/
Author: Джаугин Г.Л. Морган Э.М.
Tags: история история сша сша государственное издательство юридической литературы фальсификация истории
Year: 1959
Text
ГОСЮРИЗДА
19 5 9
НАСЛЕДИЕ
!C А К К О
ЯАНЦЕГТИ
i.
ъ
THE LEGACY OF
SACCO
and
VANZETTI
BY G. LOUIS JOUGH1N
EDMUND M. MORGAN
With ah introduction by
ARTHUR M. SCHLESINGER
NEW YORK
HARCOUT, BRACE AND COMPANI
1948
Г.ЛУИС ДЖАУГИН И ЭДМУНД М.МОРГАн
НАСЛЕДИЕ
САККО
ВАНЦЕТТИ
СОКРАЩЕННЫЙ ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО
ПОД РЕДАКЦИЕЙ ДОКТОРА ЮРИДИЧЕСКИХ НАУК
Б.С НИКИФОРОВА
государстве иное издательство
юридической литературы
МОСКВА • 1 959
ПЕРЕВОД
В. И. Балицкой и Д. Г. Шнейдеровой
ПРЕДИСЛОВИЕ К СОВЕТСКОМУ ИЗДАНИЮ
v
Книга американских авторов Г. Луиса Джаугина и
Эдмунда М. Моргана «Наследие Сакко и Ванцетти»,
сокращенный перевод которой предлагается вниманию со-
ветского читателя, посвящена процессу, вызвавшему вол-
нение во всем мире.
Этот процесс происходил в 1921 году и оставил неиз-
гладимый след в истории США, как яркий пример без-
застенчивой фальсификации при отправлении правосу-
дия. Не выходящее из ряда вон событие, с точки зрения
«американского образа жизни», предшествовало этому
процессу. 15 апреля 1920 г. в одном из небольших
городов штата Массачусетс группа бандитов среди бела
дня напала на кассира местной обувной фабрики, забрав
15 776 долларов, предназначавшихся для выдачи зара-
ботной платы рабочим этой фабрики; кассир Парментер
и охранявший его стражник Берарделли были убиты.
Совершив преступление, бандиты скрылись. Происшест-
вие не привлекло к себе особого внимания ни полицей-
ских, ни газет, ибо как у тех, так и у других недостатка
в такого рода событиях не ощущалось.
И вот спустя некоторое время «оказалось», что в этом
бандитском нападении участвовали арестованные амери-
канской полицией два итальянца — «радикала», уже
много лет назад иммигрировавшие в США, Николо Сакко
и Бартоломео Ванцетти. Полиция не имела доказательств
участия этих людей в совершенном преступлении. Однако
специалисты из полиции умеют создать «доказательства»,
если это необходимо. Под улюлюкание желтой печати
стряпается фальсифицированное обвинение. На сцене по-
являются обычные атрибуты провокационных процессов —
показания лжесвидетелей и подтасованные экспертизы.
Находятся, разумеется, и судья, которые «не замечают»
провокации и готовы вынести обвиняемым смертный при-
говор.
Но народы США и других стран не поддаются на про-
вокацию, их не убеждает газетная трескотня, ибо они хо-
рошо знают ей цену. Во всем мире поднимается волна
протеста против неправосудного приговора. Миллионы лю-
дей различных убеждений и профессий требуют его от-
мены. Борьба за жизнь двух жертв американской реак-
ции продолжается несколько лет. «Негодование рабочих
масс выливается в многотысячных митингах, демонстра-
циях, забастовках, — пишет «Правда» 11 августа
1927 г. — Манифесты, петиции, письма писателен, ху-
дожников, ученых, сотни подписей известных политиче-
ских персонажей — все это наполняет в эти дни столбцы
европейской прессы».
Однако черные силы реакции берут верх, и 22 августа
1927 г. весь мир с ужасом узнает, что казнь соверши-
лась. Миллионы людей гневно сжимают кулаки.
Известный французский писатель Анри Барбюс писал,
что казнь Сакко и Ванцетти «зажжет неумолимой и веч
ной ненавистью рабочие массы и восстановит против аме-
риканской буржуазии все мыслящее человечество».
Другой, не менее известный французский писатель
Анатоль Франс отметил, что казнь Сакко и Ванцетти «не-
простительное преступление, которое ничто не сможет сте-
реть и которое будет тяготеть над многими поколениями».
И вот теперь, спустя более 30 лет со дня казни, мы
убеждаемся в пророческом значении этих слов. Позорный
процесс не забыт, как не забыты и те человеконенавист-
нические силы, которые породили его.
Сотни книг, посвященных делу Сакко и Ванцетти, уве-
ковечивают их страдания и мученическую смерть. Из-
даны монографии и опубликовано множество статей,
исследующих этот процесс. Злодеяние американской
реакции в отношении двух ни в чем не повинных людей
послужило темой для ряда художественных произведений.
Раскрывая подтасовку доказательств, имевшую место
при предварительном расследовании и судебном рассмот-
рении этого дела, многие авторы научных трудов, лите-
ратурно-художественных и драматических произведе-
ний клеймят те общественно-политические условия, при
которых могли иметь место этот суд и эта расправа.
— 6 —
Из памяти человечества не исчезают образы Сакко и
Ванцетти. Их имена присвоены ряду предприятий, они
сверкают на бортах кораблей и самолетов, их именами
названы улицы и площади в городах разных стран.
Американские историки включили процесс и связан-
ные с ним события в общую 'историю США. Нет ни одной
энциклопедии, где бы не были упомянуты имена Сакко и
Ванцетти. Даже газета «Нью-Йорк Таймс» после казни
писала, что процесс Сакко и Ванцетти создал основание
для легенды о мученичестве, которая будет передаваться
из поколения в поколение.
С чисто американским (подходом к оценке событий
профессор права Артур М. Шлезингер — автор вве-
дения к американскому изданию книги «Наследие Сакко
и Ванцетти» •— заметил, что впечатление от казни этих
двух людей неизгладимо и «лишь два события за послед-
ние годы подействовали столь же сильно на общественное
настроение: нападение на Пирл-Харбор1 и внезапная
смерть президента Франклина Рузвельта».
В чем же дело? Почему имена этих двух человек, как
будто бы ничем особенным до ареста себя не проявивших,
привлекли внимание миллионов людей? Чем их процесс
так потряс мировое общественное мнение, в том числе и
американское? Почему это дело спустя почти сорок лет
после его возникновения продолжает вызывать к себе
интерес?
На все эти вопросы с известной полнотой отвечает
книга Джаугина и Моргана. Она объясняет, почему имена
Сакко и Ванцетти сделались символом борьбы прогрес-
сивных сил против беззакония и произвола, внешне при-
крытого судебной процедурой, против комедии суда.
Книга «Наследие Сакко и Ванцетти» показывает, как в
США фабрикуются провокационные дела и что собой не
на словах, а в действительности представляет реакцион-
ная буржуазная криминалистика.
1 Пирл-Харбор — американский военный порт на острове Оаху
(из числа Гавайских островов на Тихом океане). В то время как
японские дипломаты вели с американским правительством «пер-
спективные переговоры» о дальнейшем развитии отношений между
Японией и США, военные самолеты Японии (7 декабря 1941 г.) не-
ожиданно произвели ошеломляющий налет на Пирл-Харбор, причи-
нив этой военно-морской базе США серьезный ущерб. Такое веро-
ломство вызвало волну возмущения в США и положило начало
войне на Тихом океане.
— 7 —
Неправосудный приговор, вынесенный обвиняемым,
реакционные силы отстаивали исключительно рьяно, с со-
вершенно небывалой настойчивостью.
Для того чтобы понять причину такого упорства, надо
воскресить в памяти ту обстановку, ib которой возник
этот процесс.
То были дни, когда после окончания первой мировой
войны войска США вернулись из Европы и демобилизо-
ванные солдаты влились в многотысячные ряды безработ-
ных, число которых быстро возрастало в связи с прекра-
щением военных заказов, загружавших американские
предприятия. Безработице сопутствовал рост цеп на пред-
меты первой необходимости, что влекло за собой еще боль-
шее обнищание трудящихся и расширение круга недо-
вольных. Забастовки на заводах, железных дорогах и в
портах способствовали развитию революционных настрое-
ний. Американская буржуазия почувствовала, что почва
уходит у нее из-под ног. Ее страшил «призрак коммуниз-
ма», который угрожал перекинуться из Европы. «Красная
опасность» усугублялась еще и тем, что у американских
рабочих, как и у рабочих всего мира, у всех угнетенных,
вызывали восхищение события, происходившие в России,
где под водительством коммунистов совершалась социа-
листическая революция.
Нарастающему революционному движению в США
американская буржуазия решила противопоставить пре-
словутый «поход против красных». На рабочих, боров-
шихся за свои права, за улучшение условий существова-
ния, обрушился весь арсенал средств, имевшихся в распо-
ряжении реакции. Первыми и основными среди них были
гонко обдуманные и тщательно подготовленные провока-
ции, по сравнению с которыми бледнело все то, что учи-
нила американская буржуазия в дни Пенсильванской тра-
гедии 1875—1876 гг.1 Расправы на месте, выстрелы из-за
угла, массовые облавы, аресты, высылка из США, фаль-
сифицированные судебные процессы с участием провока-
торов и лжесвидетелей — все было пущено в ход. Были
1 Имеется в виду расправа с угольщиками, учиненная шахто-
владельцами Пенсильвании для уничтожения вымышленной буржу-
азной прессой подпольной террористической организации «Молли
Магвайрс». Члены организации якобы занимались убийствами и
грабежами, что на самом деле совершали наемные провокаторы-
Сотни рабочих были арестованы, 19 приговорены к повешению.
— 8 —
созданы и функционировали всевозможные комиссии, ко-
торые выявляли людей, симпатизировавших Октябрьской
революции в России. Особенно неистовствовала комиссия
сенатора Овермена — этого предтечи «охотника за
ведьмами», американского сенатора Маккарти. В шта-
тах бесчинствовали всевозможные лиги, среди которых
печально прославилась «Лига бдительности».
Против «красных» было обращено острие закона о
шпионаже, принятого вскоре после вступления США в
первую мировую войну, но ни разу во время войны не при-
менявшегося, хотя США тогда и были наводнены немец-
кими шпионами. Многочисленные агенты американской
охранки — ФБР ' и частных сыскных контор сеяли среди
населения ложные слухи, терроризируя его всеми сред-
ствами. В унисон с ними действовала бульварная пресса,,
тоже на все лады запугивавшая население и приписывав-
шая «радикалам» все беды, которые на самом деле учи-
няли провокаторы, подобно тому как это было с «Молли
Магвайрс».
Касаясь событий тех дней «Правда» 11 августа
1927 г. писала:
«Провокационные бомбы подкладываются чьей-то ис-
кусной рукой и взрываются или «обнаруживаются» не-
взорвавшимися. Эта кампания устрашения, рассчитанная
на то, чтобы нагнать панику на обывателей и буржуазию,
проводится систематически и с широким размахом. Аме-
риканская буржуазия глуха, самоуверенна и, как пишет
Ванцетти, твердо верит во всемогущество своего золота».
В штате Массачусетс «поход против красных» носил
особо ожесточенный характер.
Пель указанных провокаций была вполне очевидной.
Опа заключалась в том, чтобы, приписав взрывы и вы-
стрелы «радикалам», оправдать в глазах населения мас-
совые репрессии против простых американских людей,.
1 ФБР — федеральное бюро расследовалий, следственный орган
при министерстве юстиции США (до 1935 года это учреждение на-
зывалось Бюро расследований). В период, о котором идет речь, его
возглавлял министр юстиции, он же генеральный прокурор США,
Митчел Палмер. Его правой рукой был нынешний глава ФБР —
Эдгар Гувер, начинавший в те годы свою полицейскую карьеру. Он
заведовал главным сыскным отделом («Джи-Ай-Ди»), н котором
составлялись списки людей, подлежавших аресту при облавах па
«красных».
- 9 —
цы к тому же еще и радикалы. Мало, что бандиты,
мало, что радикалы, — они еще и презренные чу?ке-
странцы. Это переполняло чашу обывательского терпе-
ния. Будь бандитское нападение, в котором обвиняли
Сакко и Ванцетти, делом рук «стопроцентных» амери-
канцев, разве поднялся бы такой шум, такой переполох
в обывательском болоте Плимута ,и других городов
Новой Англии? Конечно, нет. Грабеж в Саут-Брейнтри,
один из тысяч совершающихся в США, не надолго
привлек бы внимание бостонских и плимутских газет,
а газета «Нью-Йорк Таймс» в лучшем случае ограни-
чилась бы кратким сообщением о случившемся и
больше к нему не вернулась. Грабителей и убийц,
возможно, поймали бы, предали суду, осудили. Последнее,
впрочем, не обязательно, ибо у них могли найтись покро-
вительствующие им боссы, которые шепнули бы очередно-
му судье Тэйеру пару слов...
На расистской подоплеке процесса Сакко и Ванцетти
следует остановиться особо, ибо это в сущности и способ-
ствовало раздуванию дела. Шовинистическая пропаганда,
сея рознь между людьми разных национальностей, натрав-
ливая «чистокровных американцев» па «инородцев», на
людей «третьего сорта», на все лады вдалбливала в голо-
вы американцев мысль, что все беды от пришлых элемен-
тов — иммигрантов. Капитализм всегда заинтересован в
разжигании национальной розни. «Капиталисты, — го-
ворил В. И. Ленин в марте 1919 года, — стараются
посеять и разжечь вражду между рабочими разной веры,
разной нации, разной расы»1.
Сакко и Ванцетти как раз принадлежали с точки зре-
ния американских шовинистов к «третьему сорту», и им
как таковым ведомство Палмера — Гувера имело осно-
вание «пришить» любое дело. Палмера и его подручных
при этом нс очень страшил «гласный» суд, ибо в исходе
процесса они почти не сомневались. К их услугам была
«свободная пресса», освещавшая события в духе, устраи-
вавшем организаторов процесса, ибо она выполняла тот
же заказ, что и руководители «похода против красных».
К услугам полицейских был и подчиненный Палмеру
прокурор с его аппаратом, и натасканные в полиции
1 В. И. Ленин, О погромной травле евреев, Соч., т. 29,
стр 227
— 12 —
свидетели, в той или иной степени находившиеся в зави-
симости от властей или капиталистов. Одних за подходя-
щие показания принимали на работу, других, наоборот,
за правдивые показания лишали работы. Одним обещали
отпустить грехи, если они покажут то, что требовалось
прокурору, другим грозили «делом», если они помешают
фальсификации1.
В распоряжении Сакко и Ванцетти не было ничего,
кроме правды. Они не имели даже добропорядочного пере-
водчика. На первой, решающей стадии процесса у них
оказался из рук вон плохой адвокат, и, самое главное, они
очень мало знали о том, что собой на самом деле представ-
ляет американское «правосудие». На их стороне было со-
чувствие миллионов честных сердец народов всего мира,
требовавших отмены неправосудного приговора. Не раз
Тэйер готов был назначить день казни, не раз джентльме-
ны в масках собирались включить рубильник электриче-
ского стула, но их останавливал ураган негодования и
протеста, бушевавший во всем мире.
Не без основания Ванцетти заявил в июне 1927 года,
находясь в дедхемской тюрьме, что он и Сакко обязаны
тем, что еще живут, «международному братству и герои-
ческой солидарности революционного рабочего класса»1 2.
В книге «Наследие Сакко и Ванцетти» приводится об-
ширный материал, показывающий, насколько прав был
Ванцетти. Не раз мировое общественное мнение добива-
лось отсрочки казни, но реакционные элементы все же
оказались сильней, хотя девятый вал «похода против
красных» уже миновал.
Организаторы этого похода отлично понимали, что ес-
ли приговор по делу Сакко и Ванцетти пересмотрят, то
оба они окажутся оправданными, чем реакции будет нане-
сен сильнейший удар, который сведет на нет все «дости-
жения» погромщиков. Силы справедливости взяли верх
позднее всего именно в США, и авторы книги отчасти по-
казали, почему это произошло, почему американские про-
1 Например, в книге Д. Рубинштейна «За Сакко и Ван-
цетти», изданной в Москве в 1927 году, приводится такой факт:
вместо свидетеля Уэйда, давшего не угодные прокурору показания
и уволенного с фабрики, где ои был закройщиком, туда приняли
одного из присяжных, вынесших обвинительный вердикт Сакко и
Ванцетти.
2 Из книги Эльвара Т. Фальтой а «Дело Сакко и Ван-
цетти», М., 1927
— 13 -
грессивные элементы оказались слабее реакционеров как
раз тогда, когда их активность была особенно нужна, —
в момент, который решил судьбу Сакко и Ванцетти.
Вместе с тем Джаугин и Морган неоднократно гово-
рят о «трагической судебной ошибке», которой, по их
мнению, является осуждение Сакко и Ванцетти.
В связи с этим перед нами .небезынтересный анализ
важнейших институтов американского судопроизводства и
одного из его «китов» — принципа состязательности, ко-
торый в былые времена должен был служить средством
обуздания феодала, а ныне зачастую превращается в ка-
питалистических государствах в фиговый листок, призван-
ный прикрывать бесстыдство буржуазного «правосудия».
Идея, заложенная в основу принципа состязательности,
сводится к тому, что перед независимым судом происхо-
дит спор равноправных сторон — истца и ответчика, об-
винителя и обвиняемого. И судья — олицетворение бес-
пристрастия,— являясь некиим арбитром, заинтересован-
ным только в истине и справедливости, решает вопрос в
строгом соответствии с законом, судит по праву — творит
правосудие. Но как же далеко разошлась идея с
действительностью в буржуазном суде, где повязка на
глазах Фемиды в таких случаях, как дело Сакко и Ван-
цетти, становится символом обмана! Как, в самом деле,
может простой человек, будь то ответчик или обвиняемый,
«переспорить» квалифицированного юриста-прокурора?
Прокурору ведь куда проще добывать доказательства ви-
новности, чем об'В.иняемому обеспечить себя доказатель-
ствами непричастности к преступлению. Обвиняемый не
может обойтись без помощи профессионала-юриста. Но
услуги адвоката надо оплатить, и это не каждому по
карману. Следовательно, успех состязательности в бур-
жуазном суде зависит часто от количества денег, кото-
рыми располагает «равноправная» сторона — обвиняе-
мый. Авторы книги «Наследие Сакко и Ванцетти» при-
ходят к печальному выводу о том, что в США «простой
человек не способен сам вести свой собственный про-
цесс», что «среднему человеку трудно выбрать компе-
тентного добросовестного поверенного».
В книге показано также, какое «трогательное» един-
ство существовало при рассмотрении дела Сакко и Ван-
цетти между «равноправной» стороной — прокурором и
«беспристрастным» судьей, которые из кожи лезли, чтобы
— 14 —
не отстать от других участников «похода против красных»
и заслужить похвалу со стороны желтой прессы Массачу-
сетса.
Но, быть может, это содружество судьи и прокурора
оказалось бессильным перед неприступной стеной беспри-
страстия жюри? Ведь это «глас народа»! Однако и здесь
не пришлось рассчитывать на справедливость, ибо при-
сяжные были специально подобраны. В книге показано,
как тщательно судья Тэйер отфильтровал членов жюри,
как он отбирал «глас народа», который возглавил поли-
цейский Рипли, заведомо шедший не судить, а организо-
вать расправу с обвиняемыми.
Невольно вспоминаются мысли В. И. Ленина относи-
тельно института присяжных заседателей. В этом инсти-
туте Ленин видел «начало демократическое». Однако он
одновременно указывал на то, что подлинный демокра-
тизм был невыгоден буржуазии. «Среди присяжных, —
констатировал в 1912 году Ленин, в настоящее время,
вследствие исключения рабочих, преобладает нередко осо-
бенно реакционное мещанство»1.
Такое вот мещанство — «люди из Норфолка» — за-.
нимало судейскую скамью в штате Массачусетс.
Мрачные выводы делают авторы книги по поводу ро-
ли экспертов в американском состязательном процессе.
Эксперты, говорят они, фактически превратились в свое-
образных наемных свидетелей. При этом «уродливая
правда заключается в том, что во многих областях наибо-
лее невежественный является наиболее бойким на язык..,
умеет также приспособить свое мнение к потребностям
стороны, которая оплачивает его». Этот вывод обосно-
вывается в книге той ситуацией, которая создалась на
процессе Сакко и Ванцетти в связи с баллистической
экспертизой, в значительной степени решившей судьбу
обвиняемых. «Научно» 'обосновывая предъявленное обви-
нение, эта экспертиза была важнейшим доказательством
по делу. Известные американские баллисты братья Гюн-
тер1 2, оценивая доказательства по делу Сакко и Ванцетти,
находят все их чрезвычайно слабыми и недостаточ-
ными.
1 В. И. Ленин, Соч , т, 18, стр. 278.
2 «The Identification of Firearms», by Yack Disbrour Gunther and
Charles O. Gunther, New York, 1935.
— 15 —
«Внутренняя слабость, — пишут опи, — была присуща
доказательствам, связанным с вопросом об оружии Берар-
делли, с кепкой и поведением подсудимых после престу-
пления. Только двое из пяти человек, участвовавших в
преступлении, были задержаны. Никогда не было установ-
лено, что украденные деньги находились во владении Сак-
ко и Ванцетти или кого-либо из связанных с ними лиц.
Подсудимые не нуждались в капиталах, и в их биогра-
фиях не было ничего, указывающего на предрасположе-
ние к хладнокровному совершению убийств в личных це-
лях. Характер преступления указывает на работу профес-
сионалов, а не любителей. Поэтому вполне правдоподобно,
что присяжные не могли «за пределами разумного сомне-
ния» прийти к убеждению в виновности одного или обоих
подсудимых на основании каких-либо или даже всех вме-
сте взятых доказательств, представленных на процессе.
На чем же в таком случае был основан вердикт при-
сяжных? Ответ неизбежно будет такой: присяжные долж-
ны были опираться главным образом на установление
тождества автоматического пистолета «Кольт», найденно-
го у Сакко при аресте, и одного из орудий преступления.
Если пистолет Сакко стрелял в Саут-Брейнтри 15 апреля,
это — убедительное доказательство присутствия Сакко в
Брейнтри, и если одна из пуль, извлеченных из тел жертв,
была выстрелена из «Кольта» Сакко, это — решающее до-
казательство того, что Сакко был участником убийства».
Далее Гюнтер пишут:
«Если присяжные пришли к убеждению, что «Кольт»,
J найденный у Сакко, был использовав при убийстве, все
остальные доказательства, такие, как кепка, показания
очевидцев нападения, поведение обвиняемых после пре-
ступления, будут подтверждать виновность подсудимого».
«...Идентификация оружия Сакко, естественно, играла
определяющую роль в вопросе о виновности или невинов-
ности Сакко». Это, конечно, понимали организаторы про-
цесса, приложившие немало усилий для того, чтобы над-
лежаще использовать полицейского инспектора Прокто-
ра — крупного в те времена специалиста по оружию, дав-
шего ко времени, о котором идет речь, экспертные заклю-
чения более чем по ста уголовным делам.
После того, как Проктор произвел серию эксперимен-
тальных выстрелов из пистолета, отобранного у Сакко, и
— 16 —
сравнил экспериментальные пули с .пулей «III», вещест-
ве иным доказательством, он не мюг сказать, что она выст-
релена из оружия Сакко. Это было бы очевидной ложью,
которую, как представлялось, адвокаты обвиняемых мог-
у ли без труда разоблачить. Проктор в то же время не мог
Непрямо и честно заявить, что оружие Сакко невозможно
.®идентифицировать по указанной пуле. Такое, единственно
Х’лравильное, заявление в корне подорвало бы позицию об-
••нцнения. Это не устраивало прокурора и полицию, и, ра
тумеется, Проктор, исполнявший их волю, не мог на это
-Г^юЙти. Поэтому был придуман «удобный» для обвинения
хЦ выход из положения. Честь изобретения его, как явст-
Ядвует из последующего признания самого Проктора, в рав
Мпой степени принадлежит ему и прокурору. Они догово-
Дрились, как будет отвечать Проктор, когда зайдет речь о
Возможности идентификации оружия, изъятого у Сакко
Яири аресте. Все было разыграно па суде, как по нотам.
Л Прокурор спросил Проктора, имеет ли он какое-либо
VJm некие по поводу пули «III» — вещественного доказа-
К* гельства.
— Да, имею, — сказал Проктор.
— Какое? — последовал вопрос прокурора.
— Мое мнение, — ответил Проктор, — что она сходна
Ес теми, которые выстрелены из этого пистолета.
'J В книге «Наследие Сакко и Ванцетти» достаточно
^полно освещены и баллистические экспертизы, и сопутст-
| девавшие им эксперименты. Ознакомление с этими мате-
Л риалами показывает, какое большое значение имели при-
> веденный ответ Проктора на суде и заявление поддаки-
N павшего ему Ван-Амбурга.
v Получилось, что пуля «III», вещественное доказа-
| Угельство, выстрелена из данного «Кольта», а не
«Кольта» вообще!
В последующем Проктор открыто заявил, что, если
бы его спросили более конкретно, чем это сделал проку-
рор, он ответил бы иначе.
V4 «Я сказал бы, — говорил Проктор, — что не думаю,
будто пуля выстрелена из оружия Сакко».
«Ни разу, — в другом случае письменно удостоверял
Проктор, — мне не удалось обнаружить никакого доказа-
тельства, способного убедить меня в том, что пуля «III»,
найденная в теле Берарделли и выстреленная из «Кольта»
2 Наследие Сакко н Ванцетти — 17 __
(то есть «Кольта» вообще как типа оружия! — Э. Ф.)г
была выстрелена из пистолета Сакко».
Ограничивая свое участие в фальсификации указан-
ным «минимумом», Проктор действовал вполне расчет
ливо: он отдавал себе отчет, что для разбушевавшихся
расистов и перепуганных обывателей Массачусетса
вполне достаточно будет и замаскированного ответа, о
котором он договорился с прокурором.
Авторы книги не объясняют читателю мотивов, кото-
рыми руководствовался Проктор, давая в последующем
показания в пользу обвиняемых и, таким образом, разоб-
лачая самого себя. Можно лишь предположить, что Про-
ктор допускал возможность отмены приговора независи-
мо от данного им заключения. Случись это — Проктор
оказался бы пригвожденным к позорному столбу, что
карьериста-полицейского никак не устраивало. Он-то
знал, что дело, как говорится, шито белыми нитками. От-
сюда, по-видимому, и саморазоблачение.
Заключение, данное па суде Проктором, было и оста-
нется символом фальсифицированной экспертизы.
Еще более позорную роль сыграл второй, выдвинутый
обвинением эксперт по баллистике — Ван'-Амбург, кото-
рый безапелляционно заявил, что пуля «III», веществен-
ное доказательство, выстрелена из «Кольта», изъятого >
Сакко. Это ничем не обоснованное заключение Ван-
Амбурга вызвало впоследствии возмущение даже у
Проктора.
Надо сказать, что провокационная роль Ван-Амбурга
этим не ограничилась. Из книги Джаугина и Моргана
(более чем четверть века спустя после слушания дела)
впервые становится известным еще об одной подтасовке
доказательств, связанной с баллистической экспертизой
и именем Ван-Амбурга.
В «Неопубликованной главе протокола» рассказы
вается, как по заявлению Ван-Амбурга «внезапно» было
обнаружено, что' ствол в «Кольте» Сакко, хранившемся
в дедхемском суде, оказался замененным стволом из
другого «Кольта». Судья Тэйер в своих пространных
объяснениях, предпосланных «решению» о судьбе «Коль-
тов», вещественных доказательств, пытается взвалить
вину за эту замену на эксперта со стороны защиты
Гамильтона. Однако эта попытка никого не может убе-
дить. Если предположить, что ствол, действительно, был
- 18 -
заменен Гамильтоном, почему же в таком случае про-
куратура не 'использовала этого обстоятельства, не ме-
нее ценного для обвинения, чем фальсифицированное
показание Проктора? Почему мимо этого факта прошел
Совещательный комитет губернатора? Ведь установле-
ние подобного факта могло сыграть важную роль в годы
борьбы за пересмотр приговора. Оно могло бы подор-
вать веру в невиновность обоих осужденных. Но ни
судья Тэйер, ни 'прокурор Кэтцмэн этой .возможности
опорочить защиту не использовали. Они понимали, что
такая фальшивка будет без труда разоблачена. Не вос-
пользовавшись кажущейся выгодой «уличить» Гамиль-
тона, организаторы провокационного процесса приняли,
видимо, меры к тому, чтобы замолчать «разоблачения»
Ван-Амбурга.
Значительный интерес для советского читателя-юри-
ста могут представить те страницы книги «Наследие Сак-
ко и Ванцетти», которые знакомят с некоторыми особен-
ностями американского судопроизводства. К числу' таких
особенностей относятся своеобразный порядок обжалова-
ния приговоров п действий судей, порядок вызова в суд
экспертов, приглашаемых самостоятельно каждой из сто-
рон, и т. п. Именно эти особенности в руках дельцов от
юстиции и превращают закон в то самое «дышло», кото-
рое, как гласит поговорка, «куда повернешь — туда п
вышло». Ознакомление с этими особенностями на кон
кретном материале объясняет, почему авторы книги (в
своем предисловии) пришли к убеждению, что за сохра-
нение существующей в США юридической системы «каж-
дый член цивилизованного общества должен платить тем,
что он может стать жертвой несовершенства этого меха-
низма». Понятны корпи и другого крайне пессимистиче-
ского вывода Джаугина и Моргана о том, что американ-
ская судебная система, как говорится в том же предис-
ловии, «не гарантирует ни осуждения виновного, ни
оправдания невинного».
Этот .вывод перекликается со многими высказыва-
ниями, публикуемыми в американской печати. Так, на-
пример, в книге «Не виновны»1, авторы которой пыта-
ются уверить читателя, что американский образ жизни
* Not Juilty, Judge Jerome Frank and Barbara Frank in associa-
tion with Harold M. Hoffmann, N-J, 1957.
— 19 —
формально обеспечивает правильное отправление право-
судия, мы, тем .не менее, находим следующие .вынужден-
ные признания.
«...Хотя конституционные гарантии, обеспечиваю-
щие правосудие, не являются ловкой .выдумкой адвока-
тов, помогающих заведомым преступникам остаться на
свободе, хотя мы (американцы. — Э. Ф.) являемся ци-
вилизованным народом и наши законы запрещают при-
бегать к пыткам и другим «нецивилизованным» методам,
которыми можно добиться вынесения обвинительного
приговора, хотя мы считаем, что лучше оставить на
свободе десять .виновных, чем несправедливо посадить в
тюрьму одного невиновного — грустная истина заклю-
чается в том, что .машина часто портится: документы
исчезают, делаются ложные опознания, те же, кто, влас-
тен над жизнью и смертью: полицейские офицеры, сви-
детели, прокуроры, присяжные и даже сам судья —
проявляют чрезмерное рвение, чтобы добиться осужде-
ния преступников. Л иногда существуют и корыстные
сделки .между полицией .и свидетелями».
Заключительным аккордом звучат слова о том, что
американская судебная система «обладает способностью
порождать неправосудные приговоры».
Исключительного цинизма судебный произвол в США
достигает по политическим процессам, то есть тогда,
когда американская охранка — ФБР при всем своем
старании не может «пришить» политическим деятелям,
не угодным реакционным силам, какого-либо уголовного
дела.
Когда по США прокатилась очередная волна «охоты
за ведьмами», был затеян ряд процессов против деяте
лей американской Коммунистической партии. Эти про-
цессы являлись сплошным надругательством над эле-
ментарными правами личности, лишь на словах гаранти-
рованными американской конституцией. Судья Медина,
рассматривавший дело, состряпанное против руководи-
телей Коммунистической партии, .не давал говорить не
только 'Обвиняемым, но даже их адвокатам, отправляя в
тюрьму тех из них, которые пытались опереться на аме-
риканские «демократические» законы. Из разоблачении,
сделанных в американской прессе и литературе, из-
вестно, к каким гнусным подтасовкам прибегало обви-
— 20 —
пение. Особенно наглядно это было показано в книге
агента ФБР — Матусоу, который достаточно откровен-
но рассказал, как фабриковались процессы против аме-
р и ка неких ком м унистов1.
Не мудрено, что один из американских судей — Гар-
рис (из штата Индиана) назвал процесс коммунистов
фарсом.
«Весь обвинительный акт, — сказал Гаррис. — надо
перечеркнуть. Обвинение основано на грязной информа-
ции шпиков и доносчиков... При наличии специально
подобранных пристрастных присяжных, судьи с пред
взятым мнением, мстительного обвинителя <и сборища
осведомителей, выступающих в качестве свидетелей,
было бы чудом, если бы подсудимые не были признаны
виновными»1 2.
В книге подробно описываются события, приведшие
Сакко и Ванцетти в полицейские участки, а затем в суды
Плимута и Дедхема. Авторы строго придерживаются хро-
нологического порядка развития событий, усматривая в
этом одно из условий «объективности», служить которой,
как оказано в их предисловии, они дали обязательство
События эти излагаются как бы по системе концентриче-
ских кругов. Сначала дается краткое описание случивше-
гося, затем оно повторяется, но более подробно, с дета-
лями и некоторыми важными нюансами. Эти концентриче-
ские круги позволяют внимательному читателю видеть со-
бытия более рельефно, и истина становится еще более до-
ступной пониманию. Разумеется, что в силу обещанной
читателю «объективности» приводятся показания и «за», и
«против». Но сопоставление этих показаний лишь выдает
с головой тех деятелей американской юстиции, которые
«натаскивали» свидетелей «против». О том, какие резуль-
таты давало это «натаскивание», можно судить по ряду
примеров, приводимых в книге «Наследие Сакко и Ван-
цетти».
1 X. Мату с о у, Лжесвидетель, М., 195G.
2 Цит. по книге С. П. Митричева «Реакционная сущность бур-
жуазной криминалистики». М., 1955.
— 21 —
Вот одни из них.
Мекая Эндрыос, «пользовавшаяся репутацией лгуньи»,
была вызвана в качестве свидетельницы для опознания
Сакко как одного из участников нападения на кассира п
его охранника. Эндрьюс якобы видела Сакко около авто-
мобиля, на котором бандиты скрылись после происшест-
вия. Ее же приятельница Кэмпбелл, находившаяся вместе
с Эндрьюс, заявила, что это не соответствует действитель-
ности, что того мужчину, которого они будто бы встретили
иа улице у автомобиля, они в действительности видели в
конторе фабрики, куда Эндрьюс хотела устроиться па ра
боту. Лживость заявления Эндрыос подтвердили еще два
свидетеля — полицейский Фэй и репортер Лэбрек. А по
словам еще одного свидетеля Курленского, Эндрыос
призналась ему, что никого не видела, поэтому и не могла
никого опознать, а сделала это по приказанию
«властей».
Такими же недостоверными, как и показания Эндрыос,
оказались показания и ряда других свидетелей, «опозна-
вавших» обвиняемых, например, показания бухгалтера
фабрики Сплейн. Она будто бы наблюдала сцену нападе-
ния из окна бухгалтерии, размещенной во втором этаже.
И хотя авто-мобиль, увозивший бандитов, двигался с боль-
шой скоростью, Сплейн сумела заметить в нем Сакко.
Больше того, свидетельница успела увидеть, что у этого
человека был «энергичный взгляд» и «чисто выбритое ли-
цо». В полиции из числа предъявленных ей фотоснимков
она отобрала тот, па котором был изображен человек, по-
хожий «по некоторым чертам» на Сакко. А когда, нака-
нуне процесса, ей предъявили Сакко для опознания
среди других людей, она не узнала его. На суде же
Сплейн после беседы с помощником прокурора вновь
«узнала» в Сакко того бандита, которого опа видела в ав
томобиле тотчас после нападения.
Были и такие свидетели, которые «опознавали» обвп
ияемых по так называемым общим признакам. Один заме-
тил, что у бандита были «коротко подстриженные усы»
(Боульс), другой, - что у него «голова круглая, как шар»
(Хардинг), третий, — что у него было «удлиненное лицо
и высокие скулы» (Кокс), и т. п. Были, наконец, и такие,
которые «опознавали» Сакко и Ванцетти лишь по тому
признаку, что и они, и бандиты были итальянцами (Мак-
глун, Кэрршген и др.). Впрочем, Боульс допускал, что
— 22 —
о.шдит мог быть не итальянцем, а португальцем. Сви-
цчсль Грейвс причислял бандита к грекам, а свидетель
Кокс — к русским, австрийцам или полякам. Свидетель
< поарт заявил, что бандит был сицилийцем.
Столь же «достоверными» были указания на рост и
нес бандитов. Эти обстоятельства свидетели «определяли»
г поразительной точностью — до дюйма и фунта! По-
добная стряпня, исходившая из полиции, могла иметь
цену только в глазах читателей бульварной прессы, —
и>й самой «широкой публики», мнение которой вовсе не
образует общественного мнения. Кое-кого из числа этой
«широкой публики» устраивала полицейская версия.
Иным было невдомек разбираться в доказательствах.
Что же касается истины, то, как бы ее ни прикры-
вали фальшивками, она все равно оставалась незыб-
лемой.
Для полицейских манипуляций особенно характерен
случай с кепкой — вещественным доказательством,
с помощью которого обвинение сделало еще одну попыт-
ку идентифицировать Сакко. Эту кепку обнаружили на
месте происшествия. Она представляла собой стандарт-
ную кепку, какие продавались тысячами. Сама по себе
кепка не могла быть уликой против обвиняемого, тем
более, что ее размеры не соответствовали размерам тон
кепки, которую носил Сакко. Игнорируя это немаловаж-
ное обстоятельство, обвинение обнаружило на под-
кладке кепки спасительную примету — дырку. Было дано
и «объяснение» тому, как образовалось это отверстие:
оказывается, Сакко, приходя на работу, вешал кепку на
гвоздь, который, мол, и вызвал образование дырки в
подкладке. Конечно, многие обладатели стандартных
кепок могут вешать их на гвозди, но, тем не менее, эта
примета явилась в руках фальсификаторов серьезным
доводом в пользу возможности идентификации. Однако
так ловко придуманная версия рухнула, когда стало
известно, что дырку в подкладке... сделал полицейский.
Гэлливан, говорится в книге, бывший начальник по-
лиции -в Брейнтри, показал, что проделал дыру в поис-
ках какой-либо приметы, с помощью которой можно
было бы установить владельца шапки.
Такова одна из «улик», которой обвинение придавало
особенное значение. Она подстать экспертизам Прок-
тора и Ван-Амбурга. Нельзя не согласиться с мнением
23 - -
цитированных .выше баянистов Гюнтер о том, что, н<
будь фальсификации со стороны Проктора и Ван-Ам-
бурга, все вместе взятые «доказательства» против Сакко
и Ванцетти не заслуживали бы никакого доверия. А что
собой представляла экспертиза Проктора и Ван-Лмбур-
га, теперь уже общеизвестно.
Особо следует отмстить ту предвзятость, которой
был пронизан .весь процесс, с самого его начала. Эта
предвзятость не случайна. Она — неизбежный резуль-
тат все того же «похода против красных».
Люди, которые готовили и рассматривали дело Сакко
и Ванцетти, выполняли заказ тех, кому они служили,
имея в виду добиться осуждения обоих обвиняемых во
что бы то пи стало. У них было такое же желание, что
и у Рипли, который грубо-откровенно сказал по адресу
обвиняемых: «Будь они прокляты, их так или иначе
следовало бы повесить».
