Исследования
по ИСТОРИИ
КЛАССА
СЛУЖИЛЫХ
ЗЕМЛЕ-
ВЛАДЕЛЬЦЕВ
Степан Борисович
Веселовский
(1876 — 1952)
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИИ
АРХИВ АН СССР
С. Б. ВЕСЕЛОВСКИЙ
ИССЛЕДОВАНИЯ
ПО ИСТОРИИ
КЛАССА
служилых
ЗЕМЛЕ-
ВЛАДЕЛЬЦЕВ
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» • МОСКВА 1969
Книга С. Б. Веселовского посвящена истории боярских
родов России XIV—XVII вв. В ней исследуются на основании
многочисленных опубликованных и архивных документов их
начало, возвышение и упадок, их роль и значение в государствен-
ном гражданском управлении, в войсках и внешней политике.
Очерки «Род и предки А. С. Пушкина в истории», «Род Кобылы»
(Захарьины, Кошкины, Романовы — вторая династия русских
царей), «Род Д. А. Зернова» (Сабуровы, Годуновы), «Монастыревы»
(предки М. П. Мусоргского) посвящены боярским родам, занимав-
шим первые места в управлении государством.
Здесь генеалогические исследования дают богатейший мате-
риал не только для собственно истории, но и для истории психо-
логии отдельных родов и всего боярства в целом.
Под редакцией
члена-корреспондента АН СССР В. И. Шункова
и доктора исторических наук С. М. Каштанова
l-6-fr
6-7-68(1)
сканирование
сборка, дизайн
ОТ РЕДАКЦИИ
Издание исследований С. Б. Веселовского по истории «класса
служилых землевладельцев», так же как и вышедших в 1963 г. ис-
следований по истории опричнины, предпринято по инициативе
Комиссии по изданию трудов С. Б. Веселовского под председатель-
ством академика М. Н. Тихомирова.
Крупнейший знаток истории феодализма в России, С. Б. Вет
селовский в течение последних двадцати лет своей жизни разра-
батывал один из важнейших вопросов этого периода — историю
«класса служилых землевладельцев». Многие из работ, посвящен-
ных указанной теме, оставались неопубликованными. А между
тем они представляют большой научный интерес, основаны на
изучении огромного количества источников, до сих пор мало ис-
пользуемых историками: родословных книг и росписей (офици-
альных и частных), синодиков, разрядных книг и т. д.
Кроме того, эти труды оригинальны как по приёмам исследо-
вания, так и по выводам и проливают новый свет на социальную
историю России XIV—XVII вв.
Как показало изучение рукописей С. Б. Веселовского 30—40-х
годов, ученым было задумано обширное исследование по социаль-
но-экономической истории феодализма, дошедшее до нас в виде
отдельных очерков, фрагментов, различающихся между собой по
объему и степени завершенности.
В имеющейся среди этих фрагментов «Характеристике источни-
ков» (см. настоящее издание, стр. 8) сказано, что исследова-
ние должно было включать, помимо монографий боярских родов,
работы о феодальном землевладении, о службах представителей
класса феодалов и взаимоотношениях «между служилыми людьми
и княжеской властью, с одной стороны, и населением — с другой».
Это должно было составить 2-ю и 3-ю части исследования. К со-
жалению, в архиве С. Б. Веселовского всех элементов задуман-
3
ного исследования в более или менее законченном виде не сохрани-
лось. По-видимому, автор использовал материалы отдельных ча-
стей исследования для других работ. Так, материалы 2-й части,
очевидно, были использованы в работе «Феодальное землевладе-
ние в Северо-Восточной Руси», т. I (М.— Л., 1947). В данном
издании задуманная автором 2-я часть исследования отсутству-
ет, а 3-я, осуществленная не полностью, образует второй раздел
книги и посвящена «формам служебных отношений» служилых
людей с князем. К теме 2-й и 3-й частей относятся хранящие-
ся в Архиве АН СССР фрагменты работ автора о вассали-
тете и служебных отношениях в Северо-Восточной Руси (ф. 620,
on. 1, ед. хр. 24).
Подавляющее большинство работ публикуется впервые.
Книга начинается с характеристики источников, используемых
автором в исследовании.
Первый раздел — монографии боярских родов — открывается
монографией «Род и предки А.С. Пушкина в истории». При располо-
жении монографий редакция руководствовалась указаниями автора
на значение того или иного рода в истории (участие в централь-
ном и местном управлении государством, в войнах и т. д.) и на
древность рода. Сначала даны монографии о родах, известных
в истории государства до середины XV в., затем остальные.
Второй раздел содержит очерки, посвященные некоторым об-
щим вопросом истории московского боярства: этапам формирова-
ния боярства, развитию взаимоотношений князей и бояр и т. д.
Сюда входит 5 очерков. При расположении этих очерков редак-
ция руководствовалась указаниями автора, встречающимися в
тексте, логической и хронологической последовательностью изла-
гаемого материала.
Все публикуемые работы печатаются по оригиналам, хранящим-
ся в составе личного фонда С. Б. Веселовского в Архиве АН СССР
(ф. 620, on. 1). Они представляют собой автографы или машино-
пись с правкой автора. При жизни С. Б. Веселовского были изда-
ны лишь исследования о роде Д.А. Зернова, Белеутовых, Добрын-
ских и др. *. Самим автором готовилась к печати также мо-
нография «Род и предки А. С. Пушкина в истории». Остальные
не были подготовлены автором к печати. Некоторые тексты под-
бирались редакцией из числа фрагментов и набросков.
При отборе вариантов работ для печати редакция отдавала
предпочтение наиболее полным (как правило, эти варианты яв-
ляются и наиболее поздними по времени написания). Если отверг-
нутый редакцией вариант содержал факты, дополняющие публи-
1 С. Б. Веселовский. Из истории древнерусского землевладения.
Род Дмитрия Александровича Зернова (Сабуровы, Годуновы и Велья-
миновы-Зерновы).— «Исторические записки», т. 18, 1946; он же. Вла-
димир Гусев — составитель Судебника 1497 г.— «Исторические записки»,
т. 5, 1939.
4
куемый, то соответствующий фрагмент редакция помещала в при-
мечаниях.
Если в каком-либо очерке отсутствовало заглавие, редакция
давала его по смыслу и по аналогии с другими. Эти заглавия пе-
чатаются в квадратных скобках.
При подготовке рукописей к печати были исправлены без
оговорок ошибки в датах, именах и географических названиях,
в ряде случаев была ^изменена конструкция фраз. Были исполь-
зованы для уточнения имен и дат составленные С. Б. Веселов-
ским и хранящиеся в его фонде родословные росписи Пушкиных,
Сабуровых, Вельяминовых-Зерновых, Морозовых-Поплевиных,
Розладиных-Квашниных, Всеволожей-Заболотских и Монастыре-
вых. В нескольких случаях были включены в текст биографические
данные, содержащиеся в росписях и отсутствующие в основном
тексте; они приводятся в квадратных скобках.
Следует специально указать, что работам С. Б. Веселовского
свойственна некоторая терминологическия путаница в отношении
социальных категорий. Так, в текстах исследований иногда смеша-
ны понятия «класс» и «сословие», зачастую эти термины служат
определением таких понятий, как служилая верхушка, общест-
венная прослойка или даже политическая группировка.
Редакция не сочла возможным изменять авторский текст, ибо
эта черта изложения С. Б. Веселовского не случайна, а отражает
особенности его исторических представлений.
Редакция старалась сохранить своеобразие стиля С. Б. Весе-
ловского, использовавшего часто в своих работах выражения и
термины, заимствованные из источников той эпохи. Так, автор
пишет «синклитские чины» вместо «думные», «стратилатские»
вместо «военные», «шаткость» вместо «колебания», «отъехал»
вместо «перестал служить» и т. п.
Что касается имен, то редакция стремилась унифицировать
их написание, исходя из наиболее часто встречающегося написа-
ния у автора.
Автор не во всех работах переводил даты источников «от со-
творения мира» на современное летосчисление. В тех случаях,
где перевод дат осуществлялся редакцией, даты по современному
летосчислению приводятся в квадратных скобках.
После текста каждой работы указана дата ее написания. Да-
ты, установленные редакцией, заключены в квадратные скобки.
Если работа публиковалась ранее, в примечаниях сообщаются
выходные данные и название, под которым она была опубликова-
на. В том случае, если был опубликован какой-либо вариант пе-
чатаемой работы, то в примечаниях указываются его отличия
от публикуемого.
Редакция в основном оставила без изменений авторский ссы-
лочньпГаппарат,но проверила и уточнила его.В отдельных случаях,
когда авторские ссылки отсутствуют, редакция дает без специаль-
5
пых оговорок ссылки на те издания, которыми обычно пользо-
вался С. Б. Веселовский. В тех случаях, когда источники, на
которые ссылался автор, были изданы или переизданы после его
смерти, редакция помещает в квадратных скобках ссылки на
издание или переиздание (сведения о новом издании даются в
квадратных скобках). Были изменены устаревшие названия
архивов, и указаны современные номера фондов.
Рукописи работ С. Б. Веселовского подготовлен^ к печати
младшим научным сотрудником Архива АН СССР кандидатом
исторических наук Э. Г. Чумаченко.
ХАРАКТЕРИСТИКА ИСТОЧНИКОВ *
Исследование происхождения, состава и социальной природы
класса служилых землевладельцев можно вести двумя путями.
Обычным путем исследования подобных тем бывает характери-
стика класса при помощи заимствованных у предшествовавших
историков или выбранных сознательно, а иногда и без участия
сознания готовых признаков/ которые автор считает сущест-
венными и характерными. Факты и события, почерпнутые из
источников, служат при этом как иллюстрации и доказательства
априорных положений. Ясно, что при таком подходе к теме все
зависит от качества априорных положений, т. к. автор, исходя,
быть моя^ет, отчасти из фактов, перескочил через собирание, кри-
тику и обобщение фактов и сразу начал с общих положений.
В этом заключается большая опасность, т. к. мы склонны находить
именно то, что ищем, и часто не замечаем того, чего не желаем най-
ти. Поэтому, если факты и события прошлого противоречат или
не отвечают предвзятым категориям, то автор либо их не замечает
совсем, либо оказывается не в состоянии понять их и сделать пра-
вильные обобщения.
Более правильным и желательным представлялось мне при-
ступить к исследованию с возможно меньшим количеством
предвзятых суждений, начать с настойчивого и терпеливого соби-
рания и изучения фактов, чтобы на основании их строить дальней-
шие обобщения и дать, в конце концов, общую характеристику
класса.
Идя по этому пути, я скоро убедился, что не лица и не семьи,
а роды составляли основные ячейки, из которых складывался
класс. Родовое строение, родовые традиции и весь уклад жизни
представились мне как явление первостепенной важности, как
* Звездочкой здесь и далее отмечен текст, прокомментированный в конце
книги (см. стр. 520—528).
1
оДйа из самых характерных черт класса в XlV—XV вв., а разйд-1
жение этого строя при переходе от удельного феодализма к еди-
нодержавию московских царей — как одна из самых характерных
сторон истории класса служилых людей.
Этот вывод, продиктованный фактами, оказал решающее влия-
ние на архитектонику и изложение исследования. Оно начинается
исследованием происхождения и состава боярства в форме моногра-
фий важнейших боярских родов. Какие роды и почему признаны
важнейшими, указано ниже. Вслед за этими монографиями собра-
ны сведения и дан опыт характеристики рядовых служилых людей,
вольных и «не вольных» слуг, не принадлежавших к высшему
боярству, но примыкавших к нрму по своей социальной и эконо-
мической природе.
Вторую часть работы составляет исследование вотчинного пра-
ва и землевладения служилого класса как его важнейшей эконо-
мической основы.
Наконец, третью часть составляет исследование службы и тех
отношений, которые складывались на почве службы между служи-
лыми людьми и княжеской властью, с одной стороны, и населени-
ем — с другой. Сюда входят формы служебных отношений служи-
лых людей к князьям, в частности право свободного отъезда и
утрата этого права, формы вознаграждения служилых людей за
их службу — кормленья и поместья1.
Читатель увидит, что монографии родов дали значительный
материал для суждения по различным вопросам второй и третьей
частей работы.
Все исследование обнимает промежуток времени около 250
лет, который распадается на две части. Приблизительной гранью
является княжение Ивана III, которое можно считать началом но-
вого периода в истории служилого класса, началом всестороннего
перерождения старых основ жизни и возникновения новых. При
Иване III происходит коренное изменение не только в положении
класса московского боярства, но и в его составе, в который вли-
ваются широкой волной лишившиеся своих уделов княжата и
служилые люди вновь присоединенных к Москве удельных кня-
жений.
Исследование этого переходного периода не идет дальше ре-
форм середины XVI в. и опричнины. Опричнина завершилась
разгромом, а далее полным уничтожением некоторых родов бо-
ярства, что сопровождалось, в очень больших размерах, утратой
вотчин. Смута начала XVII в. лишь довершает некоторые стороны
этого процесса. Поэтому именно опричнину следует считать фи-
налом переходного периода, начавшегося в княжение Ивана III.
Время после опричнины и Смута являются началом нового перио-
да в истории класса, который выходит за пределы моей темы.
1 [О структуре настоящего издания см. стр. 3—4.]
8
Большинство использованных для первой части работы ис-
точников не подвергалось надлежащей критике, и потому, преж-
де чем перейти к изложению результатов исследования, необхо-
димо указать их и дать им по возможности правильную оценку.
Основным источником монографий боярских родов послужили
различные генеалогические материалы: так называемый Госуда-
рев родословец, частные переделки его, Бархатная книга1а, мест-
нические дела, родословные росписи, поданные в Разряд при
отмене местничества в конце XVII в., и другие родословные матери-
алы. Другим очень важным источником для проверки и пополне-
ния генеалогических материалов послужили монастырские фон-
ды: ’'различные акты, вкладные и кормовые книги, синодики и
т. п. Меньший по количеству, но очень ценный материал дали лето-
писи. Следует заметить, что для моей темы этот источник пред-
ставлял большие трудности. Дело в том, что употребление родовых
фамилий становится общим только в XVI в. В летописных же сви-
детельствах и в актах XIV и XV вв. лица называются либо только
по имени, например Мина, Окатий, Апарий, либо по имени и про-
звищу, например Федор Свибло, либо по имени и отчеству, на-
пример Михаил Иванович, иногда с прозвищем (Алексей Петрович
Хвост, Андрей Иванович Кобыла и т. п.). Раскрытие большинства
этих свидетельств и приурочение к тому или иному роду удалось
сделать при помощи генеалогических таблиц и двойных алфавит-
ных указателей — указателя прозвищ и указателя лиц по именам
и отчествам.
Вопрос о времени составления и о составе Государева родо-
словца можно считать решенным, в основных чертах, Н. П. Ли-
хачевым2. Родословец составлен разрядными дьяками около 1555 г.
О целях составления его можно только догадываться. Н. П. Ли-
хачев отметил известный факт, что Государев родословец хранился
в Разряде и употреблялся, как и разрядные книги, для справок
в местнических спорах. Однако несомненно, что и разрядные кни-
гой Государев родословец преследовали более широкие цели.
Предположение Н. П. Лихачева, что родословец имел главной це-
лью возвеличить и прославить царствующий дом, показать, какие
славные и древние царские, княжеские и боярские роды слу-
жили московскому царю, можно признать очень вероятным. Для
нас! важнее вопрос о составе, о родах, которые в него попали,
и почему одни роды попали, а другие нет. Исследуя состав родо-
словца, нетрудно заметить, что для титулованных и нетитулован-
ных родов были приняты различные критерии. Княжеские роды,
даже такие, из числа которых не было ни одного думца, были за-
несены с большой полнотой. Если некоторые, как, например,
князья Вяземские, случайно не попали, потому что никто не подал
1а «Бархатная книга», ч. I—II.
2 ЛРД, стр. 349—440; ЛГРиРА, стр. 44—135.
их росписи, то, с другой стороны, несомненно, что многие кня-
жеские роды были внесены только потому, что они княжеские —
потомки Рюрика или иного происхождения 3.
Что касается боярских родов, то к ним был приложен другой
критерий. В Государев родословец, в виде общего правила, попа-
ли только те древнейшие роды, представители которых до того вре-
мени и во время составления родословца служили в думных чи-
нах, т. е. принадлежали к боярским родам в узком смысле слова.
Роды записаны в следующем порядке: 1) Сабуровы-Годуновы,
2) Морозовы, 3) Плещеевы, 4) Ратши, 5) Кутузовы, 6) Воронцовы-
Вельяминовы, 7) Квашнины, 8) Всеволожи-Заболотские, 9) Во-
лынские, 10) Кобылины, род Редеги, разделенный на 2 главы,
11) Добрынские и 12) БелеутовыДЗ) Даниловы-Мамоновы, 14) Со-
рокоумовы, 15) Карповы (от кн. Фоминских, но без Полевых и
Еропкиных), 16) Ховрины-Головины. Из древних родов, утративших
боярское положение, внесены: 17) Отяевы (Хвостовы), 18)Новосиль-
цевы и 19) Старковы; из тверских родов — одни Бороздины (20). За-
тем внесены два рода выезжих греков — Ласкиревых (21) (начало
XVI в.), которые, может быть, служили в печатниках, но вооб-
ще в думных чинах не бывали, и 22) Траханиотовых (конец XV в.),
которые служили казначеями. Наконец, 23) род Адашевых, кото-
рые стали думными по милости царя Ивана, а до того были без-
вестными, хотя, быть может, и старыми, служилыми людьми ко-
стромичами.
Присутствие первых шестнадцати родов и Бороздиных не вы-
зывает вопросов. Это, несомненно, старые боярские роды, пред-
ставители которых в середине XVI в. образовывали правящую
верхушку нетитулованного боярства. Непонятно присутствие Хво-
стовых, Новосильцевых и Старковых. Это, несомненно, старые ро-
ды, но такие, которые давно утратили положение в боярской и
думской среде.
Можно указать еще несколько таких же старых родов, которые
встречаются во всех частных родословцах, но не попали в Госу-
дарев. Таковы Софроновские и Проестевы (от Мины), Овцыны,
Сатины, Меликовы, Мячковы и т. п. Не попали в Государев ро-
дословец и Нагие, род новый, но такой, два представителя кото-
рого перед составлением родословца служили ловчими, а после
как родственники царя Ивана попали в думные люди.
Наблюдение над составом частных родословцев, которые со-
ставлялись во второй половине XVI и в XVII в. всяким «по сво-
ему изволу», подтверждает высказанную выше мысль. Все это та-
кие роды, которые либо в прошлом принадлежали к боярским и
надеялись попасть в думу, или такие, которые с течением вре-
мени попадали в думу и чувствовали потребность составить
в связи с этим свое родословие.
8 Внесены Ивины, Березины, Осинины и Ляпуновы от кн. Дмитрия Галиц-
кого, хотя они не были никогда в думных и даже служили не по Москве.
10
Резкую дисгармонию в Государев родословец вносит род Ада-
шевых. Начать с того, что они не решились внести своих предков,
хотя наверное знали их, а начали свой род с фаворита Ф. Г. Ада-
шева (оставив свое старое прозвище Ольговых). Правдоподобное
объяснение этому высказал Н. П. Лихачев: Адашевы попали не
только по фавору и по положению в думе, но и потому, что
А. Ф. Адашев принимал участие в самом составлении родословца.
Интересен вопрос, был ли закончен Государев родословец,
т. е. внесли ли в него составители все, что хотели и имели в виду,
или составление родословца было прервано и работа не была за-
кончена. Н. П. Лихачев полагает, что родословец остался неза-
конченным: «об этом ясно говорят те родословные росписи, ко-
торые около того же времени образовали частные родословцы...
Среди глав этих частных родословных есть такие, отсутствие которых
в Государевом родословце может быть объяснено только случаем и
перерывом официальных работ. Таковы, например, роды Мели-
ковых или Милюковых, Беклемишевых, Кондыревых, Собаки-
ных, Нагих, Шетневых, Сакмышевых (Левашевых), Сунбуловых,
Ивашкиных, Селивановых-Коробьиных и др. Большая часть
этих фамилий имела в первой половине XVI столетия видных
представителей и, несомненно, сложила свою родословную легенду
в одно приблизительно время с Государевым родословцем» 4 5.
Тот или иной ответ зависит от того, как мы определим цель Го-
сударева родословца. Если считать, что предполагалось соста-
вить родословную книгу, то, конечно, составление родословца,
как позже Бархатной книги, следует признать делом, не дове-
денным до конца.
Если же видеть в Государево родословце прежде всего полити-
ческую меру, то для прославления московских царей было совер-
шенно достаточно тех царских, княжеских и боярских родов, ко-
торые были в него внесены.
Частных родословцев дошло до нас огромное количество, и
предстоит еще исследовать и выяснить различные редакции их,
списки, взаимное соотношение редакций между собой и с Госуда-
ревым родословцем. Следует также поставить и постараться вы-
яснить вопрос о родословцах времени, предшествовавшего Госу-
дареву.
Для XVII—XVIII вв. нам известно большое количество част-
ных родословцев родовитых людей*. Таков, например, родосло-
вец кн. А. И. Лобанова-Ростовского 1664 г. в 80 главах б.
В ближайшей зависимости от него находится родословец
А. М. Пушкина, воронежского губернатора 6, родословец Андрея
Самарина в 43 главы, как в Государево родословце 7 (рукопись
4 ЛГРиРА, стр. 49.
5 ЦГАДА, Библиотека МГАМИД (ф. 181), № 173.
6 Там же, № 176.
7 Там же, № 187.
И
второй половины XVII в.), родословец кн. С. Ё. Ромодановского
в 80 глав 8, родословец кн. А. И. Вадбальского 9.
Списков XVI в., к сожалению, пока неизвестно (быть может,
к концу XVI в. относится рукопись № 240 из собрания Мазури-
на 10), но несомненно, что боярские роды задолго до составления
Государева родословца вели домовые записи как своего рода, так
и других, родственных или таких, с которыми приходилось стал-
киваться по службе.
Н..П. Лихачеву не были известны очень интересные родослов-
ные заметки, приложенные к так называемой Типографской ле-
тописи 11.
Здесь после родословия великих князей московских идут ро-
ды князей ростовских, тверских, белозерских, еще ростовских,
смоленских, ярославских, ордынских царей, еще тверских князей,
суздальских и нижегородских. Затем идут роды боярские: Всево-
ложей-Заболотских, Акинфовичей, Кобылиных, Морозовых, Зерно-
вых-Сабуровых (Годуновых нет), Владимира Даниловича Крас-
ного, Дмитрия Васильевича, угасший в начале XV в., род Ворон-
цовых-Вельяминовых, Добрынских, опять Акинфовичей и еще
Кобылиных. Далее текст сильно испорчен переписчиками и содер-
жит заметки, которые позже встречаются в частных списках раз-
рядов и в добавлениях к частным родословцам: память Геннадия
Бутурлина, память Петра Константиновича Добрынского, списки
бояр, подписавшихся на духовных грамотах великих князей и
на меновной вел. кн. Василия Дмитриевича с митрополитом Кип-
рианом. Затем, после митрополий и епископатов Константино-
польского патриархата, идут заметки из летописей, среди кото-
рых родословная кн. Константина Юрьевича Оболенского.
Все это производит впечатление не приведенных в систему
родословных заметок какого-то родовитого человека. Большин-
ство княжеских и часть боярских родов доведены до конца XV в.,
другие же роды— только до середины века. Можно определить
приблизительно время составления заметок.
Так, последний вел. кн. тверской Михаил Борисович назван
«бывши» (лишился престола в 1485 г.). Последним в роде великих
князей московских показан Андрей Иванович Старицкий, родив-
шийся в 1490 г. С другой стороны, в других родах нет лиц, жив-
ших в начале XVI в. Например, в роде князей Холмских послед-
ним показан кн. Данила Дмитриевич, но нет его сыновей, из ко-
торых старший, Семен, получил боярство в 1495 г. Наибольшей
полнотой отличается родословие Всеволожей. Оно настолько пол-
но в сравнении с другими боярскими родами, что обращает на
8 ГИМ, Собр. Уварова, № 570.
9 ЛОИИ, Колл. 115, № 106.
10 ЦГАДА, Собр. Мазурина (ф. 196), № 240.
11 ПСРЛ, т. XXIV,. стр. 227—233.
12
себя внимание. Впрочем, й это родословие доведейо Только до конца
XV в.
В общем эти заметки чрезвычайно интересны как образец ро-
дословных материалов, довольно плохо упорядоченных, бывших
в обращении задолго до составления Государева родословца.
В связи с вопросом о родословных заметках до составления
Государева родословца позволю себе обратить внимание на сле-
дующую интересную черту частных родословцев. При всем разно-
образии частных родословцев их можно разделить на две основ-
ные группы. К первой можно причислить такие,которые находят-
ся в очевидной связи с Государевым родословцем. Иногда это ко-
пия его в 43 главы с небольшими изменениями. Чаще это Госуда-
рев родословец того же состава, за которым идут «приписные
роды», «по своему изволу». Для характеристики родословцев этой
группы интересен родословец из собрания кн. Оболенского 12.
До л. 233 идет список с Государева родословца, а затем на л. 233 об.,
после рода Адашевых, отмечено: «По сей род писано в Государеве
в большой в родословной Елизаровской книге». На л. 234 об.:,
«А се роды писаны припис новая для памяти по своему изволу» —
князья Мосальские и Черниговские и четыре рязанских рода (Соло-
хмировых, Сидоровых, Денисьевых и Кичибеевых). На л. 240 об.:
«Да в сей же книге приписаны роды из ыных книг, для памяти»—
роды кн. Бабичевых и Путятиных, Беклемишевых, Поливановых,
Меликовых, Коробовых, Нагих и Собакиных, Щетневых, Лева-
шовых, Софроновских и Проестевых, Владимира Даниловича Кра-
сного, Монастыревых и Полевых. В последнем роде нет однород-
цев Полевых — Еропкиных. На л. 256: «Род Еропкиных писан по
изволу их, не против Государева родословца (в Государеве ро-
дословце их не было совсем.— С. В.), для памяти поколенья Ероп-
киных». Далее, в 61-й главе идет род Полевых по росписи
А. И. Полева 1649 г., а затем роды Мячковых, Скурата Зиновь-
ева, Леонтьевых и Петровых-Соловых, Погожих и Тяпкиных, а
в 66-й главе род князей Семеновских «писан по изволу не против
родословца, для ведомости поколения их».
Далее идут роды Совиных, Сатиных, Бибиковых, Тутолминых,
князей Волконских, князей Друцких, князей Коркодиновых,
а в 74-й главе родословная князей Вяземских: «А в Государеве
разрядном родословце Вяземских князей поведения не написа-
но, а писан сей род в домашних памятных родословцах по сво-
ему изволу». После князей Вяземских идут роды Хлоповых,
Алферьевых-Нащокиных, Клементьевых (Чепчуговых), Долгих-
Сабуровых и, наконец, в 79-й главе писан по своему изволу род
князей Соломирских 13.
12 ЦГАДА, Собр. Оболенского (ф. 201), № 17 [ныне № 83].
13 Несколько подобных родословцев показано у Н. П. Лихачева (ЛРД,
стр. 349—440).
13
Во вторую группу следует выделить родословцы, отличающиеся
от Государева родословца не только составом, но и располо-
жением родов по главам. Особенно бросается в глаза иное распо-
ложение боярских родов: на первом месте — Кобылины, на вто-
ром — Воронцовы-Вельяминовы, на третьем — Квашнины, на чет-
вертом — Сабуровы-Годуновы и т. д. 14 *
Самым своеобразным по содержанию и расположению материа-
ла, насколько мне известна, является рукопись № 240 из собра-
ния Мазурина, в которой после различных выписок из летописей
идут родословия родов, перемежающиеся родословными за-
метками, тождественными с теми, которые мы находим в приложе-
нии к Типографской летописи 1б.
Связь родословцев, подобных Мазуринскому № 240, с Госу-
даревым едва ли можно установить. Естественно высказать пред-
положение, что подобные родословцы образовались совершенно
независимо от Государева и не только независимо, но и раньше
его, т. к. после создания Государева родословца, ставшего офи-
циальной книгой, все предпочитали брать его за основу 16.
Для моей темы нет надобности обсуждать вопрос о Бархатной
книге в целом. Для меня она имела значение как наилучший текст
Государева родословца, который, как было указано выше, до нас
не дошел ни в подлиннике, ни в точных списках. Известно, что
в основу Бархатной книги был положен целиком Государев ро-
дословец, который по указам 12 января 1682 г., 26 января 1686 г.
было велено «обновить и пополнить», а для родов, которых не
было в Государеве родословце, составить особую родословную
книгу.
Вновь в Бархатную книгу внесен только род Татищевых по
особому указу государей.
Порядок составления был такой. Переписывали род из Госу-
дарева родословца, а затем прибавляли по росписям, подаваемым
служилыми людьмй, отмечая дополнение: «да ныне пополнено».
Некоторые роды целиком и ветви других родов остались без
дополнений совсем. Некоторые представители ветвей давали по-
полнение своей отрасли рода, а про других родичей писали, что
они «поколению своему прине сут сами о себе роспись».
Так, например, в роде Квашниных осталась без дополнения
отрасль Дудиных 17. Остались без дополнений многие отрасли
14 Таковы родословцы кн. А. И.Вадбальского: ЛОИИ, Колл. 115, № 106;
ЦГАДА, Библиотека МГАМИД (ф. 181), № 178, 184. К этой же группе
могут быть причислены три родословца, напечатанные в кн.: «Временник
ОИДР», кн. X. Материалы. М., 1851.
16 См.: ЦГАДА, Собр. Мазурина (ф. 196), № 240, лл. 112 об., 232. На л. 114-
память Геннадия Бутурлина и Петра Константиновича Добрынского.
1в См. еще родословец из собрания И. Д. Беляева, указанный Н. П. Ли-
хачевым и использованный им для составления родословия Сорокоумовых-
Глебовых (ЛГРиРА).
17 «Бархатная книга», ч. II, стр. 25.
14
родов Морозовых, Плещеевых (Фоминых, митрополичьих), сильно
разветвившихся родов Ратши, Кобылы и т. п. Некоторые роды,
например Ласкиревы, Траханиотовы, Адашевы, остались совсем без
пополнений, потому ли, что вымерли, или потому, что некому
было подать росписей.
Таким образом, по Бархатной книге мы можем восстановить
точный текст и состав Государева родословца, и в атом отноше-
нии она является необходимым источником. Интересен также факт,
который мы наблюдаем при составлении Бархатной книги, тот, что
родословие рода, так сказать, склеивалось из росписей, подава-
емых представителями отдельных ветвей рода. Этот факт мы можем
наблюдать и в составлении Государева родословца, и он имеет
большое значение для оценки родословцев как исторического ис-
точника.
Дело представляется в таком виде. Когда в середине XVI в.
приступили к составлению родословца, то заинтересованные роды
стали подавать росписи. Т. к. многие старые роды очень раз-
множились и разветвились, то представители различных ветвей
рода подавали росписи «своего поведения», как выражались при
составлении Бархатной книги. Если старшие родичи не протесто-
вали, то такую ветвь присоединяли к общему древу. Иногда же-
лание «причислиться» к роду вызывало протест. Так, в 1687 г.
потомки князей смоленских Крапоткины протестовали против же-
лания/князей Вяземских, Полевых, Еропкиных и Татищевых быть
причтенными к роду князей смоленских: «Вяземские князи с на-
ми Смоленского великого княжения родами сродством не счита-
лись и согласия сродственного с Вяземскими князи у нас, смолен-
ских князей, откуда повелись, от старых сродников не слыхали.
А Полевы и Еропкины к Смоленскому княжению подали росписи
и причитаются напрасно ж» 18. Подобные случаи бывали, навер-
ное, и при составлении Государева родословца.
Многие родословцы пишут, что у Андрея Кобылы был брат Федор
Шевляга, а у Шевляги — три сына: от Тимофея Мотовила пошли
Мотовиловы и Грабежевы, от Кирилла Воробы—Воробьины и Тру-
совы, а Нестер Деревль был бездетным. Потомства этих лиц нет
ни в одном родословце, а это значит, что в роде Кобылиных бы-
ло воспоминание о родстве с этими родами, но сами они не знали
этих измельчавших родственников, а последние не подали сами
росписей.
Далее, некоторые родословцы сообщают, что у Михаила Те-
рентьевича, родоначальника Морозовых, было два сына: Семен
и Елизар, от которого пошли Бурцевы (Кузьмины), Балан-
дины и Вешняковы. Один из Вешняковых (Игнатий Михайлович)
во время составления Государева родословца был постельничим,
трое Вешняковых попали в 1551 г. в избранную тысячу, но,
18 ЦГАДА, Собр. Оболенского (ф. 201), № 17 [ныне № 83], л. 284.
15
по-видимому,причисление их к роду Морозовых вызвало протест,
и род Елизара не попал ни в Государев родословец, ни в Бархат-
ную книгу.
В роде Ратши не написаны потомки Владимира Холопища,
Давида Казарина, Александра Неведомицы, братьев Григория
Пушки.
Иногда ветви одного рода так далеко расходились, что у ро-
дичей оставалось только смутное воспоминание об общем родо-
начальнике, но склеить родословия ветвей в одно древо они уже
не могли, хотя, быть может, и не протестовали. Так, в Бархатной
книге и в некоторых родословцах род Добрынских показан в от-
дельной главе (27-я глава) от Константина Ивановича, а род Бе-
леутовых «от Редеги» показан особо (в 28-й главе) от Александра
Белеута, а ниже, в 32-й главе — особый род Михаила Сороко-
ума. Между тем некоторые частные родословцы вполне правдопо-
добно и, по-видимому, основательно выводят Добрынских и Бе-
леутовых от одного корня и показывают Александра Белеута
племянником Константина Добрынского. С меньшим правдоподоби-
ем они выводят от общего родоначальника и Сорокоумовых-Гле-
бовых. (О путанице в начальных коленах рода Сорокоумовых см.
стр. 289.) Следы неудачной склейки и пробелов росписей можно ви-
деть в потомстве К. Добрынского. Потомки Никиты, обесчестив-
шие себя изменой, не показаны, тогда как из актовых источников
мы узнаем об их существовании. Но особенно подозрительна рос-
пись потомства старшего сына Константина — Дмитрия Зайца.
Вместо трех-четырех колен, как это следовало бы и как есть у
других братьев Д. Зайца, Бирдюкины-Зайцевы показали за тоже
время семь поколений, что хронологически очень неправдоподобно.
Ограничусь еще одним, последним указанием. Род Воронцо-
вых уже в XV в. разошелся на две главные ветви — Воронцовых,
от Федора Васильевича Воронца, и Вельяминовых — от младшего
брата его Юрия Грунки.
Воронцовы размножались очень слабо: в момент составления
Государева родословца их было всего пять человек, и занимали
они в XV—XVI вв. все время очень высокое место в боярской
среде. Вельяминовых было десятка три, многие еще в XV в. пе-
решли на службу к удельным князьям и в общем измельчали и
опустились. Несомненно, что они и Воронцовы подали особые
росписи, которые соединены не всегда удачно, и в первых коле-
нах от Юрия Грунки в родословцах разногласия и путаница. В
Бархатной книге: у Юрия Грунки—Андрей, у Андрея—Вениамин,
у Вениамина—Федор и Алексей. В одном из родословцев: «Юрьи
Колома, а в иных родословцах пишет, что Федор Колома,—и то спра-
вить,—а у Коломы дети Андрей, Вельямин»19. По другой редакции,
у Федора Коломы: Вениамин, Федор Пьяница, Александр Пелеш
19 РК, стр. 91.
16
(Телец?) да Данила Соловец, от которого пошли Исленьевы и Со-
ловцовы. По родословцу Вадбальского, у Юрия Грунка сын Анд-
рей, у Андрея сыновья: Вениамин, Данила Соловец и Федор Пья-
ница. Исленьевы, вероятно, не подали росписи, а в росписи са-
мих Вельяминовых была путаница, роспись же Соловцовых в не-
которых частных родословцах была приклеена к Данилу Со ловцу.
В Государево родословце этих ветвей не было, было только
написано, что Башмаковы и Исленьевы от Юрия Грунки. Ислень-
евы были вписаны позже в Бархатную книгу по росписи Ислень-
евых и по сказке Вельяминовых 20.
Итак, мы видим, что уже в середине XVI в. многие старые
роды так размножились и обособились в различных отраслях, что
общее родословное древо приходилось составлять по росписям,
подаваемым представителями отдельных ветвей. При этом заху-
давшие ветви часто совсем не могли «причисляться» к главному
стволу, т. к. не знали ни своих родичей, ни как причислиться.
Иногда, быть может, это встречало сопротивление со стороны
главной ветви. В родословцах оставался только след об общем
происхождении. Таким образом, большинство дошедших до нас
родословных представляет главный ствол рода, у которого время
обломало большее или меньшее количество ветвей.
Исследование росписей, поданных в Палату родословных дел
в конце XVII в. служилыми людьми, выходит далеко за преде-
лы моей темы. К тому же для XIV—XV вв. они не дают ничего
достоверного, что не находилось бы в Государеве родословце и’дру-
гих более ранних источниках. О степени их достоверности од-
ной оценки быть не может. Мы видим здесь и наивное плутовство
для возвеличения своего, рода, и досужее чванство, соединенное
иногда с большим невежеством, и беспамятность, которой не мог-
ли помочь никакие добросовестные усилия восстановить безвоз-
вратно утраченное прошлое. Положение родов, внесенных в
Государев родословец или в частные родословцы, было сравнитель-
но легкое: им нужно было восстановить ближайшие три-четыре
поколения, чтобы соединиться с предком, записанным в Госуда-
реве родословце.
Однако и эта сравнительно легкая задача, как показал
Н. П. Лихачев (см. о роде Сорокоумова), не всегда удавалась.
Несравненно труднее была задача тех родов, которые явно не
имели накопленных из поколения в поколение данных и взялись
задним числом составлять свои родословия. Всякий, кто зани-
мался генеалогией, знает, как трудна эта задача даже теперь,
когда исследователю открыты все архивы. Архивных фондов, ко-
нечно, в то время было больше, но они были совершенно недоступ-
ны для частных лиц. Да и подьячие приказов были бессильны,
т. к. архивы не были систематизированы, описаны и не имели
20 «Бархатная книга», ч. II, стр. 21.
17
алфавитов. Во многих росписях мы видим следы усилий найти
источники.
Во-первых, использовались хранившиеся фамильные офици-
альные и неофициальные акты (см. сборник Юшкова), которые
иногда фальсифицировались и интерполировались, затем дела-
лись поиски в монастырях. Так, например, Головкины, более
двух столетий связанные тесно с Троице-Сергиевым монастырем,
достала в архиве монастыря многочисленные выписки из вклад-
ной книги.
А. И. Полев писал в своей челобитной 1649 г., что он «сыскал
сродичей своих в Великом Новгороде в Юрьеве монастыре, а иных
в Осипове монастыре и написал свое родство прадеда своего Ва-
силия Федоровича Меньшого По лева» 21.
Все подобные справки, конечно, не могли быть достаточными
и приводили большей частью к недоразумениям.
По-видимому, нередко происходило следующее. Найдя в ка-
ком-нибудь монастырском синодике свой «род», служилый чело-
век не знал, что с ним делать. Дело в том, что синодики дают
обыкновенно голое перечисление имен, иногда в порядке восхо-
дящем, иногда нисходящем, и очень часто дают вперемежку с
прямой линией представителей боковых линий, например брать-
ев, дядей, родственников жен и т. д. Разобраться в родственных
отношениях лиц такой росписи можно было только по памяти.
Если память изменяла или была совсем бессильна, то получались
несообразности. Генеалог вытягивал всех мужских лиц в одну
линию, и у него получалось невозможное количество поколений.
Быть может, такого происхождения невероятно большое число
колен рода Зайцевых, о котором было указано выше. Такое не-
вероятно большое количество колен мы видим, например, в роде
Клементьевых (Чепчуговых), встречающемся в некоторых част-
ных родословцах 22. Такое же невозможное количество поколе-
ний и хронологическую путаницу мы видим в росписях, поданных
Баскаковыми и Головкиными.
Второй, быть может, еще более частый дефект росписей — ут-
рата боковых родственников. С прямыми восходящими предками
служилый человек справлялся, но боковых растерял.
Третий существенный и нередкий дефект — это произвольное
соединение в цепь поколений лиц исключительно по именам и
отчеству. Иногда, если имелись документы, производилась фаль-
сификация или подчистка имен и вставка желаемых, иногда фаль-
сификация даты документа.
Наконец, четвертое, что очень обесценивает росписи конца
XVII в., это показания о службе, что для историка всего интерес-
нее. Пока речь шла о лицах, живших в XVI—XVII вв., когда ус-
21 ЦГАДА, Собр. Оболенского (ф. 201), № 17 [ныне № 83], л. 258.
22 См., например, родословную книгу Степана [Васильевича] Ромоданов-
ского: 10 колен на полтора столетия (ГИМ, Собр. Уварова, № 570).
18
ловия службы были хорошо известны служилым людям, а всякая
ложь и вымыслы могли быть легко замеченными, еще дело обстоя-
ло сносно, но когда дело шло о более раннем времени, то начи-
нались такие фантастические легенды, вранье и путаница, что
историку делать с ними нечего. Как показывает издание Юш-
кова, не только служилые люди конца XVII в., но и подьячие,
списывавшие акты XV в., не понимали их и не умели прочесть.
Отсюда фантастические сказания о «великих кормлениях», о «до-
водках» и т. п., в которых нет и следа, хотя бы смутного, дейст-
вительных фактов. Иногда утраченное для потомков прошлое за-
менялось излюбленными легендами о выездах.
Для меня все это имело ту цену, что позволило сделать вывод,
который я применяю к более раннему времени, ко времени Госу-
дарева родословца и второй половине XVI в., когда появились
в большом количестве частные родословцы. Этот вывод можно
формулировать так. Для создания достоверного и полного родо-
словия необходимо накопление родословных материалов из го-
да в год, из поколения в поколение. Если для такой работы нет
соответствующих условий, если она своевременно не была проде-
лана, то ничто не может восстановить утраченных фактов. Для
людей конца XVII в. составление родословий было вопросом ро-
довой чести, тщеславия, в меньшей степени вопросом карьеры,
т. к. местничество совершенно вымерло и было отменено указом.
При этом оказалось, что огромное большинство даже «родослов-
ных людей» взялось составлять родословия задним путем, т. е.
без того запаса родовых материалов, о котором было сказано вы-
ше. Их родословные так же трудно сравнивать с родословиями
древних родов удельного времени, как сравнивать более или менее
удачно построенные особняки с циклопическими постройками еги-
петских фараонов. Для бояр XIV—XV вв. ведение родословных
записей из поколения в поколение было не делом тщеславия, а
необходимым условием ежедневной борьбы за свое положение.
Поэтому-то родословия древнейших родов Государева родослов-
ца за два с лишним столетия, состоящие из шести-семи колен и
заключающие в себе сотни имен, поражают своей циклопично-
стью. Например, в роде Кобылиных за это время указано более
300 лиц, в роде Морозовых — около 450 лиц и т. п.
Еще более возрастает удивление, когда, проверяя эти родо-
словные при помощи других источников, мы убеждаемся в их до-
стоверности и полноте. (О пропусках будет сказано ниже). В об-
щем, если мы окинем взглядом все известные родословия Госуда-
рева родословца и частных родословцев, то мы можем сказать:
чем древнее (не чисто хронологически, а по исторической роли
рода) род, тем достовернее и полнее его родословие. И наоборот,
если родословие сбивчиво, неполно и недостоверно, то это верный
признак того, что члены этого рода или никогда не занимали вид-
ного служебного положения, или утратили его давно.
19
Необходимо еще обратить внимание на следующий факт. Боль-
шинство родословий начинается легендами или совершенно фан-
тастическими сказаниями о выездах. Большинство родословий
древнейших родов становится достоверным только с середины
XIV в. Только род Ратши дает достоверные сведения поколений
с середины XIII в. (с Гаврилы Алексича).
Многие же родословия родов, несомненно старых, становятся
достоверными только с XV в. Я вижу в этом знак того, что только с
середины XIV в. и позже для московских боярских родов наступают
условия для накопления родословных материалов и создания досто-
верных родословий. Этому наблюдению вполне соответствует тот
факт, что именно во второй половине XIV в. московское боярство
складывается в ту сплоченную массу, которая в дальнейшем сто-
ит во главе государства в течение двух следующих столетий.
Надо обратить внимание еще на один существенный источник ро-
дословных материалов. «Устроение» душ, т. е. поминания, заздрав-
ные и заупокойные, занимало очень важное место в тогдашнем быту.
Выдающиеся служилые люди, смотря по своим средствам, тратили
на этот предмет большие средства. Иногда они «строили», т. е.ос-
новывали и поддерживали, свой собственный монастырь (например,
Квашнины — Спаса на Всходне) или избирали тот или иной
ближайший монастырь (Головины — Симонов монастырь, Заболот-
ские — Переяславский Троицкий и т. д.) и поддерживали с ним
постоянную связь. Давая вклады деньгами, вещами и вотчинами,
вкладчики получали от монастырских властей вкладные памяти,
своего рода расписки, в которых были указаны условия вклада
и список родителей, т. е. родственников, которых монастырь обя-
зывался поминать. Вкладчик хранил эти памяти, чтобы быть в
состоянии наблюдать за неукоснительным соблюдением условий
вклада, поминаний, кормов и т. п., а монастырь записывал у себя
вклады во вкладные 'книги, в кормовые и в синодики: «литий-
ные», «повседневные», «вечные», «подстенные», с «сельниками»,
т. е. перечисляющие лиц, давших села-вотчины, и т. д.
Интересно отметить, как на протяжении веков изменялся ха-
рактер поминаний. В поминаниях XVII в. мы видим обыкновен-
но только ближайших родителей, т. е. отца, мать, братьев и
сестер, ближайших родственников матери, реже деда и бабки.
Поминания XV в., а отчасти и первой половины XVI в. обыкно-
венно содержат большое количество лиц многих поколений, иног-
да за 200 и более лет. Это с несомненностью показывает, что соз-
нание родовой связи в XVII в. значительно ослабло и сузилось,
культ почитания отдаленных предков выходил из употребления,
и это являлось отражением распада старых понятий рода.
В XV—XVI вв. вкладные памяти и монастырские архивы
всегда могли служить для родовитого человека источником и
подсобным материалом для составления родословного древа. Из
таких, несомненно, источников Кутузовы в легенде о происхожде-
20
или сйОего рода сообщают, что Прокша погребен у Спаса на Не-
редицах, в Великом Новгороде, и дают первые колена своего рода.
Основной целью родословных заметок боярина был учет ро-
дичей для служебных и местнических счетов. Поэтому родосло-
вия заключали только лиц мужского пола. Женские имена встре-
чаются очень редко, случайно, иногда, быть может, для того, что-
бы указать на свойство с другой боярской или княжеской фамилией,
иногда чтобы не забыть своего права на родовую вотчину,
переходящую в женскую линию. Да и лица мужского пола зано-
сились, несомненно, не с одинаковой полнотой. Так, некоторые
родословные, указывая какое-нибудь имя, отмечают: «умер мо-
лод», не служил, женат не бывал и т. п/Другие совсем не упоми-
нают подобных членов рода, т. к. «они не служили и в счете не
стояли».
В значительных пробелах большинства родословий относитель-
но лиц, умерших в детстве или несовершеннолетними, легко убе-
диться, если сравнить родословные с записями в синодиках, где
в противоположность родословным записаны все лица и мужско-
го и женского пола и умершие в младенчестве часто упомянуты
нарочито.
Лучшие родословные всегда удовлетворяли и другому требо-
ванию учета лиц служивших: они отмечают всех, кто не оставил
мужского потомства, «умер бездетен». Это значит, что у него не
было сыновей, которые служили.
Очень большую цену представляют замечания родословных,
касающиеся жизни и службы отдельных лиц. Бархатная книга
и, вероятно, Государев родословец сравнительно скупы на такие
замечания, они сообщают почти исключительно о службе: «был
боярином у князя», «был казначей», «убит на службе» там-то,
«умер в полону» и т. п. Частные родословцы, особенно некоторые
редакции, сообщают массу ценнейших фактов. Относительно их
достоверности следует сказать то же, что было сказано относитель-
но родословий вообще. Родословные старых родов, как вошедших
в Государев родословец, так и составленных около этого време-
ни, дают настолько достоверные сведения, что их можно принять
вообще и отвергать в частности только тогда, когда в источниках
находятся противоречащие им указания. Наоборот, родословные,
составленные в XVII в., и родословные росписи конца XVII в.
дают такие сведения, которые можно принять только после того,
как в других источниках будут найдены прямые или косвенные
подтверждения.
В заключение критического обзора родословных источников
следует заметить, что они, взятые сами по себе и отдельно, дают
весьма односторонний исторический материал. Подвергнутые же
тщательной критике в своих показаниях и соединенные с другими
источниками, генеалогические материалы приобретают первосте-
пенное значение. При помощи их удается заглянуть в такую
21
глубину времен, которая казалась совершенно темной, и дать кон-
кретную картину жизни боярских родов, из которых на протя-
жении нескольких веков образовывалась правящая верхушка
землевладельческого класса. В свете этих материалов многие основ-
ные вопросы русской истории XIV—XV вв. получают новую по-
становку и новое разрешение, как, например, вопрос о праве
отъездов служилых людей, вопрос о силах, боровшихся против
удельного раздробления Руси, и т. п.
Чтобы не повторяться в дальнейшем, следует сказать о тех
родословных источниках, которые не входили в состав родосло-
вий, но были в большом ходу и встречаются часто — то в прило-
жении к частным родословцам, то в частных списках разрядных
книг. Имеются, например, два документа, связанных с именем
Геннадия Бутурлина,— память и письмо его к Федору Давидо-
вичу Хромого.
Память встречается довольно часто в частных списках разря-
дов и напечатана П. Н. Милюковым 23. Память подана Г. Бутур-
линым и Михаилом Борисовичем, очевидно Плещеевым, т. к. дру-
гого лица с таким именем и отечеством среди родословных лиц
нет. Григорий Бутурлин, в иноках Геннадий, был сыном Ивана
Андреевича Бутурлина, родоначальника Бутурлиных. М. Б. Пле-
щеев, боярин вел. кн. Василия Темного и вел. кн. Ивана III, умер
около 1468 г. По какому поводу подана память, неизвестно.
В списке, напечатанном П. Н. Милюковым, дан такой текст:
«Память Генадья Бутурлина да Михаила Борисовича. Князь Юрьи
Патрикеевич приехал, а заехал бояр Константина Шею, Ивана
Дмитриевича, Володимира Даниловича, Дмитрия Васильевича,
Федора Кошкина Голтяева» 24. Та же память в одном родословце
из собрания Уварова 25 дает пояснения: Юрий Патрикеевич «за-
ехал» бояр Константина Дмитриевича Шею, его брата Ивана
Дмитриевича, Владимира Даниловича, Дмитрия Васильевича и
Федора Федоровича Голтяя Кошкина. Зерновы — Константин
Шея дядя, а Иван Дмитриевич отец Федора Сабура и Ивана Го-
дуна. Владимир Данилович происходил из рода муромских кня-
зей и стал родоначальником Овцыных и других фамилий. Дмит-
рий Васильевич — последний представитель боярского рода не-
известного происхождения.
Действительно ли кн. Юрий Патрикеевич «заехал» этих бояр?
Это очень сомнительно. Во-первых, бояр было много больше, а
кн. Юрий занял одно из первых мест, во-вторых, ниже будут ука-
заны памяти, которые дают другой, более полный и весьма вероят-
ный список бояр этого времени, в-третьих, и главное, что вызы-
вает сомнение, это почти полное сходство имен памяти с именами
23 ДРК, стр. 10 [БРК, стр. 47].
24 Там же.
26 ГИМ, Собр. Уварова, № 157, л. 157 об.
22
бояр, подписавшихся на первой духовной вел. кн. Василия Дмит-
риевича 26. Йа духовной следующие подписи в таком порядке:
кн. Юрий Патрикеевич, Константин Дмитриевич, Дмитрий Афа-
насьевич (возможно, что он же — Дмитрий Васильевич), Иван
Дмитриевич, Владимир (Данилович? — отчество неясно), Иван Фе-
дорович (Кошкин) и Федор Федорович (Голтяй Кошкин).
С этим наблюдением следует сопоставить тот факт, что во мно-
гих списках разрядов, а иногда в родословцах содержатся в ка-
честве генеалогического материала списки бояр, подписавшихся
на духовных вел. кн. Дмитрия Донского, его сына Василия, вел.
кн. Василия Темного и Ивана III.
Все это дает основание полагать, что память Г. Бутурлина
дает не список бояр, которых «заехал» кн. Юрий, а является ка-
кой-то памятью, поданной, быть может, по какому-нибудь мест-
ническому делу, в котором Г. Бутурлин и М. Плещеев заимство-
вали свою аргументацию из списка лиц, подписавшихся на ду-
ховной *.
Нижеследующий, более интересный документ показывает, что
Геннадий, будучи троицким монахом, поддерживал сношения с
миром и весьма интересовался местническими счетами боярства.
К сожалению, письмо Г. Бутурлина к Федору Давидовичу мне
известно по двум спискам: оба весьма плохие. Первый находится
в сборнике летописного и родословного содержания старца Кирил-
лова монастыря Матвея Никифорова 27. Другой, лучший список
находится в родословце ив собрания Мазурина 28. Попытку дать
верное чтение, без ручательства за безошибочность, даю по этим
двум спискам и привожу письмо полностью ввиду его большой
ценности. Чтобы уяснить себе, хотя отчасти, это интересное пись-
мо, следует указать родственные отношения лиц.
«Господину Федору Давидовичу Геннадий, господине, Бутур-
лин челом бьет на твоем великом жалованье, что ты, господине,
жалуешь печалуешся о своем брате о лучшем о Андрее Бутурли-
не. А что еси писал, господине, нам о деле о Григорьеве о Забо-
лотском, а печа лова лея еси, господине,— одно ведаем (ведаешь
то?—С.В.), что Федор Федорович Голтяй не дал места Ивану, Львову
отцу. А Андреева деда Ивана Бутурлина место выше Ивана Дмит-
риевича 29 и Дмитрия Васильевича 30, Игнатия Семенова сына Же-
ребцова и Федора Колыча и Григорья Вантеева,— тех всех был
дед Андрей выше местом. А Григорью дадья Иван, да братья (под-
разумевается Ивана.— С. В.) Василий Губастой, да Юрий Мень,
да Глеб Шукаловский, Семен да Василий Заболотский, Григорьев
26 СГГиД, ч. I, № 39, стр. 74 [ДиДГ, № 20, стр. 57].
27 ЛОИИ, Колл. 115, № 106.
28 ЦГАДА, Собр. Мазурина (ф. 196), № 240, л. 115, гл. 39.
29 Вероятно, И. Д. Всеволода, двоюродный брат Заболотских, а может быть
и Зернов.
30 О Дмитрии Васильевиче — см. выше.
23
отец, выше (?). То память Петрова Константиновича81, да и
наша. А Василий Заболотский служил у князя Дмитрия у Мень-
шого 32, и Василий Морозов 33 не дал ему места и выше его сидел.
Спросит нас себе князь великий, и ему скажем в черенецкое по-
слушество — Федор Иванович Сабур сидел выше Никиты Во-
ионцова и Семена Травы и Василья Собакина 34 и Романа Ивано-
човича 35».
Считать это письмо подложным или выдумкой нет никаких
оснований. И по содержанию и по форме оно очень правдопо-
добно.
С выездом кн. Юрия Патрикеевича связывается иногда еще
один интересный документ — список бояр приблизительно пер-
вой трети XV в. В одном родословце, в конце которого прибав-
лены краткие разряды и различные записи, находится следующая
заметка:
«Места боярские при великом князе. Приехал к великому кня-
зю князь Юрьи Патрикиевич, Наримантов внук, а князю Ивану
Булгаку да князю Данилу Щеняти дед. И в ту пору бояре у вели-
кого князя сидели: Борис Данилович (Плещеев.— С. В.), а под
Борисом сидел Никита Иванович Воронцов, а под Никитою си-
дел Василий Дмитриевич Минин, а под Васильем сидел брат его
Степан Минин, а под Степаном сидел Борис Михайлович Крюков,
а под Борисом сидел брат Борисов Иван Крюков, а под Иваном
сидел Семен Иванович Трава (Собакин.— С. В.), а под Семеном
сидел Василий Иванович Собакин, а под Васильем сидел Андрей
Сахарник Константинович Добрынской, а под Андреем под Са-
харником сидел Борис Константинович Лыков, а под Борисом си-
дел Роман Александрович Безногой (Безносой?— С. В), а под Ро-
маном сидел брат его Тимофей Александрович (Остеев.—
С. В.)» 36. Судя по тому, что упоминаются Иван Булгак и Данил
Щеня, жившие в конце XV в., этот заголовок и список написаны
лет 50 спустя.
Такой же список, без заголовка—в родословце кирилловского
старца Матвея 37.
Почти такой же список, без заголовка — о кн. Юрии Патри-
кеевиче, находится во многих родословцах и разрядах.
В несомненной связи с этими списками бояр находятся две
памяти Федора Ивановича Сабура.
81 П. К. Добрынский, боярин вел. кн. Василия Дмитриевича.
82 По-видимому, кн. Дмитрий Юрьевич Красный (умер в 1440 г.).
88 Василий Михайлович Слепой Морозов, если его младший брат Василий
же Шея — родоначальник Шеиных.
84 Семен Трава и Василий — родные братья, сыновья боярина Ивана Фе-
доровича Собакина.
35 Роман Иванович — двоюродный брат Геннадия.
36 ЦГАДА, Библиотека МГАМИД (ф. 181), № 184, л. 253.
37 ЛОИИ, Собр. Археографической комиссии, Яз 249, л. 198,
24
1. Ё родословце из собрания Мазурина 88 после рода СофрО-
новских (Мининых) находится «Память: которой боярин которого
был больше и выше сидел. Федор Сабур больше был Никиты Ива-
новича Воронцова, под Никитой был Василий Дмитриевич Минин»
и т. д. Те же, что выше, только между Б. Лыковым и Романом Ос-
теевым показан еще Данила Иванович Сабуров (Данила Ивано-
вич имел прозвище Подольский, приходился младшим братом Фе-
дору Сабурову и Сабуровым не назывался).
Тот же список в одном родословце из собрания Уварова 39.
2. «Память Федора Ивановича Сабура. Федор Сабур сидел вы-
ше Никиты Воронцова, и Степана Минина, и Семена Травы, и
Василья Собакина, и Лыковых, и Ивана Крюка, и Бориса Га-
лицкого (Заболотского?— С. В.), и Романа Ивановича (Хромого
Акинфова.— С. 5.), и Федора Валуева и Федора Вельяминови-
ча,— а тех сидел всех выше Федор Иванович Сабур. А Данила
Иванович (Подольский.—С. В.), меньшой брат Федору Сабуру,
боле Федора Вельяминовича. Коли Данила Новгород держал,
а Федор был Вельяминович заставою, и грамоты были посылные
от великого князя к Данилу да к Федору, а от Данила от Федора
были грамоты к великому князю за Даниловою печатью. И при-
ехали из Новогорода Данила и Федор, а писал к ним князь великий
вместе, и Данила напереди пошел, и после его пошел Федор
Вельяминович. Иван Федорович (по-видимому, Воронцов, отец
Никиты.— С. В,) да Федор же надумали бити челом великому
князю, и князь великий не дал Федору с Данилом ни помянути.
А князю Юрью Патрикиевичу князь великий место упросил у
бояр, коли за него дал сестру свою великую княжну Анну. А брат
был большой у князя Юрья Патрикиевича — Хованской (Федор,
в 1421 г. наместник в Великом Новгороде.— С. В.), и Федор Са-
бур на свадьбе княж Юрьеве Патрикиевича брата большого (т. е.
старшего.— С. В.) после Хованского. И Хованский молвил Са-
буру: „Посяди брата моего меньшего князя Юрья Патрикиевича".
И Федор Сабур молвил Хованскому: „У того бог в кике, а у тебя
бога в кике нет"; да сел Хованского выше» 40.
С большой вероятностью можно полагать, что эти списки бояр
являются не вымышленными или подложными, а выписками или
материалами из местнических дел XV—XVI вв., до нас не дошед-
ших в целом виде. В высшей степени интересные по некоторым
деталям, заключающимся в них, они в общем подтверждаются
источниками, как относительно лиц, так и их приблизительного
расположения по служебной лестнице.
В местническом деле Василия Федоровича Сабурова с Григо-
рием Васильевичем Заболотским 41 первых лет княжения вел. кн.
88 ЦГАДА, Собр. Мазурина (ф. 196), Яз 240, гл. 35.
88 ГИМ, Собр. Уварова, № 157, л. 157.
ЦГАДА, Собр. Мазурина (ф. 196), Яз 240, л. 116.
41 ЛРД, стр. 106-108.
25
Ивана III В. Сабуров говорил, что его отец Федор Сабур был
местом больше Василия Заболотского — «а ведомо то, господине,
бояром старым — Геннадью Бутурлину да Михаилу Борисовичу
Плеещеву». Григорий Заболотский сказал, что он того не помнит
и не знает, на кого из бояр сослаться, и просил обыскать бояра-
ми, «как будет сидели наши отцы». Великий князь «обыскал» бояра-
ми и «обвинил» Григория Заболотского. Интересно отметить, что
на суде великого князя в числе бояр был тот самый Федор Дави-
дович Хромого, к которому Геннадий Бутурлин писал свое пись-
мо об Андрее Бутурлине и «о деле» Григория Заболотского.
Очень ценным коррективом и дополнением к родословным ма-
териалам являются монастырские фонды: акты, синодики и вклад-
ные и кормовые книги. Об актах достаточно сказать, что они до-
шли до нас за XIV и XV вв. в большей части не в подлинниках,
а в списках XVI—XVIII вв. Будучи источником очень ценным
и вполне достоверным, акты представляют для исследователя те
же трудности, что и летописные указания. Лица, упоминаемые в
актах, могут быть раскрыты и приурочены к родам только при
помощи алфавитов имен и прозвищ. Огромную помощь оказывают,
конечно, при исследовании актов, когда выяснена принадлежность
лица к тому или иному роду, родословные таблицы.
Под названием синодиков до нас дошли памятники несколь-
ких родов. Синодиками в обычном смысле слова назывались кни-
ги, в которых монастырские и церковные власти записывали для
поминания имена вкладчиков и их «родителей», т. е. родственни-
ков. Для моей темы нет надобности рассматривать подробно раз-
личные виды синодиков, как-то: вечные, литийные, алтарные, под-
стенные, заздравные и т. п. Записи велись по мере дачи вкладов,
по родам, т. е. по группам лиц, как накоплялся материал. От
употребления синодик приходил в ветхость, и тогда при перепи-
ске совершалась работа упорядочения и приведения в порядок
и систему накопившегося материала. Она состояла в том, что
лица, записанные по различным в разное время вкладам, группи-
ровались по родам. Это нарушало хронологию и приводило к
частым ошибкам, к ошибочному соединению в роды или разъеди-
нению.
К этому присоединялись ошибки переписчиков, и, таким об-
разом, первоначальный материал обесценивался. Большинство до-
шедших до нас синодиков является результатом неоднократных
переделок и переписок первых записей, до нас не дошедших. Зна-
чительно обесценивает синодики как исторический источник и то
обстоятельство, что записи велись очень различно: в одних слу-
чаях лиц записывали в порядке восходящем, в других в нисхо-
дящем, мешали боковые линии, родственников жен и т. п. Поэто-
му данные синодиков, взятые сами по себе, в большинстве случа-
ев совершенно непригодны. Но в соединении с родословными
материалами, в случае, когда известно родословное древо, они яв_
26
ляются очень ценным пополнением и коррективом для родослов-
ного материала как источник весьма достоверный, т. к. никому
не было смысла фальсифицировать его, например записывать в
поминание не существовавших лиц и т. п. В синодиках ценно и то,
что в них мы находим данные, относящиеся к очень древнему вре-
мени.
Так, в синодике Успенского собора42 есть записи, которые
относятся, несомненно, к середине XIV в. или дают достоверные
сведения о представителях боярских и других родов с середины
XIV в.*
В общем синодики являются очень трудным с точки зрения ис-
следования, но ценным источником, требующим большой осторож-
ности и острой критики.
Среди обыкновенных синодиков, охарактеризованных выше,
особое место занимают синодик недели православия Успенского
собора и синодики люДей, казненных царем Иваном во время
опричнины.
Синодик Успенского собора входил в состав чина службы в
неделю православия. Целью его было поминание и прославление
святых отцов и иерархов церкви, князей—поборников правосла-
вия, выдающихся лиц, подвизавшихся или пострадавших в борьбе
за веру, церковь и отечество, и вообще всех православных, так
или иначе пострадавших на этом же поприще. Второй целью си-
нодика было анафематствовать врагов церкви и еретиков. Сущест-
венным отличием этого сицодика от обычных было то, что записи
производились в нем не по желанию и вкладам частных лиц, а
по распоряжению великих князей, церковной власти (митрополи-
тов). Это придает синодику Успенского собора значение государ-
ственного синодика, в котором нашли отражение все важнейшие
государственные и церковные события с середины XIV в. за два
с лишним столетия.
После обширного введения и поминания отцов церкви, иерар-
хов и князей идут записи лиц, убитых и умерших при разных па-
мятных событиях. Эти записи легко и очень интересно сравнить
с летописями.
Запись начинается со сражения на Холхле 1368 г. В синодике
(по Харатейному списку) читаем43: «Князю Симеону Дмитриевичу,
[Дмитрию.—С. 2?.] Миничу, Иакинфу Феодоровичу и всей дружи-
не их, убиенным от нахождения Ольгердова...»
В Симеоновской летописи 44 рассказывается, что вел. кн. Дмит-
рий послал против Ольгерда сторожевой полк, «а воеводство при-
каза Дмитрею Минину, а от князя Володимера Андреевичя вое-
вода Акинф Феодорович, нарицаемый Шуба, а с ними рать мос-
42 ГИМ, Собр. Успенского собора, № 64, общий № 1148 (не следует смеши-
вать с синодиком недели православия, о котором будет речь ниже).
43 ДРВ, ч. VI, стр. 450.
44 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 108.
27
ковская, коломеньская, дмитровская». В Холхле Ольгерд разбил
и убил кн. Семена Дмитриевича Крапиву Старо дубского, затем
в Оболенске убил кн. Константина Юрьевича Оболенского и там
же разбил сторожевой полк, «и князи и воеводы и бояре вся
поби».
Следующая запись: «Димитрию Манастыреву и Назару и дру-
жине их, избиенным от безбожных татар на Воже, вечная память».
В той же Симеоновской летописи под 1378 г. читаем о бое на
р. Воже: «Тогда убиен бысть Дмитрий Монастырев да Назар Дани-
лов Кусаков».
Далее запись прерывается (о причине этих перерывов будет
сказано ниже) и записаны 11 бояр, живших во второй половине
XIV в. и умерших, несомненно, в разное время. .
Затем следующие записи:
Лица, убитые «от безбожного Мамая» на Куликовом поле в
1380 г.
Безымянное поминание всех лиц, убитых и погибших при взя-
тии Москвы Тохтамышем в 1382 г.
Убитые в 1370 г. в бою у Волока.
Безымянное поминание погибших от нашествия Едигея в 1408 г.
Бой на Лыскове в 1411 г.
Затем опять перерыв, и далее идут род кн. Юрия Патрикееви-
ча и боярские имена второй половины XIV в. и приблизительно
до третьей, четверти XVII в. Запись идет вперемежку с неко-
торыми второстепенными событиями.
Затем большой список лиц, погибших в памятном бою под
Белевом 1438 г.
Бой ^татарами около Мурома 1444 г.
Набег Мустафы на Рязань в том же году.
Набег царя Улу-Махмета на Муром и Нижний в 1445 г.
Кровопролитное сражение под Суздалем 1445 г., в котором вел.
кн. Василий был взят в плен.
Далее, не всегда соблюдая хронологию событий, идут записи,
включая походы царя Ивана, казанские и ливонские.
На этом собственно кончается Харатейный список, напечатан-
ный Новиковым.
В общем можно сказать, что до 70-х приблизительно годов
XVI в. синодик сохраняет значение государственного синодика,
куда записываются поминания, связанные со всеми важнейшими
военными событиями. После этого записи становятся случайными.
В том же синодике, по списку из собрания Щукина, содер-
жатся записи некоторых крупных боев XVII в., но они случайны.
Для моей темы сделанных замечаний достаточно.
По вопросу о боярских именах следует^заметить следующее.
Эта запись представляла бы огромную ценность, если бы они были
записаны хронологически и"’ записаны все. Ни того, ни другого
нет. В текстах обоих списков имеются следы перестановок.
28
Так, Харатейный список дает в первой группе 11 имен, а в
Щукинском списке после них записан Василий Михайлович с сы-
новьями Василием и Семеном. В Харатейном списке последний
записан ниже, после рода кн. Юрия Патрикеевича 45. В этом аб-
заце лица записаны из разных родов. Ниже появляются записи
лиц группами из того или иного рода. Вельяминовых пять чело-
век 4в, за ними четыре человека из разных родов, а потом четыре
человека из рода Воронцовых-Вельяминовых. Ниже идут впере-
межку Кошкины и Хромые Акинфовичи, Федор Григорьевич Ада-
шев, кн. Михаил Васильевич Глинский и опять Захарьины, Кош-
кины, Морозовы, Воронцовы и т. д. Там же группа женских имен
из разных родов.
Становится несомненным, что лица записывались по какому-то
выбору, а далеко не все бояре. Если учесть,что это был государст-
венный поминальник, вышеизложенные факты дают основание сде-
лать вывод, что в лице записанных бояр и их жен мы имеем спи-
сок наиболее влиятельных и близких к великокняжескому дому
людей, которых великие князья нашли нужным вписать в это по-
минание.
Данная выше характеристика этого синодика показывает, ка-
кой ценный источник представляет он для историка. Цен-
ность его значительно понижается, к сожалению, тем обстоятель-
ством, что он дошел до нас только в двух, поздних (конца XVII в.)
списках, причем от неоднократных переписок вкралось много оши-
бок и появилось много перестановок, нарушивших первоначальное
расположение записей.
Оба списка сделаны с какого-то не дошедшего до нас списка,
причем Щукинский в нескольких местах пополняет пропуски Ха-
ратейного списка, а местами имеет некоторые отличия в располо-
жении материала.
Особый интерес представляют синодики опальных людей царя
Ивана*. Отправляя людей на тот свет, царь Иван считал своим
долгом позаботиться об их душах. В конце своего царствования
он разослал по монастырям списки опальных людей и приказал
«панихида пети и обедня служити собором, а на братию корм
большой».
В списке синодика Кириллова монастыря сказано: поминать
«по вся дни». В списке Печерского монастыря сказано: поминать
по именам, а которых имен не писано, а писаны только проз-
вища «или в котором месте писано десять или двадцать или пять-
десят, ино бы тех поминали—ты, господи, сам веси имена их».
За опальных царь сделал значительные вклады: так, в Спасо-
Прилуцкий монастырь прислано было деньгами и сосудами
1000 рублей. 46
46 ДРВ, ч. VI, стр. 450-452.
40 Там же, стр. 453.
29
По-видимому, был разослан одинаковый список, который в даль-
нейшем от неоднократных переписываний подвергся сильной пор-
че: местами выпали фамилии и прозвища, местами они сдвинулись,
т. е. отнесены не к тем лицам, к кому следовало, искажены име-
на, допущены пропуски и т. д.
Впервые синодик был напечатан Н. Устряловым по списку Ки-
риллова монастыря 47, напечатан в общем сносно, но не без оши-
бок и без надлежащей критики и достаточных примечаний. Не-
сколько позже Н.Суворов напечатал синодик по списку Вологод-
ского Спасо-Прилуцкого монастыря 48, сличив и дополнив по спис-
ку Павло-Обнорского монастыря. Это издание пока является
лучшим, хотя и не содержит примечаний 49 * * * * * * *.
Синодик опальных представляет чрезвычайно ценный памят-
ник, заслуживающий монографического исследования. Необходи-
мо привести в известность и подвергнуть сличению возможно
большее количество списков, восстановить по возможности пра-
вильный текст и выяснить в примечаниях возможно большее ко-
личество лиц, обстоятельств, при которых они погибли. Послед-
нее выполнимо в некоторых случаях, как будет показано ниже,
путем сопоставления данных синодика с летописями, писаниями
кн. Курбского, сказаниями иностранцев и другими источниками.
Отмечу, что большую пользу в этом могут оказать родословцы,
которые нередко сообщают о лицах, казненных царем Иваном и
умерших «бездетными».
Иной, не менее ценный материал дают вкладные и кормовые
книги монастырей. Основное и первоначальное назначение вклад-
ных книг — хронологическая запись поступавших в монастырь
вкладов: вотчинами, деньгами, образами, вещами, хлебом, скотом
и т. п. 60
Кроме множества ценных сведений о вотчинном служилом
и монастырском землевладении вкладные книги дают ценнейший
материал для истории быта (описание, иногда очень подробное,
вещей) и для истории экономической (очень часто указаны цены
вотчин, вещей, хлеба, скота и т. п.). В том случае, когда до нас
дошли данные на вотчины, вкладные книги не дают ничего нового,
но т. к. большая часть монастырских актов пропала, то вкладные
книги являются ценным возмещением утраты актов.
47 Н. У с т р я л о в. Сказания князя Курбского. Изд. 2. СПб., 1842,
стр. 407.
48 ЧОИДР, 1859, кн. III. Смесь, стр. 89—100.
49 В 1913 г. синодик переиздан очень неудовлетворительно по плохому
списку Нижегородского Печерского монастыря («Действия Нижегородской
губернской ученой архивной комиссии». Сборник, T.XV, вып. II. Ниж-
ний Новгород, 1913, стр. 27—31 [ср.:Р.Г. Скрынников. Введение
опричнины и организация опричного войска в 1565 г.—«Уч. зап. Ленин-
градского гос. пед. ин-та им. А.И. Герцена», т. 278. Л.,1965, стр. 67—85]).
60 Такой вид имеют дошедшие до нас и напечатанные А.Ф. Изюмовым «Вклад-
ные книги Антониева Сийского монастыря 1575—1694 гг.» (М., 1917).
30
От употребления вкладные книги ветшали, их приходилось
возобновлять, и тут начиналась переработка уже с другими целями,
т. е. не для записи поступающих вкладов, а для прославления бла-
готворительности вообще и в пользу монастырей в частности,
с целью вызвать у посетителей монастыря соревнование и желание
путем щедрого вклада увековечить свое имя.
Прекрасным образцом работы подобного рода является вклад-
ная книга одногр из крупнейших монастырей — Троице-Сергие-
ва — «списанная от древния книга обветшавшая» в 1673 г. 51 Это
огромный фолиант, формата большого листа, содержащий более
1200 листов (двойное количество страниц).
Предисловие содержит целое литературное произведение —
религиозно-идеологическое обоснование благотворительности, в
особенности в пользу монастырей 52. Затем (с л. 13) идет список
игуменов начиная с св. Сергия. Для пополнения списка, как и
везде ниже, оставлены чистые места для приписок позднейших
вкладов. Последним записан митрополит Платон (1766—1785 гг.).
Затем (с л. 20) — «Сказание главам», т. е. оглавление.
Первая глава — вклады царей и великих князей, вторая —
вклады митрополитов, патриархов московских «и иных городов,
владык русских и нововыезжих, иных земель», вклады князей,
бояр и всяких служилых людей, далее идут вклады дьяков раз-
ных приказов, властей Троицкого монастыря, властей «разныхмо-
настырей», торговых гостей, протопопов разных городов и т.д., по-
степенно сходя по социальной лестнице: троицких слуг, троицких
крестьян, троицких бобылей, троицких стрельцов и пушкарей.
В результате получается действительно очень внушительная
картина бесконечного количества вкладов «всяких чинов людей»,
начиная с царей и владык и кончая бобылями и пушкарями. Нель-
зя не признать, что вкладная книга в таком виде была весьма при-
годна для прославления прошлого и пробуждения благородного
соревнования у вкладчиков. Но если в этом отношении вклад-
ная книга много выиграла от переработки, то как исторический
источник она утратила часть своей цены.Первоначальные вкладные
книги за XV в. были утрачены в конце этого века или в начале XVI.
Поэтому часть вкладов вотчинами за XV в. восстановлена была
не по старым вкладным книгам, а по сохранившимся в монас-
тырском архиве подлинным актам. Вклады вещами и деньгами
не вошли и начинаются с 20-х годов XVI в.
Эта задача оказалась монахам XVII в. не по силам: они спу-
тали хронологию и лица и большинство вкладов поместили в главу 61 62
61 Вкладная книга 1673 г.
62 В заключение предисловия: «Яже’ благая да получиши, ты, читателю
благочестивы, буда подражатель в сей книге написанным ктитором свя-
тые обители сея, даждь часть от имений твоих богу, да принесши все
богатство небесное, украси дом божий, и украшен будеши красотою веч-
ною...»
31
«безпрозвищных», т. е. лиц без фамильных прозваний. И последую-
щий материал, т. е. с 20-х годов XVI в., подвергся обработке и
некоторой порче. Так, лица разных родов иногда соединены в
один, чаще наоборот — лица, одного рода с разными фамильными
прозваниями разъединены. Местами имеются грубые описки пе-
реписчиков, например в 469-й главе род «Потопученых» вместо
Потопчиных.
При всех этих дефектах вкладная книга 1673 г. представляет
ценнейший исторический памятник, содержащий самые разнооб-
разные сведения, иногда самые неожиданные. Так, например,
при описании одного вклада на дворовое место перечислены
сорта яблонь в саду. Нередки подробные описания оружия вся-
кого рода, которое пожертвовал за неимением ничего лучшего
какой-нибудь служилый человек.
В таком же переработанном виде дошла до нас вкладная и
кормовая книга Симонова монастыря б3, в которой записаны вкла-
ды с вел. кн. Дмитрия Донского.
В зависимости от дошедших до нас источников исследование
истории боярства и служилого класса вообще становится воз-
можным только с XIV в.,т. к. для предшествовавшего времени
мы имеем только отрывочные и случайные показания летописей и
недостоверные родословные легенды. С начала XIV в. мы вступа-
ем на более прочную почву: летописные сйидетельства становятся
обильнее, родословные источники — достовернее, а затем, начи-
ная с духовных и договорных грамот князей, идет, все возра-
стая с течением времени, актовый материал и другие источники,.
как, например, жития святых, синодики, вкладные книги мона-
стырей и т. п.
С конца XV в. появляются и другие, очень ценные источники,
как, например, разрядные книги, списки думных и недумных слу-
жилых людей и другие, которые будут указаны ниже.
Однако за время, включая почти весь XV в., наши источники
дают возможность осветить историю только московского боярст-
ва, т. е. родов, служивших великим и удельным князьям Мос-
ковского дома. Тверские и рязанские роды известны нам по ро-
дословцам, но для времени до перехода их на службу в Москву
мы лишены возможности проверить и пополнить родословные дан-
ные при помощи других источников. Что касается родов других
княжений, то относительно их для XIV—XV вв. мы не имеем поч-
ти никаких данных.
История московских родов поддается выяснению в прямой за-
висимости от исторической значительности того или иного рода.
Сравнивая монографии родов, мы ясно видим, что чем древнее и
значительнее род, тем достовернее и полнее его родословие, дошед-
и ГПБ, F-IV-№ 348. Кормовая книга в конце (начинается с л. 166 [ср.
АСЭИ, т. Ill, № 479]).
32
шее до нас, и тем более сведений находим мы о нем в летописях,
актах, синодиках и других источниках. Наконец, еще одно за-
мечание: история московских родов, которые служили постоян-
но великим князьям, достовернее и полнее, чем родословия ро-
дов, служивших постоянно удельным князьям или переходивших
на службу от великих к удельным. Это вполне понятно. Ниже
мы увидим, что переход на службу к удельным князьям был сво-
его рода деградацией, что служилые роды удельных князей в виде
общего правила никогда не могли занять, даже в лучших случаях,
прочного и видного места в среде великокняжеского боярства
и становились обыкновенно на службе у великого князя рядовы-
ми людьми. Такие роды имели меньше средств и нужды собирать
и накапливать родословные материалы, и поэтому их родословия,
а вместе с тем и монографии отличаются недостоверностью в от-
дельных показаниях, неполнотой и ошибками. При таких усло-
виях, казалось бы, следовало признать, что мы имеем недостаточ-
ное количество данных для обобщений и общей характеристики
боярства. В действительности это не так. До нас дошел, в един-
ственном, к сожалению, списке, и напечатан Н. И. Новиковым
в т. XX «Русской исторической вивлиофики» послужной список
думных людей с 1462 по 1676 г54. В списке немало хронологичес-
ких неточностей, для XV в. он страдает неполнотой, даже отно-
сительно бояр, да и в XVI в. долгое время не показывает совсем
некоторые чины, например дворян в думе,_ тем не менее он пред-
ставляет ценнейший источник для истории правящей верхушки
московского служилого класса. Если взять в добавление к этому
списку разрядные книги55,содержащие,как известно, все назначе-
ния по военному и придворному ведомствам, то мы будем иметь до-
вольно полный перечень родов и лиц, служивших, по терминологии
кн. Андрея Курбского, в чинах синклитских, т. е.думных, ив стра-
тилатских, т. е. ратными воеводами. Эти ценнейшие источни-
ки до сих пор очень слабо разработаны. Между тем они дают
возможность составить ясное представление о составе и эволю-
ции правящих верхов служилого класса.
Внимательное исследование этих источников дает возможность
сделать очень интересные наблюдения и выводы. За полуторасто-
летний промежуток времени с вокняжения Ивана III до Смуты,
34- ДРВ, ч. XX. Документ был сообщен Н. И. Новикову В. Ф. Шеремете-
вым и передан Вольному российскому собранию российской словесности,
открытому при Московском университете в 1771 г. В 1783 г. оно было
закрыто. Поиски этого списка, напечатанного Н. И. Новиковым не вполне
исправно и в сокращенном виде, в рукописном отделении Московского
университета не увенчались успехом. Вероятно, рукопись погибла в числе
других во время пожара 1812 г. В высшей степени желательны поиски
лучшего списка этого ценнейшего документа, а пока необходимы крити-
ка, исправление и пополнение напечатанного Н. И. Новиковым списка.
[Далее в тексте этот документ автор называет «Шереметевский список». 1
65 ДРК [ср. БРК].
33
которую я беру как грань, в думе великих князей и царей мос-
ковских прошло около 425 лиц. Если бы наши сведения были пол-
нее, в особенности относительно низших чинов двора, как, на-
пример, печатников, думных дворян, ловчих и т. п., то количество
лиц превысило бы, вероятно, 450 человек. Из этой массы лиц на
долю княжеских родов приходится около 42% лиц, а на долю
нетитулованного дворянства — около 58%. Распределяя послед-
них по родам, я насчитал всего 55 родов. Места в думе распреде-
ляются между ними крайне неравномерно. 30 родов принадле-
жат к таким, которые начали служить или попали в думу только
в XVI в,. Они выделили из своей среды по одному, реже.по два
представителя. Это случайные люди, представители, быть может,4
старых родов, но таких, которые не входили в состав боярства.
К этим же родам следует причислить таких фаворитов XVI в.,
как Адашевы (три человека), Нагие и Собакины (по четыре чело-
века), а также нововыезжих греков Траханиотовых (три человека)
и Ласкиревых. На долю всех этих родов приходится около
50 мест, т. е. едва пятая часть всех нетитулованных думцев ука-
занного выше периода. При этом следует заметить, что в огром-
ном большинстве случаев представители этих родов попадали в
думу на низшие чины.
Далее, если мы распределим роды по их древности, то уви-
дим следующее.
Роды первой половины XIV в. выделили следующее количе-
ство думцев:
Род Кобылин.............................  38	человек
Род Морозов...............................30	»
Род Ратши.................................29	»
Род Зернов (Сабуровы-Годуновы)............25	»
Род Бяконта (Плещеевы) ...................13	»
Род Воронцовых-Вельяминовых...............10	»
Всего..............145	»
К ним следует прибавить три старых рода, утративших свое
положение в XV в.,— Квашниных, Отяевых (Хвостовых) и Про-
естевых (Мининых). Эти роды дали в XVI в. по одному предста-
вителю. Так, мы видим, что из шести древнейших родов вышло
немногим более 60% всех нетитулованных думцев и почти одна
треть всех думных людей этого периода.
Роды, появившиеся на исторической сцене во второй поло-
вине XIV в., не могут в виде общего правила равняться с указан-
ными древнейшими родами ни по числу лиц, ни по рангу думных
людей:
Род Редегин (Симские, Хабаровы, Зайцевы, Викентьевы) 5 человек
Всеволожи-Заболотские...............................5	»
Карповы и Ржевские (от князей Фоминских)	5	»
Волынские..........................................2	человека
34
Овцыны............................................2	человека
Новосильцевы (Китаев).............................1	человек
Кутузовы..........................................3	человека
Всего........................... 23	»
Такое же в общем количество думцев выходит из родов XV в.
Среди них исключительное место занимают Ховрины-Головины,
из которых вышло семь человек, и Бороздины — тверской род,
вышедший на службу в Москву незадолго до падения независимо-
сти Твери и давший десять человек видных думцев. Все другие
роды не могут идти в сравнение:
Сорокоумовы-Глебовы......................2	человека
Сатины (от кн. Козельского)..............1	человек
Даниловы-Мамоновы .......................5	»
Басенковы............;...................2	человека
Татищевы................................ 2	>
и т. п.
Закончу свои подсчеты указанием, что в общем 23 рода, изве-
стные по своей службе до XVI в., выделили около 200 думцев,
т. е. без малого половину думцев указанного периода. Другая
половина думцев приходится на долю княжат и нетитулованных
родов XVI в.
В дополнение к вышесказанному отмечу, что размножившиеся
старые роды разветвились уже в конце XV в. на особые фамилии
и насчитывали в своих рядах массу представителей, иногда не-
сколько десятков. Эти представители боярских родов и лучшие
представители передовых служилых людей образовывали второй
слой, из которого выходили преимущественно полковые воеводы
и головы (генералы и офицеры, по выражению В. О. Ключевского),
писцы, дипломатические представители и т. п.
Многотысячная масса городовых служилых людей образовы-
вала третий слой, низший.
При свете этих фактов получает особое значение то, что после
пресечения династии Рюрика первыми претендентами на престол
стали не княжата Рюрикова дома, а представители боярских ста-
рейших родов — Годуновых (Зерновых) и Романовых (Кобыли-
ных) и престол достался сначала Борису Годунову, который не
удержался, а затем Михаилу Романову.
УДЕЛЬНЫЙ ВЕС ДРЕВНЕЙШИХ МОСКОВСКИХ РОДОВ
Чтобы дать ясное представление о силе древнейших москов-
ских родов, недостаточно общих характеристик и указаний на вы-
дающихся представителей. Показательнее и убедительнее будет
справка, дающая представление об удельном весе этих родов в то
время, когда в состав московского боярства вошло множество кня-
35
жеских и боярских родов Руси, объединенной в Московское го-
сударство. Для этого я взял 28 лет правления вел. кн. Василия
Ивановича (1505—1533 гг.) и по разрядным книгам произвел под-
счет лиц и назначений в полковые воеводы, т. е. командного сос-
тава вооруженных сил Московского государства. По этому вопро-
су в разрядных книгах мы имеем достаточно полные сведения.
Подсчет дал такие результаты.
Всего при вел. кн. Василии в полковых воеводах перебывали
304 человека, получившие в связи с разными походами 1197 наз-
начений. Из княжеских родов вышло 187 воевод, получивших
800 назначений — 61,5%. По родам они распределялись так.
Чернигово-северские князья: Оболенские, Белевские,
Одоевские, Мезецкие и	другие менее значительные 55	человек,	279	назначений
Ярославские кйязья	..........38	человек,	70	назначений
Суздальские князья.............................9	человек,	70	назначений
Стародубские князья................  •	.... 21 человек, 65 назначений
Тверские князья .............................. И	человек,	39	назначений
Рязанские (пронские)	князья........6	человек,	19	назначений
Гедиминовичи: Патрикеевы, Бельские,
Мстиславский, Трубецкой ......................12	человек,	65	назначений
Ростовские князья.............................17	человек,	54	назначения
Белозерский .................................. 1	человек,	1	назначение
Разные роды: Мещерские, Смоленские, Елецкие
и другие........z...........................  17	человек, 40 назначений
На долю нетитулованных боярских родов приходилось 117
лиц, но в высшей степени показательно, как они распределялись
по родам.
Кобылины: Колычевы, Захарьины-Кошкины,
Шереметевы и один Лодыгин...................22	человека, 82 назначения
Род Акинфа Гавриловича Великого (Ратши) . . 19 человек, 66 назначений
Род Морозов................•................13	человек, 47 назначений
Род Зернов (Сабуровы, Годуновы и Вельяминовы) 9	человек,	25 назначений
Род Вельяминовых-Воронцовых..................7	человек,	31 назначение
Род Кутузовых................................4	человека,	20 назначений
Плещеевы.....................................4	человека,	14 назначений
Всего из пяти родов I и II периодов образования московского
боярства в полковых воеводах было 78 человек, получивших
285 назначений.
Из родов последней трети XIV в. (III периода) было всего
9 человек и 19 назначений (четверо Заболотских, трое Карповых
из рода кн. Фоминских, один Волынский и один Новосильцев).
Всего на роды XIV в. приходилось 87 человек и 304 назначе-
ния, т. е. более трех четвертей нетитулованных воевод.
[1930-е годы]
МОНОГРАФИИ
БОЯРСКИХ
РОДОВ

РОД И ПРЕДКИ А. С. ПУШКИНА В ИСТОРИИ *
Глава I
ЛЕГЕНДА О РАТШЕ, РОДОНАЧАЛЬНИКЕ ПУШКИНЫХ
Род Ратши, из которого вышел А. С. Пушкин, по историче-
ской значительности происшедших от него фамилий принадлежит
к древнейшим русским родам. В роде Ратши первые три колена
не поддаются критической проверке при помощи источников, но
с Гаврилы Алексича, жившего в середине XIII в.,, все поколения
могут быть фиксированы хронологически и реальность большин-
ства лиц дальнейших колен может быть проверена и доказана.
Следующее за родом Ратши место занимает род черниговского боя-
рина Федора Бяконта, выехавшего в Москву, в последних годах
XIII в., от которого пошли фамилии Плещеевых, Басмановых,
Игнатьевых и другие. Родословия всех без исключения историче-
ски известных родов становятся достоверными только со второй
четверти XIV в. и позже.
Чтобы не повторяться в дальнейшем изложении, следует дать
схему первых колен рода Ратши. Эта часть родословия одинакова
в Государеве родословце, составленном в 50-х годах XVI в., и в
различных частных родословцах, которые были составлены на
основе Государева родословца позже, в XVI и XVII вв.
1. Из Немец пришел Ратша. 2. У Ратши сын Якун. 3. У Яку-
на сын Алекса. 4. У Алексы сын/Гаврила Алексич. 5. У Гаврилы
дети: Иван Морхиня да Акинф Великой. 6. У Ивана Морхини
один сын Александр. У Акинфа Гавриловича Великого дети:
Иван да бездетный Федор. 7. У Александра Морхинина пять сы-
новей: Григорий Пушка, Владимир Холопище, Давид Казарин,
Александр да Федор Неведомица. У Ивана Акинфовича дети:
Андрей, Владимир, Роман Каменский да Михаил, убит на Дону
(1380 г.). 8. У Григория Пушки дети: Александр, Никита, Василий
Улита, Федор Товарко, Константин, Андрей и Иван. А у Андрея
Ивановича восемь сыновей: Федор Свибло, Иван Хромой, Алек-
сандр Остей, Иван Бутурля, Андрей Слизень, [Михаил], бездет-
39
ные Федор Корова и Иван Зеленый. У Владимира Ивановича —
Иван Замытский. У Романа Каменского дети: Григорий Курица,
Иван Черный, Юрий, Полуект Каменский и Дмитрий *.
Составители Государева родословца и Бархатной книги уст-
раняли, как общее правило, легенды о выездах знатных родона-
чальников, но для Ратши сделали исключение и признали его
выезд из «Немец». Частные родословцы следовали моде и украшали
родословия легендами о выездах и различными новыми вымысла-
ми. Относительно Ратши многие родословцы сообщают: «Во дни
благоверного великого князя Александра Ярославича Невского
прииде из Немец муж честен, именем Ратша» 1 2. Так, заимствован-
ное из Государева родословца предание о выезде осложнялось хро-
нологической несообразностью. Ниже будет показано, что Гаврила
Алексич жил в середине XIII в. и был боярином Александра Нев-
ского. Поэтому его прадед Ратша, если считать по три поколения
на столетие, как это принято в генеалогии, должен был жить в пер-
вой половине XII в. и никак не мог служить Александру Нев-
скому.
Во времена удельной раздробленности Руси выездами назы-
вали вообще всякий переход служилого человека от одного князя
к другому. После объединения Руси под властью московских го-
сударей выезды бывали действительно приходом из-за рубежа,
и это представление о выездах было перенесено на родословные
предания, сложившиеся еще в удельной Руси. В последней чет-
верти XVII в. в связи с отменой местничества и составлением
новой родословной книги начинается сочинение самых смелых
легенд о выездах знатных родоначальников из иностранных го-
сударств.
Эти легенды не только забавны, но и показательны для невы-
сокого уровня образованности их творцов. Некоторые легенды
обличают авторов в незнании родного языка. Так, Загоскины, оче-
видно, не знали,"что загоска, зекзюля, зегзица есть чисто русское
слово, позже вытесненное немецкой кукушкой, и сочинили ле-
генду о татарине. Чичерины считали своим родоначальником
итальянца Чичери, выехавшего будто бы в Москву с Софьей Палео-
лог. Очевидно, они не знали, что чичером называется в средней
полосе России, где они жили, непогода, мокрый снег при ветре.
Прозвища Рюма и Бестуж, Бестужий, т. е. бесстыжий, были в
1 Родословцы частных редакций (РК, стр. 102, 169); родословец, списан-
ный в 1677 г. для кн. Степана Васильевича Ромодановского (ГИМ, Собр.
Уварова, № 1506, гл. 34). Некоторые частные родословцы старшим сыном
Александра Морхинина показывают Владимира Холопища, а Григория
Пушку — младшим сыном. По времени жизни следующих поколений
это представляется более правильным [У С. Б. Веселовского после слов
«Иван Зеленый» написано «и Федор (Челядня)», так же в РК. В действи-
тельности Федор Челядня был внуком, а не сыном Андрея Ивановича].
2 РК, стр. 102.
40
XV—XVII вв. весьма распространенными, но это не помешало
бесстужевым-Рюминым считать своим родоначальником немчина
Гавриила Беста. Толыза — чисто русское слово, означающее ду-
бина, оглобля, а Талызиньг выводили свой род от мурзы Кучук
Тагалдызина.
Высокий образец нелепой легенды о выезде знатного иноземца
дал не кто иной, как первый герольдмейстер Петра I — Степан
Андреевич Колычев, происходивший из рода Андрея Ивановича
Кобылы, боярина вел. кн. Семена Гордого. Колычев сочинил ле-
генду о выезде из Пруссии Камбила Дивоновича. Искажение имени
родоначальника, писал Колычев, произошло от небрежности древ-
них писцов, которые «убавлением литеры» вместо Камбила напи-
сали Кобыла 3.
Уже в XVIII в. к этой легенде относились (например, Крек-
шин) весьма недоверчиво, но это не помешало барону Кампенгау-
зену написать большое исследование о Камбиле и его мнимых
знатных предках 4.
Последующие генеалоги относились к легенде о Камбиле «кри-
тически», т. е. серьезно обсуждали эту нелепицу, не заслуживав-
шую внимания. Ведь достаточно обратить внимание на то, что по
родословцам у Андрея Кобылы был брат Федор, имевший проз-
вище Шевляга, что значит кляча, плохая лошаденка, что старший
сын Кобылы носил прозвище Жеребец, а младший, Федор, имел про-
звание Кошка. В этих прозвищах допустимо предположить пере-
житок тотемистических воззрений, можно принять их просто как
плоды родительского остроумия, но во всяком случае их достаточ-
но, чтобы покончить с критическими разборами легенды о Камбиле.
Многочисленные легенды о знатных выходцах из-за, рубежа
дискредитировали генеалогические предания вообще, хотя в них
нередко бывали элементы правды очень далеких времен. В XVIII в.
при глубоком упадке дворянской генеалогии было принято от-
носиться с недоверием и усмешкой к чужим преданиям и в то же
время кичиться своей легендой, сохраняя ее в недрах фамилии
как реликвию далекого славного прошлого. В небольшом багаже
генеалогических познаний среднего дворянина хранились и пере-
давались от отца к сыну имя родоначальника, действительного или
вымышленного, и два-три факта, традиционно связываемые с ка-
ким-либо крупным общеизвестным историческим лицом или собы-
тием: Ледовым побоищем, Куликовской битвой, Александром Нев-
ским, Иваном Калитой, Дмитрием Донским и т. п.
Переходя из уст в уста, родословные предания деформирова-
лись. Самым слабым местом этих «творимых легенд» были смещения
хронологических вех и контаминация разновременных лиц и со-
бытий.
8 БРШ, стр. 7.
4 [Подробнее об этом см. очерк «Род Кобылы».]
41
Потомство Григория Пушки уже в XV в. разбилось на несколь-
ко фамилий, которые с течением времени утрачивали родственные
связи, или, как тогда говорили, «родственное согласие», и отдель-
ные отрасли рода продолжали в своих недрах творить особые ле-
генды. Так, Мусины-Пушкины, признавая Ратшу своим родона-
чальником, считали его выходцем из Семиградии. Бобрищевы-
Пушкины тоже веровали в Ратшу и полагали, что он вышел в кон-
це XII в. из Германии в Новгород. По преданиям или из летописей
они знали, что правнук Ратши, Гаврила Алексич, был боярином
Александра Невского и прославился на Ледовом побоище, а за-
тем, игнорируя Государев родословец и Бархатную книгу, при-
плетали некстати к своим прямым предкам Акинфа Великого.
Пушкины, прямые предки Александра Сергеевича, принимали
своим предком Ратшу, но считали его потомком прибалтийских
словен, выходцем из Пруссии, и связывали его с Александром
Невским.
А. С. Пушкин в «Моей родословной» писал: «Мой предок Ра-
ча мышцей бранной святому Невскому служил» 5. В наброске
родословной Пушкиных и Ганнибалов А. С. Пушкин писал:
«Мы ведем свой род от прусского выходца Радъии йш Рачи (мужа
честна, говорит летописец, т. е. знатного, благородного), выехав-
шего в Россию во время княжества св. Александра Ярославича
Невского. От него произошли: Мусины, Бобрищевы, Мятлевы,
ПоЪодовы, Каменские/ Бутурлины, Кологривовы, Шерефединовы
и Товарковы» 6. Пушкин знал, наверное, Бархатную книгу, из-
данную Н. И. Новиковым в 1787 г., но, видимо, читал ее невни-
мательно. Из Бархатной книги он мог бы узнать еще ряд фамилий,
происшедших от Ратши, но Шерефединовых он там не нашел бы.
Очевидно, он имел в виду фамилию Шафериковых-Пушкиных,
пресекшуюся в XVIII в. 7
Обращает на себя внимание двукратное употребление Пушки-
ным имени «Рача» наряду с правильной формой «Ратша». Дело в
том, что имя Рача нигде не встречается — ни в родословцах, ни в
летописях, ни в других русских источниках. Возможно предпо-
ложить, что «Рача» был плодом французского воспитания Пушкина.
Во французском языке звука «ч» нет. Для передачи его в иностран-
ных словах приходится употреблять три буквы — tch. Между
тем имя Ратша, написанное французскими буквами — Ratcha,
француз мог прочитать, как Рача.
Очевидно, А. С. Пушкину было неизвестно, что личное имя
Ратша, уменьшительное Ратишка, равно как и другие личные
5 [А. С. П у ш к и н. ПСС—10, т. III, стр. 209.]
6 [Там же,, т. VIII, стр. 76.]
7 В конце XV в. в Коломне упоминается Серефединов, а позже — Шере-
фединовы. Об известных дьяках Ивана Грозного Петре и Андрее Ше-
рефединовых А. С. Пушкин мог знать из «Истории государства Россий-
ского» Н. М. Карамзина.
42
имёна с окончанием «ша», в Киевской Руси и в Великом Новгоро-
де были в большом употреблении. В летописях и в новгородских
писцовых книгах XV—XVI вв. мы находим множество подобных
имен: Гавша — Гавриил, Кирша — Кирилл, Данша — Даниил,
Павша — Павел, Перша — Порфирий (Перфилий), Прокша —
Прокофий, Стенша — Стефан и т. п. 8
Имя Ратша могло быть производным от очень распространен-
ных у киевских, новгородских и поморских (прибалтийских)
славян имен Ратислав, Ратибор, Ратмир. Наиболее вероятным Рат-
шей рода Пушкиных представляется имя Ратислав. Из летописей
известно, что у вел. кн. Александра Невского был слуга Рати-
слав, который после смерти Александра служил его брату Яросла-
ву и был убит в 1268 г. под Раковором в большом походе новго-
родской рати против немцев. В некоторых списках летописей этот
Ратислав называется Ратшей и Ратишкой, а иногда, пэ малогра-
мотности переписчиков,— Ратьшей и Рачтшей.
Возможно, что А. С. Пушкин знал из летописей этого Ратшу-
Ратишку, соратника Александра Невского (хотя и не в Невском
побоище), и отождествил его с Ратшей родословцев, жившим лет
на сто ранее Ратишки, так как не знал, что его прямым предком
был витязь Александра Невского Гаврила Алексия.
Чтобы закончить наши справки из области древней ономастики,
прибавлю, что сына Ратши, Якуна,нет никаких оснований выводить
от скандинавского имени Гакон. Якун, Якуня — чисто славян-
ская форма имени Иаков, очень распространенная в Киевской и
Новгородской Руси, равно как Алекса есть производное от имен
Александр и Алексей. Так, следует признать, что в именах преда-
ния о Ратше нет никаких следов его иноземного происхождения.
Был ли Ратша выходцем, остается под вопросом, но несомненно,
что он сам и его ближайшие потомки уже более ста лет жили в
Новгороде и, может быть, в Киеве. В предположении, что Ратша
был выходцем, нет ничего невероятного. Хорошо известно, что в
дружинах первых Рюриковичей кроме славян были представи-
тели и других национальностей: скандинавы, ляхи, прусы — вы-
ходцы из Прибалтики, наконец, половцы и хазары. Несомненно,
что некоторые приживались на новой родине, подвергались об-
русению и становились родоначальниками служилых родов.
М. П. Погодин подверг тщательному исследованию свидетель-
ства летописей о боярах и дружинниках — слугах русских кня-
зей домонгольского периода—и убедительно доказал, что служба
этих лиц была нередко наследственной. Приведу один пример.
Вел., кн. Юрий Всеволодович в 1237 г. посылал против татар свое-
8 От многосложных имен бытовые имена, образовывались иногда путем от-
брасывания первого слога. Например, от имени Александр производными
были Алексаша, Саша и Саня, употребляемые нами и в настоящее время.
От имени Иаков употреблялись производные Яков, Якша, Яша, Яня,
Якун, Якуня.
43
го воеводу Жирослава Михайловича, сына Михаила Борисовича,
служившего сначала вел. кн. Всеволоду (1204—1207 гг.), а затем,
его сыновьям Юрию и Ярославу Новгородскому (1215 г.). Михаил
был сыном Бориса Жирославича, боярина и воеводы вел. кн. Ан-
дрея Боголюбского (1169—1175 гг.). Борис был сыном Жирослава
Иванковича, известного по летописям в продолжение 25 лет (1146—
1171 гг.). Жирослав Иванкович был посадником вел. кн. Вяче-
слава Владимировича, а после бездетной смерти Вячеслава слу-
жил его брату Юрию, азатем сыну Юрия Андрею. Предками ука-
занных лиц, весьма вероятно, были Иван Жирославич, служивший
вел. кн. Всеволоду Ярославичу и убитый в 1078 г., и его сын Жи-
рослав, служивший вел. кн. Владимиру Мономаху 9.
Все последующие исследования генеалогии дружинников пер-
вых русских князей вполне подтвердили взгляды Погодина, и
представление о текучести и сбродном составе княжеских дружин
следует считать не отвечающим действительности. Позднейшие
генеалогические легенды, главным образом XVII—XVIII вв.г
скомпрометировали древние родословные предания, т. к. дворян-
ство утратило способность их понимать и хронологическим сме-
щением действительных исторических событий и лиц довело эти
предация до нелепости. Отсюда нелепости о выездах из «Немец»
или из «Пруссии», которой в XII—XVI вв. еще не существовало.
Прусами в древности называлось литовское племя, жившее
на восточном побережье Балтийского моря, приблизительно меж-
ду устьями Вислы и Немана. В конце XV в. московские книжники
сочинили для прославления московских великих князей легенду
/о происхождении Рюрика в двенадцатом колене от Пруса, сына
кесаря римского Августа, которому Август будто бы дал в облада-
ние ту часть Прибалтики, которую древние географы считали на-
селенной прусами. Герберштейн, посетивший Московию в первой
четверти XVI в., знал уже эту легенду о Прусе, а Иван Грозный в
своих сношениях с Польшей не раз заявлял о своем происхожде-
нии через Рюрика и Пруса от римских императоров.
Непосредственными соседями прусов на западе в XII в. были
поморяне, поморские славяне, от которых впоследствии получила
свое название завоеванная и заселенная немцами Померания. Да-
лее на запад, по Эльбе, жили полабские славяне. В XII—XIV вв.
все прибалтийские славяне и прусы были завоеваны германцами.
Славяне и прусы, не успевшие спастись бегством на восток, под-
вергались ассимиляции или беспощадному истреблению. Немец-
кие историографы древности и новейшего времени, чтобы оправ-
дать свирепое уничтожение славян и прусов, представляли
их как диких, не имевших никакой культуры язычников. В дей-
ствительности славяне и литовцы, подвергшиеся завоеванию крес-
9 М. П. Погодин. О наследственности древних санов в период времени
от 1054 до 1240 года.— АИЮС, кн. I, отд. I, стр. 75—77.
44
тоносных насильников, по культуре были нисколько не ни-
же своих соседей-немцев и других народов тех времен.
Новгородские славяне имели оживленные торговые сношения с
народами Прибалтики. Свидетельством этого является сущест-
вование в Великом Новгороде с древнейших времен Прусской ули-
цы.
Если принять во внимание все вышесказанное о прибалтийских
славянах и прусах, то следует признать, что генеалогические преда-
ния о выездах из «Прусов», из «Прусии» и из «Немец», т. е. из
стран, которые оказались под властью немцев, когда складыва-
лись эти предания, были отзвуками реальных исторических яв-
лений. Отзвуком тех же явлений следует считать родословное пре-
дание Пушкиных о том, что их родоначальник Ратша хотя и
вышел из Пруссии, но был потомком словенских князей. Ничего
невероятного в этом нет.
Отдав должную дань внимания родословным преданиям Пуш-
киных, можно перейти на прочную почву несомненно историче-
ских фактов.
Глава II
ГАВРИЛА АЛЕКСИИ, ВИТЯЗЬ АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО,
РОДОНАЧАЛЬНИК ПУШКИНЫХ
Первым историческим лицом рода Ратши можно считать Гав-
рилу Алексина, витязя вел. кн. Александра Ярославина Нев-
ского.
Летописцы в рассказе о битве вел. кн. Александра Ярослави-
на на р. Неве с полчищами шведов летом 1240 г.
увековечили подвиги шести дружинников Александра Невского,
отличившихся в бою. Четыре витязя — Гаврила Алексин, новго-
родец Сбыслав Якунович, ловчий князя Яков Полочанин и Миша
Прушанин (по родословным преданиям родоначальник Морозо-
вых, Шеиных, Салтыковых, Тучковых и других боярских фами-
лий)—были из старшей дружины великого князя, а Савва и Ратмир
были из «простых слуг», т. е. из молодшей дружины. Гаврила
Алексин на коне вскочил на сходни вражеского судна и был сбит
в воду, но выскочил из воды, вновь налетел на неприятелей, вру-
бился в середину вражеского полка и убил самого «епискупа» и
воеводу шведов: «ту убиен бысть пискуп их и воевода их» 10.
Историческая достоверность Гаврилы Алексина и его связь
с последующими поколениями рода Ратши подтверждаются запи-
сями его потомков в синодике Переяславского Горицкого монас-
тыря. Так, в записи 1535 г. Ивана Андреевича Чулкова перечис-
10 ПСРЛ, т. X, стр. 122.
45
лены в нисходящем порядке следующие предки вкладчика: Гав-
рила (Алексия), Акинф (Великой, сын Гаврилы), Иван (сын Акин-
фа), Андрей (Иванович), Александр (сын Андрея) по прозвищу
Остей, Тимофей (сын Остея), Василий (сын Тимофея) по прозви-
щу Чулок, Андрей (Чулков), отец вкладчика, и т. д.
В записи Александра Упина-Слизнева предки вкладчика пе-
речислены в обратном порядке, и запись кончается Акинфом и
Гаврилой и.
Записи в синодиках заслуживают полного доверия, т. к., к
этому относились с верой и никому не могла прийти в голову мысль
поминать в своих молитвах вымышленных предков.
В лице Гаврилы Алексича, Сбыслава Якуновича, Миши Пру-
шанина и других соратников Александра Невского мы можем
видеть дружинников древнейшей формации первых русских кня-
зей. Старшие дружинники, за которыми с течением времени упро-
чилось название бояр, были советниками князя, его боевыми то-
варищами, организаторами ратных сил князей и помощниками по
управлению княжеством. Непосредственными слугами княжес-
кого двора и телохранителями князя была молодшая дружина
князя, из свободных «простых» людей и из рабов. В источниках
они называются то «отроками» или «детскими» (позже детьми бо-
ярскими), то огнищанами или чадью, как бы детьми, жившими во
дворе князя, возле его княжеских теремов, на княжеском «ог-
нище».
Клятвенная присяга, подкрепляемая крестным целованием,
крепко связывала дружинника с князем. Вольные люди, посту-
павшие на службу князя, приносили присягу лично за себя и за
своих детей и принимали обязательство служить верно князю
и его детям, во всем хотеть им добра, не замышлять никакого лиха
во вред князю, не сноситься с его недругами и не скрывать от кня-
зя никакого «дурна», грозящего ему со стороны. На почве таких
обычаев дружинной службы связи, соединявшие дружинника с
князем, нередко превращались в наследственную службу. Князь
не мог обойтись без преданной ему дружины, а все жизненное
благополучие дружинника зависело от прочности власти князя и
от его успехов в борьбе за власть.
На многих страницах наших летописей с древнейших времен
«княжие мужи» — старейшая дружина выступает как большая, *
11 ГИМ, Собр. Уварова, № 277, лл. 21, 24 об., 30. Запись известного боя-
рина, любимца царя Алексея, Бориса Ивановича Морозова в синодике
Троицкого Сергиева монастыря подтверждает родословное предание о
происхождении Морозовых, Салтыковых, Шеиных, Тучковых (и других
фамилий от рода Морозова) от Миши Прушанина, соратника вел. кн.
Александра на Невском побоище. Запись содержит 70 мужских и жен-
ских имен прямых и боковых предков Бориса Ивановича начиная с Ми-
хаила. См.: ГБЛ, АТСЛ (ф. 304. I), кн. 818, л. 241 об. Несколько иное
перечисление имен, но тоже начиная с Михаила находится в синодике
дворцовой церкви св. Евдокии в Кремле.
46
военная и социальная сила, без которой князья не могли обойтись
и прочно владеть своей «волостью» — княжеством. Дружинники
кн. Игоря говорили: «А ты добудеши, и мы». А Владимир Мономах
поучал своих сыновей: «Серебром и златом не имам налезти ('г. е.
приобрести.— С, В.) дружины, а дружиною налезу сребро и
злато, яко же дед мой и отец мой доискася дружиною сребра и
злата».
Неудачи, а тем более гибель князя неизменно отражались на
его слугах. Когда кн. Всеволод Ольгович выгнал своего дядю Яро-
слава из Чернигова, он «всю дружину его посече и разграби».
Во всех сколько-нибудь значительных предприятиях князья
должны были советоваться со своими боярами и вообще опирать-
ся на общественное мнение всей дружины. Летописец с неодобре-
нием говорит о кн. Владимире Галицком, что он любил выпить
и «думы не любяшеть с мужми своими». Насколько опасно, было
для князя затеять какое-либо большое дело без согласия и под-
держки, бояр, можно видеть на примере из жизни кн. Владимира
Мстиславича Волынского, который задумал поход на своего пле-
мянника Изяслава, кн. киевского, без совета с дружиной. Бояре
сказали ему: «О собе еси, княже, замыслил, а не едем по тобе (т. е.
с тобой. — С. В.), мы того не ведали» 12, т. е. знать не знаем и
знать не хотим. Неразумный и упрямый князь решил обойтись
без старейшей дружины. Обращаясь к своим «детским», т. е. к
молодшей дружине, он сказал: «А се будут мои бояре» — и отпра-
вился с ними в поход, но был разбит, его отроки «детские» переби-
ты, а сам он бежал в Дорогобуж (1169 г.) 13.
Присяга связывала дружинника, но она же, как и обычаи дру-
жиннической службы, связывала и князя. Князь должен был быть
милостивым и щедрым, справедливым покровителем и защитником
своих слуг, верным своему слову так же, как дружинник своей
присяге. Князь должен был блюсти и охранять «честь» своих бо-
яр, т. е. то положение, которое боярин занимал в дружине князя
по своей личной службе и по заслугам своих родителей.
На этих представлениях о служебной «чести» дружинника и о
долге князя блюсти «честь» своих слуг зародились и с течением
времени упрочились обычаи местничества, вносившие в княжеские
дружины порядок и дисциплину. Эти обычаи ограничивали про-
извол князя в награждении и выдвижении своих слуг и в то же
время полагали известные пределы честолюбию и чрезмерной пред-
приимчивости княжеских дружинников. Есть указания, что в
древнейшие времена дружинник, заявлявший чрезмерные претен-
зии на выдвижение и оскорблявший таким образом «честь» дру-
гого дружинника, не менее заслуженного, чем он, но более уме-
12 ПСРЛ, т. II. СПб., 1843, стр. 97 [ПСРЛ, т. II, изд. 2. СПб., 1908, стлб.
536].
13 ПСРЛ, т. II. СПб., 1843, стр. 97 [ПСРЛ, т. II, изд. 2. СПб., 1908, стлб.
536-537].
47
репного в своем честолюбии, по приговору князя и его бояр мог
быть «выдан головой», т. е. в полное рабство дружиннику, которого
он «обесчестил» своими притязаниями.
Летописцы, воздавая похвалу кн. Васильку Константинови-
чу Ростовскому, убитому татарами Батыя за отказ покориться
ханской власти (1238 г.), в своем похвальном слове рисовали как
бы идеал князя своего времени: «Бе же Василко лицом красен, очи-
ма светел и грозен, паче меры храбор, на ловех вазнив, сердцем ле-
гок, до боляр ласков, а кто ему служил, и хлеб его ел, и чашу его
пил, то той за любовь его никакоже не можааше быти у иного
князя, ни служити, излишне бо слуги своа любяше. Мужество и
ум в нем живяше, правда же и истинна с ним ходиста» 14.
Если князь был скуп и несправедлив, обижал дружинника
своим жалованием и относился небрежно к «чести» своего слуги,
отдавая предпочтение новым любимцам, то дружинник имел пра-
во «сложить с себя крестное целование» и «отъехать» к другому
князю. Не следует, однако, представлять себе отказ дружинника
от присяги и отъезд как простой бытовой факт. Подобно тому как
крестьянин, желавший отказаться и перейти на новое место к дру-
гому землевладельцу, должен был соблюсти обычные правила
отказа, чтобы не оказаться в положении беглого, уклоняющего-
ся от исполнения принятых на себя обязательств, так же и дру-
жинник, недовольный своим князем, должен был соблюдать соот-
ветствующие обычаи. Во-первых, он должен был «бить челом»
князю о своей обиде в присутствии других слуг князя. Во-вторых,
он должен был найти представителя церковной власти, который
признал бы его отказ от присяги уважительным и «разрешил» его
от присяги и крестного целования. Недопустим был отказ во время
похода, а также в тех случаях, когда князь был в плену или в от-
лучке, например в Орде.
И князь со своей стороны, налагая за какую-либо провинность
дружинника опалу и наказание, должен был соблюдать известные
обычаи. Он должен был объявить дружиннику его вину прямо
в лицо в присутствии своей старшей дружины и в своих решениях
опираться на общественное мнение дружины. В опале он был волен
и мог наложить любое наказание, но он был обязан дать прови-
нившемуся слуге «исправу», т. е. возможность сказать все, что он
имеет в свое оправдание. Поэтому заглазная опала, а тем более
наказание считались со стороны князя поступком недопустимым
и предосудительным.
Судя по истории отдельных боярских родов, случаи отъездов
бояр и слуг вольных были гораздо реже, чем это представляют
себе историки. Да и вообще ходячие представления о «бродячест-
ве» древних дружинников следует признать сильно преувеличен-
ными .
14 ПСРЛ, т. IV. СПб., 1848, стр. 33[ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 1, стр. 219—220].
48
Бояре-дружинники были не только хорошо вооруженными и
опытными воинами, но и одновременно организаторами и предво-
дителями своей «чади». Они выходили в поход со своим князем во
главе младших родичей и со своим «полком-дружиной» из вольных
слуг, послужильцев и рабов. Военные силы русских князей, как
и армии раннего средневековья Западной Европы, не знали строе-
вой дисциплины в собственном смысле слова, как не знали и пра-
вительственной организации вооружения и продовольствия рат-
ных сил. Каждый воин, отправляясь в поход, должен был сам
позаботиться о своем вооружении и о продовольствии в походе.
Порядок и дисциплина в походе и в боях поддерживались личны-
ми связями боярина-дружинника с его «чадью», слугами и послу-
жильцами и личной же связью боярина со своим князем.
Поскольку дружинник жил во дворе князя, он «ел его хлеб и
пил его чашу», получая иногда в подарок от князя коня, оружие,
«порты», т. е. платье, и т. п. Но основу существования и благопо-
лучия дружинника составляли военная добыча и кормления при
исполнении различных должностей в управлении княжеством и в
хозяйстве княжеском.
Несомненно, что дружинники, «княжие мужи» разных чинов,
с незапамятных времен владели иногда «селами», т. е. землей, но
их хозяйство в селах сводилось главным образом к использованию
природных богатств — рыбных и бобровых ловель, пушного зве-
ря, бортных угодий, где водились в изобилии пчелы, и изредка —
соляных варниц. Земледелие в собственном смысле слова играло
в их хозяйстве небольшую роль и было рассчитано не на сбыт, а
на удовлетворение личных потребностей дружинника, его чад и
домочадцев.
Хозяйство велось главным образом при помощи рабов, без зна-
чительных затрат самого землевладельца. Если на земле дружин-
ника сидели его слуги и различные зависимые люди, они вели лич-
ное хозяйство на свой страх и риск, а за пользование землей, защи-
ту и покровительство землевладельца-дружинника несли различ-
ные службы и платили своему «государю» натуральные доходы.
Получал ли дружинник землю от князя или приобретал на
свои средства, он легко мог развернуть хозяйство описанного вы-
ше склада, без особого риска мог оставлять его на долгое время
без присмотра и так же легко мог свернуть свое хозяйство и бро-
сить землю, захватив с собой все наиболее ценное — рабов, скот,
незатейливый инвентарь и запасы различных продуктов.
В общем можно сказать, что дружинники древнейшей форма-
ции были связаны со своими князьями не землевладельческими
интересами,- а присягой и личными связями с князем. При перехо-
де князя с одного стола на другой и из города в город дружинники
обыкновенно следовали за ним, а после смерти князя служили в
большинстве случаев его сыновьям или, при отсутствии сыновей,
его младшим братьям.
49
Глава III
ПЕРЕХОД РАТШИЧЕЙ НА СЛУЖБУ К МОСКОВСКИМ КНЯЗЬЯМ
И БОЯРСТВО ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ
ДМИТРИЯ донского
После смерти вел. кн. Александра Невского (1263 г.) сыновья
Гаврилы Алексина, как было в обычае у настоящих дружинников,*
стали служить его сыновьям. В начале XIV в. мы находим их на
службе у Андрея Александровича, третьего сына Александра
Невского. Андрей Александрович получил, великое княжение в
1294 г. и прозывался Городецким, т. к. большую часть своей жизни
прожил в своем уделе, в Городце на Волге, где и был погребен в
1304 г. Андрей Городецкий не оставил мужского потомства, и после
его смерти возник ропрос, кому быть великим князем. Старшим в
роде был кн. Михаил Ярославин Тверской, племянник Александра
Невского, но у него оспаривал великое княжение Юрий Данило-
вич Московский, старший племянник Андрея Городецкого.
В связи со спором князей о великом княжение стал вопрос и о
Переяславле Залесском, стольном городе Александра Невского.
Переяславль после смерти Александра Невского достался его
старшему сыну — вел. кн. Дмитрию, а после смерти Дмитрия
(1294 г.) был за его сыном Иваном. Иван Дмитриевич, умирая без-
детным (1302 г.), отдал Переяславль своему дяде Даниилу Алек-
сандровичу Московскому. Законность этого распоряжения была
весьма сомнительной и спорной, но Даниил Александрович, а
после его смерти его сын Юрий Московский «засели», т. е. заняли
Переяславль и присоединили его к великому княжению.
Итак, в 1304 г. Михаил Тверской и Юрий Московский «спер-
лись» о великом княжении и отправились для разрешения своего
спора в Орду. Юрий, уезжая в Орду, посадил в Переяславле своего
младшего брата, Ивана Калиту. Княжеские бояре в силу присяги,
обязывавшей их всегда и во всем «добра хотеть» своему князю и
его детям, принимали деятельное участие в спорах и междоусо-
биях князей из-за столов. Летописи сообщают, что в связи с расп-
рей Михаила Тверского и Юрия Московского «бысть замятна в
Суздальстей земле во всех градех» 15. В Костроме было убито не-
сколько бояр. В этом мятеже был убит Александр Зерно 16. В
Нижнем Новгороде в кровавых схватках приняли участие «веч-
ники», т. е. все население, за что кн. Михаил Тверской, вернув-
шись из Орды, перебил зачинщиков веча.
Бояре кн. Андрея Городецкого, умершего бездетным, остались
без государя и решили принять сторону Михаила Тверского. Ле-
тописи непосредственно после сообщения о смерти Андрея Горо-
децкого, не находя нужным объяснять связь событий, говорят:
15 ПСРЛ, т. X, стр. 175.
16 [См. об этом очерк «Род Дмитрия Александровича Зернова».]
50
«Волярии жб его Акинф и с чады своими и прочие боляре иДоша во
Тверь ко князю Михаилу Ярославичю, братаничю Александрову»17.
Затем после рассказа о поездке князей в Орду летописец сообща-
ет: «И тогда усмотрив си время, болярин тверский, именем Акинф,
хотя сотворити угодное князю своему, прииде со многими воинь-
ствы на великого князя Ивана Даниловича, седящу ему тогда на
великом княжении во граде Переяславли» 18. Некоторые летопис-
цы поясняют, что Акинф Великий хотел «вверитися и угодное
сътворити князю своему», т. е. заслужить доверие и милость
нового господина 19.
Так, Акинф Великий на свой страх и риск задумал «засесть»
Переяславль и захватить в плен Ивана Даниловича. Переяславль
не был подготовлен к обороне, Иван Калита не успел собрать
ратных людей и хотел уехать в Москву, но переяславцы не пусти-
ли его и решили отсидеться в осаде, «к тому же приспела и мос-
ковская рать, и бишася зело крепко» 20. О бое под Переяславлем
летописи рассказывают коротко, что тверская рать была разбита,
сам Акинф и его зять Давид были убиты, а сыновья Акинфа Иван
и Федор спаслись бегством в Тверь. Родословное предание Кваш-
ниных прибавляет несколько интересных подробностей. На вы-
ручку кн. Ивана Даниловича приспел «с своим полком» Родион
Нестерович Рябец (родоначальник Квашниных). Акинф Великий
с тверской ратью уже три дня стоял под Переяславлем, подготов-
ляя приступ. Родион послал сквозь тверские полки своих двух
слуг, Сарыча и Свербея, с известием о своем приходе. Кн. Иван
Данилович в ту же ночь вернул Сарыча с ответом, «а Свербия у
себя оставил для веры, потому что Окинфова дочь была за Иваном
Родионовичем». По сговору осажденные сделали вылазку, а Ро-
дион ударил в тыл тверской рати. Тверичи были разбиты наголо-
ву, причем Родион лично убил Акинфа 21.
Выезд сыновей Акинфа Великого и других Ратшичей в Москву,
как и бой под Переяславлем, связан с последующими этапами
борьбы тверских князей с московскими за великое княжение.
Юрий Данилович щедро «умздил» в Орде хана, его жен и вельмож,
но ярлык на великое княжение все-таки получил Михаил Твер-
ской. Юрий Московский, продолжая хлопотать в Орде о великом
княжении, в 1314 г. женился на Кончаке, сестре хана Узбека, раз-
дал «дары многие», но ничто не помогло, и Михаил сидел на вели-
ком княжении до своей смерти в 1318 г. Только после смерти кн.
Михаила Юрий Московский стал великим князем. Но в 1323 г.
тверские князья опять получили ярлык на великое княжение.
После смерти кн. Юрия борьбу продолжал его брат Иван Калита
17 ПСРЛ, т. XXI, первая половина, стр. 307.
18 Там же, вторая половина, стр. 348.
19 Там же, т. XI, стр. 29.
20 Там же, т. X, стр. 175.
21 ЛРД, приложение, стр. 8—9.
51
и, наконец, в 1328 г. получил в Орде ярлык на половину вели-
кого княжения, а в 1332 г. новый ярлык — на все великое кня-
жение.
Тверские князья продолжали бороться, но в 1338 г. понесли
тяжелое поражение — по приказу хана в Орде были убиты
тверские князья Александр Михайлович и его сын Федор. Иван
Калита использовал это, чтобы нанести тверичам сугубое униже-
ние: «взял изо Твери колокол от церкви святого Спаса (соборного
храма. — С. В.) на Москву» 22. Смерть кн. Александра и его сына
освобождала от присяги тверских служилых людей, дело тверских
князей казалось им безнадежно проигранным, и к этому именно
времени относится немотивированное сообщение летописей о вы-
езде многих тверских бояр в Москву 23.
В числе выехавших в Москву бояр были и Ратшичи, всем ро-
дом, как это было тогда в обычае, т. е. сыновья Акинфа и его бра-
та Ивана Морхини с чадами и домочадцами, со своими дружинами
слуг, послужильцев и рабов. Уже в 1339 г. мы видим на службе
в Москве двух представителей рода. По приказу хана вел. кн. Иван
Данилович отпустил с ханским послом Товлубием к Смоленску
своих воевод — Александра Ивановича Морхинина и Федо-
ра Акинфовича, который в 1304 г. бежал из-под Переяславля 24.
А в 1349 г. упоминается в Москве и другой сын Акинфа, Иван,
которого вел. кн. Семен Гордый посылал со своей ратью на Ве-
ликий Новгород 25.
Внуки Гаврилы Алексича выехали в Москву «всем родом», с
чадами и домочадцами, с многочисленными слугами, послужиль-
цами и челядью, и заняли в среде московского боярства высокое
положение. Очевидно, они принесли с собой большое богатство
в виде хорошего оружия, платья, лошадей, домашнего скота и
рабов.
У Александра Ивановича Морхинина по родословцам было пять
сыновей, причем потомство показано только у Григория Пушки.
В действительности от Владимира Холопища пошла фамилия
Холопищевых, от Давида Казарина пошли Гавриловы, от Федора
Неведомицы — Неведомицыны. Молчание родословцев о потом-
стве сыновей Александра Морхинина объясняется тем, что эти
фамилии с течением времени захудали, выбыли из среды «родо-
словных» людей и в середине XVI в., когда составлялся Госуда-
рев родословец, не подали росписей своих родов 26.
22 ПСРЛ, т. X, стр. 211.
23 Пресняков, стр. 158.
24 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 93.
25 Там же, стр. 96.
26 У Владимира Холопища по летописям известен сын Григорий Владими-
рович, который в 1395 г. был воеводой вел. кн. Василия Дмитриевича
в Нижнем Новгороде (ПСРЛ, т. IV. СПб., 1848, стр. 101 [ПСРЛ, т. IV,
ч. 1, вып. 2, стр. 380]).
52
Григорий Александрович Морхинин получил в Москве проз-
вище Пушка. В середине XIV в. в Москву стали проникать све-
дения об изобретении огнестрельного оружия, для определения
которого на основе русских корней «пыл» и «пых» было образовано
новое слово «пушка». Оправдывалось ли какими-либо личными
чертами характера Григория Морхинина применение к нему про-
звища Пушка, сказать невозможно, т. к. прозвища нередко да-
вали с детства и без всякой связи с личными качествами челове-
ка 27.
О службе Григория Александровича Пушки ничего неизвест-
но. Относительно же его потомства следует заметить, что оно в
XV—XVI вв. отличалось, по сравнению с потомством Акинфа
Великого и множества других боярских родов, совершенно иск-
лючительной плодовитостью. В XVII и XVIII вв. плодовитость
Пушкиных разных фамилий значительно падает. Этот несомнен-
ный факт заслуживает, как мне представляется, специального
исследования. С чисто исторической точки зрения об этом следо-
вало упомянуть, так как чрезмерно успешным размножением
Пушкиных в XV в. объясняется их служебное и социальное сни-
жение. Обладая первоначально большими, несомненно, вотчина-
ми, Пушкины дробили их постоянно в семейных разделах, мельча-
ли и спускались в слои рядовых служилых землевладельцев.
Что Григорий Пушка был незаурядным служилым человеком,
с несомненностью можно заключить из того, что его отец был вое-
водой и, может быть, даже боярином, а четвертый сын, Федор
Товарко, был впоследствии в боярах.
Потомки Акинфа Великого заняли на московской службе не-
измеримо более высокое положение, чем Пушкины. Отчасти это
объясняется, вероятно, тем, что сам Акинф был значительнее свое-
го старшего брата Ивана Морхини, но, несомненно, большое зна-
чение имело и то, что Акинфовичи размножались гораздо умерен-
нее Пушкиных.
Федор Акинфович, в молодости бежавший (в 1304 г.) из-под
Переяславля и в 1339 г. бывший воеводой Ивана Калиты, умер
27 Нет сомнения, что иногда прозвища бывали меткой характеристикой
. лица. Таковы, например, прозвища Хромой, Криворот, Косой, Шадра
(рябой от оспы), Свибло (шепелявый, косноязычный), Возграи Возгривая
рожа (сопливая). В XVII в. один из Бутурлиных имел прозвище Очун-
ная рожа, вероятно, потому, что у него на лице было застывшее выражение
глупого изумления. Но несомненно, что в большинстве случаев прозвища
давали без* всякой связи с личными качествами лица — по каким-то
другим соображениям. Так, в роде потомков смоленских князей Фомин-
ских в XV в. в четырех поколениях употреблялись ботанические про-
звища: Трава (от него — Травины), Осока, Пырей, Щавей, Дятелина,
Вязель (полевой горох) и т. п. Один из рабов Травиных носил прозвище
Отрасль, а его сын — Ветка Отраслев. В роде Линевых в XV—XVI вв.
были в ходу рыбьи прозвища: Сом, Окунь, Ерш, Карась и т. п. В роде
Тыртовых в XVI в. были в употреблении звуковые прозвища: Зук (звук),
Шум, Гам и Крик.
53
бездетным, вероятно, Но время одного иа моровых поветрий се-
редины XIV в. Его брат Иван Акинфович в середине века был в
боярах. В Харатейном (пергаментном) списке синодика Успенского
собора он записан среди самых крупных бояр XIV в. 28 '
Из четырех сыновей Ивана Акинфовича самым замечатель-
ным был старший — Андрей. Младший сын, Михаил Иванович,
в молодости пал на Куликовом поле смертью храбрых и не оста-
вил потомства. От второго сына, Владимира, пошли фамилии За-
мытских и Застолбских. Замытские получили свое фамильное про-
звище от Замытского стана Переяславского уезда, где у них были
большие вотчины, а Застолбские прозывались по селу Застолбью
во Владимирском уезде. Эта линия рода вымерла в XVI в. Нако-
нец, третий сын, Роман, по весьма вероятному показанию генеа-
логических источников, был великокняжеским боярином. Он но-
сил прозвище Каменский, по вотчине на р. Каменке в Каменском
стану Бежецкого уезда. От него пошли фамилии Каменских, Ку-
рицыных и Волковых-Курицыных. Все эти фамилии в XV в. были
вытеснены из рядов великокняжеского боярства и дали большое
количество рядовых служилых людей великих княгинь и удель-
ных князей, а позже опустились еще ниже — в ряды городовых
детей боярских.
Исторически самым значительным было потомство старшего
брата — Андрея Ивановича Акинфова. Пятеро его сыновей, а
может быть, и все шесть были боярами великих князей Дмитрия
Донского и Василия Дмитриевича.
Старший сын боярина Андрея Ивановича, Федор Свибло (свиб-
лой, швйблой — шепелявый, косноязычный), в 1366—1367 гг.,
будучи молодым человеком, принимал участие в спешной построй-
ке первых каменных укреплений московского Кремля и оставил
по себе память до наших дней в названии одной из башен кремлев-
ских стен 29.
Большое историческое значение этого предприятия Дмитрия
Донского не только для самой Москвы, но и для всего Московского
княжения сказалось в следующем же 1368 г., когда вел. кн. ли-
товский Ольгерд произвел внезапный набег на Московское кня-
жество и должен был отступить перед неожиданно для него возд-
вигнутыми укреплениями Москвы. В 1377 г. Федор Свибло был
воеводой в походе на Мордовскую землю. Из таких походов вое-
воды возвращались, по выражению летописцев, «с великой ко-
рыстью», т. е. с большой добычей.
Во время похода Дмитрия Донского против Мамая Федор Свиб-
ло был оставлен в Москве для охраны столицы и путей сообщения
с Москвой вышедших в поход полков.
28 ДРВ, ч. VI, стр. 450.
29 Свиблова, или Водовзводная (угловая башня от Боровицких ворот к
р. Москве).
54
В 1384 г. Федор Свибло во главе нескольких бояр ездил в Ве-
ликий Новгород за «черным бором», данью Орде, которую москов-
ский великий князь за своей ответственностью уплачивал за все
великое княжение, а затем взыскивал по разверстке с Новгорода
и удельных княжеств их доли. Господин Великий Новгород пла-
тйл «черный бор» неохотно, с задержками и постоянными прере-
каниями. Поэтому поездки за «черным бором» были делом ответ-
ственным, подчас не совсем безопасным и поручались обычно
самым выдающимся боярам. И на этот раз у московских послов про-
изошло какое-то столкновение с новгородцами, о котором лето-
писи говорят неясно. Новгородцы выехали на Городище тягать-
ся с боярами, спор перешел в свалку, и «свиблова чадь», т. е. дру-
жина, бежала в Москву, «неправы не учинив», а иные остались с
боярами добирать «черный бор» 30.
В 1389 г. Федор Свибло в числе самых близких к вел. кн. Дмит-
рию Донскому бояр был свидетелем его духовного завещания.
После смерти Дмитрия Донского Свибло упоминается в числе ве-
ликокняжеских бояр, производивших мену землями вел. кн. Ва-
силия Дмитриевича с митрополитом Киприаном 31. В самом конце
XIV или в начале XV в. Федор Свибло по неизвестной причине
подвергся опале, и все его вотчины и имущество конфискованы 32.
Второй сын, Иван Андреевич Хромой, был выдающимся боя-
рином Дмитрия Донского и его сына. Подпись Ивана Хромого на
духовной грамоте Дмитрия Донского говорит о его блцзости к
великому князю. В потомстве Ивана Хромого никогда не бывало
более двух человек в колене, и его потомки были так «велики» и
всем хорошо известны, что в различных актах назывались по име-
ни и отчеству и не пользовались никаким фамильным прозвищем.
Третий сын, Александр Андреевич Остей, получил боярство
в конце княжения Дмитрия Донского. В 1385 г. он был намест-
ником в Коломне, где был захвачен в плен вел. кн. Олегом Рязан-
ским 33. Вскоре, однако, он был освобожден из плена и в 1389 г.
со своими старшими братьями был свидетелем духовной Дмитрия
Донского. В последний раз Остей упоминается в 1416 г. как боя-
рин на суде вел. кн. Василия Дмитриевича 34. От Александра
Остея пошли боярские фамилии Чеботовых, Чулковых и Жуле-
биных.
Следующие сыновья Андрея Ивановича появляются на исто-
рической сцене при вел. кн. Василии Дмитриевиче. Перечислю
30 ПСРЛ, т. IV. СПб., 1848, стр. 91 [ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 2, стр. 341}.
31 Иванов, стр. 214 [АФЗиХ, ч. I, стр. 24].
32 СГГиД, ч. I, № 39 [ДиДГ, стр. 56, 58, 60, 61]. Единственный сын Федора
Свибла Семен был убит в 1438 г. под Можайском, и на нем пресеклась эта
линия рода.
33 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 135.
34 Мейчик, стр. 102 [АСЭИ, т. III, № 31, стр. 54].
55
происшедшие от них фамилии. От Ивана Бутурли пошла самая
плодовитая и долговечная боярская фамилия — Бутурлиных;
от Андрея Слизня пошли фамилии Мятлевых, Булгаковых, Слиз-
невых; наконец, от младшего сына, Михаила Андреевича, пошла
фамилия Челядниных, которые более ста лет находились в первых
рядах московского боярства *.
Так, можно сказать, что Акинфовичи с первых же шагов служ-
бы в Москве заняли очень высокое положение, а сыновья Андрея
Ивановича начиная с княжения Дмитрия Донского вошли в сре-
ду московского боярства целой фалангой, оттесняя на вторые
места старые московские роды..
Гаврила Алексия и Акинф Великий были представителями той
древней формации княжеских слуг, которая сложилась при первых
Рюриковичах, когда Северо-Восточная Русь не имела еще ни об-
щепризнанного политического центра, ни единого наследственно-
го государя-правителя. Во второй четверти XIV в. в упорной
борьбе суздальских, московских и тверских князей ясно наме-
чается перевес Москвы. В четвертом десятилетии века, когда Иван
Калита получил великое княжение, на службу в Москву приходят
крупнейшие представители великокняжеского боярства: Андрей
Иванович Кобыла, потомки Миши Прушанина во главе с Иваном
Семеновичем Морозом, Дмитрий Александрович Зерно, родона-
чальник Сабуровых и Годуновых, и другие. Около 1338 г. в Моск-
ву выезжают многие тверские бояре, и в том числе Ратшичи, всем
родом. Во второй половине XIV в. тверские и суздальские князья
пытаются еще продолжать борьбу, но перевес Москвы становится
несомненным. Так, в какие-нибудь 25—30 лет со дня смерти Ивана
Калиты (1341 г.) в Москву собираются все элементы старого ве-
ликокняжеского боярства и образуют крепкое ядро правящей вер-
хушки будущего Московского государства.
Притягательная сила Москвы как организующего центра была’
так велика, что в это же время в нее стекается множество выход-
цев из-за рубежа. Спасаясь от засилья Литвы, пришли, в разное
время, смоленские княжата: Фоминские, Березуйские, Ржевские,
Дмитрий и Владимир Александровичи Всеволожи и другие. Спа-
саясь от Литвы же и от татар, приходили княжата и бояре с Волы-
ни и из Чернигово-Северской земли: Дмитрий Михайлович Боб-
рок Волынский, Иван Федорович Шонур Козельский, брянские
бояре Пересвет и Ослябя, киевский боярин Родион Нестерович и
другие. Междоусобия в Литве сыновей Ольгерда привели в Моск-
ву Дмитрия Ольгердовича Брянского и Андрея Ольгердовича
Полоцкого.
От татар бежали в Москву измельчавшие потомки муромских
князей. Наступивший в Золотой орде после смерти хана Узбека
(1353 г.) длительный период дворцовых переворотов'выбрасывал
из Орды в разные стороны татарских царевичей и мурз, потер-
певших поражение в борьбе. Так приехал в Москву и крестился
56
царевич Серкиз, от которого пошла боярская фамилия Старковых.
Остался в Москве ханский посол Алабуга, приехавший из Орды с
Дмитрием Донским, и стал родоначальником фамилии Мячковых.
Вел. кн. Дмитрий Иванович, как говорит английская поговор-
ка, был надлежащим человеком на своем месте, т. е. именно та-
ким человеком, который был нужен в свое время на месте госуда-
ря-правителя.
Дмитрий остался после смерти отца мальчиком и был воспитан
московским боярством в традициях дружиннических товарище-
ских отношений князя к своим слугам. Рослый, дородный, всегда
уравновешенный и спокойный, бесхитростный, но в то же время
осмотрительный и осторожный, Дмитрий всем внушал доверие,
умел принять пришельцев, пожаловать каждого по достоинству,
не обижая старых слуг, расставить старых и новых слуг по своим
местам и заставить всех служить общерусскому делу.
В первом открытом столкновении Руси с татарами, в бою на
р. Воже в 1378 г., во главе московских полков пошел, разбил
татар и сам был убит недавний выходец из Смоленска Дмитрий
Александрович Монастырев. Через два года Русь сделала герои-
ческую попытку сбросить ненавистное татарское иго. Дмитрий
Донской объединил на Куликовом поле почти всю Северо-Восточ-
ную Русь и поставил в бою с Мамаем плечом к плечу своих старых
слуг и множество выходцев из-за рубежа.
Смоленские княжата Дмитрий и Владимир Всеволожи сража-
лись во главе передового полка. Во главе Коломенского и Пере-
яславского полков сражался и был убит сын ордынского царевича
Андрей Иванович Серкизов. Дмитрий и Андрей Ольгердовичи,
братья вел. кн. литовского Ягайла, союзника Мамая, были вое-
водами засадного полка. Дмитрий Михайлович Боброк Волынский,
воевода того же засадного полка, своевременным выступлением
решил исход боя. Родион Ржевский и выходец из Литвы Семен
Мелик перед боем произвели глубокую разведку движения татар
в степях, а Семен Мелик после этого принял участие в бою и пал
на Куликовом поле смертью храбрых.
На помощь Дмитрию пришли княжата — бе л озерские, яро-
славские, ростовские, Иван Всеволодович Холмский, тарусские
и оболенские князья.
Много надо было такта, выдержки и упорства, чтобы объединить
столь разнородные элементы, сорганизовать их и достигнуть побе-
ды над страшным врагом, казавшимся всем непобедимым.
Основное ядро боярства Дмитрия Донского состояло из не-
большого сравнительно числа родов, не успевших еще разбиться
на множество фамилий, как это произошло позже. Это ядро, со-
стоявшее приблизительно из 25—30 родов, было правящей вер-
хушкой Московского великого княжения, организатором его воен-
ных сил и источником кадров помощников Дмитрия Донского по
управлению его хозяйством.
57
Виднейшие представители этих родов были все наперечет лично
известны (Князю, знали друг друга, а многие из них были связаны
между собой и с великокняжеским домом узами родства.
Дмитрий Донской и его любимый боярин Микула Васильевич
Вельяминов, убитый на Куликовом поле, были женаты на родных
сестрах, дочерях кн. Константина Дмитриевича Суздальского.
Дмитрий Михайлович Боброк Волынский при выезде в Москву
женился на сестре Дмитрия Донского. Дочь Микулы Вельяминова
была замужем за боярином Иваном Дмитриевичем Всеволожем, а
дочь Ивана Всеволожа вышла замуж за кн. Андрея Владимирови-
ча Радонежского. Старший брат последнего был женат на Марье
Голтяевой Кошкиной (Кобылиной). Сын Дмитрия Донского Петр
Дмитровский женился на дочери Полиевкта Вельяминова, млад-
шего брата Микулы, свояка великого князя. Боярин Михаил Ива-
нович Морозов по своей жене приходился шурином Микуле и
Полиевкту Вельяминовым.
Родственные сплетения боярских родов между собой хорошо
характеризуются браками пяти дочерей Дмитрия Александрови-
ча Монастырева. Не имея сыновей, он мог дать хорошее приданое
своим дочерям и выдал из них замуж одну за боярина Ивана Анд-
реевича Хромого, вторую — за боярина Александра Андреевича
Белеута, третью — за воеводу Дмитрия Донского Ивана Чепечку,.
четвертую — за героя Куликовской битвы Семена Мелика,
наконец, пятую — за Ивана Толбугу, потомка смоленских' кня-
жат, родоначальника Толбузиных.
Летописный рассказ о смерти Дмитрия Донского прекрасно
обрисовывает взаимные отношения Дмитрия Донского и его бояр.
Особая «Повесть о жизни и преставлении великого князя Дмитрия*
подробно излагает его предсмертные заветы. Обращаясь к сыновь-
ям, Дмитрий говорит: «И боляры своя любите, честь им достой-
ную воздавайте противу служению их, без совета их ничьто же не
творите». Боярам Дмитрий говорил: Вы знаете мой нрав и обычай,
при вас я родился и вырос, с вами царствовал и держал свою вот-
чину, великое княжение, «мужествовах с вами на многи страны»,
вами был страшен в бранях врагам, вами поражал и покорял вра-
гов и великое княжение «вельми укрепих», великую честь и
любовь имел к вам, «под вами грады держах и великия власти»,
детей ваших любил и никому из вас не сделал зла, никому не до-
садил, никого не обесчестил, но всех любил и держал в великой
чести, радовался с вами и скорбел,— вы были у меня не бояра-
ми, а князьями моей земли з5. В заключение Дмитрий напоминал
боярам их присягу наследственно служить его детям, не щадя
своих голов.
35 ПСРЛ, т. XXI, вторая половина, стр. 403.
58
Глава IV
ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ ПОТОМКОВ ГАВРИЛЫ АЛЕКСИНА
В УЕЗДАХ МОСКОВСКОГО КНЯЖЕНИЯ
И ВЛАДЕНИЯ ПУШКИНЫХ В ПОДМОСКОВЬЕ
Во второй половине XIV в. великокняжеская власть москов-
ских государей неуклонно растет и крепнет, и Москва приобрета-
ет значение общепризнанного политического центра Северо-Вос-
точной Руси. Бояре и слуги вольные московских князей почувст-
вовали под собой твердую почву и стали прочно оседать на землю,
расчищать первозданные дремучие леса и расширять земледель-
ческое хозяйство. Экономические факторы этого важного про-
цесса скрыты от нашего наблюдения полным отсутствием соответ-
ствующих памятников письменности. Судить об этом мы можем
только по косвенным признакам.
•В попытках осветить хоть сколько-нибудь эти важные и сложные
явления мы должны указать в первую очередь два фактора.
Покорение Руси монголами более чем на два столетия остано-
вило расселение славян в восточном и юго-восточном направле-
ниях. Среднее и нижнее течение Оки надолго стало пределом, за
которым мирный труд земледельца подвергался постоянной опас-
ности разорения со стороны кочевников. С середины XIV в. на-
чинается распад Золотой орды, и после образования Крымского,
Казанского и Астраханского самостоятельных ханств положение
южных и восточных окраин еще более ухудшается.
Под постоянной угрозой разорения население отливало на
запад, в междуречье Оки — Волги.
Это обстоятельство в значительной мере способствовало уси-
лению Москвы и Твери. Скопившееся в междуречье Оки — Вол-
ги население стало заселять обойденные первыми поселенцами
дремучие леса на водоразделах рек. Есть множество указаний,
что вторая половина XIV в. и почти весь XV в. были временем наи-
более интенсивного истребления лесов в средней полосе Руси.
Признав это, мы подходим ко второму очень важному фактору,
обусловливавшему развитие земледельческих промыслов. Расчист-
ка и истребление лесов сопровождались истощением природных
богатств. Такой ценный пушной зверь, как бобер, в Подмосковье
был истреблен уже в конце XIV в. По мере истребления лесов
иссякали и другие природные богатства. Большие бортные леса,
окружавшие стены Кремля и московского посада в XIV в., через
столетие отодвигаются на сотни верст от Москвы.
Тот же процесс усиленной расчистки лесов и истребления при-
родных богатств мы можем наблюдать и вокруг других крупных
городов Руси.
Князья, чтобы привлечь к себе людей, на первых порах щедро
раздавали им землю, всяческими льготами поощряли заселение
пустых земель, которых в XIV в. в Московском княжестве было
59
много. Нет сомнения, что бояре и слуги вольные приобретали зем-
лю и на свои средства поселяли на ней крестьян и заводили хо-
зяйство.
Бояре и слуги вольные наряду с самими князьями и монасты-
рями принимали деятельное участие в этом внутреннем заселе-
нии Руси. Так приблизительно с середины XIV в. тип старого
дружинника-воина стал перерождаться и начала складываться
новая формация господствующего класса. Воин прочно садится
на землю, заводит на ней хозяйство, тесно связывает свои инте-
ресы с владением землей и становится сельским хозяином.
Наши сведения о древнем боярском землевладении очень скуд-
ны, их приходится собирать с большим трудом, по крупицам, в
самых разнообразных источниках. Однако и то сравнительно не-
многое, что удается сделать, дает весьма выразительную картину.
Ратшичи, как один из значительных боярских родов, оставили
довольно много следов в различных актах и в названиях сущест-
вующих и исчезнувших селений. Не буду,делать ссылок на мно-
гочисленные источники, что потребовало бы много места, т. к. это
в значительной мере представляет специальный интерес. О зем-
левладении потомков Гаврилы Алексича до перехода их на служ-
бу в Москву мы, к сожалению, ничего не знаем. Все известные нам
владения приобретены на службе в Москве во второй половине
XIV в. и позже.
Сыновья боярина Андрея Ивановича Акинфова, жившего в
середине XIV в., представляются людьми очень богатыми и,
как тогда говорили, многовотчинными.
О вотчинах Федора Андреевича Свибла, конфискованных у него
в опале в конце XIV или в самом начале XV в., мы узнаем из ду-
ховных грамот вел. кн. Василия Дмитриевича. Под Москвой ему
принадлежали села Буйловское и Тимофеевское с мельницей на
р. Яузе. Местонахождение с. Буйловского неизвестно. А Тимо-
феевское на Яузе — это существующее ныне на окраине города
Москвы село Свиблово. В уезде Переяславля Залесского ему при-
надлежали села Весьское и Родионовское, недалеко от Переяс-
лавского озера. В уезде Юрьева Польского упоминаются села Фе-
дора Свибла Чагино, Савельевское, Иворово и Карабузино.
В Бежецком уезде (впоследствии — Тверской губернии) ему принад-
лежало с. Максимовское. Чтобы обспечить себя и свое хозяйство
рыбой, он приобрел в Новгороде с. Непейцыно, в Нижегородском
уезде — села Алагинское и Мангач. Затем, Федору Свиблу при-
надлежало несколько сел в Ростове, на Вологде — в Отводном стану
и в Сямской волости (на запад от Кубенского озера), и в далекой
Устюжской земле,— «и все села Свибловские Федоровские», при-
бавляет духовная, не указывая их поименно.
У Ивана Андреевича Хромого, жившего во второй половине
XIV в., известны следующие владения. Женившись на дочери
боярина Дмитрия Александровича Монастырева, потомка смолен-
60
ских княжат, он получил в приданое целую волость на Белоозе-
ре — Старую Ергу, Воскресенское с небольшим вотчинным мо-
настырьком и рыбными ловлями в р. Шексне. Это крупное вла-
дение принадлежало потомкам Ивана Хромого около 200 лет и
перешло к Кириллову Белозерскому и Новоспасскому Москов-
скому монастырям после казни в опричнине в 1567 г. последнего
представителя рода Ивана Хромого — боярина Ивана Петровича
Федорова. В роде Ивана Хромого известны еще следующие старые
владения: в Коломенском уезде — Кишкино-Челяднино и Мар-
тиновскоё, существующее ныне; в Калуге — Губин угол; в Бе-
жецком уезде — села Ивановское Большое и Ивановское Мень-
шое; в Звенигороде — Салославль, позже Салослово.
У третьего сына Андрея Ивановича, Александра Остея, из-
вестно несколько владений под Москвой и в старых уездах Москов-
ского великого княжения. Самым древним владением можно при-
знать Жулебино в 10 километрах на восток от Москвы и смежное
с ним с. Остеево, ныне не существующее, но известное нам по пис-
цовым книгам XVI в. Очевидно, здесь в конце XIV в. была боль-
шая вотчина Александра Остея, часть которой досталась его внуку
Андрею, носившему прозвище Жулеба. Другое Остеево находится
в 30 км от Переяславля Залесского, в уезде которого нам по актам
известны села Русаново и Новоселка, принадлежавшие Василию
Тимофеевичу Чулку Остееву. В Нерехотской волости Костром-
ского уезда, в бассейне р. Солоницы, Остею и его внуку Андрею
Хрулю принадлежало с. Тетеринское, которое он дал Горицкому
Переяславскому монастырю во второй половине XV в. Следует
отметить еще Хрулево в 13 км от Волоколамска и Чулково в
18 км от Бронниц.
У четвертого сына, Ивана Андреевича Бутурли, и его потомков
известны по актам XV в. следующие владения: с. Спасское в Ар-
бужевеси Пошехонского уезда, которое его вдова Евфросинья
продала в середине XV в. митрополичьему дому; в Углицком уез-
де с. Воздвиженское на р. Пукше, которое в 30-х годах XV в.
было дано Троицкому монастырю сыном Ивана Бутурли иноком
Геннадием. Затем в XV в. известны владения Бутурлиных в
Радонеже и в Бохове стану (бассейн рек Учи и Вязи), где упомина-
ется не существующее ныне с. Старое Бутурлино, и, наконец,
существующее ныне с. Бутурлино в 4 км от Серпухова.
У потомков пятого сына боярина Андрея Ивановича Акинфова,
Андрея Слизня, были значительные владения вокруг Переяслав-
ского озера: села Нила и Бубеково и деревни Якимова и Рябинки.
В Звенигороде известно принадлежавшее им селение Белкино, а в
Бежецком уезде — сельцо Семково в нескольких километрах от
Городецка (позже и ныне — Бежецка).
Наконец, Челядниным принадлежало в XV в. несколько очень
древних и весьма крупных владений, быть может XIV в., в юж-
ной части Ростовского княжества и за р. Нерлью в северных
61
станах Переяславского уезда: в Ростове, в бассейне р. Сары,— села
Первятино и Новотроицкое с несколькими участками земли в со-
седней слободе Карашской; в Переяславле и Юрьеве — села За-
горье, Маурино и другие. В середине XV в. вел. кн. Василий Тем-
ный «пожаловал в куплю», т. е. продал, Федору Михайловичу
Челядне в Бежецке с. Максимовское, конфискованное в опале у
его дяди Федора Свибла.
Потомство Григория Пушки по своему служебному положению,
как будет показано в следующей главе, было значительно ниже
потомков Акинфа Великого. И в землевладении Пушкиных не
было того широкого географического-размаха, который мы виде-
ли у «многовотчинных» и могущественных боярских фамилий,
происшедших от Акинфа Великого. Для Пушкиных характерно
то, что в первых поколениях они держатся Подмосковья и уездов
Московского княжения в его первоначальных пределах. Лишь с
конца XV в., размножаясь и разбиваясь на несколько фамилий,
Пушкины начинают приобретать поместья и вотчины в более отда-
ленных от Москвы уездах. Замечательно, что, расширяя с тече-
нием времени владения, Пушкины продолжают сохранять тес-
ные связи с Москвой и Подмосковьем — с древнейших времен и
почти до Александра Сергеевича.
Недостаток памятников письменности для истории землевла-
дения Пушкиных за первые два столетия можно восполнить дан-
ными топонимики, т. е. сведениями о происхождении названий
существующих ныне селений. Дело в том, что, по приблизитель-
ным вычислениям, не менее двух третей селений Московской об-
ласти получили свои названия от имен и прозвищ бывших владель-
цев. А у потомков Григория Пушки, если говорить только о пер-
вых трех поколениях, живших в XV в., были такие прозвища, ко-
рые неизвестны ни в одной другой дворянской фамилии.
В первой половине XV в. жили третий сын Григория Пушки
Василий Улита и его четвертый сын Федор Товарко, в середине
века жил Михаил Никитич Рожон, внук Григория Пушки, а во
второй половине того же века жили Михаил Муса и Иван Кологрив
Тимофеевичи Улитины и внук Федора Товарка Иван Борисович
Бужар (иногда — Бужур).
После этих предварительных замечаний вернемся к названиям
древнейших селений первоначальной территории Московского
княжества, совпадающей в большей части с современной Москов-
ской областью.
С прозвищем Григория Александровича Пушки связано девять
селений. Весьма возможно, что некоторые из них более позднего
происхождения, т. е. получили свои названия не от Григория Пуш-
ки, а от кого-либо из его потомков. Тем не менее этот факт представ-
ляется весьма показательным.
Наиболее интересным является хорошо известное москвичам
Пушкино на р. Уче, в 25 км от Москвы по Ярославской железной
62
дороге. По актам известно, что в конце XV в. оно принадлежало
как «старинное» владение митрополитам всея Руси, а после учреж-
дения патриаршества стало домовой вотчиной патриархов. Как
и когда оно досталось митрополичьему дому, неизвестно. Возмож-
но, что оно было приобретено в третьей четверти XIV в. митропо-
литом Алексеем непосредственно у Григория Пушки, но не иск-
лючена возможность, что оно было отчуждено кем-либо из много-
численных потомков Григория Пушки в XV в.
Укажем затем три селения Пушкино в бывшем Бронницком
уезде, из которых одно находится в 3 км от города. В бывшем Мос-
ковском уезде, в 20 км от Москвы, находится Пушкино-Андриа-
новское. Еще Пушкино мы находим в 15 км от Богородска и еще
одно — в 26 км от Подольска. Наконец, два селения Пушкино на-
ходятся в бывшем Верейском уезде.
С прозвищем Василия Григорьевича Улиты связано селение
Улитино в бывшем Волоколамском уезде, а с прозвищем его брата
боярина Федора Товарка — деревня Товаркова в 10 км от Рузы.
Михаил Рожон Пушкин оставил о себе память в двух селениях —
в Рожнове на р. Десне в 25 км от Подольска и деревне Рожнове
в бассейне р. Истры. Последняя была частью большого владения
Пушкиных, которое, дробясь между сонаследниками, перешло
частично к младшей линии рода Пушкиных. Село Синево-Семе-
новское и Мушков погост принадлежали еще деду Александра
Сергеевича. Деревня Рожнова в XVI в. была дана Чудову монас-
тырю, а затем выкуплена у монастыря думным дворянином Гаври-
лой Григорьевичем, увековеченным А. С. Пушкиным в «Борисе
Годунове».
С прозвищем Михаила Мусы связана деревня Мусина в 19 км
от Волоколамска, впоследствии вошедшая в состав владения Яро-
полец, в пушкинское время принадлежавшего Гончаровым.
Наконец, с прозвищем Ивана Борисовича Бужара (иногда —
Бужура) Товаркова связано с. Бужарово в нижнем течении
р. Истры, о котором известно, что в 1512 г. оно было продано Ири-
ной Товарковой Иосифову Волоколамскому монастырю.
Само собой разумеется, что на основании одних названий нель-
зя с полной уверенностью говорить о принадлежности всех упо-
мянутых селений Пушкиным, но равным образом невозможно
видеть в приведенных топонимических данных ничего не говоря-
щую нам случайность. Позднейшие памятники письменности во
многих случаях подтверждают, прямо или косвенно, принадлеж-
ность упомянутых выше селений Пушкиным разных фамилий.
Не менее важно то обстоятельство, что в древней топонимике тер-
риторий бывших Рязанского, Тверского, Ярославского и Ниже-
городско-Суздальского княжеств мы не находим никаких следов
имен и прозвищ Пушкиных. В XVI в. и позже Пушкины приоб-
ретают поместья и вотчины во многих уездах, отдаленных от Моск-
вы, но это совершенно не отражается на названиях селений.
63
Это понятно. Употребление прозвищ в дворянских семьях
с течением времени выходит из обычая, а затем развитие с
конца XVI в. правительственных описаний фиксирует старые
названия независимо от их принадлежности тому или иному лицу.
Кроме того, входит в обыкновение крупные селения, села, называть
по храмам, а не по владельцам. В XVI и XVII вв. появляется мно-
жество селений с названиями Введенское, Покровское, Николь-
ское, Рождественское, Вознесенское и т. п., которые вытесняют
из употребления старые названия.
Подводя итоги, можно смело сказать, что Пушкины с середины
XIV в. прочно оседают в Подмосковье и в уездах Московского
княжества в его тогдашних границах. Сохранившиеся акты XV
и следующих за ним веков показывают, что Пушкины, в особен-
ности младшей линии, из которой вышел А. С. Пушкин, продол-
жали поддерживать старые связи с Москвой и Подмосковьем бо-
лее 400 лет. Достаточно сказать, что, по писцовым книгам Москов-
ского уезда 1623 —1627 гг., в Московском округе с радиусом при-
близительно в 50 км четырнадцати Пушкиным младшей линии при-
надлежало 20 поместий и вотчин, большею частью небольших раз-
меров.
Интересно отметить те районы Подмосковья, в которых Пуш-
кины гнездились в наибольшем количестве и держались дольше
всего.
На первом месте следует поставить бассейны Малой Истрицы
и ее притока Холохольни, нижнего течения Истры, затем — бас-
сейн р. Всходни и ее притока Горетвы. Здесь, в этом обширном
районе, сходились границы западных станов Московского кня-
жества — Сурожского и Горетова — с границами юго-западных
станов Дмитровского удела — с Ижвой, Берендеевым станом и
волостью Раменкой.
В духовной грамоте 1328 г. московский князь Иван Калита
упоминает в числе своих владений Мушкову гору. Позже мы уз-
наем, что на Мушковой горе был погост Троицы, который был
центром Мушкова стана. Еще позже границы Дмитровского и
Звенигородского уделов были перекроены, и получилось то деле-
ние на станы, которое упомянуто выше. В межевой грамоте уде-
лов 1504 г. на границе Дмитровского удела упоминается несколько
владений Курчевых-Пушкиных. Давиду Ивановичу принадле-
жало сельцо Вогнениково (ныне Огниково) в Радомле Московского
уезда, а его брату Борису — Ломишино в Дмитрове, справа от
Истрицы. Ивану Тимофеевичу Курчеву принадлежали в Горето-
ве стану деревни Симанкова, Телешева и Павлова.
Затем Пушкиным принадлежали следующие селения: справа
от Истрицы — с. Бужарово с 16 деревнями, ныне не существую-
щими, Ломишино и Верхуртово; на запад от Бужарова и Ломи-
шина — Ананово, Мартюшино, Матвейково, Зорино и с. Синево-
Семеновское, а вблизи от него — Мушков погост. Слева от Ист-
64
рицы Пушкиным принадлежали Софонтьево, с. Дорна на речке
Холохольне, Скориково, Степанково, Куртасово, Вогниково и
Раково (земля последнего селения ныне находится на дне Ист-
ринского водохранилища).
Все перечисленные селения лежали смежно и в первой полови-
не XV в. составляли, вероятно, одно очень крупное владение.
Во второй половине века и позже мы находим части этого масси-
ва во владении всех сыновей Григория Пушки, а затем его
внуков и правнуков. Нет никакой возможности проследить много-
численные разделы, переделы, продажи и покупки, которые со-
вершили Пушкины на этой территории за 400 лет. Достаточно ос-
тановиться на нескольких интересных эпизодах.
В 1512 г. Ирина Товаркова-Пушкина, бездетная вдова кн. Се-
мена Романовича Ярославского, уступила Иосифову Волоколам-
скому монастырю за долг в 500 рублей с. Бужарово с 16 деревня-
ми. В конце XV и в XVI в. Курчевы-Пушкины и Внуковы-Ули-
тины раздавали по частям свои жребии в родовой вотчине Чудову
и Иосифову монастырям. Тем не менее Пушкины продолжали со-
хранять остатки своих вотчин, .а после Смуты сделали несколько
попыток вернуть старые владения.
Так, Федор Федорович Пушкин выкупил у Зыбина сельцо
Рожново-Павловское, вотчину Михаила Никитича Рожна, жив-
шего в середине XV в. В 1627 г. Пушкины всем родом, шесть глав
семейств, выкупили у Чудова монастыря Мушдов погост и
с.Синево.Они не только выкупили это родовое гнездо,но также за-
нялись восстановлением родового богомолья — Троицы на Муш-
ковой горе. Писцовая книга 1627 г. сообщает, что «на погосте
церковь», а в ней вся утварь — ризы, книги, свечи поставные,
образа и «всякое церковное строение Федора Семенова сына
да сына его Федора Пушкиных». По тем же писцовым книгам, за
Пушкиными записаны следующие старинные вотчиных. Синево-
Семеновское — за Федором Федоровичем и Федором Тимофе-
евичем, Лунево — за сыновьями Григория Сулемши, наконец,
Ананово, Степанчиково, Матвейково и Мушков погост — за дум-
ным дворянином Гаврилой Григорьевичем.
Село Синево имело в 1627 г. очень скромный вид, и в нем велось
небольшое хозяйство. На дворе вотчинника жило пять «деловых
людей», да в особых дворах — приказчик и еще пять «деловых
людей». Крестьян в селе не было, а «деловые люди» пахали десятин
15 пашни. Под лесной порослью и перелогом было немногим менее
45 десятин. В общем, если учесть приблизительно покосы, в Си-
неве было около 200 десятин земли. В сельце Рожнове было три
семьи «деловых людей», а крестьян, как и в Синеве, не было.
После указанных владельцев с. Синево досталось Ивану Фе-
доровичу Пушкину, который занялся хозяйством. В 1644 г. он
взял у властей Иосифова монастыря в пожизненное владение пус-
тоши Мартюшину и Сонину со льготой на шесть лет и дал такое
65
обязательством...И мне,Ивану,в те шесть лет посадить на тех пусто-
шах... своих вотчинных крестьян четырех человек, а пятого кресть-
янина посадить в 10-ой год...и дворы им крестьянские устроить...
и пашня мне велеть роспахивать и сенные покосы роскосить и леса
пашенные роспахать и росчистить» 36. После льготных лет И. Ф.
Пушкин обязался платить в монастырскую казну по 4 рубля в год,
а за каждого непосаженного по условию крестьянина по 50 руб-
лей. После своего живота И. Ф. Пушкин обязывался вернуть
имение монастырю «со крестьяны и с хлебом стоячим и с мо-
лоченым и с земляным и со всеми крестьянскими животы и со
всем с тем, что на тех пустошах устройства будет... по моей душе
в вечной поминок»37.
Иван Федорович Пушкин, вероятно, добросовестно старался-
исполнить принятое на себя обязательство, но, очевидно, это
было не так просто. По переписи 1678 г., в с. Синеве были двор
вотчинника с «деловыми людьми», двор приказчика и три двора
крестьян, а людей в них 10 человек. В Мартюшине было всего два-
двора крестьянских, а в них 8 человек.
После смерти Ивана Федоровича с. Синево перешло к его сыну
Ивану, при котором, по переписи 1705 г., в селе числились двор'
вотчинника с «деловыми людьми», двор приказчика с тремя чело-
веками и пять дворов крестьянских с шестью душами мужского
пола. Иван Иванович, не имевший детей, по духовной 1718 г. за-
вещал все свое состояние, в том числе с. Синево, Александру Пет-
ровичу, прадеду Александра Сергеевича. Александр* Петрович
был невидным представителем рода Пушкиных. Он начал службу
рядовым Преображенского полка, в 1722 г. получил чин каптен-
армуса, и на этом его карьера окончилась. В припадке ревности
он убил свою жену, за что был посажен в тюрьму, где и умер в
1725 г. Село Синево перешло к его сыну Льву Александровичу.
Лев Александрович был капралом артиллерии, когда произо-
шел переворот 1762 г. Он был верен присяге императору Петру III
и за это был посажен императрицей Екатериной в тюрьму, в ко-
торой пробыл больше года. Карьера его была окончена, он вышел
в отставку и занялся приведением в порядок расстроенного отцом
хозяйства в родовых имениях.
При Льве Александровиче, по третьей ревизии (1760—1762 гг.),
числилось: в с. Синеве, Мушков погост тож,-— 20 душ мужского
пола и 12 душ женского пола, в сельце Ананове — 47 душ мужско-
го пола и 32 души женского пола, а в Мартюшине— 15 душ муж-
ского пола и 13 душ женского пола. После смерти Льва Александ-
ровича Синево-Семеновское перешло к его сыновьям, но было ли
оно во владении отца Александра Сергеевича и когда было отчуж-
дено Пушкиными, пока остается невыясненным.
36 Обз. ГКЭ, вып. III, стр. 31.
87 Там же.
66
Кроме описанного массива земель на Истре, Пушкиным в
XV—XVIII вв. принадлежали находящиеся ближе к Москве владе-
ния в нижнем течении р. Истры, на р. Всходне и ее притоке Горетве.
Так, внук Григория Пушки Константин Никитич около 1475 г.
продал кн. Д. Д. Холмскому села Петровское и Федоровское, рас-
положенные к югу.от Истры. Тогда же его племянник Давид Ива-
нович Курчев дал Симонову монастырю деревню Гавриловскую на
Всходне. Воину и Петру Тимофеевичам, прямым предкам А. С.
Пушкина, в 1627 г. принадлежали в верховьях р. Сетуни Ману-
хино и Хорошево.
Среди древних подмосковных селений Пушкиных одно заслу-
живает особого внимания. Это с. Виноградове на Долгих прудах.
В конце XVI в. деревня Дубровки, Виноградове тож, принад-
лежала упомянутому выше думному дворянину Гавриле Григорь-
евичу, а после его смерти (1646 г.) его сыновьям — Григорию и
Степану. При них была поставлена деревянная церковь, и Вино-
градово стало селом. Григорий и Степан Гавриловичи были выдаю-
щимися деятелями царствования Алексея Михайловича. У Гри-
гория детей не было, и после его смерти Виноградове осталось за
Степаном Гавриловичем, а потом перешло к его сыновьям Матвею
и Якову Степановичам. При них в с. Виноградове была построена
та каменная церковь, которая с большими переделками сущест-
вует доныне.
Бояре Матвей и Яков Степановичи были самыми видными пред-
ставителями рода Пушкиных и в свое время пользовались при
дворе большим влиянием, но их слишком тесные связи со старооб-
рядчеством и с мятежными стрельцами кончились катастрофой,
в результате которой все Пушкины навсегда утратили свое место
в среде московской знати. В 1697 г. сын Матвея, молодой столь-
ник Федор, женатый на дочери Алексея Соковнина, за участие в
заговоре Соковнина и Цыклера на жизнь Петра I был казнен. Дело
не ограничилось казнью молодого Федора Матвеевича. В связи с
делом Соковнина Матвей Степанович был сослан в Сибирь с кон-
фискацией всего имущества, а Яков Степанович,как менее винова-
тый, отправлен в свою касимовскую деревню, где вскоре и умер.
Катастрофой бояр Матвея и Якова Пушкиных воспользовались
новгородские родичи, настолько далекие, что их лучше называть
однофамильцами. Один из новгородских Пушкиных, а именно Иван
Калинникович, был женат на Матрене Даниловне, родной сестре
«безродного баловня счастья,полудержавного властелина» Алек-
сандра Даниловича Меньшикова. В 1707 г. Иван4Калинникович и
его брат Петр, вопреки всем законам и обычаям наследования не-
движимости, получили вотчины сосланного в Сибирь боярина
Матвея Степановича/в^том числе и с. Виноградове.
В 1729 г. Иван" Калинникович продал с. Виноградове кн. Ва-
силию Владимировичу Долгорукову, и таким образом это старин-
ное владение Пушкиных окончательно ушло из их рода.
67
Произведенный обзор древних вотчин Акинфовичей и Пушки-
ных, конечно очень неполный, дает тем не менее яркую картину
широкого размаха земелевладельческих интересов московского
боярства XIV—XV вв. Следует прежде всего обратить внимание
на то, что многочисленные вотчины Акинфовичей и Пушкиных,
как и других значительных московских боярских фамилий, были
расположены в Московском княжестве и в уездах Московского ве-
ликого княжения. Ни в Рязанском, ни в Тверском, ни в Ярослав-
ском княжествах мы не находим ни одной старой вотчины Пушки-
ных. Это понятно, т. к. по мере оседания дружинников на землю
происходило обособление служилых родов — сначала по вели-
ким княжениям, а затем, в пределах великих княжений,— по
уделам, т. е. землевладелец обыкновенно служил тому князю,
в уделе которого было его владение.
Мелкие бояришки, имевшие одну-две вотчины, были настолько
слабы, что связывали свою судьбу с тем князем, в уделе которого
была их земля, но крупные великокняжеские «многовотчинные»
бояре относились к своей службе иначе. По своим землевладель-
ческим интересам они были естественными противниками удель-
ной раздробленности Руси и столь же естественными сторонниками
княжеского единодержавия.
Московские князья в XIV—XV вв. добросовестно, по-родст-
венному наделяли своих братьев и сыновей уделами и поддержи-
вали таким образом удельную раздробленность, а крупное бояр-
ство в целом как правящий верх землевладельческого класса от-
носилось к удельным князьям по меньшей мере недружелюбно и
делало все, чтобы низвести их на положение служебных князей,
лишенных державных прав и всякой независимости.
В этом важном историческом процессе Акинфовичи, а частично
и Пушкины, сыграли выдающуюся роль.
Глава V
ПОТОМКИ ГАВРИЛЫ АЛЕКСИНА
В ДУМЕ МОСКОВСКИХ ГОСУДАРЕЙ
ПОСЛЕ СМЕРТИ ДМИТРИЯ ДОНСКОГО
И ДО СЕРЕДИНЫ XVI ВЕКА
При вел. кн. Василии Дмитриевиче (1389—1425 гг.) Акинфо-
вичи продолжали занимать в среде бояр очень высокое положение.
В боярах продолжали служить Федор Свибло, Иван Хромой и
Александр Остей Андреевичи. Опала и конфискация вотчин Федо-
ра Свибла не отразились на службе его младших братьев. В боя-
рах же был, по-видимому, четвертый брат — Иван Бутурля.
В последние годы княжения Василия выдвинулся и был пожалован
в бояре младший брат — Михаил Андреевич. Боярство этих пяти
68
братьев говорит об исключительно высоком положении, занятом
старшей линией потомков Акинфа.
О Пушкиных этого времени пока ничего неизвестно.
Кроме упомянутых сыновей Андрея Ивановича Акинфова,
правнуков Гаврилы Алексича, известных нам из Государева родо-
словца и из Бархатной книги, из рода Ратши вышел еще один
выдающийся боярин вел. кн. Василия Дмитриевича — Дмитрий
Васильевич, известный нам из частных родословцев.
Среди выписок из местнических дел и различных заметок гене-
алогического содержания в частных родословцах встречается спи-
сок бояр вел. кн. Василия Дмитриевича, которых «заехал» при
выезде из Литвы в Москву потомок Гедимина, вел. кн. литовского,
кн. Юрий Патрикеевич, родоначальник Щенятевых, Куракиных
и Голицыных. Вел. кн. Василий Дмитриевич принял знатного вы-
ходца с великой честью, выдал за него замуж свою дочь и «уп-
росил» для него у своих старых бояр высокое место.
Непосредственно «под» князем Юрием Патрикеевичем за-
нимали места: Константин Дмитриевич Шея Зернов, родной дядя
Федора Сабура, родоначальника фамилии Сабуровых, и Ивана
Годуна, родоначальника Годуновых; Иван Дмитриевич Всеволож,
потомок смоленских князей; Владимир Данилович из рода му-
ромских князей, утративший свои вотчины и титул в междоусо-
биях; на четвертом месте — Дмитрий Васильевич, а «под» ним —
Федор Федорович Голтяй Кошкин, дочь которого Марья несколько
позже вышла замуж за кн. Ярослава Владимировича Воровско-
серпуховского и стала матерью жены вел. кн. Василия Василье-
вича Темного Марьи Ярославны.
Из приведенной заметки можно видеть, что Дмитрий Василье-
вич занимал в среде бояр вел. кн. Василия Дмитриевича очень вы-
сокое положение.
Другая родословная заметка сообщает: «Дмитрей Василь-
евичь от Гаврила от Алексеевича, а сына у него не было,
а были у него 2 дочери: Марья, Васильева мати Об-
разцова, да Григорьева мати Поплевина, да Михайлова мати Иг-
натьевича Минина, да Игнатьева мати Костянтиновича»38.
Для читателей, не посвященных в тайны старинной боярской
генеалогии, следует расшифровать приведенную цитату.
Первая дочь Дмитрия Васильевича Марья была женой Федора
Константиновича Добрынского, боярина вел. кн. Василия Тем-
ного, известного из летописей выдающегося воеводы, которому
«при жизни слава, а по смерти вечная память». В летописях и дру-
гих источниках Федор Константинович называется обычно Сим-
ским по своей вотчине в уезде Юрьева Польского (с. Сима на-
ходится в нескольких километрах от Юрьева). Его сын Василий
38 ЦГАДА. Собр. Мазурина (ф. 196), №240, гл. 37, л 112 об. ДРК, етр. 10
[БРК, стр. 17]; ПСРЛ, т. XXIV, стр. 231—232;
69
Федорович Образец принадлежит к замечательнейшим деятелям
времени Ивана III. Имя Василия Федоровича Образца Симского
связано со всеми важнейшими событиями объединения Руси, с
ликвидацией независимости Великого Новгорода, присоединением
к великому княжению Тверского княжества, с борьбой против ха-
на Ахмата. Ё летописях есть сообщение о том, что В* Ф. Образец
построил на своем дворе в Москве каменные палаты, в то время
это было редкостью.
Вторая дочь Дмитрия Васильевича, имя которой неизвестно,
была замужем за Василием Михайловичем Слепым Морозовым,
старшим представителем рода Миши Прушанина, витязя Алек-
сандра Невского. Его сын Григорий Васильевич Поплева, боярин
великих князей Василия Темного и Ивана III, стал родоначаль-
ником известной в истории фамилии Морозовых, угасшей в XVII в.
со смертью известных бояр царя Алексея Михайловича Бориса и
Глеба Ивановичей Морозовых.
Михаил Игнатьевич Минин, сын третьей дочери Дмитрия Ва-
сильевича, был правнуком воеводы вел. кн. Дмитрия Донского
Дмитрия Минича. Из летописей и синодиков известно, что Дмит-
рий Минич был убит литовцами в бою на р. Тросне, во время вне-
запного набега Ольгерда в 1368 г. на Москву. Сыновья и внуки
Дмитрия Минича были в боярах.
Наконец, четвертая дочь Дмитрия Васильевича была замужем
за боярином Константином Даниловичем, внучатным племянником
митрополита Алексея и его младшего брата Александра Федоро-
вича Плещея, родоначальника фамилии Плещеевых.От его сына Иг-
натия Константиновича пошла фамилия Игнатьевых, из которой
одна ветвь в XIX в. получила графский титул.
Из родственных связей Дмитрия Васильевича’можно видеть,
какое высокое положение в боярской среде занимал этот потомок
Гаврилы Алексича. Отсутствие его «рода» и его самого в Госуда-
рево родословце и в Бархатной книге объясняется тем, что этот
род, не имея мужского потомства, пресекся, и не было никого, кто
позаботился бы записать его в Государев родословец, когда он
составлялся в 50-х годах XVI в.
По времени жизни Дмитрий Васильевич был, вероятно, пра-
внуком Гаврилы Алексича и происходил от третьего его сына, млад-
шего брата Морхини и Акинфа Великого.
При вел. кн. Василии Васильевиче (1425—1462 гг.) велико-
княжеская власть пережила тяжелый и длительный кризис, выз-
ванный борьбой за власть между князьями московского дома.
Вопрос вовсе не сводился к тому, быть ли великим князем Василию
Васильевичу или его старшему дяде, удельному князю Юрию
Дмитриевичу, как это часто принято изображать. Борьба шла по
вопросу гораздо более важному: будет ли великокняжеская власть
продолжать расти и укрепляться за счет властней значения удель-
ных князей или последние раздробят и обессилят великокняже-
70
скую власть так же, как дробленйе на уделы обессилило другие
крупные княжества Северо-Восточной Руси. В этом сложном про-
цессе великокняжеское боярство сыграло огромную роль. Не обош-
лось, конечно, без изменников и предателей, вроде Ивана Дмитрие-
вича Всеволожа и братьев Добрынских. Такие были извергнуты
со всем своим потомством из боярской среды. Были лица, про-
явившие шатание между борющимися сторонами.Таковы Михаил
Федорович Сабуров и Иван Федорович Старков Серкизов. Боль-
шинство же великокняжеского боярства оставалось верным
вел.кн.Василию даже после его ослепления и доставило в конце кон-
цов ему победу. К этому большинству твердых сторонников еди-
нодержавия принадлежали, судя по всему, что пока известно, Акин-
фовичи и Пушкины. В первой половине княжения Василия Тем-
ного в боярах были оба сына Ивана Хромого — Давид и умерший
бездетным Роман и оба сына Александра Остея — Роман Безно-
гий и Тимофей. Последний был вытеснен из среды великокняже-
ских бояр и одно время служил в боярах кн. Василия Ярославича
Боровского, а позже — кн. Дмитрия Юрьевича.
В боярах были, затем, оба сына Ивана Бутурли — Иван и
Григорий. Последний в конце 30-х годов ушел в Троицкий монас-
тырь, где пробыл простым чернецом лет 40, принимая горячее
участие в служебной карьере своих сородичей и обогащая Троиц-
кий монастырь вкладами. В последние годы княжения Василия
Темного были пожалованы в бояре старший сын Ивана Ивановича
Бутурлина Андрей и двое Остеевых — Андрей Романович Хрулев
и Василий Тимофеевич Чулок.
Наконец, при Василии.Темном продолжали служить младший
Андреевич — Михаил, пожалованный в бояре в конце княжения
Василия Дмитриевича. У Михаила Андреевича известны два сына:
Иван и Федор Челядня. Иван Михайлович был женат на Елене,
дочери боярина кн. Юрия Патрикеевича, которая по матери была
внучкой вел. кн. Василия Дмитриевича и приходилась родной
племянницей Василию Темному. В связи с этим браком Иван Ми-
хайлович был пожалован в бояре. Он умер в молодости, ничем не
отличившись. Его младший брат Федор Михайлович Челядня из-
вестен как деятельный сторонник Василия Темного и один из
влиятельнейших бояр последних лет княжения Темного и позже —
Ивана III.
В общем можно сказать, что за все княжение Василия Темного
не было года, когда бы в его думе не было по два-три представите-
ля рода Акинфа.
Из Пушкиных в боярах был, насколько известно, только чет-
вертый сын Григория Пушки — Федор Товарко. В молодости он
принимал участие в одном деле, о котором стоит сказать несколько
слов. Заселение южных окраин Московского государства, постоян-
но разоряемых Литвой и татарами, было в XIV—XV вв. делом
большой государственной важности. Служилые люди не имели для
И
Этого Достаточных средств и неохотно шли на постоянный риск
разорения. Мало интересовались южными окраинами и монастыри,
предпочитавшие заниматься хозяйством в более безопасных мес-
тах. Так, дело заселения окраин стало делом государственной важ-
ности, за него взялись князья. Окраины обрастали княжескими
слободами и слободками, льготными поселками, находившимися под
непосредственной защитой и покровительством князей. Иногда
коллектив вольных людей получал от князя разрешение сесть на
землю, созвать со стороны «охочих людей» и «копить» на льготе
на государя слободу. Иногда князья проявляли инициативу сами—
сажали в слободы своих рабов или посылали своих слуг устраи-
вать слободы. Для заслуженного человека подобное поручение,
конечно, было неподходящим, но молодым людям его давали
нередко. Так, на южной окраине сажали в разное время слободы
Карамышевы, Картмазов и Товарко Пушкин. Существующая ныне
нар. Угре Товаркова слобода (при впадении в Угру р. Шани, в
бывшем Медынском уезде) и является одним из плодов деятельно-
сти Ф. Товарка.
Уже в преклонном возрасте, будучи боярином, Ф. Товарко по-
казал себя верным сторонником великого князя. В 1433 г. кн.
Юрий Дмитриевич решил силой захватить Москву и великокняже-
ский стол. Великий князь был застигнут врасплох.В надежде предот-
вратить столкновение и кровопролитие великий князь отправил
навстречу кн. Юрию своих послов, бояр Федора Товарка и Федора
Андреевича. Бояре встретились с кн. Юрием близ Троицы, горячо
спорили и убеждали его не начинать междоусобия, но не имели
успеха.
Ликвидация в последней четверти XV в. независимости Яро-
славского, Ростовского, Тверского и Рязанского княжеств и
объединение Руси под властью Москвы вызвали наплыв княжат
ко двору вел. кн. Ивана III. Старые нетитулованные боярские фа-
милии должны были потесниться и дать место потомкам великих и
удельных князей. Только немногие боярские роды в лице своих
наиболее крупных представителей были в состоянии сохранить свои
места в думе и при дворе великого князя. В числе этих родов были
Акинфовичи, но более слабым Пушкиным это не удалось.
В конце XV в. в четвертом колене от Григория Пушки было не
мецее 50 человек. Самой значительной фамилией были Товарковы,
но над ними тяготел какой-то рок бездетности. Из шести сыновей
Федора Товарка три умерли бездетными. Из семи его внуков толь-
ко один Иван Иванович Малого оставил потомство, двух сыновей,
но и эти последние умерли без мужского потомства. Так пресек-
лась в 50-х годах XVI в. боярская линия Пушкиных.
Вымирание многих боярских фамилий объясняется не бездет-
ностью в собственном смысле слова, а иногда смертью молодежи
в боях и в плену, но главным образом, по-видимому, это было
следствием большой детской смертности. Судя по записям в сино-
72
диках, содержащих множество имен лиц, умерших в младенчестве,
детская смертность в быту высшего класса в XVI—XVII вв. была
не меньше, чем в крестьянском быту в XIX в.
Процесс вытеснения княжатами старых слуг из первых рядов
можно наблюдать на карьере Товарковых.
Старший сын Ф. Товарка Иван Федорович Ус Товарков
был выдающимся человеком последней четверти XV в. Иван III
не раз давал ему ответственные поручения в острые моменты лик-
видации независимости Новгорода: в 1471 г. он был послом в
Великий Новгород, в 1477 г. — послом в Псков для переговоров
о действиях против Новгорода, в 1478 г. — вторично послом в
Новгород. В 1480 г. он был послом в Крым к хану Ахмату. В 1483—
1485 гг. он был уже боярином 39.
Брат Ивана Уса Борис Федорович Шушлепа (шушлепень —
лентяй, увалень, лежебока) служил кн. Юрию Васильевичу Дмит-
ровскому (который умер в 1472 г.) и был у него боярином.
У Ивана Уса было два сына — Иван и Андрей Дыхайло. Иван
Иванович Усов служил великому князю и был окольничим 40.
Андрей Иванович Дыхайло служил в уделе кн. Юрия Ивановича
и был у него боярином 41.
Андрей Иванович Товарков был состоятельным человеком и
боярином старого склада. Перед смертью (около 1520 г.) он «бла-
гословил» своего слугу Неждана Феофанова и дал ему в вотчину
деревню Плетенево в Повельском стану Дмитровского уезда 42.
Деревня Плетенево, существующая ныне, была куплена Андре-
ем Товарковым в 1511 г. за 30 рублей, из чего видно, что это был
довольно хороший участок земли.
Двоюродный брат Андрея Дыхайла Иван Иванович Молодой
служил великому князю (1475—1479 гг.) и был, по-видимому, в
думных дворянах. Оба сына Молодого служили в уделе кн. Юрия
Ивановича. После смерти кн. Юрия они стали служить великому
князю. (В 1545 г. Андрей Иванович Меньшой Товарков был на го-
довой службе в Смоленске в полковых воеводах). Оба умерли без-
детными, и на них пресеклась фамилия Товарковых.
Упорнее и успешнее, чем Товарковы, боролись за первые места
многочисленные Акинфовичи.
Единственный внук Ивана Хромого Федор Давидович, старший
в роде Акинфа, был выдающимся боярином Ивана III. Ой получил
боярство около 1471 г., минуя чин окольничего, что было очень
большой честью (умер около 1483 г.).
39 ПСРЛ, т. IV. СПб., 1848, стр. 253—254; т. IV, ч. 1, вып. 2, стр. 505; т. VI,
стр. 8, 219, 231; т. VII, стр. 194; СГГиД, ч. I, № 117 [ДиДГ, № 77, стр. 2921;
ААЭ, т. I ,№ 113, стр. 86 [АСЭИ, т. I, № 516, стр. 391; здесь, как и в ААЭ,
упоминается не Иван Федоров, а Ив. Ив. Товарков].
40 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 2328.
41 Там же, 3736.
42 Обз. ГКЭ, вып. III, стр. 7,
73
После его смерти выдвигаются оба его сына — Григорий и
Петр, но боярство они получают только после долгой службы в
воеводах и окольничих. Из Остеевых в начале княжения Ивана III
в боярах были умерший бездетным Андрей Хрулев и Василий Чу-
лок. Вслед за ними, несколько позже, выступают младший брат
Василия Чулка Андрей Жулеба (в 1472 г. — боярин и посол к
магистру Ливонии) и старший сын Чулка Иван Васильевич Чебот.
Последний получил боярство только перед смертью (1501 г.),
прослужив много лет в чине окольничего.
Бутурлины при Иване III были вытеснены из думы, быть мо-
жет, за малолетством наличных представителей, и только при
вел. кн. Василии III вновь попали в думу в чинах окольничих и бояр
три сына Никиты Ивановича, младшего сына боярина Ивана Ива-
новича.
Челяднины при Иване III и позже, вплоть до вымирания
(1535 г.) всей фамилии, неизменно держались в первых рядах бояр-
ства. Они принадлежали к замечательнейшим людям своего вре-
мени на государственном поприще.Оба сына Федора Михайловича
Челядни, Петр и Андрей, были боярами. Последний сверх боярст-
ва имел самый высший чин — боярина-конюшего. Затем, в боярах
были оба сына Андрея Федоровича, Иван и Василий. Иван Анд-
реевич сверх боярства был конюшим, а Василий Андреевич —
большим дворецким. Василий не оставил мужского потомства, а его
дочь Мдрия в первом браке была за кн. Иваном Осиповичем До-
рогобужским, а во втором — за своим дальним родственником
боярином Иваном Петровичем Федоровым.
Сестра Ивана и Василия Андреевичей была замужем за кн.
Семеном Даниловичем Холмским, и через этот брак Челяднины
вторично были в свойстве с великокняжеским домом, т. к. брат
Семена Холмского Василий был женат на дочери Ивана III.
Боярин и конюший Иван Андреевич был взят в плен в злополуч-
ном сражении под Оршей и умер в плену в Литве. После него остал-
ся один сын, Иван, который тоже был боярином и конюшим и умер
бездетным в 1535 г. С ним пресеклась фамилия Челядниных.
Просматривая изложенные в настоящей главе факты, мы мо-
жем сразу заметить значительное различие в судьбах Пушкиных,
с одной стороны, и потомков Андрея Ивановича Акинфова — с
другой. У Андрея Ивановича было восемь сыновей, из которых
двое умерли бездетными и совершенно безвестными, а остальные
пять, а может быть, и все шесть, были в боярах. В следующем ко-
лене у Андрея Ивановича было двенадцать внуков, из которых не
менее шести были в боярах. В третьем колене было пятнадцать
правнуков, из которых семь человек были в боярах и один — в
окольничих. Наконец, в пятом колене, жившем уже в XVI в. и
испытавшем на себя наплыв ко двору московского великого князя
бывших удельных княжат, был тридцать один человек, из которых
трое были в боярах и четверо — в окольничих.
74
Иную картину мы вйдим в судьбах потомков Григория Пушкй.
Из его семи сыновей в боярах был только один.
Из пятнадцати внуков Григория Пушки в боярах у великого
князя был тоже только один. В последующем колене Пушкиных
было не менее тридцати трех человек, из которых один был боя-
рином у великого князя и один — боярином в уделе. В дальней-
шем Пушкины так успешно размножались, что в пятом колене их
было более шестидесяти человек, и в служебном отношении они
так снизились, что не выдвинули из своей среды ни одного челове-
ка в думу московского великого князя, а некоторые представители,
из числа испомещенных в Новгороде, опустились до того, что стали
служить дому святой Софии, т. е. новгородскому владыке, что для
представителей боярских фамилий было большой деградацией.
Снижение Пушкиных в первых поколениях обусловливалось,
конечно, не одной причиной. Смерти в походах в молодости, без
потомства, бездарность и нерадивость некоторых представителей
фамилии, различные, не зависящие от их воли несчастные случай-
ности — все это оказывало свое влияние. Таким же неблагоприят-
ным обстоятельствам были подвержены служилые люди всех фами-
лий, в том числе и потомки Акинфа Великого, которые,размно-
жаясь гораздо умереннее Пушкиных, успешнее боролись за высо-
кое положение в правящей среде московского боярства.
Глава VI
КОНЕЦ ДРУЖИННОГО СТРОЯ И НОВАЯ ФОРМАЦИЯ
СЛУЖИЛОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЦА
Многолетнее правление вел. кн. Ивана III (1462—1505 гг.)
ознаменовалось величайшими и многосторонними переменами в
жизни Северо-Восточной Руси. После распада Золотой орды и об-
разования на развалинах ее Крымского, Астраханского и Казан-
ского ханств московский великий князь стал самодержцем всей
Руси в полном смысле этого слова, т. е. государем, независимым
от какой бы то ни было внешней власти. В то же время одно за
другим теряли свою независимость великие и удельные княже-
ства и происходила постепенная ликвидация автономии Господи-
на Великого Новгорода. Объединение Северо-Восточной Руси под
властью московского государя к концу XV в. в основном было
закончено.
Одновременно происходили глубокие изменения в экономике
и социальном строе нарождавшегося Московского государства.
Уничтожение удельной раздробленности Руси и независимости
Великого Новгорода с его огромными владениями на севере соз-
дало единый общерусский рынок и открыло возможности более
равномерного заселения Руси и более успешного использования
75
ее природных богатств. В зависимости от перемен в экономике и
в политическом строе Руси в короткий сравнительно срок, в ка-
кие-нибудь 50—60 лет, подвергся полному перерождению и
класс служилых землевладельцев. Изменились его отношения
к княжеской власти, экономическая основа его существования и
весь социальный и бытовой облик. Так, на смену боярина-дру-
жинника, сидевшего на своих родовых и благоприобретенных вот-
чинах, пришел рядовой воин-помещик, временный владелец го-
сударевой (по существу — государственной) земли.
Князья XII—XIV вв. ходили лично в походы со своими дру-
жинами, в бою шли впереди, увлекая собственным примером своих
боевых товарищей и слуг. Для дружинника было большим бес-
честьем отстать в бою от своего господина и не подать ему помо-
щи в опасности. Дмитрий Донской, в полном сознании историчес-
кой важности своего выступления против Мамая, бился на Кули^
ковом поле как рядовой боецт отдав знамя и знаки власти своему
слуге — Михаилу Бренку. Спешившись, он бился до изнеможе-
ния и был найден после битвы лежащим под деревом без сознания,
в иссеченных и избитых доспехах. Внук Дмитрия Донского Ва-
силий Темный, по выражению московских летописцев, «любил
сечу», т. е. сражался лично во главе своей рати. В злополучном
бою под Суздалем (1445 г.) он был окружен татарами и взят в плен.
Василий Темный был последним из московских великих князей,
который «любил сечу». Иван III, осторожный политик, гордый
своими успехами и огромной властью, не только не любил сечи,
но даже редко посещал свои полки.
Военные силы первых московских князей имели довольно
сложный состав. Основным ядром был Государев двор, дворовый
полк великого князя,состоявший из боярских дружин, возглав-
ляемых самими боярами, и из отрядов «слуг под дворским» —
низших слоев государевых дворян. В зависимости от обстоятельств
дворовый полк был подкрепляем поуездными отрядами городовых
детей боярских под начальством особо назначенных воевод вели-
кого князя, отрядами так называемых служебных князей, утра-
тивших права удельных государей, и, наконец, полками союзных,
вассальных князей.
При вел. кн. Иване III вассальные и служебные князья и мощ-
ные бояре былых времен, организаторы и предводители отрядов
и «полков», в значительном количестве были уже ликвидированы,
а те из них, кто продолжал существовать, измельчали и не могли
уже, как прежде, выводить с собой в походы сотни слуг и послу-
жил ьцев.
Иван III и его ближайшие преемники последовательно и успеш-
но перестраивали военные силы Московского государства на но-
вых началах.
Они завели «наряд», т. е. пушки, первоначально для обороны
городов, а позже — для военных действий в открытом поле. Ва-
76
силий III завел отряды пехоты «с огненным боем», стрелков, позже
получивших название стрельцов. Подвергалась постепенно пере-
устройству и дворянская конница.
В общем можно сказать, что московское правительство со вре-
мени Ивана III взялось за непосредственную организацию своих
военных сил, устраняя посредничество княжат и своих былых
дружинников-бояр. В связи с этим находится его нивелирующая
политика относительно служилого класса и создание среднего
служилого человека, воина, непосредственно подчиненного ему
и зависящего от него.
Боярство дробило свои вотчины в семейных разделах, не было
способно вести на .них хозяйство и в общем неуклонно мельчало.
Иван III воспользовался этим естественным процессом: как осто^
рожный политик, он не ставил ребром вопрос о низведении бояр
на положение рядовых слуг, но и не упускал удобных случаев.
Обладая крутым нравом и тяжелой рукой, Иван III без ненужных
жестокостей своего нервного внука царя Ивана сделал очень мно-
го, чтобы разрушить дружинную организацию армии и низвести
крупное боярство на положение покорных слуг.Опалы при ИванеПЬ
случались нередко. Подвергая опале крупного служилого зем-
левладельца, Иван III отбирал у него вотчины, частично или все,
«распускал» дворы его «чади», отпускал на волю рабов.
Так, подверглись опалам в разное время любимец Василия
Темного Федор Васильевич Басенок, Иван Иванович Салтык
Травин, Андрей Шеремет Беззубцев, братья бояре Иван и Васи-
лий Тучки Морозовы, боярин и дворецкий Михаил Яковлевич
Русалка Морозов, окольничий Иван Васильевич Ощера Сорокоу-
мов, одно время бывший любимцем Ивана III,бояре кн. Иван
Юрьевич Патрикеев и кн. Семен Иванович Ряполовский, кн. Яро-
слав Оболенский и другие. Распуская дворы опальных бояр,
Иван III выбирал лучших воинов из числа боярских послужиль-
цев, зачислял их на свою службу и давал им поместья.
Блестящий пример твердой политики нивелировки служилого
класса мы можем видеть при ликвидации независимости Великого
Новгорода.
Отобрание в последней четверти XV в. земель новгородских
бояр и житьих людей, земель новгородского владыки и монасты-
рей отдавало в распоряжение московского правительства огром-
ное количество земли, жилой, доходной, с заведенным на ней хо-
зяйством. Часть новгородцев погибла при этом в тюрьмах и опа-
лах, а значительное количество было сведено в Москву, испомеще-
но в центральных и восточных уездах государства и перешло на
положение рядовых служилых лщдей.
Отобранные в Новгороде земли были розданы в поместья моск-
вичам, старым слугам московских князей. Из недавно присоеди-
ненных к Москве Тверского, Ярославского и Рязанского княжеств
ни один человек не получил поместья в Новгороде. Так было
77
обесНечёйо прочное политическое, экономическое и военное при-
соединение к Москве Новгородской земли.
Исследование генеалогического состава испомещенных в Нов-
городе москвичей представляет большой интерес. По неполным
данным сохранившихся писцовых книг, в последней четверти XV
и в первые годы XVI в. в Новгороде было испомещено около 2000
человек. Из них около 150 человек были «холопами» (слугами и
послужильцами) опальных московских бояр, о которых было упо-
мянуто выше. Затем, насчитывалось человек 40 холопов («людей»)
новгородских бояр, лишившихся своих вотчин. Наряду с быв-
шими холопами получили поместья 60—70 человек мелких кня-
жат, русских и выезжих из Западной Руси. Подавляющая масса
помещиков была набрана из малоземельных или безвотчинных
представителей московских боярских и небоярских родов и изо
всех старых уездов Московского государства.
Большинство поместий колеблется в пределах от 20 до 60 обеж.
Несколько позже обжу стали приравнивать 10 четвертям в трех
полях, т. е. 15 десятинам земли. Таким образом, можно сказать,
что величина поместий в Новгороде колебалась, в зависимости от
служебного положения человека, от 300 до 900 десятин, не счи-
тая угодий, т. е. усадебной земли, покосов и т. п. На угодья мож-
но положить приблизительно от 10 до 15% поместья.
Разница в размерах поместий бывших холопов и других кате-
горий помещиков заметна, хотя и не всегда, и в общем не велика.
Становится несомненным, что при наделении поместьями решаю-
щее значение имела не родовитость помещика, а его служебная
годность.
Трудно преувеличить огромное значение этой политики Ива-
на III, проведенной успешно и последовательно в Новгороде. Дело
в том, что новгородский опыт послужил образцом для подобных
же массовых испомещений в других частях государства, везде,
где представлялась к тому возможность. Раздача земель в по-
местья участками в указанных выше размерах со времени Ивана III
становится на целое столетие основой земельной политики
московских государей.
Везде, в бывших Ярославском, Тверском и Рязанском кня-
жествах, в Псковской области после ликвидации независимости
Пскова, в западных и юго-западных областях, отнятых у Литвы,
наконец, на южных и восточных окраинах, заселяемых вновь в
XVI в., как, например, в Орловском, Веневском, Каширском,
Арзамасском,Курмышском и Алатырском уездах,—везде в XVI в.
московское правительство раздает земли только в поместья, а не
в вотчины. Таким образом, поместное землевладение непрерывно
росло, и рядовой воин-помещик становился господствующим
типом служилого землевладельца.
Насколько позволяют судить сохранившиеся источники, по-
давляющее большинство служилых людей уже в середине XVI в.
78
несло службу только с поместий. Не были редкостью среди потом-
ков недавних "удельных князей совершенно безвотчинные люди.
Если у некоторых представителей верхов служилого класса
были родовые или купленные вотчины, то они были так невелики,
что без дополнительного поместного обеспечения их владельцы
не могли нести государеву службу. Так при Иване III было проч-
но положено начало новой формации служилого землевладель-
ца — помещика, рядового воина, находившегося в полной за-
висимости от правительства.
А. С. Пушкин очень интересовался вопросом об исторических
судьбах русской «аристокрации». За неимением данных он пытал-
ся осветить его при помощи сравнения привилегированных сос-
ловий Руси и государств Западной Европы. Наше боярство обла-
дало в средние века большими привилегиями и большими земель-
ными богатствами,- но не породило аристократии, привилегиро-
ванного сословия, ограничивающего власть монарха. В самом деле,
недаром княжата и бояре уже в XV в, в своих челобитных имено-
вали себя холопами, т. е. как бы рабами великого князя. Наблю-
дательные иностранцы, как, например, Герберштейн, писали, что
московские князья (Иван III и его сын Василий) обладают такой
огромной властью над жизнью и имуществом своих людей, какой
не имеет ни один монарх Западной Европы.
В настоящее время история наших сословий настолько изу-
чена, что мы уже можем несколько осветить вопрос, интересовав-
ший А. С. Пушкина.
В XIV в. и раньше князья, чтобы привлечь к себе людей, щед-
ро раздавали земли. В XV в. власть московского князя уже на-
столько окрепла, что ему не было никакой надобности щедрыми
земельными пожалованиями привлекать людей на свою службу
из соседних княжеств и из зарубежных государств. Как показы-
вают духовные грамоты московских князей они нередко сами по-
купали населенные и ненаселенные земли у своих бояр и слуг. В ви-
де особой милости они «жаловали» иногда землю «в куплю», т. е.
продавали небольшие участки незаселенной земли.
Следует напомнить, что до падения монгольского ига и позже,
до взятия Казани и Астрахани, еще не было таких больших воз-
можностей расселения на юг и восток, какие открылись во второй
половине XVI в. В центральных частях Московской Руси, в
междуречье Оки — Волги, все лучшие и «угожие» земли были дав-
но разобраны. Таким образом, рост вотчинного землевладения
в XV в. остановился. Между тем на исторической сцене у служи-
лого землевладельца появился страшный соперник в лице мона-
шествующей братии пустынножительских монастырей.
Хорошо известно, что XV и XVI вв. были временем наиболее
сильного и быстрого роста монастырского землевладения, про-
исходившего главным образом за счет частновладельческих вот-
чин. Некогда богатые бояре раздавали и продавали свои вот-
79
чины монастырям и владыкам церкви. Эта убыль вотчинного част-
ного землевладения совершенно не возмещалась приобретением
новых земель.
В Англии с незапамятных времен существовал обычай (а не
закон) наследования земли по первородству, т. е. нераздельно
старшим представителем рода. По мнению известного философа
и экономиста Джона Стюарта Милля, этот обычай имел то поло-
жительное значение, что в каждой семье было только по одному
бездельнику.
Исчерпывает ли эта оценка Милля значение права первород-
ства, мы можем не обсуждать, но несомненными следствиями этого
обычая было, во-первых, то, что в Англии сохранилось до наших
дней крупное землевладение времен феодализма и вместе с тем
земельная аристократия, во-вторых, то, что младшие члены семей,
получавшие хорошее воспитание и образование, должны были
сами завоевывать себе положение в жизни. В большинстве слу-
чаев они в молодости покидали родину и отправлялись в колонии,
чтобы составить себе состояние и обеспечить свои семьи. Несомнен-
но, что это обстоятельство на протяжении веков играло значи-
тельную роль в колониальной экспансии Англии.
На Руси господствовал обычай равного раздела наследства отца
между сыновьями. Если родители при жизни выдавали замуж
дочерей, то они давали им приданое и таким образом выделяли.
После смерти родителей обязанность выдать замуж и наделить
приданым девиц, «как мочь сяжет», т. е. посильно, прилично свое-
му положению и состоянию, лежала на братьях. И в том, и в дру-
гом случаях надел дочерей и сестер приданым обыкновенно обре-
менял вотчину долгами. Так происходило постоянное дробление
вотчин между сонаследниками и обременение их долгами для выдела
приданого дочерям и сестрам.Между тем приобретение новых вотчин
в XV в. стало уже делом трудным, которое удавалось очень не-
многим людям, занимавшим высокое служебное положение и
имевшим возможность нажиться на службе.
Вследствие постоянного дробления вотчин между сонаслед-
никами старое крупное боярство утратило, подобно удельным
княжатам, основу своей социальной и политической силы и в
XV в. оказалось вынужденным возлагать все свои надежды на
милости великого князя. Таким образом, старое вотчинное земле-
владение, дробясь в семейных разделах, стало играть роль как
бы питомников, в которых вырастали одно за другим поколения
малоземельной или вовсе безземельной молодежи, воинов, при-
вычных к ратному делу, «добрых службой», как тогда говорили,-
и желавших поддержать свой социальный и бытовой уровень
жизни.
Эти следствия обычая равного раздела вотчин между сыновья-
ми породили со второй половины XV в. (приблизительно) ту
большую силу экспансии, которую мы можем наблюдать в жизни
80
Московского государства. Московское правительство использо-
вало эту силу, чтобы расширить пределы государства и обезопа-
сить его восточные и южные окраины. Силами этой молодежи, на-
рождавшейся в недрах служилого класса, в середине XVI в.
были взяты Казань, Астрахань и очищен для сношений с народами
Востока волжский путь. Во второй половине века открылась ши-
рокая возможность прочного поместного освоения восточных ок-
раин государства — Арзамаса, Курмыша, Свияжска, Алатыря и
Шацка.
* * *
В небольших сравнительно княжеских уделах средневековой
Руси все отношения князя к его боярам и слугам носили личный
и патриархальный характер. Многие из них были лично известны
князю. Перед вел. кн. Иваном III стояла многотысячная толпа
слуг разных званий и чинов. Отношения их к князю утратили лич-
ный характер, и в повседневной практике управления выработа-
лись — медленно и не без труда — безличные общие нормы слу-
жебных обязанностей и вознаграждения за службу. Этот инте-
ресный процесс можно наблюдать в истории поместного права
лучше, чем в какой-либо другой области жизни древней Руси.
Поместье XV—XVI вв. имеет очень мало общего с тем, что
понимали под этим словом в XIX в., когда происхождение поме-
стий в собственном смысле слова было давно забыто.
Поместьем первоначально назывался участок государевой
княжеской земли (по существу—государственной), данной служи-
лому человеку во временное владение и пользование — для служ-
бы, за службу и на время службы.
Парень 15 лет считался «поспевшим в службу», записывался
в списки служилых людей и мог быть поверстан «новичным», т. е.
начальным, окладом, земельным й денежным. В пределах оклада
он имел право получить поместье. За исправную службу и особые
заслуги новик имел право на придачу к окладу и на дополнитель-
ную поместную дачу.
Служба продолжалась бессрочно, до полной потери трудо-
способности из-за раны, увечий или старости. При отставке от
службы помещик имел право получить небольшую часть поме-
стья на «прожиток», т. е. в пожизненное владение. Небольшой про-
житок получали и вдова и сироты помещика, пожизненно или до
выхода замуж. В середине XVI в., когда уже испытывался недо-
статок в пригодных для испомещения землях, был издан указ —
«за девками (сиротами.— С. В.) долее 15 лет прожиточным по-
местьям не быть».
По достижении 15 лет «девка» лишалась прожитка, если не
выходила замуж за служилого человека, который мог закрепить
за собой ее поместье.
81
Если у помещика были сыновья, то правительство в интересах
службы оставляло за ними часть или все отцовское поместье.
В большинстве случаев сыновья начинали служить при жизни отца.
Если они были «службою добры», то им давали поместье «в отвод
от отца», т. е. отдельное поместье. Но чаще молодежь зачисляли
на службу и верстали поместными окладами «в припуск к отцу» и
«в поджить», т. е. с условием нести службу с отцом и вместо него,
а после его смерти владеть отцовским поместьем.
За опоздание или неявку на службу, «неты на смотру», за по-
бег из похода или уход со службы без отпуска помещик, смотря
по вине, мог лишиться всего поместья или части его. В XVI в.,
в особенности во время частых в то время войн, угроза отписки
поместья «на государя» вовсе не была пустым словом. Во времена
Ливонской войны царя Ивана,когда угроза отписки поместий ока-
зывалась недостаточной, а действительное лишение поместья было
нецелесообразным, т. к. служилый человек без поместья стано-
вился совершенно небоеспособным, правительство доходило до
применения телесных наказаний: жену, детей и людей помещика
сажали в тюрьму, а самого его, если удавалось поймать, били
батогами и отправляли под конвоем в полки.
Так поместная система с последней четверти XV в. становится
в руках московского правительства мощным средством, при помо-
щи которого оно поддерживало служебную дисциплину й бое-
вую готовность своих ратных сил. Постоянная угроза лично ли-
шиться и лишить свою семью средств существования выбила из го-
ловы служилых людей Московского государства память о былой
вольной службе их предков, о праве «Сложить крестное целова-
ние» и «отъехать в иное княжение» и принизило их до положения
чади—холопов Акинфа Великого или Федора Свибла.
Описанная выше схема поместного права сложилась, конечно,
не сразу. Первые московские князья давали своим слугам участ-
ки земли, но до конца XV в. все основывалось на милости и усмот-
рении князя. В многочисленных сохранившихся источниках по
Новгороду мы не находим ни норм окладов, ни норм обеспечения
вдов, сыновей и дочерей служилого Человека, ни других деталей
впоследствии сложной системы поместного права. Все эти общие
безличные нормы права очень медленно складываются на практи-
ке в течение XVI в.
Перелом в истории^служилого землевладения произошел в
Смутное время. Уже в XVI в. вотчинное землевладение утратило
свой безусловный характер, в особенности после того, как в се-
редине^ХУР'в. служба с вотчин стала столь же обязательной,
как и с поместья. С другой стороны, поместная система утрачивает
свокГострую обусловленность личной службой, и все чаще и ча-
ще поместье переходит по "наследству к сыновьям и" внукам’на
тех' же’’ условиях, на которых получали поместья их отцы
и деды.
82
Процесс сближения правамиоместного землевладения с вот-
чинным продолжается в XVII в. и оканчивается указом Петра I
1714 г., уничтожившим всякое различие между поместным и вот-
чинным правом.
Глава VII
ПУШКИНЫ НА ПОМЕСТЬЯХ В ВЕЛИКОМ НОВГОРОДЕ,
ТВЕРИ, КАШИНЕ, ЗУБЦОВЕ И ДРУГИХ ГОРОДАХ
МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА
По мере объединения Северо-Восточной Руси под .властью мос-
ковских государей происходило расселение размножившихся по-
томков Григория Пушки по всему лицу земли Русской. Массовое
испомещение московских служилых людей в Новгороде и Торжке
началось в 1484 г. В 1485 г. бежал в Литву последний тверской
великий князь, и Тверское княжество перестало существовать,
а в 1489 и 1500 гг. в Новгороде были произведены повторные мас-
совые испомещения москвичей.
По приблизительному подсчету,в это время было в наличии до
90 потомков Григория Пушки, если считать не только отцов
семейств, но и взрослых сыновей, служивших при отцах с их же
поместий. На поместья в Новгороде попали следующие лица:
Василий, Иван и Захарий Васильевичи, потомки Александра,
первого сына Григория Пушки. Родословцы сообщают, что они
служили новгородскому владыке Геннадию (1484—1504 гг.). От
них пошла новгородская ветвь Пушкиных, от которой все прочие
Пушкины постоянно старались^отмежеваться и^отделаться, как
от захудалых родичей.
Из второй линии потомков, от Никиты Григорьевича, получили
поместья три человека: Василий Константинович и его двоюрод-’
ные братья Василий и Андрей Никитичи. Из третьей линии (от Ва-
силия Улиты) было испомещено 14 Мусиных-Пушкиных и двое
Шафериковых. Наконец, из четвертой линии получил поместье
Григорий Борисович Товарков. Всего, по неполным данным со-
хранившихся писцовых книг, удалось обнаружить 23 человека.
Если же принять во внимание взрослых сыновей,известных нам
по родословцам и не упомянутых в писцовых книгах, то можно
сказать, что по меньшей мере треть наличных в то время Пушки-
ных получила в конце XV в. поместья в Новгороде 43.
Приведу сведения о размерах поместных дач некоторых лиц
из числа вышеупомянутых.
43 НПК, т. I—VI; Указатель к НПК, стр. 70; «Временник ОИДР», кн.Х1.
М., 1851. Материалы, стр. 447;кн. XII. М., 1852. Материалы, стр. 38, 87;
А. М. Гневушев. Отрывок писцовой книги Вотской пятины 1504—
1505 гг. Киев, 1908, стр. 67.
83
Игнатий и Василий Васильевичи — 42 обжи (630 десятин, не считая
угодий),
Василий Константинович — 54 обжи (810 десятин),
Андрей Никитич — 23 обжи (345 десятин),
Григорий Михайлович Мусин — 29 обеж (435 десятин),
Тимофей Михайлович Мусин — 22 обжи (330 десятин),
Гаврила Михайлович Мусин — 30 обеж (450 десятин),
Григорий Борисович Товарков — 29,5 обеж (440 десятин).
Количество крестьянских дворов в поместьях в общем нахо-
дилось в некотором соответствии с обжами, но было несколько
больше обеж, т. к. не всякий дворохозяин был в состоянии обра-
батывать целую обжу. Так, например, у Григория Мусина при
29 обжах было 35 дворов, а у Тимофея Мусина на 22 обжах —
25 дворов.
