С. A W * йгипа

АЛАНДСКИЙ
КОНГРЕСС

q - 3G

А К А Д Е М И Я

НАУК
---

"

ИНСТИТУТ

СССР
-

— . —

ИСТОРИИ

C .J. Фейгина

ЮЧ7У

АЛАНДСКИЙ
КОНГРЕСС
ВНЕШНЛЛ ПОЛИТИКА РОССИИ
В КОНЦЕ СЕВЕРНОЙ
ВОЙНЫ

Т
П Ь я п„ м и м « т а §
У 1ммьоного

ИзААТЕАЬСТВО
а к а д е м и и н а у к СССР
Jto c K e a

1^50

Ответственный

редактор

доктор исторических наук

Л. Г. Б Е С К Р О В Н Ы Й

/Rr? 1

ВВЕДЕНИЕ

В первой четверти X V III в. Россия решала свою историче­
скую задачу выхода на Балтийское море. 20-летняя Северная
война велась не только за возвращение исконных руских земель,
но и в интересах дальнейшего социально-экономического и куль­
турного развития страны, за жизненно важный для нее выход
на морские рубежи. Выход этот требовался внутренними эко­
номическими условиями, складыванием всероссийского рынка
в X V II столетии ', ростом производительных сил и развитием
мануфактурной промышленности в начале X V III в.
Аландский конгресс, этот важный этап борьбы Русского
государства за Восточную Прибалтику, имел решающее значе­
ние для проблемы, поставленной жизнью общества, ростом
производительных сил России. На Аландском конгрессе и в
период его подготовки была впервые сформулирована русская
программа мира, громогласно заявленная перед всей Европой.
На нем выяснилось, какие силы будут ей противодействовать
всеми доступными им средствами. В период заседаний конгрес­
са уточнилась резко враждебная России позиция Англии и оп­
ределился отход от России ее союзников, наметившийся еще
в 1716 г., т. е. за два года до созыва конгресса. Этот и ряд
других моментов, интересных также с точки зрения изучения
приемов и методов русской дипломатии начала X V III в., опреде­
ляют важность и своевременность изучения Аландского конг­
ресса со всеми его предпосылками и следствиями. Мы поста­
вили перед собой задачу изучить, как на базе создания все­
российского рынка и роста ее производительных сил Россия
решала внешнеполитические задачи, поставленные перед ней
ее экономическим развитием, какая программа была выдвинута
русской дипломатией и как эта программа реализовалась1
2.
1 В. И. Л е н и н. Соч., т. I, стр.I. 137
I kJI .
2 См. К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с . Соч., т. X, стр. 243— 247.

.7

При изучении программы русской дипломатии, ее задач и
целевых установок в конце Северной войны, как и методов
решения этих задач и приемов дипломатической работы важ ­
ным пособием для нас послужили «Хронологические выписки»
К. М аркса. Они содержат большой материал для понимания
взглядов Маркса на историю и его метода изучения ее конкрет­
ного материала. Историю М аркс изучает «как конкретный про­
цесс, создаваемый деятельностью людей...» 3. Он твердо стоит
на почве фактов, тщательно и кропотливо им изучаемых; ог­
ромный фактический материал, собираемый им на сотнях стра­
ниц его сжатого конспекта, служит основой для кратких обоб­
щений, умещающихся в нескольких строках. Если проследить
работу Маркса над конкретным историческим материалом,
отразившуюся в его сочинениях и переписке, то мы увидим,
на каком большом материале построены эти сжатые, четкие
выводы. Так, в статье «Господин Ф огт»4 М аркс впервые упо­
минает о просмотре им дипломатических документов, «кото­
рые от конца X V III столетия восходят до эпохи Петра В.».
В письме к Энгельсу от 12 февраля 1856 г 5* он перечисляет
изученную им документацию из фондов Британского музея и
говорит уже о том, что он «сделал несколько исторических от­
крытий о первых десятилетиях восемнадцатого и конца сем­
надцатого века, касающихся борьбы между Петром I и Кар­
лом X II (шведским), и о решающей роли, которую сыграла в
этой драме Англия».
Интересно то, что Маркс останавливается на двух публика­
циях переписки шведских дипломатов в связи с их планом
реставрации в Англин Стюартов; Маркс дает совершенно пра­
вильное толкование этим письмам и говорит, что они «извест­
ны, конечно, всем историкам, но у них нет ключа к пониманию
их. Обе публикации вертятся главным образом вокруг плана,
задуманного Карлом X II из мести против Англин,— высадиться
с шведскою армиею на английском побережье и провозгласить
претендента» ®.
Исходя из указания М аркса, никем из русских историков не
учтенного, о связях Петра I с английским претендентом через
лейб-медика царя Эрскина (Арескина), родственника графа
дс М ар, который вел дела претендента 7, мы привлекли новый
материал и разработали этот частный и с виду второстепен­
ный поставленный Марксом
вопрос о тайных якобитскнх
связях русской дипломатии при Петре I. Эта линия днплома8 «Архип Маркса и Энгельса», т. V. М., 1938, предисловие, стр. V —VI.
4 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с . Соч., т. XII, ч. I. стр. 338. прнмеч.
8 Там же, т. X X II, стр. 112—114.
8 Стюарта, сына изгнанного Якопа II
7 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с . Соч., т. X X II, стр. 112 -114.

TR/p I
тип Петра I помогла нам осветить ряд моментов внешней по­
литики России в первой четверти X V III в. и обрисовать методы
работы русских дипломатов того периода.
Изучая историю как конкретный процесс, создаваемый дея­
тельностью людей, мы поставили себе задачу по возможности
выявить рать отдельных русских дипломатов в закреплении
успехов русского оружия в Северной войне и, в особенности,
роль Петра I как их руководителя, этого «действительно» ве­
ликого человека, по характеристике, данной ему Энгельсом8.
Высокая оценка Энгельсом Петра I не исключает, однако,
вопроса о методах работы Петра, который, по словам Маркса
в его работе о Прудоне, «варварством победил русское вар­
варство» 9 феодального периода или, как говорит Ленин, «уско­
рял перенимание западничества варварской Русью, не оста­
навливаясь перед варварскими средствами борьбы против вар­
варства» ,0.
Задача выхода на морские рубежи стояла перед русским
государством еще со второй половины X V II в., когда рост про­
изводительных сил страны, образование всероссийского рынка
усилили потребность во внешних рынках и в портах. Эта по­
требность была отчетливо сформулирована таким крупным и
прогрессивным русским государственным деятелем той эпохи,
как начальник Посольского приказа А. Л . Ордин-Нащокнн м.
Однако твердо поставить и окончательно разрешить задачу
удалось только Петру I, который «ясно увидел, наметил и на­
чал осуществлять основные линии русской политики как по
отношению к Швеции, Турции, Персии, Польше..., так и по
отношению к Германии» 19.
Успехи, достигнутые в разрешении основной из этих поли­
тических задач — балтийской, потребовали колоссального на­
пряжения сил от народа, т. е. в основном крепостного кресть­
янства, эксплуатация которого резко усилилась в период борь­
бы за утверждение России как морской державы.
Рост ее производительных сил в начале X V III в., борьба за
решение внешнеполитических задач страны, за ее экономиче­
скую и политическую независимость при господстве феодаль­
ных классовых отношений приводили к усилению крепостни­
ческого гнета и соответствующему обострению классовой борь-8
2
0
*1
8 Ф. Э н г е л ь с . Внешняя политика русского царизма. К. М а р к с и
Ф. Э н г е л ь с . Соч., т. XVI, ч. II, стр. 12.
8 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с . Соч., т. XIII, ч. I, стр. 29.
10 В. И. Л е н и н. Соч., т. 27, стр. 307.
11 С. А. Ф е й г н н а . Первый русский канцлер А. Л. Ордин-Нащокнн.
«Исторический журнал», 1941, № 5, стр. 35—55.
12 Ф. Э н г е л ь с . Внешняя политика русского царизма. К М а р к с и
Ф. Э н г е л ь с . Соч., т. XVI. ч. II. стр. 12.

бы с рядом восстаний, вспыхивавших в период 1705— 1711 гг. ,3.
Когда мы изучаем внешнеполитическую борьбу Русского госу­
дарства за выход на балтийские морские пути, столь необхо­
димые ему в условиях роста производительных сил и образова­
ния всероссийского рынка, надо помнить о той цене, какую
закрепощенное крестьянство платило за эти успехи.
*

*

*

В 1716— 17 г- русская армия занимала громадную принад­
лежавшую ранее Швеции территорию, включавшую Ингрию,
Карелию, Лифляндию, Эстляндию и всю Финляндию, послед­
няя крепость которой Каенбург сдалась в 1716 г. Вооружен­
ные силы Русского государства стояли в Померании и в М ек­
ленбурге, подготовляя тот последний удар по шведам на Скан­
динавском полуострове, который должен был решить исход
войны и дать желанный для страны мир.
Эти военные успехи требовали соответствующего их мас­
штабу дипломатического завершения и оформления, чтобы
Русское государство могло занять в Европе место, принадле­
жавшее ему по праву, закрепленному в многолетней тяжелой
войне с мощной еще так недавно Швецией.
Осуществляя эту задачу, русские дипломаты очутились за
границей в сфере кипучей борьбы политических интересов, при­
тязаний и исторических прав, требовавших понимания разных
их нюансов, взаимных расхождений и внутренних связей.
Именно в этот период, по прошествии лишь нескольких лет со
времени Утрехтского конгресса, завершившего вооруженную
борьбу за преобладание в Западной и Южной Европе, которая
именуется войной за испанское наследство, крупнейшие евро­
пейские государства перестраивали свои внешнеполитические
отношения. Старое соперничество Англии и Франции сменя­
лось их сближением, происходившим в значительной мере под
давлением так называемой «русской опасности»,— того страха
перед усилением Русского государства, который нередко и
раньше вспыхивал при европейских дворах; теперь же этот
страх усилился и грозил оторвать от Северного союза ряд его
участников, сблизив государства, издавна соперничавшие меж­
ду собою.
Много труда, знания и ума потребовалось русским дипло­
матам, чтобы отстоять и закрепить победы армии, чтобы завое­
вать для своей страны полноправное участие в мировой жизни,
без которого самые эти победы оказались бы эфемерными.
Расчистка путей для выхода на европейскую арену была за­

в

74 7 р )
дачей не менее сложной, чем завоевание берегов Балтийского
моря. Имена таких деятелей, как сам Петр, как его канцлер
граф Г. И . Головкин и вице-канцлер барон П. П . Шафиров,
как князь Б- И . Куракин, действовавший в Гааге, Лондоне и
Брауншвейге, как посол в Копенгагене князь В. Л . Долгору­
ков, как А . И . Остерман и посланник в Берлине граф А . Г. Го­
ловкин, как менее яркий, но много потрудившийся барон Шлейниц, действовавшей в Империи, в Париже и других местах,—
все они заслужили почетное место в истории России; на оче­
реди дня стоят специальные исследования, посвященные их
жизни и деятельности. В настоящей работе, исследуя между­
народную обстановку 1716— 1717 г. и деятельность Аландского
конгресса, зафиксировавшего официально и громогласно тре­
бования России, победившей в Великой северной войне, мы
коснемся их трудов, взглядов и личной судьбы лишь посколь­
ку они выявились и определились в эти годы.
Прежде чем приступить к изучению Аландского конгресса,
нам предстоит рассмотреть международную обстановку перед
его созывом. Мы изучим русскую программу мира, выработан­
ную Петром I. совместно с Шафировым; затем мы охарактери­
зуем отношения его с союзниками, очень ярко раскрывшиеся
в связи со взятием Висмара, последней шведской крепости на
европейском континенте, попытаемся вскрыть причины неуда­
чи в 1716 г. десанта в собственно Швецию, энергично подготов­
лявшегося царем и им же отсроченного. Висмарский эпизод и
неудача десанта подведут нас к Гавельсбергской конвенции с
Пруссией, которая была одним из этапов дипломатической
кампании, проведенной русской дипломатией для ликвидации
намечавшегося антирусского блока; мы остановимся на мек­
ленбургском вопросе, который приобрел в 1717 г. чрезвычай­
ную остроту в связи с пребыванием русских войск в Меклен­
бурге и враждебной этому позицией Англии. Значительное ме­
сто мы уделим парижскому визиту Петра I и Амстердамскому
договору, который должен был по его замыслу сломить острие
тройственного союза Англии, Франции и Голландии, посколь­
ку оно было направлено против России. Наконец, мы остано­
вимся на контакте русской дипломатии с эмигрантскими анг­
лийскими кругами на континенте, т. е. на попытке использо­
вать в русских интересах внутреннюю борьбу в Англии и по
возможности поссорить ее со Швецией и . Этот эпизод из исто­
рии тайной дипломатии начала X V III в. тесно связан с первы­
ми встречами русских дипломатов за границей и шведских
представителей, непосредственно предшествовавшими Аланд­
скому конгрессу.

Ходу переговоров на нем в 1718 и 1719 гг. мы посвятим
две отдельные главы, так как и международная обстановка и
внутренние политические условия в Швеции испытали на ру­
беже 1718 и 1719 гг. некоторые серьезные превращения.
Наконец, мы дадим обзор русских десантов на шведском
побережье в конце Северной войны, которые сломили швед­
ское сопротивление, показав правящим кругам Швеции уяз­
вимость ее жизненных центров и бесплодность их надежд на
помощь Англии; десанты уничтожили последние препятствия
к заключению мира со Швецией на выставленных Россией ус­
ловиях. Это подведет нас к Ништадтскому мирному договору,
знаменовавшему в сущности итог той борьбы, которую рус­
ская дипломатия вела на Аланде, и признавшему мировую
роль России как первоклассной морской державы.
Вывод о том, какие задачи стояли на Аландском конгрес­
се перед русской дипломатией, как эти задачи ею решались и
какова его роль в борьбе Русского государства за выход на
Балтику, вытечет, мы надеемся, из самого изложения.
Всему исследованию мы предпослали две вводные главы:
археографическую, содержащую формальную и реальную ха­
рактеристику использованных источников, архивных и опубли­
кованных, русских- и иностранных, и историографическую,
представляющую собой обзор привлеченной литературы с точ­
ки зрения связей, устанавливаемых между внешней политикой
России и международными отношениями Европы в период вой­
ны за испанское наследство и Великой северной войны.

/R/У I

Гл а в а 1
ОБЗОР ИСТОЧНИКОВ

1. АРХИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ

Для исследователя, работающего по истории внешней поли­
тики России в конце Северной войны, изучающего в частности
Аландский конгресс, как одну из попыток России выйти из
победоносно завершенной войны, заключив мир на основе
принятой ее дипломатией программы, главным источником яв­
ляются хранящиеся в Центральном государственном архиве
древних актов ( Ц Г А Д А ), в фондах Московского главного ар­
хива Министерства иностранных дел материалы этого конгрес­
са. Они составляют несколько десятков дел различного объема
и содержания. Наиболее интересны среди них дела 1718 г.,
когда русская дипломатия возлагала еще на Аландский кон­
гресс большие надежды и рассчитывала вывести страну из
войны при помощи двухсторонних русско-шведских перегово­
ров без участия других держав.
Систематически, иногда изо дня в день посылавшиеся рус­
скими уполномоченными на Аланде донесения в Посольскую
канцелярию и непосредственно царю, указы и рескрипты, по­
лучавшиеся на Аланде из Петербурга, позволяют установить
все вехи и нюансы переговоров, которые там велись, и, кроме
того, дают богатый материал для восстановления картины дип­
ломатических приемов и методов начала X V III в. С этой точки
зрения исключительный интерес представляет сохранившаяся
в делах Аландского конгресса переписка двух друзей — упол­
номоченного Остермана и вице-канцлера Шафирова. Строго
интимная их корреспонденция, не предназначавшаяся ни для
каких посторонних глаз, развивается параллельно официаль­
ной переписке, восполняя ее и позволяя исследователю про­
никнуть в сферу личных отношений деятелей петровского вре­
мени. Исписанные мелким почерком на немецком языке по­
желтевшие листки этих писем Остермана, охотно изливавшего
душу в посланиях к другу, и ответные письма менее словоохот­
ливого Шафирова, сопровождающие официальные реляции и

рескрипты,— драгоценный материал для историка. Они допол­
няют и раскрывают содержание деловой переписки и позволяют
за сухими строками донесений увидеть черты живого деятеля
со всей гаммой его мыслей, чувств и стремлений. Изучая дела
Аландского конгресса, исследователь невольно с жадностью
хватается за эти знакомые ему листки всякий раз, как он встре­
чает их среди донесений с конгресса или указов из Петербурга.
Как известно, в приложениях ко второй части «Журнала
или поденной записки Петра Великого» издания 1772 г. опуб­
ликованы дела Аландского конгресса, но далеко не в полном
виде. Достаточно сказать, что весь ход переговоров на кон­
грессе за 1718 г. отражен в этой публикации на 113 страницах
(стр. 461—574), к которым надо прибавить еще 43 страницы
проекта русско-шведского договора от августа 1718 г., что со­
ставит всего 156 страниц. М ежду тем, если мы возьмем только
две папки реляций и писем Брюса и Остермана, главным об­
разом последнего, за 1718 г., т. е. дела № 6 и 7 Аландского
конгресса за этот год, то найдем в них 563 + 531 лист, итого
1094 листа, почти всегда исписанных и на обороте, не говоря
уже о десятках других дел, среди которых на первом месте
надо назвать журналы черновой (мы пользовались преимуще­
ственно им) и беловой происходившим на Аландском конгрес­
се делам (Дела Аландского конгресса, № 22 и 25 за 1718 г.).
Однако, публикация, произведенная Щербатовым при Ек а­
терине II, страдает не только неполнотой объема изданных
документов. Основной недостаток заключается в характере
публикации. Изданы преимущественно официальные реляции
уполномоченных на конгрессе и неопубликованным остался
ряд документов менее официального характера, как например,
большинство писем Остермана, игравшего первую скрипку на
конгрессе. М ежду тем именно эти, менее официальные и сов­
сем не официальные материалы, положенные в основу пригла­
женных, по принятой форме написанных реляций, дают на­
стоящее представление о реальных движущих пружинах кон­
гресса, о действительном характере происходившей на нем и
за его стенами борьбы. Достаточно наугад назвать несколько
документов за период с января по 1 сентября 1718 г., чтобы
сразу стало ясно, что публикация Щ ербатова, полезная, быть
может, в свое время для ознакомления широкой публики и
лиц, специально интересовавшихся историей, с вопросами, об­
суждавшимися на конгрессе, и с задачами, стоявшими перед
ним, не может удовлетворить современного исследователя.
11а основании изданных материалов он не напишет истории
конгресса, не поймет существа дипломатической борьбы, про­
исходившей вокруг русских завоеваний в Прибалтике при
Петре 1; он нс уяснит себе даже второстепенного вопроса о

т

том, кто были главные, более активные деятели с обеих сторон,
и какие уполномоченные на конгрессе были по преимуществу
представительными фигурами, потому что официальные реля­
ции подписывались одинаково Брюсом и Остерманом, а с на­
чала второго полугодия 1719 г.— ими же и Ягужинским. В из­
дании Щербатова отсутствуют, например, копия полномочия
шведских представителей на конгрессе, имеющаяся в деле, все
донесения, касающиеся первых встреч обеих сторон, в том
числе шведский и русский проекты декларации об отказе на
конгрессе от обычного церемониала с условием, чтобы это не
служило в будущем прецедентом. Не издана также вся сохра­
нившаяся в делах Аландского конгресса в копиях переписка
русских и шведских уполномоченных до их приезда на место
конгресса и открытия его, которое всячески тормозилось шве­
дами. М ежду тем из этой неопубликованной части документа­
ции конгресса можно усмотреть мотивы шведской медлитель­
ности в этот период, найти в ней намеки на международную
обстановку, которая подавала Швеции надежду обойтись без
удовлетворения территориальных требований России.
Протоколы первых заседаний опубликованы Щербатовым
по журналу Аландского конгресса, но донесения и письма рус­
ских уполномоченных за эти дни, например, от 13 и 15 мая,
в его публикации отсутствуют; между тем именно в них, осо­
бенно в письмах Остермана, содержится очень ценный матери­
ал, расшифровывающий некоторые занесенные в протокол вы­
сказывания н суждения шведов.
В отдельных случаях неопубликованные письма за отрезок
времени, охваченный публикацией, дают дополнительное ос­
вещение известным уже фактам, а что касается писем Остер­
мана, то они содержат иногда широкую картину международ­
ного положения в Европе.
Небезынтересны для исследователя Аландского конгресса
и такие приобщенные к его делам, но не опубликованные до­
кументы, как экстракты писем от иностранных дворов, полу­
чавшиеся русскими уполномоченными через шведов.
Кроме документов чисто политического значения, не попали
в публикацию и некоторые материалы бытового характера, как
письма Остермана в Посольскую канцелярию от 3 и 11 июня
1718 г. о подарках шведской свите, о «презенте, в каких га­
лантереях состоящем» для супруги первого шведского упол­
номоченного, графини Гилленборг, о сервизе для приемов,
устраиваемых русскими уполномоченными, и о подарках, кото­
рые Остерман посылал канцлеру Головкину в виде доппельбира и флёрдоранжевой настойки.
Отсутствуют в публикации Щербатова, между прочим, ин­
тересные письма, касающиеся будущих торговых отношений

и

между Россией и Швецией и попытки шведского уполномочен­
ного Герца втянуть русскую дипломатию в борьбу за швед­
ское престолонаследие на стороне герцога Гольштинского, а
главное, дающие ценный материал о взаимоотношениях швед­
ских уполномоченных.
Не опубликован в приложениях к «Журналу или поденной
записке...» также ряд писем и донесений за конец июня \ когда
по отъезде Герца с новыми предложениями в Швецию шла
усиленная переписка между Аландом и С.-Петербургом. Она
представляет исключительный интерес, освещая ряд моментов,
остающихся совершенно неясными в опубликованных материа­
лах, так как она выходит за пределы непосредственных дел
конгресса, касается дипломатической борьбы вне его стен и
внутренних политических отношений в Швеции; она ставит
также вопрос о роли царского медика доктора Арескина, ко­
торый писал русским и шведским уполномоченным на конгрес­
се и поддерживал с ними отношения, уясняющиеся для нас
только из материалов совершенно иного характера, о которых
будет сказано дальше.
В опубликованных Щербатовым материалах не освещен
также дипломатический бы т2. Остался неопубликованным
проект союза России и Швеции 3, который должен был обес­
печить после заключения мира господство этих двух государств
на севере Европы.
В публикации Щербатова отсутствуют письма и донесения
Остермана за август, когда после его поездки ко двору за но­
выми указаниями он вернулся на Аландские острова и не за­
стал там уехавшего тем временем Гер ца4.
От конца августа в делах имеется реляция Остермана ца­
р ю 5, представляющая исключительный интерес; она исчерпы­
вающе характеризует достигнутую в переговорах стадию и по­
ложение при шведском дворе Герца, второго представителя
Швеции на конгрессе, фактически ведшего, как и Остерман.
все дело; в этой реляции дается также очень четкая характери­
стика той сложной международной обстановки, которая в зна­
чительной мере определяла самый ход переговоров на конгрес­
се. Реляция эта не опубликована, как и другие письма Остер­
мана за этот день и как вообще все без исключения письма
1 Выписка из реляции, напечатанная на стр. 508 «Журнала или по­
денной записки Петра Великого», ошибочно датирована 22 июля, тогда
как по содержанию ее, совпадающему с рядом донесений за этот день,
ее следует датировать 22 нюня.
1 См. ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 291
376-379, 424—427.
* Там же, лл. 428—432.
* Там же, лл. 480—488, 510—519, 528
s Там же, лл. 538—552.

иг

его к министрам, писанные на немецком языке, например, от
6, 15, 20, 28 августа, когда наступил острый момент в перего­
ворах; между тем они обнаруживают широкий кругозор Остермана и облегчают исследователю понимание дипломатических
условий работы Аландского конгресса. Письма эти положены
в основу официальных реляций обоих уполномоченных и весь­
ма многое в них поясняют и освещают, давая блестящий анализ
международного положения с точки зрения северного вопроса.
Эта бегло данная нами характеристика публикации дел
Аландского конгресса в приложении ко второй части «Журнала
или поденной записки Петра Великого» с точки зрения ее не­
полноты могла бы быть продолжена нами и за 1719 г., когда
переговоры на конгрессе приняли иной характер. После смерти
Карла X II , почти совпавшей с консолидацией блока западных
держав, так называемого четверного союза, надежды на успеш­
ное завершение конгресса становились в Петербурге все слабее,
п с приближением весны Петр I стал уделять все больше вни­
мания подготовке нового наступления на Швецию. В связи с
этим изменился характер переговоров на Аланде и иным, очень
тревожным, стал тон частных писем Остермана к Шафирову.
Переписка двух друзей за время работы конгресса чутко отра­
ж ала шансы на успех или неуспех его, с чем была тесно свя­
зана в этот момент карьера Остермана, стремившегося всеми
средствами оправдать доверие к нему царя.
Из многочисленных дел Аландского конгресса наибольшую
ценность для периода его подготовки представляет дело без но­
мера за 1717 г., содержащее «Кондиции генеральные к миру, на
которых основании оной имеет учинен быть», шифры, данные
Брюсу и Остерману, и переписку их с Герцом в конце 1717 г.
еще до определения места и времени созыва конгресса.
Основная масса дел Аландского конгресса, хранящихся в
Ц Г А Д А , относится, естественно, к 1718 и 1719 гг. Из них наи­
более интересны дела 1718 г. под № 1, 5, 6 и 7.
Дело № 1 за январь — декабрь 1718 г., содержащее офи­
циальные рескрипты и инструкции Брюсу и Остерману, ярко
освещает личную роль Петра I, до которого восходили все
важнейшие донесения с Аланда и от которого исходили все
принципиальные решения, а нередко и распоряжения по част­
ным вопросам, как видно из писем Головкина и Шафирова.
Ряд документов подписан собственною рукою Петра I.
Д ело № 5 за январь — декабрь 1718 г. представляет собой
списки с подлинных писем к Остерману из Посольской канце­
лярии. Дело № 6 за январь — август 1718 г., содержащее ре­
ляции и письма к канцлеру и вице-канцлеру, а также непо­
средственно к царю от уполномоченных на конгрессе,— драго­
ценный материал для историка, находящего в нем множество

сведений политического, бытового, узко-дипломатического ха­
рактера за тот период переговоров, когда с ними связывались
в Петербурге реальные надежды на успех конгресса.
Дело № 7 за сентябрь — декабрь 1718 г., восполняя пре­
дыдущее дело и также содержа общие донесения обоих упол­
номоченных и отдельные донесения и письма Остермана, ха­
рактеризует обстановку критического периода в работе кон­
гресса, когда Герц терял в Швеции почву под ногами и шел
уже к своей политической и физической смерти. Это дело ри­
сует его отчаянные усилия довести переговоры до благополуч­
ного завершения, усилия, которые он прилагал вплоть до
смерти Карла X II, знаменовавшей собой гибель Герца. Как и
в деле № 6, здесь особенно интересны частные письма Остер­
мана к Шафирову на немецком языке с подробным изложе­
нием хода переговоров и характеристикой обстановки.
Дела № 22, 23 и 25 за 1718 г. представляют собой офици­
альный протокол переговоров на конгрессе, в котором редко
выступают истинные, определявшие его работу факторы. В
большинстве случаев записи сухо говорят о времяпрепровож­
дении участников конгресса, о всех встречах представителей
обеих сторон. Однако обилие материала создает определенную
картину, позволяет судить о главных действующих лицах и ме­
тодах их работы. Д аж е такие сухие протокольные записи при
надлежащем внимательном и критическом их чтении не мало
дают исследователю.
Дело № 24 за 1718 и 1719 гг., так называемый «Перечень
дневной записки происходившим на Аландском конгрессе де­
лам», содержащее выписки из реляций уполномоченных на кон­
грессе, не может, конечно, представлять того интереса, как их
подлинные реляции. Тем не менее ввиду сжатости изложения
оно дает легко обозримую картину работы конгресса за все вре­
мя его существования, и потому исследователь вынужден обра­
щаться к нему для установления основных вех переговоров.
Среди многочисленных других дел историк не может не
остановить своего внимания на деле № 26 за 1718 н 1719 гг.,
представляющем собой приходо-расходную книгу русских упол­
номоченных, в которой регистрировались деньги, соболя и кам­
ки. В ней отразились отчасти секретные, отчасти явные, но по
всяком случае обычные для дипломатов X V III в. материальные
связи и отношения, создававшиеся при помощи подарков н
подношений. Многочисленные записи «употреблено на некото­
рую секретную дачу в интересах его ц. в.», или дано такому-то
.чипу из шведской спиты «за некоторые его услуги», раскры­
вают те источники информации о внутреннем положении Ш ве­
ции. которыми неизменно располагал Оетерман, делившийся
полученными сведениями с Петербургом.

Из ряда дел Аландского конгресса за 1719 г. нами исполь­
зовано в первую очередь дело № 1, содержащее рескрипты к
уполномоченным на конгрессе и письма Шафирова к Остерману; в совокупности с делом № 5, содержащим реляции и
письма с Аланда, в том числе многочисленные личные письма
Остермана к Шафирову, дело № 1 дает полную картину хода
переговоров в 1719 г. и показывает причины разрыва кон­
гресса. Оба эти дела восполняются делом № 8, в котором
сосредоточена переписка русских и шведских уполномоченных
за время их отлучек с конгресса, а также декларации, которые
они делали друг другу. Материал этот дополняет и освещает
реляции и рескрипты, содержащиеся в двух упомянутых выше
делах. Наконец, мы широко использовали также дело № 14,
представляющее собой «Журнал происходившим на Аланд­
ском конгрессе делам». Это поденная запись всех встреч, обе­
дов, визитов, прогулок и т. д., показывающая, что и в 1719 г.
конгресс проходил преимущественно в форме неофициаль­
ных встреч; к ним привлекался и прусский представитель
Мардефельд, официально шведами на конгресс не допущен­
ный.
Дела Аландского конгресса мы восполнили, особенно за
1717 г., когда конгресс лишь подготовлялся, и за 1719 г., ког­
да он шел к своему бесплодному концу, Шведскими делами
из тех же фондов Московского главного архива Министерства
иностранных дел, хранящихся в Ц Г А Д А . Из них надо отме­
тить дело № 20 за 1719 г., содержащее материалы, связанные
с поездкой Остермана в Швецию — последним миролюбивым
демаршем русской дипломатии перед возобновлением воен­
ных действий у шведских берегов. Наиболее ценная часть это­
го дела — журнал Остермана, ведшийся с момента его выезда
10 июля из галерного флота в Швецию до возвращения
оттуда 6 августа. В деле № 20 имеются: грамота Петра I к
шведской королеве с предложением немедленно подписать
прелиминарный мирный договор, ультимативные условия, на
которых царь соглашался заключить мир, инструкция Остерману и секретные пункты, содержащие условия денежной ком­
пенсации за Лифляндию, которую Петр I готов был уплатить.
Интересны оговорки, сделанные Петром I для обеспечения ин­
тересов Пруссии, неверной уже в то время союзницы России,
чтобы удержать ее от сближения с Англией.
Конечно, ни дела Аландского конгресса, ни Шведские дела
из фондов М Г А Министерства иностранных дел не могут удов­
летворить исследователя, желающего восстановить во всей ее
конкретности международную обстановку, в какой работал
Аландский конгресс, проникнуть в те влияния, которые ему
противодействовали, и те подводные течения, о которые он
/.»

разбился. Для воссоздания международного фона работы кон­
гресса, определившего, в сущности, задачи русской диплома­
тии этого периода и всю судьбу конгресса, первостепенное
значение имеет переписка Петербурга с его представителями!
за границей, главным образом с послом в Голландии, князем.1
Б. И . Куракиным. Значение Гааги как крупного политического)
и торгового центра Европы в конце первой четверти X V III в.,
и яркая фигура русского посла там заставили нас обратиться!
в первую очередь к Голландским делам из фондов М Г А М и­
нистерства иностранных дел. Эти дела, в особенности за пе­
риод, предшествовавший конгрессу, когда во время последней!
заграничной поездки Петра I в Голландии происходили первые1
встречи с шведскими представителями и впервые была открыто)
сформулирована русская программа мира, помогли нам рас­
крыть многое, что представлялось неясным и не могло быть>
расшифровано на основании только дел Аландского конгресса!
и Шведских дел. Просмотренные нами за ряд лет, начиная с
1714 г., Голландские дела дают богатый материал как для ха­
рактеристики русских представителей за границей, с которыми
Куракин систематически сносился, так и, в особенности, для
раскрытия международной ситуации во время заграничного
путешествия Петра I в 1716— 1717 г. Очень много отправных
точек для понимания политики европейских держав и, в частно­
сти, происходившего в это время сближения Англии и Фран­
ции, заключивших вскоре тройственный союз с привлечением
в него Голландии, дали нам Голландские дела за эти годы.
Они вполне отражают ту активность, какую проявляла в это
время русская дипломатия, подготовлявшая в первое полуго­
дие 1717 г. будущий Амстердамский договор с. Францией и
Пруссией и нащупывавшая почву для возможного сближения с
Англией. Куракин сносился с английским послом в Париже,
Стэром, с испанским послом там же, князем Целламаре, был
в курсе дела Герца, арестованного в Голландии по настоянию
английского правительства, и, главное, был одной из централь­
ных фигур в завязывавшихся переговорах России со Швецией,
пока только предварительных и секретных.
Особое значение для предыстории Аландского конгресса
имеет дело № 12 за 1717 г., отражающее ход переговоров К у ­
ракина со шведскими представителями Понятовскнм, Прейсом
и Герцом в Гааге, Амстердаме и Лоо в июле-августе; глухие
ссылки на эти переговоры, встречающиеся часто в делах
Аландского конгресса, мы всячески пытались раскрыть, но
Шведские дела не содержат для того никакого материала и
только Голландские дела позволили нам восполнить этот про­
бел и воссоздать картину первых встреч русских и шведских
дипломатов после парижского визита Петра I.

te

74 f ?

/

337Y75^

Донесения Куракина представляют для истории диплома­
тии начала X V III в. особый интерес вследствие его личных ка­
честв, знатности происхождения, образованности и знания
языков, которые открывали перед ним все двери и делали его
своим человеком в правительственных и придворных кругах
стран, где он был акредитован. Центральное положение, какое
Гаага занимала в то время в европейской политической жизни
в силу географических условий, одинаковой близости к П а ­
рижу и Лондону, тесных связей с Веной и, особенно, вслед­
ствие торгового значения Голландии в тогдашней Европе,
делают донесения Куракина особенно ценными для нас. Среди
них надо назвать дело № 5 за 1718 г. Год этот богат крупными
событиями в области международных отношений, как форми­
рование «четверного» союза, в котором ярко выразилось
стремление держав-победительниц в войне за испанское на­
следство, в первую очередь Англии, к политическому господ­
ству в послевоенной Европе. В 1718 г. определилась победа
Австрии над Турцией и ими был заключен Пожаревацкий мир,
Англия разгромила испанский флот в Мессинском проливе,
развился военный конфликт англо-австро-французского блока
с Испанией в бассейне Средиземного моря, а на Севере со­
брался Аландский конгресс, которому Англия стремилась вся­
чески противодействовать, чтобы обеспечить за собой решаю­
щую роль в перестановке сил в бассейне Балтийского моря.
Все эти события и тенденции нашли яркое отражение в доне­
сениях Куракина, которые могут служить источником для
историка не только русского прошлого, но и западноевропей­
ских государств. Прекрасно осведомленный о внутренних от­
ношениях Голландии, Франции, Англии и Швеции — в послед­
ней он имел корреспондентов, снабжавших его информацией,—
Куракин отражал в своих донесениях в связи с внешнеполи­
тическими задачами, которые ставились ему, также и внут­
реннюю политику этих стран. В его донесениях ярко освещена
история «четверного» союза, все перипетии его образования и
внутренние противоречия в его рамках. Они опровергают, в
частности, распространенное в западной историографии пред­
ставление о вхождении Голландии в «четверной» союз в те­
чение 1718 г. и прекрасно уясняют разногласия Голландии с
Англией на почве торгового соперничества. Попытки сближе­
ния России с Испанией и создания блока, способного проти­
востоять созданным Англией группировкам держав, показаны
в неопубликованных донесениях Куракина ярче, чем в извест­
ном «Архиве кн. Ф. А . Куракина». Из донесений Б. И . Ку­
ракина видно, что, хотя русской дипломатии и в первую оче­
редь самому царю не чужды были эти планы, инициатива ис­
ходила от испанского министра кардинала Альберони, искав-

2 С . А . ФеПгина

17

W W

И И М '* '<

г**^нич**» ‘

i
1

шего в союзе с Россией и Швецией противовес англо-австриж
скому влиянию в южной Европе.
Снабженные многочисленными приложениями, проектами!
договоров, записками, информационным материалом, AOHecej
ния Куракина из Гааги за 1718 г. заслуживают опубликовании
как ценный источник по истории международных отношений!.
Они использованы нами для воссоздания той политической!
обстановки, в которой работал русско-шведский мирный кожгресс, заседавший на пустынном острове Аландского архипе-1лага, но влиявший на все международные комбинации тогсс
времени и сам испытывавший их воздействие.
Иного порядка интерес, который представило для нас делсо
№ 11 из той же серии Голландских дел за 1718 г. Оно со­
держит перехваченные русским правительством оригинальные
письма голландского резидента в Петербурге Д е Би и копнищ
снятые с его писем к Генеральным штатам и частным лицам!
с подробностями о деле царевича Алексея Петровича, а такжес
копии допросных пунктов и ответов на них самого резндентаз
и других лиц. Документы эти, никогда не публиковавшиеся,,
представляют чрезвычайный интерес, усиливающийся еще отг
того специфического освещения с международно-политиче­
ских позиций, которое донесения Д е Би дают делу царевича..
В деле имеются также копии донесений саксонского рези­
дента Лооса, касающиеся смерти наследника и Аландского)
конгресса, т. е. вопросов, вызвавших опалу Д е Би при русском!
дворе. Дело № 11, сосредоточившее соответствующие до­
кументы, отражает именно этот эпизод в карьере Д е Би, и вз
совокупности с иными источниками, о которых мы скажем вз
другом месте, заставило нас пересмотреть вопрос о суде над)
Алексеем Петровичем и о его смерти под углом зрения его)
международно-политического значения в острый момент, когда)
для России решалась дилемма заключения мира со Швецией)
на основе русской программы и перехода к внутренним пре­
образованиям или же продолжения военных усилий.
Несмотря на яркую картину международного положения.,
даваемую Голландскими делами, в особенности донесениями!
Куракина, мы просмотрели также Английские дела, характе­
ризующие роль Англии в русско-шведской борьбе6 и ее влия­
ние в период тройственного и так называемого четверного)
союзов, заключенных сю для консолидации отношений, сло­
жившихся в Европе после войны за испанское наследство.
Больше всего материала для понимания роли Англин в судьбе
Аландского конгресса и ее отношения к северной проблеме
мы извлекли из донесений русского резидента в Лондоне *
* См. К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с . Соч., т. XXII, стр. 112—’.14.
1S

Ф. Веселовского за 1718 г., сосредоточенных в Английских
делах № 7а и 76 за этот год, а также из мемориалов Вебера,
который получил в 1717 г. аккредитив в качестве английского
резидента при петербургском дворе; эти документы заклю­
чаются в деле № 11.
Прусские дела мы привлекли только за 1716 г., когда резко
выявилось охлаждение между северными союзниками, и Петр I
стал искать сближения с Пруссией, выразившегося в Гавельсбергской конвенции, и с Францией, которое привело к Амстер­
дамскому договору.
Эти дела позволили нам уяснить себе картину межсоюзни­
ческих отношений и объяснили контакт русских дипломатов
во время последнего заграничного путешествия Петра I со
шведскими представителями в Голландии, послуживший исход­
ным моментом будущих переговоров на Аланде.
Просмотрели мы и Французские дела, из которых извлекли
большой материал за 1717 г., когда был заключен Амстердам­
ский договор.
Нами привлечены также дела бывшего Государственного
архива, хранящегося в Ц Г А Д А , в первую очередь дела его IX
разряда, т. е. Кабинет Петра Великого, так называемые Пись­
ма разных лиц на русском языке и Тетради записные указам.
Дела Кабинета Петра Великого широко использованы нами
за период с 1716 по 1719 г. в 1и II отделениях. Книги II отде­
ления Кабинета дали нам очень яркий материал, наглядно ри­
сующий эпизод, связанный с висмарской осадой, мекленбург­
ский вопрос в его международном аспекте и внутреннее поло­
жение в герцогстве, вопрос о не состоявшемся в 1716 г. десан­
те в Сканию и возникшие по этому поводу разногласия между
союзниками, дело об аресте в 1717 г. шведских представителей
в Англии и Голландии, парижский визит царя в 1717 г., пер­
вые встречи со шведами в 1717 г. и ряд других вопросов, свя­
занных с общей международной ситуацией и с политикой дер­
жав в период перед Аландским конгрессом и во время его
работы. В делах обоих отделений Кабинета Петра Великого
мы нашли донесения Б. И . Куракина о его встречах с испан­
ским послом в Гааге, характеризующие попытки сближения
Мадрида с Петербургом, и о морском сражении у мыса Пассаро, в котором английский адмирал Бинг нанес сокрушитель­
ный удар испанскому флоту, письма, характеризующие взаимо­
отношения Брюса с Остерманом в конце работы конгресса, и
впечатление, произведенное в Швеции русскими десантами,
письма, связанные с поездкой А . И . Остермана в Швецию в
июле 1719 г. перед разрывом Аландского конгресса, письма
Толстого по делу царевича Алексея Петровича и, наконец, ма­
териал, позволяющий установить авторство Петра I в так

называемом «Рассуждении о причинах шведской войны», при­
писываемом обычно Ш аф ирову7.
В I отделении Кабинета, в деле № 22, мы нашли реляции
Ф. М . Апраксина, ценные для восстановления картины русских
десантов в Швеции в 1716— 1719 гг., и интереснейший журнал
А . И . Румянцева, ездившего в Швецию в 1720 г.
Из IX разряда бывшего Государственного архива нами при­
влечены также Тетради записные указам за 1717— 1718 гг.,
лапидарные записи которых, иногда черновики, составленные
собственной рукой Петра I, представляют собой прекрасное
пояснение и дополнение к материалам других фондов по са­
мым разнообразным вопросам.
Для путешествия Петра I в Париж мы воспользовались,
ввиду отсутствия каких-либо следов о нем в фондах М Г А
Министерства иностранных дел, так как руководители Посоль­
ской канцелярии сопровождали царя, Письмами разных лиц
на русском языке из бывшего Государственного архива, раз­
ряд IX . Очень интересно из этих фондов дело № 14 за 1717 г.,
содержащее переписку Головкина с Шафировым за время,
когда последний был с царем в Париже, а Головкин оставался
в Амстердаме, затем после отъезда Петра I в Спа, когда Ш афиров еще оставался в Париже, и, наконец, письма из Л ьеж а,
откуда Шафиров писал канцлеру с пути к царю в Спа. Пере­
писка эта очень ценна, потому что оба корреспондента были в
центре дипломатических переговоров того времени. Но это же
обстоятельство снижает ее значение, так как посвященные в
суть переговоров Головкин и Шафиров пишут лишь намеками
и не всегда об основных вопросах.
Мы привлекли для нашей работы также дела X V разряда
бывшего Государственного архива. Из них наиболее полезны
оказались для нас дело № 12 о дипломатических сношениях
России с Испанией и № 20, в котором большой интерес пред­
ставляют черновики отчетов на немецком языке о действиях
русского галерного флота и десантных отрядов у берегов Ш ве­
ции в июле — августе 1719 г. с поправками рукой Ш афнрова.
Мы воспользовались также делом, хранящимся в архиве
Ленинградского отделения Института истории Академии наук
С С С Р под наименованием «Путешествия царя в Голландию в
1697 и 1717 гг.». Имеющиеся в нем копии с документов из фон­
дов лондонского Public Record Office осветили для нас неко­
торые моменты сношений петербургского двора с эмигрант­
скими якобитскимн кругами и роль доктора Арсскнна в этих
тайных связях, а также вопрос о времени возникновения плана
Петра I лично посетить Париж.
7 См. ниже, стр. 85. си. 4.

7 R

f

?

I

Наконец, мы привлекли материалы Венского архива, хра­
нящиеся в фотокопиях в Отделе рукописных фондов Института
истории Академии наук С С С Р , где в донесениях имперских
послов и дипломатических агентов мы нашли данные для
характеристики международной обстановки в конце Северной
войны.
2. ПЕЧАТНЫЕ ИСТОЧНИКИ

Для целей нашего исследования привлечены почти все
опубликованные источники на русском языке, которые могли
дать какие-либо дополнительные данные для понимания пози­
ции руской дипломатии и задач, стоявших перед нею в канун
Ништадтского мира, а также большой круг иностранных мате­
риалов разнообразного характера.

Русские источники
Среди русских источников на первом месте стояли для нас
материалы, изданные еще при Петре I или основанные на до­
кументации петровского времени. Из них надо назвать издан­
ное в 1717 г. «Рассуждение какие законные причины... Петр I...
к начатию войны против короля Карола 12... имел...», которое
известно под названием «Рассуждение о причинах Северной
войны» и приписывается Шафирову. Выбранный Петром I
момент для издания этого документа, именно 1717 г., когда,
путешествуя по Европе и нащупывая каналы для контакта со
шведскими дипломатами, царь счел нужным оповестить евро­
пейские дипломатические круги о своей программе, заставил
нас внимательно проанализировать состав этого памятника.
На основании дел Кабинета Петра Великого, хранящихся в
фондах бывшего Государственного архива Ц Г А Д А , мы опре­
делили личное участие царя в составлении этого документа,
переведенного по его распоряжению на немецкий язык и из­
данного также за границей 8. Для главы нашей работы, рас­
сматривающей вопрос о русской программе мира, так называе­
мое «Рассуждение Шафирова» оказалось очень ценным источ­
ником, позволяющим вместе с некоторыми архивными мате­
риалами, относящимися к периоду до Аландского конгресса,
получить представление о том, как складывалась программа
мира, которой русская дипломатия неуклонно придерживалась
до самого Ништадтского договора.
Известный «Журнал или поденная записка Петра Вели­
кого» в издании 1772 г., подготовленном Щербатовым, дал нам
отправные точки для оценки различных этапов мирных пере­
8 См. ниже, стр. 85, сн. 4.

говоров со Швецией и позволил уточнить датировку завер­
шающих военных действий Северной войны. Однако, как мы
указывали выш е9, обширные приложения к «Ж урналу», заим­
ствованные из Дел Аландского конгресса, хранящихся в
Ц Г А Д А в фондах М Г А Министерства иностранных дел, ввиду
их неполноты не были привлечены нами, и мы предпочли ра­
ботать непосредственно над архивным материалом.
Для установления фактической канвы событий как в отно­
шении лет, предшествовавших конгрессу, так, в особенности,
в отношении 1719 г., когда частые и длительные перерывы в
работе конгресса оставили пробелы в его делах, мы прибегли
к малоизвестным «Походным журналам Петра Великого».
Том IV этого издания, вышедший в 1855 г. в С.-Петербурге,
содержит материалы за 1716— 1721 гг., представляющие собой
воспроизведение современных событиям записей на печатных
календарях, хранившихся в М Г А Министерства иностранных
дел, журналов, веденных на корабле «Ингерманланд», на ко­
тором Петр I выходил в Балтийское море в летнее плавание
1719 г., и рукописей, принадлежавших Академии наук и Глав­
ному архиву Министерства иностранных дел. Некоторые
из опубликованных в этом издании записей сделаны собствен­
ной рукой Петра, другие — неизвестными лицами; они вошли
лишь частично в «Журнал или поденную записку Петра В е­
ликого», изданную Щербатовым. Это хроника, позволяющая
проследить датировку путешествия Петра I за эти годы, ми­
нистерские консилии и походы царя с флотом, из которых нас
особенно интересовало плавание 1719 г. к Аландскому архипе­
лагу и военные действия на шведском берегу. Иногда эгн записи
содержат краткую хронику политических событий и фактов.
Ввиду наличия нескольких журналов за один год, частично
повторяющих друг друга, их датировка, всегда совпадающая,
внушает полное доверие. Краткие, хорошо составленные ле­
генды, не претендующие на исследовательское значение, позво­
ляют судить о характере, материалов, положенных в основание
«Походных журналов».
При изучении десантов русского флота в Швеции нами при­
влечены «Собрание собственноручных писем государя Петра
Великого к Апраксиным» (ч. I— II, М ., 1811) н «Письма Петра
Великого, хранящиеся в Императорской Публичной библиоте­
ке» (составитель А . Ф. Бычков, С П б ., 1872).
Для наиболее темного периода последнего заграничного
путешествия Петра I, его пребывания в Голландии и Париже,
о котором почти не сохранилось архивных материалов, мы при­
бегли отчасти к изданным в Москве в 1774 г. «Письмам Петра
9 См. стр. 10—13.

'гг

Великого, писанным к генерал-фельдмаршалу... графу Б. П . Ш е­
реметеву»; в них содержится материал по мекленбургскому
вопросу, который уже приобрел в то время большую остроту
и служил одним из факторов усиления в Западной Европе
антирусских настроений.
Для освещения дипломатического значения парижского ви­
зита царя и его пребывания в Голландии мы использовали
почти все опубликованные на русском языке материалы, соб­
ранные нами в различных журналах и ученых изданиях.
Нами привлечены опубликованные М . Ковалевским в
«Русской мысли» за 1884 г. № 1 «Новые данные о пребывании
Петра Великого в Париже, почерпнутые из испанских архивов»
и сообщение «Петр Великий в Голландии и Саардаме в 1697
и 1717 гг.», представляющее собой извлечение из книги голланд­
ца Якова Шелтема, вышедшей под тем же названием в 1814 г.
и основанной на письменных документах и устных преданиях.
Извлечение из нее, опубликованное в 1816 г. в С.-Петербурге
в части X II I «Духа журналов», не содержит никаких данных о
пребывании царя в Париже, но точно воспроизводит диплома­
тическую обстановку его пребывания в Голландии и с этой
стороны представляет интерес для исследователя; мы привлек­
ли также «Журнал ежедневный пребывания в Париже госу­
даря императора Петра Алексеевича», напечатанный в «Рус­
ском Вестнике» № 5 за 1841 г. Хотя в примечании к журналу
говорится, что он печатается с современной событиям руко­
писи, и высказывается предположение, что его вел кто-либо из
лиц, сопровождавших царя, титулование последнего в тексте
императором заставляет нас усумниться в современности ж ур­
нала излагаемым в нем событиям. Мы пользовались его дан­
ными лишь поскольку они подтверждались другими, более на­
дежными, главным образом официальными источниками.
Для проверки датировки мы обращались дополнительно к
«Ж урналу путешествия во Францию и пребывания в Париже
Петра Великого», опубликованному в «Отечественных запис­
ках» № 31 за ноябрь и № 32 за декабрь 1822 г.
Мекленбургский вопрос и отношение Петра I к герцогу
Карлу-Леопольду получают дополнительное освещение на ос­
новании записки барона Эйхгольца, первого советника и обермаршала герцога Мекленбургского, хранившейся в библиотеке
г. Ростока и опубликованной в «Русской старине» за январь
1875 г. под названием «Карл-Леопольд — дед императора И о ­
анна Антоновича». Рассказ Эйхгольца дает живую картину нра­
вов мелкого немецкого двора отца будущей русской правитель­
ницы Анны Леопольдовны и яркими чертами рисует взаимо­
отношения, создавшиеся у русских министров и генералитета
с мекленбургскими властями.

Нами использована обширная, очень ценная документация,
опубликованная в «Материалах для истории русского флота»
(ч. I, II, IV , С П б ., 1865— 1867 гг.). В V III отделе IV т о м а ,п о ­
священном «Отношениям к иностранным государствам» и ох­
ватывающем 1700— 1724 гг., дано несколько сот документов из
Кабинета Петра Великого и фондов М Г А Министерства ино­
странных дел; первоочередную ценность имеют опубликован­
ные в этом издании донесения голландского резидента в Петер­
бурге Д е Би, снятые с копий, которые хранятся ныне в Ленин­
градском отделении Института истории Академии наук С С С Р ,
и касающиеся главным образом начальной стадии перегово­
ров на Аландском конгрессе 10. К сожалению, этот материал,
довольно случайно подобранный, издан не совсем удовлетво­
рительно и в археографическом отношении; он не имеет пра­
вильно составленных легенд, которые позволили бы судить,
имеем ли мы дело с копией, отпуском, черновиком или подлин­
ником. Указатель к тому не полно отражает содержание V III
отдела, из 263 документов которого в указатель попало по не­
понятной причине только 49. Однако, несмотря на эти дефекты,
богатая документация издания широко использована нами.
Величайший интерес для исследователя, изучающего внеш­
нюю политику России начала X V III в., представляет «Архив
кн. Ф. А . Куракина»; его I, II и III книги, изданные в Петер­
бурге в 1890— 1892 гг., заключают материал огромной ценности
по истории первой четверти X V III в. В них содержатся мно­
гочисленные письма и указы Петра I к Б. И . Куракину, даю ­
щие установки русского правительства по важнейшим вопросам
ориентации внешней политики России в острый момент 1718 г.,
когда своим оружием она проложмла себе путь к влиянию на
Западе. Ко времени Аландского конгресса Россия превра­
тилась в один из важнейших факторов европейских по­
литических комбинаций, что отразилось в документах, опубли­
кованных в «Архиве». С этой точки зрения особый интерес
представляет опубликованная в книге I «Архива» «Запис­
ка Б. И . Куракина об отношениях держав и делах
политических»
(стр. 329—340), с исчерпывающей
пол­
нотой характеризующая общеевропейскую политическую ситу­
ацию послеутрехтского периода и отношения к России перво­
степенных держав. Сохранившийся, очевидно, в семейном ар­
хиве Куракиных черновик, напечатанный в виде записки, пред­
ставлял собой донесение русского посла из Гааги; на сохра­
нившемся в Ц Г А Д А документе иметея подпись Куракина.
Великолепное знание нм европейских дел придает особую цен­
ность также его «Записке о войне и мире» более позднего про­
10
П. Бартенев опубликовал в «Русском архиве» (1907 г., № 7) часть
этих донесении.

исхождения (1720 г.), относящейся к периоду после разрыва
Аландского конгресса и тоже опубликованной в книге I «Ар­
хива».
В частности, в книгах I и III «Архива кн. Ф. А . Куракина»
имеются свидетельства о якобитских связях русского двора
перед Аландским конгрессом и во время его заседаний, допол­
няющие и подтверждающие многочисленные указания на то
ж е, содержащиеся в «Calendar of the Stuart Papers» и в «Handlingar rorande Skandinaviens Historia», о которых речь будет
идти ниже.
К сожалению, редакционная сторона издания оставляет
желать много лучшего, не удовлетворяя тем требованиям, ко­
торые современная археография предъявляет к научному из­
данию исторических документов. Редактор М . И . Семевский
не всегда на высоте в отношении датировки документов, рас­
шифровки упоминаемых в них имен и т. п.: например, «аЬЬё
Dubois» расшифровывается Семевским как «Абедебую».
Мы использовали также сборники Русского исторического
общества, содержащие дипломатическую переписку по изучае­
мому нами периоду, именно № 20, 34, 40 и 61.
В сборнике № 20 опубликованы материалы разного содер­
жания, относящиеся к царствованию Петра I, из Дрезденского
государственного архива; в их числе есть документы за 90-е
годы X V II в., за 1711 г. по военным действиям в Померании и
некоторое количество использованных нами донесений из М ос­
квы и Петербурга саксонского посланника Лоса за 1718 г.
Последние относятся преимущественно к делу царевича, вскры­
вая его международное значение и опасности, которые бегство
Алексея Петровича за границу таило для дела северных союз­
ников. Недостаток этой публикации — отрывочный характер
изданных документов и почти полное отсутствие всякого архео­
графического комментария, реального и формального.
Гораздо богаче документация по внешней политике России
первой четверти X V III в., содержащаяся в сборнике № 34.
Это многочисленные донесения французского консула в П е­
тербурге Лави маршалу д’Юкселю и аббату Дю буа за 1715—
1718 гг., документы, относящиеся к пребыванию Петра I во
Франции в 1717 г., инструкции французского правительства его
дипломатическим агентам при русском дворе и записка Ле
Д рана, составленная в 1726 г. Этот очень ценный для нашей
темы материал отражает отношение иностранных представи­
телей к русско-шведским попыткам самостоятельного выхода
из войны; в частности, по вопросу о смерти царевича Алексея
Петровича опубликованные документы дают некоторые ис­
ходные моменты для оценки международного значения этого
события и всех сопровождавших его обстоятельств.

Но это издание страдает рядом технических дефектов, не­
точностями и прямыми ошибками в переводе французского ■
текста (стр. 491, 500), иногда очень досадными, которые нам:
приходилось исправлять в процессе работы, обращаясь к ори­
гинальному тексту и заменяя в тех случаях, когда это было
необходимо для цитирования, опубликованный перевод соб­
ственным, восстанавливая имя адресата и место написания,
во многих случаях в переводе опущенные. Тем не менее при
всех дефектах публикации ее богатое внешнеполитическими
подробностями содержание использовано нами.
Ввиду того, что сборник № 40, содержащий донесения из
Петербурга французских дипломатических представителей
Лави и Кампредона за период с 1719 по 1722 г., широко ис­
пользован в нашей историографии, мы на нем подробнее оста­
навливаться не будем; укажем только, что нами привлечены
донесения Лави за 1719 г., когда выяснившаяся неудача
Аландского конгресса при возобновившихся военных действиях
России против Швеции, с одной стороны, и завершившейся
фактически войне «четверного» союза против Испании, с дру­
гой, заставила западные державы обратить свои взоры на бас­
сейн Балтийского моря.
Для характеристики англо-русских отношений в 1719 г.,
когда ход переговоров на Аланде всячески тормозился англий­
ской дипломатией, нами привлечены донесения английского
резидента в Петербурге Джеффериса, опубликованные в сбор­
нике № 6 1 . Они дают очень много для освещения отношения
английской дипломатии к укреплению России на Балтике и к
росту ее военно-морского могущества, крайне беспокоившего
Лондон. Издание это имеет, как и другие томы сборников Р у с­
ского исторического общества, ряд недостатков в переводе,
содержащем большие неточности и ошибки, которые застав­
ляют пользоваться только оригинальным текстом.
Среди использованных нами источников надлежит упомя­
нуть обширную документацию, приложенную Н . Устряловым к
его «Истории царствования Петра Великого». Из тома 1 его
сочинения мы использовали приложение IV , раскрывающее
участие Петра I в составлении «Рассуждения о причинах
Шведской войны» Шафирова. Основываясь на напечатанном
у Устрялова отрывке, мы установили при помощи дела К а ­
бинета Петра Великого (отд. 1, № 19, Ц Г А Д А ) метод работы
царя над «Рассуждением», которое содержит официальную
русскую программу мира; не случайно оно было переведено
на немецкий язык в 1717 г. в тот момент, когда Петр I, путе­
шествовавший по Европе с дипломатическими задачами, искал
союзников для реализации своей программы.
Приложения к тому V I сочинения Устрялова дали больет**

74 Г? I
шой материал для характеристики дела царевича Алексея Пет­
ровича с точки зрения его международного значения. Публи­
кация Устряловым документов из Венского государственного
архива и Королевского архива в Гааге ценна для нас тем, что
она восполняет в некоторой мере пробелы в нашем исследо­
вании, создаваемые невозможностью использовать иностран­
ные архивные фонды.
Отчасти использовано нами известное издание «Письма
русских государей и других особ царского семейства» (т. I,
М ., 1861), из которого мы привлекли несколько писем Петра I
к Екатерине Алексеевне, написанных во время подготовки де­
санта 1716 г. и путешествия царя во Францию. Скупые на
слова, но образные, эти письма несколько более откровенно,
чем официальные документы, рисуют отношения, создавшиеся
у России с ее союзниками в 1716 г., и позволяют определить
момент, когда царь принял решение ехать в Париж.
Мы не можем не упомянуть среди использованных нами
источников труд Ф. Мартенса «Собрание трактатов и конвен­
ций, заключенных Россией с иностранными державами»
(т. I— IV , С П б ., 1874— 1905). Изданные Мартенсом договоры,
характеризуя формальную сторону отношений России с север­
ными союзниками, нуждаются, естественно, в надлежащем ос­
вещении и толковании. В этом отношении очерки самого М ар ­
тенса, которыми он сопровождает опубликованные документы,
несмотря на их обстоятельность, не всегда удовлетворяют нас;
он нередко упускает из виду все многообразие задач и инте­
ресов, определявших политику западноевропейских государств
по северному вопросу. Так, в частности, соглашаясь с Мартен­
сом в том, что Амстердамский договор 1717 г. представлял
важный шаг на пути сближения России с Францией, признав­
шей русские завоевания в Прибалтике, мы не можем присое­
диниться к его преувеличенной оценке значения русско-фран­
цузского союза, закрепленного этим договором. Его формаль­
ное содержание не может заслонить для нас того англофиль­
ского крена, который внешняя политика Франции получила в
послеутрехтский период и который давал себя знать в течение
всего конечного периода Северной войны.
Наконец, мы привлекли труд Н . Н. Бантыш-Каменского
«Обзор внешних сношений России» (ч. 1— 4, М ., 1894— 1902),
который послужил для нас дополнением к публикации М ар ­
тенса, так как Бантыш-Каменский приводит, правда, в вы­
держках и в виде пересказа, переписку с иностранными
дворами, во многих случаях намечая те моменты, на которых
исследователю надлежит остановиться и которые следует осве­
тить с помощью архивных источников. Так он останавливается
на поездках Лефорта и Остермана в Швецию летом 1719 г.,
27

которые мы осветили с помощью Журналов этих лиц, сохра­
нившихся в фондах М Г А Министерства иностранных дел в
Ц Г А Д А . Труд Бантыш-Каменского, впрочем, представляет
собой переход от публикации источника к его обработке и
должен рассматриваться скорее как промежуточная стадия
между археографической и исторической работой.

Иностранные источники
Привлеченные нами иностранные печатные источники
должны были восполнить пробел, оставляемый в исследова­
нии по внешней политике невозможностью для его автора
обратиться в иностранные архивные хранилища. Правда,
донесения послов западных государств, опубликованные в
сборниках Русского исторического общества, несколько за ­
полнили эту брешь, но тем не менее мы сочли необходимым
привлечь к нашей работе по возможности более широкий
материал иностранных публикаций, который мы для удобст­
ва обозрения разделили на несколько групп.
Наиболее обширную из них составляют мемуары, записки
и письма, восходящие к изучаемой эпохе или основанные на
документации того времени и устном предании.
К первому разряду мемуарной литературы относятся
мемуары французского маршала Бервика п , незаконного сына
герцога Йоркского, будущего английского короля Якова I I,
и Арабеллы Черчилль, сестры герцога Мальборо. Бервик ро­
дился в 1670 г., воспитывался и служил больше 40 лет во
Франции, где натурализовался. Мемуары его интересны глав­
ным образом для военной истории Франции, так как он был
участником войны за испанское наследство. Его подлинные
мемуары, изданные впервые в П ариж е в 1778 г., не надо сме­
шивать с апокрифическими, изданными под его именем в
Гааге в 1737 г. Хотя, по мнению Вольтера, мемуары Бервика
представляют собой собрание любопытных сообщений и поу­
чительных подробностей военного характера, в них есть, в
силу его высокого положения во французской военной иерар­
хии и одновременно в эмигрантских якобнтских кругах, а
также вследствие того, что он руководил делами изгнанного
английского короля Якова II, интересные факты, относящиеся
к международным отношениям и тайной дипломатии первой
четверти X V III в.
Из материалов, оставленных современниками изучаемой
эпохи, мы использовали также мемуары и письма маршала 1
11
«M6moires Hu МагбсЬа! Нс Berwick Merits par lui-гпбте». «Collection
Hes mtnwires rclaiifs A l’histoirc He France, par A. Petitot et Momnerque»
(далее — «Mcmoircs Hu Marcchal He Berwick»), t. 65—66. Paris, 1828.
•is

Т е с с е 12. Они были полезны нам для исследования задач и
целей, которые Петр I ставил себе во время своего париж­
ского визита, так как маршал Тессе был прикомандирован
к царю, сопровождал его в поездках по Париж у и его окрест­
ностям и участвовал в переговорах, приведших к Амстердам­
скому договору.
Миссия, возложенная на маршала Тессе французским
регентом во время визита Петра I, вследствие которой он
был вполне в курсё русско-французских переговоров 1717 г.,
оставивших очень бедный след в наших архивных фондах,
делает его мемуары интереснейшим источником для изучения
этого эпизода внешней политики России при Петре I.
Мы использовали также том I «Ж урнала Регентства»
Ж ана Бюва 13, копииста парижской Королевской библиотеки,
который участвовал, между прочим, в раскрытии известного
заговора испанского посла в Париже Целламаре, хотя и
стоял в стороне от политической жизни. Составленный им
журнал — это регистрация исторических событий, записывае­
мых автором по мере того, как они происходят, без привне­
сения элементов анализа или критики. В журнале приводят­
ся слухи, непроверенные сведения и т. д. и, таким образом,
он не более достоверен, чем всякая запись или дневник, кото­
рый пишется по живым следам событий. Д ля нас в нем пред­
ставляют интерес записи, относящиеся к жизни и деятельно­
сти аббата Д ю буа, к делу Целламаре, к войне с Испанией
1719 г., а особенно к пребыванию в Париже Петра I и его
поездкам по окрестностям французской столицы. В частности
в журнале Бюва мы нашли указание о строго секретной бесе­
де царя с регентом 17 июня, подтверждаемое и другими
источниками, которые все очень бедны данными касательно
политической стороны парижского визита Петра I, наиболее
интересной для нас, так как он несомненно предпринял эту
поездку в первую очередь именно с политическими целями
Наконец, из французских мемуаристов мы привлекли гер­
цога Сен-Симона 14. Не игравший никакой политической роли
до 1715 г. и имевший очень ограниченное политическое значе­
ние при регентстве, Сен-Симон многое знал, видел и слышал.
Он был яростным противником аббата Дю буа, которого счи­
тал политическим выскочкой, и эта вражда наложила свою
печать на его оценки и суждения, в частности, по вопросу о
русско-французских отношениях и влиянии Англии на поли­
тику Франции. Последнее он полностью приписывал честолю12 «Memoires et lettres du Marechal de Tesse», t. I—II. Paris, 1806.
13 Jean В u v a t. Journal de la Regence, t. I. Paris, 1865.
14 «Memoires de Saint-Simon edites par A. de Boislisle», (далее —
«Memoires de Saint-Simon»), t. XXX. Paris, 1919; t. XXXI. Paris, 1920.

бию и личным видам Д ю буа, упуская из виду реальные зада­
чи и интересы Франции на юге Европы.
Во многих утверждениях Сен-Симона не видно понимания
истинных политических взаимоотношений, которое заменяется
привычкой придворного оценивать крупные явления и факты
с точки зрения мелких личных отношений. Некоторые его
суждения, поверхностные и принимающие следствия за при­
чину, заставляют критически и осторожно относиться к вы­
сказываниям Сен-Симона, отражающим мнения кругов, оппо­
зиционных к политике регента.
Свои мемуары Сен-Симон начал писать в 1740 г., т. е.
через большой промежуток времени после описываемых в них
событий, но они основаны на заметках, которые он делал в
течение почти всей своей жизни. Надо сказать, что беспри­
страстие не было его достоинством, он сам счел бы его скорее
недостатком для мемуариста. У него неизменно проявляются
ярко выраженные симпатии и антипатии и горячность в оцен­
ке людей и событий. Немало в его мемуарах и фактических
ошибок, установленных их редактором и комментатором
Boislisle’eM. В цитируемом нами издании для нас наиболее
интересен том X X X I , относящийся к 1717 г. и дающий оценку
внешней политики Франции в тот момент, когда Петр I
искал с ней сближения, которому вполне сочувствовал СенСимон.
Из записок иностранных авторов мы привлекли для наше­
го исследования «Всеподданнейшую реляцию о современной
московской системе правления» Отто Плейера 15*, хотя она и
датируется 1710 г. Двойная, торговая и дипломатическая,
деятельность Плейера определяет значение его Реляции для
исследователя, изучающего время Петра I. Для нас интерес­
на его оценка взаимоотношений Головкина и Ш афнрова.
Не безынтересной для нас оказалась и записка Фокеродта
«Россия при Петре Великом» ,6. Автор ее, секретарь прусско­
го посольства в России, был хорошо осведомлен о ее внеш­
них отношениях вследствие как своего положения, так и
знания русского языка, о чем свидетельствует посланник
Мардефсльд.
Рукопись Фокеродта, датируемая 1737 г., отделяется, та­
ким образом, от года смерти Петра I лишь 12-летним сроком;
это позволяет рассматривать ее как запись современника.
Для нас представляли наибольший интерес его характерн15
Otto PI e y e г. Allerunterllranigste Relation von dem jolzigen moscowitischcn Rcgierungssystem. «Zcitgenossische Berichtc zur Qesehichte
Russlands». llrsg. von E. Herrmann. Leipzig, 1872.
10 J.-G. F o c k e r o d t . RuOland unter Peter dem Gr. «Zeitgenossische
Bcrichte zur Gescliichte Rufllands». Hrsg. von E. Herrmann. Leipzig, 1872.
:io

7R f ? I
стики позиции русской дипломатии в период Аландского кон­
гресса.
Из иностранной мемуарной литературы более позднего
времени мы привлекли записки гольштинского дипломата
Басевица и , написанные, в сущности, только в 1761 г., но на
основании более ранних материалов. Это один из немногих
памятников, в котором обрисовывается фигура Герца в на­
чальной период его деятельности в связи с борьбой Гольштейн-Готторпского дома за реституцию его владений. В за­
писках Басевица дполне выявляется значение Гольштинии как
узла международных отношений в бассейне Балтийского
моря в начале X V III в. ввиду ее географического положения
между двумя морями. Руководитель герцога Гольштинского
в его борьбе за свои права, Басевиц был близок к русскому
двору, хорошо знал многих сподвижников Петра I и был
знаком с историей мирных переговоров после смерти К ар­
ла X II , когда перед герцогом Гольштинским открылись неко­
торые, хотя и проблематичные перспективы получения швед­
ской короны. Определенная политическая целеустремленность
автора записок заставляет, однако, критически проверять его
оценки и характеристики и не позволяет вполне полагаться
на них в тех случаях, когда речь идет об интересах и задачах
его герцога.
Из мемуарной литературы X V I II в. мы привлекли также
записки неизвестного автора «Россия в X V III веке», найден­
ные в Париже в середине X IX в. и изданные князем Августи­
ном Голицыным1
18. Преисполненные грубейших фактических
7
ошибок, эти мемуары интересны только некоторыми своими
оценками и сопоставлением фактов, например, последователь­
ностью рассказа о деле царевича, свидании царя с Герцом и
открытии Аландского конгресса. Последовательность эта,
хотя и не подчеркивается автором, тем не менее интересна,
подтверждая ряд других данных о внешнеполитическом зна­
чении дела Алексея Петровича в условиях конечного этапа
борьбы русской дипломатии за Прибалтику.
В той части этих мемуаров, которая посвящена Екатери­
не I, содержатся ссылки на свидетельства Глюка, сына па­
стора, в доме которого Екатерина жила до пленения. Указа­
ния о судьбе потомства Глюка говорят об эпохе Екатерины II,
17 «Eclairicisscmens sur piusieurs faits relatifs au regne du Pierre le
Grand, extraits en l’an 1761... des papiers du feu comte... de Bassewitz...».
«Magazin fur die neue Historie u. Geographie angelegt von... Busching*
(далее — «Eclaircissemens... de Bassewitz»), Th. IX. Halle, 1775.
18 «La Russie au X VIII siecle. Memoires in6dits sur les regnes de Pierre
le Gr., Catherine I et Pierre II. Publies et precedes d’une introduction par le
prince Augustin Galitzin» (далее — «La Russie au XVIII siecle»), ed. II.
Paris, 1865.

как о периоде написания этих мемуаров, издатель которых
считает их автором Ш ерера, жившего при Екатерине II в
России в течение 13 лет и оставившего ряд работ историче­
ского и экономического характера о приютившей его стране.
Особое место в группе источников мемуарно-эпистолярно­
го характера мы должны отвести изданным Э . Карлсоном
письмам Карла X II 19, которые представляют собой ценный
материал по некоторым вопросам военнополитической и ди­
пломатической истории начала X V I II в. и главным образом
для раскрытия характеристики Карла X II; в его письмах
ярко выступают политическая ограниченность шведского ко­
роля н его дипломатическая бездарность.
Спешка, с какой Карл писал свои письма в условиях
лагерной жизни, и незаконченность их формы являются их
достоинством для историка, так как непосредственность их
облегчает понимание личности шведского короля, очень замк­
нутого, хотя и не сложного.
В части европейской и особенно шведской литературы со­
здался, как известно, культ Карла X II как национального
героя Швеции. В этом отношении немалую роль сыграла
«История Карла X II» Вольтера, вышедшая в 1731 г. Вслед­
ствие своих литературных достоинств это сочинение выдер­
жало множество изданий и было переведено на многочислен­
ные языки, создав ложное представление о Карле X II даже
в самой Швеции. Тенденция прославления Карла еще усили­
лась в 30-х и 40-х годах X V III в., когда молодая «партия
шляп» стремилась вызвать воинственное настроение против
России и использовала культ Карла для шовинистических
целей. Высшей своей точки этот культ достиг после войны
Швеции с Россией 1809 г. Только конец X IX в. дал ряд иссле­
дований, по-новому осветивших личность «короля-героя».
Террор, осуществлявшийся шведской армией в Польше,
исходил, как показывают его письма, непосредственно от
Карла, который хвалился в одном случае тем, что он «спалил
целый город и повесил горож ан»20.
Такой политикой, расчищавшей путь для русского влия­
ния, воспользовался Петр 1, который умел жать там, где
Карл X II сеял.
Из писем шведского короля видна его политическая бли­
зорукость. Так о Полтавском сражении он писал своей сестре
Ульрике-Элеоноре из Бендер 9 августа 1709 г.; «Здесь все
'* «Die eigenhandigen Briefe Konig Karls XII gesammelt und lierausgegoben von Prof. Ernst Carlson. Autorisierte deutsche Obersetzung von
E. Mcwius» (далее—-«Die eigenhandigen Briefe Konig Karls XII»). Berlin
1891.

шло хорошо; только в конце года и только благодаря особой
случайности армия имела несчастие понести потери, которые,
как я надеюсь, будут скоро снова возмещены»21. Д а ж е если
допустить, что он хотел поднять дух на родине, такую оцен­
ку надо признать бездарной.
Так же точно он писал Ульрике-Элеоноре 14 декабря
1715 г. из Истада в Швеции, куда он приехал из Штральзунда, по поводу неизбежного его падения (крепость пала 12 де­
кабря, через день после отъезда Карла): «Я убежден, одна­
ко, что найдется выход и все снова вернется в прежнее
состояние» 22.
Упорная приверженность Карла к однажды принятой
точке зрения часто вырождалась у него в упрямство, что
особенно относится к внешней политике и дипломатическим
переговорам.
Позиция шведского короля в вопросе о мирном договоре
с Россией, обосновываемая им в ряде писем, заставила нас
отвергнуть прочно укрепившееся в литературе представление,
что только смерть Карла X II прервала Аландские перегово­
ры, подходившие будто бы к благополучному завершению.
В этом вопросе донесения с конгресса русских уполномочен­
ных, вполне постигших на рубеж(е 1718— 1719 гг. шведскую
тактику проволочек и сеяния раздоров между северными
союзниками, подтверждаются собственными письмами Кар­
ла X I I , который писал, что надо воспользоваться охлаждени­
ем между союзниками, вызванным неудачей плана десанта
в С кан и ю 23.
Мы не будем долго останавливаться на широко известной
в европейской исторической литературе многотомной публи­
кации Ламберти 24, гораздо меньше использованной в русской
историографии, хотя она содержит множество документов по
истории X V I II в., очень важных для исследователя внешней
политики России в этот период. Мы привлекли для нашей
работы том X этой публикации, в котором сосредоточены
документы по тройственному и так наз. четверному союзу
1717— 1718 гг., громадная документация по делу об аресте
шведских дипломатов Герца и Гилленборга в Голландии и
Англии и сепаратные договоры, заключенные бывшими союз­
никами Петра со Швецией в 1719— 1720 гг. при участии анг­
лийской дипломатии.
21 Ibid., S. 96—97.
22 Ibid., S. 150.
23 Ibid., S. 213—214.
24 G. L a m b e r t y . Memoires pour servir h 1’histoire du XVI11 siecle,
contenant les negotiations, traites, resolutions et autres documents authentiques concernant les affaires d’etat, t. X. Amsterdam, MDCCXXXV.
3 С. А. ФеПгнна
,y,y

Метод этой публикации не удовлетворяет даж е требова­
ниям, которые предъявлялись к таким изданиям в первой!
половине X V III в.; так, письма нередко издаются без д ат,,
новый и старый календарные стили не различаются, не ука­
зано место хранения воспроизводимых документов, печатают­
ся ли они с подлинников, копий или черновиков. Но при всех
этих недостатках по некоторым эпизодам дипломатической
истории X V I II в. даны такие блоки документов, каких в дру­
гом месте найти нельзя, а сопоставление с позднейшими,
более научными, но менее полными публикациями, например,
по делу о якобитском заговоре 1716 г. или договоров 1719—
1720 гг. бывших русских союзников с Англией, заставляет с
вниманием отнестись к изданным Ламбертн материалам с
точки зрения не археографической, а исторической их досто­
верности.
Многое уяснили для нашей работы привлеченные нами
шведские акты. Из их части X мы использовали опубликован­
ную в ней переписку шведских дипломатов Карла Гилленборга, Эрика Шпарре и Герца, хранившуюся в частных собрани­
ях и в Королевском шведском архиве25. Письма эти отно­
сятся к годам, предшествовавшим Аландскому конгрессу, и
представляют большой интерес для характеристики тех усло­
вий, в каких шведская дипломатия начала в 1716 г. искать
контакта с противниками Швеции и пришла к выводу о пред­
почтительности переговоров с Россией. Переписка опублико­
вана в оригинале— на шведском и французском языках; не­
смотря на ряд недостатков публикации, как неясность в
некоторых случаях датировки (старый или новый стиль),
адресата и т. д., она представляет ценность для исследовате­
ля дипломатической истории начала X V I II в.; она дает также
интересный материал по вопросу о якобитских интригах
Швеции, пытавшейся при помощи претендента Стюарта изба­
виться от англо-ганноверских притязаний на ее германские
владения.
Большой интерес для исследователя представляют опубли­
кованные в части X V I I I 26 шведских актов донесения швед­
ского дипломатического агента в Гааге П р ей са27, дающие
материал для освещения парижского визита Петра I. Исходя
от дипломата, находившегося в центре событии, хотя и не
во всех случаях одинаково хорошо информированного, суж юопМ «HandlinKar rorande Skandinaviens historia», X delen.

JoJJ.

Stockholm

*

* ^ 6n(**inRar rorande Skandinaviens Historia», XVIII delen, 1833.
y c - Соловьева, в его «Истории России с древнейших времен»
(СПб., изд. «Общественная польза», т. X V II, стб. 366) он именуется се­
кретарем посольства.
7

:и

7 4

Г

р

I

дения и сведения Прейса при условии надлежащего критиче­
ского отношения к ним весьма интересны; они являются
отражением слухов, имевших хождение в гаагских диплома­
тических кругах, и характеризуют взаимоотношения диплома­
тических представителей разных стран, аккредитованных в
Гааге. П о этому вопросу информация Прейса наиболее точна.
Донесения Прейса опубликованы в русском переводе
А . Чумиковым в «Чтениях общества истории и древностей
российских при Московском университете» (1877 г., кн. II,
отд. IV , без указания источника, откуда они перепечатаны).
Но перевод А. Чумикова, крайне несовершенный, в ряде слу­
чаев полностью искажает текст28* и содержит множество
сокращений, не оговоренных им; кроме того, по небрежности
издателя документов допущены многочисленные опечатки в да­
тировке. Наряду с неточным и преисполненным грубых ошибок
переводом, это делает публикацию А . Чумикова непригодной
для пользования, что и заставило нас прибегнуть к шведскому
изданию.
Для раскрытия содержания переписки, захваченной у
арестованных шведских дипломатов, многократно упоминае­
мой в дипломатических нотах 1717 г., мы обратились к извест­
ной Парламентской истории Англии; в ее томе V II опубли­
кованы в выдержках предъявленные английским статс-секре­
тарем Стенгопом Палате общин копии писем Гилленборга,
Герца и Ш парре, содержавшие план организации якобитского
восстания в Англии2Э.
Особое место в ряду иностранных публикаций источников
по истории начала X V III в. занимает многотомное француз­
ское издание инструкций, данных послам и посланникам
Франции за время от Вестфальского мира до Французской
революции. Из этого издания мы использовали томы II, V III
и X V I, но наибольший интерес представил для нас том V I I I ,
посвященный отношениям с Россией и вышедший под редак­
цией и с обширным предисловием Рамбо 30.
Материал, содержащийся в этом томе, представляет ин­
терес для историка, но введение Рамбо, или, вернее, его обзор
внешней политики Франции за полтора века — эта написан­
ная крупными мазками картина дипломатической истории
господствовавшей в Европе державы — вызывает ряд возра­
жений: сомнительной является его критика регентства, ее
28 См. ниже, стр. 144, сн. 173.
23 «The Parliamentary History of England* (Hansard’s Parliamentary
History), v. V III. 1714—1722. London, 1811.
30 «Recueil des Instructions donnfees aux Ambassadeurs et Ministres
de France depuis les traites de Westphalie jusqu’3 la Involution fran?aise* (далее — «Recueil des Instructions»), t. VIII. Russie; t. I. Avec une
introduction et des notes par Alfred Rambaud. Paris, 1890.

корни восходят к Сен-Симону и другим, менее ярким про­
тивникам английской ориентации Франции, за которой они
видели только личные цели герцога Орлеанского и аббата
Д ю буа. Рамбо прав, когда говорит, что, если бы сделанное
Петром I в 1717 г. предложение поставить его во внешнепо­
литической системе Франции на место Швеции, было принято,
то история Европы пошла бы иными путями. Но за этим
утверждением мы слышим слова Сен-Симона о «роковых
соблазнах со стороны Англии и безумном презрении, прояв­
ленном к России»31. Политику регентства в этот период Р ам ­
бо объясняет сходно с Сен-Симоном тем, что регент и Дю буа
не хотели рисковать своими английскими связями, тогда как
Петр I был раздражен против Георга 1 из-за его притязаний
на Бремен и Верден, а позже — вследствие его выхода из
Северного союза. Основные линии европейской политики того
периода ускользают от внимания Рамбо, который не останав­
ливается на русско-английских противоречиях в бассейне
Балтийского моря, в значительной мере стимулировавших
сближение Англии с Францией, как то не скрывал и англий­
ский посол в Гааге Гораций В альполь32. Чрезмерное ударе­
ние на личные интересы и цели герцога Орлеанского и аббата
Д ю буа, которое делает Рамбо в своей оценке всей междуна­
родной ситуации того периода, сближает его с теми совре­
менниками описываемых событий, которые, подобно СенСимону, хорошо знали все придворные интриги и личные связи
при дворе регента, но, стоя близко к событиям, не видели их
основные движущие пружины и направляющие линии.
Опубликованный материал содержит далеко не одни толь­
ко инструкции, но и письма инструктивного и принципиаль­
ного значения; это издание надо рассматривать не как простое
собрание документов, а как документированный обзор ф ран­
ко-русских отношений. Из 500 страниц основного текста пет­
ровскому времени, начиная с 1683 г. и кончая 1725 г., от­
ведено свыше 180 страниц, на которых с большой полнотой
представлен материал, относящийся к Амстердамскому до­
говору.
Для историка, изучающего международные отношения на­
чала X V III в., т. е. того периода, когда на севере Европы b i
первые ряды выдвинулась Россия и началась экспансия П р у с­
сии, которой предстояла еще 200-летняя история, чрезвычай­
но интересен второй том того ж е издания французских ди­
пломатических инструкций33, посвященный отношениям со)
Швецией. Обширное введение к тому, написанное его редак-31 «Mcmoires de Saint-Simon», t. XXXI, p. 390.
м См. ниже, стр. 119.
M «Recucil des Instructions», t. П. Sufrde. Par A. Geffrey. Paris, 1885

КИМ проорой они
и аббата
желанное
шешнепоI принято,
за этим
«роковых
га, прояврнод Рам■и Дюбуа
тогда как
жтязаний
ыхода из
тики того
! останавбассенне
и английтое УД3?6*
Э И аббата
междуи2'
..«и с0ВРе‘
'бяо СеН'
ные гви3*1
зиделв нХ
№
■
,д н и то.тНципиа-’ь;
.кпро^

зор'
:Кста п?тПЬ г-

ПОЛНОТО0

CHOW J0
S'olbi в

<v
<r0»r*
>■
>

тором Ж еффруа, дает конкретную характеристику взаимоот­
ношений Франции и Швеции за весь описываемый период,
причем никогда не упускается из виду общий фон междуна­
родных отношений на европейском Севере. Особенно инте­
ресны инструкции послу де Круасси, отправленному к Кар­
лу X II весной 1715 г., потому что в них содержится полный
обзор дипломатических отношений и хода военных действий
на Севере с 1700 по 1715 г. По характеру своему эти инструк­
ции являются скорее политическим трактатом, чем деловым
документом. В них гораздо отчетливее отразились основные
политические линии французской дипломатии того времени,
чем это обычно бывает в посольских инструкциях, имеющих
строго деловое и конкретное содержание. Таковы были, на­
пример, инструкции Остермана и Брюса, когда они отправля­
лись на Аланд. Яркие характеристики главных политических
деятелей той страны, куда направляется французский посол,
неизменно включаются в его инструкцию, облегчая ему ориен­
тировку в новой обстановке, а для историка воссоздавая ж и­
вых деятелей той эпохи. Старые связи Франции со Швецией
позволяли ей особенно хорошо обставлять в этом отношении
своих послов в Стокгольме, и потому их инструкции и ин­
структивные письма к ним представляют собой материал, к
которому должен возвращаться всякий, кто изучает диплома­
тическую и военную ситуацию во время Северной войны.
Времени Петра I отведено в томе II 156 из 516 страниц
основного текста; для нашей темы наибольший интерес пред­
ставляют инструкции графа де Круасси и графа де ла М арка
от весны 1717 г., раскрывающие французскую тактику в тот
период, когда Францией был заключен союз с Англией и на­
мечалось ее сближение с Россией, следовательно ей приходи­
лось балансировать между противоположными и исключав­
шими друг друга тенденциями ее союзников по северному
вопросу.
В приложениях к тому даны документы, освещающие пер­
вые стадии переговоров между Россией и Швецией, происхо­
дивших в Голландии через Герца, и роль последнего. Она
была столь многообразна и еще так плохо освещена в исто­
риографии, что мы сочли необходимым полностью использо­
вать эти документы.
В датировку некоторых из них нам пришлось внести по­
правки, вследствие недостаточной четкости археографической
обработки материала редактором34. Несмотря на отме­
ченные недочеты, издание это, насколько нам известно, мало
использованное в нашей историографии, представляет боль34 См. ниже, стр. 127, сн. 123.

pjriS'

шую ценность для историков не только западноевропейских
стран, но и Советского Сою за, изучающих международные
отношения X V III в.
Меньший интерес представляет для нас, однако, также
привлеченный нами том X V I той же серии, который содержит
инструкции французских послов в П р усси и 35.
Редактор этого тома Ваддингтон дал в своем введении
характеристику Фридриха-Вильгельма I как руководителя
внешней политики Пруссии, начинавшей при нем свое по­
ступательное движение и осторожно, с оглядкой приступав­
шей к округлению своей территории путем мелких прираще­
ний и захватов. Ваддингтон говорит, что Фрндрих-Внльгельм I
вел дипломатию короткого прицела, имевшую в виду только
ближайшие, непосредственные результаты, и очень неустой­
чивую. Ж елая идти в ногу с сильными государями, ФридрихВильгельм I вместе с тем боялся втянуться в европейские
осложнения. Он колебался между уважением к императору,
которого считал «истинным отцом отечества», и недоверием
к австрийскому дому, между враждебностью ко всему фран­
цузскому и необходимостью не становиться в отношения от­
чуждения к правительству Людовика X V , между традицией
протестантских связей и личной антипатией к своему тестю
Георгу I 36. П о мнению Ваддингтона, Фридрих-Вильгельм I
остался верен только союзу с Россией, хотя боялся планов
Петра I; между тем конечная стадия переговоров на Аланд­
ском конгрессе и сепаратный мир, заключенный Пруссией со
Швецией при английском посредничестве, опровергают это
утверждение. Если Англии не удалось вовлечь Пруссию в пря­
мые антирусские выступления, то это объяснялось не столько
ее верностью русскому союзу, сколько боязнью последствий,
которые могли для нее из этого проистечь. Недаром Л а Ш етардн в депеше, цитируемой Ваддингтоном, пишет, что, хотя
Фридрих-Вильгельм I и его министры руководствуются в сво­
их действиях только случайными обстоятельствами и никогда
не имеют твердого плана, его прусское величество всегда на­
правляют два мощных двигателя— скупость н трусость37.
Среди материалов этого тома опубликован впервые пол­
ный текст франко-прусского договора от 14 сентября 1716 г.,
неправильно датированный у Дройзена 17 сентября. Ч и ст о >
стяжательная устремленность Пруссии при неспособности ее
вести сколько-нибудь созидательную внешнюю политику лим «Recucil lies Instructions», t. XVI. Prusse. Par Л. Waddinjrton Pa­
ris, 1901.
“ «Recucil ties Instructions», l. XVI, p. I.VI1.
»7 Ibid., p. LVIII.
ЯЯ

шают большого общеевропейского значения и документы, ха­
рактеризующие ее роль в международных отношениях того
времени; поэтому настоящий том французских дипломатиче­
ских инструкций не представил для нас того интереса, как х а ­
рактеризованные выше томы V III и II.
Мы привлекли для нашей работы также тома I и II ан­
глийских дипломатических инструкций, изданных по образцу
французского издания в 20-х годах нашего века и тоже мало
до сих пор использованных историками в С С С Р . Том I, ре­
дактором которого является Чанс, крупный английский исследо­
ватель северного вопроса в конце X V II и первой четверти
X V I II в., содержит инструкции английских послов и диплома­
тических представителей в Швеции, а также письма к ним
статс-секретарей Англии за период
1689— 1727 г г .38 Но
издание это, хотя и весьма полезное для исследователя, изу­
чающего борьбу за преобладание на Балтийском море при
Петре I, не представляет такой ценности, как французские
собрания инструкций. Дело в том, что инструкции английских
послов начала X V III в. резко отличаются от французских
дипломатических инструкций; они не дают такой широкой,
принципиальной постановки вопроса, беднее содержанием,
более конкретны. Культура английской дипломатической
службы начала X V III в. ниже, чем французская; английские
статс-секретари по иностранным делам не интересовались
историей внешней политики своей страны и не были склонны
к обобщениям. Недостаточная в этом отношении полнота
инструкций' восполняется, правда, многочисленными инструк­
тивными письмами, приводимыми, однако, в выдержках. Наи­
более ценны для изучаемого нами круга вопросов инструкции
чрезвычайного английского посла в Швеции Картерета и его
переписка со статс-секретарем Стенгопом и адмиралом Нор­
рисом от 1719 г., характеризующие враждебную России по­
зицию Англии по северному вопросу. При сравнительной ог­
раниченности содержания том I английских дипломатических
инструкций тем не менее ярко освещает враждебность вигистского правительства Англии в отношении России в период
Аландского конгресса: эта враждебность, лежавшая в основе
англо-франко-голландского тройственного союза 1717 г. и
«четверного» союза 1718 г., осталась стержнем английской
внешней политики до заключения Ништадтского мира. П р ед ­
логом для этой позиции служил мекленбургский вопрос, зна­
чение которого, впрочем, преувеличивается Чансом. Донесения
Джеффериса из Петербурга в 1719 г. вскрывают с достаточ-3
9
39 «British Diplomatic Instructions», v. I. Sweden. 1689—1727. Ed. by
-I. F. Chance. London, 1922.

ной ясностью причины этой враждебности к русской военноморской мощи, выросшей к концу Северной войны. Прив­
леченные нами для изучения международной обстановки, в
которой действовал Петр I, английские дипломатические ин­
струкции и рескрипты показывают бесплодность попыток
Англии оказать реальную помощь Швеции против России.
Английские эскадры, выходившие в Балтийское море с ан­
тирусскими заданиями, не были в состоянии препятствовать
русским галерным десантам на шведском побережьи и не
могли помешать осуществлению русской программы на Б ал­
тике, как они не могли помешать утверждению на ней преоб­
ладающего значения России.
Том I I 39 английских дипломатических инструкций, посвя­
щенный сношениям с Францией, страдает теми же недостат­
ками, что и том I. Материал распределен в нем по годам
очень неравномерно и, в частности, 1716 год, критический в
жизни Северного союза и переломный в англо-французских
отношениях, совсем не отражен. Опубликованы только доку­
менты из фондов Public Record O ffice, притом многие из них
лишь в выдержках, а частные архивы не привлечены, как не
привлечены и ранее опубликованные английской Археогра­
фической Комиссией (Historical Manuscript Commission) до­
кументы. Поэтому пробелы в дипломатической переписке, и
без того значительные, например, вследствие частых отлучек
статс-секретаря Стенгопа в Ганновер и Гаагу, еще более уве­
личились.
Несмотря на указанные несовершенства издания с точки
зрения ценности изданной документации и методов публикации,
этот том все же отражает перестройку внешнеполитических
отношений Англии после Утрехтского мира в связи с ее ярко
выраженной антирусской позицией на Севере; он характери­
зует те расхождения в 1716— 1717 гг. английской и француз­
ской программы решения балтийского вопроса, которые пы­
тался использовать Петр 1 во время своего парижского ви­
зита.
Очень отчетливо отражен в изданных документах англо­
фильский крен северной политики Франции, усилившийся по­
сле заключения тройственного союза; затянув русско-швед­
скую войну, англо-французское сближение привело в итоге
к полной утрате Швецией значения первоклассной европей­
ской державы, но не помешало реализации русской програм­
мы утверждения в Восточной Прибалтике.
При изучении русских десантов мы привлекли из ино­
странных источников записки английского офицера, служивм «British Diplomatic Instructions», v. II. France. 1689—1721. London
1925.

ij шего при Петре I в русском флоте; они опубликованы в
ii 1899 г. в английских «Publications of the Navy Records Socie! ty» (v. X V ) , под названием «History of the Russian Fleet under Peter the Great». Издатель этого источника вице-адмирал
Бридж допустил в своем предисловии ряд неточностей и оши­
бок, но фактический материал о составе 'и вооружении рус­
ских эскадр, выходивших в море в 1719— 1721 гг., какого в
других источниках найти нельзя, заставил нас воспользовать|| ся этими записками.
«Monuments Historiques», изданные Тейнером40, содержат
богатый материал преимущественно по восточноевропейским
отношениям интересующего нас периода. Мы привлекли из не­
го лишь несколько документов, характеризующих позицию
прусского короля Фридриха-Вильгельма I, неизменно коле­
бавшегося между русским союзом и давлением, которое ока­
зывалось на него Англией.
Н а последнем месте в обзоре использованных нами ино! странных печатных источников мы назовем изданное в 1902—
1923 гг. уже упоминавшейся английской Археографической
Комиссией семитомное собрание стюартовских документов41,
хотя оно заняло в нашем исследовании далеко не последнее
место. Оно заслуживает особого внимания русских историков,
поскольку никогда до сих пор не использовалось в историо­
графии С С С Р . Опубликованные в этом издании документы
хранятся в Королевской библиотеке Виндзорского дворца;
основная масса их принадлежала некогда Якову III, как его
именовали его сторонники или «старому претенденту», как
его называли в Англии, а от него перешла к его сыновьям —
«молодому претенденту» и его брату, увеличившим еще объем
стюартовской переписки. Она была приобретена у наследни­
ков в два приема. Опубликована лишь часть хранящихся до­
кументов. Наибольшую историческую ценность представляет
шифрованная корреспонденция дворов обоих претендентов с
их друзьями в Англии, России и других странах, а также под­
линные письма коронованных особ к Якову III, хотя они и
носят формальный характер и вызываются строго официаль­
ными обстоятельствами. Стюартовские бумаги позволяют
воссоздать картину деятельности якобитов в 1716— 1719 гг.,
когда они пытались использовать в своих интересах военный
и дипломатический конфликт держав в бассейне Балтийского

I
I

4» «Monuments Historiques relatifs aux regnes d'Alexis Michaelowitch,
Feodor III et Pierre le Grand Czars de Russie extraits des archives du Va­
tican et de Naples par Augustin Theiner» (далее — «Monuments Histori­
ques»). Rome, 1859.
41 «Historical Manuscript Commission. Calendar of the Stuart Papers
belonging to his Majesty the King, preserved at Windsor Castle» (далее —
«Calendar of the Stuart Papers»), v. I—VII. London, 1902—1923.

моря и борьбу «четверного» союза с Испанией. Сторонники
Якова III действовали гораздо свободнее за границей, чем в
самой Англии, где они были под пристальным наблюдением;
они находили нередко сочувствие при иностранных дворах, хотя
последние это и отрицали перед английскими дипломатами.
Рассеянные по всем странам эмигранты-якобиты оказывали
в этом смысле содействие претенденту и его приближенным.
По стюартовским бумагам можно проследить изо дня в день
деятельность якобитов во всех странах, так как ныне уже рас­
шифрованы и употреблявшиеся ими условные клички вместо
имен, и темный конспиративный способ выражаться, и тайно­
пись. К такой осторожности якобитов вынуждали агенты анг­
лийского правительства и дипломаты Георга I, постоянно сле­
дившие за ними. Д аж е иностранные правительства, под рукой
позволявшие якобитам действовать и сносившиеся с ними, не
желая портить из-за них отношений с лондонским двором,
выдавали иногда их шифры английскому правительству, как
это сделал аббат Д ю б у а 4
42.
1
При русском дворе Петра I таким другом Якова III и
его сторонников был царский врач Роберт Арескин, служив­
ший главным связующим звеном между Петербургом и стюартовской эмиграцией в Западной Европе. Представитель
семьи Эрскинов и двоюродный брат графа М а р а , который
руководил делами претендента, Арескин, как его переделали
на русский лад, переписывался с М аром и другими близкими
к Якову III лицам и43. Переписка эта опубликована, главным
образом, в томе IV стюартовских бумаг, где имя Роберта
Арескина встречается сотни раз, но ряд писем за интересую­
щий нас период имеется в томах V и V II; это преимуществен­
но его переписка, связанная с пребыванием в Митаве герцо­
га Ормондского. Мы использовали лишь небольшую часть
опубликованных стюартовских документов, открывающих свя­
зи русского двора с якобитской эмиграцией и с планами кар­
динала Альберони, который пытался сбросить со счетов, при
помощи стюартовской реставрации в Англии, притязания ан­
глийской дипломатии на влияние в Южной Европе: якобнтская экспедиция в Шотландию 1719 г. вышла из испанских
портов. Для русской дипломатии такой переворот означал бы
отказ Ганновера от Бремена и Вердена, но главным образом
отказ Англии от антирусской политики на Балтике, из чего
и проистекли связи русской дипломатии со стюартовскими
планами 1716— 1719 гг.
41 W. M i c h a e l . Englischc Geschichte im achtzehnten Jahrhundert. Bd.
M. Berlin u. Leipzig, 1920, S. 286.
43 См. К. М а р к с н Ф. Э н г е л ь с . Соч., т. X X II, стр. 112—114;
«История дипломатии», т. 1. М., 1941, стр. 269.

74 /-? i
ipOHHHKIi

Документы, опубликованные в стюартовских бумагах, тре­
буют, конечно, критического к себе отношения, как всякий,
j впрочем, исторический документ. Здесь критика должна быть
направлена в первую очередь на тот оптимистический той,
при помощи которого лица, окружавшие Якова III, пытались
I поддерживать в нем и в его матери, королеве Марии, веру в
1 успех его дела. Всю фактическую сторону якобитских связей
русского двора, как она выявляется из стюартовских бумаг,
мы проверили по сведениям и намекам, рассеянным в ряде
! архивных документов и публикаций; это позволило нам дать
основанную на бесспорных фактах картину якобитских свя­
зей тайной русской дипломатии.
Многообразие использованных нами источников, русских
и иностранных, дало нам возможность всесторонне осветить
ту международную ситуацию, в которой собрался и действо­
вал Аландский конгресс, ход его работ, а также те влияния,
которые определили его неудачу и принудили Русское госу­
иву,каК
дарство снова обратиться к оружию, чтобы при помощи со­
зданных Петром I военно-морских сил заставить державы
ва Ш «
признать русскую программу мира.
служив-

[, чем в
здением;
зах, хотя
эматами.
называли
женяым.
я в день
уже раси вместо
и таннознты ангянно елеод РУ*0"
ними, не

я И со­
ставите^

Глава 11

ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ

В настоящей главе, посвященной литературе, которую мы
привлекли для нашей работы, мы не ставили себе задачи дать
полную библиографию по вопросам внешней политики России
при Петре I ', а ограничились обозрением и краткой характери­
стикой трудов, использованных нами. Но в некоторых случаях
мы вышли за эти узкие рамки, как например, коснувшись труда
И . И . Голикова, объем которого и большой фактический мате­
риал, приводимый им, заставили нас остановиться на нем. Для
советского периода (2-я часть главы) мы сочли полезным дать
более или менее полный обзор книг и статей, появившихся в
нашей научной периодической печати.
В 3-й части настоящей главы мы касаемся только привле­
ченных нами иностранных работ, ссылки на которые можно
найти в нашем исследовании.
1. РУССКАЯ ДОСОВЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Из авторов, писавших в X V III в., мы остановимся на
И. И . Голикове, так как обширный фактический материал, при­
влеченный им, и источники, частично утраченные затем, но им
использованные, побуждают исследователя обращаться в неко­
торых случаях к его труду, впрочем, решительно устаревшему.
И. И . Голиков в своих «Деяниях Петра Великого, мудрого
преобразователя России» (ч. V —V II , М ., 1788) восстанавливает
канву событий, но не истории России, а именно деяний Петра
за 1716— 1719 гг., притом в панегирическом тоне без малейших
попыток анализа. Совершенно не касается Голиков широкого
европейского резонанса внешней политики Петра I и, наоборот,
влияния европейских международных отношений на русскую
внешнюю политику того периода. Только частные вопросы

получают у Голикова правильное освещение, как, например,
отсрочка десанта в Сканию осенью 1716 г., вызвавшая в свое
время большую полемику; он дает верную оценку миролюбивых
стремлений русской дипломатии, уже в конце 1716 г. желавшей
скорого заключения мира.
Располагая сравнительно небольшим материалом по этому
вопросу, Голиков дал в основном правильное освещение между­
народного значения якобитских интриг и связей Якова III с
испанским двором; впрочем, такие, приводимые Голиковым,
факты, как встреча Герца с Альберони и поездка его в Рим для
свидания с претендентом, вызывают у нас сомнения, поскольку
нигде в источниках мы указаний на них не нашли. Голиков же
в этом случае, как и обычно, не указывает, откуда заимство­
ваны эти сведения. Впрочем, Голиков отрицает прикосновен­
ность русской дипломатии к интригам якобитов, которая пред­
ставляется нам на основании новейших публикаций и сопостав­
ления данных источников несомненной2.
М ежду прочим
Голиков внес в свое изложение известие о посещении Петром I
во время пребывания в Париже английской экс-королевы, мате­
ри претендента (ч. V , стр. 325), имеющееся в «Журнале или
поденной записке Петра Великого», но очень глухо говорящее
об этой встрече, которая получает иное освещение из новейших
публикаций.
Признавая политическое значение путешествия царя во
Францию, Голиков опровергает утверждение Вольтера в его
«Истории Карла X II» , будто Петр I имел план создания насту­
пательного и оборонительного союза с Францией и Испанией.
Однако публикации, появившиеся гораздо позднее работы Го­
ликова, во второй половине X IX в., как «Архив кн. Ф. А . Кура­
кина», «Материалы по истории русского флота», сборники
Русского исторического общества, не говоря уже об архивных
документах, в частности Голландских дел из фондов М ГА
Министерства иностранных дел, подтверждают наличие у Пет­
ра I во время его заграничного путешествия широких внешне­
политических планов, в которые входило сближение с Испанией
для создания антианглийской группировки держав; с этим
связан и контакт с якобитскими кругами, главным образом
через Арескина, Стирлинга и герцога Ормондского.
Не уклоняясь очень заметно от фактической достоверности,
например, когда он говорит о попытках Англии заключить тор­
говый договор с Россией летом 1717 г., Голиков, часто придает
превратное толкование фактам: моральное негодование, обида
Петра I на английского короля Георга I или безупречность и
чистота побуждений царя являются для него главными факто­
г

«История дипломатии», т. I, стр. 269.

рами и движущими причинами деятельности русских диплома­
тов. Если отбросить его панегирический и вместе с тем наивный
тон, в труде Голикова останется фактическая канва, требую­
щая, правда, очень осторожного и критического к себе отноше­
ния, но на начальном этапе работы исследователя по внешней
политике России в начале X V III в. дающая ему некоторые на­
правляющие вехи; притом литературность и живость изложения
у Голикова облегчают восприятие его текста.
Голиков ошибается, полагая, что Петр I готов был еще
в 1718 г. в начале заседаний Аландского конгресса вернуть
шведам не только Финляндию, но и Лифляндию с Ригой
(ч. V I, стр. 70 и 212), о чем ни в одном из документов Дел
Аландского конгресса в фондах М Г А Министерства иностран­
ных дел (Ц Г А Д А ) нет и речи; наоборот, вопрос о Лифляндии
с Ригой и Эстляндии с Ревелем был главным камнем преткно­
вения для конгресса.
Не прав Голиков также, утверждая, что ссылка Герца во
время аландских переговоров на незнание русских условий
мира служит опровержением якобы имевших место сношений с
ним русских дипломатов в связи с его планами реставрации
Стюартов (ч. V I, стр. 182 и 186). Во время предварительных
переговоров в Голландии Куракин, хотя и в очень осторожной
форме, сообщил шведам требования России, но так, чтобы в
случае неудачи переговоров ничем не скомпрометировать рус­
скую дипломатию в глазах ее союзников; очень щекотливый
вопрос об эквиваленте для Швеции, желавшей получить ком­
пенсацию за делаемые России территориальные уступки, ни
одна из сторон не хотела первой конкретизировать, откуда и
проистекало указание Герца, что ему русские условия неиз­
вестны. Это не опровергает осведомленности тайной русской
дипломатии относительно якобитских проектов, как и не гово­
рит в ее пользу, потому что вопросы о русско-шведском мире и
о возможном перевороте в Англии, хотя и составляли разные
стороны одной программы, обсуждались через различные кана­
лы, и канцлер Головкин с вице-канцлером Шафнровым могли
даже не знать об активности Арескнна, сносившегося с яко­
битами.
Этим характерным для Голикова ошибкам в толковании
фактов, в основе которых лежит его постоянное желание не
столько раскрыть смысл событии, сколько создать из своего
труда моральный апофеоз Петра I, противостоят его заслуги
в изложении фактической истории петровского времени. С у ж и ­
вая международное значение внешней политики России, не да­
вая ей надлежащего международного фона, что, впрочем, было
трудно в его время по состоянию исторического знания, Голи­
ков тем но менее намечает в основном правильные контуры

f

событий; например, его изложение хода переговоров на Аландском конгрессе, требующее развития, дополнений и коррективов,
pi все же довольно верно отражает положение обеих договариI вающихся сторон в отношении друг друга и в общем правильно
г характеризует главных действующих лиц на конгрессе, Остермана и Герца.
Общая картина фактической истории, созданная Голиковым
и иногда сознательно им ретушируемая, получила дальнейшую
обработку у С . М . Соловьева, отношение которого к докумен1 там и отказ от ненаучного панегирического тона заставляют
признать его труд большим шагом вперед по сравнению с Го­
ликовым.
Исследование С . М . Соловьевым в его «Истории России с
древнейших времен» (т. X I V —X V III) 3 внешней политики Рос­
сии при Петре I до сих пор не утратило своего значения для
историка. Собранный им огромный материал учитывали и мы,
намечая контуры своей будущей работы и выделяя проблемы,
подлежащие дальнейшему пристальному изучению и разреше­
нию. Следует отметить никогда не терявшуюся Соловьевым из
виду связь событий внешнеполитической жизни нашей страны
с международными отношениями на западе Европы. Так, гово­
ря о начале Великой северной войны на востоке Европы, Со­
ловьев отмечает совпадение ее с началом войны за испанское
наследство на Западе и устанавливает перемены, внесенные
этими двумя военными столкновениями в политическую конфи­
гурацию Европы (т. X IV , гл. 4), тем самым как бы связывая
их в единую, на двух флангах происходившую борьбу за преоб­
ладание в ней. Д а и в дальнейшем всякий раз, как только дело
касается дипломатической и военной истории России при
Петре I, Соловьев привлекает материал по истории западноев­
ропейских стран, чтобы пояснить изменение ли в составе Север­
ного союза, позицию ли входивших в него держав или понима­
ние русской дипломатией стоявших перед ней задач (т. X V ,
гл. 3). Говоря о событиях 1718 г., он устанавливает, что «сцена
русского дипломатического действия обхватила всю Европу;
русские интересы переплетались с интересами Германии, Анг­
лии, Франции. Кто мог вообразить что-нибудь подобное лет
восемь тому назад?»,— пишет Соловьев (т. X V I I, гл. 2,
стб. 468).
Но ввиду грандиозного масштаба работы Соловьева, ее ши­
роких хронологических рамок ему пришлось ограничиться вос­
созданием фактической канвы событий и связи между ними, во
многих частных случаях или представлявшимися ему частны­
ми при том уровне исторического знания, который он застал,

l

удовлетворяясь схематическим построением; неизбежный подход
к своему огромному материалу «с птичьего полета» для наметки основных линий исторического процесса не позволил Соловь­
еву, никогда почти не уклонявшемуся от своей архивной документальной базы, с достаточной полнотой осветить ряд вопросов, принципиально важных для историка внешней политики
России начала X V III в. Этот крупный буржуазный историк не
мог, разумеется, дать классовую характеристику изучаемого им
общества. Сама приведенная выше цитата о переплетении русских интересов с интересами крупнейших европейских держав,
полная значения для того периода, когда работал Соловьев,
ввиду недавно еще отшумевших тогда споров между западниками и славянофилами, требует в наше время развития и дальнейшей конкретизации. Мы будем говорить уже не о перепле­
тении интересов, а установим конкретное влияние русской по­
литической активности и военной мощи на комбинации западных держав и, наоборот, их влияние на русскую политику,
т. е. пересмотрим знаменитый тезис об «окне в Европу», кото­
рый нам придется заменить на основе привлеченного нами
материала представлением о России в конце первой четверти X V III в., как о крупном факторе европейских международ­
ных отношений.
По многим частным вопросам, поставленным Соловьевым,
как значение парижского визита Петра I, отношение русской
дипломатии к внутренней борьбе в Англии между сторонниками
Ганноверской династии и Стюартами, противоречие ганноверских и английских интересов по северному вопросу и т. д., в
наше время накопился материал русских и иностранных публи­
каций, позволяющий в одних случаях развить, в других видо­
изменить его точку зрения. Поэтому мы привлекли для изуче­
ния внешней политики России в конце Северной войны русские
и иностранные исследования старые, не использованные С о ­
ловьевым, и новые, отразившие последние данные по вопросам
международных отношений в начале X V III в. и по так называе­
мой северной проблеме.
С фактической стороны полезно нам было исследование
А. Брикнера «Путешествия Петра Великого за границу в 1711
до 1717 гг.», напечатанное в «Русском вестнике» № 11 и 12
за 1880 г. и № 1, 2, 3 — за 1881 г. Работа эта интересна при­
влеченным материалом, после Брикнера почти никем не исполь­
зованным, а также правильной характеристикой политического
значения последних путешествий Петра, чем она выгодно отли­
чается от позднейшей работы немецкого ученого Х н н ц а 4.
4 W. П i и г. Peters des GroUen Anleil an dor wissenschaftllchen und
kunstlerischen Kultur seiner Zcit. Breslau, 1933,
4*

К
г
11
й
|
|
(!
jI
(|
'I
,|
j

j
|
|
i
'

Несмотря на отдельные пробелы, правильна общая постановка
Брикнером вопроса о значении путешествия царя в 1716—
1717 г.; в этом он расходится с авторами, уклонившимися, на
основании внешнего описания этого путешествия Петра в П а ­
риж, от рассмотрения политических задач, которые он себе
ставил и которые не были очевидны для современников, дале­
ких от «большой политики». Эту ошибку допустил и Соловьев,
увлекшийся бытовой, описательной стороной парижского визи­
та царя, наиболее полно освещенной в источниках, к которым
он отнесся в данном случае недостаточно критически 5, хотя он
и утверждал на основании анализа всей международной обста­
новки того периода, что Петр I ехал в Париж с политическими
целями6. В работе Брикнера ценны источники, на которые он
ссылается, приведенная им библиография вопроса и воссоз­
данная хронологическая канва путешествия царя, за 20 месяцев
объездившего множество стран и городов.
Среди работ, посвященных внешней политике России при
Петре I, следует выделить труд М . Полиевктова «Балтийский
вопрос в русской политике после Ништадтского мира (1721 —
1725)» (С П б ., 1907). Его первая глава, рассматривающая бал­
тийский вопрос с 1709 по 1721 г. и имеющая, как говорит сам
автор, очень существенное значение для дальнейшего изложе­
ния, основывается, правда, не на архивном материале, а на
публикациях и предшествовавших научных изысканиях. Но ши­
рокий международный фон, на котором М . Полиевктов строит
свое изложение, выделяя основные линии русской внешней
политики этого периода и намечая ее главные цели, придает
особый интерес этой главе, стоящей особняком во всей лите­
ратуре по внешней политике России в конце Северной войны.
М ежду прочим, Полиевктов — единственный, если не ошибаем­
ся, русский буржуазный автор, пытавшийся разрешить вопрос
о задачах, которые преследовались Петром I, когда он перено
сил военные действия в германские владения Швеции. Не усма­
тривая за этим, в отличие от таких авторов, как Герман и
Эрдмансдерфер, стремления к территориальным приобретениям
для России, Полиевктов предполагает, что Петр 1 стремился
удалить Швецию из Империи и обеспечить в будущем притяза­
ния своих союзников, но он не отвергает п предположения, что
Петр мог задумываться над мыслью о свободном выходе для
России в океан.
Заслуживает внимания анализ Полиевктовым внешней по­
литики Англии, внутренней борьбы партий в ней и отношения
Ганновера к позиции Англии по северному вопросу. Вопреки
установившейся до него в русской буржуазной историографии
5 С. С о л о в ь е в . История России, т. XVII, стб. 364—365.
0 Там же, стб. 358.

традиции, основанной в значительной мере на некритическом
чтении архивных документов, Полиевктов устанавливает во
многих узловых вопросах северной политики если не полную
солидарность, то все же единство завоевательной политики
английских вигов и ганноверского кабинета Георга I; между
тем в русской и иностранной исторической литературе по этому
вопросу внесено много путаницы в связи с тактическими приемами как английской, так и русской дипломатии в период мир­
ных переговоров, завершивших Северную войну. Полиевктов
прямо утверждает, что «ганноверские и английские интересы
были, очевидно, более солидарны между собою, чем это пред­
ставлялось Петру Великому, тщетно старавшемуся о их разъединении» (стр. 46).
Правильное толкование, с нашей точки зрения, дает Полиевктов и вопросу о планах Петра в связи с готовившимся
осенью 1716 г. десантом в Сканию; он отрицает толки полеми­
ческого характера, которые раздувались в то время во враж­
дебных России кругах западноевропейской дипломатии и при­
писывали Петру I агрессивные планы в северной Германии и
Дании, угрожавшие не столько Швеции, сколько союзникам
России. Чуждый панегирическому истолкованию военных и
дипломатических мероприятий Петра I, Полиевктов останавли­
вается на ошибках, допущенных русской дипломатией и ослож­
нивших решение стоявших перед Россией задач; однако он не
сомневается в искреннем намерении Петра I перенести войну
в пределы Скандинавского полуострова и действовать против
шведской армии на территории самой Швеции, чтобы добиться
от нее заключения мира на возможно более выгодных для
России условиях.
Из тщательного анализа Полиевктовым характера русскоанглийских отношений, как они сложились в конце Северной
войны, вытекают правильные оценки русской политики в связи
с внутренней борьбой в Англин. Он отмечает, что русское
правительство вело в 1717 г. определенные переговоры с испан­
ским кардиналом Альберони об участии России в антианглнйской лиге в составе Испании, России и Швеции, причем пере­
говоры эти переплетались с переговорами Куракина и Герца о
русско-шведском мире. С планами создания антнанглийского
блока Полиевктов связывает тайные отношения русской дипло­
матии с якобитскими кругами в Англин и за ее пределами.
Касаясь Аландского конгресса и противодействия, какое он
встретил в английских правительственных кругах, Полиевктов
говорит о сильном влиянии Англии на внешнюю политику
Франции, однако он недооценивает, по нашему мнению, ту си­
стему союзов, какую английским дипломатам, в первую очередь
Стснгопу, удалось создать в это время; в частности, о «нетвер­
до

|

\
,
}
|
!
[
j
I
О
|
j)

ном» союзе 1718 г. и Венском договоре 1719 г. Полиевктов го­
ворит лишь мельком, делая главное ударение на политике
самого английского кабинета Георга I. Расстановку сил в
международных отношениях Европы в конце Северной войны
автор указанной работы характеризует правильно и, если он
чрезмерно подчеркивает значение гольштинского вопроса, не
игравшего еще в то время решающей роли, то это объясняется
в значительной степени вводным характером реферируемой
нами главы его книги, в целом посвященной более позднему
периоду, когда голыптинские комбинации стали серьезным
фактором во внешней политике России.
Работы А . С . Лаппо-Данилевского и М . М . Богословского,
хотя они и вышли после Октябрьской революции, мы относим
к досоветской исторической литературе, так как их авторы, не
стоявшие на позициях марксистского метода, только оформили
в них материал, ранее собранный и организованный.
Небольшая статья А . С . Лаппо-Данилевского «Россия и
Голштиния. Очерк из истории германо-русских отношений
в X V III веке», опубликованная в книге I «Исторического архи­
ва» за 1919 г., освещает вопрос о русских притязаниях на порт
на южном побережьи Балтики, т. е. так называемый меклен­
бургский вопрос, сыгравший роковую роль в ухудшении дипло­
матической позиции России после блестяще выигранной ею
войны. К сожалению, Лаппо-Данилевский не подвергает ана­
лизу вопрос о том, был ли ввод русских войск в Мекленбург­
ское герцогство вызван политическими или только военно-стра­
тегическими задачами и действительно ли Петр I ставил себе
цель укрепления в пределах Империи, на южном берегу Бал­
тийского моря.
Популярная книжка М . Богословского «Петр Великий и его
реформа» (М ., 1920) не может, естественно, дать ничего нового
для исследователя, изучающего специальные вопросы внешней
политики России в первой четверти X V III в. Однако доброкаче­
ственный материал, на котором она построена, обеспечивает
выводы по частным вопросам, заслуживающие внимание исследователя. Так, отмечая враждебное отношение к России в кон­
це Северной войны со стороны ее союзников, главным образом,
Георга I, Богословский говорит о преобладающем влиянии, при­
обретенном Россией в союзе, о пребывании ее войск в Германии
и об опасении, что она потребует себе львиную долю добычи.
Не расширяя своего анализа и не привлекая к нему междуна­
родные отношения в Западной Европе, Богословский говорит,
тем не менее, о боязни чрезмерного усиления России, которое
существовало у других держав и отразилось в памфлетной и
политической литературе того времени; он отмечает также силь­
ное воздействие на ход международных дел, какое оказывала

лI

4*

Россия, сломив силу Швеции. Признавая государственный ум
и большие дарования Петра 1, Богословский далек в своей
книжке, только мельком касающейся вопросов внешней политики, от панегирика этой стороне деятельности царя. Так, он
указывает, что «отчасти Петр сам был виною такого опасливо­
го и подозрительного отношения к себе союзников: он иногда
слишком уж по-хозяйски распоряжался в их землях, не щадя
их самолюбия» (стр. 65).
Отмечает Богословский и политическое значение парижского
визита Петра I, хотя согласно традиции, установившейся в бур­
жуазной литературе, считает, что причина неудачи его попытки
сближения с Францией заключалась в дружбе Парижа с Кон­
стантинополем и Стокгольмом. На самом деле франко-русский
союз с задачей противодействия английской политике изоляции
России оказался невозможным вследствие не турецких или
шведских симпатий правительства регента, а его англофиль­
ских тенденций.

1

I

■

2. СОВЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Свой обзор советской научной литературы по внешней политике России в первой четверти X V III в. мы начнем со статьи
М . В. Джервиса «Внешняя политика самодержавия в X V III в.»,
опубликованной в сборнике «Против антимарксистской концеп­
ции М . Н . Покровского» (ч. 2, М .— Л ., 1940). Она сильна своей
критической стороной и не стремится, собственно, разрешить
самостоятельно ни одного вопроса внешней политики России
при Петре I. Мы считаем, однако, что, предъявляя счет Покров­
скому и его ученикам за то, что в своих работах они не
пытались, как говорит Джервис, охватить общеевропейские
последствия Великой Северной войны, ее международное зна­
чение, он сам суживает это значение, сводя его, согласно ста­
рым формулировкам, к вхождению России в концерт западно­
европейских держав. Исследование русской внешней политики
в конце Северной войны и реакции на эту политику со стороны
западных держав позволяет с полным основанием говорить о
России, как о крупном факторе европейских международных
отношений того периода.
Известный этап в изучении истории дипломатии России на­
чала X V III в. составил выход в свет в 1941 г. «Истории дипло­
матии», в томе 1 которой (гл. IV , раздел III) специальный па­
раграф посвящен внешней политике России при Петре I.
Несмотря на сжатость изложения,— первой четверти X V III сто­
летия отведены стр. 266—277,— намечаются основные пробле­
мы, стоявшие в этот период перед русской дипломатией, пока­
зываются методы их решения, а также враждебная России роль

лч

f1
1!
<
!
(
j;

Англии в конце Северной войны, затянувшая ее, но не воспрепятствовавшая выходу России на море. Из частных вопросов
правильно устанавливается политическое значение парижского
визита Петра I, игнорировавшееся в буржуазной русской историографии, и подчеркиваются связи русской дипломатии при
Петре со Стюартами.
1
Несмотря на сжатость текста, в книге дана четкая характе| ристика самого Петра I как дипломата, который умел сосре( доточить все внимание и все усилия на одной центральной
проблеме и решению ее подчинял остальные вопросы, не стояв1 шие на первой очереди.
Но «История дипломатии» только наметила по ряду пунк1 тов пути дальнейшего исследования, оставляя открытым, напри­
мер, вопрос о роли и влиянии отдельных русских дипломатов:
Петр I действовал, конечно, не один, и среди крупных дипломатов, выросших в грозе Северной войны, каждый имел свое
I лицо, свои индивидуальные приемы дипломатической работы,
свои сильные и слабые стороны. В «Истории дипломатии» они,
правда, перечисляются, но четкая характеристика, как диплома­
ту, дается только самому Петру I и А. И . Остерману, исклю­
чительные дипломатические качества которого подчеркиваются.
М ежду тем изучая исторический процесс, как «конкретный
процесс, создаваемый деятельностью людей» 7, мы не можем
не интересоваться деятелями, во главе с Петром I закрепивши­
ми на дипломатическом поприще победы Северной войны. И зу­
чение живых, конкретных деятелей прошлого — задача, стоя­
щая перед советскими историками и только намеченная
«Историей дипломатии».
Важно указание, данное в «Истории дипломатии», о том,
что в результате своей победы над Швецией Россия заняла од­
но из первых мест в концерте европейских держав, но и тут
требуется дальнейшая детальная разработка вопроса, показы­
вающая, как влияла Россия в этой новой для нее роли на
международные отношения в Западной Европе, как она опре­
деляла системы союзов, создававшиеся под воздействием
перестановки сил на Балтике.
В некоторых частных вопросах «История дипломатии» до­
пускает неточности, требующие >странения, как, например,
утверждение, что Аландский конгресс был прерван вследствие
смерти Карла X I I 8. Конгресс был закрыт только в сентябре —
октябре 1719 г., т. е. через 10 месяцев после смерти шведского
короля.
Т. К- Крылова сосредоточила свои исследования преиму­
щественно на дипломатической истории первой половины Север7 «Архив Маркса и Энгельса», т. V, стр. V —VI.
8 «История дипломатии», т. I, стр. 269.

ной войны, но две ее статьи: «Отношения России и Испании в
первой четверти X V III в.» (сб. «Культура Испании». М ., 1940,
стр. 327—352) и «Россия и «Великий союз»» («Исторические
записки», 1942, № 13, стр. 84— 129) относятся к изучаемому
нами периоду.
Статья об отношениях России и Испании в первой четвер­
ти X V III в. интересна выявлением широкого размаха деятель­
ности русской дипломатии, которая в конце Северной войны
искала союзников на отдаленном Пиренейском полуострове.
Статья трактует о стремлении русского правительства завя­
зать торговые отношения с Испанией и направить в Русское
государство часть потока драгоценных металлов, который шел
из испанских колоний в Америке. Напрасно только автор гово­
рит об английской гегемонии в Европе в конце первой четвер­
ти X V III в. (стр. 332). Агрессивность внешней политики вигистского правительства Георга I отнюдь еще не означала
гегемонии, как это показал Ништадтский мир и предшествовав­
шие ему успешные русские десанты в Швеции, которым Англия
не могла противодействовать.
Принципиально важна и содержательна статья о России и
«Великом союзе», наглядно показывающая на конкретном ма­
териале связь событий на Балтике с делами в центральной и
южной Европе, а также влияние русской внешней политики на
международные отношения в Европе, с одной стороны, и вли­
яние войны за испанское наследство на северные дела — с дру­
гой (стр. 104). Автор правильно характеризует роль Данни как
единственной морской державы в Северном союзе в первые
годы его существования (стр. 93), что можно еще уточнить,
если вспомнить, что датский флот перерезал морские коммуни­
кации для шведских транспортов на европейский континент.
Хорошо показаны Т. К. Крыловой влияние и престиж России
в Голландии (стр. 103).
Возражения вызывают часто повторяющиеся указания авто­
ра на «колебания» политики европейских государств — Фран­
ции, Швеции, Генеральных Штатов (стр. 85, 87* 88, 90, 104, 106,
ПО, 111) — вместо анализа реальных интересов и побудитель­
ных мотивов в деятельности их правительств.
Автор злоупотребляет, на наш взгляд, эмоциональной моти­
вировкой действий дипломатов как «озлобление» морских
держав против Швеции (стр. 106, 107, 116), «озлобление»
Пруссии, Швеции (стр. 112, 115, 127) и Турции (стр. 115),
Интересная статья Я. Зутиса «Балтийский вопрос в полити­
ке великих держав (от Полтавской битвы до Семилетней вой­
ны)», опубликованная в «Псторике-марксисте» № 2 за 1941 г.,
основывается на конкретном историческом материале, она
правильно ставит ряд вопросов, например, о так называемой

.и

«русской опасности», которая стимулировала сближение Англии
с Францией, о политическом значении парижского визита
Петра I, об английской дипломатии и ее вражде к России, по­
терпевшей на Аландском конгрессе неудачу, компенсированную
только блестящими военными успехами на море в 1720— 1721 гг.
В надлежащем международном аспекте рассматривает Зутис
гольштинский вопрос и его общеевропейское значение, а также
противодействие Англии стремлению России приобрести выход
в океан.
Эта небольшая статья намечает основные линии, по которым
должен идти исследователь, желающий во всех конкретных
подробностях изучить взаимоотношения держав по северному
вопросу при Петре I и основные узлы этого вопроса.
Капитальный труд Я. Зутиса «Остзейский вопрос в X V III ве­
ке» (Рига, 1946) лишь в небольшой своей части посвящен
первой четверти X V III в. и изучает преимущественно социальноэкономическую сторону «остзейского вопроса», а не междуна­
родно-политический его аспект. Для историка внешней полити­
ки России и ее дипломатии интересен анализ происхождения
привилегий остзейского баронства и политики русского царизма
в Прибалтике после Ништадтского мира, как продолжения
шведского покровительства крепостникам. Не приукрашивая
этого факта и рассказывая отчетливо о процессе низведения
латышского и эстонского крестьянства до уровня рабов, автор
этой книги показал все же объективно прогрессивное значение
присоединения Прибалтики к России.
Большой интерес как для исследователя, так и для широ­
кого круга советских читателей представляет работа академи­
ка Е. В. Тарле «Роль русского военно-морского флота во внеш­
ней политике России при Петре I», опубликованная в «Морском
сборнике» за 1946 г. (в № 10 и 11— 12). и затем с небольшими
изменениями и дополнениями вышедшая в 1949 г. отдельным
изданием под заголовком «Русский флот и внешняя политика
Петра I». Широкая постановка вопроса о роли флота в закреп­
лении побед русской армии на суше, в принуждении Швеции
к принятию русских условий мира и в утверждении роли Рос­
сии в концерте западноевропейских держав сочетается в этой
работе с детальным, на документах основанным изучением
истории строительства флота и его действий в бассейне Балтий­
ского моря с того момента, как Петр I постановил в 1696 г.:
«Морским судам быть!» до самой смерти Преобразователя.
Ш аг за шагом изучает автор рост русских военно-морских
сил и постепенное превращение их в первенствующий фактор
войны. Ни на минуту не забывая о действиях сухопутной армии,
имевших решающее значение для уничтожения шведских сил,
и в ходе своего повествования излагая развитие военных дей&S

ствий на суше, автор описывает все крупнейшие операции на
Балтике, которые показали Швеции уязвимость ее коренной
территории и ее жизненных центров и принудили ее принять
русские условия мира. Резонанс, какой превращение России в
морскую державу получило в западноевропейских политических
и дипломатических кругах, их попытки приостановить рост рус­
ских военно-морских сил, разнообразные тактические приемы,
примененные для этого,— все это показано автором на ярком
материале, в литературной форме, доступной и для читателей
неспециалистов.
На широком военно-политическом фоне автор работы дает
впервые правильную постановку частных вопросов русской
внешней политики первой четверти X V III в., например, париж­
ского визита царя в 1717 г., хотя нам представляется, что он
недооценивает значение Амстердамского договора: опасность,
возникшая для Швеции в результате его подписания Франци­
ей,— именно прекращение с 1718 г. уплаты французских субси­
дий Швеции — заставила шведское правительство прислать
своих представителей на Аландский конгресс в мае 1718 г.
Впервые отчетливо разрешается в работе Е. В . Тарле и во­
прос о позиции Англии в конце Северной войны, позиции, явно
враждебной России, причем эта враждебность не прикрывается
так называемыми ганноверскими интригами, которым почти все
авторы придают преувеличенное значение.
Правильно освещает Е. В. Тарле и мекленбургский вопрос,
возникший в связи с вводом русских войск в Мекленбург, где
они концентрировались в 1716 г. для предстоявшего десанта
северных союзников в Швеции,— вопрос, служивший предлогом
для широкой антирусской агитации в Империи, которая разду­
валась в первую очередь Англией.
Наконец, в указанной работе, кажется, впервые дается
надлежащая оценка русским десантным операциям на швед­
ском побережьи, когда русский флот, построенный в ходе войны
с колоссальным напряжением сил закрепощенных народных
масс, оказал огромное влияние на исход единоборства России
со Швецией,— союзники России фактически от нее к этому
времени отошли. Только русский флот показал Швеции бес­
плодность надежд на английскую помощь; только под давле­
нием его все растущей мощи шведское правительство пошло на
все требования Петра, пишет Е. В. Тарле о роли русских воен­
но-морских сил на завершающем этапе Северной войны.
Статья X . Сориной «Аландский конгресс», опубликованная
в «Вопросах истории» за 1947 г. № 6, правильно ставит вопрос
о взаимосвязи Северной войны и войны за испанское наслед­
ство, которые нарушили всю - европейскую политическую
систему, вследствие чего развернулась борьба за создание

лв

новых международных союзов. Аландский конгресс рассматри­
вается автором как эпизод этой борьбы, тесно связанный со
всей международной обстановкой в Европе.
Однако, несмотря на большой материал, привлеченный ав­
тором, по ряду пунктов он высказывает суждения, с которыми
нельзя согласиться и которые представляют собой плод недо­
статочно критического отношения к документам и неумения
усмотреть за дипломатическими реляциями реальные причины
событий.
Так, когда в 1718 г. английская дипломатия вела в Пруссии
усиленную антирусскую деятельность, настаивая на выводе
русских войск из Польши, в Пруссии, по словам автора, «не
только не поверили английским заявлениям, но даже попросили
царя... оставить русские войска в Польше» 9. М ежду тем тут
дело не в том, «поверили» или нет в Берлине английским ди­
пломатам, а в прусско-ганноверском соперничестве, которое
отражалось на отношениях Пруссии с Англией и сближало пер­
вую с Россией.
Нельзя согласиться с утверждением X . Сориной, что внеш­
няя политика Франции при регентстве подчинялась личным
интересам регента 10 и что это служило препятствием для сбли­
жения ее с Россией. Это традиционная ошибка историографии,
основанная на непонимании задач Франции на ее южных гра­
ницах и политико-экономического значения англофильского
крена в ее внешней политике.
Ошибочно утверждение автора статьи, что в конце Северной
войны Пруссия интересовала Францию как противовес рус­
скому могуществу, когда Франция видела в ней противовес не
России, конечно, а Австрии, старинной своей соперницы.
Не прав автор, когда говорит о «сравнительно быстром
урегулировании территориальных споров на Аландском кон­
грессе» п ; в это пункте рушится вся концепция статьи о том,
что не территориальные разногласия, а перспектива создания
новой политической системы послужила причиной неудачи кон­
гресса. Именно несогласие Швеции признать русские права на
Лифляндию, Эстляндию и Выборг привело к разрыву конгрес­
са. Предположение, что в конце августа 1718 г. соглашение
между Россией и Швецией было достигнуто, глубоко ошибочно,
и надо совершенно не понимать Петра I как дипломата, чтобы
предположить, что после выигранной войны он пошел на усло­
вия, выдвигавшиеся Швецией и сопряженные с новыми воен­
ными осложнениями для России без всяких для нее выгод.
Переговоры о так называемом эквиваленте для Швеции ве9 «Вопросы истории», 1947, № 6, стр. 52.
10 Там же, стр. 56.

лись,— об этом есть следы и в архивных документах и в
■опубликованных источниках — но велись они потому, что обе
стороны стремились теперь уже только к выигрышу времени:
Швеция — чтобы избегнуть летних действий русского флота у
своих берегов, а Россия — для отсрочки опасности сепаратных
договоров ее союзников со Швецией. Поэтому в корне ошибоч­
но следующее утверждение автора статьи: «Итак, в конце
августа 1718 г. соглашение между Россией и Швецией было до­
стигнуто. Перед нами грандиозный план действий, осуществле­
ние которого действительно означало бы создание новой поли­
тической системы в Европе... Оставалось провести в жизнь на­
меченный план» 12. Не говоря уже о том, что такое проведение в
жизнь совсем нереального плана было бы очень тяжелой и
сложной задачей, самый план этот никогда Россией всерьез не
принимался и только обсуждался с указанной выше целью.
Отсюда ошибочен и весь вывод автора, что неудача Аландского
конгресса была вызвана невозможностью для России создать
новую политическую систему и изменением международной
ситуации |3; дело было не в системе, а в Ревеле и Риге, без
которых Россия не шла и не могла идти на мир; иначе это
было бы тяжелое дипломатическое поражение после блестяще
выигранной войны. В международной ситуации никаких суще­
ственных изменений за время заседаний конгресса не произо­
шло; сближение Франции с Англией, которому автор справед­
ливо придает серьезое значение, началось задолго до конгресса
и было причиной неудачи парижского визита царя. Давление
Англии, сильной отчасти своим союзом с Францией,— в этом
X. Сорина права — помешало удовлетворению русских террито­
риальных требований, и это было причиной неудачи русских
дипломатов на Аланде. Когда Швеция потеряла английскую
поддержку или надежду на нее, она заключила с Россией
Ништадтекий мир. Важнейшим пунктом его был переход к Рос­
сии Лифлянднн, Эстляндин и Выборга, а не создание «новой
■политической системы», значение которой так преувеличивает
X. Сорина.
Не прав автор, наивно предполагая, что Россия вела пере­
говоры с Испанией «на всякий случай» м, в то время как в
сближении с Испанией русская дипломатия видела противовес
враждебному России «четверному» союзу Англин, Франции и
императора ,6. Это, конечно, не значит, что «в Европе считали
тогда вполне реальным вмешательство России в австро-испан«Вопросы истории», 1947, № 6, стр. 61.
13 Там же, стр. 73.
м Там же, стр. 62.
18 См. ниже, стр. 279—280.

скую войну», как предполагает автор статьи 16; опасность проч­
ного русско-испанского сближения для западных держав за­
ключалась не в этом, а в поддержке Мадридом русских пред­
ставлений в Швеции и в ослаблении там английского влияния,
ввиду обострения отношений членов «четзерного» союза с
Испанией.
Приведенные суждения снижают ценность статьи, впервые
в нашей историографии поставившей рассмотрение Аландского
конгресса на базу международных отношений периода после
Утрехтского мира.
Касаясь мельком русских связей с якобитскими эмигрантски­
ми кругами, X . Сорина говорит, что «у русского правительства
были кое-какие связи с якобитами», что русским уполномочен­
ным на конгрессе было предписано избегать разговоров «на
эту сугубо деликатную тему» и только в крайнем случае согла­
шаться на поддержку претендента 17. Политического и диплома­
тического значения этих связей автор не раскрывает, да и
вообще затушевывает их, говоря о «кое-каких» связях, хотя они
были продолжительными и поддерживались через разные, но,
конечно, неофициальные каналы 18.
Принимая Стенгопа, ездившего в Испанию в период назре­
вания конфликта этой страны с государствами «четверного»
союза, за английского статс-секретаря Стенгопа 19, автор делает
фактическую ошибку, так как это были разные лица, хотя и
родственники.
С о всеми этими оговорками статья X . Сориной представляет
собой шаг вперед в деле изучения русской внешней политики
и дипломатии конца Северной войны, которые она, повторяем
это, рассматривает на фоне международных отношений Европы
послеутрехтского периода.
Советская литература по вопросам внешней политики Рос­
сии начала X V III в. представлена также книгой Л . А . Никифо­
рова «Русско-английские отношения при Петре I» (М ., 1950).
Она посвящена кардинальной проблеме конца Северной войны,
отношениям России с Англией, значение которых подчеркивал
М аркс и которые оставались до последних лет мало изученны­
ми. В книгу Никифорова вошли с.незначительными редакцион­
ными изменениями две его более ранние статьи: «Из истории
русско-английских отношений в X V III веке. (Выход России к
Балтийскому морю и Англия в 1715— 1717 гг.)», опубликован­
ная в «Ученых записках Академии общественных наук при
Ц К В К П (б )» (вып. II, М ., 1948) и «Русско-английские отно16 «Вопросы истории», 1947, № 6, стр. 63.
17 Там же, стр. 64.
18 См. ниже, стр. 161—163, 168.
19 «Вопросы истории», 1947, № 6, стр. 65.

шения в 1718— 1719 гг. и Аландский конгресс» («Исторические
записки», № 30, 1949 г.).
С точки зрения постановки проблемы, привлеченного мате­
риала и выводов, эта книга заслуживает положительной оценки.
Нельзя не согласиться с Л . А . Никифоровым, когда он опровер­
гает утверждение X . Сориной 20 о сравнительно быстром урегу­
лировании на Аландском конгрессе территориальных вопросов,,
которые, как мы покажем дальше, как раз и были основным
камнем преткновения в переговорах. Прав Л . А . Никифоров,
оспаривая никакими решительно русскими источниками не
подтверждаемый тезис X . (Зориной о стремлении Петра I осно­
вать новую политическую систему в Германии в то время, как
все наши документы говорят об его усилиях заключить мир на
основе выработанной им программы закрепления в Восточной
Прибалтике; стремление же вмешиваться в дела Германии и
обосноваться на южном побережьи Балтики приписывалось
русской дипломатии враждебными ей кругами в Западной Е в ­
ропе и отсюда этот тезис проник в литературу. Правильна
характеристика, данная автором Амстердамскому договору и
его значению для Созыва Аландского конгресса, что важно в
виду разноречивых оценок этого договора в нашей литературе 21.
Интересны положения автора относительно взаимоотноше­
ний английской и ганноверской политики на Севере и тактиче­
ских приемов русской дипломатии, которая пыталась воздей­
ствовать на общественное мнение Англин при помощи тезиса
о расхождении английских интересов на Севере с ганновер­
скими. Эта тактика русской дипломатии ввела в заблуждение
С . М . Соловьева, не рассмотревшего за ней фактического сов­
падения английских и ганноверских интересов; тактика же
английского правительства, по соображениям внутренней поли­
тики отгораживавшегося от немецких министров Георга 1, но
столь же агрессивного во вне, как и ганноверцы, оставила опре­
деленный след в английской историографии, упускавшей из ви­
ду в ряде случаев совпадение целевых установок Англин и
Ганновера на Севере при расхождении только в их диплома­
тических приемах.
Интересно изложен Л . А . Никифоровым план Альбероши
касательно русеко-шведско-нспанского союза, но сомнительно,
чтобы этот план привлекал Петра I своей положительной сто­
роной и чтобы он серьезно оценивал перспективы испанского
союза, который ничего не мог дать России, кроме уже завоеван,
ного ею, и то ценой нового военного конфликта. Весь этот про­
ект русская дипломатия использовала как тактический ход для
!0 См. выше, стр. 57.
81 «История дипломатии», т. I, стр. 269; Е. В. Т а р л с. Русский флот
и внешняя политика Петра 1. М., 1949, стр. 70.

обеспечения испанского давления в Стокгольме, о чем, впрочем,
говорит сам автор, не делая, однако, на этом надлежащего
ударения.
Нельзя согласиться и с некоторыми другими суждениями
автора. Не прав он, полагая, что Карл X II предложил в 1717 г.
начать-переговоры о мире на Аландских островах22. Выбор ме­
ста для переговоров был предметом предварительного длитель­
ного обсуждения, о котором говорится дальше. Ошибается
Л . А . Никифоров в кардинальном вопросе о принятии Россией
в августе 1718 г. проекта мирного договора со Швецией, возла­
гавшего на Россию нереальную задачу обеспечения Швеции
территориального эквивалента за Восточную Прибалтику,
завоеванную русским оружием. Правильнее рассматривать весь
проект договора со Швецией от 20 августа 1718 г. и связанный
с ним план «эквивалента» как попытку русской дипломатии
пресечь английские демарши в Стокгольме и воспрепятствовать
англо-шведскому сепаратному договору. Подписание договора
«четверного» союза французским регентом отнюдь не было нео­
жиданностью для России, как считает Л . А . Никифоров
(стр. 175), так как русские дипломаты были хорошо информи­
рованы о переговорах, предшествовавших этому подписанию,
и о комбинациях держав, складывавшихся в то время на З а ­
паде. Наконец, напрасно Л . А . Никифоров включает Голландию
в состав «четверного» союза, в который она не входила, и счи­
тает этот союз симптомом изменения позиции Франции 23, уже
ранее сблизившейся с Англией и пошедшей на поводу у
последней.
Несмотря на эти замечания, весь вопрос об англо-русских
отношениях в конце Северной войны, до него почти не разра­
ботанный в литературе, правильно освещен и хорошо докумен­
тально обоснован Л . А . Никифоровым.
В 1954 г. Институт истории Академии наук С С С Р выпустил
том «Очерков истории С С С Р » , посвященный первой четвер­
ти X V I II в. Внешней политике этого периода в нем отведено
около 200 страниц, на которых последовательно излагается
история дипломатии и войн России при Петре I. Интересны
военно-исторические разделы, с относительно большой полнотой
трактующие вопросы стратегии и тактики молодой регулярной
армии России и воспроизводящих действия на театрах войн со
Швецией и Турцией с 1695 по 1723 г. Эти военные действия
рассматриваются параллельно изложению истории русской ди­
пломатии и в связи с международными отношениями изучаемо22 Л. А. Н и к и ф о р о в . Русско-английские отношения при Петре I.
М., 1950, стр. 164.
23 Там же, стр. 177.

«/

го времени, так что внешняя политика России первой четверти
X V III в. получает впервые в советской научной литературе все­
стороннее освещение и обобщающую характеристику. Но при
большом материале, вовлеченном в круг изложения, некоторые
части главы даны чрезмерно лапидарно с попыткой втиснуть в
них как можно больше фактов, за которыми исчезают из поля
зрения читателя основные процессы. Это относится к изложе­
нию хода событий в Польше и Литве в предполтавский период
Северной войны. Наоборот, полтавский этап войны, Прутский
поход и особенно операция Ренне, как и кампания в Фин­
ляндии, изложены четко и интересно, на хорошем научном
уровне.
Некоторые положения главы вызывают, впрочем, сомнения
с точки зрения оценки излагаемых событий и точности их фак­
тической стороны.
Сомнительна характеристика конвенции о нейтралитете
шведских провинций Империи от 31 марта 1710 г., как направ­
ленной против интересов России24. Эта оценка основана на
одной фразе известного «Рассуждения» Шафирова, вышедшего
в 1717 г. и носившего полемический характер; в нем подчерки­
валась умеренность русского правительства, согласившегося
признавать конвенцию, несмотря на свое отрицательное отноше­
ние к ней.
«Рассуждение», выпущенное в свет накануне начала русскошведских мирных переговоров, содержало русскую программу
мира и, естественно, подчеркивало миролюбие правительства
Петра I на всем протяжении Северной войны. Отдельные остро
полемические положения этого исторического памятника требу­
ют критического отношения и анализа с учетом международной
ситуации времени его обнародования.
Нельзя согласиться с авторами главы, когда они категориче­
ски утверждают, что Франция не участвовала в разжигании
русско-турецкой войны 1711 г . 25. Этому противоречит не только
общая позиция Франции, энергично защищавшей так называе­
мый восточный барьер, северное звено которого— Швеция —
готово было отпасть под ударами русской армии. Для спасения
Швеции как великой державы выступление Турции против Рос­
сии было в то время как нельзя более своевременным. Ошибоч­
ность положения авторов статьи доказывается также новейши­
ми работами, утверждающими на основании опубликованного и
архивного материала, что нарушение Портой мира в 1711 г.
объясняется в значительной мере поддержкой, которую Карл X II
14 «Очерки истории СССР
стр. 520—521.
м Там же, стр. 525.

XVIII в. Первая четверть». М., 1954.

получил в Костантинополе от французской дипломатии 26. В о
всяком случае, положение авторов «Очерков» требует проверки
при помощи источников.
Не убедительно и утверждение авторов главы, будто неуда­
ча Прутского похода коренилась не в общих причинах, к кото­
рым надо отнести в первую очередь продолжавшуюся Северную
войну, требовавшую громадного напряжения народных сил и
средств, а в непредвиденных обстоятельствах, а также отри­
цание авторами значения продовольственных затруднений для
неудачи похода27. История более ранних русских попыток
продвижения в южные степи и войны с Турцией 1735— 1739 гг.
показывает трудности, связанные с действовавшей в то время
системой снабжения армии, как одного из важнейших препят­
ствий для закрепления успехов военных действий.
Ошибочно указывается в главе, что Карл X II предложил
в 1717 г. вести переговоры на Аландских островах и что в
августе 1718 г. на конгрессе был согласован проект договора
России со Швецией, по которому первая будто бы обязалась
участвовать вооруженными силами в приобретении Швецией
эквивалента за утраченные ею Лифляндию и Эстляндию 28. Об
этом мы уже говорили в связи с книгой Л . А . Никифорова,
повторившего свои ошибочные положения в «Очерках». Также
неправильно указание о вхождении в «четверной» союз Голлан­
дии 29, по ряду причин воздержавшейся от присоединения к
нему.
Наконец, нельзя согласиться с положением о том, что
английское правительство было готово в 1719 г. на вооружен­
ное выступление против России30. Внимательный анализ дея­
тельности английской дипломатии и демонстраций английского
флота в Балтийском море приводит нас к выводу о давлении,
которое Англия оказывала в это время в Стокгольме и других
европейских столицах для предотвращения укрепления России
на Балтике, о сколачивании ею антирусских блоков и ее по­
пытках угрозой военного вмешательства изменить позицию
русского правительства. Но готовности действительно высту­
пить со своими вооруженными силами у английского правитель­
ства отнюдь не было, что видно из истории русских десантов в
Швеции, не получившей военной поддержки от Англии; в 1721 г.
последняя оказала прямое давление на Швецию с целью побу­
дить ее пойти на русские условия мира, так как английское
26 См. Е. H a s s i n g e r . Preussen-Brandenburg, Russland und Schweden. 1700—1713. Mflnchen, 1953, S. 249.
27 «Очерки истории СССР XVIII в. Первая четверть», стр. 537.
28 Там же, стр. 579.
29 Там же, стр. 580.
® Там же, стр. 586.

вигистское правительство совсем не было склонно участвовать
своим флотом в северном конфликте и спасать ценой собствен­
ных жертв разбитую Швецию.
Из более мелких ошибок, допущенных в главе, укажем на
то, что ганноверский курфюрст именовался не Георгом I, как
он назван там 31, а Георгом-Людовиком. Георгом I он стал на­
зываться в качестве английского короля.
После неудачи проекта русско-датского десанта в Швеции
в 1716 г. русское командование отнюдь не предполагало остав­
лять войска на зимовку в Дании 32, а транспортировало их в
Мекленбург.
Все эти замечания не могут, конечно, умалить значение
первой серьезной попытки советких историков дать обобщаю­
щую картину внешней политики России при Петре I.
3. ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

Среди иностранных авторов, прямо или косвенно трактовав­
ших вопросы внешней политики России при Петре I, мы долж­
ны назвать английского историка Чанса (J. F. Chance) и фрейбургского ученого Михаеля (W. M ichael), труд которого по
истории Англии в X V III в. и статья, о коих речь будет ниже,
основаны, как и работы Чанса, на архивных фондах английских
и континентальных хранилищ.
Работы Чанса систематически почти из года в год в течение
первого десятилетия нашего века публиковались в журнале
«The English Historical Review» и отчасти собраны в книге
«George I and the Northern W ar», куда вошли и главы, не опуб­
ликованные в указанном журнале, но относящиеся уже к более
позднему периоду 1720— 1721 гг.; они основываются на бога­
тых материалах лондонского Public Record O ffice, Британского
музея, парижского архива Министерства иностранных дел,
Ганноверского государственного архива и других хранилищ,
причем он использует и русские публикации. Нами привлечены
следующие опубликованные в «The English Historical Review»
(E. H . R.) статьи:
1. «The Swedish Plot of 1716— 17» (v. X V I II , 1903); 2. «The
Northern Question in 1716» (v. X V I I I , X IX , 1903, 1904);
3. «The Northern Ouestion in 1717» (v. X X , 1905); 4 «The
Northern Question in 1718» (v. X X I, 1906); 5. «The M ission of
Fabrice to Sweden 1717— 1718» (v. X X I, 1906); 6. «The Northern
Pacification of 1719—20» (v. X X II, X X I II , 1907, 1908).
Чанс исследовал английскую дипломатическую историю в
критические годы, предшествовавшие восшествию на трон
31 «Очерки истории СССР. XVIII в Первая четверть», стр. 569.
>! Там же, стр. 575.

Англии ганноверского курфюрста Георга-Людвига, т. е. в
период Утрехтского конгресса и в последовавший за ним
период, когда во внешней политике Англии наметились новые
тенденции. Он изучал преимущественно северную политику
Англии в конце войны за испанское наследство после нее,
вплоть до Ништадтского мира; при той роли, какая принад­
лежала в это время Англии в международных отношениях
Европы, работы Чанса выходят за пределы английской ис­
торической проблематики и приобретают более широкое
значение.
Чанс изучает якобитский заговор 1716— 1717 гг. в его
международном аспекте (E .H .R ., X V I II , 1903) и северный во­
прос в 1716 (E .H .R ., X V I II , X IX , 1903, 1904) и 1717 гг. (E .H .R .,
X X , 1905). Автор пытается разобраться в сложных взаимо­
отношениях держав, сложившихся в связи с северным
вопросом после 1714 г.; исследуя внешнюю политику Англии за
1716— 17 гг., он показывает ту роль, какую играло в вигистских правительственных кругах опасение якобитских вы­
ступлений испано-шведского блока. Чанс связал в своем
изложении английскую внешнюю политику с внутрианглийскими парламентскими отношениями, с которыми правитель­
ству Георга I приходилось неизменно считаться.
В статье, посвященной северному вопросу в 1718 г. (E .H .R .,
X X I, 1906), Чанс ставит себе задачу выявить связь между
северной и южной политикой Англии и показать роль создан­
ных ею блоков держав в европейских международных
отношениях, в частности в русско-английских отношениях.
Из материалов, привлеченных Чансом, видно, что война
Англии с Испанией в 1718 г., в разгар работ Аландского
конгресса, преследовавшая самостоятельные цели Англии в
бассейне Средиземного моря, была политически облегчена
распространенным в этой стране убеждением, что Альберони
обеспечил союз России и Швеции, направленный против
Англии и Франции.
Возражение вызывает решение им вопроса о взаимоот­
ношениях ганноверской и английской политики. Он усматри­
вает решительные противоречия в их целевых установках и
задачах там, где, согласно нашим наблюдениям и им же при­
водимому материалу, правильнее было бы констатировать
лишь разницу приемов и методов дипломатической работы
и внешней политики.
В статьях, посвященных миссии Фабриция в Швеции в
1717— 1718 гг. (E .H .R ., X X I , 1906) и замирению Севера в
1719— 1720 гг. (E .H .R ., X X I I, 1907; X X I II , 1908), Чанс проли­
вает свет на мало исследованные первые шаги по примире­
нию Швеции с ее противниками, освещенные нами на
б

С . А . Фейгнна

6/5

основании русских архивных источников. Он дает материал,
характеризующий усилия, приложенные в Швеции английской
дипломатией в лице Картерета для срыва Аландского
конгресса и окончательного разъединения северных союзни­
ков, отношения между которыми были уже к этому времени
более, чем прохладны. Чанс прослеживает и отношения
между Лондоном и Парижем, успешную борьбу Стенгопа с
антианглийскими тенденциями во французских правитель­
ственных кругах, вхождение Франции в фарватер английской
политики на Севере и кампанию Стенгопа по замирению
Севера без России и против нее. Многочисленные ссылки,
сноски, цитаты из архивных документов, недоступных для
нас, делают работы Чанса полезным пособием для исследова­
теля внешней политики России при Петре I, органически
вошедшей к концу Северной войны в систему международ­
ных отношений Западной Европы. Приходится выразить со­
жаление по поводу того, что при обилии конкретно-историче­
ского материала, привлеченного и разработанного этим
английским исследователем, он уклонился от формулировки
и оценки общеевропейских проблем и задач, связанных с
северным вопросом.
Если бы автор этих исследований, основанных на архив­
ных изысканиях, сконцентрировал свой материал по основным
узлам проблематики северного вопроса в первой четверти
X V III в., он подвел бы нас тем самым к пониманию причин
неудачи в Ништадте всей предшествовавшей политики
Стенгопа, упадка Швеции как первоклассной европейской
державы, бессилия Дании и других первостепенной важности
вопросов. Не упрямство Карла X I I , не гений Петра I, не
подлежащие, впрочем, сомнению, и не тщеславные притяза­
ния Фридриха IV , а внутренние закономерности историческо­
го процесса, выдвинувшие на авансцену в изучаемый период
Англию и Россию и начинавшую только округлять свои
владения Пруссию, помогли бы нам разобраться в материа­
ле Чанса и подойти на основе его к реальным итогам много­
летней борьбы за преобладание на Балтике.
На следующем месте после Чанса по обилию материала
архивных хранилищ, привлеченного этим автором, мы долж ­
ны поставить френбургского ученого В. М нхаеля, работа
которого «Englische Gcscliichte im 18. Jahrhundert» привлечена
нами в се двух первых томах. Том I с подзаголовком «Die
Anfange des Hauses Hannover» вышел первым изданием в
1896 г. и вторым изданием в 1921 г. в Берлнне-Лейпциге, а
том II, имеющий подзаголовок «Das Zeitaltcr W alpoles», был
издан там же годом ранее. Мы привлекли также более
раннюю статью того же автора «Ein schwieriger diplomati­
se

j
:

>
i
i
I

t
|
*

scher F all aus dem Jah re 1719», опубликованную в «Historische
Zeitschrift» (Bd. 88, Neue Folge, Bd. 52, Miinchen u. Berlin,
1902); она имеет непосредственное отношение к теме нашего
исследования, поскольку она связывает внешнюю политику
России первой четверти X V III в. с международными отноше­
ниями Западной Европы того времени.
Труд М ихаеля в его первом и втором томах посвящен
истории Англии при первом представителе Ганноверской
династии, причем Михаел трактует ее в тесной связи с историей всей Европы. Исследование Михаеля основано на архив­
ном материале лондонского Public Record Office, Британского
музея, в частности на архивах больших торговых компаний,
как Levante Company, Royal African Company, на фондах
India Office, в которых хранятся акты Ост-Индской компа­
нии; он изучал и частные архивы, например, Houghton
Papers, хранившиеся в плачевном состоянии в поместье по­
томков Роберта Вальполя, которые, кажется, и не подозревали,
какие ценные документы их знаменитого предка находятся
в их распоряжении. Н е ограничившись английскими архиво­
хранилищами, М ихаел привлек к своему исследованию фонды государственных архивов Вены, Берлина и Ганновера, а
также парижского архива Министерства иностранных дел.
Большой материал дали ему донесения имперского резидента
в Лондоне Гофмана и прусского Боне.
Рассмотрение внутренней политики Англии тесно связывается у Михаеля с очерками ее внешних отношений на
Севере и Ю ге, с ее борьбой за позиции на Средиземном море
и за торговые интересы на Балтийском, куда английский
военный флот не раз в течение Северной войны выходил для
защиты торговых караванов, поддержанный со своей сторо­
ны деятельностью ее дипломатов. Михаел считает, что ни­
когда связь внутренней и внешней политики Англии не была
более ясна, чем при Георге I, и соответственно он строит
свое исследование, отводя международным отношениям го­
раздо больше места, чем это обычно делается в таких общих
трудах. Это и побудило нас уделить ему внимание.
М ихаел, как и Чанс, допускает в своем исследовании
внутренние противоречия, например, по тому же вопросу о
расхождении или единстве
английских и ганноверских
целевых установок во внешней политике. Утверждая, что в
первые годы вигистского правительства Георга I внешняя
политика Англии приобрела широкий размах, поставивший
ее на видное место среди европейских держав, он придержи­
вается, однако, точки зрения, прочно укоренившейся в ан­
глийской и континентальной историографии, что английское
правительство и флот обеспечивали при Георге I интересы

Ганновера; за приобретением последним Бремена и Вердена
Михаел не видит торговых и политических интересов Англии,
облегчившей через эти владения доступ своему купечеству в
центральную Европу и к Гамбургу; он считает, что интересы
Англии и Ганновера, вступивших в личную унию, почти во
всех пунктах расходились. Выход английской эскадры летом
1715 г., в разгар операций против Штральзунда и о. Рюгена,
в Балтийское море, где она вместе с голландской и датской
соединилась в Ревеле с русской эскадрой под командованием
Петра I, Михаел объясняет преобладающей ролью ганновер­
ских интересов Георга I; опасение английскими правитель­
ственными кругами русской мощи и влияния на Балтике
отходило, по мнению М ихаеля, на задний план перед стрем­
лением Георга I приобрести Бремен и Верден для Ганновера.
Мы считаем, что здесь надо усматривать совпадение
английских и ганноверских интересов; в 1715 г. шведская
морская мощь еще не была сломлена, ее преобладание на
Балтике не было ликвидировано, а мекленбургский вопрос и
действия русского флота на шведском побережьи только с
1716 г. выдвинули Россию в положение преобладающей
державы, против которой и были направлены с этого времени
экспедиции английских эскадр в балтийские воды.
Устанавливая тесную связь, существовавшую между отно­
шениями Лондона к Испании и Франции, с одной стороны,
и его отношениями к Швеции и России, с другой, Михаел
повторяет, однако, старое утверждение о том, что борьба,
которая велась на Севере, ни разу не соприкасалась с од­
новременными событиями войны за испанское наследство н
последовавшими за ней. П о его словам, война за испанское
наследство и Северная война остаются раздельными события­
ми; на одном плацдарме мы слышим о принце Евгении
Савойском, о Мальборо, о Людовике X IV и его м арш алах,
о Стенгопе и Д ю б уа, на другом — о Карле X II и Петре I.
По эти утверждения Михаеля полностью расходятся с его
же анализом антииспанской политики Стенгопа и той рати,
какую играла во внешнеполитических комбинациях Англин
1717— 1719 гг. опасность якобнтской высадки, одинаково учи­
тывавшаяся дипломатами Петербурга и М адрида. Михаел
проследил роль претендента и его сторонников, как антнанглнйского козыря в руках держав — в том числе и России,—
заинтересованных в ослаблении активности Англии; он рас­
сматривает борьбу Ганноверской династии со Стюартами в
аспекте международных отношений изучаемого периода.
Мы привлекли к нашему исследованию также упомянутую
выше статью М ихаеля «Ein schwieriger diplomatisclier Fall
aus dem Jah re 1719», опубликованную в 1902 г. в 88 томе
вн

журнала «Historische Zeitschrift»; в ней он изучает Венский
договор императора, Саксонии и Ганновера от 5 января
1719 г. на основании неизвестных до него и никогда не
публиковавшихся оригинальных экземпляров, хранившихся в
государственных архивах Вены, Ганновера и Дрездена.
Установив опасения, которые вызывало усиление мощи Рос­
сии, сменившей на Севере Швецию, Михаел считает, что.этот
договор был направлен своими тайными статьями и прило­
женными к нему декларациями в первую очередь против
России. Но из истории подписания и ратификации его и из
того обстоятельства, что четвертая приложенная к нему
декларация, формулировавшая обязательства Георга 1, как
английского короля, по защите неприкосновенности Польши,
была скрыта от его английских министров и отсутствует в
ганноверском архиве (Михаел полагает, что отсутствие ее
там не случайно), он делает следующий вывод: с помощью
английского флота Георг I проводил якобы самостоятельную
ганноверскую политику, вовлекая Англию в военные ослож­
нения, чуждые ее интересам. Вывод этот он не рйз повторил
затем в своем большом названном выше труде. Нам пред­
ставляется, между тем, что эта статья Михаеля и привлечен-*
ные им документы говорят не о ганноверской политике
Георга 1, а о ганноверских методах английской внешней
политики при нем, облегчавших проведение мероприятий,
санкция которых парламентом, придав им слишком широкую
огласку, затруднила бы их осуществление. В предыдущие
годы Георг I не раз ездил в Ганновер, где велись перегово­
ры с аббатом Д ю буа, но велись они не ганноверскими
министрами Георга, а английским статс-секретарем Стенгопом;
Созданные Георгом союзы, тройственный, англо-франко­
голландский, а затем «четверной» с привлечением императо­
ра, но без формального присоединения к нему Голландии,
были делом рук английской дипломатии, т. е. того же
Стенгопа; они должны были обеспечить английские интересы
на Юге и Севере Европы, в конфликте с Испанией и в срыве
Аландского конгресса. Целевая установка Стенгопа, создав­
шего эту систему блоков, из которой проистек договор от
5 января 1719 г., полностью признается Михаелем; но вместе
с тем он не хочет отказаться от старой точки зрения о спе­
цифических ганноверских задачах, расходившихся с англий­
скими и решавшихся с помощью английского флота будто бы
за спиной английского кабинета Георга I.
Из общих иностранных исторических трудов нами при­
влечены работы Германа, Дройзена и эрдмансдерфера, пред­
ставляющие в известной мере одну историческую школу и
традицию.
во

Первый из них Е . Герман, в своей «Geschichte des russischen Staates» (Bd. IV , Ham burg, 1849) использовал, кроме
большой
мемуарной
литературы, фонды Дрезденского
государственного архива, которые позволили ему дать кар­
тину русско-польских отношений при Петре I, какой мы у дру­
гих исследователей истории России не находим.
Герман отводит в своем изложении много места внешней
политике Петра I, которому он дает следующую характери­
стику: «Из четырех государей, игравших главные роли в
Северной войне, один Петр проявил себя как государственный
деятель, всегда имевший в виду великое и полезное» (стр. 237).
Уделяя во внешней политике России начала X V III в. зна­
чительное место польскому вопросу в связи с материалами
Дрезденского государственного архива, которыми он распо­
лагал, Герман специально останавливается на неоднократно
возникавших при Петре I планах раздела Польши, ошибочно
приписывая русской дипломатии активное участие в них.
Герман утверждает, что Петр намеревался прочно укрепить­
ся в Германии и во всяком случае передачей Внсмара герцо­
гу Мекленбургскому хотел обеспечить там базу русскому
флоту (стр. 294). Мекленбургский вопрос Герман связывает с
польским; он считает, что Петр имел в виду завладеть всем
герцогством, а Карла-Леопольда компенсировать другими
владениями, что было неосуществимо, пока Польша сохраня­
ла свою целостность. П о этому вопросу Герман, несомненно,
писал под влиянием той антирусской агитации в среде
дипломатов тройственного, а затем «четверного» союза, на
донесения которых, как и на памфлетную литературу того
времени он, правда, не ссылается, но которые оставили свой
след в понимании этим историком характера отношений
России с ее союзниками.
Ошибочно утверждение Германа, что в 1716 г. Петр не на­
меревался вовсе произвести десант в Скании, а желал только
протянуть время, чтобы затем, когда стало уже слишком позд­
но, отложить всю операцию или даже напасть на Копенгаген
п вместе с Карлом X II обратиться против Англии.
Это опровергаемое всеми нашими источниками положе­
ние Герман связывает с сепаратными переговорами России
со Швецией, которые в действительности относятся к перио­
ду не ранее лета 1717 г. и были следствием отказа от десан­
та в Скании и охлаждения с союзниками, а нс наоборот,
как считает Герман, принимая следствие за причину.
Как и многие другие авторы, и в этом случае достаточно
обоснованно, Герман ставит якобитскне интриги Герца в
связь с его мирными планами и, ссылаясь на источники, пря­
мо указывает на доктора Арескнна, как на канал, через

который поддерживались отношения русского двора со сто­
ронниками претендента (стр. 303). Он говорит также о род­
ственнике Арескина Стирлинге, сопровождавшем царя во
флоте, когда он ходил летом 1718 г. к Аландским островам
(стр. 334), подтверждая данные наших источников о роли
этого племянника лейб-медика в сношениях с двором пре­
тендента.
Превратное представление дает Герман об Аландских
переговорах, приписывая Петру 1 план уступки Швеции
Мекленбургского герцогства с вознаграждением Карла-Лео­
польда за счет Польши (стр. 325). Найденный будто бы в
бумагах Герца этот проект был, по мнению Германа, согла­
сован Остерманом и Герцом. Однако из дел Аландского
конгресса в фондах М Г А Министерства иностранных дел
(Ц Г А Д А ) нам хорошо известно, что никакого согласован­
ного и приемлемого для обеих сторон проекта мирного
договора на конгрессе выработано не было, и переговоры в
конце 1718 г. при Карле X I I , как потом при Ульрике-Элеоно­
ре, велись шведами только для выигрыша времени, что пони­
мала уж е и русская сторона. Но Герман говорит все же
о «неутомимых стремлениях» Петра, направленных к «ослаб­
лению, моральному уничтожению и фактическому разделу
Польши» (стр. 336).
Ввиду этой совершенно ошибочной позиции Германа по
ряду важных вопросов внешней политики России следует
очень осторожно относиться к его работе, несмотря на
интересный материал, использованный им и забытый дру­
гими, после него работавшими исследователями.
Дройзен в своей известной «Geschichte der Preussischen
Politik» (Th. IV , Abth. II, IV , Friedrich — Wilhelm I, Bd. I,
Leipzig, 1869— 1870) развивает ошибочную точку зрения, с ко­
торой мы встретились уже у Германа, относительно стремления
русской дипломатии в 1716— 18 гг. обеспечить России выход в
океан с помощью укрепления ее в имперских землях; вместе
с тем он строит свою работу так, чтобы она возвеличивала роль
Пруссии в начале X V III в., когда, как видно из нашего из­
ложения событий 33, она была в системе европейских держав
величиной столь ничтожной, что только с помощью соблюде­
ния неустойчивого равновесия, заигрывая одновременно с
Петербургом и Лондоном, Стокгольмом и Августом II, Фрид­
рих-Вильгельм I округлял свои владения и выходил с прираще­
нием из больших европейских конфликтов.
Дройзен повторяет сомнительные утверждения Германа
относительно планов Петра I укрепиться на германском
См. ниже стр. 109—ПО, 315—317, 399—401, 445—447', 449—451, 464.
71

побережьи, существовавших будто бы уже в 1715 г.
Преувеличенное значение, приписываемое им Пруссии в делах
северной Европы в годы, предшествовавшие Ништадтскому
миру, связано с его утверждением об агрессивных планах
России в Германии, в свете которого он рассматривает также
висмарский эпизод и мекленбургский вопрос. Дройзен
неправильно освещает эпизод с капитуляцией Висмара, в
который союзники не допустили русские военные части, что
послужило одним из факторов ухудшения отношений России
с союзными государями. Он считает, что боязнь русской
оккупации со стороны висмарского гарнизона и горожан
Ростока была причиной отказа союзного главнокомандую­
щего допустить в крепость русские войска. Однако архивные
изыскания позволили нам восстановить картину капитуляции
Висмара и возникшего в связи с ней конфликта, из которой
видно, что страхи населения Ростока или гарнизона Висмара
в этом деле никакой роли не играли; главнокомандующий
союзной армии действовал по указанию правительства
Георга I 34, официально выступавшего в данном случае в
качестве ганноверского курфюрста; это один из тех много­
численных случаев, когда обнаруживалось внутреннее един­
ство английской и ганноверской политики и удобство для
обоих кабинетов Георга I, проистекавшее из их формальной
раздельности.
Но по вопросам, не связанным непосредственно с историей
роста Пруссии и расширения ее территории, Дройзен дает
на основании большого привлеченного им материала пра­
вильные оценки и иногда делает это первым в западной
историографии; так, он ставит англо-австрийское сближение
1716 г., вылившееся затем в «четверной» союз, в непосред­
ственную связь с успехом переговоров Петра 1 летом 1716 г.
с прусским и датским дворами относительно совместных
операций против Скании, перспектива которых пугала
Лондон (стр. 160— 161).
Дипломатия европейских государств после Утрехтского
мира представляется Дройзену преисполненной «фантасма­
горий» и искусственных комбинаций, а не основанной на
реальных интересах и реальной силе. Он считает этот период
в истории дипломатии «временем Альбсронн и Герца, Дюбуа
и Бернеторфа, Флемминга, Басевнца, Шенборна и прочих
знаменитых азартных
игроков
в
высокую политику»
(стр. 167). Однако, если эти фигуры были, действительно,
типичны для раннего X V III в., то они представляли все же
реальные интересы, стоявшие за ними, которые Дройзен не
34 См. ниже, стр. 92.

удостаивает анализа. Он просто противопоставляет утомлен­
ной от войны Европе Пруссию с его героем — королем Фрид­
рихом-Вильгельмом I, политика которого была, по словам
самого Дройзена, «не гениальна даже в отдаленной степени,
узко скроена, лишена инициативы, до пугливости осторожна»
(стр. 170). Эту фигуру он выдвигает на первый план, отводя
ей почетное место в ликвидации той преисполненной «фан­
тасмагорий» после-утрехтской дипломатии, которую он обхо­
дит молчанием, как не заслуживающую его внимания, так
как Пруссия в ней никакой самостоятельной роли не играла.
Он воспроизводит на основании первоисточников, но толь­
ко узкого их круга, не привлекая к своему исследованию
архивных фондов вне Германии и почти не привлекая тако­
вые вне Пруссии, дипломатические осложнения, связанные
с пребыванием русских войск в Мекленбурге. Вместе с тем
он не показывает, каковы были основные мотивы решитель­
ного противодействия Англии усилению русского влияния в
германских владениях на южном берегу Балтики; Дройзен
приводит множество цитат из документов, из которых ясно
видно, что за ганноверскими министрами Георга I стояли
его английские министры, но за всей этой борьбой с «русской
опасностью» Дройзен не показывает, да, вероятно, и сам не
видит ее подлинных движущих пружин. Отсюда проистекает
его неубедительная характеристика дипломатии того време­
ни, как преисполненной «фантасмагорий» (стр. 233).
Эрдмансдерфер в работе «Deutsche Geschichte vom
Westfalischen Frieden bis zum Regierungsantritt Friedrichs des
Grossen, 1648— 1740» (Bd. II, Berlin, 1893). дает обзор
событий Северной войны и дипломатии того времени, не
основанный на самостоятельном изучении источников. Это
чисто синтетическая работа, рисующая общие контуры собы­
тий и не претендующая на углубленное исследование дви­
жущих пружин исторического процесса и его взаимодей­
ствующих факторов. Эрдмансдерфер рассматривает между­
народные отношения Европы в начале X V III в. в более
широком аспекте, чем это делает Дройзен, изучающий их
лишь поскольку они могли задевать Пруссию, и поэтому
дает северную проблему на более широком фоне, чем автор
«Истории прусской политики».
В отличие от Дройзена Эрдмансдерфер показывает те
реальные интересы английского купечества, которые застав­
ляли правительство Георга I энергично, но в результате
безуспешно противодействовать усилению России на Балтий­
ском море и требовать вывода ее войск из германских земель.
Проницательнее почти всех авторов, писавших по северному
вопросу за первую четверть X V III в., оценивает Эрдмансдер-

фер в связи со сказанным выше и мнимое расхождение
английских и ганноверских интересов; он видит за каж ущ им­
ся противоречием и борьбой двух кабинетов Георга I един­
ство их интересов, заставлявшее Англию поддерживать
своим флотом политику Ганновера, добиваться для него
Бремена и Вердена и противодействовать выходу России
на южнобалтийское побережье. П о словам Эрдмансдерфера,
самым тревожным для держав во всех изменениях на севере
Европы, происшедших в это время, было «непреодолимое
выдвижение России», которое стало особенно наглядно в
1716 г. (стр. 345). Касаясь висмарской осады, он с уверен­
ностью говорит о стремлении русской дипломатии получить
базу на германском побережьи Балтики и о гневе царя,
вызванном его неудачей под Висмаром. П о его словам,
Петр 1 не считался с нейтралитетом Империи и распоряжал­
ся в Мекленбурге, «как будто страны Германской империи
были постоялым двором, в который можно завернуть по
дороге» (стр. 346).
Показав роль Англии в дипломатической изоляции России
в период Аландского конгресса и после него, когда все союз­
ники России заключили без нее при посредничестве Лондона
договоры со Швецией, Эрдмансдерфер говорит о той опасно­
сти, которая, казалось, угрожала Европе в 1720— 1721 гг.:
Северная война могла превратиться в решающую борьбу
между Россией и Англией за преобладание на Балтике. По
его словам, к этому был готов Петр I, но не английская
политика. Все заявления английских государственных деяте­
лей о том, что Россия не установит своей торговли и не бу­
дет держать флота на Балтике, остались пустым звуком.
Лондону не удалось втянуть в борьбу императора и П р ус­
сию, которые не пожелали таскать для Англин каштаны из
русского огня. Конец хвастливых выступлений англичан на
Балтийском море был довольно позорным отступлением,
говорит Эрдмансдерфер (стр. 353), подводя читателя к
конечной неудаче на Севере дипломатической деятельности
английского статс-секретаря Стснгопа.
Северная война, выигранная русским оружием, имела,
как правильно отмечает наш автор, важные следствия и для
Германии; она ликвидировала шведское господство на своей
территории, которое восходило к Вестфальскому миру, и
приобрела устья Одера, Эльбы и Везера.
Рассмотрев работы Чанса и М ихаеля, а затем общие
труды по истории России, Пруссии и Германии, принадлежа­
щие перу немецких авторов Германа, Дройзена и Эрдм анс­
дерфера и объединяемые в ряде случаев их исходными
оценками целей, которые ставила себе Россия, мы перейдем

к рассмотрению в хронологическом порядке других привле­
ченных нами работ.
П о времени написания, но не по достоверности приводи­
мых данных на первом месте стоит среди них вышедшая пер­
вым изданием в 1753— 1763 гг. книга Вольтера «Histoire de la
Russie sous Pierre le Grand» (t. I— I I 35). Литературно напи­
санная, переведенная на несколько иностранных языков и
выдержавшая множество изданий, она сыграла большую роль
в ознакомлении Европы с историей России при Петре I. Но
написанная по заказу правительства Елизаветы Петровны на
основании главным образом официальных русских материа­
лов, доставлявшихся Вольтеру, и преследовавшая цель про­
славления памяти ее великого отца, она мало может дать
исследователю, которому доступны русские архивные фонды.
Никакой цельной концепции международных отношений Евро­
пы и роли в них России мы в этой книге не найдем, как нет в
ней и живого образа Петра при всех усилиях Вольтера удов­
летворить заказчика, дав выразительный портрет царя. Воль­
тер, по его собственным словам, хотел написать историю России
при Петре, но в итоге многочисленных переработок и переделок
у него получилась история деяний Петра. Значения и живого
убедительного портрета его он не показал, несмотря на свой
литературный талант и яркость изложения. Для нас его книга
интересна некоторыми частными подробностями, так как Воль­
тер, лично знавший Герца и других современников Аландского
конгресса, дал яркую характеристику первого, а также Карла
X I I , деятельность которого он знал лучше, чем деятельность
Петра.
Несмотря на свою молодость в 1716 г., когда Герц присту­
пал к осуществлению плана русско-шведского мира и союза
для компенсации Швеции за счет Англии при помощи сверже­
ния Ганноверской династии, Вольтер был в эти планы носвящен, и Герц даже предлагал ему сопровождать его в пу­
тешествиях. Поэтому для нас интересна та часть изложения
Вольтера, которая говорит об интригах Герца, изобретатель­
ного дипломата-авантюриста начала X V I II в., столь харак­
терного для своего времени. Ставя эти интриги в связь с
русскими планами сепаратного мира со Швецией, возникши­
ми в действительности только в 1717 г., Вольтер приписывает
царю сознательную бездеятельность при подготовке в 1716 г.
десанта в Сканию; он является, вероятно, родоначальником
той ошибки, которая затем была повторена рядом иностран­
ных историков и противоречит нашим источникам, неопро­
вержимо доказывающим настойчивое стремление Петра I по35 Мы пользовались парижским изданием 1831 г.

разить Швецию на ее собственной территории, но нежелание
его очутиться там в западне вследствие бездеятельности со­
юзников.
При всех ошибках Вольтера для русского читателя неко­
торый интерес может представлять фактическое изложение
им внешнеполитической истории России при Петре I и евро­
пейских международных отношений, так как в этой части
Вольтер привлекает малодоступные теперь материалы и поль­
зуется в устной передаче воспоминаниями современников из­
лагаемых событий.
Мы воспользовались для воссоздания истории заключен­
ных Англией в 1716— 1718 гг. союзов и для характеристики
внешней политики Франции после Утрехта работой Севеленж а. (М. L. de S е v е 1i n g е s. Memoires secrets et correspon­
dence inedite du Cardinal Dubois, t I— II. Paris, 1815); загла­
вие ее не должно вводить в заблуждение, так как переписка
Дю буа приводится в ней только в отрывках среди текста,
часто, к сожалению, без дат, но с указанием источника, от­
куда ее приобрел автор работы. Это книга об аббате Д ю буа
и его политике, снабженная приложениями и выдержками из
его корреспонденции, а не сборник документов. Фигура Дюбуа
выступает в ней во весь свой рост с такими пороками, как
тщеславие, стяжательность, бесцеремонность в достижении
личных целей, присущими ему, и с несомненным политиче­
ским талантом, который помог Франции после войны за ис­
панское наследство укрепить свое международное положение
и занять видное место в комбинациях европейских держав.
Чрезвычайно интересны письма самого Д ю б уа, вскрывающие
далеко не личные только мотивы той англофильской полити­
ки, которая создала ему столько врагов даж е в правитель­
ственных и придворных кругах Франции, в том числе в лице
герцога Сен-Симона, и заслужила ему при дворе регента
прозвище l’abbe Friponneau 36.
Тому же кругу вопросов, что и указанная выше книга,
посвящена работа Обертена (Cli. A u b e r t i n . L ’esprit pub­
lic au X V III siecle. Paris, 1873) в разделе ее, трактующем о
дипломатии герцога Орлеанского. Она основывается на не­
изданных материалах парижского архива Министерства ино­
странных дел и подробно излагает ход переговоров о трой­
ственном и «четверном» союзах 1717— 1718 гг., приводя дан­
ные о поездке аббата Дю буа в Лондон в конце 1717 г., о ко­
торой никаких документов и следов в названной выше книге
нет. Обертен цитирует выдержки из голландских и лондон­
ских донесений Д ю буа, из его писем к Стентону, донесений3
0
30 ПлутопятмЛ аббат.

