МУРЗИЛКА
«^*ль	1972
ЖУРНАЛ ЦК ВЛКСИ К ЦЕНТРАЛЬНОГО СОВЕТА ВСЕСОЮЗНОЙ ПИОНЕРСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ИМЕНИ В. И. ЛЕНИНА ДЛЯ ОКТЯБРЯТ
МЫ-ПОД КРАСНЫМ
Е. ОРЛОВА
19 мая 1972 года пионерской
организации Советского Союза
исполнится 50 лет. Может быть,
в этот торжественный день и
на твоей груди раскинет свои
алые крылья пионерский гал-
стук! А твоя октябрятская
группа будет по-новому, гордо
называться отрядом! Но даже
если день твоего вступления в
пионеры ещё далёк, давай по-
говорим о галстуке, о знамени,
о горне и барабане.
Пионерское знамя —красное
Борцы за свободу народа, коммунисты, всегда вы-
ходили в бой под красными знамёнами. Пионеры —
юные коммунисты. И поэтому их знамя тоже красное.
На знамени пионерской дружины изображён пио-
нерский значок и призыв: «К борьбе за дело Комму-
нистической партии Советского Союза будь готов!»
Пионерское знамя украшает орденская лента.
За свои славные дела пионерия Советской страны
награждена орденом Ленина.
ЗНАМЕНЕМ
Знамя пионерской дружины.
На маршруте
«ЗВЁЗДОЧКА
Частица знамени
II Давно это было, почти пятьдесят лет назад. Жил в селе
Михневе комсомолец Алёша Бондаренко. Всегда рядом
с ним была ватага ребят.
— А кто такие пионеры? — спросили его как-то
ребята.
Рассказал Алёша о первых пионерских отрядах.
— Давайте и мы станем пионерами, — решили ребя-
та. — Вот только галстуков у нас нет.
— Ничего, — утешил их Алёша, — я в город поеду,
привезу кумача, вот вам и галстуки.
Проводили его ребята до сельсовета, где он жил, и разо-
шлись. А под утро проснулись от выстрелов, выбежали
на улицу, видят — флаг, что был на сельсовете, на земле
валяется, а рядом лежит Алёша. Убили его кулаки и флаг
сорвали.
Через несколько дней над сельсоветом новый флаг раз-
©оо
Ребята! Кто из вас
знает про пионерское
знамя, про галстук,
горн и барабан, мо-
жет нашить на рукав
зти эмблемы.
Рис. Э. БЕНЬЯМИНСОНА,
Б. КЫШТЫМОВА
вевался. А старый ребята себе взяли и сделали из
него пионерские галстуки, чтобы никогда не забы-
вать об Алёше. Эти галстуки у них, у пионеров да-
лёких лет, до сих пор хранятся...
Красный галстук — частица Красного знамени.
И когда тебе повяжут галстук, береги его.
Вечное пламя
Ночью, накануне первомайского праздника
1923 года, в штамповочных мастерских кипела ра-
бота. Комсомольцы Москвы делали для пионеров
значки. Наступил Первомай. Ребята надели пионер-
скую форму, которую для них сшили работницы
«Трёхгорной мануфактуры». И у каждого пионера
на груди был значок — три серебристых языка пла-
мени.
Три языка пламени и теперь на значке. Они как
бы говорят: мы, три поколения советских людей —
пионеры, комсомольцы, коммунисты, — всегда
вместе.
Девиз «Всегда готов!» говорит о том, что юные
пионеры всегда готовы продолжить дело своих
отцов.
Весёлый друг
Шла гражданская война. Отряд красных бойцов
со всех сторон окружили белогвардейцы.
Был в отряде молодой барабанщик. Ночью он
встал на пост. Тишина, ни звука. Но что это? Лёгкие
тени показались со всех сторон. Враги! А красноар-
мейцы спят, им грозит беда. И тут барабанщик изо
всех сил ударил в барабан. Тревога! Тревога!
Вскочили красноармейцы, схватили винтовки и
отбили атаку.
Потом приходилось барабану вместе с горном
звучать на весёлых пионерских парадах и торже-
ственных праздниках. Приятно, когда впереди отря-
да идут хороший барабанщик и хороший горнист.
А ты сам хочешь научиться горнить или бара-
банить?
  
Вместе со своим пионерским отрядом ты будешь ходить
под Красным знаменем, с горном и барабаном. Пусть знамя,
горн и барабан напоминают тебе о славной истории твоей
Родины, пусть ведут тебя и твоих друзей по жизни.
Л. ЖАРИКОВ
Клад
Разведчики-будённовцы находились в тылу
врага. Отряд имел задачу обследовать дорогу
на имение Фальцфейна и занять его.
Всадники ехали шагом, без единого звука:
копыта коней и стремена обернули тряпками,
на морды лошадей надели торбы, чтобы хра-
па конского не было слышно. Наконец пока-
залось поместье.
Окружив его с трёх сторон, отряд въехал на
просторный двор. Всюду было тихо и пусто,
в окнах барского дома — темно. В стороне
виднелся небольшой кирпичный домик —
должно быть, сторожка. Залаял цепной пёс.
В сторожке вспыхнул огонёк. И на порог вы-
шел старик эконом в плюшевой куртке, лы-
сый, с висячими усами.
Разведчики узнали, что белогвардейцы бы-
ли здесь вечером и уехали неизвестно куда.
Командир группы послал связного с донесе-
нием в штаб армии, а сам с отрядом двинул-
ся дальше. В имении осталась небольшая
часть бойцов во главе с Сергеем Калугиным.
Был здесь и его дружок, юный разведчик
Лёнька Устинов.
Давно мечтали уставшие бойцы об отдыхе,
и вот, кажется, пришёл час. Всадники спеши-
лись, кони тихо заржали, почуяв воду. У ко-
лодца один из бойцов уже гремел железной
цепью, опуская бадью.
Людей тоже мучила жажда, но таков за-
кон кавалериста — сначала напоить лошадь.
Коней не рассёдлывали, только ослабили
подпруги, поводья привязали к передней
луке.
— Не нравится мне здесь: тихо, как в гро-
бу, — сказал разведчик Петро Хватаймуха.
— Надо осмотреть все уголки, нет ли спря-
танного оружия...
5
Имение было бога-
тое, и всё в нём оста-
валось нетронутым,
точно война берегла
этот барский уголок и
обходила его. В доме
всё было прибрано.