Говоря о предвзятости, проявленной конкретными
участниками процесса, в первую очередь следует на-
звать прокурора Кэтцмэна, которого авторы книги аттес-
туют как человека хитрого и способного. Он, «не заду-
мываясь, использовал против подсудимых материал,
способный разжечь господствующие предубеждения. ..».
Кэтцмэн и не собирался быть хотя бы мало-мальски
объективным. Он делал все, чтобы правдами и неправ-
дами очернить Сакко и Ванцетти. Стоило кому-либо из
свидетелей дать не выгодные для обвинения показания,
как Кэтцмэн обрушивался на свидетеля с оскорбле-
ниями. Авторы книги с грустью констатируют, что это
вполне соответствовало «практике, обычной для обвини-
телей в США».
От Кэтцмэна не отставал и судья Тэйер. Авторы
книги характеризуют его как судью, чьи решения «обна-
руживаю! необычную глупость и явное недоброжела-
тельство. ..», которые он не скрывал от жюри. Эта пред-
взятость Тэйера была притчей во языцех. И тем не ме-
нее члены жюри, допрошенные в комитете губернатора,
заявили, что Тэйер — человек беспристрастный. Такое
заявление как нельзя лучше характеризует самих чле-
нов жюри.
Предвзято отнесся к делу и Совещательный комитет
при губернаторе — этот суд без участия обвиняемых.
— 24 —
1дссь, например, невзирая на аффидавит Проктора,
признали отсутствие клятвопреступления с его стороны.
1дссь и Тэйера считали беспристрастным судьей.
Резюмируя, авторы книги пишут:
«Вина же властей состоит главным образом в том,
•ио во главе суда над этими людьми (над Сакко и Ван-
не гти. — Э. Ф.) поставили председательствующего, чьи
предубеждения заставили его смотреть сквозь пальцы
на неправильное поведение прокурора, решать каждый
входящий в его компетенцию вопрос против обвиняе-
мых. ..».
Не лучше обстояло дело в верховном суде, где так-
же царил дух предвзятости. Когда адвокат Томпсон
пожаловался ib верховный суд на действия Тэйера, его
постигла неудача.
«Верховный суд, - писал Томпсон, —• следовал своей
обычной традиции. Суды так связаны между собой, что
вы вряд ли можете ожидать, что верховный суд при-
шает судью низшего суда виновным в злоупотреблении
властью», ибо это равносильно «признанию того, что
судья не достоин занимаемого им положения».
Прошибить предвзятость было невозможно. Еще в
1920 году Ванцетти высказывал опасение, «что любое
жюри, которому предстоит судить его, будет настолько
восстановлено и предубеждено против него, что это во-
спрепятствует справедливому и беспристрастному
суду».
Авторы книги, в сущности говоря, не ставят своей
задачей доказывать невиновность Сакко и Ванцетти. Их
невиновность была с самого начала очевидна для тех,
мо мыслил без предвзятости, был свободен от страха
перед «красной опасностью», понимал причины, выз-
навшие позорный процесс, целиком сфальсифицирован-
ный полицией вкупе с прокуратурой. Не вызывал сом-
нений вопрос о невиновности Сакко и Ванцетти и у авто-
ров книги. Их труд имел другую цель. В авторском
предисловии Джаугин и Морган говорят о том, что книга
представляет собой «исследование по вопросу о влиянии,
процесса на американское право, на американское об-
— 25 —
□цество и литературу». Вместе с тем их труд показывает
никчемность и -вздорность всех тех данных, которыми
прокуратура и полиция пытались подкрепить обвинение.
Джаугин и Морган, однако, весьма снисходительно под
ходят к роли американской юстиции, которая, по их
мнению, оказалась лишь «трагически беспомощной».
И поскольку, пишут авторы предисловия, она не справи-
лась со своей задачей, «литературная традиция и исто-
рическая оценка будут продолжать поддерживать пре-
зумпцию, что Сакко и Ванцетти были невиновны в пре-
ступлении, за которое их казнили». Авторы книги «На-
следие Сакко и Ванцетти» достаточно убедительно по-
казывают цену «доказательствам», фигурировавшим на
процессе. Каждое из них .вызывает то самое «разумное
сомнение», о котором часто говорится -в книге. Все
вместе взятые они делают неизбежным вывод о фальси-
фикации всего процесса.
Авторы книги -вместе с те.м не могут не сказать о тех
язвах американского уголовного судопроизводства, ко-
торые ему присуши. И тут вольво пли невольно книга
превращается в своеобразный обвинительный акт амери
канскому правосудию.
Дело Сакко и Ванцетти, говорится в книге,
«вскрыло пороки нашей системы уголовного правосудия,
пороки, присущие суду присяиЯых, и чрезмерное зна
чснис, придаваемое состязательности в наших -судебных
процессах. Мы не можем надеяться, что людям, обвиняе-
мым .в совершении преступления, будет обеспечен спра-
ведливый суд».
Авторы приведенного резюме считают, в частности,
нужным «полное ознакомление подсудимого (с при-
менением надлежащих мер предосторожности), со
-всем обвинительным материалом на всем протяжении
процесса». Следовательно, это требование к моменту на-
писания книги «Наследие Сакко и Ванцетти» не соблю-
далось в американском «демократическим» суде. Не ра-
достно смотрят авторы книги в завтрашний дель своей
юстиции. Даже если -все, что предлагается авторами для
усовершенствования ее деятельности, будет осущест-
влено, то и тогда «работа суда и адвокатов не станет
безупречной». Это лишь может способствовать тому, что
в значительной мере уменьшатся «шансы на допущение
.грубых судебных ошибок».
26 —
Человечество не забыло преступления американской
|1г.1кции. Спустя десятилетия прогрессивная обществен
ногти всего мира не перестает требовать посмертной
реабилитации Сакко и Ванцетти. В этом году в амери-
канской печати, а вслед за тем и в печати многих других
। гран вновь стали появляться их имена.
По инициативе группы депутатов массачусетская па-
нна представителей была вынуждена заняться обсуж-
дением вопроса о посмертной реабилитации Сакко и
Ванцетти.
Но в 1959 году, как и прежде, требованиям передо-
вых людей Массачусетса противостояло упорство тех,
чьи отцы в свое время организовывали «поход против
красных», тех, кто еще совсем недавно были участни-
ками «охоты за ведьмами». Однако и они не решились
прямо выступить против общественного мнения. После
14-часовых прений палата представителей голосами
реакционеров отклонила предложенную резолюцию о
пересмотре дела Сакко и Ванцетти, ссылаясь на то, что
вопросы помилования не входят в ее компетенцию, яв-
ляясь прерогативой губернатора.
Таким образом остался в силе приговор, который, по
словам американского криминолога Барнса, сделал
больше для разрушения «установившейся когда-то за
США репутации «страны свободных людей», чем все
остальные исторические инциденты прошлого века».
Э. ФИНН.
ОТ РЕДАКТОРА
В подлиннике книги содержание разбито на три раз-
дела. В первом собраны все материалы, касающиеся не-
посредственно процесса, обстоятельств его возникновения,
правовых вопросов и т. п. (наследие для права). Раздел
в известной мере вскрывает подоплеку возникновения
процесса и показывает, насколько необоснованными
были привлечение Сакко и Ванцетти к уголовной ответ
ственности и осуждение их. Этот раздел является свое-
образным обвинительным актом, .вскрывающим преступ-
ления полицейских, прокуроров и судей, организовав-
ших провокационный процесс, обвинительным актом ре-
акционным силам, гнусные дела которых были прикрыты
«правосудием». Авторы уделяют немало внимания и
язвам американской судебной системы, особенно рель
ефно выявившимся на процессе Сакко и Ванцетти. Вто-
рой раздел посвящен условиям, в которых протекала
борьба за жизнь Сакко и Ванцетти, — общественным
настроениям, роли губернатора и его комитета (наследие
для общества). В третьем разделе приводятся материалы,
относящиеся к «началу суда истории»: описание мемуар-
ной литературы, поэтических, драматических и литератур-
но-художественных произведений (наследие для литера
туры). В этом же разделе излагается содержание много-
численных литературных источников о биографиях Сакко
и Ванцетти, их дневников, писем и высказываний.
Сокращение текста в настоящем издании произведено
с учетом интересов в первую очередь советских читате-
лей-юристов. Сокращения касаются меньше всего первого
раздела и весьма значительно второго и особенно третьего
разделов, поскольку содержание этих разделов имеет спе-
цифический интерес для американского читателя и к тому
— 28 —
г.' не юриста. В частности, из материалов третьего разде-
* оставлены лишь две главы: одна, где в сжатой форме
. жинцаюгся данные из биографии Сакко и Ванцетти, и за-
, ночительная, в которой авторы подытоживают свой
• руд. В связи с этим при редактировании перевода деле-
HIH па разделы было исключено, что повлекло за собой
уничтожение нумерации глав. Не включены в настоящее
и |д:шне также авторское предисловие и введение про-
фессора Шлезингера к американскому изданию. Это еде-
нию в целях сокращения объема книги, а также вслед-
нше отсутствия в этих двух документах фактического
in сериала, непосредственно относящегося к самому про-
iii'ccy; некоторые высказывания как профессора Шлезин-
сра, так и авторов книги приводятся в предисловии кна-
тящему изданию. Не даются также объемистые прило-
жения в виде примечаний, ссылки на источники и указа-
гель имен. Однако некоторые примечания использованы
п соответствующих сносках и комментариях (составлены
। А. Финном). Значительное место как в подлин-
нике, так и в настоящем сокращенном переводе книги за-
нимают цитаты из стенограмм, отчетов, судебных реше-
ний-, литературных произведений и пр. Эти цитаты так же,
как и в подлиннике, набраны другим, чем основной текст,
шрифтом, по без указания в каждом отдельном случае
щраниц стенограммы процесса или других источников.
ЧТО ПРОИЗОШЛО
Самые важные для дела Сакко-—Ванцетти события (от
пх несложного начала угона машины —- до хмурого
дня казни) протекали в пределах треугольника, в север
ном углу которого лежит Бостон, в южном — Бриджуи
тер в в юго-восточном — Плимут. Пять городов привле-
кают внимание: Бриджуотер, где произошло неудавшееся
покушение на ограбление; Плимут, где Ванцетти был осу-
жден за это преступление; Саут-Брейнтри, где было со-
вершено ограбление и убиты два человека; Дедхем, суд
которого признал Сакко и Ванцетти виновными в этом
ограблении и убийстве, и Бостон, где рассматривались
апелляции.
Бриджуотер и Саут-Брейнтри явились ареной престу
п,тений, Плимут и Дедхем определили наказания. Бо-
стон — столица Массачусетса и Новой Англии — стал
очевидцем рассмотрения апелляционных жалоб и выст)
плений защиты перед верховным судом, Совещательным
комитетом при губернаторе и перед самим губернатором.
Хотя делом Сакко—Ванцетти интересовались жители и
Провиденса, и Нью-Йорка, и Атланты, и Ливенуорта, оно
было прежде всего проблемой восточного Массачусетса,
который чувствовал за пего ответственность.
Банальная кража автомобиля 23 ноября 1919 г.
первое происшествие, имеющее бесспорное отношение к
делу. 7 лет и 9 месяцев спустя, 23 августа 1927 г., Сакко
и Ванцетти были казнены на электрическом стуле.
На протяжении этого периода разбухало длинное и
очень сложное судебное дело, подшивались протоколы
процессов в Плимуте и Дедхеме, многочисленные апелля-
ционные жалобы и другие официальные документы, в об-
щем более 6000 страниц. К счастью, эту массу материа-
- 30 —
'ion можно разделить на пять крупных частей, в каждой
и которых содержание увязывается с хронологией.
Вот эти части:
ПЕРВЫЙ период
( 23 ноября 1919 г. по 5 мая 1920 г. (5 месяцев и 13 дней).
Приготовления к совершению преступлений; нападение в Бриджуо-
ограбление и убийство в Саут-Брейнтри; арест Сакко и Ban-
in । Hi.
ВТОРОЙ ПЕРИОД
С 6 мая 1920 г. но 14 июля 1921 г. (1 год 2 месяца и 8 диен).
Предварительное расследование; привлечение к ответственности; су-
дебное рассмотрение и осуждение Ванцетти за нападение в Бридж-
ou ре привлечение к ответственности, судебное рассмотрение, осуж-
дение Сакко и Банце гтн за ограбление и убийство в Саут-Брейнтри.
ТРЕТ И И П Е 1’ИОД
С 15 июля 1921 г по 1 октября 1924 г. (3 года 2 месяца и 6
щен) Представление и отклонение ходатайства о пересмотре дела
ин основании противоречия вердикта доказательствам; аргументиро-
вание ходатайства перед судом и его отклонение. Пять дополни-
ie.ni.nMX ходатайств, основанных главным образом на новых дока-
ыи 'п.сгиах, аргументирование их перед судом и отклонение
ЧЕТВЕРТЫИ ПЕРИОД
Со 2 октября 1924 г по 3 апреля 1927 г. (2 года 6 месяцев и
li дней). Подготовка, аргументирование перед судом и отклонение
нпелляций, основанных на приговоре и на трех из дополнительных
одатайств. Ходатайство о пересмотре дела на основании признания
Медейроса; аргументирование перед судом и отклонение этого хода-
1.|йстна как судьей, который вел дело, так и верховным судом. Зиа
епие материалов министерства юстиции.
ПЯТЫЙ ПЕР И О Д
С 9 апреля по 23 августа 1927 г. (4 месяца и 14 дней). Приговор,
ныиесепный судьей, рассматривавшим дело. Ходатайство о помило-
ипипи; его рассмотрение и решение Совещательного комитета. От
к.к в помиловании. Ходатайство со ссылкой на пристрастное отноше-
ние судьи, который вел дело, рассмотренное этим же судьей и от-
клоненное им. Безуспешная попытка поставить перед верховным
i удом вопрос о пристрастном отношении судьи. Безуспешные по
нитки обратиться в федеральный суд. Казнь.
— 31 —
Теперь перейдем к исследованию событий, которые про
изошли в каждом из пяти главных периодов. Ознакомлю I
ние с историей дела поможет легче понять сущность юрп I
дической полемики.
первый период
(с 23 ноября 1919 г. по 5 мая 1920 г.)
Приготовления к совершению престу-
плений. 23 ноября 1919 г. был похищен автомобиль
марки «Бьюик», принадлежавший Фрэнсису Дж. Мэрфи
Этот автомобиль мог быть или нс быть тем самым, кото
рым воспользовалась группа бандитов, совершивших ме-
сяцем позже неудавшееся покушение на шрабление в
Бриджуотере. Тождество этих машин представляется зна
чительно менее достоверным на первых стадиях расследо-
вания, чем в зале суда, и даже во время процесса оно еще
вызывало большое сомнение. 17 апреля 1920 г., через два
дня после убийства в Саут-Брсйнтри, этот автомобиль
нашли брошенным на расстоянии приблизительно 15 миль
от места совершения преступления. Машина была, по-ви
димому, той самой, которой пользовались бандиты при со
вершении преступления, и они, наверное, проехали на пен
часть пути во время своего бегства.
Номерные, знаки машины, использованной при ограбле-
ни в Бриджуотере, были похищены из какого-то гаража
22 декабря 1919 г. Те номерные знаки, которыми пользе
вались в Саут-Брейитри, были сняты с чьей-то личной ма-
шины между 6 и 9 января 1920 г.
Казалось, никаких других следов никогда не удастся
найти.
Похищение автомобиля Мэрфи и двух комплектов но
мерных знаков являлось единственным неоспоримым до
казательством подготови тельных действий бандитов, ору
девавших в Бриджуотере и Саут-Брейнтри. Были ли со-
вершены эти кражи одними и теми же лицами и до каков
степени подобные подготовительные действия указывают
на «работу» профессиональных преступников — вот во
просы, которые впоследствии приобрели большое зна
чение.
Нападение в Бридне у отер е. Попытка огра-
бить кассира в Бриджуотере имела место 24 декабря
1919 г. около семи часов тридцати минут утра. Два че
32 —
шпека, один — вооруженный охотничьим ружьем, а дру-
H'ii — револьвером, напали на грузовик, в котором везли
тнработную плату «Уайт Шу Компани». Они стреляли;
пчрапник, сопровождавший грузовик, в ответ выстрелил
и оапднтов. Весь эпизод длился несколько секунд. Грузо-
IHIK наехал па телеграфный столб, нападающие вскочили
н большую легковую машину, которая, возможно, их под-
кидала, и сразу покинули место происшествия. Никто нс
был ранен пи дробью, ни пулей.
Администрация обувной компании немедленно обра-
щаясь в сыскное агентство Пинкертона1. Сотрудники
тептсгва вели записи о проводившемся ими расследова-
нии с 24 декабря 1919 г. по 8 января 1920 г. До весны
1'127 года защита не имела возможности знакомиться с
гимн записями; они не были занесены ни в один из судеб-
ных протоколов, ио их предъявили губернатору и Совеша-
(гльному комитету.
Ограбление и убийство в Саут-Брейн-
। р и. Главное преступление, инкриминируемое Сакко и
Ванцетти, было совершено в полдень 15 апреля 1920 г. в
промышленном городе Саут-Брейнтри. в 12 милях к югу
от Бостона. Конверты с заработной платой для обувной
фибрпки «Слэйтер и Моррилл» были заготовлены в зда-
нии фабрики № 1 (западном); около 16 тыс. долларов
нужно было взять из здания № 2 (восточного). находив-
шегося примерно в 200 ярдах от первого. Конверты по
н стили в два больших ящика и вверили кассиру Фредери-
ку А. Парментеру, которого сопровождал охранник Алес-
ипдро Берарделли. Когда эти лица приблизились к месту
па шачепия, два человека, стоявшие у забора, выстрелили
них. Обе жертвы скончались.
Точная последовательность событий, место, откуда бы-
1 В США наряду с государственными следственно-розыскными
|ианами имеется множество частных сыскных агентств, представ-
мющих собой крупные предпринимательские организации. К числу
гирейших агентств относится «Агентство Пинкертона», основанное
• inc и 1852 году в Чикаго сыном полицейского Алланом Нат Пинкер-
тоном. Это агентство имеет разветвленную сеть и занимается не
uuiiiKo уголовным сыском, но и деятельно помогает американской
ихраикс— федеральному бюро расследований (ФРБ) — расправ
инься с прогрессивным движением. «Агентство Пинкертона» орга-
HII iyeT штрейкбрехерство, засылает в рабочие организации прово-
каторов и пр.
1 Наследие Сакко и Ванцетти __ 33 _
ли произведены выстрелы, и возможное участие в стрель-
бе третьего бандита являются предметом сбивчивых и ча-
стично противоречивых свидетельских показаний.
Как только раздались выстрелы, большой автомобиль,
окрашенный в темный цвет, двинулся по улице с востока
на запад; убийцы схватили ящики с заработной платой и
и вместе с третьим человеком вскочили в автомобиль. По
всей вероятности, в этой машине находилось пять банди-
тов. Когда машина отъехала от места, где произошло
убийство, и проезжала по близлежащим улицам, пасса-
жиров машины видели многие лица, которые потом опо-
знали их в суде. Бандит, находившийся на переднем си-
дении, обругал сторожа железнодорожного переезда.
Вскоре затем машина пропала из виду.
Многие из обстоятельств ограбления и убийства в
Саут-Брей птри использовались обвинением в качестве
доказательств по делу, возбужденному против Сакко и
Ванцетти, в том числе: опознание свидетелями, де-
тальное исследование пуль, гильз и оружия, кепка, при-
надлежность которой ие была с достоверноегью установ-
лена, п так далее. Два очень бросающихся в глаза обегоя-
цльегва тем не менее не нашли отражения в материалах
следствия. Судебные органы ни разу не могли установить
связь между похищенными деньгами или какой-либо
другой крупной суммой и кем-нибудь из обвиняемых
Кроме того, жюри по были представлены какие-либо све-
дения об остальных трех бандитах. В протоколе эти два
обстоятельства ие играют существенной роли, ио впослед-
ствии они приобрели большое значение для логического
решения основной проблемы: виновны или невиновны.
Аресты. Полиция арестовала Сакко и Ванцетти
5 мая 1920 г., через 20 дней после убийства в Саут-Брени-
три и более чем через 4 месяца после нападения в Брид-
жуотере. Обстоятельства, предшествовавшие этому, а
также момент ареста составляют спорную фазу дела,
предмет противоречивых показаний, резко отличных друг
от друга истолкований.
Следствие рисовало относительно простую картину,
созданную полицейскими. Последние не имели твердой
уверенности в тождестве арестованных лиц с преступни-
ками, но считали, что каждый итальянец из южной части
страны способен увести чужой автомобиль, в особенно-
сти, если в поведении этого итальянца было что-то подо-
— 34 —
фитсльное. Сакко и Ванцетти подходили под эти при-
меты 5 мая, когда они вместе со своим приятелем искали
(го машину. На них донесла жена человека, ремонтиро-
вавшего эту машину. Немедленно вслед за тем Сакко и
Ванцетти были арестованы.
Подозрение полиции усилилось, когда установили, что
оба эти человека имеют оружие. У Ванцетти был полно-
щью заряженный пятизарядный револьвер. У него оказа-
лись также три или четыре ружейные гильзы. Сакко имел
шряженпый автоматический револьвер и 23 добавочных
патрона1. Иными словами, «подозрительные» люди, ока-
зывается, были хорошо вооружены.
Версия защиты имела две цели: объяснить поступки
( акко и Ванцетти и дискредитировать мотивы и действия
полиции.
Оба обвиняемых при допросе на объединенном про-
цессе в Дедхеме объясняли свое, стремление достать авто-
мобиль на 5 мая опасением, что их могут арестовать как
радикалов. Машину они искали для того, чтобы вывезти
запрещенную радикальную литературу.
Ванцетти подтвердит это заявление, показав, что с 26
по 29 апреля он находился в Нью-Йорке, где пытался
что-либо узнать о таинственном аресте одного из то-
варищей-радикалов, некоего Сальседо. 4 мая в Бостон
пришла роковая весть, что Сальседо умер в результате
загадочного падения с 14 этажа* 2.
’ Необходимо отметить, что как здесь, так и в дальнейшем ав-
торы книги не делают различия между пистолетом и рсвольвсром.
Так, например, автоматический «Кольт», изъятый у Сакко, фигурп
рует в книге то как револьвер, то как пистолет. Кроме того, сле-
дует иметь в виду, что в США, как указывают в своей книге
«The Identification of Firearms» эксперты, братья Гюнтер, ружей
иые патроны (shotgun cartridges) часто называют ружейными
гильзами (shotgun shells).
2 Сальседо — тоже итальянец. В дни «похода против красных»
был арестован (как радикал). Он располагал материалами о про-
вокации. организованной Палмером бывшим в то время министром
юстиции и генеральным прокурором США (подбрасывание бомб
с целью приписать это радикалам и тем самым вызвать в народе
недовольство ими). Сальседо находился под арестом в полицейском
участке, расположенном на 14 этаже здания по улице Парк Род в
Нью Норке, и был, по-видимому (об этом писалось в американских
азетах), оттуда выброшен. Делом Сальседо заинтересовались ра-
дикалы Массачусетса, в Ванцетти по их поручению должен был в
Нью-Порке выяснить обстоятельства гибели Сальседо
.4-
— 35 —
Сакко заявил, что приобрел оружие за несколько лет
до этого. 5 мая он имел его при себе, так как намеревал-
ся расстрелять все патроны в безлюдном месте до своего
твердо решенного отъезда в Италию.
Необходимость достать машину помешала ему выпол-
нить свое намерение, и вследствие этого, когда его задер-
жали, оружие и патроны находились при нем. Ванцетти
заявил, что нуждался в револьвере для защиты от грабя
телей; но роду своей деятельности он как разносчик рыбы
иногда имел при себе до сотни долларов для покупки
товаров у оптовых торговцев. Ружейные гильзы, найден-
ные у Ванцетти, принадлежали Сакко, и оба они зая-
вили о своем намерении продать оружие за небольшую
сумму, которую хотели передать в фонд защиты ради
калов.
После процесса об убийстве защита выдвинула довод
общего характера, что многие полицейские и сыщики в
первые месяцы 1920 года участвовали в облаве на ради
калов, организованной федеральными властями, а Сакко и
Ванцетти, как явные анархисты, являлись «подходящей
добычей» для высылки. Но почти немедленно после ареста
стало очевидно, что оба итальянца при искусном исполь-
зовании свидетельских показаний п распространенных
предрассудков могут быть обвинены в преступлении, кото-
рое наказывается смертной казнью.
Итак, короче говоря, защита настаивала во время
процесса на том, что Сакко и Ванцетти в тревоге, искали
автомобиль с целью избавиться от радикальной литера-
туры и имели при себе оружие без злого умысла. Позднее
защита стала утверждать, что полицейские и сыщики
схватили две случайные подходящие жертвы.
ВТОРОЙ период
(с 6 мая 1920 г. по 14 июля 1921 г.)
Предварительное расследование. Немед-
ленно после ареста начальник полиции Бриджуотера
Майкл Е. Стюарт допросил Сакко и Ванцетти. Им зада-
вали вопросы о том, где они находились в течение всего
текущего дня, анархисты они или коммунисты и являются
ли сторонниками насильственного свержения правитель
— 36 —
сгва Соединенных Штатов. На следующий день, 6 мая,
прокурор района Фредерик Г. Кэтцмэн допрашивал Сакко
о том, знает ли он Берарделли, о принадлежащем Сакко
оружии, об его опыте вождения машины, о том, что ему
известно о преступлении в Саут-Брейнтри, что он делал
15 апреля и где юн находился 5 мая. Ванцетти также был
допрошен Кэтцмэном о событиях 5 мая. об оружии и о
юм, чем он занимался в середине апреля.
Протоколы большей части этих допросов включены в
качестве доказательств в материалы процесса. Посред-
ством перекрестного допроса и нередко на основании при-
шания обвиняемых выяснилось, что они давали Стюарту
и Кэтцмэну неточные, неправильные и заведомо неверные
ответы. Они объясняли это тем, что боялись подверг-
нуть своих друзей и себя преследованию за радика-
лизм. Обвинение отвергло этот способ самооправдания,
гак как он не объяснял всех ложных ответов. Следующий
довод защиты заключался в том, что те ложные ответы,
которые не имели отношения к проблеме радикализма,
являлись в действительности невинными ошибками, прои-
зошедшими из-за неосведомленности подозреваемых
о событиях 15 апреля, когда совершилось убий-
ство.
Теперь настало время для прокурора решить, в каком
порядке будут слушаться два дела, которые ом должен
утвердить, какого обвинения он будет добиваться и в ка-
кие сроки будут происходить процессы.
Кэтцмэн предпочел судить первым Ванцетти за напа-
дение в Бриджуотере, а затем судить Сакко за убийство
и Саут-Брейнтри. Объясняя свое решение Совещатель-
ному комитету в 1927 году, Кэтцмэн ссылался на то, что
в это время происходила сессия Плимутского суда, ком-
петентного слушать дело о менее тяжком преступлении,
югда как обвинительный акт об убийстве мог быть пере-
дан суду в Норфолке не раньше сентября. Кэтцмэн настаи-
вал также на том, что доказательства участия Ванцетти в
преступлении в Саут-Брейнтри являлись недостаточными
для предъявления ему обвинения в убийстве до окончания
его дела в Плимуте. В конце концов он сказал, что
Втягивал назначение процесса по делу об убийстве
♦ потому что защита настаивала на одной отсрочке за
другой».
37 —
Защита в 1927 году держалась другого взгляда Она
обвиняла следствие в намеренном создании такого поло-
жения, чтобы Ванцетти явился в суд, где будет решаться
вопрос о его жизни, с уже висевшим над его головой при
говором по предыдущему делу; тогда Сакко, который не
зарегистрирован в полиции, окажется сообвиняемым ио
одному делу с осужденным преступником.
Обвинительный акт, процесс и осужде
мне Ванцетти за нападение в Бриджуо-
тере. 11 июня 1920 г. большое жюри1 выдвинуло про
•гив Ванцетти два обвинения: в нападении с целью ограб
ления в в нападении с целью убийства.
Его процесс начался в верховном суде в Плимуте 22
июня под председательством Вэбстера Тэйера. Вердикт с
виновности был вынесен I июля, а 6 августа Ванцетти был
приговорен к тюремному заключению на срок от 12 до
15 лет 1 2.
Защита предприняла некоторые шаги для обжалова-
ния, но этот вопрос был заслонен другим, более важ
ным, — обвинением в убийстве.
Обвинение против Ванцетти строилось на трех доказа
тельствах: его считали причастным к угону автомобиля
Мэрфи, оказавшегося на месте преступления; во время
ареста Ванцетти держал себя так, что создавалось впе
чатление о его виновности; свидетели опознали в нем того
бандита, который имел в руках охотничье ружье.
Доказательства участия в угоне машины в действи-
тельности были очень слабыми, опознание не являлось
безусловным, а показания некоторых свидетелей об этом
граничили с фантазией.
1 В функции большого жюри входит предание суду по материл
лам. представленным следственными органами — прокуратурой, ио
линией, ФБР н другими, санкционирование ордеров на арест и про
чие подобного характера действия по уголовным делам. Большое
жюри состоит из присяжных, количество которых определяется за
конами штатов. Так, например, в штатах Аризона и Юта больше
жюри состоит из 7 человек В Южной Дакоте в большое жюри нхо
диг от 6 до 8 присяжных, в Техасе — 12 человек, в штате Вашнис
тон от 12 до 17, в Северной Дакоте от 16 до 23, в Нью-Мех
сико — 21 человек и т. д.
2 По законам США суд, определяя пределы наказания, иногда
предоставляет на усмотрение тюремной администрации решение
вопроса о возможности oi ранпчнться низшим пределом определен
кого судом наказания, что администрация тюрьмы решает в занп
симостн от «поведения» заключенного.
Обвинительный акт, процесс и осуж-
leiine Сакко и Ванцетти за ограбление
и убийство в Саут-Б ренитр и. Хогя Сакко и
Ванцетти были арестованы 5 мая 1920 г., обвинительный
акт нм вручили лишь в сентябре. Процесс начался в выс-
шем суде Норфолкского графства, в Дедхеме, 31 мая
1921 1. Судил Вэбсгер Тэйер, тот самый, который
пре гседательствива.т па процессе Ванцетти в Пли-
муте.
Факты, относящиеся к избранию присяжных, представ-
ляют особый интерес. Был составлен первый список и:
500 кандидатов. Из него выбрали 7 присяжных. Затем
суд поручил шерифу подобрать еще 200 кандидатов из
числа местных жителей или жителей всего графства. Из
175 фактически собравшихся опросили 153 человека, преж-
де чем заполнили оставшиеся 5мест. Защита возражала
против способа отбора кандидатов для составления списка
присяжных. Эта проблема, однако, как н в целом весь
вопрос о подборе жюри, является скорее социальной, чем
правовой проблемой.
Ряд свидетелей, вызванных прокурором, опознали
Сакко и Ванцетти перед жюри как двух из пяти
членов шайки, совершившей ограбление. Сакко вдобавок
опознали как одного из стрелявших. Эти доказательства
оспаривались защитой по существу путем перекрестных
допросов п с помощью свидетелей, показавших, что неко-
торые из свидетелей обвинения ранее давали диаметраль-
но противоположные показания.
Обвинение утверждало, что пуля, которой был
Убит Бсрарделли. и стреляная гильза, найденная на
месте преступления, имеют следы, свидетельствующие о
юм, что они выстрелены из оружия, обнаруженного у
Сакко при аресте. Большую часть показаний об этом дали
эксперты, которые сравнивали «рокову ю пулю» 1 и «стре-
ляную гильзу» с экспериментальными пулями и гильзами.
Защита возражала, основываясь на экспериментах и про-
1ИВОПОЛОЖНЫХ выводах, сделанных вызванными сю экс-
пертами.
Третья линия обвинения, избранная прокуратурой, за-
ключалась в особо детальном рассмотрении поведения
1 Выражение'«роковая пуля» в США является не образным, а
техническим обозначением пули, причинившей смерть
- 39 —
— 38 —
обвиняемых при аресте, которое якобы изобличало их
виновность. Этот вопрос не был достаточно тщательно
исследован на процессе Ванцетти в Плимуте. Защита воз
ражала против такого утверждения, говоря, что «поведе-
ние, могущее свидетельствовать о виновности», либо Ht
относилось к данному преступлению, либо вообще ни-
чего не. означало.
Сакко связывали с убийством тем, что на месте пре
ступления была обнаружена его кепка, а Ванцетти - тем.
что в момент ареста он имел при себе револьвер, взятый
якобы у убитого Берарделли. Все эти элементы подкреп-
ляли обвинение, но ни один из них сам по себе, вероятно,
ие привел бы к осуждению. Более того, зашита добилась
некоторого успеха, поставив под вопрос обоспованност’.
позиции обвинения. Сакко отрицал, что кепка принадле
жит ему, а Ванцетти выдвинул версию, объясняющую
кому принадлежит найденный у него револьвер.
Защита подсудимых в добавление к доводам, выдви-
нутым против утверждений прокуратуры, создала для
обвиняемых тщательно подготовленное алиби: Сакко, как
показали свидетели, во время ограбления находился в
Бостоне, а Ванцетти — в Плимуте. Обвинение утверж-
дало, что доказательства алиби неубедительны, и выска-
зало предположение, что многие из них подтасованы.
14 июля был вынесен вердикт о виновности.
ТРЕТИЙ ПЕРИОД
(с 15 июля 1921 г. no 1 октября 1924 г.)
В течение этого периода, длившегося более 3 лет. за-
щитники осужденных неоднократно ходатайствовали
перед судьей Тэйером о пересмотре дела. В этих ходатай-
ствах давался обзор дедхемского процесса и приводилось
множество новых доказательств и аргументов. Краткое
изложение этих ходатайств очень важно для истории дела.
Ходатайство о пересмотре дела па том
основании, что вердикт противоречил до-
казательства м. Немедленно после вынесения вер-
дикта защита вступила в обычную борьбу, основанную на
сопоставлении доказательств. Ходатайства и устные аргу-
менты не были опубликованы, но смысл их легко понять
40 —
ил содержания отклоняющего их определения судьи Тэй-
ера от 24 декабря 1921 г.
В этом определении особо подчеркивается необыкно-
венно добросовестное отношение присяжных к оценке до-
лазательств и вытекающее из этого нежелание судьи
оспаривать вердикт. Эти основные соображения касались
пора о протоколах опознания, роковой пуле, автомашине
ышдитов и связи между нею и обвиняемыми, револьвере
Ванцетти, кепке, якобы принадлежавшей Сакко, вопроса
.1 «поведении, изобличающем виновность», и алиби. «По-
ведение, изобличающее виновность», обсуждалось гораз-
до более тщательно, чем все прочие соображения. Ника-
кой существенно новой линии в полемике ие заметно'
Однако судья Тэйер в заключительных примечаниях пока-
<ал свое личное отношение к делу, и этому позднее
суждено было стать правовой проблемой.
Согласно закону никакое обжалование определения
судьи по этим запросам не допускалось.
Первое дополнительное ходатайство
ходатайство Р и пли — Дэй л и 1 Защита получила
hi старшины присяжных Рипли аффидавит1 2, в котором
<>и подтверждает, что принес с собой в комнату присяж-
ных 3 револьверных патрона калибра 38, похожих на те,
которые находились в револьвере Ванцетти. Он показывал
гги патроны другим присяжным. Обвинение не опровер-
гало этого обстоятельства. Сам Рипли умер вскоре после
1'ого, как сделал свое сообщение. Предметом спора стал
вопрос о том, делалась ля попытка вложить эти патроны
в револьвер Ванцетти, а также вопрос о значении некото-
рых пометок, сделанных чернилами. По существу защита
жаловалась на наличие в комнате присяжных предметов,
которые не должны были там находиться.
Fla основании аффидавитов 11 оставшихся в живых
присяжных судья Тэйер в определении написал, что «само
по себе появление патронов Рипли и разговор или спор
1 Как здесь, так и в ряде мест последующего текста авторы
книги сокращенно определяют содержание ходатайства по фами-
лиям тех лиц, на новых показаниях которых это ходатайство осно-
вывается.
2 Аффпдашггом в США называется письменное заявление (пока-
шние), подтвержденное присягой (клятвой), данной перед судом
или соответствующим должностным лицом, и устанавливающее фак-
тические обстоятельства дела.
41 —
о них не вызвали такого смущении и не создали столь
предосудительного впечатления, которые могли бы каким
либо образом повлиять на вердикт или как-нибудь нпач.
отразиться на участи обоих подсудимых или одного и i
них».
В 1923 году, когда качалось обсуждение дополнитесь
пых ходатайств, было представлено письменное показание,
данное под присягой знакомым Рипли—Дэйли. Когда бу
дущии старшина собирался ехать в Дедхем, куда его вы
зывали в качестве присяжного, Дэйли высказал мнение,
что Сакко и Ванцетти невиновны. Рипли (и это огяаша
лось!) ответил: «Будь они прокляты, их так или иначе
следовало бы повесить».
Судья Тэйер никак не комментировал дополнения
Дэнли к -.аявлению Рипли
Апелляция па основании первого дополЛтгльнчго хо
дата яства была принята к рассмотрению.
Второе дополнительное ходатайство—
ходатайство Гуда — Пельцера.
Через несколько секунд после убийства в Саут-Брейп-
три, когда автомобиль, на котором скрылись преступники,
двигался ИО' улице, бандит, находившийся на правом
переднем сидении, выстрелил в местного жителя по фа ми
лии Гуд Всего несколько шагов отделяли Гуда от бан-
дита, который мог его убить; пуля прострелила пальто
Гуда. Этот свидетель дал полицейскому свое имя и адрес,
и об этом было сообщено начальнику полиции Саут
Брейнтри. Однако следствие не вызвало Гуда в качестве
свидетеля, а защита не знала о его важной роли. Через
год после процесса Гуд дал письменное показание под
присягой о том, что ему извести
Судья не признал необходимым произвести повое рас
смотрение дела на том основании, что свидетельские по-
казания Гуда были бы всего лишь пересказом уже извест
него. Весьма характерно, что только 1 страница этого
определения Тэйера посвящена Гуду: остальные 13 стра
ниц касаются других показаний
Независимо от существа этого ходатайства его откло
пение вызвало два важных вопроса, которые впос. [едствии
обсуждались при апелляции.
Прежде всего, почему Тэйер сказал: «Как мог Гул
точно сохранить в памяти облик Сакко в течение почти
18 месяцев, бросив па него только один взгляд в день
— 42 —
ifiul ma?». Это неверно сказано. Fla самом деле, Гуд объ-
114111,'г, что когда он посмотрел на Сакко, то понял, что
швнннемый не тот человек, который стрелял в пего. И
Гчрое, правильно ли характеризовать показание очевид
ни чья восприимчивость должна была быть большей, чем
, всех других, так как он едва нс расстался с собственной
। шиыо. как «еще одно показание лица, видевшего про-
h. .вший автомобиль бандитов»?
Вторая часть второго дополнительного ходатайства
ре уставляет письменное показание, данное под присягой
шлете тем по имени Пельцер, который па процессе опо-
। иг Сакко как «бледный снимок» одного из бандитов,
ищитник Фред X. лМур добился от свидетеля отказа от
иого показания и признания его вынужденным. Кэтцмэн
редставил отказ Пельцера от его отказа и выдвинул
оптробвинение в запугивании. Ходатайство было откло-
нено, и апелляция рассматривалась только па основании
Ьфндавнта Гуда.