атташе французского посольства в Лондоне Шавиньи и дру­
гих документов; они рисуют после-утрехтскую политику Фран­
ции и Англии и историю созданных последней союзов, кото­
рые оказались серьезным препятствием для успеха Аландско­
го конгресса и северной политики России.
Крупным недостатком этой работы, как и книги Севеленж а , является способ публикации в ней документов, из кото­
рых приводятся вырванные из контекста части, без указания
дат и фондов, откуда скопирована публикуемая переписка.
При всем том она воссоздает живой образ аббата Д ю буа,
освобожденный в значительной мере от тех черных пятен, ко­
торые накладывала на него вражда влиятельных придворных
кругов Франции к этому «выскочке». В освещении Обертена
аббат Дю буа представляется не тем подкупным искателем
личных выгод, пренебрегавшим интересами своей страны, ка­
ким его изображает, например, Сен-Симон, а талантливым
дипломатом, способствовавшим выходу Франции на путь ши­
роких внешнеполитических комбинаций, из изоляции и за­
труднений, которые она испытывала после Утрехтского мира.
К категории небольших работ, основанных на архивном
материале и печатных первоисточниках, относится статья
Г. Сиветона (Gabriel S у v е t о n. L ’erreur de Goertz. «Revue
d ’histoire diplomatique», 1895— 1896). Эта привлеченная нами
работа представляет интерес для исследователя внешней по­
литики России в первой четверти X V I II в. главным образом
использованным ею материалом тоже из парижского архива
Министерства иностранных дел, в первую очередь делами Гол­
ландскими и Шведскими, и исследованием дипломатической
стороны якобитского заговора 1716— 1717 гг. на основании
опубликованной переписки шведских дипломатов и француз­
ских посольских инструкций. Статью Сиветона выгодно от­
личает от других работ такого же сравнительно небольшого
объема четкая характеристика северного вопроса на корот­
ком, правда, хронологическом отрезке (1716— 1717 гг. Впро­
чем, с автором ее нельзя согласиться, когда он отрицает в
соответствии с установившейся в буржуазной литературе тра­
дицией все мотивы для англо-французского сближения в этот
период, кроме династических, хотя он и указывает на роль,
какую страх перед усилением России сыграл в создании
тройственного союза.
Сиветон дает анализ французской политики по северному
вопросу в последние годы жизни Людовика X IV , когда пора­
жение Карла X II было совершившимся фактом и задача
Франции заключалась в том, чтобы спасти для Швеции ее
германские владения ценой уступок России и сохранить та­
ким образом созданное Вестфальским миром соотношение сил

и

- !* * 7

в Европе. Автор статьи показывает, как Герц пытался реали­
зовать эту программу Людовика X IV уже после смерти ее
создателя, когда охлаждение отношений между северными
союзниками делало осуществимым его проект сепаратного
мира с Россией. С этим проектом Сиветон связывает якобитские планы Герца, предназначенные для устранения при­
тязаний Георга I на Бремен и Верден.
Мы должны упомянуть работу Л . Визенера (Louis W i еs е n е г. Le Regent, ГаЬЬё Dubois et les A nglais d’apres les sour­
ces britanniques. Paris, 1891), написанную на основании анг­
лийских архивных источников, как материалы Public Record
O ffice, архив графа Стэр (близ Эдинбурга), потомка анг­
лийского посла в Париже в описываемый период, опублико­
ванных английских источников, как Stair Papers, Hardwicke
Papers, затем на основании английских работ, содержащих
документальный материал, и на основании голландской пу­
бликации француза Ламберти. Использованные автором ре­
цензируемой книги нефранцузские материалы по истории
тройственного союза позволяют ему прийти к совершенно но­
вому выводу относительно перемены в ориентации англий­
ской политики в 1716 г., когда Дю буа встретился со Стенгопом в Гааге и с Георгом I в Ганновере. Причину происшедшей
перемены Визенер видит в России, ее чрезвычайно усилив­
шимся влиянием и значении, заставившем Англию пойти на
союз с Францией. Таким образом, союз, обычно считавшийся
во французской литературе делом рук Д ю буа, которого СенСимон крайне за это порицал, оказывается, исходил в значи­
тельной мере от Англии, подвинутой на него усилением Рос­
сии. Англия, очень туго шедшая раньше на уступки, стала
сразу сговорчивее после событий на севере Европы в 1716 г.,
когда инициатива переговоров перешла фактически к прави­
тельству Георга I. Положение неустойчивости, в котором на­
ходились ганноверский курфюрст в Англин и герцог Орлеан­
ский во Франции в начале его регентства, естественно сбли­
ж ало их; занятие английского трона Георгом I за год с лиш­
ним до смерти Людовика X I V в условиях якобитской оппози­
ции способствовало его дружбе с будущим регентом Франции
но на пути этого сближения стояло множество препятствий,
устраненных только вследствие явно обнаружившегося уси­
ления России. Активизация внешней политики Петра I во
время его заграничного путешествия устранила эти трудно­
сти, и переговоры, приведшие к тройственному союзу, пошли
быстрым темпом. «М еж ду тем (во время поездки Дю буа в
Ганновер в августе 1716 г.— С . Ф.) случилось так, что вслед­
ствие северных событий Петр В . занял Мекленбург и угро­
ж ал оттуда Ганноверу, предмету забот английского короля.

Страх родился в мозгу последнего. Что если французы за­
ключат договор с русскими, чтобы одновременно занять Ган­
новер и возвести на трон Англии претендента? Эта внезап­
ная мысль... уничтожила все его недовольство (против реген­
та.— С. Ф.) и увлекла его в сторону союза», так пишет Визенер о ситуации, в которой Дюбуа вел переговоры со Стенгопом (стр. 301).
Визенер подкрепляет свое утверждение письмами англий­
ских дипломатов, в особенности посвященного в дело Стенгопа, писавшего 6 октября английскому послу в Гааге Гора­
цию Вальполю по поводу договора, что Георг I спешит с его
заключением из-за русских (стр. 332); 8 октября Стенгоп пи­
сал статс-секретарю Метуэну: «Северные дела причинили
королю немалое беспокойство» (стр. 334); наконец, в письме
от 9 октября первому статс-секретарю по иностранным делам
Тоунсэнду Стенгоп писал: «...по моему мнению положение се­
верных дел безусловно требовало, чтобы покончить дело с
Францией... Наше беспокойство еще усилилось, так как мы
получили сведение, что царь секретно послал во Францию
своего представителя» (стр. 335— 336).
Очевидно, английской дипломатии стало известно о воз­
можной поездке царя в П ариж , и она реагировала на это
ускорением переговоров с регентом. Секретарь Георга I Робетон сообщал 15 октября английскому послу в Париже лор­
ду Стэру о приказе, отданном Горацию Вальполю, чтобы он
подписал договор с аббатом Д ю буа, и высказывал по этому
поводу следующее суждение: «Это очень кстати при современ­
ном положении, когда царь создает нам такие тревоги».
Робетон добавлял, что русские хотят перейти из Дании в
Мекленбург (в связи с несостоявшимся десантом) и что их
стараются убеждениями и угрозами отговорить от ввода
войск в Империю.
Обширная документация, включенная Визенером в его
текст, дополняется приложением к его книге, которое содер­
жит английскую дипломатическую переписку из фондов Public
Record Office; она относится к периоду, когда кризис на Севе­
ре достиг в связи с пребыванием русских войск в пределах
Империи и несостоявшимся десантом в Швецию предельной
остроты. Влиятельное положение Петра I отразилось на от­
ношении друг к другу двух крупнейших западных держав,
Франции и Англии, которые отказались от традиционного
взаимного недоверия и заключили союзный договор.
Книга Нисбета Бейна (R. Nisbet B a i n . Charles X II and
the Collapse of the Swedish Empire, 1662— 1719. N. Y .— Lon­
don, 1895) была привлечена нами только по следующим сооб­
ражениям. Н а основании шведских работ она дает характе-

ристику экономического положения Швеции ко времени
Аландского конгресса, приводит цифры, показывающие состо­
яние ее финансов, движение народонаселения во время С е ­
верной войны и рисует политическую борьбу партий по во­
просу о мире и престолонаследии. Затем, связывая войну за
испанское наследство и Северную, автор показывает создав­
шиеся в ходе этих двух конфликтов отношения держав в бас­
сейне Балтийского моря и открывшиеся перед Карлом X II
после 1706 г. возможности благополучного выхода из войны,
не использованные им. Реферируемая книга дает живой
портрет Карла X II , вокруг которого возникла историко-ли­
тературная легенда, сильно уклоняющаяся от подлинного об­
раза короля, в результате военных подвигов которого его
страна была разорена и навсегда потеряла свое значение в
Европе, а дипломатическая беспомощность которого не поз­
волила ему использовать разногласия в лагере его врагов.
Нисбет Бейн неправ, указывая, что царь отсрочил в 1716 г.
десант из-за недоверия к союзникам; не его недоверие к ним,
а их неподготовленность заставила русское командование от­
ложить широко задуманную операцию, о чем Петр I, как по­
казывают наши документы, очень сожалел; он даже упрекал
позднее своих генералов за данный ими совет37. Ошибается
Нисбет Бейн, полагая, что Остерман предложил вернуть Ш ве­
ции, кроме Финляндии, Ливонию и Эстонию, сохранив за Рос­
сией только Ингрию и часть Карелии. К сожалению, в работе
не указано, откуда почерпнуто такое ложное сведение.
Эта книга интересна для историка Северной войны и дип­
ломатии того периода, главным образом, благодаря содерж а­
щемуся в ней материалу по внутреннему положению Швеции,
экономика и финансы которой находились накануне Аланд­
ского конгресса в катастрофическом состоянии; лишь обе­
щанная Англией поддержка, фактически Швецией не полу­
ченная, отсрочила на три года заключение мира с Россией,
ничего не дав шведскому народу, кроме необходимости нести
дополнительные жертвы.
Из новых работ, привлеченных нами, назовем на первом
месте вышедшую в Базеле в 1945 г. книгу II. Якоб (I. Jacob)
Beziehungen Englands zu Russland und zur Ttirkei in den Ja h ren 1718— 1727, основанную на архивных документах Public
Record Office в Лондоне и Британского музея и на многочис­
ленных публикациях документов. Эта работа ценна разра­
боткой вопроса о русско-английских отношениях в конце С е ­
верной войны. Автор прослеживает эволюцию этих отноше­
ний и устанавливает изменения позиции Англин на разных*
*7 См. ннже, стр. КМ— 105.

SO

этапах Северной войны. Это важно потому, что в историогра­
фии мы встречаемся в ряде случаев с одной неизменной х а ­
рактеристикой этой позиции, стабильной в течение двух де­
сятилетий. Правильно расценивает И . Якоб и взаимозависи­
мость английских и ганноверских внешнеполитических тен­
денций после 1714 г., которые не раз подвергались в литера­
туре поверхностной, на наш взгляд, трактовке.
Назовем также труд Э . Хассингера (Е. Hassinger) «Bran­
denburg— Preussen, Schweden und Russland, 1700— 1713», вы­
шедший в Мюнхене в 1953 г. Хотя он относится к более ран­
ним годам, чем изучаемое нами время, автор его заглядыва­
ет вперед и касается ряда вопросов, непосредственно связан­
ных с изучаемыми нами проблемами. Он работал над доку­
ментами архивов Берлина, Данцига, Дрездена, Вены и Сток­
гольма, что придает для нас особую ценность его книге. Хассингер устанавливает на конкретном материале связь между
дипломатической историей Северной войны и войны за ис­
панское наследство. Наш а характеристика роли Пруссии, до­
бивавшейся приращений без жертв и участия в добыче без
участия в войне, полностью подтверждается материалами,
которыми располагал Хассингер. В частности, он устанавли­
вает несомненное авторство Пруссии в проектах раздела
Польши, имевших хождение в дипломатических кругах во
время Северной войны и не встретивших сочувствия ни в
России, ни в Швеции.
Хассингер правильно отмечает на основании донесений
прусского посла в Петербурге Кайзерлинга, что русская дип­
ломатия не стремилась к широкой экспансии, а добивалась
только выхода на Балтийское море и обеспеченных портов
на нем. Но наряду с этим Хассингер утверждает, что Петр I
желал стать вершителем судеб Европы, чему мы не нашли
подтверждения в изученных нами материалах; они показы­
вают, наоборот, концентрацию энергии русской дипломатии
на задаче утверждения на Балтике.
Неправильно, по нашему мнению, решает Хассингер и
вопрос об английской политике и влиянии на нее ганновер­
ских задач и интересов. Он считает, что вступление Георга 1
в ряды противников Швеции вызывалось соображениями ган­
новерской политики и шло вразрез с интересами Англии. Это
опровергается как первоисточниками, так и рядом исследова­
телей, изучавших этот вопрос до Хассингера. Но основной
недостаток его работы заключается в том, что он рассматри­
вает европейские международные отношения начала X V III в.
с позиций Бранденбурга-Пруссии, влияние которой было в
тот период слишком незначительно и позиция которой была
слишком шаткой, чтобы служить фокусом такого рассмотре6

С . А . Фсйгииа

S1

ния. Поэтому большой фактический материал, приводимый
автором, представляется читателю лишенным организующего
стержня, который придавал бы обозримость сложным взаи­
моотношениям на плацдармах Северной войны и войны за
испанское наследство.
Перестановку в международных отношениях, произошед­
шую в первом двадцатилетии X V I II в. на севере Европы, Хассингер изучает в аспекте прусских задач и устремлений, что
крайне ограничивает его исследовательский кругозор в силу
невлиятельной роли Пруссии в международных отношениях
Европы того времени.
Как составную часть общего комплекса политических от­
ношений европейских государств в начале X V III в. рассмат­
ривает свою тему А . В . Флоровский в статье «Русско-австрий­
ские отношения в эпоху Петра Великого», которая вышла
в трудах Каролинского университета в Праге в 1955 г. на
русском языке. Он останавливается на деятельности русской
дипломатии и руководившего ею Петра I, которая возбудила
в европейском общественном мнении страхи перед «русской
опасностью», как известно, муссировавшейся в европейской
публицистике послеполтавского периода Северной войны.
Флоровский справедливо замечает, что Петр I давал для то­
го достаточно оснований, развивая громадную энергию в
смысле вторжения в гущу политических отношений Западной
Европы, в число решающих факторов которых Россия входи­
ла смелыми шагами.
Правильно характеризуя позицию Англии, игравшей с
1717 г. видную роль в антирусском движении, автор статьи
отмечает, что Англия предпочитала иметь партнером на С е ­
вере ослабевшую Швецию, а не усилившуюся Россию. О д ­
нако, едва ли можно согласиться с А . В . Флоровскнм, когда
он считает, что в данном случае английское правительство
руководилось интересами не столько Англии, сколько Ганно­
вера. Достаточно того соображения, что уход Швеции из
Бремена и Вердена и занятие их Ганновером, состоявшим в
личной унии с Англией, открывало последней торговые пути
в центральную Германию и Гамбург по Везеру и Эльбе, что­
бы не согласиться с утверждением о защите внгнстским пра­
вительством Георга I территориальных притязаний Ганнове­
ра вопреки интересам английской буржуазии.
Все перечисленные работы, одни вследствие своей источ­
никоведческой базы, другие постановкой вопросов, помогли
нам ориентироваться в сложных политических взаимоотно­
шениях Европы первой четверти X V III в. В некоторых же
случаях они необоснованным решением отдельных вопросов
заставляли нас углубляться в нашу документацию для выяс­
нения того, что нс позволил решить их материал.

МЕЖДУНАРОДНАЯ ОБСТАНОВКА
в 1710— 1717 гг.

1. РУССКАЯ ПРОГРАММА МИРА

Какова была перед Аландским конгрессом позиция рус­
ской дипломатии и Петра I, непосредственно руководившего
ею? В общих очертаниях она выясняется из известного « Р ас­
суждения какие законные причины... Петр I... к начатию вой­
ны против короля Карола 12... имел...».«Рассуждение», со­
ставленное в 1716 г. и напечатанное в 1717 г., когда оно бы­
ло переведено на немецкий язык ', не случайно появилось одно­
временно с усилением дипломатической активности по север­
ному вопросу ii с тем обострением в межсоюзнических отноше­
ниях, о котором мы скажем ниже.
Но прежде чем рассмотреть русскую программу мира,
изложенную в этом «Рассуждении» и сложившуюся к 1716 г.,
следует остановиться на ее предшественниках. Мы имеем в
виду дипломатический демарш, который князь Куракин дол­
жен был сделать при английском дворе по указу Петра I от
10 января 1715 г.; ему предписывалось сообщить там следую­
щий проект мира со Швецией: Ингрия, Карелия, города
Нарва и Выборг переходят к России, также как и Эстляндия
с Ревелем. Вопрос о Лифляндии и Риге не ставился еще с та­
кой определенностью, как в позднейшем «Рассуждении»; в
этом более раннем проекте предусматривалась в согласии со
старыми планами передача Лифляндии с Ригой Польше, при­
чем оговаривалось, что об условиях этой передачи русское
правительство само договорится с Польшей. Относительно
Финляндии в проекте 1715 г. говорилось только, что г. Або и
другие места Великого княжества Финляндского Россия вер­
нет Швеции, оставя за собой лишь Выборг с его районом в
виде барьера. Проект этот, сообщенный Б. И . Куракину для
того, чтобы он поставил английский двор в известность о рус1 П. П е к а р с к и й . Наука и литература в России при Петре Вели
ком, т. II. СПб., 1862, стр. 392—394.

ских планах завершения Северной войны, был предваритель­
но одобрен Петром I, которому он в окончательном виде был
доложен 10 января 1715 г. в присутствии А . Д . Меншикова,
Ф. М . Апраксина, И . А . М усина-Пушкина, Г. И . Головкина,
Г. Ф. Долгорукова, П . П . Шафирова и П . А . Толстого2. Т а­
ким образом, это была официально принятая в тот момент
программа, подробно мотивированная в препроводительном
письме канцлера к Б. И . Куракину. Особенно подробна мо­
тивировка невозможности возвращения Швеции завоеванных
у нее Лифляндни с Ригой. Переход ее обратно к Швеции
поставил бы под постоянную угрозу русские границы, для
охраны которых России пришлось бы содержать большие во­
енные силы.
Пели бы Б. И . Куракина стали спрашивать о причинах
внесения в проект трактата оговорки о том, что Россия сама
договорится с Польшей относительно условий передачи ей
этой области, то русскому послу предписывалось сослаться
на Утрехтские договоры и на пример Голландии, обеспечив­
шей свою безопасность устройством барьера в испанских
Нидерландах. Соглашение с Польшей считалось необходи­
мым для устранения возможности перехода Лифляндии снова
к Швеции или к другому государству.
Куракину предписывалось конфиденциально сообщить
английским министрам, склонным к сближению с Россией,
еще и следующий аргумент: защищая Польшу, России при­
шлось вступить в войну с Турцией, в которой она не получи­
ла поддержки от Польши, вследствие чего потеряла Азов,
Таганрог, Каменный Затон, Самару, Новобогородицкое и дру­
гие города; за это Россия должна получить компенсацию.
Если бы выяснилось сочувственное отношение английских
министров к такой постановке вопроса о Лифляндии, то К у ­
ракину предписывалось нащупать почву относительно сохра­
нения ее Россией и привести и тот довод, что передача Лнфлянднн Польше, которая легко может снова потерять ее, но
соответствует интересам морских держав — Англии и Гол­
ландии: торговля их терпела бы при этом утеснение. Г. И . Го ­
ловкин прямо указывал, что оставление Лифляндии за Рос­
сией диктуется соображениями справедливости, так как Р ос­
сия несла одна все бремя обороны Полыни от Швеции и за­
няла своими войсками Лифляндню, население которой сд а­
лось с тем, чтобы оставаться во владении царя. Россия, как
известно всему свету, удержала шведскую армию от нового
вступления в Саксонию и Польшу; справедливое возмещение
понесенных ею жертв и расходов соответствует также инте•' «Материалы дли истории русского флота», ч.
стр. 81—8'Л

м

IV. СПА.,

1867,

ресам морских держав. За поддержку этого пункта русской
программы мира Петр I обязывался дать в Риге торговые
привилегии подданным морских держав и заключить с послед­
ними выгодный для них торговый договор.
Куракину предписывалось добиваться всеми способами
согласия английских министров на эту программу, вплоть до
уплаты им 200 тыс. ефимков, если они склонят на ее сторону
Георга I и правительство Генеральных Штатов. В случае
полной возможности достичь желательных результатов при
лондонском дворе Куракин должен был настаивать на пер­
вом варианте формулировки этого пункта, говорившем о том,
что условия передачи Лифляндии Польше будут согласованы
русским правительством с последней3.
Сообщенная Куракину с оговорками программа была
окончательно и открыто принята Петром I в 1716 г. и форму­
лирована уже без всяких оговорок в упомянутом «Рассуж де­
нии».
Возвращаясь к «Рассуждению», надлежит в первую оче­
редь отметить, что дипломатия Петра I была совершенно
свободна от какой-либо предвзятой ориентации, и вопрос о
посреднической роли той или иной из крупных держав имел
для нее второстепенное значение. Петр I принимал ряд мер
для сближения с Англией и готов был для получения ее под­
держки при реализации своей программы пойти на серьез­
ные уступки, как например, согласие на вывод русских войск
из Мекленбурга. Безрезультатность этих усилий при очень
благоприятной военной обстановке облегчила Петру 1 по­
ворот в сторону Франции. По свидетельству «Рассуждения», слова эти принадлежат самому Петру 1 4: «...с помощью божиею
такую ныне войну имеем, о которой едва слышим, где оная
есть, и яко бы во Индии делалась»56
. Для молодого государ­
ства с армией, реорганизованной на ходу в процессе войны,
полная и решительная победа над старой военной державой
«Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 81—82.
4 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 19, лл. 14—19; Н. Устр я л о в. История царствования Петра Великого, т. I, СПб., 1858, стр. 325—
328.— Воспроизводя собственноручный текст Петра, Н. Устрялов не дал
анализа его происхождения. Между тем вставка Петра возникла не едн
повременно. Написанная царем (см. Кабинет I, 19, лл. 14—19), она была
затем переписана набело переписчиком (там же, лл. 9—13) и подвергнута
на полях правке Петром, который сделал в конце дополнение (там же,
л. 13об ), отсутствующее в его первоначальном тексте. Это дополнение
начинается словами: «Но хотя б славу, честь и прибыток уннчтожа...» и
идет до конца всего текста.
Перебеленная и правленная Петром его вставка вклеена в книгу К а
бинета перед его первоначальным собственноручным текстом, хотя в та­
ком окончательном виде она отражает вторую редакцию.
6 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 19, л. 19.
3

Яо

Швецией и над Карлом X II с его репутацией талантливого
полководца была громадным успехом. Швеция была изгнана
из всех своих владений вне Скандинавского полуострова и
разорена6. Только дипломатическая негибкость Карла X II
препятствовала заключению мира на условиях status quo post
bellum. Карл X II надеялся извлечь выгоду из разногласий
между союзниками; однако эти разногласия при бесспорном
преобладании и военном господстве России на Севере в пе­
риод 1716— 1717 гг. лишь развязывали ей руки в отношении
ее слабых союзников, позволяя Петру сбросить со счетов их
притязания и требования. Россия соглашалась в то время
заключить мир только на условии перехода к ней завоеван­
ных русским оружием прибалтийских областей; об этом
именно говорит «Рассуждение», составленное в тот период,
когда Петр мог надеяться на завершение войны без нанесения
Швеции последнего решающего удара на собственно швед­
ской территории, еще войной в то время не задетой.
Давно уже прошли те времена, когда Карл X II раздавал
своим генералам русские губернаторства, в частности М ос­
ковское, когда шведы хвастались в европейских столицах,
«что они русскую каналью могут не токмо оружием, но и
плетьми из всего света, а не то что из земли их выгонить» 7.
Но Карл X II оставался глух ко всем предложениям о
мире, доходившим до него через французскую дипломатию и
другие каналы. Д о того момента, когда зарево пожаров, за ж ­
женных русскими десантами, уже осветило Стокгольм, он
«никакой склонности даже до последнего часа не явил» к
русским и союзническим предложениям н, как констатирует
«Рассуждение», «в котором упорстве по се число и по потерянин всех своих немецких провинций пребывает»8.
Перед Полтавой Петр I готов был на заключение мира
с удержанием только С.-Петербурга н Ингрни, а также Н ар ­
вы,— последнее за соответствующий эквивалент9. Петр I не
отказывался от мирных переговоров и после Полтавской по­
беды, но требовал сверх указанного выше часть Карелии, Вы ­
борг в качестве барьера н Ревель якобы в возмещение убыт­
ков; последнее требование выдвигалось отчасти в виде запро­
са , чтобы было с чего уступать. Карл X II не только отверг
условия, выдвинутые Россией, но назвал нх бесстыдными н
вероломными претензиями 10.
в См. Nisbet B a i n . Charles XII and the Collapse of the Swedish Empi­
re. N. Y.— London, 1895, p. 304.
7 гРассужденме о причинах Северной войны», СПб., 1717, сто 40
• Там же, стр. 56.
9 Там же, стр. 44.
,0 Там же, стр. 46—19.

SO

Теперь в 1716— 1717 гг. русская дипломатия готова была
идти на переговоры только на основе присоединения к Рос­
сии сверх указанного также Лифляндии и Эстляндии.
Эта формулированная в так называемом «Рассуждении»
Шафирова программа стала по переводе и издании его в
1717 г. на немецком языке достоянием европейского общест­
венного мнения. Но Петр I не отказывался и от других ме­
тодов популяризации русских планов в руководящих евро­
пейских центрах. События 1716— 1717 гг., излагаемые ниже,
позволили ему еще шире развернуть намеченную в «Р ассуж ­
дении» Ш афирова программу, а в целях привлечения на свою
сторону Франции он пустил в качестве пробного шара вер­
сию о своих притязаниях в Империи. В этом отношении ин­
тересна записка, сохранившаяся в делах Кабинета Петра
Великого среди писем из П ариж а его агента там Конона Ни­
китича Зотова за 1717 г. п . Она не имеет ни подписи, ни да­
ты и снабжена сверху на подклеенном листе следующей по­
метой: «Рассуждения о поступках и прот. Писано от некото­
рого господина к Конону Зотову на француском и на латин­
ском языке, что переведено на российской язык. Прочесть для
любоведения по времени». Эта канцелярская помета предше­
ствует заглавию записки, сохранившейся в русском переводе:
«Разсуждения о поступках, который имел царское величество
даже до сих дней, и о тех, которые может еще впредь чи­
нить». Составленная по форме «некоторым господином», как
гласит приведенный заголовок, вероятно весной 1717 г., эта
записка всем своим содержанием, особенно в части, касаю ­
щейся Франции, а также самим наименованием «Рассуж де­
ния...» говорит о происхождении ее и источниках, инспириро­
вавших ее автора. Вдохновленная, несомненно, кем-либо из
русских официальных или полуофициальных дипломатиче­
ских или торговых агентов во Франции, как сам Конон Зотов,
она была составлена скорее всего в купеческих кругах Ф ран­
ции, стремившихся к заключению торгового договора с Рос­
сией на условии наибольшего благоприятствования. Петр 1
обусловливал это предварительным заключением оборонитель­
ного и союзного договора, который бы обеспечил его завое­
вания на Балтийских берегах.
Посмотрим, как это новое «Рассуждение» формулирует
русскую программу и объясняет для французского обществен­
ного мнения политику России за истекший период и на бли­
жайшее время. В нем говорится, что поскольку Архангелого­
родская пристань неудовлетворительна для строения флота,
царь решил «пройти до гольфа Финляндского, чтоб укоре-1
11 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 32, лл. 540—544.
87

литься на море Балтическом». Он преследует этим цель раз­
вития русской навигации и получения надежного и краткого
пути для сношений с прочими европейскими государствами.
Он завоевал Карелию, Ингрию, Ливонию и другие земли, по­
строил С.-Петербург и для получения отсрочки, чтоб укрепить
его, вошел в союз с государями, заинтересованными в ослаб­
лении шведского короля и изгнании его с Балтийского моря.
«И ныне себя видит владетелем того, что ему казалось нужно,
дабы привлещи себе почтение от владычеств морских и от
всей Империи». Но Россия на этом не остановится и укре­
пит свою навигацию «чрез укоренение своей власти вдаль
по берегу морскому». Поэтому она не склонится на внушения,
делаемые ей, конечно, из кругов, связанных с Веной, чтобы
она отказалась от этого намерения и обратила все свои силы
против Турции. Хотя она может действовать в обоих направ­
лениях, основные свои усилия она направит на берега Б ал­
тийского моря. В первую очередь России надлежит обосно­
ваться в таких местах, которые обеспечат ее от недружелю­
бия Дании и Швеции, дадут базу для военных действий
против Скании и высадки в Ютландии в случае противодей­
ствия русской навигации в Зунде.
Это уже совершенно новая программа, выходящая дале­
ко за пределы того, что формулировано в «Рассуждении» Ш афирова. Жертвы, понесенные Россией в войне со Швецией,
дают ей право требовать части шведских владений, поделен­
ных между собой ее союзниками. Тут прямо называется место
близ Зунда и указывается, что у России не так легко отнять
ее владения, как у Швеции. Благоприятная ситуация для рус­
ского монарха «причинствует многим верить, что он не пре­
небрежет случая себя укоренить в некотором месте в Гер­
мании». Отсюда возможность дружбы с Францией, которой
союз со Швецией всегда стоил денег и которая не видела от
нее поддержки, когда «была близко пропасти». Слабость
Швеции в настоящее время убеждает Францию, что Карл X II
не сумеет возвратить потерянное им в Германии. Ц арю можно
рассчитывать, «что Франция на него в малом времени воз­
зрит, яко на такого государя, который бы ей мог быть в
пользу вместо короля шведского», и что она будет стремить­
ся впредь заключить с ним союз, полезный для обеих корон.
Мы видим, что это «Рассуждение», несомненно, инспириро­
ванное русской дипломатией и пущенное ею как пробный
шар, зондировало возможность сближения с Францией на
условиях, выдвинутых вскоре Петром 1 в Париже.
Тот факт, что Конона Зотова использовали в Париже не
только как торгового агента, но и для политических целей,
виден из его же письма к царю из П ариж а от гораздо более
SS

раннего срока — 15 октября 1716 г. 121
3 Он напоминает в этом
письме о желании Петра I установить регулярные сношения
с Францией, для чего момент представляется ему подходя­
щим: Франция стремится восстановить свой флот и нуждается
для этого в кораблестроительных материалах, а Россия
желает приобрести искусных морских офицеров. Зотов сове­
тует царю отправить во Францию резидента, который «по­
правит, что наши ни нашалили, и доброй кредит нации уко­
ренит». Дело в том, что пребывавший там без всяких дипло­
матических полномочий агент Петр Лефорт вел себя недо­
стойно, был арестован за долги и освобожденный вмешатель­
ством президента Морского совета маршала д’Этре стал
требовать сатисфакции за нарушение международного пра­
ва, хотя он не был ни послом, ни посланником, ни даже ре­
зидентом. Возмущенный д’Этре просто выгнал его вон |3. С о ­
общая об этом, Зотов советовал царю для выяснения склон­
ности французского двора к установлению торговых отно­
шений с Россией написать благодарственное письмо герцогу
Орлеанскому за позволение вывезти из Франции архитекто­
ра Леблона и других мастеров и, направленных на строитель­
ство и украшение Петергофского дворца. Сам К. Зотов ин­
формировался о настроениях версальского двора через не­
коего Бомазария, «великого сведомца на все придворные
хитрости». При большой осведомленности Зотова не удиви­
тельно, что ему было дано поручение инспирировать приве­
денную выше записку, когда на очередь стал вопрос о при­
влечении Франции на сторону русской программы мира.
2. ВЗЯТИЕ ВИСМАРА

Именно в этот период в 1716— 1717 гг., когда русские войска
занимали гораздо большую территорию, чем та, на которую
претендовала дипломатия России, обострились разногласия
внутри Северного союза. Не только Ингрия, Карелия, Эстляндия с Ревелем и Лифляндия с Ригой были фактически в
русском обладании, но занята была также вся Финляндия —
последняя ее крепость Каенбург была взята в апреле 1716 г.
А . Румянцевым; русские войска стояли в Померании; в апре­
ле 1716 г. был заключен союз с мекленбургским герцогом
12 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 62, лл. 507об.—510.
13 С. С о л о в ь е в . История России, т. 16, стб. 162—163.
u Это »не было сделано своевременно, так как Леблона везли спешно
в сопровождении К. Зотова, который не допускал к нему никого, чтобы
ему не отсоветовали ехать в русскую службу, и «ревновал его как жена к
мужу», потому что ни лучшего, ни даже равного ему в Париже он не знал
(ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 62, лл. 507об.—510).

Карлом-Леопольдом, за которого царь выдал свою племянни­
цу Екатерину Ивановну; в его владения были введены рус­
ские войска и Петр I обещал ему Висмар. Эти успехи русско­
го оружия стали вызывать тревогу у союзных дворов, в пер­
вую очередь англо-ганноверского и датского, боявшихся уси­
ления русской мощи и влияния России на дела Западной
Европы. В этом отношении приобретает особый интерес
эпизод со взятием Висмара, произошедший в том же апреле
1716 г., когда русские войска не были допущены в капитули­
ровавшую крепость; он показал Петру I ту дипломатическую
изоляцию, которая угрожала ему, несмотря на большие воен­
ные успехи России, вернее именно благодаря им 15.
Еще в конце марта генералу Н . И . Репнину, находившему­
ся в Мекленбурге с русскими войсками, стало известно через
мекленбургских чиновников о предложении, которое датский
главнокомандующий генерал Девиц, осаждавший вместе с
пруссаками и ганноверцами Висмар, сделал осажденному
гарнизону. Он предложил ему сдаться, не ожидая прибытия
русских войск, квартиры которых располагались уже в 3—
4 милях от Висмара. Этот союзный генерал Девиц преду­
преждал коменданта крепости Ш ульца, что если сдача про­
изойдет после подхода русских войск, то он «может себе болши зла принять от росийских, что и в Сибирь будет свезен».
Поскольку Репнин получил приказ фельдмаршала Б. П . Ш е­
реметева не присоединяться к осаде Висмара до особого
распоряжения в виду того, что не был готов план кампании
на 1716 г. и Петр замышлял десант в Швецию 16, то, опасаясь
ответственности за положение, созданное Девнцем, он про­
сил 24 марта указаний, как ему поступать 17. Через два дня,
26 марта, он получил из Данцига указ царя (от 18 марта),
путешествовавшего с декабря предыдущего года по Западной
Европе, чтобы он шел с тремя или четырьмя полками для
участия в осаде Висмара 18. В исполнение этого указа Реп­
нин прибыл 1 апреля с четырьмя полками и отрядом в 500
драгун под Висмар, где союзный генералитет объявил ему,
что не имеет никаких распоряжений от своих правительств
относительно русского участия в осаде; только прусский ге­
нерал предложил Репнину принять его посты и заготовлен­
ный провиант. Через три дня, 4 апреля, к Репнину явились
союзные генералы во главе с Девнцем и сообщили ему усло­
вия, на которых начальник гарнизона соглашался капиту15 Отдел рукописных фондов Института истории АН СССР, фонд Ж,
ЛЛ 2, стр. 4—5 н 8.
16 ЦГАДА, Прусские дела 1716 г., № 5, лл. 17 и 51—52.
17 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 28, лл. 5IG—517.
11 Там же, лл. 519—520.

т

лировать. Девиц подчеркнул, что ставит Репнина в извест­
ность об этих условиях, несмотря на то, что не имеет ника­
ких указов от своего и союзных правительств относительно
участия русских войск в принятии капитуляции. Репнин за­
явил Девицу, что тем не менее Девиц не должен решать во­
прос о капитуляции, не снесясь с ним, Репниным, так как
«он ведает, что я здесь с командою прислан от в. в-ва севернаго силнаго и твердаго союзника». Репнин настаивал, чтобы
для принятия Висмара было послано пропорциональное чис­
ло русских войск, против чего Девиц решительно возражал
на том основании, что в соглашениях об осаде Висмара го­
ворится только о датских, ганноверских и прусских войсках,
а о русских не упоминается. М ежду тем начиналась уже
капитуляция, и Репнин в тот же день сам ездил к Девицу,
категорически настаивая на участии русских войск в приеме
крепости и в караульной службе. Репнин предупредил, что в
случае отказа он командирует соответствующее число своих
людей для следования за союзниками в город и расставит
свои конные и пешие караулы между союзническими постами
и по дорогам. Одновременно Репнин запрашивал срочных
распоряжений от царя 19. На другой день, 5 апреля, получив
письмо Девица с отказом удовлетворить его требование. Реп­
нин письменно же уведомлял датского генерала о принятых
им контрмерах: «А капитуляцию вашу (а которой я неизве­
стен) не признаваю и внсмарской гарнизон в землю Мекленбурскую дале здешняго лагера до указу своего премилостивейшаго монарха не пущу и признаваю оных яко неприяте­
лей» 20. М ежду тем Репнин послал два батальона на дорогу,
по которой союзные войска должны были пройти в город,
предписав нм следовать за союзниками. Однако в случае
отказа впустить их в Висмар Репнин велел своим батальо­
нам вернуться, предупредив Девица, что снимает с себя от­
ветственность за конфликт, который должен отсюда проис­
течь. Девиц продолжал настаивать на своем отказе впустить
русских в город по приведенным уже мотивам и, по словам
Репнина в его донесении царю от 8 апреля, просил: «...больши
б я к нему писменно и словесно ни с чем не присылал, поне­
же никакова интересу до него от меня не надлеж ит»21.
Конфликт между русским и союзными генералами раз­
растался и едва не привел к вооруженному столкновению со­
юзников под стенами капитулировавшей шведской крепости;
только осторожность и сдержанность Репнина устранили эту
опасность.
19 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд
90 Там же, л. 525.
31 Там же, лл. 529—530.
91

№ 28, лл. 523—524.

После дерзкого письма к Репнину Девиц прислал ему
9 апреля для сведения условия капитуляции, принятые висмарским гарнизоном, но Репнин отослал их обратно, так как,
не допущенный к участию в принятии крепости, считал не­
нужным принимать информацию о ходе дела и апробировать
условия капитуляции. Когда же союзные войска направились
для занятия города и постов, русские поспешили примкнуть
к ним, но союзники остановились и, вызвав четыре эскадро­
на конницы, потребовали от русских батальонов, чтобы они
не продолжали свой путь. Они угрожали ответить на при­
менение силы по приказу Девица силой же. Как писал Реп­
нин царю 10 апреля, «...того ради по моему приказу наши
остановились, опасайся, дабы какой действительной ссоры
не учинить и в. ц. в-ва высокого союзу северного не повре­
дить». Эскадроны союзной конницы сопровождали возвращ аю ­
щиеся русские части, и на всех дорогах была расставлена ка­
валерия, чтоб не допустить их в город. Избегая пря­
мого столкновения, Репнин отводил свои части на квартиры,
«понеже здесь никакова дела нет». Он предложил союзному
генералитету следить за дисциплиной войск союзников, на­
ходящихся в Мекленбурге, и не обременять население ника­
кими требованиями, так как это дружественная России стра­
на. Вместе с тем Репнин принял меры, чтобы не допустить
ганноверцев в Росток, вокруг которого он расположил один
из своих полков 22.
Только 13 апреля получил Репнин царские указы из Д а н ­
цига от 9-го числа, предписывавшие ему требовать ввода в
Висмар одинакового с союзниками или даже большего числа
людей. Ц арь писал, что недопуск русских частей в крепость
он будет рассматривать как враждебный ему акт, и пове­
левал Репнину сообщить Девицу, «что он будет того... офронта причиною и повреждением интереса своего государя».
Реггнин тотчас ж е послал к Девицу генерала Лаеси с соот­
ветствующим требованием, на которое получил прежний от­
вет, что, не имея указа от своего и английского короля, «ннколи в Висмар людей, кроме тех трех войск, [которые] в ны­
нешней зиме имели круг Внсмаря блакаду, впустить не ве­
лит» 23.
16 апреля Девиц письменно уведомлял Репнина о полу­
ченном от английского короля приказе не впускать в Вис­
мар никакие войска, кроме трех союзных государств, «чьи бы
они ни были» 24.
я ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, Mi 28, лл. 531—532
м Там же, лл. 533об.— 534.
м «Sle mfichtcn auch seyn vom worn sie wollten» (там же, лл. 521 —
522).

/Ц/Р I
' Но очевидно, почувствовав всю остроту и опасность
созданного им конфликта и, вероятно, под давлением прус­
ского генерала, не игравшего активной роли в этом антирус­
ском выступлении, Девиц снова писал Репнину 19 апреля,
сообщая о вводе в Висмар по два датских, прусских и ганно­
верских батальона. Имея сведения о выходе в море шведского
транспорта, он, Девиц, хотел бы, мол, согласиться на русское
требование о вводе в крепость соответствующего числа рус­
ских войск, но без указа от своего короля не может сделать
этого; к тому же от английского двора получено представле­
ние, «будто уже на высоких северных союзников нарекание
есть, что сие имперским конституциям и уложениям противное
дето есть» — вводить в Империю большой корпус иностран­
ных войск, как будто без участия России этот корпус не был
иностранным для Империи. Это может дать Франции предлог
послать в Германию войска на помощь Швеции, писал Девиц.
По поводу отказа Репнина принять условия капитуляции
Девиц заявлял, что он держится иного мнения о «высоком рас­
суждении» е. ц. в-ва и не допускает мысли об одобрении ца­
рем того, что Репнин «тех за неприятелей держать хочет,
которыя от е. ц. в-ва высоких союзников капитуляциею и
пашпортами снабденны суть и впредь будут», т. е. сдавшийся
висмарский гарнизон 25.
Несмотря на то, что прусский генерал под Висмаром отнес­
ся к русским войскам дружелюбнее датского и английского,
позиция Пруссии оказалась тоже враждебной России. Как
стало известно Петру 1 от его посланника в Берлине графа
А . Г. Головкина, Фридрих-Вильгельм 1 принял в «великий
омбраж» требование Репнина о вводе в' Висмар русских войск.
Он предпочитал отдать этот город цесарю, чем согласиться
на решение, которое могло быть желательно для России.
Петра I это удивило, так как он знал из прежних донесений
А . Г. Головкина о согласии прусского короля срыть висмарские укрепления и передать город русскому союзнику герцогу
Мекленбургскому. Головкину предписывалось указом от
18 апреля 1716 г. поставить берлинский двор в известность,
что Россия ничего не предпримет относительно дальнейшей
судьбы Висмара без согласования этого вопроса с прусским
королем. Этим шагом Петр 1 надеялся пресечь внушения, ко­
торые делались Берлину из Копенгагена и Лондона о том,
что требования ввода русских войск в Висмар являются толь­
ко предлогом для достижения других целей, т. е. экспансии
России в западной Прибалтике. Царский указ информировал
Головкина об образе действий генерала Девица под Висмаром

.9Я

и подчеркивал, что Петр I не заслужил ни у датского коро­
ля, ни у всего Северного союза, чтоб с ним так поступали к
наносили такой афронт его войскам. Хотя они не участвовали
в осаде Висмара, однако подошли туда до капитуляции и
только их приход принудил к ней шведский гарнизон. В указе
прямо говорилось, что «е. ц. в. всем своим союзником в сей вой­
не такие великие услуги показывал и таким верным и истин­
ным союзником себя показал, что никто причины не имеет к
нему недоверие иметь и таким образом с ним и войсками его
поступать». Царь не раз заявлял союзникам, что ничего не
решит относительно Висмара, не согласовав с ними, и требо­
вал ввода туда лишь двух батальонов против шести союзни­
ческих. Его войска имеют в общем деле гораздо больше за ­
слуг, чем некоторые другие «недавно еще к союзу приставшия
и против неприятеля ко общей ползе мало и почитай ничего
учинившия»,— последнее явно относилось к Пруссии и Ган­
новеру. Петр настаивал во имя русского престижа — «как для
своего, так и войск своих гонору» — на вводе двух русских ба­
тальонов в крепость, Головкину предписывалось добиваться
указа о том прусского короля к его командующему в Висмаре;
такой же указ посол в Копенгагене В. Л . Долгоруков должен
был получить от датского короля 26.
В ответ на опасения Девица относительно последствий
ввода в Германию большого иностранного корпуса А. Г. Го­
ловкину предписывалось протестовать в Берлине против тягот,
налагаемых на Мекленбургское герцогство пребывающими в
нем прусскими войсками. Он должен был аргументировать
тем, что северные союзники показывают всей Империи
как тяжела будет их власть для соседних стран после заклю­
чения мира, «когда ныне, не имея во оных еще подлинного
надежного основания, так з безвинным имперским принцом
самовласно и без сожаления, яко с неприятелем, поступают» ят.
Висмарский конфликт между союзниками не ограничивался
вопросом о том, чьи войска будут занимать крепость. Самый
этот вопрос возник из разногласий относительно ее дальней­
шей судьбы. Обещанный Петром I герцогу Мекленбургскому
Висмар должен был, согласно планам лондонского двора,
превратиться в свободный имперский город28; это было толь­
ко одним из проявлений русско-английского расхождения,
явственно обозначившегося к концу Северной войны, успешно
завершенной русским оружием.
*• ЦГАДА, Прусские дела 1716 г., № 4. лл. 2—10.
17 Там же.
м J. F. C h a n c e . The Northern Question in 1716. «The English Histo­
rical Review» (далее — E. H. R.), v. X V III, 1903, p. 676—701; v. XIX,
1904, p. 65—79.

Когда тайный советник П . А . Толстой прибыл 1 мая 1716 г.
в Шверин, герцог Мекленбургский тотчас сообщил ему о на­
мерении английского короля Георга I всеми способами пре­
пятствовать переходу вновь завоеванной шведской крепости
к нему, Карлу-Леопольду, союзнику и родственнику царя.
Георг I прилагал все усилия для решения висмарского воп­
роса вопреки намерениям Петра I так, чтобы этот город остал­
ся в общем владении английского, датского и прусского ко­
ролей. Герцог просил царя через Толстого не соглашаться на
такое решение, «понеже де все его герцуховы добрыя наме­
рения к интересам в. в-ва возимеют препятие и он де, герцух,
будет от помянутых трех потенцей всегда в крепкой узде»;
так образно мотивировал Карл-Леопольд свои опасения, что
под давлением союзников царя он лишится русской поддержки
и помощи 29. Петр I не предполагал выводить русские войска
из Мекленбурга, проектируя воспользоваться мекленбургским
плацдармом для организации десанта в южную Швецию.
М ежду тем вопрос о судьбе Висмара оставался не решенным,
и в связи с этим возникал новый конфликт по поводу его
укреплений. Английский двор желал сохранить висмарские
укрепления и домогался согласия на это датского короля, о
чем в начале июня стало известно царю, уехавшему для ле­
чения в Пирмонт. Указом от 7 июня он предписывал А. Г. Го­
ловкину сделать представление прусскому министру Ильгену
об опасных следствиях, которые могут из этого проистечь для
всего Северного союза и особенно для Пруссии. Укрепленный
и занятый прусско-датско-ганноверскими войсками, Висмар
мог превратиться в угрозу для русских вооруженных сил, кон­
центрировавшихся в Мекленбурге и Померании для нанесения
Швеции последнего удара на собственно шведской террито­
рии. Однако Головкину было указано приводить в Берлине
другую аргументацию против плана союзников, которая остав­
ляла в тени остроту межсоюзнического конфликта и под­
черкивала общие антишведские задачи Северного союза. Пока
висмарские укрепления не будут сняты, говорилось в указе
Петра I Головкину, шведский король будет стаоаться снова
овладеть Висмаром и опять перенести войну в Германию, где
он к тому времени успел потерять все свои владения. В этом
случае он прежде всего нападет на Пруссию. При снятии
укреплений Висмара отпадет эта опасность, не говоря уже об
угрозах, которые возникнут, если Висмар с его укреплениями
окажется в других, не шведских руках. Головкин должен был

добиваться срытия Пруссией совместно с Данией висмарских
укреплений 30.
В переписке по этому вопросу между прусским королем
Фридрихом-Вильгельмом I и его тестем английским королем
Георгом I обнаружилось крайне подозрительное отношение
последнего к пребыванию русских войск в Германии.
Фридрих-Вильгельм I писал 23 мая Георгу I, настаивая на
немедленном срытии укреплений Вием ара, а английский двор
рекомендовал прусскому королю поразмыслить над вопросом
о том, возможно ли будет избегнуть перехода Висмара к
России, если его укрепления будут срыты; нужно добиться
эвакуации русскими Мекленбурга, после чего можно надеять­
ся на достижение соглашения для принуждения Швеции к
миру. Так наметилась тактика англо-ганноверской дипломатии
на ближайший период. Поддержанная императором, она
энергично боролась в течение этого и следующего года против
разоружения В и см ара31.
.!. НЕУДАЧА ДЕСАНТА П СКАНИЮ
в 1716 г.

Как нами указывалось выше, отсутствие русских войск
при блокаде Висмара объяснялось тем, что Петр I считал в
этот период более целесообразным нанести Швеции удар на
собственно шведской территории и не считал возможным от­
влекать свои войска для решения второстепенной задачи —
занятия этой единственной теперь шведской крепости на евро­
пейском континенте 32. Русские силы сосредотачивались весной
и летом 1716 г. в Померании близ Штральзунда и в Меклен­
бурге близ Ростока, куда они вступали отряд за отрядом.
Эта подготовка была настолько серьезна и десанту прида­
валось такое значение, что голландский резидент в Петербур­
ге Д е Би еще 9 (20) июля обращал внимание своего прави­
тельства на появившееся в кенигсбергской газете сообщение
из Гааги, которое в искаженном виде рисовало позицию Ге­
неральных Штатов в (вопросе о десанте. Это сообщение го­
ворило о давлении, якобы произведенном голландским пра­
вительством в Копенгагене для предотвращения десанта и
гибели Швеции. По получении напечатавшей его кенигсберг­
ской газеты в Петербурге, к Д е Бн стали обращаться с вопро­
сами о соответствии этого сообщения действительности. Он
счел себя вынужденным просить свое правительство принять
меры, чтобы прекратить распространение о нем в печати лож30

ЦГАДА, Прусские дела 1716 г., № ■!, лл. 12—13.
J. F. C h a n c e . Е. Н. R., v. XVIII, р. 684.
ЦГАДА, Прусские дела 1716 г., № 6, лл. 17 и 51—52.

I

!

1!

!'<

ных слухов и наказать автора ложного сообщения 33. Интерес
к десанту в Петербурге был столь велик, что Д е Би считал
необходимым реагировать на появившееся сообщение. Это
не прекратило, впрочем, распространения ложной информации,
а позже и прямых обвинений России в сознательном нежела­
нии оказать военное давление на Швецию и предпочтении ею
сепаратного мира за спиной ее союзников.
С 6 июля 1716 г. Петр сам находился в Копенгагене, ру­
ководя всей подготовкой операции. 30 июля произошла встре­
ча его с английским адмиралом Норрисом на море близ
Копенгагена, а 10 августа имела место конференция, на ко­
торой Норрис и английский представитель в Копенгагене
Полварт встретились с датскими и русскими дипломатами
и адмиралами. Н а суше русско-датская армия вторжения,
сконцентрированная против Швеции, превышала численно­
стью 50 тыс. человек. Все было готово для осуществления
десанта в Скании34.
Уж е с самого начала подготовки десанта, в марте, Дания
стала проявлять полную пассивность, сосредоточив все свои
усилия на осаде Висмара; между тем взятие его, как царь
писал своему послу при датском дворе В . Л . Долгорукову
21 марта из Данцига, не могло привести к успешному окон­
чанию войны; чтобы достигнуть этой цели, «потребно есть»,
писал Петр I, вполне оправданный событиями ближайших лет,
«чтоб в самую Швецию вступить и тамо силою оружия не­
приятеля к миру принудить»35. Петр понимал, что хорошо
организованный и проведенный десант помешает Швеции
оказать помощь Висмару, заставив ее перейти к обороне своей
коренной территории, и Висмар сам достанется в руки союз­
ников. В . Л . Долгорукову предписывалось в собственном
письме Петра I домогаться усиления датской подготовки к
десанту, чтобы его можно было произвести наступающим
летом.
Ц арь подчеркивал, что русские войска, притом лучшие,
пришли в такой отдаленный край для содействия Дании в
учинении десанта; если все труды и жертвы окажутся напрас­
ны и кампания ограничится взятием Висмара, то Дании
не следует надеяться на русскую помощь в будущем году, не
говоря уже о том, что время для десанта может быть вообще
упущено. Ц арь предлагал В. Л . Долгорукову пригласить дат­
ского короля для свидания с ним в Померанию или Меклен­
бург, уклоняясь под предлогом слабого здоровья и необходи33 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 107—108.
84 Там же, стр. 111, 114, 116—117.
35 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 29, лл. 424—429.
7

С . А . ФеАгина

97

мости спешить на кислые воды в Пирмонт, от поездки в
Шлезвиг или Киль, куда его приглашал Фридрих I V 363
.
7
Вероятно, по политическим соображениям Петр предпочитал
беседовать со своим союзником в местах, где сосредотачива­
лись внушительные русские вооруженные силы, а не на тер­
ритории, являвшейся объектом спора между Данией и герцо­
гом Гольштинским. Тем не менее царь согласился встретиться
с датским королем под Гамбургом, где 3 июля между ними
было достигнуто соглашение о высадке десанта в том же году.
Сведения о внутреннем положении в Швеции, полученные
от человека, ездившего в Стокгольм и многое узнавшего там
«с великим страхом», .подтверждали своевременность органи­
зации десанта. Эта информация шла через генерала А . Вейде,
стоявшего с русскими войсками в Мекленбурге и сообщавше­
го, между прочим, следующее: «В Ш онах было тогда как в
фураже, тако и в правианте всеконечный недостаток и возили
к ним с ыных мест. В протчем сказывают, что народ ныне
зело обеднял и короля не любит. А особливо что поступает
во всем дико, во всех делех совету нет и советников он не
любит, но исполняет все по своему собственному мнению» л7.
Видимо, в связи с военным поражением и разорением стра­
ны пал и авторитет Карла X II , некогда, до Полтавы, высоко
стоявший в Швеции. Для Петра I становилась очевидна бес­
помощность Дании в подготовке транспорта и десанта войск
в Швецию 38*. «О здешнем объявляем,— писал Петр Екатерине
Алексеевне от Борнгольма 13 августа,— что балтаемся туне,
ибо что маладия лошади в карете, так наши соединенный, а
наипаче каренныя: сволочь хотят, да каренныя не думают» зЭ.
Когда русские войска стали прибывать в Зеландию, в Копен­
гагене были приняты оскорбительные меры для предупрежде­
ния ожидавшихся с их стороны эксцессов. В связи с таким
положением А. Д . Меншнков решительно настаивал перед
Петром I на необходимости проявить осторожность. Он писал
царю из Петербурга 10 августа об энергичном сопротивлении,
которое будет, вероятно, оказано десанту шведами, сконцен­
трировавшими в Скании свои силы и оставившими даже в ви­
ду этого Норвегию. Меншиков считал, что неприятель «весьма
в распаленной диоперации40 гостей встречать намерен, где
м ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 29, лл. 424—429.
37 Там же, № 26, лл. 229об.— 300.
м «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 116.
дп «Письма русских государей и других особ царского семейстна»,
т, I. М., 1861, № 72, стр. 49.— Издатели непрапнльно датнроиалн письмо
13 июля пместо 13 августа: соединенный флот прибыл к Борнгольму толь­
ко Я августа (см. А. Б р и к и е р. Путешестпня Петра Великого за грани­
цу в 1711 до 1717 г. «Русский Вестник», 1881, № 1, стр. 176, примем).
40 Предполагается — энергичный отпор.

7Ч ГР )
чаю не малым быть делам». Он писал, что приступать к пред­
приятию следует только «предразсуждая все следства», а
главное, сконцентрировав превосходящие неприятеля силы; он
указывал на преимущество неприятеля перед десантными рус­
скими войсками, которые не будут иметь обеспеченных линий
коммуникации; Меншиков считал, что без больших сил «газардовать опасно» и, хотя счастие и несчастие в руке божией,
однако, «что осторожнее, то лучше»; он рекомендовал вели­
чайшую осторожность и после высадки при продвижении в
чужой стране41.
В последних числах августа для Петра I окончательно
выяснилась пассивность датского правительства и желание
его возложить всю тяжесть военных действий на Россию.
В этом отношении очень интересна собственноручная записка
государя от 31 августа: останавливаясь на возможных сроках
осуществления десанта, Петр I считал, что время упущено,
и писал по поводу роли Дании следующее — этот пункт запис­
ки Петра I, адресованной военному совету, настолько инте­
ресен, что его следует привести целиком: «Понеже мы паче
прочих вечным интересом связаны с е. к. в.-ом датским, того,
ради в такой надежде шли сюда, чтоб неприятеля утеснить и
привесть к благополучному миру, а не в десперансе в азард
вдаваться (понеже нужды в том не имеем), для которого
дела сюда так сильную армию и эскадру привели, но дабы
безопасный десант учинить во время; и для разделения не­
приятельских сил 21 000 войска у Аланд готовы, для чего
требовали только 3-х или 4-х кораблей от королевского вели­
чества, к чему хотели дать своих 6, но со стороны его вели­
чества в сем отказано нам весьма, а в здешнем десанте время
пропущено; и тако для несоизволения на первое вся сила
неприятеля сюда оборочена, для другого только разорим лю­
дей, а делать неколи; и как возможно статься, чтоб зиму всю
сидеть в ретранжаменте. И когда его величество трех кораб­
лей в азард для такого великаго дела дать не хотел, то для
чего нас нудят с лучшим войском в вящий раздор. Того ради
иного лучшаго способа не обретается, чтоб отложить до бу­
дущей весны» 42.
Петр понимал, что для Дании десант представляет интерес
только как отвлечение шведских войск от Норвегии. М ежду
тем, если русское командование пойдет на риск и не добьется
успеха, то для шведов откроются двери не только в Норве­
гию и в Зеландию, но и в Россию; «к тому ж ,— писал он,—
и холодные друзья помогут», подразумевая под «холодными
друзьями», очевидно, Георга I.
41 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 113.
42 Там же, стр. 118.

Эта-то осторожность Петра I, поддержанная, как мы ви­
дели, Меншиковым, обдуманность его планов и выдержка при
их разработке привели к отсрочке десанта. В случае необхо­
димости он готов был помочь своему датскому союзнику в
Норвегии русскими войсками43.
Так состоялось решение Петра I об отсрочке десанта в
собственно Швецию до весны 1717 г.
Когда 17 сентября о нем было сообщено датскому двору,
оно произвело там впечатление разорвавшейся бомбы. За
отсрочкой десанта напуганные датчане усмотрели злокознен­
ные махинации русской дипломатии, заключившей якобы
тайное соглашение со Швецией, между тем как раньше за
концентрацией русских войск в Зеландии им мерещился з а ­
хват Петром Копенгагена.
Истинным же мотивом принятого царем решения была не­
возможность положиться на датскую помощь и недоверие к
сою зникам44. Это подтверждается и донесениями Витворта
из П р усси и 45. Теперь ж е, после отказа от десанта, перспек­
тива расквартировки русских вооруженных частей на зиму в
Дании создавала при датском дворе величайшую тревогу.
Она сознательно усугублялась лицами, представлявшими так
называемую мекленбургскую партию, т. е. дворянство М ек­
ленбурга, как например, Девиц и Гольштейн, интриги которых
были, по словам Витворта, одной из причин отсрочки десан­
та 4б. Бернсторф, ганноверский министр Георга I, сам бывший
мекленбургским землевладельцем, враждебно относился к
герцогу Карлу-Леопольду и опасался его русских связей; он
был, как полагали современники, автором английского про­
екта захватить русский флот и самого царя с тем, чтобы дер­
жать их в качестве заложников впредь до вывода русских
войск из Дании и Германии. Во всяком случае, Георг I послал
в Копенгаген генерал-лейтенанта Ботмера с поручением на­
блюдать за образом действий паря. Доминирующей нотой его
инструкций было недоверие к русской политике.
В начале октября в Копенгагене был выпущен королев­
ский манифест с объяснениями происшедшего, которые долж ­
ны были снять с датского короля Фридриха IV вину за от­
43 «Материалы для истории русского флота», гл. IV, стр. 119.
44 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 31, лл. 423—424.—
Генерал А. Вейде писал царю из Мекленбурга 1 февраля следующего го­
да: «...ныне оказалося зело ясно, какими мерами вашему славнейшем»
величеству и сами союзники, на которых бы болше иных полагатнея мож­
но было, доброхоты бытн стали... ибо что нм надобно было чрез славное
оружие вашего величества уже получили и ныне нас хотя б в свете не
было».
« J. F. C h a n c e . Е. Н. R., ♦. XIX, р. 55-56.
46 Ibid., р. 57, note 10.

срочку десанта. Он писал, что «велел в предуготовлении фло­
та своего денно и ночно работать», собирал транспортные
суда изо всех своих земель «с неописанными харчами в ве­
ликой убыток комерции» и тотчас, как позволили обстоятель­
ства, отозвал эскадру, освобождавшую Норвегию от швед­
ских войск, без которой высадка десантов была невозможна.
«П равда, ветр ему несколько времени был противен и потеряние сего времени приписать некому, кроме бога, который
над ветрами и волнами владеет, а не е. к в-у». Как признавал
в своем манифесте сам Фридрих IV , только в августе верну­
лась из Норвегии находившаяся там эскадра, а пока она пе­
ревезла русские войска в Зеландию, «то мочно правду ска­
зать, что несколько времяни утеряно и прежде не мочно
было готово быть десанту, как в сентябре месяце». Когда же
17 сентября было формально объявлено царское решение об
отсрочке десанта, «сие зело удивило е. к. в., как сие всяк легко
разсудить может», тем более, что король произвел издержек
на несколько бочек золота. Поэтому он 20 сентября письменно
предлагал царю, несмотря на позднее время года, произве­
сти десант, а на другой день, нанеся Петру I визит, опять
настаивал на том же; в этом он получил поддержку от
английского адмирала Норриса, который по указу Георга I
«е. ц. в. чрез всякие возможные представлении к другим мыс­
лям склонить и к предвосприятию десанта побудить искал».
Но царь остался непреклонен и предлагал лишь Фридриху IV
военную помощь в 15 батальонов и 1000 чел. конницы; Фрид­
рих требовал 28 русских батальонов, чтобы самостоятельно
произвести десант, но Петр на это не согласился. Поэтому
датский король заявил царю в письме от 26 сентября, «что
при таких обстоятелствах веема никаких войск от е. ц. в-ва
более не требует, но чтоб все вывезены были из государства
его вон... что е. ц. в. и поволил». Каковы мотивы царского
решения, писал в своем манифесте Фридрих IV , «оное надле­
жит богу и времени, которые все откроют, поручить». Во
всяком случае, все непричастные делу признают, что вина в
отсрочке десанта не на короле 47.
Версия об антисоюзнических мотивах, которые якобы за­
ставили Петра I принять свое решение от 17 сентября, уси­
ленно распространявшаяся английским и датским дворами,
перешла отчасти и в литературу. Так Е . Герман в своей
«Geschichte des russischen Staates» усматривал истинную при­
чину этого решения в плане сепаратного мира со Швецией,
47
Копию этого документа, пересланного датскому резиденту в Гам­
бурге, см. в русском переводе ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II,
№ 28, лл. 218—222.

будто бы принятом царем в это время. Выдавая следствие
за причину, он пишет: «Ясно обнаружилось, что царь с самого
начала не преследовал иной цели, как создать большие рас­
ходы для короля Фридриха, протянуть время, пригодное для
похода, и только тогда отклонить высадку в Сканию, когда
стало уже слишком поздно принять новые меры на этот год.
Утверждали даже, что существуют доказательства, будто
Петр питал намерение врасплох напасть на Копенгаген, что­
бы затем совместно со шведским королем обратиться против
английского короля, против которого Карл X II был не менее
раздражен из-за потери Бремена и Вердена, чем царь из-за
мекленбургских д е л » 484
.
9
М еж ду тем материалы наших архивов неопровержимо по­
казывают, какое значение Петр I придавал подготавливав­
шемуся им десанту, ради которого он с 6 (17) июля по 16
(27) октября пробыл в Дании (включая выезды во флот и к
шведским берегам). Очень близкий к царю А . Д . Меншиков,
получив в Петербурге 2 ноября письмо Петра I от 13 октяб­
ря об отсрочке десанта, писал ему в тот же день: «...хотя с
великим соболезнованием усмотрел, что перемена конюктур
немалую печаль в в-ву приключила, но что ж чинить, когда
уже так окончилось». Он выражал надежду по поводу реше­
ния царя готовить на будущую весну операцию против Ш ве­
ции собственными силами, «что ныне восприятая ваша резо­
люция полезнея будет, нежели надежда на других. А мы
здесь в приготовлении операцей околко бог помощи подаст
трудитца будем »4Э.
Для датского двора вопрос стоял теперь не столько о
разработке плана кампании на будущий год, сколько о ско­
рейшем выводе русских войск, в связи с чем предлагалось
произвести летом 1717 г. основной десант с Аландских остро­
вов русскими силами и только диверсию в Сканию из Данни.
Вопрос о борьбе со Швецией и нанесении Карлу X II та­
кого удара на его собственной территории, который принудил
бы его пойти на мирные условия союзников был в итоге этого
страха перед усилением России заменен вопросом о выводе
русских войск из Империи и Дании, откуда они должны бы­
ли по плану Петра I высадить десант50. Без такого предва­
рительного увода русских войск Англия отказывала в под­
держке Дании, которая очутилась между двух огней, но пра­
вительство которой склонялось все же в сторону России с ее
48 Е. H e r r m a n n . Geschiclitc des rnssischen Staates, Bd. IV, Ham­
burg, 1849, S. 299.
49 ЦГЛДА, Кабинет Петра Великого, отд. И, № 28, л. 228.
50 См. СЗ. L a in b е г t у. Mcmoires, t. IX, р. 628—638. Lcltre d'nn (fen
lilhonime de Mecklenbourg. Здесь излагается русская точка зрения.

активной внешней политикой. Сам же датский король, по
словам Ботмера, охотно выступил бы против России, будь он
уверен в своей безопасности51. Осторожное датское прави­
тельство не решилось все же «а энергичные протесты, когда
русские транспорты, груженные войсками, при орудиях, на­
правленных против них с суши, и при конных патрулях,
разъезжавших по побережью, отправились в конце октября
в Росток, вместо Польши, как того желала Англия 52. Русская
дипломатия понимала, что вывод русских войск из Дании и
Мекленбурга затруднит действия против Швеции и принуж­
дение ее к миру. Князь В. В. Долгоруков писал царю из
Амстердама в начале следующего 1717 г.: «...по датской сла­
бости можно видеть, что ежели мы их оставим и войска свои
из империи выведем, то помянутые отдадутся конечно в
волю английского короля, и зело опасно, чтоб оба не учинили
партикулярного миру с ш ведом ...»53.
М еж ду тем 16 (27) октября уехал из Копенгагена и Петр,
отношения которого с датским двором заметно ухудшились.
В Копенгагене не прочь были бросить русские войска без
серьезной поддержки на рискованное предприятие, почти не
имевшее при создавшихся условиях и в виду позднего вре­
мени года шансов на успех, но во всяком случае обеспечив­
шее бы Норвегию от шведского вторжения54. А. Кикин прямо
писал Ф. М . Апраксину из Петербурга 1 ноября: «С датчане
у нас алианс весьма разрушился, и расстались ныне в Копен­
гагене с великою противностию за то, что не учиняли десанту
в Ш о н у » 55.
«Злая зависть», по словам генерала Адама Вейде, и то,
что союзники «примечают токмо едино на свои собственные
интересы», служили основным препятствием к совместным
действиям и более быстрому завершению войны, к чему так
стремился Петр 1. А. Вейде писал ему 23 апреля 1717 г., оце­
нивая прошлогодний опыт для новой кампании. Он напоми­
нал, что в предыдущем году союзники побуждали русских
«к десанту в злейшее время», и хотя теперь они больше Рос­
сии нуждаются в этом десанте, однако «от ненависти того
исполнить не хотят, а особливо, чтоб в. в-ва армея не воева­
ло в такое время и где б могло щастлнво быти, но хотят
чтоб нам тогда промышлять, когда б им угодно, а нам от
безвремянья пропасть можно было», и затем заключить удоб­
5' J. F. С h а п се. Е. Н. R., v. X IX . р. 69.
52 «British Diplomatic Instructions», v. I, p. 69.
м «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 128.
54 Там же, стр. 120.— «...король датский всемерно домогается, чтоб
еще ныне быть (десанту — С. 0 .), а ц. в. не могут к тому склонить, ибо
самая невозможность до сего не допустит».
55 Там же, стр. 121.
io : t

ный для них мир. А. Вейде писал в том же донесении, что
союзники опасаются усиления русских не только на суше, но
и на море, «и того ради норовят болши како бы силу в. в-ва
некоторыми мерами умалить», чем одолеть общего в р а га 56.
Тем не менее Петр I не оставлял надежд на совместные
действия союзников в следующем году. В своем рескрипте
послу в Копенгагене В . Л . Долгорукову от 25 декабря 1716 г.
он писал, что не видит иного способа окончания войны, как
перенести ее на собственно шведскую территорию. Он рас­
считывал на успех такого предприятия только при условии
высадки весной сильных десантов в двух районах Швеции
из двух баз: из Зеландии в Сканию и из Финляндии в старую
Швецию. Для этого необходима была совместная с Данией
своевременная подготовка. Петр I предлагал соединить свой
флот с датским и запереть шведские морские силы в Карлскруне, что позволило бы безопасно произвести десанты в
Сканию и в старую Швецию из Финляндии. Менее желатель­
ным вариантом Петр I считал высадку в Скании совместны­
ми русско-датскими силами; по окончании ее русские войска
должны были быть отведены и затем произвести высадку со
стороны Финляндии. Петр, наученный опытом прошлой кам­
пании, предлагал отвести свои войска «для показания, что мы
никогда намерены не были тамошние операции в своей власти
иметь, как о нас недоброжелатели внушают».
Н а случай отказа датского короля принять любой из этих
планов, Петр снимал с себя ответственность за возможные
последствия от бездействия союзников: «...ежели бы впредь...
какое несчастие приключилося, то мы в том пред всем светом
безвинны будем». В. Л . Долгорукову предписывалось дер­
жать проект царя в строгой тайне и рекомендовать то ж е
датским дипломатам, чтобы он не стал известен английскому
двору, противодействие и интриги которого могли помешать
всему предприятию 57.
Разгневанный крушением своих планов еще в текущем
году успешно закончить войну со Швецией, Петр 1 приступил
к дипломатической подготовке военных действий будущего
года. Его недовольство распространялось и на военных совет­
ников, склонявших его к осторожности и настаивавших на
том, что не следует «газардовать». Так, Ш лнппенбах, пода­
вавший в Копенгагене в разгар подготовки к десанту, 3 сен­
тября, свое мнение на этот счет, вынужден был 12 (23)
февраля следующего года оправдываться перед Петром I.
Он писал, что поданное нм в сентябре мнение не сводилось
м ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 31, лл. 493—494.
57 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 124—128.

/•?/7

I

к отказу от десанта, а указывало на условия, необходимые
для удачи такого предприятия. «Сие можно доказать,— писал
он,— что я от шонскаго десанта не отсоветывал», а лишь го­
ворил, что потребно для его успеха. Если придерживаться
того мнения, что мира можно добиться только вторжением в
Швецию,— а такого было мнение Петра I, — то надо осуще­
ствить его «с такою осторожностию и концертом», чтобы не
рисковать неудачей, для чего следует действовать одновре­
менно со стороны Финляндии и против Скании, притом в
момент снятия урожая или перед ним; «к тому ж надлежит
и мастерами на Балтическом море быть, чтоб никакого напа­
дения с тылу не опасаться»; иными словами Шлиппенбах
настаивал на дипломатической подготовке военных действий,
без которой тыл действующих против Швеции русских войск
не мог быть обеспечен. «Боже сохрани от несчастливого
окончания»,— предупреждал он в этом своем новом заключе­
нии 58.
Недовольство Петра своими военными советниками рас­
пространилось и на генерала Вейде, находившегося с вой­
сками в Мекленбурге, откуда он писал царю 1 февраля 1717 г.
Он не отказывался нести вместе с другими генералами ответ­
ственность за свой совет, но продолжал считать отказ от де­
санта «в такое злое и веема неспособное время» совершенно
правильным решением, главным образом вследствие ненадеж­
ности союзников. Он предлагал вывести войска из Империи
в Польшу, чтобы принудить ее отказаться от претензии на
Ригу, и присоединить Курляндию к Лифляндии, но советовал
«поступать с консерту короля пруского» 59. Последний совет
проистекал, видимо, из опыта, приобретенного им во время
мекленбургской экспедиции, и из необходимости усилить ди­
пломатическую подготовку кампании будущего года, о ко­
торой говорил и Шлиппенбах и которой в это время был
серьезно занят сам Петр I.
4. ГАВЕЛЬСБЕРГСКАЯ КОНВЕНЦИЯ

В результате конфликта с союзниками в 1716 г. для рус­
ской дипломатии стала очевидна необходимость укрепить
свои отношения с Пруссией, потенциальное значение которой
явно перевешивало ее реальные силы и влияние. Франция бы­
ла заинтересована в ней, как в антиавстрийском факторе
своей внешней политики, а Англия была вынуждена считать­
ся с ее выгодной стратегической позицией в тылу у Данин, а
также вследствие своих имперских связей.
68 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 133— 134.
59 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 31, лл. 423—424.

Еще до отъезда из Копенгагена 2 октября Петр I призвал
к себе находившегося там прусского представителя барона
Книпгаузена и говорил ему с удовлетворением о доброжела­
тельном отношении Фридриха-Вильгельма I к России и обще­
му делу союзников, выражая надежду, что он не поддастся
инсинуациям ганноверского двора, «понеже оной двор чрез
свои поступки доволно оказывает, что оной токмо для парти­
кулярной злости, такожде и может быть и для иных своих
партикулярных видов общему и генералному интересу Север­
ного союза болше мешать и операции остановить, нежели
оным вспомогать ищет». Петр I разъяснил Книпгаузену, что
англо-ганноверский двор еще с весны, в самом начале подго­
товки десанта в Сканию, был против него и так энергично
действовал при датском дворе, что удобное время для опера­
ций было пропущено даром. Когда же время было упущено, то
Лондон стал побуждать к немедленному десанту, удерживая
вместе с тем датского короля от заключения соглашения отно­
сительно совместных с Россией действий в кампанию буду­
щего года. Петр I тут же в следующих словах пояснил для
Фридриха-Вильгельма I общую политику англо-ганноверско­
го двора, расшифрованную им в той мере, в какой это требо­
валось в беседе с прусским представителем: «...нс того явно
видно, что оной гановерской двор в северных делах нам всем
некоторое предосудителное намерение имеет, понеже чрез
абата Дебоя секретныя негоциации меж оным и французским
двором непрестанно продолжаются и никому из северных
союзников о том никакое сообщение не чинят». Ввиду этих
обстоятельств, одинаково тревожных для России и Пруссии,
Петр I изъявил готовность вступить с прусским королем в
обязательства, какие обеспечили бы их общие интересы и
безопасность. По словам царя, если Фридрих-Вильгельм I
соединится с ним, то все интриги Ганновера и Лондона будут
обезврежены, и Россия с Пруссией добьются желанного для
них выгодного м ира60. В тот же день об этой аудиенции был
поставлен в известность русский посланник в Берлине граф
Александр Гаврилович Головкин указом за подписью
Г. И . Головкина, П . П . Ш афирова и П . А. Толстого61,
Царь призвал к себе всех находившихся в Копенгагене
дипломатических представителей союзных дворов и объявил
им о положении дела, требуя, чтобы они оказали давление на
Данию. В случае неудачи и этой попытки сохранить Север­
ный союз Петр I снимал с себя ответственность за последст­
вия, которые должны были проистечь отсюда для Данин, по60 ЦГАДЛ, Прусские дела 1716 г., № 4, лл. 38—40.
61 Там же.

tor,

скольку он проявил полную готовность действовать в общих
интересах. Но дело в том, что теперь, когда Швеция как пер­
востепенная морская держава перестала существовать, эти
общие интересы заменились страхом перед русской мощью.
Петру I было ясно из образа действий датского двора, «что
оной агленскому двору веема себя отдал и всю св'ою надежд}’
на оного положил». Английский же двор, очевидно, имел свои
планы, шедшие вразрез с задачами всего Северного союза,
в первую очередь России и Пруссии, и стремился привлечь к
осуществлению своих целей Данию, «дабы потом ему толь
способнее было на чюжих проторях свой партикулярной мир с
Швециею учинить». Чтобы обезопасить себя от этого, России
и Пруссии надлежит заключить договор; царю и прусскому
королю следует встретиться, о чем Головкину предписывалось
сделать в Берлине представление62.
Когда Петр I узнал о готовности прусского короля встре­
титься с ним, он послал Головкину (20 октября) указ об уско­
рении дела и предлагал для свидания место при впадении
р. Шпрее в Эльбу, чтобы не быть вынужденным уклониться
от своего пути в Голландию63; царь уже принял решение о
путешествии туда, а его проект договора с Пруссией являлся
лишь звеном в выработанном им общем плане дипломатиче­
ской кампании, с которой он спешил ввиду известных ему пере­
говоров аббата Дю буа с английским статс-секретарем Стенто­
ном. Петр I покинул Копенгаген 27 октября, направляясь в
Шверин. М ежду тем Фридрих-Вильгельм I предложил через
А . Г. Головкина встретиться с Петром I в Гавельсберге64.
Встреча обоих монархов состоялась 12 ноября; они пробыли
вместе пять дней и успели подписать так называемое Гавельсбергское соглашение, вернее две декларации от 5 (16) нояб­
ря 65. В первой из них Петр 1 обязался помочь Пруссии
войском или произвести быструю диверсию во владения агрес­
сора в случае попытки кого-либо из северных союзников, вый­
дя из союза, по согласию со Швецией отнять у Пруссии Штет­
тин с Передней Померанией до р. Пены или другие будущие
завоевания Пруссии у Швеции. В другой декларации Фрид­
рих-Вильгельм I обещал помочь России войском в случае по­
пытки отнять у нее завоеванные ею у Швеции территории 66.
62 ЦГАДА, Прусские дела 1716 г., Л» 4, лл. 42—44.
63 Там же, л. 45.
64 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, Л» 28, л. 46.
65 Н. Б а н т ы ш - К а м еи с к и й. Обзор внешних сношении России,
ч. IV. М. 1902, стр. 38—39. Здесь дана неправильная дата подписания
Гавельсбергской декларации 16(27) ноября 1716 г.
66 Ф. М а р т е н с . Собрание трактатов и конвенций, заключенных
Россией с иностранными державами, т. V. СПб., 1880; ЦГАДА, Прусские
дела 1716 г., № 13.

Это соглашение с Пруссией было важным шагом в деле
укрепления русских дипломатических позиций; оно облегчало
Петру I осуществление его более широких планов, которые
заставили его направить свой путь из Пруссии в Голлан­
дию 67.
67
В нашем распоряжении имеются два недатированных документа
из разных архивных фондов, наводящие нас на мысль о существовании
тайного договора между Россией и Пруссией, подписанного позже Гавельсбергских деклараций и расширяющего их содержание. Оба они обо­
значены как проекты договора между Россией и Пруссией. Один доку­
мент, находящийся в фонде Кабинета Петра Великого (отд. II, № 29,
лл. 388—389) среди бумаг от 1716 г., снабжен многочисленными собст­
венноручными поправками Петра I, которые едва ли могли бы находиться
на не реализованном проекте; в конце указано, что он подписан Голов­
киным и Шлиппенбахом. Другой проект находится в фондах МГА Мини­
стерства иностранных дел (Французские дела 1717 г., № 11, лл. 179—
184) среди черновых бумаг, отражающих ход переговоров об Амстердам­
ском договоре. Содержание этих проектов, особенно второго, гораздо
шире Гавельсбергского концерта; в нем предусматривается совместное
русско-прусское противодействие переходу к Швеции или ее союзникам
при помощи сепаратного мира той части Передней Померании, которой
тогда владела Дания. Указывается, что если о. Рюген, Штральзунд и
Висмар перейдут к Швеции или другой державе, опасной для договари­
вающихся сторон, то последние не только могут лишиться своих завоева­
ний, но под угрозу станут и их старые владения. В проекте устанавли­
вается, что пока Дания сама сохраняет Переднюю Померанию по ту сто­
рону р. Пены, Россия и Пруссия будут содержать в силе заключенные с
ней трактаты. Но если Дания захочет уступить часть своей Передней
Померании Швеции или другой державе без согласия на то договариваю­
щихся сторон, то они примут это «за вреднтелное и всей Северной аллнанции предосудителное намерение» и будут тому всячески противить­
ся. Для этого русские войска, стоящие в Мекленбурге, а если их там не
будет, то из иных близлежащих мест, соединятся с прусскими войсками,
чтобы препятствовать вторжению Швеции или другой державы на о. Рю­
ген и в Переднюю Померанию, расположенную по другую, непрусскую
сторону р. Пены, или чтобы изгнать их оттуда.
Поскольку лучший способ воспрепятствовать возвращению Швеции
в пределы Империи заключается в сохранении за Пруссией о. Рюгена и
всей Передней Померании, Россия будет содействовать соглашению Прус­
сии с Данией об уступке последней Пруссии своей доли в Передней Поме
ранни и о. Рюгена; когда Пруссия получит эти территории, Россия гаран­
тирует их ей, как она гарантировала Штеттин.
Чтобы пресечь возможность возвращения Швеции в Империю, Россия
и Пруссия соглашаются срыть укрепления Висмара и передать город
мекленбургскому герцогу. Во время будущих мирных переговоров дого­
варивающиеся стороны будут добиваться согласия на это Империи и се­
верных союзников. Если бы какая-либо держава, хотя бы не входящая
в Северный союз, пожелала иначе распорядиться этим местом, то дого­
варивающиеся стороны будут противиться тому вооруженной силой (Фран­
цузские дела 1717 г., № 11, лл. 179—184).
Договор этот, если даже рассматривать его только как проект, дол­
жен был заинтересовать Пруссию в том, чтобы русские войска оставались
в Мекленбурге, и соблазном большого территориального расширения
усилить антианглийские тенденции Фридриха-Вильгельма 1, стремившего­
ся к экспансии с минимальными жертвами н минимальным риском.

Н а другой день после подписания деклараций, 17 ноября,
Петр сдержанно писал Екатерине, оставшейся в Шверине:
«...наш приезд сюды не даром, но с некоторою пользою»*68.
Он придавал большое значение укреплению отношений с
прусским королем; это видно из поздравительного письма хо­
рошо знавшего его А . Д . Меншикова из С.-Петербурга от 10
декабря 1716 г. Александр Данилович писал царю: « ...А что
при свидании вашем с к. в-ом прусским нечто небесполезное
учинили, и тому всем сердцем радуюсь и в. в. тем щастливым
свиданием поздравляю» 69.
В это самое время стало известно через прусского мини­
стра Ильгена, сообщившего об этом А . Г. Головкину, о про­
должающейся активности ганноверского двора, направленной
против России и Пруссии в Вене: резиденту А . Веселовскому
было поручено сделать там надлежащие представления. В
связи с этим А . Г. Головкину писали 14 декабря из Амстер­
дама находившиеся там вместе с царем его канцлер и вицеканцлер: «...для того то наипаче нам надлежит в крепком
соединении междо собою пребывать, дабы тому упредить» 70.
Ему препровождались к сведению копии Гавельсбергских по­
становлений с предписанием сохранять их в величайшей тай­
не. Последнее, однако, не удалось, так как свидание в Гавельсберге не могло остаться тайной для дипломатов, аккреди­
тованных при берлинском дворе.
Находившийся в это время в Пруссии английский рези­
дент Витворт пришел к печальному для Георга I выводу, что
Пруссию оторвать от союза с Россией не удастся, так как
царя там считают «душой Северной войны», и что прусский
двор охотно видел бы закрепление московитов в Меклен­
бурге 71. В частном письме от 22 декабря 1716 г. Витворг пи­
сал из Берлина: «Этот двор считает правильным, чтобы царь
делал, что ему угодно, чтобы они сами не делали ничего, а что­
бы Англия л!гбо объявила войну, либо по крайней мере послала
флот в Балтику для оказания им услуг даже без доброго сло­
ва с их стороны» 72. Прусский король был крайне раздражен
Этот договор, отсутствующий в «Собрании трактатов и конвенций»
Ф. Мартенса, упоминается у А. Брнкнера в «Путешествиях Петра Вели­
кого за границу в 1711 г. до 1717 г.» («Русский Вестник», 1881, № 3,
стр. 99). А. Бриннер считает, что новый договор между Россией и Прус­
сией был заключен в сентябре 1717 г. в Берлине, где Петр I останавли­
вался на обратном пути из Амстердама, когда он возвращался в Россию
после 20-месячного заграничного путешествия.
68 «Письма русских государей и других особ царского семейства»,
т. I, стр. 50.
69 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 28, л. 297.
70 ЦГАДА, Прусские дела 1716 г., № 4, л. 47.
71 J. F. C h a n c e . Е. Н. R., v. XIX, р. 73.
72 Ibid., р. 74, note 60.

против своего тестя Георга I и стал опаснейшим врагом
Брауншвейгского дома, как писал Торсн в своих м ем уарах73.
Правда, позднее Фридриху-Вильгельму I стали не чужды
страхи по поводу развития русской мощи и роста русского
влияния на дета Западной Европы. Он заявлял: «Я люблю
сильных друзей, но не могущественных соседей» 74, хотя рус­
ский друг и сосед не мало способствовал усилению его зна­
чения в Европе в тот период, когда он в этой поддержке весь­
ма и весьма нуждался. В 1716 г. прусскому королю приходи­
лось еще без протеста идти за Петром I, и приведенная выше
сентенция относится, конечно, к другим временам, когда он
почувствовал себя свободнее в изъявлении своих вкусов. В пе­
риод гавельсбергского свидания, если ему и не легко дался
выбор внешнеполитической ориентации, уклониться от приня­
того направления он не мог. Но уже в 1718 г. его дипломаты
заговорили на другом языке, отражавшем нелюбовь Фридри­
ха-Вильгельма к могущественным соседям. В этом отношении
интересно секретное донесение голландского резидента в П е­
тербурге Д е Би Генеральным Штатом от 16(27) мая 1718 г. о
его беседе с прусским посланником Мардсфельдом по поводу
начавшегося тогда Аландского конгресса. Мардефельд пред­
полагал, что Швеция может рассчитывать в случае смерти
царя на возвращение ей всей Ливонии. Сверх того, в беседах
с Д е Би, а также с датским и ганноверским посланниками
о русской программе мира А\ардефельд указывал, «что про­
чим державам нс следует оставлять за царем столько пре­
красных земель и городов, лежащих так близко к Герма­
нии» 75.
Видимо, в 1718 г. Пруссия почувствовала уже себя окры­
ленной своими приобретениями, хотя вопрос о допуске Мардефельда на Аландский конгресс был еще тогда не решен и
решение его зависело главным образом от Петра I.
5. МЕКЛЕНБУРГСКИП

вопрос

Пребывание, русских войск в Мекленбурге и союзные отно­
шения герцога Мекленбург-Шверннского с Петром I, который
обещал Карлу-Леопольду Висмар, составляли в этот период
один из самых острых вопросов европейских международных
отношений. Перспектива русской) господства над западной
частью Балтийского моря и над выходом из него в Северное
превращала мекленбургский вопрос в пробный камень, на
75
.1. ]•'. Chance. F. II. R., v. XIX, р. 75, note 66; «M6moires de SaintSimon», t. XXXI , p. 118—119.
74 Ф. М а р т е н с . Собрание трактятоп и конпенцнП, т. V, стр. V.
7* «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 157—158.

ПО

котором испытывалось отношение других государств к Рос­
сии в ее новой роли первостепенной державы. Усиление Рос­
сии и страх перед ней сблизили Англию с Францией после
Утрехтского конгресса и стимулировали заключение так на­
зываемого тройственного союза 1717 г., куда вошли Франция,
Англия и Голландия. Антирусский фронт возглавлялся в этот
период Англией, которая после успешной борьбы с француз­
ским преобладанием на европейском континенте, т. е. войны
за испанское наследство, направила острие своей дипломати­
ческой деятельности против русского усиления и закрепления
на западных берегах Балтики и в Германии. Эта позиция
англо-ганноверского двора усугублялась ганноверскими инте­
ресами Георга I, не желавшего видеть в соседнем с Ганнове­
ром Мекленбурге русские войска и встречаться там с русским
влиянием. Швеция прилагала все усилия, чтобы воспользо­
ваться страхом перед русским влиянием, и не только диплома­
там Петра 1, но и его генералам, особенно тем, которые на­
ходились в 1716— 1717 гг. в Германии, была ясна опасность
усиления антирусских настроений на Западе. Генерал А. Вей­
де, командовавший русскими войсками, оставленными в М ек­
ленбурге после ухода оттуда Б. П . Шереметева с основными
силами, доносил 13 декабря 1716 г. из Гюстрова о радости
шведов по поводу возникновения таких тенденций и возмож­
ности использовать их. По его сведениям, шведским диплома­
там предписывалось «представлять и говорить, что ис того
будет, что русским допущают в О ст ц е76 силным быти, или
еще не ясно видимо есть, что оне чинят как на сухом пути,
так и на море уже веема по своей воли, и такими мерами
чают конечно отмене быть во всем» 77.
Одна Пруссия уклонялась пока от активной антирусской
политики по мекленбургскому вопросу и не шла открыто на
предложения, делавшиеся ей из Вены, о совместном с англий­
ским королем участии ее в требовании вывода русских войск
из Мекленбурга. Этой позиции Фридрих-Вильгельм I придер­
живался до заключения соглашения с Францией от 14 сентяб­
ря 1716 г. и Гавельсбергского концерта с Россией от 16 ноября
1716 г. Когда Петру I в Копенгагене стала ясна двойственная
роль Дании, он стал искать сближения с Пруссией и гаран­
тировал ее приобретения. Петр 1 считал ввиду осторожной
политики прусского двора необходимым разъяснить ему при­
чину пребывания его войск в Мекленбурге. Указом из Копен­
гагена от 11 сентября 1716 г. посланнику в Берлине графу
А . Г. Головкину сообщалось, что русские войска принуждены
стоять в Мекленбурге только потому, что датский король не
76 Балтийское море.
77 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 26, лл. 229об.— 300.

перевез их своевременно в Зепандию, а английский король не
прислал своевременно приказа своему адмиралу о прикрытии
транспортов. В указе подчеркивалось, что эти войска привезе­
ны в здешний край «токмо для ползы всего Северного союзу,
дабы упорного неприятеля к скорейшему благополучному
миру принудить»78, т. е. Петр I отказывался от каких-либо
широких планов закрепления на Западной Балтике, припи­
сывавшихся ему при иностранных дворах, а затем и в позд­
нейшей немецкой историографии 78
Обеспечив свои территориальные приобретения Гавесльбергской конвенцией с Россией, прусский король стал смелее
поглядывать в сторону Вены и Лондона и был не прочь за
спиной России давать там антирусские обещания. В этом
отношении интересно донесение прекрасно знакомого с им­
перскими делами барона Шленница из Ганновера от 7(18)
января 1717 г. Он узнал там от имперского министра Бентенридера, что имперскому министру в Гааге барону Хемсу было
поручено добиваться вывода русских войск из Мекленбурга
и что такое же распоряжение дано ганноверскому курфюрсту
как директору Нижне-Саксонского имперского округа. Шлейннц узнал, что на рейхстаге в Регенсбурге было составлено
имперское заключение, обращенное к императору, с просьбой
от всей империи объявить царя ее врагом, если русские вой­
ска не будут срочно выведены из имперских границ; импера­
тору предлагались для принуждения царя к уступке все необ­
ходимые денежные и военные средства 80. Как Шленннц узнал
от того же Бентенридера, последний видел барона Кннпгаузена, отправившегося в Гаагу и обратившегося перед отъездом
к имперскому министру в Ганновере со следующей просьбой:
если император найдет нужным провести эвакуацию Меклен­
бурга и других имперских земель «серьезно и решительно*81,
то чтобы не обошли прусского короля, который охотно будет
эффективно содействовать этом у82.
Прусский король, о б есп еч ь свои территориальные притя­
зания договорами с Россией и с Францией, не возражавшей
против возникновения у Петра I трений с венским двором,
готов был теперь не столько «эффективно» действовать против
русских войск в Мекленбурге, сколько создать в Вене пред7* ЦГАДА, Прусские дела 1716 г., № 4, лл. 32об.— 33.
J. G. D го у s e n. Geschichte der prcussischen Politik, Tli. IV, Abth.
II. Leipzig 1869, S. 146; B. E r d m a n n s d o r f f c r . Deutsche Geschichte
vom Weslfalischen Frieden bis zum Regierungsantritt Friedrichs dcs Grosser).
1648—1740, Bd. II. Berlin, 1895, S. 346.
•о ЦГАДА, Французские дела 1717 г., M 10, лл. 90—91.
" «mit Ernst und Force».
м ЦГАДА, Французские дела 1717 r., JA 10, лл. 90—91.— Донесение
Шлейннца на немецком языке, большей частью шифровано.
п

U*

ставление о такой своей готовности. Он предпочитал во всех
условиях не действовать, а маневрировать между участниками
военного и дипломатического соперничества.
Следует отметить, что внутренняя борьба в Мекленбурге
между герцогом, опиравшимся на русскую вооруженную силу,
и дворянством, сопротивлявшимся усилению герцогской вла­
сти, получила соответствующий резонанс при иностранных
дворах и в особенности в Вене. Весной 1717 г., еще до поезд­
ки Петра I в Париж, генерал А . Вейде доносил из Гюстрова
(16 апреля) об агитации, поднятой мекленбургским дворянст­
вом, которое утверждало, «бугго с ними здеся нашими рат­
ными людми велми жестоко поступлено будет и лутчую шлях­
ту бутто с собою в Русь брать станут»; оно готовилось к бег­
ству из Мекленбурга, и многие семьи уже выехали оттуда.
Вследствие этого русский генерал счел необходимым разо­
слать манифесты, предлагавшие дворянам не верить злоумыш­
ленно распространяемым слухам и ничего не опасаться. Но он
понимал, что стухи эти распространялись сознательно, чтобы
«разгласить над росискими людми злую импрессию» по всей
Германии, и что авторам этих измышлений весьма неприятно,
что русская армия «тако порядочно содержится, что ни в
чем притчины сыскать могут, в чем бы достойно было знатные
жалобы творить»83. Тем не менее мекленбургское дворянство,
которое опасалось не столько утеснений от русских войск,
сколько усиления власти герцога, опиравшегося на поддержку
своего дяди Петра I, продолжало антирусскую агитацию.
Оно постановило исключить из нормального общения всех,
кто будет помогать русским, а по уходе последних подверг­
нуть разорению сочувствовавшие им элементы84.
Население не жаловалось на обиды или непорядки, но, как
доносил русский генерал, «жалуются и охоют велми, что дол­
го здеся живем и что их мочи больши нет» снабжать продо­
вольствием русскую армию 85. Дворяне оставили свои дома и
деревни, по словам донесения А . Вейде от 19 июня, не столь­
ко «за скудостию, но болши за злостию», и прямо говорили,
что готовы разориться, «а доброволно болши давать не хо­
тим, инако мы свои привилегии потеряем»86. Эта сословная
позиция мекленбургской шляхты, защищаемая ею в Ганнове­
83 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 31, л. 492.
84 Там же, л. 501 об.— Начало и конец листа утрачены, но, судя по
содержанию и внешним признакам, автором этого сообщения был тот же
генерал А. Вейде.
“ Там же, л. 504об.
86 Там же, лл. 505—506.— Донесение это ошибочно датировано 19 мая
вместо июня: оно служит ответом на царский указ из Парижа от 9 нюня,
полученный в Гюстрове 18 июня.
8

С Л. ФеПгниа

113

ре, Регенсбурге и Вене, приобретала там международное
значение и дипломатическое оформление в виде протестов
против пребывания русских войск в Империи.
Наоборот, племянница Петра I Екатерина Ивановна и ее
супруг герцог Мекленбург-Шверинский Карл-Леопольд с тре­
вогой следили за ходом событий, угрожавших лишить их под­
держки русской армии, на которую они привыкли возлагать
свои надежды как в борьбе с дворянской оппозицией внутри,
так и для усиления и расширения во вне. Когда после заклю­
чения с Пруссией Гавельсбергского концерта Петр I продол­
жал свое путешествие и направился в Голландию, а затем в
П ариж, чтобы разбить намечавшийся антирусский фронт, ког­
да в июле 1717 г. им было дано в Париже регенту обещание
вывести войска из Мекленбурга, герцог Карл-Леопольд встре­
вожился. Он сам приехал с Екатериной Ивановной к генералу
А. Вейде, настаивая на оставлении в Мекленбурге пяти рускпх полков «токмо для своей самонужды, чтоб себя от напастий прикрыть». Герцог утверждал, что от того не может
царю «от иных вражда произойти», тем более, что эта мера
вызывается его родственными отношениями через жену г
русским двором и принимается для «всякого опасения». Гер­
цогиня поддержала своего супруга, прося, чтобы «дядюшка
пожаловал, оставил с 4000 салдат»; через нарочного они про­
сили еще об увеличении численности оставляемых русских
войск87. П а разрешение царя оставить три-четыре русских
батальона мекленбургская шляхта реагировала уходом из
своих деревень, понуждая к тому же крестьян. На специально
созванном съезде дворяне постановили ничего больше не да­
вать добровольно русским войскам и стали угрожать кре­
стьянам, которые не хотели покидать своих мест, что по уходе
русских разорят и ограбят ослушников. Призванные для объ­
яснений и увещеваний генералом А. Вейде, дворяне заявили
ему, что «мы болши шклавы 88 ваши быть не хотим»; они отка­
зывались давать продовольствие: «добром отнюдь не дадим
и не можем; пущай же то видит весь свет». Вейде был вы­
нужден применять силу к главарям антирусской агитации,
«скотину и хлеб их брать, ежели найдется, за караул, тож и
луга их велел травить болши, нежели других». Ему было ясно,
что «упомянутые противности происходят от гановерских и датцких министров», о чем он слышал от самих мекленбуржцев.
Особенно активную роль, как было известно Вейде, играл
в описываемом движении ганноверский министр Георга I,
крупный мекленбургский землевладелец Вернсторф; он под­
ливал масло в огонь, говоря шляхте, что она получила по*
Я7 Ш'ЛДЛ, Кабинет Петря Великого, отд. II, j\e 31, лл. 505—506.
** Рабы.

заслугам, так как забыла наставления венского двора, упре­
кавшего дворянство Мекленбурга: «для чего вы русских кор­
мите, аще бы вы того не чинили доброволно, уже бы русские
у вас болши давно не были». В имениях этого Бернсторфа
укрывались беглецы, уходившие от русских войск и налагае­
мых ими продовольственных повинностей 89.
Эта информация генерала Вейде подтверждалась посоль­
скими донесениями. Секретарь русского посольства в Гааге
Карадин писал 5 (16) июня, т. е. когда в Париже Петром I
был уже решен вопрос об эвакуации Мекленбурга: «Несомнен­
но, что ганноверцы беспрерывно сильно шумят при венском
дворе по поводу пребывания войск е. ц. в-ва в Мекленбурге».
Но они ничего серьезного не успели добиться у императора,
занятого войной с турками, хотя Карадин не сомневался, что
между Веной и Лондоном велись переговоры по мекленбург­
скому вопросу909
.
1
Русские войска в Мекленбурге находились между двух
враждебных сил, которые обе действовали за пределами стра­
ны: герцог с женой, непрерывно требуя помощи от Петра, а
дворянство, обращаясь к дворам, опасавшимся укрепления
России на западных берегах Балтики и выхода ее в Северное
море, как Дания и Англия, или, как Империя, не желавшим
обоснования русского влияния в немецких землях. Меклен­
бургский вопрос приобрел к началу 1717 г. такое значение и
осложнился так, что русской дипломатии приходилось дейст­
вовать с крайней осторожностью, чтобы смягчить его остроту
и не превратить его в препятствие для успешного завершения
войны. В конце февраля 1717 г. царь успокаивал свою пле­
мянницу Екатерину Ивановну, сообщая ей о том, что цесарю
известна его готовность защищать герцога от насилия, «и
тако сумневатца не надобно» 9|.
После того как в конце мая Сенату был дан в связи с
парижскими переговорами Петра I указ не переводить боль­
ше денег в Мекленбург вследствие предстоявшего вывода
русских войск92 и начались изложенные выше настояния
герцога об оставлении ему пяти полков, Петр I не шел больше
навстречу желаниям мекленбургского двора; русская дипло­
матия не хотела вовлекать Россию в новые дипломатические
осложнения во имя целей, неосуществимость которых стала
очевидна для нее в Париже, где она неизменно чувствовала
влияние Лондона и заключенного в начале года англо-фран89 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 31, лл. 521—522.
90 ЦГАДА, Голландские дела 1716 г., № 10, лл. 27—29.
91 ЦГАДА, Гос. архив, разряд IX, Тетрадь записная указам 1717—
17'18 гг., л. 32об.
92 Там же, л. 92об.

ко-голландского союза. Поэтому 3 июня Петр I приказал
Вейде оставить не больше трех или четырех батальонов под
наименованием гвардии Екатерины Ивановны, а с остальны­
ми войсками идти в Польшу к Висле 93.
Обрадованная этим решением шляхта прислала к генералу
Вейде двух представителей, которые задали вопрос, сумеет
ли он вывести свои войска в течение 10 дней, если она найдет
способ обеспечить их провиантом. На утвердительный ответ
генерала дворянство стало скупать хлеб в городах и деревнях
герцога, не задетых реквизициями, и делало это «с таким ра­
дением, что чаю,— доносил Вейде 25 нюня,— в скорости во
всем справны учинятся» 94. Упоминавшиеся выше домогатель­
ства герцогской четы об увеличении численности оставляемых
частей не были приняты во внимание Петром I; он умел учи­
тывать дипломатическую обстановку и тому же поучал Кар­
ла-Леопольда, все еще не терявшего надежды, что Петр его,
герцога, интересы поставит выше реальных целей и задач
России в Северной войне.
Интересно в этом отношении письмо царя к его племянни­
це от 23 февраля 1718 г., когда шла подготовка Аландского
конгресса: Петр I рекомендовал герцогской чете поступать
по советам его, царя, «ибо инако и нам тягость болшую при­
чинит, которая уже и есть, а себе бедства может приключить,
ибо всякия дела надлежит по канюнтурам, а не всего, чего
хочет...»95.
В середине июля 1717 г. русские полки вышли из Меклен­
бурга, направляясь через Бранденбург к В и сле96. Под давле­
нием международной обстановки русское правительство реши­
лось на меру, которая, осложняя поставленную им военную
задачу — осуществление десанта в Ш веции— облегчала ре­
шение дипломатической задачи — ликвидацию антирусского
фронта, создававшегося англо-ганноверским двором.
6. ПУТЕШЕСТВИЕ ПЕТРА ВЕЛИКОГО В ПАРИЖ В 1717 Г.
И АМСТЕРДАМСКИЙ ДОГОВОР

Трещина в междусоюзнических отношениях, ясно обнару­
жившаяся в 1716 г . 97, подавала шведским дипломатам надеж­
ду на возможность выхода из войны с минимальным ущербом*
м ЦГАДА, Гос. архив, разряд IX, Тетрадь записная указам 1717—
1718 гг., л. 96.
*4 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. И, № 31, л. 525.
и ЦГАДА, Гос. архив, разряд IX, Тетрадь записная указам 1717—
1718 гг., л. 178.
и ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 31, л. 542.
®
7 Отдел рукописных фондов Института истории АН СССР, фонд Ж,
N t 2, стр. 8

//«

для Швеции. Французская программа сохранения за Швецией
ее имперских владений и удовлетворения территориальных тре­
бований главного противника Швеции — России, созданная
к концу жизни Людовика X IV , была в этот момент извлечена
на свет шведскими дипломатами. Исключение русских войск
из оккупации Висмара было и м р н н о в этом смысле воспринято
политическими кругами всей Европы. Обстановка складыва­
лась благоприятно для реализации программы, разработан­
ной Людовиком X IV и его министром Торси после заключения
Утрехтского мира и сводившейся к сохранению Швеции как
антии'мперекой силы. Она впервые намечена в инструкциях
посла де Круасси, отправленного в апреле 1715 г. версальским
двором к Карлу X I I 98. Людовик X IV и Торси считали своей
задачей в интересах французского влияния сохранить за Шве­
цией ее германские владения, чтобы она оставалась опорой
Франции в Империи как антиавстрийская сила. На руку Фран­
ции было сохранение неприкосновенности шведских владений
в Германии и потому, что они усиливали расчленение послед­
ней и анархию в ней. Ввиду поражения Швеции в Северной
войне и совершенно очевидной невозможности для нее сохра­
нить свои Прибалтийские провинции, французская диплома­
тия выдвигала программу уступок России и по возможности
полного возвращения Швеции ее германских владений. Можно
сомневаться в искренности Людовика X IV , когда в своих ин­
струкциях Круасси он открывал перед Карлом X II надежду
взятия позднее реванша с России. Но в данный период он кон­
статировал бессилие Швеции против ее главного северного
противника и, отвлекая ее от бесцельной борьбы с ним, реко­
мендовал направить военные усилия в сторону Империи. Тут
он делал различие между Пруссией, которую следовало удов­
летворить Штеттином, и Данией, которая должна была по за­
мыслам французской дипломатии расплатиться сполна по
мирному договору и вернуть Швеции и герцогу Гольштинскому
все отнятое у них. Инструкции Круасси рисуют датского коро­
ля Фридриха IV слабым, нерешительным государем, легко
отступающим перед препятствиями 99 и очутившимся к тому же
между молотом и наковальней, так как на Пруссию он рас­
считывать не мог, а России боялся больше самой Швеции.
Французский посол в Гааге Шатонеф писал 5 мая 1716 г.
по поводу программы мира: «...то, что произошло в связи с
Висмаром между царем и другими союзниками, может способ­
ствовать выполнению этого намерения; такое поведение союз­
ников по отношению к царю показывает также, насколько они
боятся соседства этого государя; будет не удивительно, если
98 «Recueil des Instructions», t. II, p. 247—276.
99 Ibid., p. 269.

наследство шведского короля превратится в яблоко раздора
для тех, кто способствовал его гибели» шо.
Но Швеция нуждалась для того, чтобы вступить в контакт
с русской дипломатией и выйти из войны с сохранением своих
имперских владений, в посредничестве какой-либо невоюющей
державы. За этим посредничеством она обратилась к Франции,
регент которой не случайно именно в этот момент предлагал
Петру I свой союз. Герцог Орлеанский мог попытаться укре­
пить французское влияние на Севере, посредничая в заключе­
нии мира на основе программы Людовика X IV .
Советник Карла X II и приближенное к нему лицо ба­
рон Герц еще летом 1716 г. вступил через секретаря шведского
посольства в Гааге Прейса в контакт с французским послом
Шатонефом, которому Герц говорил в общих выражениях о
миролюбивых намерениях Карла, просил затем Шатонефа,
чтобы французский король взял на себя посредничество в мир­
ных переговорах между Швецией и Россией. Его интуиция
заставила его добавить, что Карл X II охотно уступит Висмар
царю, «который особенно желает укрепиться в Германии»1
101*.
0
В те же дни шведский посол в Париже Шпарре передал
маршалу д’Юкселлю меморандум с предложением, чтобы Ш атонефу были поручены в Гааге переговоры с Б. И . Куракиным
о сепаратном мире между Россией и Швецией |02.
Но еще за три дня до его беседы с Герцом к Шатонефу при­
езжал Куракин с проектом договора между Россией, Франци­
ей, Пруссией и Польшей.
Предложения Герца и Куракина пришли в Париж почти
одновременно, и регент ответил на них 17 августа. Мысли о
сепаратном мире между Швецией и Россией регент противопо­
ставил предложение об общем мире, опасаясь, очевидно, что
участие Франции в сепаратных русско-шведских переговорах
отразится на ее отношениях с другими северными союзниками.
Правда, регент не желал отрезать себе путей к участию в рус­
ско-шведских переговорах. Шатонеф дал понять Герцу, что об­
щие переговоры не исключают отдельных переговоров с тем или
иным из северных союзников, и заверял даже, что убеждал
Куракина идти на сепаратный мир со Швецией. Это было уже
прямой неправдой, потому что Шатонефу было рекомендова­
но не делать Куракину никаких заявлений подобного рода 103.
Ответ Куракину был не менее уклончив и предлагал пред­
варительно заключить торговый договор.
100 G. S y v e t o n . L’erreur dc Gocrtz. «Revue d’histoire diploma­
tique». Paris, 1895, p. 437.
101 G. S y v e t o n . «Revue d’hlsloire diplomatique», 1896, p 47
'« Ibid., p. 48.
IM Ibid., p. 49.
US

Франция колебалась между системой Людовика X IV , вы­
раженной в плане Герца, который обеспечивал французское
влияние на Севере и сохранение за Швецией ее имперских
владений, и новой английской ориентацией. Последнюю про­
водил аббат Дю буа, видавшийся в Гааге с английским статссекретарем Стенгопом и уехавший как раз в это время, 19 ав­
густа, в Ганновер для переговоров с англо-ганноверским дво­
ром, который очень боялся франко-русского соглашения 1041
*.
5
0
Хорошо осведомленная английская дипломатия знала в
общих чертах об авансах, тайно сделанных Герцом и Кураки­
ным французскому регенту. Отсюда Георг I и руководители
английской дипломатии, Стенгоп и Тоунсэнд, пришли к выводу
о необходимости при помощи договора с Францией лишить
Россию поддержки регента. Английской дипломатии была оче­
видна связь между западными и северными делами, возмож­
ность, закрепив после-утрехтские отношения с Францией и им­
ператором прочным союзом с ними, устранить русское влияние
с западных берегов Балтики и угрозу русско-шведского сепа­
ратного мира за счет Ганновера и Дании. Французский регент
не сумел в этот момент сыграть на английской боязни русского
усиления; он соблюдал холодную сдержанность в отношении к
царю и Герцу, боясь вызвать у Георга I малейшее сомнение
относительно позиции Франции в северном «опросе.
Намечавшееся русско-французское сближение стимулиро­
вало интерес Англии к союзному договору с Францией и уско­
рило переговоры Дю буа со Стенгопом. Уполномоченный Анг­
лии в Гааге Гораций Вальполь писал оттуда 21 октября 1716 г.
по поводу полученных из Ганновера распоряжений подписать
договор с аббатом Дю буа: «Единственный довод, который я в
них нахожу,— это боязнь, что царь приобретет влияние над
дворянством Мекленбурга. С моей точки зрения я не вижу
связи между немедленным подписанием и этим делом, или по­
чему вся европейская система, особенно в том, что касается
интересов Англии, должна быть совершенно потрясена по
поводу Мекленбурга. Бог знает, каковы будут последствия
такой политики» ,05.
Русская дипломатия нащупывала все возможные каналы
для осуществления своей программы. Когда же выяснилась
враждебная России англо-ганноверская позиция, Петр I сде­
лал серьезную попытку сближения с Францией. Возвращение
Швеции ее имперских владений и сохранение шведского суве104 L. \V i е s е п е г. Le Regent, ГаЬЬё Dubois et les Anglais. Paris,
1891. p. 327—330, 491—493.
105 Ibid., p. 369; An honest diplomat at the Hague. The prinate letters
of Horatio Ualpole, 1715—1716. Ed. by J. J. Murray. Bloomington, 1955.
p. 359.

ренитета над ее континентальными провинциями рассматри­
вались во Франции как одна из предпосылок французского
влияния на Севере. На этой базе представлялось возможным
согласование русской программы со старой французской поли­
тикой ослабления Империи; для Франции проблема Меклен­
бурга и русского влияния в Империи никогда не представляла
той остроты, как для северных держав и англо-ганноверской
системы интересов; французская дипломатия ни разу не уча­
ствовала в антирусских демаршах, вызванных вводом русских
войск в Империю, не интересовал ее также вопрос о Висмаре,
обнаруживший столь резкое расхождение России и ее союз­
ников. Поэтому в сторону П ариж а обратила свои взоры рус­
ская дипломатия, когда она почувствовала потребность в по­
литической поддержке для закрепления военных успехов Рос­
сии. Важнейшую в описываемый момент задачу сближения с
регентом герцогом Орлеанским и его министрами взял на себя
Петр I сам. В Гааге он встретился с французским послом Ш атонефом и открыл свое намерение ехать в Париж, убедившись
в бесплодности переговоров со второстепенными лицами ,06.
В иностранной литературе107. высказывалось предположе­
ние, что Петр I решил ехать в Париж только во время своего
путешествия в Нидерланды и не имел этого намерения раньше.
Изучение русских архивных материалов на первый взгляд под­
тверждает это предположение. Русский агент во Франции
Коион Никитич Зотов запрашивал кабинет-секретаря А . В. М а ­
карова 6 декабря 1716 г. из Парижа, где, очевидно, уже в то
время имелись сведения о приезде царя, поедет ли он в Париж,
а 20 декабря он писал самому Петру I: «Здесь ожидают в. ».
как Мессию» 108*. А . В. Макаров отвечал из Амстердама 1 янва­
ря 1717 г., «что е. ц. в. в Париж не будет » 10Э. Но слухи о по­
сещении французской столицы Петром I не прекращались, и
8 апреля тот же К. Зотов, ездивший в Брест, писал царю, что
он вернулся в Париж, «где слышу от всех, что в. в. изволит
посетить сию столицу»110.
Петр I писал 2 (13) апреля из Антверпена Екатерине Алек­
сеевне, что поскольку во Фландрии много городов, которые
следует осмотреть, «того ради не чаю к празннку до того ме108 «Recueil des Instructions», t. V III. p. 154—156.
107 См. А. фон Б иб е р шт е йн. Петр Великий в Австрийских Нидер­
ландах. «Древняя н Новая Россия», т. II, 1879. стр. 58.— Статья эта
написана на основании работы Гашара ( G a c h a r d . Vovajje de Pier­
re le G'and aux Pays — Вас Autrichiens. Bruxelles. 1878), который исследо­
вал бельгийские архивы, изучал газеты, современные описываемым со
бытиям, мемуарную литературу и т. д.
к* ИГА ДА, Кабинет Петра Великого, отд. 1, № 62, л. 520.
•‘я Там же, л. 382.
110 Там же, отд. II, .V» 32, л. 507.

ста доехать, о чем ты ведаеш» 1 1 он, несомненно, имел в виду
при этом Париж, куда его предстоявшая поездка еще содер­
жалась в тайне. Только 13 апреля Макаров писал К. Зотову
из Дюнкирхена, что «е. ц. в. изволил взять ныне такую резо­
люцию, чтоб ему побывать там, где ныне вы обретаетесь, и
тако мы надеемся на празднике Пасхи вас видеть, что дай
боже» |12.
Впрочем, английский представитель в Голландии проведал,
хотя и в самой общей форме, о проектируемом визите царя во
Францию уже в середине марта. Он доносил своему двору из
Амстердама 19 марта, что царь уехал в Гаагу, но что поведение
его свиты говорит о подготовке к более дальнему путешествию.
Вероятно, из Гааги царь поедет в Брабант или во Францию.
«Я знаю, добавлял автор цитируемого донесения, ...что мини­
стры царя заинтересованы в том, чтобы заставить его разъез­
жать сколько только они могут, потому что эти люди, по их
собственным словам, нигде не чувствуют себя так плохо, как
у себя дома, и могут быть в согласии со своим государем,
только во время путешествия» пз.
Это в несколько наивной форме выраженное раздражение
показывает, насколько дипломатическая активность Петра I
шла вразрез с планами лондонского двора.
Вся совокупность обстоятельств приводит нас к выводу,
что парижский визит Петра I проектировался гораздо раньше
его приезда в Голландию и встречи в Гааге с Шатонефом и
что, вероятно, мысль о нем возникла уже в ноябре 1716 г. по­
сле гавельсбергского свидания Петра 1 с Фридрихом-Виль­
гельмом I, хотя окончательное решение о поездке во Францию
Петр тогда еще не принял. Эта встреча, завершившаяся со­
глашением Пруссии и России, вызвала перед руководителями
французской внешней политики призрак вовлечения Пруссии в
орбиту русского влияния и утрату Францией этого козыря в ее
антиимперских устремлениях. Недаром непосредственно после
гавельсбергского свидания так усилилась активность аббата
Дю буа, стремившегося к соглашению с Англией; последняя
в лице своего статс-секретаря по иностранным делам Стенгопа
относилась в начале довольно прохладно к французским аван­
сам, выставляя со своей стороны ряд требований. Но остро1
*
111 ЦГАДА, Гос. архив, разряд IX, Тетрадь записная указам 1717—
1718 г., л. 71.
и* ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 62. л. 399.
п» Копия донесения английского представителя в Голландии, снятая
с подлинного документа, находящегося в лондонском Publ'c Record
Office, хранится в архиве Ленингр. отделения Ин-та истории АН СССР,
папка «Путешествия Петра I в Голландию в 1697 и 1717 гг.», л. 71. Ни
копии нет подписи; мы полагаем, что автором донесения был Лите, заме­
нявший отсутствовавшего посла Кадогана.

ощутимое в этот период — рубеж 1716 и 1717 гг.— усиление
значения и роли России, как фактора международных отноше­
ний Европы, заставило Стенгопа пересмотреть свою позицию.
Пребывание русских войск в Мекленбурге, длительное загра­
ничное путешествие Петра I, заключившего концерт с прусским
королем и ожидавшегося в Голландии, побудили английскую
дипломатию к уступчивости и сближению с Францией еще до
приезда царя во французскую столицу. Однако Франция, всту­
павшая в союзные отношения с морскими державами, Англией
и Голландией, своими недавними противницами в войне за
испанское наследство, не желала отказываться от своего вли­
яния на Севере. Она учитывала перестановку в соотношении
сил, произошедшую в бассейне Балтийского моря в результате
Северной войны, выход России в ряды первостепенных держав
и предстоявшую ей крупную роль в европейских делах.
Заключенное Петром I в Гавельсберге соглашение с Фрид­
рихом-Вильгельмом I грозило вовлечь Пруссию в сферу рус­
ского влияния и лишить Францию этого последнего козыря в
ее традиционной антиимперской политике. Сближение с Рос­
сией стало необходимостью для французской дипломатии. Она
поняла эту задачу и активно стала на путь ее решения, но не
сумела, как покажет дальнейшее изложение, твердо повер­
нуть на новые рельсы и полностью использовать стремление
Петра I к заключению прочного союза с версальским двором.
К концу 1716 г., т. е. ко времени, непосредственно следо­
вавшему за гавельсбергским свиданием русского и прусского
монархов, относится французское предложение о заключении
союза между Францией, Россией и Пруссией. Состоя в союз­
ных отношениях с Францией и Россией, Пруссия могла быть
всего удобнее использована Францией для сближения с Рос­
сией. Прусский министр барон Ильген сообщил русскому по­
сланнику в Берлине графу А . Г. Головкину о соответствую­
щем предложении, полученном от французского посланника
графа Ротембурга, который предлагал заключить соглашение
между этими тремя государствами, причем Франция готова
была отказаться от своей традиционной политики поддержки
Швеции «и ни пользы оной искать, ни вспоможения какова ей
[ни] чинить» 1М. Ильген желал знать отношение к этому пред­
ложению русского двора и на случаи согласия царя вступить
в секретные переговоры запрашивал о месте, которое будет
для них выбрано. Г. И . Головкин и Ш афиров сообщали 18 де­
кабря 1716 г. А. Г. Головкину о склонности царя к соглаше­
нию с Францией на условиях, которые не были бы предосу­
дительны для интересов Северного союза, но они предлагали,1
4
114 ЦГЛДД, Прусские дела 1716 г., № 4, лл. 48—50.

чтобы прусское правительство потребовало от Ротембурга бо­
лее откровенных пояснений: только после этого они соглаша­
лись назначить место для переговоров. Руководители русского
дипломатического ведомства великолепно отдавали себе от­
чет в тех основных задачах, которые преследовались Францией
в этой попытке сближения с Россией. Дело в том, что для
Франции ее влияние на Севере было в первую очередь сред­
ством продолжения ее старой антиавстрийской политики и про­
тиводействия возможным попыткам Вены укрепить свои пози­
ции за счет Швеции, выбитой русским оружием из рядов пер­
востепенных держав. Поэтому А . Г. Головкину предписыва­
лось соблюдение величайшей тайны этих предварительных
переговоров, чтобы не вызвать раньше времени «жалюзии» у
цесаря. Петербург не отказывался и от дальнейших попыток
сближения с Англией с целью привлечения ее флота для бу­
дущих операций против Швеции. Пока Георг I не проявлял
явной враждебности к России и ее прусскому союзнику,
считалось необходимым сохранять с ним видимость дружелю­
бия «хотя для лица» 1|5, чему также могло способствовать сбли­
жение с Францией. Так наметилась программа Петра I, для
осуществления которой он через полгода сам посетил Париж.
Таким образом, инициатива исходила из Парижа под не­
сомненным впечатлением Гавельсбергского концерта, заклю­
ченного Петром I с Фридрихом-Вильгельмом I в ноябре 1716 г.
Она была благожелательно встречена русской дипломатией,
которая развила французский проект и вложила в него как
мы увидим из хода переговоров в Париже и Амстердаме, кон­
кретное содержание с устранением всего того, что могло во­
влечь Россию в решение чуждых для нее задач антиавстрий­
ской политики Франции.
Французская дипломатия исподволь готовилась к встрече
с Петром I и его ближайшими сотрудниками на дипломатиче­
ском поприще. Она решила воспользоваться пребыванием ца­
ря в Голландии для попыток завязать с ним отношения. 5 ян­
варя 1717 г. были составлены инструкции для французского
посла в Гааге Ш атонеф а*116; в них ставилась цель сближения
с Россией, чтобы сохранить влияние Франции на Севере. Сред­
ством к тому регент считал посредничество Франции в мир­
ных переговорах между Карлом X II и его противниками. Ин­
струкции эти учитывали и то, насколько французские предло­
жения о посредничестве должны быть подозрительны север­
ным союзникам ввиду старых связей Франции со Швецией;
они учитывали и упорное противодействие Карла X II откры­
116 ЦГАДА, Прусские дела 1716 г., № 4, лл. 48—50.
116 «Recueil des Instructions», t. VIII, p. 138—146.

тию официальных переговоров, столь желательных для Фран­
ции, которая стремилась предупредить окончательный разгром
Швеции. Регент предписывал Шатонефу воспользоваться пре­
быванием царя в Голландии, чтобы поставить его в извест­
ность о склонности Франции содействовать его видам относи­
тельно «поддержания престижа, который он уже приобрел».
Признав русские завоевания в такой осторожной форме и в та­
ких завуалированных выражениях, герцог Орлеанский выска­
зывал затем предположение, что Карл X II склонится к мирным
переговорам; он ссылался при этом на беседу с Шатонефом
барона Герца, этого неофициального представителя шведского
короля, нащупывавшего в то время в европейских столицах,
Гааге и Париже, почву для переговоров.
Вместе с тем регент, руководивший этими первыми высту­
плениями, не желал пока открывать готовность Франции га­
рантировать русские завоевания даже в пассивной форме обя­
зательства не предоставлять помощи противникам России.
Такая гарантия была единственным средством для Франции
обеспечить свою роль в мирных переговорах, и она желала
сохранить ее для дальнейшего торга, очевидно, имея в виду
вовлечь Россию в антнавстрийскую комбинацию. Шатонефу
предписывалось встретиться с прусским посланником бароном
Книпгаузеном и вместе с тем сообщить сопровождавшим царя
министрам о готовности Франции вступить в переговоры од­
новременно и с Пруссией. Дело в том, что для французского
двора не была секретом Гавельсбергская конвенция, гаранти­
ровавшая Пруссии обладание Штеттином и частью Помера­
нии. а России ее завоевания. Но регент считал, что его соб­
ственный тайный оборонительный договор от 14 сентября
1716 г. с Пруссией ||7, также гарантировавший последней
Штеттин, Петру неизвестен, в чем он, вероятно, ошибался. П оэ­
тому он надеялся выставить привлечение Пруссии к перегово­
рам. как свою уступку России.
Есть основания предполагать, что русскому двору было
известно существование этого секретного франко-прусского
договора. Во всяком случае, слухи о том, что предстоит гаран­
тия Францией прусских приобретений — Штеттина и части
Померании,— дошли до Петербурга через В. И . Куракина в
июле 1716 г., когда А. Г. Головкину было поручено разузнать
правду при прусском дворе для принятия Россией своих мер П8.1
7
117
Этот договор впервые полностью опубликован в «Rocueil des In­
structions», t. XVI, p. LX1I—I.XYIII. В этом издании неправлена дата
его подписания, неправильно обозначенная 17 сентября у ДроПзена («Пеcliichto dor preussisclien Politik», Bd. IV, Abth. 2, S. 179, Fussnntc It.
M* ЦГАДА, Прусские дела 1716 г., № I, л. 20.

Регента интересовали те русские представители, с которыми
его дипломатам предстояло встретиться в этот важный момент
перед решением судьбы французской союзницы Швеции. Так
как ни П . П . Шафиров, ни Г. И . Головкин не знали француз­
ского языка, то регент предполагал, что главным участником
переговоров в Гааге будет Б. И. Куракин, и он поручал Шатонефу осведомиться, насколько русский посол при Генеральных
штатах пользуется доверием царя, и не предпочтет ли Петр
другие, окольные пути (les voies detournees), более излюблен­
ные им, как это представлялось регенту.
Шатонефу предписывалось встречаться чаще, чем это было
до тех пор, с бароном Герцом, побуждая его к более ясным
высказываниям о шведских намерениях, чтобы облегчить фран­
цузской дипломатии ее роль в достижении северного 'мира;
этот мотив мог также служить прикрытием для отношений
Шатонефа с представителем Карла X I I , в котором регент не
переставал видеть своего союзника. Франция крайне медленно
и осторожно поворачивалась в сторону России и делала она
это лишь под давлением непреложных обстоятельств, создан­
ных русской армией.
От решительного поворота в сторону России Францию удер­
живала не только ее старая традиционная дружба со Швецией,
но и новый союз с Англией и Голландией, подписанный нака­
нуне составления цитируемой инструкции, 4 января 1717 г.
Шатонеф должен был действовать с величайшей осторожно­
стью, чтобы не возбудить подозрения и недоверия английских
министров; если по обсуждении с аббатом Дю буа, который на­
ходился в то время в Гааге, оказалось бы желательным затя­
нуть переговоры, то Шатонеф должен был это сделать. Тем
временем регент надеялся выяснить с Герцом в Париже, куда
тот направился, намерения Карла X II.
Предстоявшие русско-французские переговоры чрезвычайно
осложнялись заключенным буквально накануне их тройствен­
ным союзом. Перед встречей регента с Петром I Франция опас
диво оглядывалась в сторону Лондона.
В тот же день, когда были подписаны инструкции Ш ато­
нефу, 5 января 1717 г., маршал д’Юкселль, президент Фран­
цузского совета по иностранным делам, писал Шатонефу, ре­
комендуя ему величайшую осторожность в беседах с русскими
дипломатами. Шатонеф должен был выигрывать время, не
беря на себя никаких обязательств, и поддерживать отношения
с царем, препятствуя ему вступить в договорные отношения,
которые могли бы идти вразрез с интересами Франции. По
словам д ’Юкселля, «...существует большое вероятие, что между
английским королем и царем господствует серьезное недове­
рие», и это лишняя причина, чтобы действовать крайне осто-

1гг>

рожно 1
819. В основном эти же указания давались Шатонефу в
инструкциях, составленных для него д’Юкселлем примерно
через неделю, 13 января 1717 г.120, причем и здесь опять при­
водились соображения о холодности отношений между Рос­
сией и Англией.
Руководители французской дипломатии надеялись действо­
вать методом затягивания переговоров и, не вызывая недо­
вольства Лондона, обеспечить за собой видную роль при зак­
лючении будущего северного мира. Однако этот метод был
мало пригоден, когда Франция имела перед собой такого конт­
рагента, как Петр I, который, нуждаясь во французском по­
средничестве, искал сближения с Парижем, но требовал яс­
ности в постановке вопроса и точного определения условий
французского посредничества. 19 января д’Юкселль в письме
к Шатонефу 121 опять настаивал на осторожности и выигрыше
времени. Он указывал уже прямо, что Франция может принять
только такие русские условия, которые будут согласованы с ее
обязательствами по тройственному союзу с Англией и Голлан­
дией, а не только не будут противоречить им. В тот же день 122
он успокаивал аббата Д ю буа, только что выполнившего с
полным успехом возложенную на него регентом миссию за­
ключения договора с Англией и Голландией и встревоженного
намечавшимся сближением с царем. Д ’Юкселль писал ему, что
речь идет не столько о принятии на себя Францией обяза­
тельств в отношении царя, сколько об устранении опасности,
что царь вступит в обязательства, противоречащие интересам
Франции, т. е. обратится за посредничеством к императору.
Но д ’Юкселль в отличие от регента и аббата Дюбуа не был
сторонником последовательной английской ориентации во внеш­
ней политике Франции, и в том же письме он преподал Дюбуа
следующий урок дипломатической мудрости: «Впрочем, вы лег­
ко можете судить, что, хотя союз, заключенный с английским
королем и с Голландией, должен, конечно, рассматриваться как
важнейшее достижение и наиболее выгодное, какое только
могло быть достигнуто в настоящих обстоятельствах, было бы
безрассудством, зная неустойчивость английской нации, пола­
гаться полностью на эту опору и не приберечь по крайней мере
способов поддержать добрые отношения с другими державами
Империи и Севера». Так сдержанно поучал д’Юкселль аббата
Дю буа, полностью вошедшего в орбиту английского влияния,
относительно важности для Франции сохранить отношения с
Пруссией и сблизиться с Россией, которая окончательно вышла
118 «Recueil
uo Ibid., p.
Ibid., p.
Ibid., p.

des Instructions», t. V III, p. 147.
147—148.
149.
150-151.

к этому времени в ряды первоклассных европейских держав.
Тем не менее намеренное затягивание предварительных пе­
реговоров в Гааге стало ясно для Петра I, и в апреле им было
принято, как мы писали, решение ехать в Париж для встречи
с регентом.
М ежду тем неутомимый Герц вручил версальскому каби­
нету записку 123, представляющую интерес как наметка прог­
раммы будущих мирных переговоров, к которым военная не­
обходимость склонила, наконец, шведского короля. Рассмотрев
разные методы выхода из войны, Герц останавливался в этой
записке на желательности секретных переговоров при фран­
цузском посредничестве с одним из сильнейших противников
Швеции, т. е. с царем или английским королем, которые оба
были склонны к мирным переговорам, как показало предвари­
тельное зондирование почвы. Для России, по представлению
Герца, условием sine qua поп было только сохранение ею Эсто­
нии или даже одного Ревеля как единственного удобного пор­
та на Балтийском море для стоянки флота. Но Герц надеялся,
что Петр I согласится уступить Ревель в обмен на Висмар,
который открыл бы ему двери в Империю. Во всяком случае,
шведский король, как писал в своей записке Герц, готов был
ценой сохранения Ревеля отдать России Висмар. В этой поста­
новке вопроса заключалась попытка вовлечь Россию в кон­
фликт с Империей и с дружественным последней английским
двором, лишив ее вместе с тем выхода в восточнобалтийские
воды через Ревельский порт.
Позиция Англии в конце Северной войны определялась тем,
что Швеция была уже низведена к роли второстепенной держа­
вы, а Россия вышла в первые ряды. Поэтому боязнь русского
усиления на море определяла всю позицию английской дипло­
матии по северному вопросу в этот период. Герц правильно
замечал в своей записке, что только желание получить Бремен
и Верден для Ганновера вызывало в то время враждебность
Англии к Швеции, «но это важное приобретение не ослепляет
123
«Recueil des Instructions», t. II, p. 482—489.— В цитируемом из­
дании эта и другая анализируемая ниже записки Герца датируются мар­
том 1717 г., когда Герц находился в Голландии под арестом. Хотя усло­
вия его содержания под арестом были не таковы, чтобы исключить
общение его с внешним миром, однако мы подозреваем, что эта датировка
вызвана недоразумением и записки эти были составлены Герцом в январе
1717 г. во время его пребывания в Париже. Они датируются Л. Geffroy,
составителем «Recueil des Instructions» (t. II), мартом, вероятно, вслед­
ствие того, что были приложены в копии к инструкции французского
чрезвычайного посла де ла Марка, отправленного к Карлу XII в апреле;
данные ему инструкции были составлены в марте, и под этой датой со­
хранились в архиве французского Министерства иностранных дел копии
записок Герца, приложенные к инструкциям де ла Марка.

ее в связи с ее намерением препятствовать успехам царя».
Незадолго до того англо-ганноверская дипломатия намекала
Швеции на возможность получения ею мощной поддержки от
Георга I за уступку Бремена. На шведский ответ, что трудно
полагаться на монарха, столь тесно связанного с врагами Ш ве­
ции, последовало с английской стороны следующее возраже­
ние: образ действий царя развязывает, мол, руки английскому
королю. Этот обмен соображениями по поводу возможного
метода выхода из войны Герц приводил в своей записке для
сведения французского двора, на посредничество которого он
рассчитывал. Вместе с тем Герц указывал, что шведскому ко­
ролю трудно решиться на уступку Бремена, приобретению которого Георг I придавал такое значение. Одновременно Герц
подчеркивал, что пребывание царя в Голландии дает благовидный предлог для того, чтобы сделать ему предложения.
В другой записке 124 Герц следующим образом уточнял ус­
ловия, которые могли бы быть предложены России: уступка
ей Петербурга с округами в Карелии и Ингрии, однако без
Выборга и Нарвы, так как первая крепость должна прикры­
вать шведскую Финляндию, а вторая — шведскую же Ливо­
нию. Из этих условий видно, как далеко они расходились с
русской программой мира, подробно изложенной и мотивиро­
ванной в «Рассуждении» Шафирова, о котором говорилось
выше. Но это была только первая удочка, закидываемая Швецией; вскоре ей пришлось убедиться, что Россия готова к мирным переговорам, однако на совершенно ином основании.
Возникает вопрос, почему же именно в этот период, после
крупных военных успехов России и изгнания Карла X II из
всех его континентальных владений на севере Европы, русская
дипломатия искала при посредстве Франции контакта со Швецией для выхода из войны. Дело в том, что для нанесения ре­
шающего, сокрушительного удара по Швеции на ее скандинав­
ской территории Россия нуждалась в поддержке флота одной
из морских держав — Дании, либо Англии; отношения же с
ними, как указывалось выше, сложились в результате успехов
русского оружия так, что на эту поддержку рассчитывать не
приходилось. Привходящим, но далеко не маловажным обсто­
ятельством был конфликт в царской семье, отъезд за границу
наследника Алексея Петровича, за которым внимательно сле­
дили русские дипломатические представители за границей н
иностранные дворы. Последние, оеобено двор императорский,
связанный с царевичем родственными узами, возлагали немалне надежды на Алексея Петровича; они видели в нем залог
отказа России при преемнике Петра I от его внешней полн124 «Rccueil des Instructions», t. M, p. 489—490

;}!
!•

,
i
J
:'

|

’
|]
1
|

,

;
1

тики, от тех задач, которые смело ставил и твердо решал Петр.
Мы не имеем возможности останавливаться подробнее на
всем эпизоде отъезда за границу и вынужденного возвраще­
ния Алексея Петровича. Во всяком случае, тот напряженным
интерес, с каким за делом царевича следили аккредитованные
в Петербурге дипломаты 125, служит сам по себе свидетельст­
вом значения этого конфликта для международных отношении
1717— 1718 гг. Но не только иностранные представители в Рос­
сии, а и русские дипломаты, например Б. И . Куракин в Гол­
ландии, и генералы, как А . Вейде в Мекленбурге 1261
, неуклонно
7
2
следили за передвижениями царевича, опасаясь, чтобы он не
стал игрушкой в руках антирусских сил в Западной Европе.
Наконец, к 1717 г., когда Петр совершал длительное загра­
ничное'путешествие, относится подготовка им крупной рефор­
мы внутреннего управления, организация коллегий. Задача
привлечения для этой цели иностранцев, обладавших админи­
стративным опытом, ставилась перед русскими представителя­
ми за границей, и вопрос этот проходит красной нитью в по­
сольских донесениях и даже в письмах генералов. Война пре­
пятствовала решительному приступу к реформе, с которой
Петр I начал спешить отчасти в связи с резким ухудшением
его подорванного здоровья, несколько раз заставлявшего его
приостанавливать для лечения свое деловое путешествие. Пере­
численные обстоятельства, а главное экономическое положение
страны, увеличение бюджета и налогового бремени, рекрут­
ские наборы и мобилизация населения на строительство го­
родов, заводов, флота и прокладку каналов, резко ухудшившие
положение крестьянства |27, заставляли, очевидно, русское пра­
вительство стремиться к миру: оно помнило восстание Була­
вина на Дону, астраханское и башкирское восстания и хотя
не останавливалось перед все большим закручиванием налоj гового пресса, перед наложением на крестьян все новых лич! ных повинностей, мир представлялся ему теперь, когда его
! цели в войне были достигнуты, очень желательным.
I
Непосредственная цель путешествия царя в Париж держа■
' лась, естественно, в строгой тайне, и даже камер-юнкер фран\ цузского королевского дома де Либуа, высланный навстречу
| Петру в Дюнкирхен, сообщал оттуда 23 апреля 1717 г., что
J действительной причины поездки Петра ему выяснить не уда{ лось; он все же сомневался в том, чтобы простое любопытство.
! врожденная любознательность или желание укрепить торговые
I
125 См, донесение Лави от 18 ноября. (Сборник РИО, № 34, стр. 225—
226).
126 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 31, лл. 447об., 571об.
127 «Очерки истории СССР. XVIII в. Первая четверть», стр. 11.
9 С . А. Фейгина
J29

связи влекли Петра во Францию 128. Д е Либуа очень интересо­
вался представителями русской дипломатической службы, со­
провождавшими царя. В записке, служившей ему инструкцией,
к его сведению отмечалось, что из всех представителей царя
Б. И . Куракин самый благовоспитанный и одаренный и что
его образ действий всегда прямой 129. Д е Либуа уделил между
прочим надлежащее внимание доктору Арескину, имя которого
успело прошуметь к этому времени по всей Европе в связи с
арестом в начале года шведокого представителя в Лондоне
графа Карла Гилленборга и барона Герца с его секретарем
в Голландии. Опубликованная английским правительством
переписка арестованных шведов 130 выявила закулисную роль
Арескина, связанного родственными узами с видными якоби­
тами, через которых он пытался нащупать пути для устране­
ния ганноверских притязаний на шведские владения в Импе­
рии. Арескин сопровождал Петра I в Париж в качестве лейбмедика, и французы усматривали в его поведении сильнейшее
желание вмешиваться в дела |31. Для официальных дипломатических демаршей это была неподходящая фигура, и его использовали для совершенно секретных и строго доверительных
поручений, в случае неудачи которых его легко можно было
как лицо неофициальное дезавуировать. Не исполняя никаких
официальных функций во время путешествия Петра I в Париж,
Арескин интересовал, однако, не только английскую диплома­
тию, хорошо знавшую его по его переговорам с якобитскими
вождями, но и французов. Они установили, что Арескин не
расставался в Голландии с одним шотландским капуцином132.
Это сведение было безразлично для французского правитель­
ства, но оно очень интересовало англичан. В этот период, ког­
да аббат Дю буа успешно завершил переговоры со Стенгопом,
тесное сближение между Францией и Англией заставляло офи­
циальную русскую дипломатию соблюдать чрезвычайную ос­
торожность в переговорах с французами, так как всякий не­
осторожный шаг становился известен в Лондоне; поэтому якобитские связи тайной русской дипломатии в этих переговорах
тщательно затушевывались.
Конечно, не меньше Арескина интересовали французов со­
провождавшие Петра официальные представители дипломати­
ческого ведомства. Отмечалось большое значение вице-канц­
лера Ш афирова, отодвигавшего на задний план Б. И . Кура,м Сборник РИО, № 34, стр. 145.
,м «Rccueil des Instructions», t. V III, p. 159.
,so «The Parliamentary History of England», v. VII, p. 397—420.
111 Сборник РИО, N» 34, стр. 164.

j
|

i

нтер«сокбы, сорукцией,
ieii царя
1Й и что
л между
которого
СВЯЗИ с
Лондоне
сретарем
гльством I
ую роль *
к якобаустраис-

кина, которому он не уступал ни во влиянии на дела, ни в
образовании и изяществе манер 133.
Тайна предстоявших переговоров соблюдалась строго: пред­
ставители немецких дворов, в особенности, конечно, ганновер­
ского, внимательно наблюдали за царем, его свитой и посе­
щавшими его лицами. Англо-ганноверская дипломатия после
мекленбургско-висмарских конфликтов и захвата переписки
шведских представителей Герца и Гилленборга неотступно сле­
дила за Петром 1341
. Но союзный договор, заключенный Дюбуа
5
3
со Стенгопом 4 января 1717 г., обеспечивал Георгу I поддерж­
ку Франции. Опасность ликвидации Северной войны за счет
притязаний Ганновера представлялась устраненной. Тем не
менее еще до отъезда Петра I во Францию, но когда он уже
уехал из Гааги, туда прибыл английский представитель в Бер­
лине Витворт, посетивший канцлера Г. И . Головкина и имев­
В ймпеший аудиенцию у Екатерины Алексеевны. Головкину он сооб­
вв леябщил о выходе английской эскадры в составе 22-х линейных
шнейшее
кораблей по примеру прошлых лет в Балтийское море для
[иплома\ 'соединения у Копенгагена с 15-ю датскими линейными корабI его ис. лями и совместного преследования шведского флота. Англия
отельных
т е отказывалась, несмотря на охлаждение отношений с Рос­
;Н0 ^ л0
си е й , от борьбы со шведским преобладанием в балтийских
пикая"*
I водах, ио от общих действий с русскими вооруженными силами
I Пар"*'
юна уклонялась.
,ипло«а'
Г. И . Головкин указал, что перед превосходящими военнонтск"*111
морскими силами Англии и Дании шведский флот, вероятно,
скин
укроется в Карлскруне, как это было в предыдущем году; для
ИНОМ
Iпринуждения Швеции к миру он предлагал Витворту догово|риться с северными союзниками о совместных операциях. Туг
Витворт прибег к дипломатической уловке, сославшись на
I ганноверских министров Георга I, как на источник разногла­
си й с Россией и расхождения с ней. Эта версия охотно распро­
*до°
странялась английским дипломатическим ведомством и была
ша веру принята историографией; историки, как и современЯКИ"
anuffl, принимали личное соперничество английских и ганноомУ
Еверских министров и неполное совпадение их целей за реши­
тельное расхождение английской и ганноверской политики по
северному вопросу |35. Витворт говорил русскому канцлеру, что
.узо" С°
? <
133 Там же, стр. 166, 170.
me-*3!
134 В инструкции английского посла в Париже Стара от 29 апреля
i кур3' 11717 г. говорилось: «Русский царь находится теперь во Франции и вы

л

ддолжны употребить все свои старания, чтобы проникнуть в его виды и
ппланы и информироваться о договоре или переговорах, которые могут
иметь место между этим государем и французским двором» («British Dip­
lomatic Instructions», v. II, р. I l l —112).
135 См. Е. M a s s i n g e r . Brandenburg— Preussen, Sclnveden und
R^ussland, S. 280,

ганноверским министрам не следовало бы интересоваться ан­
глийскими делами; из-за их вмешательства английскому пра­
вительству приходится трудиться над восстановлением преж­
него согласия с союзниками. Но к вопросу о создании общего
плана антишведских операций, поставленному Головкиным,
Витворт не возвращался, очевидно, не имея соответствующих
инструкций. Ничего не говорил он и о встрече с царем, а на
осторожный вопрос Головкина, сколько он пробудет в Гааге, .
ответил, что дождется возвращения посла Кадогана и затем |;
поедет опять в Берлин ,36. Очевидно, он имел задачу только
позондировать почву и проверить сведения, несомненно, полу- чавшиеся английским двором от своего посла в Париже Стэра И■
;
и от французского посла в Лондоне д’Ибервилля.
|
Иным было положение Дании; ее представитель Вестфален * /
выразил беспокойство своего двора по поводу путешествия
Петра в меморандуме от 24 апреля. Он обращался к царю с ,
просьбой не соглашаться ни на какое предложение, которое
задевало бы интересы датского короля. Он хотел бы иметь
возможность довести до сведения датского двора о непреклон­
ности, с какой царь стоит за продолжение войны до согласия
шведов вернуться к своим старым, очевидно, довестфальекнм
границам ,37.
С иной точки зрения интересовался поездкой царя и его
свиты испанский двор. Филипп V даж е приставил к царю б t
Париже специального агента маркиза Гримальдо, который
ежедневно доносил испанскому послу князю Целламаре о при- j
еме царя французскими властями. Альберони, руководивший . 1
внешней политикой Испании, упорно уклонялся от включения |
Испании в английскую сферу влияния, в тот концерт европей- [
ских держав, основание которому было заложено так называ- |
емым тройственным союзом, вскоре превратившимся в «четвер- *
ной» с привлечением в него императора. Альберони, непосред­
ственно не заинтересованный в северных делах, готов был Я
поддержать якобитскую интригу в целях устранения Георга 1 **
и его дипломатов, которые требовали включения Испании в
английскую систему равновесия и господства на Средиземном
море и в центральной Атлантике. Таким образом, Испании
было не безразлично, на чью сторону станет Россия, и проти­
водействие с ее стороны английской дипломатии в Париже
было весьма желательно для испанского двора.
Более непосредственная заинтересованность в северных де-1
6
3
136
ЦГАДА, Гос. архив, раздряд IX, Письма разных лиц на русском
языке 1717 г., № 14, лл. 4—5.
1,7
М. К о в а л е в с к и й . Новые данные о пребывании Петра в Па­
риже, почерпнутые из испанских архивов. «Русская мысль». 1884, Nfe I.
стр. 104—114.

ПГ2)
аться ан:ому праем прежи общего
ювкиным,
лвующих
рем, а на
в Гааге,
! и затем
только
IHO, полу-

1же Стара
(естфален
■ешествия
к царю с
которм

бы иметь
елреклонсогласля

■фальскнм 1
зря II его

парю

,ре о прм,
к -цини
КЛЮчеН1Я

B<4eTBeP'f

■ТОВSfSi|i
О
.Георга15
И
jcnaH1111 .

,дцземн°“ . (
; т0
1ерн^де
I. ft* !
а Л'-

V

лах заставила саксонский двор также прикомандировать к Пет­
ру I своего агента Л оса, по словам Сен-Симона, всюду следо­
вавшего за царем.
Через три дня после прибытия Петра I в Париж — он при­
был туда 7 мая — маркиз Гримальдо был представлен ему и
нащупал почву для официального приглашения царя в М ад­
рид. Он сказал Петру: «Если бы его величество король полу­
чил через меня уведомление о желании царя посетить его двор,
он несомненно принял бы своего гостя с любовью и должным
почетом» 138. Предложение это, конечно, принято не было, и
все дальнейшие попытки Гримальдо проникнуть в тайну рус­
ско-французских переговоров оказались мало успешными. Ни­
чего не разузнав о политической стороне путешествия царя, он
стал просто отрицать за этим путешествием всякое дипломати­
ческое значение. «Из бесед с французскими сановниками и
дипломатами Швеции, Пруссии и Польши,— пишет он,— я
пришел к заключению, что все они придерживаются того
взгляда, что путешествие царя в Париж вызвано политически­
ми целями. Я не разделяю этого мнения: я полагаю, что бли­
жайшей причиной путешествия было простое любопытство» 13!).
Подобно французам Гримальдо обратил внимание на импо­
нирующую фигуру Б. И . Куракина, которого он характеризо­
вал, как «...человека самого изысканного обращения, не сохра­
няющего ни малейших следов... невоспитанности и грубо­
сти» 140
Первые политические беседы с д’Юкселлем Петр сам не
вел, а поручил нх сопровождавшим его Шафирову и Куракину.
Характерно, что официальный руководитель русской диплома­
тии, канцлер гр. Г. И . Головкин, в Париж не поехал, а оста­
вался в Амстердаме. Он считался сторонником Австрии, и его
поездка в Париж могла бы затруднить для русской диплома­
тии решение поставленной ею задачи ш . Персона представи­
тельная и солидная, но несколько тяжеловесная, Г. И . Голов­
кин не участвовал ни непосредственно, ни косвенно в пере­
говорах, которые требовали находчивости, смелости в реше­
ниях и личных связей. Оставляя за собой руководство, Петр I
предпочитал пользоваться в предстоявших сложных перегово­
рах услугами посла в Голландии Б. И . Куракина и вице-канц­
лера Ш афирова, отношения которого к Головкину были прох­
ладны. Для секретных поручений можно было прибегать к док­
тору Арескину. Его личные связи, правда, со второстепенными
133 М. К о в а л е в с к и й . «Русская мысль», 1884, № 1, стр. ПО.
139 Там же, стр. 112.
IW Там же, стр. 111.
141 Vicomte de G u i c h e n . Pierre le Grand et le premier Irait6 franco-russe. Paris, 1908, p. 76.

лицами, при отсутствии у него всякого представительного зна­
чения, были очень удобны. Личные связи царского лейб-медика
были столь значительны, что французский агент в Петербурге
Лави писал Арескину в Париж, прося его положительно ото­
зваться о нем, Лави, если Арескина станут о нем спраши­
вать 142.
Президент французского Совета по иностранным делам
маршал д’Юкселль составил 18 мая 1717 г. для приставлен­
ного к царю Тессе длинный мемориал, из которого видны уже
отмеченные нами колебания французской дипломатии по воп­
росу о вступлении Франции в новые союзные отношения с
Россией 143. Информировав его о положении вещей до путеше­
ствия Петра I в Париж, этот мемориал посвящал затем Тессе
в намерения регента в связи с начавшимися в тот же день пере­
говорами. Главной его целью было обеспечение за Францией
руководящей роли в посредничестве на Севере, чтобы им не
овладел венский двор. В мемориале была следующим образом
формулирована позиция регента: «Его королевское высочество
считает важным пунктом так связать этого государя (царя.—
С . Ф .), чтобы он впредь отказался от мысли создать связи с
венским двором». Следует узнать истинные намерения царя,
не отвергая его предложений, но и не беря на себя никаких
обязательств, тем более противоречащих договору Франции со
Швецией от апреля 1715 г., который должен был сохранить
силу до апреля 1718 г. Регент боялся принять на себя какиелибо обязательства, которые могли бы вступить в противоре­
чие с тройственным франко-англо-голландским договором.
Он считал, правда, желательным заложить основы тесного
союза между Францией, Пруссией и Россией, но хотел раньше
убедиться, как кончится Северная война, и тем самым лишал
себя возможности повлиять на ее дипломатическое заверше­
ние. Для отсрочки решения по вопросу о договорном сближе­
нии с Россией правительство регента готово было даже идти
на подлог: Тессе указывалось, что русским можно показать
договор со Швецией, но оставив в нем только статьи, которые
желательно сообщить, и скомпановав их так, чтобы они соста­
вили единое целое. Договор Франции с Пруссией должен был
быть скрыт от царя. Регент считал, что «не следует, чтобы
связи короля с царем выходили за пределы простых выраже­
ний дружбы и добрых отношений», и поэтому надо осторожно
взвешивать во время заседаний свои выражения.
18 мая произошло первое совещание русских гостей с Тес­
се, обставленное полной тайной144. Французы сразу стали
1,3 Сборник РИО, № 34, стр. 214.
us «Recueil des Instructions», t. V III, p. 170—186.
m Сборник РИО, № 34, стр. 196—200.

vu

перед конкретным русским предложением оборонительного со­
юза для гарантии, с одной стороны, Утрехтского и Баденского
договоров, а с другой — русских завоеваний. Тессе, придержи­
вавшийся инструкций д’Юкселля о непринятии на себя кон­
кретных обязательств, возражал, что до окончания войны нель­
зя гарантировать завоеваний, подверженных изменчивости
военного счастья. Н а это ему отвечали с характерной для Пет­
ра живостью, передаваемой в его донесении от 19 мая: «Хо­
рошо! Предоставьте царю действовать как он найдет нужным
в Швеции, не гарантируя его завоеваний, но поставьте царя
на место и вместо Швеции. Европейская система изменила ос­
нование всех ваших договоров. Швеция, почти уничтоженная,
не может вам больше оказать никакой поддержки. Мощь им­
ператора чрезвычайно возросла и я, царь, предлагаю Франции
заменить ей Швецию... Я не только заменю вам эту самую
Ш вецию... но приведу к вам Пруссию» 1451
.
6
4
Вполне осведомленные об английской ориентации во внеш­
ней политике Франции и о тройственном союзе, русские дипло­
маты одобрительно отозвались о последнем, но подчеркнули,
что их предложение ему нимало не противоречит. В частности
для Голландии франко-русский союз оказался бы, по их сло­
вам, весьма выгодным, так как в ее интересах ограничить
влияние императора. Этот m o t i j b , близкий сердцу французской
дипломатии старой школы, должен был подсластить следовав­
шую за ним пилюлю, неудобоваримую в особенности для ре­
гента и аббата Дю буа. По адресу Англии русскими было ска­
зано, что «...эта держава подвержена таким раздорам и так не­
постоянна, что если бы на будущее время она отказалась от
союза, когда вы включите в него царя вместо Швеции, в
таком случае царь заменит вам все, на что бы вы могли рас­
считывать со стороны Швеции». Слова о раздорах, которым
подвержена Англия, и о ее непостоянстве явно содержали
намек на попытки реставрации Стюартов и разрыва англоганноверского внешнеполитического единства. В той стадии
сближения Франции и Англии, которая была достигнута к
этому времени усилиями Дюбуа и Стенгопа, оценка внутрен­
него положения и иностранной политики Англии, сделанная
русскими дипломатами, не могла, конечно, встретить отклика
у регента, но в правящих кругах Франции она могла рассчи­
тывать на известное сочувствиеМ6. Это был самый острый
пункт всех переговоров, от благополучного разрешения кото­
рого зависел результат русского визита. Если бы удалось
45 J . d'H a u s s о n v i 1! е. La visite du Tsar Pierre le Grand en 1717
d’apr£s des documents nouveaux. «Revue des deux Mondes», 15. X 1896,
p. 795—815.
146 ЦГАДА, Французские дела 1717 г., № 10, лл. -14, 59—60.

сыграть на внутренних разногласиях во Франции и согласовать
цели тройственного союза с франко-русским договором, значи­
тельно приблизилась бы к разрешению вся северная проблема,
и России не потребовалось бы еще четырех лет войны для
реализации своей программы. Это был не конкретный пункт
обсуждавшегося проекта договора, а вопрос общеполитиче­
ской ориентации, принятой Францией вследствие перемещений
и сдвигов, происшедших в результате войны за испанское
наследство и выхода Англии в ряд первостепенных держав.
Между тем правительство регента не соблюло даже тайны
своих переговоров с Петром I. Ее открыли Англии 147, и по по­
воду недовольства царя этим Георг I заявил презрительно, что
царь ищет предлога, чтобы покарать своих министров 148.
Все же Петр I не терял надежды на успешное завершение
переговоров, о чем он писал 19 мая в Амстердам Екатерине
Алексеевне, остававшейся там 149*. Он во все время перегово­
ров рассчитывал на их благоприятное завершение, хотя, ко­
нечно, был прекрасно осведомлен о позиции аббата Д ю буа,
который вел открытую кампанию против союза с Россией и
высказывался против него с величайшей энергией. Ещ е за­
долго до приезда царя в П ариж , когда делались первые по­
пытки сближения, Дю буа писал регенту (10 декабря 1716 г.):
«Помните, что если вы не сохраните согласие с его британ­
ским величеством, вы попадете из одной беды в другую. Вот
почему я вас заклинаю ради бога, пока я не буду иметь чести
побеседовать с вами, какой бы случай ни представился, не
отваживаться ни на что, способное охладить эту связь и воз­
будить малейшее подозрение» ,5°.
Очень удачно со стороны русских представителей, рассчи­
тывавших на поддержку д’Юкселля и Ш атонефа, было указа­
ние на усиливающееся могущество австрийского дома; по сло­
вам русских дипломатов, Россия могла бы оградить от него
Францию, если последняя заменит в своей системе союзов
Швецию Россией, передав ей субсидии, уплачивавшиеся ею
до тех пор шведскому королю 151.
147 Английским статс-секретарь Аддисон писал 9 нюня 1717 г. послу
в Париже Стэру, что Георг I «признателен за доверие, оказываемое ему
регентом, и за дружбу, выразившуюся в сообщении в. прев-ству всех пред
ложений, сделанных царем для заключения соглашения с французским
двором» («British Diplomatic Instructions», v. II, p. 116).
141 «Recueil ties Instructions», t. V III, p. 187.
148 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 62, л. 426 об. (Тетрадь
записных отпусков писем Екатерины Алексеевны к е. ц. в-у).— Екатерина
отвечала Петру: «...изволила паша милость упомянуть в писании своем,
что впредь надеетесь нечто доброе писать, и сему я сердечно радуюсь».
160 Vicomte de Q u i с h е n. Pierre de Grand ct Ic premier traitf francortisse, p. 145—146.
|s| Сборник РИО, № 34, стр. 196— 200.

Н а третьем совещании 20 мая французы предложили свой
проект союза, который ни в чем не должен был противоре­
чить ни договорам Франции с Англией и Голландией, ни про­
чим трактатам, существовавшим между Францией и ее союз­
никами, т. е. в первую очередь имелся в виду договор со
Швецией, истекавший только в апреле 1718 г. Таким образом,
по французскому проекту вопрос о прекращении субсидиро­
вания Швеции и о передаче соответствующих сумм России,
поставленный Петром I, с порядка дня снимался. Россия
должна была гарантировать Утрехтский и Баденский догово­
ры и принять посредничество Франции в своих переговорах со
Швецией.
П о французскому проекту договора Франция сохраняла
неизменным концерт держав, созданный англо-французской
дипломатией после-утрехтского периода, приобретала рус­
скую гарантию для системы трактатов, завершивших войну
за испанское наследство, и своей посреднической ролью в
северных делах устраняла влияние на них императора; ника­
ких обязательств, политических или финансовых, в отношении
России она на себя не брала.
Французы согласились, конечно, на включение Пруссии в
свой договор с Россией, но тем не менее появление на сцене
26 мая «пруссака», как его называл Тессе, т. е. барона Книпгаузена, присланного прусским королем, затормозило пере­
говоры, так как он не имел достаточных полномочий, и дого­
вор пришлось подписывать уже в Ам стердам е1521
. Пруссия
3
5
была союзницей России в войне, в которой она желала при­
обрести Переднюю Померанию со Штеттином. С 1716 г. се­
кретный оборонительный союз связывал ее с Францией,
весьма заинтересованной в привлечении к переговорам прус­
ского короля, как противовеса императору.
Так как Россия дорожила своим влиянием в Польше и
союзом с польским королем, то французы согласились на
участие Августа II в обсуждавшемся договоре не только как
польского короля, но и как саксонского курфюрста, оставляя
открытым вопрос о судьбе шведского ставленника на поль­
ский престол Станислава Лещинского ,53. За этой видимой
уступкой Петру I скрывалась заинтересованность Франции в
привлечении именно Саксонии к создаваемой северной комби­
нации держ ав, которая ослабляла бы императора.
Сравнительно легко было достигнуть соглашения о прин­
ципе взаимной гарантии территориальных границ, созданных
Утрехтским и Баденским договорами, с одной стороны, и буISJ «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 137—138.
153 Сборник РИО, № 34, стр. 203.

дущих границ по договорам России и Пруссии со Швецией, с
другой. Франция уже шла на такую гарантию, но трудность
возникала по вопросу об условиях, при которых эти гарантии
должны были вступить в силу, и о методах их реализации.
Другую трудность представлял вопрос о дате, начиная с ко­
торой Россия, по выражению царя, станет на место Швеции во
внешнеполитической системе Франции. Тессе называл это
«1е coup des subsides», так как вопрос сводился к субсидиям,
которых требовала Россия. Тессе пытался парировать русское
требование, указывая, что гарантии Россией Утрехтского и
Баденского договоров эквивалентна французская гарантия
будущего северного мира, на которую Франция была вынуж­
дена пойти. Но русские, по словам его донесения от 21 мая,
смеялись ему в лицо и говорили, «что вовсе не нуждаются в
нас для этой гарантии, что они меня благодарят и что они
достаточно сильны, чтобы самим гарантировать себе то, что
будет предоставлено им северным миром. Словом, я не пред­
вижу,— писал Тессе, чтобы е. к. в. мог извлечь какую-либо
пользу из настоящих наших переговоров, а также из путеше­
ствия царя и его видимой готовности заключить с нами креп­
кий союз, если только он не решится, вступив с царем в отно­
шения, в которых он до сих пор находился к королю швед­
скому, выдавать ему подобные же субсидии» 154.
На третьем совещании вечером 20 мая русские представи­
тели предложили французам составить проект постановления
относительно способов оказания Россией помощи Франции и,
наоборот, в случае нарушения взаимно гарантированных до­
говоров. В результате обсуждения французского предложения
возник проект отдельной секретной статьи договора, преду­
сматривавшей состав и размер сил, которые каждая из дого­
варивающихся сторон должна была послать в помощь дру­
гой по ее требованию. Д ’Ю кселль, державшийся во время
переговоров очень осторожной тактики, заметил, что по рус­
скому проекту договора русские вспомогательные войска
должны были соединиться с французскими. М еж ду тем в слу­
чае войны это было бы невозможно, и он предлагал обеспе­
чить гарантию обязательством диверсии со стороны России.
Он говорил, что нельзя скрыть того обстоятельства, что при
вступлении в действие пункта о взаимной гарантии Франция
может помочь России только субсидиями, а Россия Франции
только диверсией |55. По этому вопросу — соединение сил или
диверсия — оказалось невозможным прийти к соглашению.
Французская сторона настаивала на том, чтобы была указана
Сборник РИО, № 34, стр. 204.
r5 .1 d’H a u s s o n v i l l e . «Revue des deux Mondes» 15 X 1896, p 807.
IB S

У
диверсия, которая легко могла вовлечь Россию и Пруссию
в бесполезный для первой и опасный для второй конфликт с
императором; русские и прусские представители в этом от­
казывали. Барон Книпгаузен со страхом предвидел случай
вступления в силу casus foederis; его положение было трудно,
так как он не рассчитывал участвовать в столь важных пере­
говорах и не имел для того достаточных полномочий.
На этом вопросе, который связывал северную проблему с
западноевропейскими делами и взаимоотношениями, перего­
воры грозили споткнуться. Д ’Юкселль писал по этому поводу
Тессе 13 июня. Он считал, что нельзя не согласиться с е. ц.
в-ом, что обязательство совершить диверсию во время войны
нельзя будет выполнить без прусского короля. «Трудность,
которую е. ц. в. чинит обещать то, что еже он в самом деле
видит, что ему исполнить невозможно, знак есть истинных
поступков сего государя и верности, с которою он хочет со­
держать свои ангажементы» 15в.
М еж ду тем французская сторона подчеркивала, что «сей
есть единый способ, чтобы из сей алианции учинить концерт
взаимно полезный и сходный с намерением, которое такой
сильный государь, как е. ц. в., должен иметь, дабы наивсегда
входить в главнейшие дела в Европе и быть в оных отменным
перед другими и знатным» |57. Но этому недвусмысленному
намерению втянуть Россию в антиимперскую политику Фран­
ции осторожность Петра I противопоставила твердое реше­
ние не дать вовлечь себя в чуждые России цели и задачи. В
записке от 9 июня русские дипломаты сформулировали со­
ображения, по которым диверсия, требуемая Францией, была
неприемлема для них. В ней указывалось, что Россия не
сможет выделить достаточно войск для диверсии ни во время
продолжающейся войны со Швецией, ни в случае возможной
войны с Турцией. Но если бы царь и захотел совершить ди­
версию и объявил войну нарушителю гарантированных им
договоров, в частности императору,— а Франция имела в ви­
ду именно этого противника,— то Польша воспрепятствовала
бы прохождению русских войск. Возможно даже объявление
ею войны России, что сделало бы гарантию последней бес­
полезной для Франции. Ц арь готов был по примеру Голлан­
дии и Англии обязаться по своей гарантии к предоставлению 1
7
6
5
156 ЦГАДА, Французские дела 1717 г., № 11, л. 11.— Современный со­
бытиям перевод на русский язык.
157 Там же, л. 10 об.—11. Перевод взят нз самого архивного документа.
Дасм французский текст, имеющийся там же: «S'est la seule maniere de
faire de cette alliance un concert reciproquement utile et conforme aux vues
qu’un prince aussy puissant que le Czar doit avoir d’entrer desormais dans
les principales affaires de TEurope et d’y faire un personnage distingufe».

Франции войска в 10 тыс. человек при продолжающейся войне
со Швецией, а по окончании ее и на большую помощь. Такая
военная помощь была бы совершенно реальна, так как П р у с­
сия и Голландия также гарантировали Франции ее догово­
ры — Вестфальский, Утрехтский и Баденский и, следователь­
но, русские войска могли бы беспрепятственно пройти к фран­
цузским границам. Записка эта мотивировала окончательное
решение Петра I по спорному вопросу — диверсия или по­
мощь; к этому решению присоединилась также Пруссия 158.
При дальнейшем обсуждении эти основные доводы русской
дипломатии многократно повторялись и дополнялись, но она
не сошла со своей позиции. Несмотря на все свое желание
прийти к соглашению с Францией, она не дала втянуть себя
в ее внешнеполитические комбинации; Франция была к тому
же обеспечена союзом с Англией, отношения с которой Р о с­
сии были в этот период более чем прохладны. Петр I вполне
понимал опасности, сопряженные для России с расширением
ее внешнеполитической активности, которое могло бы вовлечь
ее в конфликт с императором, ничем не обеспечивая ее ин­
тересы со стороны франко-англо-голландской группировки
держав. Однако французы продолжали настаивать на дивер­
сии. Они указывали на трудность соединения русских и фран­
цузских войск, на то, что русские вспомогательные войска
придут в лучшем случае слишком поздно и будут утомлены
и расстроены длительным переходом. Ссылку на английскую и
голландскую гарантию Утрехтского и Баденского трактатов
но Гаагскому договору от 4 января 1717 г. французы считали
неубедительной: войска Голландии и Англии легко могут сое­
диниться с французскими, и эти страны не получают субсидий,
которые Франция была уже готова давать России после исте­
чения своего договора со Швецией 159.
Французы не оставляли попыток вовлечь Россию без соот­
ветствующей компенсации в орбиту тройственной группировки
держав и их особенных интересов. Они возражали против
оговорки, сделанной в русском проекте к статье о гарантии
Утрехтского и Баденского договоров. В русском проекте эта
гарантия оговаривалась следующими словами: «Поскольку
они касаются Франции и се особенных интересов». Французы
требовали снятия этой оговорки, так как считали, что она
лишит Францию возможности требовать выполнения гаран­
тий в случае объявления какой-либо державой войны без пря­
мого нападения на французские владения, но в нарушение 1
4
3
*

134.

ЦГАДА, Французские дела 1717 г„ К? II, лл, 26—27, 80—82, 132—
,6в Там же. лл. 127—128,

Утрехтского и Баденского договоров. Именно такого расши­
ренного толкования этой статьи не желал Петр I, стремив­
шийся строго конкретизировать свои обязательства. Вместе с
тем к пункту о гарантии Францией русских и прусских завое­
ваний у Швеции французы делали оговорку, что не намерены
никаюгм способом нарушать свои обязательства по договору
с Англией и Голландией1601
. Н а сохранении его в полной силе
6
они настаивали во все время переговоров и постоянно под­
черкивали этот важный для регента принцип.
Ж елая получить русскую дипломатическую и военную
поддержку на случай столкновения с императором и сохра­
нить вместе с тем в неприкосновенности свой союз с Англией.
Франция продолжала, однако, упираться в вопросе о субси­
диях, весьма интересовавших Петра I. Французы прямо зая­
вляли, что они не могут и «е хотят нарушать свой договор со
Швецией, но если по истечении его срока Россия и Пруссия
еще не заключат мира со шведами, то Франция поставит их
на место и вместо Швеции (au lieu et place de la Suede) l6t,
как того с самого начала переговоров требовал царь. Русские
представители соглашались на отсрочку субсидий для России
до апреля 1718 г., когда истекал срок франко-шведского до­
говора. Однако ввиду того, что русская гарантия должна
была начаться тотчас после подписания обсуждавшегося до­
говора, они требовали включения в него сепаратной статьи
о немедленном прекращении уплаты субсидий Швеции и о
займе для России в счет будущих субсидий, чтобы она могла
подготовиться к кампании следующего года. Это было, по их
словам, особенно важно «в сие время, когда король швецкон
в крайней нужде обретаетца и... ни от цесаря, ни от иных
областей помощи себе иметь не может» 162. В дальнейшем рус­
ская сторона желала получать субсидии до конца войны,
против чего французы возражали и выдвигали трехгодичный
срок платежей, что больше соответствовало роли Франции,
как посредницы в мирных переговорах. Формальная обуслов­
ленность платежей продолжением войны была неудобна для
Франции, как державы, посредничающей между воюющими
сторонами 163. Н а немедленное прекращение субсидий для
Швеции французы уже соглашались; они готовы были и на
то, чтобы русская гарантия Утрехтского и Баденского догово­
ров вступила в силу только по окончании Северной войны, чем
несколько уравновешивались взаимные обязательства, потому
160 ЦГАДА, Французские дела 1717 г., № 11, л. 52—55, 143—151.
161 Там же.
162 Там же, лл. 56—65.
103 Там же, лл. 130—131.

что французская гарантия русских завоеваний могла, есте­
ственно, начаться только после заключения мира 1М.
Петр I желал уточнить самое понятие посредничества или
медиации, не полагаясь в этом вопросе на французскую ди­
пломатию, тесно связавшую внешнюю политику своей страны
с английской и лишь с трудом расстававшейся со старой тра­
дицией поддержки Швеции на севере Европы. Русские, по
словам французов, «не понимали истинного значения слова
посредник» и настаивали на точной формулировке, согласно
которой французское посредничество ограничивалось предло­
жениями и советами без прямого или косвенного применения
силы против какой-либо из воюющих сторон для принуждения
ее принять сделанные предложения |65.
В Париже выплыл также на поверхность, видимо, при
участии Англии, другой острый вопрос, неизменно осложняв­
ший собой в последние годы северную проблему, косвенно
вызвавший охлаждение России с Англией и приведший Пет­
ра I в П ариж . Это был вопрос о Мекленбурге.
К этому времени для иностранных представителей в П а ­
риже стала ясна цель русского визита; даже Гримальдо, от­
рицавший за последним политическое значение, узнал, что
Петр I и его министры имели не одну конференцию с герцо­
гом Орлеанским, маршалом д’Юкселлем и аббатом Д ю б уа,
причем речь шла о Швеции. Не могло не обратить на себя
внимание уединение Петра с регентом 17 июня в Тюильри *166,
когда в Елисейских полях происходил смотр королевской
гвардии, а регент удалился с русским царем для беседы, вы­
звавшей интерес иностранных представителей в Париж е.
Гримальдо проник в то внутреннее противоречие французской
политики которое создалось благодаря попытке при наличии
союза с Англией вступить в договорные отношения с Россией
по северному вопросу и, следовательно, согласовать две про­
граммы: одна французская программа Людовика X IV была
принята шведским представителем бароном Герцом и явля­
лась приемлемым основанием для русских дипломатов в пере­
m ЦГАДА, Французские дела 1717, № 11, лл. 130—131 и 142 об.
,м Там же, лл. 120—123.
,6в «...где они в отдаленном месте около получаса разговаривали, при­
чем переводчиком был кн. Куракин, потом несколько времени по саду про­
гуливались» («Журнал ежедневный пребывания в Париже госуд. имп.
Петра Алексеевича». «Русский Вестник», 1841, № 5, стр. 408). В «Журна­
ле», а также у А. Брикнера («Русский вестник», 1881, № 3, стр. 66) дана
неправильная дата этой беседы — 5 нюня, исправленная нами no «Recueil
des Instructions» (t. V III, p. 188), а также no J . Buvat («Journal de la
Rfcgence», t. I. Paris, 1866, p. 276—277).— В последнем источнике упоми­
нается и качестве переводчика не Куракин, а некий англичанин, не назы­
ваемый, впрочем, по имени.

говорах с Францией; другая, английская программа, могла
быть реализована только на основе отказа России от части
ее завоеваний. «Французский двор,— 'писал Гримальдо,— не
прочь оказать на Петра некоторое давление, чтобы побудить
его к более дружественному отношению к Англии. Новый
союз с этой державой — ближайшая к тому причина» 167.
Русская программа удержания почти всего завоеванного у
Швеции мешала, как писал Гримальдо, успеху парижских пе­
реговоров. Франция поддерживала в силу своего договора с
Англией территориальные требования Георга I, но при отказе
русских вернуть Карлу X II часть завоеванной ими Прибалти­
ки французы не могли убедить Швецию отказаться в пользу
Георга от Бременского герцогства. Невозможность закончить
в 1717 г. войну, увязав противоречивые интересы Франции в
Северной Европе и на Западе, была ясна даже непроница­
тельному Гримальдо.
В П ариже русские дипломаты решили пойти навстречу
Франции и облегчить ей ее роль в вопросе о Мекленбурге,
создав версию о причине пребывания там русских войск, ос­
нованную на упоминавшейся нами беседе Г. И . Головкина с
Витвортом в Гааге. Витворт провел тогда различие между
ганноверской и английской политикой; теперь в Париже рус­
ские заявили Тессе, что царь держит войска в Мекленбурге
вследствие досады против Бернсторфа, ганноверского мини­
стра Георга I 168. Владея имениями в Мекленбурге, он хвас­
тался якобы тем, что сумеет вывести оттуда русские войска;
он угрожал, мол, царю могуществом Англии и императора,
вследствие чего Петр I, оскорбленный этим заявлением, велел
своим войскам оставаться. Но русские дипломаты заверили
Тессе, что будет нетрудно вывести войска из Мекленбурга, не
внося, конечно, этого пункта в договор. Тессе считал, что
если эту меру удастся провести, то регент сможет выставить
это как свою заслугу перед Англией 1697
.1
0
В действительности Петр еще 22 января и затем повторно
9 и 15 февраля приказывал Б . П . Шереметеву выступить с
основными силами из Мекленбурга, оставив там под командо­
ванием генерала А . Вейде 20 батальонов и 2 гвардейских
полка |7°. О б этих оставшихся войсках, продовольствование и
расквартировка которых вызывали множество конфликтов и
187 М. К о в а л е в с к и й . «Русская мысль», 1884, № 1, стр. 113.
188 О Бернсторфе см. A. W. Wa r d . The Electress Sophia and the
Hanoverian succession. «The English historical review», London, 1886, July,
vol. I, N 3, p. 494; An honest diplomat at the Hague. The private letters
of Horatio Walpole, p. 346, note 3.
169 Сборник РИО, № 34, стр. 205—206.
170 «Письма Петра Великого, писанные генерал-фельдмаршалу графу
Б. П. Шереметеву», М., 1774, стр. 166—168.

обширную переписку 1П, шла теперь речь. Вывод их из М ек­
ленбурга был оценен в Лондоне, как доказательство искрен­
ней дружбы герцога Орлеанского, добившегося от царя этой
уступки т .
Шведские дипломаты еще не отдавали себе в тот момент
отчета в том, в какой мере Франция была вовлечена в англий­
скую внешнеполитическую систему. Правда, Прейс, секретарь
шведского посольства, писал из Гааги 15 (26) июня о том,
что Петр I обещал Франции вывести свои войска из Меклен­
бурга т . Д а ж е в дипломатических кругах всегда хорошо ин­
формированной Гааги считалось, что Франция, несмотря на
так называемый тройственный союз, продолжает вести само­
стоятельную политику в отношении императора; между тем
она отказалась от самостоятельной позиции в мекленбургском
вопросе в интересах укрепления своих связей с Англией.
Несмотря на эту уступку, которую Франция могла вы­
ставить в виде заслуги перед своей союзницей Англией, под­
писание договора затягивалось. Перед отъездом из Парижа
Петр I имел длительное конфиденциальное собеседование с
регентом, от которого он добился обещания, что переговоры
будут продолжены 1
174.После отъезда царя 20 июня в Спа для
*3
7
лечения, переговоры продолжались Куракиным и Шафировым,
а затем были перенесены в Амстердам, где со стороны России
их вели Г. И . Головкин, Ш афиров и Куракин. Самое подпи
сание договора состоялось только 4 (15) августа там же
в Амстердаме 1751
.
6
7
Важнейшими условиями этого договора были: 1) установ­
ление «истинной дружбы и корреспонденции» между догова­
ривающимися сторонами; 2) обещание не вступать ни в какие
обязательства, противоречащие Утрехтскому и Баденскому
договорам, с одной стороны, будущим договорам России и
171
ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. И, № 31, лл. 492, 501 об.,
504об„ 521—522.
171 Сборник РИО, № 34, стр. 236—237; Отдел рукописных фондов
Института истории АН СССР, фонд Ж, № 31, стр. 13.
173 «Handlingar rorande Skandinavicns historia». XVIII delen, s. 421 —
Приводим слова Ирейса: «Man uthgifwer nu for sakert att han i Fr-c skall
hafwa gifwit sitt parole at wcla draga sitt folk utlnir Mecklenburg».
А. Чумнков, опубликовавший письма Прсйса в «Чтениях Об-ва истории
и древностей российских при Моек, ун-те» (1877 г., кн. П, отд. IV) даст
на стр. 11 следующий совершенно искаженный перевод этого текста:
«Утверждают, что он обещал Франции повременить выводить свое войско
из Мекленбурга». Точный перевод гласит: «Здесь выдают за достоверное,
что он дал во Франции обещание вывести свое войско из Мекленбурга».
174 Vicomte de G u i c h c n . Pierre le Grand et le premier traitt francorussc, p. 265; «Mcmoires dc Saint-Simon», t. XXXI, p. 386.
176
«Полное собрание законов Российской империи с 1649 г », т. V,
№ 3098, стр. 503—506.