Древнейшие новгородские книги и писцовые книги Торопец-
кого уезда 1539/40 — 1540/41 годов 44 содержат подробное описа-
ние доходов, которые помещик имел право получать с крестьян:
хлеба, зерна, масла, сыров, бараньих лопаток, полтей мяса, ов-
чин, горстей льна и т. п. Но в тверских книгах 1540 г. и в поздней-
ших новгородских перечисления повинностей нет, т. к. помещику
было предоставлено право изменять оброки и новинности и за-
менять их по своему усмотрению и по соглашению с крестьянами.
Очень важно отметить, что правительство Ивана III,насаждая
поместья в Новгороде и в других городах, перенесло на помещика
все судебные, административные и податные привилегии, кото-
рые сложились в предшествовавшие столетия в практике вотчин-
ного землевладения.
По образцу вотчинного иммунитета сам помещик и его приказ-
чик были неподсудны княжеским наместникам и волостелям. По
всем делам они были судимы в Москве самим князем или его боя-
рами. Люди и крестьяне помещика были подсудны местным су-
дебным властям только в душегубстве, разбое и татьбе (краже)
с поличным, т. е. в наиболее тяжелых уголовных преступлениях.
Во всех прочих делах люди и крестьяне поместья были судимы
самим помещиком или, по его полномочию, приказчиком.
«Смесные дела», т. е. такие, в которых люди и крестьяне по-
местья тягались с посторонними людьми, подлежали «смесно-
му» (совместному) суду помещика и его соседа, помещика же, или
наместника и волостеля, если поместный крестьянин «сплетался»
в тяжбе с государевым человеком, с посадским, дворцовым или
черным крестьянином. В смесном суде помещик «сидел и берег
своего человека», а судебные пошлины с виноватого по суду
смесные судьи делили пополам. Таким образом, право смесного
44 [Торопецкая'' книга 1540 года. Подготовили к печати М. Н. Тихомиров
и Б. Н. Флоря.— «Археографический ежегодник за 1963 год». М., 1964,
стр. 277—357].
84
суда давало помещику возможность защищать Своих крестьян от
«сторонних» людей.
Очень существенной привилегией иммунитета было право по-
мещика платить все причитающиеся с поместья налоги не по мир-
ской волостной раскладке, а по окладу княжеских писцов и дан-
щиков, и только за свое поместье.
Таким образом, каждое поместье было замкнутой в себе и
независимой от соседей социальной ячейкой, полным хозяином
которой был помещик. На него правительство возложило подат-
ную ответственность за крестьян поместья и дало ему право при-
бавлять и изменять повинности и оброки крестьян и брать для
своего хозяйства любое количество земли. Единственным огра-
ничением этих прав были требования не брать с крестьян доходов
с той земли, которую помещик возьмет для своего хозяйства, и об-
щая угроза опалой, если он чрезмерными поборами запустошит
поместье,— «а доспеет пусто и [ему] платити великих князей дан
и посошная служба самому, а от великих князей в том быти ему
в опале» 45.
Указанные выше новгородские писцовые книги сообщают, что
Пушкины без промедления воспользовались предоставленным им
правом. Так, Григорий Мусин из 29 обеж своего поместья стал
пахать со своими людьми 2 обжи, а Иван Мусин из 34 обеж взял
в свое хозяйство 6 обеж, т. е. около 90 десятин.
Так немедленно после массового испомещения служилых лю-
дей началось превращение воина, привыкшего на кормлениях по-
лучать готовые доходы, в сельского хозяина, сначала при помощи
свободных крестьян, имевших право отказа и выхода, а позже,
в конце XVI в., лишенных права выхода и закрепощенных.
Очень трудно охарактеризовать в кратких словах ратную служ-
бу, которую должен был нести помещик за данную ему государ-
ством землю и связанные с этим судебные и податные привилегии.
Общей нормой было: со 100 четей (150 десятин) жилой, т. е. обра-
батываемой, земли,«доброй и угожей», т. е. обеспеченной необходи-
мыми угодьями (лесом, покосами),— хорошо вооруженный че-
ловек на коне, а в дальний поход «о дву конь», т. е. с запасной ло-
шадью. Все снаряжение, а также продовольствие помещик должен
был делать за свой счет.
От этой общей нормы приходилось на практике отступать, в
зависимости от дальности похода, продолжительности службы и
реального размера поместья. Поэтому разрядные дьяки перед
отправкой служилых людей в поход производили смотр и давали
«на подмогу» или на подъем денежное жалование, смотря по
земельному обеспечению служилого человека (вотчинами и поме-
стьями), по его вооружению и вообще по боевой годности,а также
по количеству и качеству выведенных им слуг.
45 Самоквасов, т. I, отд. II, стр. 7, 9.
85
Этот сложный учет боевой годности людей для нас не всегда
ясен, но тем не менее я приведу один пример. Иван Никифорович
Рожнов-Пушкин имел^ оклад денежного жалования в 9 рублей.
По справке задним' оказалось вотчины 66 2/8 четей и 130 четей по-
местья, всего без малого 200 четей, или 300 десятин. В 1556 г. на
общий смотр в Серпухове он явился «сам на коне в доспесе, за
ним человек без доспеху». Ему предстояло идти под Казань. «По
уложенью», т. е. по общему указу, ему следовало дать «на его
голову» полный оклад — 9 рублей, а за человека, явившегося без
доспеха, по количеству земли поместья следовало вычесть 2 руб-
ля. По осмотру и по новому окладу ему было положено 7 рублей,
а за вычетом 2 рублей за человека без доспеха ему было дано
5 рублей 4б.
Этого заурядного примера достаточно, чтобы показать, как
зорко и дотошно учитывали московские дьяки службу и земель-
ное и денежное вознаграждение за нее.
Расселение Пушкиных по Руси, объединенной под властью
московских государей, можно обрисовать по сохранившимся ис-
точникам только в общих чертах.
* После бегства в Литву последнего тверского князя и его сто-
ронников московскому правительству досталось в бывшем Твер-
ском княжестве большое количество дворцовых, черных и частно-
владельческих земель, которые оно роздало своим старым слугам.
Курчевы-Пушкины вдобавок к своим измельчавшим дмитров-
ским вотчинам получили в первой трети XVI в. поместья в Твер-
ском уезде. Василий, Иван и Тимофей Семеновичи и их двоюрод-
ный брат Семен Григорьевич получили с. Филистово с 21 дерев-
ней; всего в их поместье были двор боярский, 2 двора людских и
34 двора крестьянских, пашенной земли 322 четверти да 1013
копен покосов; считая на десятины — около 535 десятин. Богдан
и Третьяк Ивановичи получили с. Теляково с 10 деревнями, в ко-
торых было 22 крестьянских двора, а земли около 350 десятин.
Истома Давидов получил с. Клокатое с 265 десятинами. Наконец,
Семен и Афанасий Ивановичи Курчевы получили около 500 деся-
тин в с. Болсунове47.
Тогда же или немного позже получили поместья: в Кашинском
уезде — Василий Иванович Рожнов, в Старицком — Иван и Се-
мен Никифоровичи Рожновы, в Рубцовском — десять Коло-
гривовых и трое Поводовых. Во второй четверти XVI в. Поводовы
обосновались на поместьях в Белеве, а Бобрищевы — во Ржеве.
Младшая линия Пушкиных до середины XVI в. держалась на
своих московских и дмитровских гнездах, а в третьей четверти
века, может быть в связи со службой в опричнине Семена Михайло-
вича (прямого предка А. С. Пушкина), выделила несколько пред-
L46 «Боярская книга 1556 г.»—АИЮС, кн. III, отд. II, стр. 59.
47 ПКМГ, ч. I, отд. II, стр. 60, 119, 178, 221.
86
ставителей на поместья в Вяземский уезд. По дворовому списку
1577 г., в Вязьме имели поместья Семен Михайлович и его двою-
родные братья Григорий Иванович и Федор Александрович 48.
Глава VIII
ГОСУДАРЕВ ДВОР В СЕРЕДИНЕ XVI ВЕКА,
ОПАЛЫ И КАЗНИ ИВАНА ГРОЗНОГО
Для понимания дальнейших исторических судеб Пушкиных
следует сделать несколько пояснений о Государеве дворе и устра-
нить некоторые укоренившиеся в историографии предрассудки
относительно внутренней политики Ивана Грозного.
В середине XVI в. весь класс привилегированных служилых
землевладельцев, помещиков и вотчинников, делился на две весь-
ма неравные части. Государев двор был как бы вершиной всего
класса. По приблизительному вычислению, в нем было около 2600
человек. Высшим чином двора был боярин, а низшим — жилец.
Только эти люди, служившие во дворе великого князя, как тогда
говорили, «по дворовому списку», назывались дворянами.
Под этим слоем, превосходя его численностью раз в 15, точ-
нее сказать невозможно, находился слой так называемых детей
боярских, служивших «с городом», т. е. в поуездных, городовых
организациях. Городовых детей боярских было тысяч 35, способ-
ных к «полковой службе» в дальних походах, и тысяч 10 — «осад-
ной службы».
Генеалогический состав , Государева двора был весьма устой-
чив, но непроходимой грани между ним и городовыми детьми бояр-
скими не было. Из родов, служивших из поколения в поколение
по дворовому списку, постоянно выделялись неудачники и неспо-
собные представители, опускавшиеся в ряды городовых детей бояр-
ских, а из последних «лучшие слуги», «выбор из городов,», т. е.
отборные воины, поднимались и попадали в дворовый1 список
обычно в чине жильца и очень редко — выше.
Если представить себе класс служилых землевладельцев в
виде пирамиды, то Государев двор представлял собой правильное
завершение пирамиды. Вершина состояла из 65—70 человек в дум-
ных чинах. Дума была правящим центром всего государства. Не-
посредственно "за думцами было человек 500 дворян высших чи-
нов — больших дворян московских, стольников и стряпчих.
В руках думцев и трех высших чинов находилось все центральное и
местное управление, все военные и гражданские должности.
Жильцы, в количестве до 2000 человек, сменяясь по очереди,
жили в Москве при государе в качестве дворцовых телохранителей
и исполнителей мелких поручений.
4\АМГ, т, I, стр. 42, 46.
87
Когда царь отправлялся лично в поход, то его обыкновенно со-
провождал государев или дворцовый полк, сформированный из
жильцов, под командой «дворовых» воевод из бояр или околь-
ничих.
Таким образом, жильцы при Иване были как бы преемниками
«молодшей дружины» киевских князей, а с другой стороны — пред-
шественниками лейб-гвардии российских императоров XVIII в.
Дворяне получали, по чину и по личным заслугам, различные
кормления, а после отмены в 1556 г.кормлений стали получать
денежное жалование. Городовые дети боярские кормлений не полу-
чали, а денежное жалование давалось им только на подмогу и
на подъем в походы.
По сохранившейся Тетради дворовой, содержащей перечень
лиц, служивших [в 30—60-х годах (до 1564 г.)], в дворянах было
24 человека Кологривовых и Поводовых, 10 Курчевых, 8 Рожно-
вых, 5 Бобрищевых, 4 Мусиных и Пушкиных младшей линии,
среди которых был и прямой предок А. С. Пушкина — Михаил
Иванович (по Дмитрову).
Когда в 1565 г. Иван Грозный решил учинить «на своем госу-
дарьстве себе опришнину», то он поставил условие — «бояр и
околничих, и дворецкого, и казначеев, и дьяков, и всяких при-
казных людей, да и дворян, и детей боярских, и столников, и
стряпчих и жилцов учинити себе особно» 49. Таким образом, обра-
зовались два двора: в земщине остался старый Государев двор
прежнего состава, и одновременно царь устроил себе «особньщ»,
или опричный, двор, который в просторечье стал называться оп-
ричниной.
По этому вопросу в исторической литературе до сих пор дер-
жатся старые предрассудки о демократических симпатиях Ивана
Грозного. Известный в свое время историк права и философ
К. Д. Кавелин, желая реабилитировать и осмыслить учреждение
опричного двора, утверждал голословно, что Иван Грозный в оп-
ричнине сделал «первую попытку» заменить в государственном уп-
равлении «родовое вельможество» «началом личного достоинства»
и открыть дорогу талантам независимо от «породы», происхожде-
ния (1847 г.)50.
Эта идея о широкой дороге, открытой талантам независимо от
происхождения, так пришлась по душе либеральному интелли-
генту XIX в., что успех высказываниям Кавелина был обеспечен
на многие десятки лет, и вариации на тему о «низах» служилого
класса и о худородных и безродных талантах, которым царь Иван
открыл в опричнине дорогу, повторяются после Кавелина на раз-
ные лады.
49 РИБ, т. III, стлб. 255 [ПСРЛ, т. XXIX, стр. 344].
50 К. Д. К а в е л и н. Взгляд на юридический быт древней России.—Соб-
рание сочинений, т. I. Под ред. Д. А. Корсакова- СПб., 1897, стлб. 52—53.
88
Неуместно было бы в настоящем очерке поднимать сложные
вопросы, связанные с семилетним существованием опричного двора
(с января 1565 по сентябрь 1572 г.), для нашей темы достаточно об-
ратить внимание и сказать несколько слов о личном составе
Опричного двора.
В настоящее время выяснено до 150 человек, служивших в
опричнине. Это значительная часть опричного двора, и притом
правящая верхушка его. Среди этих полутораста опричников мы
находим представителей едва ли не всех княжеских и боярских
родов. Большинство этих лиц и до опричнины служило в Госуда-
рево дворе, и имена их самих или их отцов и родственников мы
находим в упомянутой выше Тетради дворовой.
Известна служба в опричнине следующих лиц.
Из князей трубецких — Федор Михайлович и Никита Рома-
нович; из ярославских князей — шурин царя Ивана по первой
жене Василий Андреевич Сицкий, Иван Васильевич и Иван Пет-
рович Залупа Охлябинины, четверо Хвороетининых и Иван Жи-
ровово Засекин; из одоевских — боярин Никита Романович; из
рязанских — Семен и Петр Даниловичи Пронские; из ^суздаль-
ских — Василий Иванович Барабошин; из тверских — Ва-
силий Иванович Ватута и Андрей Петрович Телятевские; из рос-
товских — Василий Иванович и Иван Васильевич Темкины и двое
Гвоздевых; из других фамилий — Петр Иванович Борятинский,
Андрей Петрович Хованский, Дмитрий Щербатово Оболенский,
Василий Юрьевич Голицын, четверо Вяземских и т. д.
Из старых боярских родов известны опричники: Дмитрий Андре-
евич Бутурлин, Иван Иванович Мятлев-Слизнев,Иван Яковлевич
Чеботов, Никита Васильевич и Григорий Никитич Борисовы-Бо-
роздины, Василий Иванович Умново-Колычев, Замятия Сабуров,
четверо Плещеевых, двое Басмановых-Плещеевых и т. д.
По незнанию генеалогии считали «безродным» известного оп-
ричника Петра Васильевича Зайцева, который вышел из старшей
линии боярского рода Добрынских, к которому принадлежал бо-
гатейший современник Ивана Грозного боярин Иван Иванович
Хабаров Симский.
«Худородным», со слов самого Ивана Грозного/ считали из-
вестного опричника Васюка Грязного. В действительности он и
его сородич опричник Василий Ошанин происходили из старого ро-
стовского рода Ильиных. В Тетради'дворовой записано 8 Ильи-
ных, в том числе и Василий Ошанин.
А вот несколько примеров из второго и третьего слоев дво-
рянства. Очень видным опричником был Константин Дмитриевич
Поливанов. В Тетради дворовой записано 22 Поливанова, в
том числе и сам Константин Дмитриевич.
В опричниках были Петр и Богдан Григорьевичи Совины.
В Тетради дворовой записано 10 Совиных, в том числе Григорий
с Петром. Не менее видным опричником, чем К. Д. Поливанов,
89
был Алексей Михайлович Старово-МилЮков. Милюковы вели свой
род от Семена Мелика, убитого на Куликовом поле. В Тетради
дворовой записано 10 Меликовых и 9 Старово-Милюковых, в чис-
ле которых был и сам Алексей Михайлович с тремя старшими
братьями, тоже служившими в опричнине.
Приведенных примеров совершенно достаточно, чтобы ска-
зать определенно, что царь Иван набрал себе опричников либо
прямо из старого Государева двора, либо из тех родов, которые
задолго до опричнины служили по дворовому списку и принадле-
жали к той немногочисленной правящей верхушке служилого
класса, которая была описана выше. Поэтому можно сказать, что
Иван Грозный, учреждая опричнину, вовсе не имел намерения
опереться на «низы» служилого класса и рассек, если так можно
выразиться, пирамиду класса служилых землевладельцев не по
горизонтали, а по вертикали, сверху вниз.
Так понимали дело современники Ивана Грозного и их бли-
жайшие потомки: англичанин Флетчер, не знавший русского язы-
ка и судивший о русской жизни со слов представителей правящей
верхушки государства^ которой он имел дело, писал, что Иван
Грозный сознательно и последовательно натравливал младших
представителей княжеских и боярских родов на своих старших
сородичей. То же по существу писал неизвестный редактор хроно-
графа 1617 г. Он говорил, что «парение похоти» (т. е. страсти) ом-
рачило «многомудренный» разум царя Ивана,он начал истреблять
своих родственников и вельмож, а к тому же «возлюбил крамолу»,
разделил свое государство на земщину и опричнину и «поустил»
одну часть своих людей на другую.
Конечно, такая оценка опричнины далеко не исчерпывает ее
исторического значения, тем более что последствия опричнины
на деле разошлись с замыслами царя Ивана. Но напрасно исто-
рики с пренебрежением отбрасывают высказывания Флетчера и
редактора хронографа и пытаются задним числом осмыслить явле-
ния далекого прошлого, не считаясь с фактами, и приписывают
царю Ивану такие замыслы, которые, вероятно, никогда не при-
ходили ему в голову.
А. С. Пушкин в «Моей родословной» писал:
«Мой предок Рача (так! — С. В.) мышцей бранной
Святому Невскому служил;
Его потомство гнев венчанный,
Иван IV пощадил»61.
Александр Сергеевич, очевидно, имел в виду только Пушки-
ных, так как из «Истории» Карамзина ему, конечно, было извест-
но,что «гнев венчанный» не пощадил многих виднейших представи-
телей рода Ратши из числа потомков Акинфа Великого: Ивана
51 [А.‘ С. Пушкин. ПСС—10, т. III, стр. 209.]
90
Петровича Федорова, Ивана Яковлевича Чеботова, Иван Ивано-
вича Чулкова, Жулебиных и нескольких Бутурлиных.
В черновом наброске родословной Пушкиных и Ганнибалов
А. С. Пушкин выразился ближе к истине: «В малом числе знатных
родов, уцелевших от кровавых опал царя Ивана Васильевича
Грозного , историограф (т. е. Карамзин.— С. В.) именует и Пуш-
киных» 52.
Александру Сергеевичу, очевидно, Пушкины представлялись
«знатным родом» на всем протяжении их 600-летнего дворянства.
Между тем со времени пресечения в конце XV в. боярской' фами-
лии Товарковых-Пушкиных, за весь XVI в. в думе московских
государей не было ни одного Пушкина. Мало того, при Иване
Грозном по меньшей мере половина наличных в то время Пушки-
ных служила не в дворянах, не по дворовому списку, хотя бы в
низших чинах Государева двора, а в городовых детях боярских,
что для родовитых людей было большой «потерькой чести».
По Бархатной книге и по частным родословцам, в 60-х го-
дах XVI в. насчитывается не менее 80 Пушкиных разных фами-
лий: более 30 человек Пушкиных на поместьях в Великом Нов-
городе, 16 Курчевых, 8 Рожновых, 12 Мусиных, 12 Кологривовых,
3 Бобрищевых, 4 Поводовых и т. д. Но Пушкины в это время так
измельчали и так размножились, что растеряли множество своих
родичей. Так, второй сын Михаила Тимофеевича Мусы Гаврило
в родословцах показан бездетным, тогда как в новгородских пис-
цовых книгах у него упомянуто пятеро сыновей 62 б3. У Федора Сте-
пановича Шаферика Улитина показаны два брата без потомства,
тогда как в актах у них упоминаются и сыновья и внуки.
ГВ общем можно сказать, что при Иване Грозном Пушкиных
разных фамилий" было не менее 90 человек, из которых в дворя-
нах служили 53 человека. Таким образом, около трети Пушкиных
по своему служебному положению не имели случая обратить на
себя вниманиетИвана Грозного и попасть под его горячую руку.
Тем не менее несколько Пушкиных' все-таки пострадало от опаль-
чивого царя.
Курбский в «Истории о великом князе Московском» упомянул
о Дмитрии Федоровиче Шаферикове-Пушкине и писал, что он был
«муж зело разумной и храбрый, и уже в совершенных летех; еди-
ноплемянен же бе Челядниным»б4. Курбский знал Д. Ф. Шафери-
кова лично, т. к. тот не раз сражался под’начальством Курбского,
в Ливонии.	х	'
Все, ближайшие родственники Д. Ф. Шаферикова были зауряд-
ными городовыми детьми боярскими , служившими с небольших
поместий в Шелонской пятине Великого Новгорода. Из всех Ша-
62 (Там же, т. VIII, стр. 76—77.]
83 НПК, т. II, стлб. 53—54.
84 РИБ, т. XXXI, стлб. 302.
91
фериковых Дмитрий Федорович был единственным выдающимся
человеком.
Незадолго до 1550 г. он попал в дворовый список и в 1550 г.
в числе тысячи «лучших слуг» Государева двора получил поместье
под Москвой. Его возвышение по службе началось еще до того
времени, когда царь Иван взял бразды правления в свои руки.
В 1554 г. Дмитрий Шафериков был вторым воеводой передового
полка в походе на луговую черемису. С начала Ливонской войны
он все время был в передовом полку — в Ругодиве и в Орешке, а
затем в действиях под начальством кн. Курбского. В 1562 г. он был
воеводой в Себеже, в 1564 г.— в Невеле, в 1565 г.— в Велиже. На
Земском соборе 1566 г. Д. Шафериков был дворянином первой
статьи, т. е. занимал высокое положение — в «больших москов-
ских дворянах», выше стольников. Он был убит, по-видимому, во
время новгородского погрома 1570 г., и одновременно с ним по-
гиб его брат Иван. После Ивана Шаферикова остались две дочери,
получившие в 1570 г. прожиток из поместья отца. В том же году
получил поместье младший сын Дмитрия Андрей, а поместье само-
го Д. Шаферикова было отдано его вдове с двумя малолетними сы-
новьями в августе 1572 г. 55
В синодике опальных царя Ивана записаны казненные в оприч-
нине Никифорка и Докуня Курчевы-Пушкины. Курчевы проис-
ходили от Никиты, второго сына Григория Пушки. Давид и Борис
Ивановичи Курчевы владели небольшими вотчинами в Дмитрове
на границе с Московским уездом.
По службе Курчевы были не на высоком уровне. В полковых
головах упоминается только один Курчев — Иван Семенович, а
в полковых воеводах не было ни одного Курчева. В 1535 и 1536 гг.
Семен и Дмитрий Давидовичи Курчевы были посланы ставить но-
вые городовые укрепления вместо сгоревших в Перми и Влади-
мире. Подобные поручения обычно давались низшим чинам Госу-
дарева двора. По своим поместьям в Тверском уезде несколько
Курчевых служило «с городом» по Твери, а по своим дмитровским
вотчинам 5 Курчевых служили в уделе кн. Юрия Ивановича.
После поимания (1533г.) и смерти в тюрьме кн.Юрия Ивановича
7—8 Курчевых служило во дворе великого князя.
Казненные Никифор и Докуня (он же — Докука) Курчевы
были сыновьямй тверского помещика Третьяка Ивановича Го-
ловина Курчева, жена которого была кормилицей царевича Фе-
дора (родившегося в 1557 г.)56.
Таким образом, Никифор и Докуня были товарищами детства
царевичей Ивана и Федора. Заслуги матери и близость к цареви-
чам открыли дня юных Курчевых путь в опричный двор царя
55 Самоквасов, т. I, отд. II, стр. 104.
56 Об этом мы узнали из местничества Василия Никитича Пушкина с
А.О.Плещеевым («Временник ОИДР»,кн.XIV.М.,1852.Материалы,стр. 76).
92
Ивана,и это благоприятное при нормальных жизненных условиях
обстоятельство было причиной их гибели. В разряде полков по-
хода на Литву 1567 г. Никифор и Докуня записаны подрындами
у рогатины юного царевича Ивана и после этого нигде не упоми-
наются. В связи с их гибелью в опричнине все прочие Курчевы,
а их было в это время человек 15—16, сошли незаметно с жизнен-
ной сцены — в самых полных частных родословцах род Нурие-
вых кончается на том колене, к которому принадлежали казнен-
ные Никифорка и Докуня. В 1637 г. один из Нуриевых, Иван,
имел вотчину в Дмитрове и служил во дворе патриарха, но при
составлении в 1686 г. новой родословной книги из рода Нуриевых,
по росписи Пушкиных, не было ни одного человека.
Так можно сказать, что «гнев венчанный» действительно «по-
щадил» многочисленное потомство Григория Пушки. Однако царь
поступил так вовсе не из особых симпатий к Пушкиным. В этом
легко убедиться, если сравнить гибель упомянутых выше Пуш-
киных с уничтожением ряда знатнейших потомков Ратши других
фамилий.
В главе V показано, что самыми значительными из рода Ратши
в XIV—XVI вв. были Акинфовичи, потомки боярина Андрея Ива-
новича, жившего в середине XIV в. На них-то и обрушился всей
тяжестью Иван Грозный. Об этом стоит рассказать с некоторыми
подробностями для характеристики среды и событий, из которых
Пушкины вышли сравнительно благополучно.
Старшим среди Акинфовичей был боярин Иван Петрович Фе-
доров. Он родился в первом десятилетии XVI в. и был старше царя
Ивана лет на двадцать. Как единственный наследник вотчин и бо-
гатства, накопленных пятью поколениями его предков, начиная с
Ивана Андреевича Хромого, Иван Петрович был одним из са-
мых богатых людей своего времени. Его жена Марья Васильевна
Челяднина в первом браке была замужем за кн. И. О. Дорогобужс-
ким, от которого имела одного сына, убитого в молодости на службе.
Как последняя представительница угасшего в 1542 г. знатного
рода Челядниных, Марья Васильевна, со своей стороны, была бога-
той женщиной. Ее брак с Иваном Петровичем был бездетным.
Иван Петрович начал служить в 1536 г., когда он был воево-
дой передового полка в Муроме и Владимире. Затем 20 лет он хо-
дил воеводой почти во всех походах того времени. Пять или шесть
поколений прямых предков Ивана Петровича были в боярах, и в
1544 г., в возрасте около 35 лет, он получил чин боярина, минуя
окольничество. В 1549 г. Иван Петрович получил самый высокий
чин — боярина-конюшего. После казанских походов 1549, 1551
и 1556—1557 гг. Иван Петрович служил большей частью в Моск-
ве, а в 1562—1563 гг. он был на очень ответственном месте — на-
местником в Юрьеве Ливонском. После учреждения опричнины
и удаления царя в Александрову слободу И. П. Федоров и кн.
И. Мстиславский были поставлены во главе правительства всей
93
земщины. В июне 1566 г. он еще был в Москве и принимал поль-
ских послов, а в конце месяца, накануне открытия Земского собо-
ра, был удален и назначен в Полоцк, где был и в 1567 г., когда
над ним разразилась царская опала.
Об И. П. Федорове и казнтгего сохранилось довольно много
сведений у отечественных и ^иностранных писателей. Сопоставляя
их и устраняя все недостоверное, можно представить себе дело
так.
В сентябре 1567 г. царь отправился в полки с намерением при-
нять участие в действиях против поляков< Не доходя до Великого
Новгорода, на стану в с. Дворцах царь получил какие-то сведе-
ния, круто изменил свои планы и с большой поспешностью воз-
вратился в Москву. Он вызвал из Полоцка И. П. Федорова и убил
его собственноручно во дворце, без всякого суда и следствия/да-
же без допроса.
По рассказам иностранных писателей, И. П. Федоров был гла-
вой заговора — захватить царя на фронте и выдать польскому ко-
ролю. Иван Грозный вызвал Ивана Петровича во дворец, посадил
на свой трон в царском одеянии, дал ему в руки скипетр и с при-
творным смирением приветствовал как своего государя. Потом он
сбросил сразу личину смирения и убил его ножом, а затем при-
казал выбросить его тело на площадь.
Н. М. Карамзин не верил в существование заговора и полагал,
что И. П. Федоров был жертвой «клеветы», которую, прибавим от
себя, Иван Грозный не нашел нужным проверить.
И. П. Федоров вырос в вековых традициях верной службы и
преданности своему государю, но в то же время был исполнен чув-
ства личного достоинства и гордости своим высоким положением.
Огромное богатство, отсутствие детей, высокое положение и пре-
клонный возраст — все это лишало его стимулов искать царских
милостей, угождать царю и потакать его порочным наклонно-
стям.
В частной жизни он был щедрым и милостивым господином
своих многочисленных слуг и послужильцев, а в общественной —
беспристрастным и праведным судьей. Генрих Штаден, очень
склонный к злословию, для И. П. Федорова сделал исключение и
писал, что он был единственным из бояр, кто судил праведно,
был доступен для просителей и пользовался в народе уважением.
Столкновение такого человека с Иваном Грозным было неиз-
бежно, и И. П. Федоров и его’жена предвидели это.
В 1564 г. Марья Васильевна дала Троицкому Сергиеву монас-
тырю сельцо Кишкино-Челяднино в Коломенском уезде и с. Бо-
городипкое в Юрьеве, оставив за собой право пожизненного’вла-
дения. На таком же условии сам Иван Петрович, отправляясь на
службу в Полоцк в 1566 г., дал Кириллову Белозерскому и Мос-
ковскому Новоспасскому монастырям свою вековую вотчину —
с. Старую Ергу на Белоозере.
94
Потомство Александра Остея Прй царе Иване было представлено
несколькими выдающимися думцами. Из фамилии Чеботовых были
окольничий Дмитрий Андреевич, умерший в 1562 г., и боярин Иван
Яковлевич Чеботов. Затем в окольничих были Иван Иванович
Чулков и Иван Иванович Овцын-Жулебин, умерший около 1563 г.
Накануне опричнины в живых были И. И. Чулков и И. Я. Чеботов.
Иван Иванович Чулков перед опричниной не раз служил в пол-
ковых воеводах. Учреждение опричнины застало его на воевод-
стве в Великом Новгороде. Затем он служил во Ржеве, а в послед-
ний раз упоминается в разрядах в 1568 г. на воеводстве в Вязьме.
В том же году он показан «выбывшим», т. е. казненным, в Нови-
ковском списке думных чинов. Причины и обстоятельства его
казни неизвестны.
Иван Яковлевич Чеботов одно время пользовался исключитель-
ными милостями царя. Его отец был заурядным дворянином и ни
разу не получал назначений в полковые воеводы. Тем не менее
Иван Яковлевич в 1551 г. был пожалован в окольничие, а затем,
в 1559 г.,— в бояре.
По свидетельству Таубе и Крузе, он был близок к царю, и если
не был в числе вдохновителей опричнины, то во всяком случае
еще до учреждения ее был посвящен в замыслы царя. Принятый
в опричный двор, Иван Яковлевич стал в нем своим человеком, и
в 1569—1570 гг. он не раз упоминается как боярин из опричнины.
В конце 1570 или в начале 1571 г. Иван Яковлевич подвергся опа-
ле, но и при этом царь оказал ему особую милость — разрешил
уйти в монастырь, а после его смерти сделал по его душе большой
вклад Кириллову монастырю. Иван Яковлевич в опале сохранил
свою вотчину и, будучи схимником Ионой Ростовского Борисо-
глебского монастыря, продал ее в 1573 г.
Опалу и уход в монастырь Ивана Яковлевича Чеботова можно
поставить в связь с казнью старицких князей, во дворе которых
служила его близкая родственница Марфа Жулебина, боярыня
княгини Ефросиньи (в иночестве Евдокии) Старицкой, казненная
со всей свитой старицких князей. Иван Яковлевич был последним
представителем фамилии Чеботовых. Чулковы и Жулебины в
связи с казнью указанных лиц сошли на положение рядовых дворян.
Остается сказать несколько слов о Бутурлиных. Бутурлины,
несмотря на свою многочисленность, в массе служили по дворово-
му списку и занимали видные места в думе, в полковых воеводах
и головах и в гражданской администрации.
Перед опричниной самыми значительными из фамилии Бу-
турлиных были сыновья окольничего Андрея Никитича Афанасий,
Дмитрий, Иван и Василий. Афанасий и Иван были пожалованы
в окольничие в 1563 г. Иван был пожалован в бояре уже в оприч-
нине, в 1567 г., что было исключительной милостью царя. При
опричнине же, в 1568 г., был пожалован в окольничие Дмитрий.
Наконец, Василий Андреевич начал служить в 1548 г. и показал
95
себя выдающимся воеводой. Кн. Курбский упоминает только о
казни Василия Андреевича и его «братии», т. е. родственников, но
ничего не говорит о причине и обстоятельствах казни. Василий
Андреевич упоминается в последний раз в 1567 г. на воеводстве
в Дорогобуже. По-видимому, тогда погиб он и еще несколько Бу-
турлиных, а его старшие братья погибли позже, и, несомненно, по
другому делу.
Афанасий Андреевич был заподозрен в намерении бежать в
Литву57. Быть может, в связи с этим в конце существования
опричнины он был удален со службы и умер в 1571 г. (погребен
у Троицы).
Дмитрий Андреевич служил в опричном дворе и был казнен око-
ло 1575 г., после отставки опричнины. Одновременно с ним был
казнен его младший брат боярин Иван Андреевич с сыном Федором
и дочерью.
В синодике опальных царя Ивана упоминаются еще следующие
Бутурлины: Леонтий, сын опричника Дмитрия Андреевича (погре-
бен у Троицы в 1577 г.), Григорий Неклюд Дмитриевич и Степан
Варфоломеевич.
В общем можно сказать, что от опал царя Ивана Бутурлины
понесли в разное время тяжелые потери, притом в лице самых
крупных представителей фамилии. Но Бутурлиных было много,
после смерти царя Ивана они стали оправляться, и при царе Фе-
доре в думе появился в чине окольничего Иван Михайлович,
племянник казненных Андреевичей, а при царе Борисе был пожа-
лован в окольничие Фома, сын Афанасия Андреевича.
Таким образом, «гнев венчанный» если и «пощадил» Пушкиных,
то не пожалел других, более значительных потомков Ратши.
Глава IX
ВОЗВЫШЕНИЕ ПУШКИНЫХ
В ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕТВЕРТИ XVI ВЕКА
После бурного времени опал Ивана Грозного и, в частности,
после семи с половиной лет опричнины на исторической сцене по-
являются новые люди и становится заметным служебное воз-
вышение некоторых младших отраслей старых боярских и кня-
жеских родов. В зависимости от нашей склонности видеть все в
розовом свете и останавливать свое внимание на положительных
качествах и поступках людей или, наоборот, смотреть на все пес-
симистически, мы легко можем утратить правильный критерий
в оценке исторических личностей, если не будем считаться с об-
становкой, в которой они жили и действовали?
57 ААЭ, т. I, № 289, стр. 352 [«Описи Царского архива XVI века и архива По-
сольского приказа 1614 года». Под ред. С. О. Шмидта. М., 1960, стр. 41].
96
В. О. Ключевский в лекциях и позже, в «Курсе русской исто-
рии», говорил, что пресловутая борьба Ивана Грозного с княжа-
тами и боярством и опричнина свелись к уничтожению лиц и не
изменили государственного и социального строя, существовав-
шего до кровавых опал «венчанного гнева», как выражался
А. С. Пушкин про «свирепого внука» вел. кн. Ивана III, «смири-
теля бурь» и «разумного самодержца».
Последующие и новейшие исследования подтвердили мнение
В. О. Ключевского и дополнили новыми данными. Исследования
показали, что генеалогический состав класса служилых земле-
владельцев, несмотря на гибель множества выдающихся лиц и це-
лых фамилий знатных родов, не изменился.
Из всех княжеских родов Оболенские по количеству жертв
«венчанного гнева» занимают, бесспорно, первое место. Полностью
были уничтожены старшие линии рода — Щенятевы и Телепне-,
вы, понесли большие потери Репнины, Серебряные, Щепины и
Кашины, но еще в опричнине стали подниматься Щербатовы, а
несколько позже — Долгоруковы, младшие фамилии рода, до
того совершенно незаметные в служебном отношении. В роде Зер-
новых на смену «великим» дотоле Сабуровым в опричнине стали
подниматься Годуновы.В роде стародубских князей опалы царя
Ивана расчистили путь для возвышения князьям Пожарским,
которые в служебном отношении были самой захудалой отраслью
рода.
В предыдущей главе было рассказано, какие тяжелые потери
понесли потомки Ратши от опал царя Ивана. Без преувеличения
можно сказать, что «венчанный гнев» не пощадил самых круп-
ных представителей рода — Ивана Петровича Федорова, Ивана
Яковлевича Чеботова, Ивана Ивановича Чулкова, Афанасия,
Дмитрия, Ивана и Василия Андреевичей Бутурлиных, не говоря о
других, менее значительных потомках Акинфа Великого. И из
многих десятков ничем не замечательных Пушкиных царь Ияан
не пощадил Д. Ф. Шаферикова, несомненно выдающегося по
своей службе человека.
Кн. Курбский в последнем «отвещании» на второе послание
Ивана Грозного писал, что он погубил множество выдающихся
людей, «а в то место осталися калики, их же воеводами поставля-
ти усильствуешь...» б8.
Естественно, что Курбский был склонен преувеличивать та-
ланты и заслуги воевод, пострадавших от Ивана Грозного, и при-
страстно недооценивать способности «воеводишек калик» послед-
них ливонских походов, но по существу в его словах была боль-
шая доля правды. Бесспорно, что у Ивана Грозного во второй по-
ловине его царствования не было таких военачальников и «пол-
коу строите л ей», как кн. Александр Горба того-Суздальский, как
68 РИБ, т. XXXI, стлб. 135.
97
князья Михайл Иванович Воротынский и Андрей Курбский, ко-
торые еще в молодости заслуженно прославились при взятии Ка-
зани. И совершенно естественно, что Ивану Грозному за недостат-
ком способных и талантливых людей в верхнем слое служилого
класса пришлось искать их во вторых и третьих рядах дворян-
ства.
Возвращаясь к Пушкиным, следует прежде всего отметить,
что не все отрасли Григория Пушки воспользовались в равной сте-
пени благоприятно сложившейся для них обстановкой.
Пушкины старшей линии по-прежнему коснели в своих нов-
городских поместьях. Курчевы-Пушкины, как было сказано выше,
сошли с жизненной сцены, по-видимому, в связи с казнью в оп-
ричнине двух представителей фамилии — Докуни и Никифорки.
Рожновы, Кологривовы, Поводовы и Мусины продолжали оста-
ваться на прежнем уровне, т. е. лучшие представители этих фа-
милий служили в низших чинах Государева двора, а прочие —
в городовых детях боярских. Некоторое повышение служебного
уровня заметно у Бобрищевых-Пушкиных. Но только младшая
линия Пушкиных, потомки Константина Григорьевича, прямого
предка А. С. Пушкина, воспользовались в полной мере возмож-
ностями возвышения, открывшимися перед ними после гибели
множества лиц, семей и целых фамилий от опал царя Ивана.
И что, быть может, еще важнее, это то, что, начав трудный путь к
высотам Государева двора, Пушкины продолжали возвышаться
и позже, в XVII в., несмотря на бурные события Смутногэ вре-
мени.
Царь Иван познакомился с Пушкиными в опричнине, и с это-
го времени становится заметным выдвижение нескольких Пуш-
киных. Впереди идет, однако, не опричник Семен Михайлович,
а его племянник Евстафий Михайлович, старший представи-
тель фамилии Пушкиных. Про Семена Михайловича можно сказать,
что в опричнине и после нее он карьеры не сделал — ни в полко-
вых головах, ни тем более в воеводах он не был. В 1578 г. он был
писцом Волока Дамского, и после этого неизвестно ни одной его
значительной службы. В соответствии с этим и его сыновья Фе-
дор и Тимофей были рядовыми дворянами. В 1598 г. в походе
царя Бориса к Серпухову против крымских татар они были голо-
вами в полках и только много позже, при царе Михаиле, Федор
и Тимофей (прямой предок А. С. Пушкина) уже в преклонном воз-
расте достигли высокого положения в центральном и местном
управлении.
Евстафий Михайлович, несомненно, был недюжинным и дель-
ным человеком. Впервые мы узнаем о нем в 1572 г., в конце суще-
ствования опричнины.
События 1571 г. подорвали окончательно доверие Ивана Гроз-
ного к опричникам и к опричнине как военной силе. Опричные
воеводы, на которых царь возложил отражение набега хана Дев-
98
лета, не оправдали доверия царя. Подозревая везде измену, царь
бросил свои полки и, минуя Москву и Александрову слободу бе-
жал на Белоозеро, в Кириллов монастырь. Девлет беспрепят-
ственно дошел до Москвы, выжег московские посады, разграбил
Подмосковье и ушел с большой добычей в Крым. В 1572 г. в ожи-
дании второго набега татар царь решил удалиться в Новгород.
Он захватил с собой новобрачную царицу, царевичей, всю цар-
скую казну и в начале июня прибыл в Новгород. Для своей без-
опасности он собрал в Новгород из соседних городов до 10 000
стрельцов и казаков. Не доверяя ни земским, ни опричным вое-
водам, царь поставил на путях в Новгород заставы, выбрав для
этого особо доверенных людей.
На заставу в Старицу были посланы Евстафий Михайлович
Пушкин и его сородич Дмитрий Андреевич Замытский. В грамоте
к ним от 17 июля царь писал, что по вестям, полученным в Нов-
городе от воевод, стоявших на Оке, крымский хан направляется
на Москву. Царь предписывал Пушкину и Замытскому проведы-
вать со своей стороны, «как ево (т. е. крымского хана.— С. В.)
чаяти к берегу (Оки. — С*. В.), и где ему реку перелесть, и на кото-
рое место чаяти; и вы б велели разведавати подлинно, а о том бы
есте нас без вести не держали, посылали б есте к нам с тою вестию
почесту о дву конь (т.е.с нарочным, с запасной лошадью для заме-
ны уставшей.— С. В.), чтобы нам про то небезвестным быть. Да
и во Твери б есте поставили сына боярского или дву добрых, и
какова весть у них про царя будет, и оне б нас про царев приход по
тому ж не держали без вести» б9.
Эта служба Евстафия Пушкина на заставе в Старице в такое
тревожное время, которое переживал летом 1572 г. Иван Грозный
в ожидании второго набега крымского хана, свидетельствует о
большом доверии царя к Евстафию Пушкину. То же говорит и
осенний разряд полков для царского похода 1572 г. в Ливонию —
Евстафий Пушкин должен был «дозирать сторожи», т. е. проверять
сторожевую охрану царской ставки. И эта служба говорит о
приближении Евстафия к царю и о доверии к нему со стороны ца-
ря Ивана.
В следующем году он служил уже в «стратилатском чине», как
выражался кн. Курбский, говоря о полковых воеводах,— был
назначен вторым воеводой в Новосиль, что для молодого человека
было хорошим продвижением по службе. В 1576, 1577 и 1579 гг.
мы видим Евстафия Михайловича уже воеводой передового полка
в Ливонском походе.
Частная разрядная книга из моего собрания сообщает много
интересных подробностей этого похода 60. После взятия Ровна
царь послал кн. Михаила Ноздреватого-Звенигородского с сот-
69 «Временник ОИДР», кн. XIV. Материалы, стр. 87—88 (Счетное дело
В. Н. Пушкина с А. О. Плещеевым].
8° [Разрядная книга, упомицаемдя С, Б. Веселовским, пока не найдена.]
99
ней детей боярских и стрельцов под Смильтен, гарнизон которого
отказался сдаться. Затем на помощь кн. Михаилу был послан
Андрей Ефимович Салтыков. Воеводы «промысла никакого под
городом (Смильтеном.— С. В.) не сделали и государю о том вести
никоторые не учинили, что им литва говорит». Тем временем царь
Иван послал Проню Балакирева «проведать», что делается под
Смильтеном. Проня Балакирев, вернувшись, донес, что он подъ-
ехал к русскому лагерю «шумко», т. е. без всяких предосторожно-
стей, «а сторож у них не было... и полочане князь Михайловы и
Андреевы побежали ни от кого, и стал шум велик; и после опять
остановились». И Проня Балакирев, приехав ко государю, и про
то сказал, что «они (воеводы. — С. В.) стоят небрежно». Царь Иван
в подобных случаях не любил шутить. Получив это известие за
столом, царь «из-за кушанья» послал одного из своих любимцев,
Деменшу Черемисинова, а «с нарядом мелким (с полевыми пушка-
ми.— С. В.) отпустил боярина своего Василия Федоровича Воронцо-
ва да Астафья Михайловича Пушкина».Черемисинов сыскал про
воевод, «что они сделали негораздо», убедил гарнизон Смильтена
сдаться и привел литву «со всеми животы» в стан к царю. Царь при-
казал отпустить литву на родину, город Смильтен велел разорить,
«а князя Михаила Ноздреватого велел бить на конюшне плеть-
ми». Андрей Салтыков отговаривался тем, что не получил ника-
ких указаний от кн. Михаила, «и государь Андрею за тое неслужбу
шубы не дал».
В 1580 г. Евстафий Михайлович был послан на весьма ответ-
ственную службу — четвертым воеводой в Смоленск. Та же раз-
рядная книга рассказывает, что литовский военачальник пан
Филон с девятитысячным войском подошел к Смоленску и стал
лагерем в 7 верстах от города. Воеводы сделали вылазку, напали
на Филона, разбили его, захватили пушки и все лагерное имуще-
ство неприятеля и взяли 380 человек в плен. Сам пан Филон бе-
жал в Оршу. За эту крупную победу царь наградил воевод золо-
тыми.
В том же году Евстафий Михайлович, с титулом муромского
наместника (для большей почетности), был послан к Стефану Ба-
торию для переговоров о мире. Эта служба была неудачной —
царю Ивану удалось добиться мира много позже, и только при
посредничестве иезуита Антония Поссевино. В 1588 г. Евстафий
Михайлович был на службе в полках в Серпухове. Это была его
последняя служба на ратном поприще 61. В 1590 г. мы видим его
уже на гражданской службе — писцом Венева. Через четыре года
он удачно выступил на дипломатическом поприще. С титулом
елатомского наместника Евстафий Михайлович был товарищем
кн. Ивана Самсоновича Туренина в полномочном посольстве в
Швецию и 18 мая 1595 г. заключил со шведами вечный мир.
61 «Сибирский сборник», стр. 37, 44, 60, 77, 90 [БРК, стр. 522].
100
В конце царствования Бориса Годунова Евстафий Михайлович
и его «братья» вызвали чем-то неудовольствие царя. До опалы дело
не дошло, но Евстафий Михайлович «с братьей» был удален из
Москвы. Однако это было сделано в очень почетной форме —
он был пожалован в думные дворяне и послан в 1600/01 г. воеводой
в Тобольск.Поскольку воеводы всех сибирских городов были под-
чинены тобольскому воеводе, воевода Тобольска был как бы на-
местником всей тогдашней Сибири.
Таким не совсем обычным путем после 30-летней службы до-
стиг думного чина первый представитель фамилии Пушкиных.
По тогдашним обычаям и порядкам это имело очень большое
значение для карьеры прочих Пушкиных не только как прецедент,
но и как достижение родича, на которое могли опираться в своих
местнических притязаниях и спорах все члены фамилии.
Евстафий Михайлович был, несомненно, незаурядным челове-
ком, но о частной жизни его мы, к сожалению, ничего не знаем.
В генеалогическом пасквиле на Сукиных есть интересное сооб-
щение о дочерях Евстафия Михайловича, нуждающееся, впрочем,
в проверке: «Борисова сына Сукина Василья женили Ондрей да
Василей Щелкаловы (всесильные и при царе Борисе дьяки.—
С. В.), взяли за него у Остафья Пушкина дочь неволею, а другая
Остафьева дочь Пушкина была за князем Ондреем Дмитреевичем
Хилковым» 62.
Вслед за Евстафием пошел в гору его брат Иван Михайлович
Большой. В 1574 г. он был пожалован в ловчие. Чин ловчего сам
по себе" не давал права участвовать в думе, но создавал извест-
ную близость человека к царю. Ловчие и сокольничие полу-
чали доступ в думу только в том случае, если были жалуемы
«с путем», т. е. с особым^кормлением. В 1577—1579 гг. Иван
Михайлович был полковым воеводой в ливонских походах, а
в 1582 г. с кн. Дмитрием Елецким был в посольстве в Польшу
для урегулирования некоторых частных вопросов заключенного
с Польшей мира. В 1583 г. он вызвал чем-то немилость царя
Ивана и был отставлен от ловчества. На место Пушкина ловчим
был назначен его далекий сородич Дмитрий Андреевич Замыт-
ский, о котором было упомянуто выше. Замытские : [были заху-
далой отраслью рода Акинфа Великого/ и Д. А. 'Замытский,
подобно Пушкиным, выдвинулся после гибели своих более зна-
чительных сородичей — Ивана Петровича Федорова, Ивана
Яковлевича Чеботова, Ивана Ивановича Чулкова и нескольких
Бутурлиных.
При царях Федоре Ивановиче и Борисе Годунове Иван Ми-
хайлович Большой продолжал служить, но особо почетных назна-
чений не получал и только много позже, на старости лет, был
пожалован царем Василием в думные дворяне.
92 ЛРД, стр. 215.
101
У А. С. Пушкина было ошибочное представление, будто при
царе Борисе Пушкины были явно обижаемы в местнических спо-
рах и вообще были гонимы. О местнических тяжбах Пушкиных
речь будет ниже, а здесь отмечу факт, совершенно несовместимый
с немилостью царя Бориса к Пушкиным. Одновременно этот факт
является верным показателем возвышения именно младшей ли-
нии Пушкиных по сравнению с другими фамилиями рода
Ратши.
На Земском соборе 1598 г., избравшем на царство Бориса Го-
дунова, присутствовало десять человек младшей линии Пушки-
ных и только шесть человек из других фамилий рода Ратши. На
соборном приговоре подписались в звании дворян Евстафий,
Иван Большой и Никита Михайловичи и в звании «выбора из го-
родов» их младшие братья — Леонтий и Ивашка Михайловичи. За-
тем в звании стольника подписался Алексей Евстафьевич, а в чис-
ле стряпчих приложили руки Михаил и Иван Евстафьевичи и
Афанасий Иванович, сын Ивана Большого Михайловича. Нако-
нец, в звании жильца подписался Михаил Никитич, сын Никиты
Михайловича.
Обращает на себя внимание отсутствие на Земском соборе
1598 г. всех прочих многочисленных потомков Григория Пушки
разных фамилий — Бобрищевых, Рожновых и Кологривовых,
которые в большом количестве служили в это время по дворовому
списку и могли бы присутствовать по своему служебному положе-
нию на Земском соборе.
Еще более замечательно то, что из потомков Акинфа Великого
на соборе было только шесть человек: окольничий Фома Афанасье-
вич и дворянин Матвей Васильевич Бутурлиным чине жильцов —
Сергей и Леонтий Ивановичи Мятлевы-Слизневы, сыновья оприч-
ника Ивана Ивановича Мятлева,и два представителя захудалой
отрасли рода — Андрей Васильевич и Константин Тимофеевич
Замытские, родственники Дмитрия Андреевича, опричника, а
позже ловчего царя Ивана.
К концу столетия по дворовому списку служили и все прочие
Пушкины того же поколения — Григорий Григорьевич Сулем-
ша, его младшие братья Иван и Гаврила Григорьевичи, Матвей
Федорович, Федор и Тимофей Семеновичи. Все они медленно, но
неуклонно и прочно продвигались вперед и завоевывали положение
в верхних слоях Государева двора.
На пути к высотам царского двора Пушкиным приходилось
преодолевать сопротивление среды и нередко местничаться и тя-
гаться о местах со своими сослуживцами и соперниками. Интерес-
но отметить, что сначала, приблизительно первые 40—50 лет,
Пушкины выступают в местнических делах как нападающая сто-
рона, подают челобитные и затевают счеты «о местах». Но по мере
того как Пушкины поднимались и упрочивали за собой занятые
высоты, им приходилось все чаще и чаще попадать в цолощенио
402
обороняющихся и отбиваться от нападений еще более «новых», чем
они, людей, поднимающихся из нижних слоев дворянства.
Анатоль Франс в «Острове пингвинов» советовал историкам не
утруждать себя новыми исследованиями и не высказывать само-
стоятельных новых мыслей, т. к. читатели исторических сочине-
ний любят находить в них только те глупости, к которым они при-
выкли. Не будем следовать этому совету тонкого сатирика, имев-
шего в виду своих соотечественников, и будем рассказывать о
местнических тяжбах Пушкиных без предвзятых по этому во-
просу мнений.
В XVI—XVII вв. местнические обычаи были пережитками
родового быта, когда общественное положение человека опреде-
лялось не одними его личными качествами, но также принадлеж-
ностщо его к тому или иному роду и местом, которое он занимал
в своем роду. В Московской Руси место человека на лестнице слу-
жилых чинов, служебный уровень, на который он имел основание
и право претендовать, определялись не только происхождением,
но и сочетанием служебной годности и служб человека с учётом
его родовитости, т. е. служебного уровня его «родителей», роди-
чей вообще, а в первую очередь его прямых предков — отца, деда
и т. д. по прямой и ближайшим боковым линиям.
По неспособности, нерадивости и по разным случайностям
человек мог потерять свое «место», или, как тогда говорили, свою
«честь». Потеря чести немедленно отражалась на положении его
самого, его сыновей и ближайших потомков. Во всех княжеских
и боярских родах были семьи и целые отрасли родов, которые «за-
коснели» в низах служебной иерархии и потеряли свое «место».
Обычаи местничества вовсе не закрывали таким людям путей
подняться вновь, но требовали, чтобы возвышение происходило
постепенно, с учетом служебных интересов лиц и родов, которые
не растеряли своей служебной чести.
Опалы царя Ивана уничтожили множество крупных лиц и це-
лые отрасли служилых родов. Это открывало путь к возвышению
захудалым фамилиям, которые на протяжении нескольких поко-
лений коснели в низах служебной иерархии. Таким фамилиям при
возвышении приходилось, однако, энергично бороться за места и
восстановление чести своего рода. Этим объясняется большое ко-
личество местнических споров, которые начались в конце цар-
ствования Ивана Грозного и продолжались много десятков лет
позже. И вовсе не случайность, что в большинстве случаев споры
затевали именно «выдвиженцы», если можно так выразиться, а не
старослужащие представители родов, уже завоевавшие себе
«место».
В литературе были давно известны местнические споры кн.
Дмитрия Михайловича Пожарского, героя национальной борьбы
с польской интервенцией. Не понимая значения этих споров, исто-
рики характеризовали Пожарского как недалекого заурядного
103
человека,неуживчивого й мёлоЧйого честолюбца,который больше
ценил «место» за царским столом, чем свои заслуги перед родиной.
Во избежание подобных же превратных суждений о Пушки-
ных следует рассказать об их борьбе за места. Пушкины и князья
Пожарские были в одинаковом положении — их ближайшие пред-
ки растеряли честь своего рода, поэтому при возвышении им при-
ходилось начинать все сначала. Рассмотрим несколько дел пер-
вых Пушкиных.
В 1578 г. Евстафий Михайлович Пушкин местничался с кн.
Захарием Ивановичем Сугорским. Сугорские были захудалой от-
раслью белозерских князей, но Захарий лично по службе был стар-
ше и ничуть не ниже Евстафия Пушкина. Еще в 1565 г. он служил
головой в полках. В 1573 г. он был посланником к императору
Максимилиану. Мы не знаем мотивировки решения, но по раз-
рядам известно, что Пушкин был «выдан головой» кн. Захарию
Сугорскому.
Следует объяснить эту формулу решения местнических судов.
В буквальном смысле слова это означало выдачу обвиненного в
полное холопство. В местнических делах «выдача головой» обви-
ненного по суду местника имела символическое и бытовое зна-
чение. В XVI—XVII вв. ни одному человеку не приходило в го-
лову сделать рабом выданного ему «головой» местника. Обвиненный
местник с покорным видом, с непокрытой головой шел на двор
своего нового господина. Последний, вероятно в присутствии чад,
домочадцев и всей дворни, делал местнику более или менее суро-
вое внушение, давал ему почувствовать в полной мере свою власть
и затем милостиво прощал. Смотря по взаимным отношениям
столкнувшихся лиц и фамилий, дело могло окончиться либо подоб-
ной сценой, либо полным примирением. Оправданный по суду
приглашал к себе в дом выданного ему «головой» местника, сажал
за стол, и недавние враги за чаркой вина добросовестно старались
устранить моменты личной обиды и сходились на признании прин-
ципиальной правильности царского решения их тяжбы.
В 1583 г. Евстафий Михайлович Пушкин бил челом на Андрея
Тимофеевича Михалкова. Его противник был совсем худородным
человеком — сыном дворцового дьяка Тиши Михалкова. Но за
Андреем Михалковым были многие годы службы по дворовому
списку (с 1547 г.), и служить он начал лет на 20 раньше Евстафия
Пушкина. За это время он успел породниться с Морозовыми и
занять место среди родовитых людей (Андрей Тимофеевич Михал-
ков был женат на Марье Григорьевне Шестовой-Морозовой, и по
этому родству Михалковы позже были в свойстве с царем Михаилом).
В сущности и Пушкину приходилось нападать с пустыми ру-
ками, так как и он, подобно своему противнику, не мог опираться
на службы своих родителей. Этим, вероятно, объясняется то, что
суд по этому делу, как говорят разряды, был «не вершен», т. е.
спор остался без решения.
104
В 1582 г. Иван Большой Михайлович Пушкин был назначен
в товарищи к кн. Дмитрию Петровичу Елецкому в посольство к
Баторию. По разрядным книгам, ввиду спешности отправления
послов, «в Посольском приказе записана та служба Ивану без мест
со князем Дмитрием». Это означало, что особым указом местники
были разведены, вопрос о местах указанных лиц оставлен откры-
тым и их служба в данном случае не могла служить прецедентом
в последующих местнических делах.
В том же году Иван Михайлович Пушкин бил челом на Михаи-
ла Андреевича Безнина-Нащокина.Нащокины по своему происхож-
дению были значительно ниже Пушкиных,но по службам — много
выше их. При царе Иване Нащокины пользовались большим дове-
рием и милостями: в 1572 г. Роман Алферьев, а в 1573 г. Михаил
Андреевич Безнин были пожалованы в думные дворяне и не раз
служили в полковых воеводах. Разряды сообщают, что у Ивана
Михайловича Пушкина с Михаилом Безниным суд был, но реше-
ния не приводят. Вероятно, Пушкин был обвинен, хотя позже
Пушкины ссылались на свое превосходство перед Нащокиными.
В мирное время царствования Федора Ивановича количество
служебных назначений сократилось, и местнические споры были
редки. Мало было их и при царе Борисе, который не любил местни-
чества. При самозванце и при Василии Шуйском споры о местах
возобновились. Тимофей Семенович Пушкин бил челом на князей
Юрия Мещерского, Ивана Мезецкого и Семена Вяземского и полу-
чил «невместную» грамоту, т. е. местники были разведены.
Тогда же Гаврила Григорьевич Пушкин заспорил о месте с кн.
Федором Андреевичем Звенигородским. Пушкин доказывал свое
превосходство путем сложных сопоставлений случаев служебных
назначений разных лиц своего и^чужих родов. Между прочим бн
писал в челобитной, что в 1578 г. в походе к Резице (в Ливонии)
Евстафий Пушкин был выше Романа Алферьева, а Иван Большой
Пушкин в походе 1577 г. был больше Михаила Безнина. Кн. Ф. Зве-
нигородский, защищаясь, выбрал для нападения старшего рода
Пушкиных — Дмитрия Федоровича Шаферикова, указывая, что
он «по родству большой брат» всем Пушкиным. Хотя Д. Ф. Шафе-
риков и бывал в полковых воеводах, но Гаврила Григорьевич
поспешил от него отмежеваться, т. к. все прочие Шафериковы име-
ли поместья в Великом Новгороде и были городовыми детьми
боярскими. В памяти, поданной на суде, Гаврила Григорьевич
писал,что Дмитрий Шафериков «по родству [мне] мал,и розошлися
мы в родстве...з Дмитрием подолеку»63.К этому Гаврила Григорье-
вич прибавлял, что по царской милости дворян не ставят на одну
доску с их родичами, которые служат по городам, «... и по вашей
царьской милости тех случаев в дела не ставливали,— нашол
он и потерял собе да своим родителем (т. е. родичам.— С. В),
68 Белокуров, стр. 39.
105
которые служат по Новугороду,а не нам.А мы, государь,новгород-
цами ни правы, ни виноваты быти не хотим, и ими не считаемъся,а
считаемся мы своею лествицею» б4, т. е. родословной фамилии
Пушкиных. Спор остался нерешенным.
В конце царствования Василия Шуйского произошел и остал-
ся нерешенным спор Ивана Михайловича Пушкина с кн. Дмитрием
Михайловичем Пожарским. Пожарский подал на суде «в случаях
Татевых да Хилковых да Палецких» 65. На это Пушкин возражал:
«А я,Ивашка, подовал однех Пушкиных, а Челядниных и Федоро-
вых и Бутурлиных не подовал» 66. Пушкин говорил, что если По-
жарский хочет считаться своими крупными родичами, а не одни-
ми князьями Пожарскими, то «государь бы ево пожаловал, велел
ему (т. е. Пушкину.— С. В.) с ним считатца своими родители,
Челядниными да Федоровыми да Бутурлиными» 67. В роде кня-
зей стародубских Татевы, Хилковы и Палецкие разошлись с По-
жарскими, если считать по поколениям, также далеко, как в роде
Ратши Пушкины (Морхинины) разошлись с Челядниными (Акин-
фовичамй). Пожарские в роде стародубских князей были самой за-
худалой отраслью, а отец и дед Дмитрия Михайловича, служа в
"городовых приказчиках и в губных старостах, «потеряли» свою
«честь». Спор остался нерешенным, т. к. царь Василий вскоре был
свергнут с престола.
Ниже, после обзора положения Пушкиных при первых Ро-
мановых, мы вернемся к местничеству и к отмене его в 1682 г.
Глава X
ПУШКИНЫ в СМУТНОЕ ВРЕМЯ
Итак, Пушкины после медленного возвышения при царях Ива-
не и Федоре достигли, наконец, думного чина в лице старшего
представителя рода, Евстафия Михайловича. Царствование Бо-
риса Годунова приходило к концу. Наступала бурная, полная
драматизма пора дворцовых переворотов, самозванщины, граж-
данской войны, шведской и польской интервенции. А. С. Пушкин
заинтересовался этой эпохой и, взяв начальный эпизод, падение
царя Бориса, построил на нем свою гениальную драму.
Фактическая сторона «Бориса Годунова» заимствована Пушки-
ным главным образом, если не исключительно, у Н. М. Карамзи-
на. Десятый и одиннадцатый тома «Истории государства Россий-
ского», содержавшие изложение событий царствований Федора
Ивановича и Бориса Годунова, вышли в 1824 г. Под свежим впе-
?4 Белокуров, стр. 39—40,
66 Там же, стр. 52,
66 Там же.
67 Там же.
106
чатлением от чтения этих томов А. С. Пушкин задумал «Бориса
Годунова» и уже в начале октября 1825 г. писал кн. П. А. Вязем-
скому, что закончил свою «трагедию» и перечитывает ее вслух.
В черновых набросках задуманного,но не написанного полностью
предисловия к «Борису Годунову» Александр Сергеевич писал:
«Трагедия моя уже известна почти всем тем, коих мнениями я до-
рожу. В числе моих слушателей одного недоставало, того, кому
обязан я мыслию моей трагедии, чей гений одушевил и поддержал
меня... Шекспиру я подражал в его вольном и широком изобра-
жении характеров, в небрежном и простом составлении типов,
Карамзину следовал я в светлом развитии происшествий;
в летописях старался угадать образ мыслей и язык тогдашнего вре-
мени. Источники богатые!» 68.
В этих же набросках А.С.Пушкин писал: «Нашед в истории од-
ного из предков моих, игравшего важную роль в сию несчастную
эпоху, я вывел его на сцену, не думая о щекотливости приличия,
con amore (т. е. с любовью.— С. 5.), но без всякой дворянской
спеси»б9.
Главное действующее лицо, Борис Годунов, выведено А. С. Пуш-
киным в том именно понимании исторической личности Бориса
Годунова, какое дано Карамзиным, но в изображении двух Пуш-
киных — вымышленного Афанасия Михайловича и действитель-
ного исторического Гаврилы Григорьевича, которого Александр
Сергеевич имел в виду в приведенном выше наброске предисловия,
он довольно свободно и несколько тенденциозно следовал своей
творческой фантазии. Ниже будет объяснено, почему для второго
Пушкина Александр Сергеевич взял вымышленное имя.
В «Борисе Годунове» Афанасий Михайлович Пушкин, остав-
шись после пира наедине с кн. Василием Шуйским, сообщает
ему, что его племянник Гаврила прислал ему из Кракова гонца
с вестью о появлении в Польше самозванца и об успехах Лжедмит-
рия при дворе Сигизмунда. Шуйский предвидит великую грозу.
Пушкин с сочувствием соглашается, что царю Борису не усидеть на
троне:
«И поделом ему! Он правит нами,
Как царь Иван (не к ночи будь помянут).
Что пользы в том, что явных казнейнет...
Уверены ль мы в бедной жизни нашей?
Нас каждый день опала ожидает,
Тюрьма, Сибирь, клобук иль кандалы,
А там — в глуши голодна смерть иль петля»70.
68 [А. С. Пушкин. ПСС—6, т. V, стр. 120.]
69 [Там же, стр 121.]
70 [А. С. П у ш к и н. ПСС—10, т. V, стр. 257—258.]
107
-Такая оценка режима царя Бориса заимствована А. С. Пуш-
киным целиком у Карамзина, который не жалел красок, чтобы
очернить Бориса Годунова. У А. С. Пушкина Афанасий Михайло-
вич характеризует таким образом царя Бориса Годунова, и эта
характеристика должна в то же время объяснить поведение Гав-
рилы Пушкина.
Басманов отзывается о Гавриле Пушкине как об «опальном
изгнаннике». Поскольку опальных людей никогда не ссылали в
чужие государства, это выражение следует принять как обмолв-
ку. Возможно, Пушкину представлялось, что Гаврила подверг-
ся опале и бежал в Польшу. У Карамзина об опале и бегстве Гав-
рилы Пушкина нет ни слова. Ниже я попытаюсь объяснить, отку-
да у Пушкина создалось представление о том, что Пушкины при
царе Борисе подвергались опалам и что опальных ссылали в Си-
бирь, а пока вернусь к изображению личности и поведения Гав-
рилы Григорьевича в «Борисе Годунове>>.
«Опальный изгнанник» Гаврила Григорьевич, естественно,
был врагом Бориса. Он появляется при самозванце в Кракове,
находится при нем во время приема лиц, стекавшихся к самозван-
цу в Краков, и горячо поддерживает предприятие мнимого Дмит-
рия. Царь Борис узнает об этом и говорит: «Противен мне род
Пушкиных мятежный» 71. Гаврила Григорьевич сопровождает
самозванца в походе на Русь и остается верен ему после пораже-
ния при Добрыничах. После скоропостижной смерти царя Бориса
Гаврила Григорьевич проникает в лагерь Басманова и старается
склонить его к измене царевичу Федору Борисовичу.
Далее, Гавриле Григорьевичу отведено видное место в свер-
жении с престола Федора Годунова. Он появляется в Москве, чи-
тает на Лобном месте на Красной площади воззвание самозванца
к москвичам, призывает народ признать его законным царем и вы-
зывает восстание против Годуновых. Народ принимает Гаврилу
Пушкина как «боярина». О непосредственном участии Гаврилы
Григорьевича в расправе с Годуновым А. С. Пушкин, следуя Ка-
рамзину, умалчивает.
Вообще вся роль Гаврилы Григорьевича в «Борисе Годунове»
как бы подтверждает слова царя Бориса о «мятежности» рода Пуш-
киных. Посмотрим, как было дело в действительности.
Карамзин в ярких красках описывает тиранию царя Бориса,
его подозрительность и суровые расправы с мнимыми и действи-
тельными врагами — Романовыми и другими, но об опалах на
Пушкиных ничего не говорит. У Карамзина подозрительность и
опальчивость Бориса Годунова проистекают оттого, что он до-
стиг власти благодаря преступлению и постоянно одержим стра-
хом перед возмездием. В связи с этим Борис поощряет доносы
холопов на своих господ. В подтверждение этого Карамзин в
71 [А. С. Пушкин. ПСС—10, т. V, стр. 263.]
108
примечании к тексту приводит без всяких комментариев выдержку
из одной частной разрядной книги под 1601 г.: «Послал царь Борис
в Сибирь Пушкиных Остафья с братьею за опалу, что на него до-
водили люди его, Филипка да Гришка; а Левонтия да Ивашку Пуш-
киных за то, что они били челом на князя Ондрея Елецково в оте-
честве и тем царя раскручинили... поместья и вотчины у них велел
отписать,а животы распродать» 72. Карамзин прекрасно знал, что
в Сибирь в то время не ссылали,как в XVIII в.и при Пушкине, и
не рискнул объяснить выражение «послал за опалу» как ссылку
в Сибирь в опале. А. С. Пушкин, не освоившийся с чтением па-
мятников XVI—XVII вв., понял прочтенную им у Карамзина
цитату как указание на ссылку нескольких Пушкиных в опале
в Сибирь.
Выше было рассказано, что Евстафий Михайлович Пушкин
вызвал чем-то неудовольствие царя Бориса, может быть, по лож-
ному и недоказанному доносу холопов. До опалы дело не дошло,
но царь Борис решил удалить его из Москвы и «за опалу», т. е.
вместо опалы, послал его на воеводство в Тобольск, причем пожа-
ловал в думные дворяне. По разрядам, Евстафий Михайлович
Пушкин был послан в Сибирь в 1600/01 г. и умер там в 1603 г.,
но, конечно, не от голода и не от петли, а, вероятно, от старости
и непривычных условий жизни. На место Евстафия в 1603 г. царь
послал в Тобольск его младшего брата Никиту Михайловича,
для которого это назначение было, несомненно, милостью царя 73.
Что касается Леонтия и Ивашки (Ивана Меньшого) Пушкиных,
младших братьев Евстафия и Никиты, то приведенное выше Ка-
рамзиным сообщение о них разрядной книги неточно и неясно. Их
претензия местничаться через голову старших братьев с кн. Анд-
реем Елецким была, по тогдашним понятиям, неприличной дер-
зостью. Возможно, что их только припугнули отпиской вотчин и
«животов», возможно, что в действительности наказали таким об-
разом, но в опале и в Сибири они не были. В конце царствования
Бориса они служили в армии на юге, принимали участие в дей-
ствиях против самозванца, и при осаде Кром Леонтий и его пле-
мянник Афанасий Иванович (сын Ивана Большого Михайловича)
были убиты.
|Начальные этапы службы Гаврилы Григорьевича неясны.
В разрядах Гаврила Пушкин без отчества упоминается в 1581 г.
как стрелецкий сотник, а в 1601 г. как письменный голова (това-
рищ воеводы) в Пелыме 74 *, но этим Гаврилой одинаково мог быть
и Гаврила Григорьевич Пушкин и Гаврила Иванович Бобрищев-
Пушкин. Во всяком случае, достоверно известно, что в последние
годы царя Бориса Гаврила Григорьевич не только не был в опале,
72 ИГР, т. XI. Примеч., стр. 55, № 161.
73 В 1603 г. Никита имел высокий оклад жалованья, 40 руб.,и при отправке
в Тобольск получил жалованье на два года вперед (Сухотин, стр. 7).
?£ «Синбирский сборник», стр. 76, 144.
109
но пользовался доверием царя Бориса. В 7112 г. (с 1 сентября
1603 г.) Гаврила Григорьевич получил из Галицкой чети свой
оклад жалованья — 20 рублей 75. Судя по окладу, он был в это
время в чине стряпчего.
При известии о появлении в Польше самозванца царь Борис
приказал закрыть границы и назначил во многие украинные го-
рода новых воевод. В числе этих городовых воевод был и Гаврила
Григорьевич Пушкин, посланный в Белгород. Белгород находился
несколько в стороне от возможных путей вторжения самозванца,
но все-таки был очень важным пограничным городом. Это назна-
чение, во всяком случае, говорит о том, что Г. Г. Пушкин пользо-
вался доверием царя Бориса.
Долго ли Г. Г. Пушкин пробыл в Белгороде, неизвестно. Когда
после смерти царя Бориса юго-западные и западные города стали
сдаваться самозванцу, воеводой в Белгороде был кн. Б. М. Лы-
ков 7б.
В стане самозванца Г. Г. Пушкин появляется только в Крапив-
не, когда самозванец медленно и осторожно, хотя и беспрепятствен-
но, шел на Москву, рассылая по городам воззвания к населению.
Судя по ловкости и осмотрительности, проявленным Г. Г. Пуш-
киным на всех последующих поворотах его жизненного пути, он,
переходя на сторону самозванца, шел в ногу с большинством лю-
дей своего круга, не предупреждая событий и не отставая от них.
Частные разрядные записи сообщают, что самозванец из Кра-
пивны послал в Москву «для смуты» Гаврилу Григорьевича Пуш-
кина и Наума Плещеева: «Гаврило Пушкин да Наум Плещеев
приехав к Москве с прелесными грамотами сперва в Красное се-
ло и собрався с мужики, пошли в город, и пристал народ многой,
и учали на Лобном месте грамоты честь и послали в город по бояр»77.
И здесь видна осторожность Г. Г. Пушкина — не рискуя попасть
в руки правительства Годунова, сидевшего в Кремле, Пушкин и
Плещеев начали агитацию в Красном селе и пришли под стены
Кремля во главе возбужденной толпы «мужиков».
Иначе рассказывал об этом при царе Михаиле Андрей Пле-
щеев в местничестве с Василием Никитичем Пушкиным в 1627 г.:
«Во 112 [1603/04] году послан был Наум Плещеев на службу в Ца-
рицын город. И как вор Растрига пришол в Путивль во ИЗ [1605]
году, а в низовых [поволжских.— С. В.] городех Растриге крест
целовали, и в те поры Наума Плещеева царицынские козаки, свя-
зав, привели к Растриге под Орел, как Растрига шол под Москву.
И Растрига послал Наума Плещеева к Москве для прелести; а ве-
лел на Москве объявить, что ему низовые городы добили челом.
И Наум, государь, Плещеев, узнав вора Растригу, к Москве для
76 Сухотин, стр. 15.
76 Барсуков. Списки, стр, 26.
77 Белокуров, стр. 5.
НО
ради прелести от Растригй не поехал. И в ту, государь, пору Гав-
рила Пушкин у Растриги к Москве на воровство напросился, над
царицею Марьею и над царевичем Федором промышлять и мос-
ковских людей прельщать и на Ростригино имя и х кресному це-
лованью Москву подводить. И в ту, государь, пору Рострига велел
Гаврилу Пушкину Наума Плещеева, связав, отвесть к Москве
и на Лобном месте Наума Плещеева велел объявить, что ему,
Растриге, низовые городы добили челом, и низовых воевод и
Наума Плещеева, связав, к нему Растриге прислали. И Гаврила,
государь, Пушкин, приехав от Ростриги к Москве, Московское
государство прельстил и на Ротригино имя к крестному целованью
привел» 73. Однако чтения «прелесных грамот» и личного автори-
тета посланцев Лжедмитрия, видимо, было недостаточно, чтобы
вызвать восстание. На сцену выступил хорошо известный моск-
вичам Богдан Яковлевич Бельский, двоюродный племянник зна-
менитого опричника Малюты Скуратова Бельского, авантюрист
крупного калибра, изменявший последовательно всем государям,
которым служил и милостями которых пользовался.
Те же разрядные записи рассказывают: «... И на Лобном месте
Богдан Белской учал говорит в мир: яз за царя Иванову милость
ублюл царевича Дмитрея, за то и терпел от царя Бориса. И услы-
ша то, и'достал народ возмутился, и учали Годуновых дворы гра-
бить; а иные воры с миром пошли в город, и от дворян с ними бы-
ли, и государевы хоромы и царицыны пограбили» 78 79. В заключение
рассказа об этом разряды прибавляют: «И Гаврила Пушкина
Рострига за то пожаловал, что назвался (т. е. напросился.— С. В.)
у него к Москве и государство Московское смутил, пожаловал со-
колничеством и в думу» 80.
Другая частная запись разрядов прибавляет: «И как тое гра-
моту (привезенную Пушкиным.— С. В.) прочли, и того ж дни
в суботу миром всем народом грабили на Москве многие дворы
боярские и дворянские и дьячьи, а Сабуровых и Вельяминовых
(сородичей Годуновых.—С.В.) всех грабили»81.
Так Гаврила Пушкин, вызвав возмущение московской черни,
отошел в сторону и предоставил Б. Бельскому, М. Молчанову и
другим более дерзким и смелым людям некрасивые роли в развер-
нувшихся событиях.
Таким необычным, зависившим от сложившейся обстановки
путем попал в думу второй представитель рода Пушкиных. Со-
товарищам Гаврилы Григорьевича по службе и вообще современ-
никам это возвышение, вероятно, вовсе не казалось чрезмерным.
Это видно из того, что все последующие правительства признавали
78 «Временник ОИДР», кн. XIV. Материалы, стр. 64—65.
79 Белокуров, стр. 5.
80 Там же.
81 Там же, стр. 201.
111
за Гаврилой Григорьевичем Пушкиным оба чина, полученные от
самозванца.
Судя по известным пока данным, Гаврила Григорьевич и дру-
гие Пушкины не проявили особой преданности самозванцу и не
получили никаких милостей. Более того, можно сказать, что они
при самозванце продолжали свою службу так же, как они служили
бы при малолетнем Федоре Годунове, если бы он усидел на цар-
ском троне.
При самозванце Гаврила Григорьевич был послан на воевод-
ство в Белгород, г. е. туда же, где был при царе Борисе. Иван
Михайлович Большой был назначен на воеводство в Корелу, а
Тимофей Семенович (прямой предок А. С. Пушкина) сначала был
вторым воеводой в Рязани, а затем воеводой во Мценске. Никакой
особой милости самозванца не было в том, что на его свадьбе при-
сутствовали двое Пушкиных — Гаврила Григорьевич и его стар-
ший брат Григорий Сулемша.
Поскольку А. С. Пушкин не знал и не мог знать о событиях
Смутного времени больше, чем рассказал о них Карамзин, стран-
но было бы критиковать «Бориса Годунова» с точки зрения несоот-
ветствия деталей драмы с историческими фактами. Если встать
на такой неправильный путь, то следовало бы говорить, конечно,
не о Г. Г. Пушкине, а о главном действующем лице — о Борисе
Годунове. Темой настоящего этюда является история рода Пушки-
ных, и для нашей темы изложение этих фактов было необходи-
мо, но эти факты интересны также тем, что бросают некоторый
свет на процесс творчества А. С. Пушкина.
Пушкин прекрасно усвоил все, что написал о царе Борисе Ка-
рамзин. Других источников по этому вопросу и семейных преда-
ний у Пушкина, очевидно, не было. Не освоившись с чтением па-
мятников XVI — XVII вв., А. С. Пушкин понял 161-е примечание
Карамзина к т. XI «Истории государства Российского» как ука-
зание на ссылку нескольких Пушкиных при царе Борисе в Сибирь.
Это служило для него объяснением поведения Гаврилы Пушкина.
Сознавая в самом себе «мятежный» дух, А. С. Пушкин воссоздал
образ Гаврилы Григорьевича и вложил в уста царя Бориса из-
вестную фразу о «мятежном» роде Пушкиных.
Вернемся к рассказу о Пушкиных и их участии в дальнейших
событиях Смутного времени.
Присутствуя 8 мая 1606 г. на свадьбе самозванца, Пушкины,
наверное, знали о назревавшем против него заговоре. 17 мая Лже-
дмитрий был убит, а 19 мая воцарился Василий Шуйский. Все
произошло как по писаному. Пушкины плавно перешли на новые
рельсы и в лице своих наиболее видных представителей стали
служить новому царю. На сторону самозванца некоторые Пуш-
кины перешли не из симпатии к мнимому царевичу Дмитрию, а
следуя общему течению. К Василию Шуйскому они отнеслись ина-
че и стали ему служить не за страх, а за совесть.
112
Иван Михайлович Большой, старший после Евстафия в роде
Пушкиных, был пожалован царем Василием в думные дворяне.
Когда царь Василий вскоре после воцарения послал на юг боль-
шую армию, в этом походе Иван Михайлович был у пушечного
«наряда». В 1607 г., когда вспыхнуло восстание южных городов,
Иван Михайлович был в числе «осадных» воевод, расположив’
шихся с полками за р. Москвой для охраны столицы. На свадьбе
царя Василия Иван Михайлович присутствовал со своей женой
Еленой Ивановной, которая играла в церемонии почетную роль
государевой свахи. После этого при Шуйском и после его сверже-
ния с престола Иван Михайлович оставался все время в Москве
и 19 марта 1611 г. был убит, когда поляки выжгли Москву, захва-
тили Кремль и побили многих бояр, думных людей и «всяких чи-
нов людей... безчисленно»82.
Следующий по старшинству Пушкин, Никита Михайлович,
по возвращении с воеводства из Тобольска служил в 1607 г. в Моск-
ве и стоял в Красном селе «для обереганья (Москвы.— С. В.) от
воров изменников». В 1608 г. царь Василий послал его на очень
важную по тому времени должность — воеводой на Вологду.
На этой службе с Никитой Михайловичем случилось происшест-
вие, бросающее тень на его честное имя. Нам трудно судить,
мог ли он при большей распорядительности отстоять Вологду
от тушинцев и польских отрядов Лисовского и Сапеги, или об-
стоятельства сложились так, что сопротивление было невозможно,
но только Никита Михайлович сдал Вологду тушинцам и при-
сягнул «Тушинскому вору», причем остался на своем месте. Вскоре
на Вологду пришло подкрепление из северных городов и отряды,
посланные из Новгорода кн. Скопиным-Шуйским, и тушинцы бы-
ли выгнаны из Вологды. Тотьмичи в переписке с вологжанами об-
виняли Никиту Михайловича в прямой измене, но правительство
Шуйского смотрело иначе на этот неприглядный случай и оста-
вило Н. М. Пушкина на Вологде, где он пробыл после этого на вое-
водстве весь 1609 г.
Наконец, младший брат, Иван Меньшой, или Ивашка Михай-
лович, тоже исправно служил царю Василию. В 1606 г. он был
головой в полках в походе под Калугу, в 1609 г. был воеводой в
Коломне, а в 1610 г. был послан на воеводство в Корелу 83.
Еще более ревностно служили царю Василию и оказали ему
большие услуги братья Григорьевичи — Григорий Сулемша и
думный дворянин Гаврила.
Григорий Григорьевич Сулемша был не только дельным, но
даже выдающимся воеводой. В 1607 г. войска царя Василия по-
терпели поражение от «вора» Петрушки. Чтобы преградить ему
путь на Москву, царь Василий послал боярина кн. Андрея Ва-
82 Белокуров, стр. 58—59.
83 Там же, стр. 53.
113
сильевича Голицына и Григория Сулемшу на Каширу. С Каширы
воеводы двинулись на р. Уну и принимали участие в разгроме
Болотникова и Петрушки и во взятии Тулы.В 1608 г. Григорий Су-
лемша был воеводой сторожевого полка в неудачных действиях
под Белевом против другого самозванца — «Тушинского вора».
В том же году Григорий Сулемша удачно бился во главе большого
полка с Лисовским. Еще более успешными были действия Гри-
гория Сулемши на юго-востоке. В 1608 г. он был послан воеводой
в Михайлов, затем во Владимир и Муром. В Муромском уезде
у Серебряных прудов' он разбил отряды местных повстанцев, а
затем подавил восстания в Арзамасе и Алатыре. В 1609 г. Г. Су-
лемша сидел с царем Василием в осаде в Москве и был воеводой пе-
редового полка, стоявшего на Пресне. После бегства «Тушинского
вора» в Калугу и распада тушинского лагеря Г. Сулемша с Ва-
силием Бутурлиным был послан в Погорелое городище для дей-
ствий против поляков. Наконец, из Погорелого в 1610 г. Григорий
Сулемша был переведен в главную армию царя Василия и участ-
вовал в злополучном бою под Клушином.
Один этот перечень служб Григория Сулемши свидетельствует
о том, что он был ревностным и верным слугой царя Василия.
Гаврила Григорьевич при царе Василии сохранил чины со-
кольничего и думного дворянина, пожалованные ему самозванцем,
и был не менее ревностным слугой царя Василия, чем его старший
брат. Вскоре после воцарения Василий Шуйский послал Гаврилу
Григорьевича воеводой на Белую. В 1608 г. Гаврила Григорьевич
был с сильным отрядом под Иосифовым монастырем на Волоке
Ламском и принимал участие в действиях против поляков, затем
был послан в Муром против восставших в Мещере и Муромском
уезде местных татар и мордвы.В 1610 г.он был сначала в Москве, а
затем был послан в главную армию под Клушино. Бездарный и
неспособный главнокомандующий, кн. Дмитрий Иванович Шуй-
ский послал Гаврилу Григорьевича и М. Ф. Боборыкина в лагерь
иноземцев, которые, не получая жалованья, волновались и начали
перебегать к полякам. Пока Пушкин и Боборыкин уговаривали
иноземцев не изменять царю Василию, армия Д. Шуйского была
наголову разбита поляками. М. Ф. Боборыкин был изранен и
захвачен немцами, а Г. Г. Пушкин через леса и болота спасся
бегством и на третий день прибежал в Можайск 84.
Поражение под Клушином решило участь царя Василия. Моск-
ва стояла беззащитной. Служилые люди были совершенно демо-
рализованы клушинским поражением и начали разъезжаться и
разбегаться по домам. Даже самые горячие сторонники царя Ва-
силия потеряли веру в его счастливую звезду и не стали его за-
щищать, когда оставшиеся в Москве немногочисленные верхи
служилого класса решили «ссадить» царя Василия с престола.
[84 Белокуров, стр. 55.
Ш
Об этом следует рассказать хотя бы вкратце, 1. к. в этом деле
участвовал Гаврила Григорьевич Пушкин и, может быть, еще кто-
либо из Пушкиных, бывших в то время в Москве.
Наличные в Москве бояре, дворяне и другие служилые люди
принудили патриарха прикрыть своим авторитетом и именем пе-
реворот и облекли отречение царя Василия от престола в форму
добровольного соглашения. Все это было сделано «без совета всей
земли», не ссылаясь с городами Московского государства. Царь
Василий оставил престол «по прошенью» заговорщиков, «а ездил о
том к царю Василью патриарх со всем собором да бояре князь Иван
Михайлович Воротынской да Федор Иванович Шереметев... А
на том ему (т. е. царю. — С. В.) бояре и все люди крест целовали
по записи, что над ним никакова дурна не учинит, и из московских
людей на государство никово не обирать» 85. После этого Васи-
лий «съехал на свой двор». Однако дело было затеяно слишком боль-
шое. Мнимо добровольный отказ от власти не разрешил всех воп-
росов. Существовало основательное опасение, что «лукавый царе-
дворец» (царь Василий) при благоприятном для него обороте дел
воспользуется расположением к нему московских стрельцов, возь-
мет опять власть в свои руки и отомстит тем случайным людям,
которые «без совета всей земли» «ссадили» его с престола. Чтобы
гарантировать себя от возврата Василия к власти, наиболее заме-
шанные в перевороте лица употребили обычный в то время способ
делать людей неправоспособными к политической деятельности —
царь Василий и его жена были принудительно пострижены в мо-
нашество. Разрядные записи рассказывают об этом так: «И после
спустя день (после удаления Василия на свой двор. — С. В.)
из дворян княз Василей Тюфякин, Таврило Пушкин да княз
Федор Волконской с товарыщи, и из мелких людей, без патри-
архова ведома и без боярского приговору, самоволством, собрався,
царя Василья постригли и с царицею 86. «Новый летописец» на-
зывает «заводчиком» этого дела кн. В. Тюфякина.
Мы не знаем, какую роль играл Гаврила Григорьевич Пушкин
в заговоре, но его участие в принудительном пострижении царя
Василия свидетельствует о его осторожности и предусмотритель-
ности.
Делая обзор поведения Пушкиных во время злополучного цар-
ствования Василия Шуйского, можно сказать, что они сразу и
твердо приняли сторону царя Василия, добросовестно служили
ему и приложили много усилий, чтобы спасти его дело. Следует
отметить,что никто из Пушкиных не «перелетал» в лагерь «Тушин-
ского вора». Наиболее горячими сторонниками царя Василия по-
казали себя Иван Михайлович Большой, Григорий Григорьевич
Сулемша и Гаврила Григорьевич. Бездарный царь Василий завел
86 Там же, стр. 19.
86 Там же.
115
страну в тупик. В конце концов сам Василий и вся правящая вер-
хушка государства стали видеть единственный выход из тупика в
призыве на престол польского короля или его сына. Такое решение
вопроса казалось наилучшим в двух отношениях — в военном и
внутриполитическом. Боярство утратило веру в возможность
поделить в своей среде наследство угасшей династии Рюриковичей
и пришло к мысли призвать на престол иноземца. С другой стороны,
мир и союз с Польшей давали возможность направить все силы на
подавление внутренних восстаний и приведение государства в
порядок. Последующие события показали ошибочность этих рас-
четов. Польская ориентация боярства как бы оправдывала поль-
скую интервенцию и привела к полному разрушению государст-г
ва и разорению всей страны.
Во всех этих событиях Пушкины не проявили ни выдающихся
талантов, ни особой дерзости и отваги. И при Шуйском и после его
падения они держались в той среде родовитого и солидного дво-
рянства, которое после Шуйского сгруппировалось вокруг «седь-
мочисленных» бояр. И на этом этапе событий Пушкины не высту-
пали вперед и шли в ногу с людьми их круга.
Соглашение с поляками, выработанное тушинцами, для мос-
ковского боярского правительства было неприемлемо. На сове-
щаниях с московскими дворянами и представителями из городов,
которых удалось созвать, «седьмочисленные» бояре выработали
более национальную и более консервативную программу согла-
шения с Польшей. В частности, определенно был поставлен вопрос
о призвании на престол не самого Сигизмунда, а его сына королевича
Владислава.
В сентябре 1610 г. было снаряжено к Сигизмунду большое по-
сольство. В состав его вошли: от властей — митрополит Филарет
Никитич Романов, от бояр — кн. Василий Васильевич Голицын,
из окольничих — кн. Д. И. Мезецкий, из думных дворян — Ва-
силий Борисович Сукин и из думных дьяков — Томило Лугов-
ский. При этих полномочных послах была большая свита — 7
человек московских дворян и около 40 человек детей боярских из
34 городов.
f В числе семи московских дворян был Борис Иванович Пушкинг
сын думного дворянина Ивана Михайловича, оставшегося в Моск-
ве. Почему из наличных в то время Пушкиных в посольство
попал молодой Борис Иванович, неизвестно. Возможно, что он
был незаурядным человеком. Это можно заключить из того,
что позже Борис Иванович успешно подвизался на дипломатиче-
ском поприще и при царе Михаиле был пожалован в окольничие.
История этого посольства известна. Сигизмунд нарушил перво-
начальное соглашение с московским правительством и поставил
непременным условием призвание на престол его самого, а не Вла-
дислава, который по молодости не сумел бы крепко взять власть в
свой руки. Большинство членов посольства, вопреки данному ему
116
наказу, пошло на уступки и было отпущено Сигизмундом из-под
Смоленска в Москву, чтобы вести агитацию за кандидатуру Си-
гизмунда. Меньшинство посольства, во главе с митрополитом Фи-
ларетом, упорно отказывалось принять условия Сигизмунда, было
задержано и отослано в Польшу, где «теснота им была многая и
голод великий за то, што оне... стояли в твердости разума своего
за всех православных крестьян Московского государьства и ни на
какие королевские прелести не прелстилися и гроз смертных не
убоялися4 и многую свою службу и правду показали ко всему Мос-
ковскому государьству» 87.
В плену в Польше Б. И. Пушкин пробыл 9 лет и вернулся на
родину вместе с Филаретом и другими пленниками в 1619 г.
Эпоха правления «седьмочисленных бояр» и так называемого
московского разоренья поляками — самый темный, в смысле
скудости источников, период Смутного времени. Поведение Пуш-
киных в это время можно выяснить только в общих чертах, дос-
таточно, впрочем, определенных. В основу,обзора удобно по-
ложить «боярский список» 1611 г., содержащий перечень высших
чинов дворян, начиная с бояр.
В списке мы находим всех четырех сыновей Евстафия Михай-
ловича: в стольниках записан Иван, а в дворянах — Алексей,
Михаил и Никита. Об Алексее Евстафьевиче родословцы сообщают,
что он был убит под Новгородом. Вероятно, это было во время
захвата Новгорода шведами. Остальные три сына Евстафия примк-
нули к ополчению кн. Д. Т. Трубецкого. Об Иване известно, что
он был в полках Трубецкого «без съезду», т. е. до соединения их с
ополчением Пожарского 88. В родословцах он показан бездетным,
а в синодиках в записи «рода Евстафия Пушкина» упоминается как
«убиенный». Время и обстоятельства его смерти неизвестны. Ми-
хаил и Никита Евстафьевичи в 1611 г. были в полках под Моск-
вой, а в 1612 г. при появлении нового самозванца (так называе-
мого псковского «вора») Трубецкой послал их в Троицкий монас-
тырь, а оттуда в Ярославль к кн. Пожарскому с призывом немед-
ленно идти на помощь подмосковному ополчению.
Иван Михайлович Большой, пожалованный при царе Васи-
лии в думные дворяне, был в Москве при боярском правительст-
ве. Долго ли он держался польской ориентации, неизвестно. Но
наглое хозяйничание поляков скоро выродилось в неприкрытую
военную диктатуру. Иван Михайлович, очевидно, восстал против
нее и был убит поляками.
Из четырех сыновей Ивана Михайловича младший, Афанасий,
был убит под Кромами во время прихода первого самозванца.
Все остальные его сыновья в 1611 г. служили по дворовому спис-
ку — Иван и Борис в стольниках, а Федор в стряпчих. Борис
87 Белокуров, стр. 59.
88 АМГ, т. I, № 45, стр. 79.
117
Иванович, как было выше сказано, был в посольстве к Сигизмунда
Следующий по старшинству Пушкин, Никита Михайлович,
осрамился, как было выше сказано, на воеводстве в Вологде, но
тем не менее продолжал свою службу и в 1611 г. был воеводой в
другом городе, не менее важном, чем Вологда,— в Ярославле.
После прихода в Ярославль ополчения кн. Пожарского Никита
Михайлович был послан на воеводство в Архангельск. Очевидно,
он пользовался доверием земского ополчения и считался подхо-
дящим человеком для такого ответственного поста, каким было
воеводство на Двине.
У Никиты Михайловича было четыре сына. Старший сын, Ми-
хаил, умер в молодости бездетным; второй сын, Иван, в 1611 —
1612 гг. служил в стряпчих и позже, при царе Михаиле, не раз
бывал воеводой в разных городах; третий сын, Данила, был убит
в молодости при неизвестных обстоятельствах, и в списке 1611 г.
его нет; наконец, младший сын, Василий, еще не начинал служить.
Следующими по старшинству были Григорьевичи: Григорий
Сулемша, Иван и думный дворянин Гаврила. Григорий Сулемша
в 1612 г. при ополчении Пожарского и в 1612—1614 гг. при царе
Михаиле был воеводой на Вологде. Его старший сын, Борис Гри-
горьевич, в списке 1611 г. записан в стольниках. О Гавриле Гри-
горьевиче за это время сведений, к сожалению, нет.
Наконец, в дворянах в 1611 г. числился Матвей Федорович,
внук Александра Ивановича. Против его имени в «боярском спис-
ке» отмечено: «нет». Некоторые родословцы сообщают, что он был
убит под Новгородом. Можно думать, что при захвате Москвы по-
ляками он служил в Новгороде, где и погиб во время оккупации
Новгорода шведами.
Младших представителей фамилии Пушкиных, Федора и Ти-
мофея (прямого предка А. С. Пушкина) Семеновичей, в «бояр-
ском списке» нет, т. к. конец списка утрачен. Между тем они слу-
жили по дворовому списку», а про Федора известно, что он был
в ополчении кн. Пожарского.
Про сыновей Федора Семеновича, Федора и Ивана, известно,
что они служили в соединенном ополчении князей Трубецкого и
Пожарского, и Иван Федорович * получил от земского ополчения
деревню Еболдино (позже Болдино) в Арзамасе из поместья в вот-
чину 89.
На основе изложенных фактов можно представить себе Пушки-
ных после свержения с престола Василия Шуйского в общем в та-
ких чертах. Пушкины сначала примкнули к большинству высшего
дворянства, питавшего иллюзии о спасении государства путем
союза с Польшей. Польские паны сделали все возможное, чтобы
рассеять эти иллюзии и вызвать против себя общенародное движе-
ние. В лице думного дворянина Ивана Михайловича и его сына
86 АПА, № 342, стр. 446, 447, ср. № 393, стр. 518.
118
Бориса Пушкины вошли в конфликт с поляками и их русскими
сторонниками. Первый заплатил за это жизнью, а второй — девя-
тилетним пленом. Наученные горьким опытом, Пушкины примк-
нули к общенародному движению, охватившему в 1611—1612 гг.
все слои общества, и вошли в ополчения Трубецкого и Пожарского.
И в этот период Смуты Пушкины вели себя так же, как в годы само-
званца и бесталанного Василия Шуйского.
В общем с 1603 г. перед нами проходит более двух десятков
Пушкиных. Все они, несмотря на особенности в поведении от-
дельных лиц, имеют нечто общее, что позволяет говорить о них как
о «роде» Пушкиных.
Пушкины не гонялись за быстрыми и ненадежными успехами
и не пользовались тяжелым положением родины для личного обо-
гащения. Известно, что в это время многие представители родови-
тых фамилий запятнали себя в памяти потомства как изменники и
враги родины или как жадные до стяжания хищники. Большин-
ство этих авантюристов и рвачей было впоследствии лишено чи-
нов и нахватанных вотчин. Пушкины проходили свой путь через
все повороты событий тяжелой поступью, не упускали того, что
полагалось им по их чинам, происхождению и заслугам, но в то
же время не поддавались соблазну схватить что-либо не по своей
«мере». Большой груз сословных предрассудков и твердых поня-
тий о чести рода придавал поведению Пушкиных в бурных собы-
тиях тяжеловесную устойчивость.
Ни один из Пушкиных не выделился ни исключительными та-
лантами, ни ярко выраженной индивидуальностью, ни большими
подвигами, но все они старались быть достойными представителя-
ми своего рода, шли по мере возможности и по своему крайнему
разумению в ногу с событиями, делали каждый свое дело на своем
месте и в общем содействовали спасению государства и родины.
Неправильно, однако, было бы сказать, что они были заурядными
представителями своего класса. Лучше сказать, что они были ти-
пичными и неплохими представителями тогдашнего дворянства,
которое больше ценило в людях родовые и сословные добродетели,
чем ярко выраженную индивидуальность и таланты честолюбцев.
Само собой разумеется, что ни о какой «мятежности» рода
Пушкиных не может быть и речи. Даже Гаврила Григорьевич,
который в изображении А. С. Пушкина должен был представлять
мятежный род Пушкиных, в действительности был больше лов-
ким и осмотрительным человеком, чем смутьяном и мятеж-
ником.
Историография после Карамзина выявила и представила целую
галерею самых разнообразных деятелей Смутного времени. При-
веду одну группу лиц, которая может служить контрастом Пуш-
киным. У известного опричника Басюка Грязного-Ильина был
сын Тимофей. При царе Борисе он был стольником и имел высо-
кий оклад жалования — 60 рублей.Тимофей Васильевич Грязной
119
изменил царю Василию, «перелетел» в Тушино к «вору», и был по-
жалован в окольничие. Затем он стал приверженцем Сигизмунда,
который утвердил за ним чин окольничего. Где был Т. В. Гряз-
ной во время очищения Руси от поляков, неизвестно, но при царе
Михаиле он был возвращен в первобытное состояние—лишен околь-
ничества и в виде милости сохранил старый оклад жалования,
который был у него при царе Борисе 90.
Традиции авантюризма хранились прочно в роде Грязных:
сын Тимофея Васильевича Борис во время смоленской войны
1632—1634 гг. изменил и бежал в Польшу 91.
При некоторой снисходительности к человеческой слабости
можно было бы возразить, что в семье не без урода, а на гумне не
без урона, но у Тимофея и Бориса Грязных были не менее яркие,
чем они, родичи. Василий Федорович Ошанин-Ильин был не ме-
нее рьяным опричником, чем Васюк Грязной. Он преуспевал в
опричнине, одно время был у царя Ивана в приближении, но кон-
чил скверно — после отмены опричнины был казнен. У Василия
Ошанина был брат Молчан, родоначальник фамилии Молчановых,
из которой вышел один из самых дерзких авантюристов Смутного
времени Михаил Андреевич Молчанов, внук Молчана Ошанина.
Карьера Михалка Молчанова вкратце такова: он участвовал в
расправе с семьей Бориса Годунова; служил первому самозван-
цу; при царе Василии за участие в заговоре был бит кнутом и бе-
жал в Польшу; в 1609 г. появился в лагере Сапеги, затем перебе-
жал в Тушино, где был пожалован в окольничие;после распада
тушинского лагеря стал горячим приверженцем Сигизмунда, со-
хранил чин окольничего и был назначен ведать Панский приказ,
получил от Сигизмунда много земельных пожалований, отличался
крайней дерзостью, самоуправством и заносчивостью при «седьмо-
численных» боярах и, наконец, был убит в 1611 г. при восста-
нии москвичей против поляков.
Если бы А. С. Пушкин знал об этих лицах, он мог бы с полным
основанием назвать род Ильиных «мятежным».
За десятилетие со времени царя Бориса до избрания на царство
Михаила Романова Пушкины понесли большие потери: из 25 че-
ловек, которые в это время состояли на службе, 6—7 человек были
убиты при разных обстоятельствах. Неизвестно, когда были уби-
ты Алексей Евстафьевич и Данила Никитич. Первый был убит,
вероятно, после избрания Михаила. Несмотря на это и бурные
события эпохи, Пушкины продолжали в общем линию подъема,
начатую ими при царе Иване, и ко времени воцарения Михаила
прочно заняли видное положение в правящих верхах дворянства.
•о АМГ, т. I, № 108, стр. 145.
91 Там же, Ж 664, стр. 616.
120
Глава XI
ПУШКИНЫ ПРИ ПЕРВЫХ РОМАНОВЫХ
Возвышение Пушкиных, начавшееся в последней четверти
XVI в., продолжалось при первых Романовых, хотя в бурях
Смутного времени Пушкины понесли довольно значительные по-
тери. Пушкины были на подъеме приблизительно сто лет и в треть-
ей четверти XVII в. достигли вершины своей славы и могущества.
Однако в то же время становятся заметными признаки упадка.
В последней четверти века мы наблюдаем несомненный упадок
всего рода, завершившийся катастрофой 1697 г.
Со времени падения Бориса Годунова и избрания в 1613 г.
на царство Михаила Федоровича Романова в нашей историограф
фии было принято всячески чернить память «самоохотного», «ра-
боцаря», «цареубийцу» и «святоубийцу» (как убийцу царевича
Дмитрия Углицкого, причисленного к святым) Бориса Годунова
и прославлять избрание на царство Романовых как возрождение
России после бедствии Смутного времени и как начало славной
эры ее истории. Всем, кто желал знать, было известно, что род
Романовых пресекся со смертью императрицы Елизаветы Петров-
ны, но официальная историография продолжала считать потом-
ками Михаила Романова всех, кто занимал российский престола
после пресечения рода Романовых.
На этой точке зрения стоял и наш знаменитый историограф'
Н. М. Карамзин.
Во времена А. С. Пушкина, когда императоры Александр I
и Николай I считались представителями рода Романовых, был из-
вестен приговор Земского собора 1613 г., избравшего на царстве»
Михаила Романова. А. С. Пушкин знал этот приговор и в «Моей
родословной» писал:
«Водились Пушкины с царями;
Из них был славен не один,
Когда тягался с поляками
Нижегородский мещанин.
Смирив крамолу и коварство,
И ярость бранных непогод,
Когда Романовых на царство
Звал в грамоте своей народ,
Мы к оной руку приложили...»92.
В черновых набросках ответа литературным критикам А. С.
Пушкин по этому вопросу писал: «Четверо Пушкиных подписались
под грамотой об избрании Романовых на царство».
Приговор Земского собора 1598 г. об избрании на царство Бо-
риса Годунова был напечатан в т. II «Актов Археографической
92 [А. С. П у ш к и н. ПСС—10, т. III, стр. 209.]
121
экспедиции» (в 1836 г.) и не был известен А. С/ Пушкину93. Вы-
ше было рассказано, что на соборе 1598 г. присутствовали и под-
писались под приговором десять представителей фамилии Пушки-
ных и что по сравнению с другими дворянскими родами это коли-
чество участников собора 1598 г. из рода Пушкиных представляет-
ся совершенно исключительным. Добавим к этому, что из десяти
участников избрания на царство Бориса Годунова двое, Ивашка
Михайлович и Михаил Евстафьевич, были из числа тех четырех
Пушкиных, которые в 1613 г. избирали на царство Михаила Ро-
манова.
Ясно, что если бы А. С. Пушкин знал это обстоятельство, ему
пришлось бы внести некоторые поправки в карамзинскую трак-
товку личности Бориса Годунова. В самом деле, у А. С. Пушкина
Борис Годунов выступает как цареубийца (монолог Пимена),
как основоположник крепостной зависимости крестьян, как тиран,
подобный Ивану Грозному, и т. д.
Но в нашей историографии после Карамзина в оценку истори-
ческой личности Бориса Годунова внесено много существенных
поправок: участие и виновность Бориса Годунова в деле о смерти
царевича Дмитрия остаются под большим сомнением; Борис не
был основоположником закрепощения крестьян, так как первые
заповедные указы, лишавшие крестьян исконного права перехода
в Юрьев день, были изданы не царем Борисом и не царем Федором
по наущению Бориса, а Иваном Грозным; что касается тирании ца-
ря Бориса, подобной опричнине Ивана Грозного, то со времени
избрания на царство Михаила Романова это было исторической
клеветой, своего рода традицией, обязательной как для летопис-
цев и повествователей XVII в., так и для позднейших историков,
включая современников А. С. Пушкина.
Об этой переоценке исторической личности Бориса Годунова
в послекарамзинской историографии уместно было напомнить,
так как Модзалевский в своей работе о роде Пушкиных принял
на веру вымысел Спиридова 94, будто бы Пушкины при царе Бо-
рисе были в опале в связи с гонениями царя Бориса на Романовых.
В источниках нет решительно никаких указаний на то, что Пуш-
кины были приверженцами партии Романовых или были с ними
в какой-либо связи. Мы не знаем, за что Евстафий Михайлович
Пушкин и его «братья» вызвали немилость царя Бориса, но не-
сомненно, что удаление в 1601 г. нескольких Пушкиных из Москвы
93 ААЭ, т. II, № 7 стр. 42—54.
94 Б. Модзалевский. Род Пушкина.— В кн.: «Библиотека великих
писателей». Подред. С.А.Венгерова. Пушкин, т. I. СПб., 1907, стр. 12. См.
также: Б. Л. Модзалевскийи М. В. Муравьев. Пушкины.
Родословная роспись. Л., 1932, стр. 18. Спиридов Матвей Григорьевич —
сын адмирала Спиридова, сенатор и генеалог, зять историка кн. М. Щер-
батова. Большая часть его трудов по генеалогии в 15 портфелях не напе-
чатана и хранится в Публичной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина.
122
на воеводства в Сибирь не имело никакого отношения к борьбе
Романовых с Годуновыми за опустевший престол Рюриковичей.
Хорошо известно, что избранием на царство юного Михаила
Романова широко воспользовались не только его близкие и дале-
кие родственники, но и вообще все лица, оказавшие Романовым
те или иные услуги, когда они были в изгнании и в опалах;
В числе лиц, отмеченных особыми милостями царя Михаила, его
матери, великой старицы Марфы, и его отца, патриарха Филарета,
Пушкиных мы не находим. Стольник Борис Иванович Пушкин
был среди тех, кто 9 лет пробыл в плену в Польше с Филаретом
Никитичем, но это не отразилось на его карьере, и чин окольни-
чего он получил много лет спустя после возвращения из плена за
удачно выполненное посольство в Швецию.
Бурные события Смутного времени произвели большое опусто-
шение в рядах служилых людей. Между тем первые 6—7 лет
царствования Михаила Романова по существу были продолжением
бедствий Смутного времени: борьба о польско-шведской интервен-
цией и остатками самозванщины требовала от всех слоев населе-
ния большого напряжения сил и больших личных жертв. При та-
ких условиях все сколько-нибудь дельные люди были, на счету
и заняты неотложными делами. Этим объясняется то, что на Зем-
ском соборе 1613 г., избравшем на царство Михаила Романова,
присутствовали только четыре представителя фамилии Пушкиных,
притом из числа самых незначительных по службе. А самые зна-
чительные Пушкины отсутствовали, т. к. были в это время (ян-
варь — март 1613 г.) на воеводствах. Старший представитель
рода, Никита Михайлович, был на Двине, его брат Ивашка Ми-
хайлович — в Бежецке, Григорий Григорьевич Сулемша — на
Вологде, а думный дворянин Гаврила Григорьевич бился с поля-
ками на Устюжне.
Служебная и социальная значительность представителей вер-
хов служилого класса в XVII в. характеризуется лучше всего
участием их в думе и в управлении центральным аппаратом влас-
ти — приказами.
Замечательна последовательность и постепенность, с которой
Пушкины достигли думных чинов. Выше было рассказано, при
каких чрезвычайных обстоятельствах Евстафий Михайлович пер-
вым из рода Пушкиных получил думное дворянство при Борисе
Годунове. Столь же необычно было думное дворянство, пожало-
ванное первым самозванцем Гавриле Григорьевичу. При Василии
Шуйском попал в думу третий Пушкин, Иван Большой Михай-
лович, и тоже в чине думного дворянина. Со смертью последнего
в 1611 г. в думе оставался один представитель рода — Гаврила
Григорьевич.
При царе Михаиле Пушкины поднимаются на одну ступень
выше. В 1619 г. после сорокалетней службы был пожалован в
окольничие старший в ТО время представитель рода — Никита
133
Михайлович. Он был в это время уже глубоким стариком и в
1622 г. умер. После его смерти в думе оставался один Гаврила Гри-
горьевич, вышедший в отставку по болезни в 1626 г.
Таким образом, в последние десятилетия царствования Михаи-
ла Федоровича в думе не было ни одного Пушкина, и только к кон-
цу 1644 г., т. е. незадолго перед смертью Михаила Федоровича,
был пожалован в думные дворяне Григорий Гаврилович, сын дум-
ного дворянина Гаврилы Григорьевича, прославленного А. С.
Пушкиным участника воцарения Лжедмитрия I.
С воцарением Алексея Михайловича для Пушкиных начинает-
ся время блестящих успехов и наивысших достижений. Еще не
выяснено, как и при каких обстоятельствах Григорий Гаврилович,
Борис Иванович и другие Пушкины попали в приближение к
царю Алексею. Особенно высокое положение в правящих верхах
занял Григорий Гаврилович. В августе 1645 г. за посольскую
службу в Польше он был пожалован из думных дворян в околь-
ничие. Таким образом, Григорий Гаврилович был вторым из Пуш-
киных, получившим окольничество. Третьим получил этот чин
Борис Иванович за посольство в Швецию в 1646 г. В том же 1646 г.
Григорий Гаврилович был назначен в полномочное посольство
в Швецию и в связи с этой службой пожалован в бояре. Так Гри-
горий Гаврилович стал первым боярином в роде Пушкиных. Но
милости царя Алексея этим не ограничились — в январе 1647 г.
он пожаловал Григория Гавриловича высоким званием оружниче-
го. Одновременно ему было поручено заведование Оружейным и
Ствольным приказами и Золотой и Серебряной палатами.
Менее значительным, пожалуй, даже заурядным человеком
был младший брат Григория Гавриловича — Степан, пожалован-
ный в окольничие в декабре 1648 г.
Григорий Гаврилович умер бездетным в 1656г., ив том же году
умер его брат Степан. После их смерти в думе не оставалось ни
одного Пушкина, и только в последний год царствования Алек-
сея Михайловича в думу был пожалован в чине окольничего стар-
ший сын Степана Гавриловича Матвей.
Непонятно, почему Алексей Михайлович, относившийся к Пуш-
киным очень благосклонно, долго не пускал в думу Матвея Сте-
пановича, который в 1649 г. еще молодым человеком в чине столь-
ника был дворянином при полномочном посольстве в Польшу, а в
ближайшие следующие годы постоянно был «при государе» и ис-
полнял разные ответственные поручения. После боярина и оруж-
ничего Григория Гавриловича Матвей Степанович был самым зна-
чительным представителем рода Пушкиных в XVII в.
Пожалованный в апреле 1674 г. в окольничие, Матвей Степа-
нович в следующем году был послом в Польшу, а в 1683 г. был по-
жалован в бояре. В годы царствования Федора Алексеевича он
был одним из самых выдающихся деятелей своего времени. После
смерти царя Федора Матвей Степанович ие сумел взять верный
124
курс поведения в сложном переплете дворцовых переворотов, и его
блестяще начатая карьера была в сущности окончена. Его служба
на воеводстве в Смоленске и Киеве была по существу почетным уда-
лением из Москвы. В 1690 г. он был назначен ведать Расправ-
ную палату, т. е. был удален от дел. Наконец, в 1697 г.
Матвей Степанович, замешанный в дело А. Соковнина в связи с
казнью его сына стольника Федора, был лишен боярства и всех
вотчин и сослан в Енисейск.
Младший брат Матвея Степановича, Яков, представляется сов-
сем малозначительным человеком, сделавшим карьеру благодаря
заслугам отца и брата. Он начал служить много позже своего стар-
шего брата. При царе Федоре Яков Степанович служил заурядным
стольником, не получая никаких ответственных служебных пору-
чений. В конце 1688 г. он был пожалован в окольничие, а в
1694 г. — в бояре. Не причастный к делу Соковнина, Яков Сте-
панович тем не менее был удален в 1697 г. от дел в свою касимовскую
деревню, где й умер через два-три года.
Из младшей линии Пушкиных, к которой принадлежал Алек-
сандр Сергеевич, вышел только один думец — Иван Федорович
Шиш. В карьере его многое неясно. В 1646 г. он был пожалован
из жильцов в стряпчие, в 1650 г. был уже стольником, и на этом
его продвижение по службе остановилось. При Федоре Алексееви-
че Иван Федорович Шиш был на воеводстве в Тобольске и на
Верхотурье. В 1682 г. Иван Федорович Шиш был пожалован в
окольничие. Этим возвышением он был обязан, по-видимому, пар-
тии Милославских и, может быть, лично царевне Софье. О связях
семьи Пушкиных, в которой вырос Иван Федорович Шиш, говорит
то, что его старшая сестра Ирина-Анастасия была с 1641 г. в заму-
жестве за кн. Иваном Андреевичем Тараруем Хованским.
И. А. Тараруй Хованский, фактический глава московских
стрельцов, честолюбивый болтун (тараруй) и интриган, первона-
чально был сторонником Милославских и царевны Софьи и про-
тивником избрания на царство (после смерти Федора Алексееви-
ча) Петра. Он возбуждал стрельцов требовать соправительства
царевичей Ивана и Петра и царевны Софьи. К мятежу присоеди-
нились раскольники, и были пущены в народ слухи, что Хован-
ский желает при помдщи стрельцов воцариться сам. В августе
1682 г. Софья с царевичами бежала в Троицкий монастырь. Для
защиты их быстро были собраны значительные силы дворянской
конницы. Мятежные стрельцы заперлись было в Кремле и намере-
вались сопротивляться, но раздоры в их собственной среде за-
ставили их смириться и просить пощады.
Софья приказала схватить Тараруя Хованского, и 17 сентября
по дороге в Сергиев монастырь, в с. Воздвиженском, Иван Андре-
евич был задержан и казнен без суда.
В такой обстановке получил окольничество И. Ф. Шиш Пуш-
кин. При быстро изменявшейся тогда политической обстановке
125
Иван Федорович Пушкин, естественно, не мог удержаться на дос-
тигнутой им высоте, и уже в 1684 г. мы видим его удаленным на
воеводство в Терки на Северном Кавказе, что было по существу
ссылкой, которую даже нельзя назвать почетной.
Дворяне в думных чинах—«советные люди» московских царей—
не были верховным учреждением Московского государства. Вви-
ду распространенных представлений о боярской думе как уч-
реждении следует напомнить, что у дворян, которых царь «пускал»
или жаловал к себе в думу, т. е. в советные люди, не было ни
канцелярии, ни штата сотрудников, ни своего делопроизводства
и архива решенных дел. Царь по своему усмотрению одних дум-
цев назначал на воеводство в крупнейшие города государства —
на Двину в Архангельск, в Великий Новгород, Белгород, Казань,
Астрахань и т. д., других отправлял послами в иноземные госу-
дарства, иным поручал, «приказывал» какое-либо дело или целую
отрасль управления, наконец, некоторых оставлял при себе в
качестве постоянных советников по текущим вопросам государст-
венного управления.
Так, можно сказать, что думный чин служилого человека сви-
детельствовал не о действительных служебных заслугах его, а об
уровне, на котором он находился в среде правящих верхов госу-
дарства. Для выяснения исторической роли лиц следует рассмат-
ривать их действительные службы в центральном аппарате влас-
ти, и в местных ее органах.
В первые шесть лет царствования Михаила Федоровича, до воз-
вращения из польского плена Филарета Никитича, несколько
Пушкиных принимали участие в управлении приказами. Иван
Михайлович (Ивашка) во время выборов царя Михаила был
воеводой в Бежецке. В следующем году он был отозван в Москву и
несколько месяцев ведал чрезвычайный приказ — Приказ сбора
казачьих кормов. Этот приказ просуществовал недолго, и сбор
денежного и хлебного жалования для казаков и стрельцов был
передан Стрелецкому приказу, а Ивашка Михайлович был послан
на воеводство в Астрахань. Это было очень важное назначение,
т. к. в низовьях Волги только что перед’этим было покончено с
остатками самозванщины.
После возвращения из плена Филарета Ивашка Михайлович
в 1619—1621 гг. управлял очень важным финансовым приказом —
Большим приходом.
Думный дворянин Гаврила Григорьевич в 1613 г. защищал от
поляков Устюжну Железопольскую, а в сентябре был послан вое-
водой в Вязьму, где оставался в 1614—1615 гг. В 1618 г. ему был
поручен Челобитный приказ, а сверх того в следующем году —
Разбойный приказ.
Представитель младшей линии Пушкиных, Федор Семенович,
в 1615—1616 гг. ведал Ямской приказ, очень важное в то время
учреждение, в ведомстве которого находилась не только непосред-
126
ственно ямская гоньба, но и слободы ямщиков, расположенные
во множестве городов.
Прямой предок Александра Сергеевича Тимофей Семенович не-
посредственно в центральном управлении не служил, но в 1616 г.,
по поручению Посольского приказа, произвел дозор и описание
Романовского уезда, населенного служилыми татарами, у которых
были постоянные столкновения и тяжбы с русскими людьми поса-
да и уезда.
Ввиду того, что в XVII в. несколько Пушкиных служило в
Челобитном приказе, следует сделать несколько дополнительных
разъяснений по поводу этого любопытного учреждения. В общих
сочинениях по истории Московского государства обычно упо-
минается только об одной стороне деятельности дворян и дьяков
Челобитного приказа. Челобитный приказ сравнивали как бы с
собственной канцелярией царя, которая занималась принятием,
рассмотрением и решением челобитных, подаваемых населением
царю во время его выходов из дворца. В действительности дьяк
Челобитного приказа, всегда сопровождавший царя на выходах,
принимая челобитные, писал на обороте их царский милостивый
указ, который никогда не имел в виду разрешить дело. Дьяческие
пометы на обороте челобитной были адресованы в соответству-
ющий приказ и содержали приказание царя удовлетворить проси-
теля, «а если за чем дело решить нельзя, то доложить об этом
особо государю». Таким образом, первым назначением Челобит-
ного приказа было побуждать все прочие приказы, в зависимости
от дела, рассматривать и по возможности удовлетворять личные
обращения к царю. Эта функция дворян и дьяков, ведавших Чело-
битный приказ, находилась в тесной связи с другой не менее
важной компетенцией.
Дело в том, что подсудность лиц и дел в Московском государ-
стве распределялась очень сложно между множеством ведомствен-
ных или территориальных приказов. Все должностные лица, на-
чиная с самых верхов и до низа, находились вне компетенции об-
щих приказов и, как тогда говорили, «судом и управой» были
ведомы только в Челобитном приказе. Таким образом, дворяне
и дьяки Челобитного приказа по самой сущности своих служеб-
ных обязанностей находились в постоянной близости к царю,
а Челобитный приказ в правительственном механизме Московско-
го царства был органом контроля и очень важным рычагом.
Перечислю теперь вкратце тех Пушкиных, которые в те же
годы напряженной борьбы за упрочение власти после лихо-
летья Смуты служили в городах, в полковых и гражданских вое-
водах.
Никита Михайлович был в 1613 г. на Двине, в 1614—1616 гг.—
во Владимире, в 1617 г.— в Арзамасе.
Григорий Григорьевич Сулемша в [1612—]1614 г. был на
Вологде, а в [1616—]1618 г. — в Ярославле.
127
Тимофей Семенович в 1618 г.— в Цывильске.
Михаил Евстафьевич в 1617 г.— в Можайске, в 1620—
1621 гг.— в Чебоксарах.
Иван Иванович в 1616 г. был воеводой в полках в Михайлове,
а в 1617 г. послан в Ярославль собирать служилых людей для по-
хода; в 1620—1622 гг.— воевода на Верхотурье.
В 1617 г. был заключен мир со Швецией, а в декабре 1618 г.
заключено на 14 лет перемирие с Польшей. По договору о пере-
мирии был произведен размен пленных, и в числе русских пленни-
ков, задержанных поляками в 1610 г., возвратились на родину
«государев отец» патриарх Филарет Никитич и стольник Борис Ива-
нович Пушкин. После 20 лет всевозможных бедствий, голодовок и
вражеских разорений наступило, наконец, время мирного труда.
Фактическим правителем государства стал властный патриарх
Филарет. Выше было упомянуто, что пребывание Бориса Ивано-
вича Пушкина в плену вместе с Филаретом Никитичем не послу-
жило на пользу сколько-нибудь заметным образом ни Борису Ивано-
вичу Пушкину, ни его сородичам.
Непонятно, почему Б. И. Пушкин стал получать назначения
только в конце жизни Филарета Никитича,который умер 1 октября
1633 г. В 1630—1636 гг. Б.И. Пушкин ведал Разбойный приказ, в
1636—1640 гг. был на весьма выгодном, по тогдашним условиям,
воеводстве в Мангазее, а в 1642—1648 гг. вторично ведал Разбой-
ный приказ, причем в 1646 г., т. е. уже при царе Алексее, был по-
жалован на старости лет в окольничие. После успешного посоль-
ства в Швецию Борис Иванович в конце своей служебной карье-
ры был на воеводстве на Двине (1652—1656 гг.).
|Кроме Бориса Ивановича, никто из Пушкиных в это время,
т. е. при патриархе Филарете и при жизни царя Михаила, в цент-
ральном аппарате власти не был. Зато на воеводствах в это время
было исключительно много Пушкиных.
^Никита Евстафьевич в 1625—1627 гг.— в Сургуте.
Иван Никитич после службы в 1619 г. на Верхотурье в 1623 г.
был в Мангазее, в 1632 г.— в Кайгороде, в 1636—1637 гг.— в Ала-
тыре, в 1643—1647 гг.— в Казани и в 1649—1652 гг.— в Пе-
лыме.
Василий Никитиче 1627 г.—в Пронске, в 1636—1637 гг.—
в Чебоксарах, в 1642 г.— в Веневе и в 1644—1649 гг.—в Якутске,
где и умер на службе от сурового и непривычного для москви-
чей климата.
Борис Григорьевич Сулемшин в 1621—1622 гг. был во Мценске,
а в 1639—1640 гг.— в Вязьме.
Воин Тимофеевич в 1629—1631 гг. был в Березове, а в 1636 г.—
в Брянске, где и умер на службе.
Петр Тимофеевич (прямой предок А. С. Пушкина) в 1624 г.
был полковым воеводой в Пронске, а в 1627—1628 гг. служил в
Тюмени.
128
По поводу воеводств в сибирских городах следует заметить,
что эта служба была тяжелой, но считалась «корыстной», т. е.
весьма выгодной, т. к. назначенный в Сибирь дворянин получал
полный оклад жалования на два года вперед, пользовался слу-
чаем провезти через верхотурскую заставу вино, а на обратном
пути провезти ценные меха.
Младший брат Петра Тимофеевича, Федор, в 1630 г. был в
Каргополе, в 1633—1634 гг. — в Севске, в 1638—1639 гг.—
в Торопце и в 1641—1642 гг.— в Хотмышске.
О выдающейся деятельности в думе и на дипломатическом поп-
рище Григория Гавриловича и Матвея Степановича было ска-
зано выше. Здесь, в общем обзоре служебной деятельности Пуш-
киных при царях Алексее Михайловиче и Федоре Алексеевиче,
следует прежде всего сказать об их службах в судебных приказах.
Выше было сказано, что Челобитный приказ играл в строе
центральных учреждений Московского государства очень важную
роль как учреждение, в котором были ведомы «судом и управой»
судьи, дьяки, подьячие и прочие приказные люди всех приказов
и ведомств. В 1618 и 1619 гг. судьей Челобитного приказа был дум-
ный дворянин Гаврила Григорьевич. Возвратившийся из польско-
го плена Филарет Никитич стал всюду расставлять своих людей, и
Гаврила Григорьевич Пушкин был отставлен.
Судьями в Челобитном приказе были: с 1619 по 1627 г.
окольничий Ф. Л. Бутурлин, в 1627—1634 гг. окольничий кн.
Г. К. Волконский, а затем боярин Б. М. Салтыков и окольничий
кн. Ф. Ф. Волконский. С воцарением Алексея Михайловича Пуш-
кины появились вновь в этом важном приказе.
В 1645—1646 гг. судьей Челобитного приказа был Григорий
Гаврилович Пушкин. В 1646 г. Григорий Гаврилович был послан
в составе полномочного посольства в Швецию, а затем пожалован
в бояре и оружничие и был освобожден от должности судьи Чело-
битного приказа. В 1650—1651 гг. Челобитный приказ был пору-
чен его младшему брату — окольничему Степану Гавриловичу.
Много лет спустя Пушкины еще раз появляются на том же
поприще. В мае 1677 г. в Челобитный приказ был назначен околь-
ничий Матвей Степанович. 19 декабря того же года все дела Чело-
битного приказа было велено передать Владимирскому судному
приказу, в числе судей которого был Петр Петрович Пушкин,
прямой предок поэта.
В январе 1683 г. Челобитный приказ был восстановлен и в
него назначен кн. Федул Федорович Волконский, но 9 февраля
1685 г. Челобитный приказ был окончательно упразднен и дела
его переданы Владимирскому судному приказу, которым в 1685—
1687 гг. управлял боярин Матвей Степанович Пушкин.
В дополнение к обзору служб Пушкиных в центральном управ-
лении отмечу, что упомянутый выше Петр Петрович был судьей во
Владимирском судном приказе в 1675—1679 гг., а Петр Михайло-
129
вич Желтоух был там же в 1674—1675 гг. и в Московском судном
приказе в 1676 г.
В заключение обзора служебной деятельности Пушкиных во
второй половине XVII в. следует дать перечень их служб в го-
родах. Этот сухой перечень заслуживает внимания сам по себе и
в качестве яркого контраста служебной и исторической незначи-
тельности родителей и ближайших предков А. С. Пушкина.
Окольничий Степан Гаврилович, кроме служб на дипломати-
ческом поприще и в Челобитном приказе, был на воеводст-
ве: в 1643—1644 гг.— в Рыльске, в 1646 г.— в Одоеве,
[в 1647 г.— в Устюге Великом], в 1653—1654 гг.— в Путивле и в
1654/55 г.—в Смоленске.
Федор Федорович Сухорук в 1652—1653 гг.— в Чугуеве.
Петр Михайлович Желтоух в 1648 г.— во Мценске, в 1651 г.—
в Рязани, в 1653—1654 гг.— в Козлове и в 1656 г.— на Олонце.
Никита Воинович в 1650 г.— в Козлове.
Петр Петрович в 1659—1660 гг.— в Туле.
Иван Федорович Шиш в 1674—1676 гг.—в Тобольске, в 1676—
1679 гг.— на Верхотурье и в 1684 г.— в Терке (на Северном Кав-
казе).
Глава XII
УПАДОК ПУШКИНЫХ
В ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕТВЕРТИ XVII ВЕКА
В третьей четверти XVII в. Пушкины достигли зенита своей
славы и могущества. В последней четверти века начинается упа-
док, завершающийся в последних годах катастрофой, которая на-
всегда вывела Пушкиных из среды московской правящей знати.
Обзор лучше всего сделать в порядке старшинства членов
рода. Такой обзор лучше всяких обобщений даст представление о
сложности процесса социального и бытового упадка старого дво-
рянского рода.
Из четырех сыновей Евстафия Михайловича два были убиты
в Смутное время и не оставили потомства. Его младший сын, Ни-
кита, имел одного сына, умершего без потомства в середине
XVII в. У второго сына, Михаила, был один сын, Петр, и один
внук, Михаил Петрович.
Петр Михайлович был выдающимся по службе и весьма бога-
тым человеком. В Московском уезде ему принадлежало Александ-
рово в Сурожском стану, а в Орловском уезде — большая вотчи-
на — с. Тагино на р. Оке при впадении в нее Бобрика. Сверх
того, он получил выморочную вотчину своего двоюродного брата
Ивана Никитича в Костроме. В 1648—1656 гг., Петр Михайлович
был на воеводстве во Мценске, Рязани, Козлове и Олонце, а в
130
1659 г.— на очень почетной должности — судьей Московского
судного приказа. В 1660 г. он был воеводой у тульских засек, а
в 1674—1675 гг. служил во Владимирском судном приказе.
Единственный сын Петра Михайловича, Михаил, в 1679 г. 95
упоминается как стольник, и больше о нем ничего неизвестно. Он
умер в декабре 1683 г. без потомства, а в ноябре 1684 г. умер и его
отец.
В связи с отсутствием прямых наследников и вмешательством
вдовы Петра Михайловича Марфы Федоровны, урожденной Мя-
кининой, из Москвы был прислан дьяк Н. Насонов произвести
опись вотчины П. М. Пушкина.
Опись Н. Насонова дает интересную картину большого
гнезда русского феодала конца XVII в. Описанный Насоновым ду-
бовый острог на высоком берегу р. Оки при впадении в нее Боб-
рика был уже ветх. Вероятно, он был построен еще в то время,
когда так называемая Белгородская черта укреплений не отодви-
нула далеко на юг оборону Орловского уезда от крымских татар.
Дубовый острог с двумя башнями над воротами был окружен
стеной в 142 сажени, вышиной в 2 сажени и окружен рвом глуби-
ной в 2 сажени. В остроге были 2 железные пушки мерою по арши-
ну, а к ним — 2 пуда зелья и 18 ядер железных весом по полу-
фунту. В с. Тагине и деревнях Поляне и Бобрике было 80 человек
дворовых и деловых людей, 230 дворов крестьянских и бобыль-
ских, а людей в них 1119 человек.
Из подробной описи дьяка Н. Насонова приведу несколько по-
казательных цифр. В хозяйстве вотчинника было более 169 лоша-
дей с 35 жеребятами, 26 сох, 27 кос и 46 серпов; в житницах всяко-
го хлеба урожая 1684 г.— ржи, пшеницы, ячменя, овса, проса,
гречихи, конопли и льняного семени — 1173 четверти (пятипудо-
вых). Далее в описи дьяка Насонова переписаны подробно скот,
домашняя птица и повинности крестьян.
С переходом вотчины к новому хозяину произошло замеша-
тельство, едва не окончившееся кровопролитием. Марфа Федоров-
на послала в Тагино своего приказчика собрать оброки, но
крестьяне оказали неповиновение и вызвали жалобу Марфы Фе-
доровны орловскому воеводе Тургеневу. Посланных Тургеневым
людей крестьяне встретили «гилем» и «наказания учинить не да-
лись, а ночью пришли на съезжий двор и посыльных людей били
и во всем им отказали» 96.
По жалобе на это Марфы Федоровны было велено послать из
Москвы карательный отряд с приказанием пущих заводчиков
«гиля», «водя по селу, бить кнутом нещадно, а иных велели
бить батоги, снем рубашки, нещадно же, чтобы впредь непо-
95 [В родословной росписи Пушкиных автор указывает другую дату —
1676 г.].
96 ЦГАДА, Разрядный приказ (ф. 210), столбцы Приказного стола, № 873,
лл. 112—170.
131
вадно им было так воровать и непослушным быть» 97. К сча-
стью, в дело вмешался своевременно Никита Борисович Пуш-
кин и подал в Разряд челобитную, в которой просил не наказы-
вать крестьян, т. к. «по указу государей» Тагино дано ему как бли-
жайшему родственнику Петра Михайловича, а вдове последнего
даны двор в Москве и 3000 рублей из вотчин и имущества ее по-
койного мужа.
Никита Борисович был единственным внуком думного дворя-
нина Ивана Большого Михайловича, убитого поляками в Моск-
ве в 1611 г. У Ивана Большого Михайловича было четыре сына:
Афанасий, убитый в молодости под Кромами, Иван,Борис и Федор.
Все они, за исключением Бориса Ивановича, ничем не отличались
и не оставили потомства.
Борис Иванович был одним из самых выдающихся представи-
телей рода Пушкиных. В молодости он был в составе посольства
московского боярского правительства к Сигизмунду задержан
поляками и вышел из плена с Филаретом Никитичем и другими
пленниками в 1619 г. В 1630—1636 гг. он был судьей в Разбойном
приказе, а затем отправлен послом в Швецию, где был в 1632—
1633 гг. По возвращении из посольства он был на воеводстве в
Мангазее и в Яблонове, а затем, в 1642—1648 гг., вторично заведо-
вал Разбойным приказом, [в 1646 г.] был пожалован в окольни-
чие. Самой значительной его службой было вторичное посольство
в Швецию в 1649 г. и заключение Стокгольмского мирного до-
говора.
Единственный сын Бориса Ивановича, Никита, был совсем
заурядным по службе человеком. Богатый сам по себе, он еще
больше разбогател, получив выморочные вотчины своих близких
родственников Петра Михайловича и Ивана Никитича. Личная и
семейная жизнь Никиты Борисовича сложилась весьма неблаго-
получно. Своего единственного сына, Афанасия, он женил на Сте-
фаниде Емельяновне Украинцевой, а дочь Софью выдал замуж за
графа Николая Федоровича Головина, адмирала и президента
Адмиралтейств-коллегии. Эти брачные связи очень характерны
для времени глубокого брожения во всех слоях общества вре-
мени церковного раскола и кануна реформ Петра I.
Н. Ф. Головин, верный поборник крутых и разносторонних
реформ Петра I, сын боярина, фельдмаршала и одного из первых
русских графов, принадлежал к старой и богатой фамилии Хов-
риных-Головиных и был в родстве с верхами московской знати.
Емельян Игнатьевич Украинцев был, по тогдашним понятиям, со-
вершенно безродным человеком, богато одаренным самородком из
среды провинциальных подьячих. Он начал служить в Москве
подьячим в 1665 г., в 1675 г. стал дьяком Посольского приказа,
87 ЦГАДА, Разрядный приказ (ф. 210), столбцы Приказного стола, № 873,
лл. 112—170.
132
в мае 1681 г. получил думное, дьячество, а затем стал «домовым
дьяком», т. е. как бы личным секретарем Петра I, и в апреле 1699 г.
был назначен на очень ответственную должность — послом в Тур-
цию.
За время своей многолетней подьяческой и дьяческой службы
Емельян Игнатьевич Украинцев правдами и неправдами обогатил-
ся и, выдавая свою дочь замуж за Афанасия Пушкина, дал ей
богатое приданое, которое и стало предметом некрасивой тяжбы
Емельяна Украинцева с Никитой Пушкиным.
Молодой стольник Афанасий Никитич Пушкин своим беспут-
ным поведением и пьянством вызвал жалобу отца государям.
Дело дошло до того, что в 1692 г. он ворвался в дом отца «за Смо-
ленскими воротами у Николы Чудотворца» (на Арбате) и избил
отца и мать, за что «по указу государей» было велено отправить
его «под начало» в Нилову пустынь Столбенского монастыря
[на Селигере]. Игумен Ниловой пустыни Пахомий доносил в
Разряд, что Афанасий Пушкин буйствует и что у него нет ни людей,
ни средств смирять его и стеречь. Несколько времени спустя
Афанасий Пушкин бежал из монастыря, был пойман в 70 верстах
и возвращен, но бежал вторично и, пойманный погоней, сказал,
что он поехал в Москву просить прощения у отца. Дальнейшая
судьба А. Пушкина неясна. По-видимому, он был возвращен в мо-
настырскую тюрьму, где и умер в 1694 г.
Его жена, Стефанида Украинцева, жила в это время во дворе
свекра «на Покровке в приходе у церкви всемилостивого Спаса,
что на Глинищах». По тогдашним обычаям и законам бездетная
вдова имела право потребовать от родителей покойного мужа
свое приданое — движимое и недвижимое имущество. Для обес-
печения прав женщины обычно писали перед браком особую «ряд-
ную запись», в которой описывали подробно все приданое. На
этот раз рядной записи почему-то не оказалось, и вообще большое
судное дело Н. Б. Пушкина с Е. И. Украинцевым, конец которого,
к сожалению, утрачен, оставляет неясным очень многое в поведе-
нии тяжущихся сторон.
По словам Емельяна Украинцева, его дочь после смерти мужа
жила в доме свекра, т. е. Н. Пушкина, одна «в нужде и в не-
брежение от слуг». Он-де взял ее к себе с разрешения государей и
захватил те иконы, которыми ее благословили свекор и свекровь,
да «остаток приданого», а что именно и сколько он взял, он не пом-
нит, т. к. Н. Пушкин семь лет молчал, а теперь (в 1699 г.) затеял
«поклепный» иск.
Возможно, что вдова Стефанида и сам Е. Украинцев восполь-
зовались случаем прихватить кое-что сверх приданого, но и пове-
дение Н. Пушкина представляется неумным и нечистым. Затеяв
дело о грабеже, Н. Пушкин вначале уклонялся от представления
списка отнятых у него «грабежом» вещей, хотя знал, что без спи-
ска подобные челобитные по закону не подлежат рассмотрению.
133
Представленный им затем список явно содержал множество пред-
метов, не имевших никакого отношения к приданому его невест-
ки, а оценка предметов была преувеличена до фантастичности.
Между прочим Н. Пушкин написал в росписи «грабежа»:
«Чепь золотая, большая, с персоною золотой, около персоны ка-
менья — алмазы и яхонты и изумруды. Персона свейские коро-
левы Христины. Цена 1000 рублев, весом в 10 фундов». На это
Е. Украинцев, как знаток посольского дела, возразил, что в ста-
тейном списке Бориса Ивановича Пушкина, хранящемся в По-
сольском приказе, сказано, что он получил в награду (1649 г.)
цепь с персоной королевы Христины, а весу в ней всего 2 фунта
57 золотников.
Дело Н. Пушкина осталось незавершенным, т. к. по имен-
ному указу Петра I от 22 апреля 1699 г. Е. Украинцев был назна-
чен чрезвычайным послом в Турцию, и его дело с Н. Пушкиным
было велено отсрочить до возвращения Украинцева из посольства.
Смерть несчастного Афоньки Пушкина в монастырской тюрьме
и «поклепный» иск Никиты Пушкина сами по себе бросают тень
на доброе имя Н. Б. Пушкина. Еще худшее впечатление про-
изводит его" многолетняя тяжба с кн. Андреем Федоровичем
Шаховским.
Стефанида Украинцева после смерти мужа получила из его
поместья прожиток в 176 четвертей земли с 12 крестьянскими дво-
рами и в 1695 г. вышла замуж за кн. Андрея Федоровича Шахов-
ского. Н. Б. Пушкин, при большом личном богатстве и при двух
наследствах, полученных от бездетных родичей, вознамерился от-
нять у своей бывшей невестки ее прожиток. Более пяти лет он
судился с кн. Андреем Шаховским, пуская в ход подложные доку-
менты и всевозможные обманы. К сожалению, судное дело об
этом дошло до нас в неполном виде и без конца.
Следует отметить, что Н. Б. Пушкин в это время был одиноким
стариком. Он вскоре постригся в Троицком монастыре и умер в
1719 г., не дожив одного года до ста лет 98.
Едва ли для него большим утешением был брак его дочери
Софьи. Его зять, граф Н. В. Головин, находясь на службе в Дании,
завел там побочную семью и имел несколько детей, из которых
один, Петр-Густав, впоследствии был генерал-майором датской
службы.
У следующего по старшинству представителя рода Пушкиных,
у окольничего Никиты Михайловича, был один внук Андрей, имев-
ший только дочь. Так пресеклась и эта отрасль рода.
98 Дело о ссылке Афанасия Пушкина в Нилову пустынь и тяжба с Емелья-
ном Украинцевым — ЦГАДА, Разрядный приказ (ф. 210), столбцы При-
казного стола, № 2244, лл. 1 — 167; дело по челобитью кн. Андрея Шахов-
ского — там же, № 2432, лл. 1—68; жалоба калужан (1691 г.) на Емелья-
на Украинцева о вымогательстве взятки в 100 руб.— «Сборник князя
Хилкова». Пб , 1879, стр. 336.
134
У Григория Григорьевича Сулемши было два внука — Иван
Борисович и Федор Иванович, не оставившие мужского потомства.
Дочери Ивана Борисовича были замужем: Прасковья — за столь-
ником кн. Семеном Федоровичем Борятинским, а Анна — за столь-
ником (с 1685 г. окольничим) Иваном Алексеевичем Головиным.
Сыновья Гаврилы Григорьевича, прославленного А. С. Пуш-
киным в «Борисе Годунове», Григорий и Степан, и внуки, Матвей и
Яков Степановичи, были самыми значительными по службе пред-
ставителями рода. Григорий Гаврилович, выдающийся дипломат,
был первым боярином в роде Пушкиных. Он не имел детей, и
большая часть его вотчин досталась его брату Степану.
Сыновья Степана Гавриловича, Матвей и Яков, были своими
людьми в среде царской родни Милославских и горячими при-
верженцами «старой веры», а по связям со старообрядчеством
принадлежали к реакционным кругам конца XVII в.
А. С. Пушкин в черновых набросках ответа на журнальные
нападки писал о древности своего рода и, между прочим, о Пуш-
киных в Смутное время междуцарствия, наступившего после смер-
ти Федора Алексеевича (апрель 1682 г.): «При Петре они были в
оппозиции, и один из них, стольник Федор Алексеевич (ошибка,
следует: Матвеевич.— С, В,), был замешан в заговоре Цыклера
и казнен вместе с ним и с Соковниным».
Про казненного стольника Федора Матвеевича А. С. Пушкин
в «Моей родословной» писал:
«Упрямства дух нам всем подгадил:
В родню свою неукротим,
С Петром мой пращур не поладил
И был за то повешен им»99.
Выражения «оппозиция» Пушкиных деятельности Петра I и
«неукротимость» родни Ф. М. Пушкина представляются неудач-
ной и неверной характеристикой сообщников Алексея Соковни-
на и Ивана Цыклера. Немного дерзко звучит и выражение, что
Ф. М. Пушкин был повешен (не повешен, а обезглавлен) за то,
что «не поладил» с Петром I.
Очевидно, что А. С. Пушкин не знал, в чем выразилась «оппо-
зиция» Пушкиных, не знал, что одновременно с казнью Федора
Матвеевича его отец, боярин Матвей Степанович, был сослан
в Сибирь, а дядя, боярин Яков Степанович, был удален от дел и
отправлен в свою деревню и что вообще катастрофа 1697 г. не
ограничилась тем, что Федор Пушкин был казнен,— она вы-
вела навсегда весь род Пушкиных из среды московской знати
и из правящих верхов государства.
Следственное дело о заговоре Алексея Соковнина и его сообщ-
ников не сохранилось или пока еще не найдено, но мы имеем
99 [А. С. Пушкин. ПСС—10, т. III, стр. 209.]
достаточно данных, чтобы выяснить причины и сущность катастро-
фы, разразившейся над Пушкиными в 1697 г.
Главой заговора были Алексей Прокофьевич Соковнин и стре-
лецкий полковник, думный дворянин Иван Елисеевич Цык-
лер Стольник Федор Пушкин, сын боярина Матвея Степановича,
женатый на дочери Алексея Соковнина, был второстепенным со-
участником заговора. Среду, из которой вышли заговорщики,
характеризуют следующие справки.
Соковнины в среде московской знати были совсем «новыми»
людьми. Они поднялись очень быстро из совершенно зауряд-
ных лихвинских и карачевских детей боярских путем брачных
связей с Милославскими и Морозовыми. Борис Иванович
Морозов по своей жене Анне Ильиничне Милославской был шури-
ном царя Алексея, женатого на Марье Ильиничне Милославской.
Федор Прокофьевич Соковнин, старший брат Алексея, заведовал
Мастерской палатой царицы Марьи Ильиничны, а затем был пожа-
лован в думные дворяне, в 1676 г.— в окольничие, а в 1682 г.
(после смерти царя Федора) — в бояре. Столь необычно быстрое
возвышение безродного провинциального дворянина объясняется
тем, что одна его сестра, Федосья Прокофьевна, была замужем за
Глебом Ивановичем Морозовым, старшим братом царского шурина
Бориса Ивановича, а вторая, Евдокия Прокофьевна, была заму-
жем за боярином кн. Петром Семеновичем Урусовым.
Наконец, следует прибавить, что одна из дочерей Алексея Про-
кофьевича Соковнина, Софья, была замужем за Александром
Ивановичем Милославским.
Известно, какими ярыми поборницами старой веры были боя-
рыня Федосья Морозова и Евдокия (Прасковья) Урусова. Они дер-
жали себя вызывающим образом, а их родство и близкие связи с
царствующим домом ставили царя Алексея в очень затруднительное
положение, из которого он долго не решался вый^и.
В 1669 г., 3 марта скончалась царица Марья Ильинична, но
только в ноябре 1671 г. царь Алексей решился, наконец, дать при-
каз о заключении под стражу Федосьи Морозовой. Никакие го-
нения не могли сломить упорства ярых защитниц старой веры,
и в 1675 г. они были «казнены» царем Алексеем, потерявшим на-
дежду укротить ярых раскольниц.
Так, можно сказать, что Федор Матвеевич Пушкин, женив-
шись на дочери Алексея Прокофьевича Соковнина, попал в самую
гущу старообрядчества той придворной среды, которая группиро-
валась вокруг Милославских. Хорошо известно, что старообряд-
чество было не только приверженностью к старым церковным
обычаям и старой вере, но сочеталось с консервативностью и даже
реакционностью в вопросах политики и социального уклада жизни.
С Милославскими и приверженцами старой веры из среды мос-
ковских стрельцов Пушкиных связывали не только брачные сою-
зы с Соковниными и Морозовыми. Родная сестра Ивана Федоро-
136
вича Шиша Пушкина (с 1682 г. окольничий), Ирина Федоровна, вы-
шла замуж за боярина кн. Ивана Андреевича Тараруя Хованского
как раз в те годы, когда Федосья Морозова и Прасковья Урусова
вели ожесточенную борьбу за старую веру. Известно, что глава
московских стрельцов замышлял произвести при помощи стрель-
цов дворцовый переворот, но в сентябре 1682 г. по приказанию
царевны Софьи был вызван из Москвы и убит без всякого суда и
следствия в с. Воздвиженском по дороге из Москвы в Сергиев мо-
настырь, где укрывались под защитой дворян и остававшихся
верными частей войск царевичи Иван и Петр и царевна Софья.
Царь Алексей Михайлович оставил после себя тяжелое наслед-
ство: родню от двух жен, Милославских и Нарышкиных, и трех
наследников, из которых два старших, Федор и Иван, по слабости
здоровья были неспособны править большим государством, всту-
пившим в период глубоких, давно назревших реформ. При жизни
царя Федора неустойчивое равновесие власти поддерживалось
инерцией и заведенным исстари порядком, но после смерти царя
Федора Алексеевича в апреле 1682 г. наступил длительный период
дворцовых смут и борьбы сторонников родичей двух жен царя
Алексея, Милославских и Нарышкиных, в которую были втянуты
большие массы московских стрельцов, значительная часть мос-
ковского дворянства и недовольные правительством приверженцы
старой веры.
В этот бурный период многовластия и в то же время безвластия
Пушкины не выдвинули из своей среды ни одного значительного
человека, которого можно было бы считать принципиальным
противником Петра I и его смелых и решительных начинаний.
Самым крупным представителем фамилии Пушкиных был
Матвей Степанович. Он начал служить при царе Алексее и в
1649 г. в чине стольника, был в составе посольства в Польшу свое-
го дяди, боярина Григория, и отца, окольничего Степана Гаври-
ловичей. В ближайшие последующие годы Матвей Степанович на-
ходился при царе и принимал участие в приеме послов. В 1656 г.
он сопровождал царя в его походе к Полоцку и Смоленску.
В 1672—1675 гг. он был на очень ответственном в то время месте—
на воеводстве в Смоленске, в апреле 1674 г. был пожалован в околь-
ничие, а в следующем году был послом в" Польшу. После смерти
царя Алексея Матвей Степанович продолжал получать ответствен-
ные поручения и продвигаться успешно по службе. После возвра-
щения из посольства в Польшу Матвей Степанович был послан
воеводой в Киев, а в 1679 г.— в Астрахань. После смерти царя
Федора ему были поручены Разбойный и Сыскной приказы, а в
1683 г. он был пожалован в бояре и затем послан в Смоленск. При
правительнице царевне Софье Матвей Степанович ведал Владимир-
ский судный приказ, а после заключения царевны Софьи в мона-
стырь был назначен в Расправную палату, высшее судебное уч-
реждение государства. На этом окончилась его служебная карьера.
137
Был ли он в «оппозиции» начинаниям Петра I и как относился к
заговору А. П. Соковнина и И. Е. Цыклера, неизвестно. Следст-
вие сначала не дало никаких улик против Матвея Степановича.
20 февраля 1697 г. он был назначен на службу в Азов, что было
со стороны царя немилостью, но не опалой. 21 февраля он
присутствовал на богослужении патриарха в Успенском соборе.
Однако следствие дало какие-то новые данные о причастности
Матвея Степановича к заговору, и после казни заговорщиков
(4 марта) он был лишен боярства и сослан в Енисейск, где вскоре
и умер. Все его имущество было отобрано в казну.
Отправляясь в ссылку, Матвей Степанович взял с собой мало-
летнего внука Федора, который тоже вскоре умер в Енисейске.
Младший брат Матвея Степановича, Яков, судя по всему, был
заурядным человеком. Нам неизвестно ни одной его сколько-ни-
будь значительной службы. Он получил окольничество в конце
1688 г., а затем, около 1694 г., был пожалован в бояре. В заговоре
Алексея Соковнина со стороны Якова Степановича прямой вины
не было, но Петр I нашел нужным удалить его из Москвы, не лишая
боярства. 24 марта 1697 г. государь «указал быть на Белеозере у
строения Кирилова монастыря боярину Якову Степановичю Пуш-
кину. А без указу великого государя к Москве ему от того дела
не ездить; и с Москвы к тому делу ехать ему вскоре» 10°.
В сентябре того же года государь указал боярину Я. С. Пушки-
ну «с Белаозера ехать в касимовскую свою деревню и быть ему
в той деревне до своего, великого государя, указу, а из той дерев-
ни к Москве и в иные свои деревни ему не ездить» 100 101.
Яков Степанович пробыл в ссылке недолго, и умер в своей ка-
симовской деревне около 1699 г. У Якова Степановича мужского
потомства не было, а были две дочери: Марья, о которой ничего
неизвестно, и Ирина. Ирина Яковлевна в первом браке (с 1700 г.)
была за стольником кн. Петром Ивановичем Шаховским (умер в
1706 г.), во втором (с 1714 г.) — за полковником кн. Петром Федо-
ровичем Мещерским и, наконец, в третьем (с 1716 г.) — за столь-
ником И. И. Цыклером, сыном казненного полковника и думного
дворянина И. Е. Цыклера. Так бесславно пресеклась самая вы-
дающаяся отрасль рода Пушкиных.
В конце XVII в. оставались в наличии следующие представите-
ли рода. Иван и Федор Ивановичи, сыновья Ивана Федоровича
Шиша. Иван Иванович в 1680 г. был стольником, в 1693 г. сопровож-
дал Петра I в его поездке в Архангельск, а в 1703 г. был капитаном
Тверского пехотного полка. В 1705 г. он был еще на службе, а
8 марта 1718 г., незадолго перед смертью, написал духовное
завещание. Все свои вотчины, за отсутствием потомства у него
самого и у его брата Федора, умершего в конце XVII в., Иван Ива-
100 «Дворцовые разряды», т. IV, стлб. 1046.
101 Там же, стлб, 1064.
138
йовйч осТавйл своим троюродным братьям, Федору Петровичу,
и Петру Петровичу прапрадеду А. С. Пушкина.
Федор Петрович был совершенно заурядным человеком. Немно-
гим значительнее был его брат, Петр Петрович. Он родился в
1644 г. и к 30 годам едва дослужился до чина стряпчего. В 1675—
1679 гг. он был дворянином — судьей во Владимирском судном
приказе, в 1673, 1681 и в 1689 гг. принимал участие в крымских
походах, а в 1681—1682 гг. в качестве выборного от московского
дворянства принимал участие в совещаниях выборных, созван-
ных для устроения ратного дела, и, между прочим, был участником
собора, отменившего местничество.
Обзор Пушкиных в последней четверти XVII в. в порядке
старшинства, несколько скучный для чтения, дает возможность
сделать интересные наблюдения. Прежде всего следует сказать,
что упадок рода Пушкиных нельзя объяснить какой-либо одной
причиной. Мы видим, что он был обусловлен несколькими причи-
нами, не имевшими между собой никакой связи и ничего общего.
На первом месте следует поставить несомненный и труднообъ-
яснимый факт — исключительно большое количество лиц, уми-
равших без мужского потомства или совершенно бездетными.
В XVI в. и в Смутное время значительная смертность без потом-
ства объяснялась участием молодежи в походах и в боях. В XVII в.
Пушкины, как и другие дворяне верхнего и среднего слоев, стали
царедворцами, командирами воинских частей, дипломатами и гра-
доправителями. Поэтому бездетность многих Пушкиных объяс-
няется какими-то другими причинами, для выяснения которых мы
пока не имеем необходимых материалов.
На некоторых семьях рода Пушкиных заметно влияние пере-
ходного времени, когда в материальный быт, в семейную жизнь,
в верования и нравы Московской Руси властно врывались инозем-
ные влияния, когда рушились старые устои жизни, а заимствован-
ные наспех чужеземные новшества вызывали соблазн и подража-
ние, давая мало положительного и полезного в повседневной жизни.
Иван Афанасьевич Желябужский, родственник Пушкиных, в
своих замечательных по правдивости «Записках» в простых и
выразительных чертах обрисовал грубость и распущенность нра-
вов последней четверти XVII в. Вполне в духе «Записок» Желя-
бужского описанная выше семейная жизнь Н. Б. Пушкина и
смерть в монастырской тюрьме его несчастного сына Афоньки.
Тесные связи самых выдающихся по служебному положению
Пушкиных со старообрядчеством и с мятежными стрельцами сы-
грали в упадке рода Пушкиных значительную роль, но, конечно,
катастрофа 1697 г., разразившаяся над Пушкиными, не имела бы
таких гибельных последствий, если бы она не совпала с другими
симптомами упадка всего рода в целом.
[1940-е годы]
РОД КОБЫЛЫ *
Родословцы и Бархатная книга начинают род Кобылиных от
Андрея Ивановича Кобылы, причем некоторые редакции родо-
словцев прибавляют, что Андрей Кобыла выехал из Прусской зем-
ли, «из Немец». Уже в середине XVI в. о происхождении Кобыли-
ных существовала только смутная легенда. Кн. Курбский считал
родоначальником Шереметевых какого-то Михаила (это Миша
Прушанин, один из героев Александра Невского), «глаголють его
быти с роду княжат решких» Ч Кого Курбский подразумевал под
решскими княжатами, неизвестно. Замечу только, что и,Велья-
миновых-Воронцовых Курбский выводил от тех же княжат
решских, «отъ Немецка языка» 1 2.
В XVIII в. досужее тщеславие одного из Колычевых сочинило
наивную легенду о потомке прусских (! •—С. В.) королей Гландосе
Камбиле, который выехал к вел. кн. Данилу Александровичу и во
крещении получил имя Андрея (Кобылы). Превращение Камбила
в Кобылу Колычев объяснял так: «Мню по сему, что вместо Камби-
лы, или Камбилиона написано просто Кобыла от древних писцов,
с убавлением литеры», ибо «древние писали русские, недовольные
в грамматических учениях, вельми иноземные прозвания и имена
отменяли» 3. Подобное же наивное превращение русского слова в
иностранное можно видеть во многих легендах о роде Новосильце-
вых, где чисто русское прозвание Шалай или Шалый превратилось
в свейского немца Шеля.
Достаточно обратить внимание на прозвище первых Кобыли-
ных, чтобы ненужность и совершенная неосновательность этих
домыслов стали очевидными.
1 РИБ, т. XXXI, стлб. 299 (в другом списке «решских»).
2 Там же, стлб. 167.
3 БРШ, стр. 7.
140
Некоторые родословцы сообщают, что у Андрея Кобылы был
брат, Федор Шевляга или Шевлюга, у которого было три сына:
Тимофей Мотовило, родоначальник Мотовиловых и Грабежевых,
Кирилл Вороба, от которого пошли Воробьины и Трусовы, и без-
детный Нестер Деревль-Шевляга или Шевлюга, что в простона-
родном языке на юге России значит кляча, плохая кобыленка.
Затем у Андрея Кобылы старший сын имел прозвище Жеребец, а
младший Кошка. Эти прозвища скорее говорят о чисто великорус-
ском примитивном юморе, быть может новгородского происхожде-
ния, чем о решских княжатах или мифических прусских королях.
Подобные прозвища то из царства животных и рыб, то из расти-
тельного царства и т. п. были в обычае. Так, в роде кн. Константи-
на Галицкого, от которого пошли Ляпуновы, были три брата: Дмит-
рий Береза, Семен Осина, Иван Ива. В роде Фоминских у Семе-
на Травы один внук имел прозвище Осока, у Осоки сыновья —
Пырей и Отава, а их двоюродный брат — Щавей (щавель). В од-
ном роде служилых людей, испомещенных в конце XV в. в Нов-
городе, были в ходу рыбьи прозвища: Сом Линев, Окунь, Судак,
Карась и т. п.
Первоначальное отсутствие указаний на время выезда и фан-
тастичность позднейшей легенды о происхождении от решских
княжат или прусских королей говорят за то, что Кобыла и его
брат Шевлюга были очень старым великорусским родом, быть
может пришедшим, как и многие другие роды, с князьями из
Новгорода 4 *.
Андрей Кобыла, несомненно, историческое лицо. При вел. кн.
Семене Гордом он был боярином. Летописи сообщают, что в 6855
[1346/47] г. он и Алексей Петрович Хвост были сватами великого
князя и ездили в Тверь за его невестой, кн. Марией, дочерью твер-
ского князя Александра б.
У Андрея Ивановича Кобылы было пять сыновей: Семен Жере-
бец, Александр Елка, Василий Пантей, Гаврила (Гавша) 6 и
Федор Кошка. У Пантея был один сын — бездетный Григорий 7,
а у Гавши два бездетных сына. Таким образом, эти ветви вымерли
в конце XIV в.
У Семена Жеребца было четыре сына: Григорий Лодыга, родо-
начальник Лодыгиных, Коновницыных и Горбуновых; Игнатий,
потомство которого пресеклось в середине XV в.; Фома, у которого
был один бездетный сын; и Александр Синий.
4 Деревня Шевлягино бывшего Богородского уезда в 54 км от Москвы.
6 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 95.	J
6 В Симеоновской летописи под 1368 г. упоминается на Москве двор Гавшк
(ПСРЛ, т. XVIII, стр. 107). Следует обратить внимание на эту чисто нов-
городскую форму имени Гавриила и сопоставить с другими подобными об-
разованиями: Родион — Радко — Ратша; Павел — Павша; Прокопий—
Прокша; Конша — Кирша.
7 Указание на боярство Григория Васильевича см. в челобитной памяти
Бутурлина.
141
О Григории Лодыге ничего неизвестно. Потомки его в XVI Щ
были рядовыми служилыми людьми.
Игнатий был самым значительным из сыновей Семена Жеребца.
По-видимому, он был боярином. По словам Геннадия Бутурлина,
од был местом меньше Андрея Ивановича Акинфова. В 1408 г.
он был на очень ответственном посту — воеводой на Коломне,
где был убит в бою кн. Федора Рязанского с кн. Иваном Прон-
ским 8. У Игнатия было три сына — Алексей и бездетные Федор
и Андрей.
Алексей Игнатьевич в 6953 [1445] г. был воеводой великого
князя в Суздальском бою. Его единственный сын Андрей был
убит, по-видимому, в молодости в том же бою и не оставил потом-
ства 9.
Четвертый сын, Александр Синий, стал родоначальником рядо-
вых фамилий: Горбатых, Кокоревых и Образцовых. Некоторые по-
томки Александра Синего служили удельным князьям. В летопи-
сях под 6997 [1488/89] г. мы находим рассказ о том, как слуга
великого князя Василий Мунт Татищев вызвал недоразумение «про-
меж князя Андрея Углецскаго» и великого князя. Он скверно пошу-
тил, что великий князь хочет «поимати» кн. Андрея. Слуга кн. Анд-
рея, Образец, услышав это, «в правду поворотил» и донес ему, «хо-
тячи князю Андрею примолвитися, заньже его преже того князь Ан-
дрей в нелюбии держал». Мунт Татищев за это был бит кнутом, и
8 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 154.
9 Там же, т. VI, стр. 171; ДРВ, ч. VI, стр. 458. Алексей Игнатьевич (другого
лица, кроме Жеребцова, с таким именем нет) был женат на дочери Федора
Андреевича. В синодике Успенского собора (ДРВ, ч. VI, стр. 453) запи-
сано: «Феодору Андреевичу, нареченному в мнишеском чину Феодосию,
и зятю его Алексею Игнатьевичу»; в духовной вел. кн. Василия
Васильевича: «Да что ми дала Настасья Федоровна Андреевича
село Мячково и з деревнями в куплю... да что ми дала дочи ее Орина
Олексеева жена Игнатьевича свои села на реце на Москве в куплю же
до своего живота» (СГГиД, ч. 1,№ 87, стр. 207 [ДиДГ, № 61, стр. 198]).
Двор Ирины на Москве уцелел (в числе немногих дворов) во время по-
жара 1470 г. (ПСРЛ, т. XII, стр. 124). Было бы интересно выяснить, кто
этот Федор Андреевич. По времени (первая половина XV в.) с таким име-
нем и отчеством в боярских родах было несколько лиц: Вельяминов,
Коробьин, Старко, брат Свибла Корова и Ф. А. Кошка. В. К. Трутовский
в статье о Федоре Кошке (В. К. Трутовский. Федор Кошка.—
«Сборник статей, посвященных Л. М. Савелову». М., 1915, стр. 290—299)
высказал предположение, что Ф. Кошка был женат два раза: первая
жена — Василиса, а вторая — Анастасия, та самая, которая упоминает-
ся в духовной вел. кн. Василия [Васильевича]. Далее он совершенно вер-
но замечает, что Ф. Кошка, будучи близким родственником Алексея Иг-
натьевича Жеребцова, не мог быть его тестем. Выход из этого В. К. Тру-
товский находит в указании, что Алексея Игнатьевича надо искать в дру-
гом роде. Но дело в том, что Алексея Игнатьевича нет ни в одном роде,
кроме Жеребцовых. Затем в синодике Успенского собора перед приведен-
ным выше поминанием Федора Андреевича и его зятя Алексея Игнатье-
вича записаны Федор Андреевич, Иван Федорович, т. е. Кошка и его
сын. Единственный правильный вывод — то, что тестем Алексея Игнатье-
вича был не Кошка, а кто-то другой — Ф. А. Старко Серкизов.
142
великий князь хотел вырезать ему язык, едва митрополит его
«отпечаловал» 10 11. Этот Образец, слуга кн. Андрея, был не кто иной,
как Василий Игнатьевич Синево, про которого родословцы гово-
рят, что он служил кн. Андрею Углицкому. Один из сыновей Игна-
тия Образца, Борис, бежал при неизвестных обстоятельствах в
Литву. Внуки Игнатия Образца (от сына его Романа) служили
кн. Владимиру Андреевичу Старицкому и.
Гораздо значительнее исторически было потомство второго
сына Андрея Кобылы—Александра Елки. У-Елки было пять
сыновей: Федор Колыч, Иван Хлудень, Григорий Стербей, без-
детный Роман и Федор Дютка, от которого пошли Неплюевы 12.
Хлуденевы, Стербеевы и Неплюевы ничем не замечательны —
весь интерес этой ветви Кобылиных заключается в Колычевых 13.
У Федора Колыча было четыре сына: Григорий, Андрей, Иван
и Тимофей.
О Григории известно из одного документа Троицкого монасты-
ря, что он был женат на вдове Николая Муромцева Елене, кото-
рая принесла ему в приданое с. Конотеребово на р. Воре, на гра-
нице Радонежа и Московского уезда (по-видимому, это село позже
стало называться Муромцевым — существует и в настоящее вре-
мя). Елена умерла, когда ее муж поехал на службу в Белев (по-
видимому, в 1438 г.), и перед смертью приказала своему посель-
скому дать с. Конотеребово Троицкому монастырю, «и тот Григо-
рей Колычев приехал з Белевы да з души свел — дал в дом живо-
началной Троице» 14.
Об Иване и Тимофее, умерших бездетными, ничего неизвестно.
Андрей был убит на Суздальском бою в 6953 [1445] г. 15
В общем это поколение Колычевых не поднималось выше уров-
ня рядовых служилых людей.
У Григория было два сына: Александр, отец митрополита Фи-
липпа и родоначальник Хлызневых-Колычевых, и Василий Ло-
шак, от которого пошли Лошаковы-Колычевы.
10 ПСРЛ, т. XII, стр. 219—220.
11 «Бархатная книга», ч. II, стр. 102.
12 В одной правой грамоте Симонова монастыря находятся интересные
указания на первых Неплюевых. У Федора Дюдки была вотчина — Ко-
робовская земля в Ратуеве стану Московского уезда. После смерти Федора
она досталась его единственному сыну — Ивану, который умер «в мор
в великой» (1417 или 1420 г.), оставив малолетнего сына Федора Неплюя.
Неплюя взяли на воспитание в Верею его дядья, князья Косицкие, «да
тамо вскормили его — в Вереи, а та... земля стала пуста». Федор Неплюй,
возмужав, взял у вел. кн. Василия Васильевича льготную грамоту на
свою вотчину и хотел ее населить; «ино, господине, розбой и татба велика
на дорозе, и люди на той земле не сели»; тогда Ф. Неплюй дал свою пустую
вотчину Симонову монастырю (ГИМ, Собр. Симонова монастыря, кн. 58,
л. 149 об. [АСЭИ, т. II, № 410, стр. 432]).	у
13 О боярстве Ф7 Колыча см. челобитную Геннадия Бутурлина.
14 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 488 [АСЭИ, т. I, № 282, стр. 202].
15 ДРВ, ч. VI, стр. 458.
143
Александр Григорьевич был боярином у кн. Михаила Андре-
евича16. Из этой ветви в думу великого князя не попало ни одно-
го представителя.
Из ветви, пошедшей от Василия Лошака, в думу попал только
один представитель — Василий Григорьевич, окольничий с 7081
[1572/73] г., умерший в 7087 [1578/79] г.
У Андрея Федоровича, убитого в 1445 г. под Суздалем, было
три сына: Андрей, Семен и Иван Лобан. От этих сыновей пошли
три ветви Колычевых, из которых некоторые попали в думу. Во-
обще Колычевы, сильно размножившиеся в XVI в., завоевывают
себе видное положение не столько своей родовитостью и богатст-
вом, сколько числом. Не находя себе места при дворе великого кня-
зя, многие Колычевы переходят на службу к удельным князьям.
Так, внуки Семена Андреевича Алекса, Меныпик, Безсон,
Федор и Борис Григорьевичи служили царю Симеону Бекбулато-
вичу. Петр Андреевич Лошаков служил кн. Андрею Иванови-
чу 17. Ему же служил Иван Иванович Умный (сын окольничего
Лобана) и был у него думным человеком, когда в 1537 г. произо-
шла известная «замятия» и кн. Андрей сделал попытку бежать в
Великий Новгород и «засесть» его, как это делали в XIV—XV вв.
княжата, лишившиеся престола. Малолетство вел. кн. Ивана и
борьба боярских партий, тяжело отражавшиеся на всех отраслях
управления, подавали надежду кн. Андрею. Он обратился к нов-
городским служилым людям с приглашением идти к нему на служ-
бу. В числе новгородских помещиков, откликнувшихся на этот
призыв, было несколько Колычевых. Воскресенская летопись со-
общает, что после ареста кн. Андрея и его думцев, новгородских
детей боярских, которые пошли на зов кн. Андрея, «Ондреа Ива-
нова сына Пупкова да Гаврила Володимерова сына Колычевых
с товарыщи, тритцати человек, велел князь великий бити кнуть-
ем на Москве да казнити смертною казнию — вешати по Науго-
родцкой дорозе, не вместе и до Новагорода» 18.
В этом сообщении имена Колычевых перепутаны. У Ивана
Пупка было три сына: Василий и бездетные Федор и Гаврила,
а у Владимира, брата Ивана Пупка,— тоже три сына: Иван, без-
детный Андрей и Василий. Про сыновей Владимира в Бархатной
книге отмечено, что они были испомещены в Великом Новгороде,
а про Гаврилу’и Василия Пупковых — что они были казнены
«во княжь Андрееве Ивановиче вине, по отъезде»19. Сопоставляя
эти указания, можно сказать, что, наверное, были казнены Гав-
16 У меновной кн. Михаила Андреевича послухи А. Г. Колычев и кн.
В. В. Ромодановский (АЮБ, т. II, стлб. 480 [АСЭИ, т. II, № 233, стр. 1551),
про которого известно из других источников, что он был боярином у кн.
Михаила Андреевича. 1
17 «Бархатная книга», ч. II, стр. 107.
18 ПСРЛ, т. VIII, стр. 295.
19 «Бархатная книга», ч. II, стр. 112.
144
рила и Василий Пупковы и Андрей Владимиров. Вероятными
жертвами этого эпизода можно считать еще братьев Андрея, а так-
же Петра Андреевича Лошакова, который, как было упомянуто,
служил кн. Андрею. Возможно, что кроме них были казнены и
другие Колычевы, т. к., с одной стороны, известно из писцовых
книг, что в Великом Новгороде на поместьях было много Колыче-
вых, а с другой стороны, в этом колене рода Колычевых (третье
от Федора Колыча) по родословцам показано что-то уж слишком
много бездетных (на 41 человека 23 бездетных).
И. И. Умный, думец кн. Андрея, оправдывая свое прозвище,
вышел из этой замятии благополучно. В 7056 [1547/48] г. он был
пожалован в окольничие и умер в этом чине в 7063 [1554/55] г.
Его брат Иван Рудак был пожалован в окольничие в 7055
[1546/47] г. и умер бездетным в 7059 [1550/51] г.
Сыновья Ивана Умного, Федор и Василий, связали свою судь-
бу с опричниной. Про Василия хорошо известно, что он был дея-
тельным опричником, а Федор был очень близким к царю челове-
ком в эпоху террора. По Шереметевскому списку, Федор был по-
жалован в окольничие в 7067 [1558/59] г., в 7071 [1562/63] г.—
в бояре, в опричнине и умер в 7075 [1566/67] г.; Василий стал
окольничим в 7073 [1564/65] г. и умер в 7083 [1574/75] г.
О сомнительной точности последней даты будет сказано ниже.
Летом 1566 г. был поставлен в митрополиты Филипп, и бли-
жайшие после того годы были временем наибольшего подъема
Колычевых. В 1568 г. митрополит Филипп подвергся опале и
ссылке, а в декабре 1569 г. был задушен. Одновременно подверг-
лись опале и другие Колычевы. Кн. Курбский писал в своей
«Истории»: «Потом погубил род Колычовых, тако же и мужей свет-
лых и нарочитых в роде... А побил их тое ради вины, иже разгне-
вался зело на стрыя их, Филиппа архиепископа, обличающа его
за презлыя беззакония». Курбский называет только одного Ко-
лычева — Ивана Борисовича Хлызнева, родного племянника мит-
рополита Филиппа, и сообщает подробности этой опалы. Царь
Иван объезжал «места и веси и дворы» Ивана Борисовича и палил
их «со живущими в них». В одном месте он нашел большую пова-
лушу, связал в ней Ивана Борисовича, согнал в нее и в сосед-
ние избы «полно человеков», запер и подложил несколько бочек
пороха. «Кромешников» своих царь поставил «издалеча в полко-
устроениях», как бы под вражеским городом, и велел взорвать
храмину. Когда Иван Борисович чудесным образом остался жив,
ему отрубили голову и по приказанию царя послали ее в ко-
жаном мешке его дяде-митрополиту. Курбский прибавляет, что
Колычевых погублено «всеродне» десять человек, «в них же беша
нецыи мужие храбрый и нарочитые, некоторые же от них и сигк-
литским саном почтении, а нецыи стратилатн быша» 2®. *
го РИБ, т. XXXI, стлб. 299—301.
145
В этом сообщении объединено, по-видимому, несколько раз-
новременных эпизодов. И. Б. Хлызнев был убит до смерти митро-
полита Филиппа. В синклитских, т. е. в думных, чинах в это
время были окольничие Василий Иванович Умного и Михаил
Иванович. Последний был пожалован в окольничие в 7075(1566/
67] г. и «выбыл» в 7079 [1570/71] г., т. е. через год после
смерти митрополита Филиппа. Про В. И. Умного Шереметев-
ский список сообщает, что он умер в 7083 [1574/75] г. Возможно,
что это известие неточно — в разрядах Василий Иванович
упоминается в последний раз в 7081 [1572/73] г. 21 Странно,
что Курбский, говоря о нескольких Колычевых синклитского чи-
на, забыл имя такого видного опричника, как Василий Ивано-
вич Умного. Между тем в синодиках опальных людей записаны
Андрей, Венедикт, Тимофей и Василий Умного, т. е., очевидно,
Колычев же. Венедикт — сын Бориса Степановича, двоюродного
брата Умных.
Есть основание думать, что указанными Колычевыми не ис-
черпывается список погибших от опричнины. Дело в том, что,
по родословцам, в четвертом колене (от Федора Колыча) показано
еще больше бездетных лиц, чем в третьем, а именно 36 бездетных
на 46 представителей. Конечно, вовсе не все бездетные — то же
что казнецные, тем не менее несомненно, что террор царя Ивана
был прямой или косвенной причиной смерти многих Колычевых.
Однако и после этого Колычевы были так многочисленны и силь-
ны, что некоторые представители продолжали продвигаться, не-
смотря на опричнину.
Так, в 7081 [1572/73] г. был пущен в думу окольничим Василий
Григорьевич (умер в 7087 [1578/79] г.), а в 7093 [1584/85] г. околь-
ничим же попал в думу Иван Федорович Крюк. При царе Федоре
Колычевы были еще «велики». Когда в 7094 [1586] г. думный
дворянин и печатник Роман Алферьев стал местничаться с Федо-
ром Лошаковым, то он был обвинен, хотя не беспристрастно, если
судить по замечанию разрядов, что «тем судом промышлял боя-
рин князь Иван Петрович Шуйской для Крюка Колычева» 22.
При царе Борисе Иван Крюк и другие Колычевы были в заго-
не. При Василии Шуйском Иван Крюк, как и раньше, был снача-
ла окольничим, в 7115 [1606/07] г. пожалован в бояре и дворец-
кие, но в 7117 [1608/09] г. «выбыл». Весной 1609 г. он был обви-
нен в организации заговора против царя Василия и казнен на
Красной площади. Иван Крюк был последним крупным предста-
вителем рода Колычевых 23. В XVII в. в думу попал только один
Колычев — Алексей Дмитриевич, окольничий при царе Алексее.
21 «Синбирский сборник», стр. 36 [БРК, стр. 248].
22 «Синбирский сборник», стр. 91.
23 Белокуров, стр. 10; С. Ф. Платонов. Очерки по истории Смуты
в Московском государстве XVI—XVII вв. Изд. 3. СПб., 1910, стр. 414.
146.
Самой замечательной отраслью рода Андрея Кобылы было йб-
томство его младшего сына — Федора Кошки. Если оставить в
стороне сомнительные указания (см. выше), то остаются следую-
щие достоверные факты из жизни Ф. Кошки.
В 1389 г. он был послухом у второй духовной вел. кн. Дмит-
рия. Тогда же, по свидетельству летописей, он выдал свою дочь
Анну замуж за кн. Федора Михайловича ’Микулинского. В нача-
ле княжения Василия Дмитриевича он в числе других бояр уча-
ствовал в мене землями митрополита Киприана с великим кня-
зем. В 1393 г. он был послан в Великий Новгород для мирного
договора и сбора «черного бора». Накодец, он упоминается как
уже умерший в известном письме Едигея к вел. кн. Василию
1408 г. Из этого письма видно, что Ф. Кошка был осторожным
дипломатом старой школы, который предпочитал й умел ловкой
политикой и подарками создавать расположение Орды и предот-
вращать гибельные для Руси последствия конфликтов с Ордой.
Едигей противополагает Кошку его сыну Ивану, который с моло-
дыми боярами подбивает великого князя на политику, вызываю-
щую в Орде гнев и грозящую Руси «пакостями», т. е. карательны
ми набегами татар. Известно, что Едигей сам вскоре совершил
на Московское княжение опустошительный набег.
По весьма правдоподобному предположению В. К. Трутовско-
го, Федор Кошка умер в 1407 г. 24
24 Все дошедшие до нас известия о Федоре Кошке изложены в указанной
выше статье о нем В. К. Трутовского (см. примеч. 9). Статья Трутовского
написана в связи с вопросом об известном серебряном окладе евангелия
Троицкого монастыря, сделанном в 6900 г. «повеленьем раба божья Фе-
дора Андреевича». Кто такой этот Федор Андреевич, остается вопросом.
Четыре неясные буквы на окладе Трутовский прочел как «Василиса».
По предположению архимандрита Леонида, это означает «Елизавета» (I).
И Трутовский и архимандрит Леонид видят в этом имя жены вкладчика.
Возможно, что это предположение основательно, но оно не решает вопроса:
имя этой «жены» остается непрочитанным, имя жены Ф. Кошки неиз-
вестно, и самая принадлежность вклада Ф. Кошке не доказана. По пред-
положению В. К. Трутовского, первой женой Кошки была Василиса, а
второй — Анастасия. Имя первой основано на спорном чтении четырех
букв на окладе евангелия, а имя второй Трутовский ошибочно заимствует
из духовной вел. кн. Василия [Васильевича]. В синодике Успен-
ского собора таких имен в роде Ф. Кошки нет. В поминании ро-
да Якова Захарьича записаны сначала мужские имена: Андрей (Кобы-
ла), Федор (Кошка), Иван (сын Кошки), Захарий, Иаков (сыновья Ивана),
Иаков,Юрий и Василий (сыновья Захария),Федор (Брех, брат Захария)...
и т. д. Далее в нисходящем же порядке женские имена: Ирина, Ирина,
Ксения, Мария, Мария, Феодосия, кн. инока Евпраксия и т. д. (ГИМ,
Собр. Успенского собора, № 64, л. 49). С другой стороны, следует заметить,
что ни во вкладных книгах, ни в актах Троицкого монастыря нет указаний
на связи Ф. Кошки и его сыновей с Троицким монастырем. Между тем
на ранние и тесные связи Акинфовичей с Троицким монастырем есть не-
сколько указаний. Пока не найдены новые данные, отмечу данную Федора
Андреевича Троицкому монастырю при игумене Никоне на с. Перетерж-
ское в Угличе. Данную писал Геннадий Бутурлин (ГБЛ, АТСЛ, ф. 303,
147
У Ф. Кошкй кроме дочерй Анны, о которой было упомянуто
выше, было пять сыновей: Иван, от которого пошли Яковли, За-
харьины, Юрьевы и Романовы; Федор Голтяй, род которого вы-
мер в середине XV в.; Александр Беззубец, родоначальник Ше-
реметевых и Епанчиных; Никифор, имевший двух бездетных сы-
новей; бездетный Михаил Дурной.
Скажу сначала о Голтяевых, чтобы после не разбивать вни-
мания читателя при изложении родов Захарьиных и Шереметевых.
Боярскую подпись Федора Голтяя мы видим на первой духов-
ной вел. кн. Василия Дмитриевича, непосредственно за подписью
его старшего брата Ивана. «Память» Геннадия Бутурлина упоми-
нает его в числе бояр, которых «заехал» кн. Юрий Патрикеевич.
Умер Ф. Голтяй, вероятно, во время больших эпидемий в конце
княжения Василия Дмитриевича. Во всяком случае, в начале
княжения Василия Темного Голтяя не было в живых, и его вдова
Марья, в иночестве Маремиана, с сыном Андреем дала,в 1428—
1432 гг. Троицкому монастырю (при игумене Савве) в Кинельском
стану Переяславского уезда «село свое в Кинеле Ондреевское Во-
ронина у озера, а опрочь озера...А озера есмя не дала х той земли,
что того села жеребей озера». Речь идет об озере Тарбеевском,
находящемся в версте от Параклита, на восток. Упомянутый в
этой данной Андрей Голтяев был убит в Суздальском бою в 1445 г.,
и после его смерти его жена Акулина дала Троицкому же монасты-
рю «село Тарбеевское к святой Троице и жеребей озера, что к
той земле потягло»25. Несколько далее на восток от озера Тар-
беевского была родовая вотчина Голтяевых — с. Тимофеевокое,
которое Марьей Голтяевой было дано кн. Борису Волоцкому.
У Федора Голтяя было три сына, Иван, Гаврила и Андрей,
и дочь Марья. Марья в 6915 [1406/07] г. вышла замуж за кн. Яро-
слава Владимировича Боровского26. О многочисленных вотчи-
нах Марьи Голтяевой, доставшихся кн. Борису Васильевичу Во-
лоцкому, хорошо известно, но никто, кажется, не обратил внима-
ния на то, как и почему это произошло. Между тем, если спра-
виться в родословцах, все объясняется очень просто.
Дело в том, что все три сына Федора Голтяя умерли бездетны-
ми. Иван и Гаврила нигде не упоминаются и умерли, по-видимо-
му, в молодости, быть может, в великий мор. Их брат Андрей
был выдающимся’ боярином вел. кн. Василия Васильевича. В
6942 [1433/34] г. он был послан в Тверь к кн. Андрею Можайско-
му и взят в плен кн. Василием Косым. В 6946 [1437/38] г. он вел
кн. 518, л. 78 [АСЭИ, т. I, № 21, стр. 37]), приходившийся племянником
Ф. А. Свиблу и его брату Ф. А. Корове, умершему бездетным.
26 В синодике Успенского собора: «Марии Феодорове Феодоровича, наречен-
ной в мнишеском чину Маремиане» (ДРВ, ч. VI, стр. 455). Данные гра-
моты — ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, лл. 544 об.—545 об.[АСЭИ, т.|1,
№ 56, 177, стр. 56, 128].
26 ПСРЛ, т. VIII, стр. 81.
148
йод Ёелевом переговоры с царем Махметом, a dateM прййпмал
участие в кровавом Белевском бою. В 6951 [1442/43] г. он был
воеводой войск, посланных в Рязань против царевича Мустафы.
В 6953 [1445] г. он был убит, как было выше упомянуто, в Суз-
дальском бою. Так, все три брата Голтяевы умерли бездетными,
и родовые вотчины достались их сестре Марье Федоровне, жене
кн. Ярослава. Дочь кн. Ярослава Марья вышла за вел. кн. Ва-
силия Васильевича. Таким образом, Марья Федоровна, дочь
Голтяя, приходилась бабкой кн. Борису Васильевичу Волоцкому.
В 1456 г. ее единственный сын кн. Василлй Ярославич лишился
своего удела и был заточен в тюрьму, где позже (в 1483 г.) и умер.
Очевидно, после 1456 г. Марья Федоровна дала с разрешения ве-
ликого князя свои вотчины внуку.
Старший сын Федора Кошки Иван был близок к вел. кн. Ва-
силию Дмитриевичу и подписался свидетелем трех духовных
великого князя. Едигей в упомянутом выше письме к вел. кн.
Василию характеризует Ивана как «казначея», «любовника» и
«старейшину» великого князя, из воли которого великий князь
не выходит и который дает, по своей молодости и неопытности,
неразумные советы 27.
У Ивана Федоровича было четыре сына: Иван, Федор’ Брех,
Яков Казак и Захарий.
Иван был боярином сначала вел. кн. Василия Темного, затем
Ивана III. В середине XV в. он был наместником в Костроме.
Затем его подпись находится на первой духовной вел. кн. Ва-
силия Темного. Как боярин он упоминается в одной правой гра-
моте (около 1465—1469 гг.) Симонову монастырю 28. У Ивана
Ивановича было только две дочери, из которых, по родословцам,
одна была замужем за Тимофеем Собакиным, а другая, Соло-
монида, — за Григорием Игнатьевичем Козлом Морозовым 29. За-
хват Соломониды в плен татарами в 6957 [1448/49] г. на берегах
Пахры отмечен в летописях как достопамятное происшествие.
О Федоре Брехе известно только то, что он был боярином и
умер, как и его брат Иван, не оставив мужского потомства Зо.
27 СГГиД, ч. II, № 15, стр. 16.
28 См. докладную данную Иева Оберучева Троицкому монастырю на не-
сколько пустошей, при игумене Мартиниане (1447—1455 гг.): «...доложа
человека старейшаго Ивана Ивановича, на Костроме наместника...»
(ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 312 [АСЭИ, т. I, № 213, стр. 149]). Пра-
вая — АЮБ, т. I, № 52/1, стлб. 169 [АСЭИ, т. II, № 381, стр. 380].
29 ПСРЛ, т. XXIV, стр. 231: «Иванова жена Оксинья, дочь у нее была Соло-
манида, а была за Тимофеем за Собакиным». О пленении Соломониды —
ПСРЛ, т. VIII, стр. 122. Тимофей Собакин—по-видимому, тот самый Ти-
мофей Васильевич Собакин, который упоминается в синодике Успенского
собора в числе убитых в Суздальском бою 1445 г. Из какого он рода, не-
известно.
30 «Федор Брех, бездетен, а был в боярех» (ПСРЛ, т. XXIV, стр. 231). Не-
которые родословцы показывают у Ф. Бреха бездетного сына Василия,
убитого на Лыскове (см. «Бархатная книга», ч. II, стр. 123).
149
О Якове Казаке йзвестно йз рОдоСлоЬЦев, ч*го у него былй
только дочери — одна за боярином Андреем Михайловичем Пле-
щеевым, а другая— за кн. Федором Ивановичем Ушатым, внуком
Михаила Моложского 31.
Захария можно считать вероятным боярином или, во всяком
случае, думцем.
К 30-м —40-м годам XV в. относятся первые указания актов
на связи Кошкиных с Троицким монастырем. В конце игуменства
Никона (30-е годы) сыновья Ивана Федоровича дали монастырю
деревеньку с лесом на Хупань-горе в Переяславском уезде, а перед
1438 г. Захарий Иванович дал в Нерехте пустошь Федоровскую
(позже село) и варницу с двором на посаде 32.
Захарий Иванович стал родоначальником самой замечатель-
ной отрасли рода Кобылы, у него было три сына: Яков, Юрий и
Василий Ляцкой.
Яков был пожалован в 1479 г. прямо в бояре, получил наме-
стничество в Коломне и участвовал в Новгородском походе. В
6993 [1484/85] г. он был наместником в Великом Новгороде и в
следующем году ходил из Новгорода на Тверь, когда вел. кн.
Иван с московской ратью отправился ликвидировать Тверское
княжение. На ответственном, по обстоятельствам времени, наме-
стничестве в Великом Новгороде Яков Захарьич проводил мос-
ковскую политику, по-видимому, очень жестко и последовательно,
что вызвало в Новгороде в 1488 г. мятеж. «Тое же зимы посла
князь велики и привели из Новагорода боле семи тысяч житиих
людий на Москву, занеже хотели убити Якова Захариича, наме-
стника новгородскаго; и иных думцев много Яков пересек и пере-
вешал» 33. В Новгороде Яков Захарьич оставался до 1495 г., когда
на его место были назначены другие наместники. В последующие
годы Яков Захарьич участвовал на первых местах во всех походах
того времени: на Казань, на Литву, на оборону южных границ.
О близости его к вел. кн. Ивану свидетельствует его подпись на
великокняжеской^духовной грамоте. В разрядах он упоминается в
последний раз в 7018 [1509/10] г.; очевидно, он по старости был
оставлен управлять Москвой в отсутствие великого князя34 *. Умер
Яков Захарьич 15 марта 1511 г.
Юрий Захарьич был женат на Ирине Ивановне Тучковой-Мо-
розовой. В 1480 г. он как сын боярский участвовал вместе с братом
81 «Бархатная книга», ч. II, стр. 123.
82 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 283 об. [АСЭИ, т. I, № 131, стр. 101].
Данная напечатана: Мейчик, стр. 124[АСЭИ, т. I, № 130, стр. 100].
88 ПСРЛ, т. VIII, стр. 218.
84 ДРК, стр. 44 [БРК, стр. 44]. Духовная вел. кн. Ивана — СГГиД, ч. I,
№144, стр. 400 [ДиДГ, № 89, стр. 364]. В Шереметевском списке думных
чинов показан умершим в 7019 [1510/11 ] г. В синодике Новоспасского мона-
стыря доказан умершим 15 марта 7011 [1503] г. (в годе, очевидно, ошибка,
см. ЦП, стр. 30).
150
в Новгородском походе, в 6992 [1483/84] г. был пожалован в бо-
яре и умер в 7012 [1503/04] г. 35
О службе Василия Ляцкого, потому ли, что он умер молодым,
или по другой причине, ничего неизвестно. Зато мы имеем в нов-
городских писцовых книгах очень интересные сведения о его род-
ственных связях и приданных вотчинах его жены. Исследуя мос-
ковские боярские роды, мы видим, что они все так или иначе на-
ходились между собой в тесных и неоднократных родственных
связях. Если они роднились с княжескими родами, то большей
частью только с теми, которые уже служили московским князьям.
До конца XV в. нам не известно ни одного случая родственных
связей московских бояр с тверскими, рязанскими и другими ро-
дами. Поэтому особенный интерес представляет брак такого ро-
довитого человека, как Василий Захарьич, с Ириной — дочерью
новгородского боярина Василия Никифорова.
Василий Никифоров происходил из очень старого рода новго-
родских бояр, пять, а может быть, и более поколений которого
были не раз посадниками в Великом Новгороде. Семен Василье-
вич Никифоров принадлежал, несомненно, к виднейшим предста-
вителям московской партии. Очевидно, это он — «новгородский
боярин», который в 1477 г. ездил в Москву к великому князю «о
обидах искати и отвечивати» и был убит в том же году новгород-
цами на вече за то, что целовал крест великому князю. Сын Ва-
силия Иван после смерти отца в 1478 г. отъехал из Великого Нов-
города в Москву служить великому князю 36.
Очевидно, к этому же приблизительно времени, т. е. к 80-м
годам, относится брак Василия Захарьича с дочерью Василия Ни-
кифорова, который дал своему зятю в приданое очень большие
вотчины в Новгороде. В одной Деревской пятине, в Полищском,
Ручьевском, Локотском, Теребуновском и Шегринском погостах,
Василий Захарьич получил 178 обеж. Затем в Бежецкой пятине,
в волости Топальске, он получил 197,5 обеж 37. Возможно, что
ему достались вотчины и в других пятинах.
Конфискация земель новгородского боярства, конечно, не ко-
снулась вотчин Василия Захарьича, и после его смерти они пе-
решли к его единственному сыну Ивану. Иван Васильевич был
крупной и очень интересной фигурой своего времени. В летописях
и разрядах он выступает как выдающийся воеводачи упоминается
почти ежегодно с 1515 по 1534 г., когда он бежал в Литву со
своим сыном. Н. Мятлев сообщает, что его потомки существуют
в Польше до настоящего времени. В роде Кошкиных этот случай
36 Ирина была жива еще в 7041 (1533 ) г.: ДРК, стр. 6 [БРК, стр. 13] (при-
сутствовала на свадьбе кн. Андрея Ивановича).
36 Н. В. Мятлев. Родство московских родов с новгородцами.— ИРГО,
вып. II, стр. 40.
37 НПК, т. II, стлб. 263—281; f. VI, стлб. 711—712.
151
отъезда был совершенно исключительным явлением, заслуживаю-
щим внимания.
Следует заметить, что вообще при вел. кн. Василии Ивановиче
положение Захарьиных-Кошкиных как будто ухудшилось. При
вел. кн. Иване III Яков и Юрий попадают в думу прямо боярами.
При царе Иване пять Захарьиных получили боярство сразу, пять
стали боярами через окольничество и только один умер в чине
окольничего. При вел. кн. Василии Ивановиче в думу попадают
четыре человека, все окольничими, и только двое из них дослу-
живаются до боярства. В числе этих четырех человек был Иван
Васильевич Ляцкой, пожалованный в окольничие в 7022 [1513/
14] г. Он принимал участие почти ежегодно в различных походах
и в 7026 [1517/18] г. одержал блестящую победу в Польском
походе.
В 7039 [1530/31] г. он был с князьями Иваном Воротынским
и Иваном Овчиной Оболенским на Туле и подвергся с ними за
что-то опале. Через два года (в 1533 г.) мы видим его опять вое-
водой в Коломне против татар. Бегство Ивана Васильевича стоит
в связи с теми смутами, которые начались при дворе после смерти
вел. кн. Василия. Через неделю после смерти великого князя
был «пойман» кн. Юрий Иванович. В августе разыгралось дело
Глинских. Иван Васильевич в это время был с кн. Семеном Фе-
доровичем Бельским на службе в Серпухове, откуда они и бежа-
ли в Литву. «Советниками» бежавших летописи называют кня-
зей И. Ф. Бельского и И. М. Воротынского, который в 7039
[1530/31] г. подвергался с И. Ляцким опале 38.
Вероятно, еще задолго до бегства Иван Васильевич отделил
свою судьбу от судьбы своих ближайших сородичей; во всяком
случае, его бегство не отразилось на их карьере.
У Якова было два сына: Петр Злоба и Василий. Петр был по-
жалован в окольничие в 7018 [1509/10] г. В Шереметевском спис-
ке он показан умершим в том же чине в 7030 [1521/22] г. и в раз-
рядах не упоминается после этого года. Между тем в поручных
записях 7036 и 7037 [1527—1529] гг. он упоминается как боярин,
а в синодике Новоспасского монастыря записано, что он умер
9 июня 7041 [1533] г.
Василий Яковлевич был пожалован в окольничие в 7022
[1513/14] г. и умер в этом чине 1 августа 7034 [1526] г.
У Юрия Захарьича было четыре сына: Михаил, Иван, Роман и
Григорий.
Михаил упоминается в разрядах впервые в 7015 [1506/07] г.
как воевода. В 7022 [1513/14] г. он был пожалован в окольничие,
в 7029 [1520/21] г. — в бояре и умер в 7046 [1537/38] г.
Иван нигде не упоминается и умер бездетным, по-видимому,
в молодости.
88 ПСРЛ, т. XIII, первая половина, стр. 79,83 [т. VIII,стр.287; БРК, стр. 78].
152
О Романе известно из разрядов, что в 7040 [1531/32] и 7045
[1536/37] гг. он был в воеводах. Умер он 16 февраля 7051 [1543] г.
Почему не попал в думу, неизвестно.	i
Григорий упоминается в разрядах как воевода с 7040 [1531 /32]
по 7063 [1554/55] г. В 7055 [ 1546/47] г. он был пожалован в боя-
ре и показан в Шереметевском списке умершим в 7064 [1555/56]г.
По-видимому, если здесь нет ошибки, в 7064 [1555/56] г. он
вышел в отставку, а умер позже, в 7065[ 1556/57] или, вероятнее,
в 706611557/58] г.
Следующее колено Захарьиных (одиннадцатое от Андрея Ко-
былы) было самым многочисленным и могущественным. Из двена-
дцати мужчин этого колена, служебная деятельность которых сов-
падает с царствованием Ивана IV, десять попали в думу, а дочь
Романа Юрьевича Анастасия стала женой царя Ивана.
Неясно, а стоит выяснить, как и почему все потомство этих
двенадцати человек, за исключением одного Никиты Романовича,
сходит со сцены каким-то непонятным образом. Бархатная книга
не показывает совершенно рода Кошкиных начиная с Захария, не
желая, очевидно, увековечивать в памяти потомства происхожде-
ние царствовавшего дома Романовых от боярского рода Кошкиных.
Частные родословцы останавливаются, как и для большинства
боярских родов, на том колене, которое жило в середине XVI в.
Вымирание Юрьевых мы можем проследить, но судьба Яков-
лей загадочна.
У Петра Яковлевича было четыре сына: Григорий, Захарий,
Иван Хирон и Василий. Григорий Петрович был пожалован в
бояре в 7057 [1548/49] г. и умер в 7059 [1550/51] г. Было ли у
него потомство, неизвестно.
Захарий Петрович в 7056 [1547/48] г. был наместником в Ко-
строме 39. По Шереметевскому списку, он показан в боярах с
7059 [1550/ 51] г. и умершим в 7065 [1556/57] г. В действитель-
ности он умер года на два раньше (10 июля 1555 г. его братья сде-
лали по нем вклад Троицкому монастырю).
Иван Хирон стал окольничим в 7065 [1556/57] г., а в следую-
щем году — боярином. В 1565 г. царь Иван простил ему какую-то
вину и взял по нем поручную запись о неотъезде. Лет через шесть
он подвергся опале и был казнен. По свидетельству Таубе и Кру-
зе, его «засекли» по подозрению в измене в связи с набегом крым-
ского хана (т. е. в 1571 г.). Интересно отметить, что кн. Курбский,
вообще очень тщательно и даже с преувеличениями перечисляю-
щий всех погибших от казней царя Ивана, почему-то забыл об
Иване Петровиче.
Василий Петрович был пожалован в окольничие в 7067
[1558/59] г., в бояре - в 7076 [1567/68] г., умер в 7081 [1572/
73] г.<
39 ДРК, стр. 131 [БРК, стр. 117].
153
У Василия Яковлевича было два сына: Михаил и Семей.
Михаил, по Шереметевскому списку, стал окольничим в 7063
[1554/55] г. и умер в 7066 [1557/58] г.
Семен Васильевич в Шереметевском списке показан окольни-
чим с 7065 [1556/57] г., боярином с 7067 [1558/59] г. и умершим
в 7077 [1568/69] г. В том же 7077 [1568/ 69] г. он упоминается в
последний раз в разрядах. По-видимому, вскоре после этого, т. е.
раньше Ивана Петровича Хирона, он был казнен при неизвестных
обстоятельствах. Несомненно, что к нему относится сообщение
кн. Курбского: «Потом убиен от него брат стрыечный жены его,
Семен Яковлевич, муж благородный и богатый, тако же и сын его
еще во отроческом веку удавлен» 40.
У Якова Захарьича было всего шесть внуков. Относительно
двух из них, Ивана Петровича Хирона и Семена Васильевича, мы
имеем указания, что они были казнены. Поэтому понятно, что ро-
дословцы не показывают у них потомства и не отмечают даже их
«бездетности». Но непонятно молчание родословцев относительно
потомства остальных четырех внуков. Между тем известно, напри-
мер, что у Василия Петровича был сын Протасий, который упо-
минается в разрядах в 7079 [1570/71] г. как рында у царевича Ива-
на. Это тем более непонятно, что Григорий и Захар Петровичи и
Михаил Васильевич умерли до эпохи казней.
У Михаила Юрьевича было три сына: Иван Большой, Василий
и Иван Меньшой.
Иван Большой был пожалован в бояре в 7055 [1546 /47] г.
и в том же году умер, не оставив потомства.
Василий Михайлович был женат на дочери кн. Дмитрия
Федоровича Бельского Анастасии. В 7055 [1546/47] г. он был по-
жалован в бояре и назначен тверским дворецким. В 7056 [1547/
/48] г. он упоминается как боярин великой княгини (по Шереметев-
скому списку — боярин с 7067 [1558/59] г., по синодику Ново-
спасского Монастыря он умер 3 апреля 7075 [ 1566/67] г.).
У Василия Михайловича было три сына. Иван и Федор сгоре-
ли 2/Гмая 1571 г. в московский пожар во время набега крымского
хана Девлет-Гирея. Протасий был казнен 24 октября 1575 г.
Иван Меньшой, в иночестве Иоасаф, умер бездетным, по-види-
мому, в молодости, 1 июня 1552 г. 41
У Романа Юрьевича — три сына: Данила, Долмат и Никита.
Данила в феврале 1547 г. был пожалован в окольничие, в июле
того же года — в бояре и дворецкие, а умер 27 октября 1564 г. 42
(В Шереметевском списке другие даты, менее точные). Первая жена
его, Анна, умерла 8 мая 1557 г., вторая, Анна же, сгорела с
двумя сыновьями 24 мая 1571 г. во время московского пожара.
РИБ, т. XXXI, стлб. 297.
41 ЦП, стр. 34.
42 Также, стр. 37—39.
154
У Данилы были еще сын Михаил, который умер ^невелик» в 7068
[1559/60] г., и две дочери — Фетинья, жена кн. Д. Шестунова
(умерла 15 июля 1546 г.), и Анна, жена кн. Ф. В. Ноготкова Обо-
ленского (умерла в 7055 [1546/47] г.).
Второй сын Романа, Долмат, умер в молодости в начале сентяб-
ря 1545 г. бездетным.
Никита Романович настолько хорошо известен, что я отмечу
только те факты его жизни, которые имеют значение для моей темы.
Первой женой его была Варвара, дочь Ивана Михайловича Хов-
рина. Через этот брак Никита становился свойственником пред-
ставителей нескольких выдающихся родов: кн. Василия Иванови-
ча Репнина Оболенского, Ивана Григорьевича Морозова, кн. Миха-
ила Ивановича Кислого и т. д. Варвара умерла в молодости,
18 июня 1544 г. Вторым браком Никита был женат на кн. Евдо-
кии, дочери боярина кн. Александра Борисовича Горбатого, ко-
торый вместе с сыном Петром был казнен царем Иваном. Евдо-
кия умерла 4 апреля 1581 г. В думу Никита попал окольничим в
7067 [1558/59] г., в 7071 [1562/63] г. он стал боярином, в 7074
[1565/66] г., после смерти брата, — дворецким и умер 23 апреля
1586 г.
Дочь Романа Анастасия вышла замуж за царя Ивана в 1547 г.
В судьбах следующего колена рода Захарьиных много неясных
пунктов. Прежде всего неясно и непонятно исчезновение всей
старшей ветви — Яковлей.
Последней замечательной отраслью рода Федора Кошки было
потомство его третьего сына — Александра Беззубца. У Александ-
ра Федоровича, о котором ничего неизвестно, было три сына:
Иван, бездетный Григорий и Константин. Иван и Константин ес-
ли и не были боярами, то во всяком случае были значительными
людьми.
Иван Александрович в 40-х годах XV в. дал Троицкому мона-
стырю две пустоши в Ярополье, Перово и Ярцево. Послухами у
данной были боярин Никита Иванович Воронцов и Андрей Андре-
евич Слизнев 43. У Ивана Александровича был один сын — Иван
Зубатый, о котором ничего неизвестно, а у Ивана Зубатого — Фе-
дор и Иван Кудреватый Боболь. Федор в 7033 [1524/25] г. был
пожалован окольничим и умер, не оставив потомства, во время по-
сольства в Казань в 7042 [1534] г. 44 Иван пойал в окольничие
в 7051 [1542/43] г. и умер в 7055 [1546/47] г., оставив одного без-
детного сына Льва. 8 июня 7055 [1547] г. его вдова Федосья дала
по его душе в Троицкий монастырь 50 рублей, а в 1552 г. такой
же вклад сделал по нем И. В. Шереметев 45. Таким образом, эта
ветвь Беззубцевых вымерла в середине XVI в.
43 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, лл. 205, 220 об. [АСЭИ, т. I, № 96, стр. 78].
44 ПСРЛ, т. VIII, стр. 287.
46 Вкладная книга 1673 г., л. 221.
155
У Константина было пять сыновей: Федор Замятия, Андрей
Шеремет, Семен Епанча, Михаил и Александр Сова.
О Федоре известно, что в 7003 [1494/95] г. он был воеводой
правой руки в Немецком походе. В разрядах 7022 [1513/14] г.
в Великом Новгороде упоминается «конюший», т. е. заведующий
конюшим путем, Замятия Константинович Беззубцев. Очевидно,
это то же, что Федор, т. к. Михаил Константинович умер в 7019
[1510/11] г., а братья Федора и Михаила носили другие прозвища,
указанные выше. Род Федора пресекся на его бездетном сыне
Андрее Хруще.
Об Андрее Шеремете в монографии А. Барсукова о роде Шере-
метевых нет никаких сведений. Между тем он был замешан в од-
ном эпизоде эпохи покорения Новгорода, на который историки
еще не обращали внимания. Позволю себе сделать это, огово-
рившись, что этот эпизод заслуживает того, чтобы его иссле-
довать.
В приложении к родословцам нередко встречается интересный
документ — роспись послужильцев князей и бояр, которые были
испомещены в Великом Новгороде: «Лета 6991-го апреля в 8 день,
как бог поручил великому князю Ивану Даниловичю (так! —
С. В.) Московскому под ево богохранимую державу Великий
Новъгород, и по ево государеву изволенью разпущены из княженец-
ких и из боярских дворов служилые люди. И тут им имена и рос-
пись, хто чей бывал послужилец» 46.
Эта роспись интересовала в XVI—XVII вв. служилых людей
как список родов низкого происхождения.
В росписи перечислены послужильцы следующих лиц:
кн. Ивана Юрьевича Патрикеева,
кн. Семена Ивановича Хрипуна Ряполовского (шесть семей),
Ивана Ивановича Салтыка Травина (восемь семей),
Василия Борисовича Тучка Морозова (девять семей),
Его брата Ивана Борисовича (восемь семей),
Михаила Яковлевича Русалки Морозова,
Василия Федоровича Образца Симского,
«Шереметевские», т. е. Андрея Шеремета, т. к. других Шереметевых
в это время не было (пять семей).
В той же росписи перечислены послужильцы новгородских
бояр: Богдана Есипова, Василия Кузьмина и других. В отрывке
платежницы, напечатанной Д. Я. Самоквасовым, упоминаются
еще люди Ивана Дмитриевича Руна, выдающегося воеводы послед-
ней четверти XV в. 47
РИБ, т. XXII, стлб. 29—30. Редактор тома И. Я. Гурлянд не объяснил,
каким образом и зачем в «Дела Тайного приказа» попали эти родословные
материалы.
47 Самоквасов, т. I, стр. 225.
156
Интересное добавление к этим сведениям о роспуске боярских
послужильцев и превращению их в государевых служилых поме-
щиков находится в новгородских писцовых книгах 48. Например,
про слободку Березинскую на р. Волчине, в Удомле, сказано:
«А садил ту слободку Климуша Максимов Богдановской человек
Есипова на Микитйнской земле Иванова сына Лаврентьева да
на Ивановской земле Ящинского по грамоте великого князя».
Из этого видно, что вел. кн. Иван годных в службу боярских по-
служильцев поверстал в свои служилые люди и испоместил, а
холопам, получившим свободу после конфискации вотчин и
«животов» их господ, поручал «ссаживать» слободки, т. е. «назы-
вать» вольных крестьян и устраивать их на землях великого
князя.
Что касается послужильцев и холопов новгородских бояр, то
вопрос ясен — это была общая мера: при конфискации земель и
имущества новгородских бояр дворы их были «распущены» и хо-
лопы получили свободу. Много фактов по этому вопросу можно
найти в летописях и сохранившихся новгородских писцовых
книгах.
Относительно послужильцев московских бояр вопрос неясен
и нуждается в исследовании. Мне кажется, что это была вовсе не
общая мера, а частная, направленная против указанных выше лиц
и, может быть, еще некоторых из числа высших представителей
московского двора. Если бы это была общая мера, то это было бы
равносильно такой революции, которая оставила бы те или иные
следы в актах и летописях. Между тем в росписи послужильцев и в
новгородских писцовых книгах мы видим все тех же князей и бояр,
которые были указаны выше.
А Затем неясно, когда и почему вел. кн. Иван принял эту меру.
По счастливой случайности до нас дошли духовные завещания
И. И. Салтыка Травина 49 и Василия Борисовича Тучка Моро-
зова б0. Духовная Ивана Салтыка написана около 1483 г., перед
отправлением в далекий и опасный поход на вогуличей. В ней нет
никаких следов бывшей опалы — Салтык свободно распоряжается
своими «животами» и вотчинами. Василий Борисович Тучко умер
в 1481 г. или немного позже. В его духовной есть прямое указание
на минувшую грозу: «А что мои села, которые господарь мой князь
велики пожаловал меня—смиловался—отдал мне... и яз теми селы
и з деревнями благословил — дал сыну своему Михаилу».
Таким образом, можно предположить, что указанные выше де-
вять лиц подверглись опале перед 1481 г. Следует обратить внима-
ние на то, что пять человек из этих девяти были думцами и очень
значительными людьми. Другие, как И. И. Салтык и И. Д. Руно,
48 Там же, стр. 217.
49 АЮ, № 413, стр. 480 [АСЭИ, т. I, № 501, стр. 379].
•° ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), отд. XIII, № 234 [АСЭИ, т. I, № 612, стр. 523].
157
были очень заслуженными, выдающимися воеводами. Затем двое
из этой группы лиц или партии, кн. Иван Юрьевич и кн. Семен
Ряполовский, в 1499 г. подверглись опале как противники вел. кн.
Софьи и ее партии, причем кн. Ряполовский, несмотря на родство
с великим князем, был казнен, а старик кн. Иван Юрьевич, более
50 лет служивший вел. кн. Василию и его сыну Ивану, едва спас-
ся от смерти и был пострижен со своим сыном кн. Василием (Вас-
сианом Косым).
Все изложенное дает основание полагать, что указанные выше
девять лиц являются представителями крупной боярской партии,
пришедшей в столкновение с вел. кн. Иваном. Указанные лица
подверглись опале, вотчины их были конфискованы и дворы рас-
пущены. Вскоре, однако, опала была снята, вотчины возмещены,
но послужильцы остались за великим князем и были испомещены
в Великом Новгороде. Я высказал предположение, что все
это произошло в связи с той борьбой придворных партий, которая
вспыхнула в 1480 г. во время набега царя Ахмата.
Из того, что Андрей Шеремет был в числе таких первостепен-
ных думцев и воевод, видно, что он, не будучи сам в думе, был весь-
ма значительным человеком своего времени.
У Семена Епанчи, о службе которого ничего неизвестно, было
два сына: бездетный Василий и Семен.
Семен Семенович Епанчин Беззубцев в 7047 [1538/39] г. был
пожалован в окольничие и был головой в большом полку на Колом-
не, в 7048 [1539/40] г. он — воевода передового полка на Угре,
в 7049 [1540/41] г. — воевода в правой руке на Коломне, а в
7051—7052 [1542—1544] гг.— воевода в Казанском походе.
В Шереметевском списке он показан ошибочно умершим в 7053
[1544/45] г. В действительности этот год может быть вре-
менем его отставки, но не смерти. Во вкладной книге Троицкого
монастыря записано три вклада Семена Семеновича: в 1533 г.
1 июля он дал по своей жене Соломониде жемчужное ожерелье и
камчатое одеяло, в 1550 г. 1 декабря — бурого санника и две лисьи
шубы и в том же году он, уже троицкий инок Серапион, дает свою
вотчину — сельцо Ивановское с деревнями в Новосельском ста-
ну Переяславского уезда 51.
У Семена Семеновича сыновей не было, а дочь его была за-
мужем за кн. Иваном Михайловичем Курбским, братом знамени-
того эмигранта кн. Андрея.
Михаил Константинович в 7007 [1498/99] г. был воеводой в
Казанском походе, в 7018 [1509/10] г. он был пожалован в околь-
ничие и умер в 7019 [1510/11] г. 52. От жены Анны у него было три
61 Вкладная книга 1673 г., лл. 220 об.— 221. Список с данной см.: ГБЛ,
АТСЛ (ф. 303),. кн. 531, по Переяславлю-Залесскому № 51.
62 Михаил Константинович служил, по-видимому, сначала кн. Андрею
Васильевичу и в Вятском походе 6997 [1488/89] г. был его воеводой (ДРК,
стр. 15 [БРК, стр. 21]). После 7008 г. он — дворецкий в Великом Нов-
158
сына, все бездетные. Старший из них, Григорий, умер, йо-вйдймо-
му, раньше братьев, а Иван и Василий в 7028 [1519/20] г. дали,
по приказу своей матери Анны, в Троицкий монастырь сельцо
Троицкое в Нерехотском стану Кашинского уезда 53.
У Александра Совы был один сын — Иван, умерший бездет-
ным. О службе их ничего неизвестно.
У Андрея Шеремета было три сына: Иван и Борис, бездетные,
и Василий.
Таким образом, у Константина Александровича Беззубцева
было всего десять внуков, из которых девять умерли совсем без-
детными или не имели мужского потомства, и только Василий
Андреевич Шеремет имел потомство и стал родоначальником бо-
ярского рода.
Если сравнивать между собой отрасли рода Кошки, то мы уви-
дим, что Кошкины-Захарьины и Голтяевы занимали место в пер-
вых рядах боярства уже в XV в., а Захарьины и в XVI в., чтобы
после Смуты занять царский престол, Шереметевы, подобно Колы-
чевым, выдвигаются только в XVI в., главным образом в середине
века, но отличаются от Колычевых тем, что выдерживают удары
опричнины и Смуты и продолжают занимать исключительно высо-
кое место и в XVII в. * 63 64 * 66
Иван Андреевич около 1510 г. был наместником на Двине.
В Смоленском походе 7022 [1513/14] г. он был головой у дворовых
детей боярских, в 7029 [1520/21] г.— воеводой в Серпухове про-
тив крымского царя Магомет-Гирея и был убит на этой службе 55,
не оставив потомства.
О втором сыне Андрея, Борисе, известно, что в 1500 г. он был
в числе детей боярских на свадьбе кн. Василия Холмского с до-
черью вел. кн. Ивана Федосьей. Умер он бездетным, по-видимому в
молодости.
Третий сын, Василий, упоминается в разрядах неоднократно с
7029 [ 1520/21] г., когда он был воеводой на Коломне. В Казан-
ском походе 7032 [1523/24] г. он был воеводой передового полка.