Третье дополнительное ходатайство
о д а т а й с т в о Г у д р и д ж а. Ознакомившись с. мши о-
‘псленнымп томами письменных показаний- под присягой
и протололов, Мур подверг сомнению личность некоего
I удрпджа, свидетеля, опознавшею в Сакко одного из бан-
III гов. Гудридж, как оказалось, имел уголовное прошлое
и плохую репутацию. Защита полагала, что Гудридж был
рад угодить следователю, чтобы тем самым повлиять на
предстоящее следствие по предъявленному ему самому
обвинению в преступлении, в котором он уже признал
ы пя виновным. Если бы это обстоятельство обнаружилось
ли время процесса, результатом мог явиться не только от-
нод свидетеля, но и дискредитация следствия. С другой
стропы, видно, что сам Мур обошелся с Гудриджем очень
। рубо. Многочисленные обвинения и контробвинения отра-
жают острую и беспощадную схватку. Тэйер, отклоняя
ходатайство, сослался на «дерзкую попытку запугать Гуд-
риджа угрозой немедленного ареста» и тем самым выго-
родил Кэтцмэна.
Ввиду отклонения этого ходатайства апелляция совсем
не была принята.
Четвертое дополнительное ходатайст-
во — ходатайство Эндрьюс. Другим свидете-
дм, опознавшим Сакко, быта г-жа Лола Р. Эндрьюс, и
от нее Мур получал аффидавиты о том, что следствие
— 43 —
спутало ее, извратило ее показания и до некоторой степе-1
ни запугало. Почти тотчас она взяла обратно эти заявле
ния и обвинила Мура в том, что он оказывал на нее силъ
нос давление. Отклоняя ходатайство, Тэйер охарактерн!
зовал положение как явный случай недопустимого,
точки зрения профессиональной этики, поведения предела
кителей сторон. Однако он признал Кэтцмэна невиновные
п указал, что Мур, по его собственному признанию, засл) -I
живает порицания. Поэтому судья признал аффидевиты
г-жи Эндрьюс не заслуживающими внимания. Апелляция!
па основе этого ходатайства не была принята.
Пятое дополнительное ходатайство
ходатайство Гамильтона — Проктора. Са-|
мая сложная часть дела Сакко — Ванцетти та, которая
касается заключений экспертов по огнестрельному ор\
жню, патронам, гильзам п пулям. Во время процесса
заключения давали четыре эксперта: Проктор и Ван-Ах
бург со стороны обвинения, Бэрнс и Фитцджеральд с
стороны защиты.
При чтении материалов процесса, естественно, возни-
кает вопрос: насколько эти люди помогли составу прпсяж
пых разобраться в фактах. Надо, разумеется, принять во
внимание, что присяжные могли пользоваться своими рх
камк и глазами, тогда как тот, кто знакомится только с
документами дела, лишен такой возможности. Тем не ме-
нее можно сделать неопровержимый вывод, что жюри
получило только самое смутное понятно о технических
проблемах, с которыми ему пришлось столкнуться. Дока
зательства и версии, предложенные обеими сторонами,
были небрежно подобраны, неполностью и путано изло
жены и, быть может, — и что важнее всего — превышали
понимание или способность к оценке со стороны неспециа-
листа, руководствующегося простым здравым смыслом.
Вследствие очевидной недостаточности данных, касак
щихся баллистической стороны дела, защита на этот ра
предложила в гамильтоиовской части пятого доподкитель
кого ходатайства снова произвести экспертизу и исследо
вать в малейших деталях все собранные доказательства
технического характера. Гамильтон и Джил представили
анализы и иллюстративный материал для защиты; Ваи-
Амбург и Робинсон сделали то же для обвинения.
Данные под присягой письменные показания, поддер
живающие аргументы, и решение по пятому дополнитель-
ному ходатайству составляют 120 рукописных страниц.
юд.|, кроме того, относятся 26 исключительно детальных
||цц>1 рафичсских снимков.
К несчастью, вряд ли беспристрастный средний чело
к к после чтения и изучения этих' новых анализов сможет
tpinic судить о виновности подсудимых. Правда, некото-
Чио сомнительные вопросы выяснились. Но два главных
прхднения остались. Эксперты равной квалификации ие
"шили к соглашению. И сложность проблемы, возможно,
in преодолима.
Последнее из дополнительных ходатайств о пересмотре
к ла основывалось преимущественно на новом доказатель-
на. содержавшемся в аффидавите Проктора. Оно посте
шло как раз в то время, когда должна была слушаться
гргумептация по всей группе ходатайств в целом По су-
‘li’cmy последнее ходатайство представ, яло собой акт
иморазоб. (ачения одного из экспертов, дававшего заклю-
। иге в пользу обвинения па процессе в Дедхеме. 23 окчя-
ри капитан Проктор под присягой заявил о том, что он
нгщократно предупреждал Кэтцмэна об отрицательном
ните, который он даст, если его спросят, обнаружил ли
и несомненные доказательства того, что роковая пуля
ы,|.т выстрелена из пистолета Сакко. «Мое мнение. за-
пил Проктор, выступая как свидетель, — что ро-
иная пуля сходна с пулей, выстреленной из этого
иен), чета»
Отвечая на вопросы, вытекающие из аффндавита
Проктора, Кэтцмэп ограничился отрицанием того, что
кгнерт со стороны обвинения «неоднократно» обсуждал
ним этот вопрос или что Проктор «неоднократно» гово-
рил о своем намерении дать отрицательный ответ.
Судья Тэйер так и не допросил Проктора, который
кончался вскоре после подписания им своего аффнда-
UI.। В своем отрицательном решении по поводу ходатай-
ma Тэйер утверждал, чти Проктор думал именно так.
нс он сказал, и что жюри должно полностью и в точно-
in руководствоваться его устным показанием.
Судья не признал вины Кэтцмэна в какой-либо заве-
юмой договоренности с экспертом, которая могла бы
рпчипить вред интересам подсудимых. В заключение он
низал, что защита даже не настаивала на перекрестном
•просе по этому заявлению.
— 44 -
— 45 -
Апелляция была принята на основании обеих — га-
мильтоновской и прокторовской — частей пятого допол
пительного ходатайства.
Титанические усилия защиты Сакко и Ванцетти в этен
трехлетний период подготовки ходатайств о пересмотр
дела и тяжелое бремя тяготевшей над государственным
обвинением и судьей необходимости обсуждать и решат'
эти жалобы привели в конце 1924 года к дискуссии, коп
рая, даже с одной только правовой точки зрения, имел,
общенациональное значение.
ЧЕТВЕРТЫЙ ПЕРИОД
(с 2 октября 1924 г. по 8 апреля 1927 г.)
Почти тотчас после отклонения ходатайств о перс
смотре дела Уильям Дж. Томпсон стал во главе защит
обоих обвиняемых — Сакко и Ванцетти. Мур и его ко.
леги, братья Мак-Энерни, вышли из состава защиты.
Подготовка, аргументирование и о
клоне пне апелляции, основанной на пр
говоре и дополнительных ходатайства
Первый документ, связанный с рассмотрением апел.н.
ции в верховном суде штата, был издан 13 сентяб]
1924 г. Позднее были представлены многочисленные пр.
юколы и письма; все. материалы по делу были оконч;
тельио скомплектованы к 10 ноября 1925 г. Длительное!
этого периода объяснялась сложностью дела и тщате г
костью, с которой подбирались апелляционные доку Met
ты. Пег никаких доказательств намеренного затягнваш
процесса с чьей-либо стороны. Прения происходили 1
12 и 13 января 1926 г. 12 мая верховный суд штата поет,
повил: «Возражения опровергнуты. Вердикт остается
силе». По законам Массачусетса высший апелляционны
суд уполномочен пересматривать «вопросы права», по 1
«вопросы факта». Однако можно по-разному определят
что такое «право» и что такое «факты», и соотношеш1
этих двух понятий выросло в подлинную проблему.
Суд мог пересмотреть «вопросы права». Другим
словами, документы по делу и процедура его рассмотр!
ния в низшем суде могли быть вновь рассмотрены с то1
ки зрения их соответствия законному порядку веден»
процесса, установленному федеральной конституцией,
также конституцией и законами штата. В этом отношени
и теле Сакко — Ванцетти было допущено множество на-
рушений, но верховный суд признал, что они не имели
||Н'ДПых последствий для подсудимых.
Суд не имел права исследовать «факты». Это озна-
чает. что по законам Массачусетса апелляционный суд не-
юг вновь рассмотреть дело, чтобы, взвесив доказатель-
на, определить, были ли виновны Сакко и Ванцетти.
Но понятия «право» и «факты» не всегда легко пол-
ностью разграничить; горячие дебаты в зале суда часто
। издают такую атмосферу, в которой философские по-
। роения разбиваются грубой силой человеческих чувств.
I) именно тогда председатель суда выполняет одну из
i них самых важных функций. Он является уполномочен-
ным законом посредником, обладающим большой дискре-
ционной властью , которая связана с большой ответсг-
| 1Г1ЮС1ЫО.
«Дискреционная власть в этой связи подразумевает трезвое, ос
ши iiinoe на законе усмотрение, освещаемое пониманием и знаниями
। (мнящееся под контролем здравых принципов права, твердое му-
i.cctho, соединенное со спокойствием и хладнокровием, свободное от
пристрастия, не колеблемое симпатией, не извращаемое предубеж-
и-ппем, не движимое каким-либо иного рода чувством, за исключе-
нием одного всепоглощающего страстного желания поступать
। нрапедлпво Надо полагать, что постановление, в котором проявится
(„употребление с\ зейскими полномочиями, подлежит пересмотру,
...страдавшим должно быть дано соответствующее удовлетворение».
И как раз доказывание произвола судьи, председа
к .явствовавшего на процессе, явилось содержанием апсл-
। щионной жалобы защиты по данному делу.
Судья Тэйер был изобличен в том, что он во многих
i (учаях использовал свою неограниченную власть непра-
вильным или предосудительным образохМ. Высший суд,
знакомившись с материалами дела, не признал этого.
1 Дискреционная влас!Ь судьи позволяет ему выполнять те пли,
иые функции распорядительного порядка, относящиеся как пепо-
। )>едственно к вопросам процесса, так и к поддержанию порядка в
• удобном заседании, на приеме и т. и. Судья, используя прсдостав
гниую ему дискреционную власть, должен действовать в пределах
пиона. Судья сам устанавливает время, характер и границы при-
менения предоставленной ему дискреционной власти. Сюда отно
инея, например, право судьи отказать в приеме искового заявле-
ния, отказать й приеме или принять кассационную жалобу, пода-
и-юмую с пропуском установленных сроков кассации, наложить
и искание на нарушителей поря ща в зале суда и пр. Тэйер истол-
мчыл жалобу на допущенное им пристрастие, являющееся грубым
нарушением закона, как жалобу на его не подлежащие обжалова-
нию распорядительные функции.
46 —
— 47 —
Важность затронутого вопроса видна из того, что защпы
позднее уличала судью в злоупотреблении своими правя
ми, вызванном личным резко враждебным отношением к
подсудимым
Обвиняемые принесли жалобу на отказ в пересмотре
дела, ссылаясь на противоречие вердикта доказательст
вам и на отклонение первого, второго (частично) и пято
го дополнительных ходатайств (ходатайства Рипли—Дэн
ли, Гуда и Гамильтона—Проктора). В общем в жалобе
указывалось 28 основных пунктов. Со стороны обвинения
выступал Д. Рэшгеп, помощник прокурора Дэдлея. Мш-1
нис суда было изложено в письменной форме Генри
И. Брэйлеем, старшиной совета суден; оно было согласи
вано с главным судьей Раггом и с членами совета судей
Карролсм, Уэйс-том и Сэндерсоном. Между ними не бы, к
расхождений.
Мнение, изложенное судьей Брэйлеем, отклоняющей
жалобу обвиняемых, содержит 33 раздела. Многие пункты
жалобы были отклонены в силу основного правила, чти
данный вопрос находится в пределах дискреционной вла-
сти председательствовавшего судьи, и еще большее коли
чество было подведено под действие того же правила гш
пристрастию или по скрытым соображениям. Разумеется!
поскольку апелляцию в целом можно рассматривать как
жалобу на действия судьи Тэйера, было неизбежно, чти,
мнение верховного суда примет форму решения по вопро
су о праве Тэйера поступать по своему усмотрению.
Ходатайство о пересмотре дела, осно
ванное на признании .Медейроса, заслу!
тайное и отклоненное председательст-
вующим судьей и верховным судом. 10 но
ября 1925 г. защита закончила подготовку материалов для
апелляции. Можно допустить, что последним и главным
доводом защиты должен был быть обзор писем, сопровож.
давших этот материал. А затем, 18 ноября, внезапно от-
крылась совершенно новая область доказательств и воз
никла линия защиты, совершенно отличная от прежней.
Это произошло в результате вручения Сакко записки от
одного парня, сидевшего в дедхемской тюрьме. В за
писке было написано: «Настоящим я сознаюсь в том, что
участвовал в преступлении против обувной компании в
Саут-Брейнтри, а Сакко и Ванцетти не участвовали а
указанном преступлении. Селестине Р. Медейрос».
Эго необычайное событие вынудило защиту, государст
ценное обвинение, судью, который вел дело, и верховный
!'Уд продлить дебаты еще на 17 месяцев. Более того, ме-
М’йровская фаза процесса еще’ больше обострила конф-
IIIKT между законом и людьми. К апрелю 1927 года дело
Синко— Ванцетти стало наиболее страстно обсуждаемой
1'МОЙ ДНЯ.
Селестине Медейрос в то время, когда он послал Сак-
ко свою записку, был осужден за убийство первой сте-
пени Он, однако, подал апелляционную жалобу, и имел-
( и шанс, что его не казнят.
«Я сознался, — объяснял Медейрос, — движимый
чувством симпатии к г-же Сакко и ее детям».
Такое утверждение человека с репутацией самого худ-
шего сорта, уголовного преступника, естественно, казалось
подозрительным, несмотря на то, что оно, по всей вероят-
ности, обрекало его на казнь.
К счастью, нет необходимости рассматривать скрытые
мотивы этого признания; было произведено самое полное
расследование всех относящихся к нему фактов, и резуль-
|аты были представлены суду в форме документов и аф-
фидавитов.
К сожалению, доказательства, собранные таким путем,
не имели силы устных свидетельских показаний, даваемых
перед жюри в судебном заседании; кроме того, их цель
ш было подвергнуть проверке и оценке с помощью во-
просов и перекрестного допроса.
Медейрос заявил, что он — один из группы шести про-
фессиональных преступников, совершивших преступление
и Саут-Брейнтри. Несколько субъектов, все с плохой репу-
тацией, подтвердили, что Медейрос в период между 1924
и 1926 годами при различных обстоятельствах говорил о
поей причастности к этому исключительному преступле-
нию.
1 Законодательство ряда штатов делит умышленные убийства
(murder) на степени, причем различие между законами штатов
весьма велико. В большинстве случаев идет речь об убийствах двух
степеней. К числу умышленных убийств первой степени относятся
гпкие, которые совершаются с помощью яда, из засады и прочие,
осуществляемые по заранее обдуманному намерению, а также убий-
ina, сопровождаемые другими тяжкими преступлениями — взло-
мом, поджогом, изнасилованием или грабежом. Убийства первой
степени караются смертной казнью.
— 43
4 Наследие Сайке и Ванцетти _ 49 —
Правда, Медейрос не мог вспомнить многих подробно I
стей событий рокового дня (возможно, потому, что бы I
испуган, полупьян и страдал эпилепсией), однако он не
делал существенных ошибок в том, что припоминал, Па I
основании показаний Медейроса создавалось впечатление!
с его вероятном, по ни в коей мере не доказанном участии I
в деле.
Поэтому Томпсон и его новый помощник Герберт!
В. Эрман сочли необходимым исследовать вопрос о воз-
можной виновности всей шайки бандитов, в которой М<
дейрос, по всей вероятности, был наименее влиятельным
членом. Их задача затруднялась тем, что Медейрос упор
но молчал при попытках установить, кто были его соуча
стники; другим препятствием являлся отказ государствен
ной прокуратуры участвовать в расследовании. Тем не ме
нее было сделано важное дело.
Шайка Морелли из города Провиденса в штате Ро t
Айленд, по-видимому, входила в указанную группу. Часть
членов шайки была на свободе 15 апреля 1920 г. Они
нуждались в деньгах для оплаты адвокатов по другом'.
угрожавшему им серьезному обвинению. Некоторые нз|
них подходили под описание, данное свидетелями npi
опознании, а один имел особенно большое сходство с
Сакко.
Шайка была хорошо знакома с обувными фабриками
«Слэйтер и Моррилл» и «Райс и Хутчин», так как зани-|
малась хищением грузов у владельцев этих фабрик.
Эти дополнительные сведения имеют для дела го-
раздо большее значение, чем простое признание М<
(ейроса. Они позволяют выдвинуть следующую гипо
тезу: Майк Морелли, наименее влиятельный член шайки
которому угрожало обвинение в систематическом угош
машин, действительно не находился в Саут-Брейнтрн
«Стив-поляк» — Бенковский вел машину бандитов; Ме
дейрос, сидя на заднем сидении, стрелял, чтобы разогнал
толпу; Фрэнк Морелли, стоя на северной стороне улицы,
прикрывал своих соучастников; Джо Морелли, предводи
тель шапки, выстрелил один раз в Берарделли из своего
тридцатидвухкалиберного «Кольта»; Тони Манчини вы
стрелял два раза из ружья неизвестной системы в Пар
ментера и три раза в Берарделли.
... Имелось достаточно фактов, чтобы построить такую
гипотезу. Можно ли было доказать ее? Чтобы выяснить
-- 50 —
• tu, шщпта ходатайствовала о новом процессе. Сотни
iparnin письменных показаний под присягой, которые
щддерживали эту гипотезу, могли превратиться в до-
П1 шпые «факты» после тщательной проверки их в су-
ноюм заседании. Но вопрос о справедливости доводов.
। >рую теперь можно обнаружить, был представлен как
опрос «права».
Высказывания представителя обвинения сохранились
ишь в виде небольших отрывков, включенных в прото-
||Mi апелляционного суда. Несомненно, должны были
4П. и контр-аффидавиты, представленные защитой.
Отказ судьи Тэйера пересмотреть дело изложен на
it страницах. В своем решении он анализирует и сопо-
1 являет все, о чем идет речь в медейровском ходатай-
1НС, с целью ответить на один единственный вопрос:
« .. суд должен найти, что обвиняемые установили с надлежа
nil'll неопровержимостью доказательств правдивость признания Ме
Проса. Но этот суд, хотя его естественное чувство гуманности было
посгрено до предела, не может признать фактом, что Медейрос
порнт правду».
Результатом явилось отклонение ходатайства о пере-
уотре дела.
Снова подсудимые апеллировали к верховному суду,
г In их пути стояли два серьезных препятствия. Во-первых,
их жалоба опиралась на ряд аффидевитов, а не на про-
школ процесса; такое обоснование, безусловно, казалось
ы апелляционному суду менее убедительным. Во-вторых,
шпорь уже неизбежно, ввиду характера решения судьи
I тйера, жалоба должна была содержать выпады против
омпстентности и беспристрастности этого судьи. Борьба
роняла в высшей степени личный характер, и, правильно
ин неправильно, судья Тэйер оказался поставленным в
шиожение главного обвиняемого.
Первым вопросом, обсуждавшимся в жалобе осужден-
ных, был:
«. .. являются ли признание, аффидавит и свидетельство Ме-
Проса и множество других аффидавнтов, подтверждающих то же
мое, доказательствами, «настолько весомыми и имеющими такой
ip жтер по своей достоверности, силе и соответствию основным об-
шитсльствам дела, чтобы быть достойными тщательного рассмот-
i нив» и «чтобы была уверенность, что они станут реальными
I шторами при вынесении решения жюри, если ходатайство будет
рппято», другими словами, «являются ли они важными доказатель-
ными такого рода, которые, возможно, будут иметь действенный
результат».
!• — 51 —
Обоснованием положительного ответа на этот вопрос
служил очень внушительный перечень фактов. Особенно
эффектно выглядело сопоставление дела Сакко и Ванцет-
ти и дела шайки Морелли по особенностям, мотивам, да-
там, признаниям, опознаниям, алиби, «поведению, изоб-
личающему виновность», и т. п.
Столь же важными для защиты Сакко и Ванцетти бы-
ли указания апелляционной жалобы на пристрастность и
недостаточную компетентность судьи Тэйера, поскольку
эти его качества повлияли на отклонение ходатайства.
Краткая ответная записка представителя обвинения
повторяла знакомый довод о том, что в ходатайстве ста-
вятся вопросы о фактах, которые всецело подлежат усмот-
рению председательствовавшего судьи.
«Далее обвинение настаивало на том, что важный вопрос о<>
участии Медейроса вместе с другими в этом преступлении был од
ним из оспариваемых фактов, что решение суда является оконча-
тельным и что ни в одном слове этого решения нельзя обнаружить
безответственного суждения, недобросовестности или злоупотребле
ния судьи его широкими полномочиями. Наоборот, решение ясно
показывает, что председательствовавший на процессе судья обладал
высокой степенью рассудительности и проницательности, острым
аналитическим умом в соединении с безграничным мужеством, зна
нием законов и несомненной способностью вскрыть полную несостоя
тельность или недостаточную доказательственную силу этой массы
совершенно неубедительных аффндавитов».
К тому времени всем, имевшим отношение к делу,
стало ясно, что защита Сакко и Ванцетти безнадежно ос
ложнилась ожесточенной дискуссией о судье Вэбстере
Тэйере. Поддавшись неблагоприятным влияниям, верхов
ный суд снова подтвердил свое определение по этому де-
лу, по которому могла быть назначена смертная казнь.
Определение об отказе изложено коротко: оно осно-
вывается в значительной мере на установленном законом
праве председательствовавшего судьи, рассматривать но
вые доказательства как вопрос факта и отбрасывать их,
если он не убежден, что «те, кто сообщили о вновь выяс
пившихся обстоятельствах, заслуживают доверия».
Что касается самого решения судьи Тэйера, то верхов
ный суд дал понять, что лучше было бы отклонить хода
тайство без сопроводительного меморандума.
Значение документов министерства
юстиции. Наряду с признанием Медейроса и гипоте-
зой, основанной на деятельности шайки Морелли, защита
— 52 —
ррдсгавила доказательство того, что существовала злове-
щие и предосудительная связь между следователем и
управлением министерства юстиции в Бостоне. Это ут-
||| рждспие было аргументировано, отклонено, обжаловано
и вновь отклонено вместе с представленным материалом о
Медейросе — Морелли, хотя между этими двумя вопро-
। ими пс было никакой связи.
Таким образом, после 2,5 лет настойчивых жалоб в
in рхпвный суд, после выяснения совершенно повой линии
и щиты, доказывающей, что в действительности прсступ-
и пне совершено шайкой Морелли, положение ие изме-
нилось. Сакко и Ванцетти не могли представить боль-
ше никаких существенных доказательств своей невинов-
но! in ни в виде указания на новые обстоятельства, ни в
ппде новых доводов. Согласно законам Массачусетса те-
перь Сакко и Ванцетти должны были предстать перед
। удьей, который председательствовал па их процессе, для
нно, чтобы смертный приговор мог быть приведен в ис-
III чтение.
ПЯТЫЙ ПЕРИОД
(с 9 апреля по 23 августа 1927 г.)
В течение последних 4,5 месяцев процесса Сакко
Нпицетти многие судебные органы и органы власти по-
лучили просьбы проверить доказательства, обличающие
подсудимых, и правильность ведения процесса. В некото-
рых инстанциях был разрешен полный или частичный пе-
ресмотр дела, а затем последовали отказы. Ни одни пе-
ресмотр ие дал заключения, благоприятного для подсу-
димых.
Каждый раз, когда слушалось дело, как защита, так
и обвинение представляли новые доказательства. К не-
। чнгтыо, эти доказательства не получили того направле-
нии, которое диктовалось их потенциальным значением.
Нельзя было подобрать подходящую процедуру для их
••осуждения как вопроса о факте. Более того, защита все
ч ипе и чаще была вынуждена нападать на массачусетские
I уды и на принятую в штате систему уголовного процес-
। I [спальный, по неизбежный вывод из длительной борь-
бы И, наконец, беспокойство во всем мире, вызванное
процессом, усилило антагонизм между представителями
м<н их сторон. В силу всех этих причин никакое старое
53 —
или новое доказательство, по-видимому, не могло приве-
сти к удовлетворительному решению.
Приговор, вынесенный председатель-
ствовавшим судьей. Сакко и Ванцетти предстали
перед судьей Тэйером 9 апреля 1927 г. и было решено, что
их казняг в течение недели, начинающейся с 10 июля.
Этот срок был позднее перенесен па 10 августа, а затем
на 22 августа с тем, чтобы могли быть заслушаны не-
сколько особых ходатайств и петиций.
Перед оглашением приговора Сакко выступил с крат-
ким заявлением, в котором он отрицал свою виновность.
Ванцетти, обратившись к суду, утверждал, что он неви-
новен, оспаривал многие доказательства, представленные
обвинением, и указал па предвзятое отношение к обви-
няемым со стороны судьи. Он закончил свое выступление
изложением своего мировоззрения и политических взгля
дов. Эти выступления, в особенности речь Ванцетти, —
живые документы, проливающие свет на личность под-
судимых, но они не вносят ничего существенного в повест-
вование о юридической стороне дела.
Прошение о помиловании, его слуша-
ние и решение Совещательного комитета.
Отказ в помиловании. 4 мая защитник предста-
вил губернатору Алвану Т. Фуллеру прошение о поми-
ловании, подписанное одним Ванцетти. Стиль прошения
был стилем Вапцетти, лишь слегка подчищенным и
исправленным его защитником.
Губернатор Фуллер принялся за изучение дела. В ка-
кой степени личное ознакомление Фуллера с делом по-
влияло на его отказ в помиловании — не известно. Это
ознакомление могло произвести на него значительное впе-
чатление. но он мог также находиться под сильным впе-
чатлением решения Чрезвычайного совещательного коми-
тета, заседание которого он назначил на 1 июня.
Этот комитет, или комиссия, — его члены употреб-
ляли оба термина - состоял из президента Гарвардского
университета Лоуренса Лоуэлла, президента Массачусет-
ского технологического института Сэмюэля У. Стрэтона
и отставного члена верховного суда Роберта Грэнта*.
Комитет докладывал губернатору 27 июля. При рас-
1 Характеристики членов Совещательного комитета приводятся
и главе «Губернатор и его комитет*.
— 54
-muiрении дела внимание комитета было направлено на
протокол процесса, на атмосферу, окружавшую дедхем-
। кий суд, на новые доказательства в дополнительных хо-
(атайствах и на пристрастность судьи Тэйера.
Формальное решение губернатора Фуллера об отказе
1 помиловании было опубликовано 3 августа, на 4 дня
раньше, чем стал известен доклад Совещательного коми-
нча.
В решении о приведении приговора в исполнение не
приводилось ни фактов, ни суждений, которые по-новому
< цветили бы ситуацию.
Таким образом, 3 августа 1927 г. исчезла последняя
надежда на пересмотр дела. Быть может, от этой надеж-
на следовало отказаться даже раньше; Сакко, пожалуй,
видел это яснее всех, когда он не согласился подписать
прошение о помиловании.
Ходатайство, основанное па лристра-
гиюм отношении председательствовав-
шего судьи; аргументирование этого хо-
датайства перед ним и его отклонение.
Безуспешная попытка поставить перед
верховным судом вопрос о пристрастном
отношении этого судьи. 6 августа Артур Д. Хилл
вменил Уильяма Дж. Томпсона в качестве главы защи-
1Ы. Хилл был давно связан с делом. Возможно, Томпсон
полагал, что новый человек на скамье защиты станет про-
являть меньше раздражительности. Томпсон мог также по
чувствовать недостаточную уверенность в себе, потому что
его моральные силы совершенно истощились.
Ряд усилий был предпринят в последнюю минуту в
массачусетском верховном суде между 6 и 19 августа.
Просили об отмене приговора и о пересмотре дела вви-
iy пристрастного отношения председательствовавшего
судьи.
Согласно действующим процессуальным нормам было
цшо распоряжение, чтобы это заявление рассматривал
судья Тэйер. Защитник просил Тэйера позволить другому
судье слушать это ходатайство. Тэйер отказал и, заслушав
возражения, отклонил ходатайство на том основании, что
он не обладает достаточными правомочиями для его удо-
влетворения, ибо приговор уже вынесен и прошли более
года со дня окончания процесса.
Была подана апелляция в верховный суд.
Одновременно обратились к одному из членов верхов-
ного суда с просьбой истребовать дело в порядке надзора.
При этом указывалось, что неприличествует судье, кото-
рый вел процесс, рассматривать жалобу на его же при-
страстное отношение к подсудимым. Ссылались на консти-
туцию штата и на конституцию Соединенных Штатов.
Член суда Сэндерсон отклонил эту просьбу, и тог л. а была
подана апелляция пленуму верховного суда’ штата Мас-
сачусетс.
Апелляционные жалобы на решения Тэйера и Сэндер-
сона были приняты и слушались 16 августа как одно пле-
дировапие1 2.
Суд признал, что судья Тэйер вынес правильное реше-
ние о недостаточности своих полномочий и что подсуди
мые получили равноценную потерянной ими процессуаль-
ную возможность ходатайствовать о пересмотре дела,
использовав статью, которая позволила им просить одного
из судей верховного суда затребовать дело в порядке над-
зора. Далее было признано, что согласно установившемуся
порядку истребование в порядке надзора дел, подобных
тому, о котором идет речь, более не практикуется. Опреде-
лением об отказе, объявленным 19 августа, завершилось
рассмотрение дела Сакко—Ванцетти в судах Массачу-
сетса.
Безуспешные попытки обратиться в
федеральные суды. В то время, когда делались
последние попытки спасти Сакко и Ванцетти с помощью
судов Массачусетса, почти одинаковые жалобы были на-
правлены нескольким федеральным судьям. Три петиции
о применении Habeas corpus3 были представлены: Холмсу.
1 В США, как известно, функционируют две параллельные су-
дебные системы: федеральная и штатов. Первой инстанцией по пре-
обладающему числу дел в большинстве штатов является районный
суд Его приговоры могут быть обжалованы в верховный суд штата.
В некоторых штатах имеются апелляционные суды (например в Мас-
сачусетсе). В отдельных случаях (весьма редких) имеют место обра-
щения в федеральные органы суда, в том числе в федеральные апел
ляционные суды и в Верховный суд США.
* Здесь о пледировании говорится в смысле аргументировании
двух жалоб одними и теми же доводами.
3 Habeas corpus — институт английского процессуального права,
устанавливающий обязанность доставить арестованного к судье с
целью проверки законности ареста.
— 56 —
ч и пу Верховного суда Соединенных Штатов (10 авгу-
। гл), Элдерсону, судье первого окружного апелляционного
। уд л (в тот же день) и Мортону, судье суда Массачусет-
н то района (19 августа). Судья Холмс отказался истре-
Гк>1! in, дело в порядке надзора на том основании, что это
могло бы иметь место лишь в том случае, если бы было до-
ил пню, что подсудимых осудил суд, который не имел Пра-
ги их судить. Судьи Элдерсон и Мортон поддержали эту
инку зрения.
I (оследний шаг заключался в попытке получить при-
и i certiorari'; такой приказ может быть издан каждым:
и i судей Верховного суда Соединенных Штатов, если бы
имелись основания допустить, что Верховный суд призна-
• । наличие в данном деле противоречий федеральной кон-
|циуции. Судья Брэндис отвел себя на том основании,
•но члены его семьи активно действовали в пользу подсу-
П1МЕ.1Х. Судья Холмс отклонил ходатайство 19 августа.
Iler ни одного доказательства, — сказал он, »— бес-
। мысленное™ процессуальных действии или инсцени-
ровки процесса. Это скорее вопрос о праве Верховного
। уда оспаривать вердикт, постановленный судом штата,
кылаясь на порочность законов Массачусетса».
II далее:
«Самое важное в представленном протоколе то, что вопрос о
нрш ipacTHOCTH судьи Тэйера, возникший и, можно сказать, выяс-
нившийся лишь после окончания процесса и вынесения вердикта,
|п шил сам судья Тэйер, а не какой-либо другой судья. Но если я
шнтявлю этот факт на обсуждение, то поскольку конституция Мас-
|<1чусетса предусматривает, что процесс, руководимый одним судьей,
tUMi>i<en быть окончательным и не подлежит обжалованию, окажется,
чк> |<ткой факт не противоречит конституции Соединенных Штатов.
II 1.1ком случае не может быть иного лекарства против пристраст-
Hiiio отношения со стороны судьи, кроме принятия ходатайства о
i 'миловании. Массачусетс сделал больше, чем это. Я не вижу ни од-
И"<1 конституционной гарантии, которая не была бы уже выпол-
iii'ii.i»
1 Приказ certiorari устанавливает порядок истребования уго-
нишых и гражданских дел для рассмотрения их непосредственно
in рховпым судом в порядке высшего надзора в случаях, если реше-
' ни нижестоящих судов противоречат конституции США или дан-
ниц» штата Право истребовать дело в этом порядке принадлежит
• ив.ц му члену верховного суда
— 57 —
Такое же ходатайство лежало перед судьей Стоуном
22 августа, и оно также было отклонено. Стоун выразил
свое согласие с точкой зрения судьи Холмса.
Казнь. Все законные пути были теперь закрыть
Скажем коротко: после полуночи 22 августа 1927 г. Ме-
дейрос, Сакко и Ванцетти были казнены на электрическом
стуле. Исполнением приговора суда закончился самый
известный уголовный процесс в истории Соединенных
Штатов.
НАПАДЕНИЕ В БРИДЖУОТЕРЕ
УБИЙСТВО В САУТ-БРЕЙНТРИ
ПРОЦЕСС В ПЛИМУТЕ
НАПАДЕНИЕ В БРИДЖУОТЕРЕ
Между 7 час. и 7 час. 30 мин утра 24 декабря
1*>19 г. Альфред Е. Кокс, кассир компании «Уайт Шу» в
городе Бриджуотере штата Массачусетс, получил от
Бриджуотер Траст Компани» три металлических ящика,
содержавших свыше 33 тыс. долларов. Он донес их до
грузовика, стоявшего па Семмер-стрит, напротив «Траст
Компани», и поместил в металлический ящик большого
рв шера, привинченный к полу грузовика. Вел грузовик
Эрль Грейвс, а на сидении позади него находился Бенд-
жамин Ф. Боульс, полицейский, вооруженный револьве-
ром Кокс осмотрел большой ящик, а затем сел на него
пппой к водителю. Грузовик проехал по Семмер-стрит и
повернул направо (на восток) на Брод-стрит. На неболь-
шом расстоянии впереди грузовика по Брод-стрит шел
грЛмвай в восточном направлении по единственной
рельсовой колее, пролегающей посредине улицы между
Соммер-стрит и Хэйль-стрит, которая ведет к Брод-стрит
трава (с севера) и лежит приблизительно на полпути
между Семмер-стрит и железнодорожным полотном, где
р.к положена станция. Когда грузовик приблизился к
кшль-стрит, двое людей, один вооруженный револьве-
ром, другой — дробовиком, выстрелили в находившихся
и । рузовике. Боульс выстрелил в ответ. Тут же присутст-
иовал еще третий человек с оружием. Грузовик обогнул
тямвай слева и затем наткнулся на телеграфный столб,
'поди, стрелявшие по находившимся в грузовике, сели в
ши (.мобиль и уехали. Никто не пострадал и ничего не
бы ю похищено.
- 59 --
В тот же день пинкертоновское агентство было при-
глашено «Уайт Шу Компани» для розыска нападавших.
Сыщик агентства Дж. Дж. Хэйс прибыл из Бостона в
Бриджуотер поездом 1 час 8 минут после полудня. Он до-
ложил о своих беседах с Эрлем Грейвсом, Бенджамином
Боульсом, Альфредом Е. Коксом, Дж. Эдвардом К- Дэйн-
фортсом, Фрэнком У. Хардингом, Майклом Е. Стюартом
(начальником полиции в Бриджуотере) и Эле.н Перкинс.
Все эти лица, за исключением Стюарта, были свидетеля-
ми нападения или видели бандитов. Доклад был датиро-
ван 24 декабря 1919 г. и имел пометку в конце: «Доложе-
но 12. 26 -19 М.». Показания Дэйнфортса и Перкинс не
имеют большого значения. Ниже следуют выдержки из
показаний других лиц:
Гре й в с:
«Когда мы ехали вниз по Брод-стрит, я вел грузовик по правой
стороне улицы, следуя за трамваем, направлявшимся в депо. Когда
трамвай подошел к Хэйль-стрнт, он, по-видимому, остановился, и
я увидел темный автомобиль, похожий на гудсоповскпй, медленно
двигавшийся нам навстречу но Хэйль-стрнт и остановившийся на
углу Хэйль- и Брод-стрит Я находился тогда как раз позади трам-
вая. Я увидел, как три человека вышли из этой гудсоновской ма-
шины и пошли по направлению к нам. У одного из них было охотни-
чье ружье и у двух других револьверы. Я понял, что па нас соби-
раются напасть. Тогда я перескочил рельсы и повел грузовик рядом
с трамваем, по левую сторону от пего. Человек с ружьем выстрелил
в нас четыре раза. Я не заметил, что делали люди с револьверами.
Бен Боульс разволновался и ухватился за баранку, и мы врезались
в телеграфный столб. Человек с ружьем был ростом 5 футов и 6
дюймов1, весом 145 фунтов, лет 35, смуглый, с черными усами,
похож на грека. Он был без шляпы, в белой рубашке без воротника,
в темпом костюме, без пальто. Я нс могу описать людей с револь-
верами. .. Бен Боульс два раза выстрелил в бандитов, в то время
когда они стреляли в нас..
Кокс:
«Когда мы ехали вдоль Брод-стрнт, около Хэйль-стрнт, я
услышал ружейный выстрел. Я повернулся как раз в тот момент,
когда наш автомобиль переезжал на левую сторону от трамвая, и
увидел на расстоянии 10 или 15 футов впереди человека с ружьем,
который целился в вас, а также второго человека подле него с ре-
вольвером в руке. Я видел только двух людей и большой темный
автомобиль, стоявший на Хэйль-стрнт, на углу Брод-стрит. После
того как мы оказались за трамваем, бандиты стреляли нам вслед.
1 1 фут равен 304,719 миллиметра, то есть округленно — 30,5
сантиметра.
— 60 —
ben Боульс два раза выстрелил в них, прежде чем мы объехали
1|><тмван. Человек с ружьем был русский, поляк или австриец, рос-
ши около 5 футов и 8 дюймов, весом 150 фунтов, смуглый, в воз-
p.ic i с 40 лет, он был без шляпы и одет в длинное темное пальто с
поднятым воротником. У него коротко подстриженные усы, может
щ.пь, с легкой сединой.
Человек с револьвером был 5 футов и 6 дюймов ростом, неиз-
тч гной национальности, в серой кепке, цвет лица неопределенный,
чисто выбрит, весом 135 фунтов, на нем было очень темное пальто».