В большом зале бойцы
увидели огромную
картину. На картине
был изображён усатый генерал верхом на ло-
шади. Он держал в руках обнажённый меч,
словно приглашал любого, кто войдёт в ком-
нату, сразиться с ним.
Петро Хватаймуха решил подраться с уса-
чом, пырнуть его слегка шашкой, чтобы не
важничал.
— Глядите, хлопцы, как я его успокою.
Но шашка неожиданно легко вошла в холст:
под картиной была пустота.
Сергей поддел раму, и она подалась. За
картиной обнаружился потайной ход.
— Здесь наверняка оружие. Никого из име-
ния не выпускать! — распорядился Сергей и
полез в тайник. Скоро послышался голос из
темноты:
— Свечку дайте!
Сергею протянули зажигалку. В зыбком
пламени он оглядел тайник-кладовку, увидел
люк. Ухватился за кольцо и с трудом поднял
крышку. Ступеньки вели в подземелье.
Сергей стал спускаться, Лёнька светил ему
огоньком, заглядывая в люк.
— Ну, что там?
— Сундучище с пудовым замком. Сбегай к
эконому и потребуй ключи. Скажи, если не
даст, будем ломать.
Эконома бойцы нигде не нашли, Сергей
сбил замок ломом.
В сундуке оказалось три кожаных мешка.
Сергей саблей вспорол один из них. Посыпа-
лись деньги.
— Банк нашли! — смеясь, крикнул Лёнь-
ка. — Держи, хлопцы, монету!
— Тю, що то за деньги? Царские.
Сергей вытряхнул связанные пачки на пол.
Каких только денег здесь не было! Николаев-
ские четвертные с изображением царя. Керен-
ские сороковки и двадцатки, деникинские ты-
сячные с царицей. Были в мешке и петлюров-
ские карбованцы, и даже пачка махновских
самодельных билетов.
Бойцы смеялись, рассматривали деньги.
— Что делать с «кладом»?
— В штаб надо сдать.
— Там и без того бумажек хватает...
— Отнесите деньги в ту комнату, где ка-
мин, — сказал Сергей с усмешкой, — сейчас
будем царя судить.
Сергей уселся в кресло перед камином, взял
пачку и вытащил из неё четвертной билет.
— Петро, царя видишь?
Разведчик посмотрел на свет.
— Вижу.
— Давай сюда... Присуждаю тебя, враг на-
рода, к смертной казни через сожжение, —
и Сергей кинул в огонь кредитку. — Глядите,
каким огнём будет пылать Николай, а каким
Екатерина!
Желая повеселить уставших бойцов, Сергей
бросал и бросал деньги в огонь.
Бой
И вдруг двери распахнулись.
— Руки вверх!
В комнату ворвались белогвардейцы с ка-
рабинами наизготовку.
Сергей успел метнуть гранату. Враги в ис-
пуге попадали на пол. Граната ударилась об
стену, отскочила и тогда только взорвалась.
Лёньку взрывной волной выбросило в окно.
Он тотчас вскочил и, путаясь в цветах на
клумбах, побежал.
Отстреливаясь на ходу из карабина, Лёнь-
ка вбежал в сторожку. Он стал стрелять из
окна, не подпуская врагов.
В это время Сергей, которому тоже удалось
вырваться из барского дома, увидел своих.
Это был пост, не замеченный врагами. Двое
залегли в цветниках и вели огонь короткими
очередями.
— За мной! — крикнул Сергей и, подхва-
тив пулемёт, бросился к сторожке.

Свистели пули. Один боец упал сразу. Вто-
рой красный разведчик был настигнут пулей
на пороге домика. Сам Сергей был ранен в
левую руку. Он подтолкнул к Лёньке пуле-
мёт и втащил бойца в сени. Наружная дверь
была расщеплена пулями, и всё же Сергей
захлопнул её и набросил железный крюк.
Лёнька установил пулемёт на подоконнике.
Он старался экономить патроны. Враги пере-
бежками окружали маленькую крепость.
Сергей и Лёнька вели бой, и было у них
две шашки на двоих, полупустой карабин и
пулемёт «льюис», у которого кончалась лента.
Надо подороже продать свою жизнь, чтобы
знали враги, как умеют драться красные раз-
ведчики.
Опасность подкралась с той стороны, где
не было окон. Белые сносили туда солому.
Чёрные космы дыма обволакивали стены.
Огонь подбирался к черепичной крыше. Ды-
шать стало нечем, дым застилал глаза осаж-
дённым.
А враги ждали, что будет дальше.
Неожиданно горящая дверь вывалилась на-
ружу, и разведчики плечом к плечу вышли из
пламени с обнажёнными шашками в руках.
На них было страшно смотреть: одежда тле-
ла, лица и руки черны от копоти. Оба едва
держались на ногах.
— Подходи! Кто первый? — хрипло прого-
ворил Сергей.
— Взять живыми! — приказал полковник.
Белые прикладами сбили пленников с ног.
Бесчувственных стали обыскивать.
В кармане у Лёньки не было ничего, кроме
зажигалки и заветного зеркальца с картинкой
на обороте. Зажигалку молодой солдат взял
себе, а зеркальце отдал бородатому казаку
с серьгой в ухе.
— В Малые Белозёрки обоих, — приказал
полковник. — В контрразведку.
Спасение
Такого жаркого лета в Таврии не помнят и
старожилы. Почернели подсолнухи, кукуруза
высохла на корню и шелестела от ветра сухи-
ми лентами-листьями.
Люди и кони страдали от жары. Из степи
дули горячие ветры, перегоняя с места на
место пыль.
Кавалерия белых бросалась то в одну, то в
другую сторону, не успевая отбивать атаки
красных частей. Наша армия могучей лавой
разрезала тылы врага, двигалась вперёд.
И вот уже на пути Малые Белозёрки — село,
укреплённое белогвардейцами. Красная кава-
лерия изготовилась к решительному штурму.
Батареи занимали огневые позиции.
Настроение у бойцов было уверенное. Огор-
чали потери, но без них не бывает. Все жа-
лели разведчиков, погибших в имении Фальц-
фейна. Но больше всех горевал Махметка —
старый друг Сергея и Лёньки. Он и показы-
вал конникам зачитанный листок дивизион-
ной газеты, где была описана геройская
смерть друзей, вышедших навстречу врагам
из горящей сторожки. Бойцы сочувствовали
Махметке, да что поделаешь. Не зря гово-
рится: мёртвым слава, а живым идти вперёд.