В последний раз он упоминается в 7046 [1537/38J г. в Казанском
же походе. Несмотря на почти ежегодное участие воеводой в раз-
личных походах, Василий Андреевич не попал в думу и около
7047 [1538/39] г. постригся у Троицы (в иноках — Вассиан).
Пострижение было невольным и находится, очевидно, в связи с
борьбой боярских партий в малолетство Ивана, в которой Василий
городе (НПК, т. III, стлб. 278). Его дочь Мария Михайловна была замужем
за кн. И. И. Слыхом Оболенским (Г. А. В л а с ь е в. Потомство Рюрика,
т. I, ч. II. СПб., 1906, стр. 387).
63 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 525, л. 52 об.
64 Дальнейшее изложение о Шереметевых основывается главным образом
на труде А. П. Барсукова (БРШ).
66 ДРВ, ч. VI, стр. 465.
159
Андреевич стоял на стороне Шуйских 5в. Умер Василий Андрее-
вич 9 января 1548 г.
У Василия было шесть сыновей: от первой жены — Иван и
Григорий, а от второй — Семен, Никита, Иван Меньшой и Федор.
Иван Большой упоминается в разрядах в первый раз в 7048
[1539/40] г. как воевода в Муроме. В 7050 [1541/42] г. он принял
участие в дворцовом перевороте, произведенном Шуйскими, но
вышел после падения Шуйских из этой «замятии» благополучно.
В 7057 [1548/49] г. он был пущен в думу окольничим и принимал
участие в Казанском походе. В мае 7058 [1550] г. на свадьбе кн.
Владимира Андреевича он уже боярин. В разрядах 7074—7075
[1565 — 1567] гг. он упоминается в числе старейших бояр, кото-
рым царь Иван поручал управление Москвой в свое отсутствие.
Остается неясным, когда он подвергся опале и тем отвратитель-
ным пыткам, о которых подробно рассказывает Курбский, пыткам,
«иже вере неподобно». Курбский говорит, что это было «в начале...
мучительства». После рассказа о личном участий царя в истяза-
ниях Курбский говорит, что царь велел снять с Ивана Васильеви-
ча «тяжкия узы», десятипудовый обруч, и перевести в более лег-
кую тюрьму, а брата его Никиту удавить. После этого, говорит
Курбский, Иван «колико лет поживе», а затем постригся и умер,
«и не вем, аще и там не повелел ли уморити его» 57.
Очевидно, память изменила Курбскому и он спутал последова-
тельность и связь событий. Об опале Ивана Шереметева, Алексея
Адашева и Ивана Висковатого упоминается в наказе Афанасию
Нагому, посланному в 1563 г. в Крым заключить мир с Девлет-
Гиреем. Им ставится в вину, что они ссорили крымского хана с
московским государем 58. С этим следует сопоставить то место
письма царя Ивана к Курбскому, где он обвиняет бояр, и в их
числе И. Шереметева, в «злосоветии» по вопросу об отношениях
к Крыму: «еже по вашему злосоветию, а не по нашему хотению,
случися таковая пагуба православному християньству»67 * 69. Затем
следует отметить, что в марте 1564 г. по Иване была взята поруч-
ная запись 60, но ни опала^ни поручная запись не помешали тому,
чтобы царь Иван посылал его в 7071 [1562/63] и 7072 [1563/64] гг.
воеводой в различные походы, а затем в 7074 [1565/66] и 7075
[1566/67] гг. оставлял на Москве, как было упомянуто выше.
2 января 7076 [1568] г. Иван Васильевич похоронил в Троиц-
56 Подробности об этом см.: БРШ, стр. 77. Из вкладной книги Троицкого
монастыря видно, что Василий Андреевич был женат два раза: первая его
жена — инока Евпраксия (указана Барсуковым), а вторая — инока Ки-
ликея («7064-го, марта в 27 день, дал вкладу Семен Васильевич Шереметев
по отце своем Василье и по матери своей иноке Киликее и по сеое денег
100 рублев».— Вкладная книга 1673 г., л. 271).
67 РИБ, т. XXXI, стлб. 295—297.
б8 БРШ, стр. 246.
69 Там же, стр. 74—76 [ПИГ, стр. 48].
в0 СГГиД, ч. I, № 181, стр. 497.
160
ком монастыре свою жену Евдокию и в следующем году, но не
позднее 7078 [1569/70] г. постригся в Кириллове монастыре.
Из всех этих фактов следует сделать вывод, что Иван Василь-
евич подвергся опале и пыткам в 7071 [1562/63] г., затем в марте
1564г. был освобожден и служил еще лет пять, а затем постригся.
О втором сыне Василия, Григории, известно только то, что
он был убит под Казанью в 7056 [1547/48] г., вероятно в молодо-
сти, и не оставил потомства.
Третий сын, Семен, в 7058 [1549/50] г. был наместником в
Путивле, затем неоднократно участвовал в различных походах;
в 7063 [1554/55] г. был на дворечестве в Великом Новгороде;
в 7065 [1556/57] г. был пожалован сразу в бояре и умер 8 октября
1561 г., не оставив потомства.
Четвертый сын, Никита, упоминается в разрядах на воевод-
ствах с 7060 [1551/52] г. В 7065 [1556/57] г. он был пожалован
в окольничие, в следующем году — в бояре. В 7072 [1563/64] г.
он был казнен.
Пятый сын, Иван Меньшой, стал окольничим в 7066 [1557/58] г.,
в 7067 [1558/59] г. — боярином, благополучно пережил оприч-
нину и был убит в 7085 [1576/77] г. под Колыванью.
Шестой сын, Федор, начал свою многолетнюю службу в 7066
[1557/58] г. воеводой в Дедилове, в 7085 [1576/77] г. стал околь-
ничим, в 7092 [1583/84] г. — боярином и умер, не оставив по-
томства, в 7097 [1588/89] г.
Карьеру сыновей Василия Андреевича нельзя не признать
блестящей. В самом деле, ни сам Василий Андреевич, ни его отец
не были в думе, но из шести его сыновей (если считать и Григория,
убитого в молодости) пять были боярами, причем Семен получил
боярство, даже минуя окольничество. Однако это выдвижение
обошлось Шереметевым дорого — к концу царствования Ивана в
думе остался один представитель рода, Федор.
Следующее колено Шереметевых было близко к вымиранию.
Как было выше сказано, из шести братьев три умерли бездетными,
а у трех было только по одному сыну. У Ивана Большого бы-
ли: один сын, Еремей, и две дочери (Марья — замужем за кн.
Василием Агишевичем Тюменским и Агафья — за царевичем Ми-
хаилом Кайбулиным). Еремей не служил и в молодости удалился
в Кириллов монастырь, где и похоронен со своим отцом, которого он
пережил кажется, не на много лет. У Ивана Меньшого был
один сын, Федор, боярин с 7113 [1604/05] г., и дочь Елена,
жена царевича Ивана Ивановича. Наконец, у казненного Никиты
был один сын, Петр, от которого пошли бояре Шереметевы XVII в.
Таким образом, к концу XVI в. весь род был близок к вымиранию,
но следствием этого было то, что в руках Петра и Федора сосредо-
точилось такое значительное количество вотчин, что в XVIII в.
Шереметевы были крупнейшими землевладельцами среди нетиту-
лованного боярства *.
11 марта 1929 г.
161
РОД ДМИТРИЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА ЗЕРНОВА
(САБУРОВЫ, ГОДУНОВЫ
И ВЕЛЬЯМИНОВЫ-ЗЕРНОВЫ)*
Легенде о мурзе Чете как родоначальнике Годуновых очень
посчастливилось. А. С. Пушкин, доверяя легенде, устами кн. Шуй-
ского называет Бориса Годунова «вчерашним рабом» и «татари-
ном». Последний эпитет, конечно, поэтическая вольность: если
бы действительно предок Бориса был татарином, то за 300 лёт
службы и жизни в Москве у Годуновых не могло остаться ничего
татарского. Через Пушкина легенду о Чете знают и принимают на
веру люди, вовсе не обремененные историческими познаниями.
При этом в запасе небольших исторических сведений среднего чи-
тателя в этой легенде, отходит на второй план или вовсе выпадает
очень существенный элемент легенды — основание в 1330 г. татар-
ским князем Четом Ипатьева Костромского монастыря.
В частных родословцах легенда о выезде и крещении мурзы
Чета встречается в трех вариантах. В келейном родословце пат-
риарха Филарета (изд. Петербургского Археологического общест-
ва) сказано, что в 6838 [1330] г. к вел. кн. Ивану Даниловичу вы-
ехал из Большой орды князь, именем Чет, получивший при креще-
нии имя Захарий. У Захария — сын Александр, у Александра —
сын Дмитрий Зерно... и т. д. В некоторых родословцах прибавлено,
что выезд произошел в 6838 г. при вел. кн. Иване Калите и «при
митрополите Петре, чудотворце»1. В иных родословцах легенда
осложнена еще большей хронологической несообразностью:
Чет выехал в 6838 г. при «митрополите Феогносте, а крестиша его
Петр митрополит, чудотворец» 2.
Хронологические несообразности этих добавлений очевидны.
Петр умер в декабре 6834[ 1325] г., а Феогност был поставлен в мит-
рополиты в Константинополе в 6836 [1328] г., в Москву приехал
1 См., например, РК, стр. 256.
2 ЦГАДА, Древлехранилище (ф. 135), № 27.
162
только в 6841 [1333] г. Эти добавления можно рассматривать
как позднейшие наслоения, сделанные с целью украсить ле-
генду именами таких высокочтимых лиц, как Петр и Феогност.
Но если откинуть эти наслоения, то в легенде остается еще боль-
шая несообразность: если Чет существовал, то в 1330 г. его не бы-
ло уже в живых.
Мы имеем возможность фиксировать хронологически жизнь
поколений рода Захария, начиная с его правнука Константина
Дмитриевича Шеи. Константин Дмитриевич Шея был боярином
при великих князьях Дмитрии Ивановиче и его сыне Василии.
Когда в 1406 г. он подписался свидетелем на духовной вел. кн.
Василия Дмитриевича, то он был уже в преклонном возрасте и
вскоре после этого умер. Дочь К. Д. Шеи была замужем за кн.
Александром Федоровичем Ростовским, который в летописях
упоминается в 1410—1434 гг. Немного позже Константина Шеи
жил его племянник Федор Сабур, старший праправнук Захария.
Ф. Сабур в 1380 г. упоминается на Куликовом поле как храб-
рый костромич в полку Ивана Родионовича Квашни. При вел.
кн. Василии Дмитриевиче Федор Иванович Сабур был видным
боярином.
На основании этих хронологических вех, считая по три колена
на столетие, жизнь Дмитрия Александровича Зерна, отца К. Шеи,
следует отнести приблизительно ко второй и третьей четвер-
тям XIV в., а жизнь его деда Захария Чета — ко вто-
рой половине XIII в. Н. П. Лихачев отметил мимоходом
это обстоятельство и прибавил, что такие ранние выезды из Орды
на Русь (во второй половине XIII в.) мало правдоподобны 3.
А. Щекатов обосновывал выезд Чета соображением «происходив-
ших в то время» (когда: в 1330 г.?) в Орде «междоусобий татар-
ских» 4. Это очень неудачная аргументация. Дело в том, что после
смут 90-х годов XIII в. в Орде власть в конце века упрочилась, и в
1299—1313 гг. ханом был Тохта, .а с 1313 г. его племянник Узбек.
Время этих двух ханов было периодом полного расцвета Золотой
орды, а «великая замятия» и частые перевороты начались только
после смерти Узбека (1340 г.).
В общем легенда о выезде Чета не выдерживает самой снис-
ходительной критики ни с хронологической, ни с генеалогичес-
кой, ни с общеисторической точек зрения.
Наивная легенда об основании мурзой Четом (в память креще-
ния) Ипатьева монастыря подрывает со своей стороны всякую веро-
ятность легенды в целом. В законченном, канонизированном, так
сказать, виде эту легенду можно прочесть в очерке Костромского
Ипатьева монастыря, изданном редакцией Костромских «Епар-
3 ЛРД, стр. 377.
4 «Словарь географический», ч. II. М., 1804, стр. 782.
163
хиальных ведомостей»5. Чет-де ехал по Волге в Москву к вел. кн.
Ивану Калите и остановился для отдыха на берегу Волги у Костро-
мы, на лугу за р. Костромой, там, где ныне стоит Ипатьев мона-
стырь. И тут «явилась ему в чудном видении пресвятая дева с пред-
вечным младенцем на руках и молитвенно предстоящим ей св.
апостолом Филиппом и священномучеником Ипатием, епископом
Гангрским (умер в IV в. в Малой Азии). При этом явлении полу-
чив исцеление от недугамурза, поклонник Аллаха, вместе с лю-
бовию к русской земле почувствовал сердечное влечение и к ее
вере». По прибытии в Москву Чет крестился и дал обет «воздвиг-
нуть на месте дивного явления ему богоматери обитель для ино-
ков», на что получил благословение митрополита Феогноста и
построил деревянный храм во имя живоначальной Троицы.
Не следует удивляться наивности этой легенды. В истории мы
можем нередко наблюдать, как басни и легенды пользуются у масс
тем большим успехом, чем они нелепее,— они легко становятся
предметом веры, не подлежащим критике разума.
Переходя 'к фактическому исследованию вопроса, следует
прежде всего отметить позднее возникновение легенды о мурзе
Чете. Она неизвестна Государеву родословцу, составленному око-
ло 1556 г., и Бархатной книге, воспроизводящей, как известно,
текст Государева родословца: Бархатная книга начинает род
Сабуровых-Годуновых с Дмитрия Зерна. Не знал этой легенды и
кн. Андрей Курбский, который, перечисляя людей, казненных
царем Иваном, со знанием дела и видимой любовью к генеалогии
очень часто говорит о происхождении казненных. Так, о кн. Ива-
не Дорогобужском он замечает: «с роду великих князей тверских».
Про казначея Хозю Тютина Курбский говорит: «трецка роду».
Ему известно, что боярин И. И. Хабаров «роду старожитного, яже
нарицались Добрынские», что Колычевы «единоплеменны» Шере-
метевым, хотя эти отрасли рода Кобылы разошлись в начале
XV в. Он знал, что Пушкиньд «единоплеменны» Челядниным, что
Шеины произошли от Морозовых, и сообщает предание о выходе
их «от Немец» «вкупе с Рюриком». В общем кн. Курбский очень вни-
мателен к родословию лиц и хорошо в нем разбирается, но леген-
ды о Чете не знает. В рассказе о казни Замятии Сабурова Курб-
ский отмечает родство Сабуровых через Соломониду с царствую-
щим домом и говорит только, что Замятия был «велика роду».
Все это говорит за то, что легенда о Чете получила распростране-
ние не ранее последней четверти XVI в. 6
Чтобы разобраться во всех возникающих после разрушения
легенды вопросах и восстановить позабытую и затемненную бас-
нями действительность, необходимо исследовать генеалогию рода,
6 [«Костромской Ипатиевский монастырь». Кострома, 1913, стр. 7.]
6 РИБ, т. XXXI, стлб. 167, 294, 297, 301—304.
164
его землевладение, отношения Годуновых к Ипатьеву монастырю
и дать хотя бы в общих чертах историю землевладения монастыря.
Выше было упомянуто, что Бархатная книга начинает род
Сабуровых-Годуновых с Дмитрия Зерна, не указывая его отечест-
ва. Частные родословцы начинают род с Захария и показывают
у него сына Александра и внука Дмитрия Зерна. Существование
Захария и Александра подтверждается монастырскими синодика-
ми. В синодике Ростовского Успенского собора род Годуновых
записан так: Захарию, Александра, Дмитрия (Зерна), Ивана,
Константина (Шеи), Дмитрия, Федора (Сабура), Данила (Подоль-
ского), Ивана (Годуна), Григория (Ивановича Годунова) и т. д. 7
Затем известно, что Дмитрий Иванович Годунов в третьей чет-
верти XVI в. построил в Ипатьеве монастыре каменную усыпаль-
ницу и положил на гробы своих предков покровы с вышитыми на
них надписями. В переписных книгах монастыря описано десятка
четыре йокровов, начиная с относящихся к Захарию и Алек-
сандру и далее к тем, кто жил на протяжении трех последующих
столетий 8.
Нет никаких оснований не доверять этим покровам и записям;
с такими вещами, как запись в синодики на вечное поминание, не
шутили, и йикому не пришло бы в голову записывать в поминание
вымышленные имена и класть покровы на- гробы несуществовав-
ших предков 9.
Выше были указаны основания, почему жизнь первых трех по-
колений, т. е. Захария, Александра и Дмитрия, следует относить
ко времени приблизительно с середины XIII в. по третью четверть
XIV в. Это обстоятельство заставляет обратить внимание на один
эпизод из жизни Костромы, который мы находим в летописях.
Известно, что в начале XIV в. в связи с борьбой кн. Михаила
Ярославича Тверского и кн. ЮргБя Даниловича Московского за
великое княжение во многих городах произошли столкновения
сторонников и противников споривших в Орде князей. Кн. Ми-
хаил послал в Великий Новгород своих наместников,но новгородцы
7 А.А.Т и т о в. Синодики XVII и XVIII вв.РостовскогоУспенского собора.
Ростов, 1903, стр. 30. В другом синодике того же собора даны те же имена,
но частью в неправильной последовательности (там же, стр. 14). В сино-
дике Ипатьева монастыря (рукопись XVII в.) в «роде Степана и Ивана
Васильевичей Годуновых» записаны те же имена, но пропущены Кон-
стантин Шея и Дмитрий как боковые родственники Годуновых (КМ,
№ 413, л. 26 об.).
8 М.И.Соколов. Переписные книги^Костромского Ипатьевского монас-
тыря 1595 г.—ЧОИДР,1890,кн. III, отд Л, стр. 1—60. Послесмутная опись—
в бумагах Павла Подлипского в Костромском Архбюро [Гос. архив Ко-
стромской области?]. Опись 1734 г.— КМ, № 414.
° Если нужно еще подтверждение, то относительно Александра мы можем
его найти в известном синодике Успенского собора, где в числе древнейших
московских бояр”записаны Дмитрий Александрович с сыном Иваном и
Дмитрий Дмитриевич (ДРВ, ч. VI, стр. 453). Едва ли можно сомневаться,
что это Дмитрий Александрович Зерно и его два сына.
165
не приняли их и заключили перемирие до возвращения князей
из Орды и решения их спора ханом. В Нижнем Новгороде борьба
приняла острые формы: вечники восстали против бояр покойно-
го вел. кн. Андрея Александровича и перебили их, за что кн. Ми-
хаил, по возвращении из Орды, «изби вечников». Тверской боя-
рин Акинф Великий с тверской ратью пытался «засесть» Пере-
яславль и захватить находившегося там кн. Ивана Даниловича, но
был убит в бою, а тверская рать бежала. Тогда же Кострома была
занята боярами кн. Михаила, и здесь против них восстали местные
вечники.
Показания летописей о последнем происшествии неясны, и
самый текст рассказа во многих списках испорчен переписчиками.
Правильное чтение дают Симеоновская и Ермолинская летописи.
В Симеоновской под 6813 г. сказано: «Того же лета бысть вечье
на Костроме на бояр на Давида Явидовичя да на Жеребца и на
иных. Тогда же и Зерня убили Александра». В Ермолинской лето-
писи это же сообщение помещено правильнее — под 6812 г.—и
кончается так: «и убиша тогда Зерна Александра» 10. Никонов-
ская, Воскресенская и Льворская летописи дают испорченный
текст: «и убиша тогда Зерна и Александра». А. Е. Пресняков
процитировал это неправильное чтение по Воскресенской лето-
писи, быть может потому, что для его изложения было несуществен-
но, об одном или двух лицах идет речь 11.
В Новгородской IV летописи по списку Дубровского есть не-
сколько интерполяций, сделанных для прославления рода Ква-
шниных. Под 1335 г. мы находим интерполированное известие о
том, что вел. кн. Иван Калита пошел ратью через Торжок на Ли-
товскую землю «и посла воевод своих Родиона Нестеровича (отца
Ивана Квашни.— С. В.) и с ним Александра Зерна» 12. Неважно,
что это известие интерполировано и сомнительно; существенно то,
что интерполятор знал об Александре Зерне.
Предположение А. Е. Преснякова, что Давид и Жеребец были
великокняжескими боярами, весьма вероятно, но остается под во-
просом, можно ли к ним причислить Александра Зерна. Во всех
списках летописей об убиении Александра говорится как о собы-
тии, хотя и связанном с мятежом вечников против Давида и Жереб-
ца, но как об особом: вечники восстали против Давида и иных бояр,
и тогда же был убит Александр Зерно. Летописец явно хотел отде-
лить смерть Александра от судьбы других бояр.
Исследование землевладения Сабуровых и Годуновых дает
ключ к уяснению разбираемого свидетельства летописей. Александр
Зерно, каки его потомки (Сабуровы, Годуновы и Вельяминовы),
был представителем рода очень крупных костромских вотчинни-
ков. Мятеж вечников был направлен против великокняжеских
10 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 86; т. XXIII, стр. 96.
11 Пресняков, стр. 103.
12 ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. II, стр. 479.
166
бояр, принявших сторону тверского князя Михаила Ярославина.
Остается неизвестным, за что был убит Александр Зерно: за то ли,
что он был сторонником кн. Михаила, или за то, что пытался вес-
ти политику компромисса. Одновременно летописи не дают основа-
ния причислить его к сторонникам московского князя.
По соображению всех обстоятельств вопроса представляется
вполне возможным считать этого костромского боярина Александ-
ра Зерна, убитого в 1304 г. вечниками, сыном Захария (Чета)
и отцом Дмитрия Зерна, с которого Государев родословец начи-
нает род Сабуровых-Годуновых. За это говорит, во-первых, несом-
ненный факт существования лиц (Захарий — Александр — Дмит-
рий), от которых пошли фамилии Сабуровых, Годуновых и Велья-
миновых, владевших с XIV в., а может быть, и раньше, огром-
ными вотчинами в Костроме, сохраненными ими частью даже в
XVII в. Во-вторых, за то же говорят одинаковые прозвища Алек-
сандра и Дмитрия (Зерно). Наконец, это предположение вполне
возможно хронологически и неизмеримо естественнее, чем пред-
положение о выезде из Орды Захария Чета в 1330 г.
Можно задать вопрос: почему же родословцы описывают про-
исхождение рода иначе, почему Государев родословец начинает
род с Дмитрия Зерна? Эти возражения легко отвести. Родословцы
вообще не ссылаются на летописи, даже тогда, когда это было бы
возможно. Они иногда ссылаются на жития святых, которые тог-
дашним генеалогам, очевидно, были лучше известны, чем летописи.
Если Государев родословец начинает род с Дмитрия Зерна, то
это можно объяснить тем, что он был первым лицом, поступившим
на службу к московским князьям. Подобное мы можем наблю-
дать во многих родословиях Государева и частных родословцев.
Например, род Софроновских-Проестевых родословцы начинают
с Дмитрия Минича, предавая забвению его отца Мину, который
служил кн. Ивану Калите. Легендарода Беклемишевых говорит,
что их родоначальник Лев выехал «из Немец» при вел. кн. Василий
Дмитриевиче, тогда как по актам известно, что правнуки Льва,
Федор Беклемиш и его брат Афанасий Княжнин, в первой четвер-
ти XV в., при вел. кн. Василии Дмитриевиче, владели крупной
вотчиной в Радонеже и в Переяславском уезде. Жребии братьев
лежали смежно на реках Торгоше и Консере, из чего можно заклю-
чить, что они принадлежали их отцу и образовались путем разде-
ла отцовской вотчины. (Подробнее об этом см. в очерке «Беклеми-
шевы, Княжнины, Орловы»). Федора Беклемиша и его однородца
Фрола можно с большой вероятностью считать участниками по-
стройки в 1367 г. первых каменных укреплений московского Крем-
ля. Ясно, что выезд Льва, если он действительно был, следует от-
нести не ко времени вел. кн. Василия Дмитриевича, а к более
раннему.
Что касается прозвища «Зерно», то фамилия Зерновы не ут-
вердилась в роде Захария: старшая линия рода приняла фамилию
167
Сабуровы, вторая — Годуновы, а третья — Вельяминовы. В кон-
це XVII в. по челобитью Вельяминовых им было разрешено име-
новаться Вельяминовыми-Зерновыми, в отличие от Вельяминовых
других родов 13.
Единственным заслуживающим внимания элементом легендьГо
Чете является указание на время «выезда» — не мурзы Чета, ко-
нечно, а Дмитрия Зерна. Дело в том, что в 1328 г. Иван Калита
вернулся из Орды с ярлыком на половину великого княжения —
Кострому и Великий Новгород. Другую половину княжения,
Владимир и Поволжье, получил кн. Александр Васильевич Суз-
дальский. Когда последний в 1332 г. умер, Иван Калита стал
обладателем всего великого княжения 14. К этому времени, т. е.
к 1328—1332 гг., относится приезд в Москву на службу многих
великокняжеских бояр.
Когда Иван Калита стал великим князем, то местные бояре, в
частности и костромичи, неизбежно должны были определить свои
отношения к новому великому князю. Хорошо известно, что эти
моменты присоединения княжеств к Москве протекали для мест-
ных землевладельцев далеко не безболезненно. Всякий, кто мед-
лил или отказывался поступить на службу к новому государю,
подвергался большим неприятностям и мог даже лишиться вотчи-
ны. Когда при том же Иване Калите к Москве была присоединена
половина Ростова, то это вылилось в «насилование многое» и
разорение многих местных вотчинников. В более мягких формах
то же повторилось с ярославскими вотчинниками, когда в 1463 г.
Ярославское княжение было присоединено к Москве. Но и помимо
возможного «насилования» самый факт утверждения за Иваном
Калитой великокняжеской власти должен был, как всякий успех,
привлекать к нему людей. Напомню, что несколько лет спустя,
когда Иван Калита нанес тяжелые удары тверским князьям и
надолго снял их кандидатуру на великое княжение, то, по свиде-
тельству летописей, «многие» тверские бояре выехали служить в
Москву. Совершенно естественно предположить, что и ДмитрийЗер-
но после 1328 г. стал ориентироваться на Москву и около 1330 г.,
как говорит легенда, выехал служить к московскому великому
князю. Эта дата выезда сохранилась в родовых преданиях и много
позже была осложнена басней о мурзе Чете и об основании дм, в
память крещения, Ипатьева монастыря.
Дмитрий Александрович Зерно служил, несомненно, в Москве
и был боярином. Боярами же были и его три сына — Иван Крас-
ный, Константин Шея и Дмитрий. О боярстве этих четырех лиц
говорят некоторые родословцы, но более надежные указания име-
ются в других источниках. Кроме упомянутого выше свидетельства
синодика Успенского собора, отмечу память Геннадия Бутурлина и
13 Доклад и указ об этом см.: РИБ, т. VIII, стлб. 1216—1236.
14 Пресняков, стр. 138—139.
168
Михаила [Борисовича] Плещеева. Свидетелями первой духовной
вел. кн. Василия Дмитриевича были, между прочим, бояре Конс-
тантин и Иван Дмитриевичи. В последнем можно было бы видеть
Ивана Дмитриевича Всеволожа, но память Г. Бутурлина говорит,
очевидно, не без основания, что это «братья». Если так, то это не-
сомненно Зерновы, т. к. у Ивана Всеволожа не было брата Конс-
тантина, и вообще других братьев Дмитриевичей среди боярских
родов этого времени неизвестно.
Боярство этих четыре^ лиц, не говоря о последующей карьере
потомства Ивана Красного, свидетельствует о том, что Зерновы
заняли в Москве очень видное положение в боярской среде.
О Константине Шее родословцы сообщают, что у него сыновей не
было, а были две дочери, одна за Федором Кутузом, родоначаль-
ником Кутузовых, а другая за кн. Александром Федоровичем Ро-
стовским, отцом Дмитрия Щепы.
У Ивана Красного было три сына: Федор Сабур, Данила По-
дольский (по вотчине в Костроме, с. Подольскому) и Иван Годун.
У Дмитрия Дмитриевича был один сын — Андрей Глаз, от
которого пошли Вельяминовы. Из этого поколения несомненным
боярином был Федор Сабур и вероятным — Данила Подольский15.
После этих генеалогических предварительных замечаний сле-
дует перейти к характеристике землевладенияЗерновых в Костроме
и других городах.
Начну с топонимического материала. В бывшем Костромском
уезде мы находим целый ряд селений, названия которых связаны
с прозвищами лиц, живших в XIV—XV вв. Родоначальник Велья-
миновых Андрей Дмитриевич Глаз жил в первой половине XV в.
По спискам населенных мест (изд. МВД) мы находим четыре дере-
вни «Глазовы»: в 11 км от Костромы, на р. Сендеге, в 17 км от
Костромы, в 30 км от Буя, на р. Глазовке, и в полукилометре от
Нерехты. Константин Шея жил во второй половине XIV и в нача-
ле XV в. С его прозвищем связаны три селения: в 32 км от Костро-
мы, в 4 км от Галича и в 11 км от Кинешмы. Обращает на себя вни-
мание деревня Шеино в Буйской осаде на р. Глазовке, в 5 км от
деревни Глазовой, которая могла принадлежать его племяннику,
Андрею Глазу. Отмечу еще две деревни «Шеины» — на Чухлом-
ском озере и на р. Куси в 68 км от Макарьева. С прозвищем Федо-
ра Сабура связаны две деревни: Сабуриха в 59 км от Ветлуги и
Сабуры в 66 км от Костромы на озере Константиновском (ср.
Константин Шея). Затем у Большой Соли был луг Сабуров (упом.
15 Ему, по-видимому, принадлежат самые древние из известных писцовых
книг — «данные книги» Костромского уезда, составленные при митро-
полите Фотии, в 1410—1425 гг. В правой грамоте на одну митрополичью
вотчину в Костроме сказано: «А написано, господине, в книгах данных
Данила Ивановичи то Иконниче земля боярская, а не великого князя»
[ (ГИМ, Синодальное собр., кй. 276, лл. 299 об.— 307 [АФЗиХ, ч. I, № 259,
f стр. 228]).
169
в 1578 г.), а одна из болыпесольских варниц в XVI—XVII вв.
называлась Сокол-Сабуров. Все это, конечно, только намеки, но
никак нельзя в этом видеть лишь случайности и простое совпаде-
ние имен, тем более что в актовых источниках мы находим прямые
указания на многочисленные вотчины Зерновых в Костроме.
Константин Дмитриевич Шея, не имея сыновей, дал Ипатьеву
монастырю два вклада, которые положили начало землевладению
этого монастыря. По одной данной он дал с. Костенево с деревня-
ми и пожню Узкую веретею за Андреем святым, вверх р. Костро-
мы, а по другой грамоте дал пожни на Турове озере. Первая дан-
ная сохранилась в подлиннике, за печатью К. Шеи, а о второй
данной мы узнаем из описи монастырского архива, составленной
после Смуты. В описи сказано: «Данная Константина Дмитриеви-
ча Сабурова (так!) на село Костенево с деревнями. Да Константина
ж Дмитриевича другая данная на пожни на Турове озере» 16.
Существующее ныне с. Костенево, в 11 км на северо-восток от
г. Костромы, находилось в Андроникове стану и было крупным
владением. Пожня Узкая веретея за Андреем святым была особым
участком и находилась возле самого Ипатьева монастыря. Андрей
святой — слободка Костромского Богоявленского монастыря,
находившаяся за р. Костромкой против Костромы. В том же райо-
не находились и пожни на Турове озере. В сотной грамоте 1562 г.
описан ез на р. Туровке у с. Малого Якольского, который принад-
лежал по половинам Ипатьеву и Богоявленскому монастырям 17.
Возле речки Туровки находилось и Турово озеро. Эти два владе-
ния находились в Мерском стану, в котором стоял Ипатьев мона-
стырь.
В конце XIV в. мы находим в Костроме еще крупную вотчину
Зерновых. Брат Федора Сабура и Ивана Годуна Данила носил
прозвище Подольский. Это прозвище было ему дано по его вотчи-
не, с. Подольскому, которое находится в 40 км от Костромы на
берегу Волги, при впадении в нее р. Сурки. Потомство Данилы
Подольского вымерло в XV в., и с. Подольское перешло к Годуно-
вым, во владении которых находилось и в конце XVI в. 18
Самые многочисленные и ранние указания мы имеем о вотчинах
Сабуровых. О богатстве Федора Сабура мы можем составить себе
представление по владениям его ближайших потомков.
18 Первая данная — ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 4987; Обз. ГКЭ, вып. IV,
№ 4, стр. 44—45 [АСЭИ, т. III, № 228. О подложности этого документа
см.: И. А. Голубцов. Две данных грамоты XV—XVI вв. Костром-
скому Ипатьевскому монастырю.— «Вопросы социально-экономической
истории и источниковедения периода феодализма в России. Сборник ста-
тей к 70-летию А. А. Новосельского». ДО., 1961, стр. 229—236].
17 С. Шумаков. Сотницы, грамоты и записи, вып. II. М., 1903/ стр.
12-13.
18 Некоторые родословцы показывают Данилу бездетным, но другие, оче-
видно более полные, показывают у него одного сына, Михаила, и бездет-
ного внука Дмитрия (РК, стр. 94).
170
Вероятно, старшим й самым значительным сыном Ф. Сабура
был Михаил Федорович, боярин и дворецкий вел. кн. Василия
Темного, умерший без мужского потомства около 1464 г. Его дочь
была замужем за кн. Ярославом Васильевичем Оболенским, братом
Ивана Стриги. За наделом ей приданого у Михаила Федоровича
остались еще крупные владения, часть которых он дал монасты-
рям, а часть — вел. кн. Марии Ярославне (об этом см. ниже).
Перед 1459 г. Михаил Федорович дал Троицкому Сергиеву мо-
настырю сельцо Коростелево и сельцо Наволок с деревнями, на
правом берегу Волги, в Вятском стану 19. Это владение было, по-
видимому, выкуплено вотчичами и впоследствии во владении
монастыря не упоминается. Великой княгине Марье он дал с. Чу-
хистово в Коломенском уезде, луг Юрьев Казначеев под Моск-
вой и Колдомские села в Костроме 20. Колдомские села находились
в Козурском стану по р. Колдоме, впадающей в Волгу с левой
стороны, несколько ниже Плеса. Постригшись незадолго перед
смертью в Ипатьеве монастыре, Михаил Федорович сделал круп-
ный вклад — дал с. Якольское Малое с деревнями в Мерском ста-
ну21. С. Яковлевское (бывшее Якольское Малое) находится в 5 км
от Ипатьева монастыря, на правом берегу р. Костромы. К с. Яколь-
скому Михаил Федорович дал деревню Оганино, двор в Шунге и
озера Борисово и Волоское. Погост Шунга, ныне село, был в версте
от Якольского, ближе к монастырю. Существующая ныне деревня
Оганино лежит в километре от Якольского, за р. Костромой. Там
же, по-видимому, находились озера Борисово и Волоское, в луке,
которую делает Кострома, огибая Оганино.
Большие вотчины в Костроме имел и пятый сын Федора Сабу-
ра — Семен Пешек. Он умер около 1484 г., и до нас дошла деловая
грамота его сыновей: Константина, Дмитрия, Федора Мусы и Да-
цилы Чурки 22. В раздел пошли следующие владения: с. Яколь-
ское Большое с деревнями в Мерском стану, с. Астафьевское, а
в нем «монастырь Велики Егорьи», в Плеском стану, с. Колыши-
ское с деревнями в Костроме же, в Устьмерском стану Коломен-
ского уезда с. Сабурово на р. Москве с зарецкой деревней Псаре-
вой. С. Якольское Большое досталось младшему брату — Даниле
19 ПСЭИ, № 97, стр. 74 [АСЭИ, т. I, № 280].
20 СГГиД, ч. I, № 86-87, cip. 204-205, 207 [ДиДГ, № 61, стр. 196, 198].
21 Подлинная данная старца Мисаила Сабурова — ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281),
№ 5148. Н.П. Лихачев напечатал данную (ЛСА, №ХШ, стр. 49—50[АСЭИ,
т. III, № 230]) и неуверенно высказал предположение, что она принадле-
жит Михаилу Федоровичу Сабурову, но одновременно заметил, что по
палеографическим признакам она относится скорее к XVI, чем к XV в.
Всякие сомнения устраняются описями архива Ипатьева монастыря.
В послесмутной описи — «Данная Михаила Федоровича Сабурова, во
иноцех Мисаила, на сельцо на Якольское Малое с деревнями». В 1736 г.
акт описан так: «Данная монаха Мисаила Сабурова, за печатью, в столи-
цах, на селцо Яковлевское и на деревню Оганино и на двор в Шунге,
да на Борисово и Волоское озеро, ветха гораздо».
22 Деловая напечатана: ЛСА, К® XIII, стр. 50—52 [АСЭИ, т. III, № 231].
171
Чурке, который умер бездетным и оставил свою вотчину жене
Федосье. В 1496/97 г. Дмитрий и Федор Пешковы выкупили
с. Якольское Большое у Федосьи и разделили его — Дмитрий взял
с. Якольское с двумя деревнями, а Федор получил одиннадцать
деревень за р. Шачей в Шухомаше 23.
За недостатком данных нельзя проследить во всех част[ност]ях
судьбу наследства Семена Пешка, но мы имеем далее деловую
грамоту 1528 г. сыновей Дмитрия Семеновича Пешкова, Семена
и Никифора. (Старший брат, Иван Дмитриевич, и его бездет-
ный сын Иван Через умерли до 1523 г. и участия в разделе
не принимали.) Семен Дмитриевич получил с. Якольское, а
Никифор — с. Новинское с деревнями в Шухомаше (ГКЭ,
№ 5000).
Семен Дмитриевич Пешков, пожалованный в 1550 г. в околь-
ничие и умерший в 1560/61 г., был выдающимся представителем
старого московского боярства. По его духовной грамоте 24 и по
другим актам Семен Дмитриевич рисуется как богатый, многовот-
чинный человек, с блестящими родственными связями, с целым
«почтом» «дворян», слуг и челяди 25. Пользуясь бездетностью мно-
гих своих сородичей, Семен Дмитриевич скупал их вотчины.
Для понимания его духовного завещания относительно вотчин
следует заметить, что его единственный сын Дмитрий и единствен-
ный же внук Дмитрий умерли при его жизни. Таким образом, род
Семена Дмитриевича пресекся, и вотчинами он распорядился так.
С. Сабурово с зарецкой деревней Псаревой под Коломной было
дано Троицкому Сергиеву монастырю. Ипатьев монастырь полу-
чил с. Якольское Большое и две трети Лещовских деревень на
р. Шаче в Шухомаше. Сельцо Лещово Семен Дмитриевич дал
сроему племяннику Петру Михайловичу, внуку Федора Мусы.
С. Никольское в Шухомаше (на границе Суздальского уезда) он дал
своей сестре Федосье, жене Ивана Андреевича Жулебина, с сы-
новьями. Сельцо Яропкино с деревнями в Плесском стану он дал
своему племяннику Григорию Ивановичу Нагому. Ему же за-
вещано было девять деревень за р. Шачей, купленных у бездетного
племянника, Ивана Юрьевича Пешкова. Наконец, сыну своей
второй сестры, иноки Федоры, кн. Григорию Андреевичу Булгако-
ву Семен Дмитриевич отказал большую вотчину — с. Волчково-
Медведково в Черной волости в Шухомаше.
В духовной Семена Дмитриевича упоминается вотчина его
брата Никифора, с. Новинское в Шухомаше. За бездетностью Ни-
кифора с. Новинское было дано в приданое его дочери Марье,
вышедшей замуж за кн. Юрия Ивановича Мезецкого.
23 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 4973 [АСЭИ, т. III, № 232].
24 ЛСА, № XIII, стр. 39—49.
25 О его дворянах см.: САИ, кн. VI, стр. 131, 137 (расходная книга Ипатьева
монастыря середины XVI в.).
172
Таковы были вотчины старшего сына Сабура, Михаила Федоро-
вича, и пятого сына, Семена Пешка. Несомненно, что и другие сы-
новья Сабура име^и большие вотчины в Костроме и в других уез-
дах, но нам известна пока только одна вотчина потомков Констан-
тина Сверчка, шестого сына Ф. Сабура. В 1528 г. внук Сверчка,
Федор Юрьевич, брат вел. кн. Соломониды, дал Ипатьеву мона-
стырю вотчину в Костроме — с. Кузьминское в Козурском (ранее
в Дуплехове) стану. Кузьминское, ныне деревня, находится в
12 км на юго-восток от Костромы.
О вотчинах Вельяминовых, как более слабой и сильно размно-
жившейся линии рода, мы имеем мало сведений. По известным мне
актам я могу указать только одну крупную вотчину — с. Исаково
с деревнями в Плоскинине стану, на левом берегу Волги, ниже
Костромы. В середине XVI в. здесь было целое гнездо Вельямино-
вых: Данила Тимофеевич Токмаков, бездетный внук Беньямина
Андреевича Глазова, и старшие внуки Беньямина — Григорий
Болван и Иван Синец Федоровичи. Это совладение однородцев
позволяет высказать два предположения: во-первых, то, что
с. Исаково принадлежало Беньямину Глазову, жившему в первой
половине XV в., а во-вторых, то, что у него и его потомков не было
такого количества вотчин, как у Сабуровых, вследствие чего много-
численным сонаследникам нельзя было получать особые владения,
а приходилось делить вотчину и становиться совладельцами.
Судьба с. Исакова очень интересна. В 1563 г. Евфросинья, вдо-
ва бездетного Данилы Тимофеевича Токмакова, по духовной гра-
моте мужа дала Ипатьеву монастырю деревню Зайцево, ныне су-
ществующую в километре от Исакова26. Затем, в 1564 г. Евдокия,
вдова Ивана Ивановича Семого Вельяминова, дала тому же монас-
тырю деревни Никитинскую, Девятково иАнчюкову, а в 1564/65 г.
дала половину с. Исакова с деревнями27. Последний вклад
был выкуплен Вельяминовыми, и несколько позже мы видим
с. Исаково опять у них.
В 1567 г. Кострома была взята в опричнину, и костромские вот-
чинники и помещики «всем городом, а не в опале» были выселены.
Вельяминовы не удостоились, как некоторые Годуновы, чести
быть зачисленными в опричнину и должны были лишиться своих
родовых вотчин. В 1571 г. та же Евдокия Вельяминова Семого
дала Ипатьеву монастыре в Горетове стану Московского уезда
пустошь Лопаково, полученную ее мужем взамен отобранной у
него в Костроме вотчины (данной грамоты не сохранилось —
она упоминается в описи архива Ипатьева монастыря). Такова
обычная судьба пустых и не пустых вотчин, которые удавалось
получить в земских уездах лицам, выселенным из опричных
городов.
26 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 5050.
27 Там же, Я® 5054 и 5064.
173
После отставки в 1572 г. опричниц1я выселенцы получили пра-
во просить о возврате отобранных у них вотчин, если они не
успели получить эквивалента в земских уездах и если их вотчи-
ны не были никому отданы.Таким образом, Вельяминовым удалось
получить обратно с. Исаково, и после опричнины оно оказалось во
совладении: половина у Григория Ивановича Синцова, а другая по-
ловина у его братаничей Федора и Ивана Васильевичей Болвано-
вых. Все эти лица умерли без мужского потомства, и с. Исаково
перешло к Ивану Васильевичу Будаеву, племяннику Григория
Ивановича Синцова по матери. Дмитрий Иванович Годунов, зачис-
ленный в опричнину, не только не потерял своих костромских вот-
чин, но и имел возможность покупать вотчины выселенцев.
И. В. Будаев и Г. И. Синцов в 1567 г. были выселенцы из своих вот-
чин, но во время опричнины и после отставки ее не получили эквива-
лента, и затем, за смертью Григория Синцова, все с. Исаково доста-
лось И. В. Будаеву, который в 1578/79 г. продал его Дмитрию Ива-
новичу Годунову. В купчей Будаев писал: «Ту вотчину дяди моего
и мою купленую другую половину села Исаковского з деревнями
и с пустошами взял государь на собя з городом вместе, а не в опа-
ле, как государь взял Кострому в опричнину, а дяде моему и мне
государь велел против тое вотчины в ыных городех дати. И яз,
Иван, ту дяди своего вотчину и свою, село Исаковское... продал
Дмитрею Ивановичю Годунову впрок без выкупа» 28.
Самую большую привязанность к родовым костромским владе-
ниям обнаружили Годуновы. Они приобретали вотчины в других
городах,, но в то же время не выпускали из своих рук костромских
вотчин. Поддерживая неизменно традиционные связи с Ипатьевым
монастырем, они давали ему вклады деньгами и вещами, на поми-
нание, пострижение и на погребение, но земельных вкладов, как
это наверное известно, не давали. Первый земельный вклад Го-
дуновых был сделан только в 1572 г., и с этого времени отношение
Годуновых к монастырю изменяется. Годуновы богатеют и начи-
нают огромными земельными и денежными вкладами быстро обо-
гащать Ипатьев монастырь.
По актам на эти вклады и по другим источникам можно выяс-
нить следующие вотчины Годуновых в Костроме. 25 марта 1572 г.
постельничий Дмитрий Иванович и его племянник Борис Федоро-
вич дали монастырю с. Прискоково с деревнями в Плесском (позже
в Дуплехове) стану, на р.,Стежере 29.
В том же районе у Годуновых были еще владения. В первой по-
ловине XVI в. Осипу Асану Дмитриевичу принадлежало с. Юрьев-
ское в Дуплехове стану (Асан Дмитриевич в 1531 г. был наместни-
28 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 5111.
29 Там же, № 5087. По-видимому, в 1576 г. они придали к с. Прискокову
еще земли. В описи архива Ипатьева монастыря 1736 г. упоминаются две
данные грамоты этих лиц на с. Прискоково, за руками,— 7080 [1571/72]
и 7084 [1575/76] гг.
174
ком в Галиче). После его смерти с. Юрьевское было разделено по
половинам его сыновьями, Михаилом и Василием. После смерти
Михаила его половина была за его вдовой, а другая половина до-
сталась сыну Василия— Никите. После свержения с престола царя
Бориса с. Юрьевское, как и все годуновские вотчины, было кон-
фисковано. В 1618/19 г. царь Михаил Федорович, быть может, по
указанию своего отца, пожаловал Годуновых, и с. Юрьевское было
дано по половинам вдове Ивана Михайловича с сыновьями, Ива-
ном, Степаном и Федором, и Алексею Никитичу 30.
Километрах в 4 от с. Прискокова на р. Волге лежит ныне боль-
шое с. Сунгурово, а в нескольких верстах от Сунгурова, выше по
Волге, находится с. Здемирово. В последней четверти XVI в.
эти села принадлежали боярину Дмитрию Ивановичу, а от него
перешли к Ивану Ивановичу. Боярин Иван Иванович, женатый
на Ирине Никитичне Романовой, был убит в 1605 г. в Калуге са-
мозванцем и не оставил потомства. Неизвестно, владела ли Ирина
Никитична этими селами во время Смуты, но при царе Михаиле
они были за ней до ее смерти 31.
По писцовым книгам 1596 г. Ивану Васильевичу принадлежа-
ло в Андомском стану с. Троицкое-Тебежское, но было ли оно ста-
ринной вотчиной Годуновых, неизвестно.
Известны еще четыре вклада Годуновых Ипатьеву монастырю,
принадлежность которых к старым вотчинам Годуновых не выяс-
нена. В 1575/76 г. Стефанида, вдова Федора Ивановича, дала де-
ревню Стержневу с деревнями 32. В 1589 г. Дмитрий Иванович
дал с. Исаково, купленное им у наследников Вельяминовых 33.
Около того же времени Григорий Васильевич по двум данным гра-
мотам дал деревню Афанасову с деревнями и деревню У Скокову с
деревнями, а Борис Федорович дал деревню Яхнево (данные не
сохранились, но они упоминаются в монастырских описях и во
вкладной книге Ипатьева монастыря).
Приведенные выше, конечно, далеко не полные данные о зем-
левладении потомков Захария в Костроме убедительно свидетель-
ствуют о том, что его род был исконным многовотчинным костром-
ским родом, которому в лице Годуновых удалось сохранить часть
своих вотчин даже в XVII в., т. е. на протяжении более 350 лет.
Большинство владений находилось в лучших частях Костромско-
го уезда, в станах, прилегающих к городу Костроме, и ниже по
Волге, преимущественно на левом берегу. Важно отметить, что
некоторые владения в Мерском стану, как, например, с. Яколь-
ское Малое и пожни и озера на нижнем течении Костромки, под-
ходили почти к стенам Ипатьева монастыря и к г. Костроме. Это
обстоятельство делает весьма вероятным предположение, что и
30 ХМИКГ, отд. III, вып. V, стр. 34.
31 Там же, стр. 37.
32 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), №5100,
33 Там же, № 5106,
175
самый Ипатьев монастырь был основан на земле Захария. К этому
вопросу я вернусь ниже, а пока буду продолжать исследование.
Костромское происхождение рода Сабуровых-Годуновых мож-
но считать несомненным. Перед этим была показана хронологи-
ческая невозможность «выезда» Захария в Москву в 1330 г. После
этого может возникнуть вопрос: не вышел ли Захарий из Орды
до 1330 г.? На такой вопрос позволю себе ответить несколько не-
вежливо, вопросом же: неужели нужно гадать и выдумывать новые
басни, когда старая легенда оказывается несостоятельной басней.
Будем продолжать фактическое исследование и попытаемся
выяснить, кто, когда и для чего мог выдумать легенду о мурзе
Чете. Злоупотребление со стороны родовитых людей вымыслами
о выездах знатных иноземных родоначальников подсказывает
первое предположение, что легенду о Чете выдумали сами Сабуро-
вы или Годуновы. Выше было отмечено позднее возникновение
легенды — в середине XVI в. ее еще не было. Совершенно непо-
нятно, зачем могла понадобиться подобная выдумка знатным и
богатым и без того Сабуровым и Годуновым. Между тем для влас-
тей и братии Ипатьева монастыря, как будет показано ниже, ле-
генда была нужна, и за его стенами надо искать авторов легенды
и позднейших ее популяризаторов.
Основанная на источниках, а не легендарная, история Ипатье-
ва монастыря и его земельных богатств дает ключ к решению вопро-
са о происхождении легенды о знатном мурзе Чете со всеми при-
входящими в нее элементами, вроде чудесного во сне видения и не
менее чудесного перерождения поклонника Аллаха в русского
патриота и основателя монастыря.
Ипатьев монастырь в последней четверти XVI в. превратился
из заурядного провинциального монастыря в один из крупней-
ших монастырей Московского государства главным образом бла-
годаря огромным земельным и денежным вкладам Годуновых.
По статистическим данным Поместного приказа (на основании
дворовой переписи 1678 г.), Ипатьев монастырь по числу дворов в
своих владениях занимал четвертое место. Поскольку рост мона-
стырского землевладения вообще остановился с конца XVI в.,
данные о дворах 1678 г. дают довольно верное представление об
удельном весе старых монастырей 34.
Троицкий Сергиев	— 16 813	дворов
Кириллов Белозерский	— 5430	»
Спасский Ярославский	— 3879	»
Ипатьев Костромской	— 3657	»
Спаса Евфимьев в Суздале	— 2886	»
34 ЦГАДА, Поместный приказ (ф. 1209), кн. 5087, приказных дел № 57.
В итоги не входят монастырские дворы в Поморье, Сибири и в Среднем
и Нижнем Поволжье, на которые ведомство Поместного приказа не рас-
176
Эти данные показательны и для более раннего времени, т. к.
владения этих монастырей, как и большинства старых монасты-
рей, сложились в большей части к концу XVI в. Занявши в конце
этого века место среди старых крупнейших монастырей, Ипатьев
монастырь в вопросе о своем прошлом оказался в очень неблаго-
приятном положении. Он не мог указать основателя монасты-
ря, не мог гордиться, как большинство старых, прославленных
монастырей, каким-нибудь известным русским князем или высо-
кочтимым подвижником, причисленным к лику святых, как своим
основателем. Более того, можно с уверенностью сказать, что вла-
сти и братия монастыря не помнили, не знали и не могли объяснить,
почему патронами монастыря были такие малоизвестные на Руси
святые, как Ипатий Гангрский и апостол Филипп. Начало и дале-
кое прошлое монастыря были настолько темны и так основатель-
но забыты, что братия не знала имен всех прошлых игуменов и не
могла поминать в своих повседневных молитвах множества игуме-
нов, как это было заведено во всех монастырях. В сохранившемся
синодике мы находим имена игуменов только с середины XV в., а
многочисленные предшествовавшие игумены все были забыты * 35.
Для крупнейшего монастыря, каким стал к концу XVI в. Ипатьев,
такое положение было весьма неудобным.
Известно, что наиболее цветистые и фантастические легенды о
выездах сочиняли не старые, исторически известные роды, кото-
рым подобные легенды в сущности ничего не давали и ничего не
прибавляли к их старой славе, а рядовые служилые роды, в осо-
бенности те, которым удавалось подняться в верхние слои слу-
жилого класса и приходилось соприкасаться с родовитыми людьми,
смотревшими на них свысока, как на выскочек и безродных слу-
чайных людей. В аналогичном положении оказался в ряду
старых монастырей Ипатьев монастырь, быстро разбогатевший
в последней четверти XVI в. благодаря вкладам Годуновых, цари-
цы Ирины и царя Федора. К этому, по-видимому, времени отно-
сится сочинение легенды о знатном татарине Чете, о чудесном ему
видении во сне богородицы с Ипатием и Филиппом, о его чудесном
исцелении, крещении и об основании в память этого чуда монасты-
ря. Правда, это был не русский князь, не высокочтимый святой,
мощам которого можно было поклоняться, но в некоторых отно-
пространялось. В ведомости Ипатьева монастыря 1675 г. за монастырем
показано в Костромском, Ярославском и Московском уездах 10 358 душ,
да в Симбирском и Казанском уездах — 146 душ (П. Ооновский.
Историко-статистическое описание Костромского Ипатьевского монасты-
ря. Кострома, 1870, стр. 222—225). Владения в Симбирском и Казанском
уездах были приобретены монастырем в XVII в.
35 КМ, № 418, л. 26: «Игумены— Пахомия, Феогноста (упом. в 1443 г.—
С. В.), Зосиму, Беньямина, Семиона, Нифонта, Геронтия, Паисия (1537 г.—
С. В.), Зиновия» и т. д. в хронологическом порядке. Между Феогностом
и Паисием, вероятно, пропуск нескольких имен.
177
тениях это было лучше и того и другого: это был родоначальник
Годуновых, предок царя Бориса и царицы Ирины, которые своими
вкладами создали крупнейший монастырь общерусского масштаба,
с первоклассной крепостью.
С историей Ипатьева монастыря стоит познакомиться ближе,
т. к. она представляет большой интерес для истории боярства как
класса и, в частности, для его быта. Предварительно следует сде-
лать несколько замечаний по неисследованному, но очень интерес-
ному вопросу о вотчинных монастырях.
Подобно тому как князья основывали и строили монастыри*
давали им средства и наделяли их землями, чтобы иметь свое
богомолье и богомольцев, своего духовника и родовую усыпаль-
ницу с неукоснительным поминанием погребенных в ней лиц,
так и частные вотчинники, иногда даже некрупные, строили в
своих владениях храмы, с теми же целями устраивали монастыри.
Такие мелкие вотчинные монастырьки не следует мерить масшта-
бом крупных позднейших монастырей. Если поставленный вотчин-
ный храм не имел прихода и в нем служил черный священник
(иеромонах), то такой храм назывался монастырем. Понятно, по-
чему строительство вотчинных храмов часто получало форму
подобных монастырей: монашествующие, а тем более иеромонахи
пользовались большим уважением, чем белые священники, к тому
же, как известно, не всякий священник имел в то время право быть
духовником. Между тем вотчинник хотел иметь всегда под рукой
духовного отца, каковыми чаще всего бывали монашествующие свя-
щенники.
Вотчинник приглашал священника или иеромонаха, рядился
с ним о службе и содержании, давал ему и причту хлебную ругу
и часто в добавление к хлебному и денежному жалованию отводил
участок земли, на котором причт мог вести свое хозяйство. По
примеру князей крупные вотчинники давали духовенству своих
храмов и монастырей жалованные грамоты с различными льгота-
ми и привилегиями, с несудимостью от вотчинникова приказчика
и с исключительной подсудностью самому вотчиннику.
Дальнейшие судьбы подобных вотчинных монастырьков мог-
ли быть разными. При разделах вотчины между сонаслед-
никами совладельцы вртчины заключали между собой особый дого-
вор (или вносили соглашение в акт о разделе), кому приглашать
причт, как содержать совместно монастырь или храм, обеспечива-
ли нераздельность и неприкосновенность церковного имущества
и вообще уславливались о совместном пользовании вотчинным
«богомольем». На этой почве между совладельцами вотчины воз-
никали нередко недоразумения и раздоры, тем более острые, чем
более размножались совладельцы и дробилась вотчина. Еще хуже
было дело, когда части вотчины — путем надела дочерей прида-
ным или путем продаж — попадали в руки инородцев 36. Тогда
86 [Т. е. представителей других родов.]
178
раздоры становились неизбежными и хроническими, и организа-
ция вотчинного богомолия распадалась. Если представлялась
возможность образовать из окрестных селений приход и обеспечить
таким путем существование причта, то монастырь, по распоряже-
нию церковных властей, превращался в приходский храм. Но не-
редко монастырь пустел совсем и порастал быльем, да так, что от
него оставался след только в старых актах, без возможности выяс-
нить место, где он находился.
В более редких случаях, если по счастливой случайности в
монастыре находился выдающийся игумен-хозяйственник, мона-
стырь переживал опасный для него период распада вотчины, со-
бирал братию, упрочивал свое материальное положение и выходил
на путь самостоятельного существования, привлекая денежные и
земельные вклады, получая, наконец, от князя жалованную гра-
моту, и становился «государевым богомольем». Примером подоб-
ного монастыря может быть Тихонова пустынь, расположенная
неподалеку от г. Луха, основанная слугой кн. Ф. Бельского в
конце XV в. При князьях Бельских это был вотчинный монастырь,
обеспеченный ругой и землей. Когда князья Бельские вымерли,
то их вотчина как выморочное имущество перешла к царям, ко-
торые взяли Тихонову пустынь под свое покровительство. |
Судьба монастыря Спаса на Всходне, при впадении последней
в р. Москву, была иной. Во второй половине XIV в. это был вот-
чинный монастырь боярина Ивана Родионовича Квашни в его ог-
ромной вотчине «круг реки Всходни на пятнадцати верстах».
С течением времени вотчина дробилась между потомками Квашни,
уходила по частям к чужеродцам, и Квашнины один за другим по-
рывали связи с родовым гнездом. В середине XVI в. Андрей Алек-
сандрович Квашнин дал часть вотчины Кириллову монастырю, а в
третьей четверти века Тушины-Квашнины отдали остатки своих
вотчин вместе с монастырем Спаса Троицкому монастырю. Тушин-
цы разорили до основания монастырь Спаса, и после Смуты мона-
стырь не был возобновлен. Троицкие власти перенесли престол
Спаса в основанное ими с. Спасское, и на месте монастыря оста-
лось кладбище.
Мне представляется, что и Ипатьев монастырь первоначально
был вотчинным монастырем. Судя по тому, что в нем были погре-
бены Захарий и его сын Александр Зерно, убитый вечниками в
1304 г., он был основан в конце XIII в. (а не в 1330 г., как говорит
легенда), вероятно, на вотчинной земле Захария. В дальнейшем
он пережил несколько этапов, которые можно наметить в общих
и основных чертах. Весь XIV в. монастырь был типичным вотчин-
ным, в полной зависимости от своих ктиторов. Этому благоприятст-
вовало то, что у Захария был один сын — Александр, а у Александ-
ра — один же сын Дмитрий; у Дмитрия — трое сыновей. В начале
XV в. Константин Дмитриевич Шея, умирая бездетным, дал мона-
стырю с. Костенево и два участка земли возле монастыря. Этот
179
вклад упрочивал положение братии и выводил монастырь на путь
независимости. Волга и близость г. Костромы открывали братье
возможность заработков и доходов. Быть может, бытовым путем
возникло право монастыря держать перевоз через Кострому и
получать от этого доход. В 1443 г. по жалобе игумена Феогноста
вел. кн. Василий Темный подтвердил жалованной грамотой мо-
нопольное право монастыря держать перевоз 37.
С именем игумена Феогноста связаны три акта, до нас не дошед-
шие, но известные из описей монастырского архива. Первый акт —
закладная Васильчика Ушакова монастырю на сельцо Колшево
с деревнями в Дуплехове стану. В связи с этим актом находится
меновная Феогноста с Богоявленским Костромским монастырем на
деревню Авдотьино в том же стану у с. Колшева. Третий акт —
купчая Феогноста у Ефима Поленова на треть деревни Курдумов-
ской, на р. Луновке в волости Соти. Это была мелкая купля, к
которой в 1526 г. келарь Иона прикупил у Григория Ненадобного
деревню Тямрино на р. Шаховке. Первые два акта дают основание
заключить, что сельцо Колшево досталось монастырю по заклад-
ной и позже было округлено меной с Богоявленским мона-
стырем.
Приобретения Феогноста показывают, что в середине XV в.
Ипатьев монастырь уже располагал своими средствами и кроме
дохода от перевоза через Кострому имел два села — Костенево
и Колшево. Материальное положение монастыря упрочилось, и
этим объясняется то, что с этого времени сложились условия накоп-
ления монастырских традиций и сохранились в синодике имена
игуменов. Однако до полной независимости от родичей Захария
было еще далеко — и прошло еще целое столетие, в течение
которого монастырь богател главным образом вкладами Сабу-
ровых.
В 60-х годах XV в. боярин Михаил Федорович Сабуров по-
стригся в Ипатьеве монастыре и дал очень большой вклад — село
Якольское Малое с деревнями, двор в Шунге и два озера. Для
монастыря это владение было особенно ценно тем, что находилось
возле монастыря.
Вторая половина княжения Ивана III была временем очень
неблагоприятным для роста монастырского землевладения. Это
отразилось и на Ипатьеве монастыре, и не случайность то, что сле-
дующие известные нам приобретения относятся к 20-м годам XVI в.
Выше было упомянуто, что келарь Иона купил в 1526 г. деревню
Тямрино. В 1528 г. монастырь получил от Сабуровых еще крупный
вклад — Федор Юрьевич Сверчков, брат вел. кн. Соломониды,
дал сельцо Кузьминское с деревнями в Андроникове стану. К пер-
вой же половине века относится приобретение по частям в разное
время с. Бабина на р. Касти, в Корзле. Акты на это владение не
97 Сб. Мух., № 276 [АСЭИ, т. III, № 229].
180
сохранились, но ь описи монастырского архива 1736 г. упоминают-
ся двенадцать крепостей на с. Бабино, деревню Фетиньино и др. 38
К середине XVI в. Ипатьев монастырь, после двух с половиной
веков существования, все еще оставался небольшим провинциаль-
ным монастырем. У него было всего пять крупных владений, из
которых три были даны родичами Захария, а два приобретены на
свой средства. Вкладов посторонних лиц за это время неизвестно.
Несомненно, что если таковые были, то весьма незначительные.
О небольших размерах монастырского бюджета свидетельствует
отрывок расходной книги монастыря около 1553 г., напечатанный
Н. П. Лихачевым 39.
В середине XVI в. в истории Ипатьева монастыря происходит
перелом, и землевладение его начинает быстро возрастать.
В значительной степени это объясняется общими причинами. Дело
в том, что приблизительно с 1555 г. мы наблюдаем быстрый рост
монастырского землевладения вообще, который со времени учреж-
дения в 1565 г. опричнины принимает катастрофический для част-
ного землевладения характер и продолжается до соборного при-
говора 1580 г., положившего предел этой катастрофе.
Вот список приобретений монастыря в хронологическом поряд-
ке по. сохранившимся в фонде грамот Коллегии экономии подлин-
никам и по описям монастырского архива (все владения в Костро-
ме, за исключением указанных особо).
7062 [1553/54] г.— деревня Никифоровская, по данной Улья-
ны, дочери Кирована Тельцова.
7066 [1557/58] г.—деревня Строганцево с деревнями, по
данной кн. Марьи, жены кн. Андрея Вяземского.
7067 [1558] г.— с. Михайловское, с деревнями на р. Шаче,
в волости Емсне, по данной душеприказчиков кн. Давида Федоро-
вича Палецкого 40. Кроме того, кн. Д. Ф. Палецкий при жизни
дал 100 рублей «в большую церковь живоначальные Троицы»
и его душеприказчики дали «в трапезу в каменную» 100 рублей 4i.
К этому же приблизительно времени относится недатирован-
ная данная Василия Романовича Куломзина на сельцо Кузьми-
щево и деревню Малюгино в Сущеве стану 42.
7069 [1560/61] г.— с. Якольское [Большое] с деревнями и
две трети Лещовских деревень на р. Шаче, в Шухомаше, по дан-
ной Семена Дмитриевича Пешкова-Сабурова 43. В монастырской
описи 1584 г. упоминается данная грамота Петра Михайловича
Пешкова-Сабурова на с. Палецкое с деревнями 44,
38 КМ, № 414, по разметке карандашом № 40.
39 САИ, кн. VI, стр. 127—137.
40 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 5034.
41 КМ, № 414, л. 1.
42 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 4979; ср. сотную 1562 г., где они упоминаются.
43 Там же, №^5041; данная душеприказчиков — там же, № 5039.
44 Где находилось это владение и поступило ли оно действительно в мона-
стырь, неизвестно.
181
7069 [1560/61] г.— Марко Чеглик Алексеев сын Аристов дал
деревню Белавино на р. Сендеге у с. Костенева. Он же заложил
монастырю в 60 рублях сельцо Суконниково с деревнями, а в
1562/63 г. дал на это владение данную грамоту 45.
7070 [1561/62] г.— деревня Головленково в Минском стану,
по данной Ильи Кудрявцева.
7071 [1562/63] г.—деревня Медведково в Минском стану,
по данной Гаврилы Кудрявцева;
—	треть деревни Дудкиной, по данной [Мартемьяна] Истомы
Михайлова сына Павлова;
—	треть деревни Кузьмищевой в Корзле, по закладной ка-
бале Нечая Павлова сына Жонина;
—	деревня Деньгино в Плоскинине стану, по закладной ка-
бале Гаврилы Ильина Карцева;
—	деревня Зайцево в Плоскинине стану, по духовной Дани-
лы Тимофеевича Токмакова-Вельяминова 46.
7072 [1564] г.— деревйи Никитинская, Девятково и Анчюково
в том же стану, по данной Евдокии, жены Ивана Вельяминова
(см. выше).
7073 [ 1564/ 65] г.— вторая треть деревни Дудкиной (см. выше,
под 7071 г.), по данной Евдокима Казарина Иванова сына Павло-
ва, и третья треть той же деревни, по данной Якима Дмитриева
сына Павлова 47;
—	полсельца Исакова с деревнями, по данной Евдокии Вель-
яминовой (см. выше);
—	деревня Сарафаново с деревнями, по данной Алексея Бо-
рисова Скрябина 48 49 50 *.
7074 [1565/66] г.— деревня Мелехово в Черной волости, по
данной Анны Путиловой 40;
—	четверть с. Вакорина с деревнями в волости Емстне, по дан-
ной Петра Скрябина б0;
—	деревня Ляхово в Чижове стану, по данной Мины Девоч-
кина;
—	деревня Булатница и четверть мельницы Черноусовской на
р. Покше в Козурском стану, по данной Григория Елизарова с
братьями.
7079 [1570/71] г.— в Московском уезде в Горетове стану
пустошь Лопаково, по данной Евдокии Вельяминовой (см. выше).
7080 [1571/72] г.— с. Константиново (где?), по данной Агра-
фены, жены Павла Ильича Золотухина 61.
45 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 5040, 5042, 5052.
46 Там же, № 5050, 5053.
47 Там же, № 5063 и 5065.
48 Там же, № 5060.
49 Там же, № 5068.
50 Там же, № 5072.
61 Там же, № 5088.
182
В 1572 г. 25 марта монастырь получил первый вклад Годуно-
вых — Дмитрий Иванович и Борис Федорович дали с. Прискоко-
во в Плесском стану б2.
7082 [1573/74] г.— монастырь получил очень крупный вклад
от своего бывшего игумена Вассиана. Вассиан в 1550—1569 гг.
был игуменом в Ипатьеве монастыре, в 1569 г. переведен в Москву
в Новоспасский монастырь, присутствовал на соборе о четвертом
браке царя Ивана, 14 февраля 1575 г. назначен архиепископом в
Казань, где и умер 21 мая того же года. Интересно было бы знать,
из какого рода он происходил и каким образом приобрел крупные
владения в Костромском и Московском уездах. Вассиан дал Ипать-
еву монастырю сельцо Суконниково с деревнями в Андрониковом
стану, две с половиной деревни в Сотском стану в Корзле, пять
деревень в Плоскинине стану, две с четвертью деревни в Минском
стану, полторы деревни в Козурском стану и в Московском уезде
три деревни в Горетове стану б3.
7083 [1574/75] г.— деревня Ларионово в волости Емстне, по
данной Евдокии, жены Захария Олтуфьева.
7084 [1575/76] г.— деревня Стержнево с деревнями в Костром-
ском уезде, по данной Стефаниды Годуновой, матери Бориса б4 *.
7085 [1576/77] г.—деревня Пехилево, по данной Постника
Тельцова.
Несмотря на соборные приговоры 80-х годов XVI в., Ипатьев
монастырь продолжал приобретать земли, что можно объяснить
только исключительным покровительством Годуновых и позже
царицы Ирины и царя Федора.
7089 [1580/81] г.— деревня Терешино в Минском стану, по
данной Прасковьи, жены Григория Кудрявцева;
—	деревни Окулова и Горбовщина в Сущеве стану, по данной
Афанасия Иванова Ярлыкова бб;
—	деревни Шишкина и Князева в волости Емстне, по заклад-
ной Русина Корина.
7090 [1581/82] г.— деревня Безносово в Емстне^ по данной
Русина Корина.
7092 [1583/84] г.—сельцо Марфинское с мельницей в Козур-
ском стану, по данной Григория Недомолвина;
— треть пустоши Елкутова в Минском стану, по данной Пра-
сковьи, жены Григория Кудрявцева; полдеревни Елкутова с
пустошью Долгушей, по данной старицы Веры, жены Жука Куд-
рявцева. К тому же приблизительно времени относится данная
Максима Кудрявцева на четверть деревни Елкутова и четверть
мельницы на р. Сендеге.
62 Там же, № 5087.
63 Там же, № 5092.
64 Там же, № 5100.
66 Там же, № 5118.
183
7093 [1584/85] г.— деревня Руднева в Дуплехове стану, по
данной Федора Тельцова;
— деревня Строково в Логинове стану, по данной Афанасия
Карцева.
25 декабря 1585 г. монастыре получил от царя Федора очень боль-
шой Вклад, данный царицей Ириной по душам родителей, Федора
Ивановича и Стефаниды,и брата Василия Федоровича: из дворцовых
посопных сел с. Покровское-Коробаново с деревнями в Логи-
нове стану (бывшая вотчина дьяка Ивана Григорьевича Выродко-
ва, казненного в опричнине), с. Никольское на Баране и село (сло-
бода) Богословское с деревнями в Андроникове стану, погост
Старое дворище; кроме того, три четверти с. Вакорина и деревни Ко-
лотилова в Емстне (четверть с. Вакорина дана в 1566 г. П. Скря-
биным), деревни Святоозеро, Алферово и Стрельниково в Мерском
стану, под самым монастырем 5б.
В 1586 г. царь Федор дал монастырю две жалованные гра-
моты — на Семеновские заводы в р. Волге и на пустошь Лева-
ково (ГКЭ, № 5123). Пустошь Левакова была, вероятно, неболь-
шим участком, выпрошенным властями монастыря для округления
какого-нибудь владения.
В 1589 г. Дмитрий Иванович Годунов сделал два крупных вкла-
да: в марте он дал с. Исаково с деревнями в Плоскинине стану 57,
а в декабре — с. Крутец-Заястребье на р. Ястребе в Судогодском
стану Владимирского уезда 66 67 68 69. Около того же времени Дмитрий
Иванович Годунов дал с. Рудино в волости Емстне. Судьба этого
вклада неясна. Рудино было вотчиной митрополичьих бояр Фоми-
ных (из рода Бяконта). Оно принадлежало Гаврилу Второму Се-
менову сыну Великого Фоминых, а затем его вдове Фетинье, от
которой перешло к Якову и Ивану Даниловичам Великого.
В 1570/71 г. Иван Данилов продал с. Рудино Дмитрию Ивановичу
Годунову 59. По-видимому, Фомины были выселены из Костромы,
взятой в опричнину, не получили за свою вотчину эквивалента в
уездах земщины и, воспользовавшись влиянием Годуновых, про-
дали свою вотчину Дмитрию Ивановичу. В послесмутной описи мо-
настырского архива про с. Рудино сказано: «И нынеча та вотчина
у монастыря взята, а крепость на ту вотчину выманила Фетинья,
Иванова жена Великого^ у штатского старца у Макарья на Моск-
ве при царе Василье, а хотела тое вотчину промыслить опять за
Ипатский монастырь; а жила она в то время у государыни ’’ввер-
ху». Дальнейшая судьба с. Рудина неизвестна.
Около 1589 г. Борис Федорович дал деревню Яхнево, а Григо-
66 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281) № 5124.
67 Там же, № 5106-6.
68 Последнее владение было куплено им в 1581/82 г. у вдовы Д. Ю. Перепе-
чина (ХМИВГ, отд. III, вып. VI, стр. 16).
69 ХМИКГ, отд. III, вып. V, стр. 162.
184
рий Васильевич Годунов по двум данным дал деревню Афанасову
с деревнями и деревню Ускоково с деревнями.
7098 [1589/90] г.— деревня Лысково с деревнями в волости
Емстне, по данной Ксении, жены Бориса Корина.
В 1592 г. 8 июля царь Федор дал грамоту на пустоши Тепро
(ныне деревня Тепра),. Казанку (ныне деревня) и Квашниху. Все
эти пустоши находились в Мерском стану возле самого монастыря.
Около 1595 г. (не ранее) Дмитрий Иванович сделал последний
крупный вклад — дал с. Бяконтово-Кизилково в Нерехте. Это
владение принадлежало Афанасию Болдыреву сыну Торопову,
затем перешло к Савину Григорьевичу Плещееву, который продал
его в 1594 г. Петру Васильевичу Годунову, а последний продал
его в 1595 г. Дмитрию Ивановичу, который дал его Ипатьеву мо-
настырю. При царе Василии с. Бяконтово было отобрано у мона-
стыря и отдано Ковыле Степану Ивашкину, а в 1629/30 г.
царь Михаил пожаловал Ипатьев монастырь и вернул ему с. Бя-
контово 60.
В 1595 г. 28 июля царь Федор дал'монастырю села Солониково
и Становщиково с деревнями в Дмитрецове стану и деревню Глеб-
цеву с деревнями в Емстне61. В том же году монастырь получил две
жалованные грамоты на пожни и рыбные ловли в Волге и на бес-
пошлинный проезд монастырского рыбного судна по Волге 62.
Тогда же 1?орис Федорович ддл двор в Китае-городе «с полатою с
каменною и с погребом и с хоромы» 63.
В общем с 1572 по 1596 г. Годуновы, царица Ирина и царь Федор
дали не менее пятнадцати крупных, владений, что составляло
приблизительно половину всего земельного богатства монастыря в
конце XVI в. Если напомнить, что и во второй половине XV в.
было шесть-семь владений, данных монастырю Константином
Дмитриевичем Шеей, Сабуровыми и Вельяминовыми, и три-четыре
владения, купленные на монастырские средства, то можно видеть,
как много был обязан монастырь роду Захария и как мало мелким
костромским вотчинникам.
Сверх земельных вкладов Годуновы сделали монастырю в раз-
ное время огромные вклады деньгами, ценными вещами, солью,
воском и т. п. Вкладная книга Ипатьева монастыря, составленная
задним числом (1728 г.) по сохранившимся отрывкам старых
вкладных книг, не дает полного перечня вкладов. Затем в ней, как
во всех вкладных монастырских книгах, не оценены вклады об-
разами, церковной утварью и т. п. предметами.Таким образом, мы
можем учесть только самые крупные вклады.
Больше всего для монастыря сделал Дмитрий Иванович 64.
С 1586 по 1591 г. он дал для постройки каменной ограды 715 руб-
60 Там же, стр. 63.
61 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), №5136,
62 Там же, № 5134.
63 [КМ, № 414], л. 15 об.
64 Д. И. Годунов отличался исключительной благотворительностью и де-
185
лей, в 1587 г.— множество облачений, украшений к иконам и
серебряную лампаду стоимостью в 60 рублей. В 1598 г. он дал
по своей жене 85 золотых и серебряных окладных образов, 50
«кобылиц больших стадных» и множество всевозможных серебря-
ных, медных и оловянных сосудов, в 1591г. — колокол в 63 пуда,
покрыл немецким железом маковицы и купола церквей и переде-
лал, а частью дал вновь различную утварь. Наконец, в 1595 г.
«подписал живоначальную Троицу изнутри стенным письмом и
около церкви 12 киотов», дал 105 пудов воску и еще множество сосу-
дов и утвари, часть которых оценена в книге в 300 рублей. Все
это было дано, не считая построения каменной усыпальницы и
роскошных художественных покровов на гробы предков.
Второе место занимают три брата Васильевичи — Степан,
Григорий и Иван. Степан Васильевич дал с 1589 по 1598 г. день-
гами, хлебом и солью более 20Q0 рублей. Григорий Васильевич в
1589—1591 гг. дал 425 рублей деньгами и 62 окладных образа.
Борис Федорович перенес свою благотворительность на Троиц-
кий Сергиев монастырь, а к Ипатьеву монастырю относился до-
вольно холодно. Чем это объясняется, неизвестно. Выше было ска-
зано, что он дал деньгами и солью около 950 рублей.Иван Василье-
вич в 1591 г. дал деревню Яхнево. Затем, в 1587 г. он дал простые
ризы, в 1588 г.— вороного иноходца, в 1590 г.— гнедого ино-
ходца и 42 кобылицы, в 1592 г.— паникадило и в 1595 г.— двор в
Москве и Китае-городе. Наконец, 1 августа 1598 г. и в 1599 г.
царь Борис и его сестра царица инока Александра дали по царе
Федоре и по своих родителях 300 рублей и 100 пудов меда б5.
В общем вклады Годуновых деньгами и вещами представляли
ценность не меньшую, чем их земельные вклады, и сами по себе
составляли целое состояние.
Лишившиеся вотчин и разоренные во время Смуты, Годуновы в
XVII в. не могли давать больших вкладов, но по старой традиции
поддерживали родовые связи с Ипатьевым монастырем, делали
вклады и погребали за его оградой своих родичей 66.
Очерк внешней истории и землевладения Ипатьева монастыря
обосновывает высказанные выше положения. Ипатьев монастырь
лал много вкладов и другим монастырям.Несомненное значение в этом име-
ла его несчастливая семейная жизнь. Его жена Агриппина умерла в 1598Y.,
похоронйвши до этого не менее 8 человек детей, из которых один (Иван)
умер в отроческом возрасте, а остальные умирали в младенчестве (см.
вкладную книгу [КМ, № 414], лл. 13 об.— 14, и синодик [КМ, № 413],
л. 18 об.).
66 Вкладная книга [КМ, № 414], лл. 8 об., 15—15 об.
80 По неполным сведениям вкладной книги, в монастыре погребены: Степан
Степанович (1614 г.), Никита (1622 г.) и Петр Васильевич Асановы; жены
Никиты Асанова: первая—Маремьяна, вторая —Анна Ивановна (1637 г.);
четверо детей Никиты, умерших в младенчестве; Иван Михайлович Аса-
нов; Сергей (1644 г.) и Иван (1647 г.) Матвеевичи Асановы; Федор Ивано-
вич и, вероятно, его брат Петр Иванович, убитый в 1671 г. в Свияжске
при возвращении с воеводства в Тобольске.
186
более столетия был типичным вотчинным (ктиторским) монастырем
Захария и его потомков. В начале XV в. вклад Константина Дмит-
риевича Шеи, с. Костенево и участки возле монастыря, положил
начало эмансипации монастыря, но в следующие полтораста лет
монастырь растет медленно и еще в середине XVI в. остается не-
большим провинциальным монастырем, причем из пяти его владе-
ний три были даны Зерновыми, а два куплены на собственные
средства. С середины XVI в. монастырь начинает пользоваться из-
вестностью и привлекать вклады посторонних лиц. Одновременно
все три линии рода Зерна, т. е. Сабуровы, Годуновы и Вельямино-
вы, продолжают поддерживать тесные связи с монастырем. Благо-
даря вкладам и заботливости Годуновых о могилах своих близких
мы знаем о погребении в монастыре множества Годуновых на протя-
жении 350 лет, но, несомненно,— и на это есть указания, — что и
Сабуровы и Вельяминовы нередко погребались там же. Если не все
Сабуровы и Вельяминовы были погребены в монастыре, то это объ-
ясняется тем, что эти линии рода порывали с течением времени
связи с Костромой и не сделали для своих предков особых усыпаль-
ниц. Вельяминовы уходили в другие уезды вследствие сильного
размножения, а Сабуровы рано и прочно заняли место в среде мос-
ковского великокняжеского боярства и стали приобретать вотчи-
ны в подмосковных уездах. Пешковы-Сабуровы вымерли в третьей
четверти XVI в. Многочисленные Вельяминовы лишились своих
вотчин при взятии Костромы в опричнину. Таким образом, в по-
следней четверти века одни Годуновы оставались в Костроме целым
гнездом и продолжали поддерживать связи с Ипатьевым монасты-
рем. Замечательно, что до своего возвышения Годуновы не дали
Ипатьеву монастырю, как это, наверное, известно, ни одного земель-
ного вклада. Возвышение Годуновых начинается с 1571 г., когда
Дмитрий Иванович был пожалован в думу в чине постельничего,
а с 1572 г. Годуновы начинают обогащать монастырь земельными и
денежными вкладами. И в следующие двадцать пять лет Ипатьев
монастырь, вместе с Годуновыми, богатеет и вырастает в перво-
классный государственный монастырь. Таким образом, можно
установить как бы параллелизм между судьбами Годуновых и пере-
рождением Ипатьева монастыря из вотчинного богомолья сначала
в провинциальный самостоятельный монастырь, а затем в круп-
нейший государственный, с первоклассной крепостью.
Так было до Смуты. Волею судеб Годуновы пали, а Ипатьев
монастырь связал свои интересы с Романовыми, которые взяли мо-
настырь под свое покровительство и завладели «наследством»
Годуновых.
Ко времени быстрого обогащения монастыря благодаря вкла-
дам Годуновых относится, по-видимому, возникновение в монастыр-
ской среде легенды о знатном татарском выходце Чете, о чудесном
ему видении во сне, об основании им монастыря и пр. В ‘связи с
могуществом Годуновых и избранием на царство Бориса эта
187
легенда возмещала монастырю отсутствие славного прошлого—свя-
того подвижника, основателя монастыря, и объясняла всём, кто
удовлетворяется подобными баснями, причины почитания таких
мало популярных святых, как Ипатий Гангрский и апостол Фи-
липп.
Итак, мы имеем полное основание говорить, что род Захария
был исконным костромским родом, перешедшим на службу в Мос-
кву в 30-х годах XIV в. в связи с получением Иваном Калитой вели-
кокняжеской власти. Первым поступивший на службу в Москве
был Дмитрий Александрович Зерно (или Зернов), с которого Го-
сударев родословец начинает род Сабуровых-Годуновых. Дмитрий
Александрович и его ближайшие потомки заняли в боярской среде
очень высокое положение: с большой вероятностью можно считать^
что боярами были сам Дмитрий Александрович, все три его сына и
два внука из четырех. В XV в. образуются три фамилии рода, судь-
бы которых в основных чертах я прослежу.
Федор Сабур, по-видимому, был очень значительным лицом.
В 1380 г. храбрый костромич Ф. Сабур сражался на Куликовом
поле в Костромском полку. При вел. кн. Василии Дмитриевиче
он был боярином. О близости его к великому князю говорит то, что
он был свидетелем второй и третьей духовных Василия Дмитрие-
вича. Есть не вполне ясное указание, что Ф. Сабур был женат на
дочери боярина Ивана Андреевича Бутурли и через нее был в
свойстве с одним из могущественных родов 67. Через дочерей сво-
его родного дяди, Константина Дмитриевича Шеи, Ф. Сабур
был в свойстве с кн. Александром Ростовским (см. выше) и с Фе-
дором Кутузом. У Федора Сабура было шесть сыновей — Михайл,
Иван, Данила, Василий, Семен Пешек и Константин Сверчок.
Михаил Федорович получил боярство, кажется, в конце кня-
жения Василия Дмитриевича 68. Во время борьбы вел. кн. Васи-
лия Темного с княжатами Михаил Федорович проявил шатание:
в 1447 г. мы видим его на службе у кн. Дмитрия Шемяки. Кн.
Дмитрий, отпуская с Каргополя к вел. кн. Василию его мать, вел.
кн. Софью, послал проводить ее своего боярина Михаила Федоров
вича Сабурова, но он изменил своему новому государю: «добив
челом великому князю, не возвратися к Шемяке и остася у ве-
ликого князя служити ему» 69. Позже он был у великого князя
дворецким и умер в начале княжения Ивана III, по Новиковскому
списку думных чинов— в 1464 г. Перед смертью Михаил Федорович
постригся в Ипатьеве монастыре и, не имея мужского потомства,
дал при пострижении с. Якольское Малое в Костроме. Дочь Ми-
67 Сын Ф. Сабура Михаил Федорович в данной грамоте Ипатьеву мона-
стырю на с. Якольское называет Геннадия Ивановича Бутурлина своим
«дядей» [АСЭИ, т, III, № 230].
68 См. его подпись на грамоте 1424 г. Кафтыреву («Акты Юшкова», № 4,
стр. 5 [АСЭИ, т. III, № 239]). Подлинность грамоты вызывает сомйенйя,
69 ПСРЛ, т. VI, стр. 178.
188
хайла Федоровича была замужем за кн. Ярославом Васильевичем
Оболенским, братом известного боярина Ивана Стриги. Навер-
ное, он дал ей в приданое часть своих вотчин, но неясно, почему
большую часть вотчин он завещал вел. кн. Марье Ярославне (см.
об этом выше). Не было ли это актом своего рода «благодарности»
за прощение ему измены и за покровительство по дальнейшей
службе?
Иван Федорович Сабуров, по свидетельству родословцев,
при вел. кн. Василии Темном был боярином. Указание на его
боярство есть и в местническом деле Юрия Сабурова с кн. Федо-
ром Лыковым 1602 г.70 От старшего сына Ивана Федоровича, от
Федора Пильема, пошли Пильемовы-Сабуровы, вымершие в 40-х
годах XVII в.71
О Даниле Федоровиче Сабурове, умершем бездетным, мы име-
ем только указание родословцев и вышеупомянутого местническоА
го дела, что он был боярином.
Василий Федорович Сабуров в 1465 г. был пожалован
в бояре и умер в 1485 г. Так говорит о нем Новиковский список
думных людей, но точность этих дат нуждается в проверке. В ак-
тах есть указание, что одно время, быть может, до службы у вели-
кого князя, Василий Федорович был боярином кн. Юрия Василь-
евича 72. Все потомство Василия Федоровича вымерло в первой
половине XVI в. Из его пяти сыновей старший, Юрий, был убит
в молодости в Казанском походе, два следующих умерли бездет-
ными и только пятый, Андрей Васильевич, поддержал честь рода.
На службе он упоминается в первый раз в 1495 г. как сын бояр-
ский в Новгородском походе. Затем, с 1499 по 1532 г., он много раз
был воеводой в различных походах. В думу он пожалован, однако,
не сразу в бояре, а сначала (1515 г.) в окольничие, а затем на ста-
рости лет, в 1532 г.—в бояре. Через два года после этого он умер.
Андрей Васильевич имел трех сыновей, но все они умирали или
были убиты в походах в молодости и не оставили потомства.
Семен Пешек в 1469 г. был воеводой великого князя в Казан-
ском походе. В следующем году он упоминается как воевода кн.
Андрея Васильевича Меньшого. В 1477 г. в походе на Новгород
он был воеводой вел. кн. иноки Марфы, матери великого князя, и
в том же году пожалован в бояре. Когда вел. кн. Марфа отпускала
своего младшего сына Андрея в удел на Вологду, то она прикоман-
70 В деле находятся два списка бояр. В первом — Иван, Данила, Василий
и Семен Пешек, а под ними — кн. Иван Стрига, Александр, Ярослав и
Петр Нагой Васильевичи Оболенские (РИС, т. II, стр. 215).
71 Последним в роде Пильема был Никита-Фотий Дмитриевич, внук Гри-
гория Степановича, казненного в 1564 г. Никита умер бездетным и по-
гребен в Троицком монастыре. От второго сына Ивана Федоровича, от
Семена Вислоуха, пошла самая значительная отрасль рода, единственная
не угасшая (Вислоуховы и Папины).
72 Лебедев, № 13, стр. 7 [АСЭИ, т. II, № 387, стр. 390].
189
дировала к нему своих бояр Безноса Монастырева и Пешка Сабу-
рова (см. очерк «Монастыревы»). Семен Пешек умер около 1484 г.73
В потомстве Семена Пешка мы наблюдаем то же, что и в других
линиях рода Ф. Сабурова: умеренную или даже слабую рождае-
мость и большое количество дтиц, умиравших, в молодости бездет-
ными, естественной смертью или на полях сражений. Из четырех
сыновей Пешка третий сын, Федор Муса, был в думном чине.
В 1510 г. он был наместником на Двине74, затем не раз бывал полко-
вым воеводой, а в 1516—1519 гг. был окольничим. Его племян-
ник, Семен Дмитриевич, тоже был выдающимся воеводой своего
времени. В 1550 г. он был пожалован в окольничие и умер, не до-
служившись до боярства, в 1560 г.
Младший сын Сабура, Константин Сверчок,упоминается в разря-
дах в 1482 г. как воевода в Нижнем Новгороде, и больше о его служ-
бах ничего неизвестно. Показание некоторых родословцев, будто
он был боярином, источниками не подтверждается.
В общем мы видим, что Сабуровы в XV в. занимали в боярской
среде очень видное положение: из шести сыновей Федора Сабу-
ра пятеро были боярами. С 1485 г., когда умер Василий
Федорович, и до 1506 г., когда был пожалован в бояре Юрий Кон-
стантинович, тесть вел. кн. Василия, в думе не было ни одного Са-
бурова, но это едва ли свидетельствует об упадке рода. В значи-
тельной степени это зависело от того, что вообще в это время не-
титулованные боярские роды были оттеснены многочисленными
княжатами, прибывшими служить в Москву при вел. кн. Иване III.
Некоторое значение имело то обстоятельство, что два сына Сабу-
ра, Михаил и Данила, умерли бездетными, а затем поумирали в мо-
лодости и другие лица, например четыре сына Васидия Федорови-
ча. Во всяком случае, представляется неожиданным и неверным
замечание Н. М. Карамзина, когда он, рассказывая о браке вел.
кн. Василия с Соломонидой Юрьевной Сабуровой, характеризует
ее отца как«простого дворянина» и «весьма незнатного сановника»75.
Если даже нр доверять вполне показаниям Ю. Пильемова в местниче-
ском деле с кн. Лыковым, что Сабуровы в XV в. в местнических
счетах были выше князей Оболенских и таких больших бояр, как
Василий Федорович Образец Симский или Федор Давыдович Хро-
мой, то все-таки остается несомненным, что в XIV в. Зерновы и в
XV в. Сабуровы занимали места в первых рядах московского бо-
ярства. В XVI в. Сабуровы, несмотря на двукратное родство с
великокняжеским домом, были оттеснены во вторые и третьи ряды
боярства. Это объясняется различными причинами, что можно вы-
яснить и изложить только в монографическом исследовании, ко-
торого Сабуровы, несомненно, заслуживают.
73 Разряды и летописи; [ДРВ, ч. XX, стр. 4,6; РИС, т. II, стр. 214—215].
74 АЮ, № 14.
76 ИГР, т. VI, гл. VII, стр. 317.
190
В 1505 г. пел. кн. Василий Иванович женился на Соломони-
де Юрьевне, дочери Юрия Константиновича Сверчкова, и в том же
году пожаловал кн. Василия Семеновича Стародубского — дал
за него свою свояченицу, Марию Юрьевну Сабурову, сестру Соло-
мониды. Отец Соломониды и Марии, Юрий Константинович, в
связи с этими браками был пожалован в бояре. Но этим дело и
ограничилось: никто из Сабуровых не получил особых милостей.
В дальнейшей судьбе Сверчковых было что-то роковое. Борис Кон-
стантинович утонул в молодости и не оставил потомства. Тимофей
Константинович начал служить хорошо, был полковым воеводой в
Смоленском походе, но был убит под Оршей. Его единственный сын,
Федор, был убит в 1530 г. под Казанью и не оставил потомства.
Наконец, Иван Константинович в 1510 г. был писцом Пскова,
в 1524 г. был дворецким в Великом Новгороде и в 1548 г. убит
в Казанском походе. Единственный сын Ивана Константиновича,
Яков, в 1540—1548 гг. бывал не раз полковым воеводой и умер
бездетным.
У вел. кн. Соломониды было четыре брата. Из них трое (Андрей,
Федор и Афанасий) поумирали без потомства. Старший брат, Иван
Юрьевич, в 1514 г. был пожалован в крайние, но. в 1525 г., в связи
с разводом и принудительным пострижением Соломониды, был от-
ставлен и больше нигде не упоминается. У Ивана Юрьевича было
три сына: Федор Поп, бездетный Андрей и злополучный Замятия
Кривой.
Тимофей Иванович Замятия Кривой был выдающимся
военачальником своего времени. Он начал служить (рындой) в
1556 г., в том же году был воеводой в Михайлове, в 1558 г. — в
Пронске, в 1560—1563 гг. — в Ливонских походах, в 1564 г. —
в Калуге. После этого он нигде на службах не упоминается, что сле-
дует поставить в связь с опалой, постигшей Сабуровых в. 1564 г.
перед учреждением опричнины. В этом году подвергся опале, со-
слан сначала городничим в Смоленск, а затем казнен Григорий Сте-
панович Пильемов. Время и обстоятельства казни других Сабуро-
вых, и в том числе Замятии, пока не выяснены. В одном родословии
Сабуровых про Замятию сказано: «Замятия бездетен, казнил его
царь и великий князь Иван Васильевич в 9 году, посадил его
в Волхов» 76. Очевидно, речь идет о казнях летом 1571 (7079) г.,
когда царь Иван, через год после Новгородского погрома, был в
Новгороде и, по свидетельству летописей, казнил многих детей
боярских — сажал их в Волхов. О казни Замятии есть сообщение у
кн. Курбского: «Потом убиен от него муж велика роду и храбрый
зело, со женою и со единочадным сыном своим, еще в отроческом ве-
ку, аки в пяти или шести летех, младенческом; а был той человек
роду великих Сабуровых, а наречение ему было Замятия» 77.
76 ЦГАДА, Древлехранилище (ф. 135), № 27, л. 58 и сл. (родословие Са-
буровых в сборнике кратких выписок из летописей).
77 РИБ, т. XXXI, стлб. 304.
191
После казни Тимофея Замятии и вымирания .других родичей
в живых остался один Никифор Федорович Попов 78.
В синодике опальных царя Ивана в разных местах записаны
следующие Сабуровы: Андрей с женой и сыном Лазарем, Алексей,
Никита и Семен. Андрей синодика — по-видимому, брат Тимофея
Замятии, в родословцах показанный бездетным, Семен и Никита —
братья Василия Борисовича Вислоухова, который в 1572 г. был
пожалован в бояре (Семен и Никита Вислоуховы в родословцах
тоже показаны бездетными).
После развода вел. кн. Василия с Соломонидой, отразившегося
неблагоприятно на карьере Сабуровых, в думе оставался только
один представитель рода — Андрей Васильевич, умерший бояри-
ном в 1534 г. В малолетство Ивана IV Сабуровы были оттеснены
другими родами и стояли в стороне от борьбы придворных партий.
Только в 1550 г. попал в думу, после многолетней службы, Семен
Дмитриевич Пешков, в чине окольничего. Он умер в 1560/
61 г., ив думе опять не было никого из Сабуровых. Затем Сабуро-
вы сильно пострадали от опал и казней царя Ивана. В числе под-
вергшихся опале был и Феофан-Богдан Юрьевич Вислоухов.
В 1571 г. был казнен Замятия, а в следующем году Сабуровы
попали вместо Волхова в милость. Царь Иван женил своего стар-
шего сына, царевича Ивана, на дочери Богдана Юрьевича Домне, и
в связи с этим в думу были пожалованы боярами сам Богдан Юрь-
евич и Василий Борисович.
Очень характерные для карьеры служилых людей того времени
сведения сообщает родословие Уваровых: «При государе царе и
великом князе Иване Васильевиче всеа Росии Володимер Иванов
сын, да Роман, да Андрей Захарьевы дети, да Курбат да Михаил
Яковлевы дети Уваровы сослани и испомещены в Смоленску,
для того, что была Никитина дочь Акинфьева сына Уварова за
боярином (это неточно, боярином он стал позже. — С. В.)
Богданом Юрьевичем Сабуровым, а Павлу Никитичу Уварову бы-
ла сестра родная. Й государь царь и великий князь Иван Василье-
вич всеа России изволил взять за сына своего за государя царе-
вича Ивана Ивановича у боярина (та же неточность.— С. В.) у
Богдана ЮрьевичгкСабурова дочь, и потому пожаловал государь
Павлина Уварова: велел ему быть из Володимера у себя государя и у
царевича в комнате. И как государь изволил у государя царевича
царицу постричь, и в те поры велел государь написать Павлина по
Володимеру из выбора, а Володимера Иванова сына Уварова с
братьею велел государь сослать из Володимера в Смоленск» 79.
В конце царствования Ивана IV в думу был пожалован околь-
ничим Иван Иванович Вислоухов (1583 г.), а при царе Федоре
78 На его единственном внуке Алексее Ивановиче род Сверчковых пресекся
в третьей четверти XVII в.
79 ЦГАДА, Библиотека МГАМИД (ф. 181), кн. № 85, гл. 65.
192
окольничим же был пожалован (1591 г.) Семен Федорович Папин
Вислоухов. При Федоре же попал в'думу один из Вельяминовых —
Дмитрий Иванович Обиняков (умер*в конце царствования Бориса).
Все думцы Сабуровы вымерли в последние годы XVI в., так что
при Борисе оставался только один Д. И. Обиняков.
Царь Борис хотя и был сородичем Сабуровых и Вельяминовых,
но явно не жаловал их и в думу не пускал. Тем более непонятным и
неожиданным является погром, которому подверглись Сабуровы и
Вельяминовы при воцарении Лжедмитрия. Частные разряды Смут-
ного времени сообщают, что 1 июля 1605 г. на Москве бояре и вся-
кие люди целовали крест Лжедмитрию, и «того же дни в субботу ми-
ром всем народом грабили на Москве многие дворы боярские и дво-
рянские и дьячьи, а Сабуровых и Вельяминовых всех грабили».
Сабуровы и Вельяминовы 3 июля явились на Москве боярам, а
затем поехали в Серпухов присягать Лжедмитрию. Далее разряды
сообщают, что их недруг П. Ф. Басманов-Плещеев, всесильный в
то время у Лжедмитрия, приказал их дать за приставы, и 8 июля
тридцать семь человек Сабуровых и Вельяминовых были посажены
в тюрьму, а через несколько дней разосланы в понизовые города.
Больше всех пострадали Вислоуховы. Игнатий-Богдан Семено-
вич был сослан в Чебоксары, Иван Иванович Замятия и Ждан-Ер-
мила Семенович — в Свияжск, Тимофей Иванович Верига и Данила
Елизарович — в Казань, Петр Григорьевич — в Астрахань. Туда
же был сослан Иван Никифорович Сверчков 80.
Так как ни в разрядах, ни в других источниках нет указаний на
то, что Сабуровы и Вельяминовы боролись против Лжедмитрия,
то остается предположить, что они пострадали как сородичи Го-
дуновых, причем инициативу погрома и ссылок нельзя приписать
самому Лжедмитрию. Михаил Богданович Сабуров, брат Домны,
во время переворота служил в Астрахани, не попал в июльскую
передрягу и после воцарения был пожалован Лжедмитрием в
бояре и послан на воеводство в Царев-Борисов. Во время переворо-
та, произведенного Василием Шуйским, Михаил Богданович был
убит в Цареве-Борисове и не оставил потомства 81.
Все эти события произвели в роде Сабуровых конечное опусто-
шение, от которого они не могли оправиться весь XVII в. Многие
из сосланных, несомненно в связи со ссылкой,не оставили потомства,
и после Смуты немногие уцелевшие представители рода служили в
дворянах и в стольниках по московскому списку, бывали на вое-
водстве в городах, получали изредка другие «честные» поручения, но
в думу не выдвинули ни одного представителя. В середине XVI в.,
до опал и казней царя Ивана, по родословцам насчитывается не
89 Белокуров, стр. 201—202.
81 Михаил Богданович, женатый на дочери Ивана Семеновича Упина-Слиз-
нева Марфе, имел дочь Марью, вышедшую замуж за кн. Ивана Ивановича
Одоевского.
193
менее сорока Сабуровых—к концу XVII в. осталось налицо только
четыре человека.
Чтобы описать род Годуновых и его возвышение, потребовалось
бы много места. Поставив себе цель давать общие характеристики
родов,^ограничусь несколькими существенными замечаниями и от-
мечу те факты, которые не освещены в литературе.
В истории боярских и княжеских родов мы можем нередко на-
блюдать вековые связи родичей с тем или иным монастырем. Та-
ковы, например, отношения Монастыревых к Кириллову монас-
тырю, Головиных — к Симонову, Захарьиных-Кошкиных — к Но-
воспасскому, Квашниных—к Спасу на Всходне. Но ни один род не
превзошел в этом отношении Годуновых, которые более 300 лет всем
родом, а не в лице отдельных его представителей оставались верными
Ипатьеву монастырю. Это имело не только религиозное, обрядовое и
моральное значение, но также важное жизненное—оно поддержива-
ло сознание родовой связи, создавало известную общность интере-
сов, родовую дисциплину и взаимопомощь. В то время как Сабуровы
разбиваются на несколько отраслей, обосновываются в других уез-
дах и порывают связи с родной Костромой и с Ипатьевым монасты-
рем, Годуновы крепко держатся за свои костромские вотчины и
благодаря своей сплоченности благополучно переживают всем
родом, а не отдельные лица, царствование Ивана. Царю Ивану
принято приписывать государственно-планомерный (при помощи
опричнины) разгром княжеских и боярских родов. Насколько это
общепринятое мнение правильно, это другой вопрос, но нельзя
не отметить иронии судьбы: царь Иван не только не разгромил, но
даже возвысил и обогатил такой род, который из всех боярских ро-
дов отличался совершенно исключительной сплоченностью и вер-
ностью старым боярским традициям, а после пресечения династии
Рюриковичей воцарился.
В XV в. Годуновы совершенно безвестны, но несомненно, что
они служили и не опускались, а главное — не теряли родовых
вотчин и умеренно размножались. С начала XVI в. они, не дости-
гая думных чинов, продолжают оставаться добрым боярским родом,
из которого выходит целый ряд «стратилатов», т. е. полковых вое-
вод: Петр и Василий Григорьевичи, Андрей и Василий Дмитри-
евичи, Иван Иванович Чермной, Михаил Васильевич Тол-
стой и другие. При царе Иване многие родовитые люди
не удержались от соблазна быстро сделать карьеру путем
отказа от своего личного достоинства и безоговорочного угод-
ничества. В огромном большинстве случаев успех на этом пу-
ти и царские милости быстро кончались опалой и даже насильст-
венной смертью. Годуновы (именно Годуновы, а не отдельные
представители рода) начинают возвышаться с 1571 г., когда оприч-
нина доживала последний год и террор продолжался вспышками,
утратив характер массовых избиений. Однако Годуновы делают
карьеру, очевидно, умнее других соратников царя Ивана, а глав-
194
ное — продвигаются не в одиночку, а дружной фалангой. С 1571 г.
при царе Иване последовательно входят в думу, сначала в чинах
второстепенных, Дмитрий Иванович, Степан, Иван и Григорий Ва-
сильевичи и Борис Федорович. При царе Федоре все эти лица стано-
вятся боярами. Достигший престола Борис Федорович вводит в ду-
му еще шесть человек своих родичей: Ивана Ивановича, Степана
Степановича, Якова Михайловича Толстого, Матвея Михайловича,
Никиту Васильевича Асанова и, наконец, Ивана Михайловича Аса-
нова. В истории боярской думы это было совершенно небывалым
явлением. Царь Борис не только не боялся соперничества своих со-
родичей, как это часто бывало, но, очевидно, был уверен в их родовой
дисциплинированности и неизменной поддержке не за страх, а за
совесть. С. Ф. Платонов очень хорошо описал борьбу боярских
«партий» за царский престол после пресечения династии царя
Ивана, но мне это представляется только историографической полу-
правдой, отвлекающей наше внимание от настоящей правды. Как
мне кажется, суть вопроса в том, что княжата и боярство были
способны в то время только к образованию партий и временных коа-
лиций и одни лишь Годуновы и Захарьины-Кошкины вступили в
борьбу сплоченными родами, сумевшими сохранить на протяже-
нии трех веков родовую дисциплину и верность родовым тради-
циям.
20 июля 1938 г., Ново-Гиреево.
МОРОЗОВЫ И ВЕШНЯКОВЫ *
О происхождении Морозовых в середине XVI в. существовало
такое предание. К вел. кн. Александру Невскому приехал «из
Немец из Пруские земли» Михаил Прушанин с сыном Терен-
тием. Последний на Невском побоище проявил большое мужество
и храбрость «и самим великим князем видим бысть на битве»
(в XVI—XVII вв. про такое поведение в бою говорили «бился яв-
ственно»), за что был пожалован в бояре. У Терентия сын Михаил,
у Михаила — Семен и Елизар, от которого пошли Вешняковы.
У Семена сын Иван Мороз, от которого пошли Морозовы, Шеи-
ны, Салтыковы, Скрябины, Тучковы и т. д.
Другая версия приписывает подвиги на Невском бою не Те-
рентию, а самому Михаилу, Мише Прушанину, погребенному в
Великом Новгороде «у Михаила святаго на Прусской улице», и
считает его одним из шести храбрых мужей вел. кн. Александра,
в числе которых был Гаврила Алексич, отец Акинфа Великого х.
Интересно сравнить дальнейшую деформацию легенды в па-
мяти кн. Курбского. О Морозовых он пишет, что они «вышли от
Немец, вкупе с Рюриком, прародителем руских княжат, седмь
(! — С. В.) мужей храбрых и благородных», в числе которых —
Миша Морозов а.
Мне кажется, что в этом предании есть элемент правды — весь-
ма вероятное происхождение Морозовых, как и Акинфовичей, из
Великого Новгорода.
Выше было сказано, что переход на службу в Москву родов
Ратши и Зерновых связан так или иначе с борьбой московских
князей за великое княжение. О времени выезда Морозовых нет
никаких указаний, но несомненно, что они были исконным москов-
ским родом, который служил уже вел. кн. Ивану Даниловичу.
1	РК, стр. 107 — 108, 180.
2	РИБ, т. XXXI, стлб. 303.
196
Указание на это можно видеть в тарханно-несудимой грамоте
1435 г. вел. кн. Василия Михаилу Яковлевичу Русалке Морозову
Филимонову, в которой сказано, что она дана «по грамотам» ве-
ликих князей Ивана Даниловича, Семена, Ивана и Дмитрия Ива-
новичей и Василия Дмитриевича 3. Выражение «по грамотам»
нельзя понимать иначе, как в том смысле, что Михаил Яковлевич
получил такую же грамоту, какую получали его предки, начиная с
княжения Ивана Калиты, быть может, на ту же переяславскую
родовую вотчину.
О самом Иване Морозе, жившем приблизительно во второй
трети XIV в., указаний нет, но о том, что он существовал и занимал
видное положение, свидетельствует список боярынь вел. кн. Ва-
силия Дмитриевича. Первое место занимала кн. Анна, дочь вел.
кн. Василия, которая была замужем за кн. Юрием Патрикеевичем,
второе — Анастасия, жена тысяцкого Василия Вельяминова,
третье — Анна, жена Ивана Мороза, четвертое Марья, жена Ми-
кулы Васильевича Вельяминова, тетка вел. кн. Василия, и т. д. 4
При вел. кн. Дмитрии сыновья Ивана Мороза и его двоюрод-
ные братья выступают как исторические лица.
По родословцам, у Михаила Терентьевича было два сына:
Семен, от которого пошли различные отрасли рода Морозовых, и
Елизар.
Скажу сначала несколько слов о потомстве Елизара, чтобы за-
тем остановить все внимание на Морозовых. Два сына Елизара,
Юрий и Федор, были убиты в 1380 г. на Куликовом поле 5. Потом-
ки их писались в XV—XVII вв. разными прозвищами. От Юрия —
Кузьмины и Бурцевы: от Григория Бурца Кузьмича, внука Юрия.
От Федора — Боландины: от Ивана Тимофеевича Боланды. От
Александра Вешняка, сына Ивана Боланды,— Вешняковы. Един-
ственным представителем рода Елизара, попавшим в думу, был
Игнатий Михайлович Вешняков, внук Александра Вешняка, по-
стельничий в 7060—7069 [1551/52—1560/61] гг. Двоюродные братья
Игнатия Михайловича, псковские помещики Семен, Ждан и Богдан
Андреевичи Вешняковы, в 1551 г. попали в избранную тысячу.
Семен и его старший брат Василий в Ливонском походе 7066
[1557/58] г. были головами. Выше головства и службы по Москве
в тысячниках потомки Елизара, за исключением Игнатия Михай-
ловича, не поднимались 6.
У Семена, по Бархатной книге и некоторым родословцам, было
два сына: Иван Мороз и Василий Туша. По частным родослов-
цам, Василий Туша считается сыном, а не братом Ивана Мороза.
Последнее родословие надо отвергнуть, во-первых, ввиду большей
достоверности Бархатной книги, а во-вторых, потому, что хроноло-
3 [АСЭИ, т. I, № 117].
4 ГИМ, Собр. Уварова, кн. 157, л. 157.
6 См. родословцы, например РК, стр. 183.
6 ДРК, стр. 273 [БРК, стр. 552]; ЛМТК, стр. 39 [ТК иДТ, стр. 99].
197
гия последующих поколений Мороза и Туши является более естест-
венной, если их считать братьями.
У Ивана Мороза было шесть сыновей: Михаил, Федор, Дмит-
рий, Лев, Фире и Левкей. Михаил упоминается в летописях в
1382 г. как боярин, посланный вел. кн. Дмитрием после Куликов-
ского боя в Тверь за митрополитом Киприаном7.0 Федоре ничего не-
известно, а про Дмитрия родословцы говорят, что он имел только
дочерей. Одна из них была замужем за Иваном Семеновичем Мели-
ковым, сыном воеводы, убитого на Куликовом поле, а другая —
за митрополичьим боярином Юрием Степановичем Бяконтовым.
Остальные сыновья Ивана Мороза умерли бездетными: Фире и
Левкей умерли в молодости, а Лев был убит на Куликовом поле 8.
Все известные в истории Морозовы пошли от Михаила, т. к.
потомство Федора пресеклось во второй половине XV в. На по-
томстве Федора мы наблюдаем явление, известное нам и в других
боярских родах, а именно: связь между землевладением и службой,
явное тяготение служилых людей к тем князьям, в уделах которых
находились их вотчины. Единственный сын Федора, Семен, в на-
чале XV в. дал Троицкому монастырю половину варницы и коло-
дезя у Соли Галицкой, «что варил мой соловар на мене» 9.
После этого вклада у Семена остался еще соляной промысел
у Соли Галицкой. Единственный сын Семена Иван не имел сыно-
вей, а дочь свою выдал замуж за кн. Фуника Давидовича Кемско-
го и дал в приданое свою вотчину: села Покровское и Никольское
в Звенигороде 10. Очевидно, по этим вотчинам Семен Федорович
служил кн. Юрию Дмитриевичу, в уделе которого были Галич и
Звенигород и трагическая судьба которого известна из летописей.
Когда кн. Юрий захватил Москву и сел на великом княжении,
С. Ф. Морозов принял на себя посредничество и склонил кн.
Юрия на компромисс — освободить вел. кн. Василия и дать ему в
удел Коломну. Князь великий Василий «доби челом дяде своему
любовником его и боярином Семеном Морозовым; бе бо сей Семен
у князя Юрьа Дмитреевичя в велице славе и любви... Семен же
Морозов много могий у господина своего у князя Юрьа Дмитре-
евичя и испечалова великому князю Василью Васильевичю мир и
любовь и удел Коломну»11. Многие бояре и слуги кн. Юрия предви-
дели непрочность этого мира и «разъяришася о сем». Другие, на-
7 ПСРЛ, т. XI, стр. 81.
- 8 ЦГАДА, Библиотека МГАМИД (ф. 181), № 178, л. 129 об. По этому ро-
дословцу, Лев был воеводой передового полка. Новгородская IV летопись
по списку Дубровского показывает Льва вторым воеводой левой руки
(ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 2, стр. 436). По-видимому, различные разряды
полков относятся к разным моментам похода. Лев Иванович записан в
синодик Успенского собора (ДРВ, ч. VI, стр. 451).
9 АЮБ, т. I, № 63/IV, стлб. 441 [АСЭИ, т. I, № 3]; ср. жалованную грамоту
вел. кн. Василия Васильевича 1449 г. [АСЭИ, т. I, № 225].
i° РК, стр. 182.
11 [ПСРЛ, т. ХП, стр. 18].
198
Пример Иван Дмитриевич Всеволожский, только что перед тем отъ-
ехавший от вел. кн. Василия к кн. Юрию, опасались сверх того
возмездия. Последующее оправдало опасения тех и других. Лишь
только освобожденный вел. кн. Василий уехал в Коломну, как к
нему со всех сторон стали съезжаться его люди «от мала и до ве-
лика», ибо «не навыкли служить галичским князьям». Дело было,
конечно, не в привычке, а в том, что переход великого княжения к
кн. Юрию грозил московскому боярству перестановкой всех сло-
жившихся отношений. Никоновская летопись, не делая такого обоб-
щения, тем не менее определенно вскрывает мотивы, которыми
руководились служилые люди: «и поидоша с Москвы на Коломну
безпрестани, от мала и до велика, понеже нелюбо им бысть всем на
любовника княже Юрьева на Семена Морозова». За С. Ф. Морозо-
вым пришли бы, конечно, и другие бояре и слуги кн. Юрия и за-
няли бы первые места, которые московское боярство привыкло
считать своими. Кончилось тем, что у кн. Юрия не осталось нико-
го из «москвичей», как говорят летописи, и он был вынужден по-
кинуть Москву и уехать к себе в Звенигород. Тогда сыновья кн.
Юрия Василий Косой и Шемяка, присоединившиеся к предприя-
тию отца только после оскорбления, нанесенного им на свадьбе
великого князя, зарезали С. Ф. Морозова, «рекуще: ты учинил
ту беду отцю нашему и нам; издавна еси коромолник, а наш лихо-
дей, не дашь нам у отца нашего жити».
Эти слова, сказанные будто бы кн. Василием и Шемякой, бро-
сают свет на роль С. Ф. Морозова. Очевидно, он был одним из ини-
циаторов захвата великого княжения, рассчитывая, как любимец
кн. Юрия, сделать блестящую карьеру. В дальнейшем как человек,
связанный происхождением с московскими боярскими родами, он
пошел на компромисс, но ошибся. Его близость к кн. Юрию вы-
звала зависть и опасения московских бояр. Он не смог упрочить
за кн. Юрием захваченное великое княжения и только поссорил
кн. Юрия с сыновьями, за что и был убит ими 12.
Поэтому нельзя видеть в этом эпизоде борьбы вел. кн. Василия с
кн. Юрием и его сыновьями за великое княжение только спор о
порядке замещения великокняжеского стола. К элементу борьбы,
несомненно, присоединялся другой: соперничество московских
боярских родов с родами удельных князей. Поэтому конечная
победа вел. кн. Василия есть в то же время победа той части боярст-
ва, преимущественно старых московских родов, которая в своих
личных, землевладельческих и служебных интересах отстаивала
государственное единство великого княжения против удельных
князей и их бояр и слуг.
Самой могущественной отраслью рода Морозовых было потом-
ство боярина Михаила, у которого было пять сыновей: Василий
Слепой, Игнатий, Давид, Василий Шея и Борис. Первый стал
12 ПСРЛ, т. XII, стр. 18-19; РК, стр. 19.
199
родоначальником фамилии Морозовых-Поплевивых, второй—Мо-
розовых-Козловых, Салтыковых и Скрябиных, четвертый — Шеи-
ных, пятый — Брюховых и Тучковых.
Василия Слепого, Василия Шею и Бориса, судя по тому, что
их отец и сыновья были боярами, можно с большой вероятностью
тоже считать боярами.
Василий Слепой был женат на дочери боярина Дмитрия Ва-
сильевича, сестры которой были замужем—одна за Федором Кон-
стантиновичем Симским, а другая — за Константином Данилови-
чем Бяконтовым13. Таким образом, он находился в свойстве с дву-
мя сильнейшими боярскими родами того времени.
Единственный сын Василия Михайловича Слепого Григорий
Поплева получил боярство, минуя окольничество, в 6984 [1475/
76] г. [В 1481 г. был наместником в Великом Новгороде.] В 6993
[1484/85] г., во время похода великого князя на Тверь, он в числе
самых близких ко двору лиц оставался с великой княгиней на Моск-
ве. В походе 6997 [1488/89] г. на Вятку он был воеводой передо-
вого полка и умер в 7000 [1491/92] г.
У Григория Поплевы было пять сыновей: Иван, Василий, Яков
и двое бездетных — Григорий, убитый под Смоленском, и Роман,
утонувший в молодости.
Иван Григорьевич упоминается в разрядах с 7003 [1494/95 г.]
как сын боярский в Новгородском походе. С 7009 [1500/01] г. он
упоминается уже как воевода. В сентябре 1509 г. он был пожа-
лован в окольничие и в последующие годы неоднократно уча-
ствовал в различных походах. В 7035 [1526/27] г. по разря-
дам он уже боярин (в Шереметевском списке — с 7039 [1530/
31] г.). В 7055—7056 [1546/47—1547/48] гг. за старостью он уже не
участвует в походах, а упоминается на первом месте среди
бояр, управляющих Москвой в отсутствие царя. Умер Иван Гри-
горьевич, по одним данным, в 7057 [1548/49] г. [по другим дан-
ным — в 1554 г.]. Женатый на Аграфене, дочери Дмитрия Влади-
мировича Ховрина, он был в родстве с одним из самых богатых
московских родов.
Его брат Василий в 7024 [1515/16] г. был пожалован в окольни-
чие, в 7040 [1531/32] г. — в бояре, в 7045 [1536/37] г. был послом
в Польшу и умер в 7046 [1537/38] г.
Яков Григорьевич, как и его братья, упоминается в разрядах
впервые в 7003 [1494/95] г. В 7040 [1531/32] г. он был пожалован
в окольничие, но до боярства не дослужился и умер окольничим
в 7046 [1537/38] г.
В следующем поколении Морозовы достигают зенита своей
силы: все пять внуков Григория Поплевы попадают в думу.
18 ПСРЛ, т. XXIV, стр. 231—232: «А се род Дмитрея Васильевичи: ино
Дмитрей Васильевич от Гаврила от Алексеевича, а сына у него не было,
а были у него дочери — Марья Васильева мать Образцова, да Григорье-
ва мать Поплевина, да Игнатьева мать Костянтиновичя».
200
У Ивана Григорьевича был один сын, бездетный Семен. Пожа-
лованный в окольничие в 7060 [1551/52] г., он умер в 7065 [1556/
57] г.
У Василия Григорьевича было три сына: Григорий, Владимир
и Петр.
Григорий Васильевич стал окольничим в 7056 [1'547/48] г., в
следующем году — боярином и умер в 7064 [1555/56] г.
Владимир Васильевич получил окольничество в 7058 [1549/
50] г., в 7070 [1561/62] г.— боярство и «выбыл» ь 7072 [1563/
64 г.]. Кн. Курбский сообщает, что он много лет был мучим в тюрь-
ме, а затем казнен14.
Петр Васильевич был пожалован в окольничие в 7058 [ 1549/50] г.,
в 7062 [1553/54] г.— в бояре и умер в 7087 [1578/79] г.
Единственный сын Якова Григорьевича Михаил был выдающим-
ся человеком своего времени. Достаточно сказать, что за всю тре-
тью четверть XVI в., с 7055 [1546/47] по 7081 [1572/73] г., когда он
был казнен, не было ни одного похода, в котором он не принимал
бы участия как воевода, на очень ответственных местах. Царь Иван,
давая Михаилу Яковлевичу важные поручения, относился к нему
подозрительно. Так, во время службы Михаила Яковлевича на-
местником в Юрьеве в 7073 [1564/65] г. царь Иван, не веря ему,
держал в закладе его жену и детей. В таких условиях Михаил
Яковлевич Морозов служил много лет и был убит по приказа-
нию царя Ивана, как сообщает кн. Курбский, с сыном Иваном
«аки в осмидесяти летех, с младенцем и со другим юнейшим, ему же
имя забых, и со женою его Евдокиею, яже была дщерь князя Дмит-
рея Бельского»15 16.
По родословцам, у Михаила Яковлевича было всего три сына:
Иван, Федор и Иван Глухой. Потомство их не показано, но и не ска-
зано, что они были бездетными. Можно думать, что они все погиб-
ли, так или иначе в связи с казнью отца.
Вообще неясно, почему все следующее поколение Морозовых
как-то сразу сходит со сцены. По-видимому, казни Владимира Ва-
сильевича и Михаила Яковлевича нанесли роду Морозовых такой
удар, что из следующего колена в думу попал только один человек,
14 РИБ, т. XXXI, стлб. 309. Подтверждение этому можно видеть во вклад-
ной книге Симонова монастыря ([ГПБ, F-IV-№ 348], л. 31), где ска-
зано, что разрядные дьяки Андрей и Василий Щелкаловы дали по при-
казанию царя в 77 [1568/69] г. в Симонов монастырь 25 рублей [по душе
Владимира Васильевича].
16 РИБ, т. XXXI, стлб. 309. Тимофей Тетерин писал Михаилу Яковлевичу:
«А твое, господине, честное Юрьевское наместничество не лутчше моего
Тимохина чернечества; был еси наместник пять лет на Смоленске, а ныне
тебя государь даровал наместничеством Юрьевским с пригороды, что Тур-
ской Мутьянского воеводством; жену у тебя взялъ в закладъ, а доходу
тебе не сказал ни пула» (там же, стлб. 490). В письме царя Ивана IV Тете-
рину: «А его наместничество Юрьевское таково, что мы, ему не верячи,
держимъ жену и дети в закладе» (там же, стр. 493 [ПИГ, стр. 212]).
201
да и то много лет спустя, а именно Василий Петрович, околыш-
чий с 7109 [1600/01] г.
Потомство второго сына Михаила Ивановича, Игнатия, в своем
роде не менее замечательно, чем Григория Поплевы. В отличие от
Поплевиных, потомки Игнатия выступают не сплоченной фалан-
гой братьев, а несколькими ветвями, из которых боярской стано-
вится только ветвь Салтыковых. Да и последние, размножившись,
попадали в думу спорадически. Одна из главных причин этой осо-
бенности карьеры Игнатьевичей — несомненно быстрое размно-
жение их. В самом деле, в то время, как у Василия Слепого было
только пять правнуков, у его брата Игнатия их было шестнадцать.
У Игнатия было шесть сыновей: Иван Дурак, умерший бездет-
ным, Григорий Козел, Петр, Михаил Салтык, Тимофей Скряба
и Иван Глухой.’
О Григории Козле известно только то, что он был женат на
дочери Ивана Ивановича Кошкина Соломониде 16.
Петр, не оставивший потомства, в молодости постригся в Троиц-
ком Сергиеве монастыре и умер там, пробыв много лет монахом.
В середине XV в. он купил у Ивана Петелина села Скнятиново и Но-
воселку в Переяславском уезде, а у Михаила Обуха — луга на
р.Молокче и дал эти владения перед 1467 г.Троицкому монастырю16 17.
Об Иване Глухом известно, что в 6976 [1467/68] г. он был вое-
водой в походе на Каму против казанских татар и черемисов 18.
У Михаила Салтыка было четыре сына: Андрей, Игнатий, Иван
и бездетный Василий.
Андрей в 7015—7017 [1506/07 — 1508/09] гг. был воеводой в
смоленских походах, в 7018 [1509/10] г. пожалован в оружничие 19
и умер в 7030 [1521/22] г. Его братья Игнатий и Иван неоднократ-
но были воеводами в походах: первый в 7023—7040 [1514/15—
1531/32] гг., а второй в 7027—7039 [1518/19—1530/31] гг., но в
думу не попали. Младший брат, Василий, упоминается в 7026
[1517/18] г. как наместник в Опочке 20.
У Андрея Михайловича было четыре сына: Яков, Федор Во-
ронко, Иван и Лев. Яков Андреевич упоминается в разрядах с
7051 [1542/43] г., когда.он был воеводой у Николы Зарайского.
В 7056 [1547/48] г. он был воеводой у наряда в Казанском походе, в
7058 [1549/50] г. пожалован в окольничие, в ноябре 7071 [1562] г.
стал боярином и умер в 7080 [1571/72] г.
16 См. очерк «Род Кобылы».
17 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 579 [АСЭИ, т. I, № 241—242, стр. 169—
170]. Жалованная грамота 1467 г. на с. Скнятиново Троицкому монасты-
рю — [АСЭИ, т. I, № 346]. Жалованная грамота 1450 г. Ивану Петели-
ну — ААЭ, т. I, № 46, стр. 34 [АСЭИ, т. I, № 236, стр. 166].
18 ПСРЛ, т. XII, стр. 119.
19 Ср.: Н. Карпов — оружничий летом 7024 [1516] г. (ПСРЛ, т. XIII, пер-
вая половина, стр. 25).
20 ПСРЛ, т. VIII, стр. 262.
202
Федор Воронко и Иван умерли бездетными. По-видймоМу, ойй
оба были казнены в опале их младшего брата Льва. В синодиках
опальных людей упоминаются Федор и Никита Салтыковы. Фе-
дор — это, очевидиц, Ф. Воронко, а Никита — по-видимому, сын
Ефима Худяка Игнатьевича, двоюродного брата Льва Андреевича.
Лев Андреевич сделал блестящую карьеру, которая окончилась,
как это часта случалось, насильственной смертью. В 7057
[1548/49] г. он был пожалован в оружничие и участвовал в Казан-
ском походе. В 7061 [1552/53] г. он получил окольничество, остава-
ясь оружничим, а в 7071 [1562/63] г. стал боярином. Уже в 7073
[1564/65] г. он и его сыновья Михаил и Иван были в чем-то заподоз-
рены и должны были дать на себя поручные в неотъезде записи 21,
а в 7080 [1571/72] г. или 7081 [1572/73] г. их постигла опала. Кн.
Курбский писал, что Лер Андреевич был погублен «с четырьмя або
с пятьма сынами, еще во юношеском веку цветущими. Ныне, по-
следи, слышах о Петре Морозове, аки жив есть; тако же и Львовы
дети не все погублены: нецыи остави живы, глаголют» 22. Здесь,
как во многих показаниях кн. Курбского, есть неточность, легко,
конечно, объяснимая: у Льва было всего три сына, из которых
старший, Василий, умер бездетным, по-видимому, до 7073 [1564/
65 ] г., когда Лев дал поручную запись (в поручной его нет). По-
гибшим с отцом следует, по-видимому, считать только Михаила.
После смерти Якова и казни Льва в думе царя Ивана не было
ни одного Салтыкова. При царе Федоре, в 7098 [1589/90] г., в думу
был пущен, сразу боярином, Михаил Глебович, внук Ивана, треть-
его сына Михаила Салтыка. Позже, в 7107 [1598/99] г., был по-
жалован окольничим Михаил Михайлович Кривой, внук Игна-
тия, второго сына Салтыка. В общем Салтыковы пережили оприч-
нину, а затем Смутное время, сравнительно с другими родами до-
вольно благополучно, и в XVII в. из их рода вышел целый ряд вы-
дающихся бояр.
У третьего сына Михаила Ивановича, Давида, было три сына:
Иван Мородин (Мурадин), Дмитрий и Алексей. Про первого родо-
словцы сообщают, что он «держал» Москву семь лет, т. е. был на-
местником (при вел. кн. Иване III). Дмитрий в 6988 [1479/80] г.
был послом великого князя во Псков, а в конце столетия был боя-
рином у кн. Андрея Васильевича, а затем у вел. кн. Ивана Ива-
новича 23 *. Дальнейшее потомство Давида не представляет для нас
интереса.
21 СГГиД, ч. I, № 185, стр. 514.
22 РИБ, т. XXXI, стлб. 303.
23 ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 1, стр. 262. Правая грамота Троицкому мона-
стырю суда вел. кн. Ивана: «А на суде был у великого князя боярин
Дмитрей Давыдович» — ГБЛ,АТСЛ (ф. 303), отд. XIII, № 1007 [АСЭИ,
т. I, № 522, стр. 398]. Наместник в Звенигороде — Дмитрий Давидович
(правая грамота кн. Андрея Васильевича — АЮ, № 7, стр. 13 [АСЭИ,
т. III, № 55]).
203
От четвертого сына Михаила Ивановича, Василия Шеи, пошел
боярский род Шеиных. Василий Михайлович Шея упоминается в ле-
тописях в 1446 г. как сторонник вел. кн. Василия. Он находил-
ся в Троицком монастыре во время захвата великого князя кн. Ива-
ном Андреевичем Можайским. После этого события Василий Шея
бежал с кн. Иваном Стародубским в Муром и принимал участие в
дальнейшей борьбе на стороне великого князя 24. Весьма вероятно,
что он был боярином. Умер он в начале княжения Ивана III.
У Василия Шеи было два сына — Дмитрий и Семен Баташ. Послед-
ний умер в молодости, быть может при жизни отца.
Дмитрий Васильевич Шеин упоминается в разрядах как вое-
вода с 7004 [1495/96] г. В 7009 [1500/01] г. он был пожалован пря-
мо в бояре; убит под Казанью в 7014 [1505/06] г. Интересно про-
следить судьбу вотчины Василия Шеи — сел Лаврентьевского и
Ивановского на р. Шексне. В 1466 г. его вдова Стефанида с сыном
Дмитрием получили от вел. кн. Марьи на эту вотчину тарханно-
несудимую грамоту * 2б. Затем Стефанида и Дмитрий дали ее Троиц-
кому монастырю. В 1484—1487 гг. Дмитрий выкупил вотчину
у монастыря. После его смерти его вдова Анна с детьми, «поговоря
со князем Иваном с Пронским да с Ондреем с Салтыковым» (ве-
роятно, душеприказчики), дала по духовной мужа в 1506 или
1507 г. эту вотчину опять в Троицкий монастырь 26.
Все три сына Дмитрия Васильевича были боярами.
Юрий в 7041 [1532/33] и 7044 [1535/36] гг. был наместником
на Луках Великих, в 7048 [1539/40] г. пожалован прямо в бояре
и умер в 7054 [1545/46] г.
Второй сын Дмитрия Васильевича, Василий, в 7052 [1543/44] г.
упоминается как окольничий и дмитровский дворецкий. В том
же году пожалован в бояре и умер в 7058 [1549/50] г.
Третий сын, Иван, получил боярство тоже через окольниче-
ство: в 7052 [1543/44] г. он окольничий, в 7061 [1552/53] г.— боя-
рин, умер он в 7064 [1555/56] г.
У Юрия Дмитриевича, по родословцам, было два сына — Ми-
хаил и Исаак, о службе которых ничего неизвестно.
У Василия было пять сыновей: Борис, отец злополучного боя-
рина царя Михаила, казненного в 7142 [1633/34] г., Андрей, Гри-
горий, Иван и Петр Горбатый. Это поколение было не в милости,
и только один Борис Васильевич попал на старости лет в думу околь-
ничим, в 7086 [1577/78] т. (умер в Соколе в 7088 [1579/80] г.).
Карьера этих Шеиных, как и их братаничей, сыновей Ивана
Дмитриевича, была, по-видимому, испорчена опалой и казнью
Андрея, старшего сына Ивана Дмитриевича: Андрей, пожалован-
24 ПСРЛ, т. XXIII, стр. 152.
26 ЛСА, стр. 138 [АСЭИ, т. I, № 341].
2в Выкупная грамота Д. В. Шеина и данная Анны (ГБЛ, АТСЛ (ф. 303),
кн. 518, лл. 97 об.— 98 [АСЭИ, т. I, № 509]).
204
ный в бояре в 7075 [1566/67] г., «выбыл» в 7077 [1568/69] г. Кн.
Курбский упоминает в числе казненных царем Иваном только этого
Андрея27, но в синодиках опальных людей, кроме Андрея Ивано-
вича, упоминается (в другом месте, среди других лиц) еще Михаил,
очевидно Юрьевич, двоюродный брат Бориса Васильевича и Андрея
Ивановича. После этих казней неизвестным образом сошел со сце-
ны ряд других Шеиных, а к концу XVI в. остался один малолет-
ний Михаил Борисович, сын окольничего, умершего в 1580 г.
В Смутное время Михаил Борисович попал в думу и был боярином
царя Михаила, как было упомянуто выше.
От пятого сына Михаила Ивановича, Бориса, пошли Тучковы и
Брюховы. У Бориса было четыре сына: Василий Тучко, Иван Туч-
ко же, Семен Брюхо и Федор Брюхо. Василий Тучко был весьма
значительным человеком своего времени. По женской линии он
приходился дедом знаменитому эмигранту кн. Андрею Курбскому.
Он был в каких-то родственных связях с кн. Кубенскими. В 70-х го-
дах XV в., когда он далТроицкому монастырю при игумене Спиридо-
не в Нерехте в Поемечьё (по р. Емстне) село, данную грамоту на этот
вклад писал кн. Ив. Кубенский 28. Затем известно, что его душе-
приказчиками были келарь Троицкого монастыря Вассиан, его
брат Семен Брюхо и Иван Меньшой Шелуха Семенович Кубен-
ский 29.
В духовной Василия Тучка упоминается долг кн. Ивану Ку-
банскому, т. е., очевидно, Ивану Большому Семеновичу, женатому
на дочери кн. Андрея Васильевича Углицкого, брату Ивана Ше-
лухи. Кстати, отмечу родственные связи братьев Василия Тучка.
Семен Брюхо был женат на дочери Ивана Ивановича Всеволожско-
го Евдокии. Дочь Ивана Тучка Ирина была замужем за Юрием
Захарьичем Кошкиным.
В Шереметевском списке Василий Тучко показан боярином с
6988 [1479/80] г. и умершим в 6989 [1480/81] г. По-видимому, это
неточно: он был пожалован раньше и умер несколько позже.
В летописях он упоминается по двум случаям. В 6987[1479] г.
великий князь посылал его и боярина Василия Федоровича Образ-
ца Симского во Ржеву уговаривать князей Андрея и Бориса по-
мириться с великим князем и вернуться в свои уделы. В 6988[1479/
80] г. он с боярином Андреем Михайловичем Плещеевым был по-
слан отвезти на Белоозеро великую княгиню и великокняжескую
казну, из опасения захвата Москвы царем Ахматом 30. Если при-
нять высказанное выше предположение о родственных связях
Василия Тучка с кн. Кубенскими, то посылка именно его к кн.
Андрею становится понятной, т. к. кн. Андрей был тестем кн. Ива-
на Большого Семеновича Ку венского. Выше (в очерке «Род Кобы-
27 РИБ, т. XXXI, стлб. 303.
28 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 285 об. [АСЭИ, т. I, № 374, стр. 272].
29 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), отд. XIII, № 234 [АСЭИ, т. I, 612, стр. 523].
30 ПСРЛ, т. VI, стр. 223, 225; т. XII, стр. 198.
205
лы») было рассказано, что незадолго до смерти, т. е. в начале
90-х годов, Василий Тучко подвергся опале, вотчины его были ото-
браны и послужильцы распущены и испомещены в Великом Нов-
городе. Затем опала была снята и вотчины возвращены, но духов-
ное завещание его по неизвестной причине было утверждено только
в 1497 г. (27 января 7005 г.) 31.
Некоторый намек на причины опалы можно видеть в ответе царя
Ивана кн. Курбскому. Иван писал Курбскому, что он принадлежит
к числу ложных «доброхотов» царей, привыкших «от прародителей
своих измену чинити»: еще дед его,Курбского, Василий Тучко с бра-
том Иваном «износили» вел. кн. Ивану III «многая поносная и уко-
ризная словеса»32. Зная, что опала была положена на Василия Туч-
ка и его брата Ивана незадолго до смерти первого, и зная о его учас-
тии в событиях 1480 г., во время набега царя Ахмата, хочется пред-
положить, что «поносная» слова и укоризны, настолько веские и
серьезные, что сохранились в памяти потомства и дошли до царя
Ивана, были сказаны именно в 1480 г., когда в Москве, в тылу у
войск, стоявших на Угре против татар, разыгралась борьба в
семье великого князя и в среде бояр. Летописи сообщают, что «злые
советники» великого князя, Иван Васильевич Ощера и Григорий
Андреевич Мамон, из трусости и корыстолюбия советовали отступле-
ние и, может быть, даже бегство на север, а вел. кн. Марья, духов-
ник великого князя Вассиан и другие требовали наступательных
действий 33. Поносные слова и укоризны Василия Тучка могли
быть сказаны именно по поводу чрезмерной, как тогда казалось
многим, осторожности и даже трусости вел. кн. Ивана.
При таком сближении и понимании фактов становится понятной
и посылка Василия Тучка к князьям Андрею и Борису, т. к. для на-
ступательных действий нужно было прежде всего примирить вели-
кого князя с его братьями путем обещания прибавить к их уде-
лам новые владения, на что, как известно, вел. кн. Иван пошел не-
хотя, только ввиду необходимости объединить все силы для борь-
бы с грозным врагом.
Единственный сын Василия Борисовича Михаил в 7009 [1500/
01] г. был уже наместником в Галиче 34, но в думу пущен много
позже, именно в 7025 [1516/17] г., окольничим 35. В 7039 [1530/
31] г. он был пожалован в бояре и дворецкие. В Шереметевском
31 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), отд. XIII, № 234 [АСЭИ, т. I, № 612].
32 РИБ, т. XXXI, стр. 55 [ПИГ, стр. 29], Ермолинская летопись под 6993 г.
сообщает: «Тое же осени поймал князь велики своих двоих бояринов,
Василия да Ивана Тучков» (ПСРЛ, т. XXIII, стр. 162).
33 Анализ летописных известий об этом эпизоде см.: А. Е. Пресняков.
Иван III на Угре.— «Сборник статей, посвященных С. Ф. Платонову».
СПб., 1911, стр. 280—298.
»4}РИС, т. V, стр. 15-18 [АСЭИ, т. Ilf, № 250].
35 По Никоновской летописи, окольничий, летом 7024 [1516] г. послан в Ка-
зань (ПСРЛ, т. XIII, первая половина, стр. 25).
206
списке он показан умершим в 7043 [1534/35] г. по ошибке, которая
объясняется тем, что в этом году он лишился должности дворецко-
го и вместо него дворецким стал кн. Иван Иванович Кубенский.
В марте и апреле 7045 [1537] г. он сделал два вклада Троицкому мо-
настырю по душе своего сына Ивана и в 7047 г. (1538 г., октябрь)
упоминается в летописях как один из противников князей Шуй-
ских. Вероятно, вскоре поЬле этого он умер и нигде больше не упо-
минается 36.
У Михаила было три сына: Василий, Михаил и Иван.
Василий, автор жития Михаила Клопского, был одним из об-
разованнейших людей своего времени. Выдающихся служебных
мест он не занимал, в думу не попал и умер 13 февраля 1548 г. 37
У Василия был один сын, умерший, по-видимому, в молодости.
Михаил Михайлович с 7056 [1547/48] г. не раз бывал воеводой в
различных походах, в 7073 [1564/65] г. пожалован в окольничие и
умер в 7075 [1566/67] г., не оставив потомства.
Иван умер около 1537 г., по-видимому в молодости. У него
был сын Василий, умерший бездетным.
Брат Василия Тучка, Иван Тучко, в Шереметевском списке
не показан, но несомненно, что это пропуск, т. к. в одном акте
6975 [1467] г. упоминается дворецкий великого князя Иван
Борисович, не иначе как Морозов 38. У Ивана Тучка были один
сын, Василий, умерший неженатым, и дочь Ирина, вышедшая за-
муж за боярина Юрия Захарьевича Кошкина.
Семен Брюхо в 6988 [1479/80] г. упоминается в Новгородском
походе. В 7009 [1500/01] г. он был воеводой в Литовском походе и в
7010 [1501/02] г. был пожалован в постельничие. В Шереметевском
списке он показан умершим в 7015 [1506/07] г., но это может быть
только годом его отставки. Известно, что он постригся в Троицком
монастыре (в иноках — Серапион) и 24 сентября 7024 [1515] г.
дал вклад (50 рублей), а 26 октября того же года был дан вклад
«по нем», т. е. он умер между этими датами 39.
Единственный сын Семена Иван в Шереметевском списке по-
казан окольничим с 7043 [1534/35] по 7047 [1538/39] г. В действи-
36 Вкладная книга 1673 г., лл. 129 об.— 130. «Тоя же осени по диаволю
действу бысть вражда между великого князя бояр: начата враждовати
князь Василей да князь Иван Васильевичи Шуйские на князя на Ивана
на Федоровича на Белского да на Михаила Василиевича Тучкова за то,
что князь Иван Белской да Михайло Тучков советовали великому князю,
чтобы князь великий пожаловал боярьством князя Юриа Михайловичя
Голицына, а Ивана Ивановича Хабарова околничим; а князь Василей да
князь Иван Шуйские того не восхотеша» (ПСРЛ, т. XIII, вторая половина,
стр. 432; первая половина, стр. 98—99 и 126—127).
37 ГИМ, Собр. Уварова, № 777, л. 31 (синодик Горицкого монастыря).
38 Меновная митрополита — АЮБ, т. II, № 156/V, стлб. 478 [АФЗиХ,
ч. I, № 152, стр. 134].
39 Вкладная книга 1673 г., л. 129 об. По-видимому, это он был наместником
в Суздале в 7011 г. (АЮ, № 10, стр. 19—20 [АСЭИ, т. II, № 495]).
207
тельности он умер раньше, в начале 7045 [1536/37] г. Единственный
сын Ивана Семеновича, Иван, ненадолго пережил отца, и в 7053
[1544/45] г. Василий Михайлович Тучков сделал по его душе вклад
Троицкому монастырю 40.
Последний сын Бориса Михайловича, Федор Брюхо, упомина-
ется в летописях в 6978 [1469/70] г. как сын боярский в Казанском
походе 41, и больше о нем известий нет. Из родословцев известно,
что у него было четыре дочери и ни одного сына.
Таким образом, из всего потомства Бориса Михайловича к се-
редине XVI в. оставались только окольничий Михаил Михайлович
Тучков и его племянник Иван Васильевич. Когда Михаил Михай-
лович умер бездетным в 7075 [1566/67] г., остался один Иван
Васильевич, сошедший со сцены безвестным. Так, эта отрасль ро-
да Морозовых вымерла вся в третьей четверти XVI в.
Остается сделать обзор последней ветви рода Морозовых —
потомства Василия Туши.
У Василия Туши было два сына: бездетный Иван и Филимон.
У Филимона было четыре сына: Иван, Семен, Константин и без-
детный Григорий. У Ивана Филимоновича старший сын, Иван
Чеглок, стал родоначальником рода Чеглоковых, из которого в
XVI в. вышло много представителей, не думных, но добрых слу-
жилых людей: семь тысячников (1551 г.), головы и воеводы в
различных походах. В XVII в. один Чеглоков, Василий Александ-
рович, был при царе Алексее окольничим.
Семен Филимонович и его сыновья упоминаются в летописях
как сторонники вел. кн. Василия во время борьбы с кн. Дмитрием
Шемякой. В 1446 г. кн. Дмитрий захватил вел. кн. Василия у Трои-
цы, ослепил и сослал с женой на Углич. Бежавшие от Троицы лю-
ди вел. кн. Василия собрались в Муроме вокруг князей Ряполов-
ских и «начаша мыслити, как бы князя великого выняти». С Ряпо-
ловскими были «в мысли» кн. Иван Васильевич Стрига Оболенский,
Иван Васильевич Ощера, его брат Дмитрий Васильевич Бобр «и
иные многие дети боярские двора великого князя. С ними же в ду-
ме был Семен Филимонов з детми всеми, да Русалка, да Руно и
иные дети боярские многие» 42.
Во второй раз дети Семена Филимоновича упоминаются в ле-
тописном рассказе о том, как вел. кн. Иван стягивал войска во
время Казанского похода 6976 [1467/68] г. для похода на Каму.
Великий князь послал из Москвы Ивана Руна с казаками, из Ус-
тюга — кн. Ивана Звенца, «а из Галича Семеновых детей Фили-
монова: Глеба, Ивана Шуста, Василиа Губу...» 43.
По родословцам, у Семена было пять сыновей: Василий Леваш,
Иван Шуст, Глеб, Асан и Василий Губа. В синодике Успенского
40 Вкладная книга 1673 г., лл. 129 об.— 130.
41 ПСРЛ, т. XX, первая половина, стр. 280.
42 Там же, т. XII, стр. 70.
43 Там же, стр. 119.
208
собора в числе убитых в 1445 г. на Суздальском бою показан Роман
Семенович Филимонов 44. По-видимому, это то же лицо, что Асан
в родословцах. Оба Василия и Асан не оставили потомства, а от
Ивана Шуста пошел род рядовых служилых людей Шастовых и
Шестовых, замечательный только тем, что сын Ивана Шуста, Ми-
хаил Шест, был прадедом Ксении Романовой, матери царя Ми-
хаила.
У третьего сына Филимона, Константина, был один сын, Яков
Жест, а у Якова — бездетный Михаил Болван и Михаил Ру-
салка.
Яков Жест служил, по-видимому, кн. Юрию Дмитриевичу. Он
упоминается в летописях в 6942(1433/34] г. как лицо, посланное
кн. Юрием к кн. Ивану Андреевичу склонить последнего на свою сто-
рону 45. В договоре 1435 г. вел. кн. Василия, кн. Дмитрия Шемяки
и кн. Дмитрия Красного с кн. Василием Косым упоминается о
«казне» кн. Юрия Дмитриевича, которую кн. Василий взял у
Якова Жеста и должен был вернуть своим братьям 46. Это дает
основание предполагать, что Яков Жест был дворецким или каз-
начеем кн. Юрия Дмитриевича.
Михаил Яковлевич Русалка был выдающимся человеком своего
времени. В 1435 г.'он получил от вел. кн. Василия тарханно-несу-
димую грамоту на свою вотчину в Переяславском уезде (см. выше).
В этом можно видеть указание на то, что он с этого времени начал
служить великому князю по примеру своих предков, служивших
великим князьям начиная с Ивана Калиты. В 1446 г. он был «в
думе» сторонников вел. кн. Василия, подготовлявших освобожде-
ние великого князя. В 6973(1464/65] г. он был пожалован в дворец-
кие (окольничим?), в 6976 [1467/68] г. был воеводой в походе на
Вятку, в 6984 [1475/76] и 6988 [1479/80] гг. — воеводой в походах
на Великий Новгород. В последний раз он упоминается в разря-
дах в 7003 [1494/95] г., когда великий князь взял его (боярина)
с собой в Великий Новгород. По Шереметевскому списку, он умер
в 7009 [1500/01] г. (в 7003 [1494/95] г. он уже не был дворецким)47.
Если это известие о дате его смерти является достоверным,
то его жизнь представляет образец исключительной долговечно-
сти. В самом деле, в 1435 г., когда он получил грамоту, ему было
по крайней мере лет 17; стало быть, в 1501 г., когда он умер, ему
было 82—83 года.
44 ДРВ, ч. VI, стр. 458.
45 ПСРЛ, т. VIII, стр. 98.
46 ААЭ, т. I, № 29, стр. 21 [ДиДГ, № 36, стр. 102. В тексте договора даты
нет].
*7 [В Шереметевском списке вплоть до 7008 г. говорится: «бояре, дворец-
кои... теж»]. По-видимому, это ошибка, т. к. в Новгородском походе 7003 г.
дворецким был П. В. Великой; он же упоминается как дворецкий в мае
7006 (1498) г. (АИ, т. I, № 107 [АФЗиХ, ч. I, № 32, стр. 50]), в апреле 7007
[1499] г. (ГИМ, Синодальное собр., № 276, л. 309 [АФЗиХ, ч. I, №260,
стр. 233]).
209
По родословцам, у Михаила Русалки было три сына, из которых
про одного сказано, что он умер бездетным, а про двух других —
что они «в приказе не были», т. е. не служили 48. Так пресеклась
эта отрасль рода Филимоновых. В общем все потомство Василия
Туши не принадлежало к боярской части служилого класса, и
если Михаил Русалка дослужился до боярства, то это объясняется
его личными заслугами и долголетней службой.
[1930-е годы]
48 «Бархатная книга», ч. I, стр. 276.
ВЕЛЬЯМИНОВЫ-ВОРОНЦОВЫ *
В середине XVI в. кн. Андрею Курбскому была известна леген-
да о происхождении Вельяминовых «от Немецка языка, а с племе-
ни княжат решских» Весьма возможно, что это та самая легенда
о варяге Шимоне, (Симоне) Африкановиче, от которого выводят
происхождение Вельяминовых частные родословцы и позднейшие,
расцвеченные разными подробностями предания 1 2.
Государев родословец отверг легенду и начинает род Вельями-
новых с Протасия Федоровича. Причиной этого отрицательного
отношения к легенде были, по-видимому, существовавшие уже
тогда разногласия. Так, некоторые родословцы говорят о выезде
из «Немец» к вел. кн. Ярославу Владимировичу самого Африкана
с сыном Шимоном, другие приписывают выезд Шимону с сыном
Юрием 3. Составители Государева родословца не могли также не
заметить и хронологической несообразности: на два века от Шимо-
на до Протасия показано только четыре колена, тогда как их дол-
жно было бы быть шесть—восемь.
Во всей легенде заслуживают внимания только показания о
том, что вел. кн. Ярослав «отпустил сына своего Всеволода на кня-
жение на Володимер, а ему дал Юрья Шимановича» и что Протасий
«приехал из Володимеря к Москве с великим князем Данилом
Александровичем, а был у великого князя (Ивана Даниловича) ты-
сяцкой». Подобные факты прикомандирования князем своих бояр
к сыновьям и переходы бояр вслед за своими князьями не подле-
1 РИБ, т. XXXI, стлб. 167.
2 В максимально разукрашенном виде эти предания изложены в небольшой
монографии гардемарина С. И. Воронцова-Вельяминова «Род дворян
Воронцовых-Вельяминовых» (Тула, 1903). Никакой научной ценности
монография не имеет.
3 РК, стр. 90; ГИМ, Музейное собр., № 3241, л. 86 (список 1635 г. кн.
Я. Б. Щепина-Ростовского).
211
Жат сомнению. Весьма также вероятно, что Протасий Федорович
прежде, чем стать тысяцким Ивана Калиты, служил его отцу, т. е.
вел. кн. Даниилу.
Неизвестно, был ли Протасий Федорович «Вельяминовым»,
т. е. внуком или потомком Вениамина, кстати сказать неизвест-
ного родословной легенде, или Протасий было его прозвище, а
«прямое» или «молитвенное» имя его было Вениамин. Дело в том,
что его сын Василий в летописях и в синодике Успенского собора
называется то Василием Протасьевичем, то — Вельяминовичем 4 *.
В житии митрополита Петра, составленном митрополитом Кип-
рианом, рассказывается, что Петр перед смертью (1326 г.) призвал к
себе «некоего, именем Протасия, его же бе князь старейшину града
поставил, князь бо тогда не прилучися во граде. Бе же Протасий
он муж честен и верен и всякими добрыми делы украшен» б. Это
сообщение подтверждает показание родословцев о том, что Прота-
сий был тысяцким Ивана Калиты и в отсутствие князя управлял
Москвой. О Протасии как тысяцком упоминается и в житии Сер-
гия Радонежского 6.
В домовой книге Московского Богоявленского монастыря, со-
ставленной по преданиям и монастырским актам в начале XVII в.,
есть сообщение, что Иван Калита в последний г,од жизни (1340 г.)
заложил в монастыре каменную церковь Богоявления «и по отше-
ствии его от земных к богу и по приказы великого князя Ивана
Даниловича совершил сей [храм] их боярин, зовомый именем Про-
тасий» 7.
По этим скудным указаниям можно представить себе, что Про-
тасий Федорович в течение всего княжения Ивана Калиты, еще
до того времени, когда Калита стал великим князем, был москов-
ским тысяцким, т. е. первым среди бояр, и оставался им до смерти
Йвана Калиты, принимая, несомненно, большое участие в борьбе
Калиты за великое княжение.
Протасий Федорович немногим пережил своего князя и умер, ве-
роятно, около 1341 г. Это можно заключить из того, что на дого-
воре 1341 г. вел. кн. Семена Гордого с братьями подписался на
первом месте единственный сын Протасия тысяцкий же Василий
Вельяминович 8.
4 ПСРЛ, т. VIII, стр. 21, ср. там же, т. XI, стр. 22; ДРВ, ч. VI, стр. 450.
В другом синодике Успенского собора в роде Вельяминовых записаны
Федор, Протасий, Василий и т. д., а Вениамина нет (ГИМ, Собр. Успен-
ского собора, № 64, лл. 26 и 71 об.); ср. там же двойные имена у Ворон-
цовых в XVI в.
6 ПСРЛ, т. XXI, первая половина, стр. 328.
6 Там же, т. XI, стр. 129.
7 ГИАЛО, Домовая книга Богоявленского монастыря; см. также: Никодим,
стр. 7 [копия домовой книги: Архив АН СССР, ф. С. Б. Веселовского
(ф. 620), № 160].
8 СГГиД, ч. I, № 23, стр. 37 [ДиДГ, № 2, стр. 13]. Подлинник ветх. Изда-
тели [СГГиД] читают: «Василий... тысяцьский». Нет сомнения, что сле-
212
В том же договоре вел. кн. Семена с братьями впервые появля-
ется на исторической сцене соперник Вельяминовых Алексей Пет-
рович Хвост Босоволков. Незадолго перед тем он «вошел в коромо-
лу к великому князю» и подвергся опале. Неизвестно, в чем со-
стояла крамола, но видно, что он был очень значительным челове-
ком, с которым князьям приходилось очень считаться. Семен и
его братья приняли на себя обоюдное обязательство не принимать
на службу ни самого Алексея Петровича, ни его детей, не возвра-
щать ему конфискованное имущество и не помогать ничем его же-
не и детям.
Однако через несколько лет опала была снята с А. П: Хвоста,
и он стал боярином вел. кн. Семена. В 1347 г. А. П. Хвост и Ан-
дрей Иванович Кобыла исполняли очень почетное порученье —
великий князь посылал их сватами в Тверь за своей невестой,
кн. Марьей Александровной, дочерью вел. кн. тверского 9.
Весьма вероятно предположение, что «коромолой» А. П. Хвоста
было его чрезмерное честолюбие, проявленное в борьбе с Велья-
миновыми за должность тысяцкого. Дело в том, что после смерти
Протасия должность тысяцкого унаследовал его сын Василий. В про-
межуток времени между 1347 г., когда помилованный А. П. Хвост
ездил сватом в Тверь, и 1356 г. Василий Протасьевич умер и долж-
ность тысяцкого вторично стала предметом борьбы. На этот раз
Алексей Петрович одолел Вельяминовых, но эта победа стоила
ему жизни. 3 февраля 1356 г., во время заутрени, Алексей Петро-
вич был убит «дивно некако и незнаемо» и найден лежащим на
Кремлевской площади.
Летописцы рассказывают об этом крупном московском событии
как-то сбивчиво, загадочно, с недомолвками. Одни говорят, что
Алексей Петрович был убит «боярскою думою», т. е. боярским за-
говором, другие выражаются менее определенно: «всех общею ду-
мою... яко же Андрей Боголюбивый от Кучковичь, тако и сий от
своея дружины пострада»10. Убийство было действительно «дивно»,
т. -к. вообще у бояр было обыкновение никуда не выходить без со-
провождения вооруженных слуг, а здесь был покинут свдей дружи-
ной и убит не кто иной, как главнокомандующий Москвы и Мос-
ковского княжения. Явно, что Алексей Петрович был предан и
убит своими слугами, подкупленными его врагами из боярской
среды.
Последующие события показывают, что убийство было соверше-
но не «всех общею думою», а боярской партией, которая встретила
отпор со стороны третьей партии, настолько сильной, что эта по-
дует прочесть: «Василий Вельяминович (или Протасьевич) тысяцьский».
Некоторые частные родословцы показывают у Протасия еще сына Данилу.
Возможно, он действительно был, но умер в молодости и позже не упо-
минается в синодикальных записях и — как не служивший — в актах.
9 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 95.
10 Там же, стр. 99; ср. т. X, стр. 229.
213
следняя нё позволила заговорщикам воспользоваться плодами
своего преступления и поставила их под угрозу возмездия.. Если
они не были наказаны немедленно, то только потому, что великий
князь был в это время в Орде.
Никоновская летопись так продолжает рассказ: «И бысть мятеж
велий на Москве того ради убийства. И тако тое же зимы по послед-
нему пути (т. е. месяца через два после убийства. — С. В.) бол-
шии бояре московстии отъехаша на Рязань з женами и з детми» п.
Далее в Никоновской летописи под 6866 [1357/58] г. вставле-
но сообщение, что вел. кн. Иван Иванович, вернувшись в Москву
из Орды, «нерезва к себе паки дву бояринов своих, иже отъехали
были от него на Рязань, Михайло и зять его Василей Василье-
вичь» 11 12. Нет сомненья, что речь идет о Василии Васильевиче Вель-
яминове. Во-первых, другого Василия Васильевича среди бояр в
то время неизвестно, а во-вторых, известно, что жену Василия Ва-
сильевича Вельяминова звали Марьей Михайловной (см. об этом
ниже). За то же говорит и старая вражда Вельяминовых с Алек-
сеем Петровичем Хвостом из-за должности тысяцкого. Тестем Ва-
силия Васильевича Вельяминова был, по-видимому, боярин Миха-
ил Александрович, который в Харатейном синодике Успенского
собора записан рядом с Василием Вельяминовичем13. Подпись
Михаила Александровича находится на договоре вел. кн. Семена
с братьями 1341 г., а в 1354 г. он был наместником в Лопасне 14.
Из какого рода происходил Михаил Александрович, неизвестно.
Видно только, что это был очень значительный в то время человек.
Н. М. Карамзин, дополняя воображением показания летописей,
так объяснял этот эпизод: «Народ встревожился: угадывали зло-
деев; именовали их и требовали суда. В самое то время некоторые
из московских вельмож, опасаясь, как вероятно, торжественного
обвинения, уехали с семействами в Рязань к Олегу, врагу их го-
сударя, и слабый Иоанн, дав время умолкнуть общему негодованию,
снова перезвал оных к себе на службу» 15. А. Е. Пресняков, выска-
зывая предположение, что зять Михаила, Василий Васильевич,
это — Вельяминов, в общем верно определил суть эпизода как борь-
бу за должность тысяцкого и «связанное с ней значительное вли-
яние» 16.
Если принять, что в летописях идет речь о Василии Василье-
виче Вельяминове, то весь эпизод объясняется легко и естествен-
но. Дед и отец Василия Васильевича Вельяминова были последо-
вательно тысяцкими и имели за собой большие заслуги. В. В. Вель-
яминов был естественным претендентом на должность тысяцкого
11 ПСРЛ, т. X, стр. 229.
12 Там же, стр. 230.
13 ДРВ, ч. VI, стр. 450.
14 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 98.
16 ИГР, т. IV, стр. 268.
16 Пресняков, стр. 168, прим.
214
и главным противником Алексея Петровича, который уже после
смерти Ивана Калиты добивался, по-видимому, этой чести. Когда
после 1347 г. Алексей Петрович стал тысяцким, В. В. Вельями-
нов сделался его врагом и был если не главой заговора, то, во вся-
ком случае, — деятельным участником. Заговор был приведен в ис-
полнение в отсутствие великого князя и вызвал отпор сторонников
убитого тысяцкого и третьей, нейтральной группы бояр. Отсюда —
«мятеж велий», который заставил В. В. Вельяминова и его сторон-
ников «отъехать», т. е. по существу бежать, в Рязань. Это грозило
московскому князю большими осложнениями, и он, узнав обо
всем по Возвращении из Орды, решил предать это темное и, быть
может, запутанное дело забвению и призвать к себе обратно отъ-
ехавших бояр.
Несколько позже мы видим В. В. Вельяминова в должности
тысяцкого. Несомненно, что он занимал эту должность в малолет-
ство вел. кн. Дмитрия Ивановича и соответственно занимал пер-
вое место среди бояр, которые во главе с митрополитом Алексе-
ем были опекунами Дмитрия и продолжателями великокняжеской
политики Ивана Калиты и его преемников. Занимая первое место
среди бояр, В. В. Вельяминов упрочил его родственными связями
с великим князем: он женил своего старшего сына, Микулу, на
кн. Марье Дмитриевне Суздальской, а в 1366 г., вероятно при его
деятельном содействии, вел. кн. Дмитрий Иванович женился на
кн. Евдокии Суздальской, сестре Марьи 17.
Указание на высокое положение, которое занимали в это вре-
мя Вельяминовы, мы находим в Повести о митрополите Алексее.
Чтобы подчеркнуть высокий авторитет богоявленского игумена
Стефана, повесть сообщает, что он был духовным отцом вел. кн.
Семена, тысяцкого Василия Васильевича, его брата Федора Ворон-
ца и других старейших бояр. Смерть Василия Васильевича 17 сен-
тября 1373 г. и погребение его в Богоявленском монастыре от-
мечены в летописях как важное событие московской жизни 18.
Вдова Василия Васильевича, Марья Михайловна, надолго пережила
мужа, занимала при дворе вел. кн. Дмитрия высокое положение и
в 1389 г. с княжичем Василием Дмитриевичем крестила сына вел.
кн. Дмитрия, Константина 19.
Со смертью Василия Васильевича Вельяминова должность ты-
сяцкого была упразднена. Можно высказать предположение, что
к этому времени двор московского князя так разросся, а функции
его так усложнились, что боярство не желало мириться с исклю-
чительным положением и большой властью тысяцкого.
17 В жалованной грамоте новоторжцу Евсевью вел. кн. Дмитрий называет
В. В. Вельяминова своим «дядей» (ДАИ, т. I, № 8, стр. 9 [АСЭИ, т. III,
№ 238]).
18 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 115.
19 Там же, т. XI, стр. 108.
215
У Василия Васильевича было три брата: Федор Воронец, родо-
начальник фамилии Воронцовых, Тимофей и Юрий Грунка, от
которого пошла фамилия Вельяминовых, от которых в XV в. в
свою очередь ответвились другие фамилии — Аксаковы, Исленье-
вы, Соловцовы и Башмаковы.
О Федоре Васильевиче Воронце известно только то, что при вел.
кн. Семене и в малолетство Дмитрия он был боярином.
Тимофей Васильевич, как полагалось младшему в семье, был
окольничим. Следует, впрочем, заметить, что в XIV в. у великих
князей бывал только один окольничий и что с этим чином были свя-
заны важные обязанности: он был как бы квартирмейстером ар-
мии и церемониймейстером великокняжеского двора. В памятном
бою с татарами на р. Воже большим воеводой был Дмитрий Алек-
сандрович Монастырев, а воеводами правой и левой руки были
окольничий Тимофей Васильевич и кн. Даниил Пронский20.
В 1380 г. во время Куликовского боя Тимофей Васильевич стоял на
Лопаеве, для охраны тыла армии, вышедшей против татар. На
первой духовной вел. кн. Дмитрия Тимофей Васильевич подписал-
ся окольничим, а во время составления второй духовной он был,
па-видимому, уже боярином 21. В некоторых списках летописей
Т. В. Вельяминов ошибочно показан в числе убитых на Кули-
ковом поле. В действительности был убит Тимофей Васильевич
Волуй, который один показан убитым в синодике Успенского
собора 22.
О Юрии Васильевиче Грунке известно, что на Куликовом поле
он был вторым воеводой правой руки, а позже, при вел. кн.
Василии Дмитриевиче, был боярином23.
У последнего тысяцкого, Василия Васильевича, было три сына:
Иван, Микула и Полиевкт. Положение Вельяминовых в это время
было настолько прочно, что даже измена и казнь Ивана не повре-
дили их карьере. Эпизод, с изменой Ивана очень интересен.
В 1373 г. Василий Васильевич умер. Иван Васильевич как стар-
ший в семье и в роде Вельяминовых имел основание претендовать
на должность тысяцкого, которую занимали его прадед, дед и отец.
Но должность тысяцкого была упразднена: Василий Василье-
вич Вельяминов был последним тысяцким московских князей.
Иван Васильевич увидел в этом личную обиду и не желал удовлет-
вориться почетным положением в первых рядах боярства'. Под впе-
чатлением обиды Иван Васильевич сошелся с сурожским гостем,
20 ПСРЛ, т. XVI, стр. 106.
21 СГГиД, ч. I, № 30, 34 [ДиДГ, № 8, стр. 25; № 12, стр. 36]; ПСРЛ, т. VIII,
стр. 36.
22 ДРВ, ч. VI, стр. 451.
23 ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 2, стр. 487. См. правую грамоту Чудову монасты-
рю, где землю отводил боярин Юрий Васильевич (Мейчик, стр. 102 [АСЭИ,
т. III, № 31, стр. 54]). Другого Юрия Васильевича в это время среди ро-
дословных людей не было.
216
которого летописи называют Брехом Йекоматом. Имя этого ЁрехА
неизвестно. Если Некомат было его прозвищем, то, очевидно, оно
было дано ему по заслугам. Дело в том, что русское слово «брех»,
«брехун», по своему значению очень близко к греческому слову
«некомат», что значит хитрый человек, проныра и интриган. Неко-
мат был богатым человеком, имел в Московском княжестве вотчины
и по своей профессии сурожанина-гостя знал хорошо дороги в Ор-
ду и в Крым, с которыми постоянно поддерживал деловые связи.
Своими речами и предложением помощи в Орде Некомат соблаз-
нил Ивана Васильевича на дерзкое предприятие — вмешаться в
борьбу тверского князя Михаила с московским князем за велико-
княжескую власть.
Постом 1375 г. Иван Васильевич и Некомат бежали в Тверь к
кн. Михаилу «со многою лжею и лстивыми словесы», предложили
ему свои услуги и были посланы от кн. Михаила в Орду добыть
ярлык на великое княжение. Некомат, хорошо знакомый со все-
ми путями-дорогами в Орду, быстро съездил и уже 14 июля вернул-
ся в Тверь с ярлыком на великое княжение и с ханским послом
Ачихожею. Однако Орда переживала в это время внутренний кри-
зис, что позволило вел. кн. Дмитрию не считаться с ярлыком и хан-
ским послом и решить спор своими силами. В августе того же года
он заставил кн. Михаила отказаться от великого княжения и под-
писать договор «на всей своей воле».
По договору, все бояре и слуги, московские и тверские, при-
нимавшие участие в замятие, получили амнистию, но для Ивана
Васильевича и Некомата как главных смутьянов было сделано
исключение: «А что Ивановы села Васильевича и Некоматовы, а в
ты села тобе (т. е. тверскому князю.— С. В.) ся не вступати, а им
не надобе — те села мне»,— писал в договоре вел. кн. Дмитрий
Иванович 24. Интересно указание в договорена вотчины Некомата.
Историки обратили внимание на то, что один из западных станов
Московского уезда называется Сурожиком, или Сурожским ста-
ном. Не объясняется ли это название тем, что в нем имели право
приобретать вотчины сурожские гости, преимущественно генуэз-
ские греки?
Однако конфискацией вотчин дело было далеко не исчерпано,
т. к. главные виновники смуты находились на свободе и продол-
жали свои интриги. Иван Васильевич оставался в Орде и поль-
зовался там званием тысяцкого. Весьма возможно, что интригами
Ивана Васильевича и Некомата объясняется набег татар 1378 г.
В бою на р. Воже (в пределах'Рязанского княжества) татары бы-
ли разбиты московскими воеводами, среди захваченных в плен
обнаружили «некоего попа Иванова Васильевича тысяцкого, изо
Орды пришедша; бе бо тогда Иван Васильевичь, тысяцкий, во Ор-
де Мамаеве, и много нечто нестроениа бысть; и обретоша у того
24 СГГиД, ч. I, № 28, стр. 48 [ДиДГ, № 9, стр. 27].
217
попа злых лютых золей мешок, й извопрашавшё его и истязавше,.пдj
слаша в заточение на Лаче-озеро» 25.
В следующем году Иван Васильевич выехал из Орды и проби-
рался, вероятно, в Тверь. За ним следили, захватили обма-
ном в Серпухове, привезли в Москву и казнили на Кучкове
поле. Казнь такого большого человека произвела в Москве сильное
впечатление. Летописец после сообщения о казни прибавляет: «И
бе множество народа стояще, и мнози прослезиша о нем и опеча-
лишася о благородстве его и о величествии его» 26.
Через четыре года был пойман и казнен и Некомат. «Тое же зи-
мы (1383 г. — С. В.) убиен бысть некый брех, именем Некомат,
за некую крамолу» 27 *.
Как можно видеть, многолетняя крамола Ивана Васильевича
была очень большим государственным преступлением. За зло, при-
чиненное им государству, было мало позорной казни и конфиска-
ции имущества. К этим карам,в назидание потомству, было,соглас-
но тогдашним нравам и понятиям, присоединено еще не менее тя-
желое, чем казнь, наказание. Четвертое поколение потомков Ивана
Васильевича вымерло в середине XVI в. Оно перечислено в Госу •
дареве родословце, и в конце перечня прибавлено: «От Ивана де-
ти, опалы для, в своем роду и в счете не стояли», т. е. они выбыли из
числа родословных людей и навсегда лишились своего «места».
Лишенные вотчин и места в своей среде, они затерялись в рядах
городовых детей боярских так глубоко, что ни об одном из них нет.
никаких известий, ни об их службах, ни о вотчинах. Так более
150 лет измена Ивана Васильевича тяготела проклятьем над его
несчастливыми потомками.
Братья и другие сородичи Ивана Васильевича настолько ре-
шительно и своевременно отмежевались от его крамолы, что
могли беспрепятственно продолжать свою карьеру.
Микула Васильевич, свояк великого князя, на Куликовом поле
стоял во главе Коломенского полка и был убит в бою. Сыновей у
него не было, а дочь была замужем за боярином Иваном Дмитри-
евичем Всеволожем, Потомком смоленских княжат, бежавших от
литовского засилья в Москву.
Третий сын тысяцкого Василия Васильевича, Полиевкт, тоже
не оставил мужского потомства. Некоторые родословцы сообщают,
что он «убился с церкви», т. е. упал с колокольни. Единственная
дочь Полиевкта Васильевича, Евфросинья, была выдана (в 1406 г.)
за кн. Петра Дмитриевича Дмитровского, и таким путем Вельями-
новы вторично породнились с великокняжеским домом. Брак был
неудачным: Петр Дмитриевич умер в 1428 г. без мужского потомства.
25 ПСРЛ, т. XI, стр. 43.
26 Там же, стр. 45.
27 Там же, т. XV,изд. 2, вып. I, стлб. 49. Во многих списках летописей^то из-
вестие искажено переписчиками. В Львовской летописи сказано, что Не-
комат был убит за крамолу в Орде, что, пожалуй, более правдоподобно.
218
Через несколько лет после его смерти его вдова дала Троицкому
монастырю по душам мужа и «детей» с. Новое с деревнями в Выше-
городском стану Дмитровского уезда28. Этот акт дает право пред-
положить, что у Петра Дмитриевича были дочери, умершие, оче-
видно, в младенчестве и позже нигде не упоминающиеся. По ста-
рым связям Вельяминовых с Богоявленским монастырем кн. Евфро-
синья в середине века дала этому монастырю большую вотчину в
Каменском стану того же Дмитровского уезда (существующее ны-
не с. Дятелинское с деревнями)29. Кн. Евфросинья на много лет
пережила мужа и умерла около 1467 г. В числе других вотчин ей
принадлежало большое владение в Верейском уезде — волость
Илемна, не менее 8700 десятин. После смерти Евфросиньи вел.
кн. Иван III дал волость Илемну Троицкому монастырю «по своем
дяде по князе по Петре Дмитриевиче и по своей тетке по княгине
по Ефросинье и по их родителех» 30.
У окольничего Тимофея Васильевича был один сын, Семен,
умерший бездетным. О нем мы знаем только, что он был боярином
вел. кн. Дмитрия и в 1382 г. с Михаилом Морозовым ездил в Тверь
за митрополитом Киприаном 31.
У Федора Васильевича Воронца был один сын, Иван. На пер-
вой духовной вел. кн. Дмитрия есть подпись боярина Ивана Фе-
доровича, но, возможно, это Иван Федорович Собака Фоминский, а
не Воронцов. На второй же духовной Дмитрия Ивановича стоят
подписи двух Иванов Федоровичей, из которых один, несомненно,
Воронцов. В разрядной книге Федора Васильевича Бутурлина по-
яснено, что первый Иван Федорович — Воронцов, а второй — Со-
бака Фоминский 32.
Из обзора карьеры Вельяминовых в XIV в. мы видим, что
они занимали в боярской среде и среди придворной знати первые
места, возвышаясь над всеми боярскими родами. В последней чет-
верти века их постигают одно за другим тяжелые несчастья. Микула
и Полиевкт Васильевичи и Семен Тимофеевич умирают без мужского
потомства. Иван Васильевич казнен за измену. И в браках дочерей
неудачи. Об Евфросинье Полиевктовне было рассказано выше.
Отмечу еще, что зять Микулы, боярин Иван Дмитриевич Всеволож,
за измену вел. кн. Василию Темному был ослеплен и умер в тюрь-
ме. Таким образом, из шести внуков Василия Протасьевича три
умерли бездетными, один казнен, и в начале XV в. род Вельямино-
вых был представлен только двумя лицами — Иваном Федорови-
чем Воронцовым и Юрием Васильевичем Грункой Вельямино-
вым.
28 ПСЭИ, № 45, стр. 31 [АСЭИ, т. I, № 100].
20 [ГИАЛО] Домовая книга Богоявленского монастыря, л. 73 об.'; Никодим,
стр. 15—16, 75.
30 ПСЭИ, № 163, стр. 121 [АСЭИ, т. I, № 342].
31 АЮБ, т. I, №52, стлб. 165 [АСЭИ, т/П, №381, стр. 378]; ПСРЛ, т. XI,
стр. 81.
32 ГИМ, Собр. Уварова, № 593, л. 2.
219
Здесь будет своевременно и уместно прервать обзор карьеры
Вельяминовых и сделать отступление по вопросу об их землевла-
дении. Можно считать вероятным, что Вельяминовы пришли с кн.
Даниилом в Москву из Владимира, но пока не удается установить
ни одной их старой вотчины ни во Владимире, ни в других уез-
дах великого княжения в собственном смысле слова. Все старые,
многочисленные вотчины Вельяминовых мы находим на террито-
рии Московского княжения, под Москвой — в Московском уезде,
в Верее, в Коломне и в Дмитрове.*
На территории бывшей Московской губернии мы находим в на-
стоящее время шесть селений с названиями Протасово или Про-
тасьево. Само по себе это обстоятельство не дает прочного основа-
ния для каких-либо заключений, но может послужить наводящим
указанием, которое следует использовать.
На севере бывшего Московского уезда, в бывшем Манатьине
стану, обращает на себя внимание следующая группа селений. На
верхнем течении р. Учи — с. Троица, некогда центр большой мит-
рополичьей Селецкой волости. В двух километрах от Троицы на
Уче находится Марфино Щибрино, вотчина митрополичьих слуг
Щибриных, в XVI в. принадлежавшая дьяку Василию Щелкало-
ву. Ниже по течению Учи лежат селения Даниловское, Федоскино,
Семенищево и Аксаково. Выше от Марфина, на р. Семирядовке,
находится Ларево, принадлежавшее в XVI в. тому же дьяку Щел-
калову. В писцовых книгах конца XVI в. у Ларева упоминаются
пустошь Воронцово и существующая ныне деревня Фоминская.
Смежно с Фоминской лежит с. Драчево (Грачево). На север от
Ларева и Драчева, на границе с Вышегородским станом Дмитров-
ского уезда, находятся с. Протасово и деревня Ивановская на
р. Черной Грязи. В двух километрах от с. Протасова — Бяконтова,
на север от этих селений, в Дмитровском уезде, находятся Морозово
и Филимоново, а еще севернее — Ивановское и Шадрина.
Весь район, занимаемый этими селениями, представляется та-
ким, где в XIV—XV вв. находился целый ряд вотчин, иногда
весьма крупных, самых больших московских бояр. Федор Бяконт
выехал в Москву в конце XIII в., был отцом митрополита Алексея
и родоначальником Плещеевых и других боярских родов. Очень ве-
роятно, что именно при митрополите Алексее митрополичий дом
получил Селецкую волость, которая позже всегда входила в состав
митрополичьих владений. Филимон Морозов жил во второй поло-
вине XIV в. В том же районе мы находим в XV—XVI вв. вотчины
других бояр: Ховриных, Головиных (с. Кузяево), кн. Ивана Юрь-
евича Патрикеева (с. Киево), Морозовых, Шеиных (с. Ельдегино)
и других. Здесь же была одна очень большая или две крупные вот-
чины Протасия Вельяминова. В этом случае показания топонимики
можно подтвердить актовыми источниками.
Села Протасово и Драчево с деревнями во второй половине
XV в. были старинной вотчиной Ивана Васильевича Шадры Белья-
220
минова, от которого они перешли к его сыну Василию Шадрину, а
затем по духовной грамоте Василия Шадрина в 1541 г. достались
Троицкому Сергиеву монастырю.- В этой вотчине между Драчевом
и Ларевом в XVI в. имел долю Федор Васильевич Воронец, один
из внуков Протасия. Весьма возможно, что деревня Ивановская
была жребием Ивана Васильевича Вельяминова, старшего внука
Протасия и племянника Воронца.
Федоскино, Даниловское и Семенищево на Уче в писцовых кни-
гах XVI в. записаны как старинные вотчины Вельяминовых. Фе-
доскино принадлежало Андрею Ивановичу Батраку Вельяминову
и в 1614/15 г. по духовной грамоте его сына Леонтия было дано Мос-
ковскому Богоявленскому монастырю33. Аксакове получило свое
название от Ивана Федоровича Аксака Вельяминова, жившего
во второй половине XV в. и ставшего родоначальником фамилии
Аксаковых. В середине XVI в. Аксаково принадлежало Степану
и Федору Дмитриевичам Аксаковым.
Были ли Протасове, Драчево, Федоскино, Ларево и Акса-
ково едцным владением, которое с течением времени раздробилось
от семейных разделов, неизвестно, но факт существования здесь с
начала XIV в. значительного землевладения Вельяминовых не
подлежит сомнению.
Выше было сказано, что вотчины Ивана Васильевича, казнен-
ного в 1379 г., были конфискованы. Определенные показаниями
имеем только о двух вотчинах, но несомненно, что их было больше.
В духовной вел. кн. Дмитрия упоминается владение «Ивановъское
Васильевича в Гремичах»34 (Гремичи — район на р. Протве на юг от
г. Вереи). Здесь километрах в семи-восьми от Вереи находятся ны-
не селения Протасьево, Васильево и Тимофеево, лежащие смежно,
близко одно к другому. Едва ли можно оспаривать в связи с пока-
занием духовной вел. кн. Дмитрия, что здесь в XIV в. была вотчи-
на Протасия, которая перешла к его сыну, а затем к внукам —околь-
ничему Тимофею и казненному Ивану.
Другая вотчина Ивана Васильевича упомянута в духовной гра-
моте вел. кн. Василия Дмитриевича. Это с. Ивановское на р. Се-
верке, в Левичине стану Коломенского уезда35. Это село существу-
ет и в настоящее время. Можно отметить, что в четырех километрах
на восток от Ивановского находится с. Микулино. Конечно, возмож-
но допустить, что это случайность, но нельзя не обратить внимания
на то, что на север от этих двух сел мы находим селения Протасово
и еще Ивановское, в двадцати семи километрах от Богородска. Все
это делает весьма вероятным предположение, что у Протасия была
вотчина в северной части Коломенского уезда, смежной с Москов-
ским уездом.
33 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 183; ХИМ, вып. IV, стр. 42; ЮСАИ, стр. 60.
34 СГГиД, ч. I, № 34, стр. 59 (ДиДГ, № 12, стр. 34].
36 СГГиД, ч. I, Я2 39, стр. 72 [ДиДГ, Яг 21, стр. 58].
221
Ничего определенного нельзя сказать о Протасове на р. Со-
сенке (бассейн р. Лопасни) и о Протасьеве-Никольском (Завражное
тож), в двадцати километрах от Звенигорода.
Выше было рассказано, что Протасий по распоряжению Ива-
на Калиты построил в Богоявленском монастыре каменный храм.
По домовой книге и по сохранившимся синодикам Богоявленского
монастыря видно, что в XIV—XVI вв. многие Вельяминовы под-
держивали тесные связи с Богоявленским монастырем. В роде
Вельяминовых Богоявленский монастырь играл такую же роль,
как в роде Бяконта Плещеевых — Чудов, в роде Ховриных-Го-
ловиных — Симонов и в роде Кошкиных-Захарьиных — Ново-
спасский. Протасий, построивши каменный храм, дал Богоявлен-
скому монастырю с. Вельяминово с мельницей на р. Лизоборке и
деревней Марфиной. Это было небольшое владение, приблизительно
в 225 десятин, ценное для монастыря по своей близости к Москве36.
В 1596 г. монастырские власти променяли с. Вельяминово кн.
Д. И. Шуйскому на лежавшее смежно с этим селом с. ТопорковО (ныне
не существует), а в 1639 г. кн. И. И. Шуйский по духовной грамоте
дал Вельяминово опять Богоявленскому монастырю. В 1653 г.
власти променяли с. Вельяминово патриарху Никону, и во владе-
нии патриархов оно стало называться Владыкиным. Это то самое
Владыкино, которое в настоящее время находится на линии ок-
ружной железной дороги 37.
С произвищем Федора Васильевича Воронца Вельяминова свя-
зываются два существующих ныне селения: с. Воронцово-Троиц-
кое в двенадцати километрах от Калужской заставы и сельцо Ворон-
цово в восемнадцати километрах от Волоколамска. Первое Ворон-
цово мне представляется очень вероятной вотчиной Воронца. Напом-
ню еще, что на территории Москвы находится так называемое
Воронцово поле. Во второй половине XIV в., когда жил Ф. Во-
ронец, это было действительно «поле» и здесь находилось «село»,
т. е. господский двор Воронца. Еще в XVI в. Воронцово поле на-
ходилось за пределами города (земляного).
На старой территории Московского княжения мы находим по
актам еще одно старое владение Вельяминовых. Это Ивановское
и Шадрино в Вышегородском стану Дмитровского уезда, смеж-
ном с Манатьиным станом Московского уезда. Эти селения нахо-
дятся в верховье р. Яхромы, километрах в десяти-одиннадцати от
Протасьева и Драчева, о которых было рассказано выше. В конце
XV в. эти селения принадлежали сыновьям Василия Вельямино-
ва. В 1510 г. Иван Васильевич Шадра Вельяминов купил у своего
брата Ивана Сухого его жребий, а затем в 1641 г. Василий Ивано-
вич Шадрин продал это владенье Троицкому монастырю.
36 Описание его конца XVI в. см.: ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 194.
37 ХИМ, вып. IV, стр. 10; [ГИАЛО]. Домовая книга Богоявленского
монастыря; Никодим, стр. 59.
222
Приведенные факты говорят о том, что Протасий и его ближай-
шие потомки в XIV—XV вв. были богатыми, многовотчинными
людьми и что их вотчины были расположены главным образом на
основной территории Московского княжения.
Вернемся теперь к обзору рода Вельяминовых, придержи-
ваясь генеалогической схемы.
У Ивана Федоровича Воронцова был один сын, Никита, кото-
рый в конце княжения Василия Дмитриевича занимал среди бояр
одно из первых мест и был жив в 40-х годах XV в. 38
У Никиты Ивановича Воронцова было два сына: Иван и без-
детный Тимофей, убитый при неизвестных обстоятельствах и неиз-
вестно когда под Можайском. Возможно, что это произошло во
время шемякинской «замятии». На боярство Ивана Никитича
у великого князя указаний нет. Известно, что одно время он был
боярином в уделе кн. Юрия Васильевича и был свидетелем духов-
ной этого князя 39. В 1476 г. он был поручителем подвергшегося
опале кн. Данилы Дмитриевича Холмского 40. Для представителя
великокняжеского боярского рода служба удельному князю была
значительным снижением социального уровня, но благоприятным
для Воронцовых обстоятельством было то, что у них последователь-
но в четырех поколениях было по одному представителю, что позво-
ляло им не дробить свои вотчины в семейных разделах. Большое
значение этого обстоятельства бросается в глаза, если сравнить
Воронцовых с Вельяминовыми, т. е. потомками Юрия Васильеви-
ча Грунки. В конце XV в. был налицо только один Воронцов —
Семен Иванович, сын Ивана Никитича, а Вельяминовых, потомков
Грунки, было человек двенадцать. Ниже при обзоре карьеры Велья-
миновых мы увидим, как это отразилось на их служебном и соци-
альном положении.
Единственный сын Ивана Никитича Воронцова, Семен Ивано-
вич, был выдающимся человеком своего времени. С 1493 по
1516 г. он принимал участие как воевода во всех походах этих
лет, занимая места среди крупнейших представителей титулован-
ных и нетитулованных фамилий. Боярство он получил в 1504 г.
сразу, минуя окольничество, и умер в 1517 или 1518 г. Его жена
Марья как близкое к великокняжескому двору лицо записана в
Харатейном синодике Успенского собора 41.
У Семена Ивановича было четыре сына: Михаил, Дмитрий,
Иван-Фока и Федор-Диомид — все в боярах.
38 Его послушество у данной грамоты 40-х годов [XV в.] И. А. Беззубцева
Кошкина Троицкому монастырю см.: ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 1780
[АСЭИ, т. I, № 96].
39 СГГиД, ч. I, № 96, стр. 233 [ДиДГ, № 68, стр. 224].
40 СГГиД, ч. I, № 104, стр. 250 [упом.: ДиДГ, стр. 466].
41 ДРВ, ч. VI, cip. 454—455; ДРК, стр. 35, 56, 64 [БРК, стр. 37, 55, 61].
Во вкладной книге Троицкого Сергиева монастыря записаны два вклада
Марьи Воронцовой, в иночестве Марфы, в 1522 и 1528 гг., по 50 рублей.
223
Михайл Семенович с 1513 г. не раз бывал полковым воеводой в
разных походах. В 1514 г. он получил боярство и занял при дворе
очень высокое положение. Об этом свидетельствует летописное со-
общение о предсмертных днях и часах вел. кн. Василия. Великий
князь, озабоченный судьбой своего младенца-наследника, много
совещался, сначала со своими приближенными любимцами, а за-
тем со старейшими боярами. Умирающего окружали близкие лю-
ди, «и леже на одре своем, и призва к себе боярина своего Михаила
Семеновича Воронцова, и поцеловася с ним и прости его». Затем
великий князь выразил волю постричься. В этом поддерживали его
митрополит и боярин Михаил Юрьевич Захарьин, но кн. Андрей
Иванович Старицкий, Михаил Семенович Воронцов и любимец
великого князя Иван Юрьевич Шигона отговаривали больного
от пострига, быть может надеясь на выздоровление, «и бысть про-
межу ими пря велика». Этот эпизод показывает, что М. С. Воронцов
был одним из влиятельнейших людей при дворе вел. кн. Ва-
силия.
В малолетство Ивана IV М. С. Воронцов, несмотря на борьбу
придворных партий, продолжал свою карьеру и в 1536 г. был на-
местником в Великом Новгороде. Это был такой пост, на котором
бывали только первостепенные титулованные и нетитулованные
бояре. Умер Михаил Семенович в 1539 г.
Менее значительным человеком был следующий по возрасту
Воронцов — Дмитрий Семенович. В 1519 г. он был полковым вое-
водой в Дорогобуже, в 1520 г. — в Серпухове, в 1521 г. — в Ме-
щере. В 1531 г. он был уже несомненно боярином (в Новиков-
ском списке думных чинов Дмитрий Семенович не показан, но это
несомненно пропуск). В 1535 г. Дмитрий Семенович был намест-
ником в Пскове и тогда же воеводой в Литовском походе. В послед-
ний раз он упоминается в разрядах в 1538 г. Вероятно, он умер
вскоре после 1538 г.
Иван-Фока Семенович получил боярство не сразу: в 1536 г.
он стал окольничим, а в 1543 г. — боярином. Умер он, не оставив
мужского потомства, в 1560 г. (дата смерти Фоки Семеновича под-
тверждается вкладной книгой Троицкого монастыря, в которой
вклад по нем записан в мае 1560 г.).
Самым значительным из сыновей Семена Ивановичабыл младший.
Федор. В разрядах он упоминается с 1522 г. как воевода. В 1538 г.
он был углицким дворецким и воеводой на Угре. В 1544 г. он по-
лучил боярство и через 2 года «выбыл», как говорит Новиковский
список, т. е. был казнен.
Сообщение кн. Курбского о том, что Федор Семенович был убит
по приказанию царя собственным сыном Иваном, который позже
тоже был казнен, очень сомнительно 42.
42 РИБ, т. XXXI, стлб. 304; ср. стлб. 167, где Курбский, противореча себе,
не упоминает об участии Ивана в казни отца.
224
Никоновская летопись рассказывает, что Федор Семенович поль-
зовался исключительным расположением Ивана и этим вызвал
зависть и вражду бояр, и так описывает один из случаев бояр-
ских раздоров того времени: 9 сентября 1543 г. «боляре възволнова-
шася между собою перед великым князем и перед митрополитом
в Столовой избе у великого князя на съвете: князь Андрей Шуй-
ской да Кубеньскые и их съветници изымаша Феодора Семенова сы-
на Воронцова за то, что его великий государь жалует и бережет,
биша его по ланитам и платие на нем ободраша, и хотеша его убити,
и едва у них митрополит умоли от убийства. Они же сведоша его с
великого князя сеней с великым срамом, биюще и пхающе, на пло-
щадь, и отослаша его за Неглимну на Иванов двор Зайцова и
послаше его на службу на Кострому, и с сыном его с Иваном»43.
В декабре того же года тринадцатилетний Иван проявил свою
волю: велел отдать на казнь псарям боярского «первосъветника»,
кн. Андрея Шуйского, «и от тех мест начали боляре от государя страх
имети». Федор Воронцов, не принадлежавший к партии Шуйских,
был возвращен в Москву. Однако через два года он оказался, необъ-
яснимым образом, в стане своих бывших врагов. 5 октября 1545 г.
Иван положил опалу на кн. Ивана Кубенского, кн. Петра Шуйского,
кн. Александра Горбатого,Федора Воронцова и Дмитрия Палецкого.
В декабре того же года Иван пожаловал их и снял опалу, но через
полгода последовала новая вспышка гнева. Никоновская летопись
объясняет ее клеветой дьяка Василия Захарова Гнильевского, быв-
шего в то время у Ивана в приближении: «Князь великий с великиа
ярости положил на них гнев свой и опалу по его (т. е. дьяка. — С. В.)
словесем ... и по прежнему их неудобьству, что многые мзды в
государьстве его взимаху в многых государьскых и земскых де-
лех». В числе оклеветанных были трое Воронцовых и боярин
И. П. Федоров: «И велел казнити князь великий князя Ивана Ку-
беньскаго, Феодора Воронцова, Василиа Михайлова сына Ворон-
цова же, отсекоша им глав месяца иулиа 21, в субботу... а Ивана
Михайлова сына Воронцова велел поимати же» 44.
Так малолетний Иван освобождался от опеки бояр по прежне-
му их «неудобству» й по клевете временного фаворита, который че-
рез несколько лет и сам был казнен.
Остается проследить карьеру следующего поколения, на кото-
ром род Воронцовых пресекся.
У Михаила Семеновича было три сына: Василий, Юрий и Иван.
Василий Михайлович получил боярство в 1544 г., вероятно одно-
временно со своим дядей, Федором Семеновичем, вместе с ним же
был казнен в июле 1546 г. Юрий Михайлович получил боярст-
во в 1551 г. и умер в 1557/58 (7066) г. Иван Михайлович как млад-
ший в семье получил сначала окольничество в 1552 г., а через два
43 ПСРЛ, т. XIII, первая половина, стр. 145.
44 Там же, стр. 145, 147, 149.
225
года — боярство. Умер он в 7075 [1566/67 г. —по Шереметевскому
списку; по другим источникам — около 1570 г.].
У Дмитрия Семеновича был один сын, Иван Чуха. Иван Дмит-
риевич был самым незначительным в роде Воронцовых и в думу не
попал. В разрядах он упоминается только раз, в 1565 г., на воевод-
стве в остроге за р. Полотой. Иван Чуха умер бездетным в эпоху
опричнины. Свои вотчины, по-видимому все, он отдал Троицкому
Сергиеву монастырю. По богатству этого самого незначительного
из Воронцовых можно представить себе, как богаты были Воронцо-
вы. В 1571/72 г. Василий Федорович Воронцов дал по приказу Ива-
на Дмитриевича с. Нестеровское в Тверском уезде, с. Наместково
с деревнями в Бежецке, сельцо Машково в Боровском уезде и де-
ревни Щелково и Аносово на р. Клязьме в Московском уезде 45.
У Федора-Диомида, казненного в 1546 г., было два сына: Иван
и Василий. Иван Федорович во время опричнины, в 1569 г., был
пожалован в думные дворяне, что для Воронцовых было большим
снижением чести, а в 1571 или в 1572 г. казнен при неизвестных
обстоятельствах. Василий Федорович, последний представитель
рода Воронцовых, после отмены опричнины был пожалован в околь-
ничие в 1573 г., но до боярства не дослужился; в 1579 г. он был
убит под Кесью «у наряда», т. е. командуя артиллерией 46.
Краткий обзор карьеры Воронцовых показывает, что они в
XVI в. стояли очень высоко: из одиннадцати представителей фами-
лии девять человек были в думных чинах, причем пятеро получили
боярство сразу, минуя окольничество. С 1546 г., когда были каз-
нены Федор Семенович и Василий Михайлович, Воронцовы один
за другим сходят со сцены: в 1557/58 г. умирает Юрий Михайлович,
в 1560 г. — Иван-Фока Семенович, в 1566/67 г. — Иван Михайлович,
около 1572 г. был казнен Иван Федорович, и, наконец, в 1579 г.
был убит под Кесью последний представитель фамилии — Васи-
лий Федорович. Таким образом пресекся славный род Федора Во-
ронцова, более двухсот лет из поколения в поколение занимав-
ший боярские места в думе московских государей.
Для характеристики рода Протасия Вельяминова в истории
Московского княжейия в XIV—XV вв. следует привести справку
из Харатейного синодика Московского Успенского собора. Дело
в том, что это не простой синодик, в который всякий по желанию
мог записать за денежный или земельный вклад свое имя. Этот
синодик, напечатанный Новиковым в т. VI «Древней российской
вивлиофики», входил в состав торжественной службы в «неделю
православия», когда происходило поминание всех поборников пра-
вославия и анафематствование еретиков и врагов церкви. Зна-
чительную часть синодика составляет поминание лиц, погиб-
<5 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 9370; ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 532, л. 262-262 об.
46 «Синбирский сборник», стр. 67.
226
ших при исполнении дел особой государственной важности, глав-
ным образом убитых в исторически важных сражениях.
Кроме этих лиц, в синодике записаны иерархи церкви, великие
и удельные князья и выдающиеся государственные деятели. Как
и кого записывали в синодик из числа лиц последней категории,
об этом можно только гадать. Можно сделать интересное наблюде-
ние: с середины XIV в. и приблизительно до вел. кн. Василия Тем-
ного записаны если не все, быть может, бояре, то, во всяком слу-
чае, большинство. Со времени Василия Темного записывались
очень немногие бояре, по-видимому только те, которые кроме бо-
ярского чина отличались особой близостью к великокняжескому
дому. По числу лиц и по непрерывности лиц по поколениям Вель-
яминовы занимают среди боярских фамилий первое место. Вот
список лиц по поколениям, записанных в синодике.
1.	Протасий Федорович. Умер около 1341 г.
2.	Василий Протасьевич. Умер между 1347 и 1356 гг.
3.	Василий Васильевич, последний тысяцкий (умер в 1373 г.), и
его брат Федор Воронец.
4.	Микула Васильевич (убит в 1380 г. на Куликовом поле),
Полиевкт Васильевич и Иван Федорович Воронцов.
5.	Никита Иванович Воронцов.
6.	Иван и Тимофей Никитичи Воронцовы.
7.	Семен Иванович Воронцов (умер в 1517 или 1518 г.) и его
жена Марья.
8.	Михаил, Дмитрий, Иван-Фока и Федор-Диомид Семеновичи
Воронцовы и жены Михаила и Дмитрия.
9.	Василий Михайлович Воронцов. Умер в 1546 г.
В 60-х годах XVI в. записи отдельных бояр вообще прекраща-
ются, и вследствие этого лица, умершие после этого, не записаны.
Потомство Юрия Васильевича Грунки, в противоположность
потомкам его брата Федора Воронца, сильно размножилось уже в
XV в. и разбилось на несколько фамилий. От старшего правнука
Грунки, от Федора Вельяминовича, и от сына последнего, от Ива-
на Федоровича Аксака, пошли фамилии Вельяминовых и Аксако-
вых. Эта линия Вельяминовых пресеклась в середине XVII в.
От Алексея Великого Вельяминовича, младшего брата Федора,
пошла линия, принявшая с начала XVII в. фамилию Воронцовых-
Вельяминовых, в отличие от Вельяминовых других родов. Наконец,
от младших потомков Грунки вели свое происхождение по родо-
словным преданиям фамилии Башмаковых, Исленьевых и Солов-
цовых. Сильно размножившиеся представители последних фами-
лий уже при составлении Государева родословца не были в сос-
тоянии подать правильные росписи и указать точно свою связь с
Юрием Грункой, тем не менее происхождение их от Протасия Велья-
минова весьма вероятно. Поскольку othj фамилии не могут
претендовать на историческую значительность, достаточно будет
сказать несколько слов о Вельяминовых и Аксаковых.
227
По поводу родоначальника славного в истории литературы и
общественности рода Аксаковых стоит сделать некоторые поясне-
ния. В XIV—XVII вв. во всех слоях русского общества было очень
распространено обыкновение давать детям сверх христианского
имени еще прозвища. Большинство русских фамилий произошло
от этих прозвищ. Среди великого разнообразия всевозможных
прозвищ наше внимание обращает на себя одна категория проз-
вищ. Это — прозвища по каким-либо прославившимся современ-
никам соседних с Русью народов. В XV в. в Швеции славилась фа-
милия Стен-Стуре. И вот в конце века один из Колычевых получает
прозвище Стенстур. Это прозвище носил Степан Иванович Лоба-
нов (отец митрополита Филиппа). По турецкому полководцу Ше-
ремету получает прозвище и становится родоначальником фами-
лии Шереметевых Андрей Константинович Беззубцев-Кошкин.
При набеге крымского хана Девлета в 1572 г. был взят в плен его
родственник мурза Дивей. И в писцовых книгах Рязанского уез-
да конца XVI в. мы находим в нескольких семьях молодых людей
с прозвищем Дивей.
Тверская летопись поясняет, почему ордынский хан Темир
Аксак назывался Железным Хромцом: «Темир бо зовется железо,
аксак зовется хромец половецкым языком» 47. Как и почему Федо-
ру Вельяминову пришло в голову назвать своего младшего сына
Аксаком, конечно, объяснить невозможно.
Вельяминовы и Аксаковы как младшие и менее богатые пред-
ставители рода были вытеснены из среды великокняжеского бояр-
ства и в большом количестве служили удельным князьям.
Василий Федорович Вельяминов служил кн. Юрию Василье-
вичу и был у него боярином 48. После бездетной смерти кн. Юрия
(1472 г.) его удел был присоединен к великому княжению, и сы-
новья Василия Федоровича стали служить великому князю и были
у него в окольничих — Иван Васильевич Шадра в 1476—1522 гг.,
а его брат Иван Обляз в 1498—1524 гг.
Есть, однако, указания, что Иван Васильевич Обляз одно вре-
мя служил удельным князьям. Это можно заключить из того, что
в Литовском походе 1500 г. он был воеводой кн. Бориса Василье-
вича Волоцкого, ав походе 1507 г. — воеводой кн. Дмитрия Ива-
новича Жилки.
Сыновья Василия Федоровича еще имели родовые вотчины в
Дмитрове, и в 1510 г. Иван Васильевич Шадра купил у своего бра-
та Ивана Сухого его жребий в дмитровской вотчине, но вотчины
братьев были невелики: это видно из того, что все они в конце XV в.
получили поместья в Водской и Шелонской пятинах 49. Вельями-
47 ПСРЛ, т. XV, стлб. 448.
48 ПСРЛ, т. XXIII, стр. 159; СГГиД, ч. I, № 96, стр. 233 [ДиДГ, № 68,
стр. 224].
49 НПК, т. III, стлб. 118, 166; т. IV, стлб. 123.
228
новы следующего поколения служили в уделе кн. Юрия Ивановича
«Московского».
Василий Иванович Шадрин в 1517 г. был захвачен в плен крым-
цами, но в следующем году освободился и в 1521 г. был воеводой
кн. Юрия Ивановича на Угре. Будучи бездетным, он в 1541 г.
продал Троицкому монастырю за 400 рублей с. Ивановское в Вы-
шегородском стану Дмитровского уезда и по духовной грамоте того
же года дал тому же монастырю старинную вотчину Вельямино-
вых — села Протасово и Драчево в Манатьине стану Московского
уезда.
Двоюродный брат Василия Шадрина, Василий Константино-
вич Немой служил кн. Юрию Ивановичу и был у него дворецким.
Федор Алексеевич Великого в начале XVI в. был в посольстве
в Данию 50. Его сын Данила Федорович служил кн. Юрию Ивано-
вичу и в 1518 г. был у него боярином и наместником в Дмитрове 51.
В том же уделе служили оба сына Данила Федоровича — Иван и
Семен.
Таким образом, мы видим, что Вельяминовы тесно связали свою
судьбу с кн. Юрием Ивановичем. При таких условиях становится
понятным, что они не могли остаться в стороне от ареста и смерти
в тюрьме своего князя. Этим, несомненно, объясняется то, что
после ликвидации Дмитровско-Кашинского удела кн. Юрия Ве-
льяминовы сходят со сцены. В 1548 г. Никита Иванович Шадрин
еще был воеводой великого князя в полках 52, но после этого Вель-
яминовы ни в «стратилатских» чинах, ни тем более в думных не
бывали. Последний удар их карьере нанес побег Михаила Влади-
мировича в Литву. По-видимому, это произошло в эпоху опал и
казней царя Ивана. Родословцы говорят, что его сын Федор за
побег отца в Литву записан по Кашире в городовые дети боярские.
В XVII в. многочисленные Вельяминовы служили по дворовому
списку, причем некоторым приходилось начинать службу с низ-
ших чинов, с чина жильца или стряпчего, бывали изредка в горо-
довых воеводах и в лучших случаях достигали чина стольника.
30 января 1940 г., Ново-Гиреево.
50 Сб. Мух., № 54, стр. 81.	-
61 «Записная книга крепостным актам XIV—XVI вв., явленным в Новгоро-
де дьяку Д. Алябьеву». — РИБ, т. XVII, № 314, стлб. ИЗ.
62 ДРК, стр. 129 [БРК, стр. 116].
РОД ОКАТИЯ (ВАЛУЕВЫХ) *
К древнейшим московским родам принадлежит род Окатия
(Акатия), от которого произошла известная в истории фамилия
Валуевых. В XIV в. это был крупный боярский род. В XV в.
Валуевы как-то незаметно сходят со сцены и в дальнейшем так
опустились и захудали, что их род не попал не только в Государев
родословец, но не встречается и в частных родословцах, которые
составлялись после Государева родословца в XVI и XVII вв.
Подавая в конце XVII в. в Разряд свое родословие, Валуевы
сочинили, как полагалось, легенду о выезде, воспроизведенную
С. Андреевским в его небольшой монографии о роде Валуевых х.
Роспись, напечатанная Андреевским, для XIV—XVI вв. не имеет
никакой цены. Она начинается выездом из Литвы в 1240 г. Окатия
Вала или Вола и никуда не годится с хронологической и генеало-
гической точек зрения. Например, Тимофей Васильевич Волуй,
убитый в 1380 г. на Куликовом поле, показан сыном Вала, вы-
ехавшего в 1240 г. В действительности Волуй был не сыном, а
внуком Окатия. Ниже внук Тимофея Волуя показан тысячником
царя Ивана в 1550 г. Прозвище Волуй носил не Окатий, а его внук
Тимофей, и для объяснения его незачем было ездить в Литву:
«волуй» есть чисто русское слово, означающее гриб из рода сыро-
ежек, который в большинстве местностей считается несъедобным.
Окатий, современник Ивана Калиты, был, несомненно, крупным
человеком и, вероятно, боярином. В духовных грамотах Ивана
Калиты упоминается слободка Окатьева в Звенигороде, которую
Калита завещал своему сыну Ивану 2. Этот Окатий, бывший вла-
делец или устроитель слободки Окатьевы, был отцом боярина Ва-
силия Окатьевича, который подписался как свидетель на договоре * з
1 С. С. Андреевский. Валуевы. Орел, 1913.
з СГГиД, ч. I, № 21, 22, стр. 31, 33 [ДиДГ, № 1, стр. 7,9].
230
1341 г. вел. кн. Семена с братьями Сын Василия Окатьёвича,
Тимофей Волуй, как упомянуто выше, был убит на Кулико-
вом поле. В летописях в числе убитых на Мамаевом побоище упо-
минается воевода Владимирского и Юрьевского полков «Тимофей
Васильевичь Окатьевичь, нарицаемый Волуй» 3 4 *.
С именем Окатий и прозвищем Волуй связан целый ряд сущест-
вующих ныне селений бывшей Московской губернии, т. е. древней-
шей территории Московского княжества: в бывшем Московском
уезде с. Акатово-Лобаново на р. Пехорке, в двадцати километрах
от Москвы на восток; деревня Акатово на р. Ликове, в таком же
расстоянии на юго-запад от Москвы; в нескольких верстах от
деревни Акатова на той же речке Ликове с. Валуево-Покровское,
которое еще в XVII в. было во владении Валуевых (см. об этом
ниже); в Коломенском уезде, в пятнадцати километрах от Коломны,
на р. Оке сельцо Акатьево; на западной окраине Московского
княжения Акатьево в семи километрах на восток от Клина и
Акатово в девятнадцати километрах от Рузы; затем Акатьево на
р. Рузе в одном километре от Рузы; на восток от Москвы деревня
Акатова в двадцати одном километре от Бронниц; в Можайском
уезде деревня Валуево и сельцо Валуево на реке Колочё,' неда-
леко от поля Бородинского сражения.
На территории великого княжения мы находим гораздо меньше
селений с соответствующими названиями. Три деревни С)катовы в
бывшей Владимирской губернии ( в Гороховецком, Меленковском
и Судогодском уездах) и два селения в бывшей Костромской губер-
нии: с. Валуево на р. Воче, в девятнадцати километрах от Чух-
ломы, и деревню Валуеву в тридцати девяти километрах от Солига-
лича.
Дальнейшее исследование, наверное, установит еще селения с
теми же названиями на той же территории, которые послужат для
исследователя наводящими указаниями для отыскания вотчин
Окатьевичей. (Из запустевших в XVI в. селений известны две
деревни Окатовы — в Горетове стану Московского уезда и в воло-
сти Воре, при впадении Торгоши в Ворю б.)
Конечно, было бы очень опрометчиво и смело утверждать, что
все эти селения, существующие и исчезнувшие, были вотчинами
Окатия и Волуя* й их потомков, но принадлежность их Окатье-
вичам в некоторых случаях может быть доказана, а в других весь-
ма вероятна. Во всяком случае, заслуживает внимания тот факт,
что эти селения находятся на древнейшей территории Московско-
го княжения.
По наводящим указаниям топонимических данных удается обна-
ружить вблизи Москвы очень крупную вотчину Окатия, которая
более 300 лет держалась в его роде. ’
3 СГГиД, ч. I, № 23, стр. 37 [ДиДГ, Яг 2, стр. 13].
4 ПСРЛ, т. XXIII, стр. 126; т. XI, стр. 54.
6 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 145, 250.
231
Выше было упомянуто, что в бывшем Подольском уезде на
р. Ликове (притоке Десны) находилась деревня Акатова. (Она пока-
зана на двухверстке Московской губернии. Новейшие карты по-
казывают только деревню Баранову, смежную с деревней Ака-
товой и образовавшую с ней одно селение.) Верстах в двух от де-
ревни Акатовы, за речкой Ликовой, находится деревня Мешкова, в
километрах семи ниже по течению Ликовы на левом берегу нахо-
дится с. Валуево-Покровское. Деревня Мешково получила свое
название от Григория Михайловича Мешка Валуева, жившего в
первой половине XVI в. (Мешок Валуев в 1518/19 г. был писцом Ве-
рейского уезда 6.) Два акта Вельяминовых дают основание пред-
полагать наличие родственных связей Григория Мешка с Велья-
миновыми. В 1509/10 г. Мешок был послухом у купчей грамоты
на вотчину Ивана Васильевича Шадры Вельяминова. В 1540/41 г. он
упоминается как должник в духовной грамоте Василия Ивановича
Шадрина-Вельяминова 7.
Акатово, Мешково и Валуево в первой четверти XIV в. состав-
ляли одно владение по обоим берегам р. Ликовы, образуя участок
земли в длину более семи верст, площадью не менее 2500 десятин.
От Окатия оно перешло по прямой линии к его сыну Василию, вну-
ку Волую и т. д. В дальнейшем Окатьевичи делили свою вотчину,
и она по частям переходила в другие руки. Впрочем, большую, по-
видимому, часть им удалось сохранить до третьей четверти XVIb.
Некоторые подробности этого процесса дробления первоначаль-
ной вотчины и перехода ее по частям в другие руки мы можем
проследить по актам XVI—XVII вв.
В первой половине XVI в. южная часть вотчины Окатия,
с. Покровское с четырьмя деревнями, принадлежало Ивану Михай-
ловичу Валуеву, младшему брату Григория Мешка. Иван Михай-
лович сделал карьеру на службе Софийскому дому и при новго-
родском владыке Пимене был софийским дворецким. Не имея де-
тей, он дал перед смертью, по духовной грамоте от 21 марта 1553 г.,
свою вотчину Софийскому дому. По писцовым книгам 1551 г. Ан-
дрея Лодыгина и Ивана Челищева, к с. Покровскому было на-
писано четыре деревни: Алферьева, Пирожкова, Рытикова и на
р. Ликове деревня Исакова, пашни доброй земли 242 четверти, 195
копен сена и 7 с половиной десятин леса. При переводе на десяти-
ны это составит немного менее 300 десятин.
Иван Михайлович обусловил вклад выдачей 100 рублей жене —
«за ее приданое в наделок» — и оценил вотчину на случай выкупа
родичами: для ближних родственников в 400 рублей, а если «даль-
ние братья в роду похотят ее взяти», то в 500 рублей 8. Владыка
6 СГГиД, ч. I, № 188, стр. 530 [ДиДГ, № 103, стр. 423].
7 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 533, по Дмитрову № 142,[л. 528 об.]; кн. 536,
по Москве № 130, лл. 186 об.— 189 об.
8 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 7160.
232
Пимен получил 20 февраля 1554 г. жалованную грамоту на с. По-
кровское, но оно было выкуплено родным племянником Ивана Ми-
хайловича, Леонтием Григорьевичем, от которого оно перешло к
его сыну Григорию Леонтьевичу, а затем к внукам. О дальнейшей
судьбе этой части вотчины Окатия будет рассказано ниже.
Несколько моментов дробления и отчуждения северной части
вотчины нам известно из актов Кириллова монастыря.
В 1569 г. боярин Иван Васильевич Большой Шереметев дал
Кириллову монастырю с. Шильбутово (существующее ныне) на
р. Ликове с двадцатью деревнями и пустым сельцом Негонцевым.
Из этих селений ныне существуют только с. Шильбутово и дерев-
ня Баранова, о которой было упомянуто выше. Это владение Ше-
реметев образовал незадолго перед вкладом путем нескольких
купель. Село Шильбутово он купил за 300 рублей в 1566 г. у Суб-
боты Васильева Стромилова. К нему он прикупил в том же году у
Андрея Васильева Валуева и его жены Прасковьи Михайловны,
урожденной Картмазовой, деревню Мишневу. Эта не существующая
ныне деревня находилась между деревней Акатовой и существую-
щей ныне на р. Сетуни деревней Картмазовой, родовой вотчиной
Картмазовых. Очевидно, Андрей Валуев, живя по соседству с Карт-
мазовыми, породнился с ними и деревня Мишнева была прида-
ным его жены.
Затем в 1568 г. Шереметев купил у старицы Александры, вдовы
Андрея Михайловича Валуева, и ее сына Ивана треть деревни Не-
гонцевы, а другую треть той же деревни купил у Андрея Василь-
евича Валуева 9. Все эти участки находились в северной части вот-
чины Окатия, прилегавшей к земле с. Шильбутова.
Кому из Валуевых принадлежала в это время деревня Мешкова,
неизвестно, а с. Валуево находилось во владении прямых потом-
ков Григория Мешка Валуева. От Мешка с. Валуево перешло к
его сыну Леонтию, а затем к внуку, Григорию Леонтьевичу, из-
вестному воеводе Смутного времени и царствования Михаила Фе-
доровича. Григорий Леонтьевич имел сына Ивана и дочерей, Мар-
фуиТатьяну. В писцовых книгах 1626/27—1627/28гг. записано: «За
вдовою Ульяною, Степановою женою Валуева, половина сельца, что
было село Покровское Большое, на речке на Лекове, а другая полови-
на того сельца за Иваном Григорьевым сыном Валуевым». По другую
сторону р. Ликовы находились вотчины кн. Ивана Михайловича
Мещерского — половина сельца Настасьина— и Никиты Ивановича
Карамышева, другая половина сельца, а владели они по данной
грамоте 1622/23 г. Григория Леонтьевича Валуева, который дал
сельцо Настасьино по половинам своим дочерям, кн. Марфе Мещер-
ской и Татьяне Карамышевой 10.
9 ГПБ, Q-IV-ИЗб, стр. 598—606, 637-643, 647—649.
10 ХИМ, вып. VIII, стр. ИЗ.
233
На основании исследованных источников можно составить сле-
дующую схему потомков Михаила Валуева:
Кв отца
1.	Михаил
2.	Григорий Мешок	1
3.	Василий	1
4.	Андрей	1
5.	Федор	2
6.	Леонтий	2
7.	Прокофий	2
8.	Андрей Услюм	3
9.	Иван	4
10.	Григорий	6
И. Иван	10
12.	Марфа, замужем за кн. Мещерским	10
13.	Татьяна, замужем за Василием Карамышевым 10
В летописях и актах упоминаются три значительных лица, ко-
торые не могут быть приурочены ни к одному из известных бо-
ярских родов. Это Федор и Данила Тимофеевичи и Семен Василь-
евич.