Боульс:
«Когда мы приблизились к Хэйль-стрнт, я увидел многоместный
Черный автомобиль, стоявший на Хэйль-стрит, на углу Брод-стрит,
и трех человек, вышедших из него и направившихся к нам. Один
человек остался в машине. Мы находились приблизительно на рас-
питии 20 ярдов1 от машины, когда бандиты стали приближаться
к нам. Один из них держал ружье, у второго был автоматический
револьвер; что было у третьего, я не видел. Человек с ружьем
< pa >у открыл по нам огонь, и, когда он это сделал, я вытащил свой
револьвер и дважды выстрелил в него. Парень с автоматическим
pi нольвером также выстрелил, после чего Грэйвс перевел грузовик по
левую сторону от трамвая, это закрыло нас от бандитов и спасло..
Грэйвс потерял управление грузовиком, тогда я схватил ба-
ранку, и грузовик наехал на телеграфный столб. .. Я могу точно
опознать двух из бандитов. Человек с ружьем был 5 футов 7 дюй-
мов ростом, 35 или 36 лет, 156 фунтов весом, с черными, коротко
подстриженными усами, красными щеками, худощавым лицом, чер-
ными волосами. Он итальянец или португалец. Он был без шляпы
п одет в черное пальто с поднятым воротником... Человек с авто-
матическим револьвером был короткий и толстый, 5 футов 2 или
I дюйма ростом, 190 фунтов весом, слегка смуглый, чисто выбри-
iijfi, рябой, с широкими плечами. Я думаю он был русский или по-
ляк. На нем было серое кепи, похожее на зимние шапки полицей-
< них, и длинный коричневый ульстер г...».
X ард н нг;
«На Хэйль-стрит, близ Брод-стрит, я увидел черный гудсонов-
<iuii"i автомобиль, стоявший передними колесами на Хэйль-стрит, а
ыдиимн на Брод-стрит. Машина направлялась вниз по Хэйль-стрит,
и псе занавески в ней были спущены. Эта штука могла вместить
к-мь пассажиров и имела массачусетский номер 01173. По Брод-
।трит шел трамвай, направлявшийся в депо. Затем я увидел чело-
пгка, выходившего на Брод-стрит с Хэйль-стрит как будто к трам-
ипк>. Трамвай, кажется, остановился у Хэйль-стрит, и тут я заме-
ни!, что человек опустился на одно колено на Брод-стрит, близ
X шль-стрит. В руках у него было ружье, и он два раза выстрелил
и фордовскнй грузовик компании Уайт, пока тот шел позади трам-
IIIIH Грузовик в это время находился слева от трамвайного пути.
1 1 ярд равняется 90 сантиметрам.
‘ Ульстер — широкое длинное пальто.
— 61 —
Затем я увидел человека с «Кольтом» в руке, который будто бы
намеревался сесть в трамвай. Этот человек несколько раз выстре-
лил в уайтовский грузовик. Я видел на улице также третьего чело-
века, но не заметил у него оружия. Потом, после стрельбы, он влез
н автомобиль вместе с бандитами. Бен Боульс, полицейский, нахо-
дившийся на фордовском грузовике вместе с кассиром, два раза
выстрелил в бандитов, которые тоже стреляли в грузовик после
того, как он объехал трамвай. Затем бандиты, не торопясь, влезли
в свою гудсоновскую машину и поехали вниз по Хэйль-стрит, по
направлению к Плимут-стрит. Человек с ружьем был худощав, 5
футов 10 дюймов ростом, в длинном черном пальто и черном ко-
телке. Я не особенно смотрел па его лицо, но думаю, что он поляк.
Он припал на колено рядом с большим вязом на углу двух улиц.
Человек с тридцативосьмикалнберным револьвером «Кольт» выгля-
дел, как итальянец. Он был ростом 5 футов 5,5 дюймов, весом 150
фунтов, смуглый, чисто выбритый, в темной кепке. Третий человек,
который, кажется, совсем не стрелял, был в черной мягкой шляпе,
коричневом пальто из грубом шерсти, ростом 5 футов 8 дюймов, 166
фунтов весом, крепко сложенный, чисто выбритый, черноволосый и
черноглазый, волосы у пего были красиво подстрижены, на нем
была рубашка цвета хаки с мягким отложным воротником и тем-
ный галстук бантом. Я видел, как он слонялся здесь по улицам в
течение четырех или пяти дней, и обратил на пего внимание, как
на иностранца, думая, что он итальянец. Вчера я видел, как он
здесь кружил вместе с человеком, участвовавшим в нападении и
вооруженным «Кольтом». Я видел только трех людей, влезавших в
гудсоновскую машину, и никого не заметил внутри машины. Трам-
вай поистине спас людей на уайтовском грузовике и разрушил
планы бандитов».
Стюарт:
«Сегодня вечером aieHT Хэйс уведомил меня в своей конторе в
Бриджуотере, что он полагает, будто нападение было делом банды
русских, проживающей за городом и, возможно, имеющей сообщни-
ков па фабрике Уайт Шу... Он обнаружил, сказал он, что номер-
ные знаки машины бандитов были украдены из гаража в Нидхеме
(город в штате Массачусетс) недел!о тому назад..,
Тот же самый агент доложил 26 декабря, что Джордж Хэссэм,
владелец нидхемского гаража, заявил.
«В понедельник, 22 декабря 1919 г., между полуднем и 2 часами
30 минутами дня какой-то итальянец зашел в гараж и попросил
пару номерных знаков. Он сказал, что покупает машину в соседнем
городе без номера. Я отказался дать ему что-либо, но поинтересо-
вался, покупает ли он машину па Дпльскоп площади в Уеллеме, и
он ответил «да». Он был крепкого сложения, в возрасте 40 лет,
5 футов 7 или 8 дюймов ростом, смуглый, имел коротко подстри-
женные усы, темные глаза, на нем была черная мягкая шляпа и
темное пальто. Я думаю, он был сицилийцем (sic!) 1... Я заметил.
1 Как здесь, так и в дальнейшем авторы книги сопровождают
отдельные места текста и отдельные слова замечанием «sic», при-
зывающим читателя обратить внимание на то или иное слово или
— 62 —
'чи он одет в фланелевую рубашку и цвет лица у него бледный,
<»п говорил на ломаном английском языке... Я не знал о похи-
iiii'iiiiii номерных знаков, пока не услышал о нападении в среду,
при этом я слышал, как кто-то сказал, что знаки были украдены
и субботу (знаки имели номер 01173 С Масс.)».
В том же докладе сообщается, что начальник полиции
Нидхема Норман Мак-Кензи передал слова инспектора
ньютоновской полиции, будто люди и машина, участво-
вавшие в нападении в Бриджуотере, похожи по описанию
ы машину и людей, участвовавших в нападении на склад
н Ньютоне неделю или две назад, во время которого один
тужащий был убит. Он сказал также, что 22 ноября в
Нидхеме был украден семиместный автомобиль «Бьюик»,
принадлежавший Фрэнсису Мэрфи. Эту машину видели
н Дедхеме в ту же ночь, когда она была похищена. Авто-
юбнль шел с большой скоростью. «Эта машина могла
ныть машиной бандитов». В тот же день агент X. X. сооб-
щи 11, что в воскресенье, вечером, 22 декабря, в Нидхеме
। дома номер 115 по Фейрсакс-стрит было угнана семи-
|| с । пая пассажирская машина «Быоик», принадлежавшая
М ффи.
Полагают, что эта машина могла быть использована в
прошлую среду, поскольку ее видели в Дедхеме в ту же
ночь, когда она была украдена.
В обоих докладах при описании автомобиля указы-
аг гея, что у него был длинный черный кузов с светло-го-
|убой полосой, занавески на боковых стеклах и овальное
нклянное окно сзади. (В обоих докладах сделана ошиб-
а н отношении даты кражи Она произошла 23 ноября
1'119 г.).
Другой агент сообщает, что 3 января 1920 г., в 3 часа
all минут пополудни, он встретил Фрэнка У. Хардинга в
Книпси (Массачусетс).
«Хардинг... заявил, что два человека вскочили на поезд в
I 1Ш11СП Эдэмс, но сначала он не обратил на них особого внимания.
1чида же они уселись, он заметил, что эти люди были одинакового
и /«(сложения с теми двумя вооруженными мужчинами, которые на-
। или на уайтовский грузовик. Более низкий из них был в кепке
пинии же цвета и одетой под таким же углом, как тот из стреляв-
। ыражение, в особенности на грамматические ошибки в а н г л и й
н о м тексте тех или иных документов, которые приводятся в на-
iiiiimcH книге. Поскольку в переводе эти ошибки не сохраняются,
' |Ш1ывы к внимательности» — «sic» — в таких случаях не приво-
ди и.
— 63 —
ших, который был ниже ростом. Высокий человек был в черном
блестящем пальто, точно таком, какое было надето на высоком
стрелявшем. Хардинг утверждает, что эти люди были итальянцами
и имели билеты до Бостона. Он сказал, что потом имел возможность
лучше разглядеть лица этих людей, но поскольку он не видел их
в день нападения, то не может сказать, те ли это люди, которые
стреляли, или не они. Оба эти человека, говорил он, имели смуг-
лый цвет лица, у более высокого были маленькие, коротко подстри-
женные усики. Между 4 и 6,5 часами после полудня мы обошли
четыре биллиардных зала и кегельные площадки, ио не увидели ни-
кого, кто соответствовал бы описанию нужных нам людей. Так как
мистеру Хардингу нужно было уезжать из Квинси в 6 часов 30 ми-
.нут вечера, мы прервали обход в это время».
ВТОРОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ:
УБИЙСТВО В САУТ-БРЕЙПТРИ
Незадолго до 9 часов 30 минует утра 15 апреля 1920 г.
агент американской компании железнодорожных экспрес-
сов получил в городе Саут-Брейнтри, штата Массачусетс,
из багажного вагона поезда, вышедшего из Бостона и
прибывшего в Брейнтри в 9 часов 18 минут, железный
ящик высотой около 12 дюймов, шириной 18 дюймов и
длиной 24 дюйма, содержавший холщовый мешок весом
около 20 фунтов, в котором находилась заработная плата
для фабрики «Слэйтер и Моррилл». Он доставил ящик в
свою контору, которая находилась рядом с железнодорож-
ной станцией в здании № 1 фабрики «Слэйтер и Мор-
рилл», к западу от железнодорожного полотна. Там он
вынул мешок и понес его в контору «Слэйтер и Моррилл».
Кассирша вложила в конверты 15 776,61 доллара для вы-
дачи служащим и поместила эти конверты в два дере-
вянных ящика, которые после этого были заперты в сталь-
ной ящик. В 2 часа 55 минут после обеда помощник кас-
сира Фредерик А. Парментер взял ящик и в сопровожде-
нии Алессандро Берарделли, специального охранника, по-
кинул контору, чтобы отнести ящик в здание фабрики
«Слэйтер и Моррилл», расположенное на небольшом рас-
стоянии к востоку, на Пирл-стрит, по другую сторону же-
.лезнодорожиого пути. Приблизительно на полпути между
полотном железной дороги и зданием фабрики оба упали,
сраженные пулями, а стальной ящик был брошен в авто
мобиль, на котором стрелявшие и их сообщники скры-
лись. Берарделли умер через несколько минут, а Пармен-
тер жил лишь около 15 часов.
— 64 —
Произведенным 17 апреля 1920 г. в Квинси расследо-
п.шпем было установлено, что в Берарделли стреляли
•icibipe раза, а в Парментера два и что оба умерли от
полученных ран. Это удостоверили врач и 23 местных
кителя. Их показания не содержали ничего такого, что
не было бы оглашено на процессе Ванцетти по обвинению
и покушении на ограбление в Бриджуотере и на процессе
Банко и Ванцетти по обвинению в убийстве в Саут-Брейн-
ipit, хотя в этих показаниях имелись некоторые незначи-
н-льные противоречия. То, что свидетели нс сходились в
in шросе о цвете машины бандитов и что лишь немногие
читывали ее как «Бьюик», не имело существенного зна
•П'ИНЯ.
Около 3 часов 30 минут после полудня того дня, ког-
11 в Квинси было произведено расследование, г-н Чарльз
Ji Фуллер и г-н Макс Е. Уинд, оба из Броктона, ехали
нгрхом по лесной тропе, начинавшейся от Мэнлей-стрит,
и ншадном Бриджуотере. В месте, по видимом с Мэнлей-
|рит, они обнаружили явно кем-то брошенный автомо-
биль, который впоследствии оказался машиной, похищен-
ной у Мэрфи. Опп немедленно дали знать полиции, и в
хором времени на сцене появились полисмен Уильямс
i Хилл и городской шериф Райян из Броктона. Затем
автомобиль был препровожден в полицейское управление
it Броктоне.
19 апреля 1920 г. Симон К. Джонсон, который снимал
ираж в Эльм-сквере, в западном Бриджуотере, пришел
и 1 и ющадь, где жил Майк Бода, па углу Южного Эльма
и Линкольн-стрит, взял автомобиль Бода — пятиместный
Овсрлэнд» 1914 года и повел его в свой гараж на Эльм-
। к пере для ремонта. Абашина была полностью отремонти-
ронаиа в течение педели.
Вечером 5 мая 1920 г., около 9 часов 30 минут, Бода,
I акко, Ванцетти и Орсини встретились у дома Симона
Бкоисона. Дом Джонсона находился па Норд Эльм-стрит,
приблизительно в четверти мили от его гаража. Бода при-
нц । за своей машиной, но, поскольку он не имел для нее
номерных знаков 1920 года, Джонсон посоветовал ему не
бр.пь автомобиль. Бода и Орсини уехали па мотоцикле, а
। акко и Ванцетти прошли почти милю пешком, после чего
“ лп в трамвай. Они были арестованы в трамвае около 10
iitcoB вечера и препровождены задержавшим их агентом
и полицейское управление в Броктоне. За все это время,
Нпелсдие Сакко и Ванцетти
65 —
как видно из всех опубликованных документов, Бода ни
разу не арестовывался. В протоколе отмечено, что Орси-
ни был арестован, но следствие в отношении него никогда
по велось. Сакко и Ванцетти были допрошены начальни-
ком полиции Стюартом ночью 5 мая и прокурором Кэти-
мэном на следующий день.
ОБВИНИТЕЛЬНЫЙ АКТ ПРОТИВ ВАНЦЕТТИ
ПО ОБВИНЕНИЮ ЕГО В НАПАДЕНИИ В БРИДЖУОТЕРЕ
11 мая 1920 г. начальник полиции Стюарт подал в суд
шявлепие па Ванцетти, обвиняя его в том, что он, «бу-
дучи вооружен опасным оружием, совершил нападение на
Альфреда Е. Кокса с намерением ограбить его». 18 мая
в Броктоне в порядке предварительного расследования
дело слушал судья полицейского суда Торндайк. Г-н Джон
Вэхей защищал Ванцетти и подверг перекрестному до-
просу свидетелей, вызванных обвинением, а именно: Кок-
са, Боульса, Хардинга и г-жу Джеорджину Фрэнсис
Брукс. Эрль Грейвс, кажется, умер в феврале.
Кокс описал происшествие почти так же, как оно было
описано в протоколе его заявления агенту Пинкертона.
В отношении внешности бандита с ружьем он показал:
«Он был худощавого сложения, не крупный человек, а
только высокий. У пего были коротко подстриженные уси -
ки. Хорошо одет. Темный... иностранец... Он выглядел
широкоскулым. .. Его волосы стояли торчком. У него было*
угрожающее выражение лица»1. Относительно Ванцетти он
сказал: «Он настолько похож на этого человека, что, по
моему мнению, это он и есть». При перекрестном допросе
г-н Вэхей спросил: «В данную минуту, после того как
вам показали его сегодня утром, после того как вы видели
его в полицейском управлении и после того как вы видели
его в то утро, можете ли вы безоговорочно поклясться в
своей полной уверенности в том, что он и есть тот самый
человек, которото вы видели там 24 декабря с ружьем в
руках?».
1 Нелишне вспомнить, что 24 декабря 1919 г. сыщик пинкерто-
новского агентства Кокс показал, что человек с ружьем был «рус-
ским, поляком или австрийцем». Спустя полгода это определение
сменяется на повое: человек с ружьем был «иностранцем», что зву-
чит уже ие так «определенно», как раньше, и позволяет в дальней-!
шем допустить, что он мог быть итальянцем.
— 66 —
Ответ: «Нет, не могу».
Боульс дал отчет о покушении па ограбление, мало от-
шчаюшийся от его рассказа пинксртоновскому агенту
1'го описание человека с ружьем было таким: «...около
» футов 8 дюймов ростом, смуглый, красные щеки, при-
< 1алы1ый взгляд, пронзительный взгляд. Волосы не очень
минные, не прикрытые шляпой, как будто собраны нс
мною на макушке. .. черные усы». Он указал на Ванцет-
н| как на того человека'.
Показание Хардинга в отношении стрельбы в общем
юответствовало тому, что он, как записано в протоколе,
шпорил пинкертоновскому агенту, но описание им авто-
мобиля и человека с ружьем и его слова о том, что он имел
жнможность наблюдать этого человека, заслуживают вни-
мания: «...он был человеком среднего роста, смуглым, в
минном черном пальто и без шляпы. Волосы коротко под
। грпжепы сзади. Усы... темные.. . Кажется, у него были
пни не то чтобы маленькие или жидкие, но тщательно
подбритые. Высокие скулы, загорелый, смуглый. Щеки
красные».
11а перекрестном допросе Хардинг сказал, что усы бан-
низ «были подстрижены, не маленькие усики «кроппи», а
усы, за которыми ухаживали, не длинные и пышные, а
। Корее короткие. Видели ли вы когда-нибудь маленькие
\(ики, но не такие, как у Чарли Чаплина, а как если бы
'11рли Чаплин отрастил усы и подстриг концы».
Хардинг также показал, что он «великолепно» рассмот-
рел его, «очень хорошо рассмотрел», и что автомобиль
был «Бьюик». Оп опознал в Ванцетти того человека: «В
ым для меня нет сомнения»2.
Г-жа Брукс утром 24 декабря, около 7 часов 30 мину г.
шла по южной стороне Брод-стрит по направлению к же-
|сп|одорожнон станции. Приблизительно напротив Хэйль-
|| рш на южной стороне Брод-стрит стоял автомобиль.
Низ перешла улицу примерно па 2 фута впереди него. В
1 Полицейский Боульс, как мы видим, определил, что человек
। ружьем был «итальянцем пли португальцем», а вовсе не австрий-
Ц| м. поляком или русским, как утверждал Кокс. Боульс, как и
I щи, о, ределял на глаз рост не только в футах, что вполне длпу-
iiimii, по и в дюймах, что вряд ли может вызвать доверие.
За полгода до этого Хардинг утверждал, что он «не особенно
•пырел на лицо» человека с ружьем, но думал, что он поляк. Чело-
н >Ю1 был в котелке. На последующем допросе Хардинг заявил,
'и человек с ружьем был, оказывается, без шляпы. . Такова «эва-
»
- 67 --
автомобиле находились четыре человека. Человека, кото-
рый сидел за рулем, опа решительно опознала в Ванцетти.
Она пошла дальше к железнодорожной станции и, когда
шла, услышала два выстрела и увидела, как уайтовский
грузовик врезался в столб или дерево.
ПРОЦЕСС ОТКРЫВАЕТСЯ В ПЛИМУТЕ
25 мая последовал приказ о доставке Ванцетти для
утверждения обвинительного акта большим жюри. 11 ию-
ня обвинительный акт был утвержден. Ванцетти инкрими-
нировали нападение с намерением ограбить и нападение
с намерением убить.
Малое жюри1 было избрано 22 июня, и слушание сви-
детельских показаний началось 23 июня. Представителями
обвинения были районный- прокурор Фредерик Кэтцмэн и
помощник районного прокурора Уильямс Ф. Кэйн; защи-
щали Ванцетти г-н Джон II. Вэхей и г-н Джэймс М. Грэ-
хэм. Председательствовал судья Вэбстер Тэйер. Процесс
происходил в Плимуте.
Обвинение основывалось па показаниях четырех оче-
видцев стрельбы, одного свидетеля, видевшего Ванцетти в
автомобиле бандитов перед происшествием, и на косвен-
ных уликах, устанавливавших связь его с машиной банди-
тов и се пассажирами. Хотя в имеющемся протоколе нет
прямых подтверждений этого обстоятельства, из показа
люция» показаний Хардинга, постепенно приспосабливавшегося к тре-
бованиям обвинения. В дальнейшем авторы книги отмечают, что пос-
ле того как Ванцетти был предъявлен Хардингу и другим свидете-
лям, описание внешности «человека с ружьем» стало более соответ-
ствовать характерным особенностям Ванцетти. Здесь и в ряде дру-
гих мест авторы книги, упоминая о доказательствах, казалось
бы говорящих пе в пользу обвиняемых, в дальнейшем неизменно по-
казывают, что эти доказательства в действительности не могли
обосновать виновность Сакко и Ванцетти. Как принято считать с по-
зиций апгло-амерпканской системы уголовного процесса, все такие
доказательства, взятые порознь пли в совокупности, оставляют
«разумное со м н е и и е» в виновности. Эта формула, которой
авторы неоднократно пользуются, в переводе на общепринятый язык
означает только то, что для признания Сакко и Ванцетти винов-
ными не было доказательств.
1 Малое жюри в отличие от большого жюри, рассматривающего
вопрос о предъявлении обвинения и предании суду, утверждающего
обвинительный акт и пр., занимается непосредственным рассмотре-
нием дел. Далее в настоящей книге приводятся данные о деятель-
ности малого жюри
68 —
кий Фрэнсиса Дж. Мэрфи и Бруйорда ясно, что автомо-
биль, о котором говорится в показаниях других свидете-
лей как о виденном ими «в Броктоне» или «здесь, позади
(дания суда», или «за стенами суда», был похищенной у
М ффи машиной, найденной в лесу Мэнлей. Кепка, опо-
(нанная свидетелями Кэйзи и Стюартом, как найденная в
комнате Ванцетти, не имела ничего общего с кепкой, обна-
руженной на месте последнего ограбления и убийства в
< аут-Брейптри.
ОБЗОР ДОКАЗАТЕЛЬСТВ НА ПЛИМУТСКОМ ПРОЦЕССЕ
В предшествующих и последующих обзорах объясне-
ний и показаний свидетелей были приложены вес усилия,
•побы не пропустить ничего подтверждающего доводы об-
винения или говорящего в пользу подсудимых. Нужно, од-
ним), помнить, что любой обзор документов всегда
кик-to отражает взгляды обозревающего и, по меньшей
мере, содержит его подсознательное толкование.
Тот, кто составляет свое мнение только на основании
•игнпя какого-либо отчета, склонен ошибаться, потому что
печатный текст не в состоянии произвести такое впечатле-
ние или так передать идею, как живое слово. Автор читал
онпажды напутствие присяжным, которое он слушал, ког-
д । оно произносилось, и был изумлен, увидев, как явно
н-пдсициозная речь выглядит на бумаге идеально беспри
(грастной. Ему также пришлось присутствовать при том,
мне апелляционный суд торжественно провозгласил не-
обычайно ясными и убедительными показания свидетеля,
которые судья устно охарактеризовал как самое гнусное
мя 1 вопреступление.
Таким образом, автор вполне сознает, что обзору, со-
нржащемуся в этой и последующих главах, свойственны
и< г недостатки изложения материала лицом, не слышав-
шим и не видевшим никого из обвиняемых или свидетелей.
Очевидцы нападения
I Охранник. Б е н д ж а м и н Ф. Боульс сидел справа
in водителя грузовика, перевозившего заработную плату.
I hi видел окрашенный в темный цвет автомобиль, который
। по Брод-стрит навстречу грузовику.
— 69 —
Автомобиль остановился, из него вышли два чело
века, а затем, когда грузовик находился в 25—40 ярда я
от машины, она свернула на Хэйль-стрит. У одного из лю
дей был револьвер, у второго — охотничье ружье. Они по
бежали к грузовику. Человек с револьвером направил егс
на грузовик, который медленно двинулся, а затем приба-
вил скорость, и выстрелил. Боульс выстрелил в ответ
Трамвай находился около Хэйль-стрит, и шофер повернул
влево от него. В то время, как грузовик переезжал налево,
человек с ружьем выстрелил с колена на расстоянии 1G
или 18 ярдов от грузовика. После того как грузовик очу
тился позади трамвая, он выстрелил опять, Боульс. повер-
нулся и тоже выстрелил в пего. В это время Боульс не
знал, какой фирмы была машина бандитов. Позднее он ви
дел ее в Броктоне, и во время процесса он знал, что эт(
был «Бьюик». Человеке ружьем быт около 5 футов 8 дюй
мов ростом, в возрасте от 28 до 30 лег, с темными усами,
подбритыми с концов или сбоку, с высоким лбом и высо-
кими скулами... лицо красное, волосы возвышаются надо
лбом приблизительно иа 1 дюйм, зачесаны назад. Он был
без шляпы и одет в длинный черный пиджак. Этот чело-
век - - Ванцетти. Человек с револьвером был мал ростом,
одет в коричневый пиджак, в низко надвинутой кепке; у
него было 1ладкое лицо.
Перекрестный допрос пе затронул внешности человека
с ружьем, описанного Боульсом на предварительном рас-
следовании, где он сказал, что этот человек имел «корот
ко подстриженные усы»; не коснулся он также человека
с револьвером, которого Боульс на предварительном рас
следовании описал круглолицым и в серой кепке с ило
скоп тульей и жестким козырьком.
2. Альфред Е. Кокс слышал взрыв, похожий по
звуку на прокол шипы или на выхлоп из глушителя, когда
грузовик находился приблизительно на полдороге меж
ду Семмер-стрит и Хэйль-стрит. Он повернулся и увидел
«беспорядок» около Хэйль-стрит: автомобиль, большую
многоместную машину, стоявшую передними колесами на
пересечении с Хэйль-стрит, и трех или больше мужчин, ко-
торые шли ио направлению от машины. Затем он услы-
шал второй выстрел. Когда грузовик проехал около 25 или
30 футов от Хэйль-стрит, раздался третий выстрел. Какой
то человек выстрелил из охотничьего ружья прямо в си
девших в грузовике, когда тот проезжал мимо него на
- 70 —
• С1ЮЯИИИ около 12 или 15 футов. Этот человек был 5 фу-
гои 8 дюймов ростом, худощавый, с нормальным цветом
шцп, выдающимися, довольно высокими скулами, корот-
кими, хорошо подбритыми усами, с высоким, удлинен-
ным лбом, с не особенно густыми, зачесанными назад во-
юсами, иностранец. Э го — Ванцетти. Другой человек был
несколько ниже ростом, на вид, 30—35 лет, вес 140
фунтов; на нем были пальто и темная кепка.
При перекрестном допросе Кокс признал, что на пред-
варительном расследовании он показал, будто бы у чело-
чка с ружьем были короткие (кроппи), хорошо подбри-
1ые усы. Однако сейчас обнаружилось, что Кокс ме знал
и точности значения слова «кроппи». Он также сказал, что
опознание им Ванцетти было не более твердым, чем на
। рецварителытом расследовании: «Я чувствую, что это toi
i.iMiiiii человек, но не могу сказать, что я в этом вполне
убежден».
3. Фрэнк У. Хардинг жил на Хэйль-стрит. Ут
юм 24 декабря 1919 г. оп направился на работу. Хардит
был служащим в гараже Бассетта. Он прошел по левой
1тороне Хэйль-стрит по направлению к Семмер-стрит фу-
нт ВО, когда услышал, что кто-то бежит немного позади
пего, а когда повернул, чтобы пересечь Брод-стрит, то уви-
1<’л человека, бежавшего по улице приблизительно в 12
пли 15 футах к востоку от него. Оказавшись в 3 или 4
фугах позади Хардинга, человек выстрелил в грузовик,
который в это время находился на расстоянии 40 футов.
В ют момент, когда грузовик объезжал трамвай, оп снова
in,(стрелял в него; тогда он находился всего в 12 или 15
футах от грузовика. Человек выстрелил в грузовик тре-
ти раз, когда тот объехал трамвай и находился на рас-
топи ии около 50 ярдов
Этот человек был в длинном пиджаке, по без шляпы,
(смнокожий», у него высокий лоб, короткие волосы, вы
i iiMic скулы, довольно сухое, широкое лицо, «готова круг-
ыя, как шар», «густые темные усы, которые были под-
ршы, концы, во всяком случае, отрезаны», «не то, что
можно назвать пышными усами», лицо у пего красное в
иерхпей части скул.
Гам был другой человек с револьвером, одетый в ко-
ричневый пиджак и серую кепку с низко опущенным ко-
ырьком, так что Хардинг мог видеть лишь небольшую
। in, его лица; этот человек выстрелил из револьвера в
71
грузовик. Когда грузовик проехал 50 ярдов вниз по улице,
человек снова выстрелил.
Затем люди вошли в двинувшийся по Хэйль-стрит ав-
юмсбиль, темно-сипий или черный, семиместный «Бьюик».
Хардинг побежал вслед и посмотрел номер машины, позд-
нее он дал его начальнику полиции.. Он видел эту машину
«здесь, позади здания суда... вчера» (вчера — это 22
июня). Ванщтти был именно том человеком, который дер-
жал ружье. Он видел Ванцетти в мае в полицейском
управлении Броктона.
Хардинга подвергли перекрестному допросу относи-
'елыю его показания на предварительном расследовании,
в котором он описывал человека с ружьем как «человека
среднего роста, смуглого, в длинном черном пальто и без
шляпы. Волосы коротко подстрижены сзади. Усы тем-
ные. . Я называю их средними. Кажется, они были «кроп-
пи». Не го чтобы маленькие и жидкие, но тщательно под-
бритые. Высокие скулы, красные щеки». На перекрест-
ном допросе в Броктоне Хардинг сказал, что он «велико-
лепно» рассмотрел его, «очень хорошо рассмотрел». В от-
ношении усов: «это были подстриженные усы, не длинные
и пышные, а скорее коршкпе. Видели вы когда-нибудь
маленькие усики, но не такие, как у Чарли Чаплина, а каг
если ' бы Чарли Чаплин отрастил усы и подстриг
концы».
4. М э й п о р д Ф. Ш о у, четырпадцат илетнпп школь-
ник, продавал газеты утром 24 декабря 1919 г. Когда он
прошел около 1 ярда по Брод-стрит, против Хэйль-стрит,
ю увидел большую многоместную машину со спущенны-
ми занавесками, свернувшую па Хэйль-стрит н остановив-
шуюся так, что ее задние колеса еще находились па
Брод-стрит. Это был «Гудсон» или «Бьюик», или похожая
па них машина, темная с зеленоватым оттенком. Два че-
ловека вышли из машины; там был еще третий человек,
но Шоу не видел, чтобы он выходил из машины. Первый
человек держал ружье, у двух других тоже было оружие.
На расстоянии 145 пли 150 футов Шоу бросил беглый
взгляд на человека с охотничьим ружьем; по манере это-
го человека бегать он, Шоу, сказал бы, что это- иностра-
нец. Человек был ростом от 5 футов 6 дюймов до 5 футов
ft или 9 дюймов, одет в длинное темное пальто, без шля-
пы, волосы непышные; темные, холеные усы, отчужден-
ный взгляд, смуглое лицо.
— 72 —
Он немного подгибал колени, когда бежал. Этот чело-
ш к выстрелил в грузовик, когда тот был примерно на рас-
imiuini 100 футов впереди пего, и выстрелил снова, когда
। ру 1овпк объезжал трамвай сзади и находился на расстоя-
нии всего 8 или 10 футов от стрелявшего. Затем человек
побежал вниз, вслед за грузовиком, но Шоу не слышал
шума выстрела. Второй человек был в кепке («не черной,
и к.। кой-то светлой») и пальто; он выстрелил из своего ре-
тин.вера в грузовик один раз, может быть два. Шоу не мог
< казать с уверенностью, стрелял ли третий человек. Лю-
III влезли в автомобиль. Человек с усами был Ванцетти
Очевидец событий, предшествовавших нападению
24 декабря Джеорджпна Ф. Брукс шла вниз
цп Брод-стрит, по тротуару левой стороны, в направлении
к железнодорожной станции. Когда опа достигла места,
и.Iгодившегося прямо против Хэйль-стрит, то увидела
Полиную машину «Бьюик», стоявшую у поворота на
1>род-стрит. Она свернула за угол перед самой машиной
чтобы перейти улицу, и увидела в машине четырех людей,
двух впереди и двух сзади. Брукс заметила, что человек
in рулем следит за пей, и услышала, что он говорит с че-
юве.ком, сидевшим позади пего, на иностранном языке.
Человек, сидевший за рулем, сурово посмотрел па нее, а
опа несколько раз взглянула па него. Повернувшись, этот
человек следил за ней, когда она перешла улицу и напра-
вилась дальше вниз, следил все время, пока она шла ми-
мо Хэйль-стрит. Ф. Брукс продолжала «наблюдать за ни-
ми до тех пор, пока не дошла до входа в депо». Войдя в
.into, она выглянула в окно и в этот момент услышала два
। ыетрела. Опа увидела едущий вниз уайтовскпй грузовик
и о ^повременно две вспышки огня из оружия. Человек, сп-
евший за рулем машины на Брод-стрнт, был иностра
пец с темными средней величины усами и смуглым ли-
шм На нем была темная мягкая шляпа. Она видела его
। те раз в Броктоне. Этим человеком был Ванцетти.
С помощью перекрестного допроса был проверен глав-
ным образом ее рассказ о том, что опа видела после того,
Ы1К попала в депо. Она не могла описать никого из
штильных трех мужчин, по сказала, что человек, сидев-
111111 рядом с водителем на переднем сидении, тоже был
и мягкой темной шляпе.
— 73 —
Косвенные улики
1. Ричард Г. Кэйзи, студент колледжа штата Род
Айленд, выходил из двери черного хода своего дома на
углу Мэйн-стрит и Пирл-стрнт около 7 часов 20 минут
утра 24 декабря 1919 г. Он увидел автомобиль, который
ехал вниз по Пирл-стрнт и остановился на противополож-
ион стороне улицы «прямо перед дверью черного хода
моего дома». Автомобиль стоял там 3 или 4 минуты. Это
был большой «Бьюик» модели 1919 года. Занавески на
левой стороне были все спущены, за исключением одной
над передней дверью. Он был тсмпо-спнего или черного
цвета с прямоугольной формы окном из граненого зер-
кального стекла сзади.
Машина «Бьюик», стоящая около здания суда, «очень
похожа» на ту машину. Человек, сидевший рядом с води
гелем, был выше ростом, чем водитель; этот человек был
в светло-коричневой кепке. Кэйзи видел кепку, соответ -4
ствующую этому описанию, в кабинете начальника поли-
ции Стюарта, и он указал па нее средн шести других.
Затем он опознал в предъявленной ему кепке ту, на кото-
рую он указал, и опа была приобщена к делу в качестве]
доказательства. У водителя машины были темные волосы
и короткие, тщательно подбритые усы, немножко поболь
ше, чем усы Чарли Чаплина, довольно смуглое лицо и за-
метно выдающийся нос. На нем была черпая велюровая
пли мягкая шляпа.
2. Д ж о п X. К и и г приблизительно в 7 часов 30 ми-
нут утра 24 декабря находился в верхней спальне своего
дома на Гров-стриг и видел темно-синий пли черный се-;
миместпый «Быоик», который шел по Гров-стрит со ско-
ростью 35—40 миль1 в час. Машина была новая или за-
ново выкрашенная, боковые занавески правой стороны
были опущены. Он потерял ее из вида, когда она проеха-
ла около 400 футов.
3. Доктор Джон М. Мэрфи жил в коттедже на-
против Хэйль-стрит. Он услышал звуки, похожие на два
прокола шины, посмотрел вокруг и увидел трамвай, иду
щнй по направлению к станции, и большой окрашенный в
темный цвет автомобиль со спущенными с правой стороны
занавесками, стоящий на Хэйль-стрит. Мужчина среднего
1 Миля равняется 1609,329 метра.
— 74 —
ы i. с «длинноствольным ружьем» влезал в машину,
tiihiop Мэрфи вышел и «на расстоянии около 8 футов от
пиной в нижнем конце Хэйль-стрит» заметил «бумажную
нгину, стреляную двепадцатикалиберную гильзу обыкно-
шиного «Винчестера». Ои опознал гильзу, которую ему
Dpi- (ьявилп, и она была приобщена к делу в качестве до-
ки 1.1гельства.
4 Наполеон Дж. Эншер был знаком с Май-
iuim Бода, которого видел два или три раза в течение зи-
мы 1919—1920 гг.: один раз дома, второй, — когда тот
приходил мимо дома Эпшера, п в третий раз - ранней
ныной, в автомобиле «Бьюик». В последний раз это было
1| 7 пли 8 недель до 25 июня, когда дороги были грязные.
5. М а й к л Дж. К о и и о л л и, полицейский и i
Броктона, арестовал Сакко и Ванцетти в трамвае между
Itl часами 5 минутами и 10 часами 10 минутами вечера
• мая 1920 г. Обыскав Ванцетти, он нашел у пего четыре
ими ничьих гильзы и отослал их дежурившему в ту ночь
капитану Коннолли. Четыре гильзы, представленные ему
in шитой, выглядят так, как будто это те самые гильзы:
они были, думается ему, все двсиадцатикалиберные. Че-
ii.ipe гильзы приобщены в качестве доказательства.
б. .Майкл Е. Стю а р т, начальник полиции в Брид
куотерс, допрашивал Ванцетти в мочь его ареста. В от-
дтствии присяжных Стюарт сообщил суду все вопросы,
ы шнные им Ванцетти, и все полученные ответы, включая
и, которые касались политических взглядов Ванцетти, а
иноке — Сакко и Пенно; последний, по словам Ванцетти,
был его другом Как это видно из протокола, свидетелю
было позволено рассказать в присутствии жюри только ту
чаегь. которая касалась утверждений Ванцетти, что он:
I) приехал в Бриджуотер, чтобы повидаться со своим
большим другом, б) по. знал, добрался ли ои уже до Брид-
жуотера, так как никогда не бывал там раньше, в) не ви-
(г. । мотоцикла в западном Бриджуотере, г) никогда но
бывал ни в Хайд-парке, ни в Нидхеме и д) не знает Май-
h. i Бода.
Начальник полиции Стюарт описал Бода таким, ка-
ким он его видел 20 апреля: приятный, худощавый чело-
|и к, 5 футов 4 дюймов ростом, загорелый, с длинным ли -
цом и черными усами, не такими, как усы Чарли Чаплина,
л аккуратными, маленькими, щегольскими. На нем была
и*леная велюровая шляпа. Стюарт опознал в кепке, при-
— 75 —
общснной в качестве, доказательства в связи с показа-
ниями Кэйзи, ту, которая была взята в комнате Ванцетти
11 мая и позднее была опознана Кэйзи среди многих дру-
гих в полицейском управлении. Он также подтвердил, что
номер машины бандитов, данный ему Хардингом, был
01173 К- Место, где была найдена машина Мэрфи, густо
поросло деревьями, так что машину нельзя было видеть
с ЛАэнлей-стрит.
7. О с т и н Е. Коль, кондуктор трамвая, в котором
арестовали Ванцетти, видел Ванцетти в своем вагоне так-
же в ночь с 14 на 15 апреля, когда тот ехал из Бриджу-
отера в Броктон, Ванцетти был вместе с Сакко, который
платил за проезд. Коль вспомнил Ванцетти потому, что
в ту почь оп вначале ошибочно принял Ванцетти за свое
го знакомого по имени Топи,
8, Рут Г. Джонсон, вдова Симона Джонсона,
услыхала стук в дверь своей квартиры на Норд Эльм-
стрит, в западном Бриджуотере, около 9 часов 15 минут
или 9 часов 20 минут вечера 5 мая 1920 г. Она открыла
дверь и в свете фары мотоцикла, стоявшего па улице и
повернутого в сторону Броктона, увидела Манка Бода.