т

Пруссии со Швецией о северном мире, с другой, и содейство­
вать всемерно их исполнению; 3) назначение комиссаров для
начатия в течение восьми месяцев после заключения настоя­
щего договора переговоров о коммерческом трактате на ус­
ловии взаимного наибольшего благоприятствования; 4) сохра­
нение договаривающимися сторонами в силе других их трак­
татов и союзов, поскольку они не противоречили настоящему
договору, в особенности Гаагского договора между Францией,
Англией и Голландией от 4 января 1717 г., и 5) приглашение
присоединиться к настоящему договору всем государствам,
которые того пожелают «для содержания генеральной тишины
в Европе».
В отдельных секретных статьях к договору 1) взаимно
гарантировались Утрехтский, Баденский и будущие северные
договоры; 2) предусматривалась взаимная помощь войсками
или деньгами, причем вследствие трудности согласования во­
проса о способах реализации взаимных гарантий решение его
откладывалось до момента, когда в том наступит надобность;
3) Россия и Пруссия принимали посредничество Франции в
переговорах о мире со Швецией, а Франция обязывалась ог­
раничить свою роль посредницы только «средствами и внуше­
ниями», не прибегая ни к прямому, ни к косвенному принуж­
дению воюющих сторон для принятия делаемых им предло­
жений; она обязывалась по окончании в апреле 1718 г. своего
договора со Швецией не вступать с ней ни в какое новое со­
глашение, противное интересам России и Пруссии, и не ока­
зывать ей никакой помощи, ни финансовой, ни военной.
Одновременно регент дал устное обязательство тотчас пре­
кратить уплату Швеции субсидий 176.
Таково было в основном содержание Амстердамского трак­
тата, для заключения которого Петру I пришлось нанести визит
версальскому двору и непосредственно руководить переговора­
ми, преодолевая множество препятствий. Они исходили от сто­
ронников последовательной английской ориентации при фран­
цузском дворе, а также создавались попытками Франции втя­
нуть Россию в свои политические интересы и привлечь ее к
решению задач французской внешней политики.
Герцог Сен-Симон, представлявший традиции внешней по­
литики Людовика X IV , в следующих словах осуждал тактику
регента: «Ц арь имел страстное желание заключить союз с
Францией. Не было ничего более выгодного для нашей тор­
говли, нашего положения на Севере, в Германии и во всей
Европе. Этот государь держал Англию в узде при помощи
торговли, а короля Георга в страхе за его германские владе-1
0
*
176 ЦГАДА, Французские дела 1717 г., № 11, л. Н2об.
10

С . А . ФеПгина

14.,J

ния. Он внушал Голландии величайшее уважение, а импера­
тора заставлял соблюдать величайшую сдержанность. Нельзя
отрицать, что он занимал большое положение в Европе и
Азии и что Франция бесконечно выиграла бы от тесного сою­
за с ним... С тех пор пришлось длительно раскаиваться в
уступке роковым соблазнам со стороны Англии и в безумном
презрении, проявленном к России» 177.
Однако «роковые соблазны» Англии, как это понял Визенер 178 и подтвердил д’Оссонвилль 179, не играли в этом случае
приписываемой им решающей роли. Франция нуждалась в
английской поддержке на своей пиренейской границе и перед
лицом усилившейся Империи; регент нуждался также в Анг­
лии для гарантии отказа испанского короля от прав на фран­
цузский трон; Франция не могла уклониться с пути, намечен­
ного ее Гаагским договором с Англией от 4 января 1717 г.
Тем не менее сближение с Россией, зафиксированное Амстер­
дамским договором, было гораздо значительнее, чем непосред­
ственное содержание последнего 18°.
Россия вступала в контакт со шведскими дипломатами с
целью нащупать почву для начала мирных переговоров на ос­
нове русской программы. В связи с этим вопрос о том, будет
ли Франция вести самостоятельную или английскую политику
на Севере, стоял очень остро. Предстояло еще выяснить, явит­
ся ли Амстердамский договор тем переломным моментом во
французской внешней политике, каким по замыслу русской
дипломатии он должен был стать. Уж е через неделю после его
подписания, 21 августа, там же в Амстердаме были подписа­
ны инструкции барону Шлейницу, которого Петр I отправлял
в П ариж в качестве чрезвычайного посланника. Эта чисто де­
ловая кандидатура на важный в тот момент пост посланника
при французском дворе была принята Петром вследствие
хорошего знания Шлейницем иностранных языков и западно­
европейских международных отношений после-утрехтского
периода, осложненных Северной войной в бассейне Балтий­
ского моря и назревавшей войной с Испанией в бассейне
Средиземного моря 181.
177 «M6moires de Saint-Simon», t. XXXI, p. 389—390.
178 L. W i e s e n с r. Le Rdgcnt, l'abbt Dubois et Ics Anglais, p. 271,
464—466.
,7* J . d'H a u s s о n v i 11 o. «Revue des deux Mondes», 15.X. 1896.
p. 795—815.
iw ф Мартенс («Собрание трактатов н конвенций», т. V, стр. 157—
160) считает, что Амстердамский логопор имел решительное влияние н»
международное положение России н лишал Швецию ее старого и могу­
щественного союзника.
1,1 Шлсйниц бывал уже п Париже н не был там новичком. В свое
время, в 1714 г., Б. И. Куракин, назначенный на Брауншвейгский конгресс,
писал канцлеру Г. И. Головкину нз Голландии, прося в следующих выря-

I
(

'

I
(

1
1

'

Шлейницу предписывалось следить за выполнением уст­
ного обещания герцога Орлеанского, которое он дал царю,—
прекратить тотчас по заключении с ним договора выплату
Швеции субсидий и оказание ей всякого вида помощи. Для
этого Шлейниц должен был «по приезде своем ко француз­
скому двору так его высочеству дуку регенту, как и французокому министерию о сем их данном обнадеживании и слове в
надлежащих терминах напоминать» с тем, чтобы е. ц. в.
«уповаемой из сей алианции пользы лишен не был».
Но важнее этого было прекратить те попытки французского посредничества в сепаратных мирных переговорах А н г­
лии и Дании со Швецией, которые начались до приезда Пет­
ра в П ариж ; это посредничество коренным образом расходи­
лось с союзными отношениями, созданными между Францией
и Россией с Пруссией усилиями русских дипломатов. Шлейницу предписывалось тотчас по приезде в Париж заявить
протест против действий графа де ла М арка, посланного ре­
гентом с указанной выше целью к шведскому королю. Ш лей­
ниц должен был следить за англо-французскими переговора­
ми, так как, по словам его инструкции, «от аглинского двора по бывшим его по сие время к ц. в-ву поступкам немного
добра уповать можно».
Внешнеполитические тенденции Франции продолжали и
после подписания договора с Россией колебаться между «га­
агской» политикой аббата Дю буа и «амстердамской» поли­
тикой маршала д’Ю кселля, т. е. между договором с Англией,
'подписанным 4 января 1717 г. в Гааге, и договором с Россией,
подписанным 15 августа в Амстердаме. За этими тенденциями
1И колебаниями Шлейницу предстояло внимательно наблю­
дать, не упуская из виду нового столкновения Австрии и
I союзных с нею держав с Испанией, которое в этот период на­
зр ев ал о . Как гласила инструкция, эти важные задачи возла1гались на «кондуите и декстерите» 182 чрезвычайного послап1ника в П а р и ж е 183.
>жениях назначить в помощь ему Шлейница: «В правах имперских не свеI дом и языка немецкого не знаю, на котором вся негоциация имперских
т е л будет трактована. Прошу позволить быть со мною в помощь барону
IШлейницу, в имперских делах сведущего, в языках искусного. Сколько
(будет разных принцев — разных интересов, могут быть разные конферен1 ции, на которых одному быть
невозможно; к тому же господа немцы,
сособливо имперские, не так смотрят на дело, как на формалистику, и бу;дут чиновно во всем поступать и конференции все с записью протоколов
(держать, что ни здесь, ни во Франции, ни в Англин не обычай есть, и
гпотому опаснее мне надобно быть во всех конференциях в разговорах, ноккогда буду иметь при себе другого, то при каком погрешенни буду друггим престережен» (ЦГАДА, Голландские дела 1714 г., № 5, л. 85).
|8^ Умение и ловкость.
183 ЦГАДА, Французские дела 1717 г., № 10, лл. 4—6.

В своем шифрованном донесении еще из Брауншвейга по
дороге в П ариж от 11 (22) сентября Шлейниц писал о бес­
покойстве, которое тройственный союз, заключенный в А м ­
стердаме между Францией, Россией и Пруссией, вызывает во
всей Империи. При венском дворе считали, что Амстердам­
ский договор, о котором в Вене стало известно на другой день
после его подписания, устанавливая посредничество Франции
в будущих мирных переговорах между Швецией и Россией
с Пруссией, предрешал судьбу шведских провинций в Импе­
рии. Права императора считались нарушенными вследствие
исключения его из предстоявших переговоров. Шлейниц опа­
сался ввиду этого репрессий против русского союзника герцо­
га Мекленбургского, который с самого ввода русских войск в его
владения стал в центре внимания европейской дипломатии и
против которого в Вене и Регенсбурге интриговали представите­
ли его оппозиционного дворянства 184.
Для имперской дипломатии не могли остаться тайной
встречи русских представителей с Герцом, о которых, по
словам донесения Шлейница от 25 сентября (6 октября),
«много кричали» 185. Побывав в Брауншвейге, в центре актив­
ности имперской дипломатии по северному вопросу, Шлейниц
был склонен преувеличивать значение для России тревог Ве­
ны по поводу Амстердамского договора и опасался, что Ш ве­
ция под его впечатлением бросится в объятия Империи 186.
Б. И . Куракин в Гааге также следил за действиями фран­
цузской дипломатии. Он писал 10 сентября о поездке аббата
Дю буа из П ариж а в Англию в связи с испанскими делами и
отношениями к Империи, а также для того, чтобы «дружбу
Франции при английском дворе подтвердить и малые подо­
зрения, которые было уже начали происходить, прочь от­
нять» 187.
Еще до прибытия в Париж Шлейниц дал Ш афнрову суммарную оценку тенденций и настроений руководящих французских кругов по внешней политике. Из его донесения от 20
(31) октября вытекало, что Амстердамский договор рассматрнвался во Франции как ступень к миру между Россией и
Швецией, и что Франция проектировала привлечение Швеции
к союзу, заключенному с царем и Пруссией, для противодей­
ствия императору. Регент стремился сочетать эту антнимперскую линию своей политики с английской ориентацией, чтобы
обеспечить свои права на французское престолонаследие в
случае смерти малолетнего короля. Он боялся, ввиду прибли1.4
1.5
,м
,и

ЦГАДД,
Там же,
Там же,
ЦГАДА,

Французские дела 1717 г., № 10, лл. 96—97.
лл. 101об.— 102.
лл. 104—106.
Голландские дела 1717 г„ № 6, л. 38об.
US

]
I
>:
|;

'

j

жавшейся войны с Испанией, соединения последней с импера­
тором для поддержки прав на французский трон испанского
короля Филиппа V , партия которого во Франции была сильнее
регента, непопулярного среди знати. Нуждаясь в Англии для
защиты пиренейской границы Франции, регент надеялся со­
четать вхождение в «четверной» союз при участии императора
с вхождением в будущий русско-шведско-прусский союз, пред­
назначенный им для ограничения влияния Империи в евро­
пейских делах. Эта позиция Франции характеризована Шлейницем в его письме от конца октября 188.
С этими же колебаниями связан и отзыв из Гааги фран­
цузского посла Ш атонефа, как мы видели выше, не разделяв­
шего полностью политики регента и аббата Д ю буа. Куракину
стало известно, что это решение регент принял по представле­
нию английского короля «для того, что он, посол, во всех делех противен интересом короля аслинского являлся» 1891
.
0
9
В С.-Петербург также дошли известия об участии фран­
цузских дипломатов в тайных переговорах о сепаратном мире
между Георгом I и Швецией и о попытках поссорить Петра 1
с польским королем Августом II, которому внушалось из П а ­
рижа, что Россия ведет закулисные переговоры со Швецией
о сепаратном мире без участия польского короля. Об этом
Шлейницу писали из Петербурга 9 декабря ст. ст., предписы­
вая ему сделать надлежащие представления при французском
дворе и сноситься с князем Куракиным, который, находясь в
Гааге, был, как мы видим, в курсе официальных демаршей и
тайных ходов французской и английской дипломатии |9°.
Шлейниц прибыл к месту своего назначения, в П ариж ,
5 (16) декабря и на другой же день виделся с маршалом
д’Ю кселлем, который заверил его в строжайшем соблюдении
Францией условий Амстердамского договора и устного обяза­
тельства прекратить выплату Швеции субсидий. Шлейниц
узнал, что приезжавший из Швеции генерал Понятовский,
несмотря на свои многомесячные переговоры, не добился во­
зобновления выплаты субсидий, не доплаченных за 15 меся­
цев. Но от князя Куракина Шлейниц знал о тайных перегово­
рах Франции в Гааге и Лондоне, направленных против ин­
тересов России, и осторожно коснулся этого вопроса в беседе
с руководителем французской дипломатии. Последний отрицал
участие Франции в сепаратных ганноверско-шведских пере­
говорах; д ’Юкселль заверил Шлейница, что французская ди­
пломатия участвует лишь в ликвидации шведско-голландского
188 ЦГАДА, Французские дела 1717 г., № 10, л. 107.
189 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 6, л. 79.
190 ЦГАДА, Французские дела 1717 г., № 10, лл. 20—21.

конфликта, возникшего в связи с торговыми затруднениями на
Балтийском море, и стремится восстановить там свободную
торговлю с распространением ее на завоеванные Россией
порты 191.
Но уже через шесть дней, 12 (23) декабря, д’Юкселль, веро­
ятно, под давлением Англии, изменил свой тон и, заверив в бе­
седе со Шлейницем, что условие Амстердамского договора о
невозобновлении Францией союзного трактата со Швецией бу­
дет соблюдено, уклонился от прямого ответа на вопрос о невы­
плате задержанных субсидий по старому франко-шведскому
договору. Вместо прямого ответа он сказал, что при почти уже
заключенном между Швецией и Россией сепаратном мире не­
чего спрашивать об этом пункте, который может быть безраз­
личен е. ц. в-ву. Шлейниц решительно опровергал распростра­
нившиеся по всей Европе слухи о русско-шведском мире и со­
слался (на обещание регента Петру I прекратить уплату Швеции
субсидий. Н а это д’Юкселль просил подождать с ответом, что­
бы он мог поговорить с регентом, который, как известно, скло­
нялся в сторону английской ориентации в отличие от д’Юкселля, более связанного с политикой старого двора Людовика X IV .
Во Франции считали заключение мира между Швецией и
Россией делом ближайшего будущего и, по словам Шлейница
в его донесении от 15 (26) декабря, желали такого сепаратно­
го мира, который возвратил бы Швеции ее имперские владе­
ния; «но Франция не может и не хочет прямо в таковой мир
мешаться, понеже оная корона, а особливо регент, Англию озло­
бить не хощет», — писал Шлейниц. Однако ему представля­
лось, что тесное согласие Франции с Англией нарушилось в
связи как с южноевропейскими, так и с северными делами; по
его сведениям маршал д’Юкселль сказал одному из близких
своих друзей, «что Англия в северных и италнанских делах
Францию обманула, и уже трудно сие поправить». Но слова эти,
исходившие, правда, от официального руководителя француз­
ской дипломатии, не характеризовали еще позиции самого ре­
гента, который шел вместе с аббатом Дю буа в фарватере
английской политики.
Шлейниц писал из Парижа вице-канцлеру Шафирову 15 (26)
декабря о желании Франции, чтобы Швеция вернула себе боль­
шую часть своих имперских владений, и о сочувствии в Париже
сепаратному миру России с Карлом X II; он указывал, однако,
что содействовать такому миру в Париже не могут ввиду тес­
ного союза с Англией. На Амстердамский договор, по словам
его письма, французский двор возлагает большие надежды в
смысле ограничения влияния императора; Швецию, ослаблен191 ЦГАДА, Французские дела 1717 г., № 10, лл. 30—33.
160

ную в результате долгой войны и «упрямства короля швецкого»
и неспособную больше быть поддержкой для французской по­
литики, охотно заменят Россией, но с привлечением Швеции
после заключения мира в союз, созданный Амстердамским до­
говором.
Отношения Франции с Англией характеризуются следую­
щим отрывком из письма Шлейница: «Что до теснаго согласия
с Англиею принадлежит, то регент и здешней министериум в
том разны: первой веема к Англии склонен, к чему фаворит его
абе Дюбое побуждает, а министериум видит, что они от Англии
как в северных, так и в италиянских делех уже проведены и
обмануты будут, но не могут в том поправить, опасаясь чтоб с
регентом о том в ссору не прийти» 192. В столь сложной обста­
новке Шлейниц ожидал директив из Петербурга.
В тот же день, 15(26) декабря, когда Шлейниц писал к пе­
тербургскому двору, он имел аудиенцию у самого регента, о ко­
торой он доносил только 20(31) декабря. Регент заверил рус­
ского посланника в соблюдении им письменных условий Амстер­
дамского договора и своего устного обязательства не платить
Швеции задержанных субсидий за старое время; он дополни­
тельно мотивировал верность Франции своим обязательствам
в отношении России состоянием французских финансов, которое
не позволяло платить Карлу X II субсидий. По поводу миссии
графа де ла М арка в Швеции, беспокоившей Россию, регент
подтвердил, что Франция будет предлагать Швеции заключение
общего мира с северными союзниками и не лишит себя права
быть посредницей, ведя переговоры о сепаратном мире отдельно
с кем-либо из противников Швеции. Вслед за этим заявлением
регент не без коварства спросил Шлейница, есть ли надежда
на сепаратный мир России со Швецией. Шлейниц отвечал, что
по его сведениям слухи о таком мире не обоснованы, и «тако
на то надеяться не надобно, но надлежит смотрить, чтоб по та­
ковым неподлинным ведомостям Франция несходные меры в
северных делех не восприняла» 193.
Вопрос о том, усилится ли во французской внешней поли­
тике английская ориентация или верх возьмет линия, намечен­
ная Амстердамским договором, стоял с прежней остротой до
самых последних дней декабря 1717 г. 27 декабря (7 января)
Шлейниц писал об очередной поездке аббата Дю буа в Лондон,
вызванной переговорами между императором и Испанией, в свя­
зи с которыми регент надеялся возобновить отказ испанского
короля от прав на французскую корону и получить гарантию
этого отказа от императора. Для этого требовалось английское
давление и, следовательно, успех дела привел бы к усилению
1М ЦГАДА, Французские дела 1717 г., № 10, лл. 43—44 и ПО—111.
193 Там же, лл. 47—50.

англо-французских связей. В этих важных переговорах маршал
д’Юкселль не участвовал, а регент вел все дело через маркиза
Торси и аббата Дю буа. Французские министры, остававшиеся
верными старой антиимперской политике, опасались, что Анг­
лия предпочтет интересы своей старой союзницы Империи
французским и что имперско-испанское примирение совершится
без обеспечения интересов Франции, которая в таком случае
очутится в тяжелом положении: Испания и Империя, сговорив­
шиеся при содействии Англии, станут опасны для территориаль­
ной неприкосновенности Франции. Особенно опасались ее мини­
стры, не согласные с регентом, за Страсбург, приобретенный
Францией в 1681 г. Ходили слухи, распространившиеся при всех
европейских дворах, о подкупе Англией аббата Дю буа, получив­
шего якобы за подогрев англофильских настроений герцога
Орлеанского 100 тыс. ефимков, как писал Шлейниц. Со своей
стороны, Дю буа добился будто бы покупки французской коро­
ной у тестя английского статссекретаря по иностранным делам
Стенгопа громадного алмаза за 7 млн. ливров с разделом из
этой суммы 1 млн. между Дю буа и Стенгопом. Но это обычное
явление в анналах дипломатии X V III в. 194 не заслоняло or
Шлейница основного вопроса о внешнеполитической ориента­
ции Франции, и он ждал, какая из двух партий при француз­
ском дворе возьмет верх — партия регента и его фаворита или
д ’Юкселля и министров 195.
Но и регент понимал значение для Франции союза с Р ос­
сией, которая согласно предложению царя должна была заме­
нить ослабевшую Швецию и которой пренебрегать Франция
уже не могла. Шлейниц доносил Петру I, что позиция Франции
будет зависеть от исхода переговоров аббата Дю буа в Лондоне
и от хода русско-шведских переговоров. «М ежду тем, однако ж,
подлинно есть, что Франция на постановленную с в. в-вом н с
Пруссиею аллианцию великую рефлексию чинит», т. е. возла­
гает большие надежды, писал Шлейниц 3(14) января196.
Успехи русского оружия, неизбежность для Швеции отка­
заться от значительной части всего завоеванного у нее Россией
и пойти раньше или позже на русские условия мира, предвари­
тельные переговоры о котором завязывались, были ясны для
Парижа. Если в Амстердамском договоре Петр искал сближе­
ния с Францией для облегчения выхода из Северной войны, то
184 См. К.-Н. R u f Гш а п п. Die diplomatischc Yertrotung Grossbritannicns am Zarenhof im IP. Jahrhundert. «Jahrbiiclier fur Geschichte Osteuropas». Miinchen, 1954, None l:o!ge, Bd. 2, H. 4, S. 412 u. Fussnotc 44
189 ЦГАДА, Французские дела 1717 r„ № 10, лл. 59—61— О разно­
гласиях пнутрн Французского правительства по вопросам внешней поли­
тики см. также «Memoires de Saint Simon», t. XXX, p. 37; t. X X XI, p. 364.
I8fl ЦГАДА, Французские дела 1717 г., Ms 10, лл. 78—79.

1.12

и французская дипломатия, какова бы ни была ее ориентация,
была заинтересована в этом договоре и вынуждена считаться
с ним; он выражал значение, приобретенное Россией на Севере,
где шведский барьер, подпиравшийся Францией в тяжелые для
России годы Северной войны, окончательно рухнул. Чтобы не
потерять всех своих позиций на Севере, Франции предстояло
именно на основе Амстердамского договора пытаться действо­
вать в качестве посредника между победительницей Россией
и побежденной Швецией
7. ЯКОБИТСКНЕ СВЯЗИ ТАПНОП РУССКОЙ
ДИПЛОМАТИИ

К первой половине 1717 г. относится эпизод, продемонстри­
ровавший осведомленность русской дипломатии во всех нюан­
сах западноевропейских отношений и гибкость ее в поисках
путей для выхода из войны на основе выработанной ею про­
граммы. Мы имеем в виду очередной якобитский заговор 1716—
1717 гг. и контакт тайной русской дипломатии с английскими
эмигрантскими деятелями, которых она пыталась использовать
с целью ликвидировать оппозицию Англии ее политике на
Севере.
В этом эпизоде интересна роль царского медика доктора
Ареекина, первого иностранного врача при русском дворе, стре­
мившегося играть политическую роль. Как известно, эта тен­
денция была затем унаследована от него Лестоком, лейб-меди­
ком дочери Петра I Елизаветы.
Как же русский двор пытался использовать затруднения,
которые английская корона испытывала в связи с активностью
английских эмигрантских кругов, связанных с претендентом —
Стюартом?
Мекленбургский вопрос, как уже отмечалось нами, приоб­
рел в 1716 г. чрезвычайную остроту и показал русской диплома­
тии, что на сближение с Англией Георга I серьезно рассчиты­
вать не приходится: англо-ганноверская дипломатия ставила
предварительным условием совместного военного давления на
Швецию вывод из Мекленбурга русских войск, так как пребы­
вание их в Германии представлялось ей попыткой России проч­
но обосноваться в Западной Европе и на южнобалтийском по­
бережье. Разбитая русским оружием Швеция не рассматрива­
лась больше в Англии, как сила, способная серьезно угрожать
английским торговым интересам на Балтике, зато русское ору­
жие, пробившее себе путь к Балтийским портам, не только вос­
точным, но и южным, вызывало в английских политических
кругах острую тревогу, которую шведская дипломатия пыта­
лась использовать. Дополнительным препятствием для сбли-

жения была предполагаемая дружба Петра I с якобитами 197.
Шведский посланник в Лондоне граф Карл Гилленборг при­
лагал все усилия для использования этой ситуации и привлече­
ния Англии на сторону Швеции. Он отрицал связь Карла X II
с претендентом на английский престол Яковом-Эдуардом Стю ­
артом и поддержку Швецией якобитов. Указания его англий­
скому статс-секретарю по иностранным делам Тоунсэнду на
возможность уступки Ганноверу Бремена и Вердена, если Анг­
лия поможет Швеции вернуть утерянное ею в других местах,
создавали базу для серьезных переговоров. Н а прямой вопрос
Гилленборга, согласится ли Англия помочь изгнанию России
с Балтики и уничтожению ее сил, компенсировав Швецию за ее
потери в Германии возвращением ей ее восточных провинций,
Тоунсэнд ответил хотя уклончиво, но достаточно ясно: он мо­
жет, мол, обещать только содействие Англии в достижении вы­
годного мира, если Карл X II откажется от мысли о возвраще­
нии ему его германских провинций. В одном случае Тоунсэнд
прямо заявил, что Англия не допустит враждебных действий
против Швеции, если она проявит склонность к миру 198. Беседы
эти убедили Гилленборга только в одном: именно, что Георг I
твердо решил сохранить новые приобретения Ганновера и что
изменить положение можно, лишь восстановив страну против
монарха и новой династии с ее прочными ганноверскими тен­
денциями и германскими интересами. Одно нз средств посеять
раздор между королем и народом он видел в снятии для анг­
лийской торговли запрета на Балтике и в компенсации англий­
ского купечества за понесенные им убытки, что он и рекомен­
довал Карлу X II. Более сильные средства Гилленборгом пока
не выдвигались тем более, что, как видно из его донесений, он
наблюдал тревогу английских правящих кругов по поводу
растущей мощи России. По его словам, один из английских ми­
нистров сказал как-то испанскому послу, что вся страна стре­
мится предупредить гибель Швеции; если же Георг I пойдет
слишком далеко в защите своих чисто германских интересов,
то правительство будет против него
В этом году, как обычно, английская эскадра под командо­
ванием адмирала Норриса вышла в Балтийское море. Адми­
рал должен был по прибытии в Зунд послать Карлу X II сле­
дующие требования: 1) возмещение причиненных убытков, от­
мена эдикта о каперстве, обеспечение безопасности торгового
187 J . J a c o b . Beziehungen Englands zu Russland und zur Turkel in
den Jahren 1718—1727. Basel, 1945, S. 29; R. Nisbet B a i n . Slavonic
Europe. A Political History of Poland a. Russia from 1447 to 17Э6. Cambrid­
ge, 1908, p. 320.
<»• J. F. C h a n c e . E. H. R., v. X V III, p. 690.
188 Ibid., p. 691.
1Л4

мореплавания; 2) торжественное обещание не помогать прямо
или косвенно претенденту и не принимать в Швеции якобитских эмигрантов; 3) отказ в интересах торговли от планов за­
воевания Норвегии или каких-либо датских островов 20°.
От прямого участия в военных мероприятиях против Швеции
Норрис должен был, однако, воздержаться впредь до получения
ответа от шведского короля.
С присущей ему в дипломатических делах военной реши­
мостью Карл X II свел на нет все усилия своего посла в Лондоне
создать там дипломатическую базу для выхода из войны. В
начале июля он вернул нераспечатанным меморандум Норриса,
причем, по словам Джексона, английского представителя при
шведском дворе, заявил в крайнем возбуждении, что не знает
никакого Норриса и ни от него, ни от кого бы то ни было, кро­
ме нормальных дипломатических каналов, ничего не примет2
201.
0
Своей дипломатической прямолинейностью Карл X II сам
устранил намечавшуюся для России опасность англо-шведского
сближения. Затем попытка шведских дипломатов исправить
испорченное Карлом при помощи вмешательства во внутрен­
нюю политическую борьбу в Англии открыла перед Петром I
перспективу отстранения угрозы дипломатической изоляции,
которая встала перед Россией в результате ее военных успехов.
Мы имеем в виду якобитскую интригу, поддержанную швед­
скими представителями за границей, попытку свержения Геор­
га 1 с английского трона и замены его претендентом, или Яко­
вом III, как его именовали его сторонники. Русский двор был
посвящен в эту интригу и следил за ней через тайные диплома­
тические каналы, главным образом через царского лейб-медика
Арескина, связанного родственными узами с видными якобита­
ми. Его переговоры с ними велись совершенно конфиденциаль­
но; он действовал как лицо неофициальное и, не компромети­
руя русское правительство, следил за развитием заговора; сво­
им пассивным участием он содействовал назреванию конфликта
между Швецией и Англией, который был в тот момент чрезвы­
чайно желателен для русской дипломатии.
Главным действующим лицом в этом заговоре со стороны
Швеция был небезызвестный в литературе барон Герц, типич­
ный представитель тайной дипломатии X V III в. Он ставил перед
собойотдаленнуюзадачу— свержением с английского трона ган­
новерской династии сбросить со счетов притязания Ганновера
на имперские владения Швеции и тем облегчить ей завершение
войны; более близкой и непосредственной целью его было полу200 G L a m b e r t у. Memoires, t. IX, р 650—652.
201 J. F. C h а псе. Е. Н. R., v. X V III, р. 700, note 68. См. также
•«British Diplomatic Instructions», v. I, p. 82—89.

чение от претендента финансовой помощи для совершенно ра­
зоренной Швеции.
Барон Георг Генрих Герц фон-Шлитц, франконец по проис­
хождению, выделившийся на службе Гольштейн-Готторпского
герцогского дома, впервые заслужил доверие шведского коро­
ля в 1714 г.: побывав в Вене, он составил меморандум, содер­
жавший информацию, полученную им там по вопросу о воз­
вращении Карла X II в Швецию из Турции, где он находился
после Полтавского поражения. Влияние Герца на Карла X II
усилилось и упрочилось в следующем году под Штральзундом;
он находился там при Карле, который шрибыл из Турции пря­
мо под осажденный Штральзунд. Много путешествовавший и
повидавший, франконец, официально находившийся на службе
в Гольштинии, стал ближайшим советником шведского короля,
которого он прекрасно восполнял. Лишенный гибкости и неспо­
собный к дипломатическому оппортунизму, истый солдат, Карл
X II приобрел в лице Герца мастера дипломатических хитро­
сплетений, страстного любителя интриг большого масштаба,
умного, но неразборчивого на средства дипломата. Его влекли
больше слава и азарт дипломатической игры, чем корыстные
расчеты. Многогранность этого типичного представителя тайной
дипломатии X V III в., прекрасно знавшего пороки человеческой
натуры, заслужили ему очень дурную славу у одних и столь
же высокую оценку у других 202.
202
Валишевский (W а I i s г е w s к у. Pierre le Grand. Paris, 1905) счи­
тает, что уже своими первыми действиями при Карле XII Герц заслужил
«самую дурную дипломатическую репутацию в Европе» (стр. 374). Наобо­
рот, Нисбет Бейн (R. Nisbet B a i n . Charles XII a. the Collapse of tne
Swedish Empire, 1682—1719. London, 1895) пишет про Герца, что «это
был прирожденный дипломат, сделавший в двадцать раз больше, чем
Талейран или Метерних, имея в двадцать раз меньше средств в своем
распоряжении» (стр. 278). Этой преувеличенно восторженной характери­
стике можно противопоставить более спокойную оценку Герца в работе
Огга (David О g g. Europe in the Seventeenth Century, l.ondc-n, 1943).
который считает, что в лице Герца Карла XII имел умного, но неразбор­
чивого в средствах советника (cip. 471).
Небезынтересно для нас суждение о Герце Вольтера, который лично
знал его. В Histoire de I'Empirc dc Russie sous Pierre le Grand (Paris,
1831, t. I—II) Вольтер пишет, что «известны первые министры больших
государств, как Оксеншена, Ришелье, Лльберонн, приводившие в движе­
ние часть Европы, но что тайный советник Любекского епископа (прави­
теля Голынтннни при несовершеннолетнем герцоге Карле-Фрндрнхе.—
С. 0.) сделал столько же, сколько они, не будучи никем признан,— это
неслыханная вещь», (t. II, р. 63). В другом месте Вольтер говорит о Гер­
це: «Невозможно ни больше изворачиваться, ни больше приспосабливать­
ся, ни играть больше ролей, чем этот добровольный посредник» (Ibid.,
р. 65).

ив

Вскоре по возвращении в Швецию Карл X II стал готовиться
к вторжению в Норвегию, которое должно было, по его замыс­
лам, поставить на колени русскую союзницу Данию. Но, не­
смотря на успех кампании на первой ее стадии, Герц понимал,
что разоренная Швеция не сможет развивать длительный воен­
ный успех и что, перейдя к обороне, она должна будет попы­
таться кое-что выиграть на возможных разногласиях в лагере
своих противников. «Поскольку я понимаю,— писал Герц 13 фе­
враля ст. ст. 1716 г.,— задача заключается в обеспечении обо­
роны и в предоставлении остального переговорам» 20Э.
Основываясь на охлаждении между Россией и ее союзника­
ми по вопросу о пребывании русских войск в Мекленбурге, по­
явлении русских судов в Травемюнде 204 и в связи с исключе­
нием русских войск из оккупации Висмара, взятого союзниками
в апреле 1716 г., Герц попытался осуществить план сепаратного
мира с Россией. Он рассчитывал, что Швеции удастся, пожерт­
вовав своими восточнобалтийскими провинциями, которые бы­
ли прочно заняты Россией, вернуть шведские владения в Импе­
рии, захваченные другими участниками враждебной ей коали­
ции— Данией, Ганновером и Пруссией. Надо тут же отметить,
что подлинным автором этого плана был отнюдь не сам Герц
и уже, конечно, не Карл X II, про которого Вольтер справедливо
писал, что он был больше солдатом, чем королем 205. Это та
самая программа французского происхождения, носящая на
себе печать политического таланта Людовика X IV и его мини­
стра Торси, о которой мы говорили выше. Основная трудность
этой программы заключалась в возвращении Бремена и Верде­
на, переуступленных уже весной 1715 г. Данией Ганноверу. Борь­
ба с ганноверским курфюрстом, который стал с 1714 г. англий­
ским королем Георгом I и располагал теперь военно-морскими
силами Англии, представлялась очень сложной задачей; этот
пункт составлял самое слабое место всей программы. Однако
путь разрешения этой задачи услужливо наметили английские
якобиты, постоянно находившиеся в поисках иностранных по­
кровителей. Маршал Франции Бервик, руководивший вместе с
герцогом Ормондским политикой претендента, рассказывает в
своих мемуарах о первых переговорах якобитов со Швецией и
о том, как создался проект свержения с помощью Швеции Геор­
га I с английского трона и замены его Яковом III Стюартом,
который помог бы Швеции выйти из Северной войны с возвра203 J. F. C h a n c e . The «Swedish Plot» of 1716—17. E. H. R., v. XVIII,
p. 82, note 6.
204 См. «Письма Петра Великого, писанные генерал-фельдмаршалу
графу Б. П. Шереметеву», стр. 165.
305 V o l t a i r e . Histoire de l’Empire de Russie sous Pierre le Grand,
t. I. Paris, 1831, p. 25.

Ш

А -Я»

щением ей ее имперских владений 206. Нащупав почву в Швеции
через своих эмиссаров, Бервик открыл свой план версальскому
двору, который, позондировав шведского посла барона Шпарре,
признал проект заслуживающим внимания. Шпарре и Торси
имели несколько совещаний с Бервиком, и отголосок этих бесед
в очень завуалированных выражениях мы находим уже в инст­
рукциях, данных Круасси 207, а также в письме к нему Людови­
ка X IV от июня 1715 г . 208
Инструкция Круасси обрисовывает позицию Франции Л ю ­
довика X IV по северному вопросу в следующих чертах: борьба
Швеции с Россией и Пруссией считается проигранной; уступка
им и соглашение с ними — очередная задача побежденной Ш ве­
ции, которая может еще произвести энергичный нажим на З а ­
паде против Дании и даже — но это еще как не сформировав­
шийся пункт программы — экспедицию в Англию в пользу пре
тендента, чтобы сбросить со счетов ганноверские притязания.
Смерть Людовика X IV 1 сентября 1715 г. временно ослаби­
ла активность французской политики на Севере и выдвинула на
дипломатическую арену новых лиц и новые, дополнительные
задачи. Однако советы французского дипломата не пропали в
Стокгольме даром: норвежская кампания Карла X II в 1716 г.
была частью этой программы, а трещина в межсоюзнических
отношениях, ясно обнаружившаяся под Висмаром, подавала
надежды на реализацию всего плана в целом.
К периоду обострения межсоюзнического конфликта в свя­
зи с отсрочкой десанта в Скании, именно к концу лета 1716 г.,
надо отнести оформление плана Герца о сепаратном мире с Рос­
сией и соглашении с якобитами.
Конец лета 1716 г. Герц провел в Амстердаме и Гааге, ездил
к фландрской границе для свидания со шведским послом во
Франции Шпарре и в конце августа тайно посетил П ариж , где
он оставался до 13 сентября и виделся с регентом. Но сближе­
ние между Францией и Англией превратилось в серьезное пре­
пятствие для поставленных им целей. Содержание его беседы
с регентом последний сообщил английскому послу Стэру, кото­
рый доносил об этом 28 сентября в Лондон следующее: «По
поводу Швеции регент сказал мне, что Герц не говорил с ним
ни о чем, кроме уплаты субсидий, что он желал узнать, заклю­
чает ли регент договор с королем (английским.— С . Ф .), про­
тив которого, по его словам, его повелитель, шведский король,
раздражен больше, чем против кого-либо из других своих вра­
гов... Регент сказал мне сегодня: я вынужден еще Hcxoropot
106 «Memoires du Mar6clial de Berwick» (Collection des M6moircs),
v. LXVI. p. 235—236.
147 «Recueil des Instructions», t. 11, p. 273—276.
** Ibid., p. 87, note.
JSS

время платить ему субсидии, но не буду больше вмешиваться
в его д ел а»20Э.
Для Герца было ясно, что дело идет к полной гибели Ш ве­
ции, и если ее старая союзница Франция хочет ей помочь, го
она должна сделать это сейчас ж е, ибо иначе будет поздно. Он
писал 24 сентября: «Aut nunc aut nunquam... Если Швеция бу­
дет раздавлена, ни английский, ни прусский король не станет
считаться с Францией» 21°.
Уяснив себе степень влияния на политику Франции, приоб­
ретенного Англией после смерти Людовика X IV , Герц понял, что
программа выхода из войны за счет датских и ганноверских
притязаний поддержку регента не получит, и обратил свои
надежды в другую сторону. Смена династии на английском пре­
столе могла, как ему казалось, открыть перспективы отрыва
английской дипломатии от ганноверских интересов и притяза­
ний в Империи. Еще задолго до путешествия Герца в Голлан­
дию и Францию, летом 1715 г., когда он был при Карле X II под
Штральзундом, были получены предложения от якобитов**211,
отвергнутые тогда прямолинейным шведским королем. Но его
министр Мюллерн советовал шведскому послу в Лондоне Гилленборгу поддерживать связи с якобитами в Англии, намекнув
им на возможность оказания им помощи в будущем; со своей
стороны он рассчитывал на получение от них столь остро необ­
ходимой для Швеции финансовой поддержки.
В этой подпольной дипломатии играли видную роль некие
сэр Дж он Эрскин оф Альва, брат царского врача Роберта Арескина, и двоюродный брат вождя якобитов герцога М ара, за­
тем Чарльз Эрскин, двоюродный брат Роберта Арескина, и пле­
мянник последнего сэр Генри Стирлинг212. В июле 1716 г. Дж он
Эрскин получил поручение доставить Карлу X II письмо от пре­
тендента. Последний писал, что шведский король избран прови­
дением для восстановления его в правах. Он верит в героичеокие качества Карла X I I , которые заставят е. в. принять уча­
стие в несправедливо обездоленном Якове III. В письме
говорилось о шансах на успех в Шотландии экспедиции в 8—
10 тыс. человек. Эрскин должен был напирать на выгоды для
Швеции предлагаемого ей союза.
Эти связи, официально отвергнутые шведским правительст
вом, поддерживались, однако, его представителем в Лондоне
*°» J. F. C h a n c e . Е. Н. R., v. X V III, р. 87, note 25.
810 Ibid., р. 88.
211 Шведский посол в Париже граф Эрик Шпарре писал 1 июля 1715 г.
своему лондонскому коллеге графу Карлу Гилленбоогу об «известном
плане, составленном в Штральзунде («Handlingar rorande Skandinavienshistoria», X delen, s. 340—341).
212 «Calendar of the Stuart Papers», v. IV. Hereford, 1910, p. 115.

в
Г илленборгом. Когда Герц, пробывший несколько месяцев в
Голландии и Париже, убедился в бесплодности своих усилий
получить там финансовую помощь в форме государственного
или частного займа, когда он понял влияние на регента англий­
ской дипломатии и неизбежность дальнейшего укрепления
англо-французских связей, ему стала ясна неосуществимость
при Георге I всего проекта выхода из войны при помощи сепа­
ратного мира с Россией за счет Ганновера и Дании. К этому мо­
менту относится начало его переписки с Гилленборгом в целях
прощупывания якобитских планов и возможности использовать
их.
Гилленборг писал Эрику Шпарре 8 сентября н. ст.: «...я
всегда считал, что король на английском троне, имеющий вла­
дения в Империи, не может быть нашим другом, и потому мы
должны стремиться заменить его другим» 213.
Из Парижа Шпарре вторил ему в письме от 25 сентября:
«Я узнал, что вы вошли в обсуждение вопроса с несколькими
из наиболее знатных вельмож, сторонников претендента, что
они считают вас уполномоченным на это королем, нашим пове­
лителем, и что одним словом вы склонны думать, что е. в. вой­
дет в интересы этого государя; начну с того, что я был бы в
восторге от этого и что этого вопроса я касаюсь не из любопыт­
ства, но чтобы поддержать вас, хотя бы косвенно...» 214. Уже
в этом первом письме из всей захваченной позже английским
правительством и опубликованной им переписки чувствуется
рука Герца, несомненно, действовашего за спиной Карла X II,
которого он не посвящал полностью в свою игру, и за спиной
своих коллег, которых он намеревался превратить в исполни­
телей своих заданий 215.
Шпарре составил на другой же день, 26 сентября 1716 г.,
на основе переговоров с представителями якобитских кругов ме­
морандум, или, вернее, проект шведско-якобитского договора,
основным пунктом которого было предоставление претендентом
Карлу X II военных судов для прикрытия его транспортов в
Англию или Шотландию, а также самих транспортов, и финан­
совая помощь этому предприятию со стороны претендента. Пос­
ле восстановления претендента на троне его отца он обязывался
заключить со шведским королем такие договоры, какие послед­
ний ему продиктует, и предоставить ему военную и финансовую
помощь, необходимую для возвращения потерянного Швецией
9,3 «Handlingar rorande Skandinavicns historia», X dclen, s. 318.
314 Ibid., s. 362.
3,6 Из Парижа Герц писал Гмлленборгу: «Наши собственные министры
об этом не осведомлены и не знают цели, ради которой они были вынуж­
дены составить п том виде, как оно есть, полномочие, посланное ими»
(J. F С h а п с е. Е. Н. R., v. X V III, р. 98, note 66).

•I

в Северной войне. Претендент обязывался вернуть Швеции
Бремен и Верден. Н о поскольку все предприятие зависело от
благополучного завершения для Швеции кампании текущего
года, предусматривалась немедленная выдача Карлу X II круп­
ной субсидии со стороны претендента2,е.
29 сентября ст. ст. Гилленборг писал из Лондона непосред­
ственно Герцу, очевидно поняв, что его втягивают в опасную
игру, на которой он рискует сломать свою дипломатическую
карьеру. В этом письме опытный дипломат давал общую оцен­
ку международного положения и англо-французского сближе­
ния и указывал, что «десять тысяч человек, транспортирован­
ных сюда из Швеции, решат вопрос»2
217.
6
1
4 ноября ст. ст. Гилленборг писал Герцу об официальных
переговорах с английскими дипломатами; на сей раз речь шла
о выходе Швеции из войны за счет России: «... я полагаю, что
нет опасности в том, чтобы выслушать внушения этого двора...
Я не могу сказать, насколько полезна была бы для нас их по­
мощь против царя... Я полагал бы также, что мы можем прийти
к соглашению по вопросу о том, что они должны нам помочь
отнять у царя в виде возмещения за наши потери в Германии...»
Но тем не менее в итоге Гилленборг приходил к выводу о нере­
альности этого проекта: «...М ы должны погубить их (англий­
ских министров.— С. Ф.), либо быть уничтожены сами, если в
их власти привести к этому» — таков был в результате вывод
Гилленборга. Он начинал понимать неосуществимость плана
примирения с Георгом I за счет России. Герц понимал это и
раньше, но надеялся еще при помощи закулисных интриг спа­
сти кое-что из имперских владений Швеции. Русская диплома­
тия могла с тем большим спокойствием и даже одобрением
относиться к этой стороне деятельности Герца, что она, ничем
не угрожая интересам России, грозила только поссорить Кар­
ла X II с Георгом I и тем значительно облегчить решение всего
вопроса о шведском наследстве.
17 ноября н. ст. секретарь Герца, Густав Гилленборг, писал
из Гааги своему брату в Лондон о возможности привлечения
тайной русской дипломатии к якобитской интриге. Он сообщал,
что за несколько дней перед тем было получено письмо из П а ­
рижа от Ш парре, который обращал внимание на то, что лорд
М ар имеет при царе двоюродного брата по имени Эрскин218,
состоящего при этом государе врачом и тайным советником.
216 «Calendar of the Stuart Papers», v. IV, p. 75—77.
2,7
Цитируемую нами (в переводе с шведского, английского и фран­
цузского языков) переписку Герца, Гилленборга и Шпарре по вопросу
о сношениях с якобитами см. «Handlingar rorande Skandinaviens historia», X de'.en, s. 118—384; «The Parliament History of England», v. V II,
p. 397—423.
218 В русской переделке — Арескин, иногда даже Арешкин.
11 С . А. ФеПгина

161

Фаворит этот писал письма к лорду М ару с подробным изложе­
нием планов царя: «Царь, имея все преимущества полностью
на своей стороне, не может сделать первого шага; но если ко­
роль (шведский.— С. Ф.) сделает малейший аванс, между ни­
ми очень скоро будет достигнуто соглаш ение»219.
Герц писал послу в Париже Шпарре 12 ноября ст. ст. сле­
дующее: «Вероятно, французский двор не вступит в подобные
переговоры иначе, как совместно с Англией; вы согласитесь со
мной, что это нисколько не соответствовало бы нашим интере­
сам. Это соображение приводит меня к тому мнению, что фран­
цузский канал в настоящее время не самый удобный для нас.
М ежду тем я не могу не думать, что через канал, представляе­
мый врачом-фаворитом, можно использовать добрые на­
мерения царя, если они, конечно, таковы, как их изображают.
Если царь приедет сюда и удастся иметь приватную беседу с
фаворитом, то мы безусловно сумели бы далеко продвинуть
дело, предполагая, как я сказал, что написанное фаворитом
достаточно обосновано».
11 декабря он писал Гилленборгу в Лондон, что родствен­
ник лорда М ара, т. е. доктор Арескин, сообщил о склонности
царя к миру, которую надлежит использовать для более верного
продвижения обсуждаемого плана. Ц арь должен очень скоро
приехать в Голландию. Если бы можно было распорядиться,
чтобы указанный родственник лорда М ара побеседовал тогда
с ним, Герцом, то он быстро уловил бы, что можно достигнуть
при русском дворе. Успокаивая через Гилленборга якобитские
круги Англии, Герц писал ему: «Вы легко можете судить, что
соглашение с царем придаст большой вес тому, другому делу».
В ожидании приезда царя со свитой в Голландию Гилленборг подготовил материал для переговоров с Арескиным. 29 де­
кабря ст. ст. он писал Герцу, что письма для доктора готовы,
но он не решается доверить их почте. Он собирался послать к
царю человека для внушения ему миролюбивых планов. Кто
был этот посредник в шведско-якобитской интриге, которыА
должен был связать ее с Петром, из переписки шведских ди­
пломатов не видно. М ожно думать по намекам в письме Гнлленборга, что это был кто-то из прочно обосновавшихся на рус­
ской службе шотландцев, так как Гилленборг писал, что он
русский по рождению 220. «Я полагаю, однако,— писал швед,1в Копию этого же письма см. ЦГАДА, Кабинет Петра Великого,
отд. II, № 20. лл. 123—124, а изложение его — в «M6inoires de Saint
Simon», t X XX, p. 345—346.
ио «He is a Muscovite by birth». Мы подозреваем, что это был Иван
Чамберс, москвич шкотскоА породы, как он сам свидетельствовал перед
военно-судною комиссиею по Головчинскому делу в 1708 г. (см
Н. У с т р я л о в. История царствования Петра Великого, т. II, СПб., 1858.
стр. 127, прнмеч. 101).
1в9

ский посол в Лондоне,— что следует оставить этого человека
в неведении относительно канала для сношений, представляе­
мого доктором». Гилленборг дал ему рекомендательное письмо
к своему брату Густаву, секретарю Герца, для того, чтобы он
служил посредником, пока Герц не сочтет своевременным лично
встретиться с ним «Н ас убеждают здесь, — писал граф, — что
король Георг не желает встречи с царем, они (английский
двор. — С. Ф .) , повиднмому, очень недовольны этим государем»Информация эта не представляла уже в то время новости
для Герца, находившегося в Гааге в центре всех политических
слухов, сведений и интриг. Но ему нужно было выяснить отно­
шение французского двора к его планам и узнать какой стадии
достигло англо-французское сближение. Д ля этого он выехал в
П ариж , куда прибыл 3 января 1717 года. Ознакомившись с
положением дел в Париже, Герц писал оттуда Гилленборгу
8 января о причинах холодности французов к планам Герца о
мире с Россией. Эту холодность Шпарре правильно объясняет
договором, заключенным 4 января между Францией и Англией.
Он знал уже о предложении, которое французское правитель­
ство сделало на основании этого договора претенденту, покинуть
Авиньон и выехать за Альпы. Но Герц надеялся, что только
что заключенный договор, который стал важнейшим этапом
дипломатической истории Западной Европы после Утрехтского
конгресса, усыпит бдительность Георга I, заставит английский
парламент сократить военные кредиты и облегчит тем самым
осуществление задуманного предприятия. «Воображать, что
этот (французский.— С. Ф.) двор в глубине сердца не предпо­
чтет видеть на английском троне претендента, чем ганноверско­
го курфюрста, особенно' если первый будет вести себя хорошо
в отношении этого двора, это значит иметь ложное представле­
ние об его интересах и о личных чувствах герцога — регента»,—
наставительно писал Герц из Парижа Гилленборгу; последний
между тем лучше его понимал влияние, приобретенное уже к
тому времени Англией в делах Франции, и общее направление
политики английского статс-секретаря по иностранным делам
Стенгопа, который лучше Герца был информирован о политике
регента и аббата Дю буа во Франции. Оба посла Швеции, в
Лондоне и Париже, Гилленборг и Ш парре, понимали, что своим
договором с Францией Стенгоп вырвал жало у якобитской змеи,
постоянно угрожавшей Георгу I и его внгистскому правитель­
ству. Но Герц продолжал настаивать на своем плане и реко­
мендовал Гилленборгу приложить все свое умение к тому, что­
бы создать английскому правительству во время ближайшей
сессии парламента все возможные затруднения по северному
вопросу.
М еж ду тем слухи о коренном разногласии Герца с Офици­
оз

11 *

альным шведским представителем в Париже Шпарре в оценке
всей политической ситуации в связи с заключенным англо-фран­
цузским договором, к которому должна была быть привлечена
и старая союзница Англии Голландия, получили, очевидно, рас­
пространение в якобитских кругах. Поэтому для пресечения их
Герц, остававшийся еще в Париже, где он хлопотал о займе у
якобитов, писал оттуда 27 января н. ст. Гилленборгу, опровер­
гая наличие несогласий между ним и Шпарре.
Осторожность Шпарре оказалась не только не излишней, но
даже недостаточной. Дело в том, что английское правительство
было с самого начала в курсе затеянной интриги: тесное обще­
ние якобитов с английскими правительственными кругами по­
зволило последним осведомляться о замышляемых проектах;
английское правительство информировалось также при помощи
перлюстрации дипломатической переписки. Письма Герца к
Гилленборгу распечатывались и по прочтении снова запечаты­
вались подделанной печатью 221. Официальные английские ди­
пломатические представители за границей, в особенности посол
во Франции Стэр, также обильно снабжали свое правительство
интересовавшей его информацией. Если англо-ганноверская
дипломатия не принимала решительных мер с самого начала
переписки Герца со Шпарре и Гилленборгом по вопросу о
якобитском перевороте 222, то она имела к тому достаточно ос­
нований. Прежде всего она хотела дождаться развития загово­
ра; в торговых кругах Англии страх перед усилением России
начал даже перевешивать недовольство препятствиями, созда­
ваемыми Швецией английской торговле; этими настроениями
намеревалось воспользоваться английское правительство, дав
им созреть.
Часть торговых кругов, составлявших становой хребет пра­
вительственной партии вигов, не сочувствовала переходу Бре­
мена и Вердена к Ганноверу; она видела в нем опасность во­
влечения Англин в чисто континентальные европейские инте­
ресы с вытекающей отсюда необходимостью роста военных рас­
ходов. В описываемый момент правительство опасалось со сто­
роны парламента требования сокращения армии и отказа в
кредитах на посылку эскадры в Балтийское море. Затем сыг­
рала роль и происшедшая в декабре 1716 г. перемена в составе
английского правительства, из которого вышел статс-секретарь
по иностранным делам Тоунсэнд, замененный Сундерлендом;
между тем зять и сторонник Тоунсэнда Роберт Вальполь, вы­
дающийся оратор в нижней палате, мог в любой момент повер,sl G. L a m Ь е г t у. Mfcmoires, t. X, р. 17.
,2а В английском Record Office имеется в двух экземплярах копия пер­
вого нз опубликованных английским правительством писем шведских
дипломатов (см. J . F. C h a n c e Е. Н. R., v. X V III, р. 100, note 75).

нуть ее настроение в пользу отказа от активной политики по
северному вопросу. Правительство решило действовать, вос­
пользовавшись великолепным материалом, находившимся в его
руках, и открыть стране иностранный заговор, угрожавший ей.
Ночью 9 февраля н. ст. 1717 г. дом Гилленборга в Лондоне
был занят отрядом полиции в 60 человек, был произведен
обыск и захвачены бумаги, обнаруженные в гардеробе графи­
ни, где посол считал их в безопасности. Сам посол был аресто­
ван. Событие это вызвало, конечно, сенсацию в дипломатиче­
ских кругах. Через два дня, 12 февраля н. ст., иностранные ре­
зиденты в Лондоне получили циркулярное письмо, объяснявшее
арест шведского посла заговором, который угрожал миру и
безопасности владений английского короля 223. Копии писем,
изъятых у арестованного, были препровождены всем иностран­
ным дипломатическим представителям в Лондоне; из них толь­
ко испанский посол маркиз де Монтелион ответил протестом;
он считал «большим несчастней, что не удалось найти дру­
гого способа обеспечить мир во владениях его величества и
спокойствие Европы», и подчеркивал, что своими действиями
английское правительство нарушило нормы международного
права 224.
Испанская дипломатия, которая более других опасалась
сближения Англии и Франции и только что подписанного ими
договора, которая сама была очень заинтересована в якобитекой интриге, в планах русско-шведского сепаратного мира и
отнятия у Ганновера Бремена и Вердена, проявила наиболь­
шую активность в интересах освобождения Гилленборга. По
рукам дипломатов в Лондоне стало ходить анонимное письмо
от 5(16) февраля о происшедшем событии, которое приписыва­
лось маркизу де Монтелиону. В нем отмечалось, что объясне­
ния Стенгопа не оправдывают образа действий английского
правительства, «которого никак нельзя было ожидать в просве­
щенный век, в который мы живем», и высказывался ряд пред­
положений об истинных причинах ареста. Автор письма интере­
совался вопросом, когда же собственно Гилленборг начал свои
опасные действия и гибельные интриги; не после ли того, как
Ганновер объявил несправедливую войну Швеции для захвата
и удержания Бремена и Вердена; может быть, после 1715 г.,
когда английская эскадра присоединилась к датскому флоту,
вследствие чего Карл X II не мог оказать помощи осажденному
Штральзунду и потерял его; «а может быть даже после того,
как в прошлом году царь, самый страшный из врагов Швеции,
из По вопросу об аресте Герца и Гилленборга см. G. L a m b e r t y
Memoires, t. X, р. 18—92; J. F. C h a n c e . E. H. R., v. X V III, p. 103—106
224 G. L a m b e r t y . M6moires, t. X, p. 20.

командовал английским флотом» 225. Автор письма считал, что
мера, принятая против Гилленборга, беспримерна в истории
цивилизованных народов, и, если ее не осудить, то в будущем
дипломаты, аккредитованные ири иностранных дворах, будут
находиться под угрозой захвата их бумаг всякий раз, как по­
надобится ознакомиться с их содержанием 226.
Герц вернулся из Парижа в Гаагу только 17 февраля н. ст.,
как раз когда стало известно о лондонском событии. В это вре­
мя английский резидент Лите по инструкции Георга I
добивался приказа об аресте Герца. Узнал ли Герц об этом
или по другим причинам, но 19 февраля он уехал в Амстердам.
В его отсутствии у него произвели обыск, арестовали его сек­
ретаря, брата посла в Лондоне, Густава Гилленборга, и захва­
тили бумаги 227, не представлявшие, впрочем, интереса для
английского правительства. Секретарь шведского посольства
в Гааге Прейс сразу послал предупредить Герца, а Лите от­
правился в Амстердам, чтобы захватить его там. Но Герц с дру­
гим своим секретарем Штамке успел уехать из Амстердама
в Утрехт. В результате обыска, произведенного в доме, где он
останавливался, в коробке от парика нашли пакеты с донесе­
ниями для шведского правительства. Лите организовал погоню
во всех направлениях, и 22 февраля беглецы были захвачены
в Арнгейме, когда они пускались в путь к германской границе;
их взяли под стражу. Правительство Штатов одобрило арест,
но, несмотря на все настояния английского правительства, не
передало ему захваченной в Гааге и Амстердаме переписки
Герца.
Положение осложнялось тем, что Герц не имел верительных
грамот; возмущенный Карл X II в виде репрессии за арест
Гилленборга заключил в тюрьму английского резидента Д ж е к ­
сона, а голландскому резиденту Румпфу был вручен протест и
запрещен доступ ко двору 228. Впрочем, шведское правительство
заявило Румпфу, что считает Герца своим полномочным мини­
стром тем более, что Генеральные штаты вели с ним официаль­
ные переговоры 229.
Правительство Генеральных штатов оказалось в затрудннMS Имеется в виду дружественная встреча в Балтийском море рус­
ского, английского и датского флотов, командование над которыми при­
нял на себя Петр I.
ив Q. L a m b е г t у. Mfcmoires, t. X, р. 20—23.
ш ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 10, лл. 2—4.— Секретарь
русского посольства в Гааге Караднн, в отсутствие Б. И. Куракина доно­
сивший канцлеру о произошедшем, писал: «Событие это так необычно,
гак поразительно и столь важно, что я счел нужным информировать вашу
светлость...».
и* Там же, лл. 57—58.
,м Там же, ТА 6, л. 33.
I6C,

тельном положении. Как позже, в мае месяце, доносил секре­
тарь русского посольства в Гааге Карадин, там не хотели
открытого разрыва со Швецией и не дерзали проявить
мягкости из страха перед английским королем 230. Голландия
охотно избавилась бы от Герца, писал Карадин из Гааги
5 (16) июня 1717 г., но не решается на это без согласия англий­
ского короля, который «имеет личную вражду к указанному
Герцу»231.
Георг I произнес 3 марта речь в парламенте, в которой он
говорил об открытом заговоре и излагал общие основы внешней
политики вигистского правительства. В ответном адресе обе
палаты одобрили целиком внешнюю политику правительства
Георга I, т. е. недавно заключенный тройственный союз с Фран­
цией и Голландией, как обеспечивающий мир, равновесие дер­
жав и процветание торговли. Открытие заговора вызвало
принятие английским парламентом акта о полном запрете
торговли со Швецией, особенно продовольствием, в котором она
остро нуждалась. Было оказано дипломатическое давление на
Голландию, чтобы и она присоединилась к этой мере 232. Но в
вопросе, задевавшем ее торговые интересы, Голландия не по­
желала вступить в фарватер англо-ганноверской политики и
сохранила свою самостоятельность, отказавшись прекратить
выгодную для нее торговлю со Швецией.
В голландском ответе на ноту шведского правительства,
обращенную к резиденту Голландии в Стокгольме, говорилось,
что обязательства Голландии в отношении Англии заставили
голландское правительство арестовать барона Герца, что этот
арест не противоречит нормам международного права, так как
Герц не был признанным представителем своего правитель­
ства. В ответе содержалась просьба разрешить голландскому
резиденту появляться при шведском дворе и перестать задер­
живать голландские корабли 233.
В Гааге ждали прибытия английского посла лорда Кадогана для переговоров по северному вопросу; в связи с этим яко­
биты чувствовали себя в Голландии очень неуверенно, хотя их
несколько успокаивало то, что в бумагах Герца не были обна­
ружены явные указания на заговор. Якобитский деятель
Джернингам писал 9 марта М ару о надеждах, которые он
возлагал на царя: «Я думаю, что царь обеспечен для нас, и
надеюсь, что он не будет пассивно созерцать борьбу» 234.
230 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., .Ns 10, л. 7oG.
231 Там же, л. 28об.
232 Там же, л. 20.
233 Там же, л. 12об.
234 «The Czar, 1 believe, is secured for us and, 1 hope, he will not stand
-till idle during the fray». «Calendar of the Stuart Papers», v. IV, p. 113

-10 марта М ар писал Чарльзу Эрскину о якобитском проек­
те северного мира, раскрывая, что имелось в нем в виду под
эквивалентом для Швеции. Его план строился на присоедине­
нии претендента к будущему русско-шведскому союзу с
участием Пруссии, причем высказывалось, хотя и под шифром,
но совершенно откровенно, что «датский король и король
Георг имеют достаточно для удовлетворения всех» 235.
Эта программа, намеченная якобитами в общих чертах
совместно с Герцом, позднее выдвигалась последним и на
Аландском конгрессе, где он энергично поддерживал проект
вознаграждения Швеции за счет Дании и Ганновера. Следует
тут же отметить, что якобитские деятели явно преувеличивали
интерес к их делу со стороны Петра I, который рассматривал
их как один из возможных каналов для контакта со шведскими
дипломатами. Задачу же совершения династического перево­
рота в Англии он предоставлял решать им самим; их успех в
этом предприятии облегчил бы русской дипломатии выход из
войны, а неудача могла поссорить Англию со Швецией, что
было весьма желательно для Петербурга. Поэтому Петр I пре­
доставлял им действовать, поддерживая в них надежды на
его сочувствие и помощь. Иллюзии эмигрантских якобитских
кругов касательно отношения к ним Петра объясняют удив­
ление М ара по поводу того, что несмотря на арест Герца,
царь оставался в Голландии. М ар рассчитывал, что об этом
его недоумении доктор Арескин поставит царя в извест­
ность 236.
После вручения иностранным дипломатическим представи­
телям в Лондоне копий захваченной у Гилленборга переписки
и опубликования ее (а это как раз совпало с голландским
путешествием Петра I) , возник вопрос, как на это будет реаги­
ровать русский двор, положение которого в связи с ролью
доктора Арескина представлялось европейским дипломатиче­
ским кругам весьма затруднительным.
,8S «Calendar of the Stuart Papers», v. IV, p. 115.
Ibid., p. 116 — Соответствующий отрывок из письма Мара к
Чарльзу Эрскину от 10 марта 1717 г. настолько характерен, что
он заслуживает воспроизведения в оригинале in extensor «How It
comes about I know not, but Buckly's (царя) inclinations are now
pretty well known here and they have their accounts from Nsalan’s (Голлан­
дия). They seem not at all sorry for it, but their principal and intelligent
people wonder much, after the way Anstar (Генеральные штаты) has lately
behaved himself, how Buckly (царь) continues any longer with Nsalan
(Голландия), and I must own I think they have a good deal of reason for
thinking so. Buckly (царь) certainly knows his own interest best, but per­
haps his high mind may not let him think of such things in such a way as
other people see them. I am so concerned about it that Duddel (д-р Арес­
кин) may tell him that I had written so and that I can assure nim the
ablest and top merchants of this place are of that opinion*
16H

Петр I считал, что Георг I, как участник антишведской
коалиции, должен был выбросить из опубликованной переписки
те места, где содержались неприятные для царя намеки, или
по крайней мере заранее предупредить его о предстоящей пуб­
ликации. Секретарь русского посольства в Лондоне, назначен­
ный позднее послом, Ф. Веселовский вручил сам 12 (23) марта
меморандум 237, в котором отрицалось какое-либо участие рус­
ского двора в замыслах его главного врага, шведского короля;
меморандум указывал, что доктору Арескину была запрещена
всякая переписка с его родными не только по политическим,
но и по семейным делам после того, как е. ц. в. был информи­
рован об участии родственников Арескина в последнем восста­
нии против английского короля. Переходя затем от обороны к
наступлению, меморандум отмечал, что некоторые демарши
английских представителей в Вене, Копенгагене и Берлине бы­
ли направлены против интересов России без всякого повода
к этому с ее стороны. Очевидно, тут имелись в виду шаги, сде­
ланные английскими дипломатами пля вывода русских войск
из Германии. В меморандуме говорилось далее о слухах относи­
тельно переговоров о сепаратном мире Георга I с Карлом X II
и об обещанной шведскому королю помощи против царя за
уступку Бременского герцогства. Меморандум отмечал полную
лояльность России в отношении Англии и высказывал убежде­
ние, что все инсинуации против России написаны и распрост­
ранены с целью поссорить царя с английским королем. По
словам меморандума, е. ц. в. был очень удивлен опубликова­
нием в письмах шведских дипломатов коварной инсинуации
его врагов, оскорбляющей честь и репутацию царя, который
повелел заявить протест при английском дворе. Вместе с тем
меморандум предлагал в общих выражениях предоставить
Англии, как доброй союзнице, торговые преимущества, указы­
вая на желание царя принудить, наконец, к миру шведского1
короля, этого общего, упорного и опасного врага 238.
В этой части меморандума делалась попытка привлечь Анг­
лию к активной борьбе со Швецией, от которой она упорно
уклонялась, предпочитая на основе русской победы заключить
выгодный для себя договор. Русская дипломатия считала мо­
мент открытия якобитского заговора удобным для новой по­
пытки привлечения Англии к общей борьбе северных союз­
ников.
Ответ английского статс-секретаря Стенгопа на русский
меморандум был вручен 2 апреля н. ст. В нем говорилось, что
невозможно было исключить из опубликованных писем места,
касающиеся его царского величества, так как захваченную
237 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 10, л. 12об.
238 Там же, лл. 48—55; Q. L а ш b е г t у, t. X. р. 41—46.

переписку надо было предъявить парламенту целиком, и в ней
были даже оставлены резко отрицательные суждения об
английских министрах. Что же касается русского протеста по
поводу демаршей, сделанных якобы английским правительст­
вом при немецких дворах в связи с пребыванием русских войск
в Империи, то если бы это и было верно, е. ц. в. не должен
этому удивляться, ввиду тесного союза, существующего между
Великобританией и императором. Этот протест, как и сказан­
ное в русском меморандуме по поводу переговоров о сепарат­
ном мире между английским королем и Швейцией, относится
к Георгу I, как имперскому князю, потому что Великобритания
не состоит в войне со Швецией; на русский меморандум, гово­
рилось в ответе Стенгопа, будет, конечно, дан удовлетвори­
тельный ответ министрами Георга I, как курфюрста и импер­
ского князя 239.
В ответе Георга I, который он дал через свою немецкую
канцелярию в Лондоне от 20(31) марта, указывалось, что
пребывание русских войск в Империи нарушает доброе согла­
сие между Георгом I и Петром I, и не отрицались демарши,
предпринятые в Вене, Копенгагене и Берлине для побуждения
царя к выводу его вооруженных сил. Но представления, сде­
ланные при этих дворах, не были секретны и ничем не отлича­
лись от представлений, сделанных непосредственно царю.
В этом ответе Георга I указывалось, что пребывание русских
войск в Империи прямо противоречит союзу и согласию между
королем и царем; оно отнюдь не преследует задачи борьбы со
Швецией и расходится с целями союзников царя, «что создает
недоверие и подозрения, которые могут быть рассеяны только
уходом этих войск». Впрочем, говорилось в ответе, король
очень далек от того, чтобы иметь малейшее подозрение, что
с. ц. в. вошел в какие-либо обязательства в пользу претенден­
та или участвовал в интригах шведских представителей.
Георг I отрицал, что им были предприняты шаги для
заключения сепаратного мира со Швецией, и возлагал вину за
возникновение таких слухов на шведских дипломатов, желав­
ших поссорить обоих монархов. Что же касается упоминания
в письмах Гилленборга переговоров о сепаратном мире между
Россией и Швецией, то в своем ответе от 20(31) марта Георг 1
отрицал, чтобы шведский посол мог писать об этом с целью
разъединить союзников, потому что он предназначал свои
письма только для Герца и не рассчитывал на прочтение их
кем-либо другим.
На русские предложения было обещано дать удовлетворнш G. I. a m b e r t у, t. X, р. 47-48.
170

тельный ответ, когда будет устранено препятствие к сближе­
нию в виде пребывания русских войск в Империи 240.
Русская нота была предана гласности и опубликована под
названием «Lettre d’une personne d’Amsterdam a son ami a
Paris du 7/18 mars 1717»241. Эта обычная для того времени
■форма обращения к европейскому общественному мнению в
виде публикации писем якобы частных лиц была уже неод­
нократно использована русским правительством. В данном слу­
чае нота публиковалась с небольшим, предисловием, написан­
ным с большим достоинством и подчеркивавшим решительный
протест Петра I против возможных попыток инкриминировать
■ему участие в якобитских планах 242.
Обмен документами между русским и английским прави­
тельствами поставил, таким образом, вопрос об Арескине и
его роли в широкие рамки обсуждения русско-английских от­
ношений. Со стороны России была проявлена прежняя готовностьк сближению с Англией при условии, конечно, признания
русской программы мира со Швецией, о чем, впрочем, прямо
в меморандуме от 12(23) марта не говорилось; Англия снова
выдвигала вопрос о Мекленбурге и ставила его предваритель­
ным условием попыток сближения. Эпизод с якобитским за ­
говором оставил русскую дипломатию в том же положении, в
каком она была до предприятия Герца — Гилленборга, и не
•снимал для нее с очереди дня задачу ослабления антирусских
тенденций западноевропейских держав. Без того уже напря­
женные отношения с лондонским двором не изменились сущест­
венно в результате сношений тайной русской дипломатии с
кругами, которые стремились к перевороту в Англии.
О том, что такие сношения имели место и что доктор
240 G L г ш Ь е г t у, t. X, р. 48—50.
241 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 10, лл. 60—62.
242 Предисловие это было следующего содержания: «Милостивый го­
сударь. Его царское величество был очень чувствительно задет, увидав
из публикации писем шведских представителей, что его враги хотели вну­
шить публике, будто он принимал какое-то участие в только что откры­
том заговоре, приписывая ему чувства, недостойные монарха, который счи­
тает, что он достаточно показал всему свету своим образом действий, что
он полагает всю свою славу в том, чтобы находиться со своими союзни­
ками в отношениях, преисполненных искренности и прямоты, со всей воз­
можной заботой поддерживать их дружбу и нерушимо соблюдать все
свои союзы и обязательства. Говорят, что е. ц. в. дал указ г-ну Веселов­
скому, секретарю своего посольства при дворе Великобритании, оправдать
его образ действий официальной нотой; один из моих друзей даже дове­
рил мне проект этой ноты, которая должна быть предъявлена королю
Великобритании; она составлена здесь и сообщена всем иностранным
представителям, находящимся при царском дворе. Я не сомневаюсь, что
эта нота будет вскоре опубликована, а между тем я думал доставить вам
удовольствие, послав вам копню, будучи уверен в добром применении,
которое вы ей дадите. Остаюсь и проч.».

Арескин действовал не за свой страх и риск, убедительно сви­
детельствует прекрасно осведомленный русский посол в Гааге
Б. И . Куракин, бывший к тому же в добрых отношениях с
Арескиным. Составляя через шесть лет после описываемых
событий план Истории, которую он собирался писать («Веде­
ние о главах в Гистории»), Б. И . Куракин внес в этот план
следующий пункт: «О бытности барона Герца в Гаге и о нача­
тии его интриг в интерес претендента и с нашим двором
и у нас с претендентом чрез дохтура Аретина» 243.
Но Арескин вышел за границы того, что ему было предпи­
сано, чем попытались воспользоваться враждебно настроенные
к нему и ревновавшие к нему Петра I официальные руководи­
тели русского дипломатического ведомства, сопровождавшие
царя в его путешествии. В этом отношении интересно донесение
из Амстердама от 16 марта 1717 г. английского представителя
в Голландии, которым мы располагаем в копии 244. Он писал
что посетил 14 марта Арескина и согласно своим инструкциям
не подал вида, что ему известна переписка Гилленборга и Гер­
ца, опубликованная уже в то время английским правительст­
вом. Он застал Арескина за чтением этих документов; доктор
был в крайнем возбуждении, он метался по комнате, дергался,
говорил сам с собой и не был в состоянии ничего объяснить
своему гостю, который покинул его с тем, чтобы навестить на
следующий день.
М ежду тем, по словам донесения, царь заставил в течение
всей ночи и всего дня переводить на русский и немецкий язы­
ки опубликованную переписку, а министры его собрались для
составления жалобы против Арескина. Последний носился от
одного к другому и клялся, что никогда не писал Мару и не
помышлял о вещах, ему приписываемых. Донесение англий­
ского представителя прямо утверждает про Арескина, что «о»
имеет больших врагов при царском дворе, хотя Куракин состо­
ит в тесной дружбе с ним». К вечеру 14 марта царь получил
записку от своих министров, жаловавшихся на Арескина по
поводу его сношений с Маром и утверждений, сделанных в
письмах к последнему, что якобы царь поручил ему, Арескину,
вести переговоры о сепаратном мире. Петр I ответил, что ему
ничего об этом не известно; чрезвычайно гневаясь на публи­
кацию в Англии бумаг Гилленборга без предварительного уве­
домления его, он призвал Арескина, который все отрицал и
2,5 Архив кн. Ф. А. Куракина, ки. I, стр. 89.
2,4
Архив Ленинградского отделения Института истории АН СССР,
папка «Путешествия царя в Голландию в 1697 и 1717 гг.», лл. 68—70,—
Цитируемая нами копня, снятая с документа, хранившегося в лондонском
Public Record Office, нс имеет подписи, но, видимо, принадлежит перу
английского представителя Лнтса, так как посол Кадоган в это время
отсутствовал из Голландии. Документ написан па французском языке1
7

17Я

приписал публикацию писем намерению врагов царя поссорить
его с английским королем. П о сведениям автора донесения,
царь тотчас приступил к составлению письма английскому
королю, т. е. известной уже нам ноты 245.
Из этого донесения можно заключить, что официальные
руководители русской дипломатии, т. е. канцлер Г. И . Головкин
и вице-канцлер П . П . Шафиров, не были в курсе связей и сно­
шений Арескина с английскими эмигрантскими кругами на
континенте и охотно бы ликвидировали его роль при дворе,
далеко выходившую за рамки медицинских функций. Отсюда
его явный испуг, когда имя его было официально названо в
Англии; весь инцидент благополучно для него лично завершил­
ся в форме протеста при английском дворе. Продолжавшиеся
же связи его с якобитскими кругами и некоторые шаги само­
го царя во время визита в Париж и после него говорят о том,
что связи эти возникли не только по его инициативе и не ею
одною поддерживались.
Якобитские связи тайной русской дипломатии не были ра­
зорваны и после инцидента с арестом шведских представите­
лей. Но основные усилия якобитских деятелей были теперь
направлены в сторону посредничества между Петром I и К ар ­
лом X II. М ар получил от Чарльза Эрскина письмо от 1 марта
1717 г., сообщавшее, что царь принял видного якобита сэра
Генри Стирлинга, племянника доктора Арескина; со своей сто­
роны М ар ставил доктора в известность о своем приезде в П а ­
риж, очевидно, рассчитывая на свидание с ним 246.
Этот сэр Генри Стирлинг не порывал в дальнейшем отно­
шений с русским двором: в начале лета 1718 г. он находился
уже в русской столице, судя по секретному донесению голланд­
ского резидента в Петербурге Д е Би. Последний писал оттуда
Генеральным штатам 23 мая ст. ст. 1718 г., что царь, недо­
вольный ходом переговоров со Швецией, внезапно отдал прика­
зание Арескину немедленно удалить его племянника Генри
Стирлинга из России и вообще не принимать и не ласкать анг­
лийских и шотландских недовольных 247. Д е Би связывал это
распоряжение царя с его новым планом добиваться сближения
с Англией. Н о нас интересует в данном случае продолжение
связей с якобитскими деятелями все через того же доктора
Арескина.
Когда стало известно, что царь едет из Голландии во Фран­
цию, якобитский деятель сэр Ю Патерсон написал об этом
846 Следует иметь в виду, что цитируемое донесение датируется по
новому стилю.
244 «Calendar of the Stuart Papers», v. IV, p. 115.
247 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 159.

(16 апреля) из Брюсселя в Париж М ару. Он сообщил, что
доктор Арескин с одобрения Петра желает встретиться с ним,.
Мэром, а содействовать этой встрече мог бы лучше всего род­
ственник М ара, некий Вильям Эрскин, встречи с которым
надлежит обставить величайшей тайной. Якобитам было хоро­
шо известно возраставшее охлаждение отношений между ца­
рем и королем Георгом. Они надеялись на получение из Швеции
приемлемых для России контрпредложений еще во время пре­
бывания Петра в Париже, так как это открыло бы претенденту
возможность присоединиться к будущему русско-шведскому
договору. Соответствующее предложение якобиты имели в ви­
ду сделать царю через М ара — Арескина. Двор претендента
был информирован о том, что министр ландграфа Гессен-Кассельского генерал Ранк получил русский паспорт для проезда
в Швецию, и ждал исхода этих предварительных перегово­
ров 248.
Действительно, по прибытии в Париж в царской свите док­
тор Арескин имел 9 и 11 мая две встречи с М аром, с которым
якобы не прочь был встретиться открыто и сам Петр I; однако
его лейб-медик удержал царя от этого шага. Версия эта исхо­
дила, видимо, от самого Арескина, который поддерживал
надежды претендента на готовность царя оказать ему под­
держку, но указывал Якову III на то, что его план осуществить
сейчас невозможно, так как царь озабочен налаживанием пе­
реговоров с Карлом X I I 24Э.
В конце апреля поспешил в Париж еще один крупный
представитель двора Якова III, герцог Ормондскнй, которого
якобиты проектировали послать в Швецию с посреднической
миссией 25°. Но французский регент, заключивший недавно
союзный договор с Англией, по которому он обязался прекра­
тить поддержку якобитов и выслать претендента из Франции,
узнал о пребывании М ара и герцога Ормондского во Франции,
хотя они тщательно соблюдали тайну. Узнал об этом и англий­
ский посол Стэр, и в результате регент просил царя не всту­
пать во время своего пребывания во французской столице в
сношения с ними. Контакт русской дипломатии и особенно са­
мого Петра с английскими эмигрантскими вождями грозил
регенту, который вел с царем переговоры, ухудшением отно­
шении с Георгом I, а этими отношениями с Англией герцог
Орлеанский очень дорожил. Ц арь тотчас велел передать М ару,
что, сохраняя свои прежние чувства, он должен отложить
встречу с ним и не может до отъезда из Парижа увидеться с
,w cCalcndar of the Stuart Papers», v. IV, p. 194—195
»« Ibid., p. 234.
160 Ibid., p. 241—242.

герцогом Ормондским. «Это довольно обидно, но надо в этом
деле руководствоваться намерениями царя... Небольшое терпе­
ние, и все наладится»,— так доносил Мар претенденту в пись­
ме от 17 мая, в котором он излагал всю историю открытия
тайны пребывания во Франции его представителей 251.
Ц арь все же нанес визит матери претендента в ответ на
полученный от нее в подарок через М ара миниатюрный портрет
Якова III 252. Об этом визите один из корреспондентов М ара,
тоже деятель якобитского двора, Айниз (L. Inese), сообщал
ему 15 июня в следующих выражениях: «Королева Мария бы­
ла очень удовлетворена визитом царя, но огорчена, что она не
имела тогда возможности воздать должную благодарность
доктору Эрскину, который так заслужил ее. Доктор Эрскин»
вероятно, поставил вас в известность обо всем этом» 253.
Двор претендента прилагал все усилия, чтобы обеспечить
за собой посредническую роль в будущих русско-шведских пе­
реговорах. М ар не удержался и от попытки повлиять на самую
программу царя, рекомендуя ему умеренность, чтобы не бро­
сить Карла X II в объятия Англии. Мар предлагал также офи­
циальное посредничество Якова III между Швецией и Россией
и союз между тремя монархами 254. Понятно, что такая актив­
ная роль якобитского двора не могла входить в русские пла­
ны; Петр I готов был использовать якобитских деятелей для
прощупывания настроения Карла X II , но прямое их вмешатель­
ство, хотя бы в форме советов и рекомендаций, в дела севера
было для него неприемлемо.
Когда царь находился после отъезда из Парижа на водах
в Спа, 5 июля туда прибыл герцог Ормондский, повидавшийся
с царским лейб-медиком и надеявшийся на другой день полу­
чить аудиенцию у самого Петра 1 255. Как видно из его письма
к претенденту от 13 июля, он действительно был принят Пет­
ром, который говорил о своей готовности поддержать Яко­
ва III. От сотрудников Петра герцог узнал о предстоявшем
вскоре освобождении Герца в Голландии, несмотря на все
251 «Calendar of the Stuart Papers», v. IV, p. 248—249.
252 Ibid., p. 248; «Журнал ежедневной пребывания в Париже государя
императора Петра Алексеевича». «Русский Вестник», 1841, № 5, стр. 405;
А. Б р и к н е р . «Русский Вестник», 1881, № 3, стр. 62; «Memoires de
Saint-Simon», t. XXXI, p. 382.— В «Журнале или поденной записке... Пет­
ра Великого» (ч. II, отд. I) в приложении X напечатан «Обстоятельный
журнал о вояже или о путешествии е. ц. в-ва»; в нем на стр. 411 сказано
глухо: «1 июля 1717 г. по дороге из Версаля в Париж были в Девичьем
монастыре, где живет королева аглннская». Дата эта ошибочна, так как
I июля царь уже не был в Париже.
253 Ibid., р. 357.
234 Ibid., р. 291—297.
255 Ibid., р. 451.1
7

17Г,

противодействие этому со стороны Англии, так как Голландия,
видимо, опасалась репрессий со стороны Швеции 256.
Хотя русская дипломатия, поддерживая контакт с предста­
вителями претендента, никаких конкретных обещаний ему не
давала и ограничивалась выражениями дружбы и сочувствия,
якобитские деятели продолжали возлагать надежды на царя и
прощупывать почву для начатия переговоров между Россией
и Швецией. В этом отношении интересно письмо якобитского
деятеля ирландца Диллона к Якову III от 20 июля. Он выра­
жал надежду на соглашение между Петром I и Карлом X II и
заключение межу ними союза против их общего врага, т. е.
английского короля, что, конечно, было бы громадным успехом
для Якова III. По словам Диллона, герцог Ормондскнй был
очень удовлетворен царем и доктором Арескиным. В связи с
этими надеждами и проектами Диллон пересылал Якову III
письмо, обращенное к Джернингаму одним из гессенских ми­
нистров; в письме выражалось пожелание, чтобы доктору
Арескину было рекомендовано посоветовать царю не спешить
с выполнением обещания, данного нм Георгу I относительно
вывода русских войск из Мекленбурга 257. Этот пункт был осо­
бенно важен для якобитского двора, возлагавшего свои основ­
ные надежды на ссору Петра с Георгом. Джернннгам отпра­
вился в Кассель для встречи с генералом Поняговским,
получившим полномочия от шведского короля для ведения
предварительных переговоров, которые, по сведениям якобитов,
намечались в тот момент в Пруссии 258.
Предварительные русско-шведские переговоры начались,
однако, не в Пруссии, а в Голландии, куда и отправились сэр
Ю . Патерсон и сэр Генри Стирлинг259. Но полномочия Кар­
ла X II были даны, как оказалось не генералу Понятовскому,
а генералу Ранку, который был арестован по дороге в Голлан­
дию датчанами, вследствие чего переговоры задержались.
В письме к М ару из Амстердама от 24 августа сэр Ю Патер­
сон сообщал о неоднократных встречах доктора Арескина н
Куракина с Понятовским и Прейсом, официальным предста­
вителем Швеции в Голландии, от которых они узнали об от­
сутствии у Понятовского полномочий на ведение переговоров.
М ежду тем в конце августа Понятовскнй, затягивавший пере­
говоры якобы в ожидании освобождения Ранка, уехал в Париж,
что было неприятной неожиданностью для двора Якова III.
Достаточно хорошо осведомленный племянник Арескина, сэр
Генри Стирлинг, писал б этом 27 августа М ару; он понимал.
cCalendar of the Stuart Papers», v. IV, p 446—447
**» Ibid., p. 459—460.
*» Ibid., p. 477.
•» Ibid., p. 513. 530.

f

I
X
f

что при дворе герцога Орлеанского никакие интриги, направ­
ленные против Георга I, успеха иметь не могли. «Я боюсь,—
писал Стирлинг,— что его (Понятовского.— С. Ф.) путешест­
вие в Париж в теперешнее время не обещает ничего хороше­
г о 260. Почти в таких же выражениях оценивал эту поезду и
М а р 261. Якобиты понимали, что Герц, разведав русские усло­
вия мира, будет стараться улучшить свои позиции при помощи
регента, который пытался содействовать заключению договора
между Швецией и Англией. Обо всем этом Петр I был
прекрасно осведомлен; очевидно, он предвидел такие возмож­
ности, когда заключал в ноябре предыдущего года концерт
с прусским королем в Гавельсберге. Без участия Пруссии пла­
ны англо-шведского сближения были обречены на неудачу, так
как Россия сохраняла великолепный плацдарм в незначитель­
ном по своим потенциальным данным прусском королевстве.
Вместе с тем, опираясь на военную мощь России и дипломати­
ческое соглашение с ней, Пруссия приобретала в международ­
ных отношениях Севера Европы значение, превышавшее ее
реальные возможности. Это понимали и якобитские деятели и на
близость берлинского и петербургского дворов они возлагали
свои надежды, как на противовес англо-французскому союзу.
За сношениями русского двора с якобитскими эмигрантски­
ми кругами внимательно наблюдали английские и ганновер­
ские представители за границей. Ганноверский министр Робетон писал англо-ганноверскому дипломату Веберу в октябре
1717 г.: «Считаю нужным известить вас, что царь ныне полу­
чает письма от претендента, также как и лейб-медик Эрскин,
который всегда был и есть душой этих интриг и у которого
претендент постоянно содержит тайного агента. Царь во вре­
мя своего пребывания в Париже несколько раз виделся
с г. М эром ...» 262.
Петр I следил за событиями, изложенными нами. Правда,
русская дипломатия преследовала более широкие цели, чем
Герц или Яков III. Она была заинтересована в вовлечении
Англии в войну со Швецией, чтобы принудить Карла X II к ми­
ру с устранением торга о территориях, потерянных им в его
безнадежном затягивании проигранной войны с Россией.
В разгар событий, 8(19) февраля 1717 г., путешествовав­
ший по Западной Европе Петр I писал А . Д . Меншикову,
Ф. М . Апраксину и в Сенат об аресте шведского посла в Лон­
доне и изъятии у него писем со сведениями о заговоре.
Сообщая о военных приготовлениях Англии в связи с откры­
тым заговором, Петр I писал: «Из сей новизны немалой
260 «Calendar of the Stuart Papers», v. IV, p. 535.
261 Ibid., p. 550.
262 А. Б p и к н e p. «Русский вестник», 1881, № 2, стр. 657—658.
12 С. А. ФеАгина

J77

премены чаят и что по всем обстоятелствам Англия в действителную войну вступить с Швециею. Не правда ль моя, что
всегда про здоровье сего начинателя (Карла X I I .— С. Ф.) пи­
ли, понеже какою б ценою еще купить, что сам зачал» 263. Так
импульсивно выражал Петр I свою радость по поводу предпо­
лагаемого начала войны между Англией и Швецией. Через че­
тыре дня, 12(23) февраля, Петр писал Ф. М . Апраксину:
«...по всем видам чаем, что у агличан с шведом будет война,
о чем скоро окажетца, и тогда подлинно буду писать каким
образом быть компании» 264. Видимо, мнение царя выражал
его кабинет-секретарь А . В. Макаров, когда он писал 12 фев­
раля 1717 г. из Амстердама русскому послу в Дании
В . Л . Долгорукову об аресте шведского посла в Лондоне: «и
вскоре чают, что англичане войну против шведов декляруют» 265. Н е менее оптимистично оценивал перспективы англо
шведского конфликта умный П . А . Толстой, также находив­
шийся с царем в Амстердаме и писавший оттуда 18 февраля
графу Апраксину о разрастании конфликта между Швецией и
Англией, об аресте Герца голландцами «для угождения коро­
лю великобританскому... Можно судить, что последует со сто­
роны шведского короля по его нраву. В Англин должен 20 фев­
раля собраться парламент; обще всенародное мнение суть, что
Англия принуждена Швеции объявить войну» 266. Он рассчиты­
вал, что после созыва английского парламента выяснятся пла­
ны Англин относительно будущих операций против Швеции.
Генерал Адам Вейде, который командовал в это время
русским корпусом, оставшимся в Мекленбурге после ухода
оттуда фельдмаршала Б. П . Шереметева с основными сила­
м и 267, писал царю из Гюстрова 19 февраля, высказывая на­
дежду на укрепление Северного союза, ввиду обнаружившихся
планов Карла X II произвести переворот в Англин; «...спасибо
Каролосу,— писал А . Венде,— что... покозал такое намерение
королю аглннскому, что не знаю возможна ли будит оному
век забыть». Генерал надеялся, что межсоюзнические разно­
гласия впредь отпадут, «ибо, повидимому, сему новооказанному1
3
6
163 ЦГАДА, Гос. архив, раздел IX, Тетрадь записная указам I717-1718 гг., л. 24.— Надо напомнить, что арест в Лондоне Карла Гнлленборга
произошел почти одновременно с появлением брошюры «La crise du Nord»,
направленной против России. Если, как предполагается, ее автором был
К. Гнлленборг (см. Р. Ми н а л о в . Петр Великий в иностранной литера­
туре. Подробный каталог иностранных сочинений о России. СПб., 1872,
стр. 349; A n honest diplomat at the Hague. The private letters of Horatio
Walpole, p. 347, note 2.), то русские дипломаты имели тем большее осно­
вание радоваться его аресту.
**4 Там же. л. 27об.
,м «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 135.
2вб

w

Ж С,

ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, М 62, л 376.
it s

огню гореть будит между ими (Швецией и Англией. — С. Ф.) не
плохим образом, понеже мнится мне, король Свейской сне дело
не един основал, но может быть обявятся и другие» 268.*
Тому же графу Апраксину писал из Гааги в марте 1717 г.
П . А . Толстой, очевидно, начинавший уже сомневаться в на­
ступлении столь желательного для русской дипломатии англо­
шведского конфликта: «Хотя здесь многие того мнения, что
Англия будет принуждена декляровать войну против Швеции,
но еще по се время не декляровано» 26Э.
Разрыв Англии со Швецией в результате деятельности
Герца и Гилленборга не произошел. Франция, действовавшая
под влиянием двух одинаково сильных стимулов, определявших
ее политику в этот период,— старой склонности к Швеции и
боязни Англии 270 — приняла на себя посредничество и посла­
ла в Швецию для улажения конфликта графа де ла Марка.
Регент сделал декларацию о том, что шведский король никог­
да не имел намерения нарушать покой Великобритании, не
участвовал в планах, приписываемых его представителям, и
готов осуществить в отношении их правосудие, когда они бу­
дут освобождены, если окажется, что они превысили свои
полномочия. Эти шаги привели в конце июля к освобождению
Герца властями провинции Гельдерланд в Голландии, а затем
был освобожден и Густав Гилленборг271. Английское прави­
тельство обменяло к этому времени Карла Гилленборга на
Джексона. Французский посол в Гааге Шатонеф, осведомлен­
ный не хуже Куракина, считал, что Карл X II не был посвящен
в игру Герца, которого Шатонеф характеризовал в письме к
д’Юкселлю, написанном вскоре после ареста, следующими
словами: «Его давно уже считают плутом. Теперь он заслужил
репутацию легкомыслия... Переговоры он вел как шулер» 272.
Несмотря на международный скандал, связанный с его
именем, несмотря на требование английского правительства,
чтобы Герцу было запрещено пребывание в Голландии 273, он
продолжал свою неофициальную, но не менее активную от то­
го дипломатическую деятельность.
По сведениям русского посольства в Гааге, Герц был осво­
божден только под честное слово, что он не покинет Арнгейма
до тех пор, пока с Англией не будет достигнуто соглашение о
способе его доставки в Швецию. Как писал секретарь русского
посольства Караднн, не могло быть сомнения, что это поспеш208 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 31, л. 434.
209 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 136.
270 «Recueil des Instructions», t. V III, p. 195.
271 Q. L a rn b e r t y, t. X, p. 70—85.
272 J . F. C h a n c e . E. H. R., v. X V III, p. 106, note Э8.
273 «British Diplomatic Instructions», v. II, p. 118—119.

ное освобождение вызовет чрезвычайное раздражение у Геор­
га I. М ожно предполагать, писал Карадин, что Герц не будет
особенно щепетилен в соблюдении своего слова и отправится в
Кассель. Генерал Понятовский ездил в это время по поруче­
нию Карла X II по Европе в поисках посредников для начатия
тайных предварительных переговоров с противниками Ш ве­
ции. Вместе с Прейсом, секретарем шведского посольства в
Гааге, он выехал оттуда уже 1 августа в Арнгейм, очевидно,
для свидания с Герцом 274.
П о освобождении Герц написал Генеральным штатам пись­
мо, получившее широкую огласку. В нем он отказывался оп­
ровергать «клевету, преднамеренно распространенную против
его репутации и чести», так как не дело обвиняемого защищать­
ся, а, наоборот, обвинитель должен доказать свои утвержде­
ния. Он писал, что понятие опасных действий, приписываемых
ему, в применении к представителю иностранного государства
недопустимо. Если понимать, мол, под этими действиями «...ста­
рание, которое все министры вообще должны прилагать для
пользы своих государей и какие я в частности приложил для
защиты интересов короля, моего повелителя, против дурных
намерений немецких министров английского короля, то нельзя
по праву упрекнуть меня в том, что я преступил границы
долга...» 275.
Якобитские деятели не только не прекратили, между тем,
своей активности и попыток выйти на политическую авансце­
ну в связи с предстоявшими переговорами, а, наоборот, уси­
лили их. Они считали «безусловно необходимым», чтобы Мар
выехал в место встречи русских и шведских представителей:
«было бы чрезвычайно неудачно стоять в стороне, когда пред­
ставители встретятся, так как есть все основания полагать, что
возникнут вопросы, интересующие претендента» 276.
Мать претендента, королева Мария, писала 1 августа
1717 г. М ару, что считает крайне важным для интересов сво­
его сына, чтобы М ар находился вблизи того места, где встре­
тятся агенты шведского короля и царя 277. М ар действительно
приехал 27 августа с этой целью в Л ьеж , но узнал, что совер­
шенная им поездка бесцельна, так как переговоры, интересо­
вавшие его, перенесены в Финляндию, а пребывание его в
Льеже сопряжено с опасностью: английский посол в Гааге
Кадоган, узнав о прибытии М ара в Л ьеж , попытается захва­
тить его там 278.
374 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 10, л. 4G.
376 Q. L a m b c r t e y , M6moires, t. X, р. 86—87; ЦГАДА, Голландские
дела 1717 г., № 6, л. 123об.
376 «Calendar of the Stuart Papers», v. IV, p. 476—477.
377 Ibid., p. 484.
373 Ibid., p. 551.ISO

ISO

Ликвидированный, казалось, эпизод с арестом Герца и
Гилленборга внес, однако, охлаждение в отношения Карла X II
с Георгом I, что было на руку русской дипломатии. Генерал
Понятовский и секретарь шведского посольства в Голландии
Прейс тайно виделись несколько раз в Гааге и Амстердаме
с князем Куракиным, консультируясь параллельно с Герцом.
Последний приступал к предварительным мирным перегово­
рам с Россией, и ему был дан русский паспорт для проезда
через Ливонию в Швецию, чтобы он мог получить там инструк­
ции от Карла X II. Когда царь был в замке Лоо близ Утрехта,
Куракин, гуляя в лесу, «случайно» встретил там 12 августа
Герца 279. Эти встречи знаменовали собой новый этап в попыт­
ках завершить Северную войну без привлечения англо-ганно­
верской дипломатии, с которой неутомимый Герц был теперь
в явной вражде. В лесу близ Лоо завязались переговоры,
о которых мы скажем подробнее ниже.
8. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ РУССКО-ШВЕДСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ
ОБ УСЛОВИЯХ БУДУЩЕГО МИРА

'

Нам уже неоднократно встречались имена Герца, Понятовского, Ранка и других лиц, которые участвовали в первых по­
пытках установить базу для будущих переговоров Швеции с
ее противниками. Эти пересекавшиеся и противоречившие друг
дру! v попытки Швеции и ее друзей изменить дипломатическим
путем столь неблагоприятно сложившуюся для нее к 1717 г.
военную обстановку говорят о растерянности и упадке швед­
ского дипломатического ведомства. Прежде чем перейти к по­
следовательному, насколько это возможно, изложению предва­
рительных переговоров последнего с участниками Северного
союза, надлежит хотя бы в самых общих чертах характеризо­
вать соотношение сил на севере Европы.
К описываемому периоду, знаменовавшемуся полным
ослаблением Швеции, относится упадок Польши и Турции,
т. е. всей политической системы Франции на севере и востоке
Европы или, другими словами, того «барьера», на который
опиралась французская дипломатия предшествующей эпохи и
который мог превратиться в антирусский барьер, закрыв Рос­
сии выход на широкую международную арену. Новая ситуация
создалась на севере и востоке Европы в тот период, когда
279 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 12, лл. 1—4; G. L a m b e r t y ,
Memoires, t. X, р. 112—113; Архив кн. Ф. А. Куракина, кн. III, стр. 37—
38.— «Только в бытность нашу ныне в Голландии, в присутствие наше
в Лоо, прилунился он, Гериц, быть в свите принцессы Фрнсляндской и же­
лал видеться с нашим чрезвычайным послом кн. Куракиным..., который
с ним и виделся» (из рескрипта царя резиденту в Лондоне Ф. Веселов­
скому от 2 января 1718 г.).

после ликвидации кризиса, связанного с борьбой за испанское
наследство, и заключения мирных договоров — Утрехтского,
Раштадтского и Баденского,— завершивших эту борьбу, за­
падноевропейская дипломатия могла обратить свои взоры на
Балтику.
Программа Людовика X IV и его министра Торси, ж елав­
ших сохранения за Швецией ее имперских владений ценой
уступки России завоеванного ею, могла еще спасти француз­
ские позиции на севере и главный козырь Франции в ее
антиимперской политике — шведско-протестантское влияние в
Империи. Традиционная противница Австрии, Пруссия, усили­
лась, получив мощную поддержку России и обеспечив фран­
цузскую гарантию своих приобретений в Померании; это сов­
пало с появлением трещины в Северном союзе, явственно
обозначившейся под Внсмаром и подававшей Швеции надеж ­
ду на выход из войны с сохранением Верденского и Бременско­
го герцогств. Поэтому Карл X I I , не пытаясь спасти сопро­
тивлявшийся еще Висмар и не дожидаясь десанта врагов в
Швецию, о котором северные союзники условились в конце
1715 г. после взятия Штральзунда, обратил свои планы про­
тив датской Норвегии. В марте 1716 г., т. е. еще до падения
Висмара, были форсированы проходы из Швеции в Норве­
гию, и эта обширная датская провинция подверглась угрозе
вторжения как раз тогда, когда конфликт датского и англо­
ганноверского дворов с Петром I подал Швеции надежду на
расторжение Северного союза. Русские войска, стоявшие в
Мекленбурге, занимали центральное положение в северной
Германии и могли угрожать сразу трем союзникам России:
на востоке — Пруссии, на западе — Дании и Ганноверу. Дания,
опасавшаяся русского проникновения в Зунд, и Ганновер, бояв­
шийся русского соседства, были встревожены. Тревогу раз­
жигало английское правительство, для которого постоянным
жупелом было превращение Балтийского моря во внутрен­
нее русское озеро. Уж е громко заявлялось, что царь стре­
мится захватить Висмар для себя, что он замышляет прорыть
оттуда канал до Эльбы и занять затем Гам б ург280. В ре­
зультате антирусской дипломатической кампании русские вой­
ска, как нам уже известно, не были допущены в капитулиро­
вавший Висмар. Французский посол в Гааге Шатонеф очень
точно характеризовал положение в своем письме от 5 мая
1716 г., говоря о страхе союзников перед соседством России
и о возможности раздоров между противниками Швеции при
разделе ее наследства281.
и® G S y v e t o n . «Revue d'histoire diplomatique», 1895, p. 436.
8,1 См. выше, стр. 117—118.

tsu

Конфликт, созданный союзниками Петра I под Висмаром,
имел еще одно дипломатическое последствие, не упоминавшее­
ся нами. Дело в том, что стремление английской дипломатии
задержать укрепление России на Балтике приходило одно
время в столкновение с германскими интересами Георга I,
желавшего полного разгрома Швеции для приобретения Ган­
новером Бремена и Вердена. Хотя это приобретение должно
было открыть для английской торговли важный водный путь
внутрь Германии по Везеру, раздел германских владений
Швеции не встречал полного сочувствия у вигистского прави­
тельства Георга. Оно не желало вовлечения Англии в круг
континентально-европейских интересов Георга, как ганновер­
ского курфюрста, опасаясь роста военных кредитов для под­
держки притязаний Ганновера и усиления вследствие этого
короны. Эта сложная для английской дипломатии ситуация
разрешилась благодаря висмарскому конфликту, который пос­
сорил Россию с союзным ей Ганновером. С тех пор расхож­
дение между английским статс-секретарем по иностранным
делам Стенгопом и ганноверским министром Георга I Бернсторфом, и раньше не бывшее столь решительным, как это
часто изображается 282, прекратилось. Когда открыто нару­
шилось согласие между Георгом I и царем, английское прави­
тельство могло поддержать первого, продолжая вместе с тем
противодействовать успехам второго.
Обострение разногласий между союниками во время под­
готовки десанта в Швецию и после отсрочки его Петром I
возбудило в Карле X II новые надежды. К этому моменту
относится зарождение плана Герца, ближайшего доверенного
советника шведского короля, об якобитском перевороте в Ан­
глии с устранением ганноверских притязаний на имперские
владения Швеции и о сепаратном мире с Россией 283.
Западная историография не обнаружила никакого доку­
мента от второй половины 1716 г., который излагал бы этот
план: вероятно, Герц не получил письменных инструкций от
Карла X II и обсуждал с ним устно основные линии своей
дипломатической кампании, не посвящая его полностью в
планы стюартовского переворота в Англии, описанные нами
выше. Намечавшееся в это время франко-русское сближение
282 W. M i c h a e l . Englische Geschichte, Bd. I, S. 720, 727.
283 «Handlingar rorande Skandinaviens historia», X delen, s. 363—
3 6 4 .— Герц писал Эрику Шпарре 9 октября
1716 г. о том, что десант
отложен, план уничтожения Швеции развеялся в дым и концерт врагов
Швеции нарушен. По его словам, «недовольство Дании, Пруссии и анг­
лийского короля еще усилится, если царь расположит свои войска на
зимние квартиры в Мекленбурге и Гольштинни, как он это, повидимому,
сделает». Герц рассчитывал на появление в Северном союзе миролюби­
вых настроений. «Наше дело ими воспользоваться»,— заключал он.

и последовавший затем визит царя в Париж были на руку
Герцу, открывая перед ним перспективу слияния обеих дип­
ломатических линий — франко-русской дружбы и выхода Ш ве­
ции из войны за счет Ганновера и Дании. Казалось, что вся
обстановка сулит ему успех, когда новый поворот в политике
французского регента и аббата Дю буа смешал все фигуры
на шахматной доске, неожиданно для Герца ухудшив его
шансы на удачу. Мы имеем в виду крен внешней политики
Франции в сторону Англии, в которой герцог Орлеанский ви­
дел опору против испанского короля Филиппа V , внука Л ю ­
довика X IV . С другой стороны, молодая Ганноверская ди­
настия в Англии нуждалась против Стюартов в таких же га­
рантиях, как и Орлеанская линия во Франции против испан­
ских Бурбонов. Эти чисто династические мотивы, послужив­
шие исходным моментом для сближения П ариж а и Лондона,
только восполняли основные задачи, стоявшие перед Франци­
ей: обеспечение ее пиренейской границы и ослабление И сп а­
нии. Последнее было особенно важно для Англин, основав­
шейся после войны за испанское наследство в центральной
Атлантике и на подступах к Гибралтару. Наконец, так назы­
ваемая «русская опасность» 284 сыграла свою решающую роль,
сняв с порядка дня существовавшие между Англией и Ф ран­
цией разногласия по вопросу об укреплениях Дюнкирхена и
канале в Мардике. Сближение между недавними соперника­
ми сменилось союзными отношениями между ними; трой­
ственный англо-франко-голландский договор от 4 января
1717 г. стал фактом, когда Герц интенсивно вел свою якобитскую интригу, еще не пресеченную английским правитель­
ством, но уже известную ему, и когда Петр I в Нидерландах
не менее настойчиво добивался сближения с Версалем.
Уж е на первых этапах своих секретных переговоров Герц
столкнулся с новым направлением внешней политики Ф ран­
ции: в июле 1716 г., когда из Гетеборга он направился в Г а а ­
гу, чтобы снестись оттуда с французским регентом, туда
приехал из П ариж а аббат Д ю б уа, чтобы встретиться там со
Стенгопом. Последний сопровождал короля Геогра I, кото­
рый направлялся в Ганновер, а Герца сопровождал генерал
Станислав Понятовский, находившийся на шведской службе.
Через секретаря шведского посольства в Гааге Прейса Герц
вступил в сношения с французским послом Ш атонефом. В на154
В секретной записке от 7 мая 1717 г., данной английским статссекретарем стенгопом послу в Париже Стэру и дополнявшей его офи­
циальную инструкцию, говорилось прямо, что «Швеция не могла бы су­
ществовать н гола, если бы она оставила за царем такой порт, как Ревель,
где он может держать свои поенные корабли и свои галеры, при помощи
которых он осуществляет транспорты войск в Балтийском море» («British
Diplomatic Instructions», v. II, p. 112 -115).

чале августа он уехал в северную Францию в Д у э, где дол­
жен был встретиться со Ш парре, шведским послом в Париже,
который подал уже председателю французского Совета по
иностранным делам маршалу д’Юкселлю мемориал; в нем
предлагалось поручить Шатонефу в Гааге вступить в пере­
говоры с русским послом Куракиным о сепаратном мире
между Россией и Швецией 285.
Около 14 августа Герц, вернувшийся в Гаагу, просил Ш атонефа о посредничестве Франции в русско-шведских пере­
говорах. За несколько дней до того с Шатонефом говорил
Куракин, развивший широкий план союза между Францией,
Россией, Пруссией, Августом II и теми имперскими князьями,
которых герцог Орлеанский сочтет нужным привлечь. Этот
проект блока держав, способных сдерживать одновременно
Георга I и императора, должен был, по мысли Куракина, прив­
лечь французскую дипломатию. Однако английская ориента­
ция последней послужила для него камнем преткновения;
ответы из П ариж а на сделанные предложения были уклон­
чивы286, но Герц не остановился перед препятствиями; он
вручил Ш атонефу 14 ноября меморандум, в котором после
анализа всей обстановки он делал вывод о необходимости
исключить из числа врагов Швеции самого сильного — Рос­
сию. Он указывал на причины, по которым Швеция должна
была предпочесть переговоры с Петром I переговорам с
Георгом I: Англия для Швеции не так страшна, как Россия,
и от удовлетворения первой Швеция ничего не выиграла бы,
потому что Англия не осмелится вступить в войну против
России. Свой меморандум Герц заканчивал следующими сло­
вами: «Но начать со стороны Швеции отказом неизвестно
почему от Бременского и Верденского герцогств, это означа­
ло бы начать роман с хвоста и сделать брешь в собственном
оплоте, каким является Вестфальский мир» 287.
Ответ французского регента от 26 ноября на этот мемо­
рандум выдвигал на первый план интересы Георга I, против
которых Франция действовать отказывалась 288. Иными сло­
вами, Герцу предоставлялось вести переговоры с Петром I,
что при указанной позиции Франции, состоявшей в договор­
ных отношениях со Швецией и ведшей переговоры с Англией,
не избавляло Швецию от необходимости компенсировать Ан­
глию. Таким образом, возможность использовать благоприят­
ный для Швеции ф актор— охлаждение России с ее англо­
ганноверским союзником — исключалась для Герца. При та285 G. S y v e t o n . «Revue d’histoire diplomatique», 1896, p. 48.
286 G m . выше, стр. 118—119.
287 G. S y v e t o n . «Revue d'histoire diplomatique», 1896, p. 235—237.
288 Ibid., p. 237—238.

ком повороте дел Карл X II мог взять реванш только с Дании,
но Герц не хотел все же отказаться от французского посред­
ничества. В его планы, по «ранней мере в общих чертах, был
посвящен, как мы знаем, Прейс, писавший 4 (15) декабря
в П ариж послу Ш парре о своих надеждах на успех него­
циации, а 15 (26) декабря сообщавший барону Мюллерну
о своей предстоящей поезде в Амстердам, «чтобы узнать чтонибудь об известных переговорах» 289.
Регент решил, между тем, по просьбе Ш парре послать
своего агента к Карлу X II, чтобы выяснить его намерения, ми­
нуя Герца. Когда последнему стало в начале декабря из­
вестно об этом от самого Шпарре, он усмотрел в этом наме­
рении интригу против себя. Тотчас по прибытии Петра I с
его свитой в Амстердам, 29 декабря 1716 г., Герц выехал в
П ариж .
В Париже он имел ряд совещаний с маршалом д’Юкселлем при участии Шевиньи, одного из самых осведомленных
в северных делах французских дипломатов. Переговоры эти
завершились двумя записками, врученными Герцом в П ари­
же в конце января 1717 г.290. Он настаивал на том, что госу­
дарь, которому Карл X II сделает уступки, должен будет
помочь ему получить компенсацию в другом месте: этому не
могут содействовать в одинаковой мере все противники Ш ве­
ции; надо прийти к соглашению с самым сильным из них.
Дания, как и Пруссия, исключались на этом этапе перего­
воров из числа врагов, подлежащих удовлетворению; нече­
го и говорить об Августе II: «он в таком положении, которое
делает его совершенно бесполезным». Речь могла идти в
первую очередь о России. Герц предлагал оставить за ней
Петербург с побережьем Финского залива от Нарвы до Вы­
борга, однако, без последних; между тем для России, как
понимал и Герц, conditio sine qua non было получение Н ар ­
вы, Выборга и особенно Эстонии с Ревелем, господствующим
над входом в Финский залив. Таким образом, далеко не один
вопрос о том, за чей счет будет компенсирована Швеция,
являлся препятствием для предстоявших переговоров. Самый
объем уступок России из завоеванных ею от Швеции терри­
торий было нелегко согласовать, и задача, стоявшая в связи
с этим перед Герцом, была до крайности сложна. Она облег­
чалась только потребностью России в мире. Прейс сообщал
Герцу в Париж 31 декабря (11 января): «Когда он (царь.—
С . Ф.) упоминает о короле (шведском.— С. Ф .), то всегда
отзывается о нем, как о государе, наиболее им уваж аемом, и
402.

*** «Handlingar rorande Skandinaviens historia», W i l l delen, s. 401 —
m

См. пыше, crp. 127, cn. 123.
ISO

не дозволяет в своем присутствии дурных отзывов о его ве­
личестве»291. Такие отзывы были, несомненно, дипломатиче­
ским приемом Петра I.
Контакт между русскими и шведскими представителями
был достигнут ранней весной 1717 г. Перед поездкой в Париж,
13 апреля, Петр I сообщал Г. И . Головкину из Дюнкирхена,
что «приказано кн. Куракину отправить одного человека для
корреспонденции тайной в известное место, которого он
приискал» 292. Канцлер, остававшийся в Амстердаме, отвечал
царю 22 апреля, что по его указу он «извесного человека
сыскал и обо всем с ним согласился и денги ему дал» 293.
Переговоры велись не только через Герца и не только с
Россией, а и через другие каналы с Англией, причем в них
играл видную роль зять Карла X II, муж его сестры, наслед­
ный принц Гессен-Кассельский, действовавший через шведа
генерала Ранка, находившегося на службе Гессен-Касселя.
Ранк начал свои тайные переговоры с Георгом I еще во вре­
мя пребывания английского короля в Ганновере, но о содер­
жании этих переговоров русская дипломатия долго не была
осведомлена. В конце января 1717 г. Куракину стало извест­
но о приезде в Гаагу генерала Ранка, уехавшего затем оттуда
25 января в Англию «для окончания своей негоциации меж­
ду королем английским и ляндграфом», как Куракин доно­
сил в тот же день, добавляя, «а о чем оная негоциация проис­
ходила в Гановере по се число сведать не мог» 294.
Ранк, как и Понятовский, за несколько дней до подписа­
ния Амстердамского договора прибывший из поездки в Ш ве­
цию 295, был посредником и в переговорах Куракина со швед­
ским двором, которыми руководил Герц 296. Они приобрели
активность только после парижского визита Петра I, когда
в Амстердаме продолжались конференции о русско-француз­
ском договоре и была обеспечена гарантия Францией терри­
ториальных приобретений России. Одновременно Герц не от­
казывался и от сношений с лондонским двором, надеясь та­
ким приемом склонить русскую дипломатию к уступчивости.
В июле 1717 г. началась серия встреч Б. И . Куракина с
Прейсом и Понятовским, о которых было условлено во
время пребывания Петра I в июне — июле на водах в Спа
после парижского визита. В Спа Понятовский сообщил о том,
что Прейс имеет полномочие на ведение переговоров в со291 «Handlingar rorande Skandinaviens historia», XVIII delen, s. 406.

292 Ц Г А Д А , Гос. архив, разряд IX, Тетрадь записная указам 1717—
1718 гг., л. 76об.
293 Ц ГА Д А , Кабинет Петра Великого, отд. II, № 34, л. 140.
294 Ц ГА Д А , Голландские дела 1717 г., № 6, л. 29.

295 G. L a m b е г t у. Memoires, t. X, р. 112.
296 «Handlingar rorande Skandinaviens historia», XVIII delen, s. 416.

гласим с указаниями его, Понятовского. В Гааге, куда Кура­
кин нарочно приехал из Амстердама, он 19 июля неожидан­
но узнал от того же Понятовского, что, хотя Прейс получил
полномочие и инструкцию, «токмо гораздо в генеральных тер­
минах, по которой он, Пресс, окончать и к заключению при­
вести такой великой негоциации конечно не может». В коро­
левском указе из Швеции Прейсу сообщалось, что о намере­
ниях Карла X II он будет осведомлен через генерала Ранка,
который был арестован датчанами во время переезда из
Швеции на европейский континент и доставлен в Ш тральзунд.
Б. И . Куракин знал об аресте Ранка от секретаря русского
посольства в Гааге, который в отсутствии посла, находивше­
гося в Амстердаме, сообщал 7 июля следующую пикантную
подробность, сопровождавшую арест: «Говорят, что при нем
(Ранке.— С. Ф.) найдены депеши к генералу Понятовекому,
содержавшие инструкции о возвращении Лещинского в Поль­
шу» 297. Об этой попытке Швеции в момент переговоров с
Россией вернуть в Польшу Станислава Лещинского, против­
ника Августа II и ставленника Карла X II , Понятовский, ко­
нечно, умолчал.
Вследствие невозможности привести дело к благополучно­
му окончанию за отсутствием Ранка и отъездом Герца, Понятовскнй предлагал Куракину сообщить русские условия
мира и ждать ответа на них от Карла X II вместо указов,
данных арестованному генералу Ранку.
Куракин уклонился от сообщения русских условий, кото­
рые в общих чертах были известны Швеции со времени
встреч в Gna 298, сказав только, что они остаются неизменны.
Русская дипломатия имела все основания опасаться, особен­
но ввиду неясной роли генерала Ранка, того, что Швеция
пытается играть на разногласиях союзников и что уточнение
со стороны России ее мирной программы, главным образом
в вопросе о компенсации Швеции, не приблизит Россию к
миру, а только облегчит англо-шведские переговоры. Поэто­
му Куракин прямо предложил шведским представителям не
затягивать переговоров ссылками на отсутствие полномочий
и указов, а объявить свое решение, «понеже интересы е. ц. в-ва
того требуют или с ними ныне что учинить или другие свое
меры взять». Понятовский готов был, выслушав русские пред­
ложения, донести о -них Карлу X II, но повторял, что Прейс
не сможет закончить переговоры в отсутствии Ранка и без
королевских указов. Он виделся с Герцом, который предложил
перенести переговоры в Финляндию, где легче было соблю81,7 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., К« 10, л. 33.
Jee Архип кн. Ф. А. Куракина, кн. II, стр. 130.

1SS

сти их тайну. М ежду тем перенесение совещаний в другое
место требовало разрешения шведского короля, т. е. вызы­
вало новую оттяжку. Тем временем Герц собирался в Ш ве­
цию, очевидно, для уточнения намерений Карла X II и пресе­
чения тех помех его планам, которыми объяснялись происхо­
дившие в Гааге оттяжки и вся тактика топтания на месте.
Герц просил дать ему русский паспорт для проезда через
Ригу в Швецию, чтобы не подвергаться опасности со сторо­
ны Дании и Англии 299, вполне осведомленных о его перего­
ворах с Куракиным через Понятовского и Прейса.
29 июля Куракин поставил в известность своих контра­
гентов о согласии Петра I на съезд полномочных представи­
телей обеих сторон в Финляндии, предложив для того о. Аланд
с тем, чтобы съезд начался в течение ближайших двух или
трех месяцев. При этом он заявил, что, если в этот срок
съезд .не откроется, то Россия «останется при всех обязателствах с своими алиаты и будет себе общей с ними ползы
искать». Было сообщено также, что Герц получит русский
паспорт, и условлено, что судно, на котором Герц поедет в
Швецию, доставит обратно ответ шведского короля относи­
тельно места и времени съездов 300. Н а другой день Куракин
опять виделся с Понятовским и Прейсом, которым отдал пас­
порт для Герца с собственноручной подписью Петра I 301 и
обещал ему всяческое содействие во время его проезда со
своими спутниками через Ригу, Ревель и воды, в которых
плавал русский флот. Русская сторона не скрывала своего
желания довести переговоры до благополучного конца. Она
стремилась устранить все технические препятствия и задерж­
ки, придавая серьезное значение предстоявшим съездам, и не
пыталась делать из них козыря в своих еще незавершенных
переговорах с Францией. М ежду тем шведы явно затягивали
дело, нащупывая возможность прийти к соглашению с Лон­
доном и выйти из войны с меньшими жертвами; этим они
только ухудшали свои позиции, как показали дальнейшие
события. Но почти подписанный уже Амстердамский договор
сыграл свою роль, несмотря на отмеченное выше продолжав­
шееся колебание французской политики по северному вопросу
между «амстердамской» линией сближения с Россией и
«гаагской» линией, или английской ориентацией.
Куракин встретился 12 августа в голландской провинции
Гельдерн в замке Лоо с Герцом и говорил с ним по всем
вопросам предстоявшего мирного конгресса, обсуждавшимся
раньше с Понятовским и Прейсом. В беседе с Куракиным
ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 12, лл. 2—3.
300 Там же, лл. 3—4.
301 Архив кн. Ф. А. Куракина, кн. II, стр. 127.
ш

Герц спросил его мнение о том, следует ли допускать участие
в переговорах французского чрезвычайного посла в Швеции
графа де ла М арка, если тот проявит такие намерения. К у­
ракин отклонил его участие, мотивируя это тем, что воюющие
стороны привлекают обычно третью державу для первых
предложений «и канал находят, как бы к сходству притти
вступить в негоциацию». В данном случае, когда удалось без
посредства третьей стороны установить нужный контакт, луч­
ше самим завершить дело, «нежели постороную потенцию
в те дела замешать». Куракин выразил Герцу сомнение в
пользе от привлечения в частности графа де ла М арка, «по­
неже о комисии оного мы уже довольно сведомы, что ему
велено трудится премирять короля аглинскаго, как курфирста гановерскаго, с королем его». Герц согласился с русским
послом и обещал по приезде в Швецию принять меры, чтобы
никакая третья держава не была привлечена к русско-швед­
ским переговорам 302.
Есть сведение, что не один Куракин встретился в Лоо с
Герцом, а что сам Петр I имел в Утрехте свидание с Геор­
гом 1303, которое решило вопрос о предстоявшем созыве
Аландского конгресса.
Это несомненное стремление к миру со стороны победи­
тельницы России вызывало, как указывалось выше, недоу­
мение Прейса. Он писал Мюллерну из Гааги в это самое
время, 2 (13) августа, следующее: «Что заставляет царя так
сильно желать отдельного мира, об этом не решаюсь судить.
Конечно, придумать можно много причин, но все ли они со­
вокупно, или одна из них служат побудительною — об этом
лучше всего судить вашему превосходительству. К этому
присоединяется также разлад в царском семействе по слу­
чаю неизвестности пребывания царевича» 304. Прейс считал
разногласия с Георгом I также одной из причин русского
стремления к миру. Шведы понимали, что оно вызывалось
302 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 12, л. 5; Архив кн.
Ф. А. Куракина, кн. 1, стр. 91.— Русская дипломатия была плохо осве­
домлена относительно роли графа де ла Марка. Во время англо-шведско­
го конфликта и ареста в Англии и Голландии шведских представителей,
замешанных в якобитскнх интригах, английское правительство не скры­
вало своего недовольства позицией, которую де ла Марк занял в Стокголь­
ме, как представитель французского регента, посредничавшего между
Англией и Швецией. «Было бы странно считать, что шведский король под­
вергся оскорблению, и досадно, что граф де ла Марк возбудил в Швеции
такие идеи»,— говорилось в секретной записке от 7 мая 1717 г., состав­
ленной Стенгопом для английского посла в Париже Стэра («British Diplo­
matic Instructions», v. II, р. 114).
303 «Handlingar rorande Skandinaviens historia*, .W ill delcn, s. 409.
*>« Ibid . c 421—422.

Utit

отнюдь не военной слабостью России; это доказывает пись­
мо Прейса к Мюллерну от следующего дня, 3 (14) августа.
«Получено прискорбное известие,— писал Прейс — о том, что
царские галеры завладели остр. Готландом, и это навело >на
амстердамских купцов такой страх, что они боятся посылать
свои корабли в Балтийское море» 305. Петр I занял в разгаре
подготовительных к конгрессу переговоров этот важный для
коммуникаций на Балтике пункт.
Герц с девятью спутниками прибыли в Ригу 19 октяб­
ря 306. Они были все спешно отправлены в Ревель для даль­
нейшего следования через Финляндию в Швецию 307. С рус­
ской стороны тщательно избегали малейших задержек и пре­
пятствий для начатия конгресса. Иначе действовала Швециявступив в переговоры с русскими дипломатами без откры­
того участия в них третьей стороны, шведские представители
тем не менее поддерживали контакт с Парижем, куда после
отъезда Герца в Швецию поспешил Понятовский. Тем време­
нем Куракин сносился с Герцом через одного корабельщика
и гамбургских купцов, «чтоб не было подозрително», о чем
он доносил из Гааги 24 сентября, не называя прямо имени
Герца, а говоря об «известном корреспонденте» в Шве
ции.
Петра I беспокоила медлительность шведской стороны в
продвижении дела мира, и он не скрывал своего нетерпения.
Не ограничившись сношениями с Герцом в Лоо, он побывал
в начале сентября после отъезда из Нидерланд у ландграфа
Гессен-Кассельского, где встретился с генералом Ранком,
вернувшимся, наконец, из своей поездки в Швецию и при­
везшим инструкции и полномочия Прейсу и еще другому
представителю шведского короля графу Веллннгу для пере­
говоров с русскими. Ранк, по его словам, рассчитывал застать
еще царя в Западной Европе и предлагал, не теряя време­
ни, привести все дело к завершению. Когда ему сообщили о
беседе с Герцом насчет места переговоров, он не сумел скрыть
то соперничество, которое в это время разыгрывалось меж­
ду дипломатами Карла X II; они резко отличались в этом
отношении от представителей русского дипломатического ве­
домства, чувствовавших постоянное руководство Петра I, ко­
торый не позволял их личным отношениям влиять на ход дел.
Петр I сам писал об этой беседе с Ранком Б. И . Куракину
из Берлина И сентября: «Однакож явил он некоторое сумненне о Герцевых поступках, и чтоб он для своих интересов
305 «Handlingar rorande Skandinaviens historia», XVIII delen, s. 424.
303 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 32, л. 183.
307 Там же, № 33, лл. 713 и 715.

W1

чего в то дело не мешал, как то и так он учинил» 308. Петр I
решил не вступать в разговоры с Ранком, не доверяя ему и
ожидая от переговоров с ним только вреда, так как всякая
уступка, на которую он мог пойти, была бы, как он писал,
использована союзниками в своих интересах, не способствуя
делу мира. Встречи Ранка с англичанами, инструкции, дан­
ные ему касательно Станислава Лещинского, о чем мы пи­
сали выше, и соперничество его с Герцом, для которого мир
с Россией стал после его ареста делом личной чести, послу­
жили причиной такого решения Петра. Он велел Куракину
снестись с Веллингом и Прейсом, «но то так тайно, елико воз­
можно чинить». Куракин должен был сообщить русские пунк­
ты, формулированные царем в С п а, и подписать, если воз­
можно, прелиминарные условия мира, оговорив удовлетворе­
ние требований Пруссии с тем, однако, чтобы последняя сама
заключила договор со Швецией. Петр I требовал включения
в мир также польского короля Августа II и оставления за
ним короны, соглашаясь только на ежегодную пенсию для
шведского ставленника Станислава Лещинского. Ни на
какие территориальные уступки сверх указанного Куракину
в Спа Петр не шел, а условия, данные в С п а, совпадали, как
мы увидим в дальнейшем, с программой, изложенной в « Р ас­
суждении» Ш афирова. Петр соглашался возвратить Швеции
только Финляндию без Выборга. Ознакомившись уже со
шведской тактикой, он предлагал не медлить, «ибо мы не
станем времени терять туне: согласясь с своими союзниками,
паки станем, при божией помощи, искать чрез оружие свое
себе и им миру, к чему надежду добрую имеем»,— писал
он Куракину 309. Поддерживая, таким образом, своих союз­
ников, Фридриха-Вильгельма I и Августа I I, русская дипло­
матия готова была включить в мир России со Швецией и
Данию, однако при условии ее отказа от занятых ею во вре­
мя войны территорий. Известная нам роль датского двора
во время висмарского конфликта и подготовки к десанту в
предыдущем году была для этого достаточным основанием,
а необходимость частично компенсировать Швецию побуди­
тельной причиной.
Но и переговоры с Веллингом не подвигались. Сношения
с ним Куракина привели только к тому, что 2(13) октября
Веллинг поставил Куракина в известность об отсутствии у
него полномочия. Посланный Куракиным секретарь посоль­
ства Карадин 310 ездил в Бремен, где пребывал Веллинг, а
оттуда в Кассель для сношения с Ранком, но все безрезуль808 Архип кн. Ф. А. Куракина, кн. II, стр. 127—130.
308 Там же.
810 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., К? 6, л. 85.

татно, как Куракин доносил 8 октября311. Через неделю,
15 октября, Куракин мог сообщить на основании точной ин­
формации о причинах шведской медлительности в мирных
переговорах с Россией. Он узнал о сношениях Англии со Ш ве­
цией при посредстве гессен-кассельского двора, где недавно
побывал Петр I, и о посылке из Лондона в Швецию двух лиц
для переговоров о Бременском герцогстве; Куракин тотчас
отправился к французскому послу Ш атонефу, чтобы выяс­
нить, «какой он указ имеет от своего двора себя содержать к Се­
верным делам при каких предложениях аглинских и чрез
нынешнее... обязателство с Франциею трактату». Шатонеф
сослался на отсутствие у него указов от его двора «и при
том сказал, что де он в сем деле содержит себя веема неутрално»312. Во время этой беседы Шатонеф сообщил о том,
что его отзывают из Гааги будто бы по собственному его
желанию, но Куракину, имевшему в Голландии большие связи,
стало известно, что регент отзывает его по представлению
Лондона: «для того, что он, посол, во всех делех противен
интересом короля аглинского являлся, а особливо в деле ба­
рона Герица (в связи с его арестом.— С. Ф .), также и при
дворе своем признан партии прежняго министерства»з г .
Отмечавшиеся нами неоднократно разногласия во француз­
ском дипломатическом ведомстве по вопросу об ориентации
внешней политики Франции, выявившиеся во время подготов­
ки Амстердамского договора, очевидно, обострились в этот
момент. Появилась угроза, что англофильская ориентация
регента и аббата Дю буа возьмет верх над точкой зрения
д ’Юкселля, представленной в Гааге Шатонефом, согласно ко­
торой Франция не должна была жертвовать своими север­
ными интересами и антиавстрнйскими традициями ради обо­
роны на Пиренеях и дружбы с Англией. Эта позиция Фран­
ции полностью объясняла затяжку переговоров шведами и их
попытки договориться с Англией. В связи с этим понятна
безуспешность всех усилий Куракина продвинуть дело через
Веллинга или Ранка. Карадин поехал из Бремена от Веллинга в Кассель к Р а н к у 314, но скрыл эту поездку от первого,
«дабы он, Веллинг, не дал знать Рангу о своих ответах и
дабы узнать розницу между обоими, что и учинил экзакт по
311 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 6. л. 66.
312 Там же, л. 78.
313 Там же, л. T9.
314 Там же, лл. 83—84.— Копия инструкции, данной Куракиным 7 ок­
тября Карадину, которого он отправил в Бремен и Верден, ошибочно
| озаглавлена в деле как «Инструкция, данная секретарю посольства князю
Куракину», вместо «князем Куракиным». Текст и заглавие написаны
I по-французски
1 13 С . А . ФеПгина

193

моей инструкции»,— доносил Карадин 15 октября. Ранк за­
верял в том, что был убежден в наличии у Прейса достаточ­
ных полномочий, говорил о необходимости снестись с Веллингом и прибег со своей стороны к наивной хитрости, утверждая,
что не имеет никаких известий от Веллинга. Словом, швед­
ские представители явно оттягивали даже самый приступ
к переговорам, выжидая результатов сношений с Лондоном,
а пока Ранк отделался тем, что предложил Карадину «учи­
нить много кумплементов» русскому послу и обнадежил сво­
им скорым приездом в Голландию 315.
Через несколько дней после возвращения Карадин а в Гаагу
из его поездки, 19 октября, Куракин писал в Петербург о
своих соображениях относительно поведения Веллинга. Он
знал, насколько взаимные отношения шведских дипломатов
влияли на ход поручаемых им дел, только в общих очерта­
ниях доходивших до Карла X I I . В отличие от Петра I швед­
ский король не вникал в подробности дипломатической рабо­
ты. Поэтому Куракин сомневался в том, что у Веллинга
действительно нет полномочия, и допускал, что будучи креа­
турой Герца, Веллинг не хочет вступить в переговоры, как бы
отстраняя от них Герца. «Изь его разговоров мочно понять,—
писал Куракин,— что барона Герица менажирует». Он пред­
полагал, что самый метод ведения переговоров одновременно
через нескольких лиц, принятый Карлом X I I , может см у­
щать Веллинга, который опасается, «дабы в конфузию дела
не привести», ввиду поездки Герца в Швецию с проектом
съезда на Аланде. Веллинг предлагал выбрать для будущих
встреч с Куракиным Аахен, куда русский посол должен был
ехать под предлогом лечения, чтобы соблюсти тайну этих
встреч. Самого Куракина, видимо, беспокоило ведение пере­
говоров сразу через несколько каналов, которое говорило
о растерянности в дипломатическом ведомстве Швеции. Он
сомневался в успешности попыток завязать таким способом
переговоры и тем более в возможности быстро завершить их,
как того желал Петр. «А ньгне может быть,— писал он,— что
та негоциация начата будет в Финляндии, и дабы тем не
привести дела в конфузию». Во всяком случае он просил
чаще инструктировать его, чтобы ему не «впасть в какое
погрешение» 31е.
К этому донесению Куракин прилагал обширный экстракт
из отчета Карадина от 3(14) октября о свидании его с Веллингом317. М еж ду прочим Карадин сообщал о колебаниях
Веллинга касательно выбора места для будущей встречи с
ais ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 6, лл. 79—80
м® Там же, лл. 85—85об.
»'т Там же, лл. 89-99.

Куракиным. Ганноверцы так неотступно следили за Веллингом, «что он не смеет отважится ногою из города высту­
пить от страху, чтоб его не схватили». Отъезд его из Кассе­
ля на несколько дней, говорил он, сразу откроет тайну его
переговоров. П равда, он получил паспорт для поездки в
Аахен на воды, но в осеннее время их не пьют, и этот мотив
для его поездки отпадал. Никакого другого места удобнее
Аахена он не находил, «ежели бы токмо время неудобное ко
употреблению вод не подало суспекту к сему пути». Таким
образом, создавался лишний повод для оттяжки дела.
Веллинг коснулся и существа предстоявших переговоров,
в частности острого вопроса о Ревеле, и по оценке Куракина
«сию захватку министерски учинил»318. Буря, разрушившая
незадолго до того ревельскую пристань «незнаемо чрез какую
фаталиту», должна была, по мысли Веллинга, облегчить пе­
реговоры, лишив прежнего значения Ревель, который был
раньше «камень претыкания негоциациям». Это обреченное
на неудачу закидывание удочки относительно возможности
вернуть Швеции ее основную базу на восточном побережье
Балтийского моря сопровождалось со стороны Веллинга поI пыткой прощупать, насколько серьезен разлад между север­
ными союзниками. Он знал, конечно, что «несогласие между
алиаты северными есть великое, о чем мы, как вы сами мо­
н е т е понять,— заявил Веллинг,— не печалимся». Северный
•союз распался, по его словам, на две части, из коих одну
1возглавляет царь с королем Августом II и ФридрихомВильгельмом I, а другую — Георг I, в зависимости от которо­
го находится Дания. Карл X II «имеет сердце огорченное» не
•столько против царя, который искал возвращения древних
русских земель, сколько «против других, которые обесчестили
1 и атаковали его... неистовственно и без резону».
Но Карадин оказался достаточно осторожен: на предложе) ние Веллинга внушить Куракину, что уступка Россией Ревеля
I безмерно ускорит переговоры, он отвечал, по его словам, «что
!Я очень шкрупулозной охранитель моих инструкцей и что я
(не смею на себя брать чинить внушении, которые не принад. лежат к моей комисии». Он предложил Веллингу трактовать
:;эти вопросы с Куракиным и уволить его «от всех внушеней,
(которые чюжды моей комисии»319.
Все же нежелание Веллинга перебежать дорогу Герцу,
(как это предполагал Куракин, и запутать дело, поведя его
(одновременно в Финляндии и в Западной Европе, было не ос­
новн ой причиной оттяжек и отсрочек. Английская ориентация3
1
313 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 6, л. 86.
319 Там же, лл. 89—99.

Франции, ее тенденция «при негоциации ко удоволству...
двора аглинского учинить» побуждали шведов медлить с от­
ветом на русские условия, вызывая у них надежду на дипло­
матическую поддержку из Парижа и Лондона. Куракину это
было ясно, и 15 ноября он просил Петра I от поры до времени
напоминать французскому двору об его обязательствах по
Амстердамскому договору, о чем он писал и в Париж Шлейницу; с последним он сносился постоянно и рекомендовал ему
делать там представления «без выговоров и учтивым
образом» 320.
Прошло еще больше месяца, прежде чем Куракин получил,
наконец, положительное известие из Швеции. Веллинг прислал
к нему в Гаагу 29 декабря своего сына с сообщением о письме,
полученном им от барона Мюллерна относительно решения
Карла X II по докладу Герца; шведский король намеревался
послать в ближайшее время своих представителей к финлянд­
ским берегам для съезда с русскими уполномоченными 321.
Приблизительно в это же время, 15(26) декабря, барон
Шлейниц доносил из Парижа: «Здесь такова партикулярнаго
миру желают и охотно б оной видели, понеже они чрез оной
Швеции отдых учинить и в Римском государстве лежащие
провинции, в чем Франции зело нужно есть, от большей
части возвратить уповают» 322. Впрочем, по его ж е словам,
Франция прямо не может способствовать такому миру, боясь
раздражить Англию. Через пять дней, 20 (31) декабря,
Шлейниц, имевший тем временем аудиенцию у регента, опять
доносил, что последний «не в состоянии таковой сепаратной
мир с Швециею изходатайствовать, но желает оного от
сердца» 323.
Переговоры со Швецией переходили в новую фазу: вме­
сто тайных встреч и секретных совещаний предстояло от­
крытие мирного конгресса. Но далеко еще не отпали те пре­
пятствия для его завершения, которые так долго мешали его
созыву.
Куракин доносил 29 ноября о сношениях Англин со Ш ве­
цией через гольштинского министра Фридриха-Эрнста Фабрицня, который был при Карле X II в Турции; он знал также
об английском предложении за уступку Георгу I Бремена и
Вердена «оставить всех своих алиатов, также и короля датцкого в дискрецию Швеции» 324. Переговоры эти шли парал­
лельно с русско-шведскими: за несколько дней до посещения
,20 ЦГАДА, Голландские дела 1717 г., № 6, л. 120.
И1 Там же, лл. 162— 163.
*** ЦГАДА, Французские дела 1717 г., № 10. лл 39—40
,и Там же, л. 49.
1,4 Там же, л. 134.
1 !> в

Куракина сыном Веллинга, который привез сообщение о со­
гласии шведского короля прислать уполномоченных на
Аланд, 22 декабря, в Гаагу приехал Фабриций вместе с ан­
глийским представителем, направившимся затем в К ас­
сель 325.
!
Английский король, ограниченный парламентом, не мог,
правда, угрожать Швеции открытой войной, однако его
дружба могла быть полезна для последней ввиду его связи
с герцогом Орлеанским и влияния на французскую политику.
Этой франко-английской близости предстояло еще не раз выростать препятствием на пути России к миру.
9. ВЫВОДЫ

Итак в период, предшествовавший Аландскому конгрессу,
перед русской дипломатией стала задача усиления ее евро­
пейских связей и притупления антирусского острия союза,
который создавался западными державами, Францией и Ан­
глией, незадолго до того завершившими войну за испанское
наследство. Сближение в 1716— 1718 гг. двух основных про­
тивников в этой войне, которым удалось сначала привлечь
к своему союзу Голландию, а позже заключить договор с
императором, знаменовало собой новую расстановку сил в
Европе под главенством Англии; она вышла в ряды перво­
степенных держав и стремилась диктовать законы Европе.
Эти успехи английской дипломатии совпали с ослаблением
уз Северного союза, участники которого со страхом взирали
на рост русской мощи на суше и море. Особенно наглядное
выражение эта боязнь России получила в висмарском эпи­
зоде и в значении, какое придавалось мекленбургскому во­
просу. Дания и Ганновер отошли от России, и Копенгаген
проявлял явную тенденцию искать английской поддержки
для решения территориальных вопросов, поставленных по! бедой Северного союза над Швецией. Это заставило Петра 1
создавать новые связи и союзы в Западной Европе. Самое
I сближение в 1717 г. двух основных соперников в войне за
испанское наследство было в значительной мере облегчено
успехами России, военными и дипломатическими. Когда
Петр I направился в Париж для создания франко-русского
союза, опасность замены Швеции Россией во французской
системе «восточного барьера» побудила Англию к уступчи­
вости и облегчила аббату Дю буа его переговоры со Стенгопом. Русская внешняя политика в этот период, зависевшая,
325 ЦГАДА, Французские дела 1717 г., № 10, л. 150. О переговорах
Карла XII с Лондоном через Фабрнция, см. J. F. C h a n c e . The Mission
of Fabrice to Sweden, 1717—1718. E. H. R., v. XXI, 1906, p. 57—77'.

с одной стороны, от общеевропейской международной конъ­
юнктуры, с другой стороны, влияла на отношения держав и
определяла их комбинации. Гавельсбергский договор России
с Пруссией, стремившейся к территориальным приращениям
без военных жертв, был первым этапом дипломатической
кампании Петра I, заставившим западные державы насторо­
житься. Второй этап ее — парижский визит царя, рассматри­
вался до сих пор нашей и западной историографией, главным
образом, в разрезе культурно-исторических связей и техни­
ческих заимствований, к которым Петр стремился. М ежду
тем первоочередной задачей Петра I, поставленной им в П а ­
риже, было политическое сближение с правительством реген­
та для дальнейшего дипломатического решения вопросов,
возникших в результате победной войны со Швецией. Д о ­
говор с Францией — вот цель, стоявшая перед русской дипло­
матией, когда Петр I направился после Гавельсберга в Гол­
ландию и Париж . Естественно, что внешняя сторона путеше­
ствия царя, посещение им музеев, дворцов, мануфактур и
ученых учреждений была более заметна современникам, оста­
вившим об этом многочисленные записи, воспоминания и днев­
ники; они стали затем предметом изучения историков, русских
и иностранных, и заслонили собой основные задачи царя. Так,
С . Соловьев, указывая на стремление Петра I к миру, как
на одну из причин его поездки в П ариж , затем забывает
об этом; небольшой отрывок, посвященный им столь важ но­
му эпизоду из истории русско-французских отношений, на­
полнен исключительно бытовыми подробностями и внешней
описательной характеристикой пребывания царя во фран­
цузской столице 326. Вследствие этого некритического отно­
шения к источникам даже у такого крупного исследователя,
как Соловьев, второстепенное становится главным, а глав­
ное тонет в мелочах, что и заставило нас пересмотреть
вопрос о поездке Петра I в Париж .
Преимущественно с точки зрения культурных связей рас­
сматривается путешествие Петра в Париж и в новой зару­
бежной историографии 327.
М еж ду тем главная цель Петра I скрыта в недрах дипло­
матической переписки, очень скудной к тому же, так как
руководители Посольской канцелярии в лице Головкина32*
и Шафирова и крупнейшие русские дипломаты того времени,
как Б. И . Куракин и А. И . Остерман, сопровождали царя:
,и С. С о л о в ь е в . История России, т. 17, стб. 363—365.
ш См. W. Н i п г. Peters d. Gr. Anteil an der wissenschaftlichen u
kunstlerlschen Kultur seiner Zeit.
**• Он в Париж не поехал, а оставался по время парижского визита
царя в Амстердаме.

она выясняется только из тщательного, детального исследо­
вания ряда памятников того времени и из перекрестного до­
проса, чинимого им историком.
Итог этой кропотливой работы заставляет нас отвергнуть
версию, прочно укрепившуюся в ученой литературе, согласно
которой Петра I интересовала в Париже возможность при­
влечь оттуда ученых, художников и мастеров, приобрести
там картины, статуи и всевозможные технические приборы.
Это было не целью его поездки, а только привходящим, хотя
и очень заметным моментом в ней. Цель же Петра I, когда
он ехал в П ариж , заключалась в сближении с версальским
двором для ослабления антирусской направленности нового
франко-англо-голландского союза и для лишения Швеции
той политической и финансовой поддержки, которую она
систематически получала от Франции. Активность русской
дипломатии после парижского визита царя, когда лихора­
дочно готовился будущий мирный конгресс, только под­
тверждает наш вывод. Сложная предыстория его, мало изу­
ченная с фактической стороны, потребовала от нас особого
внимания; мы проследили те многочисленные каналы, по
которым налаживался контакт Швеции с ее противниками;
из этих описанных нами встреч и конференций возникли
Аландский конгресс, а затем вся серия договоров, зафикси­
ровавших разгром Швеции и руководящую роль России на
севере Европы.

ПЕРЕГОВОРЫ НА АЛАНДСКОМ
КОНГРЕССЕ В 1718 году
I. ОТЪЕЗД НА КОНГРЕСС Я. В. БРЮСА И А. И. ОСТЕРМАНА
И ИНСТРУКЦИИ, ДАННЫЕ ИМ

В конце 1717 г. созыв конгресса для обсуждения усло­
вий будущего мира со Швецией был решенным вопросом для
русской дипломатии. Петр 1 непосредственно руководил под­
готовкой его на всех этапах. Очень живо ощущая еще в Копен­
гагене ненадежность союзников, он обеспечил в Гавельсберге
союз с Пруссией и в Париже добился сближения с Франци­
ей: Амстердамский договор его с последней лишил Швецию
французских субсидий, и после мая месяца 1718 г. она не
могла больше рассчитывать на военную или финансовую по­
мощь со стороны правительства герцога Орлеанского.
Уполномоченными для ведения переговоров со шведами
были назначены 15 декабря 1717 г. Яков Вилнмовнч Брюс и
Андрей Иванович О с т е р м а н о н и должны были узнать, не
объявляя
сами никаких условий, ценой каких уступок
Карл X II готов был заключить мирный договор. При этом
им предлагалось ссылаться на то, что требования царя уже
сообщены через Понятовского, с которым Б . И . Куракин
встречался в Голландии, через секретаря шведского посоль­
ства в Гааге Прейса и че<реа барона Г ер ц а2.
Впрочем, в общих чертах так называемые «Генеральные
кондиции к миру> были для их сведения сообщены Брюсу и
Остерману. Они сводились, в основном, к следующему:
Ингрия, Карелия, Лифляндия, Эетляндия с г. Ревелем и Вы­
борг должны быть уступлены в вечное владение России.
Великое княжество Финляндское Россия уступит Швеции
Граница должна проходить от Выборга по реке Кюмене, а
оттуда до Нейшлота и до старой российской границы.
Царь не согласен заключить мир без своих союзников и
«за фундамент сей негоциации включение оных в трактат мир-*
1 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1717 г., без номера, л I
* Там же, л. 7

ной полагает». Он не может предложить за них условия, но
для этого могут быть допущены на конгресс их уполномо­
ченные.
Август II должен быть оставлен на польском троне и при­
знан Швецией законным польским королем, а Альтранштадтский договор 1706 г. отменяется.
Прусскому королю уступается г. Штеттин с округом на ус­
ловиях, которые будут установлены во время переговоров.
Если датский король захочет примириться со Швецией с
возвращением ей всего, что у нее взято, то его включат в до­
говор.
Если английский король в качестве брауншвейгского кур­
фюрста в течение шести месяцев пожелает примириться со
Швецией на разумных условиях, на которые шведский король
согласится, то ему будет предоставлена возможность при­
соединиться к договору3.
В самых последних числах декабря через генерала кн.
М . Голицына из Финляндии были получены адресованные
Ш афирову письма Герца, находившегося в то время уже в
Швеции. Согласно распоряжению Петра I, письма Герца были
переданы Брюсу, который решил немедленно ехать в Фин­
ляндию. Он должен был в Выборге дожидаться Остермана,
«ибо мы за благо изобрели, чтоб ему дни з два спустя после
меня отсюды ехать за мною вслед и дабы не толь догадно
было»,— писал Брюс 4.
Встреча русских и шведских дипломатов должна была по­
ка оставаться тайной, что, впрочем, не удалось, так как уже
в ноябре 1717 г. французский агент в Петербурге Лави знал
о приезде Герца в Ревель и об отправлении его в Швецию
с проектом мирного договора5.
В конце декабря он мог даже назвать в своем донесении
Аланд как место созыва конгресса6. Во второй половине ян­
варя 1718 г., когда Брюс и Остерман находились в Финлян. дии, но еще не было и речи о переезде их на Аланд, о цели
их поездки знал и голландский резидент в Петербурге Д е Б и 7.
Француз Лави доносил в это время о том, что по всему го­
роду распространились слухи об отдельном мире между Рос­
сией и Швецией, который является предметом серьезных по­
мышлений ц а р я 8. В дальнейшем и Д е Би и Лави неустанно
• следили за конгрессом, приездом шведов, началом работ на
3 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1717 г., без номера, лл. 9—13
4 Там же, лл. 26—27.
6 Сборник РИО, № 34, стр. 261, 264.
6 Там же, стр. 273—275.
7 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр 151
• Сборник РИО, № 34, стр. 296—299, 300—301.

Аланде, отмечали каждый слух об успехе или неуспехе пе­
реговоров и обо всем этом информировали свои правитель­
ства 9.
В середине января 1718 г. Брюс и Остерман, встретившись
в Выборге, выехали в город Або в Финляндии, чтобы там
решить совместно с генералом князем М . Голицыным и со­
гласовать со шведскими уполномоченными графом Гилленборгом и бароном Герцом вопрос о месте съезда. Указ об
этом был послан Брюсу в первых числах января 10; ему пред­
писывалось выезжать немедленно. Русское правительство
опешило выяснить шведскую точку зрения на условия буду­
щего мира и, в случае невозможности согласовать ее с рус­
ской, подготовить военные действия будущего года. Посоль­
ская канцелярия не считала нужным обсуждать с союзными
дипломатами вопросы, связанные с будущим конгрессом, и
удовлетворилась повелением, данным русским министрам при
иностранных дворах, объявить там о созываемом конгрессе п .
Такая спешка вызывалась внутренним положением Швеции
и усиленным интересом к северным делам со стороны запад­
ных держав, которые грозили своим вмешательством затруд­
нить дело мирных переговоров между обоими противниками.
Внутренние затруднения в Швеции благоприятствовали,
с точки зрения русской дипломатии, переговорам, так как
в 1718 г. шведская казна была крайне истощена, а угроза
русских десантов, вызвавшая необходимость стянуть военные
силы на собственно шведскую территорию, потребовала обна­
жения Финляндии и немногочисленных остававшихся еще за
Швецией владений в Германии.
После Полтавы Швеция шла все ускоряющимися темпами
к разорению. В последние годы царствования Карла X II наи­
более плодородные районы страны были опустошены. Тяж е­
лым бременем ложилось на население продовольствование
армии, расквартированной по всей стране, но преимущест­
венно в наиболее угрожаемой ее южной провинции — Скании,
«хлебной корзинке» Швеции, как ее называли нз-за плодоро­
дия. Скания жила под постоянным страхом вторжения и
вынуждена была содержать большую армию, которая разо­
ряла ее. В период с 1712 по 1716 г. число солдат, кормивших­
ся за счет тамошнего крестьянства, увеличилось почти вдвое,
9 Сборник РИО, № 34, стр. 330—331, 336—337, 338—339, 341—342,
347, 369, 371—373, 37'4—375, 376, 378—379, 382; ^Материалы для истории
русского флота», ч. IV, стр. 152, 155—156, 157—159, 160—162, 164.
10 ЦГАДА, Гос. архив, разряд IX, Тетрадь записная указам 1717—
1718 гг., л 157.
11 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 7а, лл 73, 75, 83; Архив кн.
Ф А. Куракина, кн. Ill, стр. 42—43, 44—45.

•гог

»!|
ii
t|
i

l

и это при ряде неурожайных лет. Очень обременительны для
населения были также поставка почтовых лошадей, содержа­
ние многочисленных пленных и принудительная реквизиция
скота. Тайный осведомитель русского посла в Гааге Б. И . К у­
ракина писал ему из шведского города Лунда 1 января
1718 г.: «Здесь недостаток в людех, в денгах, в провианте.
И ежели недород хлеба будет, то во всем государстве голод
последует» 12. В течение 1718 г. положение резко ухудшилось.
Датчанин Ван-Эффен, проезжавший по южной Швеции
в 1719 г., был поражен почти полным отсутствием молодых
мужчин в сельскохозяйственных районах. Он говорит, что во
время путешествия его возницами были либо седые мужчины,
либо девочки и мальчики в возрасте 11— 12 лет. «Я могу
заверить вас,— писал он,— что во всей Швеции я не видал,
кроме солдат, ни одного мужчины от 20 до 40 лет» 13.
Если сельское хозяйство Швеции, лишившейся своей жит­
ницы, восточно-балтийских провинций, хирело, то ее торговля
и промышленность совершенно замирали. С 1709 г. Зунд,
Бельты и Каттегат были фактически закрыты Данией для
шведских судов, а блокада, установленная Карлом X II для
провинций, занятых Россией, разоряла балтийскую торговлю
Швеции. Для последней была губительна и каперская поли­
тика короля, позволявшая шведским каперам захватывать
иностранные суда, которые шли, несмотря на объявленную
блокаду, в русские порты или из них.
Шведский торговый флот, насчитывавший ко времени
смерти Карла X I в 1697 г. 775 судов, имел их в 1718 г.
только 209.
Импортная и экспортная торговля переходила в руки гол­
ландцев. В результате повышения фрахтов до 50% и страхов­
ки до 26% ценности груза создался такой недостаток пеньки,
шерсти, кож и другого сырья, что промышленность была со­
вершенно парализована.
Автор, специально изучавший народное хозяйство Ш ве­
ции, рисует ее положение в этот период следующими слова­
ми: «...пустые дома, необработанные за недостатком рук поля,
плуг без лошади и быка и стойло без коровы, не слышно было
более стука молотков в горных шахтах, не видно было огня
в плавильных печах, пусты были рынки и амбары, пуста
гавань, где вместо высокобортных кораблей из Англии и Гол­
ландии лежали убогие лодки местных рыбаков» 14*.
Государственные доходы Швеции, снизившиеся вследствие
12 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 73—75.
18 N. B a i n , Charles XII, р. 304—305.
14 Э. Б е р е н д т с . Государственное хозяйство Швеции, ч. 1. История
государственного хозяйства Швеции до 1809 г. СПб., 1890, стр. 421.

разорения страны, потерпели также чувствительный ущерб
от потерь балтийских провинций, и к 1716 г. дефицит в швед­
ском государственном бюджете возрос до 705 тыс. английских
фунтов, не считая долга короны Шведскому банку, который
составлял в 1718 г. свыше 1,25 млн. английских фунтов. Ко
времени смерти Карла X II в стране находилось в обращении
бумажных денег на номинальную сумму около 3,7 млн. анг­
лийских фунтов.
Наиболее показательно для внутреннего положения Ш ве­
ции снижение численности ее населения. В 1697 г. насчиты­
валось 1376 тыс. чел., а в 1718 г.— 1247 тыс. чел., т. е. числен­
ность населения сократилась на 9— 9,5% . Значительная часть
этого сокращения вызывалась эпидемиями н голодом, не один
раз посещавшими Швецию при Карле X II. Интересно сопо­
ставление этих цифр с показателями последующего движения
населения Швеции: в течение тридцати лет, последовавших за
смертью Карла X II (1718 г.), рост населения составил 40%.
превысив в абсолютных цифрах 1,2 млн. человек15.
П о другим, более надежным данным, численность населе­
ния Швеции уменьшилась с 1250 тыс. чел. в 1700 г. до 600—
700 тыс. в 1718 г. 16
В десятилетие с 1700 по 1710 г. общее число солдат, по­
ставленных населением, не превышавшим 1,25 млн. чел., рав­
нялось 150 тыс., т. е. почти 12% всех жителей ушли под
знамена. По другим, по-видимому преувеличенным оценкам,
за этот период было призвано в армию 400 тыс. ч е л .17
Э . Берендтс говорит, что «в 1718 г. в Швеции осталось в
живых 350 тыс. взрослых мужчин, способных к работе, казна
была пуста, народное хозяйство в полном упадке сил, госу­
дарственный долг достиг громадной для того времени цифры
60 млн. далеров сер. Таковы были результаты 21-летнего цар­
ствования Карла X II» 18.
Для подсчета военных жертв, понесенных населением
Швеции при Карле X II, не имеется к сожалению, надежных
данных. Наиболее близкой к истине считается цифра в
150 тыс. чел., т. е. приблизительно '/< часть всего мужского
населения Швеции к началу Северной войны. В сентябре
1718 г., когда Карл X II готовил вторжение в Норвегию и
привлекал для этого еще 5 тыс. новых рекрутов, Остерман
выражал сомнение в возможности найти в Швеции столько
годных людей, «ибо ис королевских мужиков уже почитай
никто не остался, который бы в салдаты не был написан».
15 N. B a i n . Charles XII, р. 305—307.
18 Э. Б е р е н д т с . Государственное хозяйство Швеции, ч. I, стр. 451
|Т Там же, стр. 454.
11 Там же, стр. 475.

а дворяне «веема тем недоволны, что они принуждены по­
следних своих крестьян отдать». Остерман имел о том надеж­
ную информацию 19, он знал, что в Швеции каждого второго
крестьянина силой берут в солдаты, а хлеб и другие съестные
припасы нельзя купить ни за какие деньги, так как все идет
на армию 20. В частности, сало стало остро дефицитным това­
ром, и ремесленники в Стокгольме объявили осенью 1718 г.,
что ввиду наступающих коротких дней они должны приоста­
новить свою работу; даже состоятельные жители были при­
нуждены 18 часов ежедневно проводить в кровати или сидеть
в темноте21.
М еж ду тем международная обстановка грозила изменить­
ся в неблагоприятную для предстоявших переговоров сторо­
ну. Вся Европа пристально следила в этот период за дейст­
виями представителей двух держав, Англии и Франции,
недавно закончивших переговоры о союзе, который должен
был, согласно их планам, сделать их вершителями судеб Евро­
пы и, в частности, северных дел. Речь идет об английском статссекретаре лорде Стенгопе и французском министре аббате
Д ю буа, получившем затем с помощью Англии кардинальскую
мантию. Люди, знавшие Дю буа в молодости, когда он был
только скромным сыном лимузинского аптекаря, давали о
нем следующий нелестный отзыв: «Когда из уст этого малень­
кого аббата выйдет слово правды, я помещу его в рамку» 22.
Союзный договор, заключенный между Францией и Гол­
ландией в 1717 г., нанес уже тяжелый удар политике испан­
ского министра кардинала Альберони, доверенного лица ко­
ролевы Испании Елизаветы Фарнезе, который надеялся про­
тивопоставить Англии северные государства — Швецию и Рос­
сию с Пруссией, примирив их за счет английского короля и ган­
новерского курфюрста Георга I 23. В переговорах с англий­
ским статс-секретарем Стенгопом аббат Дю буа обнаружил
несомненный талант. И х конференции в Гааге были образцом
дипломатической дискуссии и выдвинули оба действующих
лица в ряды дипломатов, способствовавших преобразованию
европейской политической системы послеутрехтского периода.
Правда, аббат, будущий кардинал Дю буа, не принадлежал
к числу духовных лиц, возвысивших значение своего сана или
изумлявших христианский мир строгостью своих нравов.
19 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 26—31.
20 Там же, лл. 68—75.
21 Э. Б е р е н д т с. Государственное хозяйство Швеции, ч. 1, стр. 451.
22 «Merr.cires secrets et correspondence inedite du Cardinal Dubois... par
M. L. de Sevelinges», t. I. Paris, 1815, p. 7.
23 I. J a c o b . Beziehungen Englands zu Russland und zur Turkei in den
Jahren 1718—1727. Basel, 1945, S. 20.

Герцог Сен-Симон, бывший в оппозиции к правительству
регента и не любивший выскочку Д ю буа, писал о нем, что
«несмотря на искусственное косноязычие, к которому он при­
учился, чтобы выигрывать время для проникновения в мысль
собеседника, его поучительная, нарядная, впечатляющая речь
заставила бы искать его общество, если бы все это не зат­
мевалось лживостью, выступавшей из всех его пор и приво­
дившей к тому, что даже его веселость располагала к гру­
сти». Вот этот-то лживый маленький аббат оказался в 1716 г.
в Гааге под предлогом покупки там книг и картин, когда
английский король Георг I с лордом Стенгопом проезжал
через голландскую столицу по пути из Лондона в Ганновер.
Аббату Дю буа пришлось преодолеть множество политических
препятствий и личных антипатий, но он вывел Францию из
дипломатической изоляции, угрожавшей ей через несколько
лет после Утрехтского мира. Англо-голландско-французский
договор 1717 г. был заключен, и в следующем году началось
интенсивное обсуждение возможности привлечения к нему
императора. Теперь уже главным действующим лицом стано­
вился английский статс-секретарь Стенгоп, заинтересованный
в создании антииспанской коалиции и ликвидации военноморского и торгового соперничества Испании на Средиземном
море и в Центральной Атлантике, где Англия прочно укрепи­
лась во время войны за испанское наследство.
Этот отчетливо выявившийся в своих контурах будущий
«четверной» союз, за пределами которого должны были
остаться из первостепенных держав на юге Европы Испания,
а на севере Швеция и только что выдвинувшаяся в первые
ряды Россия с ее союзницей П руссией24, заставлял прави­
тельство Петра I торопить своих уполномоченных с отъездом
в Финляндию; Петр стремился решить северные дела до
того, как оформившийся «четверной» союз сможет диктовать
им свою волю, а по возможности заключить и союзный дого­
вор со Швецией.
Брюс и Остерман прибыли в Або 19 января и в тот же
день обсуждали с князем Голицыным вопрос о выборе места
для конгресса. Предполагавшийся раньше Торн был отклонен
Голицыным, который считал это место не подходящим ввиду
дальности его расстояния от Або, составляющего свыше
1000 верст, из коих больше 600 верст разоренной местности.
Что же касается Аландского архипелага, альтернативно на24
В секретной записке от 7 мая 1717 г., которую Стенгоп дал
английскому послу п Париже Стэру, прямо гопорилось, что весь план
прнплечения императора к созданному союзу разрушится, если прусский
король будет допущен п него и если пступят п обязательстпа с царем
(«British Diplomatic Instructions», v. II, p. 112)

we

!меченного русским правительством, то туда в январе не было
гпроезда, так как лед еще недостаточно укрепился. Самым
[подходящим местом Брюс и Остерман считали ВарсалаЖапель по эту сторону Ботнического залива, на острове, отсстоящем в шести милях от Або, который и был предложен
[шведам для конгресса в письме, посланном к Герцу. Оттуда
гпредставители обоих государств могли бы свободно сноситься
ссо своими столицами, а возможность немедленно проехать туда
гпредставлялась Брюсу и Остерману большим преимуществом
зэтого острова. Но шведские уполномоченные не спешили с
Евыбором места для конгресса, и в начале февраля, когда в
1Або установились морозы «нарочитые», оттуда был отправ­
л ен на Аландские острова капитан-поручик Василий Никиттич Татищев для осмотра имевшихся там строений и опреде­
ления, удобно ли устроить там конгресс, если шведы не
хогласятся на более близкое к Або место, предложенное им.
^Уже 4 февраля Татищев вернулся из своей поездки; он нашел
жа ближайшем к Або острове Аландского архипелага деревнню Варгад с сохранившимися частично строениями. Так как
бблизость Аланда к шведским берегам заставляла предполаггать, что он предпочтет его, то Герцу написали об этом, а
ш еж ду тем князь Голицын послал воинскую команду для
ппочинки строений в деревне Варгад, которая оказалась назвванной так по ошибке, а была в самом деле деревней Лефе.
В середине февраля было, наконец, получено письмо Герца
оэт конца января, служившее ответом на письмо Брюса, от­
правленное к нему еще из Петербурга в последних числах
декабря. Герц выражал согласие на выбор Аланда для конг­
р есса, но тут же делал оговорку, что сам постоянно присут­
ствовать там не см ож ет25.
Н а следующий день Герцу отвечали из Або, что царь
пювелел домогаться скорейшего открытия конгресса и начать
еего, не теряя времени. Герца просили точно сообщить, когда
шведские уполномоченные намерены прибыть на Аланд. Для
упрощения и ускорения всей процедуры русская сторона пред­
л а га л а не придерживаться обычного в таких случаях церемониаала с тем, однако, чтобы это не служило в будущем прецеден­
том . П о этому вопросу Остерман снесся с Посольской канцелярэией, прося инструктировать его на случай, если бы шведы
т е согласились на русское предложение, «понеже мне,— как
тшисал он,— из древней истории памятно, что прежде сего при
тгаких случаях со стороны е. г. в-ва сие накрепко предостероежено было» 26.
25 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6. лл. 15—16
26 Там же, л. 21.

•го;

В тот же самый день; 14 февраля, когда русские писали
о снятии церемониала, шведские уполномоченные выдвинули
а своем письме требование, которое должно было вызвать
споры. Они предлагали, чтобы по обеим сторонам острова
было на время заседаний конгресса выставлено русскими и
шведами по одной галере. Тотчас же по получении этого
письма им был отправлен ответ, в котором указывалось, что
постановка галер для уполномоченных «не токмо излишнее,
но и непотребное есть». За этим предложением Брюс и Остерман усматривали, как сообщалось в их донесении царю, ж е­
лание шведов, «дабы оные галеры всегда в состоянии были
поступки и обращения галерного в. в-ва флоту смотреть и о
том в потребном случае к своим ведомость подать»27. Д е л а ­
лось даже предположение, что они намереваются не допу­
скать к Аландским островам во время конгресса никакого
вооруженного судна.
Вся эта затянувшаяся переписка требовала переводчика:
ни Брюс, ни Остерман не знали шведского языка, и никто из
их свиты не мог быть полезен им в этом отношении. Очевид­
но, не владел шведским языком и переводчик Степан Волков,
отправленный к ним из Посольской канцелярии около сере­
дины февраля с распоряжением вернуть в Петербург Грамо­
т н а , если они успели взять его из Або, «чтоб за ним не было
остановки в переводах о состоянии колежей» 28. К этому вре­
мени русские уполномоченные успели испортить себе отно­
шения с находившимся в Або ландегевдингом Дугласом,
который не оказывал им поддержки ни в устройстве их быта,
ни в надлежащем обслуживании их деловых функций.
Остерманом был поднят и вопрос о личном содержании
его, которое должно было соответствовать его достоинству:
«для славы и чести е. ц. в-ва... порядочно себя содержать
принужден»,— писал он 29. Крайняя дороговизна в опустошен­
ной войной Финляндии, где четверть ржаной муки стоила
6 руб., пугала Остермана. Однако даж е за деньги станови­
лось невозможно приобретать необходимые продукты н дру­
гие «надлежащие потребности», и Брюс с Остерманом оста­
вались уже без дров. Андрей Иванович просил об именном
указе о доставке «пищных потребностей» и продаже их «при­
стойною ценою» и намекал довольно прозрачно, что их можно
было бы удовольствовать и бесплатно, а не только что отка*7 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 28—29.
J* Там же, № 5, лл. 4—5.— Грамотин, сын подьячего Посольского
приказа, хорошо переводил с немецкого языка на русский, и Брюс еще
в 1709 г. просил дать его в помощники ему (см. П. П е к а р с к и й . Наука
и литература в России при Петре Великом, т. 1, стр. 295).
*» ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 40—41.

'■ гон

I
1

*

i
I
i
i
i
*

*

i

i

t

зывать им в живности даж е за деньги, как это делал Дуглас,
сам все получавший из России,— «по древней пословице:
кто крест в руках имеет, тот сам себя наперед благослов­
ляет». Но, по-видимому, не очень полагаясь и на своего кол­
легу, Брюса, он просил прямо упомянуть его, Остермана, в
указе, «ибо живет такой грех на свете, что ежели про кого
имянно не написано, то оный забудется»30.
Еще находясь в Або, Остерман старался всеми доступны­
ми ему средствами узнавать о событиях на Западе, в первую
очередь в бассейнах Балтийского и Северного морей. В этом
отношении ему оказывались иногда полезными шведские офи­
церы, доставлявшие в Або почту и вознаграждаемые соболя­
ми и камками, для этой и других специальных целей выдан­
ными под отчет Брюсу и Остерману.
В первой половине марта последний сообщал, что швед­
ский капитан фон дер Фельц промолвился в разговоре, будто
Карл X I I намерен совершить десант в Мекленбург или Гольштинию и хочет отправиться туда лично с Герцом, задержка
которого с прибытием на место конгресса становилась в
связи с этим понятнее31. Уж е в последний час перед приня­
тием решения Карл X II надеялся улучшить свое военное
положение, облегчив позицию Франции, заинтересованной в
том, чтобы ее старая северная союзница осталась одной ногой
в Германии. Эта и подобные обмолвки фон дер Фельца были
затем вознаграждены двумя парами соболей и косяком кам­
ки ценой всего в 42 р у б .32, а А. И . Остерман стал лучше
ориентироваться в причинах шведской медлительности с
открытием конгресса. Эта медлительность угрожала, между
тем, перенесением всего дела на лето, потому что лед уже
начинал портиться, и могло статься, что придется ждать,
пока море совсем от него очистится. Во избежание этого к
концу марта русские уполномоченные стали подумывать о
переезде на Аланд, не дожидаясь шведов и обнаруживая тем
самым, что им «во оном конгрессе крайняя нужда есть», как
писал О стерм ан33*. Шведы могли этим воспользоваться, по­
ставив союзников России в известность о спешке с русской
стороны и ослабив и без того слабые узы Северного союза.
Переезд на Аланд без согласования этого со шведами пред­
ставлял опасность и в том отношении, что, если бы конгресс
вообще не состоялся, русская делегация оказалась бы там
в угрожаемом положении со стороны Швеции. Остерман
30 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 40—41.
31 Там же, лл. 54—55; ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II,
№ 35, лл. 139об,— 140.
32 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 26.
33 Там же, № 6, л л. 69—71.
14 С . А . Фейгина

209

излагал свои соображения за и против переезда на Аланд до
окончательного выяснения вопроса о приезде туда шведов.
Нежелательно, конечно, было создать впечатление, «что мы,
будто милостыни прося, за шведами бегаем», считал Остер­
ман. Чрезвычайная горячность к съезду с русской стороны
могла вызвать еще большую медлительность у шведов и уси­
лить подозрения союзников. Им было объявлено, что русская
сторона намерена только выслушать шведские предложения,
и поспешный отъезд русских, не осведомленных еще о швед­
ских намерениях, мог дать шведам повод внушить союзникам
подозрительное отношение к русским планам, «будто мы за
ними ходим и партикулярный с ними мир чинить ищем».
Это могло стимулировать стремление союзников к сепа­
ратному миру и «от чего боже отврати... против нас с неприя­
телем соединиться могут», предупреждал Остерман. В случае
же весьма возможной неудачи всех переговоров, если «мы
с Аланда с долгим носом поворотиться принуждены будем»,
престиж России и ее положение в Северном союзе будут
поколеблены, «и то пристойно ли будет или нет»,— Остерман
оставлял на рассмотрение Посольской канцелярии. Этим со­
ображениям он противопоставлял несомненную заинтере­
сованность России в выяснении того, возможно ли согласить­
ся на предстоящем конгрессе со Швецией об условиях мира 34.
Вследствие всех этих соображений русские уполномочен­
ные без приказа Посольской канцелярии на переезд не реши­
лись, тем более, что новая, добытая Остерманом информация
говорила о неминуемо предстоявшей новой задержке шве­
дов. Поступили сведения, что Карл X II пошел к норвежским
границам для нанесения Дании удара с этой стороны, и, по
словам Остермана, возникала опасность, что Англия и Дания
опередят Россию в переговорах со Швецией: Остерману было
известно, что генерал Дикер прибыл в Швецию с поручением
вести переговоры от имени английского и датского дворов 35,
причем в связи с его приездом Гнлленборг и Герц поехали из
Стокгольма к королю.
Конгресс, не успевший еще начать своих работ, успел уже
вызвать серьезное беопокойство в Лондоне. Вебор^ получив­
ший в 1717 г. аккредитивную грамоту в качестве не только
ганноверского, как было раньше, а уже английского резиден­
та в Петербурге, явился б марта в Посольскую канцелярию
и 'изложил канцлеру и вице-канцлеру сомнения, возбужден­
ные при его дворе известиями из Швеции и Франции о пред­
стоящем вскоре заключении Россией и Швецией сепаратного *3
8
84 ЦГЛДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 78—81.
38 Гам же, № 7а, лл. 67. 87—90.

мира. Он подчеркнул, что в Лондоне известно о пребывании
в Курляндии якобита герцога Ормондского, который ведет
будто бы переговоры с Петербургом, а также, что там нахо­
дятся другие его «адгеренты из пущих ребелизантов» 36. Гер­
цог Ормондский писал об этом графу М ару, сообщая соглас­
но усвоенной якобитами тактике о покровительстве царя
делу претендента. Вебер желал узнать намерения петербург­
ского двора по отношению к лондонскому и его планы каса. тельно продолжения войны со Швецией. Возможности само­
стоятельного завершения Россией войны англо-ганноверская
дипломатия предпочитала продолжение военного конфликта
со всеми вытекавшими из него осложнениями для английской
торговли. Ему отвечали, что переговоры еще не начинались,
а уполномоченные посланы в Финляндию, чтобы только
выслушать ответ шведов на предварительные русские усло­
вия, объявленные им ранее. Головкин и Шафиров заверили
Вебера, что царь не заключит мира без своих союзников; по
поводу претензии, что Герцу при его проезде в Швецию был
| оказан в Риге и Ревеле почетный прием, ему не без яда ука­
з а л и , что Герц проехал в Швецию так же, как гессен-кас(сельский генерал Ранк и другие шведы и гольштинцы, которые
(ездили туда на английских кораблях; там и теперь еще ведутся
I переговоры о сепаратном мире Георга I с Карлом X I I , как
Веллинг ведет их в Бремене, говорили ему. О пребывании
герцога Ормондского в Курляндии 37 Петр I узнал, по словам
iero министров, случайно и не мог запретить ему находиться
там, так как это не его владения, но никакого покровительi (ства он ему не обещал. Этим неосновательным подозрениям
Iрусское правительство может противопоставить явные дока­
зательства недружелюбия к нему английского двора, который
(сделал прусскому королю предложение о вступлении в союз
гпротив Р о сси и 38, а также возбуждает против нее Вену и
1Гаагу. На это Вебер ответил, что лондонский двор только
' гпринял свои меры, когда ему стало известно о предстоящем
ссепаратном мире России и Швеции и о союзе их, направлен■ж ом против английского короля и ганноверского курфюрста;
! труаский же двор, вероятно, сообщил о том в Петербург с
(преувеличениями. В этом пункте Вебер не ошибался и не укло! ьнялся от истины, так как тактика Берлина в конце Северной
ввойны сводилась к тому, чтобы разогревать дружбу свою с

* ______________
'

36 Сторонники из числа явных мятежников.
37 Отдел рукописных фондов Института истории АН СССР, фонд Ж,
.\№ 31, стр. 26.
38 R. M o u s n i e r et Е. L a b r o u s s e . Le XVIII siecle. Involution
■ irintellectuelle, technique et politique (1715—1815), Paris, 1953, p. 206

Петербургом постоянными намеками на предложения, кото­
рые делались ему с других сторон, а в Лондоне создавать
преувеличенные представления о своей связи с Петербургом.
Очень резкую форму приняло обсуждение с Вебером мек­
ленбургского вопроса. Он желал знать, какую позицию зай­
мет Россия в случае выступления Георга I, как члена Импе­
рии, против герцога Мекленбургского. На это ему заявили,
что при военном нападении на Карла-Леопольда и примене­
нии насильственных мер против него вопреки имперской
конституции царь вступится за герцога, о чем было заявлено
и венскому двору. Вебер опросил, что, если бы кто-нибудь
дерзнул вмешаться в дела царя и вступиться за его подданных
в его землях, «како б ему то чювственно быть могло?». На
это Головкин и Шафиров возразили, что тут большая разни­
ца, потому что герцог не подданный, а член Империи, равный
курфюрстам и другим имперским князьям, и может заклю­
чать союзы с иностранными государями. Н а утверждение
Вебера, что герцог призвал русские войска в Империю, ему
ответили, что они посланы по требованию союзников для
взятия Висмара, затем были переведены в Копенгаген для
высадки в Скании, которая не состоялась по вине союзников
ж е, после чего эти войска были расквартированы в Меклен­
бурге в шляхетских имениях, а затем выведены оттуда. Ввиду
своего свойства с герцогом царь не может оставить его, когда
Георг I чинит ему утеснения по злобе частных лиц, под кото­
рыми надо было понимать в первую очередь Бернсторфа, ган­
новерского министра Георга, владевшего большими имениями
в Мекленбурге и заинтересованного в ослаблении власти гер­
цога. Этот довод, основанный на родственной связи петер­
бургского и шверинского дворов, Вебер отвел ссылкой на то,
что его король состоит в свойстве с Фридрихом-Вильгель­
мом I, но не стал бы вмешиваться, если бы у последнего воз­
никло какое-нибудь несогласие с его дворянством.
Подчеркнув таким образом все основные пункты разно­
гласия между Лондоном и Петербургом, хотя и не коснув­
шись их широкого международного значения, Вебер выразил
надежду своего короля на то, что царь не заключит сепарат­
ного мира со Швецией; затем он спросил, согласен ли царь
обязаться не посылать никаких войск к границам Империи
и сделать такую же декларацию относительно ганноверских
земель. Георгу I это нужно было, по словам Вебера, потому,
что он был осведомлен о предстоящем заключении сепарат­
ного мира между Россией и Швецией и об обсуждавшихся
ими совместных действиях против него, как ганноверского
курфюрста. Получением обнадеживающего ответа на все этс
вопросы Вебер обусловливал возможность заключения кон­

церта Англии с Россией 39. Это зондирование позиции и пла­
нов русской дипломатии со стороны англо-ганноверского рези­
дента нисколько не могло ввести ее в заблуждение, так как
все пункты расхождения остались прежние и никаких новых
моментов Вебер не выдвинул. Поэтому в результате этой его
беседы с Головкиным и Шафировым ничто не изменилось и в
намерениях царя касательно Аландского конгресса, все еще
не собравшегося.
Ожидание Брюсом и Остерманом распоряжений из П о­
сольской канцелярии продолжалось до апреля, когда проезд
из Або на Аланд стал невозможен, а казак, прибывший с
Аланда отчасти .водой в лодке, отчасти по льду пешком, сооб­
щил, что там уж е находятся шведские служители с припаса­
ми. Они подтвердили сведения об отъезде Герца к королю
в Карлштадт к норвежской границе, куда Гилленборг отпра­
вился еще раньше. В этой поездке Остерман усматривал — не
без основания — тайные дипломатические причины, угрожав­
шие всему конгрессу. «Сей их нечаянной отъезд знатно не
без причины есть»,— считал Остерм ан40. Это подтверждало
его подозрение об английских интригах при шведском дворе
«для отвращения... конгрессу...» и создавало новую опасность
для положения Герца в Швеции. От упоминавшегося уже
фон дер Фельиа стало -известно, что поскольку Герц взял на
себя переговоры с царскими уполномоченными, не посвящая
в них шведских министров, последние, несомненно, таили про­
тив него зло и могли, .подорвав к нему доверие короля, свести
на нет все предприятие, затеянное на А л ан д е41.
В это же время, 20 апреля, за собственной подписью
Петра I, контрассигнованной Головкиным, русским уполномо­
ченным была дана инструкция, повторявшая «Генеральные
кондиции к миру» от декабря 1717 г.
Вопрос о переезде Брюса и Остермана на Аланд был ре­
шен 25 апреля, и так как лед -подтаял, то они сели на галеру
«Дольфин», на которой только через пять дней прибыли на
остров Сундшер. Капитан Баннер, ездивший с письмами в
Швецию, донес им, что генерал-адъютант наследного принца
Гессен-Кассельского, зятя шведского короля, говорил ему,
Баннеру, о радости шведов по поводу предстоящего мира
с Россией, союз с которой позволяет де Швеции надеяться
на взятие «довольного реванша» с других своих противников.
Эта несколько наивно выраженная программа совпадала,
как мы увидим в дальнейшем, с французской точкой зрения
39 Ц ГАД А, Английские дела 1718 г., № 11, лл. I — 7.
40 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 72— 73.
41 Там же. лл. 76— 77.

на желательный способ разрешения северного конфликта,
расходясь с позицией, которую заняли министры Георга I,
в первую очередь Бернеторф. Но Брюс и Остерман не без
основания подозревали, что шведы сознательно распростра­
няют слухи о предстоящем получении ими реванша с других
врагов для возбуждения несогласия между Россией и ее
союзниками, главным образом Данией и Ганновером. Они
слали советы в Петербург, чтобы союзникам неуклонно по­
вторяли, что «такие разглашения весьма фальшивые и не­
основательные» 42.
Тот же Баннер привез в Або другое, не менее серьезное
известие о предстоявшем присутствии на конгрессе представи­
телей Франции и иных государств. Хотя казалось маловероят­
ным, чтобы шведы привезли их с собой без предварительного
уведомления и согласования, но самый слух мог означать
зондирование ими почвы по этому вопросу, и русские упол­
номоченные просили инструктировать их, как им надлежит
отнестись к такому предложению. Эти слухи служили некото­
рым доказательством, что другая сторона намерена все же,
несмотря на все промедления, явиться на конгресс.
Конец апреля и начало мая Остерман посвятил своему
материальному положению и организации внешней стороны
съездов, соответствующей достоинству русского двора. Он
уже раньше сообщал о намерении шведов явиться на Аланд
«в чрезвычайно великом уборе и богатстве»43 и указывал,
что будет принужден «при съезде... хотя не богато, однако
же честно и порядочно себя содержать» и «порядочный стол»
держать, а между тем само пропитание потребовало уже с
его стороны больших расходов; поэтому он просил о назна­
чении ему соответствующего жалования. Ему следовало заве­
сти «маленький экипаж» и держать на своем иждивении
больше 20 человек свиты и слуг 44.
В Петербурге вполне понимали значение представитель­
ной стороны встречи уполномоченных обоих государств. О т­
туда выслали в начале мая серебряный сервиз, взятый для
этой цели у адмирала Ф. М . Апраксина, венгерское вино из
царского дворца и шпалеры; из дома Остермана ему 'послали
ящик серебряной посуды, копченую ветчину и другие припа­
сы. Отдельно были отправлены 4 бочки красного и белого и
ящик неаполитанского вина. Сверх ранее посланных денег,
ему отправили еще 1 тыс. руб. с указанием не сообщать о них
Брюсу, с которым, очевидно, пылкий Андрей Иванович успел
42 ЦГАДД, Дела Аландского конгресса 1718 г., JA 6, лл. 90— 9,1.
41 Там же, лл. 69- 71.
44 Там же, лл. 96— 98.