Семен Васильевич несомненно боярин, был свидетелем вто-
рой духовной вел. кн. Дмитрия Донского 11. В начале княжения
Василия Дмитриевича Семен Васильевич в числе других велико-
княжеских бояр участвовал в мене великого князя с митрополи-
том Киприаном землями. По родословным источникам, вдова Се-
мена Васильевича занимала при дворе вел. кн. Василия Дмитрие-
вича высокое положение — среди жен боярина Александра Остея
и Ивана Федоровича Собаки Фоминского 12.
О Федоре Тимофеевиче мы находим в Никоновской летописи
под 6891 [1382 г,], без связи с другими событиями, следующее со-
общение: «Тоя же осени Феодор Тимофеевичь убиен бысть от своего
лукаваго раба» 13. Конечно, это был значительный, всем извест-
ный человек, если летописец в таких выражениях отметил его
смерть.
О Даниле Тимофеевиче летописи упоминают в 1392 г. Вел. кн.
Василий Дмитриевич послал в Великий Новгород за черным бором
и с другими поручениями Ивана Дмитриевича Всеволожа и Данилу
Тимофеевича 14. С подобными поручениями в Новгород посылали
обыкновенно выдающихся бояр, таких, как И. Д. Всеволож,
Ф. А. Свибло и А. Белеут.
11 СГГиД, ч. I, № 34, стр. 62 [ДиДГ, № 12, стр. 37].
12 ПСРЛ, т. XXIV, стр. 232.
13 Там же, т. XI, стр. 81.
114 Там же, т. VI, стр. 123; т. XXIII, стр. 133.
234
Другие источники дают возможность доказать, что эти три ли-
ца — потомки Окатия, и соединить разрозненные историей кости
в скелет рода.
В архиве Троицкого монастыря есть запись о том, что в великий
мор (около 1425 г.) Акулина, вдова Федора Валуева, дала монас-
тырю в волости Воре Московского уезда с. Петровское 15. Нет со-
мнения, что этот Федор Валуев был Федором Тимофеевичем летопи-
сей, убитым своим «лукавым рабом» в 1382 г. По времени жизни
Федора Тимофеевича и другим обстоятельствам есть полное ос-
нование считать его сыном Тимофея Васильевича Волуя.
Подтверждение этому мы находим в известном Харатейном си-
нодике Московского Успенского собора, в котором среди других
боярских имен написано вечное поминание «Тимофею Васильеви-
чу и брату его Семену Васильевичу и сыну его Феодору и Данилу»16.
На основании изложенных выше фактов можно дать такую схе-
му первых четырех колен рода Окатия:
№ отца
1.	Окатий. Вероя1ный боярин вел. кн. Ивана Калиты
2.	Василий Окатьевич. В 1341 г. боярин вел. кн. Семена Гордого 1
3.	Тимофей Волуй. Воевода вел. кн. Дмитрия Донского, убит на Кули-
ковом поле в 1380 г.	2
4.	Семен. Боярин великих князей Дмитрия Донского и Василия Дмитрие-
вича. Жена — Ирина	2
5.	Федор Тимофеевич Валуев. Убит в 1382 г. своим рабом. Жена, Акулина,
дала около 1425 г. с. Петровское монастырю	3
6.	Данила Тимофеевич. Боярин вел. кн. Василия Дмитриевича	3
Так, из отрывочных показаний различных источников получа-
ется путем кропотливого исследования, сопоставления и сближе-
ния разрозненных фактов целая новая страница из истории мос-
ковского боярства XIV в. В числе первых сотрудников первых мос-
ковских князей были Окатий и его потомки, занимавшие в четырех
поколениях в течение всего XIV и в начале XV в. видное место сре-
ди московских бояр. Их многочисленные вотчины находились возт
ле самой Москвы и в уездах Московского княжения. Занимая вы-
сокое положение, Окатьевичи могли, казалось бы, разбогатеть и
приобрести вотчины в уездах великого княжения, вероятно, они
и приобретали их (в Костромском и Владимирском уездах), но, оче-
видно, это было не так просто и легко. Этим, вероятно, и объяс-
няется их судьба в XV в. В таком небольшом масштабе, как Мос-
ковское княжение, местные бояре-вотчинники, вроде Окатия или
16 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 504 [АСЭИ, т. I, № 282, стр. 202].
16 ДРВ, ч. VI, стр. 452; ср. другой список того же синодика (ГИМ, Собр.
Щукина [№536], л. 37 [копию С. Б. Веселовского этого списка см.: Архив
АН СССР, ф. 620, on. 1, ед. хр. 303, лл. 20—39]). В другом синодике Успен-
ского собора есть особая запись поминания по Федоре Валуеве: «Валуев
(род.—С. В.) Федора: Тимофея, Феодосия, Василия» (дед Тимофея.—
С. В.) (ГИМ, Собр. Успенского собора, № 64, л. 90 об.).
235
Мины, могли занимать высокое положение, но им было трудно
соперничать с такими многовотчинными, крупными боярами об-
щерусского масштаба, как Акинфовичи (род Ратши), как Зерновы
(род Сабуровых-Годуновых), как Кобылины и Морозовы, или с та-
кими выходцами княжеского происхождения, как смоленские Все-
воложи или литовские Гедиминовичи Патрикеевы. Нет указаний
на опалы, которые могли бы повредить карьере Окатьевичей.
Еще менее вероятен отъезд их на службу к удельным князьям.
Остается предположить постепенное вытеснение Окатьевичей из
первых рядов боярства и затем захудание рода из-за постоянного
дробления вотчин от многочисленных семейных разделов.
В конце XV в. из Валуевых был один выдающийся человек —
Матвей Иванович, который в 1498 г. был писцом Шелонской пяти-
ны 17. По поводу этой службы следует заметить, что в писцах в то
время бывали обыкновенно представители крупных боярских ро-
дов. Из рода Валуевых вышел еще один писец — упомянутый выше
Григорий Михайлович Мешок Валуев, который в 1518/19 г. был пис-
цом Верейского уезда. Младший брат Мешка, Иван Михайлович
был вытеснен с великокняжеской службы и сделал карьеру, как
выше было упомянуто, на службе Софийскому дому.
Сын Мешка, Федор Мешков, в 1562 г. был поручителем по кн.
Бельском, а в 1566 г. на Земском соборе был в дворянах второй ста-
тьи. Два других сына Мешка, Леонтий и Прокофий, в 1571 г. были
поручителями по кн. Мстиславском 18. В середине XVI в. десяток
Валуевых служили по дворовому списку, т. е. принадлежали к
верхнему слою «детей боярских» (в Тетради дворовой записаны: по
Москве — Федор Степанов, по Ржеве — Хотен Андреев, по Бо-
ровску — Андрей Михайлов с сыном Иваном, по Старице — Ва-
силий и Андрей Михайловы и Тихон и Иван Андреевы, по Можай-
ску — Андрей и Услюм Васильевы) 19. Федор Степанов в числе
других дворовых слуг был зачислен в 1550 г. в тысячники и полу-
чил поместье под Москвой. Из этого видно, что в середине XVI в.
большинство Валуевых служили по городам с поместий и не име-
ли вотчин под Москвой.
В начале XVII в. выделился как дельный воевода Григорий
Леонтьевич Валуев, и это был последний выдающийся предста-
витель рода Окатия: после него Валуевы сходят окончательно в ря-
ды городского дворянства.
29 мая 1938 г., Ново-Гиреево.
17 Часть книг его письма напечатана: НПК, т. IV, стлб. 2.
18 СГГиД, ч. I, № 176, стр. 478; № 192, стр. 551.
19 ТКиДТ, стр. 125, 183, 186 и др.
РОД МИНИН
(СОФРОНОВСКИЕ И ПРОЕСТЕВЫ) *
Род Минин сам по себе не представляет большого историческо-
го интереса. Из немногочисленного сравнительно потомства Мины
можно назвать только одного крупного государственного деятеля —
Степана Матвеевича Проестева — думного дворянина, а затем
окольничего царей Михаила и Алексея, выдающегося дипломата
своего времени. Род Мины заслуживает внимания потому, что
был одним из древнейших московских родов, служивших москов-
ским князьям еще тогда, когда они не были великими князьями.
В Государев родословец Проестевы и Софроновские не были запи-
саны, но в частных родословцах, дополнявших Государев, их род
встречается постоянно, наряду с другими старыми второстепенными
боярскими родами.
Никаких легенд о выезде родословцы не сообщают. Затем родо-
начальник, как это бывает часто в родословиях второстепенных
родов, оказывается забытым, и первые поколения росписи страдают
неполнотой.
Известный родословец из собрания И. Д. Беляева начинает ро-
дословие так: «Род Софроновских да Проестевых. Дмитрей Ми-
нин был боярин у великого князя Дмитрея Ивановича Донского.
А у Дмитрея дети: Василей, да Степан, да Михайло бездетен. А у
Василья сын Игнатей. А у Степана сын Федор»... и т. д. 1
Едва ли можно сомневаться, что отцом Дмитрия Минича был
тот самый Мина, который с «вельможей» Василием Кочевой был
послан кн. Иваном Калитой в Ростов, когда «купно» с великокня-
жеской властью Ростовское княжение «досталось» московскому
князю (1328—1332 гг.). Автор жития Сергия Радонежского рас-
сказывает о „причине переселения родителей Сергия из Ростова в
Радонеж: «Егда изыде повеление великого князя Ивана Данило-
вичи, и послан бысть от Москвы на Ростов, аки некий воевода, един
1 ГБЛ, Собр. Беляева (ф. 29), кн. 1512, л. 485.
237
от велмож, именем Василей, пройвийщм Кочева, й с ним Мина,
и егда внидоста во град Ростов, тогда возложиста велику нужу на
град, да и на вся живущая в нем, и гонение много умножися» 2.
Неясно, чем были вызваны «великая нужа» и гонения, видно только,
что Василий Кочева и Мина энергично исполнили данное им пору-
чение навести в Ростове московские порядки и закрепить там
власть Ивана Калиты.
Сыном этого Мины был Дмитрий Минич, о смерти которого мы
имеем летописный рассказ. В 1368 г. вел. кн. литовский Ольгерд
по приглашению вел. кн. Михаила Тверского предпринял внезап-
ный набег на Москву. Вел. кн. Дмитрий Иванович не ожидал напа-
дения, он узнал о нем только тогда, когда Ольгерд уже подошел
к границам Московского княжества, «и повеле вскоре разсылати
грамоты по всем градом и по всему княжению своему, събираа
рать. И не успеша тогда приити из далных мест вой его, но ели-
цы тогда обретошася, тех избрав и отпусти в заставу противу Ол-
герда, еже есть сторожевый полк, а воеводство приказа Дмитрею
Минину; а от брата его, иже из двоюродных ему, от князя Володи-
мера Андреевича воевода Акинф Феодоровичь, нарицаемый Шуба,
с ними рать московьскаа и коломеньскаа и дмитровьскаа». Ольгерд
стал опустошать порубежные места, затем на стычке в волости ^<ол-
хле убил кн. Семена Дмитриевича Крапиву Стародубского, а на
р. Тросне в Оболенске напал на сторожевой полк и разбил его, «и
князей и воевод и бояр всех поби». В бою на Тросне Дмитрий Минич
и Акинф Шуба были убиты, о чем в общих выражениях говорят ле-
тописи 3. Указанные лица записаны на вечное поминание в синодике
Успенского собора: «Князю Симеону Дмитриевичу, Миничу, Иакин-
фу Федоровичу и всей дружине их, убиенных от нахождения Оль-
гердова, вечная память» 4. В обоих списках синодика, т. е. в Ха-
ратейном и в Щукинском, текст записи испорчен: «Князю Симеону
Дмитриевичу, Миничу, Иакинфу Феодоровичу» и т. д. Некоторые
летописи, например Новгородская IV, путают имена убитых на
Куликовом поле и показывают в числе убитых Дмитрия Минича.
Для дальнейшего изложения следует отметить, что Дмитрий
Минич при вести о нападении Ольгерда «обретался» под рукой у
вел. кн. Дмитрия Ивановича и был поставлен во главе заставного
полка. Ниже будет показано, что родовые вотчины Мининых на-
ходились в Коломне, и этим объясняется, что Дмитрий Минич мог
явиться на зов великого князя в самый короткий срок.
Выше было упомянуто, что родословцы не говорят ничего о
Мине и о братьях Дмитрия Минича. Между тем у Дмитрия был брат
Александр, о котором некоторые летописи рассказывают в связи с
поездкой княжича Василия Дмитриевича в Орду. Рассказ о поезд-
ПСРЛ, т. XI, стр. 128.
3 Бой на Тросне 21 ноября 1368 г.— ПСРЛ, т. XI, стр. 11; т. XVIII, стр. 108.
4 ДРВ, ч. VI, стр. 450.
238
ке в летописях находится в разорванном виде, в нескольких мес-
тах. Никоновская летопись сообщает, что в 1383 г. вел. кн. Дмитрий
Иванович должен был послать в Орду своего старшего сына, Васи-
лия, тягаться о великом княжении с кн. Михаилом Александро-
вичем Тверским. Последнему удалось получить в Орде ярлык на
великое княжение, но одновременно к вел. кн. Дмитрию прибыл из
Орды посол Карач «з добрыми речми и с пожалованиемь», что уте-
шило великого князя «от великиа скорби и печяли». Львовская ле-
топись добавляет, что кн. Михаил Александрович Тверской вы-
шел при этом из Орды, «а князь Василей Дмитреевичь и Олександр
Миничь осташа в Орде», т. е. были задержаны и пробыли там два с
половиной года, а осенью 1385 г. «побежа изо Орды от Тохтамы-
ша царя князь Василий Дмитриевич Московский». Ему пришлось
бежать окольными путями, через Валахию и Полоцкую землю, и
только в январе 1387 г. Василий Дмитриевич через Литву пробрал-
ся в Москву 5. В этой опасной й многотрудной поездке княжи-
ча Василия сопровождали особо доверенные бояре и слуги, во
главе которых были боярин Данила Феофанович Бяконтов, пле-
мянник митрополита Алексея, и Александр Минич.
Были ли у Александра Минича дети и какое фамильное проз-
вище они усвоили, остается неизвестным. У Дмитрия Минича ро-
дословцы показывают трех сыновей: Василия, Степана и умершего
бездетным Михаила. О последнем ничего неизвестно, а о боярстве
первых двух сыновей у вел. кн. Василия Дмитриевича есть ука-
зания в росписях бояр, которых «заехал» кн. Юрий Патрикеевич.
Эти росписи, заимствованные из не дошедших до нас местнических
дел, могут иногда вызывать сомнения в порядке расположения лиц,
но не по составу лиц, т. к. боярство указанных в них лиц подтвер-
ждается другими источниками. В этих росписях Василий и Степан
Дмитриевичи Минины показаны непосредственно после Никиты
Ивановича Воронцова и перед братьями Борисом и Иваном Михай-
ловичами Крюковыми-Фоминскими 6.
О следующих поколениях Мининых наши сведения отрывочны.
Подобно Валуевым, они как-то безвестно и незаметно выбывают
из боярской среды, оттесняемые другими, более сильными, старыми
и новыми родами.
О единственном (по родословцам) сыне Василия Дмитриевича,
Игнатии, известно, что он дал Симонову монастырю (при архи-
мандрите Иване) «свою отчину и дедину», пустошь Ревякинскую,
в Бохове стану Московского уезда 7. Этот мелкий сам по себе и
отрывочный факт ценен как указание на вотчины Мининых под са-
мой Москвой.
6 ПСРЛ, т. XI, стр. 82, 84, 86, 90, 91; ср.: Львовская летопись (ПСРЛ,
т. XX, первая половина, стр. 205).
6 Одна роспись — ГИМ, Собр. Уварова, № 157, л. 253; другая — ЦГАДА,
Библиотека МГАМИД (ф. 181), № 184, л. 253.
7 АЮБ, т. I, № 31/XV, стлб. 166 [АСЭИ, т. II, № 381, стр. 380].
239
Родовые гнезда Мининых находились в Коломенском уезде,
в частности в Песоченском стану, где в писцовых книгах 1578 г.
на речках Северке и Тычке упоминается не существующее ныне
с. Софроновское 8. Внуки Игнатия Васильевича по этому селу ус-
воили фамильное прозвище Софроновских и в конце XV в. полу-
чили поместья в Великом Новгороде 9. Следующие поколения Соф-
роновских все служили по Новгороду. Четверо Софроновских,
Иван Михайлович, Михаил и Иван Дмитриевичи и Андрей Ники-
тич, в 1550 г. были зачислены в тысячники и получили дополни-
тельные поместья под Москвой 10 11. Тысячник Иван Дмитриевич был
убит в 1552 г. при взятии Казани. Его младший брат Петр Дмитри-
евич упоминается на Земском соборе 1566 г. в дворянах второй ста-
тьи. Несколько позже он был казнен, вероятно в новгородском по-
громе 1570 г. Следующие поколения Софроновских опустились еще
ниже и в XVII в. не попадали в московский список.
У Степана Дмитриевича родословцы показывают одного сына —
Федора. В действительности у него был еще сын, Григорий: вел. кн.
Софья в своей духовной грамоте 1453 г. упоминает о дворе в Мо-
скве в Кремле, который был куплен боярином Иваном Федорови-
чем Старковым у Федора и Григория Степановых детей Дмитрие-
вича и затем взят вел. кн. Софьей и. Григорий Степанович, подоб-
но Александру Минину, был потерян для родословной памяти и в
родословцах не упоминается.
У Федора Степановича было два внука — Давид Григорьевич
Проесть, родоначальник Проестевых, и Федор, убитый в 1500 г.
на Ведроше (в синодике Успенского собора записано: «Феодору
Григорьеву сыну Федоровича" Минина...» вечная память 12. По-
томки Федора Григорьевича позже тоже писались Проестевыми).
Давид Григорьевич Проесть был единственным представителем
рода, который достиг думного чина. Новиковский список думных
людей показывает его ловчим великого князя с 1510 по 1534 г.,
когда он умер. Это показание нуждается в проверке, т. к. в разря-
дах Проесть упоминается ловчим только с 1526 г.
У Давида Проестя было два внука: Павел Меныпик и Короб
Третьяк Леонтьевичи. Оба они по своим коломенским вотчинам
служили по дворовому списку с Коломны и в 1550 г. были зачис-
лены в тысячники. Павел Меныпик Леонтьев в 1559 г. был головой
в полках, а в 1562—1564/65 гг. упоминается в числе поручителей по
боярах 13. Короб около 1552 г. был убит на Рязани татарами и не
оставил потомства 14.
8 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 477.
0 Самоквасов, т. I, отд. I, стр. 234.
10 ЛМТК, стр. 218—219 [ТКиДТ, стр. 400—401].
11 СГГиД, ч. I, № 83, стр. 193 [ДиДГ, № 57, стр. 177].
12 ДРВ, ч. VI, стр. 463.
13 СГГиД, ч. I, стр. 478, 495, 497, 514; ДРВ, ч. VI, стр. 472.
14 ЛМТК, стр. 198[ТКиДТ, стр. 380].
240
Единственный сын Павла Меныпика, Матвей Павлович, в 1577 г.
был московским дворянином. В 1587 г. он был в составе полномоч-
ного посольства в Польшу, в 1591 г. упоминается в Москве в оса-
де 15. Владея родовыми вотчинами в Коломне, Матвей Павлович
имел поместье в Кашире 16. Перед смертью Матвей постригся в
Пафнутьеве Боровском монастыре (в иноках — Макарий), где и был
погребен 5 декабря 1597 г. (там же погребена 28 апреля 1586 г. его
жена Мавра, дочь Ивана Андреевича Кикина) 17.
Самым выдающимся представителем рода был Степан Матвее-
вич, старший сын Матвея Павловича. Родословец кн. Степана
Ромодановского сообщает про Степана Матвеевича следующую ин-
тересную подробность: «Четвертой жены сын, слагатель канонов,
был при царе Михаиле окольничий». Было бы очень интересно вы-
яснить, какие каноны сложил Степан Матвеевич. Историкам древ-
ней письменности он как автор, кажется, неизвестен. Свою много-
летнюю службу Степан Матвеевич начал около 1598 г., когда он
был рындой у саадака (см. разряды). В 1616 г. в чине стольника,
он был воеводой в Осколе, с 1619 г. назначен на Земский двор, ко-
торым управлял в последующие годы, и в 1634 г. был пожалован в
думные дворяне. В январе 1635 г. С. М. Проестев с боярином
кн. А. Львовым был послан в Польшу для подтверждения Полянов-
ского договора и по возвращении из Польши пожалован в окольни-
чие. В 1638 г. он вторично был посылаем в Польшу с разными дипло-
матическими поручениями. В апреле 1642 г. Степан Матвеевич с
дьяком Иваном Патрикеевым был послан в Данию для переговоров о
возобновлении дружбы и прежних мирных договоров. В тайном
наказе ему было, сверх того, поручено сватать царевну Ирину Ми-
хайловну за королевича Вольдемара. В 1646 г. он еще раз ездил
в Польшу с дипломатическими поручениями. В 1649—1651 гг. Сте-
пан Матвеевич управлял Владимирским судным приказом и умер
на этой службе 18. Перед смертью он постригся в Пафнутьеве мо-
настыре (в иноках — Сергий), где и погребен 28 апреля 1651 г.
(его жена Агафья Владимировна дала в 1651 и 1652 гг. по его душе
Пафнутьеву монастырю два вклада).
Сын Степана Матвеевича, Иван, не пошел дальше чица столь-
ника, но внук, Петр Иванович, дослужился до думного дворянства
(1688 г.) 19.
После обзора рода Мины следует обратить внимание на их родо-
вые вотчины. Выше было упомянуто, что один из потомков Мины
15 АМГ, т. 1,№ 26, стр. 44;«Синбирский сборник», стр. 95, 117.
16 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 48, 477; отд. II, стр. 1342.
17 ГИМ, [Епархиальное собр., № 732, лл. 47 об.—48 об.] (вкладная
книга Пафнутьева монастыря).
18 АМГ, т. 1,№ 108, стр. 140, 141; «Синбирский сборник», стр. 134; Барсу-
ков. Списки, стр. 217; [С. К. Богоявленский. Приказные судьи
XVII века. М.— Л., 1946, стр. 287].
19 «Дворцовые разряды», т. I, стлб. 694; т. IV, стлб. 398.
241
в первой половине XV в. дал Симонову монастырю «свою отчину и
дедину», пустошь Ревякинскую, в Бохове стану Московского уез-
да. Здесь, очевидно недалеко от Москвы, находилась одна из вот-
чин Мининых, но несомненно, что самые старые родовые гнезда
Мины и его потомков были в Коломенском уезде, а именно в Усть-
мерском, Брашеве и Песоченском станах. И этим объясняется то,
что в 1368 г. Дмитрий Минич одним из первых явился на зов
вел. кн. Дмитрия Ивановича и был послан наскоро со сторожевым
полком против Ольгерда, когда все силы вел. кн. Дмитрия еще не
успели мобилизоваться.
Старшая линия рода, усвоившая по коломенскому селу Соф-
роновскому фамилию Софроновских, с конца XV в. стала служить
в Великом Новгороде, где получила поместья. Очевидно, что Ми-
нины, размножаясь, не могли уже служить с вотчин и должны были
перейти на поместное обеспечение. Наблюдение над служилым зем-
левладением показывает, что родовые вотчины нередко переходи-
ли и дольше всего удерживались в руках младших линий рода.
В этом, очевидно, сказался старый славянский обычай оставлять
при разделах отчий дом младшему сыну. Сохранению родовых вот-
чин в руках Проестевых способствовало также то обстоятельство,
что Давид Проесть и его потомки отличались слабой плодовито-
стью.
В напечатанных писцовых книгах Коломенского уезда 1578 г.
мы находим несколько интересных указаний на вотчины Мининых.
В Песоченском стану описана вотчина двух Иванов Федоровичей
Проестевых, которой они владели по третям с Николаем Игнать-
евичем Желтухиным, женатым, вероятно, на их сестре 20. В этой
вотчине на трех совладельцев было всего 270 десятин. Значительно
крупнее была вотчина тысячника Павла Леонтьевича, брат кото-
рого Короб был убит в 1552 г. и не оставил потомства. Таким обра-
зом, сын Павла, Матвей, унаследовал одну вотчину своего деда
Давида Проестя. Ему принадлежал в Устьмерском стану участок
земли около 425 десятин в девяти — одиннадцати километрах от
г. Егорьевска, на котором ныне существуют селения Кладково, Кли-
мова и Игнатьева (не того ли Игнатия, от которого пошли Софро-
новские?). В нескольких километрах от с. Игнатьева на запад было
поместье Улана Епанчина, в котором писцовые книги отмечают
не существующую ныне деревню Минину 21. Продолжая разыска-
ния, мы находим километрах в восемнадцати — двадцати от этой
вотчины Матвея Павловича другое селение, которое обращает на
себя внимание: это село Мининское, что была деревня Минина,
по конец поля р. Нерской, а в нем церковь Христова страстотерп-
ца Георгия 22. По писцовым книгам 1578 г. с. Мининское и другие
20 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 480—481.
21 Там же, стр. 581.
22 Там же, стр. 500.
242
ёосёдние селения принадлежали Николо-Угрешскому монастырю.
Ныне на месте с. Мининского находится погост Георгиевский.
Мне представляется вовсе не случайностью, что мы находим
эти селения вблизи вотчины Матвея Павловича. Более чем вероятно,
что первоначально это были части вотчины Мины и его ближай-
ших потомков, раздробившиеся от семейных разделов и пере-
шедшие по частям к Угрешскому монастырю и частным лицам.
В общем род Мины можно охарактеризовать с исторической точ-
ки зрения так же, как род Окатьевичей Валуевых. Это был род коло-
менского происхождения. Мина начал служить московским князь-
ям после присоединения Коломны к Московскому княжению.
Для Московского княжения это был, вероятно, значительный вот-
чинник, и при дворе московских князей Мина и его ближайшие по-
томки заняли видное положение. Позже, когда московские князья
стали великими и ко двору их собрались бояре-землевладель-
цы общерусского масштаба, а затем наехали выходцы из Смолен-
ской земли, из Литвы и из южнорусских земель, Миничи были вы-
теснены из боярской среды. Софроновские, старшая линия рода,
измельчали уже в ХУв ., утратили свои коломенские вотчины,
порвали связи с родовыми гнездами и стали служить с поместий в
Великом Новгороде. Этим судьба их была предрешена: некоторым
Софроновским еще удавалось вXVI в. попадать в московский список,
но с течением времени они закоснели на своих новгородских по-
местьях и сошли в ряды провинциального дворянства. Проестевы
сохранили часть родовых вотчин и в XVI—XVII вв. держались
на довольно высоком уровне, служили в большинстве по москов-
скому списку и в лице некоторых представителей достигли думных
чинов.
31 мая 1938 г., Ново-Гиреево
ХВОСТОВЫ-ОТЯЕВЫ *
К древнейшим московским родам принадлежит род Алексея
Петровича Хвоста Босоволкова. В XVII в. была сочинена леген-
да о выходе его отца Петра из Цесарские земли, из Рима, а в XVIII
столетии эта легенда расцветилась новыми вымыслами, причем
Босоволков превратился в маркграфа Бассовола л. Эту легенду,
как лишейную всякого смысла и правдоподобия, можно отверг-
нуть без всякого сожаления. Несомненно и важно то, что Алексей
Петрович уже в 1341 г. был очень значительным лицом и что, сле-
довательно, он и, вероятно, его предки служили в Москве. Выше,
в очерке о роде Воронцовых-Вельяминовых, были сообщены главные
факты его жизни. Перед 1341 г. он подвергся опале за какую-то
крамолу по отношению к великому князю, но вскоре был помило-
ван и в 1347 г. ездил с Андреем Кобылой, по поручению вел. кн.
Семена, в Тверь к вел. кн. Александру за его дочерью, невестой
великого князя. После этого он был пожалован в тысяцкие, всту-
пил по поводу этого в борьбу с другими боярскими родами, глав-
ным образом с Вельяминовыми, и 3 февраля 1356 г. был убит неиз-
вестными людьми на площади в Кремле. После этой катастрофы
род Хвостовых не мог оправиться и навсегда утратил свое положе-
ние в боярской среде.
По родовым преданиям Отяевых, единственный сын Алексея,
Василий, был пожалован Переяславлем, жил на этом кормлении
сорок четыре года, там и умер. Точность этого сообщения очень
сомнительна. Отрицать возможность многолетних кормлений нет
оснований, особенно в XIV в., но пожизненность кормления уже
вызывает сомнения. Особенно малоправдоподобно это относитель-
но Василия Хвостова, который не был боярином (о боярстве его не
1 Родословные росписи Отяевых и Хвостовых см.: ЛРД, стр. 392—396.
244
говорят даже предания Отяевых) и совсем невозможно — относи-
тельно Переяславля.
В летописях под 6887 [1378/79] г. сообщается, что вел. кн.
Дмитрий дал Переяславль со всеми пошлинами кн. Дм[итрию]
Ольгердовичу Трубчевскому, который выехал служить на Москву.
Под 6914 [1405/06] г. летописи сообщают о пожаловании Перея-
славля в кормление другому выезжему литовскому князю — Алек-
сандру Нелюбу. Через два года, в 6916 [1407/08] г., Переяславль
был пожалован другим князьям, выехавшим из Брянска со Свид-
ригайлом.
Таким образом, если Василий Хвостов и получил в действитель-
ности кормление в Переяславле, то, во всяком случае, не пожизнен-
но и, вероятнее, не весь Переяславль, а какую-либо доходную
статью.
По родословцам, у Василия было пять сыновей; потомки стар-
шего, Юрия, писались Хвостовыми, от Бориса пошли Отяевы и
Белкины, от Никиты, Лебедя — Лебедевы, от Федора Пыжа —
Пыжовы и [от] пятого, Федора Дюпы, — Шафровы.
Из этих ветвей рода для нашей темы заслуживают внимания
только Отяевы 2. Борис Отяй, по родословной росписи Отяевых,
служил кн. Андрею Дмитриевичу, был у него боярином и держал
в кормлении Можайск. Его сын, Федор Борисович Дутка, был
боярином у одна кн. Андрея — кн. Михаила Верейского. Со смер-
тью кн. Михаила и присоединением Верейско-Белозерского
удела к Москве Отяевы переходят на службу к московскому ве-
ликому князю и занимают очень скромное место.
Старший сын Федора, Иван Белка, по родословной Отяевых,
служил вел. кн. Идану III, был в посольстве в Рязань, а его сын
Семен в 7045 [1536/37] г. был наместником в Москве. В этих сооб-
щениях нет ничего невозможного, но проверить их мы не имеем
данных. Младший сын Федора, Иван Ерш (по Шереметевскому
списку), был с 7003 [1494/95] г. постельничим и умер в 7008
[1499/1500] г. Иван Ерш был единственным представителем рода,
попавшим в думу великого князя 3.
В общем, не останавливаясь на отдельных сообщениях родо-
словнойОтяевых, которые мы не можем проверить и в то же время не
имеем достаточного основания отвергнуть, мы можем представить
себе судьбы этого рода в общих чертах. После смерти Алексея
Хвоста его потомки были вытеснены из московской знати и перешли
2 Из рода Шафровых следует отметить только Бориса Скрябу Федоровича,
убитого в 6993 [1484/85] г. при взятии Казани (ДРВ, ч. VI, стр. 462),
из Хвостовых — Ивана Елизаровича Горбатого (там же).
3 Роспись Хвостовых говорит, что Алексей Юрьевич, внук Бориса Отяя,
был казначеем в 7003—7004 [1494/95—1495/96] гг. (ЛРД, стр. 396). Под-
тверждения этому в источниках пока не найдено и неизвестно, у какого
князя он был казначеем.
245
на службу к удельным князьям. Продолжительная служба удель-
ным князьям зафиксировала деградацию рода, и после перехода на
службу к великим князьям Хвостовы заняли скромное место в
среде рядовых служилых людей.
В 1550 г. из Хвостовых в тысячу взяты псковичи Михаил Да-
нилов, Игнатий и Уключко Григорьевы и Бухара Яковлев; из
Отяевых — Иван, Афанасий и Данила Степановы (по Торжку),
из Пыжовых — Василий и Никита Яковлевы (по Бежецкой пяти-
не). Пыжовы Степан и Федор Яковлевы — в 1566 г. на Земском
соборе дворяне второй статьи 4.
[1930-е годы]
4 Убит под Кесью Петр Федорович Пыжов. Убит в Казанском походе 7056
[1547/48] г. Василий Степанович Отяев.
РОД БЯКОНТА *
О происхождении рода Федора Бяконта мы имеем вполне досто-
верные сведения. Житие митрополита Алексея, сына Федора Бя-
конта, помещенное в Степенной книге, рассказывает, что Черни-
говщина подвергалась в конце XIII в. частым вторжениям варваров
и многие бояре и мужи черниговские от разорения разошлись в
разные страны. Славный боярин Федор с женой Марьей пересе-
лился в Москву к вел. кн. Даниле Александровичу, и здесь у него
родился сын Елевферий (Алферий, позже св. Алексей), крестным
отцом которого был кн. Иван Данилович, «еще тогда юн сый» J.
Частные родословцы ошибочно относят выезд Бяконта ко времени
княжения Ивана Даниловича и прибавляют правдоподобную под-
робность, что Бяконт «держал» Москву, т. е. был наместником.
У Федора Бяконта после Алферия родилось в Москве еще четыре
сына: Феофан, Матвей, Константин и Александр Плещей. Огромное
значение митрополита Алексея в истории Московского великого
княжения хорошо известно. Недавно этот вопрос еще раз прекрас-
но освещен А. Е. Пресняковым 1 2, что позволяет, не останав-
ливаясь на нем, перейти к младшим братьям св. Алексея.
Константин Федорович, по свидетельству родословцев, умер
бездетным. О Феофане и Матвее мы не имеем сведений, но, судя
по тому, что их младший брат был крупным лицом и, весьма ве-
роятно, боярином, можно думать, что и Феофан и Матвей как
братья митрополита занимали в боярской среде видное место. Алек-
сандр Плещей в 1375 г. занимал очень ответственное место, на ко-
тором бывали обыкновенно бояре: он был наместником и в то же
время воеводой (ратным) в Костроме. Вследствие его оплошности и
1 ПСРЛ, т. XXI, вторая половина, стр. 348.
2 Пресняков, стр. 306—317.
247
нераспорядительности новгородские ушкуйники захватили и раз-
грабили -Кострому, что дало повод летописцу сострить, играя
прозвищем Александра: «покинув град свой, подав плещи, Пле-
щеев побеже» 3.	*
У Феофана 4 было два сына: Данила и Степан. Оба были боя-
рами: первый — великого князя, а второй — митрополита Ки-
приана.
Насколько случайны и отрывочны наши сведения о боярах
XIV в., можно видеть на примере Данилы Феофановича. Несом-
ненно, что он был весьма значительным боярином, много лет ис-
полнявшим различные поручения. Между тем о нем мы имеем толь-
ко три свидетельства: его участие в мене вел. кн. Василия с митро-
политом Киприаном землями 5, поминание в синодике Успенского
собора 6 и летописное сообщение о его смерти в 1392 г. Для понима-
ния этой записи следует напомнить, что в 1383 г. вел. кн. Дмитрию
Донскому пришлось послать своего сына Василия в Орду тягаться с
тверским князем Михаилом и бороться против его попыток получить
в Орде ярлык на великое княжение. Кн. Михаил не имел успеха и
в том же году вышел благополучно из Орды, а кн. Василий с Алек-
сандром Миничем и другими боярами был задержан как заложник
в Орде. Только в ноябре 1385 г. ему удалось бежать, но не прямо на
Русь, а в Валахию, к воеводе Петру. Очевидно, путь на Русь для
него был небезопасен, и в 1386 г. вел. кн. Дмитрий послал в Вала-
хию своих старейших бояр, которые и вернулись с кн. Василием
благополучно в январе 1387 г. 7 Об этой службе Данилы Феофа-
новича и вспомнил летописец, сообщая о его смерти: «Тое же зи-
мы (1392 г. — С. В.) преставися, февраля 13, Данило Феофано-
вичь, нареченный в мнишеском чину Давыд, иже бе истинный
боарин великого князя и правый доброхот, служаше бо государю
безо льсти в Орде и на Руси паче всех, и голову свою складаше по
чюжим странам, по незнаемым и по неведомым местом, многы труды
понес и истомы претерпе; егда же бежа из Орды князь Василий, и
тако угоди своему господеви; и тако тогда великий князь, любве
ради иже к нему, на погребении его сжалився по немь, прослезися
3 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 116.
4 У Феофана, по-видимому, молитвенное имя было Даниил, а в иночестве
он был Давид. В первой четверти XV в. его внук Иван Данилович дал
монастырю Троицы на Березнике деревню Бородинскую на р. Воре,
в Московском уезде. Данная начинается так: «По благословению деда
моего старца Давида, се яз, Иван Данилов сын Даниловича, дал есми де-
ревню на Воре Бородинскую». Одним из послухов данной был его брат —
Константин Данилович (ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 487 об. [АСЭИ,
т. I, № 134]).
5 Со стороны великого князя на мене было 6 бояр, в числе которых Данила
Феофанович, а со стороны Киприана — 5 бояр, среди которых Степан
Феофанович.
6 ДРВ, ч. VI, стр. 452.
7 ПСРЛ, т. VIII, стр. 49, 51, 52; т. XX, первая половина, стр. 205—206.
248
и плака на мног час; положен же бысть в монастыри у Михайлова
Чюда, близ гроба дяди его Алексиа митрополита» 8.
Относительно Степана Феофановича в Бархатной книге и в ро-
дословцах есть не вполне ясное показание, которое заслуживает
самого внимательного анализа. «И Степана князь великий Васи-
лей Дмитреевичь дал- Киприяну митрополиту в бояря», «Степа-'
нов род Фофоновича весь служил у митрополитов» 9. Это пока-
зание вполне подтверждается родословцами и другими источника-
ми, в частности известной книгой домовых митрополичьих вотчин.
О сыновьях Степана, Юрии 10 11 и Даниле, мы не имеем сведений, но
все четыре внука его были боярами митрополитов Филиппа,
Геронтия и Симона. Четыре правнука были боярами у Варлаама,
Иоасафа и Макария. Девять правнуков, находясь в отряде митро-
поличьих детей боярских, были убиты в 1535 г. сразу в одном сра-
жении, в бою с литовскими людьми в Стародубе и. Таким образом,
«Фомины митрополичи», как называются в родословцах потомки
Степана Феофановича, действительно служили митрополитам не-
прерывно более 150 лет. Это заставляет задуматься о значении вы-
ражения, что великий князь «дал» Степана митрополиту Киприану.
8 ПСРЛ, т. VIII, стр. 62—63. Тверская летопись по поводу смерти митро-
полита Алексея сообщает о выходе Федора Бяконта с женой и «со всем
домом своим» в Москву и дает родословие первых поколений Бяконтовых.
Между прочим, сообщается: «Феодорь Бяконть был у великого князя
Ивана Даниловича в боярех, а сын Феодоров Фофан был в боярех у ве-
ликого князя Ивана Ивановича и у великого князя Дмитреа Ивановича»;
«Данило Феофановичь был у великого князя Дмитреа Ивановича и у ве-
ликого князя у Василиа был в боярех у Дмитриевича, а был с ним в Орде
и многу истому приял в чужих землях, служа князю Василию Дмитрие-
вичу; преставися в черницях, в скыме, положен бысть у Михайлова Чю-
да, близь дяди своего Алексеа митрополита чюдотворца. И приходил князь
великий Василей Дмитриевичь на погребение его, прослезися над ним,
поминаа службу его к себе» (ПСРЛ, т. XV, стлб. 438).
9 «Бархатная книга», ч. I, стр. 276, 273.
10 В середине XV в. упоминается десятинник митрополита Ионы в Выш-
городе конюший Юрий (АИ, т. I, № 50, стр. 98—99). Весьма возможно,
что это Юрий Степанович.
11 См. о них в митрополичьей копийной книге (ГИМ, Синодальное собр.,
№ 276), где, например, упоминаются Василий Юрьевич — под 1497 г.
(л. 17 об. [АФЗиХ, ч. I, № 8, стр. 26]), Федор Юрьевич, Никита Дани-
лович и Василий Юрьевич, бояре,— под 1486 г. (л. 49 об.; АЮБ, т. I,
№ 69/11, стлб. 494 [АФЗиХ, ч. I, № 33, стр. 51]), Фома Данилович и Фе-
дор Юрьевич — под 1474 г. (л. 50 об.; АЮБ, т. I, № 69/1, стлб. 492 [АФЗиХ,
ч. I, № 37, стр. 53]). В синодике Успенского собора записано поминание
убитых в 1535 г. в Стародубе детей боярских митрополичьих, всего 25 че-
ловек, среди которых Федор и Гаврила Второй (дети С. В. Великого Юрье-
ва), Давид и Федор Рудной (дети Ивана Никитича Моры Данилова),
Трифон и Иван (дети Некраса Васильевича Юрьева), Андрей Частного
Васильевича Юрьева, Климент Дроздов Васильевича Юрьева, Никифор
Волдырь (Федора Васильевича Юрьева). В 1561 г. И. С. Фомин — боярин
митрополичий (АИ, т. I, № 154/XVII, стр. 267). В 1581 г. Федор Наумович
Мисюрев Дроздов — дворецкий митрополита Дионисия.
249
В последней четверти XV и в XVI в. известно много случа-
ев, когда великие князья давали своих бояр и слуг своим кня-
гиням, братьям, сыновьям и другим родственникам. Так, Васи-
лий Федорович Сабуров одно время был боярином кн. Юрия Ва-
сильевича. Его брат Семен Пешек служил великому князю и од-
новременно в 1470 г. был воеводой кн. Андрея Васильевича,
а в 1478 г.— воеводой вел. кн. Марьи. В конце XV в. тот же Васи-
лий Федорович Сабуров и Василий Федорович Образец Симский
были боярами кн. Ивана, когда вел. кн. Иван III дал ему титул
великого князя и удел (Тверь и Торжок). Вел. кн. Василий Ива-
нович приставил к новгородскому архиепископу Макарию Ан-
дрея Квашнина. Подобные временные командировки бояр и слуг
в одних случаях могли быть знаком внимания и заботы, в боль-
шинстве же случаев были мерой надзора и подчинения удельных
князей власти великого князя. Царь Иван пользуется этими пре-
цедентами в крутой и общей форме — заменяет целиком весь
двор удельных князей своими людьми. Все эти случаи не идут для
объяснения вопроса о Степане Феофановиче и его потомках 12.
Если бы речь шла о добровольной, уступке или согласии великого
князя на переход Степана на службу к митрополиту, то непонят-
но выражение «дал». Затем непонятно, почему потомки Степана
из поколения в поколение служили митрополитам, когда выраже-
ние «дал» применено только к Степану. Ввиду интереса, кото-
рый представляет этот вопрос, позволю себе рассказать о митро-
поличьих дворянах Шолоховых-Чёртовых.
О происхождении этого рода митрополичьих слуг в знамени-
том сборнике митрополичьих посланий, грамот и других актов
находится следующий рассказ. У бренбольского дьякона
(с. Бренболы на берегу Переяславского озера) был сын Алексей,
введеный дьяк вел. кн. Василия Васильевича. У Алексея был сын
Михайл, а у Михаила — Иван, от которого пошли Шолоховы и
Чертовы. Алексей со своими детьми был отдан митрополичьему до-
му «неотходно в род и в род до века» по следующему поводу.
Вел. кн. Василий опалился на Никиту Константиновича Доб-
рынского (того самого, который по приказанию кн. Дм. Шемя-
ки захватил вел. кн. Василия у Троицы в соборе и первый нало-
жил на него руку) и дал его держать за приставом Алексею.
Алексей изменил великому князю и, сговорившись с Никитой,
побежал в Можайск к кн. Ивану Андреевичу. Никита с детьми
бежал из Можайска в Литву, а Алексей вернулся в Москву к
12 В Бархатной книге относительно Ивана Андреевича Дурного Сорокоумо-
ва-Глебова отмечено, что он «отдан в Литву в приданые» («Бархатная кни-
га», ч. II, стр. 184; РК, стр. 122). Н. П. Лихачев находил эту фразу «стран-
ной» и непонятной (ЛГРиРА, стр. 83). Мне кажется, что дело совершенно
ясн0 — вел. кн. Иван Васильевич дал И. А. Дурного в приданое за своей
дочерью Еленой. И этот поздний случай, когда служилые люди стали
«холопами», не идет к делу Степана Феофановича.
250
митрополиту Ионе и бил ему челом о заступничестве: «а воротил-
ся того для, что вотчина у него велика, а жена его была в то вре-
мя в вотчине» 13. Великий князь взял вотчину и животы Алек-
сея на себя, а жену и сына его Михаила «поймал». Самому Алек-
сею довелась за эту измену смертная казнь, но по ходатайству
митрополита великий князь «для отца своего Ионы митрополита
смертную ему казнь отдал, а дал того Алексеа и сына его Миха-
ила и с вотчиною и со всем его животом в дом Пречистыа бого-
родици и великим чюдотворцем Петру и Алексею и Ионе митро-
политу всеа Руси. А нет пути им нигде из дому Пречистыа бого-
родици» 14.
Подобные случаи вовсе не были редкостью. Известно, что ие-
рархи церкви, в частности митрополиты, по твердо укрепившему-
ся обычаю имели право «печалованья» и часто бывали заступни-
ками и посредниками между великими князьями и подвергшимися
опале служилыми людьми. В том же сборнике митрополичьих
посланий находится очень интересная форма присяги служи-
лых людей, когда великий князь по ходатайству и за поручитель-
ством митрополита и епископов «отдавал вину» служилым людям.
Эта форма присяги была составлена в первой половине XV в.,
а может быть и раньше, и применялась как шаблон. По ней, на-
пример, присягал в 1471 г. кн. Данила Дмитриевич Холмский,
когда вел кн. Иван «отдал» и ему какую-то вину 15.
Ходатайство митрополита и властей, конечно, не обходилось
служилому человеку даром: оно связывало его угрозой отлуче-
ния от церкви и ставило в большую или меньшую зависимость
от ходатаев-поручителей. Быть может, этим объясняется то, что
подвергшийся опале Петр Константинович Добрынский, брат
Никиты, дал в 1454 г. митрополиту большой земельный вклад 16.
В более редких, быть может исключительных, случаях дело при-
нимало такой оборот, как это было с Шолоховыми. Этот случай
показывает, что подвергшийся опале человек, смотря по вине,
по усмотрению князя мог быть лишен всего имущества и отдан
в рабство.
Конечно, подобное холопство было рабством sui generis.
Из других митрополичьих актов, частью напечатанных (в «Ак-
тах юридического быта»), мы знаем, что Шолоховы-Чертовы,
служа впоследствии митрополитам, имели вотчины, получали от
13 Главная вотчина Шолоховых была в Дмитрове — там, где ныне нахо-
дятся селения Михайловское и Шолохово (на восток от Дмитрова). Пер-
вое названо по Михаилу, сыну дьяка Алексея Бренбольского, а второе —
по сыну Михаила Ивану Шелоху.
14 ГИМ, Синодальное собр., № 562, л. 433—433 об. Напечатано: ЛГРиРА,
стр. 104—105, прим. 3.
15 ГИМ, Синодальное собр., № 562, лл. 123—144. Запись кн. Холмского
дословно повторяет формулу присяги (СГГиД, ч. I, № 103, 249—250).
1в АЮБ, т, I, № 63/XI, стлб, 446 [АФЗиХ, ч. I, № 29, стр. 48].
251
митрополитов поместья, совершали с разрешения митрополитов
различные сделки на землю и т. д. 17 Тем не менее служить они
должны были «неотходно, в род и в род».
Мне кажется, что таким же путем стали вековыми слугами
митрополитов потомки Степана Феофановича. Степану как пле-
мяннику покойного митрополита Алексея, имевшему, наверное,
связи с митрополичьим домом, было вполне естественно прибег-
нуть в беде к заступничеству Киприана. Великии князь «отдал»
ему его вину и «дал» его «неотходно в род и в род» митрополичье-
му дому.
Быть может, не все согласятся с такйм пониманием отдачи
Степана митрополиту Киприану, но при всяком объяснении этот
случай очень плохо вяжется с общепринятым представлением о
свободе боярской службы и отъездов.
Потомство Данилы Феофановича, сильно разросшееся уже в
XV в., вышло из боярской среды. Когда и почему это произошло
и были ли его сыновья, Константин и Иван, боярами, неизвестно.
О Константине известно, что он был женат на дочери боярина
Дмитрия Васильевича и был убит в 1438 г. под Белевом18.
У Константина было два сына: Игнатий и Иван. От Игнатия пошли
Игнатьевы, из которых многие служили по московскому спис-
ку (в 1550 г. в избранную тысячу попало двенадцать Игнатьевых),
изредка они были головами в полках, и только один (Темка Федо-
ров) возвысился до стратилатского чина 19.
Иван Константинович был убит на Суздальском бою в 1445 г.20
От него пошли фамилии Ивановых, Жеребцовых и Констан-
тиновых, по службе в общем еще менее значительные, чем Иг-
натьевы. Только один из Жеребцовых, Иван Алексеевич, попал
в думу в 1590 г., в небольшом чине сокольничего.
Еще менее значительным было потомство Матвея, третьего
сына Федора Бяконта. От Матвея пошли Москотиньевы и Пя-
тые. Из этой отрасли можно отметить только Анания Петровича,
конюшего вел. кн. Марьи21.
Самым значительным исторически было многочисленное потом-
ство младшего сына Ф. Бяконта, Александра Плещея. Его един-
ственного сына Данилу можно считать вероятным боярином вел.
кн. Василия Дмитриевича.
У Данилы Александровича было три сына: Борис, Иван и
Федор Сильный. Потребовалась бы большая монография, чтобы
описать службы и землевладение бесчисленных Плещеевых XV—
17 [Подробнее об их связях с митрополичьим домом см.: Л. В. Черепнин.
Русские феодальные архивы XIV—XV вв., ч. 2. М., 1951, стр. 295—303]»
18 ПСРЛ, т. XXIV, стр. 232; ДРВ, ч. VI, стр. 456.
19 ЛМТК, стр. 122—124 [ТКиДТ, стр. 101—102]; см. еще ДРК, стр. 282 и
указатель [БРК, указатель, стр. 562].
2) ДРВ, ч. VI, стр. 458.
21 «Бархатная книга», ч. I, стр. 296.
252
XVII вв. Один список Плещеевых, убитых в разных сражениях,
содержал бы несколько десятков имен. Общая характеристика
затрудняется еще тем, что служебная карьера Плещеевых, чрез-
вычайно разнообразна. Большая часть их служила, конечно, ве-
ликим князьям и царям, но были представители, служившие удель-
ным князьям, царевичу Петру, новгородскому владыке, митро-
политу, а в XVII в.— патриарху. Мы видим Плещеевых и в дум-
ных чинах, на самой вершине правящих сфер, и в стратилатских
чинах, и на дипломатическом поприще, и в рядах заурядных
городовых детей боярских. Уже в конце XV в. наряду с Петром
Михайловичем, о многочисленных вотчинах которого будет рас-
сказано ниже, было много безземельных Плещеевых, которые
могли существовать только поместным и денежным жалованьем
великого князя.
От старшего сына, от Бориса Даниловича, пошла самая зна-
чительная ветвь, на которой и следует остановить внимание.
У Бориса Даниловича было три сына: Михаил, Семен, от которого
пошли Очины-Плещеевы, и Иван, убитый в 1445 г. на Суздаль-
ском бою 22.
Михаил Борисович был очень богатым человеком и очень
значительным лицом в княжение Василия Темного. У него было
не менее десятка крупных сел, из которых нам известны по слу-
чайным и отрывочным сохранившимся источникам такие крупные
владения, как с. Ростокино на Яузе (ныне в черте окружной же-
лезной дороги, на окраине Москвы), села Нахабино и Карауло-
во в Горетове стану Московского уезда, с. Выпуково в Верхдубен-
ском стану Переяславского уезда и села Богородицкое и Коря-
ковское в Рождественской волости того же уезда.
В борьбе вел. кн. Василия с сыновьями кн. Юрия Дмитрие-
вича Михаил Борисович был на стороне великого князя и ока-
зал ему большие услуги. В 1447 г. ослепленный вел. кн. Васи-
лий послал его «изгоном» на Москву «с малыми зело людми,
как бы им мощно пройти мимо рать княже Дмитриеву». Миха-
ил Борисович удачно выполнил поручение, захватил Москву
врасплох, взял в плен многих людей кн. Дмитрия, «а гражан
приведоша к целованию за великого князя Василиа» 23. Около
этого времени (в 1446 или 1447 г.) Михаил Борисович похоронил
свою первую жену, Соломониду, и дал по ее душе Троицкому Сер-
гиеву монастырю с. Ростокино на Яузе, «и с серебром и с хлебом
и с сеном и со всем, что х тому селу потягло, и с пустошми» 24.
22 ДРВ, ч. VI, стр. 458. В одном акте Троицкого монастыря 1428—1432 гг.
упоминается Федор Борисович Плещеев (ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518,
л. 138 об. [АСЭИ, т. I, № 62, стр. 59]), которого можно принять за четвер-
того сына, умершего в молодости и потому не записанного в родословцы.
23 ПСРЛ, т. XII, стр. 72.
24 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 161 [АСЭИ, т. I, № 181, стр. 131].
253
В перечне бояр вел. кн. Ивана, унаследованных им от отца,
Михаил Борисович стоит на первом месте. В это время он был в
преклонном возрасте и вскоре постригся у Троицы и умер в 1468 г.
Уже будучи троицким иноком Мисаилом, он дал монастырю
несколько пустошей в Переяславском уезде 25.
У Михаила Борисовича была большая семья. От первой жены,
Соломониды, у него было три сына: Андрей, Тимофей Юрло
и Петр. Все остальные сыновья, Вениамин, Григорий Охота,
Иван Сухой (Хромой?) и Федор Мешок (Меныпик?), были, по-
видимому, от второй жены, Марьи. Семья Михаила Борисовича
по своему образованию и культуре была значительно выше сред-
него уровня тогдашних служилых людей, воинов по преимуще-
ству. Несомненно, не случайно из числа его сыновей и внуков вы-
шло несколько дипломатов вел. кн. Ивана, когда Московское го-
сударство вступало в число европейских держав и впервые начи-
нало заявлять о себе на поприще широкой дипломатии. Сыновья
Михаила Борисовича Андрей и Петр в 1482—1483 гг. были послами
в Валахию. Петр в 1503 г. был в составе посольства в Польшу.
Старший внук, Иван Андреевич Суббота, в 1493 г. был послом в
Валахию, а его брат Михаил в 1496—1498 гг. был первым послом
московских князей в Турцию. Наконец, Василий Петрович
в 1500 г. был послом в Данию.
Самым выдающимся из сыновей Михаила Борисовича был
старший, Андрей. В 1446 г., еще совсем молодым человеком, он
был послан вел. кн. Василием в Москву с радостной вестью об
освобождении великого князя, взятого в плен татарами в злопо-
лучном сражении под Суздалем26. В 1476 (6984)»г., в возрасте
приблизительно 50 лет, Андрей получил окольничество, и в сле-
дующем году великий князь посылал его с очень деликатным и
важным поручением к кн. Борису Васильевичу: с требованием вы-
дать кн. Ивана Оболенского, бежавшего с московской службы
к кн. Борису 27. В 1480 (6988) г. Андрей получил боярство и тог-
да же был послан великим князем, в предвидении нашествия на
Москву Ахмата, отвезти великую княгиню и великокняжескую
казну для безопасности на Белоозеро. В 1482—1483 гг. он вы-
полнил еще одно ответственное поручение — ездил со своим млад-
шим братом Петром к валашскому воеводе Стефану сватать его
дочь Елену за вел. кн. Ивана Ивановича 28. Умер Андрей Ми-
хайлович в 1491 г., прослуживши почти полстолетия.
26 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, лл. 547 об.—548 [АСЭИ, т. I, № 370, стр. 270].
26 ПСРЛ, т. XII, стр. 66. В Симеоновской летописи Андрей назван по этому
случаю боярином, но это обычная в летописях неточность употребления
этого термина; обыкновенно посылали молодых людей, и Андрею в 1446 г.
было едва ли более 20 лет.
27 Там же, т. VI, стр. 222.
28 Там же, стр. 225, 234, 235.
254
Второй сын Михаила Борисовича, Тимофей Юрло, в 1469 г\
был воеводой в Казанском походе. Разбитый на Вологде татара-
ми, Юрло был взят в плен. По Шереметевскому списку, он был
пожалован в окольничие в 1485 (6993) г. и умер в этом же чину
в 1496 (7004) г.
Третий сын, как было сказано выше, в 1482—1483 гг. ездил в
Валахию и привез вел. кн. Ивану Ивановичу невесту, дочь ва-
лашского воеводы Стефана Елену. В последующие годы он был
неоднократно воеводой в различных походах, а в 1503 г. был в со-
ставе посольства в Литву. В Шереметевском списке сказано оши-
бочно, что он умер окольничим в 1504 (7012) г. Быть может, это
показание надо понимать как отставку, т. к. умер он много поз-
же. Во вкладной книге Троицкого Сергиева монастыря записа-
ны два крупных вклада Петра Михайловича: в 1508 г. он дал
50 рублей, а в 1516 г. (13 сентября) дал очень крупный по тому вре-
мени вклад — 250 рублей. В 1510 г. (28 февраля) он лично явил
к подписи и к печати митрополиту Симону свое духовное завеща-
ние, из которого мы можем почерпнуть очень интересные сведе-
ния о его землевладении, весьма характерные, как мне представ-
ляется, для боярского землевладения того времени 29.
У Петра Михайловича было три сына: Василий, Иван Пав-
лин и Андрей, между которыми он разделил свое движимое иму-
щество и вотчины. Обращает на себя внимание в духовной очень
небольшое количество движимого имущества и холопов, совершен-
но ничтожное количество долгов (несколько рублей) и целый ряд
купленных вотчин. Петр Михайлович жил без долгов, не приоб-
ретал драгоценностей, как это было принято делать в то врем>1,
и все свои наличные капиталы употреблял на покупку вотчин.
В духовной Петра Михайловича заслуживают внимания еще две
черты. Петр Михайлович не освобождает своих холопов, как это
делали очень часто в то время и богатые и бедные составители ду-
ховных перед смертью: он делит всех холопов между сыновьями.
Во-вторых, Петр Михайлович, _ наделив двух старших сыновей
отчасти при жизни, оставил им дополнительно по духовному за-
вещанию вотчины и холопов. Свой двор с «подворенным животом
всем, и конми; и доспехом, и домашним животом всем и платьем»
завещал младшему сыну, Андрею, т. к. старшие сыновья были
наделены достаточно при жизни.
Вотчины были распределены так: Василий должен был полу-
чить с. Нахабино с пятнадцатью деревнями в Московском уезде
и две небольшие вотчины в Верее — деревню Васильевскую и
сельцо Якимовское. Второй сын, Иван Павлин, получил села
Бехташево, Терликово в Переяславском уезде, сельцо Гераси-
29 Два списка духовной: 1641 г.— ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 530, лл. 36—40 об.
и кн. 536, по Москве № 34, ллЛЗ—54. Очень неисправно, с многочисленными
произвольными пропусками духовная напечатана С. А. Шумаковым (Обз.
ГКЭ, вып. IV, Я: 944, стр. 309—312).
255
мовское с деревнями в Гоголеве стану Московского уезда, да к
тому же сельцу деревню Фатьяновскую и с. Юрчаково-Бекля-
шевское в Верейском уезде. Младший сын, Андрей, получил
с. Выпуково с деревнями в Переяславском уезде, да к нему дерев-
ни Бородинскую, Новое Коярово, Федоровскую и другие в Верх-
дубенской волости, да в Рождественской волости деревню Яз-
вецово, затем с. Андреевское-Львовское с деревнями в Верее, а
к нему деревню Техтярево с деревнями и, наконец, деревню Гу-
зеевскую на р. Истре в Звенигородском уезде с двумя лугами на
Истре и несколькими деревнями.
Рассмотрим происхождение этих вотчин. Села Нахабино и
Караулово были даны Михаилом Борисовичем сыну Ивану Су-
хому (Хромому). Бездетный Иван постригся в Троицком монасты-
ре (в иноках — Иона) и в 1482 г. по духовной грамоте дал
с.Караулово Троицкому монастырю, а с. Нахабино завещал сво-
ей матери, Марье, в пожизненное владение,4 с условием после ее сме-
рти дать его тому же монастырю 30. После смерти Марьи с. Наха-
бино было выкуплено у монастыря Петром Михайловичем и да-
но, как сказано выше, сыну Василию. Василий Петрович недол-
го владел Нахабином и в 1518 г. продал его за 400 рублей тому же
Троицкому монастырю 31 *.
Деревня Васильевская была куплена Петром Михайловичем
у Александра Пятого Протасьева Бовкошина, а сельцо Якимов-
ское купил его сын Василий на деньги (55 рублей), данные ему
отцом.* Бехташево и Терликово в Переяславле были куплены
Петром Михайловичем у своей мачехи, Марьи. Сельцо Герасимов-
ское он купил у Ивана Злобы Даниловича Квашнина-Жохова,
да к нему прикупил деревню Фатьяновскую у Григория Бурца
Алексеевича Пикина. Село Юрчаково в Верее было куплено Тимо-
феем Михайловичем Юрлом и затем перепродано Петру Михай-
ловичу. Село Выпуково в Переяславле было родовой вотчиной, по-
лученной Петром Михайловичем от отца. К нему он прикупил у
своей невестки Евфимии, жены Григорья Михайловича Охты, де-
ревню Бородинскую и сельцо Новое Коярово, да у брата Андрея
Михайловича деревню Федоровскую (деревня Язвецово была
куплена). Дальнейшая судьба с. Выпукова и Коярова с деревня-
ми была такова: Василий и Иван Павлин владели ими сообща и
в 1522 г. променяли их Троицкому Сергиеву монастырю на
с. Милославское с деревнями в Кашинском уезде. Эта мена в сущ-
ности была весьма похожа на продажу, т. к. Плещеевы получи-
80 Спиёок духовной — конца XVI в.: ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 520, лл. 227
об.— 231 [АСЭИ, т. I, № 499]. Всех холопов инок Иона завещал освобо-
дить.
31 Купчая 7026 г.: ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 163; см. там же, на л. 163
об. запись Василия Петровича с обязательством возврата части денег,
если две спорные деревни с. Нахабина по суду отойдут: «...и нечто тех зе-
мель отойдет прочь, и сколько тое земли отойдет, и мне, Василью, за те
земли денег уворотити».
256
ли от монастыря 400 рублей придачи 32. Село Андреевское-Львов-
ское принадлежало Ивану Товаркову, затем перешло к вел. кн.
Василию Ивановичу, а после было выменено у него Петром Ми-
хайловичем на с. Клобуково. Деревню Техтярево Петр Михай-
лович купил у Данилы Малого Андреева сына Алферьевича На-
щокина. Деревню Гузеевскую Петр Михайлович купил у душе-
приказчиков Ивана Товаркова. К ней он «посадил ново» два по-
чинка и прикупил у властей Новинского монастыря луг на р. Ист-
ре. К ним же он прикупил у кн. Юрия Ивановича несколько дере-
вень на Истре.
Младшие сыновья Михаила Борисовича (от второй жены)
ничем не замечательны. Вениамин и Иван постриглись в Троиц-
ком монастыре и умерли бездетными. Бездетным же умер и Фе-
дор Мешок, и только у Григория Охоты было потомство добрых,
но не выдающихся служилых людей.
Проследим еще следующее поколение Плещеевых, внуков
Михаила Борисовича, чтобы позже остановиться только на не-
скольких выдающихся в XVI в. представителях рода.
У Андрея Михайловича было пять сыновей: Иван Суббота,
Михаил, Федор Чешиха, Данила Басман и Афанасий.
Иван Суббота в 1493 г. был убит под Выборгом, по-видимому
в молодости, до думного чина не дослужился и не оставил по-
томства.
Михаил Андреевич в 1496—1498 гг. был послом в Турцию,
затем был много раз воеводой в различных походах, в 1522 г.
пожалован в окольничие и умер в 1531 г.
О службе Федора Чешихи ничего неизвестно. Сыновей у него
не было, а были две дочери: Ирина, вышедшая замуж за кн.
Петра Васильевича Хованского-Лущихина, и Анастасия — за кн.
Ивана Васильевича Щербатого. В 1513/14 г. в^дова Ф. Чешихи Ксе-
ния (дочь кн. Ивана Александровича) выдала замуж дочь Ирину
и дала ей богатое приданое, между прочим, половину сел Бого-
родицкого и Коряковского в Переяславском уезде 33. Вторая по-
ловина сел была дана за Анастасией. О ценности этого владения
говорит то, что в 1515 г. Анастасия купила у сестры Ирины ее
половину сел за 200 рублей 34 *. Интересно проследить дальнейшую
судьбу этой вотчины. Кн. Анастасия Федоровна Щербатого да-
ла его в приданое по половинам за своими дочерьми зятьям —
Ивану Григорьевичу Собакину и Дмитрию Андреевичу Бутур-
лину зб.
82 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 531, по Переяславлю-Залесскому № 5, [лл. 486
об.—487 об.].
83 Рядная грамота: ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 531, по Переяславлю-Залесско-
му № 77, [лл. 549 об.—551].
34 Докладная купчая: там же, по Переяславлю-Залесскому .№ 73, [лл. 546
об.—547 об.].
86 Там же, по Переяславлю-Залесскому №71, [лл. 543 об.—545].
257
После смерти И. Г. Собакина половина с. Богородицкого бы-
ла за его вдовой Варварой. В 1576 г. она была дана в поместье
Ивану Ивановичу Алферьеву. Как и почему она отошла от Вар-
вары Собакиной, неизвестно. В 1595 г. царь Федор дал эту поло-
вину с. Богородицкого с частью деревень Троицкому монасты-
рю в обмен на взятое у него в Переяславском же уезде с. Ива-
новское 36.
Четвертый сын, Данила Андреевич Басман, окончил свою
карьеру рано: будучи еще молодым, он был взят в плен в бою под
Оршей и умер в Литве.
Наконец, последний сын, Афанасий, постригся в Кириллове
монастыре и не оставил потомства.
Судьба сыновей Тимофея Юрла сложилась совсем плохо. Иван
Большой Юрлов бежал в Литву. Быть может, в связи с этим
его брат Василий был пострижен вел. кн. Василием Иванови-
чем в Кириллове монастыре. Юрий и Дмитрий были убиты в
молодости, в 1502 г., в Смоленске, и, наконец, Иван Меньшой
Кудреватый тоже умер в молодости 37.
Все три сына Петра Михайловича не дослужились до дум-
ных чинов и ненамного пережили своего отца. В думу попали три
представителя: оба сына Михаила Андреевича, Федор и Дмит-
рий, и единственный сын Данилы Басмана Алексей.
Федор Михайлович по разрядам в 1543 г. был наместником
и воеводой в Туле, а в 1544 г.— полковым воеводой в Калуге 38.
В Шереметевском списке он показан пожалованным в окольни-
чие в 1542 г. и умершим в 1546 г., но это показание, по крайней
мере относительно времени пожалования, нуждается в провер-
ке. Единственный сын Дмитрия Михайловича Никита был взят
в плен Девлет-Гиреем и умер в плену, не оставив потомства 39. ,
Дмитрий Михайлович с 1550 г. бывал полковым воеводой
в различных походах. В 1552 г. после взятия Казани был остав-
лен там воеводой на годованье. В 1556 г. он был пожалован в
окольничие и умер в 1561 г. Его единственный сын, Иван Колод-
ка, был выдающимся воеводой, но в думные чины не попал.
После смерти Дмитрия Михайловича старшим в роде и са-
мым значительным остался единственный сын Данилы Басма-
на Алексей. Почти одновременно жил и выделился из множест-
ва Плещеевых один представитель отрасли Очиных-Плещеевых,
Захарий Иванович. Одновременность их выдвижения, сначала
80 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 531, по Переяславлю-Залесскому № 76 [л.
549—549 об.].
37 В родословцах он показан бездетным, но у него или у Ивана Большого,
бежавшего в Литву, был сын Петр, по душе которого в 1540 г. сделан вклад
Троицкому монастырю.
38 ДРК, стр. 117, 120 [БРК, стр. 105, 108].
39 Дочь Федора Михайловича, Марья, была замужем за кн. Иваном Петро-
вичем Охлябининым (ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 531, по Боровску № 7,
[л. 285—285 об.].
258
в окольничие, а затем в бдяре, очень характерна для службы ро-
довитых людей при царе Иване. В XVI в. и в общем, и при вел.
кн. Василии Ивановиче мы наблюдаем известные прочные тради-
ции продвижения по службе. Обыкновенно, если отец был бояри-
ном, то его сыновья продвигаются в думу один за другим, в поряд-
ке старшинства. В крупнейших родах продвижение идет пример-
но таким порядком: старший сын или два старших сына полу-
чают боярство сразу, за ними идет третий сын, через чин околь-
ничего, чтобы позже стать боярином. Иногда в думу попадает и
четвертый сын, но до боярства не дослуживается, т. к. ко вре-
мени пожалования его в окольничие поспевает для службы пле-
мянник от старшего брата. Такая последовательность продвиже-
ния в порядке старшинства наблюдается, конечно, только в очень
крупных родах, сильных своим влиянием и более крепких в ро-
довых традициях. Во всяком случае, выдвижение младших, да-
же и в менее сильных родах, раньше старших братьев или назна-
чение младшего брата в более высокий чин, чем старшего, было
очень редким исключением. Этого порядка придерживается в об-
щем даже боярское правительство в малолетство Ивана IV, хотя
напряженная, ничем и никем не сдерживаемая борьба боярских
партий за власть нарушала эти традиции.
Когда царь Иван сбросил с себя опеку бояр, то он определен-
но, и чем дальше, тем решительнее, стал порывать с этими тра-
дициями и руководствоваться своими личными симпатиями к то-
му или иному лицу. Так, например, он жалует в думу четверто-
го сына Андрея Михайловича Салтыкова, Льва Андреевича,
раньше его старшего брата, Якова Андреевича; жалует в думу од-
новременно старшего и пятого сыновей Андрея Никитича Бутур-
лина, а через пять лет — третьего сына. Еще чаще он*поступает
более решительно: берет людей, по его собственному выражению,
«от гноища» или произвольно выбирает из большого количества
размножившихся служилых родов того или иного человека, не
считаясь совершенно со службой его отца и деда и ближайших
родственников. Возвышение Алексея Даниловича Басманова бы-
ло в порядке вещей, т. к. он был старшим в роде, и хотя его отец
не был в думном чине, это произошло не по его вине (взят в плен
в Литву, где и умер). В общем же он происходил из ветви бояр-
ского рода, представители которой в нескольких поколениях
были в думе. Иной смысл имело выдвижение Захария Ивановича
Очина-Плещеева, отец, дед и прадед которого служили страти-
латами, но в думе не были и не выделялись большими заслугами.
Для историка, может быть, имеет значение и интересно, что
Алецсей Басманов выдвинулся в согласии с традициями службы,
а Захарий Очин в нарушение этих традиций, но для них резуль-
тат получился одинаковый — оба погибли от террора царя Ивана.
Н.	М. Карамзин, основываясь на показаниях Курбского, ле-
тописей и других источников, дал яркую характеристику Алек-
259
сею Басманову, которая повторяется у всех последующих исто-
риков. Не щадя красок, чтобы изобразить его как честолюбца,
вдохновителя и организатора опричнины, человека, «готового
на все», чтобы выслужиться у царя Ивана, Карамзин одновре-
менно отмечает его военные таланты и заслуги. Сопоставляя по-
казания источников, Карамзин принимает показание Курбско-
го о том, что Алексей был убит по приказанию царя Ивана соб-
ственным сыном Федором, позже тоже казненннм. В основном
все это верно и не нуждается в пересмотре и переоценке, но следу-
ет исправить некоторые неточности, отметить подробности, ко-
торыми Карамзин не интересовался, и указать на остающиеся
неясными обстоятельства опалы и смерти Басмановых. Общая
характеристика Алексея Басманова от этого не изменится, но его
карьера приобретет несколько иное освещение.
Выше было указано, что Захария Ивановича Очина-Плеще-
ева можно считать человеком «в случае», фаворитом, который сде-
лал карьеру по исключительной милости царя. К Алексею Бас-
манову это неприменимо. Он принадлежал к старшей, боярской
отрасли рода Плещеевых и, судя по его послужному списку, по-
лучил окольничество вполне в согласии со старыми традиция-
ми службы. На служебном поприще он появляется впервые в
1544 г., в «стратилатском» чине (воеводство в Елатьме). В 1550 г.
он служит воеводой на Бобрике. При осаде Казани он играет
очень важную роль и после взятия Казани был оставлен в ней
«на годованье» и для организации обороны города на будущее.
В связи с этими заслугами он получил в 1552 г. чин окольничего.
Через четыре года, в 1556 г., Алексей получил чин боярина.
В последующие годы мы видим его на ответственных местах и на
южном фронте, и в Ливонском походе, и в походе под Полоцк.
Везде он обнаруживает большой военный талант, находчивость,
распорядительность и организаторские способности. Осенью
1564 г. он был в отпуске в своем рязанском поместье. Так назы-
ваемая Александро-Невская летопись рассказывает, как татары
Девлет-Гирея пришли внезапно на Рязанскую украину. А. Бас-
манов со своим сыном Федором и «с своими людми да с тутошни-
ми не со многими людми» организовал по своей инициативе от-
ряд, побил крымские загоны, передовые отряды, взял «языки»
о движении Девлета. Затем А. Басманов с сыном Федором сел
в осаду в Рязань, «обнадежил» и организовал «сущих во граде
людей» и укрепил наскоро город, «занеже град ветх велми бяше».
Организовав оборону, Басманов делал вылазки, отбивал отряды
татар, вследствие чего Девлет, видя, что внезапность набега не
удалась, «пошел... со всеми людми от Рязани спешно» 4^.
40 Отрывок из летописи о временах Иоанна Васильевича Грозного: РИБ,
т. III, стлб. 239—241 [ПСРЛ, т. XXIX, стр. 339—340].
260
Царь Иван высоко оценйл эту находчивость и инициативу Бас-
манова «и за ту службу государь послал к Олексею и к сыну ево
з золотыми князя Петра Хворостинина» * 41. Очевидно, в связи с
этим делом был пожалован в крайчие сын Алексея Федор.
Это было, когда опричнина была уже учреждена, но после это-
го эпизода до казни Басмановых прошло более четырех лет, в те-
чение которых мы не имеем об Алексее сведений, и это является
загадочным. Шереметевский список показывает, что Алексей
Басманов «выбыл» в 7077 (1569) г., а его сын Федор — в 7079
(1571) г., но мы имеем более авторитетное указание на время
казни и дело, в котором они обвинялись.
В описи дел Посольского приказа 1626 г. указан «столп,
а в нем статейной список из сыскного из изменного дела 78-го
(т. е. 1570.— С. В.) году на ноугородцкого архиепискупа на
Пимина и на новгородцких дйяков, и на подьячих, и на гостей,
и на владычних приказных, и на детей боярских, и на подьячих,
как они ссылалися к Москве з бояры, с Олексеем Басмановым и с
сыном ево с Федором, и с казначеем с Микитою с Фуниковым и с
печатником с Иваном Михайловым Висковатого, и с Семеном Ва-
сильевым сыном Яковля, да з дьяком с Васильем Степановым,
да с Ондреем Васильевым, да со князем Офонасьем Вяземским,
о здаче Великого Новагорода и Пскова, что архиепископ Пи-
мин хотел с ними Новгород и Псков отдати литовскому королю,
а царя... хотели злым умышленьем извести, а на государство по-
садити князя Володимера Ондреевича» 42. Следуя за Карамзи-
ным, мы можем не обсуждать нелепости этого мнимого заговора,
т. к. сущность дела ясна: угождая во всем царю, потакая его по-
рочным наклонностям и спасая свое положение, такие видные
опричники, как А. Басманов и кн. Вяземский, в конце концов
сами стали жертвой террора, в котором они предпочитали быть
палачами.
Одновременно с Алексеем, по-видимому, или вскоре после не-
го были казнены и его сыновья: крайний Федор и малолетний Петр,
который еще не служил. Вероятно, тогда же и в связи с тем же
страшным «изменным» делом были казнены Захарий Иванович
Очин и несколько других Плещеевых. Кн. Курбский не говорит
о них, но в Шереметевском списке Захарий Иванович Очин по-
казан «выбывшим» в 1571 г., а в синодиках опальных людей ука-
заны четыре Плещеева: Григорий, Захарий, Иван и Михаил.
Захарий Иванович, видный воевода своего времени, начал
служить с 1549 г., когда был при отце в Козельске. В 1550 г. он
был наместником во Мценске. После взятия Казани он был ос-
тавлен там на годованье. В последующие годы он был воеводой
на западном фронте и в 1563 г. в Полоцком походе был при царе
41 «Синбирский сборник», стр. 7 [БРК, стр. 211].
41 ИГР, т. IX, прим. 299, стр. 104 [цит. по: ДиДГ, стр. 480].
261
«в окольничих». Во время этого похода он был взят в плен, но
вскоре освобожден и, по-видимому, после плена был пожалован
в окольничие. Года через три-четыре, в 1568 г., он был пожалован
в бояре и в последний раз упоминается на воеводстве в 1569 г. 43
Иван, упоминаемый в синодиках,— несомненно, брат Заха-
рия, о котором родословцы сообщают, что он, как и Захарий, умер
«бездетным».
Таким образом, мы видим, что и в роде Плещеевых террор
царя Ивана поразил самых крупных представителей, и после каз-
ни Басмановых и Захария Очина в думе не осталось ни одного
Плещеева.
Только при царе Федоре (в 1587 г.) попал в думу окольничим
Никита Иванович Очин, младший брат казненных Захария и
Ивана, и много позже, в 1601 г., был пожалован в окольничие хо-
рошо известный в истории Петр Федорович Басманов, сын край-
чего Федора 44. Со смертью Петра Федоровича сошел со сцены
последний крупный представитель рода Плещеевых, и в думных
чинах не было ни одного Плещеева.
12 июля 1931 г.
43 О близости А. Басманова к Захарию Ивановичу свидетельствует то, что
12 ноября 1565 г. он дал по душе Ульяны, жены Захария, Троицкому мо-
настырю вклад на вечное поминание (50 рублей).
44 Карьера П. Басманова по разрядам: 1590 г.— рында, 1599 г.— чашник
и воевода, 1601 г.— окольничий, 1604 г., при царе Борисе,— воевода
против Лжедмитрия.
РОД КВАШНИН *
Первым историческим лицом рода Квашнина является Иван
Родионович Квашня, боярин вей. кн. Дмитрия Ивановича,
умерший в 1390 г., но, несомненно, этот род принадлежит к древ-
нейшим родам, служившим московским князьям задолго до вел.
кн. Дмитрия. Бархатная книга, повторяя Государев родословец,
говорит о происхождении Квашниных коротко: «Из Литвы при-
шел Нестер, а Нестеров сын — Родион, у Родиона сын Ква-
шня...» и т. д. Многие редакции частных родословцев, взяв в ос-
нову это сообщение, приурочивают выезд Нестера ко времени
вел. кн. Ивана Калиты х. Прозвище Рябец некоторые родословцы
приписывают Нестеру, а другие — сыну его Родиону. Наконец,
есть родословцы, которые говорят о выезде не из Литвы, а из Ки-
ева, и считают выехавшим не Нестера, а Родиона Нестеровича 1 2.
Некоторые родословцы осложняют предание о выезде Нестера
одновременным выездом двух товарищей, сильно искажая их
имена: «...а товарищи с ним приехали Рошибец (Рошебен) и Та-
лец (Гален) ... А от Рошибя пошли Свербеевы, а от Горня (так! —
С. В.) пошел Сарачин род» 3.
Вокруг смутного предания о выезде сложилась большая ле-
генда. В Новгородской IV летописи по списку Дубровского сде-
лано несколько интерполяций с целью прославить род Квашни-
ных. Между прочим, под 6840 (1332) и 6845 (1337) гг. рассказана в
двух частях легенда о выезде и о подвигах Родиона Нестеровича 4.
В развитом и прикрашенном многими подробностями виде она рас-
1 См., например: РК, стр. 92; ЮСАИ, стр. 92 (келейный родословец патри-
арха Филарета).
2 РК, стр. 259.
3 ЦГАДА, Собр. Мазурина (ф. 196), № 240, л. 118 об. (ср. гл. 24 и 42). См.
также: ЛОИИ, Колл. 115, № 106 (родословец кн. А. Вадбальского).
4 ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 2, стр. 478—479.
263
Сказана Квашниными в их челобитных йй местническим Делам:
в 1575 г. Жданом Квашниным в деле с Лобаном Бутурлиным и в
1589 г. Василием Квашниным в деле с Фомой Бутурлиным б.
Легенда говорит, что по приглашению вел. кн. Ивана Дани-
ловича приехал в 1332 г. служить в Москву киевский вельможа
Родион Нестерович и привел с собой княжат, детей боярских и
слуг, двор свой, всего 1700 человек. Великий князь принял
его с радостью и честью, дал ему не только боярство, но и стар-
шинство среди бояр и пожаловал ему «на приезд»... «село во об-
ласть, круг реки Восходни на пятинатцати верстах», и «в вотьчину
пол Волока Ламского, а другая бысть половина новгородская».
Московский боярин Акинф Гаврилович не пожелал быть ниже
Родиона и, не бив челом великому князю, отъехал в Тверь к
кн. Михаилу Ярославичу, захватив с собой детей и внучат. В Мо-
скве он оставил только трехдневного внука Михаила в челядне,
т. е. в людской избе, который и был прозван по этому случаю
Челядней. Через 5 лет, в 6845 (1337) г., Акинф, мстя свою обиду,
подвел тверскую рать под Переяславль и осадил находившегося
там с женой вел. кн. Ивана. Переяславль не был укреплен, в нем
не было войска, и осажденные лишены были возможности знать
о нападении и собрать людей. Но Родион подоспел со своим пол-
ком и установил через своих двух верных слуг, Свербея и Сары-
ча, связь с великим князем. Т. к. Родион был женат на дочери
Акинфа, то великий князь не доверился вполне его слугам и од-
ного послал с ответом, а другого оставил заложником. Затем, по
плану действий Родиона, великий князь со своим двором сделал
вылазку против осаждающих, а Родион ударил им в тыл. Тверская
рать была разбита, «яко ни един от них не остася», причем Ро-
дион сам убил Акинфа, отрубил ему голову, вонзил на копье и
принес к великому князю со словами: «Се, господине, твоего из-,
менника, а моего местника, глава», за что был пожалован и поч-
тен великим князем. «И после той, государь, их прародителя Окин-
фа измены», писал в челобитной В. Квашнин, «наши родители
меныпи их нигде не бывали».
В этих родовых преданиях правда смешана, намеренно и не-
преднамеренно, с вымыслами, но было бы так же неправильно от-
вергнуть их целиком, как и принимать на веру, без попытки ра-
зобраться в отдельных элементах. В этой легенде мы видим обыч-
ные недостатки источников подобного рода: хронологическое сме-
щение фактов, контаМинацию фактов разного времени, деформа-
цию представлений об отдаленном прошлом и т. п. Самым слабым
местом легенды являются хронологические несообразности, т. е.
как раз такой элемент, который меньше всего было смысла фаль-
сифицировать намеренно. Следует терпеливо проанализировать
отдельные элементы легенды и выделить из нее исторически дос-
6 Челобитные см.: ЛРД, приложение, стр. 7—9, 17—18.
264
товерное и ценное. Тогда окажется, например, что предание о по-
жаловании Родиону большого «села», т. е. участка земли, имеет
под собой вполне реальное основание. Из других источников мы
знаем и ниже подробно расскажем, что Ивану Родионовичу Ква-
шне и его потомкам действительно принадлежала на р. Всходне
очень большая вотчина. А т. к. он был единственным сыном Ро-
диона, то можно считать вполне вероятным, что эта вотчина при-
надлежала его отцу. Показание легенды о пожаловании «в вот-
чину» половины Волока, конечно, неверно, но весьма возможно,
что Родион получил в кормление московскую половину Волока.
Основной мотив легенды — столкновение Родиона с Акинфом
или, вернее сказать, родоначальников двух боярских родов—
подвергся в памяти потомков хронологическому и фактическому
искажению. Мы знаем, что Акинф не служил кн. Ивану Калите
и не мог, следовательно, отъезжать от него и мстить за предпо-
чтение, оказанное Родиону. Затем, бой под Переяславлем произо-
шел в 1304 г., а не в 1337 г., когда кн. Михаила Тверского дав-
но уже не было в живых. Непонятным является показание, что
Родион был женат на дочери Акинфа. Здесь легенда впадае(т в
противоречие и невероятности. При выезде Родиона в Москву он
сразу столкнулся с Акинфом, а затем Акинф является его врагом
и погибает от руки Родиона. Когда же они могли породниться?
С другой стороны, столкновение двух гигантов боярства оста-
лось в памяти потомства не только в легенде Квашнинцх: леген-
да Ратши тоже говорит, что Акинф Великий был убит под Пе-
реяславлем Родионом Нестеровичем. Подобные крупные события
остаются надолго в памяти потомства, и было бы неправильно
отвергать их только потому, что позже воспоминание о них ос-
ложнилось хронологическими несообразностями. Мне кажется,
что факт столкновения Акинфа с Родионом или, вернее, с его
отцом Нестером следует принять, и тогда легенда примет другой
вид и получит смысл. В основе легенды лежит вековое соперни-
чество ддух боярских родов. Дату выезда, конечно, следует от-
вергнуть, но дата столкновения, 1337 г., имеет под собой некото-
рое основание. Дело в том, что около этого времени сыновья
Акинфа, Иван и Федор, действительно выехали из Твери в Мо-
скву, и при их выезде у Родиона могло произойти с ними местни-
ческое столкновение.
Акинф был очень крупным представителем великокняже-
ского великорусского боярства. Выше были описаны его борь-
ба против Москвы и переход его сыновей на службу в Москву,
когда московский князь прочно занял великокняжеский стол.
Нестера можно представить себе как организатора и предводи-
теля бродячей дружины, пришедшего, быть может, с запада и
поступившего на службу к московским удельным князьям в пер-
вой четверти XIV в. П. Долгоруков, не подтверждая источника-
ми, говорит, что «Нестер Рябец прибыл в Москву около 1300 г.
265
из земли Южно-Галицкой, где упоминается в 1282 г. в числе
бояр короля Галицкого Льва Данйловича» 6.
Легенда, конечно, сильно преувеличивает размеры дружины
Нестера, но крупные дружины древних бояр вообще едва ли под-
лежат сомнению. Из вполне надежных источников мы знаем,
что во второй половине XV и даже в XVI в. (до опричного раз-
грома боярства) бояре, сильно измельчавшие по сравнению с бо-
ярами XIII—XIV вв., выходили в походы со своими родичами
и с десятками слуг и послужильцев.
В пользу того, что род Квашни был пришлым, можно привести
следующие соображения. Наблюдая землевладение древнейших ве-
ликорусских родов, мы видим, что их сила и историческая значи-
тельность основывались на многочисленных вотчинах, разбросан-
ных во многих уездах и приобретенных очень рано. Представители
этих родов имели вотчины и под Москвой, и в уездах Москов-
ского княжения, но все это небольшие вотчины, ценные своей
близостью к Москве, а самые большие вотчины старых русских
родов мы находим в Костроме и Галиче, в Переяславле, Юрье-
ве, Владимире, в Бежецке, Ростове, Угличе и на Белоозере. Зем-
левладение Квашниных представляется совсем в другом виде.
В XIV—XVI вв. у них была очень большая вотчина под Моск-
вой, на р. Всходне, но в общем они были малоземельным бояр-
ским родом, и этим объясняется то, что в XV в. они утратили по-
ложение в боярской среде. В XV в. мы находим у Квашниных
вотчины в Рузе и в Московском уезде (кроме вотчины на Всход-
не), но все это небольшие владения, которые так же легко при-
обретались, как и уходили.
Поэтому, доверяя Государеву родословцу и некоторым пока-
заниям родословной легенды, я считаю род Квашни очень ста-
рым, пришлым с запада или юго-запада родом, а не великорус-
ским.
Единственный сын Родиона Нестеровича, Иван Квашня, был
выдающимся боярином вел. кн. Дмитрия Ивановича. На Кули-
ковом поле он был в числе первых воевод и сражался во главе
Коломенского полка. В числе близких к великому князю бояр,
«вернейший паче всех», по выражению летописцев, он был сви-
детелем первых двух духовных вел. кн. Дмитрия. Смерть его и
погребение у Спаса на Всходне отмечены в некоторых летописях
как важное событие того времени. Так, в Симеоновской
летописи под 1390 г. записано: «Тое же весны в великое го-
вение преставися раб божий Иван Родионовичь, нареченный во
мнишьском чину Игнатий, и положен бысть у святого Спаса в
монастыри, иже на Въсходне» 7.
6 Долгоруков, ч. IV, стр. 117.
7 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 140; ср. т. IV, ч. 1, вып. 2, стр. 488; СГГиД, ч. I,
№ 30, стр. 51; № 34, стр. 62 [ДиДГ, № 8, стр. 25; № 12, стр. 37].
266
Не случайно Иван Родионович был погребен у Спаса на
Всходне: здесь были его вотчины, монастырь, поставленный им,
или, быть может, его отцом или дедом, и при монастыре родовая
усыпальница. Судьбы Квашниных так тесно связаны с Всход-
нинской вотчиной, что в дальнейшем изложении ее история бу-
дет положена в основу рассказа, а предварительно я приведу
самые существенные генеалогические сведения о роде Квашни.
У Ивана Квашни было три сына: Дмитрий, Илья и Василий
Туша. Из них известен только Илья, который был боярином вел.
кн. Василия Дмитриевича. В письме хана Едигея к вел. кн.
Василию Илья Иванович Квашнин причисляется к старшим бо-
ярам, которые имели «хорошую думу» к Орде, в противополож-
ность молодым боярам, которые дают великому князю дурные со-
веты и не желают мирных отношений с Ордой. Больше об Илье
ничего неизвестно, и следующие поколения Квашниных были вы-
теснены из боярской среды.
У Дмитрия Ивановича был один сын, Родион, от которого по-
шли следующие фамилии. От Василия Дуды Родионовича пошли
Дудины. Эта ветвь так измельчала и опустилась в XV—XVI вв.,
что неизвестно даже, вымерли ли они или продолжали сущест-
вовать в низших слоях провинциального служилого люда. При
составлении Бархатной книги «Дудины поколению своему рос-
писи к сей родословной книге не подавали».
Потомки второго сына, Якова Родионовича, писались Кваш-
ниными и в XVII в. были старшей, но ничем не замечательной
отраслью рода.
У третьего сына Родиона, у Данилы Жоха, было два сына, Анд-
рей Невежа и бездетный Иван Злоба. От Андрея пошли Невежи-
ны, вымершие в конце XVI в.
Четвертый сын Родиона, Степан Самара, стал родоначаль-
ником самой плодовитой и долговечной отрасли рода. В конце
XVII в. Самарины получили разрешение именоваться Квашни-
ными-Самариными, в отличие от рода смоленских Самариных,
которых Квашнины не признавали своими однородцами. Смо-
ленские Самарины вели свое происхождение от Квашниных.
В этом нет ничего невозможного, т. к. у Степана Самары в родослов-
цах показано трое сыновей без потомства. Затем в одном акте по-
следней четверти XV в. упоминаются Данила Самарин с сыном
Иваном, которые в родословцах не указываются совсем 8.
От пятого сына Родиона, от Прокофья Розлады, пошли Роз-
ладины, сильно пострадавшие от казней царя Ивана и вымер-
шие, кажется, в начале XVIII в.
От боярина Ильи Ивановича пошли самые значительные в
служебном отношении отрасли. От старшего внука, от Фомы
Ивановича, пошли Фомины. От второго сына Ильи, от Василия
8 Мейчик, стр. 123 [АСЭИ, т. I, № 536].
267
Ильича Рубца, пошли Квашнины, которые писались иногда Руб-
цовыми. Наконец, от третьего сына Ивана Квашни, от Василия
Ивановича Туши, пошла фамилия Тушиных, существовавшая
еще в XVIII в.
Сильно размножившееся уже в XV в. потомство Ивана Кваш-
ни очень измельчало и опустилось. В XV в. можно отметить
только Данилу Родионовича Жоха, который в 80-х годах был бо-
ярином у вел. кн. Марьи, и Фому Ивановича, воеводу кн. Бо-
риса Васильевича Волоцкого в Вятском походе 1489 г. В XVI в.
Александр Васильевич Рубцов был боярином новгородского
владыки Макария. Через эту службу и связь с Макарием, позже
митрополитом, попал в думу великого князя сын Александра,
Андрей Александрович, единственный из Квашниных в думе ве-
ликого князя. Он пожалован в окольничие в 1548 г., и в конце
того же года царь Иван послал его к митрополиту Макарию с при-
глашением на совещание о походе на Казань 9. В 1556 г. он упо-
минается в чине окольничего и дмитровского дворецкого 10.
В 1559 г., «в глубокой старости», пожалован, отставлен от служ-
бы и отпущен постричься в Кириллове монастыре.
В общем же высшим пределом карьеры Квашниных в XVI в.
была служба в стратилатских чинах, большею частью на вторых
и третьих местах. В XVII в. многочисленные Квашнины различ-
ных фамилий служили часто по московскому списку, но выше чи-
на дворянина московского не поднимались. Только в последней
четверти XVII в. Кирьяк Иванович Самарин дослужился до
чина постельничего.
История Всходнинской вотчины Ивана Родионовича Кваш-
ни представляет большой интерес в нескольких отношениях,
и на ней следует остановить внимание.
Километрах в десяти от Москвы, на высоком берегу р. Мо-
сквы, при впадении в нее р. Всходни, растянулась вдоль шоссе
большая деревня (до 200 дворов) Тушина, прежде село, знамени-
тое по событиям Смутного времени. По другую сторону Всход-
ни, верстах в двух от Тушина, лежит с. Спасское. В XVI в. это-
го села не было, а на окраине его, там, где теперь видны следы
заброшенного кладбища, находился монастырь Спаса на Всход-
не„ существовавший уже в XIV в. Если идти по Всходне вверх,
то с правой стороны мы увидим деревни Петрову, Братцеву и
Юрову. Последняя находится от Тушина километрах в восьми-
девяти. С левой стороны Всходни, километрах в пяти от с. Спас-
ского, находится деревня Дудина. Все эти селения и монастырь
Спаса входили в XIV—XVI вв. в состав вотчины Квашни.
Весьма возможно, что в XIV—XV вв. размеры вотчины были больше
и что в нее входили и другие селения, ныне существующие, ноуста-
» ДРК, стр. 137 [БРК, стр. 124].
10 ЦГАДА, ф. Калязина монастыря (ф. 1193), кн. 1, № 141.
268 <
ПоёиТь afo пока Не удается. Известно, что на йосТоК от Тушина
границей Квашнинской вотчины было нижнее течение р. Хин-
ки, а на запад от с. Спасского — нижнее же течение р. Бань-
ки. Расстояние между устьями этих двух речек, впадающих в
Москву, как и р. Всходня, с левой стороны, равно (по прямой ли-
нии) приблизительно семи-восьми километрам. Таковы прибли-
зительно пределы вотчины Квашниных.
Части этой вотчины мы находим в XV—XVI вв. во владении
потомков всех трех сыновей Ивана Родионовича Квашни,
т. е. Дмитрия, Ильи и Василия Туши, из чего можно заключить,
что все три сына принимали участие в разделе.
Выше было упомянуто, что километрах в пяти от с. Спасско-
го ныне находится деревня Дудина. Здесь был жребий старше-
го сына, Дмитрия. Деревня Дудина получила свое название от
Василия Родионовича Дуды, старшего внука Дмитрия, живше-
го в середине XV в. В последней четверти XV в. она принадле-
жала сыну Дуды, Александру Васильевичу Дудину, который
размежевал землю своей вотчины с землей с. Ивановского, при-
надлежавшего Симонову монастырю 1Х.
Значительную часть вотчины Квашни мы находим в XVI в.
у потомков его второго сына, боярина Ильи Ивановича. У Ильи
было пять сыновей: Иван, Петр, Василий Рубец и бездетные
Михаил и Григорий. Первые три, несомненно, принимали учас-
тие в разделе жребия своего отца. Очень интересные сведения об
этом, равно как и о боярском землевладении вообще, мы нахо-
дим в правой грамоте, данной царем Иваном окольничему Анд-
рею Александровичу Квашнину в 1559 г. на его родичей, которые
пытались не допустить перехода жребия Андрея в Кириллов
монастырь 11 12.
Из правой грамоты видно, что оба берега р. Всходни в рай-
оне существующих ныне деревень Братцево и Петрово достались
второму сыну Ивана Квашни, Илье Ивановичу, а затем его трем
внукам: Фоме Ивановичу и двум Петровичам — Василию По-
падье и Василию Мальцу. Доля Фомы находилась на правом
берегу р. Всходни, на север от с. Спасского, а доли Попадьи
и Мальца Петровичей были смежны с долей Фомы и находились
на противоположном берегу р. Всходни. Им принадлежало сель-
цо Пестушино-Петрово и деревня Парфеевская или Пофорь-
евская, запустевшая во второй половине XVI в. У Василия
Попадьи и Василия" Мальца был брат Дмитрий, но он постригся
11 ГИМ, Собр. Симонова монастыря, № 58, лл. 120 об.— 121 об. [АСЭИ,
т. II, № 392].
12 Грамота напечатана пр оф. Н. Н. Сандуновым со списка неизвестного про-
исхождения: «Правая грамота по вотчинному делу, в 1559 годе произво-
дившемуся. Для обучающихся российскому практическому судопроиз-
водству в императорском Московском университете»-. М., 1830 (подлин-
ника правой грамоты в «Грамотах Коллегии экономии» нет).
269
в Кириллове монастыре, не оставил потомства и, по-видимому,
не принимал участия в дальнейшем разделе вотчины.
По разделу Василий Попадья получил четверть сельца Пе-
трова, а Малец — три четверти. Неизвестно, чем объясняется та-
кой неравный раздел. Возможно, что Попадья получил денежную
компенсацию, но вероятнее, что Малец получил большую часть
и принял на себя обязательство платить долги отца. Такова, по
крайней мере, наиболее обычная причина неравного раздела вот-
чин.
Василий Малец имел только дочерей — Ульяну и Акилину.
Последняя вышла замуж за Ивана Переяславцева и получила
приданое деньгами, а Ульяна вышла за Никиту Тишкова, слугу
кн. Юрия Ивановича, и получила в приданое всю вотчину от-
ца, т. е. три четверти сельца Петрова. Таким образом, в начале
XVI в. совладельцами сельца Петрова оказались три сына Ва-
силия Попадьи, владевшие нераздельно четвертью сельца, и Уль-
яна Тишкова, за которой было по смерти мужа три четверти сель-
ца. Приблизительное представление о размерах этих долей мож-
но составить по писцовым книгам 1584—1586 гг., когда все сель-
цо Петрово принадлежало уже Кириллову монастырю. Петрово
стало к этому времени селом, с церковью Успения Богородицы,
и к нему значилось по писцовым книгам 110 четвертей земли в
трех полях, 300 копен покосов по р. Всходне, 5 десятин леса и
мельница на Всходне 13. При расчете на десятины в одном поле
это составит участок приблизительно в 200 десятин. Следователь-
но, доля Попадьи и его сыновей составляла десятин 50, а доля
Тишковых десятин 150. На этой небольшой территории разыг-
рались следующие события.
Дети Ульяны Тишковой, Афонька и Елка (Елизарий), полу-
чившие после смерти матери три четверти сельца Петрова, попа-
лись в 1532 г. в разбое. В числе пострадавших от их «шалости»
торговых людей были костромици, ярославцы, псковичи и чух-
ломцы. Разбойный иск оценен в правой грамоте в очень крупную
сумму: 1487 рублей 18 алтын. Эти обстоятельства дают осно-
вание догадываться, что торговые люди для большей безопасно-
сти в пути соединились, как это было принято, в караван и подвер-
глись нападению Тишковых. Вел. кн. Василий Иванович «опалил-
ся» на Тишковых и указал отдать их вотчину и все имущество
в иск пострадавшим торговым людям. Указ об этом состоялся
21 декабря 1532 г., а 30 декабря Андрей Александрович Кваш-
нин, следивший, очевидно, за ходом процесса, купил эту вотчи-
ну у новых владельцев, заплативши за нее 200 рублей и вол * о-
полнка.
Для уяснения дальнейшего изложения следует указать род-
ственные отношения действующих лиц последующих событий.
13 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 153.
270
Фомины происходили от первого сына Ильи Ивановича, от Ива-
на. Попадьины и по женской линии Тишковы происходили от вто-
рого сына, от Петра. У третьего сына Ильи, у Василия Руб-
ца, было семь сыновей, из которых младший, Александр, был
боярином Макария и отцом окольничего Андрея. Таким обра-
зом, самыми близкими по родству вотчичами к Тишковым были
Попадьины, затем Фомины и, наконец, Андрей Александро-
вич.
Неизвестно, получил ли Рубец какой-нибудь участок на
Всходне, но ясно, что делить его на семь долей, а в следующем поко-
лении на шестнадцать (по числу внуков, к которым принадлежал
Андрей Александрович) было невозможно. Таким образом, у Ан-
дрея, несмотря на его высокий чин, не было подмосковной вотчи-
ны, и этим объясняется то, что в 1532 г. он воспользовался слу-
чаем купить участок в родовой вотчине на Всходне.
Фомины в своей челобитной позже писали, что Андрей Алек-
сандрович, покупая вотчину Тишковых, давал им, Фоминым,
успокоительные обещания, просил их не вступаться и не бить
челом государю о выкупе, «потому что у нас (Фоминых.— С. В.)
вотчина подмосковная есть, а за ним подмосковные деревни не было,
и ему б тое вотчину за собою держать, а он той вотчине вотчичь же;
а тое ему вотчины, опричь нас, вотчичев, не продать, ни зало-
жить никому, ни по душе не отдать». Поверив этим обещаниям
Андрея, Фомины не вступались. Не вступались долгое время
и Попадьины. Первое столкновение Андрея с сородичами про-
изошло в 1550 г.
Михаил и Семен Григорьевичи Попадьины били челом госу-
дарю, что за Андреем три четверти сельца Петрова, а за ними
четверть сельца, «а нам прожить в одном месте не можно: людишек
наших бьет и садишко отнял и рощу сечет, а нас выживает из нашей
вотчинки. Государь князь великий, вели Андрею у нас за три же-
ребьи деньги взять, а вотчину нашу отдать». На суде Андрей,
умалчивая о своем родстве, хотя и более далеком, перенес центр
тяжести защиты на то, что «купил есми тое вотчину не у вотчичев,
у опрочних людей, а дана была та вотчина в разбое истцом, раз-
ных городов людем».
На вопрос судей, почему они, истцы, и их отец не били челом
о выкупе семнадцать лет, Михаил и Семен Попадьины сказали,
что они служат по Великому Новгороду (где у них было поместье),
«и тогды у нас было поветрие, к Москве ездити не велено», да и
потому не били челом, «что было нам не до вотчины своей». Оче-
видно, у них не было средств. На это Андрей Александрович воз-
ражал, что не все семнадцать лет было поветрие, и возвращался
к своему главному доводу, разрушительному для родового зем-
левладения: «апреж сего... государь князь великий в опалах своих
отчины имал на себя, или за разбой кому отдавал, и тем вотчинам
вотчичи не бывали преж сего».
271
Царь со всеми боярами выслушал (15 июня 1550 г.) дело и от-
казал истцам, во-первых, потому, что «изстари указ вотчинам:
которые вотчины у вотчичев имал князь великий на себя в своих
опалах, или истцом кому за разбой отдавал, и тем вотчинам вот-
чичев нету», а во-вторых, потому что Андрей купил землю не у
вотчичей, а у посторонних людей, а Григорий Попадьин и его сы-
новья, Михаил и Семен, семнадцать лет не били челом о выкупе.
Через девять лет после этого суда произошло более крупное
столкновение, за кулисами которого действовали, очевидно,
старцы Кириллова монастыря. Семейная жизнь Андрея Алек-
сандровича сложилась неудачно. Его первая жена Марья, дочь
Василия Ивановича Беззубова Ларионова, умерла в 1531 г.,
не оставив ему потомства (7 июня 1531 г. Андрей дал по ней
на вечное поминание Троицкому монастырю 50 рублей, а в 1533 г.
В. И. Беззубов дал тому же монастырю вотчину в Бежецком
уезде, которая была дана им дочери в приданое) 14.
Вторая жена Андрея, Анастасия, и их единственный сын
Иван умерли тоже при его жизни. После этого у Андрея осталось
четыре внука, но эта семья не могла заменить ему потерь, и он
решил провести остаток своих дней «безмятежно», как он писал
в челобитной, в Кирилло-Белозерском монастыре. Андрею Алек-
сандровичу пришлось недолго прожить в Кириллове монасты-
ре. 24 июля 1559 г. кончилось дело о вотчине, а затем он пост-
ригся и умер 19 августа. В кормовой книге Кириллова монасты-
ря записан его вклад — инока Андриана — образа, платье,
сосуды и прочее, всего на 109 рублей 25 алтын, вотчина село
Петрово и деревня Пофорьевская, хлебных денег 95 рублей,
да всякого хлеба, что умолочено в его вотчине и в поместье,
1077 четвертей. В монастыре он и погребен: «лежит за церковью
чудотворца Кирилла за алтарем» 15.
Как только родичи-соседи узнали о намерении Андрея Алек-
сандровича достричься и дать Кириллову монастырю свою вот-
чину, они обеспокоились и заявили Андрею протест, стали его
«волновати», как он жаловался в челобитной. Данила и Василий
Фомины и Попадьины напомнили Андрею о его обещании, дан-
ном в 1532 г. при покупке вотчины, не отчуждать ее на сторону
и не дать монастырю. Затем у Фоминых было основание беспоко-
иться и опасаться споров в будущем с монастырем из-за мельни-
цы сельца Петрова, т. к. правый берег Всходни против сельца
принадлежал им. Еще большими неудобствами грозило соседст-
во монастыря Попадьиным, т. к. им принадлежала четверть сель-
ца Петрова. Они писали в челобитной: «Двор, государь, у нас
вместе, не разгорожен, и пашню пашем через полосу, и луги, го-
сударь, косим через полосу ж».
14 Вкладная книга 1673 г., лл. 210, 224.
16 Кормовая книга, стр. 86.
272
С Попадьиными Андрей Александрович, видимо, не считал-
ся, т. к. они в 1550 г. уже получили отказ, но жалобу государю
Фоминых он попытался предотвратить небольшой уступкой —
в данной грамоте Кириллову монастырю он написал половину
мельницы, а другую половину «за свойство» и как бы из любезно-
сти признал принадлежащей Фоминым. Фоминых это, ко-
нечно, не удовлетворило, и ^атем в Поместной избе произошла
сцена, очень живо рассказанная на суде тяжущимися.
Андрей Александрович пришел в Поместную избу записать у
дьяков в книги данную грамоту. За ним следом «пригонился»
Данила Фомин и в присутствии дьяков, по словам Андрея, «учал
его лаять и старость бесчествовать», грозя жалобой государю и
иском о выкупе вотчины. Д. Фомин возражал, что первым лаять
начал Андрей «и аз, государь, ему молвил полоумом. И Андрей,
государь, осердясь, из избы пошел вон, и данная осталась на сто-
ле. И яз тое данные прочел немного, и в данной, государь, писано
было половина нам мельницы. И под вечер пришел есми в По-
местную, спрошал: данная не отдана ли назад? И мне, го-
сударь, сказал, что данную отдали».
Дело было спорное, и дьяки не решались записать в книги
брошенную на столе данную. Кирилловские старцы оставались
пока в тени и выжидали, чтобы получить вклад чистым, без спо-
ров и возможной впоследствии тяжбы. Разгневанный Андрей Алек-
сандрович взял из Поместной избы данную грамоту и составил
вместо нее другую, в которой написал монастырю всю мельницу.
«И то, государь, не явно ли во всем его ухищрение — данные пе-
реписывает», уличал Данила Фомин Андрея на суде и просил
сличить первую данную со второй. При составлении второй дан-
ной для Андрея Александровича возникло еще затруднение —
послухи первой данной, Константин Фуников Курцев и дьяк
Мясоед Вислой, видя в данных разногласие, отказались прило-
жить руки ко второй данной. Дело в том, что послух был не про-
стым свидетелем акта, но своим рукоприкладством удостоверял
правильность содержащихся в акте фактов и в некотором отноше-
нии отвечал за это. Неизвестно, как вышел бы из этого положения
Андрей и что сделали бы дьяки Поместной избы, но Фомины по-
дали челобитную, и дело перешло в суд.
В правой грамоте (24 июля 1559 г.) изложены все предшест-
вовавшие обстоятельства дела, в том числе и правая грамота
1550 г., о которой было сказано выше, и показания сторон. Ог-
раничусь изложением приговора, заметив, что он, как кажется,
несколько пристрастен к Андрею Александровичу и Кириллову
монастырю.
Царь, выслушав дело, указал Андрея оправдать, а Фоминых
Попадьиных обвинить на следующих основаниях.
1.	Сельцо Пестушино-Петрово вышло из рода за разбой Тиш-
ковых, а родичи двадцать шесть лет молчали и не били челом. Фоми-
273
ны и Попадьины на суде уличали Андрея в том, что он обещал дер-
жать вотчину за собою и не отдавать на сторону, но они «укрепле-
ния на него в том не взял и и улики на него в том деле не учини-
ли никаковы, и челобитья от них на него в 26 лет не бывало
никакого» (это непонятно, т. к. в 1550 г. был суд. — С. В.).
2.	В 1550 г. Попадьины искали вотчины, но были обвинены
и от вотчины «отставлены», «потому что опальных вотчин вотчи-
чем не выкупати».
3.	Фомины на суде говорили, что Андрей, покупая в 1532 г.
сельцо Петрово, бил челом государю и покупал не как посто-
ронний человек, а как вотчич, но эту улику считали недоказан-
ной, т. к. они, Фомины, не помнят, у какого дьяка было написано
челобитие Андрея, «и потому того челобитья сыскать нельзя».
4.	Мельницу со всем мельничным строением царь велел от-
дать Кириллову монастырю всю, как написал Андрей во второй
данной, но с условием, чтобы монастырь не «вступался» в берег
Фоминых.
5.	Наконец, луг, который Всходня отмыла от берега сельца
Петрова, а Андрей будто бы уступил Фоминым, царь указал при-
судить Фоминым, т. к. он принадлежал к их вотчине,— «и впредь
Кирилова монастыря игумену и с братиею до того лугу до отмы-
таго дела нет».
Так в самом центре Квашнинского родового гнезда водво-
рился новый вотчинник — Кириллов монастырь, который имел
в Москве подворье, постоянное представительство и желал для
обслуживания его всякими припасами иметь свою подмосков-
ную вотчину.
Интересна дальнейшая судьба четверти сельца Петрова, под-
вергшейся дальнейшему разделу. Половина этой четверти доста-
лась неизвестным путем Василию Ивановичу Хлопову и была да-
на им в 1577 г. Кириллову монастырю. В 1585 г. Анна, вдова Се-
мена Григорьевича Попадьина, выкупила по суду у Кириллова
монастыря одну шестнадцатую сельца Петрова, но в 1587 г. про-
дала этот жребий тому же монастырю за 50 рублей 16.
В 1574 г. Василий Григорьевич Фомин, вероятно после неод-
нократных столкновений с кирилловскими старцами, дал Кирил-
лову монастырю свой берег р. Всходни против мельницы, «при-
ткнуть плотина, как мочно плот зделати и мельница укрепити»,
с условием, чтобы мельничное строение было на кирилловском бе-
регу 17.
Рассматривая ссору Квашниных из-за сельца Петрова, мы
сделали бы большую ошибку, если бы сочли Андрея Александрови-
ча за принципиального разрушителя родовых вотчин, а Фоминых
приняли бы за сторонников вотчинного землевладения. И тот
1в Никольский, стр. LXVI, LXXVIIL
17 Там же, стр. LIX.
274
и другие руководились своими личными интересами и пользова-
лись отживающими нормами родового права, то нарушая их,
то прибегая к их защите, смотря по своим личным нуждам и со-
ображениям. Прошло всего несколько лет, и Фомины пошли по
стопам Андрея Александровича и дали свои вотчины другому мо-
гущественному монастырю — Троицкому Сергиеву.
Внуки Фомы Ивановича, Данила и Василий Григорьевичи
Квашнины-Фомины, получили от отца две вотчины — сельцо
Борисково с мельницей на р. Всходне и деревни Аннино, Анто-
ново и Братцево и в Переяславском уезде в Кистемском стану
сельцо Новоселку с деревнями. Данила и Василий жили дружно
и владели нераздельно не только вотчинами, но и движимым
имуществом.
Данила Григорьевич незадолго перед смертью написал в
1565/66 г. духовную, в которой сделал следующие распоряжения.
Свою долю в вотчинах и движимом имуществе Данила завещал жене
Анне и единственному сыну Григорию, с приказом не делиться
с Василием. «А похочет жена моя или сын мой Григорей делитися з
братом с моим с Василием в вотчине или в поместье, ино на них
не буди мое благословление в сем веце [ив] будущем». «А что наши
животы с Василием з братом, доспехи и лошеди и всякая рухлядь
не в розделе, и жене моей Анне и сыну моему Григорию того с
Василием з братом ничего не делити» 18.
Данила возложил на брата Василия обязательство, конечно
моральное, а не юридическое, не отчуждать своей доли вотчины
в случае смерти, а дать ее Анне с сыном с условием, что если сын
Григорий умрет бездетным, а Анна пострижется или выйдет за-
муж вторично, то вся вотчина должна быть отдана Троицкому
монастырю. Из второстепенных распоряжений Данилы отмечу
отпуск на свободу всех холопов, как служивших по кабалам,
так и тех, «которые мне били челом безкабально», и вклад мона-
стырю Спаса на Всходне, «где мне леч», десять рублей, дал своему
духовному отцу, игумену того же монастыря, пять рублей.
Данила вскоре после этого умер, а затем умер бездетным и его
сын Григорий. Дочь Данилы Анна, выданная замуж за кн. Василия
Сицкого, овдовела при жизни отца. Т. к. она получила прида-
ное и была выделена, то вотчина Данилы должна была поступить
в Троицкий монастырь. В 1569/70 г. Анна, вдова Данилы, испол-
няя завещание мужа, дала Троицкому монастырю деревни Анто-
нову и Братцеву с мельницами на р. Всходне 19.
Этот вклад противоречил духовному завещанию Данилы, т. к.
требовал раздела вотчины с Василием Григорьевичем, но послед-
ний, видимо, не возражал и вскоре последовал примеру Анны.
18 Духовная в списке последней четверти XVII в.: ГБЛ, АТСЛ (ф. 303),
кн. 536, л. ПО—ИЗ (список 1641 г.— там же, кн. 530, лл. 91 об,—94).
18 Там же, кн. 531, по Москве № 205, [лл. 194—195].
275
Ё 1573/74 г. он дал тому же мойасТырю сельцо Ёорйскойо й Дё’
ревню Аннино, но этот вклад нельзя объяснить семейными об-
стоятельствами, т. к. у него было два сына, от которых пошли
следующие Фомины. Допустимо высказать предположение и по-
ставить этот вклад в связь с опалами и казнями царя Ивана. Ни-
же будет рассказано, что в те же годы и Тушины-Квашнины сде-
лали Троицкому монастырю три земельных вклада из Всходнин-
ской вотчины. С другой стороны, изучая землевладение Троиц-
кого монастыря, мы видим, что за десять — двенадцать лет наиболее
интенсивного террора царя Ивана перед соборными приговорами
80-х годов XVI в. Троицкий монастырь получил не меньше зе-
мельных вкладов, чем за целое столетие перед тем.
Мы имеем прямые указания на то, что Квашнины, подобно
другим боярским родам, пострадали от опал и казней. Василий
Квашнин в местническом деле с Фомой Бутурлиным говорил в
1587 г., что в государеве опале не стало Ивана (Петровича)
Пояркова (Рубцова), Семейки Чулкова (Рубцова же), Ивана Фе-
дорова Невежина (Жохова) и Василия (Васильевича) Розлади-
на; «и видя, государь, наш грех, а государскую на нас опалу,
в те ж поры пропал в Литве Золотой Григорьев сын Квашнин,
и государь на нас в те поры на всех положил опалу...» Таким об-
разом, Квашнины подверглись опале всем родом. Тогда же бежал
в Швецию и Петр Розладин 2°. В родословцах и в Бархатной кни-
ге Петра Розладина, как и многих других Розладиных, нет, что
стоит в прямой связи с казнью Василия Васильевича Розладина.
Петр бежал в Швецию и в 1594 г. был подполковником на швед-
ской службе. Его сын Фриц в 1625 г. был причислен к шведско-
му дворянству и умер бездетным в 1628 г.20 21
В. В. Розладин был весьма крупным представителем рода
Квашниных. В разрядах он упоминается в 1558 г. вторым вое-
водой левого полка в Ливонском походе, а в 1561 г. воеводой в
Раковоре. На Земском соборе 1566 г. он записан в дворянах пер-
вой статьи22. Василий Квашнин в том же местническом деле писал о
нем: «А Василей, государь, Розладин в роду своем всем Кваш-
ниным что дед и всем им добре велик». Несколько интересных
подробностей о нем есть у кн. Курбского. Два брата Василия,
Иван и Никифор, рассказывает Курбский, были убиты в юноше-
ском возрасте в немецких походах. Сам Василий был «муж зело
храбрый и разумный и, к тому, священных писаний последова-
тель». Вместе с ним царь Иван убил будто и его мать: «Глаголют
и матерь его Феодосию пострадавшу, от мучителя (т. е. царя Ива-
на.— С. В.) многими муками мучиму, вдовицу старую сущую,
20 ЛРД, приложение, стр. 16. Севастьян Золотой Григорьевич впоследствии
вернулся и при царе Борисе служил по Пскову (Сухотин, стр. 91).
21 С. В. А р с е н ь е в. Русские роды в Швеции.— ЛИРО, вып. II, стр. 6.
22 СГГиД, ч. I, № 192, стр. 550.
276
многодетную, неИовййне 1ерпящу» Возможно, что Курбский
в сообщении о матери Василия Розладина допустил неточность
и преувеличение, да он и не говорит утвердительно, а ссылается
на слухи, но казнь лиц, указанных в памяти Василия Ква-
шнина, подтверждается синодиками царя Ивана. Нельзя отвер-
гать также указание Василия Квашнина, что опале подвергся
весь род Квашниных. В общем несомненно, что буря опричнины
и террора разразилась и над Квашниными и оказала влияние на
их вклады монастырям.
В 1571/72 г. Василий Григорьевич Фомин написал «памятцу изу-
стню», т. е. временное завещание, по которой приказывал дать
монастырю Спаса на Всходне большое количество ценных об-
разов и церковных книг, 150 четей ржи и половину мельни-
цы на р. Всходне. Всю свою вотчину — сельцо Борисково и де-
ревню ^Аннино с другой половиной мельницы на Всходне, против
деревни Наумовы — Василий завещал Троицкому монастырю.
Большое количество всякого движимого имущества, которое пе-
речислено в памяти, Василий завещал продать и наделить своих
людей, которых всех отпустил на волю. Похоронить себя он
приказывал «у родителей» в монастыре Спаса на Всходне. В
следующем году Василий подтвердил свой вклад Троицкому
монастырю особой данной грамотой 23 24 *. Для вкладов этой эпохи ха-
рактерно, что Василий, написавший духовную и данную грамоты,
продолжал владеть вотчиной и в 1573/74 г. дал Кириллову мона-
стырю берег р. Всходни (см. выше).
Немногим дольше сохранили свою вотчину потомки третьего
сына Ивана Квашни, Василия Туши. При разделе вотчины пос-
ле смерти Квашни в 1390 г. Василий Туша получил побережье
р. Москвы с монастырем Спаса. В этом сказался старый славян-
ский обычай оставлять «отчий дом» младшему сыну. По прозви-
щу Василия получило название с. Тушино, которое в XV—XVI вв.
называлось Коробовским и Коробовским-Тушиным, а поз-
же — просто Тушиным.
У Василия был один сын, Александр, а у Александра — один
же сын, Михаил. Таким образом, Михаил Александрович мог по-
лучить вотчину деда целиком. Он умер в конце XV в. поставил
семь сыновей: Федора, Григория, Андрея, Василия, Ивана,
Петра и Семена. Григорий, в иноках Гурий, удалился в Кирил-
лов монастырь, был там около года (1485- г.) игуменом и прожил
затем в монастыре многие годы на покое, занимаясь описывани-
ем и составлением церковных книг (с 1478 по 8 июля 1526 г.) 2б.
23 РИБ, т. XXXI, стлб. 302. Жена В. Розладина после его казни была
принудительно пострижена.
24 Духовная: ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 536 [по Москве № 76], л. ИЗ об.—
116 (другой список — там же, кн. 530, лл. 89 об.—91 об.). Данная
1572/73 г.— там же, кн. 536, по Москве № 51, лл. 82—83 об.
26 О Гурии Тушине: Л ЗАК, вып. III. СПб., 1865, [отд.] III, стр. 56. Н и-
277
Детей у него не было. Петр и Семен умерли без мужского потом-
ства. Это обстоятельство не всегда улучшало положение вогчичей-
сонАследников, т. к. выделяющихся братьев, сестер и племянниц
приходилось наделять деньгами, обременяя вотчину долгами.
К сожалению, мы не можем установить жребьев всех братьев.
Возможно, что у Михаила Александровича были другие вотчины,
которые достались старшим сыновьям. Затем известно, что кроме
побережья р. Москвы у Тушиных были участки и в северной ча-
сти вотчины Квашни, где в конце XVI в. одному из Тушиных
принадлежала деревня Юрова. Во всяком случае, отчий дом, се-
ло Тушино-Коробовское и монастырь Спаса, и на этот раз до-
стался младшим братьям — Петру и Семену, по половинам.
У Петра было только три дочери: Евфимия, Акилина и Улья-
на. В 1512 г. его старший брат, Федор Михайлович, купил у вдо-
вы Петра и ее дочерей «половину села Коробовского-Тушина,
которым селом благословил отец мой Михайло мою братью, Пет-
ра и Семена по половинам... и с луги и с лесы и с пожнями и с мель-
ницами и со всеми угодьи». Федор заплатил за купленную поло-
вину 150 рублей и «вол пополнка», из чего можно видеть, что это
было ценное по тому времени владение. На докладе купчей Анна,
вдова Петра, сказала: «... а теми, господине, деньгами платити
ми долг мужа своего»; и в этом, очевидно, была главная причина
продажи вотчины. По крайней мере, мы знаем наверное, что
именно долги заставили в 1542 . г. и Семена Михайловича
продать свою половину с. Тушина. Он продал ее своему племян-
нику, Андрею Андакану, сыну Федора Михайловича, за
300 рублей. В купчей, доложенной боярину кн. Юрию Михайловичу
Булгакову, указаны долги Семена Михайловича. На докладе
Семей Михайлович заявил за собою кабальных долгов 23 лицам,
всего 283 рубля с полтиной, и сказал, что больше долгов нет, обя-
зуясь выкупить все кабалы и отдать их для полной очистки вот-
чины Андакану. Среди кредиторов были боярин Иван Иванович
Кубенский (50 рублей), монастырь Спаса на Всходне (40 рублей),
монастырь Пречистой на Сторожах (12 рублей), кн. Иван Фе-
дорович Палецкий (10 рублей), трое Квашниных, в том числе Ан-
дрей Александрович (34 рубля), мельник Кислой (5 рублей),
саадачник Ларион (5 рублей) * 26.
Таким образом, в середине XVI в. Коробовское-Тушино ока-
залось во владении детей Федора Михайловича, Андрея Анда-
кана, Обраслана и Стефаниды, вышедшей замуж за кн. Петра
Ивановича Телятевского. Андакан и Обраслан не имели муж-
ского потомства. У Андакана была одна дочь, которую он выдал
Кольский. Описание рукописей Кирилло-Белозерского монастыря,
составленное в конце XV в. СПб., 1897, стр. XXXI.
26 Купчая в списке [1641 г.]: ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 530, по Москве №81,
лл. 97 об.—99.
278
замуж за Семена Федоровича Нагого, родного дядю Марии На-
гой, и дал за ней в приданое часть своей вотчины: деревни Го-
родище и Наумову на Всходне. Этот брак был бездетным, и в
1575/76 г. С. Ф. Нагой дал эти деревни с тремя мельницами на
Всходне тому же Троицкому монастырю 27.
За отсутствием у Андакана и Обраслана мужского потомства
с. Тушино и монастырь Спаса были даны в приданое кн. Телятев-
ской. И этот брак был бездетным, и в 1569/70 г. кн. инока Софья
Телятевская дала свою приданую вотчину Троицкому монасты-
рю. В ее данной грамоте вклад описан так: «Монастырь... а в нем
храм камен... Преображение господа нашего Исуса Христа, да
предел Благовещенье Пречистые, храм же камен Ондрей Стра-
тилат, да ограды камены, пятдесят три сажени, да ворота камены,
да село Тушино, да у него четыре мелницы, да х Тушину же...
две пустоши» 28.
После этих вкладов у Тушиных оставались еще клочки родо-
вой вотчины. В 1571/72 г. Федор Васильевич Тушин, двоюродный
брат кн. Телятевской, дал к монастырю Спаса на Всходне луг Ба-
рановский, смежно с лугами села Тушина29. Т. к. Спас на Всход-
не принадлежал уже Троицкому монастырю, то и этот вклад по
существу был вкладом Троицкому же монастырю.
Нам известны только те части первоначальной вотчины Кваш-
ни, которые достались Троицкому и Кириллову монастырям.
Между тем несомненно, что Квашнины продавали участки вотчи-
ны частным лицам, давали в приданое за своими дочерьми и сест-
рами и давали, может быть, другим монастырям. Так, неизвестна
судьба деревни Дудиной, которая в конце XVI в. уже не принадле-
жала Квашниным, а смежное ней находилось с. Ивановское, вот-
чина Симонова монастыря. Затем, на р. Баньке в Горетове стану
смежно с владениями Квашниных была вотчина Чудова монасты-
ря, происхождение которой неизвестно. В писцовых книгах кон-
ца XVI в. упоминается купля Елизара Ивановича Благово —
деревни Апраксино на р. Хинке и Аносьино в устье той же речки,
что были вотчины Федора и Степана Ивановичей Тушиных 30.
После разделов, продаж, наделов сестер и дочерей и вкладов
в монастыри к концу XVI в. от огромной вотчины Ивана Родио-
новича Квашни, «круг реки Всходни на пятнадцати верстах»,
остался небольшой клочок. По писцовым книгам первых лет ца-
ря Федора, в Горетове стану была небольшая вотчина Федора
27 Данная С. Ф. Нагого: ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 536, [по Москве № 56, лл.
84 об.—85 об.]; ср. писцовую книгу конца XVI в., где в троицкой вотчи-
не к с. Тушину показаны пустошь Городище и деревня Наумова («Семе-
новские вотчины Федоровича Нагого».— ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 53).
28 Данная иноки Софьи: ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 531, по Москве № 80,
[лл. 49—50]; ср. описание Тушина и монастыря в писцовых книгах
конца XVI в. (ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 53—55).
20 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 536, по Москве № 50, лл. 81 об.—82.
30 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 140—141.
279
Ивановича Тушина, двоюродного племянника Андакана и Об-
раслана, деревня Юркина, «а Манаково тоже», на р. Всходне
(ныне деревня Юрова), а в ней двор вотчинйика, 16 четвертей доб-
рой земли и 40 копен сена, т. е. немного более 25 десятин 31.
Й. Е. Забелин в своей истории г. Москвы посвятил несколько
красноречивых страниц р. В сходне и прилегающей к ней местцости32.
Можно согласиться с ним, что эта местность была густо заселена
в очень древнее время, как то свидетельствует большое количест-
во курганов и городищ, но его мнение о большой роли р. Всход-
ни как соединительного звена судоходного пути Москва —
Клязьма не может быть принято. Никакого мыта, тем более Войниц-
кого, на Всходне никогда не было и не могло быть. Забелин сме-
шал с. Спасское Волоколамского уезда со Спасом на Всходне и
передвинул Войницкий мыт из Войницкой волости того же уез-
да на многие десятки верст. Вполне допустимо предположить,
что Всходня в глубокой древности была многоводнее, чем те-
перь, но судоходство по ней едва ли было возможно, даже на не-
больших лодках. По актам XV—XVI вв. мы находим на Всходне
более! десятка мельниц на протяжении каких-нибудь четырех-
пяти километров. При таком значительном уклоне и быстром па-
дении воды едва ли было возможно «всходить», как полагал Забе-
лин, из р. Москвы по Всходне к верховьям Клязьмы 33.
Всходнинская вотчина Квашни и монастырь Спаса на Всход-
не представляют интерес в другом отношении. Разрушенный в
Смутное время, монастырь не был возобновлен. Церковь Преоб-
ражения Спаса (престол) была перенесена в с. Спасское, воз-
никшее в XVII в., и в XIX в. на месте монастыря был погост с
храмом Андрея Стратилата. В 1890 г. эта церковь была разобрана
и перенесена в с. Рождествено. В настоящее время на месте мо-
настыря лежит несколько надгробных плит, глубоко ушедших
в землю, и на подмываемом р. Москвой высоком берегу видны
фундаменты стен, да местами на обрыве торчат из земли человече-
ские кости. Заметно несколько слоев погребений, что свидетельст-
вует о том, что здесь хоронили людей на протяжении многих веков.
Говорят, что на месте разобранных церквей в земле сохранил-
ся склеп. Более чем вероятно, что тщательные раскопки дадут
интересный материал не только для XV—XVI вв., но и более
раннего времени, т. к. можно думать, что Квашня или его дед и
отец основали свою крепость-монастырь на месте бывшегогородища.
Местоположение монастыря замечательно. Это небольшая пло-
щадь, имеющая форму неправильного четырехугольника. Одну
81 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 141.
82 И. Е. Забелин. История города Москвы, ч. I. М., 1905, стр. 12—17.
88 Происхождение слова «Всходня» от глагола «всходить» не бесспорно.
Следует всегда иметь в виду возможную порчу, русификацию и «осмысли-
вание» первоначальных топонимических терминов. В настоящее время
говорят «Сходня», а не «Всходня».
280
сторону его составляет крутой, подмываемый р.* Москвой берег.
За 500 лет Москва отмыла много земли, и фундамент, стоявший
вдоль этой стороны каменной стены, давно осыпался под откос.
Справа й слева, образуя две другие стороны четырехугольника,
в р. Москву впадают два глубоких, очень крутых оврага. Имея
в виду незначительный сток вешних вод по этим оврагам, можно
с уверенностью сказать, что они не могли образоваться вполне
естественным путем. Очевидно, здесь были проведены глубокие
рвы, которые с течением времени были размыты вешними вода-
ми и превратились в большие овраги. Доступной для нападения
оставалась четвертая, меньшая сторона четырехугольника, кото-
рая могла быть укреплена рвом, частоколом и, может быть, еще,
прудом, который существует и в настоящее время возле погоста.
Неизвестно, когда были построены каменные стены на 53 са-
жени, которые упоминаются в данной грамоте кн. Телятевской
1570 г., но тот факт, что уже в 1390 г. на этом месте была усы-
пальница Квашниных, говорит за то, что уже в XIV в. монастырь
имел значение укрепленного места, феодального гнезда, в по-
строении которого религиозные интересы — вотчинное богомолье
и родовая усыпальница — соединялись с интересами мирскими:
обороны и властвования. История разложения вотчины Квашни
в связи с данными истории его рода дает возможность сделать
несколько важных наблюдений. Исходное положение: огромная
вотчина, ценная своей близостью к Москве, хорошей землей и
мельницами на р. Всходне, и хозяин ее, могущественный пред-
ставитель дружины слуг и послужильцев. Родословная легенда
говорит, что двор Родиона Нестеровича состоял из 1700 человек.
Если уменьшить эту цифру в десять раз, той то останется внуши-
тельная цифра — чтобы содержать сотню конных дружинников,
нужно было иметь очень большие средства. Этот вождь дружины
имеет возле Москвы свою крепость, опорный пункт, имеющий од-
новременно религиозное, военное и хозяйственное значение.
Мы не можем выяснить все этапы дальнейшей эволюции, но
можем осветить некоторые моменты и хорошо знаем конечный
результат. Вел. кн. Иван III после ликвидации главных уделов
и объединения под своей властью Северо-Восточной Руси пере-
страивает свое войско и служебные отношения слуг на новых
началах. В XIII—XIV вв. князь имел дело с небольшим сра-
внительно количеством дружинников, которые по своей инициа-
тиве и на свой счет организовывали своих слуг и выходили с ни-
ми в походы. У князей были свои дружины, организованные ими
непосредственно. Это — двор князя. Но двор князя составлял
небольшую часть его военных сил. Количество бояр — организа-
торов дружин было невелико, князь знал их всех лично, и все
отношения его и его бояр имели личный характер, основывались
на присяге, которую давали князю при поступлении на службу.
Если говорить о политике вел. кн. Ивана III в общих словах, то
281
можно сказать, что Иван Ш разрушал старую дружинную ор-
ганизацию своих ратных сил, распускал дворы княжат и бояр,
когда к тому представлялся случай (например, опала), и прово-
дил политику непосредственного подчинения своей власти мас-
сы рядовых служилых людей. При такой постановке организации
военных сил исконные личные отношения князя к своим слугам
должны были неизбежно смениться безличными, объективными
шаблонами служебных отношений. Боярство и княжата сами со
своей стороны подготовляли для этого почву и облегчали задачу
Ивана III. В этом отношении важно отметить два явления: ос-
лабление и разрушение родовых связей и мельчание вотчин, что
являлось прямым следствием естественного размножения роди-
чей и дробления ими вотчин при семейных разделах.
Во второй половине XV в. давно уже миновадо время, когда
куплей или путем княжеского пожалования можно было приоб-
ретать огромные вотчины. Все лучшие, угожие и доходные земли
давно были расхватаны, а, с другой стороны, окрепшая велико-
княжеская власть становится очень скупой не только на пожа-
лование земель в вотчину, но и на продажу пустошей. Эти спосо-
бы привлечения к себе людей, т. е. пожалования и продажи, бы-
ли неизбежны для князей, когда слуги пользовались правом отъ-
езда и были действительно свободными. Вел. кн. Иван III уже.
не нуждался в этом и мог в широкой степени развить систему по-
жалования земель в условное владение — в поместья — неболь-
шими сравнительно участками, в прямом соответствии со служеб-
ной годностью людей. Приобретение новых вотчин при таких ус-
ловиях было делом вовсе не легким. Несомненно, что богатство
было силой, что большая вотчина давала возможность служить
и сделать карьеру, но служба требовала от человека больших зат-
рат, и далеко не все служилые люди, делая карьеру, умели и были
в состоянии приобретать новые вотчины и наделять ими свое раз-
множавшееся потомство. Отсюда мельчание вотчин и обеззе-
меление большинства боярских и княжеских родов.
Эти явления мы хорошо можем наблюдать на судьбах Кваш-
ниных. Квашне и его ближайшим потомкам не удавалось при-
обретать, по мере размножения, новые вотчины. Этим объясня-
ется то, что Квашнины уже в первой четверти XV в? утратили свое
положение в первых рядах боярства. В XV в. кроме Всходнин-
ской вотчины нам известны только две вотчины сыновей Данилы
Родионовича Жоха, служившего боярином у вел. кн. Марьи.
Его старшему сыну, Андрею Невеже, принадлежали сельцо Тем-
никово и деревни ЛучниковоиРязаново в Рузском уезде, которые
он дал в конце XV или в начале XVI в. Иосифову Волоколам-
скому монастырю 34.
34 Данная напечатана: [АЮБ, т. I, № 63/XV, стлб. 449]; Катаев и Кабанов,
стр. 16—17, №14 [АФЗиХ, ч. II, № 42, стр. 43]. Андрей, в иноках Ар-
282
Нет сомнения, что со временем будут ндйдены другие вотчины
Квашниных, но это не изменит высказанного выше положения.
Уже тот факт, что Квашнины были вынуждены дробить свою
Всходнинскую вотчину на такие мелкие участки, как было расска-
зано, показывает, что они были малоземельны, а многие совсем
не имели вотчины. Всходнинская вотчина сыграла в XV в. для
Квашниных роль питомника, из которого выходили малоземель-
ные и безземельные родовитые люди, готовые встать в зависи-
мость от великого князя, удельных князей и иерархов церкви,
чтобы получить средства к существованию.
Подсчет представителей рода по поколениям дает некоторое
представление о количестве «добрых» и «родословных» воинов,
которое с течением времени возрастало, становилось безвотчин-
ным, попадало в прямую зависимость от княжеской власти и мог-
ло существовать только поместьями, т. е. получало землю под
постоянной угрозой лишиться ее в случае неисправной службы.
Следует оговориться, что счет лиц по коленам рода дает
только приблизительное представление, т. к., во-первых, жизнь
поколений не вполне синхронистична, а затем в каждом поколе-
нии бывали лица, умиравшие в молодости, уходившие от мира
в монастырь, неспособные к службе и т. п. С другой стороны, сле-
дует иметь в виду неполноту родословия Бархатной книги, кото-
рое лишь изредка удается пополнить по случайным источникам.
Колено	Число представителей
I Родион Нестерович	1
II Иван Квашня. Умер в 1390 г.	1
III Конец XIV в.	3
IV Первая половина XV в.	7
V Вторая половина XV в.	20
VI Конец XV и начало XVI в.	55
VII Середина XVI в.	50 (неполно)
VIII Вторая половина XVI в.	54 (неполно)
Размножавшиеся Квашнины отрывались от родового гнезда
и садились на поместья. Даже по неполным сохранившимся пис-
цовым книгам Великого Новгорода мы можем насчитать в конце
XV и в первой половине XVI в. испомещенными в Шел опекой,
Деревской и Водской пятинах не менее 30 человек (V и VI ко-
лен). В середине XVI в. мы находим поместье окольничего Андрея
Александровича в Тверском уезде. Во второй половине века кроме
сений, постригся и жил в Иосифове монастыре. Запись его вкладов по
себе и по жене Улите см. во вкладной книге Иосифова монастыря (РИМ,
Епархиальное собр., № 419, л. 28 об. [Титов, стр. 18]). В то же приблизи-
тельно время его брат Иван Злоба (бездетный) продал П. И. Плещееву
сельцо Герасимовское с деревнями в Гоголеве стану Московского уезда
(ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 530, л. 37 об.).
283
многих Квашниных на поместьях в Новгороде мы находим четырех
челов^ во Пскове и ряд лиц на поместьях в Ржевском, Вязем-
ском, Коломенском, Московском и других уездах 35 Зб.
Утрачивая связь с родовым гнездом, Квашнины порывали и
религиозно-обрядовую связь с монастырем Спаса на Всходне.
В последней четверти XV в. Дмитрий Петрович, брат Попадьи
и Мальца, и Григорий Михайлович Тушин постригаются в Ки-
риллове монастыре. В начале XVI в. в Иосифов Волоколам-
ский монастырь уходит Андрей Невежа Жохов. В 1559 г. постриг-
ся в Кириллове монастыре и дал свою вотчину окольничий Анд-
рей Александрович. Со второй четверти века становятся извест-
ными значительные денежные вклады Квашниных Троицкому
Сергиеву монастырю, в который в третьей четверти века поступа-
ют одна за другой части Всходнинской вотчины и самый монас-
тырь Спаса. Выше было рассказано, как Андрей Александрович
своим вкладом Кириллову монастырю внес разложение в среду
родичей и предрешил ликвидацию родовой вотчины. Фомины и
Тушины, конечно, понимали, что без поддержки родичей вот-
чинный монастырь не мог существовать самостоятельно, и потому
отдали его и свои жребии могущественному Троицкому монастырю.
Все это внешние признаки разложения родового быта. Пере-
житки родового строя отживали медленно, но о таких основах
родового быта, как нераздельное владение вотчиной и имущест-
вом, как подчинение младших в роде старшему, как несение служ-
бы и выход в поход целым родом, не могло быть речи, когда в кон-
це XV в. родичи стали размещаться на разных концах разросше-
гося Московского государства и сами разрушали родовую вотчи-
ну вкладами в монастыри, не считаясь с интересами рода.
Насколько прочно держались представления о родственной
связи, когда давно ушли в прошлое все существенные стороны
родового быта, можно видеть в духовной 1647 г. Степана Ивановича
Самарина 36. Своими душеприказчиками Степан Самарин йазна-
чил Максима Ивановича Квашнина, Богдана Петровича Туши-
на и Ивана Ивановича Розладина. Кто не знаком с родословием
Квашниных, тот не заметит, что все эти лица — Квашнины раз-
личных ветвей, причем Тушины пошли с конца XVI в., а Самари-
ны и Розладины — с конца XV в., и что Степан Самарин нахо-
дился с Богданом Тушиным в 14-й степени родства.
1 июля 1938 г., Ново-Гиреево.
35 Главные источники: ПКМГ, ч. I, отд. I, II; НПК, т. I—VI; для Пскова —
«Сборник Московского архива Министерства юстиции», т. V. М., 1913.
36 АЮБ, т. II, № 228/1, стлб. 660—663.
ВОЛЫНСКИЕ *
О происхождении Волынских родословцы говорят коротко и
однообразно — что родоначальником их был Дмитрий Михайло-
вич Боброк, выехавший с Волыни на Куликовский бой с сыновья-
ми Борисом и Давидом. Имя Боброва связано с Куликовским
боем потому, что в летописях и в преданиях сохранилась память
о той выдающейся роли, которую он играл в этом событии.
В действительности Боброк выехал много раньше. Мы видим его
воеводой в походе против Олега Рязанского [в 1371 г.]. В том
же году он был представителем вел. кн. Дмитрия при договоре
с Ольгердом \ В 6884 [1375/76] г. он был воеводой в походе на
Болгарию, а в 6887 [1378/79] г. — на Литву. Наконец, в
6888 [1380] г. он с кн. Владимиром Андреевичем командует
засадой, которая решила исход Куликовского боя. Таким об-
разом, мы видим в нем несомненно выдающегося ратного вое-
воду того времени. «Бысть же со князи литовьскими воевода
нарочит и полководець изящен и удал зело, именем Дмит-
рей Боброков, родом земли Волыньскиа, его же знааху вси
и боахуся мужества его ради» * 2. В последний раз он упоминается
в числе «вернейших паче всех» бояр палаты, которых вел. кн.
Дмитрий призывал к себе перед смертью 3.
Это летописное свидетельство подтверждается тем, что он под-
писался как свидетель на второй духовной вел. кн. Дмитрия.
Отмечу в заключение о Дмитрии Михайловиче то, что в Бар-
хатной книге и некоторых летописях называют его, и, быть
может, не; без основания, князем. Родословцы сообщают, что
вел. кн. Дмитрий выдал замуж за Дмитрия Михайловича свою
L1 СГГиД, ч. I, № 31, стр. 53.
2 ПСРЛ, т. XI, стр. 56.
3 Там же, т. IV, ч. 1, вып. 2, стр. 488.
285
сестру Анну, от которой у него был сын Василий, убившийся пят-
надцатилетним юношей с коня.
Все эти данные показывают, что Боброк Волынец при выез-
де был принят действительно «с честью», женился на сестре вели-
кого князя и сразу занял видное место среди бояр и сподвижни-
ков вел. кн. Дмитрия 4.
Умер он, по-видимому, в самом начале княжения вел. кн. Ва-
силия.
Однако ни блестящая карьера самого Дмитрия Михайловича,
ни его родство с великим князем не упрочили положения его сыно-
вей Бориса и Давида в боярской среде. Об их службе ничего не
известно, и на боярство их нет нигде указаний. Третий сын Дмит-
рия Михайловича, от кн. Анны, Василий, разбился с лошади в
юности, и, таким образом, связь Дмитрия Михайловича с княже-
ским домом была порвана.
У Бориса Дмитриевича было шесть сыновей. Из них трое бы-
ли убиты в 6946 (1438) г. в Белеве: Семен — в самом городе
до боя, а Акинф и Полиевкт в бою5. Шестой сын, Михаил Борисо-
вич, в 6973 [1464/65] г. был писцом Костромы.
Из следующего поколения следует отметить только одного
Волынского — Ивана, сына Михаила Борисовича, который в
7001—7009 [1492/93—1500/01 ] гг. был дворецким в Великом Нов-
городе. В общем же они сильно размножились, и на рубеже XVI в.
в четвертом колене от Дмитрия Михайловича было двадцать
три представителя. Много Волынских получило поместья в Ве-
ликом Новгороде, а вероятно, безземельные Волынские сошли
во вторые и третьи ряды служилого класса и только двое попали
в думу: Михаил Иванович Вороной и Яков Щепа Васильевич.
Последний стал думцем в скромном чине постельничего в 7070
[1561/62] г. и умер в 7076 [1567/68] г. Михаил Вороной сделал
настолько быструю и блестящую карьеру, что может быть приз-
нан человеком «в случае» царя Ивана. В 7051 [1542/43] г. он на-
местник в Елатьме, а затем упоминается в разрядах почти все
последующие годы как полковой воевода. В 7061 [1552/53] г.
под Казанью он был головой царского полка. В 7066 [1557/58] г.
он дворецкий казанский и нижегородский. В 7067 [1558/59] г: он
сразу получает чин боярина и высокое звание слуги. Он умер
в 7075 [1566/67] г.
Ветвь Вороных вымерла в конце XVI в., а четверо Волынских,
думные люди XVII в., были потомками Семена и Полиевкта,
убитых в 6946 (1438) г. на Белеве.
[1930-е годы]
4 Г. А. Власьев. Род дворян Волынских.—ИРГО, вып. IV, стр. 127—201*
6 ПСРЛ, т. XII, стр. 24; ДРВ, ч. VI, стр. 456.
РОД РЕДЕГИН (РЕДЕДИ)
(БЕЛЕУТОВЫ, ДОБРЫНСКИЕ, СОРОКОУМОВЫ) *
Каждый крупный боярский род представляет для исследова-
теля свои загадки и особые трудности. В Государеве родословце
и в Бархатной книге помещены в особых главах три рода: в 27-й
главе род Добрынских, в 28-й — род Белеутовых и в 32-й — род
Сорокоумовых-Глебовых. Никаких легенд о выездах нет: род
Добрынских начинается с Константина Ивановича, род Сороко-
умовых — с Михаила Сорокоума, а род Белеутовых — с Алек-
сандра Белеута, причем прибавлено: «от Редеги». Таким образом,
эти три рода оказались разъединенными, и только в роде Белеу-
товых сохранился след легенды о Редеде.
Между тем в частных родословцах, в родословных росписях,
поданных в конце XVII в. для составления родословной книги,
и в других источниках, например в разрядных книгах, сохрани-
лось много указаний на то, что эти три рода произошли от одно-
го родоначальника. Пусть легенда о Редеде как родоначальнике
не выдерживает критики, но она ценна для исследователя как
смутное воспоминание о едином родоначальнике. В генеалогии
боярских и вообще служилых родов нередки случаи и полного
забвения единства происхождения и случаи, когда разбившиеся
на несколько фамилий родичи помнили о единстве происхожде-
ния, но не могли дать удовлетворительной росписи первых по-
колений. Например,- в росписи Борисовых, недостоверной, не-
полной и сбивчивой в первых поколениях, сказано, что они
произошли от Чаадаевых, о Чертковых не упомянуто совсем,
в то время как их родоначальником был Матвей, живший в
первой половине XV в. От него пошли одной ветвью Борисо-
вы, а другой ветвью, от Василия Чаадая, пошли Чаадаевы (в на-
чале XVI в.). У брата Василия Чаадая второй сын, Иван Гри-
горьевич, носил прозвище Черток, и от него пошли Чертковы. Все
три ветви имели вотчины в Муроме и в XVI—XVII вв. служили
по Мурому, так что, казалось бы, могли знать своих сравнительно
недавних предков. Но родословие Борисовых, как составленное
287
заднйм чйслом в конце XVII в., неполно й неудовлетвори-
тельно.
В Лаврентьевской летописи (под 1022 г.) есть рассказ о касож-
ском князе Редеде, который, не желая губить воинов, предло-
жил кн. Мстиславу решить бой единоборством с условием, «да
аще одолевши ты, то возмеши именье мое и жену мою, и дети мое,
и землю мою; аще ли яз одолею, то възму твое все»1. Частные ро-
дословцы заимствовали из летописей эту легенду и прибавили,
что кн. Владимир Мстиславич (так! — С.В.), убивши в едино-
борстве Редедю, взял его двух сыновей, Юрия и Романа, и женил
Романа на своей дочери, от которой и пошли указанные роды.
При этом, разумеется, не обошлось без хронологической несооб-
разности: родословцы показывают от Романа Редедина до Кон-
стантина Добрынского и Андрея Одинца, живших во второй поло-
вине XIV в., всего пять поколений, тогда как их должно было бы
быть не менее десяти-двенадцати. Родословцы ничего не говорят
о времени и обстоятельствах выезда сыновей Редеди в Москву,
так что остается неизвестным, где жили, кому служили и когда
стали служить московским князьям потомки Романа.
Отголоски легенды о Редеде мы находим и в других источни-
ках, кроме родословцев. Так, в XVI в. в разрядных книгах одна
из отраслей рода Добрынских носила фамилию Зайцевых-Реде-
гиных. Воспоминание о Редеде мы находим в росписях, поданных
в конце XVI в. Гусевыми, Бирдюкиными-Зайцевыми 2. В этих
росписях родословие начинается с Редеги, причем Сорскоумо-
вы-Глебовы считаются сородичами Добрынских и Белеутовых,
согласно версии частных родословцев.
№ отца
1.	Роман, второй сын Редеди
2.	Василий	1
3.	Юрий	2
4.	Иван	3
5.	Михаил Сорокоум	3
6.	Иван Доматко (Домоткан?) 4
7.	Константин Добрынский	6
[ 8. Андрей Одинец	6
9.	Александр Белеут	8
10.	Яков Сорока	5
11.	Глеб	5
12.	Михаил	10
13.	Кузьма	10
14.	Никифор	10
15.	Василий	И
16.	Кузьма	11
17.	Илья	11
18.	Иван	11
19.	Василий Меньшой	11
1 ПСРЛ, т. I, вып. I, стлб. 146—147.
2 ЦГАДА, Древлехранилище (ф. 135), родословные столбцы, № 77.
288
В родословце из собрания И. Д. Беляева Н. П. Лихачев 3
нашел другую версию происхождения Сорокоумовых, которую
он считает более древней — быть может, той, которую Сорокоу-
мовы подали в середине XVI в. при составлении Государева ро-
дословца. Род выводится в этом родословце тоже от Редеги, но
иначе.
№ отца
1.	Царевич Сююндюк, внук Редеди,
в крещении Иван Черменка
2.	Яков	1
3.	Михаил Сорокоум	2
4.	Глеб	3
5.	Василий	4
6.	Кузьма	4
7.	Иван	4
8.	Илья	4
9.	Василий Меньшой	4
10.	Андрей Дурной	6
11.	Борис Крюк	6
12.	Михаил Кашкар	6
13.	J3асилий	6
Принадлежность этого родословца Сорокоумовым более чем
вероятна. Дело в том, что все занесенные в него родословия не
отличаются от обычных, и только в роде Сорокоумовых дано мно-
жэство интересных подробностей о службах родичей. В этой вер-
сии сохранилось воспоминание о происхождении от Редеди, но
роды Добрынских и Белеутовых не нашли себе места. Затем мы
видим смещение поколений и прозвищ: Яков Сорока откинут;
отцом Сорокоума оказался Яков, а не Юрий; Кашкар и Крюк при
других именах оказываются не сыновьями Сороки, а внуками
Глеба.
Бархатная книга приняла версию родословца И. Д. Беляе-
ва, откинувши первые три колена, и начинает род с Михаила Со-
рокоума. На основании этого Н.П. Лихачев считает версию Бар-
хатной книги заимствованной из росписи, поданной Сорокоумо-
выми при составлении Государева родословца. Это предположе-
ние весьма вероятно, но не устраняет всех недоумений. Можно
принять, что Государев родословец откинул легенду о Редеде
и начал родословие с Михаила Сорокоума, но чья версия была при-
нята для дальнейших поколений — это вопрос.
В некоторых частных родословцах, например в родословце
кн. Вадбальского, мы видим версию Бархатной книги, а в дру-
гих — происхождение от Редеги тоже откинуто, но Яков Сорока
остался на своем месте (т. е. как сын Сорокоума), и для следую-
щих поколений принята первая версия.
Отвергнув легенду о Редеде, следует принять указание родо-
словцев о единстве происхождения указанных родов и сопоста-
3 ЛГРиРА, стр. 53—54.
289
вить этот вывод с тем, что нам известно о землевладении и слу-
жебной карьере Сорокоумовых, Добрынских и Белеутовых. На-
блюдения над землевладением рода Редеги — будем так называть
его условно — подкрепляет смутное указание родословцев о со-
единстве происхождения, а наблюдения над службой объясняют
отчасти недостоверность первых колен родословных и смутных
воспоминаний о едином родоначальнике.
Род Редеги представляется уже в XIV—XV вв. как сильно
разросшийся род, ветви которого расселились по многим уез-
дам Московского великого княжения.
Самые старые вотчины Одинцовых-Белеутовых мы находим в
Московском, Волоколамском, Дмитровском и Звенигородском уез-
дах. Быть может, тоже древнего происхождения их вотчины в
Ростове. На юг от Москвы, километрах в двенадцати от г. По-
дольска, находится Белоутово на р. Пахре, а в пятнадцати кило-
метрах от Подольска — с. Одинцово-Архангельское. Еще одно
с. Одинцово есть на западе от Москвы, в бывшем Звенигородском
уезде, в девятнадцати километрах по линии Бёлорусской желез-
ной дороги. Затем по актам XV—XVI вв. мы знаем большую вот-
чину Белеутовых в Звенигородском уезде. Между прочим, в этой
вотчине существует и ныне с. Богородицкое-Алехново на р. Ист-
ре (Алехно — внук Александра Белеута). Затем вотчины Беле-
утовых мы находим в Горетове стану Московского уезда, в Дмит-
ровском и Волоколамском уездах. Время происхождения ростов-
ских вотчин неизвестно, а вотчины в Твери (с. Белеутово возле
Твери), вероятно, позднего происхождения, т. е. не ранее конца
XV в.
Самые значительные и старые вотчины родичей Сорокоумо-
вых находились в Московском уезде, в районе Серпухова,
в Дмитрове, Рузе и Волоколамске.
Вотчины Добрынских мы находим преимущественно на вос-
токе от московского меридиана. Старая и очень крупная вотчина
находилась вблизи города Юрьева Польского. Некоторые родо-
словцы отмечают, что Константин Иванович (живший во второй
половине XIV в.) носил прозвище Добрынский по селу, владель-
цем которого он был. Затем пятый сын Константина, Федор, но-
сил прозвище Симский, сын Федора Василий имел прозвище Об-
разец, а внук Иван — Хабар. Километрах в пятнадцати от Юрь-
ева ныне существует с. Добрынское на р. Селекше, затем неда-
леко от него с. Симы, а возле Симы — Хабарово городище.
В Опольском стану Суздальского уезда находится с. Деревеньки,
Образцово тож, на р. Симяге. Принадлежность этих селений К. Доб-
рынскому и его потомкам подтверждается актами XV—XVI вв.
Далее, Добрынским принадлежали в начале XV в. вотчины воз-
ле самой Москвы — с. Васильевское на Рогоже (за Рогожской
заставой), несколько деревень у с. Крылатского и на р. Сетуни
(за Дорогомиловской заставой). Затем по актам XV в. известны
290
вотчины Добрынских на р. Истре, на р. Шексне, в Бежецком
Верхе и в Юрьеве (подробности о вотчинах родичей Редеги см.
ниже).
Сильно разросшийся род Редеги отделил от себя, вероятно
еще в XIII в., ветвь, которая позже стала называться Сорокоумо-
выми-Глебовыми вообще, а в XV—XVI вв. разделилась на множе-
ство отраслей, усвоивших различные фамильные прозвища:
Ощериных, Бобровых, Буруновых, Кокошкиных и т. д. Потом-
ство Константина Добрынского в XV в. разделилось на фамилии
Бирдюкиных-Зайцевых (а от них — Телегиных), Гусевых и Ели-
заровых, Викентьевых и Хабаровых. Все отрасли Белеутовых,
насколько известно, носили одну фамилию, прибавляя различ-
ные прозвища: Белеутовы-Алехновы, Белеутовы-Клушины, Беле-
утовы-Рябчиковы.
На исторической сцене родичи Редеги появляются сравни-
тельно поздно. Конечно, они служили и в XIV в. и занимали круп-
ные места (быть может, при дворах удельных князей), но в среду
великокняжеского боярства они проникают поздно: в конце кня-
жения Дмитрия Донского — Александр Белеут, при вел. кн. Ва-
силии Дмитриевиче — сыновья Константина Добрынского, а
Сорокоумовы еще позже, причем ни один из них не достигает бояр-
ского чина, а большинство, если кому и удается попасть в думу,
должно довольствоваться скромными чинами думного дворянина,
постельничего и т. п.
Этим объясняется то, что в середине XVI в., когда составлялся
Государев родословец, родичи уже не могли составить задним чис-
лом удовлетворительного родословия первых поколений. Не-
сомненно, что при составлении Государева родословца различные
отрасли рода подали росписи каждая за себя. Следы этого со-
хранились в родословии Добрынских. Елизаровы, Гусевы, Ви-
кентьевы и Хабаровы подали полные и достоверные росписи,
а Зайцевы как самая слабая ветвь подали весьма сомнительную
роспись, неполную и с неестественно большим количеством ко-
лен. В древнейших редакциях родословий нет Дмитрия Зайца.
Так, в родословии, напечатанном по Типографской летописи, у
Константина Добрынского показано всего восемь сыновей, а
Д. Зайца нет совсем4. То же в родословце кн. А. И. Вадбальского.
Это, несомненно, говорит о том, что Зайцевы в XVI в. подали свою
роспись особо й «приписались» к роду Добрынских с согласия
других ветвей. В общем родичи сошлись на признании Констан-
тина Добрынского своим родоначальником, и родословие Доб-
рынских в целом вышло удовлетворительным. Менее размножив-
шиеся Белеутовы справились со своей задачей тоже в общем удов-
летворительно. По вопросу об общем родоначальнике между Бе-
леутовыми и Добрынскими, вероятно, не было согласия, и это
4 ПСРЛ, т. XXIV, стр. 232.
291
обстоятельство оставило след в частных родословцах: в одних
родословцах они написаны особыми родами, а в других Констан-
тин Добрынский и Андрей Одинец (отец Белеута) показаны брать-
ями, сыновьями Ивана Доматки (Домоткана?). С Сорокоумо-
выми Белеутовы и Добрынские разошлись давно, да и сами Со-
рокоумовы плохо справились с родословием своего сильно раз-
множившегося и разветвившегося рода. В их родословии мно-
го пробелов, и достоверным оно становится только с Глеба. Все
же предшествовавшие Глебу колена были забыты, перепутаны,
и осталось одно смутное воспоминание о внуке Редеди, царевиче
Сююндюке.
Все эти наблюдения приводят к выводу, что род Редеди был
очень старым великорусским родом, осевшим главным образом
в старых уездах Московского княжения, который уже в XIV в.,
а может быть и раньше, разбился на несколько отраслей, сохра-
нивших память о едином родоначальнике. К верхам московского
боярства они, собственно, не принадлежали. Можно высказать
предположение, что эти роды были боярскими и в XIV в., но по
своим вотчинам, расположенным главным образом, в тех уездах,
которые были за удельными князьями, они служили не при ве-
ликокняжеском дворе, а удельным князьям. По крайней мере,
мы видим, что и в XV—XVI вв. многие представители этих ро-
дов служили удельным князьям, и этим, вероятно, объясняется
то, что ни Белеутовым, ни Добрынским, ни тем более Сорокоумо-
вым не удалось занять прочного положения в среде великокня-
жеского боярства.
БЕЛЕУТОВЫ
Андрей Иванович Одинец, брат Константина Добрынского,
по весьма вероятному свидетельству родословцев, был боярином
вел. кн. Дмитрия Ивановича б. Единственный сын Одинца Алек-
сандр Белеут был, несомненно, боярином и выдающимся челове-
ком последней четверти XIV в. Женатый на дочери боярина
Д. А. Монастырева, Белеут, по жене, был в свойстве с такими круп-
ными лицами, как боярин Иван Андреевич Хромой (брат бояри-
на Федора Свибла), боярин Семен Мелик, воевода вел. кн. Дмит-
рия, Иван Чепечка и Иван Федорович Толбуга (из рода князей
Фоминских).
После победы над татарами на Куликовом поле выясниласщ
однако, вскоре невозможность открытой борьбы с Ордой. В Орде
утвердилась власть Тохтамыша, и вел. кн. Дмитрию Ивановичу
пришлось возобновить старую «добрую думу к Орде», т. е. изъя-
вить покорность и возобновить уплату ордынской дани.
6 ЦГАДА, Библиотека МГАМИД (ф. 181), № 178, л. 133.
292
Куликовская победа возвысила в народном сознании автори-
тет вел. кн. московского, но международное положение и между-
княжеские отношения создавали вел. кн. Дмитрию большие за-
труднения. В 1383 г. Тохтамыш, чтобы ослабить московского кня-
зя и породить между русскими князьями вражду, пожаловал
великим княжением кн. Михаила Александровича Тверского.
На почве уплаты тяжелой ордынской дани у вел. кн. московско-
го создавались натянутые отношения с Великим Новгородом.
В Никоновской летописи, под 1383/84 г., находятся два сообще-
ния, тесно связанные между собой: «Того же лета бысть даньве-
лиа по всему княжению Московскому — з деревни по полтине;
тогда же и златом даваше в Орду».«Того же лета князь великий Дмит-
рей Ивановичь посла бояр своих к Великому Новугороду, Феодора
Свибла, Ивана Уду (Иван Федорович Уда, из рода кн. Фомин-
ских. — С. В,), Александра-Белеута, черного бору брати; и да-
ша новогородцы черной бор» 6. Посылки в Великий Новгород за
черным бором вообще были службой ответственной и не всегда
безопасной, а в указанной выше обстановке это было делом осо-
бенно трудным, требовавшим от исполнителей большого такта
и настойчивости.
В 1390 г. (осенью 6899 г.) Александр Бэлеут с боярином Алек-
сандром Полем и Селиваном (Волынским) исполнил весьма по-
четное и ответственное поручение в другом роде — привез «из
заморья» вел. кн. Василию Дмитриевичу невесту, кн. Софью Ви-
товтовну. «Тоя же осени великого князя Васильа Дмитреевичя
бояре Александр Поле, Александр Белеут, Селиван приехаша из
заморья, из Немец, во Псков и в Новъгород со княжною Софьею,
Витофтовою дщерью Кестутьевичя» 7.
У Белеута было четыре сына: Феодосий, Роман, Федор и Гри-
горий.
Феодосий Александрович, по свидетельству родословцев, отъ-
ехал в Литву в первой четверти XV в., где и умер. Родословец
кн? А. И. Вадбальского, вообще достоверный в различных под-
робностях о жизни и службе лиц, сообщает, что Феодосий «отъ-
ехал молод в Литву, и там его убили. А после его выехали из
Литвы на Москву дети его» 8.
Наиболее частой причиной отъездов лиц, подобных Феодо-
сию (старший сын боярина), была обида в служебных назначе-
ниях. Возможно, впрочем, предположить и какую-то «вину» Фе-
одосия, которая сопровождалась конфискацией его вотчин. Не-
ясные указания на это находятся в третьей духовной (1423 г.)
вел. кн. Василия Дмитриевича и в духовной (1453 г.) вел.
кн. Софьи. В духовной Василия упоминаются «примысл», т. е.
6 ПСРЛ, т. XI, стр. 85.
7 Там же, стр. 123.
8 [ЛОИИ, Колл. 115, № 106]; то же [известие[ см.: РК, стр. 101.
293
купля, великого князя, Троицкая слободка на Волге «да Белеутов-
ские села на Волоце и в Юрьеве слободе» 9. Оборот фразы нея-
сен: как будто можно понять, что Белеутовские села тоже были
примыслом, но возможно, что куплей была только слободка на
Волге, а Белеутовские села достались великому князю другим
путем, т. е. конфискацией. Юрьева слобода — очевидно, Боль-
шая Юрьева слобода в Звенигороде. Вел. кн. Софья определенно
говорит о Белеутовских селах на Волоке как о своем прикупе 10,
но неизвестно, купила ли она эти села у великого князя из числа
тех, которые упоминаются в его духовной, или купила у кого-
нибудь из Белеутовых. Более ясное указание на конфискацию
можно видеть в духовной грамоте Алехна (Александра) Феодось-
евича Белеутова.
У Феодосия было два сына: Алехно (Александр) и Михаил.
Очевидно, при содействии своих дядей, Романа и Федора, кото-
рые были при вел. кн. Василии Васильевиче боярами, Алехно
и Михаил выехали обратно во второй четверти XV в. в Москву и
были приняты на службу. Алехно упоминается как послух в од-
ной купчей грамоте кн. Д. Холмского по Дмитровскому уез-
ду в 60—70-х годах XV в.11 В духовной грамоте, утвержденной
в 1472 г., после его смерти, митрополитом, Алехно благословил
свою жену Федосью Васильевну (Беклемишеву) и сыновей Дмит-
рия, Федора и Илью «своею дединою», с. Богородицким «да другим
селцом, Личищевским, чем мя благословил дядя мой. Федор
Александровичь»12. Выражение «дедина» говорит с несомненностью
о том, что с. Богородицкое принадлежало деду Алехна, т. е.
Александру Белеуту, но как оно досталось сыну Феодосия, т. е.
Алехну, неясно. Предположение, что Феодосий и его сыновья,
отъехавши в Литву, сохраняли права на свои вотчины, очень не-
правдоподобно. Следует предположить, что они либо были воз-
вращены в виде особой милости сыновьям Феодосия, когда они
выехали обратно, либо с. Богородицкое досталось Федору Алек-
сандровичу и было дано им, как и сельцо Личищево, своим вы-
ехавшим из Литвы племянникам. Обращает на себя внимание то
обстоятельство, что Федор Александрович имел родного сына и
дал сельцо Личищево Алехну не по духовной, а при жизни и был
душеприказчиком Алехна.
Село Богородицкое и сельцо Личищево составляли часть очень
крупной вотчины Александра Белеута, находившейся на правом
берегу р. Истры, против Пятницы Берендеева, на границе Зве-
нигородского уезда с Дмитровским. По духовной Алехна и позд-
9 СГГиД, ч. I, № 41, стр. 80 [ДиДГ, № 21, стр. 581.
10 СГГиД, ч. I, № 83, стр. 193 [ДиДГ, № 57, стр. 177].
11 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 10410 [АСЭИ, т. I, № 379].
12 АЮ, № 410, стр. 436 [АСЭИ, т. III, № 67, стр. 98].
294
неишим актам, в нее входили следующие, ныне существующие
селения: деревня Алехново (с. Богородицкое-Алехново), в трех
километрах от него Летищево (сельцо Личищево), в километре
от Летищева деревня Терехово-Новоселово; затем километрах в
четырех на северо-запад с. Рождественское на р. Нудоле и де-
ревни Верхуртово, Лысцова, Тимофеева и Ормягова. В общем
это был участок километров десяти в длиннике и километров пя-
ти в поперечнике, измерявшийся несколькими тысячами десятин.
О разложении этой вотчины и о переходе к Троицкому и Волоко-
ламскому монастырям будет рассказано ниже.
О других сыновьях Александра Белеута, о Романе, Федоре
и Григории, известно очень мало. О Романе и Федоре некоторые
родословцы различных редакций сообщают, что они были в бо-
ярах у вел. кн. Василия Васильевича 13. Это весьма вероятно,
но нуждается, конечно, в подтверждении показаниями актов. Сле-
дующее поколение Белеутовых как-то сразу сходит со сцены и опу-
скается в ряды уездного рядового дворянства. Относительно де-
тей Феодосия, Алехна и Михаила, это понятно ввиду отъезда их
отца и возможной потери вотчин, но относительно сыновей Ро-
мана и Федора этот факт представляется необъяснимым, тем бо-
лее что у этих братьев было по одному сыну, которые могли уна-
следовать и действительно унаследовали довольно значительные
вотчины. У Романа Александровича был сын Иван Клуша, же-
натый на дочери Якова Плещеева Бельского. У Федора Алек-
сандровича был один сын, Андрей Рябчик. У Григория Александ-
ровича было четыре сына, которые, как и их отец, образовали по
своим вотчинам в Ростове ростовскую ветвь Белеутовых.
О разложении вотчины Александра Белеута и его ближайших
потомков мы имеем довольно много сведений, но их недостаточ-
но, чтобы дать связную картину процесса. Тем не менее они очень
интересны. Часть вотчин была утрачена Белеутовыми, как было
упомянуто выше, вследствие отъезда Феодосия. Затем несомнен-
но, что несколько вотчин они продали в первой половине XV в.
великим князьям. Этот факт стоит отметить потому, что такие же
покупки вотчин великими князьями Василием Дмитриевичем и
его сыном Василием Темным мы можем наблюдать довольно час-
то. По-видимому, у Белеута или у его сыновей кн. Владимир
Андреевич купил с. Лысцово с пустошами, которые достались
его сыну кн. Андрею Радонежскому. В середине XV в. это село
было дано Троицкому Сергиеву монастырю по душе Владимира кня-
гиней инокой Марьей, вдовой брата Андрея, кн. Семена Боров-
ского 14. В середине же XV в. Михаил Власьев дал Троицкому
13 См., например: РК, стр. 101, 184; ЛОИИ, Колл. 115, № 106 (родословец
кн. А. Вадбальского).
14 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, лл. 136 об. — 137 [АСЭИ, т. I, № 276,
стр. 198].
295
монастырю села Никитское и Верхуртово в Берендееве стану Дмит-
ровского уезда, на границе со Звенигородом и смежно с вотчи-
ной Белеутовых 15.
Допустимо предположить, что Никитское и Верхуртово до-
стались М. Власьеву по женской линии (как приданое), т. к.
вскоре после его дачи они были выкуплены у монастыря Белеу-
товыми, и вторично, и уже окончательно, попали во владения
Троицкого монастыря в 1544 г. по духовной грамоте Ивана Анд-
реевича Рябчикова Белеутова.
Алехно Феодосьевич, умирая, завещал свою вотчину, с. Бо-
городицкое и сельцо Личищево, жене Федосье и сыновьям Дмит-
рию, Федору и Илье, возложил на них обязанность обеспечить
его дочь Анастасию «по-пригожю, какова их сила»16. После смер-
ти Федосьи братья разделились, и по разделу сельцо Личищево
досталось Дмитрию, с. Богородицкое — Федору, а Илья получил,
кажется, вотчину в Ростове (его внуки записаны в Тетради дворо-
вой по Ростову). Федор, умирая бездетным, постригся и дал до
1522 г. с. Богородицкое-Алехново с деревнями Репищем, Полян-
ской и Степуриной, на р. Истре в Мушкове Иосифову Волоко-
ламскому монастырю 17. Село Богородицкое было вотчинным
богомольем Белеутовых, и дача его Федором Иосифову монасты-
рю произвела обычный в таких случаях эффект: породила среди
вотчичей неудовольствие и враждебное отношение к монастырю,
т. к. церковь Успенья Богородицы в с. Богородицком была об-
щим «строением» родичей. Чтобы владеть селом и церковью без
помехи, Иосифов монастырь получил в 1528 г. от кн. Юрия Ива-
новича особую жалованную грамоту: «В ту церковь, и в попа, и
в диакона, и в понамаря, и в проскурницу, и в весь причет цер-
ковной, и в церковные земли, и в хлеб, и в деньги Илье Олехнову
и братаничем его, Дмитреевым детем, Федору з братьею, вступа-
тись не велел. А коли Илья Лехнов и Дмитриевы дети, Федор
з братьею, к собе позовут попа и диакона, и попу и диакону к
ним ходити»18. Дмитрий Алехнович умер перед 1527 г., и его сы-
новья Федор, Зиновий, Кирилл, Тихон и Игнатий первое время
владели вотчиной нераздельно, а в 1543/44 г. выделили Зиновия,
давши ему две деревни — Новинки и Шарково 19. Дальнейшая
судьба этих небольших частей некогда большой вотчины Белеу-
та неизвестна. В Иосифов Волоколамский монастырь они не по-
15 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 114; кн.1 530, рознь, №8 [АСЭИ, т. I,
№ 274, стр. 197].
16 АЮ, № 410, стр. 436 [АСЭИ, т. III, № 67, стр. 99].
17 Вкладная книга — ГИМ, Епархиальное собр., № 419, л. 47 об. [Титов,
стр. 26; ср. АФЗиХ, ч. II, № 66, стр. 66]; жалованная несудимая грамо-
та кн. Юрия Ивановича от 29 мая 1527 г. на с. Богородицкое — ЦГАДА,
ГКЭ (ф. 281), № 3743 [АФЗиХ, ч. II, № 101, стр. 96].
18 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 3749 [АФЗиХ, ч. II, № 107, стр. 102].
19 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 3774 [АФЗиХ, ч. II, № 174, стр. 167—168].
296
пали ввиду обостренных отношений родичей с монастырем
из-за родового богомолья, но известно, что все пять братьев не оста-
вили мужского потомства, и позже их вотчина нигде не упоми-
нается.
Такая же судьба постигла и жребий Ильи Алехновича, у ко-
торого было четыре сына (из них три бездетных) и три внука от
младшего сына, Федора (сыновья Федора Ильича записаны в
Тетради дворовой по Ростову; по-видимому, это ошибка, проис-
шедшая от того, что листы тетради были перепутаны, что не было
замечено издателем, П. Н. Милюковым. Сыновья Федора служи-
ли, вероятно, по Звенигороду или Дмитрову) 2°. Эти поколения
Белеутовых опустились на служебной лестнице очень низко. Ти-
хон был пожалован в 1552 г. на Берендеево кормлением, но ис-
пользовался им, т. к. Берендеево было дано в откуп. На смотру
в Серпухове он не был, т. к. «был в Крыме в полону»; оклад его
17 рублей, а «поместья за ним 244 четверти»20 21. Тихон и Кирилл
Дмитриевичи служили Симеону Бекбулатовичу и в 1559 г. бы-
ли испомещены (с небольшими окладами в 200 четей) в Угожском
стану Звенигородского уезда 22.
Судьба потомков боярина Романа Александровича в общем
аналогична судьбе Алехновых. Единственный сын Романа Иван
Клуша, женатый на дочери (в иночестве Маремиане) Якова
Плещеева Бельского, имел четырех сыновей, Ивана Большого,
Ивана Меньшого, Семена и Василия, и одну дочь, Домну, кото-
рая вышла замуж за Юрия Андреевича Пильемова-Сабурова.
Все четыре сына не оставили мужского потомства. Об Иване
Большом известно, что он был убит в молодости в Казанском похо-
де в 1524 г. 23 Иван Меньшой в 1540 г. был вторым воеводой «за
городом» в Нижнем Новгороде 24. В 1550 г. из бежецких детей
боярских третьей статьи Иван Иванович был зачислен в тысячу
и испомещен под Москвой. Позже он служил кн. Симеону Бекбу-
латовичу и был у него стольником 25. Семен и Василий, не имея
детей, постриглись (первый в иночестве — Серапион, а второй —
Вассиан) и отдали все свое имущество монастырям. Семен по-
20 [По Дмитрову см.: ТКиДТ, стр. 131].
21 «Боярская книга 1556 г.».— АИЮС, кн. III, отд. II, стр. 40.
22 Отрывок писцовой книги Звенигородского уезда ошибочно отнесен ре-
дактором к 7101 [1592/93] г. и так цитируется историками. В действитель-
ности это писцовые книги 7067 [1558/59] г. кн. Ивана Ростовского.
23 ДРВ, ч. VI, стр. 466.
24 ДРК, стр. 112 [БРК, cip. 100].
25 ЛМТК, стр. 135 [ТКиДТ, стр. 198]. Во вкладной книге Симонова мона-
стыря записано, что в 1550 г. вдова Ивана Ивановича Домна дала на веч-
ное поминание 50 рублей (ГПБ, F-IV-№ 348, л. 110). Кроме того,
она дала и Троицкому монастырю на поминание мужа 50 рублей (Вклад-
ная книга 1673 г.). По-видимому, Иван умер в 1549 г. В указанной выше
вкладной книге Сергиева монастыря записано, что 20 января 1549 г. Се-
мен Клушин дал по своем брате Иване 50 рублей.
297
стригся перед 1569 г. и дал вместе с братом Василием в 1569 г. Си-
монову монастырю свою вотчину: в Московском уезде в Горетове
стану сельцо Внуково и сельцо Игнатьево с деревнями и в Дмит-
ровском уезде в Раменском стану сельцо Трофимково 26. Очень
большой вклад Волоколамскому Иосифову монастырю сделал в
1569 г. Василий Клушин, постригшийся в Иосифовом монастыре
вскоре после брата и там же погребенный. Сначала он дал 400 руб-
лей на вечное поминание и кормы «по матери своей по иноке
Маремьяне и по себе, иноке Васияне, да по брате иноке Серапио-
не», а затем дал еще 210 рублей «по деде по своем по Романе Беле-
утове да по дву братах своих по Иванех по Клушиных, да по треть-
ем Иване, по племяннике своем, по Клушине ж, да по другом
деде по своем по иноке Иосифе Плещееве, да по бабки по своей по
Настасьи по Яковлеве жене Плещеева, да по другой по бабки по
своей по Романове жене Белеутова»27.
Из вклада Вассиана видно, что у одного из его братьев был
сын Иван, умерший, очевидно, в детстве, так что в общем отрасль
Клушиных пресеклась со смертью иноков Серапиона и Вас-
сиана, отдавших все свое крупное состояние (денежные вклады,
известные нам,— 610 рублей) и вотчины монастырям.
Судьба потомков боярина Федора Александровича аналогич-
на судьбе Алехновых и Клушиных. Единственный сын Федора,
Андрей Рябчик, имел двух сыновей, Федора и Ивана Жихоря, не
оставивших мужского потомства.
Федор Рябчиков в 1527 (7035) г. дал причту с. Рождествена
на р. Нудоле деревню Варварина, сохранив за собой право по-
жизненного пользования и обязавшись платить причту «оброку
з году на год по полутора рубля»28. СелоРождествено составляло
северную часть вотчины Белеута и по разделу досталось боярину
Федору, а затем его сыну и внукам. Этот вклад был в сущности
обязательством Федора перед причтом, платой за поминание пред-
ков, и не нарушал целостности вотчины. В дальнейшем, не буду-
чи женат и не имея потомства, Федор начал раздавать свое состоя-
ние монастырям. Симонову монастырю он дал сельцо Березки с
деревнями в Московском уезде да ржи и овса на 17 рублей с чет-
вертью 29. Затем Иосифову монастырю .Федор дал с. Лествицино
с деревнями в Сестринском стану Волоколамского уезда на веч-
ное поминание и три ежегодных корма по своим родителям:
26 ГПБ, F-IV-№ 348, л. 120.
27 ГИМ, Епархиальное собр., № 419, лл. 143 об. —144 об. [Титов, стр. 70—
71]. О погребении Вассиана см.: Леонид. Выписка из «Обихода» Воло-
коламского Иосифова монастыря конца XVI в.— ЧОИДР, 1863, кн. IV.
Смесь, стр. 4 (12 декабря).
28 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 533, по Дмитрову № 165, [л. 557—557 об.].
29 ГПБ, F-IV-№ 348, л. 106. Сельцо Березки было продано Симоновым мо-
настырем Ивану Хабарову за 160 рублей.
298
по деду иноку Феодосью (боярину Федору), по его жене иноке
Марфе, по отцу Андрею, по матери иноке Марфе, по самом себе
(в иночестве Феодосью) и Ивану Ивановичу Клушину, убитому
в Казанском походе на Свияге 30. Около 1542 г. умер
Иван Жихорь и завещал свои вотчины Иосифову и Троицко-
му Сергиеву монастырям. Иосифову монастырю было дано (на
вечное поминание родителей и три корма в году) с. Литвиново с
деревнями в Сестринском же стану Волоколамского уезда 31.
С. Литвиново в пятнадцати километрах от Волоколамска на
р. Сестре было большим владением. Из числа упомянутых в данной
грамоте деревень в настоящее время существуют деревни Вы-
голово и Бабкинское на р. Сестре, деревня Золево и в Рузском уез-
де деревня Горки 32. Давая столь щедрые вклады Симонову и
Иосифову монастырям, братья Рябчиковы поддерживали связи
и с Троицким монастырем, где в это время (1517—1543 гг.) их
сородич Иона Белеутов (в миру Иван Тимофеевич Кляпиков,
внук Григория Александровича) был соборным старцем. В 1540 г.
Иван Жихорь дал Троицкому монастырю «скирд ржи, длиной
10 сажен, поперег полтретьи сажени». После его смерти его брат
Федор дал 13 июня 1542 г. по Жихоре скирд ржи да за себя дал
скирду ржи, «а умолочено из них 176 четвертей» 33. Финалом этой
печальной истории угасания Рябчиковых-Белеутовых был вклад
1543/44 г., который Федор сделал Троицкому монастырю по духов-
ной грамоте Ивана. Душеприказчиками Ивана были его брат Фе-
дор и три брата Клушины: Иван, Семен и Василий Ивановичи,
внуки боярина Романа. В числе послухов данной был Юрий Ал-
ферьев Белеутов. Юридически это означало, что все они, участ-
вуя в акте дарения, лишались права родового выкупа вотчины.
Душеприказчики дали родовую вотчину — с. Рождествено, а к
нему деревни по р. Истре, сельцо Лыщово, Михайлово, церков-
ную деревню Рождества Христова Васюково (Варварино тож),
Верегино, Порозово, Новоселове и Воробьеве, да сельцо Курел-
бино в Берендееве стану Дмитровского уезда, и прикуп — сель-
30 ЦГАДА, Библиотека МГАМИД (ф. 181), № 141, л. 62 (вкладная кни-
га Иосифова монастыря [Титов, стр. 33; ср. АФЗиХ, ч. II, № 119,
стр. 111]); ср. РИБ, т. XXXV, № 323, стлб. 591 [жалованная грамота
1623 г.].
31 ЦГАДА, ф. 181, № 141, л. 51 [Титов, стр. 28; АФЗиХ, ч. II, № 165,
стр. 157—158]; ср. РИБ, т. XXXV, №323, стлб. 590. Наиболее полное пере-
числение родителей Ивана Жихоря находится в синодике Волоколамского
монастыря (ГИМ, Епархиальное собр., № 412, л. 114 об.)— поминание
7 января: «Инока Феодосия, иноку Марфу, Андрея, иноку Марфу, Иванна,
инока Феодосия (брата Федора.— С. В.), Иванна, инока Иону, инока
Гаврила, инока Иону, инока Трифона, Димитрия, Евдокию, Игнатья,
Кирилла, Филиппа».
32 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 2436 [АФЗиХ, ч. II, № 165, стр. 157—158].
33 Вкладная книга 1673 г.
299
цо Верхуртово с деревнями Алексиной и Копыловой (о сельце
Верхуртове см. выше). Согласно духовной Ивана Жихоря, Фе-
дор 34 имел право жить «до своего живота» иве. Рождествене.
В данной грамоте Ивана Жихоря заслуживает внимания (как
показатель понятий о культе предков) перечисление лиц, ко-
торых монастырь должен был поминать 35. В данной перечисле-
ны следующие «родители», т. е. родичи: инок Феодосий (т. е. дед
вкладчика, боярин Федор), бабка инока Марфа, отец Андрей Ряб-
чик, мать инока Марфа, Иван, Иван, Григорий, инок Варлаам,
Тимофей, Киликия, Феодосья, Давид, Иван и Андрей. Первый
Иван — несомненно, сам Иван Жихорь, а затем идет целиком вся
младшая ветвь Белеутовых: Григорий — младший брат боярина
Федора, затем его старший сын Иван Ростовский, третий сын —
Беньямин Кляпик, умерший бездетным (инок Варлаам), четвер-
тый сын Григория — Тимофей Кляпик и три его бездетных сына —
Давид, Иван и Андрей, братья троицкого соборного старца Ио-
ны Белеутова.
Небольшой клочок огромных вотчин Белеута удержался в ро-
де после опричнины и Смутного времени и принадлежал внучке
тысячника Афанасия Ивановича Анне Григорьевне. Анна первым
браком была за Григорием Лыковым, от которого имела дочь Ма-
рью. Овдовевши, она в 1637 г. сговорила выйти замуж за подключ-
ника Кормового дворца Ивана Кириллова Моховикова. В ряд-
ной записи описано и приданое: четыре образа окладных, четыре
неокладных, опашень с оловянными пуговицами, шубка на ли-
сицах, шубка на песцах, две шапки и жемчужные серьги, «да вот-
чину свою пишу за собою в приданые ж, в Дмитровском уезде в
Мушковском стану деревня Сенино, а в ней крестьянин Иван Се-
менов с детьми сам семь, да пустошь Вяхирево; а та моя вотчина
старинная деда и отца моего» 36.
О землевладении младшей ветви, от Григория Александрови-
ча, сведений нет. Известно только, что старший сын Григория
носил прозвище Ростовский, а внуки второго сына (Константи-
на) записаны в Тетради дворовой по Ростову (Иван и Григорий
Петровичи). Из этого можно заключить, что эта ветвь имела вот-
чины в Ростове. И в этой ветви мы видим большое количество без-
детных.
В родословцах и в Бархатной книге показаны только лица
этой ветви, жившие при составлении Государева родословца, так
что неизвестно, вымерли ли они или так опустились, что в конце
XVII в. не подали пополнений при составлении Бархатной книги.
В XVII в., судя по Бархатной книге, существовала только
одна ветвь от Михаила Федосеевича, брата Алехна.
34 Федор имел поместье в Твери (ПКМГ, ч. I, отд. II, стр. 232).
35 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 533, по Дмитрову № 2, [лл. 416—417].
36 ЦГАДА, Поместный приказ (ф. 1209), кн. № 5995, лл. 133 об.— 135 об.
300
Количество лиц мужского пола представляется в таком виде:
у Александра Белеута — четыре сына, восемь внуков, из них
один бездетный, девятнадцать правнуков, из которых трина-
дцать бездетных, пятнадцать праправнуков — двенадцать без-
детных.
В общем к концу XVI в. в наличности было только пять чело-
век.
В других родах, например в родах Сабуровых, Вельямино-
вых и Плещеевых, бездетность объясняется смертью большого
числа лиц в молодости на полях сражений. Второй причиной без-
детности и угасания родов были опалы и казни, в особенности в
царствование Ивана Грозного. Судя по тому, что известно отно-
сительно Белеутовых, они не принесли этих жертв на алтарь оте-
чества. Известен только один Белеутов, убитый в молодости в
походе — Ивана Иванович Клушин Большой. Известен один каз-
ненный «в литовском отъезде», т. е. за попытку или намерение бе-
жать в эпоху казней царя Ивана,— Данила Петрович. Об этом со-
общают родословцы, а в синодиках царя Ивана его нет в числе
казненных. Наконец, известно, что бездетный Тихон Дмитриевич
Алехнов был в плену в Крыму и, может быть, не вернулся из
плена.
Обращаясь к причинам обезземеления Белеутовых, мы видим
и здесь некоторые особенности. Земельных вкладов Белеутовых
монастырям неизвестно. Часть вотчин, быть может, была утраче-
на вследствие отъезда в Литву Феодосия, часть, как было от-
мечено выше, была продана вел. кн. Василию Дмитриевичу,
кн. Владимиру Андреевичу и вел. кн. Софье, но в общем несом-
ненно, что в конце XV в. Белеутовы обладали еще большими вот-
чинами.
В дальнейшем большинство Белеутовских вкладов падает на
вторую четверть XVI в., задолго до тяжелых войн царя Ивана
и его террора. Одной из причин обезземеления Белеутовых бы-
ло, конечно, большое количество лиц, умиравших бездетными,
т. к. такие именно лица обычно делали земельные вклады монас-
тырям. Все известные нам вклады Белеутовых сделаны были
бездетными представителями рода. Одновременно следует, одна-
ко, отметить, что родичи, имевшие мужское потомство, не воз-
ражали, насколько нам известно, против этих вкладов и не дела-
ли попыток выкупать данные монастырям вотчины, как это мы
видим в других родах.
Необъяснима по наличным источникам быстрая и значитель-
ная служебная деградация Белеутовых. Мы видим, как общее
правило, что старые роды, которые были вытесняемы из вер-
хов боярства и «синклитских» чинов, продолжают поставлять
большое количество «стратилатов», т. е. полковых воевод, затем
дипломатов и писцов. Из числа Белеутовых после бояр Романа и
Федора Александровичей ни один не достиг думного чина. В стра-
301
тилатах мы видим в XVI в. только двух Белеутовых, да и то
на невысоких местах: в 1558 г. Иван Григорьевич был городовым
воеводой в Иванегороде, при трех полковых воеводах 37, Иван
Васильевич в 1576 г. был вторым воеводой в Ровном, в 1585 г.
четвертым воеводой в Ладоге, в 1589 г. вторым в Орешке и в
1590 г. вторым же в Копорье 38. Иван Григорьевич в 1551 г.
был писцом Шелонской пятины. Наконец, Иван Иванович Клу-
шин Меньшой в 1540 г. был вторым воеводой в Нижнем Новго-
роде «за городом» 39 *, а в 1550 г. он был зачислен в тысячу и испо-
мещен в Московском уезде. В тысячу были зачислены еще Афа-
насий и Степан Ивановичи, братья упомянутого выше Василия.
Вот и все сколько-нибудь значительные в служебном отношении
Белеутовы. В XVII в. Белеутовы опускаются еще ниже, и много
надо просмотреть архивных и напечатанных первоисточников,
чтобы найти кого-либо из Белеутовых в рядах городового дворян-
ства.
17 января 1932 г.
РОД КОНСТАНТИНА ДОБРЫНСКОГО *
По родословцам, у Андрея Ивановича Одинца был один брат —
Константин, который «по селу» носил прозвище Добрынский,
не утвердившееся за его потомками. В летописях, в рассказе о
походе 1375 г. вел. кн. Дмитрия на Тверь, упоминается Семен
Иванович Добрынский, убитый под Тверью на приступе: «Тогды
убиша под городом Тферью Семена Ивановичя Добрынскаго» 4°.
Несомненно, что это был не рядовой человек, если летописцы на-
шли нужным отметить его смерть, а по йремени он вполне может
быть признан братом Константина и Одинца.
О службе Константина ничего неизвестно. О боярстве его не
говорят даже частные родословцы, вообще более щедрые на пожа-
лование этим чином, чем титулом князя. Однако, судя по карьере
и богатству его сыновей, Константин, несомненно, был значитель-
ным человеком. У Константина от первой жены было четыре сы-
на: Дмитрий Заяц, Андрей Сахарник, Василий Гусь и Павел,
а от второй жены — пять сыновей: Федор Симский (по своему
с. Симам в Юрьевском уезде), Петр Хромой, Иван, Владимир и
Никита.
Обзор карьеры Константиновичей создает определенное впе-
чатление, что это были крупные, многовотчинные, выдающиеся
37 ДРК, стр. 199 [БРК, стр. 172].
38 «Синбирский сборник», стр. 64, 89, 108, 114.
38 ДРК, стр. 112 [БРК, стр. 100].
4о ПСРЛ, т. V, стр. 234; т. VIII, стр. 23; т. XVIII, стр. 116 [пит. по
т. XVIII].
302
люди, которые энергично пробивались в среду великокняжеского
боярства, чтобы занять в ней место, которого им не уготовили их
ближайшие предки. Многое в их карьере объясняется именно этим
обстоятельством: и переход некоторых Константиновичей и их
ближайших потомков на службу к удельным князьям, и актив-
ное участие их в борьбе кн. Дмитрия Шемяки с великим князем, и
дальнейшая судьба отдельных ветвей рода, когда борьба удель-
ных княжат окончилась торжеством великокняжеского единодер-
жавия. Это вносит в историю Добрынских оживление и сообщает
ей известный драматизм, который отсутствует в истории таких
боярских родов, которые уже в XIV в. успели прочно занять мес-
то при великокняжеском дворе.
О Дмитрии Зайце мы не имеем никаких сведений. Выше было
упомянуто, что некоторые родословцы даже не показывают его в
числе сыновей Константина. Очевидно, что сам он не успел вы-
двинуться по службе, все его потомство было самой малозначитель-
ной отраслью рода, которая приписалась к роду при составлении
Государева родословца.
Андрей Сахарник служил кн. Константину Дмитриевичу и
был у него боярином. В 1420 г. кн. Констянтин Дмитриевич, в
бытность в Великом Новгороде для заключения мира с магистром
Ливонии, «посла... в Немцы великого князя наместника Феодора
Патрекеевича и своего боарина Андреа Констянтиновича и посад-
ников новогородцких» 41. Неизвестно, служил ли Сахарник кн.
Константину до его смерти (1433 г.), но только в 1435 г. он был
боярином вел. кн. Василия Васильевича (см. боярскую подпись
Андрея Константиновича на жалованной грамоте Михаилу Яков-
левичу Русалке Морозову) 42. Современником Андрея Сахарника
был Андрей Константинович Шонуров Козельский, но к указан-
ным фактам он не может быть приурочен, т. к. Константин и Фе-
дор Шонуровы служили кн. Владимиру Андреевичу Серпуховско-
му, а следующие поколения Шонуровых служили кн. Дмитрию
Шемяке и кн. Ивану Андреевичу Можайскому (см. очерк «Федор
Михайлович и Михаил Матвеевич Сатины»). Больше об Андрее
Сахарнике ничего неизвестно, и умер он, по показанию родослов-
цев, без мужского потомства.
Кому слуЩил Василий Константинович Гусь, неизвестно. Ука-
заний на службу его великому князю нет. С другой стороны, из-
вестно, что его сын (единственный) Елизар и внуки служили
удельным князьям. В 1448 г. кн. Иван Андреевич Можайский по
наущению кн. Дмитрия Шемяки послал Елизара Гусева для пе-
реговоров к вел. кн. Василию 43. Неизвестно, когда он отделил
свою судьбу от судьбы удельных княжат, но мы знаем, что он не
41 ПСРЛ, т. XI, стр. 236.
42 ЧОИДР, 1913, кн. III. Смесь, стр. 47—48 [АСЭИ, т. I, № 117].
43 АИ, т. I, № 40, стр. 80.
303
бежал в Литву с кн. Иваном Можайским и в 1470 г. в Новгород-
ском походе был воеводой кн. Андрея Васильевича Меньшого,
которому служил и был, вероятно, у него боярином 44. Два внука
Василия Гуся были боярами кн. Юрия Ивановича (см. ниже). Эти
факты дают основание полагать, что и сам Василий Гусь, подоб-
но его сыну и внукам, не нашел себе места при великокняжеском
дворе.
Павел Константинович был последним сыном К. Добрынского
от первой жены. Он потерял мать в детстве и был воспитан маче-
хой. Возможно, этим объясняется то, что он в молодости ушел от
мира и постригся в монахи. (Подобные случаи ухода пасынков в
молодости в монастырь можно наблюдать и в других родах, на-
пример в семье боярина Михаила Борисовича Плещеева.) Единст-
венный сын Павла, Михаил-Викентий, под влиянием примера
отца тоже постригся и прожил много лет чернцом в Троицком мо-
настыре.
Пятый сын Константина, Федор Симский, судя по всему, служил
великому князю и был боярином. По своей жене Марье, дочери
боярина Дмитрия Васильевича, Федор был в свойстве с Василием
Михайловичем Морозовым и Константином Даниловичем Бяконто-
вым, женатыми на сестрах Марьи 45 46. В государственном синодике
Успенского собора Марья Симская записана в поминании среди
таких близких ко двору великого князя боярынь, как кн. Елена
Оболенская, Челяднина и Воронцова 4в. Федор Симский упомина-
ется в летописях в 1429 г. как воевода в походе против казанских
татар. Для отражения набега татар на Галич и Кострому вел. кн.
Василий послал своих дядей, Андрея и Константина Дмитриеви-
чей, а с ними боярина Ивана Дмитриевича Всеволожа во главе
своих полков. Воеводы упустили быстро отступавших татар, но
кн. Федор Стародубский и Федор Константинович, «утаився у
князей и у воевод», по своей инициативе бросились в погоню со
своими полками и нанесли татарам поражение 47. В Симеоновской
летописи в числе убитых в злополучном Суздальском бою (1445 г.)
упомянут боярин великого князя Константин Федорович Добрын-
ский 48. Едва ли можно сомневаться, что здесь имя и отчество пе-
репутаны, как это нередко встречается в летописных списках, и
что следует прочесть Федор Константинович, т. к. К. Ф. Добрын-
ского не существовало.
Еще более крупным человеком был единственный сын Федора
Симского Василий Образец, от которого пошли знаменитые в
XVI в. Хабаровы. По летописям, разрядам и другим источникам
известно много фактов из его жизни, которые хорошо характери-
44 ПСРЛ, т. VIII, стр. 189; т. XII, стр. 176.
45 Там же, т. XXIV, стр. 232.
46 ДРВ, ч. VI, стр. 455.
47 ПСРЛ, т. VI, стр. 143; т. XII, стр. 8 [цит. по т. ХП[.
48 Там же, т. XVIII, стр. 194.
304
зуют его служебную карьеру и положение при дворе Ивана III.
В 1471 г., когда вел. кн. Иван выступил в поход «ратью» против
Новгорода, Василий Образец служил на Устюге воеводой или
наместником. Выступая в поход, вел. кн. Иван послал Бориса
Матвеевича Слепца Тютчева на Вятку собрать там ратных людей,
«веля им ити на Двинскую землю ратью же, а к Василью Федоро-
вичи) посла на Устюг, чтобы с устюжаны на Двину же ратью по-
шол, а съжидал бы ся с Борисом да с вятчаны». Воеводы спусти-
лись на судах по Двине, а затем, выйдя из судов, разбили кн. Ва-
силия Шуйского и двинян, «потом же и градки их поимаша и
приведоша всю землю ту за великого князя>>49. В 1473/74 г. Василий
Образец был пожалован сразу в бояре, минуя окольничество б0 61 62.
В следующем году Василий Образец сопровождал вел. кн. Ивана
в его походе в Великий Новгород «миром» 51. Когда отношения с
Великим Новгородом обострились и в 1478 г. вел. кн. Иван пошел
на Новгород ратью, Василий Образец, принимая участие в этом
походе в качестве воеводы, сыграл видную роль в ликвидации не-
зависимости Великого Новгорода 52. В том же 1478 г. Василий
Образец был воеводой на Вятке и принимал участие в походе под
Казань б3 64.
Когда началась размолвка вел. кн. Ивана с братьями,
В. Ф. Образец был наместником в Боровске. Великий князь «по-
сла из Новагорода грамоту в Боровеск к наместнику к Василью к
Федоровичю Образцу и повеле тайно изымати князя Ивана Лыка
(отъехавшего к кн. Борису Васильевичу Волоцкому, который от-
казался выдать его вел. кн. Ивану.— С. В.), где его наедет; село
же бе его в Боровсце... И таем объехав, пойма его и окова и на
Москву привезе» 54. В следующем году Василию Образцу при-
шлось принять участие в другом важном этапе размолвки великого
князя со своими братьями.
Во время набега царя Ахмата необходимо было помирить брать-
ев и объединить их силы для борьбы против грозного врага.
В боярской среде образовались две партии. К великому князю
примыкала партия упорной и неуклонной политики великокняже-
ского единодержавия, хотя бы ценой отступления перед Ахматом.
Противная партия требовала решительных наступательных дей-
ствий против Ахмата и уступок удельным князьям. Василий
Образец, не будучи очень ярким представителем политики при-
мирения, примыкал, очевидно, ко второй партии. Вел. кн. Иван
49 Там же, стр. 228, 233.
50 ДРВ, ч. XX, стр. 4 (послужной список бояр и дворецких, окольничих
и некоторых других чинов).
61 ДРК, стр. 11 [БРК, стр. 18].
62 ДРК, стр. 12 [БРК, стр. 18—19]. Подробности см. в летописных описа-
ниях этого похода.
63 ДРК, стр. 14 [БРК, стр. 20]; ПСРЛ, т. XXIV, стр. 196.
64 ПСРЛ, т. VI, стр. 222.
305
пошел на уступки своим братьям только под Давлением высшего
духовенства, части бояр и общественного мнения. К удельным
князьям были посланы для переговоров Андрей Михайлович Пле-
щеев, а затем ростовский владыка Вассиан и бояре князья Обо-
ленские. Когда этим лицам не удалось уговорить братьев прими-
риться и соединить свои полки с великокняжескими против Ах-
мата, то вторично были посланы епископ Вассиан, Василий Фе-
дорович Образец и Василий Борисович Тучко Морозов 55. (Об
учдстии в этих событиях И. В. Ощеры Сорокоумова и Морозовых
см. в характеристиках соответствующих родов).
В задачу А. Е. Преснякова не входило выяснение роли отдель-
ных представителей боярства. Между тем этот вопрос представляет
большой интерес. Несомненно, что после бегства царя Ахмата,
когда самому Ивану и его советникам уступки, сделанные удельным
князьям, могли показаться ненужными и ошибочными, Иван III
надолго сохранил нерасположение ко всем сторонникам при-
мирения, а некоторых подверг позже — вероятно, по другим
поводам и под другими предлогами — опале. В сравнении с дру-
гими «соглашателями» В. Ф. Образец подвергся небольшой не-
милости. Я* имею в виду роспуск дворов некоторых князей и бояр
и испомещение их холопов и послужильцев (избранных, конечно,
а не всех) в Великом Новгороде. Есть указания, что эта мера кос-
нулась и В. Ф. Образца. К сожалению, пока не установлены ни
время этого интересного эпизода, ни полный список бояр, под-
верженных немилости, ни количество испомещенных холопов и
послужильцев. (Отдельные указания на испомещенных послу-
жильцев разбросаны в «Новгородских писцовых книгах, изданных
Археографическою комиссиею».)
Важным, но совершенно не изученным источником является так
называемая у генеалогов Поганая книга, дошедшая до нас в не-
скольких списках, встречающихся в списках разрядных книг и
сборниках родословного характера. Эта книга интересна как
список худородных служилых людей, происшедших от холопов и
боярских послужильцев. Часть «Поганой книги» (по Водской
пятине) напечатана в томе «Дела Тайного приказа». В действи-
тельности этот документ, как и другие акты этого тома, не
имеет никакого отношения к Тайному приказу. Напечатанный
отрывок носит заглавие: «Лета 6991-го, апреля в 8 день (1483 г.—
С. В.). Как бог поручил великому князю Ивану Даниловичю (так! —
С. В.) Московскому под ево богохранимую державу Великий Новъ-
город, и по ево государеву изволенью разпущены из княженец-
ких и из боярских дворов служилые люди, и тут им имена и рос-
пись, хто чей бывал послужилец» 65 б6. Перед этим отрывком напе-
65 Об этом эпизоде см.: А. Е. Пресняков. Иван III на Угре.— «Сбор-
ник статей, посвященных С. Ф. Платонову». СПб., 1911, стр. 280—298.
66 РИБ, т. XXII, стлб. 29-31.
306
чатан другой, в котором упоминается один человек «Образцов-
ский», т. е. Василия Федоровича Образца 57. (Выяснение различ-
ных списков и редакций «Поганой книги» и сопоставление ее с
писцовыми книгами, наверное, осветит этот интересный эпизод и
тогда, может быть, удастся установить точно время и обстоятель-
ства его.)
Если роспуск боярских дворов произошел в 1483 г., как го-
ворят некоторые списки «Поганой книги», то можно сказать, что
карьера В. Ф. Образца от этого не пострадала. В 1485 г. он при-
нимал участие в походе на Тверь и в последующей ликвидации
независимости Тверского княжения. После захвата Твери вели-
кий князь пожаловал Тверским княжением своего сына Ивана
«... и намёсника своего посадил в Твери боярина своего Василиа
Федоровича Образца Добрынского» 58. Это было очень важное и
ответственное назначение. Политический смысл пожалования
Твери кн. Ивану Ивановичу ясен — он приходился по матери
внуком вел. кн. Бориса Александровича Тверского; но кн. Иван
был молод, неопытен в делах управления, и В. Ф. Образец был
назначен при нем наместником, т. е. в действительности руководи-
телем и проводником политики упрочения завоевания и привле-
чения тверичей на сторону великого князя московского. В это
время Василий Федорович был уже в преклонном возрасте и вско-
ре, по-видимому, умер. В Новиковском списке думных людей
Василий Федорович показан умершим в 6992 [1483/84] г. Это,
конечно, ошибка. Кроме наместничества в Твери есть указание,
что в 6993 [1485] г. Голова Владимирович Ховрин и Василий Фе-
дорович Образец заложили у себя на дворах в Москве «полаты кир-
пичны» 59.
О близости В. Ф. Образца ко двору свидетельствует то, что его
жена Марья (как и мать) в синодике Успенского собора записана
среди больших боярынь великокняжеского двора 60.
Подводя итог, следует отметить, что имя В. Ф. Образца, не
говоря о его долголетней ратной службе, тесно связано с двумя
крупнейшими фактами объединения Северо-Восточной Руси —
с завоеванием Великого Новгорода и ликвидацией независимости
Твери.
Карьера младших Константиновичей, Петра Хромого, Ивана
и Никиты, представляет полную противоположность карьере Фе-
дора Симского и его сына Василия. Они не довольствуются высо-
ким положением, занятым при великокняжеском дворе, как будто
не понимают исторического значения борьбы великокняжеского
единодержавия с удельными княжатами, переходят, под влиянием
67 Там же, стлб. 27.
68 А. Н.Насонов. Летописные памятники Тверского княжества.— «Изв.
АН СССР. Отделение гуманитарных наук», 1930, № 10, стр. 741.
69 ПСРЛ, т. VI, стр. 237.
60 ДРВ, ч. VI, стр. 455.
307
честолюбия или по недомыслию, в решительный момент на сто-
рону княжат, терпят вместе с ними поражение и сходят со всем
своим потомством с исторической сцены.
Петр Хромой первоначально служил великому князю и был
у него боярином. В 1433 г. он был наместником в Ростове. В тем-
цой и нехорошей истории ссоры и грубого оскорбления кн. Ва-
силия Косого на свадьбе великого князя Петр сыграл роль за-
чинщика, за спиной которого действовали более ловкие и умные
люди, чем он сам. Он первый «познал» на кн. Василии золотой
пояс и стал, таким образом, сознательным или недальновидным
виновником ссоры, от которой «много зла ... почалося»61 Захарий
Иванович Кошкин сорвал с кн. Василия Косого пояс, после чего
кн. Василию и его брату Дмитрию Шемяке ничего не оставалось,
как «раззлобиться». Братья уехали к отцу в Галич, где уже де-
лались приготовления для открытой вооруженной борьбы. После
истории с поясом братья перестали колебаться, присоединились к
отцу д вместе с ним быстро пошли на Москву, когда великий князь
еще ничего не подозревал и не был готов дать отпор. «Прибеже же
тогда из Ростова к великому князю наместник его Петр Костяй-
тиновичь, поведая ему, что идеть на него дядя его князь Юрьи с
детми и с многою силою» 62.
Бархатная книга сообщает, что Петр Константинович служил
кн. Ивану Андреевичу Можайскому, и далее говорит: «А у Петра
Костянтиновича сын Семен; был у князя Ивана Андреевича в боя-
рях ив Литву с ним съехал»63. Это показание относительно Петра
Константиновича неточно. Переход его на сторону княжат про-
изошел много позже. Несмотря на то что Москва была захвачена
кн. Юрием Дмитриевичем и свергнутый с престола вел. кн. Ва-
силий получил небольшой удел (Коломну), Петр Константино-
вич продолжал оставаться верным ему и был, несомненно,
в числе тех служилых людей, которые «от мала и до велика» поки-
нули кн. Юрия и потянулись в Коломну к кн. Василию Василье-
вичу. В 1436 г. мы видим его боярином вел. кн. Василия (см. бо-
ярскую подпись Петра Константиновича на одной грамоте,
от 1 марта 1436 г., Троице-Сергиевому монастырю) б4.
Переход Петра Константиновича на службу к Ивану Андрееви-
чу (если доверять Бархатной книге и признать, что он действитель-
но перешел на службу) относится к последним стадиям борьбы
княжат с великим князем. Неизвестно, где и когда умер Петр
Константинович. Кн. Иван Андреевич Можайский бежал в Литву
весной 1454 г. Между тем до нас дошла данная грамота Петра
Константиновича митрополиту Ионе от 15 февраля 1454 г. (т. е.
незадолго до побега кн. Ивана) на монастырь св. Саввы в Москве
61 ПСРЛ, т. VIII, стр. 97.
62 Там же, т. XVIII, стр. 173.
63 «Бархатная книга», ч. II, стр. 128, 134.
64 ПСЭИ, № 39, стр. 29 [АСЭИ, т. I, № 128, стр. 99].
308
(церковь в Саввинском переулке на Девичьем поле) с Собакинской
пустошью, на мельницу на устье р. Сетуни (за Дорогомиловской
заставой) и на две деревни у с. Крылатского. Послухами у дан-
ной были сородич Добрынских Федор Александрович Белеутов,
Елизар Васильевич Гусев (о нем см. выше) и Семен, сын Петра Кон-
стантиновича 65. Очевидно, незадолго до истории с лишением кн.
Ивана Можайского удела Петр Константинович был в Москве и вла-
дел вотчинами, которые вскоре после этого были конфискованы.
Поскольку опала и конфискация вотчин Петра Константино-
вича стоят в связи с опалой, постигшей его братьев Ивана и Ни-
киту, то выяснение указанных выше загадок надо вести одновре-
менно. В числе жалованных грамот вел. кн. Василия Троицкому
монастырю на имя игумена Зиновия (1432—1445 гг.) есть две,
на которых стоит боярская подпись Никиты Константиновича, и
одна за подписью Ивана Константиновича 66. Приблизительно в
то же время Никита Константинович упоминается как наместник
в Переяславле (недатированная докладная купчая из троицкого
архива).
Измена и переход Константиновичей на сторону княжат от-
носятся к 1446 г., когда Никита принял на себя одну из первых
ролей в драме ослепления вел. кн. Василия. События этого вре-
мени хорошо освещены в литературе 67. Возобновляя их в памяти
читателя, отмечу только то, что характеризует роль Константино-
вичей и, в частности, Никиты.
Летом 1445 г. вел. кн. Василий, выступавший с большими си-
лами против татар, подвергся под Суздалем внезапному нападе-
нию царевича Мамутяка, был разбит и попал в плен. Царь Улу-
Магомет вскоре освободил его, взявши обязательство уплатить
крупный выкуп. Выходя из плена, вел. кн. Василий привел с со-
бою много татар, поступивших к нему на службу. Все это подор-
вало авторитет великого князя и вызвало во всех слоях общества
сильное возбуждение и неудовольствие, которое поддерживалось
предстоящей раскладкой на все княженье и на всех без изъятия
людей тяжелого выкупа. Княжата решили воспользоваться этим
для борьбы против великого князя: «Князю же Дмитрею Шемяке
вложы диавол в мысль хотети великого княжениа, и начят посы-
лати к князю Ивану Можайскому... И тако по диаволю науче-
нию обсылающеся, и здумавше сил (т. е. князья Дмитрий и Иван.—
С- В.) с своими злыми советники, иже тогда быша у них Костян-
тиновичи и прочий боаря их», звать к себе в заговор вел. кн. Бо-
рйса Тверского. «Мнози же и от москвич в думе с ними бяху, боя-
ре же и гости; бе же и от черньцев в той думе с ними». Так описывает
66 АЮБ, т. I, № 63/XI, стлб. 446—447 [АФЗиХ, ч. I, № 29, стр. 49].
66 ПСЭИ, № 26, 31, 35, стр. 20, 23, 25 [АСЭИ, т. I, № 84, 95, 105, стр. 71,
78, 84].
67 Из последних историков, писавших по этому вопросу, см.: Пресняков,
стр. 399—400.
309
Никоновская летопись круг заговорщиков, умышленно не говоря
об участии великокняжеских бояр и о том, какие чернцы были в
заговоре. Откровеннее и определеннее выражается Ермолинская
летопись: в думе с князьями были «от боляр великаго кнйзя, и
от гостей московских, и от троецьских старцев Сергиева манасты-
ря, во едину мысль, что поимати великого князя, а царю не дати
денег (выкупа.— С. В.), на чем князь велики целовал»68. Как
можно видеть, смута и шатание умов захватили очень широкий
круг лиц. Из числа великокняжеских бояр летописи указывают
только одного — Ивана Федоровича Старкова-Серкизова, но Ни-
коновская летопись неправильно называет Константиновичей Доб-
рынских боярами кн. Ивана Можайского — перед этим событием,
как было показано выше, они были великокняжескими боярами.
Окруженный предательством, вел. кн. Василий, не подозре-
вая заговора, отправился с сыновьями и небольшой свитой к Трои-
це, и этот момент был признан княжатами удобным для выполне-
ния плана. Кн. Иван Андреевич Можайский взялся захватить
вел. кн. Василия в монастыре. О надвигающейся грозе великий
князь узнал от рязанца Бунка, который прискакал в монастырь,
чтобы предупредить великого князя. Великий князь «не ят ему
веры, понеже бо тот Бунко за мало преже того отъехал к князю
Дмитрею, и рече: „Сии смущают нас, а яз с своею братиею в кре-
стном целовании, то како может то быти так?" И повеле того ис
манастыря збити и назад воротити его». Не поверив доносу Бун-
ка, великий князь тем не менее послал стражу в Радонеж, кото-
рого не могли миновать едущие из Москвы в монастырь, т. к. че-
рез Радонеж пролегала единственная зимой дорога. Чтобы обма-
нуть стражу, кн. Иван прибег к хитрости: снарядил обоз, саней
«с рогозинами, а инии с полстьми, а на них по два человека в дос-
песе, а третий подле идеть как бы за возом». Сторожа по оплош-
ности пропустили обоз и немедленно были обезоружены выско-
чившими из саней воинами, т. к. бежать было некуда, «понеже бо
тогда снег был 9 пядей». Путь к монастырю был открыт. Кн. Иван
с Никитой Добрынским и конным отрядом быстро сделал десяти-
километровый путь от Радонежа и неожиданно появился на Кле-
ментьевской горе перед стенами монастыря. В монастыре про-
изошел от неожиданности нападения переполох. Все так были
уверены в безопасности, что на конюшенном дворе не оказалось
для великого князя готовой лошади. Сопровождавшие великого
князя верные люди «вси в унынии бяша и в оторопе велице, яко
изумлени». Бежать и защищаться было невозможно, и великому
князю оставалось искать спасения у алтаря Троицкого собора.
«А они убийцы, яко же свирепии волцы, возгониша на манастырь
на конех, преже всех Никита Констянтинович, и на лествицу на
кони к предним дверем церковным, и ту пошедшу ему с коня, и за-
ве ПСРЛ, т.ХХШ, стр. 152; ср. т.ХП, стр. 67.
310
разися о камень, иже пред дверми церковными възделаны на при-
мосте. И притекъше прочий, въздняша его; он же едва въздохнув,
и бысть яко пиан, а лице его яко мрьтвеца бе». Следом за Никитой
прискакал кн. Иван со своим воинством.
В дальнейшем рассказе летописей замечается какая-то
неувязка. Великий князь как будто не ожидал нападения, не знал о
намерении его «поймать», тем более ослепить, а между тем, по
Никоновской летописи, Василий, услыхав из церкви голос кн.