Когда она вышла из двери, то услышала, как Бода ска-
зал: «его жепа». После этого двое мужчин перешли че-
рез мост и пошли по направлению к Броктону. Она ска-
зала Бода, что ее муж сейчас вернется, а затем пошла в
дом Бартлетта позволить по телефону. Двое мужчин шли
за ней. Дом Бартлетта стоит по пути к Броктону. Когда
она вышла из дома Бартлетта, где пробыла около 10 ми-
нут, двое мужчин пошли за ней следом. В свете фары мо-
тоцикла она хорошо рассмотрела одного из мужчин —
Сакко. Орсини и Бода уехали на мотоцикле. Опа не по-
смотрела, куда пошли двое других. Она видела Сакко.
Орсини и третьего человека в полицейском управлении
Броктона в ночь на 6 мая.
Когда г жа Джонсон была в полицейском управлении,
она видела Орсини, Сакко и Ванцетти. Орсини был очень
полный человек, с короткими усами и более светлыми по-
лосами, чем у Сакко или Ванцетти.
9. Симон Джонсон знал Майка Бода. 19 апреля
Симон и его брат привели эверлендовскую машину Бода
из дома Коччи (где жил Бода) в гараж Джонсона. Около
9 часов 35 минут вечера 5 мая он видел Бода. К двери
подошла его жена. Она сказала Джонсону, что там Бода,
— 76 —
и i нашла. Когда Джонсон приблизился к двери, он увидел
1п>цл и мотоцикл. Два человека направлялись к нему со
1 тропы дома Бартлетта. На одном был котелок, другой
был выше ростом. Жена Джонсона также пришла со сто-
роны дома Бартлетта. После того как Джонсон и Бода по-
нжорпли 4 или 5 минут, Бода вернулся к мотоциклу и сел
в коляску; все четверо мужчин уехали. Двигатель мото-
цикла завели как раз перед тем, как Бода расстался с
Цжонсоном. Фара мотоцикла светила по направлению к
Броктону. Ремонт машины Бода был закончен, и она бы-
и1 готова к выезду. Никто с тех пор не спросил о ней.
Бода — «человек около 5 футов 3 или 4 дюймов ро
। ши, очень тонкий, совсем топкий», у него смуглое лицо
и маленькие черные усики; ему около 30 лег и весил он,
н< роятио, 120 или 125 фунтов; обычно он хорошо одевается,
вечером 15 апреля на нем был темный костюм и темная
велюровая шляпа, но вечером 5 мая он был одет, как
оборванец: в старой темной одежде и шляпе с обвисшими
нолями.
10. Джордж X. Хэссэм, управляющий гаражом
в 11идхеме. Он имел пять комплектов автомобильных но-
мгрпых знаков, один из ппх 01173 К. Этот комплект он
in [ел в последний раз в субботу, накануне 24 декабря
1919 г., и впервые заметил его отсутствие 24 декабря или
потнее. Между субботой и следующей средой, возможно
л понедельник, какой-то человек просил одолжить ему
несколько номерных знаков. Человек этот был ростом
около 5 футов 7 или 8 дюймов, с темными волосами и
к мпыми глазами, короткими усами «кроппи», подстри-
<ki иными так аккуратно, как будто только что от парик-
махера, с довольно смуглым лицом. Он мог быть выход-
цем из Сицилии или Италии; одет — в потрепанный тви-
|<>|юй костюм, в клетчатой кепке, без пальто. Никаких но
мерных знаков этому человеку Хэссэм не дал.
11. Фрэнсис Дж. Мэрфи имел собственный
и’миместный «Бьюик», выпуска 1920 года, с сипим кузе-
ном, черной рамой и синими колесами. Автомобиль был
похищен 23 ноября 1919 г. Эго та машина, которую он
н1Г1ел в полицейском управлении в Броктоне 19 апреля
1920 г. («вчера здесь», «снаружи, на улице»), но два
морт) (Затора и два передних буфера с нее сняты. Маши-
на с черной панелью и с прямоугольным зеркальным
< ICOOM в задней стене. Номерные знаки машины теперь
— 77 —
имеют на себе б\квы «М. У. II.» («Массачусетское управ
ленис полиции»).
12. Д а н и э л ь М. Райя н,
гона, нашел семиместиый «Бьюик»
шериф города Брок-
, выпуска 1919 или
1920 года, в лесу, приблизительно в 150 ярдах от Мэнлей-
стрит в восточном Бриджуотере и в 100 ярдах от боковой
тропинки. Заднее стекло оказалось внутри машины. Л1эр-
фи в полицейском управлении опознал в этой машине ту
которую у него украли. Машина, которую видел сви-
детель Боульс, была этой самой машиной.
13. Альберт Л. Бруйард, полицейский штата.
видел как г-н .Мэрфи опознавал свою машину, он видел,
как г-и 1\окс и г-н Хардинг смотрели на машину, и слы-
шал, как они сказали, что опа похожа на машину банди-
тов. Он знал Бода, мужчину около 5 футов 2 или 3 дюй-
мов, приблизительно около 120 фунтов, худощавого сло-
жения, с темной густой бородой, бритыми щеками, с ко-
роткими усами.
14. Уильяму X. Проктору, капитану полиции
штата, предъявили несколько гильз. Это были, как ска
♦ал прокурор, те самые гильзы, которые нашли у Ван-
цетти. Проктор установил, чти отиа - от двенадцатика-
шберного «Петерса», а две других — от двенадцатикали-
яерного «Винчестера». Такие гильзы могут быть исполь-
зованы в любом двенадцатикалиберпом охотничьем ру жье.
Эти вещественные доказательства остались у шго.
ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ЗАЩИТЫ
Защита противопоставила версии обвинения показания
21 свидетеля, большая часть которых были итальянцами.
Из них 11 решительно засв.щетельствовали, что утром 2ч
декабря Ванцетти находился в Плимуте. Трое дали пока-
зания, подтверждающие это обстоятельство, с целью
установить алиби. Семеро свидетелей, удостоверявших
алиби, показали также, что Ванцетти зсегда носил такие
усы, как на процессе, — длинные с неподбритыми юнца-
ми, четверо других, включая парикмахера, обслуживаю
щего Ванцетти, засвидетельствовали то же самое. Многие
нз итальянцев давали показания через переводчика, и из
протокола ясно, что перевод был неумелым и временами
неточным.
Большинство свидетелей алиби либо покупали угри уп
Ванцетти, либо видели, как он разносил их утром 24 де-
— 78 - -
HibpM. В качестве причины, почему им запомнилась эта’
чп они ссылались на то, что итальянцы употребляют
। hi'«у, и в частности угрей, в канун рождества, так как
I । постный день. На перекрестном допросе им были за-
uini.i вопросы относительно подобных же случаев в дру-
III постные дни, накануне праздников, и о том, кого они
1Н1Д(ли в эти дни; большинство из них были не в состоя-
нии дать сколько-нибудь удовлетворительный ответ. По
иноду усов Ванцетти свидетели признали, что они не
обращали особого внимания на его усы раньше, до конца
рождества, и большинство из них не могло сказать, что
нею никогда не были подбриты концы усов. Наиболее
...i/Mioe и выгодное показание об алиби было дано трина-
щ.и п четким мальчиком - Бельтрапо Брини. Оно было
пч цверждено его отцом, матерью и Энрико Бастони. Но
I п Кзтцмэп убедил мальчика сказать, что он дважды
рассказывал это г-ну Вэхей и пять раз своим родителям;
<лп он что-либо пропускал, его отец подсказывал ему,
•цобы быть уверенным, что в следующий раз он это
и Ь1впт.
Вопрос: Вы учили этот рассказ, как учили урок в
школе.
Ответ: Конечно.
Бельтрано сказал также, что его отец собирал деньги
ни защиту Ванцетти и что, когда он рассказывал эту исто-
рию i-ну Вэхей, присутствовали его родители и по мень-
|Ц| и мере еще три свидетеля защиты. Г-жа Брини заявила
при (.опросе, что утверждение, будто бы рассказ сына вы-
\ чгп и прорепетирован, является инсинуацией1. Кристо
<>ри, давая показание об усах Ванцетти, сказал, что некий
। н Уильямс М. Ду1лас, которого он часто видел в послед-
и' < ремя, приблизительно в течение предыдущих 4 недель
iiociti маленькие тонкие усы. В возражении указывалось,
•но Дуглас никогда не носил усов в течение последних
11 лет.
Несколько свидетелей подверглись перекрестному
Вопросу о том, состояли ли они в одной организации с
Нницвтти; одного спросили, обсуждал ли он с Ванцетти
1 Вспомним, что речь идет о показаниях трннадцатнлетнего маль-
•nih i Дело не меняется от того, что отец Бельтрано помогал ему
Н||.|||||ЛЫ1О их запомнить. Он вовсе не пытался заставить сына за-
чни. что-либо вымышленное. По мнению авторов книги (стр 82),
и> нность заявления мальчика от этого ие уменьшилась.
— 79 —
теорию государственного устройства или вопросы спроса и
предложения или противоречий между богатыми и бедны-
ми. На все эти вопросы были получены отрицательные
ответы.
Ванцетти не давал показаний.
Прежде чем началось судоговорение, стороны догово-
рились о том, что, если полицейский Коннолли будет
вызван, он даст показание, что у Ванцетти в момент
ареста имелся тяжелый тридцативосьмпкалпберпый ре-
вольвер с пятью зарядами.
1 июля жюри признало Ванцетти виновным в нападе-
нии с целью ограбления.
КОММЕНТАРИИ К ПОКАЗАНИЯМ
Если верить показаниям, данным на процессе, свиде-
тели Боульс, Кокс, Хардинг и Брукс имели великолепную
возможность изучить черты и внешность бандита с ру-
жьем. Шоу находился в менее благоприятном положении.
Боульс и Кокс были, несомненно, очень взволнованы, так
как ружье было направлено па них. Однако как раз это
обстоятельство могло подтвердить вывод, что внешность
стрелявшего должна была запечатлеться в их памяти.
Хардинг видел его близко, с другого места. Г-жа Брукс,
разумеется, тщательно наблюдала за водителем машины
при обстоятельствах, которые заставили се запомнить
лицо этого человека. Шоу бросил па него лишь мимо
.четный взгляд. Все они видели Ванцетти в броктоновском
полицейском управлении, и все, исключая Шоу, па пред
верительном расследовании опознали в нем бандита с
ружьем. Однако не существовало ни одного запротоколи-
рованного показания кого-либо из этих лиц относительно
внешности бандита, данного до того, как Ванцетти был
арестован и предъявлен свидетелям для опознания. Не-
смотря на это интересно отметить, что и Кокс, и Хардит
на процессе внесли изменения в показания, которые они
давали в период предварительного расследования, и бла
годаря этому данные ими описания стали более соответ-
ствовать характерным особенностям внешности Ванцетти.
Кокс произвел впечатление полной искренности, чего нелъ
зя сказать о Хардинге. Боульсу не задавали вопросов
относительно предварительного расследования, но в дей
— 80 —
иштельности он изменил свое прежнее показание: «ко-
рт кие усы кроппи» на «усы, подбритые с боков» или
‘Подбритые на концах». Если бы материалы агентства
< I иикертона попали в 'распоряжение защиты, Кокс дол-
Ki'ii был бы объяснить, почему он сказал, что усы были
коротко подстрижены и, возможно, были с легкой про-
сдыо, а Хардинг, если бы он стал отрицать, что говорил
ио, был бы очень смущен необходимостью объяснить,
почему он заявлял: а) что он не обратил особого внима-
ния на лицо человека с ружьем, который был в котелке,
и<> думал, что он поляк1, и б) что он не мог опознать двух
мужчин, которых он видел в поезде 3 января, так как он
не видел лиц бандитов в день нападения. Правда, после-
чуннцие показания Хардинга делают вероятным предпо-
шжсние, что его память приспособилась к версии обви-
нения, но на процессе это было не так ясно. Часть пока-
i.miiii г-жи Брукс была основательно дискредитирована,
<1 показания Шоу оказались почти ничего не стоящими.
Косвенные улики состояли из ряда фактов, ведущих
х подтверждению прямых доказательств:
1) гильза, найденная доктором Мэрфи па месте пре-
|уплеиия, и четыре гильзы, которые находились в кар-
мине Ванцеттп в момент его ареста. Это послужило осно-
IHHI для вывода, что Ванцетти имел в своем распоряже-
। ни оружие и патроны, использованные при нападении;
2) показания о сходстве машины бандитов с украден-
ным автомобилем «Бьюик», найденным в лесу Мэнлей в
ппре.ге 1920 года, до некоторой степени доказали, что этот
ппомобнль — машина бандитов;
3) показания: а) Кэйзи, описавшего пассажира маши-
ны, которая, возможно, была машиной бандитов, в чер
nix, сходных с описанием Бода, данным рядом других
ппдстслей; б) Эншера — о том, что Бода ехал в подобной
лишне «Быоик» или управлял ею незадолго до того, как
чыружили украденную машину; в) г-на и г-жи Джон-
пи. относительно поведения Бода, Орсини, Сакко и Ван-
иг и и вблизи дома Джонсонов; и г) начальника полиции
‘ i мирта — о том, что Ванцетти отрицал свое присутствие
ни ик1 дома Джонсонов, свое знакомство с Бода, и о том.
1 Авторы книги в примечаниях к этому своему комментарию
। к'ркивают, что все свидетели опознавали в преступниках иност-
|uiitii<ii, по расходились в причислении их к той или иной националь-
на и (поляк, итальянец, русский и т. п.). 11
11 11<и и<‘дпе Сакко и Ванцетти _ 81 _
что, когда Ванцетти арестовали, вскоре после того, как он
покинул окрестности дома Джонсонов, он был вооружен
полностью заряженным тридцативосьмикалиберным ре
вольвером.
Из этой группы фактов можно было сделать вывод, чт1
Бода являлся одним из бандитов, что он пользовало!
машиной бандитов после покушения на ограбление и чт,
Ванцетти лгал относительно своих взаимоотношений i
Бода и своего подозрительного поведения перед домом
Джонсонов, потому что был виновен.
Защита не представила никаких доказательств в опро
вержение какой-либо из этих улик.
Показаний доктора Мэрфи, начальника полиции Стю-
арта, г-на и г-жи Джонсон никто не опроверг. Вывод t
тождестве Бода с одним из пассажиров бандитской маши
ны был удручающе неубедительным. Еще более неубеди
тельным был вывод о том, что признание поведения Bai.
цетти свидетельствующим о его виновности неизбежно вы
токает из участия Бода в нападении. Но то, что защит;
не сумела найти никакого объяснения этим фактам, при
дало им незаслуженную весомость. Это также значительш
повысило ценность показаний доктора Мэрфи и начали
пика полиции Стюарта.
Значение показаний в пользу подсудимого зависит oi
степени доверия, вызываемого свидетелями. Их утверждт
иие о покупке угрей у Ванцетти правдоподобно, по ука
зываемые ими причины, почему они запомнили 24 числ!
лучше, чем 23, во многих отношениях неубедительны, и,
кроме того, пи одна покупка у Ванцетти не была подтвер
ждена документально. Показания г-жи Фортини, хозяйки
дома, где жил Ванцетти, ди Карли, булочника и Брини
отца, матери и сына — имеют все признаки показаний,
заслуживающих доверия. Возражения против показаний
владелицы дома по той причине, что она не могла указать
полицейскому чиновнику местонахождения Ванцетти в со-
чельник, были несерьезны. Перекрестный допрос мальчика
Брини, рассматриваемый в связи с его прямым допросом,
и показания матери этого мальчика не должны были
уменьшить ценности его заявления'. Надо сказать, однако^
что этот перекрестный допрос, взятый в отдельности, явно
клонился к тому, чтобы показать, как группа итальянцев
создавала Ванцетти алиби и подучила этого смышленого
юнца изложить свою историю с деталями, которые увяза-
— 82 —
hi бы се с событиями, рассказанными другими свпдете-
1ПМП Показания, касающиеся усов Ванцетти, исходили
и ‘ни исключительно от итальянцев и были сведены на
h'l усилиями обеих сторон па перекрестном допросе, так
•По противопоставлять обвинение и защиту в этом во-
нры е кажется несущественным. Если вспомнить, что мно-
“к m показаний относительно алиби давались через пе-
реводчика в лучшем случае неумелого1, а многие —по
нилипски лицами, которые плохо понимали этот язык и
плохо говорили па нем. то неудивительно, что присяжные
поверили очевидцам происшествия и пришли к заключе-
нии), что свидетели защиты либо ошибались, либо лгали.
11 хотя закон предписывает жюри не делать выводов про-
ittti подсудимого на основании его отказа давать показа-
ния, никакое жюри не могло бы подчиниться этому пред-
ки шппо в случае, подобном данному. Ванцетти — един-
। пмчшыи человек в суде, который не мог ошибаться. Он
ни I, являлись ли ответы, которые он давал в ночь своего
|р< । га начальнику полиции Стюарту, правдивыми или
южными, он знал все о найденных у него гильзах п о том.
почему у него был заряженный револьвер. Он знал, умеет
in он управлять автомобилем, где он находился н что де-
ыл 24 декабря 1919 г. Но он продолжал молчать и пре-
цнчавил жюри сделать выбор между очевидцами и свиде-
|глями, устанавливавшими его алиби, без своего участия.
При таких обстоятельствах вердикт о невиновности был
1 и очень необыкновенным явлением 2.
ПОВЕДЕНИЕ НА ПРОЦЕССЕ
Вступительная речь помощника прокурора Кэйна. иод-
«рживавшего обвинение, не содержала ничего необыч-
ного. Оп начал было преувеличивать важность дела, но
ему не разрешили продолжать в этом духе, поскольку он
шипел за рамки обвинения. Его версия включала пред-
1 В примечания к этим слонам авторы книги приводят выдержки
hi стенограммы заседании Совещательного комитета, где свиде
или неоднократно говорили о том, что ни они переводчика, ни он
и \ не понимали.
Вряд ли можно согласиться с этим выводом авторов книги.
I глп бы не предвзятость членов жюри, специально подобранного,
Ulin.incline треснуло бы по швам и без объяснений Ванцетти. Если
и оп п стал давать показания, предубежденное жюри все равно не
поверило бы ему. Поэтому Ванцетти предпочитал молчать
— 83 —
положение об обнаружении двенадцатикалиберной гильзы
«Петерса» около украденной машины в лесу Мэнлей, по
никаких доказательств этого факта он, по-видимому, не
представил, хотя г-н Кэтцмэн, выступая перед судьей и
отсутствии жюри, утверждал, что такие доказательства
существовали. Допрос свидетелей обвинения производился
обычным образом. Перекрестный допрос свидетелей за
щиты велся прокурором Кэтцмэном грубо, содержал обви
некие в неискренности, а иногда становился даже оскор
бятельным. В целом, однако, он вполне соответствовал
практике, обычной для обвинителей в США, и не было ни
каких оснований назвать его недобросовестным.
Вопросы Кэтцмэна, заданные ди Карли, Сасси и
Брини о принадлежности Ванцетти к одной органи
зации с ними и о том, обсуждал ли он с ними политик!
ские и экономические проблемы, могут быть расценены
как желание выяснить, насколько эти свидетели заслужи-
вают доверия.
Господин Брэмэн в своем предварительном изложении
дела правильно отметил факты, говорящие в пользу под
судимого, но анализ доказательств он сделал самый
посредственный. Перекрестный допрос был проведен г-ном
Вэхей достаточно искусно, но никто не мог бы сказать,
что защита принимала близко к сердцу интересы подсуди
мого или ожесточенно боролась за пего, хотя в некоторых
случаях г-н Вэхей проявил раздражение в связи с пове
деиием судьи Тэйера.
В протоколе много раз упоминается о совещаниях су
Дей. О чем шла речь на этих совещаниях, в стенограмме
не записано. Нельзя сказать, были они полезны или вред-
ны для защиты. Записанные в протоколе определения
судьи Тэйера по возражениям о допущении доказательств
представляются в целом столь же благоприятными для
защиты, как и для обвинения. Его глупые определения по
вопросу о допустимости в качестве доказательств имев-
ших место разговоров делятся почти поровну между сто
ронамп.
Защита добилась исключения из протокола записи од-
ного разговора между Бода и Джонсоном, это было полез
но для подсудимого в связи с установленным судом фак
том, что машина Бода была уже отремонтирована и готова
к выезду во время посещения Бода 5 мая 1920 г. Отказ
судьи Тэйера разрешить начальнику полиции Стюарту рас
— 84 —
шль жюри то, о чем говорил Ванцетти в ночь своего
upreia, помимо того, что касалось действий Ванцетти в
у ночь и отрицания им знакомства с Бода, был настолько
Ллш оприятеп для обвиняемого, насколько можно было же-
ню,. Обращение Тэйера с подсудимым в связи с выра-
женным им недовольством переводчиком было несколько
ри сраженным, по Тэйер часто бывал так же туп, когда
»|*ло касалось некоторых требований Кэтцмэна. В своем
ihiny рствий он, в частности, говорил присяжным, что
lb лыя делать никаких выводов против свидетелей лишь
(иному, что они итальянцы и что «надо исходить из пред-
положения, что люди честны, правдивы, невиновны». Ва-
ши ta нс возражала против какой-либо части напутствия.
ПОСЛЕДУЮЩИЕ СОБЫТИЯ
В Верховном суде. 16 августа 1920 г. защита
представила список возражений, в котором она ссылалась
ппшь на неправильность решения суда о приобщении в
кнчестве доказательства гильзы, подобранной доктором
М >рфи, и отказ суда исключить показания г-иа и г-жи
Джонсон. Эти возражения не были приняты во внимание
и никаких последствий за собой пе повлекли.
Версия Ванцетти. После того как Ванцетти про-
был 6 лет в тюрьме, он опубликовал свою версию дела. Он
•килевался, что его защитники не подготовили как следует
процесса. Они не нашли или нс вызвали необходимых
। ипдетелей. Они настаивали, чтобы Сакко не давал пока
iiiiiii. по вопросу о том, откуда у Ванцетти оказались
ружейные гильзы. Настойчивыми аргументами им уда-
вит, убедить его, что если он будет давать свидетельские
пока $ания, то будет подвергнут перекрестному допросу по
шоду своих политических взглядов и осужден за них.
Н.'шцстти обвинял г-на Вэхей в умышленном иредатель-
। гиг Есть нечто, вызывающее недоумение в бесплодности
показаний всех до единого свидетелей защиты. Причина
(поражений против вызова Сакко и его жены для объяс-
п< пня того, каким образом оказались у Ванцетти ружей-
ные гильзы, нигде пе указана. Совет подсудимому воздер
жпп.ся от свидетельских показаний и положиться только
mi других свидетелей требует веских обоснований, -по
। ц он судить о его правильности, не зная полностью всех
— 85 —
сопровождающих фактов. Если подсудимый настаивасг
па своей невиновности и выражает упорное желание рас
сказать суду всю свою историю, старания защиты отгово
рить его о г этого могут быть оправданы только чрезвы
чайными обстоятельствами. Окончательного вывода нель-
зя сделать до ознакомления со всеми остальными возмож-
ными доказательствами его невиновности. Перекрестный
допрос свидетелей, вызванных защитой, и сопровождав
шие его клеветнические измышления должны были вы
явить причину отношения к соотечественникам Ванцетти,
которую можно коротко определить выражением Ванцетти:
«Даго»1 стоят друг за друга». Это обстоятельство указало
на неизбежность вынесения вердикта о виновности в слу-
чае отсутствия свидетельских показаний самого подсуди
мого и на большую вероятность того, что Ванцетти, вы
ступая в качестве свидетеля, не причинил бы себе вреда,
но мог бы принести большую пользу. Протокол сам по
себе указывает па недостаток старания, неумелые подго-
товку и выполнение и плохую защиту. Если верить утверж
деииям Ванцетти, поведение г па Вэхсп по отношению к
нему в этом деле было непростительным. Однако нет пи
каких данных, подтверждающих обвинение в подкупе ад
вокатов Вэхей или Грэхэма.
Разоблачения перед губернатором.
Протоколы агентства Пинкертона. В пись-
ме от 11 июня 1927 г. г-н Томпсон, в тот период возглав-
лявший защиту Сакко и Ванцетти, сообщил губернатору
Фуллеру, что он только что получил протоколы сыщиков
Пинкертона, которые провели расследование немедленно
после покушения на ограбление. 15 июня Томпсон и его
помощник по защите г-н Герберт Эриан представили на
рассмотрение губернатора копии этих материалов со сво
им анализом и объяснением. Они указали, что описания,
полученные сыщиками от Боульса, Кокса и Хардинга,
совпадают с данным Хэссэмом описанием человека, кото
рый пытался получить у него автомобильные номерные
знаки в декабре 1919 года в Нидхеме. Ванцетти нс подхо
дит под это описание. Машина бандитов, по словам
Грейвса, шофера грузовика, на котором перевозилась за
работная плата, и Хардинга, служащего гаража, была
марки «Гудсон». Защита настаивала на том, что в описа
1 «Даго» расистская презрительная кличка итальянце»
в США
— 86 —
иг человека и машины было внесено изменение, так как
нпдетели получили предложение согласовать это описа-
ние с версиями начальника полиции Стюарта и прокура
I \ ры
Ружейные гильзы. Г-н Томпсон и г-н Эрман в
। ноем письме от 15 июня отмечают также недоказанность
тождества гильз, найденных в кармане Ванцетти поли-
шнским Коннолли, с теми, которые были предъявлены
। уду. Сохранившийся протокол по этому поводу очень
неудовлетворителен. Полицейский Коннолли, по-видимому,
нс поставил никаких опознавательных знаков пн на од-
ной из гильз. Он вручил их ночному дежурному, которого
не вызывали в качестве свидетеля. Когда четыре гильзы
пыли предъявлены Коннолли на свидетельской трибуне,
он сказал, что они похожи на те, которые он взял у Ван
ii.rii и. Источник, откуда они получены адвокатом, не был
\ казан, и свидетелю не задавали вопросов по этому по-
пону. Тс же гильзы адвокат показал капитану Проктору,
|лавс полиции штата, который сказал, что это «гильзы,
найденные у подсудимого (Ванцетти) в здании суда в
Броктоне». Продолжая свои показания, капитан Проктор
сказал, что вещественные доказательства по делу находи-
шсь в его распоряжении, так же как и некоторые вещи,
которые, «как ему дали попять».,, принадлежали г-ну
Ванцетти», но он не мог сказать, «были ли они взяты в
<чо комнате или у него лично». Относилось ли это заявле-
ние к гильзам в той же мере, как к предметам одежды,
и каким образом гильзы перешли от ночного дежурного к
капитану Проктору, нигде не раскрывается. Ниоткуда не
видно также, осматривала ли защита эти гильзы до того,
как их приобщили в качестве вещественных доказа-
|ГЛЬСТВ.
На процессе Сакко и Ванцетт в Дедхеме полицейский
Коннолли показал, что 5 мая почыо он взял из кармана
Ванцетти четыре гильзы. Показание это было зачеркнуто,
по, очевидно, подразумевалось, что оно будет восстанов-
1Г1Ю, если удастся получить показание о том, что оружие,
которое свидетели, видевшие, как оно высовывалось из
нищего окна машины бандитов в Саут-Брейнтри, назы-
вали «дробовым ружьем или винтовкой», чем-либо отли-
чие гея от винтовки. Тогда, по-видимому, не возникало
никакого вопроса о тождестве гильз, потому что ни одна
гильза не предъявлялась в качестве вещественного дока-
— 87 —
зательства. Однако как раз перед заключением прокурора
была сделана и зачитана присяжным оговорка защиты о
том, что «из четырех гильз, найденных у подсудимого
Ванцетти в момент его ареста, две не были приобщены в
качестве доказательства, так как они не были в том самом
состоянии, в каком находились, когда их нашли у него, и
это не по вине представителей власти или подсудимых».
На это г-н Кэтцмэн сказал: «Теперь я предъявляю эти
две гильзы, которые я передаю адвокату, и прошу их при-
нять как вещественные доказательства». Они были при-
общены к делу под названием «вещественное доказатель-
ство № 37».
Изменение состояния гильз объясняется, по крайней
мерс частично, при ознакомлении с аффидевитом членов
жюри, полученным г-ном Фредом Г. Муром, главой защи
ты на дедхемском процессе, и переданным на рассмотре-
ние суда Томпсоном и Эрманом. Председатель жюри, при-
знавшего Ванцетти виновным, Генри С. Вердес открыл
два патрона, которые не имели пометки «набиты дробью»,
п за пыжами нашел в них крупную дробь. Несколько чле-
нов жюри взяли себе дробинки в качестве сувениров о
процессе. Это раскрывают аффцдавиты членов жюри. Ко-
пии аффидавптов нет в опубликованном протоколе.
Из этих аффидавптов, по словам Томпсона и Эрмана,
видно, что пыжи были забиты па глубину от половины до
трех четвертей дюйма. Присяжный Гэйль полагает, что
новая гильза пе открылась бы так легко, как эти две; при
сяжный О’Коннор отмечает, что следов пороха на них не
имелось. Если эти аффидавпты устанавливают действи
тельные факты, ничто не может быть болеедостоверным,
чем то, что эти две гильзы были переела ряжены после их
выпуска заводом. Если гильзы первоначально содержали
только мелкую дробь, такую, как «птичья», а затем их
наполнили крупной дробью, тем самым подтверждается
вывод, что они предназначались для другого употребле-
ния. чем охота за мелкой дичью.
Были ли они снаряжены заново до того, как Сакко
получил их, или после этого, по до того, как их изъяли у
Ванцетти, или после этого, но до того, как они были при-
общены в качестве доказательства, или после этого, по до
их предъявления суду — невозможно установить на осно-
вании какого-либо из имеющихся источников. В своем
письме к губернатору г-да Томпсон и Эрнан не пытаются
— 88 —
itpiuniearb кому-либо ответственность за переснаряжение
In которые из присяжных полагали, что это бандиты сна-
рядили гильзы крупной дробью, и на этом основании к
hiрдпкту о виновности надо добавить слова: «с намере-
нием убить». Но надо заметить, что по приговору Ван-
ины и не был осужден за нападение с целью убийства.
hiKHM образом, поскольку последствия переснаряжепия
не изменили обвинения (этого пе легко было добиться),
по нс нанесло вреда Ванцетти. Г-н Эрман, выступая пе-
ред Совещательным комитетом при губернаторе, сказал,
•по он «связывает вопрос о переделке вещественных до-
ки штельств с некоторыми мало благоприятными для по-
пщии обстоятельствами в особенности потому, что это
произошло в момент большого общественного возбужде-
ния, когда надо было выиграть дело во что бы го ни ста
ю». По в материалах, касающихся плимутского процесса
и отдельности, пет пи малейших доказательств того, что
тмепение снаряжения этих гильз — дело рук полиции.
Откровения Джимми ДА и да. 28 мая 1927 г.
। п Томпсон убедил губернатора Фуллера встретиться с
г пом Томасом X. Дойлем, который ранее помогал Мур>
и который «вероятно, больше знал о свидетелях, нравах
IIH IIIIIIX слоев, склонностях жюри и о других важных ве-
щах, чем кто-либо па свете». Губернатор встретился с
। ном Дойлем и сказал, что он был бы рад повидать Мида,
ш.> поводу заявлений которого говорил с ним Дойль. Встре-
чи, назначенная на 6 июля, была отложена губернатором.
(ойль добился назначения другой встречи на 11 июля, а
Н июля г-н Томпсон сообщил губернатору подробный спи
гик вопросов, которые надо выяснить в беседе с Дойлем:
О Мид в беседах с Муром, имевших место в январе,
феврале и марте 1922 года, а затем в тюрьме штата, го-
lopii.i, что знает, кто подготовил и кто совершил преступ-
нчше в Бриджуотере. Однако оп предупреждал, что не
выдаст своих секретов до тех пор, пока не будет уверен,
'.io это пе только не повредит его ходатайству о досроч-
ном освобождении, по и поможет ему; б) 2 февраля
1'122 г. Мур написал Коксу, бывшему в тот период губер
шпором штата, что Миду из двух разных источников
говстовали не сообщать этих сведений; в) в тот же день
пгпльяпский консул Феррате виделся с губернатором
hиксом и объяснил ему, в каком положении находится
Мид; г) 6 февраля губернатор Кокс письменно сообщил:
— 89 —
Муру, чю постановление совета о досрочном освобожде-
нии Мида будет зависеть исключительно от существ;!
его дела, что ходатайство Мида о помиловании было от-
клонено и что Мид волен открыть или утаить правду;
л) в 1923 году, после того как Мид был освобожден и;
тюрьмы, он открыл Дойлю, кто ПОДГОТОВИЛ И ВЫПОЛНИ.'!
бриджуотерское дело; Мид был одним из инициаторов,
по сам не участвовал в преступлении. Сан-Марко (он же
Джоэ Кнапп) и Сильва (он же Мартини) являлись за-
чинщиками и участниками. Дойль пе сумел получить oi
.Мида данных, необходимых для опознания двух других
участников покушения на ограбление.
12 июля 1927 г. губернатор встретился с Дойлем и
Митом. Немедленно после этого они доложили г-ну Томп-
сону, «что Мид рассказал губернатору все о своей при
частности к бриджуотерскому делу, но, прежде чем дать
сведения, Мид настаивал на получении и получил от гу
берпатора заверение, что его признание не будет сообщено
в полицию штата ни в какой форме, которая могла бы по-
вредить ему (Миду), и что «в конце беседы губернатор
немедленно вызвал капитана Блэп из полиции штата и
велел Миду повторить свое признание ему одному; Блэп
проявил враждебность к Миду словами, тоном и 'поведе-
нием. Мид отказался говорить с Блэем наедине, и ему не
разрешили повторить его рассказ перед Совещательным
комитетом».
Господин Томпсон обеспечил Мпду услуги «одного из
самых известных» членов бостонской адвокатуры. Позд
нее Мид пригласил Макса Л. Глэзсра. Л. Глэзер, итальян-
ский адвокат, Джозеф Сантосуоссо и Мид 3 августа
1927 г. явились в полицейское управление штата и сооб
щили лейтенанту Феррари, что Мид желает сделать заяв-
ление о том, что ему известно по делу Сакко —- Ванцетти,
включая покушение па ограбление в Бриджуотере. По
словам Сантосуоссо. Феррари повел их к капитану Блэй,
который сказал, что они должны отправиться к губерна
тору.
Сантосуоссо объяснил, что Мид уже сделал губер
пат ору конфиденциальное сообщение, но что он больше
не видит необходимости сохранять дело в тайне и желаю
сделать сообщение капитану Блэй, который сможет потом
решить, как ему дальше поступить. Тем не менее Блэй
‘отказался выслушать Мида.
— 90 —
1\ и ii । а н ц л я а м e p п к а н с к о и т p а и с п о p t
Hun конторы. На процессе г-жа Фортлни показала,
по около 9 часов 30 минут утра 22 или 23 декабря 1919 г.
и < i дом был доставлен из транспортной конторы бочонок
мрей для Ванцетти. Когда нарочный пришел в первый
pa I, Ванцетти отсутствовал, а у нее не было денег. «После
пиною понедельника Ванцетти п нарочный вернулись».
В ночь на 23 декабря Ванцетти работал на кухне до полу-
ночи, приготовлял рыбу. Губернатор Фуллер, знакомясь с
протоколом, отметил, что нет документального доказа-
Н'льсгва тою, что Ванцетти получил груз, содержавший
мрей. 31 июля 1927 г. г-н Эрман передал секретарю гу-
бернатора Фуллера подлинную квитанционную книгу
тун риканскоптранспортной конторы «Корсо и Каниццо К°»
и Бостоне за 1919 год с квитанцией о получении 20 дека-
бря 1919 г. базой по доставке одного бочонка угрей для
вручения Ванцетти в Плимуте. 20 декабря падает на суб-
боту. Если выражение г-жи Фортипи «после одного nono-
ic и пика» означает «вторник», эта квитанция, полученная
и । безупречного источника, основательно подкрепляет
рассказ Фортини о работе Ванцетти 23 декабря, а также
показания многочисленных свидетелей о том, что вручение
бочонка происходило 24 декабря, в день покушения на
о|рнбление в Бриджуотере.
Было дано заверение, что книга будет представлена
|убернатору и Совещательному комитету. Но ни в реше-
ptiii губернатора, ни в протоколе Совещательного коми-
ича об этом даже не упоминается.
Признание Сильвы. В январе 1928 года писа-
к ib Силас Бейт и журналист Джек Келлехэн, в прошлом
И1Л0МЩИК банковских касс, обсуждали дело Сакко—Вап-
11.Г11П. Келлехэн заявил, что покушение в Бриджуотере
было совершено неопытными «шляпами», а ограбление в
Брейнтри — это настоящая работа профессионалов. Весь
блатной мир считает, что подсудимым «навязали работу»,
каждый мошенник говорит: «Этих двух бедных «вопов» 1
обставили». В результате этой беседы Келлехэн был при-
। 1ашен газетой «Аутлук» разузнать, что говорят об этой
iiciopHM в блатном мире. Во время своих розысков Келле-
\ hi встретил Джимми Мида. Мид сказал, что бриджуо-
н-рское дело было ему предложено в 1919 году Фрэнком
1 «Воп» — «итальяшки» так на американском расистском
картоне презрительно называют итальянцев-чернорабочих.
— 9! —
Сильва и что он, Сильна и Сан-Марко отправились в
Бриджуотер составить план ограбления. Вскоре после
этого Мид был арестован и приговорен к тюремному за-
ключению. В то время, когда он находился в тюрьме,
появился Сан-Марко, приговоренный к пожизненному
заключению за убийство, и рассказал ему о нападении в
Бриджуотере, называя в качестве участников себя, Сильву
и некоего Оутса, но не упоминая некоего Догги Бруно,
которого позднее назвал Сильва. После некоторых затруд-
нении Келлехэну удалось встретиться с Сильвой, завое-
вать его доверие и убедить отправиться в Нью-Йорк, что-
бы увидеться с Силасом Бентом и издателем «Аутлук».
Сильва в конце концов согласился дать показание под
присягой, причем подразумевалось, что, если факты, обна-
руженные благодаря этому, будут нуждаться в доказатель-
ствах или не дадут ничего нового по сравнению с мате-
риалами, уже имеющимися в распоряжении «Аутлук», ему
все равно будет уплачена некоторая сумма денег.
После того как 10 августа 1928 г. Сильва дал свои
показания и ответил иа вопросы, он, Мид, Бент и Келлс-
хэн поехали по пути, который, по словам Сильвы, он про-
делал со своими сообщниками. Сильва обнаружил близ-
кое знакомство с обстановкой Бриджуотера и Нидхема,
какой она была в 1919 году, хотя между 1919 и 1928 го-
дом в пей произошли заметные изменения. Он убедил
Бента, Келехэна, а также редакцию «Аутлук энд Индепен-
дент» в том, что говорит правду. Его рассказ отличается
в некоторых деталях от рассказов свидетелей на процессе.