'уже несколько испортить отношения. Эти деньги предназнача.лись для одного Остермана 45.
Собравшаяся тем временем .на Аланде большая шведская
(свита, в числе коей состояли «многие знатные 'кавалеры, гра<фы и бароны», жила полностью на королевском иждивении;
«она привезла с собой «великий и богатый эк и п аж »46, причем
шасле приезда Гилленборга и Герца эта роскошь должна былла еще увеличиться, что изрядно беспокоило прижимистого
Ю стермана, с одной стороны, понимавшего необходимость
(с достоинством представлять царский двор, а с другой, опа­
савш егося чрезмерного обременения своего личного бюджета.
(Он просил вместе с Брюсом дать им соответствующие указа­
н и я , и в этой просьбе содержался прозрачный намек на воз: !можный способ уладить дело.
На Сундшере они застали шведского генерал-адъютан­
т а барона Ш парре, которому предстояло играть не послед­
н ю ю роль на конгрессе. Хорошо информированный генерал;адъютант поделился с русскими уполномоченными своими
сведениями, преподнеся их в соответственно препарирован­
н ом виде. От него стало известно, что генерал Дикер с голь1штинеким советником Фабрицием и одним ганноверским ми­
нистром (Шрадером) приезжали в Ш вецию 47. Шведсюий
I (король, однако, не принял ганноверца: Карл X II всегда пре! небрегал дипломатическими формами и особенно не любил
Деорга I, претендовавшего в качестве ганноверского курфюр­
с т а на принадлежавшие Швеции в Германии Бремен и Вер­
шен. Но с генералом Дикером, приехавшим на английском
(фрегате, у него был совет, на который, вероятно, к королю
(призывались Гилленборг и Герц. В Петербурге в это время
[распространились слухи об успехе переговоров между Шве(цией, с одной стороны, Англией и Данией, с другой, при
(посредстве генералов Дилера и Фабриция. Голландский рези­
д ен т Д е Би доносил оттуда 25 апреля ст. ст. о сильном впеочатлении, произведенном там этими слухам и48. В тот же день
т в другом секретном донесении он писал о вопросе, с которым
I ГПетр I при нем обратился к англо-ганноверскому резиденту
? {Веберу: на чем остановились переговоры, начатые Дикером?
гДВебера этот в лоб заданный царем вопрос привел в замеша^ттельство: он был к нему не подготовлен, тем более, что это
*!
_
J
4

*
'
f
'

45 Ц ГАД А, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 5, лл. 8— 9.
46 Там же, № 6, лл. 101— 105.
47 Об этих переговорах см. J. F. G h а п с е. Е. Н. R., v. X XI, 1906,
fp . 57— 77, а также ЦГАД А, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 61— 62,
I 145, 215— 217, 224— 226, 254— 258 и Английские дела 1718 г., № 7а, лл. 87—
990, I2Q, 135— 137, 142— 143, 147, 151об,— 153.
48 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 153.

происходило на свадебном торжестве. Петр I стал в резком
гоне говорить о том, как ему неприятно, что от него стара­
лись скрыть эти переговоры в то время, как он сам держал
союзников в курсе своих переговоров с Герцом. «У нас ста­
раются отнять всех наших союзников единственно в возмез­
дие за то, что мы принуждены были занять нашими войсками
Мекленбургию. Не могу во всем этом обвинять вашего ко­
роля, но это дело его министров», сказал царь 'Веберу. Он
добавил, что около 9 лет почти один продолжает войну про­
тив Швеции и будет вести ее еще 9 лет и более, если бы даже
его оставили все его союзники. В подобных выражениях он
говорил, ,по словам Д е Би, около четверти ч а с а 49.
Н а Аланде Ш парре прямо утверждал, что Англия и Д а ­
ния стараются заключить сепаратный мир со Швецией, и не
исключено, что датчане отправят суда, чтобы препятствовать
работе конгресса, вследствие чего предложение охранять его
галерами представлялось вполне обоснованным. Шведы на­
деялись при помощи таких внушений склонить русскую сто­
рону к уступчивости. От свиты барона Герца через русских
офицеров поступила другая информация, которая, возможно,
исходила от самого Герца. Именно говорилось, что Герц, «ни­
чего на свете так не желает, как благополучного окончания
конгресса», чтобы он мог повергнуть своих личных врагов
в Швеции, поносящих и дискредитирующих его у короля,
внушая, «что все его Герцовы проекты ни во что обра­
тятся».
Все эти сведения, да и условия жизни на Аланде, пре­
быванию на котором предстояло, видимо, затянуться, так пу­
гали неробкого вообще Остермана, что еще до приезда Гилленборга и Герца, в самом начале мая, он просил Посольскую
канцелярию исходатайствовать ему увольнение от возложен- ной на него миссии. «Богом самим засвидетельствую,— пи­
сал он канцлеру Головкину и вице-канцлеру Ш афирову,—
что плеча мои такого великого дела не снесут и мошна моя г
толиких иждивений, каковые к сему потребны, не сможет [вы- /
нести], а со стыдом служить, то сердце у человека отнимает» 53,
Просьба оробевшего уполномоченного, конечно, уважена не
была, а через несколько дней, 8 мая, на Аландские острова
прибыли, наконец, Гнлленборг с Герцом, и все дело вступи­
ло в новую фазу. Истечение срока договора Швеции с Фран­
цией от 1715 г. было одной из причин для шведов покончить
со своими колебаниями и приехать на конгресс.

'■it в

2. МЕЖДУНАРОДНАЯ ОБСТАНОВКА В НАЧАЛЕ 1718 г.
II «ЧЕТВЕРНОЙ» СОЮЗ

Весной 1718 г. на Западе активизировались переговоры
! между Лондоном, Парижем и Веной о союзе, которому ста­
ви л ась задача совместного решения дел средних и малых
|европейских государств. Английский проект, согласованный
1C Францией, был предложен венскому двору как план трех
западных держав, причем в нем в качестве участника догово1ра назывались Генеральные штаты, фактически в нем не уча­
ствовавш ие. Особенно знаменательно с точки зрения север­
н ы х дел было вступление к проекту договора, в котором
■западные державы делали себя судьями в международных
1 конфликтах и брали на себя проведение мероприятий, необ­
ходимы х для их урегулирования. Содержавшаяся в этом
Iвступлении теория о том, что первостепенные державы реша1ют судьбы всех остальных с применением силы против непо­
корны х, исходила главным образом в лице Стенгопа от
Англии. Она господствовала внутри складывавшегося «четI верного» союза, и с ее помощью Стенгоп рассчитывал пра­
ви т ь Европой, установив принцип подчинения слабейших го­
су д ар ст в воле сильного. Эта политическая тенденция, возни­
к а в ш а я обычно в конце больших военных эпох и возлагавшая
iна крупные державы-победительницы роль призванных хра­
нителей мира, встретила решительный отпор в Вене: «Импе­
ратор никогда не употребит в договоре, который он заклю­
ч а е т , выражения, способного создать впечатление, что он
(одобряет обычай, недавно возникший у некоторых держав
]Европы, решать судьбы других, как это соответствует их соб­
ственному интересу»51.
Лондон спешил с договором не только в силу необходимости
Iпокончить с испанскими притязаниями на Средиземном море,
(еще не ликвидированными полностью Утрехтским миром. С е ­
верные дела ввиду предстоявших русско-шведских переговоров
гпривлекали его внимание и стимулировали создание союза до(минирующих на Западе держав; они должны были противо­
стоять примирившимся России и Швеции и их объединенному
сфлоту. Торгово-политические интересы Англии на Балтике совIпадали в этом случае с задачами ее внутренней политики —
(.укрепления ганноверской династии и вигистского правительства.
1Последнее сталкивалось в своих дипломатических выступлени­
я х в Париже и Мадриде с якобитскими интригами, которые
гприобретали в условиях заканчивавшейся Северной войны и
гангло-испанских осложнений международное значение.*2
7
1
61 W. M i c h a e l . Englische Geschichte, Bd. II, S. 135—138.
217

Русская дипломатия, способная по гибкости и осведомлен­
ности состязаться с опытными дипломатами европейских дер­
ж ав, была информирована об английской программе лишения
России ее завоеваний в Прибалтике, а также о переговорах
относительно «четверного» союза. Она не отвергла решительно
услуг претендента на английский престол Якова-Эдуарда
Стюарта, сына изгнанного короля Якова II, которого его сто­
ронники именовали Яковом III. Почва для сближения с Рос­
сией и Швецией одновременно была нащупана представителем
Стюарта Мэром еще во время путешествия Петра в Париж ле­
том 1717 г. Тогда М ар решил послать в Швецию с посредни­
ческой миссией своего представителя. Ему поручалось содей­
ствовать заключению мира и союза между Швецией и Россией
с привлечением к нему претендента. Министр претендента М ар
обращался к царю через доктора Арескина со следующим
предложением: «Как почетно было бы для царя, находясь во
главе такого союза, не только укрепить и обеспечить за собой
большую часть своих собственных приобретений, но и, восста­
новив оскорбленного монарха, в некотором роде привести в по­
рядок всю Европу, сделаться мощным и надежным другом это­
го монарха и вдвоем с ним вместе с теми государями, которые
пожелали бы искать их дружбы, диктовать законы всей Евро­
пе» 52. Теперь в связи с нараставшим конфликтом между И спа­
нией и Англией претендент обратился 27 января 1718 г.
к Испании с мемориалом, составленным им самим. В этом до­
кументе он пытался привлечь к своим планам Испанию, угро­
жаемую создававшимся «четверным» союзом, и противопоста­
вить последнему блок держав, не входящих в англо-франко­
имперскую группировку. В своем мемориале Яков-Эдуард
говорил о доброжелательности к нему русского и шведского
монархов, их отрицательном отношении к «курфюрсту'», т. е.
английскому королю Георгу 1, и об их решимости поддержать
«его британское величество», т. е. его самого, изгнанного
Стюарта. Он выражал надежду, что мир между Швецией и
Россией завершится концертом между ними в пользу его, Яко­
ва III, концертом, который будет узлом этого м и р а53.
Но герцог Ормондский, который должен был взять на себя
миссию примирения северных противников и заключения союза
между ними и Яковом-Эдуардом Стюартом, готовившим вос­
стание в Англии, ие решился в последнюю минуту на поездку
в Швецию. Французский регент герцог Орлеанский вел в это
время переговоры с Англией о «четверном» союзе, который
исключал помощь якобитам со стороны Франции; он не мог
поддержать инициативу претендента, как не мог сделать это
м «Calendar of the Stuart Papers», v. IV, p. 295.
и Ibid., v. V, p. 616-620.

Петр I, осведомленный о франко-английском сближении; царь
даже не разрешил Ормонду приехать в Россию. Якобитский
герцог провел всю зиму 1717—-1718 г. в Митаве в ожидании
исхода переговоров об Аландском конгрессе54. После напрас­
ных усилий (попасть к русскому двору он в начале лета 1718 г.
повернул восвояси и отправился в П а р и ж 55. Отъезд герцога
Ормондского и его сторонников был изображен русским рези­
дентом в Лондоне Ф. Веселовским как высылка их царем.
Англо-ганноверский резидент в Петербурге Вебер виделся
10 мая с канцлером Головкиным и говорил ему о том, что Герц
прилагает все старания к увеличению несогласий между сою­
зниками, сообщает в Петербурге о предложениях, делаемых
Георгом 1 Карлу X II против интересов России, а в Лондоне
объявляет о предложениях царя шведскому королю, направлен­
ных против Георга I. Указав, что после отъезда герцога
Ормондского из Митавы в Петербурге остался еще один эмис­
сар претендента — Стирлинг, который живет у доктора Арескина, Вебер просил именем своего короля, чтобы Стирлинга
выслали 56. Этот племянник доктора Арескина привлек к себе
внимание и других иностранных дипломатов, аккредитованных
при петербургском дворе. Француз Лави писал оттуда 3 июня
о шуме, вызванном историей, которая произошла между Вебе­
ром и Арескиным. Вебер подал будто бы, по сведениям Лави,
письменную жалобу на Генри Стирлинга и просил от име­
ни Георга I, чтобы его изгнали из владений царя, как мятежни­
ка, замышляющего при русском дворе какую-то интригу
в пользу претендента. Вследствие его представлений царь по­
ручил Ягужинскому передать Арескину приказ отослать пле­
мянника и запрещение покровительствовать какому бы то ни
было эмиссару Якова-Эдуарда.
Одновременно с Лави о том же эпизоде, но с иным осве­
щением, доносил 3 июня н. ст. голландский резидент в Петер­
бурге Д е Би. Он писал о недовольстве царя первоначальными
известиями с Аланда. Это он считал причиной приказания, от­
данного царем Арескину, «удалить немедленно его племянника
Генри Стирлинга из России, а также не принимать и не ласкать
54 По поводу сведений, полученных в Англин о пребывании видных
якобнтскнх агентов в Курляндии, в царском рескрипте резиденту в Лон­
доне Ф. Веселовскому от 2 января 1718 г. содержалось следующее опро­
вержение: «А о адгерентах со стороны претендентовой, что оные в Кур­
ляндии, но по се число неизвестны; ...может быть, что ныне живут н в
Курляндии, токмо с нами никакого сообщения не имеют и нам им запре­
тить в тех землях, которые не наши, невозможно... Мы то признаваем за
вымыслы ганноверских министров, которыми они хотят нас ссорить»
(«Архив кн. Ф. А. Куракина», кн. I l l , стр. 39).
55 W. M i c h a e l . Englische Gesehichte, Bd. II, S. 361.
66 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 11, лл. 20— 21.

английских и шотландских недовольных, а тем более не при­
глашать их в Россию и быть вообще осторожным в словах и
поступках под опасением царской немилости». Д е Би имел све­
дения о попытке царя восстановить дружеские отношения
с английским королем вследствие недоверия его к возможному
успеху Аландского конгресса 57.
За всеми довольно диллетантскими попытками претендента
выйти на политическую авансцену стояла Испания, опасав­
шаяся окончательного оформления «четверного» союза, кото­
рый грозил изоляцией ее в Европе. Окончание русско-шведской
войны, казалось, благоприятствовало использованию при по­
мощи претендента обеих северных держав для создания антианглийского или про-якобитского блока. Это представлялось
советникам Якова-Эдуарда тем возможнее, что английская
программа включала в себя лишение России значительной
части ее завоеваний в Прибалтике и передачу Ганноверу швед­
ских Бремена и Вердена на Везере58. Обе противницы, боров­
шиеся на побережье Балтийского моря, не могли не рассматри­
вать вигистс-кую Англию Георга I, как нежелательного арбитра
в их конфликте. Ошибка претендента заключалась в недооценке
прочности этого вигистского правительства и дипломатической
тактики его статс-секретаря по иностранным делам Стенгопа,
неуклонно ведшего дело к заключению «четверного» союза и
окончательному разгрому Испании. Впрочем, эту ошибку их
разделял и хорошо информированный вообще посол царя
в Гааге князь Куракин, который летом 1718 г. ожидал скорого
падения английского вигистского правительства59. Ошибка
якобитов заключалась также в непонимании позиции Петра I,
которому дела претендента были глубоко безразличны. Для
русских дипломатов задача заключалась в дипломатическом
обеспечении завоеваний России, а соотношение сил европей­
ских коалиций стояло еще для них на втором плане 60.
3. ПЕРВЫЕ ВСТРЕЧИ НЛ ЛЛЛНДЕ
РУССКИХ И ШВЕДСКИХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ
В МАЕ И НЮНЕ 1718 г.

Мы расстались с Брюсом и Остерманом в момент прибытия
на Сундшер долгожданной шведской делегации, приехавшей5
0
*
57 «Материалы для историк русского флота», ч. IV, стр. 158— 159.
s* ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 176— 178, 261— 267.
50 Там же, лл. 292— 298.— В. И. Куракин сносился и Гааге с якобитом
«полковником шкоцким Жарнннгамом» (Джорж Джернингам), как видно
из указа Петра 1 Куракину от II апрели 1718 г. («Архив кн. Ф. А. Кура­
кина», кн. II I, стр. 57).
M Е. Н a s s i п р е г. BrandenburR-Preussen, Schweden und Russland.
1700-1713, S. 202.

туда 8 мая. Д ва следующих дня были посвящены обмену офи­
циальными визитами с соответствующими случаю речами, в ко.
торых русские уполномоченные усмотрели нескрываемое ж ела­
ние Карла X II заключить с Россией отдельный мир, чтобы
иметь затем свободные руки и компенсировать себя за счет
других участников Северного союза.
Герц скрыл от русских попытки Франции участвовать
в конгрессе в качестве посредницы, впрочем, нежелательной
для Швеции: услуги французского представителя де ла Марка
были пока ею отклонены, и это решение Брюс с Остерманом
вполне одобрили. Они, несомненно, знали о состоявшемся уже
тесном англо-французском сближении, о контакте Дю буа со
Стенгопом, и за французскими услугами видели теперь руку
Англии с ее неприемлемой для России программой мира.
«Медиаторов никаких не потребно, ибо оные часто сии дела
больше труднят, нежели вспособствуют»,— писали они царю
11 мая б1.
Уж е в первые дни Герц запросил о находившемся со вре­
мени Полтавского боя в русском плену фельдмаршале Реншильде и предложил устроить обмен пленными, так как в лице
этого генерала, испытавшего на себе поражение и долго про­
бывшего в плену, он надеялся приобрести поддержку в Сток­
гольме, в которой, как выяснилось в дальнейшем, он сильно
нуждался. Одновременно высказал свое пожелание барон
Шпарре, по сведениям русской делегации, занимавший особое
положение на конгрессе. Из разговоров между собой офицеров
шведской свиты удалось установить, что он прислан для наблю­
дения за Гилленборгом и Герцом и для непосредственных доне­
сений королю о ходе переговоров. Это доверенное лицо Карла
X II намекнуло весьма прозрачно о 3-х или 4-х черкесских
лошадях, которых желательно было бы послать якобы для
шведского фельдмаршала Мернера. Проницательный Остерман сразу же понял, что они предназначаются для любителя
верховой езды и отличного наездника Карла X II. В дальнейшей
переписке этим черкесским лошадям суждено было неизменно
в течение многих месяцев фигурировать; Остерман возлагал
на них и на Реншильда большие надежды в смысле усиления
миролюбия шведского двора.
12, 13 и 15 мая состоялись заседания конгресса, где обе сто­
роны пытались установить базу для переговоров, узнав офи­
циально хотя бы приблизительную программу противника и не
принимая на себя никаких обязательств.
Предварительно была урегулирована вся формальная сто­
рона, принят русский проект декларации об отменена конгрессе
61 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6. лл. ПО— 112.

церемониала, разрешен вопрос о полномочии русских предста­
вителей, формулировка которого вызывала сомнения у шве­
дов 62.
Гораздо труднее было подойти к основному вопросу и по­
нудить противника высказаться по главным пунктам предсто­
явшего мирного договора. Русские представители очень туманно
предложили говорить сперва о вопросах, касающихся преиму­
щественно русского и шведского государств, и попытаться
достигнуть соглашения по ним, а «потом о других обстоятель­
ствах и делах, которые к сему миру касаются». Отлично пони­
мая, что речь может идти только об остальных противниках
Швеции, Гилленборг и Герц указали, что они не имеют наказа
договариваться ни «о каких чужих делах», но тут же иначе
формулировали эту щекотливую мысль: король их хочет де
восстановить дружбу с царем, «дабы потом один другому не
завидовал в тех авантажах, которые они инде получить могут».
Они просили объявить русские условия, на что Брюс и Остерман выразили свое удивление и напомнили в кратких словах
длинную предысторию конгресса, хорошо известную особенно
Герцу, активно в ней участвовавшему. Именно ему через ге­
нерала Понятовского и через секретаря шведского посольства
в Гааге Прейса, а также через русского посла там же князя
Куракина были объявлены своевременно эти условия, без сом­
нения, доведенные до сведения Карла X I I 63. Герц решительно
отрицал свою осведомленность относительно предварительных
русских условий. Он напомнил даже о своем аресте в 1717 г.
в Голландии, произведшем большой шум в дипломатических
канцеляриях Европы; в то время секретарь шведского посоль­
ства Прейс, не имевший достаточных полномочий, не мог, мол,
вести никаких переговоров. Русские уполномоченные настаива­
ли на том, что шведам предварительные условия, выдвинутые
Россией, не могут не быть известны через упомянутые выше ка­
налы, что шведы решительно отрицали. Они стояли на своем,
желая, очевидно, сохранить полную свободу действий, и не
признавали себя связанными прелиминарными условиями, ко­
торые были выдвинуты во время длительного согласования,
главным образом в Гааге, основной программы будущего кон­
гресса. Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, на которой оно
грозило застыть, Брюс и Остерман первые сказали, что глав­
ный пункт обсуждения состоит в намерениях короля относи­
тельно возвращенных Россией во время войны и завоеванных
провинций. Шведы сразу ответили на это, что король желает
возпратить все отнятое у него, и вызвали решительный отпор

ччг

русской делегации. Она противопоставила этим нереальным
шведским требованиям, выдвинутым, впрочем, только как так­
тический ход, желание царя сохранить за собой все завоеван­
ное. Тут же было указано, что «ежели с королевской шведской
стороны себя инако и резонабельнее не объявят, то трудно бу­
дет согласиться». Обсуждение приняло в этот момент более
конкретный характер, и Герц чуть-чуть приоткрыл свои карты;
он повторил то, что говорил уже князю Куракину о невозмож­
ности заключения мира, если предварительно не будет установ­
лено, что Россия возвратит Швеции Лифляндию и Эстляндию.
Об этих провинциях они, шведские уполномоченные, не могут
даже упоминать, так как они подлежат возврату.
Брюс и Остерман выдвинули тут мотив прочности будущего
мира, который может быть обеспечен только при условии, если
среди русских земель не останется шведских владений и ис­
чезнут предлоги для «всех жалюзий и ссор». Они предлагали
постановить, что эти завоевания остаются за Россией, а затем
перейти к обсуждению вопроса о Финляндии; она рассматри­
валась как тот запрос, который может быть скинут с цены мир­
ного договора. Но Финляндия, как шведам было хорошо
известно, в большей своей части подлежавшая возвращению
Карлу X II, казалась шведской делегации не в безопасности
при русском Ревеле. Швеции незачем мириться, если мир не
избавит ее от военной угрозы и если царь намерен оставить ко­
роля «в таком утеснении, чтоб он дискреции всех своих соседей
всегда подлежал». Одно соображение, приведенное на этом за­
седании Гилленборгом и Герцом, явно носило на себе печать
.нешведского происхождения. Они высказали предположение,
что Россия намерена впредь усилить сношения с Империей и
утвердить свою торговлю на Балтийском море. Если же все
порты на нем, как Рига, Ревель и другие, останутся за Россией,
то она так усилится там в короткий срок и так распространит
(свою торговлю, что шведы и датчане будут вытеснены ею
(С Балтийского моря. При этом они довольно явственно дали
I понять, что «друзья е.ц.в-ва, а имянно англичане, не оставляют
(о сем е. ц. в-ва намерении повсюду довольные .внушения чинить
i и в том подозрения иметь».
Брюс и Остерман умело направили беседу по надлежащему
|руслу, не входя глубже в рассмотрение щекотливого вопроса
(О северных союзниках и их позиции. Они напомнили шведам,
'что сделанные за много лет до того Россией предложения были
1Швецией отвергнуты, что она обратила Турцию против России,
жоторая вынуждена была отдать туркам Азов и Таганрог. Те­
т е р ь Швеции предстояло возместить России и этот причинен1ный ей убыток. «И то весьма справедливо есть, чтоб е. ц. в.
Г- :за то инде и от короля шведцкого, от которого ему сей убыток

j

sins

приключен, награжден был» 64. Шведы пытались еще отыграть­
ся на уже давно битой карте: они сослались на возможность
возвращения России Азова, для чего наступил якобы подходя­
щий момент. Но отданный Петром I именно для более верного
обеспечения завоеваний на северо-западе, Азов не мог теперь,
когда Россия прочно заняла Прибалтику, заменить ей послед­
нюю. Русские уполномоченные сразу отвергли попытку шведов
отыграться за счет Турции, заявив, «что то дело до сего и не
касается» 63.
Первое заседание не было все же совершенно безрезультат­
ным, так как на нем выяснились, хотя и приблизительно,
пределы возможной уступчивости Швеции. Ее представители,
отказавшись вообще говорить о Лифляндии, согласились
к концу обсуждать вопрос о Ревеле и других провинциях; та­
ким образом, Эстляндию они делали объектом торга или,
вернее, выдавали ее. Но и такая программа была еще, конечно,
неприемлема для России; подобный мир, по словам русских
представителей, был бы для нее хуже войны, к которой он
снова неминуемо привел бы, «ежели какое шведское владение
по ту сторону Синуса Финикуса останется» 66.
Заседание это при всей сдержанности и осторожности шве­
дов, опытных Гилленборга и Герца, побывавших за время своей
дипломатической деятельности и всего год тому назад за тю­
ремной решеткой, открыло Остерману глаза на многое. Андрей
Иванович, гораздо менее представительный и сановитый, чем
высокообразованный и аристократичный Брюс, был неизмеримо
сметливее его. В этом отношении он был под стать Герцу, с ко­
торым они представляли одну разновидность дипломатов
начала X V III в., к концу этого века исчезнувшую. Душок
авантюризма, присущий обоим и роднивший их с более круп­
ными их современниками на дипломатическом поприще, фран­
цузским аббатом Дю буа и испанским министром Ачьберонн,
сближал их и облегчал им взаимное понимание. Оба чуждые
стране, которую представляли, они энергично и ловко отстаи­
вали интересы своих монархов с тем, впрочем, большим раз­
личием, что гольштинец Герц пользовался почти неограничен­
ным доверием Карла X II, беспомощного в дипломатических
делах, а вестфалец Остерман мог действовать только по точным
инструкциям Петра I, умелого и умного дипломата, редко и
мало кому вполне доверявшего.
Остерман сразу понял, что Швеции мир нужен в данный
момент для какого-то замышляемого ее королем нового воен­
ного предприятия, за счет которого он намерен себя вознагра-

V84

;дить. Это вполне могло соответствовать русским интересам и
сспособствовать ухудшению отношений Швеции с Англией, отре­
шившейся к замирению Севера для предстоявшего еще ей антижопанского выступления. Н а эту мысль навели Остермана
жеоднократно повторенные шведами слова о заключении такого
шира, «чтоб потом один другому не завидывал и король шведсский дискреции других своих соседей не подлежал» 67.
Успех, казалось, достигнутый 12 мая, когда шведы соглассились уже обсуждать вопрос о Ревеле, был сведен на нет на
ззаседании 15 мая. Гилленборг и Герц признали в этот день свое
ссогласие обмолвкой, и все дело вернулось к исходному поло­
ж ению , причем обе стороны исчерпали всю свою аргументацию.
1Шведы стали уже ссылаться на общественное мнение своей
сстраны, на то, что все шведские патриоты считают возможным
шириться только на условии возвращения Лифляндии и Эст.гляндии, этих, как они говорили, бастионов шведского королевсства, которому легче потерять все свои владения в других
шестах, чем эти провинции. Ревель в руках царя они считали
гпостоянной угрозой для Финляндии и неминуемой причиной н о ­
е в о й войны. Герц отрицал, что ему были заранее известны руссские условия; он ссылался на свое заявление князю Куракину
со невозможности подписать мир, если царь включит Ревель в
ррусские требования. Герц, видимо, оказавшийся в очень труджом положении, говорил горячо и утверждал, что Карл X II на
ттаких условиях мир заключить не согласится. Становилось
(ясно, что для него, как непосредственного участника предвариггельных переговоров, приведших обе стороны на Аланд, и, кро­
ше того, как для уполномоченного, действовавшего по доверию
1Карла X II, успех конгресса не только вопрос политической
ккарьеры, а нечто гораздо большее. В этом отношении Остершану приходилось доверять и его миролюбивым заявлениям
ж указываемым им пределам возможной уступчивости Карла.
(Ссылку на шведское общественное мнение русские уполномо­
ченные отвели указанием на противоположное мнение русских
ппатриотов. Они заявили, что при исключении из обсуждения
/Лифляндии и Эстляндии ни о каких провинциях больше вооб­
щ е говорить нельзя, так как все прочие завоеванные земли
ккоренные русские и их даже упоминать не следует. России
ннезачем класть оружие, если она не обеспечит себе надежный
шир, а это невозможно при условии отдачи Лифляндии и Эстлляндии. Если они останутся за Швецией, России всегда
гпридется опасаться нового нападения с этой стороны. Они готговы были обсуждать только вопрос о Финляндии, за исключчением Выборга, уступки которого требовали безоговорочно.
67 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 145—146.

г ~

Ввиду утверждения Герца, что Швеции эти требования не были
известны, русская сторона предложила испросить как можно
скорее указа короля и выразила надежду, что шведские пред­
ставители «сему полезному делу всякую фацилиту подадут» 68.
Положение русских было также нелегким. С одной стороны,
как Остерман писал Головкину и Шафирову, «шведские ми­
нистры зело твердо и упрямо себя ведут, и мы никаким обра­
зом к подробной экспликации их привести не могли»69,
вследствие чего и русским приходилось вести себя так же,
чтобы не создать впечатления, что они готовы на уступки;
с другой стороны, решительный отказ вести переговоры в таком
духе мог бы вызвать разрыв и закрытие конгресса. М ежду тем
хорошо осведомленный генерал-адъютант Шпарре сообщил о
предложениях, делаемых Швеции одним государством, конечно
Англией, не названной им, которое хочет воспрепятствовать
миру Швеции с Россией. То обстоятельство, однако, что Герц
так настойчиво отрицал свое предварительное знакомство
с русскими условиями, заставляло Остермана предполагать, что
Герц своевременно не сообщил о них королю. Для поддержа­
ния своего кредита у Карла X II он, по предположению Остер­
мана, внушил королю, что надеется заключить с Россией вы­
годный сепаратный мир, а теперь он запирался, чтобы королю
не стало известно, что русские условия были ему, Герцу, зара­
нее объявлены. Понимая щекотливость его положения и зная,
что все его значение в Швеции основывается на личном доверни
Карла, русские представители решили не понуждать Герца к
признанию его своевременной осведомленности о русских тер­
риториальных требованиях, «дабы тем его не озлобить» и не
подорвать его и без того не очень прочное положение в Сток­
гольме.
Уж е в эти первые дни работы конгресса русские уполномо­
ченные поняли преимущества, которые могло дать нм частное,
более близкое, «фамнлиарное», как они писали, общение со
шведами: оно позволило бы нм больше узнать о намерениях
Швеции, чем это было возможно на заседаниях, «в которых
всяк осторожно поступает». В этом направлении они и намере­
вались действовать впредь, и на эти рельсы перешел вскоре
весь конгресс.
В дальнейшем многочисленные частные встречи русских
уполномоченных со шведскими, с которыми они короче позна­
комились, обеды и визиты сопровождались попытками русских
выведать намерения шведов по основному территориальному
вопросу. Шведы продолжали настаивать на том, что впервые

слышат о русских требованиях и уверены, что король на них
не согласится. Брюс и Остерман утверждали, что они со своей
стороны никаких новых инструкций не ожидают и просить о
них не будут, так как никто не может советовать царю заклю­
чить мир на иных условиях после такой продолжительной
войны и «в таком благополучном состоянии», в каком Россия
находилась тогда 70.
Герц, отрицавший свою предварительную осведомленность
о русских условиях, проговорился, однако, что он сообщил уже
Куракину о невозможности отдать Ревель России. Он, Герц,
был всегда такого мнения, что царь намерен только обосновать­
ся на Балтике, и потому он представлял королю о необходимо­
сти уступить России «нечто на Балтийском море»; но он
никогда не предполагал, что царь желает «шведов вовсе
невольниками учинить», что неизбежно проистечет из утраты
ими Ревеля. В этой аргументации Герца заключался тонкий
намек на значение сильной Швеции для России, как союзника,
т. е. на беспокоивший европейские дипломатические круги
проект образования мощного русско-шведско-испанского блока,
противостоящего формировавшемуся в то время «четверному»
союзу западных государств и Империи. Однако соблазн такой
коалиции и возможность участия в вершении европейских дел
ценой отказа от территорий, в результате успешной, но тяжелой
войны перешедших к России, не привлекал русскую диплома­
тию. При огромном масштабе русских военных операций и ши­
роте дипломатических концепций самого Петра I, его конкрет­
ное мыщление всегда удерживало его сотрудников от соблазна
вмешательства в дипломатическую борьбу на Западе в тех слу­
чаях, когда это не требовалось непосредственными интересами
России или когда за это нужно было платить чрезмерно доро­
гой ценой.
Русская сторона правильно поняла из слов Герца, что он
надеется удовлетворить Россию одним Петербургом, и, как
видно из реляции царю его представителей, они дали шведам
следующий решительный отпор: «Мы удивляемся, как он, Герц,
и мыслить может, что в. в. такой мир учинит; когда вы чрез
18 лет с счастием и славою войну вели и оную с божиего помощию и далее с меньшею силою вести можете, понеже великая
часть тех провинций всегда к Российской стороне принадлежа­
ли и в. в-ва наследные земли суть. И для того в.в. причину
имели то назад возвратить искать; но ежели ныне в. в-ву теми
одними провинциями удовольствоваться, то какое вам из сей
долгой войны за такие великие иждивения награждение было
и Санкт-Петербург в. в-ву никакой или весьма малой пользы

будет, ежели Ревель и все другие провинции за вами не оста­
нутся; ибо когда Ревель и Гельсингфорс в шведском владении
останутся, то и весь фарватер в Санкт-Петербург у них же
в руках будет, и таким образом вам весьма полезнее будет в
войне остаться, нежели такой непристойный мир учинить»71.
Не вступая еще ни в какое конкретное обсуждение, шведы
признали, однако, необходимость пойти на уступки: «...нечто
или на здешней стороне или инде сакрификовать» 72. Уже без
всяких намеков они прямо сообщили, что другие государства
предлагают им легкие и выгодные условия; король больше
склоняется к миру и дружбе с Россией, но не к такому миру,
который лишит его «бастионов и крепостей» его государства.
Герц часто повторял слова о предоставлении Швеции эквива­
лента за ее уступки России, но русские представители не реша­
лись стать на путь обсуждения этого вопроса, пока они еще не
ориентировались относительно пределов шведской уступчивости
и пока переговоры носили предварительный характер, боясь
скомпрометировать себя перед союзниками. Сводя дело к про­
стой полемике, Герцу отвечали, что, если королю не легко идти
на требуемые от него уступки, то и царю «не легко было для
короля их Азов туркам отдать», однако же он был вынужден
это сделать. Об эквиваленте русские отказывались говорить,
пока не было достигнуто соглашение по главному, т. е. террито­
риальному, вопросу.
Оба шведских представителя имели достаточно личных ос­
нований для крайне англофобской позиции, не скрывавшейся
ими в частных беседах и вызывавшейся в значительной мере
арестом, которому они подверглись в 1717 г. Герц был аресто­
ван в Голландии, а Гилленборг в самой Англии, когда они вели
переговоры с претендентом, пытаясь использовать внутренние
английские разногласия для создания коалиции Испании,
стюартовской Англии и Швеции с привлечением в нее России.
Д а ж е менее активный Гилленборг прямо говорил о своем
стремлении к примирению с царем, чтобы потом взять реванш
с Георга I. Остерман не видел причин не доверять ему, но, ко­
нечно, ничем не поддерживал его надежды на будущую рус­
скую помощь против Англии.
Из частных бесед со шведами Остерман понял, что они от­
носятся гораздо более недоброжелательно к Англин и Данин,
чем к Пруссии и Польше, и предусматривал невозможность
включить Георга I и Данию в общий мир со Швецией. Русской
стороне на конгрессе стали известны и военные планы швед­
ского короля против «другой стороны», как писал Остерман,

т. е. против Дании. Россия не имела оснований энергично под­
держивать ее на дипломатическом поприще после того, как Д а ­
ния совсем не поддержала Россию на поприще военном во вре­
мя подготовки десантных операций в самую Швецию и во
время осады Висмара.
Несмотря, однако, на твердую надежду Герца, что все пред­
ложения с английской стороны будут отвергнуты его королем,
английская дипломатия, официальная и неофициальная, свое
дело в Стокгольме делала. Остерман, часто и близко общав­
шийся со шведами на Аланде, узнал от Герца о пространной
записке, поданной королю против мира с Россией, которую
Герц опроверг, когда был у Карла X II. Склонность шведских
уполномоченных к миру с Россией не вызывала у Остермана
сомнений; ему было ясно, что Швеция отдаст Лифляндию
легче, чем Ревель, который, по словам Герца, был «камнем
преткновения». Но, настаивая на своих территориальных требо­
ваниях, царские дипломаты поняли, что ввиду английских пред­
ставлений в Стокгольме необходимо приступить к конкретному
обсуждению вопроса о компенсации Швеции: «Может быть,
что ежели б мы их инде эквивалентом подлинно обнадежить
могли, то б можно было что доброго учинить»,— писал Остер­
ман Шафирову 20 мая 73. Он считал это единственно возмож­
ным способом добиться выгодного мира до того, как западные
державы вмешаются в северные дела. Обстоятельства,
поскольку дело зависело от шведского короля и Герца, каза­
лось, благоприятствовали этому, но промедление могло дать
в Стокгольме перевес английской ориентации; тогда благо­
приятное разрешение вопроса о русских территориальных при­
обретениях потребовало бы еще новых военных усилий от рус­
ской армии.
Англофобская партия в Швеции, очень, правда, малочислен­
ная, как это ни скрывал Герц, продолжала еще связывать свои
надежды с якобитскими авантюрами, о которых Петр осведом­
лялся через Арескина. Гилленборг неоднократно спрашивал
Остермана о знакомом уже нам Стирлинге, присланном в Рос­
сию от претендента; из этих разговоров Остерман вынес толь­
ко лишний раз впечатление о личном раздражении обоих
шведов против Англии и о том, что они лелеют план, заключив
мир с Россией, сообща напасть затем на английского короля.
Если англо-ганноверская дипломатия пыталась всюду, где
возможно, создавать трудности для России, то русские дипло­
маты отвечали попыткой объединить все антианглийские инте­
ресы в Европе. Летом 1718 г., когда при англо-голландском
посредничестве вблизи г. Пожаревац был заключен мир между

Портом и Империей, английские представители прилагали там
все усилия, чтобы вызвать новую русско-турецкую войну. М о­
тивом для нее должно было служить пребывание русских войск
в Польше, вопреки Прутскому договору. Ганноверский посол
в Вене Сен-Сафорен писал сэру Роберту Суттону, успешно за­
вершившему мирные переговоры с Турцией, что он увенчает
свое дело, когда ему удастся вовлечь Турцию в войну с М ос­
квой. Это ему не удалось, потому что побежденная, ослаблен­
ная Турция не могла начать новой войны. Но русская дипло­
матия могла состязаться с дипломатией западных европейских
держав, она вступала в контакт с врагами Георга I всюду, где
она их находила. Отсюда основанные на англо-голландских
торговых противоречиях усилия Куракина, направленные к то­
му, чтобы Голландия не только не способствовала, но прямо
препятствовала миру императора с Турцией74. Отсюда отме­
ченные нами уже ранее попытки сближения Петербурга
с Мадридом и связи его с претендентом. Якобиты встречали уже
в это время радушный прием при царском дворе 75 в отличие
от герцога Ормондского, который еще зимой 1717— 1718 г. не
мог проехать из Митавы в Петербург. В одной английской
ноте прямо говорилось, что «е. в. (Георг I.— С. Ф.) не может
не быть чувствительно задет добрым приемом, оказанным раз­
личным якобитам при дворе его царского величества» 76.
М ежду тем в Стокгольме за спиной у Герца какие-то пере­
говоры действительно велись, потому что столь медлительными
раньше шведскими представителями начинало овладевать не­
терпение, и в конце мая они стали называть уже середину
нюня как крайний срок, до которого Карл X II будет жд&ть
результатов переговоров. Герц усиленно подчеркивал враждеб­
ность шведов плану заключения мира с отдачей прибалтийских
провинций и сообщал Остерману о советах, получаемых коро­
лем, лучше отдать все германские владения, чем оставить за
царем завоеванное им. Эта английская программа, получив­
шая поддержку в известных шведских политических кругах, не
была, однако, принята королем. Карл X II действовал под силь­
ным влиянием Герца, лично враждебного английскому внгнетскому кабинету. Но не одно влияние англофоба Герца руково­
дило Карлом X II. Глубоко чуждый вопросам международной
политики и всегда уклонявшийся от дипломатических встреч,
Карл X II был очень склонен к дипломатии чувств. Влияние
74 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., №'5, лл. 279—282; «Архип кн.
Ф. А. Куракина», кн. Ill, стр. 64—65.
76
Якобиты Дж Джернингам и Г. Стирлинг находились летом 1718 г.
п Петербурге (см. «Calendar of the Stuart Papers», v. V II, p. 506—507,
523).
n W. M i c h a e l . EnRlIsche Geschichtc, Bd. II, S. 431—435.

JAW

[Герца шло по линии собственных не столько англофобских,
ссколько антиганноверских настроений Карла. Если за якобитсскими интригами Герца стоял план испанского министра Аль(берони, пытавшегося создать блок государств, который состав­
л я л бы противовес «четверному» союзу Стенгопа и Дю буа, то
[Карлом X II руководило просто чувство раздражения против
ГГеорга I. Шведский король готов был даже ценой значителььных уступок скорее идти на мир с Петром I, чем отдать свои
германские владения протестантскому государю, воспользовав­
шемуся его поражением для захвата шведских земель в Герма­
нии.
Тем не менее Герц опасался давления на короля со стороны
тгех кругов шведского общества, которые были совсем
не склонны уступать России житницу Швеции — Прибалтику.
[Правда, король обнадежил его, что будет ждать до половины
июня конца переговоров с Россией, и до тех пор не станет слу­
ш ать никаких иных предложений77. Но Герц не подготовил
[Карла X II к русским требованиям и убеждал русскую сторону
н а конгрессе, что, «ежели таким образом с стороны вашей в
ккондициях уступлено не будет, то ему, Герцу, партикулярно
ввеликие печали от того произойдут». Во время встречи 28 мая
[Герц был так мрачен, что у Остермана возникло предположе­
ние о каких-то неблагоприятных сведениях, полученных им из
[Швеции. В разговорах шведы информировали Брюса и Остер­
м ана о том, что все союзники России, кроме одного, не назвзанного ими,— вероятно, это была Пруссия,— нащупывают
вв Стокгольме почву для мирных переговоров. Предоставляя
[шведам самим судить, где и что их король «сакрификовать себэе за полезно рассудит», русские уполномоченные напоминали
ццведам, что Карл X II отклонил делавшиеся ему в свое время
мирные предложения, вследствие чего Россия была вынуждена
ввести долголетнюю войну и, конечно, не выпустит ей от бога
«дарованные авантажи» 78.
Остерман понимал, что угроза сепаратного мира союзников
[России со Швецией была довольно реальна, и указывал П о­
сольской канцелярии на необходимость принять решение: либо
ээнергично продолжать войну, либо идти на мир, конечно, ценой
у/ступок. О последнем проницательный, но осторожный чинов­
ник, правда, умалчивал, но это вытекало из его слов, «что поэебно есть, дабы е. ц. в. подлинные свои меры взял или к силь­
ному продолжению войны или к миру» 79. Он считал полезным
для успеха конгресса, чтобы русский флот вышел в море и
предпринял активные действия. Вся его информация клонилась
77 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г.. Л? 24, лл. 29—30.
78 Там же, № 6, лл. 170—179.
79 Там же, № 24, лл. 30—31.

к тому, что на Англию и Данию рассчитывать не приходится
и что отношения с ними уже не могут быть исправлены. В ди­
пломатическом отношении главной опорой России оставался
к этому моменту прусский король, дружбу с которым Остерман
предлагал «со всяким попечением менажировать»80. Пока же
не следовало пренебрегать и мелкими услугами шведскому ко­
ролю. Герц и Гилленборг открыли, что черкесские лошади,
предназначавшиеся бароном Шпарре якобы для шведского
фельдмаршала графа Мернера, должны были быть отправлены
в действительности самому Карлу X II, уже сильно состарив­
шемуся, но по-прежнему неутомимому наезднику. По словам
барона Шпарре, «король уже весь стал сед и оплешивел
и токмо по обеим сторонам за ушми немного волосов кудре­
ватых осталось»81. Несмотря на сравнительно солидный
возраст — ему было в это время 36 лет,— Карл X II вставал
всегда в 1 час пополуночи и до восьми часов ездил вскачь. Брюс
и Остерман в личном донесении Петру I просили без промед­
ления прислать для Карла черкесских и калмыцких лошадей,
столь же выносливых, как он сам, «у которых бы великой ступы
и ходы не было, но токмо бегуны и крепкие к фатигам» 82.
Не любившая спешки Посольская канцелярия, которую
Андрей Иванович не раз торопил с выполнением его просьб,
отлично понимала необходимость «менажировать» не только
прусского короля, но и шведских представителей на конгрессе.
В конце мая Остерману выслали 2000 золотых червовых, на
1060 руб. соболей и на 500 руб. разных камок. Одновременно
Головкин и Шафнров рекомендовали ему одарить пристойным
образом барона Ш парре, если он может способствовать заклю­
чению выгодного мира. Они предписывали: «...ему или гр. Гнлленборгу обещать знатные деньги...», лишь бы только мир был
заключен, согласно с русскими планами 83.
Посольская канцелярия не умела проявить достаточную
гибкость, когда речь шла о мелких знаках внимания к шведам
или нужно было блеснуть перед ними искусством русских мас­
теров и успехами промышленности. В таких случаях Брюсу и
Остерману приходилось многократно напоминать о присылке
какого-нибудь мелкого подарка, как табакерка или ружье, по­
тому что подобных вещей в их распоряжении не было. В этом
отношении характерно одно письмо к царю Брюса, понимав­
шего толк в хорошей работе; он писал в конце мая, что, будучи
у русских на обеде, Герц беседовал с ними о всяких ремеслах
1,0 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г ., № 6, лл. 205—207.
1ам же, лл. 208 -209; ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. 11,
№ 35. лл. 150—151.
м ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 170-179.
м Чем же, № 5, л. 18.

и подарил ему, Брюсу, кортик, оправленный железом; работа
была хорошая, и Герц сказал, что такое мастерство распростра­
нено у них в Швеции. Брюс поблагодарил за подарок и отве­
чал, что в России «не токмо такия работы, но иныя к главней­
шей всенародной ползе надобнейшия ремеслы в великую
перфекцию приведены». Он сказал, что не имеет при себе ни­
чего из «тщателных вещей» петербургской работы, достойных
удивления, но выпишет их из Петербурга. Поэтому Брюс про­
сил Петра I прислать ему какую-либо из собственных его
вещей, чтобы отдарить Герца, а шведский кортик препровож­
дал царю 84. Но еще не скоро удалось ему получить просимое.
При всем нежелании Брюса и Остермана чем-либо себя
обязать и приоткрыть свои карты относительно так называемого
«эквивалента», т. е. компенсации Швеции, им приходилось все
же, хотя н крайне осторожно, стать на этот путь. Вице-канцлериз Петербурга торопил Остермана, предписывая ему действо­
вать смело, «чтоб то дело по желанию е. ц. в-ва без продолже­
ния ко окончанию приведено быть могло»85. Шафиров дал
Остерману уже 21 мая достаточно ясные указания по вопросу
о компенсации Швеции. Он считал конъюнктуру исключитель­
но благоприятной для выхода из войны за счет двух участников
Северного союза, «понеже те оба приятели наши своею студеностию и спротивностию заслужили то» 86; прямо о компенса­
ции Швеции за счет Дании или Ганновера Шафиров, однако,
не писал даже Остерману, не уверенный, вероятно, в возмож­
ности соблюсти полную тайну дипломатической переписки.
В связи отчасти с этими инструкциями, а отчасти вынуж­
даемые самим положением дела, русские представители на
Аланде стали подавать шведам надежду на конкретизацию
вопроса о компенсации; из всех стоявших перед конгрессом
проблем он имел наиболее широкое международное значение
и требовал большой осторожности. Но просто уклоняться от
него было уже больше невозможно, так как шведы могли
«в десперацию придти и к другой стороне обратиться», а этадругая сторона принимала свои меры в Стокгольме, и конгрес­
су приходилось с этим считаться. Пока все ограничивалось на­
меками Остермана Герцу в частных разговорах о возможной
неожиданной для Швеции пользе от мира с Россией; раскрыть
эти намеки до получения уверенности в принятии русских
условий Остерман отказывался и подчеркивал, что это не боль­
ше, чем его личные соображения, которые он надеется так
представить двору, что они будут приняты. Пока же он ждал
возвращения из Швеции курьера, посланного Гилленборгом.
84 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 35, лл. 148—149.
85 ЦГАДА,’ Дела Аландского конгресса 1718 г., № 5, л. 19.
88 Там же, лл. 10—11.
2 :u t

и Герцом, которые были вынуждены, если не вполне, то, вероят­
но, отчасти и осторожно информировать короля об объеме рус­
ских требований и просить дополнительных инструкций именно
по вопросу о компенсации или «эквиваленте». Остерман решил,
что, если шведы не станут после возвращения курьера уступчи­
вее, то он прямо объявит им о невозможности для Швеции
вернуть военной силой утерянные провинции, так как Россия
в состоянии вести войну еще 18 лет, притом не только оборони­
тельную, но и наступательную, из чего проистекут еще худшие
условия мира для Швеции. М ежду тем, приняв русские условия,
она может быть награждена в другом месте. Таким образом, в
последние дни мая русская сторона на конференции признала,
наконец, приемлемым для себя принцип компенсации Швеции,
но предоставляла ей самой конкретизировать эту программу,
обещая лишь сообщить о том своему двору и обнадеживая со­
гласием царя. Все это Остерман выдвигал только как свои лич­
ные соображения, хотя он уже получил, вероятно, к тому време­
ни письмо Шафирова от 21 мая, уполномочивавшее его стать на
этот путь.
Трудное общее положение осложнилось в этот момент еще
неосторожностью, совер шенной русским резидентом в Вене
А . Веселовским; он высказался о русско-шведских мирных пе­
реговорах очень свободно в том смысле, что Герц затеял перего­
воры только для выигрыша Швецией времени, а он, Веселов­
ский, надеется на укрепление уз Северного союза, который всей
мощью обрушится на Швецию, что является единственным спо­
собом достижения мира. Предположение венского двора о пред­
стоящем сепаратном русско-шведском мирном договоре Весе­
ловский решительно отвергал; по его словам, цаоь начал войну
для выхода на Балтийское море и ведения на нем большой тор­
говли; поэтому он захватил «шведские очки... одетые ему на
нос»— Нотебург и Ниеншанц — н построил Петербург, но затем
обнаружил, что все жертвы будут бесплодны и Петербург будет
бесполезен, если он не сохранит Ревеля. Последний же швед­
ский король ему добровольно не отдаст потому, что от него при
попутном ветре 10 часов хода до незащищенного Стокгольма87.
Из этих слов Веселовского Герц сделал вывод о несклонности
царя к союзу со Швецией и опасности, связанной при этих усло­
виях с уступкой Ревеля, откуда можно угрожать Финляндии и
Стокгольму. Остерману приходилось доказывать, что Веселов­
ский не посвящен в дела конгресса, опровергать возможность
за 10 часов поспеть из Реьеля в Стокгольм и уже самому пред­
лагать согласование интересов обеих стран, т. е. косвенно обе­
щать рассмотрение все того же вопроса о компенсации Швеции.

В первых днях июня стало известно, что Герцу предстоит
тоездка к королю с последними русскими условиями, чтобы привзезти затем его решение. Все еще надеясь на сохранение за
Швецией Ревеля, он намекал на возможность изыскать способы
обеспечения безопасности России, но отказывался изъясниться
менее. Дело явно заходило в тупик, и, чтобы выйти из него, Осгсерман послал 3 июня Петру I подробнейшую шифрованную репяцию. Он писал, что Герц «в великом смятении обретается»,
m потому он счел нужным несколько приоткрыть перед ним со­
держание полученных им указаний от 21 мая. Обязав Герца
местным словом никому этого не сообщать, он открыл ему, впро­
чем, все еще как свое личное мнение, что в случае принятия рус­
ских условий можно будет склонить царя к союзу со шведским
королем «для содержания баланса в Европе»; при этом Швеции
иудет оказана поддержка в целях компенсации ее в другом месгее. Это был уже большой шаг вперед, хотя еще и не было уточ­
нено, предполагается ли только дипломатическая или также и
военная поддержка. Получив от Герца клятвенное заверение,
пто, кроме него, Герца, и Карла X II, никто об этом знать не бу­
кет, Остерман прямо объявил, что при заключении мира царь
е в том, что выше объявлено, себя обязать изволит», т. е. дал уже
к|фициальное обязывавшее заверение, компрометировавшее его
; случае неудачи конгресса. Он указал Герцу, что это предло­
жение может совершенно изменить состояние дел в Европе, надо
оолько уничтожить все поводы для соперничества между обеи­
ми странами и прекратить споры о Ревеле. Вопроса о том, где
ш Швеция могла быть компенсирована, Остерман ближе каааться отказался к только сказал Герцу, что о том Швеция
холжна сама сделать предложение. Когда Герц стал рассуж­
дать о переводе герцога Мекленбургского, покровительствуемооэ Россией, в Лифляндию, это было решительно отклонено Осеерманом. Пока Герц попытался добиться от России хотя бы
еекоторых уступок в пользу Станислава Лещинского, лично порэовительствуемого Карлом X II, на что Остерман не ответил.
[Будто я не выразумел,— писал он царю,— куда его Герцово
аассуждение идет»88. Перед отъездом в Швецию Герца, не повзятившего своего старшего коллегу Гилленборга в содержание
в«оих бесед с Остерманом, последний обещал ему лучшую во
с:ем русском государстве соболью шубу и до 100 тыс. ефимков
случае успешного завершения дела. После всех их встреч и
оэстаточно откровенных разговоров нельзя было сомневаться в
D3M, что политическая карьера Герца, если не личная его судьai, тесно связана с успехом этого дела. Дополнительным дока­
зательством того был вопрос, конфиденциально заданный Гер-

цом Остерману, доволен ли фельдмаршал Реншильд обхожде­
нием с ним в плену в России. Получив положительный ответ.
Герц просил немедленно отпустить пленного фельдмаршала на
Аланд, соответствующим образом инспирировав его проектом
будущего русско-шведского союза и организации европейского
равновесия. В лице Реншильда Герц надеялся получить под­
держку при королевском дворе, которой ему крайне недостава­
ло. Он рекомендовал также отпустить из плена сына фельдмар­
шала графа Мернера, которого это могло побудить разделить
позицию Герца. Но в случае недовольства Реншильда обхожде­
нием с ним в плену Герц советовал под любым предлогом по­
медлить с его разменой. Оба дипломата условились, что на Кар­
ла следует воздействовать доводом о значении для всякого монарха не столько прироста его территории, сколько усиления
его влияния, а дружба России даст ему то, «что все еще паче
прежнего к нему консидерацию иметь принуждены будут»8Э.
Проводив Герца, утомленный трудной словесной дискуссией
с ним при постоянном напряжении вследствие опасения слиш­
ком ангажировать себя и, не заключив мира со Швецией, еще
больше расшатать Северный союз, Остерман занялся второстепенными вопросами представительства и одарення шведских
дам и свиты. Когда стало известно, что Гилленборг выписывает
на Аланд свою жену, это было принято за отрадный признак
того, что шведы еще не намереваются разорвать переговоры.
Остерману очень хотелось для пользы дела «оной графине ка­
кой нарочитой презент, в каких галантериях состоящий, учи­
нить» 90. Он был также озабочен тем, что полученный сервиз
оказалось невозможно употреблять вследствие адмиральского
герба на нем, что «при таких случаях неприлично». Не забыл он
расположить в свою пользу Г. И . Головкина, послав ему бочку
шведского доппельбира и две склянки настойки «флер-оранжевых, из самых свежих цветков сделанные». Больше ничего он
ему послать не мог, «ибо у нас здесь в пустыне, кроме камня
и воды морской, иного ничего сыскать невозможно»,— писал
он канцлеру91.
Если в отсутствии Герца никаких серье<зных переговоров не
велось, то видимость продолжения дел перед непосвященными
Брюсом и Гилленборгом соблюдалась и ни к чему не обязываю­
щие разговоры по второстепенным вопросам торговли или обме­
на пленными ведись. Герц свое слово сдержал н своего коллегу в
предложения Остермана не посвятил. По Гилленборг что-то по­
дозревал и потому притворялся, что обо всем осведомлен, же­
лая что-либо выведать. Однако не таков был Андрей Иванович.

■
1

Г

|
I

j

j
!

2ЯЙ

к

чтобы проговориться, если это не требовалось обстоятельства­
ми. Он хорошо знал, что «Гилленборг весьма от барона Герца
депендует» 92, и не хотел еще с этой стороны подрывать положе­
ние Герца. Гилленборг ничего от Остермана не узнал, но зато
тот обнадежил шведского дипломата «е. ц. в-a имеющею консидерациею»93. Смысл такой «консидерации» и «естимы» дип­
ломатам начала X V III в. был хорошо понятен, и пускаться в
подробности ни одна сторона не считала необходимым.
Остерман воспользовался перерывом в переговорах для до­
несения Шафирову по вопросу о наследовании шведской коро­
ны, которого Герц однажды коснулся в беседе с ним. В Швеции
существовали партии наследного принца Гессен-Кассельского,
супруга королевской сестры, и молодого герцога ГольштейнГотторпского, племянника Карла X II. На стороне первого были
генералитет, армия и знать, а на стороне второго — влиятель­
ное духовенство. Шведские представители на конгрессе при­
надлежали по вопросу о наследовании короны Карла X II к раз.
ным партиям: граф Гилленборг склонялся в пользу гессен-кассельского наследника, а гольштинец Герц в пользу гольштинской линии 94.
Остерман, конечно, этой темы в разговорах с Герцом не
только сам не поднимал, но даже сделал вид, что не расслышал
его слов, когда Герц о ней заговорил. Теперь, на досуге, он про­
сил Шафирова инструктировать его, как ему надлежит реаги­
ровать на возможное предложение Герца вступить в какое-ни­
будь обязательство в пользу герцога Гольштинского. Сам
Остерман считал благоразумнее уклониться от всяких обяза­
тельств, если предложение будет исходить лично от Герца или
от герцога. Он боялся без серьезной выгоды для России раздра­
жить Карла X II , который мог узнать, что «мы в его домашние
дела вмешиваемся». В случае заключения мира на предложен­
ных Россией условиях, она будет заинтересована в сохранении
покоя внутри шведского государства до разрешения главного
вопроса, т. е. о компенсации Швеции и о союзниках России. Д е ­
ло должно было получить иной оборот, по мнению Остермана,
если такое предложение исходило бы от самого короля, и тогда
1можно было бы принять на себя какие-либо обязательства, руко­
водствуясь только соображениями выгоды для России.
Остерман, как указывалось выше, имел все основания дове­
рять склонности Герца к заключению мира с Россией. Но он
знал о закулисных англо-шведских переговорах и внимательно
следил за иностранными ведомостями и посольскими донесення92 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 281—284.
93 Там же, лл. 300—303.
94 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 73—75; см. также
«Eclaircissemens... de Bassewitz», S. 295—300.

ми, экстракты из которых ему присылались, не пренебрегал бе­
седами со шведской свитой и информацией, которую русские
офицеры на Аланде получали в разговорах со шведами.
Таким путем ему стали известны суждения, высказанные в
Голландии гольштинцем Фабрицием, посредничавшим между
Георгом I и Карлом X II , о мирных намерениях последнего95.
В это же приблизительно время, 18 мая, Фабриций писал Гер­
цу из Гааги о своей ■беседе там с английскими дипломатами Кадоганом и Витвортом и о своих надеждах на успех англо-швед­
ских предварительных переговоров. Он сообщал, что в Англии
весьма рассчитывают на переворот в России. В приписке к свое­
му письму он сообщал следующее: «Я знаю наверное, что царь S
показал все ваши письма г-ну Веберу, ганноверскому резиденту,
и что он делает отчаянные заверения, что не заключит сепарат­
ного мира. Вы лучше знаете истинное положение, но эта выдача
писем мне отнюдь не нравится» 96. Как мы видим, Фабриций пы­
тался подорвать доверие Герца к русским дипломатическим
приемам и тем самым ослабить шансы на успех Аландского
конгресса, который служил препятствием для его собственных
видов и планов.
Преувеличивая несколько свою осведомленность, Остерман
попытался выведать у Гилленборга сведения о состоянии англо­
шведских переговоров. Гилленборг, не отрицая самого факта, |
сказал только, что «все то, что чинится с английским двором, 1
здешним делам не будет предосудительно», так как его король
твердо решил заключить мир с Россией, но, впрочем, он хочет
мира со всеми своими врагами. Последние слова заставили Остермана насторожиться, и он не оставлял своих попыток во­
влечь Гилленборга в соответствующий разговор. Для этого он
пошел даже на рискованное зондирование почвы насчет воз­
можности внутренних перемен в Англии. Передадим этот эпизод
его собственными словами: «...по некотором времени привел его
на прежний их проект против Англии, собою ему рассуждая,
что видится, что в Англии еще многие малкунтенты находятся,
и частые перемены в министерстве довольно дают знать, что
король еще все дела не так твердо основал, как он желает» 97.
Тут заключался тонкий, но понятный для Гилленборга намек на
испанский план якобитского переворота в Англии и создания
блока северных государств — России, Швеции и стюартовской
Англии, который свел бы на нет все результаты после-утрехтоких дипломатических усилий Лондона и Парижа локализовать
Северную войну и, изолировав, лишить Испанию ее морского
и О переговорах Фабрнция см. J. I-'. C h a n c e . The Mission of Fabrice fo Sweden, 1717—1718. E. II. R„ v. XXI, 1906, p. 57—77.
•o Ibid., p. 70.
87 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., ,Ч« 6. лл. 324—327.

жлм

могущества. Гилленборг не прибег к методу Остермана, в рис­
кованных случаях симулировавшего тугоухость. Он признал су­
ществование ранее у шведской дипломатии такого проекта и что
«дела уже в совершенство пришли было», но что теперь все это
отложено за невозможностью осуществить этот план. Беседа ве­
лась в очень общих выражениях, но Остерман сделал из слов
шведского представителя тот важный для него вывод, что рус' ские предложения о компенсации Швеции лишили значения ста­
рый план переворота в Англин соединенными русско-шведскими
силами. Слова Гилленборга о желании Карла X II достигнуть
мира со всеми своими противниками были, однако, сказаны неI осторожно и, как это заметил Остерман, Гилленборг «после и
'сам не рад тому был, что он то говорил» 98.
Несмотря на новый оборот, который приняли дела на кон­
грессе после признания обеими сторонами принципа компенса­
ции Швеции за отдаваемые России территории, якобитская
; агентура оружие не сложила и продолжала свою диллетант(скую дипломатическую игру, хотя по мере оформления «четвер1ного» союза шансы Якова-Эдуарда Стюарта становились все
(слабее. В конце июня на Аланде были получены письма доктоfpa Арескииа или Арешкнна, как его именуют реляции Остерманна. Царский лейб-медик писал Брюсу, Остерману, Герцу и Гил.ленборгу. Письма эти в делах Аландского конгресса ни в под­
линниках, ни в копиях, конечно, не сохранились, но частное
(шифрованное письмо Остермана к Шафирову не оставляет сомтения, в каком направлении трудился царский врач. Диплома­
тия Петра I, не участвуя непосредственно в планах Стюарта, не
(препятствовала его агентуре и даже пользовалась его предста­
вителями для того, чтобы иметь в руках козырь против английсской дипломатии и для целей информации; но она прибегала
тголько к самым второстепенным лицам. Такие сравнительно
«крупные политические фигуры, как герцог Ормондский, к пе­
тербургскому двору не допускались 991
; Ареокнну разрешалось
0
(переписываться со шведскими представителями, и письма его
передавались по назначению. «Мне то отчасти и приятно, — писсал Остерман Шафирову, — понеже они (шведы. — С. Ф.) из
ггех писем усмотрят склонность нашу, и однакож то в консеквен(цию принято быть не может. Ибо когда дела того требовать
Кудут, то я могу и от того и отпираться и сказать, что им на та­
кте партикулярные письма смотреть не надлежит» 10°.
Эти якобитские связи русской дипломатии играли в середи­
не 1718 г. только вспомогательную роль, и нм не придавалось
(серьезного значения даже в вигистском английском кабинете,
68 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., .Ye 6, лл. 321—327.
09 W. M i c h a e l . Englische Geschichte, Bd. II, S. 358—362.
100 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 345—349.

прекрасно осведомленном о всех действиях претендента и его
агентов.
Гораздо серьезнее была проблема Пруссии, этого молодого
центрально-европейского государства, укрепившегося в начале
X V III в. между двумя плацдармами войны — за испанское нас­
ледство и Северной. Пруссия, которая в первой четверти 18 в.
вела на Западе войну без политики, а на Севере — политику
без войны, внимательно следила за Аландом, и ее приходилось,
как указывал Остерман, «менажировать». Прусский посланник
в Петербурге барон Мардефельд, как и следовало ожидать,
узнав об отъезде русских представителей из Або на Аланд,
тотчас же написал туда Остерману, упрекая в том, что его не
поставили в известность о предстоявших переговорах. Остер­
ман немедленно — это было в 20-х числах июня — отвечал
через Ш афирова, оправдываясь тем, что, уезжая из Петер­
бурга, он не имел еще указов, касающихся конгресса, которые
получил только в пути. Никакого намерения утаить что-либо от
него не было, и встреча со шведами устроена только для того,
чтобы выслушать их предложения. Пока дело мало продвину­
лось, «и кажется мне,— писал Остерман,— что токмо напрасно
время теряем» 101. Он, Остерман, был бы очень рад видеть ба­
рона Мардефельда на Аланде, но должен предупредить его,
что «сей остров — не остров Цитеры».
Однако вопрос об участии на конгрессе прусского предста­
вителя теперь, когда предстояло по возвращении Герца либо
приступить к конкретному разрешению проблемы «эквива­
лента», либо признать все предприятие неудавшимся, был
слишком серьезен, и Остерман написал в самом начале июля
царю. Он советовал заранее выяснить точку зрения прусского
короля Фридриха-Вильгельма I, чтобы за ним потом не было
остановки. Надо было предусмотреть также возможность, что
Швеция будет требовать награждения за счет Данни. Он,
Остерман, будет стараться «к другой стороне их клонить» 102,
видимо, к компенсации за счет Ганновера; но все же он просил
царских указов н по этому вопросу. От шведской свиты на кон­
грессе стало, между тем, известно о предполагаемом прибытии
туда вместе с Герцом генерала Понятовского, сыгравшего по­
средническую роль при предварительном обсуждении плана
созыва конгресса. Опасаясь, что Понятовский будет представ­
лять интересы Станислава Лещинского, Остерман не мог до­
пустить его к участию в делах конгресса «для избежания
омбражи и всякого подозрения от поляков и от ко­
роля польского» 103, о чем он .решил объявить Гилленборгу н

тот же день за ужином. Если бы царь был другого мнения
и захотел пойти в этом пункте навстречу Карлу X II , он просил
бы его указа о том.
Пока Герц действовал в Швеции, Остерман заботился о
том, чтобы облегчить ему задачу склонения Карла X II к зак­
лючению тяжелого для Швеции мира. Он добился царского
указа об освобождении из плена брата графа Гилленборга и
сына графа Мернера. Генерал-адъютант Шпарре, сидевший на
Аланде, был в дружбе со старым фельдмаршалом, и через него
Остерман влиял на Мернера, чтобы он посодействовал Герцу
у короля. Кроме освобождения из плена брата Гилленборга,
было решено оказать внимание его жене, для которой из П е­
тербурга были выписаны китайские шпалеры. Графиня Гилленборг оказалась дамой, хотя и интересующейся политикой,
но совсем не политичной, и ее суждения об английском коро­
ле, с которым шведская дипломатия контакта не разрывала,
вызывали только усмешку у Остермана. Он писал о том в
Петербург не без надежды, что это дойдет через иностранных
представителей до Лондона: она «так жестоко претендентовой
партии, что описать невозможно, и не без забавы времянем
слышать, как оная короля аглинского поносит» 104. Косвенно
информируя Лондон через Петербург о настроении жены
шведского дипломата, Остерман просил Петербург информи­
ровать и его об иностранных делах; знание их ему очень важ ­
но, «как для поступок моих, так и иногда для учинения при­
стойных внушений». Шведские представители получают ото­
всюду известия и «мне времянем при разговорех не без зазору,
когда я ни о чем не известен»,— писал он 105.
Содержание аландских переговоров, в особенности обсуж­
дение «эквивалента» за шведские уступки России, не оста­
лось секретом для дипломатического корпуса в Петербурге.
Саксонский дипломат Лос писал оттуда 24 июня н. ст. Флем­
мингу 106*, что считает вероятным соединение русских войск со
шведскими для совместных действий против Георга I и Фрид­
риха IV ; в этом его убеждало не скрываемое русским двором
I недружелюбие к английскому королю. Впрочем, Шафиров за­
верил его, что без Фридриха-Вильгельма I и Августа II Рос­
сия не подпишет мира со Швецией. Но частые конференции
Шафирова с Мардефельдом вызывали у Лоса тревогу за
|судьбу Данцига и Эльбинга, и он имел резкие разговоры с
вице-канцлером, во время которых, по его собственным сло­
в а м , он с трудом сдерживал свою желчь. Шафиров отрицал
шее его предположения, признавая их ганноверской выдумкой,
104 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 376—379.
105 Там же.

108 Дипломатический представитель Саксонии в Вене.
‘ 1 6 С. А . ФсАгина

241

внушенной Вебером 107. Во всяком случае, намечавшийся рус­
ско-шведский союз не был уже на этом этапе тайной для ино­
странных дипломатов, аккредитованных при петербургском
дворе.
4.
ДЕЛО ЦАРЕВИЧА АЛЕКСЕЯ ПЕТРОВИЧА
И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА АЛАНДСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ

В это время, летом 1718 г., иностранные дворы очень ин­
тересовались сведениями, приходившими из Петербурга, о тя­
желом конфликте в царской семье между Петром I и его на­
следником Алексеем Петровичем. Этот конфликт, привлекав­
ший внимание Европы и в особенности держав, боявшихся
усиления России на Балтийском море и утверждения ее в
Германии, сыграл свою тормозящую роль в ходе переговоров
на конгрессе. Сведения о внутренней смуте в Русском госу­
дарстве стали с этого момента усиленно муссироваться ино­
странными дипломатами, особенно в Вене, двор которой был
связан близким родством с покойной женой царевича108.
Это вызвало даже дипломатический конфликт, закончивший­
ся высылкой австрийского резидента Плейера и голландского
резидента Д е Би из Петербурга и отозванием русского .рези­
дента А . Веселовского из Вены.
Тотчас после того, как конфликт царя с сыном стал из­
вестен, из Петербурга полетели донесения о деле царевича в
европейские столицы, где к нему относились различно, смотря
по тому, насколько судьба того или иного государства зави­
села от успехов русского оружия и упрочения петровских
преобразований. Еще задолго до суда над Алексеем Петрови­
чем, в марте 1717 г., французский агент в Петербурге Лавн
доносил об опасении сотрудников царя, что после его смерти
его преемник покинет новую столицу, которая запустеет, дела
примут тогда иной оборот и вернутся в прежнее состояние 1091
.
0
Через три месяца, в нюне того же года, по поводу разногласий
между царем и его сыном Лави подавал в своем донесении
надежду на переворот в Русском государстве, который поз­
волит Швеции возвратить потерянные ею в войне земли. В р аж ­
да в среде сотрудников царя, обвинявших друг друга в лихо­
имстве и прочих злоупотреблениях, поддерживала у Лави эту
надежду на внутренние смуты и международное ослабление
Р о сси и по. К концу года у французского дипломата воз,ог ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № II, лл. 74—75.
101 Отдел рукописных фондов Института истории АН СС СР, фонд Ж.
М 31, стр. 4—5.
109 Сборник РИО, № 34, стр. 118
110 Там же, стр. 225—226.

[никли уже надежды на прямой военный конфликт Петра I с
[императором из-за данного последним царевичу убежища 11
Ш начале 1718 г. атмосфера в Петербурге представллялась иностранным дипломатам накаленной. Лави писал:
««...в этом городе вследствие бесчисленных обвинений появи■лась как будто какая-то общественная зараза. Здесь никто не
ззнает, обвинитель ли он или обвиняемый... сказанное мною
(относится до знатных лиц, низшие же сословия как будто
(оставлены до следующего раза». Он писал, что Алексей Петррович имеет многочисленных сторонников в России, а за ее
[пределами будет поддержан своим зятем императором 1121
.
3
ЕВ марте 1718 г. он писал: «Чем ближе я знакомлюсь со смутнным положением России, тем менее могу предвидеть, чем
ккончатся все эти беспорядки. Все предпринятое е. ц. в-ом нс
Сбудет прочно, если он не достигнет преклонных лет...» из. Он
сообщ ал о просьбе царя, обращенной к иностранным пред­
ставителям, не распространяться в своих донесениях об об­
стоятельствах лишения царевича прав наследования престола.
««К тому же щекотливое свойство дел, о коих идет речь, и
«отсутствие шифра затрудняют меня относительно передачи
людробностей»,— писал Л а в и 1141
. В середине июня, после про­
6
5
изведенных казней, он писал об усилении разногласий между
[петербургским и венским дворами и о запрещении император­
ском у резиденту являться к царскому двору п5, а 1 июля сооб­
щ ал об аресте голландского купца Варфоломея Борста за пе­
редачу письма амстердамских негоциантов дяде царевича Лолухину П6.
Резонанс на дело царевича среди иностранных дипломатов и
2го внешнеполитическое значение, особенно в связи с Аланд­
ским конгрессом, видны также из донесений саксонского по­
сланника Л оса. В середине февраля 1718 г. он сообщал:
«Насколько мне удалось узнать из верного источника,
судьба царевича будет печальнее, чем он себе представпяет» 117. По сведениям саксонского дипломата, одною
из важных причин, побудивших царя лишить сына прав
ia престол, «была та мысль, что после смерти царя
союзникам и друзьям пришлось бы очень плохо от такого
преемника, как царевич, который не замедлил бы бросить их
1.1 Сборник РИО, № 34, стр. 273—275.
1.1 Там же, стр. 289—290.
113 Там же, стр. 319—321.
1,4 Там же, стр. 323.
115 Там же, стр. 348—349.
116 Там же, стр. 352—353; см. также «Архив кн. Ф. А. Куракина»,
сн. III, стр. 381—382.
117 Сборник РИО, № 20, стр. 68.

тотчас по вступлении на престол»118. В середине мая Лос
писал: «Следствие по важному делу остановило здесь почти
все государственные дела. Продолжают... делать новые
открытия и каждый день возят в темницы духовных и свет­
ских лиц обоего пола» 119. Наконец, 1 июля он доносил о том,
что царевич обвинялся в намерении объявить войну своему
отцу, что император обещал ему военную помощь и подал ему
надежду на поддержку со стороны английского короля 12“.
Сообщ ая о причастности к делу знатных фамилий Долгору­
ковых, Голицыных, Шереметевых и других, он добавлял, что
в том же подозревается и русский посол в Гааге Куракин 121 —
фигура, хорошо знакомая всем европейским дипломатиче­
ским кругам. Видимо, через Дрезден слух этот очень быстро
дошел до Вены, потому что в первой половине июля ст. ст.
австрийский резидент в Гааге Хемс разгласил там во время
отсутствия Куракина, ездившего в Спа, о том, что он бежал
из Гааги, куда больше не вернется, так как находится в опа­
ле у царя. Подобные разговоры подрывали положение К ура­
кина, и он жаловался на Хемса в Петербург 122.
В самом начале 1718 г. имперский резидент Плейер доно­
сил в связи с отъездом царевича за границу о слухах, рас­
пространившихся по этому поводу в Петербурге, и о вопро­
сах относительно судьбы царевича, с которыми к нему обра­
щались представители петербургского общества. Предпола­
галось, что царевич схвачен по повелению царя и сослан в
отдаленный монастырь. «Вследствие этой ссылки,— писал
Плейер 11 января,— гвардейские полки, укомплектованные
большей частью благородными, составили будто бы со всей
прочей армией заговор в Мекленбурге, чтобы убить царя,
посадить царицу на корабль, привезти сю да, затем доставить
в Москву с ее меньшим принцем и принцессами, а оттуда*1
0
8
1,8 Сборник РИО, № 20, стр. 72.
119 Там же, стр. 73.
180 Сохранилось известие о том, что Алексей Петрович обращался к
Герцу с просьбой о помощи со стороны Швеции, основанное на материа­
лах шведского Государственного архива. После возвращения Алексея
Петровича в Россию Герц жаловался будто бы, что из-за неуместной
мягкотелости упущен хороший случай заключить выгодный мир (см.
С. С о л о в ь е в . История России, т. XVII, стб. 494 и примем. 2). Слова
Петра I в письме к Екатерине Алексеевне из Ревеля от 1 августа 1718 г.:
«Я здесь услышал такую диковинку про него, что чуть не пуще всего,
что явилось», («Письма русских государей», вып. I, М„ 1861, стр. 781
Соловьев относит к Алексею Петровичу и его сношениям со Швецией
(«История России», т. X VII, стб. 493); эту мысль заимствовал у него
Врикнер (A. B r u c k n e r . Peter der Grosse. Berlin, 1879, S. 319 u. Fussnotc 3, 4).
181 Сборник РИО, № 20, стр. 75—78.
188 ЦГЛДА, Голландские дела 1718 г., 7Л 5, лл. 301—302.

отвезти и запереть в тот монастырь, куда была изгнана
прежняя супруга, последнюю же освободить и передать ей с
настоящим наследником правление» 1231
. Ходили также слухи
4
2
о том, что царь не скоро вернется в Петербург, чтобы не дать
повода для встречи гвардейских полков с представителями
духовной и светской знати, встречи, из которой могло будто
бы возникнуть в пользу Алексея Петровича движение, «к
которому здесь 'все очень склонно», сообщал Плейер. Он до­
носил об общем недовольстве тяжелым бременем, возложен­
ным на население постройкой флота, портов, крепостей
и т. д. Весь смысл его донесения клонился к доказательству
непрочности созданного Петром I порядка и внешних успе­
хов страны при нем. Донесение это стало известно не толь­
ко венскому правительству, но и самому Алексею Петрови­
чу, которому копию его дал во время его пребывания в Импе­
рии вице-канцлер Шенборн. П о возвращении в Россию ца­
ревич показал об этом донесении Плейера, и больше чем через
год после его написания, 18 марта 1718 г., Петр I просил
императора «как наискорее его от двора нашего отозвать, ибо
мы с ним ни о каких делах трактовать не будем» т . Но вен­
ское правительство, не решавшееся идти на открытый конф­
ликт с царем из-за Алексея Петровича, когда тот искал у
своего родственника императора убежища, стало теперь на­
кануне оформления «четверного» союза смелее. Допустив
отъезд царевича под давлением присланных из России
П . А . Толстого и А . И . Румянцева, венский двор решил на­
стаивать на праве его резидента информировать его о слы­
шанном в Петербурге. Беседа по этому вопросу русского ре­
зидента А. Веселовского с принцем Евгением Савойским
происходила в конце апреля. Она велась в довольно недру­
желюбных тонах, угрожая еще усилить напряженность отно­
шений, вызванную наличием русских военных частей в
Мекленбурге и в Польше близ имперских границ. Принц
Евгений говорил о том, что международное право не нару­
шено Плейером; Веселовский же не ссылался на право, а н а ­
стаивал на недобросовестности австрийского резидента,
доносившего свои вымыслы, либо сносившегося с «злодейными подданными» царя. Беседа эта не дала никаких результа­
тов, и в заключение ее Веселовский сообщил решение царя
выслать Плейера, если он не будет отозван 125. Но царь не
только настаивал на отозвании Плейера, он запретил Весе­
123 Н. У с т р я л о в. История царствования Петра Великого, т. VI.
Приложения, стр. 370—372.
124 Там же, стр. 489.
125 Там же, стр. 490.

ловскому сноситься с графом Шенборном, будто бы возбуж­
давшим царевича к возмущению против отца. Весь вопрос
был передан императором на рассмотрение конференции в
составе виднейших сановников при участии Шенборна и под
председательством принца Евгения Савойского. Вице-канц­
лер устранил упрек в возмущении царевича против отца, но он
подтвердил, что в письме к Алексею Петровичу во время его
пребывания в Империи писал ему о молве, будто царь хотел
его умертвить. Никакой вины за Плейером конференция те
нашла и не сочла нужным отозвать его, подчеркнув этим
свое враждебное отношение к России, которое вызыва­
лось причинами международно-политического характера и,
в частности, влиянием, приобретенным Россией в Меклен­
бурге.
Докладывая 29 апреля н. ст. Карлу V I о своем решении,
конференция
рекомендовала
императору, чтобы принц
Евгений призвал Веселовского и объявил ему следующее:
как ни один государь не позволит предписывать ему, какого
министра он должен назначить к той или другой должности,
так и император не дозволит этого ни под каким видом тем
более, что обвинения против вице-канцлера не оправдались;
поэтому Веселовский должен принять ответ о Плейере от
Шенборна 126. Вопрос оставался открытым, и Плейер продол­
жал представлять венский двор в Петербурге до смерти ца­
ревича, после которой конфликт приобрел новую остроту.
Донося императору 15 июля н. ст. о смерти царевича, Плейер
проявил осторожность и передавал лишь официальную версию
о причине смерти, вызванную де апоплексическим ударом.
Так же осторожно сообщал он о торжестве по поводу юбилея
Полтавского сражения, происходившего на другой день после
смерти Алексея Петровича, о праздновании 29 июня царского
тезоименитства и о спуске корабля с адмиралтейской верфи.
Иностранные резиденты, по его словам, были поставлены в
известность, что официальный траур не будет объявлен, так
как царский сын умер, как злодей. Он сообщал об аресте
голландского купца и повивальной бабки жены голландского
резидента Д е Би, а также о неприятностях, постигших послед­
него, о которых мы скажем ниже. Плейер не знал еще причины
этих мер русского правительства и никаких предположений
не высказывал. На торжества, о которых он писал и которые
перемежались с траурными церемониями перенесения тела
почившего царевича в соборную церковь и похорон его, были
приглашены иностранные резиденты, кроме одного Плейера,

о чем он сообщал императору 127. Не забыл он присовокупить
к своему донесению и сообщение о том, что с Аланда не сле­
дует ждать ничего нового до возвращения Герца из Швеции
с ответом Карла X II на русские предложения 128. Но эта блед­
ная информация была тесно связана с предыдущим сообще­
нием, так как при иностранных дворах ход русско-шведских
переговоров на конгрессе оценивался в свете ожидавшихся ими
вследствие дела наследника смут в России.
Через несколько дней, 18 июля н. ст., в донесении графу
Шенборну, переданном тайными путями, Плейер объяснял
сдержанность своего сообщения императору боязнью навлечь
на себя репрессии со стороны русских, если бы он сообщил
действительные обстоятельства смерти Алексея Петровича;
шифром, по его словам, он пользоваться не хотел, чтобы не
вызвать подозрений и задержки письма. Вице-канцлеру он
писал о пытках, которым был подвергнут наследник, и о том,
что он убит ударом меча или топора. Ц арь был, по словам
Плейера, на другой день и после очень весел, как и Меншиков со всей своей семьей. Будто бы в церквах были даже воз­
несены благодарственные молитвы по поводу смерти царского
сына. В этом донесении, наполненном вымыслами, Плейер
сообщал уже и о действительных причинах неприятностей, по­
стигших голландского резидента Д е Би, как они выяснились
из его допроса в Посольской канцелярии вечером 13 июля.
На другой день после происшествия с Д е Би иностранные
представители, находившиеся в Петербурге, прусский, датский
и саксонский посланники, английский и имперский резиденты,
собрались для обсуждения положения, создавшегося в связи
со сделанным им от Посольской канцелярии предложением не
общаться с Д е Би впредь до Еынесения решения по его делу.
Они признали необходимым обратиться за указаниями к
своим правительствам. Сообщ ая об опасностях, будто бы
сопряженных для иностранных дипломатов в Петербурге с
правильным и обстоятельным осведомлением своих дворов,
127 Остракизм, которому Плейер был подвергнут при русском дворе,
сопровождался комическим эпизодом, описанным в донесении голланд­
ского резидента Де Би своему правительству. В день рождения Петра I,
10 нюня н. ст.. Плейера просили не являться на обед во дворец. После
обеда царь пригласил всю компанию в свой летний дом, но за недостат­
ком шлюпок не все могли добраться туда. Обратив внимание на отсут­
ствие некоторых иностранных представителей, Петр I велел Ягужинскому
позвать их. Посланный для этого офицер не был в курсе дела и отпра­
вился также к Плейеру. Последний удивился приглашению, но оделся и
явился во дворец, где вице-канцлер Шафиров, увидев его, выразил свое
недоумеиение. Произошло объяснение, после которого Плейер удалился
(ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 11, лл. 47—4-9).
128 Н. У с т р я л о в . История царствования Петра Великого, т. VI.
Приложения, стр. 540—541.

Плейер просил указов, как ему поступать для того, чтобы он
мог давать надежную информацию в Вену. Плейер, общав­
шийся, как и английский резидент Вебер, с Д е Би, ждал, что
и на него могут неожиданно «напасть», чтобы отнять его пе­
реписку, которую он поспешил сжечь. Так как шифр, которым
Плейер пользовался, был раскрыт, он просил разрешения
пользоваться тайным шифром венской дворцовой канцелярии.
Плейер доносил среди множества других непроверенных слу­
хов и сведений о том, что в заговоре царевича замешана вдова
царя Ивана Алексеевича, царица Прасковья Федоровна, нахо­
дящаяся у себя дома под стражей, но это, однако, скрывается
из уважения к ее дочерям, мекленбургской герцогине Екате­
рине Ивановне и курляндской герцогине Анне Ивановне 129.
М ежду тем петербургский двор, не получив положитель­
ного ответа на свою просьбу об отзыве Плейера, решил не
оставлять этого дела. Петр I послал в Вену генерал-адьютанта Левенвольда с грамотой к Карлу V I от 6 июля, в ко­
торой он настаивал на выполнении его просьбы об отзыве
Плейера. Признавая право каждого дипломата информиро­
вать свой двор, царь настаивал на том, что Плейер посылал в
Вену вымышленные оведения, передавал иностранным рези­
дентам, особенно английскому и голландскому, свои беседы
с русскими дипломатами, попадавшие таким путем в публич­
ные ведомости, заранее уведомлял их о шагах, которые ему
предписывалось сделать при русском дворе. Ц арь обвинял
Плейера в том, что он участвовал в заговорах с некоторыми
его неверными подданными, которых он поддерживал в их
злых намерениях. Отказывая Плейеру в доверни и подчер
кивая невозможность делать ему сообщения, особенно необ­
ходимые при тогдашней сложной конъюнктуре, Петр I просил
дать «справедливую на него сатисфакцию». Он предлагал
императору рассудить, «какую пользу вы из пребывания сего
вашего резидента при нашем дворе имеете, и тако по гене­
ральной регуле (что надлежит посылать приятного посла)
наше прошение в том уважить изволите» 13°. Конференция в
Вене уже в другом составе, но при участии Шенборна, пред
ставила 23 августа и. ст., еще до бесед с Левенвольдом.
доклад императору в прежнем враждебном России духе. Она
настаивала, что в свое время нужно будет потребовать удов­
летворение от русского правительства за его действия, на
правленные против венского двора, и за оскорбление рези­
дента Плейера. Последнего она предложила отозвать и воз'** Н. У с т р я л о в . История царствования Петра Великого, т. VI.
стр. 541—545.
Гам же, стр. 546—549.

ОД

(наградить за потерю места, но другого резидента в Россию
(не назначать, а Веселовскому запретить являться ко двору,
(если он не представит ответа на предыдущие письма импера­
т о р а дарю ш . Но этим дело не закончилось, так как Левен(вольд, приехавший с письмом царя к императору от 6 июля,
/действовал согласно обычной примирительной тактике руссской дипломатии, примененной ею и в 1717 г. во время конф­
ликта с Лондоном из-за Арескина. Левенвольд воспользовался
(конфликтом, возникшим из-за Плейера, для попытки добитьсся общего пересмотра русско-австрийских отношений и обсуж­
дения мекленбургского вопроса. Он жаловался на Плейера,
ia по поводу герцога Мекленбургского говорил, что царь
/заступается за него в его распрях с дворянством лишь посскольку русское заступничество нужно для сохранения за ним
ссана владетельного герцога. Докладывая императору 30 сен­
тября н. ст. о переговорах с Левенвольдом, конференция ука­
зы в ал а, что речь идет не о свержении герцога, а только о
(присвоении им незаконной власти над рыцарством. Левене в о л ь д , желая смягчить остроту конфликта с Веной, говорил,
что царь советовал Карлу-Леопольду оказать покорность
(императору, и объявил, что Петр 1 в мекленбургские дела
(вмешиваться не будет. Ввиду широкого международного зна­
чения, какой приобрел конфликт ко делу Плейера, разыграв­
ш ийся в разгар заседаний Аландского конгресса, который он
(не мог не тормозить, русская дипломатия готова была на
(серьезные уступки по мекленбургскому вопросу, всего более
(беспокоившему Вену, как и Ганновер, но настаивала во имя
(престижа царя на отозвании Плейера. В докладе императору
(конференция рекомендовала ему выразить пожелание, «чтобы
гпо делу царевича в царских манифестах говорено было с бла­
горазумною употребительною между образованными народа(ми осторожностью»; это был ответ на содержавшиеся в мани­
ф есте Петра 1 по делу сына указания на роль венского двора.
[Конференция советовала Карлу V I признать себя вынужден(ным составить записку о всем случившемся во время пребы­
ван ия царевича в Империи и приложить ее к письму Петру 1.
,3атем конференция, опять подчеркивая свою враждебность
[России, рекомендовала императору не признать виновности
1Плейера и отметить, что дружба имперского резидента в Пеггербурге с резидентами Англии и Голландии очень естественша; если же Левенвольд захотел бы дольше оставаться в Вене,
указать, «что ему нечего здесь делать». Момент для присылки
^Левенвольда был выбран Петром I неудачно; в это время обосстрился конфликт императора с Испанией, и венский двор1
3
131 Н. Устрялов,
(стр. 567—568.

История

царствования

Петра

Великого,

т.

V I,

более, чем когда-либо, искал поддержки Лондона, а потому
русская дипломатия не имела оснований рассчитывать на без­
болезненную ликвидацию дела Плейера и на сближение с Ве­
ной. Это было ясно дано понять в докладе императору, где по
вопросу, как поступить с Веселовским, конференция демон­
стративно предлагала следующее решение — приводим до­
словно: «...конференция долгом считает заметить, как само­
властно и неприлично поступает царь с чужестранными
министрами при своем дворе, следовательно можно опа­
саться и за Плейера; по сему конференция полагает задер­
жать здесь Веселовского под предлогом получения им
ответа от его двора, пока Плейер не будет в безопасности.
Хотя теперь вся корреспонденция с царем прервется, но кон­
ференция тем менее о том думала, что между в. в-вом и царем
до того дошло, что восстановить взаимное согласие могут
уже не министры, а посредствующая третья д е р ж а в а *132.
Последние слова доклада мы можем с достаточным основа­
нием, учитывая всю международную обстановку, признать
поклоном в сторону Лондона. Этот доклад, отражавший анти­
русскую тенденцию венского правительства, был утвержден
императором. Впрочем, ответ его Петру I от 19 октября н. ст.
был более сдержан 133. В начале февраля следующего 1719 г.,
когда в Вене стало известно, что Плейер выехал из России,
Веселовскому было предложено в 8-дневный срок покинуть
австрийскую столицу, а в конце марта конференция, признав
совершенную невиновность Плейера, демонстративно назна­
чила ему резидентское жалование впредь до определения его
на новое место 134. Но это было уже в разгар войны держав —
участниц «четверного* союза с Испанией, когда итальян­
ские интересы Австрии доминировали в Вене над всеми
остальными проблемами ее внешней политики, в том числе и
над вопросами, связанными с бассейном Балтийского моря.
Однако конфликт Петербурга с Веной, изложенный нами,
был на руку англо-ганноверскому двору, осведомленному о
нем через Вебера и прилагавшему в это время в Стокгольме
все усилия для противодействия Аландскому конгрессу,
а в Вене раздувавшему значение описанного инцидента.
Посольская канцелярия информировала, конечно, русских
представителен па Аланде о деле царевича; 17 июня 1718 г.
Шафиров писал Остерману: «о чюдесных новых делех здесь
у нас... и сами вы признаете, какой нам ныне есть досуг» 135.
■** Н. У с т р я л о в. История царствования Петра Великого, т. VI,
<тр. 568—569.
1.3 Там же, стр. 569—570.
1.4 Там же, стр. 567, примем. 277 н стр. 569, примем. 279.
|М ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 Г., № 5, л. 22.

*ло

В первые дни июля Шафиров послал Остерману официальное
известие о смерти царевича, а еще через несколько дней гол­
ландский резидент в Петербурге Д е Би подвергся обыску,
допросу и домашнему аресту, причем в этих репрессиях про­
тив него непосредственно участвовала Посольская канцеля­
рия в лице Ш афирова.
Как нам известно, Д е Би тоже внимательно следил за раз­
витием конфликта в царской семье. С середины февраля он
доносил из Москвы Генеральным штатам, что это дело может
иметь после смерти царя большие последствия 136, а 10 июня
он сообщал об опасениях, существующих при петербургском
дворе, что император поддержит царевича тем более, что,
как сообщал Д е Би, в русской армии имелась якобы сильная
партия, которая сочувствовала Алексею Петровичу и которую
возглавлял генерал Долгоруков,— вероятно, Д е Би имел в ви­
ду Василия Владимировича Долгорукова. По представлению
голландского резидента, бывший наследник пользовался попу­
лярностью в народе и правительственных верхах, и только Ек а­
терина Алексеевна и М ентиков были ему враждебны 137.
Опасения, что Алексею Петровичу будет оказана поддержка
императором, которые Д е Би приписывал петербургскому
двору, он связывал с миром, заключенным императором с
Портой и развязавшим руки Карлу V I на его границах
с Турцией. Видимо понимая, что личность опального наслед­
ника не может сама по себе подвинуть Вену на конфликт с
царем, Д е Би отмечал в своем донесении известные пункты
разногласий австрийской и русской политики: это Меклен­
бург и Польша, которую, по мнению Д е Би, венское прави­
тельство желало освободить «от российского ига» 138. Таким
образом, поддержка Алексея Петровича могла бы служить
предлогом для решения в желательном для Вены смысле
мекленбургского и польского вопросов; от прусского предста­
вителя в Петербурге Д е Би узнал в то же время, что Польша
добивается в Вене вывода русских войск. Он считал Северный
союз фактически распавшимся, потому что Англия готова
была, по сведениям прусского представителя, содействовать
изгнанию России с Балтийского моря, а Дания тесно связала
свою внешнюю политику с англо-ганноверской. Двойственная
роль Августа II, нуждавшегося в помощи Петра I для сохране­
ния польской короны и боявшегося вместе с тем русской армии,
получила выражение, как известно, в Венском договоре
Саксонии, Ганновера и императора, который был заключен
в начале следующего 1719 г. и направлен против России и
136 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 11, л. 20.
137 Там же, лл. 30—31.
138 Там же.

ее влияния в Польше. В связи с таким состоянием Северного
союза Д е Би приводил в своем донесении слова Петра I, что
лучше он будет воевать еще 10 лет, чем оставит прусского
короля без поддержки 1391
. Эта информация Д е Би, которую он
0
4
связывал в своих донесениях с делом наследника и русско-ав­
стрийскими разногласиями, соответствовала действительности,
так как Петр I инструктировал русских представителей на
Аланде оносительно необходимости сохранять союз с прусским
королем.
За донесениями резидента Д е Би Генеральным штатам
по делу царевича и о внешней политике царя, посылаемыми
всякими косвенными путями, в Петербурге следили, и он это.
очевидно, чувствовал, потому что его настроение становилось
все более тревожным. Свою возраставшую тревогу он объяс­
нял внутренним положением Русского государства; во второй
половине июня он прямо молил свое правительство об отзыве
его из Петербурга. Он писал 27 июня н. ст., еще до приговора
над царевичем и до его смерти, адресуя свое письмо не прямо
в Гаагу, а в Амстердам английскому агенту там Ренарду:
«Если когда-либо вы сочувствовали порядочному человеку и
другу, содействуйте случаю, представляющемуся, чтобы я мог
удалиться из этой страны, которой угрожают разные бури* мо.
Это донесение стало известно Посольской канцелярии, в дела
которой попала выдержка из него, как и экстракты других
его донесений, цитируемых нами ниже. В некоторых случаях
Посольская канцелярия, перехватывая, оставляла в своих де­
лах подлинные реляции Д е Би, видимо затрудняясь их пере­
водом с голландского языка, и вследствие задержки с пере­
водом уже не отправляла их по назначению.
После смерти царевича, 8 июля, Д е Би писал (по-фран­
цузски) прямо в паническом тоне и для большей надежности
отправил свое письмо в конверте англо-ганноверского рези­
дента Вебера. Сообщ ая об аресте голландского купца Варфо­
ломея Борста И1, Д е Бн писал, что «это государство находит­
ся в тяжелом положении», что подданные царя будут объяты
горем из-за смерти царевича, в естественную причину которой
они не поверят. Опасаясь возникновения антиправительствен­
ного движения, Д е Бн считал, что оно найдет много горючих
материалов и, распространившись по всей стране, составит
величайшую угрозу для иностранных представителей. Он
убедительно просил отозвать его и избавить от неминуемой
гибели. Он готов был жить частным человеком, кормиться лп1,9 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № II, лл. 34—37.
140 Там же, л. 81.
141 Там же, № 12, лл. 1—24.

тературной работой, лишь бы уехать из России 142. Через три
дня, 11 июля, Д е Би написал два письма на французском
языке, одно из них совместно с Вебером. Сообщая в первом
письме официальную версию смерти царевича от апоплекси­
ческого удара, он, не удержавшись, тут же подчеркнул, что
царское тезоименитство и день Полтавской победы были
отпразднованы при дворе с обильными возлияниями 143; во
втором письме, отправленном, как он считал, более надежны­
ми путями, Д е Би указывал, что об апоплексическом ударе,
будто бы постигшем царевича, он писать был вынужден,
жаловался затем на то, что его жизнь в России полна шипов
и терний, и высказывал свою мечту быть следующей зимой
дома 144. Эти тернии и шипы оказались гораздо более колю­
чими, чем предполагал взволнованный Д е Би, боявшийся
расплаты за свою враждебную России информацию о ее
внутренних делах. Осведомленная о содержании его донесе­
ний, Посольская канцелярия приняла в середине июля реши­
тельные меры для пресечения панических реляций Д е Би в
Голландию, особенно нежелательных ввиду острой фазы, ко­
торой достигли в это время переговоры на Аландском конгрес­
се, и новой попытки русского правительства искать сближения
с Лондоном, дружественным Гааге.
14 июля ст. ст. Д е Би писал своему правительству «о не­
слыханных и беспрецедентных» приемах воздействия, будто
бы примененных к нему 145. Он заверял, что всегда действо­
вал только как верный слуга своего государства, информируя
Гаагу обо всем, что считал совершенно необходимым довести
до ее сведения. Не имея возможности пользоваться шифром, он
был крайне осторожен в своих донесениях. Однако в Петер­
бурге очень раздражены тем, что он занимался вопросами,
которые считают не касающимися его, как резидента. Но как
бы он мог, находясь в Москве и будучи овидетелем столь
важных событий, как следствие по уголовному делу, казнь
виновных и уж ас, объявший иностранных купцов, не сделать
о том никаких сообщений? Он не пытался, по его словам, ло­
вить необоснованные слухи, но поддерживал тесную личную
связь с находившимися в Петербурге иностранными предста­
вителями и старался получать через них верные сведения
ч* ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 11, лл. 113—114.
143 Там же, лл. 122—123.
144 Там же, лл. 124—125.
145 Дальнейшее см. его письмо и донесение: Н. У с т р я л о п . История
г.арствовання Петра Великого, т. VI. Приложения, стр. 549—567, а также
ГТ. 6 [а р т е н е в]. Дело царевича Алексея Петровича по известиям гол­
ландского резидента де-Биэ. («Русский архив», 1907, кн. П, № 7, стр.
323—339).

обо всем происходившем. В этом ему помогал Вебер, по­
буждаемый к тому тесной связью англо-ганноверского двора
Георга I с Гаагой. Он, Д е Би, был далек от мысли о возмож­
ности нарушения тайны переписки и международного права,
а тем более ареста дипломатического представителя и захва­
та его бумаг. Н^лн его переписка будет ему возвращена, он
сможет доказать, что он ни с кем, кроме нескольких иностран­
ных представителей, в Петербурге не переписывался. Кроме
того, он от поры до времени писал Ренарду, английскому
дипломатическому агенту в Амстердаме, которого иногда ин­
формировал о происходящем в Петербурге. Тот, со своей сто­
роны, сообщал ему новости, получаемые из Англии, Франции
и Испании. Наконец, ему нельзя также инкриминировать
переписку с голландскими купцами в Архангельске, Москве
и Амстердаме. Его обвиняют еще в передаче клеветнических
сообщений о вице-канцлере Шафирове и советнике канцеля­
рии Остермане, но он это решительно отрицает и не признает
себя автором подробностей, извлеченных из приписываемого
ему письма, как и отрицает свой разговор об этих лицах
с графом Матвеевым. Письмо это он признает подделкой, от
его имени пересланной вице-канцлеру, но тем не менее послу­
жившей первой причиной его опалы при царском дворе. В е­
личайшее же негодование против него было возбуждено
письмом, пересланным от кн. Куракина через голландских
купцов А. Лопухину, брату опальной царицы, арестованному
по обвинению в государственном преступлении. После этого
все его письма вскрывались, хотя он категорически утверж­
дает, что ни с кем из русских подданных никаких устных
или письменных отношений не поддерживал. В Петербурге
воспользовались словом «возмущение», употребленным в не­
которых его донесениях. Русские стараются сделать самые
коварные выводы из его слов об испытанном им страхе, но
страх этот относился к потрясениям, ожидавшим русское
государство в будущем, если бы опальный наследник пере­
жил своего отца и стал претендовать на трон; это грозило
бы, по словам Д е Би, смутой в стране, огнем и кровью. Зап у­
тавшийся резидент просил немедленно отозвать его и разре
шить выехать на голландском фрегате, плававшем в это
время на Балтике.
Какие же «неслыханные и беспрецедентные» приемы воз
действия были применены к нему? Обратимся к его собствен
ному донесению, написанному в тот же день, что и цитиро
ванное выше письмо,— 14 июля ст. ст.
Вечером 2 июля ст. ст. Д е Би срочно вызвали к канцлер)
графу Головкину в Посольскую канцелярию, где он застал
канцлера вместе с бароном Шафировым. Последний очень

I резко заявил голландцу, что в последнее время все его письма
I и донесения по имевшейся к тому причине вскрывались, и в
I них найдены основания для преследования его в уголовном
I порядке. Шафиров в чрезвычайном гневе опросил Д е Би. ка1кие он имел причины опасаться в близком будущем восстания
IB России. Отрицая всякое свое общение с русскими подданшыми, Д е Би ответил, что «видал в Москве столько арестоз
1и казней, что опасался, как и все иностранцы», восстания.
1В Петербурге же это опасение поддерживалось в нем страш­
ными событиями, там происходившими, в особенности зло­
умышлением царевича против жизни его отца. Узнав о винов­
ности князя Долгорукова, он стал опасаться, что дух возмуще­
н и я и заговора распространится в армии, и мечтал только
гпоскорее убраться со своей семьей из этой стразы. На вопрос
(взбешенного Ш афирова, кто же из его добрых друзей таг.
(быстро поставил его в известность о смерти Алексея Петрови­
i ч а , Д е Би назвал голландского лекаря Гови. Допрос продол­
ж ал ся еще долго: Шафиров пытался выяснить, откуда у Д е Би
(возникла мысль о насильственной смерти царевича, откуда
(ему стало известно о проекте брака царевны Анны Петровны
(с молодым герцогом Гольштинским И6, что он имел в виду,
(когда предполагал, что в этом браке царица ищет себе убе­
ж и щ е на случай надобности *147. Понимая, что его отношения
се Вебером стали известны из его переписки, Д е Би сослался
н а него, как на свой источник информации. Но это было ре­
шительно отвергнуто Шафировым, который усмотрел за все!ми этими сообщениями перо и язык имперского резидента
1Плейера, уже давно привлекшего к себе внимательные взоры
русского правительства. В дальнейшем оправившийся нессколько Д е Би отказался давать Шафирову отчет в своем
гповедении, признавая только голландское правительство
совоим верховным и законным судьей, но Шафиров обещал
(преследовать его вплоть до Гааги и рекомендовал ему не
(надеяться, что Голландия из-за него объявит войну России.
[Ему было показано письмо, написанное на немецком языке
ш содержавшее клеветнические выпады против Шафирова
(и Остермана, которое Д е Би своим не признал, ссылаясь
ев особенности на то, что он на немецком языке не пишет.
Пока Ш афиров допрашивал трепещущего резидента, дома
\у него были изъяты все его письма, был произведен обыск,
га входы и выходы из дома заняты отрядом в 11 гренадер
гпод командованием майора, лейтенанта и унтер-офицера. Во
ввремя этих событий по саду при доме, в котором жил Д е Би
1,8 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 11, лл. 58—59.
147 Там же, лл. 70—73.

и который принадлежал адмиралу Ф. М . Апраксину, гулял
адмирал с П . А . Толстым и другими русскими сановниками.
Уже ночью присланный Толстым лейтенант снял охрану и на
вопрос Д е Би, как же ему пользоваться своим запечатанным
кабинетом, после минутного колебания снял ножом царскую
печать и, открыв дверь, удалился с вежливым поклоном.
На следующее утро были арестованы лекарь Гови и по­
вивальная бабка, на которых Д е Би сослался в своих отве­
тах Ш афирову. Он узнал от прислуги, что в течение уже трех
недель в его саду с самого рассвета дежурил человек, наб­
людавший за всеми его посетителями, и что два солдата
издали сопровождали его, когда он выходил из дома.
Через несколько дней, когда потрясенный Д е Би еще не
покидал постели,— он слег сразу по возвращении домой,— ему
предложили назвать письменно голландских купцов, которые,
по его словам, были объяты ужасом во время московских
казней. В случае отказа ему угрожали, что будут трактовать
его, как частное лицо. Но Д е Би уже несколько овладел собой
и категорически отказался давать кому-либо, кроме голланд­
ского правительства, какие бы то ни было ответы или объяс­
нения.
Дело об отзыве Д е Би в течение всего июля обсуждалось
Б. И . Куракиным с правительством Голландии, которое было
занято в это время испанским вопросом. Тесно связанное с
Лондоном, оно стремилось, однако, уклониться от активного
участия в войне против Испании, в которую его втягивали
английские и французские дипломаты. Гаага опасалась за
голландские торговые интересы на Средиземном море. В этих
условиях в Гааге желали избегнуть конфликта с Петербур­
гом по делу Д е Би, что, впрочем, не помешало некоторым
депутатам Генеральных штатов утверждать в частных бесе­
дах с Куракиным, что изъятием переписки Д е Би нарушено
международное право. Эти заявления Куракин парировал
ссылкой на пример, поданный в предыдущем году Англией и
Голландией, правительства которых арестовали шведских
представителей и изъяли их корреспонденцию.
В середине июля и повторно в начале августа ст. ст. к Де
Би был послан указ о возвращении в Голландию для рас­
смотрения его дела, чего он, собственно, и добивался148.
В Гаагу он приехал в начале ноября ст. с т .149, но вопрос об
удовлетворении русского правительства оставался открытым.
Куракин доносил 28 ноября ст. ст. о разговоре, состоявшемся
у него с ратспенснонарием Гсйнзиусом и другими правнтельЦГЛДЛ, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 283—285, 301—302,
305-312, 321—331.
и“ Там же, л. 429.

сственными лицами Соединенных провинций. Они считали
оотзыв своего резидента достаточным удовлетворением для
(русского правительства и просили не настаивать на принятии
ккаких-либо других мер против Д е Би. Они подчеркивали, что
нне заявили протеста по поводу ареста, наложенного в Петгербурге на изъятую у Д е Би переписку, и что это служит
доказательством их желания сохранить дружбу с царем. Курракин писал, что сатисфакцию получить очень трудно, и ре­
комендовал оставить все дело на рассмотрение Штатов 15°.
Этот эпизод, конечно, тотчас же стал известен при всех
ниностранных дворах, потому что, действительно, Д е Би был
бэлизок и с Вебером и с Плейером, а через них сведения о чем
рэазошлись по всем европейским министерским канцеляриям,
т е миновав, разумеется, и Стокгольма. Это было тем более
шеизбежно, что с самого начала дела царевича за Д е Би сле­
дили, особенно в Вене через Плейера, а теперь буря в доме
Д е Би придала всему делу с точки зрения дипломатов особ5ый привкус.
Что Д е Би действительно поддерживал тесное общение
д Вебером и обменивался с ним информацией по вопросу о
смерти царевича, видно из донесения Вебера Георгу I о деле
Алексея Петровича, в ряде подробностей совпадавшего с редяциями Д е Би. Вебер прямо указывал, что узнавал многое
пт доверенных друзей. Таково было его сообщение о допро­
сах, которым была подвергнута царевна Мария Алексеевна,
и том, что она была привезена в Петербург из Шлиссельбурга,
7де содержалась в заключении, и т. п., о чем, по его словам,
ме знал ни один частный человек в России. Таково же сооб­
щение Вебера о любовнице царевича финке Ефросинье и ее
моли в деле. Вебер доносил 4 июля ст. ст. о далеко идущих
изменнических планах царевича, о сочувствии нм фельдмар­
шала Б. П . Шереметева, о ходе следствия, ведущегося с таким
рэвением, что все остальные дела совершенно приостановипись. Но самая интересная часть его донесения — объяснение,
которое он пытался дать в связи с делом Алексея Петровича
сотказу Петра I от десанта в Сканию осенью 1716 г. Как мы
зшаем, за приводившимися тогда русской дипломатией аргу­
ментами неверные союзники России, главным образом, англогганноверский двор и близкий к нему Копенгаген, подозревали
другие, тайные причины. Вебер объяснял теперь тогдашний
отказ царя произвести запоздавший десант без достаточно
обеспеченной помощи союзников тем, что, зная о тайных за­
мы слах сторонников царевича, царь боялся удалиться с ядром
своей армии слишком далеко от русских границ и дать воз-*7
150 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 445— 448.

i7 с.

А . ФсПгина

можность огню недовольства, будто бы тлевшему под золой,
вспыхнуть ярким пламенем 151. Объяснение это, как показы­
вает вся история подготовки д есан та152, было совершенно
ложным.
Голландский резидент в донесении, написанном 8 июля
н. ст., т. е. на неделю раньше цитированной реляции Вебера,
писал почти то же, что и последний, об Ефросинье и ее роли,
об аресте царевны Марии Алексеевны, заключении ее в
Шлиссельбурге и ее допросе, о приостановке всех дел, кроме
следствия по делу царевича. Он сообщал, что канцеляристы
и секретари едва имеют время для еды и сна, что сам царь
по пяти часов сряду посвящает розыску, производимому в
Сенате, и т. д. Фантастическое объяснение, которое Вебер дал
отказу царя в 1716 г. от десанта в Сканию, совпадало почти
дословно с тем, что по этому поводу писал Д е Би. Голланд­
ский резидент объяснял отказ от десанта кровопролитием,
будто бы уже тогда готовившимся царю в его государстве.
Пока верные Петру 1 войска проливали бы свою кровь, его
сын, по словам Д е Би, получил бы возможность «Россию в
прежней хаос и безобразие привесть». Ц арь знал будто бы
еще во время пребывания в Копенгагене об этих замыслах
и решил поэтому не удаляться с лучшими войсками слишком
далеко от своих границ ,53.
Несомненно, обмениваясь информацией, все иностранные
дипломаты следили за процессом царевича и самым своим
интересом к делу придавали ему внешнеполитическое значе­
ние, возбуждая в одних случаях надежды на смуты и ослаб­
ление России, в других — вызывая тревогу относительно
выполнимости принимаемых ею на себя на Аланде обяза­
тельств. Международное значение, какое конфликт в царской
семье мог получить при соответствующих обстоятельствах,
вполне учитывалось в Вене еще в конце 1716 г., когда царе­
вич, искавший там убежищ а, рассматривался как счастливый
залог возможного вмешательства в северные дела; но его
присутствие в пределах Империи стало обременительно дли
императорского двора, когда возникла опасность открытого
разрыва из-за него с царем 154. В этом случае, как и во мно­
гих других, в конечном счете мощь России решала дело, а
осложнения политического и дипломатического порядка за­
ставляли ее только делать большее ударение на военных усн-1
6
161 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 11, лл. 32—34.
,и См. выше, стр. 96—105.
1М ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 11, лл. 103—110.
1М Отдел рукописных фондов Института истории АН СССР, фонд Ж,
№ 31, стр. 44—46; см. также Е.-М. dc V o r u 6. L c fils de Pierre le Grand.
«Revue des deux Mondes», 1880, t. 39, p. 124—163. 295 322.
^

лиях. Но следует отметить, что Петр I, много путешествовав­
ший по Западной Европе и лечившийся в Карлсбаде, Пирмонте и Спа даже в годы, когда велись крупные военные опе­
рации, в 1711 — 1712 и 1716— 1718 гг. после дела царевича и
его смерти уже больше за границу не выезжал. Воздерживаться
от таких поездок его заставило отношение дипломатических
кругов ряда стран, оценивавших дело царевича, как предлог
для антирусской агитации, усилившейся в связи с военными
успехами России и для всех очевидным превращением ее в пер­
воклассную морскую державу.
В этом смысле очень характерна статья о деле царевича,
появившаяся 2 августа в английском еженедельнике «The
Weekly Journal» в форме анонимного письма. Принадлежала
она перу «одного безделного писца ториса, которой дерзнул
в зело поносных терминах о сем деле напечатать», как до­
носил из Лондона 12 августа ст. ст. Ф. Веселовский. Этот
автор, торий и якобит Мист, многократно поносил короля и
министров, но «чрез фавор прав здешных» избегал кары.
Веселовский вручил ноту протеста статс-секретарю Креггсу
и рассчитывал, что английское правительство охотно привле­
чет автора к ответственности. Приблизительно через месяц
Веселовскому стало ясно, что автор статьи, направленной
против Петра I и его супруги Екатерины Алексеевны, не бу­
дет привлечен к суду, что к тому «трудности происходят от
натуры здешнаго гувернаменту». Он писал 9 сентября ст. ст.,
что «формалиты прав здешных так сильны, что вся ауторнта
королевская оными связана» 155.
Осуждая в резких выражениях царя и его супругу за
| отношение к царевичу, а последнего за отсутствие у него
сыновних чувств, автор обсуждал конфликт в царской семье
в свете внутренней английской борьбы между вигами и тори,
между сторонниками Ганноверской династии и якобитами.
Не соглашаясь ни с правительственной партией вигов, ни с
| оппозиционными тори, потому что, как известно, Ганновер1 ская династия в Англии опиралась на обе партии, автор
«статьи писал, что существуют люди, которые усматривают
явную несправедливость в деле Алексея Петровича. Дальше
юн развивал эту мысль в оскорбительной для царя форме.
Несмотря на оппозицию автора правительству и нежелание
I последнего создавать конфликт с Петербургом по столь несу­
щественному для него поводу, удовлетворение в форме прив­
лечения Миста к ответственности дано не было. Веселовский
этот вопрос больше не возбуждал, так как вся проблема
; англо-русских отношений начинала в это время привлекать1
5
6
165 ЦГАДА, Английские дела 1719 г., № 76, лл. 1—3, 62.

особое внимание Петра I, а опыт с делом Плейера и Д е Би
учил осторожности. Но в связи с делом наследника усилился
интерес русского правительства к иностранной печати, сооб­
щавшей всевозможные вымыслы о внутреннем состоянии
России. Задача правильного ее осведомления возлагалась в
первую очередь на Куракина, аккредитованного в Гааге, кото­
рая, как важный политический и торговый центр того времени,
особенно интересовала Петербург. Куракин доносил 21 октяб­
ря ст. ст., что согласно полученным им из Петербурга ука­
заниям, он приносил уж е много жалоб на журналистов, «курантиров», как он их называл, за публикуемые ими вымыслы,
но удовлетворения по этим жалобам никогда не получал.
Правда, по его словам, поносительные сообщения печатают­
ся и об испанском дворе, французском регенте и т. д., н удов­
летворение им дается не большее, чем России. Всевозможны­
ми вымыслами были полны, как он писал, также гамбургские
и английские газеты. Куракин сомневался, чтобы это вообще
можно было пресечь. Единственным способом опровергать
домыслы «курантиров» он считал печатание русскими пред­
ставителями за границей официальных сообщений с опро­
вержениями, т. е. публикацию в печатных ведомостях петер­
бургского артикула, как печатались парижский, лондонский,
венский и тому подобные артикулы 156. Только при этом уеловии подрывалось бы доверие к частной информации. Для
этого ему нужно было получать регулярные сообщения от
петербургского двора. М ежду тем, требуя, чтобы он наблюдал
за иностранной печатью и выступал с опровержениями в
случае надобности, русское правительство не присылало ему
никаких известий, кроме непосредственно относившихся к его
дипломатическим заданиям 157.
Однако вернемся к конгрессу. Брюс и Остерман тотчас
же после смерти царевича почувствовали, какой отзвук эта
смерть и все дело получили в европейских дипломатических
канцеляриях. С начала августа им постоянно приходилось
опровергать шведскую информацию о смуте в России и о
причастности к этой смуте армии 1М.
5.
ВОПРОС О КОМПЕНСАЦИИ ШВЕЦИИ
ЗА ЕЕ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ УСТУПКИ РОССИИ.
ШВЕДСКИЙ п р о е к т б у д у щ е г о д о г о в о р а

<
j
f

;
|
(

[

|

Указом из Петербурга от 2 июля русским уполномочен- j
ным было предписано всячески уклоняться от согласия ком­
,и Официозные статьи.
1,7 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 418—419.
,м ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 1, лл. 186—187;
.4* 6, лл. 492—494.

пенсировать Швецию за счет Дании. В самом крайнем слу­
чае, не обещая помощи против своего союзника, Брюс и
Остерман могли сказать шведам: «Довольно того, что мы мешатся в то не будем». Им разрешалось даже дать письмен­
ное согласие, никого, впрочем не называя, на то, чтобы швед­
ский король получил «где инде и от кого ни будь авантажи» 15э.
Ввиду трудности создавшегося на Аланде положения
предполагалась поездка туда Шафирова, который намеревал­
ся, однако, «от того сколько можно отбиваться» 1
160. Он пони­
9
5
мал, что при англо-шведских переговорах, с одной стороны,
и русских разногласиях с союзниками — с другой, шансы
на успех конгресса стояли низко и что смерть царевича
Алексея Петровича, возбудив на Западе надежды на внут­
реннюю смуту в России, не будет способствовать благопо­
лучному завершению дела.
Петр I продолжал сам руководить переговорами: на сетова­
ния Остермана, что его реляции докладываются царю с за­
держкой, Головкин и Шафнров объясняли ему 16 июля, что
«иногда к тому е. ц. в. иные многоделия не допускают» 161.
В середине июля царь в сопровождении Шафирова вы­
ехал из Петербурга в Кронштадт, Ревель и Або, чтобы быть
ближе к Аланду, куда 9 июля возвратился, наконец, Герц.
В дальнейшем переговоры велись преимущественно в форме
частных бесед руководящих представителей обеих сторон,
Остермана и Герца, с устранением официальных руководи­
телей делегаций — Брюса и Гилленборга. Это дало основание
гольштинекому министру Бассевицу утверждать в своих запи­
сках, что переговоры на Аланде велись между Остерманом
и Герцом, помощниками которых были Брюс и Гилленборг 162.
Официальные конференции происходили только для вида.
Наиболее острые вопросы предварительно улаживались, по­
скольку это было возможно, в частных беседах, «на которые
и смотреть не надлежит, не токмо чтоб оные в конзеквенцию
брать», как осторожный Остерман предупреждал не менее
хитрого, но более горячего Герца. В этих беседах выяснилась
готовность Карла X II уступить России Лифляндию, Эстляндию «и, все вообще по той стороне моря» при условии возвра­
щения Швеции Выборга, без которого, однако, русская дип­
ломатия считала Петербург не в безопасности. Вместе с тем
Герц дал ясно понять, что Швеция желает получить эквнва159 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 1, л. 135.
160 Там же, № 1, л. 163; № 5, л. 28.
161 Там же, № 1, л. 172.
162 «Eclaircissemens... de Bassewitz», S. 319.

лент из датских владений и надеется в том на помощь Рос­
сии. Одним из главных условий мира для Карла X II оста­
валось также восстановление Станислава Лещинского на
польском троне. Надеясь, видимо, оказать этим давление на
русскую сторону, Герц сообщил о решении Карла X II при­
мириться с Георгом I с уступкой ему Бремена и Вердена,
причем добавил, что эта негоциация находится в его. Гер­
ца, руках и он медлит с ее окончанием только, чтобы выяс­
нить, можно ли достигнуть мира с Россией 163. Это заявление
Герца противоречило информации, получавшейся из Гааги
от Куракина, который писал 20 июня ст. ст., что без возвра­
щения Карлу X II Бремена и Вердена Фабрнций и Шрадер
англо-шведские переговоры не продвинут; «...я теперь с сен
стороны вне всякой опасности»,— писал Куркин. Он считал,
что решающее значение будет иметь исход Аландского кон­
гресса, от которого зависит успех или провал переговоров со
Швецией других государств 164.
Остерман, не желая компрометировать себя, заявил Герцу
о царском указе, якобы предписывавшем ему обеспечить ин­
тересы союзников России, в особенности английского короля.
Вместе с тем Остерман усомнился, чтобы царь пошел на
шведские предложения относительно Дании и Станислава
Лещинского. Герц не скрыл от русского уполномоченного,
что считает кандидатуру Станислава бесполезной для Ш ве­
ции, но что он не мог убедить в том Карла; для него это
условие sine qua non 165* без которого мир невозможен 1еб.
В тот же день, когда Остерман доносил об изложенном
выше, 15 июля, он сообщал в шифрованном письме, что
«дело в самой ныне горячести» и что он предполагает скоро
приехать в Ревель для устного доклада и получения указа­
ний «в таком важном деле, от которого все благополучие
Российского государства зависит». Он просил руководителей
Посольской канцелярии подготовить ему милостивый прием
у царя, заверяя, что, независимо от успеха или неуспеха кон­
гресса, его друзья и недруги одинаково должны будут при­
знать, что он «во всем сем деле так поступал, как честному
и верному слуге е. ц. в-ва надлежит».
Остерман прямо признавал, что переговоры ведутся толь­
ко им с Герцом, которому он не открывает, однако, содержа­
ния царских указов, «понеже их шведское намерение веема
,и ЦГАДА. Дела Аландского конгресса 1718 г.. № 6. лл. 389—402.
424—427.
,1М ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 283—285.
,и Обязательное услопие.
|М ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 389—402,
424-427.

iWiV

не туды клонитца, куды мы чаяли». Планы Швеции не только
расколоть Северный союз, достаточно к этому времени рас­
шатанный, но и вовлечь Россию в новую войну против ее
союзников, Дании и Польши, стали совершенно очевидны, а
между тем Россия нуждалась в мире, и заключение договора
с Карлом X II ценой совместной с ним новой войны не могло
представлять соблазна для Петра I.
Личные отношения Остермана и Герца сложились хоро­
шо: оба, но особенно Герц, были кровно заинтересованы в
успешном завершении конгресса, на котором играли первую
скрипку. Андрей Иванович, хотя и скуповатый, но чуждый
корысти 167, считал нужным располагать в свою пользу Гер­
ца подношениями, и подарил ему две китайские шпалеры,
предназначавшиеся раньше для графини Гилленборг, рас­
судив, что в руках Герца они принесут больше пользы 1б8.
К своей официальной реляции от 15 июля Остерман при­
лагал записку, содержавшую проект будущего русско-швед­
ского союза, разработанный Герцом. Этот проект небезынте­
ресен для понимания задач Швеции, как их ставил Герц,
пытавшийся дипломатическим путем вернуть побежденной
Швеции ее положение в северной Европе.
Его записка предлагала создать такую систему, которая
исключала бы новые опасности для обеих сторон, заключив­
ших договор. Для этого предлагалось создать между ними
равновесие, чтобы сила одной стороны не перевешивала
другую и союз основывался не просто на договорных отно­
шениях, а на заинтересованности договорившихся сторон в
сохранении их союза. Поскольку, по мнению автора записки,
сила России увеличилась и ее безопасность обеспечивалась
приращениями за счет Швеции, а Финляндия, сохраняемая
последней, оказывалась с моря «веема заключена», то пред­
лагалось: 1) так определить сухопутные границы Финляндии,
чтобы Швеция «с земской стороны ничего так лехко опасатца
не имела»; 2) как можно скорее осуществить союз между
Россией и Швецией, для чего не надо давать первостепенным
европейским державам повода противиться ему; если бы
Англия стала чинить препятствия настоящему плану, то обе
договаривающиеся стороны должны сопротивляться тому
соединенными силами; 3) прийти к соглашению с прусским
королем, дав ему Штеттин, за что Швеция должна получить
Эльбинг; Пруссия должна быть удовлетворена этим, особен­
но когда она убедится, что заключен русско-шведский мир
167 Д. Б а н т ы ш - К а м е н с к н й. Словарь достопамятных люден Рус­
ской земли, ч. IV. М„ 1836, стр. 82; Н. И. К о с т о м а р о в . Самодержав­
ный отрок. Собр. соч., т. 14. СПб., 1905, стр. 776.
168 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, л.п. 437—439
ЯвЯ

и «Англия такожде из игры отлучена»; 4) восстановить Ста­
нислава Лещинского на польском троне, чего Карл X II тре­
бовал потому якобы, что у него «всегда то, что честно, прео­
долеет то, что полезно»; 5) дать Швеции компенсацию за
счет Дании, так как того требует справедливость и этому
«принципално е. ц. в. вспомогать будет», «и тако от Дании
совершенная сатисфакция соединенными силами отискана
быть имеет»; 6) найти для герцога Л4екленбургского эквива­
лент, за который бы он добровольно уступил Швеции свое
герцогство: по заключении мира с царем и когда Швеция
«с королем аглинским розделаетца», она сохранит на конти­
ненте только Померанию, что «веема недоволно есть по той
стороне моря фигуру какую делать» и чтобы обеспечить
безопасность Швеции; герцог же Мекленбургский согласится
на обмен, так как из-за вражды его с дворянством «состоя­
ние его веема худое», а когда он лишится русской защиты,
оно будет еще хуже 16э.
Как видим, требования Швеции ставили Россию под серь­
езную угрозу новой опасной войны против Дании и Авгу­
ста II в союзе с одной только разоренной русским же оружи­
ем разбитой Швецией. Предположение о неизбежном отказе
царя поддерживать герцога Мекленбургского исходило из
ложной и неприемлемой для Петра I предпосылки, что союз
со Швецией заменит для него все другие союзные отношения
и международные связи.
Приложенное к записке Герца пояснение относительно
методов реализации этого плана еще явственнее показывало
русской дипломатии, что «шведское намерение веема не туды клонитца», куда русское, как писал Остерман. В поясне­
нии предлагалось отправить будущей весной в Польшу рус­
скую армию в 80 тыс. человек, а в Мекленбург шведскую в
40 тыс. человек, к которой присоединится русский 20-тыеячнын корпус из Польши. Карл X II пойдет с этой армией
в Голыптинию, чтобы «оттуда далее в Данию ворватца», в
то время, как другая шведская армия в 40 тыс. человек бу­
дет действовать против Норвегии. Таким образом, Дания
подвергнется нападению с двух сторон, и дело будет скоро
окончено. Тогда останутся только польские дела, которые
тоже не представят трудности и будут легко разрешены в
духе записки Герца, так как Август II не захочет вторично
видеть шведского короля с сильной армией в Саксонии. П а ­
раллельно предлагалось «определить» интересы герцога
Мекленбургского. За получаемые уступки Россия должна

(будет только окончить польские дела, не сложные, потому
>что она едва ли встретит в Польше действительное сопро­
тивление, если будет иметь там сильную армию.
Когда таким образом мир на Севере будет восстановлен,
то можно будет «смотрить, как бы другия державы в тот же
(система привесть» для укрепления ее, что тоже будет не труд]но: не скоро сыщется государство, которое бы не захотело
1быть в союзе с двумя столь мощными потентатами170.
Мы видим, что не даром Остерман, озадаченный этим аван­
тюрным проектом, привезенным Герцом из Швеции, желал
'выехать для доклада Петру I в Ревель и заверял, что неза­
висимо от успеха конгресса все засвидетельствуют его чест1ную и верную службу царю.
В случае принятия этого плана, что было, впрочем, невоз­
можно, Россия оказалась бы в войне уже не с разоренной и
'обессиленной Швецией, а с Данией, которой Англия не пре]минула бы оказать самую действенную поддержку на море.
;Занятие Польши русскими войсками грозило бесчисленными
I новыми дипломатическими осложнениями для России тем
(более, что именно в это время завершалось превращение
тройственного англо-франко-голландского союза в «четвер1 ной» с привлечением в него Австрии. Таким образом, новая.
, длительная война в условиях полной дипломатической изо.ляции— вот что обещал России этот проект вместо мира,
|ради достижения которого Петр шел на сепаратные пере­
говоры с Карлом.
Ц арь одобрил намерение Остермана лично приехать в Ро­
шель тем более, что его реляция от 15 июля и в особенности
(приложенная к ней записка показались ему «странны и удншительны» 171.
Через несколько дней после отправки изложенной выше
(записки Остерман поехал в Ревель, а вслед за ним покинул
/Аланд н Герц, перед отъездом всеми способами уклонявший­
с я от встречи с Брюсом, не поевяшенным в его последние
(переговоры с Остерманом.
Отношения между обоими русскими уполномоченными
(складывались не совсем ладно, что сказывалось не только в
Iприемах ведения дела, но и в мелочах бытового и диплома­
тического обихода. Брюс отступал на второй план перед
(своим коллегой, игравшим первую роль на конгрессе, а
(Остерман узнавал только от Шафирова из Петербурга о донессениях, посылавшихся туда его старшим товарищем 172.
Его руководящей роли на конгрессе, заменившемся фак170 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 428—432.
171 Там же, № 1, л. 175.
172 Там же, лл. 174, 181—182; № 5, л. 32

тически встречами его с Герцом, соответствовало в Петер­
бурге положение Ш афирова, игравшего в русско-шведских
переговорах более активную роль, чем канцлер Головкин.
Близость Ш афирова с Остерманом определила их влияние
на ход дел конгресса, оставив в стороне от последнего канц­
лера и отодвинув на второе место первого уполномоченного.
Но с августа месяца становилась все очевиднее невозмож­
ность успешно завершить переговоры, и Головкин с Брюсом,
достаточно посвященные в это, могли не стремиться к руко­
водству делом, которое не обещало им ни славы, ни царской
благодарности.
В августе 1718 г. английский адмирал Норрис, по примеру
прошлых лет крейсировавший со своей эскадрой в Балтийском
море, получил новые инструкции. Если раньше английская эс­
кадра выходила в летнее плавание на Балтику для борьбы со
шведским каперством и угрозы военному флоту Швеции, то те­
перь желание затормозить переговоры на Аланде и боязнь
русско-шведского союза продиктовали новые предписания:
адмирал должен был препятствовать соединению русского
флота со шведским 173. Д а ж е Лавн, находясь в Петербурге,
понимал, «что англичане и голландцы относятся ревниво к
возникающему морскому могуществу царя» 174. Н а юге Евро­
пы, на Средиземном море, где Англия, по словам Роберта
Вальполя, вела войну для обеспечения своих северных ин­
тересов175, она разбила 31 июля близ мыса Пассаро на юговостоке Сицилии испанский флот и покончила со всеми пла­
нами Альберони. Ш афнров, умевший оценить общеевропей­
скую ситуацию и влияние ее на русские интересы, предвидел
такое изменение конъюнктуры, которое должно было затруд­
нить реализацию русской программы176. Он сообщал свое
мнение доверительно только Оетерману и просил немедленно
сжечь это письмо. За 10 дней перед тем, 21 июня, был подпи­
сан Пожаревацкнй мир между Австрией и Турцией, разбитой
за год до того под Белградом принцем Евгением. Как пре­
красно понимал русский вице-канцлер, этот мир тоже вырас­
тал новым препятствием для Аландского конгресса. Он даже
предлагал Оетерману своевременно принять меры против та­
кого усиления императора, не указывая, впрочем, в чем они
178
I. J a c o b . Beziehunpcn Enplands zu Russland und zur Tiirkei in
den Jahren 1718—1727, S. 33.
m Сборник РИО, № 34, стр. 376.
175 VV. M i c h a e l . Enplische Geschichtc, Bd. 1, S. 806.— Вальполь, на­
ходившийся и то премя и оппозиции, несомненно высказал этот афоризм
п полемических целях. Он ие мог не понимать uecil серьезности задач,
стоятинх перед Англией ив подступах к Гибралтару после войны за
испанское наследство.
178 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 1, лл, 1 8 1 —182.

•гин

должны состоять 177. Надежды Альберони на то, что Австрия
надолго увязнет в войне с Турцией, рухнули. Англия могла,
ликвидировав опасность испанской агрессии против импер­
ских владений в Италии, завершить ту систему союзов, кото­
рая создавалась ею с 1716 г. Через два дня после победы у
мыса П ассаро, 2 августа 1718 г., был подписан «четверной»
союз, т. е. к союзу Англии и Франции примкнул импера­
тор 1781
. Английская дипломатия добилась большого успеха,
9
7
и Англия стала во главе союза крупнейших европейских дер­
ж ав. В этот период был достигнут кульминационный пункт
влияния правительства Георга I; приближался момент, когда
оно могло, развязав себе руки на юге, обратить все свое
внимание на северные дела. В ходе переговоров на Аланд­
ском конгрессе произошел в связи с этим перелом.
Недаром, когда Остерман вернулся 31 июля на Аланд
после своей поездки с докладом к царю, он сразу заметил,
что «здесь обретающийся шведы веема маркотны явля­
ются» ,79. Герц еще не вернулся к этому времени из Ш ве­
ции, и Остерман осторожно рекомендовал царю не идти с
флотом к Гангуту, как Петр 1 намеревался, до свидания его,
Остермана, с Герцом. Предвидя новые задержки в перего­
ворах, Остерман опасался гнева царя, если ему придется
провести время у Гангута в бесплодном ожидании180. В бли­
жайшие же дни прибыл Герц, про которого Остерман писал
6 августа, что «нашел ево веема смутна и печална»: шведские
министры, составлявшие раньше его опору при дворе, отказа­
лись поддержать его последний план, в особенности в том, что
касалось Англии. Перед отъездом из Стокгольма Герц сделал
попытку подхлестнуть Фабриция, ведшего переговоры с Анг­
лией, и английское общественное мнение, дезинформировав их
о ходе русско-шведских переговоров. Он писал Фабрицию, что,
очевидно, все сделанные лондонским двором предложения пре­
следовали лишь цель отвлечь Швецию ложными надеждами.
«И так, я уезжаю сегодня,— писал он,— чтобы вернуться на
Аланд, и со спокойной совестью сообщаю вам, милостивый
177 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 1, лл. 177—178.
178 Голландия формально в «четверной» союз не входила, но ее союз­
ные отношения с Англией вводили на этот счет в заблуждение как совре­
менников, так и историков, писавших по этому вопросу; см. L o r d M a ­
li о п. History of England from the Peace of Utrecht to the Peace of Ver­
sailles, 1713—1783, v. I, Leipzig, 1853, p. 319, где утверждается, что Гол­
ландия присоединилась к «четверному» союзу. Михасл (V/. M i c h a e L
Englische Geschichte, Bd. II. S. 176—177) эту версию опровергает; его
данные подтверждаются донесением Б И. Куракина из Гааги от 7(18) ок­
тября 1718 г. (ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 374—382,
384—398).
179 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 148—449.
180 Там же, л. 465.

государь, что направляюсь туда с твердым намерением покон­
чить дело с господами русскими, имея для того достаточно
свободные руки»181*. Перед тем на Аланде Герц заверял рус­
ских в успешном ходе англо-шведских переговоров, надеясь
побудить их к уступчивости. Теперь он применил этот же при­
ем, уверяя Фабриция, что переговоры с Россией будут им в
ближайшее время доведены до благополучного конца. Он
хотел, чтобы эта версия получила распространение в Анг­
лии. Вскоре русским дипломатам стало известно, что во
время пребывания Герца в Стокгольме он получил новые
предложения от английского двора и ему лично были даны
большие обещания, если он откажется от переговоров с Рос­
сией и добьется мира между Карлом и Георгом. Но по сведе­
ниям Остермана,— а он успел завязать дружеские отношения
с членами шведской делегации на конгрессе и с офицерами
шведской свиты,— Герц отверг эти предложения «как по особ­
ливой его злобе к аглинскому двору», так и в надежде на ус­
пех Аландского конгресса ,82.
Донесения Веселовского от конца августа из Лондона под­
тверждали это; Герц показывал Фабрицию в Швеции мирные
предложения, которые будто бы делались со стороны России,
«но по всем видам от него самого вымышленный», для того,
чтобы усилить охлаждение менаду союзниками и облегчить
свою задачу. Это стало известно Веселовскому от англий­
ских министров183. Когда Фабрицнй вернулся в Лондон, он
показал Веселовскому письмо Герца, где тот писал о выгод­
ных условиях, предлагаемых царем, на основе которых швед­
ский король, уступив «некоторое место», заключит, без сомне­
ния, сепаратный мир с ним «и еще де иное что» 184.
Новые известия из Швеции, полученные по возвращении
Герца на конгресс, снова пробудили в нем надежду на ус­
пешное запершение всего дела, и он приступил вместе с
Остерманом к статьям будущего договора.
Неожиданное новое затруднение на этой стадии пере­
говоров вызвал вопрос о Кексгольме с округом. Русская
сторона требовала его себе, считая его чрезвычайно важным
для обороны Петербурга. Остерман узнал от члена шведской
делегации Штамке, которого он, по его словам, «уже дав­
но к себе в некоторую конфнденцию привел», причину не­
уступчивости Герца по вопросу о Кексгольме. Оказалось,
что Герц подал Карлу X II надежду на возвращение Кексгол ьм а Швеции и боялся теперь потерять свой кредит у
.1. F. Cl i n nee. Е. II. R„ V. XXI, р. 75.
|м ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 171—■177.
"* ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 40—13.
,я4 Там же, лл. 64об.— 65.

I короля. Остерман писал, что Кексгольм может оказаться
камнем преткновения, и «не безопасно по королевскому
нраву, что все сие дело опровергнется и всуе обрящется».
Но, как и Герц, завися от воли своего монарха, Остерман
не мог рекомендовать царю уступчивости. Он только пере­
давал слова Герца, откровенно сказанные им, что в случае
безрезультатного исхода переговоров, «...он, не хотя под­
верженным быть смеху и руганию от всего народа, того ж
маменту у короля шведцкого апшит возмет». Дальнейшая
личная судьба Герца позволяет думать, что это был не
способ оказать давление на русскую сторону, а твердое
решение Герца, знавшего неустойчивость своего положения
в шведских правительственных кругах. Остерман признал
себя вынужденным пойти на уступку и подать Герцу надеж­
ду на возвращение Швеции округа на запад от Кексгольма,
но не последнего, необходимого России для обеспечения ее
безопасности. Герц только повторил в ответ на это, что в слу­
чае разрыва переговоров он ни часа не останется на королев­
ской службе, и выразил недоумение по поводу опасений, вы­
зываемых у сильной России слабой Швецией.
Что касается вопроса о Пруссии, то Герц готов был заклю­
чить с ней мир и привлечь на конгресс прусского представи­
теля барона Мардефельда, конечно, по завершении русскошведских переговоров. Однако он соглашался только на вре­
менную передачу Штеттина Пруссии. М еж ду тем Петр I соб­
ственным указом к Остерману требовал включения в
русско-шведский договор условия о подписании Швецией мира
с прусским королем не позже, чем в течение двухмесячного
срока, с передачей ему Штеттина. Он взял с собой в плавание
барона Мардефельда, чтобы тот был ближе к Аланду и мог в
любой момент явиться на конгресс 185. По вопросу с сохране­
нии с Пруссией союзных отношений Петр I действовал в соот­
ветствии с советом Куракина. Русский посол в самом начале
1718 г. писал из Гааги, что Карлу X II следует дать знать о не­
согласии царя заключить мир и вступить в договорные отно­
шения со шведским королем без участия Пруссии 186. От этой
политической линии Петр I в дальнейшем уже не отходил.
Помирившись с неизбежной окончательной потерей своих
восточно-балтийских провинций, шведский король должен был
позаботиться об обеспечении снабжения Швеции сельскохо­
зяйственными продуктами и сырьем, которые она получала
ранее из этой своей житницы. Герц требовал включения в
мирный договор права Швеции на ежегодный беспошлинный
185 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № I, л. 193.
186 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 69—72.

вывоз из Лифляндии определенного количества хлеба, пень­
ки и мачтового леса.
Он не скрыл от Остермана своего шаткого положения
при дворе и опять указал на желательность для него лично
и для успеха всего дела, чтобы фельдмаршал Реншильд был
возвращен из русского плена. Он мог бы оказать Герцу,
которому был многим обязан, поддержку у короля. Герц
же очень нуждался в ней: барон Мюллерн, единственный
поддерживавший у Карла X II готовность к заключению
тяжелого для Швеции мира с Россией, примкнул теперь
к партии враждебной Герцу, как последний выяснил во вре­
мя пребывания в шведской столице 187. Он намекнул Остерману,
которому доверял, на желательность обещать Мюллерну круп­
ную денежную сумму для возвращения его к прежней позиции.
Эту официальную реляцию от 6 августа Остерман подкре­
пил в тот же день большим личным письмом на немецком язы­
ке к Ш афирову, находившемуся с царем уже у Гангута.
В этом письме Остерман не предлагал никаких уступок Ш ве­
ции по основным вопросам будущего договора, но настоятель­
но рекомендовал облегчить положение Герца. Он писал, что
если не решатся совсем отпустить Реншильда, то пусть хоть
отправят его в Ревель и везут медленно, чтобы было какоенибудь извинение для этой задержки. Причина ее заключа­
лась, как не мог не понимать проницательный Андрей И в а­
нович, в последних событиях в Петербурге, предшествовавших
смерти законного наследника русского престола; разглаше­
ния подробностей ее за границей русский двор естественно
не желал. Остерман писал и о значении для Аландского кон­
гресса только что подписанного «четверного» союза. Он сооб­
щал, что и у Герца эта мощная группировка держав вызывает
тревогу и опасение, что французский регент при этих условиях
едва ли поддержит план, разрабатывавшийся на Аланде. О с ­
терман пытался успокоить Герца, прочитав ему из донесений
Шлейница то, что ему казалось полезно для этой цели, и до­
бавив большую часть от себя. П о поводу заключенного импе­
ратором мира с Портой Остерман писал, что медлить с догово­
ром больше нельзя, «так как иначе дело получит опасный
оборот» |88.
Ц арь, прибывший к Гангуту, тоже беспокоился, и Голов­
кин просил Остермана писать каждые два-три дня, «понеже
пт Гу стал-Генрих фон Мюллерн стал начальником отдела ннешннх
сношений полевоА канцелярии Карла XII по время его пребывания п Бен­
дерах после Полтавского сражения (см. Е. Те п к h er ц. FrSn Poltava
till Bender. En stmlle i Karl XII: s turkiska politik. 1709- 1713. Lund, 1953.
s. 25).
ЦГЛДД, Дела Аландского конгресса 1718 г. .N? 6. лл 471 -485.

'■ его

е. в. о состоянии вашего дела ведать желает». Он просил
уведомлять его о всех встречающихся на конгрессе затрудне­
ниях, «ибо здесь,— писал канцлер,— пребываем в крайнем безвестии и вне дела» 189. Петр I торопил с переговорами, а Остерман писал, что не может скоро окончить их. Основные труд­
ности по пункту, касавшемуся территориальных уступок,
сводились теперь к вопросу о Карелии и Кексгольме и о пе­
редаче прусскому королю Фридриху-Вильгельму I Штеттина.
Швеция считала Кексгольм заслоном для Финляндии со сто­
роны России, и никакие доводы Остермана, что со стороны
Карелии Финляндия атакована быть не может, что и в настоя­
щую войну русские войска в течение двух лет не могли всту­
пить туда через сухопутную границу, не производили действия.
Герц не обнадеживал русских и согласием Карла X II на окон­
чательную уступку Штеттина, который Швеция готова была
отдать лишь в форме обеспечения ипотечного займа; но обе сто­
роны понимали, что «...одной гипотекою король пруской в наши
интересы так глубоко, как потребно, приведен не будет» |9°. Герц
предлагал обеспечить ему другую компенсацию, от чего Остерман уклонялся ввиду категорического требования царя
от 11 августа и указания Шафирова от того же числа, что
надлежит «стараться, чтобы хотя сего одного нашего союз­
ника удовольствовать с нами в м иру»191.
Дело царевича Алексея Петровича продолжало интере­
совать дипломатические круги, отзываясь в Западной Ев­
ропе искаженными представлениями о внутреннем положе­
нии России. Во время свидания с Остерманом 11 августа
Герц сообщил ему о полученных им из Швеции письмах со
сведениями о смуте в Русском государстве, якобы возглав­
ляемой фельдмаршалом Шереметевым. Слухи эти поступили
в Швецию из Гааги от секретаря шведского посольства
Прейса, как нам известно, не блиставшего точностью инфор­
мации. Но Герцу тем не менее предписывалась осторожность
в переговорах 192. Опровергнув эти сведения, Остерман доно­
сил Головкину и Шафирову обо всех трудностях, встречав­
шихся им на пути к миру; из них главными были, несомненно,
перестановки, происшедшие в международных отношениях З а ­
падной Европы, новый «четверной» союз, развязавший руки
Англии на Севере и еще прочнее, чем это было до тех пор,
связавший французскую дипломатию с английской политикой.
Так же оценивал положение и Ф. Веселовский в Лондоне, сооб­
щавший оттуда 22 августа н. ст., что южные дела привлекают
189 ЦГАДА,
190 Там же,
191 Там же,
192 Там же,

Дела Аландского конгресса 1718 г., № 1, л. 183.
№ 6, лл. 486—488.
№ 1, л. 184.
№ 6, лл. 486—488.

•ли

внимание Англии, Франции и императора, но что по заклю­
чении последним мира с Турцией эти державы рассчитывают
привести Испанию к согласию с ними. Он считал, что при
таких условиях они могут подготовлять мероприятия и по
северному вопросу, о чем он и предупреждал Петербург1Э3.
Шафйров отвечал Остерману 16 августа личным письмом
уже из Або. Он писал специально по поводу слухов о смуте
в России: все смеялись, по его словам, над тем, что старый
Б. П . Шереметев выступает будто бы против царя. Герцу
он приказывал передать, что в стране все спокойно и про­
цесс царевича показал только ее внутреннее единство. Все,
кто надеется на беспорядки в России, обманутся, писал ви­
це-канцлер 194. Руководители Посольской канцелярии видели,
между тем, изложенные выше «непреодолимые трудности»,
стоя'вшне на пути к миру. В Або прибыл барон Мардефельд,
и Шафйров предлагал Остерману писать прусскому уполномо­
ченному, чтобы поддерживать у него хорошее настроение, а в
случае надобности вызвать его на Аланд 19S.
Остерман счел нужным отправить в этот момент, 15 ав­
густа, подробное неофициальное письмо Шафирову с отчетом
о положении дела. Он писал, что переговоры достигли такой
стадии, когда Швеция вынуждена выбирать между миром с
Россией или с Англией и ее друзьями. Поэтому ему прихо­
дится действовать с величайшей осторожностью, чтобы не
толкнуть ее в другую сторону. Остерману было известно из
надежного источника об усилиях английской дипломатии
привлечь на свою сторону Герца и о выгодных предложениях,
которые делались Швеции польским королем совместно с
Англией и которые были направлены против России. «Это за­
служивает того, чтобы над этим тщательно поразмыслить»,—
писал Остерман. Польский король, по словам Герца, добивал­
ся свидания с императором для сообщения ему планов Кар­
ла X II и царя. Мекленбургский проект Герца — обмен Меклен­
бурга на Курляндию для герцога Карла-Леопольда — получил
огласку, и Август II опасался раздела Польши. «Четверной»
союз также продолжал тревожить русского уполномоченного.
Герц был осведомлен, что при заключении его были оговорены
права Ганновера на Бремен и Верден.
Несмотря на сложность вопросов, стоявших перед Остерманом, и множество препятствий, возникших в ходе перегово­
ров, отношения его с Брюсом не только не улучшились, по
стали еще более напряжеины. Когда Остерман был в Ревеле,
царь подарил ему ружье и две шпаги хорошей работы. Ружье 1
8
9
198 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 76. лл. Зоб—6.
,м ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № I, лл. 186—187.
,w Там же, лл. 191- -192.

Остерман отдал Герцу, о чем он не сказал Брюсу, якобы по
забывчивости. Но Брюсу, который еще в мае просил царя
прислать ему что-нибудь для подарка Герцу, это стало изве­
стно, и он был недоволен, что Остерман сам отдарил Герца,
притом скрыв это от него. В том же письме от 15 августа, в
котором Остерман писал обо всей сложности обстановки, соз­
давшейся на Аландском конгрессе, он просил Шафирова в слу­
чае, если бы этот инцидент дошел до двора, защитить его и
клялся, что просто забыл сообщить Брюсу о своем подарке1Эб.
Этот мелкий эпизод характерен для отношений, сложившихся
между русскими уполномоченными.
Через четыре дня после того, как Остерман написал Ш афирову изложенное выше письмо, он вместе с Брюсом срочно,
не переведя на русский язык, отправил Петру I проект се­
паратных статей к мирному договору, врученный шведскими
уполномоченными еще до окончательного согласования воп­
роса о территориальных приобретениях России. Герц уехал
накануне в Швецию, где он должен был склонить Мюллерна к выработанным им условиям. По шведскому проекту,
Россия и Швеция заключали оборонительный союз для вос­
становления мира на Севере. Они соглашались по следующим
сепаратным статьям:
I. Альтранштадтский договор 1706 г. восстанавливается,
Станислав Лещинский признается польским королем, а Ав­
густ II отказывается от польской короны. Для достижения
этого Россия должна отправить следующей весной в Поль­
шу армию в 80 тыс. человек. Шведский король вступит в
то же время с сильной армией в Германию, и оба монарха
будут действовать согласованно для достижения цели, по­
ставленной ими себе в Польше. Обе договаривающиеся сторо­
ны обязуются соединенными силами противодействовать дер­
жаве или группе держав, которые вмешались бы в польские
дела и стали бы противиться восстановлению Альтранштадтского договора. Они не должны складывать оружия до возве­
дения Станислава Лещинского на польский престол и обеспе­
чения в Польше избирательной монархии.
II. Россия будет содействовать разрешению
вопроса
о Штеттине с Померанским округом, взятым Пруссией. В слу­
чае невозможности достигнуть соглашения о Штеттине обе
договаривающиеся стороны будут требовать передачи в веч­
ное владение прусского короля г. Эльбинга с округом и со­
гласия на то Станислава Лещинского и Речи Посполитой.
В этом случае Пруссия вернет Швеции Штеттин и ту часть
шведской Померании, которая перешла к ней в 1715 г. Вместе *1
8
|9в ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6. лл. 504—508.
1 8 С . Л. Фсйгина

273

с тем она вступит в оборонительный союз, заключенный Рос­
сией и Швецией.
III. За приобретенные ею шведские территории Россия
обязуется содействовать получению Швецией компенсации в
Норвегии. Шведский король намерен вступить будущей вес­
ной в Германию с 40-тысячной армией для изгнания датчан
из Померании и восстановления герцога Гольштейн-Готторпского в его владениях, отнятых у него Данией, а также для
содействия России против Польши. Россия пришлет ему в по­
мощь из Польши 20-тысячное войско, которое может остать­
ся в Мекленбурге и будет обеспечивать шведский тыл в слу­
чае необходимости для Карла X II углубиться в Данию. Если
бы какая-либо держава выступила против Швеции, Россия
будет действовать всей своей силой, как в собственном деле.
При этом русская сторона обусловливает, что компенсация,
требуемая Швецией от Дании, не может быть взята на кон­
тинентальной стороне Балтийского и Северного морей.
IV . Россия обязуется принудить Георга I, как ганновер­
ского курфюрста, к возвращению Швеции Бременского и Вер­
денского герцогств и к передаче ей в качестве вознаграждения
Целльского герцогства. В случае противодействия этому анг­
лийской короны или другого государства, обе договарива­
ющиеся стороны обязуются соединенными силами выступить
против него и не складывать оружия до достижения своей це­
ли. Ш ведскому королю предоставляется право до обмена ра­
тификационных грамот основного трактата и сепаратных ста­
тей к нему заменить настоящую статью следующей: Россия
берет на себя обязательство склонить герцога Мекленбург­
ского к уступке его герцогства Швеции с предоставлением ему
эквивалента в другом месте, причем если он будет взят у
Польши, то Швеция окажет этому содействие.
V . Договаривающиеся стороны будут стараться привлечь
к заключенному ими договору другие державы. И х предста­
вители при иностранных дворах будут действовать согласо­
ванно.
Сепаратные артикулы, изложенные выше, признавались
имеющими такую же силу, как и главный трактат, и наруше­
ние их лишало силы и последний 197.
Этот проект, уточнявший записку с пояснениями, прило­
женную Остерманом к его донесению от 15 июля, и расши­
рявший объем шведских требований к Данин и Ганноверу,
показывал русской дипломатии, какую цену разбитая Ш ве­
ция намеревалась потребовать за свои территориальные ус­
тупки. Последние, хотя еще не окончательно согласованные.

[Россия должна была оплатить, как указывалось нами, новой
ттягчайшей войной с Польшей, т. е. при описанных нами отно­
шениях между державами, конечно, и с Империей, с Англией
ии Данией, имея на своей стороне одну ею же разбитую Шве1ЦИЮ .

Расхождение Петра I с его союзниками грозило превраггиться по плану Герца в открытую войну с ними без всякой
киной цели, кроме договорного обеспечения за Россией тер­
риторий, прочно ею занятых, и отнять которые у нее ни одна из
ззападных держав уже не могла. Перед русским правитель­
ством должен был, естественно, встать вопрос, не выгоднее
, hi и продолжать войну с ослабевшей Швецией и, продолжив
! I ссвои военные усилия, принудить ее к безоговорочным территториальным уступкам, укрепив в то же время свои отношения
сс державами «четверного» союза.
Отправив этот проект к царю, усталый и измученный Осттерман написал на другой день, 20 августа, Головкину и Ш а ­
к и р о в у неофициальное донесение. В нем он намечал две лиР книи действия, между которыми русской дипломатии приходи;лось, по его словам, выбирать: либо принять предложенные
уусловия, трудные и влекущие за собой для России серьезные
собязательства, либо предоставить другим действовать против
инее, что было далеко не безопасно. Первый путь позволил бы
сотдалить войну от русских границ, перенеся ее в земли недо(брожелательных к России государств, к числу которых Осктерман, очевидно, относил Данию , Ганновер, Польшу и Мекй шенбург.
Ч
Остерман, несомненно, увлеченный поставленной перед C O ­
'S (бой задачей заключить договор со Швецией, утратил в этот
I шомент присущую ему дальновидность и способность хладноI ккровно оценивать положение. Аргументация Герца, очевидно,
I гпроизвела на него впечатление; не решаясь давать канцле1 fpy и вице-канцлеру прямого совета принять изложенный про[ еект, он явно недооценивал сопряженные с ним опасности, в
I ччастности, неизбежной полной дипломатической и военной
иизоляции России. Он даже обнадеживал своих корреспонденI ттов возможной косвенной поддержкой со стороны Франции,
ззакрывая глаза на «четверной» союз, еще за несколько дней
ддо того так беспокоивший его. Остерман писал: «...ясно виднно, что император с Англией и Польшей замышляет против
ннас, и если своевременно не пресечь этого, то может возникннуть большая буря».
Он подчеркивал, что в случае принятия присланного им
ппроекта надо выполнять его со всей серьезностью, а не только
ppro forma, и помочь шведокому королю как можно скорее заяжечь в Германии пожар. Но если не хотеть помогать ему со

|

всей серьезностью и лояльностью, то лучше не приступать к
делу, так как это только ухудшило бы положение тем более,
что России, отказавшись от Финляндии, придется в итоге все
равно воевать со Швецией, но только при худших стратеги­
ческих условиях. Вместе с тем, подчеркивая эти трудности,
Остерман положительно утверждал, что, если не добиться
сейчас мира, то война расширится и неизвестно, когда и как
она окончится. Он не останавливался, правда, на том, что ди­
пломатическое противодействие, какое Россия встречала глав­
ным образом со стороны Англии, чрезвычайно усилившей в этот
период, как мы отмечали выше, свои международные пози­
ции, сменится открытым разрывом и вероятной войной с ней
фактически без союзников. Они все, кроме Пруссии, превра­
щались по шведскому проекту договора в противников Рос­
сии. Остерман предлагал решить вопрос, что лучше, высту­
пить ли против союзников, или подождать, пока они высту­
пят против нас. Третьей возможности,— не подписывая мира,
обеспечить за собой поддержку своих союзников и лишить
Карла способов привлечь их на свою сторону,— Остерман
не видел. Он понимал трудность прусского и польского вопро­
сов, но первый он надеялся решить, обеспечив Пруссии другой
эквивалент, вместо Штеттина, и тем связав ее с Россией. По
польскому же вопросу ему не удалось даже внести в соответ­
ствующую статью оговорку, что Швеция не будет посылать в
Польшу свои войска, так как это обличало бы недоверие Рос­
сии к шведскому королю. Этот пункт Остерман обсуждал с
крайней осторожностью «и не хотел явно показать, что мы не
желаем видеть их в Польше». Прямой отказ Швеции от вво­
да войск в Польшу в проекте договора отсутствовал, а воз­
можные отсюда осложнения не трудно было предугадать.
Остерман не всегда мог, как он писал, говорить с необходи­
мой твердостью, так как опасался разрыва переговоров и воз­
ложения вины за это на него. Он просил информировать его
о последнем решении царя и советовал пойти на уступки,
поскольку переговоры зашли уже так далеко, обещая со своей
стороны выговорить у шведов максимально возможное. Свое
письмо Остерман заканчивал следующими словами: «Богу
известно, как я утомлен, я не могу собрать мысли». Он обе­
щал, отдохнув, донести еще о многом, о чем он умолчал в
этом письме 198.
Трудность положения, создавшегося на Аландском кон­
грессе в связи с общеевропейской дипломатической ситуацией,
вполне выявилась к этому моменту. Оно могло быть облег­
чено только демаршами русской дипломатии за пределами
,и ЦГЛДЛ, Дела Аландского конгресса 1718 г.. At 6, лл. 520 -526.

.-'Аланда для противодействия тем державам, которые являллись главными противниками прочного закрепления России
вз Прибалтике и ее влияния в европейских делах.
В последних числах августа Остерман имел за отсутствием
ГГерца беседу с Гилленборгом и Штамке. Он категорически лотгребовал от них ответа, будут ли они заканчивать переговоры,
ггак как понял в этот момент, что в намерениях шведов про­
изошли «великие и внезапные отмены». Оказалось, что Герц
взстретился в Швеции с решительным противодействием своего
бэывшего сторонника министра Мюллерна. Последний был
бэолен, но не настолько, «чтоб он не умел на 15 листах про­
странное и великое рассуждение против его Герцова мирно­
г о плана изготовить», как писал Герц. Главные возражения
Мюллерна против проекта, столь, казалось бы, тяжелого для
[России, сводились к следующему: обязательства, принима­
емые на себя Россией, относятся к будущему времени, между
тгем как Швеция должна сделать территориальные уступки
щемедленно; по всем известиям, в России неминуемо произойдтет возмущение, от чего условия для Швеции облегчатся; из
оэбраза действий царя,— тут Мюллерн, несомненно, имел в
взиду суд над Алексеем Петровичем,— надо заключить, что в
России вскоре, и во всяком случае тотчас после смерти Петра,
[произойдет бунт, а смерть Петра, по мнению Мюллерна, была
\уже близка. Задержка с возвращением фельдмаршала Ренилильда также способствовала усилению в Швеции антируссжих настроений. Свое рассуждение Мюллерн подкрепил
««такими другими злыми внушениями к королю..., что его,
бЗарона Герца ужасило». Герц письменно и устно опровер­
гал Мюллерна, но «сей старик от противной стороны так<им образом уже уловлен», что все было бесполезно. Проггивники Герца успели внушить шведскому королю, что он
1пюлучил от русских большую сумму денег и потому так наогтаивает на невыгодном для Швеции мире. Правда, Карл X II
нне без остроумия заметил по этому поводу, что это доказывает
тсолько склонность царя к миру. Однако вместе с тем он вызвзал в Стокгольм для его обороны своего зятя, наследного
тринца Гессен-Кассельского, опасаясь в случае разрыва пероеговоров высадки русских десантов. На все эти сообщения
СОстерман возразил очень резонно, что Мюллерн упустил из
ввиду одно очень существенное обстоятельство, именно, усттупки, делаемые Швецией, выглядят внушительно только на
брумаге, уступаемые ею провинции прочно заняты Россией,
h i отобрать их назад Карлу будет нелегко. М еж ду тем обяза­
тельства, принимаемые на себя Россией, таковы, что Швецция имела бы все основания добровольно отдать за них
эвти территории. Что касается ожидаемого возмущения в Р у с­

ском государстве, то Мюллерну придется убедиться в том, что
все подданные царя «с положением живота своего» не только
удержат завоеванное, но и отомстят за такую клевету. Под
влиянием кампании, направленной против Аландского кон­
гресса и лично против Герца, король написал последнему пись­
мо, в котором высказал опасение, что в результате его мир­
ного проекта Швеция и Россия будут вовлечены в новую дли­
тельную войну, и предлагал вернуться к старой программе ус­
тупки России только Ингрии и Карелии, неприемлемость ко­
торой для царя не могла, казалось, вызывать сомнений. Герц
продолжал, однако, борьбу за начатое им дело, полагая, что
вся оппозиция вызвана лишь придворными интригами против
него. Он считал, что его честь и политический кредит зави­
сят от успешного завершения конгресса, и готов был для
этого вступить в конфликт со всей Швецией. М еж ду ним и
Мюллерном дело дошло «до великих споров и жестоких
слов». Герц предлагал своему противнику показать ему дру­
гой способ для шведского короля с честью выйти из войны.
Он не терял надежды снова привлечь Карла на свою сторону.
Но дело было не в интригах против Герца или, точнее, не
только в них. В той же беседе с Остерманом, в которой шведы
так пространно изложили все препятствия, встреченные Герцом в Швеции, Штамке между прочим упомянул об обстоя­
тельстве, имевшем для успеха конгресса решающее значение.
Он заметил, что «регент француской веема аглинскую сторону
держит и им немалые трудности причиняет». Он же говорил и
про Испанию и про предложение, исходившее от нее, чтобы
Карл X II опять вступил в Германию. В ответ на это Остерман счел нужным обнадежить своих собеседников неизбеж­
ным возвращением Франции совместно с Испанией к ее тра­
диционной антиавстрийской политике, которая побудит эти
державы примкнуть к Швеции и России, когда они заключат
мирный договор.
По поводу Реншильда Остерман тотчас написал Головкину
и Шафирову довольно внушительное возражение против поли­
тики Петербурга. Впрочем, к этому времени Петр I уже отдал
распоряжение о доставке Реншильда в А б о 199.
В общем изложенная беседа со шведами произвела, вид­
но, на Остермана безотрадное впечатление, потому что в своих
донесениях о ней от 28 августа он впервые за все время пребы­
вания на Аланде настоятельно рекомендовал подкрепить дип­
ломатические переговоры военными действиями. Он писал Го­
ловкину и Шафирову следующее: «Дан боже, чтоб мы в состоя­
,и ЦГЛДЛ, Гос. архив, разряд IX, Тетрадь записная указам 1717—1718 гг„ л. 229.

нии были нечто против Швеции предвосприять, хотя б и глав­
ного действа не было, ибо я то за наибезопаснейшей способ к
принуждению короля швецкого к миру почитаю» 200.
6. ВЛИЯНИЕ ПОЛИТИКИ ЗАПАДНЫХ ДЕРЖАВ
НА АЛАНДСКИЙ КОНГРЕСС

Международная обстановка вполне учитывалась в Петер­
бурге, и донесения Остермана могли только, заострив интерес
Петра I к этой стороне вопроса, направить его внимание на
руководимую Англией «четверную» группировку держав,
угрожавшую парализовать действия русской дипломатии и
свести на нет значение Амстердамского договора 1717 г., отры­
вавшего Францию от ее старой шведской союзницы.
В это же время возобновились предложения испанской
дипломатии, искавшей русской поддержки против Англии и
Австрии. Куракин доносил царю из Гааги 12 сентября, что
в этот день его посетил, по распоряжению кардинала Альберони, 'Испанский посол, сообщивший, что мадридский двор ждет
от царя ответа на свои прежние предложения, так как он не
может продолжать без союзников войну и будет вынужден
помириться201. Впрочем, во второй половине сентября Кура­
кину стало ясно, что Альберони будет ждать исхода перегово­
ров на Аланде в надежде, что Россия и Швеция, заключив
мир, сообща вмешаются в имперские дела в интересах
Карла X II и Филиппа V . Таким образом, этот союз с далеким
Мадридом обещал России только новые военные тяготы.
Правда, испанский посол в Гааге говорил Куракину, что
Карл X II ищет в Испании субсидий, но до заключения русскошведского мира они ему даны не будут, потому что при про­
должающейся на Севере войне «королю шпанскому деньги
дать, да потерять» 202. Опасность финансовой поддержки Ш ве­
ции Испанией отпадала, но и Россия на активную помощь с
этой стороны рассчитывать не могла. Д о заключения мира
между Россией и Швецией, очень желательного для Испании,
ее посол отказывался приступить к откровенным и детальным
переговорам о будущем союзе, прямо заявив, что испанский
проект заключается в том, чтобы использовать русско-швед­
ские силы против врагов Испании 203.
Петр I дал Б. И . Куракину 19 сентября ряд указаний, ко­
торые должны были предупредить дипломатическую блокаду
200 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 6, лл. 538—552,
555, 559—560, 562—563.
201 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. И, № 36, л. 216.
202 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 351—360.
203 Там же, лл. 367—372.

России со стороны держав «четверного» союза и привлечь на
ее сторону Испанию, еще во время заграничного путешествия
царя в 1716— 1717 г. недвусмысленно искавшую этого сближе­
ния и затем в течение всего 1718 г. нащупывавшую почву для
контакта с Россией 204. Царь писал Куракину, что ему извест­
на гибель испанского флота, разбитого английским, о чем
Куракин доносил в первых числах сентября 205, и он знает, что
такая же участь ждет испанские войска в Сицилии. Видя пре­
восходящую силу императора и находясь под впечатлением
английского нападения, испанский король может, конечно,
пойти на мир с Карлом V I. Куракин должен опять свидеться
с испанским послом в Гааге и под величайшей тайной рекомен­
довать ему от имени царя, чтобы его король не спешил заклю­
чать мир с императором. Ни Карл V I, ни Георг I не могут
действовать на собственно испанской территории и большего
вреда, чем уже сделано, они Филиппу V причинить не могут.
Петр I советовал, «...чтоб трудился е. к. в. (испанский
король.— С. Ф.) время получить, пока у нас с королем швецким мир, а может быть и ближайшее обязательство учинится,
о чем мы трудимся неусыпно, к чему есть у нас и надежда».
Испания должна во имя своих собственных интересов содей­
ствовать урегулированию русско-шведских отношений, после
которого испанский король может рассчитывать на заключение
союза с Россией и Швецией. О том же было послано письмо
в Париж русскому послу бар. Шлейницу. «Но опасно, чтоб
оное в руки регентовы не попалось»,— добавлял Петр, уже
знакомый с тем, как быстро в Лондоне становились известны
все демарши иностранных послов, аккредитованных при вер­
сальском дворе. Поэтому письмо к Шлейницу пересылалось
через Куракина, который должен был отправить его по назна­
чению верным способом, хотя бы под видом коммерческой
переписки 206.
Через неделю, 27 сентября, Петр I снова писал Куракину
в связи с неблагоприятными известиями, полученными с кон­
гресса. По поводу выраженной испанским послом в Гааге
склонности вступить в союз с Россий царь писал, что в первую
очередь надлежит покончить дело со шведами. Оно почти уже
было доведено до благополучного завершения, писал царь, но
этому воспрепятствовал только шведский министр Мюллерн,
подкупленный Ганновером. Здесь Петр I дипломатично прово­
дил различие между ганноверским и лондонским двором,
условно признававшееся затем неоднократно русской дипло­
204 ЦГАДД, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 161—169, 254—258.
31g__32Q 332__334
205 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 36, л. 389.
20,1 «Архип ки. Ф. А. Куракина», кн. II, стр. 135—136.

матией 207. Такое разграничение интересов Ганновера и Англии
позволяло Петру действовать против первого, не нарушая, как
он полагал, видимого доброжелательства ко второй. Куракин
должен был добиваться того, чтобы Испания предприняла не­
которые шаги в Стокгольме для облегчения мирных перегово­
ров между Швецией и Россией. Царь желал в первую очередь
получить от мадридского двора финансовую помощь в виде
подкупа Мюллерна и его племянника фон Коха, состоявшего
секретарем при короле, а также Герца и Реншильда, которого
было уже решено обменять в ближайшие дни на русских
пленных. В склонности Герца к миру с Россией царь не со­
мневался, «но подмазать лутче», писал он 2082
.
1
9
0
Советы Петра I мадридскому двору не спешить с заключе­
нием мира с императором, а подождать исхода Аландского
конгресса повторялись неоднократно и встречали понимание
в Мадриде, который, по совету русских дипломатов, пытался
оказать давление на Карла X II с целью склонить его к миро­
любию и принудить к уступчивости 20Э. Петербург рассчитывал
на то, что конфликт Мадрида с Веной и Лондоном облегчит
решение его собственных задач на Севере, а кардинал Альберони устремлял свои взоры на Аланд, надеясь на поддержку
со стороны объединенных русско-шведских сил для решения
задач испанской политики в Италии. Петербург и Мадрид
готовы были протянуть друг другу руки, но каждый из них
преследовал свои цели, чуждые другому, и только враждеб­
ность к «четверному» союзу сближала два государства, рас­
положенные на крайнем северо-востоке и юго-западе Европы.
Ф. Веселовский, сильная сторона которого, как дипломата,
заключалась в наблюдении за внутренней политикой Англии
в связи с ее внешней политикой, доносил из Лондона еще
26 августа ст. ст. о призрачности надежд, возлагавшихся на
Испанию, как на реальный барьер для великобританской
экспансии. В Англии в это время стали известны точные резуль­
таты боя, данного у мыса Пассаро эскадрой адмирала Бинга
испанскому флоту. Из 26 испанских линейных кораблей, 2 за­
жигательных, 4 бомбардирных судов и 7 галер спаслось лишь
4 корабля, а раненный в обе ноги испанский адмирал был взят
в плен 21°. В связи с этим сокрушительным поражением, нане­
207 См. ниже, стр. 337—341.
208 «Архив кн. Ф. А. Куракина», кн. I, стр. 4—5.
209 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 410—414, 431—432.
210 Б. И. Куракин в своем донесении от II августа 1718 г. (ЦГАДА.
Кабинет Петра Великого, отд. II, № 38, л. 156) сообщал несколько иные
цифры; по его сведениям, из 27 линейных кораблей, 4 бомбардирных га­
лиотов, 2 брандеров и 2 галер спаслись 12 кораблей, 2 бомбардирных га­
лиота, 1 брандер и обе галеры, судьба двух кораблей была еще в та
время неизвестна.

сенным испанскому флоту, английское правительство считало,
что Испания не сможет продолжать операций ни на море, ни
в Сицилии и будет вынуждена пойти на соглашение с держа­
вами «четверного» союза. Веселовский доносил, что это пора­
жение было неожиданным ударом для самого мадридского
двора, неправильно информированного о внутриполитическом
положении Англии. В Мадриде рассчитывали на то, что сооб­
ражения торговых выгод не позволят английскому правитель­
ству действовать с той решимостью, с какой оно в самом деле
поступило. Кроме того, якобитские связи мадридского двора
дезориентировали его, направив усилия кардинала Альберони
в сторону создания антианглийского блока России, Швеции,
стюартовской Англии во главе с Яковом III и Испании.
Во всяком случае, так понимали тактику Испании в Гааге,
ставшей в 1718 г. дипломатическим центром для дел, связан­
ных с этой держ авой211*. Куракин доносил оттуда, что мадрид­
ский двор ждет исхода северных дел и рассчитывает на войну
в Империи, чтобы учинить десант вместо Италии в Англии
«в ынтерес претендента» 2|2.
Этот план, не дав Испании ничего реального, только уси­
лил враждебность к ней Георга I и его вигистского правитель­
ства, облегчив ему развязывание против нее новой войны 213.
Такой ошибки не допустила дипломатия Петра I, политика
которого, несмотря на его якобитские связи, целеустремленно
шла своими путями, не позволяя отвлекать себя в сторону от
своих основных задач утверждения на Балтике и на подступах
к Петербургу.
Веселовский образно писал в том же донесении от 26 авгу­
ста ст. ст. о мадридском дворе, который «мнил, что из такого
случая здесь (в Англии.— С . Ф.) революции в народе чрез пар­
тии приключатся, в чем веема контрариум оказалось, и самые
наижесточайшие якобиты против того не смеют рта отворить».
Он указывал, что борьба партий в Англии прекращается перед
лицом внешнеполитических затруднений и что соперничество
вигов и тори отступает на второй план, когда правительство
решает свои первоочередные задачи. Он напоминал, что «торисы и малконтентные вики» (вигистская группа во главе с
Робертом Вальполем и Тоунсэндом, оппозиционная к основно­
му ядру партии) желали успеха Испании и разглашали в на­
211 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 215—217, 224, 226.
*'* Там же, лл. 202—204.
*'* Английский статс-секретарь Джемс Креггс писал 20 октября послу
р. Париже Стэру об оказании давления на французского регента с тем,
чтобы он отозвал своего представителя из Мадрида и объявил Испании
иойну «в случае, если дикий кардинал (Альберони. — С. Ф .) не присое­
динится к нашему договору» («British Diplomatic Instructions», v. П,
133).

роде, что правительство без нужды ссорится с ней во имя
интересов Империи, втягивая Англию в войну и нанося ущерб
ее торговле. Эта оппозиция правительству и ввела в заблуж­
дение Мадрид, преувеличивавший также сочувствие в Англии
к изгнанному претенденту. М еж ду тем тори и группа оппози­
ционных вигов руководствовались не склонностью к Испании,
а только внутриполитическими целями, желанием свергнуть
правительство Георга I. Если бы случилось так, писал Веселов­
ский, что Франция была бы против Англии, война императора
с турками продолжалась бы, а Испания разорвала бы с Англи­
ей и стала открыто на сторону претендента, то вигистское пра­
вительство, правда, пало бы, но все партии, кроме малочислен­
ных якобитов, «единодушно обратились [бы] против Испании,
оставя свои партикулярные пасии и для генералного интересу
государства, так что сие партии веема мало инфлюенции имеют
в ынтересах иностранных» 214. Так Веселовский разрушал своим
анализом надежды на проект Альберони относительно якобитского переворота в Англии, указывая, что победа той или иной
партии не отразится на внешнеполитическом курсе страны.
Аландский конгресс грозил споткнуться на враждебности
западных держав. В шифрованном донесении от 4 сентября
Остерман писал Петру I, что в Стокгольме на улицах открыто
разглашают, будто Герц за деньги продал интересы своей
страны царю, которому он подал, мол, совет напасть на Сток­
гольм, для чего указал и верный способ. Но эти интриги толь­
ко убедили Герца неуклонно идти намеченным им путем,
«чтоб иным его неприятелем от того и шея засвербела».
Андрей Иванович заверял Гилленборга, что разрабатываемый
на Аланде договор представляет собой лучший выход для
Карла X II из создавшегося для него тяжелого положения215.
Это был не тактический ход русского дипломата, а впол­
не объективная оценка им обстановки, подтвержденная после­
дующими событиями.
В эти дни на Аланде было получено письмо Герца от 29 ав­
густа, в котором он повторял аргумент против мира, приводив­
шийся его противниками. Они снова пытались эксплуатировать
сведения о трагической судьбе русского наследника, бывшей
в течение всего августа одним из препятствий для успешного
хода переговоров. Теперь, когда «четверной» союз во главе с
Англией невидимо для участников конгресса тормозил его ра­
боту, опять возродились слухи о бунте в Русском государстве,
проникшие даже в газеты. На все опровержения Герца ему
возражали, что задержка Реншильда вызывается именно этим
214 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 30—39.
-315 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г.. Mi 7, лл. 6--I4.

•возмущением, разглашений о котором опасаются де в Петер­
бурге. Герц решил не возвращаться на Аланд до прибытия
туда пленного фельдмаршала и письменного опровержения им
распространившихся слухов. Остерман, уже не раз настаивав­
ший на отпуске Реншильда, просил по крайней мере взять у
него письмо о том, что он находится в пути, даже если царь
и не разрешил отпустить его, чтобы отнять у Герца этот пред­
лог для новых промедлений 2|6.
Спешить было необходимо ввиду активности английской
дипломатии, стремившейся опередить русский двор в перегово­
рах со Швецией. В середине августа в Ригу прибыл знакомый
нам гессен-кассельский генерал Ранк, намеревавшийся ехать
через Ревель и Петербург в Швецию. Петр I поручил канцлеру
графу Г. И . Головкину осведомиться через Остермана у Герца,
насколько ему желательно появление в Швеции этого посред­
ника, налаживавшего, как нам известно, контакт Георга I с
Карлом X II, но не уклонявшегося, впрочем, и от участия в пер­
воначальной стадии русско-шведских переговоров. Ц арь наме­
ревался в зависимости от ответа Герца либо ускорить поездку
Ранка, либо задержать его в Петербурге. «Мы о нем, Ранге,
сумневаемся,— писал Головкин 1 сентября,— нет ли с ним
какой комиссии от двора аглинского в Ш вецию »217.
Остерман написал 6 сентября собственноручное письмо
Шафирову на немецком языке, как он всегда писал такие лич­
ные письма. Его раздражала медлительность Петербурга с
отпуском Реншильда, и он выражал недоумение, почему чи­
нятся препятствия его обмену на русских генералов, «потому
что,— замечал Остерман,— если бы сейчас и ничего не вышло
из нашего дела, то из-за этого мы еще не погибнем». Всякие
проволочки представлялись Остерману в этот момент крайне
нежелательными: «Бог знает какие между тем могут произой­
ти перемены»,— писал он. Остерман явно ощущал на пустын­
ном Аланде то противодействие, какое конгресс, фактически
руководимый с русской стороны им, встречал в западноевро­
пейских дипломатических канцеляриях, в первую очередь ан­
гло-ганноверских. Ж елая устранить все помехи со своего пути,
он рекомендовал вице-канцлеру, чтобы русские представители
за границей выступили с официальным опровержением лживых
сообщений о восстании в России218. Свои настояния относи­
тельно обмена Реншильда Остерману пришлось затем повто­
рять еще не раз; он боялся затяжки переговоров ввиду насту­
пившей осени и штормов, боялся перспективы потерн обеими

сторонами на конгрессе связи с своими государствами и опа­
сался, что шведы не пожелают зимовать на Аланде и внезапно
объявят о своем отъезде. Он, конечно, не считал обмен швед­
ского фельдмаршала на русских генералов гарантией успеха
переговоров, но хотел облегчить задачу Герца и «уста
заткнуть» его противникам, разглашавшим о возмущении в
Русском государстве. Задержка Реншильда могла служить
доводом в пользу слухов о бунте, который помешает царю
исполнить свои обязательства, вследствие чего шведы предпо­
чтут воздержаться от заключения с ним договора. Остерман опровергал это нехитрое построение сторонников оттяжек
и медлительности, говорил, «что с шведцкой стороны сим ми­
ром ничего не ризикуют», так как шведы уступают только то,
что уже находится в русских руках, и, кроме того, царь воз­
вращает Финляндию, чего бы он не стал делать, если бы имел
в виду новую войну со Швецией 21Э. Во всяком случае, Остерман считал, что, независимо от того, будет ли заключен мир,
или нет, с неизвестностью надо покончить. Штамке, через ко­
торого он сносился с Герцом, избегал уже общаться с Остерманом под предлогом болезни, мешавшей ему выходить из
квартиры. «А мне,— писал Андрей Иванович,— самому к нему
ходить для подозрения болши невозможно». Мардефельд, ску­
чавший в Або в ожидании вызова его на Аланд, делал упреки
Остерману, старавшемуся поддерживать его в добром «гуморе», а между тем сам терял всякую бодрость и заполнял свои
неофициальные письма к Шафирову жалобами на свою жизнь
на Аланде. Остерман обменивался с Мардефельдом шутливы­
ми письмами по поводу привлекательной экономки, которой
обзавелся прусский представитель 2
220. М ежду тем дела прини­
9
1
мали серьезный оборот, грозивший оторвать Пруссию от сою­
за с Россией. От Мардефельда Остерман получил копии писем,
которыми французский чрезвычайный посол в Швеции граф
де ла М арк и прусский дипломат барон Книпгаузен обменя­
лись еще в течение августа и которые говорили о тайных сно­
шениях Берлина и Стокгольма221. Д е ла Марк настаивал
перед шведским королем на заключении мира с Пруссией и
вручил ему обширную записку с детальной мотивировкой
этого демарша. В беседе с Герцом де ла Марк, ссылаясь на
французского посла в Берлине графа Ротембурга, указал на
неизбежную уступку Пруссии Штеттина. Шведские министры
желали, как он писал Книпгаузену 24 июля, чтобы тот приехал
в Швецию еще до получения ожидавшегося скоро ответа от
Англии на предложения, сделанные ей через Фабриция.
219 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 22—31.
220 Там же, лл. 42—45.
221 Там же, лл. 32—37.