Ивана, подъехавшего к окнам, «возъпи велми, глаголя: „Брате,
помилуйте мя! Не лишите мя зрети образа божиа и пречистые
матере его и всех святых его, а не изыду из манастыря сего и вла-
си главы своея урежу зде“». Оказывается, великий князь уже знал
о намерении княжат ослепить его и предлагал немедленно по-
стричься, только бы его не ослепили. Взяв с гроба Сергия икону,
великий князь пытался убедить кн. Ивана отказаться от своего
намерения. Все было напрасно; кн. Иван вышел из церкви и,
обращаясь к Никите, сказал: «Възми его». «Приступль же злый
раб, горкых и немилосердых мучитель, Никита, и ят за плече
великого князя, глаголя: «Пойман еси великим князем Дмитрием
Юрьевичем». Оному же рекшу: «Воля божиа да будет», он же зло-
дей выйвед его из церкви и с монастыря сведе; и посадиша его в
голый сани, а прот'иву его черньца, и тако отъидоша с ним к
Москве» 69.
Никита Константинович выступает в этом событии, подобно
брату Петру в истории с золотым поясом, как импульсивный, ре-
шительный и едва ли умный человек. В дальнейших событиях
борьбы вел. кн. Василия с княжатами Константиновичи нигде не
упоминаются. Нет сомнения, что они, т. е. Петр, Иван и Никита,
лишились боярства у великого князя, но также несомненно, что
Никита не получил немедленно возмездия за свое участие
в ослеплении великого князя. Вся обстановка продолжающейся
борьбы была неблагоприятна для крутых и решительных мер по
отношению к «отъезжавшим» боярам. В следующем году вел. кн.
Василию удалось отделить кн. Ивана Можайского от коалиции
княжат, и он заключил с ним договор, в котором провозглашена
амнистия, хотя и в общей форме, но, несомненно, распространяв-
шаяся на бояр кн. Ивана. «А што, господине князь велики, по
нашим грехом сталося от нас над тобою... и тобе... меня (т. е. кн.
Ивана.— С. В.) тем жаловати, того ти... не помнити, ни мстити,
ни на сердце не держати»70. В другом договоре того же года — та
же статья и ряд частных, например: «А что, господине, в нашем
размирьи межи нас были войны и грабежи, и тому всему дерть по
се наше нынешнее докончание» 71.
69 Там же, т. XII, стр. 67—69.
70 СГГиД, ч. I, № 63, стр. 138 [ДиДГ, № 31, стр. 81].
71 СГГиД. ч. I, № 66, стр. 148 [ДиДГ, № 41, стр. 122].
311
Выше было сказано, что в феврале 1454 г. Петр Константино-
вич и его сын Семен были свободны и владели своими вотчинами.
Катастрофа разразилась над Константиновичами в 1454 г. в
связи с делом кн. Ивана Андреевича и его бегством в Литву. К
сожалению, в этом вопросе, как и в деле кн. Ивана, многое оста-
ется неясным.
Насильственная смерть кн. Дмитрия Шемяки развязывала
вел. кн. Василию руки, и в 1454 г. очередь дошла до кн. Ивана
и его слуг и соумышленников. О причинах и обстоятельствах этого
конфликта летописи говорят кратко и неясно: «за его (князя
Ивана.— С. В.) неисправление», т. е. за нарушение договора или,
точнее, какого-нибудь из условий договора, вел. кн. Василий по-
шел на кн. Ивана «ратью». Узнавши о движении на него рати, кн.
Иван взял жену и детей и бежал в Литву. Неисправление состояло
в том, что кн. Иван будто бы не явился, как был должен по дого-
вору, на службу для обороны Москвы от татар. Едва ли можно
сомневаться, что это было благовидным предлогом. Затем, если
провинился кн. Иван, то почему одновременно гроза обрушилась
не на всех его бояр (на это нет указаний), а именно на Добрынских?
Очевидно, что в основе похода вел. кн. Василия на кн. Ивана и
бегства кн. Ивана в Литву было какое-то дело, которое было соч-
тено вел. кн. Василием достаточно серьезным поводом, чтобы со-
гнать с престола кн. Ивана и наказать его ближайших соумышлен-
ников и сторонников.
Конфискация вотчин распространялась на Петра, Ивана и
Никиту. Списка конфискованных вотчин мы не имеем. Только в
первом договоре вел. кн. Василия с кн. Василием Ярославичем,
написанном вскоре после бегства кн. Ивана в Литву, быть может
в том же 1454 г., упоминается с. Башарово в Бежецке, бывшее вла-
дение Никиты Константиновича, проданное великим князем
Федору Михайловичу Челядне 72. В первой духовной вел. кн.
Василия (1462 г.) упоминаются в Юрьеве с. Добрынское, очевид-
но то самое, которое принадлежало Добрынским, и села Петра
Константиновича — на Шексне, на Истре, в Юрьеве — Матвеи-
цево, Ворогово и другие. Наконец, во второй духовной упоми-
наются дворы в Москве Петра, Ивана и Никиты Константинови-
чей 73
В известном сборнике митрополичьих посланий есть рассказ о
побеге Никиты Добрынского в Литву. Великий князь «опалился»
на Никиту и дал его за приставы держать своему введеному дья-
ку Алексею; «и Алексей великому князю изменил: сговоря с Ни-
китою, да побежали ко князю Ивану Андреевичу в Можайск.
И Никита, и с детьми, в Литву побежал» 74. Из этого рассказа
72 СГГиД, ч. I, № 78—79, стр. 178 [ДиДГ, № 58, стр. 180].
73 СГГиД, ч. I, № 86—87, стр. 204, 205, 207 [ДиДГ, № 61, стр. 196, 199].
74 ГИМ, Синодальное собр., кн. 562, л. 433—433 об.
312
видно с несомненностью, что Никита был арестован и успел бежать
до похода вел. кн. Василия на Можайск, что в свою очередь дает
основание предполагать какое-то дело и расследование по нему,
результатом которых был поход на Можайск «ратью». Одновре-
менно ли с Никитой были замешаны в дело Петр и Иван, неизве-
стно. Возможно, что они подверглись опале несколько позже, когда
сын Петра, Семен, боярин кн. Ивана Андреевича, бежал вместе со
своим князем или вслед за ним в Литву.
В заключение анализа отдельных моментов этой драмы хочет-
ся высказать предположение относительно вклада 15 февраля
1454 г. Петра Константиновича митрополичьему дому. Следует за-
метить предварительно, что вообще вклады частных лиц митро-
политам были редким явлением и в образовании огромных вла-
дений митрополичьего дома играли очень небольшую роль. Во всех
известных подобных вкладах можно предполагать какие-то осо-
бые отношения вкладчиков к митрополитам и особые цели вклада,
кроме обычной цели — устроения души вкладчика и его родите-
лей. Известны, например, вклады митрополитам людей, подвер-
гавшихся опале или немилости великого князя, с тем, чтобы по-
лучить в лице митрополита заступника и в случае надобности
поручителя перед великим князем. Возникает предположение,
что и вклад Петра Константиновича связан с опалой, постигшей
Добрынских; Петр сделал его тогда, когда следствие начиналось
и аресты захватывали все большее и большее количество лиц.
Однако это не спасло Петра, и после бегства в Литву его сына Се-
мена и брата Никиты все вотчины его и его братьев были конфис-
кованы, а сам Петр и его брат Иван умерли, вероятно, «в пои-
манье» или «в нятстве», как тогда говорили.
Подведем итоги карьере младших Добрынских и их сыновей.
У Петра по родословцам показано два сына: Семен, бежавший в
Литву, и бездетный Михаил. Отметка о бездетности Михаила по-
казывает, что он умер на родине, быть может, тоже не своей смертью.
Иван Константинович в родословцах показан тоже бездетным,
но это едва ли верйо.
В некоторых летописях в рассказе о бое с татарами в Муроме
в 1445 г. есть такое сообщение: «Тогда застрелили Александра
Иванова Костянтиновича в рот» 7б. Этого Александра, по-види-
мому воеводу, во всяком случае не рядового человека, можно с
большой вероятностью счесть за сына Ивана Константиновича
Добрынского, тем более что ни в одном другом боярском роду та-
кое лицо неизвестно.
У Никиты Константиновича по родословцам было два сына:
Федор и Василий, оба бездетные. Неизвестно, действительно ли
они бежали в Литву вместе с отцом (см. выше). Во всяком случае,
если Никита и взял их с собой, то позже они выехали обратно на 75
75 ПСРЛ, т. VI, стр. 170.
313
Русь и окончили свои дни на родине, в полной безвестности. От-
носительно Василия есть интересная запись в синодике Переяслав-
ского Горицкого монастыря под 15 сентября 1516 г.: «Дала Елена
Ивановна Ивановича, а жена Василия Никитича Добрынского»
с. Ярполец. Среди лиц, подлежащих поминанию, упомянуто пять
княжеских имен (очевидно, родственников Василия по жене или
по матери) 76.
Так Петр, Иван и Никита Константиновичи со всеми потом-
ками сошли с исторической сцены.
Делая общий смотр Добрынским, мы видим, что они прошли
через XV в. фалангой выдающихся людей: из девяти сыновей Кон-
стантина не менее пяти были боярами. Создается впечатление, что
они энергично пробивались в среду великокняжеского боярства,
имели много данных занять в ней прочно видное положение, но
им чего-то не хватало. За исключением, быть может, Федора Сим-
ского, у Добрынских были слишком живы традиции боярской воли,
свободных и безнаказанных отъездов и не было, очевидно, способ-
ности понять новые условия государственной жизни и боярской
службы и приспособиться к ним. Константиновичей, за указан-
ным исключением Ф. Симского и его сына Василия Образца, мож-
но рассматривать как ярких и типичных представителей боярства
удельных времен. Поэтому после крушения удельного строя все
Добрынские, за исключением Ф. Симского и его сына Василия
Образца, которые были неизменно верны великим князьям и при-
нимали видное участие в создании Великорусского государства
под властью московского великого князя; или сходят со сцены
со всем своим потомством, как Петр, Иван и Никита, или оттес-
няются, как Гусевы, и довольствуются службой при дворах удель-
ных князей.
Два брата, Андрей Сахарник и Владимир, умерли без муж-
ского потомства. Трое, Петр, Иван и Никита, извелись с потом-
ством в авантюрах и опалах. Таким образом, осталось четыре
ветви: Зайцевы, Гусевы, Викентьевы и Симские.
От Дмитрия Зайца пошли фамилии Зайцевых, Бирдюкиных-
Зайцевых и Телегиных. О службе самого Дмитрия Зайца и боль-
шинства его потомков ничего неизвестно. Вообще эта отрасль
рода была самой незначительной, что и отразилось в малой дос-
товерности и неполноте ее родословия. В XVI в. из этой отрасли
вышло два выдающихся человека: Иван Юрьевич Шигона Под-
жогин (Телегин) и Петр Васильевич Зайцев. Оба они могут быть
с полным основанием названы фаворитами, обязанными возвыше-
нием своим личным качествам и исключительной милости госу-
дарей.
И. Ю. Шигона хорошо известен в литературе как сын бояр-
ский, пущенный в думу великого князя, по позднейшей термино-
76 ГИМ, Собр. Уварова, № 777, л. 15 об.
314
логии — думный дворянин. На воеводствах он нигде не бывал —
очевидно, это не было его специальностью. Зато он не раз высту-
пает как лицо, пользующееся особым доверием вел. кн. Василия
Ивановича и исполняющее различные доверительные и ответст-
венные поручения. Так, великий князь посылает его в армию к
воеводам «с речами», т. е. со своими распоряжениями 77. Ему же
великий князь доверяет щекотливое поручение — свои «речи» кн.
Василию Ивановичу Шемячичу и кн. Дмитрию Ивановичу Жил-
ке 78. Брат Шигоны, Василий Юрьевич Поджогин, в 1522 г. был
послом в Казань, где и убит весной 1523 г. Саип-Гиреем. Род
Василия записан в синодике Иосифова Волоколамского монасты-
ря. Василий, как пострадавший за веру и отечество, записан в
синодике Успенского собора.
Очень интересные сведения о близости Ивана Юрьевича Ши-
гоны к вел. кн. Василию находятся в Царственной книге, где
подробно описаны болезнь и смерть великого князя. Уже сильно
недомогавший великий князь поехал тешиться охотой на Волок,
и там «бысть пир на великаго князя у Ивана Юрьевичя у Шигоны,
у дворецскаго тверскаго и волотъцскаго». Лечение не помогало,
здоровье великого князя ухудшалось, и он стал думать о духовной
грамоте. Он тайно приказал дьяку Меньшому Путятину привезти к
себе духовные грамоты прежних князей: «И пусти в думу к себе к
духовным грамотам дворецского своего тферскаго Ивана Юрьевича
Шигону и диака своего Меншово Путятина, и нача мыслити князь
велики, кого пустити в ту думу и приказати свой государев при-
каз». Во всех дальнейших решениях и действиях великого князя
Шигона был в думе и принимал близкое участие. С Михаилом
Юрьевичем Захарьиным и кн. Михаилом Глинским Шигона при-
сутствовал при самых интимных минутах последних дней и часов
жизни вел. кн. Василия. Великий князь послал его к духовнику
за дарами, советовался с ним о пострижении, причем Шигона
высказался против пострига. После пострига великий князь при-
частился святых тайн, «и тогда просветися лице его, яко свет,
вкупе же и душа его с миром к богу отъиде; и стояще же близ его
Шигона, и виде Шигона дух его отшедпт, аки дымець мал» 79.
Иван Юрьевич Шигона умер бездетным, и его возвышение как
совершенно личное не отразилось на судьбах и карьере его роди-
чей. Перед смертью Иван Шигона постригся в Волоколамском
монастыре — в иночестве Иона — и дал монастырю по себе и
своем брате Федоре три деревни в Тверском уезде, в Хорваче 8о.
77 ДРК, стр. 42, 75 [БРК, стр. 42, 72].
78 АИ, т. I, № 124, 291, стр. 177—183, 530—531.
79 ПСРЛ, т. XIII, вторая половина, стр. 409, 418.
80 АИ, т. III, № 108, стр. 156; ГИМ, Епархиальное’собр., № 419, л. 55 [Ти-
тов, стр. 30]. О вотчине вдовы Ивана Шигоны, Анны, в Твери см.: ПКМГ,
ч. I, отд. II, стр. 165. Когда эта вотчина дана монастырю, неизвестно [см.
данную 1542 г.— АФЗиХ, ч. II, № 169, стр. 161].
315
Петр Васильевич Зайцев представляется фаворитом другого
характера и облика. В Новгородском походе 1494/95 г. среди моло-
дежи из княжеских и боярских родов упоминаются как дети бояр-
ские у постельничих (в частных разрядных книгах они иногда
называются жильцами) братья Василий Ярец и Ушак Федоровы
Зайцевы. В 1501 г. великий князь послан Василия Ярца в
Великий Новгород к воеводам сообщить свои распоряжения 81.
Это все, что известно о службе отца Петра Васильевича. Таким
образом, можно сказать, что Петр своим возвышенйем был обязан
исключительно самому себе.
В молодости П. Зайцев отличился в дурном деле. Князья Шуй-
ские, захватившие в 1542 г. власть, стали расправляться со сво-
ими противниками: сослали кн. Ивана Бельского на Белоозеро,
а его советников в разные города; митрополита Иоасафа обесчес-
тили, едва не убили и отправили в Кириллов монастырь. «И по-
слаша бояре на Белоезеро князя Ивана Бельскаго убити в -тюрме
Петрока Ярцова сына Зайцова да Митьку Иванова сына Клобу-
кова да Ивашька Елизарова сына Сергеева; они же, ехав тайно,
без великаго князя ведома, боярьскым самовольством князя Ива-
на Белскаго убили» 82. В 1550 г. Петр из детей боярских третьей
статьи по Переяславлю [Залесскому] был зачислен в тысячу и
испомещен под Москвой 83.
В 1558 г. Петр получил чин ясельничего, а в 1564 и 1570 гг.
упоминается как думный дворянин. В Полоцком походе 1563 г. он
был «в суде у бояр», т. е. был судьей походного разряда, а после
взятия Полоцка ему было поручено в Полоцке «город делати».
В списке думных людей, напечатанном Новиковым, П. Зайцев
показан окольничим с 7071 (1563) г. и «выбывшим» — в 7083
(1575) г. Оба эти показания сомнительны. Окольничество П. Зай-
цева, хотя бы и в опричнине, вызывает сомнения. В разряде цар-
ского похода 1567 г. мы видим его рядом с видным опричником,
оружничим кн. Афанасием Ивановичем Вяземским, в 1570 г. он
упоминается как опричный воевода, но в обоих случаях околь-
ничим не называется 84. Год его «выбытия» из думных чинов, т. е.
вероятной смерти, неверен. Во вкладйой книге Троицкого Сер-
гиева монастыря записано, что 18 июня 1571 г. Петр Васильевич
дал 20 рублей, а 7 сентября того же года «по Петре Зайцеве дал
вкладу старец Паисий Мичурин денег 23 рубля». (В кормовой
книге Кириллова монастыря записан недатированный вклад, 100
рублей, самого Петра, да после его смерти жена его Евдокия дала
по нем шубу и два «кафтана камчатые»85.) Таким образом, можно
считать вероятным, что П. Зайцев погиб во время летних казней
81 ДРК, стр. 21, 28 [БРК, стр. 26, 31].
82 ПСРЛ, т. XIII, первая половина, стр. 141.
83 ЛМТК, стр. 112—113 [ТКиДТ, стр. 140].
84 «Синбирский сборник», стр. 20, 25, 26 [БРК, стр. 227, 233, 235].
86 Кормовая книга, стр. 50.
316
1571 г. Так окончил свою карьеру при неизвестных обстоятель-
ствах этот ревностный, как выражается Н. М. Карамзин, оприч-
ник. Петр умер бездетным, и его фавор как личный не оказал
влияния на служебное положение родичей.
Выше было упомянуто, что Елизар Васильевич Гусев служил
кн. Ивану Андреевичу Можайскому, а позже — кн. Андрею Ва-
сильевичу. У Елизара Васильевича было четыре сына: Юрий,
Владимир *, Василий и Михаил. Юрий бежал при неизвестных
обстоятельствах в 1492 г. в Литву 86. Быть может, это бегство было
проявлением того мятежного духа, который присущ многим 'Доб-
рынским. Трагически окончилась жизнь и Владимира, знамени-
того как составителя первого Судебника. Неизвестно, на какой
основании Н. М. Карамзин называл, Владимира Гусева дьяком.
Это не подтверждается источниками. В 1495 г. Владимир в числе
других родовитых детей боярских побывал в Литве, в свите, со-
провождавшей кн. Елену87. В 1497 г. он был замешан в дело вел.
кн. Софьи и казнен в числе других лиц. «В лето 7006, декабря,
по диаволю действу и наважению и лихих людей совету всполелся
князь великий Иван Васильевичь на сына своего на князя Ва-
силия, да и на свою жену на великую княгиню Софию, да в той
въспалке велел казнити детей боярских: Володимера Елизарова
сына Гусева, да князя Ивана Палецкого Хруля, да Поярка Ру-
нова брата, да Щавьа Скрябина сына Травина, да Федора Стро-
милова, диака введеного, да Афанасия Яропкина; казниша их на
леду, главы их ссекоша» 88. Из упомянутого летописного текста
видно с несомненностью, что Владимир Гусев не был дьяком.
К сожалению, никаких других подробностей об этом замечательном
человеке мы не имеем. Совсем молодым человеком принял он
участие в составлении Судебника и в общем прекрасно справился
со своей задачей. Как известно, Судебник, как и Царский, слабо
отразил нормы материального права, что и не входило в их про-
грамму. Их задачей был «правый суд», т. е. процессуальное право.
И со своей задачей Владимир Гусев справился прекрасно, так хо-
рощо, что Царский судебник, составленный через полстолетия, в ос-
нове повторил Судебник В. Гусева и если дал к нему дополнения,
то сделал их, не изменяя плана и расположения материала. Цен-
ным качеством первого Судебника является отчетливая, простая
и в общем удачная формулировка норм тогдашнего процесса, и
это надо поставить в большую заслугу Владимиру Гусеву 89.
86 ПСРЛ, т. VIII, стр. 227.
87 ДРВ, ч. XIV, стр. 20.
88 ПСРЛ, т. XII, стр. 246.
89 (В этом вопросе С. Б. Веселовский придерживался традиционной точки
зрения. Согласно исследованиям Я. С. Лурье и Л. В. Черепнина, Гусев
никакого отношения к составлению Судебника не имел (Я. С. Л у р ь е-
Из истории политической борьбы при Иване III.— «Уч. зап. ЛГУ», № 80,
серия исторических наук, вып. 10. Л., 1941, стр. 90—91; Л. В. Череп,
нин. Русские феодальные архивы XIV—XV веков, ч. 2. М., 1951, стр. 294].
317
Братья Владимира, Василий и Михаил, служили кн. Юрию
Ивановичу и были у него боярами 90, что подтверждается источ-
никами. Михаил Елизарович как воевода кн. Юрия Ивановича
участвовал в Казанском походе 1506 г. Как боярин кн. Юрия
он упоминается несколько раз в актах Калязина монастыря с
1522 по 1533 г. 91 Умер Михаил Елизарович в 1533 г., и 1 июля
1533 г. по нем дан вклад Троицкому Сергиеву монастырю: бу-
рый иноходец, нагольная соболья шуба и камчатый терлик с се-
ребряными пуговицами.
Следующее поколение Елизаровых переходит на службу к
великому князю и служит как добрые родословные, но не выдаю-
щиеся служилые люди. Андрей Васильевич однажды был (в 1543 г.)
полковым воеводой, а его брат Федор Васильевич в 1534 г. был
наместником в Путивле. Следующее поколение спускается еще
ступенью ниже: сыновья Федора, Василий и Иван, участвуют в
Ливонских походах как полковые головы и стратилатского чина
не достигают 92.
Менее значительной отраслью были Викентьевы. Если дегра-
дация Гусевых объясняется их службой удельным князьям, то
деградация Викентьевых может быть объяснена тем, что Павел
Константинович и его сын Михаил-Викентий уходили от мира и
службы в монастыри и потеряли свое место в служилой иерархии
боярских родов. Из этой отрасли следует отметить только Федора
Михайловича, второго сына Викентия, который в 1495—1498 гг.
был у великого князя ясельничим. Один из внуков Федора Ми-
хайловича, Потап Васильевич Угрюмов, в 1560 г. был головой у
порохового наряда (артиллерии), а сыновья Потапа были городо-
выми воеводами — Гаврила в 1602 г. на Белоозере, а Григорий в
1601 г. в Березове.
Выше было уже сказано, что самым значительным было потом-
ство Федора Симского. У Василия Федоровича Образца Симского
было два сына: Иван Хабар и Михаил, умерший в молодости
бездетным. Таким образом, вотчинное богатство Федора Симского
и Василия Образца перешло нераздельно к Ивану Хабару. Выше
было отмечено, какое высокое при дворе великого князя положе-
ние занимали Марья Симская и Марья Образцова, мать Хабара.
Иван Хабар был женат на Евдокии Ховриной и через этот брак
породнился с такими первостепенными боярами, как кн. Иван
Дмитриевич Пронский и кн. Иван Юрьевич Патрикеев, не говоря
90 «Бархатная книга», ч. II, стр. 130.
91 ЦГАДА, ф. Калязина монастыря (ф. 1193), кн. 1, № 92; ГКЭ (ф. 281),
№ 6709.
92 ДРК (см. по. указателю) [БРК (см. по указателю)]. Вдова Андрея Ва-
сильевича, Софья Ивановна Бутурлина, в иночестве Евпраксия, в 1582 г.
дала с сыном Дмитрием Калязину Макарьеву монастырю с. Введенское
с деревнями в Нерехотском стану Кашинского уезда (ЦГАДА, ф. Каля-
зина монастыря (ф. 1193), кн. 4, № 131/П).
318
о других боярских родах, с которыми умели путем браков род-
ниться Ховрины. Словом, у Ивана Хабара было все, что откры-
вало блестящую карьеру: служба отца и деда, богатство и бле-
стящие родственные связи.
Свою многолетнюю службу Иван Васильевич Хабар начал
молодым человеком в 1495 г., когда он был в числе молодежи кня-
жеских и боярских родов сыном боярским (жильцом) в Новго-
родском походе. В 1506 г., в возрасте приблизительно 25—30 лет,
он был наместником в Нижнем Новгороде, отбил нападение ка-
занского царя Магмет-Аминя, а затем сделал вылазку и разбил
отступающих татар.
С 1508 г. мы видим его полковым воеводой во всех важнейших
походах вел. кн. Василия: в 1508 г.— в Вязьме, в сентябре 1509 г.
в чине окольничего — в Новгородском походе, в 1514 г.— на
Угре, в 1517 г.— в Вязьме, в 1519 г.— в походе под Полоцк.
В 1510 г. при ликвидации независимости Пскова Иван Хабар был
послан приводить псковичей ко кресту великому князю. В 1521 г.
он был наместником в Рязани. К этой службе И. Хабара относит-
ся интересный эпизод московско-крымских отношений, в котором
Хабар сыграл видную роль. Крымский хан Магмет-Гирей совер-
шил опустошительный набег на Москву. Вел. кн. Василий отсту-
пил на Волок, чтобы собрать войска. Управлявшие Москвой в
его отсутствие бояре из опасения разграбления Москвы и даль-
нейших опустошений дали хану грамоту, в которой обязывались
платить дань. Хан отступил, и когда первое смятение и страх
прошли, то бояре, вероятно, жалели об этой досадной уступке,
вынужденной преувеличенным, быть может, страхом. Положение
спас Иван Васильевич Хабар, который «на Рязани обманом взял
у крымскаго царя грамоту данную (т. е. такую, по которой было
дано обязательство платить дань.— С. В.) великого князя в лето
7029 г.» 93 Обман состоял в том, что Иван Хабар не пустил татар
в город, а завел с ними переговоры и сношения. Выкупил у них
из плена кн. Федора Лопату Оболенского, а на похвальбу татар
о полученной грамоте попросил ее посмотреть. Получив для про-
чтения грамоту, Хабар начал против татар военные действия.
В это время татары получили весть о приближении полков великого
князя и пустились в бегство, не дожидаясь, пока Хабар прочтет
и вернет им грамоту.
В 1522 г. Иван Хабар был воеводой на Коломне, а затем —
под Ростиславлем. В 1524 г. он участвовал в Казанском походе
и тогда же пожалован боярством. После этого он упоминается
на воеводствах: в 1528 г. — в Вязьме и в 1531 г.— в Кашире.
После этого за старостью он уже не ходил в походы и умер
в 1534 г.
93 РК, стр. 167. Летописи умалчивают об этом неприятном для националь-
ного самолюбия инциденте, т. е. о даче грамоты и обманном ее возврате.
319
У Ивана Хабара было три сына, Василий, Иван и Иван Мень-
шой, и дочь Ирина, вышедшая замуж за боярина кн. Андрея
Дмитриевича Ростовского (во вкладной книге Троице-Сергиева
монастыря записано: 31 октября 1558 г. «по княгине Марине (в
миру —Ирина.— С. В.) князя Андрея Дмитриевича Ростовского
дал вкладу брат ее Иван Иванович Хабаров денег 50 рублей»;
ср. вклад Ивана Ивановича по сестре Ирине Симонову монастырю
1559 г.). Иван Меньшой, в родословцах не показываемый, не слу-
жил и умер в молодости перед 1541 г. (в той же вкладной книге
записана дача 13 октября 1541 г. Ивана Ивановича Хабарова:
100 рублей по отце его Иване и брате Иване). Василий начал
служить в 1522 г. — был рындой в Коломенском походе, но умер
тоже в молодости, по-видимому неженатым (в 1543 г. Иван Ивано-
вич дал по его душе Троицкому монастырю 1000 четей ржи це-
ной в 100 рублей).
Таким образом, Иван Иванович Хабаров остался единствен-
ным наследником богатства своих предков. В жизни и смерти Ива-
на Ивановича много неясного и загадочного, хотя многие факты
его биографии известны. Иван Иванович начал служить в стра-
тилатских чинах вскоре после смерти отца. В 1535 г. он был вое-
водой в Коломне, в 1536 г.— в Нижнем, в 1537 г.— в Коломне, в
1538 г.— в Серпухове, в 1543 г.— в Нижнем. В 1547 г. он пожа-
лован в бояре сразу, минуя окольничество. Это пожалование
нельзя счесть за слишком быструю карьеру, если иметь в виду служ-
бу его отца и деда и такие данные, как богатство и родственные
связи. Будучи боярином, Иван Иванович продолжал ратную
службу: в 1547—1549 гг. был наместником и воеводой в Смоленске,
в 1550 г.— в Коломне, в 1551—1552 гг. — в Казанском походе.
В декабре 1552 г. «царь и великий князь пожаловал Смоленском
боярина Ивана Ивановича Хабарова, а наехал на Рожество
Христово», т. е. в конце 1552 г. Там же он был весь 1553 и в
начале 1554 г., «а как тое весны город Смоленск згорел, и
с Велика дни в Смоленску был на время боярин Петр Васильевичь
Морозов...»; «а как наместник Иван Хабаров с Смоленска к Моск-
ве сведен, и с Петрова дни царь и великий князь пожаловал
Смоленском боярина князя Василья Семеновича Серебренаго» 94.
Таким образом, становится очевидным, что пожар Смоленска был
поставлен в вину Ивану Ивановичу Хабарову. Мало того, эта
вина осложнилась, несомненно, какими-то обстоятельствами,
вследствие которых царь Иван навсегда лишил Ивана Ивановича
своих милостей, никуда не назначал на службу и, не решаясь по
каким-то соображениям покончить с ним сразу, обрек его на пре-
следования, которые заставили Ивана Ивановича постричься и
в конце концов свели в могилу.
94 ДРК, стр. 163-164, 168 [БРК, стр. 142, 146].
320
Кн. Курбский, перечисляя казненных царем Иваном, писал:
«Потом разграбил синглита своево (т. е. думца.— С. В.) скарбы
великие, от праотец его еще собраны, ему же было имя Иоан, по
наречению Хабаров, роду старожитного, яже нарицались Доб-
рынские. Он же муж мало радяше о тех своих сокровищах, уте-
шашеся богом, понеже был муж наполы в книжном разуме иску-
сен. По трех же летех убити его повелел со единочадным сыном его,
из отчины, понеже великии вотчины имел во многих поветех» 95.
В этом показании правда смешана с неправдой. Неправду мы
можем отличить при помощи других несомненных источников, но
тем не менее в судьбе и смерти Хабаровых остаются загадки.
Поклепом на царя Ивана является указание на корыстную
конфискацию вотчин, но... конфискация «скарбов>У, т. е. драго-
ценностей Ивана Ивановича, едва ли подлежит сомнению. Невер-
но, что «единочадный», т. е. единственный, сын Ивана был казнен
вместе с отцом, в действительности Федор Иванович умер на не-
сколько лет раньше отца, но своей ли смертью умерли отец и сын,
это остается загадкой.
Много неясностей проистекает от невозможности установить
последовательность фактов и событий в жизни Хабаровых. Про-
следим и выделим сначала судьбу Федора Ивановича. В 1577 г.
молодой еще Федор был рындой у саадака при государе, в чине
стольника 96. Это — единственная его служба, которая известна.
Перед этим, с 1571 г., Федор по приказу отца раздавал свои ро-
довые вотчины монастырям. В 1571 (7079) г. он дал Троицкому
Сергиеву монастырю с. Образцово-Румянцево с тремя деревнями
на р. Северке в Тухачевском стану Московского (раньше Боров-
ского) уезда 97. Тому же монастырю дал по приказу отца Федор
Иванович в 1572 г. сельцо Красково в Опольском стану Юрьев-
ского уезда, получив 100 рублей сдачи, а в 1577 г. дал пустошь,
что было село, Никоново на р. Всходне в Горетове стану Москов-
ского уезда 98 99. В тех же приблизительно годах Федор Иванович
дал два крупных вклада Суздальскому Спаса Евфимьеву мона-
стырю: с. Образцово на реках Клязьме и Уче в Бохове стану Мос-
ковского уезда ", с. Деревеньки, Образцово тож, на р. Симяге в
Опольском стану Суздальского (Юрьевская припись) уезда. Послед-
ний вклад сделан в 1576 г. Весьма возможно, что Федор в эти го-
95 РИБ, т. XXXI, стлб. 297—298.
96 АЮБ, т. I, № 48, стлб. 156; АМГ, т. I, № 26, стр. 40.
97 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 536, № 145; ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 95. С. Об-
разцово-Румянцево было дано монастырю Иваном Ивановичем Хабаро-
вым в 1545 г. и тогда же «выкуплено» у монастыря в пожизненное пользо-
вание, «а станется божья воля, не станет меня, Ивана, в животе, и то
село Образцово-Румянцево... опять к живоначальной Троице» (ГБЛ,
АТСЛ (ф. 303), кн. 530, по Боровску Яз 3).
98 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 531, по Юрьеву Яз 12; кн. 536, Яз 54; ср. ПКМГ,
ч. I, отд. I, стр. 60, 854.
99 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 222-223.
321
ды раздавал вотчины и другим монастырям, но пока это еще не-
известно. Столь щедрая раздача вотчин Федором, при жизни и по
приказу отца, сама по себе является загадочной. В самом конце
1577 или в начале 1578 г. Федор умирает, и царь Иван считает
своим долгом позаботиться о его душе. Известны два вклада царя
Ивана по душе Федора Ивановича: 29 января 1578 г. он прислал
по нем в Симонов монастырь 100 рублей, а 3 февраля дал 50 руб-
лей в Троицкий Сергиев 10°. Так умер бездетным последний Хаба-
ров. Ивану Ивановичу пришлось испить чашу до дна и пережить
единственного сына лет на пять.
Выше было сказано, что служебная карьера Ивана Ивановича
прервалась в 1554 г. в связи с пожаром Смоленска, где он был
наместником. Год смерти его можно определить только прибли-
зительно. В кормовой книге Кириллова монастыря записано,
что царь Иван дал в 7079 [1570/71] г. 100 101 по Иване Ивановиче
254 рубля и на 20 рублей 4 алтына серебряных судов. Если дата
этого вклада не ошибочна, то эта дача была сделана при его
жизни. Во вкладной книге Симонова монастыря записаны два
вклада царя Ивана: 5 апреля 1583 г. он дал по Иване Хабарове
175 рублей («и как Иван преставится, и его написати в синоди-
ки» и т. д.); 18 июля того же года царь Иван дал по Иване еще
83 рубля да «спорок бархат золотной на червчатой земле, без
пуговиц, да 8 рублев» 102. Из этих записей можно заключить, что
Иван умер после 5 апреля, летом 1583 г., прожив в царской не-
милости и опале, устраненный от всех дел, лет тридцать. Если
припомнить, что он уже в 1535 г. был полковым воеводой, то
можно сказать, что в момент смерти ему было не менее семидесяти
лет, из которых тридцать он прожил в опале.
Возможная вина Ивана Ивановича в пожаре Смоленска не мо-
жет объяснить столь длительной опалы и тех преследований, ко-
торым он подвергся со стороны Ивана. Выше было опровергнуто
показание кн. Курбского о конфискации вотчин Ивана Хаба-
рова, но его показание относительно разграбления скарбов под-
тверждается вкладной книгой Симонова монастыря. В 1569 г.,
11 октября, царь Иван прислал в монастырь из опричнины «ковш
серебрян Ивановской Хабарова, весу в нем 3 гривенки 11 золот-
ников, и велел государь тот ковш держати в церкви на канун и на
святую воду». Много позже, в феврале 1583 г., царь Иван при-
слал в монастырь по убиенным опальным 400 рублей, множество
образов, риз и сосудов, среди которых упоминается братина се-
ребряная «Ивановская Хабарова» и 12 чарок мисюрских «Иванов-
ских Хабарова» 103.
100 Вкладная книга Симонова монастыря (ГПБ, F-IV-№ 348, л. 36).
101 Кормовая книга, стр. 50.
192 Вкладная книга Симонова монастыря (ГПБ, F-IV-№ 348, л. 36).
103 Там же, лл. 17, 22—24.
322
Из этого можно видеть, что «скарбы великие» Ивана Иванови-
ча, «от праотец его еще собраны», были отняты у Ивана Ивано-
вича в 1569 г. и вошли в фонд скарбов других опальных, из кото-
рого царь Иван делал вклады по монастырям. Не это ли дало по-
вод кн. Курбскому видеть в конфискациях царя Ивана корыст-
ные побуждения? Во всяком случае, является загадкой и очень
характерен для политики царя Ивана тот факт, что он не кон-
фисковал вотчин Хабаровых и предоставил им возможность с
1571 г. раздавать их в огромном количестве монастырям. В 1582 г.
царь Иван с большим опозданием спохватился и соборным при-
говором положил предел переходу служилых вотчин в монасты-
ри, но было уже поздно. Исследование монастырского землевла-
дения показывает, что в десятилетие террора и опал перед собор-
ным приговором 1580 г. монастыри получили вкладами больше
вотчин, чем за целое столетие перед тем.
Конфискацией скарбов в 1569 г. преследования Хабаровых не
кончились. В конце 1577 или в начале 1578 г. умер при неизвест-
ных обстоятельствах Федор Иванович Хабаров, и царь Иван
проявил подозрительную заботливость о его душе. Иначе как
подозрительной эту заботливость назвать нельзя, т. к. родители
Федора были живы и сами могли сделать все нужное, чтобы душа
Федора была «устроена» надлежащим образом в загробной жиз-
ни. (Иван Иванович Хабаров, уже будучи чернцом, дал Иосифо-
ву Волоколамскому монастырю 200 рублей в монастырскую огра-
ду на поминание при жизни, «а как преставится Иоанн Иванович
Хобаров и жена его Улиана, ино их написати в седневной спи-
сок» 104. Судя по этой записи, Иван Иванович при первом постри-
жении получил имя Ионы, а при схиме — имя Иоасафа. Ульяна
при пострижении получила имя Евфросиньи.)
После смерти единственного сына Иван Иванович решил по-
стричься, что и сделал, по-видимому, в 1578 г. 105 Уход Ивана
104 ГИМ, Епархиальное собр., кн. 419, л. 57 [цит. по Титов, стр. 31].
105 И. И. Хабаров и перед опалой, и до конца своей жизни отличался исклю-
чительной благотворительностью и набожностью. Курбский верно писал,
что Иван Хабаров «мало радяше» о своих сокровищах и утешался богом,
«понеже был муж наполы в книжном разуме искусен». Нам известны,
конечно, далеко не все вклады Ивана Ивановича, но и то, что известно,
очень значительно. Троицкому монастырю он дал в 1541—1558 гг. 350 руб-
лей деньгами, не считая вещей, не оцененных во вкладной книге. В 1547 г.
он построил каменный храм Введения Богородицы в Подольном монасты-
ре, находившемся в ведении Троицкого монастыря (ныне Пятницкая
церковь у стен Троицкого монастыря). Иосифову Волоколамскому мона-
стырю он дал, уже будучи чернцом, 200 рублей на постройку монастыр-
ской ограды. Симонову монастырю он дал в 1559—1569 гг. деньгами
260 рублей и 6 книг религиозного, духовного содержания. Самые большие
вклады он сделал Кириллову монастырю. В разное время он дал 400 руб-
лей по своей матери и родителях, 1000 рублей на раку св. Кирилла, 5 книг
и 400 четвертей ржи. Одни эти известные нам вклады составляют в общей
сложности целое большое состояние. Московскому Успенскому собо-
323
Ивановича от мира за монастырские стены не оградил его от злобы
царя Ивана. В 1578 или 1579 г. царь Иван разразился многослов-
ным, как все его писания, посланием в Кириллов монастырь 106.
Редакторы, следуя за Карамзиным, относят послание ко времени
«около 1578 г.». Это послание, фальшивое по тону и содержанию
и недостойное ни истинного христианина, ни государя, направ-
лено главным образом против инока Ионы (Ивана Васильевича
Шереметева) и кирилловских братьев, которые в угоду богатому
боярину делали ему послабления и ходатайствовали за него пе-
ред царем, но царь Иван, не удержавшись, сорвал свою злобу
на Иване Хабарове. Он называет его дураком и упырем, с при-
творным смиреньем отказывается учить кирилловских братьев и
Ивана Хабарова, как жить в монастыре и спасать свою душу, но
в конце послания злоба к Ивану Хабарову прорывается неудер-
жимо и царь Иван пишет: «А Хабаров велит мне собя переводити
в иной монастырь, и яз ему не ходатай и скверному житию, а
уже больно докучило. Иноческое житие не игрушка; три дни
в черньцех, а семой монастырь. Да коли был в миру, ино образы
окладывати, да книги оболочати бархаты, да застежки и жуки се-
ребряны, да налои убирати, да жити затворяся, да келья стави-
ти, да четки в руках. А ныне с братиею вместе ести лихо. На-
добе четки не на скрижалех на каменных, но на скрижалех сер-
дец плотян. Яз видал, по четком матерны лают; что в тех четках?
И о Хабарове мне нечего писати,— как себе хочет, так дурует».
Так царь Иван в сознании полной безнаказанности и безответст-
венности оскорблял человека, вся жизнь которого была им же раз-
бита и который был близок уже к могиле. Так в многолетней аго-
нии погибали последние представители славной и богатой от-
расли рода Добрынских, которая на протяжении целого столетия
оказывала государству большие услуги, и к концу XVI в. от
славного некогда рода Добрынских осталось три ветви рядовых
служилых людей.
30 января 1932 г.
СОРОКОУМОВЫ-ГЛЕБОВЫ *
Выше было сказано о сбивчивости и недостоверности древней-
шей части родословия Сорокоумовых. На исторической сцене этот
род появляется только в XV в., ив связи с этим лишь с этого
ру он дал 100 рублей, а повелел на те денги землю купити на память сво-
ему роду и себе» (ГИМ, Собр. Успенского собора, № 64, л. 279).
106 АИ, т. I, № 204, > стр. 372—395 [РИБ, т. XXXI, стр. 297, 299; ПИГ,
стр. 191—192].
324
времени родословие его становится достоверным. Отсылая чита-
теля к статье об этом роде Н. П. Лихачева107, я вкратце изложу
судьбу этого рода с точки зрения моей темы, внося дополнения и
некоторые поправки в работу Н. П. Лихачева. Родословная Со-
рокоумовых говорит, что Глеб Михайлович был боярином. Вви-
ду отсутствия подтверждений в других источниках лучше оста-
вить это показание под вопросом.
Первым лицом рода, реальность которого, кроме свидетельст-
ва родословной, подтверждается и другими документами, следует
считать старшего сына Глеба Михайловича, Василия Глебовича,
очень вероятного боярина вел. кн. Василия Дмитриевича. В си-
нодике Успенского собора среди несомненных бояр записан Ва-
силий Глебович 108. Очевидно, это Сорокоумов, т. к. другого лица
с таким именем среди боярских родов нет.
У Василия было девять сыновей: Григорий Криворот, умер-
ший бездетным, Иван Ощера, Петр Третьяк, Полиевкт Море,
Дмитрий Бобр, бездетный Леонтий, Алексей Бурун, Семен Го-
лова и Василий Кокошка.
Про Григория Криворота в родословной сказано, что он был
до своей смерти дворецким у вел. кн. Василия Темного.
В Ермолинской летописи под 6951 [1442/43] г. есть сообщение:
«Посылал князь великы воевод своих на Рязань, на царевича на
Мустофу; они же шедше, убиша его на речке на Листани. Тогда
же убьен бысть на том бою Василей Ивановичь Жук Лыков,
коломеньской наместник, а Григорья Васильева сына Глебова за-
стрелили в челюсть» 109. Очевидно, вследствие этой раны Григорий
получил прозвище Криворот, а позже был дворецким.
Иван Васильевич Ощера и его брат Дмитрий Бобр упоминают-
ся в летописях в 6954 [1446] г. как дети боярские двора вели-
кого князя, которые были «в думе» с князьями Ряполовскими, Ива-
ном Оболенским и другими сторонниками Василия Васильевича,
107 ЛГРиРА, стр. 52—103.
108 ДРВ, ч. VI, стр. 452.4
109 ПСРЛ, т. XXIII, стр. 151. В Никоновской и Воскресенской летописях—
ошибочно: Илья Иванович Лыков. В синодике Успенского собора (ДРВ,
ч. VI, стр. 457) записано поминание убитых — Василия Иванова сына
Владимировича Лыкова и Ильи Прокофьевича Рязанского. Следует
обратить внимание на эту порчу имен в летописях, т. к. она может при
случае оказаться полезной для выяснения зависимости различных редак-
ций и списков. Н. П. Лихачев указал еще два случая, в которых упоми-
нается «Григорий Васильевич»: в 30-х годах — как наместник вел. кн.
Василия в Великом Новгороде (ААЭ, т. I, № 27, стр. 18 [«Грамоты Вели-
кого Новгорода и Пскова». М.—Л., 1949, № 93, стр. 149]) и около
1455—1462 гг.— как наместник великого князя в Бежецке (АСЭИ, т. I,
№ 262). Во втором случае в «Григории Васильевиче» с большой вероят-
ностью можно видеть Г. ВЛ Криворота, но первый относится, по-види-
- мому, к Г. В. Заболотскому, 1 который после 6961 [1452/53] г. был наме-
стником в Великом Новгороде (ЛРД, стр. 105).
325
подготовлявшими освобождение великого князя, захваченного
Шемякой. В 6963 [1454/55] г. Иван Ощера был воеводой Коло-
менской рати, стоявшей на Оке в ожидании набега татар 110.
Вероятно, в это время он был уже окольничим. В событиях 6988
[1480] г., во время набега царя Ахмата, Иван Ощера упоминается
в некоторых летописях в числе тех «злых» советников великого
князя, которые из трусости и своекорыстия внушали князю из-
лишнюю осторожность 111: «Князь же велики не послушая того
писания владычня Васиянова, но советников своих слушаше
Ивана Васильевича Ощеры, боярина своего, да Григорья Андре-
евича Мамона, иже матерь его князь Иван Ондреевич Можайской
за волшество сжег. Те же бяху бояре богати, князю великому не
думаючи против татар за хрестьянство стояти и битися, думаючи
бежати прочь, а хрестьянство выдати, мня тем без року смерть
бьющимся на бою и помышляю'ще богатество много, и жену и де-
ти... Те же бояре глаголаху великому князю ужась накладываю-
чи, воспоминаючи еже под Суздалем бой отца его с татары, како
его поимаша татарове и биша; такоже егда Тахтамышь прихо-
дил, а князь велики Дмитрей Ивановичь бежал на Кострому,
а не бился с царем». Под влиянием этих советов великий князь
«побежа на Москву». Здесь великий князь встретил общее осуж-
дение. Граждане, сбегавшиеся в Москву в осаду, «обестужився»,
т. е. дерзко, без всякого стеснения, начали его упрекать, а вла-
дыка Вассиан стал «зле глаголати князю великому, бегуном его
называя... а граждане роптаху на великого князя».
Вероятно, тогда же говорили «поносные слова» Василий Бори-
сович Тучко Морозов и другие бояре, подвергшиеся опале.
Из всего этого можно заключить, что И. В. Ощера и Г. А. Ма-
мон были представителями партии, противной В. Б. Тучко с то-
варищами.
По Шереметевскому списку Иван Ощера был окольничим ве-
ликих князей Василия и Ивана и умер в 6994 г. 27 февраля 1486 г.
Ощера был еще жив и взял в пожизненное владение у властей
митрополичьего Новинского монастыря с. Кудрино на окраине
Москвы 112.
По свидетельству Беляевского родословца, за Иваном Още-
рой были кормления: «Коломна, а после Руса, обе половины, че-
тыре годы, да с Русы на Новгород на Юрьево место Захарьича,
и сидел сряду восмь лет на Русе и на Новегороде» 113.
В 1492 г. вдова Ивана Васильевича Федосья с сыном 'Иваном
Ивановичем дала по душе мужа и сына Михаила Богоявленскому
монастырю с. Ощерино-Захаринское на р. Гуслице в Гуслицком
110 ЛГРиРА, стр. 71.
111 См., например, Софийскую II летопись (ПСРЛ, к VI, стр. 230).
П2 АЮБ, т. I, № 69/П, стлб. 493-494 [АФЗиХ, ч. I, № 33, стр. 50—51].
113 ЛГРиРА, стр. 55.
326
стану, а в 1518 г. И. И. Ощерин дал «по своих родителех» Ки-
риллову монастырю мельницу на р. Яхроме 114.
С прозвищем Ощера (в других родах неизвестным) связано в
бывшей Московской губернии несколько селений: сельцо Ощерино
на р. Гуслице (в четырех километрах от Богородска), деревня в
двадцати километрах от Дмитрова, деревня в двадцати километ-
рах от Подольска и село в восемнадцати километрах от Рузы.
Был ли Иван Ощера некоторое время на службе у кн. Юрия
Васильевича, в уделе которого был Дмитров? На этом вопросе
стоит остановиться.
В одной правой грамоте Симонова монастыря по земельной
тяжбе в Дмитровском уезде сказано: «А на суде был у князя Юрья
Васильевича боярин его Василей Федорович Сабуров да Иван
Васильевич Ощера».
Затем у духовной грамоты кн. Юрия Васильевича сидели по-
слухи: троицкий игумен Спиридоний, «да боярин мой Иван Ми-
китич, да боярин мой Василей Феодорович Велиаминов, да Иван
Василиевич Ощера» 115.
Оба эти текста неясны и не содержат определенного указания
на службу И. Ощеры у кн. Юрия, хотя и дают возможность это
предполагать. Это предположение можно было бы подкрепить
указанием, что родовые вотчины Вельяминовых и Сорокоумовых
находились в Дмитрове, но в действительности вопрос не так прост,
как может казаться. Дело в том, что Иван Ощера в конце своей
жизни занимал такое же положение и присутствовал на судебных
докладах вел. кн. Ивану Ивановичу, когда вел. кн. Иван III
объявил его великим князем и дал ему в удел Тверь и Торжок.
Мне кажется, что эти случаи из жизни Ивана Ощеры никак
нельзя рассматривать как его «отъезды» от одного князя к дру-
гому, а следует видеть в них интересные для междукняжеских
отношений и для характеристики служебных отношений бывших
«вольных слуг» князей факты назначения великим князем своих
особо доверенных слуг к удельным князьям, в данном случае
Иваном III к своему брату кн. Юрию и к своему сыну Ивану,
как опытных руководителей и блюстителей великокняжеских
интересов. В XVI в. подобные случаи в более решительной и оп-
ределенной форме мы можем наблюдать нередко. Иногда доходило
до того, что великий князь заменял весь'двор удельных князей
своими людьми.
О третьем сыне Василия Глебовича, Петре Третьяке, известно
только то, что он был убит в 6953 [1445] г. на Суздальском бою
(очевидно, в молодости) и не оставил потомства.
Четвертый сын, Полиевкт (Василий) Море, упоминается в ле-
тописях как посол в Царьград с рязанским епископом Ионой
114 Там же, стр. 76 [АСЭИ, т. III, № 7, стр. 483. Данная Федосьи датируется
здесь 25 марта 1493 г.].
115 ЛГРиРА, стр. 70 [АСЭИ, т. II, № 387; ДиДГ, № 68].
327
в 1434—1436 гг., а затем как посол туда же в 1443 г. В грамоте
вел. кн. Василия он назван «честнейшим боярином», но несомненно,
что это — почетный титул посла или бытовой термин, но не бояр-
ский чин (боярин введеный) в собственном смысле слова, т. к. на
боярство его других указаний нет.
Н. П. Лихачев полагает, что именно он записан в синодике
Успенского ообора среди бояр и что, следовательно, П. Море был
боярином п6. Мне кажется, что в Полиевкте Васильевиче синоди-
ка следует видеть не Сорокоумова, а Вельяминова, во-первых,
потому, что вслед за ним записан Вениамин Федорович, родона-
чальник Вельяминовых, а во-вторых, потому, что П. В. Велья-
минов, несомненно, был боярином, а другого Петра Васильевича
в синодике Успенского собора не написано. Следует заметить, что
для XV в. очень неправдоподобно, чтобы четвертый сын (П. Море)
получил боярство, когда второй (И. Ощера) был и умер околь-
ничим, а старший (Г. Криворот) был дворецким, не имея, веро-
ятно, боярского чина.
Из прочих сыновей Василия Глебовича следует отметить Дмит-
рия Бобра. Выше о нем было упомянуто как о сыне боярском ве-
ликокняжеского двора, который в 1446 г. был «в думе» с
князьями Ряполовскими об освобождении великого князя. Из
троицких актов известно о его вотчинах в Дмитровском уезде и
о родстве с Василием Дмитриевичем Ермолиным, известным
строителем второй половины XV в., для которого, как полагают,
была написана так называемая Ермолинская летопись. В сере-
дине XV в. Дмитрий купил у своего тестя В. Д. Ермолина с. Спас-
ское-Семеновское в Вышегородском стану и у Ермолы Юрьева
с. Старое Федоровское Руиново, там же 116 117.
Можно видеть, что в общем Сорокоумовы занимали в XV в.
очень скромное место. Из пяти сыновей Глеба Михайловича толь-
ко старшего, Василия, можно считать вероятным боярином, а об
остальных ничего неизвестно. Затем, из девяти сыновей Васи-
лия Глебовича только два были в думе — Григорий Криворот и
Иван Ощера. В следующем поколении Сорокоумовы сильно раз-
множились, и этим, быть может, объясняется то, что в XVI в.
они не сохранили даже того скромного положения, которое за-
нимали в XV в., а в следующем, XVII столетии ни один из Соро-
коумовых в думу великого князя не попал.
У И. В. Ощеры было два сына: Иван и Михаил. Иван Ивано-
вич Ощерин служил на дипломатическом поприще. Начиная с
116 ЛГРиРА, стр. 71—72.
117 Обз. ГКЭ, вып. III, стр. 48. Подлинник первой купчей, без печати — ГБЛ,
АТСЛ (ф. 303), отд. XIII, № 222 [АСЭИ, т. I, № 335, стр. 243]; список
второй — там же, кн. 530 [Рознь, № 64], л. 14Э7 [АСЭИ, т. I, № 389,
стр. 283]. Тараханно-несудимую грамоту кн. Юрия Васильевича на эти
вотчины, около 1463 г., см.: Обз. ГКЭ, вып. III, стр. 91—92 [АСЭИ, т. I,
№ 336, стр. 243-244].
328
1493 г. он упоминается как пристав при приеме послов. В 1495 г.
он в чине стольника провожал вел. кн. Елену Ивановну в Литву.
В мае 1496 г. Иван Иванович был в послах к волошскому кн.
Стефану и вернулся из посольства в 1497 г. В сентябре 1503 г.
он был послом к крымскому хану, а в 1514 г. участвовал при при-
еме турецкого посла Камала. Родословец Беляевского собрания
сообщает очень интересные подробности о его службе. Н. П. Ли-
хачев тщательно проверил эти показания и доказал, что в суще-
ственном они вполне подтверждаются другими источниками. Со-
гласно этому источнику, Иван Иванович сначала был стольником
и чашником, а после возвращения из Валахии — дворецким ка-
лужским и старицким, и великий князь «в думу его пустил», т. е.
пожаловал думным дворянином 118.
Умер И. И. Ощерин бездетным в 1521 г., и в ноябре того же
года его мать, старица Феагния, дала в Троицкий монастырь по
душам своего мужа Ивана Ощеры и сына с. Иевлево с деревнями
в Корзеневе и Шеренке Московского уезда 119 120.
Из трех сыновей Дмитрия Бобра отмечу Ивана, про которого
в Беляевском родословце сказано, что он был постельничим «с
судом боярским, и в думе был» у великих князей Василия и Ива-
на IV. В этом нет ничего невероятного, но нуждается в проверке,
тем более что в Шереметевском списке думные дворяне за это
время не показаны совсем, а список постельничих очень неис-
правен и страдает пробелами. Н. П. Лихачев нашел в одной част-
ной разрядной книге указание на то, что Иван Дмитриевич упо-
минается то как постельничий, то как печатник 12°.
В 7045 [1536/37] г. И. Д. Бобров и Постник Сатин были пис-
цами Рузы.
К старости Иван Дмитриевич постригся в Троицком монастыре
(в иночестве — Иосиф) и в 7054 [1545/46] г. дал монастырю свою
вотчину в Дмитровском уезде.
Брат Ивана, Василий Дмитриевич Бобров, был женат на Мав-
ре, дочери митрополичьего сына боярского Ивана Шолоха Михай-
лова сына Чертова. Т. к. брачные связи являются весьма важным
показателем социального положения людей того времени, то я
приведу справку о происхождении Шолоховых. Выше была мною
рассказана история отдачи великим князем этого рода в холопы
118 ЛГРиРА, стр. 75—76.
119 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 155. См. ее вклад 1496 г. [Вкладная кни-
га 1673 г.?] (Михаил, брат И. И. Ощеры, умер перед 1496 г. [с. Иевле
И. И. Ощерина упоминается в перечне троицких владений первой поло-
вины XVI в.— АСЭИ, т. I, № 649, стр. 568]).
120 ЛГРиРА, стр. 77. В разрядной книге из Барсовского собрания, ныне на-
ходящейся у меня, Иван Дмитриевич показан постельничим в 1510 г.
вместе с Андреем Картмазовым. Постельничие И. Д. Бобров и А. Карт-
мазов показаны в походе великого князя в Новгород в 1510 г. См. также:
ДРК, стр. 42 [БРК, стр. 44; упоминаемая разрядная книга пока не най-
дена].
329
митрополичьему дому. Этот брак свидетельствует, что Сорокоумо-
вы даже в такой сравнительно сильной отрасли, как Бобровы,
сошли в рядовое дворянство.
Из этого же поколения Сорокоумовых отмечу Михаила Каза-
рина, сына Алексея Васильевича Буруна, который в 7029—7040
[1520/21—1531/32] гг. был постельничим. Казарин Бурунов был
последним представителем рода в думе великого князя.
Из потомков Ивана Глебовича, третьего сына Глеба Михайло-
вича, следует упомянуть Якова Курицу. В родословцах про него
сказано, что он много лет был боярином и дворецким у вел. кн.
Марьи. Это подтверждается, с некоторой поправкой, источниками.
В 60—70-х годах XV в. он упоминается в грамоте вел. кн.
Марьи как праведчик в Нерехте, где тиуном был вместе с ним
Алексей Бобоша 121.
Такое скромное кормление едва ли было подходящим для боя-
рина. На дворечество же его есть прямое указание в одной пра-
вой грамоте вел. кн. Марьи Троицкому монастырю: «А туто были
великие княгини дворецкой Яков Курица Иванович, да дияки
Василей Иванович да Яков Дмитреевич» 122.
Следующие поколения сильно размножившегося рода Сорокоу-
ма заполняют ряды среднего дворянства, а некоторые служат удель-
ным князьям. Так, Федор Большой и Федор Меньшой Василье-
вичи Кокошкины служили стряпчими, казначеями . и постельни-
чими кн. Дмитрию Ивановичу Жилке. Внук Алексея Буруна Иван
Винков Бурунов служил кн. Андрею Ивановичу Старицкому.
Иван Андреевич Дурного был отдан в Литву в приданые за кн.
Еленой Ивановной. Его сын Михаил Иванов служил кн. Ше-
мячичу, а позже вел. кн. рязанскому и принял прозвище Кол-
товской.
12 января 1932 г.
121 ААЭ, т. I, № 84, стр. 61 [АСЭИ, т. I, № 369, стр. 269].
122 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 293 об. [АСЭИ, т. I, № 397, стр. 290J.
См. еще межевую грамоту кн. Михаила Ивановича Деева с троицким стар-
цем Виссарионом, где послухами были мужи «Яков Ивановичь Курица
да тиун кнеини великие Олексей Федоровичь Бобоша» (ГБЛ, АТСЛ
(ф. 303), кн. 518, л. 287 об. [АСЭИ, т. I, № 429, стр. 318]). Бархатная
книга и здесь точнее, в ней Яков Курица указан только как дворецкий.
ВСЕВОЛОЖИ-ЗАБОЛОТСКИЕ *
Бархатная книга и многие родословцы разных редакций вы-
водят Всеволожей-Заболотских от кн. Александра-Всеволода Гле-
бовича Смоленского: «Пришел из Смоленска князь Александр
Всеволод Глебович» Это родословие сразу вызывает несколько
недоуменных вопросов. Во-первых, некоторые источники родона-
чальником считают не Александра-Всеволода, а кн. Александра
Всеволожа или Всеволодовича Смоленского 1 2. Этот вопрос разре-
шается записями родичей Заболотских в синодиках. Так, в сино-
дике Переяславского Горицкого монастыря в «роде» Заболотских
вел. кн. Всеволод и кн. Александр записаны как два различных
лица. Таким образом, показание Бархатной книги в этом отно-
шении следует признать неверным. Но в Бархатной книге мы
находим путаницу и в другом отношении, что стоит в прямой свя-
зи с неполнотой и сбивчивостью родословия смоленских князей
вообще. В роде смоленских князей показан кн. Александр Глебов
сын Ростиславича, а затем его праправнук кн. Александр-Все-
волод Глебович Смоленский, от которого пошли Заболотские. Это
совершенно невозможно хронологически. Летописи рассказывают,
что сыновья кн. Александра Дмитрий и Владимир в 1380 г. были
воеводами на Куликовом поле. Дмитрий и Владимир Александ-
ровичи не могли быть сыновьями Александра Глебовича Ростисла-
вича, т. к. о последнем из летописей же известно, что он завладел
Смоленским княжеством в конце XIII в. и в 1300 г. был ранен при
попытке завладеть Дорогобужем.
Кн. Александр-Всеволод, которого Бархатная книга считает
родоначальником Заболотских, жил на целое столетие позже и
1 «Бархатная книга», ч. II, гл. 21, стр. 43; РК, стр. 95, 164.
2 См., например, ПСРЛ, т. XXIV, стр. 230. В родословце кн. Алексея Вад-
бальского: «...у князя Александра Всеволожа Смоленского было два
сына...».
331
приходился старшим племянником кн. Юрию Святославичу, кото-
рый лишился Смоленска в 1404 г. Таким образом, он был совре-
менником сыновей Дмитрия и Владимира Александровичей и
никак не мог быть их отцом.
Т. к. княжеское происхождение Заболотских очень веро-
ятно, то их родоначальника следует искать не в сбивчивой тра-
диции родословцев, а в других источниках. По времени и другим
обстоятельствам их родоначальником можно принять того кн.
Александра Глебовича, который в 1341 г. был на княжении во
Пскове, но не поладил с псковичами и уехал от них («Сей князь
Александр Всеволодович, учинив развратив, и поиде прочь» из
Пскова) 3. Этого кн. Александра Глебовича с большой вероятно-
стью можно принять за сына кн. Глеба Святославича, но не смо-
ленского, а брянского. При таком предположении возникает воп-
рос, как примирить с ним показание родословцев о выходе Все-
воложей из Смоленска. Мне кажется возможным примирить эти
показания. Дело в том, что многочисленные северские и смо-
ленские князья под напором Литвы лишались своих уделов, пе-
реходили с места на место или находили себе пристанище в Моск-
ве и Твери.
Показание Бархатной книги о выезде в Москву кн. Александра
находит косвенное подтверждение в синодике Успенского собо-
ра, в котором среди бояр вел. кн. Дмитрия и его сына Василия
записан Александр Глебович, очень вероятно Всеволож, а не кто
иной.
Во всяком случае, сыновья Александра, несомненно, служили
уже на Москве. По родословцам, у Александра Всеволожа было
три сына — Дмитрий, Владимир и Иван; «и Дмитрий и Владимир
были воеводы у великого князя Дмитрия Ивановича на Дону в
передовом полку». Так говорят родословцы, и это подтверждается
летопцсями 4. Уже этот факт говорит о том, что Всеволожи за-
няли в Москве высокое положение.
Относительно боярства Дмитрия есть несколько указаний.
В заключении договора вел. кн. Дмитрия с Ольгердом (1371 г.)
принимал участие, между другими лицами, боярин Дмитрий Алеку
сандрович, в котором с большой вероятностью можно признать
Дмитрия Александровича Всеволожа 5. Несомненно, Всеволож
был в числе бояр, которые от имени вел. кн. Василия Дмитрие-
вича около 1392 г. производили мену землями с митрополитом
Киприаном. Наконец, в летописях мы имеем определенное указа-
ние на одну весьма ответственную службу Д. А. Всеволожа. Вел.
кн. Василий Дмитриевич после упорной борьбы с нижегородски-
3 ПСРЛ, т. X, стр. 213.
4 Там же, т. XI, стр. 54.
6 СГГиД, ч. I, № 316, стр. 53 [ДиДГ, № 6, стр. 22]. Гораздо менее вероят-
ным по времени представляется Д. А. Зернов.
332
ми князьями осенью 1394 г. захватил Нижний и посадил в нем
наместником Д. А. Всеволожа 6.
Относительно Владимира Александровича родословцы сооб-
щают, что он умер бездетным, и больше о нем ничего неизвестно.
Младший Всеволож, Иван Александрович, упоминается в ле-
тописях по одному случаю, довольно значительному в истории
московской жизни. Спор новгородского владыки с митрополитом
Киприаном о подсудности и о подчинении митрополичьей власти
обострил отношения между вел. кн. Василием Дмитриевичем и
Великим Новгородом и грозил испортить едва наладившиеся
отношения великого князя с Киприаном. В 1392 г. вел. кн. Ва-
силий Дмитриевич послал в Великий Новгород Ивана Всеволо-
довича и Данилу Тимофеевича Валуева с двумя ответственными
поручениями: «просити черного бору и княжщины» и потребовать
присылки к митрополиту, как недействительной, грамоты, по
которой новгородцы постановили и целовали крест, «что к мит-
рополиту не зватися на Москву о судех, а судити было владыце».
Посольство было безуспешным: «новгородцы того не послушаша,
и в том ся учинило розмирье». Великий князь повоевал новго-
родские волости и захватил Торжок, а новгородцы заняли Кли-
чен и Устюжну и повоевали Устюг и Белоозеро 7.
* * *
Для понимания дальнейшего изложения необходимо сказать о
фамильных прозвищах Всеволожей. Потомки старшего предста-
вителя рода, Дмитрия Александровича, в летописях и других ис-
точниках, например во вкладных книгах монастырей и в различ-
ных актах, пишутся по имени и отчеству. Если лицо имело лич-
ное прозвище, то оно упоминается с именем, например Федор
Дмитриевич Турик. Иногда к имени и отчеству присоединяется
обозначение Всеволож. Старшая линия Всеволожей от Дмитрия
Александровича, вымершая в первой четверти XVI в., так и не
усвоила никакого фамильного прозвища *.
У младшего Всеволожа, у Ивана Александровича, было шесть
сыновей со следующими прозвищами: Иван Молодой, Василий Гу-
бастый, Глеб Щукаловский, Юрий Кислеевский (в некоторых ро-
дословцах Кишлеевский), Семен Рождественский и Василий За-
болотский. Как можно видеть, последние четыре прозвища даны
по вотчинам, и на это следует обратить внимание.
Источники XV—XVI вв. дают возможность установить, где
находились самые значительные вотчины Всеволожей, приобре-
6 О хронологической путанице в этапах борьбы и захвата Нижнего см.:
Пресняков, стр. 277—278, прим. Софийская II летопись (ПСРЛ, т. VI,
стр. 122) указывает более раннюю дату захвата Нижнего — ноябрь 6901,
т. е. 1392 г.
7 ПСРЛ, т. VI, стр. 123; т. IV, ч. 1, вып. 2, стр. 372—373.
333
тенные большей частью, наверное, еще в XIV в. Конечно, у Все-
вол ожей, как и у всех крупных людей того времени, были вотчины
в различных уездах. Так, у боярина Ивана Дмитриевича были
соляные варницы и земли у Соли Переяславской, села в Бежецке
и заливные луга по р. Москве, у с. Коломенского (см. об этом
ниже), но главные вотчины Всеволожей, район, где они осели еще
в XIV в., были юго-западные станы Переяславского уезда и смеж-
ные с ними восточные станы Дмитровского уезда. Несколько
крупных вотчин мы находим в Повельском стану Дмитровского
уезда, по левой стороне р. Вели, которая на всем течении была
границей между Дмитровом и Переяславлем. Менее значительные
вотчины находились в Каменном стану Дмитровского уезда, на
юг от Дмитрова, где ныне километрах в тринадцати от города
находится селение Щукалово, вотчина Глеба Щукаловского.
В Переяславском уезде самые значительные и многочисленные вот-
чины находились в бассейне р. Дубны, в Новосельском, Шуром-
ском, Рождественском и Верхдубенском станах, и севернее — в
бассейне р. Кубри, в Замытском стану. Воды р. Дубны, запружен-
ной тогда во многих местах и медленно протекавшей по засорен-
ному руслу, образовывали большие болота и озера. Здесь, на
берегу озера Заболотского, находится с. Заболотье. В старину
весь этот район назывался Заболотьем, и здесь находились круп-
ные вотчины Всеволожей. По вотчинам в этом районе получили
прозвище Семен Рождественский и Василий Заболотский. Т. к.
последний стал родоначальником самой значительной в XV—
XVI вв. линии рода, а вотчины многих Всеволожей были в том же
районе, то постепенно прозвище Заболотские распространилось
на потомков и старших братьев Василия Заболотского. Так,
у Гаврилы, второго сына Ивана Ивановича Молодого, было два
сына — Иван и Микула Ярой. Они и их потомки в XV в. усвоили
фамилию Заболотских с прибавлением прозвищ, например, Забо-
лотские-Бражниковы (от Василия Ивановича Бражника Гаври-
лова) и Заболотские-Лапины (от его брата Семена Лапы). Сын
Дмитрия Шапки Глебовича Щукаловского в конце XV в. писался
Шапкиным, а сыновья Михаила Дмитриевича Шапкина писались
то Заболотскими-Шапкиными, то Заболотскими, то Шапкиными.
Потомки Федора Семеновича Черленого Рождественского но-
сили фамилию Черленых-Заболотских.
* * *
Каждый выходец из-за рубежа при поступлении на службу к
московским князьям встречал сплоченную среду бояр и слуг, уже
разместившихся по своим заслугам и происхождению в известном
порядке. Эта среда с большим разбором и сопротивлением давала
место пришельцу. Всеволожи по своему происхождению, боевой
репутации и, вероятно, благодаря остаткам богатства, принесенным
334
с родины, заняли почетное место в первых рядах боярства, но с
их стороны нужно было иметь много такта и выдержки, чтобы
службой и хорошими родственными связями упрочить занятое
положение и сохранить его в дальнейшем. В истории выезжих ро-
дов мы нередко можем наблюдать как случаи деградации бли-
жайших потомков выходца, не сумевших закрепить занятые их
родоначальником позиции, так и случаи катастрофической потери
занятого места вследствие слишком быстрого и неосмотрительного
возвышения, которое вызывало в боярской среде зависть, раз-
дражение, интриги и упорную борьбу. В этом отношении карьера
Всеволожей очень интересна — старшая их линия утратила в
боярской среде первоначальное высокое положение вследствие
слишком быстрого размножения и недостаточных успехов.
У Дмитрия Александровича Всеволожа было два сына, Иван
и Федор. Совершенно исключительный интерес представляет лич-
ность старшего сына, боярина Ивана Дмитриевича. Весь строй
жизни Московской Руси, и не только удельной, но и царской, не
давал простора для развития и проявления крупных характеров
и ярко выраженных индивидуальностей. Люди Московской Руси
ценили в человеке более семейные, родовые и сословные доброде-
• тели, чем яркую индивидуальность. Карьеристы (в лучшем смысле
слова), «самовыдвиженцы», если можно так выразиться, не нахо-
дили у книжников и современников вообще ни сочувствия, ни даже
правдивого изображения. Достаточно напомнить, как агиографи-
ческая литература обесцвечивала своих героев, даже тогда, когда
герой был несомненно крупным характером с ярко выраженной
индивидуальностью. Книжники, летописцы и слагатели житий
просто не находили на своей палитре красок и в своем словаре
слов для письма выразительных портретов.
Для нас, историков, эта трафаретность и бесцветность деяте-
лей далекого прошлого становится печальной неизбежностью не
потому, что мы невнимательны к большим характерам, не ценим
их и не желаем отвести им в истории подобающее место, а потому,
что сама история лишила нас источников и средств давать яркие
характеристики лиц. Даже о крупных несомненно деятелях мы
имеем так мало данных, что лишены возможности различать чер-
ты лица и вынуждены изображать их «по образу и подобию божье-
му». Мы никогда не знаем мотивов их поступков и действий и ока-
зываемся вынужденными гадать и разгадывать с большей или мень-
шей правдоподобностью.
Так складывается печальная неизбежность писать историю
человеческого общества без живых людей, а от этого один шаг до
«принципиального» обоснования преимущества или даже исклю-
чительного права на существование безличной истории классов,
сословий, «слоев», «широких масс».
Личность и карьера Ивана Дмитриевича Всеволожа оставили
по себе в источниках довольно много следов, так что на нем явля-
335
ется возможность отдохнуть от безличных трафаретов и дать по”
чти живой образ человека, который по сравнению с другими де-
ятелями XV—XVI вв. представляется каким-то великаном, на-
столько ярким и характерным, что сам по себе бросает свет на
время и людей, среди которых он жил. Без преувеличения можно
сказать, что он достоин быть главным действующим лицом боль-
шой исторической драмы в стиле шекспировских хроник.- Траге-
дия его жизни—это трагедия большого и талантливого человека,
погибшего лично и погубившего от чрезмерного честолюбия свое
потомство после больших успехов и достижений.
Иван Дмитриевич был старшим сыном Дмитрия Александро-
вича, воеводы вел. кн. Дмитрия Донского на Куликовом поле^
По времени жизни его дочерей и внучки, он должен был родиться
приблизительно около 1370 г. Его младшей дочери, которую он
прочил в жены вел. кн. Василию Темному, в 1431/32 г. было не
более 15 лет. Его старшая дочь, Елена, была замужем за кн.
Андреем Владимировичем Радонежским, а ее дочь, внучка Ивана
Дмитриевича, в 1431/32 г. была обручена с кн. Василием Юрье-
вичем Косым. Принимая во внимание обычай ранних в то время
браков, можно сказать, что кн. Елена Радонежская родилась в
последнем десятилетии XIV в., а сам Иван Дмитриевич родился
лет на 20—25 перед тем, т. е. приблизительно около 1370 г. Ему
было лет десять, когда на Куликовом поле происходило Мамаево
побоище, на котором его отец был воеводой и в бою был убит его
будущий тесть, окольничий Микула Васильевич Вельяминов.
Через несколько лет после Куликовской битвы Иван Дмитриевич
женился на дочери Микулы Васильевича и через этот брак вошел
в свойство с великокняжеским домом (его жена по матери была
родной племянницей жены вел. кн. Дмитрия Ивановича, кн.
Евдокии Суздальской, на старшей сестре которой был женат Ни-
кула Васильевич). Этот брак сам по себе говорит о том, какое вы-
сокое положение занял Иван Дмитриевич.
В известном письме Геннадия Бутурлина к боярину Федору
Даниловичу Хромого есть несколько интересных указаний на
высокое местническое положение Ивана Дмитриевича и других
Всеволожей в боярской среде, а также на борьбу, которую им
приходилось выдерживать с представителями старых боярских
родов. Г. Бутурлин приводит случаи, когда Всеволожам приходи-
лось уступать. Все эти случаи относятся к местничеству с предста-
вителями первостепенного боярства. По словам Геннадия Бутур-
лина, Андрей Иванович Акинфович, отец бояр Федора Свибла,
Ивана Хромого, Александра Остея и Ивана Бутурли, был «местом
выше» Ивана Дмитриевича и молодых Кобылиных — Игнатия
Семеновича Жеребцова, Федора Колыча и Григория Вентеева.
Несколько позже Иван Иванович Молодой Всеволож, двоюродный
брат Ивана Дмитриевича, должен был уступить место Федору
Федоровичу Голтяю Кошкину, а его меньшой брат, Василий Ива-
336
нович Заболотский, «служил у кн. Дмитрия у Меньшого (т. е. у
кн. Дмитрия Юрьевича Красного.— С. В.), и Василий (Михай-
лович.— С. В.) Морозов не дал ему места и выше его сидед».
О ратной службе Ивана Дмитриевича мы имеем только одно
известие, да и то для него нелестное. В летописном рассказе об
этом явно звучит упрек по адресу воевод. Симеоновская летопись
рассказывает, что в 1429 г. казанские татары повоевали галицкие
волости, на Крещенье «изгоном» захватили Кострому и с большим
полоном и добычей стали отступать под защитой Волги восвояси.
Великий князь послал за ними в погоню своих дядей, князей
Андрея и Константина Дмитриевичей, «и с ними Ивана Дмитрие-
вичи с своими полкы; доидоша же до Нижнего Новагорода, и ту,
не угонявши их, возвратишася». Тогда кн. Федор Пестрый Старо-
дубский и Федор Константинович Добрынский по своей инициа-
тиве, «утаився у князей и у воевод, с своими полкы погнаша за
татары, и угониша зад их, побита татар и бесермен и полон весь
отнята». «Тем воеводам при животе честь, а по смерти вечная па-
мять» 8.
Таланты Ивана Дмитриевича обнаружились не на ратном поп-
рище, а там, где нужны были дипломатическая гибкость ума и
житейская ловкость.
Старшую дочь, Елену, Иван Дмитриевич выдал замуж за кн.
Андрея Владимировича Радонежского. После смерти кн. Андрея
во время эпидемии 1426 г. Иван Дмитриевич стал естественным
опекуном семьи Елены Радонежской. В 1421 г. Иван Дмитриевич
устроил хорошую партию второй дочери — выдал ее замуж за кн.
Юрия Ивановича Тверского 9. Так продолжал бы устраивать
Иван Дмитриевич детей и внуков и упрочивать благосостояние
свое и своей семьи, чтобы провести спокойную и почетную ста-
рость, но наступившие после смерти вел. кн. Василия Дмитрие-
вича (1425 г.) события открыли перед честолюбием Ивана Дмит-
риевича новые перспективы и дали его судьбе новое направление.
Вел. кн. Василий Дмитриевич оставил наследником сына Ва-
силия, которому едва минуло 10 лет. Старший дядя малолетнего
Василия Васильевича, кн. Юрий Дмитриевич, имел много осно-
ваний не признать перехода великокняжеского стола и Московско-
го княжения к малолетнему племяннику, т. к. по старым родо-
вым обычаям второй и третий братья считались старше своего
племянника, сына старшего брата, тем более, если этот племянник
был малолетним. Какие-то несогласия по вопросу о престолонасле-
дии начались еще при жизни вел. кн. Василия Дмитриевича. По-
этому в ту же ночь, как умер вел. кн. Василий, митрополит Фотий
послал за кн. Юрием Дмитриевичем в Звенигород, приглашая его
приехать в Москву целовать крест наследнику' престола.
8 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 170; т. XX, первая половина, стр. 233.
9 Там же, т. XXIV, стр. 181.
337
Кн. Юрий не поехал на зов и отправился к себе в Галич, где
стал собирать ратных людей. Осведомленное об этом московское
правительство со своей стороны быстро собрало войско и двинуло
его против кн. Юрия. Кн. Юрий не решился на этот раз на от-
крытую борьбу. Целый ряд обстоятельств удерживал его от раз-
рыва с Москвой. Против него стояли слишком большие силы:
митрополит Фотий, пользовавшийся большим авторитетом,
вел. кн. Софья Витовтовна, его братья Андрей, Петр и Константин
Дмитриевичи и все московское боярство, не вовлеченное еще в
распрю дяди с племянником. За спиной вел. кн. Софьи стояла
еще более грозная сила — вел. кн. Витовт, на которого вел. кн.
Василий Дмитриевич, умирая, возложил «печалование» о его вну-
ке, княжиче Василии.
‘ При таких обстоятельствах кн. Юрий не решился на воору-
женную борьбу, но отказался заключить мир и тем признать окон-
чательно переход власти к племяннику и согласился на перемирие
с условием перенести решение спора о великом княжении в Орду
на суд хана. В марте 1428 г. московскому правительству удалось
добиться заключения мира с кн. Юрием, но и после этого отноше-
ния продолжали оставаться напряженными. Вскоре после этого
неустойчивое равновесие было . нарушено двумя событиями:
смертью в октябре 1430 г. вел. кн. Витовта и в июле 1431 г. — митро-
полита Фотия. В Литве после Витовта великим князем стал Свид-
ригайло, свояк кн. Юрия Дмитриевича по его жене, а митропо-
личья кафедра на многие годы осталась без такого авторитетного
и убежденного сторонника единовластия и несовершеннолетнего
вел. кн. Василия, каким был Фотий. Учитывая эти обстоятель-
ства, кн. Юрий расторг договор 1428 г. и потребовал, как было
условлено раньше, перенесения спора на суд хана. Его против-
никам пришлось уступить, и осенью 1431 г. князья сговорились
ехать в Орду.
В числе бояр и слуг, назначенных сопровождать вел. кн. Ва-
силия, был и Иван Дмитриевич. Неизвестно, был ли он официально
назначен главой посольства или выдвинулся благодаря своим
талантам, но, во всяком случае, летописные рассказы об этом по-
сольстве ставят Ивана Дмитриевича на первое место, не упоминая
даже имени других бояр. Во главе таких посольств в Орду ста-
вили, несомненно, первостепенных бояр. Так, в конце княжения
вел. кн. Дмитрия Донского его сына княжича Василия в поездке
в Орду сопровождал Данила Феофанович, почтенный старик, пле-
мянник митрополита Алексея, боярин «вернейший паче всех»,
смерть которого вел. кн. Василий Дмитриевич позже оплакивал
«по мног час». Из родословцев известно, что в составе посольства
был также и младщий брат Ивана Дмитриевича, Федор Турик,
умерший на обратном пути из Орды в Москву. Ивану Дмитрие-
вичу в это время было около 60 лет, и самый факт поручения ему
такого дела говорит о том, что он пользовался большим автори-
338
тетом й доверием московского правительства й опекунов вёл. кп.
Василия.
Осенью 1431 г. отслужили много молебнов, и, усердно помолив-
шись богу, вел. кн. Василий со свитой отправился в далекий и
небезопасный путь, а за ним следом отдельно поехал кн. Юрий.
Когда князья прибыли в Орду, то «взят их к себе во улус даруга
московской Миньбулат. Великому же князю Василию Васильевичу
честь бе велика от него, а князю Юрью Дмитриевичу, дяде его,
безчестье и истома велика. Но добр бяше }цо князя Юрья князь
великой ордынской Ширин Тегиня, и пришел той, взят его силой
у Миньбулата и великое княженье обещаша ему дати». В ожида-
нии прибытия хана и суда Тегиня, захватив кн. Юрия, отправился
с ним на зимовку в Крым.
Временем ожидания хана и отсутствием Тегини Иван Дмит-
риевич воспользовался, чтобы при помощи подарков и интриг
привлечь на сторону кн. Василия ордынских князей и вельмож:
князей Айдара, Миньбулата и других. С азиатской хитростью он
бередил их самолюбие, удовлетворял их алчность и коварно посе-
лял между ними и Тегиней вражду. «Се ли, господине, ваше пе-
чалование ко царю (т. е. хану.— С. В.) и верное ваше слово о на-
шем государе великом князе, что не может царь из Тягинина слова
выступити, мимо всех вас, но по его (т. е. Тегини.— С. В.) слову
дати великое княжение кн. Юрью? Князь Юрий князь велики
будет на Москве, а в Литве князь велики — побратим его Швит-
ригайло. А Тегиня во Орде и в царе волен, не молвив вас», т. е.
не разговаривая и не считаясь с вамй, прочими вельможами.
Указание Ивана Дмитриевича вельможам, а через них и самому
хану на возможность чрезмерного усиления кн. Юрия имело
смысл коварного предостережения и угрозы, а могуществом Те-
гини Иван Дмитриевич дразнил вельмож и уязвлял самолюбие
хана. «И тем словам, яко же стрелою, уязви сердца их. Итакивси
они, князи ординстии, начяша бити челом царю за великого кня-
зя Василяя Васильевичя и впреки глаголати с ним, и одолеша
царя. И рече к ним царь: „Аще речет Тегиня за князя Юрья о ве-
ликом княжении, то убити его повелеваю44». Вернувшийся из Кры-
ма Тегиня был предупрежден об этой угрозе хана своим родствен-
ником, ханским постельником Усейном, и «слышав же то Ширин
Тегиня, и не смев ничто же противу их глаголати».
Наконец, хан приказал своим князьям «судити князей рус-
ских, и многа пря бысть межи их». Иван Дмитриевич, по заведен-
ным в Орде порядкам, «умздил довольно» хана, его жен, вельмож
и дворню, а на суде построил свою речь на преувеличенной по-
корности и на грубой, но одновременно тонко рассчитанной ле-
сти: «Государь, волный царь, ослободи молвити слово мне, хо-
лопу великого князя. Наш государь великий князь Василей
Васильевич ищет стола своего, великого княжениа, а твоего улу-
су, по твоему... жалованию и по твоим девтерем и ярлыком; а се
339
твое жалование пред тобою. А господин наш князь Юрьи Дмит-
реевич, дядя его, хочет взяти великое княжение по мертвой гра-
моте отца своего (т. е. по духовной грамоте вел. кн. Дмитрия.—
С. В.), а не по твоему жалованию волнаго царя». Хан под влия-
нием подарков и своих вельмож присудил великое княжение кн.
Василию, а кн. Юрию, по ходатайству Тегини, придал в удел (к
Звенигороду и Галичу) Дмитров.
Летом 1432 г. вел. кн. Василий отправился в обратный путь.
Одержанная в Орде победа вскружила голову Ивану Дмитрие-
вичу, и он сделал первый ложный шаг, из которого роковым
образом вытекли последующие события. Вел. кн. Василию испол-
нилось брачное совершеннолетие. Иван Дмитриевич, конечно,
прекрасно знал, что по обычаям того времени браки таких юных
брачущихся устраивали обыкновенно родители. Особенно важ-
ную, решающую роль играла воля родителей в княжеских бра-
ках, которые имели значение дел большой политической важности.
Тем не менее он завел с юным великим князем речь о браке со
своей дочерью и получил от него согласие. Никоновская лето-
пись так рассказывает об этом: «Боярин великого князя Васи-
лия Васильевичи Иван Дмитреевич, служивый ему со всем пред-
ложением и истинным сердцем во Орде, и великое княжение ему
у Махметя царя взя, и возхоте за великого князя Василия Василь-
евичи дщерь свою дати; и о сем слово бысть ему с великим кня-
зем». Однако по возвращении в Москву «не возхоте сего князь
велики Василей Васильевичь и мати его София Витофтовна» 10.
Вел. кн. Софья выбрала сыну другую невесту — кн. Марью
Ярославну, внучку Марьи Голтяевой Кобылиной. Сторонниками
этого брака и естественными противниками Ивана Дмитриевича
были бояре Федор и Захарий Ивановичи Кошкины-Кобылины.
Имея в виду нетактичность сватовства Ивана Дмитриевича помимо
матери жениха, можно думать, что он получил отказ в достаточно
обидной форме.
Обручение великого князя Василия произошло осенью, вскоре
по возвращении из Орды, а 8 февраля 1433 г. состоялась свадьба.
К сожалению, неизвестно хронологическое соотношение этих двух
фактов с третьим, который имел в последующих событиях очень
большое значение. Дело в том, что по возвращении из Орды Иван
Дмитриевич обручил свою внучку, княжну Радонежскую, с кня-
зем Василием Юрьевичем Косым, но неизвестно, когда это про-
изошло, до отказа вел. кн. Василия жениться на дочери Ивана
Дмитриевича или после отказа. Впрочем, и в том, и в другом слу-
чае со стороны Ивана Дмитриевича это был очень ловкий ход.
Если обручение произошло тотчас по возвращении из Орды, когда
Иван Дмитриевич имел еще надежду породниться с великим кня-
зем, то оно было важно тем, что привлекало Василия Косого на
10 ПСРЛ, т. XII, стр. 17.
340
сторону Ивана Дмитриевича и создавало препятствие для при-
тязаний кн. Юрия Дмитриевича на великокняжеский стол. Если
же помолвка состоялась после отказа вел. кн. Василия, то Иван
Дмитриевич при заключении ее мог руководствоваться другими
соображениями: помолвка внучки с кн. Василием Косым пере-
страховывала Ивана Дмитриевича на другую сторону и служила
подготовкой для перехода его на сторону кн. Юрия Дмитриевича
и для борьбы с партией вел. кн. Софьи. Кто знает, что было бы,
если бы Ивану Дмитриевичу удалось выдать дочь замуж за
вел. кн. Василия, а внучку — за Василия Юрьевича Косого, но не-
сомненно, что борьба княжат против единодержавия Василия
Темного приняла бы совершенно другой ход и, наверное, не была
бы столь длительной и кровавой.
Летописцы по своему обыкновению не объясняют мотивов по-
ступков действующих лиц, говорят коротко, что после отказа Иван
Дмитриевич побежал с Москвы в Углич, затем в Тверь, а из Тве-
ри в Галич. Однако нет сомнения, что прежде чем решиться на
такой шаг, Иван Дмитриевич составил свой план действий и
принял ряд подготовительных мер. Для успеха его замыслов
было очень важно привлечь на сторону кн. Юрия Дмитриевича
сыновей последнего и втянуть их в борьбу. Кн. Юрий, конечно,
был недоволен решением хана, подчинился ему нехотя и уехал к
себе в Галич, но его связывало то обстоятельство, что его сыновья
по неизвестной нам причине не только не вступились за отца,
но выразили определенно свое нежелание поддержать его в борь-
бе с великим князем и остались в Москве, чтобы принять участие
в свадебных торжествах. Что касается кн. Василия Косого, то
даже помолвка с внучкой Ивана Дмитриевича не могла побудить
его выразить свое сочувствие Ивану Дмитриевичу и изменить
свое отношение к замыслам отца.
Таково было соотношение действующих лиц перед известным
скандалом на свадебном пиру вел. кн. Василия, имевшим большое
значение в дальнейших событиях. Летописцы, рассказывая об
этом скандале, как бы извиняются перед читателями за сообщение
басни о золотом поясе, в которую явно не верили: «...се же
пишем того ради, понеже много зла с того ся почяло» и. И дей-
ствительно, басня о золотом поясе неправдоподобна до фантастич-
ности. Кн. Дмитрий Константинович Суздальский, выдавая своих
дочерей, одну за вел. кн. Дмитрия Ивановича, а другую за Ми-
кулу Вельяминова, дал будто бы им золотые пояса, «на чепех с
камением»: старшей дочери Евдокии (жена великого князя) —
большой пояс, а младшей — меньший. Тысяцкий Василий Ва-
сильевич Вельяминов будто бы подменил большой пояс меньшим
и дал большой пояс своему сыну Микуле. Свадьба состоялась в
1366 г. Много лет спустя Микула выдал свою дочь за Ивана Дмит-
11 Там же.
341
риевича Всеволожа и дал ей в приданое большой пояс (здесь в бас-
не о поясе хронологическая несообразность: Микула был убит
на Куликовом поле в 1380 г., а Ивану Дмитриевичу в это время
было не более десяти лет). Еще много лет спустя Иван Дмитрие-
вич дал этот пояс в приданое своей дочери, при выходе ее замуж
за кн. Андрея Радонежского. Наконец, в 1431 г. пояс пошел в
приданое дочери кн. Андрея, внучке Ивана Дмитриевича, когда
она обручилась с кн. Василием Косым. Таким образом, от похи-
щения пояса тысяцким В. В. Вельяминовым до свадебного пира
кн. Василия, на который Василий Косой явился украшенный зо-
лотым поясом, прошло 65 лет. За это время пояс три раза на гла-
зах у всех переходил из рук в руки, не вызывая подозрений.
Кто мог знать эту семейную тайну Вельяминовых и Всеволожей,
если кража действительно произошла 65 лет тому назад? Кто,
наконец, был заинтересован в ссоре и в оскорблении Василия
Косого?
В Москве хорошо знали об отрицательном отношении кн. Ва-
силия Косого к замыслам отца и не могли не учитывать того об-
стоятельства, что пребывание князей Юрьевичей в Москве и хо-
рошие отношения с ними связывали руки кн. Юрию. Повод для
недовольства кн. Косым мог быть один — его помолвка с
дочерью Ивана Дмитриевича. Но неужели для провокации разрыва
с ним нужно было сочинить такой нелепый предлог, сделать Ва-
силия Косого ответственным за такое старое дело, о котором он
ничего не знал и в котором был неповинен? На все эти вопросы
необходимо попытаться ответить.
Мне кажется, что нет никаких серьезных оснований говорить,
будто ссора была подстроена вел. кн. Софьей и ее сторонни-
ками нарочно, чтобы оскорбить кн. Василия Косого, и что басня
о поясе была сочинена ими или принята на веру как предлог для
ссоры. Такое предположение надо отвергнуть, т. к. ни Софья, ни
ее приверженцы, ни московское правительство в целом не были
заинтересованы в том, чтобы вызвать разрыв с Юрьевичами и бро-
сить их в объятия отца, который сидел у себя в Галиче и не ре-
шался без сыновей предпринять борьбу. Возможно, что Софья и
ее сын имели поводы быть недовольными кн. Василием Косым,
но от недовольства до безобразной, даже по тогдашним нравам,
сцены оскорбления гостя на свадебном пиру очень далеко. Если
им нужен был разрыв, что мало правдоподобно, то неужели они
не могли достигнуть своей цели в другом месте и в другой форме?
Все это невероятно. Если ссора на пиру была кем-нибудь подстро-
ена, то никак не вел. кн. Софьей и не ее приверженцами, а кем-то
другим, кому это было выгодно. Кому же это могло быть выгодно?
Мне представляется возможным высказать предположение, кото-
рое если и не разрешает всех сомнений, то, во всяком случае, де-
лает понятными и вполне естественными некоторые стороны эпи-
зода *.
342
Когда у Ивана Дмитриевича созрело решение перейти на сто-
рону кн. Юрия Дмитриевича и отомстить за обиду отказа, то
для успеха замысла ему было необходимо поссорить Юрьевичей
с великокняжеским двором и вовлечь их в дело отца. Подготовляя
дело, Иван Дмитриевич принял, наверное, различные меры, сго-
варивался со своими приверженцами и, между прочим, пустил
клевету о краже пояса, в котором кн. Василий Косой должен был
явиться на свадьбу. В устах всякого другого человека эта семей-
ная тайна Вельяминовых и Всеволожей не вызвала бы никакого
доверия, но Ивану Дмитриевичу было нетрудно найти довер-
чивого любителя сплетен и ссор и как бы выдать ему эту семей-
ную тайну. Расчет был грубый и верный. Под влиянием хмеля,
затуманившего сознание пировавших, одни затеяли ссору осно-
вательно, а другие были вовлечены и приняли в ней участие не-
преднамеренно. Краденый пояс «познал» на кн. Василии импуль-
сивный и неумный Петр Константинович Добрынский, брат кото-
рого Никита позже играл одну из первых ролей в захвате и ос-
леплении вел. кн. Василия Васильевича. Он затеял ссору и рас-
сказал басню о краже пояса. За ним ввязался в ссору Захарий
Иванович Кошкин, близкий родственник и не в меру горячий
сторонник новобрачной. Он «поимался» за пояс, т. е. от оскорб-
лений словом перешел к оскорблению действием. Наконец, в
шумную свалку подвыпивших гостей вмешалась вспыльчивая
Софья и приказала снять с Косого пояс.
После такого грубого оскорбления князьям Юрьевичам ничего
не оставалось, как удалиться из Москвы — «и с того князь Васи-
лей и князь Дмитрей Юрьевичи, розлобившеся, побегоша с
Москвы ко отцу своему в Галичь» 12. Таким образом, участие
братьев Юрьевичей в деле отца было обеспечено.
Иван Дмитриевич, подготовляя почву для борьбы, поехал
сначала в Углич, затем в Тверь и, наконец, в Галич. Летописи не
объясняют этого маршрута, но он ясен. В Угличе Иван Дмит-
риевич сделал неудачную попытку привлечь на сторону кн. Юрия
его младшего брата, кн. Константина Дмитриевича. Получив от-
каз, он отправился в Тверь, где мог больше рассчитывать на ус-
пех, как. по своему родству с тверскими князьями, так и потому,
что в Твери были еще живы воспоминания о вековом соперниче-
стве Твери с Москвой за великое княжение. Правда, прошло уже
время, когда Тверь имела силы бороться открыто, но тверской
князь был союзником вел. кн. литовского, и если не удалось бы
вовлечь его в борьбу, то было важно заручиться его нейтра-
литетом.
Из Твери Иван Дмитриевич направился в Галич. Можно пред-
ставить себе удивление и радость кн. Юрия, когда к нему явил-
ся с предложением услуг его недавний враг, могущественный
12 ПСРЛ, т. XII, стр. 17.
343
боярин, благодаря ловкости и уму которого Василий получил ве-
ликое княжение. У кн. Юрия могло вызвать сомнение то, что Иван
Дмитриевич решался пойти против воли хана и разрушить дело,
которое еще недавно при его содействии было основано на реше-
нии «вольного царя». Но Иван Дмитриевич лучше, чем кто иной,
знал истинную цену и авторитет Орды и сумел рассеять сомнения
кн. Юрия. Уже несколько десятилетий Золотая орда переживала
период неурядиц, внутренних переворотов и распада, а 1432 год
был кануном отпадения от нее и образования независимого Казан-
ского царства. При таких условиях авторитета Орды было дос-
таточно только для того, чтобы дать перевес тому или иному из
русских князей, но не было сил сделать свое решение непререкае-
мым и сопротивление ему невозможным. К тому же, при раз-
дорах и алчности ордынских князей и вельмож всегда был от-
крыт путь интриг и подкупов, столь хорошо известный Ивану
Дмитриевичу.
Сам вел. кн. Василий дал недавний пример неповиновения
хану: по ходатайству Тегини хан придал кн. Юрию к его уделу
Дмитров, но «князь велики взя Дмитров за себя и наместников его
(т. е. кн. Юрия.— С. В.) сослал, а иных поймал» 13.
Последующие события подтвердили расчеты и соображения
Ивана Дмитриевича, которые он мог высказать кн. Юрию, когда
предлагал ему свою помощь и склонил его к борьбе. Убедить кн.
Юрия было нетрудно, т. к. он и сам готовился к выступлению, но
его останавливало отсутствие сыновей и их желание жить в ладу
с великокняжеским домом. Это препятствие было устранено лов-
кой интригой Ивана Дмитриевича. Оскорбленные на пиру Юрье-
вичи сами явились в Галич с жаждой мести, и отцу уже не было
надобности их уговаривать. «Пришедшим же имь ко отцу в Га-
лич, а он уже собрался со всеми людми своими, хотя ити на вели-
кого князя. Сим же к нему пришедшим, и поиде с ними и со мно-
гою силою на великого князя Василия Васильевича, а Иван
Дмитреевичь с ними же, а князю великому и не ведущу того» 14.
Кн. Юрий Дмитриевич был уже в Переяславле, когда ростов-
ский наместник великого князя Петр Константинович Добрынский
прискакал в Москву с известием о движении Юрьевой рати. Те-
перь вел. кн. Софья и ее не в меру горячие приверженцы могли
понять неразумность и близорукость своего поведения на пиру.
Московское правительство было застигнуто врасплох, «ничто же
не успе сотворити», ни собрать ратных людей, ни сделать вообще
необходимые приготовления к борьбе. Чтобы выиграть время и
хотя бы оттянуть столкновение, решили завести переговоры.
Навстречу кн. Юрию для переговоров о мире были посланы боя-
ре Федор Андреевич и Федор Григорьевич Товарок Пушкин.
13 ПСРЛ, т. XII, стр. 17.
14 Там же, стр. 17—18.
344
А кн. Юрий тем временем быстро продвигался и встретил послов
великого князя у Троицкого Сергиева монастыря. И здесь Иван
Дмитриевич проявил свою непримиримость: кн. Юрий «миру не
восхоте, но таки поиде; а Иван Дмитреевич не дал о миру ни слова
молвити. И бысть межи обоих бояр брань велика и слова непо-
добные, и тако возвратившеся послы великого князя безделни»,
т. е. без успеха, не сделав дела. А кн. Юрий через день мог
явиться в Москву.
Великий князь решился сделать крайние усилия и наспех стал
собирать ратных людей: «что было тогда около людей, собра тех,
да и москвич гостей и прочих с собою». С небольшими силами
великий князь выступил навстречу, и противники сошлись в два-
дцати километрах от Москвы, на р. Клязьме — «со князем же
Юрьем множество вой, а у великого князя добре мало, но единако
сразишася с ними». Плохая была помощь великому князю от
москвичей — «мнози бо от них пиани бяху, а и з собою мед ве-
зяху, что пити еще». (На чей счет происходило это несвоевременное
пьянство?) После небольшой стычки великий князь бежал в
Москву и «в трепете и в тороплении велице», захватив свою мать
и жену, через Тверь бежал в Кострому. Кн. Юрий без боя занял
Москву и тотчас послал своих сыновей в Кострому захватить ве-
ликого князя с семьей, что они и сделали без труда.
Внезапный захват Москвы далеко не разрешал всех вопросов,
поставленных перед кн. Юрием ходом событий. Кн. Юрий ока-
зался лицом к лицу с московским боярством, которое имело все
основания опасаться, что будет оттеснено на второй план бояра-
ми кн. Юрия.
Не менее важен был вопрос, что делать с пленными великим
князем, его матерью и женой. Уморить их в тюрьме «нужною
смертью» не решались, до такого озлобления еще не дошли. Оста-
вить их на свободе — значило дать им возможность стать центром
объединения всех недовольных вокняжением кн. Юрия и обижен-
ных им и возобновить борьбу при первом удобном случае. Иван
Дмитриевич прекрасно понимал это, предвидел и советовал при-
нять решительные меры — держать их «в нятстве», в тюрьме,
где они могли в случае надобности и умереть. К тому же склоня-
лись и те москвичи, которые скомпрометировали себя колебаниями
или открытой изменой. Кн. Юрий по’ гуманности или по недаль-
новидности не решился сделать необходимые выводы из захвата
Москвы и стал на путь компромиссов, который погубил его пред-
приятие. Посредником явился Семен Федорович Морозов, который
по своим звенигородским и галицким вотчинам служил кн. Юрию
и был у него любимым боярином, а по своему происхождению при-
надлежал к старейшему боярскому роду, большинство членов
которого около ста лет служило великим князьям. «Семен же Мо-
розов много могий у господина своего у князя Юрьа Дмитреевичя
и испечалова великому князю Василью Васильевичю мир и
345
любовь и удел Коломну». «Иван же Дмитреевич вознегодова 0 сем и
не любо бысть ему сие зело, что простыню (т. е. свободу.— С. В.)
дает ему, еще же и удел хощет дати ему. И не точию един Ивай
Дмитреевич, но и инии мнози бояре и слуги разъяришася о семь,
и не любо им бысть сие всем».
Кн. Юрий устроил племяннику «честный пир», дал ему «дары
многи» и отпустил на удел в Коломну. Так мирно, бескровно и
несколько опереточно закончился первый этап междукняжеской
«замятии», которая вскоре приобрела иной характер, когда про-
тивники не останавливались перед вероломством, предательством
и всевозможными жестокостями.
Произошло то, что предвидел и предсказывал Иван Дмитрие-
вич. Московские бояре и слуги «от мала и до велика» начали от-
казываться от кн. Юрия и отъезжать в Коломну к великому кня-
зю. Кончилось тем, что кн. Юрий остался в Москве один со своими
боярами и слугами и должен был покинуть Москву и велико-
княжеский стол так же без боя, как без боя занял его. Уезжая из
Москвы, он послал сказать великому князю: «Поиди на Москву на
великое Княжение, а яз иду в Звенигород» 15.
Отъезд кн. Юрия поставил Ивана Дмитриевича в безвыходное
положение, он понял, что карьера его окончена. Он не пристал
ко двору кн. Юрия, который, быть может, не мог простить ему
унижения в Орде и не чувствовал благодарности за корыстную
помощь в деле, окончившемся неудачей, и в то же время он бес-
поворотно испортил свои отношения с великим князем. После
тяжелого и долгого, наверное, раздумья он решился ехать в Ко-
ломну с повинной. Конечно, он понимал, что карьера его окон-
чена, но, вероятно, не ожидал постигшего его жестокого наказания.
В том же году, вскоре после возвращения великого князя в Моск-
ву, он был «пойман» «и с детьми, да и очи ему вымали» 16.
Само собой разумеется, что Иван Дмитриевич в опале лишился
своих вотчин. В договоре вел. кн. Василия с кн. Юрием 1433 г.
упоминаются села Ивана Дмитриевича в Бежецке, которые вели-
кий князь у него «взял в своей вине», а в договоре 1440 г. указа-
ны три села: Алабузино (существующее ныне, за р. Мологой, не-
16 ПСРЛ, т. XII, стр. 18—19.
16 Ермолинская летопись (там же, т. XXIII, стр. 147—148). Текст послед-
него сообщения, отсутствующего в Никоновской и других летописях,
испорчен переписчиками: «Того же лета князя великого Иван Дмитреевич
поймал, и с детьми, да и очи ему вымали». Редактор Ермолинской летописи
Ф. И. Покровский в примечаниях сказал, что это известие вставлено под
1433 г. по ошибке и должно быть отнесено к 1445 г., когда был ослеплен
вел. кн. Василий. В действительности сообщение находится на своем
месте, но должно быть исправлено так: «Того же лета князь великий Ивана
Дмитреевича поймал, и с детьми, да и очи ему вымали». В Тверской лето-
писи после рассказа под 6942 г. об убийстве Семена Морозова князьями
Юрьевичами записано: «Князь же великий Василей Московский Ивана
Дмитриевича поймал и велел его ослепити» (там же, т. XV, стлб. 490).
346
далеко от г. Бежецка), Еско и Новоселки17. О других вотчинах,
несомненно тоже конфискованных, мы не имеем сведений. Старик
Иван Дмитриевич не долго жил после ослепления и вскоре умер.
Следует отметить, что жестокое наказание, постигшее Ивана Дмит-
риевича, стало первым звеном цепи жестокостей и ослеплений,
жертвой которых позже был и сам вел. кн. Василий Васильевич.
Судьба сыновей Ивана Дмитриевича неясна. Известно, что
он взял их с собой, когда с повинной явился в Коломну, а что
сталось с ними позже, неизвестно. У Ивана Дмитриевича было два
сына: Иван и Семен. По родословцам, у Ивана Ивановича был
один сын, умерший в детстве, а у Семена два сына: Иван и бездетный
Андрей. Наконец, у Ивана Семеновича был один сын, бездетный
Семен, на котором пресеклось потомство Ивана Дмитриевича.
О службе всех этих лиц пока нет никаких известий, что дает ос-
нование полагать, что все они были в немилости и служили где-
нибудь в рядах городового дворянства*
С другой стороны, известно, что много лет спустя после опалы
Ивана Дмитриевича его внучки от сына Ивана сделали блестящие
партии* Старшая, Василиса Ивановна, вышла замуж за боярина
кн* Данилу Дмитриевича Холмского (умерла около 1511 г.); вто-
рая, Ксения, была замужем за кн. Иваном Булгаковым Патрике-
евым (по-видимому, за Иваном Ивановичем, по прозвищу Ме-
шок); третья, Евдокия,— за постельничим Семеном Брюхом Мо-
розовым; наконец, четвертая, Елена,— за кн. Василием Семено-
вичем Мнихом Ряполовским. Эти браки объясняются, вероятно,
покровительством их тетки, кн. Оболенской. Дело в том, что у
Ивана Дмитриевича был младший брат — Федор Турик, у кото-
рого были два сына, Федор и Никита, и дочь Марья. Федор Федо-
рович Туриков был убит в молодости в известном бою под Беле-
вом в 1438 г. и не оставил потомства. Никита в 1431 г. сопровож-
дал вел. кн. Василия в Орду и умер на обратном пути из Орды,
тоже не оставив потомства. За смертью братьев Мария получила
если не все, то, во всяком случае, значительную часть вотчин
Туриковых и вышла замуж за известного боярина, кн. Василия
Оболенского, и была матерью не менее выдающихся бояр: Ивана
Стриги, Александра, Ярослава и Петра Оболенских. Очень веро-
ятно, что покровительством Марьи Оболенской объясняются
блестящие партии ее племянниц, в то время как мужское по-
томство Ивана Дмитриевича коснело в безвестности.
Судя по сохранившимся источникам, основными районами по-
селения старшей линии были Переяславский уезд, Дмитровский
уезд и Бежецкий Верх. Иван Дмитриевич дал в приданое за
своей дочерью Еленой заливной луг на пойме р. Москвы, между
селами Коломенским и Ногатином. Этот луг кн. Елена после смер-
ти кн. Андрея Радонежского дала Троицкому монастырю, «што
17 СГГиД, ч. I, № 49, 50, стр. 100, 103 [ДиДГ, № 30, стр. 76; №34, стр. 87].
347
дал моему господину князю Ондрею Володимировичу отец мой
Иван Димитриевичь свою отчину» (вклад сделан при игумене
Савве, т. е. в 1428—1432 гг.) 18.
Троицкий монастырь, поставленный на земле радонежских
князей, уже в первой четверти XV в. стал излюбленным богомольем
московского боярства, и Иван Дмитриевич, по своему родству с
радонежским князем, естественно, тяготел к этому монастырю.
Приблизительно в то же время, как и его дочь, он дал монастырю
ценный вклад — две соляные варницы у Соли Переяславской 19.
По переяславским вотчинам многие Всеволожи в XV—XVI вв.
находились в тесных сношениях с Переяславским Горицким мо-
настырем. Федор Дмитриевич Турик при жизни дал этому мона-
стырю села Новое (на р. Кубри, на юго-запад от Переяславского
озера, в Замытском стану), Княжеское-Чернецкое (ныне деревня
Чернецы) и Мордвинцево 20. После смерти Ф. Турика его вдова
Соломонида (в иночестве Софья) дала около 1432 г. Троицкому
монастырю пустошь Добрынинскую в Кинельском стану Переяс-
лавского уезда 21.
Выше было упомянуто, что у Ивана Дмитриевича в Бежецке
были села Алабузино, Еско и Новоселки, конфискованные у него
в опале. Можно думать, что это были позднейшие приобретения
Всеволожей, быть может, самого Ивана Дмитриевича. Дело в том,
что по невыясненным еще причинам крупные московские бояре с
конца XIV и в первой половине XV в. охотно приобретали круп-
ные вотчины в Торжке и Бежецке и заводили в них иногда боль-
шое хозяйство. Мы видим в Торжке большую вотчину Михаила
Федоровича Крюка Фоминского (с. Медиа), в Бежецке — села
Федора Андреевича Свибла, кн. Юрия Патрикеевича, Ивана
Дмитриевича Всеволожа, некоторых Морозовых и других менее
значительных лиц. В Бежецке же приобрел себе очень большую
вотчину (села Присеки и Воробьеве на р. Мологе) кн. Дмитрий
Юревич Красный, по душе которого она была дана Троицкому мо-
настырю.
* * *
Судьбы младшей линии Всеволожей (от Ивана Александрови-
ча) представляют другую картину. Для этой линии характерным
является сильное размножение членов рода и как естественное
следствие — измельчание. В этой линии только самая младшая
отрасль рода — Григорий Васильевич Заболотский и его потомки —
продержалась около столетия в боярской среде, а все Заболот-
18 ПСЭИ, № 23, стр. 17 [АСЭИ, т. I, № 54, стр. 55].
19 ПСЭИ, № 6, стр. 4—5 [АСЭИ, т. I, № 109, стр. 88].
ао Вкладная книга Горицкого Переяславского монастыря (ГИМ, Собр. Ува-
рова [№ 777], л. 15 [см. копию С. Б. Веселовского этой книги: Архив
АН СССР, ф. 620, on. 1, ед. хр. 170]).
21 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 556 об. [АСЭИ, т. I, № 58, стр. 57].
348
ские вообще во второй половине XVI в. сходят в ряды городового
дворянства.
О сыновьях Ивана Александровича мы имеем только показа-
ние Геннадия Бутурлина. Иван Иванович Молодой неудачно
местничался с Федором Федоровичем Кошкиным, а Василий Ива-
нович Заболотский служил кн. Дмитрию Юрьевичу Красному и
должен был уступить место Василию Михайловичу Морозову.
О следующем поколении мы имеем больше сведений. Подобно
другим родовитым служилым людям, Всеволожи понесли потери
в двух памятных по кровопролитию боях XV в. В бою под Беле-
вом 1438 г. погибли Федор Федорович Туриков, Василий Семе-
нович Рождественский и Никита Васильевич Заболотский. Под
Суздалем в 1445 г. был убит Данила Глебович Щукаловский.
Первые не оставили потомства, что дает основание полагать, что
они были убиты в молодости.
Самым значительным лицом в этом поколении был Григорий
Васильевич Заболотский. По Новиковскому списку думных лю-
дей, Григорий Васильевич был боярином и дворецким вел. кн.
Василия Темного. В 1465 г. он показан только боярином, в 1471 —
1472 гг.— вторично дворецким. Умер он около 1473 г.
В Бархатной книге про бездетного кн. Семена Андреевича
Андомского сказано, что его убил Григорий Васильевич Заболот-
ский. Вероятно, это произошло в одном из княжеских сражений
середины XV в. 22 В частных разрядных книгах сохранились
местнические споры Григория Васильевича с боярином Василием
Федоровичем Сабуровым и Петра Григорьевича Лобана Заболотско-
го с Петром Михайловичем Плещеевым. Первый суд происходил
в начале княжения Ивана III. По расспросу бояр вел. кн. Иван
обвинил Григория Васильевича на том основании, что отец Васи-
лия Сабурова боярин Федор Иванович Сабур «Григорьева отца
Заболотского (Василия Ивановича.— С. В.) сидел выше за много
мест». Во втором деле сохранились две грамоты вел. кн. Василия
Васильевича (последних лет княжения), из которых видно, что
Василий Тимофеевич Чулок Остеев и Григорий Васильевич Заболот-
ский были наместниками в Великом Новгороде, т. е. на очень
важном и доходном посту 23.
Григорий Васильевич перед смертью постригся в монашество
и дал Троицкому Сергиеву монастырю в Кинельском стану Пере-
яславского уезда сельцо Воскресенское с деревнями Фоминой,
Скворцовой и Алексеевой 24. Из этих селений в настоящее время
существует только деревня Алексейкова, недалеко от с. Шара-
пова. В связи с этим вкладом в архиве монастыря сохранилось
22 «Бархатная книга», ч. II, «Род белозерских князей», стр. 164. Старший
брат Семена, кн. Иван Вадбальский, был убит в 1445 г. под Суздалем.
23 ЛРД, стр. 107—108. Упоминание о местничестве Григория Васильевича
в Новгороде см.: АИ, т. I, стр. 208.
24 ПСЭИ, №1190, стр. 139 [АСЭИ, т. I, № 455, стр. 341].
349
несколько актов, характеризующих способы приобретения Гри-
горием Васильевичем этого владения. В середине XV в. посель-
ский Григория Васильевича купил своему государю у Ивашки
Скворцова пустошь, «его отчину, Скворцовскую землю, дал на ней
два рубля да свинью пополнка» 25. Из других актов видно, что в
этом районе было множество мелких вотчинников, которые давали
и продавали свои земли монастырю или «задавались» с землей в
холопы сильным людям. Так, Ивашка Алексеев сын Носов во
второй четверти века после смерти отца «бил челом Григорию
Васильевичу служити, и своею вотчиною, с тем сельцом Алексе-
евским». Позже, на суде с соседями, Иван Алексеев показывал:
«И как аз, господине, бил челом Григорию Васильевичу, и Гри-
горей, господине, тое мое селцо Олексеевское взял за собя, а мне,
господине, дал тут жеребей земли у церкви, с попом по полови-
нам. И как Григорей, господине, постригся, так меня, господине,
отпустил, и с тем моим жеребеем с церковным».
Интересно отметить, каковы были соседи Ивана Носова, с
которыми он судился из-за церкви Вознесения. На суде, обосно-
вывая свои права на церковь, они ссылались на то, что их отцы
«придавывали к той церкви свои земли». И. Носов возражал:
«Давали, господине, отцы их игумену или попу,— кой будет игу-
мен или поп силен, много всхочет пахати, и отцы их, господине,
по четверти или по две дадут в поле вспахати, чего сами не
возмогут попахати; а к церкви, господине, земли не
придавывали». На основании этих показаний церковь с имуще-
ством была присуждена И. Носову 26.
Из всей массы Заболотских потомки Григория Васильевича
были самыми значительными и продержались в боярской среде
около ста лет. Потомки пяти старших братьев Григория Василье-
вича сильно размножились и измельчали уже в XV в. Они из-
редка достигали «стратилатского чина», но ни один не попал
в думу.
Начну обзор по старшинству ветвей линии.
У Ивана Ивановича Молодого было три сына. Из потомства
первого сына, Льва Ивановича, стоит отметить только его прав-
нука — Ивана Петровича, который был боярином у царя Симео-
на Касаевича (после крещения царя Симеона великий князь его
пожаловал и «учинил у него в боярьское место Ивана Петровича
Заболотцкого и всех чиновников по чину по государьскому» 27).
Это бутафорское дворянство было не очень большой честью. Иван
Петрович не имел потомства и перед смертью постригся у Троицы.
У Гаврилы, второго сына Ивана Молодого, было два сына:
Иван и Микула Ярой. Иван Гаврилович как сын боярский двора
25 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 578 [АСЭИ, т. I, № 288, стр. 206].
26 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, лл. 596—598 об. [АСЭИ, т. I, № 521, стр. 397].
27 ПСРЛ, т. XX, вторая половина, стр. 540; ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 728.
350
великого князя участвовал в Казанском походе 1469 г. 28 В 1480 г.
Иван Гаврилович был на почетном и доходном кормлении — на-
местником в Вологде 29.
Второй сын Ивана Гавриловича, Василий Бражник, в 1495 г.
как дворовый сын боярский принимал участие в Новгородском
походе. В походе 1499/1500 г. на вогуличей июгричанВ. И. Бра-
жник командовал особым отрядом 30. Краткие сведения об этом
походе находятся в Никоновской летописи и в Разрядной книге
официальной редакции. Интересные дополнения дает одна част-
ная разрядная книга из собрания Е. В. Барсова (позже В. О. Клю-
чевского, а ныне моя). В походе приняли участие три отряда, все-
го 4024 человека. «А пошли до Пинежского Волочка реками 2000
верст, да тут сождались с двиняны да с пинежаны да с важаны.
А пошли с Ильина дни Колодою рекою 150 верст, с Оленья броду
на многие реки ходили и пришли в Печору реку». Здесь все от-
ряды соединились, «да тут осеневали и город зарубили». На Вве-
денье богородицы пошли от Печоры и «шли до Камени две недели
и тут разделились. Воеводы князь Петр (Ушатый.— С. В.) и
князь Семен (Курбский.— С, В.) через Камень Щелью, и побили
воеводы на Камени самоеды 50 человек и взяли 200 оленей.
От Камени шли неделю до первого городка Ляпина. Всех по та
мест верст шли 4650 в$рст. Из Ляпина встретили задора (?— С. В.)
на оленях югорские князи, и от Ляпина шли воеводы на оленех,
а рать на собаках. Ляпин взяли, поймали 33 города, да взем 1009
человек лучших людей, да 50 князей привели. Да Василий же
Бражник взял 8 городов да 8 голов. И пришли к Москве, дал бог,
здорово все на Велик день».
Единственный сын Василия Ивановича Бражника, Тимофей, в
1534 г. был гонцом в Польшу, а в 1536—1537 гг. с дьяком Ше-
метом Воробьевым был в составе посольства в Валахию 31.
Не имея детей, онпостригся (в иноках Тихон), роздал свои вотчины
Переяславскому Горицкому и Троицкому монастырям и умер
в 1548/49 г.
Брат Василия Бражника, Семен Иванович Лапа, в 1520 г.
был воеводой в Мещере.
У Микулы Ярого был один сын, Иван Микулин. В Новгород-
ском походе 1495 г. он был постельником в свите великого князя.
В 1502 г. великий князь посылал его в Стародуб к воеводам в пол-
ки со своей речью и с похвалой. Такие поручения давали обык-
новенно дворянам или даже дворянам, которые «жили в думе»,
28 Там же, т. XII, стр. 121.
29 ААЭ, т. I, № 126, стр. 95; РИБ, т. XXXII, № 61 [АСЭИ, т. II, № 279,
стр. 187].
30 Краткое описание похода см.: С. В. Бахрушин. Очерки по истории
колонизации Сибири в XVI и XVII вв. М., 1928, стр. 67—68.[С. В. Б а х-
РУ’; н. Научные труды, т. III, ч. 1. М., 1955, стр. 76—77].
/ ру4£п7ХХП, вторая половина, стр. 422, 423, 432, 444.
351
т. е. думным. В 1511 г. Иван Микулин Ярого исполнял ответст-
венное гражданское поручение — был писцом на Белоозере 32.
Весной 1515 г. с дьяком В. А. Белого он был в составе посольства
в Данию 33. В последний раз он упоминается в разрядах в 1522 г.
в должности подручного воеводы или полкового головы.
У Ивана Микулина было два сына, Иван и Андрей, и дочь
Марья, вышедшая замуж за кн. Петра Владимировича Туренина.
В 1548 г. Андрей дал на вечное поминание, по своей сестре Троиц-
ко-Сергиевому монастырю 50 рублей. Андрей Иванович в 1565 г.
был вторым воеводой в Васильгороде, [в 1577 г. он — московский
дворянин]. Больше о нем ничего неизвестно. Его старший брат
Иван Иванович, по свидетельству родословцев, бежал в Литву,
что следует поставить в связь с казнью в опричнине Игнатия За-
болотского.
Многочисленное потомство Василия Ивановича Губастого в
служебном отношении было не выше представителей первой ветви.
Иван Александрович Губастого в 1495 г. был сыном боярским
в Новгородском походе. В «стратилатских чинах» были два лица:
Павел Петрович Паук и казненный в опричнине Игнатий Ива-
нович Ушаков. Павел Паук в 1552 г. служил на Вятке и был по-
слан с Вятки во главе устюжских и вятских волостелей и их лю-
дей на Каму против казанских татар 34 35. В 1556 г. он был полко-
вым головой у татар, в 1563 г.— воеводой в Лаюсе, затем в Виль-
не. Игнатий Иванович Ушаков в 1555 г. был воеводой на Вятке,
а в 1559 г. воеводой передового полка, и больше нигде не упо-
минается зб.
В избранную тысячу из этой линии попало в 1550 г. и было
испомещено под Москвой пять человек: Семен Васильевич (убит
при взятии Казани), Павел Паук, Богдан Васильевич Меньшого,
Тихон и Федор Терентьевичи (Тихон убит в 1555 г. на Судьби-
щах).
Представители третьей линии, от Глеба Щукаловского, «стра-
тилатского чина» не достигали, но из этой линии вышло два пис-
ца. В самом конце XV в. Михаил Дмитриевич Шапкин был писцом
на Белоозере, а Василий Михайлович Чертенок — в Ростове.
На полях сражений из этой линии пали: Василий Михайлович
Шапкин под Оршей, Иван Васильевич Чертенков в Костроме, во
время набега в 1536 г. казанских татар, и Иван Васильевич Уса-
тый Чертенков под Кесью, в Ливонском походе.
Четвертая линия, от Юрия Кислеевского, была самой незна-
чительной из всех шести линий. Среди ее представителей нельзя
отметить ни одного человека, выделившегося по службе, и этим,
32 АЮ, № 15, стр. 29.
33 ПСРЛ, т. XX, первая половина, стр. 390; летописец Нормантского («Вре-
менник ОИДР», кн. V. М., 1850. Материалы, стр. 18).
34 ПСРЛ, т. XX, вторая половина, стр. 494.
35 ДРК, стр. 170, 208 [см. также стр. 192] [БРК, стр. 148, 166, 178-179].
352
вероятно, объясняется то, что в родословцах и в Бархатной книге
эта линия прерывается на лицах, живших в начале XVI в. Оче-
видно, ко времени составления Государева родословца они так
опустились, что не попали в родовую роспись.
Служебный уровень пятой линии, от Семена Ивановича Рож-
дественского, в общем такой же, как и первых двух линий. Из
Рождественских три лица были в «стратилатских чинах». Василий
Федорович Черленого служил кн. Юрию Ивановичу и был его
воеводой в походе 1527 г. Затем, Иван Петрович Тонкого в 1540 г.
был воеводой в Муроме, в 1548 г.— в Смоленске, а в 1550—1553 гг.
был валовым писцом Двинской земли. Наконец, Григорий Ивано-
вич Дровнин в 1559 г. был воеводой полкового наряда (артилле-
рии), а в 1563 г.— воеводой в Опочке. Брат Ивана Тонкого, в ино-
честве Гурий, сделал карьеру на духовном поприще: сначала он
был игуменом Николы Песношского монастыря, а затем, в 1539—
1555 гг., архиепископом в Смоленске. В избранную тысячу бы-
ли зачислены и испомещены под Москвой Григорий Иванович
Костицын и Иван Иванович Тонкого.
Самой значительной линией, как было сказано выше, была
младшая линия — потомство боярина и дворецкого Григория
Васильевича, у которого было пять сыновей: Угрим, Петр Лобан,
Константин, Василий Асанчук и Алексей. Мужское потомство ос-
тавили только Угрим и Константин. У Василия Асанчука в родо-
словцах детей не показано. Но у него был сын Иван Асанчуков,
который в 1504 г. владел землей на границе Дмитровского и Ка-
шинского уездов 36. Вероятно, он умер бездетным до составления .
Государева родословца.
Семья Григория Васильевича, подобно сыновьям и внукам
боярина Михаила Борисовича Плещеева, выделялась в боярской
среде культурностью и образованностью: из пяти сыновей Гри-
гория Васильевича четверо подвизались на дипломатическом поп-
рище.
Петр Лобан начал свою карьеру писцом Клина 37. В 1495 г.
он был пожалован в окольничие. Это было хорошее продвижение
по службе, т. к. именно в это время старым боярским родам при-
ходилось особенно интенсивно бороться с наплывом к московскому
двору княжат. В 1497 г. Петр с дьяком Волком Курицыным был
в посольстве в Литву к вел. кн. Александру 38. После этой служ-
бы Петр Лобан в 1499 г. был писцом Владимира и Владимирского
уезда и умер в чине окольничего в 1505 г. 39 Его старинная вотчина
в Переяславле, с. Никольское с деревнями, перешла к его дочери
36 СГГиД, ч. I, № 138, стр. 354 [ДиДГ, № 94, стр. 375].
37 ПСРЛ,т. VIII, стр. 243; СГГиД, ч.1, №144,стр. 393 [ДиДГ, №89, стр. 357].
38 ПСРЛ, т. XX, первая половина, стр. 365. Его неудачное местничество
по поводу этой службы с Петром Михайловичем Плещеевым см.: ЛРД,
стр. 102—108.
38 АЮБ, т. I, № 70, стлб. 495—497 [АФЗиХ, ч. I, № 206, стр. 182—183].
353
Анне, вышедшей замуж за кн. Петра Федоровича Ногавицына За-
секина 40.
Константин Григорьевич с сентября 1492 по октябрь 1493 г.
был послом в Крым к Менгли-Гирею 41. В 1497 г. он с Михаи-
лом Кляпиком Еропкиным ездил для переговоров с немцами на
р. Нарове 42. Перед этим и после этой службы Константин Гри-
горьевич был несколько лет писцом в Московском, Коломенском и
Юрьевском уездах. Затем, с мая 1503 г., он был вместе с околь-
ничим Петром Михайловичем Плещеевым, Михаилом Кляпиком
Еропкиным и дьяком Губой Моклоковым в составе полномочного
посольства в Польшу. После смерти вел. кн. Ивана III Констан-
тин Григорьевич был послан отмежевывать Дмитровский и Зве-
нигородский уезды от Можайска и Клина 43. Это было важное
поручение, стоявшее в связи с выделом уделов братьям вел. кн..
Василия. Вскоре после этого Константин Григорьевич был по-
жалован в окольничие, а в декабре 1507 г. послан в Крым с очень
ответственным, по обстоятельствам времени, поручением. Он про-
был в Крыму почти два года и вернулся в октябре 1509 г. с пол-
ным успехом — привез от Менгли-Гирея шертную грамоту, «ка-
кова великому князю надобна и какова была с отцом его с вели-
ким князем Иваном Васильевичем» 44. По возвращении из Крыма
Константин Григорьевич сопровождал вел. кн. Василия в Ве-
ликий Новгород. Последняя его служба относится к 1512 г., когда
он был воеводой против татар на южной украине. Константин
Григорьевич умер после более чем двадцатилетней службы около
1515 г.
Василий Григорьевич Асанчук в 1493 г. был послом в Мазовию
к кн. Конраду 45. После этого он упоминается как сын боярский
двора великого князя в Новгородском походе 1495 г. Больше о
нем ничего неизвестно. Он не успел продвинуться по службе
(умер молодым).
Пятый Григорьевич — Алексей. В 1495 г. он был в свите
великого князя в Новгородском походе. Затем известны его две
посольские службы: в 1502—1505 гг.— в Крым и в 1515 г.— к
императору Максимилиану 4б. В разрядной книге из собрания
Барсова есть весьма вероятное указание, что Алексей Григорье-
вич в 1512 г. был дворецким. Конечно, речь идет о дворечестве
в каком-либо из малых дворцов, а не о Большом дворце. Дворечест-
во в малых дворцах места в думе не давало.
40 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 531, по Владимиру № 43.
41 ПСРЛ, т. XX, первая половина, стр. 358.
42 ДРК, стр. 24 [БРК, стр. 28].
43 СГГиД, ч. 1,№141,стр. 377 [ДиДГ, №96, стр. 395. Межевание имело место не
после смерти Ивана III, как полагал С. Б. Веселовский, а, по-видимому,
в 1504 г.].
44 ПСРЛ, т. XX, первая половина, стр. 378, 381.
45 Там же, т. VIII, стр. 226.
46 Там же, стр. 241, 244,259.
354
Из всех Заболотских младшей линии единственным предста-
вителем, дослужившимся до боярского чина, был Семен Констан-
тинович, старший сын Константина Григорьевича. Не входя в
подробности, приведем его двадцатилетний послужной список по
разрядам. В 1537 г. он был вторым воеводой в Нижнем, в 1538 г.— в
Рязани, в 1540 г.— наместником в Нижнем, в 1541 г.—третьим
воеводой в Калуге; около 1550 г. он пожалован в окольничие, а
затем вскоре — в бояре. В апреле 1552 г. он был послан на годо-
ванье в Свияжск и принимал участие в военных действиях против
Казани 47. , В 1555—1557 гг. он был в походах при царе и на
береговой службе в Коломне. Умер Семен Константинович в
1559 г. или немного позже.
У Семена Константиновича были младший брат, Владимир, и
два сына: Владимир и Алексей. Ни они, ни их потомство, вымер-
шее в середине XVII в., ничем не выделились. Вероятную при
чину этого можно видеть в том, что Владимир Семенович (сын
боярина) бежал во время опричнины в Литву, возможно, в связи
с казнью его сородичей, Игнатия Ушакова и других.
В заключение характеристики Всеволожей-Заболотских сле-
дует отметить неполноту их родословия в Бархатной книге. В Бар-
хатной книге показаны только потомки У грима и Константина
Григорьевичей и Ивана Андреевича Дровнина Рождественского.
Очевидно, потомки других линий так измельчали к концу XVII в.,
что не были в состоянии подать дополнения к Государеву родо-
словцу. Потомство Константина Григорьевича и Дровнины вымер-
ли в третьей четверти XVII в., и при составлении Бархатной кни-
ги в живых было только пять-шесть человек Угримовых. Служеб-
ный уровень их можно видеть из нижеследующего.
Кв отца
1.	У грим Григорьевич
2.	Семен Угримов	1
3.	Иван — в 1551 г. воевода кн. Владимира Андреевича	в	Пронске	2
4.	Данила — служил кн. Владимиру Андреевичу.	Бездетный	2
5.	Калинник. Бездетный	2
6.	Василий — убит в 1580 г. под Тороидом	3
7.	Федор. Бездетный	3
8.	Софон-Богдан— в 1577 г. московский дворянин; в 1614—1615 гг. воево-
да в Михайлове и Черни; в 1620 г.— на Волоке Ламском	6
9.	Лев	6
10.	Иван-Дорофей	6
11.	Афанасий — в 1638 г. воевода в Алексине; в 1648—1652 гг.' ловчий
царя Алексея	8
12.	Матвей — убит «ворами» в Смутное время. Бездетный	9
13.	Артемий — в 1646 г. дворянин; в 1650 г. воевода в Лебедяни	10
14.	Михаил — в 1662—1664 гг. стольник; убит под Глуховом	11
15.	Лука — в 1658 г. жилец; убит под Быховцом. Бездетный	13
16.	Андрей	13
17.	Иван — в 1671—1686 гг. стольник	14
18.	Алексей — в 1698 г. стольник и воевода в Коломне	16
47 Там же, т. XX, вторая половина, стр. 494, 514.
355
Землевладение Всеволожей-Заболотских оставило по себе
сравнительно мало документов, так что нет возможности дать об-
щую картину несомненно весьма больших и многочисленных вот-
чин первых Всеволожей. Это понятно, т. к. вотчины Ивана Дмит-
риевича были конфискованы, а вотчины его брата Федора Турина
частью достались монастырям, частью ушли по женской линии в
другие роды. Вотчины же младшего Всеволожа, Ивана Александ-
ровича, уже в XV в. раздробились между шестью его сыновьями,
затем между двадцатью тремя внуками, а в дальнейшем — между
полусотней правнуков.
С трудом удается установить с некоторой вероятностью остат-
ки двух старых вотчин Заболотских.
В конце XVI в. Троицкому монастырю принадлежало в По-
вельском стану Дмитровского уезда владение на границе с Пере-
яславским уездом, там, где ныне находится селение Думино.
В книгах конца века оно показано как пустошь, «что было село
Думино», а к ней деревни Кирдево и Дегтярева и пустоши Но-
винки Борисова, Пенягин, Ильинское, Головково и Круглое 48.
В третьей четверти XV в. с. Думино с деревнями было вотчиной
Никиты Львовича Молодого, получившего на него несудимую
грамоту 49.
Позднейшие акты дают основание полагать, что смежно с
с. Думином находились вотчины других Заболотских, образовав-
шиеся путем семейных разделов. Никита умер бездетным, и
часть его вотчины перешла (по той же линии И. Молодого) к
Василию Ивановичу Бражнику, а затем к его единственному сыну
Тимофею. Тимофей Бражников, не имея детей, постригся и дал в
1548 г. свою вотчину монастырям: Горицкому Переяславскому
половину с. Думина и двор в Москве, а Троицкому — деревни
Головково и Круглое. Душеприказчиками инока Тихона (Тимо-
фея Заболотского) были Семен Константинович Заболотский (поз-
же боярин) и Федор Григорьевич Адашев 50 51. В том же 1548 г.
Богдан Васильев Заболотский (из линии Губастых) выкупил де-
ревни Головково и Круглое, дав монастырю 50 рублей и половину
деревни Мартьяновы б1. Каким образом Головково и Круглое дос-
тались опять Троицкому монастырю, неизвестно. Неясны также
пути перехода к Троицкому монастырю Думина. Тимофей Браж-
ников дал половину села Горицкому монастырю, но позже оно
оказалось во владении дьяка Ивана Григорьевича Выродкова
(может быть, по родству с Заболотскими) и в 1565 г. было дано
Выродковым Троицкому монастырю б2.
48 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 782—783.
49 ПСЭИ, № 140, стр. 100 [АСЭИ, т. I, № 419, стр. 308—309].
60 ГБЛ, АТСЛ, (ф. 303), кн. 533, по Дмитрову № 31.
51 Там же, по Дмитрову № 32.
62 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 782.
356
Небольшая часть той же вотчины досталась Троицкому мона-
стырю от других лиц той же линии Губастых. У Терентия Ива-
новича (в 1538 — 1539 гг. полковой голова) в родословцах пока-
зано четыре бездетных сына. В действительности у него было еще
три сына, тоже бездетных: Василий и троицкие старцы Иона и
Олимпий. Последние постриглись у Троицы в молодости, и Иона
уже в 1538 г. был большим посольским старцем, т. е. главным
помощником келаря по управлению монастырскими вотчинами.
В 1566 г. старцы Иона и Олимпий по духовным грамотам отца и
брата Василия дали Троицкому монастырю деревни Кирдево,
Новинки и Пинягино с селищем Ильинским. В том же году Иона
и Олимпий по приказу своей матери Стефаниды дали ее внуку, а
своему племяннику Юрию Борисовичу Багримову половину де-
ревни Борисовой, которая позже тоже досталась монастырю б3.
Остатки другой крупной вотчины Заболотских мы находим в
Шуромском стану Переяславского уезда, у существующего ны-
не с. Хребтова. Километрах в четырех от Хребтова было некогда
с. Рождественское (ныне Рождество Пустое), вероятно, вотчина
Семена Рождественского (середина XV в.), с деревнями Петруши-
ной, Новым, Бояровым (Боровым), Вонятиной, Катуниной и дру-
гими. От этой вотчины в середине XVI в. у Заболотских остава-
лись только клочки, а с. Хребтово принадлежало Владимиру
Васильевичу Морозову. Морозов, округляя владения с. Хреб-
това, купил у Данилы Владимировича Заболотского сельцо Мат-
веевское, а затем продал с. Хребтово со всеми деревнями мит-
рополичьему дьяку Никите Авксентьевичу Парфентеву, который в
1571 г. дал с. Хребтово Троицкому монастырю б4 * *. Небольшая
часть той же вотчины попала в Троицкий монастырь другим пу-
тем. Данила Семенович Угримов Заболотский (бездетный) пору-
чил своим душеприказчикам Ивану Савельевичу Волынскому и
троицкому игумену Иоасафу дать монастырю с. Новое с деревнями,
разрешив вотчичам выкупить его за 111 рублей. В 1563 г. его пле-
мянники Василий и Федор Ивановичи Угримовы пожелали выку-
пить вотчину, но, не имея денег, произвели условную мену. Они
дали монастырю свою коломенскую вотчину, сельцо Шилково с
деревнями в Устьмерском стану, и обязались при этом до выкупа
коломенской вотчины, оцененной в 111 же рублей, не продавать
и не закладывать без ведома троицких властей сельцо Новое.
Угримовым не удалось выкупить своей вотчины, и сельцо Новое,
очевидно с разрешения троицких властей, перешло к жене Григо-
рия Ивановича Дровнина Заболотского, Матрене, которая по
приказу мужа в 1571 г. дала сельцо Новое с деревнями (между про-
чим, с Петрушиным, Бояровым и Катуниной) Троицкому мона-
63 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 533, по Дмитрову № 99, 100, 177; кн. 531,
л. 1483 об.
в* ПКМГ, чЛ, отд: I, стр. 828; ГБЛ, АТСЛг(ф. 303), кн. 531, по Переясла-
влю Залесскому № 90.
357
стырю * бВ. Вклад был обусловлен пострижением и пожизненным «по-
коем» в монастыре Богородицы под Сосной, на р. Торгоше. Этот
филиал Троицкого монастыря пользовался особыми милостями
царей Федора и Бориса, и в 1598 г. Борис дал монастырю Бого-
родицы на имя игуменьи Маремьяны (Матрены) Заболотской две
вотчины в Твери бв.
Несколько вотчин Заболотских в Переяславском уезде дос-
талось Горицкому монастырю. Иван Петрович Тонкого дал по
душе своего брата, смоленского владыки Гурия (1551 г.), деревню
Золотуху. Три вотчины поступило от Щукаловских. Федор и Ва-
силий Глебовичи (бездетные, в родословцах не указанные) дали в
середине XV в. с. Марининское. Вдова их племянника Михаила
Дмитриевича Шапкина дала в начале XVI в. с. Ильинское. На-
конец, по душе его сына, Василия Михайловича Шапкина (уби-
того под Оршей), было дано с. Макарово. Не удается установить
точно, где находились перечисленные селения, но, по-видимому,
они были все в Переяславском уезде и, может быть, частью в Дмит-
рове, в тех станах, которые были указаны выше как районы ро-
довых вотчин Заболотских.
Размножаясь, дробя и теряя свои родовые вотчины, Заболот-
ские устраивались в других уездах. Так, в конце XV — начале
XVI в., по неполным данным, в Великом Новгороде были поме-
щены Андрей Меньшой Никитич Губастого, Племянник и Волк
Семеновичи Кислеевские, Иван Федорович Черленого Рождест-
венский, Петр и Константин Григорьевичи В7. Однако и в сере-
дине XVI в. большинство выдающихся Заболотских служило по
Переяславлю и Дмитрову. При царе Иване по дворовому списку
(Тетрадь дворовая 7045 г.) 68 служили не менее пятнадцати чело-
век по Переяславлю, четыре человека по Дмитрову, четыре — по
Можайску и по одному человеку по Костроме и Волоку Ламскому.
22 июня 1938 г., Ново-Гиреево.
55 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 531, по Переяславлю Залесскому № 86, 88.
68 Там же, кн. 527,v№ 395.
” НПК, т. I, стлб. 118, 120, 153, 156; т. III, стлб. 67; т. IV, стлб. 119;
т. V, стлб. 10, 21, 119—121.
58 [А. А. Зимин считает эту дату ошибочной, полученной в результате не-
правильного прочтения цифры 60—«кси» (ТКиДТ, стр. 18)].
СМОЛЕНСКИЕ КНЯЗЬЯ
[ФОМИНСКИЕ, ПОЛЕВЫ, ЕРОПКИНЫ,
ПОРХОВСКИЕ] *
Целый ряд боярских родов выводил свое происхождение от
смоленских князей: Салтыковы-Травины, Карповы, Бокеевы,
Ржевские, Толбузины и князья Козловские — от Константина
Юрьевича Фоминского, Полевы — от его брата Федора Юрьеви-
ча, Всеволожи-Заболотские — от кн. Александра-Всеволода Гле-
бовича, Монастыревы — от кн. Александра Юрьевича, Татище-
вы — от Ивана Юрьевича.
Неразрешимая, при наличных источниках, запутанность и хро-
нологические несообразности родословия многочисленных смо-
ленских князей вообще в литературе хорошо известны. Для на-
шей темы нет надобности углубляться в эти вопросы и достаточно
отделить, по возможности, достоверное от недостоверного, т. к.
основной, интересный для нас факт не подлежит сомнению: миг
рация значительного количества смоленских княжат на восток в
XIV—XV вв. и переход их на службу к московским князьям.
Известно, что Смоленское княжение занимало между Москвой и
Литвой межеумочное положение и было не только в XIV в., но и
в XV—XVI вв. предметом упорной борьбы Москвы с Литвой, а
позже — с Литовско-Польскбм государством. Эта борьба, в ко-
торой смоленские князья склонялись то на одну, то на другую
сторону, выбивала из насиженных гнезд многих княжат, и они
должны были искать себе пристанища. Уход на запад, в Литву,
очевидно, был и труднее и менее привлекательным, а иногда пря-
мо невозможным, и смоленские княжата бегут на восток, преиму-
щественно в Москву. Так, кн. Иван Васильевич, племянник
вел. кн. смоленского Святослава, прогнанный вел. кн. Ольгердом,
приехал служить к вел. кн. Дмитрию.
Во второй половине XIV в. мы видим на службе в Москве
князей Порховских и Фоминских. В начале XV в. приезжает в
Москву бывший вел. кн. Юрий Святославич, прогнанный с пре-
стола вел. кн. Витовтом. Позже выезжают другие. Некоторые
359
не уживаются и уезжают обратно, но многие остаются й занимают
прочно места в среде московских служилых людей, частью даже
в боярской Ч
Москвичам было трудно, а иногда, вероятно, прямо невозмож-
но разобраться в родословии этих выходцев. С другой стороны,
время стирало и спутывало следы прошлого, так что и позже у
некоторых родов сохранились только спутанные и сбивчивые
воспоминания о своем происхождении от смоленских князей, ко-
торым они старались придать правдоподобный характер.
В конце XVII в., при собирании материалов для новой Родо-
словной книги, которая должна была заменить Государев родосло-
вец, была сделана попытка разобраться в этом вопросе. 9 февраля
1687 г. государи указали взять у смоленских князей сказки от-
носительно родов, которые подали росписи, «причитаясь к Смо-
ленскому княжению не против Родословные книги», а именно
относительно князей Вяземских, Полевых, Еропкиных и Тати-
щевых. На это стольник кн. Василий Васильевич Кропоткин с
сыном Михаилом и с «сродники» сказали: «Вяземских князей от
смоленских князей поведения не бывало, а были те вяземские1а
князи у смоленъских князей в службе, а служили вяземские князи
смоленским князем не только в бытнесть их на великом княжении
Смоленском, и после Смоленского княжения, как от изгнания
литовского князя Витовта прародителя нашего великого князя
Василья Святославича Смоленского родной брат великий князь
Юрьи Святославич Смоленской по приезде своем был в Росийстем
царстве под державною рукою великого князя Василья Дмит-
риевича Московского, и пожалован был от него в Торжок в на-
месникии. И в тое князя Юрья Святославича Смоленского быть-
несть в Торшку намесником вяземские князи ему князю Юрью
Святославичю Смоленскому служили ж. И о той службе вязем-
ских князей у князя Юрья Святославича Смоленского свидетел-
ствуеть подлинно великих государей в царьственной Степенной
книге, в 13 грани в 25-й главе. И от того времении доднесь вя-
земские князи с намии, Смоленского великого княжения родами,
сродством не считались, и согласия сродственнаго с вяземскими
князи у нас смоленских князей, откуды повелись, от старых срод-
ников не слыхали.
А Полевы и Яропъкины к Смоленскому княженью подали рос-
писи и причитаются напрасно ж. А что оне Полевы и Яропкины на-
писали в росписях своих, бутто повелися великого князя Юрья
Святославича Смоленского от сына ево князя Федора Юрьевича,
1 Правнук кн. Давида Галицкого и Дмитровского кн. Дмитрий Иванович
был изгнан из Галича вел. кн. Дмитрием Донским и поступил на службу
к новгородскому архиепископу. От него пошли нетитулованные фамилии
Осининых, Ивиных, Березиных (а от Осининых — Ляпуновы) («Бархат-
ная книга», ч. II, стр. 231 и родословцы).
1а [В рукописи «великие»].
360
а бутто у того князя Федора Юрьевича было два сына — Борис
да Остафей, и от Бориса — Полевы, а от Остафья — Яропкины,
а у великого князя Юрья Святославича Смоленского был один
сын — князь Федор Юрьевич, которой от изгнания Витофта с
ним со князем Юрьем к Москве прибежал и написан в родослов-
ной книге, а у того князя Федора Юрьевича Смоленского детей
Бориса и Остафья не было и по родословной книге не написано,
и в поведении тем родом, Полевым и Яропкиным, от того князя
Федора Юрьевича Смоленского быти невозможно, потому что
прародитель их роду—Александр Борисов сын Полев—на Москве
и в честии и в посылке явился до приезду к Москве великого князя
Юрья Святославича Смоленского и сына ево князя Федора Юрье-
вича за многия годы... и родственного согласия у нас, Смоленского
княжения родов, с Полевыми и Яропкиными никогда не бывало,
и до сего времянии те Полевы и Яропкины Смоленскими никогда
не зывалися и на писмах нигде Смоленскими не подавывалися.
А Татищевы в родословной росписи своей написали поведение
свое от Соломирских князей, а не от смоленских, а что написали,
бутто Соломирские пошли от смоленских князей, от князя Гле-
бова внука Святославича Смоленского от княза Ивана Дмитрие-
вича от Шаха, и у князя Глеба Святославича Смоленского внука
был князь Иван Дмитриевич Мал, а не Шах, и от того князя Ива-
на Дмитриевича Мало было поведение Жижемских князей, а не
Соломирских16... И по старым писмам у нас, Смоленского княже-
ния родов, о поведении Соломирских князей никакие ведомости
нет» * 2.
Как можно видеть, в этой сказке князей Кропоткиных родо-
словия Полевых и Татищевых подвергнуты основательной кри-
тике. Ниже, при исследовании соответствующих родов, показа-
ния Кропоткиных будут рассмотрены подробно, а здесь уместно
будет сделать несколько замечаний по вопросу об утрате княжа-
тами княжеского титула. Некоторые генеалоги касались поверх-
ностно этого вопроса, но он остается по-прежнему темным. Быть
может, по состоянию источников он пока неразрешим, но возмож-
но установить факты, не отмеченные в литературе, которые если
не решают вопроса, то, во всяком случае, указывают направление,
в котором следует искать его решения.
Все смоленские княжата, выехавшие на службу в Москву в
XIV в., утрачивают свои титулы и становятся родоначальниками
нетитулованных фамилий. То же происходит с княжатами дру-
гих княжеств. Таковы, например, Сатины (происшедшие от кн.
Ивана Шонура Козельского), которые, по их родовым преданиям,
«сложили» с себя княжение (по другой редакции — княжение
было с них «снято»), или Овцыны, происшедшие от муромского
хб [В рукописи «Володимерских».]
2 ЦГАДА, Собр. Оболенского ($. 201), № 17 [ныне № 83], лл. 284—287.
361
князя Василия. Напомню еще, что известный Дмитрий Михай-
лович Боброк Волынский, родоначальник Волынских и Вороных,
в летописях именуется нередко, и может быть, не без основания,
князем.
Этот несомненный факт следует сопоставить с другим, столь
же несомненным фактом, что многочисленные князья и княжата,
выезжавшие в Москву в XV—XVI вв., сохраняют свои титулы,
хотя часто занимали очень невысокое положение в среде служило-
го класса. Первым выезжим князем, получившим боярство и со-
хранившим свои титулы, был литовский князь Юрий Патрике-
евич. В середине XV в. вошли в боярскую среду со своими титу-
лами князья Оболенские, сыновья Ивана Константиновича. Поз-
же это становится обычаем.
Следует подчеркнуть, что это явление не стоит ни в какой свя-
зи с местом, которое занимал выезжий князь в лестнице москов-
ских чинов. Потомки князей Фоминских и кн. Александра Гле-
бовича Смоленского, утратив княжеские титулы, занимают в
XIV в. место в боярской среде, тогда как многочисленные кня-
жата, выезжавшие в XV—XVI вв., сохраняют свои титулы, но
занимают место в среде рядовых детей боярских.
Следует заметить, что вопрос о княжеском титуле не касался
тех князей, которые в XIV в. и позже служили как равноправные
союзники, как вассалы, владевшие своими уделами, или как
временные наемники (наместники) и кормленщики. На этих усло-
виях князь мог служить в XIV в., не утрачивая своего титула.
Где искать объяснение этому интересному явлению? Мне ка-
жется, что его следует искать не в условиях быта, не в перемене
взглядов на княжеский титул, а в юридических условиях — в
условиях, на которых московский великий князь принимал к себе
на службу и пускал пришельца в свой двор, в число своих дво-
рян. В этих условиях было, по-видимому, что-то такое, что счи-
талось несовместимым с княжеским титулом.
Г. А. Власьев высказал ходячее, по-видимому, среди генеало-
гов мнение, будто княжата переставали титуловаться потому, «что,
размножаясь, при делении наследства предков своих, измельча-
ли, обеднели и чувствовали себя удобнее, не называясь князья-
ми» 3. Однако вслед за этим Власьев останавливается в недоуме-
нии перед тем, что Дмитрий Михайлович Боброк Волынский, по
происхождению вероятный князь, породнившийся с великим
князем московским, сам титуловался князем (см. его подписи у
духовных и договорных грамот вел. кн. Дмитрия).
1929 г.
3 Г. А. Р д а с ь е в. Род дворян Волынских.—ИРГО, вып. IV, стр. 128.
362
КНЯЗЬЯ ФОМИНСКИЕ
О роде князей Фоминских невыезде их’на службу в Москву
в Бархатной книге находится следующий рассказ. У вел. кн.
смоленского Юрия Святославича было два сына: Федор, имев-
ший вотчины в Вязьме и Дорогобуже, и Константин Фоминский
и Березуйский. У Константина три сына — все Федоры: Ф. Крас-
ный, Ф. Слепой и Ф. Меньшой. Вел. кн. Семен Гордый женился
на дочери кн. Федора Святославича (брата вел. кн. Юрия) —
кн. Евпраксии (6853 [1344/45] г.), а кн. Федора, ее отца, нере-
звая к себе и дал ему Волок; «и великую княгиню на свадьбе
испортили — ляжет с великим князем, и она ему покажется
мертвец». Великий князь развелся с кн. Евпраксией в 6854
[1345/46] г., отослал ее на Волок к отцу и велел выдать ее замуж.
Кн. Федор выдал ее замуж за кн. Федора Красного Константинови-
ча Фоминского 4 *. Родословцы говорят об этом короче и объясняют
развод неплодием кн. Евпраксии. Наконец, летописи обыкновен-
но молчат о причинах развода и ничего не говорят о браке кн.
Евпраксии с кн. Федором Фоминским. Во всей этой истории ос-
новные факты несомненны. Вызывает только некоторое сомнение
второй брак кн. Евпраксии с двоюродным братом — кн. Федором
Фоминским: по каноническим правилам православной церкви
такие браки были недопустимы. Впрочем, вся эта история с пер-
вым и со вторым браком была настолько необычной, что катего-
рически отрицать возможность брака в такой близкой степени
родства едва ли основательно. Дело в том, что митрополит Феог-
ност в этом вопросе был весьма снисходителен. Он разрешил раз-
вод вел. кн. Семена с Евпраксией. Он же по просьбе великого
князя разрешил Ольгерду и его брату Люборту брак с двумя
родственницами вел. кн. Семена.
Следует отметить, что еще до этого эпизода один из князей
Фоминских, может быть, Федор Красной, был на Москве. В 6847
[1338/39] г. вел. кн. Иван Данилович послал с Товлубием под
Смоленск свою рать с князьями и воеводами, среди которых был
кн. Федор Фоминский б.
По-видимому, все три сына кн. Константина Фоминского слу-
жили московским великим князьям.
У Федора Красного (от кн. Евпраксии) было четыре сына:
Михаил Крюк, Иван Собака, Борис Вепрь и бездетный Иван
Уда.
Михаил Крюк был богатым человеком и, очень вероятно, боя-
рином вел. кн. Дмитрия. По-видимому, это он упоминается в
одной правой грамоте начала XV в. Чудову монастырю 6. В ар-
4 «Бархатная книга», ч. II, стр. 207—208.
6 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 93.
6 Мейчик, стр. 102 [АСЭИ, т. III, № 31, стр. 53].
363
хиве Троицкого монастыря сохранилось несколько очень интерес*
ных актов, которые относятся, как мне кажется, именно к Михаи-
лу Федоровичу Крюку и его сыну Ивану.
В конце XIV или в самом начале XV в. Михаил Федорович с
сыном Иваном купил у новгородского посадника Юрия Онцы-
форова (упоминается в летописях^с 1381 г., умер в 1417 г.)
с. Медну, в Торжке, на тверском рубеже, за 90 рублей новгородских
денег. Лет через 30^(в 1428—1432 гг.) душеприказчики Ивана
Михайловича, умершего бездетным, дали это село Троицкому
монастырю. Из данной видно, что с. Медиа было большим вла-
дением, в котором велось очень значительное боярское хозяйст-
во. В данной душеприказчиков в с. Меднё показано 54 рубля
новгородских «головного» серебра на крестьянах, 44 лошади,
65 голов рогатого скота, 130 коз и овец, да хлеба в житницах:
700 коробей ржи, 2000 коробей овса, 50 коробей пшеницы, 50
коробей жита, 50 коробей «овыдници» и 40 коробей гречи,
гороха и конопли 7.
У Михаила Федоровича было два сына: Борис и Иван, оба
бояре вел. кн. Василия Дмитриевича и оба бездетные. Таким об-
разом, род старшего сына кн. Константина вымер в первой чет-
верти XV в.
Второй сын, Иван Федорович Собака, был боярином великих
князей Дмитрия и Василия. Об его участии в постройке в 1366—
1367 гг. каменных укреплений Кремля было сказано выше. Ему
принадлежит подпись на второй (и, возможно, первой) ду-
ховной вел. кн. Дмитрия 8.
Оба сына Ивана Собаки, Семен Трава и Василий, были боя-
рами во второй половине княжения Василия Дмитриевича.
Род. Василия пресекся со смертью его единственного сына Ми-
хаила, о котором ничего неизвестно.
У Семена Травы было два сына: Григорий Мороз и Иван.
Почему они и их потомки выбыли из боярской среды, неизвестно.
7 Подлинная купчая Михаила Федоровича на пергамене — ГБЛ, АТСЛ
(ф. 303), отд. XIII, № 1009 [АСЭИ, т. I, № 2, стр. 26]. Две данные душе-
приказчиков — ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 277; кн. 533, л. 364—
364 Ъб. [АСЭИ, т. I, № 70, 71, стр. 63, 64].
8 «Память. Федор Сабур больше был Никиты Ивановича Воронцова. Под
Никитою был Василий Дмитриевич Минин. Под Васильем был брат его
Степан. Под Степаном был Борис Михайлович Крюков, под Борисом брат
его^Иван. Под Иваном был Семен Иванович Трава Собакин, под Семеном
брат его Василий Иванович» и т. д. Ниже память Петра Константиновича
о боярынях: «Под Марьей, женой Полуекта Васильевича Вельяминова,—
Ульяна Собакина» (ГИМ, Собр. Уварова, № 157, л. 157—157 об.). Под-
писи «Иван Федоровичь» на духовных вел. кн. Дмитрия—СГГиД, ч. I, № 30,
стр. 51; № 34, стр. 62 [ДиДГ, № 8, стр. 252]; ср. Собр. Уварова, № 593,
л. 2. Возможно, что он же участвовал в 1371 г. как боярин вел. кн.
Дмитрия в договоре с Ольгердом (СГГиД, ч. I, № 31, стр. 53 [ДиДГ,
№ 6, стр. 22]) ив мене вел. кн. Дмитрия с симоновским чернецом Саввой
(АЮБ, т. I, № 52, стлб. 165 [АСЭИ, т. II, № 381. стр. 378]). Ср. ме-
новную вел. кн. Дмитрия с митрополитом Киприаном.
364
Потомки Семена Травы стали родоначальниками добрых, но ря-
довых служилых фамилий. От старшего сына Григория, Тимофея
Скрябы, пошли Скрябины, от второго сына, Осоки, пошли Осо-
кины и Пырьевы. Старший сын Тимофея Скрябы, сын боярский
Иван Щавей, в 7006 [декабрь 1497] г. был казнен по делу
вел. кн. Софьи 9.
От старшего сына Ивана Семеновича Травина, от Ивана Сал-
тыка, пошли Салтыковы-Травины. Иван Иванович Салтык в
6977 [1469] г. был воеводой в походе на Вятку и в Казань. Око-
ло 1480 г. он был замешан в деле Василия Борисовича Тучка Мо-
розова и других, его послужильцы были распущены и испоме-
щены в Великом Новгороде, но вскоре опала была с него снята,
и он участвовал как воевода в походе на вогуличей 10 11.
О третьем сыне, Борисе Федоровиче Вепре, никаких известий
нет. Его единственный сын Василий упоминается в летописях в
1446 г. как воевода кн. Дмитрия Шемяки, разбитый сторонника-
ми великого князя на устье Мологи и. В родословцах у Васи-
лия не показано потомства, и невольно напрашивается предполо-
жение, что он сложил голову в Шемякинской замятие.
Четвертый сын Федора Красного, бездетный Иван Уда, упо-
минается в летописях на таких службах, которые дают основа-
ние полагать, что он был боярином. В 6892 [1383/84] г. он с боя-
рами Федором Свиблом и Александром Белеутом был послан в
Великий Новгород за черным бором — тяжкой данью, уплачи-
ваемой Золотой орде. В 6901 [1393/94] г. он же с боярами Федо-
ром Кошкой и Селиваном (Волынским) ездил опять в Великий
Новгород брать черный бор и укрепить мир с городом 12.
Так, мы видим, что первые два поколения потомков Федора
Красного занимали видное место в боярской среде. За недостат-
ком данных трудно сказать, почему следующие поколения вы-
шли из боярской среды. Возможно, что некоторую роль в этом иг-
рала большая смертность представителей мужского пола в моло-
дом возрасте и переход Василия Вепрева (а может быть, и других
представителей) на службу к удельным князьям, но как бы то
ни было, единственная уцелевшая отрасль рода — потомство Се-
мена Ивановича Травы Собакина — ни в XV, ни в XVI вв. не
выдвинула в думу ни одного представителя.
° ПСРЛ, т. XII, стр. 246.
10 Там же, т. XII, стр. 121, 215. Духовная И. Салтыка: АЮ, № 413, стр.
440 [АСЭИ, т. I, № 501, стр. 379].
11 ПСРЛ, т. VI, стр. 175; т. VIII, стр. 118; т. XVIII, стр. 200 [см. о нем ниже,
раздел «Василий Борисович Вепрев Фоминский»].
12 ПСРЛ, т. XXIII, стр. 130, 133. В некоторых летописях, например в Ни-
коновской, Воскресенской и Симеоновской, в эпизоде 6909 г. о посылке
великим князем за кн. Александром Суздальским перепутаны имена по-
сланных и указан Иван Андреевич Уда. Такого человека среди родослов-
ных людей не было. Ср. Софийскую II летопись (там же, т. VI, стр. 131),
где указаны Иван Александрович и Иван Глебович.
365
У второго сына Константина Фоминского, Федора Сле-
пого, был один сын, Андрей Коробья. Единственный сын Андрея
Федор Коробьин отъехал (в первой четверти XV в.) в Тверь.
Неизвестно, удалось ли Федору и его сыновьям, Семену Бокею и
Карпу, улучшить отъездом свое положение и какое место заняли
они в Твери, но только внуки Федора выехали опять на Москву.
Известно, что незадолго до падения Тверского княжества мно-
гие тверские бояре и дети боярские, испытывая обиды и притес-
нения от москвичей и не находя защиты у своего князя, стали
отъезжать в Москву и бить челом о принятии их на службу.
Летописи отмечают два таких массовых выезда — в 6984 [1475/
76] г. и 6993 [1484/85] г. В числе других в 6984 [1475/76] г. вы-
ехали Василий (Семенович?) Бокеев и трое «Карповичей», т. е.
Иван, Федор и Семен, двоюродные братья Василия Бокеева 13.
Василий Бокеев и Семен Карпов в 6997 [1488/89] г. были вое-
водами в походе на Вятку 14 *, но ни один из выехавших не дослу-
жился до думных чинов. В думу попали только дети старшего
Карповича — Ивана: Федор Иванович в 7025 [1516/17] г. был
сказан в окольничие, умер он в 7038 [1529/30] г.; Никита Ива-
нович был пожалован в окольничие в 7031 [1522/23] г. (в Нико-
новской летописи упоминается как оружничий летом 7024 [1515/
16] г. 1б) и умер, не оставивши потомства, в 7040 [1531/32] г.
Два старшие сына Федора Ивановича были думцами: Иван
Федорович (или, может быть, его младший брат, Иван же) в
7056 [1547/48] г. был боярином великой княгини 16, в 7058 [1549/
50] г. он пожалован окольничим в думу великого князя и умер
в 7062 [1553/54] г.; Долмат Федорович был окольничим с 7057
[1548/49] г. и умер в 7079 [1570/71] г.
Многие Бокеевы и Карповы во второй половине XVI в. были
воеводами и наместниками, но ни один представитель этого рода
(после смерти Долмата) в думу не попал (в XVII в. двое Дол-
матовых-Карповых были в думе).
О потомстве третьего сына кн. Константина Фоминского, Фе-
дора Меньшого, достаточно нескольких слов. У Федора Меньшого
было три сына: Василий Березуйский, от которого пошли князья
Козловские, Федор — родоначальник Ржевских, Иван Толбуга —
родоначальник Толбузиных.
В некоторых летописях в числе убитых на Куликовом поле
упоминается Иван Иванович Толбуга 17. Очевидно, это — ошибка:
Иван Федорович Толбуга, женатый на дочери Д. А. Монастырева,
жил во второй половине XIV в., и, по-видимому, это он был убит
на Донском побоище, а его сын Иван Иванович жил в первой по-
13 ПСРЛ, т. XII, стр. 168.
14 ДРК, стр. 15 [БРК, стр. 21].
16 ПСРЛ, т. XIII, первая половина, стр. 25.
16 ГИМ, Собр. Уварова [№ 777], л. 36 (синодик Горицкого монастыря).
17 ПСРЛ, т. VI, стр. 95, примеч.
366
ловине XV в. и в 6909 [1400/01] г. упоминается как воевода рати,
посланной вел. кн. Василием Дмитриевичем на Торжок 18.
Сын Ивана Ивановича, Семен, в 6982—6983 [1473/74—1474/
75] гг. был послом в Венецию, откуда вывез различных мастеров,
в том числе — Аристотеля Фиоравенти.
[1930-е годы]
Василий Борисович Вепрев Фоминский
В договоре 1440 г. вел. кн. Василия с Дмитрием Шемякой и
Дмитрием Красным, в статьях о размене пленных и ликвидации
претензий по кабалам и поручным записям, сказано: «...и то вам с
них все свести опроче Василья Вепрева» 19. Почему для Василия
Вепрева сделано исключение, неизвестно, но видно, что он при-
нимал большое участие в предшествовавшей договору замятие и,
по-видимому, служил княжатам.
О выступлении Василия Вепрева на стороне Дмитрия Шемяки
есть сообщение в летописях. В 1446 г. ослепленный княжатами вел.
кн. Василий был сослан в Углич и посажен в тюрьму. Дмитрий
Шемяка нарушил соглашение, заключенное с вел. кн. Василием
при посредстве митрополита Ионы, и отправил детей великого
князя в Углич. Сторонники великого князя, князья Ряполовские
и другие, замыслили силой освободить великого князя и его де-
тей и стали собираться на Белоозеро. «И князь Дмитрей послал за
ними с Углеча рать сВасильем Вепревым, да Федора Михайловича
(Сатина. — С. В.) послал за ними со многими людми». Сатин не
успел соединиться с Василием Вепревым, Ряполовские напали на
него на устье Мологи и разбили 20.
Приведенное сообщение летописей ,о Василии Вепреве, взятое
само по себе, не представляет никакого интереса. Этот незначи-
тельный на первый взгляд факт оживает и становится значи-
тельным, если выяснить личность Василия Вепрева, его происхож-
дение и среду его родичей.
В московских летописях есть два кратких сообщения о втором
браке и разводе вел. кн. Семена Гордого. В 1345 г. вел. кн.
Семен женился на дочери кн. Федора Святославича Смоленского
Евпраксии, а в следующем году развелся с ней, отослал к отцу
на Волок и выдал замуж за кн. Федора Константиновича Фомин-
ского. Бархатная книга в 34-й главе рассказывает об этом под-
робнее: «Как князь великий Симеон Иванович Гордой женился у
18 ПСРЛ, т. III, стр. 101—102 [«Новгородская первая летопись старше-
го и младшего изводов». М—Л., 1950, стр. 396—397].
19 СГГиД, ч. I, № 60, стр. 131 [ДиДГ, № 34, стр. 88].
г9 ПСРЛ, т. VI, стр. 175.
367
князя Федора Святославича, и князь великий его перезвал к се-
бе, а дал ему вотчину Волок (Ламской. — С. В.) со всем. И ве-
ликую княгиню (Евпраксию.—С. В.) на свадьбе испортили — ля-
жет с великим князем, и она ему покажется мертвец. И князь
великий великую княгиню отослал к отцу ее на Волок, а велел ее
дати замуж, и князь Федор Святославич дал дочь свою замуж
за князя Федора за Красного за Большого Фоминского».
От этого брака у Федора Красного Фоминского и Березуйско-
го (в Ржевском уделе Смоленского княжества) было четыре сына:
Михаил Крюк, Иван Собака, Борис Вепрь и Иван Уда.
Иван Федорович Собака в молодости принимал участие в по-
стройке первых каменных укреплений московского Кремля (1366/
67 г.) вместо сгоревших дубовых. Ввиду спешности постройки все
стены были разделены на участки, и на каждом участке был по-
ставлен особый «председатель», т. е. ответственный распорядитель
строительных работ. Память об участии в этом деле И. Ф. Собаки
сохранилась до наших дней в названии одной из самых мощных
башен Кремля, так называемой Собакиной (против Государствен-
ного исторического музея). Впоследствии И. Ф. Собака был боя-
рином вел. кн. Дмитрия Донского и в этом чине был в числе сви-
детелей второй и, может быть, первой духовной грамоты великого
князя. Жена Ивана Собаки Ульяна занимала в списке больших
боярынь великокняжеского двора очень высокое место 21.
Михаил Федорович Крюк, не носивший, как и другие сыновья
кн. Федора Фоминского и Ржевского, княжеского титула, не по-
рывал, по-видимому, связей с родовой вотчиной. Об этом можно
судить по тому, что в бывшем Фоминско-Березуйском уделе Ржев-
ского княжества до сих пор существует селение Крюково 22.
В конце XIV в. Михаил Федорович купил у новгородского по-
садника Юрия Онцыфорова с. Медну, в Торжке, на р. Тверце, на
границе Тверского княжества. Это владение было средних раз-
меров, но представляло большую ценность, т. к. находилось на
большой дороге из Твери в Великий Новгород 23.
О боярстве Михаила Федоровича мы имеем только одно ука-
зание — его подпись на третьей духовной грамоте вел. кн. Ва-
силия Дмитриевича (1425 г.).
У Михаила Федоровича было два сына, Борис и Иван, умершие
без потомства, по-видимому, во время чумных эпидемий 50-х годов.
21 ГИМ, Собр. Уварова, № 157, л. 157. Первое место занимала Анна, жена
кн. Юрия Патрикеевича (дочь вел. кн. Василия Дмитриевича), а на седь-
мом месте — Ульяна Иванова жена Собакина.
22 Фоминско-Березуйский удел находился в бассейне нижнего течения Ва-
зузы (правого притока Волги) и притока Вазузы Осуги. В состав удела
входили следующие существующие ныне селения: Фоминское, при впа-
дении Осуги в Вазузу, Рогачев на Осуге, Крюково, Хлепень и Молодой
Березуй — между Осугой и Вазузой и Старый Березуй, справа от Вазузы.
23 Некоторые подробности от этом владении см.: С. Б. Веселовский.
Село и деревня в Северо-Восточной Руси XIV—XVI вв. М.— Л., 1936.
368
У Ивана Собаки было тоже два сына: Семен Трава и Василий24.
По генеалогическим источникам, все четыре старших внука
кн. Федора Фоминского, т. е. Борис и Иван Михайловичи Крюко-
вы, Семен Трава и Василий Ивановичи Собакины, были в боярах
у вел. кн. Василия Дмитриевича 25.
О службе Бориса Федоровича Вепря ничего неизвестно. Его
единственный сын Василий как младший внук кн. Федора на-
чал служить позже своих двоюродных братьев, Крюковых и Со-
бакиных, и, видимо, не мог устроиться при дворе великого кня-
зя, т. к. после смерти вел. кн. Василия Дмитриевича (1425 г.)
в московском правительстве произошли большие перемены. Во
главе правительства малолетнего княжича Василия стала ею
мать, вел. кн. Софья Витовтовна. Второе место занял выезжий
из Литвы Гедиминович кн. Юрий Патрикеевич, женатый на сестре
вел. кн. Василия. В числе родов, вытесненных из боярской среды
после смерти вел. кн. Василия Дмитриевича, были Собакины
(сыновья Семена Травы) и, по-видимому, Василий Борисович
Вепрев.
В родословцах Василий Борисович Вепрев показывается без
потомства, но и без обычной в таких случаях отметки «бездетен».
Из этого можно заключить, что после крушения замятии княжат
Василий Борисович Вепрев сошел с исторической сцены, перестал
интересовать составителей родословцев, т. к. «выбыл» из числа
«родословных людей». Если у него и были потомки, то они, по вы-
ражению родословцев, «в своем роду в счете не стояли».
[1930-е годы]
ПОЛЕВЫ И ЕРОПКИНЫ
Родословие Полевых и Еропкиных очень сбивчиво и сомни-
тельно. Бархатная книга, несмотря на протест и аргументы кня-
зей Кропоткиных (см. выше), приняла версию, хронологически
совершенно невозможную. У кн. Федора Юрьевича Смоленского
(брата кн. Константина Фоминского) было два сына: Борис, от
24 От Семена Травы пошли три ботанические фамилии: Травины, Осокины
и Пырьевы. У Василия Собакина был сын Михаил, умерший в молодости
без потомства.
25 ЦГАДА, Собр. Мазурина, ф. 196, кн. №240. На л. 111 «Память: которой
боярин которого был болше и выше сидел. Федор Сабуров болше был Никиты
Ивановича Воронцова. Под Никитою был Василей Дмитриевич Минин,
под Василием был брат его Стефан, под Стефаном Борис Михайлович Крю-
ков, под Борисом брат его Иван, под Иваном Семен Ивановичи Трава Со-
бакин, под Семеном брат его Василей Иванович, под Васильем Андрей
Сахарник Костянтинович Добрынской, под Андреем Борис Костянти-
нович Лыков, под Борисом Данило Иванович Сабуров, под Данилом Ра-
ман Александрович Остеев Безносой, под Раманом брат его Тимофей».
369
которого пошли Полевы, и Евстафий, от которого — Еропкины26.
Хронологическая невозможность такого родословия указана князь-
ями Кропоткиными. Составители Бархатной книги не обрати-
ли внимания на замечания князей Кропоткиных и заимствовали
эту версию, по-видимому, из Государева родословца 27.
Интересно отметить, что в 1649 г. Алексей Иванович Полев
подал в Разряд совершенно другое родословие, хронологически
более правдоподобное, но совершенно несостоятельное по суще-
ству. Челобитная и роспись Алексея Полева интересны в несколь-
ких отношениях. Во-первых, мы узнаем, что в Разряде велась за-
писная книга, в которую заинтересованные лица могли вносить
своих родичей. Таким образом, в промежутке времени между
составлением Государева родословца и Бархатной книги в Разря-
де накоплялся родословный материал. Затем, представляет ин-
терес указание на средства собирания родословных материалов,
к которым прибегали служилые люди. Наконец, роспись Алексея
Полева дает совершенно другую версию происхождения Полевых,
хотя и не выдерживающую никакой критики, но интересную как
безнадежная попытка восстановить потерянную правильную тра-
дицию.
Алексей Иванович Полев бил челом, что после смерти его от-
ца, убитого на службе в Торках, он остался мал, «а которые,
грсударь, росписи были после отца моего, и те в Московское ра-
зоренье в пожар пропали. И ныне я, холоп твой, сыскал сроди-
чей своих в Великом Новегороде в Юрьеве монастыре, а иных в
Осипове монастыре, и написал свое родство». Полев просил запи-
сать в Разряде его челобитье и память «в свою государеву запис-
ную книгу с моею братьею вместе». На челобитной помета дьяка
Григория Ларионова: «Записать ево челобитье»28. В росписи да-
но такое родословие.
. У кн. Дмитрия Александровича Невского (!) был сын Юрий
Дмитриевич Городецкий (!). У Юрия сын Федор Фоминский. Кн.
Федор Фоминский в 6848 [1339/40] г. был в воеводах с кн. Васили-
ем Ивановичем Суздальским под Смоленском 29. У кн. Федора
был сын Борис Хлепенской, а у Бориса сын Александр Борисо-
вич Полев. И в 6848 [1339/40] г. (правильнее — 6898 — С. В.)
вел. кн. Василий Дмитриевич посылал бояр Александра Борисо-
26 «Бархатная книга», ч. II, стр. 226.
27 РК, стр. 53, 145, 179; ср. стр. 263, где легенда отвергнута и родословие
начинается прямо с Александра Поле, боярина вел. кн. Василия Дмитрие-
вича.
28 К тому же способу собирания сведений о своих предках в монастырских
синодиках и вкладных книгах прибегли в конце XVII в. Головкины.
29 Очевидно^ это испорченное и перевранное известие летописей о посылке
в 6847 [1338/39] г. вел. кн. Иваном Даниловичем рати под Смоленск с Тов-
лубием. Во главе рати был кн. Константин Суздальский (кн. Василия
Ивановича Суздальского не существовало), Федор Фоминский (вероятно,
Константинович) и другие воеводы (ПСРЛ, т. XVIII, стр. 93).
370
вича Полева, Александра, Андреевича Велеутова и дьяка Семена
Беклемишева 30 к вел. кн. литовскому Витовту «по ево дщер по
великую княжну Софию Витовтовну». Далее в росписи — то же
родословие, что в Бархатной книге, но без боковых линий. На
росписи помета дьяка Григория Ларионова: «Написать в книгу31.
Эта версия, еще более произвольная и несостоятельная, чем
версия родословцев, свидетельствует только о том, что в роду
Полевых в XVII, а может быть, и в XVI в. существовали только
смутные воспоминания о происхождении князей, пришедших
с запада.
Что касается родословия Еропкиных, то оно и в дальнейшем,
т. е. в последовательности поколений XV и начала XVI в., сбив-
чиво, запутано и мало достоверно. В общем на родословной По-
левых-Еропкиных мы можем наблюдать то же, что было отмечено
выше: чем древнее и значительнее род, тем достовернее и полнее
его родословная. По левы-Еропкины не принадлежали ж боярским
родам, у них не было в роду достоверных материалов, и они ста-,
ли сочинять свою генеалогию задним числом, в XVI и в XVII вв.
Первым достоверным лицом рода Полевых был упомянутый
выше боярин вел. кн. Василия Дмитриевича Александр Борисо-
вич Поле, который в 1390 г. ездил в Литву за невестой великого
князя кн. Софьей Витовтовной 32.
У Александра был один сын, Дмитрий, о службе которого
ничего неизвестно 33. Единственный сын Дмитрия, Федор, по сви-
детельству родословцев, служил кн. Борису Васильевичу Волоц-
кому. Это подтверждается духовной этого князя, в которой кн.
Борис возвращает Федору Полеву и его сыну Василию, равно
каки их сородичу Андрею Еропкину, вотчины, «чтоесмь поотимал
в своей вине» 34 *. У Федора Дмитриевича было четыре сына, из
которых старший, Василий Темный, служил на Угличе кн. Дмит-
рию Ивановичу 36 * 38.
Из Еропкиных следует отметить Андрея Еропкина, который
служил кн. Борису Волоцкому. По-видимому, это то же лицо,
что и Степан Еропка, молодой сын боярский кн. Ивана Андрее-
вича Можайского, взятый в плен в 6953 [1444/45] г. литовцами
в бою на Суходрови 36. По крайней мере, сын Еропки, Михаил
Зо Такого дьяка не существовало, а по летописям третьим послом был Се-
ливан (Волынский).
31 ЦГАДА, Собр. Оболенского (ф. 201), № 17 [ныне № 83], лл. 258—260.
82 ПСРЛ, т. VIII, стр. 61.
83 Около 1450 г. упоминается как послух в одной купчей. ЦГАДА, ГКЭ
(ф. 281), по Рузе № 14/234 [АСЭИ, т. II, № 346, стр. 343].
34 СГГиД, ч. I, № 105, стр. 252 [ДиДГ, № 71, стр. 251].
36 Так по родословцам. В начале XVI в. он был послухом у данной Анд-
рея. Даниловича Жохова Квашнина Иосифову Волоколамскому мона-
стырю (АЮБ, т. I, № 63/XV, стлб. 449 [Катаев и Кабанов, стр. 16—17;
№ 14; АФЗиХ, ч. II, № 42, стр. 43]).
38 ПСРЛ, т. VIII, стр. 112.
371
Кляпик, в актах и летоййсйх называется то Степановичем, то
Андреевичем. В одном акте Троицкого монастыря 7008 [1499] г.
упоминаются послухи Михаил Кляпик и Федор Степановы. Ми-
хаил Кляпик в 1492 г. был в составе посольства к римскому им-
ператору Максимилиану, в 1503 г.— в посольстве в Литву для
заключения перемирия. В 1505 г. он был послом в Казань, где
задержан царем Магмет-Аминем. В 1507 г. он освободился от плена
и в 1509 г. с титулом окольничего входил в состав посольства
к королю Сигизмунду. В летописях и в исторических сочинениях
он называется иногда дьяком (в 1492 г.) и окольничим. В дейст-
вительности он носил эти титулы только в посольствах, а в думу
он попал в 7016 [1507/08] г. постельничим и умер в этом чине
в 7021 [1512/13] г. 37
Отмечу еще, что трое Еропкиных — Борис, Семейка и Федор
Васильевичи—служили кн. Владимиру Андреевичу Старицкому 38.
Судя по этим отрывочным данным, можно представить себе
приблизительно весьма вероятную карьеру этого рода. Потомки
Александра Поля перешли в середине XV в., а может быть и раньше
на службу к удельным князьям и в XVI в. сошли на положе-
ние рядовых служилых людей, и только один Михаил Кляпик
благодаря своим исключительным личным способностям попал
в думу великого князя.
Василий Федорович Меныпик Полев в 7044 [1535/36] г. убит
казанскими татарами в Костроме. В 7060 [1551/52] г. убит под Ка-
занью Владимир Васильев, инок Вениамин37 38 39.
[1930-е годы]
князья ПОРХОВСКИЕ
К смоленским княжатам,выбитым из своих гнезд Литвой, при-
надлежат Порховские. Сбивчивость родословия смоленских кня-
зей не позволяет с уверенностью связать Порховских с их родом.
Наиболее вероятной представляется та версия родословия, ко-
торая показывает у последнего смоленского князя, Юрия Свя-
тославича, четвертого сына — Ивана Порховского. В некоторых
родословцах иное происхождение: «А у князя Ивана Святослави-
ча один сын князь (Иван — С. В. ), и от него пошли Порховские,
да две дочери, одна была за князем Юрьем Дмитриевичем, за
37 Так по Шереметевскому списку. В разрядах 7018 [1509] г. он показан
сокольничим, постельничими показаны другие (ДРК, стр. 44 [БРК,
стр. 44]).	а,,
38 ЦГАДА, Древлехранилище (ф. 135), № 88, родословная книга, глава 60.
39 По свидетельству синодика Успенского собора, в 1580 г. убиты под Лу-
ками Великими двое Еропкиных — Юрий Никитин, Федор Андреев;
в 1571 г. воротынец Михаил Иванов убит под Москвой; в 1530 г. под
Казанью убит Иван Михайлович Кляпиков.
372
Шемякиным отцом, а другая за князем Свидригайлом Ольгер-
довичем» 40. Выезд кн. Порховского в Москву произошел, вероят-
но, в том году, когда Литва захватила Смоленск и кн. Юрий Свято-
славич бежал к московскому князю.
Во всяком случае, во второй четверти XV в. мы видим Порхов-
ских уже на службе в Москве. В бою с татарами под Белевом бы-
ли убиты Андрей Васильевич Норховской (не ошибка ли?) и князь
Кузьма Порховской 41.
В бою под Суздалем был убит Юрий Порховской 42. Его по-
томство мы можем проследить по сохранившимся актам. Из тро-
ицких актов мы узнаем, что Юрий во второй четверти XV в. вла-
дел Нерехтой в Костромском уезде. Возможно, что у него была
вотчина в Нерехте. Это можно заключить из того, что его сын Бо-
рис Юрьевич в последней четверти XV в. упоминается как по-
слух в Нерехте. Из синодика Успенского собора известно, что Бо-
рис Юрьевич утонул в походе под Казань в 1485 г. 43 Младший
брат Бориса Степан Юрьевич с сыновьями Федором, Семеном и
Борисом владел в 1500 г. поместьем в Водской пятине 44 45.
У Бориса Юрьевича известен один сын — Дмитрий, который
в 1510 г. упоминается как послух у Дмитрия Тимофеевича Си-
него Кобылина в Костромском уезде.
У Дмитрия Борисовича известен сын Данила Дмитриевич, ко-
торый в Тетради дворовой записан по Костроме. В 1550 г. он слу-
жил по Галичу и в числе лучших получил поместье под Москвой.
В 1556 г. он был городничим в Казани 4б, а в 1565 г. был на служ-
бе в Ливонском походе 46.
Наконец, у Бориса Степановича известны сын Никита (1571 г.) и
внук Афанасий Никитич (1573 г.), которые имели поместья в Ше-
лонской пятине 47.
В общем мы видим, что Порховские лишились княжеского
титула и, постепенно опускаясь, заняли скромные места в среде
городовых детей боярских.
11 февраля 1940 г.
40 РК, стр. 53.
41 Синодик Успенского собора (ДРВ, ч. VI, стр. 456). В летописях Кузьма
не назван князем (см., например: ПСРЛ, т. VIII, стр. 107).
42 ДРВ, ч. VI, стр. 458.
43 Там же, стр. 463.
44 НПК, т. III, стлб. 423, 579, 605, 645, 682.
45 ДРВ, ч. XIII, стр. 273.
46 РИБ, т. III, стлб. 263 [ПСРЛ, т. XXIX, стр. 346].
47 НПК, т. V, стлб. 510; Самоквасов, т. II, стр. 336.
МОНАСТЫРЕВЫ *
Род Монастыревых не был внесен в Государев родословец и
не попал в Бархатную книгу, хотя княжеское происхождение их
едва ли подлежит сомнению, а перед самым составлением Госуда-
рева родословца в думе был один представитель рода, постельничий
Матвей [Федорович] Бурухин (1547—1552 гг.), а другой представи-
тель рода, Иван Елизарович Циплятев, принимал участие в состав-
лении родословца и, по весьма вероятному предположению
Н. П. Лихачева, был в это время думным дьяком. В одном родо-
словце после 42-й главы отмечено: «По сей род писано в Государе-
во в большой в родословной Елизаровской книге», а затем перед
43-й главой — заголовок: «А се роды писаны припись новая для
памяти по своему изволу» х. В общем можно сказать, что род Мо-
настыревых имел не меньше основания быть внесенным в Госу-
дарев родословец, чем, например, Старковы, Новосильцевы, По-
левы или Отяевы-Хвостовы. В частных родословцах очень раз-
личного состава и различных редакций род Монастыревых нахо-
дится почти всегда.
Предание о происхождении Монастыревых от смоленских кня-
зей очень вероятно, но родословие их в первых поколениях так
же сбивчиво, как родословие Полевых, и находится в прямой свя-
зи со сбивчивостью и неполнотой родословий смоленских князей
вообще. Некоторые родословцы 1 2 не говорят ничего о княжеском
происхождении Монастыревых и начинают род с Александра Мо-
настыря и с его трех сыновей. Другие родословцы говорят о про-
исхождении Монастыревых из Смоленска: «Род Монастырев, бе-
1 О службе И. Е. Циплятева см.: ЛРД, стр. 44, 163, 236, 240 и др.; ГПБ,
Q-IV-470.
2 РК, стр. 262.
374
лозерцев, из Смоленска пришли» 3. Почти все родословцы гово-
рят, что Монастыревы белозерцы, а во многих редакциях нахо-
дится следующее предание. Меньшой брат кн. Федора Святосла-
вича Смоленского, кн. Юрий, был женат на дочери кн. Василия
Ярославского, от которой имел сына Александра. Жена кн. Ва-
силия Ярославского, Анастасия, постриглась в монашество и пос-
ле смерти кн. Юрия взяла к себе в монастырь на воспитание ма-
лолетнего внука Александра, который вырос в монастыре и полу-
чил поэтому прозвище Монастырь 4.
В одном родословце из собрания гр. Румянцева находится не-
сколько очень интересных дополнений к этому преданию, из ко-
торых некоторые мы можем проверить и подтвердить другими ис-
точниками*. Родословие начинается рассказом о женитьбе вел.
кн. Семена Гордого на дочери кн. Федора Святославича Смо-
ленского и о разводе с ней. «А у князя Федора Святославича брат
был меньшой, кн. Юрий, а женился — княж Васильеву дочерь
Ярославского понял (очевидно, кн. Василия Давидовича, умер-
шего в 1344 г.—С. В.). За князем Василием за Ярославским сестра
была великого князя Настасья, а другая была за князем Федором
Белозерским (Федором Романовичем, убитым на Куликовом поле.—
С. В.), княгиня Феодора. И княгини Настасья Ярославская овдо-
вела, а дала дочерь свою за княж Федорова брата Святославича
за меньшого за Юрия. И князя Юрия не стало в животе, а остал-
ся у него сын князь Олександр невелик. И княгини Настасья
внука своего князя Олександра взяла к себе, а купила вотчину
на Белоозере у сестры своей у княгини у Феодоры у Белозерские
и у ее детей у Федора да у Романа, а дала внуку своему князю
Олександру. А сама княгини Настасья постриглося, а внука
своего князя Олександра вскормила у себя в монастыре, и пото-
му прозвали его князь Олександр Монастырь» 5.
Белозерские князья, как можно видеть, перепутаны. Федор
и Роман были сыновьями Михаила, женатого на дочери Федора
Ростиславича Ярославского, а у Романа было два сына: Федор,
убитый с сыном Иваном на Куликовом поле, и Василий. Тем не
менее в этом сбивчивом предании есть очень ценные сведения,
которые объясняют происхождение огромной вотчины Монасты-
ревых на Белоозере. Тот же Румянцевский родословец сообща-
ет, что Дмитрий Александрович Монастырев (убит на р. Воже в
1378 г.) дал в приданое за своей старшей дочерью боярину Ивану
Андреевичу Хромому волость Ергу. По актам XV—XVI вв. мы
знаем, чт_о Монастыревым принадлежало несколько очень круп-
8 Там же, стр. 167, см. еще: Келейный родословец патриарха Филарета.—
ЮСАИ.
4 РК, стр. 123.
6 ГБЛ, Собр. Румянцева (ф. 256), № 348, гл. 31, л. 160 и др. [см. также:
А. И. К о п а н е в. Из истории землевладения Белозерского края XIV—
XVI вв. М.— Л., 1951, стр. 26].
375
ных владений на р. Шексне и главным образом в бассейне р. Ков-
жи, где находилась и волость Ерга, которую получил в прида-
ное И. А. Хромой. С. Воскресенское с деревнями в Ерге около
двухсот лет было во владении И. Хромого и его прямых потом-
ков, и в 1567 г. последний представитель рода, боярин Иван Пет-
рович Федоров, дал с. Воскресенское с половиной деревень Ки-
риллову монастырю, а вотчинный монастырь Богоявления с дру-
гой половиной деревень — Новоспасскому монастырю. В данной
грамоте И. П. Федорова Кириллову монастырю перечислены пред-
ки, по душам которых дана вотчина: Иван Андреевич Хромой,
его сын боярин Давид Иванович, внук боярин Федор Дави-
дович, правнуки Петр и бездетный Григорий Федорович и другие
лица 6.
Княжеским происхождением Монастыревых, их родственными
связями с белозерскими князьями и большими вотчинами на Бе-
лоозере объясняетсяошибка, которую допустил кн. Андрей Курб-
ский, говоря, что Монастыревы были «с роду княжат белозер-
ских» (см. ниже). Пока не будет выяснено родословие смоленских
князей, нет возможности разобраться в показаниях родословно-
го предания и установить связь Монастыревых со смоленскими
князьями, но вышеизложенное показывает, что родословцы да-
ют много ценных сведений, которые никак нельзя оставить без
внимания. Землевладение Монастыревых подтверждает родослов-
ные предания. Действительно, если бы они выехали в Москву,
то у них были бы вотчины в Московском княжении и в уездах
великого княжения, как мы видим это у других выходцев. Меж-
ду тем все вотчины Монастыревых, и весьма крупные, находились
на Белоозере и только на Белоозере, из пределов которого они
начали выходить только в конце XV в. С другой стороны, бело-
зерские князья уже в середине XIVb. так измельчали и обеднели,
что нет возможности предположить выезд Монастыревых на служ-
бу к белозерским князьям. Родословное предание дает удовлет-
ворительное объяснение появлению Монастыревых на Белоозере
и их крупным вотчинам.
Кому и как служил Александр Монастырь, неизвестно. Родо-
словцы об этом молчат, и в других источниках на это нет указаний.
Несомненным можно считать, что его сыновья Дмитрий, Иван
и Василий в третьей четверти XIV в. появились на Москве.
Старший сын, Дмитрий Александрович Монастырев, занял в
Москве весьма видное положение. По свидетельству родослов-
цев, у Дмитрия сыновей не было, а все пять его дочерей пород-
нились с верхами московской знати. Старшая дочь, Аграфена,
6 ЦГАДА, ГКЭ ($. 281), № 820 [В. Б. Кобрин. Из истории земельной
политики в годы опричнины.— «Исторический архив», 1958, № 3, стр. 154—
155, гр. № 1 (датируется 1566/67 г.)]. Отдельные книги 1568 г. и сотную
грамоту с.Воскресенского 1583/87г. см.: Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 127—136,
154—163.
376
как было кыше упомяйуто, вышла замуж за боярина И. А. Хро-
мого, из могущественного рода Акинфовичей, и получила в прида-
ное волость Ергу на Белоозере в Надпорожском стану. Вторая
дочь вышла замуж за боярина Александра Андреевича Белеута,
третья дочь вышла замуж за Ивана Чепечку, представителя вы-
дающегося угасшего московского рода 7, четвертая — за Семена
Мелика, воеводу вел. кн. Дмитрия, убитого на Куликовом по-
ле, и, наконец, пятая — за Ивана Федоровича Толбугу из рода
смоленских князей Фоминских, от которого пошла фамилия Тол-
бузиных.
Дмитрий Александрович служил вел. кн. Дмитрию Донскому,
и если и не был боярином, то, во всяком случае, занимал высо-
кое положение. Летом 1378 г. ордынский темник Мамай послал
мурзу Бегича с большим войском наказать московского князя.
Вел. кн. Дмитрий вышел в поход и встретил татар на р. Воже, ки-
лометрах в пятнадцати от Переяславля Рязанского. Татары, уве-
ренные в своем превосходстве, стали переходить с боем реку и
завязали сражение, в котором были разбиты и понесли большие
потери убитыми, потонувшими в реке и взятыми в плен. Это сра-
жение знаменательно тем, что было первым открытым выступле-
нием московского «улусника» против Золотой орды и первой
крупной победой над «агарянством», за которой вскоре последо-
вала вторая — Мамаево побоище на Куликовом поле. В этом бою
и был убит Дмитрий Александрович Монастырев, предводительст-
вовавший одним из полков 8.
Второй сын Александра Монастыря, Иван, служил сначала, ве-
роятно, тоже вел. кн. Дмитрию, но когда Белоозеро по духовному
завещанию Дмитрия досталось его сыну Андрею как добавление
к Верейскому уделу, то Иван Александрович по своим белозер-
ским вотчинам стал служить кн. Андрею Дмитриевичу и был у
него, по свидетельству родословцев, боярином. Это показание
вполне заслуживает доверия, т. к. мы знаем, что сын Ивана Гри-
горий был боярином и наместником на Белоозере кн. Андрея Дмит-
риевича, а целый ряд других Монастыревых весь XV в. служил
верейско-белозерским князьям.
У Ивана Александровича было два сына, Федор и Григорий.
Григорий-Иванович упоминается как наместник кн. Андрея Дмит-
7 Родословец кн. Вадбальского правильно называет Ивана Чепечку. Не-
которые родословцы говорят ошибочно о Михаиле Чепечке. Последнее
невозможно хронологически, так как Михаил Иванович Чепечкин,
очевидно, сын Ивана, в 1435 г. был воеводой великокняжской заставы на
Волге, где потерпел поражение и был взят в плен кн. Василием Юрьеви-
чем Косым (ПСРЛ, т. VI, стр. 149), а в 1445 г. был убит под Суздалем
в злополучном бою с татарами и записан в синодике Успенского собора.
8 Кроме летописных сообщений в бое на р. Воже и смерти Д. Монастырева
см. синодик Успенского собора: «Димитрию Манастыреву и Назару (Ку-
сакову.— С. В.) и дружине их, избиенным от безбожных татар» на реке
Воже» (ДРВ, ч. VI, стр. 450).
377
рйекййа на белоозере более чем в десятке £рамот Кириллова
монастыря, при игуменах Христофоре (1428—1434 гг.) и Трифоне
(1435—1447 гг.). В этих актах упоминаются четыре тиуна Гри-
гория Ивановича — Юрий Голова, Копна, Петруша и Яков Щел-
ков, из чего можно заключить, что Г. И. Монастырев был намест-
ником много лет и неоднократно 9. Такие большие и долговремен-
ные кормления получали только бояре.
О Федоре Ивановиче сведений нет, но, судя по службе его сы-
новей и внуков, можно полагать, что и он служил кн. Андрею
Дмитриевичу. Четвертый сын Федора Ивановича, Иван Федоро-
вич Судок, служил сначала кн. Михаилу Андреевичу Верейско-
му и Белозерскому. В 1444/45 г. он был воеводой в походе против
Литвы и был взят в плен в бою на Суходрови. Летописи рассказы-
вают, что в этом бою был убит воевода кн. Ивана Андреевича Мо-
жайского, «а княжих Михайловых (Андреевича — С. В.) поймали
Судока да Филипа Нащокина, да Кониньского, да пять человек
молодых» 10. Некоторые родословцы говорят, что И. Ф. Судок был
боярином у кн. Ивана Андреевича Можайского 11, а указанный
выше родословец из собрания Румянцева дополняет: «Иван Федо-
рович Судок был в боярах у князь Ивана Андреевича, да с ним
в Литву поехал». Очевидно, Иван Судок освободился из литов-
ского плена, перешел от кн. Михаила Андреевича на службу к
его брату, к кн. Ивану Можайскому, связал с ним свою судьбу
и в 1454 г. бежал в Литву со своим князем, когда вел. кн. Ва-
силий лишил его удела.
О пятом сыне Федора Ивановича, о Константине Федорови-
че, известно из родословцев, что он был убит в 1445 г. под Суз-
далем. В этом злополучном побоище участвовали князья Миха-
ил и Иван Андреевичи, так что показание родословцев заслужива-
ет доверия, тем более что сына Константина Федора мы видим на
службе у кн. Михаила Верейского. При игумен Нифонте (1476—
1482 гг.) Федор Константинович с разрешения своего князя ме-
нялся с Кирилловым монастырем землями: «От князя Михаила
Андреевича игумену Кирилова монастыря Нифонту и всей бра-
тьи. Бил ми челом мой сын боярской Федор Костянтиновичь, а ска-
зывает так, что деи с ним хотите менять землями, а меняете
у него деревню Олексеевскую да Мартемьановскую, что у меЖ
выменил в Федосьине городке, а ему деи промениваете деревню
9 Обз. ГКЭ, Biin. II,стр. 14, 81, 82; АЮБ, т. II, № 149/Ш; Н. Н. Д е б о л ь
с к и й. Из актов и грамот Кирилло-Белозерского монастыря. СПб., 1900,
№ 2, 5, 6, 7, 10, 24, 39, 41, 59 [АСЭИ, т. II, № 33, 34, 52, 56, 58—61, 63,
71—73, 83, 130, 285].
10 ПСРЛ, т. XVII, стр. 193; т. VIII, стр. 112. В местническом деле Романа
Алферьева Нащокина с кн. В. Мосальским есть указание на то, что Фи-
липп Григорьевич Нащокин служил кн. Михаилу Андреевичу и был у
него боярином.
11 РК, стр. 124.
378
Щекинскую Новоселкы на Угле. И вы б с ним Меняли, а яз вам
с ним меняти ослобожаю» 12.
В середине XV в. Федор Константинович был путником кн.
Михаила Андреевича на Волочке Словенском, и на его имя напи-
сана известная грамота об отказе крестьян-серебреников на Юрь-
ев день, данная кн. Михаилом по жалобе властей Ферапонтова
монастыря 13.
В семье Федора Ивановича самым значительным был шестой
сын, Василий Безнос. Румянцевский родословец сообщает о нем:
«Василий Федорович Безнос, а был в боярех у великия княгиня
Марфы да у князя Михаила у Андреевича. А отпущала великая
княгиня Марфа сына своего меньшого Андрея на удел на Волог-
ду, а с ним послала бояр своих Семена Федоровича Пешка Сабу-
рова да Василия Федоровича Безноса. А после того Василий
Безнос служил у князя Михаила Андреевича, и не стало его в
боярех» 14 *. Эти показания родословца подтверждаются другими
источниками. Так, известны боярские подписи В. Ф. Безноса на
двух грамотах 1453 г. вел. кн. Марьи Ярославны (в иночестве
Марфы) Благовещенскому Киржацкому монастырю 1Б. О боярстве
С. Ф. Пешка Сабурова у вел. кн. Марьи известно из разрядных
книг 16.
Кстати сказать, у князей было знаком внимания и заботливо-
сти давать на более или менее продолжительный срок своих бояр
или слуг. Так, вел. кн. Василий Васильевич дал С. Ф. Сабурова
вел. кн. Марье, а последняя, отпуская своего младшего сына на
удел в Вологду, прикомандировала к нему С. Ф. Сабурова и
В. Ф. Безноса.
О службе В. Ф. Безноса кн. Михаилу Андреевичу говорит гра-
мота этого князя А. Внукову, которому В. Безнос, по приказу
князя, отвел землю на Белоозере 17. Из духовной грамоты кн.
Михаила Андреевича известно, что вдова Безноса, Анна, про-
дала вотчину мужа, с. Никольское на Белоозере, кн. Михаилу
Андреевичу, который завещал его Кириллову монастырю (см.
ниже).
Из этой же отрасли рода Монастыревых известно еще одно ли-
цо, служившее кн. Михаилу Андреевичу, — Федор Иванович Су-
доков. В'архиве Кириллова монастыря сохранилась на его имя
следующая интересная грамота: «От князя Михаила Андреевича
Феодору Судакову. Что был есми у Кирилова монастыря взял
в Кобачине наволоке пожни да дал те пожни тебе, и яз нынеча
12 ГПБ, Q-IV-120, л. 50 об. [АСЭИ, т. II, № 242, стр. 160]. Меновная грамота,
см. ГПБ, Q-IV-120, лл. 50 об.- 51 [АСЭИ, т. II, № 238, стр. 158].
18 ААЭ, т. I, № 48/1, стр. 35 [АСЭИ, т. II, № 326, стр. 307].
14 ГБЛ, Собр. Румянцева (ф. 256), № 348, гл. 31, л. 162.
16 ПСЭИ, № 91 и 92, стр. 67—70[АСЭИ, т. I, № 246, стр. 174; № 247, стр. 176].
16 ДРК, стр. 12 [БРК, стр. 18].
17 АЮ, № 144, стр. 162 [АСЭИ, т. II, Кг 165, стр. 100].
379
те пожни опять отдал назад в Кирилов монастырь игумену Нифон-
ту (1435—1447 гг.— С. В.) 18. И ты бы ся в те пожни не вступал
по сей моей грамоте, а яз тебя жалую инде пожнями» 19. Несколь-
ко позже Ф. И. Судоков менялся на Белоозере землями со своим
государем, кн. Михаилом Андреевичем. Мену производил Иван
Дмитриевич Ципля Монастырей, дьяк кн. Михаила, а послухами
были двоюродные братья Федора Ивановича, сыновья Констан-
тина Федоровича, убитого под Суздалем: Федор, упомянутый вы-
ше путник на Белоозере, Андрей Большой, носивший прозвище
Кирстномский (в отличие от Андрея Меньшого), и Матвей20.
От младшего сына Александра Монастыря, от Василия, пошла
младшая линия рода, в которой мы находим тоже представителей,
служивших верейско-белозерским князьям. Старший сын Васи-
лия Александровича, Василий Васильевич, служил кн. Андрею
Дмитриевичу и был от него волостелем на Волочке Словенском
при игумене Кирилле, т. е. не позже 1427 г. 21 Сын Василия Ва-
сильевича Данила Блин в третьей четверти XV в. размежевал на
Белоозере княжеские земли с землями митрополита ца р. Шексне22.
Родовые вотчины Монастыревых находились в близком сосед-
стве с митрополичьими землями, и этим соседством и знакомством
Данилы Блина с митрополитом Феодосием объясняется то, что
Феодосий (1461—1464 гг.) дал Даниле Блину в пожизненное вла-
дение и пользование на р. Шексне Усть-Ковжеские пустоши и
ез на устье р. Ковжи с условием платить ежегодно с еза по 10
осетров и доставлять их в Москву на митрополичий дворец; пос-
ле смерти владельца пустоши и ез должны были перейти к митро-
поличьему дому со всеми промыслами, т. е. со всеми улучшениями,
которых добился владелец 23. Подобные пожалования митрополиты
давали только лицам, оказавшим им услуги и пользовавшимся
их доверием.
Остается еще упомянуть двоюродного брата Данилы Блина —
Ивана Дмитриевича Циплю, который служил кн. Михаилу Андре-
евичу и был у него дьяком. Выше было упомянуто, что И. Д. Цип-
ля по приказу кн. Михаила производил мену землями с Ф. Су-
доковым. Около 1483 г. И. Д. Ципля по приказу Михаила ездил
в его удел в Малоярославецкий уезд и размежевал княжеские зем-
ли с землями Троицкого Сергиева монастыря 24 *.
18 [Здесь спутано время игуменства Нифонта (1476—1482 гг.) с временем
игуменства Трифона (1435—1447 гг.).— См. АСЭИ, т. II, стр. 694].
19 ГПБ, Q-IV-120, л. 23 об. [АСЭИ, т. II, № 244, стр. 161].
20 АЮ, № 101, стр. 135 [АСЭИ, т. II, № 255, стр. 168].
21 Н. Н. Д е б о л ь с к и й. Указ, публ., № 19 {АСЭИ, т. II, № 41].
22 ГИМ, Синодальное собр., кн. 276, л. 326 об. [АФЗиХ, ч. I, № 289,
стр. 248].
23 АЮБ, т. I, № 118/III, стлб. 719—720 [АФЗиХ, ч. I, № 287, стр. 247].
24 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 531, по Малому Ярославцу № 2 [АСЭИ,
т. I, № 504, стр. 382—384].
380
Итак, даже по отрывочным и случайным данным мы можем
установить тот факт, что Монастыревы по своим белозерским вот-
чинам стали служить с конца XIV в. верейско-белозерским князь-
ям, и это дает основание рассматривать род Монастыревых как
типичный боярский род удельных князей. За сто лет службы
на Белоозере Монастыревы размножились и захудали, их вотчи-
ны измельчали от семейных разделов, частью перешли в руки мо-
настырей, и после ликвидации Белозерского удела (1485 г.) Мо-
настыревы оказались на положении провинциального дворянства,
представителям которого было очень трудно пробиться в среду
московского великокняжеского боярства. На службе у великих
князей им пришлось довольствоваться очень скромным поло-
жением и постепенно сойти в ряды городовых детей боярских.
* * *
Для дальнейшего изложения необходимо сделать общий об-
зор рода Монастыревых.
Родословие Монастыревых в целом совершенно не изучено.
За исключением поколенной росписи Мусоргских, составленной
С. В. Любимовым и доведенной до композитора Модеста Петрови-
ча Мусоргского, мы знаем о Монастыревых только то, что дают
родословцы 25. Между тем в родословцах многие ветви доведены
только до лиц, живших во второй половине XIV и в начале
XV в., хотя несомненно, что эти ветви к не пресеклись, а продол-
жали существовать под различными фамилиями. Для исследова-
ния родословия этих фамилий нужна целая монография, но это
представляет специальный генеалогический интерес, и я ограни-
чусь общей характеристикой рода в XV—XVI вв., что можно сде-
лать без монографического исследования.
Выше было сказано, что у Дмитрия, старшего сына Алексан-
дра Монастыря, сыновей не было. У второго сына, у Ивана, 26
26 «Сборник Псковской губернской ученой архивной комиссии», вып. I.
Псков, 1917, стр. 115—117. С. Любимов и Н. Мятлев предлагают такое
родословие: 1) Роман Васильевич Мусорга, 2) Иван Романович, 3) Иван
Ян Иванович, 4) у Яна два сына — Ляпун и Третьяк, дворовые по Бежец-
кой пятине, испомещенные в 1550 г. под Москвой. Оба автора ошибочно
указывают, что Иван-Ян владел в 1545 г. поместьем в Бежецкой пятине.
В действительности Иван-Ян жил много раньше. В писцовой книге 1545 г.
упоминается его бывшее поместье — слободка Байманова, «а держал
ту слободку Иван-Ян Мусоргский по Васильеву письму Наумова». Из
других источников известно, что Василий Наумов описывал дворцовые
земли в Бежецкой пятине в 1501 г. Таким образом, выясняется ненуж-
ность одного колена и устанавливается следующая последовательность
поколений: 1) Василий, младший сын Александра Монастыря (послед-
няя треть XIV — первая четверть XV в.; 2) Роман Васильевич Мусорга
(вторая и третья четверти XV в.); 3) Иван]Ян Романович (в 1501 г. на по-
местье в Новгороде); 4) Ляпун и Третьяк Яновичи (в 1550 г. тысячники);
5) Макар Ляпунов (в 1572 г. испомещен на Луках Великих).
381
было два сына — Федор и Григорий. У Федора Ивановича было
семь сыновей, из которых в родословцах три показаны бездетны-
ми. Второй сын Федора Ивановича, Александр, носил прозвище
Шуйга или Шульга (шуйга, шуйца — левая рука; в переносном
смысле левша). У Александра Шульги было два сына: Александр
Сарога и Федор Башина (сарога или сорога — плотва, мелкая
рыбешка). Было ли у них потомство и усвоили ли они фамилию
Шульгиных, неизвестно.
У боярина Ивана Федоровича Судока было три сына: Василий
Ерш, Федор и Афанасий, которые в актах (Кириллова монастыря)
писались Судоковыми. Родословие их остается неизвестным. В
XVI в. известны следующие лица: Тимофей Михайлович Судоков
в 1565/66 г. был вторым воеводой в Новосили; Иван Андреевич Су-
доков в 1596 г. был поверстанновичным окладом по Обонежской
пятине, в 1599 г. он был приставом у свейских послов.
Потомки Константина Федоровича, убитого под Суздалем, пи-
сались Монастыревыми. У шестого сына, у боярина Василия
Федоровича Безноса, было два сына, которые в актах писались
Безносовыми, но эта фамилия в его потомстве не утвердилась,
и внук Тимофея Васильевича Безносова, Андрей Васильевич,
писался то Безносовым, то Монастыревым, то Безносовым-Мона-
стыревым.
У Григория Ивановича (боярина) было четыре сына, в родо-
словцах они показаны бездетными, но в актах Кириллова мона-
стыря у них упоминаются сыновья, Данила и Василий. Какую
фамилию носили они и их потомство, неизвестно.
У младшего сына Александра Монастыря, у Василия, было
четыре сына: Василий, Дмитрий (Ципля), Давид и Роман Мусор-
га. Данила Васильевич носил прозвище Блин, а у Блина был сын
Лев Оладья, от которого пошли Оладьины. У Дмитрия Василье-
вича Ципли было два сына, Андрей и Иван Ципля, потомки ко-
торых писались Циплятевыми. У Давида Васильевича, по ро-
дословцам, было девять сыновей, потомство которых не показано.
Между тем у второго сына, у Александра Давидовича Кнута, по-
томство было, и оно приняло фамилию Кнутовы26.
От шестого сына Давида, от Федора Бур ухи, пошли Буру хи-
ны (бур уха, буреха, бурена — бурая корова). У Федора Бур ухи,
по родословцам, было два сына: Иван и Матвей. Иван постригся
в Кириллове монастыре (в иночестве Иов) и был соборным стар-
цем (1538 г.). Его сыновья, Андрей и Иван Бурухины, записаны
в Тетради дворовой. Андрей Иванович Бурухин был женат на
Анастасии Григорьевне Плещеевой, сестре видного служилого 26
26 В Тетради дворовой записаны Молчан и [Клим, дети Ивана Богдано-
вича] Кнутовы. Неупокой и Иванец Андреевы Кнутовы в 1572 г. полу-
чили поместье в Шелонской пятине (Самоквасов, т. I, отд. 2, стр. 3). Об
Иване Андреевиче см.: СГГиД, ч. I, № 186, стр. 520.
382
человека своего Времени Дмитрия Григорьевича Слепого, не раВ
бывавшего в воеводах 27.
Матвей Федорович Бурухин в 1547—1552 гг. был постельни-
чим царя Ивана (в иноках Кириллова монастыря — Макарий).
Чтобы закончить обзор рода Монастыревых, следует упомя-
нуть, что у Романа Мусорги родословцы показывают пять сыно-
вей, От младшего сына, от Ивана-Яна, пошли Мусоргские. Было
ли потомство у четырех старших сыновей и какое фамильное про-
звище оно усвоило, неизвестно.
Для последующего обзора землевладения Монастыревых сле-
дует отметить факт значительной плодовитости Монастыревых.
Подсчет лиц по поколениям дает некоторое представление о том,
как дробилось путем семейных разделов первоначальное земель-
ное богатство Александра Монастыря. Подсчет имеет, конечно,
весьма условное значение, т. к. родословие Монастыревых с чет-
вертого колена очень неполно, затем, не все лица мужского пола
принимали участие в разделах (иные уходили в монастыри); нет све-
дений о лицах женского пола, из которых многие получали прида-
вое землями. Наконец, несомненно, что путем браков и покупок
Монастыревы приобретали иногда новые вотчины. Тем не менее
подсчет со всеми поправками весьма показателен.
У Александра Монастыря было три сына, шесть внуков и два-
дцать семь правнуков. В следующем поколении, жившем приблизи-
тельно во второй половине XV и в начале XVI в., родословцы по-
казывают двадцать два человека, но в действительности их было
по меньшей мере в два раза больше.
Вотчина Александра Монастыря, как вообще крупные бояр-
ские вотчины, не была латифундией в собственном смысле слова,
она состояла из нескольких участков различных размеров, рас-
положенных главным образом в бассейне р. Ковжи, от верховья
и до впадения Ковжи в Шексну (Надпорожскйй стан Белозерско-
го княжения). От устья Ковжи вверх по Шексне по обоим бере-
гам находилось еще несколько участков разных размеров. В Ков-
же и в Шексне, а также на устье р. Юга Монастыревым принад-
лежали несколько езов и рыбные ловли — главное богатство
Белозерского края. В середине XIV в., когда кн. Анастасия по-
купала для своего внука вотчину, на Белоозере было так пустын-
но и свободно, что можно было выбирать лучшие места. Не было
никаких оснований захватить латифундию, т. к. крупнобоярское
хозяйство базировалось не на земледелии, а на различных лес-
ных промыслах, особенно выгодных по судоходным рекам, на рыб-
ных и бобровых ловлях, на эксплуатации заливных лугов в реч-
ных долинах, удобных для скотоводства.
27 ЛСА, стр. 31; ДРК, стр. 174, 179, 181, 204 и др. [БРК, стр. 151, 155;
156, 170 и др.].
383
Самые крупные участки Находились на Правой стороне р. Коь
жи. Центрами их были существующие ныне селения — с. Воск-
ресенское (Старая Ерга), на восток от него деревня Павлово,
на юг — с. Романово (вотчина Романа Мусорги) и на запад —
деревня Кнутова (вотчина Александра Кнута). Километрах в три-
дцати-сорока от с. Воскресенского на запад, на истоках Ковжи,
находятся селения — деревня Судакова (вотчина И. Ф. Судока),
а рядом с ней села Семеново-Раменье и Елизарово-Раменье (вот-
чина братьев Семена и Елизара Ивановичей Циплятевых). На се-
вер от с. Воскресенского, недалеко от Ковжи, находится с. Ива-
новское. В старых актах, например, в переписных книгах 1678 г.,
оно называлось Ивановским Блиновым (вотчина Данилы Блина)28.
По другую сторону р. Ковжи Монастыревым принадлежали
села Никольское и Троицкое и деревни Княжая и Пантелеймо-
новская. Наконец, к первоначальным вотчинам следует причис-
лить несколько участков по обоим берегам р. Шексны возле Ки-
риллова монастыря и между Кирилловым и Ферапонтовым мона-
стырями.