Он расходится с показаниями г-жи Брукс и Кэйзи; по его
словам, трамвай находился позади грузовика, когда тот
шел вниз по Брод-стрит, В кузове грузовика, говорил
Сильва, находились двое мужчин, а один сидел рядом с
шофером. У Сильвы получалось, что машина бандитов
шла вслед за грузовиком от Хэйль-стрит почти до центра
Брод-стрит. По утверждению Сильвы, па всех четырех
бандитах были пальто и мягкие шляпы, низко надвину
тыс па глаза, воротники у пальто подняты. Сильва под-
твердил свое участие в краже автомобильных номерных
знаков из гаража в Нидхеме, но ничего не сказал о пред-
шествующей попытке получить их во временное пользова-
ние. Сильва говорил, что ружье держал Догги Бруно.
Портрет Бруно был напечатан в «Аутлук энд Индепен-
дент». Он соответствует описанию, данному некоторыми
— 92 —
<ипдетелями в отношений усов и волос, но, если этот порт-
|ч'| действительно похож на оригинал, вряд ли кто-нибудь
moi принять Бруно за Ванцетти.
Может быть, эти противоречия малозначительны. Если
нм Сильва имел доступ к протоколу процесса, он прочел
Гц.| множество показаний о положении трамвая по от по-
ни пню к грузовику, о местонахождении машины бандитов,
об одежде и действиях бандитов. С другой стороны, за то
премя, которое потребовалось, чтобы убедить Сильву за-
творить, он мог узнать очень многое о важнейших при-
родных условиях места происшествия и общую историю
и.। падения от Мида и от тех, с кем говорил Мид. Сильва
к йствовал не из альтруистических побуждении, а ради
обещанных денег.
Его рассказ был напечатан в «Аутлук энд Индепен-
Н Н1» 31 декабря 1928 г. Последовал ряд опровержений.
Сап-Марко написал члену парламентской комиссии Сан
форду Бэйту, что нс принимал участия в бриджуотерском
пппадении и что находился па работе в день, когда
оно произошло. Это письмо было напечатано в бостонском
I еральд» 3 ноября 1928 г. 13 января 1929 г. «Геральд»
опубликовал статью Фреда Р. Брайна, в которой излага-
лись показания Джакоба Любина и Поля Мартини
(( пльвы), и поместил портрет Сильвы. Помощник мини-
гра юстиции Хурвитц, узнав, что Мур посетил Любина и
Сильву в каторжной тюрьме Атланта, поехал в декабре
1922 года, чтобы увидеть их в Афинах (штат Георгия) и
получить от них показания. Любин удостоверил, что Мур,
некие Джоком и Уйтнер встретились с ним (Любином) и
< и.тьвой примерно 18 апреля 1922 г. На основе показаний
Уитмера, Любин и Сильва были осуждены, а сам Уйтнер
ощелался мягким приговором. Любин рассказывал г-ну
Чурвитцу о нескольких беседах Джокома, Уйтнера и Мура
г ним (Любином) и Сильвой в присутствии или началь-
ника тюрьмы, пли его заместителя. С помощью обещаний
(обиться освобождения Любина и Сильвы и уплатить им
«иачптельпые суммы денег, а также посредством увере-
нии, что власти как Соединенных Штатов, так и Массачу-
iriea во что бы то ни стало желают пересмотра дела
•< акко и Ванцетти, Мур и Уйтнер получили от Сильвы за-
писку, адресованную Миду и Сап-Марко. В этой записке
ки.орилось, что они должны сознаться в участии в брид
жуотерском покушении и назвать Сильву. Мур сказал,
— 93 —
будто он знает, что Сильва пе имеет никакого отношения
к покушению на ограбление. Любин заявил, что он сооб-
щил о происшествии Уильяму Дж. Бэрнсу, и Бэрнс при-
слал одного из своих людей, которому Любин и Сильва
повторили всю историю.
Сильва подтвердил г-ну Хурвитцу правильность сооб-
щения Любина и заявил, что оп никогда не был в Брид-
жуотере, что Мур подсказал ему дату нападения и что
Уйтнер познакомил его с картон Бриджуотера и Брейнтри.
Хотя прокуратура получила эти заявления в декабре 1922
года, опа не опубликовала их и не сообщила о них за-
щите. Конечно, возможно, что они были известны губер-
натору до п после того, как Мид сделал ему свое призна-
ние.
ВЫВОДЫ
Имеющийся в пашем распоряжении протокол раскры-
вает историю чрезвычайно продолжительного, но весьма
обыкновенного процесса о нападении с целью ограбле-
ния и убийства с необычно большим количеством свидс-
елей, устанавливавших алиби. Доказательства того, что
поведение обвиняемых изобличало их виновность, не
играли существенной роли, а в отношении установления
личности остальных трех соучастников нет ничего1, кроме
мало обоснованных умозаключении. Ошибочная позиция,
связанная с установлением безупречности личности сви-
детелей, доказывавших алиби Ванцетти, объясняет и оп-
равдывает вердикт.
В протоколе пет ничего, подтверждающего, что судья,
который вел дело, действовал неправильно или пристра
стно. Никакие показания в отношении политических или
экономических взглядов подсудимого не были допущены.
Вопросы, которые прокурор задавал ряду свидетелей о
выступлениях Ванцетти и разговорах с ним, могли быть
до некоторой степени наводящими, по ничего большего в
них не было
1 Нельзя согласиться с тем, что не были допущены какие-либо
показания относительно политических или экономических взглядов
подсудимых. Авторы, критикуя Кэтцмэна. указывали (стр. 84). что
дн Карли, Сасси и Брини допрашивались именно по поводу принад-
лежности Ванцетти к политической организации н о разговорах на
экономические и политические темы. Имело ли это цель выяснить
- 94 —
Многое указывает па то, что дело было недостаточно!
мнительно подготовлено или недостаточно внимательно
изучено защитой. Однако не имея полных данных о том,
чю происходило во время совещании адвокатов, о том.
h.ix в действительности исследовали защитники вещест-
цепные доказательства, об усилиях защиты добиться ком-
|н кштных переводчиков для свидетелей, о подлинных
причинах того, почему Ванцетти не давал показаний,
невозможно составить правильное суждение об усердии
и подготовленности защиты.
Совершенно очевидно, что представленный защитой
список возражений пе выявляет ошибок, требующих пере-
। мотра дела.
Поступок присяжных, открывших гильзы в комнате
жюри, был неправильным. Содержание их аффидевитов
«водилось к тому, что обнаруженный ими таким образом
факт повлиял на их вердикт лишь в части установления
намерения убить.
Если бы Ванцетти был признан виновным лишь в на
падении с целью ограбления, неправильные действия при-
сяжных, вероятно, были бы сочтены недостаточным пово-
дом для пересмотра дела. Что именно могло бы быть
обнаружено в случае изучения этих гильз в разные пери-
оды времени, бесполезно предполагать.
Мид и Сильва признались, что они планировали брид-
жунтерское нападение в 1917 году. Рассказ Сильвы о при-
ведении этого плана в исполнение в 1919 году более правдо-
подобен, чем версия прокуратуры. Ведь до сих пор не от-
крыто ничего, что давало бы хоть намек па причастность ко -
। о- либо из товарищей Ванцетти к нападению в Бриджуоте-
ре Ипритом предположение о его участии в подобном пре-
(чуплении абсолютно не гармонирует со всем остальным,
по известно о его характере и поведении. Мид и Сильва,
пб.т бывшие каторжпикн, и приятели Сильвы были пре-
(гупниками. Даже мошенники обычно пе обращаются к
кшень доверия к свидетелям или какую-либо иную, не меняет де-
'i.i Нельзя также признать правильным утверждение авторов, что
ошибочная позиция, связанная с установлением безупречности лич
шк i n свидетелей, доказывавших алиби Ванцетти, в какой-либо сте-
пени объясняет вердикт присяжных. Огульное отрицание правдивости
показаний свидетелей, подтверждавших алиби Ванцетти, является
нцс одним проявлением тенденциозности членов жюри, тщательно
подобранных для процесса.
— 95 —
властям с ложным признанием в преступлении, за которое
другой был приговорен к 15 годам заключения. Близкое
знакомство Сильвы с обстановкой места преступления
очевидно. Данное им описание стычки хорошо согласуется
с показаниями других очевидцев. Если бы показание
Сильвы было оглашено со свидетельской трибуны, они
предопределило бы осуждение самого Сильвы и назван
ных им соучастников. Надо помнить, однако, что ни Мид,
ни Сильва пе были подвергнуты перекрестному допросу;
из первого рассказа Сильвы, также не проверенного пу-
тем перекрестного допроса, вытекает, что Мид и он сам
собирались построить защиту Ванцетти на признании
себя виновными в бриджуотерском преступлении в обмен
на деньги и другие жизненные блага. Мид, без сомнения,
•был связан через Дойля с Муром и другими лицами, за-
интересованными в участи подсудимых, и мог проинструк-
тировать Сильву по вопросам, вытекающим из процесса.
Они прекрасно могли проехать по дороге и определить
местонахождение всех предметов, имеющих отношение К
делу, прежде чем Сильва сделал журналу «Аутлук энд Ин-
депендент» свое заявление под присягой. Участники по
добного рода авантюр обычно люди не высокого мораль
кого уровня.
Каждый может сделать вполне обоснованный вывод,
что невозможно сказать, говорил ли Сильва правду Хур-
витцу в декабре 1922 года или представителям редакции
«Аутлук энд Индепендент» во время расследования, про-
изведенного лишь в августе 1928 года, или лгал в обоих
случаях. Этот вывод также мог бы повлечь за собой ре-
тонное сомнение в виновности Ванцетти
ПРОЦЕСС В ДЕДХЕМЕ
По окончании предварительного слушания1 в Брок-
кше дела по обвинению Ванцетти в бриджуотерском на-
пилении прокуратура известила судью Торндайка о том,
'но имеются свидетели, категорически опознающие Ван-
цетти как участника убийства в Cayi Брейнтри. Прибли-
ппельно через педелю, 26 мая, в Квинси началось пред-
варительное рассмотрение дела по обвинению в убийстве.
1уда доставили в качестве обвиняемого только Сакко.
Никакого отчета об этом разборе дела не было опубли-
ковано, но защитник па процессе в Дедхеме пользовался
uiписями показаний, которые якобы давались в Квинси.
11 сентября были утверждены обвинительные акты про-
шв Сакко и Ванцетти, содержавшие обвинение каждого
и । них в убийстве Алессандро Берарделли и Фредерика
V Парментера 15 апреля 1920 г. 28 сентября они были
привлечены к суду и доказывали свою невиновность.
5 февраля 1921 г. дело было назначено к слушанию на
7 марта. По ходатайству защиты его отложили до 31 мая,
и в назначенный день процесс начался.
Официальными представителями защиты выступали:
Фред X. Мур и Уильям Дж. Келлехэн для Сакко, Иере-
мия Дж. п Томас Ф. Мак-Энерни — для Ванцетти. Обыч-
но полагают, что Мур возглавлял защиту подсудимых.
<)ц был приглашен в ноябре 1920 года группой лиц, соз-
навших фонд для финансирования зашиты. Адвокат из
Калифорнии, он пользовался репутацией энергичного за-
щитника радикалов и рабочих. Мур уже рапьше имел
1 Речь идет о заседании большого жюри, которому был пред-
II.тлен на утверждение обвинительный акт по делу о бриджуотер-
।ком нападении.
7 Наследие Сакко и Ванцетти — 97 —
некоторый опыт защиты в Массачусетсе; о нем говорили,
что он добился оправдания двух человек, обвинявшихся
в убийстве в связи со стачкой в Лоуренсе. Келлехэн был
одним из адвокатов Сакко на предварительном расследо
вании в Квинси. Братья Maii-Энерни были известными
адвокатами из графства Норфолк.
Обвинение поддерживал прокурор Кэтцмэн. Ему по-
могал Герольд П. Уильямс. Помогали Кэтцмэну также
его помощники Уильямс Ф. Кэйп и Джордж Е. Адамс, но
они пе принимали участия в представлении доказательств
Председательствовал судья Вэбстер Тэйер. До этого он
председательствовал на процессе Ванцетти в Плимуте и
вынес ему суровый приговор после признания его винов-
ным в покушении па ограбление.
Переводчиком был Джозеф Росс.
Первым шагом после официального объявления об
открытии процесса был вызов 500 лиц, которые пригла-
шались в качестве присяжных. Тэйер объяснил им, в чем
заключаются их права и обязанности как членов жюри, а
также указал, что их долг отвечать ему па задаваемые
вопросы, касающиеся их пригодности для роли присяж-
ного в данном процессе.
Затем Тэйер сообщил подсудимым, что он как судья
имеет право отвести 44 присяжных без объяснения при
чин и любое количество — при наличии уважительной
причины для отвода. И $ 500 присяжных только 7 были
признаны судьей пригодными. Затем каждой стороне бы-
ла предоставлена возможность восстановить в списке
29 человек из числа отведенных судьей без объяснения
причин. Протокол показывает, что подсудимые ни разу
пе возражали против решений судьи об отводе кого-либо
из присяжных. Все же нужны были еще 5 присяжных.
Судья Тэйер дал указание шерифу вызвать «из местных
жителей графства в целом» 200 человек, которые были
бы «достаточно подготовлены и могли бы быть избраны в
качестве присяжных», и предложить им явиться на сле-
дующее утро к открытию суда. Подсудимые заявили
протест против такого способа созыва кандидатов в при
сяжные. Этот протест был немедленно отклонен. На чет-
вертый день после открытия сессии жюри укомплектова-
ли, и 4 июня 1921 г. присяжные принесли присягу.
Пятый день процесса присяжные посвятили осмотру
места совершения преступления и окружающей местно
- 98 —
< । it, где происходили события, имевшие отношение к де-
лу. Они проделали путь, по которому, как предполага-
лось, двигался автомобиль бандитов, ознакомились с
Мэнлейским лесом, где его обнаружили, и посетили га-
раж, откуда Бода получил свою озерлэндовскую машину..
Нот гараж, по описанию Бода, составлял часть дома
Коччи. Хотя вопрос этот пе фигурировал на процессе, нз-
пестпо, что Коччи вскоре после убийства в Саут-Брейнтри
ныл выслан за его связи с радикалами. Присяжным по-
। .1 шли гараж, куда Симон Джонсон поставил машину
Вода, а также дом Джонсона, возле которого встретились
( акко, Ванцетти, Бода и Орсини ночью 5 мая 1920 г.
Присяжным показали также здания фабрики «Слэйтер
и Моррилл» и другие объекты па месте нападения и вбли-
ш от него. Все это делалось с согласия подсудимых и
прокуратуры по распоряжению судьи Тэйера с целью
цагь возможность присяжным разобраться в показаниях,
которые им предстоит выслушать. Присяжных сопровож-
дали представители защиты и обвинения, по сами подсу-
цнмые оставались в Дедхеме.
На шестой день г-н Уильямс, сделал вступительное
шявление от имени государственного обвинения, и нача-
юсь слушание свидетельских показаний.
ОБЗОР ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, ОТНОСЯЩИХСЯ К САККО
Чтобы приписать Сакко преступление, власти исполь-
ишали: 1) показания очевидцев того, что происходило до,
по время и после убийства; 2) кепку, найденную близ те-
ла Берарделли; 3) пулю, извлеченную из тела Берардел-
ш, и гильзу, поднятую недалеко от места, где лежало
[ело, и 4) поведение Сакко, которое производило впечат-
гепне, что он признает себя виновным.
Очевидцы происходившего до выстрелов
Прокуратура выдвинула 16 свидетелей для опознания
• акко, 3 из них давали показания о событиях, предшест-
|кжавших выстрелам, а 13 описывали то, что они видели
i«> время или непосредственно после трагедии,
Г-жа Лола Р. Эндрьюс, женщина, не имевшая
определенной профессии, находилась в Саут-Брейнтри ут-
ром 15 апреля в поисках работы на обувной фабрике.
Вскоре после 11 часов она увидела двух мужчин около
автомобиля, стоявшего недалеко от фабрики «Слэйтер и
Моррилл». Один из них был светлый, тонкий, болезнен-
ный. Другой — смуглый, среднего роста, в темной одеж
де, с бритым лицом. Пока г-жа Эндрьюс шла по дороге
к фабрике, второй человек стоял, нагнувшись над откры
тым двигателем. Когда она возвращалась обратно с фаб
рнки «Слэйтер и Моррилл», направляясь к обувной фаб-
рике «Райс и Хутчин», этот человек лежал на земле, при-
чем его голова и плечи находились под машиной. Эндрьюс
заговорила с ним. Когда он вылез из-под машины, опа
спросила его, как попасть на фабрику «Райс и Хутчин».
Другой человек стоял в это время немного позади авто-
мобиля. Смуглый человек, сказала опа, был Сакко.
Под перекрестным допросом Эндрьюс неохотно приз-
налась в том, что ей не удалось узнать Сакко на фотогра-
фии. Ее подруга г-жа Юлия Кэмпбелл, бывшая вместе с
ней 15 апреля, решительно опровергла ее показание, зая-
вив, что единственным человеком, с которым разговари-
вала на улице г-жа Эндрьюс, был мужчина, одетый в ха-
ки. Он вовсе не лежал под автомобилем.
Полицейский Джордж У. Фэй и газетный репортер
Э. Н. Лэбрск показали, что г-жа Эндрьюс говорила им,
будто в Саут-Брейнгри она не видела лица пи одного из
людей и не могла бы опознать никого из них.
Гарри Курленский присягнул, что г-жа Эндрьюс гово-
рила ему о попытке властей заставить ее опознать этих
людей. Однако опа заявила, что пе видела их и не могла
опознать.
Лена Эллен показала, что г-жа Эндрьюс не пользе-1
валась репутацией правдивой женщины.
Чтобы реабилитировать г-жу Эндрьюс, г-жа Мэри
Гэйнс дала показания, согласующиеся с ранее данными
г-жой Эндрьюс, но прибавила такую деталь: «Она уда-
рила этого человека по плечу и спросила его и т. д.».
У. С. Трее и видел двух мужчин около аптеки на
Пирл-стрит в Саут-Брейнтри между 11 часами 35 минута- |
ми и 11 часами 40 минутами утра 15 апреля. Оп проехал
мимо них три раза! Треси обратил на них внимание по-
тому, что они прислонились к стене его дома. Оп думал,
что они ожидают трамвай. Оба были прилично одеты,
Один несколько смуглее другого. На обоих были темные
— lot) —
шляпы Один из них — Сакко. «Хотя я нс могу решитель-
но это утверждать, я сказал бы, насколько я могу вспом-
нить, это был он... насколько мне кажется — это он». По
словам Треси, не было ничего особенного, привлекшего
его внимание к этим людям, кроме того факта, что один
и < них стоял, прислонившись к стене его дома.
У. Дж. Хирон видел двух итальянцев на станции
Саут-Брейнтри между 12 часами 30 минутами н I часом
пополудни 15 апреля. Оба нервничали. Один был около
5 футов 6 дюймов ростом и весил около 145 фунтов. Хирол
"почти уверен», что этот человек — Сакко. Ни при одном
допросе Хирона, прямом или перекрестном, не удалось
установить никакой связи между названной им датой и
происшествием. Хотя он услыхал об убийстве в тот же
день, нет никаких данных о том, что у пего тогда же воз-
никла ассоциация между внешностью этих людей и убий-
iiBOM. Оп отказался говорить с адвокатами, потому что
представители прокуратуры виделись с ним раньше, по-
юму что это не помогло бы защите и потому что оп не
обязан был этого делать. Наконец, на вопрос: «Вы гово-
рите чистосердечно, что не хотели разговаривать с ними.
1ак ли это было?» Ом ответил: «Да, сэр».
Очевидцы налета
Из 13 свидетелей 8 оказались очевидцами происходив-
шего налета. Из них Энни Николс и X. С. Кольберт (4-й
и 5-й из числа свидетелей, вызванных прокуратурой для
опознания) находились слишком далеко, чтобы дать бо-
.'к'с точное описание стрелявших, чем такое, как «корот-
1нш. низкорослый человек», «субьект среднего сложения»
Они определенно заявили, что нс могут опознать их.
Остальными лицами, видевшими, как стреляли, были:
Дж. Ф. Босток, следуя по западной стороне Пирл-
। грнт, прошел мимо двух мужчин, которые стояли, опер-
шись на забор, около фабрики «Рапс и Хутчин». Почти
немедленно после этого он услышал пистолетные, выстре-
лы и увидел стычку между грабителями и их жертвами.
Ьппдиты были одеты во «что-то вроде» черных костюмов
। п'мными кепками. Это были парии среднего сложения,
они казались иностранцами, итальянцами. Он думал,
ьш га проходил мимо них, что это итальянские разносчи-
ки —
ки фруктов. У них были темные гладко выбритые лица;
один очень смуглый. Когда автомобиль бандитов ехал но
улице, один из сидевших в нем высунулся и выстрелил.
Босток не знает, является ли кто-либо из подсудимых од
ним из этих люден. Он не мог опоздать никого из подсу-
димых ни в броктонском полицейском управлении, ни на
процессе.
Л. Л. Уэйд наблюдал происшествие на расстоянии
от 70 до 73 шагов. Человек, стрелявший в Берарделли,
был небольшого роста, черноволосый, с непокрытой голо
вон, весом приблизительно 140 фунтов, 26 или 27 лет, одет
в серую рубашку и ему не мешало бы побриться. У него
было «что-то вроде лысины» на левой стороне. Его воло-
сы, подстриженные «под гребенку» сзади, были отброше-
ны назад. Приблизительно через месяц после стрельбы
Уэйд не сомневался, что этот человек — Сакко. При рас-
смотрении дела в Квинси, спустя короткое время, у пего
появились сомнения, и он не мог решительно сказать, что
этот человек — Сакко. На процессе он сомневался. При
мерно за четыре недели до того, как он давал свое пока
зание, он видел в парикмахерской па Пирл-стрит челове
ка, похожего на того, который стрелял в Берарделли.
В конце концов на прямой вопрос он ответил: «Сейчас я
не уверен. У меня есть некоторые сомнения... Самое пра-
вильное будет так: раз я сомневаюсь, я не думаю, что эти
был он». На допросе 17 апреля 1920 г. он показал, что
раньше опознал стрелявшего по фотографии, пока
ванной ему полицией. Об этом не упоминалось на про
цессе.
Дж. Е. М а к г л у п видел столкновение, которое про-
изошло прямо перед ним. Бандиты были иностранцами,
итальянцами, с темным цветом лица, в возрасте от 22 до
25 лет, одеты в темную одежду и шляпы или кепки. Он
недостаточно хорошо рассмотрел их, чтобы иметь возмож
ность опознать. Он пе мог сказать, был ли кто-нибудь и ।
подсудимых одним из этих бандитов.
Е. С. Ланглуа наблюдал стрельбу из окна второго
этажа фабрики «Райс и Хутчин». Оба бандита были н<
большого роста и темные, 5 футов 8 или 9 дюймов ростом,
весили 140 или 145 фунтов. У них были вьющиеся или
волнистые волосы, отброшенные назад. Оба — крепкие,
широкогрудые парии. Он оказался не в состоянии опоз-
нать этих людей в броктонском полицейском управлении
— 102 —
п ие смог бы опознать никого из них, если бы увидел их
< ню раз.
Луис П ельце р наблюдал происшедшее из окна
фабрики «Райс и Хутчип». Сквозь отверстие шириной око-
to 4 дюймов между низом окна и подоконником он уви-
1сл Берарделли, лежащего на боку. Подняв окно, он уви-
юл бандита, стрелявшего в Берарделли. На этом бандите
были темно-зеленые брюки и рубашка военного образца с
подвернутым и заколотым воротником. У него были вол-
нистые волосы, отброшенные назад, очень жесткие воло-
। ьг. очень темные. Он ие сказал бы, что Сакко именно тот
человек, но «он похож иа бледный снимок с человека, ко-
I прото я видел». Этот бандит поднял ружье и выпустил
ню пули прямо в окно, где стоял Пельцер. Пельцер за-
писал номер машины: 49783’.
При перекрестном допросе Пельцер признал, что го-
ворил представителю защиты, будто он пе видел, как
преляли, ибо все было уже кончено, когда он открыл ок-
но. Людей, которые стреляли, он тоже не видел. Все, что
он мог сделать, это записать помер автомобиля. «Они
( греляли, когда я находился у окна; я залез под скамейку
и больше их не видел». Он сообщил полиции номер ав-
юмобиля. Все, что он говорил представителям обвине-
ния. только и касалось номера. 6 или 7 мая он ска-
..1.1 им: «Я видел недостаточно, чтобы опознать кого-
шбо».
Причина, по которой он лгал представителю защиты,
признался Пельцер, заключалась в том, что он не хотел,
чтобы его вызывали в суд.
Трое его товарищей по работе, Петер Маккуллум,
Уильям Брепнер и Доминик Константино, дали показания,
явно направленные к тому, чтобы подтвердить первона-
чальные заявления Пельцера представителям защиты и
обвинения. Именно Маккуллум открыл окно. Он закри-
чал: «Прячьтесь!» — и немедленно закрыл окно. Пельцер
сразу же отбежал, лег и лежал на полу до тех пор, пока
иге не встали.
В сноске авторы книги отмечают, что номерной знак 49783 как
пудго был снят 6 февраля 1920 г. с «Форда», принадлежавшего
Voppcny Эльме из Нидхема. Этого номерного знака не было на ан
мобиле, обнаруженном в Мэнлеиском лесу и опознанном как ма-
шина бандитов.
— 103 —
Другие свидетели опознания
Остальные шесть свидетелей не видели сцены убийства.
Ганс Берзин проехал мимо двух людей, сидевших
на эаборе. Один был в военной рубашке, оба — в кепках,
оба — светлокожие. Он слышал стрельбу и позднее видел
автомобиль бандитов, но не мог рассмотреть никого и <
сидевших в нем. Берзин был не в состоянии опознать
кого-либо из людей, которых оп видел, если бы увидел их
снова.
М. Е. Кэрригэн видел автомобиль бандитов и че-
ловека, согнувшегося на переднем сиденье и высунувшего
оружие. Человек походил па иностранца. У пего были чер
пые волосы, довольно длинные, отброшенные ветром на-
зад. Он походил па итальянца, на нем пе. было шляпы,
одежда — «вроде синей». Корригэн не мог опознать этого
человека ни в одном из подсудимых.
Л. д е Бера дини слышал стрельбу, когда стоял у
двери своей лавки на углу Пирл-стрит и Рэйлрод-авеню.
В это время автомобиль бандитов проехал мимо него. Че-
ловек, находившийся на переднем сиденье, высунувшись
из машины, направил на Берадини пистолет. У этого че-
ловека было длинное лицо и светлые волосы, отброшен-
ные назад. Он был «ужасно бледен». С виду — это ху-
дощавый парень, легкого веса. Де Берадини видел Сакко
в Броктоне. Есть большая разница между тем парнем и
Сакко. Берадини говорил г-ну Уильямсу, что человек, ко-
торого он видел на Пирл-стрит в день убийства, похож
па Сакко; и он, кажется, признал, что человек, который
направил на пего пистолет, выглядел, как Сакко. При пе-
рекрестном допросе оп уверенно сказал, что у того парня
была светлая кожа и светлые волосы, в то время как
Сакко — темный.
Мэри Е. С п л е й н, бухгалтер, наблюдала автомо-
биль бандитов из окна второго этажа Хэмптон хаус зда-
ния фабрики № 1 «Слэптер и Моррилл», находящегося на
расстоянии приблизительно 16 футов от мостовой, в тече-
ние времени, пока автомобиль проехал приблизительно от
35 до 60 футов. Машина шла со скоростью около 18 миль
в час. Один человек стоял на переднем сиденье и высовы-
вался из машины; он был без пальто, с непокрытой голо-
вой, весил от 140 до 145 фунтов и производил впечатле-
ние сильного мужчины. У него были энергичный взгляд.
— 104 —
ннгго выбритое лицо, высокий, лоб, темные брови, исклю-
чи гелъно бледное лицо, длинные волосы, отброшенные
пи «ад. Одет в серую рубашку. Сплейн уверена, что этот
чг ювек — Сакко.
При перекрестном допросе Сплейн признала, что вско-
р после убийства она отобрала целую галерею снимков
разных преступников из «предъявленных ей фотографий
других заключенных, так как они очень похожи на того
человека некоторыми чертами». Накануне предваритель
пою рассмотрения дела в Квинси ее и других свидетелей
привели посмотреть па Сакко, который находился под
престом. Сакко принял позу, похожую на позу бандита,
которого она видела. Сплейн не выделила его из числа
иодей, предъявлявшихся для опознания. Сакко и Ванцет-
III были введены поодиночке. Вначале она отрицала, что
при слушании дела в суде Квинси показала: «Я не могу
и'.ердо поклясться, что оптог человек». Посовещавшись во
время перерыва с помощником прокурора, Сплейн изме-
нила свое показание и признала, что говорила эти слова.
В суде Квинси она также сказала: «Я не думаю, что со-
весть дает мне право сказать, что он тот человек». Не
ш|дя Сакко в течение всего этого времени, она на процес-
|| высказала уверенность, что тот человек был Сакко.
Наблюдая за ним на суде в Квинси и сравнивая его с
человеком, которого я видела в машине, я, поразмыслив,
к(чувствовала уверенность, что оп тот самый человек».
Фрэнсис Дж. Дэвлин из той же самой ком-
па гы видела человека, высунувшегося из машины баиди
кш. Она не теряла его из виду, пока автомобиль не про-
। чал около 200 футов. Это был темноволосый человек;
ею волосы как будто бы начинали расти далеко от вис
। он и были отброшены назад. У пего были резкие черты
ища, он был довольно красив, очень коренаст. Лицо блед-
ное. На суде в Квинси она показала, что не теряла из
виду автомобиля и, следовательно, этого человека, пока
автомобиль не проехал от 40 до 60 футов. Тогда се спро-
сили: «Вы уверенно заявляете, что это он?». Она отве-
шла: «Я не говорю это уверенно». Дэвлин также пока-
|««ла, что запомнила или пыталась запомнить номер, пока
можно было видеть переднюю часть автомобиля, но опа
вс уверена, правильно ли опа запомнила.
По поводу своего ответа на суде в Квинси Дэвлин
ыявила. что «не хотела связывать себя». По ходатайству
— 105
защиты из протокола изъяли еще одно объяснение этоп
свидетельницы: «В то время, там, я была убеждена, что
он и есть тот человек, но, учитывая тяжесть преступлю
ния, я ни за что не хотела прямо сказать ни «да», ни
«нет». Я знала, что он тот человек, и все же не хотели
сказать это, хотя и отдавала себе отчет в том, что это за
ведомая ложь. Но все же я не хотела прямо сказать «да»
n.jii «нет» и решила солгать».
Карлос Е. Г у д р и д ж услыхал стрельбу, находясь
в зале игорного дома. Он вышел на улицу и увидел авто-i
мобиль бандитов. Парень, находившийся на переднем си
денье или как раз позади него, высунулся л «направил
ружье прямо на него». Гудридж убежал обратно в игор-
ный дом. У этого парня был темный цвет лица, темные
волосы, «какое-то странное лицо, суживающееся книзу»
На нем по было шляпы, и его волосы были отброшены на-
зад. Этот человек был Сакко.
Показания Гудриджа были опорочены Э. Эрропьи.
П. Мэгэцу, Э. Мэпганьо и Н. Дэмэйто (всем этим лицам
он по-разному описывал случившееся). Мэпганьо, его
прежний хозяин, показал также, что Гудридж слыл лгу-
ном. Защита пыталась дискредитировать Гудриджа, со
общие, что этим же судом против пего возбуждено угя
ловное преследование. Но такая попытка была отклонена
судьей Тэйером, по-видимому, па том основании, что прак-
тика Массачусетса считает неприемлемым отвод свиде
теля иа основании простого обвинения в преступном по-
ведении. Прежде чем судья Тэйер вынес определение, он
о чем-то совещался с представителями защиты, по в про-
токоле нс отражено содержание разговора.
В связи с этим следует вспомнить показание Остина
Е. Коля, который присягнул и па данном, и на предыду-
щем процессе Ванцетти, что Сакко и Ванцетти сели в
трамваи, где он был тогда кондуктором, ночью 14 или
15 апреля па Сспсет-авепю, около Бриджуотера.
Защита ответила иа представленные прокуратурой
доказательства опознания показаниями 17 очевидцев.
Двое из них видели пассажиров автомобиля бандитов пе-
ред налетом и показали, что не заметили средн них пи
одного из подсудимых. 13 были свидетелями самого на-
лета или видели автомобиль немедленно после палета и
присягнули, что Сакко не был на переднем сиденье или
что он не высовывался из машины, или что ои не припи-
106 —
мал участия в стрельбе. Двое свидетелей защиты выра-
<п иг готовность сказать только одно — что они нс могут
утверждать, был там Сакко или нет. Большинство из
нас свидетелей подверглись настойчивому перекрестному
(опросу, и лишь немногие не устояли против него. Пока-
яния г-жи Лискомб кажутся особенно выразительными
(и бумаге. Из окна фабрики «Райс и Хутчин» она видела
двух убитых людей, лежавших на земле, и «низкорослого,
(«много человека, стоявшего на земле прямо напротив
меня, с поднятой головой, держащего в руках револь-
вер». Опа ясно рассмотрела его внешность и его лицо.
Я всегда буду помнить его лицо». Ей «вроде как стало
1урно». Этот человек пе был пн Сакко, ни Ванцетти. Пе-
рекрестный допрос не сбил Лискомб ни в одном сущест-
венном пункте, хотя было доказано, что она ошиблась,
вспоминая время, когда она видела Орсини, находивше-
юся под арестом в городской тюрьме Саут-Брейнтри.
В дополнение Сакко представил восемь свидетелей
«поего алиби. Один из этих свидетелей дал показание под
присягой. Надо сказать, что большинство показаний этих
свидетелей, касавшихся их деловых взаимоотношений с
Сакко, звучали очень убедительно. Однако в большинстве
случаев связь между этими деловыми встречами и датой
°5 апреля 1920 г. представлялась мало обоснованной.
Кепка
Ф. Л. Лоринг вскоре после налета поднял кейку, ле-
жавшую приблизительно в 18 дюймах от тела Берарделли.
< пустя примерно час после этого он передал ее г-ну Фрей-
। ру, управляющему «Слэйтер и Моррилл». Он опознал
►ту кепку в вещественном доказательстве № 29. Было до-
ка «апо, что она не принадлежала пн Берарделли, ни Пар-
ментеру. Прежде чем Лоринг поднял кепку, на месте про-
пс шествия и вокруг него перебывала масса парода.
Г. Т. Кэлли, хозяин Сакко, показал, что вещественное
доказательство № 29 по цвету и общему виду похоже на
кейку, которую он видел висящей на гвозде около рабо-
'нч о места Сакко на фабрике. Позднее Кэлли заявил, что
вещественное доказательство № 29 не так похоже на ту
кепку, как вещественное доказательство № 43, которое
« акко признал своей кепкой. Кэлли сказал, что, действи-
— 107 —
тельно, говорил полиции, будто вещественное доказатель-
ство № 29 соответствует его описанию кепки Сакко.
В настоящее время он настаивает на том, что кепка —J
вещественное доказательство № 29 — является слишком
темной, а кепка — вещественное доказательство № 43 -
слишком светлой. Сакко отрицал, что вещественное дока-
зательство № 29 — его кепка. Он и г-жа Сакко, оба
настаивали на том, что у пего никогда пе было кепки та-
кой формы: с наушниками, опушенными мехом. В присут-
ствии присяжных Сакко были предъявлены вещественное
доказательство № 29 и вещественное доказательство
№ 43. Сакко настаивал на том, что кепка, вещественное
доказательство № 29, слишком тесна для пего. Прокурор
утверждал, что обе кепки одинаково хорошо подходят
для Сакко, и своими вопросами пытался заставить Сакко
признать это. Подкладка кепки — вещественного доказа-
тельства № 29 — была порвана. В объяснениях Кэлли
есть намек будто причиной этого был гвоздь, на кото-
рый — и это подтвердил Сакко — он вешал свою кепку
на заводе. Судья Тэйер подтвердил, что прокурор аргу-
ментировал таким образом. (В настоящее время, по-ви-
димому, бесспорно, что дыру сделал полицейский чинов-
ник, который старался найти какой-нибудь отличитель-
ный знак на кепке. Это было впервые установлено перед
Совещательным комитетом.)
Роковая пуля и гильза
В теле Берарделли нашли несколько пуль, и все они,
кроме одной, имели следы нарезов правого направле-
ния 1. Единственной пулей со следами парезов левого на-
правления была пуля «III», приобщенная к делу под на
званием «вещественное доказательство № 18». На основа-
нии сопоставления измерений следов полей нарезов па
пулях со следами парезов правого направления капитан
11роктор полагал, что они были выстрелены из автомати
ческого пистолета «Сэвэдж». Пуля «III», по его мнению.
1 Как термин «правое направление», так и другие специальные
выражения, касающиеся баллистики, объясняются в дальнейшем
там, где приводятся показания экспертов по оружию
— 108 —
сходна с теми, которые были выстрелены из пистолета
( акко. Она и явилась роковой пулен. Проктор нашел так-
же, что внешний вид винчестерской гильзы, поднятой па
Mi ere стрельбы, соответствовал тому, который имели
|н.1ьзы, выстреленные из того же оружия.
Капитан Ван-Амбург был склонен считать, чго
нуля «III» выстрелена из пистолета Сакко, но не имел
определенного мнения о том, из него ли вылетела винче-
i юрская гильза, Бэрис и Фитцджеральд — эксперты,
иы шанные защитой, придерживались того мнения, что
роковая пуля выстрелена не из пистолета Сакко, и не
оглашались с Проктором в Ваи-Амбургом по вопросу о
ледах на винчестерской гильзе. Показания экспертов бу-
гу । подробно рассмотрены ниже.
Поведение, могущее свидетельствовать о виновности
Ночью 5 мая 1920 г. Сакко, Ванцетти и Орсини нахо-
щлись на людной улице около мотоцикла недалеко от
(ома Симона Джонсона в западной части Бриджуотера,
и Вода стоял у дверей дома, разговаривая с г-жой Джон
сон. Показания Сакко сводились к тому, что в течение
. юрой половины дня он, Ванцетти, Орсини и Бода, на-
ходясь в доме Сакко, договорились встретиться вечером,
получить автомобиль Бода и собрать социалистическую
ппературу, чтобы се не могли найти в домах их друзей.
В соответствии с этой договоренностью Сакко и Ванцетти
около 7 часов 20 минут вечера сели в трамвай, который
проходил мимо дома Сакко. Они вышли из вагона па
М шн-стрнт, в Броктоне. Спустя некоторое время после
кип как они побывали в закусочной, где пили кофе, оба
гели в трамвай, шедший в Бриджуотер, и вышли из него
гл Эльм-сквере, в западной части Бриджуотера. Подо-
ждав здесь несколько минут, Сакко и Ванцетти пошли
пешком по направлению к Бриджуотеру. Пройдя 10 или
15 минут, они вернулись на Эльм-сквер. Опп были в не-
доумении, не найдя никого, и, немного подождав, пошли
вдоль дороги обратно по направлению к Броктону. Через
5 или 7 минут они увидели свет мотоцикла, стоявшего на
улице, и около него нашли Орсини. Они спросили, получил
in Бода свою машину. Бода в это время был занят раз-
। опором с Джонсоном у дверей дома Джонсонов. Подой-
109 —
дя к мотоциклу, Бода сказал, что они не смогут взять
машину, потому что нет номерных знаков на 1920 год. I
После этого Бода и Орсини уехали, а Сакко и Ванцетти
пошли вдоль улицы по направлению к трамвайной оста- I
[(овке. Когда они стояли около мотоцикла, какая-то жен-
щина, по-видимому г-жа Джонсон, прошла по дороге в
направлении от Броктона и вошла в дом Джонсона.