По мнению де ла М арка, Пруссии следовало опередить
Англию и немедленно прислать Книпгаузена с полномочиями 222..
Находившийся в Берлине Книпгаузен, получив письмо де
ла Марка через Ротембурга, сообщил о его содержании Фрид­
риху-Вильгельму I, который не счел возможным изменить
своему союзу с Россией. Он заявил, что его союзные обяза­
тельства с ней прямо говорят о совместном заключении Рос­
сией и Пруссией мирного договора со Швецией на основе
общих переговоров 223.
Эта лояльность Фридриха-Вильгельма I по отношению к
его русскому союзнику не могла нравиться в Лондоне, где
ганноверский министр Георга I Бернсторф старался вызвать
подозрительное отношение к Пруссии. Если прусский король
хочет завоевать дружбу Георга I, своего тестя, то он должен
отказаться от дружбы царя; эти отношения несовместимы
(incompatibles); так прусский посланник в Лондоне Боне до­
носил в начале сентября в Берлин о позиции ганноверской
дипломатии. «Вы заключите, очевидно, скоро мир со Швеци­
ей»,— сказал ему однажды в конце сентября Бернсторф. «М не
о таком мире ничего не известно»,— ответил Боне 224.
В Лондоне знали об угрожавшем Аландскому конгрессу
провале и радовались этому не только как неудаче России, но
и ввиду предстоявшей войны с Испанией; руководитель ее
внешней политики кардинал Альберони обращал свои взоры
на Север в расчете на русско-шведское примирение и противо­
действие притязаниям Англии на господство в Европе. Обрадо­
ванный ожидаемой неудачей Аландского конгресса, Стенгоп на­
писал 12 сентября своему кузену полковнику Стенгопу, англий­
скому представителю в Мадриде, следующее: «Таким образом,
и этот серьезный ресурс кардинала, его северные планы, как
и все его прочие расчеты, окажется только грустным прома­
хом» 225.
В Петербурге понимали всю желательность успешно закон­
чить конгресс до того, как Англия развяжет себе руки в кон-,
фликте с Испанией и сможет, упрочив «четверной» союз,
более активно вмешаться в северные дела. Реншильд был,
222
ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 38—40.—
Недаром английский статс-секретарь Стенгоп летом 1719 г. предписывал
послу в Париже Стэру сделать регенту настойчивые представления, что­
бы граф де ла Марк больше не был посылаем в Швецию: «Мы были бы
удовлетворены, если бы туда был послан гр. Ротенберг или любой дру­
гой, только не гр. де ла Марк»,— писал Стенгоп. Давление английской
дипломатии на Францию приняло такие размеры, что из Лондона указы­
вали Парижу, кого из французских дипломатов надлежит аккредитовать
в Стокгольме, (см. «British Diplomatic Instructions», v. II, p. 154).
ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 40об,— 41.
224 W. M i c h a e l . Englische Geschichte, Bd. II, S. 458—460.
*> Ibid., S. 435.

наконец, отпущен в Або, откуда, согласно царскому указу,
генерал князь Голицын должен был немедленно отправить его
для-размена на Аланд 226. Этот предлог для затягивания шве­
дами переговоров, таким образом, отпадал. Находившийся в
это время в Петербурге генерал Ранк сообщил о предстоящем
окончании с помощью Англии войны императора с Испанией
и о поддержке, которую Георг I получит после этого от Вены,
что может быть вредно для шведских интересов. По-видимому,
он имел при этом в виду неизбежную потерю Швецией в этих
условиях герцогств Бремена и Бердена, т. е. последнего остат­
ка ее континентальных владений, который она могла бы еще
спасти, если бы Англия оказалась надолго вовлечена в кон­
фликт на Средиземном море. Обещав склонять Карла к за­
ключению мира с Россией, Ранк просил поскорее отправить
его в Швецию 227.
По поводу южноевропейских дел и поражения испанского
флота Англией, напавшей на него близ Мессинского пролива
без объявления войны, в Петербурге ходило много непрове­
ренных слухов, но там полагали, что значительная часть испан­
ского флота спаслась, и рассчитывали во всяком случае на
: затяжку конфликта. Шафиров отнесся очень отрицательно к
тому, ставшему ему известным, факту, что Герц сообщил фран­
цузскому послу де ла Марку сущность сделанных им России
предложений. Д е ла М арк информировал о них регента, а по' следний в свою очередь — английского короля, получившего,
таким образом, вместе с датчанами повод для упреков по
адресу России 228. Еще раз англо-французский союз давал
| себя знать на Аланде, невидимо присутствуя там и влияя на
ход дел.
Победа, одержанная англичанами над испанским флотом,
немедленно почувствовалась на Аланде. В шифрованном пись­
ме к канцлеру и вице-канцлеру от 26 сентября Остерман дал
I развернутую картину положения дела. Он сообщал об усили­
я х , применяемых ганноверским министром Бернсторфом, что(бы воспрепятствовать русско-шведскому миру, о сведениях,
I публикуемых в курантах, относительно разрыва России с ТурI цией, которые исходили из того же источника и преследовали
] цель дезориентации общественного мнения Пруссии и Швеции.
I Особенно интересны рекомендации, сделанные Остерманом на
| основании реляций русского посла в Польше Гр. Ф. Долгору] кова, с которыми он ознакомился и которые говорили о дву­
смысленной позиции Августа II. Остерман не ограничивался
226 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 5, л. 35; Гос. ар) хив, разряд IX, Тетрадь записная указам 1717—1718 гг., л. 231об.
227 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 1, лл. 203—204.
228 Там же, л. 217.

ролью уполномоченного на Аландском конгрессе. Понимая
непосредственную связь, существовавшую между ходом пору­
ченных ему переговоров и отношением к северному вопросу
крупнейших европейских держав, он давал Посольской канце­
лярии советы по вопросам, имевшим к конгрессу, как могло
казаться с первого взгляда, лишь косвенное отношение. В упо­
мянутом донесении от 26 сентября он прямо рекомендовал
возбудить в Польше новую конфедерацию против короля и не
жалеть для этого ни труда, ни денег. По словам его донесения,
такая конфедерация будет полезна для России, даже если на
Аландском конгрессе не удастся заключить мир. Она даст
предлог для того, чтобы держать войска в Польше, не вызы­
вая подозрений у Турции. Она принудит Августа II к осторож­
ности и заставит его больше считаться с Россией, а это, как
мы увидим из дальнейшего, был вопрос, не лишенный остро­
ты. Затем при наличии русских войск в Польше император
подумает прежде, чем решится действовать против России,
и это тоже было немаловажно ввиду антирусского направле­
ния «четверного» союза, явно ощущавшегося Остерманом на
Аланде. Наконец, и прусского короля легче будет удержать в
этих условиях в орбите русского влияния, которое Лондон вся­
чески стремится подорвать. Если бы мир со Швецией удалось
заключить, то рекомендуемая Остерманом конфедерация в
Польше должна была, по его мысли, облегчить России выпол­
нение ее обязательств в отношении Швеции, требовавшей,
как мы видели, компенсации за свои территориальные потерн.
Остерман рекомендовал направить внимание также в сторону
Вены, так как после победы императора над Испанией, побе­
ды, которая, по его правильной оценке, представлялась не
очень отдаленной, он предвидел активизацию австрийских
ийтриг в Порте. Он считал необходимым теперь же выступить
в Константинополе с внушениями, которые возбудили бы там
реваншистские настроения в отношении Австрии и стремление
вернуть то, что Турция уступила по последнему мирному дого­
вору императору: «...ибо всегда лутче упредить, нежели упреж­
денным быть»,— поучал Остерман канцлера и вице-канцлера.
Если в делах Восточной Европы Остерман обнаруживал не
только осведомленность, но и проницательность, то значение
английской победы над испанским флотом у мыса Пассаро он
явно недооценивал. Он полагал, что эта победа, означавшая
новый шаг Англии в ее стремлении добиться преобладания в
Европе, легко может превратиться в несчастье для английского
короля: по мнению Остермана, для этого испанскому прави­
тельству достаточно было конфисковать все «аглинские
афекты», т. е. ценности, находившиеся в Испании, и покрыть
таким образом понесенный ее флотом ущерб. Голландия, эта

давнишняя союзница Англии, будет в силу своих торговых
«интересов рада неизбежному в результате вышеуказанной ме­
р ы разрыву Испании с Англией. Эта упрощенная схема раз­
вития отношений морских держав и Испании представлялась
кЭстерману убедительной, и при этом ему оставалось только
у/дивляться, что Дания, несущая всю тяжесть войны с Кар­
пом X II в Норвегии, не ищет возобновления своего расшатан­
ного союза с Россией. Не меньшее удивление вызывала у него
приведенная выше переписка французского чрезвычайного
посла в Стокгольме де ла Марка с прусским дипломатом
К^нипгаузеном, которая заставляла его усумниться в том, на­
сколько России можно полагаться на берлинский двор. Остер'.ман понимал, впрочем, что не исключена двойная игра Прусе;ии с целью оказать давление на Россию из страха быть
покинутой ею. «Правда сказать, неприятелем своим верить
невозможно, — писал он. А впрочем может и то быть, что
нруской двор, опасаясь от нас оставленым быть, сие нарочно
нам внушает».
Д авая советы Посольской канцелярии, Остерман просил ее
взместе с тем держать его в курсе всех иностранных дел, «ибо
весе такие ведомости мне необходимо нужны есть»,— заключал
|оэн свое пространное донесение22Э.
В этой окрашенной чрезмерным оптимизмом характеристике
.'международной обстановки, сделанной Остерманом, явно не­
дооценивалось значение дипломатических и военных успехов
.Англии, выразившихся в победе над испанским флотом при
'мысе Пассаро 31 июля, подписании австро-турецкого Псжаревзацкого мира 21 июля и «четверного» союза 2 августа. Но
оэна была, вероятно, продиктована желанием ревностного чинновника успокоить своих начальников и в первую очередь
сам ого царя, потому что через три дня после отправки изло­
женного нами в основных чертах письма, 29 сентября, Остермман писал лично Шафирову, с которым был откровенен. Он
ж аловался на трудность возложенной на него задачи и на
оотсутствие у него помощников, так как в Петербурге не могло
ббыть секретом, что фактически все дело ведется Остерманом,
ни он начинал уже опасаться ответственности за неудачу, выррисовывавшуюся теперь вполне явственно. Приведем его соб­
ственные слова: «Худшее для меня то, что я совершенно один
ни не имею при себе ни единого человека, которого мог бы
уупотребить к чему-либо; я не могу отрицать, что порой мне
Сбывает очень трудно» 2
230.
9
Помимо Англии, возглавлявшей «четверной» союз, о ко­
229 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 76—85.
230 Там же, лл. 95—99.
139

С . А . «Рейгана

2SO

тором мы не раз уже упоминали, аландские переговоры встре­
тили на этом этапе новое противодействие со стороны цент­
рально-европейских государств, поддержанное все тем же
Лондоном. Рост русской мощи представлялся в 1718 г. для
Империи, развязавшей себе в конце июля руки в войне с
Турцией, угрозой тем более серьезной, что прусский король
Фридрих-Вильгельм I не намеревался пока ослаблять уз, сое­
динявших его с Петром I. М ежду тем мысль о разделе Польши
была уже хорошо знакома политическим деятелям того вре­
мени 231, а союз России с Пруссией вызывал опасения, что
Польша будет поглощена этими ее соседями. В связи с рас­
пространением в печати слухов о предстоявшем будто бы на­
падении на Польшу объединенных русских и прусских сил в
целях отторжения е е владений, Фридрих-Вильгельм I счел
нужным послать 8 ноября ноту Августу II. Опровергая «мрач­
ные слухи», распространявшиеся «плохо прославленными авто­
рами по всем областям Европы» о планах, направленных
против Польши, прусский король выражал уверенность, что
Август II «не окажет никакого доверия таким злонамеренным
и повсеместно распространяемым нелепым толкам»; он за­
верял польского короля в своей готовности употребить для
защиты Польши «все, что есть в нашей власти, как труды,
старания, совет и оружие», несмотря на существование «не­
которых незначительных споров» между ними. Опровергая
существование таких планов, прусский король через голову
Августа II обращался к Вене, обострения отношений с кото­
рой он желал всячески избегнуть 232. Эти опасения и породили
проект союза трех германских государей, предназначенного
быть заслоном от русской и прусской экспансии. Карл V I, как
государь своих наследственных земель, Георг I, как ганновер­
ский курфюрст, и Август II, как саксонский курфюрст, должны
были заключить союз в целях якобы сохранения Польши в
неприкосновенности, но в сущности для защиты Империи от
опасности, угрожавшей ей будто бы со стороны России. П е­
реговоры об этом новом антирусском блоке велись в Бене уже
в течение многих месяцев; недаром Остерман, знакомившийся
с реляциями русских послов, рекомендовал создать в Польше
конфедерацию, которая подала бы повод для пребывания там
русских войск и помогла бы использовать польский плацдарм:
он нужен был пока нс для военного, а для дипломатического
И| См. Е. M a s s i n g e r . Brandenburg-Preusscn, Sclnveden und Rus*
land, 1700—1713.

давления на Вену и тесно связанный с ней Лондон-; в котором
! проект указанного союза был разработан.
Еще в июле, когда переговоры на Аланде развивались
успешно, в несомненной связи с этим Георг I писал по поводу
имперско-саксонско-ганноверского договора своему послу в
Вене Сен-Сафорену о срочности дела. Однако проект договора,
приложенный к его письму, нашли в Вене неудовлетворитель­
ным. Там требовали, чтобы Георг I вошел в союз не только в
т качестве ганноверского курфюрста, но и как английский ко| (роль. По соображениям английской внутренней политики
I 'Георг I вынужден был обойтись в этом деле без привлечения
I ; английских министров и даже без полного ознакомления их с
j 1 проектом. Объяснение от 22 августа ст. ст., врученное импера­
торскому послу в Лондоне, говорило о невозможности для ан­
глийского короля присоединиться к союзу, что не воопрепят! (ствует, однако, английскому военному флоту в Балтийском море
(содействовать целям, для которых заключается союз, «хотя его
великобританское королевское величество в качестве короля
1не объявил войны королю Швеции» 233. В примечании к проек­
т а м договора, предложенным венскому двору ганноверским пос;лом Сен-Сафореном, дается следующее пояснение: «Король
Евозьмет на себя отдельно в качестве короля Великобритании
(обязательство держать и защищать Эльбинг и Данциг и упот­
реблять для этой цели свой флот в Балтийском море. Но в
шастоящем договоре об этом не должно быть речи» 2Л|.
М ежду тем сохранить тайну переговоров не удалось.
[Россия и Пруссия о них узнали и были встревожены. «Их
СбезпокойстЕО по поводу нашего договора, — писал Сен-Сафоррен незадолго до его подписания, 1 января 1719 г.,— является
ннаилучшим доказательством его необходимости». Это его
^утверждение лучше всего свидетельствовало о том, против
ккого, собственно, был направлен родившийся в Лондоне и
ввскормленнын в Вене проект. Не менее хорошо осведомленная
{французская дипломатия тоже испытывала тревогу, вероятно,
уусматривая в этом союзе признак охлаждения Лондона к
вверсальскому двору и усиления его австрийских симпатий.
[Подписанный в Вене 5 января договор содержал обязатель­
ст в о трех договаривающихся сторон взаимно защитить свои
овладения и оказывать помощь друг другу в случае нападения
«на них.235. Н о, кроме опубликованных, этот договор содержал
секретные статьи, предусматривавшие нанесение союзниками
у.удара против герцога Мекленбургского в форме экзекуции, поррученной Ганноверу. Договор должен был воспрепятствовать3
4
333 W. M i c h a e l . Englische Geschichle, Bd. II, S. 466—467.
334 Ibid., S. 468.
238 G. L a m b e r t y, t. X, p. 72.

вмешательству Пруссии и России в пользу Карла-Леопольда,
родственника и союзника Петра I. Польша должна была быть
защищена от всякого нападения, прохождения войск через ее
территорию и всех попыток ее соседей расшириться за ее счет.
Та часть этого договора, которая содержала обязательства
английского короля касательно Эльбинга и Данцига, так назы­
ваемая 4-я декларация, подписанная ганноверским послом в
Вене, не была показана полностью английским министрам. Д а ­
же в Ганноверском архиве, где хранится оригинал договора со
всеми его частями, опубликованными и тайными, эта 4-я декла­
рация отсутствует. Для ратификации Вена удовлетворилась
вместо контрассигновки министра собственноручно написанным
объяснением Георга I. Английские министры, ознакомленные с
неполным текстом 4-й декларации, все же отказывались взять
на себя перед парламентом, обязательство, способное вовлечь
Англию в конфликт с Россией 236. Несмотря на это осложнение,
в котором обнаружилось не столько органическое противоречие
английской и ганноверской внешней политики, как это счи­
тают некоторые западноевропейские историки 237, сколько раз­
личие во внутриполитических системах Ганновера и Англин,
Венский договор от 5 января 1719 г. свою роль сыграл.
Оказанное им давление было почувствовано в Петербурге,
откуда еще в конце ноября был послан в Польшу указ гене­
ралу Репнину о возвращении к русским границам, правда,
медленном, чтобы не вступать в них раньше последних чисел
марта следующего года 238. Французский агент в Петербурге
Лави доносил 28 января 1719 г.: «Царь решился, наконец,
вывести свои войска из Польши в виду теперешнего положе­
ния его дел» 239.

7. ОЦЕНКА ПЕРСПЕКТИВ КОНГРЕССА А. И. ОСТЕРМАНОМ
II В. И. КУРАКИНЫМ ПО ВТОРОМ ПОЛУГОДИИ 1718 г.

Но мы забежали вперед для пояснения рекомендаций,
сделанных Остерманом Посольской канцелярии в конце сен­
тября 1718 г. Беспокойство Остермана, которым он делился*S.
836 Подробности этого эпизода парламентской истории Англин и
странички нз антирусской деятельности ее дипломатии по северному во­
просу см. W. M i c h a e l . Englische Geschichte, Bd. II, S. 469—475;
W. M i c h a e l . Ein schwieriger diplomatischer Fall aus dem Jahre 1719.
«Historische Zeitschrill», B. 88, Ncue Folge, B. 52. MQnchen u. Berlin, 1902,
S. 66-68.
837 \V. M i c h a e l . Englische Geschichte, Bd. II, S. 465.
833 ЦГДДА, Госуд. архив, разряд IX, Тетрадь записная указам 1717—
1718 гг., л. 250.
838 Сборник РИО, Mi 40, стр. 10.

полма,
быть
с Шафировым вопреки оптимизму его официальных реляций,
ei ее I
передалось вице-канцлеру. В личном письме к Остерману от
счет. !
2 октября, написанном против обыкновения по-русски, Шафильства
j ров выражал тревогу по поводу длительного отсутствия Гер| ца с Аланда, для которого теперь уже не было предлогов:
назыРеншильда давно отправили в Або, куда он прибыл 22 сен­
тября 240 и откуда был 3 октября переотправлен на Аланд.
«Я зело сумневаюсь,— писал Ш афиров,— нет ли в том какой
|
обманной штучки», что Герц не едет на конгресс, а сидит вту­
не в Стокгольме. В связи с этим Шафиров давал Остерману
|
дружеский совет «писать сюда со осторожностию, дабы оного
' обнадеживания вдруг незапно веема не отменились». ШасЬиров боялся, что оптимизм официальных реляций Остермана
будет опровергнут жизнью; по его словам, европейские дела
находились «в таком смущении», что неизвестно, как надо по­
нимать образ действий держав; но главным образом его бес­
(
покоило пребывание английской эскадры под командованием
Норриса на Балтийском море. Однако сведения Шафирова
'
относительно предстоявшей зимовки Норриса в Копенгагене
Англии..!
не оправдались, так как в конце октября английский адмирал
сыграл. '
вернулся в Англию, не предприняв никаких решительных дей­
ствий. Шафиров считал, что английское правительство осве­
домлено через де ла Марка обо всех предложениях, сделанных
Герцом России. Он указывал, что, если шведы действительно
чисел
хотят заключить мир, они должны быть впредь осторожнее241.
рбур«
Это письмо Шафирова разминулось с письмом Остермана
аконеи.
к нему и Головкину от 4 октября. Он сообщал о прибытии на
10.ТОИСС*
Аланд Реншильда, которого Остерман поместил у себя на
квартире, стараясь заботой и широким гостеприимством
| сгладить его тяжелые путевые впечатления. Шведский фельд­
маршал, возвращавшийся из русского плена, обещал под. держать Герца у Карла X II и выражал надежду, что ему
I удастся послужить «малым инструментом» в восстановлении
I мира и дружбы между царем и шведским королем. Это пред[0^
( ставлялось ему необходимостью для Карла X II, так как во
, сеиi время пребывания в России он убедился, что шведскому коро,111.1е*
) лю «веема невозможно есть шпагою отыскать что он потерял».
I К шведам, находившимся на Аланде, Реншильд отнесся свы, ( сока, заявив, что ему незачем много говорить с ними, «понеже
ному К 4 е все оные люди неважные», и в частности, он не показал больг I шой склонности и к Гилленборгу 242.
Видно Шафиров не возлагал особых надежд на миссию
М
е 0»
]Ш .
F Реншильда, потому что через несколько дней после прибытия
ЛОМ в

[. Д авора со
декла*
эрнлась
санным
иные с
взять
вовлечь
доение,
воречие
ТО счаКО раз‘

'
|

2,0 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 35, лл. 398—399.
241 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 1, лл. 222—223.
242 Там же, № 7, лл. 101— ПО.

его на Аланд вице-канцлер писал Остерману в личном письме,
что он сам начинает терять веру в успех конгресса 243.
В дальнейших беседах с Реншильдом, который пробыл на
Аланде до 19 октября, когда его обменяли на русских гене­
ралов А . М . Головина 244 и И . Ю . Трубецкого 245, Остерман раз­
вивал перед ним проект русско-шведского союза и вскрыл за­
дачи, которые этот союз должен был осуществить согласно
планам русской дипломатии. Она имела в виду создать сов­
местно со Швецией и Пруссией новую систему в Германии
«и тем те державы, которые хотят всем уложения предписы­
вать, в почтении держать». Под этими державами понималась
в первую очередь Англия, возглавлявшая «четверной» союз
и создавшая новую центральноевропейскую группировку дер­
жав во главе с Веной, так же как и первый, имевшую опре­
деленную антирусскую направленность. Этот план встретил
горячее сочувствие Реншильда, заявившего, что «он душу свою
сатане предаст», если на Аланде не будет заключен мир. Н е­
даром и в дипломатических кругах Гааги существовало мне­
ние о перспективах сближения России и Швеции, что «...сход­
ность интересов может превзойти антипатию и несогласное
мнение» между ними 246.
Остерману пришлось подробно изъяснить шведскому
фельдмаршалу дело царевича. Для подкрепления данной им
информации Остерман вручил Реншильду экземпляр царского
манифеста о смерти Алексея Петровича, чтобы вооружить сво­
его собеседника материалом для опровержения в Швеции слу­
хов о .возмущении в России 247.
Надежды, возбужденные в Остермане прибытием Реншиль­
да и его склонностью к миру, подкрепленной подаренными ему
соболями, были кратковременны. Отсутствие известий от Гер­
ца, наступавшая зима и штормы на море, затруднявшие связь
с Петербургом, одиночество, особенно остро ощущавшееся
Остерманом ввиду его более, чем прохладных отношений с
Брюсом, все это, а главное — неблагоприятно складывавшаяся
международная обстановка, действовало на него удручающе.
С середины октября в его реляциях и особенно в частных пись­
мах к Шафирову все чаще звучат нотки отчаяния, «десперацни», доводившей его, как он писал, до желания расстаться со
8,3 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № I, л. 234.
244 См. С. С о л о в ь е в . История России, т. 17, стб. 505; е го же.
Указатель к Истории России с древнейших премен, стб. 133.
243 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. И, № 35, л. 400; Н. Вант ы ш • К а м е н с к и й. Обзор внешних сношений России, ч. IV, стр. 215.
244 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5. л. 99.
247 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., ТА 7, лл. 113—119,
234-235.
Я 94

,'вонм земным существованием. Вместе с тем он все больше
;»ерял надежду на благополучное завершение дипломатиче­
ским путем войны со Швецией и стал настойчиво советовать
[произвести на нее военное давление, которое сильно облегч-шло бы его задачу.
В день отъезда Реншильда в Швецию, 19 октября, он писал
1Шафирову: «...то, что я при всем этом здесь один и ни с кем
ие могу посоветоваться, приводит меня просто в отчаяние».
В письмах к Шафирову он стал жаловаться на здоровье, осо­
бенно на зрение: «...что бы я ни делал и ни начинал, я не могу
[избавиться от меланхолического настроения»,— писал он
228 октября 248.
Но это тяжелое настроение, «неописанная десперация», не
меш ала ему напряженно работать, следить за всеми колеба­
ниями в международных отношениях Европы и собирать евепдення о внутреннем положении Швеции. Приехавшие в обмен
!на Реншильда русские генералы дали ему в этом отношении
некоторую информацию, подкрепившую его в тем мнении, что
ррусской армии надо готовиться к вторжению в Швецию.
2А. М . Головин и И . Ю . Трубецкой, успевшие за время пребыввания в плену возненавидеть друг друга, произвели на кухне
ии в погребе Остермана, который принимал и угощал их, больишое опустошение, но зато дали ему некоторые полезные сведдения, которыми он тотчас поделился с Шафировым. В бли­
ж айш ие дни по их прибытии он писал ему подробно о слабой
ззашите шведских берегов, на которые легко можно было соавершить нападение, и, разорив все, включая Стокгольм, уйти.
1Народ в Швеции был раздражен против Герца, который восссоздал армию и ввел медные деньги, разорительные для насселення. По его адресу на улицах раздавались оскорбительные
'азамечания, и в народе приходилось поддерживать бодрость
сслухами то о мире с Россией, то об успехах норвежской
ккампании Карла X II. Военное давление со стороны России
Vмогло бы принудить короля заключить с ней мир даже против
ссвоей воли. Но в этот план не следовало, по мнению Остерш а н а , посвящать заранее даже генералов, чтобы вернее обесппечить его полную секретность. Возможность заключения выггодного мира без возобновления военных действий предстлвллялась теперь Остерману особенно сомнительной вследствие
ннеясной для него позиции Пруссии. Берлинский двор, по словвам его письма, «ничего не хочет делать и тем не менее высставляет трудные условия». Ему казались несовместимыми
з заявление России, что она не заключит мира без Пруссии, кото248 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса
2 241—242.

рая прислала Мардефельда на конгресс, и одновременные се­
паратные выступления прусского короля в Стокгольме. Остерман допускал, правда, что Герц сознательно инсинуировал о
сепаратных переговорах с Фридрихом-Вильгельмом I, чтобы
возбудить у России и Пруссии подозрительное отношение друг
к другу и ослабить их союз. Однако весь образ действий прус­
ского двора заставлял придавать веру этим сведениям.
Д е ла Марк будто бы столь энергично наседал на Герца по
поводу мира с Пруссией, что он с трудом отделался от его
настояний. «Так пишет Герц, но богу известно его сердце, и
кто может доверять своему врагу»,— замечал Остерман.
Некоторые новые надежды внушала ему женитьба претен­
дента Стюарта на принцессе Собесской, кузине императора,—
женитьба, которая должна была, по мнению Остермана, нару­
шить дружбу Вены с Лондоном, потому что для последнего
был очень нежелателен этот брак, сближавший вождя англий­
ской якобитской эмиграции с венским двором 249. Это было,,
по-видимому, распространенное в дипломатических кругах
представление, так как Лави в своем донесении от 27 октября
даже приписывал Петру I тайное покровительство намечав­
шемуся брачному союзу 250, а в Гааге имперский резидент
Хемс заверял английского посла Кадогана, что император де­
лал все возможное, чтобы воспрепятствовать союзу принцессы
Собесской и претендента, поддержанному «некоторыми дер­
жавами» 251. Версия эта не пользовалась, впрочем, доверием и.
как сообщал Куракин, предполагалось, что император под ру­
кой дал позволение своей кузине на замужество с Яковом
Стюартом 252, чтобы иметь наготове постоянную угрозу против
Георга I. Но в этом пункте, надеясь на близкое ослабление
англо-имперских связей, как и в некоторых других своих
оценках, Остерман ошибался: союз Англии с императором
сохранялся еще в полной силе, обеспечивая пока влияние
Лондона не только в .Западной, но и в Центральной Европе,
несмотря на известные расхождения внутри этого союза.
Остерман, боявшийся царской немилости за неудачу конгрес­
са, писал, что в награду за все свои труды и материальные
жертвы хотел бы провести остаток жизни в покое. Ему не
много осталось жить, и кусок хлеба он найдет у друзей на ро­
дине. Больше ему ничего не нужно, и он охотно ушел бы от
дел наг и бос 253.
ЦГАДА,
Сборник
851 ЦГАДА,
SSJ Там же,

т

Дела Аландского конгресса 1718 г„ № 7, лл 150—158.
РИО, № 34, стр. 378—379.
Голландские дела 1718 г ., № 5, л. 407.
лл. 351—360.
_

•гос

В эти дни, когда Андрей Иванович стал уже мечтать об
удалении нагим и босым от дел, произошел эпизод, раскрыв­
ший отчасти дополнительную причину его «десперации». Делов том. что отношения его с Брюсом, оттесненным им на вто­
рой план, достигли состояния крайней напряженности, и на
этих разногласиях стали играть шведы, явно стремившиеся
совсем рассорить между собой русских уполномоченных. Об
одном эпизоде, произошедшем в связи с этим, Остерман на­
писал Шафирову, как всегда на немецком языке, на сей раз
против обыкновения частично шифром — свои немецкие пись­
ма он никогда не шифровал. Расшифровку он просил Шафирова поручить доверенному лицу, а письмо «предать Вулканусу». Содержание его было, действительно, таково, что следует
удивляться, что Шафиров тем не менее сохранил его в делах
Посольской канцелярии.
П о возвращении Остермана на Аланд из поездки в Ревель
он нашел, по его словам, дела «в таком великом смятении,
что не мог свести вместе концы». В чем это смятение выра­
жалось, он, впрочем, не пояснил Шафирову. Затем к нему
явился один из близких к Герцу шведов и под величайшей
тайной сказал ему, что Герц подвергнется серьезной опас­
ности, если оправдается то, что он имеет сообщить: будто бы
некий доноситель, не называемый им, сообщил Гилленборгу
и собеседнику Остермана о готовности царя пойти на большие
уступки, если шведы согласятся заключить мир без дальних
проволочек. Когда Остерман услышал об этом предательском
выступлении за его спиной, у него, как он пишет, волосы
стали дыбом. Он сделал все зависевшее от него, чтобы опро­
вергнуть это утверждение, что ему и удалось. Если один будет
отказывать в уступках, а другой будет говорить обратное, то
кому же шведы смогут верить?— вопрошал Остерман в своем
письме. Изображая великодушие, он приписывал это разобла­
ченное выступление больше глупости, чем злости против него
лично, хотя не отвергал и этого мотива. Он заканчивал свое
письмо замечанием, что люди, сидящие по уши в грязи, ж е­
лают. видимо, замарать ею честных слуг царя из страха, чтобудут ими преданы 254.
Остерман никого не назвал, но мы можем думать, что речь
идет о Брюсе и что шведский разоблачитель его прибег к прие­
му инсинуаций для затруднения отношений между русскими
уполномоченными. Впрочем, Остерман был не настолько прост,
чтобы попасться на подобную удочку. Скорее всего, он сам не
совсем добросовестно воспользовался информацией, цену ко­
торой не мог не понимать.*2
7
9
254 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., Л» 7, лл. 159—162.
297

Этим напряженным отношениям русских уполномоченных
на конгрессе соответствовали отношения между канцлером и
вице-канцлером в Петербурге. Энергичный, деятельный, очень
близкий с Шафировым Остерман оттеснил своего старшего
коллегу, аристократа, потомка шотландских королей, Брюса
и сумел наладить отношения с Герцом, социально и по сход­
ству личной судьбы близким ему. В Петербурге друг Остермана, вице-канцлер Шафиров пытался оттеснить канцлера
графа Головкина, солидного, но несколько тяжеловесного
дипломата. П о мнению французского агента Лави, Шафиров
был «человек, преисполненный тщеславия, честолюбивый, вы­
сокомерный и даже грубый, весьма корыстолюбивый и мсти­
тельный»255. Отношение его к Головкину подтверждает этот
резкий отзыв о моральных качествах вице-канцлера, интел­
лектуальные способности которого выдвигали его на первое
место в Посольской канцелярии. Вице-канцлер сносился не­
посредственно с Остерманом, письма и донесения которого
постепенно заменили официальные реляции обоих уполномо­
ченных, составлявшие по объему и содержанию ничтожную
часть получаемой с Аланда корреспонденции. В конце октября
Шафиров писал Остерману, также не называя имени, что его
коллега почти два месяца не выходил из дома, так как повре­
дил одну ногу, а другая страдает у него от подагры, что дает
ему оправдание, вероятно, в бездеятельности. «В остальное
вы легко можете проникнуть сами», — писал Шафиров 256.
Остерман не только писал Шафирову, но доносил от свое­
го имени обоим начальникам Посольской канцелярии и даже
царю. Так, 22 октября он послал ему шифрованную реляцию
о положении дел на конгрессе и об общей европейской ситуа­
ции. Приведем его собственные слова: «...ныне вновь в Европе
возставшне чюдесные конюктуры суть такого состояния, что
прилежно на обращение оных всем смотреть надобно»; он
предполагал, что шведы будут продолжать политику затяги­
вания переговоров в рассчете на благоприятный для них по­
ворот европейских дел. Он сознавался, что всякий раз, как
получалась почта, он сочинял вымышленные известия, которые
приличным образом внедрял затем в сознание Гнлленборга
для побуждения шведского короля к ускорению дела. Тут же
он делал меткую характеристику внутреннего политического
строя Швеции. Шведская знать стремилась, по сведениям
Остсрмана, к тому, чтобы король был лишен своих имперских
владений, чтобы в стране был восстановлен прежний суще­
ствовавший до Карла X II порядок с влиянием земельной ари-

ЯНН

естократии, почему для последней было нежелательно усиление
[короля за счет его германских провинций. Таким образом,
1Карл не мог получить внутри поддержки, которая была ему
"тем нужнее со стороны России 257.
К этой реляции Остерман приложил тоже шифрованную
записку, резюмировавшую его беседы с Реншильдом. В ней
юн следующим образом определял общие цели проектировав­
ш егося русско-шведского союза: соглашение царя и шведского
короля, не питающих друг к другу персональной «анимозите»,
может «делам вь Европе иной вид подать и баланс вь Европе
(содержать». По получении требуемых территориальных усту­
пок Россия поможет Швеции получить приращение в другом
месте, что соответствует, мол, русским интересам; чем сильнее
шведский король будет в Германии, тем это выгоднее для
России ввиду создаваемой новой системы равновесия держав.
Но для укрепления этого союза и реализации всего плана
необходима дружба прусского короля, позиция которого пред­
ставлялась Остерману неясной. Он считал, что английский и
датский короли, привлекавшие императора к решению вопроса
о судьбе Бремена, Вердена и Штральзунда, превращали его
тем самым в арбитра мира между ними и Швецией. Импе­
ратор от этого, конечно, не откажется, «ибо у его уже давно
слюны ко овладению тех мест текут», образно пояснял Остер­
ман. Карл V I заинтересован, чтобы шведский король был
удален из Империи, что можно еще предупредить, так как
•соединение русского и шведского монархов «не токмо многие
ножи в ножнах возудержит», но и позволит отомстить тем, «ко­
торые на них наваливаются».
Остерман внушил Реншильду, что традиционная дружба
Франции к Швеции держалась на германских владениях
последней, вызывавших «конзидерацию» к ее королю, но
умалчивал о «восточном барьере», который обеспечивал фран­
цузское влияние в делах Северной и Восточной Европы. Убе­
дительно было с виду его утверждение, что английская дружба
не может дать Швеции больших выгод, так как в качестве
ганноверского курфюрста Георг I много сделать не может, а в
качестве английского короля — не смеет; англичане не отка­
жутся от торговых выгод ради возвышения Ганновера. В этом
суждении отсутствует, впрочем, оценка той системы континен­
тальных союзов, которую английская вигистская дипломатия
успешно создала к описываемому времени и которая, обеспе­
чивая английское внешнеполитическое влияние в Европе, во­
влекала Англию в сложную цепь европейских интересов.
257 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7. лл. 181—184.
187—194.

Указывая, что английская дружба со Швецией не может быть
продолжительна, потому что «связок дружбы», не основан­
ный на взаимных интересах, сам собою развяжется, Остермав
сознательно упрощал для шведского фельдмаршала проблему
международных связей и отношений Англии. Он опускал во­
прос об антирусских тенденциях английской дипломатии, столь
соблазнительных для Швеции, которая пыталась еще оты­
граться на взаимном недоверии ее недавних противников 258.
Кроме этой записки, отражавшей содержание внушений,
сделанных Остерманом Реншнльду, он в тот же день послал
царю рассуждение о состоянии переговоров на конгрессе.
Обзор этот далеко выходил за рамки аландских дел и рисовал
в общих чертах как внутреннее положение Швеции, так и
взаимные отношения держав. Характеристика Герца, содер­
жащаяся в нем, может считаться исчерпывающей и делает
честь проницательности Остермана. Разногласия современни­
ков и историков в оценке этого деятеля, типичного для ран­
него X V III в .289, могут считаться примиренными: Остерман.
много общавшийся с ним и не имевший оснований для при­
страстия, вполне полагался на целеустремленность Герца, хотя
не всегда доверял добросвестности его приемов. Он писал в
своем обзоре, что Герц человек умный, но зело гордый и
«много про себя мннтелный», т. е. самоуверенный. Ввиду
исключительного влияния, каким он пользовался на Карла X II,
и его решающей роли на конгрессе, русские уполномоченные
искали способов войти с ним в «конфиденцию». Применяясь
к его честолюбивому нраву, они стали оказывать ему безмер­
ное почтение, ласкать его и «ниско к нему поступать», посколь­
ку достоинство царя допускало это в подобных случаях.
Утвердившись в мысли, что честь его требует успешного за­
вершения конгресса и подписания мира с Россией, Герц, по
словам Остермана, пошел на уступки, на которые едва ли бы
решился кто-нибудь другой. Ничего, кроме славы, для которой
он нс останавливается ни перед чем, он для себя не ищет,
писал Ос.тсрман. Шведский король поручил ему управление
государственными доходами и реорганизацию кадров своей
потрепанной многолетними походами армии. В этих двух важ ­
нейших отраслях управления Герц проявил энергию, смелость
п решениях и изобретательность, обеспечившие ему доверие ко­
роля, в службу которого он, собственно, формально не вступал
Он ввел медные деньги и чтобы офицеры и солдаты, получаю­
щие ими свою плату, не терпели убытка, для них установлены
в Швеции твердые продажные цены на все потребные им прсд858 ЦГЛДД, Деля Аландского конгресса 1718 г„ № 7 лл 185—186.
195—193.
868 См. пыше, стр. 156, с.н. 202.

,Ж|3!леты. Прочее же население покупает все по свободным ценам.

жет быть ,|1В связи с этим и для снабжения армии крестьянам запрещено
основав-’ тродавать свои съестные припасы, которые они должны по­
Зстермав, ставлять в королевские магазины. Обеспечив этими мерами
проблему продолжение войны, Герц стал непопулярен вследствие такого
'скал во­ (отягощения народа. Но не только обремененные народные нини, СТОЛЬ; звы, а и шведская знать ненавидит его. В нем видят иноземца,
;ще оты- который правит всем, в то время как Карл, склонный к само­
ников25®.' властию, устранил от государственных дел аристократию. Она
тушений, Сбыла бы рада изгнанию Карла из Германии, в которой он
i послал находит опору своей власти; поэтому план Герца о мире с
мгрессе. Рэоссией и союзе с ней, обещающий усиление самовластия
рисовал ЕКарла и сохранение им его германских владений, встречает
I, так в такое сопротивление в Швеции, писал Остерман.
Склонность Герца к примирению с Россией Остерман пра­
, содер*
: делает вильно объяснял пониманием им подлинных интересов шведсского короля. Карл X II не может «с сукцессом» продолжать
теменни[против России войну, которая угрожает Швеции погибелью.
;ля ранIK этому основному мотиву прибавляется личная ненависть
:терман,
ГГерца к английскому и датскому королям, но эти личные
ля яри­
есоображения не умаляют для Герца необходимости считатьца, хотя 1сся с общей конъюнктурой. В оценке ее Остерман переходил
писал а
нна лирический тон: «Е. ц. в. в своих союзниках таков несчардый я
сстлив есть, что не токмо, почитай, все от него отстать» ищут,
Ввиду
аа стремятся еще отомстить России за успехи ее оружия.
)ла XIL
(Сепаратные предложения о мире сделаны Швеции всеми
неняясь
безмерэскольаучаях
зго за■рн,1,(1
ли <>“
ц0

VI0
ие#

злеяь’

ссоюзниками царя, кроме датского короля, который, по словвам Остермана, вручил свои интересы ганноверскому мини­
с т р у Бернсторфу и полагается на него, как на спасителя.
При таком состоянии Северного союза, «и по всем таким
шерзским от союзников е. ц. в-ва поступкам» шведы, есте­
ственно, смотрят, где они могут получить большую пользу.
ЕЭто стимулируется еще тем, что «вместо того, чтоб шведам
зза нами ходить, каждый за ними ходит»; так образно характтеризовал Остерман выигрышное положение, созданное для
ппобежденной Швеции расколом в лагере ее противников,
«испугавшихся русской победы и к концу 1718 г. домогавшихсся сепаратного мира с Карлом.
Остерман считал теперь самым опасным неприятелем
Шоссии уже не Англию, а императора, действовавшего по
ннаущению английского, польского, а следовательно, косвенш о и датского союзников царя. В публичных ведомостях,
ггазетах того времени, после Пожаревацкого мира не раз
ппечатались сведения о войске, которое император держал
ннаготове для принуждения русских к выходу из Польши.
ЕВнушаемая шведам в сознательно преувеличенном виде анг-

лийской дипломатией, эта информация препятствовала пере­
говорам на Аланде, несмотря на всю склонность Герца к ми­
ру, хотя, добавлял на всякий случай осторожный Остерман,
нельзя знать, «что он в сердце своем мыслит».
Русские уполномоченные старались, как мы уже видели,
парализовать эти враждебные влияния с помощью других
внушений и даж е нарочно сочиненных ведомостей. В частно­
сти, Герцу доказывали, что английский король будет не в со­
стоянии выполнить свои обещания ввиду зависимости его от
парламента; провинций, потерянных в восточной Прибалтике,
«з здешней стороны», шведы никогда не вернут. Во всяком
случае, не опасаясь нападения на нее зимой, Швеция бу­
дет тянуть с переговорами и ждать, что она сможет извлечь
из новой обстановки, сложившейся в Европе, из «нынешних новых чюдесных конъюктур», как писал царю Остерман.
Хотя Швеция разорена и все королевские и почти все
шляхетские крестьяне уже взяты в солдаты, стараниями
Герца Карл опять получил сильную армию, но его государ­
ство не сможет долго содержать такое войско. Он будет
вынужден выступить из Швеции, «дабы у чюжого двора ло­
шадей своих привязать». Наступление на Норвегию, основан­
ное на плане компенсации за счет Дании, соответствовало
также экономической необходимости.
Далее Остерман переходил к прогнозам, частично оправ­
давшимся, как показали события, произошедшие через два
месяца после составления им цитируемого обзора. Он пре­
дусматривал ввиду лихого нрава Карла X I I , что тот «когданибудь или убит будет или, скача верхом, шею сломит».
Тогда России легко будет освободиться от обязательств,
взятых на себя по мирному договору. Если же мир не будет
заключен, то Россия извлечет выгоду из неизбежной борьбы
в Швеции двух партий: зятя короля наследного принца ГессенКассельского, к которому была привержена армия, и племянника короля герцога Гольштинского, имевшего на своей стороне духовные чины и часть бюрократии 260.
Это сообщение о внутренней борьбе в Швеции подтверж
далось и донесениями Куракина из Гааги, написанными
в декабре 1718 г., уже после смерти Карла X I I , причем Ку­
ракин характеризовал внешнеполитическую ориентацию обо­
их претендентов на шведскую корону. В случае избрания
сестры Карла Ульрики-Элеоноры, по мужу наследной прин­
цессы Гессен-Касссльской, в Гааге ожидали заключения ею
мира в первую очередь с Августом II и Речью Иосполнтой,
чтобы пресечь коммуникации России с ее союзниками, а за*|,° ЦГЛДА, Деля

Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 205—228

нп'г

_
j
(
L

.
[
f
1

зла пере-'
ща к мн-

ттем уже вести переговоры с Петром I и Георгом I, выясняя
««от кого могут дешевле себе мир купить»2®1. В случае же
ппровозглашения королем герцога Гольштинского, все ожиг ддали, по сведениям Куракина, мира Швеции с Россией
; вкделн. I ни брака нового короля с дочерью Петра Анной. Именно по­
3 другв!' этом у Ульрика-Элеонора была кандидаткой Англии, Голлан­
! частно-' дии и Франции и могла рассчитывать на поддержку западне в с(ь нных держав 261262.
Остерман полагал, однако, что кто бы Карлу ни насле­
а его и
абалтнке. д о в а л , его преемник будет нуждаться в поддержке России
з всяко* ии мире с ней. Интересы обоих претендентов потребуют сод а бу- |t ххранения ими германских провинций Швеции, в которых они
нзвлечн' ■ii ннуждались вследствие своих имперских связей больше, чем
«ньгнеш- !1 вв Лифляндии и Эстляндии.
Остерман рекомендовал назначить срок и заявить швегерман. I:
!|, дцам, что по истечении его царь разорвет переговоры. Тогда
ОЧТН BCf
ВВИДНО будет, намерены ли шведы заключить мир. Они могли
ранняя, Iя ббы,
правда, подписать договор с союзниками царя против
государ- РРоссии, но и продолжение переговоров не может помешать
IH будет
■ээтому; оно, наоборот, помогало шведам выторговывать себе
вора .№ бболее выгодные условия у другой стороны, потому что кажоснован- Т дцый из бывших противников Швеции опасался, что другой
зтвовздо ; сгапередит его с заключением мира. Удержать завоеванное
РРоссия могла, и не заключив мира, так как шведский король
■оддин ей не был опасен. Георг I не мог объявить России вой■рез Д®
1 нну и дать Швеции иную помощь, кроме эскадры на БалОн
. ттике. Д а он и не заинтересован в восстановлении шведской
«когда- .1 миощи, писал Остерман, вскрывая в этой фразе свое совер-ЛОМНИ' а тленно правильное понимание английской политики на Севетельст*-1 ^ рое. Борьба не со Швецией или Россией, как таковой, а с
ie W ч прреобладающей в балтийских водах державой — вот ключ
бор®6* |к < пониманию английской позиции на Севере и заданий, коГессен- } тсгорые давались адмиралу Норрису, почти ежегодно выхоплс®1*5' ддившему с эскадрой в период перед Аландским конгрессом
и л во время его в летнее плавание на Балтику. Он должен
зен^
ббыл поддерживать русский и датский флоты, пока победа
РРоссии еще не определилась и препятствовать их соединедтвеР#
ннию в 1718 г., когда русская мощь стала внушительна.
0 *?
Остерман считал насущно необходимым, чтобы Россия
ieM ^
"обезопасила
себя со стороны императора, в лице которого
по<*
аанглнйское правительство нашло будущего исполнителя сво,б раа*'
шх антирусских планов. Возбуждение в Польше новой кон­
\nf
ф едерации заставит императора десять раз подумать прежа-4
105"

261 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г, № 5, лл. 482—485.
262 Там же, лл. 486—491.

:io;t

де, чем приступить к открытым действиям против России,
писал Остерман. Турцию надо отвлечь надеждой на возвра­
щение Белграда и Темишвара, перешедших к Австрии, и
тогда Россия будет обеспечена и с этой стороны, а Империя,
наоборот, отвлечена заботами на Балканах. Это позволит
царю продолжать войну с Карлом X II и успешно завершить
ее. Всесторонне обдуманный план Остермана, обличавший
в нем знание и понимание международной обстановки, озна­
чал вместе с тем отказ от дипломатического завершения
в описываемый период Северной войны и возвращение
к военным действиям, столь нежелательное для России и
опасное при ее дипломатическом одиночестве.
Наконец, Остерман предлагал воздействовать на общест­
венное мнение Западной Европы и Польши. Он напоминал,
что шведы печатали под чужим именем и распространяли
письма об агрессивных намерениях царя. Не бесполезно бы­
ло бы и России распространить в Англии и Голландии пись­
ма о намерениях Георга I, предосудительных для английско­
го народа, а также о планах Августа II и императора. Для
этого имеется достаточный и притом правдивый материал
и найдутся люди, способные сочинить такие письма. Подоб­
ные внушения не остаются без результата у народа, «наипа­
че у аглинского и полского»,— так заканчивал свои реко­
мендации Остерман, и в этом вопросе обнаруживая понима­
ние европейских общественных условий и отношений 263.
Тем не менее при всей тонкости его характеристик и про­
ницательности некоторых прогнозов, обзор Остермана гово­
рил о неудаче всей попытки русской дипломатии выйти
в 1718 г. из войны без союзников и, перестроив на основе
договора со Швецией систему своих союзных отношений,
обеспечить за Россией ее завоевания и обусловленное ими
влияние в европейских делах.
В один день со всеми этими документами, 22 октября,
Остерман отправил в Петербург донесение Головкину и Ш афирову, в котором он кратко повторял основные положения
своего обзора. Он просил начальников Посольской канце­
лярии не возлагать надежд на успешный исход конгресса,
явно опасаясь ответственности за оптимистический тон сво­
их более ранних донесений и за упования, возлагавшиеся нм
на Реншильда. Остерман писал: «...я дерзаю вас для самого
бога просить, дабы с нашей стороны на сей мир вовсе не
надеялись». Он указывал, что «лутче себя к злейшему слу­
чаю предуготовить, нежели не на подлинное дело всю свою
надежду положить».*3
4
0
103 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 205—226.
304

России,

стрии,
позволит
звершить
шчавший
ки, озназершения
фашение
России и
обвеетпоминал,
езно быпись-

[ИИ

1ГЛИЙСКО-

ipa. Для
материал
, Подоб«наипаой РеК0'
поня.«а"
i 263.
К и прона говоИ ВЫЙТИ

а основе
аошеннй'

иое

110

01

у и Ц]ало)нениЯ
а каные*

онгресса'
гон СВОтеса им
1С'

е не
слУ*

55"'.226-

Весной, пока Карл X II «в Норвегии забавен будет», Осггерман советовал совершить вторжение в Швецию. Он указзывал, что кавалерия может обойти Ботнический залив, для
ччего ее надо еще зимой расквартировать вдоль него, а ин­
фантерия может быть легко перевезена на галерах.
Его продолжал беспокоить вопрос о Пруссии, так как
вв самом благоприятном случае для присоединения ее к руссско-шведскому миру потребовались бы еще многие месяцы,
тр еж д е всего за отсутствием у Мардефельда достаточных
пполномочий; «...а Мардефельд между тем весьма наполнен
гподозрения и такую дичь времянем ко мне пишет, что дивитсся возможно»,— сообщал Остерман.
Прося прощение за дерзновенное сообщение своих мнетний, Остерман опять ссылался на то, что около него нет ни
еединого человека, с которым он мог бы посоветоваться «в
ссих несносных моих печалех и выше сил моих тяжелой комисии» 264.
Это мрачное настроение Остермана, добровольно взявшзего на себя руководящую роль на конгрессе и теперь бояв­
ш егося ответственности за его неудачу, все возрастало. Он
сстал даж е преувеличивать бесперспективность всего дела.
j/Личное письмо от 31 октября к Ш афирову, с которым он
Сбыл более, хотя все же не до конца, откровенен, он начинал
ппрямо в трагических тонах: «Каж ется, что время, ветер
га погода, все сговорилось против нас и наших здешних пере­
говоров». Метеорологические условия давали Герцу повод
соткладывать свой приезд, и Остерман не имел возможности
[проверить, была ли ссылка на погоду добросовестна или
ттолько предлогом. Он опасался теперь уже того, что Герц
ввоспользуется осенними штормами, чтобы совсем не приеехать на конгресс, который в таком случае оставалось бы
ттолько закрыть. «Богу известно, каково у меня при этом на
ддуше»,— жаловался Остерман в своем письме. «Было бы не
уудивительно, если бы я давно лишился от всего этого расссудка»,— прибавлял он. Предвидя, что шведы будут тянуть
ддело, чтобы дождаться исхода норвежской кампании Карла,
СОстерман, пришедший, действительно, в полную «деспераицию», предлагал Ш афирову новый метод действия, средний
ш еж ду закрытием конгресса и неизбежным бесконечным заттягиванием переговоров на нем. Согласно его плану, надо
ббыло попытаться закончить дело, минуя конгресс, но не разррывая его. Именно он осторожно спрашивал Ш афирова, не
сследовало ли бы послать кого-либо частным образом с коро234 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 201—204,
* 2227—232.
2120 С . А . Фейгина
НОо

левским паспортом в Швецию, чтобы кончать там перегово­
ры в определенный, заранее назначенный срок, а в случае
неудачи и этой попытки вообще прервать их. Он понимал
все неудобства, связанные с таким методом действия, осо­
бенно ввиду необходимости удержать Пруссию в союзе с
Россией и ввиду без того уже возбужденных у Мардефельда
подозрений. Во всяком случае такой способ действия покон­
чил бы с неизвестностью, терзавшей нервы Остермана. Он
опять настаивал на вторжении в Швецию, но рассматрнвгл
его уже не только как метод давления на нее, чтобы прину­
дить ее к уступчивости на конгрессе. Самый конгресс сле­
довало, по его мнению, продолжить только для того, чтобы
ослабить бдительность шведов. Таким образом, основное
ударение он делал теперь на военных действиях, считая их
единственным способом прийти к миру. Дипломатическая
задача отодвигалась тем самым на задний план.
Остерман готовил уже себе отступление и собирался
в этот момент снова выдвинуть на авансцену Брюса. В слу­
чае, если бы Герц вообще больше не приехал, или, приехав,
уехал опять, не закончив дела,— а такая возможность суще­
ствовала, как Остерману говорили шведы,— он просил раз­
решения вернуться в Петербург. Н а Аланде, отрезанном
осенью от Финляндии штормами, а зимой льдами, он пред­
лагал оставить своего старшего коллегу. Брюсу он предо­
ставлял, очевидно, роль сторожа при выстроенном на
о. Сундшере здании, впредь до получения сведений о серьез­
ном намерении шведов заключить мир. Он даже предлагал
пустить заранее слух о своем отъезде официально, чтобы
стимулировать у шведов интерес к делу, по существу же,
вероятно, чтобы обеспечить за собой возможность возвра­
щения в Петербург и не опасаться отказа в этом со стороны
Посольской канцелярии. В этот критический для конгресса
момент он ссылался уже на свою неопытность, недостаточ­
ное знание государственных дел и возможность ошибиться
по незнанию и неразумию даже при самых лучших намере­
ниях 265.
Находясь на о. Сундшере, Остерман, как мы видели, сле­
дил за европейскими делами, за донесениями русских послов
при иностранных дворах и печатными ведомостями.
Князь Б. И . Куракин из Гааги, как нам известно, под­
робно информировал свое правительство о внешней полити­
ке держав и в особенности об их отношении к северному
вопросу. Он написал 7 октября ст. ст. объемистое донесение1
5
6

165 ЦГАДЛ, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 263—267.
.{ОС,

|рогрш'-:о:|
далось озн
сругозоре, 1
J Остермана!
пава за вто|
лавляет ва<|
| Гааге ста
ювторявшее
т е ковюкт]
квано, как|
сарактеризо
'«тверйош
-Вропы ант]
>afc7. Шнрс1
«иди бо

в част
Невских
юостранзау
)ткрйа:.а s

залн ему Л1
11s лругнх I

»ава затшт

м перегов» программного характера 266, с которым, очевидно, Остерману

а в ыш®'/ДаЛ0Сь ознакомиться. При всей разнице в политическом
)н понимал кругозоре, темпераменте и литературном стиле Куракина
:о. и Остермана, сходство некоторых положений реляций Остер­
1СТВИЯ, 0С1
в союзе с мана за вторую половину октября с выводами Куракина за­
ардефельд! ставляет нас предполагать, что донесение русского посла
ГВИЯ ПОКОЙ' в! Гааге стало своевременно известно Остерману. Н е раз
фмана. 01 повторявшееся последним соображение, что «чюдесные но­
1ссмат?ивн вые конюктуры» побудят Швецию затягивать переговоры, ос­
обы пряну новано, как мы полагаем, на записке Куракина, подробно
нгресс еле; характеризовавшей взаимные отношения держав — участниц
того, чтобы «четверного» союза и складывавшийся в это время в центре
, основное ЕЕвропы антирусский блок императора, Саксонии и Ганнове­
ра 267. Широкий кругозор Б. И . Куракина, которым он пресчитая ш
мгтическая] ;восходил большинство современных ему русских диплома­
тов, в частности и Остермана, прекрасная ориентация в
собирали] Европейских делах и высокая культурность, отмечавшаяся
лностранцами, когда он сопровождал Петра I в П ариж ,
ка. В слу, открывали перед князем Куракиным многие двери и созда1, приехав^ зали ему личные связи. Его длительное пребывание в Гааге
ость суше' щ в других европейских столицах заставило, вероятно, Остерросал раз' млана заинтересоваться его оценкой внешнеполитических тенурезанной дценций крупнейших держав и некоторые положения его до■ он пред- няесения от 7 октября положить в основу своих реляций,
он пред1 j Из множества сведений, содержавшихся в донесении
енном и К<уракина, Остерман обратил особое внимание на роль Вены,
i о серьез- к«ак центра притяжения для антирусских сил в Центральной
предлагав [ЕЕвропе; отсюда приводившееся нами указание его, что наибЗольшую опасность для успеха конгресса представляет пс,но, ^

,еству й

ъ возвР1!

266 В «Архиве кн. Ф. А. Куракина» (кн. I, стр. 329— 340) опублнко-

о сторож Цьаана «Записка кн. Б. И. Куракина об отношениях держав н делах поликонтре^* ткических». Она не имеет никакой легенды, которая позволяла бы судить

.*лчС$

Го» документе, с которого эта записка печатается. Издатели датируют ее
133(14) октября 1718 г., Гаага. Между тем в Ц ГАД А в Голландских делах
^шибитьс* 171718 г., № 5, лл. 374— 382 сохранилось донесение Б. И. Куракина из
^ камере’ j ГГааги, частично шифрованное, за его собственноручной подписью и с датогой 7(18) октября 1718 г.; к нему приложена расшифровка на лл. 384—
| 3393. Это донесение совпадает с текстом напечатанной записки почти слоФ
\
еоо в слово, но после напечатанного в «Архиве» текста имеет еще несколько
деля,
01* огтраниц (лл. 395— 398) очень интересного содержания, почему-то отсут­
ствую щ их в «Архиве», вероятнее всего потому, что его издатели печатали
с; неполной копии, сохранившейся в бумагах Куракина Возможно, что
дсдонесение Куракина принципиального программного характера было напи11
сагано им 3 октября и с такой датой сохранился у него его черновик, а отирфавлено оно было 7 октября; возможно также, что не напечатанные в
‘ ААрхиве» страницы Куракин сам отбросил, так как некоторые содержа100е’
шщиеся на них прогнозы были опровергнуты жизнью в ближайшее же
врвремя.
267 См. выше, стр. 291— 292.

ед<

литика императора, которого в первую очередь надлежит
обезвредить. Действительно, Куракин подробно приводил
распространившиеся в Гааге слухи о переговорах, которые
Англия вела с Веной, Дрезденом и Варшавой для того,
чтобы действовать против предполагаемого союза России, .
Швеции и Пруссии. Цель этих переговоров — принудить Рос­
сию вывести свои войска из Польши, для чего от Августа II
в Вену отправился граф Флемминг. Как известно, этот слух, j
сообщенный Куракиным в самом начале октября, был со­
вершенно обоснован. Он подтверждался донесением Кура­
кина от 9 декабря ст. ст. с приложенной к нему копией ре- ;
ляции голландского резидента в Вене Брунинкса. Голланд­
ский резидент сообщал своему правительству о секретном
поручении Флемминга в Вене, о котором он разузнал там
через своего друга прусского дипломата Книпгаузена. Флем- ;
минг был занят заключением союза с императорским дво­
ром для противодействия всяким попыткам утеснения Авгус­
та II, возможным со стороны Швеции, России или другого .
государства. Вместе с тем Флемминг предлагал проекты I
северного мира, инспирированные Лондоном, и совещался ]
с ганноверским послом в Вене Сен-Сафореном; но последний J
боялся явно агрессивной антирусской политики и считал,§
что широкие планы Флемминга «велми замешателны». Ю ж ­
ные дела не позволяли в это время Лондону активно под­
держивать саксонский двор в его планах организации ново­
го блока, направленного против России. Не нашел Флемминг
большой поддержки и со стороны осторожной прусской ди­
пломатии, которая в лице Книпгаузена, посланного в Вену
для наблюдения за Флеммингом, высматривала, информи­
ровалась, но не принимала на себя никаких обязательств.
КнТшгаузен заверял Вену, что все планы, приписываемые
Флеммингом его королю, царю и Карлу X I I ,— «вымышлен- ;
ная опасность и фантасма» 268. К началу следующего года договор о союзе между императором, Ганновером и Саксо- >
нией был подписан, но большой роли в северных делах он j
не сыграл.
Гаага была центром всевозможных влияний и слухов,
иногда распространявшихся недобросовестно для определен­
ных дипломатических целей, и Куракин относился крнтиче- I
ски к получавшейся им информации. В этом отношении
интересно распространение в Гааге слухов о том, что рус­
ско-шведский мир уже заключен и идут переговоры об обо- t
ронителыюм и наступательном союзе с участием Пруссии j
для возвращения Швеции ее имперских владений, возведения I
ш

ЦГАДА. Голландские дела 1718 г. № 5. лл. 460—463.

■ретендента
крени прот
Если пер)
OOTBcICIBOBJ

ia исходили!
IsioncTBo и
: Альберони
' рицин, <

ак нам нзв
^РОМ ОНИ !
;2Н!!СМ И д;

авшнися ис

‘■^роятв

!f 6°йска1
^«ить>|

i ia»

5

8язи

4

"о »
'Ц

претендента С т а р т а на английский трон и совершении ди­
версии против императора в интересах Испании.
Если первый пункт об имперских владениях Карла X II
(■соответствовал действительности, то нетрудно понять, откуга исходили слухи о претенденте и антиимперской диверсии,
авторство их несомненно принадлежало кругам, близким
Альберони, с одной стороны, и к английской якобитской
'миграции, с другой. Те и другие связывали свои надежды,
гак нам известно, с будущим русско-шведским союзом, в ко­
тором они видели опору для борьбы с английским преобла­
данием и для низвержения Георга I. Двор претендента, пы­
тавшийся использовать в своих интересах переговоры России
[со Швецией еще в самой начальной их стадии, надеялся
гееперь поднять свой политический кредит, распространяя
дожные сведения о поддержке, которую ему окажет союз,
гаключенный Петром I и Карлом X II.
Куракин приводил в донесении от 7 октября также слух
предстоявшем разделе польских владений в Литве и Ликонии между участниками нового Северного союза — Россиейй, Швецией и Пруссией, и о возведении на польский трон
(Станислава Лещинского. Куракину были известны перегооворы, которые велись в это время между Веной, Дрезденом
И Ганновером, но он считал сомнительным, чтобы император
сступил в какое-либо серьезное обязательство с Англией
I Польшей, «для того, что все сии дела зависят от негоциа­
ции аглянской» (аландской.— С. Ф .). Ему представлялось
цаловероятным, чтобы император обязался принуждать руснкие войска к выходу из Польши, «понеже не в состоянии
со учинить»,— писал Куракин.

|

|

В связи со всеми этими слухами он дал анализ внутрен­
них противоречий «четверного» союза, сохранивший интерес
цсо наших дней, и наметил одновременно ближайшие дипломаатические цели для России, значительно расходившиеся с
гееми планами, которые разрабатывались на Аланде. Мы попаагаем. что отчасти его критическое отношение к перспек­
тивам будущего русско-шведского союза вызвало и у Остермаана охлаждение к проекту совместной со Швецией войны
заа ее имперские владения. С донесением Куракина связано,
веероятно, предложение Остермана от 31 октября продолжкать войну против Карла, а конгресс не разрывать только
зцля того, чтобы ослабить бдительность Швеции.
По поводу «четверного» союза Куракин информировал
з I том, что ускользнуло, как это ни странно, даже от взора
историков 26®, именно, что этот союз был, по существу, трой-2
9
6
269 См. Lord M a h o n . History of England from the Peace of Utrecht
too the Peace of Versailles, 1713—1783, v. I, p. 319; Л. А. Н и к и ф о р о в .

ственным, так как Англии не удалось привлечь в него Гол­
ландию. Последняя, «не хотя... раздразнить» Англию, прямо
ей не отказывала, но выставляла ряд условий, и только дру­
жественные отношения гаагского и лондонского правительств
породили версию о вхождении Голландии в эту группировку
держав, созданную Англией 270.
Голландия, по мнению Куракина, должна была и впредь
придерживаться нейтральной позиции в испанской, как и
в Северной войне, так как она убедилась, что вмешатель­
ство в дела большой европейской политики сулило ей один
убыток, который «весь на пробыток оставался в руках Анг­
лии». Вообще про «четверной» союз Куракин писал, что он
«происходит с начала и по се число весь на интригах». Н е­
смотря на широкий кругозор Куракина, внешняя история
этого договора заслоняла для него интересы и задачи, поло­
женные в основу политики англо-французского сближения.
Отсюда проистекала недооценка его русским послом и ошиб­
ки, допущенные им в прогнозах.
Отношения Англии с императором складывались, по мне­
нию Куракина, не так, чтобы позволить «четверному» сою­
зу оказать прямое давление на Аландский конгресс. К ура­
кину было известно об опасениях Вены, что по окончании
испанской войны Англия еще больше сблизится с Францией
и «тогда будет иметь великую ауториту в Европе и предписовать как ему, цесарю, и другим законы». Венский двор,
по мнению Куракина, сыграл тонкую политическую игру
«к содержанию в узде оной гордости аглннской». Хотя он
высказывался против брака претендента и принцессы Собесской, двоюродной сестры Карла V I, но все же допустил этот
брак. Это было сделано, «дабы оставить всегда ей, Англин,
беспокойство, для чего б она имела нужду искать дружбы
дому Аустрнжского». Отношения английского двора к Вене
не изменились, но Лондон «весьма корень злобы в сердце
своем имеет». Куракин был прав лишь в том отношении,
что дело это не нарушило отношений между Веной и Лондо­
ном. Английские и ганноверские министры Георга I, как
было известно и Веселовскому, продолжали относиться к
представителю императора барону Пендтенрндеру с боль­
шим дружелюбием и довернем. П о сведениям Веселовского,
в результате представлений из Лондона принцесса Собес ская была даж е арестована271. Насчет сознательной антианглийской политики Вены в этом вопросе Куракин, кокечРусско-англнПскне отношения при Петре 1, стр. 175; «Очерки истории
СССР. XVIII п. Первая четверть», стр. 580.
S70 \v. M i c h a e l . Englisclie Geschiclite, Bd. 11, S. 186.
sn ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 184—190.

;но, ошибался. Он очень сомневался в том, чтобы «четвер­
той» союз, являвшийся пугалом для Остермана, мог оказать
роеальное давление на Аландский конгресс; он не допускал,
ггобы державы-участницы этого союза, т. е. Англия, Фран|ция и Австрия, могли принудить Россию и Швецию принять
у/годный им план северного мира, как бы того ни желал
лондонский двор. Препятствием для того было прежде всего
I впредь
роасхождение интересов внутри союза.
1, как и
Франция в силу старой дружбы никогда не стала бы
ешатель- действовать
.принуждением против Швеции, а император,
ей один ккак указывалось выше, не был заинтересован в чрезмерном
пах Анг- уусилении Англии. К тому ж е, если державам «четверного»
[, что он сою за не удалось дипломатическим путем принудить Иосаах>. Не- ннию к принятию их мирного плана, «то десять раз больше
история ггруда иметь будут принудить воюющих на Севере»,— писал
ш, поло- М<уракин.
жжения,
Но все это были соображения второстепенные. Главное
и ошиб- ббыло то, что Куракин считал вообще не соответствующим
(интересам России сближение ее со Швецией и ценой охлаж ­
д е н и я отношений с западными державами заключение с ней
ввоенного и политического союза. Он дипломатично писал,
ккак бы не от своего имени, что недоверие вызывает вообще
]ввозможность такого тесного союза России со Швецией, как
со том разглашается. «Но все добрые политики и искусные
/люди, разсуждая, сумневаются, чтоб возможно было найти
(такие средства учинить мир такой, чтоб желузия между
ггосударством Российским и Шведским отнята была»,—
(писал он.
Россия и в мирное время была заинтересована, по мнекнию Куракина, в дружбе с государствами, способными сособща с ней держать Швецию в узде. Поэтому он считал
гпорочным весь проект, разработанный на Аланде, который
ггрозил, дипломатически изолировав Россию в Западной
(-и Центральной Европе, втянуть ее в союзе с одной Швецией
вв новый длительный военный конфликт. Намечавшееся Пет­
р о м I в его письмах к Куракину сближение с Мадридом
гпредставлялось ему, с этой точки зрения, недостаточным по
(отдаленному положению Испании от Севера. Проект русскош ведско-прусского союза, предложенный на Аланде Герцом
(и в известный момент пользовавшийся сочувствием Остер(мана 272, Куракин считал бесполезным для интересов Рос<сии. На своем своеобразном русско-французском языке Ку| ракин писал, что этот союз не может дать России ничего
<«кроме де суптельного неприятельского коварного вымыслу,3
1
*

его Гол0, прямо
'ько друительств
шировку

271

См. его донесение от 20 августа выше, стр. 275—276.
311

дабы, учиня мир с в. в-вом, не оставить вас покойных и за ­
мешать бы в войну другую, привести многих потенцей в
большую желузию на в. в-во и неприязнь, из чего б она,
Швеция, могла себе и уповает впредь профитовать».
Интересы России требовали, как указывал Куракин, вос­
становления дружбы с императором, Англией и Голландией.
Это обеспечит в будущем безопасность от Швеции, а в слу­
чае новой войны с ней — поддержку западных держав.
Указывая, что результаты Аландского конгресса опреде­
лят всю международную обстановку, Куракин давал Петру I
следующий совет. Если со Швецией будет заключен мир без
принятия на себя Россией определенных обязательств, то
всем дворам, испытывающим беспокойство и подозрения по
поводу ведущихся на конгрессе переговоров, надлежит пря­
мо сообщить, что никакие обязательства Россией на себя не
приняты. Вместе с тем следует всеми способами стремиться
к уничтожению при тех дворах подозрений и к восстановле­
нию дружбы с ними. Если же мир заключен не будет, то
само собой исчезни подозрительное отношение к планам и
намерениям Петербурга. Но и в этом случае лучше опро­
вергать распространившиеся слухи, обнаруживая тем добро­
желательное к державам отношение, чем обходить их мол­
чанием 273.
Мы видим, что в этом 'Пространном донесении, обращен­
ном к царю, Куракин, подобно Остерману, ставил северный
вопрос в тесную связь с европейскими международными от­
ношениями, но разрешал его совершенно иначе. Обладая
гораздо более широким кругозором в области дипломатиче­
ских отношений, чем Остерман, он не допускал возможности
отказа России от участия в большой европейской политике
и отрыва ее во имя чисто северных проблем от западно- и
центрально-европейских держав. Поэтому проект русскошведского союза со всеми вытекавшими из него последствия­
ми был им забракован. На место его он ставил задачу воз­
вращения России на тот путь сближения с державами — уча­
стницами «четверного» союза, на который Петр I стал в
Париже и во время заключения при участии Куракина А м ­
стердамского договора. Этот путь медленного, но неуклон­
ного внедрения России в западноевропейские дипломатиче­
ские
комбинации представлялся Куракину более соответ­
ствующим русским интересам и задачам, чем новая война
на стороне Швеции при враждебном отношении к России со
стороны крупнейших европейских держав и при страхе,
внушаемом им ее силой и победами. П Голландии Куракин

т ЦГЛДЛ, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 37-1—382

агг

шых и заотенцей в
то б она,

[вместе с испанским послом Беретти-Ланди прилагал усилии
[к тому, чтобы она не присоединилась к «четверному» союзу,
;а в Париже Шлейниц, с которым он интенсивно переписы­
в а л с я , делал все от него зависевшее, чтобы ослабить узы
ь».
акин, вое- -этого блока 274. Куракин .прямо писал по поводу усилий анг­
лланлиен.1 лийской и французской дипломатии привлечь Голландию к
а в слу-1 («четверному» союзу: «...я вспомогаю противу сего проекту,
) 'чтоб к заключению не допустить» 275. Он объяснял и при­
жав.
а опреде-1 чину, заставившую его действовать таким образом. Именно
л Петру I | (связь между южной и северной политикой Англии, стремивj мир без * [шейся к гегемонии в европейских международных отношельств, то шиях, побуждала его ослаблять ее позиции в вопросе испан­
фения по ск о м , «понеже я предусматриваю,— писал он царю,— форму
жнт пря- } <сего обязательства, как бы пример впредь к предосуждению
а себя не [интересов в. в-ва и ваших союзников в Северной войне» 276.
ремиться .’ Это тонкое замечание Куракина было несколько ослаблено
становле- (его прогнозом касательно дальнейшего развития испанской
[проблемы. В цитированном выше донесении от 7 октября, в
будет, то [неопубликованной его части 277, он писал о роли во внутрен­
манам и
н и х и внешних делах Испании кардинала Альберони, «ко­
ле опро- торой по се число с великим предусмотрением себя во всем
м добро- I годного показал».
и молХотя говорят, что Альберони ненавидим всей испанской
[нацией, писал Куракин, он сможет «на добром основании
-твердо себя содержать», как это делал Мазарини во Франщии. Последний правил до конца своих дней, несмотря на
ш ми от[враждебность к нему почти всей французской нации. Этот
[исторический экскурс приводил Куракина к выводу о прочоматиче1ности правления Альберони. Впрочем, он не решался прямо
ожности
(рекомендовать Петру I поддержать Альберони с его антиЮЛИТИК'
; английской политикой. Тонкий дипломатичный оборот речи
1ЯДНО-"
! 1Бориса Ивановича, когда он перешел к этому щекотливому
русско(вопросу, заслуживает воспроизведения в нашем изложении:
едствия««...что приналежит до сего деликатного артикула, ежели
I должно ту Гишпанскую потенцию подтвердить и вспомочь
ачу р°3'
[для замешаней дел вь Европе, в которых случаях всегда на­
стал о х о д и л а с ь и находится великая слава многих потентатов.
0 Ам- ' ттого для сие оставляется в мудрое предусмотрение в. в-ву,
еуклон- ’ '[понеже партикулярная персона не может таких идей высоI ких иметь, ниже так смело проектировать». Выводы из свое)Матиче*
' 1 го анализа, как видим, Куракин делать не решался и пре­

мий с0
сТрахА
vp#

574 J. F. C h a n c e . The Northern Question in 17Г8. E. H. R., v. X X I.
1906, p. 490.
2” ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 235—237.
275 Там же, лл. 261—267.
277 См. выше, стр. 307, сн. 266.

доставлял это царю. М ожет быть, его осторожность вызыва­
лась конфузом, произошедшим с ним незадолго до того, в
августе месяце. Он писал тогда, что английский флот не
сможет нанести удар испанскому ввиду занятой последним!
выгодной позиции, а затем после разгрома эскадрой адми-|
рала Бннга испанского флота сообщал об этом событии, как"
о произошедшем «паче чаяния» 278.
t
Принимал ли Остерман точки зрения Куракина или нет,!
во всяком случае в своем донесении от 31 октября он писал,]
что знает дела государственные не так совершенно, как бы*
следовало, и потому при наилучших намерениях может
ошибаться.
8. ПЕРЕЛОМ В ХОДЕ ПЕРЕГОВОРОВ НА КОНГРЕССЕ
В НОЯБРЕ — ДЕКАБРЕ 1718 г.

вилужеот
рсх шага
I Яна доброго
1себя Росси
|влрц поел
•стороны ei
рули Гер|
|нош им и
Р.мнщ». |

Он npij
!:[ долгооста|
i:iвия пеоегп

Ноябрь месяц начался на конгрессе, как казалось, при луч­
ших предзнаменованиях, которым Остерман не придавал уже,
впрочем, большого значения. В первых числах месяца на
Аланд прибыл Ранк, а затем в ночь на 6 ноября приехал из
Швеции Герц, столь нетерпеливо ожидавшийся Остерманом и
пробывший в пути за непогодой 11 дней. Ему было в первый
же день заявлено, что царь приказал не терять больше време­
ни на переписку, так.как затягивание конгресса только усили­
вает его несогласия с союзниками. На это Герц ответил, что
союзники царя не могут делать на него нареканий, намекая
этим на сепаратные переговоры, которые они вели со Стокголь­
мом. Он намеревался, видимо, продолжать прежнюю тактику,
играть на стремлении участников Северного союза опередить
друг друга в мире со Швецией и тянуть переговоры в ожида­
нии улучшения для него конъюнктуры внутри Швеции и на
международной арене 279.
Ноябрь оказался переломным месяцем и в этом вопросе. По
поводу указания русских уполномоченных на невозможность
для России дольше оставаться в неизвестности насчет мира и
необходимости для нее принять свои меры. Герц заявил, что
шведы никогда не удерживали царя от принятия потребных
ему мер. Он всегда мог принимать со своими союзниками те
меры, какие считал нужными. «Сие его, барона, Герца гордое
или лутче сказать дикое и по моему разсуждению малоумное
объявление немало меня удивило»,— доносил Остерман в
шифрованной реляции от 6 ноября. Он отвечал, что они. рус­
ские уполномоченные,— при этом неприятном случае он гово-

со

присоед
с^еч:
Ва- « Ч
> * |]
CTJJ

*>и е
I,

ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5. лл. 341—313.
г» ЦГАДА. Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7. лл. 2о»—^ ■
274—278; J F C h a n c e . Е. Н. R.. v. Х М . р. 488.

!

* > '<

кил уже от имени своего и Брюса,— погрешили тем, что слиш­
ком полагались на заверения Герца и все помыслы направили
В а добросовестное выполнение обязательств, принимаемых на
квбя Россией. Н о, добавил Остерман, «я ему, Герцу, за такое
(гкгкровенное обьявление веема благодарствую и по оному
Пртред поступки свои учредить будем»; упущенное же с русской
■стороны еще может быть поправлено. Ответ Остермана возуутил Герца, но он старался сгладить впечатление от сказан­
ного им и предложил оставить с обеих сторон «всякую диффиу-енцию». Видя, что Герц сам не рад своим словам, Остерман
!рфекратил этот разговор.
Он прямо писал теперь, что Герц, по-видимому, не намерен
^.'олго оставаться на Аланде, и в случае его отъезда до оконча­
ния переговоров следует уехать и ему, Остерману. Поскольку
Переговоры вел главным образом он, это может побудить шве­
д о в к ускорению дела, так как о своем возможном отъезде он
о;од рукой предупредит их.
Большие сомнения продолжали вызывать у него намерения
IpjpyccKoro двора, относительно которого Остерман убедился,
|гато он не только ведет переговоры непосредственно со Швешией через французского посла там, но дал какое-то поручеш ие и Ранку 280.
I
С последним Остерман имел несколько бесед, содержание
[оготорых он излагал в особой записке, отправленной в Петерурург тогда же, 6 ноября. По словам Ранка, ландграф Гессен[Хассельский был озабочен вопросом о положении протестант­
ских государей Германии в случае, если бы Швеции не
ш далось удержать свои германские владения. 11амерения
«императора и его союзника Георга I вызывали беспокойство у
ш андграфа, который считал для себя наилучшим исходом скореэейшее заключение мира между Россией и Швецией. К будурщему союзу их и Пруссии, по словам Ранка, безотлагательно
^присоединились бы ландграф и герцог Мекленбургский, что
[бобеспечило бы русское влияние в Империи, но об этом он,
пвпрочем, умалчивал. Однако попытки его выведать у Остерма«ана, в чем состоит главное препятствие к заключению мира,
достались безрезультатны. Остерман, охладевший уже к Герцу,
Ьстал еще более осторожен, чем раньше, не сообщил Ранку
^.условий будущего мира и вообще говорил с ним в самых об1лших выражениях. За его обнадеживаниями он видел только
нежелание войти в доверие и выведать что-нибудь в собственных
иецелях. Но он все же зондировал его насчет поручения, даннорго ему Фридрихом-Вильгельмом I, позиция которого не пере­
с т а в а л а тревожить Остермана, особенно ввиду настойчивого

:и о

желания царя сохранить хоть этого союзника. По словам Ран­
ка, прусский король готов был удовлетвориться другим местом
вместо Штеттина, и с его стороны гессен-кассельский посред­
ник затруднений для успеха конгресса не ждал. Но новый
центральноевропейский блок государств, связанных через Ве­
ну с «четверным» союзом, именно блок Австрии, Саксонии и
Ганновера, о котором в это время велись переговоры, не мог
не представлять угрозы для влияния шведского короля в Гер­
мании. Ранку было известно, если не обо всем проекте такого
блока, то во всяком случае о сближении Августа II, как саксон­
ского курфюрста, с Карлом V I. Он беседовал в Петербурге с
саксонским дипломатом Лосом, сказавшим ему, что венский
двор, очень раздраженный против царя, в случае нужды помо­
жет Августу II, который в качестве польского короля удовлет­
ворится приобретением Лифляндии по миру с Карлом X I I 281.
Мы знаем между тем, что о передаче Августу этой завоеван­
ной русским оружием провинции в то время уже не могло
быть речи 282.
ААиссия де ла Марка в Швеции шла также вразрез с зада­
чами Аландского конгресса. Этот чрезвычайный посол Фран­
ции делал все возможное, чтобы склонить шведского короля
к заключению мира не с Петром I, а с Георгом I и с Пруссией,
но пока не успел в том. По его собственным словам, «четвер­
ной» союз вызывал в Швеции чувства, затруднявшие там его
роль 283, и понятно, что намечавшийся под эгидой Лондона
союз императора, саксонского и ганноверского курфюрстов
его задачи не облегчил. Но оторвать Пруссию от России в
Швеции очень желали. В начале ноября А\ардефельд переслал
Остерману на Аланд копии писем прусского посланника в
Гааге Мендерсгахена, из которых видны попытки Швеции за­
вязать с берлинским двором сепаратные переговоры. Сток­
гольм домогался через генерала Понятовского, продолжавшего
курсировать между Швецией и Голландией, а также через
секретаря шведского посольства в Гааге Прейса, чтобы Фрид­
рих-Вильгельм I отправил в Швецию надежного человека для
переговоров о мире. По этому поводу прусский король, старав­
шийся придать цену своей верности Петру I, писал А\ардефельду в Або следующее: «Вы имеете о сем и что мы сию пропо­
зицию вовсе отвергли, ц. в-ву сообщить»; к этому было добав­
лено, что подобные попытки никогда не будут иметь успеха в
Берлине. Пруссия неизменно ставила русскую дипломатию
в известность о всех заигрываниях с нею Швеции и, вероятно.
ЦГЛДД, Дела Аландского конгресса 1718 г.. № 7, лл. 291—294.
305-312.
т См. выше, стр. 84—85.
*и J. F. C h a n c e . Е. Н. R., v. XXI, р. 489
.4 H i

I преувеличивала реальное значение делавшихся ей предложе­
н и й . «Мы токмо желаем, дабы ц. в. так крепко при нас держат|ца изволил, как мы при нем держимся»,— писали Мардефельду для сообщения через Аланд в Петербург 284.
В тот же день, 6 ноября, когда в Петербург были отправ.лены донесение Остермана Посольской канцелярии, записка,
излагавшая содержание его бесед с генералом Ранком, и копии
писем, полученных из Або от Мардефельда, Остерман писал
отдельно Шафирову.
Мысль о поездке в Петербург, видимо, прочно засела в го­
лове у Остермана, очень тяготившегося не только трудными
переговорами, которые он целиком взял на себя, но и условия­
ми жизни на пустынном о. Сундшере. Он опять повторял Ш а­
фирову, что в случае отъезда Герца до окончания дела ему
тоже следует уехать в Петербург. Это побудит шведов отка­
заться от тактики проволочек и успокоит преисполненного
подозрений Мардефельда. Но через несколько строк Андрей
Иванович откровенно просил Шафирова помочь ему хоть на
короткое время вернуться в Петербург, где неотложные
домашние дела требовали его присутствия.
Из полученной им иностранной информации он усматривал
склонность Дании снова искать сближения с Россией, вызван­
ную, несомненно, «утешительными» слухами, распространивши­
мися в европейских центрах, о неудаче Аландского конгресса.
Но Россия была достаточно сильна, и Остерман предлагал
проучить Данию за то, что она бросилась в объятия Англии.
Последняя не могла оказать своему сателлиту реальной под­
держки: «Англия тоже еще не стоит так твердо на ногах, что­
бы она могла предпринять против нас что-либо серьезное»,—
писал Остерман, повторяя положение донесения Куракина от
7 октября и снова впадая в оптимистический тон. Перспектива
поездки в Петербург подымала его настроение и окрашивала
для него в розовый цвет даже неудачу его более, чем полуго­
довых усилий прийти к мирному договору со Швецией. Он счи­
тал, что если Испания проявит стойкость в войне с императо­
ром, то и Карл V I не вмешается без оглядки в северные дела.
Рекомендованная же им конфедерация в Польше позволит, не­
зависимо от успеха конгресса, сохранять равновесие между
недружелюбно настроенными друг к другу группировками
европейских держав, вращавшихся в орбите английского и рус­
ского влияния 285.
Новая волна оптимизма Остермана встречала отклик в
Петербурге. Через шесть дней после отправки им этого письма,
12 ноября, Шафиров писал ему из Петербурга. Идея Остерма284 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл 295, 313.
285 Там же, лл. 316—320.

на о посылке к Карлу X II кого-либо частным образом не
•встретила в Петербурге сочувствия. Петр I считал, что это мо­
жет только привлечь внимание европейских дипломатических
кругов и создать опасное представление, что русские спешат
с миром. В Петербурге полагали, что вернейшим путем к вы­
годному договору со Швецией будет возобновление летом
1719 г. военных действий 286. Таким образом, и там укрепилосьубеждение в недостаточности примененных дипломатических
методов для выхода из войны и в необходимости оказать на
противника новое военное давление.
Тем не менее конгресс шел к какой-то развязке. Русские
уполномоченные, не опасаясь больше немилости Петра I в слу­
чае разрыва переговоров, стали проявлять больше настойчиво­
сти и решительнее разговаривать со шведами. В середине
ноября Брюс и Остерман доносили царю о новом условии,
выдвинутом Герцом, которое делало и без того трудные для
России обязательства по будущему договору совершенно
неприемлемыми для нее. Именно, Герц вернулся к вопросу о
том, что шведский король, нуждаясь по состоянию своих дел
в мирном договоре либо с царем, либо с Георгом I, склонен к
миру с Петром I. Однако противники Герца успели якобы убедить Карла, что мир с Россией не обеспечит ему необходимой
безопасности, если Дания не будет принуждена заключить с
ним договор с возвращением Штральзунда и о. Рюгена. Герц,
привел и их мнимые доводы, сводившиеся в основном к сле­
дующему: общая конъюнктура такова, что выработанный план
невозможно будет осуществить, а царь сможет заключить мир
с другой стороной,— по-видимому, в Швеции знали о попытках
Лондона оживить связь с Петербургом. Карл же не имеет ни­
какой «безопасной ретреты» на континенте, и его войску угро­
жает там в случае неудачи гибель. Штральзунд в состоянии
обеспечить нужный ему плацдарм и в случае надобности место
для отступления. Если Россия согласилась бы помочь Швеции
против Дании, то, по словам Герца, мир мог быть немедленно
заключен. Но это было новое условие — раньше шведами ни
разу не выставлялось требования об активной помощи России
против Дании. Петр I не мог согласиться на него, что шведы
вполне понимали и, очевидно, стремились только создать новую проволочку. Поэтому русские уполномоченные твердо
заявили Герцу: он может «быть обнадежен, что в. ц. в. сен
конгрес далее продолжать» не велит, и просили шведов не
трудиться в поисках предлогов для разрыва переговоров. Если
они не нуждаются в мире, то и Россия может еще долго обхо­
диться без него и сохранить свои завоевания, не принимая на
,м ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 1, лл. 252—251-

л/.х

|
'

j
‘

ссебя никаких обязательств. Герцу намекнули, что имеется указ
ццаря к его уполномоченным уехать с конгресса. Это смутило
ПГерца и показало Брюсу и Остерману, что разрыв конгресса
Ьне входит в его планы. Он снова повторил знакомое русским
; )утверждение: «...его кредит, честь и благополучие от учинения
(сего мира зависит». Дальнейшие события показали, что это
ше была пустая фраза. Ему заявили, что намерение напасть
ша Данию будет предосудительно для общего дела, и он соглассился с приведенными ему резонами, но продолжал настаивать
ша том, что без помощи русского флота транспорт войск в
/Мекленбург может оказаться неисполнимым. Поэтому напо­
след ок Герцу предложили предусмотреть для высадки такого
1транспорта Данциг. Ввиду предстоявшего нового отъезда Герща в Швецию для противодействия враждебным ему влияниям
ша короля, Брюс и Остерман назначили ему конец декабаря.
шак крайний срок, до которого царь разрешил продолжить
жонгресс. Вместе с тем они потребовали, чтобы по возвращении
Герца Мардефельда пригласили на Аланд и приступили к
1переговорам с ним, «понеже мир с королем пруским основание
I нашего дела есть»,— говорили русские уполномоченные. Это
(было необходимо, чтобы успокоить Мардефельда и пред­
ставить ему доказательство их лояльности к нему.
В итоге Брюс и Остерман просили царя дать им указы по
| следующим вопросам, разрешение которых они на себя взять
не могли:
1. Если шведы не дадут ответа в обещанный 4-недельный
с р о к , вовсе не дадут его или дадут такой ответ, который толь­
ко затянет дело, то следует ли тогда разорвать конгресс или
нет.
2. Если Герц возвратится от короля в обещанное время и
|будет настаивать на том, «чтоб прежде датцкие дела предвосприять» и чтоб Россия помогла хотя бы флотом, соглашаться
. ли на это или нет.
3. Если Герц не возвратится, а Гилленборг получит приказ
| оканчивать переговоры, что будет означать новые проволочки,
■так как ему придется часто делать донесения своему двору и
ждать его ответов, то вступать ли в переговоры с Гилленборгом или нет.
Вопрос о возможном переносе конгресса в другое место,
ввиду наступавшей зимы и замерзания воды между островами
Аландского архипелага, не раз подымавшийся уже обеими
сторонами, был опять поставлен Гилленборгом. Он соглашался
ехать в Або, но ему ответили, что при наличии желания мож­
но завершить все дело на Аланде, а если шведы намерены
только выигрывать время, то царь не позволит этого, и потому
больше нет надобности в переносе конгресса в другое

место 287. Как мы видим, тон русских представителей стал го­
раздо увереннее и энергичнее.
Во время конкретного обсуждения со шведами нового
выдвинутого ими условия о совместных действиях, в первую
очередь против Дании, Брюс и Остерман подчеркнули, что
только недоверие к царю могло быть причиной появления это­
го нового пункта. М ежду тем Петр I был всегда верным дру­
гом и союзником своих союзников. Если он теперь отступил от
некоторых из них, то это потому, что ему «к тому важные и
зело чювственные причины поданы». В союзе Швеции и России
он видит наилучший способ своевременно предупредить наме­
рения державы, «которая весь свет в депенденции от себя
держать и по своему соизволению о каждого интересах распо­
лагать хочет». Что под этой державой русские уполномоченные
имели в виду Англию, не требует доказательств. По их словам,
новый Северный союз будет противодействовать этим стремле­
ниям преобладающей державы и позволит «впред баланж вь
Европе содержать», т. е. создаваемая на Аланде группировка
должна была составить противовес «четверному» союзу
и австро-ганноверско-саксонскому блоку.
Если иметь в виду вражду, которую Россия навлечет на
себя благодаря этому миру с Карлом X II, и почти полную
дипломатическую изоляцию ее, то ясна станет несостоятель­
ность опасений ее отхода от Швеции при полном политическом
одиночестве, говорили Брюс и Остерман. К тому же Петр I
отказывался от очень важной в стратегическом отношении
Финляндии, которую он возвращал Карлу X II.
Россия не может оказать прямой помощи против Дании.
Для этого предприятия нужна поддержка превосходящих мор­
ских сил; без них оно не даст желанных результатов, а только
привлечет к Дании новых друзей. Англия и Голландия помо­
гут ей, Георг I добьется от парламента под предлогом датской
операции субсидий, необходимых ему для военных действии.
Такова была аргументация русских уполномоченных.
Если дело будет начато с другой стороны, говорили они,
понимая под другой стороной Норвегию и Данциг, то у морских
держав исчезнет повод для вмешательства. Испания так укре­
пится, а император и Англия будут так заняты на юге Европы,
что сильного сопротивления с их стороны опасаться в дальней­
шем не придется. Если же терять время на преодоление пре­
пятствии, связанных с операциями против собственно Данин,
то Испания будет вынуждена заключить мнр и вся конъюнкту­
ра изменится в худшую сторону для русско-шведского союза,
>яг ЦГЛДД, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 321—325,
340-349

доказывали Брюс и Остерман, греша против логики, так как
(отвлечение Англии в сторону Дании было бы несомненным
I Евыигрышем для Испании.
Они сулили шведам присоединение к их планам разорен­
ного Мекленбурга и даж е Франции, больше всех заинтересоЕванной, по их словам, чтобы удержать Австрию и Англию в их
f гграницах. М ежду тем, как мы знаем, вся политика Франции
тосле-утрехтского периода шла по линии сближения с Англиеей и императором, и рассчитывать на ее поддержку против их
интересов никаких оснований не было. Русские торопили Герца
сс заключением договора и говорили, что «упустя лето, в лес
гпо малину не ходят»288.
*
Герц пробыл на Аланде в этот приезд всего шесть дней, в
тгечение которых многократно встречался с Брюсом и Остермае н о м как для строго деловых бесед, так и во время ужинов, обе­
д о в и визитов, которыми обменивались обе стороны. Шведы
н е скрывали на сей раз, что Карл X II ведет переговоры одноI Евременно с Россией и с Геогром I, не требующим таких тяже­
лых уступок, как царь. Они только умолчали о том, что эти
I ггяжелые уступки завоеваны русским оружием и что вопрос о
н и х был решен раньше на полях сражений. Сторонники мира
сс Георгом I, представленные Мюллерном, приводили, по слоЕвам Герца, следующие доводы в пользу своей точки зрения:
император, заключив мир с Турцией, очень усилился; Испания
1 побеждена и принуждена будет помириться, что развяжет руки
императору и Англии, французский регент «веема агличаном
ев руки отдался и следователи) королю аглинскому вспомогать
и е оставит»; царь, убедившись в этих трудностях, может сам
примкнуть к противной стороне, и тогда шведский король, на­
ходясь за пределами своего государства без коммуникаций с
иим и без возможности отступления, погибнет с лучшими своиши войсками; Карл X II обеспечил бы себе некоторую безопас­
ность, если бы Россия обязалась помогать ему против Дании
ни он бы вернул Штральзунд и о. Рюген.
Последний пункт Герц считал самым убедительным и труднно опровержимым, хотя основную компенсацию для Швеции
сон предусматривал в норвежских владениях Дании. Военные
ддействия в Норвегии не были сопряжены с опасностью вмешатгельства Англии и императора. Во всяком случае, несмотря на
I еего инсинуации против датского короля, Герцу было заявлено,
ччто царь никогда не примет на себя обязательств, прямо
[направленных против Дании.
1
Герц говорил об изменившейся конъюнктуре, о том, что2
1
*

1

288 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г.. № 7, лл. 337—339,
3366—369.
221 С . Л. Фсйгипа

;г а

Франций теперь «от часу до часу болше с Англиею вяжетца».
После перемены в составе ее правительства, когда иностран­
ными делами стал ведать аббат Дю буа, она прямо начала
побуждать шведского короля к примирению с Георгом I и к
уступке ему Бремена и Вердена в то время, как раньше скло­
няла его к миру с царем. Самое назначение Дю буа произведе­
но было, как говорил Герц, по желанию и требованию англий­
ского правительства. Это сообщение соответствовало действи­
тельности; оно подтверждалось и донесениями Ф. Веселовского
из Лондона 289. С этой переменой в составе французского пра­
вительства связан был отзыв из Гааги посла Шатонефа, очень
сдержанно относившегося к внешнеполитическому курсу реген­
та и замененного в связи с этим Мервилем 29°.
Несмотря на постановку датского вопроса в неприемлемой
для России форме, что означало только новую проволочку, не­
смотря на явно делавшиеся в Стокгольме попытки оторвать
Пруссию от России, после этого последнего общения с Герцом,
длившегося около недели, у Остермана укрепилось впечатле­
ние, что он искренен в своем стремлении к миру с Россией.
Заявление Остермана, что после отъезда Герца он сам тотчас
уедет в Петербург, очень смутило шведов. Герц стал заверять,
что он вернется через четыре недели, но Остерман стоял на
своем, несмотря на все представления шведов о том, какие
последствия могут произойти для дела мира из его отъезда.
Герц опасался впечатления, которое отъезд Остермана с
конгресса должен был произвести в Швеции, вызвав там
сомнения в искренности стремления Петра I к миру и тем еще
больше затруднив его задачу. Он заверял в прямоте своих
поступков, говорил, что не взял бы на себя столько трудов в
«ездах и опасных переездах», и даже, явно спасая свое положе­
ние, сделал очень рискованное для дипломата заявление. Он
сказал, что не может утаить в доверительной беседе, что ему
было бы приятно, если бы с русской стороны были приняты
«иные меры»; они способствовали бы достижению мира. При
этом он дал ясно понять, какие действия он разумел под этим.
«Ежели барон Герц сатаны в сердце не имеет, то по такому
откровенному обявленню можно б чаять, что он правдиво в сем
деле поступает»,— заключал Остерман. Казалось, что шведский
уполномоченный, сделавший, несмотря на всю оппозицию в
Швеции, успех Аландского конгресса делом своей политиче­
ской чести, сжигал за собой корабли.
После недельного пребывания на Аланде Герц 12 ноября
н непогоду, бушевавшую на море, уехал с конгресса в Швезяз Ц ГАД А, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 87—89.

390 ЦГАДА, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 317—318.

цдию 291. Предварительно он дал письменную декларацию с обяззательством в четыре недели завершить мирные переговоры,
еесли Россия согласится помогать Карлу X II против Дании.
В своей декларации он повторил не раз приводившуюся им
афгументацию в пользу этого условия 292.
Свидания Герца с Остерманом с 6 по 12 ноября с их бесе­
дами, содержательными, но бурными, сопровождавшимися
иногда острой полемикой и колкими личными выпадами, были
последними. Герца ждала в Швеции судьба, готовившая тра­
гический конец его блестящей карьере. Остерману предстоял
еще длительный политический путь и конец, хотя и не столь
Трагический, но суровый.
Когда через два дня после отъезда Герца, 14 ноября, рус­
ские уполномоченные сообщали в Петербург все вышеизло­
женное, они информировали начальников Посольской канцеля>ии и об англо-датском выступлении в Стокгольме, куда с но­
выми предложениями вернулся из Англии генерал Дикер.
)стерман считал, что России выгодно, чтобы Георг I настаивал
па включении Дании в свой мирный договор со Швецией, так
к;ак это гарантировало бы безуспешность его переговоров с
(Карлом X I I , «ибо над королем дацким король швецкой убытки
ссвои принципиально отметить хочет».
|
Английский двор, влиявший на состав французского прави­
тельства и дипломатического корпуса, пытался применить и в
Швеции давление для удаления Герца от дел. Георг I предла
тал Карлу более выгодные условия, если он отрешит Герца от
переговоров. Пока Герц управлял делами в Швеции, Георг I не
считал возможным положиться на шведского короля. Очевидно,
юоспоминание о голландском эпизоде в деятельности Герца,
ксогда по требованию английского правительства он подвергся
в! Арнгейме аресту за якобитские интриги, было еще живо
si Англии.
В Стокгольме продолжал действовать французский дипломиат де ла М арк, вручивший там проект мирного договора с
ГПруссией. Об этом проекте Герц говорил Остерману, который,
пае желая открывать своей неосведомленности и создавать впе­
чатление о неполной искренности отношений между Россией
in Пруссией, скрыл от Герца, что не знаком с содержанием этогоо проекта. Но он просил Головкина и Шафирова информироваать его, если проект получен в Петербурге, и дать ему указаниие, как ему вести себя и на чем настаивать по прусскому
воопросу. Он считал целесообразным, ничего не предрешая,
обсудить на конгрессе основные пункты будущего договора с
291 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 380—393,
103)5—426.
292 Там же, лл. 394—395, 427—429.

w

I
Пруссией, а не оставлять их на волю одного прусского короля,
чтобы шведам потом уже нельзя было «пятитца назад» 293. Во
всяком случае, при осторожности Фридриха-Вильгельма I, по­
ка еще крепко державшегося за Петра I, несомненный факт |
его сепаратного выступления в Стокгольме говорил о недове- ;•
рии, которое в Берлине испытывали к возможности успешного {
завершения Аландского конгресса.
'
К середине ноября, когда новое требование Швеции каса­
тельно выступления против Дании создало переломный момент
в работе конгресса и остро поставило вопрос о закрытии его,
относится выдвижение старого проекта Меншикова о браке
одной из царских дочерей с молодым герцогом Гольштинским.
Меншиков задумал создать связь с Готторпским домом при
помощи брака молодого герцога Карла-Фридриха и Анны Пет­
ровны еще в 1713 г., когда он во время Померанской операции
ближе сошелся с Герцом, тогда только министром гольштинского регента. Герц был автором плана прорытия через Ш лез­
виг канала, который, соединив Балтийское и Северное моря в ;
обход Зундского пролива, чрезвычайно повысил бы междуна- (
родное политическое и торговое значение Шлезвиг-Гольштн- I
нии 294. Этот брачный проект был теперь подхвачен в Петер­
бурге фельдмаршалом Реншильдом, который поделился своим
планом с членом шведской делегации юстицратом Штамке,
сопровождавшим его с Аланда в Швецию. Штамке говорил об |
этом с Герцом, а по возвращении на Аланд конфиденциально |
сообщил Остерману о плане, возникшем задолго до того и те- |
перь воскрешенном, конечно, с ведома руководителей русского
дипломатического ведомства. Остерман, выслушав его, предложил обсудить этот вопрос после заключения мира и тотчас |5
донес о своей беседе со Штамке царю 295, вполне посвященному |
в планы Реншнльда. Иностранные дипломаты в Петербурге |
узнали о них еще летом, тотчас после смерти Алексея Петро- I
вича 296, и связывали их с желанием Екатерины Алексеевны 1
найти в голынтннском герцоге поддержку ввиду якобы ожн- |
давшихся в России смут.
В Петербурге не могли еще получить донесений с Аланда
о последних переговорах с Герцом, когда настроение там и от­
ношение к миру со Швецией резко изменились. Еще 2 ноября
Шафиров в частном письме к Остерману писал об улучшении
для России общей конъюнктуры и о том, что Англия ищет
893 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 374—378,
398—404.
994 «Eclaircissemcnts... de Basscwitz», S. 286.
893 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 370—372.
и* См. донесение Де Бн (Н. У с т р я л о в. История царствования
Петра Великого, т. VI, стр. 556).

(
,
j
|
|
,
|
.

короля,
» й3. Во
[а I, по& факт _
недове-'
пешного

сближения с нею. В Петербург посылают адмирала Норриса
ни резидента для учинения концерта; прусский король и его
[правительство, несмотря на все их колебания, вряд ли отойдут
оот России; Августу II не удалось создать в Польше антирус­
ское движение. Поэтому, если даже сепаратный мир со Швещией не удастся, все может сложиться лучше, чем предполага­
е т 297. Через 10 дней, 12 ноября, как раз когда Герц уезжал
«I касаоопять с Аланда, Шафиров вновь информировал Остермана о
момент
[настроении царя и петербургских сфер. Посылка лично знако­
тин его,
мого царю Норриса с предложениями вызвала у них надежды
о браке
ша новое сближение с союзниками, причем причиной этой по­
ганским- п ы т к и Лондона сблизиться с Петербургом там считали Аланд­
ЛОМ пр8 с к и й конгресс 298. Правда, Шафиров делал оговорку относи1НЫ Пет- |тгельно сложности конъюнктуры, которая не позволяет-де сушераци* |лдить, что хорошо, что плохо.
1ЛЫПТИИЕще через четыре дня, 16 ноября, из Петербурга на Аланд
13 Ш -» j Сбыли посланы царский указ Брюсу и Остерману и другой бо; моря 8 |.лее подробный указ одному Остерману. В них прямо говори.лось, что «наш интерес ныне того требует, чтоб вскоре сей
1еЖДУна'
'ольштикконгресс порван не был» и союзники, видя его затяжку, боль­
шие стремились бы к сближению с Россией. Русские уполно­
3 Петер-я свои8 моченные ставились в известность, что датский король просит
Ш
тампе ппомощн, английский король шлет адмирала Норриса и, следоЬвательно, можно рассчитывать на их участие в будущих военрных действиях против Швеции.
Тесная связь Франции с Англией и императором, перемена
эго и #
русского Im составе французского правительства, в котором еще усилипред# |.лись англофильские тенденции, также побуждали Петербург
jтот4# т е идти на военный союз со Швецией, грозивший чрезвычайно
|(осложнить для России международную обстановку, не дав ей
([ничего, кроме территорий, которыми она прочно владела.
11В связи с этим и ввиду возможного, как казалось^Петру I, сговвора с Англией, Брюсу и Остерману предписывалось не согла­
ш аться на упорно поддерживаемую Карлом X II кандидатуру
(Станислава Лещинского на польский трон. Вместо него и Авггуста, оказавшегося ненадежным союзником, предлагалось
•Ад»1*
1Евыдвинуть какую-либо другую кандидатуру, выбранную самой
И
{Речью Посполитой. Саксонские связи с Веной оказали Авгуксту II в этот момент плохую услугу в Петербурге, где переговоlyMtt
рры об австро-саксонско-ганноверском блоке были хорошо изнвестны. Но центр тяжести указов от 16 ноября заключался в репиении не принимать намеченный в будущем договоре сепарате н ы й пункт о русской помощи Швеции против Георга I. Петр I
ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., №
298 Там же, лл. 252—254.

297

лл. 2*8—249.

считал, с одной стороны, ввиду позиции Франции, с другой,—
вследствие предстоявших переговоров с Норрисом, что Россия
не может взять на себя обязательство оказания помощи всеми
своими силами в Империи против Ганновера: «...в главное бы
дело не вступать в Империи»,— гласил указ Остерману. Такая
поддержка Швеции вовлекла бы Россию, как поняли в Петер­
бурге, в войну не только против императора, но и против Анг­
лии и Франции, притом без союзников, так как прусский ко­
роль, конечно не пошел бы на сопряженные с этим планом
опасности. Петр I соглашался дать Карлу X II только 20-тысячный вспомогательный корпус, а о прикрытии шведских
транспортов русским флотом он предлагал написать в догово­
ре глухо, не внося в него прямого обязательства употребить
для этого все свои корабли или большую их часть2" .
Указы предписывали ни в коем случае не разрывать кон­
гресса, а если окажется необходимым из-за времени года пере­
нести его в другое место, предложить Найдель или Ираун близ
Або, но не последний, слишком для того многолюдный.
«Четверной» союз сыграл в этот момент свою роль на С е ­
вере, несмотря на то, что конфликт его с Испанией не закон­
чился, а еще только разгорался. В середине декабря по ст. ст.
ей официально объявила войну Англия, а в начале января
1719 г. Франция. С созданными английской дипломатией груп­
пировками держав Петербург признал необходимым считаться.
В тот же день, когда на Аланд были направлены приведен­
ные указы, Шафнров поздно вечером, в 11 часов, писал лично
Остерману. Он начал с того, что новый указ удивил его самого.
Но он удовлетворен царским решением, так как видит, что
царь понял, насколько трудно дать требуемую от него Швеци­
ей помощь. Новые условия шведы, конечно, не примут, писал
вице-канцлер, но для Остермана случившееся хорошо: неуда­
ча переговоров не будет инкриминирована ему. Никто не давал
царю советов, он сам принял решение; Шафнров только выска­
зал сомнение, чтобы шведы приняли новые условия, на что
Петр I ответил, что дело все равно затягивается и потому вреда
от его новых предложений не будет. Вице-канцлер прямо пи­
сал Остерману, что причина царских указов заключается во
все возрастающей нерешительности Фридриха-Вильгельма I и
все более углубляющейся дружбе французского регента с Анг­
лией и императором. Вместе с тем он подчеркивал, что царь
очень хочет мира 300.
Через девять дней, 25 ноября, как только на Аланде были
получены указы, Остсрман послал Головкину и Шафнрову

шифрованное донесение. В нем он писал, что обязательства,
и которые Россия должна войти по договору со Швецией, та­
ковы, что требуют зрелого размышления, и «может быть, что
продолжение войны против Швеции не так нам тягостно будет,
чак новая война, в которую входить имеем». Но поскольку от­
мена намеченных раньше условий договора аннулирует и все
зеедшиеся на Аланде переговоры, он находится «в неописан­
ном сумнении», опасаясь разрыва конгресса. Трудность заклю­
чалась, по его словам, не в отказе от прежних условий, а в
желании е. ц. в-ва продолжать конгресс, между тем как Герцу
\/же объявлено, что дольше декабря царь ждать не будет, по­
чему он обещал в течение четырех недель доставить королевсгкое решение. Объявить о новом указе царя можно теперь
гголько Гилленборгу, который играет, как писал Остерман, пас­
сивную роль в переговорах и обо всем сообщит Герцу. Послед­
ний же может не только не возвратиться на Аланд, но даже
[перейти на сторону англофильской ориентации в шведских
[правительственных кругах, а в таком случае не будет достиг­
нута цель — продлить конгресс. Ввиду этих соображений
Остерман предлагал не сообщать шведам до возвращения Гердда ничего о царском решении, а после его приезда, когда он
; нновые условия отвергнет, Остерман намеревался ехать в Петерi (бург, якобы за новыми указами, и таким образом еще протя1нуть переговоры. М ежду тем выяснится, желают ли союзники
[восстановить прежнее согласие и учинить надежный концерт.
Остерман просил Головкина и Шафирова сообщить ему, соглаI е:ен ли царь с его предложением. Эта небольшая отсрочка
If [приблизительно в 18 дней — почта в Петербург шла нормаль't т о 9 дней и столько же оттуда — ничего изменить не могла.
.0
Он опять советовал подготовить вторжение в Швецию, ко' iropoe позволит царю без «далних пространностей» заключить
>'нна желательных для него условиях мир и побудит союзников
" иискать с ним нового сближения зш.
Уже 30 ноября из Петербурга был послан новый указ на
• .'Аланд не объявлять шведам указа o t 16 ноября, если он еще
нне объявлен, чтобы они не потеряли надежды на заключение
ммира с Россией, не разорвали конгресса и не заключили договвора с Георгом I. Под любым предлогом, как, например, воппрос о помощи против Дании, о проведении границы, о помощци флотом, о привлечении прусского короля, Брюсу и Остермману предлагалось теперь тянуть переговоры. Вместе с тем они
ддолжны были выведывать у шведов, как они мыслят, при
обложившейся трудной международной ситуации, осуществление
ппредложенного ими плана. В случае новой поездки Герца в3
1
0
301 Там же, № 7, лл. 445—448, 451—457.
,427

Швецию к королю русские уполномоченные должны были
продолжать переговоры с Гилленборгом, не показывая вида,
что Петр I не склонен пойти на шведские условия. Остерману
разрешалось приехать в Петербург только в случае невозмож­
ности затянуть переговоры 302. Под влиянием новой надежды
на воссоздание распавшегося фактически Северного союза в
связи с ожидавшимся приездом в Петербург английского
адмирала и резидента был совершен поворот во внешней по­
литике, но поворот этот неудачно для России совпал с крупной
переменой в Швеции, которая сняла для западных держав с
порядка дня угрозу русско-шведского союза и тем самым
поставила под вопрос намечавшееся новое сближение России
с Англией и Данией. Наступал решительный кризис в делах
конгресса, о чем мы скажем дальше.
В один день с официальным указом из Посольской канцеля­
рии Шафиров по обыкновению писал Остерману. Он ставил
его в известность о том, что царь одобряет его образ действий
на конгрессе, и информировал, как возник царский указ от
16 ноября. Оказалось, что в связи с новыми обстоятельствами
был созван тайный совет в составе Головкина, Шафирова,
Меншикова, Ф. М . Апраксина, Я. Ф. Долгорукова и А . Вейде.
Их ознакомили с положением, и общее мнение свелось к тому,
что изложено в царском указе. При теперешней конъюнктуре,
писал Шафиров, нельзя было поступить иначе. Он сообщил
Остерману и о демарше французского регента, который через,
аббата Дю буа дал понять Шлейницу в очень настоятельных
выражениях, что России не следует слишком ангажировать
себя 303. Содержалась ли в этих словах Дю буа угроза или
дружественное предупреждение об осложнениях, связанных
для России с принятием намеченного на Аланде плана, из
письма Шафирова от 30 ноября не видно. Но 5 декабря Ш а­
фиров в новом письме к своему другу на Аланд открывал ему
смысл приведенных слов аббата Дю буа. Вице-канцлеру стало
известно, что Франция, все более сближающаяся с Англией
и нуждающаяся в ней для войны с Испанией, намеревается
присоединиться к планам императора, направленным против
России и проекта, выработанного ею на Аланде совместно со
Швецией. Именно это дали ясно понять Шлейницу, писал
Шафиров Остерману 304.
Сбитый с толку последними распоряжениями из Петербур­
га, Остерман, почти без дела сидевший на Аланде, переписы­
вался с Мардефельдом, чтобы сохранить для России хотя бы
ее прусского союзника, подвергавшегося усиленным атакам со
302 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., ,\Ч> 1, лл. 272—273.
803 Там же, л. 281.
804 Там же, л. 284.

.т

тгороны французской и английской дипломатии. Он убеждал
Аардефельда, томившегося в Або, что переезд его на Аланд
иже невозможен и бесполезен за прекращением там ввиду
ггсутствия Герца всех дел. На совет Мардефельда восстанонить согласие с союзниками — за этим чувствовались колеба;ия Фридриха-Вильгельма I — Остерман отвечал, что это был
ьы наилучший путь, но с союзниками надлежит поступать
ссторожнее, чем с неприятелями, так как прошлое показало,
^сколько на них можно полагаться 305. .
В конце ноября Мардефельд решил уехать до рождества
Петербург затем, что «диавол не оставляет худые семена во
.сех добрых делах вмешивать», как например в курляндском
селе. Видимо, шведский план обмена для Карла-Леопольда
гго Мекленбургского герцогства на Курляндию пугал берлинккий двор, которому грозило бы в таком случае окружение его
jyccKO-шведскими вооруженными силами и вовлечение его в
конфликт с императором. В связи с этим же кругом вопросов
Аардефельд писал Остерману о полученных им сведениях, что
>мперские войска готовятся соединиться с войсками «цыркуея» (Нижне-Саксонского округа.— С. Ф.) для экзекуции в
Аекленбурге. Он спрашивал Остермана, какие приказы будут
щны остававшимся еще там русским полкам и не пора ли
ггозвать их оттуда 306. По получении этого письма Мардефельса Остерман написал 2 декабря Шафирову, спрашивая, как
\му реагировать на заявление прусского представителя о его
намерении ехать в Петербург. Слова Мардефельда по поводу
мекленбургского дела Остерман правильно понял, как выражетие заинтересованности берлинского двора в дружбе имперасора. По поводу авансов со стороны Лондона и ожидавшегося
Петербурге приезда Норриса, Остерман высказывал предпоножение, что ганноверский министр Георга I Бернсторф стреиится только к тому, чтобы этим шагом уничтожить существуюэщее в Англии опасение утраты торговых выгод в результате
воовлечения в северные осложнения. Он видел тут действие
прружин, связанных с внутренней политикой Англии. Со сторо­
ны Августа II Остерман ждал применения величайших усилий
Ьля возбуждения поляков против России и опять рекомендо­
вал создать в Польше новую конфедерацию, которая была бы
[полезна, «как страх божий». Наряду с этими деловыми сове­
тами он повторял свои жалобы на то, что вот скоро год, как
в»н живет на этих утесах без всякой пользы для своего госпо­
дина и себя. Ему уже недалеко до сорока лет, он стремится
(гголько к тому, чтобы остаток своей жизни провести частным
305 Там же, № 7, лл. 460, 480—484.
306 Там же, лл. 470, 486—487.

человеком на покое, и он готов в бедности удалиться от всех
дел. Пока же его манила хоть кратковременная поездка в П е­
тербург, и он писал, что задача продления конгресса может
быть всего лучше решена его отъездом под любым предлогом,
без сообщения шведам содержания последнего царского ука­
за. Все это уныние, отчасти подлинное под влиянием ответ­
ственности за дело, не обещавшее доброго конца, отчасти
деланное, чтобы вызвать сочувствие у Шафирова, который
покровительствовал ему перед царем, не мешало продолжению
мелких ссор Остермана с Брюсом. Д а ж е присылка из Петер­
бурга венгерского вина вызывала между ними недоразумения,
так как Остерман, основываясь на сообщении вице-канцлера,
считал это вино своим, а Брюс, исходя из письма своей жены,
претендовал на половину его 307.
Шафиров отвечал Остерману 14 декабря, когда Мардефельд уже прибыл в Петербург, впрочем, не только для выяс­
нения курляндского вопроса. «Они подозревают нас также по
поводу комбинации с Англией, хотя это еще дело отдаленного
будущего»,— сообщал Шафиров о прусском дворе. Но вопрос
о сближении с Англией еще не подвинулся, Норрис в Петер­
бург не приехал, хотя там и не теряли надежды, что из этого
плана при посредничестве французского регента что-нибудь
еще выйдет. Вице-канцлер информировал Остермана, что царь
понимает неизбежность разрыва конгресса в результате его
указа от 16 ноября и одобряет задержку с сообщением его
содержания шведам. Остерману предоставлялось, применяясь
к обстоятельствам, самому выбрать образ действий для дости­
жения поставленной ему цели 308.
Но выбирать Остерману уже не пришлось — за него реши­
ла судьба. В тот самый день, 14 декабря, когда Шафиров да­
вал ему это указание, на почтовой лодке из Швеции на
о. Сундшер прибыл камердинер барона Шпарре, еще 5 декаб­
ря выехавший из Швеции, но из-за непогоды простоявший
несколько дней в водах Аландского архипелага. Приезд его
вызвал у шведов большое смущение, причину которого русским
уполномоченным, несмотря на все их старания, сразу выведать
не удалось. Только после долгих разговоров юстицрат Штамке
сказал, что на следующий день после того, как камердинер
приехал в Грнсельгам, туда пришел указ к почтмейстеру под
страхом смертной казни никаких писем и никаких людей, неза­
висимо от их звания и положения, не пропускать на Аланд.
Камердинер узнал от курьера, доставившего этот указ, сле­
дующее: 7 декабря утром в Стокгольм прибыл гонец из Нор-

яяо

еггии, после чего внезапно были арестованы все чиновникимлынтинцы, даже самые крупные, все находившиеся у Стокмльма суда и корабли были задержаны и всякая переписка
ззаграницей запрещена. Аресту подвергся также Герц и будто
|ьы даже сам молодой герцог Гольштинский, племянник
ртарла X II. Вместе с тем стало известно, что королевская
аардия и прочие полки выступили из Норвегии и идут к Стокшьму 30Э.
Штампе стал тут же просить о покровительстве царя, так
гак это грозное сообщение говорило по меньшей мере о перевооэте, изменившем неожиданно всю внешнеполитическую ориенащию Швеции. Эта информация была переслана Брюсом и
тстерманом царю 16 декабря. Но она не помешала Остерману
тот же день писать Шафирову об огорчении, испытанном им
связи с присылкой на Аланд мехов для подарков шведской
взите. Он успел взять из них себе две лисы на шубу, в котосой, по его словам, очень нуждался, сидя на камнях и скалах
оосреди воды, хотел взять себе еще рысий мех на подбивку
кортука, но узнал из письма канцлера, что должен делать
оодарки по соглашению с Брюсом 31°. Во избежание неприятьых разговоров со своим старшим коллегой, Остерман решил
азплатить из своих средств за взятое и не навязывать себе на
аею, как он писал, новых осложнений. Он полагал, что Голов­
ин недостаточно ценит его верную службу, если заставил его
читаться в таком деле с Брю сом 3
311.
1
9
0
Прошло еще полторы недели, прежде чем открылась вся
аартина происшедшей в Швеции перемены. Из Стокгольма
ррибыл на Аланд 23 декабря некий капитан Памфелд, оста­
вивший свою шлюпку из-за льдов в нескольких милях от
.. Сундшера и пешком по льду пришедший в деревню Лефе
поручиком, командовавшим шлюпкой, и сопровождавшим их
штер-офицером. В момент его появления шведы были на обес,е у русских, и когда нм пришли сказать о прибытии Памфелвда, они сильно взволновались. Гилленборг тотчас пошел в
^ввою квартиру, а Штамке, наиболее близкий к Герцу из всей
“тведской свиты, остался у русских уполномоченных, «доволсо предусматривая, что сей капитан не для чего Иного, как для
[рестования его, Штамкена, сюда прислан»,— доносили Брюс
Остерман. Последние послали своих людей посмотреть и выеедать, что делается у шведов, и узнали, что Гилленборг
I Шпарре находятся «почитай вне себя и в великой констераации». По всему было видно, что распространившийся перед
ем слух о смерти Карла X II подтверждается. Гилленборг это
309 Там же, № 7, лл. 497—502.
310 Там же, № 5, л. 42.
311 Там же, № 7, лл. 503—505.

тщательно скрывал и заявил в тот же день, что никаких осо­
бых писем не получил, но это «малоумное обявление» только
увеличивало подозрения, и Штамке под каким-то предлогом
остался ночевать у русских, хотя к нему несколько раз присы­
лали, склоняя вернуться к своим. Только на другой день
открылось, что шведский король действительно умер, все министры-гольштинцы арестованы, а капитан прислан, чтобы
взять Штамке и отвезти в Стокгольм 312. Дело в том, что бума­
ги, найденные при Герце, когда его арестовали, не разъяснили
вопросов, связанных с переговорами на Аландском конгрессе,
которые в первую очередь интересовали новое правительство
Швеции. Поэтому шведский сенат хотел захватить Штамке,
очень близкого к Герцу, и от него получить нужные ему све­
дения 313.
Герцог Гольштинский оставался на свободе, и возникал вопрос, кто возьмет верх в борьбе за шведский трон, он ли или
наследный принц Гессен-Кассельский. Убедившись, что Штамке они заполучить не смогут, шведы просили его хотя бы
скрыть от русских причину его бегства под их покровительство.
Они предлагали ему сослаться на мнимую ссору с Гилленбортом, на то, что они писали друг на друга жалобы королю и те­
перь ждут его приказов. Русские, со своей стороны, не подава­
ли вида, что обо всем утаиваемом от них осведомлены.
Но они знали, что народ в Швеции страстно стремится к миру,
и понимали, что принц Гессен-Кассельский, имевший все шан­
сы взять верх над герцогом Гольштинским, будет вынужден
для удовлетворения народных стремлений искать мира с той
или другой стороной, особенно же с датским королем, чтобы
он не мог оказать поддержки притязаниям голынтинской
линии на шведский трон.
Известны стали и обстоятельства смерти Карла X II, мгнопенно убитого картечью в апрошах под осажденным нм в Норвогни Фридрнхсгалом, когда он только пытался «по обыкновенню своему голову выставить» 314*.
313 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 506—509,
514—520.
313 Бассепнц даже считал Штамке секретарем Герца (см. «Eclairicissemens... de Bassewitz», S. 322).
314 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 506—509,
511—520.— Существует ннап версия о причинах гибели Карла XII, именно, что он ногнб не от вражеской, а от предательской рукн кого-то из его
свиты; называют его секретаря француза Снкье. Производившаяся эксгумацин тела Карла XII не дала определенных результатов (Н. К а у лб а рс . Смерть шведского короля Карла XII. 1718. Из бумаг семейного
архива бар. Н. Каулбарса. «Русская старина», 1801, октябрь, стр. 33—38;
н «Исторический вестник», 1913, стр. 391—393). В 1940 г. в Стокгольме
вышел вторым изданием сборник статей, посвященных указанному вопросу («Karl XII: s dod». Stockholm, 1940, 407 s.).

j
)
!
|
' I

™
||
|
|
(I
Ш

Л

II

,
;. >
,
I
.
|
?
'

Тогда же для захвата шведских судов и почты были посла­
ны русские вооруженные шлюпки. Остерман, лишившийся в
пице Герца своей главной ставки на успех конгресса, умолял
/же Шафирова о разрешении ему приехать в Петербург315.
Известие об исполнении предсказания Остермана о пред­
стоящем Карлу X II трагическом конце дошло до Петербурга
точти в то же время, что и на Аланд. Оттуда были посланы
триказы в Финляндию князю М . М . Голицыну и в Ревель о по­
сылке легких судов для перехватывания посылаемой из Ш ве­
ции на Аланд корреспонденции и о взятии на шведском берегу
яязыков. Штамке велено было обнадежить царской защитой и
ппослать в Або, а оттуда препроводить в Петербург 316*.3
7
1
Трагичнее сложилась судьба Герца, который находился в
\момент смерти Карла X II в Швеции и был немедленно вслед
зза тем арестован и предан суду. Страстно ненавидимый дворрянством, которое видело в нем ближайшего советника и вдохкновителя усилившейся при Карле X II королевской власти,
[непопулярный в народе, который изнемогал под бременем
Евоенных тягот, Герц был сделан козлом отпущения; его обвишили по ряду пунктов, охватывавших вопросы внутренней н
[внешней политики и восходивших отчасти к его деятельности
Ена службе Гольштинского герцогского дома еще до перехода
ж а службу шведского короля. Весь его образ действий при
Шарле X II осуждался, как направленный к продолжению роко1вой для Швеции войны, гибели страны и короля, истощению
ж разорению населения. В начале марта 1719 г. Герц был казжен в Стокгольме отсечением головы. Он пытался на месте
[казни обратиться с последними словами к толпе, собравшейся
ж а это зрелище. Секретарь французского посольства, доносив1ший о подробностях казни, писал, что Герц до последней
минуты сохранил твердость духа. Он сам выбрал себе надгроб­
ную надпись, которая должна была опровергнуть все выдви: нутые против него обвинения: «Mors regis, fides in regem est
i mors mea» 317
9. РУССКО-АНГЛИЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В 1718 г.

Во внешней политике Петра
попытка исправить отношения с
грамму сближения с державами
ного блока, автором которой был

I начинался новый этап - Англией и осуществить про­
возглавлявшегося ею запад­
Куракин, дипломат крупного

316 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 7, лл. 527—530.
316 Там же, № 1, лл. 301—302.
317 ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., №6, лл. 1—4; «Recueil des Instruc­
tions donnees aux ambassadeurs et rninistres de France», t. II. Paris, 1885.
Notes additionelles, p. 490—496.

калибра, не пользовавшийся, правда, полным доверием
Петра 1318, но свой человек в правительственных кругах Гааги,
импонировавший также версальскому двору.
25 декабря Шафиров писал лично Остерману, что в Петер­
бурге каждую минуту ожидают приезда английского резидента
Джеффериса, хотя вице-канцлер сомневался, чтобы он привез
что-либо существенное, способное в корне изменить отношения
с Лондоном319.
Если бы и эта попытка выхода из войны с сохранением
плодов победы оказалась неудачной, России оставалось бы
только продолжить военные усилия и оружием принудить
Швецию к миру без дипломатической поддержки держав или
даже при их противодействии. Тем тяжелее была бы расплата
для Швеции, которая не могла рассчитывать на прямую по­
мощь английского оружия.
Одновременно с попытками возрождения Северного союза
русская дипломатия не отказывалась от мало реальной надеж­
ды привлечь к планам, разрабатывавшимся на Аланде, Испа­
нию, стоявшую пока вне «четверного» союза и английской
сферы влияния и искавшую сближения со Швецией 32°.
В начале ноября Б. И . Куракин пытался зондировать ис­
панского посла в Гааге относительно возникшего в Мадриде
проекта женитьбы испанского короля Филиппа V на одной из
царских дочерей с приданым в виде шести кораблей, за что
Испания обещала России крупные субсидии — «на год два
миллиона». Куракин внушал испанскому послу, чтобы он довел
это дело до благополучного конца и союза между Мадридом
и Петербургом 321.
По делал это Куракин вопреки своему убеждению в беспо­
лезности для России испанской дружбы и вопреки мнению на
этот счет Ф. Веселовского 322. Правота их обоих скоро подтвер­
дилась событиями. В декабре во Франции был арестован ис­
панский посол принц Целлемаре, участвовавший с ведома и
одобрения руководителя испанской внешней политики карди­
нала Альберони в заговоре против герцога Орлеанского, целью
которого было изменение путем дворцового переворота ориен­
тации внешней политики Франции. Имея в руках все нити за­
говора, французское правительство, захватившее письма испан­
ского посла, поступило так, как Англия в предыдущем году
поступила со шведским послом графом Гнллснборгом. Аресто3|* Сборник РИО, № 34, стр. 325.
318 ЦГЛЛА, Дела Аландского конгресса 1718 г., № 1. л. 311.
м° цгАДА, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 87 -89.
ал цгАДА, Кабинет Петра Нелнкого, отд. II, № 36, лл. 207—208.
322 См. выше, стр. 282—283.

.энного Целлемаре препроводили через границу в Испанию 323.
1ля Англии этот заговор был находкой. Ф. Веселовский доно;ил 5 и 9 декабря ст. ст. из Лондона, что это известие встре­
чено там с радостью и все публично поздравляют друг друга.
Существовавшее до последней минуты опасение, что французький регент склонится к тайному соглашению с Мадридом, от­
дало. Арест испанского посла доказывал английскому правиельству твердую позицию регента и возможность вполне поножиться на него в предстоявшей войне с Испанией, флот ко­
торой был предварительно уничтожен. Вступив в конфликт с
Испанией, регент стал в еще большую зависимость от своего
английского союзника, а внутренние несогласия во Франции,
) которых говорило это дело, ослабляли ее и были выгодны
для Англии, обеспечивая ее влияние 324.
Приблизительно так же оценивал это дело и Б. И . Куракин.
[)н доносил из Гааги 9 декабря ст. ст., что арест испанского
«осла в Париже развяжет герцогу Орлеанскому руки для объавления Испании войны и подымет авторитет регента. Положеше Испании он считал затруднительным, потому что были
5иты две основные ставки кардинала Альберони: на то, что
английский парламент откажет королю в деньгах для ведения
войны, и на внутренние беспорядки во Франции, которые не
успели созреть, когда заговор был раскрыт. Последняя надежщ , оставшаяся мадридскому двору,— это примирение севераых держав и замешательства в Англии и Империи. Если мир
т а Севере не будет заключен текущей зимой, писал Куракин,
го ааспанцы лишатся последней ааадежды 325.
Приблизительаао в это же время — во второй половине де­
кабря — Англия формально объявила Испании войну, а в на­
чале января 1719 г. ее примеру последовала и Франция. Испаннаая, как противовес «четверному» союзу, теряла свой интерес
ддля русской дипломатии, а в дальнейшем война с ее неудач■
иным исходом пресекла политическую карьеру кардинала Аль|бберонн и заставила Испанию присоединиться к «четверному»
ссоюзу и войти в орбиту английского влияния.
Тем, казалось, настоятельнее становилось для России осу­
ществление программы Б. И. Куракина, формулированной в
еего донесении от 7 октября 1718 г. и требовавшей в первую
сочередь восстановления дружбы с английским двором 32в. Еще
пв феврале Ф. Веселовский поставил английское правительство
вв известность о предстоявшей в Финляндии встрече русских и
вшведских представителей для того, чтобы выслушать мирные
323 W. M i c h a e l . Englische Geschichte, Bd. II, S. 165.
324 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 242, 215—251.
325 ЦГАДА,, Голландские дела 1718 г., № 5, лл. 454—459.
323 См. выше, стр. 311—312.

предложения Швеции. Он просил информировать русский двор
о содержании переговоров Георга I с Карлом X II через гольштинского министра Фабриция, переговоров, которые вызываютде в Петербурге сомнения в намерениях английского двора.
Эта беседа велась с ганноверскими министрами Георга I, и
I
Бернсторф ответил, что Фабриций приезжал в Лондон с пред­
ложениями от Швеции, на них нельзя было не ответить ввиду
;
полученных сведений о сепаратных переговорах царя со швед­
ским королем. Из этого заявления Веселовский сделал естест­
венный вывод, что Георг I ведет в Швеции переговоры о пар­
тикулярном мире и до выяснения результатов их бесполезно
возбуждение вопроса о концерте на случай продолжения летом
военных действий 327.
'
В конце марта в Лондон приехал шведский генерал Дикер,
имевший секретные конференции с ганноверскими министрами j
и отправившийся затем в Швецию с проектами сепаратного
мира. Его сопровождал ганноверский чиновник Шрадер. Весе­
ловский, узнав об этом, запросил объяснений, но ганноверцы 1
не без ехидства отвечали, что они не осведомлены об основа- \
ниях, на каких в Финляндии ведутся русско-шведские пере- |
говоры, и потому для получения информации послали с генера­
лом Дикером Ш радера. Он должен узнать также о поручении,
которое дано представителям Польши и Пруссии, посланным , {
в Швецию. Свои переговоры в Стокгольме ганноверские ми- 1 ;
нистры обещали пресечь, если царь прекратит негоциации в :
Финляндии. Веселовский, предупредивший ганноверцев, что | !’
шведы намерены только «амузировать» союзников и «украсть I I
от оных время», доносил в Петербург в апреле и мае, что зада­
ние Шрадера заключается, видимо, в том, чтобы препятство­
вать переговорам России со Швецией и планам Герца 328.
Веселовский в Лондоне, как и Остерман на Аланде, не мог.
разрешая поставленные ему задачи, отвлечься от общей поли­
тики держав и создаваемых ими комбинаций. Он доносил
11 апреля ст. ст. по поводу осложнявшихся отношений Англин
с
Испанией, морская мощь которой тревожила вигистский
кабинет, что Англия и Франция претендуют, как повелители,
предписывать законы на юге Европы. Если Испания согла­
сится с их планом перераспределения итальянских владений,
«о чем здешний двор весьма флатируется», то эти две державы
и император приобретут большую силу и невозможно будет
предугадать их намерения по северному вопросу. Веселовский
считал, что по окончании испанского дела они будут помыш­
лять о восстановлении мира на Севере, о чем и предупреждал

ЯЯб

ввое правительство 329. Почти в то же время, 23 мая ст. ст.,
\усский посол в Лондоне попытался дать характеристику внутееннего положения Англии в связи с ее внешнеполитическими
еенденциями и планами, но эта оценка не блистала проницаельностью и дальновидностью. Если бы в Петербурге в нее не
ннеслн коррективов на основании донесений Куракина из Гагги и Остермана, осведомлявшегося на Аланде через Герца, то
[осольская канцелярия могла бы получить неправильное предттавление о реальном значении английского противодействия
„ландскому конгрессу. Веселовский писал, что переговоры
аанноверского двора со Швецией не имеют такого значения для
ттересов России, как считают в Петербурге, где опасаются
рримирения Карла X II с Георгом I на условии активной помо­
ги Швеции со стороны Англии. Но английскому королю не
солько трудно, а даже невозможно пойти на это, так как ссоаа его с царем была бы противна интересам и нации и самого
оороля: «...дела здешныя или интересы королевския ныне в та­
ком замешании и в слабости, что почитай ничем содержатся,
оэлко одним покоем или тишиною, которую всяким образом
шцатся содержать со всеми соседственными областьми». Накколько Веселовский ошибался в этом пункте, показал вскоее морской бой при мысе Пассаро, как и все события, последо­
вавшие после войны за испанское наследство, обнаруживший
шшний раз если не готовность Англии воевать, то стремление
ее создавать военные союзы. Веселовский был хорошо осведо­
млен о разногласиях внутри правительственной партии вигов,
гг основного ядра которой отошли такие крупные деятели,
аак Тоунсэнд и Роберт Вальполь; он считал, что эти разногла­
сия помешают Англии вести активную политику и идти на от­
бытый разрыв с Россией, противный интересам государства и
гоороля и противоречащий «основным парламентским правам»,
<аак он писал. Король не может втянуть Англию в ссору из-за
ВВОИХ немецких владений, считал Веселовский, который инфориировал Петра I, «что расстояние есть великое между интереоэм гановерским и аглинским». Но русский посол не учитывал,
тго это расстояние английские министры легко переходили, ког­
да дело шло об агрессивных планах Англии на европейском
оонтиненте. Приобретение же Бремена и Вердена, соблазниеельное для ганноверского курфюрста, вполне соответствовало
(интересам английских торговых кругов, которым оно открыва­
ло путь по Везеру и Эльбе в Гамбург, а затем и в Централь­
ную Европу. Разница в дипломатических приемах и методах
■аанноверского и английского правительства вводила, впрочем.
(; заблуждение не одного Веселовского. Он продолжал поучать

1

829 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 7а, лл. 100—101.
2I

С . А . ФеПгннп

33Т

свое правительство, что Георг I не сможет примириться со
Швецией, опираясь на английские военные ресурсы, но и не
сможет, как король, учинить концерт с Петербургом на ж ела­
тельных для последнего условиях 330.
Еще в самом конце июня, когда Герц уехал с Аланда в Ш ве­
цию, чтобы узнать там о ходе англо-шведских переговоров,
Веселовский продолжал настаивать на том, что внутренние j
дела в Англии и ее международное положение не позволят ей j
вмешаться в северные дела, что правительственная партия там [
все слабеет вследствие интриг «малконтентных виков» 331. Толь- j
ко сокрушительный разгром эскадрой адмирала Бинга испан- I
ского флота у мыса Пассаро заставил Веселовского изменить
всю его оценку внутренней борьбы партий в Англии 332 и дать
новый анализ их отношения к вопросам внешней политики, ;
не оставлявший места надеждам на отказ Англии от агрессив- \
ной внешней политики.
j
Он доносил 2 сентября ст. ст. уж е как о непременном пред- ‘
верительном условии, выдвигаемом английским правительст­
вом для заключения концерта с Россией, чтобы Аландский
конгресс был закрыт. При продолжающемся конгрессе Георг I, г
по словам его министров, в таком концерте «никакой нужды (
не видит». На все возражения Веселовского английские мини­
стры объявили «кратко и на отсечь», что до прекращения пе­
реговоров на Аланде о концерте не может быть речи. Он де­
лал из этого тот вывод, что английская дипломатия опасалась
использования Россией ее концерта с Англией для вынужде­
ния от шведов более выгодных условий 333. Еще через три
дня, 5 сентября ст. ст., Веселовский доносил о своей частной
беседе со сменившим Тоунсэнда английским статс-секретарем
Креггсом, носившей более обнадеживающий характер. Креггс t
конфиденциально сказал Веселовскому, что серьезнейшим пре­
пятствием к тесному согласию лондонского двора с петербург­
ским служит пребывание в Петербурге эмиссаров претендента,
которые будто бы пользуются там вниманием и кредитом. Об
этом явном к ним сочувствии русского двора якобиты разгла­
шают в Англии, что препятствует ее сближению с Россией.
Ж елая, по-видимому, устранить этот не самый большой ка­
мень преткновения со своего пути, Креггс. обещал тем не ме­
нее содействовать отправке к царскому двору английского ми­
нистра 334. Аландский конгресс продолжал беспокоить англий­
ское правительство. 28 сентября ст. ст. Креггс сообщил Весе530 ЦГЛДД, Английские дела 1718 г., № 7а. лл. 112—М3 М7
331 Там же, лл 174—176, 181— 182.
333 См. нише. стр. 282—283.
333 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 46- 48.
33< Там же. лл 55 об —61.

:t;ts

ловскому о слухах относительно предосудительных для Англин
мер, которые предусматриваются на Аланде, и о намеоении
России с согласия Швеции пресечь английскую торговлю на
Балтийском море 335. В Лондоне знали, конечно, в общих чер­
тах через Стокгольм и Париж о том, что на Аланде речь шла
только о судьбе Бремена и Вердена, которые интересовали
якобы не английский, а только ганноверский двор, но это ис­
кусственно проводившееся различие на самом деле не сущест­
вовало и версия о нем поддерживалась в первую очередь^ для
парламента. Боязнь русского влияния в Германии не только
сближала политику Ганновера и Англии, но фактически слила
их, а формальное различие между дипломатией Бернсторфа и
Стенгопа лишь облегчало английской короне ее отношения с
парламентом. В той же беседе Креггс опять выдвинул версию
о поддержке Петербургом эмиссаров претендента. Некий Гу­
кер 336 был, по его сведениям, отправлен оттуда с поручениями,
идущими вразрез с интересами английского короля. Веселов­
ский заверил, что без согласования с Георгом I никаких фор­
мальных соглашений со Швецией заключено не будет, отрицал
известие о Гукере и указал, что такая ложная информация воз­
никает только вследствие отсутствия в Петербурге отдельного
представителя английского короля. Он приглашал тем самым
установить нормальные дипломатические отношения между
Россией и Англией. Во время состоявшейся затем беседы Весе­
ловского с Креггсом и Стенгопом они заверили его, что посылка
представителя к русскому двору — решенный Георгом I вопрос.
Веселовский сделал совершенно правильный вывод о том, что
предстоящий разрыв Англии с Испанией служит причиной это­
го решения; английское правительство, желая увеличить свой
международный кредит, идет на эту меру, рассчитывая вмес­
те с тем компенсировать торговые круги за прекращение тор­
говли с Испанией ростом торговых операций в бассейне Б ал­
тийского моря. Видимо, не разделяя надежд Петербурга на
то, что это сближение с Англией облегчит для России завер­
шение Северной войны, Веселовский не решался давать свое­
му двору определенные советы относительно того, насколько
в его интересах при сложившейся обстановке восстанавливать
союзные отношения с Англией 337. Его новая беседа со Стен­
гопом 1 октября ст. ст. убедила его в том, что назначение к
царскому двору своего представителя английское правитель­
ство намерено использовать для других целей, внутриполити­
ческих и дипломатических, но не связанных с подготовкой
кампании будущего года и тем менее обещающих поддержку
335 Там же, лл. 96—105.
336 Псевдоним якобитского деятеля Джернингама.
337 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 96—105.

—

русских требований к Швеции. Стенгоп просил Веселовского
подать письменное представление о соглашении относительно
военных действий против Швеции и о готовности царя предать
забвению все прошлые разногласия. Эту просьбу Стенгоп мо­
тивировал соображениями внутренней политики и союзом Геор­
га I с императором, который заставляет, дескать, английское
правительство соблюдать осторожность, чтобы не вызвать по­
дозрений в Вене, особенно ввиду недоразумений между нею
и Петербургом. Поэтому всякий договор с Россией будет идти
вразрез с англо-австрийскими союзными отношениями в случае
возникновения у царя конфликта с императором. Веселовский
отвергал наличие таких недоразумений и отрицал существова­
ние у Петра I каких-либо намерении, направленных против В е­
ны. Он предлагал заключить простой трактат дружбы и «доб­
рой корреспонденции», но и это требовало, по словам Стенгопа, времени, хотя он обещал подумать о том с другими англий­
скими министрами. Обе стороны стремились к договорным от­
ношениям, но обе боялись, что другая использует их перего­
воры для нажима в Стокгольме и усиления там своей позиции
по вопросу о сепаратном мире. Распространившиеся около этого
времени в северных государствах слухи об усилении эскадры
Норриса и о каких-то антирусских планах Англии Веселов­
ский считал неосновательными, однако он «не преминул мимо­
ходом инядифферентным лицем милорду Стангопу о том дать
знать». Стенгоп отвечал, что верить этому можно только, если
считать английских министров дураками, так как при серьез­
ных осложнениях с Испанией они не могут беспричинно всту­
пить в конфликт с Россией. Усиливать свой балтийский флот
Англия не может ввиду многочисленных эскадр, потребных для
войны с Испанией и конвоирования английских торговых су­
дов в Леванте, на путях в Америку, в турецкие области и т. д.
Для этого нужны будут парламентские кредиты, и королю нс
дешево обойдется подкуп его членов, не стесняясь этой по­
следней подробности, заявил Стенгоп 338. Он был искренен в
том, что касалось невозможности для Англин в этот момент,
когда еще не разрешен был ее конфликт с Испанией, провести
активные антирусские операции. Но закулисное дипломатиче­
ское противодействие русским планам в Стокгольме продолжа­
лось, несмотря на категорическое заверение Стснгопа и Креггса , что они не поддерживают и не намерены поддерживать ни­
каких отношений со Швецией 339.
Желая смягчить напряженность отношении с Россией ввиду
•обострения на юге Европы конфликта с Испанией, Георг 1
•назначил 8 октября ет. ст. адмирала Норриса чрезвычайным

:и о

послом в Петербург, а резидентом туда же — Джеффериса,
который был раньше резидентом при Карле X II в Бендерах 340.
Джефферис должен был доставить Норрису в Копенгаген ак­
кредитивную грамоту и инструкции. Это назначение на пост ре­
зидента при петербургском дворе сразу вызвало недовольство у
Веселовского, по сведениям которого будущий резидент считал­
ся в Англии «...веема неважным человеком», не пользовался
авторитетом и к тому же был склонен к Швеции. Веселовский
сомневался поэтому, чтобы его особа была приятна Петру I,
и намеревался добиваться замены его лицом более авторитет­
ным и более достойным доверия царя. Но в беседе Веселов­
ского с Сундерлендом, Стенгопом и Креггсом, когда речь за­
шла о шведских симпатиях Джеффериса, они уверяли, что это
несущественно, потому что в Петербурге он будет-де поступать
' по их указам, а «не по своим басням» 341. Во всяком случае,
Веселовский пытался использовать отвлечение Англии южно­
европейскими делами для того, чтобы по возможности улуч­
шить отношения с ней и добиться договора о дружбе, который
связал бы ей руки в северном вопросе и в дальнейшем, по
окончании конфликта с Испанией. Для этого он стал муссироI вать личные трения между английскими и ганноверскими миii нистрами Георга I и в разговорах со статс-секретарями гово­
рил им, что царь, отличая интересы ганноверские и английские,
не инкриминирует все несогласия с Георгом его англий| скому двору. Его представитель в Петербурге скоро убедится,
доказывал Веселовский, какое различие Петр I будет делать
f между ним и Вебером. Явно апеллируя к английскому парлаI ментскому строю, каким он успел сложиться к этому периоду,
| и к общественному мнению, Веселовский говорил, что царь не
? допускает, чтобы ганноверский курфюрст присваивал себе автоi I ритет английского короля и этим препятствовал союзу царя
» I с английской короной и народом. Слова эти были умело обра41 I щены к Стенгопу и Креггсу, представлявшим вигистское боль11 шинство в парламенте с его постоянным опасением, чтобы коf роль, опирающийся на германские владения, не расширил своi их прерогатив за счет парламента. Они нашли у них отклик, и
(Веселовский рекомендовал в своем донесении от 14 октября ст.
сст. дать знать Норрису о склонности царя к английскому нарроду и о различии, которое он делает между английскими и
г ганноверскими интересами, так как это может усилить разноггласия между двумя дворами Георга I. Дело в том, что вопрос
оо посылке Норриса в Петербург был решен, согласно сведениям•
•34° К. Н. R u f f m a n n. Die diplomatische Vertreutung Grossbritan• n niens am Zarenhof im 18 Jahrhundert. «Jahrbiicher fur Geschichte Osteurop pas», 1954. Neue Folge, Bd. 2, H. 4, S. 416.
341 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 131, 135— 140.

Веселовского, помимо ганноверцев и даже вопреки им, и неми­
лостивый прием его там мог бы повысить кредит последних в
Лондоне. Веселовский, следивший за внутренней политикой
и парламентской борьбой в Англии, знал о намерении главы
оппозиционной группы вигов Роберта Вальполя опубликовать
перед предстоявшей сессией парламента статью с критикой дей­
ствий английского правительства и разоблачением влияния на
него ганноверских министров. Вальполь намеревался писать об
ущербе, причиняемом интересам и правам английского народа
ганноверскими политическими методами и принципами. Группа
«малконтентных виков» использовала конфликт с Испанией и
убытки, проистекавшие из него для английской торговли, чтобы
подвергнуть резкой критике северную политику английского
правительства, вступившего, мол, из-за Бремена и Вердена в
далеко идущие обязательства с императором, вынужденного те­
перь прекратить торговлю с Испанией и вооружать эскадры к
великой тягости для народа. Эту-то внутреннюю политическую
борьбу Веселовский имел в виду, когда говорил об английских
симпатиях и антиганноверских настроениях Петра I, что могло
облегчить Стенгопу и Креггсу проведение в парламенте новой
линии сближения с Россией, если бы они были склонны дейст­
вительно вступить на этот путь. Веселовский писал в Петербург,
что «по всем видам в нынешнем парламенте крику и шуму бу­
дет доволно, и в том гановерцы добрую часть иметь будут» 3*2.
Впрочем, хорошо знавший внутренние дела Англии, Веселов­
ский, несмотря на собственные свои предупреждения, допустил
на сей раз ошибку, как мы увидим в дальнейшем, преувеличив
влияние внутренней партийной борьбы в Англии на ее внеш­
нюю политику.
В тот самый день, когда он вел изложенную нами беседу со
Стенгопом и Креггсом, 14 октября ст. ст., была подписана ин­
струкция адмиралу Норрису, отправлявшемуся в Петербург.
Инструкция эта, составленная в очень осторожных выраже­
ниях, всем своим содержанием говорила о нежелании Лондона
связать себя отношениями с Петербургом и, чем-либо ослабив
узы «четверного» союза, укрепить русскую позицию на Аландс.
Прежде всего инструкция Норриса ссылалась на многократ­
ные представления Веселовского о расположении царя к Анг­
лии и его желании поддержать с ней тесную дружбу, полно­
стью приписывая, таким образом, России инициативу в пред­
стоящем укреплении англо-русских отношений. Затем Норрису
у казывалось выслушать русские предложения и дать заверении
в готовности английского правительства сделать все ВОЗМОЖ­

Н42

I шое для упрочения дружбы с Россией. Но непосредственно за
/ зэтим следовало напоминание о строгих обязательствах, свя6 ззывавших Георга I с императором, вследствие которых царь
««легко поймет.— гласила инструкция,— «то мы не можем ни
ссодействовать никаким мерам, ни одобрить такие меры,
/которые клонились бы ко вреду императора и, следовательно,
/для мира и спокойствия самой империи». Отсюда следовали
! /конкретные условия, на которых Англия готова была идти на
1 /союзные отношения с Россией. Первым из них было освобожi /дение Данцига от возложенных на него царем тягот, нарушаю1щих, мол, интересы английской торговли, которая не может из­
влекать никакой выгоды из торгового договора Англии с Данщигом, «пока русские войска продолжают нарушать» нормаль1ную торговлю с этим городом. Таким образом, русско-польские
(отношения становились предметом обсуждения с английским
/послом, и дружба с Англией могла быть куплена только ценой
/отказа России от влияния на этой прибрежной части польской
'■ территории. Но это было не единственное и не главное предва­
рительное условие приобретения Россией английской дружбы.
Норрис должен был указать в Петербурге, что Англия заин­
тересована в сохранении мира в Империи, спокойствию котоi 1 рой мешает не только пребывание русских войск в Мекленбур­
ге, но и содержание Россией армии на границах Германии,
где царь не имеет врагов. Следовательно его враждебные про­
явления способны только поставить под угрозу мир в этом рай­
оне. Инструкция выражала надежду, что Петр I без колеба­
ний пойдет навстречу пожеланиям Англии и освободит М ек­
ленбургское герцогство, город Данциг с округом и границы
Империи от всех опасений, выведя оттуда войска. За эти уступ­
ки инструкция Норриса не обещала России ничего положитель­
ного. Она говорила о торговом договоре, проект которого был
вручен Норрису, и указывала, что быстрое заключение его по­
служит доказательством действительного намерения царя за­
вязать с Англией узы тесной дружбы. Норрису предписывалось
заверить русское правительство, что Англия никогда не имела
помыслов, направленных против морских сил и владений царя,
а употребляла свои военные корабли на Балтийском море
только для защиты своей и своих союзников торговли и преду­
преждения предприятий, которые могли бы угрожать ее вла­
дениям, т. е., видимо, якобитских планов, Норрису предлага­
лось остаться при царском дворе недели три или четыре. Если
бы оказалось, что заверения Веселовского не согласуются с
намерениями русского двора, что пребывание там Норриса
может только вызвать подозрения у шведов и содействовать
получению Россией лучших условий на Аландском конгрессе,
ему предписывалось сократить срок своего пребывания в
.44.4

Петербурге и уехать немедленно, как только он убедится, что
его переговоры не дадут никаких результатов. Так что и в от­
ношении северного вопроса английское правительство заранее
обеспечивало свои интересы и не желало ничем себя связывать.
Но в случае, если бы Петр I дал надежные доказательства
своей склонности к сближению с Англией, предполагалось
назначить к его двору постоянного резидента в лице Джемса
Джеффериса. Он должен был, доставив Норрису в Копенгаген
королевские депеши, отправиться вместе с ним к русскому дво­
ру и оставаться там после отъезда Норриса. Если бы Норрис
нашел, что пребывание Джеффериса в России будет бесполез­
но для Англии, он должен был поделиться с ним своим впе­
чатлением и указать ему, чтобы он не передавал своей аккре­
дитивной грамоты, а оставил Россию. В случае положительного
результата информационной миссии Норриса, если бы он убе­
дился, что царь склонен пойти навстречу Англии в ее главной
цели — заключения тесной дружбы с Россией сообразно до­
говорам и конвенциям, связывавшим Англию, то Норрис дол­
жен был предложить царю послать в Англию своего представи­
теля для переговоров там. Норрису предписывалось во время
пребывания при царском дворе наблюдать за намерениями рус­
ского правительства в отношении европейских дел, за союзами
его с иностранными государями и вообще собирать все сведе­
ния, полезные для Англии, и посылать донесения обо всем, что
может оказаться заслуживающим внимания 343.
Инструкция эта, сдержанная и осторожная, преисполнен­
ная оговорок и экивоков, не могла слишком обнадеживать
русское правительство. Она говорила лишь о готовности ан­
глийского двора заключить с Россией торговый договор, пред­
ложенный Петру I еще во время его последнего заграничного
путешествия в 1717 г., когда он поставил условием его заклю­
чения принятие на себя Англией политических обязательств
в отношении России. После многомесячных заседаний Аланд­
ского конгресса и реальной угрозы русско-шведского мира.
Англия. все еще не шла на более тесный политический союз
и во всяком случае воздерживалась от выдвижения со своей
стороны какого-либо проекта, который мог бы, теснее связав
ее с Россией, хоть в малой степени нарушить интересы ее
венского союзника. Тем не менее, как мы видели из писем
Шафирова к Остерману, в Петербурге возлагали надежду
па приезд туда английского чрезвычайного посла, командую­
щего флотом на Балтике адмирала Норриса, и рассчитывали
на возможность сломить лед в отношениях с Англией.
В один ден ь‘с инструкцией Норриса была подписана нн»« Сборник РИО, № 61, стр. 443—460.

:U4

сструкция Джеффериса, еще более бедная реальным содержагнием. Помимо формальных предписаний — когда и куда ему
«надлежит направиться, она повторяла сказанное в инструкции
М орриса о вручении верительных грамот или отъезде одноЕвременно с адмиралом. Главное ударение делалось в ней на
1 торговом договоре, как будто это была единственная задача
« ссторон, шедших на сближение. Джефферис должен был во
и Евремя пребывания при царском дворе осведомляться о его наI \мерениях, договорах, заключенных им с иностранными госуf ддарствами, о финансах, военных силах и обо всем, что могло
j гпредставлять интерес для английского правительства. Ему
i ввменялось в обязанность поддерживать в Петербурге добрые
К(отношения с представителями дружественных Англии стран,
i (осмотрительно проникать в их виды и собирать сведения о
| содержании их переговоров с царем и его министрами. Пред­
метом его наблюдения должны были быть также способности
ии склонности русских министров, их интересы, взаимные от­
ношения, внешнеполитические тенденции, а также все то, что
■ могло бы способствовать осведомлению английского двора о
i состоянии правительства царя. Обязанный оказывать покро: ввительство английским подданным, торгующим в России, и
пподдерживать их иски и материальные требования, Джеффеf рэис должен был, однако, воздерживаться от вмешательства
{ вз случае возникновения жалоб, недостаточно обоснованных
инли не опирающихся на законные доказательства. Только за­
конные личные и имущественные права английских подданt нзых могли получить поддержку королевским именем ш . БудуIt щий резидент при русском дворе, ввиду его прошлой деятельjrшости — пребывания в Бендерах при Карле X II , ничтожности
& еего личности и малого значения в Англии, не мог импониро'• взать Петру I и его правительству. Инструкция его тоже не
гсоворила об искреннем намерении английского правительства
■иддти на серьезное сближение с Россией. Повидимому и тут
«основная задача была выиграть время, ослабить шансы на усппех Аландского конгресса и собрать полезную информацию.
Когда Веселовский 21 октября в беседе со Стенгопом и
ККреггсом говорил им о выгодах, связанных для Англии с
' ррусской дружбой, Стенгоп отвечал глухо, что надо действо1взать с постепенностью «и по малу в деле авансировать». Если
'• мииссия Норриса будет иметь успех, то можно-де будет объяс4 мниться пространнее 3
345. Все же Веселовский готов был верить
4
ч иаскреннему желанию английского правительства восстановить
• дрружбу с Россией. Он только не задавался вопросом о том,
- чнто последней даст эта дружба, хотя знал, что Англия ищет

^

344 Сборник РИО, № 61, стр. 451— 455.
345 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 135— 140.

удобного для себя разрешения мекленбургского вопроса, по­
коя для Империи и ликвидации всех причин для собственного
беспокойства. Но как многие послы, аккредитованные при оп­
ределенной державе, он преувеличивал значение дружествен­
ных отношений с ней, хотя бы купленных ценой серьезных
уступок без соответствующих встречных обязательств с ее
стороны. Так было и с более дальновидным и умным Остерманом, склонявшимся, как мы знаем, в известный момент
на принятие Россией очень тягостных обязательств в отно­
шении Швеции, так было даже с Куракиным, превосходившим
их обоих по кругозору и знанию европейских отношений,
когда он, сидя в Гааге, настаивал на восстановлении дружбы
с западными державами. Возникшие теперь в Лондоне пере­
говоры, посылка Норриса и Джеффериса в Петербург были
отчасти результатом его советов, принятых царем. Советы
эти, заслуживавшие полного внимания русского правительст­
ва, требовали, однако, больших сроков для их выполнения,
а для русской дипломатии вопрос стоял либо об успешном
завершении Аландского конгресса, либо о совместных с Анг­
лией военных операциях против Швеции летом 1719 г. Пер­
вому переговоры с английскими представителями могли только
воспрепятствовать, а второе они не могли обеспечить, как
видно из изложенных нами инструкций. Но Веселовский счи­
тал, что важно только подписать с Англией договор о восста­
новлении дружбы и «доброй корреспонденции», а затем она
может пойти и на другие обязательства. «Ныне надобно же­
лезо ковать, покамест горячо»,— писал он 31 октября ст. ст.,
опасаясь смены правительства в Англии, мира ее с Испанией
и других неожиданных перемен. М ежду тем он уже знал, ког­
да писал свое донесение, что Джефферис не застал в Копен­
гагене Норриса, вернувшегося 30 октября ст. ст. с флотом в
Англию, и что в Россию поедет одни Джефферис, которого за­
менят другим лицом, если он будет неприятен царю. Веселов­
ский обнадеживал тем, что по достижении успеха в переговорах
к русскому двору отправят более знатную персону, чем этот ма­
лоизвестный и невлиятельный при своем дворе дипломат34*5.
Уже в первых числах ноября Веселовскому стало известно,
что Норрис не поехал в Петербург не потому, что верительная
грамота и инструкция не застали его в Копенгагене; о его
назначении ему писали из Лондона 7 октября, но он вернулся
в Англию под предлогом болезни, которая мешала-де ему
пуститься в такой трудный путь. Таким образом, даже эта
поездка срывалась, а Джефферис как лицо второстепенное
не пользовался в глазах петербургского двора авторитетом.*
,4в ЦГАД А, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 153 — 161, Сборник
РИО, № 61, стр. 455-457.

В Берлине были явно встревожены попытками русско-ангII ийского сближения. Фридрих-Вильгельм I послал указ своему
еезиденту в Лондоне Боне, чтобы тот заверил английский
[вор в непричастности прусского короля к тому, что меклен­
бургский герцог «чинит над шляхтством своим», иными сло­
гами Фридрих-Вильгельм I стал уже отгораживаться от рус­
ской политики в Империи. Впрочем, Пруссия не пользовалась
(.оверием в Лондоне, и когда Боне прочитал Георгу I грамоту
нвоего короля к герцогу. Мекленбургскому, то Георг, смеясь,
гпросил его, не было ли в ней еще «поскрыпту», т. е. при­
писки, опровергавшей содержание прочитанного 347. Прусский
король действительно обратился 19 ноября к Карлу-Леопольду
советом просить императора о назначении специальной ком11 исии для прекращения его разногласий с шляхетством и
юекомендовал герцогу заранее вернуть конфискованные шлятетские имения. Он заверял герцога, что в таком случае Карл
71 поручит все дело «веема беспохлебственным и в том деле
никакого участия не воспринимающим чинам» 348. ФридрихВильгельм I считал это лучшим для себя выходом из конфлпикта между герцогом и его дворянством, который грозил
^превратиться в конфликт между Петербургом, с одной сторо,нны, и Веной и Лондоном — с другой.
Боясь быть привлеченным как член Империи к имперской
[экзекуции в Мекленбурге, прусский король в тот же день писгал царю о том, что назначение императором такой комиссеии — единственный способ вывести герцога из трудного поло­
ж ен и я , в-котором он очутился. Не уверенный в том, что его
|ссовет будет принят Карлом-Леопольдом, и боясь вызвать
^недовольство царя, если бы этот демарш был сделан без его
нчастия, Фридрих-Вильгельм I спрашивал Петра I, не угодно
тпи ему будет уговаривать герцога, чтобы он домогался в Вене
гтакой комиссии. Для успеха этого шага Фридрих-Вильгельм I
«советовал царю поддержать просьбу герцога в Вене и сам
оЬбещал сделать то же 349. Так он брал на себя инициативу в
рразрешении одного из наиболее острых вопросов, разделявших
авнглийскую группировку держав и Россию,— вопроса меклен­
бургского, международный аспект которого был тесно связан
с с внутренней борьбой в герцогстве.
Веселовский все еще не оставлял надежд на успех пере1(говоров и правильно считал, что если соглашение с Англией
б у д е т заключено, то «Швеции не может смертельнее язва»
«быть нанесена, потому что дело не в прямой помощи со сто547 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 163— 168.
348 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 38, лл. 129— 130.
349 Там же, лл. 127— 128.

роны Англии, а в ее влиянии среди держав 350. Он только не
хотел видеть, ч то . никаких серьезных намерений изменить
свою политику и содействовать решительному разгрому Шве­
ции общими усилиями союзников правительство Георга I не
проявляло. Боясь чрезмерного, как оно считало^ усиления
России, оно не было спокойно и в связи с деятельностью яко­
битов и постоянно указывало Веселовскому на покровитель­
ство, которыми те будто бы пользуются в Петербурге. Стенгоп писал Веселовскому 7 ноября о том, что Генри Стирлинг
под предлогом пребывания при докторе Арескине все еще
находится в Петербурге и поддерживает переписку с евро­
пейскими дворами, при которых претендент имеет эмисса­
р ов351. Этот племянник Арескина был в руках русского пра­
вительства козырем для оказания давления на английскую
дипломатию. Многократные заверения об отсутствии у царя
какой-либо склонности к поддержке Якова III Стюарта всегда
предшествовали попыткам сближения. Но попытки эти реали­
зовались очень туго, и хотя Веселовский был прав в том
отношении, что Англия была склонна вступить с Россией в
договорные отношения, чтобы участвовать сообща с ней в
разрешении северной проблемы и устранить якобитскую уг­
розу с этой стороны, однако ни к какому изменению основных
линий своей внешней политики, ни к каким уступкам России
она готова не была. В этом Веселовский убедился в начале
декабря, когда он предложил Стенгопу поедать в Петербург
знатное лицо с проектом договора. Стенгоп отвечал, что он
не в курсе северных дел, которыми раньше не занимался, и
просил Веселовского написать проект трактата, что русский
резидент сделать отказался, так как с русской стороны уже
многократно были предложены проекты договора н два нх
варианта находились еще у Бернсторфа. В результате этого
разговора у Веселовского возникло два предположения: вопервых, можно было думать, что ганноверские министры не
сообщили английским русские проекты, чтобы продлить не­
согласия между Лондоном и Петербургом; во-вторых, Весе­
ловскому представлялось, что Стенгоп не хотел сом просить у
Бернсторфа русские проекты, потому ли что подозревал в нем
несочувствие политике сближения с Россией или потому, что
делал вид, будто вступает в переговоры без привлечения к
ним ганноверских министров; он мог желать избегнуть упрека ;
в том, что он руководствуется не английскими, а ганновср- *
скнми интересами. Донося об этих своих сомнениях, Веселов­
ский не решался сам ответить на поставленные нм вопросы.

:us

Но внешним признакам он устанавливал, что английские и
аанноверские министры Георга I находятся в полном согласии,
оотя версия о коренном расхождении их политики получила
аакое распространение и так муссировалась в Англии по сооб­
ражениям внутриполитическим, что Веселовскому нелегко
тыло расстаться с ней. Он тут же подчеркивал соперничество
ганноверского и английского двора и необходимость для ан­
глийских министров считаться с ганноверскими ввиду доверия,
которым последние пользовались у Георга I 352. М ежду тем
иак мы уже не раз отмечали, соперничество тут могло быть
юлько личное, коренных же политических разногласий не
существовало, и именно внутриполитические соображения
заставляли Стенгопа отгораживаться от Бернсторфа. Недаром
iaa несколько дней до того в парламенте прошли дополнитель­
ные кредиты, затребованные королем в связи с обострением
отношений с Испанией, не вызвав серьезных возражений со
мгороны ни оппозиционных правительству тори, ни отколов­
шихся от правительственной партии вигов. Веселовский, быв­
ший на заседании, доносил, что такого «доброхотного» парла­
мента давно не было 353. Для достижения подобного единодуt мнил английским статс-секретарям пришлось немало потру­
диться, чтобы убедить общественное мнение Англии, что
юддержка императора и активная политика на юге требуют­
ся английскими, а отнюдь не ганноверскими интересами. Толь­
ко уверенность в том, что континентальные интересы ганно­
верского курфюрста здесь не при чем, заставила торговые
sfpyrn Англии пойти на ущерб для своей торговли, неизбеж­
ный в связи с предстоявшей войной с Испанией.
Бернсторф, к которому Веселовский обратился за русскими
проектами договора с Англией, чтобы передать их Стенгопу,
отговаривался тем, что не может их найти. Он считал, что
дао окончания Аландских переговоров нельзя вступать в договаорные отношения с Россией, и находился, видимо, в сговоре
гаю Стенгопом, который не спешил приступить к конкретному
^обсуждению условий будущего союза. Поэтому Веселовский
Обратился за проектами договора к Куракину в Гаагу, преду­
предив английское правительство, что, судя по его поведению,
овно намерено только выигрывать время и «сии их нерезолютные
прротяшки будут приняты от в. в-ва за амузамент», как он
даоносил в Петербург. В лондонских правительственных кругах
ббыли заняты в это йремя делом об аресте в Париже испан­
ского посла Целлемаре, обвинявшегося в подготовке перево
роота во Франции, который должен был покончить с англий­
ск о й ориентацией в ее внешней политике. Арест этот рассма352 ЦГАДА, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 232— 241.
353 Там же, лл. 224— 226, 228.

гривался
как
доказательство
твердого
курса
герцога
Орлеанского и аббата Дю буа на разрыв с Испанией и как
залог усиления «четверного» союза. Хотя одно осведомленное
лицо, «некоторая достоверная персона», дало знать Веселов­
скому, что из захваченной переписки Целлемаре установлена
его связь с русским двором, нн .Стенгоп, ни Креггс ему об
этом не говорили, вполне удовлетворенные успехом своей по­
литики в Париже 354.
Когда Веселовский получил, наконец, из Голландии рус­
ские проекты договора с Англией, последняя уже объявила'
войну Испании (17 декабря ст. ст.), и теперь Стенгоп откла­
дывал встречу с русским резидентом под тем предлогом, что
он очень занят. Так прошло время до получения в Лондоне
известия о смерти Карла X II и о наступивших в Швеции пе­
ременах, которые заставляли русское правительство особенно
спешить с переговорами, а английское, наоборот, побуждали
еще больше медлить. Веселовскому удалось только 22 декабря
встретиться со Стенгопом и вручить ему проект оборонитель­
ного союза, полученный от Куракина. Но Стенгоп уклонился
и тут от назначения срока для его рассмотрения, на чем на­
стаивал Веселовский, который стал «выговаривать ему с
недоволством», что это не согласуется с прежними английски­
ми заверениями. Тут Стенгоп прервал его и сообщил об из­
вестиях, полученных относительно смерти шведского короля,
и о том, что наследный принц Гессен-Кассельский отправился
в Швецию, чтобы добиваться объявления своей супруги, сёст­
ры Карла X II Ульрики-Элеоноры, королевой Швеции. Стен­
гоп подчеркнул при этом, что состояние северных дел может
теперь совершенно измениться, так как Швеция будет более
склонна к миру, к которому будут стремиться и прочие север­
ные союзники. Веселовскому оставалось только смотреть,
«какой кондуит Англия и гановерцы начнут ныне иметь к
Швеции» 365. Он предвидел, что английский двор может вос­
пользоваться происшедшей в Швеции переменой для возоб­
новления своих переговоров с ней прямо из Лондона или Ган­
новера, либо через французский двор или принца Гессен-Кассельского. Несмотря на сдержанность и скрытность англий­
ских министров, Веселовский понял, что они поддержат
кандидатуру на шведский трон Ульрики-Элеоноры и облег­
чат себе этим переговоры с новым правительством Швеции,
особенно если гессен-кассельская кандидатура будет оспорена
герцогом Голынтннским и его сторонниками. Веселовскому
было ясно, что в своих мирных переговорах со Швецией Ан­
глия вполне могла рассчитывать на поддержку Вены, Парижа
•1Г'* ЦГЛДД, Английские дела 1718 г., № 76, лл. 2-15—251, 253—254.
,fis Там же, лл. 257— 265.

НЛО

it гессей-кассельского двора, получившего теперь новое значчение 358. Это было последнее донесение Веселовского из Лон­
д он а в 1718 г., столь богатом событиями. В ноябре был убит[•Карл X II , был арестован и ждал теперь казни Герц, в декаб­
р е был подвергнут аресту в Париже испанский посол, и Анг­
лия формально объявила войну Испании. Наконец, со сцены
ссошло еще одно лицо, неизмеримо менее значительное в меж­
дународных отношениях, чем Карл X II и даже Герц, но край>не неприятное для правительства Георга I. Это был царский
лейб-медик Роберт Арескин, умерший с 29 на 30 ноября на
солонецком Петровском заводе у Видима Геннина, у которого
сон вынужден был остановиться по дороге на марциальные
своды *3573
. Имя его так часто фигурировало в дипломатической
8
5
гпереписке русского двора с Англией, он был для нее столь
содиозной фигурой и своим вмешательством во внешнюю по.литику вызывал такое недовольство у руководителей Посольсской канцелярии, что Петр I приказал вскрыть его тело, чтоСбы убедиться, не было ли ему дано отравы 358. Уже отправ. ленное Генниным в Петербург для погребения на Аптекарском
сострове, тело Арескина было возвращено на Петровский завод
ии подвергнуто вскрытию, протокол которого, устанавливавl ший причину смерти, Геннин послал Петру I. Только 12 де­
к а б р я Арескин отправился в свой последний путь на Аптекарсский остров у Петербурга 35э.
Этот царский врач, связанный родственными узами с вид­
нейшими представителями английской якобитской эмиграции,
■перестал тревожить английскую дипломатию. Д о непосредстI венного обращения ее к делам Севера ей предстояло еще
I вывести из числа своих противников мадридский двор и карлдинала Альберони, руководившего внешней политикой Испа­
н и и . Эта задача была решена Стенгопом уже в 1719 г.

10. выводы
В 1718 г. ход переговоров на Аландском конгрессе показал
[ русской дипломатии возможность удовлетворить территори. альные требования России только путем вовлечения ее в ноI вые военные осложнения с ее бывшими союзниками, а воз­
358 Там же, лл. 266—269.
357 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 35, л. 649.— Акад.
I Куник в введении к Письмам Хр. Вольфа 1719—1753 гг. ошибочно относит
< смерть Арескина к 1719 г. («Briefe von Christian Wolff aus den Jahren
I 1719—1753. Ein Beitrag zur Geschichte der Kaiserlichen Akademie der
’ Wissenschaften zu St. Petersburg». St. Petersburg, 1860, S. XIV).
358 ЦГАДА, Гос. архив, разряд IX, Тетрадь записная указам 1717—
I 1718 гг., л. 251об.
359 ЦГАДА, Кабинет Петр? Великого, отд. И, № 35, л. 650.

можно, и с Империей, в союзе с одной Швецией и без-всякойдипломатической поддержки. Готовность кардинала Альберони, руководившего внешней политикой Испании, содейство­
вать такому результату конгресса не могла представлять
интереса для Петра I ввиду отдаленности Испании, с одной
стороны, разгрома ее флота Англией и военных осложнений
на юге Европы, с другой.
На каждом этапе аландских переговоров чувствовалось
взаимодействие северного вопроса и южноевропейских проб­
лем, влияние «четверного» союза и дипломатической актив­
ности Англин. Ее представители выступали в Стокгольме и
Вене, Париже и Мадриде, всюду противодействуя успешному
исходу Аландского конгресса, вовлекая возможных союзников
России, как Испания, в военные конфликты и способствуя
созданию антирусских блоков, как союз Австрии, Ганновера
и Саксонии, восполнявший «четверной» союз, который откры­
то возглавлялся Англией.
Внутренние русские осложнения — дело царевича Алексея
Петровича — использовались враждебной России диплома­
тией в тех же целях срыва конгресса, а видимые попытки
Лондона уже в конце 1718 г. исправить отношения с Петер­
бургом преследовали в первую очередь цели внутренней анг­
лийской политики. Дело русского наследника получило гром­
кий отклик при иностранных дворах, и самое его развитие
обусловливалось опасностью для России конфликта в царской
семье в момент решения одной из самых коренных ее исто­
рических задач — окончательного прочного укрепления на
Балтийском море. Для Петра I была ясна необходимость
ликвидировать в зародыше все надежды на отказ России в
будущем от успехов во вне и преобразований внутри, сделан­
ных при нем.
Постоянные ссылки источников на расхождение англий­
ской и ганноверской политики на севере Европы основаны на
тактических приемах английского правительства, стремивше­
гося избегнуть парламентского контроля своей северной по­
литики. Это необоснованное различение установок Лондона и
Ганновера, принятое на веру исследователями, опровергается
анализом задач и целей курфюршества и Англин, ни в чем не
расходившихся и почти полностью совпадавших. Протнводей-:
ствие, которое конгресс встретил со стороны Англин и создан-1
ных ею блоков держав, вынудило Россию готовиться к новому
военному давлению на Швецию одними своими силами и заста­
вило ее рассматривать конгрессе в конце 1718 г. и в следую­
щем 1719 г. только как вспомогательное орудие своей
политики.

Известие
;в*!Детельст:
«рам
Явствен
Т-^ирав
г ®сехза5

3-Vlqa и О

к *

'сою

Г л а в а

V

ПЕРЕГОВОРЫ НА АЛАНДЕ
В 1719 ГОДУ
1. МЕЖДУНАРОДНАЯ ОБСТАНОВКА
В 1719 г.