И помчались в атаку лавы красных конни-
ков. Тяжкий топот коней, скрежет стали, кри-
ки раненых, ржание коней — всё смешалось
в чудовищный гул боя.
В Малых Белозёрках захватили до полка
белогвардейцев, много пулемётов и коней.
Заняв село, красные кавалеристы перевязы-
вали друг другу раны, поили лошадей.
Махметка после жестокого боя сильно устал
и хотел отдохнуть. Он забрёл в сарай, раз-
грёб сено, чтобы поудобнее улечься, и не-
ожиданно увидел сапог. Махметка хотел под-
нять его, но это оказалась чья-то нога. Торо-
пясь, разбросал сено и увидел бородача каза-
ка с серьгой в ухе. Неуклюже и растерянно
казак вылез, весь в сене.
— Беляк, да? — спросил Махметка, обна-
жая свою кривую саблю. — Бросай оружие!
Белый снял с себя шашку и отдал Мах-
метке.
— Винтовка где?
— Бросил.
— Почему?
— Хотел домой податься.
— Патроны есть? — и Махметка похлопал
пленного по карманам. Услышав звон, он при-
казал: — Выворачивай карманы, давай пат-
роны!
Вместе с кисетом, патронами, куском саха-
ру и катушкой ниток солдат вытащил круглое
зеркальце с картинкой на обороте. Махметка,
узнав зеркальце, в лице изменился.
— Говори, где Лёнька?
— Какой Лёнька? — Белый виновато мор-
гал глазами, не понимая, о ком идёт речь.
— Я тебе покажу какой! Это Лёнькино зер-
кальце... Говори, где он?
— Не знаю, ей-богу, не знаю.
— Врёшь! А ну иди вперёд!
Махметка доставил пленного в штаб.
От волнения он не мог толком объяснить,
что произошло, показывал зеркальце и метал-
ся от одного командира к другому.
Наконец удалось выяснить: двоих красных
разведчиков действительно пытали в бело-
гвардейской контрразведке.
После долгих поисков и расспросов узнали,
что пленных разведчиков бросили в подзе-
мелье старой церкви и замуровали огромной
глыбой камня — похоронили заживо.
Когда открыли лаз и окликнули, никто не
отзывался. И, лишь спустившись в подпол на
верёвке, нашли разведчиков.
Горе и радость сковали Махметке язык, он
хотел что-то сказать другу, но у него лишь
текли радостные слёзы, и он шептал про себя:
— Живой остался Лёнька... Живой...
Рис. В. ЛОСИНА
9
ПРО ВОВКУ
Агния БАРТО
Рис. М. МИТУРИЧА
На глазах растут ребята!
Жил в стихах моих когда-то
Вовка — добрая душа.
(Так прозвали малыша!)
А теперь он взрослый малый,
Лет двенадцати на вид.
И читателей, пожалуй,
Взрослый Вовка удивит.
С добротой покончил Вовка,
Он решил — ему неловко
В зрелом возрасте таком
Быть каким-то добряком!
Он краснел при этом слове,
Стал стесняться доброты,
Он, чтоб выглядеть суровей,
Дёргал кошек за хвосты.
Дёргал кошек за хвосты,
А дождавшись темноты,
Он просил у них прощенья
За плохое обращенье.
Знайте все, что он недобрый,
Злее тигра! Злее кобры!
— Берегись, не то убью! —
Пригрозил он воробью.
Целый час ходил с рогаткой,
Но расстроился потом,
Закопал её украдкой
В огороде, под кустом.
Ю
Он теперь сидит на крыше,
Притаившись, не дыша,
Лишь бы только не услышать:
«Вовка — добрая душа!»
Если ДОБРЫМ ВЫРОС ты,
Злыднем быть не пробуй,
Не стесняйся доброты,
А стесняйся злобы.
Капитан
Юрий КОВАЛЬ
КЛЮКВИН
Рас. В. ДУВИДОВА
На Птичьем рынке за три рубля купил я се-
бе клеста. Это был клёст-сосновик с перьями
кирпичного и клюквенного цвета, с клювом,
скрещенным, как два кривых костяных ножа.
Лапы у клеста были белые — значит, он си-
дел в клетке давно. Таких птиц называют
«сиделый».
— Сиделый, сиделый, — уверял меня про-
давец,— с весны сидит.
А сейчас была уже холодная осень, над
Птичьим рынком стелился морозный пар, и
пахло керосином — это продавцы тропиче-
ских рыбок обогревали аквариумы и банки
керосиновыми лампами.
Дома я поставил клетку на окно, чтобы
клёст мог поглядеть на улицу, на мокрые от
дождя крыши сокольнических домов и серые
сырые стены мельничного комбината.
Клёст сидел на своей жёрдочке величе-
ственно и гордо, как командир на коне.
Я бросил в клетку семечко подсолнуха.
Командир мигом соскочил с жёрдочки,
взмахнул клювом, и — трах! — семечко раз-
летелось на две половинки, а клёст снова взле-
тел на своего деревянного коня, пришпорил
и замер, глядя вдаль.
Надо было придумать клесту имя. Мне хо-
телось, чтоб в имени был отмечен и его
командирский нрав, и крепкий клюв, и крас-
ный цвет оперенья.
Нашлось только одно слово, в котором есть
и клюв, и красный цвет, — клюква. Подходя-
щее слово, ведь клесты живут в северных ле-
сах, где моховые и клюквенные болота. Жаль
только, нет в клюкве ничего командирского.
В конце концов я назвал клеста Капитан
Клюквин и тут же выдал ему еловую шишку.
  
На следующий день я проснулся пораньше,
готовясь послушать утреннюю песню Капитана.
Рассвело. Солнечное пятно еле наметилось
в пасмурных холодных облаках, низко бегу-
щих над крышей мелькомбината.
12
— Цик, — услышал я. Потом снова:—Цик,
цик.
«Убогая песня», — думал я, разочаровы-
ваясь.
Почистив немного перья, Капитан Клюквин
снова начал цикать. Вначале медленно и тихо,
но после разогнался и кончил всё дело уве-
систо и сочно: «Цок!»