Рассказ г-жи Джонсон отличается от этого рассказа
некоторыми частностями. Около 9 часов 20 минут вечера,
говорила она, раздался стук в дверь. Посоветовавшись с
мужем, она подошла к двери. Вначале опа никого не уви-
дела, а затем заметила па некотором расстоянии, около I
моста, человека, который шел по направлению к ней.
Джонсон сказала этому человеку, что ее муж сейчас
выйдет. В это время два других человека шли через мост
по направлению от Эльм-сквера. Первый человек крик
пул: «Его жена!». Оба других продолжали идти вдоль
трамвайных рельсов по правой сторойе улицы, ведущей
в Броктон, а она пошла по левой стороне этой улицы в
том же направлении. Она вошла в соседний дом, который
находился па расстоянии приблизительно 60 футов от
дома, где опа проживает, и позвонила в полицию запад
него Бриджуотера. (Это было сделано потому, что поли
ция просила владельцев местных гаражей сообщать о
каждой внушающей подозрение попытке иностранцев по-
лучить машину.) Находясь в соседнем доме, она увидела,
как свет мотоцикла сверкнул в противоположном направ
лении и стал удаляться. Когда г-жа Джонсон возврата
лась домой, те два человека шли обратно вдоль трамвай
них рельсов. Опа увидела, чго они остановились около
мотоцикла. < )дин из этих людей был Сакко. Опа вошла в
том и не видала, что происходило после этого на улице
При аресте у Сакко нашли в поясном кармане
брюк тридцатидвухкалиберный автоматический пистолет
«Кольт», заряженный девятью патронами, сверх того, у
него оказалось 23 патрона в боковом кармане. Сакко по
казал, что, когда его жена производила уборку дома пос- |
леобеда 5 мая, приготовляясь к бесповоротно решенному
возвращению семьи в Италию, она обратила его внима
кие па пистолет и патроны. Сакко сказал ей, что он и Ван
цетти собираются «отправиться пострелять в лесу». Он по
ложил патроны в карман, а пистолет сунул за пояс брюк
Он и Ванцетти занялись беседой. Через полчаса пришли
— 110 —
Орсини и Бода, «завязался разговор и я забыл о своем на-
мерении отправиться в лес пострелять, патроны остались
.чежать в моем кармане». Пистолет находился за поясом и
тогда, когда оп сел ужинать, и тогда, когда он вышел,
чтобы сесть в трамвай. Он забыл о нем, и, когда вышел из
дома 5 мая, пе помнил о том, что у него есть оружие и
патроны, Сакко предпочитал держать пистолет за поясом,
а не в карманах, потому что там полиции его не так легко
обнаружить. Он обычно брал пистолет, когда направ-
лялся в Бостон и собирался поздно возвратиться домой.
Полицейский Коннолли присягнул, что, когда Сакко
находился в полицейском автомобиле, он «по дороге на
станцию пытался сунуть руку под свой пиджак и я ска
шл ему, чтобы оп держал руку снаружи, поверх одежды,
га полах пиджака. Сакко сделал движение рукой, чтобы
сунуть ее под пиджак как раз па животе па уровне пояса,
и я спросил: «У вас там оружие?». Он ответил: «Нет».
Он сказал: «Я не брал оружия». Ладно, — говорю я, —
держите свои руки поверх одежды. Я стал на колени на
переднем сиденье, перегнулся и сунул руку под его пид-
жак, по не заметил там никакого оружия. Хорошо, госпо-
дин, — говорю я, — если вы еще раз сунете туда руку, у
нас будут неприятности. Он ответил: «Я нс хочу неприят-
ностей».
М. Э. Спир, шофер полицейского автомобиля, пока-
шл, что по дороге на станцию он слышал, как полицей-
ский Сноу, находившийся с Сакко и Ванцетти на заднем
сиденье, предложил Сакко держать руки так, чтобы он
мог их видеть, что полицейский Коннолли, сидевший па
переднем сидении, встал и перегнулся назад. Спир слы-
шал, как Сакко сказал Сноу: «Вы пе должны бояться
меня».
Сакко не задавали вопросов относительно инцидента в
полицейском автомобиле. Оп отрицал, что он или Ванцетти
пытались протянуть руку за оружием или вытащить его
н трамвае. Ванцетти, как выяснилось позднее, настойчиво
отвергал показания Коннолли о том, что происходило в
|рамвае, где совершился арест, по его не спрашивали об
инциденте в полицейском автомобиле.
После ареста оба обвиняемых сказали неправду поли-
цейским о причинах своей поездки в западную часть
Ьриджуотера. На следующий день Сакко был допрошен
прокурором и солгал, заявив, что 15 апреля находился на
— ill --
работе. Сакко сделал еще ряд других неверных заявле
иий, как он утверждал, — неумышленно. Он признал, что
говорил заведомую ложь: 1) о причинах, почему оп попал
в Бриджуотер; 2) о месте покупки найденных у него па
тронов; 3) о том, что пе знаком с г-жой Джонсон; 4) о
своем предыдущем посещении Орсини; 5) о своем знаком
стве с Бода; 6) о знакомстве Ванцетти с Орсини; 7) о при
чинах, почему у пего находилась повестка о собрании ра-
дикалов; 8) о своей прежней службе в Саут-Брейнтри. On I
объяснил, что большинство этих ложных заявлений были
вызваны его желанием помешать прокурору получить ка
кие-либо сведения, которые могли бы чем-нибудь повре- 1
дить радикалам или дали бы повод обвинить его, Сакко, I
в том, что он является слекером1. Он не имел представ- I
пения о том, что его подозревают в убийстве в Саут
Брейнтри. Проку pop пе сообщил ему об этом, хотя сиро
сил его, знает ли он Алессандро Берарделли. В связи с I
этим обвинитель, допрашивая Сакко в порядке перекрест I
него допроса, добился от пего признания в том, что он на
звал ложное имя торговца, у которого купил «Кольт», что
он солгал суду, будто не звал о необходимости по закону
иметь разрешение па право ношения оружия, и, наконец,
что он обманул г-па Кэлли, своего хозяина, сказав, что
якобы из-за большого числа людей в консульстве 15 ап-
реля утром он не мог вовремя получить паспорт и после
обеда вернуться обратно па работу.
Бесспорно, что Сакко и его товарищам было известно
об организованных властями Соединенных Штатов в
Нью-Йорке и Чикаго облавах иа социалистов и радика-
лов; что анархисты Сальседо и Элиа были арестованы в
Нью-Йорке; что, заподозрив неладное, товарищи послали
Ванцетти в Нью-Йорк; что адвокат Сальседо и секретарь
итальянского Комитета защиты — оба советовали Ван
цетти предложить радикалам в Бостоне и его окрестно-
стях спрятать всю социалистическую п радикальную лите
ратуру в предвидении подобной же облавы со стороны
властей Массачусетса; что Ванцетти на собрании 2 мая
сообщил об этих фактах и о том, что обвинения, предъяв
лепные Сальседо, Элиа, не подтвердились и что Сальсе
до погиб 4 мая 1920 г. при падении из окна здания на
1 Слекерамп в США называют людей, уклоняющихся от от
бывання военной службы в американской армии.
— 112 —
Парк Род, в Нью-Йорке, и, бесспорно, что Сакко и Ван-
цетти слышали об этом происшествии. Думали ли они, что
Сальседо совершил самоубийство, выбросившись из окна,
или погиб, будучи выброшен из него, осталось неясным.
Ванцетти указал: «Я знаю, один из моих друзей в Нью-
Йорке выбросился из окна на улицу и погиб. Газеты пи-
шут, он сам бросился вниз, но мы этого пе знаем».
За несколько месяцев до ареста Сакко г-н Кэлли, его
хозяин, предупредил Сакко, что за ним следят. Полиция
спрашивала Сакко, был ли он социалистом, анархистом
или коммунистом. По тому, как обращались с Сальседо и
Элиа, как высылали других его друзей, Сакко предпола-
I ал, что его арест связан с его принадлежностью к ради-
калам. Поэтому, сказал Сакко, он говорил заведомую
южь г-ну Кэтцмэну 6 мая. И вот, чтобы получить авто-
мобиль Бода с целью собрать и перевезти запрещенную
штературу, оп и Ванцетти ночью 5 мая отправились в
Бриджуотер. Они не рассчитывали собрать много литера-
туры в эту ночь. Но они предполагали, что Ванцетти по-
едет на автомобиле в Плимут и найдет там подходящее
место для храпения литературы.
В порядке возражения против этого объяснения обви-
нение указало, что Ванцетти вернулся из Нью-Йорка 29
апреля и до 5 мая пе предпринимал никаких шагов, что-
бы найти такое потайное место в Плимуте. Более того,
Сакко не сделал никакой попытки спрятать свои запре-
щенные книги и памфлеты до своего ареста. Ни Сакко, ни
Ванцетти не ссылались на судьбу Сальседо как на осно-
вание для своего беспокойства ночью 5 мая и не предло-
жили никакого объяснения своей бездеятельности между
митингом 2 мая, когда Ванцетти доложил о результате
своего визита в Нью-Йорк, и ночью 5 мая.
ОБЗОР ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, ОТНОСЯЩИХСЯ К ВАНЦЕТТИ
Чтобы установить связь с убийством, государственное
обвинение основывало предъявленное ему обвинение:
1) на связи Ванцетти с Сакко; 2) на показаниях очевид-
цев о том, что Ванцетти находился в автомобиле убийц;
’>) на том, что у Ванцетти оказался револьвер Берарделли,
п 4) на поведении Ванцетти, позволяющем сделать пред-
положение о его виновности.
И Наследие Сакко и Ванцетти — ] 13 —
Очевидцы
С целью доказать, что Ванцетти находился на месте
убийства, государственное обвинение выставило Дж. У.
Фолкнера, который присягнул, что был в поезде, вы-
шедшем из Когезетте в Бостон в 9 часов 23 минуты утра
15 апреля. В Ист-Уемутсе, Верхнем Уемутсе и Уемутсе
Ванцетти спрашивал, не это ли станция Ист-Брейнтри.
Фолкнер обещал ему сказать, когда поезд прибудет на эту
станцию. Они приехали туда в 9 часов 54 минуты, и Ван-
цетти вышел из поезда. Фолкнер не мог твердо сказать,
Ванцетти ли изображен на показанной ему фотографии,
но был уверен, что нс может ошибиться в лнчпости чело-
века, который вышел из поезда в Ист-Брейнтри 15 апреля
Он не мог бы опознать никого другого из ехавших в по-
езде. Фолкнер ездил в этом поезде в течение многих дней
до и после 15 апреля. Вначале единственным доводом
Фолкнера, почему он связывает эту дату с происшествием,
было то, что в тот день он собирался очень райо попасть
на работу. После нескольких вопросов адвоката Фолкнер
сказал, что прочел об убийстве в газете за 16 апреля. «Я
подумал, что это был один из шайки, тот, кто приехал со
мной в поезде».
Однако в течение трех месяцев он никому не гово-
рил об этом случае. Более того, судя по отчету же-
лезной дороги, утром 15 апреля ни один билет не был про-
дан с ближних станций до Ист-Брейнтри и ни один пасса-
жир пе был оштрафован за безбилетный проезд от ука-
занных станций до Ист-Брейнтри.
Гарри Е. Дол би р показал, что между 10 часами
утра и полуднем 15 апреля он видел Ванцетти па заднем
сиденье автомобиля в Саут-Брейптри. Ванцетти накло-
нился вперед, разговаривая с человеком, сидевшим на пе-
реднем сиденье. В автомобиле находились пять человек;
они выглядели иностранцами и производили впечатление
компании хулиганов. Долбир не мог описать никого дру-
гого из пассажиров автомобиля, и он видел Ванцетти
только в профиль, когда машина проезжала мимо него.
Он узнал о налете во второй половине дня 15 апреля.
Нет прямого доказательства того, что Долбир тогда же
подумал о связи пяти иностранцев, которых он видел в
машине, с убийством, хотя такой вывод мог быть, естест-
венно, сделан.
— 114 —
Микаэль Л и вен джи, сторож железнодорож-
ного переезда в Саут-Брейнтри, показал, что бандиты,
угрожая револьвером, заставили его поднять шлагбаум,
машину вел Ванцетти. Показания сторожа были опоро-
чены противоречащими им заявлениями, данными ранее
Картером, Суливапом и Мак-Картси. Показание Ливен-
джп об его манипуляциях со шлагбаумом на переезде не
совпадало с тем показанием, которое он дал на предва-
рительном допросе. Однако это обстоятельство не было
выявлено на процессе. Обвинение признало, что Ванцетти
не управлял автомобилем, но утверждало, что Ливенджи
видел обвиняемого в автомобиле и ошибся только в отно-
шении места, которое занимал Вапцетти.
Остин Т. Рид работал стрелочником в Мэдфилде.
Автомобиль бандитов по его сигналу остановился прибли-
зительно в 40 футах от стрелки. Затем автомобиль про-
ехал очень близко от хижины Рида. Когда автомобиль
остановился, его мотор продолжал работать. Хотя прибли-
жался поезд, пассажир, занимавший переднее сиденье,
ио словам Рида, ясно сказал на правильном английском
языке: «Какого черта нас здесь держат?». Когда автомо-
биль проезжал мимо домика Рида, тот же самый- человек
крикнул: «Какого черта вы нас здесь держали?». Этот
пассажир и был Ванцетти. Рид видел Ванцетти в поли-
цейском управлении Броктона и там слышал, как он раз-
говаривал, Голос Ванцетти имел тот же самый хриплый
гон, как и голос пассажира автомобиля.
Остин Е. Коль показал, что Ванцетти и Сакко
сели в его вагон на Сенсет-авеню, между Броктоном и
Бриджуотером, ночью 15 апреля.
Ванцетти ответил на все предыдущие показания пря-
мым отрицанием и ссылкой на показания многочисленных
свидетелей его алиби. В отношения свидетелей алиби Ван-
цетти можно сделать те же замечания, какие были выска-
заны ранее относительно свидетелей, доказывавших али-
би Сакко.
Револьвер Ванцетти
Дж. Ф. Босток показал, что в магазине он видел у Бе-
рарделли револьвер, который тот носил в боковом кар-
мане. В последний раз Босток видел это в субботу, пред-
шествующую вторнику, в который произошло убийство.
У Берарделли этот револьвер находился в течение меся-
а-
— 115 —
ца или двух, и обычно Берарделли носил его в боковом
кармане. Револьвер этот похож на вещественное доказа-
тельство № 27 из числа относящихся к Ванцетти (было
установлено, что это револьвер Ванцетти). Револьвер Бе-
рарделли был тридцативосъмикалиберным, никелирован
ным. Босток не мог; однако, сказать, был ли это тот же
самый револьвер, который выставлен в качестве вещест-
венного доказательства № 27.
Г-жа Берарделли, вдова, присягнула, что у Берар-
делли револьвер находился в течение года и тот брал его
на службу. Этот револьвер был похож на вещественное
доказательство № 27. Приблизительно за три недели до
15 апреля в нем сломалась какая-то пружина, и они с
мужем отнесли револьвер к Айверу Джонсону в магазин
спортивных принадлежностей для починки. Берарделли
ничего не предпринимал, чтобы получить оружие обратно.
Он дал квитанцию или чек на него г-ну Парментеру. Это
оружие не принадлежало Берарделли, г-н Парментер при-
казал ему взять этот револьвер, и, пока он находился в
починке, г-н Парментер приказал ему взять другой, кото-
рый выглядел точно так же. На перекрестном допросе
г-жа Берарделли перепутала дату, когда оружие было
сдано в починку. Свидетельница была дискредитиро-
вана своей знакомой, г-жой Алдеа Флоренс, - которую
вызвала защита и которая присягнула, что г-жа Берар-
делли неоднократно заявляла, что Берарделли не брал
револьвера из ремонтной мастерской и был безоружен во
время трагедии.
Линкольн Уотсуордс, конторщик Айвера Джонсона,
показал, что по его записям за 20 марта 1920 г. тридцати-
восьмикалиберный револьвер «X и Р»1, принадлежавший
Алессандро Берарделли, был сдан в починку и направлен
в ремонтную мастерскую. В квитанционной книге револь-
вер был отмечен как заказ № 94 765. Вещественное дока-
зательство № 27 - револьвер той же марки и того же ка-
либра.
Джордж Ф. Фитцмейср, ремонтный рабочий Айвера
Джонсона, на основании своих записей показал, что трид
цатидвухкалиберный револьвер «X и Р» был отремонти-
рован, в него вставили новый курок. Это был заказ №
1 «X и Р» — начкльные буквы фамилий владельцев оружейной
фирмы «Харрингтон и Ричардсон».
— 116 —
94765 (заметьте расхождение в калибрах в двух книжках
описей Айвера Джонсона). Курок в вещественном дока-
штельстве № 27 имел вид нового. «К тому же боек курка
не имеет никаких признаков того, что он вызвал выстрел».
Джемс К. Джойс, управляющий отделом огнестрель-
ного оружия фирмы, присягнул, что у Айвера Джонсона
нет записей о выдаче или покупке этого револьвера. Ве-
лась строгая запись всех продаж. «Но был непродолжи
1ельыый период, когда заказы по ремонту выдавались на-
шими мальчиками для поручений, а деньги принимались
и сдавались некоторыми из продавцов, в этот период в
книгу записывались не все сведения о заказе, а отмеча -
лась только дата выдачи».
Маккуллум, вызванный защитой, чтобы опорочит ь по-
казания Пельцера о налете, видел человека, клавшего
что-то в машину бандитов. В левой руке у этого человека
было оружие вроде револьвера. Оно как-будто было
стальным. Правой рукой оп, как казалось, вталкивал в
машину что-то, что могло быть ящиком.
В связи с этим уместно привести упомянутые выше
показания Макглуна и Уэйда, данные ими против (’акко.
Макглун видел, что один из бандитов держал Берарделли
за левое плечо в то время, когда раздались два выстрела,
и видел, как Берарделли упал. После этого второй бандит
«удалился с черным мешком». Макглун видел всего трех
бандитов: одного, державшего Берарделли, и двух, бежав-
ших с ящиками. Уэйд описал убийство Берарделли. Уэйд
видел, как в то время, когда Берарделли находился «в со-
гнутом положении», «этот человек» дважды выстрелил в
него. После того как в него выстрелили, охранник махнул
правой рукой. Уэйд показал: «Его правая рука была здесь
(указывает), и опа двинулась вот так (к его карману).. .
Не назад... Около его бедра... Правая». После того, как
последовал второй выстрел, подошел автомобиль «и чело-
век, который стрелял в Берарделли, отошел в сторону до-
роги и поднял денежный ящик, так я его называю, понес
его двумя руками, сунул в машину и сам влез в нее».
Ванцетти опроверг это показание, объяснив, где и ко-
гда он приобрел револьвер (вещественное доказатель-
ство № 27), и представил заключение эксперта, что курок
вещественного доказательства № 27 не был новым.
Подробные комментарии к показаниям, касающимся
револьвера, будут даны позднее.
Поведение, могущее свидетельствовать о виновности
Обвинение в подозрительном поведении около дома
Симона Джонсона ночью 5 мая было предъявлено как
Ванцетти, так и Сакко. Ванцетти дал объяснения, совпа-
дающие с объяснениями Сакко. Он категорически отри-
цал какие-либо подозрительные или неестественные дейст-
вия со своей стороны. Он и Сакко встретили Орсини с мо-
тоциклом в то время, когда Бода разговаривал с г-ном
Джонсоном. Они оставались около машины, пока Бода
вернулся с сообщением, что они не смогут взять автомо-
биль, так как нет номерных знаков 1920 года. Они реши-
ли, чю Бода и Ванцетти поедут в Плимут, где Ванцетти
постарается найти каких-либо друзей, которые спрячут
всю собранную им предосудительную радикальную лите-
ратуру. После этого они воспользуются автомобилем для
того, чтобы собрать и перевезти эту литературу. Когда
они убедились, что не смогут получить машину, Орсини
и Бода уехали на мотоцикле, а Ванцетти и Сакко пошли
пешком вдоль улицы и прошли около мили до места, где
сели в трамвай.
В вагоне они были арестованы полицейским Коннолли.
Ванцетти, по словам Коннолли, сделал движение как буд-
то хотел сунуть руку в свой боковой карман, где он но-
сил заряженный тридцативосьмнкалибсрпый револьвер
(вещественное доказательство № 27). У него не было лиш-
них патронов, по были четыре «ружейные гильзы»1 с пу
лями больших размеров, чем крупная дробь. Ванцетти на-
стойчиво отрицал, что он дотрагивался до своего бокового
кармана или пытался каким-либо образом вытащить ору-
жие. Из его рассказа об аресте следует, что Коннолли вы-
нул свой револьвер при аресте, как только узнал, что Сак-
ко и Ванцетти прибыли из Бриджуотера. В полицейском
управлении Ванцетти и Сакко допрашивались начальни-
ком полиции, а позднее г-ном Кэтцмэном. Ванцетти счи-
тал, что он арестован по политическому обвинению, так
как начальник полиции спрашивал его, является ли он
1 Напоминаем, что в США иногда называют патроны гиль-
за мн.
118 —
социалистом, анархистом, членом ИРМ1, коммунистом,
радикалом или членом «Черной руки»2; сторонник ли он
правительства Соединенных Штатов или стоит за при-
менение насилия против него. В своих ответах началь-
нику полиции Ванцетти несколько раз ошибся, а отвечая
Кэтцмэну, говорил заведомую неправду по поводу: 1)
продолжительности времени, в течение которого он знал
Сакко; 2) даты, когда он оставил Плимут перед своим
арестом; 3) места, где он купил свой револьвер; 4) своего
знакомства с Бода; 5) того, где он видел мотоцикл или
встретился с Орсини — около дома Джонсона или в
доме Сакко, и 6) об обстоятельствах, при которых он
приобрел патроны, находившиеся в револьвере11. Причи-
ной его ложных показаний было желание не выдать
своих друзей-радикалов и помешать разоблачению того,
что он был слекером и дезертиром.
Он знал, что в Нью-Йорке и других местах принима-
лись чрезвычайные меры против «красных». Людей высы
. шли; многие были брошены в тюрьму. 4 мая оп узнал о
смерти Сальседо. «Я думаю, что испугался, так как знал,
что один из моих друзей там, в Нью-Йорке, был выброшен
из окна и погиб... Я узнал, что, по всей вероятности, в
мае предстоят аресты многих радикалов, и считал, что по-
ступлю разумно, если унесу находящиеся у меня в доме
штературу, письма и другие бумаги и предложу моим
* ИРМ — начальные буквы профсоюзной организации тех лет
.Индустриальные рабочие мира», которая были создана и 1905 году
в Чикаго. Одно время эта организация находилась под сильным
влиянием анархо-синдикалистов.
2 Под этим названием в американской литературе иногда имеют
в виду бандитскую организацию «Маффня». Под таким же назва-
нием в свое время на острове Сицилия действовала организация
крестьян, боровшихся с помещиками. Впоследствии эта организация
выродилась в сборище преступников. Поскольку в американскую
Маффию» входит немалое число итальянцев, в США создали миф
о ее «иностранном» характере. Это понадобилось, с одной стороны,
для того, чтобы представить бандитизм как «импорт», а с дру-
гой, — чтобы обосновать расовое преследование итальянцев. Па са-
мом деле американская «Маффня» чисто бандитская организация
вполне «американского» типа.
3 Причина, по которой Ванцетти давал эти показания, оче-
видна, и это было ясно всем, кто имел отношение к процессу. На-
помним, что именно эти показания Ванцетти вызывают «разумные
сомнения», о которых говорилось в примечании 2 на стр. 67—68
и которые исключали возможность признания Ванцетти ви-
новным.
— 119 —
друзьям тоже очистить свои дома; литература не должна
быть найдена, если в дом явится полиция». Ванцетти объ-
яснил наличие у пего «гильз» тем, что их ему дал Сакко
после полудня в день своего ареста. Их оставил у Сакко
раньше один из друзей, который больше в них не нуж-
дался.
КОММЕНТАРИИ К ПОКАЗАНИЯМ:
ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ
Опознание
Из 33 очевидцев государственное обвинение сумело
выдвинуть: трех, заявлявших, что они видели Сакко в
Саут-Брейнтри перед гем, как были произведены вы-
стрелы, одного, утверждавшего, что он видел, как стре-
ляли, и трех, показавших, что они видели Сакко в машине
бандитов непосредственно после стрельбы. Из первой
группы У. Дж. Хирон имел мало, вернее не имел никаких,
оснований заметить характерные черты этих людей; у него
ие было никаких причин связывать событие с датой, и его
объяснение по поводу отказа разговаривать с представи-
телем подсудимых выглядело почти смешным. Он думал,
что эти люди поджидали трамвай. Он не заметил ни одном
отличительной черты ни у одного из них. Может быть,
он честно считал, что Сакко похож на одного из этих лю-
дей, но содного взгляда на описания, данные различными
свидетелями (в общих чертах изложенные выше),можно
обнаружить, что они подходят к тысячам иностранцев, ко-
торых мы ежедневно видим па улицах любого промыш-
ленного города Повой Англии. Г-жа Эидрьюс лучше
остальных могла рассмотреть человека, к которому она
обратилась. По документам она выглядит самым дискре-
дитированным свидетелем во всем деле. В се рассказе
многое неправдоподобно. Почему ей понадобилось узна-
вать, как попасть на фабрику «Райс и Хутчин», у чело-
века па улице, вместо того чтобы спросить об этом на
фабрике «Слэйтср и Моррилл». Ведь по словам г-жи
Кэмпбелл, опа обычно именно так и делала. В этом есть
нечто, вызывающее недоумение. И почему опа, задавая
вопрос, выбрала человека, лежавшего под машиной, вме-
сто гораздо более пригодного для этого человека, стояв-
шего сбоку, — еще загадочнее. Волее того, показания по-
лицейского и газетного репортера звучат правдиво и кло-
120 —
пятся к подтверждению слов г-жи Кэмпбелл, прямо об
пинающей г-жу Эндрьюс во лжи. При таких обстоятсль
ивах, имея в виду наличие в протоколе показаний о пло-
хой репутации г-жи Эндрьюс в отношении правдивости,
кет ничего, что могло бы вызвать доверие к ней в ее споре
со свидетелем Курленским. Попытка реабилитировать ее
шшь усиливает недоверие к ее показаниям, ибо как мо
гла она ударить по плечу человека, чья голова п плечи на-
ходились под автомобилем? Если ей следует в чем-нибудь
верить, то, во всяком случае, не на основании чего-либо,
имеющегося в отпечатанных страницах стенограммы.
Пельцер — единственный свидетель, который опознал
в Сакко человека, стрелявшего в Берарделли. Видел ли
он в действительности стрелявших? Он сказал представи-
телям подсудимых и государственного обвинения, что не
видел. Трос его товарищей-рабочих описали случившееся
так, как они видели из того же самого окна, которое, по
словам Пельцера, он открыл. И хотя пнкто из них ие moi
сказать, что Пельцер нс смотрел в это время из другого
окна, из их показаний становится ясным, что он не смот-
рел! именно из этого окна. Хотя они не дали безупречных
показаний на перекрестном допросе, их не удалось сбить
ин в одном существенном пункте; их показания целиком
совпадали и были полностью подтверждены показаниями
Пельцера. Объяснению, данному Пельцером, будто он
лгал до получения повестки, для того чтобы избежать вы-
юва в суд, трудно поверить ввиду его признания, что
именно он дал полиции номер автомобиля и только затем
узнал, что был единственным свидетелем, запомнившим
этот номер. Если ему следует верить, то по какой-либо
причине, о которой нельзя узнать из опубликованного
протокола.
Из трех показаний об опознании в Сакко одного из
пассажиров машины бандитов пи одно не выглядит убе
штельным на бумаге. В показании мисс Дэвлин, пожа-
луй, меньше всего слабых мест. Она следила за машиной,
пока машина не проехала около 200 футов, и, по-видимо-
му, она признала, что следила за человеком лишь столь-
ко времени, сколько потребовалось машине, чтобы пройти
от 40 до 60 футов. Если бы машина шла со скоростью
ьсего 10 миль в час, она могла бы следить за ней не
.выше 14 секунд и следить за человеком пе свыше 4 се-
кунд (а, по словам мисс Сплейп, машина двигалась со
- 121 —
скоростью 18 миль в час). В эту малую долю минуты она
пыталась заметить — и полагает, что ей это удалось,
номер машины. Однако ее воспоминания в этой части
очень смутны, так же, как и сохранившийся в ее памяти
облик человека. Ее отказ на суде в Квинси решительно
подтвердить, что тот человек был Сакко, кажется очень
обоснованным. Если ее внимание разделилось, если опа
действительно заметила номер автомобиля, то кто согла-
сится поверить, будто она могла быть уверена в большем,
чем в самом общем сходстве этих людей. Ее попытка при
мирить свою явную неуверенность в Квинси с категории
ностью в Дедхеме вряд ли убедит кого-либо, кто не был
убежден уже и без того. «Я не хотела компрометировать
себя». Почему? Разве она пе принесла присяги? Не более
удовлетворительно вычеркнутое объяснение: «Я не хотела
прямо сказать ни «да», ни «нет». Я знала, что он тот че
ловек, и все же не хотела сказать это, хотя и отдавала
себе отчет в том, что это заведомая ложь. Но все же я не
хотела прямо сказать «да» или «нет» и решила солгать».
Что это в сущности должно означать? Должно ли это
означать, что опа отказалась сказать правду на суде в
Квинси, где последствия опознания обвипямого были бы
менее ужасны, и теперь говорила правду на суде в Дед-
хеме, где жизнь подсудимого поставлена па карту? Или
сила внушения ранее не оказывала на нее полного влия-
ния? Невероятно, чтобы в промежутке между ее появле-
нием на суде в Квинси и ее появлением на суде в Дедхеме
опа убедила бы сама себя, не имея никаких дополнитель-
ных данных, в том, что подсудимый именно тот человек.
Судя по протоколу, мисс Сплейн производит очень не-
приятное впечатление. Она видела человека, пока машина
прошла расстояние от 35 до 60 футов. Опа, как и преды-
дущий свидетель, находилась приблизительно на расстоя-
нии 60 футов от улицы и смотрела из окна второго этажа.
Ее наблюдения не могли длиться свыше 4 секунд, а, воз-
можно, продолжались менее половины этого времени. Ее
манера держать себя на свидетельской трибуне произво-
дит впечатление очевидного недостатка искренности. Опа
признала, что отобрала целую галерею портретов преступ-
ников, находившихся в заключении, похожих па Сакко,
по настаивала на том, что ограничила отмеченное сход-
ство «некоторыми чертами». Вначале Сплейн упорно от-
рицала, будто па суде в Квинси она сказала: «Я не могу
— 122 —
твердо поклясться, что он тот человек». Она упорствовала
в этом отказе и после того, как адвокат сообщил, что он
прочел ее показания в стенограмме заседания; лишь пос-
ле того, как помощник прокурора поговорил с нею в част
пой беседе, опа соблаговолила признать свои слова. И
каже во время допроса она, казалось, очень неохотно со-
зналась, что он перечитал с нею часть стенограммы. Бо-
лее того, опа признала, что в Квинси показала также еле
дующее: «Я не думаю, чтобы моя совесть давала мне
право сказать — он тот человек». В самом деле, ее объ-
яснения по поводу того, что именно она видела и каким
образом она могла это наблюдать, убеждают в том, что
се показания на суде в Квинси были такими, какие, можно
ожидать от всякого честного свидетеля, на которого еще
не оказала воздействия предыдущая сцена опознания. За-
явление же Сплейн о причине ее уверенности на суде в
Дедхеме не производит такого впечатления. «Наблюдая
за ним на суде в Квинси и сравнивая его с человеком,
которого я видела в машине, я, поразмыслив, почувство-
вала уверенность, что он тот самый человек». Разве нс
кажется, что мисс Сплейн обрела свою уверенность, вос-
становив в своем воображении всю сцену, скорее с по-
мощью виденного и слышанного в Квинси, чем посредст-
вом простого сопоставления облика, сохранившегося в ее
памяти, с внешностью Сакко? Следующая цитата из
мюнстербер! овского «Выступления в качестве свидетеля»1
описывает психологию свидетеля при подобных обстоя-
тельствах так, как если бы Мюистерберг писал специаль-
но о мисс Сплейн: «Воображаемая идея, которая внушает
предубеждение, версию, подозрение, вначале встречает со-
противление памяти, но постепенно сила идеи возрастает,
и по мере того, как внушаемость увеличивается, борьба
представлений при равных условиях прекращается и .про-
тивоположное представление уничтожается».
Карлос Е. Гудридж столь же невыразителен, как и
Дэвлин или Сплейн. Его показания на прямом допросе,
судя по стенограмме, были ясны и определенны. Однако
они были опорочены предшествующими противоречащими
им заявлениями, которые он сделал четырем разным ли-
цам вскоре после события; и, как говорили, у него была
плохая репутация по части правдивости.
1 Речь идет об американском адвокате Гуго Мюнстерберге.
— 123
Уже стало избитой истиной, что оценка правдивости
свидетелей принадлежит жюри. Несомненно, что данное
жюри имело право верить этим семи свидетелям вопреки
всем остальным очевидцам и восьми свидетелям алиби,
выставленным защитой. Ни один из свидетелей защиты
не был так явно дискредитирован, судя по протоколу, как
г-жа Эндрьюс, основной свидетель, опознавший Сакко до
выстрела, или Пельцер, единственный свидетель, опознав-
ший его в момент выстрелов, или Гудридж, главный сви
детель, опознавший его после стрельбы, и большинство
из них даже приблизительно не сбивались так сильно,
как Дэвлин или Спленн. Предоставьте жюри самую боль-
шую свободу верить или не верить свидетелям; объясните
расхождения в описании одежды и других деталей ошиб-
ками памяти; н все же трудно будет убедить беспри
страстного читателя, что любое разумное жюри могло вы-
нести вердикт против Сакко на основании одних только
показаний об опознании.
Что касается Ванцетти, то Фолкнер категорически опо-
знал его. Однако опознание Фолкнера весьма уязвимо
вследствие ошибок и весьма слабо связано с роковой да-
той. Его, очевидно, можно отнести к тому же разряду, как
и большинство показаний, устанавливающих алиби подсу-
димых. Показания Ливенджи достаточно прочитать, чтобы
усомниться в их правдивости. Ливенджи был так явно
дискредитирован, что прокурор отказался от его показа-
ния в том виде, как оно было дано, но настаивал, что Ли-
вепджи ошибался лишь в отношении места, которое за-
нимал Ванцетти в машине бандитов. Долбир бросил лишь
мимолетный взгляд иа профиль пассажира, находивше-
юся на заднем сидении автомобиля, при обстоятельствах,
пе привлекающих внимание к деталям; и все же, по-
скольку профиль Ванцетти соответствовал сохранивше-
муся в его памяти профилю человека, находившегося в
машине, он упорствовал в своем опознании. Вряд лк мож-
но встретить в каком-либо судебном протоколе более сла-
бое доказательство тождественности двух человеческих
существ. Допустим, что перекрестный допрос Долбира не
отличался настойчивостью или эффективностью. Разу
меется, то же самое можно сказать о многих свидетелях
по данному делу. Но в этом случае перекрестный допрос
не мог более ясно выявить очевидную слабость показания.
Инцидент около стрелки в Мэдфилде, в таком виде, как
124
он рассказан Ридом, почти лишает цены его показания об
опознании Ванцетти. Когда он .впервые увидел пассажира
машины, последний находился на расстоянии 40 футов от
него, к тому же за ветровым стеклом автомобиля. Кроме
юго, внимание Рида должно было быть отвлечено прибли-
жающимся поездом, который прошел между Ридом и ав-
юмобнлем. Второй раз Рид увидел Ванцетти, когда ма-
шина проходила мимо его хижины (опять мимолетный
взгляд). Безупречно чистое английское произношение не
могло быть произношением Ванцетти. Несомненно, что
побое жюри должно было бы рассматривать всякое по-
добное показание об опознании как нечто, не имеющее
большого значения.
Чтение протокола почти вынуждает сделать вывод, что
пи одно разумное жюри не могло бы удовлетвориться од-
ними только показаниями об опознании для установле-
ния виновности Сакко или Ванцетти. Судья, который
председательствовал на процессе на более, поздней стадии
расследования, по-видимому, был такого же мнения. Под-
судимые ходатайствовали о пересмотре дела на том осно-
вании, что вновь обнаруженный очевидец, Гуд, будет ре-
шительно свидетельствовать, что бандит, стрелявший из
движущегося автомобиля, не Сакко. Отклоняя это хода-
гайство, судья Тэйер сказал: «Эти вердикты основаны, по
поему мнению, не иа показаниях очевидцев, так как под-
судимые, как установлено, выставили больше свидетелей,
чем обвинение, показавших, что ни один из подсудимых пе
находился в машине бандитов».
Кепка
Что касается кепки, то прокурор мало пользовался ею
для обоснования своих доводов, обращенных к жюри, за
исключением тех случаев, когда это требовалось для под-
тверждения других показаний. Слишком ясно было, что
найденная на месте убийства кепка — обычной формы,
обычного размера и обычного цвета, — даже если уста-
новлено, что она годится подсудимому, может быть, самое
большее, просто подтверждающим обстоятельством. Мож-
но побиться об заклад, что математическая величина,
определяющая шанс па тождество этой кепки и кепки,
ранее принадлежавшей Сакко, практически ничтожна.
— —
Поведение, могущее свидетельствовать о виновности
Доказательством, которое сильнее всего подействовало
на судью Тэйера, было то, что подсудимые вели себя, как
люди, сознающие себя виновными. Тэйер подчеркнул это
в своем напутствии жюри. Он сказал: «Доказательство,
обличавшее подсудимых, было косвенным и относилось к
разряду доказательств, известных под названием «поведе-
ние, могущее свидетельствовать о виновности». Это до-
казательство, подтвержденное, как установлено, очевид-
цами, являлось главной причиной вынесения вердиктов о
виновности.
Многие из показаний обвиняемых можно объяснить
желанием защитить радикалов и скрыть прежнее непат
риотическое поведение. И прав будет каждый, кто решит,
что они старались скрыть нечто, по их мнению, запрещен-
ное законом. Но как мог кто-либо, находящийся в здравом
уме, сделать вывод, что это «нечто» —- убийство в Саут
Брейнтри, если только он уже не был раньше убежден в
том, что подсудимые принимали участие в этом убийстве?
Нет сомнения, что им нс сообщили о том, что их подоз-
ревают в этом преступлении. Правда, имя Берарделли упо-
миналось в ходе продолжительного допроса, но упомина-
ние было чисто случайным. Если бы им сообщили, что их
подозревают в этом преступлении, тогда их ложь могла
бы послужить некоторым основанием для такого вывода.
Одпако, в действительности, то, что они пытались скрыть,,
могло с таким же успехом быть любым другим преступле-
нием в штате Массачусетс в пределах любого пе чрез-
мерно длительного отрезка времени, предшествовавшего
допросу. Нет, поведение подсудимых, лгавших полицей-
ским чиновникам и прокурору, не может служить обосно-
ванным доказательством признания ими своей вины в
убийстве Берарделли и Парментера. Если допустить, что
подсудимые знали детали преступления, знали, что их по-
дозревают в нем, тогда такое заключение было бы пра-
вильным; но не иначе. То же самое — и к поведению пе-
ред домом Симона Джонсона. Допустим, что они следо-
вали за г-жой Джонсон, когда она шла в соседний дом,
что они видели телефонные провода, ведущие в этот дом,
что светились фары мотоцикла, что они следовали за
г-жой Джонсон на обратном пути и затем тотчас ушли.