Известие о смерти Карла X II было встречено в Англии как
свидетельство заботы о ней провидения. «Наш е дело должно
5ыыть справедливо,— писал статс-секретарь Креггс,— раз бог
гаак явственно сделал его своим» '. «Если только это событие
5уудет правильно использовано, то оно, несомненно, избавит нас
>тт всех забот на севере и юге»,— писал тот же Креггс англий­
скому послу в Париже С т эр у 1
2.
Со сцены сошел деятель, имевший счеты с Георгом I, котоюому он не прощал поддержку противников Швеции в 1715 г.,
«тогда английский флот, вышедший в балтийские воды с явны­
ми антишведскими заданиями, способствовал падению Штраль>уунда и о. Рюгена. Связи Карла X II с претендентом, арест
i 1717 г. шведских представителей, графа Гилленборга в Лонюоне и барона Герца в Голландии, тоже наложили свой
ттпечаток на отношения правительства Георга I с Карлом X II.
Р; порядка дня снимались теперь последние планы Карла, кооррый намеревался захватить Норвегию, а затем вторгнуться
I Шотландию. Аландский конгресс и перспектива русско-шведкского союза придавали, казалось, актуальность этим планам
а:азбитой Швеции. Уход Карла X II с политической сцены отРфывал перед Лондоном возможность вмешательства во внуРфенние шведские дела, которой он не преминул воспользовать­
ся , поддержав кандидатуру на трон Швеции младшей сестры
-’а'арла Ульрики-Элеоноры. Супруг ее, наследный принц
есессен-Кассельский, с его англофильской ориентацией был зало­
гам успеха переговоров, ведшихся английскими дипломатами
1 W. M i c h a e l . Englische Geschichte, Bd. II, S. 377.
2 Ibid., S. 477.
СЗ С . А . Ф е й г н н а

A53

в Стокгольме с целью срыва Аландского конгресса и заключе­
ния со Швецией сепаратного договора. В этих условиях
кандидатура племянника покойного короля герцога Голынтинского, склонного к сближению с Россией3, не имела шансов
на успех. Уж е в январе провозглашение Ульрики-Элеоноры ко­
ролевой стало совершившимся фактом, и Лондон мог спокойнее
взирать на подготовку претендентом вторжения в Англию, что­
бы совершить там якобитский переворот; ни на чью поддержку,
кроме кардинала Альберони, Яков-Эдуард рассчитывать уже
не мог. Но дни политической жизни Альберони были также
сочтены: державы «четверного» союза наносили Испании воен­
ные удары, которые заставили ее в конце 1719 г. отказаться
от самостоятельной политики и войти в феврале 1720 г.
в «четверной» союз, т. е. признать английское преобладание
в бассейне Средиземного моря.
С Россией Лондон завязывал в это время отношения, ли­
шенные перспектив ввиду противоречия английских и русских
интересов на Балтике, но они должны были, по замыслу
английского правительства, связать царю руки для поддержки
претендента; имя его не раз фигурировало в англо-русских
переговорах. Он выдвигался как препятствие для искреннего
сближения, вследствие пребывания его эмиссаров в Петербурге.
В марте 1719 г. был казнен в Швеции Герц, удаления кото­
рого от дел Лондон добивался еще при жизни Карла X II. Тем
самым была дискредитирована политика примирения с Россией
и создания русско-шведско-прусского блока на севере Европы,
главным проводником которой был Герц. История его осужде­
ния и казни в момент, когда в Швеции происходила реакция
против абсолютистского режима Карла X II, требует еще изу­
чения на основании фондов шведских архивов. Во всяком слу- i
чае, устранение Герца, державшего курс на мир и союз с Рос­
сией, было на руку Лондону, с тревогой взиравшему на Аланд.
где в 1718 г. намечался союз, столь нежелательный для прави­
тельства Георга I.
Наконец, в январе 1719 г. был заключен Венский договор
императора, Саксонии и Ганновера, тесно связанный с «четвер-1
ным» союзом и созданный фактически английской дипломатией.
Предназначенный официально для защиты Польши ввиду союза двух ее соседей, России и Пруссии, и опасений, возникавших |
в связи с этим, что Польша будет поглощена ими, Венский'
договор преследовал и другие цели, поставленные его тайными
статьями, именно нанесение удара герцогу Мекленбургскому,
союзнику России; экзекуция против Карла-Леопольда должна
была лишить Петра I опоры в Германии. Негодование по пово-*
* Сборник РИО, № 40, стр. 10; № G1, стр. 463.
НЛ4

Ь

р того, что Россия не считается с нейтралитетом Империи и
распоряжается в Мекленбурге, было особенно сильно в ГанЬовере, в первую очередь ввиду опасений, которые выход Рос­
ший на южное побережье Балтики вызывал в торговых кругах
оондона 4. Экзекуция против герцога Мекленбургского, нахошвшегося в резком конфликте со своим дворянством и опиравеегося на русскую поддержку, но не считавшегося с советами
))ря принять примирительную тактику, была возложена на
шноверского курфюрста и герцога Вольфенбюттельского еще
ооктябре 1717 г. Но только после заключения Венского договоц в феврале 1719 г. экзекуционная армия под командованием
Минерала Бюлова вступила в Мекленбург и создала комиссию
л я управления страной от имени императора. Политическая
рль Карла-Леопольда кончилась в результате объединенной
шлитики Вены и Лондона — Ганновера, в которой Пруссия не
один из факторов, связавших русскую
Цкпломатию на Аландском конгрессе с Пруссией, недолго.
1|1[:рочем, сохранявшей верность России.
I В начале апреля в Петербург прибыла герцогиня Мекленурргская, племянница царя Екатерина Ивановна. Несмотря на
г слезы и просьбы о покровительстве, Петр I, занятый реше­
нием центрального для России вопроса о выходе из Северной
лшны на основе русской программы, решил не углублять конлпикта с английским блоком держав и не оказывать помощи
аррлу-Леопольду. Об этом английский резидент в Петербурге
Джефферис поспешил сообщить в Л ондон5, и без него о том,
'оьнечно, осведомленный. Реальная политика русской диплома­
тии была направлена на разрешение основных задач страны,
et отвлекалась в сторону от них и не затрудняла этим их рсшедяя. Вице-канцлер Шафиров заверял в середине апреля датЧоого посланника, правительство которого было уже в то время
гс.сно связано с Лондоном, что царь далек от вмешательства
ддела Мекленбурга и постоянно советует герцогу помириться
} 1 своим дворянством и подчиниться императорскому декрету,
ететр I решил стоять в стороне от мекленбургского дела и свя1ннных с ним международных осложнений6.
Острие Венского договора было направлено в первую оче;ддь против России, а во вторую — против Пруссии, которую
оондон всячески стремился оторвать от ее русского союзника.
рридрих-Вильгельм 1 понял это уже из официальных статей*1

|

■4 Утверждение, что царь рассматривал страны Германской империи,
к к постоялый двор, в который можно завернуть по дороге, имело шнро!е хождение в немецкой историографии (см. В. E r d m a n n s d o r l f e r
ut'utsche Geschichte, Bd. II, S. 346).
; 5 Сборник РИО, № 61, стр. 518.
1 6 Там же, стр. 527.

договора и хотел, чтобы его министры протестовали перед
английским послом Витвортом. Ему представлялось, что в Ве­
не был заключен союз против него. К одной из статей договора
он написал замечание: «Под этим они имеют в виду именно
меня. Надо сказать это Витворту без обиняков». К другой ста­
тье он написал: «Это против Пруссии. Сказать Витворту без
обиняков» 7. Одно из приложений к договору, 4-ая декларация,
в которой Георг I обязывался уже как английский король, а
не только как ганноверский курфюрст употребить свой флот
для защиты Данцига и Эльбинга, осталась, правда, неизвестна
английскому парламенту и полностью не была сообщена мини­
страм. Объяснение короля к ней не было контрассигновано ни
одним из английских статс-секретарей. Но тем не менее договор
свою роль сыграл, и русские войска были выведены нз Поль­
ши 8. Недаром ганноверский министр Георга I Бернсторф писал
ганноверскому послу в Вене Сен-Сафорену, который вел там
переговоры: «Я должен еще напомнить вам по поводу Данцига
и Эльбинга, о примерах Бинга 91
0и Балтийского моря, которые,
вероятно, показали вам, что здесь легче совершать действия,
чем заранее объясняться о них. Помощь этим.городам не вызы­
вает затруднений, но надо соблюдать осторожность с формаль­
ным объяснением» '°. Соображения внутренней английской по­
литики помешали Георгу I открыто присоединиться к Венскому
договору, в Лондоне порожденному и с помощью английского,
флота реализованному. Антирусским тенденциям английской
политики этого периода на Севере он вполне соответствовал и
так и был понят в Петербурге, где с начала 1719 г. шла тюдго-1
товка к возобновлению военных действий против Швеции п .
В Петербурге учитывали, что «четверной» союз не преминет
затормозить Алданский конгресс, и даже не знала, следует ли
радоваться смерти Карла X II , при котором прямое вмешатель-,
ство Англии и Франции в северные дела было труднее, чем при
его преемнице, с помощью Англин возведенной на трон.
Для западных держав вопрос стоял о том, смогут ли Англия
и Франция создать общую программу, а в противном случае,
закончится ли Северная война английским или французским
• 7 \V. M i c h a e l . Ein schwieriger diplomatischer Fall aus dem Jalire
1719. «Historische Zeitschrift». Bd. 88. Neue Folge, Bd. 52. Miinchen u.
Berlin, 1902, S. 58.
* Сборник P110, № 40, стр. 10.
8 Английского адмирала, напаншего без предварительного объявления
войны на испанский флот у мыса Пассаро близ Мессинского пролив*
н нанесшего ему сокрушительный улар.
10 W. M i c h a e l . «Historische Zeitschrift», Bd. 52, 1902, S. 67:
A. B. <J> л о p о n с к H й. Русско-австрийские отношения в эпоху Петра Ве­
ликого Acta Univcrsitatis Carolinae. Histories, II. Praha, 1955, p. 24.
11 Сборник РИО, Ns 40, стр. 9; № 61, стр. 464.

ЯЛ6

широм. Программа Франции была ближе к русской и могла
сслужить базой для общего замирения. Тотчас после получения
«известия о смерти Карла X II, 16 января 1719 г., Дю буа писал
(Стенгопу: «Само провидение дарит нам возможность сделать
шир в Европе совершенным» 12. У него был наготове и проект
ширного договора, который должен был быть, по мнению Дю 1буа, общим. В нем содержалось ядро всей французской мирной
гпрограммы. Россию, как дружественную Франции державу,
.Дю буа считал нужным удовлетворить полным или частичным
ссохранением ее завоеваний в Прибалтике. Отсюда следовало,
1что Швеция сохранит свои германские владения: казалось, что
(франция возвращается к своей традиционной со времени Вестйфальского мира политике в Германии, где она имела союзника
ев лице Швеции. Мощной России противопоставлялась мощная
[Швеция, и равновесие на Севере таким способом обеспечиваллось, что и нужно было для сохранения там французского
евлияния. Но робкий в общении с Лондоном, аббат Дюбуа
(осторожно выдвигает перед Стенгопом свою программу, кото­
р у ю он не доверяет обычным дипломатическим каналам и от
«которой быстро отказывается под давлением Лондона.
Английский посол в Париже Стар сразу, еще в январе,
|собъявил регенту, что России нельзя оставить Ревель, потому
1счто иначе будет уничтожено равновесие на Балтийском море
'ш русская морская мощь превысит шведскую и датскую, взятые
! евместе. Герцог Орлеанский тотчас с этим согласился и отказал; сся от самостоятельной французской политики на Севере, где
! г после смерти Карла X II Швеция вынуждена была добиваться
j «мира, если не со всеми своими противниками одновременного
дхотя бы с каждым из них в отдельности. «Милорд,— заявил
(французский регент английскому послу Стэру,— заверьте, по­
ж ал у й ст а , короля (Георг I.— С. Ф .), что в вопросах Севера
: г я совершенно подчиняюсь его взглядам. Вам нужно только со­
о б щ и т ь их м н е» 13. Франция в лице регента все глубже вхо!Лдила в фарватер английской политики, отказываясь на Севере
i с от своих старых политических традиций и от нового, в 1717 г.
з заключенного союза с Россией.
Английская политика в бассейне Балтийского моря очень
«конкретно формулирована в начале 1719 г. в указаниях, котор рые статс-секретарь Креггс давал в период с января по март
г послу Стэру в Париж. Он писал 17 января ст. ст. следующее:
;« «Если рассуждать, как люди дела, то мы должны сказать себе,
I ч что, конечно, нельзя будет заключить мир, который получил бы
о одобрение всех сторон. Швеция, конечно, пала глубоко, но,она
12 W. M i c h a e l . Englische Geschichte, Bd. II, S. 480.
13 Ibid., S. 481.

не отнесется спокойно к потере всех своих провинций... Ясно,
что вытекает отсюда. Тот, кто должен отдать свои завоевания,
будет естественно недоволен». Поэтому Англии и Франции сле­
дует достигнуть единства по вопросу о том, от кого из против­
ников Швеции надо требовать отказа от его добычи. В про­
тивном случае легко может случиться, что Франция захочет
пожертвовать интересами Дании, Пруссии или Польши для
России, а Англия, наоборот, предпочтет пожертвовать интере­
сами царя. Император выдвинет свой проект, и вместо мира
на Севере возникнет новая борьба. Креггс уточняет свою про­
грамму, которая сводится к тому, что Швеция должна сохра­
нить завоеванные Россией прибалтийские провинции и отка­
заться от германских. Этого требуют интересы Великобритании.
По Стэру не следует сразу выступать со своей программой: во
Франции проявляют непонятную симпатию к царю. Надо толь­
ко просить, чтобы французское правительство не предприни­
мало решительных шагов до согласования их с Англией.
Наконец, темпераментному Стэру, привыкшему, что в Париже
чутко прислушиваются к Лондону, преподается следующий по­
лезный урок: свои представления он должен делать в любез­
ных выражениях, а отнюдь не в резкой форме.
Аббат Дю буа проявил не меньшую гибкость, чем регент,
и как всегда за последние годы, без возражений согласился с
английской точкой зрения. Он заявил, что герцог Орлеанский
будет руководствоваться в своей северной политике желаниями
Георга I. Интересы России не должны составить препятствия
для заключения мирных договоров, хотя бы сепаратных, даже
если царь вынужден будет вернуть Ревель или что-либо нз
своих завоеваний.
Англия со своей программой взяла верх, и ей предстояла
руководящая роль в дипломатических переговорах. После пер­
вых успехов письма Креггса в Париж становятся решительнее.
Царь должен быть доволен, пишет Креггс 17 февраля ст. ст.,
если он получит Нарву, Петербург и Кронштадт. Следователь­
но Финляндию, Эстляндню и Лифляндию он должен вернуть,
и шведский Ревель в любую минуту сможет запереть выход из
Финского залива. Общий интерес требует, чтобы Россия нс
стала хозяином на Балтийском море. Поэтому Пруссия, Дания
и Польша должны договориться с Англией об удовлетворении
Швеции за счет царя. Тогда и он nolens volens присоединится
к их договору.
Так союз западных держав, оформленный «четверным»
договором и возглавляемый Англией, хотел определять поли­
тику на Севере, как он определял ее на Ю ге. Когда Франция
напомнила, что, как гарант Вестфальского мира, она хотя бы
по форме должна взять на себя посредничество на Севере, это
Л.М

... Ясно

зевания
вив еле
против
захочет
дай Д'1*

интерето мира
юю проа сохраи откааной: во
[ДО тольедпрнниАнглией

П ари*е
5ПХИЙ №
в любо3'

ЮДО# 1
„тель^
[ЯЯ-

пвало-11'

вы^.
осени

Л

зеди"1

I притязание было холодно отклонено в Лондоне. Герцог Орлеан| ский приучается так говорить о Петре I, как этого хотят
1 в Лондоне. «Он в ясных выражениях заявил о своей готовности
I пожертвовать для нас царем»,— писал Стэр 2 апреля. Дюбуа
I признал, что в северном вопросе общая линия с Англией для
него закон и .
Находившийся с 1 января 1719 г. в Петербурге английский
резидент Джефферис сразу по приезде туда пришел к выводу
ю бесперспективности его миссии. Он писал 2 января, еще до
| свидания с начальниками Посольской канцелярии и до аудиен] ции у Петра I, «что на успех, повидимому рассчитывать
| - трудно» 1
15. Под успехом он понимал отказ России от своей
4
1 программы северного мира, разрыв Аландского конгресса и со■I гласие ее удовлетвориться Ингрией и частью Карелии без
■Финляндии, Эстляндии и Лифляндии. В одной из первых бесед
| его с вице-канцлером Шафиров прямо спросил его, привез ли
| он с собой какие-либо планы для соглашения о действиях
1 в будущую кампанию и имеет ли он достаточные полномочия
. для того, чтобы заключить такой концерт. Джефферис ответил,
I конечно, отрицательно: Англия преследовала другие цели, по( сылая его в Петербург. Он прибавил, что не понимает о каком
с соглашении против Швеции может идти речь, когда Россия
I ведет со Швецией мирные переговоры. «Если е. ц. в. прервет
; аландские переговоры или посвятит нас в тайну происходящих
• там сношений, я не сомневаюсь, что король, государь мой,
I вместе с царем и прочими союзниками примет меры, способные
I принудить короля шведского к миру»,— отвечал Джефферис.
1 Что касалось торгового договора, который очень интересовал
. Лондон, то Джефферису сразу стало ясно, что русское прави1 тельство не заключит его иначе, как на условии гарантии
i Англией русских завоеваний. Шафиров считал требование
i Англией торговых льгот крайне неразумным и даже оскорби1 тельным для русских 16. Вопрос об Аландском конгрессе вызые вал прямое раздражение английского резидента, почувствовав1I шего уже в первые дни своего пребывания в Петербурге, что
ij: f русская дипломатия сохранит полную самостоятельность и ни
Ih е на какие компромиссы по северному вопросу не пойдет. От нег го не скрывали даж е подготовки летней кампании и десанта
! в Швеции. «Вчера один из царских любимцев позволил себе
с сказать, что Аландский конгресс безусловно должен продол> жаться, что его государь не разорвет его ни по каким соображе­
14 W. M i c h a e l . Englische
Geschichte, Bd. II, S.
477—485;
J J. F. C h a n c e . Northern Pacification of 1719—1720. E. H. R., v. XXII,
1 1907, p . 479.
15 Сборник РИО, № 61, стр. 459.
16 Там же, стр. 462—463.

ниям, а буде шведы полагают и впредь потешаться над ними
(русскими.— С. Ф .), они способны собственными силами при­
нудить их к желательному миру» |7. Это заявление рассматри­
валось Джефферисом как дерзость: «позволил себе ска­
зать»,— писал он о своем русском собеседнике. Шафиров
предложил Джефферису договориться сначала о союзе или по
крайней мере заключить концерт касательно военных действий
против Швеции и соглашался только после этого приступить к
торговому трактату, притом на началах взаимной выгоды, а не
исключительных прав для английских купцов в России, как
предлагал Джефферис. Последний вместе с Вебером выставили
условием такого политического договора предварительный вы­
вод русских войск из Германии, Польши и Данцига, «так как
совсем непонятно, какие в той стороне враги у России», гово­
рили они. Шафиров, осведомленный уже о Венском договоре
от 5 января и об его антирусской направленности, не скрыл
отношения русского двора к этому последнему достижению
английской дипломатии. Отрицая участие английского короля
в каких-либо антирусских союзах,— Георг I официально под­
писал Венский договор в качестве курфюрста,— Вебер и Д ж еф ­
ферис подчеркнули, что между Великобританией и Империей
существует тесный союз. Он обязывает Георга I при всех сно­
шениях с иностранными государствами заботиться о сохране­
нии мира в Империи. Если царь намерен создавать в ней смуту
в связи с мекленбургскими делами, то между Петербургом и
Лондоном невозможна искренняя дружба 1
78. Старая меклен­
бургская тема опять выплывала на поверхность, неизменно
создавая трения с Лондоном. Последний не столько защищал
интересы дружественной ему Вены, сколько боролся с усиле­
нием России и выходом ее на морские просторы. Русские ми­
нистры сообщили представителям Георга I, что осведомлены .
о Венском договоре и его цели: поставить предел успехам Росспи и оттеснить ее в прежние границы. Это усилило, как доно­
сил Джефферис, недоверие и нерасположение русского двора
и лично Петра I к Лондону 19. Получив известие с Аланда, что
Ульрика-Элеонора намерена возобновить конгресс, царь не мог
скрыть своего душевного волнения и неприязни к великобри­
танскому двору. Он сказал, что не питает никакого доверия к
Великобритании, а потому примет свои меры 20. О б этом Д ж еф ­
ферис писал статс-секретарю Стенгону в конце января ст. ст.,
т. е. меньше, чем через месяц после своего прибытия в Петер­
бург. Твердость Петра и руководимых нм дипломатов в дости17 Сборник РИО, № 61, стр. 468.
18 Там же, стр. 472— 476.
18 Там же, стр. 484.
80 Там же, стр. 481.

.7 НО

жкении поставленных ими целей была уже в это время
.’совершенно очевидна для Джеффериса.
Беспокойство, вызванное в Петербурге заключением
[Венского договора, выразилось в письме, которое Петр I от­
правил 15 марта Георгу I. Очень характерно ответное письмо
1аанглийского короля к Петру, подписанное только 1 мая ст. ст.
ВЗ нем в недвусмысленных выражениях устанавливаются линии
аанглийской политики. Георг I напоминает, как часто царю делтались указания на неизбежные дурные следствия для него и
и£го интересов от его вмешательства в дела Империи. Тем
лае менее, говорилось в письме, царь ввел в Империю сильную
: аррмию, прочно расположившуюся там, чтобы мешать нмпера1геору в осуществлении его власти. Об операциях против Швеции
. вдарь, по словам этого письма, намекавшего на неудавшийся
|Ддесант осенью 1716 г., совсем не помышлял. «Не наша вина,
еесли такой образ действия в Империи вызывал от поры до времлени сомнения и раздражение». Но и нам, как члену Империи,
[t «писал Георг I, прикрываясь своим курфюршеством, чтобы про* вводить английскую политику, это не могло нравиться, «что мы,
ввпрочем, и не скрывали».
Георг I настаивал на чисто оборонительных задачах
дщоговора — защите владений подписавших его сторон от нападцения и прохождения иностранных войск. Следовательно, гово­
р и л о сь в письме, указанный союз может быть неприятен только
тегем, которые замышляют над входящими в него государствами
ннасилие, «к числу коих в. в. без сомнения не захотите быть
прричисленным». Чтобы показать Петру I, что из Венского догоговора подписавшие его стороны не делают секрета и что созвершенно неправы те, которые уверяли царя, будто договор этот
Iннаправлен главным образом против России, Георг I прилагал
кк своему письму копию договора, конечно, без дополнительных
1 |кк нему деклараций, содержавших самую его сущность.
! ■
На русскую жалобу по поводу нежелания правительства
1 [ПГеорга I обсудить совместные с Россией действия против Шве!:ц щ ш и заключить соответствующий концерт Георг I отвечал
тсссылкой на сепаратные русско-шведские переговоры, делавшие
|т?гакой концерт бесполезным. Письмо Георга I решительно
^опровергало сведения о переговорах его правительства со Швещцией и приписывало такую молву «измышлениям несчастного
б;барона Герца, которыми он образцово умел пользоваться для
ашландских переговоров и вообще для разъединения северных
ссоюзннков и создания между ними недоверия». Согласно письм;му Георга I, он будто бы никогда не предлагал Швеции мира,
: а его правительство только выслушало шведские предложения,
[^переданные через гольштинца Фабриция, и отвергло их, как не­
прием лем ы е. Ганноверский чиновник Шрадер был послан из

|

set

Англии с шведским генералом Дикером, как утверждалось
в письме Георга I, с чисто информационными задачами, чтобы
ближе узнать о внутреннем положении Швеции и о ходе пере­
говоров на Аландском конгрессе. Герц вручил, правда, Ш ра­
деру обширные мирные проекты, но не такого содержания,
чтобы на них признано было нужным ответить.
Впрочем, после всех этих утверждений и указаний Георг I
не отказывался со своей стороны содействовать восстановлению
прежней дружбы и заверял в личном уважении к царю, но ни­
каких предложений не делал 21.
Обострение отношений Петербурга и Лондона в связи
с кризисом, который переживал Аландский конгресс, ухудшало
личное положение Джеффериса. Он не мог дать Сент-Джемскому правительству никакой сколько-нибудь ценной для него
информации. 22 января он писал: «Так как я здесь совершенно
чужой, вы не можете ожидать от меня никаких сколько-нибудь
сносных описаний Петербурга, особенно в настоящее время,
когда вокруг все покрыто льдом и снегом, когда нельзя высу­
нуть носа за дверь, не опасаясь отморозить его. Могу покуда
сказать вам только, что здесь все вдвое дороже и вдвое хуже,
чем в Лондоне...» 22. Очевидно, он был сильно раздражен пол­
ной неудачей своей миссии.
Опасаясь окончательного разорении Швеции и принятия ею
русских условий мира, Джефферис писал Стенгопу, что это не
согласуется с английскими интересами 23, что русские рассчи­
тывают на продолжение конгресса, который сослужил нм, по
их мнению, хорошую службу, помешав английскому королю
заключить со Швецией сепаратный мир, как он якобы намере­
вался, «по их беззастенчивым уверениям»,— писал Д ж е ф ­
ферис 24.
Собрав информацию о подготовке русского флота к выходу
ранней весной в Балтийское море и о росте русских военноморских сил, Джефферис начал принимать меры для отзыва
из русской службы английских моряков и кораблестроителей,
надеясь хоть несколько подорвать таким методом значение
России на Балтике. Ему удалось снестись с вице-адмиралом
русской службы Крюйсом, голландцем по происхождению, ко­
торый мечтал будто бы вернуться на родину, но не получал на
то разрешения царя и поддержки Гааги. Генеральные штаты
не желали ссориться с русским правительством и портить
свои торговые позиции в русских портах. Джефферис рекомен­
довал своему правительству оказать заступничество Крюйсу,
sl ЦГАДА,
22 Сборник
23 Там же,
24 Там же,

Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 155—-157.
РНО, № 61, стр. 480.
стр. 491—192.
стр. 493—494.

который мог бы быть полезен в Лондоне «благодая своему
близкому знакомству с русскими делами и другим реальным
услугам». Он намеревался лишить русский флот офицеров
англичан, состоявших на царской служ б е25.
С конца февраля, убедившись окончательно в неисполни­
мости своих заданий — разорвать Аландский конгресс и сде­
лать Англию арбитром в делах Севера, Джефферис отказался
от дипломатических методов работы и ограничил свою роль
собиранием информации и измышлением антирусских проектов,
иногда совершенно авантюристического характера. Он доносил
Стенгопу, что вице-адмирал Крюйс окончательно решил поки­
нуть русскую службу и готов на все для достижения своей
цели. Он хочет бежать, бросив значительное состояние, при­
обретенное им в России 26. Видимо, сам Джефферис внушил
вице-адмиралу этот план, чтобы лишить русский флот, готовив­
шийся к серьезным действиям в Балтийском море, одного из
его старейших офицеров.
В середине марта английский резидент узнал о предстояв­
шей поездке Остермана вместе с прусским посланником
Мардефельдом на Аланд и о готовности Фридриха-Вильгель­
ма I «разделить успехи и поражение царя». М ежду тем из
Берлина старались заверить Вену, Лондон и Копенгаген в про­
тивоположном, и Джефферис не мог уже сомневаться в неис­
кренности прусского правительства. Пребывание Джеффериса
в Петербурге показало ему, что союз России с Пруссией
прочнее, чем того желали в Лондоне, и что в случае диплома­
тического или военного успеха России наступавшим летом
Пруссию от нее оторвать не удастся. Убедившись в невозмож­
ности отвратить Петра I от Аландского конгресса, Джефферис
предложил упомянутый нами выше авантюристический проект
ликвидации конгресса, столь неприятного его правительству.
Приведем его собственные слова: «Достаточно послать к месту
конгресса фрегат или два и силой увезти оттуда шведского
уполномоченного. Так как датчане состоят в открытой войне со
шведами, а шведский уполномоченный имеет датские паспорта,
осуществить это всего лучше могли бы датчане... шестисот
решительных людей будет более чем достаточно для выполне­
ния проекта. Для более верного его осуществления корабль,
употребленный для этой цели, мог бы воспользоваться русским
флагом... Г-н Вебер, резидент е. в-ва здесь, послал недавно
г-ну Бернсторфу очень хороший план острова (Аланда.—
С. Ф .), на котором, по его словам, отмечены все места для вы­
садки. Если бы е. в. счел уместным более решительно прервать
25 Сборник РИО, № 61, стр. 495—496.
26 Там же, стр. 499.

:м;.ч

эти переговоры, русский уполномоченный мог бы также быть
увезен и затем высажен в Данциге, Кенигсберге или Риге, а
для оправдания этого предприятия можно придумать какоелибо извинение. Что же касается покушения на шведского
уполномоченного, я не вижу надобности в извинении, особенно
если это будет произведено датчанами». Дальше Джефферис
писал о разочаровании, которое это предприятие вызовет, раз­
бив все русские замыслы и позволив Георгу I примириться со
Швецией. Пока будут назначать новых уполномоченных
и искать более безопасное место для конгресса, пройдет боль­
шая часть лета: «...кроме того, кто знает (потому что мне не­
известно, в каких отношениях мы состоим со шведами),
не будут ли они удовлетворены таким событием, тем более
если они склонны скорее заключить мир с нами, чем с ца­
рем». Джефферис рекомендовал при выполнении его блестя­
щего плана решимость, быстроту и соблюдение тайны. Н еда­
ром Веселовский был разочарован, когда узнал о назначении
в Петербург Джеффериса, по его словам, ничтожного и невлия­
тельного у себя на родине дипломата. Придуманный им план
вытеснения России с Балтийского моря вполне подтверждал
эту характеристику. Но если метод действия был придуман им
самим, то целевая установка была лондонская.
Джеффериса беспокоили русские военные приготовления
н организация десанта в Швеции, о которых он систематически
осведомлялся. Одновременно со своим проектом ликвидации
Аландского конгресса он сообщал в Лондон, что вместо двух
уполномоченных, посланных на Аланд, в случае неуспеха их
переговоров царь пошлет в Швецию 40 тыс. уполномоченных,
которые отомстят за неудачу двух первых. Если царь заключит
мир раньше нас,— писал Дж ефферис,— нам придется глодать
кости 27.
Джефферис убедился к концу марта в твердости Петра I,
в том, что он не позволит долго тешить себя переговорами.
В случае, если мир не будет заключен в течение двух месяцев
после возобновления переговоров на Аланде, он силою прину­
дит шведов принять его программу,— так доносил английский
резидент Стснгопу 27 марта 28. Это вызывало у него раздраже­
ние лично против Петра I и его сотрудников, которое получило
едкое выражение в его донесениях. Так, в эти же дни он сооб­
щал о том, что царь с супругой был на представлении одного
прибывшего в Петербург акробата, очень внимательно следил
за его упражнениями и особенно любовался ловкой пляской
27 Сборник РИО, № 61, стр. 505—508.— Цитаты приводим в собствен­
ном нашем переводе ввиду больших неточностей в переводе, который
дается в сборнике Р110, № 61.
28 Там же, стр. 511.

:ии

I на канате. Это вызвало будто бы страх у русских вельмож,
: испугавшихся, что царь заставит их обучаться такому искусI ству 2Э. Подобными ядовитыми выпадами Джефферис отводил
. душу, нисколько не изменяя хода дел. М ежду тем усиление рус­
ск о й военно-морской мощи было фактом. Английский резидент
приписывал главную роль в этом иностранным корабельным
мастерам. Ему представлялось, что, если они долго останутся
на русской службе, царь сделается хозяином Балтийского моря,
а если он проживет еще три года, у него будет флот в 40 ли­
нейных кораблей от 70 до 90 пушек каждый и 20 фрегатов по
30— 40 пушек. Действительность, как известно, не обманула
мрачные расчеты английского резидента2
30. Он представлял
9
■Стенгопу судить, «входит ли в интересы Великобритании быть
свидетельницей такого возрастающего могущества, особенно на
море, притом созданного ее собственными подданными». Он
считал необходимым «найти своевременно способ воспрепят­
ствовать утверждению господства царя на этих морях». Такой
способ он видел в отозвании из России английских корабле­
строителей и наблюдении за тем, чтобы на их место не явились
другие. Если не принять мер против развития русского флота,
Англии придется раскаяться в этом, когда будет уже слишком
поздно, писал Джефферис. Он передавал Стенгопу слова Пет: pa I, сказанные им публично, что два лучших флота в мире —
; русский и английский; «...если уж теперь он ставит свой флот
| выше голландского или французского, то отчего не предполо' жить, что через несколько лет он признает свой флот равным
I нашему или даже превосходящим его? Короче, корабли строят­
ся здесь не хуже, чем где бы то ни было в Европе, и царь при­
нимает все возможные меры к тому, чтобы приучить своих под­
данных к морю и сделать из них моряков» 31.
Пока Джефферис размышлял, сидя в Петербурге, о том,
как повернуть Россию вспять и прекратить ее кораблестроение,
которое обеспечило решение исконной задачи страны на Бал­
тийском море, в политической жизни Англии произошло осложI пение, вызванное попыткой претендента Якова-Эдуарда, под. держанного Испанией, вторгнуться со своими сторонниками
в Англию; «здешний двор,— доносил Джефферис 10 апреля,—
; узнал об этом с удовольствием и, несомненно, возможно лучше

;
(
>

i
!

29 Сборник РИО, № 61, стр. 509—510.
30 К концу жизни Петра I русский военно-морской флот насчитывал
30 линейных кораблей двух первых рангов, кроме третьего ранга, или
фрегатов. Линейных кораблей трех рангов было 48. Число галер составляло 200. Галер, шняв, флейтов, шмаков, прамов, будар и пр. было всего
787. (см. И. Г о л и к о в . Дополнения к Деяниям Петра Великого, т. XVIII.
М„ 1797, стр. 448).
31 Сборник РИО, № 61, стр. 515—516, 536—537.

воспользуется этим для содействия их (якобитским.— С. Ф.)
целям». Джефферис опасался, что очередная затея претендента
помешает английскому правительству выслать достаточную
эскадру в Балтийское море, где наступавшим летом она была
особенно нужна Англии для защиты ее торговли, но главным
образом для политических целей — реализации английской
программы Северного мира 32.
Вторичная на протяжении четырех лет попытка претендента
высадиться в Англии была теперь особенно своевременна для
Петра I, энергично готовившегося к действиям на море против
Швеции. Отвлечение английского флота для защиты берегов
Великобритании от возможной высадки Стюарта Петербург
мог только приветствовать тем более, что молодому русскому
флоту предстояло действовать одному против мощных еще мор­
ских сил Швеции. На Данию в Петербурге рассчитывать не
могли, и Шафиров откровенно высказал это датскому послан­
нику. Вице-канцлер сказал ему, что не может даж е сделать
никаких предложений относительно предстоящей кампании
ввиду близости датского двора с английским и своего опасе­
ния, что датский двор откроет тайну Сент-Джемскому. Д ж е ф ­
ферис понимал, что Россия будет преследовать свои цели одна
и ничего, кроме Финляндии, из завоеванного русской армией
не уступит, что из Финляндии она Выборг тоже не вернет Ш ве­
ции. Английский резидент считал, что Швеции лучше продол­
жать войну, «чем позволить такому могущественному и опас­
ному соседу овладеть этими местами, которые, по моему мне­
нию,— писал он,— гораздо важнее для шведов, чем для
русских, так как это ключи Финляндии». Если они останутся
в руках России, владеющей к тому же флотом, Швеция никогда
не будет в безопасности. Джефферис надеялся, что шведская
королева на такие условия мира не пойдет, когда ей открыты
«пути более верные и более согласные с интересами Ш ве­
ции» 33. На этот путь сепаратных переговоров с союзниками
России при посредничестве Англии Швеция действительно
вступила, однако, сделав уступки нм, ничего со стороны Рос­
сии не спасла и только увеличила потерн, понесенные ею в
результате военного поражения. Но это обнаружилось для
нее не сразу, а пока английская дипломатия соблазняла ее
перспективою возвращения завоеваного у нее Россией.
Шафиров предупреждал датского посланника, что со сто­
роны Копенгагена неосторожно слепо доверяться внушениям
Лондона н ставить себя в зависимость от него34. Готовясь
к летней кампании, Петр I уже на союзников не рассчитывал.
33 Сборник РИО, № 61, стр. 522—523.
33 Тлм же, стр. 523—525.
34 Там же, стр. 527.

■Р а зм ах этой подготовки был таков, что вызвал у Джеффериса
I [подозрение, «не замышляет ли царь еще чего-либо, помимо наI пладения на Швецию». Он писал Стенгопу, что предполагает
|уу Петра I замыслы против Империи. Венский договор не мог
1нне вызвать, как ему представлялось, гнева царя против Вены.
|«:<Во всяком случае, невзирая на тайну, в которую облекаются
эзти приготовления, я полагаю ввиду обычной осмотрительно­
сти е. ц. в-ва, что... он не решится начать войну с державами
двойственного союза, не обеспечив себя предварительно миром
с;о Швецией»,— писал Джефферис. Он считал, что Россию
м ож но будет втянуть в войну с императором только в том
случае, если не прекратятся несогласия последнего с Испанией
ни если Турция возобновит с ним войну. Английскому резиденту
бэыло известно; что нерасположение петербургского двора к
взенскому достигло в это время высокой степени и что испан­
ские эмиссары не переставали подкладывать дрова в огонь.
fHo Джефферис достаточно хорошо понимал политику Петра I
1и потому добавлял в своем донесении, что «люди здравомыс­
лящие не причисляют е. ц. в. к таким монархам, которым
ннравится умножать своих врагов» 35. В мае уже не могло быть
ссомнений, что военные приготовления России имеют в виду
| ллетнюю кампанию на Балтийском море и десант в Швеции.
ГПравда, Джефферису сообщили в середине мая, будто советнники царя рекомендовали ему не выводить войск из России
«:<в предупреждение какого-либо несчастья» и ввиду неясности
ззаданий английской эскадры, выходившей в летнее плавание
нна Балтийское море, а также намерений датского флота 36. Но
зэта утешительная информация не могла соответствовать дей­
ствительности, потому что для намечавшихся действий больших
сухопутных сил не требовалось, да и никаких осложнений
ввнутри страны не ожидалось. В конце мая Джефферис это
птонял и писал Креггсу: «Никто не может утверждать положи'тгельно, возьмут ли верх соображения о затратах, вызванных
^приготовлениями этого года, о явном преимуществе русских
•f ссил над шведскими, или надежда принудить Швецию к миру,
! хкотя решение в пользу десанта вполне соответствовало бы и
’■ообщим сведениям и предприимчивому гению е. ц. в-в а » 37.
С начала июня Джефферису, всякие переговоры с которым
({фактически прекратились, не оставалось в России никакого
1дцругого дела, кроме наблюдения за движениями русского
• ффлота и осведомления своего правительства об его операциях,
1 нна которые общественное мнение Петербурга реагировало
■оочень живо. Не оставлял он и своих усилий склонить поддан-

Г

[
!
'

35 Там
36 Там
37 Там

же, стр.533.
же, стр.535.
же,стр.541.

.ч(>7

ных Великобритании, работавших в России, вернуться на ро­
дину.
Безотрадное впечатление произвело на него известие
о морском бое, произошедшем 24 мая между кораблями ревельской эскадры и тремя шведскими судами, которые
сдались и были приведены в Ревель со всем экипажем
и вооружением 38. После того как Петр I выехал 31 мая в Крон­
штадт, чтобы идти с галерным флотом к Або, Джефферис
доносил о решении царя заменить бесплодные переговоры на
Аланде более решительными средствами для образумления
шведов39. Узнав о намерении царя самому начальствовать
над флотом и прикрывать соединенными ревельской и кронштадской эскадрами десант в Швеции, Джефферис стал
разузнавать о месте предстоявшей высадки. По его предполо­
жениям это должен был быть берег, лежащий против Аланда.
От датского посланника в России ему стало известно, что на
русское предложение Дании участвовать в военных действиях
и блокировать шведский флот в Карлскруне за гарантию ей
Померании, Шлезвига и о. Рюгена, Дания отвечала, что без ан­
глийской эскадры она ничего предпринять не м ож ет40.
М ежду тем большая английская эскадра вышла в море
с антирусскими заданиями почти одновременно с выходом из
Кронштадта русского корабельного и галерного флота, который
покинул свою базу 9 июня 41. В конце этого месяца Д ж еф ф е­
рис отправился в Ревель, где он убедился, что о возвращении
этого порта Швеции не может быть н речи, хотя бы вследствие
громадного масштаба произведенных там работ: мол, о кото­
ром безуспешно хлопотали, по его словам, три шведских
короля, был сооружен русскими за короткий срок их владыче­
ства; на строительстве трудилось около 5'/г тыс. человек.
В Ревеле, откуда Петр I вышел 22 июня со всем флотом на
соединение с галерами, направившимися другим курсом, Д ж е ф ­
ферис отбросил всякие сомнения относительно русского плана
вторжения в Швецию для принуждения ее к миру. Ц арь не
скрывал своего отношения к английской политике на Севере,
и Джефферису стали известны его слова, что адмирал Норрис
не принадлежит к числу его друзей 42.
Предпринятые русским флотом в июле месяце внушитель­
ные действия против шведского побережья 43 заставили Дж еф -

38 «Походный журнал 1719 г.», СПб., 1855, стр. 28.
39 Сборник РИО, №61, стр. 545—547,
40 Там же, стр. 549—550.
41 «Походный журнал 1719 г.», стр. I.
*
43 Сборник РИО, № 61, стр. 553, 555—556.
43 «Походный журнал 1719 г.», стр. 12, 14, 80, 83—84, 86—88.

:ms

I на po-

(фериса энергичнее взяться за отзыв с русской службы англий­
с к и х кораблестроителей. В парламенте Англии было принято
известие
[постановление об устранении неудобств, вытекавших из при­
[ямп ревлечения английских мастеров в чужие страны, и Джефферис
которые
(обещал
Креггсу склонять великобританских
подданных
[к возвращению из России на родину. Но он не скрывал от
шпажек
(своего правительства, что к тому представлялось немало трудв Кроншостей. Корабельные мастера, приехавшие на русскую службу,
[не имели в Англии никакого имущества, тем более недвижимо­
воры на
л’мления
г о , и следовательно, терять им там было нечего. В России они
(нашли хороший заработок и другие выгоды. «Внимание, оказзываемое им,— писал Джефферис,— больше, чем на какое
н'кронще е13'1 сони могли бы рассчитывать в другой стране, даже если бы они
(были знатного происхождения, так как царь и все сановники
редполосего государства очень ласкают их». М ежду тем, сравнивая сос­
Дланда
), что на тояние русского флота в 1719 г. с тем, что он был за несколько
.лет до того, и предвидя его дальнейший рост, Джефферис при­
eiici
нтию ей водил к выводу о крайней необходимости для Англии возврабез ан- гтить в первую очередь своих корабельных мастеров. Перечис.ляя в донесении из Ревеля от 16 июля крупнейшие корабли рус­
'в морг ско го флота, Джефферис повторял, что они не хуже любых еврропейских. Он писал, что, если Россия продолжит свое корабле­
кодоы»? строение теми же темпами, она в несколько лет создаст могу­
KOI
щественный флот; не успевает она спустить один корабль, как
;.уже закладывается другой, причем весь нужный материал про­
изводится в русских пределах. Лес стоит так дешево, что ко-ледствве ррабль обходится в России на две трети дешевле, чем он обошел­
, о K»TOv с я бы в Англии. Царь прибегает ко всем возможным средствам
j;uym усовершенствования экипажа своего флота, «и я не вижу
гпочему со временем им не выработаться в хороших моряков,
вл<
человек ккак в сухопутных силах выработались хорошие солдаты»,—
ют°МJ ,
ппнеал Джефферис. Он предвидел, что при страсти царя к своезму флоту он приложит все старания, чтобы прославить его. Отссюда он делал непосредственный вывод о необходимости доЦаРь * ' ббиться отозвания из России английских корабельных мастеров
, СевеР^; ■ ии о трудностях, сопряженных с этим, тем более, что они руковводствовались принципом: ubi bene ibi patria. Полагая, что царь
нне позволит мастерам выехать, Джефферис писал, что придется
уупотребить средства, какие его король найдет уместными,
уШ <
««только по моему скромному мнению, им здесь оставаться нн\р *
ккак не следует», настаивал он 44.
Джефферис сообщал почти в каждом своем донесении
вв июле и августе месяце о движениях русского флота и о ден14 Сборник РИО, № 61, стр. 561—565.
2--24 С . А . ФеЛгнна

369

ствиях десантных отрядов на шведском побережье45. Он счи­
тал, что царь перешел Рубикон и поставил себя в необходи­
мость победить или потерять большую часть армии. Напоминая
о двух знакомых Петру I примерах роковых последствий
безуспешного вторжения в далекие страны: судьбы Карла X II
под Полтавой и русской армии на Пруте, Джефферис писал,
что царь решился на такое опасное предприятие, только будучи
уверен в его удаче 46.
Сообщения Джеффериса о действиях русских десантных
отрядов под Стокгольмом не могли представлять интереса для
его правительства, лучше и скорее осведомлявшегося непос­
редственно из Стокгольма, где оно интенсивно вело тогда пе­
реговоры о мире одновременно с находившимся там в июле
Остерманом. Миссия Джеффериса в Петербурге с самого на­
чала была беспредметной, так как сколько-нибудь серьезных
шансов на заключение торгового договора при твердой
позиции русской дипломатии Англия иметь не могла; тем
меньше могла она рассчитывать на отказ России от ее про­
граммы мира. Отправка Джеффериса была, вероятно, заду­
мана только с целью удержать Петра I от возобновления
военных действий до заключения Георгом I договора с Ульри­
кой-Элеонорой, но и эта попытка оказалась безуспешной.
Джефферис продолжал в конце августа информировать Лон­
дон о движениях и месте зимовки русского флота, корабель­
ного и галерного 47, а после возвращения Петра I 30 августа
в Петербург48 он вместе с Вебером стал просить о паспортах.
В Петербурге ожидали ухода Норриса с Балтики, и только
4 октября английский и ганноверский резиденты, получив
паспорта, выехали оттуда. Ц арь не скрыл своего к ним нерас­
положения, а при прощании с Шафнровым они имели с ним
разговор, в котором отразилось раздражение русских прави­
тельственных верхов против Англии, заключившей в августе
договор со Швецией и выступавшей посредницей в прусскошведских переговорах. Ей удалось оторвать постоянно колебав­
шегося Фридриха-Вильгельма I от России. Джефферис н Вебер
указали Шафирову, что Георг I сделал только то, что сделал
бы и царь, имей он на то возможность. По их словам, Россия
первая отделилась от союзников, начав переговоры на
Аланде,— они сознательно забыли Внсмар, неудачу десантз
в Сканию в 1716 г., мекленбургский вопрос, антирусскую поли­
тику «четверного» союза и Венский договор. Они утверждали,
впрочем, совершенно бездоказательно, что Англия всегда со45 Сборник РИО, № 61, стр. 567—568, 572, 576, 577, 578, 580, 581—582.
4Л Там же, стр. 569.
47 Там же, стр. 577, 580.
45 «Походный журнал 1719 г », стр. 95.

Он »
юбходн[едствин
|рла XII
; писал,
сантнах
ieca для
1 непосогда пев ИЮЛЯ
ЛОГО №

тверд011
д а ;«
ее проо, аадуУльрн[ТЬ Л °В'

ДО
спорта*

получив
« нераС'
н°

>увствовала успехам России, расширению ее пределов, умноксению ее друзей. Д ела России, по их словам, ухудшились,
;оогда она забыла благие начала своей политики и заменила
ixx «экстравагантными замыслами и химерическими проектами
Шлейница, Герца и негодных мекленбургских министров».
I Нее труды русских приносят теперь только досаду и разочаi сование, говорили Джефферис и Вебер. «Мы просили позвоI еения осведомиться, что выиграли они интригами с партией
I недовольных во Франции, что дали им сношения с испанскими
I послами и с эмиссарами претендента, что другого дал их кон■рресс на Аланде, кроме затруднений и досады видеть, как над
I киими так долго потешаются и водят их за нос»,— доносил
4 Джефферис Стенгопу уже из Данцига 14 ноября. Пожелав
| Шафирову на досуге поразмыслить над этим, английский и ган| соверский резиденты простились с ним 49 после девятимесяч! сого пребывания в России, нисколько не содействовавшего
t бближению с ней Англии. Для нее Россия неизменно остава1 аась врагом, требовавшим постоянного наблюдения для огра> шчения ее экспансии.
В записках неизвестного автора, изданных Августином
гГсолицыным и написанных, по-видимому, при Екатерине I I 50,
' мается краткая, но очень точная характеристика — хотя в ней
! юопущена хронологическая ошибка — «четверного» союза и его
г юолитики на Севере: «Европейские державы, боявшиеся рань* [нае Карла X II , объединились после его смерти, чтобы остано! Зиить русских и помешать им совершенно уничтожить Швецию.
Этто то, что называется четверным союзом»51.
2. ПЕРЕГОВОРЫ НА КОНГРЕССЕ
В ЯНВАРЕ — МАЕ 1719 г.

Январь нового 1719 г. застал дела на Аланде, отрезанном
!>тт всего мира, в состоянии полного застоя. Обе стороны обме­
нивались визитами, устраивали прогулки в санях и приглашали
gBeW фруг друга на обеды, нетерпеливо ожидая сообщений, которые
приподняли бы завесу, скрывавшую от них будущее с тех пор,
) сД
|саак умер Карл X II. Но пока в Швеции не был сделан выбор
деежду кандидатами на опустевший трон, ни о каких серьезных
1еереговорах нельзя было и думать: новый курс внешней поли­
тики Швеции зависел от того, чья кандидатура возьмет верх —
«Я0*
еессенская или гольштинская.

<1

с°;

49 Сборник РИО, № 61, стр. 589—590.
50 См. выше, стр. 31—32.
51 La Russie au XVIII siecle. Mlmoires infedits sur Ies regnes de Pierre
: l Gr., Catherine I et Pierre II. Publies et precedes d'une introduction par
if prince Augustin Galitzin. Paris, 1865, p. 56.

В ночь на 11 января живший в последнее время у русских
юстицрат Штампе простился, наконец, с мрачным Сундшером,
к которому уже столько месяцев были прикованы взоры евро­
пейских кабинетов. В сопровождении двух капитанов он отпра­
вился в Або для дальнейшего следования в Петербург. Через
неделю, 18 января, поехал в Петербург А . И . Остерман, так
давно ждавший этой поездки и с таким упорством добивав­
шийся разрешения ехать. Перед отъездом он несколько при­
ободрился, но все же писал своему другу Шафирову, что
наблюдает у себя «предвестник чахотки». Его, конечно, очень
огорчало, что все его труды и заботы оказались, по-видимому,
бесплодны и что смерть Карла X II перевернула, как ему каза­
лось, все виды на исход конгресса. Впрочем, они не были очень
обнадеживающими, как мы знаем, и до смерти шведского коро­
ля. Остерман чувствовал отрицательное отношение к себе канц­
лера графа Головкина, приписывал это истории с мехами, ко­
торые он взял себе, и намеревался по приезде в Петербург оп­
равдаться во всех произведенных им расходах. Скуповатый Ан­
дрей Иванович рассчитывал, как он писал Шафирову, на то,
что «в вознаграждение за мою верную службу не потребуют
моего полного разорения и не захотят поставить меня в необ­
ходимость впредь просить милостыню на кусок хлеба». Он, ви­
димо, надеялся на получение ордена Андрея Первозванного и,
хотя, по собственным его словам, готов был обречь себя в уеди­
нении на хлеб с солью, лишь бы есть их в покое, в глубине серд­
ца лелеял более честолюбивые мечты.
Ни на ноту не доверяя Лондону и еще меньше полагаясь на
французского регента, Остерман ехал в Петербург с нелег­
ким сердцем. Он понимал, что в случае провозглашения
шведской королевой Ульрики-Элеоноры в правительственной ;• I
верхушке Швеции верх возьмет английская программа мира, ;•
т. е. отказ от германских владений с тем, чтобы пытаться вер­
нуть часть завоеванного Россией. Беспокоил его и меклен­
бургский вопрос и непримиримая позиция герцога КарлаЛеопольда по отношению к его шляхетству, облегчавшая
вмешательство Вены. Наконец, Остермана заботил второсте­
пенный вопрос о квартире и питании юстнцрата Штамке,
который предпочел в критический момент на самом конгрес­
се перейти к русским,— случай редкий даже для той эпохи,
когда переход с государственной службы в одной стране на
служ бу в другой был обыденным явлением. У Остермана не
было уверенности, что значение бегства Штамке с Аланда в
Россию будет вполне оценено Посольской канцелярией и что
он встретит в Петербурге надлежащий прием 52.
62 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г„ № 5, лл. 15—22.

пт

После ег
мрачно те!
первое лицо
щади по л
у53

Желание
гербурге так
«и сестры
5®де, что'
i миру с Р(
Давидович
щуков вез I

30писать
«тара ми
нпюсьоне
!
«Б

1118 Миш'

па, * Под
О
•1а XII
гала
°казат
итеа'тому

«о ИЗ-'За ль
чЯутьса
Л W
S^incb]
чего,
“ «HoJ

2 ? **«3н11
Ост,

»ча

кУи

После его отъезда на конгрессе стало еще более уныло
ш мрачно тем более, что шведский генерал-адъютант Шпарре,
1ервое лицо после Гилленборга, тоже уехал 29 января на ло­
шадях по льду в Швецию, направляясь туда через Грисельгам 53.
Желание продлить конгресс и заключить мир было в П е­
тербурге так сильно, что еще до получения известия об избра­
нии сестры Карла X II Ульрики-Элеоноры на регенство, в на­
дежде, что удастся поддержать в Швеции партию, склонную
;с миру с Россией, туда был послан капитан-поручик Захарий
Данилович Мишуков в сопровождении поручика Гурьева. Alnишуков вез письмо Г. И . Головкина от 18 января к шведским
сенаторам: за отсутствием преемника Карла X II Петр I личю писать не мог. В письме Головкина кратко приводилась
история мирных переговоров до Аландского конгресса, гово)илось о необходимости для России знать намерения Швеции
!! повторялась обычная русская аргументация о том, что толь­
ко договор с Россией может дать Швеции м ир54. В инструк­
ции Мишукова ему предписывалось узнать на месте, какая
кандидатура на шведский трон имеет больше шансов на усппех, и поддержать сильнейшую партию55. От непосред­
ственного активного вмешательства в борьбу за наследство
Ж арла X II русская дипломатия отказывалась и не предпола­
гала оказать помощь герцогу Гольштинскому, как более ж е­
лательному для России кандидату.
В Ревеле, куда Мишуков прибыл 23 января, он выяснил,
пто из-за льда поездка морем в Швецию невозможна, о чем
dh
поставил в известность Головкина, предложившего ему
«ернуться в Петербург56. В этот момент, конец января— на­
пало февраля, положение в Швеции начало проясняться, оп­
ределились победа Ульрики-Элеоноры и судьба Герца, вслед­
ствие чего отпал вопрос о поездке туда Мишукова.
В самом начале февраля в Швеции наметился сдвиг в делаах. Назначенная 23 января регентшей Ульрика-Элеонора,
суупруга наследного принца Гессен-Кассельского, хотя отннюдь не склонная к тесному сближению с Россией, не прерэвала все же конгресса. Ему предстояло еще несколько ме­
ся ц ев жизни и борьбы за мирную программу России.
Остерман по прибытии в Петербург поспешил написать
гррафу Гилленборгу на конгресс о неизменной склонности
Рс’оссии к миру: но он не упустил напомнить, что противники
53 Там же. № 14, лл. 1— 6; № 8, лл. 3— 9; № 5, лл. 1— 3, 12— 13.
54 ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., № 3, лл. 15— 16.
55 Там же, лл. 3— 6.
56 Там же, лл. 19, 24, 26.

.чт.ч

мира делают все от них зависящее для возобновления вой­
ны, которая неизбежно погрузит Швецию в величайшие бед­
ствия. Как мы видели, сам Остерман считал уже в конце
1718 г. войну единственным верным путем к миру. Пока он
продолжал прежнюю тактику, поддерживал добрые отноше­
ния со шведами на Аланде, оказывал услуги и знаки внима­
ния шведскому уполномоченному. В Петербурге он добился
разрешения отправить на Аланд к Карлу Гилленборгу его
брата ротмистра Ягана Гилленборга; находившегося в рус­
ском плену и доставленного в самом начале 1719 г. в Або.
Действительно, 15 февраля граф Яган Гилленборг приехал
оттуда на Аланд, а еще через два дня туда же прибыл на
неделю из Стокгольма другой брат Гилленборга, Густав, быв­
ший некогда секретарем у Герца, находившегося теперь под
судом и ждавшего решения своей участи57.
М еж ду тем в начале февраля, еще до того как стало изве­
стно о провозглашении Ульрики-Элеоноры королевой, Остер­
ман подал в Петербурге записку о положении дел на кон­
грессе. Он докладывал, что они с Брюсом решили склонять
к миру с Россией обе партии, гольштинскую, представленную
Ш тампе, и гессенскую, представленную Германсеном, каби­
нет-секретарем наследного принца Гессен-Кассельского, и
ласкать их обоих.
Граф Гилленборг, не пользовавшийся до тех пор влиянием
в Швеции, как было известно Остерману, зависел поэтому от
Герца. Но Герц сошел со сцены: он сделался жертвой своего
сочувствия к кандидатуре герцога Гольштинского и миру с
Россией. Наследный принц Гессен-Кассельский, командовав­
ший морскими и сухопутными военными силами Швеции, со­
действовал устранению Герца, этого, хотя и не популярного,
но властного сторонника герцога Карла-Фридриха Гольштннского, чтобы обеспечить избрание Ульрики-Элеоноры, а затем
примирение с Георгом I.
Все это было известно Остерману. Прибавим от себя, что
Сент-Джемский кабинет вполне одобрял такой поворот дел г»
Стокгольме и, вероятно, содействовал устранению гольштннской партии и ее активного сторонника Герца. Это вполне по­
нял граф Гилленборг, который быстро сблизился с секрета­
рем принца Гессен-Кассельского Германсеном. Он надеялся,
по словам записки Остермана, «при той партии фортуну свою
в Швеции ныне утвердить».
Шведы рассчитывали до уяснения положения скрыть от
русских смерть Карла X I I . Но нм это не удалось — русские
Б7 ЦГАДД, Дела Аландского конгресса 1719 г., Mi 8, лл. 13—18;
№ 14, лл. 10—11.

ну тактику
пведского п|
квбергта!. В
отверждать,
№ », что о
I благополу
юш>. Про:
юсла в Анг.

юдсйише <

«усских упо.
ювого швет
№ 05! Карл;

гатстёующяе

юровЧ
К этому ;
Стивах за

1шие бедВ КОЩ!

Пока 01
; отноше
[И BHIlUi
добило
»ргу ел
-я в руе
г. в Або
приехал
зибыл и
:тав, бьвщерь noi
ало изве
й, Остер
I на корСКЛОНЯЯ

эвленнуя
зм, каб»
;КОГО, 1
влияние
атому»

зн своей

I МИРУ1
1анДОва>

еиии. 9
/ЛЯРноГ)

ольштн*

азатй

сво*

пту тактику пресекли, желая знать дальнейшие намерения
шведского правительства, и изъяснились на этот счет с Гилменборгом. Во всяком случае, Остерман считал возможным
утверждать, что «с ним Гиллемборгом таким образом поступиено», что он будет стараться привести Аландский конгресс
с: благополучному завершению, «ибо от того его счастие за­
висит». Прошлое Гилленборга, его деятельность в качестве
«осла в Англии, личная связь с Герцом — все это делало его
положение очень шатким и в известной мере зависимым от
чусских уполномоченных. Рассчитывая на потребность в мире
нового шведского правительства, кто бы ни оказался преемшком Карла, Остерман надеялся получить в Петербурге соот­
ветствующие указания для дальнейшего ведения перего­
воров 58.
К этому же времени относится записка Остермана о пер­
спективах заключения мира со Швецией. Он предвидел, не­
смотря на скудость сведений, поступавших из Швеции, что по­
бедит партия принцессы. Слова Гилленборга, секретные сведе­
ния, собственные соображения — все приводило Остермана к
ввыводу, «что шведы самовластного короля болше не похотят»
п примут меры для пресечения возможности возврата абсолю­
т и з м а в том виде, как он практиковался Карлом X II. Потреб||кчость Швеции в мире была хорошо известна Остерману, и он
считал, что она будет стремиться выйти из войны, независимо
огг того, какая партия победит. Но ему представлялось, что
1веция откажется от усвоенного ею метода торговаться об ус­
л о в и я х мирного договора с каждым из противников отдельно,
Ваз предпочитает теперь общий съезд для обсуждения мирного
Трактата со всеми своими неприятелями. Сильнейшим и опасЦшейшим из них была все же Россия, и Остерман не сомневался,
Ч4то Швеция будет стремиться к миру с ней. Еще на Аланде он
^усиленно убеждал шведов, «что хотя бы они з другими мир и
уучинили и чрез какое вспоможение с Россиею войну продолжать
! ппохотели, однакож что тем продолжением войны Швеция в вяшцее и мочно сказать во всеконечное разорение прийдет»; да
Ш веция и не могла надеяться на серьезную помощь: никто не
ррешился бы на долгую войну с царем, «яко с так силным
I ин веема отдаленным государем», внушал Остерман шведцам еще до отъезда с Аланда.
Он понимал, однако, что в связи с изменением характера
| ккоролевской власти шведское правительство перестанет дер­
ж ат ься за свои германские территории. По его словам, «и
ббес того шведы все ко учинению мира с королем аглинским

-РГ
И'

58 Там же, лл. 37—40; № 5, лл. 26—33, 43—48.
,47Г,

склонны были и токмо за одною партикулярною злобою коро­
ля швецкого на короля аглинского оной мир не состоялся».
Если объяснение Остермана было не очень глубокомыслен­
но, потому что отказ от германских владений означал для
Швеции выход из числа первоклассных держав, то в про­
гнозе Остерман не ошибся. Он предсказывал, что Швеция по­
старается компенсировать себя за потерю своих владений в
Германии облегчением условий мира с Россией. В этом она
получит поддержку на общем съезде от Англии и других не­
доброжелательных к России держав, т. е. Остерман предви­
дел, что на общем конгрессе выдвинется английская про­
грамма Северного мира, взявшая верх в правительственных
кругах Швеции, в которых усилилось влияние лифляндского
дворянства. Противодействовать этому он считал возможным,
согласно рекомендации, данной в октябре предыдущего го­
да Б. И . Куракиным, путем возобновления согласия с Англи­
ей и другими союзниками на основе гарантии ими русских
приобретений. Этот путь он считал самым верным, но пони­
мал, насколько он трудно осуществим. Ему представлялось,
что возмущение в Швеции было бы наилучшим выходом из
создавшейся коллизии — столкновения английских и русских
интересов. Хотя мир с Россией как с сильнейшим противником
был необходим шведскому государству, которое «в совершен­
ную нищету пришло, денгами и людьми обнажено» и не в
состоянии прокормить свою армию, дипломатическое давле­
ние Англии грозило еще усилиться в Стокгольме с переменой
царствования. Поэтому Остерман повторял уже не раз вы­
сказанную им мысль о необходимости снова прибегнуть к
оружию. Приведем его слова: «...ежели е. ц. в. за возможно
находит первым вешним времянем какое силное разорение
в Швеции учинить е. в. по желанию своему войну не токмо
окончить, но и всех других злонамеренных замыслам упре­
дить может». Он считал необходимым продолжать вместе с
тем заседания Аландского конгресса, чтобы не толкнуть Ш ве­
цию на сепаратный мир с одной из недружелюбных России
держав, т. е. в первую очередь с Англией. Ведя, с одной сторо­
ны, дипломатические переговоры, а с другой — подготовив и
осуществив решительный военный удар по собственно швед­
ской территории, Россия добьется желанного мира и во вся­
ком случае обеспечит себя от возобновления шведской военной
активности. Остерман рекомендовал также добиться от прус­
ского короля прекращения вывоза из его портов съестных
припасов, в которых Швеция остро нуждалась.
Но дипломату, каким был Остерман нс только в силу цар­
ского назначения, а по всему своему характеру и по призва­
нию, не легко было переложить всю задачу обеспечения вы-

:п о

ио коро-1
томов.
Й1Ы Ш чал д,и
в проашя подений в
том она
утих непредвная протвеннш
адского

одного мира на армию и флот. Он настаивал на том, что
,\7жно пытаться восстановить прежнее согласие с английК1.им и датским дворами и заключить с ними концерт, как
[аалы бы ни были шансы на успех такой попытки. Предло­
женный им метод был столь наивен, что мог объясняться
штько относительной еще неопытностью Остермана в больгой политике. Он предлагал инсинуировать в Лондоне, что
лпандский конгресс был созван по инициативе Швеции, жеадвшей вовлечь Россию в антианглийское выступление,
рзедварительно удовлетворив ее требования, но что царь
ев пошел на это; он продолжал конгресс лишь с. целью
« а з а т ь этим давление на Англию и побудить ее к заклю­
чению с ним союза. Такой демарш в Лондоне Остерман счиаал тем более необходимым, что новое шведское правитель[О Ж Ш Д
, ггво, по его сведениям, внушало при европейских дворах, буддето го3) направленные против Георга I предложения на конгрессе
Анг.тиевходили от русской стороны: «...и для того лутче упредить,
русскШ
еэжели упрежденным быть»,— писал он. Остерман полагал,
0 попа- р тго этот шаг замедлит возможные антирусские мероприятия
1ЛЯЛОСК
оЧкнглии и побудит Швецию к миру с Россией во избежание
)ДОМ В
и оосстановления Северного союза. Предвидя, что Франция
русски1 >уудет искать новых союзников для своей антиимперской no­
[ВНИК01 li шитики, Остерман считал, что теперь Швеция окончательно
вершен- ! шэтеряет для версальского двора свое прежнее значение, и
н но8 ^соссия с Пруссией должны будут заменить ее. Данию Остердан»
раан надеялся опять склонить в сторону русской ориентации,
jeMOHO*
(аэк как она не могла рассчитывать на активную помощь
даз
ГГееорга I по получении им Бремена и Вердена тем более, что
•нуть 1
И Швеция не пошла бы на уступку Фридриху IV части тер­
зуозкпо
ритории Шлезвиг-Гольштинни5Э.
зорен*е ’
Остерман, заимствовавший у Куракина некоторые свои
>токи5 ‘ оэчки зрения, в частности относительно необходимости сбли­
1 упр^ ж е н и я с западными державами и возобновления Северного
местес йооюза, не ждал от такой политики немедленного эффекта и
ьШ»е •: юотому снова и снова твердил о военных действиях против
росс** ■Ш веции.
Брюс доносил в начале февраля с Аланда, что Ульрикастсре :
Элеонора
еще до погребения Карла X II и до своего короноваО ВН ^1
шия назначила на конгресс первым уполномоченным вместо
0$
Терца барона Лилиенштета 60. Но это отнюдь не означало, что
во ^
жна намерена была спешить с заключением мира. В Швеции
[зссе были заняты вопросом о будущих взаимоотношениях гоуударственных чинов с королевской властью. Зрелища погре-

!

59
ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 8, лл. 29—36.
гОсОоб.— 48; № 5, лл. 4—10. 132—137.
60 Там же, № 5, лл. 64—65.

.<Г7

бения короля и коронования новой королевы должны были
отвлечь мысли населения Стокгольма и Упсалы от печальной
действительности. Лилиенштет, находившийся в преклонных
летах, не мог ехать, как это сделал Ш парре, по льду, часть
пути в санях, часть идя пешком. Он намеревался ждать
пока море очистится от льда, и, таким образом, ранее ап­
реля о возобновлении заседаний конгресса нечего было и
думать. Немощь престарелого Лилиенштета находилась в
соответствии с видами нового шведского правительства. Оно
желало мира, но боялось уступить лишнее и потому только
еще присматривалось к дипломатической обстановке в евро­
пейских столицах. Гилленборг писал 17 февраля Остерману в
Петербург, что ждет его приезда на конгресс и надеется, что
он привезет с собой такой мирный проект, «которой с нынеш- :
ными конъюнктурами сходен и чрез которой показаны будут
модерация вашего двора и истинное онаго намерение к окон­
чанию сего дела». Сообщ ая о том, что Швеции делались пред­
ложения со стороны союзников России, Гилленборг рассчи­
тывал подействовать этим на русскую дипломатию, которая !
желала мира, но знала силу своей страны и, конечно, не могла
считать смерть Карла поводом для уступок со стороны России.
Брюс дал Гилленборгу понять это, и шведский уполномочен­
ный взывал к Остерману: «Для нмяни божия упредим сему
несчастию, чтоб мы всуе так долго вместе были, и поста­
раемся такой мир учинить, которого память никакой бы злобы
междо обоими народами не оставила»61.
Брюс доносил 19 февраля о своей беседе с Гилленборгом,
не предвещавшей ничего доброго для успеха конгресса. Ш вед- I
ский уполномоченный сказал, что Швеция будет настаивать
на возвращении Лифляндии и Эстляндин, что союзники ]
России домогаются мира у королевы, которой скорее, чем
Карлу, удастся заключить его, но что Швеции нужно прими­
рение со всеми ее неприятелями. Одновременно Брюс узнал,
что шведские сейм, сенат, министры заседают с утра до ве­
чера, обсуждая изменение государственного строя так, чтобы
сенату было возвращено его прежнее значение и корона не
имела абсолютной власти. Ульрика-Элеонора успела уже вы­
разить свое благоволение Гилленборгу, сразу повеселевшему,
так как смертный приговор, вынесенный его бывшему патрону
Герцу, был для него грозным предупреждением 62. Из беседы
Брюса с Гилленборгом вытекало, что вся работа, проделан­
ная на конгрессе в 1718 г., подлежала пересмотру н даже
61 Ш 'ДДД, Дела Аландского конгресса 1719 г., N* 5, лл. 73—75; Лв 8,
лл. 51—54.
62 Там же, лл. 78—85.
•47S

принципиальное согласие Карла X II на уступку Лифляндии и
ЭЭстляндии, бывшую краеугольным камнем русских требоваший, стояло теперь под вопросом.
В связи с этим Петр I послал 12 марта рескрипт Брюсу,
чттобы тот требовал немедленного сообщения, на каких основзаниях шведская королева намерена заключить мир. Петр I
[повторял также о своем твердом решении подписать договор
взместе с прусским королем, представитель которого, МардеЙ>ельд, должен был выехать из Петербурга на Аланд вместе
с: Остерманом. Ц арь предписывал Брюсу сообщить об этом
ГГилленборгу с тем, чтобы он и Лилиенштет затребовали себе
1[полномочий на заключение мира с Россией и Пруссией одноSTCH, что ввременно 63, Перемены в Швеции, приведшие к кризису в рас нынеш­ бботе конгресса, усилили дипломатический контакт Петербурга
ни будут' сс Берлином, который держался пока за своего русского союзе к окон-, т и к а .
Остерману были даны в Петербурге 15 марта следующие
ись пред««пункты», подписанные Петром и показывающие его неуклонг рассчя- [ную твердость. В пунктах этих подтверждалось требование
которая ууступки России Лифляндии, Эстляндии, Ингерманландии,
не могла гг. Выборга с барьером со стороны Финляндии и части Каре­
i России,
и и с Кексгольмом. Петр I по-прежнему соглашался вернуть
номочея- лЦПвеции
Финляндию и большую часть Карелии. В случае
Ц1Мсе>|)
[невозможности добиться мира на указанных условиях без
я поста- (ответного русского обязательства царь готов был обещать
!ы злобы (Швеции помощь, но она должна была сама сделать об этом
[конкретные предложения. Царь соглашался в течение двух
лборгоы.
[лет выплатить за уступку ему Лифляндии 1 млн. руб. день­
а. ШвеДга м и или товарами.
Впрочем, Петр I предписывал Остерману действовать по
Iпрежним инструкциям и указам, доносить ему о шведских
рее, чек I 1[предложениях и не разрывать переговоров на конгрессе64.
*
М еж ду тем Брюс сообщал 24 марта об изменении госу­
с узналдарственного строя Швеции так, что «королевы власть едваль
;лутче аглинской, а во ином случае и меншн» 65.
i
По сведениям, полученным Брюсом от Гилленборга на
с, ^
рона * J I конгрессе, в марте в Стокгольм прибыл голландский резидент
^ , Д е Би, бывший раньше в России, откуда он был отозван
\тке
евшекО' j I по требованию русского правительства. Это назначение
’ I носило характер явно недружелюбной демонстрации со
па.
бесед1* I (стороны Генеральных штатов в отношении Петербурга.
В Стокгольме ждали английского и датского послов, а
| француз де ла М арк, намеревавшийся уехать, получил из

кны был
течальнон
•еклоннш
>ду, чат
:я ждап
ранее ап-1
I было !
анлась в
;тва. Оно
iy татько
е н евро-

-7Я■

I

63 Там же, № 1 , лл. 29—33.
64 Там же, л. 35.
65 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, .Vs 40, л. 189.

П арижа распоряжение оставаться в Стокгольме. Английская
дипломатия на Севере явно активизировалась, и Брюс писал
царю 24 марта, что шведы «ныне не такову склонность к миру
имеют, какова у них преж сего была», и что они только стре­
мятся оторвать от России ее союзников и заключить с ними
сепаратные договоры 66.
Перемены в составе шведской делегации на Аланде, выз­
ванные внутренним кризисом в Швеции, смертью короля и
изменением ее государственного строя, сопровождались уси­
лением русской делегации. Готовясь к военным действиям на
Балтике и десанту в Швеции, Петр не отказывался еще сов­
сем и от попыток мирным путем достигнуть соглашения с про­
тивником. Головкин и Шафиров писали Брюсу 17 марта о
царском решении назначить вторым уполномоченным на
конгресс генерал-майора Павла Ивановича Ягуж инского67.
Вероятно, воспользовавшись пребыванием Остермана в П е­
тербурге, Петр I обдумал план его поездки в Швецию, чтобы
там на месте добиваться мира на выставленных им условиях.
На это время Ягужинский заменял бы его на конгрессе. Види­
мо, на одного Брюса не считали возможным возложить все
дело в тот ответственный момент, когда оно должно было
быть подкреплено подготовлявшимися военными действиями.
Во время пребывания Остермана в Петербурге Гилленборг не переставал писать ему, настаивая, например, в письме
от 3 марта на том, чтобы он привез условия, которые «соответ­
ствовали бы умеренности е. ц. в-ва и показанной им склон­
ности установить мир и спокойствие на севере Европы». По
его словам, в Швеции ждали русских предложений, которые
предупредили бы все трудности и интриги, связанные с раз­
решением северного вопроса на общем конгрессе при помощи
посредников. Слава царя только выиграет от заключения мира
на Аланде, «и мы, маленькие уполномоченные, тоже будем
иметь некоторую честь, что сумели одни д о в еет эти пере­
говоры до благополучного конца»,— писал Гилленборг.
Царю придется после этого иметь дело только с одним
шведским народом, жаждущим мира. Войну можно будет
вести лишь с общего согласия, и предосторожности, считав­
шиеся до сих пор необходимыми, станут излишни68. Так Гил­
ленборг пытался свести на нет всю предыдущую работу кон­
гресса и отвергнуть территориальные уступки, на которые
шел Карл X II. Но в лице русских дипломатов он имел перед
собой противников, слишком опытных, слишком хорошо знав­
ших европейские дела, чтобы в момент испытывавшихся
1,9 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 40, л. 190.
67 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., ,\t 1. лл. 36—37.
6* Там же, № 8, лл. 64—68.

:tso

вецией затруднений и крайней ее нужды в мире отказаться
гг реализации своей программы, вполне оформившейся еще за
1ва года до того. Угрозе общего конгресса и борьбы на нем
днтересов союзников Россия могла противопоставить свой
_:лот, непрестанными трудами ее населения созданный. Без
«оенного давления на Швецию мир на желательных для Рос­
ши условиях, как стало ясно к этому времени, заключить
5ыло невозможно ни на Аланде, ни на общем конгрессе,
(оторым угрожал Гилленборг и которым соблазняли в Сток­
гольме Ульрику-Элеонору.
В своем ответе Гилленборгу Остерман, не входя в рас­
смотрение предложений, которые, по словам Гилленборга, со
чсех строн делались Швеции, указывал ему, что последняя
заинтересована в быстром заключении мира с Россией.
[Легко понять, писал Остерман, что совсем не в интересах
веции продолжение войны против царя. «Этот государь
южет продолжать ее очень долго, и владения его слишком
этдаленны, чтобы Швеция увидала когда-либо плоды обе­
щ аний, которые, может быть, будут ей сделаны». Так недву­
смысленно Остерман указал Гилленборгу на нереальность
пподдержки, обещанной Швеции бывшими союзниками Рос­
с и и . Он подчеркнул, что нельзя терять время и что он сам
ннамерен в кратчайший срок вернуться на Аланд вместе с
ппрусским уполномоченным Мардефельдом, без которого рус­
с к и е делегаты мира не подпишут69.
I
Решимость русской дипломатии настаивать на своей про­
грамме мира и ее желание укрепить союз с Берлином, которрый должен был понимать, на чьей стороне реальный перевес
с;ил, хотя и посылал людей в Швецию 70, вызвали разочарование
вв Стокгольме. Там надеялись, что перемена на шведском троне
ппозволит Швеции кое-что выторговать. Гилленборг писал (без
'ддаты) Остерману в связи с неизменностью территориальных
ттребований Петра I, что они, без сомнения, будут причиной
рразрыва переговоров. Ульрика-Элеонора готова была, по его
с.словам, на все разумные условия, но слава ее царствования и
бблаго ее королевства не позволяют, чтобы она шла дальше
ээтого. Поэтому, если переговоры на Аланде будут разорваны
ииз-за суровости русских требований, королева попытается заккончить эту кровопролитную войну при помощи генерального
кконгресса, а на нем посредники могут склонить царя к умереннности. Эту угрозу, для отстранения которой Россия готовила
ууже в то время новое военное выступление, Гилленборг переддавал в Петербург Остерману, «не как министру е. ц. в-ва, но
ккак другу», желающему не меньше его, Гилленборга, чтобы*7
1
69 Там же, лл. 75—78
71 Там же, лл. 90—91.

:м 1

мир был заключен. Он заклинал его сделать все возможное,
дабы избегнуть огорчения «в сие бездельное место на так дол­
гое время всуе сосланными быть».
Гилленборг сделал приписку к своему письму, ставившую
Остермана в известность, что о настоящем его письме «наш
добрый старик (Брюс? ■
— С. Ф.) ничего не знает» 71.
К этому письму Гилленборга было приложено рассужде­
ние, полученное им из Стокгольма, в котором приводились
аргументы, почему в Швеции ждали уступок со стороны Рос­
сии. В этой записке указывалось, что если склонность покой­
ного шведского короля к войне заставляла царя обеспечивать
свои границы территориями, которые защищали бы подступы
к ним, то за это царь брал на себя обязательство компенсиро­
вать Швецию в другом месте и готов был вступить в войну с
государствами, за счет которых предполагалась эта компенса­
ция. Теперь, после смерти Карла, весь план, связанный с про­
должением войны отпадал. В записке говорилось, что «царь
слишком справедлив, чтобы полагать, что Швеция с легким
сердцем согласится на такой значительный урон, и слишком
проницателен, чтобы вообразить, что она когда-либо сможет
это сделать».
Отмечая, что смерть Карла X II очень чувствительная утра­
та для его подданных, записка утверждала, однако: «...напрас­
но полагают, что это привело нас к крайности». В современ­
ном русском переводе сказано менее точно, но более вырази­
тельно: «...но ошибаются, ежели чают, что мы чрез то в послед­
нее издыхание приведены». В записке указывалось, что со
смертью Карла кончились личная неприязнь и ревность,
вызванные им у других государей, и теперь они изменили свое
отношение к Швеции. Они считают сохранение ее необходи­
мым для равновесия на Севере в связи с опасениями, которые
вызывает русская мощь, и ради интересов протестантизма в
Европе. Требования других противников Швеции удовлет­
ворить гораздо легче, чем русские. Поэтому ей естественно
будет пойти на их условия и сохранить свою жизнеспособ­
ность, что станет невозможным, если будут приняты русские
требования.
Ссылаясь на усиление единства внутри Швеции, записка
настаивала на способности страны продолжать войну и защи­
щать свои границы. Заключив же мир с другими своими про­
тивниками и восстановив свою торговлю, Швеция сможет вое­
вать еще целый век и, придерживаясь оборонительной так­
тики, отражать русское наступление. Наконец, цитируемая
71 ЦГЛДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., Л* 8, лл. 84—85; № 5,

л. 1 3 8 -НО.

.V.S2

ига записка
’еобразсванг
инуждев со:
гносительио
№ ВЫШИНЕ

г менее друч
швостям, ка
ия, a noaei
-1ьзя прин^
га записка
пеллировав)
иьно таког
Штерману, (
которой он,
уступчивое!
игресса Ли
зись и выи
осле

При,
»N

ш и записка аппеллировала к стремлению царя завершить
^необразованна, начатые им. Без мира со Швецией царь будет
ыинужден сохранять свое вооружение, и «прекрасные планы
(ггносительно торговли и промышленности его страны смогут
ьыть выполнены только на половину». М ежду тем государи
менее других смертных подвержены непредвиденным слуршностям, как показывает пример покойного шведского ко­
тя, а после их смерти возможны перемены, против которых
1ьзя принять мер, пока все помыслы заняты войной. Так
га записка пыталась воздействовать на Петра I доводами,
иаеллировавшими и к разуму его и к чувству72. Приблизи­
тельно такого же содержания, как письмо Гилленборга к
кстерману, была его официальная декларация от 30 марта,
ркоторой он, приводя все те же доводы для склонения царя
| уступчивости, писал, что ввиду слабых перспектив на успех
оэнгресса Лилиенштет пока на Аланд не поедет73. Осматритясь и выжидая, новое шведское правительство считало,
но всякая проволочка обещает ему смягчение условий мира
[оэсле проигранной войны.
Гилленборг прямо так и писал Остерману 31 марта, что
Швеция еще достаточно сильна, чтобы защищать то, что у
ieee осталось, и выигрывать время (chi a tempo a v ita ). Военное
чаастье переменчиво, как показал несчастный опыт Швеции,
I обстоятельства могут перемениться, когда этого меньше
[ссего ж д еш ь 74. Донося царю в тот же день о декларации
[нилленборга, Брюс писал, что шведы, очевидно, «при бароне
[еерце учиненной план веема отвергают»; сомнительно, при­
чтет ли Лилиенштет на Аланд, так как Швеция, видимо,
|аамерена перенести все дело на общий конгресс, где она
аассчитывает на поддержку других держав. Вопрос о до­
пуске Мардефельда на конгресс еще не был разрешен, но
(основное возражение со стороны Швеции не было, казалось,
Направлено против него, как прусского представителя, а ноилло персональный характер, ввиду его шведского подданпгва 75.
Ясно было одно: Швеция выжидает, какой оборот примут
;е.ела на Западе, чем кончится война с Испанией держав
лчетверного» блока, чтобы, опираясь на них, избегнуть
ялжелых жертв, какие требовало от нее заключение мира с
Россией после проигранной войны. В это время в Стокгольме
ктдали приезда английского посла графа Картерета и гол­

72 Там
73 Там
’ 1. 1— 3.
74 Там
75 Там

же, лл. 86— 89; № 5, лл. 141— 145.
же, лл. 92, 99; № 5, лл. 171— 172; Гос. архив, разряд XV, Ns 20,
же, лл. 100— 103.
же, № '5, лл. 168— 170.

ландского посла, кроме резидента Д е Би. Старая шведская
тактика проволочек и оттяжек воскресла с новой силой и
питалась новыми надеждами: отпали недружелюбие Георга I
к шведскому королю, отпадали задачи, отвлекавшие Англию
на Средиземном море, где английский флот получил после
поражения Испании первенствующее значение. В связи с этим
Петербургу приходилось принимать свои меры, чтобы не вы­
пустить из рук дипломатическую инициативу.
Д о летней кампании оставалось уже немного времени;
подав свои записки76, Остерман получил царскую инструкцию
и 22 марта поехал из Петербурга обратно на А л а н д 77, а на
другой день туда прибыл заранее отправленный им обоз с при­
пасами 78. В ожидании новых участников конгресса, Ягужинского и Мардефельда, Брюс заботился о возведении новых
строений на пустынном острове, об увеличении караулов и т. д.,
но от князя Голицына нелегко было добиться присылки из Або I
солдат и плотников и вообще какой-либо помощи 79.
Шведами тоже производились в деревне Лефе некоторые
перестройки и приготовления к приезду Лилиенштета, и Брюсу
пришлось опять заняться представительной стороной съездов.
Он узнал, что шведы ждут из Стокгольма новые серебряные
сервизы, и это его беспокоило. У русских было' на конгрессе
два сервиза, один — покойной царевны Наталии Алексеевны,
другой — Ф. М . Апраксина. Первый был, по словам Брюса,
«потяжелей, однако ж гораздо старомоден», а второй невоз­
можно было употреблять из-за гербов. Брюс просил кабинетсекретаря Петра I А. В. Макарова узнать, нельзя ли
снять их 80.
Вопрос о наложении траура по Карле X II также беспокоил }
Брюса, так как в Лефе невозможно было достать черное сукно
и проезд был весной затруднен, «а одному мне в черном быть, ;
а людям в цветном неприлично»,— писал Брюс 24 марта 81.
В первых числах апреля на место конгресса прибыли
обозы Остермана и Мардефельда, а 3 апреля приехали они
сами. При ААардефельде в качестве секретаря был Фокеродт.
Они остановились в квартире Остермана, где жил раньше
Реншильд, и довольствовались за его счет 82. Весь апрель рус­
ские, шведские и прусские представители ежедневно обедали
или ужинали друг у друга, преимущественно у Остермана, н
76 См. Rbiiue, стр. 374—377.
77 ЦГАДД, Дела Аландского конгресса 1719 г„ № 1, л.
78 Там же. № 14, л. 23.
79 Там же, лл. 24—25.
80 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 40, лл. 193—194.
81 Там же, л. 194об.
82 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 14, л. 26.
:tS4

тогда после
дно, и cai
-зался on

кон короле!
Ш

юченным т]
шведами,
и без свои
'СИфйрОВ. с
КВВОЛИТ ос

юдозрення
•«еж тем,
!0Г0

,тУец|||]

Испаня
„л

а 88 Рос,сипа
п%ь

он

4 *ч
Пит]

И
>ьск|
“ Two

■ >J

З 'Н Я

шведская
а смой и
:е Георга1
не Англию
чнл после
язис этим
бы не вы-

интенсивным общением старались скрасить время, расходясь
иногда после полуночи. Никаких деловых заседаний не проис­
ходило, и самый вопрос о допуске Мардефельда на конгресс
оставался открытым, так как ни паспорта на его имя от шведккой королевы получено не было, ни имя его в полномочии
шлленборга не было упомянуто.
Царский указ от 15 апреля предписывал русским уполно­
моченным требовать допуска Мардефельда на конференции
времени: со шведами, предварительно согласившись с ним и обусловив,
нструкцию тго без своих русских коллег он не будет вести никаких пе­
ЯД'7, a Hi; реговоров. Это свое решение Петр I объяснял тем, что оно
позволит осведомляться о планах Пруссии и уничтожит все
, Ягужнн-i подозрения с ее стороны по поводу Аландского конгресса:
нш новых ....м еж тем, ежели что надлежит с шведцкими министрами
ЛОВ и Т. Д-t ддним говорить, мочно к тому вам способы сыскать». П ол­
ного доверия к Берлину у Петра 1 быть не могло, и Брюсу
Остерманом предписывалось следить за Мардефельдом,
некоторые тгобы он не стал под рукою отговаривать шведов от уступки
з, I!Брюсу ’(осени завоеванного ею, особенно Лифляндии. В случае,
j съездов. I если бы такой факт обнаружился, Мардефельду должны были
еребряные ьыть сделаны соответствующие представления. Если бы шведы
конгрессе1 ее допустили Мардефельда на конференции, русские должны
[ексеевны.-; ьыли впредь до получения распоряжений из Стокгольма дейч Брюса, тгвовать в качестве посредников между Мардефельдом и
юнневоз- 'гилленборгом 83.
Перемена обстановки в Швеции и всей международной
кабинетельзя л" гатуации в связи с крахом политики кардинала Альберони
Испании и новым усилением Англии, изменение состава
упокой-’: еглегаций на конгрессе,— ожидавшийся приезд Ягужинсконоесукно' оз из России и Лилиенштета из Ш веции,— все это не отрашлось на отношениях Остермана с Брюсом, с одной стороны,
ТОМбы*
с Ш афировым, с другой.
март3
Ещ е в отсутствие Остермана, 6 февраля, Брюс написал
прибыл"
аарю о «противностях», которые чинились ему. Он ж аловал­
Хали о"» ся, что интриги против него велись со стороны Остермана
рокер°дТ I Посольской канцелярии с самого начала его приезда на
конгресс, что не должно нас удивлять ввиду дружеских от­
ношений Остермана с Ш аф ировы м 84, поддерживавшим
Андрея Ивановича в Петербурге. Брюс писал, что не сообщал
)бб этом до тех пор, не желая дать повода думать, что его
несогласия с Остерманом могут вредить делу, порученному
им. Поэтому он терпел все это «с великою пациенциею». Но
I.
83 Там же, № 1, лл. 56—58.
84 Плейеру было известно о доверии, каким Шафиров пользовался
адаря и Меншикова, и то, что Головкин во всем считался с ним (см
)tttto P l e y e r . «Zeitgenossische Berichte zur Geschichte Russlands», S. 138).
6 i С . Л. ФеПгина

HH5

последнее проявление интриганства Остермана так оскор­ «а контру
било его, «что превзошло все мое терпение»— писал онт Петра 1, (}
Петру I. Оказывается шифр, которым пользовались русские: как он ра|
уполномоченные на конгрессе, был изменен без ведома! Но особен^
Брюса. Он подписывал реляции и читал расшифровки цар­
ваяв этом
ских грамот, которые приносили ему Остерман и подъячий
Друг О
Синюков, производивший эту расшифровку. Неожиданно ему
отвечая d
стало известно в отсутствие Остермана об изменении шифра.. секретарю
Почему от него это скрыли, он узнать не мог, «но многия их
и спрашив!
Остермана и подячего Синюкова коварный поступки» послу­
«ною noci
жили для него причиной проверить шифр, и он обнаружил
Тотчас
изменение порядка употребления знаков. М еж ду тем Остер­
ман, уезжая, нового шифра Брюсу не оставил, отчего тот ■
ЛИЧНОГО ИХ
оказался вынужден «на дискреции подяческой быть», верить,
С ММ ВИЦ
расшифровкам и полностью полагаться на Синюкова, кото­
Шагаться1!
рый мог ради упрощения своей задачи не давать полного
имеющего
текста царских грамот. Брюс не писал о других интригах
житься. ^
против него, не желая обременять царя длинным письмом.
ПОКОИЛО 0
Но посланный им капитан-поручик Татищев мог, по его сло­
| НОТЯ, По м
вам, сообщить царю, какое на конгрессе «домоводство пра­
падали. С
вилось». Брюс выражал надежду, что царь не знал до тех
1пмьской I
пор о проделках Остермана, а теперь окажет поддержку своему
первому уполномоченному на конгрессе85.
перистнкп!
Отдельно Брюс посылал в Петербург перечень обид,
I Wux дву* |
причиненных ему Посольской канцелярией. Тут упоминалось
, По пов|
о мехах, китайских обоях и других вещах, присылавшихся на
I «ей Tpe6d
Лланд, которые Остерман дарил шведам и некоторым рус­
ским, не посвящая даж е Брюса в это. Затем реляции русских
, ,ап> им
послов при иностранных дворах присылались лично Остерману, н Брюс не всегда и только с большим трудом мог поль­
' e*.Vn»c3
зоваться ими, а иногда был вынужден получать от шведов не­
обходимую ему информацию.
а ,, Ч
Это вызывало в нем смущение, «яко бы он не так верен
Индски
в. в-ву был, как другой», говорилось в перечне. Брюс был;
обижен по сравнению с Остерманом и в снабжении продоволь­
ствием и вином. Упоминалась в перечне и давняя история
с ружьями тонкой работы, присланными на конгресс по
просьбе Брюса, но которыми распорядился без его ведома О с­
терман, также венгерские вина, потребляемые одним Остерма­
ном без своего старшего коллеги. Вещами, присылавшимися
86 ЦГЛДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 40, лл. 187—-188.—
Iисьмо очень ветхое, с обсыпавшимися краями и частично погибшим тек­
стом. Врюс не ошибся: 21 февраля Петр 1 писал ему с Олонецких под, что
не изменил своего милостивого к нему отношения и никакого указа о ио­
ном шифре не давал (ЦГАДД, Кабинет Петра Великого, отд I. № 62,
л. 556).

:isr,

1 -ва

так оскор
-писал 01
шсь русские
без ведом!
бровки цар
и ппдъячий
(иданно ему
!нии шифра,
з многия и*
пки» послух
тем Остер
отчего тот
1ть», верите
«ова, кото1ТЬ полного
х интрига*
л письмом;
по его елоодство npaf
нал до
жку своем)

пень о Ш
гюминалос!
звшихся"
горым РУС
Осте

Г ***.

так

Брюс би

прод°; „
[Я
НГРесС ^

ОстеР'1®
'
ц|И<(

киквоД,

на конгресс из Посольской канцелярии и из Кабинета
Петра I, Остерман распоряжался, не посвящая в это Брюса,
как он распорядился деньгами, полученными из Кабинета.
Но особенно огорчен был Брюс историей с шифром, усматри­
вая в этом изменение отношения к нему Петра 1 86.
Друг Остермана Шафиров тоже пренебрегал Брюсом, не
отвечая на его письма. 24 марта Брюс жаловался кабинетсекретарю Петра I А . В. Макарову на Посольскую канцелярию
и спрашивал, как же он может вести дело, «когда тако со
мною поступают» 87.
Тотчас по возвращении на Аланд, 6 апреля, Остерман уже
: жаловался Шафирову на трудность своего положения ввиду
. личного их с Брюсом нерасположения друг к другу. Близкий
| с ним вице-канцлер рекомендовал ему проявлять терпение,
]полагаться только на бога, свою совесть и милость государя,
имеющего к нему полное доверие, а об остальном не трево; житься. Содержание его собственных писем к Шафирову бесI покоило Остермана, и его корреспондент обещал сжигать их,
: хотя, по его словам, они и без того ни в чьи чужие руки не поt падали. Свое обещание он, впрочем, не сдержал, и архив Пос сольской канцелярии сохранил нам большую часть переписки
[Ш афирова и Остермана, чрезвычайно интересную для харак­
теристики как хода аландских переговоров, так и личности
isэтих двух виднейших дипломатов времени Петра 188.
По поводу надежд Швеции на смягчение выдвинутых Росссией требований Шафиров советовал царю не уничтожать у
дшведов всякую надежду на облегчение условий, чтобы не разнвязать им руки для переговоров с другими государствами. Он
ссчитал нужным заявить шведам, чтобы они не рассчитывали
нна участие России в общем конгрессе, если предварительно
ПИвеция не примет ее условий.
Шафирову было ясно, какое значение могло бы иметь для
а,аландских переговоров изменение международной обстановки
вв более благоприятную для России сторону, и он писал Остермману о десанте в Англию, организуемом герцогом ОрмондС1ским. «Дай бог чего-либо доброго, это решительно преобразило
ббы всю сцену» 89, заканчивал он свое письмо.
По возвращении на конгресс в своем донесении царю от
66 апреля Остерман характеризовал тактику шведов следующимми двумя чертами: стремление воспрепятствовать восстанов88 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 40, лл. 195—196.
87 Там же, л. 193.
88 Письмо Остермана от 6 апреля, на которое Шафиров отвечал
1515 апреля, видимо, было им действительно сожжено, потому что в архи­
вен оно не сохранилось.
89 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 64—65.

валентедля
лению согласия между северными союзниками и поддержи- j
бованнй.
вать в Петербурге надежду на успех конгресса, чтобы преду- j
предить энергичное военное выступление царя. Гилленборгу
ucyci UDUpUdI
было заявлено, что он не добьется своей декларацией желатель- | ним. Все эт|
ного ему результата, так как царь не позволит больше тянуть
просивших 1
переговоры и примет другие меры. Ему предложили добиваться |
Пока же!
либо немедленного приезда Лилиенштета, либо присылки ему
Ию в виде!
самому полномочия на продолжение переговоров одному.
чемунеобя!
Обещая, что Лилиенштет приедет на конгресс после таяния ] шведамв d
льда, Гилленборг повторил все возражения против русских г на мир jaJ
требований, делавшиеся шведами еще летом 1718 г., и даже
Россия был
придал им решительности. Он ссылался на общественное мне- j , роныШвещ
ние в Швеции, согласно которому лучше, мол, продолжать вой­
Р°не CiiHycJ
ну с Россией, чем уступить ей провинции, «которые королевства
Шведцкого хлебныя анбары были и бес которых оная пробыть не : ва' исключа!
нолосицы, J
может». Для него предпочтительнее отдать немецкие провин- 1
вобоюnepei
ции, чтобы заключить мир с другими противниками, а с Рос­
стаивала иг
сией продолжать войну и ждать «иных полезнейших конъюкРовав невоз
тур». Из слов Гилленборга русские уполномоченные усмотрели,
®вещщ№
что в Швеции недооценивают военную мощь России и ждут j
изменения международной обстановки в пользу шведских пла- i с Оетермат
нов. Необходимость энергичного военного давления для ни- ) ^ введено
спровержения этих надежд стала очевидна, но прерывать! | ТРебованщ]
конгресс Брюс и Остерман в своих донесениях не рекомендо- 1 Чомпенсащ
вали, так как он усыплял бдительность Швеции. Она, в сущ- j
ности, очень нуждалась в мире, особенно в условиях кризиса, j.: П°1 зквива;
кронами,
который сопровождал реакцию против королевского абсолю­
npat
тизма, исходившую из феодальных верхов, после военного по­
ражения н смерти Карла X II пытавшихся вернуть себе преж- ' !“'10 °°«»
нее значение в политической жизни страны.
На осц
Брюс и Остерман рекомендовали еще одну меру для усиле­
ния уступчивости Швеции. Зная об острой ее нужде в хлебе!: ; Topofl I
и предполагая, что голландцы и англичане попытаются доста- >L
вить его в Швецию на своих судах, они советовали запретить
Г ""»
вывоз хлеба из русских и прусских портов хотя бы в текущем
году и препятствовать вывозу его из Данцига в шведские порты. ‘ • у® »»
Задержка в переговорах тревожила Пруссию, а приезд .!
Мардефельда на Аланд представлял новое осложнение для . ;
русской стороны. Прусский уполномоченный встретился при­
ватным образом с Гиллеиборгом у русских и узнал от него о
декларации, которую он сделал относительно оснований буду­
' >*Ч,
щего договора. Мардефельда очень смутило то, что Брюс и .
„Н
Остерман не поставили его в известность об этом шаге ш ведов,;
О
б
ЗТоц
и они были вынуждены сообщить ему текст шведской деклара­
ции, впрочем, в несколько исправленном виде. В ней были
смазаны вопросы о будущем русско-шведском союзе и об экви­

N

3SS

Еваленте для Швеции за удовлетворение жестких русских тре(бований.

Мардефельд требовал, чтобы русские отказались от всяких
гпереговоров со шведами, пока последние не допустят и его к
жим. Все это затрудняло положение русских уполномоченных,
гпросивших царских указов, как им поступать 90.
Пока же они решили сами ответить на шведскую деклара[цию в виде изложения своих личных мнений, которые ни к
1чему не обязывали бы Петербург. Брюс и Остерман напомнили
(шведам в своем рассуждении о том, что Петр I готов был идти
ж а мир даже в момент наибольших успехов русского оружия.
(Россия была и раньше и теперь всего более угрожаема со сто[роны Швеции и, если шведские земли останутся «по той сто[роне Синуса Финикуса», то сохранится повод для соперничестша, исключающего искреннюю дружбу. Для устранения чересшолосицы, чтобы владения обоих государств не были «между
(собою перемешены», Россия и выставила свои условия и на­
стаивала на них в течение всего конгресса, не раз аргументи(ровав невозможность отступиться от них. «Приключившаяся в
(Швеции перемена самое дело не переменила»,— писали Брюс
се Остерманом, и все соображения царя сохраняют свою силу.
(С шведской стороны предлагали, чтобы за удовлетворение ее
1 требований Россия обязалась помогать Швеции в получении
I компенсации или эквивалента. По требованию русских упол­
ном оченны х шведы конкретизировали, что они имеют в виду
I I под эквивалентом, и об этом велись переговоры между обеими
(сторонами. Затребованный затем Карлом другой эквивалент
ютпал, правда, за смертью шведского короля, но это не нзме1 нило основной задачи конгресса—-заключение постоянного
мира и нерушимой дружбы между обеими коронами.
На основании грамоты королевы Ульрики-Элеоноры, в ко­
торой она заверяла в своей готовности продолжать мирные
I переговоры, царь полагал, что или барон Лилиенштет уже давI но приехал на Аланд, или граф Гилленборг получил ннструкI цию и полномочие продолжить и завершить конгресс. Пока же
] приходится усумниться в склонности королевы к заключению
I мира тем более, что она, по-видимому, обратила свои помыслы
на созыв генерального конгресса, писали они. На нем она на. деется, очевидно, привести царя к подписанию мирного дого­
вора, не соответствующего его целям, но она упускает из вн. ду важные обстоятельства, требующие зрелого размышления.
Тут Брюс и Остерман дали анализ обстановки и прогноз,
( снимавший для Швеции всякие надежды на взятие реванша-.
1 Об этом прогнозе ей приходилось еще не раз вспоминать в те­

3S9

чение ближайших лет, наполненных для нее бесплодной борь­
бой за возврат потерянных в войне территорий.
. Не отрицая наличия глубокой трещины в Северном союзе,
в котором Россия с Пруссией противостояли Англии, Брюс и
Остерман писали о перспективах нового сближения обеих
групп держав, обещавшего ухудшение для Швеции условий
мира и быстрое завершение всего дела. Они говорили о реаль­
ных шансах воссоздания Северного союза в случае неудачи
Аландского конгресса и спрашивали, «что Швеция от генералного конгресса ожидать имеет» при таком соединении дер­
ж ав, участниц Северного союза.
В случае же неудачи попыток воссоздания его русские упол­
номоченные считали без достаточных, впрочем, оснований,
союз России и Пруссии настолько прочным, интересы их так
тесно связанными, что можно было предвидеть солидарный их
отказ послать своих представителей на общий конгресс, если
бы предварительно не были удовлетворены их требования.
«И тако надежда на генералный конгресс сама собою па­
дет»,— говорилось в русском ответе, и Швеция вынуждена
будет вести отдельные переговоры и заключить отдельный до­
говор с Англией. Последняя не откажется от своих требований
на Бремен и Верден и будет, кроме того, поддерживать датские
требования. Она может обещать Швеции возвращение части
завоеванного у нее Россией и Пруссией, но это «обещание
веема сумнителное». Дальше русские уполномоченные продол­
жали свое рассуждение в таком решительном тоне, каким они
еще ни разу на конгрессе не говорили. Приводим полностью
отрывок, характеризующий тот этап работы конгресса, когда
речь шла уже не об «эквиваленте» для Швеции, под знаком
которого прошел 1718 г., а об общем конгрессе держав, заин­
тересованных в северных делах.
«Подлинно есть,— писали русские,— что е. ц. в. и е. в. ко­
роль пруской себе уложения предписывать не допустят, ниже
свои интересы и склонности к Гановерскому курфнрстскому
дому на жертву отдадут. И тако одно обещание не доволно
будет, но оружии в том определение учинить имеют». Мы ви­
дим, что от намеков о принятии царем своих мер в случае
неуступчивости шведов и неудачи конгресса русская сторона
перешла к открытой угрозе оружием. Она указывала, что вой­
на не обещает Швеции удачи, так как Россия достаточно во­
оружена для долголетней войны, угрожающей ее противнику
окончательным разорением. Отнять у России завоеванное ею —
дело не легкое, кампания одного года тут ничего не решит, и
Швеция без сторонней помощи не обойдется. Если же рас­
смотреть обещания, которые делаются Швеции державами, то
окажется, что «король аглинской, яко курфирст Гановерской,

.чао

аало может, а яко король аглинской много предвосприять не
шеет»,— писали русские. Этот не новый уже и не впервые
рриводившийся ими довод был убедителен. Английская диплоаатия умело маневрировала своими союзами на континенте и
спела создать блок государств для обеспечения своих интереов на юге и севере Европы. Но когда дело касалось прямого
ценного вмешательства в борьбу за прибалтийское наследство
аазбитой и разоренной Швеции, на английский кабинет Геораз I были плохие надежды; это-то Брюс и Остер'ман внушали
шлленборгу, а через его голову Ульрике-Элеоноре и швед­
скому Сенату, тормозившим аландские переговоры в надежде
?аа поддержку из Лондона. Война с Россией обошлась бы
кнглии дороже, чем стоят десять Бременов и Верденов, и сом­
нительно, чтобы английский народ пошел на такие жертвы и
Ебытки для своей торговли, рискуя, что выгодная для него
сорговля с Россией перейдет к его соперникам, писали русские
шолномоченные. Тем более, если Георг I получит требуемое
■>м, Швеции на помощь Лондона рассчитывать не придется.
Мало вероятно, чтобы английский двор изменил своим принци­
пам «из одной любви х короне швецкой», писали русские,
Приводя целую гамму доказательств, взятых из области дипло­
матии, политики, экономики.
I
Швеция может желать, но не надеяться, продолжали они,
Ьтобы цесарь ради нее вынул шпагу из ножен против России.
Император заинтересован в ослаблении Швеции и ничего так
нее желает, как возвращения ее в ее старые границы. Он, ко­
нечно, предпочтет видеть в Лифляндии русское, а не шведское
владычество, чтобы Швеция никогда не могла больше вернуть­
с я в Германию. «Е. ц. в-ву с цесарем делить нечего»,— писали
Б>рюс и Остерман, оставляя в стороне вопрос о пребывании
русских войск в границах Империи, о всех страхах, связанных
с этим, и об англо-австрийском союзе, благодаря которому импаерская политика делалась иногда в Лондоне. Переходя от
ссоображений дипломатического порядка к чисто военным аргу­
м ентам , русские напоминали Гилленборгу, что путь к россий­
скими границам дальний и опасность, связанная с нападением на
нних, так велика, что никто не захочет подвергаться ей ради
ФИвеции и без всякой видимой пользы для себя.
Международную обстановку они характеризовали, впрочем,
ннесколько произвольно. Они утверждали, что Турция обрадуетсся случаю вернуть потерянное в последней войне с императорром, англо-французский союз окончится вместе с войной про­
то-ив Испании, и французский регент герцог Орлеанский вынуждцен будет искать вместо бесполезной для него Швеции других
ссоюзников, если он пожелает предупредить революцию во
ФФранцни. Но если не все доводы Брюса и Остермана были оди-

'ни советов^

наново обоснованы и убедительны, то прогноз их был все же
|а случай ка^
правилен: они писали, что сепаратный мир с Англией — а толь­
В самом i
ко это и могла реально означать идея общего конгресса — ни­
■.И. Курак|
чего Швеции не даст. «По регулам здравой политики,— пи­
• K n fe M II
сали они,— прежде всего с тем мир чинят, от которого н а и -; трав, наход|
больше опасатца и насупротив и уповать возможно». РоссиЯ|: 'акая дискр1[
как сильнейший сосед Швеции может быть для нее всех опаФ
9 апреля на!
нее и всех полезнее. Мир с Россией и Пруссией будет означать
явить реш\
для Швеции общий мир со всеми врагами, между тем как мир '■ ТО Россия I
с Англией означает продолжение войны. Кроме того, не секрет,
.ара<щ к 1
что Англия домогается господства на Балтийском море, кото­
трожал npej
рого достигнуть она может только при несогласии между се­
верными государствами. Союз же их означает преобладание
** же. в зтр
их в балтийских водах и процветание их купечества. Если
1*. Царский j
Швеция пойдет на английские обещания, она не только вы­
[оно тракто!
зовет к себе непримиримую ненависть России и Пруссии, но и
г- Но вре|
станет в зависимые отношения к Англии, из которых ей «ни в
ЕкДписнчгл!
которое время потом вырватца будет невозможно».
[|
Ь*ейшего ц
Когда же Швеция ссылается на ожидаемое изменениег| Тмленборг J
конъюнктуры, продолжал русский ответ на декларацию Гилне
ленборга, то она разумеет возможность какой-то перемены в _
России. Но царь находится во цвете лет и в полном здравии,;
I 40' Он нзв1
правительство утверждено им на таком прочном основании,!
-Д а м дан
что самая смерть его не повлекла бы за собой никаких выгод
помет]
для Швеции. Союз с Россией даст ей очевидные выгоды, но
И апреля
то, что должно быть сделано, следует сделать немедленно. Так
j‘'Дорого на1
заканчивали русские свою записку, врученную шведам 16 ап­
Ал|
реля от имени обоих уполномоченных; острота ее формулиро­
■J?or° пелi
вок говорила, однако, об авторстве Остермана 91.
IIго не могд|
Ответ на эту записку не мог последовать очень быстро, но
. ; > е и|
Гилленборг сразу заявил, что Швеция и не ждет непосредст­
“№ сом I
венной военной помощи от Англин, а вполне удовлетворится
помощью финансовой.
^ДЬКО, 4TJ
Мардефельда приходилось теперь держать в курсе тех ос­
* ы
ложнений, которые знаменовали собой аландскне переговоры
1. i
в 1719 г. Он обнаруживал склонность к частным беседам с
1концы
Гнлленборгом и искал к тому случая, в связи с чем Брюс и
Остермаи сделали ему представление. В своем донесении царю
!"*8
ч
^азал,
они стали уже предупреждать его о том, что не исключается
возможность сепаратного мира Пруссии со Швецией. Он об­
^ н ско,
легчится отказом последней от своих германских владений,
Прусс»
т. е. принятием ею английской программы мира. При таком
обороте дел русские уполномоченные предусматривали отход
4 l n^
Пруссии от России, в чем дальнейшие события оправдали их.

у

#| ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 5, лл. 193—215.
ЗОЯ

ши советовали договорным путем укрепить союз с Пруссией
аз случай как мира, так и войны 92.
В самом конце апреля в Петербурге стало известно через
.. И . Куракина, что шведское правительство разрешило на
аалтийском море торговое мореплавание во все порты даже
тгран, находившихся в войне со Швецией, кроме русских,
аакая дискриминация вызвала негодование в Петербурге, и
СО апреля на Аланд был послан указ Петра I с предложением
ааявить решительный протест Гилленборгу и предупредить,
тто Россия со своей стороны будет «взаимно всех областей
тарабли, к ним и от них идущие, брать без разбору». Царь
тгрожал прекращением всякого ввоза в Швецию продоволь­
ствия и других товаров. Швеция была не в состоянии ответить
еем же, и эта репрессия угрожала ей серьезными последствияпи. Царский указ отмечал, что шведы «нас так же уничтожиеелно трактовать начинают перед другими, как с начала вой­
ны». Но времена уже наступили иные. Брюсу с Остерманом
|[редписывалось проявить настойчивость и не допускать ни
палейшего послабления. Они должны были настаивать, чтобы
''илленборг донес о русском протесте своему правительству и
Гребовал немедленного ответа 93.
В тот же день Шафиров послал Остерману приватное пись1м,ю. Он извещал его, что ответная декларация для вручения
пщвсдам давно готова, но царь пожелал сам просмотреть ее;
езму помешало в этом приключившееся несчастье — смерть
25 апреля младенца-наследника Петра Петровича, появление
которого на свет послужило одним из стимулов для пресле­
дования Алексея Петровича. За год царь терял второго сына:
иэдного нелюбимого, другого, составлявшего его надежду, и
|Ээто не могло не вселять в него тревогу за будущее его дела.
СЭн даже не посмотрел еще рассуждения, которое Остерман
сс Брюсом вручили Гилленборгу. Шафиров одобрил его, но
ццарского мнения сообщить о нем не мог. Вице-канцлер писал
только, что шведское решение объявить свободу торговли во
ввсе балтийские порты, кроме русских, крайне раздражило
ГПетра I. Пока царь воздерживался от посылки Я гужинского
нна конгресс и Лефорта в Швецию для выражения соболезно*
ввания и принесения поздравлений Ульрике-Элеоноре. Шафиррову казалось, что у Петра I исчезло даже намерение послать
j Шгужинского на конгресс.
Прусский двор, преисполненный беспокойства, стремился к
! ззаключению мира, рекомендовал России умеренность и пред­
л агал послать в Швецию видных русского и прусского дипло­
92 Там же, лл. 216—218.
93 Там же, № 1, л. 71.

матов, со своей стороны, как писал Шафиров, намечая для I желала сох)
I мира, как j
этой цели Книпгаузена 94. Но в Петербурге проявляли спокой­
к ш отвод |
ствие и не нервничали так, как в Берлине, по поводу кризиса,
кам не долж|
переживавшегося конгрессом.
Д о одобрения Петром I ответа на шведскую декларацию, | кса, н за ни
требовавшую пересмотра всех выработанных в 1718 г. основ ? : дел. По I
будущего мира, Брюс и Остерман должны были дать устную! ■ [анде шведск!
отповедь шведам. Гилленборгу следовало напомнить, что Ш ве- i ; кЦЫЯрИЯ пиц
рили ему от]
ция, а не Россия искала мира и делала в разное время и в
х переговоры
разных местах предложения об этом через Понятовского, Прей;
|льду,
как н|
са, Веллинга, Герца. Швеция же, а не Россия выдвинула на
i известно |
конгрессе проект мирного договора с территориальными уступ­
РДКспйсМо!
ками России на условии помощи со стороны последней для,
), из этап!
компенсации Швеции. Признавая, что обстоятельства изменились в связи со смертью Карла X II , русские уполномоченныеL {W не касалш
[царскому Vi
должны были предложить шведам поскорее прислать Лилнен[аздо больщ)
штета для обсуждения мирных условий соответственно новой
акПетербу!
конъюнктуре. Н а содержавшуюся в конце декларации Гил5 мая руг)
ленборга угрозу передачи королевой всего дела на общий кон- ^
рмлась
и ;
гресс и привлечения посредничества держав русская сторона
эдзаотсут|
должна была дать пока устный, но решительный отпор в сле­
® Царского!
дующих выражениях: если бы королева и хотела осуществить
[ескве, как I
это свое намерение, «то мы ни в каком случае на тот генерал­
Д почему о!
кой конгрес министров своих послать не соизволили и ни
явакнем д.™
нужды, ни интересу нашего в том не находитца». Конгресс
XII С , )
этот, без сомнения, предполагается созвать в Римской империи,
а Россия не собирается вручать свои интересы в руки цесаря
Давно |
или других посредников, которые будут рассматривать их в
1 ю за!
зависимости от собственных задач и целей. Так же отнесется
?®®алц ji
к этому предложению и Пруссия, которая будет действовать
наго)»
сообща с Россией. Если бы Швеция, разорвав Аландский кон­
гресс, заключила мир с кем-либо из союзников России, она
*.<нбо;
от этого ничего не выиграет, потому что самый грозный для
Iя %\ I
рроки ста.
нее враг — Россия, способная одна еще долго вести наступа­
г t.._ 1
тельную войну,— так гласила русская аргументация. Русская
сторона должна была напомнить шведам, что нм было бы
разумнее всего возобновить переговоры на конгрессе и для
‘‘•лкивщ!
этого немедленно прислать туда Лнлненштета, потому что Рос­
было бы
сия ждать не будет. Как мы видим, по вопросу об общем кон­
S(! СЧИТ1
грессе Петербург взял решительный тон, категорически отка­
'Очное
зываясь перенести на него рассмотрение дел, связанных с ин­
тересами России.
Брюс и Остерман должны были добиваться привлечения
Мардефельда к аландским переговорам — этого союзника Рос94 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г.,

:пи

1, лл. 67—69.

желала сохранить, без него она отказывалась от заключемира, как уже не раз было заявлено шведам. Все же воз<ный отвод шведами Мардефельда по персональным пригам не должен был служить основанием для разрыва конс:са,
и за него могли выступать русские, держа его в курсе
.«марации!
18 г. ост" ж дел. По поводу того, что Мардефельду была дана на
ад устн)' |ашде шведская декларация в измененном виде, Посольская
тцелярия писала Брюсу и Остерману, чтобы впредь они соь, что
;3ли ему откровенно все о важных делах, касающихся мирвремя и
с
переговоров, «без убавки или отмены». Если бы Мардетого, Ilpefij
.пьду,
как произошло и в данном случае, стало задним чиствинула
ыми уступ! ,м известно от шведов о каких-то утайках, это грозило бы
едней дл лдшением отношений между Петербургом и Берлином. Кова измени- нно, из этого правила можно было делать исключения, когда
омоченные ю не касалось Пруссии и не могло быть раскрыто ею, писала
(царскому указу Посольская канцелярия 3 м а я 95, проявляя
ъ Лилиея]
больше лояльности к Берлину, чем последний прояв­
нио новой, ят»аздо
к Петербургу. Этот указ разошелся с реляцией, отправлен­
эдии Гнл-1 ии 5 мая русскими уполномоченными с Аланда. В ней прибший кон| дтилась та устная полемика, которой предавались обе стоя CTopoflaj [|;ш ы за отсутствием на конгрессе настоящего дела и в ожида­
пор в cie-j нии царского ответа на шведскую декларацию. Между прочим
уществить.; /ссские, как видно из реляции, очень резонно спросили швег генерал-i вв, почему они считают происшедшую в Швеции перемену ос(ЛИ и Н1|
вванием для уступок со стороны России, когда смерть КарКонгресс)
X II только усилила потребность Швеции в мире. Условия
пмперни./ юссии давно были известны Швеции, и если они неприемлемы
ш цесар* яя нее, то зачем было настаивать на продолжении конгресса,
за и х» ррашивали русские Гилленборга. Ведь конгрессы созывают для нахождения способов достигнуть соглашения. Для об­
уяна декларациями русским не нужно было приезжать на конЬееес, «ибо таких деклярацей чрез трубачей и барабанщиков
р>уг другу пересылать возможно». Подобный тон с русской
гоороны стал возможен только вследствие утраты надежд на
:itnex конгресса, когда лишь из тактических соображений его
е : разрывали совсем. На него не рассчитывали уже и шведы,
роедложившие заключить соглашение о размене пленных, кото­
рое было бы совершенно излишне перед мирным договором,
’уусские считали, что в основе новой постановки шведами воп­
роса о миое лежит одна из следующих причин: 1) либо шведксий Сенат еще не принял решения о мире, а сделанная Гил[еенборгом декларация должна была способствовать выяснению
юэпроса, не пойдет ли Россия на уступки; 2) либо Швеция
'аассчитывала на мир с Англией и помощь с ее стороны для

аиечая да
ии araitoi
iy кризис!

Там же, лл. 73—78.

Я9б

облегчения условий договора с Россией; поэтому Гилленборш
сделал свою декларацию, имея в виду разорвать вскоре кон* воры с Мар;
гресс; 3) Швеция могла просто для давления на Россию со-) [МИ и только
общить о своей готовности отказаться от германских владе* едлагать нн
ний и, наконец, 4) правящие круги Швеции могли еще не до-* редатъ о рус
стигнуть согласия относительно программы мира — этого кар­ всяком слу
динального вопроса нового царствования. При всей р езк о е ™ 1 крлином Ч
выступления русских в разговоре с Гилленборгом против но­ ;ень поверх^
вого промедления, они все же не брали на себя разрыва к о н ­ вещш мог,
гресса до окончательного выяснения позиции шведского пра
сь Брюс с
вительства.
раз заки)
Только 6 мая последовал из Петербурга официальный ответит жну в Сто|
на декларацию Гилленборга от конца марта. Ему указывалось,
д ан Роса!
что проект мирного договора был предложен на конгрессе са­ безнрелть I
мими шведами, а не русскими. Теперь он признается ими же
ЯаТКЯ ИМ, I
неосуществимым. Ввиду изменившихся со смертью Карла X II
о за|
обостоятельств, нужно договариваться об условиях мира и при­ м не заклю]
слать Лилиенштета на Аланд, где обе стороны найдут способ!! нгоден, Есл!
прийти к соглашению. Что же касается намерения шведской
т бы ингЗ
королевы перенести дело на генеральный конгресс с привле-1 ркл бы рус!
чением держав-посредннц, «то е. ц. в. нн в каком случае на
цобрениеП
тот генералной конгрес министров своих послать не соизво-i "М , чтобы |
лит». Так же будет действовать и Пруссия, король которой, как}
гарь пршщ
и царь, «не намерен своих интересов в руки медиаторов от-'
им Швеции!
дать». Повторяя почти дословно мотивировку неофициального!
рчнть шве]
ответа, который русские уполномоченные должны были ранебыЗ
дать Гилленборгу, эта ответная декларация тоже говорила о
бесполезности для Швеции мира с союзниками царя. Реальну
угрозу для Швеции представляет лишь военная сила России ,1
способной в одиночестве продолжать не только обороннтель-|
ную, но и наступательную войну, говорила декларация. Рус
1а д ы в ы г
ский ответ Гилленборгу требовал немедленного возобновле
tJ
ния переговоров и подчеркивал готовность Петра I «резона-;
%Ма ка
белно в том миротворении поступить». Но неизвестность боль­
оi
ше продолжаться не должна была, и ответ нз Стокгольма тре­
В|Докнь;е
бовался русской стороной незамедлительный 96.
Pa.0BnvJ
Однако вопрос о Пруссии стоял не так просто, как могло
^
ЧВД
казаться на основании русской ответной декларации. Приехав­
*
о
й
°р
ненг
ший на Аланд вместе с Остерманом Мардефельд оказался не­
"PH
малой обузой для русской делегации. Она не ждала от него
никакой помощи и остерегалась его интриг, которые было не­
'1 4 '
легко отвратить, потому что нельзя же было возбранить ему
разговаривать со шведами. Брюс н Остсрман считали, что
всего лучше было бы, если бы шведы согласились вести перем ЦГЛДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 81—84.

ЛЯС

воры с Мардефельдом только по достижении соглашения с
ши и только при их посредничестве. Но этого нельзя было
'еедлагать ни самой Пруссии, ни шведам. Последние могли
;рредать о русских пожеланиях прусскому уполномоченному и
I всяком случае они поняли бы, что отношения Петербурга
{Берлином не так сердечны, как могло казаться с первого,
сень поверхностного, правда, взгляда. В ходе переговоров
свеция могла воспользоваться этим открытием, как опаса­
ясь Брюс с Остерманом, знавшие, впрочем, что прусский двор
:: раз закидывал через голову своего русского союзника
мочку в Стокгольме. И так уже Гилленборг говорил, что со­
шники России, включая и Пруссию, завидуют ее силе. Чтобы
ббезвредить Мардефельда и лишить Швецию причин интересгаваться им, русские уполномоченные добивались от него офимального заявления, что до принятия русских условий Пруспя не заключит мира со Швецией, как бы он ни был для нее
ьыгоден. Если бы он сделал такую декларацию, шведы потеяяли бы интерес к переговорам с ним. Отказ же его сразу от;ррыл бы русским его планы и виды. Но на все это требовалось
удобрение Петра I; его разрешение нужно было русским и для
[оого, чтобы сообщить шведам, что прошлогодние их проекты
Карь принимать не собирался, а только хотел узнать намере­
ния Швеции. Таким путем Брюс с Остерманом надеялись обез­
вредить шведские инсинуации в Лондоне, преследовавшие цель
ссорить бывших союзников 97.
Одновременно с этой реляцией от 5 мая Остерман написал,
|мо обыкновению, частным образом Шафирову. Ему казалось,
1ЧТТО шведы уже менее склонны к разрыву конгресса, чем это
1б5ыло в начале года. Он ждал приезда Лилиенштета на Аланд,
1ччтобы выяснить, наконец, шведские намерения. Скудость из­
вестий, приходивших из Швеции, откуда была запрещена отпправка каких-либо частных писем, не позволяла Остерману
ссудить о внутреннем ее положении и делать сколько-нибудь
ннадежные прогнозы относительно перспектив мирного договорра. Он имел все же основания предполагать, что там не достиг­
ш у ю единство в правительстве по вопросам внешнеполитичесской ориентации. «Было бы очень хорошо, если бы английский
«король приобрел новые заботы, это побудило бы шведов не
селишком торопиться заключать мир с Англией»,— писал Остерш ан Шафирову. Он все еще не отказывался от надежды на
fвозникновение осложнений для Англии на юге Европы н в
ссвязи с интригами претендента. Выражение этой слабой на­
д е ж д ы Остерман сопровождал обычной жалобой на свое труд1 ное положение: «Конечно, совсем не легкое дело для меня, как
97 Там же, № 5, лл. 220—241.

:Ш7

иностранца, быть употребленным для такого важного поруче-|
н и я»,98— жаловался он, заранее страхуясь на случай уж£|
вполне обрисовавшейся неудачи конгресса.
('
Вопрос о допуске на конгресс Мардефельда стоял в этсН
время — в мае — очень остро. Петр I считал насущно необхо­
димым сохранить этого своего союзника; отход Пруссии от
России означал бы сближение ее с Англией и новое усиление^
антирусского блока, а этого надо было во что бы то ни стало
избегнуть. Молчание Гилленборга касательно Мардефельда
начало, наконец, вызывать сомнения у Брюса и Остермана.(
Они стали добиваться от него ответа на русское требование и
узнали, что из Швеции уже давно получен отказ в допуске
Мардефельда к переговорам на том основании, что он швед-,
ский подданный и не может вести переговоры со своим собст-У
венным отечеством. Гилленборг не сообщил раньше об этом
решении, ожидая его отмены по сделанным им представлениям.
Русские уполномоченные узнали от Гилленборга 8 мая, что
ему было сделано строгое внушение из Стокгольма за за­
держку исполнения указа о Мардефельде, с которым шведское
правительство решительно отказывалось вести переговоры.
Русские выразили свое чрезвычайное удивление по поводу
такой постановки вопроса о прусском представителе. Мардефельд был принят еще Карлом X II на аудиенции как иностран­
ный министр, и тем более нелепой представлялась мотиви­
ровка его отвода на конгрессе; «...ныне не в Швецию х коро­
левскому двору, но на мирной сьезд послан, и не видитца,
чтоб от них, шведов, одних зависело, кого хотят на оной кон­
гресс допустить»,— говорили русские, напоминая о решении
царя не заключать мира без Пруссии. Они прямо указали Гилленборгу, что Швеция не в таком положении, чтобы предпнсывать своим противникам, какого делегата они должны послать на конгресс. Брюс и Остерман рекомендовали шведскому уполномоченному сделать повторно представления в
Стокгольме. Пока Мардефельду ничего сообщено не было, и
он оставался в ожидании стокгольмских решений.
Размышляя об истинных причинах происшедшего с прусским представителем конфуза, русские уполномоченные пред­
положили, что либо Швеция, не желая заключения мира, только ищет проволочек, либо она предпочитает заключить мир
отдельно с каждым из своих противников, чтобы добиться таким образом более легких условий. Они не исключали и того,
что действительно отвод Мардефельда носил персональный
характер и что с ним не хотели вести переговоры, «яко с
природным швецким вазалом». В этом последнем случае русм ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 5, лл, 263—266.

MS

1I
11
]
I
1
,
|
'
|
|
j
|j
гj

]
j

жие могли бы взять на себя посредничество, если бы, конечно,
Мардефельд на это согласился, что было, впрочем, сомни­
случай )г
тельно. Он, наоборот, требовал, чтобы до допуска его русская
тторона не вела никаких переговоров со шведами " . Излагая
ТОЯЛ в эл
п донесении царю от 9 мая свои соображения по этому вопро­
№ необхо су , Брюс и Остерман упустили из виду основную причину
образа действий шведов: отрыв Пруссии от России на кон­
)е усилена грессе облегчал Англии ее задачу ослабления Северного союза
го ни стал н подрыва Аландского конгресса для решения северного воп­
ардефелц роса либо на общем конгрессе, либо сепаратными перегово­
Остермана, рами Швеции с каждым из ее противников в отдельности при
ебованнеI аосредстве Лондона, но без участия Петербурга. Отвод Марв допуске! ддефельда якобы по формальным соображениям имел дейI он швед
твительной причиной английское влияние при дворе Ульрикиоим собст- Элеоноры, при поддержке Англии возведенной на трон брата.
и об это»
М ежду тем Фридрих-Вильгельм I благодарил Петра I еще
■авлениял 118 апреля за разрешение, данное Мардефельду, отправиться
мая, то та Аланд. Он писал о безусловной необходимости (absolute
на за за- ?Notwendigkeit) всеми способами ускорить заключение мира со
шведское [Швецией, чтобы Англия, Дания и Польша не перегнали Рос? ссию с Пруссией. Такой мир устранит все злоумышления против
о
ппоследних и откроет путь к выгодному союзу этих держав со
Марде- £ [Швецией. Другие государства он удержит от присоединения к
[Венскому договору и расположит их присоединиться к объедипшвшимся России, Пруссии и Швеции, что совершенно изменит
) х коро­ (направление европейских дел. Планы Августа II, стремящегося
1-к полному подавлению польской республики и установлению в
ной коя(ней наследственной королевской власти, будут разрушены,
решена
««граница и мера» (Ziel und M ass) будут поставлены также
зля Гш-: ««деспотическим приемам и почти превосходящей мощи других,
! (известных держав». И х стремление стать полными господами
ясны по- i (судоходства и торговли на Балтийском море и предписывать
I царю законы будет пресечено. Если же Англия, Дания и ПольI ШВЙ1 ша, писал Фридрих-Вильгельм I, опередят Россию и Пруссию,
ieflHH I
то это создаст для последних, особенно для Пруссии, мнобыло,«'
; жество осложнений и опасностей. Через Книпгаузена прусский
король узнал от французского посла в Стокгольме де ла М ар­
с0
ка о внутренних настроениях и тенденциях в Швеции. Там на­
е прейдеялись
выиграть от несогласия, выявившегося между союзни­
], то.»'
ками, и намеревались заключить сначала мир с тем из них,
ТЬК*?
кто предложит самые легкие условия. Фридрих-Вильгельм I
ься
писал, что ему достоверно известно о готовности Англии и Д а ­
J#
нии идти на уступки, что даст им возможность перегнать в
0 "1
деле мира Россию с Пруссией, если требования последних бу-9
ЙГО поруч

J 1
рр

99 Там же, лл. 267— 278.

дут слишком тяжелы и шведы продолжат переговоры Hai
Аланде только для проволочки. П о сведениям прусского коро­
ля, Дания готова была вернуть Швеции Штральзунд и о. Рю ­
ген, если бы ей оставили Шлезвиг, хотя бы и не весь.
Политический смысл этого послания прусского короля к
Петру I ясен из следующей совсем откровенной его фразы:
«В. ц. в. соблаговолите принять во внимание, в каком положе­
нии я окажусь, если шведы снова сделаются господами
Штральзунда и Рюгена и Англия тоже заключит мир раньше
меня». Он предвидел, что император станет тогда на сторону
Швеции, и Пруссия будет вынуждена самым «постыдным об­
разом» отдать обратно Штеттин с округом. Недооценивая
мощь России, он сравнивал ее с Испанией и высказывал опа­
сение, что тогда весь «четверной» союз вместе со Швецией
набросится на Русское государство, как теперь на Испанию,
и не успокоится, пока не лишит Россию всех ее завоеваний и
не уничтожит ее флота на Балтийском море. Только быстрое
заключение мира могло, по мнению Фридриха-Вильгельма I,
устранить все эти опасности; поэтому он убеждал Петра I
лучше удовлетвориться умеренными уступками, чем рисковать
всем, что приобретено неизмеримыми трудами и кровавыми
жертвами. Но недооценивая силу и значение России в конце
Северной войны, прусский король переоценивал роль Пруссии.
В этом отношении характерны следующие его слова: «В. ц. в.
видите сами, что почти все европейские державы объединяются
против его и моей возрастающей силы»; только быстрый мир
положит конец их опасным планам; в противном же случае,
если Швеция присоединится к ним, то начнется тяжелая война,
«исход которой очень неясен». Кончал Фридрих-Вильгельм I
заверениями в своей искренности н пожеланиями царю сохра­
нить, если возможно, все его завоевания 10°. Испуг, овладевший
им перед твердой решимостью русской дипломатии выполнить
свою программу и в случае нужды, разорвав конгресс, продол­
жать собственными силами войну против Швеции, прусский
король даже не пытался скрыть от своего мощного союзника.
Не прошло и недели после этого письма, как 22 апреля он
снова писал Петру 1 о предстоявшей поездке лорда Картерета
в качестве чрезвычайного посла Англин в Стокгольм для под­
писания мира, с которым Лондон и Копенгаген очень торопи­
лись. Фридрих-Внльгельм I предлагал послать также — и чем
скорее, тем лучше — авторитетных русского н прусского пред­
ставителей прямо в Швецию, чтобы либо подписать там до­
говор, либо добиться у королевы и Сената ускорения перегово­
ров на Аланде. Он, со своей стороны, затребовал уже шведский
,по ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № I, лл. 85—87

>еговоры на |ааспорт для Книпгаузена и рекомендовал царю тоже послать
сского коро- ;<юго-либо, чтобы оба посла действовали согласованно. Напу­
щд и о. Рю- ганный прусский король спрашивал мнение царя, хотя решение
) | посылке Книпгаузена принял самостоятельно 101.
есь.
|
Петр I отвечал на эти послания Фридриха-Вильгельма I
'о короля к
его фразы; |‘ррамотой, в которой излагал свое отношение к дипломатиче­
юм положе- ским задачам, стоявшим на Аландском конгрессе, и свое пони­
господамн мание политики государств, заинтересованных в северном во­
мир раньше просе, в первую очередь тех, которых объединил Венский доПетр I прямо писал, что договор этот направлен «прона сторону Гсовор.
пгиву нас». Он напоминал прусскому королю, что повелел своим
гадныы об- трредставителям на Аланде «обсервовать» интересы Пруссии,
цооценшя ккак
свои собственные, требовать допуска к переговорам Марззывал опа- Ццефельда и без него ничего не делать. Царь выражал надежду,
X) Швецией ччто прусский король даст такое же повеление своему предстаа Испанию, ввителю. Он повторял доводы, которые Брюс и Остерман должшоеванин и нны были привести шведам касательно бесполезности для них
,ко быстрое «мира с другими противниками, которые «ничего вредить не
льгельма I, ммогут», если война с Россией будет продолжаться. Царь обеи Петра I шцал прусскому королю, что по приезде на Аланд Лилиенштета
[ рисковать оон будет «по всей возможности трудитца, дабы шведов елико
т токмо возможно будет как чрез негоциацию и облехчение конддицеи моих, так и чрез вознамеренныя военныя операции к
ррезонабелному миру с нами обоими склонить». Поставив пруссского короля в известность о намечавшемся военном выступ­
л е н и и против Швеции и о своей готовности пойти на некоторые
\ уступки, Петр I переходил к вопросу об умеренности, рекоменI дованной королем, и дал ему в деликатной форме резкую
с отповедь. Царь писал: «Но чтоб я того часу, и не вступя еще
i в негоциацию, неприятелю Лифляндию или Эстляндию паки
е возвратил и оному внутрь земель моих вогнездитца допустил,
т того мню, что в. к. в. от меня требовать не изволите, и уповаю
зыплмить f я от дружбы вашей, что вы и сами, как ради моего, так и соб■с, продо-1; с ственного вашего в том интересу, того мне советовать не бу„русски" I дете». Такое решение было бы, по убеждению Петра I, более
1 чревато тяжелыми последствиями, чем продолжение войны.
СОЮЗНИКИ.
Уступив Лифляндию, Россия лишилась бы коммуникации не
„прели он
только с Пруссией, но отчасти и с Польшей и со всей Европой;
Й "
она открыла бы шведам двери для того, чтобы против нее
[Для
«ковы чинить», при первом удобном случае напасть и лишить
остальных завоеваний. Уступив Эстляндию с Ревелем, Россия
р-Й 401
лишится возможности мореплавания и содержания флота; от
пред;0Г0
Швеции будет зависеть, допускать ли русские суда до дальних
плаваний, ввиду узкого прохода близ Ревеля. За эти уступки

ни в конце
!Ь Пруссии,
а; «В. и. »•
.единяются
[Сгрый мир
же случае,
лая война,
тльгельм I
аою сохра;

пе|

101 Там же, л. 88.
26 С. А. ФеПгнна

Россия не получит ничего, кроме бумаги, между тем как об&
ягах домыс.1
эти провинции, а также Финляндия, Карелия и другие земли
1ГД8 он подл
уже находятся в ее обладании. При теперешнем положении е&
двором прет|
внутренних дел Швеция не в состоянии вернуть что-либо из
•дать по длит
потерянного ею, писал Петр I; что ж е касается до оказания ей}
■ртепомощи другими государствами, то опыт показывает, насколь-1
Польского
ко ей следует на это полагаться.
не опасаты
Тут Петр I переходил к анализу политики держав, заинте­
вгуст 11 рис
ресованных в северных делах, и делал тонкую ее характери­
а его креат|
стику, вполне оправдавшуюся в дальнейшем и обнаруживав­
пора, силы}
шую в нем прекрасное знание всех нюансов европейских между­ I оговором, т
народных отношений. Если английский король получит требуе-0 ока они cbhJ
мое им от Швеции, то он мало будет заботиться о возврагце-, ни ганноверй
нии ею от России и Пруссии потерянного в войне; да если бы
рыл или Ско
у него и были какие-либо намерения в этом смысле, «то он
•РУ"Ня ему!
яко курфирст Браунсвигской не в состоянии что учинить, но
меющиц к ii
яко король аглинской в том не всегда власть имеет»,—}
е вступи? в и
писал царь, повторяя аргумент, имевший в то время хождение jj
0Шь Швеци]
в русских дипломатических кругах. Он не допускал мысли,1
аться. toJ
чтобы английский народ захотел вступить в войну с Россией н',{
ЭДМьзоват
лишиться не только торговых выгод, но и товаров на многие
^
миллионы, которые были бы в таком случае арестованы в Рос- нд потерянн^
сии. Наконец, Англия и не в состоянии нанести серьезный удар Л
^
России; большой флот ее может отстояться в укрепленных га- ) Чйрнйское
;*ен н Прус
ванях, а русским галерам она не воспрепятствует войти шхерами в Швецию и разорить ее; ведь русские галеры ходили на..! * * не видя]
виду у шведского корабельного флота и брали в плен эскадры ; ^писало
Швеции. Царь упоминал еще об одном немаловажном обстоя- ■
"*
тельстве, связывавшем руки Георгу I. Приводим его слова: '
«...умолчевая о том, что король аглинской до того времени,
пока так зовомой претендент жив, ни одного моменту' в Анг- П
лии в безопасности быть не может», как видно по организо- *1 вдрадьзун]
ванному Испанией десанту, писал Петр I, имея в виду по­
пытку произвести в Англии десант и якобитский переворот, ко- ,1 ^ един1.
торая была сделана весной 1719 г. 102 Эти слова царя лучше 11 Роля
Г"111* npi
м
««росу о|
102 С этой точки зрения интересна сохранившаяся заметка Петра I. не
имеющая даты, но, несомненно, относящаяся к неудачной экспедиции
в Англию герцога Ормондского. Царь записал: «О остатках от Ормунта
(герцога Ормондского,— С. Ф.) чтоб послать в Ыталию» (ЦГАДА, Каби­
нет Петра Великого, отд. 1, № 65, л. 319).— В Италии еще не окончилась
летом 1719 г. война держав — участниц «четверного» союза с Испанией,
и посылка туда остатков контингентов Якова-Эдуарда Стюарта должна
была, по мысли Петра I, дольше связать там руки Англии. Экспедиция
герцога Ормондского, вышедшая нз Каднкса на испанских судах 7 марта
1719 г., была рассеяна бурей недалеко от испанских берегов. Другая якобитская экспедиция вышла 8 марта нз Лос-Пасахеса и благополучно вы­
садилась в Шотландии, где к ней присоединились многие главы шотланд-

f ,- V J
*сс «ассЗ

?>н ю |

яяких домыслов поясняют цель, которая преследовалась им,
ггда он поддерживал через доктора Арескина тайные связи
ддвором претендента, не очень, впрочем, и скрывая их, если
ддить по длительному пребыванию Генри Стирлинга в ПетерГрге.
Польского короля, по словам царя, Россия и Пруссия могн не опасаться, а при их твердости и согласии между собой
згуст II рисковал лишиться трона. Все поляки, кроме немно’х его креатур, посодействуют этому. Что же касается импезтора, сильнейшего из союза государств, созданного Венским
оэговором, то он не станет нападать на Россию и Пруссию,
ожа они связаны тесными узами дружбы. Ложность инсинуашй ганноверского и саксонского дворов он, вероятно, уже расрэыл или скоро раскроет, убедившись в том, что ни Россия, ни
рруссия ему не враждебна. Как благоразумный государь,
змеющий к тому же осмотрительное правительство, император
ее вступит в войну, в которой он не может рассчитывать на посощь Швеции или Брауншвейга, а Августа II должен остере­
гаться. К тому же угроза со стороны Турции, которая может
соспользоваться такой войной для взятия с Австрии реванша
т потерянное по последнему мирному договору с ней, тоже за­
ставит Вену остеречься, Испания толкает Турцию на антиквстрийское выступление, обнадеживая своим союзом с Рос­
сией и Пруссией; война императора с Испанией, конца которой
щ е не видно, тоже послужит для него сдерживающим нача­
том, писал Петр I. Сверх всего этого, император примет во вни­
мание и то, что Россия с Пруссией могут выставить более
1(00 тыс. регулярного войска, против которого ему придется
ьзоевать только во имя интересов Швеции или польского ко­
р о л я . Ц арь выражал сомнение, чтобы Дания вернула Швеции
1Штральзунд и о. Рюген за уступку Шлезвига, и против такого
ннежелательного для Фридриха-Вильгельма I оборота дел он
ввидел единственное средство в твердости своей и прусского корроля и прочности их союза. Расходился царь с королем и по
ввопросу о посылке ими авторитетных представителей в Стокггольм; за предложением французского посла в Стокгольме де
лла Марка он видел происки Англии, направленные против
.’Аландского конгресса. Такая мера могла бы только создать
е впечатление о слабости России и поднять настроение широких
'м асс населения Швеции — «подлой народ противу нас к про. должению войны возбудить». Никакой министр — Петр имел
I в виду Книпгаузена — не может одними убеждениями или слоI вами склонить неприятеля к миру ценой больших уступок,*1
с скнх кланов. Она была разбита английскими правительственными войска1 ми в середине июня 1719 г. (см. W. M i c h a e l . Englische Geschichte,
1 Bd. II, S. 387—390, 392—402).
40.4

«ежели оружие при пере употреблено и присовокуплено не бу­
дет»,— писал царь, энергично готовившийся к наступлению на
Швецию. Отказываясь решительно послать кого-либо для пе­
реговоров в Стокгольм, он просил и Фридриха-Вильгельма I
изменить свое решение об отправке Книпгаузена. Осведомиться
же о внутреннем положении Швеции и сделать там некоторые
внушения могли бригадир Лефорт, направленный царем
к Ульрике-Элеоноре с выражениями соболезнования и поздрав­
лением, и фон М аш , посланный туда же от прусского короля.
Посылку авторитетных представителей Петр I считал «за самой
прямой способ ко уничтожению Аландского конгресу» и пола­
гал, что эта мера для того и измышлена противниками России.
Аландским конгрессом Петр I еще дорожил и, хотя понимал
неизбежность возобновления военных действий, надеялся еще
после военного давления прибегнуть к конгрессу для заключе­
ния мира со Швецией без посредничества других дерЖав. Не
ограничившись этим анализом обстановки и вытекавшими из
него прогнозами, царь преподал прусскому королю, своему ко­
леблющемуся и напуганному союзнику, следующий урок поли­
тической мудрости: «И обнадеживаю я в. к. в., что я по прежней
моей экспериенции никакова другаго пути, кроме твердости, не
вижу, чрез которой бы мы резонабельной мир с Швециею полу­
чить и то, что мы оба желаем, одержать могли, и ежели б я
инако поступал и при многих зело опасных случаях одними
угрозами дал себя устрашить, то б я того не достиг, что ныне
чрез божию помощь явно» 103.
Из Посольской канцелярии была 21 мая послана на Аланд
копия реляции графа Александра Гавриловича Головкина из
Берлина от 5 мая. В ней сообщалось о неудаче шагов, пред­
принятых прусским двором в Копенгагене в целях восстанов­
ления Северного союза и заключения концерта для предстояв­
ших военных действий. В Копенгагене ответили, что дела при­
шли теперь в такое состояние, «что болте надобно мыслить
о мире, нежели о концертах». Этот ответ не обещал успеха н
русским предложениям, которые сделаны были там же для
обеспечения будущих военных действий против Швеции.
Вопрос о допуске Мардефельда на заседания конгресса
еще решен не был и, не желая создавать из-за него трудности,
Берлин соглашался на то, чтобы Мардефельд вел пока перего­
воры через русских уполномоченных; шведы возражали лично
против Мардефельда как шведского подданного, но посылать
другое лицо в Берлине считали нецелесообразным, так как
полагали, не без основания, что в ближайшее время должен

103 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 89—%.

был определиться исход конгресса. В Берлине доверяли обе­
щанию Петра I не заключать мира без Пруссии и опасались
только, чтобы другие противники Швеции не опередили Рос­
сию с Пруссией. Последняя особенно опасалась вмешатель­
ства императора в решение вопроса о Штеттине, чему Фрид­
риху-Вильгельму I было бы трудно противиться. Головкин
говорил ему о подготовляемых Петром I военных действиях
и о запрете вывоза хлеба из русских портов, которое должно
было оказать давление на Швецию в смысле усиления миро­
любия ее правительственных кругов. К этой мере он пригла­
шал присоединиться и Пруссию с тем, чтобы сообща прекра­
тить на год всякий вывоз продовольствия из Данцига. У прус­
ского правительства это предложение вызвало то сомнение,
что оно послужит на пользу фландрским, английским и другим
купцам и, не лишив Швецию хлебного импорта, принесет лишь
убыток Пруссии. Это предположение оправдалось, как пока­
зали сведения, полученные летом из Швеции.
Берлин беспокоила в это время экзекуция, осуществляв­
шаяся в Мекленбурге ганноверскими войсками, и отношения,
в которые герцог Карл-Леопольд вступил с ганноверским ге­
нералом Бюловым, не уведомив о том прусский двор. Из Бер­
лина Карлу-Леопольду советовали обратиться в Вену, которая
не была склонна долго задерживать ганноверские войска в
Мекленбурге.
Прусский двор продолжал опасаться, что дела на Аланде
будут решены за его спиной, и в первых числах мая Мардефельд предложил следующее соглашение о способе ведения
переговоров, обеспечивавшее активную роль прусского пред­
ставителя на конгрессе. Прусский проект, содержавший семь
статей, начинался с утверждения принципа согласованных
действий России и Пруссии, отказа обеих сторон от какихлибо тайн в отношении другой стороны и от сепаратных пере­
говоров. Для достижения этой цели проект устанавливал, как
правило, постоянное присутствие на заседаниях конгресса пред­
ставителей всех трех стран и требовал допуска Мардефельда
на конференции, хотя бы шведы и возражали против того. Прус­
ский проект требовал, поскольку возможно, полного отказа от
частных бесед и встреч между уполномоченными, т. е. именно
от того, что практиковалось Остерманом и Герцом в преды­
дущем году и заменяло официальные заседания четырех упол­
номоченных. Поскольку же нельзя было избегнуть разговоров
о деле во время визитов и при других случаях, и такие беседы
могли быть даже полезны, прусский проект предлагал вза­
имно обязаться информировать друг друга без утайки о подоб­
ных беседах, особенно когда они будут клониться к нарушению
согласия между Россией и Пруссией. Предложения, делаемые

на заседаниях, и пояснения к ним, т. е. результаты обсуждений,
должны заноситься в протокол.
Перед заседаниями русские и прусский министры должны
соглашаться о совместных действиях, предложениях и т. д.
Шведов надлежит поставить в известность о принятых русской
и прусской сторонами решениях касательно способа ведения
переговоров и заключения договора 104.
Пруссия, эта единственная, но не верная союзница России,
как покажут в дальнейшем ее переговоры в Стокгольме и
весь ход событий, желала всячески обеспечить свое активное
участие в конгрессе после пассивного участия в войне.
Казалось, теперь, когда на успешное завершение конгрес­
са не возлагалось уже больше надежд и Петром I, Остерман
мог бы успокоиться. Но он продолжал писать о своих огорче­
ниях и тяжелом душевном состоянии, с которым он едва справ­
лялся и которое грозило, по его словам, раздавить его. Он про­
сил сжечь его предыдущие письма, «чтобы они не попали в
руки злым людям, извлекающим яд из меда». Он обещал вицеканцлеру обо всем, поскольку это возможно, сообщать в об­
щих с Брюсом донесениях, а о прочем, что не могло быть вне­
сено туда, писать приватно, как будто до тех пор дело обстояло
иначе. Несомненно, обострение отношений с Брюсом было од­
ной из основных причин мрачного настроения Андрея Ива­
новича, не рассчитывавшего больше на удачу конгресса, на
награды, сопряженные с ней, и зря испортившего отношения
со своим старшим коллегой. Впрочем, в Петербурге он имел
надежную защиту в лице Шафирова, готового предстатель­
ствовать за него перед царем, но письма его на всякий случай
сохранившего в делах Посольской канцелярии. Отдельные от
Брюса реляции, как это было раньше, Остерман больше пи­
сать не мог, чтобы не дать против себя материала в руки
«преследователям моего покоя и клеветникам»,— пояснял он
Шафирову. Его отношения с Брюсом, как видно из этой фра­
зы, достигли крайней степени напряженности 105.
Принятое Петром I решение прекратить из своих портов
вывоз продуктов питания, особенно соли и хлеба, представля­
лось Остерману эффективным, но он отмечал на основании до­
проса пленного финского крестьянина, побывавшего в Сток­
гольме, что иностранный, нерусский, импорт немало помогал
Швеции справляться с голодом 106.
Беспокоил Остермана, как всегда, прусский вопрос. Он
опасался, что лояльное отношение к своему союзнику еще
104 ЦГЛДЛ. Дела Аландского конгресса 1719 г., № 5, лл. 279—282.
105 Там же, лл. 355—356.
|М Там же, лл. 351—352.

те

больше затруднит для России решение ее собственных задач
на конгрессе. Он просил Шафирова как можно скорее сооб­
щить ему царские указы относительно Мардефельда. Во вся­
ком случае на Пруссию полагаться нельзя, писал Остерман.
Не обошелся он и на сей раз без своих обычных ламента­
ций. Поводом для этого послужило обещанное ему Шафировым награждение царским портретом, вероятно, в ценной оп­
раве, потому что Остерман писал, что если он портрета не по­
лучит, то должен будет утешиться сказанным в евангелии, что
бедные наследуют царствие небесное. «Я беден, конечно, и если
захочу выпутаться из долгов, то должен буду продать послед­
нее, что имею у себя на родине».
К огорчениям своего корреспондента, Шафирова, он отно­
сился более мудро, и по поводу взятия под караул обвинен­
ного в лихоимстве и казнокрадстве князя М . П. Гагарина, сын
которого, Алексей Матвеевич, был женат на дочери Ш афи­
рова, рекомендовал последнему терпеливо сносить эту беду.
За всеми личными делами оба корреспондента не переста­
вали продвигать дело конгресса, несмотря на всю неизбеж­
ность возобновления военных действий и, следственно, реше­
ния спорных вопросов военным методом. Остерман использо­
вал дошедшие до него сведения о вооружении Турции против
'императора и об организации якобитского десанта в Англин с
помощью Испании, сделав соответствующее внушение Гилленборгу, который передал о том в Швецию. Это заставит
шведов замедлить переговоры с Англией, писал Остерман, не
информированный, очевидно, об установившемся тесном кон­
такте стокгольмского двора с лондонским и полной их осве­
домленности о делах друг друга. Денежные заботы обременя­
ли скуповатого Остермана. «Расходы мои велики,— писал
он,— и если бы я не мог жить здесь с известным достоинст­
вом, то я был бы не в состоянии с некоторой пользой нести
служ бу е. ц. в-ва».
Не без волнения ожидал Андрей Иванович прибытия Ягужинского. «Я давно с нетерпением жду его»,— писал он, тя­
готясь, видимо, ответственностью, не сулившей ему ничего хо­
рошего. Остерман просил информировать его о планах Петра I
касательно предстоявшей военной кампании; это было ему
крайне необходимо, по его словам, для переговоров с Гилленборгом. Остерман не принадлежал к числу ближайших сотруд­
ников царя, и с ним далеко не всем делились, несмотря на ру­
ководящее положение, какое он занял на конгрессе.
Не упустил он посочувствовать своему корреспонденту, по­
ложение которого в Посольской канцелярии мало чем отлича­
лось от положения Остермана на конгрессе: «Я от сердца со­
чувствую в. с-ву, что в своих важных делах вы получаете так
II

мало помощи и еще имеете неприятности от своих подчинен­
ных. С нашей канцелярией дело обстоит плохо», — писал он ,07.
Интимная переписка двух друзей — Шафирова и Остермана,— игравших, казалось, такую большую роль во внешних
делах России при Петре I, показывает, что, несмотря на всю
их активность и известную бесцеремонность в отношении своих
начальников, они все же были только исполнителями, кото­
рых царь посвящал в свои планы, когда и поскольку он считал
это нужным. Отсюда неоднократные напоминания Остермана
в начале лета 1719 г., что ему следует для пользы дела знать
о военных планах царя, отсюда присылка на конгресс Ягужинского в тот момент, когда царь, решив снова прибегнуть
к оружию, хотел еще раз убедиться в бесплодности дипломати­
ческих переговоров.
Остерман имел беседу с Гилленборгом по поводу запрета
торговли с русскими портами, изданного в Швеции, и заявил
ему протест. Граф конфиденциально поделился с ним своими
сомнениями насчет разумности этой меры, говорил, что он
всегда советовал снять всякие запреты с торговли, кроме обыч­
ной контрабанды, и намеревался еще раз высказать прави­
тельству в Стокгольме свое мнение. Остерман полагал, что
этот шаг шведского правительства мог быть использован Рос­
сией для сближения с морскими державами, торговые круги
которых были весьма заинтересованы в восстановлении нор­
мальной торговли на Балтике. «Облегчение и хорошее устрой­
ство торговли в наших портах» должно было, по его мнению,
служить этой цели. «Если же торговля останется в том же по­
ложении, как было до сих пор, то эти морские державы охот­
нее предоставят все те гавани Швеции, чем нам»,— писал он.
Он упускал только из виду, что в описываемой нами период
сближение англо-ганноверского двора со Стокгольмом зашло
так далеко, что непосредственные интересы торговых кругов не
могли перевесить задачи приобретения Ганновером устья Везера и ослабления русских позиции на Балтийском море.
В этот момент производилась экзекуция в Мекленбурге, на­
правленная непосредственно против союзника России герцога
Карла-Леопольда, которого Петр I мог бы поддержать только
с прямым ущербом для общей дипломатической позиции Рос­
сии, на что он не пошел. Рассчитывать в таких условиях на
сближение с морскими державами, т. е. с тон же Англией, зна­
чило преувеличивать непосредственное и прямое влияние тор­
говых кругов на ее внешнюю политику.
Остерман тут же писал о прибытии в один только Сток­
гольм около 60 судов с хлебом, солью, вином, которые спасли1
7
0
107 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 5, лл. 357—3G4.

«это государство от полной гибели». Таким образом, русский
запрет вывоза продуктов питания не достигал, по сведениям
Остермана, своей цели; пришедшие суда стояли под Стокголь­
мом в ожидании подвоза груза из медных и железных рудни­
ков; задержка их на обратном пути дала бы хорошую добычу,
писал Остерман, если царь хочет применить репрессалии.
«По всем обстоятельствам я с трудом допускаю, чтобы мы
так просто осуществили свое намерение, и все дело сведется,
следовательно, к тому, как и каким способом тянуть перего­
воры»,— писал Остерман. В этих словах он выражал всю за­
дачу, ставившуюся конгрессу в середине 1719 г. русским пра­
вительством. Допуск Мардефельда и проблема Пруссии, как и
всегда ранее, представлялись ему серьезным осложнением в
делах конгресса, тем более что теперь, в связи с Венским дого­
вором и экзекуцией в Мекленбурге, задача сохранения этого
союзника в северной Германии стояла еще острее. Остерман
не сомневался в намерении Швеции разлучить Россию и Прус­
сию и в том, что она будет всячески препятствовать совмест­
ным с Пруссией переговорам. Ответ, данный русским двором
Фридриху-Вильгельму I, когда он склонял Петра I к уступ­
чивости, Остерман считал основательным, ясным и рассчиты­
вал на его эффект в Берлине.
Из посылавшихся к нему иностранных известий Остерман
усмотрел, что Георг I якобы добивался в это время сближе­
ния с Россией. Считая такой поворот русско-английских отно­
шений очень желательным, Остерман опасался, однако, что за
этими стремлениями Лондона крылись интриги, которые пре­
следовали цель отклонения русской дипломатии с пути, дикто­
вавшегося ей прямыми задачами и целями России. Он пре­
дупреждал, что английскому двору нельзя доверять и что,
независимо от отношений с ним, дело мира со Швецией надо
продвигать, если вообще считать его желательным. Как всегда,
он просил не оставлять его без иностранных известий, без ко­
торых он вынужден был, по его словам, смотреть шведам в
рот и выдавать за уже известное ему то, что они ему сообщали.
Из этого могли возникнуть неудобства, которых он желал
всячески избегнуть.
Имея источники информации о положении в Швеции, куда
Остерман посылал от поры до времени своих людей, он сооб­
щал об этом совершенно частным образом Шафирову, чтобы
«избегнуть зависти»,— очевидно, под этими словами он имел
в виду все того же Брюса. Он боялся также лишиться каналов
для осведомления, донося о том в официальных реляциях.
Узнав, что герцог Гольштинский имеет еще много сторон­
ников в Швеции, Остерман предложил Шафипову прибегнуть
к услугам Штампе, чтобы установить с ним связь. По словам

Остермана, Штамке имел столько обязательств перед рус­
скими, что должен был оказать им эту услугу, «тем более, что
е. д. в. может при всяких обстоятельствах больше кого бы то
ни было другого пригодиться самому герцогу». Эта фраза пока­
зывала у Остермана не только хорошее знание старых отноше­
ний с герцогом Гольштинским, завязанных еще Меншиковым
и насчитывавших более чем пятилетнюю давность, но и по­
нимание той роли, которая могла быть ему отведена при раз­
решении вопросов, поставленных Северной войной |08.
Заканчивал Остерман свое письмо по обыкновению ж ало­
бами на свое стесненное материальное положение, на долги, в
которые он вошел из-за пребывания на Аланде, на то, что в Пе­
тербурге он тратил деньги на свой дом. Он писал, что пробыл
свыше года на Сундшере, а к оплате предъявил только счета
на 6 тыс. руб., т. е. на сумму, выдаваемую представителям при
других дворах, между тем как в таком пустынном месте он
нес гораздо большие расходы. Он просил назначить ему над­
лежащее содержание и выплачивать его помесячно или по­
квартально, чтобы он мог вести достойное существование, так
как собственных средств у него, по его утверждению, не оста­
валось к тому времени ни копейки.
Он добавлял, что хотел бы обменяться постами с послан­
ником в Берлине, где в это время находился А . Г. Головкин,
сын канцлера: «...я бы там справился, конечно, не хуже вся­
кого другого, а мы бы потом посмотрели, как он вывернется
здесь»,— писал Остерман, не расположенный к канцлеру, а с
него переносивший недружелюбие и на его сына 10Э. Через
пять дней после отправки этого письма Шафирову, 20 мая,
Остерман обратился непосредственно к Петру I. Он писал о
своем полуторагодовом пребывании на конгрессе, неусыпных
трудах и необходимости, в какой он находился, жить там
«честно» ради престижа, или, как он писал, «высокой славы»
царя. Это ввело его в большие расходы, заставило сделать дол­
ги, и он просил о назначении ему жалования, как уполномочен­
ному на конгрессе, чтобы, освободившись от материальных за­
бот, он мог обратить все свои помыслы на пользу службы.
Он желал только счастливого исхода дела, «ибо,— писал он,—
я ничего иного не ищу, кроме чтоб себе имя и честь верного
вашего раба заслужить, в чем без всяких иных партикулярных
прихотей едино мое желание состоит» по. Это утверждение
Остермана соответствовало действительности; он в самом деле
тесно связывал успех конгресса со споим личным успехом, и
потеря веры в первый приводила его в тяжелое состояние.*1
9
0
I0S «Eclaircissemens... dc Bassewitz», S. 323—324.
109 ЦГАДЛ, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 5, лл. 367—374.
110 Там же. лл. 109—410.

4Ш

Конгресс предстояло протянуть до летней кампании, исход
которой, а отнюдь не дипломатические переговоры, должен
был решить все спорные вопросы. Но в течение этого време­
ни важно было сохранить в орбите русского влияния Пруссию
и предупредить отрыв ее от России, к чему, как писал 15 мая
Остерман, Ш веция, а вместе с ней и Англия явно стреми­
лись. Остерман не ошибался, потому что уже на другой день
в официальной реляции они с Брюсом сообщали о письме
от принца Гессен-Кассельского, переданном Гилленборгом
Мардефельду, которого супруг шведской королевы пригла­
шал на свидание в Грисельгам. Русские уполномоченные не
сомневались, что это письмо было написано с ведома и одо­
брения шведского правительства, потому что при новой фор­
ме правления в Швеции, когда даже королева, а не только
ее супруг, не могла самовластно решать основные вопросы
государственной жизни без государственного совета, принц
Гессен-Кассельский самостоятельно на такой шаг не решил­
ся бы. Письмо его было явной попыткой завязать сепарат­
ные переговоры с Пруссией, оторвав ее от ее русского союз­
ника 1И. Надо отдать справедливость Мардефельду, что он
это приглашение не принял и, снесшись с Берлином, как по­
казывает десятидневная задержка ответа, написал принцу,
что в ожидании прибытия на конгресс Лилиенштета не мо­
жет отлучиться с Аланда ||2.
Почти 10 дней просидел бригадир Лефорт на Аланде,
куда он прибыл 6 или 7 мая 1
213 с грамотой Петра 1 к швед­
ской королеве от 31 марта; в ней царь выражал ей свое
соболезнование, поздравлял со вступлением на престол и
высказывал надежду на заключение мира и союза между их
государствами 114. Только 16 мая удалось Лефорту в сопро­
вождении брата графа Гилленборга выехать на галиоте
в Ш вец и ю 1151
, но море было так неспокойно, что еще через
6
четыре дня Брюс с Остерманом, не имевшие от него изве­
стий, сомневались в том, чтобы он прибыл в Стокгольм.
Брюс и Остерман доносили 20 мая о беседе, происходив­
шей накануне на квартире у Остермана с глазу на глаз
между Гилленборгом и Мардефельдом П6, когда первый зон­
дировал второго насчет встречи с принцем, а затем говорил
о том, что Швеция никогда не пойдет на русские условия
мира, так как без Лифляндии она не может существовать
111 Там
112 Там
1,3 Там
114 Там
115 Там
116 Там

же,
же,
же,
же,
же,
же,

лл. 376—384.
лл. 387—389.
л. 276; № 14, л. Збоб.
№ 1, лл. 61—63.
№ 14, л. 38.
л. 38об.

и предпочтет продолжение войны такому миру, какого тре­
бовал Петр I. Гилленборг даже заявил, что Швеция может
отвести свои войска «з другой стороны», т. е. из Норвегии,
и сосредоточить их на своих восточных берегах для обороны
от русского наступления; «понеже они ведают, что с той
стороны болте опасатца не имеют и что они такожде без
друзей не будут». Это было прямое указание на сговор Ш ве­
ции с Данией и Англией, теми друзьями, поддержка которых
не дешево обошлась затем Швеции, как показали события
ближайших лет.
Гилленборг пытался выведать от Мардефельда сведения
о русских приготовлениях к военным действиям, но прус­
ский уполномоченный уклонился от беседы на эту тему. П о
поводу предложенного свидания с супругом королевы он
подчеркнул, по его собственным словам, тесную связь
Петербурга с Берлином, сказал, что без согласия царя его
король не разрешит ему встретиться с принцем тем более,
что он не уведомлен еще о допуске его шведами на конгресс.
Ответ Мардефельда был очень политичен и говорил, каза­
лось, о намерении Берлина держаться пока союза с Росси­
ей, насколько можно было судить по словам Мардефельда,
сказанным затем Брюсу и Остерману. Последним был сооб­
щен двукратный официальный отказ шведского правитель­
ства допустить Мардефельда на конгресс, но они убедили
Гнлленборга не говорить о том самому Мардефельду, считая
целесообразным поддерживать в нем надежду на допуск
его Швецией. Вопрос о приезде Лилиенштета был решен
уже в положительном смысле, и его ждали в ближайшие дни
на Аланде. Но Гилленборг не упускал случая напомнить,
что первый уполномоченный Швеции едет только, для выяс­
нения, не пойдет ли Россия на уступки. Сам он заверял,
что носит в кармане прошение об отставке, чтобы другие
проверили, могут ли они достичь большего, чем удалось ему
Все это были способы давления на русскую дипломатию, не
достигавшие, впрочем, цели, потому что ею руководил
Петр I, давлению не поддававшийся.
О русских вооружениях Гилленборг заговаривал не толь­
ко с ДБзрдефельдом, но и с Брюсом и с Остерманом; хотя
он старался изобразить дело так, что в Швеции они не вы­
зывают опасений, было ясно, что военные приготовления
России создают там тревогу. Русские уполномоченные вос­
пользовались случаем, чтобы внушать ему, что Швеция
очень обманывается, если считает, что ей лучше продолжать
с Россией войну, чем немедленно заключить мир; ему не раз
говорили о слабой надежде, которую она может возлагать
на чужую помощь, и о всех опасных для нее следствиях про­

должения войны. Гилленборг отвечал, что в Швеции придер­
живаются иного мнения, но что он согласен с покойным
Герцом, считавшим, что в первую очередь следует заклю­
чить мир с Россией.
Вопрос об исключении русских портов из свободного
судоходства на Балтийском море, объявленного Швецией,
неоднократно возбуждался Брюсом и Остерманом. Гиллен­
борг дал им понять, что эта мера будет отменена и будет
восстановлен режим судоходства, существовавший
при
Карле X I I . Исключение русских портов из объявленного
вольного судоходства он объяснял очень неудачно канцеляр­
ской опиской, тем, что в канцелярии, составлявшей этот акт,
были опущены другие отнятые у Швеции порты, между тем
как в действительности это был поклон в сторону Англии
и Дании. Брюс и Остерман предвидели, что все их настояния
относительно отмены исключительных условий для торговли
с русскими портами приведут только к восстановлению об­
щего запрета торгового мореплавания в порты, занятые не­
приятелями Швеции п7.
Напряженности отношений между Остерманом и Брю­
сом соответствовали, как мы уже писали, недружелюбные
отношения между Шафировым и Головкиным. Положение
канцлера должно было быть особенно затруднительным
вследствие личного общения Шафирова с Петром I, который
даже навещал вице-канцлера в его д о м е 1
118. Личная непри­
7
язнь канцлера и вице-канцлера достигала иногда такой сте­
пени и получала такое яркое выражение, чго это должно
было отражаться если не на ходе дел, то во всяком случае
на канцелярской рутине. В этом отношении из всей перепис­
ки двух друзей, Ш афирова и Остермана, богатой подробно­
стями делового быта того времени, выделяется письмо вицеканцлера от 21 мая. Написанное как всегда по-немецки, но
против обыкновения не рукой Шафирова и только снабжен­
ное его подписью, припиской и несколькими правками, оно
показывает, во что мог обратиться будничный обиход П о ­
сольской канцелярии, если бы ей не угрожал ежеминутно
грозный окрик царя, за всей государственной машиной не­
посредственно и самолично следившего.
Ш афиров пишет, что огорчение, которое он пережил, ме­
шало ему заняться делами. По его словам, «канцлер со
своими проклятыми креатурами так против меня настроен,
что причиняет мне все мыслимые неприятности». Они окон­
чательно рассорились из-за зятя Ш афирова, молодого князя
117 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 5, лл. 396—402.
118 Там же, № 1, л. 97; «Походный журнал 1719 г.», стр. 121.

Сергея Григорьевича Долгорукова, который был послан
в Саксонию и Польшу по делам Посольской канцелярии. Ш афиров возбудил вопрос об оплате его поездки, возник спор
с Головкиным из-за суммы, показавшейся Шафирову слиш­
ком низкой. Он перевел вопрос в плоскость личных отно­
шений, упрекнув канцлера в том, что из-за недружелюбия
к нему он заставляет страдать третьих лиц, напомнил о сум ­
ме, уплаченной Лефорту, посланному в Швецию. Но Голов­
кин был непреклонен и после длительной проволочки велел
уплатить молодому Долгорукову сумму, представлявшуюся
совершенно недостаточной с точки зрения его тестя. Он буд­
то бы больше в это не вмешивался — так пишет он сам ,— но
сторонники, или, по словам Ш афирова, «креатуры» Голов­
кина, подбиваемые к тому канцлером, не успокоились, а сго­
ворились не слушаться Ш афирова и чинить ему всякие не­
приятности. Под предлогом запрещения со стороны канцлера,
не выполнялась будто бы работа Ш афирова, домашним
Остермана чинили препятствия при выплате денег, канцеля­
рист Губин прямо вызывающе и грубо отвечал Ш афирову
на его внушения и т. д. Наконец, Шафиров не выдержал и,
вырвав у этого Губина из рук палку, ею же избил его, или,
по словам его письма, два-три раза ударил по спине. Но
тут уж все «креатуры» канцлера открыто возмутились, и Го­
ловкин приказал им не подчиняться Ш афирову и его рас­
поряжениям. Возник новый конфликт по вопросу о внутрен­
нем распорядке в Посольской канцелярии, и Ш афиров
требовал доведения дела до сведения царя. Головкин был
очень резок в разговоре с Ш афировым, который в виде про­
теста встал и прекратил объяснение, намереваясь вознести
жалобу Петру I. Он тотчас поехал к царю и за отсутствием
последнего пожаловался Екатерине Алексеевне, а затем по­
дал жалобу в Сенат. Пока же его подчиненные не исполня­
ли его приказаний, не давали ему дел, не являлись на его
вызовы под предлогом его дурных отзывов о них и чинили
ему всяческие противности. «Ваш е благородие можете су­
дить, как все это тревожит мое сердце»,— писал вице-канц­
лер, интрижки которого против Головкина приняли такой
неприятный для него самого оборот. Он писал Остерману,
что не желает больше иметь ничего общего «с этими людь­
ми», и когда царь вернется, все должно будет разрешиться,
«потому что я больше не могу выдержать». Надо отдать
справедливость противникам Ш афирова, что в борьбе с ним
они не пощадили и самих себя: избитый им канцелярист,
«толстый Губин», как его называет Ш афиров, не постеснял­
ся демонстрировать споим приятелям, в частности при дво­
ре, синяки, полученные нм от его собственной палки, которой

орудовал Ш афиров. Последний предупреждал Остермана,
что до Аланда дойдут «всякие неправды» о нем, но все
обстоит, конечно, не так, как напишут его враги.
Подозревая, что его письма задерживались и прочиты­
вались врагами его в Посольской канцелярии, Шафиров
просил Остермана писать ему непосредственно. О делах он
ничего сообщить не мог, кроме того, что в этот день на
Аланд должен был выехать Ягужинский 119.
Дипломатические переговоры, военные приготовления и
предстоявшая кампания на Балтийском море настолько за­
нимали все помыслы Петра I, что его канцлер и вице-канц­
лер должны были сами улаживать свою ссору тем более,
что склонность царя к Ш афирову заставляла Головкина
считаться с ним.
В начале июня уже из Кронштадта, куда Головкин и Ш а ­
фиров отправились вслед за царем, вице-канцлер писал
Остерману, что в день своего рождения Петр I пожаловал
его кавалером ордена Андрея Первозванного и сам вручил
ему знак ордена, «чем немалую язву зделал моим неприя­
телем и показал знак затисфакции на оных» 12°. Поражение
Головкина в его ссоре с Шафировым нелегко переживалось
им; он был очень раздражен, как вице-канцлер сообщал
8 июля Остерману на А л а н д 121.
Деятельность конгресса вступала в это время в новую
фазу. Первый шведский уполномоченный, назначенный на
место Герца, барон Лилиенштет прибыл, наконец, 27 мая
на Аланд, где со дня на день ждали приезда и Ягужинского.
В эти же дни Лефорт поехал в Швецию, и ближайшее вре­
мя должно было показать, может ли Россия еще возлагать
какие-либо надежды на дипломатические методы выхода из
войны.
Лилиенштет в тот же день уже поздно, в 11-м часу ве­
чера, объявил официально русским уполномоченным о своем
приезде. На следующий день Брюс и Остерман были с ви­
зитом у Лилиенштета. Он тогда же вместе с Гилленборгом
нанес им ответный визит, причем побывал и у Мардефельда,
которого, однако, о приезде своем не извещал. Шведские
уполномоченные и Мардефельд были приглашены 30 мая,
в день рождения Петра I, на обед к Брюсу, а 31 мая
Лилиенштет и Гилленборг обедали у Остермана и пригла­
сили русских к себе на обед на 1 июня 122.
119 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 120—126.
120 Там же, л. 131.
121 Там же, лл. 140—141.
122 Там же. № 14, лл. 40—42, 43—45; № 5, лл. 413—414.

Хотя первый день ничего показать не мог, Остерман еще
до обмена визитами, 28 мая, написал Ш афирову; его беспо­
коило то обстоятельство, что Лилиенштет не уведомил
Мардефельда официально о своем приезде; из этого он де­
лал заключение, что шведы не намерены допустить его к
переговорам. Предвидя требование прусского уполномочен­
ного, чтобы без него и русские в переговоры не вступали,
Остерман не знал, как выйти из положения, чтобы, не раз­
рушая конгресса, не испортить отношений с берлинским дво­
ром. Он с нетерпением ж дал прибытия Ягужинского, кото­
рый вез указы царя, а в ближайшие дни намеревался
как-либо оттягивать начало деловых бесед. Придя, по его
словам, к выводу, «что мы так просто мир не получим», он
просил обязательно инструктировать его, как ему вести
дальше дело, «следует ли его тянуть или всяким способом
и всеми приемами толкать вперед»; в последнем случае он
считал возможным привести конгресс к быстрому концу.
В тот же день, 28 мая, Остерман написал Ш афирову дру­
гое письмо по поводу запрета Швецией торговли с русскими
портами. Он обращал его внимание на то, что даже в слу­
чае снятия ^пведами запрета это не могло дать реальных
результатов в текущем году из-за позднего времени года.
Что же касается портов на Балтике, занятых другими про­
тивниками Швеции, то со Штральзундом и Висмаром гол­
ландцы и англичане вели ничтожную торговлю, да они и не
были большими торговыми центрами. С прусскими портами
Швеция не могла запретить торговлю, так как она получала
оттуда хлеб и другое продовольствие, без подвоза которого
не могла существовать. Оставались только русские порты, но
шведский запрет шел вразрез с интересами Голландии тем
более, если бы Россия перешла к политике благоприятство­
вания некоторым флагам. Так как главной целью было
в этот момент окончание войны, то, по справедливому заме­
чанию Остермана, надо было воспользоваться всеми воз­
можностями, находившимися в руках у России, в том числе
и торговой политикой. Он обещал внушать шведам, как пло­
хо встречено морскими державами решение о русских пор­
тах, которое не принесет, мол, Швеции добра ,23.
Уж е первые встречи с Лилненштетом показали русским,
что почти полугодовая отсрочка его приезда объяснялась не
только льдами и трудностями пути, на которые он ссылался.
Прежде всего, вопрос о допуске Мардефельда стоял попрежнему: Лилиенштет предлагал обсудить сначала мирные
условия с Россией, а Брюс, и Остерман напоминали, что
123 Ц ГАД А, Дела Аландского конгресса 1719 г., NV 5, лл. 419— 420.

4U',

!

Петр I еще до начала конгресса выставил требование за­
ключения договора совместно с Пруссией. Чтобы пресечь
шведские попытки разлучить Россию и Пруссию, русские
уполномоченные задали Лилиенштету прямо в лоб вопрос,
f
согласна ли Швеция заключить мир «купно» и «в одно вре4
мя» с Россией и Пруссией. Ответ был получен очень уклон­
чивый, именно Лилиенштет выразил готовность трактовать
с Пруссией, но насчет заключения мира ответить отказался,
а Гилленборг прибавил, «что им за противно принято быть
не может, что они в том, смотря по конюнктурам, поступать
будут». Лилиенштет указал еще, что с имперскими провин­
циями Швеции дело обстоит совсем иначе, чем с террито­
риями, на которые претендует Россия, так как первые под­
чиняются Империи и императору. Убедившись окончательно,
к чему клонится шведское намерение, русские заявили, что
царь и прусский король друг без друга мира не заключат
и потому бесполезно вести переговоры, пока Швеция не
изъявит готовности заключить мир с Пруссией. Прежде чем
к заседаниям конгресса не будет допущен Мардефельд, они
тоже не возобновят переговоров, заявили русские; они пред­
ложили шведам обдумать это, подчеркнув, что интересы
России и Пруссии не допускают новых проволочек, «и сие
|
обявя, встали». Но оказалось, что Лилиенштет имеет сде­
лать еще одно сообщение в связи с русским протестом по
поводу запрета судоходства в занятые Россией порты. Н а ­
стаивая на праве Швеции объявить такой запрет и делая
принципиальное различие между пристанями, занятыми Рос­
сией и принадлежащими Империи, с которой Швеция в вой­
не не состоит, Лилиенштет объявил о снятии королевой за­
прета с торгового судоходства в русские порты; это служило,
по его словам, выражением склонности королевы к миру
с Россией. Брюс и Остерман не преминули указать Лилиен­
штету, что это решение королевы принесет больше пользы
Швеции, чем России, и опровергли его рассуждение о пор­
тах на Балтийском море, завоеванных союзниками царя.
В дальнейшем оказалось, что в русские порты Швеция
! разрешила ходить только голландским судам, и это вызва! ло новый протест со стороны русских уполномоченных. Они
не могли взять в толк, почему шведы поставили английскую
i торговлю в худшие условия, чем голландскую, подозревали,
что этим они хотели побудить Англию к скорейшему подпи­
санию мира, но не исключали, «что дело между ими и Англнею врознь пошло». Казалось, что этот шаг шведского пра­
вительства способен был только вызвать раздражение в
Англии, так дорожившей своим торговым мореплаванием
на Балтике, тем более, что вигистское правительство Геор-

Г

27 С . Л. ФеПгнна

417

га 1 мотивировало именно торговыми интересами ежегодный
выход туда эскадры в летнее плавание.
В тот день, когда Лилиенштет и Гилленборг нанесли ви­
зит Брюсу, они зашли и к Мардефельду и по поводу пере­
говоров с ним заявили, что провинции, о которых предстоит
говорить, имперские, и без согласия императора ими никто
не может распорядиться. Мардефельд возразил, что все
имперские курфюрсты, особенно же Бранденбургский дом,
имеют право войны и мира и могут отчуждать и расширять
свои владения. Лилиенштет ответил на это, что шведский
король как князь Померанский этим правом не обладает;
когда Швеция завоевала почти всю Германию, она удовлет­
ворилась малой частью завоеванного, а теперь от нее тре­
буют, чтобы она уступила все, что потеряла. Мардефельд
не остался в долгу и ответил, что, когда шведы завоевывали
раньше чужие провинции, они не требовали на то позволе­
ния императора, а уступить их без него якобы не могут.
Мардефельд прямо заявил, что ни царь, ни прусский король
не согласятся на перенесение северного вопроса на общий
конгресс в Брауншвейге, как того желали Вена, Ганновер
и Дрезден. Весь этот разговор Мардефельд передал русским,
которые посоветовали ему, в случае нового упоминания со
стороны шведов о Брауншвейгском конгрессе, решительно
заявить им, что мир можно заключить и на Аланде, а в
Брауншвейг его король, как и царь, своих уполномоченных
не пошлет. Брюс и Остерман считали теперь недопустимым
вступать в переговоры без Мардефельда, поскольку для них
было ясно, что шведы возражали не персонально против
него, а против заключения мира совместно с Пруссией.
Истинная цель Швеции на этом этапе переговоров своди­
лась к тому, чтобы выиграть время, разделить Россию и
Пруссию и обезопасить себя в летнюю кампанию от русско­
го наступления, которого там очень опасались 124.
В тот же день, когда происходила беседа его со шве­
дами, Мардефельд подал русским записку, в которой опять
настаивал на том, чтобы они без него ни в какие пере­
говоры не вступали |25. Положение для русских представите­
лей создалось щекотливое, и они с нетерпением ждали цар­
ских указов из Петербурга. Остерман повторял в частном
письме к Ш афнрову от 29 мая, что в Швеции очень боятся
русского нападения, которое было бы «без всякого сомнения
надежнейшим и кратчайшим путем к миру». «Я не вижу
вообще никакого другого выхода, если только не сидеть тихо
134 ЦГДДЛ, Дела Аландского конгресса 1719 г„ № 5. лл. 421—432.
138 Там же, лл. 435—436.

и не удовлетворяться сохранением лишь своего собственно­
го. П о моему слабому разумению я бы считал, однако, что
нужно пойти на крайние меры, чтобы разрешить вопрос»,—
так резюмировал Остерман положение и так он разрешал
проблему: война или мир 126.
Когда международное положение и политика держав по­
казали русской дипломатии, что Аландский конгресс не даст
желанного для страны мира, на очередь дня стало новое
военное давление на противника. Его уже готовил Петр I,
дипломатам которого предстояло на время отойти в тень,
предоставив флоту и десантным войскам решать не решен­
ный на Аланде вопрос. Еще несколько месяцев шли перего­
воры, утратившие, впрочем, свое актуальное значение, и
было совершено несколько дипломатических поездок в Ш ве­
цию. Ж елание мира со стороны русской дипломатии не мо­
жет подлежать сомнению, но сохранение за Россией всего
завоеванного ею, кроме Финляндии, вызывало такое проти­
водействие со стороны блока держав, входивших в орбиту
английского влияния, что Швеция на русскую программу
мира не пошла и в дальнейшем за это тяжело расплатилась.
3. ЛЕФОРТ И ОСТЕРМАН В ШВЕЦИИ

!

i

i
|

Мы уже говорили выше о том, что 31 марта была подпи­
сана Петром I грамота к Ульрике-Элеоноре, которую дол­
жен был доставить в Стокгольм и вручить ей в личной
аудиенции бригадир Петр Л е ф о р т 127. Совет, данный ранее
Остерманом, относительно отправки в Стокгольм кого-либо
частным образом для прощупывания там намерений двора,
не принятый тогда, при жизни Карла X II, Петром I, царь
вспомнил теперь. Коронование Ульрики-Элеоноры было для
того удобным предлогом. Ц арь писал 3 апреля на Аланд,
что отправил туда бригадира Лефорта с выражением собо­
лезнования по поводу смерти Карла X II и ответной грамо­
той на грамоту Ульрики-Элеоноры, присланную в Петербург.
Немедленно по получении пропуска Лефорт должен был
отправиться с Аланда в Швецию, куда посылали своих пред­
ставителей также английский, датский и прусский короли 128.
Отказываясь послать в Швецию, как предлагал ФридрихВильгельм I , авторитетное лицо и перенести, таким образом,
переговоры с конгресса в шведскую столицу, Петр I не огра­
ничил, однако, миссию Лефорта вручением этой поздрави­
тельной и соболезнующей грамоты. Инструкция ему от
126 Там же, лл. 446— 448.
127 ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., № 13, лл. 17— 18.
128 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 43— 44.