Новое колено в песне меня порадовало, но
Капитан замолчал. Видимо, он пережидал, вы-
держивая нужную паузу, прислушивался к пес-
не, которая, так сказать, зрела у него в груди.
Впрочем, и настоящие певцы-солисты не
сразу начинают кричать со сцены. Настоя-
щий солист-вокалист постоит немного, по-
молчит, прислушается к песне, которая зреет
в груди, и только потом уж грянет:
— Люблю я макароны!
Отцикав положенное, Капитан Клюквин ле-
гонько запел. Песня получилась удивительная.
Она начиналась тихим и печальным «тиу-лиу»,
потом сменилась задорно-молодёжным посви-
стом, а далее зазвенели колокольчики, как
у жаворонка, послышались какой-то щебет,
трели и, наконец, рулада, как у певчего
дрозда.
Капитан Клюквин оказался настоящий пе-
вец, со своей особой, неповторимой песней.
Теперь каждое утро я слушал песню клеста,
а потом кормил его подсолнухами, давлены-
ми кедровыми орехами или коноплёй. Особен-
но клёст любил еловые шишки.
Характер у Капитана оказался беспокойный.
Весь день он прыгал в клетке, расшатывал
клювом железные прутья или выламывал
дверцу. Порою он любил повисеть вниз го-
ловой, задумчиво глядя в пространство.
Но больше всего хотелось Капитану раздол-
бать всё на свете. Прикончив шишки, какие
полагались ему в этот день, он принимался
долбить бузинную жёрдочку — своего дере-
вянного коня. Яростно цокая, он смело рубил
сук, на котором сидел.
  
Один раз я нарочно оставил клетку откры-
той.
Удивлённо зацокав, Клюквин выбрался на
порог и вскарабкался на крышу клетки. С ми-
нуту он сидел на крыше и подбадривал себя
песней, а потом решился лететь. Он пролетел
по комнате и уселся на стеклянную крышку
аквариума, пристально разглядывая, что там
делается внутри, за стеклом.
Там, под светом рефлектора, раскинулись
тропические водоросли — амазонские кабом-
бы и криптокорины, а между ними плавали,
королевские тетры — тёмные рыбки, рассечён-
ные золотой полосой.
Подводный мир заворожил клеста. Радост-
но цокнув, он долбанул в стекло кривым клю-
вом. Метнулись королевские тетры — и клёст
слетел с аквариума и напрямик к яркому сол-
нечному окну. Он ударился головой о стекло
и, ошеломлённый, упал вниз, на крышу клетки.
  
Осень между тем сменилась плохонькой
зимой. На улице бывал то дождь, то снег,
и только в феврале начались морозы. Крыша
мелькомбината наконец-таки покрылась сне-
гом, и от этого у Капитана поднялось настрое-
ние. Он пел целыми днями, и песня его звуча-
ла сочно и сильно. К этому времени Капитан
свободно летал по комнате и подолгу сижи-
вал на аквариуме, разглядывая, как течёт под-
водная жизнь в тропиках.
13
В феврале, между прочим, я купил себе
гитару и стал ежедневно разыгрывать пьесы
старинных итальянских композиторов. Особен-
но часто я играл Пятый этюд Джульяни.
Этот этюд играют все начинающие гитари-
сты, и смысл его заключается в плавном, од-
нообразном чередовании звуков. Когда игра-
ешь быстро, звуки сливаются, и выходит, вро-
де ручеёк журчит.
У меня ручейка не получалось, вернее, тёк
он слишком уж медленно, но всё-таки дотекал
до заключительного аккорда.
Капитан Клюквин отнёсся к моей игре
с большим вниманием. Поначалу звуки гитары
его потрясли. Он даже бросил петь и только
изредка восхищённо цокал.
Но скоро он перешёл в наступление. Как
только я брал гитару, Клюквин начинал оглу-
шительно цикать. Ему явно хотелось меня
переорать.
Ноты запутывались в пальцах, я злился и
швырял в клеста шишками или загонял его
в клетку, под пиджак. Но из-под пиджака до-
носилось зловещее циканье Капитана.
Когда я выучил этюд и стал играть его бо-
лее верно, Клюквин успокоился. Он пел те-
перь тише, то и дело украшая пение трелью.
До этого мне казалось, что клёст орёт как
попало, но, прислушавшись, я понял, что это
не так. Клёст вроде бы приноравливался ко
мне.
Я стал нарочно играть медленно, прислуши-
ваясь и к гитаре и к пению. Он сопровождал
игру деликатным циканьем, а в паузах завора-
чивал трель.
Конечно, выглядело это всё не так уж пре-
красно — корявая игра не) гитаре сопрово-
ждалась кривоносым пением, но я пришёл
в полный восторг и уже мечтал выступить
с клестом в Центральном Доме детей желез-
нодорожников.
Теперь ручеёк потёк у меня более уверен-
но, и Капитан Клюквин добавлял в него све-
жую струю.
Единственно огорчало, что мы пели и игра-
ли, находясь далеко друг от друга. Я сижу на
диване, а Капитан, как правило, на аквариуме.
Вот был бы номер, если бы клёст сидел у ме-
ня на голове!
Я стал было придумывать, как приделать
к голове какой-нибудь красивый сучок или
сосновую ветвь, но потом решил усадить
клеста на гриф гитары.
Долго я ломал голову, как это сделать, и
наконец составил небольшой план.
На следующий день я не стал клеста кор-
мить. После утренней песни Капитан вылетел
из клетки, обшарил все шкафы и письменный
стол, но не нашёл даже пустой ольховой ши-
шечки. Голодный и злой, он попил из аквариу-
ма и вдруг почувствовал запах смолы.
На гитаре, что висела на стене, за ночь вы-
росла шишка, как раз на том месте, где на-
ходятся колки для натягивания струн. Шишка
была свежая, и от неё пахло смолой на всю
комнату.
Капитан взлетел и, вцепившись в шишку ког-
тями, стал выдирать её из грифа. Однако
шишка — хе-хе! — была прикручена проволо-
кой. Пришлось долбить её на месте.
Подождав, пока клёст хорошенько врабо-
тается в шишку, я стал осторожно снимать
с гвоздя гитару. Я думал, что Капитан испу-
гается и улетит, но он ещё крепче впился
в шишку.