Наши сведения, конечно, неполны, и указанными выше селе-
ниями не исчерпывается, без сомнения, список древнейших вот-
чин. Так, мы знаем, что Д. А. Монастырев дал в приданое за од-
ной из своих дочерей волость Ергу (с. Воскресенское), но неиз-
вестно, где и какие участки он дал своим четырем младшим до-
черям.
Когда Кирилл в 1397 г. пришел на Белоозеро и положил ос-
нование своему монастырю, а в следующем году его друг Фера-
понт основал километрах в пятнадцати от Кириллова свой мона-
стырь, то сыновья Александра оказались близкими соседями обо-
их монастырей и, естественно, были вовлечены в орбиту их вли-
яния и их интересов. В особенности Кириллов монастырь стал
для многих Монастыревых местом пострижения и родовой усы-
пальницей. Вследствие этого значительная часть вотчин Монасты-
ревых перешла с течением времени разными путями в Кириллов
монастырь, а вместе с тем в состав монастырского архива вошли
многочисленные акты, которые дают возможность описать в об-
щих чертах землевладение Монастыревых почти за двести лет.
Вклады и различные земельные сделки начались вскоре пос-
ле основания Кириллова монастыря. В самом начале XV в. Ва-
силий, младший сын Александра Монастыря, дал игумену Кирил-
лу пожню, «от Толдовского озерца по Шексне вниз до кривые
березы» да пожню «против святого Микиты за озерком» 29. Св.
Никита — это Никитский монастырь, километрах в десяти от Ки-
28 Вероятной вотчиной Василия Ивановича Ерша Судокова можно считать
деревню Ершову, находящуюся на запад от Кириллова монастыря, на
берегу Азатского озера.
29 АИ, т. I, № 163, стр. 302 [цит. по АСЭИ, т. II, Яа 316, стр. 286; ср.
Я® 39, стр. 29].
384
риллова, в середине XVII в. приписанный к Кириллову. На про-
тивоположном берегу р. Шексны, километрах в шести-семи от
Кириллова, позже возник девичий Воскресенский Горицкий мо-
настырь. Между Никитским и Горицким монастырями и находи-
лись пожни, данные Василием Александровичем игумену Кириллу.
Выше было сказано, что дочь Дмитрия Александровича вышла
замуж за боярина И. А. Хромого и получила при этом в приданое
волость Ергу. Этим родством и соседством Монастыревых с Хрр-
мым объясняются три сделки, которые известны нам через архив
митрополичьего дома. Во второй четверти XV в. боярин Григорий
Иванович Монастырев продал боярину Давиду Ивановичу Хромо-
го за 2 рубля «в Южском езу, вд усть Уга, полтретьи ночи» 30.
Несколько позже Давид Иванович купил у Александра Шуйги,
Константина и Василия Федоровичей (родных племянников бояри-
на Григория Ивановича) их жеребьи в Южском езе. По первой
купчей (не позже 1445 г., когда Константин был убит под Сузда-
лем) он купил у всех братьев за 2 рубля, а по второй у Ивана
Судока его жребий еза за полтора рубля 31.
Известна еще одна сделка Григория Ивановича — он купил
за 10 рублей, «да овца пополнка», у Ивана Васильева Копанов-
ские пожни у р. Шексны 32. Это был довольно крупный участок
земли, находившийся на северо-восток от Кириллова монастыря,
'смежно с пожнями Ферапонтова монастыря.
При игумене Трифоне (1435—1447 гг.) Дмитрий Васильевич,
отец дьяка Ивана Ципли, продал Кириллову монастырю за 6 руб-
лей наволок «против святого Николы за Шексною» и «межи Ни-
кольского лугу и игуменова монастырского» 33. Св. Никола —
существующий ныне погост Никольский, на юго-запад от Кирил-
лова монастыря. Наволок находился «против» Николы, т. е. на
кирилловской стороне р. Шексны, километрах в восьми-девяти
от монастыря.
В середине XV в. при игумене Кассиане (1448—1461 гг.) Анд-
рей Константинович Большой, сын Константина, убитого под
Суздалем, дал Кириллову монастырю по душе своей жены Евдо-
кии три пустоши: Хозинскую, Сысоевскую и Бояриновскую. По-
видимому, эти пустоши находились очень близко от Кириллова
монастыря, т. к. Андрей носил прозвище Кирстномский, а Кирст-
нома находилась недалеко от монастыря и позже тянула к с. Ни-
кольскому.
30 АЮБ, т. II, № 151/1, стлб. 447 [АФЗиХ, ч. I, № 300, стр. 252].
31 АЮБ, т. I, № 63/ХШ; ГИМ, Синодальное собр., кн. 276, л. 341 об.
[АФЗиХ, ч. I, № 301, 302, стр. 253]. Сын Давида Ивановича, боярин
Федор Давидович, в последней четверти XV в. дал эти езы митрополичьему
дому, через архив которого дошли до нас купчие (АЮБ, т. I, № 63/XIII,
стлб. 447—448 [АФЗиХ, ч. I, № 299, стр. 252]).
32 Никольский, стр. XVI [АСЭИ, т. II, № 213, стр. 138].
33 АИ, т. J, № 165, стр. 304, 306 [АСЭИ, т. II, №316, стр. 287—289; ср.
№ 82, стр. 50].
385
Несколько сделок Монастыревых относится к третьей четвер-
ти XV в. При игумене Игнатии (1471—1474 гг.) боярин Василий
Федорович Безнос менялся с кирилловскими старцами пожнями.
Он променял монастырю «наволок Никольский против Красные
речки», а получил в обмен Сущевскую пожню против Ивачевского
озерка да 4 рубля московскими деньгами придачи 34. Очевидно,
это была часть крупной вотчины Безноса, с. Никольского. Вдова
Безноса Анна продала за 120 рублей с. Никольское кн. Михаилу
Андреевичу Верейскому, который дал его по своей духовной Ки-
риллову монастырю 35.
В связи с вкладами Монастыревых до нас дошли две межевые
грамоты Ивана Григорьевича Монастырева, сына боярина Гри-
гория Ивановича, с кирилловскими старцами. Иван Григорьевич
и его сыновья Данила и Василий, доложившись кн. Михаилу
Андреевичу, размежевали полюбовно свою вотчину: «От наволока
да по речки по Бонеме вверх, да от озерка Бонемского и за озерко
по Великой мох, — ино правая сторона речки Бонемы моя земля,
Иванова, а левая сторона речки ‘монастырьская кириловская» 36.
Другое межевание производил ключник Ивана Григорьевича «от
реки от Шексны, прошед Елизарову пожню Циплятева, да речкою
Бонемкою вверх в Бонемьское озерко, а озерко вопчее — Ивано-
во с кириловскими старци» 37. Из этих грамот видно, что вот-
чины Ивана Григорьевича и Елизара Циплятева находились на
р. Шексне недалеко от Кириллова монастыря и образовались
от разделов между родичами первоначальной единой вотчины.
Известны два небольших вклада Ивана Григорьевича Кирил-
лову монастырю. При игумене Игнатии (1471—1475 гг.) он дал
Копановские пожни «и с островом, опричь того, что ферапонтов-
ские (т. е. люди Ферапонтова монастыря.— С. В.) косят» 38. Эти
пожни на р. Шексне, как было выше сказано, были куплены его
отцом Григорием Ивановичем. При игумене Венедикте (1486—
1489 гг.) Иван Григорьевич дал участок леса к кирилловским де-
ревням, «к Митине деревне да к Бозине на бору» 39.
Федор Иванович Судоков стал близким соседом Кириллова
монастыря благодаря мене, которую он произвел с кн. Михаилом
Андреевичем. Он променял кн. Михаилу свою родовую вотчину,
село на Люпоозере с деревнями, с лесом и рыбными ловлями в
р. Шексне, а получил в обмен в Федосьине городке деревню Каба-
чинскую, Гридин и Кабачин наволоки, Митяевские пожни по
р. Шексне, деревню Старостинскую и деревню на Каргаче, Михай-
84 Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 105 [АСЭИ, т. II, № 316, стр. 289].
85 СГГиД, ч. I, № 122, стр. 305 [ДиДГ, № 80, стр. 303].
86 АЮ, № 31, стр. 82. Межевая и противень с нее, за печатями — ЦГАДА,
ГКЭ(ф. 281), № 727, 735 [АСЭИ, т. П, № 189—190].
87 Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 85 [АСЭИ, т. II, № 290, стр. 216].
88 АИ, т. I, № 163, стр. 302 [АСЭИ, т. (Г, № 316, стр. 285].
89 Обз. ГКЭ, вып. II, № И, стр. 3 [АСЭИ, т. II, № 273, стр. 183].
386
ловскую пустошь за Никитским монастырем да на кирилловской
стороне р. Шексны пустошь Брейковскую с землицами и с пож-
нями у Мостового озера. К этим землям он получил при мене в
придачу 30 рублей московскими деньгами 40. В третьей четверти
XV в. Федор Иванович продал Кириллову монастырю за 5 руб-
лей часть своей вотчины — «пожни в Кабачине наволоке... закос
Ивана Внукова, да Пантусов, да Митяевской» 41. После смерти
Ф. И. Судокова его вотчина неизвестным путем перешла к Даниле.
Васильевичу Блину и частью к Ивану Александровичу Кнутову
Симпатии Д. В. Блина делились между Кирилловым и Фера-
понтовым монастырями. Ферапонтову монастырю он дал сельцо
Сару-Михайловское, на р. Саре, а Кириллову монастырю дал
при игумене Макарии (1490—1506 гг.) в подмонастырье деревни
Кабачинскую, Старостинскую и Матвеевскую, смежно с кириллов-
ской деревней Щуклиной 42. Иван Александрович Кнутов при
игумене Игнатии (1471—1474 гг.) дал Кириллову монастырю де-
ревню Ильинскую с сельцом Сороцинским да пожню за р. Шек-
сной против Мостища 43.
Перечислив эти сделки, можно сказать, в общем, что по срав-
нению с другими соседями крупных монастырей, неизменных раз-
рушителей частного землевладения, Монастыревы в XV в. делали
умеренные вклады. Прочие их сделки — купли, продажи и ме-
ны — не выходили за пределы нормальной в то время мобилиза-
ции земель. В истории их землевладения гораздо важнее дру-
гое явление, которое подготовляло почву для разложения их вот-
чин в XVI в. Я имею в виду дробление их вотчин в семейных раз-
делах.
Н. Никольский в монографии о Кириллове монастыре заме-
тил, что «в 29-летний промежуток времени с 1485 по 1513 год в
монастырь поступило незначительное число пожертвований» 44.
То же явление наблюдается в практике и другого крупнейшего
монастыря — Троицкого Сергиева. Приблизительно с 1485 г.
покупки, ранее многочисленные, прекращаются, а количество
вкладов очень значительно понижается. Естественно, возникает
предположение, что вел. кн. Иван III принимал какие-то меры
против роста монастырского землевладения, если не общие и
единовременные, то во всяком случае частные. Относительно Ки-
риллова монастыря, несомненно, были приняты меры тотчас после
ликвидации Верейско-Белозерского удела. В 1486 г. по указу вел.
кн. Ивана писцы Михаил Дмитриевич Глебов с товарищами опи-
40 АЮ, № 101, стр. 135 [АСЭИ, т. II, № 218, стр. 140].
41 Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 105 [АСЭИ, т. II, 231, стр. 153].
42 Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 106; Никольский, стр. ХХП [АСЭИ, т. II, № 290,
стр. 235].
48 Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 83; Никольский, стр. XVI [АСЭИ, т. II, № 212,
стр. 137].
44 Никольский, стр, XXII; ср стр. XIX.
387
сывали и отмежевывали земли Кириллова монастыря от велико-
княжеских земель, причем по каждому владению производили
расследование и проверяли пути приобретения его 45.
Присоединение Белоозера к великому княжению Московско-
му очень существенно изменяло положение белозерских вотчин-
ников. Перед ними не только открывалась, но и становилась неиз-
бежной широкая арена общерусских интересов и службы в Моск-
ве великому князю со всеми выгодами и невыгодами по сравнению
с тем временем, когда они жили интересами своего края и двора
удельных князей.
Монастыревым предстояла трудная задача найти себе место
в многочисленной и сложной иерархии великокняжеского двора.
С другой стороны, служба московскому князю открывала воз-
можность получения поместий. Это обстоятельство как будто раз-
решало вопрос о вотчинном оскуднении и «малоземелье», но од-
новременно облегчало положение и косвенным образом способ-
ствовало разрыву связей с родовыми белозерскими гнездами. Ин-
тересы службы влекли провинциала в Москву, он переставал до-
рожить своими измельчавшими от семейных разделов вотчинами
и легче, чем прежде, разделывался с ними.
О службе Монастыревых после ликвидации Белозерского уде-
ла имеем хотя отрывочные, но в общем достаточные данные, что-
бы судить о месте или, точнее сказать, об уровне, на котором они
расположились в рядах московских служилых людей. Сделаем
краткий обзор по старшинству линий рода.
Из числа потомков боярина Василия Федоровича Безноса из-
вестен один выдающийся человек — его правнук Андрей Василь-
евич. В различных источниках он именуется по-разному: то Анд-
рей. Васильев, то Андрей Безносов, то Андрей Васильев Безносо-
ва (в одном акте 1549 г. по Дмитрову он писался в послухах
как Андрей Васильев сын Тимофеева Мбнастырев 46). Андрей Ва-
сильевич Безносов Монастырев служил по дворовому списку и в
1550 г. в числе тысячи лучших слуг получил поместье под Моск-
вой. В 1555 г. он был товарищем кн. Ивана Борисовича Ромоданов-
ского при описании дворцовых земель в Московском уезде, а в
1560 г. с кн. Андреем Дмитриевичем Дашковым описывал Кост-
ромской уезд 47. Вскоре после этой службы он был пожалован
в дьяки и в 1563 г. в чине дьяка был в Полоцком походе при госу-
даре 48. В 1569—1570 гг. он служил дьяком в Великом Новго-
роде, и здесь его застигла новгородская катастрофа — он был
казнен в числе других Монастыревых (см. об этом ниже).
45 Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 80—116 [1482 г.; в АСЭИ, т. II, № 290, стр. 210—
248, год описаний 1492]
46 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 533, по Дмитрову № 94, 176.
47 Там же, по Дмитрову № 201.
48 т ДРК, стр. 235, 237.
388
Выше было упомянуто, что Данила Блин завязал сношения
с митрополичьим домом и получил от. митрополита Феодосия в
пожизненное владение ез на устье Ковжи и пустоши по р. Шексне.
Этим, очевидно, объясняется то, что его сын Лев Оладья Блинов
после смерти кн. Михаила Андреевича стал служить митрополи-
там и в конце XV в. был волостелем в митрополичьей Славецкой
волости во Владимирском уезде. В 1499 г. он упоминается в ка-
честве судного мужа на докладе писца Владимирского уезда
П. Г. Заболотского 49.
Вероятными сыновьями Льва Оладьи можно считать Дичка,
Григория и Ивана Оладьиных, которые упоминаются в актах пер-
вой половины XVI в. Дичко Оладьин в 1495 г. был в числе родови-
той молодежи, которая составляла свиту кн. Елены, выданной
замуж за вел. кн. литовского Александра. У Ивана Оладьина
известны три сына: Дмитрий, Федор и Василий. Федор умер
около 1559 г., и его брат Василий сделал по его душе вклад на
вечное поминание Троицкому Сергиеву монастырю. В 1569 г. Ва-
силий Иванович имел вотчину в Надпорожском стану Белозер-
ского уезда 50. Будучи уже в преклонном возрасте, Василий
сделал дьяческую карьеру и в 1601—1604 гг. был дьяком Дмит-
ровского судного приказа 51. О Дмитрии Ивановиче Оладьине из-
вестно, что он в 1549 г. продал свою вотчину на Волоке 52.
Самой значительной исторически фамилией рода Монастыре-
ва были Циплятевы, потомки Дмитрия Васильевича. Второй сын
Дмитрия, Иван Ципля, был дьяком кн. Михаила Андреевича.
У Ивана Ципли было два сына, Семен и Елизар 53.
О службе Семена сведений нет. Известно, что в конце XV в.
он получил поместье в Водской пятине Новгородского уезда. Воз-
можно, что он был дьяком вел. кн. Ивана III, но пока не будут
найдены на то прямые указания, это остается под сомнением.
Елизар Иванович был выдающимся деятелем своего времени.
В конце XV в. он получил, как и его старший брат, поместье
в Водской пятине 54. В 1506 г. он был приставом при приеме
послов. В 1510 г. он был уже дьяком, и в этом чине послан с
кн. Александром Владимировичем Ростовским, с конюшим. Ива-
ном Андреевичем Челядниным и дьяком Третьяком Долматовым
во Псков ликвидировать вече и привести псковичей ко кресту.
В 1513—1514 гг. он участвовал в Смоленском походе, а в 1526 г.
49 АЮБ, т. I, № 70, стлб. 495; Иванов, стр. 214, 215[АФЗиХ, ч. I, № 206,
стр. 183].
60 Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 126.
61 ДАИ, т. I, стр. 270; Сухотин, стр 3.
62 РИБ, т. XXXII, стр. 286.
63 У данной грамоты И. Г. Монастырева Кириллову монастырю на участок
леса послухами были Семен да Елизар Ивановы, дети Дмитрия Ципля-
тева (ГПБ, Q-IV-ИЗб, стр. 23—24 [АСЭИ, т. II, Яа 273, стр. 183]).
54 НПК, т. III, стлб. 45, 73.
389
был в посольстве в Литву. В 1532 г. Елизар Иванович был уже
«великим», т. е. введеным или думным дьяком. Как близкий к
вел. кн. Василию Ивановичу человек, Елизар Иванович в 1533 г.
участвовал в предсмертных завещаниях великого князя 55. Во
время малолетства Ивана IV он продолжал служить, но, видимо,
оставался в стороне от борьбы придворных партий, затем около
1542 г. вышел в отставку и умер перед 1547 г. (о его вкладе Ки-
риллову монастырю см. ниже).
Еще более крупным деятелем был сын Елизара Иван Елизаро-
вич. С 1549 г. он упоминается часто как дьяк. В 1555—1556 гг.
он управлял Разрядом и был, по-видимому, уже думным дьяком.
Весьма вероятно, что именно как разрядный дьяк он принимал
участие в составлении Государева родословца. О высоком поло-
жении, занятом им в среде придворной знати, говорит то, что свою
дочь Анну он выдал замуж за кн. Василия Даниловича Пронско-
го, сына боярина Данилы Дмитриевича. В 1554 и 1556 гг. он сде-
лал два вклада Троицкому монастырю по душе кн. Семена Ивано-
вича Стародубского. Эти вклады свидетельствуют если не о его
родстве, то, во всяком случае, о близких связях со стародубскими
князьями.
Иван Елизарович умер 16 ноября 1568 или 1569 г., до ката-
строфы, постигшей в 1570 г. в новгородском погроме целый ряд
его родичей Циплятевых же, Мусоргских и других Монастыре-
вых. Перед смертью он постригся в Кириллове монастыре (в ино-
честве Евфимий), где и был погребен б6. Кириллову монастырю
он дал свою родовую вотчину на Белоозере и сделал большой
вклад деньгами (400 рублей), образами, хлебом и т. д. У Ивана
Елизаровича было потомство, но потому ли, что над Циплятевы-
ми после 1570 г. тяготела опала, или по другой причине, но они
не поднимались выше уровня рядовых служилых людей.
Никита Неудачин Циплятев служил Софийскому дому и в
1570 г. был дворецким архиепископа Пимена (о его казни см.
ниже). Его близкий родственник, Григорий Семенович Циплятев,
служил в Москве по дворовому списку и в 1550 г. в числе тысячи
лучших слуг был испомещен под Москвой, имея основное поме-
стье в Великом Новгороде. О гибели Циплятевых и ряда других
Монастыревых в 1570 г. будет рассказано ниже.
Следующей по старшинству линией рода Монастыревых были
Бурухины. В родословцах у Федора Давидовича Бурухи, жив-
шего во второй половине XV в., детей не показано, но по актам
у него известны два сына, Иван и Матвей.
Матвей Федорович Бурухин, если не считать думных дьяков
Циплятевых, был единственным представителем рода Монастыре-
вых, который достиг думного чина — в 1547—1552 гг. он был
и ЛРД, стр. 86.
•• Там же, стр. 240
390
постельничим царя Ивана б7. Матвей по примеру своего стар-
шего брата Ивана постригся в Кириллове монастыре и, не имея,
по-видимому, потомства, сделал большие вклады Кириллову и Си-
монову монастырям. Первому монастырю он дал на поминальные
кормы 100 рублей. Вклад Симонову монастырю во вкладной кни-
ге записан так: «Дал Матвей Бурухин, во иноцех Макарий, по
своем отце Федоре и по своей матере иноке Варсонофье 150 руб-
лев» б8. О другом его вкладе мы узнаем случайно из описания
ризницы Симонова монастыря, в которой хранился образ Успенья
Богородицы с надписью на золотой доске: «Сию икону дал царя
и великаго князя постельничей Матвей Федорович Бурухин, во
йноцех Макарий, в лето 7060» [1551/52 г.] б9.
В заключение обзора карьеры Монастыревых на службе у мо-
сковских государей следует упомянуть о братьях Мусоргских,
Ляпуне и Третьяке. Как многие Монастыревы, они были испоме-
щены в Великом Новгороде (в Бежецкой пятине), в 1550 г. служи-
ли по дворовому списку как «выбор из городов» и в числе лучших
слуг получили добавочное поместье под Москвой.
Приведенные выше факты дают представление о служебном
уровне, на котором Монастыревы находились в рядах московской
служилой иерархии после ликвидации Белозерского удела. Двое
Циплятевых и Оладьин сделали дьяческую карьеру, причем Цип-
лятевы были не только думными дьяками, но и выдающимися
деятелями своего времени. Матвей Федорович Бурухин дослужил-
ся до постельничества, но это был последний чин в лестнице дум-
ных чинов. Большинство же Монастыревых служило в городовых
детях боярских., из которых лучшие поднимались и попадали в двор
государя как «выбор из городов».
После присоединения Белоозера к Московскому великому кня-
жению перед Монастыревыми открылась широкая арена помест-
ного обеспечения. Служба в Москве предъявила к служилому че-
ловеку более высокие требования и возлагала более тяжелые
обязанности, чем служба в уделах. Монастыревы со своих измель-
чавших вотчин не могли служить в Москве и волей-неволей дол-
жны были ориентироваться на поместные жалования московских,
князей. По сходству климатических и других природных условий
и по исконным связям Белозерского края с Новгородом есте-
ственно, что Монастыревы потянулись в Новгородскую область,
где недавняя конфискация земель новгородских бояр и монасты-
рей отдала в распоряжение московского великого князя огром-
ный фонд поместного обеспечения служилого люда. Уже в конце
XV в. мы видим несколько Монастыревых на новгородских по-
местьях: в Бежецкой пятине — Тимофея Васильевича Безносова
67 ДРК, стр. 3, 4 [БРК, стр. 11—12].
68 ГПБ, F-IV-№ 348, л. 104.
69 В. Пассек. Историческое описание Московского Симонова монасты-
ря. М., 1843, стр. 70.
391
с сыном Басюком и Ивана-Яна Мусоргского, в Водской пятине —
Семена и Елизара Ивановичей Циплятевых 6°. В XVI в. мы нахо-
дим в тех же пятинах и в Шелонской пятине прямых потомков
указанных лиц и других Монастыревых, например Неупокоя и
Ивана Андреевичей Кнутовых 60 61.
Выше было упомянуто, что Андрей Безнос, Григорий Семено-
вич Циплятев и двое Мусоргских, имея поместья в Великом
Новгороде, в 1550 г. получили поместья под Москвой как тысяч-
ники. До этого времени неизвестно пока ни одного случая полу-
чения кем-либо из Монастыревых поместья-где-либо, кроме Нов-
города. Как и почему судьба позже разметала Монастыревых по
разным концам Московского государства, будет рассказано ни-
же, после обзора разложения их белозерских родовых вотчин.
Утрата Монастыревыми белозерских вотчин совпадает по вре-
мени с периодом наиболее интенсивного разрушения вотчинно-
го землевладения вообще, которое мы можем наблюдать во всех
частях Московского государства, а не только на Белоозере.
Очень интересна многолетняя борьба Монастыревых за суще-
ствующее ныне с. Троицкое, находившееся в Надпорожском ста-
ну слева от р. Ковжи. С. Троицкое, как и деревня Пантелеймонов-
ская, были во владении Константина Федоровича, убитого в 1445 г.
под Суздалем. В 1515 г. Семен Андреевич Кирстномский дал
с. Троицкое, деревню Рынову и пустошь Комонево Кириллову
монастырю. По существу этот вклад был вынужденным и был
столь же продажей, сколь и дарением, т. к. Семен получил от мо-
настыря сдачи 30 рублей, а все владение оценивалось в 60 руб-
лей. Получив 30 рублей, Семен 9 рублей должен был употребить
на уплату долгов отца, а 20 рублей дать в приданое сестрам Аг-
рафене и Федосье 62.
Через два-три года после этого брат Семена, Федор Андрее-
вич, выкупил с. Троицкое у монастыря за 60 рублей, но в 1519 г.,
не имея, по-видимому, сыновей, дал его опять тому же монасты-
рю 63. В 1522 г. двоюродные братья Семена и Федора Андрееви-
чей, Юрий, Иван и Терентий Матвеевичи, вступились в с. Троиц-
кое и выкупили его у монастыря за 70 рублей 64. Неизвестно,
долго ли они владели им, но удержать не могли, и по закладной
в 50 рублей с. Троицкое досталось дьяку Елизару Ивановичу
Циплятеву. В 1547 г. душеприказчики Елизара Ивановича, кн.
Константин Иванович Курлятев, Андрей Александрович Кваш-
нин, дьяк Федор Постник Моклоков и сын Елизара Иван, дали
с. Троицкое Кириллову монастырю 65. Но и на этот раз с. Троиц-
60 НПК, т. III, стлб. 45, 73, 90.
61 Самоквасов, т. I, стр. 3.
62 АЮ, № 112, стр. 146.
63 Никольский, стр. XXV; Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 3.
64 Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 8—9.
65 Никольский, стр. XXXIII.
392
кое не удержалось за монастырем. В 1558 г. оно было выкуплено
за 50 рублей Григорием и Яковом Юрьевичами Монастыревыми
(сыновьями Юрия Матвеевича), которые при выкупе дали монасты-
рю обязательство не отчуждать село на сторону 66.
Многолетняя борьба Монастыревых за с. Троицкое закончи-
лась в разгар опричного террора, в 1569 г., тем, что Григорий
и Яков Юрьевичи продали село Кириллову монастырю за 95 руб-
лей 67. Продажа была произведена удачно и своевременно, т. к.
в 1571 г. Белж^еро было взято в опричнину и все Монастыревы
лишились своих вотчин.
Рассмотрим другие вклады и земельные сделки Монастыревых.
В 1539 г. Григорий Львович Оладьин с сыновьями Яковом и
Третьяком продал часть родовой вотчины — сельцо Павловское
с одиннадцатью деревнями и четырьмя починками. Покупателем
был, конечно, Кириллов монастырь, заплативший за это крупное
владение 150 рублей 68. Эти земли находились там, где ныне на
юг от Ковжи лежат селения Павлова-Елинская и Кнутова.
В 1550 г. упомянутый выше Терентий Матвеевич Монастырев
написал Кириллову монастырю данную грамоту на сельцо Пан-
телеймоново с пожнями по р. Мотоме, оставив за собой право
пожизненного владения. Через два года, вероятно незадолго до
смерти, он написал духовную грамоту. Детей Терентий не имел,
и ему оставалось, «отходя с сего света», позаботиться о сво-
ей душе и о жене. То и другое он поручил кирилловским стар-
цам 69. Вотчина Терентия ([в долях] с братьями Юрием и Иваном)
состояла из трети с. Никольского и деревни Пантелеймоновской.
На с. Троицком в это время лежал долг Кириллову монастырю
в 50 рублей. Обе вотчины Терентий завещал Кириллову монасты-
рю и, обращаясь к кирилловским старцам, писал в духовной:
«А они бы пожаловали поставили жене моей Соломониде келлию
в девичьем монастыре в Горицах (в Воскресенском.— С. В. ), ка-
кова ей люба, да и туто б, бога ради, ее не уморили. А не пожа-
луют, не поставят келлии, и вы бы ей дали 20 рублев, и она себе,
где хочет, тут поставит». Ниже Терентий обращается с просьбой
к душеприказчикам позаботиться о его жене, чтобы кириллов-
ские власти «не уморили в девичье монастыре в Горицах с голо-
ду жены моей Соломониды». Всех полных и кабальных людей
Терентий завещал отпустить на волю, за исключением одной
холопки с двумя сыновьями, которых приказал дать в келью
жене.
Через несколько лет разделался со своей вотчиной и Иван
Матвеевич Монастырев. В 1559 г. он продал Кириллову монастырю
66 ГПБ, Q-IV-ИЗб, стр. 226-227.
67 Никольский, стр. XLVII.
68 Там же/стр. XXIX.
69 ЛСА, стр. 26—27.
393
за 50 рублей деревни Фенятину и Белавинскую с пожнями по
р. Мотоме поблизости от с. Троицкого 70.
Последний вклад Монастыревых относится к 1568 (7076) г.
Дьяк И. Е. Циплятев незадолго до смерти постригся в Кирил-
лове монастыре и дал на помин душ и на погребение за мона-
стырской оградой с. Раменье с двумя храмами и со всеми угодь-
,ями 71. Это владение находилось на верховьях р. Ковжи, в Над-
порожском стану, где ныне существуют селения Елизарово-Ра-
менье, Семеново-Раменье и Судакова.
Акты Кириллова монастыря сохранились в большой полноте,
но понятно, что не все вотчины Монастыревых достались Ки-
риллову и Ферапонтову монастырям. Были, конечно, вотчины,
проданные в разное время частным лицам, данные сестрам и до-
черям в приданое, промененные. Небольшие части родовых вот-
чин удержались у некоторых Монастыревых и были у них отобра-
ны в опричнину или конфискованы в опалах при новгородской
катастрофе 1570 г.
В синодике опальных царя Ивана записаны следующие Монас-
тыревы: Федор, дьяк Андрей Васильев Безносов, Андрей и Леон-
тий Мусоргские, и семеро Циплятевых—Неудача, его жена Марья,
теща Евдокия, Никита Неудачин, Григорий, Тит и Андрей. Гри-
горий Циплятев синодиков — это Григорий Семенович, двоюрод-
ный брат дьяка Ивана Елизаровича. Родственные отношения про-
чих Циплятевых остаются невыясненными, но принадлежность их
к роду Циплятевых-Монастыревых не подлежит никакому сомне-
нию. Все указанные лица записаны в синодике близко одно от дру-
гого, среди множества лиц, казненных в 1570 г. в новгородском
погроме. Показания синодиков, подтверждаются кн. Курбским.
В рассказе об убийстве кн. Тулупова при погроме Новгорода
Курбский прибавляет: «И другий мужЦиплетев, нареченный Неу-
дача, с роду княжат белозерских со женою и со детками погуб-
лен, тако ж был благонравен и искусен и богат зело; а были тые
даны на послужение великия церкви Софии» 72. Это показание
Курбского подтверждается и другими источниками.
Выше было сказано, что после присоединения Белоозера к
Московскому княжению многие Монастыревы стали получать по-
местья в Великом Новгороде. Эти связи с Новгородом упрочи-
лись тем случайным обстоятельством, что Пимен до поставления
в архиепископы Великого Новгорода (20 ноября 1552 г.) был чер-
нецом Кириллова монастыря, с которым у Монастыревых были
вековые связи и в котором одновременно с Пименом были чер-
нецами Иов (Иван) и Макарий (Матвей) Бурухины, а несколько
позже Евфимий Циплятев. Этим, вероятно, объясняется то, что
70 Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 16.
71 Там же, стр. 6; Никольский, стр. XLVI.
72 РИБ, т. XXXI, стлб. 319—320.
394
некоторые Циплятевы стали служить Софийскому дому, и нака-
нуне катастрофы 1570 г. Никита Неудачин Циплятев как родови-
тый человек был дворецким архиепископа Пимена (преемник Пи-
мена, архиепископ Леонид, в мае 1574 г. пожаловал своего боя-
рина Василия Григорьевича Фомина поместьем, которое было за
дворецким Никитой Неудачиным 73).
Пимен более 17 лет занимал пост новгородского владыки и
держался с некоторой независимостью по отношению к царю Ива-
ну. Был ли он виноват в измене и если был виноват, то в какой
мере, мы пока не знаем, но несомненно, что его «изменное дело»
было причиной гибели Циплятевых и нескольких Монастыревых.
Царь Иван заподозрил Пимена и новгородцев в ссылках с
Литвой и измене, предпринял в 1570 г. поход на Великий Новго-
род и произвел, как выражаются летописи, погром. Показания
летописей и современников о новгородском погроме настолько чу-
довищны, что кажутся совершенно невероятными, но разве редко
в истории народов мы можем наблюдать факты и события, которые,
как говорил римский историк Саллюстий, кажутся неправдопо-
добными всем, кто не видел их лично.
Летописцы рассказывают, что царь Иван при въезде в Новго-
род не принял благословения встретившего его Пимена и бросил
ему в лицо обвинение в измене и в намерении предать Новгород
польскому королю. Вскоре после этого Пимен был схвачен, ли-
шен сана и сослан на Веневу, где и умер через полтора года в
тюрьме. Далее летописи рассказывают, что одновременно с низ-
ложением Пимена царь «бояр его владычних и всех слуг повелел
переимати и за приставы отдати». В числе слуг видное место за-
нимали софийский дворецкий Никита Неудачин, вероятно старик,
жена и теща Никиты, Григорий Семенов и другие Циплятевы.
По близкому родству с этими лицами погибли Андрей Васильев
Безносов, который был в то время в Новгороде дьяком, его брат
Федор, Мусоргские и, может быть, еще кто-нибудь из Монастыре-
вых, имен которых мы пока еще не знаем. Новгородские поместья
их, как рассказывают летописи, были разграблены опричниками,
а бел озерские вотчины конфискованы.
Для обеспечения западных границ государства царь Иван
взял в опричнину половину Новгорода, Бежецкую и Обонежскую
пятины и Белоозеро. При этом все вотчинники и помещики «всем
городом» были выселены из указанных пятин и из Белозерского
уезда. Есть прямое указание на то, что Андрей Иванович Буру-
хин, Семен и Нечай Ергольские, родственники Монастыревых по
женской линии, были высланы из Белоозера, и их вотчина, с. Ни-
кольское в Надпорожском стану, была в том же 1570 г. отпи-
сана на государя 74.
73 АИ, т. I, № 190, стр. 353.
74 Обз. ГКЭ, вып. II, стр. 45, 63.
395
Катастрофа 1570 г. разметала Монастыревых по всем концам
Московского государства. Андрей и Иван Ивановичи Бурухины
получили вотчину в Боровске, Мусоргские—в Полоцке и Ве-
ликолукском уезде, Оладьины попали в Путивль, а Семейка Гри-
горьев Монастырев — на Вологду. В конце XVI в. мы находим Ива-
на Петровича Монастырева в Смоленске.
После отставки в 1572 г. опричнины выселенцы получили пра-
во вернуться в свои старые вотчины, поскольку они были броше-
ны опричниками и были «порозжи», но насколько известно, никто
из Монастыревых не мог или не пожелал вернуться на Белоозеро.
Как птицы над разоренным гнездом, некоторые Монастыревы
еще вились над родными местами. Так, Василий Мусоргский и
Леонтий Кнутов удержались на поместьях в Водской пятине 75,
а Иосиф Монастырев в начале XVII в. был соборным старцем
Кириллова Белозерского монастыря, но после потери родовых
вотчин и выселения Монастыревых во время опричнины из Бело-
озера можно говорить о лицах, семьях или фамилиях, происшед-
ших от Александра Монастыря, но история рода Монастыревых
как рода окончилась.
[1930-е годы]
75 Самоквасов, т. II, стр. 342, 503.
РОД СЕРКИЗОВ (СТАРКОВЫ) *
Среди нетитулованных боярских родов Государева родослов-
ца находится род Старковых. Когда составлялся Государев ро-
дословец, Старковы уже в двух-трех поколениях выбыли из
боярской среды, и если составители родословца оказали им честь,
то это объясняется их происхождением от золотоордынского ца-
ревича и боярством в первых поколениях. Старковы размножа-
лись весьма слабо и вымерли в начале XVII в., так что в Бархат-
ную книгу их род был вписан из Государева родословца без
дополнения, т. е. без лиц, родившихся после составления Госу-
дарева родословца.
Родоначальником Старковых, по Государеву родословцу, был
царевич Большой орды Серкиз (Черкиз), который выехал на Мос-
кву к вел. кн. Дмитрию Ивановичу и получил при крещении имя
Иван. Время его выезда можно определить с большей или мень-
шей вероятностью. Из летописей и других источников, например
из синодика Успенского собора, известно, что сын Серкиза,
Андрей Иванович Серкизов, был убит в 1380 г. на Куликовом
поле, будучи воеводой Переяславского полка. С другой стороны,
надо принять во внимание «великую замятию», которая началась
в Орде в 1341 г. после смерти хана Узбека и составила целый пе-
риод в разложении Золотой орды.
В 1360 г. вел. кн. Дмитрию Ивановичу пришлось после смерти
отца ехать в Орду хлопотать о ярлыке на великое княжение. Од-
новременно в Орду поехали и другие русские князья. Вел. кн.
Дмитрий в том же году благополучно выбрался из Орды, но дру-
гие князья были задержаны, и на их глазах в короткий срок пор-
изошло несколько кровавых переворотов: Хидырь хан, только
что перед тем убивший Навруса, был убит своим сыном Темирхо-
зей, который в свою очередь через месяц был свергнут с престо-
ла. После жестокой борьбы воцарился, наконец, Амурат, брат
397
Хидыря, который и дал Дмитрию Ивановичу (1362 г.) ярлык на
великое княжение. В ближайшие за тем годы замятия и борьба
за престол продолжались, выбрасывая за пределы Большой ор-
ды царевичей и вельмож, потерпевших поражение в борьбе. В эти
годы мурза Тагай основал в Наровчате в Мордовской земле свое
татарское царство, а кн. Булат-Темир утвердился в области кам-
ских болгар.
Летом 1371 г. вел. кн. Дмитрию в борьбе за великое княже-
ние с кн. Михаилом Тверским пришлось вторично ездить в Орду,
причем ему удалось получить ярлык ценой огромного выкупа.
К этому времени разложения Орды и поездок туда вел. кн. Дмит-
рия и относится, вероятно, выезд Серкиза.
Подобно другим пришельцам, потерпевшим жизненную ката-
строфу на родине, Серкиз выехал со всей своей семьей, так что
его сын в 1380 г. мог выступить на Куликовом поле против Мамая,
временщика и узурпатора ханской власти, с которым у него и у
его отца могли быть старые счеты. Впрочем, как бы то ни было,
Андрей Иванович Серкизов, сражаясь против Мамая, пролил свою
кровь за русское дело г.
У Андрея Серкизова, по Государеву родословцу, было два сы-
на: Федор, умерший бездетным, и другой Федор, по прозванию
Старко, потомки которого стали писаться Старковыми.
Выяснение вопроса о службе Федора Старка затрудняется тем,
что в конце XIV и в первой половине XV в. среди известных бо-
ярских родов, если не считать старшего брата Старка, было пять
Федоров Андреевичей. Можно думать, что Федор Старко как сын
убитого на Дону соратника и воеводы вел. кн. Дмитрия и как
отец боярина Ивана Федоровича Старкова (см. ниже) был бояри-
ном и, во всяком случае, значительным человеком.
Единственный сын Федора Старка, Иван Федорович Старков,
упоминается ri летописях два раза.
В 1436 г. кн. Дмитрий Шемяка приехал в Москву приглашать
вел. кн. Василия к себе на свадьбу. Вел. кн. Василий «поймал»
Дмитрия Шемяку и отправил его в Коломну под стражу коломен-
ского наместника Ивана Федоровича Старкова 1 2.
Это свидетельство интересно в нескольких отношениях. Из
него можно заключить, что уже в это время молодой сравнительно
Иван Старков был боярином, т. к. в таких крупных и важных для
обороны государства городах, как Коломна,наместниками обык-
новенно бывали бояре. Затем интересно отметить наместниче-
ство и кормление недалеко от Москвы. Наконец, этот случай
заслуживает внимания потому, что завязавшееся в это время близ-
1 ПСРЛ, т. XI, стр. 54; ДРВ, ч. VI, стр. 451.
2 «А пристав у него был Иван Старков, на Коломне наместник» (ПСРЛ,
т. XXIII, стр. 149); ср. Львовскую летопись: «...а пристав у него Иван
Старков, а Коломна за ним же» (ПСРЛ, т. XX, первая половина, стр. 240).
398
кое знакомство И. Ф. Старкова с кн. Шемякой не осталось без
последствий. Обыкновенно пристав за своей ответственностью дол-
жен был держать арестованного у себя в доме или во дворе,
с большими или меньшими ограничениями свободы по своему ус-
мотрению. Кн. Дмитрий Шемяка жил у Ивана Старкова больше
как почетный гость, чем как узник, и завязал с ним близкое зна-
комство, что и сказалось черезч несколько лет.
Когда кн. Дмитрий Шемяка и кн. Иван Андреевич Можай-
ский замышляли захват и ослепление вел. кн. Василия, отправив-
шегося на богомолие в Троицкий монастырь, то, по свидетельству
летописей, с ним были в думе многие москвичи, бояре и гости,
и троицкие чернецы. Симеоновская летопись в числе «злых совет-
ников» называет братьев Константиновичей Добрынских, а Львов-
ская и некоторые другие летописи прибавляют, что с ними «коро-
молил с Москвы», т. е. проживая в Москве, Иван Старков 3.
Если летописцы упоминают Ивана Старкова именно наряду с
такими видными главарями заговора, как Добрынские, то, оче-
видно, Иван Старков играл видную роль и сильно скомпромети-
ровал себя в глазах современников. Мы знаем, что Добрынские
жестоко поплатились за свою крамолу, но относительно Ивана
Старкова вопрос представляется загадочным и неясным. Тот факт,
что в начале княжения Ивана III он был боярином 4 *, говорит как
будто за то, что его предательство сошло ему с рук благополучно,
но в действительности дело было сложнее. Чтобы осветить этот
темный вопрос, следует обратить внимание на несколько загадоч-
ных показаний источников и попытаться выяснить их значение.
В Харатейном государственном синодике Успенского собора
среди имен крупнейших бояр находится такая запись: «Феодору
Андреевичу, нареченному в мнишеском чину Феодосию, и зятю
его Алексею Игнатьевичу вечная память» \ Обращает на себя
внимание совершенно необычное соединение в одном поминании
тестя и зятя. Это тем более загадочно, что Алексей Игнатьевич
Жеребцов, насколько известно, боярином не был.
С этими же лицами мы встречаемся во второй (дополнитель-
ной) духовной вел. кн. Василия Васильевича. И здесь повод, по
которому упоминаются эти лица, говорит о каком-то необычном
факте. Вел. кн. Василий пишет: «Да что ми дала Настасья Федо-
рова Андреевича село Мячково и з деревнями в куплю, а держати
ей за собою до своего живота, да что ми дала дочи ее Орина, Олек-
сеева жена Игнатьевича, свои села на реце на Москве в куплю
же до своего живота, и те села Настастьины и Оринины опосле
их живота моей княгине. А княгини моя по моим по купчим грамо
3 ПСРЛ, т. XX, первая половина, стр. 259; т. XVIII, стр. 196; ср. т. VI,
стр. 173.
4 АЮБ, т. II, № 156/VI, стлб. 479 [АФЗиХ, ч. I, № 82, стр. 84].
6 ДРВ, ч. VI, стр. 453.
399
там отдаст им цену за те села по их душе, кому они прикажут
опосле своего живота взяти» 6.
Странная и необычная в тогдашнем гражданском обороте сдел-
ка. Великий князь покупает у Анастасии и у Ирины их вотчины,
но денег не платит. Проданные вотчины остаются в пожизненном
владении продавщиц. На деле эти сделки хуже вынужденной про-
дажи, т. к. продавщицы не имеют права распоряжения, не полу-
чают денег и только перед смертью могут употребить причитаю-
щиеся им деньги на помин своих душ.
С этими сделками следует сопоставить то, что говорится в тех
же духовных грамотах вел. кн. Василия о нескольких подобных
же исключительных фактах. Великий князь делает распоряже-
ния о дворах в Москве кн. Ивана Андреевича Можайского, кн.
Василия Ярославича и кн. Дмитрия Шемяки, а затем о дворах
известных крамольников князя, уделы, вотчины и дворы кото-
рых он конфисковал в разное время. В той же духовной вел. кн.
Василий подтверждает право своей княгини на подмосковный луг,
«что ей дал Михайло Сабуров». В монографии рода Сабуровых
было рассказано, что боярин М. Ф. Сабуров во время между-
княжеской замятии проявил шатание, изменил великому князю,
затем вернулся к нему с повинной и в связи с этим «подарил»
великой княгине часть своих вотчин. Наконец, в этой же духов-
ной вел. кн. Василий завещал своей княгине села в Муроме и
Стародубе, которое ему «дала» Анна, жена боярина Василия Ива-
новича. Все эти распоряжения составляют главное содержание
дополнительной духовной вел. кн. Василия.
Значение этих распоряжений ясно: великий князь, умирая,
желает, чтобы кары, наложенные им на своих противников и кра-
мольников, оставались «неподвижно», чтобы его наследники не
уступили печалованьям самих опальных и их влиятельной род-
ни и не вернули им конфискованного имущества. Такое условие
внес вел. кн. Семен Гордый в договор 1341 г.’со своими братьями
относительно имущества опального тысяцкого Алексея Петровича
Хвоста: «А что Олексей Петрович вшел в коромолу к великому
князю (Семену. —С. В.), нам, князю Ивану и князю Андрею,
к собе его не приимати, ни его детий... А тобе, господине князь
великий, к собе его не приимати же в бояре. А мне, князю
Ивану, что дал князь великий из Олексеева живота, того ми
Олексею не давати, ни его жене, ни его детем, ни иным ничим
не подмагати их» 7.
На основании этого я думаю, что Анастасия и Ирина «про-
дали» свои вотчины не добровольно, и вел. кн. Василий принял
все меры, чтобы эти вотчины не достались Ивану Федоровичу
Старкову, единственному сыну Анастасии и претенденту на при-
6 СГГиД, ч. I, № 87, стр. 207 [ДиДГ, № 61, стр. 198].
7 СГГиД, ч. I, № 23, стр. 37 [ДиДГ, № 2, стр. 13].
400
данные вотчины Ирины, которые за бездетностью Ирины и Алек-
сея Игнатьевича должны были вернуться в род Старковых 8.
Можно думать, что Алексея Игнатьевича указанных источни-
ков следует признать Жеребцовым, а его тестя Федора Андре-
евича следует искать не в роде Кобылы, а в другом. По целому
ряду соображений я не сомневаюсь, что это — Федор Андреевич
Старко Серкизов.
В первой половине XV в. среди боярских родов было несколь-
ко лиц, носивших имя и отчество Федор Андреевич. Методом ис-
ключения мы можем сократить число претендентов на честь быть
мужем Анастасии и тестем Алексея Игнатьевича Жеребцова.
Ф. А. Кошка исключается как близкий родственник; кроме того,
он умер около 1407 г. Вследствие этого очень неправдоподобно,
чтобы Анастасия, которая была жива в 1462 г., могла быть его
женой. Ф. А. Свибла следует исключить по хронологическим и
другим соображениям. Свибло умер приблизительно в то же вре-
мя, что и Ф. Кошка. Затем Ф. Свибло, как известно, умер в опа-
ле и лишился всех своих вотчин. Как опальный он не мог быть
записан в государственный синодик, в который записывались ли-
ца, пострадавшие за веру и отечество, убитые на полях сражений
или оказавшие особые услуги великокняжескому дому. У Федора
Свибла был младший брат — Федор же, по прозвищу Корова,
но он, по свидетельству родословцев, умер бездетным и, прибавим
Н. Н. Голицын и В. К. Трутовский подходили к выяснению личностей
Федора Андреевича и Алексея Игнатьевича с генеалогической точки зре-
ния. По мнению Голицына, Алексей Игнатьевич есть А. И. Жеребцов,
внук Семена Андреевича Жеребца Кобылина. В злополучном бою под
Суздалем (1445 г.) Алексей Игнатьевич командовал Владимирским пол-
ком и был убит. В том же бою убит его сын Андрей (поминание Андрея
см. в синодике Успенского собора: ДРВ, ч. VI, стр. 451). У В. К. Трутов-
ского было предвзятое мнение, что Федор Андреевич указанных выше
источников есть боярин Федор Андреевич Кошка Кобылин и что Анаста-
сия была его второй женой. Одновременно он правильно заметил, что
Алексей Игнатьевич Жеребцов по каноническим правилам не мог быть
женатым на дочери (предполагаемого) Ф. Кошки, т. к. она приходилась
ему родной теткой. Поэтому Трутовский утверждал, что Алексея Игнатье-
вича надо искать не в роде Жеребцовых-Кобылиных, а в каком-либо дру-
гом (В. К. Трутовский. Федор Кошка.— «Сборник статей, посвя-
щенных Л. М. Савелову». М., 1915, стр. 290—299). Можно заранее сказать,
что поиски будут напрасными — другого Алексея Игнатьевича в это
время нет ни в одном из сколько-нибудь известных родов. С другой сто-
роны, предположение Трутовского, что Федор Кошка был женат два раза
и что первую его жену звали Василисой, а вторую Анастасией, следует
считать недостаточно обоснованным. В синодиках Успенского собора
и Ипатьева Костромского монастыря записаны: в первом — род Якова
Захарьича, во втором — великой старицы Марфы Ивановны. Последо-
вательность имен в записях не вполне выдержана, но в общем сначала идут
в нисходящем порядке мужские имена, начиная с Андрея Кобылы, а затем
женские имена, но среди множества женских имен нет ни Василисы, ни
Анастасии (синодик Успенского собора — ГИМ, Собр. Успенского со-
бора, кн. № 64, л. 59; синодик Ипатьева монастыря — КМ, № 413, л. 12).
401
от себя, безвестным. За отводом указанных лиц остаются Федор
Андреевич Коробьин и два сына Андрея Ивановича Серкизова —
бездетный Федор и его младший брат Федор Старко. Ф. Коробь-
ина можно исключить без колебаний, т. к. он в первой четверти
XV в. отъехал в Тверь, и вообще о боярстве этой ветви рода кня-
зей Фоминских указаний нет. В летописях упоминается еще один
Федор Андреевич, которого нельзя приурочить ни к одному бо-
ярскому роду, тем более что летописи передают его прозвище в
испорченном виде. В 1433 г. Юрий Дмитриевич, собрав большие
силы, быстро приближался к Москве. Вел. кн. Василий был за-
хвачен врасплох, не успел собрать войско и приготовить Москву
к обороне. Чтобы выиграть время, он послал навстречу кн. Юрию
для переговоров о мире послов «Федора Андреевича Лжа и Фё-
дора Товаркова» (в иных списках той же Никоновской летописи:
Федор Андреевич «Лажа» и «Лужа»; то же и в Симеоновской ле-
тописи 9). Федор Старко был в это время жив, но он ли был этим
послом, неизвестно. Прозвище Ложь неизвестно ни по родослов-
цам, ни по актам. Не есть ли в летописях в данном случае плод
остроумия летописца, желавшего обличить этим вымышленным
прозвищем предательство, которым в то время был окружен ве-
ликий князь? Прозвище второго посла тоже неверно. Федор
Пушкин имел прозвище Товарко, и Товарковыми писались его
потомки.
За отводом указанных выше лиц остаются братья Серкизо-
вы, т. е. бездетный Федор и Федор Старко. Родословцы, показы-
вая то или иное лицо бездетным, имеют в виду отсутствие муж-
ского потомства. Поэтому вполне допустимо предположить, что
старший^Федор Серкизов имел дочерей, но если предположить,
что Анастасия была его женой, а Ирина дочерью, то непонятно,
зачем вел. кн. Василий путем фиктивной и вынужденной покуп-
ки лишил их вотчин. Н. Н. Голицын и В. К. Трутовский искали,
тестя Алексея Игнатьевича среди известных им боярских родов,
не обращая внимания на исключительность сделки относительно
вотчин его тещи и вдовы. Им не были известны большие вотчины
Серкизовых, и вообще весь род Серкиза казался им, по-видимому,
незначительным. Между тем ответа на указанные выше загадки
надо искать^именно в истории вотчин Серкизовых, необходимо
связать летописные и другие данные об этих лицах и, в частности,
об Иване Старкове с историей землевладения Серкизовых.
С именем Серкиза связаны четыре существующих ныне селе-
ния бывшей Московской губернии: 1) с. Черкизово на р. Сосенке
(приток Яузы), на окраине Москвы, в бывшем Васильцове стану
Московского княжения; 2) Черкизово на р; Клязьме, километрах
в двадцати от Москвы, в бывшем Бохове стану; 3) с. Черкизово
километрах в двадцати трех от Москвы, в бывшем Горетове стану,
9 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 173.
402
между р. Всходней и верхним течением р. Клязьмы; 4) с. Черки-
зово на р. Москве в двенадцати километрах от Коломны.
Много селений, существующих и исчезнувших, в бывших Мо-
сковской и Владимирской губерниях связано с прозвищем внука
Ивана Серкиза — Федора Андреевича Старка. В Звенигороде по
писцовым книгам 1559 г. упоминаются две не существующие ны-
не деревни Старковы, в Городском и Тросненском станах 10. На
территории б. Московской губернии ныне существуют три селения:
1) деревня Старкова на р. Дубенке, в бывшем Богородском уез-
де; 2) деревня Старкова при слиянии рек Донинки и Гжели, в
бывшем Бронницком уезде; 3) погост Старков в двух километрах
от коломенского с. Черкизова. В бывшей Владимирской губер-
нии мы находим шесть селений: одно в бывшем Александровском
(ранее в Юрьевском) уезде, в семидясяти пяти километрах на вос-
ток от Александрова; одно на р. Киржаче в бывшем Покровском
уезде, километрах в двадцати от Александрова; два селения в
Юрьевском уезде и по одному селению в Гороховецком и Суздаль-
ском уездах.
Название «Черкизово» настолько характерно, что все четыре
существующих ныне Черкизова мы можем, без большого риска
ошибиться, считать вотчинами Ивана Серкиза. Это тем более допу-
стимо, что принадлежность одного Черкизова Серкизу не вызы-
вает сомнений, а другого — вероятна.
Прежде всего обращает на себя внимание Черкизово коломен-
ское. Выше я упомянул, что в двух километрах от него нахо-
дится погост Старков. Это дает возможность заключить, что здесь
находилась вотчина Серкиза, а затем его внука Федора Старка.
Затем следует обратить внимание на то, что в семи километрах
на запад от Черкизова находится с. Мячково, то самое Мячково,
которое вел. кн. Василий Васильевич купил у Анастасии, вдовы
Федора Андреевича; это Мячково не следует смешивать со зна-
менитым своими каменоломнями с. Мячковым на р. Москве при
впадении в нее Пахры (об этом см. ниже). Вовсе не случайность,
что километрах в четырех от с. Мячкова и километрах в десяти
на запад от Черкизова на р. Северке находится сельцо Нас-
тасьино. Оно получило свое название от Анастасии Старковой,
которой оно принадлежало в середине XV в. Вел. кн. Василий
Темный упоминает в своей духовной о том, что он купил у Ана-
стасии с. Мячково «с деревнями», в число которых входило, оче-
видно, и сельцо Настасьино. Таким образом, принадлежность ко-
ломенского Черкизова Ивану Серкизу и его ближайшим потом-
кам не подлежит сомнению.
Замечательно соседство с. Мячкова с вотчиной Старковых-
Сер кизовых. Село Мячково было вотчиной Ивана Яковлевича
Мячка, родоначальника Мячковых. По родству ли Мячково до-
10 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 661, 702.
403
сталось Старковым или иным путем, неизвестно, ясно только, что
во второй половине XIV в. здесь поселились и имели вотчины
два выходца из Орды 11.
Соседство Мячковых и Старковых мы можем наблюдать и в
других местностях. На восточной окраине великого княжения,
в бывшем Гороховецком уезде Владимирской губернии, ныне
существуют селения: Мячкова слобода на р. Клязьме и Мяч-
ковском озере, в семи километрах на северо-восток от Гороховца,
а в восьми километрах от Мячковы слободы — с. Старково (в на-
чале XV в. Старкова и Мячкова слобода принадлежали Спаса
Евфимьеву монастырю 12 13).
В двадцати километрах от города Александрова на восток,
на р. Богане, ныне находится с. Мячково. Недалеко от Мячкова,
несколько ближе к Александрову, находится деревня Макарова.
Перед 1571 г. Макарово было селом и принадлежало Злобе Ва-
сильевичу Мячкову (с. Макарово в 1571 г. было вотчиной Ивана
Григорьевича Нагого). Километрах в четырнадцати от этой вот-
чины Мячковых на Большом Киржаче находится деревня Старко-
ва. В 1547 г. смежно с этой деревней и существующей ныне дерев-
ней Артемьевой (прежде селом) находилась вотчина Дмитрия Ива-
новича Мячкова с братьями (в 1547 г. царь Иван дал Киржацко-
му Благовещенскому монастырю несколько черных деревень Ар-
темьевского стану, расположенных смежно с вотчинными дерев-
нями Д. И. Мячкова ls).
Наконец, отмечу, что существующее ныне с. Старково при сли-
янии Гжели и Донинки, в бывшем Бронницком уезде, находится
не так уж далеко от известного Мячкова на р. Москве, при впаде-
нии в нее Пахры: по прямой линии между этими селениями не
больше двадцати километров.
В очерке «Род Мячков» я попытаюсь объяснить факт соседст-
ва Старковых и Мячковых, а пока вернусь к исследованию вот-
чин Серкиза и его потомков. Принадлежность Ивану Серкизу под-
московного Черкизова едва ли вызывает сомнения. Известно, что
митрополит Алексей бывал в Орде и пользовался там большим
авторитетом. При нем при митрополичьем дворе в качестве слуг
появляются крещеные татары. В числе этих слуг были Илья и Сер-
гей Озаковы. Сергей Озаков в 1377 г. был в числе митрополичьих
дворян и слуг, сопровождавших Митяя в Царьград14. Илья Озаков
продал митрополиту Алексею с. Черкизово под Москвою, и Алексей
по своему духовному завещанию 12 ноября 1378 г. дал с. Черки-
зово в числе других сел Чудову монастырю 15. Более чем вероят-
11 [О роде Мячковых см. следующий очерк.]
12 АИ, т. I, № 25, стр. 51 [АСЭИ, т. II, № 435, стр. 479].
13 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 523, лл. 40 об.— 47.
14 ПСРЛ, т. VIII, стр. 31.
L16 Духовная митрополита Алексея] напечатана с неисправного] списка] арх.
Леонидом Кавелиным («Московские ведомости», 1882, № 166). В. и Г. Хол-
404
но, что Илья Озаков купил с. Черкизово у своего единоплемен-
ника Ивана Серкиза, который основал это село и был его первым
владельцем. Позже подмосковное Черкизово почти 400 лет при-
надлежало Чудову монастырю. Как можно видеть, Серкиз и
Илья Озаков владели этой землей недолго, но оставили некоторые
следы: по Серкизу село получило свое название; Илья Озаков по-
ставил в селе церковь во имя пророка Ильи, а в писцовых книгах
XVI в. в числе деревень с. Черкизова мы находим Алымову (поз-
же Алымово-Богородское, а затем — просто Богородское, дачный
поселок) * 16.
О Черкизове Горетова стана Московского уезда мы имеем позд-
ние сведения. В последней четверти XVI в. оно принадлежало
старице Леониде, вдове царевича Ивана Ивановича, затем было
дворцовым селом, а в 1689 г. пожаловано Льву Кирилловичу
Нарышкину 17.
Черкизово на Клязьме в начале XVI в. принадлежало Михаилу
Васильевичу сыну Зиновьевича Дятлову, который продал его
Александру Дмитриевичу Ховрину. От Ховрина село перешло
во владение великого князя, а затем — кн. Василия Михайло-
вича Глинского. В 1564 г. по духовной Василия Глинского Чер-
кизово на Клязьме было дано Троицкому монастырю, во владении
которого оно оставалось до секуляризации монастырских зе-
мель 18.
Итак, из четырех сел Черкизовых принадлежность одного
Серкизу и его потомкам не подлежит сомнению. Принадлежность
подмосковного Черкизова Ивану Серкизу более чем вероятна.
Имея в виду это, а также характерность названия, я полагаю
возможным и два остальных Черкизова (горетовское и клязьмен-
ское) признать за первоначальные вотчины Серкиза.
Относительно селений с названиями «Старкова» или «Старко-
ве» заключения приходится делать осторожно, т. к. прозвище
Старково известно и в других родах, кроме Серкизовых. Напри-
мер, во второй половине XV в. жил Федор Семенович Старко Ла-
пин-Кутузов.
Выше были указаны селения «Старковы» в Коломенском, Мос-
ковском, Юрьевском и Гороховецком уездах, принадлежность
которых Старковым не вызывает больших сомнений. Остаются не-
выясненными следующие селения: деревня Старкова на р. Ду бей-
ке, в бывшем Богородском уезде, два селения в бывшем Юрьев-
ском уезде — одно в пятнадцати километрах на восток от Юрь-
могоровы перепечатали духовную, сделав, по-видимому, еще новые ошиб-
ки (ХИМ, вып. V, стр. 30 [АСЭИ, т. III, № 28, стр. 50—52]).
16 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 7.
17 Там же, стр. 167—171; ХИМ, вып. IV, стр. 29—32.
18 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 66, 67, 69; ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 154 об.;
кн. 519, л. 190; кн. 637, л. 468 об.; кн. 534, л. 14 об.
405
ева, другое в двадцати двух километрах на запад от Юрьева, и
не существующие ныне деревни в Звенигородском уезде.
Крупную вотчину Старковых в бывшем Переяславском уез-
де мы можем установить другим путем — по сохранившимся ак-
там. В известной книге актов митрополичьих домовных вотчин
находятся, между прочим, выдержки из писцовых книг Василия
Григорьевича Морозова и Постника Сатина 1519 г. По письму
1519 г., Ивану Алексеевичу Старкову (внуку Ивана Федоровича)
принадлежало с. Александровское с десятью деревнями, вблизи
г. Александрова, а вдове Василия Алексеевича (брата Ивана)
Анастасии с сыном Федором принадлежало сельцо Соколово с
пятью деревнями, смежно с с. Александровским 19. Мелкие де-
ревни, окружавшие эти села, все исчезли. Ныне существует толь-
ко Соколово в семи километрах на запад от г. Александрова.
Нет сомнения, что с. Александровское и сельцо Соколово с
деревнями первоначально были единой крупной вотчиной, раз-
деленной между сонаследниками. Справляясь с родословной Стар-
ковых, можно представить себе историю этой вотчины. Братья
Иван и Василий получили эту вотчину от отца — Алексея Ивано-
вича. Последний имел одного брата — Александра Ивановича, у
которого было два сына, оба умершие бездетными. Вследствие
этого жребий Александра, вероятного владельца и основа-
теля с. Александровского, достался его брату Алексею, а затем
сыновьям Алексея. Вполне возможно предположить, что эта вот-
чина принадлежала отцу Александра и Алексея, боярину Ивану
Федоровичу Старкову, жившему в середине XV в. и бывшему
единственным сыном Федора Старка Серкизова. Соображая все
данные и учитывая обычный порядок наследования вотчин, можно
прийти к вероятному выводу, что вотчина принадлежала Ивану
Федоровичу Старкову или даже его отцу Федору Старку.
Крупную вотчину Старковых в Дмитрове мы можем уста-
новить по актам Кириллова монастыря, которому она досталась.
Это — существующее ныне с. Круглино в восьми километрах от
Дмитрова на р. Яхроме, при впадении в нее Каменки. Нынешнее
название села представляется вполне русским, но в XV—XVII вв.
оно звучало иначе: в официальных и частных актах оно называ-
лось то Куралгиным, то Куралдиным. Какое произношение пра-
вильнее, неизвестно. Видно только, что уже тогда русский язык
с трудом произносил это чуждое ему слово и приспособлял
к своей фонетике.
Об этом владении до сих пор был известен только один’акт —
несудимая грамота кн. Василия Ярославича чернице Анне, вдо-
ве Федора Андреевича, датированная 4 мая 1446 г. 20 На обороте
19 ГБЛ, Собр. Беляева (ф. 29), кн. 127, лл. 29—35 об. [АФЗиХ, ч. I, № 23,
стр. 45].
20 ААЭ, т. I, № 371, стр. 464 [АСЭИ, т. II, № 95, стр. 57].
406
грамоты находится подтверждение ее на имя вел. кн. Василия.
Вдовы получали подобные грамоты в связи с двумя обстоятельст-
вами: или после смерти мужа, который служил князю, или вслед-
ствие перехода власти к другому князю. Черница Анна получи-
ла грамоту в связи с последним обстоятельством: кн. Василий
Ярославич получил Дмитров вдобавок к своему Серпуховскому
уделу незадолго перед выдачей грамоты чернице Анне. Таким
образом, дата грамоты не дает возможности определить время смер-
ти Федора Андреевича Старка. Тот факт, что в грамоте не упомя-
нуты дети черницы Анны, свидетельствует о том, что с. Курал-
дино было ее вдовьей «опричниной», т. е. такой вотчиной, которая
принадлежала только ей и которой она могла распоряжаться по
своему усмотрению. Относительно времени подтверждения грамоты
великим князем следует заметить, что кн. Василий Ярославич ли-
шился удела и был заточен в тюрьму в 1456 г., но Дмитров у него
был взят великим князем много раньше, по-видимому, вскоре по-
сле того, как ослепленный вел. кн. Василий вернулся в 1447 г.
в Москву и утвердился на великокняжеском столе.
На с. Куралдино в архиве Кириллова монастыря сохранились
в неисправных списках две данные грамоты черницы Анны. По
первой данной грамоте Анна оставляла Куралдино за собой в по-
жизненном владении. Она дала с. Куралдино с деревнями, с мель-
ницей на р. Яхроме «и з животиною и з хлебом, что в нем будет.
А что в нем серебра делного на людех, и старцы половину сереб-
ра возмуть, а половину тем людям отдадут. А взяти им то село
по животе моем, а при животе мне село самой ведати». Послухами
данной были духовник Анны архимандрит Феодосий и поп Гера-
сим Греходовод 21, а данную писал Чудова монастыря чернец
Леонтий. Последнее обстоятельство дает основание полагать, что
послух Феодосий есть архимандрит Чудова монастыря Феодосий
Бывальцев (1453 г.—1454 г., 23 июня) и что данная написана в
Чудове монастыре.
Герасим Греходовод был, по-видимому, выдающимся духов-
ником своего времени. В середине XV в. он был духовником кн.
Марьи Боровской, вдовы кн. Семена Владимировича 22. Доводчи-
ками назывались агенты судебной власти с функциями следова-
телей и обвинителей. Доводить значило обнаружить, констатиро-
вать и доказать вину, уличить. Отсюда Греходовод — человек,
обладающий знанием человеческой души и умением выявить и
обличить грехи, с тем чтобы помочь духовному сыну покаяться
дочиста.
Вторая данная написана несколько позже. Она подтверждает
дарение и не содержит оговорки о пожизненном владении. По-
21 [В рукописи «Греховод» (АСЭИ, т. II, № 153а, стр. 91). О чтении С. Б. Ве-
селовского см. там же и АСЭИ, т. I, № 276].
22 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, лл. 136 об.— 137 [АСЭИ, т. I, № 276, стр. 198].
407
слухами второй данной были боярин Федор Михайлович Челяд-
ня и Данила Васильевич Башмак Вельяминов 23. Вторая данная
была написана, по-видимому, незадолго до смерти черницы Анны
и сопровождалась передачей вклада монастырю*24. Из духовной
грамоты вел. кн. Василия Темного видно, что Анастасия, в ино-
честве Анна, была жива в конце княжения Василия Темного.
Интересно отметить, что в числе свидетелей духовной великого
князя был тот же боярин Ф. М. Челядня, который был послухом
второй данной черницы Анны.
Придерживаясь вех, поставленных предшествовавшим иссле-
дованием, можно представить себе — в общих чертах, конечно,—
землевладение и служебную карьеру Серкизовых.
Серкиз, наверное, был пожалован «за выезд» вотчинами. Воз-
можно, что он привез с собой из Орды остатки своих богатств и
приобрел земли также на свой счет. Впервые вотчины были по-
лучены и приобретены под Москвой, как это было в обыкновении
у крупных служилых людей, и в ближайших к Москве уездах,
в Коломенском и, быть может, в Дмитровском. Конечно, не все
первоначальные вотчины оставались неизменно в роде — мы ви-
дели, что Серкиз продал подмосковное Черкизово, — но, с дру-
гой стороны, сам Серкиз и его потомки могли приобретать
новые вотчины. Так, в первой половине XV в. Федор Старко
приобрел вотчины в Коломне (с. Мячково), в Переяславле и
в Юрьеве.
Слабая рождаемость Серкизовых была благоприятным для со-
хранения вотчин обстоятельством. У Серкиза был один сын —
Андрей, у Андрея один наследник — Федор Старко, у Старка
один же сын — Иван.
Несомненно, что Федор Старко был очень богатым и много-
вотчинным человеком, принадлежавшим к верхам московского
боярства. Через свою дочь Ирину он породнился с Алексеем Иг-
натьевичем Жеребцовым, который был в довольно близком свой-
стве с великой княгиней, женой вел. кн. Василия Васильевича.
Богатством, близостью ко двору и, может быть, другими родст-
венными связями, которых мы пока еще не знаем, объясняется
то, что Федор Андреевич и его зять были записаны в государст-
венный синодик Успенского собора.
Федор Андреевич перед смертью постригся и умер незадолго
перед 1446 г., завещав жене как вдовью опричнину с. Куралдино
23 Списки данных: ГПБ, Q-IV-ИЗб, лл. 738—738 об. и 744—745 [АСЭИ,
т. II, № 153а, стр. 90]. На лл. 737—738 — сотная грамота 1537 г. Кирил-
лову монастырю на, с. Куралдино в Каменском стану («и всего 2 села да
23 деревни, пашни 2 сохи без полтрети»).
24 [В издании И. А. Голубцова в качестве «первой данной» фигурирует та,
которую С. Б. Веселовский считает «второй данной», и наоборот (АСЭИ,
т. II, № 153а)].
408
в Дмитрове. Вероятно, тогда же постриглась и его вдова Анаста
сия, принявши при пострижении имя Анна 25.
За исключением с. Куралдина, данного вдове, и коломенских
сел, которые были даны в приданое Ирине, все наследство Федора
Старка должно было перейти к его сыну, Ивану Федоровичу Стар-
кову.
У Ивана Федоровича были все данные, чтобы сделать хорошую
карьеру и упрочить за своим потомством то высокое положение,
которое занимали его отец, дед и прадед. Уже в 1436 г., будучи
сравнительно молодым человеком, он был наместником в Колом-
не и, вероятно, боярином. За недостатком данных нельзя понять,
как и почему он, едва ли вполне обрусевший потомок золотоор-
дынца, оказался в 1446 г. в числе самых решительных противни-
ков вел. кн. Василия. Это тем более непонятно, что главным ко-
зырем^противников великого князя была татарская «ориентация»
Василия Темного, который после Суздальского боя и плена у
татар окружил себя татарскими выходцами. Выступая против ве-
ликого князя, Иван Федорович не ограничился рядовой ролью,
а принял столь видное участие, что летописи отметили его наря-
ду с Добрынскими, из которых Никита Константинович был глав-
ным действующим лицом захвата великого князя у Троицы и
ослепления.
Вел. кн. Василий Васильевич жестоко расправился со своими
врагами. Все участники предательского захвата и ослепления,
одни раньше, другие позже, были жестоко наказаны. Как и в ка-
кой форме был наказан Иван Федорович Старков, об этом мы мо-
жем только догадываться. Можно представить себе дело так. Иван
Федорович подвергся опале, но благодаря близости ко двору, родст-
венным связям и заступничеству влиятельных людей наказание,
как это было нередко, вылилось в компромиссные формы. Ему
не пришлось бежать, как Никите Добрынскому, и он сохранил
жизнь, но в опале он лишился боярства и вотчин. Небольшая
часть его вотчин осталась за его матерью и за сестрой. Но не в
обычае того времени было отделять участь родственников опального
от судьбы самого опального, и вел. кн. Василий принял свои ме-
ры, чтобы мать и сестра опального Ивана Федоровича не могли
впоследствии выпросить сыну и брату помилование и передать
ему родовые вотчины. Он приказал им написать на свои вотчины
купчие грамоты, оставил [эти земли] в их пожизненном владе-
нии, но денег не заплатил. За матерью и сестрой опального ос-
тавалось только право за счет денег, причитавшихся за вотчи-
ны, устроить в духовных завещаниях свои души в загробном ми-
ре. Выше было объяснено, почему этот своеобразный секвестр—
25 Известно, что при пострижении в монашество принимали обыкновенно
имя, начинавшееся с той же буквы, что и имя в миру. С принятием схимы
вторично меняли имя, причем придерживались того же обычая.
409
конфискация имущества — распространился на Ирину Жеребцову.
Алексей Игнатьевич был убит с сыном в 1445 г. под Суздалем, боль-
ше детей у них не осталось и, таким образом, приданные и прожи-
точные вотчины Ирины могли стать выморочными и достаться
единственному представителю рода — опальному Ивану Федоро-
вичу. На с. Куралдино вел. кн. Василию не было надобности брать
купчую, т. к. черница Анна при жизни дала его Кириллову мо-
настырю, оставив за собой только пожизненное владение. Есть
указания на то, что и княжение Ивана III сопровождалось борь-
бой придворных партий и перестановками в окружении великого
князя. Из летописей известно, какую большую услугу оказал вел.
кн. Василию и его семье во время Шемякинской замятии Федор
Васильевич Басенок. За это он был пожалован и стал настолько
близким к великому князю человеком, что был свидетелем его ду-
ховного завещания. Но Ф.В. Басенок* был «худородым» и новым
в боярской среде человеком и после смерти своего покровителя
и благодетеля подвергся жестокому наказанию — ему «очи вы-
няли после великого князя Василия смерти год и пять месяцев»,
в июле или в августе 1463 г. Ослепленный Ф. Басенок подвергся
опале и постригся в Кириллове монастыре. Этой перестановкой
придворных сил и лиц воспользовались сторонники И. Ф. Стар-
кова и выхлопотали ему помилование и возвращение боярского
чина. Возможно, что ему удалось получить обратно некоторые
родовые вотчины, поскольку они не были розданы во время его
опалы другим лицам. Так, вероятно, ему удалось получить часть
дмитровской и переяславской вотчин.
За всем тем, несмотря на сохранение части вотчин и возвра-
щение боярства (ненадолго, т. к. он вскоре после этого умер),
служебная карьера Ивана Федоровича и его потомков была
скомпрометирована навсегда, и род Старков, утративший в бур-
ных событиях междукняжеской замятии большую часть своих
вотчин, выбыл из боярской среды.
Обзором служебной карьеры последующих Старковых я за-
кончу свой очерк.
У Ивана Федоровича было два сына: Александр и Алексей.
Александр служил в уделе кн. Юрию Васильевичу и был у него
дворецким 26. Алексей служил великому князю и в 1475 г.
был послан в KpliM к Менгли-Гирею 27. Насколько известно, до
думного чина Алексей не дослужился. У Алексея была небольшая
вотчина на р. Яхроме, недалеко от с. Куралдина. В третьей чет-
верти века он прикупил к ней за 2 рубля пожню Ларионовскую
на р. Яхроме 28. Больше о службе Александра и Алексея Ивано-
вичей ничего неизвестно.
26 АЮБ, т. II, № 156/VI, стлб. 479 [АФЗиХ, ч. I, № 82, стр. 84].
27 ПСРЛ, т. VIII, стр. 181.
28 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 135 об. [АСЭИ, т. I, № 471, стр. 357].
410
У Александра было два сына: Иван и Никон, умершие без
мужского потомства. У Алексея было тоже два сына: бездетный
Иван и Василий. В Новгородском походе вел. кн. Ивана 1495 г.
среди родовитой молодежи упоминаются в чине постельников
(жильцов) Иван Александров, а также Иван и Василий Алексеевы
Старковы 29. Больше о службе лиц этого поколения ничего не-
известно, и можно определенно сказать, что никто из них карьеры
не сделал.
Единственный сын Василия Алексеевича, Федор, в 1550 г. был
городничим в Смоленске. Эта служба была много ниже страти-
латского чина, т. е. полкового воеводы, и едва ли выше полкового
головства. В 1551 г. Федор Васильевич Старков с Иваном Федцо-
вым был писцом дворцовых сел в Московском уезде.
Сыновья Федора Васильевича, Иван Бородавица и бездетный
Михаил, служили по Переяславлю, где им удалось сохранить
часть родовых вотчин, и на Земском соборе 1566 г. присутство-
вали в дворянах первой статьи 30.
Последним представителем рода Старковых был Яков Ивано-
вич Бородавицын. И он не поднялся по службе выше уровня сво-
их ближайших предков. В 1577 г. он был московским дворяни-
ном, в 1599 г. был городовым воеводой на Таре, но в стратилат-
ском чине, т. е. полковым воеводой, не бывал 31. В Смутное время,
около 1606 г., Яков Иванович был убит, не оставив мужского по-
томства. Его дочь Марья умерла в детстве, и в 1608 г. кн.
Ю. П. Ушатой, вероятно их близкий родственник, дал по душе
Марьи и ее родителей Троицкому монастырю крупный вклад —
300 рублей32. Так пресекся после 250-летнего существования
род Серкиза (упоминающиеся в актах XVII в. Старковы проис-
ходили из очень мелких тверских вотчинников, не имевших ни-
какого отношения к роду Старковых Серкизовых).
10 июня 1938 г., Ново-Гиреево.
29 ДРК, стр. 21. Разряд похода 7003 г. [БРК, стр. 26].
30 СГГиД, ч. I, № 192, стр. 550.
31 АМГ, т. I, стр. 41; «Синбирский сборник», стр. 139.
82 Вкладная книга 1673 г.
РОД мячков *
Среди второстепенных и третьестепенных служилых родов ча-
стных родословцев обыкновенно находится род Мячковых. При
невысоком в общем служебном положении Мячковы в третьей
четверти XVI в. составили достоверное и довольно полное родо-
словие, Хорошую редакцию его, которая почти дословно повторя-
ется во всех родословцах, мы находим в родословце бывшего Ар-
хива Министерства иностранных дел Ч
Предание Мячковых о начале рода правдоподобно: «Из Тевриж-
ского государства был посол на Москве у великого князя Дмит-
рия Ивановича Донского, а звали его Олбугою 1 2, да крестился,
а у него было два сына, Яков да Антон. И у Якова сын Мячко,
а у Антона сын Михайло»... и. т. д. Прежде чем высказать сооб-
ражения относительно достоверности этого предания, я расска-
жу, что известно о землевладении Мячковых, которое, как мне
кажется, проливает некоторый свет на их происхождение.
В очерке «Род Серкизов (Старковы)» было отмечено несколько
случаев вотчинного соседства Мячковых и Старковых. Прибав-
лю некоторые подробности. Километрах в семи от коломенского
с. Черкизова находится ныне селение Мячково, получившее свое
название от Ивана Яковлевича Мячка, жившего приблизительно
в последней четверти XIV и в первой четверти XV в. Это не зна-
чит, что Мячко был первым владельцем и основателем Мячкова —
эта земля могла принадлежать и его отцу Якову, деду Алабуге, а
селение могло существовать и до него. В первой четверти XV в.
Мячково перешло во владение Федора Андреевича Старка Сер-
кизова, а затем его жены Анастасии, которая продала его вел. кн.
Василию Васильевичу.
1 Ср. РК, стр. 199—200.
2 «Олабуга» по-узбекски значит «окунь».
412
Вверх по течению р. Москвы, километрах в двадцати восьми
от Москвы, на правом берегу находится с. Верхнее Мячково, а
на противоположном берегу реки, при впадении в нее Пахры,—
деревня Нижнее Мячково, известная своими каменоломнями. На
правом же берегу Москвы, за Пахрой, находится деревня Тяжина
Каменная. Мячково и Тяжина упоминаются в духовной грамоте
1453 г. вел. кн. Софьи среди ее многочисленных прикупов, кото-
рыми она распорядилась на случай смерти. После вел. кн. Софьи
это владение досталось кн. Юрию Васильевичу, в духовной ко-
торого кроме Мячкова упоминается «другое Мячково, что зачре-
кою», т. е. Нижнее Мячково 3. Таким образом, видно, что вотчи-
на Ивана Яковлевича Мячка лежала на обоих берегах р. Москвы
при впадении в нее Пахры и была продана им самим или его сы-
новьями вел. кн. Софье.
Возникновение Мячковой слободы в Гороховце можно отне-
сти к концу XIV в. Напомню, что в нескольких верстах от Мяч-
ковой слободы находится с. Старково. Иван Мячко и Федор Андре-
евич Старко жили приблизительно в одно время и оба были вну-
ками ордынских выходцев, первый—Алабуги, второй—Серкиза.
Следует обратить внимание на то, что Мячково до сих пор назы-
вается чаще слободой, а не селом.
В исторической литературе было отмечено (например, М. К. Лю-
бавским), что наибольшее количество слобод мы находим в слабо-
заселенных местностях, преимущественно на окраинах княжений.
Такой пустынной окраиной великого княжения был Горохо-
вец, и не только в XIV в., но и много позже, до завоевания Казан-
ского царства. В таких местностях князья особенно щедро разда-
вали земли слободчикам — служилым людям, монастырям или
просто предприимчивым устроителям княжеских слобод, кото-
рые брались «копить» слободу, созывая со стороны «из иных кня-
жений» вольных людей. Слободчики получали при этом жалован-
ные грамоты с большими привилегиями по суду и в тягле. Так
получили, вероятно, Мячко и Старко участки земли в Горохов-
це, в пустынной тогда местности нижнего течения Клязьмы,
недалеко от впадения последней в Оку. Выбор места для устрой-
ства селений сам по себе был удачен, и основанные ими села су-
ществуют доныне, но жизнь и хозяйство на далекой окраине, ви-
димо, их не устраивали, и они разделались со своими слободами,
которые в начале XV в. попали во владение Суздальского Спаса
Ефимьева монастыря 4.
В менее близком соседстве находились вотчины Старковых
и Мячковых в Переяславском, Юрьевском и Владимирском
уездах.
3 СГГиД, ч. I, № 83, стр. 192; № 96, стр. 231 [ДиДГ, №57, стр. 176; № 68,
стр. 222].
4 АИ, т. I, № 25, стр. 51 [АСЭИ, т. II, № 435, стр. 479]; ЛСА, стр. 144.
413
В двадцати километрах на восток от города Александрова, на
р. Богане, в бывшем Александровском уезде, находится с. Мячково,
а рядом с ним с. Макарово. В середине XVI в. эти Села были вот-
чиной Мячковых. В третьей четверти века весь этот район сильно
запустел от опричнины и других причин, и этим, вероятно, объ-
ясняется то, что перед 1571 г. Злоба Васильевич Мячков продал
с. Макарово Ивану Григорьевичу Нагомуб.
Километрах в четырнадцати от этой вотчины Мячковых, на
р. Киржаче, находилась вотчина Старковых (существующая
ныне деревня Старкова). В середине XVI в. смежно с этой вотчи-
ной Старковых находились земли Дмитрия Ивановича Мячкова
с братьями Иваном и Данилой. Километрах в двадцати на юго-
восток от этой деревни Старковой, в бывшем Покровском уезде,
на р. Вольге, находится еще селение Мячково, а километрах в
одиннадцати от него—деревня Скрябино. Оба эти селения, т. е.
Мячково и Скрябино, упоминаются в духовной боярина кн. Ивана
Юрьевича Патрикеева 1497 г. в числе владимирских вотчин, за-
вещанных им жене в.
Приведенные факты соседства Мячковых и Старковых, то
соседства непосредственного, как в Коломне и в Гороховце, то
более или менее близкого, как в Переяславле и Юрьеве, никак
не могут быть признаны случайностями и открывают поле для
различных предположений. Мне представляется возможным дать
такое объяснение.
Родословие Мячковых называет своего родоначальника Ол-
бугу «послом», но, конечно, не в смысле дипломатического пред-
ставителя Орды. В летописях послами ханов называются вообще
всякие уполномоченные ханской власти, приезжавшие на Русь
с общими и частными, важными и неважными поручениями. Та-
ким посланцем и^был Олбуга, или Алабуга. Великая замятия
третьей четверти XIV в. заставляла бежать из Орды множество
людей, потерпевших поражение в частых переворотах. При таких
условиях очень легко могло случиться, что посланец свергнутого
с престола хана не имел даже выбора и волей-неволей должен
был остаться на Руси. Так и посол Олбуга остался в Москве,
поступил на службу к вел. кн. Дмитрию и крестился. Для москов-
ского князя разложение Орды и переход на службу ордынских
царевичей и вельмож были, конечно, выгодны, и выходцы встре-
чали хороший прием.
Неизвестно, были ли Олбуга и Серкиз в каких-либо родствен-
ных или иных связях до выезда в Москву, но они и их ближайшие
потомки не сразу, конечно, поддавались обрусению и приспособ-
лялись к новым условиям жизни. Естественно, что они стремя-
ft М. Дьяконов. Акты, относящиеся к истории тяглого населения в
Московском государстве, вып. II. Юрьев, 1897, № 24, стр. 23.
в СГГиД, ч. I, № 130, стр. 336 (ДиДГ, № 86, стр. 347].
414
лись по возможности селиться в соседстве. Московские государи
не видели в этом никаких неудобств и не только не препятство-
вали этому, но даже сами селили в XV—XVI вв. татарских и
ногайских выходцев целыми гнездами, выбирая нередко окраин-
ные районы княжения. Так, в XVI в. мы находим несколько
гнезд служилых татар, образовавшихся, быть’ может, частью
еще в XV в., в Рязанском, Коломенском и Каширском уездах.
Серкиз и Олбуга были, наверное, пожалованы вотчинами «за
выезд» в окрестностях Москвы и в Коломне и приобрели, быть
может, часть земель покупкой. Их потомки поддерживали на но-
вой родине старые связи и продолжали приобретать новые вот-
чины и селиться по соседству. Внуки выходцев, Иван Мячко
и Федор Старко, вышли за пределы Московского княжения и
приобрели вотчины в уездах великого княжения — в Переяс-
лавском, Юрьевском и Владимирском.
СеркизовыиМячковыв первых поколениях были, несомненно,
богатыми и многовотчинными людьми. Процесс утраты ими своих
вотчин заметно отличается от общего процесса вотчинного обеззе-
меления русских служилых родов. Вотчинное оскудение послед-
них шло, как общее правило, в двух направлениях — по линии
дробления вотчин между размножавшимися сонаследниками,
продажи измельчавших вотчин чужеродцам и по линии вкладов
и продаж монастырям. В истории вотчинного оскудения Старко-
вых и Мячковых мы не видим сколько-нибудь значительного влия-
ния этих факторов. В первых поколениях они размножались
очень слабо и тем не менее уже в первой половине XV в. растеряли
значительную часть вотчин. Землевладение Старковых было по-
дорвано изменой боярина Ивана Федоровича Старкова, но в исто-
рии Мячковых не было и этого обстоятельства. В роде Старковых
мы знаем только один крупный вклад монастырю. Относительно
Мячковых неизвестно ни одного вклада. Конечно, весьма воз-
мржно, что и те, и другие сделали вклады, о которых мы не имеем
известий, но, во всяком случае, можно смело утверждать, что
их щедрость в этом отношении не может идти ни в какое сравнение
с набожностью и щедростью Белеутовых, Монастыревых, Кваш-
ниных и других русских родов.
Эти наблюдения наводят на предположение, применимое осо-
бенно к Мячковым, что Серкизовы и Мячковы как инородцы и
люди в Московском государстве новые с трудом приспособлялись
на новой родине к экономическим и социальным условиям жизни
и растеряли вследствие этого в первых поколениях большую
часть своих многочисленных и значительных первоначальных
вотчин.
К очерку землевладения Мячковых следует прибавить неболь-
шой обзор их служебной карьеры. О службе сыновей и внуков
Олбуги из летописей и актовых источников ничего неизвестно.
Ничего не говорят о них и родословные предания, вообще склон-
415
ные преувеличивать заслуги родичей. Родословие Мячковых
отмечает только одного члена рода, выдающегося по службе,—
правнука Олбуги, Федора Меньшого Ивановича Мячкова: «Федор
Мячков Меньшой был казначей, а после и дворецкой у великой
княгини Марьи, великого князя Васильевой жены Васильевича.
А после того тот же Федор Мячков был в уделе у князь Андрея
Васильевича Меньшого на Вологде боярин и дворецкой».
В этом показании, как это часто бывает в генеалогических
источниках, правда и вымысел смешаны и допущены прикрасы
для возвеличения рода. На боярство и дворечество Ф. Мячкова
в источниках нет указаний, да оно и мало правдоподобно, судя
по общей карьере рода. На некоторых грамотах вел. кн. Марьи
есть подпись дьяка Федора 7. Весьма возможно, что это Ф. Мячков.
Возможно также, что он был у вел. кн. Марьи казначеем, т. к. в
XIV—XV вв. должность казначеев нередко занимали дьяки из
рабов, но в дворецких бывали обыкновенно более родовитые, чем
Мячковы, люди. Относительно службы Федора у кн. Андрея
Васильевича есть определенное указание, что он был у него
дьяком8.
Потомки старшего сына Федора Мячкова были испомещены в
Великом Новгороде и несли городовую службу9. В XVII в.
некоторые представители этой ветви служили по жилецкому
списку. Самым видным из числа их был Лукьян Григорьевич.
При царе Василии он был жильцом с окладом в 500 четей и 8 руб-
лей из чети. В бою под Троицей он получил три раны и за это
пожалован придачей к окладу в 50 четей и 6 рублей. За москов-
ское осадное сидение в .1610 г. ему учинен оклад в 600 четей и
18 рублей. Несмотря на эти службы и придачи, он и в 1615 г. оста-
вался жильцом с тем же окладом10.
Сыновья Лукьяна после долгой службы поднялись на ступень
выше. Иван Лукьянович был дворянином, а Федор Лукьянович —
стряпчим и воеводой в Переяславле Залесском11.
Потомки второго сына Ф. Мячкова, Константина, служили на
том же приблизительно уровне, что и старшие родичи.' Михаил
Константинович служил в уделе кн. Владимиру Андреевичу,
а его потомки служили с городом по Переяславлю.
На более высоком уровне держалась младшая линия рода —
от третьего сына Федора-дьяка, от Ивана, у которого было четыре
сына — Карп, Дмитрий, Иван и Данила. Последние три были
дворовыми по Юрьеву и в 1550 г. зачислены в тысячники. Да-
7 ПСЭИ, № 89, стр. 66 [АСЭИ, т. I, № 237, стр. 167].
8 ДАИ, т. I, № 18, стр. 15 [АСЭИ, т. III, № 270, стр. 285]. Подпись дьяка
Ф. Мячкова на жалованной грамоте.
9 Их поместья.в Шелонской пятине см.: НПК, т. IV, стлб. 519, 572—573.
10 Сухотин, стр. 203. Из его челобитной видно, что он служил жильцом с
1598 г.
11 РИБ, т. X, стр. 18, 231, 325, 342; т. XI, стр. 42, 51, 65.
416
нила, убитый в молодости при взятии Казани в 1552 г., не оставил
потомства. Потомки остальных братьев служили большею частью
в жильцах, дослуживались иногда до дворянства, но ни один не
достиг чина стольника. Дмитрий Иванович в 1566 г. был приставом
у сосланного в опале на Белоозеро кн. М. Воротынского, в 1575 г.
был вторым воеводой в Новосили, а в списке 1577 г. записан в
дворянах12. В том же списке 1577 г. записаны в жильцах все три
сына Дмитрия Ивановича, из которых младший, Полуект, при
царе Михаиле был дворянином. И следующие поколения этой
отрасли только на старости лет дослуживались до дворянского
списка.
12 июня 1938 г., Ново-Гиреево.
12 АМГ, т. I, стр. 40; АИ, т. I, № 174, стр. 336.
РОД князя
ДМИТРИЯ ИВАНОВИЧА ГАЛИЦКОГО *
В летописях есть сообщение о том, что вел. кн. Дмитрий Ива-
нович в борьбе за великокняжеский стол с кн. Дмитрием Кон-
стантиновичем Суздальским «согнал» с уделов стародубского кн.
Ивана Федоровича и галицкого кн. Дмитрия Ивановича, которые
поехали в Новгород Нижний, «скорбяще о княжениях своих».
Это произошло в 1362 или, вероятнее, в 1363 г.1 Далее в летопи-
сях и в других источниках мы не имеем никаких сведений ни
о самом Дмитрии Ивановиче Галицком, ни о его ближайших
потомках.
При составлении Государева родословца Березины, Осинины
и Ивины, выводя свое происхождение от галицких князей, подали
роспись, которая была принята и внесена в родословец. В росписи,
принятой Государевым родословцем, были небольшие дефекты
(пропущены два лица и показано одно поколение лишнее), но
в общем роспись была удовлетворительна. В XVII в. представи-
тели указанных фамилий так захудали, что при составлении
Бархатной книги не подали своих росписей и пополнений. Вместо
них к их роду приписались совершенно нелепо и без всякого ос-
нования рязанцы Ляпуновы, выводя свое происхождение от
Ляпуна Осинина. Непонятно, как составители Бархатной книги,
вообще относившиеся к своему делу добросовестно, могли допу-
стить такую явную нелепость, как семь-восемь поколений на
один XVI в.
В архиве Троицкого монастыря сохранилась духовная грамота
1433 г. Василия Васильевича Галицкого, которая в связи с дру-
гими актами того же архива и летописями дает возможность
осветить судьбу первых поколений Дмитрия Галицкого. Неиз-
вестно, когда Галицкие лишились княжеского звания. У Дмит-
1 О сбивчивости хронологии событий борьбы см.: Пресняков, стр. 268—269.
418
рия Ивановича были один сын, Василий, и четыре внука, Борис,
Василий, Иван и Федор, которые княжеским званием уже не
пользовались.
Борис Васильевич одно время был боярином у вел. кн. Васи-
лия Дмитриевича и занимал скромное положение. Одна выпись
из местнического дела отводит ему место между Иваном Михай-
ловичем Крюковым Фоминским и Романом Ивановичем Камен-
ским2. Очевидно, такое положение не удовлетворяло Бориса Ва-
сильевича, и он перешел на службу к кн. Юрию Дмитриевичу
в Звенигородско-Галицкий удел. Нелады кн. Юрия Дмитриевича
с великокняжеским двором начались тотчас после смерти вел. кн.
Василия Дмитриевича. Кн. Юрий отказался целовать крест мало-
летнему племяннику, но после некоторых колебаний не решился
на вооруженную борьбу и заключил мир компромиссом. После
отъезда митрополита Фотия из Галича кн. Юрий «посла боярина
своего Бориса Галичскаго и Данила Чешка», при посредничестве
которых «докончаша мир на том, что князю Юрью не искати кня-
жениа собою, но царем ординьскым: котораго царь пожалует
великим княжьством, той будеть князь велики Владимерский и
Великого Новагорода и всея Руси»3. После смерти кн. Юрия
Борис Васильевич стал служить его сыну, Дмитрию Шемяке,
и в 1440 г. мы видим его боярином Шемяки в Угличе4. Дальней-
шая карьера Бориса Васильевича неизвестна.
О службе Василия Васильевича сведений нет. Из его духов-
ной грамоты, написанной в 1433 г. его братом Иваном, видно,
что он имел довольно хорошую вотчину в Дмитрове на границе
Вышегородского стана. Она состояла из сел Никольского, Озе-
рецкого и Аврамовского с пятнадцатью деревнями (ныне суще-
ствуют с. Озерецкое и деревни Башлаева, Прокошева и Житни-
кова. Никольское лежит у озера, которое ныне называется Га-
лицким). С. Никольское было приданым его матери. Судя по
духовной, Василий Васильевич обладал довольно скромным до-
статком: у него было с десяток семей холопов и животы, которые
за малоценностью в духовной не перечислены. Его жена кроме
с. Никольского принесла ему в приданое серебряную цепь, порты,
рясы, ожерелье и серьги: «и то все цело у моей жены»,— писал
он в духовной. Небольшой штрих хозяйственной жизни Василия
Васильевича — цепь он заложил в 15 рублях своему тестю Алек-
сандру, а деньги роздал как «дельное серебро» своим крестья-
нам. Назначив своим душеприказчиком брата Ивана, Василий
Васильевич писал в духовной: «И то серебро Иван, мой брат,
зберет серебро делное с людей ис того села из Озерецкого и из
деревень, да даст моей жене за ту чепь, а что того серебра не
2 ЦГАДА, Собр. Мазурина ($. 196), кн. 240, л. 116.
3 ПСРЛ, т. XII, стр. 3.
4 ААЭ, т. I, № 37, стр. 29 [АСЭИ, т. I, № 165, стр. 121].
419
достанет, и мой брат моим животом испромыслит, да даст моей
жене»5.
Не имея сыновей, Василий Васильевич завещал с. Аврамов-
ское с девятью деревнями жене и дочери; своим братьям Ивану,
Борису и Федору он дал по две деревни, а с. Озерецкое по при-
казу матери дал Троицкому монастырю6.
Об Иване Васильевиче известно только то, что сыновей у него
не было, а его дочь вышла замуж за местного некрупного вотчин-
ника, Василия Ивановича Румянцева.
Младший брат, Федор Васильевич, служил в уделе кн. Юрия
Дмитриевича. Перед 1440 г. он был послухом у купчей грамоты
Дмитрия Юрьевича Красного на с. Присеки в Бежецке7. По-
видимому, в это время он служил этому князю. После смерти
Дмитрия Красного Федор Васильевич стал служить Дмитрию
Шемяке и был у него боярином. В 1447 г. он занимал очень ответ-
ственное место — был наместником Дмитрия Шемяки в Москве.
Как известно, Москва была внезапно захвачена Михаилом Бо-
рисовичем Плещеевым, и Федор Васильевич бежал. После этого
он нигде не упоминается, и остается неизвестным, было ли у него
потомство.
Приведенные сведения о внуках кн. Дмитрия Ивановича
Галицкого скудны и отрывочны, но тем не менее дают возмож-
ность высказать несколько замечаний. Князья Галицкие, лишен-
ные княжеского звания, получили или купили небольшие вот-
чины, но, даже принятые в великокняжеский двор, не могли со-
перничать с могущественными и многовотчинными великокняже-
скими боярами. Вместе с тем они, конечно, хорошо помнили свое
происхождение и то, что они потеряли, и поэтому, естественно,
стали искать себе места на службе удельным князьям и приняли
активное участие в борьбе княжат с великим князем. После по-
ражения княжат им ничего не оставалось, как опуститься в ряды
городовых детей боярских.
По родословцам, у Бориса Васильевича было три сына:
Дмитрий Береза, Семен Осина и Иван Ива. «И Ивины и Березины
служили с кашинцы». Это показание Государева родословца
подтверждается актами. В 1571 г. вдова Ивана Андреевича Иви-
на дала Калязину монастырю свою приданную вотчину, сельцо
Благуново с четырьмя деревнями в Жабенском стану Кашин-
ского уезда8. В кашинской десятне 1622 г. мы находим двух но-
виков и четырех недорослей Ивиных в городовых детях бо-
ярских9.
5 [АСЭИ, т. I, № 108, стр. 87.]
в ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 521, лл. 61—64 об. [АСЭИ, т. I, № 108, стр. 86].
7 Мейчик, стр. 120 [АСЭИ, т. I, № 163, стр. 119].
8 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 6774.
9 В. Н. Стороже в. Тверское дворянство XVII в., вып. III. Тверь,
1894, стр. 37, 42, 55, 56 и др.
420
К середине XVI в. Березины и Ивины так измельчали, что
при составлении Государева родословца не подали поколенных
росписей, и в Государев родословец были записаны только потом-
ки Семена Борисовича Осины.
У Семена Осины было три сына: Григорий, Иван и Борис
Третьяк. Григорий Семенович служил великому князю и упоми-
нается в Ливонском походе 1503 г. 10 Иван и Борис Третьяк в кон-
це XV в. получили поместья в Дмитровском погосте Бежецкой
пятины11. И в дальнейшем все Осинины в XVI—XVII вв. служили
по Новгороду.
Самым выдающимся из Осининых был Иван Борисович Ляпун.
Он с начала своей карьеры служил великому князю и в 1526 г.
был послом к римскому цесарю12. В 1538 г. он был головой в пол-
ках в Коломне13. В разрядах отмечено, что он новгородский по-
мещик. Это значит, что он, имея поместье в Новгороде, служил
по дворовому списку как «выбор из городов». Несколько позже
Ляпун Осинин перешел на службу дому св. Софии и при архи-
епископе Пимине был софийским боярином.
Сыновья Ляпуна, Василий и Федор, служили великому кня-
зю и были в дворянах, т. е. служили по дворовому списку. Василий
Иванович Ляпунов упоминается в разрядах в 1563 г. как воевода
в Алысте, а Федор — в 1578 г. как голова во Влехе, в Ливонском
походе14.
Следующее поколение Осининых, по-видимому, уже не попа-
дало в дворовой список, и все Осинины служили с городом по
Новгороду.
12 февраля 1940 г., Ново-Гиреево.
10 Долгоруков, ч. IV, стр. 26.
11 Самоквасов, т. I, стр. 228.
12 См. летописец Нормантского.— «Временник ОИДР», кн. V. М., 1850.
Материалы, стр. 23.
13 ДРК, стр. 105 [БРК, стр. 94].
14 ДРК, стр. 238; «Синбирский сборник», стр. 64 [БРК, стр. 201, 289; ср.
стр. 279].
РОД ГРИГОРИЯ СТАНИЩА
(ДЯТЛОВЫ, ЛАЗАРЕВЫ И КУЧЕЦКИЕ) *
В больших (многоглавных) родословцах встречается иногда
«Род Скурата Зиновьева». Почему он так назван, непонятно,
т. к. у Прокофия Скурата детей не было и от него род не пошел1.
Если исправить ошибки и описки переписчиков, то «род Скурата
Зиновьева» читается так:
«У Филиппа дети Григорий Станище да Алферий.
А у Григорья Станища сын Алексей.
А у Алексея дети Зиновий да Лазарь.
А у Зиновья дети Иван, да Василий Дятел, да Скурат.
А у Алферья Филиппова сын Василий Кучинский (следует:
Кучецкий.— С. В.).
А у Василья Кучинского — Иван Шило да Михайла.
А у Лазаря дети Дмитрий да Данила».
Ниже будет показано, что последние по времени лица «рода
Скурата» жили во второй половине XVI в. Почему потомки этих
лиц не продолжили роспись и почему в таком виде роспись по-
пала в родословцы второй половины XVII в. и не встречается в
родословцах XVI в., остается загадкой.
При Павле I Лазаревы ходатайствовали о разрешении им име-
новаться Лазаревыми-Станищевыми и по указу 12 ноября 1800 г.
получили разрешение. Интересно отметить, что Лазаревы, не-
сомненно, не знали «рода Скурата Зиновьева» и в своем родосло-
1 Род Скурата Зиновьева см.: 63-я глава родословца в 79 главах (ЦГАДА,
Собр. Оболенского (ф. 201), № 17 [ныне № 83]); 80-я глава’родословца в
80 главах А. И. Лобанова-Ростовского 1664 г. (ЦГАДА, Библиотека
МГАМИД 65.181), № 173); 81-я глава родословца кн. С. В. Ромодановского
1677 г. (ГИМ, Собр. Уварова, № 1506), тождественного с предыдущим по
составу и близкого по редакции (36-я глава в нем — род Вельяминовых-
Воронцовых — разделена на две части).
422
вии перепутали первые поколения своего рода2. Как полагалось,
Лазаревы сочинили легенду о выезде «мужа честна» Филиппа
из Цесарской земли к вел. кн. Ивану Калите. Это, конечно, ни
на чем не основано, но указание, что Филипп был пожалован вот-
чинами в Юрьево-Польском уезде, свидетельствует о том, что
отдаленные потомки Филиппа, давно растерявшие свои родовые
гнезда в Юрьевском уезде, помнили о них еще в XVIII в.
Актовые источники подтверждают родословие Скурата, на-
чиная с третьего колена, что дает основание отнестись с доверием
и к первым двум коленам.
Филипп мог действительно жить при Иване Калите. Среди
бояр кн. Владимира Андреевича Серпуховского, бывших в 1410 г.
свидетелями его духовной, упоминается Алексей Григорьевич,
внук Филиппа3. Второй внук Филиппа, Василий Алферьевич,
в первой половине XV в. имел вотчину в Юрьеве — с. Кучку, на
р. Кучке, и деревню Матвеево. По с. Кучке он усвоил фамильное
прозвание Кучецкий, которое удержалось за его потомками. Ве-
роятно, сам Василий продал с. Кучку кн. Юрию Васильевичу.
Во всяком случае, кн. Юрий Васильевич по духовной 1472 г.
дал с. Кучку Троицкому монастырю 4. В середине XV в. Василий
Алферьевич потерял своего старшего сына Федора (в родословии
не показанного) и дал по его душе Троицкому монастырю с. Мо-
розовское в Радонеже (существующая ныне деревня). По поздней-
шим описаниям, в этом владении было 470 десятин земли5. По-
слухами данной грамоты Василия Алферьевича были троицкие
старцы, его «братаничи» Феодосий и Амвросий6. Амвросий из-
вестен как художник и замечательный мастер резьбы по дереву
и металлу.
Сестра Василия Кучецкого, Марья Алферьевна, была замужем
за Иваном Ольговым, представителем зажиточного костромского
рода, из которого в XVI в. вышли известные в истории Адашевы.
Перед 1438 г. братья Ивана Ольгова дали по приказу Марьи по
душам ее самой и ее мужа Троицкому монастырю сельцо Юрин-
ское на р. Емстне, в Нерехотской волости Костромского уезда7.
По описанию конца XVI в. в Юринском было немного более 400
десятин8. Очень вероятно, что сельцо Юринское было приданым
Марьи Алферьевны.
Зиновию Алексеевичу принадлежало существующее ныне на
верховье р. Липенки сельцо Зиновьево в Малом Рогу Владимир-
2 Роспись Лазаревых — Станищевых см.: Руммель и Голубпов, т. I,
стр. 511—519.
3 СГГиД, ч. I, № 40, стр. 79 [ДиДГ, № 17, стр. 50].
4 СГГиД, ч. I, № 96, стр. 231 [ДиДГ, № 68, стр. 222].
6 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 80.
6 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 479 [АСЭИ, т. I, № 178, стр. 129].
7 ПСЭИ, № 48, стр. 34 [АСЭИ, т. I, № 131, стр. 100—101]; viO.,n, Собр.
Головина, № 32 [АСЭИ, т. I, № 502, стр. 380—381].
8 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 894.
423
ского уезда, на юго-западе от г. Юрьева. В 60-х годах XV в.
Зиновий Алексеевич был послухом у данной грамоты Троицкому
монастырю кн. Марьи, вдовы кн. Семена Владимировича Серпу-
ховского9. Из этого можно заключить, что он поддерживал связи
с боровско-серпуховскими князьми и, может быть, даже служил
им. В середине века Зиновий Алексеевич упоминается как судья
по земельному делу в Московском уезде 10.
О сыновьях Зиновия Алексеевича мы имеем довольно много
сведений. В 1478 г. вел. кн. Иван, идя на Новгород «ратью»,
послал во Псков гонцом Василия Зиновьевича Дятла «поднимать
пскович на Великий Новгород». После взятия Новгорода великий
князь посадил своих наместников: на Купецкой стороне — князей
Оболенских, а на Владычне стороне — Василия Китаева Ново-
сильцева и Ивана Зиновьева11. “
В 1481 г. Иван Зиновьевич был воеводой в походе кн. В. Ф. Шуй-
ского на немцев12. В 1482 г. Иван Зиновьевич исполнял поручение,
которое свидетельствует о его близости ко двору: с Андреем Ми-
хайловичем Плещеевым он был послан в Валахию сватать кня-
жичу Ивану Ивановичу невесту кн. Елену, дочь молдавского
князя13.
Самым выдающимся из братьев Зиновьевичей был младший,
Прокофий Скурат. В середине 90-х годов XV в. он был послухом
у купчей грамоты боярина Дмитрия Васильевича Шеина и подпи-
сался: «Прокофей Скурат Зиновьев сын Станищова»14. В 1495 г.
вел. кн. Иван III, отправляя свою дочь Елену в Литву в заму-
жество за вел. кн. литовского Александра, снарядил большую
свиту, во главе которой поставил особо доверенных людей и между
ними Прокофия Скурата с женой15. Вел. кн. Александр после бра-
косочетания постарался поскорее отделаться от свиты и «послов
великого князя и детей боярских двора его отпустил с великою
честию. А у себе великая княгиня оставила в Вилне князя Васи-
лья Ромодановского, да Прокопья Скурата, да Дмитрея Пешка
(Сабурова.— С. В.). Князь же великий Александр не помнозе и
тех отослав к Москве, а великую княгиню Елену нача нудити к
рымскому закону»16. И этот факт говорит о близости Зиновьевичей
к великокняжескому дому.
По возвращении из Литвы Прокофий Скурат с Волком Бори-
совым произвел в 1496 г. описание Водской пятины. Вскоре
9 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 136 об. [АСЭИ, т. I, № 231, стр. 164].
10 ГИМ, Собр. Симонова монастыря, № 58, лл. 130—140 об. [АСЭИ, т. II,
№ 411, стр. 433—441; ср. № 358, стр. 351].
11 ПСРЛ, т. VI, стр. 18—19; т. XII, стр. 188.
12 Там же, т. XVIII, стр. 269.
13 Там же, т. IV, ч. 1, вып. 1, стр. 234.
14 ГБЛ, Собр. Муханова (ф. 191), № 69 [АСЭИ, т. I, № 509, стр. 386].
16 ПСРЛ, т. IV, ч. I, вып. II, стр. 530; т. XVIII, стр. 274—275.
16 Там же, т. XXIV, стр. 240.
424
по возвращении с этой службы Прокофий умер, и в 1501 г. его
вдова Феодора дала Симонову монастырю по его душе сельцо
Зиновьево, Петряево тож, во Владимирском уезде17.
О потомстве Ивана Зиновьевича я не имею сведений, а у Ва-
силия Дятла известны четыре сына: от первой жены, Евфимии,—
Михаил, а от второй жены, Домны, — Борис, Андрей и Григорий18.
В начале XVI в. «Михайло Васильев сын Зиновьевича Дятлова»
размежевал землю своего с. Черкизова на р. Клязьме, с землей
Троицкого монастыря19.
Михаил Васильевич Дятлов в 1512 г. в чине ловчего великого
князя участвовал в Литовском походе. Он умер в 20-х годах, не
оставив, кажется, потомства. После его смерти его мачеха Домна
с сыном Борисом продала Алексею Дмитриевичу Ховрину с. Звя-
гино, смежное с Черкизовым, а Ховрин продал в 1524 г. с. Звя-
гино Ивану Григорьвичу Морозову20.
Борис Васильевич, сын от второй жены Дятла, был намного
моложе Михаила. Подобно старшему брату, он был ловчим вели-
кого князя (упоминается в 1533—1534 гг.). Сыновей у него, по-
видимому, не было, а его дочь Евфимия умерла при жизни роди-
телей. Как и его дядя Прокофий Скурат, Борис Васильевич был
связан с Симоновым^монастырем, сделал ему несколько вкладов
по душам отца, матери, жены Анны, дочери Евфимии и брата
Михаила и перед смертью постригся (1559 г., в иноках Боголеп) 21.
17 ЦГАДА, ГКЭ (ф. 281), № 1783 [АСЭИ, т. II, № 423а, стр. 463].
18 Родословная Владычкиных ошибочно связывала их с Дятловыми, по-
казывая ловчего Михаила Васильевича Дятлова внуком Гаврилы Дят-
лова, от старшего сына которого, Артемья Владычки, пошли Владычкины
(ЛМТК, стр. 103 [ср. ТКиДТ, стр. 74, 173]).
19 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 154 об.
20 Там же, кн. 519, лл. 190—194.
21 В синодике Московского Богоявленского монастыря записан «Род Бориса
Дятлова: Алексея (прадед.— С. В.), инока Захария (дед Зиновий Алек-
сеевич.— С. В.), Иоанна (дяДя Иван Зиновьевич.— С. В.), Михаила
(дядя? — С. В.), Василия (отец.— С. В.), Евфимии, Владимира, Ме-
лании, Федора, иноки Улиты, Ильи, Евдокии, инока Боголепа (сам Бо-
рис.— С. В.), Андрея (брат.— С. В.), Григория (брат.— С. В.), схим.
Анны (жена.— С. В.), Исайя, Михаила, Феодосии, Иродиона, Пелагеи»
(ГПБ, Собр. Толстого, 1 отд., № 286, л. 263). В синодике Чудова монасты-
ря «Род ловчего Бориса Дятлова: Бориса, Анну, Василья, инока Мер-
курия»; и другая запись: «Род Бориса Васильевича Дятлова: Тимофея»
(там же, Собр. Толстого, 1 отд., № 146, лл. 140 и 153)’. Запись рода «Дят-
лова» в синодике Успенского собора интересна тем, что в ней упоминаются
все родичи, начиная с Филиппа, что подтверждает родословие «Скурата
Зиновьева»: «Зиновья, Нерона, Евдокима, Екатерину, Марину, Гри-
гория, Евдокию, Мамельфу, Ульянию, Данила, иноку Пелагею, Алексея,
инока Зиновия, Василия, Марию, инока Вассиана, иноку Евдокию, инока
Варлаама, иноку Александру, Козьму, Никиту, Иосия, Филиппа, иноку
Улиту, инока Лазаря, инока Азария, Марию, Акилину, Елену, Марию,
Агриппину, инока Феогноста, дьякона Афанасия, иноку Вассу, Поликар-
па» (ГИМ, Собр. Успенского собора, № 64/л. 168 об.). Там же запись—
«Скуратов: инока Захария, Ивана, Марию, Василья, иноку Анаста-
425
Младшие Дятловы», Андрей и Григорий, в Тетради дворовой
записаны по Боровску. Интересно было бы знать, не владели ли
они старыми вотчинами, сохранившимися у них от их предков,
служивших боровским князьям. Это весьма возможно. В 1550 г.
Андрей и Григорий, как «лучшие» слуги, были зачислены в тысяч-
ники и испомещены под Москвой. Андрей Васильевич в 1564 г.
был писцом Шелонской пятины22. Во время опричнины Андрей
и Григорий Васильевичи были замешаны в каком-то деле и каз-
нены (синодик опальных царя Ивана). Было ли у них потомство,
неизвестно.
У Лазаря Алексеевича было два сына, Дмитрий и Данила.
Оба они не раз упоминаются в последней четверти XV в. Дмитрий
Лазарев в 1474 г. был послан в Большую орду провожать ордын-
ского и венецианского послов23. В 90-х годах он был послухом
у данной грамоты своего сородича Михаила Васильевича Кучец-
кого Троицкому монастырю (см. ниже). В последних десятилетиях
XV в. Дмитрий Лазарев не раз бывал судьей по земельным делам
Троицкого монастыря в Московском и Переяславском уездах.
Роспись Лазаревых-Станищевых показывает у Дмитрия одного
сына, Михаила. В действительности у него было не менее трех
сыновей. В одном акте Троицкого архива 1527 г. упоминается
в Дмитровском уезде, на границе с Сурожским станом Москов-
ского уезда, вотчина Никифора, Ивана и Михаила Дмитриевичей
Лазаревых24.
В послухах у акта был Иван Васильев Лазарев — очевидно,
у Лазаря Алексеевича был третий сын, не показанный в «роде Ску-
рата».
Данила Лазарев с сыном Иваном в конце XV в. был послухом
у межевания митрополичьей земли в Юрьевском уезде25.
Это послушество было не случайным, т. к. у Лазаревых, как
увидим ниже, была в Юрьевском уезде вотчина. Роспись Стани-
щевых показывает у Данилы семь сыновей. По актам известны
только четверо: Андрей, Григорий, Петр и Иван. Андрей и Гри-
горий Даниловичи в конце XV в. получили поместья в Шелонской
пятине26. Петр Данилов в 1535 г. дал Троицкому монастырю
20 рублей.
Не имея в виду писать родословие Станищевых, отмечу только
двух сыновей Андрея Даниловича, Юмшана и Федора, которые
по своей вотчине служили в Юрьеве и в 1550 г. в числе «лучших»
слуг были зачислены в тысячники и получили поместье под Мо-
сию, Ирину, Прокопия, Федора» (л. 38). Ниже (л. 163) записана’отдельно
Ирина Скуратова.
22 Самоквасов, т. I, отд. II, стр. 171.
23 ПСРЛ, т. XII, стр. 156.
Г24 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 144.
26 ГБЛ, Собр. Беляева (ф. 29), кн. 127, л. 170 [АФЗиХ, ч. I, № 155, стр. 135].
26 НПК, т. IV, стлб. 186; т. V, стлб. 65.
426
СКйой. Юмшан в 1564 г. был в числе Поручителей по боярине
И. В. Шереметеве27.
Значительнее и интереснее младшая линия Станшцева рода —
Кучецкие. У Василия Алферьевича было три сына: Федор, Иван
Шило и Михаил. Федор, как было выше упомянуто, умер в моло-
дости при жизни отца, который дал по его душе Троицкому мо-
настырю сельцо Морозовское в Радонеже. Иван Шило умер около
1475 г., и его вдова Анна с сыновьями Михаилом, Иваном, Федо-
ром и Константином дала Троицкому монастырю за долг мужа
(9 рублей с полтиной) половину земли Михайловской и Санни-
ковской от своей вотчины в Юрьевском уезде—деревни Ежовой28.
Деревня Ежова была смежна с митрополичьими селами Андреев-
ским, Богоявленским и Поеловым, и в 1499 г. братья по суду от-
межевали свою землю от митрополичьей земли29. Иван и Констан-
тин в конце XV в. получили поместья в Великом Новгороде,
ив XVI в. они сами и их потомки служили по Водской пятине30.
Младший сын Василия Алферьевича, Михаил, владел остат-
ками родовой вотчины на р. Кучке. В 1483—1488 гг. он дал Тро-
ицкому монастырю по душам деда Алферия и отца Василия уча-
сток земли сельца Матиевского (ныне — деревня Матвеева, на
запад от с. Кучки) для устройства мельницы. В конце века (до
1498 г.) он продал сельцо Матиевское великому князю31.
У Михаила Васильевича известны два сына, Афанасий и Фе-
дец. В. 1530 г. Федец дал Троицкому монастырю по душе «брата»
Михаила, в иноках Мисаила, 25 рублей. Был ли это родной брат
Афанасия и Федца или двоюродный, неизвестно. Афанасий и
Федец в 1495 г. в чине постельников (жильцов) принимали уча-
стие в Новгородском походе. Афанасий в 1493 г. был гонцом ве-
ликого князя в Новгород32. Федец, подобно Ивану и Прокофию
Скурату Зиновьевичам, отличался особой близостью к двору
великих князей Ивана III и Василия Ивановича. Как сын бояр-
ский при постельничем, он присутствовал при смерти вел. кн.
Ивана. В 1513—1522 гг. при постельничем же он сопровождал
вел. кн. Василия в походах, а в 1526 г. был в числе поезжан на
второй свадьбе вел. кн. Василия.
Интересные сведения о нем находятся в так называемой Цар-
ственной книге, в рассказе о смерти вел. кн. Василия. Умирая
от заражения крови, великий князь тяжело страдал, боялся
27 СГГиД, ч. I, № 181, стр. 497.
28 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 110 [АСЭИ, т. I, № 441, стр. 329].
20 ГБЛ, Собр. Беляева (ф. 29), кн. 127, лл. 175—180 об. [АФЗиХ, ч. I,
№ 157, стр. 138—141].
30 [Самоквасов, т. II, стр. 365; НПК. Указатель].
31 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 104 об.; кн. 531, по Москве № 185 [АСЭИ,
т. I, 615, стр. 528].
32 «Памятники дипломатических сношений древней России с державами ино-
странными», т. I. СПб., 1851, стр. 113—114.
427
смерти и сильно беспокоился за судьбу своих малолетних детей.
Наконец, он послал своего любимца Ивана Юрьевича Шигону за
духовником, протопопом Алексеем, с приказом спросить у него,
«во обычай ли ему то дело, егда разлучается душа от тела». Когда
духовник с дарами явился на зов, то великий князь велел ему
стать перед собой «и повеле стряпчему своему Феодору Кучец-
скому стати с протопопом в ряду занеже бо Федец виде когда пре-
ставление его отца великого князя»33.
Перед смертью Федец постригся в Симонове монастыре
(в иноках Феодосий) и записал свой «род», т. е. предков и боковых
родственников, в синодиках Московского Успенского собора,
Богоявленского и Симонова монастырей34.
Чтобы закончить обзор первых поколений рода Григория Ста-
нища, отмечу одно обстоятельство, которое представляет неко-
торый интерес, но по известным мне источникам остается невыяс-
ненным.
В конце XV в. в Бежецкой пятине получили поместья юрьев-
цы Дмитрий и Михаил Афанасьевы дети «Калитеевские»35. Кали-
теево существует ныне на юго-востоке от г. Юрьева, на р. Ко-
локше. Несомненно, что дети Афанасия приняли фамильное про-
звище по своей вотчине, юрьевскому с. Калитееву. Затем отмечу,
что восемь человек псковичей Калитеевских в 1550 г. были зачис-
лены в тысячники и получили добавочные поместья под Моск-
вой36. Позже, в XVI ii XVII вв., несколько Калитеевских слу-
жило по Бежецкой пятине (Кирилл в 1655 г. губной староста в
Бежецкой пятине)37.
Есть основание полагать, что Калитеевские были отраслью
рода Кучецких. Дело в том, что в писцовых книгах Бежецкой пя-
тины 1545 г. мы находим «старое» поместье Петра и Ивана Федо-
ровых детей «Калитеевского-Кучецкого»38. Таким образом, воз-
никает предположение, что Дмитрий и Михаил Афанасьевы Ка-
литеевские были сыновьями Афанасия Михайловича Кучецкого,
а Петр и Иван Федоровичи Калитеевские-Кучецкие были сыновья-
ми Федора Ивановича Шилова или (что менее вероятно) Федца
Михайловича Кучецкого.
Принятие особого фамильного прозвища (Калитеевские) лег-
ко объясняется тем, что Кучецкие в этих поколениях сильно
размножались. В XVI в. мы находим нескольких Кучецких на
33 ПСРЛ, т. XIII, вторая половина, стр. 417.
34 В синодике Успенского собора записаны лица, начиная с прадеда Алфе-
рия (ГИМ, Собр. Успенского собора, кн. 64, лл. 235 и 192). В синодике
Богоявленского монастыря записаны 32 имени, начиная с Алферия (ГПБ,
Собр. Толстого, 1 отд., № 286, гл. 57).
36 Самоквасов, т. I, отд. II, стр. 236.
36 ЛМТК, стр. 127—128 [ТКиДТ, стр. 100].
37 АЮБ, т. II, № 127/VII, стлб. 29.
38 НПК, т. VI, стлб. 325, 586.
428
поместьях в Шелонской и Водской пятинах39. Данила Петров
Кучецкий в 1572 г. служил Софийскому дому. Позже мы нахо-
дим Кучецких и в других городах. Так, Алексей и Михаил Афа-
насьевы Кучецкие в 1598 г. были новиками по Ржеве.
В XVII в. Кучецкие в массе служили по городам, лишь из-
редка попадая в московский список. Из числа попавших стоит
отметить Кураку Ивановича и его сына Ивана. Иван Куракин
в чине жильца в 1674—1679 гг. заведовал Панихидным приказом.
В общем род Григория Филипповича Станища представляется
второразрядным великорусским родом, родовые гнезда которого
находились в Юрьеве и на юг от Юрьева, во Владимирском уезде
(в Малом Рогу). Алексей Григорьевич Станищев был боярином
боровско-серпуховского князя Владимира Андреевича Храб-
рого. В связи с этой службой Г. Станища он сам и его дядя Алфе-
рий Филиппович могли приобрести вотчины в Воровско-Серпу-
ховском уделе. Радонеж, как известно, входил в состав Боров-
ского удела. Этим можно объяснить то, что Василий Алферьевич
владел в Радонеже с. Морозовским, которое дал Троицкому мона-
стырю. После ликвидации Воровско-Серпуховского удела (1456 г.)
Станищевы стали служить великим князьям, но здесь [они], как
бывшие слуги удельных князей, должны были довольствоваться
небольшими чинами «детей боярских» двора великого князя.
Чины ловчего и постельничего — высший предел достижений
Станищевых. На этом приблизительно уровне дворовых детей
боярских Станищевы продержались около ста лет. Тем временем
они, подобно другим старым родам, оттесненным в третьи и чет-
вертые ряды великокняжеского двора, дробят в семейных разде-
лах свои родовые вотчины, раздают их монастырям, продают
князьям (кн. Юрию Васильевичу и вел. кн. Ивану III), размно-
жаются и переходят на поместья в ряды городовых служилых
людей.
7 июля 1938 г., Ново-Гиреево.
39 Иван Кривой в 1498 г. (НПК, т. IV, стлб: 286; т. V, стлб. 103).
КУТУЗОВЫ *
Род Кутузовых, записанный в Государев родословец и в Бар-
хатную книгу, в XV и в первой четверти XVI в. был значитель-
ным боярским родом. О происхождении его родословцы расска-
зывают так: «Гаврило пришол из Немец к великому князю Алек-
сандру Ярославичу Невскому, а у Гаврила сын Ондрей, у Ондрея
сын Прокша, а лежит в Новегороде в Великом у Спаса в Нереди-
цах, а у него сын Александр, у Александра сын Федор Кутуз
да Григорей Горбатой, да Онанья». Бархатная книга начинает
род с Прокши, ноне упоминает о месте его погребения и не ука-
зывает, как и родословцы, времени выезда в Москву1. За невоз-
можностью проверить эти показания остается признать вероят-
ным новгородское происхождение рода Кутузовых и начать их
родословие с лиц исторически достоверных — Федора Кутуза
и его братьев.
Федор Александрович Кутуз жил приблизительно в послед-
ней четвертиХГУ и в первой четверти XV в. Судя по его сыновьям
и по тому, что он был женат на дочери боярина Константина
Дмитриевича Зернова, можно думать, что он уже принадлежал
к верхам московского боярства.
У Федора Кутуза было семь сыновей: Глеб, Иван, Василий,
Юрий, Семен Лапа, Федот и Парфений. Потомство Глеба, от ко-
торого пошли Коровины, и Семена Лапы не представляет интереса,
Федот и Парфений умерли бездетными, и о службе их ничего не-
известно. Второй сын Федора, Иван, был убит в 6946 [1438] г.
под Белевом, по-видимому, в молодости2. Единственный сын
Ивана Юрий Шестак был выдающимся воеводой последней чет-
верти XV в. В летописях и в разрядах он упоминается неодно-
1 РК, стр. НО, 261; «Бархатная книга», ч. II, гл. 18, стр. 1—9.
2 ДРВ, ч. VI, стр. 456.
430
кратно как воевода с 1476 г. В 6997 [1488/89] г. он был пожа-
лован в окольничие и умер в этом чине в 7007 [1498/99] г., не
оставив мужского потомства. В 6995 [1487] г. он был воеводой
в походе на Казань, в 6997 [1488/89] г. в походе на Вятку.
Третий сын Федора, Василий, упоминается в летописях как
боярин, что можно признать весьма вероятным. В 6955 [1446/47] г.
вел. кн. Василий посылал его к кн. Дмитрию Шемяке выручить
свою мать вел. кн. Софью3 .
У Василия Федоровича было три сына: Борис, Константин
и Михаил Клеопа.
Борис Васильевич был пожалован в окольничие в 6997
[1488/89] г. одновременно со своим двоюродным братом Юрием
Шестаком; в 7000 [1491/92] г. он был писцом Старицы, в 7003
[1494/95] г.— послан в Литву. Умер он бездетным в 7009
[1500/01] г.
Братья Бориса, Константин и Михаил Клеопа, перешли на
службу к суздальскому архиепископу Геннадию и были у него
боярами. У них было по три сына, которые все умерли, не оста-
вив мужского потомства. У младшего сына Михаила Клеопы,
Андрея, было две дочери—одна (Марья) замужем за казанским
царем Симеоном, а другая — за кн. Василием Лопатиным Обо-
ленским.
Четвертый сын Федора Кутуза, Юрий, был близким к
вел. кн. Василию человеком и, может быть, боярином. В 6954
[1446] г. он в числе немногих лиц был с вел. кн. Василием у
Троицы и после захвата великого князя бежал в Муром к князь-
ям Ряполовским, оставаясь верным великому князю и не желая
служить кн. Дмитрию Юрьевичу 4.
Его единственный сын Федор Щука был видным служилым
человеком конца XV и первой четверти XVI в. В разрядах упо-
минаются следующие его службы. В 7003 [1494/95] г. он был
сыном боярским при великом князе в Новгородском походе.
В 7014 [1505/06] г. он — воевода в Казанском походе, в 7020
[1511/12] г.— воевода на Рязани, в 7021 [1512/13] г.— в Смолен-
ском походе, а затем на Туле. В 7023 [1514/15] г. он был воеводой
в походе под Дорогобуж, в 7025 [1516/17] г.— на Луках Вели-
ких, в 7027 [1518/19] г.— в Мещере, в том же году — воевода в
Литовском походе, в 7029 [1520/21] г.— в Нижнем Новгороде,
в 7032 [1523/24] г.-в Муроме, в 7035 [1526/27] и 7037 [1528/29] гг.-
наместник и воевода в Рязани и, наконец, в 7038 [1529/30] г.—
воевода в Казанском походе. В думу'Федор Щука был пущен в
7022 [1513/14] г., сразу боярином, и умер в 7039 [1530/31] г.5
3 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 203.
4 Там же, т. XXIII, стр. 152.
6 Во вкладной книге Троицкого монастыря записаны следующие вклады
Щуки и его сына Данилы. 26 мая 1526 г. Федор Щука дал 1000 четвертей
ржи за 41 рубль 10 алтын. 6 октября 1529 г. он дал по своей жене Евдо-
431
И для этой самой значительной отрасли Кутузовых обстоя-
тельства складывались неблагоприятно. У Федора Щуки было
два сына, Иван и Данила, из которых первый умер бездетным при
жизни отца или вскоре после смерти отца, а Данила тоже умер
бездетным и не успел сделать карьеры. Таким образом, Федор
Щука был последним представителем рода в думе великого князя.
В общем по несчастному стечению обстоятельств все Куту-
зовы-думцы умирали бездетными, и этим, быть может, объяс-
няется то, что весь род выбыл из боярской среды. К концу XVI в.
вымерли, кажется, все потомки двух старших братьев — Федора
Кутузова и Григория Горбатого, а все позднейшие Кутузовы,
в том числе и Голенищевы, пошли от третьего брата — Анания.
В заключение несколько слов о потомках Григория Горба-
того.
В синодике Успенского собора в числе убитых на злополучном
Суздальском бою 1445 г. показаны трое Кутузовых: Дмитрий
Горбатый, его сын Григорий и Александр, сын Анания (единствен-
ный). Несомненно, что здесь имена перепутаны. У Григория было
два сына — Дмитрий и Александр Миса, у Дмитрия сыновья —
Александр и Федор Немой, а у Мисы — Антон и Иван. Об Алек-
сандре Григорьевиче известно из одного акта Троицкого архива
80-х годов XV в., что он и его сыновья Антон и Иван променяли
Троицкому монастырю свое с. Новое Мисиново в Дмитровском
уезде6. Этот акт подтверждает правильность показания родослов-
цев и делает несомненным ошибочность записи синодика.
Из других Кутузовых заслуживает упоминания Андрей Па-
ненок, сын Семена Федоровича Лапы. Лапенок в 7008 [1499/
1500] г. был послом к кафинскому султану и умер в 7009
[1500/01] г.
[1930-е годы]
кии 10 рублей, да его же вклада продана за 4 рубля шуба женская кунья
(его жены?). 12 апреля 1530 г. он же дал 25 рублей. В 7040 (1531/32) г.
Данила Федорович дал по своем отце, матери и брате Иване вотчину в Ро-
стовском уезде, сельцо Новое с деревнями (Вкладная книга 1673 г.,
л. 205).
6 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 134 об. [АСЭИ, т. I, 437, стр. 326].
РОД ДМИТРИЯ ВАСИЛЬЕВИЧА *
В памяти Г. Бутурлина и М. Б. Плещеева о боярах, которых
«заехал» кн. Юрий Патрикеевич, показан в числе других Дмитрий
Васильевич1. В числе бояр, подписавших первую духовную
вел. кн. Василия Дмитриевича, на том же месте вместо Дмитрия
Васильевича показан Дмитрий Афинеевич. Одно ли это лицо, на-
званное в первом документе по отчеству, а во втором по родовому
прозвищу, и если одно, то к какому роду оно принадлежало?
Ни в одном из известных боярских родов такого лица мы не на-
ходим. Некоторый свет проливают родословные записи при так
называемой Типографской летописи. В них мы читаем: «А се род
Дмитрия Васильевичя: ино Дмитрей Васильевич от Гаврила от
Алексеевича, а сына у него не было, а были у него дочери—Марья,
Васильева мать Образцова, да Григорьева мать Поплевина, да
Игнатьева мать Костянтиновичя»2. Эта запись выясняет три
вопроса: во-первых, Дмитрий Васильевич был представителем
особого рода, во-вторых, у него не было сыновей и его род пре-
секся'в начале XV в., потому не попал в Государев родословец
и частные родословцы, и, в-третьих, это был выдающийся боярин,
состоявший в родстве с боярами Федором Константиновичем
Добрынским (отцом Образца), Василием Михайловичем Слепым
Морозовым (отцом Поплевы) и Константином Даниловичем Бя-
контовым, представителями трех первостепенных боярских родов.
Отмечу еще, что Дмитрий Афинеевич упоминается около 1390—
1392 гг. как боярин митрополита Киприана, участвовавший в мене
последнего землями с великим князем3. Со смертью в 1406 г.
митрополита Киприана митрополичья кафедра до 1410 г. была ва-
кантной, и Дмитрий Афинеевич мог перейти на службу к вели-
кому князю, а следовательно, быть свидетелем его первой духов-
ной. Этого Дмитрия можно считать вероятным сыном того Афинея,
у которого вел. кн. Иван Калита купил село й дал сыну Ивану4.
[1930-е годы]
1 ДРК, стр. 10 [БРК, стр. 17].
2 ПСРЛ, т. XXIV, стр. 231—232.
3 АИ, т. I, № 215, стр. 409 [ср. АФЗиХ, ч. I, № 1, стр. 24].
* СГГиД, ч. I, Яг 22, стр. 35 [ДиДГ, Яг 1, стр. 10].
КНЯЗЬЯ ОБОЛЕНСКИЕ *
Князья Оболенские начали служить Москве еще тогда, когда
владели своими уделами. Их родоначальник, Константин Юрье-
вич,, в 1368 г. был убит в Оболенском, вероятно как союзник
вел кн. Дмитрия, при нашествии Ольгерда на Москву. Сыновья
Константина, Семен Оболенский и Иван Тарусский, в 1375 г. в чи-
сле многих других удельных князей принимали участие в походе
вел. кн. Дмитрия на Тверь. В 1380 г. они же принимали участие
в Куликовской битве1. Кн. Семен умер бездетным, а все Оболен-
ские пошли от Ивана и его младшего брата Андрея. От Андрея
пошли Долгорукие, Тростенские и Щербатые, а от Ивана все
другие ветви.
Сыновей Ивана мы видим уже на службе в Москве. После
князей Патрикеевичей Оболенские были вторым княжеским ро-
дом, перешедшим на службу к московским князьям с сохранением
княжеского титула. Однако сыновья Ивана Константиновича вхо-
дят в боярскую среду не сразу и не так легко, как Патрикеевичи.
Только долгой и верной службой они завоевывают себе положе-
ние. Первый, о котором мы находим в летописях указания, был
младший сын Ивана Константиновича — Глеб. В 1436 г., будучи
наместником великого князя на Устюге, он был убит кн. Васи-
лием Юрьевичем Косым во время его набега на Устюг2.
Другой сын Ивана, Василий Косой, первым браком был
женат на Марии, дочери боярина Федора Дмитриевича Шустика
Всеволожа, брата Ивана Дмитриевича. В 6957 [1448/49] г. Мария
была взята в плен татарами, и, быть может, вследствие этого кн.
Василий женился вторично — на кн. Евпраксии Михайловне Бе-
левской.
1 ПСРЛ, т. XI, стр. И, 23; т. IV, ч. 1, вып. 2, стр. 486,
2 Там же, т. XII, стр. 21.
434
В 6952 [1443/44] г. он и Андрей Федорович Голтяев были по-
сланы великим князем на Рязань во главе рати против царевича
Мустафы. В бою на р. Листани они разбили татар и убили Муста-
фу3. В 6954 [1445/46] г. кн. Василий Иванович был наместником
в Муроме4. В 6958 [1449/50] г., когда великий князь собрал боль-
шую рать против Шемяки, старшим воеводой был назначен
кн. Василий Иванович. В январе 1450 г. под Галичем он разбил
кн. Шемяку, который бежал после этого в Новгород. После этого
кн. Василий в летописях не упоминается: по-видимому, уже ста-
рик, он не участвовал в походах, а служил в Москве и был, как
кажется, первым из рода Оболенских получившим боярство.
По-видимому, он был послухом в 1458 г. у меновной грамоты
митрополита5. Он же, как мне кажется, был свидетелем у первой
духовной вел. кн. Василия Васильевича. Наконец, как боярин
он присутствовал (в 1462—1464 гг.) на докладах по судному делу
у вел. кн. Ивана6.
Семен Иванович Оболенский показал себя видным и решитель-
ным сторонником вел. кн. Василия. После ослепления великого
князя, когда большинство служилых людей присягнули Шемя-
ке, кн. Семен с кн. Василием Ярославичем бежал в Литву7. Там
к ним присоединились князья Ряполовские, кн. Иван Стрига
Оболенский, сын Василия Ивановича, и образовалась группа
наиболее энергичных сторонников великого князя. При известии
об освобождении великого князя они двинулись к нему на помощь.
В последний раз кн. Семен упоминается как воевода в походе
против Шемяки к Устюгу в 6960 [1451/52] г. Прямое.указание на
то, что он был боярином, мы находим в договоре великого 1йаязя
1451 г., где упоминается, что великий князь продал ему с. Тол-
стиково8.	'
Об остальных сыновьях Ивана Константиновича, Никите,
Михаиле и Владимире, указаний нет, но, судя по всему, они в это
время уже служили на Москве и в уделах.
В последней четверти XV в. уже более десятка князей Оболен-
ских служат московским и удельным князьям и занимают видное
место в боярской среде.
У старшего сына Ивана Константиновича, у Никиты, было пять
сыновей: Василий (от него Курлятевы), Андрей Ноготь, Иван
Смола, Петр и Данила Собака. Последние три умерли бездет-
ными. Все они часто упоминаются как воеводы в различных по-
ходах времени Ивана III. Василий был боярином у кн. Андрея
Васильевича Углицкого. Петр был боярином у кн. Бориса Волоц-
3 Там же, стр. 62.
4 Там же, т. XVIII, стр. 195.
6 АЮБ, т. II, № 156/П, стлб. 476 [АФЗиХ, ч. I, № 126, стр. 118].
6 АЮБ, т. I, № 103/1, стлб. 639 [АФЗиХ, ч. I, № 103, стр. 99].
7 ПСРЛ, т. XII, стр. 69.
8 СГГиД, ч. I, № 78, стр. 178 [ДиДГ, № 58, стр. 180].
435
Кого&, после смерти Бориса, Вероятно, служил его сыновьям.
В 7001 [1492/93] г. получил боярство у великого князя и умер
в 7007 [1498/99] г.
Самым замечательным было потомство второго сына Ивана
Константиновича — Василия Косого.
У него было шесть сыновей: Иван Стрига, Александр, Ярослав.
(женатый на дочери боярина Михаила Федоровича Сабурова),
Петр Нагой, Василий Телепень и Федор Телепень же. Иван Стри-
га впервые упоминается в 1446 г. в числе молодых служилых
людей, сторонников великого князя, которые группировались
вокруг князей Ряполовских и кн. Василия Ярославича. Очевид-
но, к этому времени относится его выдвижение. В 6957 [1448] г.
Стрига с Федором Басенком отбивает нападение кн. Шемяки на
Кострому 9 10. В 6964 [1456] г. опять с Ф. Басенком разбивает
новгородцев под Старой Руссой11. В 6968—6969 [1459/60—1460/61]гг.
по просьбе псковичей был у них на княжении. В 6975 [1466/67] г.
псковичи опять просили его у великого князя, но вместо него
великий князь послал кн. Федора Юрьевича. В 6976 [1467/68] г.
был воеводой в походе под Казань, а в 6979 [1471] г.— под
Новгород. В 6980 [1471/72] г. псковичи, недовольные кн. Юрием,
опять просят его у великого князя, но великий князь не дает его
и отвечает, что он ему самому нужен: «здесе у себе надобе». В
6986 [1477/78] г. он был воеводой в походе на Новгород12 и был
посажен там наместником, где и умер в том же году.
Очевидно, ккн. И. В. Стриге относится иронический рассказ
о присоединении Ярославского княжения в 6971 [1463] г. Ярослав-
ские князья должны бы отдать великому князю свои вотчины,
«а князь велики против их отчины подавал им волости и села...
А после того в том же граде Ярославля явися новый чюдотворець,
Иоанн Огафоновичь Сущей, созиратаи Ярославьскои земли:
у кого село добро, ин отнял, а у кого деревня добра, ин отнял да
отписал на великого князя ю, а кто будет сам добр, боарин или
сын боярьской, ин его самого записал; а иных его чюдес множе-
ство не мощно исписати, ни исчести, понеже бо во плоти суще
цьяшос», т. е. дьявол13.
В Шереметевском списке думных людей он показан как боярин
вел. кн. Василия и его сына Ивана, умерший в 6986 [1477/78] г.
Брат Стриги, Александр, получил боярство много позже —
в 6984 [1475/76] г., принимал участие в Новгородском походе
6986 [1477/78] г., в 6995 [1486/87] г.—в Казанском походе.
Очень интересной исторической фигурой является третий сын—
Ярослав Васильевич. В 6980 [1471/72] г. по просьбе псковичей
9 СГГиД, ч. I, № 105, стр. 253 [ДиДГ, № 71, стр. 251].
10 ПСРЛ, т. VI, стр. 178.
11 Там же, стр. 181.
12 Там же, стр. 181—182.
13 ПСРЛ, т. XXIII, стр. 158.
436
он был послан к ним наместником великого князя. После этого
псковичи не знали, как от него отделаться, и неоднократно про-
сили его отозвать, жалуясь на поборы «не по старине». Великий
князь разбирал эти жалобы и отказывал псковичам. В 6986
[1477/78] г. не на долгое время он был переведен наместником в
Великий Новгород, но вскоре опять послан во Псков, где и умер
с женой и сыном от мора в начале 6996 [1487/88] г.
Судя по тому, что великий князь принимал сторону кн. Яро-
слава и отказывал псковичам, дело было вовсе не в притеснениях
и поборах не по старине, а причины лежат в том нажиме Москвы
на Псков, верным проводником которого был кн. Ярослав. Ха-
рактерны в этом отношении два эпизода с псковскими вечевыми
грамотами, которые произошли в его наместничество. В 1475
(6983) г. псковичи, жалуясь на кн. Ярослава, предъявили свои
грамоты. Великий князь рассмотрел их и вернул со словами:
«что деи то грамоты не самых князей великих». Под 6992 [1483/
84] г. летописи сообщают, что он и псковские посадники «грамоту
новую писали и в ларь вложили на сёнях, а Псков того не ве-
дает». К сожалению, мы не знаем подробностей этих эпизодов,
но они бросают яркий свет на деятельность кн. Ярослава как
проводника московской политики по отношению к Пскову в это
время.
В Шереметевском списке кн. Ярослав не показан в числе бояр,
но, по-видимому, это ошибочный пропуск.
Уже его многолетнее наместничество на таком важном посту,
как Псков, говорит об очень высоком положении его. Затем,
в местническом деле Юрия Пильемова-Сабурова с кн. Ф. Лы-
ковым 7102 [1593/94] г. он показан боярином между своими брать-
ями Александром и Петром14.
Кн. Петр Нагой впервые упоминается в летописях в 6977
[1468/69] г. как воевода в Казанском походе. В 7008 [1499/1500] г.
он был пожалован в бояре и в последний раз упоминается в раз-
рядах в 7018 [1509/10] г., когда великий князь, отправившись в
Новгород, оставил Якова Захарьича Кошкина, его и Ю., К. Са-
бурова управлять Москвой. В том же году он и умер.
Младшие сыновья Василия Ивановича — Василий и Федор Те-
лепни— в думе не были, и деятельность их относится уже к XVI в.
[1930-е годы]
1* РИС т. II, стр. 215.
БАСЕНКОВЫ *
Насколько трудно было худородным людям, хотя бы и выдаю-
щихся способностей и заслуг, подняться и прочно занять место
в боярской среде, можно видеть на примере Федора Басенка.
Рода Басенковых нет не только в Государево родословце, но даже
и в частных родословцах. В XVIII в. Щербинины выводили свой
род, а также роды Бреховых (от Федора Басенка), Мижуевых,
Окороковых и Губиных от выходца «из Немец», боярина вел.
кн. Всеволода Тверского, Онуфрия, не указывая времени его
выезда в Москву. Мы не имеем возможности проверить это пока-
зание и отметим только, что все указанные роды принадлежали
к рядовым родам провинциальных служилых людей, из которых
никто, кроме Басенка и его сына Никифора, не'только Не бывал
в думе, но и не служил по московскому списку.
Ф. Басенок был несомненно выдающимся человеком, и судь-
ба его очень интересна. Летописи, в особенности Ермолинская,
очень внимательны к Ф. Басенку и сообщают следующие факты
его жизни.
В 1443/44 г. московские воеводы ходили на Рязань против ца-
ревича Мустафы и убили его нар. Листани. К летописным сообще-
ниям об этом бое Ермолинская летопись прибавляет: «тогда же
мужьствова Феодор Васильевич Басенок»1. В 1446 г., после за-
хвата вел. кн. Василия у Троицы и ссылки его в заточение в Углич,
а вел. кн. Софьи — в Галич, Ф. Басенок выступает как верный
и энергичный сторонник великого князя. Ф. Басенок отказался
присягнуть кн. Дмитрию Шемяке, был взят под арест, но под-
говорил своего пристава и бежал; «и пристали к нему многи люди
от двора великого князя, и поиде к Литве». Там он пристал к дру-
гим сторонникам великого князя, которые «оставя града и домы,
1 ПСРЛ, т. XXIII, стр. 151.
438
да пошли в чюжую землю, а не хотя служити изменнику». В том
же году он сделал на свой страх диверсию против Коломны —
«прииде изгоном к Коломне Федор Басенок и пограби села и
посад, а мало града не взял» 2.
В 1455 г. летописи отмечают ратную заслугу Басенка. Вое-
вода Иван Васильевич Ощера упустил татар Седи-Ахматовой
орды и дал им возможность переправиться через Оку и начать
грабить. Ф. В. Басенок с двором великого князя подоспел
«с иные страны», разбил татар и отбил у них пленных.
Вел. кн. Софья, умирая, вознаградила Басенка за исклю-
чительные заслуги и завещала ему (в 1453 г.) в пожизненное
пользование села Окуловское и Репинское в Коломне3.
В 1456 г. вел. кн. Василий ходил на Великий Новгород «ратью».
Среди других воевод с ним был и Ф. Басенок, «удалой воевода»,
прибавляет Ермолинская летопись4. В последний раз Ф. Басе-
нок упоминается в летописях в 1460 г., когда великий князь
ходил в Новгород «миром». Летописи рассказывают об этом по-
ходе различно. По Никоновской летописи, все обошлось благо-
получно, Софийская II летопись сообщает, что новгородцы соб-
рали вече и хотели убить великого князя, но послушались убеж-
дений владыки Ионы и отказались «от злыя мысли своея». После
этого летописец прибавляет: «Тогда же Федора Басенка хотели
убити шильники»5. Ермолинская летопись сообщает некоторые
интересные подробности, но не объясняет этот загадочный эпи-
зод. Ф. В. Басенок пил у посадника и ночью поехал на Городище,
«и удариша на него шилники, и убиша у него слугу, именем Илей-
ку Усдтого, рязанца; а сам едва утече на Городище и с товарищи.
Новогородци же, слышавше голку, и возмятошаяся, и прии-
доша всем Новым городом на великого князя к Городишу: чаяли,
что князя великого сын пришел ратью на них, и едва утолишася,
мало упасе бог от кровопролития»6. Так, в тяжелой атмосфере
взаимного недоверия и раздражения новгородцев на политику
московских князей Ф. Басенок, как один из самых близких к ве-
ликому князю, подвергся нападению и едва спасся от смерти7.
Вероятно, в это время он был уже боярином или окольни-
чим. О расположении к нему великого князя говорит то, что он
был свидетелем первой духовной вел. кн. Василия, а во второй
духовной великий князь подтвердил за ним пожизненное вла-
дение коломенскими селами, которыми его пожаловала вел.
кн. Софья8.
2 Там же, стр. 152—153.
3 СГГиД, ч. I, № 87, стр. 208 [ДиДГ, № 61, стр. 199].
4 ПСРЛ, т. XXIII, стр. 156.
6 Там же, т. VI, стр. 182.
6 Там же, т. XXIII, стр. 156.
7 Там же.
8 СГГиД, ч. I, № 86, стр. 206; № 87, стр. 208 [ДиДГ, № 61, стр. 198, 199].
439
Как худородный человек, сделавший хорошую карьеру благо-
даря особенному расположению к нему вел. кн. Софьи и ее сына,
великого князя Василия, Ф. Басенок, конечно, вызывал зависть
и вражду в придворной среде, и это было причиной его гибели.
В одном сборнике Кириллова ’ монастыря, писанном чернецом
Гурием Тушиным-Квашниным, после различных выписок из
житий, поучений и летописных заметок есть две приписки, ко-
торые, несомненно, относятся к Ф. Басенку: «6971 [1463] г.
Басенку очи выняли, после великого князя Василия смерти год
и 5 месяцев... 6981 (1473 г.— С. В.) приехал Басенок в Кирилов
жить и жил в нем семь лет и два месяца»9. Из этого можно видеть,
что вскоре после смерти своего покровителя вел. кн. Василия
Басенок подвергся опале (в июле или августе 1463 г.) и жестокому
наказанию, постригся и умер в Кириллове монастыре около
1480 г.
У Ф. Басенки известен один сын, Никифор. В Шереметевском
списке думных людей про него сказано, что он был пожалован в
окольничие в 1487 г. и умер в этом чине в 1503 г. Едва ли это
показание точно, т. к. уже в 1485 г. вел. кн. Иван, отправляясь
в Тверь, оставил на Москве со своей княгиней несколько бояр и
Никифора Басенкова10. Обыкновенно охрана Москвы в отсутствие
князя была поручаема заслуженным, старейшим боярам и лицам,
пользовавшимся доверием. Присутствие среди них Никифора
Басенкова с несомненностью свидетельствует о том, что он имел
какой-нибудь думный чин, например дворянина в думе или, мо-
жет быть, окольничего, и был близок к великокняжеской семье.
Запись его вдовы Ульяны в синодике Успенского собора дает
основание полагать, что самому Никифору, а может быть, и иго
отцу удалось породниться с княжескими фамилиями, что в XV в.
было для худородных людей не так легко, как позже, в XVI и
XVII вв.11
Из сыновей Никифора известны два — Брех и Иван. Вотчина
Бреха в Звенигороде упоминается в великокняжеской межевой
грамоте (около 1504 г.), а в другой межевой грамоте того же вре-
мени упоминается вотчина Никифора — с. Старобислово в Дмит-
рове12. Позже с. Старобислово перешло к жене Ивана Никифорова
Антониде и как ее «приданное» было дано в 1527 г. душе-
приказчиками Антониды, кн. Андреем Михайловичем Шуйским,
кн. Иваном Федоровичем Оболенским и Василием Александро-
9 ЛЗАК, вып. III. СПб., 1865, отд. III, стр. 61.
10 ДРК, стр. 14 [БРК, стр. 20].
11 В синодике записан род Ульяны: Никифор, кн. Василий, Федор (Басе-
нок), кн. Василий, Владимир, Дмитрий, Иван и т. д., а затем в конце —
Ульяна, Феодосия и Яков (ГИМ, Собр. Успенского собора, № 64,
л. 173 об.).
12 СГГиД, ч. I, № 138, стр. 356; № 140, стр. 361 [ДиДГ, № 94, стр. 377;
№ 95, стр. 380].
440
йичем Радиловым, БлаговеЩейскбму Киржацкому монастырю13.
О службе сыновей Никифора, Бреха и Ивана, ничего неиз-
вестно. Очевидно, они выбыли из придворной среды и затерялись
в рядах провинциального дворянства.
Из дальнейших потомков Ф. Басенка известно несколько лиц,
подвергшихся в опричнину опале и казни. В синодике Спасо-
Прилуцкого монастыря записаны Ирина Иванова жена Басенкова
с сыном Тихоном и Исаак Басенков с женой, а в синодике Кирил-
лова монастыря записан Иван Басенков14.
[1930-е годы}
13 ПКМГ, ч. I, отд. I, стр. 767.
14 ЧОИДР, 1859, кн. III. Смесь, стр. 96; «Сказания князя Курбского», изд.
Н. Устрялова. СПб., 1842, стр. 430.
РОД ХОВРЫ
(ГОЛОВИНЫ, ТРЕТЬЯКОВЫ, ГРЯЗНЫЕ) *
Род Ховриных представляет интерес во многих отношениях.
В виде общего правила нетитулованное роды, выехавшие и начи-
навшие служить в XV в., уже не могут занять в боярской среде
такого видного положения, как старые роды XIV в. Ховрины, по
родословцам, выехали при вел. кн. Василии Дмитриевиче, а в-
летописях и актах появляются на сцене в середине XV в. Перво-
начально они выступают не столько как бояре, сколько как бо-
гатые гости, строители каменных палат и храмов, затем, позже,
как государевы казначеи и воеводы. В XV—XVI вв. они роднятся
с первостепенными княжескими и боярскими родами и занимают
прочное место в верхах думной знати. В эпоху казней царя Ива-
на погибают два видных представителя рода, но ни опричнина,
ни Смута не могут поколебать их положения, и в XVII в. они вы-
деляют из своего рода восемь крупных думцев.
Не случайно четверо Ховриных были в XVI в. казначеями.
В казне государей кроме денег и массы ценных вещей было до-
статочно много мехов, представлявших большую ценность. От
казначея требовались знания, как принять, хранить, расценить
и продавать эту мягкую рухлядь. Поэтому на помощь казначеям
в казенные дьяки часто назначались торговые люди — из гостей
и гостиной сотни. Как богатые люди и греки по происхождению,
Ховрины, подобно грекам Траханиотам, вызывали доверие и
попадали в казначеи.
По примеру московских великих князей и царей, имевших
свои излюбленные «богомолья» — монастыри и родовые усыпаль-
ницы, и боярские роды строили в своих вотчинах храмы и
выбирали себе из числа монастырей тот или иной для богомолья
и для погребения. Иногда они строили и содержали, как Кваш-
нины, в своей вотчине собственный монастырь и при нем родовую
442
усыпальницу1. В большинстве случаев старые роды, размножав-
шиеся и разделявшиеся на особые отрасли, избирали тот или иной
монастырь, часто по соседству своих вотчин с ним, но не держа-
лись какого-либо одного монастыря. Род Головиных представляет
исключение. Потому ли, что они больше других были связаны
с Москвой, с ее промышленно-торговой жизнью, и в ней, а не в
вотчинах видели центр тяжести своих интересов, но только все
Головины в течение более чем 300 лет были связаны теснейшим
образом с одним монастырем — с Симоновым. Они принимали
самое близкое участие в строении монастыря, притом не столько
дачей вотчин, сколько денежными вкладами, неизменно пору-
чали ему «строение» своих душ, т. е. поминания, и складывали на
кладбище монастыря «грешные тела» своих близких.
Эта черта в истории рода Головиных заслуживает быть отме-
ченной как свидетельство исключительно прочных родовых
традиций.
О происхождении Ховриных-Головиных Бархатная книга и
родословцы говорят в общем одинаково: их родоначальник, кн.
Стефан Васильевич, с сыном Григорием Ховрой пришел в Москву
при вел. кн. Василии Дмитриевиче из своей вотчины, Судака и
Кафы2. Судак (Сурож, генуэзская Солдайя) и Кафа (на месте
Феодосии) были владениями Генуэзской республики. Княжеское
происхождение и вотчины Стефана можно оставить под вопро-
сом, но греческое происхождение Стефана не подлежит сомнению.
В одном родослбвце из собрания • Мазурина 3 сказано, что кн.
Стефан выехал в 7911 (!) г., т. е. в 6911 (1403) г.
Об этом было известно кн. Курбскому4, и это представляется
вполне правдоподобным. Следует обратить внимание на другую
сторону вопроса и, опираясь на ряд косвенных указаний источ-
ников, высказать предположение о выходе Стефана. Судя
по всему, он не был воином, подобно другим выходцам, а был
1
2
[О монастыре Спаса на Всходне в вотчине Квашниных см. соответствующий
очерк].
Некоторые родословцы прибавляют Балаклаву и Манкуп. Последнее едва
ли возможно, т. к. Манкуп не принадлежал к южнобережным крымским
владениям Генуи. П. Казанский сообщает, что по фамильным преданиям
Стефан был потомком греческих императоров Комниных, «в России на-
зывавшихся Комриными, откуда образовалась фамилия Ховриных»
(П. Казанский. Родословная Головиных, владельцев села Новоспас-
ского. М., 1847, стр. 1). Это очень сомнительно: переделка Комненов в
Ховриных так же фантастична, как Кобылы — в Камбила, Шалого — в
Шеля ит. п., затем Стефан нигде не называется Ховриным, фамилия же
Ховриных произошла от его сына Григория, который имел прозвище Хов-
ра, что значит: 1) неповоротливая, непонятливая баба; 2) ротозей; 3) не-
опрятный человек. По сообщению того же автора, в фамильном архиве
Головиных был родословец XVII в., где годом прибытия Стефана в Москву
назван 139-й.
ЦГАДА, Собр. Мазурина (ф. 196), № 477, л. 10.
РИБ, т. XXXI, стлб. 281.
3
4
443
состоятельным богатым «сурожским» гостем, т. е. торговым
человеком (греком), который, быть может, не раз бывал в Москве
по своим торговым делам и в конце XIV в. обосновался в Москве.
О богатстве Стефана и его сына Ховры есть определенные указа-
ния: они имели двор в Кремле и Ховра произвел в Симонове
монастыре большие каменные постройки. С другой стороны, нет
никаких указаний, что они были боярами. Далее, сын Григория,
Владимир Ховрин, несомненно бывший боярином вел. кн. Васи-
лия Темного, известен как строитель каменных храмов, а в Ер-
молинской летописи, очевидно не по ошибке, про него сказано,
что он «гость да и болярин великого князя»5. Строителями камен-
ных зданий являются в летописях сыновья Владимира — Иван
и Дмитрий6. Об участии сына Владимира, Ивана Головы, в от-
ветственном деле постройки Успенского собора будет сказано
ниже. Затем выше было упомянуто, что четверо Головиных в
XVI в. были (в общей сложности на протяжении около 53 лет)
казначеями.
О Григории Ховре во вкладной книге Симонова монастыря есть
такая запись: «Григорий Ховра да жена его Агрипина начало
учинили монастырю Симонову, и церковь большую каменную они
воздвигли и кельи многие поставили. И поминают их во вседнев-
ных литийных списках и в вечных синодиках...» Эту запись надо
понимать не в том смысле, что Ховра основал Симонов монастырь—•
он'был основан около 1370 г. св. Федором, племянником Сергия
Радонежского,— а так, что Ховра первый произвел в монастыре
каменные постройки, что было в то время в Москве редкостью и
стоило очень дорого7.
У Григория Ховры был один сын, Владимир. Выше было упо-
мянуто, что Ермолинская летопись называет Владимира Григорь-
евича гостем и боярином. На боярство его мы находим указания
в актах. Как боярин он подписал жалованную несудимую грамоту
Ф. Киселеву8. Как боярин он упоминается в одной правой грамоте
6 ПСРЛ, т. XXIII, стр. 154.
6 Там же, т. VI, стр. 237.
7 Вкладная книга: ГПБ, F-IV-№ 348, л. 86 об. П. Казанский сообщает, что
у Головиных хранилось (в 1847 г.) евангелие с надписью, что его «сътвори
и украси боярин князь Володимер Григорьевич Комрин и сын его Иван
Володимиров Голова и дочь его Евдокия Володимирова Патрикеева-Голи-
цина... и даде я в свой новосозданный святый монастырь отцем его Гри-
горьем Стефановичем Комриным, иже нарицается Симонов...» 6978 года
18 июня (П. Казанский. Указ, соч., стр. И). Эта запись явно была
сделана много позже, быть может, лет на сто, и содержит неверное пока-
зание. Дело в том, что если евангелие было дано в 1470 г., то Евдокия
Владимирова не могла называться Голицыной, т. к. родоначальник
Голицыных кн. Михаил Голица, жил в XVI в. и умер в 1515 г., и только
его потомки стали писаться Голицыными, а муж Евдокии, кн. Иван
Юрьевич, приходился Михаилу Голице стрыем, т. е. братом деда, и ни-
когда Голицыным не назывался.
8 ПСЭИ, № 141, стр. 102 (АСЭИ, т. I, 398, стр. 291].
444
Симонову монастырю первых лет княжения Ивана III9. В лето-
писях под 6958 [1449/50] г. находим сообщение, что он построил
на своем дворе в Москве (в Кремле) каменную церковь Воздви-
жения креста на месте каменной же церкви, которая распалась
в московский пожар, бывший после Суздалыцины (т. е. после
боя под Суздалем в 6953 [1445] г.)10. Во вкладной книге Симонова
монастыря записано, что Владимир Григорьевич «в дому Пре-
чистыя Богородицы поставил церковь кирпичну Преображение
Спасово, да в приделах собор Архистратига Михаила да Николы
чюдотворца, с колокольницею, и ограду кирпичну около мона-
стыря сделал» 11. Напомню еще известный давно факт участия
Владимира Григорьевича в постройке Успенского собора. Не-
которые летописи, например Никоновская, говорят, что наблю-
дение за постройкой было поручено митрополитом и великим
князем Владимиру Григорьевичу и его сыну Ивану Голове. Ер-
молинская летопись говорит об этом иначе, несколько короче,
но дает интересную подробность. «Предстательство», т. е. за-
ведование и наблюдение, было поручено Ивану Голове и Василию
Дмитриевичу Ермолину, известному строителю того времени —
«и промеж их бысть пря, и отступися всего наряда Василей,
а Иван поча наряжати»12. По-видимому, Владимиру Григорьевичу,
за старостью лет, принадлежало общее наблюдение, а руководил
постройкой его сын. В последний раз в летописях Владимир
Григорьевич упоминается в марте 1480 г.13 Вероятно, около этого
времени он и умер.
На богатство Владимира Григорьевича есть интересные ука-
зания в духовных кн. Юрия Васильевича (перед 1472 г.) и кн.
Андрея Васильевича Меньшого (перед 1481 г.). Первому князю
он дал под заклад золотых и серебряных вещей большую сумму —
380 рублей, а второму сам дал 45 рублей да его сыновья 24 руб-
ля без гривны 14 *.
Если приведенные факты говорят о богатстве Владимира Гри-
горьевича и доверии к нему великого князя и митрополита, fo
другие акты свидетельствуют о высоком положении его в среде
придворной знати. В 6965 [1457] г. он был свидетелем данной
на вотчину мирополиту кн. Ивана Юрьевича16, с которым был
в родстве, выдав за него замуж свою дочь Евдокию. В 6966
[1458] г. он был свидетелем меновной на земли митрополита
с Василием Остеевым16.
9 АЮБ, т. I, № 52, стлб. 196 [АСЭИ, т. II, № 370, стр. 364].
10 Ср. П. Казанский. Указ, соч., стр. 15.
11 ГПБ, F-IV-№ 348, л. 87 об.
12 ПСРЛ, т. XII, стр. 153; т. XXIII, стр. 160.
13 Там же, т. XII, стр. 199.
14 СГГиД, ч. I, № 96, 112, стр. 230, 271 [ДиДГ, № 68, 74, стр. 221, 276].
16 АЮБ, т. I, № 63/ХП, стлб. 447 [АФЗиХ, ч. I, № 30, стр. 49].
13 АЮБ, т. II, <Ns 156/П, стлб. 476 [АФЗиХ, ч. I, № 126, стр. 118].
445
У Владимира Григорьевича Ховрина было пять сыновей:
Иван Хозюк, убитый «разбойниками» (татарами) во время палом-
ничества в Иерусалим и не оставивший потомства; Иван Голова,
прозванный так будто потому, что он был крестником вел. кн.
Ивана III17; Иван Третьяк, от которого пошли Третьяковы;
бездетный Иван Четвертак; Дмитрий, от которого пошли Гряз-
ные. Относительно дочерей в родословцах путаница. Некоторые
родословцы приписывают ему неправильно трех дочерей18. По-
видимому, правильное показание находится в одном родословце:
у Владимира Григорьевича была одна дочь, Евдокия, замужем
за кн. Иваном Юрьевичем, а Марья и Евдокия же были дочерьми
Ивана Головы19 (см. ниже).
Иван Голова, родоначальник Головиных, как было выше ска-
зано, был наблюдателем за постройкой Успенского собора в конце
XV в., строил себе кирпичные палаты в Москве, как кредитор
упоминается в духовных кн. Андрея Васильевича и кн. Ивана
Борисовича Волоцкого20. В некоторых родословцах он называется
боярином, но, по-видимому, им не был. По крайней мере, в актах
указаний на его боярство нет. Это тем более непонятно, что по
заслугам отца, по богатству и родственным связям Иван Голова,
как старший сын, мог претендовать на место в думе. Он приходился
шурином кн. Ивану Юрьевичу и был в свойстве с великокняже-
ским домом. Сам он был женат на кн. Анне, дочери кн. Данилы
Дмитриевича Холмского. Когда в 1500 г. брат Анны, кн. Васи-
лий, женился на дочери вел. кн. Ивана III, кн. Федосье, Иван
Голова вошел в еще более близкое свойство с великокняжеским
домом.
У Ивана Головы были два сына, Петр и Иван Скряба, и две
дочери: Марья, замужем за кн. Иваном Дмитриевичем Пронским
(умер боярином в 7031 [1522/23] г.), и Евдокия, жена Ивана Ва-
сильевича Хабара Симского (умер боярином в 7042 [1533/34] г.).
Иван Скряба умер бездетным раньше брата. Петр Иванович в
7021 [1512/13] г. был назначен (после грека Юрия Дмитриевича
Траханиота) казначеем и умер в 7033 [1524/25] г.21 Женат он был
17 [РК, стр. 89]. Родословец Вадбальского (Архив ЛОИИ, Колл. П15,
№ 106) сообщает, что вел. кн. Василий крестил у него двух сыновей.
18 РК, стр. 89.
19 ЦГАДА, Библиотека МГАМИД (ф. 181),гЯз 178, гл. 37.
29 СГГиД, ч. I, № 112, стр. 271; [Яз 132, стр. 341] [ДиДГ, Яз 74, стр. 276];
Яз 88, стр. 351]. Симонову монастырю он дал'несколько икон и 120 руб-
лей «на колокол» (ГПБ, F-IV-Яз 348, л. 88). Имеется сообщение, что он
постригся (инок Иона) и погребен в Волоколамском монастыре (П. Ка-
за н с к и й. Указ, соч., стр. 24). Вкладная книга Симонова монасты-
ря говорит, что он «во иноцех Иосиф» (ГПБ, F-IV-Яз 348, л. 88).
21 В Шереметевском списке показан казначеем с 7022 [1513/14] г., но в раз-
рядах с 7021 [1512/13] г. отмечен в походах «с казною» (ДРК, стр. 49, 52
[БРК, стр. 49, 51]).
446
на кн. Марье, дочери кн. Василия Семеновича Одоевского (боя-
рин в 7014—7042 [1505/06—1533/34] гг.). По примеру предков
Петр Иванович сделал вклад в Симонов монастырь — дал 300 руб-
лей на каменную трапезу, «и поминают его Петра, инока Паисия,
да брата его Ивана Скрябу, инока Иону, во вседневных минейных
списках» 22.
Петр Иванович Головин в летописях упоминается в 7042
[1533] г. в числе самых близких вел. кн. Василию лиц.
Прежде чем перейти к потомству П. И. Головина, целесооб-
разно сказать о двух вымерших ветвях рода: о Третьяковых и
Грязных.
У Ивана Третьяка был один сын — Иван Иванович Третья-
ков, который в 7031 [1522/23] г. был печатником 23, а в 7034
[1525/26] г., после смерти своего двоюродного брата, Петра Ива-
новича, был назначен казначеем и оставался в этой должности до
7055 [1546/47] г.24
У И. И. Третьякова были один сын, Фома, и дочь, Евдокия,
вышедшая замуж за кн. Василия Ивановича Горбатого. Фома
Иванович, известный воевода 60—70-х годов, был женат на Анне,
дочери кн. Ксении Ивановны Шаминой (князей Моложских).
У Фомы было два сына: бездетный Семен и Алексей, у которого
был один сын — бездетный Василий. На последнем колено
Третьяковых пресеклось.
Родной брат кн. Ксении, кн. Дмитрий Иванович, и двоюрод-
ный, Роман Федорович Шамины, в эпоху казней бежали в Турцию.
У Дмитрия Владимировича были четыре сына, Юрий Грязной,
Иван, бездетные Алексей и Федор, и две дочери: Аграфена, вы-
шедшая замуж за боярина Ивана Григорьевича Морозова, и Анна
Славная, жена боярина кн. Михаила Васильевича Кислого Горба-
того (боярин в 7021-7043 [1512/13—1534/35] гг.)25.
У Юрия Грязного были бездетный сын Иван и дочь Софья,
вышедшая замуж за кн. Василия Ивановича Репнина.
Первая жена Ивана Юрьевича — Анастасия—упоминается
в 7071 [1562/63] г. В 7082 [1573/74] г. Иван Юрьевич дал Симонову
монастырю треть луга за Москвой-рекой, против монастыря. Он
же дал по своей второй жене, Марье, в Дмитровском уезде сельцо
Якшино и деревню Болсуново. Третья жена его, Соломонида,
пережила мужа 26.
22 ГПБ, F-IV-№ 348, л. 57.
23 СГГиД, ч. I, № 150, стр. 416 [ДиДГ, № 100, стр. 415].
24 В Шереметевском списке ошибочно показан умершим в 7051 [1542/43] г.
В разрядах упоминается как казначей в 7055 [1546/47] г. Постригся (инок
Иона) и был чернецом Кириллова монастыря.
25 РК, стр. 89. Ошибочно — кн. Михаил Иванович. В 7032 [1523/24] г. Иван
Григорьевич Морозов купил у своего шурина Алексея Дмитриевича
с. Звягино с деревнями на р. Клязьме в Московском уезде (ГБЛ, АТСЛ
(ф. 303), кн. 519, лл. 190—194).
26 ГПБ, F-IV-№ 348, лл. 100 об.— 101.
447
Врат Юрия Иван Дмитриевич имел только одну дочь, Дарью,
вышедшую замуж за Никиту Романовича Юрьева27.
Иван Дмитриевич дал Симонову монастырю с. Кузьминское
с деревнями в Шуткине стану Юрьевского уезда28.
Итак, мы видим, что Третьяковы и Грязные, принадлежав-
шие к младшим линиям рода Ховры, выделили из своей среды
только одного думца, но по родственным связям принадлежали
к самым верхам титулованной и нетитулованной знати.
Замечательнее и исторически значительнее было потомство
старшего представителя рода — казначея Петра Ивановича Го-
ловина. Родословцы показывают у Петра шесть сыновей, Михаила,
Ивана-Фому, Василия, Петра, Михаила Меньшого и Алексея, и
одну дочь, Анастасию, которая была замужем за известным боя-
рином кн. Александром Борисовичем Горбатым, который вместе
с сыном Петром и окольничим П. П. Головиным был казнен ца-
рем Иваном в феврале 7073 [1565] г.29, в самом начале учреждения
опричнины.	1
Михаил Меньшой умер бездетным в 7050 [1541/42] г. или около
того, и 24 мая 7050 [1542] г. по его душе сделан вклад в Троице-
Сергиев монастырь30. Алексей, тоже бездетный, был убит в Го-
роховце казанскими татарами 18 июня 7052 [1544] г.; его брат
Василий дал по его душе в Троице-Сёргиев монастырь 50 рублей31.
Михаил Петрович был выдающимся лицом своего времени.
В Шереметевском списке показано неточно, что он был окольничим
с 7070 Г1561/62] г. и «выбыл» в 7074 [1565/66] г. В разрядах
он упоминается как воевода весьма часто с 7059 [1550/51] г.
В 7068 [1559/60] г. он уже окольничий.
Кн. Курбский сообщает, что одновременно с кн. Александром
Борисовичем Горбатым был казнен царем Иваном и Петр Ховрин,
т„ е. Петр Петрович Головин, «муж гретцкого роду, зело благо-
родного и богатого, сын подскарбия земского; а потом и брат
его Михаил Петрович»32. Из летописей известно, что кн. Александр
27 РК, стр. 90.
28 ГПБ, F-IV-№ 348, л. 102.
29 РИБ, т. III, стлб. 258 [ПСРЛ, т. XXIX, стр. 345]. Вкладная книга Трои-
це-Сергиева монастыря 1673 г. показывает еще сына Данилу, умершего,
вероятно, в молодости бездетным. В 7058 [1550] г. 2 июня Федор Гри-
горьевич Адашев дал по своей дочери Ульяне, жене Данилы Петровича
Головина, 50 рублей (Вкладная книга 1673 г., л. 329).
30 Вкладная книга 1673 г.
31 Там же.
32 РИБ, т. XXXI, стлб. 281. Этому показанию Курбского противоречит за-
пись во вкладной книге Симонова монастыря (ГПБ, F-IV-№ 348, л. 58):
в 7072 [1564] г. душеприказчики Михаила Петровича, боярин Иван Пе-
трович Федоров, братья Василий и Петр Петровичи Головины и Иван
Михайлович Головин, дали Симонову монастырю вещами и деньгами на
вечное поминание и корм «на его преставление июня в 4 день». Ср. ДРК,
стр. 247ГБРК, стр. 208], где он упоминается в последний раз в 7072
[1563/64] г.
448
Горбатый, Петр Головин и другие лица были казнены в феврале
7073 [1565] г.33, в самом начале опричнины. Михаил Петрович
был казнен вскоре, вероятно в самом начале 7074 [1565/66] г.
В родословцах у Михаила'Петровича показан один сын, Иван, без-
детный, погибший вместе с отцом или вскоре после этого — его
можно считать тоже вероятной жертвой опричнины. Во вкладной
книге Симонова монастыря записано, что в 7076 [1567/68] г.
его вдова Анастасия дала сельцо Игнатково с деревнями в Хован-
ском стану Волоцкого уезда «по отце своем Тарасие, и по матери
своей Ирине, и по муже своем Михаиле, и по своей душе, и по
своем сыне Иване, и по снохе своей Феодоре»34.
Второй сын Петра Ивановича, Иван-Фома, в Шереметевском
списке показан окольничим с 7060 [1551/52] по 7070 [1561/62] г.
Это неверно. По разрядам он упоминается казначеем в 7057—
7061 [1548/49-1552/53] гг., а в 7063-7064 [1554/55-1555/56] гг.—
окольничим. Умер он, по-видимому, в 7066 [1557/58] г., т. к. в
этом году по нем сделан вклад (50 рублей) в Симонов монастырь35.
Третий сын, Василий, по разрядам упоминается на воевод-
ствах с 7059 [1550/51] г. В 7063 [1554/55] г. он был наместником в
Путивле; в походе 7071 [1562/63] г. он был «в окольничих», но до
окольничества не дослужился, и карьера его окончилась, вероят-
но, в 7073 [1565] г. вместе с казнью его братьев.
Четвертый сын, Петр, в разрядах упоминается с 7060 [1551/
52] г. В 7068 [1559/60] г. он был дмитровским дворецким, в 7071
[1562/63J г. пожалован в окольничие и казнен, как было ска-
зано, в феврале 7073 [1565] г.
Из следующих поколений отмечу только думных людей. После
казни Петра и Михаила в думе не осталось ни одного Головина.
Сын Ивана-Фомы, Петр Иванович, был казначеем с 7086 [1577/
78] г. и умер в 7093 [1584/85] г. Позже попадают в думу три сына
казненного Петра Петровича. Иван Большой Премудрый — околь-
ничий с 7092 [1583/84] г., умер он в 7121 [1612/13] г. Василий —
казначей в 7113 [1604/05] г., окольничий в 7114 [1605/06] г. и
боярин в 7117 [1608/09] г., умер он в 7120 [1611/12] г. Петр Мень-
шой — боярин с 7124 [1615/16] г., умер он в 7136 [1627/28] г.
Из этой ветви в XVII в. вышло еще двое окольничих и три
боярина.
[1930-е годы]
33 РИБ, т. III, стлб. 258. [ПСРЛ, т. XXIX, стр. 354].
34 ГПБ, F-IV-№ 348, л. 60.
35 Там же, л. 57 об.
РОД НЕТШИ (ДАНИЛОВЫ-МАМОНОВЫ) *
Родословие Даниловых-Мамоновых, каким мы видим его в
частных родословцах, исполнено хронологических и других
несообразностей, нуждающихся в критике. Родословец кн. Вад-
бальского излагает его так: у кн. Ростислава Мстиславича (Смо-
ленского) дети Федор и Константин; у Константина один сын —
Федор, у Федора — Александр (Нетша), «служил в Немцах и
приехал из Немец к великому князю Ивану Даниловичю»1.
Редакторы Бархатной книги откинули происхождение от
смоленских князей и указание на выезд и начинают родословие
с Александра Юрьевича. В дальнейшем в Бархатной книге идёт
родословие, тождественное с частными родословцами, только
откинуто хронологически невозможное показание частных родо-
словцев о том, что Андрей Дмитриевич (внук Нетши) был будто
бы боярином вел. кн. Семена Гордого. О совершенной невоз-
можности родословия смоленских князей говорить не приходится—
достаточно указать хотя бы на то, что Константин был внуком,
а не сыном Ростислава. Затем между Ростиславом, жившим
в XII в., и Нетшей, которого, судя по его внукам, надо считать
жившим во второй половине XIV в., должно было бы быть не
менее шести колен. Между тем по частным родословцам их всего
три. Интересно отметить, что то же выпадение колен можно видеть
в поминании рода Семена Плота, записанном в синодике Успен-
ского собора. Там лица идут в нисходящем порядке так: «князя
Константина, Александра, Дмитрия, Андрея» ит. д. 2
Как можно видеть, здесь после Константина пропущен Федор,
который в Бархатной книге (и, вероятно, в Государеве родослов-
це) превратился в Юрия. Указанная запись синодика сделана,
судя по лицам, перечисленным в ней, в первой четверти XVI в.,
1 РК, стр. 109.
2 ГИМ, Собр. Успенского собора, № 64, л. 37.
450
во всяком случае, до доставления Государева родословца. Не
в этой ли сбивчивости семейных преданий лежит причина того,
что поминание синодика пропустило Федора, а Бархатная книга
поставила вместо него Юрия?
Вся эта генеалогическая путаница сама по себе представляет
очень небольшой интерес, но самый факт путаницы заслуживает
внимания. Дело в том, что первым исторически достоверным ли-
цом является Андрей Дмитриевич, внук Александра Нетши,
живший в первой половине XV в. Затем из обзора родичей Нетши
будет видно, что они в первой половине XV в., а частью и позже
служили удельным князьям, и только во второй половине XV в.
два представителя попали, и не без труда, в число думцев
вел. кн. Ивана. Таким образом, можно сказать, что потомки Нетши
были в составе великокняжеского боярства людьми новыми
и при составлении Государева родословца сочинили свое родосло-
вие задним числом, украсивши его, может быть, вполне добро-
совестно, смутным родовым преданием о происхождении от смо-
ленских князей и о выезде Александра Нетши к вел. кн. Ивану
Калите. Вероятно, смутностью родовых преданий объясняется
и то невозможное показание частных родословцев, что Андрей
Дмитриевич, внук Нетши (I), был будто бы боярином вел. кн.
Семена.
У Александра Нетши, по родословцам, было три сына, Иван,
Дмитрий и Семен, о которых нет никаких сведений.
У Ивана был один сын, Давид, а у Давида четыре сына, Вла-
димир Красной, Василий Пестрой, Хорхора и Семен Короткие
Ноги, все умершие бездетными. Последнее показание представляет
интерес. Дело в том, что про Владимира в родословцах и в Бар-
хатной книге сказано, что его казнил вел. кн. Василий Василье-
вич «в Ярославичеве». Это невразумительное замечание становит-
ся понятным при сопоставлении с летописями. Кн. Василий Яро-
славич Боровский во время борьбы князей за великое княжение
был все время на стороне вел. кн. Василия. Тем не менее года
через два после ликвидации смуты, в 6964 [1456] г., вел. кн.
Василий «поймал» кн. Василия Ярославича и заточил его на Уг-
личе. Через шесть лет после заточения произошел случай, очень
характерный, как мне кажется, для отношений служилых людей
к своему князю. Воскресенская летопись сообщает по этому слу-
чаю следующее: «Тое же зимы многие дети боарские княже Ва-
силиевы Ярославича здумавше себе и целоваша крест межь собя,
как бы им, пришед изгоном к Углечю, и выняти князя своего и
бежати съ ним; уведен же бысть советих великому князю, и пове-
ле всех имати и казнити и бити кнутьем и сечи руки и ноги и носы
резати, а иным главы отсекати; тою казнию головною казниша
Володю Давыдова, Парфена Брейна, Луку Посевьева и иных»3.
3 ПСРЛ, т. VIII, стр. 150.
451
Володя Давыдов—несомненно, Владимир Красной, старший
сын Давида Ивановича, а замечание Бархатной книги относитель-
но него следует понимать так, что он был казнен в Ярославичеве
вине или деле. Бездетная смерть Володи и всех его братьев дает
возможность полагать, что все они служили кн. Василию Яро-
славичу и погибли одновременно по этому делу.
У второго сына Александра Нетши, Дмитрия, было четыре
сына: Андрей, Иван, Михаил, потомки которого в XVI—XVII вв.
писались Внуковыми, и бездетный чернец Семен. От Андрея
пошли Плотовы и Мамоновы — роды, вымершие в XVI в., а от Ива-
на -w- Даниловы, Дмитриевы и Услюмовы.
Про Андрея Дмитриевича родословцы говорят, что он был боя-
рином вел. кн. Семена Гордого. В действительности Андрей
был боярином кн. Ивана Андреевича Можайского. В летописях
сообщается, что в 6951 [1442/43] г. кн. Иван Андреевич «поймал»
своего боярина Андрея Дмитриева с детьми, а жену его Марью
сжег «безлеп»4.
За что поплатился Андрей Дмитриевич, неизвестно, а о вине
его жены мы узнаем из рассказа о набеге царя Ахмата. Львов-
ская летопись рассказывает под 6989 [1480] г., что великий
князь не слушал советов владыки Вассиана и своих мудрых со-
ветников, а был под влиянием своих «злых», трусливых и коры-
стных советников — И. В. Ощеры и Григория Андреевича Ма-
мона, «иже матерь его князь Иван Андреевич Можайский за вол-
шество сжег»5.
У Андрея было три сына: Семен Плот, Василий Весилица и
Григорий Мамон. О первых двух ничего неизвестно, а Мамон
перешел на службу к великому князю и в 1480 г. был, как ска-
зано выше, близким человеком вел. кн. Ивана.
Карьера его мне представляется характерной. Происходя
из боярского рода, служившего удельным князьям, будучи сы-
ном боярина, служившего кн. Ивану Андреевичу Можайскому,
Григорий Мамон стал фаворитом великого князя, быть
может, был пущен в думу, но чин окольничего получил лет через
двадцать, только в 7008 [1499/1500] г., когда ему было лет под
шестьдесят. Умер Мамон в 7018 [1509/10] г., завоевав своим сы-
новьям довольно скромное место в боярской среде. В думу попал
только один его сын — Иван Большой (старший) — окольни-
чий с 7011 по 7013 [1502/03—1504/05] г. Третий сын, Иван Мень-
шой, в 7024 [1515/16] г. был послом в Крым, где и умер. Все три
сына умерли бездетными, и род Мамона пресекся.
Второй сын Дмитрия Александровича, Иван, по свидетельству
родословцев, был боярином. В актах и летописях указаний на
это не встречается. Если доверять родословцам, то следует пред-
4 ПРСЛ, т. XXIII, cip. 151, и другие летописи под этим годом.
6 Там же, т. XX, первая половина, стр. 345.
452
положить, что он был боярином какого-нибудь удельного князя,
например того же Ивана Можайского, которому служил его стар-
ший брат Андрей. Такое предположение тем более вероятно, что
потомков Ивана мы видим тоже на службе у удельных князей.
Старший >сын Ивана Дмитриевича, Данила, служил кн. Бо-
рису Волоцкому и был у него боярином (1477 г.)в. Кажется, после
смерти этого князя в 7002 [1494] г. Данила Иванович перешел на
службу к великому князю, но только в 7008 [1499/1500] г. на
старости лет был пожалован в думу великого князя окольничим
и умер в 7009 [1500/01] г.
Из пяти сыновей Данилы Ивановича три умерли бездетными,
не оставив по себе памяти. Старший, Иван, служил кн. Семену
Ивановичу и в 7018 [1509/10] г. был у него писцом Бежецкого
Верха6 7. Кн. Семен получил Бежецкий Верх в удел в 7017 [1508/
09] г. Третий сын Данилы, Дмитрий, в 7046 [1537/38] г. был по-
жалован в окольничие и умер в 7051 [1542/43] г.
Единственный сын Дмитрия Даниловича Василий был самым
крупным представителем рода. В разрядах он упоминается с
7055 [1546/47] г. часто как воевода в различных походах. В 7064
[1555/56] г. он был пожалован в окольничие, а в 7072 [1563/64] г.—
в бояре8 (в Шереметевском списке показан боярином с опозда-
нием, в 7073 [1564/65] г.). Сошел со сцены Василий Дмитриевич
как-то незаметно. В разрядах он упоминается в последний раз
в сентябре 7074 [1565] г.9 В июле 1566 г. он был уча-
стником Земского собора10, а затем о нем ничего неизвестно.
В Бархатной книге у него не показано сыновей, но в то же время
он не показан бездетным. Естественно, хочется поставить вопрос:
не погиб ли он от опричнины?
После смерти Василия Дмитриевича в думе уже не было ни
одного представителя рода. Мамоновым и Даниловым вообще
как-то не везло — самые видные представители рода, Иван Гри-
горьевич Мамонов и Василий Дмитриевич Данилов, которые мог-
ли бы стать родоначальниками думцев, умерли бездетными. Все
же другие представители б*ыли много мельче, и лишь немногие
служили в «стратилатских чинах», т. е. воеводами. Очевидно, им
вредило то обстоятельство, что их род, служивший в XV в. удель-
ным князьям, и в XVI в. придерживался этой традиции. Так, три
сына Дмитрия Ивановича, второго сына Ивана Дмитриевича,
служили и в XVI в. удельным князьям. Бархатная книга сооб-
щает, что старший сын Дмитрия Ивановича, Михаил Дмитриевич
Шарап, бежал в Литву с кн. Василием Верейским, второй сын,
6 СГГиД, ч. I, № 105, стр. 253 [ДиДГ, № 71, стр. 251].
7 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 35.
8 ДРК, стр. 244 [БРК, стр. 206].
9 ДРК, стр. 266 [БРК, стр. 227].
СГГиД, ч. I, № 192, стр. 556.
Петр Шибра, служил Шемячичу, третий, Иван, служил кн.
Дмитрию Ивановичу Жилке.
В общем все вышеизложенное дает возможность приблизитель-
но так представить себе историю рода Нетши. Происхождение от
смоленских князей остается под вопросом. Затем, если этот род
был выезжим, что очень вероятно, а не старым великорусским,
то выезд относится ко второй половине XIV в., не раньше.
Следует считать весьма вероятным, что потомки Нетши с са-
мого начала стали служить удельным князьям. На службу к
великим князьям они переходят только во второй половине XV в.
Первый представитель (Григорий Мамон), перешедший на службу
великого князя, служил долгое время как любимец благодаря
своим, личным качествам, а не «по породе» и не по службе своих
отцов, и только на старости лет пробился в среду московского
боярства; И ,после этого Нетшичи занимают при дворе великого
князя какое-то межеумочное положение: некоторые по-преж-
нему служат удельным князьям, и только отдельные представи-
тели продвигаются в думу великого князя, но не могут занять
прочного положения.
[1930-е годы]
БЕКЛЕМИШЕВЫ, КНЯЖНИНЫ, ОРЛОВЫ *
Ни в Государев родословец, ни в Бархатную книгу Беклеми-?
шевы как род не боярский не попали. Частные родословцы и
роспись, поданная Беклемишевыми в Разряд1, дают одинаковую
версию выхода Беклемишевых к вел. кн. Василию Дмитриевичу.
Выехал из Немец Лев, у Льва — Гаврила, у Гаврилы — Елизар
и Дмитрий. У Елизара — Федор Беклемиш, родоначальник Бек-
лемишевых, и Афанасий Княжнин — «а потому словет Княжнин,
что государь дал за него с сеней княжну»2. У Дмитрия один сын
Фрол, родоначальник Фроловых. Про последнего сообщается,
что он «от невзгоды» съехал с сыном в Смоленск, а при взятии Смо-
ленска) великим князем оказал услуги и выехал обратно. В этом
сообщении несомненная неточность, и хронология не выдержи-
вает критики. Фрол жил в последней четверти XIV и в первой
четверти XV в. и никак не мог выехать при взятии Смоленска.
Выехали, вероятно, его внуки и в XVI в. были совершенно
безвестными служилыми людьми.	‘
Совершенно невозможна хронологически также легенда о
выезде. Если даже отвергнуть высказанное выше предположе-
ние о том, что Федор Беклемиш и его двоюродный брат Фрол были
участниками постройки каменного Кремля в 1367 г., то из актов
Троицкого Сергиева монастыря мы знаем, что Федор Беклемиш
в начале }^V в. имел вотчину в Кинельском стану Переяславского
уезда и в Радонеже, возле Троицкого монастыря. Ему и его брату
Афанасию Княжнину принадлежало почти все пространство меж-
ду Лаврой и Торгошей, как раз то, на котором находятся в на-
стоящее время часть Сергиева посада, полотно железной дорЬгй,
1 ЦГАДА, Разрядный приказ (ф. 210), столбцы родословных росписей,
№ 52.
2 ГИМ, Музейное собр., № 3434, л. 70.
455
слоооды прасюкова и гыоная, до ьифанских прудов, ьелище
Гбаловское на реках Консере и Торгоше было дано Троице-Сер-
гиеву монастырю Афанасием Елизаровичем игумену Никону,
т. е. до 1427 г. Из того факта, что участок Афанасия находился
смежно с землей Федора, можно заключить, что ранее это было
одно владение, а именно их отца Елизара, и предположить, что
Елизар Гаврилович был радонежским вотчинником уже в
последней четверти XIV в., т. е. при вел. кн. Дмитрии. Во всяком
случае, невозможно допустить, что Лев, выехавший будто к вел.
кн. Василию Дмитриевичу, имел таких взрослых правнуков, ко-
торые в первой четверти XV в. были вотчинниками в Радонеже.
Замечу еще, что сын Федора, Иван Голова, в первой же четверти
XV в. был: послухом у духовной Патрике т Строева3, который при
игумене Никоне дал Троицкому монастырю с. Игнатьевское в
Верхдубенском стану Переяславского уезда, и он же был послу-
хом, когда Патрикей Строев в начале XV в. купил это село у Пар-
фения Сваткова4.
Княжнины, подобно Орловым, никогда не были значительными
служилыми людьми, а в XV I в. совсем захудали, но из многочис-
ленных потомков Федора Беклемиша, нё достигавших думы и не
попадавших в боярскую среду, выделился целый ряд выдающих-
ся служилых людей двора великого князя.
У старшего сына Федора Беклемиша, Василия5 6, было семь
сыновей и дочь Федосья, вышедшая замуж за Александра Белеу-
товав.
Из сыновей выделяются службой Никита и Семен. Никита в
6979 [1470/71] г. был послан в Поле искать царевича Муртозу
и звать его служить великому князю. В 6982 — 6983 [1473/74—
1474/75] гг. он был в посольстве в Крым к Менгли-Гирею, а в раз-
рядах 6984 [1475] г. упоминается в походе великого князя
к Новгороду (он назван дьяком, но это, вероятно, ошибка).
В конце столетия он служил при дворе вел. кн. Ивана Иванови-
ча и докладывал ему земельные судные дела7. Его сыновья Иван
Берсень и Григорий упоминаются в разрядах в 7003 [1494/95] г.
как дети боярские в Новгородском походе8. Известно, что Берсень
был одним из образованнейших людей своего времени (С. М. Со-
ловьев ошибочно называет его боярином). Берсень подвергся
опале, как он сам рассказывал Максиму Греку, за то, что говорил
3 АЮБ, т. I, № 82, стлб. 543 [АСЭИ, т. I, № 11, стр. 31—32].
4 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, л. 547 [АСЭИ, т. I, № 10, стр. 30-31].
6 Упоминается в 6961 [1452/53] г. С его двора начался в Москве пожар
(ПСРЛ, т. XXIII, стр. 155).
6 АЮ, № 410, стр. 436-438 [АСЭИ, Т. III, № 67, стр. 98—100].
7 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 518, лл. 137 об.— 138, 472-473 об. [АСЭИ,
т. I, № 326, стр. 236; № 510, стр. 387, ср. № 523, стр. 400].
8 Отступная Ивана митрополиту на землю в Юрьевском уезде см.: АЮБ,
т. I, № 119/1, стлб. 726 [АФЗиХ, ч. I, № 153, стр. 134]. Отступную
писал сам Иван.
456
вел. кн. Василию Ивановичу «встречу» о Смоленске, «и князь
велики того не полюбил да молвил: пойди, смерд, прочь, нена-
добен ми еси». В опале Берсень лишился московского двора, его
холопы были распущены и сам он в 7034 [1525] г. казнен 9.
В Шереметевском списке думных людей Берсень не показан,
но предположение В. О. Ключейского, что он был дворянином в
думе, весьма правдоподобно 10.
Семен Васильевич в третьей четверти XV в. был, кажется,
наместником в Малом Ярославце11. В 1472 г. он был воево-
дой в Алексине.
Львовская летопись сообщает интересные подробности этой
службы С. Беклемишева. Ордынский царь Ахмат в набеге на Русь
подошел необычным путем — к р. Оке у Алексина со стороны
литовского рубежа. Город не был приготовлен к осаде, и великий
князь велел С. Беклемишеву распустить людей, сбежавшихся
в город, и отступить, «он же (Беклемишев.— С. В.) захоте у них
посула, и гражене даша ему пять рублев; и захоте жене своей
шестаго рубля». Пока шли эти переговоры, подошли татары,
и Семен с женой и слугами побежали за Оку. Татары бросились за
ними. Положение спас кн. Василий Михайлович Верейский, ко-
торый с небольшим количеством людей задержал переправу та-
тар через Оку до прихода других воевод, после чего нападение
было отбито и Ахмата не пустили за Оку12. Никоновская летопись
рассказывает о набеге Ахмата более сдержанно и ничего не гово-
рит об оплошности С. Беклемишева, тем более о его взятках13.
Во всяком случае, в 6982 [1473/74] г. великий князь посылал его
во главе рати к Любутску14.
[1930-е годы]
9 Отрывок следственного дела: ААЭ, т. I, № 172, стр. 141—145.
10 В. О. Ключевский. Боярская дума. Пг., 1919, стр. 259. Лучшее
изложение его дела см.: В. О. Ключевский. Курс русской истории,
ч. II. М., 1906, стр. 200—203 [В. О. К л ю ч е в с к и й. Сочинения, т. II,
М., 1957, стр. 160-161].
11 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), XIII отд., грам. № 232 [АСЭИ, т. I, № 607а. стр.
512—упоминается как держатель монастырского села].
12 ПСРЛ, т. XX, первая половина, стр. 297.
13 Там же, т. XII, .стр. 149.
14 Там же, т. XX, первая половина, стр. 300.
ОВЦЫНЫ И ЛЫКОВЫ
Родословие Овцыных, не внесенное в Государев родословец
и Бархатную книгу и встречающееся только в частных родослов-
цах, вызывает целый ряд недоумений с точки зрения хронологии
колен. Сверх того, некоторые родословцы выводят Лыковых
от одного родоначальника, Владимира Даниловича Крас-
ного, Снабди, но в родословии Овцыных его нет. Очевидно, что ро-
дословие Овцыных, составленное много позже Государева родо-
словца, как многие родословия второстепенных и третьестепен-
ных родов, для времени до XVI в. очень неисправно.
Овцыны выводили свое происхождение от муромского князя
Василия, старший брат которого — св. Петр Муромский, а млад-
ший,.Иван, будто бы ушел с женой в Орду и там умер. Дети Ивана
вышли из Орды на Русь при вел. кн. Дмитрии и стали родона-
чальниками Злобиных и Замятиных.
Внук Василия, Владимир Данилович Красной Снабдя, по
родословцам был боярином у вел. кн. Дмитрия и наместником в
городе Пскове. В летописях и актах Владимир Данилович появ-
ляется несколько позже. В 6904 [1495/96] г. он упоминается как
воевода вел. кн. Василия Дмитриевича в Нижнем Новгороде1.
Затем мы видим его подпись как свидетеля у первой духов-
ной грамоты вел. кн. Василия Дмитриевича. В подлинной духов-
ной в подписях дефект, и отчество Владимира отмечено точками.
Несомненно, следует прочесть: Владимир Данилович (ср. свиде-
телей духовной с памятью Геннадия Бутурлина о боярах, которых
«заехал» кн. Юрий Патрикеевич)2. Больше Владимир Данило-
вич нигде не упоминается. Тем большее недоумение вызывает
показание родословной, что вторым сыном Владимира был боя-
рин Дмитрий Владимирович Овца. Вызывает недоумение и Дру-
гое показание: старший брат Дмитрия Овцы, Владимир (от кото-
рого пошли Вельяминовы), имел двух сыновей, из которых второй,
1 ПСРЛ, т. XI, стр. 163.
2 ДРК, стр. 10. [БРК, стр 17].
458
Федор, был боярином и наместником в Торопце (у кого иногда?),
а вотчина его была в Твери (!).
Из разрядов и других источников известно, что Дмитрий Вла-
димирович Овца был не боярином, а казначеем,— с 7003 но 7018
[1494/95—1509/10] гг., когда он умер.
Таким образом, только при совершенно исключительном дол-
голетии (более 100 лет) Дмитрий Овца мог быть сыном Владимира
Даниловича Красного Снабди.
Потомки Дмитрия Овцы стали писаться — одни Вельямино-
выми (от старшего сына), а другие Овцыными. От брата Дмитрия
Овцы, Федора, пошла ветвь, которая стала писаться Федоровыми.
Из потомков Дмитрия Овцы некоторые попали в думу. Иван
Дмитриевич Овцын был постельничим в 7082—7089 [1573/74—
1580/81] гг.
Родословия Лыковых мы не знаем. Приходится упомянуть
только отдельных представителей. Александр Владимирович
Лыков в 6934 [1425/26] г. был послом вел. кн. Василия Василье-
вича к Витовту, когда последний сделал набег на Псков3. Года
за три до Белевского боя, т. е. около 1435 г., он дал по своем сыне
Василии Махрищкому монастырю с. Зеленцино с деревнями в
Переяславском уезде4. Кн. Юрий Дмитриевич в своей жалованной
несудимой грамоте монастырю на этот вклад называет Александра
Владимировича своим боярином5. У Александра был брат Ивац.
Оба они упоминаются как послухи у данной Игнатия Васильеви-
ча Минина Симонову монастырю 6. Сын Ивана Василий был убит
в 6952 [1443/441 г. во время набега Мустафы на Рязань7, В лето-
писях имя его путается 8. Так, в Никоновской сказано: «А в вели-
кого князя полку убили татарове Илью Ивановича Лыкова»9.
В первой половине княжения вёл. кн. Ивана III упоминается
писец Соли Галицкой Дмитрий Андреевич Лыков, но родствен-
ное отношение его к вышеупомянутым неизвестно.
В летописях сообщается, что Матвей Никитич Лыков, наме-
стник в Радонеже, сгорел в городе при нападении Литвы. Сын
этого Матвея, Михаил, был единственным думцем рода в XVI в.
В 7059 [1550] г. од был взят в Избранную тысячу, в 7073 [1564>
65] г. пожалован в окольничие и умер в 7079 [1570/71] г.
[1930-е годы]
8 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 169.
4 «Акты, относящиеся до гражданской расправы древней России. Собрал
и издал А. Федотов-Чеховский» [т. I]. Киев, 1860, № 30, стр. 30
[АСЭИ, т. I, № 340, стр. 246].
6 АЮБ, т. I, № 31/Ш, стлб. 92 [АСЭИкт. I, № 112, стр. 90].
« АЮБ, т. I, № 52, стлб. 168 [АСЭИ, т. II, № 381, стр. 380].
7 ДРВ, ч. VI, стр. 457.
8 В списке бояр конца княжения Василия Дмитриевича — боярин Борис
Константинович Лыков.
9 ПСРЛ, т. XII, стр. 62. То же в Воскресенской летописи; может быть,
Илья — это его второе имя? В Ермолинской летописи верно — Василий
Иванович Жук Лыков, коломенский наместник (ПСРЛ, т. XXIII, стр. 151).
Фёдор Михайлович и Михаил Матвеевич
сатины *
В числе нетитулованных служилых родов Московского госу-
дарства Сатины занимают весьма скромное место. Историкам они
известны только как родственники Алексея Федоровича Адашева,
пострадавшие от опал Ивана Грозного. Об участии их в замятие
княжат против вел. кн. Василия Темного до сих пор не было
известно. Поэтому представляется весьма полезным сообщить не-
которые подробности о происхождении Сатиных и их служебной
карьере.
По родословным преданиям, родоначальником Сатиных был
кн. Иван Федорович Шонур Козельский, который выехал в Мо-
скву к вел. кн. Ивану Калите. У Ивана Шонура было три сына:
Константин, Давид и Роман, которые, по одним родословцам,
«сложили с себя княженье», а по другим — княженье было с
них «снято».
Константин и Роман Ивановичи были в боярах у кн. Влади-
мира Андреевича Воровско-Серпуховского, а про Давида родо-
словцы сообщают, что он умер «молод». Боярская подпись Кон-
стантина Ивановича находится на духовной грамоте кн. Влади-
мира Андреевича 1410 г. Боярство Романа подтверждается кроме
родословцев также синодиком Чудова монастыря1.
У Константина был один сын — Андрей. По родословным ис-
точникам, он был в боярах у вел. кн. Василия Дмитриевича. По
летописям (например, Софийской II), кн. Константин Дмитрие-
вич, будучи наместником вел. кн. Василия Дмитриевича в Ве-
ликом Новгороде, посылал своего боярина Андрея Константи-
новича на посольский съезд с немцами. В числе убитых в 1438 г.
1 Духовная кн. Владимира: СГГиД, ч. I, № 40, стр. 79 [ДиДГ, № 17, стр. 50].
Синодик Чудова монастыря: ГПБ, Собр. Толстого, 1 отд., № 146; ГПБ,
F-IV-№ 104, л. 343 об. (несколько десятков имен, начиная с кн. Ивана
Федоровича).
460
в злополучном бою с татарами упоминается Шонуров Андрей
Константинович2.
Про младшего внука Шонура, про Матвея Романовича, родо-
словцы сообщают очень интересные сведения, которые в контексте
других фактов относительно Сатиных представляются вполне
правдоподобными: Матвей Романович служил вел. кн. Василию
Дмитриевичу и держал от него в кормлении Козельск, а затем
великий князь дал его в бояре кн. Василию Владимировичу (сыну
Владимира Андреевича Серпуховского), которому он служил
до его смерти (в 1427 г.), а после того Матвей Романович был в
боярах у кн. Константина Дмитриевича.
Как можно видеть из приведенных справок, сыновья и внуки
кн. Ивана Шонура Козельского заняли в Москве довольно видное
и почетное положение, но не при дворе великого князя, а на служ-
бе удельным князьям московского дома. Этим можно объяснить,
что в следующем поколении Сатины оказались в стане княжат,
противников вел. кн. Василия Темного.
Федор Михайлович упоминается в летописях только раз,
в 1447 г., в качестве воеводы Дмитрия Шемяки в военных действиях
против великого князя 3. Более значительным был его двоюрод-
ный брат Михаил Матвеевич. Он был боярином и, по-видимому,
дворецким у кн. Дмитрия Шемяки, который в 1447 р. послал
его к кн. Ивану Андреевичу Можайскому с важным поручением —
договориться о совместных действиях против великого князя4.
По родословным источникам, Михаил Матвеевич с Романом Осте-
евым держал в кормлении у Дмитрия Шемяки Углич, а с Фе-
дором Васильевичем Галицким и с Игнатием Морозовым —
Галич.
После крушения мятежа удельных княжат Сатины выбыли
навсегда из боярской среды. Они служили в низших чинах дво-
рового списка, причем некоторые делали свою карьеру в Стариц-
ком, Дмитровском и, вероятно, других уделах. Самыми выдаю-
щимися были Захарий Андреевич Постник и его сыновья.
Захарий Постник в 1520 г. был писцом в Переяславском уез-
де, а в 1537 г. он описал Звенигород. В 1523—1534 гг. он не раз
бывал головой в полках и раз даже был воеводой. Его дочь Ана-
стасия была замужем за Алексеем Федоровичем Адашевым, а
сыновья — Алексей, Никита, Федор и Андрей — пользовались
особым расположением Ивана Грозного и в 1547 г. были в числе
гостей на первой свадьбе царя. Алексей в 1559/60 г. был воеводой
во Мценске, что для такого неродовитого человека было большой
честью. После смерти опального Алексея Адашева Алексей и
Андрей Сатины были казнены и все прочие впали в немилость.
[1930-е годы]
2 ДРВ, ч. VI, стр. 456; ПСРЛ, т. VIII, стр. 107.
3 ПСРЛ, т. VI, стр. 175.
4 АИ, т. I, № 40, стр. 79; ПСЭИ, № 61, стр. 47 [АСЭИ, т. I, № 180, стр. 130].

ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ
московского
БОЯРСТВА

ОЧЕРК ОБРАЗОВАНИЯ
МОСКОВСКОГО БОЯРСТВА *
История московского боярства представляет двоякий научный
интерес. Боярство, во-первых, было одним из важнейших эле-
ментов социально-экономического строя русского феодализма,
а во-вторых, большой политической силой, на основе и при помощи
которой московские государи добились великокняжеской власти,
а затем ликвидировали раздробленность Руси и объединили ее
в мощное великорусское государство. Само собой разумеется,
что в истории социально-экономическое положение боярства было
неразрывно связано с его политической ролью, но для удобства
исследования и изложения вопрос следует расчленить на две
темы.
Начнем с политической стороны вопроса, с роли боярства в
образовании единого великорусского государства. Приступая
к этой теме, приходится сделать довольно большое отступление
в область взаимных отношений князей и их бояр-дружинников.
В этой области многое освещено в историографии недостаточно
или, как мне представляется, неверно.
Известно, что в дружинах киевских князей были очень разно-
образные элементы: наряду с лицами отечественного происхож-
дения — выходцы из Скандинавии, из Прибалтики, из южных
степей и т. д. Отсюда, естественно, рождалось представление о
«текучести» состава княжеских дружин. Если князь, по выраже-
нию одного историка, был политической «случайностью» в своем
уделе, то случайностью же были и бояре и слуги бояр. В этом
отношении дружинники мало чем отличались от основной массы
населения, крестьянства, которое тоже бродило в составе насе-
ления княжеств, был о. тоже случайностью. Возможно, что в такие
времена нашей истории, от которых не сохранилось никаких
памятников письменности, представление о всеобщей бродячести,
текучести и случайности было близко к правде, но, вероятно, это
465
было очень давно. Во всяком случае, памятники уже XIV в.
приводят нас к прямо противоположным представлениям.
Около ста лет тому назад М. П. Погодин внимательно пересмо-
трел летописи и пришел к выводу, что уже в XII—XIII вв. служ-
ба княжеских дружинников, по крайней мере значительных и
как таковых попавших на страницы летописей, была нередко
наследственной.
На основе различных источников XIV в. можно с уверенностью
сказать, что если текучесть состава княжеских дружин древней-
шего времени в какой-то мере действительно была, то с течением
времени она быстро шла на убыль, и уже в XIV в. бояре и слуги
вольные князей, как общее правило, служили своим князьям
наследственно, а отъезды бояр и слуг были редким исключением.
Насколько нам известно, крестоцеловальная запись человека,
поступавшего на службу, конкретизируя общее понятие наслед-
ственности, состояла в следующем. Дружинник за себя и за своих
детей давал клятву князю и его детям в верной службе, в том, что
он и его дети всегда и во всем будут «хотеть добра» князю и его
детям, по совести, без утайки сообщать своему государю о всяком
«лихе и добре», касающемся князя, повиноваться ему безо вся-
кого ослушания, не нарушать клятвы и «не отъехать» ни к кому
и никуда.
Такая присяга на деле была обязательством наследственной
службы, т. к. в случае смерти присягавшего его дети возобнов-
ляли по той же форме присягу, за себя и за своих детей, а в слу-
чае смерти князя дружинник приносил новую присягу новому
князю и его детям.
Напомню прекрасный рассказ летописей о предсмертных за-
вещаниях Дмитрия Донского. Обращаясь к боярам, Дмитрий на-
поминал им, что он вырос на их глазах, что их отцы и они сами да-
вали клятву служить верно не только ему, но и его детям. Формула
присяги первой половины XV в., сохранившаяся в одном сборнике
митрополичьих посланий, свидетельствует о том, что Дмитрий
Донской высказывал боярам не свои личные пожелания, а лишь
напоминал об обязанностях всякого служилого человека, освя-
щенных исконными обычаями.
О том, что служба бояр и вольных слуг была наследственной
и что отъезды были исключением из общего правила, мы имеем
более убедительные свидетельства, чем показания отдельных па-
мятников. Эти неопровержимые свидетельства мы находим в
истории московского боярства.
Составители родословцев и служилые люди, пользовавшиеся
ими в местнических счетах, были очень внимательны к отъездам,
т. к. отъехавший человек со всем своим потомством лишался
заслуженного его предками и им самим места среди служилых
людей князя. Бывало, что отъехавший или его сыновья возвра-
щались к своему прежнему государю, но в таких случаях они
406
Должны были йайййатй свою карьеру сйзйова. Просматривай
Государев и частные родословцы, мы видим, что случаи отъездов
были очень редки, причем выражения «отъехал в Тверь» или
«отъехал в Литву», с конца XV в. сменяются отметками: «бежал
в Литву» и т. п.
Эти показания родословцев следует изучать с поколенными
росписями соответствующих родов в руках. Это дает возможность
проследить карьеру лиц рода и оценить значение отъездов. Про-
изведенное таким внимательным образом исследование генеало-
гии боярских родов приводит к следующим выводам.
В первой половине XIV в. крупное боярство Руси находится
в состоянии сильного брожения. Бояре, как это полагалось вер-
ным дружинникам, принимают горячее участие в борьбе потомков
вел. кн. Александра Невского за великокняжескую власть.
С 1328 г., когда Иван Калита получил в Орде ярлык на первую
половину великого княжения, крупные бояре общерусского мас-
штаба начинают стекаться в Москву. Решающим моментом в
процессе концентрации боярства в Москве следует считать 1339 г.,
когда тверские князья были убиты по приказу хана в Орде и таким
образом обозначился решительный перевес Москвы. В ближайшее
десятилетие после этого заканчивается процесс сосредоточения
крупного боярства в Москве. После долгой кровавой борьбы вели-
корусское боярство нашло, наконец, в Москве политический центр
Великороссии, а в лице московских князей — государей.
Так в четвертом и пятом десятилетиях XIV в. в Москве обра-
зуется крепкое ядро боярства, которое стоит во главе государства
в последующие века. Образующие это ядро роды и лица служат
неизменно из поколения в поколение московским князьям и .н^а-
вом отъезда не пользуются. Редкие исключения только подтверж-
дают общее право наследственности их службы.
Одновременно с образованием московского ядра боярства
наблюдается обособление боярства по крупным княжениям:
Тверскому, Рязанскому и, вероятно, другим. Местные бояре,
оставшиеся верными своим князьям, тесно связывают свои слу-
жебные интересы с землевладельческими и редко решаются поки-
дать своих князей и терять вследствие этого свои вотчины. Таким
образом в Твери и Рязани образуются группы сильных местных
родов, известных нам по родословцам и поступивших на службу
московских государей после ликвидации независимости соответ-
ствующих княжеств.
Во второй половине XIV в. мы можем наблюдать также обо
собление по уделам князей московского дома местных бояр и земле-
владельцев более мелкого масштаба. К сожалению, по этому
вопросу мы имеем пока мало сведений. По Воровско-Серпухов-
скому уделу известны Новосильцевы, Сатины (от кн. Шонура Ко-
зельского) и Станищевы, по Верейско-Белозерскому уделу —
Монастыревы и Нащокины. Вследствие небольшой исторической
467
значительности этих местных удельных бояр мы имеем о них
мало данных, но служебное обособление средних и мелких зем-
левладельцев московских уделов не подлежит сомнению. И не
только в XV, но и в XVI в. мы видим, что основная масса средних
и мелких землевладельцев служила обыкновенно тому князю,
в уделе которого находились их вотчины.
Все эти наблюдения дают основание говорить о растущей с
течением времени все более и более тесной связи между служеб-
ной карьерой крупных, средних и мелких вотчинников и их зем-
левладельческими интересами.
После смерти вел. кн. Василия Дмитриевича в среде князей
московского дома вспыхнула «великая замятия», длившаяся около
30 лет и едва не погубившая все дело Ивана Калиты и его преем-
ников. События, в частности политическая сторона между княжес-
кой замятии, давно занимали историков и в общем исследованы и
описаны верно и достаточно полно. Но глубокие, несомненно,
причины и пружины, вызвавшие мятеж удельных княжат против
вел. кн. Василия, остаются еще загадкой. Если понимать бук-
вально летописные рассказы о перипетиях многолетней между-
княжеской замятии, то можно подумать, что весь спор и борьба
заключались как будто в том, кому быть великим князем —
сыну ли вел. кн. Василия Дмитриевича или его дяде Юрию Дми-
триевичу, а после смерти последнего его сыну Дмитрию Шемяке.
В действительности ставка борьбы была неизмеримо крупнее,
чем смена лица на великокняжеском престоле. В чем же было дело?