ни

27

10 апреля указывала, чтобы в случае, если к нему обратятся
с вопросом, не имеет ли он сделать шведскому двору какихлибо предложений, он ответил утвердительно и просил на­
значить шведского министра, с которым бы он мог говорить
приватно. Перед министром этим Лефорт должен был на­
стаивать на немедленной поездке Лилиенштета на конгресс,
куда, как мы знаем, он не выехал фактически до конца мая.
Инструкция Лефорта говорила, что «ежели сь их стороны
в том косно поступлено будет» и Лилиенштет не приедет
вскоре на Аланд, то царь не может больше оставаться в не­
известности и примет свои меры. В Швеции Лефорт должен
был «присматривать и удобными образы под рукою разведы­
вать» о склонности ее к миру с Россией или ее союзниками,
узнать, прибыли ли в Стокгольм чрезвычайные послы от
Англии, Дании, Польши и даже Пруссии, союз с которой
так затруднял переговоры на Аланде. В Петербурге были
сведения о посылке в Стокгольм специальных лиц от англий­
ского, датского и прусского дворов для переговоров о се­
паратном мире. Лефорту предписывалось внушать шведским
министрам, что Швеции мир и прочный союз с Россией нуж ­
нее, чем с каким-либо другим государством, так как Рос­
с и я — сильнейший противник Швеции. Мир с Георгом I ни­
чего не даст шведской короне, потому что, получив требуе­
мое, он не захочет вступить в долгую и тяжелую войну
с таким сильным и отдаленным государством, как Россия;
да английский народ и не позволит ему этого, так как анг­
лийское купечество тотчас почувствовало бы на себе русские
репрессалии, не говоря уже о длительном ущербе для тор­
говли. Инструкция Лефорту делала исторический экскурс,
напоминая, что «тем н прежняя королева Анна от всех про­
тивностей к стороне Северного союзу удержана». Заключив
мир с Россией, шведская корона может рассчитывать на
русскую помощь, чтобы получить «ннде свои авантажн»,
продолжала инструкция свою аргументацию. Лефорт должен
был в частных беседах со шведскими министрами обещать нм
эту помощь, и таким образом идея эквивалента снова вос­
крешалась русской стороной, конечно, без конкретизации ее.
Рели бы шведы стали прямо говорить о возвращении гер
манских провинций Швеции, то Лефорт мог выразить надежду
на то, что царь готов будет оказать в том помощь. В разговоры
о русских условиях мира Лефорт пускаться не должен был; ему
предписывалось сослаться лишь на то, что уполномоченные на
Аланде имеют о том указы. Как видим, эта часть инструкции
Лефорта не содержала ничего нового н только повторяла про­
грамму компенсации Швеции за территориальные уступки, ко­
торые ей предстояло сделать России, не уточняя условий рус-

ской помощи, далеко еще не урегулированных в течение 1718 г.
Новым было предписание, данное Лефорту, вступить в кон­
такт со сторонником английской ориентации в шведских
правительственных верхах — супругом королевы, наследным
принцем Гессен-Касселя, напомнить ему о пребывании гене­
рала Ранка в Петербурге в роли посредника и просить прин­
ца склонять королеву к миру и союзу с Россией. Лефорт
должен был обещать, что в случае успешного содействия
принца делу мира царь окажет всяческую поддержку ГессенКассельскому владетельному дому. Это был новый возмож­
ный канал не только для выхода из Северной войны, но
и для приобретения дипломатической опоры в Империи, где
герцог Мекленбургский был скинут со счетов ганноверской
экзекуцией. Инструкции Лефорта повторяли для принца всю
уже хорошо известную шведам аргументацию относительно
бесполезности для Швеции мира с союзниками царя, «ибо
и ныне никто иной, кроме е. в-ва на Швецию не воюет и
воевать без помощи его не может»,— гласила инструкция.
Момент для посылки Лефорта в Швецию был выбран
удачно, так как перспектива якобитского десанта в Англии
и, следовательно, ослабления ее внешнеполитической актив­
ности была в этот период реальнее, чем когда-либо за все
предыдущие годы. В 1719 г. была сделана последняя при
Георге I попытка стюартовского десанта в Англии, интере­
совавшая Петербург и еще больше отдаленный Мадрид, где
кардинал Альберони кончал свою политическую карьеру
под влиянием неудачной войны с «четверным» союзом. Пере­
ворот в Англии мог изменить всю международную обстанов­
ку в Европе, о чем Лефорт должен был напомнить супругу
Ульрики-Элеоноры, с помощью Англии возведенной на
королевский трон, в следующих выражениях: «...подлежит
он, король (английский.— С. Ф.), и сам непрестанным опас­
ностям... как и ныне, сколь скоро о десанте шпанском чрез дука
Дормонта в фавор претенденту ведомости разгласились, то
тотчас великие опасности явились в Англии». Если десант
и в самом деле осуществится, говорила инструкция, то из­
менится вся обстановка 12Э, тем более, если Франция вернет­
ся к своей традиционной политике, отказавшись от англий­
ской ориентации,— «в старой свой интерес вступит». Мир
и союз Швеции с Англией не могут быть прочны и надежны,
говорилось в инструкции Лефорта;, получив Бремен и Вер­
ден, Георг I «о швецком интересе и мыслить мало будет».1
9
2
129 Эти слова были вставлены по указанию Петра I (ЦГАДА, Швед­
ские дела 1719 г., № 13, л. Збоб.).

«Також можно видеть, сколь тверды и действительны союзы
все такие, х которым интерес собственной не привязан, бы­
вают»,— так образно поясняла инструкция Петра I, какой
реальный двигатель приводил в действие систему союзов, со­
здававшуюся Англией после Утрехтского мира.
Если бы супруг королевы повел речь о русских условиях
мира, о Лифляндии и Эстляндии, то Лефорт должен был
говорить о бесполезности для России такого мира, который,
оставив среди ее владений шведские провинции, заставил бы
царя всегда «вооруженна себя содержать» и готовиться к новой
войне. Он мог обещать уступку только со стороны Финлян­
дии и Карелии и помощь в получении Швецией компенсации
в другом месте. Русские условия оставались, таким обра­
зом, прежние, а вопрос об «эквиваленте» подлежал уточ­
нению.
Щекотливое положение с герцогом. Гольштинским, со­
стоявшим еще со времен Померанской кампании в непосред­
ственных отношениях с русским двором, разрешалось инст­
рукцией Лефорта следующим образом: ему предписывалось
нанести герцогу визит при приезде и прощальный, устно
выразить соболезнование по поводу смерти Карла X II и
больше у него не бывать, «чтоб не подать жалюзию королеве
и эрб-принцу».
Миссия Лефорта не ограничивалась, впрочем, этими офи­
циальными поручениями. Он должен был «по известному
сцоему искуству и по знаемости в тамошних краях» разузнавать
об оборонительных мероприятиях Швеции, ее береговых укре­
плениях, расположении и численности войск, вооруженных
судов и т. д.
Желавший мира и энергично готовившийся к войне,
Петр I делал еще одну попытку склонить Швецию к мир­
ному договору, еще одно усилие, чтобы довести Аландский
конгресс до благополучного конца. Лефорту предписывалось
сообщить свою инструкцию Брюсу и Остерману, и если бы
они со своей стороны дали ему какое-либо поручение в Ш ве­
цию, выполнить его 13°. Направляя внешнюю политику Рос­
сии, руководя ее дипломатами, которые писали свои доне­
сения не только в Посольскую канцелярию, но и непосред­
ственно ему, Петр I оставлял за ними известную свободу
действия и инициативу даже в такие критические минуты,
как 1719 г., когда ребром стоял вопрос: окончание почти
20-летней войны, решение исторической задачи выхода на
Балтийское морс, или разрыв конгресса, новые военные уси­
лия, новые жертвы? Задаче, стоявшей перед Лефортом, прн180 ЦГЛДА, Шпсдскме дела 1719 г., № 13, лл. 3—16.

давалось такое значение, что ряд пунктов его инструкции
был 4 и 9 апреля доложен Петру I, и он подверг их редак­
ционной правке. Особенно сильно он изменил ст. 9, касав
шуюся тяжелого вопроса об эквиваленте. В первоначальной
ее редакции говорилось, что с русской помощью Швеция
сможет вернуть большую часть своих германских провин­
ций. По указанию Петра I эта статья была изменена так, что,
обещая после удовлетворения русских требований оказать
содействие Швеции, чтобы она могла «ннде свои авантажи
получить», статья эта не называла прямо за счет кого, соб­
ственно, предполагался такой эквивалент. Н а вопрос шве­
дов, где же они могут получить «те авантажи», Лефорт,
согласно измененному Петром тексту этой статьи, должен
был ответить ссылкой на свое незнание и выразить уверен­
ность, что, когда шведы сделают сами такое предложение,
царь примет решение 131.
Делая еще эту новую попытку гальванизации конгресса,
но не возлагая особых надежд на него, Петр I позаботился
об устранении из инструкции Лефорта той ссылки на воз­
можность возвращения Швеции ее германских владений, ко­
торая, как выяснилось в течение 1718 г., представляла наи­
большую опасность вовлечения России в новую войну на
стороне Швеции в случае даже успешного завершения кон
гресса.
Петр I не желал разрыва его, однако, он не считал воз­
можным пропустить летнее время, удобное для действий
галерного флота; в связи с этим к Лефорту на Аланд был
послан указ от 15 апоеля, прямо говоривший о предстоявших
военных действиях. Если бы Лефорт убедился во время пре­
бывания в Швеции, что она не склонна к миру, ему пред­
писывалось дождаться середины мая и затем в частных раз­
говорах со шведскими министрами, представителями дво­
рянства и купечества, указывать, что в прошлогоднюю
кампанию со стороны России ничего не было предпринято
вследствие ее готовности заключить мир; поскольку теперь
выяснилось, что, продолжая Аландский конгресс, Швеция
пытается только выиграть время, чтобы Россия опять про­
пустила летнюю кампанию, царь не может пойти на это и
«от действ удержатся»; где только того потребуют обстоя­
тельства, Россия, вынужденная к тому необходимостью, будет
энергично вести военные действия 132.
Петербургские инструкции и царский указ не удовлет­
ворили Остермана, который вручил Лефорту на Аланде
131 Там же, л. 31об.
133 Там же, лл. 76—81.

записку с перечислением его заданий. Важнейшее из них, по
словам самой записки, это выяснить, как далеко зашли
переговоры Швеции с Англией и Данией, «и куда, собствен­
но, направлены помыслы шведов по поводу мира с север­
ными союзниками и каждым из них в отдельности». Л еф ор­
ту рекомендовалось внушать в Стокгольме, что в случае
неудачи мирных переговоров возможно новое сближение
России с ее союзниками и, следовательно, ухудшение всей
конъюнктуры для Швеции. Это указание Остермана основы­
валось на несколько наивном предположении, что о взаимо­
отношениях участников Северного союза Стокгольм не осве­
домляется через Лондон.
Записка рекомендовала Лефорту собирать сведения о со­
стоянии и подготовке шведского флота и сухопутных сил
и о том, не складываются ли в Швеции группировки сторон­
ников наследного принца Гессен-Кассельского и герцога
Гольштинского133. Ему был дан особый шифр и условные
обозначения для сообщения военных сведений.
Из Петербурга он выехал 11 апреля, направляясь через
Выборг и Тавастгус в Або, куда он прибыл 22 апреля *34. Из-за
льдов он задержался там почти две недели, выехал только
3 мая на Аланд и приехал туда 6-го. Целых 10 дней ему
пришлось пробыть в Лефе в ожидании транспортных средств
и разрешения отправиться в Стокгольм. Поехал он туда в
сопровождении молодого Гилленборга. Сильный противный
ветер задержал их в пути, они были вынуждены бросить
якорь и стоять несколько суток у островов, а затем, продол­
жив 24 мая путь, встретились в 12 милях от Стокгольма
с Лилиенштетом, ехавшим на конгресс. Н а следующий день
Лефорт обедал вместе с молодым Гилленборгом у Лилиенштета на его яхте н 26 мая приехал к загородному дому
графа Вреде Шпарре в шести милях от Стокгольма, где
ему пришлось выйти на берег, так как Лилиенштет просил
Гилленборга не везти Лефорта дальше водой, чтобы он ми­
новал находившееся на берегу укрепление. Под вечер 27 мая
присланные супругом королевы офицеры, капитан Кнрбак
и поручик Мандершена, предложили Лефорту коляску, в ко­
торой он вместе с Гилленборгом, проехав всю ночь, к утру
прибыл в Стокгольм и остановился в доме, нанятом для него.
Он не успел отдохнуть, как в 10-м часу к нему приехал граф
Реншильд с генералом Гамильтоном, который должен был
выехать в армию в Сканию, но все же пригласил Лефорта к
себе ужинать. Цель визита Лефорта была ясна шведскому 4
2

424

правительству. За ужином Гамильтон прямо повел речь о
своем желании содействовать миру и о препятствиях, встре­
чающихся к тому; он заявил, что скоро мир подписать не
удастся, да он и сам вынужден уехать в южную Швецию.
В 9 часов вечера Гамильтон простился с Лефортом, и они
расстались.
Н а другой день, 28 мая, Лефорт был у канцлера графа
Кронгиельма, которого он просил об аудиенции у королевы,
сказав ему об официальной цели своего визита. Вечером ему
сообщили, что аудиенция назначена на 29 мая.
Приезд Лефорта не был, конечно, тайной для дипломати­
ческого корпуса в Стокгольме; первый нанес ему визит гол­
ландский резидент Румпф, вероятно, чтобы разузнать что-ли­
бо о цели приезда русского представителя, а отчасти ввиду
желания подчеркнуть самостоятельность голландской полити­
ки и независимость ее от Лондона. Как мы указывали, Гол­
ландия не входила в «четверной» союз и, опасаясь за позиции
своего торгового мореплавания, не раз уклонялась от уча­
стия во внешнеполитических и военных выступлениях Анг­
лии, в частности, во время войны с Испанией 1719 г.
В день аудиенции Лефорт обедал у Гамильтона, в сопро­
вождении которого поехал в своей карете к трем часам во
дворец. Стоявший во дворе его отряд гвардейцев отдал честь,
но так как в карете с Лефортом был генерал Гамильтон, то
представитель царя записал в своем журнале: «...только не
ведаю, мне ли или помянутому генералу». Н а верху лестницы
Лефорта встретил церемониймейстер Кронстром и проводил
его в аудиенц-зал. Королева не заставила себя ждать. Выйдя
из своих аппартаментов, она стала под балдахин и выслушала
официальные слова Лефорта, произнесенные им на француз­
ском языке. Ульрика-Элеонора просила его говорить по-не­
мецки, что он и сделал, принеся ей поздравление согласно
своей инструкции. Затем Лефорт вручил ей царскую грамоту,
содержание которой ей уже было известно, так что она тут ж е
ответила словами благодарности царю за его письмо, отмети­
ла, что она не повинна в том, что мир еще не заключен, и обе­
щала дать свое окончательное указание, «последнее свое
намерение», шведским представителям на конгрессе. «Потом
скинула она рукавицы и подала мне руку поцеловать»,— за ­
писал Лефорт в своем Ж урнале. Когда королева удалилась,
Лефорт остался в обществе придворных дам, пока Гамильтон
не пригласил его следовать к супругу королевы. Принц при­
нял Лефорта менее официально. Он ожидал русского брига­
дира один у дверей своего кабинета «и, впустив меня, сам
затворил двери», как записал Лефорт. Приняв письмо Петра 1,
принц благодарил и просил Лефорта приходить к нему; тут
4 2S

ж е был назначен день и час следующего визита, именно
1 июня в 9 часов утра. Дома Лефорта ждало приглашение
явиться на следующий день во дворец на церемонию отпуска
чинов.
30 мая Лефорт поехал во дворец, находился там в ди­
пломатической ложе, в которой, кроме него, были Румпф, Де
Би, Бассевиц, т. е. все знакомые нам лица, и множество дам. По
окончании церемонии Лефорт угощал у себя обедом генерала
Гамильтона и нескольких шведских офицеров. Официальные
визиты продолжались и 31 мая, когда Лефорт обедал у Румпфа, с которым ездил затем кататься за город.
На другой день, 1 июня, Лефорт, как было условлено, по­
ехал к супругу королевы, говорил с ним с глазу на глаз, со­
гласно своим инструкциям, и получил в ответ заверение
принца, что он готов содействовать, поскольку он может, делу
мира, но, не зная русских условий ничего не в состоянии обе­
щать. Лефорт отвечал, что Россия, наоборот, ждет предложе­
ний от Швеции, и услышал реплику принца, что он надеется
на склонность царя к Швеции. Принц не преминул спросить,
для чего русскими производятся военные приготовления в Або
и других местах. Лефорт заявил, что приготовления делаются
обычные, но, впрочем, поскольку Швеция затягивает пере­
говоры, это может вызывать подозрения у России, которая
должна быть готова ко всему. Принц опять пытался вернуть­
ся к вопросу о русских условиях и спросил, на чем останови­
лось дело с бароном Герцом. Лефорт сослался на свою неос­
ведомленность, высказал предположение, что в Швеции это
должно быть известно лучше, чем в России, так как Герц
ездил туда с докладами и вся его переписка взята правитель­
ством. Тут от ответа уклонился уже принц. Он сказал, что
выезжает теперь в армию, а по возвращении просил Лефорта
навестить его и выразил надежду, что сможет дать тогда
ответ.
Лефорт виделся на другой день с канцлером Кронгиельмом, который спросил только, не имеет ли он новых предложе­
ний, на что Лефорт отвечал отрицательно. Он заявил, что
согласно полученному им указу, он должен добиваться в Сток­
гольме отправки шведскому министру на Аланд окончатель­
ного решения. Снова его спросили об условиях, на каких царь
хочет заключить мир, и снова он уклонился от ответа, сослал­
ся на незнание шведских планов и заверил, «что е. ц. в. всегда
будет разсуднтелен в том, по конюнктуре смотря». Канцлер
обещ ал, как и принц, поговорить с королевой н тогда дать
ответ.
Шведы и тут искали только проволочек н явно тянули де­
ло, уклоняясь от конкретного его обсуждения. И х переговоры
т ;

с Лондоном и участниками Северного союза, а также наме­
рение удержать Петра I от военных действий были тому при­
чиной. Но решительный тон Лефорта, не оставлявший у швед­
ского правительства надежды на отказ России от выступления
ещ е в текущую летнюю кампанию, заставили Стокгольм все
ж е приступить к конкретному обсуждению мирных условий.
Леф орта пригласили 5 июня в Государственную канцелярию,
где он застал канцлера Кронгиельма, графа Делагарди и
статс-секретаря Гепкена, заявивших ему, «что водится, чтоб
победитель кондиции предлагал»; однако они не добились от
Л еф орта ничего, кроме напоминания, что царь уже достаточ­
но показал свою склонность к миру, а теперь «им надобно
говорить». Тогда Гепкен сказал, что Россия требует Ингерманландию, принадлежавшую ей прежде, Н арву, Ревель и
Ливонию, о которой надо начать переговоры, потому что на
такие большие уступки Швеция не пойдет. Лефорт объяснил,
что он не имеет на то указов, но заверил, «что они с рассуди­
тельным государем имеют дело, которой всегда, по коньюнктурам смотря, правдою поступит». Не обещая никаких новых
уступок, он таким образом оставлял открытые двери для об­
суждения на Аланде мирных условий. Петербург не допускал
перенесения переговоров в Стокгольм и рассматривал миссию
Лефорта только, как противодействие английским выступле­
ниям в Швеции и как способ проникнуть в ее действительные
планы.
Прусский вопрос опять выплыл на поверхность, когда
Делагарди объявил о невозможности допустить Мардефельда на конгресс. Видимо, отрыв от России ее единственного
более или менее верного союзника считался в Швеции пер­
воочередной задачей, а в связи с этим нельзя было не поста­
вить под сомнение и готовность правительства Ульрики-Элео­
норы заключить мир на основе русских условий. Делагарди
соглашался на уступку, кроме Ингерманландии, также и Каре­
лии, но не Выборга и не Ливонии, «для того, что она их
житница». Он напомнил об обещанной русской помощи для
завоевания Норвегии. О более широких планах компенсации
Швеции, созданных Герцом, он не упоминал. Снова было
сказано о предложениях, делаемых Швеции другими государ­
ствами, говорилось о ее готовности к миру с Россией, «толко
6 оной мир некоим образом был сносен», и о том, что она
предпочтет все потерять, «нежели учинить мир непристойной
и безчестной». Гепкен был затем у Лефорта, говорил о том,
что королева предпочитает закончить все дело на Аланде и
не переносить его в Брауншвейг, куда ее «понуждают» по­
слать министров. Это упоминание попыток Вены вмешаться
в северные дела и решить их на общем конгрессе должно бы­

ло оказать давление на Лефорта, что было нелегко ввиду
твердой позиции русской дипломатии.
Поездка Лефорта преследовала, как мы говорили, цель
выяснения намерений нового шведского правительства и ре­
шительного прекращения проволочек, но в Стокгольме от
прежней тактики отказываться не собирались и, поняв непрек­
лонность Петра I в отношении условий мира, решили вызвать
с Аланда Гилленборга, чтобы попытаться еще протянуть
дело и отвратить от Швеции подготовлявшийся Россией удар.
В ближайшие же дни там поняли, однако, что эта игра бес­
полезна и что вопрос стоит так: либо мир, либо война, а
промежуточное состояние дольше продолжаться не может.
Супруг королевы, у которого Лефорт был 10 июня, ничего ему
о планах Швеции не сказал, но сообщил о выходе русских
галер в море.
Лефорту стало ясно, что дальнейшее его пребывание в
Швеции ничего не даст, что там ждут исхода переговоров с
Лондоном, от которого зависит решение основного для России
вопроса: война или мир, и он решил уезжать. Его отъезд был
назначен на 12 июня, но потом отложен. Когда он опять ви­
делся в этот день с наследным принцем Гессен-Кассельским,
тот сказал Лефорту, что ему следовало бы побыть еще
некоторое время в Швеции. Лефорт, за которым было уста­
новлено пристальное наблюдение, не позволявшее ему об­
щаться ни с кем, кроме правительственных лиц, не был в со­
стоянии выполнить даже ту часть своей инструкции, которая
касалась осведомления дворянства и купечества о твердости
русской позиции. На слова принца он ответил без обиняков,
больше как военный, чем как дипломат; он сказал, что охот­
но остался бы еще, «но понеже гораздо меня стерегут, того
ради кажется, что не гораздо я им приятен»; впрочем, он
соглашался пробыть в Швеции столько, сколько угодно прин­
цу. Поняв, наконец, необходимость идти на уступки, принц
сообщил о готовности Швеции допустить на конгресс прус­
ского представителя, несмотря на его шведское подданство, и
обещал написать царю. Лефорт был поставлен в такие усло­
вия, что он не мог ни сообщать в Петербург о своих беседах
с членами правительства в Стокгольме, ни получать нужные
ему указания: ему не позволяли посылать курьеров и вести ре­
гулярную корреспонденцию. М ежду тем данные ему обещания
были таковы, что не могли служить базой для продолжения
Аландского конгресса. Генерал Гамильтон сообщил ему тогда
же, 13 июля, что на Аланд к шведским уполномоченным по­
сланы указы королевы о мире: она соглашалась уступить Рос­
и т Ингерманландню, Нарву н часть Карелин но Выборг и Ре­
вель не уступала, и таким образом весь результат работы кон­

гресса в 1718 г. сводился на нет. Лефорт тут же заявил, «что
малое сие дело есть за толико трудов», и, не повторяя хорошо
уже известных шведам русских условий, выразил сомнение
в приемлемости этого предложения: «...колико могу разсудить,
чаю я, что мы не ограбим себя тако много и что нет нам такой
великой нужды, чтоб отдать толико завоеваниев».
Пребывание Лефорта в Швеции превратилось, таким об­
разом, в новую проволочку, которую он решил прекратить,
пустившись в обратный путь. Он был 15 июня у Ульрики-Эле­
оноры на прощальной аудиенции, получил грамоту ее к
Петру I, выслушал заявление ее, что она дала на Аланд «пол­
нейшие указы для окончания сей долгопротяжной войны», и
просьбу, чтобы царь, взял под свое покровительство шведских
пленных офицеров. Этим закончилась аудиенция у королевы,
после которой Лефорт был у ее супруга, говорившего в самых
•общих выражениях о своем желании сделать все возможное
для заключения мира.
Перед отъездом, 16 июня, Лефорт узнал, несмотря на все
установленное за ним наблюдение, об усилиях Англии полу­
чить вместе с Голландией роль посредника в северных делах,
добиться заключения датско-шведского мира и затем дей­
ствовать против России. В Стокгольме ждали со дня на день
английского посла лорда Картерета.
Шведское правительство успело вызвать с Аланда Гилленборга, которого Лефорт видел 17 июня, нанеся прощаль­
ный визит его супруге, а затем вторично 18 июня. Гилленборг
заверил Лефорта, что он скоро вернется на конгресс, откуда
уехал якобы только ради русских интересов. Шведы уже ста­
вили вопрос так, как будто Россия добивалась мира, а они
колебались, сомневаясь в его приемлемости. Лефорт, жив­
ший на собственном иждивении и оплачивавший свою квар­
тиру, не хотел сначала даже принять подарок в виде 10 золо­
тых медалей, которые королева прислала ему через своего
камергера, а затем решил подарок принять, но отдарил камер­
гера почти на такую же сумму.
Во время прощального визита у сенатора графа Тессина
он выразил Лефорту сожаление, что за ним «так блиско смот­
рят», но высказал надежду, что по заключении мира «мочно
будет свободнее разговаривать». Видно, наблюдение за Л е ­
фортом было поставлено так, что скрыть его нельзя было.
Офицеры, которые как он записал в своем Ж урнале, «кара­
улили меня», сообщили ему 24 июня, что для перевозки его
на Аланд готово судно, ожидающее его в Грисельгаме, куда
он отправился в тот же вечер на лошадях. Д о Грисельгама
Лефорта сопровождали находившиеся при нем офицеры;
Гилленборг поехал вместе с ним на Аланд, куда они приехали

только 30 июня 135, привезя с собой письма со словами миро­
любия, ни к чему шведское правительство не обязывавши­
ми 136. На следующий же день Лефорт выехал к царю, нахо­
дившемуся уже с флотом у Гангута, а 8 июля туда же поеха­
ли на шлюпке Брюса русские уполномоченные и Мардефельд.
Остерман с Мардефельдом вернулись на конгресс уже 9 июля;
повидавшись с Лилиенштетом, Остерман опять поехал 10 июля
в галерный флот к царю 137.
Русские вооруженные силы приблизились за время поездки
Лефорта к шведским берегам, а неудовлетворительные ре­
зультаты его поездки ставили вопрос о дальнейшей работе
конгресса. Подойдя 26 июня с флотом к Гангуту138, Петр Г
был вынужден возобновить военные действия, притом в иной
международной обстановке, чем было до созыва конгресса,
и с иными военно-стратегическими задачами,— речь шла о
действиях русского галерного флота
против
собственно
шведской территории без поддержки союзников, которые вели
в Стокгольме переговоры о мире.
На другой день после возвращения на Аланд, 1 июля, Л е ­
форт был у Петра 1 на флоте, а 8 июля царь вызвал к себе
Остермана и принял решение, не отводя своего флота, сделатьпоследнюю попытку, чтобы добиться мира без военного давле­
ния. Петр I был, конечно, в курсе якобитского выступления вАнглии, о котором было известно при всех европейских дво­
рах. Перспектива ослабления внешнеполитической актив­
ности Англии под влиянием этого осложнения и, главное, ос­
лабления ее эскадры в Балтийском море побуждала Петра I
не торопиться с разрывом конгресса; он решил сделать еще
один шаг, предъявив в Стокгольме ультимативные условия, и
только в случае полной неудачи и этого демарша переложить
на вооруженные силы задачу, которую не удалось разрешить
дипломатическим путем. На сей раз царь хотел послать в
Стокгольм более авторитетное лицо, чем Лефорт; его выбор
пал на Остермана, которого выдвигал при дворе Шафнров.
Остерману была дана грамота к шведской королеве, подпи­
санная Петром 10 июля. В ней говорилось с достаточной
ясностью, но в сдержанных выражениях о том, что военные
действия со стороны России не были возобновлены в надежде
на успех мирных переговоров, хотя у русского командования
195 ЦГЛДА, Шведские деда 1719 г., № 13, дд. 98—115, Журнал Лефор­
та; Дела Аландского конгресса 1719 г., № 14, л. 57об.
190 ЦГЛДА, Шпедскне дела 1710 г., № 13, лл. 95—96.
197 ЦГЛДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 14. лл. 57об„
61 об.—63.
199 «Походный журнал 1719 г », стр. 4, 40—44.
V.TO

было много случаев для нападения на Швецию, «ведая доволно о состоянии войск и флота вашего». Между тем
шведские уполномоченные на конгрессе только тянули время,
и хотя в последних числах июня состоялось два заседания
конгресса, но на них обсуждался только порядок ведения пе­
реговоров. Так обстояло дело, писал Петр I Ульрике-Элеоноре
после прибытия к Аландскому архипелагу с флотом, куда он
вызвал к себе своих уполномоченных с конгресса. Последние
имели перед -поездкой на флот беседу со шведами, из которой
выяснилось, что условия, выдвигаемые новым шведским пра­
вительством, совершенно неприемлемы; о таких условиях не
было речи при жизни Карла X II даже на первых заседаниях
? конгресса. Отсюда, писал Петр I, он сделал вывод о намере­
нии Швеции при помощи конгресса избегнуть военных дей­
ствий этим летом и вести пока переговоры с другими государ­
ствами. Теперь, писал царь, он вынужден вступить в земли
Швеции «и действовать, призвав бога на помощь, по неприятелски». Он делает это не для завоеваний, а для получения
мира, обеспечивающего России безопасность, чего не удалось
достигнуть в итоге почти двухлетних переговоров при готов­
ности уступить часть завоеванного русским оружием. Ц арь
напоминал, что он прекратил на все время работы конгресса
военные действия, хотя не обязался к тому. Теперь он посы­
лал к королеве Остермана с последним предложением и ждал
ее «категорической резолюции». Если она хочет подписать мир
с Россией и Пруссией, с которой царь не намерен разлучать­
ся, то ей следует заключить договор с Остерманом, а потом
он будет оформлен на Аланде, причем срок ратификации дол­
жен быть назначен заранее; королева может дать письменную
декларацию, назначив в ней срок для заключения договора
на Аланде. При таких условиях Петр I соглашался отложить
военные действия, а по заключении и ратификации мира
возвратить войска в свои земли. Петр просил Ульрику-Эле­
онору не принять его «откровенное обявление... за противно
и яко бы за предписание какое». Время года и военные со­
ображения не позволяют ему, писал царь, терпеть дальней­
шее промедление и, если бы переговоры на Аландском кон­
грессе велись без проволочек, «то б никогда такого поступку
мы не учинили, но порядочною негоциациею то дело окончать
желали» 13Э.
Остерман уполномочивался заключить в Швеции прелими­
нарный договор или конвенцию, об условиях будущего мира
между Россией, Пруссией и Швецией, причем полномочие его1
9
3
139
ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., № 20, лл. 19—22; Гос. архив, раз­
ряд XV, № 20, лл. 6—7.

содержало обещание Петра I дать за себя и прусского короля
подтвердительную грамоту на условия, которые будут под­
писаны Остерманом 140.
Остерману были вручены окончательные условия, на ка­
ких Петр I и Фридрих-Вильгельм I готовы были заключить
мир со Швецией. Ингрия, Эстляндия с Ревелем и Выборг с
«барьером», а также Карелия и Кексгольм с округом должны
были остаться за Россией. Царь предлагал новую уступку
в отношении Лифляндии, за которую он готов был уплатить
денежную компенсацию, либо оставить ее за Россией на 40
лет с возвращением Швеции по истечении этого срока. В силе
оставалось прежнее согласие Петра I возвратить Швеции
Финляндию и большую часть Карелии, кроме Кексгольма с
округом; в течение месяца по ратификации договора царь
обещал вывести оттуда свои войска.
Пруссия должна была получить Штеттин с округом до
р. Пены за денежную компенсацию, либо же на условиях
срочной ипотеки, но с тем, чтобы при возвращении Штеттина
Швеции последняя уплатила Пруссии за понесенные ею рас­
ходы 4 млн. ефимков; эта сумма по состоянию шведских
финансов обеспечивала фактическое сохранение Пруссией ее
приобретения141. Условия русско-шведского и прусско-шведско­
го договора были подписаны Петром I, который брал на себя
удовлетворение Пруссии, уже привлеченной в это время Лондо­
ном к активным переговорам о сепаратном мире со Швецией.
Тогда же 10 июля 142 были подписаны инструкция Остер­
ману и секретные пункты для него. Инструкция предписывала
•ему тотчас по приезде в Стокгольм просить аудиенцию у
королевы ввиду того, что его поручение не допускало отла­
гательства. Остерман должен был предложить немедленное
начатие переговоров. Когда же будут назначены определенные
лица для конференций с ним, Остерману предписывалось
сообщить им о ходе работ на Аланде при Карле X II и о мир­
ных условиях, какие обсуждались на нем, а также подчерк­
нуть, что Россия в течение двух летних и одной зимней кам­
пании воздерживалась от военных действий, хотя знала о
неподготовленности Швеции к обороне, «чая получить мир».
Теперь, видя, что шведы стремятся только к проволочкам и
отказываются уже от условий, которые принимал их покойный
король, России приходится оружием добиваться мира. П ред­
варительно Петр I решил послать им свои и прусские оконча140 ЦГАДЛ, Шведские дела 1719 г., № 20, лл. 23—24.
141 Там же, лл. 25—26; Гос. архив, разряд XV, № 20, лл. 4—5.
143 В копни, имеющейся и ЦГАДА (Шведские дела 1719 г., № 20, лл.
I -4), ошибочно проставлено «10 нюня» вместо «10 июля».

тельные условия, на которых может быть заключен прелими­
нарный договор; он будет затем положен в основу окончатель­
ного трактата, который предстоит заключить на Аландском
конгрессе. Ни на какие отсрочки Остерман не должен был
соглашаться, ввиду того, что часть лета уже прошла. Кроме
того, России было хорошо известно о переговорах Швеции с
другими ее противниками, которые шведам «ни войною вре­
дить, ни в мире ползовать не могут». Остерман должен был
показать шведам, «чего им от Англии и других надеятся и
чего против того ис продолжения войны сь е. ц. в-вом опасатся» следует. Д о заключения прелиминарного договора Остер­
ман не мог давать никаких обещаний касательно отсрочки
или приостановки военных действий. Прелиминарный договор
мот быть заменен взаимной декларацией об условиях и сро­
ке подписания и ратификации мирного трактата. Россия
согласна была только после этого обещать приостановку
военных действий, а после заключения окончательного трак­
тата — вывод своих войск из возвращаемых Швеции земель.
Инструкция Остермана рекомендовала шведам, «чтоб они в
том времяни не теряли и верили б, что никакой уступки более
с стороны ц. в-ва в том не будет» из.
В секретных пунктах, врученных Остерману, устанавлива­
лась сумма, которую Петр I готов был уплатить Швеции за
уступку Лифляндии; Остерман должен был предложить за
нее 1 млн. ефимков русской монетой и мог повысить эту циф­
ру до Н/г млн., а в крайнем случае до 2-х с выплатой частями
в течение двух лет; в виде уступки срок мог быть сокращен
до года. Если бы Швеция на это не пошла и не согласилась
также передать Лифляндию России на 40 лет, как предлага­
лось в условиях, данных Остерману, то он мог, торгуясь, со­
кратить этот период до 20 лет; ни в каком случае не должен
он был соглашаться на гарантию другими государствами воз­
вращения Лифляндии шведской короне. Соглашаясь на вре­
менное присоединение этой провинции к России, Петр I имел
в виду только отсрочить дискуссию со Швецией по этому
вопросу, а отнюдь не перерешать его.
Если бы Швеция потребовала возвращения дворянам их
имений в отходивших от нее областях, то в Лифляндии и Эстляндии Петр I соглашался произвести такую реституцию, как
это было предложено уже на Аланде. В Ингрии с Петербур­
гом и строительством, произведенным вокруг него, Петр I
предлагал компенсировать дворянство за потерянные имения
деньгами.
Петр I был не безразличен к форме правления в Швеции;
восстановление в ней королевского абсолютизма в той форме,
143 ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., № 20, лл. 1—4.
28

С . А . Ф ейгнна

в какой он существовал при Карле X II, было для России, ко­
нечно, нежелательно, угрожая возрождением шведской агрес­
сии и реваншистских тенденций. Поэтому если бы влиятельные
лица в Швеции обратились к Остерману с предложением дать
гарантию установленной при Ульрике-Элеоноре формы прав­
ления, то Остерман должен был не отказывать, при условии
официального обращения королевы и государственных mhhor
к России на Аланде или в Стокгольме через Остермана с
такой просьбой. Остерману не возбранялось и самому под­
нять этот вопрос, ио только с соблюдением надлежащей
тайны. Наконец, Остерман должен был обещать супругу
королевы поддержку царя как в Швеции, так и в Германии',
если бы он содействовал заключению мира. Ему нужно было
внушить, насколько опасен для всех членов Империи Георг I
в качестве английского короля и ганноверского курфюрста,
«которой ныне к цесарю так прицеплен» и влиятелен в Импе­
рии 144.
Остерман поехал тогда ж е, 10 июля, в Швецию со стоянки
галерного флота у Аландского архипелага, с бароном Коетом,
которого Ульрика-Элеонора прислала к царю с благодар­
ностью за письмо, доставленное ей Лефортом 145. Путешест­
венники вошли 12 июля в шведские шхеры и пристали к уро­
чищу Арнголм, откуда Коет отправил письмо к супругу коро­
левы, наследному принцу Гессен-Кассельскому; затем они
пустились в дальнейший путь, встретили разведывательный
отряд русского флота и затем 16 русских галер под командою
генерал-майора Л асси. Недалеко от загородного дома графа
Вреде на шлюпку к Остерману прибыл генерал-адъютант
барон Шпарре, вместе с которым Остерман и Коет сошли на
берег. Коет поехал дальшей водой, а Остерман и Шпарре сели
на верховых лошадей.
По прибытии к принцу Остерман, встреченный почетным
караулом конной гвардии, произнес речь, в которой изложил
цель своего приезда. Принц Гессен-Кассельский отвечал та­
кой же ответной речью. После короткого разговора на ней­
тральные темы, Остерман пошел в отведенные ему в доме
принца аппартаменты. Через несколько часов у него была
беседа с принцем с глазу на глаз, причем Остерман «о пар­
тикулярной его склонности его сундировал» и убедился, что
он «внутри сему миру противен», хотя принц и отвечал «в
учтивых генералных терминах». Сложившаяся за супругом
Ульрики-Элеоноры
ренутация
англофил?
подтвердилась:
боясь скомпрометировать себя конфиденциальными беседа-*1
8
4
144 ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., № 20, лл. 4 об,—6.
148 Дальше по Журналу А. И. Остермана (ЦГАДА, Шведские дела
1719 г„ № 20, лл. 85-118).

ми с царским послом, принц призвал сенаторов Таубе и Д е ­
лагарди и статс-секретаря Гепкена и просил Остермана при
них изложить цель своего приезда. Остерман не счел нужным
входить при этих лицах в подробности поручения, возложенного
на него Петром I, так как он знал, что и Таубе и Делагарди
противники мира с Россией. Он просил лишь принять реше­
ние,— войдет ли шведское правительство в переговоры с ним,
или нет. Правящие круги Швеции еще рассчитывали на помощь
английского флота, и Остерман записал, что «оба господа сенатори... хвастали чрезмерно силными своими войсками и что они
никогда к миру себя приневоливать не дадут, со многими иными
непристойными экспрессиями» ш .
Таубе и Делагарди сделали прямой выпад против рус­
ского представителя, заявив, что ему не следовало приез­
жать в Швецию без предварительного согласования его при­
езда обоими дворами и без шведского разрешения и паспорта.
Остерман ответил, что его приезд вызван образом действий
шведских уполномоченных на конгрессе и согласован с Коетом, и отметил, что «такие разговоры ему зело удивителные
и за непристойные показываются».
На обеде у принца, куда был приглашен Остерман, «кроме
многих чванных разговоров с швецкой стороны ничего иного
не происходило». Когда Остерман был у себя, в отведенном
ему помещении, к нему явились Ш парре, а затем Гепкен и
требовали копию царской грамоты и русских условий, в чем
им было отказано впредь до аудиенции у королевы; при
этом Остерман выразил недоумение по поводу тона шведских
заявлений, тем более удивительного, сказал Остерман, когда
это исходит от Гепкена, «яко человека политичного и знащаго порядки, при всех дворах и между политическими наро­
дами в таких случаях обыкновенного» 1
147.
6
4
Утром 15 июля Коет сообщил Остерману о предстоящей
аудиенции у королевы в ее загородном дворце — «забавном
доме» — в Ульриксберге, куда Остерман выехал под вечер
в карете принца, запряженной шестериком. Но неучтивости
по отношению к русскому представителю продолжались: в
Ульриксберге ему объявили, что для него приготовлено поме­
щение в другом месте, в Говенштате, куда он прибыл в
2 часа ночи; помещение оказалось не убрано и в нем ничего
не приготовлено.
16 июля к Остерману прислали лакеев и поваров с припа­
сами и напитками, были выставлены караулы, для чего при­
был поручик с 24 рейтарами, перед самым домом были по­
146 ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., № 20, л. 89.
147 Там же, л. 9Q об.

ставлены гвардейцы, а на дворе у ворот рейтары. Кругом
двора были расставлены часовые не столько для оказания
почета русскому представителю, сколько, чтобы изолировать
его от окружающего мира. На другой день по протесту Остермана все рейтары и половина гвардейцев были удалены, но
и оставшихся было достаточно для изоляции его. К нему про­
пускались только лица, присылаемые от королевы.
Около 3-х часов 18 июля к дому, где жил Остерман, подо­
шла 12-весельная королевская барж а, и он отправился на ней
к королеве. Когда он подходил к кабинету Ульрики-Элеоноры,
из последнего вышел старый знакомый Остермана шведский
уполномоченный на Аландском конгрессе граф Гилленборг,
очевидно, предварительно познакомивший королеву с ходом
переговоров там. Так как Остерман еще 15 июля вручил
принцу Гессен-Кассельскому копию грамоты Петра I и экс­
тракт русских условий, то Ульрика-Элеонора спросила его,
не имеет ли он сделать еще каких-либо предложений, кроме
переданных ее супругу. Н а отрицательный ответ Остермана
присутствовавшие при аудиенции принц Гессен-Касеельский
и канцлер Кронгиельм заявили, что если это ультиматум, то
незачем и вступать в переговоры, потому что лучше им всем по­
гибнуть, чем заключить такой мир. Королева и все присутство­
вавшие в резких выражениях говорили затем о начатых рус­
ским флотом и десантными войсками действиях на шведском
побережьи и настаивали на том, что «они никогда себя к миру
принуждать не допустят». Остерман отвечал, что Россия
стремится к миру, но не может при всех своих преимуществах
заключить такой мир, который не обеспечивал бы ей без­
опасности. Шведские уполномоченные не проявили на конг­
рессе стремления заключить мирный договор, и царю нельзя
поставить в вину, что во время войны он поступает по неприя­
тельски, как того требуют военные соображения, говорил
Остерман. Вместе с тем по поводу шведских жалоб на дей­
ствия русского флота, носившие разведывательный характер,
Остерман не преминул напомнить о жестокости, проявленной
шведской армией, когда она вступила в русские пределы,
«о чем еще как в землях е. ц. в-ва, так и ннде жалостныя
памяти и ныне явны». Н а это присутствовавшие при аудиен­
ции лица отвечали «со многими иными чванными словами».
В общем аудиенция, носившая не совсем обычный характер,
не дала Остерману оснований надеяться на успех его миссии.
Он продолжал еще в ближайшие дни мало обнадеживающие
беседы со шведскими сановниками, стремясь ознакомить с
русскими условиями Сенат, в котором рассчитывал встретить
больше готовности к миру и меньше влияния англофильской
ориентации, чем у супруга королевы и в придворных кругах.

Тактику проволочек, применявшуюся их уполномоченными
на Аландском конгрессе еще при жизни Карла X II и ничего
не давшую Швеции, кроме бесплодного затягивания войны,
шведы пытались продолжить и теперь на виду у крейсировав­
шего у их берегов русского флота. Остерман был вынужден за­
метить, что «без сумнения им еще памятно, что их войска в зем­
лях е. ц. в-ва в Украйне и инде чинили, и что и город Алтенау
еще и ныне их швецкие поступки чювствует» 148. Тем не менее
Остерман решил до конца добросовестно исполнить свою тяже­
лую миссию, хотя ему было известно о переговорах Швеции
с английским послом Картеретом, который находился в это
время в Стокгольме и склонял шведские правящие круги
к непримиримой позиции в отношении России. Остерман убеж­
дал шведов, «что они тужить будут о том, что нынешние добрые
диспозиции е. ц. в-ва к миру пропустили и на предложенных от
него резонабелных кондициях миру не учинили».
Действительно, первое полугодие 1719 г. было подходя­
щим моментом для такого мира. Война, которую участники
«четверного» союза вели с Испанией, еще не окончилась.
Претендент Стюарт своей высадкой в Англии отвлек отчасти
ее внимание от северных дел, а союз России с Пруссией был
достаточно силен, чтобы Швеция, заключив с Россией мир
на привезенных Остерманом условиях, могла сохранить часть
своих германских владений. Уступив затем Ганноверу под
давлением Англии Бремен и Верден, а Пруссии, которая ото­
шла от России,— Штеттин, Швеция уже больше не смогла
вернуть ничего из потерянного в войне, кроме Финляндии,
которую Россия с самого начала переговоров соглашалась
возвратить ей.
Предсказание Остермана сбылось в ближайшее же время,
когда Швеция приняла английскую программу решения се­
верного вопроса, сводившуюся к удовлетворению Ганновера,
Дании и Пруссии и к попыткам вернуть от России Восточную
Прибалтику. После двух тяжелых для нее кампаний русского
флота Швеция была вынуждена принять условия России,
привезенные Остерманом в июле 1719 г. Английский король
Георг I, получив для своего Ганноверского курфюршества
Бремен и Верден, никакой реальной помощи Швеции не ока­
зал. Гилленборг и Гепкен, ссылавшиеся в беседах с Остер­
маном на Аландский конгресс, который может, дескать, еще
найти выход из положения, чувствовали, однако, справедли­
вость его слов; они были «в великом смущении», как он за­
писал в своем журнале 149.
148 ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., № 20, лл. 102 об.— ЮЗ.
149 Там же, л. 104 об.

Несмотря на отрицательный ответ на русские предложе­
ния, присланный королевой Остреману 23 июля, шведское
правительство явно опасалось вооруженных сил России. П оэ­
тому Гепкен, приехав к Остерману 25 июля, сообщил ему о
готовности королевы уступить России Эстляндию с Ревелем
при условии возвращения Швеции Выборга и Кексгольма, а
Гилленборг угрожал тем, что Швеция подпишет договор с
Англией, «которая им великия обещания чинит». Остерман
указывал шведам, что английские обещания сулят нм не
помощь, а погибель, «понеже по зитуациям е. ц. в-ва земель
веема трудно и опасно чрез оружия е. ц. в. х какому непри­
стойному миру принудить» 150, что ни одна держава не всту­
пит «в такую далнюю, опасную и убыточную войну», а тем
более Англия, дорожащая своими торговыми связями с Рос­
сией. Отказавшись от мира, предлагаемого Россией, и заклю­
чив договор с Георгом I, продолжал Остерман свою аргумен­
тацию, шведы «придут в апсалутную депенденцию от короля
аглинского и от его дискреции всегда зависить будут» ш .
Гилленборг не мог отчасти не согласиться с доводами русско­
го представителя, но говорил, что Швеция не может отказать­
ся от Лифляндии. Тут Остерман впервые за время пребывания
в Швеции открыл готовность русской дипломатии согласиться
на временную только уступку России этой провинции, что
должно было смягчить оппозицию в шведских правящих
кругах заключению договора. Но предложение Остермана
не встретило отклика у его собеседника и не изменило тона
беседы, которая продолжалась в том же духе. Гилленборг не
скрыл от Остермана, что английский посол лорд Картерет
находился в это время в Стокгольме, давал заманчивые обе­
щания и тратил большие деньги на подкупы.
В ближайшие дни шведский Сенат должен был собраться
у королевы в Карлсберге, а 27 июля Картерет получил аудиен­
цию у Ульрики-Элеоноры, но Остерман, подвергнутый полной
изоляции, не смог узнать, какие вопросы при этом обсуждались.
Сам он имел прощальную аудиенцию у королевы 30 июля и,
получив от нее ответную грамоту, выразил сожаление, что
Швеция пренебрегла склонностью России к миру; он просил
Ульрику-Элеонору предложить более приемлемые условия, ко­
торые помогли бы ему, Остерману, содействовать заключению
договора.
М ежду тем население Швеции, до крайности разоренное
и утомленное бесперспективной войной, стало проявлять
активное стремление к миру. В Стокгольме произошло народ160 ЦГАДА, Шведские дола '719 г., № 20, л. 106.
Там же, лл. 106 об. 107.

ное возмущение, и к королеве была послана депутация от
мещан с требованием мира. В ночь на 30 июля в шведской
столице шла перестрелка, длившаяся почти пять часов.
Осведомленный об этом Остерман говорил канцлеру, что
только мир с Россией может предупредить народное возмуще­
ние и позволит правительству Ульрики-Элеоноры укрепиться,
но слова его не произвели, видимо, должного впечатления.
Н а следующий день после этих событий, 31 июля, в Сток­
гольме собрался Сенат, в заседание которого приехала короле­
ва. Беспорядки в столице усиливались, всякое общение с
Остерманом было запрещено даже канцлеру Кронгиельму и
Гилленборгу, а барону Коету, состоявшему при Остермане,
был строжайше возбранен доступ к нему. Остерман потребо­
вал 2 августа, чтобы его немедленно отпустили.
Петр I, обеспокоенный отсутствием известий и длительной
задержкой Остермана в Швеции, послал ему 28 июля со сто­
янки флота у Аландского архипелага указ, в котором предла­
гал немедленно прислать донесение о намерениях шведского
правительства; Остерману предписывалось требовать быстро­
го ответа и уведомить о нем царя для принятия им своих
решений 152.
Вероятно, к этому же времени относится письмо генераладмирала Ф. М . Апраксина, находившегося с галерным фло­
том у шведских берегов, к супругу королевы. Апраксин спра­
шивал принца, по какой причине Остерман, посланный от
царя «с некоторыми препозициами», удержан и противно
обычаю ему не позволено писать. Апраксин просил немедлен­
но отпустить Остермана с ответом или позволить ему писать
к его государю, согласно обычаю и правам всех народов153.
Одновременно Апраксин писал о том же Остерману, напоми­
ная ему, что «время не терпит дальнего отлагательства» 154.
Только 4 августа был доставлен Остерману паспорт для
обратного проезда. Он вернулся из своей поездки к Петру I
на флот, стоявший у о. Ламеланда, 6 августа. На флагман­
ском корабле «Ингерманландия», куда к царю приехали
министры, Остерман доложил о скудных результатах своей
поездки, занявшей без малого месяц времени. Он привез
ответ Ульрики-Элеоноры от 24 июля на грамоту и ультима­
тивные условия Петра I. Опровергая то, что она стремилась
только продлить переговоры и тем временем заключить трак­
таты с другими государствами, шведская королева писала о
своем желании восстановить согласие с царем «чрез справед­
152 Там же, лл. 15—16.
153 ЦГДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 65, л. 272— Отпуск
письма не имеет даты.
154 Там же, л. 274.

ливой, безопасной и нашему королевину в-ву пристойной мир».
Утверждая, что 'приезд Лилиенштета на конгресс задержался
из-за позднего ледохода, а Гилленборг уехал с Аланда лишь
на короткий срок по делам, возникшим на конгрессе, коро­
лева отвергала свою вину в задержке переговоров. Что же
касается основного вопроса о русском ультиматуме, то Уль­
рика-Элеонора соглашалась отдать сверх предложенных Лилиенштетом уступок еще Нарву с округом, Выборг и Кексгольм; об округе последнего предлагалось договориться на
конгрессе. За это Швеция требовала возвращения Финляндии
с Нишлотом, Эстляндии и Лифляндии, причем все земли и
владения должны были быть возвращены их законным вла­
дельцам. Королева предлагала еще другие условия, так же
мало способные удовлетворить Россию. Именно, она соглаша­
лась отдать Нарву и Ревель с Эстляндией, но требовала воз­
вращения, кроме Финляндии с Нишлотом, всей Лифляндии
с Ригой, островами Д аго и Эзель, а также Выборга и Кексгольма с округом. Это были окончательные уступки Швеции;
она шла на них под давлением действий русского флота и
высаженных десантов, но Россию они удовлетворить не
могли, так как при шведском Выборге Петербург и все свя­
занное с ним кораблестроение находились бы под постоянной
угрозой.
Относительно включения Пруссии в русско-шведский до­
говор королева писала, что, хотя мир с Фридрихом-Вильгель­
мом I касается Империи и не должен служить причиной
задержки переговоров между Россией и Швецией, она соглас­
на заплатить прусскому королю за возвращение ей Штеттина
с Померанским округом 400 тыс. ефимков; если бы это не
удовлетворило его, она выражала согласие обсудить весь
вопрос, потерявший к этому времени свое значение ввиду
сепаратных переговоров, которые Пруссия вела со Швецией
при посредничестве Лондона 155.
Рассмотрев с министрами и Остерманом ответ шведской
королевы, когда сепаратный мир Пруссии со Швецией стал
уже совершившимся фактом и Англия открыто заключила
с последней договор, Петр I послал 21 августа грамоту к
Ульрике-Элеоноре. Он повторял, что образ действий шведских
уполномоченных на Аландском конгрессе опровергал все
заявления королевы о ее склонности к миру; шведы, писал
Петр 1, «токмо старались, дабы Аландскую мирную негоциациу таковым образом отправлять, чтоб время получить и
несогласие мсждо северными союзными содержать, и тако
тайные ваши негоциации толь удобнее к нашему предосужде185 ЦГДДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 65, лл. 69—75.

нию з другими продолжать могли». Это, по словам царя,
было так убедительно доказано в его грамоте к королеве от
10 июля, что он не считал нужным больше об этом распро­
страняться. Ц арь напоминал, что в прошлом году он не вел
никаких военных действий против Швеции, «хотя всем из­
вестно, что потребные к тому силы у нас в готовности были»;
между тем по внутреннему положению Швеции тогда пред­
ставлялся удобный случай, чтобы, вступив в ее пределы, до­
быть оружием желанный мир, писал Петр I. Но он рассчи­
тывал на успешное завершение переговоров на Аланде, а
Ульрика-Элеонора по восшествии на престол еще больше об­
надежила его в том. Поэтому, писал Петр I, «мы с пренебре­
жением собственнаго нашего интереса сию прошедшую весну
без всяких предвосприятей пропустили». Лишь, когда швед­
ский уполномоченный на Аланде предложил такие «непри­
стойные кондиции», какие могли быть только нарочно объяв­
лены для возобновления кровопролития, он, царь, счел себя
вынужденным снова взяться за оружие. Но чтобы показать
всему свету, как неохотно он прибегает к такому способу
разрешения вопроса, который должен причинить шведскому
народу крайнее разорение, Петр 1 послал, по его словам,
Остермана в Швецию с объявлением, что военные действия
преследуют цель не расширения русских завоеваний, а дости­
жения мира. Поэтому с Остерманом был послан ультиматум,
и он получил полномочие заключить на основании его пре­
лиминарный мирный договор, после чего все военные дей­
ствия были бы прекращены. Подчеркивая, что Россия в со­
стоянии, удержав все завоеванное ею, приобрести еще новыевладения, Петр I писал, что «не токмо весь непристрастной
свет наше праводушие и умеренность признать принужден;
но и потомство удивлятся будет, что с стороны в. к. в-ва та­
кие умеренные кондиции отвергнуты и чрез то воспоследованные печалные следства и раззорении толь невинных поддан­
ных навели». Отказываясь вести переговоры иначе, как на
основании ультиматума, врученного Ульрике-Элеоноре Остер­
маном, Петр 1 писал, что решил тем не менее прекратить
военные действия потому, что Остермана заверили в Швеции,
что это способствовало бы делу мира. Ц арь послал указ о
том генерал-адмиралу Апраксину в надежде на немедленное
возобновление переговоров на конгрессе. Но шведские упол­
номоченные туда с надлежащими инструкциями не прибыли;
поэтому представителям царя на конгрессе дан указ прервать,
конгресс, если русский ультиматум не будет принят Швецией
в определенный срок и ее представители не получат распо­
ряжения незамедлительно заключить на его основании мир.
«И потом,— писал Петр I,— принуждены мы уже будем такие-

крепкие меры восприять, каковые мы для получения безопас­
ного и постоянного мира за пристойно изобретем». В заклю­
чение своей грамоты Петр I повторял, что, вынужденный
возобновить войну, он, однако, всегда будет готов подписать
мир на основании своего ультиматума — «нас всегда к тому
готовых обретете» 156.
Перед угрозой конфликта с Англией, флот которой нахо­
дился в это время в балтийских водах, Петр I прекратил воен­
ные действия 1571
8и сделал еще одну попытку мирного разреше­
5
ния северного вопроса на основе русской программы.
Предварительные Действия русских десантных отрядов, вы­
саженных с галер, были достаточно внушительны. Еще во
время пребывания Остермана в Швеции, 24 июля, генералмайор Ласси подошел с галерной эскадрой к местечку Грина
на шведском побережья; при его приближении шведы сож ­
гли свои магазины с провиантом и железом. На другой день
Ласси высадил с галер десант в 2400 человек, поставив им
задачу разрушения лучших в Швеции железных заводов в
1'/2 милях от берега. Лассии решил любой ценой открыть себе
путь к ним и сломить сопротивление защищавшего их и от­
ступившего шведского отряда. Условия местности заставили
Ласси разделить свой десантный отряд на три группы. Во
время артиллерийской дуэли русские атаковали вражеские
фланги и привели шведов в такое замешательство, что они
отошли, бросив пушки и убитых. Ласси пошел на заводы,
которые сжег и разорил вместе с местечком Леста-Брук.
Вследствие ветра и большого огня Ласси не удалось испол­
нить полученного им приказа о сохранении церквей; огонь
перекинулся на лютеранскую и католическую церкви, кото­
рые сгорели. Шведский драгун, перешедший на русскую сто­
рону, сказал, что командовавший шведский генерал имел
приказ биться до последнего солдата, так как шведы пред­
почли бы разорение Упсалы сожжению этого места. Разорив
заводы, Ласси вернулся на галеры |58.
Это были только пробные действия. Уж е по возвращении
Остермана 9 августа к русскому флоту, стоявшему у Ламеланда, прибыл от адмирала Апраксина, командовавшего га­
лерами, которые были выделены для операций у шведских
берегов, капитан Бредихин; он привез рапорт о разорении и
сожжении русскими десантными силами г. Норчёпинга, где
было 5 тыс. домов. Все железные и медные заводы, королев­
ские дворцы, дома знати на побережье от Евле до Норчёпин156 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 65, лл. 207—216.
187 См. ниже, стр. 477, сн. 243.
158
ЦГАДА, Гос. архив, разряд XV, № 20, лл. 15—16; см. ниже,
стр. 495—501.

та и на несколько миль вглубь, были совершенно разрушены
зажигательными снарядами и бомбами; Швеция понесла мно­
гомиллионный убыток 15э. Русские войска были в 1V2 милях
от Стокгольма, охваченного страхом.
Адмирал Апраксин, вернувшийся 19 августа с галерной
эскадрой к о. Ламеланду, донес Петру I о сражении отряда
князя Барятинского, высаженного на шведский берег, с пре­
восходящими силами неприятеля, которыми командовал ге­
нералиссимус принц Гессен-Кассельский. Шведы отступали
под напором русских, и отсюда Апраксин делал вывод, что
русские легко могли бы дойти до Стокгольма, если бы они
имели на то приказ. Видно будет, заключал адмирал, побудит
ли шведов этот урок к миру и смогут ли они отвратить от
себя бедствия, неизбежные для них при продолжении
войны 1
160.
9
5
Известие о действиях русских десантов в Швеции распро­
странилось из Стокгольма по всей Западной Европе. По сло­
вам русского посла в Копенгагене В . Л . Долгорукова в его
донесении от 29 августа, «шведы нынешняго их раззорения
ни оплакать, ни оценить не могут и говорят, ч^о ни в пятдесят лет поправить им невозможно» 161. Всю надежду Швеция
возлагала теперь на английский флот, вышедший 15 августа
из Копенгагена в Балтийское море.
Б. И . Куракин дал напечатать в газетах сообщение о рус­
ской победе, сообщив о ней иностранным представителям в
Гааге и правительству Генеральных штатов. Известия с
Балтийского моря живо интересовали политические круги Га­
аги. Б . И . Куракин сообщал в приписке к своему донесе­
нию от 28 августа: «Сего маменту чрез море слух произшел,
что генералная баталия была дана близ Гефле и викторию
полную в. в-ва войски одержали...» 162.

4. ПЕРЕГОВОРЫ НА АЛДНДЕ
В ИЮНЕ — СЕНТЯБРЕ 1719 г.
Июнь месяц внес новые факторы в деятельность конгресса.
Б море с флотом вышел Петр I, приблизившийся к Аланд­
скому архипелагу и быстрее сносившийся со своими упол­
номоченными; перед кампанией, которая была им решена, он
послал в Швецию бригадира Лефорта, чтобы узнать на месте
намерения шведского правительства.
Вопрос о Пруссии, занимавшей в течение всего первого по­
лугодия 1719 г. внимание конгресса, был поставлен русскими
159 Там же,
160 Там же,
161 ЦГАДА,
163 Там же,

л. 17.
лл. 12—13.
Кабинет Петра Великого, отд. II, № 40, лл. 781—783.
лл. 1090—1091
4 t:<

уполномоченными в беседах с Лилиенштетом очень остро:
они говорили, что царь и прусский король «в войне и в мире
всегда в соединении пребудете и себя друг от друга оторвать
никогда не допустите», как Брюс с Остерманом 3 июня доно­
сили Петру I. Утверждение шведов, что с Пруссией ни о чем
без одобрения императора как главы Империи они догова­
риваться не могут, Брюс и Остерман приняли за вызов и от­
вечали на него, что, если они донесут о том царю, то это
может иметь самые дурные последствия для конгресса и
всего дела примирения. Лилиенштет не переставал внушать
русской стороне, что в Швеции сильна партия, склонная к
миру «з другою стороною», но пока есть надежда на заключе­
ние приемлемого договора с Россией, та партия не возьмет
верха. Он не скрывал заявлений, сделанных ему датским и
английским представителями в Швеции, что, если он, Лили­
енштет, поедет на конгресс, их короли добьются того, что
«Швеция никогда больше футу в Ымперии не получит». Брюс
и Остерман, привыкшие к шведской тактике противопостав­
ления северных союзников друг другу, не придавали надле­
жащего значения словам Лилиенштета и продолжали с дове­
рием относиться к прусскому представителю и к планам его
короля. Они только отвечали шведскому уполномоченному,
чтоб он не угрожал примирением с Георгом I и ФридрихомВильгельмом I, потому что, как они доносили царю, «вы ни
Швеции, ни всех оной вспомошников опасатца причины не
имеете». Лилиенштет с Гилленборгом доверительно говорили
Брюсу и Остерману об интригах, направленных против рус­
ских интересов, и справлялись, известно ли Петру I о заклю­
ченном (против него союзе. Полагая, что речь идет о Венском
договоре от 5 января 1719 г., Брюс и Остерман отвечали, что,
хотя между царем, с одной стороны, императором и англий­
ским королем, с другой, наступила было «некоторая холод­
ность», однако Карл V I и Георг I стремятся теперь к восста­
новлению прежнего доброжелательства в отношениях с Р ос­
сией, что может подтвердить в Мардефельд. Гели бы это
утверждение и могло ввести в заблуждение шведских уполно­
моченных на Аландс, то истинное положение дел было хоро­
шо известно в Стокгольме, а когда туда прибыл в начале
июля английский посол лорд Картерет, он вполне осветил
для шведского правительства всю картину взаимоотношений
держав, несомненно, преувеличив значение для Швеции ди­
пломатической изоляции России и английской помощи про­
тив нее на море.
Уверенные в прочности союза с Пруссией, Брюс н Остерман
знали, однако, о беседах Лилиенштета и Гилленборга с М ардефельдом, которому шведы говорили, что Лнфляндню и Ре­

вель королева царю не уступит, а если он не согласится на
более умеренные условия, Швеция «найдет себе еще спомошников».
Мардефельд действительно старался разузнать у русских,
насколько твердо решение царя не возвращать Лифляндии,
и Брюс с Остерманом начинали опасаться, чтобы прусский
двор «по обыклой своей боязни» не изменил своего отноше­
ния к Аландскому конгрессу.
Это опасение подкреплялось известием о приезде в Ш ве­
цию прусского тайного советника М аш а, который жил в
Стокгольме под чужим именем, меняя ежедневно квартиру,
и не добился приема у принца Гессен-Кассельского; послед­
ний велел посадить его на корабль, идущий в Кольберг, и
отправить домой. По мнению русских уполномоченных, принц
■боялся скомпрометировать себя перед Сенатом встречей с
советником Фридриха-Вильгельма I 163. Скорее же всего он
не желал портить своей репутации в Лондоне, который взял
на себя ведение переговоров между Берлином и Стокгольмом.
Но все эти сведения и разговоры не побуждали еще русскую
сторону отказаться от защиты интересов Пруссии, искавшей
покровителей и помощников в противоположных лагерях.
Начальники Посольской канцелярии очень обстоятельно пи­
сали на Аланд из Кронштадта 8 июня, что если Швеция от­
кажется подписать мирный договор одновременно с Россией и
Пруссией, «то все сии трактаты ни во что будут, ибо мы от него
(Фридриха-Вильгельма — С. Ф.) разлучится не м ож ем »164.
М еж ду тем еще майские донесения Александра Гаврило­
вича Головкина из Берлина должны были заставить русское
правительство внимательнее отнестись к вопросу о роли П рус­
сии, которая вела двойную игру: послав Мардефельда на Аланд
для совместного с русскими ведения переговоров, прусское пра­
вительство пользовалось другими каналами для заключения со
Швецией отдельного от России мира, который сблизил бы его
с Лондоном.
А . Г. Головкин доносил из Берлина 23 мая, что швед, гессен-кассельский генерал Ранк приезжал из Касселя в Бер­
лин, был принят Фридрихом-Вильгельмом I, виделся с прус­
скими министрами и тотчас уехал обратно в Кассель. Ввиду
тесной связи Гессен-Кассельского владетельного дома со
шведской королевой через ее супруга, Головкин не мог не
заинтересоваться этим визитом; от Книпгаузена он узнал
только о предложении посредничества в примирении со Ш ве­
цией, сделанном ландграфом Гессен-Касселя, причем Книп163 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 132—137,
143—144.
164 Там же, № 5, лл. 450—459.

гаузен утверждал, что никакие конкретные предложения сде­
ланы не были. Одновременно будто бы Ранк информировал
о внутреннем положении Швеции, дав ему благоприятное
освещение 165. М еж ду тем из Берлина в Кассель был послан
камергер Валленрот, уже не в первый раз ездивший туда; по
поводу этой поездки Ильген мог только сказать, что Валлен­
рот отправился на воды в Эм с, и ему велено заехать в Кассель,
чтобы наведаться о последних известиях из Швеции, и ника­
ких других поручений ему не дано. Такой ответ прусскогоминистра не удовлетворил Головкина, хорошо знавшего нра­
вы берлинского двора. Он продолжал расспрашивать Ильгена, желая знать о причине недавнего появления в Берлинеанглийского дипломата Витворта, но тоже не получил исчер­
пывающего ответа от министра Фридриха-Вильгельма I,
которого Петр всячески стремился сохранить в качестве со­
юзника. Зато Ильген открыл Головкину, что лорд Картерет
должен немедленно выехать из Лондона в Швецию и его
будет сопровождать ганноверский секретарь Шрадер. Отсю­
да Ильген делал заключение, «что между королем аглинским
и Швецнею мирная негоциация знатно успевает». Двойствен­
ная позиция и политическая трусость берлинского двора впол­
не выявились в мелком, но характерном эпизоде с царской
грамотой к императору, которую Головкин передал Ильгену
для пересылки ее по назначению через прусского резидента
в Вене Бургарди, ввиду отсутствия там русского дипломати­
ческого представителя. После всяческих проволочек и задер­
жек прусское правительство распорядилось так, что его ре­
зидент в Вене передал царскую грамоту русскому коммерче­
скому агенту Бузию, у которого имперское правительство эту
грамоту не приняло; самого Бузня немедленно выслали из
Вены. Инцидент этот, характеризующий отношение к России
Вены, не менее интересен и для характеристики правитель­
ства Фридриха-Вильгельма I. Ильген, не стесняясь, зая­
вил удивленному Головкину: «...понеже де мы имели посто­
ронние престороги, что цесарь вел ми б озлобился, ежели б
де мы в то дело вступились, того де ради Бургарднй оной
грамоты подать не мог, а Бузий оную охотно принял». Д аж е
когда выяснилась безрезультатность выбранного Берлином
способа передачи русской грамоты и Головкин опять просил
передать ее через прусского резидента, Ильген отказался это
сделать; он сказал Головкину, что тотчас напишет к Бургар­
ди, «чтоб о помянутой... грамоте надлежащее попечение имел,
дабы оная сохранно возвращена была». К этому свелась вся
услуга Берлина. Там понимали, что в вопросе о Мекленбурге
106 ЦГАДЛ, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 160—161.
446

Россия потерпела дипломатическое поражение, отдав КарлаЛеопольда на расправу ганноверско-брауншвейгским экзеку­
ционным войскам. Ильген прямо заявил Головкину, что эф­
фективное сближение Петербурга с Веной невозможно, осо­
бенно такое сближение, которое было бы полезно для гер­
цога Мекленбургского|66. Отсюда прусским правительством
был сделан ряд выводов, определивших его дальнейшую по­
литическую тактику.
В Петербурге до конца сохраняли лояльность в отношении
Пруссии, хотя с некоторым, правда, опозданием получили там
сведения о переговорах прусского правительства с англо-ган­
новерским по вопросу о сепаратном мире со Швецией. В то
время как в Берлине русский посол еще 30 мая ничего о
содержании переговоров с приезжавшим туда Витвортом уз­
нать не м о г 1б61
, Шлейниц узнал в Париже кое-что об этих
7
6
переговорах и в связи с этим написал русскому правительству
25 мая ст. ст. донесение, в котором дал полный обзор взаи­
моотношений держав в тот период. Он сообщил, что Вена и
Лондон, завершившие к тому моменту мекленбургскую экзе­
куцию, согласовали проект северного мира, и Витворту пору­
чено было домогаться присоединения к нему Пруссии. Дюбуа
заверял Шлейница, что Францию к этому проекту не при­
влекли, и Шлейниц доверял ему ввиду расхождения по се­
верному вопросу англо-ганноверских и французских инте­
ресов. Несмотря на отказ французского правительства про­
водить самостоятельную политику на Севере, Лондон не
привлекал его к активному решению англо-ганноверских задач
в бассейне Балтийского моря, удовлетворяясь пассивной ролью
Парижа. Шлейниц узнал через секретный канал, кото­
рый он считал надежным, что герцог Орлеанский представ­
лял Фридриху-Вильгельму I через французского резидента в
Берлине Ротенбурга и через прусского резидента в Париже,
что отрыв Пруссии от России, которого домогается Витворт,
идет вразрез с интересами Пруссии. Регент указывал, что
союзные отношения Фридриха-Вильгельма I с Петром I яв­
ляются предпосылкой будущего союза Пруссии с Францией
Он просил прусского короля, чтобы, в случае намерения его
отойти от России и принять английские предложения, он не
делал этого без предварительного осведомления Франции.
Английская опека начала, видимо, утомлять версальский
двор, и теперь, когда Испания была ослаблена, Франция не
прочь была приобрести в лице союзных России и Пруссии
опору на Севере, сохранив одновременно за Швецией ее гер­
166 Там же, лл. 162—165.
167 Там же, лл. 166—168.

манские владения, т. е. влияние в Империи. Шлейниц пони­
мал, какое значение имел для Георга I отрыв ФридрихаВильгельма I от России: «...он почитает предбудущее отлуче­
ние короля пруского от в. в-а,— доносил Шлейниц,— за глав­
нейший пункт, по которому он негоциацию северного мир­
ного дела... учредить имеет». Уехавший в Ганновер летом
1719 г. Георг 1 намеревался, по сведениям Шлейница, повести
оттуда кампанию за отрыв Пруссии от России, и Шлейниц, воо­
руженный парижской информацией, подчеркивал в своем до­
несении, что «содержание короля пруского есть главнейшей
пункт в. ц. в-ву, и желаю я, чтоб Прусия при имеющей с в. ц.
в-вом алианции твердо пребыла и впред в северных делех
общия и благоконцептованныя намеррния имела и обще с в. ц.
в-вом в действо привела». В этом указании Посольская канце­
лярия, впрочем, не нуждалась, так как сохранение союза с
Пруссией она считала с самого начала Аландских переговоров
и еще во время заграничного путешествия Петра I в 1716—
1717 гг. одной из основных задач русской политики.
Выступление якобитов и высадка их отряда в Шотландии
не вызывали у Шлейница преувеличенных надежд, хотя они
могли быть на руку русской дипломатии. Георг I чувствовал
себя настолько прочно в Англии, что пренебрег представления­
ми своих министров, считавших его отъезд в Ганновер в этот
критический момент несвоевременным. Он говорил, что его
правление привело государство «в наивышшей градус сла­
вы», сделало его арбитром в делах всей Европы, и если ан­
глийская нация надеется при другом короле оказаться в луч­
шем положении, «то может оная учинить, что хощет». Ш лей­
ниц считал, что успех или неуспех якобитского предприятия
•будет зависеть от помощи, которую «оная диверсия» получит
от кардинала Альберони. Понимая ее значение в связи с
предстоявшей летом кампанией русского флота на Балтий­
ском море, Шлейниц внимательно следил за ходом войны с
Испанией и подробно осведомлял о нем свое правительство.
В это время в Женеве под давлением английского представи­
теля были арестованы два крупных якобнтскнх деятеля, граф
де ла М ар и другой знатный шотландец Стюарт. Этот арест
английские дипломатические круги пытались использовать в
целях антирусской агитации. Ш л р й н ч ц писал: « ... разглашают
здесь, без сумнения для некоторого намерения, что они оба
от короля гишпанского и кардинала Албероння с важными
пропозициями к в. в-ву отправлены и в Петербурк ехать хоте­
ли». С этим совпало бегство арестованной в Инсбруке невес­
ты претендента принцессы Собесекой, отправившейся на фе­
люке из Ливорно в Испанию. По сведениям Шлейница, это,
казалось бы, маловажное событие грозило ухудшить взанмо-

отношения держав — участниц «четверного» союза, так как
в Лондоне и Париже подозревали, что, бегство принцессы,
если не организовано, то допущено императором. Шлейниц,
как многие дипломаты, любивший сообщать своему двору
приятные вести, заканчивал свое донесение утверждением, что
«сие часто являющееся недоверие пророчествует более и бо­
лее четверной алианции скорого конца» |68. Этот оптимизм со­
бытиями оправдан не был, и России еще долго приходилось
считаться с возглавленным Англией блоком держав.
Только в начале июня начинает звучать в донесениях
А . Г. Головкина трерожная нотка. Осведомленный об успе­
хе миссии Витворта в Берлине, русский посланник там го­
ворил на аудиенции у короля 4 июня о последствиях, которые
проистекут для Пруссии из отхода ее от России; «помощь
короля аглинского по прежним многим примерам е. в-ву
самому известна»,— говорил Головкин Фридриху-Вильгельму I.
Последний не отрицал своих переговоров с Лондоном через
Витворта, но, надеясь на сохранение русской поддержки, за­
верял Головкина, что не вступит «так глубоко с агличанами
в обязателство», чтобы нарушить свои отношения с Россией.
Прусский король даж е ознакомил Головкина с проектом ан­
гло-прусского соглашения, взаимно гарантировавшего обеим
сторонам их приобретения: Пруссии Штеттин с Передней П о ­
меранией и острова Волин и Уседом, а Ганноверу Бремен и
Верден. В данном случае ганноверские и английские интере­
сы не различались. Заключение мира с остальными северны­
ми союзниками предполагалось на общем конгрессе в Бра­
уншвейге, где ведущая роль принадлежала бы, конечно,
Лондону и союзной с ним Вене. Интересы последней обеспе­
чивались в проекте пунктом, в котором прусский король обя­
зывался не вступать впредь ни в какие договорные обязатель­
ства с Россией, предосудительные для интересов Империи,
и заявлял, что такого договора с царем он ранее не заключал.
Головкин, ознакомившись с этим проектом, заявил королю, что
он, конечно, сам понимает, «с какою великою хитростию и тонкостию аглинской двор с е. в-вом поступает», н что ему, Голов­
кину, не понятно, «для чего б е. в-ву для угождения королю аглинскому своим собственным интересам невозвратной вред
наносить». Головкин настаивал на том, чтобы прусский король
отказался от проекта общего конгресса, на котором будет про­
водиться английская линия северной политики и интересы Прус­
сии отступят на второй план. Фридрих-Вильгельм I обещал
всячески уклоняться от такого конгресса, но добавил, что
«естьли цесарь вступится и яко глава имперской будет требо168
29 с. А.

ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 170—175.
ФеПгнна

вать дабы принцы имперские, которые в Северной войне обре­
таются, послали министров своих на оной конгрес», то и ему
нельзя будет уклониться; поэтому прусский король напомнил
о необходимости спешить с переговорами на Аланде, что в пе­
реводе с дипломатического языка на обиходную речь означало
совет, чтобы Россия проявила уступчивость и отказалась от
своей программы. Того, чего Лондон не мог добиться непосред­
ственно, он добивался теперь через союзную России Пруссию.
Английскую дипломатию крайне интересовал вопрос, не
связаны ли Петербург и Берлин каким-либо антиимперским
договором. Старые страхи, сопряженные с пребыванием рус­
ских вооруженных сил в Мекленбурге, от покровительства
герцогу которого Петр I уже отказался, не были еще изжиты
в Лондоне. Прусский король заверил Витворта в отсутствии
у него таких планов, но говорил, что не откажется от оборо­
нительных мероприятий в случае нападения на него импер­
ских войск, что было, впрочем, мало вероятно. Этот ответ,
означавший дипломатическую капитуляцию Пруссии перед
Англией, означал вместе с тем нерешительную попытку со­
хранить видимость независимости. Напуганный ФридрихВильгельм I, для которого близость русских войск была всег­
дашним источником тревог, продолжал и теперь, поело почти
завершенной и не скрываемой измены русскому союзнику,
твердить о том, что он останется «непременно в доброй друж ­
бе и твердом соединении» с ним. Это могло означать только
отказ его от прямого военного выступления на стороне про­
тивников России, если наступавшим летом дело дошло бы до
открытого столкновения в бассейне Балтийского моря рус­
ских и английских вооруженных сил. Когда Головкин писал
свое донесение, русский флот, корабельный и галерный, го­
товился к выходу в море из Кронштадта и Ревеля |69, а ан­
глийская эскадра под командованием адмирала Норриса го­
товилась идти в Копенгаген, чтобы выжидать там дальнейших
событий и попутно, оказав давление на датское правитель­
ство, склонить его к сепаратному миру со Швецией при
английском же посредничестве. Головкин просил ФридрихаВильгельма I, чтобы он не спешил посылать в Швецию сво­
его представителя, потому что «Швеция тем толко возгордит
ся и несносных кондицей востребует», что приведет к разрыву
Аландского конгресса и к тому, что Дания и Англия исполь­
зуют обстановку в своих интересах. Прусский король призвал
к себе 5 июня своих министров и, как Головкину стало из­
вестно от Ильгена, решил в предложенный Витвортом проект
договора со Швецией внести пункт о том, что английский и
|М Сборник РИО, № 40, сгр. 33—37.

прусский короли не будут заключать мира без удовлетво­
рения требований и привлечения к трактату царя, датского
и польского королей. В случае несогласия на это Англии,
Фридрих-Вильгельм I предлагал внести в проект статью, по
которой английский и прусский короли отказывались бы за­
ключить со Швецией мир, нарушающий интересы прочих се­
верных союзников и противоречащий заключенным с ними до­
говорам. Идя на сепаратный мир со Швецией, Фридрих-Виль­
гельм I делал это с оглядкой, опасениями и колебаниями,
боясь испортить отношения с соседними государствами и осо­
бенно с Петром I.
На включение в эту статью польского короля ФридрихВильгельм I соглашался только под условием его отказа от
вмешательства в прусские дела и от требований на часть
бранденбургской Пруссии, признания им за Фридрихом-Виль­
гельмом королевского титула и гарантии для Пруссии Штет­
тина с округом.
Сообщив Головкину эти условия, Ильгеч подчеркнул, что
такой проект выгоден для России, так как на его основе прус­
ский двор сможет содействовать сближению России с Ан­
глией, т. е. говоря иначе, Россия получит возможность заклю­
чить со Швецией мир при посредстве английской дипломатии.
Головкин, не остановившись детальнее на этом вопросе, воз­
ражал только против упоминания в англо-прусском мирном
проекте Брауншвейгского конгресса, означавшего вмешатель­
ство в решение северной проблемы императора, который, по
словам Головкина, «получа силу, похочет, чтоб все по его
воли делали». Таким образом, несмотря на откровенные перел
говоры с Витвортом, прусский двор прилагал все усилия для
поддержания отношений с Россией и добивался допуска Мардефельда на Аландский конгресс, рассчитывая обеспечить се­
бе одновременно английскую и русскую поддержку для при­
обретения Штеттина 17°.
Наконец, 7 июня на Аланд прибыл Ягужинекий1
1711
0
7
, по­
2
7
сланный туда Петром I ввиду предстоявшего отъезда Остермана в Швецию. Впрочем, среди иностранных дипломатов в
Петербурге распространился слух, что Ягужинекий должен
заменить Брюса, отзываемого по причине его ограниченно­
сти т . Данная Ягужинскому инструкция от 16 мая повторяла
старое требование об уступке России Лифляндии, Эстляндии,
Ингерманландии, Выборга и части Карелии с Кексгольмом.
Финляндию и большую часть Карелии Пето по-прежнему го­
тов был вернуть Швеции, соглашаясь оказать ей помощь для
170 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 176—182.
171 Там же, № 5, л. 479об.
172 Сборник РИО, № 40, стр. 32.

получения ею компенсации в другом месте при условии, что­
бы она сама слелала о том предложение. Ц арь соглашался
вместо этой помощи уплатить Швеции в течение двух лет
1 млн. руб. и в крайнем случае готов был согласиться на пе­
редачу России Лифляндии на срок в 20—30 лет 173. Инструк­
ция Ягужинскому лишний раз говорила, с одной стороны,
о твердом решении русской дипломатии выполнить свою прог­
рамму и, с другой, о ее желании достигнуть мира, для чего
она готова была идти на серьезные уступки, несмотря на под­
готовленные флотом действия на Балтике.
По приезде Ягужинского на конгресс конференций долго
не было вследствие того, что шведская сторона не соглаш а­
лась допустить Мардефельда на заседания уже не по персо­
нальным соображениям, которые отпали, а под тем предло­
гом, что в вопросах, касающихся Империи, Швеция ничего
не может решать без императора. Возможно, что шведские
уполномоченные сами не были полностью посвящены в сооб­
ражения своего правительства, которое вело в то время пе­
реговоры с Берлином при посредстве английских дипломатов
и потому не желало дублировать эти переговоры на Аланд­
ском конгрессе. Лондон вел летом 1719 г. активную политику
на Севере именно с целью срыва конгресса и изоляции Рос­
сии, и это прекрасно понимали в Стокгольме, игравшем на
противоречии английских и русских интересов. Брюс, Ягужинский и Остерман заверяли шведов, что им не удастся
оторвать Пруссию от России, хотя едва ли они могли сами
быть еще в этом так уверены. Лилиенштет говорил об интри­
гах, которые плелись в Швеции против ее мира с Россией,
и спрашивал, известно ли русским о недавно заключенном
против них союзе. Ему отвечали, что о союзе цесаря с англий­
ским и польским королями в Петербурге вполне осведомлены,
но что Швеция обманывается, возлагая на этот союз свои
надежды. Мардефельду шведы не уставали внушать, что не
уступят царю Лифляндии и Ревеля и в случае надобности «най­
дут себе еще спомощников».
Убедившись в том, что Швецию не удастся склонить на
русские условия, Брюс с товарищами продолжали вести дело
так, чтобы не допустить до разрыва конгресса, и только про­
сили Петербург откровенно информировать их о намечаемых
мероприятиях. В этом отношении приезд Ягужинского ничего
нового не внес, и тактика обеих сторон оставалась прежней.
Прибывшие на Алаид из шведского плена русские офи­
церы, которых прислали в обмен на шведов, сообщили о тре­
воге, возбужденной в Швеции известиями о подготовке рус1,3 ЦГАДЛ, Дола Аландского конгресса 1719 г., № 1, л. 98.

ского нападения, и о сосредоточении на побережьи 20 тыс:
шведских войск. Они же сообщили о крайней нужде, испыты­
ваемой шведским населением, отчасти смягчившейся после
прихода туда торговых кораблей западных держав, с плавания
которых во все балтийские порты, кроме русских, Швеция
сняла запрет. Донося о фрегатах, со сторожевыми задачами
высланных шведами в Ботнический залив, и о шлюпках и лод­
ках, постоянно приходивших на Аланд к шведским уполно­
моченным за информацией о русских военных мероприятиях,
Брюс с товарищами писали 12 июня, что «от предвосприятий
в. в-ва в Швеции в великой опасности обретаютца» 174. Но пе­
реговоры фактически не возобновлялись, так как английской
дипломатии удалось приостановить работу конгресса и по­
вести дело к заключению сепаратных договоров со Швецией
ее противников, в первую очередь Пруссии, интересы которой
русская сторона на конгрессе энергично отстаивала.
Как только на Аланде стало известно о выходе царя в
море, Остерман написал своему другу вице-канцлеру Шафирову. Он опасался, что ссора последнего с Головкиным отра­
зится и на его карьере, и просил вице-канцлера проверить,
получил ли он все отправленные ему Остерманом письма;
возможность задержки и передачи их не по назначению пу­
гала Андрея Ивановича. Как всегда, его беспокоила мате­
риальная сторона его пребывания на Аланде. Он писал, что
если об этом не позаботятся и он, превратившись в предмет
насмешек для врага, станет совершенно бесполезен для цар­
ской службы, то уж лучше ему вернуться с Аланда. Ввиду
выхода царя в море и ожидавшихся военных мероприятий,
он хотел, чтобы его отозвали с конгресса во флот, и обещал
Ш афирову за это благодарность до гроба. Ему было ясно,
что без военного принуждения шведы на русские условия не
пойдут. «Дай тольки боже,— писал он,— чтобы к делу присту­
пили во время». Надежда на успех конгресса, поддерживав­
шая все время Остермана и сулившая ему высокие награды
и милость царя, полностью отпала теперь. Он не получал
писем из дома и беспокоился; допуская, что письма задержи­
ваются для просмотра Посольской канцелярией, он считал,
что после этого их могли бы присылать к нему на Аланд 175.
Давно уже говоривший о необходимости поддержать ди­
пломатические переговоры военным выступлением, затем воз­
лагавший на последнее главные свои надежды, Остерман
ждал теперь с трепетом действий русского флота, без кото­
рых ни о каких переговорах не могло уже быть и речи. П о ­
174 Там же, № 5, лл. 464—469.
175 Там же, лл. 475—478.

нимая, вероятно, что конгресс очутился в тупике, Остерман
воздерживался, как ревностный чиновник, не желавший огор­
чать своих начальников, от отчетливой характеристики поло­
жения дел; он упорно повторял в своих донесениях приво­
дившиеся шведами доводы в пользу систематических прово­
лочек, только добавляя к ним совет воздействовать воору­
женной рукой на ход событий. В письмах к Ш афирову он
высказывался откровеннее и, например, 8 июня прямо про­
сил отозвать его с конгресса для участия в экспедиции против
Швеции, обещавшей больше славы: «Если только предприя­
тие будет проведено с соответствующей энергией, то с божь­
ей помощью оно не будет бесплодно и должно иметь хороший
эффект».
Зная, что Шафиров должен приблизиться с флотом к
Аланду, Остерман просил, чтобы вице-канцлер получил раз­
решение царя вызвать его туда, так как «от глубины своей
души я хотел бы присутствовать при экспедиции»,— писал
он, добавляя, что может быть полезен советом. Он повторял,
что шведы делают все возможное, чтобы оторвать Пруссию от
России, и что на самом конгрессе Мардефельду делаются
с этой целью всевозможные инсинуации. Сам он обещал вни­
мательно наблюдать за этими попытками, так как никаких
других функций на замиравшем конгрессе уже нести не мог.
Остерман ставил Ш афирова в известность о клеветниче­
ских слухах, распространенных о нем его врагами в Финлян­
дии и имевших хождение в самой Швеции; содержание этих
слухов нам не известно, но, видимо, они говорили о якобы
постигшей его опале. «Я знаю, что я честный человек и верно
служу е. в-ву, и так как я не могу этому препятствовать, то
должен набраться терпения и надеяться, что моя честная со­
весть будет награждена на том свете»,— писал Остерман в
письме от того же 8 июня 176, рассчитывая, однако, на на­
граду еще в этой жизни и потому добиваясь разрешения при­
ехать с конгресса на флот, поближе к царю.
Все три уполномоченных сообщали в донесении от 12 нюня
о шведском обнадеживании, что вопрос о допуске на кон
гресс прусского представителя будет в ближайшие дни раз­
решен в Стокгольме в благоприятном смысле, но уже сами
на это не полагались и рекомендовали назначить Швеции
срок для решения этого вопроса 177. Однако они не уясняли
себе, насколько далеко зашли переговоры Швеции с англий­
скими дипломатами, которые в этот период принимали все
меры для разрыва конгресса. Д а ж е Остерман, очень близко
,7lJ ЦГАДА. Дола Аландского конгресса 1719 г., № 5, лл. 481—484
177 Там же, лл. 487 188.

к сердцу принимавший успех или неуспех конгресса и прямо
писавший Шафирову 12 июня, что не может ничего посове­
товать, сомневался, однако, чтобы шведы «стали очень спе­
шить с миром с Англией». Шведские представители на кон­
грессе обнаруживали, по словам Остермана, большую враж­
дебность к Англии, но он делал оговорку, что из этого не
вытекает никаких прочных выводов, и опять настаивал на
военном вмешательстве в ход переговоров. Он снова просил
Шафирова дать ему возможность выехать на флот, принимая,
что во время военных действий на конгрессе будет нечего де­
лать, и стремясь быть поближе к правительственной верхушке
и к царю. Встреча с Шафировым и возможность обсудить в бе­
седе с ним всю ситуацию особенно улыбались Остерману178.
Шведы затягивали переговоры под предлогом ожидания
из Стокгольма решения о Мардефельде, но когда они 14 июня
вечером получили, наконец, из Швеции почту и Лилиенштет
выразил на другой день пожелание увидаться с русскими и
прусским представителями, оказалось, что Гилленборг в этой
встрече участия не примет, потому что, как говорил Лилиен­
штет, он «в шлюбке гулять поедет». Лилиенштет, действи­
тельно, пришел к русским, но только для того, чтобы сообщить
о новом предлоге для отсрочек: будто бы в полученных им ука­
зах были неясности, потребовавшие поездки в Швецию Гилленборга, который и отправился туда 15 июня под видом прогулки
в шлюпке. Лилиенштет заверял, что «сей отезд для вспоспешествования здешних дел необходимо потребен был», и обещал,
что Гилленборг вернется не позже, чем через восемь дней. Все
доводы Лилиенштета, что отъезд Гилленборга только послужит
на пользу дела, не убедили, конечно, ни в чем русских уполно­
моченных. Они писали царю, что «мы с своей стороны остались
при холодном своем ответе и дали ему знать, что мы все сии от
него представленный извинения не принимаем». Решительный
отпор, полученный Лилиенштетом, которому, несомненно, была
поставлена цель добиться всеми средствами отсрочки боевых
действий русского флота, смутил его. Он будто конфиденци­
ально сказал, что суть в затруднениях, чинимых Сенатом за­
ключению мира с Пруссией, и это вывело русских из себя, так
как только накануне Лиллиенштет заверял их, что прусский во­
прос будет решен положительно. Ему предложили рассудить,
какое впечатление может производить такой образ действий,
когда «почитай в один день и в одно время об одном деле заподлинно обнадеживают и оное паки переменяют», тем самым
уничтожая всякое доверие к заверениям Швеции.

178 Там же, лл. 439 и 491.

Барон Лилиенштет, недавно только приехавший на кон­
гресс, находился, как стало известно русским, в некотором
несогласии со старожилом о. Сундшера, графом Гилленборгом, оставшимся вторым уполномоченным; шведы, впрочем,
не скрывали этих несогласий от русских в частных беседах
с ними. Но никакой пользы из этого обстоятельства извлечь
нельзя было, потому что на конгрессе политика больше не
делалась, а судьба мирного договора зависела от военных
действий русского флота, отнюдь не от переговоров, которые
английская дипломатия вела в это время в Берлине и Сток­
гольме. Последний не отказывался, однако, ни от одного де­
марша, способного отвести от Швеции вооруженную русскую
руку. Для этого Лилиенштет во время той же беседы с рус­
скими, 15 июня, сказал им о намерении королевы в ответ на
присылку к ней Лефорта послать к царю барона Коета, что
было принято русскими с их обычной в таких случаях веж­
ливостью 179.
Как всегда, Остерман послал в тот же день, 15 июня, одно­
временно с общей официальной реляцией частное письмо Ш афирову, в котором тоже сообщал ему о разногласиях между
шведскими представителями, имевших личный характер — каж ­
дый из них хотел играть первую скрипку. Самый отъезд Гилленборга Остерман был склонен объяснять личными причи­
нами и опять просил Шафирова о разрешении выехать к фло­
ту: «Время идет для меня между тем страшно медленно,—
писал он,— так как я не имею никаких известий от вашего сия­
тельства и о том, что у вас происходит. Время бежит и хоро­
ший сезон проходит, да и без того нечего делать, я только
боюсь, чтобы все наши благие намерения снова не преврати­
лись в ничто». Под этими словами он разумел военное вы­
ступление, к которому давно приглашал Петра I. Он настаивал
теперь на том, что его отъезд с Аланда может быть только
полезен для дела. Двусмысленная роль Фридриха-Вильгель­
ма I начала, наконец, смущать Остермана, хотя и недоста­
точно информированного о переговорах, которые велись
Лондоном для примирения Пруссии со Швецией; «так просто
здесь ничего не сделаешь, и я не свободен от заботы, что в
конце концов прусский король тоже изменит нам, особенно
если нами не будет ничего предпринято». Остерман прямо
умолял вице-канцлера держать его в курсе дел и присылать
ему основательную информацию 18°.
Во время встречи русских представителей с Лнлненштетом
18 июня открылось, что шведы придумали новую проволочку;
170 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 5, лл. 492—497.
1,0 Там же, лл. 500—501.

именно, ввиду присутствия на конгрессе трех русских уполно­
моченных, в Стокгольме решили, дескать, тоже послать на
Аланд третьего представителя, и необходимые формальности
с паспортом и т. п. вырастали опять препятствием для возоб­
новления переговоров. Остерман, Брюс и Ягужинский прямо
писали о Лилиенштете, что «все его старание до сего времени
в том было, дабы прускую негоциацию от здешняго конгресса
отослать»181. Остерман в частном письме к Шафирову от
20 июня сообщал, что переговоры Витворта в Берлине прямо
направлены против договоров царя с прусским королем, «и
если господа англичане добьются в этом успеха, то мы снова
останемся одни». Очевидно, картина начала уясняться и для
русской делегации на Аланде, но Остерман отмечал, что
отказ с ее стороны от поддержки Пруссии не дал бы ничего,
кроме предлога для Фридриха-Вильгельма I, чтобы отде­
литься от России; «...я полагаю,— писал Остерман Шафирову
20 июня,— что без особого точного приказа сделать такой шаг,
чрезвычайно вредный и чреватый последствиями для е. в-ва,
было бы для нас слишком опасно, а я, как иностранец, риско­
вал бы при этом своей головой». Он считал необходимым, не
отказываясь от поддержки прусских интересов, добиваться
согласия шведов на заключение мира с Пруссией тут же на
конгрессе после урегулирования условий русско-шведского
договора с тем, чтобы в случае отказа Швеции от самого
принципа решения прусского вопроса на Аланде, у России
были развязаны руки для военных действий. Ее флот вышел
в море, «все зависит от успеха предстоящего выступления»,—•
писал Остерман, радовавшийся близкому свиданию с вицеканцлером и отъезду к флоту для присутствия при его дей­
ствиях 182.
Русские уполномоченные не переставали тем не менее
внушать Мардефельду, что замышляемый союз Пруссии с
Англией, отдалив первую от России, ничего положительного ей
не даст; он облегчит Георгу I получение Бремена и Вердена,
с которыми Швеция расстанется легче, чем с Померанией, что
понимал и Мардефельд. Ему постоянно напоминали о после­
довательной и неуклонной защите Россией интересов Пруссии,
что не отрицал и прусский представитель, утверждавший, что
он не в курсе англо-прусских переговоров.
О ходе переговоров Швеции с Англией и Данией русские
ничего от Лилиенштета разузнать не могли и допускали, что
никакие решения в Стокгольме еще приняты не были, а пока
была только поставлена задача разъединения союзников.
181 Там же, лл. 503—505.
182 Там же. лл. 507—510.

В этом они ошибались, так как английский представитель
лорд Картерет вел в это время совершенно конкретные пере­
говоры в шведской столице. Но Брюс и его товарищи ожида­
ли с нетерпением возвращения Лефорта, чтобы узнать от него
о внутреннем положении Швеции и ее ближайших планах
во внешней политике 183.
Во всяком случае, Остерман ждал с нетерпением дей­
ствий русского флота и считал, что до исхода их не может
быть и речи о серьезном возобновлении переговоров. Дипло­
маты отступали на задний план, а на авансцену выходили
русские моряки и десантные части, которым предстояло стиму­
лировать уступчивость Швеции. В ожидании результатов их
действий, Остерман продолжал переписку с Шафировым и
ухаживал за ним, посылая ему в Або за неимением лучших
предметов для подарка бочку шведского пива. Он очень
нуждался при создавшихся условиях в поддержке друга и
мысленно обращался за этим даж е к Штамке, давно уехав­
шему в Петербург. «Куда же запропастился Штамке?» —
спрашивал Остерман в приписке к своему письму Шафирову
от 25 июня 184.
Исчерпав весь свой запас предлогов для проволочек, шве­
ды придумали новый повод, чтобы не возобновлять перего­
воров 29 июня, как они это обещали сделать. Ссылаясь на
то, что русские имеют при себе представителя своего союзни­
ка, прусского короля, они тоже заявили о своем желании
пригласить на конгресс для поддержки нх «своего приятелского министра», а кого именно, не сказали. На это русские
ответили им, что Пруссия находится в войне со Швецией и ее
представитель прибыл на Аланд, где ведутся переговоры меж­
ду Швецией и Россией, для заключения мира. Россия ни с
кем, кроме Швеции, в войне не состоит, конгресс организован
по ее желанию, и третья сторона может быть допущена толь­
ко с общего согласия.
Лилиенштет в дальнейшем отпирался, не мог назвать, кого
ж е, собственно, он хотел пригласить для поддержки Швеции,
и русские уполномоченные стали подозревать, что он «сне
нарочно токмо говорил для пострашення и чтоб показать, что
и Швеция еще без друзей не обретаетца».
Донося об этом, Брюс, Ягужинскнй н Остерман сообщали
о приезде на Аланд Лефорта, тотчас выехавшего к царю на
флот, готовый к военным действиям 185. Головкин с Ш афиро­
вым прибыли еще 20 нюня к Гангуту, где ждали царя с ко­
рабельным флотом, чтобы идти с ним к Аландскому архнпе|вз ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., Мг 5, лл. 511—516.
’м Там же, лл. 518—620.
|8й Там же, лл. 523—524.

л агу, но Петра I задержал противный ветер, и он прибыл к
Гангуту с корабельным флотом только 27 июня. Так как исход
дипломатической кампании ставился в зависимость от дей­
ствий флота, то эта задержка очень беспокоила руководителей
Посольской канцелярии. Шафиров писал Остерману 24 июня
с явной тревогой: «а время теряется; для бога советую вам
вступить немедленно в негоциацию. Истинно опасаюсь, чтобы
государь не гневался, что не начинаете. Сие токмо для вашей
информации пишу» 186. Отступая на второй план перед воен­
ным флотом, русские дипломаты хотели хотя бы видимостью
деятельности прикрыть неудачу конгресса.
28 июня предстоял большой военный совет, на котором гене­
ралы и адмиралы должны были получить приказ, чтобы они
дали в письменном виде свои соображения о предстоявшей кам­
пании, после чего ожидалось решение. «Мы, слава богу, исклю­
чены из этого,— писал Шафиров Остерману,— позовут ли нас
к принятию решения, покажет время». Уж е в приписке к письму
он сообщал о состоявшемся в совете решении войти с флотом
в залив у о. Ламеланда и, базируясь на него, повести действия
против Швеции 187. Делегациям на Аланде, которые раньше
внимательно прислушивались к тому, что происходило в евро­
пейских дипломатических канцеляриях, приходилось теперь
прислушиваться к канонаде русской артиллерии на шведском
берегу. Адмирал Апраксин, отправленный Петром I с корабель­
ным и галерным флотом для действий против Швеции, извещал
конгресс, что его участникам ничего не угрожает и шведы смо­
гут по-прежнему сноситься со своим правительством 188.
Шафиров писал Остерману из галерного флота 6 июля,
что они с нетерпением ждут соединения с корабельным фло­
том и что отчет Лефорта показывает необходимость «что-то
предпринять» 189. Как нам известно, Петр I не сразу по воз­
вращении Лефорта решился приступить к действиям, которых
так жаж дали его дипломаты, возлагавшие теперь все свои
надежды на флот. Он послал еще в Швецию Остермана,
поставленного там в такие условия, что он не мог даже присы­
лать оттуда донесений. Через Аланд ему был послан указ от
30 июля, чтобы он требовал немедленного решения шведского
правительства и возвращался оттуда, причем русские уполно­
моченные должны были конфиденциально сообщить шве­
дам, что в случае задержки Остермана царь сам пойдет со
всем флотом и сухопутным войском в Швецию, а все пронз186 Там
187 Там
188 Там
т Там

же, № 1, л. 185.
же, лл. 186—187.
же, лл. 188, Щб.
же, лл. 197—198.

веденные до того действия предназначались «толко для
постраху и показания того, что мы делать можем». Так писал
Петр своим уполномоченным в собственноручно подписанном
им письме от 31 июля из флота, стоявшего у Аландских
островов 190. Присутствие в этих водах русского флота позво­
ляло разговаривать со шведами решительным языком, хотя
Петр I всячески хотел предотвратить серьезное столкновение.
Как только русский флот появился у Аландского архипе­
лага, еще до действий его у шведских берегов, Лилиенштег
поспешил придать конгрессу вид активности в надежде
отвести от Швеции готовившийся для нее удар. По его пред­
ложению 8 июля состоялось заседание конгресса, на котором
обсуждалась только формальная сторона его работы, и Лилиенштет согласился на требования русских касательно при­
сутствия Мардефельда на заседаниях, предварительного
обсуждения условий русско-шведского мира, а потом прусскошведского, но при одновременном подписании договоров^
и т. д. Когда речь зашла об условиях мира, Лилиенштет от­
метил, что в 1718 г. шведское правительство соглашалось пой­
ти на территориальные уступки России при условии предо­
ставления ею помощи в целях получения Швецией эквива­
лента, что означало бы длительную войну. Теперь Швеция
не претендует на эквивалент и готова уступить России Петер­
бург, Ивангород, Ямбург, Копорье и Нотебург с округами.
После небольшой дискуссии, повторявшей старые, хорошо из­
вестные доводы обеих сторон, шведы заявили, что они пред­
почитают продолжать войну, если царь намерен «их шею
удавливать» и согласен заключить мир только на своих усло­
виях. На прощанье они высказали надежду на то, что рус­
ские уполномоченные, которых царь вызывал к себе во флот,
привезут оттуда более приемлемые условия 191.
Брюс и Ягужинский — Остерман был уже в это время в
Швеции — доносили 22 июля, что им стало известно от неко­
торых шведов о том, как Ульрика-Элеонора реагировала на
приход в шведские шхеры русского галерного флота. По их
сведениям, она тотчас призвала ко двору английского посла
Картерета, имевшего конференцию со шведскими министра­
ми. От английской дипломатии, много способствовавшей про­
валу Аландского конгресса, шведы потребовали, вероятно,
помощи против русского флота. Во всяком случае Картерет
послал эстафету с письмами к адмиралу Норрису в море 192.
Лилиенштет поспешил 25 июля поставить русских уполномо180 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 204—205.
181 Там же, № 5, лл. 531—536.
182 Там же, лл. 538—539.

■ченных в известность о том, что канцлер Кронгиельм написал
ему об аудиенции, которую Остерман, не присылавший доне­
сений, получил у королевы, а 31 июля он сообщал, что короле­
ва разрешила свободную торговлю со всеми занятыми Россией
портами, на что она раньше не соглашалась. К этому он доба­
вил,что с Остерманом ведутся в Стокгольме ежедневные пере­
говоры, по благополучном окончании которых Остерман вме­
сте с Гилленборгом приедут на Аланд 193.
Согласно с царским указом, Брюс и Ягужинский не пре­
минули внушить Лилиенштету, что действия русского флота
«не так идут, как бы им возможно итить», а что царь только
показывает им «свою возможность ко их конечному злу», но
чтобы они не рассчитывали на длительную отсрочку и, в слу­
чае неуступчивости своего правительства, готовились увидеть
«действителные вреды, которые могут государству шведцкому чювствителны быть» 1941
.
5
9
Русская дипломатия сделала еще одну попытку оживле­
ния конгресса. Когда уполномоченные, побывав во флоте, где
они обсудили с Петром I, Головкиным и Шафировым создав­
шееся положение, возвращались 21 августа на Аланд, они
получили письменный указ, в котором о намерении тот­
час порвать конгресс ввиду явного нежелания Швеции про­
должить переговоры; только в ожидании прибытия на Аланд
Гилленборга и Коета, которых королева обещала Остерману
прислать туда, царь разрешил отсрочить на неделю закры­
тие конгресса. Если бы шведы, возобновив переговоры, выдви­
нули условия, расходящиеся с последним русским ультима­
тумом, Брюс, Ягужинский и Остерман должны были уехать
не позже, чем по истечении еще двух недель. Но и после раз­
рыва конгресса Петр I готов был снова возобновить перего­
воры, если бы Ульрика-Элеонора прислала для того своего
представителя в Петербург. Если бы русские предложения
были отвергнуты, то России оставалось бы только добиваться
мира «чрезоружие»; Петр I писал, что «имеют в том пред богом
и всем светом ответ дать те, которые к сему причину подали» |95.
Можно думать, что он имел в виду под этими словами не
противников мира внутри Швеции, а Англию, удерживавшую
ее от подписания договора с Россией и обещавшую ей свою
помощь в случае развития русским флотом серьезных опе­
раций.
По возвращении на Аланд Брюс и его товарищи никаких
твердых заверений от Лилиенштета получить не могли, несмо­
193 Там же, лл. 541, 545.
194 Там же, лл. 543—544.
195 Там же, № 1. лл. 208—209, 214.

тря на царский указ порвать конгресс, о котором ему была
сообщено 1Эб. Дело в том, что русский флот был отозван и уж е
ушел к этому времени в свои базы, наступавшие осень и зима
обещали Швеции передышку, а деятельность английских дип­
ломатов, в частности лорда Картерета, находившегося в
Стокгольме, поддерживала надежду на скорое заключение до­
говоров с бывшими союзниками России и освобождение,
таким образом, значительной части шведских войск для оборо­
ны ее основной территории от русских десантов. Английская
ориентация открыто господствовала теперь в шведских пра­
вящих кругах. Русским уполномоченным на конгрессе стало
известно, что барон Коет, по возвращении в Швецию выска­
зывавшийся за мир с Россией, заслужил этим вражду принца
Гессен-Кассельекого и был даже взят под караул. Только
вмешательство канцлера Кронгиельма, имевшего по этому
поводу резкое объяснение с королевой, вернуло Коету свобо­
ду. Приезд Гилленборга на конгресс задержался будто бы
вследствие прибытия в Стокгольм курьера из Лондона с ка­
кими-то новыми предложениями. Так сообщал Брюс с това­
рищами *197, но правильнее было бы сказать, что в это время
Стокгольм стал на путь сепаратных договоров с бывшими
союзниками России в расчете на помощь Англии против
последней. События ближайших лет должны были показать
ему ошибочность его расчетов.
Только по возвращении Петра I 30 августа в Петербург
и получении донесений от русских послов из Берлина, Копен­
гагена и Лондона ему стала ясна вся картина в целом.
В указе от 5 сентября уполномоченным на конгрессе сооб­
щалось из Петербурга о заключении между Ганновером и
Швецией сепаратного мира с уступкой первому Бремена
и Вердена. В Петербурге были получены сведения об англо­
шведском союзном договоре и там ожидали разрыва отноше­
ний с Англией. Как там стало известно, адмирал Норрис
вышел 15 августа с 12 линейными кораблями из Копенгагена
в Балтийское море, куда на соединение с ним было послано
еще 5 английских линейных кораблей. Петр I не сомневался,
что эта английская эскадра имела задание атаковать совме­
стно со шведскими судами, вышедшими из Карлскруны, рус­
ский флот, который успел уйти в Ревель. Эти сведения были,
однако, сильно преувеличены, так как Англия, обеспечив при­
тязания Ганновера, не собиралась вступать в войну с Россией
для защиты Швеции. Дания, испугавшаяся своей изоляции
вследствие резко ухудшившихся отношений с Россией, пере1М ЦГЛДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., JA 5, лл. 546—547.
1,7 Там же, л. 548.

дачи Бремена и Вердена Ганноверу и неясности вопроса о
том, за чей же счет будет компенсирована Швеция, стала
искать нового сближения с Россией. Датский король сооб­
щил сам русскому послу В. Л . Долгорукову, что необходимо
сохранение твердого согласия между Россией, Данией и
Пруссией, о чем говорил и датский посланник в Петербурге
Вестфален канцлеру и вице-канцлеру. Но прусский чрезвычай­
ный посол Шлиппенбах, срочно присланный в Петербург, не
скрывал уже готовности Пруссии заключить сепаратный мир
со Швецией, на который ее толкала Англия ввиду безрезуль­
татности Аландского конгресса. Венский договор между
императором, саксонским и ганноверским курфюрстами также
пугал, мол, прусского короля, считавшего, что он лишится
возможности получать русскую поддержку в результате этого
договора, обеспечивавшего Польшу от прохождения через ее
территорию иностранных войск. Но он не желал ссориться и
с Россией, надеясь и по заключении сепаратного договора со
Швецией сохранить за собой поддержку царя. Во всяком слу­
чае, А . Г. Головкину в Берлине прямого ответа на вопрос,
подписан ли уже их договор с Англией о будущем мире со
Швецией, не дали, а в Петербурге в первых числах сентября
считали англо-прусское соглашение состоявшимся фактом.
Уполномоченным на конгрессе предписывалось разузнавать
об условиях англо-шведского договора, присоединилась ли к
нему Пруссия и какова позиция Дании 1981
.
9
В тот же день, 5 сентября, Шафиров писал Остерману,
что получено подтверждение о заключении договора со Ш ве­
цией не только Ганновером, но и Англией, обещавшей помощь
Швеции людьми и кораблями. Будто бы английский посол в
Гааге Кадоган, хотя и неофициально, прямо говорил об этом.
М еж ду тем Лилиенштет на Аланде продолжал по-прежнему
все отрицать, видимо, ожидая соединения английской эскад­
ры со шведским флотом. Шафиров характеризовал позицию
Пруссии следующими словами: «...а пруской двор состоит
все при своих старых пресиях (?) и хочет на обе ноги храмать и хотят нас чрез Шлипембаха уверить, будто в заклю­
чении того их трактата нам вреду не будет, а мочно видеть,
что ради помирится и с которой ни будь страны толко профитовать». В приписке Шафиров сообщал о только что полу­
ченном из Англии известии об антирусском настроении там,
что «Англия зело к нам всенародно является противною»
и парламент, вероятно, одобрит политику короны 19Э.
Только теперь, когда измена Пруссии уже не подлежала
199 Там же, № 1, лл. 230—234.
199 Там же, лл. 236—237.

сомнению, русским уполномоченным на конгрессе предписы­
валось указом от 10 сентября вступать в переговоры со шве­
дами без Мардефельда, оставив в стороне вопрос о прусских
условиях мира, «и показать им, что мы за оные много стоять
не будем». Пока было предложено Мардефельду об его
отводе не заявлять прямо из опасения, чтобы Пруссия откры­
то не присоединилась к антирусскому союзу 200. Опасность эта
была преувеличена, так как от открытых активных выступле­
ний Пруссия предпочитала воздерживаться, надеясь, что ее
приобретения будут ей гарантированы обеими сторонами,
Англией и Россией; недаром Шлиппенбах был спешно прис­
лан в Петербург.
Лишь 10 сентября была получена в Петербурге реляция
из Берлина от Головкина и Толстого, который выехал туда
в помощь к постоянному посланнику. Затребованная ими
аудиенция у Фридриха-Вильгельма 1 была ими получена, и
после всяческих отлыниваний от ответа на прямо поставлен­
ный вопрос король признался, что договор с Англией о буду­
щем его мире со Швецией на условии передачи ему Штеттина
с округом подписан, но что ничего предосудительного для
России в нем не содержится; в случае, если Швеция Штет­
тин не уступит, то и договор Пруссии с Англией потеряет
силу. Таким образом, Фридрих-Вильгельм 1 намеревался в
случае неудачи своей измены опять искать русской поддерж­
ки. Он говорил об обещаниях, делаемых ему со стороны Вены
и Лондона, и о своей непреклонной дружбе к царю, на вы­
ступление против которого ничто не может его подвинуть.
Правда, указание русских, что он нарушил свое слово и дан­
ные им обязательства, смутило его, но он тут же выразил го­
товность снова приступить к совместным с Россией перегово­
рам со Швецией в случае неудачи английского посредниче­
ства в его примирении с последней 201.
Опасение, что Англия перейдет открыто к антирусским вы­
ступлениям, заставило русское правительство искать контакта
с Гаагой. Из беседы с ответственными лицами Куракин вынес
впечатление, что Генеральные штаты не сочувствуют приоб­
ретению Ганновером или, как он писал, Англией Бремена и
Вердена, в выступлениях против России участвовать не будут,
но что Лондон не посвящает их во все свои планы, поскольку
они не вошли в «четверной» союз.
М ежду прочим, Куракину стало известно, что шведский
представитель в Гааге Прейс высказывал опасение, чтобы
Англия не обманула Швецию, «обещая много на бумаге, ни
200 ЦГЛДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 1, лл. 238—242.
201 Там же, лл. 243—248.

с чем их оставили»: в Стокгольме ждали от Лондона обороны
от русского наступления, а это было невозможно без парла­
ментского одобрения. Обещанные Англией по договору субси­
дии зависели также от парламента, потому что Георг I обя­
зался, конечно, выплачивать их в качестве английского коро­
ля. Тут Куракин предвидел источник будущего разочарования
Швеции в только что подписанном договоре с Англией 202, но
это был пока вопрос более отдаленного будущего, а дела на
Аландском конгрессе между тем стояли, и Петр’ I медлил
с его разрывом 203.
Инициатива разрыва исходила от шведской стороны. Лилиенштет заявил русским уполномоченным 5 сентября, что
желает видеться с ними, и утром на другой день сообщил им,
что в ответ на объявление о предстоящем отъезде русских в
случае непринятия Швецией в течение трех недель предъяв­
ленного ей ультиматума, королева повелела разорвать конг­
ресс.
Так закончилась деятельность конгресса, показавшая рус­
ской дипломатии, фактически изолированной, необходимость
уступить место вооруженным силам. Наличие боеспособного
флота позволяло русской стороне настаивать на своей
программе и не отказываться от нее под влиянием диплома­
тического неуспеха.
На Аланде уже было известно о заключении Георгом I
мира со Швецией и о соединении английского и шведского
флотов в Балтийском море, что Лилиенштет, впрочем, отри­
цал 204.
Через несколько дней, 9 сентября, когда русские уполно­
моченные еще не успели уехать с Аланда и только ждали
прихода судов из Або, туда прибыла шведская бригантина с
английским курьером Беркли, который, явившись к русским,
вручил им письмо от английского посла в Стокгольме Картерета. Последний писал, что отправляет Беркли к царскому
двору с письмами своим и Норриса и просил пропустить
курьера, либо по крайней мере принять у него письма. По
требованию русских уполномоченных, желавших знать содер­
жание этих писем прежде, чем решать вопрос о принятии их
или пропуске Беркли, он дал их копии на английском языке
и перевод на французский. Ознакомившись с их содержанием
и заключив, что письма эти предназначены для того, чтобы
показать шведскому народу, «будто бы они (англича­
не.— С . Ф.) всему свету повелевать могут» и способны спасти
Швецию, русские решили Беркли не пропускать и писем от
232 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г„ № 1, лл. 257—258
203 Там же, лл. 253—256.
204 Там же, № 5, лл. 569—572.
30 с.

А . Ф ей гн

4Н.>

него не принимать. Они хотели «шведам показать, что они
себя обманули, чая, как скоро токмо король аглинской за них
вступитца», Россия будет вынуждена идти на уступки. Фор­
мальный довод сводился к тому, что Картерет находится во
враждебной стране и не был аккредитован при русском дворе,
тем более, что письма были написаны в «вознамерителных и
непристойных изображениях». О Норрисе было известно, что
он стоит с английским флотом около Стокгольма для преду­
преждения нового русского наступления, но сам инициативы
столкновения на себя не возьмет до получения ответа на по­
сланные им и Картеретом письма. Это тем более заставило
русских уполномоченных на конгрессе уклониться от приня­
тия английских писем, чтобы подготовить свое правительство
к возможным осложнениям 205.
Брюс написал 11 сентября Картерету, что содержание
присланных писем не соответствует отношениям дружбы и
союза между российской и великобританской коронами, по­
чему он и не может их принять. Кроме того, в деле такой
важности английский король, конечно, не преминет или сам
написать царю или снестись с ним через своего представи­
теля в Петербурге 206.
О чем же писали Норрис с Картеретом в «непристойных
изображениях»?
В письме Картерета от 1 сентября говорилось коротко,
что король Великобритании повелел ему, Картерету, дать
знать царю о принятии шведской королевой английского посред­
ничества для заключения мира с Россией. Английский послан­
ник в Берлине Витворт уже предлагал это посредничество, а
теперь о том же получил указ и он, Картерет. В письме вы­
ражалась надежда, что царь примет это предложение и при­
остановит все враждебные действия. Вместе с тем сообщ а­
лось, что адмирал Норрис с эскадрой получил приказ подойти
к шведскому побережью для защиты торговли английских
подданных и для «придания веса и оказания поддержки это­
му посредничеству». В письме говорилось, что Георг I «при­
нял меры с христианнейшим (французским.— С. Ф.) королем
и другими своими союзниками, в число коих входит и Ш ве­
ция, не только для обеспечения за своим посредничеством
успеха..., но и для быстрого окончания войны, так долго нару­
шавшей покой Севера» 207.
Казалось, письмо это было достаточно внушительно.
305 ЦГЛДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 5, лл. 375—377.
308 Там же, лл. 585—588, «Журнал «ли поденная записка... Петра Вели­
кого», ч. И. СПб., 1772, стр. 119—120.
307 ЦГАДА, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 5, лл. 579—581.

ни;

Но этого было мало, и, кроме Картерета, писал еще сам Нор­
рис, повторявший почти в точности письмо посла 208. Успех,
достигнутый английской дипломатией в деле отрыва от Рос­
сии ее союзников и ликвидации Аландского конгресса, возбу­
дил в Англии надежду, что Россия откажется под давлением
английского флота от самостоятельной политики на Балтий­
ском море и примет посредничество Георга I. Этим надеж­
дам не суждено было оправдаться, но разрешение проблем,
стоявших перед русской дипломатией, осложнилось и ото­
двинулось на второй план, уступив место военным задачам.
Русские уполномоченные уехали с конгресса 15 сентября,
пробыв там еще 13 дней после разрыва переговоров. Лилиенштет же и Беркли покинули о. Сундшер раньше. Шведский
уполномоченный не скрыл от русских своей тревоги по пово­
ду оборота, какой приняли дела, опасаясь, что Швеция не
только не получит от Англии реальной помощи, но впадет
«еще в вящие беды и несчастие». Он обещал действовать в
Швеции в пользу мира с Россией и сказал на прощание, «что
он сам предусматривает, что они от агличан напоследок
обмануты будут».
Царский указ от 14 сентября с предписанием не разры­
вать конгресса был получен русскими уполномоченными
только в Або. Но они и сами не спешили с отъездом с Аланда,
все еще надеясь на возобновление переговоров. Только отъ­
езд Лилиенштета со всем своим персоналом заставил и их
тронуться в путь после почти полуторагодового пребывания
на негостеприимном пустынном острове. «Повидимому эрбпринцева партия и аглинские денги до сего времяни еще дру­
гих, к миру с в. ц. в-вом склонных, преодолевают», писали
русские уполномоченные Петру 1 18 сентября из Або, откуда
они спешили в Петербург 209.
При расставании они вручили Лилиенштету декларацию,
в которой говорилось об исторических правах Русского госу­
дарства на земли, уступки которых оно требовало теперь.
О насилиях, чиненных шведами на русской земле в начале
X V II в., в этой декларации было сказано, что «весь цивилизо­
ванный мир не может до настоящего времени без справедли­
вого отвращения вспоминать о них». В этой декларации го­
ворилось о всех прежних русских попытках прийти к миру
со Швецией, до Полтавы и после нее, напоминалось о чван­
ливом заявлении Карла X I I , что он заключит мир только,
когда шведская армия будет в Москве, говорилось о миро­
любии, проявленном русскими на Аландском конгрессе. В де­
208 Там же, лл. 582—584.
209 Там же, лл. 591—593.

кларации воспроизводилась вся история переговоров на кон­
грессе при Карле X II и Ульрике-Элеоноре, напоминалось о
возобновлении Россией военных действий с предварительной
посылкой в Швецию Лефорта, а затем Остермана, о приоста­
новке этих действий и вообще о всех проявлениях склонности
Петра I к миру и о готовности его и после разрыва конгресса
снова возобновить мирные переговоры 21°.
Но не отказываясь от своей мирной программы, рус­
ское правительство обратилось снова к военным методам ее
реализации.
5. СЕПАРАТНЫЕ ДОГОВОРЫ СО ШВЕЦИЕЙ
БЫВШИХ СОЮЗНИКОВ РОССИИ

Вопрос о Пруссии, союз с которой Петр I стремился вся­
чески обеспечить, стоял во втором полугодии 1719 г. с боль­
шой остротой. Ее колебания и опасения, попытки, сохранив
дружбу с Россией, приобрести поддержку западных держап
должны были в конечном счете завершиться каким-то твер­
дым решением, как ни старался Фридрих-Вильгельм I имен­
но этого избегнуть.
Франция, принявшая основные линии английской северной
политики, настаивала на привлечении Пруссии на сторону
держав «четверного» союза. Английский посол в Париже
Стэр писал оттуда 13 июня: «Регент очень желает, чтобы
прусский король пришел к соглашению с королем (англий­
ским.— С. Ф.) и чтобы северные замешательства были успо­
коены, потому что на них основывают свои величайшие на­
дежды кардинал Альберони и испанская партия во Ф ран­
ции»2
211. Статс-секретарь Стенгоп, руководивший делом зами­
0
1
рения Севера без России и против нее, согласился с Парижем о
первоочередной задаче отрыва от нее Пруссии. Для Франции
она была все еще антиавстрийской силой, а Стенгоп пресле­
довал цель изолировать Россию. Прибывший в Берлин
12 июля английский представитель Витворт встретил там хо­
роший прием, несмотря на боязнь Фридриха-Вильгельма I
потерять в лице Петра I мощную поддержку против Австрии
и подвергнуть свои владения нападению со стороны России.
Он желал невозможного — быть одновременно в дружеских
отношениях с Петром I и Георгом I. Во всяком случае, у с ­
ловием своего договора с Георгом I он ставил категорическое
заверение, что он не будет вынужден действовать против
России. В собственноручном письме к Витворту от 22 июля
210 ЦГАДЛ, Дела Аландского конгресса 1719 г., № 5, лл 595—609.
211 J. F. C h a n c e . Е. II. R., v. XXII, 1907, р. 485, note 24.

прусский король писал: «Вы можете сообщить королю, ваше­
му государю, что я подпишу указанный договор... Поздрав­
ляю вас, что вы обеспечили дружбу между королем и
мной...» 212. Но он действовал под давлением мощного «четвер­
ного» блока и Венского союза; только бумаге и архиву дове­
рил Фридрих-Вильгельм I свой протест в форме наставления
потомству о сохранении истинных друзей и опасении лож­
ных 213.
Однако дело затягивалось, и английская дипломатия
усматривала в этом желание Пруссии выждать результатов
нападения русского флота на Швецию и итогов Аландского
конгресса. Когда в конце июля и начале августа стало ясно,
что истекшая летняя кампания не была решающей, англо­
прусское и прусско-ганноверское соглашения о будущем се­
верном мире были 14 августа подписаны. Д ав под ними под­
пись, Фридрих-Вильгельм 1 возложил ответственность на сво­
их министров: «Я болен и делаю это безответственно; если
я потеряю царя и попаду под ярмо Англии и императора, та
привлеку к серьезной ответственности господ министров»,—
писал расстроенный и растерявшийся король214. 23 сентября
он писал: «Мой мир со Швецией заключен, но я не смею
говорить об этом, потому что мне стыдно. Я должен запла­
тить Швеции 2 млн. ...Условия жесткие, но Штеттин до Пены
тоже хорошо» 215.
В Петербурге не сразу узнали об измене Берлина. Толь­
ко в ноябре уже с пути в Англию Джефферис доносил об
удивлении, которое это вызвало при русском дворе216, так
долго отстаивавшем интересы Пруссии и поручившем Остерману еще в июле обеспечить в Швеции прусские права на
Штеттин 217. Джефферис считал, что царь употребит все сред­
ства, чтобы по крайней мере склонить Фридриха-Вильгель­
ма 1 к строжайшему военному нейтралитету218.
Отход Пруссии нанес новый удар Аландскому конгрессу;
если летом 1719 г. русские правящие круги надеялись еще
сочетать дипломатические переговоры с военным давлением,
то теперь им приходилось направить все усилия на второе.
Англо-прусский договор предусматривал совместные дей­
ствия обеих сторон для обеспечения их интересов в будущих
212 Ibid., р. 496—497.
213 Ibid., р. 497.
214 Ibid., р. 500, note 71.
215 В. E r d m a n n s d o r f f e r . Deutsche Qeschichte vom W'estfalischen
Frieden bis zum Regierungsantritt Friedrichs des Grossen, 1648—1740,
Bd. II. Berlin, 1893, S. 352, Fussnote 1.
216 Сборник РИО, № 61, стр. 587—588.
217 См. выше, стр. 431—432.
218 Сборник РИО, № 61, стр. 588.

договорах со Швецией. Прусский король гарантировал про­
тестантское наследование в Англии и обещал ей военную
помощь в 6 тыс. человек пехоты в случае наступления в том
надобности. Английский король гарантировал прусско-ган­
новерский договор и обещал со своей стороны помощь в б тыс.
человек пехоты. Отдельная секретная статья предусматривала
случай нападения на Пруссию или Померанию. Прусский
король обязывался поддержать настоящие соглашения про­
тив всякого нападения на английского короля и помочь ему.
Прусско-ганноверский договор обеспечивал приобретения
сторон от Швеции — Штеттин для Пруссии, Бремен и Верден
для Ганновера— и предусматривал их взаимную помощь.
Стороны обязывались приложить все усилия для привлечения
к их договору императора, а для облегчения этого прусский
король заявлял, что он никогда не заключал с царем обяза­
тельств, противоречащих интересам императора. ФридрихВильгельм I обещал не препятствовать польскому королю
в мирном обладании его короной и германскими владениями
и не действовать против прав Польши. Георг I обязался сде­
лать все возможное, чтобы добиться признания Польшей и ее
королем королевского титула за Фридрихом-Вильгельмом 1 219.
Эти соглашения означали принятие Пруссией английского
плана решения северного вопроса и расширяли сферу домината Англии в Европе, вовлекая Пруссию в орбиту «четверно­
го» союза и Венского договора императора, Ганновера и С а к ­
сонии. Это явствует из пунктов, обеспечивавших интересы
императора и польского короля или саксонского курфюрста.
Английский статс-секретарь Сундерленд, поздравляя Стенгопа с достигнутым успехом, писал ему 14 августа ст. ст.:
«Король теперь действительно хозяин положения на Севере,
и вам совершенно справедливо принадлежит честь составле­
ния плана и завершения мира на Севере, как и на Юге» 220.
Через несколько дней, 18 августа ст. ст., английский чрез­
вычайный посол в Стокгольме Картерет, приехавший туда
11 июля перед Остерманом, который привез русские ульти­
мативные условия, подписал предварительное соглашение со
Швецией. Он убеждал государственных деятелей Швеции
в выгодах, которые проистекут для нее из освобождения от
ее германских владений. Возвращение потерянного «в Фин­
ляндии и Ливонии — единственное, что должно быть близко
сердцу каждого истинного шведа», заверял английский
посол. Д ля Швеции было бы губительно, если бы Россия со­

51» J. F. C h a n c e . Е. И. R., v. XXII, р. 501-502.
Ibid., р. 503.

хранила ее житницу и заслон — Ливонию и Финляндию —
и стала владыкой на Балтике, внушал Картерет, имея в виду
интересы Англии221. В его секретных инструкциях говорилось
о важности для торговли и безопасности Англии, чтобы Рос­
сия не стала слишком могущественна на Балтийском море, и
предписывалось обещать Швеции английскую помощь, чтобы
вернуть царя к «здравому смыслу».
Когда в Лондоне были получены известия о погрузке рус­
ских войск на суда и предстоящей высадке их близ Стокголь­
ма, Стенгоп написал (1 июля): «...было бы большим несча­
стьем, если бы за недостатком еще нескольких судов мы по­
теряли случай внушить страх царю, спасти Швецию и, дав
мир Северу, разрушить величайшую надежду, которая оста­
лась Испании, именно на создание сильного союза против
нас на Севере» 222.
Антирусская партия в Стокгольме, возглавлявшаяся супру­
гом королевы принцем Гессен-Кассельским и фельдмаршалом
Дикером, настаивала перед Картеретом на призыве англий­
ской эскадры и устройстве ею расправы русскому флоту,
наподобие произведенной над испанским у мыса Паосаро.
Картерет писал Стенгопу 3 июля в тон ему: «...если наш флот
приблизится, то более, чем вероятно, что царь не выйдет в
море и мы будем иметь заслугу, которая нам ничего не будет
стоить» 223.
Появление русских галер у Стокгольма, высадка с них
десантов и надежда на эскадру Норриса, находившуюся в
Копенгагене, заставили правительство Ульрики-Элеоноры
подписать 11(22) июля прелиминарное соглашение с Ган­
новером. «Нашим успехом мы обязаны, главным образом,
царю; он у ворот Стокгольма был лучшим доводом в нашу
пользу»,— писал Картерет 224. Шведско-ганноверское прели­
минарное соглашение от 11 (22) июля устанавливало вечный
мир между договаривающимися сторонами, передавало Ган­
новеру Бремен и Верден, прекращало затруднения для анг­
лийской торговли на Балтийском море, принимало посред­
ничество императора для заключения мирного договора на
основании подписанного соглашения и предусматривало его
для договоров Швеции с Данией и Польшей.
В связи с предстоявшим выходом в Балтийское море анг­
лийской эскадры, которая стояла в начале июля в Копенгаге­
не, Петр I послал туда поручика морского флота Н . Головина
с письмом к адмиралу Норрису от 7 июля. Петр I выражал
221 Ibid., р. 694.
222 Ibid., р. 697.
223 W. M i c h a e l . Englische Geschichte, Bd. II, S. 501.
224 J. F. C h a n c e . E. H. R„ v. X X II, p. 698.

удивление, что ему ничего не сообщено о посылке англий­
ских кораблей, как это делалось ранее; «того ради подает
нам то немалую суспицию»,— писал он. Ц арь требовал, что­
бы до приближения к русским землям и флоту Норрис объ­
явил письменно о целях посылки в море английской эскад­
ры; при этом он угрожал, что, в случае неполучения ответа и
приближения английских судов к русским владениям или к
флоту, он примет «надлежащие меры по воинскому резону» 225.
Головин писал из Копенгагена 14 июля, что письмо царя при­
вело Норриса в сильное смущение и он спрашивал Головина,
«для чего и по каким ведомостям так строго в. в. к нему в
письме вашем пишете». Норрис уверял Головина, что не имеет
никаких заданий, которые бы шли вразрез с союзными отноше­
ниями между Георгом I и Петром I, на что Головин отвечал,
что и царь желает только уничтожить всякое взаимное недове­
рие и сохранить в силе прежний союз. Головин узнал, что
у Норриса 10 линейных кораблей и 1 брандер, из которых 4 ко­
рабля пошли 13 июля в Балтийское море крейсировать между
Любеком и Ростоком. Согласно слухам, английский адмирал
ожидал из Англии еще 8 кораблей 226, но в конце июля Головин,
остававшийся пока в Копенгагене и пославший ответ Норриса
царю через капитана Зотова, узнал, что в английских портах
нет готовых к плаванию кораблей: война с Испанией и оборона
от якобитских планов, поддержанных Испанией, поглощали
большую часть британских военно-морских сил 227; да и русский
посол в Дании В. Л . Долгоруков сомневался, чтобы Норрис
мог получить подкрепление 228*. В. Л . Долгоруков не опасался
соединения английского флота с датским против русского —
эта возможность предусматривалась Петром I,-— ввиду военных
действий Дании против Швеции в Норвегии и заинтересован­
ности первой в русских операциях. Тем не менее к 15 августа,
когда вся английская эскадра вышла из Копенгагена в Б ал­
тику, она имела в своем составе 12 линейных кораблей, 1 фре­
гат и 1 брандер22Э.
По сведениям Б. И . Куракина, получавшего информацию
из Швеции, ее корабли не могли в конце лета 1719 г. выйти
в море за недостатком провианта. Это подавало ему надеж ­
ду, как он писал 25 августа ст. ст. кабинет-секретарю Петра I
Абакарову из Гааги, что царь «не спустит» англичанам. «Бож е
225 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 169.
220 Там же, стр. 172.
227 Там же, стр. 176.
228 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 40, лл. 769—770;
«Материалы для истории русского флота»; ч. IV, стр. 171— 172.
228 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 179.

благослови оружие е. ц. в-ва и дай многим нациям порадование, чтоб прегордым агличаном счалчок дать» 230.
Согласно донесениям Куракина, английское давление тяго­
тило правительственные круги Гааги, и поэтому там радова­
лись успехам русского оружия. Если бы Англии удалось
разбить русский флот, писал Куракин 13 октября, в Голлан­
дии еще больше почувствовали бы зависимость, «ескляство»,
от нее. Л\ежду тем там хотели освободиться от этой зависи­
мости, но не могут пока сделать этого ввиду союза Англии
с Францией231.
В связи с русскими протестами английский статс-секре­
тарь Креггс отвечал 13 августа, между прочим, следующее:
«Короли Великобритании не привыкли получать подобные
приветствия, и их адмиралы не получают приказов от ино­
странных государей». Английский посол в Копенгагене Полварт писал по этому же поводу 22 июля: «Было бы новше­
ством, если бы британский флот не мог входить в Балтику
без разрешения царя» 232.
Интересный комментарий к настроению Англии в отноше­
нии России и к роли Пруссии содержится в донесении прус­
ского резидента в Лондоне Боне от 18 августа. Оно служило
ответом на рескрипт Фридриха-Вильгельма I, в котором прус­
ский король выражал желание быть одновременно союзником
Георга I и Петра 1 и объединить их интересы на Севере.
Боне констатировал, что эта идея неприемлема для Англии
и Ганновера, желающих ограничить мощь России, а не уси­
лить ее, гарантировав русские завоевания, как предлагал
Фридрих-Вильгельм I. С другой стороны, русская гарантия
Ганноверу Бремена и Вердена и протестантского наследова­
ния в Англии считается нежелательной и неуместной. В Анг­
лии относятся подозрительно к усилению торговых связей
России, царя там считают агрессивным, а его дружбу ненуж­
ной233. Так исчерпывающе характеризовал прусский рези­
дент отношение в 1719 г. Англии к России, определявшее всю
позицию первой по северному вопросу.
Содержание русского ультиматума, привезенного Остерманом в июле в Стокгольм и подкрепленного действиями
русского флота и десантных отрядов, стало тотчас известно
Картерету. Он считал, что появление английского флота под
Стокгольмом могло бы чрезвычайно облегчить положе­
ние принца Гессен-Кассельского, генералиссимуса шведских
230 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 40, л. 25.
231 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 185—186.
232 J. F. C h a n c e . Е. И. R., v. XXII, р. 700—701, note 21.
233 Ibid., р. 701—702.

вооруженных сил, решительного противника принятия русских
условий, на которые значительная часть шведского Сената го­
това была склониться. Принц обещал прервать переговоры
с представителем России в случае появления английского
флота, н одного его слова было бы достаточно, по мнению
Картерета, чтобы армия разнесла Сенат. Картерет писал
3 августа ст. ст.: «Если наш флот получит приказ соединить­
ся со шведским, этот народ сможет еще быть спасен, и наш
король и страна приобретут большее значение, чем когданибудь имела какая-либо другая страна. Я надеюсь, что эта
благоприятная конъюнктура не будет упущена» 234.
Подписанный Швецией 18(29) августа прелиминарный
договор с Англией предусматривал закрепление уз дружбы
между ними, уплату Англией субсидий, свободу для англий­
ской торговли в Балтийском море и давление Англии на про­
тивников Швеции в целях заключения ею мира с одним из
них. Затем следовали четыре сепаратные статьи: первая
из них гарантировала прелиминарное соглашение Швеции с
Ганновером, особенно статью об уступке последнему Бремена
и Вердена; вторая уступала Пруссии за 2 млн. крон Штеттин
и округ между Одером и Пеной с островами Уседом и Воллин, причем Георг I и Ульрика-Элеонора гарантировали бу­
дущий договор с Пруссией; уступка эта обуславливалась
обещанием прусского короля не помогать России против Ш ве­
ции ни прямо, ни косвенно; по третьей сепаратной статье
Георг I обязывался, если бы мир с Данией не был заключен,
соединить свои силы со шведскими для действий против царя,
в случае непринятия им английского посредничества и про­
должения враждебных действий против Швеции; по четвер­
той статье Георг 1 обязывался приложить все усилия для
того, чтобы до заключения общего мира Швеция получала
субсидии от Франции 235.
Этот прелиминарный договор был уже заключен, когда
в Стокгольм прибыл французский посол Кампредон. Он при­
вез золотые слитки на 300 тыс. крон и французскую гаран­
тию англо-шведского договора. В первый и второй сепарат­
ный пункты договора были внесены гарантии Франции и
обещание ее посредничества, а четвертая статья была выпу­
щена, но дата договора осталась старой.
Еще до подписания его 26 августа Картерет был у прин­
ца Гессен-Кассельского, которому горячо доказывал, насколь­
ко для Швеции важно заключить мир с Пруссией, невозмож­
ный без уступки ей Штеттина. Принц выдвигал непременным
834 J . F. С h я п с е. Г. Н. R., v. XXII, р. 704—706.
836 Ibid., р. 711—712.

условием соединение шведского и английского флотов и га­
рантию Англией возвращения Швеции Ливонии и Ревеля.
На совещании с сенаторами Картерету удалось удовлетворить
их общими выражениями о Ливонии и Ревеле: время не при­
шло еще для гарантий, говорил он. Английский посол не мог
возложить на свою страну трудную задачу войны с Россией,
но он был вынужден подписать декларацию, в которой обе­
щал немедленное соединение эскадры Норриса со шведским
флотом и выразил готовность противодействовать русскому
продвижению 236.
Он послал 1 сентября Петру I декларацию, в которой со­
общал от имени Георга I, что шведская королева приняла
английское посредничество для заключения мира с царем, и
выражал упование, что последний прекратит все неприятель­
ские действия против Швеции. Картерет добавлял, что адми­
ралу Норрису приказано идти к шведским берегам, чтобы
защитить торговлю подданных Георга I, «а также придать
опору... медиации», и что его король этим самым принимает
меры «не только к подкреплению успеха в деле примирения,
которого он ожидать имеет право, но и к скорейшему прекра­
щению военных действий, которые уже давно держат в тре­
воге весь Север Европы» 237.
В тот же день примерно такую же декларацию послал
царю адмирал Норрис 238, действительно соединившийся 5 сен­
тября со шведским флотом. Картерет писал ему по этому по­
воду: «Я надеюсь, что силой оружия вы приведете его (ца­
ря.— С. Ф.) к благоразумию и разрушите этот (русский.—
С. Ф .) флот, который будет вносить смятение в мир, пока им
правят тщеславие и мщение». Через несколько дней он же
писал: «Важнейшее дело — перехватить царя, чтобы он не
мог пройти в Ревель. Отрежьте ему отступление, и он будет
в наших руках... Каждый англичанин будет обязан вам, ес­
ли вы сможете уничтожить флот царя, что, я не сомневаюсь,
вы сделаете, потому что божественное провидение не потер­
пит, чтобы осталась без кары жестокость, проявленная рус­
скими этим летом в Швеции» 239.
Взоры всей Европы были обращены в эти дни на Балтий­
ское море, где двигались флоты трех держав и еще не по­
тухли пожарища, оставленные на шведском берегу русскими
десантами. 27 и 28 августа ст. ст. на английском и шведском
флагманских кораблях происходил военный совет с участием
236 Ibid., р. 709—710.
237 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 181; см.
выше, стр. 466.
238 «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. 182.
239 J. F. C h a n c e . Е. Н. R„ v. XXII, р. 714, note 58.

английского посла, принца Гессен-Кассельского и фельдмар­
шала Дикера. От мысли напасть на русский галерный флот
пришлось отказаться: он был своевременно отозван царем, и
21 августа шел уже к Ревелю и Петербургу. Второго «мыса
Пассаро», на сей раз на Балтике, как того ж елала англий­
ская дипломатия в лице Стенгопа и Картерета, Англия не
получила. Но присутствие ее кораблей в шведских водах ос­
лабило влияние партии, которая во главе с канцлером Кронгиельмом желала мира с Россией. Корабельный флот послед­
ней благополучно пришел еще 23 августа под командою
контр-адмиралов Сиверса и Гордона в Ревель 240.
Русская версия событий сохранилась в делах Кабинета
Петра Великого в виде «Ведомости» переписки, происходив­
шей в связи с прибытием летом 1719 г. английской эскадры
в Балтийское море241. В этой «Ведомости» утверждается, что
русский флот, корабельный и галерный, вышел в плавание,
когда в Петербурге уже было известно о посылке Норриса в
Балтийское море. Утверждение это подкрепляется ссылкой
на то, что, отправившись в плавание 9 июня, царь писал
7 июня Норрису и послал свое письмо с поручиком Голови­
ным. М еж ду тем последний повез письмо Петра I к англий­
скому адмиралу в Копенгаген с флагманского корабля «Ингерманландия», и письмо это было датировано 7 июля.
Прекращение военных действий против шведского побе­
режья наша «Ведомость» объясняет возвращением 7 августа
Остермана из Швеции с ответной грамотой Ульрики-Элеоно­
ры и с просьбой ее пресечь военные действия для переговоров
о мире. Надо отметить, что визит Остермана в Швецию был
очень мало обнадеживающим, а дата указа, отправленного
генерал-адмиралу Апраксину о возвращении с галерным
флотом от шведских берегов к Ламеланду, в цитированной
нами «Ведомости» опущена. Норрис вышел из Копенгагена,
как доносили В . Л . Долгоруков и Н . Головин 242, 15 августа,
а 19 августа, дождавшись попутного ветра, Апраксин испол­
нил присланный ему указ и, по словам «Ведомости», вернул­
ся к о. Ламеланду, где царь «за благо рассудил кампанию
окончить», вследствие чего 21 августа корабельный флот
пошел к Ревелю, а галерный в Петербург. По словам «Ведо­
мости», только у Ревеля узнало командование русским фло­
том от Головина о выходе Норриса в Балтику, н это соответ­
ствует действительности, потому что Головин доносил об этом
царю 21 августа из Ревеля, куда пришел на гукоре. В . Л . Д о л ­
горуков послал 15 августа во флот к царю, стоявшему у
340 «Походный журнал 1719 г.», стр. 99.
541 «Материалы для истории русского флота», ч. 1Y, стр. 182—184.
242 Там же, стр. 178—179.
*7 а

Ламеланда, известие от себя о выходе Норриса в Балтику,
но по словам «Ведомости», посланный Долгорукова прошел
Аландские острова 23 августа, когда русский флот уже ушел
оттуда.
Как бы то ни было, едва ли русское командование могло
быть не осведомлено о выходе Норриса из Копенгагена, так как
в море находились русские суда, следившие за движениями
английской эскадры. Ответ же, привезенный Остерманом из
Стокгольма, не давал никаких оснований для прекращения
действий против Швеции. Надо полагать, что Петр I решил
не «газардовать», по его любимому выражению, не идти на
риск прямого вооруженного столкновения с английским фло­
том 243.
Поскольку в этом году против России уже ничто на море
предпринято быть не могло, Картерет и Норрис предложили
России посредничество Георга I. И х письма от 31 августа и
1 сентября ст. ст. были доставлены на Аландские острова, но
там их не приняли и отказались переслать в Петербург,
«усмотри... весьма необыкновенный гордый поступок тех анг­
лийских посла и адмирала» 244. Одновременно Стенгоп писал
аббату Д ю буа, что Картерет имеет приказание включить в
окончательный английский договор со Швецией упоминание
о посредничестве и гарантии Франции и условиться на этот
счет с французским представителем в Стокгольме Кампредоном. Английский статс-секретарь не терял еще надежды вер­
нуть Россию в ее старые границы и видел к тому два способа:
изгнание русских из Ливонии объединенными силами Польши
и Швеции, либо нападение на Россию турок и татар. Он рас­
считывал, что Дю буа даст приказ французскому послу в Кон­
стантинополе Бонаку действовать более согласованно с Лондо­
ном, чем это было до тех пор, и ускорить тем заключение
мира на Севере. Английский посол в Париже Стэр доносил о
надежде Дю буа, что Стенгопу удастся завершить «замирение
Ю га и Севера». Французский посол в Лондоне получил, по
сведениям Стэра, распоряжение выразить благодарность ре­
гента за включение французских посредничества и гарантии
в прелиминарное англо-шведское соглашение. Герцог Орлеан­
ский сам написал 20 октября в соответствующих выражениях
Георгу 1 245.
243 «...стояние при шведских берегах было опасно от аглинского фло­
та: ибо наш флот не в таком состоянии был, чтобы против обоих флотов,
аглинского и шведского, стоять мог» («Журнал или поденная записка...
Петра Великого», ч. II, стр. 92—93).
244 «Материалы для истории русского флота», ч. IV., стр. 184; см.
выше, стр. 465—466.
245 J. F. C h a n c e . Е. Н. R., v. XXII, р. 720.

Но это была только дипломатическая вежливость, а на ре­
альное антирусское выступление Франции Лондон, конечно,
рассчитывать не мог, да и сам опасался прямого конфликта с
Россией. Однако вопрос об отношениях с Англией стоял
осенью 1719 г. так остро, что русскому резиденту в Лондоне
Ф. Веселовскому было предписано позаботиться об отправле­
нии из Англии всех русских, находившихся там в обучении.
Но ввиду заключенных контрактов сделать это открыто было
нельзя, а тайным способом неудобно. Ф. Веселовский считал,
что ничего страшного с русскими учениками не произойдет,
«хотя б и розрыв учинился», тем более, писал он 20 октября
ст. ст., что «кроме аресту, никто никакой жестокости по уло­
жению здешняго народа им отнюдь учинить не может» 246. Во
всяком случае, в Петербурге считали нужным позаботиться
о судьбе русских подданных, находившихся в Англии, на слу­
чай разрыва с ней. Этот разрыв представлялся вполне возмож­
ным и близким, и Б. И . Куракин напоминал Петру I в донесе­
нии от 25 августа, что из капитала русского комиссионера
Осипа Соловьева, который вел в Голландии очень крупные
коммерческие операции, в Англии находится больше 100 тыс.
голландских гульденов. Куракин рекомендовал позаботиться
о переводе их в Голландию 247.
Только 19 октября н. ст. дала Ульрика-Элеонора согласие
на уход английского флота, и на другой день он был уже под
парусами. Норрис еще раз появился в Копенгагене, чтобы
настойчиво рекомендовать датскому правительству заключение
мира со Швецией. Лишь 9 января английская эскадра верну­
лась в Англию из продолжительного плавания в балтийских
водах 248.
Дипломатическая изоляция России и необходимость для
нее готовить военный удар против Швеции — вот итог 1719 г.
с его безрезультатными переговорами на конгрессе и в Сток­
гольме, с первыми действиями на шведском побережьи и сепа­
ратными договорами союзников России со Швецией.
Окончательный договор Ганновера со Швецией был подпи­
сан 9(20) ноября. Первые два пункта его говорили о дружбе
и забвении взаимных обид, третий пункт говорил об уступке
Швецией Бремена и Вердена. В начале следующего 1720 г.,
10 января ст. ст. был подписан окончательный договор Швеции
с Англией. Он устанавливал оборонительный союз этих госу­
дарств для обеспечения взаимной безопасности, защиты про­
тестантской религии и свободы судоходства в северных водах
ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. II, № 40, лл. 1099—1100
347 Там же, л. 1060.
3,я W. M i c h a e l . Englische Geschichte, Bd. II, S. 541.
ш

и проливе. В случае неудачи усилий, направленных к оконча­
нию Северной войны, английский король обязывался послать
весной сильную эскадру в Балтийское море в распоряжение
Швеции для содействия ее флоту в отражении русского напа­
дения. Георг I обязывался также посылать в помощь Швеции
корабли и уплачивать ей субсидии до окончания ее войны с
Россией. Ульрика-Элеонора обещала не слушать испанских
предложений, не оказывать поддержки претенденту или его
потомкам и гарантировать протестантское престолонаследие
в Англии. Так как для последней было всего важнее устранить
угрозу русского господства на Балтике, то, в случае отказа
Петра I заключить мир с возвращением завоеванного, Георг I
должен был не только помочь Швеции, но и содействовать по­
лучению ею помощи от его союзников 249.
После подписания договоров Швеции с Англией, Ганнове­
ром и Пруссией наступила очередь Дании. Это была наиболее
трудная задача для английской дипломатии. Она относилась
крайне несочувственно к копенгагенскому двору главным обра­
зом вследствие своей уверенности, что датское вторжение в
Норвегию согласовано с Россией. Вопрос о шведской Помера­
нии, на часть которой претендовала Дания, и о владениях
Гольштейн-Готторпского герцогского дома, особенно о Шлез­
виге, был камнем преткновения в начавшихся переговорах.
Все доводы английского посла в Копенгагене Полварта, что
для Дании лучше продать Швеции обратно свою долю в П о­
мерании и что союз с Россией только приведет к несчастью для
нее, были бесполезны. Ему отвечали, что уступка Швецией
Шлезвига, Померании и о. Рюгена, а также Марштранда
является предварительным условием переговоров о будущем
мире, как уступка Бремена и Вердена была предварительным
условием для заключения Ганновером мира со Швецией.
Последняя была готова заплатить за возвращение ей Данией
померанской территории и Марштранда, а интересы герцога
Гольштейн-Готторпского передать на рассмотрение императо­
ра, рассчитывая на возвращение герцогу, сохранявшему нейт­
ралитет в войне, его владений. Желание дипломатически и по­
литически ослабить Россию заставило все же английскую ди­
пломатию взять на себя защиту датских интересов.
Картерет, проявивший исключительную активность на этой
стадии решения северной проблемы, писал из Стокгольма
Полварту в Копенгаген 29 сентября ст. ст., предупреждая об
опасности, грозящей Швеции, если Россия возьмет на себя за­
щиту интересов герцога Гольштинского,— это знаменательное
замечание предугадывало дальнейший ход событий. Картерет
2,9 J. F. C h a n c e . Е. Н. R„ v. XXII, р. 723—725.

писал по основному для Англии вопросу об усилении русской
мощи: «Важно, что царь может плавать на морях вдвое де­
шевле, чем представители любой другой нации», потому что
заработная плата у русских низка, продовольствие дешево, а
все материалы для судостроения они имеют за бесценок.
В итоге датский флот должен будет уступить свое место на
морях русскому. Поэтому датчане «должны будут присоеди­
ниться в конце концов к Великому союзу. Почему же им не
сделать этого сразу добровольно?.. Если Дания добьется успе­
ха совместно с царем, что почти невозможно, этот успех будет
ее гибелью» 25°.
Стенгоп приводил через Полварта и другие доводы, кроме
несовместимости датской безопасности с усилением России,
как несочувствие Вены к Дании, имперская гарантия Вестфаль­
ских договоров и владений герцога Гольштейн-Готторпског о *251. В Лондоне считали, что Швеция и Дания должны быть
уступчивее, принимая во внимание их отношения с Россией,
стоявшей грозной тенью на фоне этих переговоров.
Дюбуа придерживался в вопросе о шведских уступках Д а ­
нни своей, французской, точки зрения. Он писал Кампредону
в Стокгольм 22 сентября следующее: «Одинаково важно для
Швеции и Франции, чтобы она (Швеция.— С. Ф.) осталась одной
ногой в Германии в результате добровольного или принудитель­
ного возвращения Штральзунда и Рюгена, без чего Франция
не могла бы больше принимать участия в судьбе Швеции, по­
тому что у нее не было бы даже видимой причины интересо­
ваться ею... Ни в каком случае вы не должны идти ни на какое
соглашение, которое не обеспечило бы Швеции возвращения
всего, чем датский король владеет в Германии и что принадле­
жало Швеции... Возвращение Швеции Ливонии и Эстонии не
имеет никакого значения для особых интересов Франции, если
эта корона (шведская.— С. Ф.) не сохранит своих владений
в Германии» 252.
Казалось, Франция решила настаивать, хотя бы примени­
тельно к Дании, на своей программе северного мира. Но дав­
ление английской дипломатии, гораздо меньше французской,
связанной в это время испанскими делами, сыграло свою роль.
Дания и Англия подписали 30 октября 1719 г. соглашение о
шестимесячном перемирии с признанием английского посред­
ничества. Во время перемирия должны были быть приложены
все усилия для заключения постоянного мира, причем в качест­
ве прелиминарного условия Англия гарантировала Данни
Шлезвиг и обещала побудить Швецию согласиться на эту
sw J. F. C h a n c e . Е. Н. R„ v. X X III, 1908, р. 38, note 15.
251 Ibid., р. 39.
252 Ibid., р. 42, note 30.
4 SO

уступку. В Дании и Швеции устанавливалась свобода торгов­
ли, подтвержденная через восемь дней аналогичным соглаше­
нием, подписанным Англией в Стокгольме. Она добилась при
помощи этого перемирия двух важных для себя результатов,
освобождения торговли со Швецией от ограничений, наложен­
ных на нее во время войны, и отрыва Дании от России. Этот
успех окрылил предприимчивого Картерета, мечтавшего уже о
создании наступательной лиги против России. Он писал 26 ок­
тября ст. ст., что если удастся сконцентрировать 60-тысячное
войско, из коего на долю шведов должно прийтись 25 тыс. че­
ловек, то «Ревель и Рига падут в одну кампанию и русская
сила будет раздавлена» 253. Но противоречие интересов Прус­
сии и Дании, бывших союзников России, претендовавших на
Померанию, Штральзунд и Рюген, служило препятствием для
их совместного выступления, не говоря уже о страхе перед
русской мощью. Книпгаузен откровенно заявил Картерету,
что за предоставление Швеции помощи, чтобы вернуть Россию в
ее старые границы, Пруссии мало одного Штеттина. Если бы
25 тыс. шведов высадились в Ливонии, без посторонней помо­
щи они бы все до единого погибли, а Россия сохранила бы
все завоеванное ею, включая и Финляндию; Англия и Франция
не смогли бы этому воспрепятствовать, говорил он.
Английский посол во Франции Стэр заверял там, что изгна­
ние русских из балтийских провинций гораздо важнее для
французского, чем для английского судостроения, получающе­
го необходимые ему материалы из американских колоний.
Стенгоп, посетивший в январе 1720 г. Париж, говорил там о
необходимости оказать поддержку Швеции, чтобы она не была
вынуждена отдать Штральзунд и Рюген, что, как мы знаем,
совсем не входило в планы Франции. Регент ответил: «В таком
случае (в случае отказа Швеции от этих владений.— С. Ф.)
я предпочту русских шведам». Окончательно обессиленная
Швеция была бы бесполезным союзником для Франции.
Удовлетворение противоположных интересов бывших се­
верных союзников оказалось нелегким делом, и до образова­
ния антирусской лиги Англии предстояло еще урегулировать
вопрос о датско-шведском мире. Картерет писал из Стокголь­
ма, что «шведы считают царя временным противником ввиду
дурного состояния его здоровья и вероятности, что после его
смерти русские вернутся к своим старым обычаям, но дат­
скую державу они считают своим вечным врагом» 254. На Д а ­
нию пришлось оказать сильное давление, чтобы принудить ее
к миру. Герцог Гольштейн-Готторпский посетил Ганновер,
Берлин и Вену, добиваясь восстановления своих владений; в
253 Ibid., р. 45, note 41.
254 Ibid., р. 55.
31 с. А. Фейгнна

4HJ

Вене он имел успех, и Ганноверу с Пруссией был дан импер­
ский мандат на производство экзекуции в Гольштинии, если
бы Дания отказалась эвакуировать ее. Герцог обратился и в
Петербург, куда отправился затем сам, не ожидая для себя
добрг от предстоявшей экзекуции. Только летом, 3 июля
1720 г., удалось Полварту и Картерету добиться подписания
договора между Данией и Швецией. Первая обязывалась не
помогать царю против Швеции в продолжение настоящей вой­
ны, а Швеция обязывалась не противодействовать ничему, что
могло быть предложено посредничавшими Англией и Франци­
ей в интересах Дании по шлезвигскому вопросу, и не помо­
гать герцогу Гольштейн-Готторпскому. Дания должна была
вернуть Швеции Штральзунд, Рюген и Марштранд и отказать­
ся от претензий на Висмар, признав за Швецией все права на
него. За это последняя отказывалась от всех изъятий из зундской пошлины, делавшихся ранее в пользу ее торговых судов.
Все договоры, противоречившие настоящему, теряли свою
силу 255.
Характеризуя датскую позицию, Стенгоп писал 8 июля:
«Основная точка зрения Дании — это ограждение и обеспече­
ние владения Шлезвигом против гольштинского герцога, кото­
рого не легко убедить уступить это герцогство». Успех догово­
ра был обеспечен только, когда английская дипломатия доби­
лась от Кампредона гарантии для Дании против герцога ценой
отказа датского короля от шведской Померании и мекленбург­
ского Висмара 256. Шведско-датский мир был компромиссом
между английским и французским планом северного мира:
сохранив за Швецией часть ее имперских владений, он вместе
с тем отрывал Данию от России, что было основной задачей
Стенгопа.
Картерет, являвшийся главным действующим лицом во
всех изложенных переговорах, пользовался неизменной под­
держкой супруга Ульрики-Элеоноры принца Гессен-Кассельского, про которого английский посол писал 5 сентября ст. ст.
1719 г.: «Я никогда не встречал никого, больше любящего на­
шу страну. Было бы хорошо возложить на его особу англий­
ский знак» 257. Речь шла об ордене Подвязки для него. Но он
получил большее удовлетворение, когда Ульрика-Элеонора от­
казалась в его пользу от своих прав на престол, и он был
провозглашен в марте 1720 г. шведским королем под именем
Фридриха I.
2 м «Журнал или поденная записка... Петра
Великого», ч. II, отд. II.
стр. 675—689.
J5* J. F. C h a n c e . Е. Н. R„ v. XXIII, р. 60, note 110.
т Ibid., р. 62, note 115.

На рубеже 1719 и 1720 гг. восторжествовала, казалось,
английская программа мира; Франция, допустив потерю Ш ве­
цией большей части ее германских владений и не поддержав
русской программы, лишилась как своей старой союзницы
Швеции, разбитой русским оружием и ставшей после пораже­
ния игрушкой в политике держав, так и недавней союзни­
цы — России. Последней пришлось в ближайшие годы дейст­
вовать в полном одиночестве; Пруссия и Дания от нее отошли,
Испания была вовлечена в орбиту английского влияния. Еще
27 ноября 1719 г. Куракин доносил из Гааги, что испанский
посол Беретти-Ланди опять делал ему предложение о союзе
между Россией и Испанией. В письме Альберони, которое
Беретти-Ланди прочитал Куракину, было сказано следующее:
«...общий интерес требует упредить противным намерением по­
тенций, которыя хотят насилием к безчестию других предпи­
сать законы и разорить оных морские флоты, также и ком­
мерцию, и хотят господами учиниться того над всеми нации
и возставить себя трибуторами» 258. Испания готова была при­
соединиться к царю, но ни на какие конкретные обязательства
не шла. После поражения Испании и свержения участниками
«четверного» союза кардинала Альберони, Куракин доносил
22 января 1720 г., что не имел никаких конференций с Берет­
ти-Ланди, «а наипаче по дисграции учиненной кардинала
Альберония весьма с ним, послом ишпанским, коммуникацию
пресек, убегая всякого подозрения» 259. Сношения России с
Испанией возобновились лишь после заключения Ништадтского
мира.
Казалось, английская политика и английская программа
мира торжествовали на юге, как и на севере Европы. Но одной,
и притом важнейшей, цели Англия не достигла: мощь России
не была сломлена. Хотя мир с ней заключен не был, Аланд­
ский конгресс закрылся, не дав результатов, и Россия остава­
лась единственным противником Швеции, вырвать у нее за­
воеванное ею и заставить ее отказаться от своей программы не
удалось. В этом пункте сила Англии и энергия ее дипломатов
не помогли ей. Желание уничтожить русскую военно-морскую
мощь, подготовив ей судьбу испанской, уничтоженной без объ­
явления войны, было очень сильно в правительственных кругах
Англии. Но для такой стратегии уничтожения на Балтийском
море не было необходимых предпосылок; Англия была здесь
много слабее, чем на Средиземном море, где она имела после
войны за испанское наследство такие опорные пункты, как
Гибралтар и Порт-Магон. Движения ее флота в балтийских
водах были ограничены даж е в летнее время, а осенью он
259 ЦГАДА, Гос. архив, разряд XV, № 12, л. 14.
259 Там же, л. 15.

должен был оттуда уходить до замерзания. Шхеры были для
него закрыты и летом, он не мог противопоставить русскому
галерному флоту ничего равноценного в этих условиях. Нор­
рис подвергался во время плавания в Балтике осенью 1719 г.
ожесточенным нападкам за то, что он не осуществил вигистских чаяний и не нанес русскому флоту сокрушительного уда­
ра. Австрийский резидент в Лондоне Гофман писал в своих
донесениях, что победное морское сражение с русскими вполне
возможно, что благодаря личным качествам своих экипажей
английские суда всегда будут иметь превосходство над рус­
скими. Но Картерет, очень заинтересованный в успехе своей
стокгольмской миссии, дал высокую оценку деятельности Нор­
риса. Он знал военно-стратегическую обстановку на Балтике
и не упрекал Норриса в бездеятельности 260. Ему было ясно,
что второго «мыса Пассаро» там не будет.
Англия не оказала Швеции в дальнейшем никакой иной
поддержки,’ кроме дипломатической, и Швеция осталась в
возобновившейся военной борьбе с глазу на глаз с Россией.
Все заявления английских государственных деятелей, что
Россия не установит своей торговли на Балтийском море и не
будет держать там флота, остались словами. Английской
дипломатии не удалось втянуть Пруссию и императора в от­
крытую борьбу с Россией, а самой Англии пришлось в ближай­
шее время после разрыва Аландского конгресса пережить кри­
зис, связанный с крахом Компании Южных морей, вследствие
которого антирусская политика вигов утратила значительную
долю своей активности. Срыв Аландского конгресса заставил
Россию снова взяться за оружие для разрешения исконной
задачи выхода на Балтийское море, но не заставил ее отка­
заться от своей программы.
о. выводы
Переговоры на конгрессе в 1719 г. выявили с несомненно­
стью дипломатическую изоляцию России, пытавшейся удер­
жать в союзе с собой Пруссию. Под давлением Англин, которая
развязала себе во втором полугодии 1719 г. руки в войне с
Испанией, Пруссия вела двойную игру, не замедлившую
открыться, когда ее договор с Лондоном стал совершившимся
фактом. По уступая давлению Англии, гарантировавшей ему
Штеттин, Фридрих-Вильгельм I не прочь был получить на свое
приобретение гарантию и от Петра I, которому он по открытии
1ф у& кой измены обещал сохранять нейтралитет.
мо W M i c h a e l . Engllsche Geschichte, Bd. II, S. 546.

ts-t

Швеция, уступившая Ганноверу Бремен и Верден, твердо
рассчитывала на английскую помощь, обещанную ей на море,
и после девятимесячных проволочек с переговорами пошла на
разрыв Аландского конгресса, вследствие чего русскому пра­
вительству не оставалось ничего иного, как обратиться опять
к оружию. Теперь, когда почти никаких континентальных вла­
дений у Швеции больше не оставалось, вопрос об условиях
мирного трактата пришлось решать русскому флоту, еще ле­
том 1719 г., т. е. до разрыва конгресса, показавшему Швеции,
к какому новому удару ей надлежит готовиться. На флот были
в это время обращены все надежды русских дипломатов, уже
почти полтора года ведших бесплодные переговоры на Аланде
и теперь, летом 1719 г., ждавших усиления шведского миролю­
бия под влиянием десантных отрядов с судов русского военного
флота. В 1719 г. эти надежды не сбылись: переговоры Швеции
с бывшими союзниками России шли полным ходом, и посред­
ничавшая в них Англия представлялась в Стокгольме спаситель­
ницей, которая должна была избавить его от нависшей над
ним угрозы. Поэтому ни поездка бригадира Лефорта в Ш ве­
цию, ни отправка туда с конгресса Остермана не дали ника­
ких результатов: в Стокгольме ждали появления английской
эскадры под командованием адмирала Норриса, и это ожида­
ние усиливало англофильскую партию в шведских правитель­
ственных кругах.
В Петербурге недооценивали степень английского влияния
в Стокгольме, как видно из поездок Лефорта и Остермана,
совершенных в разгар англо-шведских переговоров, а также
из последующих указов Петра 1, все еще рассчитывавшего на
возобновление Аландского конгресса и не шедшего на откры­
тый его разрыв.
Наличие у России внушительных военно-морских сил, проб­
ные действия которых летом 1719 г. на шведском побережьи
оказались весьма эффективными, позволило русской диплома­
тии настаивать на принятии Швецией русской программы ми­
ра. Когда в конце 1719 г. выявилась недостижимость этого
дипломатическими средствами, дипломаты уступили место
флоту и сухопутным войскам, что Остерман предвидел, впро­
чем, с конца 1718 г. России пришлось продолжить военные
усилия, а Швеции предстояло разочарование в английской по­
мощи. Лондон сумел содействовать заключению Швецией се­
паратных договоров с бывшими союзниками России и получе­
нию ими территориальных уступок, однако он не хотел и не
мог отвести от Швеции русскую вооруженную руку. Но это
показали только ближайшие годы после разрыва Аландского
конгресса.
4S.>

РУССКИЕ ДЕСАНТЫ
ИЛ ШВЕДСКОМ ПОБЕРЕЖЫ1
В КОНЦЕ СЕВЕРНОН ВОИНЫ

1. ПОХОДЫ ГОЛОВИНА И БАЛКА
В 1714— 1715 гг.

Действия русского военно-морского флота, корабельного и
галерного, с посаженными на него сухопутными войсками, за ­
вершившие Северную войну и приведшие к принятию Швецией
условий Виштадтского договора, подготовлялись в течение
нескольких лет, когда строительство судов и опыт, приобрета­
емый их экипажами, должны были, казалось, убедить Швецию
в неизбежной бесплодности ее сопротивления программе, ко­
торую выставила Россия.
Для уяснения размаха и степени подготовленности десан­
тов 1719— 1721 гг. надо восстановить картину первых дейст­
вий военно-морских сил России у шведских ^берегов, ставших
возможными только после 1714 г.
Занятие Финляндии русскими войсками в 1712— 1714 гг.
и победа при Гангуте открывали для нападения балтийское
побережье Швеции.
Это вполне учитывалось европейской дипломатией, и гол­
ландский резидент в Петербурге Д е Би правильно оценивал
создавшееся положение, когда доносил Генеральным штатам
9(20) августа 1714 г.: «...все те, которые хорошо знают поло­
жение шведских берегов, уверяют, что е. ц. в-ву предстоит
теперь полная возможность всюду на них распространить тре­
вогу и сделать нападение, пользуясь тем, что в настоящее вре­
мя шведскому флоту нельзя идти в Ботнический залив. Таким
образом, здесь все ожидают чрезвычайно важных событий и
надеются заключить славный мир на весьма выгодных усло­
виях, свыше всего того, что до сих пор ожидать было
м ож но»'.
1 «Материалы
стр. 550.

для истории русского

флота»,

ч.

I,

СПб.,

1865,

Тотчас после Гангутского боя была произведена операция,
служившая подготовкой действий против коренной шведской
территории. Действия галерного флота, направленного шхер­
ным фарватером в Або и к Аландскому архипелагу, при обес­
печении этой операции корабельным флотом, сосредоточен­
ным у Ревеля, и сухопутными войсками с южного побережья
Финляндии, должны были отрезать Финляндию от Швеции,
превратив первую в плацдарм для развертывания действий
против собственно Швеции 2.
Галерный флот пошел 1 августа от Гангута в Або, откуда
он двинулся к шведскому Аланду, 8— 9 августа без сопротив­
ления занятому русскими войсками. Эта важнейшая позиция
у входа в Ботнический залив, расположенная ближе, чем на
полпути к шведскому побережью от Або, перешла в руки Росоии. Ф. М . Апраксин писал по этому поводу А . Д . Меншикову
12 августа: «О здешних обстоятельствах в. с-ву доношу: со
всем гребным флотом прибыли к островам Аландским сего
августа 9 числа благополучно, где от неприятельских людей
единого солдата не сыскали, кроме здешних жителей, и из
оных многие, оставя свои домы и скот, до нашего прибытия
выехали в Стокгольм, из которых несколько шкут поймано»3.
Шведский флот, уйдя от Гангута, стал на стокгольмском ф ар­
ватере, не будучи в состоянии препятствовать передвижению
русских га л е р 4. На Аланде, как царь писал Кикину, было
найдено много скота и хлеба 5.
Перед отъездом с флота царь распорядился о дальнейших
действиях, желая еще в текущую кампанию совершить не­
большую высадку на шведском побережьи. Всему гребному
флоту предписывалось идти вдоль финских берегов к Вазе и
оттуда послать на шведскую сторону несколько скампавей
«для обсервации пути и для лоцманов». Если бы оказалось
возможно, галерный флот должен был идти от Вазы в Нордбоден «для поиску над генерал-майором Армфельтом» и в
крайнем случае послать несколько скампавей для разорения
побережья 6.
После отъезда Петра I (15 августа) в Петербург с флота
у Аланда, Апраксин послал 17 августа подпоручика Кошелева
осмотреть подходы к Стокгольму. Ему предписывалось идти
к о. Сигнильскер, западнее Аландского архипелага, и оттуда,
избегая шведских крейсеров, идти в стокгольмские шхеры,
3
А. Б а иов. Войны Петра Великого. «Журнал Русского военно-исто­
рического общества», 1913, № 9—10. Приложение, стр. 71.
3 «Материалы для истории русского флота», ч. I, стр. 552.
4 Там же.
6 Там же, стр. 553.
6 Там же, стр. 555.

промеряя, «сколько верст от Аланда до Сигнильскер и оттоль
до шведских шхер. Также примечать, где корабельный ход и
где свободный скампавейный от караблей»; он должен был
промерять путь «по стокгольмской дороге шхерами» 1. Вернув­
шись в Або, Кошелев писал 9 сентября кабинет-секретарю царя
А . В. Макарову, что шведский вице-адмирал Лилли стоит с
6 кораблями и галерой в Аргольме в 9— 10 милях от Стокгольма,
а шаутбенахт Таубе с 6 кораблями и 5 галерами стоит на пол­
торы мили ближе к Стокгольм у7
8.
Отправив Кошелева в морскую разведку, Апраксин с га­
лерным флотом пошел от Аланда шхерами в Ботнический
залив; 28 августа был сильный южный ветер и большое вол­
нение, и 2 скампавей пошли ко дну, а 4 пришлось отправить
к Ништадту. Бурная погода и густые туманы затрудняли пла­
вание для экипажей, часть которых ходила впервые в откры­
том м оре9. 9 сентября флот подошел к г. Вазе, откуда Апрак­
син послал к шведскому берегу 9 скампавей под начальством
генерал-майора И . М . Головина, который, достав лоцманов,
подошел к Умео и верстах в трех от него встретил 3 шхербота. Один был сожжен, а 2 других отошли в устье
реки Умео. Там же русские захватили 9 карбасов без экипа­
жей, съехавших на берег. С отрядом в 800 человек Головин
высадился на берег и подошел к местечку, оставленному
шведами.
Умео сгорело, хотя, по донесению Головина, он исполнил
приказ, предписывавший ему «где не будут противиться, лю
дей не убивать и жилищ их огнем не разорять». Преследо­
вать два ушедших в реку шхербота Головин не решался, не
зная фарватера реки Умео и не располагая данными о непри­
ятельских силах. Головин спешил вернуться в Вазу. Отряд
пришел туда 15 сентября, потеряв в результате шторма
5 скампавей, экипажи которых, за исключением восьми чело­
век, сп асл и сь 101
. Поход Головина, несмотря на его небольшой
масштаб, имел политическое значение, распространив трево­
гу до самого Стокгольма, куда прибыли аландские жители с
сообщением о приходе к Аланду русского флота, «отчего в
Стокгольме великая была тревога и чаяли конечно нынешнее
лето на ту сторону пойдут» " .
Летом 1715 г. опыт Головина был повторен. П о всему фин­
ляндскому берегу от Або до Гельсингфорса и Христнанштад7 «Материалы для истории русского флота», ч. 1, стр. 557.
9 Там же, стр. 562.
• Ф. В е с е л а г о . Очерк русской морской истории, ч. I. СПб., 1875.
стр. 268.
10 «Материалы для истории русского флота», ч. I, стр 565—568, 571
572.
11 Там же, стр. 575.

та .посылались разъезды и берег охранялся вооруженными
островскими лодками. Шведский флот, охранявший Сток­
гольм, не подходил к Аланду.
Галерный флот под командованием М . М . Голицына пере­
шел от Або, где он был собран в мае, к Аланду, откуда Голи­
цын послал к шведскому берегу генерал-майора Балка с
15 скампавеями. В шхерах. Балк встретил 2 шведских корабля
и фрегат, принятые им за торговые суда; только штиль помог
ему уйти от них и вернуться в Финляндию 12. Этим ограничи­
лись действия летом 1715 г. против шведского побережья. Но
в конце 1715 г. у русского командования возник более обшир­
ный план высадки десантов, которые, по его замыслу, должны
были принудить Швецию к миру.
2. ПОДГОТОВКА ДЕСАНТА В 1716 г.
И РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ ФЛОТА У ШВЕДСКОГО
ПОБЕРЕЖЬЯ

Во время осады союзниками Штральзунда в декабре
1715 г., незадолго до его падения, между ними было заклю­
чено, как указывают наши источники, соглашение о совмест­
ном десанте летом 1716 г., к подготовке которого Петр I при­
ступил тотчас со всей свойственной ему энергией.
Этим объясняется и отсутствие русских войск при блокаде
Висмара весной 1716 г. Петр I считал в тот период первооче­
редной задачей нанесение Швеции решительного удара на ее
собственной территории, и потому он не отвлекал свои войска
для решения второстепенного вопроса — занятия этой послед­
ней шведской крепости на европейском континенте 13.
В течение всей зимы 1715— 1716 г. в Петербурге и Ревеле
шли большие приготовления. Весной на суда грузились сна­
ряжение и продовольственные запасы, корабли в Ревеле ж д а­
ли таяния льда для отплытия в Данию , встречи с остальным
русским флотом и соединения с датчанами и эскадрами дру­
гих морских держав в Копенгагене. Петр I обратился к дат­
скому королю 24 февраля ст. ст. с просьбой о прикрытии дат­
ским флотом русских кораблей, шедших из Северного моря
под командою капитана Бредаля и еще не вполне вооружен­
ных. Ц арь просил послать датские корабли в Каттегат и про­
вести русские суда в Копенгаген. Н а это Фридрих IV отвечал
17 марта отказом под тем предлогом, что шведы вооружают
эскадру для нападения на датскую Норвегию. Весь их воен­
12 Ф. В е с е л а го. Очерк русской морской истории, ч. I, стр. 281.
13 ЦГАДА, Прусские дела 1716 г., № 5, лл. 17, 51—52.

ный флот, писал Фридрих IV , готовится в Карлскруне к тому,
чтобы прикрыть берега Норвегии, обеспечить снабжение сво­
ей армии и прервать коммуникации Норвегии с Данией, а
также обеспечить снабжение с моря шведского Висмара. Т а­
ким образом, вся Дания находилась под угрозой, и «того ради
можете... по вашему высокосияющему остроумию сами лехко
рассудить, как мне при таких опасных состояниях невозможно
есть мой здешней воинской флот какими образами разделить
и одну часть от того в Категат послать». Чтобы запереть швед­
ский флот в Карлскруне, нужна была, по словам датского ко­
роля, помощь английского флота и 9 русских линейных ко­
раблей. «Не могу я без малого газарду и опасности как себе,
так и всему Северному союзу никаких воинских кораблей в
Северное море отделить».
Фридрих IV предлагал капитану Бредалю укрыться в од­
ном из норвежских портов и . Этот уклончивый ответ показы­
вал русскому командованию, что Дания ставила на первое
место свои интересы в Норвегии и не собиралась участвовать
в общих действиях с Россией.
При свидании Петра I с Фридрихом IV в Алтоне была за­
ключена 23 мая ст. ст. 1716 г. конвенция о перенесении воен­
ных действий в Швецию и высадке десанта в Скании.
Россия должна была дать по этой конвенции 40 баталь­
онов пехоты и 2 тыс. человек конницы, Дания — 10 тыс. кон­
ницы и 20 батальонов пехоты. Галеры для транспорта войск
предоставляли Дания и Пруссия, если бы на то согласился
прусский король. Транспорт в Сканию должен был быть при­
крыт 18 датскими кораблями и 14 русскими, а английскому
флоту предстояло блокировать Карлскруну. Войска будут
отозваны из Скании только с общего согласия, и провинция
эта подлежит возврату Швеции, гласила конвенция 15.
Для отвлечения шведских сил русский галерный флот дол­
жен был под прикрытием датской эскадры перевезти русские
войска (около 20 тыс. чел.) из Финляндии и высадить их се­
вернее Стокгольма. Во исполнение этого плана еще осенью
1715 г. русская галерная эскадра из 40 галер под начальст­
вом Змаевнча была отправлена на зимовку в Ригу. На галеры
было посажено 5 тыс. человек войска под командованием под­
полковника П . М . Голицына. В Риге зимовали также пришед­
шие из Ревеля транспортные суда. Подготовлявшиеся военные
действия должны были быть осуществлены совместными
силами армии и флота. План царя предусматривал разде-•*
14 ЦГЛДА, Датские дела 1716 г., № 1, лл. 4—8.
•• Н. Б а и т ы ш - К а м е н с к и й. Обзор внешних сношений России,
н. 1, М„ 1894, стр 259—260.