Гитара зацепилась за гвоздь — пришлось
дёрнуть посильней. Капитан зарычал на меня.
Отделив гитару от стены, я плавно повлёк
ее по комнате и через минуту сидел на дива-
не. Гитара была в руках, а на грифе трещал
шишкой Капитан Клюквин.
Левая рука заняла исходную позицию очень
близко к шишке. Капитан сердито цокнул, под-
скочил ко второму ладу и ущипнул меня за
палец. Раздражённо помахав крыльями, он
пошёл пешком по грифу доколупывать шишку.
Ласково взял я первую ноту — и тут же
задребезжала проволока, хрустнула шишка,
а клёст подпрыгнул и зацокал громко и ра-
достно, как лошадь копытами по мостовой.
Я играл медленно и пугливо, а Капитан дол-
бил шишку, цокал, выдавал трели и изредка
пробегал по грифу, чтоб клюнуть меня в па-
лец.
Оканчивался месяц март. С крыши мель-
комбината свешивались крупные сосульки, об-
лепленные мукой.
В хорошую погоду клетку с клестом я вы-
ставлял на балкон, чтобы он подышал свежим
воздухом.
Капитан Клюквин весь день пел на балконе,
клевал снег и сосульки, которые я подклады-
вал в клетку.
На звук его голоса залетали синицы москов-
ки. Они клевали коноплю и сало в кормуш-
ках и пересвистывались с Капитаном.
Иногда синицы садились на крышку клетки
и начинали дразнить клеста, сыпали на него
снег и тинькали в самое ухо. Клюквин реаги-
ровал на синиц по-капитански. Он воинствен-
но цокал, стараясь ухватить московку за но-
гу. Синицы увёртывались и хохотали.
Но скоро синицы стали наводить на Капи-
тана уныние. С их прилётом он мрачнел, пря-
тал голову в плечи и бросал петь. Лишь когда
они улетали, выпускал вдогонку звонкую
трель.
Дома он чувствовал себя лучше: аквариум,
шишки, гитара — милая, привычная обста-
новка.
По вечерам, с заходом солнца, мы играли
Пятый этюд Джульяни и глядели на аквариум,
как там течёт подводная жизнь в тропиках.
15
И всё-таки в середине апреля настроение
клеста сильно изменилось. Даже шишки дол-
бил он не так яростно.
«Дела неважные, — думал я, — придётся,
видно, отпустить Капитана на волю».
Но отпускать его было уже опасно. Слиш-
ком долго просидел Клюквин в клетке, те-
перь он мог погибнуть в лесу, от которого
отвык.
Я прочитал специальные книжки, можно ли
отпускать на волю птицу, которая долго про-
сидела в клетке. В одних говорилось — нель-
зя, в других — отпускай.
«Ладно, — решил я в конце концов, —
пусть сам выбирает».
Однажды я вынес клетку на балкон и по-
весил её на гвоздик. Дверь с балкона в ком-
нату оставил открытой.
А в комнате, в комнате я устроил настоя-
щую ярмарку — развесил под потолком гир-
лянды еловых, сосновых, ольховых шишек,
кисти рябины и калины, связанные вениками,
повсюду натыкал еловых веток.
Капитан видел всё, что делается в комна-
те, через стекло и через открытую дверь.
Потом я вышел на балкон и открыл двер-
цу клетки. Теперь он мог лететь в комнату,
где раскачивались под потолком гирлянды
шишек, где светился аквариум.
Капитан Клюквин вышел на порог клетки,
потом вскарабкался на её крышу, клюнул
зачем-то железный прут и вдруг ахнул с бал-
кона в небо. Он пролетел немного к мель-
ничному комбинату, потом резко повернул
и набрал высоту.
Какое-то мгновение я видел его красную
грудь, а потом он пропал, улетел за наш
дом, за пожаоную каланчу, к сокольническо-
му лесу.
Наверное, неделю я не снимал клетку
с гвоздя на балконе, и в комнате сохли под
потолком связки калины и рябины, гирлянды
шишек.
Оканчивался апрель, и я каждый вечер си-
дел на балконе, наигрывал Пятый этюд
Джульяни, ожидая Капитана Клюквина.
СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА Сказка Г.-Х. АНДЕРСЕНА
Латографая М. РЕБИНДЕР
Сани дважды объехали площадь,
а Кай живо прицепил к ним свои са-
лазки и покатил. Большие сани быстрее
понеслись по площади и вскоре свер-
нули в переулок. Тот, кто сидел в них,
обернулся и дружески кивнул Каю, точ-
но знакомому. Кай несколько раз по-
рывался отцепить свои салазки, но се-
док в белой шубе кивал ему, и Кай
мчался дальше. ...Снег валил, сани
мчались, ныряя в сугробах, прыгая че-
рез изгороди и канавы.
Ильяс ТАПТЫГ
Там, где парят облака и орлы,
Выросла груша на склоне горы.
Спелые груши высоко висят,
Падать на землю никак не хотят.
Ежик грушу увидал,
Ежик весь колючий стал:
— Груша — радость моя!
Груша — сладость моя!
Груша, груша, падай вниз,
На иголку наколись!
На спине тебя свезу
И с ежихой погрызу!
Мышка грушу увидала
И на хвостике привстала:
— Груша — радость моя!
Груша — сладость моя!
Груша, груша, словно мышь,
Ты на хвостике висишь!
Хвостик свой за хвостик твой
Зацепив, к себе домой,
В норку, грушу утащу,
Всех соседей угощу.
Ветер мчался между гор,
Слышал этот разговор,
Рассмеялся и тотчас
Груши с дерева отряс.
Ветер стих. А мышка уж
Подцепила пару груш.
ёжик хитрый целый воз
Спелых груш ежихе свёз.
Перевела с азербайджанского
Алла АХУНДОВА
18
Алексей КОНДРАТЬЕВ
Рас. Л. ТОКМАКОВА
Виктор ГОНЧАРЕНКО,
экс-чемпион Советского Союза
по планерному спорту
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПОД ОБЛАКАМИ
Я часто хожу в школы. Ребята, узнав, что я планерист, всегда с любопытством спра-
шивают: «А бывают ли у вас «различные случаи»?»
Случаи, конечно, бывают. Зачастую это забавные истории. Две из них я и хочу вам
рассказать.