У нас нет никаких оснований предполагать, что кн. Юрий
Дмитриевич и его сын Дмитрий Шемяка были принципиальными
сторонниками удельного строя и стали бы поддерживать раздроб-
ленность Руси, если бы им удалось утвердиться на великокня-
жеском столе. С другой стороны, следует напомнить, что московские
великие князья тоже не были принципиальными противни-
ками -уделов. Дмитрий Донской, Василий Темный и объедини-
тель Руси Иван III добросовестно, по-родственному наделяли
своих сыновей уделами (все трое — по четыре удела). И даже
царь Иван Грозный, которого историки считают принципиальным
врагом уделов, в своей духовной грамоте (1572 г.) предполагал
дать удел своему сыну Федору. Очевидно, были какие-то силы,
которые помимо московских великих князей работали в пользу
объединения Руси и относились враждебно к уделам и к удель-
ным князьям.
Одной из таких сил было великокняжеское боярство, верх-
ний слой землевладельческого класса. По летописям, генеалоги-
ческим и актовым источникам и договорным грамотам москов-
ских князей мы можем достаточно полно выяснить личный состав
наиболее видных участников замятии, их происхождение: карье-
ру их самих и их предков и потомков. Все, что мы знаем по этому
вопросу, приводит к определенным выводам: великокняжеское
468
Старое боярство в массё остается верном вел. кн. Василию и обес-
печивает в конце концов ему победу над княжатами. На стороне
удельных княжат выступают их собственные бояре и немногочис-
ленные представители великокняжеских родов, переходившие на
сторону княжат по личным соображениям, не имевшим ничего
общего с классовыми и сословными интересами крупных земле-
владельцев.
Интересно отметить, что лица, проявившие во время замятии
шаткость и колебания, а тем более лица, изменившие великому
князю по личным мотивам, как, например, Иван Дмитриевич
Всеволож, Петр, Иван и Никита Константиновичи Добрынские
или Иван Федорович Старков, были так или иначе сурово нака-
заны — они со всем своим потомством навсегда выбыли из среды
московского боярства, потеряли свою «честь» и должны были слу-
жить в низших чинах дворянства, в лучшем случае, а то и с го-
родовыми детьми боярскими. Таким образом, можно сказать, что
«великая замятия» была для великокняжеского боярства испы-
танием его верности, после которого боярство очистилось от
ненадежных элементов.
Но почему же московское боярство так стояло за Василия
Темного? Не все ли равно было ему, кто будет на великокняже-
ском столе? Мне кажется, ответ ясен после того, что было сказано
выше о наследственности, службы бояр и слуг вольных. Двор
великого князя складывался постепенно из местных и приезжих
слуг, которые по времени поступления на службу, по своей пред-
шествовавшей боевой репутации и по личдым заслугам разме-
щались в известном порядке. У каждого были свое «место» и своя
«честь», и всякий дорожйл своей служебной честью. Двор вели-
кого князя как аппарат власти был медленно складывавшимся и
крепким организмом, а отнюдь не случайным сбродом случайных
людей.
Ясно, что при таком строе двора приход к власти кн. Юрия
Дмитриевича или какого-либо иного князя грозил полным раз-
рушением всего аппарата великокняжеской власти и в первую
очередь местнического распорядка великокняжеского боярства.
Ведь естественно, что Юрий Дмитриевич или Дмитрий Шемяка,
получив великокняжескую власть, должны были дать преимуще-
ство своим боярам и слугам и нарушить сложившийся в велико-
княжеском дворе распорядок. И они не могли поступить иначе.
Наследственностью службы вообще и указанным строем ве-
ликокняжеского двора и объясняется, что московское боярство
в своих собственных служебных и землевладельческих интересах
было на стороне вел. кн. Василия Васильевича. В какой мере
московское боярство, поступая так, имело в виду ликвидацию
удельной раздробленности Руси и объединение ее под властью
московских государей, сказать трудно. Мне кажется, что вполне
допустимо считать великокняжескую ориентацию московского
469
боярства важным фактором преодоления удельной раздроблен
ности Руси, а последовавшее позже объединение Руси — если
не ясно осознанной целью боярства, то, во всяком случае, гетеро-
генным и вполне естественным следствием его политической и
социальной сущности.
О праве отъезда бояр и слуг вольных
Данная мною характеристика боярства и его служебных
отношений очень плохо мирится с укоренившимися в историо-
графии представлениями о свободе древнего боярства и его неог-
раниченном праве отъезда, т. е. о праве по своему желанию и
усмотрению покинуть своего князя и перейти на службу к другому
князю или даже не служить совсем. Свобода отъездов была будто
бы настолько велика, что отъехавший боярин-дружинник со-
хранял свои вотчины. Возможно, что подобные представления
имеют некоторое основание для XI—XII вв., но для XIV —XV вв.
они не отвечают действительности.
Источником ошибочности и поверхностности указанных пред-
ставлений является невнимательное отношение к источникам.
В договорных грамотах князей московского дома мы неизменно
видим статью: «а боярам и слугам.вольным меж нас (т. е. догова-
ривающихся князей.— С. В.) воля». В некоторых договорах
мы находим дополнительно к этому основному положению обя-
зательства не «держать нелюбия» к боярам и слугам, перешедшим
на службу к кому-либо из договаривающихся князей, и «блюсти»
бояр и слуг чужих, «как своих». Наконец, в некоторых договорах
князья взаимно обязываются не приобретать земель самим и не
позволять своим боярам приобретать земли во владениях чу-
жого князя и не увеличивать таким путем чересполосицы княже-
ских и частных прав. Отрицательное отношение князей к этой
чересполосице нашло свое выражение в той статье княжеских
договоров, которая в общей форме говорит, что всякий землевла-
делец должен «тянуть судом и данью по земле и воде» тому князю,
в уделе которого находится его вотчина.
Для правильного понимания приведенных статей этих дого-
ворных грамот не следует ни на минуту забывать, что это были
договоры князей — близких родственников, считавших все кня-
жение и все уделы его своей единой вотчиной, что князья были
связаны между собой не только договорами, а прежде всего узами
близкого родства. Каждый князь считал себя временным владель-
цем доли в общей вотчине рода и потому, естественно, должен
был «блюсти» бояр и слуг своего сородича, как своих, и по-
родственному допускать переходы слуг к своим сородичам.
Подобные статьи изредка встречаются и в договорах москов-
ских князей с тверскими и рязанскими, но и это не может служить
свидетельством полной свободы боярских отъездов. Такие до-
470
говоры московские князья заключали с независимыми княжества-
ми только в тех случаях, когда они имели в виду заключение тес-
ного оборонительного и наступательного союза.
Нет никакого сомнения, что не только в XIV—XV вв., но и
раньше отъезд к князю, не связанному с покидаемым князем дого-
вором, и тем более отъезд к князю враждебному, находившемуся
в «розмирье», т. е. в состоянии войны, всегда считался изменой и
навлекал на отъехавшего боярина самые суровые наказания.
Во всяком случае, каковы бы ни были междукняжеские от-
ношения, не следует представлять себе отъезд упрощенно, как
бытовое явление — будто боярину было достаточно собрать свои
пожитки, захватить жену, чад и домочадцев, челядь и прочее и,
не попрощавшись со своим князем, отправиться куда вздумает-
ся. Отъезд был юридическим актом, или, выражаясь точнее, прак-
тическим выводом из юридического акта — расторжения дру-
жинником договора о службе князю.
Вполне возможно проводить аналогию между боярским отъездом
и крестьянским отказом и выходом. Крестьянин жил у землевла-
дельца на основании ряда или поряды, словесного или письмен-
ного договора. Одностороннее нарушение этого договора навле-
кало на крестьянина весьма невыгодные последствия. Если он
желал расторгнуть договор, то он должен был предварительно
«вырядиться», «отказаться» по правилам, установленным обы-
чаями и княжескими указами. Он должен был отказываться в
срок, рассчитаться с землевладельцем в ссуде и господских по-
винностях, в недоимках по княжеским даням и т. д.
Равным образом и боярин, желавший отъехать, должен был
предварительно расторгнуть свой договор с князем, которому он
приносил присягу. Мы видели, что боярин, вступая в службу,
давал князю обязательство, скрепленное крестным целованием,
лично за себя и за своих детей, служить и повиноваться князю
и его детям. На первый взгляд может показаться, что присяга
была односторонним обязательством, а не договором, но в дей-
ствительности дело было совсем не так. Подобно тому как земле-
владелец, поряжая крестьянина, принимал на себя известные
обязательства, например дать двор и землю, сберегать от «сторон-
них людей» ит. п., так и князь, принимая присягу дружинникаj
принимал одновременно известные обязательства,- нарушение
которых давало служилому человеку основание «сложить с себя
крестное целованье» и отказаться служить.
С владетельными князьями как с равными князья заключали
письменные договоры. Есть указания, что письменные же дого-
воры заключали князья и с так называемыми служебными, не-
владетельными, князьями. С рядовыми боярами и слугами князья
не писали договоров, но это не значит, что князь, принимая к себе
на службу боярина или слугу, не принимал никаких обязательств.
Не было надобности в особом договоре, т. к. общие обычаи опре-
471
деляли права и обязанности и князя и его слуги. Если бояре при
поступлении в службу присягали и давали на себя запись за кре-
стным целованием, то это было религиозным подкреплением до-
говора о службе. *
Таким образом, можно сказать, что обязанности князя опре-
делялись обычаями дружинной службы, составлявшими своего
рода неписаную конституцию феодализма. Представление об этих
обычаях и, в частности, об обязанностях князя мы можем соста-
вить себе только по случайным указаниям различных источников..
Поэтому естественно, что наши наблюдения будут носить общий
характер.
Первой обязанностью князя было оказывать своему дружин-
нику покровительство и защиту от всех «сторонних людей».
Покровительство-защиту можно считать краеугольным камнем
всего здания феодализма. От всякой сторонней силы, находив-
шейся за пределами власти князя, князь мог и должен был защи-
щать своих слуг вооруженной рукой, но в пределах княжества
защита осуществлялась судом князя, исключительной подсуд-
ностью дружинников и слуг лично князю.
Принцип исключительной подсудности дружинника княже-
скому суду известен уже Правде Русской. На Руси княжеских
уделов исключительная подсудность служилого человека князю
определяется однообразной и четкой статьей ,жалованных несу-
димых грамот: «А кому будет чего искати на NN, ино сужу яз
сам, князь NN, или мой боярин введеный».
Второй обязанностью князя было «жаловать» своих бояр и
слуг за службу и смотря по службе. Если служилый человек по
роду своей службы должен был жить во дворе князя, то он «ел
его хлеб и пил его чашу», т. е. получал от князя стол и поме-
щение. Затем князья жаловали своих слуг оружием, вещами, день-
гами, кормлениями и вотчинами. С последней четверти XV в.
очень важным видом княжеского «жалованья» стали поместья.*
В глазах княжеских дружинников и слуг тароватость, щед-
рость князя на всякие виды жалования была его первой доброде-
телью, которая ценилась едва ли не выше, чем справедливость в
этом деле. Летописец в похвале кн. Васильку Ростовскому, уби-
тому татарами (в 1238 г.) и позже причисленному к лику святых,
рисовал идеал князя своего времени: «Бе же сей Василко лицем
красен, очима светел и грозен взором, и паче меры храбор, серд-
цем же легок, а кто ему служил, хлеб его ел, чяшу его пил, той
за его любовь никако же можаше у иного князя быти, ни служи-
те: излише бо слугы своя любляше. Мужество и ум в нем жи-
вяше, правда же и истинна с ним ходиста, бе бо всему хитр» х.
Лет через полтораста другой летописец дал нам образ идеаль-
ного князя Московского княжества и московских понятий. «По-
1 ПСРЛ, т. X, cip. 112.
472
весть о житии и преставлении великого князя Дмитрия» риторич-
на, страдает, быть может, некоторыми преувеличениями, но по
существу верно характеризует отношение князя к своим боярам
и слугам. Дмитрий Донской, обращаясь перед смертью к своим
сыновьям, говорил: бояр своих любите и воздавайте им достой-
ную честь против дела каждого. Обращаясь к боярам, Дмитрий
говорил: при вас я родился и вырос, с вами держал свою вотчину
великое княжение, с вами был страшен в бранях врагам, вами
покорял врагов и вельми укрепил великое княжение, великую
честь и любовь имел к вам, под вами держал города и волости,
вы были у меня не боярами, а князьями моей земли, никому из
вас я не делал зла, никому не досадил, никого не обесчестил, но
всех держал в великой чести.
В предсмертных словах Дмитрия Донского следует обратить
внимание на то, что он «воздавал» каждому «честь» по его делам,
всех слуг своих «держал в великой чести» и никого не обесчестил.
В понятие княжеского жалования входили как существенный
элемент понятия: воздавать честь по делам, держать в чести и не
обесчестить. Необходимо раскрыть эти понятия, т. к. именно по
вопросу о служебной чести у князей чаще всего происходили
столкновения с боярами, вызывавшие отъезды.
Под словом «честь» понимали не только известный почет и
связанные с ним выгоды, но также и то место в княжеской дру-
жине (в XIV в. и позже — в государеве дворе), на которое служилый
человек имел право рассчитывать по службе князю своих родите-
лей и по своим личным заслугам. Честь и место служилого чело-
века определялись вовсе не его родовитостью, как полагает боль-
шинство историков, а сочетанием заслуг его самого со службой
его отца, деда и других прямых и боковых восходящих «родите-
лей» (т. е. родственников).
Поскольку служба дружинников и бояр бывала обыкновенно
наследственной, на почве наследственности службы с течением
времени сложилось понятие родовитости. Но родовитость понима-
ли весьма условно. Человек, отъехавший от своего князя, утра-
чивал не только свое место в иерархии чинов и лиц княжеского
двора, но также и родовую честь, свою «родовитость». Если отъ-
ехавший человек позже возвращался к своему князю и был при-
нят им на службу, то ему приходилось начинать свою служебную
карьеру сызнова и зарабатывать себе честь и место.
Какая-нибудь служебная провинность, нерадивость, постри-
жение в монашество, наконец, увечье и полная неспособность к
службе отражались на родовой чести человека и снижали его са-
мого и его сыновей и внуков на большее или меньшее количество
мест. Наоборот, выдающиеся служебные заслуги, смерть в бою,
«полонное терпение» не оставались без вознаграждения — и не
только в виде материальных благ, но и в отношении чести и места
сыновей служилого человека.
473
Приведу несколько примеров. Иван Васильевич Ёельямийой,
представитель первостепенного боярского рода, старший сын мос-
ковского тысяцкого и сам боярин, в 1375 г. отъехал к врагу мос-
ковского князя Дмитрия и пытался при помощи Орды лишить
его великого княжения. Пойманный, он был казнен на Кучкове
поле, и вотчины его конфискованы. Относительно его потомства
родословцы отмечают: «От Ивана дети опалы для (т. ё. вследствие
опалы и казни. — С. В.) в своем роду и в счете не стояли», т. е. они
выбыли из числа родовитых людей и навсегда лишились своих
чести и места.
А вот два противоположных примера из того же времени, т. е.
княжения Дмитрия Донского. Дмитрий Минич и Тимофей
Васильевич Волуй происходили из второстепенных родов москов-
ских князей. Отец Тимофея Волуя был в боярах, однако он сам и
Дмитрий Минич не были в думе великого князя, хотя и занимали
высокое положение при дворе и были воеводами. Дмитрий Минич
был убит на р. Тросне (1378 г.) в бою с литовцами, а Тимофей Во-
луй пал на Куликовом поле. Их сыновья «за кровь» отцов при
вел. кн. Василии Дмитриевиче были в боярах.
Обычаи, определявшие родовую честь дружинников и место
каждого члена служилых родов, имели столь большое положитель-
ное значение в истории класса служилых землевладельцев и в
организации княжеских дружин, а позже — государева двора
московских князей*, что вполне заслуживают детального исследо-
вания и подробного изложения.
Понятие служебной чести (в указанном выше смысле), порожда-
ло идею связи и преемственности поколений. Дружинник, служа
князю и отдавая ему свой труд, а иногда и жизнь, проходив жиз-
ненный путь с мыслью, что его верность присяге и радетельная
служба принесут пользу и все возможные блага жизни не только
ему самому, но и его семье и дальнейшим поколениям его рода, а
нерадивость и тем более измена навлекут опалу князя и кары не
только на него самого, но и на его потомство.
Внимательное исследование истории боярских родов показы-
вает, что служебная родовитость вовсе не обеспечивала всякому
бездельнику выгодного служебного положения, она открывала
ему жизненные пути, но как он использует эту «путевку в жизнь» —
это зависело от него самого. Служебную дифференциацию мы на-
блюдаем не только в родах, но и в пределах родов — захудание
целых отраслей рода, и даже в семьях. Становится очевидным,
что местнический распорядок людей вовсе не мешал князю выби-
рать нужных ему и пригодных людей и не задерживал жизненного
отбора и удаления социальных отбросов класса.
Для правильного понимания указанной идеи родовой чести
следует напомнить, что весь аппарат княжеской власти основывал-
ся на личных отношениях князя к своим слугам, что идеи отечест-
ва, долга перед родиной, идеи гражданства и гражданских обязан-
474
йостей были неизвестны. Зарождение этих идей становится замет-
ным только в XVI в. Без идеи родовой чести, без представлений
и обычаев, сложившихся на почве наследственности службы,
княжеская дружина была бы не крепким аппаратом власти, каким
она была в действительности, а сбродом случайных людей.
. Что обычаи относительно чести и места служилого человека не
Мешали князьям подбирать нужных им людей вообще и для от-
дельных поручений в частности, мне представляется настолько
несомненным, что я не нахожу нужным об этом говорить. Столь же
бесспорным мне представляется то, что эти обычаи сильно ограни-
чивали княжеский произвол. С точки зрения либерального интел-
лигента XIX в., знакомого с местническими спорами того времени,
когда местнические обычаи были в полном разложении и доживали
свои последние дни, местничество было продуктом боярской родо-
вой спеси, доходившей в своей нелепости до комизма. Не входя в
полемику с подобными поверхностными взглядами, позволю себе
заметить, что указанные обычаи в свое время были весьма поло-
жительным явлением, совершенно несовместимым с тем расцветом
державного фаворитизма, который мы можем наблюдать в XVIII в.,
когда местничество было торжественно отменено.
Местнический распорядок родов и лиц в княжеской дружине
ограничивал княжеский произвол, но важно отметить, что одно-
временно он обуздывал и дисциплинировал дружинника. Люди
нашего средневековья не верили в исключительные таланты и не
ценили их. Да это и понятно, т. к. тогдашняя служба требовала от
человека не исключительной талантливости и ярко выраженной
индивидуальности, а знаний и навыков в ратном деле, выносливо-
сти и мужества, доступных рядовому служилому человеку. По-
этому они не любили ни княжеских выдвиженцев, ни тем более
чересчур энергичных самовыдвиженцев. Только такое продвиже-
ние по службе считалось нормальным, которое происходило по-
степенно, с прохождением всех чинов и «мест» и с соблюдением за-
конных интересов соседей по службе.
Поэтому неосновательные притязания дружинника на место
«не по своей мере», бестолковые споры о местах, по-нашему —
бузотерство, навлекали на дружинника опалу князя и очень суро-
вые наказания. В местнических делах XVI—XVII вв. мыласто
находим решения суда о выдаче местника «головой» его противни-
ку, выигравшему тяжбу. Выдача человека кому-либо «головой»
означала отдачу в полное рабство, но в местнических делах XVI—
XVII вв. такое .решение тяжбы имело символическое и бытовое зна-
чение. Обычаи местничества в это время настолько обветшали и
разложились, что никогда ни одному местнику не приходило в
голову сделать своего противника рабом.
Выданный по суду головой местник с покорным видом, с непо-
крытой головой шел на двор своего нового господина. Последний,
вероятно, в присутствии чад, домочадцев и дворни делал местнику
475
более или менее суровое внушение, давал ему почувствовать в
полной мере свою власть и затем милостиво прощал. Смотря по
взаимным отношениям столкнувшихся лиц и фамилий, дело могло
окончиться либо подобной сценой унижения, либо полным прими-
рением. Оправданный местник приглашал к себе своего «холопа» в
дом, сажал за стол, и недавние враги за чаркой вина добро-
совестно старались устранить моменты личной обиды и сходились
на признании принципиальной правильности царского решения их
спора.
Выдача «головой» в местнических приговорах XV в. была пере-
житком той глубокой старины, когда складывались понятия и бы-
ли в полной силе обычаи, охранявшие честь и место дружинника
от неосновательных притязаний его сотоварищей по службе.
Подводя итоги вышесказанному, можно сказать, что обычаи
относительно служебной чести и места дружинников и, позже,
бояр ограничивали произвол князя, не давали места для развития
княжеского фаворитизма, но в то же время дисциплинировали дру-
жину, не открывая простора чересчур талантливым и предприим-
чивым самовыдвиженцам. Те же обычаи и наследственность служ-
бы придавали аппарату княжеской власти ту крепость и силу, ко-
торые позволили московским великим князьям в XV в. ликвиди-
ровать феодальную раздробленность Руси и построить крепко
сплоченное мощное государство.
Нет сомнения, что указанные обычаи дружиннической службы
складывались очень медленно, но за недостатком источников по
этому вопросу мы не можем выяснить все этапы этого процесса.
Можно только сказать в общих выражениях, что отъезды стали вы-
ходить из обыкновения приблизительно со второй половины XIV в.
и что с этого же времени наследственность службы становится об-
щим правилом.
Мы не имеем указаний на то, что князь при вступлении на пре-
стол приносил своим слугам присягу, но тем не менее на него воз-
лагались обязательства — оказывать слуге покровительство и
защиту, жаловать по службе и блюсти честь и место слуги. Нару-
шение этих обязательств могло дать дружиннику повод расторг-
нуть его договор о службе и сложить с себя крестное целование.
Обычаи относительно расторжения договора о службе пред-
ставляют чрезвычайно интересный вопрос истории феодальных от-
ношений, но, к сожалению, источники на этот счет очень скудны и
позволяют говорить только в общих выражениях и наметить основ-
ные положения обычного права.
Следует считать несомненным, что дружинник, недовольный
князем и считавший свои права и интересы нарушенными, должен
был заявить свою претензию князю. Поэтому нарушение дружин-
ником присяги и такой отъезд от князя, когда дружинник отъез-
жал, «не бивши челом» о своей обиде, не получив от князя удовлет-
ворения или отказа, считались клятвопреступлением и изменой,
476
за которые князь имел право «опалиться» на дружинника и под-
вергнуть его любой каре. «В вине» слуг князь был вполне волен и
мог «казнить», т. е. налагать то или иное наказание по своему ус-
мотрению — прогнать слугу со своих глаз и удалить со службы,
сослать в его деревню или в заточение, конфисковать все или часть
имущества, наконец, казнить смертью.
На немотивированное и одностороннее расторжение договора
дружинник решался пойти только в тех случаях, если не видел
других путей отстоять свои права и интересы. Нормальным путем
защиты своих прав были челобитье князю и просьба о суде и ис-
праве.
Упомянутая выше форма присяги после изложения обязан-
ностей служилого человека содержит гарантии прав его. Неравен-
ство сторон, т. е. великого князя и его слуги, наложило на эту
часть присяжной грамоты печать некоторой неопределенности и
скромной недоговоренности: «А через сю мою грамоту яз, имярек,
и со всеми своими детьми, что им ем думати и починати, или явится
что которое лихо наше перед нашим государем перед великим кня-
зем, имярек, и перед его детьми, ино не буди на мне, ни на моих де-
тях милости божие... ни в сей век, ни в будущий, а государь мой,
князь великий, и его дети над мною и над моими детьми по нашей
вине в казни волен. А по грехом по нашим какова придет на нас
от кого обмолва государю нашему великому князю, имярек, и го-
сударю нашему великому князю без суда и без исправы не учини-
ти нам ничего» 2.
Так, приносящий присягу дружинник признает за князем пра-
во «казнить», т. е. наказывать, «по вине», самого провинившегося
слугу и его детей, но князь должен дать суд и исправу, т. е. воз-
можность оправдываться и привести в свое оправдание все, что
считал нужным. Исправа, т. е. возможность оправдываться, была
особенно необходима потому, что на практике князь редко мог
лично увидеть и констатировать вину своего слуги, а обыкновен-
но основывался на какой-либо «обмолве», т. е. на сообщениях и
донесениях, правильных, ошибочных и явно клеветнических, сво-
их же слуг.
О каком же суде и исправе шла речь? Это необходимо разъяс-
нить,^ к. наши понятия о суде очень расходятся с понятиями по
этому вопросу феодального средневековья. Князь в столкновении
со своим дружинником, в споре о его вине, за которую он мог
«казнить», как ему угодно, был одновременно и обвинительной сто-
роной и судьей. Казалось бы, что при таких условиях ни о каком
истинном суде не могло быть речи. В действительности дело было
не так, как мы представляем себе, исходя из привычных нам поня-
тий о суде.
3 ГИМ, Синодальное собр., кн. 562, лл. 123—124.
477
Прежде всего следует сказать,,что суд князя не был единолич-
ным. Все важные вопросы жизни князь решал по совету со своей
старшей дружиной. Можно считать весьма вероятным, что и во-
просы о винах дружинников князь решал не единолично, а со свои-
ми старейшими дружинниками. Известно, что в XIV в. из всей
массы княжеских бояр выделяется небольшая группа особо при-
ближённых к князю лиц, которые называются «введеными бояра-
ми», т. е. допущенными в княжескую думу — совет.
Введеное боярство с течением времени стало чином государевой
думы, и термин «боярин введеный» вышел из обыкновения. Таким
образом, суд князя никогда не был единоличным — на суде князя
присутствовало большее или меньшее количество бояр, а кроме
бояр всегда присутствовали так называемые судные мужи.
Судные мужи —чрезвычайно характерный й интересный инсти-
тут не только русского, но западноевропейского феодализма. На-
прасно некоторые историки говорили, что судные мужи, выбор-
ные от населения, были новостью земских учреждений царя Ивана.
В действительности присутствие их на всех судах, не только кня-
жеских, но и на судах княжеских наместников и волостелей, было
исконным обычаем древнего суда вообще и. естественно вытекало
ив самой сущности древнего судопроизводства.
Древний суд был в подлинном смысле слова тяжбой, состяза-
нием сторон. Обе стороны назывались первоначально истцами,
т. к. каждый искал своего. Роль судьи состояла в том, чтобы на-
блюдать за состязанием сторон и не допускать не освященных обы-
чаями средств борьбы и взыскивать с виноватого в свою пользу
и в княжескую казну установленные пошлины. Судные мужи были
представителями общественности, свидетелями тяжбы и в случае
надобности давали показания по вопросам обычного права.
На суде князей XV в. в судных мужай были дворяне, про ко-
торых источники говорят, что они «живут» у государя в думе,
т. е. присутствуют. Во второй половине XVI в. думное дворянство
стало чином государевой думы. Из самой сущности древнего суда
как тяжбы сторон вытекало чрезвычайно важное следствие — не-
допустимость заочного суда и решения.
Таким образом, можно сказать, что княжеский суд был не
только публичным, но по существу был судом общественного мне-
ния ближайшего окружения князя, его бояр в собственном смысле
слова и дворян, которые «жили» у князя в думе.
В конфликтах князя со своими слугами по вопросам службы и
служебной присяги, когда князь был одновременно и судьей и как
бы тяжущимся, обычное право требовало не только публичности
суда, но и непременного присутствия княжеского слуги.
Князь должен был в присутствии своих дворян объявить прямо, в
лицо своему провинившемуся слуге его вину и дать ему суд и ис-
праву, т. е. возможность привести в свое оправдание все, что он
имел и находил нужным сказать. Заочный суд без предъявления
478
вины и без возможности оправдываться считался грубым произво-
лом князя. Эти обычаи относительно княжеского суда были как бы
конституционной гарантией прав дружинника-слуги нашего сред-
невековья и нашего раннего феодализма.
Присутствие и участие тяжущейся стороны в суде князя [от-
носительно] его слуги было в сущности выражением основного
принципа древнего судопроизводства. Чтобы убедиться в этом,
достаточно обратить внимание на то, какими жесткими формаль-
ностями обставляли обычное право и судебники те исключитель-
ные случаи, когда судья имел право вынести заочное решение, на-
пример в иске о холопстве присудить человека «в беглые», т. е.
признать человека беглым холопом, которого господин имел право
«поймать любым приставом», и вернуть человека в холопство без
суда, в порядке исполнения решения судьи. В имущественных ис-
ках заочное решение, путем выдачи истцу «безсудной правой
грамоты», допускалось только в случае несомненного и доказан-
ного злостного уклонения ответчика от явки к ответу на суд (см.
по этому вопросу ст. 41 Судебника 1497 г.).
Когда провинившийся слуга князя был осужден указанным
выше порядком, то князь был волен «казнить» его, т. е. наказать
по своему усмотрению. Не следует представлять себе так называе-
мые опалы князей как бытовое явление, как вспышки княжеского
гнева. Опала была юридическим актом княжеской власти и состоя-
ла в том, что опальный, как нарушитель присяги и крестного цело-
вания, лишался защиты и покровительства князя и становился
как бы вне закона. Право князя казнить провинившегося слугу
по своему усмотрению вытекало из той присяги, которую приносил
человек при поступлении на службу. Поэтому наказания, налагае-
мые князем на опального, могли быть очень различными. Опала
начиналась с того, что князь удалял опального со своих глаз, ли-
шал его своих «очей», т. е. лицезрения. Затем могли последовать
понижение по службе или удаление со службы, ссылка в деревню
без права показываться в Москве, конфискация части или всего
имущества (вотчин, движимости и холопов), принудительное по-
стрижение в монашество или, наконец, смертная казнь.
Словом, князь в опале был волен «казнить» виновного, как ему
угодно, но подвергать опале он мог только после правого суда и
неправы.
[1930-е годы]
ГЛАВНЫЕ ЭТАПЫ ОБРАЗОВАНИЯ КЛАССА
СЛУЖИЛЫХ ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЦЕВ *
ПЕРВЫЙ ПЕРИОД ОБРАЗОВАНИЯ МОСКОВСКОГО БОЯРСТВА
Земельная политика московских государей протекала в слож-
ной обстановке образования класса служилых землевладельцев.
Этот интересный вопрос в целом выходит далеко за пределы исто-
рии частного землевладения, но для правильного понимания зе-
мельной политики московских князей необходимо хотя бы вкрат-
це обрисовать главные этапы образования ядра того класса земле-
владельцев, который в течение нескольких столетий занимал в
великорусском государстве господствующее положение. Если
мы попытаемся наметить периоды в образовании указанного клас-
са, то сразу заметим, что они довольно близко совпадают с поли-
тическими моментами роста и усиления Москвы и объединения ве-
ликорусской народности под властью московских государей.
Первый период охватывает время от возникновения Москов-
ского княжества до получения Иваном Даниловичем Калитой в
1328 г. первой, а в 1332 г. второй половины великого
княжения. Территория, находившаяся под властью первых
московских князей, была невелика, и так же невелико было
количество бояр и слуг, группировавшихся вокруг них.
Первое место среди бояр московских Даниловичей занимал
Протасий Федорович Вельяминов х. Позднейшие родословные
предания считали Вельяминовых потомками великокняжеских
бояр и говорили, что они пришли в Москву из Владимира. Это весь-
ма вероятно. Во всяком случае, достоверно известно, во-первых,
что Протасий и его ближайшие потомки имели старые и весьма
значительные вотчины под Москвой и в Московском княжении, а
во-вторых, что Протасий был московским тысяцким и первым со-
ратником Юрия и Ивана Калиты Даниловичей в их борьбе заъели-
1 [Подробнее о нем см. очерк «Вельяминовы-Воронцовы»].
480
кокняжеский стол. Это дает право высказать предположение, что
Вельяминовы были из числа старых великокняжеских бояр и,
владея вотчинами на первоначальной территории Московского
княжества, раньше и решительнее других великокняжеских ро-
дов приняли сторону Даниловичей.
О второстепенных и рядовых сотрудниках первых московских
князей мы знаем очень мало. Пока известны только два человека,
ставшие родоначальниками известных позже родов, — Окатий и
Мина. Сын Окатия Василий был боярином вел. кн. Семена, а от
его внука, Тимофея Васильевича Волуя, пошла фамилия Валуевых.
Мина упоминается в житии Сергия Радонежского как «вельможа»
вел. кн. Ивана Калиты, оставивший по себе в Ростове худую память
жестокостью и разорением ростовцев. Его сын, Дмитрий Минич,
был незаурядным служилым человеком, хотя едва ли верно сооб-
щение некоторых родословцев о том, что у вел. кн. Дмитрия
Дмитрий Минич был в боярах.
Само собой разумеется, что кроме Окатия и Мины у первых
московских князей были и другие бояре и слуги, но пока мы их
не знаем. Однако возможные новые открытия по этому вопросу не
изменят наших представлений об ограниченности круга лиц, слу-
живших первым московским князьям. Еще важнее тот несомнен-
ный факт, что за исключением рода Бяконтовых-Плещеевых, о ко-
торых речь будет ниже, и Вельяминовых, которых я полагаю воз-
можным считать старым великокняжеским родом, все прочие исто-
рически значительные боярские роды, как это известно достовер-
но, стали служить в Москве только после того, как московские
князья получили великокняжеский стол.
ВТОРОЙ ПЕРИОД ОБРАЗОВАНИЯ МОСКОВСКОГО БОЯРСТВА
Второй период в истории московского боярства начинается
приблизительно в 1328 г., когда Иван Калита получил ярлык на
половину великого княжения. В этом периоде за 20—25 лет в
Москву стекаются представители крупнейших родов, из которых
образуется крепкое ядро правящей верхушки будущего Москов-
ского государства.
К числу крупнейших родов этого периода принадлежит род
Ратши, судьбы которого мы можем проследить с середины XIII в.
Первым историческим лицом рода Ратши является Гаврила
Алексия, витязь вел. кн. Александра Невского, прославившийся
своими подвигами в бою со шведами на Неве в 1240 г. 2 После
смерти Александра Невского сыновья Гаврилы Алексича, Иван
Морхиня и Акинф Великой, как полагалось княжеским дружин-
2 ПСРЛ, т. X, стр. 122.
481
никам, стали служить сыновьям Невского. В начале XIV в. мы
находим их на службе у третьего сына Александра Невского,
у Андрея Городецкого. Андрей Городецкий получил великое кня-
жение в 1294 г. и умер без потомства в 1304 г. 3
Смерть тверских князей Александра и Федора, убитых в Орде
по приказу хана, освобождала тверских бояр от присяги; дело
тверских князей казалось безнадежно проигранным; и к этому
именно времени относится сообщение летописей о том, что многие
тверские бояре выехали служить в Москву 4. В числе выехавших
в Москву бояр были и Ратшичи, т. е. сыновья Акинфа Великого и
его брата Ивана Морхини, всем родом, с чадами и домочадцами, и
со своими дружинами слуг, послужильцев и рабов.
Уже в 1339/40 г. мы видим на службе в Москве двух представите-
лей рода Ратши — по приказу хана вел. кн. Иван Данилович от-
пустил под Смоленск с ханским послом Товлубием своих воевод
Александра Ивановича Морхинина и Федора Акинфовича, того
самого, который в 1304 г. спасся бегством после поражения его
отца под Переяславлем. А в 1347/48 г. упоминается в походе на
Новгород и другой сын Акинфа — Иван 5.
Чтобы не обременять рассказ излишними подробностями, на-
зову только наиболее исторически значительные фамилии рода
Ратши. От Григория Александровича Пушки Морхинина пошли
фамилии Товарковых, Пушкиных, Мусиных-Пушкиных, Бобри-
щевых-Пушкиных, Кологривовых и Рожновых. От Ивана Акин-
фовича пошли фамилии Федоровых Хромого, Чеботовых, Чулко-
вых, Жулебиных, Слизневых, Мятлевых, Бутурлиных и Челяд-
ниных.
Вторым родом великокняжеского боярства общерусского мас-
штаба можно считать род Миши Прушанина. По летописям и ро-
дословным преданиям, Миша Прушанин был соратником вел. кн.
Александра Невского, отличившимся на Невском побоище, за что
был пожалован в бояре. Некоторые родословцы прибавляют, что
он был погребен «у Михаила святаго на Прусской улице» в Вели-
ком Новгороде. Время и обстоятельства перехода потомков Миши
Прушанина на службу в Москву неизвестны. Несомненным пред-
ставляется, что они появились в Москве во время великого княже-
ния Ивана Калиты, не позже 1341 г. Известно по источникам, что
вдова Ивана Семеновича Мороза, Анна, занимала третье место
среди великокняжеских боярынь 6. Из этого можно видеть, что
Морозовы занимали в Москве очень высокое положение. Сын Ива-
на Мороза, Лев Иванович, и его дядья Юрий и Федор Елизаровичи
были убиты в 1380 г. на Куликовом поле.
8 [Подробнее об этом см. очерк «Род и предки А. С. Пушкина в истории».
4 Пресняков, стр. 157—158.
8 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 96.
6 ГИМ, Собр. Уварова, кн. 157, л. 157.
4Й2
Старший сын Ивана Мороза, Михаил, был боярином и в 1382 г.
исполнял очень ответственное по обстоятельствам времени поруче-
ние — ездил в Тверь к митрополиту Киприану, которого вел. кн.
Дмитрий не хотел пускать на митрополичий стол 7. От Михаила
Ивановича Морозова пошел ряд крупнейших боярских фамилий:
Морозовы-Поплевины, Салтыковы, Козловы, Шеины, Давыдовы,
Тучковы и Брюховы-Морозовы. От Василия Семеновича Туши,
брата Ивана Мороза, пошли Русалкины, Чеглоковы и Шестовы.
Менее значительным было потомство Елизара Михайловича. От
него пошли фамилии Вешняковых, Бурцевых и другие, менее
значительные.
Морозовы-Поплевины, Салтыковы и Шеины настолько хорошо
известны в последующей истории Московского государства, что
для общей характеристики значительности рода Миши Црушанина
я приведу справку только относительно Морозовых-Поплевиных.
Делая обзор по поколениям, мы находим, что в боярах и окольни-
чих были: 1) Михаил Иванович (1382 г.), 2) Василий Михайлович
Слепой, 3) Григорий Васильевич Поплева (1476—1492 гг.),
4) Иван, Василий и Яков Григорьевичи, 5) Семен Иванович (околь-
ничий в 1552 г.), Григорий, Владимир и Петр Васильевичи, Ми-
хаил Яковлевич, 6) Василий Петрович, 7) Иван Васильевич
и Борис Иванович (1634—1662 гг. — боярин), 8) Михаил Ива-
нович.
Третьим родом общерусского масштаба был род костромского
боярина Александра Захарьевича Зерна, убитого в Костроме в-
1304 г. во время «замятии», которая произошла во всей Суздаль-
ской земле в связи с тяжбой Михаила Тверского и Юрия Москов-
ского из-за великого княжения. Летописный рассказ о событиях в
Костроме неясен. Неясно, на чьей стороне был Александр Зерно и
кто его убил. Позднейшая, совершенно фантастическая легенда о
родоначальнике Зерновых, мурзе Чете, выехавшем будто бы в
Москву в 1330 г. к Ивану Калите, не выдерживает никакой крити-
ки. В Москву выехал не мурза Чет, а его внук Дмитрий Александ-
рович, сын Александра Зерна, и очень вероятно, что в 1330 г.
Подобные хронологические смещения событий присущи почти
всем генеалогическим легендам. Второй сын Дмитрия Александро-
вича Зернова, Константин Шея, был видным боярином Дмитрия
Донского и его сына вел. кн. Василия. От третьего сына, от
Дмитрия Дмитриевича, пошла фамилия Вельяминовых-Зерновых.
От внуков Дмитрия Александровича, от Федора Ивановича
Сабура и от Ивана Ивановича Годуна, пошли известные фамилии
Сабуровых и Годуновых. Самыми значительными в XV—XVI вв.
были Сабуровы 8.
7 ПСРЛ, т. VIII, стр. 47.
8 [Подробно об этих фамилиях см. очерк «Род Дмитрия Александровича
Зернова»].
483
Четвертым крупнейшим родом второго периода образования
московского боярства был род Андрея Ивановича Кобылы 9. С него
начинается родословие Кобылиных в Государеве родословце, и
мы последуем его примеру и не будем тратить время на разбор не-
лепой легенды о Камбиле Дивоновиче и прочем.
На исторической сцене Андрей Иванович Кобыла появляется
в 1346/47 г. и притом сразу в чине боярина с весьма ответствен-
ным поручением. Летописи сообщают, что вел. кн. Семен послал
в Тверь Андрея Кобылу .и Алексея Петровича Хвоста сватами не-
весты великого князя, дочери тверского князя Александра.
Можно думать, что А. И. Кобыла не сразу по выезде в Москву
получил боярство и что, следовательно, его выезд относится к бо-
лее раннему времени. Род Андрея Кобылы настолько известен и
истории, что мне достаточно перечислить фамилии, вышедшие из
него, и сообщить некоторые существенные для характеристики
рода в целом подробности.
От первого сына Андрея Кобылы, от Семена Жеребца, пошли
Лодыгины, Коновницыны, Горбуновы, Кокоревы и Образцовы;
от второго сына, от Александра Елки, — Колычевы, Хлуденевы,
Мунзорины-Хлуденевы, Стербеевы и Неплюевы; от четвертого
сына, от Гавши (Гаврилы), пошли Боборыкины; наконец, от пятого
сына, от Федора Кошки, — самые значительные фамилии Захарьи-
ных, Яковлей и Захарьиных-Юрьевых и от них Романовых и
Шереметевых.
Захарьины-Кошкины, занимая в XV—XVI вв. неизменно очень
высокое положение, трижды находились в родстве с великокня-
жеским домом (в третий раз — когда Иван IV женился на Анаста-
сии Романовне Юрьевой Захарьиной).
Ко второму периоду относится появление в Москве Алексея
Петровича Хвоста Босоволкова. Его потомство не принадлежало
к верхам московского боярства и с исторической точки зрения не
было значительным, но жизненная карьера самого А. П. Хвоста
настолько характерна для процесса образования боярского клас-
са, что о ней стоит рассказать подробно 10.
От Алексея Петровича Хвоста пошли следующие фамилии:
Хвостовы, Отяевы, Белкины, Лебедевы, Шафровы и Пыжовы.
С некоторым вероятием ко второму периоду можно отнести вы-
езд еще двух родов: Квашниных и Кутузовых.
Новгородское происхождение Кутузовых не подлежит сомне-
нию. По родословным преданиям, их родоначальник Гаврила
служил вел. кн. Александру Невскому. Внук Гаврилы, Прокша
Андреевич, был погребен в Спасском на Нередице монастыре под
Новгородом (Прокша — новгородская форма имени Прокофий).
Возможно, что в Москву выехал его сын Александр. Тогда выезд
9 [Подробно об этом роде см. очерк «Род Кобылы»].
10 [См. об этом очерк «Хвостовы-Отяевы»].
484
Александра Прокофьевича следует отнести ко - времени Ивана
Калиты или немногим позже. Во всяком случае, несомненно, что
внук Прокши, Федор Александрович Кутуз, был уже в Москве и
был женат на дочери крупного московского боярина Константина
Дмитриевича Шеи Зернова. Этот факт свидетельствует о том, что
Федор Кутуз был сразу принят в среду московского боярства как
свой человек п.
Родословные предания Квашниных, осложненные позднейшими
прикрасами, рассказывают о выезде Квашниных довольно сбив-
чиво. Отбрасывая все недостоверное, можно принять, что их родо-
начальник Нестер Рябец или его сын Родион выехали в Москву из
Киева11 12 при вел. кн. Иване Калите или немногим позже. Сын Родио-
на Нестеровича, Иван Квашня, был одним из крупнейших бояр
вел. кн. Дмитрия Донского. На Куликовом поле он сражался во
главе Коломенского полка. В числе бояр «вернейших паче всех»,
по выражению летописца, Иван Родионович Квашня был свиде-
телем духовного завещания Дмитрия Донского.
От Ивана Родионовича Квашни пошли следующие фамилии 13
(в порядке старшинства): Дудины, Квашнины, Невежины, Сама-
рины, Розладины, Фомины и Тушины.
[1930-е годы]
11 [См. очерк «Кутузовы»].
12 ]По другой версии — из Литвы, см. стр. 263]
13 [См. очерк «Род Квашнин»].
[МОСКОВСКОЕ БОЯРСТВО В XIV В.] *
Ввиду сравнительной кратковременности княжения первых
трех московских великих князей и малого количества фактов рас-
смотрим состав боярства с вокняжения Ивана Калиты до Дмитрия
Донского. Принятие такого периода тем более целесообразно, что
при вел. кн. Дмитрии состав боярства значительно обогащается
новыми родами.
За тридцатилетний промежуток времени до вел. кн. Дмитрия,
т. е. до 1359, г., по родословцам и другим источникам можно
установить следующие роды.
1.	Протасий Вениамин Федорович был тысяцким у вел. кн.
Ивана Калиты. Эту должность унаследовал его сын Василий Велья-
минович.
2.	В 50-х годах XIV в. выдвигается соперник Василия Велья-
миновича — Алексей Петрович Хвост Босоволков. Он занимает
место тысяцкого. Между этими двумя родами происходит борьба,
которая приводит к тому, что в 1356 г. Алексей Петрович был най-
ден убитым неизвестными людьми на площади Кремля. В связи с
этим Василий Васильевич Вельяминов в числе других бояр отъез-
жал в Рязань, но в 1358 г. по приглашению вел. кн. Ивана Ивано-
вича вернулся в Москву и тогда же, вероятно, получил должность
тысяцкого, которую занимал до своей смерти в 1373 г.
3.	Потомки Ратши, Ратшичи, служили кн. Андрею Городецкому,
а после его смерти поехали служить вел. кн. тверскому Михаилу
Ярославичу. В 1304 г. Акинф Великий во главе тверской рати
напал на Переяславль, где затворился Иван Калита, и был убит в
бою. Его дети Иван и Федор бежали обратно в Тверь. В 1339 г.
тверской князь Александр с сыном Федором были убиты в Орде,
и вел. кн. Иван Данилович использовал это событие, чтобы нане-
сти Твери удар и глубокое унижение.
В связи с этим, как сообщают летописи, многие тверские бояре
выехали к московскому великому князю. В следующем году мы
видим уже двух Ратшичей, Александра Ивановича Морхинина и
его двоюродного брата Федора Акинфовича, на службе московско-
486
го великого князя. В 1347/48 г. упоминается и брат Федора — Йвай
Акинфович. По-видимому, все они выехали около 1339/40 г. и за-
няли сразу очень видное положение.
4.	В 1346/47 г. появляется на сцене родоначальник одного из
самых могущественных родов — Андрей Иванович Кобыла.
Вел. кн. Семен Иванович дал ему и А. П.-Хвосту почетное и важное
поручение привезти ему невесту, дочь тверского князя Александра.
Поскольку подобные поручения исполняли позже виднейшие боя-
ре, можно думать, что Андрей Кобыла был уже старым слугой
вел. кн. Ивана Калиты.
5.	К самому началу московского великого княжения относит-
ся выезд из Чернигова боярина Федора Бяконта. По родословцам,
выехал к вел. кн. Ивану Калите, был у него боярином и москов-
ским наместником. Житие св. Алексея относит выезд к княжению
Даниила Александровича и говорит, что на Москве у Федора родил-
ся сын Елевферий, впоследствии митрополит Алексей, а воспреем-
ником при крещении был юноша кн. Иван Данилович. У Федора
Бяконта было пять сыновей: Елевферий, Феофан, Матвей, бездет-
ный Константин и Александр Плещей. Феофана можно считать
несомненным боярином, Матвея — вероятным, а служба младшего
сына, Александра Плещея, относится, по-видимому, к княжению
Дмитрия Донского.
6.	Ко времени утверждения великого княжения за Иваном
Калитой относится выезд могущественного рода костромских бояр
Зерновых, от которого пошли Сабуровы, Годуновы и Вельямино-
вы и за которым без достаточного основания утвердилось назва-
ние рода мурзы Чета.
Мне кажется, что Зерновы были старым ^Л)дом костромских
бояр и что переход их на службу московских князей связан с ут-
верждением за последними великого княжения, в состав которого
входила Кострома. Родоначальником рода следует считать Дмит-
рия Александровича, сына того костромского боярина Александра
Зерна, который был убит на Костроме вечниками в 1304 г.
7.	Первым представителем рода Морозовых, который упоми-
нается в летописях, был Михаил Иванович, боярин вел. кн. Дмит-
рия, но выше было показано, почему его отца, Ивана Семеновича
Мороза^ и вообще весь род следует считать исконным московским
родом, который служил уже вел. кн. Ивану Калите.
8.	Ко времени княжения Ивана Калиты следует отнести выезд
Родиона Нестеровича, родоначальника Квашниных. К такому вы-
воду мы приходим, если очистим легенду о выезде Родиона и его
столкновении с Акинфом Великим от хронологических и других
несообразностей. Показание же легенды о выезде в 1332 г. кажется
правдоподобным. Поэтому я думаю, что Родиона можно считать
весьма вероятным боярином рассматриваемого нами периода, в
конце которого, быть может, вышел на сцену его сын Иван, быв-
ший в 1371 г. одним из первых бояр вел. кн. Дмитрия.
487-
К этим боярским родам, несомненно служившим московским
князьям еще до Дмитрия Донского, следует прибавить роды, ко-
торые могут быть присоединены к первым с большой вероятно-
стью.
9.	К ним, во-первых, можно причислить потомков легендар-
ного ордынского царя Редеги или Реде ди, от которого пошли бояре
Добрынские и Белеутовы, а по некоторым родословцам и Сорокоу-
мовы и Глебовы. Легенду о царе Редеге можно, конечно, без сожа-
ления отвергнуть и считать этот род старым великорусским ро-
дом, который в лице Константина, жившего приблизительно во
второй половине XIV в., имел вотчины в Юрьевском уезде и полу-
чил прозвище Добрынского от одного из своих сел (Добрынское и
Сима километрах в 20—25 от Юрьева на север). Брат Констан-
тина Добрынского Андрей Одинец, по свидетельству родословцев,
был боярином, а сын Одинца Александр Белеут известен из ис-
точников как боярин вел. кн. Дмитрия. Поэтому с большой веро-
ятностью можно считать, что Константин Добрынский и Одинец
занимали видное место среди бояр в середине XIV в.
10.	К вероятным родам следует причислить потомков кн.
Константина Фоминского. По родословцам и Бархатной книге кн.
Константин был сыном вел. кн. смоленского Юрия Святославича.
У Константина было три сына — все Федоры. Одного из них мы
видим в 1339/40 г. как воеводу вел. кн. Ивана Даниловича, послан-
ного с Товлубием в числе других под Смоленск. Затем известно, что
вел. кн. Семен, разведясь со своей женой кн. Евпраксией, выдал
ее замуж за кн. Федора Красного (старшего сына Константина).
По поводу этого брака летописи сообщают, что вел. кн. Семен
перезвал к себе на службу кн. Федора Святославича (отца Ев-
праксии) и дал ему Волок. От Константина, брата этого Федора,
пошли Фоминские, а от его сыновей — Собакины, Салтыковы-
Травины, Вепревы, Карповы, князья Козловские, Ржевские,
Толбузины и другие. Из источников достоверно известно, что сы-
новья Федора Красного были боярами уже при вел. кн. Дмитрии.
Сопоставление этих данных приводит к выводу, что Константино-
вичи Фоминские перешли на службу к московским князьям в
50-х годах XIV в., служили сначала с княжеским титулом, а поз-
же при вел. кн. Дмитрии «княженье сложили» и стали нетитуло-
ванными боярами *.
Перечисленными десятью родами, конечно, не исчерпывается
боярство Иване Калиты и его сыновей Семена и Иванк. Более
чем вероятно, что существовали роды, которые не оставили по себе
никаких следов ни в летописях, ни в актах, а также память о кото-
рых не сохранилась в родословцах, т. к. они либо совсем вымерли,
либо так «охудали», что их потомки не помнили уже своей связи с
отдаленными предками и были столь мелкими людьми, что никто
их родословием и не интересовался. Представителей подобных ро-
дов мы видим подписавшимися как бояре на договоре 1341 г.
488
вел.кн. Семена со своими братьями. Таммы читаем (текстиспор-
чен),что послухами были: «Василий....... тысяцьский, Михай-
ло Олександрович,....................... Васильевич, Василий Окатьевич, (Знанья,
окольнич[ий], Иван Михайлович»1.
Первое имя следует прочесть «Василий Вельяминович», т. к.
его сын Василий, последний тысяцкий, получил этот чин не
раньше конца княжения вел. кн. Ивана Ивановича.
Что касается Михаила Александровича, Ивана Михайловича и
окольничего Анания, то они не могут быть приурочены ни к одно-
му из родов, записанных в Государеве родословце, в Бархатной
книге и встречающихся в частных родословцах. Их следует ис-
кать среди бояр удельных князей, и вот почему. Из шести лиц,
подписавшихся под договором 1341 г., несомненно, были бояре
князей Ивана и Андрея, как представители их государей. Такими
боярами и были Михаил Александрович и Иван Михайлович, а мо,-
жет быть, и Ананий. Это предположение подтверждается следую-
щими фактами.
В Симеоновской летописи и в рогожском летописце под 6892
(1384) г. есть сообщение о том, что вел. кн. рязанский Олег за-
хватил Лопасну «и наместника изнимаша Михаила Александровичи
и поведоша его на Рязань и биша его, и многы пакости сътвориша
ему, и потом одва выкупили его»2. В летописи не сказано, чьим
он был наместником, но зная, что Л опасна в то время входила в со-
став удела кн. Владимира Андреевича Храброго, едва ли можно
сомневаться, что Михаил Александрович был боярином этого
князя.
Подтверждение этому мы находим в договоре вел. кн. Дмитрия
и его брата кн. Владимира Андреевича с Ольгердом (1371 г.), при
заключении которого были и присягали бояре Дмитрий Михайло-
вич (Боброк Волынский), Иван Михайлович, Дмитрий Александро-
вич и Иван Федорович (вероятно, Собака Фоминский; менее веро-
ятен Воронцов). И здесь Дмитрий Александрович и Иван Михай-
лович выступают как вероятные бояре кн. Владимира Андрееви-
ча. Этому предположению не противоречит то, что в повествовании
о Донском побоище, вставленном в Никоновскую летопись, Миха-
ил Александрович упоминается как «московский боярин», кото-
рый производил подсчет побитых воинов 3: кн. Владимир Андрее-
вич со свпими боярами принимал большое участие в бою, а Михаил
Александрович мог быть назван московским боярином в противо-
поставление многочисленным союзным князьям и их слугам, при-
нимавшим участие в побоище 4.
1 СГГиД, ч. I, № 23, стр. 37 [ДиДГ, № 2, стр. 13].
2 ПСРЛ, т. XVIII, стр. 98—99.
3 Там же, т. XI, стр. 65; т. XV, изд 2, вып. I, стлб. 63.
4 Михаил Александрович упоминается в синодике Успенского собора (ДРВ,
ч. VI, стр. 450).
489
Если принять это предположение, т. е. считать, что Михаил
Александрович, Иван Михайлович и, может быть, окольничий
Ананий были боярами кн. Ивана, кн. Андрея и его сына Владими-
ра, то исчезновение их для родословцев становится легко объяс-
нимым. Как было показано в монографиях родов, например, Мо-
частыревых, Сатиных и других, которые переходили на службу
к удельным князьям или сначала были слугами удельных князей,
только постоянная служба при дворе великих князей давала роду
прочное положение. Переход на службу к удельным князьям, как
правило, был безвозвратной деградацией рода. Этим объясняется
то, что в источниках XIV в. упоминается много бояр и слуг кн.
Владимира Андреевича, и в большинстве случаев мы не можем
найти для них места ни в одном роде из числа тех, которые попали
в родословцы и Бархатную книгу.
Таковы, кроме указанных выше, воеводы кн. Владимира Андре-
евича— на Куликовом поле Данила Белоус, Константин Конанович
(в списке синодика Успецского собора из собрания Щукина — в
числе убитых), Андрей Шуба (в числе убитых, по летописям) —
Акинф Федорович Шуба, убитый в 6876 [1368] г. Ольгердом. Также
невозможно выяснить при помощи родословцев бояр того же кня-
зя, подписавшихся у его духовной: Константина Ивановича5
(Шонуров Козельский?), Михаила Ивановича, Алексея Григорье-
вича, Андрея Борисовича и Григория Михайловича.
При вел. кн. Дмитрии и его сыне Василии состав боярства ос-
ложняется новыми родами, но без преувеличения можно сказать,
что в своей основе его следует считать сложившимся до вел. кн.
Дмитрия. Такое утверждение может показаться чрезмерно смелым
и неосновательным, но ниже оно будет развито и обосновано, а
пока укажу на тот разительный факт, что две трети нетитулован-
ных думцев Шереметевского списка за время от вел. кн. Ивана III
до начала Смуты вышли из перечисленных выше старых родов,
служба которых на Москве за время до вел. кн. Дмитрия Дон-
ского несомненна.
Роды, выехавшие или выдвинувшиеся при вел. кн. Дмитрии
Донском.
1.	Полевы и Еропкины выводили свое происхождение от смо-
ленского кн. Федора Юрьевича, который приехал с отцом к
вел. кн. Василию в 6912 [1403/04] г. В 1390 г. Александр Борисович
Поле был уже боярином вел. кн. Василия Дмитриевича. Остает-
ся предположить, что Полевы происходили от какого-то другого
смоленского князя и их родоначальник А. Поле выехал на Моск-
ву во второй половине княжения вел. кн. Дмитрия.
2.	Ко времени вел. кн. Дмитрия относится, несомненно, выезд
Всеволожей, сыновей Александра-Всеволода Глебовича Смолен-
5 Константин Иванович — боярин кн. Владимира Андреевича в Москве
в осаде 1408 г.
490
ского. Йо родословцам, у кн. Александра было четыре сына, йз ко-
торых Иван Большой остался в Смоленске, а его братья Дмитрий,
Владимир и Иван Меньшой, от которого пошла, ветвь Заболот-
ских, выехали на Москву. Дмитрий ц Владимир на Куликовом
поле занимали очень видное место, они командовали передовым
полком. Выезд их предположительно можно отодвинуть лет На
двадцать перед этим — в 60-е годы XIV в., когда политика Ольгерда
относительно смоленских княжат заставляла многих из них бе-
жать.
3.	Дмитрий Минич, родоначальник Софроновских и Проесте-
вых, появляется на сцене в 1368 г. как воевода вел. кн. Дмитрия,
посланный против Ольгерда и убитый в бою. Поскольку ни один
родословец не говорит ничего о его выезде, род Минин можно счи-
тать старым московским родом и вести его от того «вельможи»
Мины, который с Василием Кочевым был послан вел. кн. Иваном
Калитой в Ростов, когда Ростов достался Ивану Калите вместе с
великим княжением.
4.	Род Беклемишевых, Княжниных, Орловых по частным родо-
словцам и росписи, поданной в Разряд, выводит свое происхожде-
ние из «Немец» и относит свой выезд ко времени вел. кн. Василия
Дмитриевича. Выше было показано, что последнее утверждение
ошибочно и что Беклемишевы служили уже вел. кн. Дмитрию.
Поэтому и показание относительно выезда из «Немец» можно взять
под сомнение.
5.	Род Старковых родословцы выводят от царевича Большой
орды Серкиза (Черкиза), который выехал к вел. кн. Дмитрию и в
крещении получил имя Ивана. Это показание можно считать веро-
ятным, т. к. сын Ивана — Андрей Иванович Серкизов, воевода
Переяславского полка—был убит на Куликовом поле.
6.	Ко времени княжения Дмитрия Донского с большой вероят-
ностью можно приурочить выезд Кутузовых. Из родословной леген-
ды о выезде можно сделать только тот вывод, что это род новго-
родский.
7.	В 1378 г. появляется на сцене родоначальник Монастыре-
вых — Дмитрий Александрович, воевода вел. кн. Дмитрия, уби-
тый в бою с татарами на р. Воже. Происхождение Монастыревых
от смоленских княжат более чем сомнительно. Несомненным же
является то, что Монастыревы в течение нескольких столетий были
вотчинниками на Белоозере, что дает основание считать их корен-
ным белозерским родом, вышедшим на службу московских вели-
ких князей, быть может, до вел. кн. Дмитрия и в XV в. служив-
шим верейско-белозерским князьям, кн. Андрею и его сыну Ми-
хаилу.
8.	Относительно Волынских достоверно известно, что родона-
чальник их выехал к вел. кн. Дмитрию. О том, что он был принят
с большой «честью», говорит то, что вел. кн. Дмитрий выдал за
него свою сестру, кн. Анну. Время его выезда относится к первой
491
половине княжения Дмитрия, т. к. уже в 13*Я г. мы видим его вое-
водой в походе на Рязань. В источниках Д. М. Боброк называется
Волынским и иногда называется, быть может не без основания,
князем (например, в Бархатной книге). Г. А. Власьев в исследо-
вании о роде Волынских 6 высказывает предположение, что
Дмитрий Михайлович происходил из Червонной Руси, из местеч-
ка «Бобрка» на речке того же имени, километрах в тридцати от
Львова, и был владетелем этого местечка. Эта местность лежала на
границе Польского государства и как раз в середине XIV в. не
раз подвергалась опустошительным набегам польского короля
и неоднократно переходила из рук в руки, от Литвы к полякам и
обратно. Это предположение кажется весьма вероятным. Во вся-
ком случае, можно считать несомненным, что род Д. М. Волын-
ского — юго-западного происхождения.
Ко времени княжения вел. кн. Дмитрия относится, по родослов-
цам и другим данным, возникновение еще нескольких родов, соб-
ственно не боярских, известных в истории и попавших в родос-
ловцы либо по своему выдающемуся родоначальнику, либо по не-
скольким думцам, вышедшим из этих родов. К этим родам принад-
лежат:
9.	Новосильцевы, исконный русский род, позже (в XVII в.)
разукрасивший свое происхождение выездом из Свейских немцев.
10.	Меликовы (Старые и Милюковы), ведущие свое происхож-
дение от воеводы вел. кн. Дмитрия Семена Мелика, выехавшего
будто бы из «Немец» и убитого на Дону.
И. Мячковы, считавшие себя потомками Олабуги, сродника
«теврижского» царя, выехавшего к вел. кн. Дмитрию.
12. Поливановы, выводившие крайне сбивчиво и фантастично
свое происхождение от ордынского татарина Кочевы.
13. Быть может, к концу княжения Дмитрия следует отнести
выезды потомков муромских князей, Василия и Ивана, родоначаль-
ников Овцыных, Лыковых и других фамилий.
[1930-е годы]
6 Г. А. В л а с ь е в. Род дворян Волынских.— ИРГО, вып. IV, стр. 127—
201.
ЛИЧНЫЙ СОСТАВ БОЯР
ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ДМИТРИЯ *
Первое место, без сомнения, занимали Вельяминовичи. Стар-
ший представитель рода, Василий Васильевич, был тысяцким до
своей смерти в 1373 г., его брат Федор Воронец — боярином, а
Тимофей — окольничим. Через сына Василия, тысяцкого Микулу,
Вельяминовичи были в свойстве с великим князем, т. к. Микула и
вел. кн. Дмитрий были женаты на родных сестрах, дочерях кн.
Дмитрия Константиновича Суздальского. К концу княжения
Дмитрия Донского Вельяминовичей постигает ряд ударов — не-
счастий. После смерти Василия вел. кн. Дмитрий не назначает ни-
кого на должность тысяцкого, потому ли, что решил уничтожить
эту должность, или потому, что не желал дать ее сыну Василия или
представителю другого рода. По-видимому, на этой почве стар-
ший сын Василия, Иван, чувствуя себя обиженным, отъехал в
Тверь и добыл в Орде тверскому князю ярлык на великое княжение.
В 1379 г. он был пойман и казнен на Кучкове поле за свою изме-
ну, а все его потомство навсегда лишилось того положения при
дворе, на которое оно могло рассчитывать по своему происхожде-
нию. В следующем году Вельяминовых постигает еще новый удар:
Микула погибает на Куликовом поле, не оставляя потомства.
В конце XIV в. погибает, не оставив мужского потомства, третий
сын тысяцкого Василия, Полиевкт. Есть указание, что он «убился
с церкви». Так, к концу княжения Дмитрия остаются в живых Ти-
мофей, дочь Полиевкта, вышедшая в 1406 г. замуж за кн. Петра
Дмитриевича Дмитровского, единственный сын Федора Воронца
Иван и Юрий Грунка, младший брат Василия тысяцкого.
За долголетнее княжение Дмитрия Донского на исторической
сцене появилось много лиц. Но выяснить, какие именно роды вы-
двинулись, представляется довольно трудным. Главным источником
в этом вопросе, несомненно, являются подписи на духовных гра-
мотах. Можно с уверенностью сказать, что великий князь пригла-
шал быть послухами у своих духовных не всех бояр, и с большим
основанием утверждать, что приглашенные были действительно
самые близкие и влиятельные бояре —- «вернейшие паче всех»,
493
как выражается один летописец. Такой список вернейших бояр,
призванных вел. кн. Дмитрием перед смертью (летопись не гово-
рит о подписях на духовной), дает так называемый список Дуб-
ровского Новгородской IV летописи х. Когда сравниваешь этот спи-
сок лиц с лицами, подписавшимися на второй духовной, то возни-
кает интересный вопрос: заимствовал ли летописец свой список
из духовной (что было вполне возможно) или у него были какие-то
другие источники. К сожалению, список, несомненно, испорчен
переписчиками, что значительно его обесценивает. Рассмотрим
подписи на духовных
Первая духовная
(1371 г.)
1.	Тимофей Василье-
вич, окольничий
2.	Иван Родионович
3.	» Иван Федорович
4.	Федор Адреевич
и список летописца.
Вторая духовная
(около 1389 г.)
5.	Дмитрий Михайло-
вич
6.	Тимофей Василье-
вич
7.	Иван Родионович
8.	Семен Васильевич
9.	Иван	Федорович
10.	Александр Андрее-
вич
11.	Федор	Андреевич
12.	Федор	Андреевич
13.	Иван Федорович
14.	Иван Андреевич
Список Дубровского
Новгородской
IV летописи
15.	Дмитрий Михайло-
вич
16.	Тимофей Василье-
вич
17.	Иван Родионович
18.	Дмитрий Констан-
тинович
19.	Семен Иванович
20.	Иван Федорович
21.	Никита Федорович
22.	Федор Андреевича
23.	Иван Федорович
Квашнин
Замечу, что выяснению лиц, подписавшихся на второй духов-
ной, помогает список этих лиц с фамилиями, который мы находим
в некоторых частных списках разрядов.
Так, в разрядной книге из собрания В. О. Ключевского (ныне
принадлежащей автору 1 2) читаем такую запись:
«Того же году, волею божиею, князя Дмитрия Ивановича Дон-
скова не стало, а у духовной сидели приказщики: отец ево духов-
ной преподобный игумен Сергий, да игумен Севастьян, да бояре
сидели Дмитрий Васильевич (ошибка — следует «Михайлович».—
С. В.) Волынской, Тимофей Васильевич Воронцов, Иван Родио-
нович Квашня, Семен Васильевич да Иван Федорович Воронцовы,
Олександро Ондреевич Азатый, Федор Ондреевич Свибло, Федор
Ондреевич Кошка, Иван Федорович Собака, Иван Ондреевич
Хромой».
1 ПСРЛ, т. IV, ч. 1, вып. 2, стр. 488.
2 [Упоминаемая С. Б. Веселовским разрядная книга пока не найдена.]
494
Дословно такой же список, с той же ошибкой в отчестве Д. Во-
лынского, мы находим в разрядной книге Федора Васильевича
Бутурлина (окольничий с 7158 [1649/50] г., умер в 7181 [1672/73]г.),
списанной с книги Мелентия Клементьевича Квашнина 3.
Как можно видеть, составители этой разрядной имели доступ
к такому важному документу, как [вторая] духовная великого кня-
зя, и по ней составили свой список, присоединив к нему фамилии
и прозвища.
1, 6 и 16-й — несомненно, Т. В. Вельяминов, брат Федора
Воронца, окольничий в 1371 г. и боярин в конце княжения Дмит-
рия Донского.
2-й, 7-й и 17-й — И. Р. Квашня, родоначальник Квашни-
ных, умерший в 1390 г., вероятно в глубокой старости.
{3-й — И. Ф. Собака Фоминский или И. Ф. Воронцов].
9 и 20-й — И. Ф. Воронцов, племянник Тимофея Васильевича.
4-й — из двух бояр Дмитрий Донского с этим именем более ве-
роятным представляется Ф. А. Свибло, правнук Акинфа Великого,
т. к. Ф. А. Кошка был, йо-видимому, моложе Свибла.
5-й и 15-й — несомненно, Д. М. Волынский, как показано в
разрядных книгах.
8-й — единственным возможным лицом является Семен Василье-
вич, брат Тимофея Волуя Окатьевича, убитого на Куликовом
поле. В разрядах он ошибочно объединен сИ.Ф. Воронцовым.
В роде Воронцовых-Вельяминовых такого лица не было.
10-й — А. А. Остей, брат Федора Свибла, как показано в
в разрядах, наиболее вероятен, т. е. на боярство его тезки и со-
временника А. А. Елки Кобылина прямых указаний нет.
11-й и 22-й — Ф. А. Свибло, упомянутый выше под № 4.
12-й — Ф. А. Кошка, сын Андрея Кобылы, как показано в раз-
рядах. В летописном списке не упомянут, быть может вследствие
недосмотра переписчиков.
13-й — единственное возможное лицо как указано в разря-
дах, —Собака, сын Федора Константиновича Фоминского.
14-й — И. А. Хромой, брат Ф. Свибла и А. Остея, как показано
в разрядах.
Таким образом, мы видим, что сделанное в частных разрядах
определение фамилий лиц, подписавшихся на второй духовной,
следует признать вполне правильным. Ошибка допущена только
относительно Семена* Васильевича Валуева Окатьевича, но это
понятно, т. к. этот род, как было выше сказано, сошел со сцены в
начале XV в., а указанная редакция разрядов была сделана много
позже, когда память об этом угасшем роде исчезла.
В летописном списке вернейших бояр мы видим новые лица.
18-й — Дмитрий Константинович среди боярских родов был
один: это — Д. К. Заяц Добрынский, младшие братья которого при
я ГИМ, Собр. Уварова, № 593, л. 2.
495
вел. кн. Василии Дмитриевиче и вел. кн. Василии Васильевиче
были боярами. Но это сомнительно, как потому, .что на боярство
Д. Зайца пока не найдено нигде указаний, таки потому, что для его
боярства, если оно было, это как будто рано. Если высказывать
предположения, то вероятнее, что в данном случае произошла
ошибочная перестановка имени и отчества, и, очевидно, можно
видеть в этом боярине Константина Дмитриевича Шею Зернова.
19-й—Семен Иванович, это, несомненно, ошибка и следует —
Семен Васильевич (№ 8), т. к. Семена Ивановича за это время нет
ни в одном роде.
Наконец, 21-й—Никита Федорович. С таким именем есть одно
лицо — Н. Ф. Туриков-Всеволож, но он жил много позже (при
вел. кн. Василии Темном), и на боярство его тоже нет указаний в
источниках.
Таким образом, сопоставление подписей на двух духовных с
летописным списком вернейших бояр показывает, что последний
заимствовал имена духовной, но через вторые руки, пропустил
по недосмотру одного Федора Андреевича и перепутал другие име-
на, не дав ни одного нового и в то же время достоверного лица.
Внимательное исследование подписей на духовных вел. кн.
Дмитрия вскрывает состав ближайших бояр этого князя, а также
интересный факт выдвижения Акинфовичей.
Не говоря о Вельяминовичах, по-прежнему высоко стоит ста-
рый боярин И. Квашня, единственный сын Родиона Нестеровича.
Выдвигается старший правнук Акинфа Великого — Федор Свиб-
ло, дядя которого Михаил Иванович, живший в это время и уби-
тый на Куликовом поле, кажется, не дослужился до боярства.
Вслед за Свиблом попадают в бояре его братья: Иван Хромой и
Александр Остей. Если напомнить, что несколько позже выдвига-
ются другие братья Свибла — Иван Бутурля, Андрей Слизень и
Михаил Челядня, то мы должны признать несомненное выдвиже-
ние Акинфовичей.
Другие старые роды стоят на втором плане. В самом деле, из
рода Морозовых за это время известен как боярин только стар-
ший сын Ивана Мороза, Михаил, но его подписи мы не видим.
Затем, из рода Андрея Кобылы в конце княжения Дмитрия Дон-
ского выдвигается только Федор Кошка. Его выдвижение несколь-
ко загадочно. Дело в том, что в XIV—XVI вв. в зависимости от
счетов старшинства лиц в роде мы видим, что в думу попадают
обыкновенно старшие сыновья. Часто, например, можно наблю-
дать такую картину: старший попадает прямо в бояре, следующий
сын или сыновья — сначала в окольничие, а потом уже в бояре,
а младшие либо совсем не попадают в думу, либо не дослужива-
ются до боярства. Федор Кошка, пятый и последний сын Андрея
Кобылы, становится видным боярином, тогда как о службе его
старших братьев ничего неизвестно. Остается предположить одно
из двух: или то, что четыре старших брата не попали в думу бла-
496
годаря исключительно неблагоприятному стечению обстоятельств,
например ранней смерти, или то, что Кошка обладал исключитель-
ными способностями и пользовался исключительной милостью
великого князя, давшего ему боярство вопреки обычаям.
Из старых родов выбывают из думы Хвостовы. Выше было по-
казано, что возвышение Алексея Хвоста на должность тысяц-
кого, столкновение его на этой почве с Вельяминовичами и насиль-
ственная смерть от рук неизвестных убийц вывели его род из числа
боярских родов великого князя.
Несколько непонятно отсутствие Бяконтовых, тогда как во
время написания первой духовной были живы братья митрополи-
та Алексея — Феофан Федорович (вероятно) и Александр Плещей
(наверное). Наконец, в конце княжения Дмитрия, несомненно,
был боярином, и очень значительным, Данила Феофанович. Когда
он умер в 1392 г., то летописи отметили*его смерть и заслуги: «Бе
истинный боарин великого князя и правый доброхот, служаше бо
государю безо льсти в Орде и на Руси паче всех, и голову свою
складаше по чюжим странам, по незнаемым и по неведомым местом,
многы труды понес и истомы претерпе; егда же бежа из Орды князь
Василий, и тако угоди своему господеви; и тако тогда великий
князь, любве ради иже к нему, на погребении его сжалився по нем,
прослезися и плака на мног час» 4.
Следует отметить еще, что в числе свидетелей духовных нет
представителей старого рода Зерновых. Из рода князей Фомин-
ских выдвигается второго сына Федора Красного — Иван Собака.
Наконец, отмечу, что как Василий Окатьевич был свидетелем
договора вел. кн. Семена с братьями, так его сын Семен является
свидетелем второй духовной Дмитрия. (Его брат Тимофей Волуй
был убит до написания второй духовной, на Куликовом поле.)
Замечательно, что из новых родов мы видим только одного пред-
ставителя — Д. М. Волынского, шурина вел. кн. Дмитрия.
Другим источником для выяснения выдающихся бояр вел. кн.
Дмитрия являются списки участников Куликовского боя, а также
убитых на этом бою, находящиеся в летописях, и список убитых
в синодике Успенского собора. К сожалению, и в летописях и в
синодике много ошибок, внесенных переписчиками. Дополнением
к этим источникам служат данные родословцев.
Наиболее полное и исправное перечисление лиц дает Никонов-
ская летопись. Несколько имен прибавляет Новгородская IV по
списку Дубровского. Сопоставляя эти источники, можно устано-
вить следующий список главных участников по родам.
Из рода Вельяминовых воеводами были Тимофей Васильевич
и Микула Васильевич. Последний убит. Новгородская IV лето-
пись прибавляет к ним, как второго воеводу в правой руке, Федо-
ра Грунку.
4 ПСРЛ, т. VIII, стр. 62—63; ср. т. VI, стр. 123.
497
Из рода Ратши был убит воевода Михаил Иванович, а его пле-
мянник Федор Свибло оставлен на Москве для охраны города и
семьи великого князя.
Новгородская IV летопись прибавляет еще храброго костроми-
ча в полк Ивана Родионовича Квашни * 6 —Григория Холопищева,
правнука Ивана Гавриловича Морхини, брата Акинфа Гаври-
ловича Великого.
Из рода Морозовых был убит воевода Лев Иванович Морозов.
По родословцам, убиты также Юрий и Федор Елизаровичи, двою-
родные дядья Льва (Федор — родоначальник Вешняковых).
Из рода Зерновых упоминается как костромич в полку И. Р.
Квашни 6 один Федор Сабур, родоначальник Сабуровых.
Наконец, из старых родов следует упомянуть убитого Тимофея
Васильевича Волуя Окатьевича.
Затем следуют представители новых родов: знаменитый воево-
да Д. М. Волынский, один из главных организаторов победы, уби-
тые воеводы Андрей Иванович Серкизов и Семен Мелик, воеводы
два брата Всеволожи — Дмитрий и Владимир Александровичи и
убитый в бою любимец вел. кн. Дмитрия Михаил Андреевич Брен-
ко. Некоторые летописи называют его боярином, но, очевидно,
это слово здесь не означает боярского чина. Судя по всему, Бренко
был худородным любимцем великого князя и ни его родители, ни
потомки не входили в состав боярства. В XVII в. Челищевы, вы-
водившие свой род ни мало, ни много, как от Вильгельма Люне-
бергского, включили Михаила Бренка в свое генеалогическое дре-
во. Их родословие, достоверное для XVI—XVII вв., для более
раннего времени не может быть подтверждено источниками и весь-
ма фантастично. В общем ни о предках, ни о потомках Бренка мы
ничего не знаем.
Имена убитых в большинстве летописей передаются в испорчен-
ном переписчиками виде. Относительно некоторых имен мы наблю-
даем отмеченное мною в родословных преданиях явление: хроно-
логическое смещение фактов и аберрацию памяти. Так, в числе
убитых показаны Дмитрий Минич, который был убит в 1368 г. в
бою с Ольгердом, и Дмитрий Александрович Монастырев, убитый
в 1378 г. в бою на Воже.
Представляют интерес другие лица, поименованные в летопи-
сях: Семен Михайлович, Иван Александровичей Андрей Шуба.
В последнем можно видеть с некоторой вероятностью родственника
боярина кн. Владимира Андреевича, Акинфа Федоровича Шубы,
который был убит Ольгердом в 1368 г. Первые два лица вызывают
сомнения. Семена Михайловича нет ни в одном роду за это время,
а Иван Александрович только один. Это — младший брат Дмит-
рия и Владимира Всеволожей, которые упоминаются в летописях
6 Интерполяция Квашниных.
6 То же.
498
и в родословцах, тогда как про их младшего брата не сказано ниче-
го ни в летописях, ни в родословцах. Нет Александра Ивановича
и в синодиках. Все это дает основание думать, что в летописях это
имя испорчено.
К сожалению, в синодике приходится констатировать порчу
имен и, быть может, пропуски, допущенные переписчиками. Так,
из числа многих князей, убитых на Куликовом поле, записаны
только кн. Федор Белозерский и его сын Иван. После них запи-
сан Константин Иванович, но, очевидно, это — ошибка. В Щукин-
ском списке синодика вместо него—Константин Конанович, как
раз тот воевода кн. Владимира Андреевича, который указан в ле-
тописях в разряде полков, но не упомянут в числе убитых. Далее
записан Семен Михайлович. Если это не белозерский князь, ко-
торый упоминается в летописях в числе убитых, то и это имя сле-
дует считать испорченным. Наконец, в синодике после Михаила
Ивановича (Акинфовича, как было сказано выше) записано:
«другому Михаилу Ивановичу». Мне кажется, что это один из
бояр кн. Владимира Андреевича.
* * *
Это небольшое количество родов, едва достигающее двух де-
сятков, образует очень сплоченный круг лиц, связанных с князья-
ми и между собой узами родства и свойства. Даже отрывочные
сведения, дошедшие до нас, дают очень выразительную картину.
Микула Васильевич Вельяминов и вел. кн. Дмитрий были свояка-
ми, т. к. были женаты на родных сестрах, дочерях суздальского
князя Дмитрия Константиновича. Дочь Микулы выходит замуж
за Ивана Дмитриевича Всеволожа. Кн. Петр Дмитриевич Дмит-
ровский, сын Дмитрия Донского, женится на дочери Полцевкта
Васильевича Вельяминова. Федор Андреевич Кошка выдает
свою дочь за кн. Федора Михайловича Микулинского. Иван Фе-
дорович Собака Фоминский был сыном несчастной кн. Евпраксии
Смолянки, разведенной жены вел. кн. Семена Гордого. Брат
Свибла Иван Андреевич Хромой, Александр Андреевич Белеут,
Семен Мелик и Иван Толбуга, двоюродный брат боярина Ивана
Собаки, — все были женаты на родных сестрах, дочерях боярина
Д. А. Монастырева. У третьего сына Ивана Мороза, Дмитрия, од-
на дочь — замужем за Иваном Семеновичем Меликовым, а другая—
за Юрием Степановичем Бяконтовым, митрополичьим боярином,
племянником известного боярина Данилы Феофановича. Дочери
боярина Константина Дмитриевича Шеи Зернова были замужем:
одна— за Федором Кутузом, другая — за кн. Александром Федо-
ровичем Ростовским.
Представители этих родов при дворе вел. кн. Дмитрия все были
наперечет, все на виду. В такой среде сложился, как средство само-
защиты от инородцев и пришельцев, как принцип внутренней дис-
499'
циплины и порядка обычай местнических родовых счетов, кото-
рый одинаково связывал как великого князя, так и его слуг.
Е ели _с о от ношение родов между собой и положение того или иного
лица в роде связывали в известной мере князя iij давали право
каждому лицу претендовать на соответствующее его происхожде-
нию место, то, с другой стороны, они обязывали каждого родича
отстаивать свое положение и честь рода, т. к. даже если бы он не
желал этого по тем или иным причинам, его заставили бы это де-
лать остальные родичи.
Позже, с наплывом новых родов, в зависимости от роста госу-
дарства, с разветвлением размножившихся родичей старых родов,
с усложнением всех отношений вообще этот строй начинает рас-
шатываться. Непоправимо тяжелые удары наносит ему самодер-
жавная политика вел. кн. Ивана III и в особенности царя Ивана.
В XVII в. местнические счеты — уже уродливый анахронизм, бла-
годарная, но едва ли разумная пища для .презрительных насме-
шек Котошихиных и историков, которые описывают местничест-
во «по Котошихину».
В связи с местническим родовым счетом стоит право выкупа
родовых вотчин как средство сохранения за родом основы его
могущества — земли.
Это родовое строение служилого класса, особенно отчетливое
и последовательное в его верхах, в боярстве, составляет очень су-
щественную черту XIV в., и этим явлением объясняется то, что в
течение двух следующих столетий старые роды, несмотря ни на
что, занимают в правящем классе первое место.
Вопрос об отъездах бояр и вольных слуг, по праву и на прак-
тике, будет рассмотрен особо. Здесь я сделаю только те замечания,
которые касаются изучения состава боярских родов.
По родословцам, взятым в связи с другими источниками, мы
можем проследить службу около тридцати родов за промежу-
ток времени более двух столетий;. Материал значительный для
выводов, тем более что он касается самой верхушки служилого
класса.
На основании этого источника мы можем сделать несколько
выводов.,
Мы видим, что уже к середине XIV в. образовалось основное
ядро московского боярства. К концу этого века его можно счи-
тать вполне сложившимся. Позже оно обрастает новыми наслое-
ниями, но все пришедшие позже роды, за небольшими исключе-
ниями, уже не могут занять видного и прочного положения. Слу-
чаи отъездов и выездов, конечно, бывали, и некоторые из них
отмечены в родословцах, но подавляющая часть бояр и слуг
служит наследственно, из поколения в поколение. Такое же обо-
собление боярского класса произошло в XIV в. и в других боль-
ших княжениях — в Тверском, Рязанском, Нижегородском и т. д.
Московские бояре не отъезжают, потому что не желают утратить
500
вводного положения на службе у растущего Московского велико-
го княжения, а боярам и слугам других княжений нет расчета
пользоваться своим правом отъезда по той простой причине, что
им нет почти никакой возможности занять в сплоченной среде мо-
сковского боярства видное место. Попытки в этом направлении
не могли быть удачными. В родословцах на этот счет есть очень
интересные случаи. Например, родословие Сидоровых-Ковыли-
ных рассказывает, что их родоначальник Семен выехал из Литвы
к вел. кн. Василию Дмитриевичу, но, очевидно, не устроился и
отъехал в Рязань. Сын Семена, Семен же, выехал опять на Моск-
ву и будто бы был боярином вел. кн. Василия Темного. Но и ему
не пожилось на Москве, и его сын Яков опять отъехал в Рязань.
Сыновья Якова были в Рязани боярами, но с присоединением
Рязанского княжества к Москве потомки этих бояр заняли скром-
ное место в третьих-четвертых рядах московского служилого
класса.
Тверское боярство было, по-видимому, много сильнее рязан-
ского, но и оно не смогло сохранить своего положения. Случаи
выезда тверских бояр в Москву были крайне редки, так же как и
отъезды москвичей в Тверь. Некоторым тверским родам удалось
сохранить свое социальное положение только тем, что они пере-
шли на службу в Москву незадолго до присоединения к ней Твери.
Из этих родов, покинувших своего государя, когда дни его были
сочтены и падение можно было предвидеть, только некоторые от-
расли самого могущественного рода Бороздиных заняли в Москве
видное и прочное положение.
История московских родов вскрывает еще интересные факты.
Когда кто-либо из старых родов отъезжал в Литву или Тверь, то
он сам и его потомство теряли навсегда свое положение при дворе.
Интересный случай мы можем наблюдать в роде Белеутовых. Фео-
досий Белеутов, отец, дед и два младших брата которого были боя-
рами, в начале XV в. отъехал в Литву. Его сыновья Алехно и
Михаил выехали обратно в Москву, но и они и их потомки вышли
навсегда из боярской среды. Совершенно исключительный слу-
чай мы можем наблюдать в одной отрасли рода князей Фомин-
ских. Внук Федора Слепого, Федор Андреевич Коробьин, отъехал
в начале XV в. в Тверь. Незадолго до падения Твери тверские
бояре стали отъезжать в Москву, и в 1476 г. выехали, в числе дру-
гих, внуки Федора Коробьина — Василий Бокеев и сыновья
Карпа. Сами выехавшие не были пущены в думу, но внукам
Карпа удалось получить место во вторых рядах московского бо-
ярства.
Следующее наблюдение подтверждается еще большим коли-
чеством материалов и для характеристики боярских отъездов еще
более знаменательно. Не только отъезд в чужие княжения был
связан с потерей навсегда своего положения при московском дворе,
но даже переход рода или той или иной отрасли рода на службу от
501
великого князя московского к его мЛадщйм «братьям», удёльнНм
князьям, был в огромном большинстве случаев непоправимой де-
градацией.
Так, Монастыревы, Хвостовы, Полевы, не говоря об отдель-
ных отраслях других родов, перейдя на службу к удельным князь-
ям, не могли по мере уничтожения уделов восстановить своего бо-
ярского положения. Этому соответствует и говорит о том же дру-
гое явление: исконные боярские роды, служившие удельным князь-
ям, как, например, Новосильцевы, Сатины и другие, не могли при
переходе на службу к великим князьям получить место в боярской
среде.
Все эти наблюдения приводят к выводу, что боярство как класс
уже в XIV в. прочно осело на землю, связалось по родам со своими
князьями, и если отдельные представители по нужде или из-за
обиды, которой не сумели стерпеть, пользовались правом отъезда,
то в огромном большинстве случаев они не улучшали своего поло-
жения, а, что называется, переобувались из сапог в лапти. На
такое дело среди нормальных людей обыкновенно бывает мало
охотников.
Очень многие роды Государева и частных родословцев, а так-
же позже роды, подавшие росписи в Разряд в конце XVII в., приг
урочивают свой выезд ко времени княжения Дмитрия Донского.
Несомненно, что некоторую роль в этих подчас не отвечающих
действительности показаниях о выезде играл тот ореол славы,
которым было окружено имя Дмитрия Донского, но также несом-
ненно, что это в какой-то мере является отражением действитель-
ности. При критической проверке этих показаний все-таки остает-
ся несомненным факт, что на время княжения Дмитрия и его сына
Василия приходится наибольшее количество достоверных выез-
дов выдающихся родов. И этот факт вполне гармонирует с силь-
ным ростом и укреплением Московского великого княжения при
этих двух князьях.
Но, кроме того, в политике вел. кн. Дмитрия и его бояр и, быть
может, в самой личности Дмитрия было что-то такое, что привле-
кало служилых людей и способствовало росту и усилению служи-
лого класса. Заслуживает, как мне кажется, внимания то, что
за время княжения Дмитрия неизвестно ни одного случая опалы и
конфискации имущества, ни одного отъезда, за исключением отъ-
езда И. В. Вельяминова, т. е. явлений, которые мы можем иногда
наблюдать в XV в. и очень часто в XVI в., особенно при Иване IV.
В Москву стекаются выходцы, занимают иногда очень хоро-
шее положение и все находят себе соответствующее место. Очевид-
но, что сам великий князь и верхушка его боярства умеют прини-
мать пришельцев «с честью» и ставить каждого на свое место. Соз-
дается впечатление, что пришельцы встречали на Москве устой-
чивую и четкую политику отношения великого князя к выходцам,
которая их привлекала и отвечала их интересам.
502
В самом деле, как время Екатерины Великой считают «золотым
веком» дворянства, так время Дмитрия Донского можно на-
звать «золотым веком» боярства. Количество родов невелико; роды
еще не успели размножиться и разбиться на ряд самостоятельных
ветвей. Счеты между родами и отношения к великому князю ясны.
Родовые вотчины еще не раздробились между многочисленными
наследниками. Во главе каждого рода стоит признанный старший,
который служит великому князю и выходит в походы не один с не-
большим количеством послужильцев и рабов, как позже, а со своим
двором, в состав которого могли входить и младшие родичи, и воль-
ные слуги, и множество рабов. Частые, но редко удачные походы и
обогащали бояр добычей в виде разных материальных благ,
рабов и скота, и вознаграждались земельными пожалова-
ниями и «великим» кормлением, которые получал боярин со своим
двором.
Необходимо обратить внимание на то, что ни под одной духов-
ной других великих князей нет такого числа подписей бояр. На-
пример, у Василия Темного два свидетеля, а у Ивана III — четыре
свидетеля, хотя число бояр значительно увеличилось.
В некоторых списках летописей помещена Повесть о жизни и
последних часах вел. кн. Дмитрия. Можно легко согласиться с
тем, что Дмитрий не произносил таких речей, которые вложил
ему в уста автор Повести, и видеть в них только риторический при-
ем; можно согласиться, что в Повести много традиционных при-
крас и гипербол, но нельзя не признать большой осведомлен-
ности автора и верности характеристики взаимных отношений кня-
зя и бояр, которая дана в Повести. Осведомленность автора видна
хотя бы из того, что он подробно и довольно толково излагает ду-
ховное завещание Дмитрия, в чем мы можем убедиться, сравнив
рассказ с дошедшим до нас подлинником.
Своим сыновьям вел. кн. Дмитрий завещал: «И боляры своя
любите, честь им достойную воздавайте противу служению их,
без совета их ничьто же не творите». Боярам Дмитрий напоминал,
что он родился и вырос на их глазах и с ними царствовал «лет 27».
«И мужествовах с вами на многи страны и противным страшен
быв во бранех и поганыя низложих... Великое княжение свое
вельми укрепих, мир и тишину земьли Русьстеи’сотворих,~оть-
чину свою с вами соблюдох../И вам’честь и любовь даровах, под
вами грады держах'и великия властней чада ваша любих и никому
же зла не сотворих, ни силою что отъях, ни досадих, ни укорих,
ни разграбих, ни избезчествовах, но всех любих и в чести дер-
жах. И веселихся с вами, с вамиипоскорбех. Вы не нарекостеся у
мене боляре, но князи земьли моей...» Помните вашу присягу,
как вы обещали «должны есмя, тебе служа и детем твоим, главы
своя положити» 7.
7 ПСРЛ, т. XXI, вторая половина, стр. 403.
503
Еще раз следует подчеркнуть, что дело вовсе не в дослов-
ной точности или неточности этих речей, а в яркой характеристике
взаимных отношений великого князя и боярства, данной автором
Повести, характеристике, которая вполне гармонирует с общим
впечатлением, складывающимся при изучении других источников
периода княжения Дмитрия Донского. В применении же к вел. кн.
Василию Темному, атем более к Ивану III она была бы во мно-
гих отношениях ложной и полной диссонансов. Подчеркну, в част-
ности, указание на присягу наследственной службы («служити те-
бе и детем твоим») и патриархальную близость отношений князя с
боярами... *
[1930-е годы]
[МОСКОВСКОЕ БОЯРСТВО
В КОНЦЕ XIV-XV ВВ.]*
Итак, мы видим, что к концу XIV в. московское боярство мож-
но считать вполне сложившимся.
В XV в. появляются на сцене роды Нетши (Даниловы), Сороко-
умовы-Глебовы, быть может, старые, но выдвинувшиеся позже.
Выезжают кн. Юрий Патрикеевич и грек кн. Степан, родоначаль-
ник Ховриных-Головиных. С середины XV в. входят в боярскую
среду князья Оболенские. В XV в. выдвигаются лично, а не родами
представители некоторых не боярских родов, например Басенко-
вы. Наконец, в последней четверти XV в. в думу входят ряд кня-
жеских родов и некоторые тверские бояре, и состав правящего
класса значительно изменяется.
Весь этот процесс образования правящего класса можно в за-
висимости от главных этапов развития Московского великого кня-
жения разделить естественным образом на три этапа.
Первый период, как мне кажется, можно начать несколько ис-
кусственной гранью — смертью вел. кн. Дмитрия Донского
и естественным пределом его считать начало борьбы вел. кн. Ва-
силия Васильевича с кн. Юрием Дмитриевичем и его сыновьями
за великое княжение. Этот период можно назвать периодом эво-
люционного развития класса в старых рамках удельных отно-
шений.
Борьба вел. кн. Василия за великое княжение была не только
борьбой двух принципов наследования, не только борьбой удель-
ных княжат против великого князя, но и борьбой боярских родов.
Даже скудные источники, которыми мы располагаем, дают воз-
можность различить, какие роды оставались в этой борьбе все
время верными вел. кн. Василию, какие колебались, какие при-
няли сторону удельных княжат. В результате этой борьбы про-
изошли большие перестановки. Выдвинулись на первые места та-
кие роды и отрасли, которые раньше были в тени, и сошли со сце-
ны совсем или во вторые ряды те роды или отрасли родов, которые
505
принимали слишком видное участие на стороне Потерпевших по-
ражение удельных княжат.
Наметившийся после этой замятии перелом становится ясным
с вокняжением вел. кн. Ивана III. Великое княжество московское
перерождается* в государство в собственном смысле слова и объе-
диняет всю Северо-Восточную Великороссию.
В соответствии с этим изменяется состав боярского класса:
один за другим в него входят роды удельных князей и тверское
боярство. Гранью этого третьего периода следует считать террор
опричнины царя Ивана, при котором погиб без остатка целый
ряд старых родов, а другие сильно поредели или, разоренные,
утратили свое положение. После опричнины до начала Смуты мос-
ковские цари правят с остатками того же самого класса. Смута на-
чинает новый период, довершая во многих отношениях дело оприч-
нины, а после Смуты состав класса уже изменен и перерожден
сверху донизу.
Движение родов в первом периоде.
1.	Вельяминовы-Воронцовы. Со смертью Семена, бездетного
сына окольничего Тимофея, пресеклись все старшие отрасли Вель-
яминовых, за исключением Ивана, сына Федора Воронца. Пред-
ставитель младшей ветви, Федор (Юрий?) Грунка, если и был боя-
рином, то его дети в думу, по-видимому, не попали. Иван Федо-
рович Воронцов, бывший боярином еще при вел. кн. Дмитрии,
умер, по-видимому, в начале XV в., и его место в думе занял его
единственный сын Никита. Таким образом, в первом периоде
Воронцовы-Вельяминовы перестали занимать первенствующее
положение в думе.
2.	Акинфовичи. Несмотря на опалу и конфискацию имущества,
постигшие на рубеже XV в. (до 1406 г.) старшего Акинфовича —
Федора Свибла, остальные Акинфовичи продвигаются один
за другим и занимают настолько видное положение, что его
можно сравнить с положением Вельяминовых в XIV в. Вслед
за Иваном Хромым и Александром Остеем выдвигаются ос-
тальные братья — вероятные бояре Иван Бутурля и Андрей
Слизень, а во второй половине княжения Василия Дмитриеви-
ча — Михаил Челядня. Михаил Челядня через брак старшего
сына Ивана с дочерью кн. Юрия Патрикеевича был в свойстве
с великим князем. В конце княжения Василия Дмитриевича вы-
двигается следующее колено: Давид, сын Ивана Хромого (вероят-
ный боярин), и два сына Александра Остея — Роман и Тимофей.
3.	О Морозовых за этот период ничего неизвестно. Можно счи-
тать вероятными боярами трех сыновей боярина Михаила Ивано-
вича: Василия Слепого, Василия Шею и Бориса, но в общем этот
род ничем не выделился.
4.	Из рода Андрея Кобылы продолжают возвышаться потомки
его младшего сына Федора Кошки. Последний умер в начале XVb.
А в послании Едигея (6916 [1408] г.) его старший сын, Иван,
506
упоминается как казначей, любимец и «старейшина» великого кня-
зя, который, в противоположность своему отцу, Кошке, угождав-
шему Орде, навлекает на Русь своими неразумными советами
гнев ордынского царя: великйй князь «не выступает» из его слова
и думы. Вслед за ним выдвигается его брат — Федор Голтяй, дочь
которого выходит замуж в 6915 [1406/07] г. за кн. Ярослава
Владимировича Боровского. О близости Кошкиных к великому
князю свидетельствует то, что Иван был свидетелем всех духов-
ных Василия Дмитриевича, а Федор — первой.
5.	Бяконтовы продолжают свою карьеру, но ничем не выделя-
ются. После смерти в 1392 г. престарелого боярина великих кня-
зей Дмитрия и Василия Данилы Феофановича, кажется, были боя-
рами его сыновья Константин и Иван. Два другие внука Феофана,
Юрий и Данила Степановичи, служат боярами, как их отец, кото-
рого вел. кн. Василий Дмитриевич «отдал» митрополиту в бояре.
Затем начинается выдвижение младшей ветви рода Бяконта, Бо-
риса Даниловича Плещеева, внука Александра Плещея.
6.	Из сыновей Ивана Родионовича Квашни попадает в бояре
его второй сын, Илья, которого Едигей в своем послании называет
в числе старших бояр, которые могли бы подать добрый совет, как
вести себя по отношению к Орде. (В списке родословной рода
Квашниных Илья Иванович показан в числе бояр, подписавших
духовную вел. кн. Василия Дмитриевича. В действительности ни
на одной из трех духовных его подписи нет. Очевидно, это одна
из «затеек» — интерполяций Квашниных, которые отметил Бутур-
лин, списывая для себя эту роспись.)
7.	После насильственной смерти Алексея Петровича Хвоста его
потомство выходит из числа московских боярских родов. Его
внук и правнук служат можайско-верейским удельным князьям.
8.	Сходит со сцены и род Окатьевичей Валуевых. Старший сын
Тимофея Волуя, убитого на Куликовом поле, [Федор], по-видимо-
му, был убит своим «лукавым рабом» в 1382 г. Его брат Данила в
1392 г. был боярином, ина этом кончаются наши сведения об этом
роде. В конце XIV или в начале XV в. по неизвестным причинам
он выходит из боярской среды.
9.	Род Зерновых стоит по-прежнему высоко. Иван и Констан-
тин Шея Дмитриевичи были свидетелями первой духовной вел. кн.
Василия Дмитриевича. Константин не имел сыновей, с един-
ственного сына его брата Ивана — Федора Сабурова — начинает-
ся возвышение Сабуровых, старшей ветви рода Зерновых. Федор
Иванович Сабур упоминается на Куликовом поле как храбрый
костромич в полку И. Р. Квашнина. Очевидно, он был тогда моло-
дым’человеком. После смерти отца он попал в думу и был свидете-
лем второй и третьей духовных вел. кн. Василия.
Брат Федора Сабура, Данила Подольский, был боярином,
но младший брат, Иван Годун, судя по всему, до боярства не
дослужился. Его потомство более ста лет прозябало в среде
507
рядового дворянства и выдвинулось только во второй полойине
XVI в.
Данила Подольский в некоторых родословцах показан бездет-
ным, по другим — у него был один сын и один внук, на котором
пресекся весь род.
10.	Неясны причины выхода из боярской среды потомства
Федора Красного Фоминского. Его внуки от старшего сына, Ми-
хаила Крюка, Борис и Иван, были боярами вел. кн. Василия
Дмитриевича и умерли оба бездетными. Внуки от второго сына, Ива-
на Собаки, Семен Трава и Василий, тоже были боярами того же
князя. Василий умер бездетным. Конечно, смерть трех внуков-
бояр без мужского потомства ослабляла род, но, кажется, для
этого были и другие причины. Дело в том, что пятого внука, Ва-
силия Борисовича Вепрева, мы видим позже как сторонника Ше-
мяки, а их брательник Федор Андреевич Коробьин, внук Федора
Слепого Фоминского, отъехал в Тверь. Как бы то ни было, Фо-
минские в этом периоде вышли из боярской среды, и только в
XVI в.,при вел. кн. Василии Ивановиче, одной ветви рода, Кар-
повым, удалось занять скромное место среди думных чинов.
11.	Из рода Редеги выдающееся положение занимали предста-
вители двух ветвей: Добрынские и Одинцовы. Андрей Константи-
нович Сахарник Добрынский был боярином вел. кн. Василия
Дмитриевича. В 1420 г. он упоминается как боярин кн. Констан-
тина Дмитриевича, а позже вел. кн. Василия Васильевича.
Его брат, Федор Симский, упоминается в 1429 г. как воевода
великого князя. Наконец, третий Добрынский, Петр Хромой,
упоминается в послании Едигея как старший боярин, который
может дать великому князю разумный совет.
Позже, во втором периоде, Добрынские приняли участие в
борьбе князей за великое княжение, и это было причиной выхода
их из боярской среды. Боярин Александр Андреевич Белёут в
1390 г. исполнял почетное поручение: ездил в Литву за невестой
великого князя кн. Софьей Витовтовной. Его старший сын, Феодо-
сий, отъехал в Литву, а в бояре попали два других, Роман и Федор,
в конце княжения вел. кн. Василия Дмитриевича или в начале
княжения его сына.
Интересно проследить и отметить, как трудно было удержать-
ся в боярской среде новым родам вел. кн. Дмитрия Донского,
т. е. таким, которые выехали при нем или, будучи старыми, при
нем выдвинулись на историческую сцену. Мы знаем таких родов
более десятка, и из них заняли видное место одни Всеволожи.
О некоторых родах за этот период ничего неизвестно. Таковы
Меликовы (от Семена Мелика), Старковы (от Андрея Серкизовича),
Кутузовы.
Два рода — Полевых и Мининых — выбывают по неизвестной
причине. Боярин Александр Поле в 1390 г. ездил в Литву за кн.
Софьей, невестой великого князя, в 1401 г. он был воеводой в по-
508
ходе на Торжок и больше не упоминается. Неизвестно ничего и о
его единственном сыне Дмитрии... *
Напряженные после смерти вел. кн. Василия Дмитриевича от-
ношения между его сыном вел. кн. Василием и дядей кн. Юрием
Дмитриевичем перешли в 1431 г. в открытую борьбу, длившуюся
более 20 лет и закончившуюся в 1453 г. Эта продолжительная сму-
та была испытанием не только для междукняжеских отношений и
власти московских великих князей, но и для всего боярского клас-
са. При такой длительной смуте никто не мог остаться в стороне,
все так или иначе, одни в большей, другие в меньшей степени были
втянуты в борьбу князей между собой. Правда, низшие классы не
приняли активного участия в борьбе, но интересы служилого
класса, в особенности боярства, были настолько тесно связаны с
интересами князей, что ему так же, как и князьям, история поста-
вила вопрос: быть ли Великороссии единым государством или по-
прежнему делиться на уделы и страдать от этого; на чью сторону
стать и что делать? И если в результате борьбы победа осталась за
Московским великим княжением, за принципом государственного
единства, то это объясняется не столько «политикой» великокня-
жеской власти, сколько интересами и сознательностью боярства
и всего служилого класса. Правда, что в этой борьбе, как и во вся-
кой, некоторые лица преследовали свои личные цели, другие с
самого начала сознавали интересы своего класса, но в общем пос-
ле непродолжительных колебаний линия поведения боярства опре-
делилась и определила исход~борьбы. Лица, принявшие слишком
решительно ложное направление, выбыли из боярского класса,
другие столь же решительно стали на правильный путь, и боярство
в целом вышло из борьбы консолидированным и простило отступ-
никам их колебания.
Словом, эта замятия привела к пересмотру родов и лиц,
к удалению чуждых элементов и к консолидации боярского
класса.
Необходимо сказать несколько слов об источниках, которыми
мы располагаем для освещения этого вопроса. Летописи, как извест-
но, дают мало указаний на участников смуты и очень редко
объясняют мотивы их поведения. Если бы у нас был только этот
источник, то мы должны были бы отказаться от попытки выяснить
этот вопрос. Но мы имеем ценный материал родословцев, который
проливает значительный свет. Правда, что и родословцы почти
ничего не дают для выяснения роли отдельных лиц, но они дают
большее — имея перед глазами родословные таблицы и внима-
тельно всматриваясь в историю отдельных родов, мы имеем воз-
можность констатировать, какие роды остались в стороне от борь-
бы и ничего не потеряли, какие выиграли, какие пострадали. Со-
поставление этого материала с летописными фактами освещает
далеко не все, но весьма многое.
509
Итак, рассмотрим отдельные акты этой многолетней драмы,
придерживаясь летописей и справляясь все время в родословных
действующих лиц.
В прологе драмы первую роль играет бояр Иван Дмитриевич
Всеволожский.
Смерть Витовта в октябре 1430 г. и митрополита Фотия в конце
1431 г. развязала руки кн. Юрию Дмитриевичу. Он вернул вели-
кому князю перемирный договор 1428 г., что означало начало от-
крытой борьбы за великое княжение. После переговоров обе сто-
роны решили по прежнему договору передать спор на решение
хана. В сентябре 1431 г. кн. Юрий и вел. кн. Василий, едва до-
стигший 16 лет, отправились в Орду. С вел. кн. Василием при-
ехал Иван Дмитриевич Всеволожский. В летописях рассказывает-
ся, как Иван Дмитриевич ловко поссорил вельмож хана, а затем
грубой, чисто азиатской лестью расположил хана в пользу вели-
кого князя и одержал таким образом победу над кн. Юрием. Есть
указания, чтщ уже во время этой поездки Иван Дмитриевич завел
речь о браке великого князя со своей дочерью и получил от него,
быть может, обещания. Как бы то ни было, но дальнейшее пока-
зывает, что он хлопотал в Орде за вел. кн. Василия не совсем бес-
корыстно, а в расчете возвыситься и закрепить свое положение
браком дочери с великим князем.
Успешная поездка в Орду с великим князем и оказанные услу-
ги давали ему новое основание породниться с великим князем и
занять таким образом одно из первых мест.
Никоновская летопись сообщает: «Боярин великого князя
Василия Васильевичи Иван Дмитреевич, служивый... ему со
всем предложением и истинным сердцем во Орде, и великое княже-
ние ему у Махметя царя взя, и возхоте за великого князя Василия
Васильевичи дщерь свою дати; и о сем слово бысть ему с великим
князем». По возвращении из Орды, продолжает летопись, великий
князь и его мать, вел. кн. Софья Витовтовна, не пожелали этого
брака и избрали другую невесту — кн. Марью, дочь Ярослава
Владимировича, внучку Марьи Голтяевой Кошкиной. Едва ли
можно сомневаться, что в этом решении их поддерживали Кошки-
ны и, вероятно, другие роды,* не желавшие возвышения Ивана
Дмитриевича.
Иван Дмитриевич не смирился церед этим отказом и сразу
перешел к враждебным действиям: «И тако Иван Дмитреевич с
Москвы побежа ко князю Констянтину Дмитреевичю на Углеч, к
дяде великого князя Василия Васильевича, и оттоле во Тферь,
а со Твери в Галичь ко’князю Юрью Дмитреевичю» х. ?Ясно, по-
чему именно в эти места'поехал Иван Дмитриевич: зная недруже-
любное и даже враждебное отношение этих князей к великому кня-
зю, он поехал к ним склонять их к нападению и открытой борьбе.
1 ПСРЛ, т. XII, стр. 17.
510
В той же летописи, очевидно из другого источника, вставлено, что
зимой того же года Иван Дмитриевич из Твери отъехал в Галич ко
кн. Юрию Дмитриевичу «и начят подгрваривати его на великое
княжение; и князь Юрьи по его думе посла по дети своя, по князя
Василья и по князя Дмитрея по Шемяку на Москву; а они тогда
были на свадбе великого князя Василья Васильевича» 2.
Этим кончается пролог, за ним тотчас развертывается первое
действие драмы — пир на свадьбе вел. кн. Василия с кн. Марьей
Ярославной. Чтобы уяснить себе всю обстановку ссоры, проис-
шедшей во время пира, надо напомнить отношения, сложившиеся
между князьями после их поездки в Орду. Кн. Юрий, чувствуя
свое бессилие бороться против племянника, поддерживаемого
ханом, уехал к себе в Галич и не явился на свадебный пир. Его
сыновья отнеслись к унижению отца иначе и не были склонны по-
рывать с великокняжеским двором. Из дальнейших событий вид-
но, что они были против возобновления борьбы и пошли на это
только под влиянием оскорбления и по приказанию отца. Таким
образом, пожар вражды за недостатком пищи готов был погас-
нуть. Оскорбленный отказом великого князя, Иван Дмитриевич
прекрасно это понимал, и если кому было нежелательно наступив-
шее перемирие, то больше всего ему.
Бежав из Москвы, он отправился ко всем возможным союз-
никам своего мщения и врагам великого князя. Как показали даль-
нейшие события, ему удалось склонить на выступление кн. Юрия.'
Необходимо было поднять и сыновей кн. Юрия, и для этого была
кущена легенда о золотом поясе. Напомню эту легенду. Суздаль-
ский кн. Дмитрий Константинович дал этот ценный пояс в при-
даное за своей дочерью вел. кн. Дмитрию Донскому (1366 г,). Ты-
сяцкий Василий ВельямиПов на свадьбе (!) подменил этот пояс
другим, менее ценным, и впоследствии подарил своему сыну Ми-
куле. Микула дал этот пояс Ивану Дмитриевичу, когда выдал за
него свою дочь. Иван Дмитриевич дал его в свою очередь в прида-
ное своему зятю кн. Андрею Владимировичу. Наконец, в 1431 г.
этот пояс попал к кн. Василию Косому, когда он обручился с до-
черью кн. Андрея, внучкой Ивана Дмитриевича. Нелепость этой
легенды сразу бросается в глаза. Пояс исключительной ценности
три раза переходил на глазах у всех из рук в руки, и
никто не замечает и не знает о подмене, происшедшей за 65 лет
перед тем! И только на свадьбе великого князя, когда пояс был на
кн. Василии Косом, вдруг Петр Константинович Добрынский
«познал», что это был тот самый краденый пояс.
Замечательно, как летописцы рассказывают эту историю поя-
са, изложенную выше. Они без всяких комментариев рассказывают
историю пояса и, как бы извиняясь за сообщение такой неле-
пости, прибавляют:«Се же пишем того ради, понеже много зла
2 Там же.
511
с того ся почяло». Если даже допустить невероятное предположе-
ние, что тысяцкий Василий совершил эту кражу незаметно для всех
окружающих, то факт этой кражи мог быть известным только в его
семье и прежде всего Ивану Дмитриевичу. Он же и пустил эту
легенду, чтобы подлить масла в огонь — поссорить сыновей
кн. Юрия с московским двором.
Его расчет оказался правильным. При дворе нашлись лица,
которым эта выдумка была на руку. Она послужила грубым пред-
логом, чтобы нанести в угаре пьяного пира тяжелое оскорбление
кн. Василию. П. К. Добрынский, о котором мы еще услышим поз-
же, «познал» этот пояс, а Захарий Иванович Кошкин сорвал его с
кн. Василия, совершенно невинного, даже если бы пояс действи-
тельно был украден 65 лет тому назад, и тем нанес ему тяжелое
оскорбление. Участие Захария Кошкина едва ли случайно —
ведь он был двоюродным дядей кн. Марьи, внучки Марьи Голтяе-
вой Кошкиной. Это дает повод думать, что Кошкины были в числе
тех бояр, которые расстроили брак великого князя и дочери
(или внучки) Ивана Дмитриевича.
Оскорбленные так грубо, братья уехали из Москвы в Галич к
отцу. В Галиче под влиянием и при участии Ивана Дмитриевича
шли спешные приготовления к походу. Приезд сыновей развязы-
вал руки кн. Юрию, и он быстро двинулся на Москву. Князья бы-
ли уже в Переяславле, когда великокняжеский наместник в Ро-
стове П. К. Добрынский узнал об их движении и бросился в
Москву уведомить великого князя. Великий князь, не подготов-
ленный к борьбе, выслал навстречу кн. Юрию своих послов Федо-
ра Андреевича Лжа и Федора Товарка для переговоров о мире.
Но «Иван Дмитриевич не дал о миру ни слова молвити. И тако
возвратившеся послы великого князя безделни», т. е. не сделав
дела. Великий князь наскоро собрал людей, случившихся на
Москве при нем, присоединил к ним торговых и других москвичей
и стал на Клязьме в двадцати километрах от Москвы. Несмотря
на превосходство сил противника, он дал бой и был разбит, т. к.
от москвичей не было никакой помощи — «мнози бо от них пиани
бяху, а и з собою мед везяху, что пити еще» 3.
Интересно было бы знать, на чей счет происходило это несвое-
временное пьянство? Разбитый великий князь бежал через Тверь
в Кострому, а кн. Юрий занял Москву, сел на великом княжении
и послал своих сыновей за великим князем. Привезенный в Моск-
ву, великий князь «добил челом» кн. Юрию при помощи любимого
боярина кн. Юрия, Семена Федоровича Морозова, «бе бо сей
Семен у князя Юрьа Дмитреевичя в велице славе и • любви».
Под влиянием С. Морозова кн. Юрий совершил грубую ошиб-
ку — освободил великого князя и дал ему в удел Коломну. Иван
Дмитриевич и многие бояре и слуги, принявшие сторону кн.
3 ПСРЛ, т. XII, стр. 18.
512
Юрия, предвидя последствия ошибки и опасаясь наказания,
«разъяришася о сем, и не любо им бысть сие всем».
Последствия ошибки сказались очень быстро. Кн. Юрий захва-
тил Москву и великое княжение врасплох. Освобожденный вели-
кий князь стал на Коломне центром, вокруг которого могли со-
браться его бояре и слуги. На его зов к нему стали стекаться люди
не только со всех концов великого княжения, но и из Москвы —
бояре и слуги стали отказываться от кн. Юрия и отъезжать на
Коломну «от мала до велика».
В числе других, видя свое дело проигранным, поехал с повин-
ной и Иван Дмитриевич с детьми 4, но расчет на прощенье оказал-
ся ошибочным: он был схвачен, ослеплен, и все вотчины его кон-
фискованы.
В Ермолинской летописи под 6941 (1433) г., т. е. правильно,
сообщается: «Того же лета князя великого Иван Дмитриевич
поймал и с детьми, да и очи ему вымали»5. Редактор летописи Ф. И.
Покровский в примечании заметил, что это известие вставлено по
ошибке и должно быть отнесено к 6953 [1444/45] г., когда вели-
кий князь был ослеплен. С этим нельзя согласиться. Здесь следу-
ет видеть, описку переписчиков и прочесть это место так: «князь
великий ИванагДмитриевича поймал, и с детьми, да и очи ему выма-
ли». Старик И. Д. Всеволожский был ослеплен в 1433 г., по приез-
де в Коломну, и тогда же, по-видимому, умер. В договоре 1433 г.
великого князя с кн. Юрием упоминаются вотчины, конфиско-
ванные у Ивана Дмитриевича.
Интересно отметить, как объясняют летописи этот съезд слу-
жилых людей в Коломну. Никоновская летопись объясняет это
тем, что «не любо им бысть всем на любовника княже Юрьева на
Семена Морозова» 6. Но мотив зависти к С. Морозову мог подвиг-
нуть только немногих, а не тех, которые съезжались со всех кон-
цов Руси. Более основательное, хотя и в неудачной форме, объяс-
нение находим в других летописях и в некоторых родословцах:
«И князи и бояре не навыкли служить галичским князем и по-
ехали все от мала до велика на Коломну» 7. Смысл этого показания
раскрывается легко, когда мы знаем историю служилых родов... *
К началу княжеской усобицы целый ряд родов, как, например,
Монастыревы, Сатины, Новосильцевы, Хвостовы, Отяевы, Мяч-
ковы, Полевы и другие, был вытеснен из среды московских бояр и
служил удельным князьям. Кроме служебных связей они большею
частью были связаны и своим землевладением в уделах.
Кроме этих родов удельным князьям служили и представите-
ли младших или захудалых ветвей московских боярских родов.
4 Там же, т. XXIII, стр. 147.
6 Там же, стр. 148.
6 Там же, т. XII, стр. 18.
7 РК, стр. 17.
513
Во всяком случае, всегда переход на службу к удельным князь-
ям был своего рода деградацией, и, возвращаясь на службу к вели-
кому князю, такие лица и их потомки не могли восстановить своего
прежнего положения.
Поэтому естественными союзниками великокняжеской власти
были старые московские роды, так же как естественными сторон-
никами удельных князей были те роды, которые перешли к ним на
службу или служили по своим вотчинам исстари.
Если мы соберем все показания летописей и других источни-
ков о лицах, которые так или иначе оставили по себе следы в ис-
тории и принимали участие в этой многолетней драме, то увидим,
что в общем они распределяются так, как и можно было ожидать,
зная их принадлежность к тому или иному роду. Если были исклю-
чения, то они только подтверждают высказанное мнение.
Чтобы убедиться в этом, рассмотрим, как отразилась княжес-
кая усобица в конечном счете на судьбах известных нам родов.
Обзор родов дает возможность сделать ряд очень интересных
выводов. О старых родах, Которые, видимо, ничего не потеряли и
не выиграли от княжеской усобицы, а таких большинство, я не
буду говорить. Отмечу только те роды, в которых заметны измене-
ния в худшую или лучшую сторону, изменения, которые предпо-
ложительно или по прямым указаниям источников можно поста-
вить в связК с событиями этого времени.
К родам, выдвижение которых можно поставить с некоторой
вероятностью в связь, с событиями 1431—1453 гг., можно отне-
сти Кутузовых, Сорокоумовых-Глебовых и Мамоновых-Дани-
ловых.
О службе Кутузовых ничего неизвестно до 40-х годов XV в.
О Федоре Александровиче Кутузе известно, что он был женат на
дочери боярина Константина Дмитриевича Зернова. Судя по это-
му, он был не рядовым служилым человеком, но на исторической
сцене появляются только его сыновья, брат Григорий Горбатый и
племянники.
Род Нетши^принадлежал к старым боярским родам удельных
князей. На службу к великим князьям он перешел не во время усо-
бицы и не в связи с нею, а позже, в результате ликвидации несколь-
ких уделов. Андрей Дмитриевич служил кн. Ивану Можайскому
и был у него боярином, когда князь «поймал» его, а жену его сжег
«безлеп» по обвинению в волшебстве в 6951 [1442/43] г. Сын
Андрея, Григорий Мамон, в 1480 г. был ближайшим советником
вел. кн. Ивана. Он и Иван Васильевич Ощера вызвали со стороны
некоторых летописцев суровое осуждение за осторожные со-
веты. Насколько это справедливо, трудно сказать, но для нас важ-
но то, что Мамон, несомненно, был близким к великому князю чело-
веком и что, несмотря на это, получил окольничество только в
1500 г. Так трудно было удельным слугам устроиться при москрв-.
ском дворе.
514
Выше было отмечено очень неясное прошлое Сорокоумовых-
Глебовых в XIV и начале XV в. С некоторой долей вероятности
боярином можно считать только Василия Глебовича, да и то не-
известно, кому он служил. В родословцах говорится, что старший
сын Василия Глебовича, Григорий Криворот, был дворецким
вел. кн. Василия Васильевича. По другим источникам, Григория
Криворота можно считать вероятным боярином начала княже-
ния Ивана Васильевича. К числу родов, занимавших очень видное
положение в XIV и в начале XV в. и утративших его к середине
XV в., следует отнести потомков кн. Константина Фоминского.
Однако ставить это в прямую связь с междукняжеской усобицей
едва ли возможно. В самом деле, у боярина Михаила Федоровича
Крюка было два сына, Борис и Иван, которые, по родословным
данным, были боярами при вел. кн. Василии Дмитриевиче. Оба
они умерли бездетными, по-видимому до начала смуты или в са-
мом начале ее. У боярина Ивана Федоровича Собаки было тоже два
сына — Семен Трава и Василий. По родословным данным, они
были боярами вел. кн. Василия Дмитриевича. У Василия был один
бездетный сын. От Семена Травы пошли Скрябины, Осокины,
Пырьевы и Салтыковы-Травины, но когда и почему они выбыли
из боярской среды, неизвестно. Наконец, у Бориса Федоровича
Вепря был сын Василий. Василий Вепрев в 6955 [1446/47] г.
служил кн. Шемяке, был у него воеводой и был разбит кн. Ряпо-
ловским. В родословцах у него не показано потомства, и на осно-
вании этих фактов можно думать, что Василий сложил свою го-
лову на службе у Шемяки. Прежде чем перейти к заключению,
скажу еще несколько слов о тех представителях старых москов-
ских родов, которые отмечены в летописях как лица, замешанные
в смуте.
К таким принадлежит Иван Федорович Старков, правнук татар-
ского царевича Серкиза, выехавшего к вел. кн. Дмитрию Донско-
му. Выше было упомянуто, что он «коромолил» с Москвы в 6954
[1446] г. Там же было разъяснено, в чем состояла крамола,—
она состояла в шпионаже и подготовке внезапного захвата
вел. кн. Василия кн. Шемякой, т. е. в сообщении сведений.
Но, очевидно, Иван Старков делал это достаточно ловко и не-
уловимо, и его предательство осталось безнаказанным: позже, в
начале княжения вел. кн. Ивана, мы видим его боярином. Тем не
менее Старковым не удалось удержаться в боярской среде. Еще его
старший сын, Александр, был дворецким у кн. Юрия Васильеви-
ча, но второй сын (Алексей) и все дальнейшее его потомство вы-
были из боярской среды.
Необъясненным в летописях и непонятным образом в лагере кн.
Дмитрия оказался один представитель исконного рода вели-
кокняжеских бояр — Михаил Федорович Сабуров. Так же необъ-
яснимо он перешел на сторону великого князя и был амнистиро-
ван. Как известно, у Михаила Федоровича сыновей не было, а свои
вотчины он отдал вел. кн. Марье. Затем, по Шереметевскому спис-
ку он, показан боярином и дворецким, умершим в 6972 [1463/64] г.
Нет ли тут какой-то неточности? Есть основание думать, что за
несколько лет до смерти он постригся в монастыре и, следовательно,
отошел от общественной деятельности. Сопоставление этих фактов
дает основание предполагать, что переход на сторону кн. Дмитрия
прошел для него не даром. Может быть, в разгар борьбы он был
амнистирован без условий, но позже ему пришлось искать за-
ступничества у вел. кн. Марьи, отдать ей вотчины (не имея муж-
ского потомства, он легко мог это сделать), а затем постричься.
Во всяком случае, эпизод с Михаилом Федоровичем не отразил-
ся на карьере его братьев и всего рода Сабуровых.
Чтобы подвести итоги всему предшествовавшему изложению,
я сделаю обзор бояр и виднейших служилых людей по родам в
промежуток времени с окончания смуты, т. е. за последнее десяти-
летие княжения Василия Темного, до наплыва новых родов, кня-
жеских и некняжеских, при вел. кн. Иване, наплыва, связанного
с падением независимости Ярославля, Новгорода и Твери.
Этот период намечается естественным образом. Как ни устой-
чива была общая линия поведения московских родов во время
смуты, все-таки некоторые перестановки в составе родов и лиц
произошли. С другой стороны, за последнюю четверть XV в. со-
став правящего боярства быстро и настолько сильно изменяется,
что в истории его начинается совершенно новый период.
Обзор боярства за этот период тем более необходим, что Шере-
метевский список думных чинов за первые пятнадцать лет княже-
ния вел. кн. Ивана страдает большой неполнотой.
Для Воронцовых-Вельяминовых это время было временем
ущерба. У Никиты Ивановича Воронцова было два сына, из кото-
рых младший, Тимофей, был убит под Можайском и не оставил
потомства. Его старший брат, Иван, был боярином кн. Юрия
Васильевича. У того же князя в то же время был боярином один
представитель младшей ветви рода — Василий Федорович Велья-
минов. Сын Василия, Иван Шадра, был пожалован в окольничие
великого князя в .6984 [1475/76] г., и с него начинается возвыше-
ние Воронцовых-Вельяминовых в великокняжеской думе.
Неизменно высокое положение занимают Акинфовичи. После
вероятного боярина Давида Ивановича Хромого в 6979 [1470/
71] г. получает боярство его сын Федор. Вторая ветвь — Остеевы.
После бояр второй четверти века Тимофея и Романа Александро-
вичей Остеевых в думу попадают Андрей Романович Хруль и
Андрей Тимофеевич Жулеба. Из третьей ветви, Бутурлиных, в
последнее десятилетие княжения Василия после Ивана Ивановича
становится боярином его старший сын, Андрей, а позже, при вел.
кн. Иване, вероятно, и младший сын — Никита. Наконец, из
младшей ветви, Челядниных, после Федора Михайловича с на-
чала княжения Ивана выдвигается его старший сын, Петр.
516
Из другой ветви рода Радши, Пушкиных, в середине XV в.
выдвигается Федор Григорьевич Товарко, старший сын которого,
Иван Ус, был видным деятелем и боярином первой половины кня-
жения Ивана III.
Из рода Кобылы по-прежнему занимают высокое место пред-
ставители младшей линии — Кошкины. Федор Брех и Захарий Ива-
нович были боярами вел/кн. Василия Темного. При вел. кн. Иване
попадают в думу два сына Захария — Яков в 6988 [1479/80] г.
и Юрий в 6992 [1483/84] г. Со смертью в Суздальском бою боя-
рина Андрея Федоровича Голтяева мужское потомство Ф. Гол-
тяя пресеклось. Наконец, Константин Александрович Беззубцев,
по-видимому, был боярином и, во всяком случае, очень видным
воеводой третьей четверти XV в.
Из рода Морозовых боярами были Василий Михайлович Сле-
пой и его сын Григорий Поплева (с 6984 [1475/76] г.), затем Ва-
силий Михайлович Шея, брат В. Слепого, и, вероятно, его сын
Дмитрий Васильевич.
Какую должность занимал Борце Михайлович, неизвестно, но
его сын, Иван Тучко, был в 6975 [1466/67] г. дворецким великого
князя, а другой сын, Василий Тучко, получил боярство в 6988
[1479/80] г. Как воевода заслуживает упоминания Иван Игнатье-
вич Глухой в 6976 [1467/68] г., а как видный деятель — Дмитрий
Давидович, бывший в конце XV в. боярином вел. кн. Ивана Ива-
новича.
Из Филипповых-Морозовых во время усобицы выделился Се-
мен со своими сыновьями. Его сыновья и позже, в 6976 [1467/68] г.
отмечаются в летописях как участники Казанского похода, но
ни Семен, ни его сыновья в думу, по-видимому, не попали (отмечу,
что Иван Семенович Шуст был прапрадедом Ксении, матери царя
Михаила Федоровича). В думу попадает Михаил Яковлевич Ру-
салка, внук Константина Филимоновича, который верно служил
вел. кн. Василию, а при Иване III в 6973 [1464/65] г. стал дво-
рецким.
Из рода Бяконта в боярской среде остаются только Плещеевы:
Михаил Борисович и Андрей Федорович Сильного. Михаил Бо-
рисович умер в 6976 [1467/68] Т., а за ним выходят на сцену его
старшие сыновья: Андрей (окольничий с 6984 [1475/76] г.), а
несколько позже Тимофей Юрло.
Род Квашниных опустился уже в первой четверти века, и в
рассматриваемом периоде Квашнины сошли во вторые ряды. Так,
Данила Родионович Жох служил боярином у вел. кн. Марьи.
Сыновья Федора Сабура продвигаются целой фалангой.
Иван и Данила умерли, по-видимому, до усобицы. Ми-
хаил, несмотря на временный переход в 6954 [1445/46] г.
на сторону кн. Шемяки, получил прощение и был боярином
и дворецким. В 6973 [1464/65] г. получает боярство четвертый
сын, Василий, а в 6986 [1477] г. пятый, Семен Пешек.
517
Большие изменения произошли в положении рода Добрынских-
Белеутовых. В первой четверти XV в. они занимали очень видное
положение. Участие нескольких Константиновичей Добрынских в
усобице на стороне удельных князей привело к тому, что из девя-
ти братьев в боярской среде удержался только Федор Симский,
а также его единственный сын Василий Образец, очень видный вое-
вода своего времени, получивший боярство в 6982 [1473/74] г.
Выход Белеутовых из числа думных людей великого князя не
совсем ясен. Старший сын боярина Александра Белеута, Феодо-
сий, отъехал в Литву. Его сыновья в середине столетия выехали
обратно, но ни они, ни их потомство в думу не вернулись. Роман
и Федор Александровичи при вел. кн. Василии были боярами,
ноких сыновья и потомки, как и потомство Феодосия, навсегда
вышли из думской среды.
О старейшей ветви Всеволожей, представителем которой был
Иван Дмитриевич, было сказано выше. В думской среде остаются
только представители самой младшей ветви — Заболотские. Воз-
можно, что их родоначальнику Василию Ивановичу принадлежит
подпись на первой духовной вел. кн. Василия Темного. Во всяком
случае, его сын Григорий был боярином и дворецким вел^
кн. Василия и его сына Ивана. В общем же после измены
и опалы Ивана Дмитриевича Всеволожи теряют свое положение
в боярской среде, и в XVI в. в думу попало’ только трое Забо-
лотских.
Небольшое место занимают Волынские. Некоторое значение
имело в этом то обстоятельство, что три старших представителя
стартрей ветви были убиты в Белевском бою. Из их братьев из-
вестен только Михаил Борисович как писец Костромы в 6973
[1464/65] г. В это время, т. е. в XV и в первой половине XVI в.,
описания поручались очень видным служилым людям, иногда
окольничим.
О выдвижении Кутузовых, Сорокоумовых-Глебовых и Нетши-
Даниловых было сказано выше.
Новыми людьми в среде боярства были Ховрины. Выше были
отмечены особенности карьеры Ховриных-Головиных. Все без
исключения роды до них были прежде всего воинами и на военном
поприще делали карьеру и составляли себе состояние.
Первый известный нам представитель рода Ховриных, Влади-
мир Григорьевич, выступает на сцену как богатый гость, получив-
ший боярство или в тот период, когда он впервые упоминается в
источниках, или несколько позже. Затем он сам и его сыновья
упоминаются в летописях неоднократно как строители каменных
зданий и знатоки строительного дела. На этом поприще им при-
шлось близко познакомиться с Ермолиным, а потому мы можем до-
верять, показанию Ермолинской летописи, что В. Г. Ховрин был
гостем, «да и боярином» в 6958 [1449/50] г. Позже его боярство не-
сомненно, хотя и не указано в Шереметевском списке. Его старший
518
сын, Иван Голова, был крестником вел. кн. Ивана III и, наверное,
боярином.
Единственный пример выдвижения представителя старого
боярского рода удельных князей представляет Василий Иванович
Китай Новосильцев. В Шереметевском списке он не показан,
но в разрядах и летописях^он упоминается с 6984 [1475/76] г.
Как боярин и лицо, выполнявшее очень важные поручения.
Старший сын кн. Юрия Патрикеевича, Василий, пережил
своего отца ненамного и умер в 1450 г. — по-видимому, в молодо-
сти. Его второй сын, Иван, был замечательным деятелем своего вре-
мени; с 6963 [1454/55] г., когда он был воеводой против татарина
Оке, он служит почти полстолетия, до принудительного постри-
жения в 1499 г. В 6984 [1475/76] г. были пожалованы в бояре оба
сына кн. Василия Юрьевича — Иван Булак и Данила Щеня.
Обзор боярских родов и состава думцев показывает, что пере-
мены были гораздо меньшими, чем это можно было бы предполо-
жить, судя по продолжительности княжеской усобицы и крупным
событиям этого бурного периода.
Выдвиженцем в собственном смысле слова можно назвать толь-
ко одного Федора Басенка. Что касается Кутузовых, Сорокоумо-
вых-Глебовых и Нетши-Даниловых, то это были старые роды.
Ховрины выдвинулись вновь, но не на ратном поприще, а совсем
другими путями. Новостью является появление в боярской среде
князей Оболенских, но служить московским князьям они начали
еще в XIV в.
11930-е годы]
ПРИМЕЧАНИЯ
Я стр. 7.
Печатается по автографу (ед. хр. 83).
К стр. 11.
В архиве С. Б. Веселовского хранятся некоторые копии исследуемых
родословцев:
ед. хр. 296 — родословец С. В. Ромодановского (автограф);
ед. хр. 297— родословец Я. Б. Щепина-Ростовского (автограф);
ед. хр. 298 — родословец А. И. Вадбальского (автограф);
ед. хр. 299 — выписки из родословцев собраний Беляева и Румянцева
(автограф);
ед. хр. 300 — родословец из собрания Мазурина (автограф);
ед. хр. 301— родословная келейная книга патриарха Филарета (автограф)»
К стр. 23.
Здесь на верхнем поле рукописи заметка автора: «Сказать еще о местах
боярских по памяти Петра Константиновича Добрынского».
К стр. 27.
В Архиве АН СССР хранится черновик работы автора о синодике Успен»
ского собора (ед. хр. 87).
К стр. 29.
Об этом см. работу автора «Синодик опальных царя Ивана Грозного как
исторический источник» (С. Б. В есел овский. Исследования по истории
опричнины. М., 1963, стр. 323—478).
Я стр. 39.
Печатается по машинописи с правкой автора по последней, наиболее
полной редакции С. Б. Веселовского (ед. хр. 25).
Кроме того, в Архиве АН СССР хранится вариант этой монографии
под названием «Род Ратши», более ранний (ед. хр. 31, авто-
граф). Он значительно меньше по объему и соответственно беднее
по сообщаемым в нем сведениям. По форме первый вариант схож с ис-
следованиями других боярских родов, в которых отсутствуют деления на
главы.
520
.Сведения о подмосковных владениях Пушкиных (см. .стр. 64—67 насто-
ящего издания) составляют параграф «Селения предков А. С. Пушкина»,
включенный в книгу «Подмосковье. Памятные места в истории русской
культуры XIV — XIX веков» (М., 1955).
К стр. 56.
Среди черновиков монографии имеется набросок с пометкой автора
«К роду Ратши» (ед. хр. 26), который вводит в исследование еще одну фами-
лию, Аминевых.
«Аминевы
Кн. Долгоруков (Российская родословная книга, ч. III. СПб., 1856,
стр. 71) писал: «Фамилия Аминовых (в старину: Аминевы) происходит от
Радши, подобно некоторым знаменитым русским фамилиям... Потомок Рад-
ши в десятом колене, Иван Юрьевич, по прозвищу Аминь... имел сына Ива-
на Ивановича Аминева, внука Дмитрия Ивановича...» и т. д. «Фамилия
Аминевых разделилась на две отрасли: одна отрасль переселилась в Швецию
и Финляндию и существует доныне под именем Аминовых (Aminoff), а
другая, оставшаяся в России, угасла в XVIII в.».
Далее Долгоруков дает совершенно невозможную хронологически цепь
потомков И. И. Аминева. Все это родословие несостоятельно.
Григорий Романович Курица Каменский в третьей четверти XV в. был-
наместником вел. кн Марьи в Ростове (ГИМ, Синодальное собр., кн. 276,
л. 16 об. [АФЗиХ, ч. I, № 7, стр. 26]). Его четвертый сын, Юрий Волк, в
последней четверти XV в. (не ранее 1474 г. и не позже 1484 г.) подписался
у купчей Сабуровых на ростовскую вотчину: «А на то послуси: Волък Гри-
горьев сын Романовича Курицин...» (ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), отд. XIII, № 227
[АСЭИ, т. I, № 444, cip. 331]). Вотчина «Волка Курицина» на границе Кли-
на и Дмитрова упоминается в межевой грамоте 1504 г. (СГГиД, ч. I, стр. 386
(ДиДГ, № 96, стр. 404]). У Волка Курицына было три сына: Иван Аминь,
Алексей Обедня и бездетный Иван Слепой Волченок. Потомство его, насколь-
ко известно, не усвоило фамилий Аминевых и Обедниных, а писалось, как
и другие потомки Григория Курицы, Курицыными.
Таким образом, Иван Юрьевич Аминь жил в первой четверти XVI в.,
а фамильное прозвище Аминевы могло быть употреблено только его сыном
Иваном. Между тем уже в XV в. мы находим в Костроме род Аминевых. Из-
вестны два сына Клементия Аминева — Иван и Андрей. Иван Аминев в
третьей четверти XV в. был волостелем Залесской волости Костромского уез-
да [АСЭИ, т. I, № 523, стр. 400].
Вероятными сыновьями Ивана Аминева можно считать Дмитрия и Вла-
димира Ивановичей Аминевых, которые в 1496 г. получили от митрополита
Симона несудимую грамоту для причта своего вотчинного храма чудотворца
Николая в Емстне, в Костромской десятине (ДАИ, т. I, № 214 [АСЭИ, т. III,
№ 246, стр. 265]. Дмитрий был жив в 1512 г. и получил подтверждение этой
грамоты). Д. И. Аминев в 1511 г. получил в кормление Утманово и Яхрен-
гу в Устюжском уезде, а его сын Семен в 30-х годах получал кормления —
волостью Жилиной и городом Чухломой в Костромском уезде (ДАИ, т. I,
№215/1 — 111).
У Ивана Клементьева был еще сын — Семен Барсук. В 1558 г. Никита
и Образец Барсуковы Аминевы дали Троице-Сергиеву монастырю участок
земли на р. Солонице в Емецком стану Костромского уезда «по своем деде
по Иване по Клементьеве сыне Аминева по его душе». Послухом у данной
был их брат Ульян Барсуков (ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 533, по Костроме № 20).
У Барсука известен еще четвертый сын—Петр. В одной меновной грамоте
1566 г. по Емецкому стану упоминаются послухи «Образец и Петр Семеновы
дети Аминева» (там же, № 57).
Среди убитых в Казанских походах середины XVI в. упоминается в си-
нодике Успенского собора Никита Аминев. Очень вероятно, что это и есть
Никита Барсуков Семенов.
521
У Андрея Клементьевича известны два сына — Яков и Илья.
В 1536 г. Троице-Сергиев монастырь купил у Федоры, вдовы Ильи, и
у ее сына Давида участок земли и половину мельницы на р. Солюнице в Емец-
ком стану против троицкого с. Марьинского (на р. Тоноге), «што Давыда тою
землею благословил дед его Онъдрей Климянтев сын Аминева по духовной
грамоте». К этой купчей приложили руки «племянники» Федоры — .Никита
и Образец Барсуковы (там же, № 23 и 82 [С. М. К а ш т а н о в. Чертеж зе-
мельного участка XVI в.— «Труды МГИАИ», т. 17. М., 1963, стр. 431]).
В 1558 г. Никита Яковлев Аминев имел две сделки с Троицким мона-
стырем. Он дал монастырю участок земли у той же мельницы на р. Солонице
«по своем отце по Якове по Андрееве сыне Аминева, тетки своей Федоры, Иль-
инские жены Аминева, и ее сына Давида вотчину» (ГБЛ, АТСЛ (ф. 303),
кн. 533, по Костроме № 21). Часть той же земли Никита выкупил у монастыря
за Зх/2 рубля и дал монастырю запись с неустойкой (там же, № 22). В 1564
(7072) г. Никита написал духовную грамоту, в которой завещал свою вотчину
Троицкому монастырю — «полсельца Клементьева, да деревня Морозцево, да
за рекою Солоницею поляна» — по душам родителей. Душеприказчиком он
назначил своего двоюродного брата Давида Ильича, а послухом у духовной
был Ульян Барсуков Аминев (ЦГАДА,ГКЭ (ф. 281), по Костроме № 89/5056; ср.
ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 533, по Дмитрову № 15),
В синодике Ипатьевского Костромского монастыря записан род Ами-
невых: «Климента, Андрея, Илью, Федора, иноку Маремьяну».
Ясно, что этот старый род мелких костромских вотчинников не имеет
ничего общего с Курицыными-Каменскими. С другой стороны, Долгоруков не
дал никаких доказательсав того, что потомки И. Ю. Аминя усвоили фамиль-
ное прозвище Аминевых».
К стр. 118.
В приложении к монографии С. Б. Веселовский приводит следующий
документ:
«1612 г. 15 ноября.— Грамота подмосковного ополчения князей Дмитрия
Трубецкого и Дмитрия Пожарского в Арзамас к воеводе и дъяку о наказании
крестьян деревни Еболдиной за непослушание Ивану Федоровичу Пушкину,
получившему ее от ополчения из поместья в вотчину.
В Орземас воеводе господам князю Петру Михайловичи» Львову да дья-
ку Степану Козодавлеву Московсково государьства боярин и воевода Дмитрей
Трубетцкой да стольник и воевода Дмитрей Пожарской челом бьют.
Бил, господа, нам челом Иван Федорович Пушкин: поместья деи за ним
в Орземаском уезде деревня Еболдино, и в нынешнем в 121-м году то ево по-
местье с его окладу дано ему в вотчину, и тое деи ево вотчины деревни Ебол-
дина крестьяне не слушают; и нам бы по совету всее земли велети ему дати
послушную грамоту.
И ож будет так, как нам Иван Пушкин бил челом, и вы б, господа, в тое
Иванову вотчину в деревню Еболдино послали ково пригоже, а велели ему
взяти с собою тутошних и сторонних попов и дьяконов, и старост и целоваль-
ников, и крестьян лутчих, сколько пригоже, да тое Ивановы вотчины Пуш-
кина деревни Еболдина крестьяном велели слушати во всем Ивана Пушкина,
пашню на нево пахати и доход вотчинников платити, чем он их изоброчит.
А будет которые крестьяне не учнут Ивана Пушкина слушати, и вы б тех
крестьян, выбрав лутчих человек дву или трех, велели бити кнутьем, а,
бив кнутьем, велели вкинути в тюрьму на неделю, а ис тюрьмы выдали их
головою Ивану Пушкину, да тех крестьян велели подавати на крепкие,по-
руки с записьми в том, что им Ивана Пушкина вперед слушати во всем.
Писан на Москве лета 7121-го, ноября в 15 день. _
На обороте: Диак Миколай Новокщенов. Справил Ондрюшка...
В Орземас воеводе господам князю Петру Михайловичю Львову да
дьяку Степану Козодавлеву.
522
121-го декабря в 3 день подал Федоров человек Пушкина Васька Мики-
форов.
А ПА, № 342, стр. 446 — 447».
К стр. 140.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
Я стр. 161.
Далее в рукописи следуют наброски о землевладении потомков А. ко-
былы, сделанные в основном по данным топонимики.
«Кобылины:
Б р е х о в о (В. Вельяминов-Глазов, Соловцов, Овцын): 1) Брехово (и Брю-
хово), деревня в 15 км от Москвы, вправо от Старо-Калужского тракта.
2) Брехово-Пономарево, в 10 км от Звенигорода.
3) Сельцо Брехово, в 25 км от Звенигорода.
4) Деревня на р. Безыменке, в 40 км от Звенигорода.
Г а в ш и н о: 1) Деревня в 15 км от Рузы.
2) Деревня на р. Наре, в 6 км от Серпухова.
Дютьково: 1) Село на р. Песочне, в 35 км от Вереи.
2) Сельцо на р. Разварне, в 4 км от Звенигорода.
Ивантеево (Ивойлово Малое, Ролдино): Деревня в 22 км
от Коломны.
Кобылин о: 1) Деревня на р. Колпянке, в 15 км от Волоколамска.
2) Кобылино-Никольское на р. Вязе, в 33 км от Дмитрова, вправо от
Ярославского шоссе.
3) Деревня в 31 км от Клина (В Твери был особый род Кобылиных).
Е л к и н о: Сельцо на р. Медведке, в 27 км от Коломны.
Кокпрево, (Б ужинов о): Село по правую сторону Октябрьской до-
роги, в 19 км от Москвы.
Колычев о: 1) Колычево-Федькино, сельцо на р. Литновке, Звенигород-
ского у. (в 27 км от Звенигорода, возле Яскина и Внукова).
2)	Колычево-Покровское на р. Катыше, в 40 км от Звенигорода (вправо
от тракта из Воскресенска в Клин).
3)	Село на реках Оке и Елоховке, в 7 км от Коломны.
4)	Деревня на р. Мжуте, в 3 км от Можайска.
5)	Село на Пахре, в 16 км от Подольска.
6)	Деревня в 22 км от Серпухова.
7)	Сельцо в 44 км от Серпухова (возле Шматова).
Лобанов о: 1) Сельцо Лобанове, Акатово, на Пехорке, в 20 км от Москвы.
2)	Село на Северке, в 20 км от Бронниц.
3)	Село Лобаново-Троицкое, в 17 км от Бронниц.
4)	Деревня в 16 км от Вереи.
5)	Деревня в 20 км от Волоколамска.
6)	Деревня на Истре, в 20 км от Звенигорода.
Ладыгина: Деревня в 25 км от Рузы.
Пешков о: 5 селений — 2 в Богородском у., одно в Дмитрове и 2 в Серпухове.
Синево-Мушкино: Село в 35 км от Звенигорода, вправо от Московского
тракта в Волоколамск.
Хлуденево: Деревня на р. Свинце, в 6 км от Бронниц».
К стр. 162.
Печатается по машинописи с правкой автора (ед. хр. 32).
Исследование о боярском роде Д. А. Зернова было впервые опубликовано
в «Исторических записках» (т. 18, 1946) под названием «Из истории древне-
русского землевладения». В Архиве АН СССР хранится более ранний
вариант монографии «Род Сабуровых-Годуновых» (ед. хр. 31).
К стр. 196.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
523
К стр. 211.
Печатается по машинописи с правкой автора по последней, наиболее
полной редакции С. Б. Веселовского (ед. хр. 32). Кроме того, в Архиве АН
СССР имеются два более ранних варианта — «Воронцовы» (ед. хр. 29) и
«Вельяминовы-Воронцовы» (ед. хр. 31).
К стр. 230.
Печатается по машинописи с правкой автора (ед. хр. 32). Впоследствии
это исследование в несколько иной редакции под названием «Подмосковная
вотчина Валуевых на р. Ликове» С. Б. Веселовский включил в свою моно-
графию «Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси» (т. I, стр. 187—
192). Публикуемый вариант — полнее; кроме того, порядок изложения ма-
териала отличен от опубликованной редакции и подчинен цели исследования-
истории рода Окатия.
К стр. 237.
Печатается по машинописи с правкой автора (ед. хр. 32).
К стр. 244.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
К стр. 247.
Печатается по автографу (ед. хр. 31).
К стр. 263.
Печатается по машинописи с правкой автора (ед. хр. 32). Кроме того,
в Архиве АН СССР хранится более ранний вариант (ед. хр. 31). Впоследствии
часть этого исследования под названием «Подмосковная вотчина Квашни-
ных на р. Всходне» С. Б. Веселовский включил в свою монографию «Феодаль-
ное землевладение в Северо-Восточной Руси» (т. I, стр. 192—202).
К стр. 285.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
К стр. 287.
Печатается по автографу (ед. хр. 31).
К стр. 302.
Печатается по автографу (ед. хр. 31).
К стр. 317.
Подробное исследование о Владимире Гусеве см.: С. Б. Веселов-
ский. Владимир Гусев — составитель Судебника 1497 г.— «Исторические
записки», т. 5, 1939, стр. 31—47. В нем частично использованы материалы по
истории рода Добрынских, а также родственных им Белеутовых и Сороко-
умовых-Г л ебовых.
К стр. 324.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
К стр. 331.
Печатается по машинописи с правкой автора (ед. хр. 32).
Монографии о Фоминских, Полевых, Еропкиных, Порховских и Мона-
стыревых, выводивших свои родословия, как и Всеволожи-Заболотские, от
смоленских князей, печатаются вслед за данным очерком.
524
К стр. 333.
Далее в рукописи идет следующий текст с пометкой автора «примечание»:
«В XVIII в. Всеволожские, из рода которых вышли известные Федор Раф
и его дочь Евфимия Всеволожская, несчастная невеста царевича Алексея,
причислились задним числом к роду Всеволожей, показав своим родоначаль-
ником Ивана Дмитриевича Козлю, внука Ивана Ивановича Молодого. Это
родословие получило официальное признание, но по многим основаниям
должно быть признано совершенно неосновательным.
При составлении Бархатной книги Всеволожские не подали своей рос-
писи и дополнения к роду Заболотских в Государеве родословце, и в Бар-
хатной книге про потомство Козли определенно сказано: «а по росписи За-
болоцких сие колено пресеклось» х.
Иван Козлов жил во второй половине XV и в первой четверти XVI в.
Всеволожские, очевидно, этого не знали и показали в своей росписи два
лишних колена. Старшие Всеволожи писались иногда Всеволожами, но ни-
когда не Всеволожскими, а в XVI в. все писались Заболотскими с разными
прозвищами, но не Всеволожскими. Производное от «Всеволод» прилагатель-
ное «Всеволожский» не свойственно речи Северо-Восточной Руси. «Всеволож-
ский»—это литовско-польская манера образования фамилий. Наконец, следует
заметить, что в начале XVI в., а может быть и ранее, существовали Всево-
ложские, не показанные в росписи Всеволожских и не имевшие в то время
ничего общего с Всеволожскими-Заболотскими. В различных актах они
писались то Всеволожскими, то Всеволодскими. Так, в 1513 г. в числе послу-
хов духовной грамоты кн. Евдокии Стригиной Оболенской был Федор Лобан
Федоров сын Всеволожский1 2. В 1542 г. Пашлык Всеволожский был городо-
вым приказчиком во Владимире3.
Столь же неосновательна претензия Кисловских, выводивщих свой род
от Юрия Ивановича Кислеевского через его внука Волка Семеновича4. К ро-
дословию Кисловских сочинена легенда о выезде Юрия Ивановича в 1417 г.
в Тверь, но мы знаем, что отец Юрия, Иван Александрович Всеволож, уже
в XIV в. служил в Москве, а его внук Волк Семенович носил фамилию За-
болотский и в конце XV в. владел поместьем в Новгороде. В писцовой книге
Шелонской пятины 1498 г. описано поместье: «За Волком, за Племянником
за Семеновыми детьми Заболотцого»5.
К стр. 342.
Далее в рукописи идет следующий текст с пометкой автора «в приме-
чания»:
«Интересно сравнить, как толковали басню о поясе и ссору на свадебном
пиру Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев и Д. И. Иловайский.
С. М. Соловьев, «не мудрствуя лукаво», пересказывает летописи, глав-
ным образом Никоновскую, и не останавливается на нелепости басни (он
называет ее «историей любопытной») и на загадочности ссоры. В примечании
он приводит, тоже без всяких комментариев, совершенно иное описание ссоры
и поводов к ней из Архангельского летописца. По Архангельскому летопис-
цу, ссору затеял Захарий Иванович Кошкин, схватился за пояс, «а ркучи:
тот пояс пропал у меня, коли крали казну мою» (С. М. Соловьев. Исто-
1 «Бархатная книга», ч. II, стр. 46.
2 ГБЛ, АТСЛ (ф. 303), кн. 522, л. 105.
3 Катаев и Кабанов, стр. 33. Поколенную роспись Всеволожских см.;
И. Н. Ельчанинов. Материалы для генеалогии Ярославского дво-
рянства, т. II. Ярославль, 1913, стр. 348—356.
4 Р у мм е л ь иГолубцов, т. I, стр. 368—369.
5 НПК, т. IV, стлб. 119. Ср. там же, т. V,c™6. 10: «Волк да Племянник
Заболотцкие».
525
рия России, т. II. М., 1852, стлб. 1055 [С. М. С о л о в ь е в. История России
с древнейших времен, кн. III. М., 1960, стр. 371]).
Д. И. Иловайский тоже пересказывает летописи и только в конце расска-
за выражает недоумение.: «Трудно поверить летописи, чтобы она (т. е. Софья.—
С, В.) решилась так жестоко оскорбить его (кн. Косого.— С. В.), имея в
виду почти семидесятилетнюю давность подмены поясаесли бы таковая и
действительно произошла. Вероятно, тут примешались какие-либо иные при-
чины вражды, а пояс послужил только придиркою». В примечании Иловай-
ский отмечает «несколько неточностей» сообщений Никоновской и Воскре-
сенской летописей, но сам допускает «неточности» и высказывает неоснова-
тельные догадки. Вопреки определенным указаниям летописей, он сомне-
вается, что Иван Дмитриевич прочил за великого князя свою дочь, так как-
де он женился на дочери Микулы «до Куликовской битвы» и ему было в это
время «не менее 70 лет». Иловайский высказывает предположение, что Иван
Дмитриевич сватал свою внучку, т. е. кн. Радонежскую, которую «после
своего отъезда из Москвы обручил за Василия Косого». Затем Иловайский
цитирует из Софийской и Архангельской летописей другую версию ссоры
(Д. Иловайский. История России, т. II. М., 1884, стр. 231—232 и прим.
52. стр. 555).
Непонятно, на каком основании Иловайский говорит, что Иван Дмитрие-
вич обручил свою дочь с кн. Василием Косым «после своего отъезда из Моск-
вы». Как же мог кн. Василий явиться на свадьбу в золотом поясе, если он
обручился после отъезда Ивана Дмитриевича из Москвы. В общем рассказ
Д. И» Иловайского оставляет читателя в еще большем недоумении, чем эпи-
ческий пересказ летописей [в труде ] С. М. Соловьева.
В рассказе и освещении всего эпизода Н. М. Карамзин выше Соловьева
и Иловайского. Его рассказ короче, эпизод он называет «странным случаем»
и только в конце, дополняя по своему обыкновению показания источников
воображением, допускает неудачную расцветку картины: Софья, узнавши от
П. Добрынского о краже пояса, «обрадовалась драгоценной находке и, забыв
пристойность, торжественно сняла пояс с Юриевича. Произошла ссора».
В примечании Карамзин проявляет присущий ему критический дар. Он
первый указал на сообщение Архангельского летописца (относительно За-
хария Ивановича Кошкина) и прибавил: «Лучше верить московскому лето-
писцу» (ИГР, т. V, стр. 250 — 251 и прим. 270, стр. 205). Соловь-
ев не обратил внимания на это замечание Карамзина и цитатой из Ар-
хангельского летописца без всяких объяснений увеличил недоумение читателя,
В самом деле, если бы пояс был украден у 3. И. Кошкина, то непонятно, с
какой стати вмешалась в дело вел. кн. Софья и как она допустила ссору у себя
на пиру и по такому поводу, который ее совершенно не касался».
К стр. 359.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
К стр. 374.
Печатается по автографу (ед. хр. 32).
Впоследствии материал этой монографии был переработан и под назва-
нием «Белозерские вотчины Александра Юрьевича Монастыря» вошел в кни-
гу С. Б. Веселовского «Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси»
(т. I, стр. 178—187).
К стр. 375.
В приложении к исследованию С. Б. Веселовский приводит следующий
документ:
«Род Монастырев по родословцу из собрания гр.г Румянцева (ГВЛ,»ф. 256,
№ 348, гл. 31, л. 160—162 об.).
В лето 6853-го князь великий Симеон Гордый женился у князя Федора у
Святославича. Приехал к великому князю Семену служити князь Федор
526 ’
Святославич с Вязьмы и з Дорогобужа, и княз великий дал князю Федору
в вотчину Волок со всем. И княз великий Семен свою велику княгиню ото-
слал к отцу, ко князю Федору Святославичю и велел ее замуж дати. И князь
Федор дал ее замуж за князя за Федора за Большого за Красного за Фомин-
ского. И князь Федор прижил с нею четыре сыны.
А у князя Федора Святославича брат был меньшой князь Юрьи, а же-
нился—княж Васильеву дочерь Ярославского понял. За Василием за Ярослав-
ским сестра была великого князя Настасий,-а другая была за князем Фе-
дором за Белозерским, княгиня Феодора. И княгини Настасья Ярославская
овдовела, а дала дочерь свою за княж Федорова брата Святославича за мень-
шого за Юрья. И князь Юрья не стало в животе, а остался у него сын князь
Олександр, невелик. И княгиня Настасья внука своего князя Олександра
взяла к собе, а купила вотчину на Белеозере у сестры своей у княгини у Фео-
доры у Белозерские и у ее детей, у Федора да у Романа, а дала внуку своему
князю Олександру. А сама княгиня Настасья постриглася, а внука своего
князя Олександра вскормила у себя в монастыре и потому прозвали его
князь Александр Монастырь.
А у Олександра у Монастыря были три сыны: Дмитрей, Иван, Василей.
Дмитрия убили на Воже, а сына у него не было, было у него пять дочерей:
большая была за Иваном за Ондреевичем за Хромым, Огрофена, и Ергу за
нею дали в приданые, другая за Олександром за Белеутом, третья за Михаи-
лом за Чепочкою, а четвертая за Семеном за Меликом, пятая за Толбугою.
А от большого сына от Олександрова, от Дмитрия, род не пошел. А от Ивана
да Василия пошли Монастыревы.
А Иван был у князя Ондрея у Дмитриевича в боярех, а у него было два
сына, Федор да Григорей.
А у Федора у Ивановича дети: Василий бездетен, а другой — Олександр
Шульга, третий—Борис, бездетен, четвертой—Иван Федорович Судок, был в
боярех у князя Ивана Ондреевйча, да с ним и в Литву поехал, пятой—Костян-
тин, убит на Суздальском бою, шестой — Василий Федорович Безнос, а был
в боярех у великие княгини у Марфы да у князя у Михаила у Ондреевйча.
А отпущала великая княгини Марфа сына своего меньшого князя Ондрея
на удел на Вологду, а с ним послала бояр своих: Семена Федоровича Пешка
Сабурова да Василья Федоровича Безноса. А после того Василей Безнос слу-
жил у князя у Михаила Андреевича, и не стало его в боярех.
А у Василья, у третьего сына Олександрова Монастырева, были четыре
сына: Василий, Данилов отец Блинов; да Дмитрей, Ондреев отец да Иванов
Циплятев; да Давид, Федоров отец Бурухин; а четвертый — Роман».
В архиве С. Б. Веселовского имеется копия родословца из собрания гр. Ру-
мянцева (ед. хр. 299, стр. 107—109).
К стр. 397.
‘ Печатается по машинописи с правкой автора (ед. хр. 32).
К стр. 412.
Печатается по машинописи с правкой автора (ед. хр. 32).
К стр. 418.
Печатается по машинописи с правкой автора (ед. хр. 32).
К стр. 422.
Печатается по машинописи с правкой автора (ед. хр. 32).
К стр. 430.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
527
К стр, 433.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
К стр. 434.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
К стр. 438.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
К стр. 442.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
К стр. 450.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
К стр. 455.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
К стр. 458.
Печатается по автографу (ед. хр. 29).
К стр. 460.
Печатается по автографу (ед. хр. 30).
К стр. 465.
Печатается по автографу (ед. хр. 83).
К стр. 472.
Далее в рукописи заметка автора: «О пожалованиях вотчинами и поме-
стями см. ниже». Очевидно, имелась в виду вторая часть задуманного иссле-
дования [см. предисловие].
К стр. 480.
Печатается по автографу (ед. хр. 83).
К стр. 486.
Печатается по автографу (ед. хр. 83).
К стр. 488.
Здесь на левом поле рукописи заметка автора: «Роды Мины, Окатия».
К стр. 493.
Печатается по автографу (ед. хр. 83).
К стр. 504.
На этом текст рукописи обрывается.
К стр. 505.
Печатается по автографу (ед. хр. 83).
К стр. 509.
Далее недостает нескольких листов.
К стр. 513.
Далее недостает нескольких листов.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
1. Архивы и архивные собрания
АТСЛ — Архив Троице-Сергиевой лавры (ф. 303) в ГБЛ.
Вкладная книга 1673 г.— Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря
1673 г. в Загорском музее. В Архиве С. Б. Веселовского имеется копия
этой книги (Архив АН СССР, ф. 620, он. 1, ед. хр. 150).
ГБЛ — Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР им.
В. И. Ленина.
ГИАЛО — Государственный исторический архив Ленинградской области.
ГИМ — Отдел рукописей Государственного исторического музея.
ГКЭ — Грамоты Коллегии экономии (ф. 281) в ЦГАДА.
ГПБ — Отдел рукописей Государственной публичной библиотеки им.
М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде.
КМ — Костромской государственный историко-архитектурный музей запо-
ведник.
ЛОИИ — Архив Ленинградского отделения Института истории.
ЦГАДА — Центральный государственный архив древних актов.
/ -
2; Издания
ААЭ — «Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи
Археографическою экспедициею императорской Академии наук», т. I.
СПб., 1836; т. II. СПб., 1836.
АИ — «Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комис-
сией)», т. I. СПб., 1841; т. III. СПб., 1841.
АИЮС — «Архив историко-юридических сведений, относящихся до России,
издаваемый Николаем Калачовым», кн. I. М., 1850; кн. III. М.,,1861.
«Акты Юшкова» — «Акты XIII—XVII вв., представленные в Разрядный
приказ представителями служилых фамилий после отмены местниче-
ства». Издал А. Юшков. М., 1898.
АМГ — «Акты Московского государства, изданные имп. Академиею наук
под редакциею Н. А. Попова», т. I. СПб., 1890.
АПА — «Арзамасские поместные акты (1578 —1618 гг.)». Собрал и редак-
тировал С. Б. Веселовский. М., 1915.
АСЭИ — «Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси
конца XIV — начала XVI в.», т. I. М., 1952; т. II. М., 1958; т. III.
М., 1964.
529
АФЗиХ — «Акты феодального землевладения и хозяйства XIV—XVI ве-
ков», ч. I. М., 1951; ч. II. М., 1956.
АЮ — «Акты юридические, или собрание форм старинного делопроизвод-
ства». СПб., 1838.
АЮБ — «Акты, относящиеся до юридического быта древней России». Под
ред. Н. В. Калачова, т. I. СПб., 1857; т. II. СПб., 1864; т. III. СПб.,
1884.
Барсуков. Списки — А. П. Барсуков. Списки городовых воевод
и других лиц воеводского управления XVII столетия. СПб., 1902.
«Бархатная книга» — «Родословная книга князей и дворян российских и
выезжих... (Бархатная книга)», ч. I—II. М., 1787.
Белокуров — С. А. Белокуров. Разрядные записи за Смутное время
(7113—7121 гг.). М., 1907.
БРК —«Разрядная книга 1475—1598 гг.». Подг. к печати В. И. Буганов. М.,
1966.
БРШ — А. П. Б а р с у к о в. Род Шереметевых, кн. I. СПб., 1881.
Временник ОИДР — «Временник Общества истории и древностей россий-
ских».
ДАИ — «Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Архео-
графическою комиссиею», т. I. СПб., 1846. .
Дворцовые разряды — «Дворцовые разряды», т. I. СПб., 1850; т. II. СПб.,
1851; т. III. СПб., 1852; т. IV. СПб., 1855.
ДиДГ — «Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей
XIV—XVI вв.». Подг. к печати Л. В. Черепнин. М.— Л., 1950.
Долгоруков — П. Долгоруков. Российская родословная книга, ч. III.
СПб., 1856; ч. IV. СПб., 1857.
ДРВ — «Древняя российская вивлиофика», изд. 2, ч. VI. М., 1788; ч. XII.
М., 1789; ч. XIII. М., 1790; ч. XIV. М., 1790; ч.ХХ. М., 1791.
ДРК — П. Н. Милюков. Древнейшая разрядная книга официальной
редакции. М., 1901.
Иванов — П. Иванов. Описание Государственного архива старых дел.
М., 1850.
ИГР — Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. IV.
СПб., 1817; т. V. СПб., 1817; т. VI. СПб., 1817; т. IX. СПб., 1821; т. XI.
СПб., 1824.
ИРГО — «Известия Русского генеалогического общества», вып. II. СПб.,
1903; вып. IV. СПб., 1911.
Катаев и Кабанов — «Описание актов собрания графа А. С. Уварова». Ак-
ты исторические, описанные И. М. Катаевым и А. К. Кабановым. Под
ред. М. В. Довнар-Запольского. М., 1905.
Кормовая книга — «Кормовая книга Кирилло-Белозерского монастыря» —
«Записки Отделения русской и славянской археологии имп. Археоло-
гического общества», т. I. СПб., 1851, [отд.] III.
ЛГРиРА — Н. П. Л и х а ч е в. «Государев родословец» и род Адашевых.—
ЛЗАК за 1888—1894 гг., вып. XI. СПб., 1903.
Лебедев — Д.Лебедев. Собрание историко-юридических актов И. Д. Бе-
ляева. М., 1881.
ЛЗАК — «Летопись занятий Археографической комиссии».
Л ПРО — «Летопись Историко-родословного общества в Москве», вып. II.
М., 1905.
ЛМТК — Н. П. Лихачев иН. В. Мятлев. Тысячная книга 7059 —
1550 г. Орел, 1911.
ЛРД — Н. П. Л и х а ч е в. Разрядные дьяки XVI в. СПб., 1888.
ЛСА-— Н. П. Л и х а ч е в. Сборник актов, собранных в архивах и библио-
теках, вып. 1—2. СПб., 1895.
Мейчик — Д. М. Мейчик. Грамоты XIV—XV вв. Московского архива
министерства юстиции. М., 1884.
530
Никодим — Никодим. Описание Московского Богоявленского мона-
стыря. М., 1877.
Никольский — Н. Никольский. Кирилло-Белозерский монастырь и
его устройство до второй четверти XVII века, т. 1, бып. II. СПб.,
1910.
НПК — «Новгородские писцовые книги, изданные Археографическою комис-
сией)», т. I. СПб., 1859; т. II. СПб., 1862; т. III. СПб., 1868; т. IV. СПб.
1886; т. V. СПб., 1905; т. VI. СПб., 1910.
Обз. ГКЭ — С. Шумаков. Обзор грамот «Коллегии экономии», вып. I.
М., 1899; вып. II. М., 1900; вып. III. М., 1912; вып. IV. М., 1917.
ПИГ — «Послания Ивана Грозного». М.—Л., 1951.
ПКМГ — «Писцовые книги Московского государства». Под ред. Н. В. Ка-
лачева, ч. I, отд. I. СПб., 1872; ч. I, отд. II. СПб., 1877.
Пресняков — А. Е. Пресняков. Образование великорусского государ-
ства. Пг., 1918.
ПСРЛ — «Полное собрание русских летописей, изданное Археографическою
комиссиею», т. I, вып. I, изд. 2. Л., 1926; т. II. СПб., 1843; т. II, изд. 2.
СПб., 1908; т. III. СПб., 1841; т. IV. СПб., 1848; т. IV, ч. 1, вып. 1. Пг.,
1915; t.'IV, ч. 1, вып. 2. Л., 1925; т. V. СПб., 1851; т. VI. СПб., 1853;
т. VII. СПб., 1856; т. VIII. СПб., 1859; т. X. СПб., 1885; т. XI. СПб., 1897;
т. XII. СПб., 1901; т. XIII, первая половина. СПб., 1904; т. XIII,
вторая половина. СПб., 1906; т. XV. СПб., 1863; т. XV, вып. I, изд. 2.
Пг., 1922; т. XVI. СПб., 1889; т. XVII. СПб., 1907; т. XVIII.Cn6., 1913;
т. XX, первая половина. СПб., 1910; т. XX, вторая половина. СПб.,
1914; т. XXI, первая половина. СПб., 1908; т. XXI, вторая половина.
СПб., 1913; т. XXII, вторая половина. Пг., 1914; т. XXIII. СПб., 1910;
т. XXIV. Пг., 1921; т. XXIX. М., 1965.
ПСЭИ — «Памятники социально-экономической истории Московского госу-
дарства XIV—XVII вв.». М., 1929.
А. С. Пушкин. ПСС — 10. — А. С. Пушкин. Полное собрание
Сочинений в 10 томах. Издательство АН СССР, т. III. М.— Л., 1949;
т. V. М.— Л., 1949; т. VIII. М.— Л., 1949.
А. С. Пушкин. ПСС — 6.— А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений
в 6 томах. Издательство художественной литературы, т. V. М., 1950.
РИБ — «Русская историческая библиотека, издаваемая Археографическою
комиссиею», т. III. СПб., 1876; т. VIII. СПб., 1884; т. IX. СПб., 1884;
т. X. СПб., 1886; т. XI. СПб., 1889; т. XVII. СПб., 1898; т. XXII.
СПб., 1908; т. XXXI. СПб., 1914; т. XXXII. Пг., 1915; т. XXXV. Пг.,
1917.
РИС — «Русский исторический сборник». Под ред. М. П. Погодина, т. II,
кн. 1—4. М., 1838; т. V. М., 1842.
РК —Родословная книга («Временник ОИДР», кн. X. Материалы. М., 1851).
Руммель и Голубцов — В. В. Руммель и В. В. Голубцов. Родо-
словный сборник русских дворянских фамилий, т. I. СПб., 1886; т. II.
СПб., 1887.
САИ — «Сборник Археологического института», кн. VI. СПб., 1898.
Самоквасов — Д. Я. Самоквасов. Архивный материал. Новооткрытые
документы, [т. I]. М., 1905; т. II. М., 1909.
Сб. Мух.— «Сборник Муханова», изд. 2. СПб., 1866.
СГГиД — «Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в
Государственной коллегии иностранных дел», ч. I. М., 1813; ч. II. М.,
1819.
«Синбирский сборник» — «Синбирский сборник», т. I. М., 1844.
Сухотин — Л. М. Сухотин. Четвертчики Смутного времени (1604 —
1617). М., 1912.
Титов — А. А. Титов. Вкладные и записные книги Иосифова Волоко-
ламского монастыря XVI в. М., 1906.
531
ТКиДТ — «Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в.»*
Подг. к печати А. А. Зимин. М.— Л., 1950.
ХИМ — В. и Г. Холмогоровы. Исторические материалы о церквах
и селах XVI—XVIII ст., вып. III. М., 1884; вып. IV. М., 1885; вып. V.
М., 1886; вып. VII. М., 1889; вып. VIII. М., 1892.
ХМИВГ —[В. и Г. Холмогоровы]. Материалы для истории церквей
Владимирской губернии, отд. III, вып. VI. М., 1911.
ХМИКГ—[В. и Г. Холмогоровы]. Материалы для истории сел, церк-
вей и владельцев Костромской губернии, отд. III, вып. V. М., 1912.
ЦП — [А. М. Г н е в у ш е в]. Царские прародители, погребенные в обители
всемилостивого Спаса на Новом. М., 1912.
ЧОИДР — «Чтения в Обществе истории и древностей российских при Мо-
сковском университете».
ЮСАИ — «Юбилейный сборник имя. С.-Петербургского археологического
института. 1613—1913». СПб., 1913.
УКАЗАТЕЛИ
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
В предлагаемом именном указателе лица сгруппированы по фамилиям,
образование которых относится к XV—XVI вв. (например, Беклемишевы,
Грязные, Еропкины и др.), а также по родовому признаку, принятому
С. Б. Веселовским, хотя иногда он не вполне соответствует известиям источ-
ников XV—XVI вв. и историографической традиции. Так выделены Велья-
миновы-Зерновы, которые при пересылке обозначаются «Вельяминов 2»,
в отличие от Вельяминовых-Воронцовых. Наряду с фамилиями в указателе
упоминаются и родовые прозвища, употребляемые С. Б. Веселовским (даже
те, которые и не послужили позднее для образования фамилий — Жереб-
цовы, Кошкины, Морхинины и др.). В связи с тем что в монографии упоми-
нается ряд лиц, не имевших твердо установившихся фамилий, в указателе
приводятся только их имена и отчества, а также прозвища, если они тоже
известны. Лица, указанные под определенной фамилией, в указателе приво-
дятся еще под их именем и отчеством, причем в этих случаях дается отсылка
на фамилию.
В отличие от группировки по родам или фамилиям, при которой имена
даются столбиком, указание при одном прозвище лиц разных фамилий или
отсылки от него на эти фамилии даются в строке. Аналогичные отсылки
даются от монашеских имен. Женщины указываются под девичьей фамилией
и фамилией мужа, если из текста известны обе фамилии.
В географическом указателе уезды указываются согласно тексту С. Б.
Веселовского. Поскольку в одних случаях автор имеет в виду уезды XVI—
XVII вв., являвшиеся самостоятельными административными единицами,
а в других — уезды XIX — начала XX в., входившие в состав губерний,
уезды второго типа упоминаются с указанием губернии. Все монастыри даны
в алфавитном порядке под словом «Монастыри», а церкви — под словом
«Церкви». Расстояние монастырей от города указано по В. В. Зверинскому,
т. е. без учета современных границ городов, причем 1 верста приравнена к
1 км.
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН1
Август, ими. римск. 44
Агафья см. Проестева, Шереметева
Аграфена см. Монастырева
Агриппина, ж. Григория Стефановича
Ховры 444
Агриппина см. Грязная, Монастырева,
Морозова
Адашев
Алексей Федорович 11, 160, 460, 461
Федор Григорьевич И, 356
Адашева Анастасия Захаровна см. Сатина
Адашевы 10, И, 13, 15, 34, 423
Айдар 339
Акатий см. Окатий
Акилина см. Квашнина, Квашнина-Ту-
шина	\
Акинф Борисович см. Волынский
Акйнф Гаврилович Великий 36, 39, 42,
46, 51 — 53, 56, 62, 69, 70, 71, 73, 75,
82, 91, 97, 101, 102, 166, 196, 265,
481, 482, 486, 487, 495, 496, 498
Акинф Федорович Шуба 238, 490, 498
Акинфов см. Андрей Иванович Акинфов
Акинфовичи 12, 56, 236, 377, 494, 506,
516
Аксак см. Вельяминов
Аксаков
Степан Дмитриевич 221
Федор Дмитриевич 221
Аксаковы 216, 22Г, 227, 228
Акулина см. Валуева, Голтяева
Алабуга, Олбуга 57, 412—416, 492
Алекса 39
Алекса Григорьевич см. Колычев
Александр I, имп. росс. 121
Александр, в. кн. лит. 353, 389, 424
Александр см. Монастырев
Александр, тесть кн. Василия Васильеви-
ча Галицкого 419
Александр Александрович 39
Александр Александрович см. Монасты-
рев
Александр Андреевич Азатый 494
Александр Андреевич Белеут 16, 234, 287,
290—301, 365, 371, 377, 456, 488,
499, 508, 518
Александр Андреевич Елка 141, 143, 495
Александр Андреевич Остей 39, 46, 55,
61, 68, 71, 95, 234, 336, 495, 496,
506
Александр Борисович Поле 293, 361, 370—
372, 490, 508
Александр Васильевич, кн. сузд. 168
Александр Васильевич см. Квашнин,
Квашнин-Рубцов, Квашнин-Тушин,
Оболенский
Александр Владимирович см. Лыков
Александр Всеволож, кн. смол. 331, 490,
491
Александр Григорьевич см. Колычев,
Кутузов, Пушкин
Александр Глебович см. Смоленские кн.
Александр Давидович см. Монастырев
Александр Данилович см. Меншиков
Александр Дмитриевич см. Кутузов
Александр Захарьевич Зернов 50, 162,
165—167, 179, 483
Александр Иванович 313
Александр Иванович см. Вешняков, Ло-
банов-Ростовский, Старков
Александр Иванович Морхинин 39, 40,
52, 482, 486
Александр Константинович см. Беззуб-
цов
Александр Минич 238—240, 248
Александр Михайлович, в. кн. тверск.
52, 141, 244, 482, 486, 487
Александр Нелюб, кн. лит. 245
1 Составила М. Е. Бычкова.
Сокращения: архиеп. — архиепископ; архим. — архимандрит; бояр. — боярин; в. —
великий, великая; вд. — вдова; в монаш.— в монашестве; воев. — воевода; д.—
дочь; еп.—епископ; ж. — жена; иг. — игумен; имп. — император; кн. — князь; кнг. —
княгиня; кнж. — княжна; кор. — король; митроп. — митрополит; мон. — монастырь;
с.--сын; сл.—слуга; х. — хан; ц. — царь; ц-ца— царица; ц-ч—царевич.
535
Александр Петрович см. Пушкин
Александр Прокошич см. Кутузов
Александр Протасьев см. Бовкошин
Александр Семенович Синий 141, 142
Александр Сергеевич см. Пушкин
Александр Сова см. Без зубцов
Александр Федорович см. Монастырев,
Ростовский
Александр Федорович Беззубец 148, 155
Александр Федорович Нетша, родоначаль-
ник Даниловых-Мамоновых 450—
452, 45.4, 514
Александр Федорович Плещей 70, 247,
248, 252
Александр Феодосьевич см. Белеутов
Александр Ярославич Невский, в. кн.-
влад. 40—43, 45, 50, 51, 70, 140, 196,
370, 430, 467, 481, 482, 484
Александра см. Валуева
Алексей, дьяк 312
Алексей, митроп. моек. 63, 70, 215, 220,
239, 247, 249, 252, 338, 404, 487, 497
Алексей, протопоп 428
Алексей см. Шолохов-Чертов
Алексей Андреевич cai. Сабуров
Алексей Борисович см. Скрябин
Алексей Васильевич см. Сорокоумов
Алексей Великий см. Вельяминов
Алексей Григорьевич 490
Алексей Григорьевич см. Заболоцкий,.
Станищев
Алексей Давидович 203
Алексей Данилович см. Плещеев-Басма-
нов
Алексей Дмитриевич см. Грязной, Колы-
чев
Алексей Евстафьевич см. Пушкин
Алексей Захарьевич см. Сатин
Алексей Иванович см. Полев, Сабуров,
Старков
Алексей Игнатьевич Жеребцов 142, 166,
399, 401, 402, 408, 410
Алексей Михайлович, ц. 67, 70, 124, 128,
129, 137, 146, 208, 237
Алексей Михайлович см. Пушкин
Алексей Никитич cjh. Годунов
Алексей Петрович см. Головин
Алексей Петрович Хвост Босоволков 9,
141, 213—215, 244, 400, 484, 486,
497, 507
Алексей Семенович cjh. Заболоцкий
Алексей Федорович см. Адашев
Алексей Федорович Бобоша 330
Алексей Фомич см. Третьяков
Алексей Юрьевич см. Хвостов
Алехно см. Белеутов
Алферий Филиппов 422, 427—429
Алферьев Иван Иванович 258
Алферьевы-Нащокины 13
Алябьев, дьяк 229
Амвросий см. Кучецкий
Аминевы 521
Амурат, х. 397
Ананий Петрович 252, 489, 490
Ананья Андреевич см. Кутузов
Анастасия, ж. кн. Василия Давидовича
яросл. 375, 383
Анастасия, ж. Федора Андреевича Кошки
142, 147, 400
Анастасия см. Белеутова, Головина, Гряз-
ная, Захарьина, Квашнина-Рубцова,
Сатина, ‘Старкова
Анастасия Григорьевна см. Бурухина
Анастасия Романова, ц-ца, ж. Ивана IV
Васильевича 153, 155, 484
Андакан см. Квашнин-Тушин
536
Андреевский С. С. 230
Андрей см. Васильев, Елецкий, Еропкин,
Колычев, Лодыгин, Мусоргский, Са-
марин, Циплятев, Щелкалов
Андрей Шуба 490, .498
Андрей Александрович, кн. город. 50,
166, 482, 486
Андрей Александрович см. Квашнин-Руб-
цов
Андрей Алексеевич Жеребцов 142
Андрей Андреевич см. Колычев
Андрей Андреевич Слизень 39, ' 56, 61,
155, 506
Андрей Борисович 490
Андрей Васильевич Большой, кн. углицк.
142, 143, 158, 203, 205, 206, 250, 317,
435
Андрей Васильевич Меньшой, кн. воло-
годск. 189, 304, 379, 445, 446
Андрей Васильевич см. Бутурлин, Валуев,
Голицын, Гусев, Дятлов, Замыцкий,
Монастырев, Порховской, Сабуров,
Шеин
Андрей Владимирович, кн. радонежск. 58,
295, 336, 337, 342, 347, 348, 511
Андрей Владимирович см. Колычев
Андрей Гаврилович см. Кутузов
Андрей Григорьевич см. Пушкин
Андрей Данилович см. Квашнин, Лаза-
рев
Андрей Дмитриевич, кн. верейск. 148,
245, 304, 337, 338, 377, 378, 380, 490
Андрей Дмитриевич см. Годунов, Дашков,
Монастырев, Хилков, Шафериков
Андрей Дмитриевич Глаз 169
Андрей Захарьевич см. Сатин
Андрей Иванович 39, 46, 54
Андрей Иванович, кн. старицк. 12, 144,
145, 151, 224
Андрей Иванович см. Бурухин, Бутур-
лин, Вельяминов, Заболоцкий, Ко-
лычев, Сабуров, Симский, Старковг
Товарков, Шеин
Андрей Иванович Акинфов 54, 56, 60,
61, 69, 74, 93, 142, 336
Андрей Иванович Кобыла, родоначальник
Кобылиных 9, 15, 41, 56, 140, 141,
143, 147, 153, 213, 244, 483, 484, 487,
496
Андрей Игнатьевич Жеребцов 142
Андрей Константинович cjh. Козельский,
Монастырев, Оболенский, Симский,
Шереметев
Андрей Кузьмич см. Сорокоумов
Андрей Михайлович см. Валуев, Кваш-
нин-Тушин, Курбский, Кутузов,
Милюков, Плещеев, Салтыков, Шуй-
ский
Андрей Никитич см. Бутурлин, Оболен-
ский, Пушкин, Софроновский
Андрей Ольгердович, кн. полоцк. 56, 57
Андрей Петрович см. Плещеев, Телятев-
ский, Хованский
Андрей Романович Хрулев 61, 71, 74, 516
Андрей Семенович см. Всеволожский, Ку-
тузов
Андрей Тимофеевич см. Белеутов, Жуле-
бин, Михалков
Андрей Федорович см. Беззубцев, .Белеу-
тов, Голтяев, Карпов, Квашнин-Ту-
шин, Колычев, Челяднин
Андрей Юрьевич cjh. Вельяминов, Сабу-
ров
Андрей Юрьевич Боголюбский, в. кн. 44,
213
Андриан см. Квашнин-Рубцов
Анна, д. Федора Андреевича Кошки, ж.
кн. Федора Михайловича Микулин-
ского 147, 148
Анна см. Беззубцева, Головина, Грязная,
Дятлова, Захарьина, Квашнина-Ту-
шина, Кучецкая, Монастырева, Мо-
розова, Попадьина, Пронская, Пути-
лова, Старкова, Циплятева, Шеина
Анна Васильевна, д. в. кн. Василия Ва-
сильевича, ж. кн. Юрия Патрикееви-
ча 197, 368
Анна Григорьевна см. Белеутова
Анна Ивановна см. Волынская, Годунова
Антон Александрович см. Кутузов
Антонида см. Басенкова
Антоний Поссевино 100
Апарий 9
Аристов Марк Алексеевич Чеглик 182
Аристотель Фиоравенти 367
Арсений см. Квашнин
Арсеньев С. В. 276
Асан Семенович см. Филимонов
Асанов см. Годунов
.Асанчук см. Заболоцкий
Афанасий Андреевич см. Бутурлин, Кур-
чев, Плещеев
Афанасий Болдырев см. Торопов
Афанасий Елизарович см. Княжнин
Афанасий Иванов см. Ярлыков
Афанасий Иванович сл1. Белеутов, Мона-
стырев, Пушкин
Афанасий Михайлович см. Кучецкий,
Пушкин
Афанасий Никитич см. Порховской, Пуш-
кин
Афанасий Степанович см. Отяев
Афанасий Юрьевич см. Сабуров
Афиней 433
Афонька см. Тишков
Африкан 211
Ахмат, х. 70, 73, 158, 205, 206, 254, 305,
306, 326, 452, 457
Ачихожа, тат. посол 217
Бабичевы, кп. 13
Балакирев см. Проня Балакирев
Баландины 15
Барабошин Василий Иванович, кн. 89
Барсуков А. П- 110, 156, 159, 160, 241,
531
Барсуков
Никита Семенов- 522
Образец 522
Басенков
Брех Никифорович 440, 441
Иван 441
Иван Никифорович 440, 441
Исаак 441
Никифор Федорович 438, 440, 441
Тихон Иванович 441
Федор Васильевич Басенок 77, 410, 436,
438—441, 519
Басенкова
Антонида, ж. Ивана Никифоровича 440
Ирина, ж. Ивана 441
Ульяна, ж. Никифора Федоровича 440
Басенковы 35, 438, 505
Басенок см. Басенков Федор Васильевич
Баскаковы 18
Басман см. Плещеев
Басмановы 39
Бассовол 244
Баташ см-. Шеин
Батрак см. Вельяминов
Батый, х. 48
Бахрушин С. В. 351
Б а шин а см. Монастырей
Башмак см. Вельяминов
Башмаковы 17, 216, 227
Бегич, мурза 377
Беззубцев см. Ларионов
Беззубцов
Александр Константинович Сова 156,
159
Андрей Федорович Хрущ 156
Василий Михайлович 159
Василий Семенович Епанчин 158
Григорий Александрович 155
Григорий Михайлович 159
Иван Александрович 155
Иван Александрович 159
Иван Иванович Зубатый 155
Иван Иванович Кудреватый Боболь 155
Иван Михайлович 159
Константин Александрович 155, 156,
159, 517
Лев Иванович 155
Михаил Константинович 156, 158
Семен Константинович Епанча- 156,
158
Семен Семенович Епачин, в монаш. Се-
рапион 158
Федор Иванович 155
Федор Константинович Замятия 156
Беззубцова
Анна, ж. Михаила Константиновича 158
Соломонида, ж. Семена Семеновича
Епанчина 158
Федосья, ж. Ивана Ивановича Кудре-
ватого 155
Беззубцовы 155
Безнин-Нащокин
Михаил Андреевич 1OS
Роман Алферьевич 105, 146
Безногий см. Мусин-Пушкин
Безнос см. Монастырев
Безсон Григорьевич см. Колычев
Беклемиш см. Беклемишев Федор Елиза-
рович
Беклемишев
Василий Федорович 456
Григорий Никитич 456
Иван Никитич Берсень 456, 457
Иван Федорович Голова 456
Никита Васильевич 456
Семен Васильевич 371, 457
Федор Елизарович Беклемиш 167, 455,
456
Беклемишева Федосья Васильевна см.
Белеутова
Беклемишевы И, 13, 167, 455, 491
Белевская Евпраксия Михайловна см.
Оболенская
Белевские, кн. 36
Белеутов
Александр (Алехно) Феодосьевич 290,
294—296, 301, . 501
Андрей Тимофеевич 300
Андрей Федорович Рябчик 295, 298—
300
Афанасий Иванович 300, 302
Василий Иванович Клушин, в монаш.
Вассиан 297—299
Вениамин-Григорий Кляпик, в монаш.
Варлаам 300
Григорий Александрович 293, 295, 299,
300
Григорий Петрович 300
Давид Тимофеевич 300
Данила Петрович 301
Дмитрий Александрович (Алехнович)
294, 296
537
Зиновий Дмитриевич 296
Иван Андреевич Жихорь Рябчиков 296,
298—300
Иван Васильевич 302
Иван Григорьевич Ростовский 300, 302
Иван Иванович Клушин 298
Иван Иванович Большой Клушин 297—
301
Иван Иванович Меньшой Клушин 297—
299, 302
Иван Петрович 300
Иван Романович Клуша 295, 297
Иван Тимофеевич Кляпиков, в монаш.
Иона 299, 300
Игнатий Дмитриевич 296
Илья Александрович (Алехнович) 294,
296, 297
Кирилл Дмитриевич 296
Константин Григорьевич 300
Михаил Феодосьевич 294, 295, 301, 501
Роман Александрович 293—295, 297,
298, 301, 518
Семен Иванович Клушин, в монаш. Се-
рапион 297, 298, 299
Степан Иванович 302
Тимофей Григорьевич Кляпик 300
Тихон Дмитриевич 296, 301
Федор Александрович, в монаш. Фео-
досий 293—296, 298—301, 309, 518
Федор Андреевич Рябчиков, в монаш.
Феодосий 298—300
Федор Дмитриевич 296
Федор Ильич 297
Феодосий Александрович 293—295, 301
Юрий Алферьевич 299
Белеутова
Анастасия, д. Александра Феодосьеви-
ча 296
Анна Григорьевна, ж. Григория Лыкова
300
Домна, ж. Ивана Ивановича 297
Домна, д. Ивана Федоровича Клуши,
ж. Юрия Андреевича Пильемова-Са-
бурова 297
Марфа, ж. Андрея Федоровича Рябчика
299, 300
Марфа, ж. Федора Андреевича Рябчи-
кова 299, 300
Феодосия (Федосья) Васильевна, д.
Василия Федоровича Беклемишева,
ж. Александра Феодосьевича 294,
296, 456
Белеутовы 10, 16, 287—292, 294—297,
3(И, 302, 415;
Белеутовы-Алехновы 291;
Б елеутовы-Клушины 291;
Белеутовы-Рябчиковы 291
Белка, Белкин см. Отяев
Белкины 484
Белозерские, кн. 36
Белокуров С. А. 105, 106, 110, 111, 114,
117, 146
Белоус см. Данила Белоус
Белый, дьяк 352
Бельская Евдокия Михайловна см. Мо-
розова-Поплевина
Бельские, кн. 36, 179
Бельский, кн.
Дмитрий Федорович 154, 236
Иван Федорович 207, 216, 316
Семен Федорович 152
Федор 179
Бельский
Богдан Яковлевич 111
Малюта Скуратов 111
Беляев И. Д. 14, 237, 289
538
Береза см. Галицкий
Березины 10, 360, 418, 420, 421; см. так'
же Галицкие
Березуйские, кн. 56
Березуйский см. Фоминский
Берсень см. Беклемишев
Бестужевы-Рюмины 40
Бибиковы 13
Бирдюкины 288
Бирдюкины-Зайцевы 16, 291, 314
Благой Елизар Иванович 279
Блин см. Монастырев
Боболь см. Беззубцев Иван Иванович .
Боборыкины 484
Бобоша см. Алексей Федорович Бобоша
Бобрищев-Пушкин Гаврила Иванович 109
Бобрищевы-Пушкины 42, 88, 91, 98, 102,
482
Бобр, Бобров см. Сорокоумов
Бобровы 291
Боброк, Боброков см. Волынский
Бовкошин Александр Протасьев Пятый
256
Богдан Андреевич см. Вешняков
Богдан Васильевич см. Заболоцкий
Богдан Есипов 156, 157
Богдан Иванович см. Курчев
Богдан Петрович см. Квашнин-Тушин
Богдан Юрьевич см. Сабуров
Богдан Яковлевич см. Бельский
Боголеп см. Дятлов
Богоявленский С. К. 241
Бокей, Бокеев см. Карпов
Бокёевы 359
Боландины 197
Болван, Болванов см. Вельяминов (2),
Филимонов
Болдырев см. Торопов
Болотников Иван Исаевич 114
Борис Александрович, в. кн. тверск. 307,
309
Борис Андреевич см. Шереметев
Борис Васильевич, кн. волоцк. 148, 149,
205, 206, 228, 254, 268, 305, 371, 435,
436, 453
Борис Васильевич см. Галицкий, Дятлов,
Еропкин, Кутузов, Отяев, Шеин
Борис Григорьевич см. Колычев, Пушкин
Борис Данилович см. Плещеев
Борис Дмитриевич см. Волынский
Борис Жирославич, бояр, и воев. в. кн.
Андрея Юрьевича Боголюбского 44
Борис Иванович см. Курчев, Морозов,
Пушкин
Борис Игнатьевич см. Образцов
Борис Константинович см. Лыков, Сабу-
ров
Борис Корин см. Корин
Борис Кузьмич см. Сорокоумов
Борис Матвеевич см. Тютчев
Борис Михайлович см. Лыков, Тучков,
Фоминский
Борис Семенович см. Осинин
Борис Степанович см. Колычев, Порхов-
ской
Борис Федорович см. Смоленские кн., То-
варков, Фоминский, Шафроь
Борис Федорович Годунов, ц. 35, 96, 97,
101, 102, 105 — 108, 110—112, 119,
120—123, 162, 174, 175, 178, 183—187,
192, 194
Борис Федорович Хлепенский 370
Борис Юрьевич см. Порховской
Борисов-Бороздин
Григорий Никитич 89
Никита Васильевич 89
Борисовы 287, 288
Бородавица, Бородавицын см. Старков
Бороздины 10, 35
Борятинский Петр Иванович, кн. 89
Босоволков см. Алексей Петрович Хвост
Бражник, Бражников см. Заболоцкий
Брейн Парфен см. Парфен Брейн
Бренко см. Михаил Андреевич Бренко
Брех, Брехов см. Голтяев
Брех Некомат 217, 218
Брех Никифорович см. Басенков
Бреховы 438
Брюхо см. Тучков
Брюховы 200, 205
Будаев Иван Васильевич 174
Бужар (Бужур) см. Иван Борисович Бу-
жар
Булат-Темир, х. 398
Булгаков, кн.
Григорий Андреевич 172
Юрий Михайлович 278
Булгаковы 56
Бунко 310
Бурец см. Пикин
Бурун, Бурунов см. Сорокоумов
Буруновы 291
Буруха см. Бурухин Федор
Бурухин
Андрей Иванович 382, 396
Иван Иванович 382, 396
Иван Федорович, в монаш. Иов 382,
391, 394
Матвей Федорович, в монаш. Макарий
374, 382, 383, 390, 391, 394
Федор Давидович Буруха 382, 391
Бурухина
Анастасия Григорьевна Плещеева, ж.
Андрея Ивановича 382
Варсонофья, ж. Федора Давидовича 391
Бурухины 390; см. также Монастыревы
Бурцевы 15, 197
Бутурлин
Андрей Васильевич 318
Андрей Иванович 23, 71, 516
Андрей Никитич 95, 259
Афанасий Андреевич 95—97
Василий Андреевич 95—97, 114
Григорий Иванович, в монаш. Генна-
дий 12, 14, 22—24, 61, 71, 141 — 143,
147, 148, 168, 169, 188, 336, 349, 433,
458
Григорий-Неклюд Дмитриевич 96
Дмитрий Андреевич 89, 95—97, 257
Дмитрий Андреевич 316
Иван Андреевич 95—97
Иван Андреевич Бутурля 22, 23, 39,
56, 61, 68, 71, 188, 336
Иван Иванович 71, 74, 516
Иван Михайлович 96
Леонтий Дмитриевич 96
Матвей Васильевич 102
Никита Иванович 74, 516
Степан Варфоломеевич 96
Федор Васильевич, владелец разрядной
книги 219
Федор Иванович 96
Фома Афанасьевич 96, 102, 264, 276
Бутурлина
Ефросинья, ж. Ивана Андреевича Бу-
тур л и 61
Софья Ивановна 318
Бутурлины 22, 42, 53, 56, 61, 74, 91, 95,
96, 101, 106, 516
Бутурля см. Бутурлин Иван Андреевич
Бухара Яковлевич см. Хвостов
Бяконт см. Федор Бяконт
Бяконтов см. Константин Данилович Бя-
контов
Бяконтовы-Плещеевы см Плещеевы
Вадбальский А. И., владелец родословной
книги 12, 14, 263, 290, 291, 293, 295,
331, 377, 450, 520
Вадбальский Иван Андреевич, кн. 343
Валуев
Андрей Михайлович 233, 234, 236
Андрей Услюм Васильевич 233, 234, 236
Василий Михайлович 234, 236
Василий Окатьевич 230—232, 235, 481,
497
Григорий Леонтьевич 233, 234
Григорий Михайлович Мешок 232—234,
236
Данила Тимофеевич 333, 507
Иван Андреевич 233, 234, 236
Иван Григорьевич 233, 234
Иван Михайлович 232, 233, 236
Леонтий Григорьевич 233, 234, 236
Матвей Иванович 236
Прокофий Григорьевич Мешков 234, 236
Семен Васильевич 235, 494, 495, 497
Тимофей Васильевич Волуй 216, 230—
232, 235, 474, 481, 495, 497, 498, 507
Тихон Андреевич 236 .
Федор Григорьевич Мешков 234, 236
Федор Степанович 236
Федор Тимофеевич 235, 507
Хотен Андреевич 236
Валуева
Акулина, вд. Федора Тимофеевича 235
Александра, в монаш., вд. Андрея Ми-
хайловича 233
Марфа, д. Григория Леонтьевича, ж.
кн. Ивана Михайловича Мещерского
233
Прасковья Михайловна, д. Картмазо-
ва, ж. Андрея Васильевича 233
Татьяна, д. Григория Леонтьевича, ж.
Василия Карамышева 233
Ульяна, ж. Степана 233
Валуевы 230, 231, 234—236, 239, 481,
507, 524
Вантеев см. Григорий Васильевич Ван-
теев
Вантей см. Василий Андреевич Вантей
Варвара см. Захарьина
Варлаам, митроп. моек. 249
Варлаам см. Белеутов
Варсонофья см. Бурухина
Василий, кн. 361, 458, 492
Василий, кн. 440
Василий см. Квашнин, Мусоргский,
Тюфякин, Щелка лов
Василий Агишевич см. Тюменский
Василий Александрович см. Лыков, Мо-
настырев, Радилов
Василий Александрович Чеглоков 208
Василий Алексеевич см. Старков, Третья-
ков, Хвостов
Василий Алферьевич см. Кучецкий
Василий Андреевич см. Бутурлин, Веш-
няков, Сицкий, Челяднин, Шереме-
тев
Василий Андреевич Вантей 141
Василий Борисович см. Вельяминов (2),
Сабуров, Сукин, Тучков, Фоминский
Василий Васильевич Темный, в. кн.
моек. 22, 23, 62, 69—71, 76, 77,
142, 143, 148,149,158,171, 180, 188,
197—199, 204, 208, 2О90 219, 227,
250, 253, 254, 294, 295, 303, 304, 308—
313, 325, 336—341, 343—349, 367,
539
379, 398—400, 402, 403, 407—410,
412, 416, 431, 434, 436, 438—440,
444, 446, 451, 459—461, 468, 469,
495, 496, 501, 503—505, 508—511,
516—518
Василий Васильевич см. Вельяминов, Га-
лицкий, Голицын, Квашнин-Розла-
дин, Кропоткин, Монастырев, Обо-
ленский, Пушкин, Сорокоумов
Василий Владимирович, кн. серпух. 461
Василий Владимирович см. Колычев
Василий Глебович см. Сорокоумов
Василий Григорьевич см. Годунов, Забо-
лоцкий, Колычев, Морозов-Поплевин,
Пушкин
Василий Давидович, кн. ярое л. 375
Василий Данилович см. Пронский
Василий Дмитриевич, в. кн. моек. 12, 23,
24, 52, 55, 60, 68, 69, 147—149, 163,
167, 169, 188, 197, 215, 216, 221, 223,
234, 235, 238, 239, 248, 249, 252,
267, 286, 291, 293—295, 301, 325,
332, 333, 337, 338, 360, 364, 367—371,
419, 433, 442, 443, 456, 458, 460, 461,
468, 474, 491, 495, 497, 501, 506—
509, 515
Василий Дмитриевич см. Волынский, Га-
лицкий, Годунов, Ермолин, Полев,
Сорокоумов, Холмский, Шеин
Василий Елизарович см. Гусев
Василий Захарьевич см. Захарьин
Василий Зиновьевич см. Дятлов
Василий III Иванович, в. кн. моек. 36,
74, 77, Т9-, 147, 152, 191, 192, 224,
250, 257, 258, 270', 315, 317, 319,
328, 329, 354, 390, 427, 447, 457,
508
Василий Иванович, ц. см. Шуйский
Василий Иванович см. Белеутов, Велья-
минов, Горбатый, Заболоцкий, Кваш-
нин, Колычев, Ларионов, Лыков, Ля-
пунов, Монастырев, Оболенский,
Оладьин, Репнин, Рожнов, Румян-
цев, Тучков, Фоминский, Хабаров,
Хлопов
Василий Иванович Ватута, кн. 89
Василий Иванович Туша (ошибочно) см.
Тушин Василий Семенович
Василий Иванович Шемячич, кн. 315
Василий Игнатьевич см. Образцов
Василий Ильич см. Квашнин-Рубцов
Василий Китаев см. Новосильцев
Василий Константинович см. Вельями-
нов, Добрынский, Пушкин
Василий Кочева 237, 238, 491, 492
Василий Кузьмин 156
Василий Кузьмич см. Сорокоумов
Василий Львович см. Салтыков
Василий Михайлович, кн. верейск. 453,
457
Василий Михайлович см. Беззубцев, Ва-
луев, Воронцов, Заболоцкий, Заха-
рьин, Квашнин-Тушин, Морозов,
Салтыков, Скопин-Шуйский, Туч-
ков, Шеин
Василий Мунт см. Татищев
Василий Наумов, писец 381
Василий Никитич см. Оболенский, Пуш-
кин, Симский
Василий Никифоров 151
Василий Окатьевич см. Валуев
Василий Осипович см. Годунов
Василий Петрович см. Головин, Кваш-
нин, Морозов-Поплевин, Плещеев,
Попадьин, Яковлев
Василий Протасьевич см. Вельяминов
540
Василий Родионович см. Квашнин
Василий Романович, кн.^белоз; 375
Василий Романович 288"
Василий Романович см. Куломзин
Василий Святославич см. Смоленские кн,
Василий Семенович см. Беззубцев, Забо-
лоцкий, Курчев, Ряполовский, Ста-
родубский, Тушин, Филимонов
Василий Степанович см. Отяев
Василий Терентьевич см. Заболоцкий
Василий Тимофеевич см. Остеев, Плещеев
Василий . Федорович см. Беклемишев,
Вельяминов, Воронцов, Годунов, Гол-
тяев, Гусев, Заболоцкий, Зайцев,
Кутузов, Монастырев, Ошанин, По-
лев, Сабуров, Симский, Фоминский
Василий Юрьевич см. Голицын
Василий Юрьевич Косой, кн. 148, 199,
209, 308, 336, 340—343, 377, 434, 510,
512, 526
Василий Яковлевич см. Хвостов, Яков-
лев
Василий Ярославич, кн. боровско-радо-
нежск. 71, 149, 312, 400, 406, 407,
435, 436, 451
Василиса, ж. Федора Андреевича Кошки
142, 147
Васильев Андрей, дьяк 261
Василько Константинович, кн. рост. 48
Васильчик Ушаков 180
Вассиан, архиеп. рост. 206, 306, 452
Вассиан, иг. Ипатьева мон. 183
Вассиан, келарь Троицкого Сергиева мои.
205
Вассиан см. Белеутов, Шереметев
Вдсюк Григорьевич см. Грязной
Васюк Тимофеевич см. Монастырев
Ватута см. Василий Иванович Ватута
Великий см. Акинф Гаврилович Великий,
Вельяминов
Вельяминов
Алексей Великий Вельяминович 227
Андрей Иванович Батрак 221
Андрей Юрьевич (Федорович) 16, 17
Василий Васильевич 197, 214—216,
218, 227, 341, 342, 486, 489, 493
Василий Иванович Шадрин 221, 222,
229
Василий Константинович Немой 229
Василий Протасьевич (Вельяминович)
212, 213, 219, 227, 486, 489, 511, 512
Василий Федорович 228, 327, 516
Беньямин Андреевич (Федорович) 16,
17
Данила Васильевич Башмак 408
Данила Протасьевич 213
Данила Федорович 229
Иван Васильевич 216—218, 221, 222,
474, 493, 502
Иван Васильевич Обляз 228
Иван Васильевич Сухой 222, 228
Иван Васильевич Шадра 220, 222, 228,
232, 516
Иван Данилович 229
Иван Федорович Аксак 221, 2-27, 228
Леонтий Андреевич 221
Микула Васильевич 215, 216, 218, 219,
227, 336, 341, 342, 493, 497, 499, 511
Михаил Владимирович 229
Никита Иванович Шадрин 229
Полиевкт Васильевич 216, 218, 219,
227, 328, 364, 493, 499
Семен Данилович 229
Федор Алексеевич Великий 229
Федор Андреевич 142
Федор Михайлович 229
Вельяминова
Мария Дмитриевна, кнж., ж. Микулы
Васильевича 215
Мария, ж. Полиевкта Васильевича 364
Мария Михайловна, ж. Василия Ва-
сильевича 214
Вельяминовы 16, 17, 211—216, 218—223,
227—229, 244, 327, 328, 343, 459,
481, 456; см. также Воронцовы
Вельяминовы-Воронцовы см. Воронцовы-
Вельяминовы
В ельяминов-[ 3 ернов]
Василий Борисович 191
Вениамин Андреевич Глазов 173
Григорий Иванович Синцов 174
Григорий Степанович 189, 191
Григорий Федорович Болван 173
Данила Елизарович 193
Данила Тимофеевич Токмаков 173, 182
Дмитрий Иванович Обиняков 193
Ждан-Ермила Семенович 193
Иван Васильевич Болванов 174
Иван Иванович 192
Иван Иванович Замятия 193
Иван Иванович Семой 173
Иван Никифорович Сверчков 193
Иван Федорович Синец 173, 188
Игнатий-Богдан Семенович 193
Никита Борисович 192
Никита Фотий Дмитриевич Пильемов
189
Петр Григорьевич 193
Семен Борисович 192
Семен Иванович Вислоухов 189
Семен Федорович Папин 193
Тимофей Иванович Верига 193
Федор Васильевич Болванов 174
Феофан-Богдан Юрьевич 192
В ельяминова-13 ернова]
Анастасия, ж. Василия Васильевича
Вельяминова 197
Евдокия, ж. Ивана Ивановича Семого
173, 182
Ефросинья, ж. Данилы Тимофеевича
Токмакова 173
Вел ьяминовы-[ Зерновы] 4, 5, 36, 111,
167—169, 174, 175, 185—187, 193,
301; см. также Годуновы
Венгеров С. А. 122
Венедикт, иг. Кириллова мон. 386
Венедикт Борисович см. Колычев
Вениамин, иг. Ипатьева мон. 177
Вениамин см. Белеутов, Пол ев
Вениамин см. Протасий Федорович
Вениамин Андреевич см. Вельяминов (2)
Вениамин Андреевич (Федорович) см.
Вельяминов
Вениамин Михайлович см. Плещеев
Вепрев, Вепрь см. Фоминский
Вера, вд. Жука Кудрявцева 183
Верейский Василий Михайлович см. Ва-
силий Михайлович, кн. верейск.
Верига см. Вельяминов (2)
Веселовский С. Б. 3—6, 37, 40, 158, 212, 235,
317, 494, 520, 524, 526-528
Вешняк см. Вешняков Александр Ивано-
вич
Вешняков
Александр Иванович Вешняк 197
Богдан Андреевич 197
Василий Андреевич 197
Ждан Андреевич 197
Игнатий Михайлович 15, 197
Семен Андреевич 197
Федор Елизарович 197, 482, 498
Юрий Елизарович 197, 482, 498
Вешняковы 15, 196, 197, 498; см. также
Морозовы
Викентий см. Викентьев Михаил Павлович
Викентьев
Гаврила Потапорич 318
Григорий Потапович 318
Михаил Павлович, в монаш. Викентий
304, 318
Потап Васильевич Угрюмов 318
Федор Михайлович 318
Викентьевы 35, 291, 314, 318; см. также
Добрынские
Вислой см. Мясоед Вислой
Вислоухов см. Вельяминов
Висковатый Иван Михайлович, дьяк 160,
261
Витовт, в. кн. лит. 338, 360, 361, 371, 459,
510
Владимир 440
Владимир Александрович см. Всеволож-
ский
Владимир Александрович Холопище 16,
39, 40, 52,
Владимир Андреевич, кн. боровско-сер-
пуховск. 238, 285, 295, 301, 303, 423,
429, 460, 461, 489, 490, 498, 499
Владимир Андреевич, кн. старицк. 143,
160, 261, 372, 416
Владимир Васильевич см. Морозов-Поп*
левин, Полев
Владимир Всеволодович Мономах, в. кн.
44, 47
Владимир Галицкий 47
Владимир Григорьевич см. Головин
Владимир Давидович Красный 451
Владимир Данилович Красный Снабдя,
родоначальник Овцыных и Лыковых
12, 13, 22, 23, 69, 458, 459
Владимир Елизарович см. Гусев
Владимир Иванович 39, 54
Владимир Иванович см. Оболенский
Владимир Константинович см. Добрын-
ский, Заболоцкий
Владимир Мстиславич, кн. волынск. 47
Владимир Семенович см. Заболоцкий
Власьев Г. А. 159, 286, 492
Власьев см. Михаил Власьев
Внуковы 452
Воин Тимофеевич см. Пушкин
Волк Борисов, писец 424
Волконские, кн. 13
Волконский Федор, кн. 115
Володя Давыдов см. Владимир Давидо-
вич Красный
Волуй см. Валуев Тимофей Васильевич
Волынская Анна Ивановна, в. кнж., ж.
Дмитрия Михайловича Боброка 286,
491
Волынские 10, 35, 36, 285, 362, 491, 518
Волынский
Акинф Борисович 286
Борис Дмитриевич Боброков 285, 286
Василий Дмитриевич Боброков 285
Давид Дмитриевич Боброков 285, 286
Дмитрий Михайлович Боброк 57, 58,
285, 286, 362, 489, 492, 494, 495, 497,
498
Иван Михайлович 286 *
Михакл Борисович 286, 518
Михаил Иванович Вороной 28(>
Полиевкт Борисович 286
Семен Борисович Боброков 286
Яков Щепа Васильевич 286
Вольдемар, принц датск. 241
Вороба см. Кирилл Федорович Вороба
Воробьины 15, 141
541
Воронец см. Воронцов
Воронко см. Салтыков
Вороной см. Волынский
Воронцов
Василий Михайлович 225—227
Василий Федорович 100, 226
Дмитрий Семенович 224, 227
Иван Дмитриевич Чуха 226
Иван Михайлович 225, 226
Иван Никитич 223, 227, 516
Иван-Фока Семенович 223, 224, 226,
227
Иван Федорович 225, 226
Иван Федорович 219, 223, 227, 493—
495, 506
Михаил Семенович 223, 224, 227
Никита Иванович 24, 155, 223, 227,
239, 364, 369, 506, 516
Семен Иванович 223, 227
Тимофей Никитич 223, 227, 516
Федор Васильевич Воронец 16, 215,
216, 219, 221, 222, 227, 493, 495, 506
Федор-Диомид Семенович 223—227
Юрий Михайлович 225, 226
Воронцова Мария, в монаш. Марфа,
ж. Семена Ивановича 223, 227
Воронцовы 16, 212, 216, 223, 225, 226
Воронцов-Вельяминов С. И. 211
Воронцовы-Вельяминовы 10, 12, 14, 34,
36, 211, 480, 506, 516
Воротынский, кн.
Иван Михайлович 115, 152
Михаил Иванович 417
Всеволод, в. кн. тверск. 438
Всеволод Ольгович, кн. черниг. и киевск.
47
Всеволож см. Александр Всеволож,
Всеволожский Иван Дмитриевич
Всеволожи-Заболотские 5, 10, 12, 35,
236, 331, 333—335, 342, 343, 348,
349, 356, 359, 508
Всеволожская, кнг.
Василиса Ивановна, ж. кн. Данилы
Дмитриевича Холмского 347
Евдокия Ивановна, ж. Семена Брюха
Тучкова см. Тучкова Евдокия
Елена Ивановна, ж. кн. Андрея
Владимировича Радонежского 336,
337, 347
Елена Ивановна, ж. кн. Василия Семе-
новича Ряполовского 347
Ксения Ивановна, ж. кн. Ивана Ивано-
вича Булгакова 347
Мария Федоровна, ж. кн. Василия Ива-
новича Оболенского 347, 434
Соломонида, в монаш. Софья, ж. Фе-
дора Дмитриевича Турина 348
Всеволожский
Андрей Семенович 347
Владимир Александрович 56, 57, 331,
332, 491, 498
Дмитрий Александрович 56, 331—333,
335, 336, 491, 498
Иван Александрович 348, 349, 356, 491
Иван Дмитриевич Всеволож 23, 69, 71,
169, 199, 218, 219, 234, 304, 332—
348, 356, 434, 469, 499, 510—513,
518, 525, 526
Иван Иванович 205
Никита Федорович Туриков 347, 494,
496
Семен Иванович 347
Федор Дмитриевич Турин 333, 335, 338,
347, 348, 356
Федор Дмитриевич Шу стик 434
Федор Федорович Туриков 347, 349
542
Вяземские, кн. 9, 1'3, 15, 89, 360
Вяземский, кн.
Андрей 181
Афанасий Иванович 261, 316
Семен 105
Вячеслав Владимирович, кн. 44
Гаврила, легендарный родоначальник
Кутузовых 430, 484	1
Гаврила Алексич, родоначальник Пушки-
ных 20, 39, 40, 42, 43, 45, 46, 50, 52,
56,- 59, 60, 69, 70, 433, 481
Гаврила Андреевич Гавша 141
Гаврила Бест 40
Гаврила Владимирович см. Колычев
Гаврила Григорьевич см. Пушкин
Гаврила Иванович см. Бобрищев-Пушкин,
Заболоцкий
Гаврила Ильич см. Карцев
Гаврила Кудрявцев см. Кудрявцев
Гаврила Львович 455
Гаврила Михайлович см. Мусин-Пушкин
Гаврила Потапович см. Викентьев
Гаврила Семенов см. Фомин
Гаврила Федорович см. Голтяев
Гавриловы 52
Гавша см. Гаврила Андреевич Гавша
Галицкие 420; см. также Березины, Иви-
ны, Ляпуновы, Осинины
Галицкий
Борис Васильевич, кн. 419, 420
Василий Васильевич 418—420
Василий Дмитриевич 419
Дмитрий Борисович Береза 141, 420
Дмитрий Иванович 10, 418, 419
Иван Борисович Ива 141, 420
Иван Васильевич 419, 420
Семен Борисович Осина 141, 420, 421
Федор Васильевич 419, 420
Ганнибалы 42, 91
Гедимин, в. кн. лит. 69
Геннадий, архиеп. новг. 83
Геннадий, еп. сузд. 431
Геннадий см. Бутурлин
Герасим Греходовод, поп 407
Герберштейн С. 44, 79
Геронтий, иг. Ипатьева мон. 177
Геронтий, митроп. моек. 249
Гландос Комбила (Камбила), легендар-
ный родоначальник Кобылиных 41,
140
Глаз см. Андрей Дмитриевич Глаз
Глазов см. Вельяминов (2)
Глеб Иванович см. Заболоцкий, Оболен-
ский
Глеб Михайлович см. Сорокоумов
Глеб Святославич, кн. брянск. 332
Глеб Святославич см. Смоленские кн.
Глеб Семенович см. Филимонов
Глеб Федорович см. Кутузов
Глебов Михаил Дмитриевич, писец 387
Глинский Михаил Львович, кн. 315
Глухой см. Морозов-Поплевин, Салтыков
Гневушев А. М. 83
Годун см. Годунов Иван Иванович
Годунов
Алексей Никитич 175
Андрей Дмитриевич 194
Борис Федорович см. Борис Федорович
Годунов, ц.