,чение шведских сил, которые не могли обеспечить оборону
■своего побережья от
десантов,— русского со
стороны
Або-Аландского фарватера и общесоюзнического со стороны
Дании.
Сухопутные русские войска отчасти шли в Данию через
Польшу и Лифляндию, отчасти перевозились на галерах в
Росток. 20 апреля 1716 г., в разгар конфликта с союзниками
под Висмаром, который не обещал успеха подготовляемому
предприятию, русская эскадра вышла из Ревеля под коман­
дою капитан-командора Сиверса, но у о. Борнгольма она по­
лучила сведения, что шведский флот в составе 23 кораблей
находится перед Копенгагеном, вследствие чего военный совет
принял решение вернуться. К 14 мая русская эскадра верну­
лась в Ревель 161
. Корабли же, находившиеся с прошлого года
7
в Северном море, собрались в Флекеро (Flekkero) в Норве­
гии. Туда пришли: «Перл», зимовавший в Копенгагене, «Ягудиил», зимовавший по пути из Архангельска в Норвегии,
«М альбург», «Девоншир», «Портсмут», «Страфорд» из Гол­
ландии и Англии. Командующим эскадрой был Бредаль |7.
27 мая русская эскадра подошла к Копенгагену и стала 29—
30 мая на якорь, где стояла английская эскадра адмирала
Норриса. На другой день русские суда встретились с 52-пушечными кораблями «Уриил» и «Селафаил» под командованием
И . Сенявина, пришедшими туда еще в ноябре прошлого года.
Прибывший из Голландии, где он докомплектовывал русские
экипажи, капитан-командор Шельтинга принял командование,
устраняя тем самым недоразумения, возникшие в русском фло­
те из-за борьбы между Бредалем, командовавшим в Северном
море, и И . Сенявиным, который командовал кораблями, шед­
шими из Архангельска.
7 июля в Копенгаген прибыл Петр I с 37 полугалерами и
шнявой, а еще через 12 дней, 19 июля, на рейд пришла рус­
ская эскадра из 14 вымпелов под командованием капитанкомандора Сиверса, шедшая 17 дней из Ревеля. На следую­
щий день царь поднял свой флаг на корабле «Ингерманландня» 18. Мощная русская эскадра стала на копенгагенском
рейде, наводя уж ас на датскую столицу, где враждебной Р ос­
сии дипломатией распространялись тревожные слухи о пла­
нах и намерениях Петра 1.
18 См. «History of the Russian Fleet during the Reign of Peter the Great
by a contemporary Englishman».- «Publications of the Navy Records So­
ciety» (далее — «History of the Russian Fleet»), v. XV, 1899, p. 45.
17 «History of the Russian Fleet», p. 45, а также «Общий морской
список», ч. I, СПб., 1855.
18 «Ibid., р. 45—47.

Всего под Копенгагеном стояло 19 кораблей, вооружен­
ных 954 пушками, и 4 шнявы, вооруженные 58 пушками 19.
Подготовкой действий руководил сам царь. 30 июля произо­
шла встреча его на море близ Копенгагена с английским
адмиралом Норрисом, а 10 августа имел место совет, на
котором Норрис и английский дипломатический предста­
витель в Копенгагене Полварт встретились с датскими и
русскими адмиралами и дипломатами. Н а суше русскодатская армия вторжения, сконцентрированная против Ш ве­
ции, превышала численностью 50 тыс. человек. Все было гото­
во для осуществления десанта в Скании 20, кроме датских транс­
портных судов.
Петр I производил сам разведку шведского побережья,
куда неоднократно ходил из Копенгагена. Ввиду медлитель­
ности датчан, задерживавшей высадку десантов, царь пред­
принял даже поход к о. Борнгольму с соединенным флотом
союзников, в состав которого входило 21 русское судно, 19
английских, 18 датских судов и 2 голландских судна. Вместе
с военным флотом из датских проливов вышел собравшийся
там караван, насчитывавший около 100 торговых су д о в 21.
Этой внушительной эскадрой командовал Петр I, оказавший­
ся наиболее приемлемым первым флагманом для всех союз­
ных адмиралов: датский генерал-адмирал Гульденлев не ж е­
лал подчиняться английскому адмиралу Норрису, а гол­
ландцы, дорожившие своей ролью первоклассной морской дер­
жавы, не желали подчиняться ни англичанину, ни датчани­
ну 22. Царь взял на себя верховное командование и вывел 8 ав­
густа соединенный флот к северной оконечности о. Борнгольма. Став там на якорь, Петр 1 послал крейсера к побе­
режью Швеции; они донесли, что шведский флот стоит в
Карлскруне, и тогда торговые суда ушли в море по своему
курсу, а царь пошел с 5 кораблями, 2 шнявами и 1 гукором
к Штральзунду. Распорядившись там о скорейшей отправке
войск, собранных в Ростоке, он вернулся 21 августа в
Копенгаген, куда 8 сентября возвратились остальные суда.
Как мы уже писали23, вследствие бездействия союзни­
ков Петр I вынужден был отложить задуманную им высадку
десанта.

10 «History of the Russian Fleet», p. 49.
*° «Материалы для истории русского флота», ч. IV, стр. Il l , 114
116-117.
11 А. С о ко л on. Морские кампании 1715—1721 гг. «Морской сбор
кик», т. V. СПб., 1851, стр. 283—284.
Хзм же.
*' См. пыше, стр. 99—100.

3. ДЕСАНТ НА о. ГОТЛАНДЕ В 1717 г.
И МОРСКОЙ ПОХОД К АЛАНДУ В 1718 г.

Десантам не суждено было осуществиться и в 1717 1718 гг. В 1717 г. Петр I находился летом в Голландии и
Франции, где он вел переговоры, завершившиеся Амстердам­
ским договором с Францией и Пруссией от 4 августа 1717 г . 24,
а затем русская дипломатия приступила к контакту и первым
встречам со шведами, непосредственным и через третьих лиц.
Эти предварительные встречи 25 завершились Аландским кон­
грессом, открывшим свои заседания в мае 1718 г. Таким об­
разом, 1717 и 1718 гг. прошли без попыток произвести высад­
ки десантов, которые не состоялись в 1716 г. Можно думать,
что опасения, возбужденные в 1716 г. в Швеции предстоявшей
высадкой союзников, заставили ее пойти на переговоры,
представлявшиеся ей теперь единственным спасением и во вся­
ком случае обещавшие отсрочку окончательного поражения.
Все же в 1717 г. был осуществлен десант на о. Готланд,
показавший слабую обороноспособность этой важной швед­
ской базы.
В этом году русский галерный флот в составе около 100
галер и 200 лодок под командованием князя Голицына нахо­
дился все лето у Або, готовый к действиям против шведского
побережья через Ботнический залив. Корабельный флот из
Ревеля, собравшийся в июне под начальством графа Апрак­
сина у Наргена, имел в своем составе 13 кораблей, вооружен­
ных 746 пуш ками26. 21 июня на адмиральском корабле был
совет с участием шаутбенахта Паддона, капитан-командоров
Шелтинга и Сиверса, на котором обсуждался вопрос о походе
к Готланду. Н а следующий день участники совета подали
свои мнения, было решено идти к Готланду27, и 23 июня да­
ны были приказы о том по всем кораблям. Из Наргена флот
вышел 1 июля, но до 6 июля он крейсировал в неудобном ме­
сте между Дагерортом и финскими шхерами из-за бурной по­
годы. Только 6 июля он пришел к о. Готска-Санде, а 8 июля
был против Готландского мыса, куда на флот прибыл мест­
ный житель Ниле Янсен, ушедший с Готланда от рекрутского
набора; от него была, вероятно, получена необходимая инфор­
мация.
В тот же день полковнику Блеклому был дан указ гото­
виться к высадке с 900 солдатами. Десант должен был за­
хватить «знатных языков», провиант, скот, медь, олово, желе­
24 См. выше, стр. 144—145.
25 См. выше, стр. 185— 197.
26 А. С о к о л о в . «Морской сборник», т. V, стр. 287.
27 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 22. Журналы генераладмирала гр. Апраксина 1716—1719 гг., л. 84об.

зо и «всякие домовые заводы». По сигналу е адмиральского"
корабля Блеклому следовало вернуться с десантным отря­
дом на корабли. Капитан-поручик Деляп назначался коман­
довать судами для перевозки людей на берег, а после высад­
ки он должен был сделать по указанию инженера небольшой,
ретраншемент «для безопасной от неприятеля ретерады».
9 июля эскадра подошла к Остергарну в северо-восточной
части Готланда. При подходе к берегу по адмиральскому ко­
раблю открыла огонь батарея, установленная на острове28.
Когда корабли стали на якорь, Апраксиным были посланы
к Слитегамну 60-пушечный «Портсмут»29 и 32-пушечный.
«Самсон» для промера глубин и разведки укреплений. Став,
на расстояние пушечного выстрела от укреплений, «Порт­
смут» и «Самсон» выполнили задание Апраксина. Укрепле­
ния Слитегамна находились на небольшом острове, отделен­
ном проливом от Готланда. Укрепление имело, как было уста­
новлено, мощную замаскированную батарею. С русских судов
было сделано несколько выстрелов, чтобы вызвать ответную"
стрельбу батареи и определить ее огневую мощь. Когда шведы
убедились, что русские ближе не подойдут, они дали залп из
всех своих орудий, что и нужно было русским кораблям, кото­
рые отошли к своей эскадре 30.
Когда 9 июля началась высадка, неприятель зажег маяки
и, бросив свои пушки,,, разбежался по лесам. Вечером того же
дня десант под командованием Блеклого, высадившись, от­
правился в глубь острова. Н а другой день Апраксиным были
высланы корабль «Перл» и фрегат «Самсон» на юг, а ко­
рабль «Полтава» и фрегат «Илья» на север от Остергарна с
тем, чтобы они не удалялись дальше четырех миль и сохраня­
ли в виду место стоянки эскадры. Одновременно в Ревель
было послано предписание отправить корабль на крейсерст­
во между Рогервиком и Гангутом для наблюдения за швед­
скими каперами. Через несколько дней высланные от Остер­
гарна суда были отозваны и их сменили корабли «Варахаил»
н «Рафаил». Им также предписывалось оставаться в виду
флота и отходить лишь на такое расстояние, чтобы они в
сутки могли вернуться.
Блеклому еще 11 июля был дан приказ идти к старинному
торговому городу Внсби на Готланде и сжечь его, если не
будет опасности от неприятеля, но чтобы он «в газард себя
на вдавал» и не позже 13 или 14 июля возвратился к флоту.
Действительно, Блеклый вернулся 14 июля к Остергарну и,,
перейдя на флот, рапортовал, что ходил на 5 миль в глубь
28 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. 1, № 22, лл. 85—86.
м У А. Соколова («Морской сборник, т. V, стр. 287) — 58 пушек
м «History of the Russian Fleet», p. 52—54.

острова, где, не встретив сопротивления, захватил скот, продо­
вольствие и много домашней утвари, но оставил в неприкос­
новенности дома разбежавшихся по лесам жителей 3|.
Эта хорошо подготовленная и обеспеченная операция,
осуществленная 17 кораблями (920 пушек) 3
32, показала, что
1
русский флот может без поддержки союзников действовать
против берегов Швеции. Ее флот, охранявший шведское по­
бережье, не обнажил Стокгольма, которому угрожали рус­
ские галеры, базировавшиеся на Або. Опыт высадки на
о. Готланд был использован затем в 1719 г., когда русские
корабли под командой капитан-командора Фангофта произ­
вели налет на о. Эланд севернее Карлскруны 33, разведывая
шведскую оборону и демонстрируя шведам, что позиция, за ­
нятая их дипломатией, может дорого обойтись стране.
Интересно, что Карл X II еще летом 1716 г. предусматри
вал возможность того, что русские попытаются напасть на
о. Готланд, но он считал, что шведские корабли остаются гос­
подами на море и потому такая попытка обречена на неуда­
чу 34. Эту ошибку недооценки русского флота разделяли с ним
правительственные верхи Швеции, которая тяжело за то рас­
платилась.
В 1718 г., в связи с начавшимися в мае заседаниями Аланд­
ского конгресса, высадки десантов на шведском побережье не
производились, но корабельный и галерный флот выходил в
море для крейсерства и учений.
4. ДЕСАНТЫ АПРАКСИНА И ЛАССИ
НА ШВЕДСКОМ ПОБЕРЕЖЬН В 1719 г.

В 1719 г., когда переговоры на Аланде уже не обещали ус­
пеха, вопрос о десанте приобрел новую остроту. 24 мая про­
изошел бой между кораблями ревельской эскадры и тремя
шведскими судами, которые сдались и были приведены в Ре­
вель со всем экипажем и вооружением. Это сражение, пред­
шествовавшее десанту и блестяще проведенное, служило де­
монстрацией военного мастерства русских моряков и высоких
качеств молодого русского флота 35.
О победе, одержанной близ Эзеля над шведскими кораб­
лями, дает представление реляция капитана Наума Акимовича
31 ЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 22, лл. 86—88; «Histo­
ry of the Russian Fleet», p. 54.
32 «History of the Russian Fleet», p. 52.
33 «Материалы для истории русского флота», ч. II. СПб., 1865
стр. 373—374.
3< «Die eigenhandigen Briefe Konig Karls XII», S. 201.
35 ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., № 33, лл. 8—14.

Сенявина, одного из славной плеяды русских моряков, вырос­
ших и воспитанных при Петре I. В полночь на 24 мая отряд
Сенявина, состоявший из четырех кораблей, в том числе 52пушечный «Портсмут», которым командовал он сам, и 50-пушечный «Ягудиил», под командованием капитан-поручика Деляпа, затем 52-пушечные «Девоншир» и «Уриил», под командо­
ванием капитанов Зотова и Шапизо, увидел три судна, идущих
с запада. В начале 3-го часа, дав сигнал своей эскадре и под­
няв все паруса, Сенявин пошел за ними. В начале 5-го часа
отряд Сенявина подошел на расстояние пушечного выстрела к
неизвестным судам и дал выстрел из пушки, чтобы заставить
преследуемых показать свой флаг, но только после второго вы­
стрела шведский командорский корабль поднял брейд-вымпел
и свои флаги. Тогда Сенявин поднял брейд-вымпел и россий­
ский флаг. Началась артиллерийская дуэль, длившаяся до 9-го
часа. На «Портсмуте» были сбиты штанги и марселя, вслед­
ствие чего командорский корабль противника «взял у меня
перед», а задний шведский фрегат «нашел на меня», как до­
носил Сенявин. «Портсмут» продольными залпами орудий
нижнего дека картечью вынудил шведский фрегат и бриганти­
ну спустить свои флаги, а командорский корабль шведов пы­
тался уйти. Сенявин поднял сигнал преследовать его, и сам,
исправив повреждения, пошел со своим кораблем и шнявой
«Натальей» за ним, оставив Зотова со взятыми фрегатами и
бригантиной. В начале 12-го часа дня капитан Шапизо и капи­
тан-поручик Деляп настигли уходивший корабль, и после оже­
сточенного сражения шведы были принуждены спустить флаг и
сдаться. Взятые корабли оказались: командорский 52-пушечный корабль «Вахтмейстер», 34-пушечный фрегат «Герб
Карлскруны» и 12-пушечная бригантина «Бернардус». Экипаж
их имел в своем составе 55 обер- и унтер-офицеров и 335 сол­
дат и матросов. Русские потери были незначительны: на «Ягудииле» было убито 7 и ранено 9 человек, а у Шапизо умер от
ран один поручик 36.
Это морское сражение обнаружило хорошую выучку, бое­
вой дух русских экипажей и высокое качество русской артил­
лерии, убедившие командование, что оно может готовиться
к единоборству со шведами, не рассчитывая на союзников.
Победа Н. Сенявина, происшедшая перед десантом, пока­
зала хорошую организацию подготовки флота. Последняя шла
в течение всей зимы 1718— 1719 г. в корабельном и галерном
флоте, вблизи баз которого расквартировались войска, чтобы
грузиться на корабли с началом навигации.
Сам Петр 1 выступил 31 мая из Петербурга в морской по56 ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., № 33, лл. 9—11.

ход; за ним пошли на галерном флоте лейб-гвардии Преобра­
женский и Семеновский полки под командованием графа
Ф. М . Апраксина, а также Лефортов, Невский, Киевский полки.
В тот же день поехал канцлер Г. И . Головкин, а на другой
день вице-канцлер Шафиров. Галерный флот пришел в Кроншлот 1 июня и стоял там из-за встречного ветра до 9 июня,
когда наступил попутный ветер и корабельный флот пошел
под командованием царя в Ревель, а галерный с генерал-адми­
ралом и министрами — к Гангуту.
Только 20 июня пришли галеры, шедшие часть пути под
парусами, часть на веслах, к Гангуту. У Гангута, куда на флот
прибыл М . М . Голицын, простояли до 1 июля. Туда прибыл
26 июня из Ревеля с корабельным флотом царь, и 2 июля га­
леры и корабли вышли в море, держа курс на А л ан д 37, к ко­
торому (о. Ламеланд) подошли 6 июля. Царь пришел туда на
галере накануне для подготовки проводки флота. Экипажи
отдыхали и приводили свои корабли в боевой порядок в тече­
ние четырех дней, одновременно непрестанно производилась
крейсерская разведка.
Всего у Ламеланда стоял в эти дни 21 линейный корабль
(от 40 до 90 пушек на каждом) с общим вооружением в
1236 пуш ек38.
10 июля после военного совета, на котором присутствовали
канцлер и вице-канцлер, Апраксин с двумя батальонами лейбгвардии и Голицын со своим корпусом на галерах под прикры­
тием шести линейных кораблей под командой Сенявипа «по­
шли на швецкую сторону для воинских действ»39. Корабель­
ный флот провожал галеры, до шведских шхер. Шведский
флот, вынужденный разделить свои силы для охраны всего
побережья, не дерзнул выступить, и русские галеры беспрепят­
ственно вошли 11 июля в шведские шхеры у о. Капельшера, в
10 милях от Стокгольма. Оттуда Апраксин отправил галерную
эскадру под командованием генерал-майора Ласси на север от
Стокгольма, а сам пошел на юг к Ваксгольму, в трех милях от
шведской столицы. Войскам был дан приказ сжигать города
и селения, щадя церкви и их утварь. Апраксин высадил у ме­
стечка Роума конницу и шхерными протоками посылал мелкие
суда; десанты с них разбили под Стокгольмом отряд шведов и
взяли пленных, от которых получили сведения о состоянии
37 3 июля к русскому флоту присоединились в море 2 датских фрега­
та. По словам автора записок «History of the Russian Fleet», опубликован­
ных в «Publications of the Navy Records Society» (v. XV, p. 67), «в виду
взаимного недоверия северных государей в тот кризисный момент, рус­
ские считали этих датчан шпионами».
38 «History of the Russian Fleet», p. 68.
39 ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., № 33, лл. 15—19.— Дальше по
этому делу и по «History of the Russian Fleet».
32 с. А . Ф е й г н н а
4U7

Швеции. Решив на военном совете не брать шведские при­
брежные укрепления и не вступать в генеральное сражение,
Апраксин пошел к местечку Судертелле, где высадил на берег
несколько отрядов для разорения находившихся там крупных
медеплавильных заводов. 30 июля Апраксин доносил царю, что
находится с галерами у Норчёпинга, где разорил все на не­
сколько миль вглубь, причинив неприятелю многомиллионный
убыток. Разорены и сожжены были королевские н дворянские
замки и деревни, медеплавильные и железоделательные заво­
ды. Не встречая противодействия со стороны растерявшихся
шведов, которые в ожидании английской помощи бездейство­
вали, Апраксин намеревался простоять еще несколько дней
со своими галерами у Норчёпинга, посылая на несколько миль
в глубь страны десантные отряды, а затем возвратиться к Сток­
гольму. По полученным от пленных сведениям, около Стокголь­
ма было сосредоточено не более 17 тыс. чел. шведского войска.
М ежду тем генерал-майор Ласси, посланный на север от
Капелынера, подошел 24 июля к деревне Грине, где шведы са­
ми подожгли свои склады с провиантом и железом. Галеры
Ласси пристали к берегу в четверти мили от этих складов и
высадили 2400 чел. пехоты, которую возглавил сам Ласси. Он
поставил себе задачей уничтожение крупнейших железодела­
тельных заводов Швеции Леста-Брук, расположенных в полуторах милях от берега. Пройдя около мили, отряд Ласси встре­
тил у деревни Леста-Кирх неприятельский кавалерийский от­
ряд численностью около 600 чел., как оказалось позднее, выде­
ленный из рейтарских и драгунских гвардейских полков. При
приближении русских шведы отошли от деревни в лесные за­
секи. Узнав от разведки, что перед ними лучшие в Швеции
заводы, но не имея сведений о силах, которыми располагал в
этом месте противник, Ласси устроил военный совет со своими
штаб-офицерами, и было решено атаковать шведов, чтобы
очистить путь к заводам.
Приблизившись к неприятельской засеке, русский отряд
открыл огонь из двух полковых пушек и ружей. Шведы отве­
чали огнем, под прикрытием которого стали отступать к заво­
дам, преследуемые русскими. Выйдя на небольшое поле близ
заводов, русские увидели в боевом порядке несколько тысяч
кавалерии и пехоты, кроме вооруженных ополченцев («мужи­
ков»), Ласси, намеревавшийся было «фрунт учинить» и ата­
ковать шведов, не мог, однако, выстроить свой корпус в бое­
вой порядок, так как «ситуация того места до того ево не до­
пустила», как он доносил царю. ('In был вынужден разбить
свой отряд на три части, одну из них направить против пра­
вого, другую против левого неприятельского фланга, а с треть­
ей частью, став «во фрунт», пошел в атаку на неприятельский

центр. Шведы открыли огонь из семи орудий, на который руские могли отвечать только из двух полковых пушек. Охват
шведских флангов и фронтальная атака Ласси привели, одна­
ко, шведов в такое замешательство, что они бросили свою ар­
тиллерию и убитых и побежали, увозя раненых, по дороге к
Упсале. Ласси вступил в заводы, разорил и выжег их и посе­
лок, где было 300 мещанских дворов, кроме крестьянских, а
также богатый замок с прудами и парком. Около него жило
300 французов и валлонов, работавших мастерами на заводе.
Шведский драгун-перебежчик сообщил после боя, что коман­
довавший шведский генерал-майор Шкит имел указ биться до
последнего человека, чтобы спасти заводы, которыми прави­
тельство Швеции дорожило больше, чем Упсалой. Выполнив
свою задачу, десантный отряд Ласси вернулся на галеры.
Генерал-адмирал Апраксин тотчас по завершении десантных
действий манифестами поставил шведское население в извест­
ность, что они производятся только для скорейшего понужде­
ния правительства Ульрики-Элеоноры к миру 40. В эти дни в
Стокгольме находился А . И . Остерман, посланный Петром I
для ультимативного предложения королеве подписать прели­
минарные условия мира 41.
П о приблизительному подсчету русского командования де­
сантами Апраксина и Ласси было уничтожено восемь городов
(в том числе первый после Стокгольма по промышленному
значению, Норчёпинг), 41 дом сенаторский и шляхетский,
21 завод (медеплавильные, железоделательные, кожевенные и
кирпичные), 1363 села и деревни большие и малые, 43 мель­
ницы и 26 магазинов. На суда было погружено столько желе­
за и меди, сколько они могли взять, а остальное было брошено
в воду или уничтожено на складах. Потоплено и испорчено
было также несколько тысяч пушек, истреблено все продо­
вольствие. Но людей, не подымавших оружие, не трогали и не
брали в плен 42.
Получив царский указ о прекращении военных действий,
Апраксин командировал 13 августа для осмотра и промера
всех «проходов и крепостей» к Ваксгольму и Стекезунту контрадмирала Змаевича с инженерами и морскими офицерами;
у устья р. Стеки, в 12 верстах от Стокгольма, он приказал вы­
садить полковника князя Борятинского с тремя батальонами
на левую сторону протока, а полковника Стрекалова, тоже с
*° ЦГАДА, Шведские дела 1719 г., № 33, лл. 27—36. Экстракт о воин­
ских действах войск е. ц. в-ва на галерном и корабельном флотах и су­
хопутных против Швеции в 1719 г.
41 См. выше, стр. 430—442.
42 «Письма Петра Великого, хранящиеся в Импер. Публ. библ-ке».
Составл. А. Ф. Бычковым. СПб., 1872, стр. 44—48.

33 с.

А . ФеИгнна

499

тремя батальонами, на правую — для осмотра крепостей и ук­
реплений и выяснения, нет ли в протоке затопленных судов.
Пройдя с версту вглубь от берега, Борятинский обнару­
жил два пехотных и кавалерийский полки противника под при­
крытием укрепления из камней и фашин. Шведы начали огонь,
русские отвечали. После полуторачасового боя, несмотря на
ввод шведами свежих сил и наличие у них большого резерва,
неприятель побежал, оставив на поле боя убитых и пленных.
Русские, как гласит реляция, «так мужественно поступили,
что ни малого с места уступления неприятелю не показали».
Из-за наступившей ночи они не могли преследовать бегущих.
«Сия акция при помощи божии так щастливо и мужественно
совершилась, которую за жестокость огня (хотя оная и не ге­
неральная была) можно причесть за знатную»,— доносил А п­
раксин. Бой этот был тем более удачным, что против русской
пехоты неприятель выставил кавалерию и пехоту, вдвое пре­
вышавшую по численности русский отряд, и, кроме того, шве­
дами командовал сам генералиссимус, супруг королевы, на­
следный принц Гессен-Кассельский, при котором состояли
генерал-майор Палмквист и три полковника. Шведы могли по­
лучить поддержку от всего шведского войска, расположенного
кругом до самого Стокгольма, они имели многочисленную ар­
тиллерию, а русский отряд, сражаясь с превосходящими сила­
ми противника, не располагал никакими резервами и не имел
ни одного орудия. Исход боя был решен отвагой и стойкостью
русских солдат, инициативностью их командира. С русской
стороны было убитых и умерших от ран 101, пропавших без
вести 10, раненых 328 человек. На шведской стороне урон был
вдвое или втрое больше, но подсчитать убитых не представля­
лось возможности из-за наступившей темноты и опасности
прихода к неприятелю подмоги 43.
С попутным ветром русские галеры под командованием
Ласси пришли 16 августа к о. Ламеланду, а 19 августа туда
пришли галеры Апраксина, соединившиеся там с корабельным
флотом, чем и окончилась кампания 1719 г.
Апраксин считал вполне возможным подойти к самому
Стокгольму, который освещался в июльские и августовские
ночи 1719 г. заревом пожаров, зажженных в его окрестностях
русскими десантами. Но приказ царя предписывал ему закон­
чить боевые действия и вернуться к Аландскому архипелагу.
Петр I, находившийся на корабельном флоте у Ламеланда,
издал там манифест, в котором объявлял, что шведы «ныне
43
ЦГАДЛ, Шведские дела 1719 г., № 33, лл. 20— 26 и 44— 46. Генералное известие поннским действам е. ц в-ва... галерного флота настоя­
щей компании 1719 г. и Реляция за собственноручной
подписью
Ф. М. Апраксина.

лоо

доволную заплату и воздаяние получили» за разорение рус­
ских земель около Смоленска и на Украине, а также за злоде­
яния, учиненные ими в датском городе Альтоне *44.
На естественно возникающий вопрос о причинах бездей­
ствия шведского флота, не пытавшегося даже вступить в бой
с русскими кораблями, прикрывавшими действия галер, ответ
дает допрошенный 13 августа шведский пленный. Его спро­
сили о местонахождении стокгольмской эскадры, на что он
сказал, что слышал, будто она стоит у Стокгольма, но числен­
ности ее он не знает; — «...ко оной же непрестанно ожидают
на сикурс флота аглинского, также и свейского из Карлскрона» 45.
Разделение шведских военно-морских сил и незначительное
число кораблей, оставленных для действий в западной части
Балтийского моря после 1714 г., когда русский галерный флот
стал базироваться на Або,— вот одна из причин беззащитности
протяженной береговой линии Швеции перед лицом сосредото­
ченного русского удара. Надежда на английскую военную по­
мощь, сослужившая Швеции такую плохую службу летом
1719 г., дипломатически обессилила ее в ближайшие годы, ко­
гда, уклоняясь от заключения мира с Россией, она потеряла
не только то, что было занято русской армией, но и то, что под
давлением Англии она уступила по сепаратным договорам с
бывшими союзниками России. В войне, как и за дипломати­
ческим столом, английская поддержка оказалась нереальной.
Взоры всех европейских кабинетов были обращены в эти
дни на Балтийское море. 27 и 28 августа ст. ст. на английском
и шведском флагманских кораблях происходил военный совет
с участием английского посла в Швеции, шведского генера­
лиссимуса принца Гессен-Кассельекого и фельдмаршала Дикера. От мысли напасть на русский галерный флот пришлось
отказаться. Он был своевременно отозван царем и 21 августа
шел уже к Петербургу, а корабли благополучно пришли 23 ав­
густа под командою контр-адмиралов Сиверса и Гордона в
Ревель 46.
5. ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ В 1720 И 1721 гг.

Создавшиеся враждебные отношения с Англией и отход от
России ее союзников, главным образом Дании, флот которой
держал во время войны под угрозой шведские коммуникации
44 Там же, л. 79.
4Ь Там же, л. 53об.
44 «Походный журнал 1719 г.», СПб., 1855, стр. 96.

с континентом, заставили Россию в 1720 г. усилить оборону
своих берегов. Увеличена была численность войск на побе­
режье Финляндии и Эстляндии, укреплялись Ревель, Гельсинг­
форс и Кроншлот, усиливалась артиллерия. В конце марта
была вооружена револьская эскадра, в конце апреля — кроншлотская. Ввиду ожидавшейся бомбардировки Ревеля англо­
шведским флотом, защита порта и приготовление флота были
поручены генерал-адмиралу Апраксину, а начальствование
над сухопутными войсками князю П . М . Голицыну. Полки бы­
ли расписаны по галерам, чтобы действовать в случае надоб- j
«ости на море.
?
Параллельно с этими оборонительными мероприятиями, }
предназначенными для отражения удара соединенного англо- ’
шведского флота, готовились наступательные действия против ’•
шведских берегов со стороны Вазы и Аланда. Пример про­
шлых лет показывал, что английская эскадра рано на Балтике
не появится и что действия в Швеции можно осуществить до
ее прихода 47.
Петр I писал Ф. М . Апраксину: «Нынешние коньюнктуры
двух дел требуют: чтоб какой возможно убыток неприятелю
учинить, дабы тем обнадеживание английское отвергнуть; дру­
гой — азардовать не допускать, дабы, ежели проиграем (от
чего боже сохрани), более неприятелей самим на себя не под­
вигнуть» 48. Ц арь советовал Апраксину 5 марта, чтобы по по­
лучении сведений о выходе английского флота из Копенгагена
в Балтийское море русские корабли шли к Наргену, «ибо ког­
да увидят [англичане.— С . Ф.], а оные станут гнать, кажется
не много чести будет»49.
В середине апреля генерал М . М . Голицын вышел из Або
с галерным флотом, от которого отделил 35 галер и 30 лодок,
отправленных им с 6282 чел. войска под начальством брига­
дира фон Менгдена в Ботнический залив к Вазе. Сам Голи­
цын с 70 галерами, 80 лодками и 8 бригантинами при 8 тыс.
войска пошел к Аланду, но совет, собранный нм на стоянке
сто эскадры у о. Ламеланда, признал переход к шведскому бе­
регу без прикрытия кораблей опасным. В июле он пошел по
приказу Петра 1 к Гельсингфорсу и поставил свое войско ла­
герем у Поэ-Кирхе ввиду ожидавшегося нападения на Финлян­
дию.
Менгден, пройдя шхерами до Вазы, перешел Ботнический
залив на противолежащий шведский берег, который он разо­
рил на 30 верст в глубину, сжег городки Старое и Новое Умео.
47 сСобранне собственноручных писем
Апраксиным», ч. II. М., 1811, стр. 12.
48 Там же, ч. I l l , стр, 247.
411 Там же, ч. II, стр. 101— 105.
*

лпм

государя Петра Великого к

i

41 деревню, более 1000 дворов и захватил 900 голов скота.**
8 мая отряд Менгдена вернулся в Вазу 50.
М ежду тем англо-шведская эскадра в составе 35 вымпелов
подошла 30 мая к Ревелю и намеревалась произвести промер
фарватеров. Командующему английской эскадрой адмиралу
Норрису было послано письмо Апраксина с предложением
объявить цель прибытия. Ответив, что он имеет поручение сво­
его правительства принять на себя посредничество в русскошведских переговорах, Норрис, не ожидая ответного письма
Апраксина, пошел 2 июня с англо-шведской эскадрой к бере­
гам Швеции, правительство которой было напугано опустошеииями, произведенными Менгденом 51.
Англия, как и в предыдущем году, не имела в виду всту­
пить в войну с Россией и ограничивалась морскими демон­
страциями, служившими не столько для обороны Швеции,
сколько для продления состояния войны на Балтийском море.
В то же лето 1720 г., уже после ухода от Ревеля адмирала
Норриса, русский галерный флот одержал еще одну блиста­
тельную победу у Аландского архипелага.
28 июня ставшая на мель одна из семи русских лодок, на­
ходившихся близ о. Ламеланда в Аландском архипелаге для
наблюдения за неприятелем, была захвачена тремя шведскими
галерами. Петр I велел сделать поиск над появившимся
неприятелем, и М . М . Голицын пошел с войском на 61 галере
и 29 лодках. 24 июля он послал в разведку по абовскому фар­
ватеру 9 галер и 15 лодок под начальством полковника Стре­
калова, а сам направился с остальными силами к о. Ламеланду. У о. Ризарэн он встретил 25 июля сторожевую неприятель­
скую галеру и установил, что вблизи за о. Фрисбергом стоит
шведский отряд в составе 1 корабля, 4 фрегатов, 3 галер,
1 шнявы, 1 галиота, 3 шерботов и 1 бригантины. Ввиду встреч­
ного ветра Голицын по решению совета вошел в пролив у
о. Гренгама, намереваясь напасть на противника, когда ветер
стихнет. Шведы же, надеясь на свои силы, увеличенные вновь
подошедшими к ним судами вице-адмирала Зейблата, вышли
из пролива у о. Фрисберга и пошли на всех парусах на рус­
скую эскадру. Голицын, отступая, увлек неприятеля с его
парусными судами в шхерную тесноту, где галеры приобрели
большие преимущества. Тогда Голицын атаковал шведский
отряд, два неприятельских фрегата стали на мель и с переби­
тыми снастями были взяты на абордаж русскими галерами,
как и два других фрегата, пытавшихся бежать. С большими
-50 А. С о к о л о в . «Морской сборник», т. V, стр. 301; Ф. В е с е л а го .
Очерк русской морской истории, ч. I, стр. 335— 336.
51 «Журнал или поденная записка... Петра Великого», ч. II, стр. 130—
132.

повреждениями, благодаря удачному маневру, ушли шведские
корабли с командиром отряда вице-адмиралом Зейблатом и
мелкие суда. Были взяты шведские фрегаты: «Стурфеникс»
{34 пушки), «Венкор» (30 пушек), «Сискен» (22 пушки) и
«Данск Эрн» (18 пушек). Шведы потеряли убитыми 103,
пленными 407 человек. Из 10 тыс. русских, участвовавших в
этом сражении, было убито 82, ранено 246 человек. Насколь­
ко ожесточенным было сражение, можно судить по тому, что
из 61 русской галеры 43 были настолько повреждены,
что их пришлось в дальнейшем сж еч ь 52.
Эта победа была одержана, можно сказать, на глазах у
английской эскадры, ушедшей от Ревеля к Стокгольму для
защиты его от русского флота. В письме к Меншикову Петр I
выразил политическое значение Гренгамской победы следую­
щими словами: «Правда, не малая виктория может причесться,
а наипаче что при очах господ агличан, которые равно шведов
оборонили, как их земли, так и флот» 53.
После Гренгама генерал Голицын вернулся с галерами в
Финляндию, и кампания 1720 г. окончилась. Но произведенное
ею в Швеции впечатление сказалось во время поездки туда
генерал-адъютанта А . И . Румянцева, отправленного Петром I
с официальной миссией поздравления принца Гессен-Кассель­
ского, вступившего на шведский престол под именем Фридри­
ха 1 после отречения Ульрикн-Элеоноры. Румянцева приняли
в Стокгольме гораздо лучше, чем Остермана в 1719 г., когда
супруг королевы и вся англофильская партия еще рассчиты­
вали на помощь английского флота. Теперь для шведских пра­
вительственных кругов стало ясно, что единственное спасение
Швеции, угрожаемой все усиливающимся на Балтийском море
русским флотом, заключается в удовлетворении требований
России относительно Восточной Прибалтики. В самые послед­
ние дни пребывания Румянцева в Стокгольме, когда его свита
уже уехала в Грисельгам и он должен был отправиться вслед
за ней, ему открыто дали понять, что Швеция склонна к возоб­
новлению мирных переговоров, прерванных ею ровно за год
до того54.
В апреле следующего 1721 г. в Финляндии, в городке Ннштадте, начались заседания мирного русско-шведского конгрес­
са, на котором Россия была представлена, как и на Аланде,
Я. В. Брюсом и А . И. Остерманом. Однако для подкрепления
шведской готовности заключить, наконец, мир русское коман-

п А. С о к о л о в . «Морской сборник», т. V, стр. 302— 304; «Журнал
или поденная записка... Петра Великого», ч. II, стр. 136— 142.
63 ЦГАД А, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 22, л. 305об.
м Там же, Журнал Румянцова, лл. 362— 364.
,Ю 4

дование энергично готовило зимой 1720— 1721 гг. новую де­
сантную операцию против шведского побережья. В Петербурге
были спущены на воду четыре новых корабля: «Фридрихштат»
«Северный орел», «Св. Петр» и «Астрахань», причем три из
них были спущены с верфей в проруби еще до вскрытия вод;
три корабля были заказаны в Голландии55. Интенсивно шло
вооружение флота, готовившегося к серьезным действиям, так
как Петр I рассчитывал на поздний, как всегда, выход англий­
ской эскадры в Балтику. Но в апреле стало известно, что из
Англии, с которой отношения России еще более резко ухудши­
лись и откуда был выслан русский посланник Ф. Веселовский,
«пешат отправить в балтийские воды 24 линейных корабля и
что 11 шведских кораблей уже вышли в море. Это заставило
русское командование отказаться от плана широких действий
против Стокгольма, как предполагалось раньше, а ограничиться
действиями галерного флота против побережья Умео-Евле, хо­
рошо изученного русскими экипажами, прикрытием этих дей­
ствий в Ботническом заливе ревельской корабельной эскадрой.
Действия же в районе Стокгольма Петр I ставил в зависи­
мость от состояния сил на Балтике, полагая, что английский
флот будет отвлечен другими политическими интересами Анг­
лии, и учитывая вместе с тем финансовые затруднения, кото­
рые она в это время испытывала.
Уж е 3 мая выделенный из корпуса М . М . Голицына, сосре­
доточенного в Финляндии, десантный отряд в составе 5 тыс.
чел. пехоты и 370 чел. иррегулярной конницы был посажен на
гребную эскадру из 30 галер и 30 лодок под командованием
генерал-лейтенанта Ласси, которая направилась к Аландскому
архипелагу. От Аланда Ласси пошел 16 мая через Нордбоден, держа курс на Евле, куда он подошел на следующий
день, и стал на якоре под урочищем Эскюнь на 1'Д мили выше
установленной у Евле батареи, поджидая отставшие галеры.
Когда Ласси пошел вдоль берега мимо Евле, там были заж ж е­
ны маяки, и шведские батареи открыли огонь, не причиняя
никакого вреда русским судам. Начиная с 18 мая, Ласси еже­
дневно высаживал на шведском берегу десантные отряды из
казаков, усиленные в некоторых случаях пехотой. Они углуб­
лялись на несколько миль на вражеской территории, сжигая
мызы, деревни, заводы, склады и мелкие суда, стоявшие в
шхерных заливах. Такие десанты высаживались между Евле,
где находились четыре шведских генерала, располагавших
регулярными войсками численностью около 8 тыс. человек,
и Умео на расстоянии от 1 до 8 миль один от другого. Никако­
го сколько-нибудь серьезного сопротивления шведы даже не
55 А. С о к о л о в . «Морской сборник», т. V, стр. 305.

son

пытались оказывать. Например, в местечке Сидоргам ш в р д ы
бросили две батареи с семью орудиями, и казаки беспрепят­
ственно сожгли местечко, находившийся там ружейный завод,
суда в гавани. В местечке Гудиксвал шведы бросили 4 пушки
и бежали, оставив на разорение местечко, мызы, деревни на
3 мили вглубь и суда в гавани, сожженные казаками и пехотой
с галер, на которые было доставлено несколько пленных. Еще
более знаменательная картина разыгралась под местечком
Суньсвал, где стояла на берегу шведская кавалерия. Когда
русские галеры стали входить в гавань, шведы сами зажгли
амбары с провиантом и склад вооружения. С галер стреляли
из одной пушки, и от этой стрельбы шведы побежали через
реку, разрушили мост и остановились за рекой при батарее из
восьми пушек. Шведской конницы и ополчения было здесь не­
сколько сот человек, и казаки были вынуждены отступить, но
когда шведы увидели, что идет русская пехота с галер, то
сами зажгли выведенные ими из гавани вверх по реке шесть
своих новых оснащенных галер и отступили. Казаки, перейдя
вплавь реку, гнались за шведами, перебили всю их кавалерию,
а шведская пехота разбежалась по лесам. Местечко, суда и га­
вани, мызы и деревни на 2—3 мили вглубь от побережья
были преданы огню.
Так двигались русские галеры вдоль берегов Швеции от
Евле к Умео, высаживая иногда по несколько отрядов в день.
8 июня они вошли в умеоское речное гирло и пристали к бере­
гу, где за шанцами и рогатками стояла неприятельская кава­
лерия и пехота, ушедшая от русского десанта. Казаки напали
на шведов, отбили у них несколько телег с багажом и взяли
в плен 4 человека 56.
Тут, у Умео, закончились действия галерной эскадры Ласси;
ее десантными отрядами было сожжено четыре городка: Сударгам, Гудвиксвалет, Сунсвалет и Эрнсант, 19 кирхшпилей
(административно-финансовых округов), 509 деревень и 79 мыз
с 4159 дворами, 12 железоделательных заводов и оружейный
завод, на котором делалось в год 8 тыс. ружей, 8 пильных
и 5 хлебных мельниц, 334 сенных и рыбных амбара; было взя­
то 7 пушек, 6 новых галер, 2 новых торговых корабля и 25 дру­
гих судов, 607 пудов меди, 2605 пудов железа и 556 голов ро­
гатого скота. Пленных шведов десанты захватили 47 человек 57.
По не эти цифры характеризуют значение последних в Се** Ц ГАД А, Кабинет Петра Великого, отд. I, № 22. Реляция из жур­
нала Ласси, лл. 382— 387.
ьтЦГАДА, Кабинет Петра Великого, отд. 1. № 22. лл. 380— 383, «Пись­
ма Петра Великого, хранящиеся в Импер публ. библ-ке», стр. 44— 48.
Журнал о походе генерал-лейтенанта Лассня от Аланда в Швецию.

лов

верной войне русских десантов в Швеции, которая находилась
«под обороною двух соединенных флотов, шведского и англий­
ского», как записано в реляции Ласси.
Они оказали определенное давление на шведские правящие
круги, вынужденные пойти на русские условия мира, который
и был подписан в Ништадте 30 августа 1721 г .*58,
Впрочем, надо сказать, что в это время и английская дип­
ломатия под впечатлением все возрастающей русской мощи на
море стала стремиться к ликвидации русско-шведского военно­
го конфликта, хотя бы ценой удовлетворения требований Рос*
сии. Прямого столкновения с последней она боялась и пони­
мала, что, чем дольше будет продолжаться состояние войны на
Севере, тем интенсивнее будут расти русские военно-морские
силы на Балтике. В этом отношении интересны новые нотки в
инструкции английского посланника в Стокгольме Финча, сме­
нившего Картерета в 1720 г. Шведские правительственные кру­
ги не могли скрыть своего разочарования неэффективностью
английской помощи на море. Но английское правительство
предпочитало теперь прекращение состояния войны на Балтике
и восстановление там нормальных условий для торговли. Оно
рассчитывало, вероятно, на сокращение после заключения мира
между Россией и Швецией русского судостроения, так его бе­
спокоившего. Правда, в сентябре 1720 г., когда английский
статс-секретарь Стенгоп уже твердо взял курс на стимулирова­
ние готовности шведов к миру, он еще писал Финчу: «...единст­
венное, на чем мы безусловно настаиваем, это чтобы его швед­
ское величество не заключал мира без нас» ®9, т. е. английская
дипломатия, выполнив свои, английские, задачи на Севере,
желала теперь выступить как участница будущего договора н
обеспечить себя от возможных осложнений в Голштинии
и Шлезвиге.
Вместе с тем никакие, даже ничтожные финансовые и ма­
териальные жертвы ради проигранного дела Швеции Лондон
нести не собирался. Интересно письмо Стенгопа к адмиралу
Норрису от 1 октября 1720 г. по поводу желания Швеции,
чтобы на Балтике были оставлены на зимовку несколько
английских кораблей. Стенгоп указывает Норрису, что выпол­
нение этой просьбы Фридриха I, желавшего, очевидно, обеспе­
чить за Швецией английскую поддержку с начала навигации
будущего 1721 г., только причинит ей вред: в период замерза­
ния моря корабли будут бесполезны, а поскольку следующей
весной английскому флоту придется вернуться в Балтику, это
окажется очень затруднительно. Дело в том, что, когда матросы
58 ПСЗ, т. V I. СПб., 1830, стр. 420— 431.
58 «British Diplomatic Instructions», v. I, p. 146.

л

станут опасаться возможной зимовки в Швеции, вербовка их
будет затруднена *60.
Английское правительство не только не было склонно остав­
лять свои корабли на зиму в Швеции, но всячески стремилось
теперь вообще избавиться от обязанности высылки эскадры в
Балтийское море, о чем Стенгоп писал в тот же самый день,
1 октября 1720 г., Ф инчу61. Он даже предупреждал его через
месяц, 5 ноября, что не только бесполезна будет попытка
Швеции создать коалицию против России, но что, «продолжая
войну, он (шведский король.— С . Ф.) подвергнется угрозе со­
здания другой коалиции, которой он не сможет противодейст­
вовать при всей поддержке своих друзей». Он прямо угро­
жал Швеции опасностью русс.ко-польско-австрийского сбли­
жения и привлечения затем к этому союзу Дании и П рус­
сии 62.
Одновременно Георг I лично писал Фридриху IV : «Я закли­
наю в. в., как верный друг и союзник, не теряя времени, заклю­
чить мир с царем и устранить, поскольку это от вас зависит,
неудобства и опасности, каким подвергает вас и ваше коро­
левство теперешнее положение» 63.
Английское правительство спешило освободиться от своих
союзных обязательств в отношении Швеции, и в марте 1721 г.,
когда, собственно, надлежало готовиться к новым русским дей­
ствиям на шведском побережье, статс-секретарь Тоунсэнд,
заменивший умершего Стенгопа, откровенно писал Финчу о
финансовых трудностях, испытываемых Англией в связи с кра­
хом Компании Южных морей и о невозможности выделить
сумму для субсидирования Ш веции64. Стремясь избегнуть
всяких финансовых жертв для оказания помощи Швеции, анг­
лийская дипломатия пыталась привлечь прусские вооруженные
силы для обороны Штральзунда, надеясь отделаться этой
дипломатической услугой. Тоунсэнд прямо писал Финчу
31 марта 1721 г., т. е. когда предстоявшие мирные переговоры
в Ништадте не составляли уже секрета для политических кру­
гов Европы, что привлечение Пруссии к обороне Штральзунда
может быть полезно Швеции во время переговоров в Финлян­
дии: «...царь, увидя, что прусский король принял такую меру,
без сомнения поймет, что этот государь проник в действитель­
ный смысл его (Петра.— С. Ф.) больших успехов и властолго-

•° «British Diplomatic Instructions», v. I, p. 147.
•' Ibid., p. 148.
Ibid.
«3 Ibid., p. 150.
"4 Ibid., p. 151.

,»os

бивых планов, а такая мысль должна сделать его более осто­
рожным в поступках и, следовательно, побудить его пойти на
более разумные условия в отношении шведской короны, чем
он был бы склонен» 65.
Тот же Тоунсэнд писал Финчу 7 апреля, т. е. еще до начала
заседаний русских и шведских уполномоченных в Ништадте,
что Россию, конечно, нельзя будет заставить отказаться от
Ливонии. «В целом король (Георг.— С. Ф .),— писал Тоун­
сэнд,— сожалеет, что Швеция доведена до такой крайности, но
мало надежд на улучшение ими (шведами.— С. Ф.) условий
мира в результате продолжения войны, и он скорбит, что такой
великий монарх и такое храброе королевство должны подчи­
ниться столь суровым условиям. Но е. в. твердо решился во
избежание всяких упреков в будущем не высказывать своего
мнения по столь щекотливому и важному вопросу» 66.
Надо вспомнить старые настояния английской дипломатии
относительно недопустимости оставления за Россией Ревеля и
т. п. и сравнить их с этими последними указаниями английско­
го статс-секретаря посланнику в Швеции Финчу, чтобы отдать
себе отчет в том, какую политическую роль сыграли наступа­
тельные действия русского флота у шведских берегов, каким
подкреплением русской программы они явились.
Положение дел в Англии, как писал Тоунсэнд Финчу, не
позволяло производить расходы, необходимые для высылки в
Балтику эскадры, и уплачивать Швеции субсидии, тем более,
что «нет шансов пожать плоды, на которые шведский король
рассчитывал от помощи е. в-ва (Георга I.— С. Ф.). И в
виду того, что никто больше не хочет вмешаться в конфликт,
мы должны, как добрые англичане и добрые шведы, стремить­
ся к миру, даже на предложенных условиях», указывал Тоун­
сэнд 67.
Лондон не только рекомендовал, но прямо настаивал, чтобы
Швеция приняла русские условия, хотя английскому послан­
нику в Стокгольме Финчу предписывалось действовать от
своего имени, не компрометируя в глазах шведских правящих
кругов Георга I и его правительство. Уже в мае 1721 г., когда
начались заседания Ништадтского мирного конгресса, Финчу
снова напоминали из Лондона, что «от продолжения войны
нельзя ждать ничего, кроме усиления царя за счет этой исто­
щенной страны (Швеции.— С. Ф.), если и не ценой полного ее
разорения и гибели» 68.
65 Ibid., р.
м Ibid., р.
ь7 Ibid., р.
“ Ibid., р.

152.
154.
155.
156—157.

Английская дипломатия, так много сделавшая в свое время
для срыва Аландского конгресса, теперь торопила с заключе­
нием мира на Севере, и еще в августе, когда русско-шведские
переговоры подходили к благополучному концу, Тоунсзнд на­
поминал Финчу, что «все сделанное нами или все, что мы спо­
собны сделать, совершенно недостаточно для поддержки или
защиты его (шведского короля.— С. Ф.) в случае продолжения
войны»; поэтому, если шведы склонятся к разрыву перегово­
ров, «надо убедить их лучше принять любые условия, чем про­
должать войну, которая может кончиться только полной
гибелью шведских короля и королевства» 69.
Так бесплодно завершились широковещательные обещания
Англии, стремившейся к изгнанию русского флота с Балтий­
ского моря и вынужденной теперь торопить Швецию с заклю­
чением бесславного мира, который она могла получить с гораз­
до меньшими жертвами на несколько лет раньше, не подвер­
гая разорению свою коренную территорию. Следует отметить,
что к крайнему неудовольствию Лондона его требование о
включении Георга I как короля и курфюрста в русско-швед­
ский мир удовлетворено не было, и в Лондоне опасались после
подписания Ништадтского договора враждебного отношения
России к Англии за поддержку, в свое время оказанную ею
Швеции 70.
б. выводы
Мы видели, что высадки десантов на шведском побережье,
задуманные русским командованием как способ принужтения
Швеции к миру на основе программы, сформулированной еще
в 1716— 1717 гг., оправдали себя. Они стали возможны только
после завоевания Финляндии, где русский галерный флот
получил в Або базу, откуда он мог угрожать Швеции, и где
в шхерных условиях он приобрел во время финляндской кам­
пании 1712— 1714 гг. опыт, использованный им затем для де­
сантов в Швеции.
Первоначальный план Петра I был задуман широко и имел
в виду взять Швецию в клещи отрядами, высаженными се­
вернее Стокгольма с русских галер, базирующихся на Або и
Аландский архипелаг, и десантами в Скании с транспортов,
собранных в датской Зеландии. Оба десанта должны были
прикрываться кораблями, русскими и союзными. Но осущ е­
ствлению этого плана в 1716 г., когда Петр I заключил соот"• «British Diplomatic Instructions», v. I, p. 160.
T° Ibid., p. 157, 163.

л to

Я

ветствующее соглашение с датским королем и собрал боль­
шие силы в Мекленбурге, перевезенные затем в Данию , по­
мешали описанные нами разногласия в лагере союзников, ко­
торые, в сущности, на пять лет продлили состояние войны в
бассейне Балтийского моря. Россия одна осуществляла в
ближайшие годы высадку десантов, отказавшись, конечно, и
от первоначально задуманного масштаба их и от стратеги­
ческого плана взятия Швеции в клещи, разделения и уничто­
жения ее военно-морских сил. Но тем интенсивнее продолжа­
лось русское военно-морское строительство, тем более тща­
тельно подготовлялись, тем организованнее осуществлялись
русским флотом и посаженными на него войсками десанты
в Швеции.
Русскому командованию приходилось считаться не только
с наличием еще у Швеции мощного корабельного флота, но и
с английской эскадрой, ежегодно появлявшейся в балтийских
водах с явными антирусскими заданиями, хотя и не искавшей
столкновения, с молодым, но уже овеянным славой русским
флотом.
Мы показали, как из года в год повторявшиеся на швед­
ском побережье совместные действия русских военно-морских
и сухопутных сил заставили, наконец, Швецию, когда она
убедилась в нереальности английских обещаний, пойти на
мирные переговоры с Россией. Лондон даже стимулировал в
1720— 1721 гг. миролюбие Швеции, опасаясь продления войны
на Балтике и еще большего нарушения в пользу России «рав­
новесия сил» на Севере. Английское правительство было вы­
нуждено признать невозможность для себя оказать Швеции
реальную военную или хотя бы дипломатическую поддержку
и только с тревогой взирало на усиление русского флота,
рост его численного состава и боевого опыта.
Ништадтский мир 1721 г. подвел итоги 20-летней войны с
многочисленными жертвами, понесенными русским народом
в борьбе за выход в море, за укрепление на нем, с жертвами,
которые потребовало от народа строительство флота, в ходе
войны превратившегося в грозную силу. Самое наличие его
укрепляло позиции русских уполномоченных на мирном кон­
грессе, напоминая шведам, что не только защищены русские
берега, но что в случае их попыток повторить метод проволо­
чек и отговорок, практиковавшийся ими под давлением Л он­
дона на Аландском конгрессе, русский флот снова нависнет
угрозой над их собственными берегами.
Гангут и Гренгам, разоренные Умео и богатый когда-то
Норчёпинг, пожарища под самым Стокгольмом, сгоревшие
дворцы знати и разоренные военные заводы на побережье —
все это было еще слишком живо в памяти каждого шведа н

г, и

все это могло в ближайшую кампанию повториться. Приня­
тие русских условий стало для Швеции необходимостью, от
которой ее и не пытался избавить Лондон, еще недавно сулив­
ший ей помощь, а теперь настаивавший на принятии ею рус­
ской программы, предвидя в итоге продления войны еще боль­
шее усиление России на море, еще большее разорение Швеции.
Ништадтский мир, завоеванный русскими солдатами и
матросами на суше и на море, под Полтавой и у Гангута, на­
всегда сделав Россию морской державой, способствовал ее
экономическому развитию и обеспечению ее государственной
независимости.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Детальное изучение работы Аландского конгресса в тесной
связи со всей совокупностью международных отношений в Е в ­
ропе того периода отчетливо показывает значение, какое Россия
имела уже в то время как первостепенная европейская дер­
ж ава. Ее внешнеполитические мероприятия, зависевшие от
международных отношений, не в меньшей степени влияли
на последние, определяя собой комбинации держав и способ­
ствуя, хотя и временному, сближению двух старых соперниц,
Англии и Франции.
Боязнь со стороны западных держав русской мощи при­
вела к срыву высадки десанта в Швеции осенью 1716 г., энер­
гично подготовлявшегося русским командованием, несмотря
на висмарский конфликт с союзниками, очень ярко рисую­
щий взаимоотношения участников Северного союза, который
грозил уже в 1716 г. распадом под влиянием страха перед
Россией. Вопрос о десанте, который Петр 1 был вынужден от­
ложить вследствие бездеятельности союзников, предпочитав­
ших бросить русские войска в единоборство со Швецией без
поддержки их своими военно-морскими силами, не выяснен­
ный до сих пор и изученный нами, разрешается в настоящей
работе: мы отвергаем версию о планах русского командования
и русской дипломатии, направленных против союзников, кото­
рая получила хождение в западной исторической литературе.
Успешное завершение войны со Швецией совместно с союз­
никами, в поддержке которых русские сухопутные силы весь­
ма нуждались в тот момент,— вот цель, поставленная русской
дипломатией.
В условиях резкого конфликта внутри Северного союза
Петр I решил лично посетить Париж и завязать связи с вер­
сальским двором, которые позволили бы ему притупить анти­
русское острие английской политики. Осведомленный о сбли­
жении двух старых противниц в войне за испанское наслед­
ий

ство, наблюдавший за всеми нюансами политических и дипло­
матических отношений западных держав, Петр I недооценил
страха перед усилением России, который объял в конце С е ­
верной войны западноевропейские кабинеты. Его парижский
визит, не получивший до сих пор в литературе правильной
оценки, как шаг дипломатический, ускорил заключение трой­
ственного, а затем «четверного» союза, возглавлявшихся Анг­
лией. Но тем не менее Амстердамский договор, подписан­
ный Россией, Пруссией и Францией в августе 1717 г., не остал­
ся бесплоден. В научной литературе часто встречается, с
одной стороны, преувеличенная оценка его. как важного
этапа русско-французских отношений, причем совершенно не
учитывается победа в Париже английской ориентации, с дру­
гой,— полное отрицание за ним всякого реального значения;
но основной и важнейший результат его — приезд шведской
делегации на Аланд в мае 1718 г., когда истекал срок старого
франко-шведского договора, упускается из виду всеми реши­
тельно исследователями.
Изучение хода переговоров на конгрессе и всей политиче­
ской обстановки, в которой он работал, позволило нам осве­
тить шаткую и трусливую позицию Пруссии ‘ , колебания и
двойственность которой, стремление к территориальным при­
обретениям без жертв и к союзам без обязательств послужи­
ли одной из важнейших причин неудачи Аландского кон­
гресса.
Привычная для русской и иностранной исторической ли­
тературы традиция различения английской и ганноверской по­
литики по северному вопросу разбивается нами на основании
материалов, позволивших установить принципиальное един­
ство обоих кабинетов Георга I и признать существование
только тактических расхождений между ними.
В свете русско-английских отношений изучаемого периода
нам удалось охарактеризовать якобитские связи Петербурга 1
2;
обнаруживая осведомленность русской дипломатии в западно­
европейских отношениях, они служили для нее козырем в ее
усилиях выйти из дипломатической изоляции, создававшейся
для России Лондоном, попыток к сближению с которым рус­
ская дипломатия не оставляла до конца работы Аландского
конгресса. Вместе с тем эти связи ослабляли опасность анти­
русского выступления английского флота на Балтике в 1719 г.,
так как он был занят обороной собственных берегов.
1 См. К. М а р к с . Экономический кризис п Европе. К. Маркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. X I, ч. 1, стр. 77.
2 К. М а р к с . Письмо Энгельсу от 12 февраля 1856 г. К. Маркс н
Ф. Энгельс. Соч., т. X II, стр. 112— 114.

.»/•*

Россия не пошла на соблазн завершения воины и выполне­
ния своей программы ценой союза со Швецией, который дол­
жен был вовлечь ее во внешнеполитическую борьбу на Западе,
чуждую ее интересам, и в новые военные конфликты при почти
полном дипломатическом одиночестве. Распространенное в ли­
тературе представление, что авантюрный проект договора, пред­
ложенный шведским уполномоченным Герцом, едва не был
принят Петром I и что только смерть Карла X II помешала
подписанию мира на Аланде, полностью опровергается наши­
ми материалами; из них видно, что неизбежность продолже­
ния войны со Швецией уже в конце 1718 г. была очевидна
для русской дипломатии, упорно уклонявшейся от вовлечения
ее в решение посторонних для России задач, которые стави­
лись проектом русско-шведского договора, предложенным
Герцом.
Наше исследование позволило нам установить наличие
ко времени открытия Аландского конгресса в западноевропей­
ских дипломатических канцеляриях двух различных программ
решения северного вопроса — английской и французской, не
сформулированных ни в каком официальном документе, но с
несомненностью вытекающих из посольских инструкций и
дипломатической переписки по вопросам Севера. Несмотря на
все влияние в Париж е, приобретенное английскими диплома­
тами в изучаемый период, версальский двор предпочитал со­
хранить за Швецией ее германские владения и, следователь­
но,— роль первостепенной европейской державы ценой уступки
России Лифляндии и Эстляндии. Лондон же, наоборот, доби­
вался отказа Швеции от Бремена и Вердена и сохранения ею
Восточной Прибалтики.
Неудача Аландского конгресса, казалось, означавшая
английскую дипломатическую победу со всеми вытекав­
шими из нее политическими последствиями, именно к
этим последствиям не привела. Русский военно-морской флот
и десанты на шведском берегу, не удавшиеся в 1716 г. сов­
местно с союзниками, но осуществленные без союзников
в 1719 г. и в последующие годы, парализовали дипломатиче­
ские успехи Лондона и обеспечили выполнение русской про­
граммы мира со Швецией.
Показанные нами наступательные действия русского во­
енного флота на шведском побережье в 1714—-1721 гг., не
привлекавшие до сих пор внимания наших историков, вскры­
вают один из важнейших факторов успешного завершения
20-летней войны. Дипломатическая неудача Аландского кон­
гресса была полностью компенсирована успехом русских
военных действий в Швеции, которые привели к Ништадтскому миру, парализовав влияние враждебных России сил в

Западной Европе. Последние были вынуждены признать
преобладающую роль России на Балтике и наличие там ее
мощного военного флота.
Аландский конгресс, изученный на широком фоне между­
народных отношений того периода, показывает нам место,
которое Россия занимала в делах Европы к концу Северной
войны, и исключает представление о ней, как о государстве,
только пробившем себе путь на Запад, к европейским меж­
государственным связям и отношениям.

Классики марксизма-ленинизма

£3:

SSS3:

М а р к с К. Восточный вопрос. Соч., т. IX. стр. 400— 402.
а р к е К- Экономический кризис в Европе. Соч., т. XI, ч. I, сгр. 53— 78.
а р к е К. Персия и Китай. Соч., т. XI, ч. I, стр. 201— 205.
а р к е К. Россия в Средней Азии. Соч., т. X I, ч. I, стр. 363— 367.
а р к с К. Об освобождении крестьян в России. Соч., т. X I, ч. I стр. 542—
545.
а р к е К. Господин Фогт. Соч., т. X II, ч. I, стр. 247— 509.
а р к е К. О Прудоне. Соч., т. X III, ч. I, стр. 23— 30.
А4 а г х К. Secret diplomatic history of the eighteenth century. London, 1899.
М а р к с К- Письмо к Ф. Энгельсу от 12 февраля 1856 г. Соч., т. X X II,
стр. 112— 114.
М а р к с К Хронологические выписки. «Архив Маркса и Энгельса:», т. V.
М., 1938.
М а р к с К и Э н г е л ь с Ф. Английское военное управление. Экономиче­
ское и политическое положение Англии. Соч., т. X, стр. 225— 227.
Э н г е л ь с Ф. Внешняя политика русского царизма. К. М а р к с и Ф. Э нг е л ь с . Соч., т. X V I, ч. II, стр. 3— 40.
. Э н г е л ь с Ф. Приложения к Анти-Дюрингу. К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с .
Соч., т. X IV . стр. 333— 388.
Э н г е л ь с Ф. Письмо к К. Марксу от 21 апреля 1863 г. К. М а р к с и
Ф. Э н г е л ь с . Соч., т. X X III, стр. 146— 148.
Э н г е л ь с Ф. Письмо к И. Блоку от 21— 22 сентября 1890 г. К. М а р к с
и Ф. Э н г е л ь с . Соч., т. X X V III, стр. 243— 247.
Л е н и н В. И. Что такое «друзья народа». Соч., т. 1, стр. 111— 313.
Л е н и н В. И. Военная программа пролетарской революции. Соч., т. 23,
стр. 65— 76.
Л е н и н В. И. Война и революция. Соч., т. 24, стр. 362— 385.
Л е н и н В. И. О «левом» ребячестве и мелкобуржуазности. Соч., т. 27,
стр. 291— 319.

Русские источники и литература
Источники
Historica Russia Monumenta. Акты исторические, относящиеся к России,
извлеченные из иностранных архивов и библиотек А. И. Тургеневым,
т. II. СПб., 1842. V II, 449 стр.

34 с. А.

Ф ей гии а

5/7

Архив князя Ф. А. Куракина (Под ред. М. И. Семевского и В. Н. Смолья­
нинова), кн. I. СПб., 1890. X X V I, 387 стр.; кн. И. СПб., 1891. XXYI11,
451 стр. кн. 111 С.Пб.. 1892. X IX . 438, X III стр.; кн. IV. СПб., 1893.
X X II, 478 стр.; кн. V. СПб., 1894, X X X III, 474 стр.; кн. V I. СПб., 1896.
XV, 481 стр.; кн. V II. СПб., 1898. X, 516 стр.; кн. V III. СПб., 1899. X II,
509 стр.; кн. IX. СПб., 1901. V, 505 стр.; кн. X. СПб., 1902. X IV , IV,
478 стр.
Б [а р т е не в] П. Дело царевича Алексея Петровича по известиям голланд­
ского резидента Де-Биэ. «Русский архив», 1907, № 7, стр. 314— 339.
Б а с с е в и ч Г.-Ф. гр. Записки (1713— 1725 гг.). «Русский архив», 1865.
№ 1, стр. 1— 54; № 2, стр. 141— 204; № 5, стр. 567— 636.
Б е з о б р а з о в С. Д. Заметка об Аврааме Веселовском. «Русская стари­
на», 1871, октябрь, стр. 419— 420. 447— 449.
Б е р н а ж д е . Письма. Петр Великий во Франции. «Русская старина». 1875,
май, т. X III, стр. 111 — 114.
Б е р х г о л ь ц Ф . В. Дневник (1721— 1725 гг.). (3-е рус. изд.), ч. I. М., 1902.
V I, 189 стр., ч. II. М., 1902. 247 стр.; ч. II I. М., 1903. 199 стр.; ч. IV . М.,
1903. 148 стр.
Рецензии:
1) А. П. С о к о л о в . «Морской сборник», 1857, № 10, библиография,
стр. 29— 34;
2) «Морской сборник», 1860, № 10, библиография, стр. 1— 11:
3) М. Л о н г и н о в . «Русский Вестник», 1861, январь, стр. 429— 462.
Библиотека Московского архива Государственной коллегии иностранных
дел в 1748 г. «Сборник Московского главного архива Министерства
иностранных дел», вып. V II. М., 1900, стр. CCCXV— C C C LXX X V III
(Библиотека А. И. Остермана).
Бумаги Флорентийского центрального архива, касающиеся до России, ч. II.
М., 1871. V II, 447, X V I стр.
В е б е р Фр.-Хр. Записки о Петре Великом. «Русский архив», 1872,
стр. 1057— 1168, 1334— 1457, 1613— 1704.
Ведомости времени Петра Великого, вып. I (1703— 1707 гг.) под ред. и с
предисл. В. Погорелова. М., 1903. V III, 407стр.: вып. II (1708— 1719 гг.)
под ред. и с предисл. А. Покровского. М., 1906 . 98, 373, X X IV стр.
В е с е л а г о Ф. Ф. Описание дел Морского архива за время с пол! чины
X V II до начала X IX столетия, т I. СПб., 1877. X, 759 стр.; т. II. СПб.,
1879. 844 стр.; т. II I. СПб., 1882. V I, 1089 стр.; т. IV. СПб., 1884. II.
982 стр.
Г и л л е н к р о к А. Современное сказание о походе Карла X II в Россию
«Военный журнал», 1844, № 6, стр. 1— 105.
Г о р д о н Патрик. Дневник. «Русская старина». 1916, январь, стр. 130—
139; февраль, стр. 310— 319; март, стр. 397— 426; апрель, стр. 93— 98;
май, стр. 293— 303; декабрь, стр. 469— 476; 1917, февраль, стр. 308—
318; март, стр. 408— 424; апрель— май— июнь, стр. 82— 96; июль— ав­
г у с т — сентябрь, стр. 119— 128; 1918, март— июнь, стр. 103— 114; июль—
сентябрь, стр. 3— 7.
Г у б е р т и Н. Записки о розыске и суде над царевичем Алексеем Пет­
ровичем, изданные на французском языке. Библиографическая заметка.
«Библиограф», 1885, № 4, стр. 69— 76.
Декларация Петра Великого 1719 г. 17 апреля. «Русский вестник», 1842,
№ 5— 6, Известия и смесь, стр. 68— 71.
Дипломатические документы, относящиеся к истории России в X V III сто­
летии. (Донесения саксонского советника посольства при русском дво­
ре Пог. Лефорта, 1721 — 1727 гг.). «Сборник Русского исторического
общества» (РИ О ), т. 3. СПб., 1868, стр. 317— 531.
Дипломатические документы, относящиеся к истории России в X V III сто­
летни. (Донесения прусского посланника при русском дворе Густава

Л /,ч

j
I

{

j
j

*

:

Мардефельда, 1721— 1730 гг.). «Сборник РИО», т. 15. СПб., 1875,
стр. 175— 414.
Дипломатическая переписка французских посланников и агентов при рус­
ском дворе Кампредона и Лави, 1719— 1722 г. «Сборник РИО», т. 40.
СПб., 1864. X III, 498. L X X X II стр.
Дипломатическая переписка французского полномочного министра при рус­
ском дворе Кампредона... с 1723 по март месяц 1725 г. «Сборник
РИО», т. 52. СПб., 1886. IX, X L V I, 478 стр.
Дипломатические материалы сборного содержания, относящиеся к царство­
ванию Петра Великого. 1697— 1718 гг. «Сборник РИО», т. 20. СПб.
1877, стр. 1— 78.
Документы, относящиеся к деятельности графа Б. П. Шереметева, 1704—
1722 гг. «Сборник РИО», т. 25. СПб., 1878. XV, 516 стр.
Донесения и другие бумаги чрезвычайного посланника английского при
русском дворе Чарльза Витворта с 1704 г. по 1708 г. «Сборник РИО»,
т. 39. СПб., 1884. V III, 496 стр.
Донесения и другие бумаги чрезвычайного посланника английского при
русском дворе Чарльза Витворта и секретаря его Вейсброда с 1708 по
1711 гг. «Сборник РИО», т. 50. СПб., 1886. X II, 558 стр.
Донесения и другие бумаги английских послов, посланников и резидентов
при русском дворе с 1711 г. по 1719 г., Ч. Витворта, А. Вейсброда,
Дж. Мэкензи, Дж. Норриса и Дж. Джеффериса. «Сборник РИО»,
т. 61. СПб., 1888. X I, 610 стр.
Донесения французских посланников... при русском дворе... и отчеты о пре­
бывании русских послов... во Франции с 1681 по 1718 г. «Сборник
РИО», т. 34. СПб., 1881. X I, X L V II, 560 стр.
Донесения французского консула в Петербурге Лави и полномочного ми­
нистра Кампредона с 1722 по 1724 г. «Сборник РИО», т. 49. СПб.,
1885. IX. LX IX , 427 стр.
Донесения французского полномочного министра при русском дворе Кам
предона за 1725 г. «Сборник РИО», т. 48. СПб., 1887, X X II, 591 стр.
Е л а г и н С. История русского флота. СПб., 1864. Период Азовский, V, 319,
47, V стр.: Приложения, ч. I, XIX, 513 стр.; Приложения, ч. II,
XXX I, 519 стр.
Е л а г и н С. [и В е с е л а г о Ф.]. Материалы для истории русского флота,
ч. I. СПб., 1865. IX, 704 стр.; ч. И. СПб., 1865. V III, 724 стр.; ч. III.
СПб., 1866. XX, 726 стр.; ч. IV. СПб., 1867. X X II, 739 стр.; ч. V. СПб.,
1885. IX, LX1X, 427 стр.
Е с и п о в Г. В. Документы по делу царевича Алексея Петровича с пре­
дисловием М. П. Погодина. «Чтения в Обществе истории и древностей
российских при Московском университете» (Чт. ОИД Р), 1861, кн. 3,
XXIV , 369 стр.
Журнал генерал-фельдмаршала кн. Н. Ю. Трубецкого. 1717— 1763 гг. «Рус­
ская старина», 1870, январь, стр. 8— 15.
Журнал ежедневный пребывания в Париже государя императора Петра
Алексеевича. «Русский вестник», 1841, т. 2, кн. 5, стр. 401— 413.
Журнал или поденная записка... Петра Великого с 1698 г. даже до заклю­
чения Нейштатского мира, изд. Щербатовым, ч. I. СПб., 1770. 460 стр.;
ч. II. СПб., 1772. 763 стр.
Журнал путешествия во Францию и пребывания в Париже Петра Велико­
го в 1716 г. [?]. «Отечественные записки», 1822, т. X II, № 31, стр. 145—
166; № 32, стр. 312— 326.
З а б е л и н И. Библиотека и кабинет графа Я. В. Брюса. «Летописи рус­
ской литературы и древностей», изд. Н. Тнхонравов, 1859, т. I, стр. 28—
62.
Записка путешествия... графа Б. П. Шереметева... в европейские государ­
ства... М., 1773. 90 стр.

Записки Юста Юля, датского посланника при Петре Великом (1709—
1711 гг.). М „ 1900. IX, 598 стр.
Иван Андреевич Толстой. Письма к нему Петра Великого. 1703— 1712 гг.
«Русская старина», 1879, май, стр. 133— 150; июнь, стр. 249— 262.
Из боевого прошлого русской армии. Документы и материалы о подви­
гах русских солдат и офицеров. Под ред. Н. Коробкова. М., 1947,
411 стр.
История Российского флота в царствование Петра Великого. Перевод с
английской неизданной рукописи графа Е. Путятина. СПб., 1897.
108 стр.
Книга Марсова или воинских дел... 2-е изд. СПб., 1766. 193 стр.
Книга Устав воинский... купно при сем Артикул воинский и с процесом...
и эксерцицнею... СПб., 1719. 101, 6, 78, 6, 36, 1 стр.
Копии с писем... государя императора Петра Великого с 1700 по 725 г.
и протчис с орегиналов подлинных. «Чт. ОИДР», 1881, кн. 4, [Отд. II],
стр. 1— 28.
К у р а к и н Б. И. Семейная хроника и воспоминания. «Киевская старина»,
1884, сентябрь, стр. 104— 128; ноябрь, стр. 478— 498; декабрь, стр. 621 —
638.
М а р т е н с Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россиею
с иностранными державами. Т. 1. Трактаты с Австриею. 1648— 1762.
СПб., 1874. X X II. X X III, 324 стр.; т. V. Трактаты с Германией) 1656—
1762. СПб., 1880. XV, X IX , 408 стр.; т. IX ( X ) . Трактаты с Англнею.
1710— 1801. СПб., 1892. IV, V, C V II, 441 стр.; т. X III. Трактаты с Франциею. 1717— 1807. СПб., 1902. X, LX XX V I, 338 стр.
Рецензия (на тт. I и I I ) :
Б е л о в Е. А. «Древняя и новая Россия», т. II, 1875, № 6, стр. 182—
183; № 7, стр. 277— 288.
М а с л о в с к и й Д. Ф. Материалы к истории военного искусства в России,
вып. I. 1889. X X X II, 23 стр.
М а с л о в с к и й Д. Ф. Северная война. Документы 1705— 1708 гг. «Сбор­
ник военно-исторических материалов», изд. Военно-ученого комитета
Главного штаба», вып. I. М., 1892. X X X II, 336, 55, X X IV стр.
Материалы Военно-ученого архива Главного штаба, под ред. А. Ф. Бычко­
ва, т. I. СПб., 1871. IV , 846, 14. 28 стр.
Материалы для истории Гангутской операции, изд. Морского министерства,
вып. I, ч. I. П г„ 1914. 138, X XX V I стр.; вып. I, ч. II. Пг., 1914. 275 стр.;
вып. 11. Пг., 1915. 549, IV стр.; вып. 111. Пг., 1914. 231, X I стр.; рып . IV.
Пг., 1918. 961, V стр.
М у р з а к е в и ч Н. Письма царевича Алексея Петровича. Одесса, 1849.
V III, 89, IX стр.
М ы ш л а е в с к и й А. 3. Северная война на Ингерманландском и Фин­
ляндском театрах в 1708— 1714 гг. (Документы Государственного ар­
хива). «Сборник военно-исторических материалов», изд. Военно-уче­
ного комитета Главного штаба, вып. V. СПб., 1893. X X X IV , 467, X III,
IX стр.
М ы ш л а е в с к и й А. 3. Петр Великий. Военные законы и инструкции
(изданные до 1715 г.) «Сборник военно-исторических материалов»,
изд Военно-ученого комитета Главного штаба, вып. IX. СПб., 1894.
LXI1, 122 стр.
М ы ш л а е в с к и й А. 3. (под. ред.) Фельдмаршал граф Б. П. Шереметев
Военно-походный журнал 1711 н 1712 гг. СПб., 1898. X V II, 212.
IИомен Я- К1- Записки Я. К. Номена о пребывании Петра В. в Нидерлан­
дах в 1697/98 и в 1716/17 гг. Киев, 1904. 93 стр.
Общий морской список. (Сост. Ф. Веселаго], ч. 1. От основания флота до
кончины Петра Великого. СПб., 1885. X X X V III, 455 стр.

ЛХО

0[л с у ф ь е в] А. гр. Братья Олсуфьевы, обер-гофмейстеры Петра Велико­
го. Переписка их с князем А. Д. Меншиковым (1717— 1727 гг.). «Рус­
ский архив», 1883, кн. I l l , № 5, стр. 3— 72.
Опись библиотеки графа А. А. Матвеева и графини Матвеевой. «Летописи
русской литературы и древности», изд. Н. Тнхонравов, 1863, т. V, Отд.
111, Смесь, стр. 57— 79.
[О с т е р м а н А. И.]. Записка вице-канцлера барона Остермана о персид­
ских и турецких делах в марте месяце 1726 г. «Русский вестник», 1841,
т. II. кн. 4, стр. 152— 161.
О с т е р м а н А. И. Характеристика Карла X II. «Русский вестник», 1842,
т. V, № 4, Известия и смесь, стр. 8— 10.
Ответ короля великобританского из его немецкой канцелярии на мемориал
секретаря посольства е. ц. в-a [по поводу пребывания русских войск
в Империи и об Арескине] от 20/3 марта [20 февраля — 3 марта] 1717 г.
«Временник Московского общества истории и древностей российских»,
1854, кн. 19, Смесь, стр. 14— 16.
Письма и бумаги императора Петра Великого, т. I (1688— 1701). СПб.,
1887. X X III, X X X II, 888, LI1 стр.; т. И (1702— 1703). СПб., 1889. X X III,
721, L X II стр.: т. I l l
(1704— 1705). СПб., 1893. XXXI. 1065, L X IV
стр.; т. IV. (1706). СПб., 1900. XXXIV, 519 стр.; т. V (январь — нюнь
1707). СПб., 1907. XXVI, 764, L X X X II стр.; т. V I (июль — декабрь
1707). СПб., 1912. X X V II, 634. LX X X II стр.; т. V II (январь — июнь
1708), вып. I. Пг., 1918. 640 стр.; т. V II, вып. II. М.— Л., 1946.
933 стр.; т. V III (июль — декабрь 1708), вып. I. М .— Л., 1948. 406 стр.;
т. V III, вып. II. М., 1951, стр. 407'— 1178; т. IX (январь — декабрь 1709),
вып. I. М,— Л., 1950. 527 стр.; т. IX. вып. II. М „ 1952, стр. 528— 1620;
т. X. (январь — декабрь 1710). М., 1956. 871 стр.
Рецензии:
(на т. V II) Б. Б. К а ф е н г а у з. «Вопросы истории», 1947, № 8,
стр. 115— 118.
(на т. V l l i ) В. Е. Ш у т о й . «Вопросы истории», 1952, № 10, стр. 122—
126.

(на т. IX) Л. А. Н и к и ф о р о в . «Вопросы истории», 1951, № I, стр.
— 1 3 9 ; С. А. Ф ей гни а. «Изв. АН СССР. Серия истории и филосо­
фии», 1952, т. 9, № 3, стр. 304—307.
(на т X) J T e z n e r . «Zeitschrift fur Slawistik», 1957, Bd. 2, Hf. 4,
S. 641.
Письма А. И. Остермана, гр. Г. И. Головкина и др. лиц в Испанию к кня­
зю С. Д. Голицыну. «Осмнадцатый век», 1869, кн. 3, стр. 133—149.
Письма государя императора Петра Великого к Степану Андреевичу Ко­
лычеву и ответы его на очые. М., 1785. 110 стр.
Письма к государю императору Петру Великому от... Б. П. ШереметеваМ., 1778, ч. I. 296 стр.; ч. II. 376 стр.
Письма нещастною графа Ивана Рейнольда Паткуля, полководца и по­
сланника Российского императора Петра Великого. М„ 1806, ч. I.
191 стр.; ч. II. III стр.
Письма Петра Великого, писанные к... гр. Б. П. Шереметеву... М., 1//4.
LXXV1II, 172 сгр.
Письма Петра Великого, хранящиеся в Публичной библиотеке, изд.
А. Ф. Бычковым. СПб., 1872. XX, 180 стр.
Письма русских государей и других особ царского семейства. Вып. I.
Переписка императора Петра 1 с государынею Екатериной Алексеев­
ной. М.. 1861. VI. 166, XII стр.; вып. II. Переписка царицы Прасковьи
Ф>доровны и дочерей ее Екатерины и Прасковьи. М., 1861. II, 98,
VIII ctd ■вып. III. Переписка царевича Алексея Петровича и царицы
Евдокии Федоровш. М„ 1862. III. 150, XIII стрщ вып IV. Переписка
герцогини Курляндской Анны Ивановны. М., 1862. 2Ь0, XIX стр.
134

Рецензия (на вып. I):
Н. М. «Русский вестник», 1861, июнь, стр. 131 — 137.
Письма гр. П. А. Толстого из Турции к боату его, И. А. Толстому. «Рус­
ский архив», 1864, № 5— 6. стр. 473— 493.
Письма царицы Евдокии Федоровны, царевича Алексея Петровича и Евфросиньи. «Сборник Отд. рус. яз. и словесн. Академии наук», 1872,
т. 9, сто. 81— 84.
[ П л е й е р О ] О нынешнем состоянии госудаоственного управления в Мос­
ковии. Донесение Оттона Плейера в 1710 году. «Чт. ОИДР», 1874,
кн. 2, ч. IV, 21 стр.
П о г о д и н М. П. Объявление розыскного дела и суда... на царевича
Алексея Петровича... июня в 25 день 1718... «Московский вестник»,
1829, ч. V, стр. 1— 138.
П о л и е в к т о в М. А. (сообш.) Из переписки барона А. И. Остеомана.
«Чт. ОИДР», 1913. кн. 3. стр. 1— 32.
Полное собрание законов Российской нмпеонн с 1649 г. СПб., 183°: т. И.
1676— 1688. 976 стр.; т. III. 1689— 1699. 690 стр.: т. IV. 1700— 1712.
884 стр.: т. V. 1713— 1719. 780 стр.; т. V I. 1720— 1722. 815 стр.; т. V II.
1723— 1727. 922 стр.
П о н я т о в с к и й Ст. Записки (К истории Северной войны). «Журнал
Русского военно-исторического общества», 1910, кн. 2, стр. 1— 28; кн. 4,
стр. 29— 56.

Походные и путевые журналы императора Петра I. СПб., 1853—1855.

Пребывание Петра Первого в Париже. «Маяк», 1840, ч. V I, гл. II I, стр. 77—
81.
П р е й с . Извлечение из донесений о пребывании Петра В. в Голландии
в 1716 и 1717 г. «Чт. ОИДР», 1877, кн. 2, отд. 4. стр. 11— 12.
Р у б и н ш т е й н Н. Л. (под ред.) Военные уставы Петра Великого. М „
1946, 79 стр.
(Р у м я н ц е в А. ИЛ Казнь царевича Алексея Петровича. [Письмо А. И. Р у­
мянцева к Д. И. Титову]. «Русская старина», 1905, август, стр. 410—
416. [Апокриф].
Сборник военно-исторических материалов, вып. I. См. М а с л о в ­
с к и й Д. Ф. Северная война. Документы 1705— 1708 гг.
Сборник военно-исторических материалов, изд. Военно-ученого комитета
Главного штаба, вып. II I. Под. ред. Н. Ф. Дубровина. СПб., 1893.
4^4 стр.
Сборник военно-исторических материалов, вып. V. См. М ы ш л а е в с к и й А. 3 Севепная война на Ингерманландском и Финляндском
театрах в 1708— 1714 гг.
Сборник военно-исторических материалов, вып. IX. См. М ы ш л а е в с к и й А. 3. Петр Великий. Военные законы и инструкции.
Сборник писем и мемопналов Лейбница, относящихся к России и Петру
Великому, изд. В. Герье. СПб., 1873. XXXIV, 369 стр.
С е н - С и м о н Л. О пребывании Петра Великого в Париже в 1717 г.
«Журнал Министерства нар. ппосвещ », 1856, т. 89, отд. II. стр. 1— 24.
Смерть короля шведского Карла X II. 171» г. Из бумаг семейного архива
бар. Каулбарса. «Русская старина», 1891, октябрь, стр. 33— 38.
Собрание собственноручных писем государя императора Петра Великого
к Апраксиным. М., 1811, ч. I. XI, 231 стр.; ч. II. 155 стр.
Тетратн записные всяким пнемам и делам... Петра Великого, 1704, 1705 и
1706 годов. СПб., 1774.
Т о м а н и в с ь к и н Ст. Лнсти Петпа Вел. до Адама Сшявскогэ. «Запис­
ки наукового товарнства i M . Шевченка», т. 42, кн. 6, Львов, 1909,
стр. 194— 238.
Труды Русского Военно-исторического общества. СПб., 1908— 1909, т. I
Документы Северной войны. Полтавский период (июль — октябрь

Агг

1708 г.) Под. ред. Н. Л. Юнакова. X, 290 стр. Приложения. Под. ред.
А. Данилевского. 26 стр.; т. III. Документы Северной войны. Полтав­
ский период (ноябрь 1708 — июль 1709 гг.). Под. ред. Н Л. Юнакова.
V II, 339 стр.
Т у м а н с к и й Ф. Собрание разных записок и сочинений, служащих к до­
ставлению полного сведения о жизни и деяниях государя императора
Петра Великого. СПб., 1787—1788, ч. I. 310 стр.; ч. II. 335 стр.; ч. III.
493 стр.; ч. IV. 279 стр.; ч. V. 330 стр.; ч. VI. 261 стр.; ч. V II. 328 стр.;
ч. VIII. 336 стр.; ч. IX. 324 стр.; ч. X. 299 стр.
Указы, письма и бумаги Петра Великого. «Сборник РИО», т. 11. СПб.,
1873. 565, 59 стр.
Ф о к к е р о д т И.-Г. Россия при Петре Великом. «Чт. ОИДР», 1874, кн
2, ч. IV. IV, 120 стр.
Ш а ф и р о в [П. П.] Рассуждение какие... законные причины... Петр Пер­
вый... к начатию войны против... Карола 12 имел... СПб., 1717. 10,
128 стр. 2-е изд. М., 1722. 380 стр.
Ш м у р л о Е. (сост.) Сборник документов, относящихся к истории царст­
вования Петра Великого, т. I. 1693—1700. Юрьев, 1903. XLV, 728 стр.
Щ е р б а ч е в Ю. Н. Шесть документов, касающихся пребывания Петра I
в Дании. М., 1893. 12 стр.
[ Э й х г о л ь ц бар.] Карл-Леопольд, дед императора Иоанна Антоновича.
(Из бумаг П. П. фон Геца). «Русская старина», 1875, январь, стр. 1—
26.
Литература
А л е к с а н д р е н к о В. Н. Английская печать и отношение к ней русских
дипломатических агентов в XVIII столетии. «Русская старина», 1895,
октябрь, стр. 113—127.
X
А л е к с а н д р е н к о В. Н. Русские дипломатические агенты в Лондоне в
XVIII веке. Варшава, 1897. Т. I. 549 стр.; т. II. 414 стр.
А н д р е е в В. Создание русского флота на Балтийском море и его боевые
действия в Северную войну 1700—1721 гг. «Морской сборник», 1938,
Us 9, стр. 36—57.
Б. Ф. Обозрение известий о России в век Петра Великого, извлеченных
А. И. Тургеневым из разных актов и донесений французских послан­
ников и агентов при русском дворе. «Журнал Министерства нар. проев.»
(ЖМНП), 1843, т. XXXVII, отд. II, стр. 1—29; 145—183.
Б а н о в А. Курс истории русского военного искусства, вып. II. СПб.,
1909. 190, XII стр.
Б а н т ы ш - К а м е н с к и й Д. Биографии российских генералиссимусов
и генерал-фельдмаршалов. СПб., 1840—1841, ч. I. VI, 314 стр.; ч. II.
268 стр.; ч. III. 235 стр.; ч. IV. 373 стр.
Б а н т ы ш - К а м е н с к и й Д. Деяния знаменитых полководцев н мини­
стров, служивших в царствование Петра Великого. М., 1812—1813.
ч. I. XV, 290 стр.; ч. II. 352 стр.
Б а н т ы ш - К а м е н с к и й Н. Н. Обзор внешних сношений России, ч. I.
ли. М., 1836, ч. I. V II, 388 стр.; ч. II. VI, 459 стр.; ч. III. 389, VI стр.;
ч. V. IV, 395 стр.; ч. V. VII. 395 стр.
Б а н т ы ш - К а м е н с к и й Н. Н. Обзор внешних сношений России, ч. I.
М., 1894. X, 303 стр.; ч. II. М„ 1896. IV, 271 стр.; ч. III. М., 1897. IV,
319 стр.- ч. IV. М., 1902. IV, 463 стр.
Б а р т е л е м и Э. Петр Великий во Франции в 1716 г. (?). «Еженедель­
ное прибавление» к «Русскому инвалиду», 1865, № 5, стр. 1—6.
Б а с к а к о в В Северная война 1700—1721 гг. Кампания от Гродна до
Полтавы 1706—1709 гг., вып. I. СПб., 1890. 264 стр.
Б е з о б р а з о в П. В. О сношениях России с Францией. М., 1892. 465,
II стр.

Б е л о к у р о в е . А. Списки дипломатических лиц русских за границей и
иностранных при русском дворе (С начала сношений по 1800 г.), вып. I.
Австро-Венгрия. «Сборник Московского главного архива Министерства
иностранных дел», 1893, вып. 5, стр. 219—314.
Б е р е з и н - Ш и р я е в Я. Две библиографические редкости. «Библиограф»,
1885, № 5, стр. 93—95. [Современные объявления о процессе царевича
Алексея Петровича].
Б е р е н д т с Э. Государственное хозяйство Швеции, ч. I. История госу­
дарственного хозяйства Швеции до 1809 г. СПб., 1890. IV, 861 стр.
Б е р к о в Б. Утра Петра В. в Париже. «Маяк», 1844, т. X III, февраль.
Смесь, стр. 77—82.
Б е с к р о в н ы й Л. Г. Русская армия и флот в XVIII веке (Очерки). М.,
1958. 645 стр
В е р х В. Жизнеописания первых российских адмиралов или опыт исто­
рии российского флота, ч. I. СПб., 1831. 354 стр.; ч. II. СПб., 1833.
391 стр.; ч. III. СПб., 1834. 126 стр.; ч. IV. СПб., 1836. 126 стр.
Б и б е р шт е й н А Петр Великий в австрийских Нидерландах в 1717 г.
«Древняя и новая Россия», 1879, № 5, стр. 58—65. [Изложение докла­
да С. Гашара в бельгийской Академии].
Б о б р о в с к и й П. О. Военные законы Петра Великого в рукописях и пер­
вопечатных изданиях. СПб., 1887. V, 96 стр.
Б о б р о в с к и й П. О. Военное право в России при Петре Великом. СПб.,
1882. IV, XVI, 296 стр.
Б о б р о в с к и й П. О. Переход России к регулярной армии. СПб., 1885.
VI, VI, 215 стр.
Б о б р о в с к и й П. О. Происхождение воинских артикулов и изображения
процессов Петра Великого по уставу воинскому 1716 г. СПб., 1881.
26 стр.
Б о г о с л о в с к и й М. М. Возвращение Петра 1 из-за границы в 1698 г.
«Старая Москва. Статьи по истории Москвы в X V II—XIX вв.» Сбор­
ник I. М., 1929, стр. 77—93 («Труды Общества изучения Московской
области», вып. 5).
Б о г о с л о в с к и й М. М. Петр Великий в Англин в 1698 г. «Труды Инсти­
тута истории (РАНИОН)». Сборник статей памяти А. Н. Савина, 1926,
стр. 391—432.
Б о г о с л о в с к и й М. М. Петр Великий в Вене в 1698 г. «Дела и дни»,
1921, кн. 2, стр. 30—57.
Б о г о с л о в с к и й М. М. Петр I. Материалы для биографии. Т. I. М..
1940. 436 стр.; т. Ч. М., 1941. 624 стр.; т. III. М., 1946. 502 стр.; т. IV.
М., 1948. 514 стр.; т. V. М., 1948. 313 стр.
Б о г о с л о в с к и й М. М. Русско-датский союз 1699—1700 г. «Ученые
записки Института истории РАНИОН», 1929, т. IV, стр. 123—152.
Б о н ч - Б р у е в и ч В. Д. Из неопубликованной переписки Петра I с
датским королем Фредериком IV. «Исторический журнал», 1943. № И —
12, стр. 80—85.
Б о н ч - Б р у е в и ч В. Д. Из неопубликованной переписки Петра Первого
о союзе с Англией (Эпизод из Северной войны). «Вопросы истории»,
1946. № 8—9, стр. 101— 105.
Б р и к н е р А. Г. Хр.-Фр. Вебер. «ЖМНП», 1881, январь, стр. 45—78; фев­
раль, стр. 179—221.
Б р и к н е р А. Г. Заметка о Фокеродте. «Древняя и новая Россия», 187о.
- ст 269__275.
№- 11,
Б р и к н е р 1 Г. История Петра Великого. СПб., 1882. XX, 686, V III,
27 стр.
Б р и к н е р А. Г. Отношения России и Франции при Петре Великом.
«ЖМНП», 1883, январь, стр. 264—300; февраль, стр. 264—300; май.

лг#

Б р и к н е р А. Г. Патрик Гордон и его дневник. «ЖМНП», 1877, октяОрь,
стр. 151—193; ноябрь, стр. 33—63; декабрь, стр. 149—173; 1878, март,
стр. 86—127; июль, стр. 203—246.
Б р и к н е р А. Г. Путешествия Петра Великого за границу в 1711 до
1717 г. «Русский вестник», 1880, № 11, стр. 5—49; № 12, стр. 567—
597; 1881, № 1, стр. 156—201; № 2, стр. 619—658; № 3, стр. 53—101.
Б р и к н е р А. Г. Россия и Европа при Петре Великом. «Исторический
вестник», 1880, т. II, стр. 409—434.
Б р и к н е р А. Г. Россия при Петре Великом по известиям двух немецких
дипломатов. «ЖМНП», 1874, январь, стр. 167—223.
Б у т у р л и н Д. Военная история походов россиян в XVIII столетии, ч. I.
Походы Петра Великого. СПб., 1819—21, т. I. CCLXXXII, 392 стр.;
т. II. 740 стр.; т. III. 411 стр. (Приложения).
[ В е с е л а го Ф.) Войны России за обладание Балтийским морем, полити­
ка Англии в отношении России и вступление английского флота в бал­
тийское море. М., 1855. 117', VII стр.
В е с е л а г о Ф. Краткие сведения о русских морских сражениях за два
столетия с 1656 по 1856 г. СПб., 1871. IV, 48 стр.
В е с е л а г о Ф. Очерк русской морской истории, ч. I. СПб., 1875. V III,
IV, 652 стр.
В о л ы н с к и й Н. П. Постепенное развитие русской регулярной конницы
в эпоху Великого Петра, вып. I. 1698—1706 гг. СПб., 1912. Кн. 1. XXI,
320 стр.; кн. 2. 485 стр.; кн. 3. XII, 500 стр. (Приложения); кн. 4.
607 стр. (Приложения).
В ы с о ц к и й Н. Г. К делу о царевиче Алексее Петровиче. «Русский
архив», 1912, № 6, стр. 295—300.
Г а ш а р Ст. Петр Великий в австрийских Нидерландах в 1717 г. См. Б иб е р ш т е й н А.
Г е р ь е В. И. Лейбниц и его век. СПб., 1868. V, 509, V стр.
Г е р ь е В. И Отношения Лейбница к России и Петру Великому по неиз­
данным бумагам Лейбница в Ганноверской библиотеке. СПб., 1871.
207, III стр.
Г е р ь е В. И. Кронпринцесса Шарлотта, невестка Петра В. 1707—1715 гг.
«Вестник Европы», 1872, № 5, сгр. 19—62; № 6, стр. 461—534.
Г е ц П. П. Карл-Леопольд герцог Мекленбургский. «Русская старина»,
1875, май, стр. 146—148.
Г л а г о л е в а А. П. Повседневные записки князя А. Д. Меншикова
(К изучению материалов Меншикэвского архива). «Проблемы источ­
никоведения», вып. V. М., 1956, стр. 159—183.
Г о л и к о в И. И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя
России. 2-е нзд. Т. I. М., 1837. V III, XI, 640 стр.; т. II. М„ 1837. XV,
540 стр.; т. Ill, М., 1837. 434 сгр.; т. IV. М., 1837, 561, XIX стр.;
т. V. М., 1838. XVI, 602 стр.; т. VI. М„ 1838. XVI, 661 стр.; т. VII.
М „ 1838. XI, 538 стр.; т. VIII. М„ 1838. X, 501 стр.; т. IX. М„ 1838.
V III, 548 стр.
Г о л и к о в И. И. Дополнения к Деяниям Петра Великого. Т. I, М., 1790.
8, X XVII, 443 стр.; т. II. М„ 1790. XXIV, 487 стр.; т. III. М., 1790.
519, XXX, (II) стр.; т. IV. М„ 1790. 430, XX, (II) стр.; т. V. М., 1791.
XVI, 353 стр.; т. VI. М., 1791. 347, XX, IV стр.; т. VII М., 1791. IV,
XX 455 стр.; т. V III. М„ 1792. 472, XIX стр.; т. IX. М„ 1792. 400,
XX стр.; т. X. М„ 1792. (Ill), XX, 483 стр.; т. XI. М„ 1794 XXIV,
509 стр.; т. X II. М„ 1794. XX, 374 стр.; т. XIII. М , 1794. XII, 408 стр.;
т XIV. М„ 1794. V III, 405 стр.; т. XV. М.. 1795 XIX, 401 стр.; т. XVI.
М , 1795. XII, 464 стр.; т. X VII. М., 1796. X III, 467 стр.; т. XVIII,
М.! 1797. XXII. 582 стр.
Г о т ь е Ю. Стокгольмский государственный архив. «Древности. 1руды
Археологической комиссии Московского археологического общества».
1898, т. I, вып. 1, стр. 59—110.

Г р а б а р ь В. 3. Первая русская книга по международному праву («Рас­
суждение» П. П. Шафирова). «Вестник Московского университета»,
1950, № 7. Серия общественных наук, вып. 3, стр. 101—ПО.
Г у р е в и ч Я. Г. Война за испанское наследство. Обзор литературы по
этому вопросу. «ЖМНП», 1883, ноябрь, стр. 94—113.
Г у р е в и ч Я- Г. Происхождение войны за испанское наследство и ком­
мерческие интересы Англии. СПб., 1884. XXVI, 183 стр.
Д о л г о р у к о в П. кн. Граф Андрей Иванович Остерман. «Русская бесе­
да», 1841, т. II, стр. 1—88.
Ж и т к о в К. Г. История русского флота. Период Петровский. 1672—1725.
СПб., 1912. X, 213 стр.
Ж у к о в и ч П. Н. Полтавская битва и Польша. «ЖМНП», 1909, июнь,
стр. 353—386.
З е й д е л ь . Очерк истории Морского устава, изданного при Петре Вели­
ком. «Морской сборник», 1860, № 9, стр. 510—529; № 10, стр. 156—183.
З у т и с Я. Я. Политика царизма в Прибалтике в первой половине
XVIII века. М.. 1937. 216 стр.
З у т и с Я. Я. Остзейский вопрос в XVIII веке. Рига, 1946. 648 стр.
И к о н н и к о в В. С. Новые материалы для истории царствования Петра
Великого. «Киевские университетские известия», 1886, № 5, стр. 81—
144.
И л о в а й с к и й Д. И. Петр Великий и царевич Алексей. «Русский архив»,
1912, № 9, стр. 5—62.
История военно-морского искусства, т. I. Военно-морское искусство рабо­
владельческого и феодального общества. М., 1953. 267 стр. (Главный
штаб военно-морских сил. Исторический отдел).
История дипломатии, т. I. М., 1941. 566 стр.
История Польши, т. I. М., 1954. 583 стр. (Академия наук СССР. Институт
славяноведения).
История русской армии и флота, т. I. М., 1911. 191 стр.
К ан А. С. Две тенденции в дворянском хозяйстве Швеции XVII века.
«Вопросы истории», 1954, № 3, стр. 131—144.
К а р а т ы г и н П. Семейные отношения графа А. И. Остермана. «Истори­
ческий вестник», 1884, № 9, стр. 603—623.
К а р н о в и ч Е. П. Вмешательство русской политики в избрание Морица
Саксонского герцогом Курляндским с 1711 по 1748 г. «Древняя и но­
вая Россия», 1875, т. III, № 9, стр. 56—71; № 10, стр. 152—161.
К а р п о в А. Военно-нсторнческнй обзор Северной войны. СПб., 1851.
134 стр.
К е д р о в С. Русь Петра Великого за границею. Князь Б. И. Куракин
«Русский архив», 1903, № 5, стр. 23—50.
К е д р о в С. Русь Петра Великого за границею. Посольство князя
Б. И. Куракина в Рим. «Русский архив», 1903, № 11, стр. 353—391.
К е д р о в С. Русь Петра Великого за границею. Пребывание князя
6. И. Куракина в Венеции, Вене и Гамбурге. Участие в Полтавской
битве. «Русский архив», 1904, № 6. стр. 174—199.
К е д р о в С. Русь Петра Великого за границею. Посольство князя
Б. И. Куракина в Ганновер в 1709—1710 гг. «Русский архив», 1905,
№ 3, стр. 377—424.
К е д р о в С Русь Петра Великого за границею. Посольство князя
Б. II. Куракина в Лондон 1710—1711 г. «Русский архив», 1906, № 4,
стр. 497—592.
К е д р о в С. Первые попытки сближения России с Францией. «Русский
архив», 1907, № 6, стр 257—277.
К е д р о в С. Русь Петра Великого за границею. Назначение князя
Б. И. Куракина послом в Голландию. «Русский архив», 1907, № 7,
стр. 289—313.

Л2в

К е д р о в С. Посольство князя Б. И. Куракина в Голландию в 171) г.
«Русский архив», 1912, № 5, стр. 5—29.
К и р х г о ф . Влияние морской силы в балтийском море на историю при­
балтийских государств в XVII и XVIII столетиях. СПб., 1908. XXII,
596 стр.
К о в а л е в с к и й М. М. Новые данные о пребывании Петра Великого в
Париже, почерпнутые из испанских архивов. «Русская мысль». 1884.
№ 1, стр. 104—114.
К о в а л е в с к и й П. И. Карл XII и его душевное состояние. «Молодая
Русь», Пг., 1916. стр. 124—158.
К[озло]в В. К. Несколько материалов для истории Петра Великого. «Оте­
чественные записки», 1844, т. X X XIII, отд. II, стр. 77—108.
К о р о л ю к В. Д . Свидание в Биржах и первые переговоры о польскорусском союзе. «Вопросы истории», 1948, № 4, стр. 43—67.
К о р о л ю к В. Д. Из истории польско-русских отношений в эпоху Пет­
ра I (1697—1704). «Известия Академии наук СССР. Серия истории и
философии», 1949, т. VI, № 3. стр. 276—279.
К о р о л ю к В. Д. Избрание Августа II на польский престол и русская
дипломатия. «Ученые записки Института славяноведения» [Академии
наук СССР], 1951, т. 3, стр. 176—219.
К о р о л ю к В. Д . Речь Посполнтая и подготовка Северной войны. «Уче­
ные записки Института славяноведения» [Академии наук СССР], 1951,
т. 4. стр. 190—236.
К о р о л ю к В. Д. Речь Посполнтая, французская дипломатия и измена
Мазепы. «Известия Академии наук СССР. Серия истории и филосо­
фии», 1951, т. VIII, № 1, стр. 82—87.
К о р о л ю к В. Д. Речь Посполнтая и начало Северной войны. «Ученые
записки Института славяноведения» [Академии наук СССР], 1952,
т. 5, стр. 259—295.
К о р о л ю к В. Д. Начало шведской агрессии против Речи Посполнтой в
ходе Северной войны (1701—1702 гг). «Ученые записки Института
славяноведения» [Академии наук СССР], 1952, т. 6, стр. 208—283.
К о р о л ю к В. Д. Русская дипломатия и подготовка вступления Речи
Посполнтой в Северную войну (Восстановление русско-саксонского
союза 1702—1703 гг.). «Ученые записки Института славяноведения»
[Академии наук СССР], 1953. т. 7, стр. 210—276.
К о р о л ю к В. Д. Вступление Речи Посполнтой в Северную войну. «Уче­
ные записки Института славяноведения» [Академии наук СССР], 1954,
т. 10, стр. 239—347.
К о с т о м а р о в Н. И. Царевич Алексей Петрович. «Древняя и новая Рос­
сия», 1875, т. I, № 1, стр. 1—54; № 2, стр. 134—152.
К о ч у б и н с к и й А. Граф А. И. Остерман и раздел Турции. Одесса. 1899,
XIV, X, 524, LXII стр.
К о ч у б и н с к и й А. Сношения России при Петре Первом с южными
славянами и румынами. М., 1872. 98 стр.
К р ы л о в а Т. К. К истории торговой политики Петра I в юго-западной
Европе (1715—1717). «Ученые записки Ленинградского гос. педаго­
гического института нм. Герцена», 1939 (1940), т. 19, стр. 135—144.
К р ы л о в а Т. К. Отношения России и Испании в первой четверти XVIII
века. Сборник «Культура Испании». М., 1940, стр. 327—352.
К р ы л о в а Т. К. Франко-русские отношения в первую половину Северной
войны. «Исторические записки», 1940, № 7, стр. 115—148.
К р ы л о в а Т. К. Торговая политика Петра I в странах юго-западной
Европы (1700—1725 гг.). «Ученые записки Ленинградского юс педа­
гогического института им. Герцена», 1941, т. 39, стр. 71—119._
К р ы л о в а Т. К. Русско-турецкие отношения во время Северной войны.
«Исторические записки», 1941, Л» 10. стр. 250—279.

5И

К р ы л о в а Т. К. Россия и «Великий союз». «Исторические записки», 1942,
№ 13, стр. 84—129.
К р ы л о в а Т. К. Дипломатическая подготовка вступления русской армии
в Померанию в 1711 году. «Исторические записки», 1946, № 19,
стр. 17—62.
К р ы л о в а Т. К. Полтавская победа и русская дипломатия. Сборник
«Петр Великий». М.— Л., 1947, стр. 104—166.
К у ш н е р е в И. Н. и П и р о г о в А. Е. Русская военная сила. М., 1897,
т. I. XV, 420 стр.; т. II. V III, 569 стр.
Л а п п о - Д а н и л е в с к и й А. С. Россия н Гольштиння (Очерк из исто­
рии германо-русских отношений в XVIII веке). «Исторический архив»,
1919, № 1, стр. 255—282.
Л е с к о в с к и й Ф. Материалы для истории инженерного искусства в
России. Ч. II. СПб., 1861. V, 642 стр.; ч. III. СПб., 1865. И, 1016 стр.
Л е е р Г. (под ред.) Обзор войн России от Петра Великого до наших
дней. Ч. I. СПб., 1885. XXII, 459 стр.; ч. IV, кн. I. СПб., 1898. X ,
510 стр.
*
М а р к е в и ч А. Разгром Карла XII. Киев, 1946. 113 стр.
М а с л о в с к и й Д. Ф. Записки по истории военного искусства в России,
вып. I. 1683—1762. СПб., 1891. III, 356. 62, 40 стр.
М и х и е в и ч Н. П. История военного искусства с древнейших времен до
начала XIX столетня. СПб., 1896. XVIII, 520 стр.
М о р ф и л ь Г. Петр Великий в Дании. «Исторический вестник», 1882,
октябрь, стр. 219—221.
М ы ш л а е в с к и й А. 3. Петр Великий. Война в Финляндии в 1712—1714 гг.
Совместная операция сухопутной армии, галерного и корабельного
флотов. СПб., 1896. V III, XVIII, 475, 191 стр.
М ы ш л а е п с к н й А. 3. Россия и Турция перед Прутским походом. «Во­
енный сборник», 1901, № 1. стр. 1—35; № 2, стр. 1—52.
М ы ш л а е в с к и й А. 3. Северная война 1708 г. От р. Уллы и Березины за
Днепр. СПб., 1901. XIII, 186, 89 стр.
Н. Г. Петр Великий на берегах Прута. «ЖМНП», 1847, ч. LIII, № I,
стр. 29—76; № 2, стр. 85—123.
Н е ч а е в В. В. Внешняя политика Петра Великого. Сборник «Три века»,
т. III. М„ 1912, стр. 132—162.
Н и к и ф о р о в Л. А. Русско-английские отношения при Петре I. М.,
1950. 277 стр.
Н о в и к о в Н. В. Гангутская победа. Кампании 1713 и >714 гг. на Фин­
ляндском театре и Гангутская операция. «Морской сборник», 1939,
№ 12, стр. 35—53; № 13—14, стр. 77—97.
Н о в и к о в Н В. Гангут. Кампания 1713 и 1714 гг. на Финляндском теат­
ре. Гангутская операция и бой 27 июля 1714 г. М., 1944. 95 стр.
О б р у ч е в Н. Обзор рукописных и печатных памятников, относящихся
до истории военного искусства в России по 1725 г. СПб., 1853.
150 стр.
Обстоятельства смерти Карла X II. «Исторический
вестник», 1913,
октябрь, стр. 391—393.
О з а попе к нй Н. Боевые операции в финских шхерах в 1710—1714 гг.
«Морской сборник», 1940, № 1, стр. 15—40.
Очерки истории СССР. Период феодализма. Россия в первой четверти
XVIII века. Преобразования Петра I. М.. 1954. 814 стр. (Академия
наук СССР. Институт истории. Очерки истории СССР).
П а п к о й А. Шведские архивы. «Русский исторический журнал», 1917,
№ 3—4, стр. 60—72.
Петр Великий н Людовик XIV. К истории франко-русских отношений в
царствование Петра I до заключения первого франко-русского дого­
вора. 1682—1717. «Русская старина», 1908, ноябрь, стр. 329—338.

лгч

П е т р о в А. Н. Противник Петра Великого. «Исторический вестник»,
1893, июль, стр. 168—182.
:{П и р л и н г П.]. Сношения России с папским престолом в исходе XVII и
первой половине XVIII века. «Русская старина», 1908, февраль,
стр. 353—366; май, стр. 429—438; октябрь, стр. 155—180; ноябрь,
стр. 373—387; декабрь, стр. 589—605.
П л а т о н о в С. Ф. Б. И. Куракин и А. П. Прозаровский (1697—1720).
«Доклады Академии наук СССР», Серия В, 1929, № 12, стр. 236—243.
П о г о д и н М. П. Суд над царевичем Алексеем Петровичем. «Русская бе­
седа», 1860, т. I. стр. 1—111.
П о л е в о й Н. Паткуль и Пайкуль. «Русский вестник», 1841, т. IV, № 10,
стр. 188—190.
П о л и е в к т о в М. Балтийский вопрос в русской политике после Ннштадтского мира (1721 —1725 гг.). СПб., 1907. XI, 301, 48, 16 стр.
П о л и е в к т о в М. О заграничных государственных архивах. «ЖМНП»,
1902, февраль, отд. 4, стр. 67—87.
П о л у д е н с к и й М. П. Петр Великий в Париже. «Русский архив», 1865,
стр. 675—702.
П о р ф и р ь е в Е. И. Петр I — основоположник военного искусства рус­
ской регулярной армии и флота. М., 1952, 288 стр.
П у з ы р е в с к и й А. К. Развитие постоянных регулярных армий и состоя­
ние военного искусства в век Людовика XIV и Петра Великого. СПб.,
1889. III, 347 стр.
П у т я т а А. Д. Вопрос о прусском союзе в первую половину Великой ce­
il рной войны «Сборник Московского главного архива Министерства
иностранных дел», вып. I. М., 1880, стр. 81—138.
П ы п и н А. Путешествия за границу времен Петра Великого. «Вестник
■Европы», 1897, № 9, стр. 244—287: № 10, стр. 692—741.
Р о ж д е с т в е н с к и й С. Известия о России в историческом сборнике
Theatrum Europaeum. «ЖМНП», 1891, май, стр. 57—77.
С а л ь м а н Г. Я. Морской устав 1720 года — первый свод законов рус­
ского флота. «Исторические записки», 1955, № 53, стр. 310—322.
С е м е н о в В. Англо-русские отношения в царствование Петра I. «Исто­
рический журнал», 1943, № 10, стр. 43—50.
Ал. С к. Генерал-адмирал А. И. Остерман. «Морской сборник», 1857,
т. XXX, № 8, отд. 4, стр. 130—141.
С о к о л о в А. Морские кампании 1715—1721 гг. «Морской сборник», 1851,
т. V, № 4, стр. 273—314.
С о к о л о в А. Русский флот при кончине Петра Великого, 1725 г. «За­
писки Гидрографического департамента Морского министерства». 1848,
ч. VI, стр. 254—328.
С о л о в ь е в С. М. История России с древнейших времен. СПб., нзд.
«Общественная польза». Кн. III, т. 13, стб. 625—976, т. 14, стб. 977—
1272; т. 15, стб. 1273—1580; кн. IV, т. 16, стб. 1—298; т. 17, стб. 299—
638; т. 18, стб. 639—944; Указатель к Истории России с древнейших
времен, 616 стб.
С о л о в ь е в С. М. Рассказы из русской истории XVIII столетия. Птенцы
Петра Великого. «Русский вестник», 1861, № 1, стр. 93—126; № 5,
стр. 5—53.
С о р и н а X. Аландский конгресс. «Вопросы истории», 1947, № 6, стр. 50—
74.
С т и л л е А. Карл XII как стратег и тактик в 1707—1709 гг. Перевел
А. Полторацкий. СПб., 1912. VI, 170 стр.
Рецензия:
А. 6 а и о в. «Журнал Русского военно-исторического общества», 1913,
№ 5—6, стр. 311—312.
Ответ на рецензию:

А. П о л т о р а ц к и й . «Журнал Русского военно-исторического об­
щества». 1913, № 12, стр. Ь34—635.
С т р о к о в А. А. История военного искусства, т. 1. Рабовладельческое и.
феодальное общество. М., 1955, 662 стр.
Рецензия:
А. Н. К о ч е т к о в . «Вопросы истории», 1956, № 8, стр. 141—150.
Т а р л е Е. В. 250 лет указа Петра I о создании русского флота. «Общее
собрание Академии наук СССР 29 ноября — 4 декабря 1946 г.». М.—
Л., 1947, стр. 176—204.
Т а р л е Е. В. Русский флот и внешняя политика Петра I. М., 1949.
123 стр.
Т е л ь п у х о в с к и й Б. С. Северная война. М., 1946. 198 стр.
Т е р е щ е н к о А. Опыт обозрения жизни сановников, управлявших ино­
странными делами в России. СПб., 1837. Ч. I. 4, 283 стр.; ч. П.
348 стр.
Т и м и р я з е в В. Русские дипломаты XVIII столетня в Англин. «Исто­
рический вестник», 1898, т. 72, апрель, стр. 243—266; май, стр. 567—
561.
Т о м а ш i в с ь к и й Ст. Уз записок Каролннщв про 1708—9 р. «Записки
Наукового товариства i M . Шевченка». Львов, 1909, т. 92, кн. 6 ,
стр. 66—92.
Т р а ч е в с к нй А. Международная политика в эпоху Людовика XIV.
«ЖМНП», 1888, январь, стр. 54—83; февраль, стр. 404—444.
У л я н н ц к и й В. А. Исторический очерк русских консульств за грани­
цей. «Сборник Московского главного архива Министерства иностран­
ных дел», 1893, вып. 5. 50, LXX1X стр.; 1899, вып. 6, стр. 51—546,
LXXXI — CDLXXIV; 1900, вып. 7, стр. 547—678, 1—209, CDLXXV—
DCLXXI.
У м а н е ц М. Станислав Лещинский. «Древняя и новая Россия», 1875,
№ 4, стр. 332—348.
У с т р я л о н Н. Г. История царствования Петра Великого. Т. I. Господ­
ство царевны Софин. СПб., 1858. LXXXVIII, 399 стр.; т. II Потешные
и Азовские походы. СПб., 1858. 582 стр.; т. III. Путешествие и раз­
рыв с Швециею. СПб., 1858. 652 стр.; т. IV. ч. 1, Битва под Нарвою
и начало побед. СПб., 1863. 611, VIII стр.; ч. 2. Приложения. СПб.»
1863. 672, XXVIII стр.; т. VI. Царевич Алексей Петрович. СПб., 1859.
VII, 628, XII стр. Карты, планы и снимки к первым трем томам Исто­
рии царствования Петра Великого. СПб., 1858.
Рецензии на т. VI:
К. Б е с т у ж е в - Р ю м и н . «Отечественные записки», 1859, № 12,
стр. 70—85.
М. Л о н г и н о в . «Московские ведомости», 1859, № 279.
П. е ка рс кий] . «Современник», I860, № 1, отд. 12, стр. 67—9S.
М. С е м е в с к н й . «Русское слово», 1860, январь, отд. 2, стр. I—66._
М. С е м е в с к н й «Русское слово», 1860, февраль, отд. 3, стр. 90—97.
У с т р я л о в Н. Г. Смерть Паткуля. «Русский вестник», 1867, январь,
стр. 5—19.
Ф л о р е н с к и й А. В. Из истории торговой политики Петра Великого
(Отзвуки распоряжений 1714 г. в средней Европе). Сборник «Prazska
iiniversitn Moskevske univcrsite». Praha, 1955, s. 74—93.'
Ф л о p о и с к и й А, В. Русско-австпнйскне отношения в эпоху Петра Ве­
ликого. Прага, 1955. 43 стр. (Acta Universitatis Carolinae, Historicn.
I I ) .

Ц в е т а е в Д . Петр Великий во Франции. «Русское обозрение», 1894,
февраль, стп. 607—648.
( Шел тем а Я] Петр Великий император России в Голландии и в Заандаме в 1697 и 1717 гг. «Русская старина», 1916, янпарь, стр. 5—24,

»
февраль, стр. 193—223; март, стр. 387—396; апрель, стр. 5—14; июнь,
стр. 319—345.
Ш и ш к о в А. Список кораблям... российского флота..., ч. I... Царствова­
ние... Петра Великого. СПб., 1799. 323 стр.
Ш т е й н В. Петр Великий и франко-русский союз. «Исторический вест­
ник», 1903, ,N° 5, стр. 494—512.
Ш у б и н с к и й С. Граф Андрей Иванович Остерман. «Северное сияние»,
1863, т. II, стр. 451—488.
Ю н а к о в Н. Л. Северная война. Кампания 1708—1709 гг. Военные дей­
ствия на левом берегу Днепра (июль — октябрь 1708 г.). СПб., 1908.
X X III, 188, 70 стр. («Труды Русского военно-исторического общества»,
т. II).
Ю н а к о в Н. Л. Северная война. Кампания 1708—1709 гг. Военные дей­
ствия на левом берегу Днепра (ноябрь 1708 — июль 1709 г.). СПб.,
1909. XXII, 212, 96 стр. («Труды Русского военно-исторического обще­
ства», т. IV).
Иностранные источники и литература

Источники
Die abgezogene Masque des Alandischen Friedens-Kongresses... Hamburg,
1720.
Acktenstiicke zur Geschichte Franz Rakoczy’s und seiner Verbindungen mit
dem Auslande, hrsg. v. J. Fiedler, Bd. I. 1705—1715. Wien, 1855. XXVI,
418 S.; Bd. 2. 1708—1715. Wien, 1858. XL, 673 S. (Fontes rerum Austriacarum. 2 Abt., Bd. 9 u. 17).
A n d e l e a n u G. S. $tiri privitoare la istoria Tarilor RomSne in corresponden(a imparatului Rusiei, Petru I. «Studii $i cercetari de istorie medie».
Bucurejti, 1E50, N 1, p. 181—222.
Anecdotes du sejour du roi de Suede a Bender, ou lettres de Mr. le baron de
Fabrice pour servir declaircissement a l’histoire de Charles XII. Hambourg, 1760. (VI), 343 p.
[ B e r g h o l z F. W.]. Tagebuch, welches er in Russland von 1721 bis 1725
als hollsteinischer Kammerjunker gefiihret hat. «Biisching’s Magazin»,
Th. XIX Halle, 1785. S. 3—202; Th. XX. Halle, 1786. S. 331—593; Til.
XXI. Halle, 1787. S. 178—360; Th. XXII. Halle, 1788. S. 425—552.
Einige Berichte zu der Geschichte der drey ersten Konige von Preussen.
«Bflsching's Magazin», Th. XX. Halle, 1786. S. 201—248.
Bishop Burnet’s History of his own time. London, 1818, v. III. (VI), 335 p.;
v. IV. (VII), 436 p.
B o l i n g b r o k e H. Lettres historiques, politiques, philosophiques et particulieres. Paris, 1808. t. I. XXV, 248, 204, p.; t. II. 486 p.
Briefe des Herzogs Ernst August zu Braunschweig-Liineburg an Johann
Franz Dietrich von Wendt aus den Jahren 1703 bis 1726. Hannover u.
Leipzig, 1902. 400 S.
Briefe fon Christian Wolff aus den Jahren 1719—1753. Ein Beitrag zur
Geschichte der Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften zu St. Peters­
burg. St. Petersburg, 1860. XXXV, 268 S.
British diplomatic instructions, v. I. Sweden, 1689—1727. London, 1922;
v. П. France, 1689—1721. London, 1625; v. III. Denmark, 1689—1789.
London, 1926; v. IV. France, 1721—1727. London 1927; v. V. Sweden,
1727—1789. London, 1928; v. VI. France, 1727—1789. London, 1930.
B u v a t J. Journal de la Regence (1715—1723). Paris, 1865. T. I. 528 p.;
t. 2. 559 p.
Calendar of the Stuart papers belonging to His Majesty the King, preserved
at Windsor Castle, v. I—VII. London, 1902—1923. (Historical Manuscript
commission).

r,:ti

A Collection of all the threaties... between Great Britain and other powers
irom... 1648 to... 1783. London, 1785. V. I. (1648—1713). VII, XLVIII,
39J p.; v. II. (1713—1748). VI, 413 p.
The Correspondence 1701—1711 of John Churchill, first Duke of Marlborough,
and Anthonie Heinsius, Grand pensionary of Holland. Utrecht, 1951.
640 p. (Werken uitgegeven door hit Historisch Genootschap, IV seru,
N I).
Cr.:
A. V a n d e n b o s c h . «American historical review», 1953, v. 58, N 3,
p. 678—679.
La Crise du Nord. Paris, 1717.
De F o e D. An unpublished political paper. «English historical review», 1907,
v. XXII, N 85, p. 130—143.
The Despatches of Sir Robert Sutton, ambassador in Constantinople (1710—
1714) edited by Akdes Nimet Kurat. London, 1953. 220 p.
The Duke of Berwick and his son, some unpublished letters and papers.
London, 1951, 112 p.
Cr.:
F. L. C a r s t e n . «Historishe Zeitschrift», 1953, Bd. 175, Hf. 1, S. 198
Eclaircissemens sur nlusieurs faits relatifs au regne de Pierre le Grand,
extraits en l’an 1761... des papiers du feu comte Henningue Frederic de
Bassewitz... «Magazin fur die neue Historie und Geographie, angelegt
von D. Anton Friedrich Biisching» («Biischings Magazin»), Halle, 1775,
Th. IX, S. 281—380.
Die eigenhandigen Briefe Konig Karls XII, gesammelt und herausgegeben
von E. Carlson. Berlin, 1894. XLVIII, 455 S.
English historical documents, v. VIII. 1660—1714. Ed. by A. Browning. Lon­
don. 1953. XXXII, 966 p.
G a l i t z i n Augustin. La Russie au XVIIIe sieele. Memoires inedits sur les
regnes de Pierre le Grand, Catherine 1 et Pierre II. Paris, 1863. XXIII,
431 p.
G o r d o n P a t r i c k . Tagebuch. Bd. I. M„ 1849. LXV II. 672 S.. Bd. II.
St.-Ptb., 1851. XVIII, 735 S.; Bd. III. S. Ptb., 1852. VI, 417, 117 S.
G r o v e G. L. (mitgeteilt). Des Kgl. Danischen envoyfe Georg Grund's Be­
nefit iiber Russland in den Jahren 1705—1710. «Записки Академии
наук», СПб., 1910. VIII серия. По нсторнко-филолог. отделу, т. IV,
№ 7, VI, 55 стр.
Handlingar rorande Skandinaviens historia, d. 1—18. Stockholm, 1816—1833.
History of the Russian fleet during the reign of Peter the Great, by a con­
temporary Englishman. «Publications of the Navy Records Society»,
1899, v. XV.
K u r a t A. N. Letters of Poniatowski on the Pruth campaign, 1711. «Slavo­
nic and East European review», 1947, v. XXVI, N 66, p. 239—258.
I. a m b e r t у G. de. Memoires pour servir й l'histoire du XVIIIe sieele, t. 1—
14. Amsterdam, 1735—1740.
Letters and documents relating to Robert Erskine, physician to Peter the
Great, czar of Russia, 1677—1720. «Miscellany of the Scottish historical
society», Edinburgh, 1904. v. II, p. 418—422.
The Letters of Daniel Defoe. Oxford, 1955.
Cr.:
M. A. T h o m s o n . «English historical review», 1956, v. LXXI1, N 279,
p. 296—298.
Lettres inedites de Madame la princesse des Ursins. Paris, 1859. LX1II,
495 p.
M6moires de la Regence, t. 1—4. Amsterdam, 1749.
Memoires de Saint-Simon 6dites par A. de Boislisic, t. 1—41. Paris, 1879—
1928.

ва»

Memoiren des englischen Ministers Graien von Bothmer fiber die Quadrupelallianz von 1718. «Forschungen zur deutschen Geschichte», Gottingen,
1886, Bd. 26, S. 217—261.
Memoires du marechal de Berwick ecrits par lui-meme. «Collection des memoires relatifs a l'hi«toire de France», par A. Petitot et Monmerque.
Paris, 1828. T. 65, p 281—438; t. 66, p. 1—331.
Memoires du marquis de Torcy. «Collection des memoires relatifs a l’histoire de France», par A. Petitot et Monmerque. Paris, 1828. T. 67, d . 1—
429; t. 68, p. 1—227.
Memoires du marquis de Bonac sur les affaires du Nord de 1700 a 1710.
«Revue d’histoire diplomatique», 1888—1889, v. II, p. 609—626; v. Ill,
p. 92—116; 385—401.
Memoires du regne de George 1. T. I. La Haye, 1729. 374 p.; t. II. La Haye,
1729. 399 p.; t. III. La Haye, 1729. 439 p.; t. IV, La Haye, 1730. 425 p.
t. V. La Haye, 1731. 436 p.
Memoires et lettres du marechal de Tesse. Paris. 1806. T. 1. XVI, 357 p.;
t. II. 380 p.
Memoires secrets et correspondence inedite du cardinal Dubois... recueillis
par M. L. de Sevelinges. Paris, 1815. T. I. XXXI, 455 p.; t. 11. 406 p.
At u г г a у J. J. (ed.) An honest diplomat at the Hague; the private letters
of Horatio Walpole, 1715—1716. Bloomington, 1955. 394 p.
Cr..
К. К 1u x e n. «Historische Zeitschrift», 1957, Hf. 2, S. 470.
Einige Nachrichten von dem vormaligen Reichs-Vicecanzler und GrossAdmiral Grafen von Ostermann. «Bfischings Magazin», Th. II. Hamburg.
1768. S. 407—414.
P a t k u l J. R. Berichte an das zaarische Cabinet in Moskau von seinem
Gesandschaftsposten bey August II, Konige von Polen. Th. I. Berlin,
1792. XXXVIII, 424 S.; Th. 2. Berlin, 1795. VIII, 389 S.; Th. 3. Berlin,
1797. 343 S.
Patkuls Anschlage und Begebenheilen. «Bfischings Magazin», Th. XV. Halle,
1781. S. 279—302.
P 1e у e r O. Allerunterthanigste Relation von dem jetzigen moscowitischen
Regierungssystem «Zeitgenossische Berichte zur Geschichte Russlands»,
hrsg. von E. Herrmann. Leipzig, 1872.
Recueil des Instructions donnees aux ambassadeurs et ministres de France
depuis les traites de Westphalie jusqu’a la Revolution fran^aise. T. II.
Suede. (1652—1790). Paris, 1885. СИ. 516 p.; t. III. Portugal. Paris.
1886. LIX, 426 p.; t. IV. Pologne. P.I. (1648—1729). Paris, 1888.
LXXXII, 344 p.; t. V III. Russie. P. I. Des origines jusqu’a 1748. Paris,
1890. LVI1I, 500 p.; t. XL Espagne. P. I. (1649—1700); Paris, 1894.
XXVII, 527 p.; t. X II. Espagne. P. 2. (1701 — 1722). Paris, 1898. XL,
434 p.; t. XII bis. Espagne. P. 3. (1722—1793). Paris, 1899. 498 p.;
t. X III. Danemark. (1664—1792). Paris, 1895. LXXII, 240 p.; t. XVI.
Prusse (1655—1788). Paris, 1901. CIII, 628 p.; t. XVIII. Diete germanique. (1656—1792). Paris, 1912. XCVIII, 400 p.; t. XXII. Hollande.
P. 2. 1698—1730. Paris, 1923. 547 p.
iRepertorium der diplomatischen Vertreter aller Lander seit dem Westfalischen Frieden. Bd. I. (1648—1715). Oldenburg— Berlin, 1936. XXX, 753
S.; Bd. II. (1716—1763). Zfirich, 1950. XXI11, 704 S.
S a n f o r d Terry C. Letters of Cnevalier de St. George. «English histori­
cal review», 1901, v. XVI, N 63, p. 507—513.
[ S c h a p h i r o f P.]. Abgedruckte Original-Briefe... an... Grafen von Bas
sewitz. «Bfischings Magazin», Th. XV. Halle, 1781. S. 303—312.
S o r e n s s o n P. (utgif.) Carl Pipers och Carl Gustav Rehnschiolds koncept
till utgaende skriftvelser under deras fangenskap i Ryssland 1709—1715.
Stockholm, 1911. V III, 275 S.

T h e i п е г A. Monuments historiques relatifs aux regnes d’Alexis Michafilowitch, Feodor III et Pierre le Crand... extraits des archives du Vatican
et de Naples. Rome, 1859. X X II, 556 p.
Urkunden von der Vermalung des Herzogs zu Kurland Friedrich Wilhelm
mit der russischen Prinzessin Anna. «Biischings Magazin», Th. XV.
Halle, 1781. S. 199—220.
Urkunden von des Herzogs zu Meklenburg Carl Leopold Ehescheidung von
seiner ersten Gemahlin Sophia Hedewig und neuen Vermalung mit der
russischen Prinzessin Catharina. «Biischings Magazin», Th. XV. Halle,
1781. S. 245—278.
Vermalungs-Tractat zwischen dein zarischen Kronprinzen Alexei Petrowitsch
und der Braunschweigischen Prinzessin Christina Sophia nebst Beylagen welche sich darauf beziehen. «Biischings Magazin», Th. XV. Halle,
1781. S. 221—244.
V о с к e г о d t J. G. Russland unter Peter dem Grossen. «Zeitgenossische
Berichte zur Geschichte Russlands», hrsg. von E. Herrmann. Leipzig,
1872.
W a r n e r G. F. An unpublished political paper by Daniel De Foe. «English
historical review», 1907, v. XXII, N 85, p. 130—143,
W e b e r Chr.-Fr. Das veranderte Russland. Bd. 1—111. Frankfurt, 1721 —
1740.
W h i t w o r t h Ch. An account of Russia as it was in the year 1710. Straw­
berry-Hill, 1758, XXIV, 158 p.
Литература
D A r c y C o l l y e r . Notes on the diplomatic correspondence between En­
gland and Russia in the first half of the 18th century. «Transactions of
the Royal Historical Society», N. S., 1900, v. XIV, p. 143—174.
A d l e r f e l d G. Histoire militaire de Charles — XII. (1706—1709). Amster­
dam, 1740—1742. T. I. XXIX, 434 p.; t. II. 527 p.; t. III. 547 p.; t. IV.
240 p.
A l b i o n R. G. Forests and sea-power. The timber problem of the Royal
navy 1652—1862. Cambridge (Mass.), 1926. XV, 485 p. (Harward eco­
nomic studies, v. 29).
A l m q u i s t H. Holstein-Gottorp. Sverige och den Nordiska ligan i den
politiska krisen 1713—1714. Uppsala, 1918. LI I, 397 s.
A l m q u i s t H. I. P. Izmajlov, rysk diplomat i Preussen och krigsfange i
Sverige (1706—1710). «Karolinska forbundets arsbok», 1937, s. 98—130.
A l m q u i s t H. Karl XII. «Karolinska forbundets arsbok», 1919, s. 48—64
A l t s c h u l l e r G. Car i doktor. New York, 1951. 380 p.
Cr.:
L. S t i 1m a n. «American Slavic and East European review», 1951, v. X ,
N 4, p. 318—319.
A n d e r s s o n I. Sveriges historia. Stockholm, 1953. 502 s.
A n d e r s o n M. S. English views of Russia in the 17th century. «Slavonic
and East European review», 1954, t. X X XIII, N 80. p. 140—160.
A n d e r s o n M. S. English views of Russia in the age of Peter the Great.
«American Slavic and East European review», 1954, v. X III, N 2,
p. 200—214.
A n d r e w s С. M. Anglo-French commercial rivalry. «American historical
review», 1915, v. XX, N 3, p. 539—556; N 4, p. 761—780.
A n s o n W. R. The Cabinet in the seventeenth and eighteenth centuries
«English historical review», 1914, v. XXIX, N 113, p. 56—78.
A n s o n W. R. The development of the Cabinet, 1688—1760. «English his
torical review», 1914, v. XXIX, N 114, p. 325—327.
A r f w i d s s o n Fr. Forsvaret av Ostersjoprovinsema, 17Ю8—1710. Gavle
1936. XXII, 422 s.

ЛН4-

Л r n e t h A. Prinz Eugen von Savoyen. Wien, 1858. Bd. I. 1663—1707. XIII.
494 S.; Bd. 2. 1708—1718. V III, 537 S.
A u b e r t i n Ch. L’esprit public au XVIIIe siecle. Etude sur les memoires
et les correspondances politiques des contemporains, 1715 a 1789. Pa­
ris, 1873. 498 p.
A u b i g n y E. Un ambassadeur Turc a Paris sous la Regence
«Revue d’histoire diplomatique», 1889, N 1, p. 78—71; N 2, p. 200—
235.
B a c k m a n n S. Fran Rawicz till Fraustadt. Studier i det stora Nordiska
krigets diplomati, 1704—1707. Lund, 1940. XX, 447 s.
B a c k m a n n S. Karl X11 :s polska detronisationspolitik. «Karolinska forbundets arsbok», 1947, s. 92—129.
B a i n R. Nisbet. Charles XII and the collapse of the Swedish Empire.
1682—1719. N. Y — London, 1895. XVIII. 314 p.
B a i n R. Nisbet. Scandinavia. A political history of Denmark, Norway and
Sweden from 1513 to 1900. Cambridge, 1905. V III, 460 p.
B a i n R. Nisbet. Slavonic Europe. A political history of Poland and Russia
from 1447 to 1796. Cambridge, 1908. VIII, 452 p.
B a l l a n t y n e A. Lord John Carteret. London, 1887.
B a t e s o n Th. The relations of Defoe and Harley. «English historical re­
view*. 1900, v. XV, N 58, p. 238—250.
B e n t J. Th. The English in the Levant. «English historical review», 1890,
v. V, N 20, p. 654—664.
B e n z E. Leibniz und Peter der Qrosse. Der Beitrag Leibnizens zur russischen Kultur-, Religions- und Wirtschaftspolitik seiner Zeit. Berlin,
1947. 88 S. (Leibniz zu seinem 300. Geburtstag 1646—1946, hrsg. v. E.
Hochstetter, Lfg. 2).
Cr.:
E. A m b u r g e r . «Zeitschrift fur slawische Philologie», 1951, Bd. 21,
S. 193—198.
B j o r k m a n W. Die schwedisch-ttirkischen Beziehungen bis 1800. «Fest­
schrift Georg Jacob zum 70-ten Geburtstag 26 Mai 1932, hrsg. von Th.
Menzel», Leipzig, 1932, S. 9—23.
B o u r g e o i s E. La diplomatie secrete au XXVIIIe siecle, v. 1—3. Paris,
1909.
B r a n d t O. Das Problem der «Ruhe des Nordens* im 18. Jahrhundert
«Historische Zeitschrift», 1929, Bd. 140. Hf. 3, S. 550—564.
B r a u b a c h M. Prinz Eugen und das 18. Jahrhundert. «Historische Zeit­
schrift», 1955, Bd. 179, Hf. 2, S. 273—296.
B r a u b a c h M. Versailles und Wien vom Ludwig XIV bis Kaunitz. Dir
Vorstadien der diplomatischen Revolution im 18. Jahrhundert. Bonn.
1952. XI, 480 S.
В r e i t n e r E. Peter der Grosse Zar. Russland an der Wende. Berlin — Leip­
zig—Wien, 1936. 354 S.
В r u 1i п H. Den gamla fragan om Pipers politiska hcder. «Historisk
tidskrift», 1937, s. 163—167.
B r u l i n H. Osterrike och det stora Nordiska kriget f5re Karl XII :s in­
fall i Sachsen (1700—1706). «Historisk tidskrift», 1909, s. 141—166,
197—242.
C a h e n L. The Prime minister in France and England during the Eighteenth
century. «Studies in Anglo-French history». Ed. by A. Cowille a. H. Temperley. Cambridge, 1935, p. 31—42.
The Cambridge history of the British Empire. V. I. The old Empire from
the beginnings to 1783. Cambridge, 1929. XXI, 931 p.
The Cambridge modern history. V. V. The Age of Louis XIV. Cambridge,
1908. XXXII. 971 p.; v. VI. The Eighteenth century. Cambridge, 1909.
X X XV III, 1019 p.

C a r l s s o n E. Frederik I och den hessiska successionen. Ett moment ur
Nystadfredens forhistoria. «Historisk tidskrift», 1949, N 4, s. 337—368.
C a r l s s o n F. Sveriges historia under Karl den Tolftes regering. V. 1—3.
Stockholm, 1910.
C a t a l u c c i o F. Balcani e Stretti nella politica russa (1700—1909). Firen­
ze, 1950. 107 p.
C h a n c e J. F. John de Robethon and the Robethon papers. «English histo­
rical review», 1898, v. X III, N 49, p. 55—70.
C h a n c e J. F. England and Sweden in the time of William III and Anne.
«English historical review», 1901, v. X V I, N 64, p. 676—711.
C h a n c e J . F. George I in his relations with Sweden. «English historical
review», 1902, v. X V II, N 65, p. 50—75.
C h a n c e J. F. The Baltic expedition and Northern treaties of 1715. «English
historical review», 1902, v. X VII, N 67, p. 443—465.
C h a n c e J. F. The «Swedish plot» of 1716—1717. «English historical review»,
1903, v. X V III, N 69, p. 81—106.
C h a n c e J. F. The Northern question in 1716. «English historical review»,
1903, v. X V III, N 72, p. 676—704; 1904, v. XIX, N 73, p. 55—79.
C h a n c e J. F. The Northern question in 1717. «English historical review»,
1905, v. XX, N 77, p. 33—60; N 78, p. 251—274.
C h a n c e J. F. The Mission of Fabrice to Sweden, 1717—1718. «English
historical review», 1906, v. X X I, N 81, p. 57—77.
C h a n c e J. F. The Northern question in 1718. «English historical review».
1906, v. X X I, N 83, p. 460—492.
C h a n c e J . F. The Northern policy of George I to 1718. «Transactions of
the Royal Historical Society», 1906, N. S., v. XX, p. 79—107.
C h a n c e J. F. The Northern pacification of 1719—1720, «English historical
review», 1907, v. X X II, N 87, p. 478—507; N 88, p. 694—725- 1908,
v. X X III, N 89, p. 35-64.
C h a n c e J. F. George I and the Northern war, a study of British-Hanoverian
policy in the North of Europe in the years 1709—1721. London, 1909.
C h a n c e J . F. George I and Peter the Great after the peace of Nystad.
«English historical review», 1911, v. XXVI, N 102, p. 278—309.
C h a n c e J. F. The Treaty of Charlottenburg. «English historical review»,
1912, v. X X V II, N 105, p. 52—77.
C h a n c e J. F. Northern affairs in 1724. «English historical review», 1912,
v. XXVII, N 107, p. 483—511.
C h a n c e J . F. The Antecedents of the treaty of Hanover. «English historical
review», 1913, v. X X V III, N 112, p. 691—718.
C h a n c e J. F. The Treaty of Hanover. «English historical review», 1914,
v. XXIX, N 116, p. 657—688.
C h a n c e J. F. The Alliance of Hanover. A study of British foreign policy
in the last years of George I. London, 1923.
Chronique de la Regence et du regne de Louis XV (1718—1763) ou Journal
de Barbier. I serie (1718—1726). Paris, 1866. X II, 468 p.
С r i n 6 A. M. La visita di Pietre il Grande in Inghilterra dalle lettere di
Thomas Platt ad Apollonio Bassetti. «Nuova rivista storica», 1953
settembre — dicembre, p. 439—449.
D i c k s o n P. The South sea bubble. «History today», 1954, May, p. 326—333
D o e r r i e s H. Russlands Eindringen in Europa in der Epoche Peters des
Crossen. Konigsberg u. Berlin, 1939. XVI, 188 S. (Ost-Europaische
Forschungen. N. F. Bd. XXVI).
D r o y s e n J. G. Geschichte der preussischen Politik. Th. IV, Abt. 1. Fried­
rich I, Konig von Preussen. Leipzig, 1867. V I, 434 S.; Abt. 2. Fried­
rich Wilhelm I. Leipzig, 1869. V III, 453 S.
D u ii s d о r f s E. Der grosse schwedische Kataster in Livland, 16S1—1710.
Stockholm, 1950. 196 S.

W. K i r c h пег. «Economic record», 1951, v. X XVII. N 53, p. 260—262
D v o i c h e n k o - M a r k o v E. William Penn and Peter the Great. «Pro­
ceedings of the American philosophical society», 1953, v. 97, N 1.
p. 12—25.
E r d m a n n s d o r f f e r B. Deutsche Geschichte vom Westfalischen Frieden
bis zum Regierungsantritt Friedrichs des Grossen, 1648—1740. Bd. II
Berlin, 1893. 527 S. (Allgemeine Geschichte in Einzeldarstellungen, hrsg
von W. Oncken. Ill Hauptabtheilung, VII Theil)
F o r s t r e u t e r K. Preussen und Russland von den Anfangen des Deutschen
Ordens bis zu Peter dem Grossen. Gottingen, 1955. 265 S.
Cr.:
W. К i r c h n e r. «Historische Zeitschrift», 1957, Bd. 183, Hf. I, S. 207.
F r a n k o w s k i F. La dynastie saxonne sur le throne de la Pologne. «Revue
d’histoire diplomatique», 1931, t. II, p. 119—140.
G a c h a r d S. De voyage de Pierre le Grand dans les Pays-Bas autrichiens
en 1717. «Bulletins de l’Academie royaie des sciences, des lettres et des
beaux-arts de Belgique», 1878, II serie, v. XLVI, p 510—546.
G e r h a r d D. England und der Aufstieg Russlands. Miinchen u. Berlin,
1933. V, 436 S.
G r a h a m S. Peter the Great. London, 1950. XI, 376 p.
G r a u e r s S. Nagra bidrag till oppositionens historia under Karl XII. «Karolinska forbundets arsbok», 1321, s. 196—230.
G u i c h e n , vicomte de. Pierre de Grand et Ie premier traits franco-russe.
(1682—1717). Paris, 1908. V III, 299 p.
H а а к e P. Ein politisches Testament Konig Augusts des Starken. «Histo­
rische Zeitschrift», 1901, Bd. 87, S. 1—21.
H а а к e P. Die Wahl Augusts des Starken zum Konig von Polen. «Histo­
rische Vierteljahrschriften», 1906, Bd. IX, S. 31—84.
H a a k e P. Der erste Hohenzollernkonig und August der Starke vor und
nach 1700. «Forschungen zur brandenburgischen und preussischen
Geschichte», 1934, Bd. 46, S. 381—390.
H a i n t z O. Karl XII und Peter der Grosse vor Pultawa, 1709. «Preussische
Jahrbucher», 1929, Bd. 215, Hf. I, S. 30—47; Hf. 2, S. 136—151.
Cr.:
A.
M a r t i n . «Historische Zeitschrift», 1929, Bd. 140, Hf. 3, S. 681.
H a i n t z O. Karl XII von Schweden. Bd. I. Der Kampf der schwedischen
Militarmonarchie um die Vormacht in Nord — und Osteuropa. Berlin,
1936. 319 S. Bd. 2. Die turkische Periode Karls XII und sein Versuch
einer Wiederaufrichtung der schwedischen Grossmachtstellung. Stock­
holm, 1951. 314 S.
Cr.:
W. H u b a t s h. «Historische Zeitschrift», 1953, Bd. 176, Hf. 1, S. 126 —
128.
.
L J ,
H a l m H. Osterreich und Neurussland. Bd. I. Donauschiffahrt und — handel
nach dem Siidosten 1718—1780. Breslau, 1943. 241 S.
H a m e l de B r e u i l J . , comte du. Le mariage du Pretendant (1719).
«Revue d’histoire diplomatique», 1895, N 1, p. 53—96.
H a m m e r J. Geschichte des osmanischen Reiches. Bd. VII. Vom Carlowitzer
bis zum Belgrader Frieden, 1699—1739. Pest, 1831. V III, 630, /IV/ S.
H a r t m a n K. J. Alandska kongreessen och dess forhistoria. D. 1—5. Abo,
1921—1931.
Cr.:
S. Jagerskiolb. «Karolinska forbundets Srsbok», 1932—33, S. 127—176.
H a s s i n g e r E. Brandenburg-Preussen, Schweden und Russland, 1700
1713 Miinchen, 1953. 320 S. (Veroffentlichungen des Osteuropa-Institutes, Bd. 2).

S. В. K n o l l . «Erasmus», 1954, N 9—10, p. 299—301.
E. Wi n t e r . «Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft», 1Э55, Hf. 4, S.
642—643.
R. B a c h to Id. «Jahrbflcher fur Geschichte Osteuropas», 1955, N. F.,
Bd. Ill, Hf. 4, S. 462—463.
H a t t o n R. Diplomatic relations between Great Britain and the Dutch Re­
public 1714—1721. London, 1950. 283 p.
Cr.:
W. H a h l w e g . «Historische Zeitschrift», 1953, Bd. 176, Hf. 3, S. 642643.
H a u s e r H. Anglo-French finance in the time of Law and the South sea
bubble. «Studies in Anglo-French history», ed. by A. Coville and H. Temperley. Cambridge, 1935, p. 43—48.
H a u s s o n v i l l e d’. La visite du tsar Pierre le Grand en 1717 d’apres des
documents nouveaux. «Revue des deux mondes», 15 Octobre 1896, t. 137,
p. 795—815.
H e c k s c h n e r E. F. Sveriges ekonomiska historia fran Gustav Vasa. D. I.
b. 2. (1600—1720). Stockholm, 1936. s. 265—707, XL1II, 44; d. II, b. 3.
halvbandet 1. (1720—1815). Stockholm, 1949. 584 s.
H e r l i t z N. Fran Thorn till Altranstadt. Studier over Carl XII: s politik
1703—1706. В. 1 (1703—1704). Stockholm, 1916. XXV, 338 s.
H e r r m a n n E. Geschichte des russischen Staates, Bd. IV. Von der Regentschaft der Grossfurstin Sophia Alexejewna bis auf die Thronbesteigung der Kaiserin Elisabeth Petrowna (1682—1741). Hamburg, 1849.
X X II, 695 S.
II e rt z G. B. England and the Ostend company. «English historical review»
1907, v. X X II, N 86, p. 255—279.
H i l d e b r a n d K.-G. Till Karl XII — uppfattningens historia. «Historisk
tidskrift», 1954, N 4, s. 353—392; 1955, N 1, s. 1—46.
H i l l Ch. E. The Danish Sound dues and the command of the Baltic. A stu­
dy of international relations. Durham, (USA), 1926. 305 p.
f

L. B e u t i n . «Historische Zeitschrift», 1929, Bd. 140, Hf. 3, S. 635—636.
H i n z W. Peters des Grossen Anteil an der wissenschaftlichen und kiinstlerischen Kultur seiner Zeit. Breslau, 1933. 103 S.
H o r n D. B. British diplomatic representatives, 1689—1789. London, 1932.
(Camden society, 3rd series, v. 46).
I m m i c h M. Geschichte des europaischen Staalensystems von 1560 bis 1789.
Miinchen u. Berlin, 1905. X III, 462 S. (Handbuch der mittelalterlichen
und neueren Geschichte, hrsg. von G. v. Below und F. Meinecke).
Is b e r g A. Karl XI och den livlandska adeln 1684—1695. «Studien rorande
det karolinska envaldets inforande i Livland». Lund, 1953. 304 s.
J a c o b I. Beziehungen Englands zu Russland und zur Tiirkei in den Jahren
1718—1727. (Eine historisch-diplomatische Studie). Basel, 1945. 159 S.
The Jacobite risings of 1715 and 1745. Compiled by C. Jarvis. Cumberland,
1954. XX, 427 p. (Cumberland county council. Record series, v. I).
J a g c r s k i o l d S. Sverige och Europa 1716—1718. Studier i Carl XII: s
och Gortz' ulrikespolitik. Uppsala, 1937. X X X III, 488 s.
Cr.:
T o r v a l d T: son Hojer. «Historisk tidskrift», 1937, N 3, s. 321—325.
.1 u 1ё n J. Om Sveriges statsskuld 1718 och bctalningen av densamma.
Goteborg, 1916. V II, 93 s. (Goteborgs Kungl. Vetenskaps— och vitterhets sainhSlles handlingar, IV foljdcn, 17: e haftet).
К a c b c r E. Die Idee des europaischen Gleichgewichts in der publizistischen
Literatur vom 16. bis zur Mitte des 18. Jahrhundcrts. Berlin, 1907. IN',
153 S.
Л.7.Ч

К a r i к о s к i V. А. М. Ruotsi-Suomen sotilas-poliittinen ja strateginen
asema. Ileiskatsaus ruotsalais-suomalaisen valtakunnan perustamiseta
vuoteen 1700. Helsinki, 1930. 192 s.
Karl X I1: s dod. Stockholm, 1940. 407 s.
K e l l g r e n G. Gotland 1690—1720. Studier rorande nagra centrala demografiska och ekonomiska problem under nodSr och krigstid. Sodertalje,
1942. XIX, 240 s.
Cr.:
H. K e l l e n b e n z . «Historische Zeitschrift», 1951, Bd. 172, Hf. I, S.
198—199.
К e r n e r R. J. The urge to the sea. The course of Russian history. The
role of rivers, portages, ostrogs, monasteries and furs. London, 1942.
212 p.
K e r s t e n K. Peter der Grosse. Vom Wesen und von den Ursachen historischer Grosse. Amsterdam, 1935, 400 S.
K e y - A b e r g H. Karl XII: s dodskott. Stockholm, 1941. 57s.
К i г c h h о f f H. Seemacht in der Ostsee. Ihre Einwirkung auf die Geschichte
der Ostseelander im 17. und 18 Jahrhundert. Kiel. 1907.
K o n o p c z y n s k i W. Polska a Szwecja od pokoiu Oliwskiego do upadku
Rzeczypospolitej 1660—1795. Warszawa, 1924. /III/, 391 s.
K o n o p c z y n s k i W. Polska a Turcja, 1683—1792. Warszawa, 1936, 316 s.
K o s k u l l W. Hertigdomet Kurlands rattsvasen under den svenska ockupationen, 1701—1709. «Historisk tidskrift f5r Finland». Helsinki, 1951, N 2,
s. 67—72.
K r u p n i j c k i j B. Zu den polnischen Teilunsgprojekten 1709—1711. «Zeit­
schrift fur osteuropaische Geschichte», 1935, Bd. IX, S. 388—402.
K r u s c h e J . Die Entstehung und Entwicklung der standigen diplomatischen
Vertretung Brandenburg-Preussens am Zarenhofe bis Eintritt Russlands
in die Reihe der europaischen Grossmlchte. «Jahrbucher fur Kultur und
Geschichte der Slaven», 1932, N. F., Bd. V III, S. 143—216.
K u j a l a L. Pohjanmaan puolustus suuren Pohjan sodan aikana. Helsinki,
1953. 261 s.
K u r a t A. N. Isvec kirali XII Karl’ in Turkiyede kalishi ve bu siralarda
Osmanli Imparatorlugu. Istambul, 1942. 705 s.
L a m b H. The city and the tsar. Peter the Great and the move to the West.
1648—1762. N J., 1948. 368 p.
Cr.:
J . S t o n e . «American historical review», 1949, v. 56, N I, p. 218--219.
L e c l e r c q H. Histoire de la Regence. V. 1. Paris, 1921; v. 2. Paris, 1922.
Lettres intimes de J. M. Alberoni adressees au comte I. Rocca, publiees par
E. Bourgeois. Paris, 1892. LIII, 702 p. (Annales de l’Universite de Lyon,
L i g e r s Z. Geschichte der baltischen Stadte von ihren Anfangen bis zum
Ende des 18. Jahrhunderts. Bern, 1948. 329 S.
Cr.:
J . J. M u r r a y . «American historical review», 1949, v. 55, N 1, p. 186.
L i l i e d ah 1 R. Ostersjoprovinsernas Svenska tid i den tyskbaltiska historieskrivningen. «Historisk tidskrift», 1929, s. 197—226.
L i n d e b e r g G. Krigsfinansiering och krigshushSllning i Karl XII: s Sve­
rige. Stockholm, 1946. 58 s. (Skriftserien Det levande forflutna. Svenska
historiska foreningens folkskrifter. 9).
L i n d e b e r g G. Det partipolitiska maktspelet kring den Gortzka kommjssionens tillsattande. «Gottfrid Carlsson. 18. X II. 1952». Lund, 1952,
s. 268-284.
L o d g e R. Great Britain and Prussia in the Eighteenth century. Oxford,
1923.
L o d g e R. The Anglo-French alliance 1716—1731. «Studies in Anglo-French
history». Ed. by A. Coville a. H. Temperley. Cambridge, 1935, p. 3—18.

r>:a>

I . o r t h o l a r y Л. Les «philosophes» du XYIIIe siecle et la Russie. Le mi­
rage russe en France au XVIlIe siecle. Paris, 1951, 411 p.
L u к i n i c h E. Der Kaisertitel Peters des Grossen und der Wiener Hof.
«Jahrbficher fur Kultur und Geschichte der Slaven», 1929, N. F., Bd. V ,
Hf. 3, S. 369—376. (Osteuropa-Institut in Breslau).
L u n d b 1a 11 K. Geschichte Karl des Zwolften. Konigs von Schweden,
Th. I. Hamburg, 1835. XIV, 444 S.; Th. II. Hamburg, 1840. X X X V ,
681 S.
M a h a n Л. T. The influence of sea power upon history 1660—1783. London,
1890. XXIV, 557 p.
M a h o n L o r d . History of England from the peace of Utrecht to the peace
of Versailles, 1713—1783. Leipzig, 1853. V. I. 1713—1720. XII, 426 p.;
v. II. 1720—1740. 408 p.
M a l c o l m - S m i t h E. British diplomacy in the Eighteenth century, 1700—
1789. London, 1937. 256 p.
M a s s i ni R. Sir Luke Schaub und die schweizerisch-franzosischen Allian/.verhandlungen von 1738/39. «Basler Zeitschrift fiir Geschichte und
Altertumskunde», 1953, Bd. 52, S. 75—108.
M e d i g e r W. Moskaus Weg nach Europa. Der Aufstieg Russlands zurrr
europaischen Machtstaat im Zeitalter Friedrich des Grossen. Braun­
schweig, 1952. XV, 77'4 S
Cr.:
W. K i r c h n e r . «American Slavic and East European review», 1953,.
v. X II, N 3, p. 403—404.
A. L о s s к y. «American historical review», 1953, v. 58, N 4, p. 920—922.
B. R u b i n . «Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas», 1953, N. F., Bd. I.
Hf. 4, S. 447—450.
W. B l a c k s t o c k . «Journal of modern history», 1954, v. 26, N 3,
p. 378— 379.

T. D. W i l l i a m s . «Irish historical studies», 1954, March, n. 113—117.
C. А. Ф e й г и н а. «Вопросы истории», 1955, № 12, стр. 209—211.
M i c h a e l W. Ein schwieriger diplomatischer Fall aus dem Jahre 1719.
«Historische Zeitschrift», 1902, Bd. 88, N. F. Bd. 52, S. 56—68.
M i c h a e l W. Der Sfldseeschwindel vom Jahre 1720. «Vierteljahrschrift fur
Social — und Wirtschaftsgeschichte», 1908, Bd. VI, Hf. 3—4, S. 549—
570.
M i c h a e l W. Walpole als Premierminister. «Historische Zeitschrift», 1910,
Bd. 104, III Folge, Bd. 8, S. 504—536.
M i c h a e l W. Die Entstehung der Kabinettsreglerung in England. «Zeit­
schrift fur Politik», 1913, Bd. 6, S. 549—593.
M i c h a e l W. Die Personalunion von England und Hannover und das Testa­
ment Georgs I. «Archiv fiir Ukrundenforschung», 1916, Bd. 6, Hf. I,
S. 323-340.
M i c h a e l W. Englische Geschichte im achtzehnten Jahrhundert. Bd. I. Die
Anf inge des Hauses Hannover. Berlin u. Leipzig, 1921. XVI, 866 S.; Bd.
2. Das Zeitalter Walpoles. Th. I. Berlin u. Leipzig, 1920. XXIII, 640 S ;
Bd. 3. Das Zeitalter Walpoles. Th. II. Berlin, 1934. XII. 598 S.; Bd. 4
Das Zeitalter Walpoles. Th. III. Berlin, 1937. XVI, 608 S.; Rd. 5. Eng
lands Aufstieg zur Weltmacht. Basel, 1955. XVI, 724, 38 S.
Cr.:
(Bd. 5). M. S c h l e n k e . «Historische Zeitschrift», 1957, Bd. 183, Hf. 3.
S. 651-655.
M i t c h e l l M. The maritime history of Russia 848—1948. London, 1949. XVI ,
545 p.
M o u s n i e r R. Les XVIo et XVIIe sieeles. Les progres de la civilisation
europeenne et la dfelin de l'Orient (1492—1715). Paris, 1954. 605 p
(Histoirc ginfrale des civilisations. T. IN').

M o u s n i e r R. et Labrousse E. Le XVIIIe siecle. Revolution intellectuelle„
technique et politique (1715—1815). Paris, 1952. 567 p. (Histoire generale des civilisations. T. V.).
M u n th e A. Karl XII och den ryska sjomakten. D. 1. Stockholm, 1921.
XXVI, 292 s.; d. II. Stockholm, 1925. V III, 293—506 s.
M u r e t P. La preponderance anglaise (1715—1763). Paris, 1949. 690 p.
(Peuples et civilisations. Histoire generate. T. XI).
M u r r a y J. J . Scania and the end of the Northern alliance (1716). «Journal
of modern history», 1944, v. XVI, N 2, p. 81—92.
N i l s s o n S. A. De svensk-turkiska forbindelserna fore Poltava. «Scandia»,
1953—54, b. X X II, s. 113—163.
N о 1d e B. La formation de I’Empire russe. Etudes, notes et documents.
T. I. Paris, 1952. XII, 296 p.; t. II. Paris, 1953. 405 p.
N o r d b e r g J. A. Histoire de Charles X II, roi de Suede. La Haye, 1748
T. 1. X X III, 533, p.; t. 2. 653 p.; t. 3. 380 p.; t. 4. XVI, 320 p.
О g g D. Europe in the Seventeenth century. London, 1943. V III, 576 p
(The history of Europe. Ed. by E. Lipson).
О I m e r E. Om ryssfruktan i Sverige for 200 ar sedan. «Historisk tidskrift»,
1903 s. 295—317.
P e t r i G. Den svenska huvudarmens samling och inmarsch i sodra Norge
1718. In: Historiska studier. Tillagnade Nils Ahnlund. 23.8. 1949.
Stockholm, 1949, s. 215—237.
P i c a v e t C.-G. La diplomatie fran?aise au temps de Louis XIV. 1661—1715.
Paris, 1930. XII, 339 p.
P i e r 1i n g P. La Russie et le Saint-Siege. Etudes diplomatiques. T. 4
Paris, 1907. V II, 464 p.
P i e r l i n g P. La Sorbonne et la Russie (1717—1747). Paris, 1882. 178 p.
(Bibliotheque slave elzevirienne, 3).
P 1a t z h о f f W. Das erste Auftauchen Russlands und der russischen Gefahr
in der europaischen Politik. «Historische Zeitschrift», 1916, Bd. 115.
Ill Folge, Bd. 19, S. 77—93.
P o s s e l t M. Der General und Admiral Franz Lefort. Sein Leben und seine
Zeit. Ein Beitrag zur Geschichte Peters des Grossen. Frankfurt a/M.,
1866. Bd. I XLIV, 573 S.; Bd. 2. 613 S.
P o s s e l t M. Peter der Grosse und Leibniz. Dorpat u. Moskau, 1843. 284 S.
P r e c l i n E. e t T a p i e V.-L. Le XVIIe siecle. Monarchies centralisies(1610—1715). Paris, 1949. LII, 813 p. («Clio». Introduction aux etudes
historiques).
P r e c l i n E. et T a p i e V.-L. Le XVIIIe siecle. Paris, 1952. XVIII, 996,
VI p. («Clio». Introduction aux etudes historiques).
P u t n a m P Seven Britons in Imperial Russia, 1698—1812. Princeton, 1952'.
XX XIV , 424 p.
R i c h t e r L. Leibniz und sein Russlandbild. Berlin, 1946. 162 S.
Cr.:
В. П. З у б о в . «Труды Института истории естествознания АН СССР»,
1949, т. 3. стр. 440—441.
R o b e r t s o n Ch. Gr. England under the Hanoverians 1714—1815. Lon­
don, 1939. XVIII, 575 p.
R o s 6 n J. Skanska privilegie — och reduktionsfragor. 1658—1686. Studier
rorande Karl XI: s ksanska rafstepolitik och SkSnes forsvenskning.
Lund. 1944. V III, 333 s.
R o s e n J. Den svenska utrikespolitikens historia. 1697—1721. Stockholm,
1952. 207 s.
R o u x R. La politique exterieure de Pierre le Grand. 1699—1721. «Revue
d’histoire diplomatique», 1903, t. X VII, p. 182—215.
R u f f m a n n K.-H. Die diploinatische Vertretung Grossbritanniens am
Zarenhof im 18. Jahrhundert. «Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas»,
1954, N. F., Bd. 2, Hf. 4, S. 405—421.

R u f f m a n n K.-H. England und der russische Zaren — und Kaisertitel.
«Jahrbflcher fur Geschichte Osteuropas», 1955. N. F.. Bd. 3. Hf 3.
S. 217—224.
S a g n a c Pn. et S a i n t - L e g e r A. La preponderance franqaise. Louis
X IV (1661 —1715). Paris, 1944. 692 p. (Peuples et civilisations. Histoire
generate, publiee sous_ la direction de L. Halphen et Ph. Sagnac).
S a r a u w Ch. Die Feldzuge Karl’s X IL Ein quellenmassiger Beitrag zur
Kriegsgeschichte und Kabinetspolitik Europas im X VIII Jahrhundert.
Leipzig, 1881. XII, 328 S.
S c h e f e r Ch Louis X IV et Charles X II. «Annales de l’Ecole libre des
sciences politiques», 1890, t. V, N 2, p. 201—224; 1893, t. VIII N 4
p. 575—595.
S c h e l t e m a J. Peter de Groote, Keizer van Rusland in Holland en te
Zaandam in 1697 en 1717. Amsterdam, 1814. X X VI, 339 p.
S c h i r r e n C. Nachricht von Quellen zur Geschichte Russlands vornehmlich
aus schwedischen Archiven und Bibliotheken. St. Ptb., 1860. 80 S.
S c h l o t e W. British overseas trade from 1700 to the 1930’s. Oxford, 1952.
X V I, 181 p.
Cr.:
C. B r i n k m a n n. «Vierteljahrschrift fur Sozial — und Wirtschaftsgeschichte», 1953, Bd. 40, Hf. 2, S. 188—189.
S c h n a t h G. Geschichte Hannovers im Zeitalter der neunten Kur und
der englischen Sukzession 1674—1714, Bd. I. 1674—1692. Hildesheim
u. Leipzig, 1938. XXXI, 814 S. (Ver5ffentlichungen der Historischen
Kommission fur Hannover, Oldenburg, Braunschweig, Schaumburg —
Lippe u. Bremen, X VIII).
S c h o t t m i i l l e r E. Das preussische Friedensproject von 1712 und Konig
Stanislaus Leszczynski. «Zeitschrift d. Historischen Gesellschaft fur
Geschichte der Provinz Posen», 1904, Bd. 19, S. 177—194.
S e r a p h i m A. Deutsch-baltische Beziehungen im Wandel der Jahrhunderte. Berlin, 1918. 81 S. (Baltenland in der Vergangenheit u.
Gegenwart, Bd. 13).
S i m m o n s E. J . English literature and culture in Russia (1553—1840).
Cambridge (Mass.), 1935. V III, 357 p. (Harvard studies in comparative
literature, v. 12).
S о b i e s k i W. Der Kampf um die Ostsee von den altesten Zeiten bis zur
Gegenwart. Leipzig, 1933. V I, 268 S. (Memoiren des Baltischen Instituts,
X III, Ser. Balticum, Hf. 5).
S t a m p A. E. The Meeting of the Duke of Marlborough and Charles XII
at Altranstadt, April 1707. «Transactions of the Royal Historical Society»,
1898, N. S., v. X II, p. 103—116.
S t a v e n o w L. Geschichte Schwedens 1718—1772. Gotha, 1908. XX, 443 S.
S t i 11e A. Studier over Bengt Oxenstiernas politiska system och Sveriges
forbindelser med Danmark och Holstein-Gottorp 1689—1692. Uppsala,
1947. 286 s.
S t u p p c r i c h R. Die Entscheidung fiber die Selbstandigkeit Kurlands im
Nordischen Krieg. «Jahrbflcher ffir «Geschichte Osteuropas», 1938,
Bd. Ill, S. 61—82.
S u m n e r В. H. Peter the Great and the Ottoman Empire. Oxford, 1949.
80 p.
Svenska flottans historia, bd. II. (1680—1814). Malmo, 1943. 561 s.
S v e n s s o n S. Czar Peters motiv for kriget mot Sverige. En problemstallning. «Historisk tidskrift», 1931, s. 446—462.
S у v e t on G. Louis X IV et Charles X II. Au camp d’Altranstadt, 1707.
Paris, 1900. X V III, 280 p.
S y v e t o n G. L’erreur de Goertz. «Revue d’histoire diplomatique», 1895,
N 3, p. 417—444.

Л4Я

Tapi f e V.-L. L ’Europe Centrale et Orientale de 1689 a 1796. I. Russie.
Etats de la Maison d’Autriche. Pologne. Paris, 1952. 149 p.
T e m p e r l e y H. W. V. Inner and outer Cabinet and Privy Council, 1679—
17'83. «English historical review», 1912, v. X XVII, p. 682—699.
T e n g b e r g E. Fran Poltava till Bender. En studie i Garl XII: s turkiska
politik 1709—1713. Lund, 1953. XX, 308 p.
T e n g b e r g E. Fran Poltava till Bender. En studie i Karl XII: s turkiska
«Historisk tidskrift», 1952, № 3, s. 270—273.
T e r v e e n F. Gesamtstaat und Retablissement. Der Wiederaufbau des nordlichen Ostpreussen unter Friedrich-Wilhelm I. 1714—1740. Gottingen.
1954. 234 S.
Cr.:
F. G a u s e — «Historische Zeitschrift», 1956, Bd. 181, Hf. I, S. 135—136.
T h a n n e r L. Revolutionen i Sverige efter Karl XII: s dod. Uppsala, 1953.
503 s.
T u n b e r g S. et alii. Histoire de l'administration des affaires etrangeres
de Suede. Upsal, 1940. VIII, 574 p.
T u r n e r E. R. The development of the Cabinet, 1688—1760. «American
historical review», 1913, v. X V III, № 4, p. 751—768; v. X IX , № I.
p. 27—43.
T u r n e r E. R. The Cabinet in the Eighteenth century. «English historical
review», 1917, v. X X X II, № 126, p. 192—203.
U e b e r s b e r g e r H. Russlands Orientpolitik in den letzten zwei Jahrhunderten. Bd. I. Stuttgart, 1913. 380 S. (Veroffentlichung der Gessellschaft
fur neuere Geschichte Osterreichs).
V a n d a l A. Louis XV et Elisabeth de Russie. Etude sur les relations de la
France et de la Russie au dixhuitieme siecle. D'apres les archives du
Ministere des affaires etrangeres. Paris, 1882. XV, 446 p.
V o g u e E. M. Le fils de Pierre le Grand. «Revue des deux mondes», 1880,
t. 39, p. 125—163, 295—332.
V o l t a i r e . Histoire de l’Empire de Russie sous Pierre le Grand, t. 1
Amsterdam, 1761. XL, 279 p.; t. 2. Amsterdam, 1764. XXIV, 280 p.
V o l t a i r e . Histoire de Charles X II, roi de Suede. Bruxelles, 1830. 358 p.
W a d d i n g t o n A. Histoire de Prusse. T. 2. Les deux premiers rois
(1688—1740). Paris, 1922. 598 p.
W a g n e r F. Friedrich Wilhelm I. Tradition und Persor.lichkeit. «Historische
Zeitschrift», 1956, Bd. 181, Hf. 1, S. 79—95.
W a l i s z e w s k i K. Pierre le Grand. L’education, l'homme, l’oeuvre d’apres
des documents nouveaux. Paris, 1897. V III, 633 p.
W a r d A. W. The Electress Sophia and the Hanoverian succession. «English
historical review», 1886, v. I, p. 470—506.
W e b e r K. Die Besuche Peters des Grossen in Dresden. «Archiv fur die
sachsische Geschichte», 1873. Bd. XL S. 337—351.
W ed e l H. Die Estlandische Ritterschaft vomehmlich zwischen 1710 und
1783. (Das erste Jahrhundert russischer Herrschaft). Konigsberg, 1935.
V III, 181 S. (Ostpreussische Forschungen, N F., Bd. 18).
W e r n i c h O. A. Der Livlander Joh. Reinh. v. Patkul und seine Zeitgenossen, Bd. I. Berlin, 1849. X V I, 335 S.
W i c k h a m L e g g L. G. Extracts from Jacobite correspondence, 1712—
1714. «Englisn historical review», 1915, v. XXX, № 119, p. 501—518.
W i e s e n e r L. Le Regent, l’abbe Dubois et les Anglais. T. 1. Paris, 1891.
X II, 518 p.; t. 2. Paris, 1893. V III, 336 p.; t. 3. Paris, 1899. V III, 503 p.
W i l l i a m s B. The Foreign policy of England under Walpole. «English
historical review», 1900, v. XV, № 58, p. 251—276; № 59, p. 479—494;
№ 60, p. 665—698; 1901, v. XVI, № 61, p. 67—83; № 62, p. 308—327,
№ 63, p. 439—451.
W i l l i a m s B. Short comparison between the Secretaries of State in Fran­
6 4 ,'i

ce and in England during the 18th century. «Studies in Anglo-French
history», Cambridge, 1935, p. 19—30.
W it t r a m R. Patkul und der Ausbruch des Nordischen Krieges. «Nachrichten der Akademie der Wissenschaften in Gottingen. I. Philologisch-historische Klasse», 1952, N 9, S. 201—232.
W i 11 r a m R. Baltische Geschichte. Die Ostseelande Livland, Estland,
Kurland. 1180—1918. Munchen, 1954. 323 S.
W i 11 г a m R. Peter der Grosse. Der Eintritt Russlands in die Neuzeit.
Berlin, 1954. 151 S.
Cr.:
E. H a s s i n g e r . «Historische Zeitschrift», 1956, Bd. 181, Hf. 2, S. 463.
Z e l l e r G. De Louis XIV a 1789. Paris, 1955. 375 p. (Histoire des relations
internationales. Publiee sous la direction de P. Renouvin. V. III. Les
temps modernes, p. II).
Cr.:
A G o o d w i n . «English historical review», 1956, v. LXXI, N 280,
p 490—491.
Z e t te r s t e e n К. V. De krimska tatarernas diplomatiska korrespondens
med den svenska regeringen. «Kungl. humanistiska vetenskaps-sampfundet i Uppsala. Arsbok 1952». Uppsala, 1952, s. 7—16.

В в е д е н и е .........................................................................................................................
3
Г л а в а I. Обзор источников...............................................................................
9
1. Архивные д о к у м е н т ы .................................................................................
9
2. Печатные и с т о ч н и к и ................................................................................. 21
Русские и с т о ч н и к и ........................................................................................21
Иностранные источники
...................................................................................28
Г л а в а II. Обзор литературы........................................................................
44
1. Русская досоветская литература............................................
44
2 Советская л и т е р а т у р а ............................................................................... 52
3. Иностранная л и т е р а т у р а ....................................................................... 64
Г л а в а III. Международная обстановка в1716—1717 гг. . . .
83
1. Русская программа м и р а ...................................................................................83
2. Взятие В и с м а р а ................................................................................................... 89
3. Неудача десанта в Сканию в 1716 г...........................................................96
4. Гавельсбергская к о н в е н ц и я .........................................................................105
5. Мекленбургский в о п р о с ................................................................................. НО
6. Путешествие Петра Великого в Париж в 1717 г. и Амстер­
дамский д о г о в о р ...................................................................................... 116
7>Якобитские связи тайной русской дипломатии . . . .
153
8. Предварительные русско-шведские переговоры об условиях
будущего м и р а .............................................................................................. 181
9. В ы в о д ы ...............................................................................................................197
Г л а в а IV. Переговоры на Аландскомконгрессе в
1718 году
200
1. Отъезд на конгресс Я- В. Брюса и А. И. Остермана и ин­
струкции, данные н м ..................................................................................
200
2. Международная обстановка в начале 1718 г. и «четверной»
с о ю з ............................................................................................................................ 217
3. Первые встречи на Аланде русских и шведских представи­
телей в мае и нюне 1718 г................................................................................. 220
1.4. Дело царевича Алексея Петровича и его влияние на аландскис п ер его вор ы .................................................................................................. 242
5. Вопрос о компенсации Швеции за ее территориальные уступ­
ки России. Шведский проект будущего договора . . . 260
6. ьВлияние политики западных державнаАландскийконгресс
279
7. Оценка перспектив конгресса А. И. Остерманом и Б. И. Ку­
ракиным во втором полугодии 1718 г..........................................................292
8. Перелом в ходе переговоров на конгрессе в ноябре — декабре
1718 г................................................................................................................................. 314
9.(Русско-английские отношения в 1718 г............................................ 333
10. В ы вод ы .............................................................................................................. 351
.и .>

Г л а в а V. Переговоры на Аланде в 17'19 г о д у .........................................353
1. Международная обстановка в 1719 г.......................................................353
2. Переговоры на конгрессе в январе — мае 1719 г.
.371
3. Лефорт и Остерман в Ш в е ц и и .................................................................419
4. Переговоры на Аланде в июне — сентябре 1719 г.
443
5. Сепаратные договоры со Швецией бывших союзников России 468
6. В ы в о д ы ..........................................................................................................................484
Г л а в а VI. Русские десанты на шведском побережья в конце Север­
ной в о й н ы ..........................................................................................................................486
1. Походы Головина и Балка в 1714—1715 гг.................................................486
2. Подготовка десанта в 1716 г. и разведывательные действия
флота у шведского п о б е р е ж ь я .................................................................489
3. Десант на о. Готланде в 1717 г. и морской поход к Аланду
в 1718 г........................................................................................................................... 493
4. Десанты Апраксина и Ласси на шведском побережья в 1719 г.
495
5. Военные действия в 1720 и 1721 гг.............................................................. 501
6. В ы в о д ы ..........................................................................................................................510
Заклю чение..................................................................................................................................513
Б и бл и о гр аф и я ..........................................................................................................................517

Алданский конгресс.
Внешняя политика России
в конце Северной войны.
Ут верж дено к печат и
И нст ит ут ом ист ории
А кадем ии н а у к С С С Р

Редактор издательства И . С . Носов
Технический редактор Т. В . П олякова

РМСО АН СС СР М 20-87Р. Сдано в набор 21/Х 1958 г.
Подписано к печати 8 ,Х П 1958 г. Формат 60Х92‘/1(.
Печ л. 34,25 + 1 вкл. Уч.-издат. л. 35,7
Тираж 2500 экз. Т-11487. Изд. J4V 3583. Тип. зак, 3297.
Ц ена BS р .

Издательство Академии наук С ССР.
Москва, Б-64, Подсосенский пер., 21
2-я типография Издательства АН СС СР
Москва, Г-99, ШубинскиЙ пер., 10

Стр.

Строка

Н апечатано

85
103
119
»
156
198
210

9 св.
6 сн.
3 сн.
2 сн.
16 сн.
3 сн.
1 сн.

ВО ЗМ ОЖ НО СТИ

221
262
356

7 св.
14 св.
18 сн.
»
2 св.

скрыл
Куркин
Алданский
не знала
Алданский

У>

547

69
prinate
Valpole
Карла
Zeit.
Там же

С . А. Ф е ft г и н а. Аландский конгресс

Д о л ж н о бы ть

невозможности
99
private
Walpole
Карл
Zeit, S. 101
ЦГАДА, Английские дела
1718 г.
не скрыл
Куракин
Аландский
не знали
Аландский