ХРАБРЫЙ ЗАЯЦ
Поговорка такая есть: «зайчишка-
трусишка». А вот планеристу Борису
Стрельникову заяц попался особен-
ный.
• Как-то Стрельников летел из Киева
к себе во Львов на планере. Планер
без мотора, высоту он набирает в пото-
ках тёплого воздуха, который легче хо-
лодного и поднимается вверх. Попа-
дёшь на планере в такой восходящий
поток, и он тебя за пять минут на тыся-
чу, а то и больше метров поднимет.
Конечно, надо, чтобы солнышко хоро-
шо землю грело, потому что возДух от
земли нагревается. А тут недалеко от
Львова появились сплошные тучи, за-
крыли солнце, и восходящие потоки
исчезли. Что остаётся делать? Хочешь
не хочешь, надо садиться. Выбрал Бо-
рис около леса большое клеверное по-
ле, выпустил воздушные тормоза и
пошёл на посадку. А перед этим на
аэродром по радио передал, чтобы за
ним самолёт-буксировщик прислали.
И всё было бы хорошо, если бы не
заяц.
Когда Борис над самым клевером
выровнял планер, вдруг видит — из
травы уши торчат, зайчишка любопыт-
ствует, что это за птица мчится, нико-
гда не видел такой. Борис знает, ещё
мгновение, и плохо будет зайчишке. Он
ручку на себя — планер взмыл немно-
го вверх. Тут заяц как подпрыгнет да
как даст стрекача! Но только, глупый,
вместо того чтобы в сторону бежать,
прямо перед носом планера скачет.
Скорость у планера больше, вот-вот он
догонит зверька. Борис на педаль на-
жал, чтобы немного в сторону свер-
нуть. А заяц с перепугу в ту же сторо-
ну. Так они и мчатся виляя: заяц и
над самыми его ушами огромный пла-
нер. Ещё немного — и смерть зай-
чишке.
Пилоту стало очень жаль зайчишку,
и тогда он резко нажал на педаль.
Планер вильнул в сторону, тут же по-
слышался треск. От резкого движения
рулём планер пошёл, как говорят,
юзом и в таком положении коснулся
колесом земли. Крепление не выдержа-
ло, колесо оторвалось, покатилось по
клеверу. Планер прополз на брюхе не-
сколько метров и, наклонившись на
крыло, замер.
Борис вылез из кабины и удивлённо
остановился: с бугорка, приподняв-
шись над клевером, сторожко шевеля
кончиками ушей, на планериста глядел
зайчишка. Он словно подшучивал над
Борисом: «Ну, как я тебя?!»
АИСТ ПОМОГ
У нас в Киеве живёт известная пла-
неристка Зина Соловей. Познакоми-
лись мы с ней, когда она была ещё
школьницей и жила в своём селе Вы-
шев, что километрах в сорока от горо-
да. В то время около этого села был
небольшой аэродром для планеристов,
и мы там летали. Однажды на аэрод-
ром пришла маленькая черноглазая
девочка и говорит командиру планер-
ного звена Янушу Ольгердовичу Руд-
ницкому:
— Ия хочу научиться летать.
— Мала ещё, подрасти надо, — от-
вечает он.
А Зина на своём стоит:
— Мне уже шестнадцать лет, и я
уже в девятом классе.
Стало нам жалко Зину, и все попро-
сили командира звена, чтобы взял её
к нам, ничего, что ей ещё нет семна-
дцати.
Осенью Зина уже сама на планере
летала. И вот что интересно. В селе на
21
хате жили у неё аисты. Как только Зи-
на в воздух взлетает, так и аисты в
небо поднимаются, словно радуются,
что их маленькая хозяйка тоже летает
вместе с ними.
Однажды в составе сборной коман-
ды Украины полетела Зина в город
Бобруйск, чтобы оттуда попытаться
установить рекорд дальности полёта.
Планеристам повезло: вскоре выдался
хороший день, и Зина на двухместном
планере отправилась в рекордный по-
лёт. В задней кабине у неё сидела мо-
лодая планеристка Люда. Отцепив-
шись от самолёта, они взяли курс на
юг, к маленькому городу Вознесенску,
что недалеко от Одессы. Если долетят,
будет сразу два мировых женских ре-
корда для двухместных планеров — и
дальности полёта, и дальности до на-
меченного пункта.
Солнце жарко греет землю, по небу
плывут кучевые облака, под которы-
ми на планере хорошо набирать высо-
ту. Попутный ветер тоже помогает, и
Зина, время от времени набирая высо-
ту, всё дальше и дальше летит на юг.
Вот и родные края показались: Днепр,
Киев, а там, справа, и её Вышев. Поза-
ди уже километров четыреста осталось.
Но тут, как назло, солнце спрята-
лось за прозрачные перистые облака, и
воздушные потоки начали слабеть,
стал планер терять высоту. Вот уже
всего триста метров до земли. Ещё не-
много — и прощай рекорд, придётся
садиться в поле.
Зина поворачивает планер ближе к
родному селу, чтобы если сидеть, так
уж дома. Уже двести пятьдесят метров
высоты. По правилам надо заходить на
посадку. И Зина выбрала скошенное
поле, и уже хотела выпускать воздуш-
ные тормоза, как вдруг заметила впе-
реди аистов. Они кружились на месте,
не махая крыльями, словно показыва-
ли Зине, что там есть восходящий по-
ток. Зина — к птицам. И действитель-
но, поток. Планер перестал снижать-
ся, а потом в центре потока быстро на-
брал высоту. Через десять минут Зина
оказалась на высоте двух тысяч мет-
ров. И рядом с ней кружились её ста-
рые друзья аисты. Ей казалось, что
это были те самые птицы, что жили у
неё на хате, и что они узнали её.
Набрав высоту, Зина покачала им
на прощание крыльями и снова взяла
курс на юг. Вечером она села возле
намеченного пункта. Пролетев по пря-
мой 636 километров, она стала обла-
дательницей сразу двух мировых ре-
кордов.
Вспоминая об этом полёте, Зина го-
ворит:
— Спасибо аистам, помогли!
НАШИ ЛЮБИМЫЕ
ХУДОЖН И К И
Владимир
Леонидович
ГАЛЬДЯЕВ
К. Паустовский, «Похождения жука-носорога».
Родился в 1938 году.
Окончил художественную школу
и художественно-графическое от-
деление Московского педагогическо-
го института имени Потёмкина.