Василий Григорьевич 194
Василий Дмитриевич 194
Василий Осипович 175
Василий Федорович 183
Григорий Васильевич 175, 184, 186, 194
Григорий Иванович 165
Дмитрий Иванович 165, 174, 175, 183,
184, 185, 187, 194
Иван Васильевич 165, 175, 186, 194
Иван Дмитриевич 186
Иван Иванович 175
Иван Иванович 175, 194
Иван Иванович Годун 69, 165, 169, 507
Иван Иванович Чермной 194
Иван Матвеевич 186
Иван Михайлович Асанов 175, 186, 194
Матвей Михайлович 194
Михаил Васильевич Толстый 194
Михаил Осипович 175
Никита Васильевич Асанов 175, 186, 194
Осип Асан Дмитриевич 174
Петр Васильевич 185, 186
Петр Григорьевич 194
Петр Иванович 186
Сергей Матвеевич 186
Степан Васильевич 165
Степан Иванович 175
Степан Степанович 186, 194
Федор Борисович см. Федор Борисович,
ц-ч
Федор Иванович 175, 186
Федор Иванович 175, 183
Яков Михайлович Толстой 194
Годунова
Агриппина, ж. Дмитрия Ивановича 186
Анна Ивановна, ж. Никиты Васильеви-
ча 186
Ирина Никитична Романова, ж. Ивана
Ивановича 175
Маремьяна, ж. Никиты Васильевича
186
Стефанида, ж. Федора Ивановича 175,
183
Годуновы 4, 10, 12, 56, 162, 165—168,
170, 173—178, 185—187, 194, 195;
см. также Вельяминовы, Сабуровы
Голицын, кн.
Андрей Васильевич 114
Василий Васильевич 116
Василий Юрьевич 89
Голицыны, кн. 69
Голова см. Беклемишев, Головин, Соро-
коумов, Юрий Голова
Головин см. Курчев, Кутузов
Головин Николай Федорович 132, 133
Головин
Алексей Петрович 448
Василий Петрович 448, 449
Василий Петрович 449
Владимир Григорьевич 444—446
Иван Владимирович Голова 307, 444—
446
Иван Иванович Скряба, в монаш. Иона
446, 447
Иван Михайлович 449
Иван Петрович Большой Премудрый
449
Иван-Фома Петрович 448, 449
Михаил Петрович 448
Михаил Петрович Меньшой 448, 449
Петр Иванович, в монаш. Паисий 446—
449
Петр Иванович 449
Петр Петрович 448, 449
Петр Петрович Меньшой 449
Головина
Анастасия, ж. Михаила Петровича 449
Анастасия, д. Петра Ивановича, ж. кн.
Александра Борисовича Горбатого 448
Анна, ж. Ивана Владимировича Головы
д. кн. Данилы Дмитриевича Холмско-
го 446
Анна, ж. Фомы Ивановича Третьяко-
ва 447
Евдокия, д. Ивана Владимировича Го-
ловы 446
Евдокия, д. Владимира Григорьевича
Ховрина 445, 446
Мария, д. Ивана Владимировича Го-
ловина, ж. кн. Ивана Дмитриевича
Пронского 446
Мария, ж. Петра Ивановича Головина,
д. кн. Василия Семеновича Одоевско-
го 447
Головины 20, 194, 220, 442—444; см.
также Грязные, Третьяковы, Хов-
рины, Ховрины-Головины
Головкины 18
Голтяев
Андрей Федорович 148, 435
Василий Федорович Брехов 149
Гаврила Федорович 148
Захарий Иванович 147, 149, 153, 308,
443, 512
Иван Иванович 149, 150
Михаил Федорович Дурной 148 '
Никифор Федорович 148
Федор Иванович Брех 147, 149
Федор Федорович Голтяй Кошкин 69,
148, 149, 336
Яков Иванович Казак 147, 149, 150
Голтяева
Акулина, ж. Андрея Федоровича 148
Мария, в монаш. Маремиана, ж. Фе-
дора Федоровича 147, 148
Мария Федоровна см. Мария Федоров-
на, кнг.
Соломонида, д. Ивана Ивановича, ж.
Ивана Игнатьевича Козла Салтыкова
149
Голтяевы 159
Голтяй см. Голтяев Федор Федорович
Голубцов И. А. 170, 408
Голубцов В. М. 532
Гончаровы 63
Горбатая Анастасия см. Головина
Горбатая Евдокия Ивановна см. Третья-
кова
Горбатая-Кислая Анна Дмитриевна см.
Грязная
Горбатые 142
Горбатый, кн.
Александр Борисович 97, 155, 225, 448
Василий Иванович 447
Петр Александрович 155, 448
Горбатый-Кислый, кн.
Михаил Васильевич 447
Михаил Иванович 155
Горбатый см. Кутузов, Хвостов, Шеин
Горбуновы 141, 484
Грабежевы 15, 141
Греховод см. Герасим Греходовод
Григорий 109
Григорий см. Лыков, Фомин
Григорий Александрович см. Беззубцев,
Белеутов, Кутузов, Пушкин
Григорий Александрович Стербей 143
Григорий Алексеевич cju. Пикин
Григорий Андреевич см. Булгаков
Григорий Андреевич Мамон 326, 452,
454
Григорий Борисович см. Товарков
Григорий Васильевич см. Годунов, Дят-
лов, Заболоцкий, Морозов-Поплевин,
Сорокоумов, Шеин, Шереметев
Григорий Васильевич Вантеев 141, 336
Григорий Владимирович Холопищев 52
Григорий Гаврилович см. Пушкин
543
Григорий Григорьевич см, Морозов-Поп-
левин, Пушкин
Григорий Данилович см. Лазарев
Григорий Дмитриевич см. Бутурлин
Григорий Елизаров см. Елизаров
Григорий Иванович см. Бутурлин, Велья-
минов (2), Годунов, Заболоцкий, Мо-
настырев, Нагой, Пушкин
Григорий Игнатьевич см. Салтыков
Григорий Ильич см. Квашнин
Григорий Кудрявцев см. Кудрявцев
Григорий Ларионов, дьяк 370, 371
Григорий Леонтьевич см. Валуев
Григорий Львович см. Оладьин
Григорий Михайлович 490
Григорий Михайлович см. Беззубцев, Ва-
луев Квашнин-Тушин, Мусин-Пуш-
кин Плещеев
Григорий Недомолвин 183
Григорий Ненадобный 180
Григорий Никитич см. Беклемишев, Бо-
рисов-Б ороздин
Григорий Петрович см. Белеутов, Яковлев
Григорий Попадьин см. Попадьин
Григорий Потапович см. Викентьев
Григорий Романович см. Каменский
Григорий Семенович Лодыга 141, 142
Григорий Семенович см. Осинин, Фомин-
ский, Циплятев
Григорий Степанович см. Вельяминов (2),
Проестев
Григорий Стефанович Ховра 443, 444
Григорий Федорович 74, 376
Григорий Федорович см. Вельяминов (2),
Колычев
Григорий Филимонович см. Филимонов
Григорий Филиппович см. Станищев
Григорий Юрьевич см. Захарьин, Мона-
стырев
Грунка см. Юрий Васильевич Грунка
Грязная
Агриппина, д. Дмитрия Владимирови-
ча, ж. Ивана Григорьевича Морозова
200, 447
Анастасия, ж. Ивана Юрьевича Гряз-
ного 447
Анна Дмитриевна Славная, ж. кн. Ми-
хаила Васильевича Кислого-Горбато-
го 447
Дарья, д. Ивана Дмитриевича, ж. Ни-
киты Романовича Юрьева 448
Мария, ж. Ивана Юрьевича Грязного
447
Соломонида, ж. Ивана Юрьевича Гряз-
ного 447
Софья, д. Юрия Дмитриевича, ж. кн.
Василия Ивановича Репнина 447
Грязной
Алексей Дмитриевич 447
Дмитрий Владимирович, родоначаль-
ник Грязных 200, 446, 447
Иван Дмитриевич 447, 448
Иван Юрьевич 447
Федор Дмитриевич 447
Юрий Дмитриевич 447
Грязной-[Ильин]
Васюк Григорьевич 89, 119
Тимофей Васильевич 119, 120
Грязные 442, 446—448; см. также Голо-
вины, Третьяковы, Ховрины, Ховри-
ны-Головины
Губа см, Филимонов
Губастый см. Заболоцкий
Гурий, еп. смол. 353, 358
Гурий см. Квашнин-Тушиц
Гурлянд И. Я. 156
544
Гусев
Андрей Васильевич 318
Василий Елизарович 317, 318
Василий Федорович 318
Владимир Елизарович 4, 317
Елизар Васильевич 303, 309, 317
Иван Федорович 318
Михаил Елизарович 317, 318
Федор Васильевич 318
Юрий Елизарович 317
Гусевы 288, 291, 314, 318; см. также
Добрынские
Гусь см. Добрынский Василий Констан-
тинович
Давид, зять Акинфа Великого 51
Давид см. Данила Феофанович, Феофан-
Даниил Федорович
Давид Александрович Казарин 16, 39, 52
Давид Григорьевич см. Проестев
Давид Дмитриевич см. Волынский
Давид Иванович 376, 385, 451, 452
Давид Иванович см. Козельский, Кур-
чев, Пушкин
Давид Михайлович 200, 203
Давид Тимофеевич см. Белеутов
Давид Федорович см. Палецкий
Давид Явидович 166
Даниил Александрович, в. кн. моек.
50, 140, 211, 212, 220, 247
Данил Чешка 419
Даниил см. Феофан-Даниил Федорович
Данила Александрович см. Плещеев
Данила Андреевич см. Плещеев
Данила Белоус 490
Данила Васильевич см. Вельяминов,
Монастырев
Данила Глебович сж. Заболоцкий
Данила Дмитриевич см. Порховской,
Пронский, Холмскйй
Данила Елизарович сж. Вельяминов (2)
Данила Иванович 453
Данила Иванович см. Монастырев
Данила Иванович Подольский 165, 169,
170, 507, 508
Данила Лазарев см. Лазаревы
Данила Никитич см. Оболенский, Пушкин
Данила Петрович см. Белеутов, Кучец-
кий
Данила Протасьевич см. Вельяминов
Данила Родионович см. Квашнин
Данила Романович см. Захарьин
Данила Самарин см. Квашнин-Самарин
Данила Семенович см- Сабуров
Данила Степанович 249
Данила Степанович см. Отяев
Данила Тимофеевич см. Валуев, Велья-
минов (2)
Данила Федорович Соловец 16
Данила Федорович см. Вельяминов, Ку-
тузов, Сабуров
Данила Феофанович, в монаш. Давыд 239,
248, 249, 252, 338
Даниловы 452, 453, 518, 519
Даниловы-Мамоновы 10, 450, 514
Дарья, ж. Никиты Романовича Юрьева см.
Грязная
Дашков Андрей Дмитриевич, кн. 388
Дебольский Н. Н. 378, 380
Девлет, Девлет-Гирей, х. 98, 99, 160, 228,
258, 260
Девочкин Мина 182
Деменша Черемисинов 100
Денисьевы 13
Деревль см. Нестер Федорович Деревль-
Шевлдга
Дивей, мурза 228
Диомид см. Воронцов Федор-Диомид
Дичко Львович см. Оладьин
Дмитриевы 452
Дмитрий 440
Дмитрий еж. Елецкий, Шестунов, Щерба-
тый
Дмитрий Александрович, в. кн. влад. 50,
370
Дмитрий Александрович 451, 452
Дмитрий Александрович 489
Дмитрий Александрович см. Белеутов,
Всеволожский, Монастырев, Полев,
Щепа
Дмитрий Александрович Зерно 4, 50, 56,
162—168, 188, 487
Дмитрий Андреевич см. Бутурлин, За-
мыцкий, Лыков
Дмитрий Афанасьевич см. Калитиевский
Дмитрий Афинеевич, бояр, митроп. Кип-
риана 432
Дмитрий Борисович см. Галицкий, .Пор-
ховской
Дмитрий Васильевич 12, 69, 70, 252
Дмитрий Васильевич, бояр. в. кн. Васи-
лия Дмитриевича 433
Дмитрий Васильевич см. Сорокоумов, Ци-
плятев, Шеин
Дмитрий Владимирович см. Грязной, Ов-
цын
Дмитрий Гаврилович 455
Дмитрий Глебович см. Заболоцкий
Дмитрий Григорьевич см. Кутузов, Пле-
щеев
Дмитрий Давидович 203
Дмитрий Давидович см. Курчев
Дмитрий Данилович 453
Дмитрий Дмитриевич см. Сабуров
Дмитрий Елецкий см. Елецкий Дмитрий
Дмитрий Иванович, ц-ч 111, 121
Дмитрий Иванович Донской, в. кн. моек.
41, 50, 54—58, 70, 76, 147, 163, 197,
198, 215—217, 2194 221, 234, 235,
237—239, 242, 245/ 248, 249, 263,
266, 285, 286. 291—293, 302, 326,
332, 336, 338, 340, 341, 359, 360, 362—
364, 368, 377, 397, 398, 412, 414, 418,
434, 456, 458, 466, 468, 473, 474, 481,
483, 485—499, 502—506, 508, 511
Дмитрий Иванович Жилка, кн. углицк.
228, 315, 371, 454
Дмитрий Иванович см. Вельяминов (2),
Галицкий, Годунов, Квашнин, Моро-
зов, Оладьин, Шамин, Шуйский
Дмитрий Константинович, кн. сузд. 341,
418, 493, 499, 511
Дмитрий Константинович см. Зайцев
Дмитрий Лазарев см. Лазарев
Дмитрий Михайлович 170
Дмитрий Минич 70, 167, 234—239. 242,
474, 481, 491
Дмитрий Михайлович см. Волынский,
Плещеев, Пожарский
Дмитрий Ольгердович, кн. лит. 56, 57,
2 45
Дмитрий Петрович см. Елецкий, Кваш-
нин
Дмитрий Романович cjvi. Каменский
Дмитрий Семенович см. Воронцов, Сабу-
ров
Дмитрий Тимофеевич Синий 373
Дмитрий Тимофеевич см. Плещеев
Дмитрий Федорович см. Бельский, Па-
лецкий, Шафериков
Дмитрий Юрьевич Красный, кн. 209, 337,
343, 348, 349, 367, 420
Дмитрий Юрьевич Шемяка, кн. 71, 188,
199, 208, 209, 303, 308—312, 325,
365, 367, 373, 398—400, 419, 420,
431, 434—436, 438, 461, 468, 469,
511
Добрынская Мария Дмитриевна, ж. Фе-
дора Константиновича 69, 433
Добрынские 4, 10, 12, 16, 89, 164, 287—
290, 292, 303, 310, 312—314, 317,
321, 324, 399, 508, 518; см. также
Белеутовы, Гусевы, Симские, Соро-
коумовы, Хабаровы
Добрынский
Василий Константинович Гусь 302,
303, 304
Владимир Константинович 302, 314
Иван Константинович 16, 302, 307,
309, 311—314, 469
Никита Константинович 250, 251, 302,
307, 309—313, 314, 343, 409, 469
Павел Константинович 302, 304, 318
Петр Константинович Хромой 12, 14,
251, 302, 307—309, 311 — 314, 343,
434, 469, 508, 511, 512
Федор Константинович 337, 433
Довнар-Запольский М. В. 531
Докуня Третьяков см. Курчев
Долгоруков Василий Владимирович, кн.
67
Долгоруков П. В. 266, 421, 531
Долгоруковы, кн. 97
Долмат Романович см. Захарьин
Долмат Федорович см. Карпов
Доматко (Домоткан) см. Иван Иванович
Доматко
Домна см. Белеутова, Дятлова
Домна Богдановна, ж. ц-ча Ивана Ивано-
вича 192, 193
Дорогобужский Иван Осипович, кн. 74,
164
Дровнин см. Заболоцкий
Друцкие, кн. 13
Дуда, Дудин см. Квашнин
Дудины 13, 14, 267, 485; см. также Кваш-
нины
Дурак см. Салтыков
Дурной см. Голтяев, Сорокоумов
Дутка еж. Отяев
Дыхайло см. Товарков
Дьяконов М. А. 414
Дюпа см. Хвостов
дютка см. Федор Александрович Дютка
дятел см. Дятлов Василий Зиновьевич
дятлов
Андрей Васильевич 425
Борис Васильевич, в монаш. Боголеп
425
Василий Зиновьевич Дятел 422, 424,
425
Григорий Васильевич 425, 426
Михаил Васильевич 405, 425
Дятлова
Анна, ж, Бориса Васильевича 425
Домна, ж. Василия Дятла 425
Евфимия, д. Бориса Васильевича 425
Евфимия, ж. Василия Дятла 425
Евдоким Иванович см. Павлов
Евдокия, теща Неудачи Циплятева 394
Евдокия см. Бельская, Вельяминова (2),
Головина, Зайцева, Кутузова, Мона-
стырева, Морозова-Поплевина,	Ол-
суфьева, Тучкова, Шереметева
Евдокия Дмитриевна, в. кнг., ж. Дмит-
рия Ивановича Донского 215, 336,341
545
Евдокия Ивановна см. Всеволожская, Гор-
батая, Третьякова, Тучкова
Евпраксия см. Оболенская, Шереметева
Евпраксия, ж. в. кн. Семена Ивановича
Гордого 363, 367, 368, 488, 499
Евсевий, новоторжец 215
Евстафий Михайлович см. Пушкин
Евстафий Федорович см. Смоленские кн.
Евфимий см. Циплятев
Евфимия см. Дятлова, Квашнина-Туши-
на, Плещеева
Евфросинья (Евдокия), кнг. старицк. 95
Евфросинья см. Бутурлина, Вельяминова
(2), Хабарова
Евфросинья Полиевктовна, кнг., ж. дмит-
ровского кн. Петра Дмитриевича
218 219
Едигей,’х. 147, 149, 267, 506—508
Екатерина II, имп. росс. 66
Елена см. Колычева
Елена Ивановна см. Всеволожская, Пуш-
кина, Симская
Елена Ивановна, в. кнг., д. Ивана III,
ж. в. кн. лит. Александра 250, 317,
329, 330, 389, 424
Елена' Ивановна, ж. ц-ча Ивана Ивано-
вича 161
Елена Стефановна Волошанка, в.кнг., ж.
в.кн. Ивана Ивановича Молодого 254,
255, 424
Елецкий, кн.
Андрей 109
Дмитрий 101
Дмитрий Петрович 105
Елизавета Петровна, имп. росс. 121
Елизар Васильевич см. Гусев
Елизар Гаврилович 455, 456
Елизар Иванович см. Циплятев
Елизар Михайлович, родоначальник Веш-
няковых 15, 16, 196, 197, 483
Елизаров Григорий 182
Елизаровы 291, 318
Елка см. Александр Андреевич Елка,
Тишков
Емельян Игнатьевич см. Украинцев
Епанча см. Беззубцев Семен Константи-
нович
Епанчин слс. Беззубцев, Улан Епанчин
Епанчины 148
Еремей Иванович см. Шереметев
Ермила см. Вельяминов (2) Ждан-Ерми-
ла Семенович
Ермола Юрьев 328
Ермолин Василий Дмитриевич 328, 445
Еропкин
Андрей (Степан) 371
Борис Васильевич 372
Михаил Андреевич (Степанович) Кля-
пик 371, 372
Семейка Васильевич 372
Федор Васильевич 372
Федор- Степанович 372
Еропкины 10, 13, 15, 370—372, 490
Ерш см. Монастырев, Отяев
Ефим Поленов 180
Ефим Худяк слс. Морозов
Ждан см. Квашнин
Ждан Андреевич см. Вешняков
Ждан-Ермила Семенович см. Вельяминов
(2)	.
Желтоух см. Пушкин
Желтухин Николай Игнатьевич 242
Жеребец см. Семен Андреевич Жеребец
Жеребцов см. Алексей Игнатьевич, Ан-
дрей Алексеевич, Андрей Игнатье-
вич, Иван Алексеевич, Игнатий Се-
менович, Федор Игнатьевич, Фома
Семенович
Жеребцовы 252
Жест см. Филимонов
Жирового см. Засекин
Жирослав Иванкович, посадник 44
Жирослав Михайлович, воевода 44
Жихорь см. Белеутов
Жонин Нечай Павлов 182
Жох см. Квашнин
Жук см. Лыков
Жук Кудрявцев 183
Жулеба см. Жулебин Андрей Тимофеевич
Жулебин
Андрей Тимофеевич Жулеба 74
Иван Андреевич 172
Иван Иванович Овцын-Жулебин 95
Жулебина
Марфа 95
Федосья Дмитриевна см. Сабурова
Жулебины 91; см. также Овцыны
Забелин И. Е. 280
Заболоцкая Мария Ивановна, ж. кн.
Петра Владимировича Туренина 352
Заболоцкие 20, 331, 332, 348, 350, 355—
358, 518
Заболоцкий
Алексей Григорьевич 353, 354
Алексей Семенович 354
Андрей Иванович 352
Богдан Васильевич Меньшой 352
Василий Григорьевич Асанчук 353, 354
Василий Иванович Бражник 334, 351,
356
Василий Иванович Губастый 333, 352
Василий Иванович 333, 334, 336—448
Василий Михайлович Шапкин 352, 358
Василий Михайлович Чертенок 352
Василий Семенович Рождественский 349
Василий Терентьевич 357
Василий Федорович Черленого 353
Владимир Константинович 355
Владимир Семенович 355
Гаврила Иванович 350
Гаврила Иванович Молодого 334
Глеб Иванович Шукаловский 333, 334,
352
Григорий Васильевич 348—350, 353
Григорий Иванович Дровнин 353, 358
Григорий Иванович Косицын 353
Гурий см. Гурий, еп. смол.
Данила Глебович Щукаловский 349
Дмитрий Глебович Шапка 334
Иван Александрович Губастого 352
Иван Андреевич Дровнин 355
Иван Асанчуков 353
Иван Васильевич Усатый 352
Иван Васильевич Чертенков 352
Иван Гаврилович 334, 350, 351
Иван Иванович 347
Иван Иванович 352
Иван Иванович Молодой 333, 334, 336,
349, 351
Иван Иванович Тонкий 353
Иван Микулин Ярого 351, 352
Иван Петрович 350
Иван Петрович Тонкого 353, 358
Иван Семенович 347
Игцатий Иванович Ушаков 352
Иона Терентьевич 357
Константин Григорьевич 353—355, 358
Лев Иванович 350
Микула Гаврилович Ярый 334, 350,
351
546
Михаил Дмитриевич Шапкин 334, 354,
358
Никита Васильевич 349
Олимпий Терентьевич 357
Павел Петрович Паук 352
Петр Григорьевич Лобан 349, 353, 389
Семен Васильевич 352
Семен Иванович Лапа 334, 351
Семен Иванович Рождественский 333,
334, 353
Семен Константинович 355, 356
Терентий Иванович Губастый 357
Тимофей Васильевич Бражников, в мо-
наш. Тихон 351, 356
Тихон Терентьевич 352
Угрим Григорьевич 353, 355
Федор Семенович Черленый 334
Федор Терентьевич 352
Юрий Иванович Кислеевский (Кишлеев-
ский) 333, 352
Загоскины 40
Зайцев
Василий Федоров Ярец 316
Дмитрий Константинович Заяц 16, 302,
303, 314, 494—496
Иван 225
Петр Васильевич 89, 314, 316, 317
Ушак Федоров 316
Зайцева Евдокия, ж. Петра Васильевича
316
Зайцевы 16, 291, 292, 314; см. также Доб-
рынские
Зайцевы-Редегины 288
Залупа см. Охлебинин Иван Петрович
Замыцкие 54
Замыцкий
Андрей Васильевич 102
Дмитрий Андреевич 99, 101, 102
Иван Владимирович 40
Константин Тимофеевич 102
Замятнины 458
Замятия см. Беззубцев, Вельяминов (2),
Сабуров
Засекин Иван Жирового 89
Захарий Андреевич см. Сатин
Захарий Васильевич см. Пушкин
Захарий Иванович см. Голтяев, Плещеев-
Очин, Сугорский
Захарий Олсуфьев см. Олсуфьев Захарий
Захарий Петрович см. Яковлев
Захарьин
Василий Захарьевич Ляцкий 147, 150,
151
Василий Михайлович 154
Григорий Юрьевич 152, 153
Данила Романович 154, 155
Долмат Романович 154, 155
Иван Васильевич 154
Иван Васильевич Ляцкий 151, 152
Иван Михайлович Большой 154
Иван Михайлович Меньшой, в монаш.
Иоасаф 154
Иван Юрьевич 152
Михаил Данилович 155
Михаил Юрьевич 152, 154, 224, 315
Никита Романович 153—155, 448
Протасий Васильевич 154
Роман Юрьевич 152, 153
Федор Васильевич 154
Юрий Захарьевич 147, 150—152
Яков Захарьевич 147, 150, 152, 154,
437
Захарьина
Анастасия, ж. Василия Михайловича,
д. кн. Дмитрия Федоровича Бельского
154
Анна, д. Данилы Романовича, ж. кн.
Федора Васильевича Ноготкова Обо-
ленского 155
Анна, ж. Данилы Романовича 154
Варвара, ж. Никиты Романовича, д.
Ивана Михайловича Ховрина 155
Евдокия, ж. Никиты Романовича, д.
Александра Ивановича Горбатого-155
Ирина Васильевна, ж. Василия За-
хар ьевича 147, 151
Ирина Ивановна, ж. Юрия Захарьевича
147, 150
Ксения, ж. Федора Никитича, мать ц.
Михаила Федоровича 209
Фетинья, д. Данилы Романовича, ж. кн.
Дмитрия Шестунова 155
Захарьины, Захарьины-Кошкины 148, 152,
155, 159, 194, 484; см. также Юрьевы,
Романовы
Заяц см. Зайцев Дмитрий Константинович
Звенигородский, кн.
Михаил 99, 100
Федор Андреевич 105
Зеленый см. Иван Андреевич Зеленый
Зерновы-Сабуровы 12, 187, 507
Зимин А. А. 358, 532
Зиновий Алексеевич см. Станищев
Зиновий Дмитриевич см. Белеутов
Зиновьев см. Скуратов
Злоба см. Квашнин, Яковлев
Злобины 458
Золотой см. Квашнин
Золотухин Павел Ильич 182
Золотухина Аграфена 182
Зосима, иг. Ипатьева мон. 177
Зубатый см. Беззубцев
Зыбин 65
Ива см. Галицкий
Иван, архим. Симонова мон. 239
Иван, кн., брат кн. Петра Муромского,
родоначальник Злобиных и Замятни-
ных 458, 492
Иван см. Басенков, Зайцев, Карпов, Ме-
зецкий, Мусин-Пушкин, Челищев
Иван Акинфович 39, 46, 51, 52, 54, 265,
482, 486, 487
Иван Александрович 498, 499
Иван Александрович 451
Иван Александрович см. Беззубцев, Все-
воложский, Заболоцкий, Монасты-
рев, Старков
Иван Александрович Хлудень 143
Иван Алексеевич, ц. 125
Иван Алексеевич см. Старков
Иван Алексеевич Жеребцов 252
Иван Андреевич, кн. мож. 204, 209, 250,
303, 304, 308—313, 317, 326, 371,
378, 399, 400, 452, 453, 461
Иван Андреевич см. Белеутов, Бутурлин,
Валуев, Жулебин, Заболоцкий, Кваш-
нин-Рубцов, Кикин, Колычев,
Монастырев, Плещеев, Салтыков, Со-
рокоумов, Хованский, Челяднин, Чул-
ков, Шереметев
Иван Андреевич Зеленый 40
Иван Андреевич Хромой 39, 55, 58, 60,
61, 68, 71, 73, 93, 292, 336, 375, 376,
385, 494—496, 499, 506
Иван Асанчуков см. Заболоцкий
Иван Борисович, кн. рузск. 446
Иван Борисович см. Галицкий, Колычев,
Ляпунов, Плещеев, Пушкин, Ромо-
дановский, Тучков
Иван Борисович Бужар (Бужур) 62, 63
547
Иван III Васильевич, в. кн. моек. 8, 70—
79, 81, 84, 97, 149, 150, 152, 157—
159, 180, 188, 190, 203, 204, 206, 219,
245, 250, 251, 254, 281, 282, 305, 306,
317, 326, 349, 354, 387—389, 399, 410,
411, 424, 427, 429, 435, 436, 440, 445,
446, 451, 452, 459, 468, 490, 500, 503,
504, 506
Иван IV Васильевич, ц. 10, 44, 76, 82, 87—
91, 92—100, 102, 103, 105—107, 111,
120, 122, 146, 153, 155, 159, 160, 161,
164, 183, 191 — 194, 201, 203, 206, 224,
225, 229, 230, 250, 258—260, 262,
267—269, 276, 277, 286—301, 320—
324, 329, 358, 383, 390, 391, 426, 442,
448, 460, 461, 468, 478, 500, 502, 506
Иван Васильевич см. Белеутов, Вельями-
нов, Вельяминов (2), Галицкий, Го-
дунов, Заболоцкий, Захарьин, Кваш-
нин-Розладин, Кучецкий, Лазарев,
Морозов, Оболенский, Остеев, Пуш-
кин, Смоленские кн., Сорокоумов,
Тучков, Тушин, Хабаров, Шеин, Ше-
реметев, Щербатый
Иван Васильевич Никифоров 151
Иван Васильевич Ощера ель Сорокоумов
Иван Васильевич
Иван Владимирович см. Головин, Замыц-
кий, Колычев, Лыков, Третьяков
Иван Владимирович Хозюк 446
Иван Васильевич см. Холмский
Иван Гаврилович см. Заболоцкий
Иван Гаврилович Морхиня 39, 52, 53, 70,
481, 482, 498
Иван Глебович см. Сорокоумов
Иван Григорьевич см. Белеутов, Валуев,
Монастырев, Морозов, Морозов-Поп-
левин, Нагой, Пушкин
Иван Григорьевич Большой Мамонов 452,
453
Иван Григорьевич Меньшой Мамонов 452
Иван Давидович Мородин (Мурадин)
203
Иван Данилович Калита, в. кн. моек.
41, 50—52, 54, 56, 64, 156, 162, 164,
166—168, 188, 196, 209, 211,	212,
215, 222, 230, 235, 237, 238, 247, 249,
263—265, 306, 363, 370, 423, 433, 450,
451, 460, 467, 468, 480—483, 485—
488, 491
Иван Данилович 248, 252
Иван Данилович 453
Иван Данилович см. Вельяминов, Кваш-
нин, Квашнин-Самарин, Лазарев,
Плещеев, Фомин
Иван Дмитриевич, в. кн. 50
Иван Дмитриевич 452, 453
Иван Дмитриевич 454
Иван Дмитриевич см. Воронцов, Всево-
ложский, Годунов, Грязной, Лазарев,
Овцын, Плещеев, Пронский, Сабуров,
Смоленские кн., Сорокоумов, Софро-
новский, Циплятев, Шеин
Иван Дмитриевич Руно 156, 157
Иван Евстафьевич см. Пушкин
Иван Елизарович см. Хвостов, Циплятев
Иван Жирославич, воевода 44
Иван Зиновьевич см. Станищев
Иван Иванович, в. кн. моек.,с. Ивана Ка-
литы 197, 214, 249, 433, 456, 486, 488—
490
Иван Иванович Молодой, в. кн., с. в. кн.
Ивана III Васильевича 22, 203, 254,
255, 307, 327, 424
Иван Иванович, ц-ч, с. Ивана IV Василье-
вича 92, 93, 154, 161, 192, 224, 405
Иван Иванович см. Беззубцев, Белеутов,
Бурухин, Бутурлин, Вельяминов (2),
Всеволожский, Годунов, Головин,
Голтяев, Жулебин, Заболоцкий, Кваш-
нин-Розладин, Колычев, Кучецкий,
Мусоргский, Оболенский, Плещеев-
Очин, Пушкин, Сорокоумов, Товар-
ков, Третьяков, Тучков, Фоминский,
Хабаров, Челяднин, Чулков
Иван Иванович Доматко (Домоткан) 288,
292
Иван Иванович Толбугин 367
Иван Иванович Чеглок 208
Иван Игнатьевич см. Салтыков
Иван Ильич см. Квашнин .
Иван Исаевич см. Болотников
Иван Калинникович см. Пушкин
Иван Константинович 252
Иван Константинович, кн. тарус. 362 434.
435, 436
Иван Константинович см. Добрынский,
Сабуров
Иван Куракин см. Кучецкий
Иван Львович см. Оладьин, Салтыков
Иван Матвеевич см. Годунов, Монастырев
Иван Микулин см. Заболоцкий
Иван Михайлович 489, 490
Иван Михайлович см. Беззубцев, Бутур-
лин, Валуев, Висковатый, Волынский,
Воронцов, Воротынский, Годунов, Го-
ловин, Захарьин, Квашнин-Тушин,
Курбский, Морозов-Поплевин, Пле-
щеев, Пушкин, Салтыков, Софронов-
ский, Тучков, Фоминский, Ховрин,
Челяднин, Шолохов-Чертов
Иван Никитич см. Беклемишев, Ворон-
цов, Оболенский, Пушкин
Иван Никифорович см. Басенков, Велья-
минов (2), Рожнов
Иван Патрикеев, дьяк 241
Иван Петрович см. Белеутов, Головин, За-
болоцкий, Квашнин-Рубцов, Мона-
стырев, Плещеев, Шуйский, Яковлев
Иван Премудрый см. Головин
Иван Родионович Квашня, в монаш.
Игнатий 51, 163, 179, 263, 265—269,
277—283, 485, 494, 495, 496, 498, 507
Иван Романович см. Белеутов, Камен-
ский, Мусоргский
Иван Семеновичей. Воронцов, Заболоцкий^
Курчев, Морозов, Осинин, Тучков,
Филимонов, Фоминский
Иван Серкиз см. Серкиз
Иван Степанович см. Отяев, Проестев
Иван Тимофеевич см. Белеутов, Курчев,
Плещеев
Иван Тимофеевич Кологрив 62
Иван Тимофеевич Щавей 365
Иван Федорович, кн. белоз. 375
Иван Федорович, кн. старод. 418
Иван Федорович см. Беклемишев, Бель-
ский, Бурухин, Вельяминов, Велья-
минов (2), Воронцов, Гусев, Калитиев-
ский-Кучецкий, Карпов, Квашнин,
Козельский, Колычев, Кутузов Мона-
стырев, Неплюев, Оболенский,’Отяев,
Проестев, Пушкин, Сабуров, Старков,
Товарков, Фоминский, Шафериков
Иван Федорович Кошкин 142, 147, 148, 149
Иван Федорович Толбуга, родоначальник
Толбузиных 58, 292, 366
Иван Федцов 411
Иван Филимонович см. Тушин
Иван-Фока см. Воронцов
Иван-Фома Петрович см. Головин
Иван Юрьевич 288
548
Иван Юрьевич см. Грязной, Захарьин,
Патрикеев, Порховской, Сабуров
Иван Яковлевич см. Чоботов
Иван Ян см. Мусоргский
Иван Ящинский 157
Иванов см. Микита Иванов Лаврентьев,
Ярлыков
Иванов П. И. 389, 531
Ивановы 252
Ивашкин Степан Ковыла 185
Ивашкины 11
Ивин Иван Андреевич 420
Ивины 10, 418, 420; см. также Галицкие
Игнатий см. Иван Родионович Квашня
Игнатий Васильевич см. Минин, Проестев,
Пушкин
Игнатий Григорьевич см. Хвостов
Игнатий Дмитриевич см. Белеутов
Игнатий Иванович см. Заболоцкий
Игнатий Константинович 69, 70, 252
Игнатий Михайлович см. Вешняков, Мо-
розов, Салтыков
Игнатий Семенович см. Вельяминов
Игнатий Семенович Жеребцов 141, 142, 336
Игнатьев Темка Федоров 252
Игнатьевы 70, 252
Игорь, в. кн. киев. 47
Иев Оберучев 149
Изяслав, в. кн. киев. 47
Илейка Усатый 439
Ильин см. Грязной
Ильины 89
Илья Александрович слс Белеутов
Илья Глебович см. Сорокоумов
Илья Иванович см. Квашнин, Лыков
Илья Кудрявцев см. Кудрявцев
Илья Озаков см. Озаков
Иоасаф, митроп. моек. 316
Иоасаф см. Захарьин, Хабаров
Иов см. Бурухин
Иона, архиеп. новг. 439
Иона, митроп. моек. 251, 308, 367
Иона, келарь Ипатьева мон. 180
Иона см. Белеутов, Головин, Плещеев,
Хабаров
Иона Терентьевич см. Заболоцкий
Иосиф см. Монастырев, Сорокоумов
Ирина см. Басенкова, Годунова, Старко-
ва, Товаркова, Хабарова
Ирина Ивановна см. Захарьина, Хабарова
Ирина Михайловна, ц-ца 241
Ирина Федоровна, ц-ца 178, 183, 185
Исаак см. Басенков
Исаак Юрьевич см. Шеин
Исленьевы 17, 216, 227
Истома Давидович см. Курчев
Истома Михайлович см. Павлов
Кабанов А. К. 283, 371
Кавелин К. Д. 88
Казак см. Голтяев
Казанский П. С. 443—446
Казарин см. Давид Александрович, Пав-
лов Евдоким Иванович, Сорокоумов
Калитиевские 428; см. также Дятловы,
Кучецкие, Станищевы
Калитиевский
Дмитрий Афанасьевич 428
Кирилл 428
Михаил Афанасьевич 428
Петр Федорович 428
Калитиевский-Кучецкий Иван Федорович
428
Каменские 42, 54; см. также Пушкины
Каменский
Григорий Романович Курица 40
Дмитрий Романович 40
Иван Романович Черный 40
Полуект Романович 40
Роман Иванович 39, 54, 419
Юрий Романович 40
Кампенгаузен 41
Карамзин Н. М. 42, 90, 94, 106—109, 112,
119, 121, 122, 190, 214, 531
Карамышев Никита Иванович 233
Карамышева Татьяна Григорьевна см.
Валуева
Карамышевы 72
Карась 141
Карач, тат. посол 239
Карп Федорович 366, 501
Карпов
Андрей Федорович Коробья 366
Василий Бокеев 501
Долмат Федорович 366
Иван Карпов 366
Иван Федорович 366
Иван Федорович 366
Никита Иванович 366
Семен Карпов 366
Семен Федорович Бокей 366
Федор Андреевич Коробьин 366, 501, 508
Федор Иванович 366
Федор Карпов 366
Федор Константинович Слепой 363, 366,
501, 508
Карповы 10, 359, 366, 508; см. также Мо-
настыревы
Картмазова Прасковья Михайловна см.
Валуева
Картмазовы 72
Карцев Гаврила Ильич 182
Кассиан, иг. Кириллова мон. 385
Катаев И. М. 283, 371, 531
Кашины, кн. 97
Кашкар см. Сорокоумов Михаил Кузьмич
Каштанов С. М. 522
Квашнин
Александр Васильевич Дудин 269
Андрей Квашнин 250
Андрей Данилович Невежа, в монаш.
Арсений 267, 282—284
Василий 264
Василий Иванович Туша 267— 269,
277
Василий Петрович Малец 269, 270, 284
Василий Родионович Дуда 267, 269
Григорий Ильич 269
Данила Родионович Жох 267, 268, 282
Дмитрий Иванович 267, 269
Дмитрий Петрович 284
Ждан 264
Иван Данилович Злоба 256, 267, 283
Иван Ильич 269, 271
Иван Федорович 494
Иван Федорович Невежин 276
Илья Иванович 257, 269, 271, 507
Максим Иванович 284
Михаил Ильич 269
ПеФр Ильич 269, 271
Прокофий Родионович Розлада 267
Родион Дмитриевич 267
Севастьян Григорьевич Золотой 276
Степан Родионович Самара 267
Яков Родионович 267
Квашнин-Розладин
Василий Васильевич 276,-277
Иван Васильевич 276
Иван Иванович 284
Никифор Васильевич 276
Петр Розладин 276
Фриц Петрович 276
54Э
Квашнин-Рубцов
Александр Васильевич 268, 271
Андрей Александрович, в монаш. Анд-
риан 179, 268—275, 278, 284, 392
Василий Ильич Рубец 267 — 269,
271
Иван Андреевич 272
Иван Петрович Поярков 276
Семейка Чулков 276
Квашнин-Самарин
Данила Самарин 267
Иван Данилович 267, 507
Кирьяк Иванович 268
Степан Иванович 284
К вашнин-Тушин
Александр Васильевич 277
Андрей Михайлович 277
Андрей Федорович Андакан 278—280
Богдан Петрович 284
Василий Михайлович 277
Григорий Михайлович, в монаш. Гурий
277, 278, 284
Иван Михайлович 277
Михаил Александрович 277, 278
Обраслан Федорович 278—280
Петр Михайлович 277, 278
Семен Михайлович 277, 278
Степан Иванович 279
Федор Васильевич 279
Федор Иванович 279, 280
Федор Михайлович 277, 278
Квашнина
Акилина Васильевна, д. Василия Пет-
ровича Мальца, ж. Ивана Переяслав-
цева 270
Ульяна, д. Василия Петровича Мальца,
ж. Никиты Тишкова 270
Квашнина-Розладина Феодосия, ж. Васи-
лия Розлады 276
Квашнина-Рубцова
Анастасия, ж. Андрея Александровича
Рубцова 272
Мария, ж. Андрея Александровича Руб-
цова 272
Квашнина-Тушина
Акилина, д. Петра Михайловича 278
Анна, ж. Петра Михайловича 278
Евфимия, д. Петра Михайловича 278
Стефанида д. Федора Михайловича,
ж. кн. Петра Ивановича Телятевского
278
Ульяна, д. Петра Михайловича 278
Квашнины 10, 14, 20, 179, 194, 263, 265,
270, 276—279, 281—284, 442, 443, 484,
485, 507; см, также Попадьины, Фо-
мины
Квашнины-Розладины 5, 485
Квашнины-Рубцовы 268, 284
Квашнины-Самарины 267, 284
Квашнины-Тушины 278, 284
Квашня о/и. Иван Родионович Квашня
Кемский Фуник Давидович, кн. 198
Кикин Иван Андреевич 241
Киликея о/и. Шереметева
Киприан, митроп. моек. 12, 55, 147, 198,
212, 219, 234, 248, 249, 252, 332, 333,
364, 483
Кирилл, иг. Кириллова мон. 380, 384, 385
Кирилл см. Калитиевский
Кирилл Дмитриевич см. Белеутов
Кирилл Федорович Вороба 15, 141
Кирован Тельцов 181
Кирстномский о/и. Монастырев
Кирьяк Иванович см. Квашнин-Самарин
Киселев Федор Михайлович 445
Кислеевский см. Заболоцкий
Китаев см. Новосильцев
Кичибеевы 13
Клементьевы 13
Клеопа, Клеопин см. Кутузов
Климуша Максимов 157
Клуша, Клушин см. Белеутов
Ключевский В. О. 97, 457, 494
Кляпик, Кляпиков см. Белеутов, Еропкин
Кнут, Кнутов см. Монастырев
Кнутовы 382
Княжнин Афанасий Елизарович 167, 455,
456
Княжнины 167, 455, 456, 491
Кобрин В. Б. 376
Кобыла см. Андрей Иванович Кобыла
Кобылины 10, 12, 14, 19, 140
Козел см. Салтыков
Козельский, кн.
Андрей Константинович 303, 460, 461
Давид Иванович Шонуров 460
Иван Федорович Шонур 56, 361, 460,
461
Константин Иванович Шонуров 460
Матвей Романович Шонуров 461
Роман Иванович Шонуров, родоначаль-
ник Сатиных 460
Козловские, кн. 359
Козловы см. Морозовы-Козловы
Козодавлев Степан, дьяк 522
Кокоревы 142, 484
Кокошка, Кокошкин см. Сорокоумов
Кокошкины 291
Кологрив см. Иван Тимофеевич Кологрив
Кологривовы 42, 86, 91
Колодка см. Плещеев
Колома см. Федор (Юрий) Вениаминович
Колома
Колтовской см. Сорокоумов
Колыч см. Колычев Федор Александрович
Колычев
Алекса Григорьевич 144
Александр Григорьевич 143, 144
Алексей Дмитриевич 146
Андрей 146
Андрей Андреевич 144
Андрей Владимирович 144, 145
Андрей Иванович Пунков 144
Андрей Федорович 143, 144
Безсон Григорьевич 144
Борис Григорьевич 144
Борис Степанович 146
Василий Владимирович 144, 145
Василий Григорьевич Лошаков 144, 146
Василий Григорьевич Лошак 143, 144
Василий Иванович Пунков 144
Василий Иванович Умного 89, 145, 146
Венедикт Борисович 146
Гаврила Владимирович 144
Гаврила Иванович Пунков 144, 145
Григорий Федорович 143
Иван Андреевич Лобан 144
Иван Борисович Хлызнев 145, 146
Иван Владимирович 144
Иван Иванович Рудак 145
Иван Иванович Умный 144, 145
Иван Федорович 143
Иван Федорович Крюк 146
Меньшик Григорьевич 144
Михаил Иванович 146
Петр Андреевич Лошаков 144, 145
Семен Андреевич 144
Степан Андреевич, герольдмейстер
XVIII в. 41
Степан Иванович Стенстур 228
Тимофей 146
Тимофей Федорович 143
550
Федор Александрович Колыч 143, 145,
146, 336
Федор Григорьевич 144
Федор Иванович Пунков 144
Федор Иванович Умного 145
Федор Лошаков 146
Филипп Александрович, митроп. 143,
145, 146
Колычева Елена, ж. Григория Федоровича
Колычева, вд. Николая Муромцева 143
Колычевы 140, 144, 145, 146, 159, 164, 484
Кондыревы И
Коновницыны 141, 484
Константин Александрович см. Беззубцев
Константин Васильевич см. Кутузов
Константин Григорьевич см. Белеутов,
Заболоцкий, Пушкин
Константин Данилович Бяконтов 70, 248,
250, 433
Константин Дмитриевич, кн. сузд. 58,
303, 304, 461
Константин Дмитриевич, кн. 215, 343,
508, 510
Константин Дмитриевич Шея 69, 163, 165,
168—170, 179, 185, 187, 188, 433,
483, 485
Константин Дмитриевич см. Поливанов
Константин Иванович 490, 499
Константин Иванович см. Козельский,
Курлятев, Кучецкий, Симский
Константин Конанович 490, 499
Константин Никитич см. Пушкин
Константин Ростиславич см. Смоленские
кн.
Константин Семенович см. Сабуров
Константин Тимофеевич см. Замыцкий
Константин Федорович 247
Константин Федорович см. Монастырев,
Сабуров
Константин Филимонович см. Филимонов
Константин Юрьевич см. Оболенский, Фо-
минский
Константиновы 252
Конрад, кн. мазов. 354
Кончака, ж. в. кн. моек. Юрия Данило-
вича 51
Копанев А. И. 375
Копна, тиун 378
Корин
Борис 185
Русин 183
Корина Ксения 185
Коркодиновы 13
Короб Третьяк Леонтьевич см. Проестев
Коробовы 13
Коробьин см. Карпов Федор Андрёевич
Коробьины 11
Коробья см. Карпов
Корова см. Федор Андреевич Корова
Короткие Ноги см. Семен Давидович Ко-
роткие Ноги
Косицкие, кн. 143
Косицын см. Заболоцкий
Косой см. Василий Юрьевич Косой
Косой см. Оболенский, Ряполовский
Кочева см. Василий Кочева ~
Кошка см. Федор Андреевич
Кошкин см. Иван Федорович Кошкин,
Голтяев
Кошкины 151
Крапива см. Стародубский
Красный см. Владимир Данилович, Дмит-
рий Юрьевич, Сабуров, Фоминский
Крекшин П. Н. 41
Кривой см. Морозов, Сабуров
Криворот см. Сорокоумов
Кропоткин, кн.
Василий Васильевич 360
Михаил Васильевич 360
Кропоткины, кн. 15, 361, 370
Крузе Э. 153
Крюк см. Колычев, Сорокоумов, Фомин-
ский
Ксения см. Корина
Ксения Ивановна см. Всеволожская, Пле-
щеева, Шамина
Кудреватый см. Беззубцев, Плещеев
Кудрявцев
Гаврила 182
Григорий 183
Илья 182
• Кудрявцев см. Жук Кудрявцев, Максим
Кудрявцев
Кудрявцева Прасковья 183
Кузьма см. Порховской
Кузьма Глебович см. Сорокоумов
Кузьма Яковлевич см. Сорокоумов
Куломзин Василий Романович 181
Курака Иванович см. Кучецкий
Куракины, кн. 69
Курбский, кн.
Андрей Михайлович 91, 96—99, 140,
145, 146, 153, 158, 160, 164, 191, 196,
201, 203, 205, 206, 211, 224, 259—261,
276, 277, 321—323, 376, 394, 443, 448
Иван Михайлович 158
Курица см. Каменский, Сорокоумов
Курицыны, Волковы-Курицыны 54
Курлятев Константин Иванович 392
Курлятевы, кн. 435
Курцев Михаил Фуников 273
Курчев
Афанасий Иванович 86
Богдан Иванович 86
Борис Иванович 92
Василий Семенович 86
Давид Иванович 67, 92
Дмитрий Давидович 92
Докуня Третьяков 92, 93, 98
Иван Семенович 86, 92
Иван Тимофеевич 64
Истома Давидович 86
Никифор Третьяков 92, 93, 98
Семен Григорьевич 86
Семен Давидович 92
Семен Иванович 86
Тимофей Семенович 86
Третьяк Иванович Головин 86, 92
Курчевы 91; см. также Пушкины
Кутуз см. Кутузов Федор Александрович
Кутузов
Александр Григорьевич Миса 432
Александр Дмитриевич 432
Александр Прокшич 430, 484, 485
Ананья Андреевич 430, 432
Андрей Гаврилович 430
Андрей Михайлович Клеопин 431
Андрей Семенович Лапенок 432
Антон Александрович Мисин 432
Борис Васильевич 431
Василий Федорович 430, 431
Глеб Федорович 430
Григорий Александрович Горбатый 430,
432
Данила Федорович Щукин 431, 432
Дмитрий Григорьевич Горбатый 432
Иван Александрович Мисин 432
Иван Федорович Щукин 432
Иван Федорович 430
Константин Васильевич 431
Михаил Васильевич Клеопа 431
Парфений Федорович 430
551
Прокша Андреевич 21, 430, 484
Семен Федорович Лапа 430, 432
Федор Александрович Кутуз 169, 430,
432, 484, 485
Федор Дмитриевич Немой 432
Федор Юрьевич Щука 431, 432
Федот Федорович 430
Юрий Иванович Шестак 430, 431
Юрий Федорович 430, 431
Кутузова
Евдокия, ж. Федора Юрьевича Щуки 431,
Марья Андреевна, ж. Симеона, каз. ц.
431
Кутузовы 10, 21, 430, 432, 484, 491, 508
-	514, 518, 519
Кучецкая
Анна, вд. Ивана Шила Васильевича 427
Марья Алферьевна, ж. Ивана Ольгова
423
Кучецкие 427—429; см. также Дятловы,
Калитиевские, Станищевы
Кучецкий
Алексей Афанасьевич 429
Амвросий, мон., художник 423
Афанасий Михайлович 427, 428
Василий Алферьевич 422, 423, 427, 429
Данила Петрович 429
Иван Васильевич Шило 422, 427
Иван Иванович Шилов 427
Иван Куракин 429
Константин Иванович Шилов 427
Курака Иванович 429
Михаил Афанасьевич 429
Михаил Васильевич 422, 426, 427
Михаил Иванович Шилов 427
Федец Михайлович, в монаш. Феодосий
427, 428
Федор Васильевич 423, 427
Федор Иванович Шилов 427, 428
Феодосий, мон. 423
Кучук Тагалдызин, легендарный родо-
начальник Талызиных 41
Лаврентьев см. Микита Иванов Лаврентьев
Лазарев
Андрей Данилович 426
Григорий Данилович 426
Данила Лазарев, родоначальник Лаза-
ревых 422, 426
Дмитрий Лазарев 422, 426
Иван Васильевич 426
Иван Данилович 426
Иван Дмитриевич 426
Михаил Дмитриевич 426
Никифор Дмитриевич 426
Петр Данилович 426
Федор Андреевич 426
Юмшан Андреевич 426, 427
Лазаревы, позднее Лазаревы-Станищевы
422, 423, 426; см. также Дятловы,
Калитиевские, Кучецкие, Станищевы
Лазарь Алексеевич см. Станищев
Лазарь Андреевич см. Сабуров
Лапа см. Заболоцкий, Кутузов
Лапенок см. Кутузов
Ларионов Василий Иванович Беззубцев
272
Ларионов см. Григорий Ларионов
Ласкиревы 10, 15
Лебедев Д. П. 189, 531
Лебедевы 484
Лебедь см. Хвостов
Лев, родоначальник Беклемишевых 167,
455
Лев Александрович см. Пушкин
552
Лев Андреевич см. Салтыков
Лев Данилович, кор. гал. 266
Лев Данилович см. Оладьин
Лев Иванович см. Беззубцев, Заболоцкий,
Морозов
Лев Кириллович см. Нарышкин
Леваш см. Филимонов
Левашевы (Сакмышевы) 11, 13
Леонид, новг. архиеп. 395
Леонида, старица, вд. ц-ча Ивана Ивано-
вича 405
Леонтий, мон. Чудова мон. 407
Леонтий см. Монастырев, Мусоргский
Леонтий Андреевич см. Вельяминов
Леонтий Васильевич см. Сорокоумов
Леонтий Григорьевич см. Валуев
Леонтий Дмитриевич см. Бутурлин
Леонтий Михайлович см. Пушкин
Леонтьевы 13
Лжа см. Федор Андреевич Лжа
Лжедмитрий I («Рострига») 107, 111, 112,
124, 193
Лжедмитрий II («Тушинский вор») 113—
115
Линев см. Сом Линев
Линевы 53
Лисовский 113
Лихачев Н. П. 9, 10, 11, 12—14, 17, 163,
171, 181, 250, 289, 325, 328, 329, 374,
531
Лобан см. Заболоцкий, Колычев
Лобанов-Ростовский, Александр Иванович,
кн. владелец родословной книги 11,
422
Лодыга см. Григорий Семенович Лодыга
Лодыгин Андрей 232
Лодыгины 141, 484
Лопата см. Оболенский
Лошак, Лошаков см. Колычев
Лошаковы-Колычевы 143
Луговской см. Томило Луговской
Лука Посевьев 451
Лурье Я. С. 317
Лыков Борис Михайлович, кн. 110
Лыков Григорий 300
Лыков
Александр Владимирович 459
Борис Константинович 459
Василий Александрович 459
Василий Иванович 459
Василий Иванович Жук 325, 459
Дмитрий Андреевич 459
Иван Владимирович 459
Илья Иванович, ошибочно, см. Василий
Иванович
Матвей Никитич 459
Михаил Матвеевич 459
Лыкова Мария Григорьевна, ж. Ивана
Кириллова Моховикова 300
Лыковы 459, 492
Львов Петр Михайлович, кн. 522
Любавский М. К. 413
Люборт, кн. лит. 363
Ляпун Осинин см. Ляпунов Иван Борисо-
вич
Ляпун Янович см. Мусоргский
Ляпунов
Василий Иванович 421
Иван Борисович Ляпун 418, 421
Федор Иванович 421
Ляпунов см. Мусоргский
Ляпуновы 10, 418; см. также Галицкие
Ляцкий см. Захарьин
Мавра см. Проестева, Сорокоумова
Магмет-Аминь, х. 319, 372
Магомет-Гирей, х. 159, 319
Мазурин Ф. Ф. 12, 14, 443
Макар Ляпунов см. Мусоргский
Макарий, архиеп. новг., затем митроп.
моек. 249, 250, 268, 271
Макарий, иг. Кириллова мон. 387
Макарий см. Бурухин, Проестев
Максим Грек 456
Максим Иванович см. Квашнин
Максим Кудрявцев 183
Максимилиан, имп. герм. 354, 372
Максимов см. Климуша Максимов
Малец см. Квашнин
Малый (Молодой) см. Пушкин
Малюта Скуратов см. Бельский
Мамай, темник 54, 57, 75, 377, 398
Мамон см. Григорий Андреевич Мамон
Мамонов см. Иван Григорьевич Мамойов
Мамоновы 452, 453
Мамоновы-Даниловы см. Даниловы-Мамо-
новы
Мамутяк, х. 309
Маремиана см. Голтяева
Марина см. Хабарова
Мария, ж. кн. Андрея Вяземского 181
Мария, ж. кн. Андрея Дмитриевича 452
Мария, кнг., ж. кн. Семена Владимиро-
вича серпух. 296, 407, 424
Мария, в монаш. Марфа, кнг., ж. кн. Ми-
хаила 'Андреевича верейск. 379
Мария, ж. Федора Бяконта 247
Мария см. Воронцова, Голтяева, Грязная,
Заболоцкая, Квашнина-Рубцова, Ку-
тузова, Кучецкая, Плещеева, Сабуро-
ва, Симская, Старкова, Челяднина,
Шереметева
Мария Александровна, в. кнг., ж. в. кн.
Семена Ивановича Гордого 141, 213
Мария Григорьевна см. Морозова-Шестова
Мария Дмитриевна, кнж. сузд., ж. Мику-
лы Васильевича - Вельяминова см.
Вельяминова
Мария Ивановна см. Головина, Пронская
Мария Михайловна см. Вельяминова,
Шереметева
Мария Нагая, ц-ца 111
Мария Федоровна см. Всеволожская
Мария Федоровна Голтяева, ж. кн. Яро-
слава Владимировича серпух. 58, 69,
147, 148, 149, 510, 512
Мария Ярославна, в. кнг., ж. в. кн. Васи-
лия Васильевича 69, 149, 171, 189,
250, 268, 340, 416, 510—512
Маремьяна см. Годунова
Мартиниан, иг. Троице-Сергиева мон.
149
Марфа, ж. Филарета Никитича Романова
123
Марфа см. Белеутова, Валуева, Воронцова,
Жулебина
Матвей Васильевич см. Бутурлин
Матвей Иванович см. Валуев
Матвей Константинович слг. Монастырев
Матвей Михайлович см. Годунов
Матвей Никитич см. Лыков
Матвей Павлович, в монаш. Макарий 241 —
243
Матвей Павлович см. Проестев
Матвей Романович см. Козельский
Матвей Степанович см. Пушкин
Матвей Федорович 247, 252
Матвей Федорович см. Бурухин, Пушкин
Матрена Даниловна см. Пушкина
Махмет, х. 149, 340, 510
Мезецкая Мария Никифоровна см. Сабу-
рова
Мезецкий, кн.
Иван 105
Юрий Иванович 172
Мейчик Д. М. 150, 216, 267, 363, 531
Мелик см. Семен Мелик
Меликовы 10, 11, 13, 492
Менгли-Гирей, х. 410, 456
Меншиков Александр Данилович 67
Меныпик см. Полев, Проестев
Меныпик Григорьевич см. Колычев
Мешок, Мешков см. Валуев
Мешок ом. Плещеев
Мещерский Иван Михайлович, кн. 233
Мещерский Юрий, кн. 105
Микита Иванов Лаврентьев 157
Микула Васильевич см. Вельяминов
Микула Григорьевич см. Заболоцкий .
Микулинский Федор Михайлович, кн. 147,
499
Милль Джон Стюарт 80
Милюков Андрей Михайлович Старово 9)
Милюков П. Н. 22, 531
Милюковы см. Меликовы
Мина см. Девочкин
Мина, легендарный родоначальник Софро-
новских и Проестевых 9, 10, 167,
237, 238, 241, 243, 481
Минин см. Игнатий Васильевич, Михаил
Игнатьевич
Минич см. Михаил Дмитриевич Проестев,
Степан Дмитриевич
Минины 237, 239, 240, 242, 508; см. также
Проестевы, Софроновские
Миньбулат 339
Миса, Мисин см. Кутузов
Мисаил см. Плещеев
Митяй, митроп. 404
Михаил, герой Невской битвы 140; см.
также Михаил Иванович (Миша Пру-
шанин)
Михаил, тесть Вельяминова Василия Ва-
сильевича 214
Михаил Александрович 489, 490
Михаил Александрович, в. кн. тверск.
217, 239, 248, 293
Михаил Александрович, тесть кн. Василия
Васильевича 214
Михаил Александрович слг. Квашнин-
Тушин
Михаил Алексеевич см. Сорокоумов, Шо-
лохов-Чертов
Михаил Андреевич 39, 56, 68, 71
Михаил Андреевич, кн. верейск. и бело-
зерск. 143, 245, 378-380, 386, 389
Михаил Андреевич ом. Еропкин, Молчанов,
Плещеев
Михаил Андреевич Бренко 76, 498
Михаил Антонов 412
Михаил Афанасьевич см. Калитиевский,
Кучецкий
Михаил Богданович слг. Сабуров
Михаил Борисович 44
Михаил Борисович, в. кн. тверск. 12, 238,
398, 483
Михаил Борисович см. Волынский, Пле-
щеев, Шеин
Михаил Васильевич см. Годунов, Горба-
тый, Дятлов, Кропоткин, Кутузов,
Кучецкий, Симский, Тучков, Фомин-
ский, Яковлев
Михаил Владимирович см. Вельяминов
Михаил Власьев 296
Михаил Глебович слг. Салтыков
Михаил Григорьевич см. Попадьин
Михаил Данилович 170
Михаил Данилович см. Захарьин, Хвостов
553
Михаил Дмитриевич, родоначальник Вну-
ковых 452
Михаил Дмитриевич ели Глебов, Заболоц-
кий, Лазарев, Софроновский
Михаил Дмитриевич Минич 237, 239
Михаил Дмитриевич Шарап 453
Михаил Евстафьевич см. Пушкин
Михаил Елизарович см. Гусев
Михаил Звенигородский см. Звенигород-
ский Михаил
Михаил Иванович 39, 54, 496, 498, 499
Михаил Иванович 490
Михаил Иванович, Миша Прушанин 9,
45, 46, 56, 70, 140, 196, 482
Михаил Иванович см. Волынский, Воро-
тынский, Колычев, Кучецкий, Мо-
розов, Оболенский, Пушкин, Сороко-
умов
Михаил Игнатьевич см. Салтыков
Михаил Игнатьевич Минин 69, 70
Михаил Ильич см. Квашнин
Михаил Клопский 207
Михаил Константинович см. Беззубцев
Михаил Кузьмич см. Сорокоумов
Михаил Львович см. Глинский, Салтыков
Михаил Матвеевич см. Лыков, Сатин
Михаил Михайлович см. Морозов, Тучков
Михаил Моложский см. Моложский Миха-
ил
Михаил Никитич см. Пушкин, Рожнов
Михаил Осипович см. Годунов
Михаил Павлович см. Викентьев
Михаил Петрович 313
Михаил Петрович см. Головин, Пушкин
Михаил Семенович см. Воронцов
Михаил Степанович см. Еропкин Михаил
Андреевич (Степанович)
Михаил Терентьевич сл1. Морозов
Михаил Тимофеевич см. Мусин-Пушкин
Михаил Федорович, ц. 96, 98, 104, 110,
116, 118, 120—124, 126, 128, 174,
185, 204, 205, 209, 233, 237, 241,
417
Михаил Федорович см. Голтяев, Сабуров,
Старков, Фоминский
Михаил Феодосьевич см. Белеутов
Михаил Фуников см. Курцев
Михаил Юрьевич ели Захарьин, Сорокоу-
мов, Шеин
Михаил Яковлевич см. Морозов, Морозов-
Поплевин, Филимонов
Михаил Ярославич, в. кн. тверск. 50, 51,
165, 166, 167, 264, 265, 486
Михалков Андрей Тимофеевич 104
Михалков см. Тиша Михалков
Миша Прушанин см. Михаил Иванович
Модест Петрович см. Мусоргский
Модзалевский Б. Л. 122
Моложский Михаил, кн. 150
Молчан Федорович см. Ошанин
Молчанов Михаил Андреевич 120
Монастырев
Александр Александрович Сарога 382
Александр Монастырь 374—376, 381—
384, 386
Андрей Васильевич 388
Александр Давидович Кнут 382, 384
Александр Федорович Шульга (ШуйггО
382, 385
Андрей Васильевич Безносов 382, 392,
394, 395
Андрей Дмитриевич 382
Андрей Константинович Большой Кирст-
номский 380, 385
Андрей Константинович Меньшой 380
554
Афанасий Иванович Судоков 382
Василий Александрович 376, 380—382,
384, 385
Василий Васильевич 380, 382
Василий Иванович 382, 386
Василий Иванович Ерш Судоков 382, 384
Василий Федорович 385
Василий Федорович Безнос 190, 379, 382,
386, 388
Васюк Тимофеевич Безносов 392
Григорий Иванович 377, 378, 382, 385,
386
Григорий Юрьевич, 393
Данила Васильевич Блин 380, 382, 384,
387, 389
Данила Иванович 382, 386
Дмитрий Александрович 57, 58, 61, 216,
375—377, 381, 384, 385
Иван Александрович 376, 377
Иван Александрович Кнутов 387
Иван Андреевич Кнутов 392
Иван Андреевич Судоков 382
Иван Григорьевич 386
Иван Матвеевич 392, 393
Иван Петрович 396
Иван Федорович Судок 378, 381, 384, 385
Иосиф 396
Константин Федорович 378, 380, 382,
385, 392
Леонтий Кнутов 396
Матвей Константинович 380
Неупокой Андреевич Кнутов 392
Семейка Григорьевич 396
Семен Андреевич Кирстномский 392
Терентий Матвеевич 392, 393
Тимофей Васильевич Безносов 382, 391
Тимофей Михайлович Судоков 382
Федор Александрович Башина 382
Федор Андреевич 392, 394
Федор Васильевич Безносов 394, 395
Федор Иванович 377—379, 382
Федор Иванович Судоков 379, 380, 382,
386, 387
Федор Константинович 378—380
Юрий Матвеевич 393
Яков Юрьевич 393
Монастырева
Аграфена Андреевна 392
Агриппина, д. Дмитрия Александровича,
ж. Ивана Андреевича Хромого 376
Анна, ж. Василия Федоровича Безноса
379, 386
Евдокия, ж. Андрея Константиновича
Кирстномского 385
Соломонида, ж. Терентия Матвеевича
393
Федосья Андреевна 392
Монастыревы 5, 13, 194, 359, 374, 375,
377, 379—396, 467, 490, 491, 513
Монастырь см. Монастырев Александр
Море см. Сорокоумов
Мородин см. Иван Давидович Мородин
Мороз см. Морозов Иван Семенович
Мороз см. Фоминский
Морозов
Борис Иванович 46, 70, 483
Василий Михайлович Слепой 70, 200,
202, 337, 433, 483, 506
Глеб Иванович 70
Дмитрий Иванович 198, 499
Ефим Худяк Игнатьевич 203
Иван Васильевич 483
Иван Григорьевич 155, 447
Иван Семенович Мороз 15, 56, 196—198,
493
Иван Семенович 198, 482, 487, 499
Игнатий Михайлович 202, 461
Лев Иванович 198, 482, 498
Левкей Иванович 198
Михаил Иванович 58, 198, 200, 202—
205, 219, 482, 483, 487, 496
Михаил Михайлович Кривой 203
Михаил Терентьевич 15, 196, 197
Михаил Яковлевич Русалка 156, 197,
209, 210, 483
Семен Михайлович 15, 196, 197
Семен Федорович 198, 199, 345, 346,
512, 513
Терентий Михайлович 196
Федор Иванович 198
Фире Иванович 198
Морозов-Поплевин
Василий Григорьевич 200, 406, 483
Василий Петрович 202, 483
Владимир Васильевич 201, 483
Григорий Васильевич 201, 483
Григорий Васильевич Поплева 69, 70,
200, 201, 202 483
Григорий Григорьевич 200
. Иван Григорьевич 200, 201, 425, 483
Иван Михайлович 201 .
Иван Михайлович Глухой 201
Михаил Яковлевич 201
Петр Васильевич 201, 483
Роман Григорьевич 200
Семен Иванович 201, 483
Федор Михайлович 201
Яков Григорьевич 200, 201, 483
Морозова
Агриппина Дмитриевна, ж. Ивана Гри-
горьевича см. Грязная
Анна, ж. Ивана Семеновича Мороза
197, 482
Морозова-ПоплевинаЕвдокия, ж. Михаила
Яковлевича, д. кн. Дмитрия Бельско-
го 201
Морозова-Шестова Мария Григорьевна
104
Морозовы 10, 12, 15, 16, 19, 45, 46, 70, 164,
196, 197, 200, 201, 483, 496, 506
Морозовы-Козловы 200
Морозовы-Поплевины 5, 200, 202, 483
Морхинин см. Александр Иванович Мор-
хинин
Морхиня см. Иван Гаврилович Морхиня
Мосальские, кн. 13
Москотиньевы 252
Мотовило см. Тимофей Федорович Мото-
вило
Мотовиловы 15, 141
Мстислав, кн. 288
Мунзорины-Хлуденевы 484
Мунт см. Татищев
Муравьев М. В. 122
Мурадин см. Иван Давидович Мородин
Муса см. Мусин-Пушкин, Сабуров
Мусин-Пушкин
Гаврила Михайлович 84, 92
Григорий Михайлович 84, 85
Иван Мусин 85
Михаил Тимофеевич 91
Михаил Тимофеевич Муса 62, 63
Роман Александрович Безногий 71
Тимофей Михайлович 84
Мусины-Пушкины 42, 482; см. также
Пушкины
Мусорга см. Мусоргский Роман Василье-
вич
Мусоргские 381, 390, 392, 394, 396; см. так-
же Монастыревы
Мусоргский
Андрей 394
Василий 396
Иван Ян Иванович (ошибочно) 381
Иван Ян Романович 381, 383, 392
Леонтий 394
Ляпун Янович 381, 391
Макар Ляпунов 381
Модест Петрович 381
Роман Васильевич Мусорга 381—384
Третьяк Янович 381, 391
Муртоза, ц-ч 456
Мустафа, ц-ч 149, 435, 438, 459
Мясоед Вислой, дьяк 273
Мятлев Н. В. 151, 531
Мятлев-Слизнев
Иван Иванович 89, 102
Леонтий Иванович 102
Сергей Иванович 102
.Мятлевы 42, 56
Мячко см. Мячков Иван Яковлевич
Мячков
Данила Иванович 414
Данила Иванович 416
Дмитрий Иванович 416, 417
Дмитрий Иванович 404, 414
Злоба Васильевич 404, 414
Иван Иванович 414
Иван Иванович 416
Иван Лукьянович-416
Иван Яковлевич Мячко 403, 412, 413,
415
Карп Иванович 416
Константин Федорович 416
Лукьян Григорьевич 416
Михаил Константинович 416
Полуект Дмитриевич 417
Федор Иванович Меньшой 416
Федор Лукьянович 416
Мячковы 10, 13, 412—416, 492, 513
Наврус, х. 397
Нагая см. Мария Нагая, ц-ца
Нагие 10, И, 13
Нагой
Афанасий Федорович 160
Григорий Иванович 172
Иван Григорьевич 404, 414
Семен Федорович 279
Нагой см. Оболенский
Нарышкин Лев Кириллович 405
Насонов А. Н. 307
Наумов см. Василий Наумов
Нащокин см. Безнин-Нащокин
Нащокины 467
Неведомица см. Федор Александрович Не-
ведомица
Неведомицыны 52
Невежа, Невежин см. Квашнин
Невежины 485
Недомолвин см. Григорий Недомолвин
Неждан Феофанов 73
Неклюд см. Бутурлин Григорий-Неклюд
Некомат см. Брех Некомат
Нелюб см. Александр Нелюб
Немой см. Вельяминов, Кутузов
Ненадобный см. Григорий Ненадобный
Неплюев
Иван Федорович 143
Федор Иванович 143
Неплюевы 143, 484
Нестер Рябец 263, 265, 266, 485
Нестер Федорович Деревль-Шевляга 15,
141
Нетша см. Александр Федорович Нетша
Неудача, Неудачин см. Циплятев
Неупокой Андреевич cai. Монастырев
Нечай Павлов см. Жонин
555
Никита Борисович см. Вельяминов (2),
Порховской, Пушкин
Никита Васильевич см. Беклемишев, Бо-
рисов-Бороздин, Годунов, Заболоц-
кий, Хвостов, Шереметев
Никита Воинович см. Пушкин
Никита Григорьевич см. Пушкин
Никита Дмитриевич см. Вельяминов (2)
Никита Евстафьевич см. Пушкин
Никита Ефимович слг. Салтыков
Никита Захарович см. Сатин
Никита Иванович см. Бутурлин, Вельями-
нов, Воронцов, Карпов, Оболенский,
Плещеев-Очин
Никита Конетантинович см. Добрынский
Никита Михайлович см. Пушкин
Никита Неудачин см. Циплятев
Никита Романович см. Захарьин
Никита Семенов см. Барсуков
Никита Федорович см. Всеволожский,
Плещеев
Никита Яковлевич см. Хвостов
Никифор Васильевич см. Квашнин-Розла-
дин
Никифор Дмитриевич см. Лазарев, Сабу-
ров
Никифор Третьяков см. Курчев
Никифор Федорович см. Басенков, Голтя-
ев, Сабуров
Никифор Яковлевич см. Сорокоумов
Никифор см. Василий Никифоров, Иван
Васильевич, Семен Васильевич
Никодим 219, 222, 531
Николай I, имп. росс. 121
Николай Игнатьевич см. Желтухин
Николай Петрович см. Румянцев
Никольский Н. Н. 274, 278, 387, 392—
394, 531
Никон, иг. Троице-Сергиева мон. 147,
150, 456
Никон, патриарх 222
Никон Александрович см. Старков
Нифонт, иг. Ипатьева мон. 177
Новиков Н. И. 42, 226, 315
Новосельский А. А. 170
Новосильцев Василий Китаев 424
Новосильцевы 10, 140, 467, 492, 502, 513
Ноготь, Ноготков cjh. Оболенский
Нормантский Ф. К. 352, 421
Оберучев см. Иев Оберучев
Обиняков см. Вельяминов (2)
Обляз см. Вельяминов
Оболенская
Евпраксия, кнг., д. кн. Михайла Белев-
ского, ж. кн. Василия Ивановича Ко-
сого 434
Мария Михайловна см. Шереметева
Мария Федоровна, ж. Василия Ивано-
вича Косого cjh. Всеволожская
Оболенские, кн. 362, 434, 435, 505, 519
Оболенский, кн.
Александр Васильевич 436, 437
Андрей Константинович 434
Андрей Никитич Ноготь 435
Василий Васильевич Телепэнь 436, 437
Василий Иванович Косой 434—436
Василий Иванович Репнин 155, 447
Василий Лопата 431
Василий Никитич 435
Владимир Иванович 435
Глеб Иванович 434
Данила Никитич Собака 435
Иван Васильевич Стрига 171, 189, 208,
254, 325, 435, 436
Иван Иванович Слых 159
Иван Никитич Смола 435
Иван Овчина 152
Иван Федорович 440
Константин Юрьевич 12, 434
Михаил Иванович 435
Никита Иванович 435
Петр Васильевич Нагой 436, 437
Петр Никитич 435
Семен Иванович 435
Семен Константинович 434
Федор Васильевич Наготков 155
Федор Васильевич Телепень 436, 437
Ярослав Васильевич 171, 189, 436, 437
Оболенский М. А., коллекционер 13
Образец см. Барсуков, Образцов, Симский
Образцов
Борис Игнатьевич 143
Василий Игнатьевич Образец Синево
142, 143
Роман Игнатьевич 143
Образцовы 142, 484
Обраслан Федорович см. Квашнин-Тушин
Овца см. Овцын Дмитрий Владимирович
Овцын
Дмитрий Владимирович Овца 459
Иван Дмитриевич 459
Иван Иванович Овцын-Жулебин 95
Федор Владимирович 458, 459
Овцыны 10, 361, 458, 492; см. также Жу-
лебины
Одинец см. Симский
Одинцовы 508
Одоевская Мария Васильевна см. Головина
Озаков Илья 404, 405
Озаков Сергей 404
Окатий, родоначальник Валуевых 9, 230,
231, 233, 235, 481
Окатьевичи см. Валуевы
Окунь 141
Оладьин
Василий Иванович 389
Григорий Львович 389, 393
Дичко Львович 389
Дмитрий Иванович 389
Иван Львович 389
Лев Данилович Оладья 382, 389
Третьяк Григорьевич 393
Федор Иванович 389
Яков Григорьевич 393
Оладьины 382, 396; см. также Монасты-
ревы
Оладья см. Оладьин Лев Данилович
Олбуга см. Алабуга
Олег Иванович, в. кн. ряз. 55, 214, 285,
489
Олимпий Терентьевич см. Заболоцкий
Олсуфьев Захарий 183
Олсуфьева Евдокия 183
Ольгерд, в. кн. лит. 56, 70, 238, 242, 285,
332, 359, 363, 364, 434, 489, 490, 491,
498
Ольгова Марья см. Кучецкая
Ольговы 423
Онуфрий 438
Орловы 167, 455, 456, 491
Осина см. Галицкий
Осинин
Борис Семенович Третьяк 421
Григорий Семенович 421
Иван Семенович 421
Осинины 10, 418, 421; см. также Галицкие
Осип Дмитриевич см. Годунов
Ослябя 56
Осока 365
Осокины 365, 515
356
Остеев Василий Тимофеевич Чулок 46,
61, 71, 74, 446
Остеев Иван Васильевич Чобот 74
Остеев см. Роман Остеев, Тимофей Алексан-
дрович Остеев
Остей см. Александр Андреевич Остей
Островский П. Ф. 176
Отяев
Афанасий Степанович 246
Борис Васильевич Отяй 245
Василий Степанович 246
Данила Степанович 246
Иван Степанович 246
Иван Федорович Белка 245
Иван Федорович Ерш 245
Семен Иванович Белкин 245
Федор Борисович Дутка 245
Отяевы 10, 244, 245, 246, 484, 513
Отяй см. Отяев Борис Васильевич
Охлебинин, кн.
Иван Васильевич 89
Иван Петрович Залупа 89
.Охота см. Плещеев
Ошанин
Василий Федорович 89, 120
Молчан Федорович 120
Ощера, Ощерин см. Сорокоумов
Ощерины 291
Павел I, имп. росс. 422
Павел Ильич см. Золотухин
Павел Константинович см. Добрынский
Павел Леонтьевич см. Проестев
Павел Петрович см. Заболоцкий
Павел Подлипский 165
Павлин ои. Плещеев
Павлов Евдоким Иванович Казарин 182
Павлов см. Жонин Нечай Павлов
Павлов Истома Михайлович 182
Паисий, иг. Ипатьева мон. 177
Паисий см. Головин
Палецкий, кн.
Давид Федорович 181
Дмитрий Федорович 225
Папин см. Вельяминов (2)
Парфен Брейн 451
Парфений Сватков см. Сватков
Парфений Федорович см. Кутузов
Пассек В. В. 391
Патрикеев Иван Юрьевич, кн. 156, 158,
220, 318, 414, 445, 446
Патрикей Строев см. Строев Патрикей
Паук см. Заболоцкий
Пахомий, иг. Ипатьева мон. 177
Перепечин Д. Ю. 184
Пересвет 56
Петр 244
Петр, воевода 248
Петр, митроп. моек. 162, 163, 212
Петр, самозванец ИЗ, 114
Петр, ц-ч 253
Петр см. Квашнин-Розладин
Петр I, имп. росс. 41, 67, 83, 125, 133, 134
Петр III, имп. росс. 66
Петр Алексеевич см. Плещеев-Басманов
Петр Андреевич см. Колычев
Петр Васильевич см. Годунов, Зайцев,
Морозов-Поплевин, Оболенский, Со-
рокоумов, Хованский, Шеин
Петр Григорьевич см. Вельяминов (2), Го-
дунов, Заболоцкий,
Петр Данилович см. Лазарев
Петр Дмитриевич, кн., с. Дмитрия Ивано-
вича Донского.58, 218, 219, 338, 493,
499
Петр Дмитриевич Шибра 454
Петр Иванович см. Годунов, Головин,
Плещеев, Проэстев, Телятевский,
Шуйский
Петр Ильич см. Квашнин
Петр Калинникович см. Пушкин
Петр Константинович см. Добрынский
Петр Михайлович, ели Квашнин-Тушин,
Львов, Плещеев, Пушкин, Сабуров
Петр Никитич см. Оболенский, Шереметев
Петр Петрович см. Головин, Пушкин
Петр Тимофеевич см. Пушкин
Петр Федорович 74, 376
Петр Федорович см. Калитиевский-Ку-
чецкий, Плещеев-Басманов, Хвостов,
Челяднин
Петр Хворостинин см. Хворостинин
Петр Яковлевич см. Яковлев
Петровы-Соловые 13
Петруша, тиун 378
Пешек, Пешков см. Сабуров
Пикин Григорий Алексеевич Бурец 256
Пильем, Пильемов см. Вельяминов (2),
Сабуров
Пимен, архиеп. новг. 232, 233, 261, 390,
394, 421
Пимен, действ, лицо драмы «Борис Году-
нов» 122
Платонов С. Ф. 146, 195, 206
Плещеев
Александр Плещей 507
Андрей Михайлович 150, 254, 256, 257
Андрей Осипович 92, 110
Андрей Петрович 255, 256
Афанасий Андреевич 257, 258
Борис Данилович 252, 253, 507
Василий Петрович 254—256
Василий Тимофеевич Юрлов 258
Вениамин Михайлович 254, 257
Григорий Михайлович Охота 254, 256,
257
Данила Александрович 252
Данила Андреевич Басман 257, 258
Дмитрий Григорьевич Слепой 383
Дмитрий Михайлович 258
Дмитрий Тимофеевич 258
Иван Андреевич Суббота 254, 257
Иван Борисович 253
Иван Данилович 252
Иван Дмитриевич Колодка 258
Иван Михайлович Сухой, в монаш. Иона
254, 256, 257
Иван Петрович Павлин 255
Иван Тимофеевич Большой Юрлов 258
Иван Тимофеевич Меньшой Кудреватый
258
Михаил Андреевич 254, 257
Михаил Борисович, в монаш. Мисаил
22, 169, 253—257, 353, 420, 433
Наум 109
Никита Федорович 258
Петр Иванович Кудреватый 258
Петр Михайлович 253—258
Семен Борисович 253
Тимофей Михайлович Юрло 254—256, 258
Федор Андреевич Чэшиха 257
Федор. Борисович 153
Федор Данилович Сильный 252
Федор Михайлович Мешок 254, 257,
258
Юрий Тимофеевич 258
Плещеева
. Анастасия Григорьевна см. Бурухина
Анастасия Федоровна, ж. кн. Ивана
Васильевича Щербатого 257
Евфимия, ж. Григория Михайловича
Охоты 256
557
Ирина Федоровна, ж. кн. Петра Ва-
сильевича Хованского 257
Ксения Ивановна, ж. Федора Андрее-
вича Чешихи, д. кн. Ивана Александ-
ровича 257
Мария, ж. Михаила Борисовича 254, 256
Соломонида, ж. Михаила Борисовича
253, 254
Плещеевы 10, 15, 39, 89, 252, 253, 256,
257, 260—262, 481, 507
Плещеев-Б асманов
Алексей Данилович 258—262
Петр Алексеевич 261, 262
Петр Федорович 193, 262
Федор Алексеевич 260, 261
Плещеев-Очин
Захарий Иванович 258—261
Иван Иванович 261, 262
Никита Иванович 262
Плещеева-Очина Ульяна, ж. Захария
Ивановича 262
Плещей см. Александр Федорович Плещей
Плот см. Семен Андреевич Плот
Поводовы 41, 86, 91
Погодин М. П. 43, 44, 466, 532
Погожие 13
Поджогин
Василий Юрьевич 315
Иван Юрьевич Шигона, в монаш. Иона
224, 314, 315, 428
Федор Юрьевич 315
Поджогина Анна, ж. Ивана Юрьевича
Шигоны 315
Подлипский см. Павел Подлипский
Пожарские 97
Пожарский Дмитрий Михайлович, кн. 103,
106, 117, 118, 119
Покровский Ф. И. 346
Поле см. Александр Дмитриевич Поле
Полев
Алексей Иванович 13, 18, 370
Василий Дмитриевич Темный 371
Василий Федорович 371
Василий Федорович Меныпик 18, 372
Владимир Васильевич, в монаш. Вениа-
мин 372
Дмитрий Александрович 371
Федор Дмитриевич 371
Полевы 10, 13, 15, 359, 370—372, 490,
508, 5 3
Поленов см. Ефим Поленов
Поливанов Константин Дмитриевич 89, 90
Поливановы 13, 492
Полиевкт Борисович см. Волынский
Полиевкт Васильевич см. Вельяминов,
Сорокоумов
Полочанин см. Яков Полочанин
Полуект Дмитриевич см. Мячков
Полуект Романович см. Каменский
Попадьин
Василий Петрович Попадья 269, 270, 284
Григорий 272
Михаил Григорьевич 271, 272
Семен Григорьевич 271, 272
Попадьина Анна, ж. Семена Григорьевича
274
Попадьины 270—274,	284; см. также
Квашнины
Попадья см. Попадьин Василий Петрович
Поплева, Поплевин сж. Морозов-Поплевин
Попов Н. А. 530
Попов см. Сабуров
Порховские, кн. 359, 372, 373
Порховской
Андрей Васильевич 373
Афанасий Никитич 373
Борис Степанович 373
Борис Юрьевич 373
Данила Дмитриевич 373
Дмитрий Борисович 373
Иван Юрьевич (Святославич) 372, 373
Кузьма 373
Никита Борисович 373
Семен Степанович 373
Степан Юрьевич 373
Федор Степанович 373
Юрий 373
Посевьев см. Лука 'Посевьев
Поссевино см. Антоний Поссевино
Постник, Постников см. Сатин
Постник Тельцов 183
Потап Васильевич см. Викентьев
Поярков <ж. Квашнин-Рубцов
Прасковья см. Валуева, Кудрявцева
Премудрый см. Головин
Пресняков А. Е. 166, 168, 206, 214, 247,
306, 309, 333, 418, 482, 532
Проестев
Григорий Степанович 240, 459
Давид Григорьевич Проесть 240, 242
Иван Степанович 241
Иван Федорович 242
Игнатий Васильевич 237,239, 240, 242,
459
Короб Третьяк Леонтьевич 240—242
Матвей Павлович 241
Павел Меныпик Леонтьевич 240—242
Петр Иванович 241
Степан Матвеевич, в монаш. Сергий 237,
241
Федор Григорьевич 240
Федор Степанович Минич 237, 240
Проестева
Агафья Владимировна, ж. Степана Мат-
веевича 241
Мавра Ивановна, ж. Матвея Павловича
241
Проестевы 10, 13, 237, 240, 242, 243; см.
также Минины, Софроновские
Проесть см. Проестев Давид Григорьевич
Прокофий Григорьевич см. Валуев
Прокофий Родионович см. Квашнин
Прокофий см. Скуратов
Прокша Андреевич см. Кутузов
Пронская
Анна Елизаровна, см. Циплятева
Мария Ивановна см. Головина
Пронский, кн.
Василий Данилович 318
Данила Дмитриевич 390
Иван Дмитриевич 446
Проня Балакирев 100
Протасий Васильевичсж. Захарьин, Яковлев
Протасий Федорович 211—213, 220—223,
226, 227, 480, 486
Протасьев см. Бовкошин
Прус, легендарный родоначальник Рюри-
. ковичей 44
Прушанин см. Михаил Иванович.(Миша
Прушанин)
Пунков см. Колычев
Путилова Анна 182
Путятины, кн. 13
Пушка см. Пушкин Григорий Александ-
рович
Пушкин
Александр Григорьевич 39, 83
Александр Петрович 66
Александр Сергеевич 4, 39, 42, 43, 62—
64, 66, 67, 79, 87, 88, 90, 91, 97, 98,
102, 106—109, 112, 118—122, 124, 125,
127, 128, 130, 135, 138, 162, 482, 532
558
Алексей Евстафьевич 117, 120
Алексей Михайлович,владелец родослов-
ной книги И
Андрей Григорьевич 39
Андрей Никитич 83
Афанасий Иванович 102, 109, 117, 132
Афанасий Михайлович, действ, лицо
драмы «Борис Годунов» 107, 108
Афанасий Никитич 132—134, 139
Борис Григорьевич 118, 128
Борис Иванович 116—119, 123, 124, 128,
132, 134
Василий Васильевич 83, 84
Василий Григорьевич Улита 39, 62, 63,
83
Василий Константинович 83, 84
Василий Никитич 83
Василий Никитич 110, 118, 128
Воин Тимофеевич 67, 128
Гаврила Григорьевич 63, 65, 67, 102,
105, 107—116, 118, 119, 123, 124, 126,
129, 135
Григорий Александрович Пушка 16, 39,
42, 52, 53, 62, 63, 65, 67, 71, 75, 83,
92, 93, 98, 102, 482
Григорий Гаврилович 67, 124, 129,
135, 137
Григорий Григорьевич Сулемша 65,
102, 112—115, 118, 123, 127, 135
Григорий Иванович 87
Давид Иванович 71
Данила Никитич 118, 120
Евстафий Михайлович 98—102, 104—
106, 109, ИЗ, 117, 122, 123, 130
Захарий Васильевич 83
Иван Борисович 135
Иван Васильевич 83
Иван Григорьевич 39
Иван Григорьевич 102, 118
Иван Евстафьевич 102, 117
Иван Иванович 118, 128, 132
Иван Иванович 66, 138, 139
Иван Иванович Малый (Молодой) 72, 73
Иван Калинникович 67
Иван Михайлович Большой 101, 102,
105, 106, 109, 112, ИЗ, 115, 117, 119,
123, 132
Иван (Ивашка) Михайлович Меньшой
102, 109, ИЗ, 116, 122, 123, 126
Иван Никитич 118, 128, 130, 132
Иван Федорович 65, 66, 118
Иван Федорович Шиш 125, 126, 130,
137
Игнатий Васильевич 84
Константин Григорьевич 39, 98
Константин Никитич 67
Лев Александрович 66
Леонтий Михайлович 102, 109
Матвей Степанович 67, 124,. 125, 129,
135—138
Матвей .Федорович 102, 118
Михаил Евстафьевич 102, 117, 122, 128,
130
Михаил Иванович 88
Михаил Никитич 102, 118
Михаил Петрович 130, 131
Никита Борисович 132—134, 139
Никита Воинович 130
Никита Григорьевич 39, 83, 92
Никита Евстафьевич 117, .128, 130
Никита Михайлович 102, "109, 113, 118,
123, 124,127, 134
Петр Калинникович 67
Петр Михайлович 130—132
Петр Михайлович Желтоух 129, 130
Петр Петрович 129, 130
Йетр Тимофеевич 67, 128, 129
Роман Иванович 71
Семен Михайлович 86, 87, 98
Степан Гаврилович 67, 124, 129, 130,'
135, 137
Тимофей Семенович 98, 102, 105, 112,
118, 127, 128
Федор Александрович 87
Федор Иванович 118, 132
Федор Иванович 135
Федор Иванович 138, 139
Федор Матвеевич 67, 135, 136
Федор Петрович 129, 139
Федор Семенович 98, 102, 118
Федор Семенович 65, 126
Федор Тимофеевич 65
Федор Федорович 118
Федор Федорович Сухорук 65, 130
Яков Степанович 67, 125, 135, 138
Пушкина
Алена Ивановна, ж. Ивана Михайлови-
ча Большого 113
Ирина-Анастасия Федоровна, ж. кн.
Ивана Андреевича Хованского 125
Матрена Даниловна, ж. Ивана Калин-
никовича 67
Софья Никитична, д. йикиты Борисови-
ча, ж. Николая Федоровича Голови-
на 132, 134
Пушкины 5, 39, 42, 45, 53, 59, 62—69,
71, 72, 74, 75, 83, 85—88, 93, 96—
98, 101 — 106, 108, 111, 131, 135—139,
482
Пьяница см. Федор Андреевич (Федоро-
вич) Пьяница
Пыж, Пыжов см. Хвостов
Пыжовы 484
Пырьевы 365, 515
Пятые 252
Пятый см. Бовкошин
Радилов Василий Александрович 440
Ратислав, сл. кн. Александра Ярославича
Невского 43
Ратша, Рача, легендарный родоначаль-
ник Пушкиных 10, 15, 20, 39, 40, 42,
45, 69, 90, 93, 96, 97, 102, 106, 265, 481,
482, 486, 498
Ратшичи 60
Редега, Редедя, легендарный родоначаль-
ник Симских, Хабаровых, Добрын-
ских, Белеутовых 10, 16, 287—292,
508
Репнин Василий Иванович см. Оболенский
Репнина Софья Юрьевна см. Грязная
Репнины, кн. 97
Ржевские 359
Родион Дмитриевич см. Квашнин
Родион Нестерович Рябец 51, 166, 263,—
265, 281, 283, 485, 487, 496
Родион Ржевский 57
Рождественский см. Заболоцкий
Рожнов
Василий Иванович 86
Иван Никифорович 86 ,
Михаил Никитич Рожон 62, 63, 65
Семен Никифорович 86
Рожновы 91
Рожон см. Рожнов Михаил Никитич
Розлада см. Квашнин
Розладины-Квашнины см. Квашнины-
Розладины
Роман, с. Редеги 288
Роман Александрович 143
Роман Александрович см. Белеутов, Му-
син-Пушкин
559
Роман Васильевич см. Мусоргский
Роман Григорьевич см. Морозов-Поплевин
Роман Иванович см. Каменский, Козель-
ский, Пушкин
Роман Игнатьевич см. Образцов
Роман Остеев 461
Роман Федорович (Михайлович), кн. бе-
лоз. (ошибочно) 375
Роман Юрьевич см. Захарьин
Романов см. Филарет Никитич Романов
Романова см. Анастасия Романовна,
Годунова Ирина Никитична
Романовы 107, 108, 148, 153, 187, 484
Ромодановский, кн.
Иван Борисович, 388
Степан Васильевич, владелец родослов-
ной книги 12, 18, 241, 422
Ростислав Мстиславич см. Смоленские кн.
Ростовский см. Белеутов Иван Григорье-
вич
Ростовский, кн.
Александр Федорович 163, 169, 188
Андрей Федорович 320
«Рострига» см. Лжедмитрий I
Рубец см. Квашнин-Ру.бцов
Рудак см. Колычев
Руммель В. В. 532
Румянцев Василий Иванович, зять Ивана
Васильевича Галицкого 420
Румянцев Н. П. 375, 378
Руно см. Иван Дмитриевич Руно
Русалка см. Морозов
Русин Корин см. Корин
Рюрик, легендарный родоначальник рус-
ской великокняжеской династии 10,
44, 196
Рябец см. Нестер Рябец, Родион Нестеро-
вич Рябец
Рябчик, Рябчиков см. Белэутов
Ряполовские, кн 325, 431
Ряполовский, кн.
Василий Семенович Косой 158
Семен Иванович 156, 158
Сабур см. Федор Иванович Сабур
Сабуров
Алексей Андреевич 192
Алексей Иванович 192
Андрей Васильевич 189
Андрей Васильевич 192
Андрей Ивановну 192
Андрей Юрьевич 191
Афанасий Юрьевич 191
Богдан Юрьевич 192
Борис Константинович 191
Василий Борисович 192
Василий Федорович 188—190, 250
Данила Семенович Чурка 171, 172
Данила Федорович 188, 189
Дмитрий Дмитриевич 165, 168, 169
Дмитрий Дмитриевич 172
Дмитрий Семенович 172
Дмитрий Семенович Пешков 171, 172,
189
Иван Дмитриевич Красный 165, 168,
' 169, 507
Иван Константинович 191
Иван Федорович 189
Иван Юрьевич 172
Иван Юрьевич 191
Иван Юрьевич Пешков 172
Константин Семенович Пешков 171
Константин Федорович Сверчок 173, 188,
190
Лазарь Андреевич 192
Михаил Богданович 193
Михаил Федорович 71, 171, 173, 180,
188, 400, 436, 515, 516
Никифор Дмитриевич 172
Никифор Федорович Попов 192
Петр Михайлович 172, 181
Семен Дмитриевич Пешков 172, 181, 190,
192
Семен Федорович Пешек 171, 173, 188,
190, 379
Тимофей Иванович ЗаМятня Кривой 89,
164, 192
Тимофей Константинович 191
Федор Иванович Пильем 190, 507
Федор Иванович Поп 191
Федор Семенович Муса Пешков 171, 172,
190
Федор Тимофеевич 191
Федор Юрьевич 191
Федор Юрьевич Сверчков 173, 180
Юрий 189
Юрий Андреевич Пильемов 297, 437
Юрий Васильевич 189
Юрий Константинович 191, 437
Яков Иванович 191
Сабурова
"Мария Никифоровна, ж. кн. Юрия Ива-
новича Мезецкого 172
Мария Юрьевна Сабурова, ж. кн. Ва-
силия Семеновича Стародубского
191
Соломонида Юрьевна см. Соломонида
Юрьевна Сабурова, в. кнг.
Федосья, ж. Данила Семеновича Чурки
172
Федосья Дмитриевна, ж. Ивана Андрее-
вича Жулебина 172
Федора, мон., сестра Семена Дмитрие-
вича Пешкова 172
Сабуровы 4, 5, 12, 14, £6, 69, 162, 166—
168, 170, 173—176, 180, 185—187,
191—194, 507
Сабуровы-Годуновы 10, 164, 165
Савва, иг. Троице-Сергиева мон. 148
Сакмышевы см. Левашевы
Саип-Гирей, х. 315
Салтык см. Салтыков Михаил Игнатьевич
Салтык см. Фоминский
Салтыков
Андрей Михайлович 202, 259
Андрей Ефимович 100
Василий Львович 203
Василий Михайлович 202
Григорий Игнатьевич Козел 149, 202
Иван Андреевич 202, 203
Иван Игнатьевич Глухой 202
Иван Игнатьевич Дурак 202
Иван Львович 203
Иван Михайлович 202, 203
Игнатий Михайлович 202, 203
Лев Андреевич 202, 203, 259
Михаил Глебович 203
Михаил Игнатьевич Салтык 202, 203
. Михаил Львович 203
Никита Ефимович 203
Тимофей Игнатьевич Скряба 202
Федор Андреевич Воронко 202, 203
Яков Андреевич 202, 203, 259
Салтыкова Соломонида Ивановна см. Гол-
тяева
Салтыковы 45, 46, 196, 200, 202, 203, 483;
см. также Морозовы
Салтыковы-Травины 359, 365, 515
Самара, Самарин см. Квашнин, Квашнин-
Самарин
Самарин Андрей, владелец родословной
книги И
560
Самарины 485
Самоквасов Д. Я. 85, 156, 240, 373, 382,
392, 336, 421, 426—428, 532
Сандунов Н. Н. 269
Сапега Ян, гетман ИЗ, 120
Сарога ель Монастырев
Сарыч, сл. Родиона Нестеровича Ряб-
ца 51, 264
Сатин
Алексей Захарьевич Постников 461
Андрей Захарьевич Постников 461
Закарий Андреевич Постник 461
Михаил Матвеевич, с. 460, 461
Никита Захарьевич Постников 461
Федор Захарьевич Постников 461
Федор Михайлович 460, 461
Сатина Анастасия Захарьевна, д.Захария
Андреевича Постника, ж. Алексея
Федоровича Адашева 461
Сатины 13, 361, 460, 461, 467, 490, 502,
513
Сахарник см. Симский
Сбыслав Якунович 45, 46
Сватков Парфений 456
Свербей, сл. Родиона Нестеровича Рябца
51, 264
Сверчков ель Вельяминов (2), Сабуров
Сверчок см. Сабуров
Свибло см. Федор Андреевич Свибло
Свидригайло Ольгердович, в. кн. лит.
245, 338, 373
Святослав сл1. Смоленские кн.
Севастьян Григорьевич см. Квашнин
Селиван Волынский 293
Селивановы И
Семейка Васильевич ель Еропкин
Семейка Григорьевич см. Монастырев
Семейка Чулков см. Квашнин-Рубцов
Семен Александрович 451
Семен Андреевич см. Вешняков, Колычев,
Монастырев
Семен Андреевич Жеребец 41, 141, 142
Семен Андреевич Плот 450, 452
Семен Борисович ель Вельяминов (2), Во-
лынский, Галицкий, Плещеев, Туч-
ков
Семен Васильевич Никифоров 151
Семен Васильевич см. Беклемишев, Ва-
луев, Заболоцкий, Сорокоумов,
Шеин, Шереметев, Яковлев
Семен Владимирович, кн. серпух. 296,
407, 424
Семен Григорьевич см. Курчев, Попадьин
Семен Давидович ель Курчев
Семен Давидович Короткие Ноги 451
Семен Данилович см. Вельяминов, Холм-
ский
Семен Дмитриевич 452
Семен Дмитриевич ель Сабуров, Стародуб-
ский
Семен Иванович Гордый, в. кн. 41, 52,
141, 197, 212—216, 231, 235, 244, 367,
375, 400, 450, 452, 481, 484, 487—489,
497, 499
Семен Иванович 302
Семей Иванович 494, 496
Семен Иванович 367
Семен Иванович см. Белеутов, Вельями-
нов (2), Воронцов, Всеволожский, За-
болоцкий, Курчев, Морозов-Поплевин,
Оболенский, Отяев, Стародубский,
Фоминский, Циплятев
Семен Иванович, кн. бежецкий 508
Семен Карпов ель Карповы
Семен Константинович см. Беззубцев, За-
болоцкий, Оболенский
Семен Мелик, родоначальник Милюковых
57, 58, 90, 292, 492, 498, 508
Семен Михайлович 498, 499
Семен Михайлович ель Квашнин-Тушин,
Морозов, Пушкин
Семен Никифорович см. Рожнов
Семен Петрович 308 309, 312, 313.
Семен Семенович см. Беззубцев
Семен Степанович см. Порховской
Семен Романович, кн. яросл. 65
Семен Тимофеевич 219, 506
Семен Федорович см. Бельский, Вельями-
нов (2), Карпов, Кутузов, Морозов,
Нагой, Сабуров
Семен Федорович Свиблов 55
Семен Филимонович см. Тушин
Семен Фомич ель Третьяков
Семеновские, кн. 13,.
Семой ель Вельяминов (2)
Серапион ель Беззубцев, Белеутов, Тучков
Сергей см. Проестев
Сергей Матвеевич ель Годунов
Сергей Озаков см. Озаков Сергей
Сергий Радонежский 212, 237, 311, 444,
481, 494
Серебряные, кн. 97
Серкиз (Черкиз), тат. ц-ч, в крещении
Иван, родоначальник Старковых
57, 397, 398, 402—405, 408, 411, 413—
415, 491
Серкизовы см. Старковы
Сигизмунд, кор. польск. 107, 116—118,
120, 132, 372
Сидоровы 13
Сильный см. Плещеев
Симеон, иг. Ипатьева мон. 177
Симеон, ц. каз. 431
Симеон Бекбулатович, в. кн. 144, 297
Симеон Касаевйч, ц. 350
Симон, митроп. 249, 255
Симон Африканович 211
Симская
Елена Ивановна, ж. Василия Никитича
314
Мария, ж. Василия Федоровича Образ-
ца 307, 318
Мария Дмитриевна, ж. Федора Кон-
стантиновича Симского 304, 318
Симские 4, 314
Симский ель Симский Федор Константи-
нович
Симский
Андрей Иванович Одинец 288, 292, 302,
488
Андрей Константинович Сахарник 302,
303, 314, 508
Василий^ Никитич 313, 314
Василий Федорович Образец 69, 70,
156, 190, 250, 290, 304—307,	314,
318
Константин Иванович 287, 288, 290—
292, 302, 303, 314, 488 -
Михаил Васильевич Образцов 318
Федор Константинович Симский 290,
302, 304, 307, 314, 508
Федор Никитич 313
Синец см. Вельяминов (2)
Синий см. Александр Семенович Синий,
Дмитрий Тимофеевич Синий, Образцов
Синцов ель Вельяминов, Вельяминов
(2)
Сицкий Василий Андреевич, кн. 89,
275
Скопин-Шуйский Василий Михайлович
ИЗ
Скрынников Р. Г. 30
561
Скряба см. Головин, Салтыков, Фомин-
ский, Шафров
Скрябин Алексей Борисович 182
Скрябин Петр 182
Скрябины 196, 200
Скурат Зиновьев см. Скуратов Прокофий
Скуратов Малюта см. Бельский
Скуратов Прокофий, Скурат Зиновьев 13,
422—425, 427
Скуратова Феодора, ж. Прокофия Скурата
425
Скуратовы 422
Скрябины 365, 515
Славная см. Грязная
Слепец см. Тютчев
Слепой см. Карпов, Морозов, Плещеев
Слизень см. Андрей Андреевич Слизень
Слизнев см. Мятлев-Слизнев
Слизневы 56
Слых см. Оболенский
Смола см. Оболенский
Смоленские кн. 69, 359, 361
Александр Глебович 331, 332, 362
Борис Федорович 361, 369
Василий Святославич 360
Глеб Святославич 361
Евстафий Федорович 361, 370
Иван Васильевич 359
Иван Дмитриевич Шах 361
Константин Ростиславич 450
Ростислав Мстиславич 450
Святослав 359
Федор Ростиславич 450
Федор Святославич, кн. 363, 367, 368,
375 488
Федор’ Юрьевич 360, 361, 363, 369, 370,
490
Юрий Святославич, в. кн. смол. 332,
359—361, 363, 372, 373, 375, 488
Снабдя см. Владимир Данилович Красный
Снабдя
Собака см. Оболенский, Фоминский
Собакин Иван Григорьевич 257, 258
Собакины 11, 13
Сова см. Беззубцев
Совин
Богдан Григорьевич 89
Григорий 89
Петр Григорьевич 89, 90
Совины 13
Соковнин
Алексей Прокофьевич 67, 136
Федор Прокофьевич 136
Соковнина Федосья Прокофьевна 136
Соколов М. И. 165
Соловец см. Данила Федорович Соловец
Соловцовы 216, 227
Соловые см. Петровы-Соловые
Соловьев С. М. 456
Соломирские, кн. 13
Соломонида см. Беззубцева, Всеволож-
ская, Голтяева, Грязная, Монасты-
рева, Плещеева
Соломонида Юрьевна Сабурова, в. кнг.,
в монаш Софья 164, 173, 180, 191,
192
Солохмировы 13
Сом Линев 141
Сорока см. Сорокоумов
Сорокоумов
Алексей Васильевич Бурун 325, 330
Андрей Кузьмич Дурной 289
Борис Кузьмич Крюк 289
Василий Васильевич Кокошка 325
Василий Глебович 289, 325, 327, 328,
515
Василий Глебович Меньшой 289
Василий Дмитриевич Бобров 329
Василий Кузьмич 289
Глеб Михайлович 288, 289, 292, 325,
328, 330
Григорий Васильевич Криворот 325,
328,515
Дмитрий Васильевич Бобр 325, 328,
329
Иван Андреевич Дурного Бурунов 250,
330
Иван Васильевич Ощера 306, 325—329,
439, 452
Иван Глебович 289, 330
Иван Дмитриевич Бобров, в монаш.
Иосиф 329 '
Иван Иванович Ощерин 326,	328,
329
Илья Глебович 289
Кузьма Глебович 289
Кузьма Яковлевич 289
Леонтий Васильевич 325
Михаил Алексеевич Казарин Бурунов
330
Михаил Иванович Колтовской 330
Михаил Иванович Ощерин 326, 328,
329
Михаил Кузьмич Кашкар 289
Михаил Юрьевич (Яковлевич) Сорокоум
16, 287—290
Никифор Яковлевич 289
Петр Васильевич Третьяк 325, 327
Полиевкт Васильевич Море 325, 327,
328
Семен Васильевич Голова 325
Федор Васильевич Большой Кокошкин
330
Федор Васильевич Меньшой Кокошкин
330
Яков Иванович 289
Яков Иванович Курица 330
Яков Михайлович Сорока 288, 289
Сорокоумова
Мавра, ж. Василия Дмитриевича Боб-
рова 329
Феагния, ж. Ивана Васильевича Ощеры
329
Федосья, ж. Ивана Васильевича Ощеры
326
Сорокоумовы 10, 287—290, 292, 324—
326, 328, 330
Сорокоумовы-Глебовы 14, 16, 291, 505,
514 515 518 519
Софроновские 10,’ 13, 167, 237, 240, 242,
243, 491; см. также Минины, Проесте-
вы
Софроновский
Андрей Никитич 240
Иван Дмитриевич 240
Иван Михайлович 240
Михаил Дмитриевич 240
Петр Дмитриевич 240
Софья см. Соломонида Юрьевна Сабурова
Софья Алексеевна, ц-на 125
Софья Витовтовна, в. кнг. 188, 240, 293,
294, 301, 338, 340—344, 369, 371,
413, 431, 438—440, 508, 509
Софья Фоминична Палеолог, в. кнг. 40,
158, 317, 365
Софья Юрьевна см. Грязная
Спиридов М. Г. 122
Спиридон, иг. Троицкого мон. 205
Станище см. Станищев Григорий Филиппо-
вич
Станищев
Алексей Григорьевич 422, 423, 429
562
Григорий Филиппович Станище 422,
428, 429
Зиновий Алексеевич 422—424
Иван Зиновьевич 422, 424, 425, 427
Лазарь Алексеевич 422, 426
Станищевы 426, 427, 429, 467
Старко см. Старков Федор Андреевич
Старков
Александр Иванович 406, 410
Алексей Иванович 406, 410, 411
Андрей Иванович 57, 397, 398, 408, 491,
498, 508
Василий Алексеевич 406, 411
Иван Александрович 410
Иван Алексеевич 406, 411
Иван Федорович 71, 240, 311, 398—400,
402, 406, 408—410, 415, 469
Иван Федорович Бородавица 411
Михаил Федорович 411
Никон Александрович 410
Федор Андреевич 398, 399, 401—403,
406
Федор Андреевич Старко 142, 398, 402,
403, 406—409, 412, 413, 415
Федор Васильевич 406, 411
Яков Иванович Бородавицын 411
Старкова
Анастасия, вд. Василия Андреевича
406
Анастасия, в монаш. Анна, ж. Федора
Андреевича 399—401, 403, 406—410,
412
Ирина, д. Федора Андреевича 401, 408—
410
Мария, д. Якова Ивановича 411
Старковы 10, 57, 397, 401, 402, 404—406,
408, 410—415, 508
Старого см. Милюков
Стародубский, кн.
Василий Семенович 191
Семен Дмитриевич Крапива 238
Семен Иванович 390
Федор Пестрый 337
Стен-Стуре 228
Стенстур см. Колычев
Степан см. Еропкин Андрей, Козодавлев
Степан Варфломеевич см. Бутурлин
Степан Дмитриевич см. Аксаков
Степан Дмитриевич Минич 237, 239,
240
Степан Иванович см. Белеутов, Годунов,
Квашнин-Самарин, Квашнин-Тушин,
Колычев
Степан Матвеевич см. Проестев
Степан Родионович см. Квашнин
Степан Степанович см. Годунов
Степан Феофанович 248—250, 252
Степан Юрьевич см. Порховской
Степан Яковлевич см. Хвостов
Стербеевы 484
Стербей см. Григорий Александрович Стер-
бей
Стефан, воев. валаш. 254, 329
Стефан, иг. Богоявленского мон. 215
Стефан Баторий 100, 105
Стефан Васильевич, родоначальник Хов-
риных-Головиных 443, 444, 505
Стефанида см. Годунова, Квашнина-Ту-
шина, Украинцева, Шеина
Сторожев В. И. 420
Стрига см. Оболенский
Строев Патрикей 456
Суббота см. Плещеев
Сугорский Захарий Иванович 104
Судак 141
Судок. Судоков см. Монастырев
Суздальский Константин Дмитриевич, кн.
см. Константин Дмитриевич, в. кн.
сузд.
Сукин Василий Борисович 101, 116
Сулемша ель Пушкин
Сунбуловы 11
Сухой см. Вельяминов, Плещеев
Сухорук см. Пушкин
Сухотин Л. М. 276, 389, 416, 532
Сююндюк, ц-ч, внук Редеги, в крещении
Иван Черменка 289, 292
Тагай, мурза 398
Тагалдызин см. Кучук Тагалдызин
Талызины 41
Тараруй см. Хованский
Татищев Василий Мунт 142
Татищевы 14, 15, 359, 361
Татьяна см. Валуева
Таубе И. 153
Тегиня, вельможа тат. 339, 340, 344
Телегины 291, 314
Телепень см. Оболенский
Тельцов см. Кирован Тельцов, Постник
Тельцов, Федор Тельцов
Телятевская Стефанида Федоровна ель
Квашнина-Тушина
Телятевский, кн.
Андрей Петрович 89
Петр Иванович 278
Темир Аксак, ц. 228
Темирхозя, х. 397
Темка Федоров ель Игнатьев
Темкин кн.
Василий Иванович 89
Иван Васильевич 89
Темный см. Пол ев
Терентий Иванович ель Заболоцкий
Терентий Матвеевич ель Монастырев
Терентий Михайлович см. Морозов
Тимофей см. Колычев
Тимофей Александрович Остеев 46, 71
Тимофей Васильевич 216, 219, 221, 493,
494, 495, 497, 506
Тимофей Васильевич см. Валуев, Грязной,
Заболоцкий, Монастырев
Тимофей Григорьевич см. Белеутов, Фо-
минский
Тимофей Иванович см. Вельяминов (2),
Сабуров
Тимофей Игнатьевич см. Салтыков
Тимофей Константинович см. Сабуров
Тимофей Михайлович см. Монастырев,
Мусин-Пушкин, Плещеев
Тимофей Никитич ель Воронцов
Тимофей Семенович см. Курчев, Пушкин
Тимофей Федорович ель Колычев
Тимофей Федорович Мотовило 15, 141
Тит см. Циплятев
Титов А. А. 165, 283, 299, 532
Тихомиров М. Н.. 3, 84
Тихон см. Заболоцкий
Тихон Андреевич ель Валуев
Тихон Дмитриевич см. Белеутов
Тихон Иванович см. Басенков
Тихон Терентьевич см. Заболоцкий
Тиша Михалков 104
Тишков
Афонька 270
Елка (Елизарий) 270
Тишкова Ульяна Васильевна см. Квашни-
на
Тишковы 270, 271, 273; см. также Кваш-
нины
Товарко см. Товарков Федор Григорьевич
563
Товарков
Андрей Иванович Дыхайло 73
Андрей Иванович Меньшой 73
Борис Федорович Шушлепа 73
Григорий Борисович 83, 84
Иван Иванович Усов 73
Иван Федорович Ус 73, 257
Федор Григорьевич Товарко 39, 53,
62, 63, 71—73, 344, 402, 512
Товаркова Ирина 63, 65
Товарковы 73, 91, 482; см. также Пушки-
ны
Товлубий, пос. тат. 52, 363, 370, 482,
488
Токмаков см. Вельяминов (2)
Толбуга см. Иван Федорович Толбуга
Толбугин см. Иван Иванович Толбугин
Толбузины 359
Толстый см. Годунов
Томило Луговской, дьяк 116
Тонкий см. Заболоцкий
Торопов Афанасий Болдырев 185
Тохта, х. 163, 239, 293, 326
Тохтамыш, х. 239, 293, 326
Трава см. Фоминский
Травины 53
Траханиотов Юрий Дмитриевич 446
Траханиотовы 10, 15, 442
Третьяк см. Осинин, Сорокоумов, Третья-
ков
Третьяк Григорьевич см. Оладьин
Третьяк Иванович см. Курчев
Третьяк Леонтьевич см. Проестев
Третьяк Янович см. Мусоргский
Третьяков см. Курчев
Третьяков
Алексей Фомич 447
Василий Алексеевич 447
Иван Владимирович Третьяк 446, 447
Иван Владимирович Четвертак 446
Иван Иванович 447
Семен Фомич 447
Фома Иванович 447
Третьякова Евдокия, д. Ивана Ивановича,
ж. кн. Василия Ивановича Горбатого
447
Третьяковы 442, 446—448; см. также Го-
ловины, Грязные, Ховрины, Ховрины-
Головины
Трифон, иг. Кириллова мон. 378, 385
Трубецкой, кн. 117, 119
Трубецкой, кн.
Никита Романович 89
Федор Михайлович 89
Трусовы 15, 141
Трутовский В. К. 142, 147, 401
Туренина Мария Ивановна см. Заболоц-
кая
Турин, Туриков см. Всеволожский
Тутолмины 13
Тучко см. Тучков
Тучков
Борис Михайлович 200, 205, 208,
506
Василий Борисович Тучко 156, 157, 205,
206
Василий Иванович 207
Василий Иванович Тучко 207
Василий Михайлович 207, 208
Иван Борисович Тучко 156, 205—208
Иван Васильевич 208
Иван Иванович 208
Иван Михайлович 207
Иван Семенович 207
Михаил Васильевич 157, 206,-207
Михаил Михайлович Тучков 207 , 208
564
Семен Борисович Брюхо, в монаш.
Серапион 205, 207
Федор Борисович Брюхо 205, 208
Тучкова
Евдокия, ж. Семена Борисовича Брюхо,
д. Ивана Ивановича Всеволожского
205, 207
Ирина Ивановна, ж. Юрия Захарьевича
cat. Захарьина
Тучковы 45, 46, 196, 200, 205
Туша см. Квашнин, Тушин
Тушин
Василий Семенович Туша 197, 198, 208,
210, 483
Иван Васильевич 208
Иван Филимонович 208
Семен Филимонович 208
Филимон Васильевич 208, 220
Тушины 485; см. также Морозовы
«Тушинский вор» см. Лжедмитрий II
Тыртовы 53
Тюменский Василий Аглптевич, кн; 161
Тютчев Борис Матвеевич Слепец 305
Тюфякин Василий 115
Тяпкины 13
Угрим Григорьевич см. Заболоцкий
Угрюмов см. Викентьев
Уда см. Фоминский
Узбек, х. 56, 163, 397
Уключко Григорьевич см. Хвостов
Украинцев Емельян Игнатьевич 134
Украинцева Стефанида Емельяновна 132—
134
Улан Епанчин 242
Улита, Улитин см. Пушкин, Шафериков
Улу-Магомет, х. 309
Ульяна см. Басенкова, Валуева, Квашни-
на, Квашнина-Тушина, Плещеева-
Очина, Фоминская, Хабарова
Ульяна, д. Кирована Тельцова 181
Умного, Умный см. Колычев
Ус, Усов см. Товарков
Усатый см. Заболоцкий, Илейка Усатый
Услюм^Ъи. Валуев
Услюмовы 452
Устрялов Н. Г. 30, 441х
Ушак Федоров См. Зайцев
Ушаков см. Васильчик Ушаков, Заболоц-
кий
Ушатый Федор Иванович, кн. 150
Феагния см. Сорокоумова
Федец Михайлович см. Кучецкий
Федор, основатель Симонова мон. 444
Федор Акинфович 39, 51, 52, 54, 265, 482,
486, 487
Федор Александрович, с. в. кн. тверск.
Александра Михайловича 52, 482, 486
Федор Александрович см. Белеутов, Колы-
чев, Монастырев, Пушкин
Федор Александрович Дютка 143
Федор Александрович Неведомица 39, 52
Федор Алексеевич, ц. 124, 129
Федор Алексеевич см. Вельяминов, Куту-
зов, Плещеев-Басманов
Федор Андреевич см. Белеутов, Звениго-
родский, Карпов, Лазарев, Монасты-
рев, Плещеев, Салтыков, Старков, Фо-,
минский
Федор Андреевич Корова 40, 148, 401
Федор Андреевич Кошка 41, 141, 142, 147—
149, 155, 159, 401, 494—497, 499, 506
Федор Андреевич Лжа 402, 512
Федор Андреевич (Федорович) Пьяница
16, 17
Федор Андреевич Свибло 6, 9, 39, 54, 55,
60, 62, 68, 72, 82, 148, 292, 293, 336,
343, 401, 494, 496, 498, 499, 506
Федор Андреевич Шевляга (Шевлюга) 15,
41, 141
Федор Борисович, ц-ч 108
Федор Борисович см. Отяев, Плещеев, Туч-
ков
Федор Бяконт, легендарный родоначаль-
ник Плещеевых 39, 220, 247, 249,
252, 487
Федор Васильевич см. Бутурлин, Велья-
минов (2), Воронцов, Галицкий, Гу-
сев, Еропкин, Захарьин, Квашнин-
Тушин, Кучецкий, Монастырев, Обо
ленский, Сорокоумов, Старков, Хво-
стов, Шереметев
Федор (Юрий) Вениаминович Колома 16,
17
Федор Владимирович см. Овцын
Федор Волконский см. Волконский Федор
Федор Григорьевич см. Адашев, Валуев,
Колычев, Проестев, Товарков
Федор Давидович cai. Бурухин
Федор Давидович Хромого 22,-73, 190,
336, 376, 385
Федор Данилович cai. Плещеев
Федор Дмитриевич см. Аксаков, Белеутов,
Всеволожский, Грязной, Кутузов, По-
лев
Федор-Диомид см. Воронцов
Федор Елизарович см. Беклемишев, Веш-
-няков
Федор Захарьевич см. Сатин
Федор Иванович, ц. 92, 101, 105, 106, 122,
146, 177, 183, 185, 186, 192, 203, 262,
280, 468
Федор Иванович см. Беззубцев, Бутурлин,
Годунов, Голтяев, Карпов, Квашнин-
Тушин, Колычев, Кучецкий, Ляпу-
нов, Монастырев, Морозов, Неплюев,
Оладьин, Пушкин, Сабуров, Ушатый,
Хабаров, Шереметев
Федор Иванович Сабур 69, 163, 165, 169—
171, 188, 190, 498, 508
Федор Игнатьевич Жеребцов 142
Федор Ильич см. Белеутов
Федор Карпов см. Карпов
Федор Константинович 450, 451
Федор Константинович см. Беззубцев,
Карпов, Монастырев, Симский, Фо-
минский
Федор Лошаков см. Колычев
Федор Матвеевич см. Пушкин
Федор Михайлович см. Вельяминов, Ви-
кентьев, Квашнин-Тушин, Кучецкий,
Микулинский, Морозов-Поплевин,
Плещеев, Сатин, Челяднин
Федор.Никитич см. Симский
Федор Петрович см. Пушкин
Федор Романович, кн. белоз. 375
Федор Ростиславич, кн. яросл. 375
Федор Ростиславич см. Смоленские кн.
Федор Святославич см. Смоленские кн.
Федор Семенович cai. Воронцов, Заболоц-
кий, Пушкин, Сабуров
Федор Степанович см. Валуев, Еропкин,
Порховской, Проестев, Шафериков
Федор Тельцов 183
Федор Терентьевич см. Заболоцкий
Федор Тимофеевич см. Валуев, Пушкин,
Сабуров
Федор Федорович (Михайлович), кн. белоз.
(ошибочно) 375
Федор Федорович см. Всеволожский, Гол-
тяев, Пушкин, Фоминский
Федор Юрьевич см. Кутузов, Сабуров,
Смоленские кн.
Федор Яковлевич см. Хвостов
Федоров см. Зайцев, Игнатьев
Федоров Иван Петрович 61, 73, 74, 91,
93, 94, 97, 101, 225, 376
Федоровы 459
Федосья, д. в. кн. Ивана III 159, 446
Федосья (Феодосья) см. Беззубцева, Бек-
лемишева, Белеутова, Квашнина-
Розладина, Монастырева, Сабурова,
Сорокоумова
Федот Федорович см. Кутузов
Федотов-Чеховский А. А. 459
Федцов см. Иван Федцов
Феогност, митроп. моек. 162—164, 363
Феогност, иг. Ипатьева мон. 177,	180
Феодора см. Сабурова, Скуратова
Феодосий, митроп. 380, 389
Феодосий Бывальцев, архим. Чудова мон.
407
Феодосий см. Белеутов, Кучецкий
Феодосий Александрович см. Белеутов
Феодосия 440
Феодосия см. Федосья
Феофан-Даниил Федорович, в монаш. Да-
вид 247—249,
Феофан Юрьевич см. Вельяминов (2)
Феофанов см. Неждан Феофанов
Ферапонт, основатель Ферапонтова мон.
384
Фетинья см. Фомина
Филарет Никитич Романов, патр. 116,
117, 123, 126, 128, 129/132, 162, 375
Филимон Васильевич см. Тушин
Филимонов
Асан (Роман) Семенович 208, 209
Василий Семенович Губа 208, 209
Василий Семенович Леваш 208
Глеб Семенович 208
Григорий Филимонович 208
Иван Семенович Шуст 208, 209
Константин Филимонович 208, 209
Михаил Яковлевич Болван 209
Яков Константинович Жест 209
Филимоновы 210; см. также Морозовы
Филипп, родоначальник Станищевых, Ла-
заревых, Кучецких 422, 423
Филипп Александрович, митроп. см. Ко-
лычев
Филон, поп 100
Фиоравенти см. Аристотель Фиоравенти
Фире Иванович см. Морозов
Флетчер Дж. 90.
Флоря Б. Н. 84
Фока см. Воронцов Иван-Фока
Фома Афанасьевич см. Бутурлин
Фома Иванович, родоначальник Фоминых
267—269
Фома Иванович см. Третьяков
Фома Семенович Жеребцов 141
Фомин
Василий Григорьевич 272, 274, 275, 277,
395
Гаврила Семенов 184
Григорий 275
Данила Григорьевич 272, 273, 275
Иван Данилович 184
Яков Данилович 184
Фомина
Анна, д. Данилы Григорьевича 275,
276
Анна, ж. Данилы Григорьевича 275
Фетинья, ж. Гаврилы Семеновича 184
Фомины 15, 184, 271—276, 284; см. также
Квашнины
565
Фоминская Ульяна, кнг.,ж. Ивана Федоро-
вича Собаки 368
Фоминские, кн. 10,* 53, 359, 362, 363, 402,
501, 508
Фоминский, кн.
Борис Михайлович 239, 364, 368, 369,
508
Борис Федорович Вепрь 363, 365, 368,
369, 508
Василий Борисович Вепрев 365, 367,
369
Василий Иванович 364, 369, 508
Василий Федорович Березуйский 366
Григорий Семенович Мороз 364
Иван Иванович Салтык 156, 157, 365
Иван Михайлович 239, 364, 368, 369,
419, 508
Иван Семенович 364, 365
Иван Федорович Собака 219, 234, 363,
364, 368, 369, 489, 494, 495, 497, 499,
508
Иван Федорович Уда 293, 363, 365, 368
Константин Юрьевич 363, 369, 488
Михаил Васильевич 364
Михаил Федорович Крюк 363, 364, 368,
508
Семен Иванович Трава 141, 364, 365,
369, 508
Тимофей Григорьевич Скряба 365
Федор Андреевич Коробьин 402
Федор Константинович Красный 363,
365, 367, 370, 488, 494, 508
Федор Константинович Меньшой 363,
366, 488
Федор Федорович 366, 497
Фотий, митроп. моек. 337, 338, 419, 510
Франс А. 103
Фриц Петрович см. Головин, Квашнин-
Розладин
Фрол Дмитриевич 455
Фроловы 167, 455
Фуник Давидович см. Кемский _
Фуников слт. Курцев Михаил
Хабар см. Хабаров Иван Васильевич
Хабаров
Василий Иванович 320
Иван Васильевич Хабар 290, 298, 318—
320, 446
Иван Иванович, в монаш. Иона, в схиме
Иоасаф 89, 164, 320—324
Иван Иванович Меньшой 320
Федор Иванович 321—323
Хабарова
Ирина Ивановна, в. монаш. Марина 320
Ульяна, ж. Ивана Ивановича, в монаш.
Евфросинья 323
Хабаровы 4, 291, 304, 321, 323
Хворостинин Петр, кн. 261
Хворостинины, кн. 89
Хвост см. Алексей Петрович Хвост Босо-
волков
Хвостов
Алексей Юрьевич 245
Бухара Яковлевич 246
Василий Алексеевич 244, 245
Василий Яковлевич Пыжов 246
Иван Елизарович Горбатый 245
Игнатий Григорьевич 246
Михаил Данилович 246
Никита Васильевич Лебедь 245
Никита Яковлевич Пыжов 246
Петр Федорович Пыжов 246
Степан Яковлевич Пыжов 246
Уключко Григорьевич 246
Федор Васильевич Дюпа 245
Федор Васильевич Пыж 245
Федор Яковлев Пыжов 246
Юрий Васильевич 245
Хвостовы 244, 245, 246, 484, 497, 513
Хидырь, х. 397, 398
Хилков Андрей Дмитриевич, кн. 101
Хирон см. Яковлев
Хлепенский см. Борис Федорович
Хлопов Василий Иванович 274
Хлоповы 13
Хлуденевы 484
Хлудень см. Иван Александрович Хлудень
Хлызнев см. Колычев
Хлызневы-Колычевы 143
Хованский, кн.
Андрей Петрович 89
Иван Андреевич Тараруй 125
Петр Васильевич 257
Ховра см. Григорий Стефанович Ховра
Ховрин Иван Михайлович 155
Ховрины, Ховрины-Головины 10, 442,
448, 505, 518, 519; см. также Голови-
ны, Грязные, Третьяковы
Хозюк см. Иван Владимирович Хозюк
Хозяин Тютин 164
Холмская Анна см. Головина
Холмский, кн.
Василий Дмитриевич 74, 159, 446
Данила Дмитриевич 12, 67, 223, 251,
446
Иван Всеволодович 57
Семен Данилович 12, 74
Холопище cmj Владимир Александрович
Холопище
Холопищев cjh. Григорий Владимирович
Холопищев
Холопищевы 52
Хорхора Давидович 451
Хотен Андреевич см. Валуев
Христофор, иг. Кириллова мон. 378
Хромого см. Федор Давидович Хромого
Хромой см. Добрынский, Иван Андреевич
Хромой
Хрулев см. Андрей Романович Хрулев
Хрущ см. Беззубцев
Худяк см. Морозов
Ципля см. Циплятев
Циплятев
Андрей 394
Григорий Семенович 390,	392, 394,
395
Дмитрий Васильевич Ципля 382, 385,
389
Елизар Иванович 384, 386, 389, 390,
392
Иван Дмитриевич Ципля 380, 382, 385
389
Иван Елизарович, в монаш. Евфимий
374, 390, 392, 394
Неудача 394
Никита Неудачин 390, 395
Семен Иванович 384, 389, 392
. Тит 394
Циплятева
Анна, д. Елизара Ивановича, ж. кн.
Василия Даниловича Пронского 390
Мария, ж. Неудачи 394
Циплятевы 390, 395; см. также Монасты-
ревы
Цыклер Иван Елисеевич 67, 136
Чеглик см. Аристов
Чеглок см. Иван Иванович Чеглок
566
Чеглоков см. Василий Александрович Чег-
локов
Челищев Иван 232
Челяднин
Андрей Федорович 74
Василий Андреевич 74
Иван Андреевич 74, 389
Иван Иванович 74
Иван Михайлович 71
Петр Федорович 74
Федор Михайлович Челядня 40, 62, 71,
74, 312, 408
Челяднина
Елена Юрьевна, ж. Ивана Михайлови-
ча, д. Юрия Патрикеевича 71
Мария, д. Василия Андреевича 74, 93,
94
Челяднины 61, 74, 164
Челядня см. Челяднин Федор Михайлович
Черемисинов см. Деменша Черемисинов
Черепнин Л. В. 252, 317, 318
Черкиз см. Серкиз
Черленого, Черленый см. Заболоцкий
Чермной см. Годунов
Черниговские, кн. 13
Черный см. Каменский
Черменка см. Сююндюк
Чертенок, Чертенков см. Заболоцкий
Чертов см. Шолох Чертов
Чет, мурза, в крещении Захарий 162—
165, 167, 168, 176, 179, 181, 185, 187,
483
четвертак см. Третьяков
Чешиха см. Плещеев
Чешка см. Данил Чешка
Чичерины 40
Чобот см. Остеев Иван Васильевич
Чоботов Иван Яковлевич, в монаш. Иона
89, 95, 97, 101
Чулков см. Квашнин-Рубцов
Чулков Иван Андреевич 45
Чулков Иван Иванович 91, 95, 97, 101
Чулков см. Остеев Василий Тимофеевич
Чумаченко Э. Г. 6
Чурка см. Сабуров
Чуха см. Воронцов
Шадра, Шадрин см. Вельяминов
Шалай, Шалый 140
Шамин, кн.
Дмитрий Иванович 447
Роман Федорович 447
Шамина Ксения Ивановна, кнг. 447
Шапка, Шапкин см. Заболоцкий
Шарап см. Михаил Дмитриевич Шарап
Шафериков
Андрей Дмитриевич 92
Дмитрий Федорович 91, 92, 97, 105
Иван Федорович 92
Федор Степанович Шаферик Улитин 91
Шафериковы 83; см. также Пушкины
Шафров Борис Федорович Скряба 245
Шафровы 245, 484
Шах см. Смоленские кн.
Шевляга см. Нестер Федорович Деревль-
Шевляга, Федор Андреевич Шевляга
Шеин
Андрей Васильевич 204
Андрей Иванович 204, 205
Борис Васильевич 204, 205
Василий Дмитриевич 204
Василий Михайлович Шея 200, 204, 506
Григорий Васильевич 204
Дмитрий Васильевич 204
Иван Васильевич 204
Иван Дмитриевич 204
Исаак Юрьевич 204
Михаил Борисович 205
Михаил Юрьевич 204, 205
Петр Васильевич Горбатый 204
Семен Васильевич Баташ 204
Юрий Дмитриевич 204
Шеина
Анна, вд. Дмитрия Васильевича 204
Стефанида, ж. Василия Михайловича
Шеи 204
Шеины 45, 46, 164, 196, 200, 204, 205, 220,
483; см. также Морозовы
Шекспир В. 107
Шемяка см. Дмитрий Юрьевич Шемяка
Шемячич см. Василий Иванович Шемячич
Шеремет см. Шереметев Андрей Констан-
тинович
Шеремет 228
Шереметев
Андрей Константинович Шеремет 156,
158, 228
Борис Андреевич 159
Василий Андреевич, в монаш. Вассиан
159—161
Григорий Васильевич 160, 161
Еремей Иванович 161
Иван Андреевич 159
Иван Васильевич 155, 160, 161, 233
Иван Васильевич Меньшой 160, 161
Никита Васильевич 160, 161
Петр Никитич 161
Семен Васильевич 160, 161
Федор Васильевич 160
Федор Иванович 115, 161
Шереметева
Агафья, д. Ивана Васильевича, ж. ц-ча
Михаила Кайбулина 161
Евдокия, ж. Ивана Васильевича 161
Евпраксия, ж. Василия Андреевича 160
Киликея, ж. Василия Андреевича Шуй-
ского 160
Мария, д. Ивана Васильевича, ж. кн.
Василия Агишевича Тюменского 161
Мария Михайловна,д. Михаила Констан-
тиновича, ж. кн. Ивана Ивановича
Слыха Оболенского 159
щереметевы 148, 159, 164-—164, 484
Шерефединовы 42
пгестак см. Кутузов
Шестова см. Морозова-Шестова
щестунов Дмитрий, кн. 155
щетневы И, 13
Шея см. Константин Дмитриевич Шея,
Шеин
щибра см. Петр Дмитриевич Шибра
Шигона см. Поджогин Иван Юрьевич
Шило, Шилов см. Кучецкий
Шимон см. Симон Африканович
ПТиш см. Пушкин
Шмидт С. О. 96
Шолох см. Шолохов-Чертов Иван Михай-
лович
Шолохов-Чертов
Алексей, дьяк 250, 251
Иван Михайлович 250, 251
Иван Михайлович Шолох Чертов 329
Михаил Алексеевич 250, 251
Шолоховы 329
Шолоховы-Чертовы 250, 251
Шонур, Шонуров см. Козельский
Штаден Г. 94
Шуба см. Акинф Федорович Шуба, Андрей
Шуба
Шуйга, Шульга см. Монастырев
567
Шуйская Киликея см. Шереметева
Шуйский, кн.
Андрей Михайлович 225
Дмитрий Иванович 114, 222
Ивав Петрович 146
Петр Иванович 225
Шуйский Василий Иванович, ц. 101, 105—
107, 112—115, 118—120, 123,146,184,
193, 416
Шумаков С. А. 170, 255, 531
Шуст см. Филимонов
Шустик см. Всеволожский
Шущлепа см. Товарков
Щавей см. Иван Тимофеевич Щавей
Шекатов А. 163
Щелкалов
Андрей, дьяк 101	. ...
Василий, дьяк 101
Щелков см. Яков Щелков
Щенятевы, кн. 68, 97
Щепа см. Волынский
Щепа Дмитрий Александрович, кн. 169
Щепин-Ростовский Я. Б., кй., владелец
родословной книги 211
Щербатый Дмитрий, кн. 89
Щербатый Иван Васильевич 251
Щербатов М. М., кн. 122
Щука, Щукин см. Кутузов
Щукаловский см. Заболоцкий
Юмшан Андреевич см. Лазарев
Юрий см. Мещерский, Порховской
Юрий, с. Редеги 288, 289
Юрий Алферьевич см. Белеутов
Юрий Андреевич см. Сабуров
Юрий Васильевич, кн. дмитровск. 73, 189,
223, 228, 250, 327, 328, 410, 413, 423,
429, 445
Юрий Васильевич см. Сабуров, Хвостов
Юрий Васильевич Грунка 16, 17, 216,
219, 223, 227, 493, 497, 506
Юрий Владимирович, в. кн. 44
Юрий Всеволодович, в. кн. 43, 44
Юрий Голова 378
Юрий Данилович, в. кн. моек. 50—52,
165, 480, 483
Юрий Дмитриевич, кн. галицк. и звениг.
70, 72, 198, 199, 209, 253, 308, 337—
346, 372, 402, 419, 420, 468, 469, 505,
509—513
Юрий Дмитриевич, кн. городецк. (ошибоч-
но) 370
Юрий Дмитриевич см. Грязной, Траханио-
тов, Шеин
Юрий Елизарович см. Вешняков, Гусев
Юрий Захарьевич cai. Захарьин
Юрий Иванович, кн. дмитровск. 73, 152,
228, 229, 257, 270, 296, 304, 318, 337
Юрий Иванович см. Заболоцкий, Куту-
зов, Мезецкий
Юрий Константинович cai. Сабуров
Юрий Константинович см. Федор Констан-
тинович
Юрий Матвеевич см. Монастырев
Юрий Михайлович см. Булгаков, Ворон-
цов
Юрий Онцыфорович, посадник новг. 364,
368
Юрий Патрикеевич, кн. 69, 71, 148, 239,
433, 458
Юрий Романович см. Каменский
Юрий Святославич см. Смоленские кн.
Юрий Симонович (Шимонович) 211
Юрий Степанович 249
Юрий Тимофеевич см. Плещеев
Юрий Федорович см. Кутузов
Юрло, Юрлов см. Плещеев
Юрьев Ермола см. Ермола Юрьев
Юрьевы 148, 484
Юшков А. И. 19
Ягайло, в. кн. лит. 57
Яков 412
Яков 440
Яков Андреевич см. Салтыков
Яков Васильевич Щепа см. Волынский
Яков Григорьевич см. Морозов-Поплевин,
Оладьин
Яков Данилович см. Фомин
Яков Захарьевич см. Захарьин
Яков Иванович см. Голтяев, Сабуров, Со-
рокоумов, Старков
Яков Константинович см. Филимонов
Яков Михайлович см. Годунов, Сороко-
умов
Яков Полочанин 45
Яков Родионович см. Квашнин
Яков Степанович см. Пушкин
Яков Щелков, тиун 378
Яков Юрьевич см. Монастырев
Яковлев
Василий Петрович 153, 154
Василий Яковлевич 152, 154
Григорий Петрович 153, 154
Захарий Петрович 153, 154
Иван Петрович Хирон 153, 154
Михаил Васильевич 154
Петр Яковлевич Злоба 152, 153
Протасий Васильевич 154
Семен Васильевич 154
Яковли 148, 153, 155, 484; см. также
Захарьины, Романовы
Якун, сын Ратши 39, 43
Ян см. Мусоргский, Сапега
Ярец см. Зайцев
Ярлыков Афанасий Иванов 183
Ярого, Ярый см. Заболоцкий
Ярослав, кн. черниг. 47
Ярослав Васильевич см. Оболенский
Ярослав Владимирович, кн. боровск. 69,
148, 149, 507, 510
Ярослав Всеволодович, в. кн. 44, 211
Ярослав ЯросЛавич, в. кн. 43
УКАЗАТЕЛЬ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ 1
Авдотьино, с. Костромского у. 180
Аврамовское, с. Дмитровского у. 419, 420
Азатское оз., в Белозерском у. 384
Азов, г. 138
Акатова, д. Бронницкого у. Моск. губ.
231
Акатова, д. Подольского у. Моск. губ. 231
Акатова, д. на р. Ликове, Московского у.
Моск. губ. 231, 232
Акатово, д. Московского у. Моск. губ. 233
Акатово-Лобаново, с. на р. Пехорке, Мо-
сковского у. Моск. губ. 231, 523
Акатьево, с. Клинского у. Моск. губ. 231
Акатьево, с. на р. Оке, Коломенского у.
Моск. губ. 231
Акатьево, с. Рузского у. Моск. губ. 231
Акатьево, с. на р. Рузе, Рузского у. Моск,
губ. 231
Аксаково, с. на р. Уче, Московского у.
220, 221
Алабузино, с. Бежецкого у. 346, 348
Алагинское, с. Нижегородского у. 60
Алатырский у., Алатырь 78, 81, 114, 128
Александров, г., Александрова сл. 93, 99,
403, 404, 406, 414
Александрово, с. Московского у. 130
Александровский у. Влад. губ. 403
Александровское, с. Переяславль-Залес-
ского у. 406
Алексеева, д. Переяславль-Залесского у.
349
Алексеевская, д. Белозерского у. 378
Алексеевское, сц. Переяславль-Залесско-
го у. 350
Алексин, г. 355, 457
Алексино, д. Дмитровского у. 300
Алехново см, Богородицкое-Алехново
Алферово, д. Костромского у. 184
Алферьева, д. Московского у. 232
Алымова, Алымово-Богородское, д. Мо-
сковского у. 405
Алыст, г. 421
Ананово, д. Дмитровского у. 64—66
Англия 80
Анд омский ст. Костромского у. 175
Андреевское^ с. Юрьевского у. 427
Андреевское-Львовское, с. Верейского у.
256, 257
Андреяновское см. Пушкино (Андрейнов-
ское)
Андрея св., сл. под г. Костромой 170
Андроников ст. Костромского у. 170, 180,
184
Аннино, д. Московского у. 275—277
Аносово, д. Московского у. 226
Аносьино, д. на р. Хинке, Московского у.
279
Антоново, д. Московского у. 275
Анчюкова, д. Костромского у. 173, 182
Апраксино, д. на р. Хинке, Московского
у. 279
Арбужевесь, вол. Пошехонского у. 61
Арзамас, г. 114, 127, 522
Арзамас, Арзамасский у. 78, 81, 114
Артемьева, д. Покровского у. Влад. губ.
404
Артемьевский ст. Переяславль-Залесского
у. 404
Архангельск, г. 118, 126, 139
Астафьевское, с. Костромского у. 171
Астраханское ц-во 75
Астрахань, г. 81, 126, 137, 193
Афанасова, д. Костромского у. 175, 185
Бабино, с. Костромского у. 180, 181
Бабкинское, с. Волоцкого у. 299
Байманова, сл. Бежецкой пят. Новгород-
ского у. 381
Балаклава, г. 443
Балтийское м. 44
Банька, р. 269, 279
1 Составила М. Е. Бычкова.
Сокращения: вол. —волость; г.—город;, губ.—губерния; д.—деревня; з.—земля;
кн-во—княжество; м.—море; мон.—монастырь; обл. —область; ок.—около; оз.—озеро;
пог.—погост; пож.—пожня; пуст.—пустошь; пят.—пятина; р.—река; с.—село; сел.—селе-
ние; сл.—слобода; ст.—стан; сц.—сельцо; у.—уезд; уд.—удел; ц.—церковь; ц-во—царство.
569
БараковСкий луг, на р. Всходне, Москов-
ского у. 279
Баранова, д. Подольского у. Моск. губ.
232, 233
Башарово, с. Бежецкого у. 312
Башлаева, д. Дмитровского у. 419
Бежецк, г. 123, 126, 347
Бежецк, Бежецкий у., Бежецкий Верх
54, 60 — 62, 226, 266, 272, 291, 312,
334, 346—348, 420, 453
Бежецкая пят. Новгородского у. 151,
246, 381, 391, 395, 421, 428
Безносова, д. Костромского у. 183
Безыменка, р. 523
Бекляшевское см. Юрчаково-Бекляшев-
ское
Белавино, д. Костромского у. 182
Белавинская, д. Белозерского у. 394
Белгород, г. НО, 112, 126
Белев, г. 28, 143, 149, 252, 286, 348, 349,
373, 430
Белев, Белевский у. 87
Белеутово, с. Тверского у. 290
Белкино, с. Звенигородского у. 61
Белозерский уд. 381, 383, 391
Белоозеро, г. 417
Белоозеро, Белозерский у. 61, 94, 99,
205, 254, 266, 316, 318, 333, 352, 367,
375—381,384,388—390, 392—396, 419
Белоутово, д. Подольского у. Моск. губ.
280
Березинская, сл. Бежецкой пят. Новго-
родского у. 157
Березово, г. 128, 318
Березки, сц. Московского у. 298, 299
Березуй см. Молодой Березуй, Старый
Березуй
Березуйский уд. см. Фоминско-Березуй-
ский уд.
Берендеев ст., Берендеево, Дмитровского
у. 64, 297, 299
Бехташево, с. Переяславль-Залесского у.
255, 256
БлагуноВо, сц. Кашинского у. 420
Бобрик, р. 130, 131, 260
Бобрик, д. Орловского у. 131
Богана, р. 404, 414
Богородицкое, с. Переяславль-Залесского
у. 94, 253, 257, 258
Богородицкое-Алехново, с. Дмитровского
у. 290, 294—296
Богородск, г. 63, 221, 327
Богородский у. Моск. губ. 141, 403, 405
Богородское см. Алымова
Богословское, с. Костромского у. 184
Богоявленское, с. Юрьевского у. 427
Болгария 285
Болдино сл1. Еболдино
Болсуново, д. Дмитровского, у. 86, 447
Большая Орда 162, 397, 398
Большая (Великая) Юрьева сл., местность
(вол.)в Звенигородском у. 294
Большое Якольское см. Якольское
Большой Киржач см. Киржач Большой
Борисково, сц. Московского у. 275—277
Борисова, пуст. Дмитровского у. 356, 357
Борисово, оз. в Костромском у. 171
Боровое см. Боярово
Боровск, г. 236, 305, 426
Боровск, Боровский у. 226, 321, 396
Боровско-Серпуховской уд. 429
Бородинская, д. Московского у. 248
Бородинская, д. Переяславль-Залесского
у. 256
Бохов ст. Московского у. 61, 239, 242,
321, 402
Бояриновская, пуст. Белозерского у.
385
Боярово (Боровое), д. Переяславль-Залес-
ского у. 357
Братцева, д. Московского у. Моск. губ.
268, 275
Брашев ст. Коломенского у. 242
Бренболы,. с. Переяславль-Залесского у.
250
Брейковская, д. Белозерского у. 387
Брехово, д. на р. Безыменке, Звенигород-
ского у. Моск. губ. 523
Брехово (Брюхово), д. Московского у.
Моск. губ. 523
Брехово, сц. Звенигородского у. Моск,
губ. 523
Брехово-Пономарево, сц. Звенигородско-
го у. Моск. губ. 523
Бронницы, г. 61, 523
Бронницкий у. Моск. губ. 403
Брянск, г. 128, 245
Брюхово см. Брехово
Бубеново, с. Переяславль-Залесского у.
Бужарово, с. Дмитровского у. 63—65
Бужиново см. Кокорево
Буй, г. 169
Буйский осад, Костромского у. 169
Буйловское, с. Московского у. 60
Булатница, д. Костромского у. 182
Бутурлино, с. Серпуховского у. Моск,
губ. 61
Быховец, г. 355
Бяконтово, с. Московского у. 220
Бяконтово-Кизилково, с. Костромского
у. 185
Вазуза, р. 368
Вакорино, с. Костромского у. 182, 184
Валахия 239, 248, 254, 255, 329, 351, 424
Валуева, д. Солигаличского у. Костр.
губ. 231
Валуева, д. Можайского у. Моск. губ. 231
Валуево, сц. на р. Колоче, Можайского у.
Моск. губ. 231
Валуево, с. Чухломского у. Костр. губ.
231
Валуево-Покровское, с. Подольского у.
Моск. губ. 231, 232
Варварина, Васюково, д. Дмитровского у.
298, 299
Васильево, д. (сел.) Верейского у. Моск,
губ. 221
Васильгород (Васильсурск), г. 352
Васильевская, д. Верейского у. 255. 256
Васильевское, с. Московского у. 291
Васильцов ст. Московского у. 402
Васюково см. Варварина
Введенское, с. Кашинского у. 318
Ведроша, р. 240
Велиж, г. 92
Великолукский у. 396
Вель, р. 334
Вельяминово (Владыкино), с. Москов-
ского у. 222
Венев, г. 100, 128, 395
Веневский у. 78
Венеция, г. 367
Верегино, д. Костромского у. 299
Верейский у. 63, 219, 220, 245, 255, 256
Верейский уд. 143, 377, 387
Верея, г. 221, 523
Верхдубенский ст. Переяславль-Залесско-
го у. 253, 256, 334, 456
Верхуртово, сц. (с., д.) Звенигородского у
64, 295, 296, 300
570
fJepxofypbe, г. 125, 12Й, 130
Весьское, с. Переяславль-Залесского у.
60
Ветлуга, р. 169
Вильно, г. 352, 424
Виноградове (Дубровки, Долгие пруды),
с. Московского у. 67
Висла, р. 44
Вифанские пруды, ок. Вифанского мон.
Дмитровского у. Моск. губ. 456
Владимир, г. 92, 93, 114, 127, 168, 192,
211, 220, 266, 353, 480
Владимир, Владимирский у. 184, 235,
353, 389, 413—415, 423, 425, 429
Владимирская губ. 231, 403, 404
Владыкино см. Вельяминово
Влех, г. 421
Внуково, сц. Московского у. (позднее Зве-
нигородского у. Моск, губ.) 298, 523
Вогнениково (Вогниково, Огниково), с.
Дмитровского у. 64, 65
Водская пят. Новгородского у. 228, 283,
306, 373, 389, 391, 396, 424, 427—429
Вожа, р. 28, 57, 217, 375, 377, 491, 498
Воздвиженское, с. Московского у. 125
Воздвиженское, с. Углицкого у. 61
Войницкая вол. Волоцкого у. 280
Войницкий мыт, в Войницкой вол. Волоц-
кого у. 280
Волга, р. 50, 59, 79, 126, 164, 170, 171,
173, 175, 180, 185, 294, 337, 368
Вольга, р. 414
Вологда, г. 60, 113, 118, 123, 127, 255,
351, 379, 396, 416
Вологодский уд. 379
Волок, Волок Ламский, Волоколамск, г.
28, 61, 63, 98, 114, 222, 299, 315, 319,
355, 523
Волок, Волоколамск, Волоцкий (Волоко-
ламский) у. 63, 264, 265, 280, 289, 294,
298, 299, 358, 363, 367, 368, 389, 449
Волок Пинежский (позднее г. Пинега), на
р. Пинеге 351
Волоское, оз. в Костромском у. 171
Волочково-Медведково, с. Костромского
у. 172
Волочок Словенский, вол. Белозерского
у. 379, 380
Волхов, р. 191
Волчина, р. 157
Волынская з. 285
Вонятина, д. Переяславль-Залесского у.
357
Воронине, с. Переяславль-Залесского у.
148
Воробьева, д. Дмитровского у. 299
Воробьеве, с. Бежецкого у. 348
Ворогово, с. Юрьевского у. 312
Воронцова, пуст. Московского у. 220
Воронцово, сц. Волоколамского у. Моск,
губ. 222
Воронцово-Троицкое, с. Московского у.
Моск. губ. 222
В оря, вол. Московского у. 231, 235
Воря, р. 143, 231, 248
Воскресенск, г. 523
Воскресенское (Старая Ерга), с. (вол.)
Белозерского у. 61, 94, 375—377, 384,
385, 527
Воскресенское, с. Переяславль-Залесско-
го у. 349
Воча, р. 231
Всходня (Сходня), р. 64, 67, 179, 264—
266, 268—272, 274, 275, 277, 279—
281, 321, 403, 524
Выборг, г. 257
Выголово, д. ЁолоЦкого у. 299
Выпуково, с. Переяславль-Залесского у.
253, 256
Вышегородский ст. Дмитровского у. 219,
220, 222, 229, 328, 419
Вяземский у. 87, 284
Вязьма, г. 95, 128, 319, 363, 527
Вязя, р. 61, 523
Вятка, г. 200, 209, 305, 352, 365, 366, 431
Вятский ст. Костромского у. 171
Вяхиреве, пуст. Дмитровского у. 300
Гавриловская, д. Московского у. 67
Гавшино, д. Рузского у. Моск. губ. 523
Гавшино, д. Серпуховского у. Моск. губ.
523
Галицкая (Галицко-Волынская) з. 266
Галицкое, оз. в Дмитровском у. Моск,
губ. 419
Галич, г. 169, 198, 206, 208, 266, 304, 308,
338, 340—344, 360, 373, 419, 435, 438,
461, 510—512
Гбаловское, сц. Московского у. 456
Грачево см. Драчево
Генуэзская республика 443
Георгиевский пог. см. Мининское
Герасимовское, сц. Московского у. 256,
283
Гжель, р. 403, 404
Глазовка, р. 169
Глазово, д. Костромского у. Костр. губ.
169
Глазово, д. на р. Глазовке, Буйского у.
Костр. губ. 169
Глазово, д. на р. Нерехте, Нерехотского
у. Костр. губ. 169
Глазово, д. на р. Сендеге, Костромского
у. Костр. губ. 169
Глебцево, д. Костромского у. 185
Глухов, г. 355
Гоголев ст. Московского у. 256, 283
Головкове, пуст. Дмитровского у. 356
Головленково, д. Костромского у. 182
Горбовщина, д.. Костромского у. 183
Горетва, р. 64, 67
Горетов ст. Московского у. 64, 173, 182,
183, 231, 253, 279, 290, 298, 321, 402
Горки, д. Рузского у. 299
Городец на Волге, г. и уд. 50
Городецк см. Бежецк
Городище, д. Московского у. 279
Городской ст. Звенигородского у. 403
Гороховец, г. 404, 413, 414, 448
Гороховецкий у. 403, 404
Гремичи, местность на р. Протве, южнее
г. Вереи 221
Губин угол, с. Калужского у. 61
Гузеевская, д. Звенигородского у. 256
Гуслица, р. 326, 327
Гуслицкий ст. Московского у. 326
Даниловское, с. Московского у. 220, 221
Дания 134, 229, 241, 254, 352
Двина Северная, р. 118, 123, 126, 127, 159,
190, 305
Двинская з. 305, 353
Дворцы, с. Новгородского у. 94
Девяково, д. Костромского у. 173, 182
Дегтярева, д. Дмитровского у. 356
Дедилов, г. 161
Деньгино, д. Костромского у. 182
Деревеньки (Образцово), с. Суздальского
у. 290, 321
Деревская пят. Новгородского у. 151, 283
Десна, р. 63, 232
Дмитрецов ст. Костромского у. 184
571
Дмитров, г. 92, 93, 251, 297, 327, 334j
340, 344, 388, 406, 407, 523
Дмитрово-Кашинский уд. 229
Дмитровский у. 64, 73, 88, 219, 220, 222,
228, 229, 251, 289, 294, 295, 298, 299,
328, 329, 334, 347, 353, 354, 356, 358,
406, 408, 419, 426, 432, 440, 447
Дмитровский пог. Бежецкой пят. Новго-
родского у. 421
Добрынинская, пуст. Переяславль-За-
лесского у. 348
Добрыничи, сел. Севского у. Орловск.
губ., место сражения 1605 г. 108
Добрынское, с. Юрьевского у. 290, 312,488
Долгие пруды, пруды и с. Московского у.
Моск. губ. 67; см. также Виноградове
Дон, р. 332, 398
Доненка, р. 403, 404
Дорна (Дарна), с. Звенигородского у.
Моск. губ. 65
Дорогобуж, г. 47, 96, 224, 331, 363, 431,
527
Драчево (Грачеве), с. Московского у.
220—222, 229
Дубенка, р. 403, 405
Дубна, р. 334
Дубровки см. Виноградово
Дудино, д. Московского у. Моск. губ. 268,
269, 279
Дудкино, д. Костромского у. 182
Думнино, с. Дмитровского у. 356
Дуплехов ст. Костромского у. 172, 174,
184
Дютьково, с. на р. Песочне, Верейского
у. Моск. губ. 523
Дютьково, сц. на р. Разварне Звенигород-
ского у. Моск. губ. 523
Дятелинское, с. Дмитровского у. 219
Еболдино (позже Болдино), д. Нижего-
родского у. 118, 522
Европа см. Западная Европа
Егорьевск, г. 242
Ежово, д. Юрьевского у. 427
Елатьма, г. 260, 286
Елизарово-Раменье, с. Белозерского у.
384, 394
Елкино, сц. Коломенского у. Моск. губ.
523
Елкутова, д. Костромского у. 183
Елоховка, р. 523
Ельдегино, с. Московского у. 220
Елецкий ст. Костромского у. 521, 522
Емстна, вол. Костромского у. 181—185,
521
Емстна, р. 205, 423
Енисейск, г. 125, 138
Ерга, Ерга Старая см. Воскресенское
Ершова, д. Белозерского у. 384
Еско, с. Бежецкого у. 347, 348
Жабенский ст. Кашинского у. 420
Жилина, вол. Костромского у. 521
Житникова, д. Дмитровского у. 419
Жулебино, с. Московского у. 61
Заболотье, с. Переяславль-Залесского у.
334
Заболоцкое, оз. в Переяславль-Залесском
у. 334
Завражное см. Протасьево-Никольское
Загорье, с. Переяславль-Залесского у. 62
Зайцево, д. Костромского у. 173, 182
Залесская вол. Костромского у. 521
Замытский ст. Переяславль-Залесского
у. 54, 334, 348
572
Западная Европа 49, 79
Застолбье, с. Владимирского у. 54
Звенигород, г. 198, 199, 203, 222, 294,
297, 337, 340, 346, 403, 446, 461, 523
Звенигород, Звенигородский у. 61, 230,
256, 289, 294, 295, 297, 354, 406, 523
Звягино, с. Московского у. 425, 447
Здемирово, с. Костромского у. 175
Зеленцино, с. Переяславль-Залесского у.
459
Зиновьево (Петряево), сц. Владимирского
у. 423, 425
Золево, д. Волоцкого у. 299
Золотая Орда 48, 50—52, 55 — 57, 59,
75, 147, 163, 165 — 168, 176, 214, 215,
217, 218, 238, 239, 248, 249, 267, 293,
338—340, 344, 346, 348, 358, 365, 377,
397, 404, 408, 414, 458, 467, 474, 482,
487, 493, 497, 507, 510, 511
Золотуха, д. Переяславль-Залесского у.
358
Зорино, д. Звенигородского у. Моск.губ. 64
Зубцовский у. 86
Ивангород, г. 302
Ивановская, д. Московского у. 220, 221
Ивановское, с. Белозерского у. 384
Ивановское, с. Верейского у. 221
Ивановское, с. Дмитровского у. 220, 222,
229
Ивановское, с. Коломенского у. 221
Ивановское, с. Московского у. 269, 279
Ивановское, с. Переяславль-Залесского у.
158, 258
Ивановское, с. Пошехонского у. 204
Ивановское Большое, с. Бежецкого у. 61
Ивановское Меньшое, с. Бежецкого у. 61
Ивантеево (Ролдино), д. Коломенского у.
Моск. губ. 523
Ивачевское, оз. в Белозерском у. 386
Ивойлово Малое см. Ивантеево
Иворово, с. Юрьевского у. 60
Игнатское, сц. Волоцкого у. 449
Игнатьево, сц. Бронницкого у. Моск. губ.
242
Игнатьево, сц. Московского у. 298
Игнатьевское, с. Переяславль-Залесского
у. 456
Иевлево, с. Московского у. 329
Иерусалим, г. 446
Илемна, вол. (с.) Верейского у. 219
Ильинская, д. на Шексне, Белозерского у
387
Ильинское, пуст. Дмитровского у. 356, 357
Исакова, д. Московского у. 232
Исаково, с. Костромского у. 174, 175, 182,
184
Истра, р. 63, 64, 67, 256, 257, 290, 291,
295, 296, 299, 312, 523
Кабачин наволок Белозерского у. 379,
386, 387
Кабачинская, д. Белозерского у. 386
Кавказ 126
Казанка, пуст. Костромского у. 185
Казанский у. 176
Казанское ц-во 75, 81, 344, 413
Казань, г. 86, 126, 128, 150, 155, 161, 183,
191, 193, 204, 206, 240, 245, 258, 260,
268, 286, 305, 315, 352, 355, 365, 372,
373, 417, 431, 436
Калитиево, с. Юрьевского у. 428
Калуга, г. 113, 175, 191, 258, 355
Калужский у. 61
Кама, р. 202, 208, 352
Каменка, р. 54, 406
Каменская (Каменное) слг. Тяжина
Каменский ст. Бежецкого у. 54
Каменский ст. Дмитровского у. 219, 220,
334, 408
Камень см. Урал
Карабузино, с. Юрьевского у. 60
Караулове, с. Московского у. 253, 256
Карашская, сл. Ростовского у. 62
Каргач, р. 386
Каргополь, г. 129, 188
Картмазова, д. Московского у. 233
Касть, р. 180
Катунина, д. Переяславль-Залесского у.
357
Катыш, р. 523
Кафа (Феодосия), г. 443
Кашинский у. 86, 159, 256, 318, 353, 420
Кашира, г. 114, 319
Каширский у. 78, 229, 241, 415
Квашиха, д. Костромского у. 185
Кесь, г. 226, 246, 352
Киев, г. 43, 125, 263
Киево, с. Московского у. 220
Киевская Русь 43
Кинельский ст. Переяславль-Залесского
у. 148, 348, 349, 455
Кинешма, г. 169
Кирдеево, д. Дмитровского у. 356, 357
Киржач, р. 403, 414
Киржач Большой, р. 404
Кирстнома, сц. Белозерского у. 385
Кистемский ст. Переяславль-Залесского у.
275
Кишкино-Челяднино, с. Коломенского у.
Моск. губ. 61, 94
Кладково, д. Бронницкого у. Моск, губ.242
Клементьевская гора, место расположения
Троице-Сергиева мон. 310
Климово, сц. Бронницкого у.Моск. губ.
242
Клин, г. 231, 353, 354, 523
Клин, Клинский у. 231, 521
Кличен, г. 333
Клобуково, с. (Верейского у. ?) 257
Клокатое, с. Тверского у. 86
Клушино, с. Гжатского у. Смол, губ.,
место сражения 1610 г. 114
Клязьма, р. 226, 280, 321, 345, 402—404,
413, 425, 447, 512
Кнутово, д. Белозерского у. 384, 393
Княжая, д. Белозерского у. 384
Княжеское-Чернецкое, с. Переяславль-
Залесского у. 348
Князева, д. Костромского у. 183
Кобылино, д. Волоколамского у. Моск,
губ. 523
Кобылино, д. Клинского у. Моск. губ. 523
Кобылино-Никольское, д. Дмитровского
у. Моск. губ. 523
Ковжа, р. 376, 380, 383, 384, 388, 392—
394
Козельск, г. 261, 461
Козлов, г. 130
Козурский ст. Костромского у. 171, 173,
182, 183
Кокорево, с. Московского у. Моск. губ.
Колдома, р. 171
Колода, р. 351
Колокша, р. 428
Коломенский у. 61, 94, 171, 221, 231, 240—
242, 284, 354, 408, 415
Коломенское, с. на р. Москве, Московско-
го у. Моск. губ. 334, 347
Коломна, г. 42, 55, 114, 142, 150, 152,
158, 159. 172, 198, 199, 231, 238, 240,
243, 308, 319, 320, 326, 346, 347, 355,
398, 403, 409, 412, 414, 415, 439, 512,
513, 523
Колотилово, д. Костромского у. 184
Колпянка, р. 523
Колшево, с. Костромского у. 180
Колывань, г. 161
Колычеве, д. на р. Мжут, Можайского у.
Моск. губ. 523
Колычеве, д. Серпуховского у. Моск,
губ. 523
Колычеве, с. на р. Пахре, Подольского у.
Моск. губ. 523
Колычеве, с. при реках Оке и Елоховке,
Коломенского у. Моск. губ. 523
Колычеве, сц. Серпуховского у. Моск,
губ. 523
Колычево-Покровское, с. на р. Катыше,
Звенигородского у. Моск. губ. 523
Колычево-Федькино, сц. на р. Литновке,
Звенигородского у. Моск. губ. 523
Колышинское, с. Костромского у. 171
Комонево, пуст. Белозерского у. 392
Консера, р. 167, 456
Константиново, с. неизв. у. (Костромско-
го?) 182
Константиновское, оз. в Костромском у. iw
Константинополь (Царьград), г. 162, 327,
404
Контеребово (Муромцево), с. Радонеж-
ского у. 143
Копорье, г. 302
Копылове, д. Дмитровского у. 300
Корела, г. 112, 113
Корзенево, вол. (ст.) Московского у. 329
Корзла, ст. Костромского у. 182, 183
Коробовская з. Московского у. 143
Коробовское-Тушино см. Тушино
Коробовское см. Тушино
Коростелеве, сц. Костромского у. 171
Коряковское, с. Переяславль-Залесского
у. 253, 257
Костенево, д. Костромского у. 170, 179,
180 182 187
Кострома, *г. 50, 149, 164—171, 173—175,
180, 181, 184, 187, 194, 225, 247, 248,
266, 286, 304, 326, 337, 345, 352, 358,
372, 483, 487, 512, 521
Кострома, р. 164, 170, 171, 175, 180
Костромская губ. 231	л 1пп
. 61, 169, 175, 176, 183,
423, 521
Краков, г. 107, 108
Крапивна, г. 110
Краснове, с. Юрьевского у. 321
Красная речка, р. 386
Красное, с. Московского у. 113
Красюкова, сл.ок.Троице-Сергиева мон.456
Кромы, г. 109, 117, 132
Круглино см. Куралгино ’
Круглое, пуст. Дмитровского у. 356
Крутец-Заястребье, с. Владимирского у.
184 -
Крылатское, с. Московского у. Моск. губ.
291 309
Крым’ 73, 99, 160, 217, 297, 301, 339, 354.
410, 452, 456
Крымское ханство 75
Крюково, с. Ржевского у. 368
Кубенское, оз. в Вологодском у. 60
Кубра, р. 334, 348
Кудрино, с. Московского у. 326
Кузьминское, с. Костромского у. 173
Кузьминское, сц. Костромского у. 180
Кузьминское, с. Юрьевского у. 448
Кузьмищева, д. Костромского у. 182
Костромской у
235, 373, 388,
573
Кузьмищево, сц. Костромского у. 181
Кузяево, с. Московского у. 220
Куликово поле 28, 54, 57, 58, 76, 163, 198,
216, 218, 266, 285, 293, 331, 336, 342,
375, 377, 397, 398, 474, 482, 485, 490,
493, 497, 499, 507
Куралгино (Куралдино, Круглино), с.
Дмитровского у. 406, 410
Куралдино см. Куралгино
Нурдумовская, д. Костромского у. 180
Курелбино, сц. Дмитровского у. 299
Курмыш, Курмышский у. 78, 81
Куртаково, сц. Звенигородского у. Моск,
губ. 65
Кусь, р. 169
Кучка, с. Юрьевского у. 423, 427
Кучка, р. 423
Лаврентьевское, с. Пошехонского у. 204
Ладыгина, д. Рузского у. Моск. губ. 523
Ларево, с. на р. Семирядовке Московского
у. 220, 221
Ларионове, д. Костромского у. 183
Ларионовская, пож. на р. Яхроме, Дмит-
ровского у. 410
Лаче, оз. в Каргопольском у. 218
Лаюс, г. 352
Лебедянь, г. 355
Левичин ст. Коломенского у. 221
Лествицино, с. Волоцкого у. 298
Летищево см. Личищево
Лещово, сц. Костромского у. 172
Ливония 99, 105, 303
Лизоборка, р. 222
Ликова, р. 231—233, 524
Липня, р. 423
Листань, р. 325, 435, 438
Литва 56, 69, 71, 74, 78, 83, 86, 93, 96,
143, 150—152, 166, 229, 230, 239, 243,
250,	255,	258,	259,	263,	276,	285,	293,
294,	301,	304,	308,	312,	317,	319,	329,
330,	332,	338,	339,	352,	353,	355,	359,
369,	372,	373,	376,	390,	395,	424,	431,
435,	438,	453,	467,	492,	501,	508,	518,
527
Литвиново, с. Волоцкого у. 299
Литновка, р. 523
Личищево, с. Звенигородского у. 294—
296
Лобанове, д. Верейского у, Моск. губ. 523
Лобанове, д. Волоколамского у. Моск,
губ. 523
Лобанове, д. на р. Истре, Звенигородско-
го у. Моск. губ. 523
Лобанове, с. на р. Северке Бронницкого у.
Моск. губ. 523
Лобанове (Акатово) см. Акатово-Лобаново
Лобаново-Троицкое, с. Бронницкого у.
Моск. губ. 523
Логинов ст. Костромского у. 184
Ломишино, с. Дмитровского у. 64
Лопаково, пуст. Московского у. 173, 182
Локотский пог. Деревской пят. Новго-
родского у. 151
Лопасня, р. 214, 216, 222, 489
Луки Великие, г. 204, 372, 381, 431
Лунево, с. Московского у. 65
Луновка, р. 180
Лух, г. 179
Лучниково, д. Рузского у. 282
Лысково, д. Костромского у. 185
Лысково, с. Макарьевского у. Нижего-
род. губ., место сражения 1411 г. 28, 149
Лысцова, д. Дмитровского у. 295
Лыщово, сц. Звенигородского у. 299
Львов, г. 492
Любутск, г. 457
Ляпин, г. 351
Ляхово, д. Костромского у. 182
Мазовия 354
Макарова, с. Переяславль-Залесского у.,
затем Александровского у. Влад. губ. 404
Макарово, с. Юрьевского у. 414
Макарово, с. Переяславль-Залесского или
Дмитровского у. 358
Макарьев, г. 169
Максимовское, с. Бежецкого у. 60, 62
Малая Истрица, р. 64
Малое Якольское см. Якольское
Малый Рог, ст. Владимирского у. 423, 429
Малый Ярославец, г. 380, 457
Малюгино, д. Костромского у. 181
Манатьин ст. Московского у. 220, 222, 229
Мангазея г. 128
Мангач, с. Нижегородского у. 60
Манкуп, г. 443
Манухино, с. Московского у. 67
Марининское, с. Переяславль-Залесского
у. 358
Мартемьяновская, д. Белозерского у. 378
Мартиновское, с. Коломенского у. 61
Мартьянова, д. Дмитровского у. 522
Мартюшино, с. Московского у. 64, 66
Марфино, д. Московского у. 222
Марфинское, сц. Костромского у. 183
Марфино Щибрино, с. Московского у. 220
Марьинское, с. Костромского у. 522
Матвеева, Матиевская, д. Юрьевского у.
423, 427
Матвейково, д. Московского у. 64, 65
Матвейцево, с. Юрьевского у. 312
Матиевское см. Матвеева
Маурино, с. Переяславль-Залесского у. 62
Машково, сц. Боровского у. 226
Медведка, р. 523
Медведково, д. Костромского у. 182
Медиа, с. Новоторжского у. 348, 364, 368
Медынский у. 72
Мелехове, д. Костромского у. 182
Мерскийст. Костромского у. 170, 171, 175,
184, 185
Мешкова, д. Подольского у. Моск. губ. 232
Мещера, з. 114, 224, 351, 431
Мжут, р. 523
Микулино, с. Коломенского у. 221
Милославское, с. Кашинского у. 256
Минина, д. Коломенского у. 242
Мининское, с., позднее Георгиевский пог.
Коломенского у. 242, 243
Минский ст. Костромского у. 182, 183
Михайлов, г. 114, 128, 191, 355
Михайлово, сц. Звенигородского у. 299
Михайловская, з. Юрьевского у. 427
Михайловская, пуст. Белозерского у.
386, 387
Михайловское, с. Дмитровского у. Моск,
губ. 251
Михайловское, с. Костромского у. 181
Мишнева, д. Московского у. 233
Можайск, г. 55, 114, 128, 223, 244, 250,
312, 313, 358, 516, 523
Можайский у. 231, 236, 354
Молога, р. 346, 348, 365, 367
Молокча, р. 202
Молодой Березуй, сел. Ржевского у. 368
Монастыри
Антониев Сийский см. Троицкий Ан-
тониев Сийский
Архангело-Михайловский Чудов
Алексеевский, в г. Москве в Крем-
ле 63, 65, 216, 222, 249, 279, 363,
404, 405, 460
574
Благовещенский Киржацкий (или Вве-
денский-Троицкий), в г. Киржаче
379, 404, 441
Богородицы под Сосной см. Успен-
ский-Б огородицкий
Богоявленский, в вол. Ерге Белозер-
ского у. 376
Богоявленский, в г. Костроме 170, 180
Богоявленский за Торгом (или за
Ветошным рядом), в г. Москве в
Китай-городе 212, 215, 219, 221,
222, 326, 425, 428
Введенский Богородицкий Новин-
ский, что на Бережках, в г. Москве
на Пресне 257, 326
Вознесенский Печерский, между г.
Нижним Новгородом и сл. Старые
Печеры 29, 30
Воскресенский Горицкий, в 6 км от
г. Кириллова 385, 393
Горицкий см. Воскресенский Гориц-
кий, Успенский Горицкий
Иосифо-Волоколамский см. Успен-
ский Иосифов
Ипатьевский, Ипатьев см. Троицкий
Ипатьевский
Калязин см. Троицкий Макарьев Ка-
лязин
Кирилов, Кирилло-Белозерский см.
Успенский Кириллов-Белозерский
Махрищский см. Троицкий-Стефанов
Махрищский
Нередицкий см. Спасо-Нередицкий
Никитский Белозерский, в 10 км от
г. Кириллова 384, 385, 387
Николаевский Песношский, в 25 км
от г. Дмитрова 354
Николаевский Пятницкий-Берендеев-
ский (позднее с. Пятница-Берен-
деевская), в 42 км от Звенигорода
295
Николаевский Угрешский, в 14 км
от Москвы 243
Никола на Взвозе (Никольский Звоз-
ский), на р. Шексне 385
Нилова-Столбенская пустынь, в 8 км
от г. Осташкова 133
Новинский см. Введенский Богоро-
дицкий Новинский
Новоспасский (Спас на Новом, Спа-
со-Преображенский Новинский), в
г. Москве на Таганке 61, 94, 150,
152, 154, 183, 194, 222, 376
Павлов-Обнорский см. Троицкий Па-
влов-Обнорский
Пафнутьев-Боровский см. Рождество-
Богородицкий Пафнутьев
Переяславский Троицкий см. Троиц-
кий Данилов
Песношский, НиколыПесношский см.
Николаевский Песношский
Печерский см. Вознесенский Печер-
ский
Пречистой на Сторожах см. Рождество-
Б огородицкий Саввин-Сторожев-
ский
Рождественский Ферапонтов Марте-
мианов (позднее сл. Ферапонтов-
ская), в 15 км от г. Кириллова 379,
384—387, 394
Рождество-Богородицкий Пафнутьев,
в 3 км от г. Боровска 241
Рождество-Богородицкий Саввин-
Сторожевский, в 1,5 км от г. Зве-
нигорода 278
Саввин (позднее церковь Саввы Ос-
вященного), в г. Москве на Де-
вичьем поле 308
Симонов см. Успенский Симонов
Спас на Всходне см. Спасский Преоб-
раженский на Всходне
Спасо-Евфимьев, в г. Суздале 176,
321, 404, 413
Спасо-Нередицкий (Спас на Городи-
ще, позднее ц. Преображения), в
3 км от г. Новгорода 21, 430, 484
Спасо-Преображенский (Спасский),
в г. Ярославле 176
Спасо-Прилуцкий Дмитриев, в 5 км
от г. Вологды 29, 30, 441
Спасский-Преображенский на Всход-
не (позднее с. Спас или Спасское),
в 14 км от г. Москвы 20, 179, 194,
266—268, 275, 277—280, 284, 443
Спасский Ярославский см. Спасо-
Преображенский
Тихонова Луховская пустынь (Кресто-
воздвиженский Николаевский мон.),
в 4 км от г. Луха 179
Троицкий Антониев Сийский, в 90 км
от г. ^Холмогор 30
Троицкий Данилов, в 1,5 км от г.
Переяславля-Залесского 20
Троицкий Ипатьевский, в 1 км от г.
Костромы 162—177, 180, 188, 194,
532
Троицкий Макарьев, в г. Калязине
268, 318, 420
Троицкий на Березниках (или на Бе-
редниках), в 52 км от г. Дмитрова
248
Троицкий Павлов-Обнорский, в 16 км
от г. Грязовца 30
Троицкий Сергиев, в 60 км от Моск-
вы, ныне в г. Загорске 18, 31, 46,
71, 72, 94, 96, 117, 125, 134, 137,
141, 143, 147—150, 153, 155, 158—
160, 171, 172, 176, 179, 186, 189,
198, 202^205, 207, 208, 219, 221 —
226, 229, 235, 253—258, 262, 272,
275—277, 279, 284, 295, 296, 297,
299, 304, 308, 309, 310, 316, 318,
320—322, 329, 330, 345, 347—352,
356, 357, 364, 372, 380, 387—390,
399, 405, 409, 411, 416, 418, 420,
423—427, 429, 431, 432, 438, 448,
455, 456, 521, 522
Троицкий-Стефанов Махрищский, в
10 км от г. Александрова 459
Угрешский, Николо-Угрешский см.
Николаевский Угрешский
Успенский-Богородицкий под Сосною,
в 7 км от Сергиева посада, на р. Тор-
гоше, позже с. Подсосенье Дмитров-
ского у. Моск. губ. 358
Успенский Горицкий, в г. Переяслав-
ле-Залесском 45, 61, 207, 314, 331,
348, 351, 356, 358
Успенский Иосифов, в 18 км от г.
Волоколамска 18 , 63 , 65,114 , 282—
284, 295—299, 315, 323, 370, 371
Успенский Кириллов-Белозерский, в
г. Кириллове 23, 29, 30, 61, 94,
95, 99, 138, 166, 176, 179, 194, 233,
258, 268—270, 272—274, 277—279,
284,	316,	322, 323,	324, 327,
376, 378—380, 382—388, 390—394,
396, 406—408, 410, 440, 441, 447
Успенский Симонов, в г. Москве на
Симонове (Новый), на Старом
Симонове (Старый) 20, 32, 67, 143,
149, 194, 201, 222, 239, 242, 269,
575
279, 297—299, 320, 322, 323, 425,
428, 443—449, 459
Ферапонтов см. Рождественский Фе-
рапонтов Мартемианов
Чудов см. Архангело-Михайловский
Чудов Алексеевский
Юрьев (Георгиевский или Егорьев-
ский), в 3 км от г. Новгорода 18,
370
Мордвинцево, с. Переяславль-Залесского
у. 348
Мордовская з. 54, 397
Морозовское, сц. Радонежского у. 423,
427, 429
Морозове, с. Дмитровского у. 220
Москва, г. 8, 10, 28, 32, 35, 39, 40, 51, 52—
54, 56—64, 67, 69, 70, 72, 77, 78, 84,
87, 92—94, 99, 101, 108—111, 113—118,
122,	125,	132,	133,	137, 138,	141,	144,
150,	151,	160,	162,	164, 168,	169,	171,
176,	183,	188,	190,	193, 196,	198,	199,
200,	203,	205,	206,	208, 211—214,	218,
220, 222, 225, 231, 235, 236—242,
244,	245,	247,	250,	253, 254,	261,	265,
266,	268,	271,	274,	279—281,	288,	290,
291,	293,	297,	305,	307—312,	316,	319,
320, 326, 332, 333, 337—346, 351—353,
356, 359, 361—363, 366, 372, 373, 376,
380, 381, 388, 390—392, 397—400, 402,
407, 408, 413—415, 420, 424, 428, 430,
434, 435, 437, 438, 440, 443—446, 460,
461, 467, 480—487, 490, 491, 501, 502,
510—513, 522, 526
В ней:
Заставы:Дорогомиловская 291, 309
Калужская 222
Рогожская 291
Кремль 46, 54, 59, НО, 113, 125, 213,
240, 364, 368, 444, 445, 486
в нем: башня Свиблова 54
ворота Боровицкие 54
Переулок Савинский 309
Поля: Воронцово 222
Девичье 309
Кучково 218, 493
Москва, р. 113, 142,171,179, 268,269.277,
278, 280, 281, 334, 347, 399, 403, 404, 413, 447
Московская Русь, Московское кн-во 54,
59, 61, 62—64, 68, 71, 75, 76, 78, 81,
82, 103, 117, 126, 127, 129, 139, 213, 220,
222, 223, 226, 231, 235, 238, 243, 247,
254, 266, 290, 292, 388, 394, 396, 415,
483, 501, 505, 506, 509
Московская губ. 232
Московский	у. 63, 64, 92,	130,	143,	173,
176, 217,	220—222,	226,	229,	231,	235,.
239, 241,	248, 253,	255,	256,	283,	284,
290, 298,	302, 321,	329,	354,	405,	411,
424, 426, 447
Мостище, с. Белозерского у. 387
Мостовое, оз. в Белозерском у. 387
Мотома, р. 394
Муром, г. 28, 93, 114, 160, 204,208, 313,
-353, 400, 431, 434
Муромский у. 114, 287
Мусино, д. Волоколамского у. Моск. губ.63
Мушкино см. Синево
Мушков пог. Дмитровского у. 63—66
Мушковский ст. Дмитровского у. 64
Мушкова гора см. Мушков пог.
Мценск, г. 112, 128, 130, 261, 461
Мячкова, сл. Гороховецкого у. Влад,
губ. 403, 404
Мячково, д. на р. Вольге Покровского у.
Влад. губ. 414
Мячково, с. Коломенского у. 142, 403, 408,
412
Мячково, с. на р. Богане, Александров-
ского у. Влад. губ. 404, 414
Мячково Верхнее (Верхне-Мячково), с.
Бронницкого у. Моск. губ. 413
Мячково Нижнее (Нижне-Мячково), д.
Бронницкого у. Моск. губ. 403, 404, 413
Мячковское, оз. во Влад. губ. 404
Наволок, сц. Костромского у. 171
Надпоржский ст. Белозерского у. 377,
383, 389, 392—395
Наместково, с. Бежецкого у. 226
Нара, р. 523
Нарова, р. 354
Наровчат, г. 398
Настасьино, сц. Коломенского у. 403
Настасьино, сц. Московского у. 233
Наумова, д. Московского у. 277, 279
Нахабино, с. Московского у. 253, 255, 256
Нева, р. 45
Невель, г. 92
Негонцева, д. Московского у. 233
Неман, р. 44
Немцы, Прусская з. 41, 140, 196, 293, 303
Непейцыно, с. Новгородского у. 60 *
Нерехотская, Нерехта, вол. Костромско-
го у. 61, 150, 185, 205, 423
Нерехотский ст. Кашинского у. 159, 318
Нерехта, г. 169, 330, 373
Нерль, р. 61
Нерская, р. 242
Нестеровское, с. Тверского у. 226
Нижегородское кн-во 63
Нижегородский у. 60 ’
Нижний Новгород, г. 28, 50, 52, 166, 190,
297, 302, 319, 320, 333, 337, 355, 418,
431, 458
Никитинская, д. Костромского у. 173, 182
Никитское, с. Дмитровского у. 296
Никифоровская, д. Костромского у. 181
Никола Зарайский, г. 202
Никольский луг Белозерского у. 385
Никольский пог. Белозерского у. 385
Никольское, с. Белозерского у. 384, 393,
Никольское, с. на Белом оз. Белозерского
у.. 379, 386
Никольское, с. Дмитровского у. 419
Никольское, с. Звенигородского у. 198
Никольское, с. Костромского у. 184
Никольское, с. вол. ПГухомаши Костром-
ского у. 172
Никольское, с. Переяславль-Залесского у.
353
Никоново, с. Московского у. 321
Нила, с. Переяславль-Залесского у. 61
Новгород, Великий Новгород, г. 18, 21,
25, 42, 43, 45, 52, 55, 60, 70, 73, 75, 77,
78, 82—84, 91, 94, 95, 99, 105, 106, 117,
118, 126,	141,	144,	145,	147,	150,	151,
156, 158,	161,	165,	168,	189,	191,	196,
200, 206,	209,	224,	234,	240,	242,	243,
271, 283,	284,	286,	303,	305,	306,	325,
329, 333,	349,	354,	358,	365,	368,	370,
-381, 388, 390—392, 394, 395, 416, 421,
424, 427, 430, 435—437, 439, 456, 460,
482, 516
В нем: ч
Городище 55
Стороны:
Владычня (Софийская) 424
Купецкая (Торговая) 424
Улица Прусская 45, 196, 482
576
Новинки, д. Звенигородского у. 297
Новинки, пуст. Дмитровского у. 356, 357
Ндвинское, с. Костромского у. 172
Новое, с. Дмитровского у. 219
Новое, сц. Замытского ст. Переяславль-
Залесского у. 348, 357, 358
Новое, сц. Переяславль-Залесского у. 357
Новое, сц. Ростовского у. 432
Новое Коярово, д. Переяславль-Залесско*
го у. 256
Новое Мисиново, с. Дмитровского у. 432
Новоселка, с. Бежецкого у. 347, 348
Новоселка, с. Кинельского ст. Переяс-
лавль-Залесского у. 61, 202
Новоселка, сц. Кистемского ст. Переяс-
лавль-Залесского у. 275
Новоселки сж. Щекинская Новоселки
Новоселове см- Терехово-Новоселово
Новосельский ст. Переяславль-Залесско-
го у. 158, 334
Новосиль, г. 99, 382, 417
Новотроицкое (Новое), с. Ростовского у.
Ярослав, губ, 62
Ногатино, с. Московского у. 347
Нудола, р. 295, 298
Оболенск, г. 28, 238, 434
Обонежская пят. Новгородского у. 382,
395
Образцово, с. на реках Клязьме и Уче,
Московского у. 321
Образцово (Деревеньки) сж. Деревеньки
(Образцово)
Образцово-Румянцево, с. Боровского (за-
тем Московского) у. 321
Оганино, д. Костромского у. 171
Одинцово, с. Звенигородского у. Моск,
губ. 290
Одинцово-Архангельское, с. Подольского
у. Моск. губ. 290
Одоев, г. 130
Озерецкое, с. Дмитровского у. 419, 420
Ока, р. 59, 79, 130, 131, 231, 326, 413, 439,
457, 523
Окатова, д. вол. Бори, Московского у.
231
Окатова, Д. Горетова ст. Московского у.
231
Окатово, д. Гороховецкого у. Влад. губ.
231
Окатово, д. Меленковского у. Влад. губ.
231
Окатово, д. Судогодского у. Влад. губ.
231
Окатьева, сл. Звенигородского у. 230
Окулова, д. Костромского у. 183
Окуловское, с. Коломенского у. 439
Олений брод, на р. Колоде 351
Олонец, г. 130
Опольский ст. Суздальского у. 2.90, 321
Опочка, г. 202, 353
Орда см. Большая Орда, Золотая Орда
Орешек, г. 92, 302'
Орловский у. 78, 130, 131
Ормягова, д. Дмитровского у. 295
Орша, г. 74, 100, 191, 258, 352, 358
Оскол, г. 241
Остеево, с. Московского у. 61
Остеево, с. Переяславль-Залесского у. 61
Осуга, р. 368
Отводный ст. Вологодского у. 60
Ощерино-Захаринское, с. Гуслицкого ст.
Московского у. 326
Павлова, д. Московского у. 64
Павлова-Елинская, д. Белозерского у. 393
Павлово, д. Белозерского у. 384
Павловское см. Рожново-Павловское
Павловское, сц. Белозерского у. 393
Палецкое, с. Костромского у. 181
Пантелеймоновское д. (сц.) Белозерского
у. 384, 392, 393
Парфеевская (Пофорьевская), д. Москов-
ского у. 269
Пахра, р. 149, 290, 403, 404, 413, 523
Пелымь, г. 109, 128
Пенягин, Пинягино, д. Дмитровского у.
356, 357
Первятино, с. Ростовского у. 62
Перетержское, с. Угличского у. 147
Переяславль-Залесский, г. 50—53, 61,
158, 166, 244, 245, 257, 264—266, 309,
316, 344, 414, 416, 482, 511
Переяславль Рязанский, г. 377
Переяславль Рязанский у. 228, 260, 415
Переяславский, Переяславль-Залесский у.
60, 62, 148, 150, 158, 167, 209, 253—256,
258, 275, 334, 347—349, 356—358, 466,
408, 411, 413, 415, 426, 456, 461
Переяславское, оз. в Переяславль-Залес-
ском у. 60, 61, 250, 348
Пермь, г. 92
Перово, пуст. Владимирского у. 155
Песоченский ст. Коломенского у. 240, 242
Песочня, р. 523
Пестушино-Петрово, сц. Московского у.
269, 272—274
Петрова, д. (сц.) Московского у. Моск,
губ. 268, 270—272
Петровское, с. Дмитровского у. 67
Петровское, с. Московского у. 235
Петрушино, д. Переяславль-Залесского у.
357
Петряево сж. Зиновьево
Пехилево, д. Костромского у. 183
Пехорка, р. 231, 523
Печора, р. 351
Пешкова, д. Дмитровского у. Моск. губ.
523
Пешково, д. Богородского у. Моск. губ.
523
Пешково, д. на р. Клязьме, Богородского
у. Моск. губ. 523
Пешково, д. Серпуховского у. Моск. губ.
523
Пешково, сц. Серпуховского у. Моск. губ.
523
Пинёжский Волочок см. Волок Пинеж-
скйй
Пирожкова, д. Московского у. 232
Плесскийст. Костромского у. 171,172,174,
183
Плетенево, с. Дмитровского у. 73
Плоскинин ст. Костромского у. 173, 182—
184
Повельский ст. Дмитровского 73, 334,
356
Поволжье 168, 176
Подольск, г. 63, 290, 327, 523
Подольский у. Моск. губ. 232
Подольское, с. Костромского у. 169, 170
Поелово, с. Юрьевского у. 427
Поемечье, местность по р. Емстне, Кост-
ромского у. 205
Покровский у. Влад. губ. 403, 414
Покровское, с. Звенигородского у. 198
Покровское, с. Московского у. 232, 233
Покровское-Коробаново, с. Костромского
у. 184
Зокша, р. 182
олищский пог. Деревской пят. Новгород-
ского у. 151
577
Полота, р. 226
Полоцк, г. 94, 137, 260, 316, 319, 396
Полоцкая з. 239
Польша 107, НО, 116, 117, 119, 120, 124,
128, 137, 151, 200, 241, 254, 351, 354,
492
Поляна, д. Орловского у. 131
Полянская, д. Дмитровского у. 296
Померания 44
Поморье 176
Порозово, д. Дмитровского у. 299
Пофорьевская см. Парфеевская
Пошехонский у. 61
Прибалтика 44, 45, 465
Присеки, с. Бежецкого у. 348, 420
Прискоково, с. Костромского у. 174, 175,
183
Прокошева, д. Дмитровского у. 419
Пронск, г. 128, 191, 355
Протасова, д. на р. Сосенке, Серпуховско-
го у. Моск. губ. 222
Протасово, д. Богородского у. Моск. губ.
221
Протасово, сц.' (позднее д.) на р. Черной
Грязи (позднее Черноземихе), Москов-
ского у. Моск. губ. 220, 221, 229
Протасово (Безменково), сел. Богородско-
го у. Моск. губ. (подразумевается, ноне
названо в числе 6 селений с названием
«Протасово» или «Протасьево») 220
Протасьево, с. на р. Протве, Верейского у.
Моск. губ. 220, 221
Протасьево-Никольское (Надовражье,
Завражное), с. Звенигородского у.
Моск, губ; 222
Протва, р. 221
Прусская з. см. Немцы
Псарево, д. Московского у. 171, 172
Псков, г. 73, 78, 191, 203, 224, 276, 284,
293, 319, 332, 389, 424, 437, 458, 459
Пукша, р. 61
Путивль, г. НО, 130, 161, 318, 396, 443
Пушкина (Пушкино), д. на р. Сухонке,
Бронницкого у. Моск. губ. 63
Пушкина (Пушкино), д. Подольского у.
Моск. губ. 63
Пушкино, д. Бронницкого у. Моск. губ.
63
Пушкино, д. при ручье, Бронницкого у.
Моск. губ. 63
Пушкино, д. Верейского у. Моск. губ. 63
Пушкино, с. Верейского у. Моск. губ. 63
Пушкино; с. на р. Уче, Московского у.
Моск. губ. 62
Пушкино, сц. Богородского у. Моск. губ.
63
Пушкино (Андреяновское), сц. Москов-
ского у. Моск. губ. 63
Пятница-Берендеевская, с. Звенигород-
ского у. Моск. губ. см. мон. Николаев-
ский Пятницкий-Берендеевский
Радомля, ст. Московского (или Дмитров-
ского?) у. 64
Радонеж, Радонежский у. 61, 143, 167,
310, 423, 427, 429, 455, 456, 459
Разварня, р. 523
Раково, с. Звенигородского у. Моск. губ.
65 ,
Раковор, г. 276
Раменский ст. Дмитровского у. 64, 298
Раменье, с. Белозерского у. 394
Ратуев ст. Московского у. 143
Ревякинская, пуст. Московского у. 239.
242
Резица, г. 105
578
Репенскоё, с. Коломейского у. 439
Репище, д. Дмитровского у. 296
Ржев, г. 205, 236, 429
Ржев, Ржевский у. 87, 95, 284
Ржевское кн-во 368
Рим, г. 244
Ровно, г. 99, 302
Рог см. Малый Рог
Рогачев, сел. Ржевского у. 368
Рогожа, р. 291
Родионовское, с. Переяславль-Залесского
у. 60
Рождественно, с. Московского у. Моск,
губ. 280
Рождественская вол. (ст.) Переяславль-
Залесского у. 253, 256, 334
Рождественское, с. Дмитровского у. 259
298, 299
Рождественское, с. Переяславль-Залес-
ского у. 357
Рожново, д. Звенигородского у. Моск,
губ.63
Рожново, д. на р. Десне, Подольского у.
Моск. губ. 63
Рожново-Павловское, сц. (Московского?,
Дмитровского?) у. 65
Ролдино см. Ивантеево
Романово, с. Белозерского у. 384
Романовский у. 127
Россия, Русь 3, 22, 36, 40, 57, 59, 60, 63,
68, 70, 75, 76, 79—81, 86, 108, 120, 121,
141, 147, 163, 177, 228, 314, 414, 458,
465, 467—470, 472, 476, 497, 503
Ростислав ль, г. 319
Ростов, г. 237, 238, 308, 352, 481, 491
Ростов, Ростовский у. 296, 297, 300, 432
Ростов, Ростовское кн-во 60—62, 168, 266,
290, 295
Ростокино, с. Московского у. 253
Ругодив, г. 92
Рудино, с. Костромского у. 184
Руднева, д. Костромского у. 184
Руза, г. 63, 231, 266, 290, 327, 329, 371,
523
Руза, р. 231
Рузский у. 282, 299
Руиново см. Старое Федоровское Руиново
Румянцево см. Образцово-Румянцево
Руса см. Старая Русса
Русаново, с. Переяславль-Залесского у.
61
Ручьевский пог. Деревской пят. Новгород-
ского у. 151
Рыбная, сл., ок. Троице-Сергиева мон. 456
Рыльск, г. 130
Рынова, д. Белозерского у. 392
Рытикова, д. Московского у. 232
Рябинки, д. Переяславль-Залесского у.
61
Рязанове, д. Рузского у. 282
Рязанский у.см. Переяславль-Рязанский у.
Рязанское кн-во 63, 68, 76, 78, 217
Рязань, г. 28, 112, 130, 149, 214, 215, 240,
245, 319, 325, 354, 431, 435, 438, 459,
489, 492, 501
Сабуриха, д. Костромского у. 169
Сабуров луг, в Костромском у. 169
Сабурово, с. Коломенского у. 171, 172
Сабуры, д. Костромского у. 169
Савельевское, с. Юрьевского у. 60
Салославль, Салослово, с. Звенигородско-
го у. 61
Санниковская земля, д. Ежовой Юрьев-
ского у. 427
Сара, р. 62
Сара-Михайловское, сц. Белозерского у.
387
Сарафаново, д. Костромского у. 182
Сароцинское (Сорочинова), сц. (пуст.)
Белозерского у. 387
Свиблово см. Тимофеевское
Свинец, р. 523
Свияга, р. 299
Свияжск, г. 81, 186, 193, 355
Святоозеро, д. Костромского у. 184
Священная Римская империя (Цесарская
з.) 244, 423
Себеж г 92
Северка, р. 221, 240, 321, 403, 523
Севск, г. 129
Селекша, р. 290
Селецкая вол. Московского у. 220
Селигер, оз. 133
Семеново-Раменье, с. Белозерского у. 384,
394
Семиградия 42
Семенищево, д. Московского у. Моск,
губ. 220, 221
Семеновское ели Синево, Спасское-Семенов-
ское
Семирядовка/р. 220
Семково, с. Бежецкого у. 61
Сендега, р. 169, 182, 183
Сенино, д. Дмитровского у. 300
Сентурина, д. Звенигородского у. 296
Сергиев посад Дмитровского у. Моск,
губ. 455
Серпухов, г. 61, 86, 98, 100, 152, 159, 193,
218, 224, 320, 523
Серпуховской у. 290
Серпуховской уд. 407
Сестра, р. 299
Сестринский ст. Волоцкого у. 298
Сетунь, р. 67, 233, 291, 309
Сибирь 67, 101, 107, 109, 112, 123, 129,
176
Сима, с. Юрьевского у. 69, 290, 302,
488
Симанкова, д. Московского у. 64
Симбирский у. 176
Симяга, р. 290, 321
Синево, с. Дмитровского у. (позднее Зве-
нигородского у. Моск, губ.) 63—66,
523
Синево-Мушкино см. Синево
Скандинавия 465
Скворцова, д. Переяславль-Залесского у.
349
Скнятиново, с. Переяславль-Залесского
у. 202
Скориково, с. Дмитровского у. 65
Скрябино (Верхнее и Нижнее), дд. Пок-
ровского у. Влад. губ. 414
Славецкая вол. Владимирского у. 389
Смильтен, г. 100
Смоленск, г. 52, 57, 73, 100, 117, 125, 130,
137, 191,	192,	200,	201,	243,	258,	320,
322, 331,	332,	353,	360,	363,	370,	373,
375, 389,	396,	411,	431,	455,	457,	482,
488, 491
Смоленское кн-во 359, 360, 368
Собакинская, пуст. Московского у. 309
Сокол, г. 204
Соколово, с. Переяславль-Залесского у.
406
Солониково, с. Костромского у. 185
Солоница, р. 61, 521, 522
Соль Галицкая (Солигалич), г. 198, 231,
459
Соль Переяславская, г. 334, 348
Сосенка, ?♦» приток Допасци 222
Сосенка, р., приток Яузы 402
Соть, вол. Костромского у. 180, 183
Софонтьево, с. Дмитровского у. 65
Софроновское, с. Коломенского у. 240
Спасское, с. Волоколамского у. Моск,
губ. 280
Спасское, с. Московского у. 268, 269, 280
Спасское, с. Пошехонского у. 61
Спасское-Семеновское, с. Дмитровского у.
328
Становщиково, с. Костромского у. 185
Старая Ерга ели Воскресенское
Старая Русса, г. 326, 436
Старица, г. 99, 236, 431
Старицкий у. 87
Старков (Старкове), пог. Коломенского у.
Моск. губ. 403
Старкова, д. Городского ст. Звенигород-
ского у. 403, 406
Старкова, д.- Тросненского ст. Звениго-
родского у. 403, 406
Старкова, д. на р. Донинке, Бронницкого
у. Моск. губ. 403, 404
Старкове, д. Александровского у. Влад,
губ. 403—405
Старкове, д. на р. Большом Киржаче,
Покровского у. Влад. губ. 403, 414
Старкове, д. Суздальского у. Влад. губ.
403
Старкове, д. на р. Козице, Юрьевского у.
Влад. губ. 403, 405
Старкове, с. Гороховецкого у. Влад. губ.
403—405, 413
Старкове, с. Юрьевского у. Влад. губ.
403, 405
Старкове (Старки, Фряново), сц. на р. Ду-
бенке, Богородского у. Моск. губ. 403,
405
Старобислово, с. Дмитровского у. 440
Стародуб, г. 249, 351, 400
Старое Бутурлино, с. Московского у. 61
Старое Дворище, пог. Костромского у.
184
Старое Федоровское Руиново, с. Дмитров-
ского у. 328
Старостинская, д. Белозерского у. 386,
387
Старый Березуй, сел. Ржевского у. 368
Стежера, р. 174
Степанково, с. Звенигородского у. Моск,
губ. 65
Степанчиково, с. Дмитровского у. 65
Степурина, д. Дмитровского у. 296
Стержнево, д. Костромского у.. 175, 183
Стрельниково, д. Костромского у. 184
Строганцево, д. Костромского у. 181
Строкова, д. Костромского у. 184
Судак, г. 443
Судакова, д. Белозерского у. 384, 394
Судбищи, урочище, затем с. Новосиль-
ского у. Тульской губ., место сражения
1555 г. 352
Судогодский ст. Владимирского у. 184
Суздаль, г. 28, 76, 207, 254, 309, 326, 349,
373, 377, 378, 380, 382, 385, 392, 401,
410, 445
Суздальский у. 172, 321, 403
Суконниково, сц. Костромского у. 182, 183
Сунгурово, с. Костромского у. 175.
Сургут, г. 128
Сурка, р. 170
Сурожский ст. Московского у. 64, 130,
217, 426
Суходровь, р. 371, 378
Сущев ст. Костромского у. 181, 183
Сущевская пож. Белозерского у. 386
579
Сходня см. Всходня
Сысоевская, пуст. Белозерского у. 385
Сямская вол. Вологодского у. 60
Тагино, с. Орловского у. 130, 131
Тарбеевское, оз. в Переяславль-Залесском
у. 148
Тарбеевское, с. Переяславль-Залесского у.
148
Тарки (Терки, Торки), г. и обл. 126, 130,
370
Тверская губ. 60
Тверское кн-во 63, 68, 70, 77, 79, 83, 86,
307, 366, 368
Тверской у. 92, 226, 283, 307, 315
Тверда, р. 368
Тверь,	г. 35, 51,	52,	59, 92, 99,	141,	148,
150,	198,	200,	212,	217—219,	244,	250,
264,	265,	290,	302,	315, 327,	341,	343,
345,	358,	402,	434,	440, 467,	483,	484,
486, 493, 501, 508, 510, 511, 516, 523
Тебежское см. Троицкое-Тёбежское
Телешова, д. Московского у. 64
Теляково, с. Тверского у. 86
Темниково, с. Рузского у. 282
Тепро, пуст. Костромского у. 185
Теребуновский пог. Деревской пят. Нов-
городского у. 151
Терехово-Новоселово, д. Дмитровского у
295, 299
Терешино, д. Костромского у. 183
Терки см. Тарки
Тершково, с. Переяславль-Залесского у.
255, 256
Тетеринское, с. Костромского у. 61
Техтярево, д. Верейского у. 256, 257
Тимофеева, д. Дмитровского у. 295
Тимофеево, д. Верейского у. Моск. губ.
221
Тимофеевсйое, с. Московского у. 60 1
Тимофеевское, с. Переяславль-Залесского
у. 148
Тобольск, г. 101, 109, 113, 125, 130, 186
Товаркова, д. Рузского у. Моск. губ. 63
Товаркова, сл. Медынского у. Калужск.
губ. 72
Толстиково,. с. Бежецкого у. 435
Тонога, р. 522
Топальская вол. Бежецкой пят. Новгород-
ского у. 151
Топоркова, с. Московского у. 222
Торгоша, р. 167, 231, 358, 455, 456
Торжок, г. 83, 166, 246, 250, 327, 333,
348, 360, 364, 367, 368, 509
Торки см. Тарки
Торопец, г. 129, 355, 458
Торопецкий у. 84
Троица, с. Московского у. 220
Троицкая, сл. на р. Волге 294
Троицкое, с. Белозерского у. 384, 392, 394
Троицкое, с. Кашинского у. 159
Троицкое-Тебежское, с. Костромского у.
175
Трофимково, сц. Дмитровского у. 298
Троена, р. 238, 474
Тросненский ст. Звенигородского у. 403
Тула, г. 114, 130, 152, 258, 411, 431
Туровка, р. 170
Турово, оз. в Костромском у. 170
Тухачевский ст. Боровского, затем Мо-
сковского у. 321
Турция 134, 254, 257, 447
Тушино, с. Московского у. 120, 268, 269,
277—279
Тычка, р. 240
Тяжина (позднее Тяжино Ближнее) Ка-
менная, д. на р. Москве, Бронницкого
у. Моск. губ. 413
ТяМрино, д. Костромского у. 180
У г см. Юг
Углицкий у. 61
Углич, г. 147, 208; 266, 341, 343, 367, 371,
419, 438, 451, 461, 510
Угожский ст. Звенигородского у. 297
Угра, р. 62, 158, 206, 224, 229, 319
Удомля, вол. Бежецкой пят. Новгород-
ского у. 157
Узкая веретея, пож. на р. Костроме, Кост-
ромского у. 170
Улитино, с. Волоколамского у. 63
Упа, р. 114
Урал (Камень), горный хребет 351
Ускокова, д. Костромского у. 175, 185
Усть-Ковженская, пуст. Белозерского у.
380
Устьмерский ст. Коломенского у. 171, 242
357
Устюг Великий, г. 130, 208, 305, 333, 434,
435.	*
Устюжна Железопольская, г. 123. 333
Устюжская з. 60
Устюжский у. 521
Утманово, вол. Устюжского у. 521
Уча, р. 61, 62, 220, 221, 321
Фатьяновская, д. Верейского у. 256
Федоровская, д. Переяславль-Залесского
у. 256	*
Федоровская, пуст. Костромского у. 150
Федоровское, с. Московского у. 67
Федоровское см. Старое Федоровское Руи-
ново
Федоскино, сел. Московского у. 220, 221
Федосьин Городок, с. Белозерского у.
378, 386
Фенятина, д. Белозерского у. 394
Феодосия, г. см. Кафа
Фетиньино, д. Костромского у. 181
Филимоново, с. Дмитровского у. 220
Филистово, с. Тверского у. 86
Фомина, д. Переяславль-Залесского у.
349
Фоминская, д. Московского у. 220
Фоминско-Березуйский уд. 368
Фоминское, сел. Ржевского у. 368
Хабарово Городище, Юрьевского у. 290
Хинка, р. 269, 279
Хлепень, сел. Ржевского у. 368
Хлуденево, д. Бронницкого у. Моск. губ.
523
Хованский ст. Волоцкого у. 449
Хозинская, пуст. Белозерского у. 385
Холхла, р. 27, 28, 238
Холохольня, р. 64, 65
Хорвач, с. Тверского у. 315
Хорошево, с. Московского у. 67
Хребтово, с. Переяславль-Залесского у.
357
Хрулево, д. Волоколамского у. Моск. губ.
61
Хупань, с. Переяславль-Залесского у. 150
Царев-Борисов, г. 193	’
Царьград см. Константинополь'	'
Церкви
Воздвижения, в Москве 445
Георгия, в с. Мининском . Кол.бм№
ского у. 242 ...............  ~	- -
580
Ильи, в с. Черкизове (подмосковном)
на р. Сосенке Московского у. 405
Михаила, на Прусской ул .в Новгороде
196
Николая, в с. Емстне Костромского у'.
521
Софийский собор, в Новгороде 421
Спаса, в мон. Спасском-Преображен-
ском на Всходне 280
Спаса Преображения, в Симонове мон.
445
Спаса, в г. Твери 52
Троицы, в Ипатьевском мон. 164, 181,
185
Успения Богородицы, в с. Богородиц-
ком-Алехнове Дмитровского	у.
236, 297
Успенский собор, в Москве в Кремле
212, 445—446, 450
Цесарская з. см. Священная Римская им-
перия
Цывильск, г. 128
Чагино, с. Юрьевского у. 60
Чебоксары, г. 128, 193
Черкизово, с. (д.) на р. Клязьме, Бохова
ст. Московского у. (позднее Москов-
ского у. Моск, губ.) 402, 405, 425.
Черкизово (подмосковное), с. на р. Со-
сенке, притоке Яузы, Васильцова ст.
Московского у. (позднее Московского у.
Моск, губ.) 402, 404, 405, 408
Черкизово, с. Горетова ст. Московского у.
(позднее Московского у. Моск, губ.)
402—403, 405
Черкизово, с. на р. Москве, Коломенского
у. Моск. губ. 403, 412
Черная вол. Костромского у. 172, 182
Черная Грязь, р. 220
Чернецы см. Княжеское-Чернецкое
Чернигов, г. 47
Черниговщина 247
Чернь, г. 355
Чижов ст. Костромского у. 182
Чугуев, г. 130
Чулково, с. Бронницкого у. Моск. губ. 61
Чухистово, с. Коломенского у. 171
Чухломское, оз. в Костромском у. 169
Чухлома, г. 231, 521
Шадрина, с. Дмитровского у. 220, 222
Шаня, р. 72
Шарапова, с. Переяславль-Залесского у.
349
Шаркова, д. Дмитровского у. 297
Шаховка, р. 180
Шацк, г. 81
Шача, р. 172, 181
Швеция 100,; 124, 128, 129,«132, 228, 276
Шевлягино, д. Богородского у. Моск,
губ. 141
Шегринский пог. Деревской пят. Новго-
родского у. 151 •	
Шеино, с. Костромского у. 169
Шексна, р. 61, 204, 291, 312, 376,' 3'80',
383, 385—388 	'•
Шелонская пят. Новгородского у. 91,
228, 283, 302, 373, 382, 392, 416, 426, 429
Шерна (Шеренка), вол. (ст.) Московского у.
329
Шилково, д. Переяславль-Залесского у.
357
Шильбутово, с. Подольского у. Моск. губ.
233
Шишкина, д. Костромского у. 183
Шолохове, сц. Дмитровского у. Моск,
губ. 251
Штолдовское, оз. в Белозерском у. 384
Шунга, пог. Костромского у. 171, 180
Шуромский ст. Переяславль-Залесского у.
334, 357
Шуткин ст. Юрьевского у. 448
Шухомаш, вол. Костромского у. 172, 181
Щекинская Новоселки, д. Белозерского у.
379
Щелково, д. Московского у. 226
Щукалово, ю. Дмитровского у. 334
Эльба, р. 44
Юг (Уг), р. 383, 385
Южно-Галицкая з. см. Галицкая з.
Южский ез в устье р. Юга, Белозерского
у. 385
Юринское, с. Костромского у. 423
Юрова (Юркина), д. (сц.) Московского у.
Моск. губ. 268, 278, 280
Юрчаново-Бекляшевское, с. Верейского у.
256
Юрьев, г. 69, 290, 406, 414, 424, 428, 42У,
488
Юрьев Ливонский, г. 93
Юрьева сл. см. Большая (Великая) Юрье-
ва сл.
Юрьев, Юрьевский, Юрьев-Польский у.
60, 62, 201, 266, 290, 302, 312, 321, 354,
403, 405, 408, 413—416, 423, 426, 427,
448
Юрьевское, с. Костромского у. 174, 175
Язвецово, д. Переяславль-Залесского у.
256
Якимова, д. Переяславль-Залесского у.
Якимовское, сц. Верейского у. 255, 256
Яковлевское см. Якольское
Якольское (позднее Яковлевское), Боль-
шое, с. Костромского у. 171, 172, 181
Якольское (позднее Яковлевское) Малое,
с. Костромского у. 170, 171, 175, 180,
188
Якутск, г. 128
Якшино, сц. Дмитровского у. 447
Яропкино, сц. Костромского у. 172
Ярополец (ЯраполецУ, с. (сц.) на р. Тре-
стянке, Переяславского у. Влад. губ.
314	, .
Ярополье, Яраполческая вол. Владимир-
ского у. 155
Ярославль, г. 117, 118, 127, 128, 516
Ярославский у. 176
Ярославское кн-во 63, 68, 77, 79, 168, 436
Ярцево, пуст. Владимирского у. 155
Дскино,_с. Звецигородского у. Моск. губ.
5231
Ястреб, р. 184
Яуза, р. 60, 253, 402
Яхнево, д. Костромского у. 175, 184, 436
Яхренга, вол. Устюжского у. 521
Яхрома, р. 222, 326, 406, 407, 410
СОДЕРЖАНИЕ
От редакции...................................................... 3
Характеристика	источников....................................... 7
МОНОГРАФИИ БОЯРСКИХ РОДОВ
Род и предки А.	С.	Пушкина в истории............................ 39
Род Кобылы..................................................... 140
Род Дмитрия Александровича Зернова (Сабуровы, Годуновы и Велья-
миновы-Зерновы) ........................................ 162
Морозовы и Вешняковы........................................... 196
Вельяминовы-Воронцовы ......................................... 211
Род Окатия (Валуевых).......................................... 230
Род Минин (Софроновские и Проестевы)........................... 237
Хвостовы-Отяевы . . •.......................................... 244
Род Бяконта.................................................... 247
Род Квашнин.................................................... 263
Волынские....................................................   285
Род Редегин (Редеди) (Белеутовы, Добрынские, Сорокоумовы) . . .	287
Всеволожи-Заболотские.......................................... 331
Смоленские князья [Фоминские, Полевы, Еропкины, Порховские] .	359
Монастыревы.................................................... 374
Род Серкизов (Старковы)........................................ 397
Род Мячков..............................................  .	412
Род князя Дмитрия Ивановича Галицкого.........................  418
Род Григория Станища (Дятловы, Лазаревы, Кучецкие)............. 422
Кутузовы....................................................... 430
Род Дмитрия Васильевича........................................ 433
582
Князья Оболенские........................................... 434
Басенковы...............................................  .	438
Род Ховры (Головины, Третьяковы, Грязные)................... 442
Род Нетши (Даниловы-Мамоновы)............................... 450
Беклемишевы, Княжнины, Орловы............................... 455
Овцыны и Лыковы............................................. 458
Федор Михайлович и Михаил Матвеевич Сатины.................. 460
ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ МОСКОВСКОГО БОЯРСТВА
Очерк образования московского боярства...................... 465
Главные этаны образования класса служилых землевладельцев . . .	480
[Московское боярство в XIV в.].............................. 486
Личный состав бояр великого князя Дмитрия................... 493
[Московское боярство в конце XIV—XV	вв.].................... 505
Примечания.................................................. 520
Список сокращений..........................................  529
УКАЗА ТЕЛИ
От составителя.............................................. 534
Указатель имен.............................................. 535
Указатель географических названий........................... 569
Степан Борисович Веселовский
Исследования по истории класса
служилых землевладельцев
Утверждено к печати
Архивом Академии наук СССР
Редактор издательства С. А. Левина
Художник М. В. Серегин. Технический редактор Н. Д. Новичкова
Сдано в набор 17/IX 1968. Подписано к печати 7/II 1969.
Формат 60x90Vle. Бумага Кз 2. Усл. печ. л. 36,5. Уч.-изд. л. 40,5.
Тираж 4500. Т-01076. Тип. зак. 1134.
Цена 2 р. 65 к.
Издательство «Наука»
Москва К-62, Подсосенский пер., 21
2-я типография издательства «Наука»
Москва Г-99, Шубинский пер., 10