Работает в „Мурзилке11 с 1963 года.
Проиллюстрировал много книг для
детей.
КНИЖКА ПРО ВОЙНУ
Однажды в издательстве мне предложили
сделать рисунки к книге Константина Геор-
гиевича Паустовского «Похождения жука-
носорога».
Эта книга не о жуке, который ползает по
траве и по веткам, а о жуке, который был на
войне.
В журнале помещены два рисунка из книги.
На одном я нарисовал проводы. Война только
началась. Жёны, матери, дети провожают сво-
их близких на фронт. Уходит и солдат, кото-
S3
С. Алексеев,
«Секретная просьба».
рому сын дарит жука-носорога в спичечной
коробке, чтобы отец вспоминал о своём доме,
о родных.
В то время я был таким же маленьким, как
сын солдата из книги. Только жил я не в де-
ревне, а в Москве. Во дворе у нас были выры-
ты траншеи, в них жители дома прятались от
бомбёжек. Рядом была школа, но в неё попа-
ла фашистская бомба, и остались одни раз-
валины.
Нас бомбили и тогда, когда мы ночью уез-
жали из Москвы в эвакуацию. Наш вагон был
второй от паровоза. Бомбы попали в задние
вагоны, много людей погибло. Меня с братом
мама потеряла в эту страшную ночь. А когда
через несколько дней мы нашлись, мама была
вся седая.
Зимой немцев отогнали от Москвы, мы вер-
нулись домой. Над городом ещё висели аэро-
статы, зенитки стояли на площадях. Маль-
чишки играли только в войну.
Всё это я вспоминал, когда рисовал рисун-
ки в книгу. И очень радовался, что солдат не
погиб на войне и что жук помогал ему в труд-
ную минуту. Жук был ему как друг. Ночью,
когда стихало сражение, солдат выпускал жу-
ка погулять по травке. А так он носил его в
коробке в кармане шинели.
Самой великой радостью для людей был
конец войны, наша победа. Воины вернулись
домой, к мирному труду.
Вернулся к своему сыну и солдат. А жука
они выпустили, и он полетел над полями, ле-
сами, лугами.
В. ГАЛЬДЯЕВ

К. Паустовский, «Похождения жука-носорога».

Иринка вышла гулять во двор.
К ней подошёл Юрка и сра-
зу же спросил:
— Трубу смотреть пойдёшь?
— Какую трубу?
— Тогда увидишь, — нетерпеливо
проговорил Юрка. — Пойдём, пока
меня домой не загнали.
Труба оказалась на соседнем дворе.
Она была огромная. Длинная и широ-
кая. Она была рыжая от ржавчины,
но всё равно это была замечательная
труба. Иринка таких никогда ещё не
видела.
Они подошли к трубе и заглянули в
неё.
— Эй! — крикнула Иринка.
И труба тоже крикнула: «Эй!»
— Видал! — сказала Иринка. —
Отзывается, как телефон.
— Ага! — согласился Юрка. — Да-
вай в телефон играть.
— А как?
— Стой здесь, а я на тот конец по-
бегу.
И убежал.
— Эй, эй! — закричал он с того
конца.
У Иринки даже в ушах зазвенело.
— Не кричи так гро-омко! — крик-
нула она. — Я не глу-ха-а-ая!
— Ия не глухо-о-ой, — прокати-
тилось по трубе с того конца.
— А зачем ты так кричи-и-ишь?
— Это ты кричи-и-ишь. А я вовсе...
«Бу-бу-бу», — вдруг загудело в трубе,
и Иринка уже ничего не могла понять,
словно кто ей уши заткнул.
— Чего-о-о? — закричала она. —
Я не слы-ы-шу!
«Бу-бу-бу», — в ответ гудела труба.
А потом вдруг опять всё стало по-
нятно:
— ...орёшь, как сумасше-е-едшая...
Ты меня оглушила...
— Ты меня то-оже! — крикнула
Иринка.
И снова из трубы: «Бу-бу-бу».
ТРУБА
Прибежал Юрка со своего конца.
— Давай шёпотом говорить, — ска-
зал он.
— Не слышно будет. — Иринка за-
глянула в трубу.
— А ты слушай лучше, тогда услы-
шишь. — И он опять убежал.
Иринка села на корточки возле тру-
бы и приготовилась слушать. Она уви-
дела, как у того конца тоже присел
Юрка. Но он почему-то молчал. Ирин-
ка подождала немного, а потом крик-
нула:
— Ну что ж ты не шепчешь?
— Я шепчу! — крикнул Юрка.
— Не слышно, — крикнула Ирин-
ка, — ты громче шепчи!
Но в ответ послышалось: «Бу-бу-бу».
ТЕЛЕФОННАЯ
— Опять закричал, да?
Тогда Юрка завозился, и в трубе
стало темно.
— Я поближе пролезу, — крикнул
он, — тогда услышишь!
И всё равно игра в телефон никак
не получалась. Когда Юрка шептал,
ничего не было слышно, а когда он
кричал, доносилось лишь «бу-бу-бу».
Но Юрка был человек упрямый. Он
всё лез и лез. И наконец, слышно ста-
ло так хорошо, будто сидишь у настоя-
щего телефона.
— Пошли, Юрка, домой.
— Пошли.
Иринка услышала, как Юрка за-
пыхтел в трубе и затих.
— Лезешь? — спросила она.
Юрка промолчал.
— Ты лезешь или нет?
— Нет, — не сразу ответил Юр-
ка. — Я ногу отсидел.
— А ты на животе ползти можешь?
— Нельзя, — сказал Юрка, — паль-
то новое.
— Ав какую сторону тебе ближе?
— Ни в какую, — отозвался Юр-
ка. — Я посредине сижу.
— Как же теперь быть?
— Не знаю. — И Юрка всхлипнул.
И тут случилось самое страшное. По-
явилась Юркина бабушка.
Она увидела Иринку и подошла к
ней.
— Ты Юру не видела?
Иринка ничего придумать не успела,
поэтому она прямо так и сказала:
— Видела. Он в трубе сидит.
— В какой ещё трубе? — сердито
спросила бабушка.
— В телефонной, — совсем растеря-
лась Иринка.
Тогда бабушка и вовсе рассерди-
лась.
— Что ты мне голову-то моро-
чишь? — сказала она. — Где же вы
телефонную трубу отыскали?
— Вот, — проговорила Иринка и
показала.
Бабушка нагнулась, посмотрела в
трубу и неуверенно позвала:
— Юра!
Юрка громко всхлипнул.
— Вот я тебе покажу! — закричала
бабушка. — И ещё от отца влетит...
Вылезай сейчас же!
— Я не могу, — прогудел Юрка.
— Как так не могу? — удивилась
бабушка.
— У него пальто, — сказала Иринка.
— При чём пальто?
Уж лучше бы Иринка не объясняла,
потому что бабушка снова принялась
ругать Юрку.
— Вы его ругаете, а он, может, уже
совсем ногу отсидел, — заступилась
Иринка.
Бабушка засуетилась, забеспокои-
лась.
— Ах ты, — сказала она, — что же
делать-то?.. Юра, как ты там? Юронь-
ка... Проголодался, поди.
Юрка всхлипнул ещё два раза.
— Лезь, Юронька... Слышишь?
— А пальто? — спросил Юрка.
— Вычистим как-нибудь... Ну лезь,
милый.
Юрка посопел в трубе, посопел и вы-
полз.
Так вот и закончилась эта игра.
Пальто Юркино всё же удалось от-
чистить, а трубу по просьбе мам и пап
всего двора поскорее закопали: как бы
ещё кто не учинил игры в телефон.
Воин на кона.
Рисунок Мити
САЗОНОВА.
Город Москва
Давай-ка простимся,
Мой конь вороной,
С лесной тишиной
И прохладой лесной.
Зовёт нас
Моя богатырская доля
Из тёмного леса
В открытое поле.	в. БЕРЕСТОВ
Василий СУХОМЛИНСКИЙ
Павлик пришёл в школу озабоченный. До-
ма он долго сидел над задачкой и не мог
решить. Теперь его занимала одна мысль: у
кого бы списать задачу.
Пришла Зина. Она хорошо решала задачи.
Павлик спросил у нее:
— Зина, сколько действий в задаче!
— Три, — ответила Зина. — А разве ты не
решил!
— Не получилось... Дай, Зина, списать...
— Ой, Павлик, почему ты сам не хочешь
подумать, — сказала Зина.
Она дала ему свою тетрадь.
Павлик списал одно действие, второе, пе-
решёл к третьему. В третьем действии заме-
тил у Зины ошибку: там, где надо было на-
писать 23, Зина написала 32.
В своей тетради Павлик написал правиль-
но, а Зине не сказал, что у неё ошибка.
Учительница собрала тетради для провер-
ки. На следующий день она сказала:
— У Павлика — пять. Молодец, Павлик,
хорошо поработал над задачей. А у тебя, Зи-
на, — четыре. Ошибку допустила...
Зина удивилась. Она взглянула на Павлика.
Павлик покраснел и опустил голову.
С украинского перевел
В. ВИТКА
2»
БЕЛКИНЫ КАРМАНЫ
Рис. А. СЕМЁНОВА
к ггкпм гпакиЮ
мпинку. ° .
И. АНДЕНКО
— Белка, где твой склад грибов?
— По карманам у дубов!
— Где домишко твой?
— В сосне!
— А постель?	1
— Постель на мне!	/7 -А
Cbctu/nau-
К Зине в гости с Украины приехал двоюродный бра-
тишка Шурик. И Зина решила обучить его грамоте.
Нашла где-то старый букварь с картинками, посадила
братишку за стол и начала:
— Вот смотри, нарисовано здание, а под ним подпись.
Читай её.
Шурик морщит лоб, напряжённо смотрит на незнако-
мые буквы и читает:
— Ха-та...
Зина удивляется: «Тут же «дом» написано», — и пока-
зывает другую картинку.
— Шта-ны... — читает Шурик.
— Какие штаны? Написано «брюки». Ну а тут читай.
— Го-ро-бец... — робко, по слогам произносит Шурик.
— Это же воробей, — сердится Зина. — Тут так и на-
писано «во-ро-бей». Ну что за ученик мне достался!
Прибегает Славик домой из шко-
лы и хвалится:
— Знаешь, мама, а я уже считать
научился!
— Неужели?
— Да!.. Вот у меня по чистописа-
нию два и по рисованию тоже двой-
ка! А два и два — сколько будет?
— Четыре... — растерянно говорит
мама.
— Вот видишь! — улыбается
Славик.
Толя и Коля дружили, хотя и учились в раз-
ных классах. Один раз идут они в школу вме-
сте. Толя беспокоится:
— Сегодня меня должны спросить. Надо
ещё раз правило повторить...
— А я совсем уроки не учил! — хвалится
Коля. — Иван Петрович всё равно не спросит!
— Почему?
— Два дня как отвечал!
После школы мальчики снова идут вме-
сте домой. Толя жалуется:
— Весь урок руку поднимал, но Анна Пав-
ловна так и не спросила... А тебя?
— Мне тоже не повезло... — вздохнул Коля.
— Что такое?
— К доске вызвали...
Б. КРЕКОТИН

мм
мнмнмв
ПРИКЛЮЧЕНИЯ МУРЗИЛКИ
Рис. В. ДМИТРЮКА
6
Рисунок на обложке Э. БЕНЬЯМИНСОНА, Б. КЫШТЫМОВА

Это легко. У меня
так тоже полу-
чится.
I
3
нова, Е. Ершова (зам. редактора). Ю. Казаков,
И. Коршунов, Ю. Молоканов, К. Орлова (ответ-
ственный секретарь), Е. Рач«в, Л. Цыганкова,
В. Чижиков.
Художественный редактор Г. Макавввва
Технический редактор В. Агеева
Это легко,
гак тоже
ся... если
руюсь.
У меня
получит-
потрени-
Редактор А. МИТЯЕВ
Сдано в набор 18/ХП 1071 г. Подписано к печати
3/1 1972 г. Формат 84X108*/и-. Печ. л. 2 (усл. 3.38).
Уч.-изд. л. 4. Тираж 5 800 000 экз. Цена 10 коп.
Заказ 2550.	___________________
Адрес редакции, издательства
ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия»:
щввская, 21. Телефон 250-45-08.
8
типографии u
la. А-ОТ. Су- g
ЖУРНАЛ ИЗДАЁТСЯ С 1924 ГОДА