Их поведение может быть объяснено опасением, что она
— 126 —
позвонила в полицию. Но если они не знали об убийстве в
< дут-Брейнтри, они не могли предполагать, что допраши-
ваются по этому делу. Несомненно, что они явились за
автомобилем Бода и что это не имело никакой связи с
ограблением в Саут-Брейнтри. Опытный судья, который
вел процесс, принял следствие за причину. Это поло-
жительное поведение могло служить подтверждением
других доказательств. Оно не могло являться независи-
мым, основным доказательством виновности в данном
преступлении.
Показания, относящиеся к опознанию, к кепке, к пове-
дению, свидетельствующему о виновности, как каждое в
отдельности, так и взятые в целом, повергают читателя в
состояние крайнего замешательства. После тщательного
। х анализа невозможно поверить, чтобы беспристрастный
судья мог быть полностью убежден ими и не испытывать
серьезных сомнений.
Роковая пуля и гильза
Что касается Сакко, то единственный путь, который
мог привести к разрешению сомнения, связан с роковой
пулей, а также гильзой, из которой эта пуля, как пред-
полагали, была выстрелена. Три других пули нашли в
теле Берарделли, одну — в теле Парментера и еще
одну — около его трупа, .в комнате, где производилось
вскрытие. Эти пять пуль были выстрелены из пистолета
с правым направлением нарезов, в то время как роковая
пуля имела, как уже указывалось, левое направление
следов нарезов. Если роковая пуля выстрелена из писто-
тета Сакко, тогда должны отпасть выводы в его пользу,
закономерно вытекающие из других доказательств,
। огда по .всей логике — он убийца Берарделли. Если же
эта пуля выстрелена нс из револьвера Сакко, тогда до-
казательства против него настолько слабы, что делают
позорным вердикт жюри. То, что председательствующий
судья должен был иметь определенный взгляд на это,
следует из его заключительного обзора дела. «Пред-
положим, — сказал он, — что па процессе прокурор объ-
явил, будто пули в трупах Парментера и Берарделли были
32 калибра, а позднее обнаружили, что пистолет Сакко
был 38 калибра. Какую сильную защиту получил бьь
— 127 —
Сакко!». Поэтому протокол требует самого вниматель
ного изучения с точки зрения этого решающего обстоя
гельства. Это ключ ко всему делу.
Краткое объяснение может быть полезно для уясне
ния показании экспертов. Внутренняя часть ствола циста
лета нарезная, имеет ряд винтовых парезов. Расстояния
между ними в стволе называются полями нарезов. Если
наклон нарезов идет по часовой стрелке, говорят, что
ствол имеет правое направление, если против часовой
стрелки, то — левое направление. Патрон состоит из ма
ленькой металлической трубки с дном, так называемой
гильзы, содержащей порох и пули. В центре дна гильза
имеется капсюльное гнездо, в котором помещается ма
ленький металлический колпачок — капсюль, наполнен
пый взрывчатой смесью — так называемым ударным со
ставом; я капсюле имеется наковальня. Из капсюльного
гнезда затравочное отверстие ведет в полость гильзы, в
которой порох или другое взрывчатое вещество нахо
дится непосредственно за пулей. Пуля может иметь коль
цевой желобок несколько выше своего основания, охва
тываемого дульцем гильзы. Затвор плотно прилегав г
к задней части ствола, иногда называемой патронии
ком, в который .вставляется патрон. Затвор имеет отвер
етие, через которое выступает боек ударника. При на-
жимании спускового крючка боек ударника бьет по кап
сюлю, ударяет по наковальне и вызывает взрыв, кото
рый проталкивает нулю через ствол. Когда пуля под
огромным давлением проходит по стволу, опа расширяется
настолько, что заполняет нарезы и получает вращатель-
ное движение. Благодаря этому, выходя из ствола, пуля
вращается и летит правильно, а пе кувыркается, как это
происходило бы при выстреле из гладкого канала ствола
Поля нарезов капала ствола, врезаясь в поверхность
цилиндрической части пули, оставляют на ней рельеф-
ные следы. Если в стволе есть дефекты — раковины или
забоины, они обычно оставляют следы на поверхности
пули.
Чашка затвора автоматического пистолета полируется
вручную, поэтому ее рельеф неровный, почти столь же ха
рактерпый в каждом индивидуальном случае, как рисунок
на поверхности пальцев у разных людей. Когда порох и
патроне воспламеняется, дно гильзы прижимается к
чашке затвора с такой силой, что на шляпке гильзы
128 —
отпечатывается рельеф того участка чашки затвора, кко-
юрому она была прижата.
Перед началом процесса эксперты, вызванные в ка-
честве свидетелей обвинением и защитой, произвели мпо-
жество экспериментов, стреляя различными патронами из
пистолета, якобы принадлежавшего Сакко; в их показа-
ниях гильзы и пули этих патронов имеют различные ха-
I актеристики, например, экспериментальные пули или
। пльэы, выстреленные в Лоуэлле.
Доктор Джордж В. Мэгрэтс, медицинский эксперт,
1 писал раны на теле Берарделли и отметил путь каж-
ц)й пули через рану. Он перенумеровал пули в том по-
рядке, в каком находил их, поставив одну вертикальную
черту на основании первой пули, две — па второй, три —
па третьей, и четыре — па четвертой. Пуля, отмеченная
таком «III», явилась причиной смерти. На процессе г-н
N нльямс вручил свидетелю несколько пуль, и доктор
Чэгрэтс сказал: «Я опознаю эту (показывает), это та
пуля, которую я отметил знаком «III», поставив на ней
। ри вертикальные черты на левой стороне». Эту пулю при-
общили затем в качестве доказательства без возражений,
и конверт, содержащий ее, был помечен «вещественное
цжазательство № 18». Не было ни перекрестного допроса,
ни каких-либо других доказательств, касающихся тожде-
ственности этой пули.
Дж. Ф. Босток поднял три или четыре гильзы на месте
стрельбы. Он показал, что не передал их г-ну Фрейеру,
а правляющему фабриками «Слэйтер и Моррилл», а оста-
вил в конторе «Слэйтер и Моррилл» .в одном из письмен-
ных столов. Г-н Т. Ф. Фрсйер показал, что вскоре после
хбийства Босток вручил ему четыре пустых гильзы и что
он, Фрепср, продержав их у себя около четырех с поло-
виной часов, передал гильзы капитану Проктору. Проктор
представил четыре гильзы, полученные от Фрейера и
остававшиеся в распоряжении Проктора до тех пор, пока
оп «передал их шерифу в этом суде». Они были приоб-
щены, несмотря на возражения. Две из них были «Пе-
терса», одна — «Ремингтона» и одна—«Винчестера», но
пи на одной из них пе было никаких опознавательных
знаков, насколько об этом можно судить по имеющимся
показаниям. Не было перекрестного допроса Бостока или
Проктора в отношении этих гильз, и лишь Фрейеру было
>адано несколько несущественных вопросов.
1 Наследие Сакко и Ванцетти — 129 —
Что касается винчестерской гильзы, то капитан Прок-?
тор показал, что маркировка на ней и на шести других;
гильзах1, выстреленных, как предполагалось, из пистолета
Сакко, совпадала с той, которую
выстреленных из «оружия такого
обнаружили на гильзах,
же типа». Ему задавали
вопросы для уточнения смысла слов «оружие такого же
типа», но свидетель был очень сдержан в своих ответах.
Он ссылался
лишь на сходство во
внешнем виде
вмятин
сделанных в капсюлях гильз бойком ударника пистолета.;
Никаких других знаков на гильзах не было замечено или
о них не говорили.
Что касается пуль, то капитан Проктор был уверен,
что они выстрелены из автоматического пистолета «Сэ-
вэдж», имеющего нарезы правого направления.«Я могу, —.
заявил Проктор, — сказать это с полной уверенностью».
Он полагал также, что все они выстрелены из одного и
того же пистолета, поскольку на поверхности каждой из
пуль имелись однотипные следы полей нарезов канала
ствола. Что касается пули со следами нарезов канала
ствола левого направления, то ширина следов нарезов на
ней составляла .060 дюйма и их вид заставлял думать,
что эта пуля выстрелена из автоматического «Кольта».
Затем его спросили:
«Капитан Проктор, есть ли у вас какое-либо мнение по поводу
того, была ли пуля «III» (вещественное доказательство № 18) вы-
пущена из автоматического «Кольта», который приобщен в качестве
доказательства (пистолет Сакко)».
Ответ: «Да, есть».
Вопрос: «И каково же ваше мнение».
Ответ: «Мое мнение, что она сходна с теми, которые вы-
стрелены из этого пистолета».
Эти вопросы и ответы не затрагивались на перекрест-
ном допросе. Допрос касался лишь общей оценки, данной
Проктором, и содержал попытки вытянуть из него мне-
ние по поводу других пуль, которое он отказывался вы-
сказать, поскольку не имел времени и возможности тща-
тельно их исследовать. Чтение его показаний производит
впечатление искреннего, но осторожного выступления
свидетеля, который отказывается переступить пределы
своей узкой специальности.
1 Речь идет об экспериментальных гильзах.
-- 130 -
Капитан Ван-Амбург, технический эксперт, состоящий
на службе компании «Ремингтон», указал на «очень силь-
ное сходство» между винчестерской гильзой, которую под-
нял Босток на месте убийства, и тремя винчестерскими
гильзами, выстреленными из пистолета Сакко, в том, что
вмятины, сделанные бойком ударника, находятся слегка
вне центра во всех четырех и все имеют одинаковый диа-
метр и глубину. Кроме совпадения диаметров, имеется
легкое смещение, так называемое скольжение, которое
указывает на выдавливание металла вокруг бойка удар-
ника. Это наблюдается в так называемой гильзе Фрейера
п в трех винчестерских гильзах, которые были выстреле-
ны в Лоуэлле. Причиной такого смещения является обыч-
но малый диаметр отверстия бойка ударника...
Это не необычная вещь, но это' происходит не во
всяком оружии.
«...Это случается не со всеми пистолетами «Кольт».
После того как Ван-Амбург объяснил причину смещения
как результат внутреннего давления при выстреле, ему
был задан вопрос г-ном Уильямсом со стороны обви-
нения:
Вопрос: «Теперь, капитан, помня о сходстве гильз этих пат-
ронов, помня о вашем исследовании пули «III», вашем исследова-
нии шести пуль, выстреленных вами и капитаном Проктором в
Лоуэлле, составили ли вы себе мнение, была ли выпущена пуля «III»
из автоматического пистолета «Кольт», который вы имеете перед
собой, или нет».
Ответ: «Не будете ли вы добры задать этот вопрос еще раз.
Я не совсем понял его».
Вопрос: «Составили ли вы себе мнение, капитан, выстрелена
ли пуля «III» из данного автоматического «Кольта» или нет».
Ответ: «Да, у меня сложилось определенное мнение».
После того как он высказал свое мнение, ему задали
вопрос, на чем оно основано. Ни на прямом, ни на пере-
крестном допросе Ван-Амбург ничего не сказал в об-
основание своего мнения о внешнем виде гильзы. И это
несмотря на то, что адвокат с первого же цитируемого
вопроса прямо указал па чрезвычайную важность этого
факта.
Капитан Ван-Амбург произвел измерение пули «III».
Измеренные нарезы на пуле имели ширину .060 дюйма, а
измеренные поля нареза пули — .107 — .108 дюйма.
Следы полей нарезов на пуле были левого направле-
ния. Ширина следов полей нарезов на пуле соответство-
9*
— 131 —
вала ширине no/ieii парезов в стволе тридцатидвухка-
либерного пи-столета «Кольт». Необходимо отметить
- точность выражений, в которых капитан Ван-Амбург
формулировал свои ответы, касающиеся его мне-
ния. Когда его спросили, была ли выстрелена пуля «III»
из пистолета «Кольт», оп ответил: «Я думаю пуля «III»
выстрелена из «Кольта». Когда его спросили, была ли,
по его мнению, эта пуля выстрелена из пистолета Сакко,
он сказал: «Я склонен думать, что пуля «III» выстрелена
из этого автоматического пистолета «Кольт». В обосно-
вание своего мнения он сослался на соответствие между
размерами следов полей парезов на пуле и полей нарезов
в стволе пистолета, на соответствие деталей ,в следах
полей нарезов на пуле с нарезами в канале ствола
пистолета и полей нарезов и нарезов на роковой пуле
со следами полей нарезов и нарезами на контрольных
пулях, выстреленных из пистолета Сакко в Лоуэлле.
В каждом случае, он определял размер нарезов на пуле
в .060 дюйма. Кроме того, он сказал, что на роковой
пуле были бороздки и валики.
«Там были неровности, причиненные, по видимому, теми же
особенностями или неправильностями нарезов, которые проявляются
на всех исследованных мною пулях, выстреленных, как мне известно,
из этого единственного автоматического пистолета, который нахо
дится передо мной ..
Я нашел на пулях «III» (sic!)1 Такне же доказательства осо
бенпостей ствола. Опп принимают па пулях форму длинной цара-
пины, проходящей непосредственно вблизи наиболее узкого поля
вареза».
По поводу пистолета Сакко Ван-Амбург сказал:
«В нижней части ствола, когда вы смотрите в него, около этого
ноля, па его правой стороне, имеется зазубренная полоса на дне
канала ствола... По-видимому, это то, что обычно называют рако-
виной. Я думаю, что это вызывается тем, что в стволе остается
загрязненный порох и ржавчина разъедает ствол, в конце концов
получаются раковины.
Пуля, проходя под большим давлением по стволу, расширяется
до размеров канала ствола и ей приходится с силой проталки-
ваться вдоль ствола. На пей образуются бороздки, Я сказал бы,
1 Авторы книги обращают внимание читателя (sic!) на несураз-
ности в показании Ван-Амбурга, который говорит о нескольких
пулях «III».
— 132 —
что на ней довольно много бороздок и целый ряд углублений, но,
до видимому, они наиболее выражены в местах, соответствующих
1раням нарезов ствола...».
Ван-Амбург сказал, что ему пе известно о других сле-
дах на пулях, кроме тех, которые оставлены зазубринами
канала ствола.
«Там, кажется, был один (след), который произвел на меня
большое впечатление, одна царапина вдоль каждой пули, выстре-
ленной из выставленного здесь ренольвера, очень явно выраженная.
Другие не так заметны».
Перекрестный допрос относительно следов на пуле,
вызванных раковинами, не производился. Допрос касался
следов, оставленных нарезами, и ширины полей нарезов
и нарезов. Один из экспертов со стороны подсудимых,
Бэрнс, объяснил причину выдавливания металла на гиль-
зах и назвал это обычным явлением: оно может иметь
место на одном патроне и отсутствовать на другом, вы-
стреленном из того же пистолета. Он также показал, что
наковальня капсюля в гильзе обычно заставляет отвер-
стие бойка ударника или вмятину слегка смещаться от
центра. Расстояние от центра даже в одном и том же
оружии различно для отдельных патронов.
По этому вопросу Бэрнс пе был подвергнут перекрест-
ному допросу. Он высказал свое мнение, что пуля «III» не
была выстрелена из пистолета Сакко, потому что кон-
трольные пули, выпущенные из этого же пистолета, имели
безупречные и чисто срезанные «поля», то есть следы
полей нарезов; раковины в пистолете Сакко были незна-
чительны, и дульный срез находился в безукоризненном
состоянии. На роковой пуле следы полей нарезов и наре-
зов не были чисто срезаны. След нареза на верху пули
имел ширину .060 дюйма, тогда как нарез у основания
имел только .050. Это указывает па засорение канала
пистолета. Канал в пистолете Сакко не был засорен. По
мнению Бэрнса, следы, оставленные иа пуле раковинами
ствола пистолета, не имели достаточно определенной фор-
мы, чтобы дать кому-либо возможность различить их на
пуле или определить, что нуля была выпущена из дан-
ного револьвера. Бэрнс выпустил сотню пуль из пистоле-
тов, имеющих раковины, и не был в состоянии обнару-
жить различия в следах, оставленных раковинами.
— 133 —
Ila перекрестном допросе выяснилось, что Бэрпс стре-
лял из пистолета Сакко контрольными пулями «Ю. С.» *,
в то время как роковая пуля была винчестерской. Бэрнса
спросили, пс осталось ли на экспериментальных винче-
стерских пулях, которыми стрелял Ban-Амбург, следов,
похожих па следы, оставшиеся на роковой пуле. Оп отве-
тил отрицательно. Более того, он настаивал па том, что
пули «Ю. С.», которыми он пользовался в качестве экспс
риментальпых, ближе по основным характерным призна-
кам к роковой пуле, чем особого типа винчестерские пули,
которыми пользовался Ван-Амбург, потому что роковая
пуля и пуля «Ю. С.» имеют вдавленное основание и поя-
сок обжима, в то время как винчестерские проверочные
пули имеют сплошное основание и никакого пояска об-
жима. Вдавленное основание передает давление порохо-
вых газов и позволяет пуле лучше воспринимать нарезы.
Он отказался признать, что мог видеть определенные
следы на поле, в стволе пистолета и на серной отливке
канала ствола, заметные (как просил отметить прокурор,
который вел перекрестный допрос) для невооруженного
глаза. Свидетель позволил себе вступить в пререкание с
допрашивающим, и в ряде мест протокол производит на
читателя очень неприятное впечатление недостаточной
искренности. Надо признать, что на многое Бэрпс был
спровоцирован, так как г-н Кэтцмэн настаивал на очень
сжатых ответах, которые, как легко мог подумать свиде-
тель, произвели бы ложное впечатление. В связи с этим
Бэрпс утверждал, что ширина нареза около головной ча-
сти роковой пули не была значительно большей, чем у ее
основания. 11а повторном прямом допросе он объяснил,
что го, что Кэтцмэн упорно называл увеличением ширины
нареза и на чем он явно настаивал, было наростом ме-
талла на верхнем краю нареза. Нарост этот получился
от того, чю пуля проскочила поля вследствие загрязне-
ния канала ствола.
Фитцджеральд, другой эксперт, выдвинутый защитой,
согласился с Бэрпсом, что выдавливание металла можно
обнаружить в патронах, выпущенных из оружия любой
марки. Количество выдавленного металла зависит от
твердости материала капсюля. Наковальня капсюля вы-
зывает легкое смещение отверстия от бойка ударника за
1 «Ю. С.» — начальные буквы фирмы, производящей патроны:
«.Юнайтед Стайтс Картридж Компани».
- 134 —
пределы центра. Внешний вид вмятины от бойка не ив
ляется идентифицирующим признаком. На перекрестном
допросе он сказал, что выдав швание метал ла имелось на
роковой гильзе, па трех винчестерских гильзах, выстре-
ленных из пистолета Сакко, и на одной из трех петерсо-
новских гильз, выстреленных из того же оружия. Однако
он настаивал на том, что четыре винчестерские гильзы
не имели общих признаков, каждая из них отличалась
от другой.
Роковая нуля, по его мнению, была выстрелена не
из пистолета Сакко, потому что следы полей нарезов на
ней пе соответствовали полям нарезов на проверочных
пулях, выстреленных из этого пистолета. Роковая пуля
проскочила поля нарезов в пистолете, между гем пистолет
Сакко не был в таком состоянии, чтобы вызвать проска-
кивание пули мимо полей. Па роковой пуле пе осталось
следов в виде впадин, которые соответствовали бы следам
на экспериментальных пулях, выстреленных из пистолета
Сакко. Когда па перекрестном допросе допрашивавший
Фитцджеральда спросил его о ширине следов нарезов у
кончика пули по сравнению с шириной их у основания,
он заявил, что не понимает вопроса. Поэтому допраши-
вающий с возмущением прервал его допрос.
Таковы показания по этому, самому важному в про-
цессе вопросу. В отношении винчестерской гильзы самое
худшее для подсудимых, что могла обнаружить проверка,
по то, что ее внешний вид не противоречил виду тех
гильз, которые были выстрелены из пистолета Сакко. По
поводу роковой пули послушаем еще раз экспертов обви-
нения. Вот что сказал капитан Проктор: «.. . она сходна с
теми, которые были выстрелены из этого пистолета». Сопо
ставьте это с его ответом по поводу пуль правого панрав-
.ения: «Я говорю это с полной уверенностью». Может ли
кто-нибудь сказать, что капитан Проктор был уверен в
.ом, что пуля выстрелена из данного оружия или что он
бы считал это вероятным? Капитан Ван-Амбург в своем
заключении дает более точную оценку, но он очень тонко
выходит из положения: «Я склонен думать, что она вы-
стрелена. .. из этого автоматического пистолета «Кольт».
Он полагал, что пуля выстрелена из «Кольта», но он
был лишь «склонен думать», что она выпущена из дан-
ного оружия. В ответе на другой вопрос он определяет
слово «полагаю». Он показал, что, по его мнению, рако-
— 135 —
вины в стволе были вызваны ржавчиной. Тогда его спро-
сили: «Когда вы говорите — «я полагаю», кроется ли за
этим что-либо, в чем вы не чувствуете полной уверен-
ности?». Он ответил: «Да, у меня есть легкое сомнение».
Здесь перед нами свидетель, который тщательно форму-
лирует свои ответы. «Я полагаю» не означает «я уверен»,
«я склонен думать» не может иметь ту же силу, как «я по-
лагаю». Следовательно, капитаны Проктор и Ван-Амбург
с помощью данных, имевшихся в их распоряжении, вну-
шали жюри свою точку зрения, выясняющуюся из прото-
кола; вердикт жюри по этому вопросу должен быть из-
менен в пользу обвиняемых.
Револьвер Ванцетти
Револьвер Ванцетти играет почти такую же роль в
его деле, как роковая пуля в деле Сакко. Если этот ре
вольвер принадлежал Берарделли, тогда, судя по прото-
колу, Ванцетти находился в тесной связи с шайкой, кото-
рая совершила убийство. Несомненно, что револьвер Ван-
цетти (вещественное доказательство № 27) был тридцатп-
восьмикалиберный, никелированный «X и Р». Единп-
венное доказательство того, что у Берарделли когда-
либо имелось подобное оружие, находится в показаниях
Бостока, г-жи Берарделли и Уэдсворта. Прежде всего
надо отметить, что ни Босток, пи г-жа Берарделли ничего
не понимают в револьверах. Босток сказал, что пистолет
Берарделли был тридцативосьмпкалибериый, но он не
знал количества камор в нем. Показание Фитцмейера со
стороны обвинения делает ясным, что единственная раз-
ница между тридцативосьмикалиберным и тридцатидвух-
калиберным револьвером «X и Р» заключается в числе и
размере камер. Рама у обоих одинакового размера. Оче-
видно, г-жа Берарделли ничего пе знала о калибре револь-
вера. Ее показан не сводилось к тому, что он выглядел как
вещественное доказательство № 27. Записи в магазине
Айвера Джонсона противоречивы. Конторщик определил в
квитанции револьвер Берарделли как тридцативосьмика
либерный; ремонтный рабочий записал его как тридцатм-
двухкалиберный. Поскольку рамы обеих моделей имени
один и тот же размер, невозможно даже гадать, кто из
них прав. Но здравый смысл заставляет думать, что у
— 136 —
человека, который должен был разобрать револьвер для
того, чтобы починить, по-видимому, больше шансов иметь
правильные сведения о его калибре. Б связи с этим инте-
ресно отмстить, что, по словам г-жи Берарделли, в ору-
жии ее мужа была сломана пружина, а отчет Фитцмейера
показывает, что в один день с заказом Берарделли посту-
пили еще два других заказа на починку револьверов
«X и Р» со сломанными пружинами. Если револьвер Бе
рарделли тридцатидвухкалибернып, всякая видимость до-
стоверности этой части показаний исчезает.
Более того, из показаний ясно, что Берарделли лично
не получал обратно своего оружия от Айвера Джонсона.
Г-жа Берарделли решительно заявила это. Чек на него
он отдал Парментеру, и Парментер достал ему другое
оружие такого же внешнего вида. Если Босток видел
Берарделли с револьвером в субботу, предшествовавшую
роковому вторнику, то с которым из них? Если решить,
что это был отремонтированный револьвер, го надо ду
мать, что между 20 марта и 10 апреля Берарделли дал
чек Парментеру, Парментер уплатил за ремонт револь-
вера, вручил его Берарделли и взял обратно от Берарделли
второй револьвер, который ранее одолжил ему. Где осно-
вание для подобного вывода при наличии факта, что оба
револьвера принадлежали Пармептеру и оба имели оди-
наковый внешний вид? Пе являются ли эти заключения
простой игрой ума? Придет ли в голову хоть одному чело
веку на свете принять решение в каком-либо важном деле
в зависимости от подобного рода предположений?
И еще, единственным доказательством, па основе кото-
рого можно сделать вывод, что Берарделли был вооружен
в тот богатый событиями день, служи г показание Бостока,
что у Берарделли, когда оп находился в его мастерской,
имелся револьвер. Если Берарделли носил револьвер
в обычном месте, в боковом кармане, надо пе забывать,
что во время нападения на нем был не только пиджак,
но и пальто. Ни один из свидетелей трагедии не видел,
чтобы он сделал большее, чем движение рукой в направ-
лении своего бокового кармана. Только Макглун ви-
дел, как один бандит держал Берарделли за правое плечо
своей левой рукой и в это время стрелял в него, а два
других бандита убегали с денежными ящиками. Уэйд
видел, как бандит, стрелявший в Берарделли, обеими ру-
ками всовывал в машину ящик с деньгами. Оба эти лица
— 137 —
•имели возможность дольше и лучше видеть, чем Макглун.
который сказал, что он видел бандита, всовываю
щего нечто правой рукой, в то время как в левой у пего
блеснуло что-то, похожее па оружие. Г-п Кэтцмэн сделал
вывод из показания Макглуна, что бандит, стрелявший
в Берарделли, держал денежный ящик в правой руке, а
револьвер Берарделли в левой. При этом Кэтцмэн никак
нс комментировал показаний Макглуна и Уэйда по это-
му поводу. Принять этот вывод — значило бы преувели-
чить силу человеческой доверчивости. Для отождествления
отремонтированного револьвера с вещественным доказа-
тельством № 27 требуется дискредитировать вполне убе-
дительный рассказ о происхождении этого вещественного
доказательства, установить, что в нем имеется новый ку-
рок, и сделать заключение, что совпадение этого единст-
венного признака в двух револьверах «X и Р» доказывает
их тождество.
Короче говоря, чтобы прийти к окончательному выво-
ду, что вещественное доказательство № 27 взято у Берар-
делли, требуется ряд предположительных заключений, ко-
торые не могут подняться выше уровня простой догадки.
По одному лишь такому основанию ни одно жюри не ре-
шится осудить своего ближнего.
Итак, анализ доказательств в каждой фазе дела убеж-
дает, что, если решение основано па одной единственной
улике, вердикт о виновности должен зависеть не от силы
показаний, а от убедительности доводов обвинителя на
процессе или от чего-то, пе нашедшего отражения в про-
токоле. По каждому пункту перед жюри возникали во-
просы; суд не имел бы оправдания, если бы помешал
жюри рассмотреть их; но суд был бы прав, если бы он
отверг вердикт о виновности как вынесенный вопреки
силе доказательств.
КОММЕНТАРИИ К ДОКАЗАТЕЛЬСТВАМ:
СИЛА СОВОКУПНОСТИ
Однако никакое дело не может быть правильно рас-
смотрено по частям. Сочетание фактов может приобрести
•бесконечно большую силу, чем простая сумма его отдель-
ных частей. Надо признать, что и в данном деле против
подсудимых свидетельствует ряд совпадений, которые, с
— 138 —
первого взгляда, кажутся тяжелыми уликами: 1) Сакко
ке находился на своем обычном месте иа работе 15 апре-
ля; 2) Сакко солгал своему хозяину Кэлли по поводу
своего отсутствия на работе 15 апреля; 3) бандит, убив-
ший Берарделли из автоматического «Кольта», имел внеш-
ность, достаточно похожую на Сакко, чтобы заставить
одних поклясться, что это и был Сакко, а других по-
клясться, что он казался похожим на Сакко; 4) этот бан-
дит до того, как стреляли, был в кепке, а когда уезжал в
машине бандитов, кепки на нем не было; 5) около тела
Берарделли нашли кепку, которая почти или совсем годи-
лась Сакко и имела такой же общий вид и цвет, как кепка
Сакко; 6) 15 апреля и в момент ареста Сакко имел при
себе автоматический «Кольт» и патроны, часть которых
была той же фирмы, как и роковая пуля; 7) часть следов
па роковой пуле, в особенности в том виде, как они пред-
ставляются невооруженному глазу, была похожа па следы
па других пулях, выстреленных из пистолета Сакко;
8) Сакко в момент ареста дал неверные сведения о том,
где он находился 15 апреля, и заведомо лгал, утверждая,
будто он никогда нс бывал в Брейнтри, хотя оп работал
1ам у «Рапса и Хутчина» в 1917 году под вымышленным
именем; 9) Ванцетти был тесно связан с Сакко; 10) Ван-
цетти при аресте имел заряженный тридцативосьмикали-
верный револьвер «X и Р» и четыре гильзы, набитые дро-
бью больших размеров, чем обычная горошина; 11) когда
машина бандитов отъезжала, сквозь ее заднее окно высо-
вывалось охотничье ружье или винтовка; 12) Берарделли
обычно носил револьвер, похожий по внешнему виду на
тот, который был найден у Ванцетти, после убийства Берар-
делли этот револьвер исчез; 13) Берарделли сдал револь
вер «X и Р» в ремонт. Револьвер Ванцетти по внешнему
виду позволил некоторым экспертам констатировать, что
он недавно отремонтирован; 14) после своего ареста Ван-
цетти дал ряд не соответствовавших действительности по-
казаний по вопросам, относящимся к делу.
Таким стечением обстоятельств нельзя пренебречь или
легко отбросить его ’. Сплетение такого количества страш-
* Анализ «улик», который делали авторы, свидетельствует о
том, что «разумные сомнении», вызываемые каждой из этих «улик»,
исключают виновность обвиняемых (см. примечание 2 на стр. 67—68).
— 139 —
пых событий, каждое из которых требовало опровержения
или объяснения, заставляет спросить, можно ли отнести
такую исключительную комбинацию за (Лет простои слу
чайности. Каждое отдельное объяснение или опроверже-
ние, предложенное подсудимым, правдоподобно или даже
абсолютно убедительно. По, когда одно опровержение или
объяснение следует за другим, зарождается подозрение,
которое настолько усиливается, что каждое из них дол-
жно быть тщательно проверено. Однако никогда пе надо
сбывать, что в этом исследовании любое сомнение
должно быть истолковано в пользу подсудимых. Сущест-
вует реальная опасность, что слишком большое, значение
будет придано стечению обстоятельств и от подсудимых
потребуют доказать, почему пе должен быть сделан вы-
вод об пх виновности, а обвинение будет избавлено от
своей законной обязанности доказать, почему нельзя при-
знать пх невиновными.
Взгляните па эту проблему честно. Возьмите сначала
совокупность обстоятельств, говорящих против Ванцетти.
Рассмотрите ее в свете предыдущего анализа доказа-
тельств. Слишком ясно и не требует доказательств, что
один пункт, и только оп один, имеет решающее значение,
именно его связь с Сакко. Без этого против Ванцетти нет
доказательств, заслуживающих серьезного внимания.
Если Сакко невиновен, Ванцетти также невиновен. Если
Сакко виновен, нельзя порицать жюри, решившее, что
Ванцетти разделяет его вину. Проверьте совокупность
обстоятельств против Сакко. На основании предшествую-
щего анализа, оставив в стороне доказательства, касаю-
щиеся роковой пули и винчестерской гильзы, протокол
легко может вызвать сомнение в невиновности Сакко.
Однако нельзя сказать, что протокол делает вероят-
ной его виновность, и тем более, — что он устанавли-
вает ее.
Принимая во внимание, в каком виде исследование
пуль и гильз было представлено жюри, никто не может
сказать, что члены жюри совершили недопустимый посту-
пок, решив дело не в пользу подсудимых. Видимые следы
на гильзе и на пуле легко могли привести простого чело-
века к мысли о вероятности того, что пуля и гильза вы-
стрелены из пистолета Сакко. Поверните это открытие
против Сакко, и все остальные доказательства обрушатся
на него. Поверните это открытие в его пользу, и все осталь-
— 140 —
ные доказательства становятся непрочными и превраща-
ются в груду туманных сомнений
ПОВЕДЕНИЕ ИА ПРОЦЕССЕ
Опается вопрос: было ли дело представлено жюри
так, что члены этого жюри понимали, какие вопросы
являются главными и какие второстепенными и какое
влияние оказывает каждый из них на другой и на послед-
ний вопрос — о виновности. Прокурору было очень легко
уверять жюри, что интересы обвиняемых энергично и
ффектнвно представлены и охраняются защитой. Следуя
общепринятой бессмыслице, оба защитника красноречиво
выражали свое восхищение воображаемыми добродетеля-
ми суда, рассматривавшего дело Но там было не место и не
время для пустых любезностей по адресу суда. Пора гово-
рить открыто. Не требуется критического исследования
протокола, чтобы представить себе правду. Мастерскому и
пе слишком добросовестному обвинению была противопо-
ставлена безнадежно плохо организованная защита перед
глупым судьей, председательствовавшим на процессе. Не
стоит обсуждать подробно многочисленные проявления
недомыслия со стороны защитников и суда. Бесполезно
также указывать на ошибки в линии поведения защиты,
представившей такой набор показаний об алиби, что это
дало возможность обвинению характеризовать всех сви-
детелей в целом по худшим из них.
• Снова приходится отметить, что авторы и здесь не придают
должного значения вполне очевидному факту — специальному под-
бору членов жюри, которые были предубеждены против обвиняемых
и решали дело, ие считаясь с фактическими обстоятельствами.
Нельзя согласиться с авторами, что если бы «повернуть это откры-
тие» против Сакко, то и все остальные доказательства обрушатся на
него. В дальнейшем (стр. 200) авторы книги указывают, что жюри
вынесло свой вердикт, противоречащий доказательствам, главным
образом под влиянием враждебного отношения к обвиняемым. Ни
одно из приведенных на странице 139 четырнадцати дока-
зательств пе повернулось бы против Сакко и Ванцетти в том случае,
если бы жюри состояло из непредубежденных людей Что касается
экспертизы, то после признания Проктора, ее выводы не могут
быть приняты во внимание. Об этом авторы книги достаточно под-
робно говорят в дальнейшем. На стр. 175 приводится содержание
заявления самого Проктора по этому поводу.
141 —
Позиция защиты в вопросе о радикализме подсудимых
Разумеется, слишком поздно спорить против целесо-
образности обсуждения радикалистских взглядов подсу-
димых. Никакой адвокат нс вздумал бы представлять
(акой материал в такое время если только он не был
бы фанатиком или если бы он не был вынужден к этому
но ходу процесса. Подсудимые вряд ли могли бы объяс-
нить свою поездку в Бриджуотер ночью 5 мая, а также
многие из своих уклончивых или неправильных ответов
на допросах 5 или G мая, не раскрыв своей тесной связи
с радикалами и радикализмом. И протокол почти приво-
дит к выводу, что было бы трудно, и даже невозможно,
помешать Сакко объявить о своих радикальных взглядах
со свидетельской трибуны. Все же никакой адвокат не
мог, и этой ошибки не сделал защитник подсудимых,
намеренно возбудить то ужасное предубеждение, какое
должно было вызвать такое показание. При таких обстоя-
тельствах было вопросом первостепенной важности пред-
ставить и обсуждать это показание с наибольшим искус-
ством. Следовало так преподнести факты, чтобы дать по-
нять жюри, какую действительно ужасную тревогу,
вызванную отношением населения и правительственными
мерами против радикалов, испытывали оба подсудимых:
страх перед преследованием и гонением, страх не только
веред законными приемами, но и перед незаконным физи-
ческим насилием и даже смертью. Чтобы выполнить эту
задачу, нужно было последовательно н очень подробно
перечислить все относящиеся к этому события в хроно-
логическом порядке. Защитник сделал слабое усилие в
этом направлении, но был прерван судьей. «Его честь» 2
проявил необъяснимую неспособность провести различие
между заявлениями, основанными па слухах и не на
слухах. Судья, по-видимому, придерживался взгляда, что,
когда речь идет о мотивировке какого-либо поступка, объ-
яснения действовавшего лица можно принять лишь в том
случае, если оно скажет, что действовало сознательно.
И защита недостаточно отстаивала свое право развивать
1 Имеется в виду волна преследования «красных», в том числе
и радикалов, о чем говорится дальше.
- Ваша честь, Его честь — принятая в американском суде
форма обращения к судье и упоминания о нем.
— 142 —
эту версию согласно своей собственной теории, дока-
зывая ее всевозможными способами. Такое сочетание
плохого закона, плохой психологии и неискусной
зактики адвокатов сделало защиту совершенно бес-
плодной.
Чтение показаний Сакко и Ванцетти в целом пе соз-
дает впечатления, что они испытывали подозрения, страх
и ужас. Такое впечатление должно было возникнуть при
тщательном анализе и легко могло быть вызвано подроб-
ным изложением показаний о различных событиях и
дискуссиях на митингах радикалов, столь же несведущих
и.заблуждающихся, как сам Сакко. Ни доводы г-на Мура,
ни доводы г-на Мак-Эперни не «.вставили судей понять,
что для этих подсудимых обвинение в радикализме могло
казаться столь же опасным и серьезным, как обвинение
в убийстве. Г-н Мур почти ясно заявил, что радикализм
подсудимых ска шлея только на их поведении при попытке
получить автомобиль Бода. Г-н Мак-Энерни добавил к
тому предположение, что страх перед наказанием за ра-
дикальные взгляды вынудил подсудимых лгать началь-
нику полиции Стюарту и г-ну Кэтцмэну. Но Мак-Энерни
потратил большую часть своего выступлениями эту тему,
настаивая на гом, что виновность в радикализме не оправ-
щтвает вынесения вердикта о виновности в убийстве. Его
мог толкнуть на этот путь перекрестный допрос. Если
целью прокурора было вызвать в членах жюри неприязнь
и презрение к подсудимым, то его поведение на пере-
крестном допросе было близко к совершенству. В отно-
шении Ванцетти стремление прокурора придать особое
значение всему, не относящемуся к делу, ограничилось
немногими вопросами, касающимися «уверток подсудимо-
го» и его «бесстыдства или ханжества», выразившихся в
ом что он осмелился выоушпъ на публичном митинге с
призывом: «Товарищи-рабочие, вы сражались во всех
войнах... Собрали ли вы плоды своих трудов, цену наших
побед?». Это было многообещающим началом для ряда
угрожающих вопросов, ио спокойствие Ванцетти, его
явная искренность и его твердость удержали г-на Кэтц-
мэна в определенных границах. В отношении к Сакко поло-
жение сложилось совсем иначе. Во время своего прямого
допроса Сакко сказал, что приехал в Америку, когда ему
было 17 лет, «потому что я стремился в свободную стра
ну». Это явилось поводом к 14 страницам саркастических
— 143 —
'вопросов, послуживших введением к предварительному
допросу, заполнившему еще 81 печатную страницу. Заяв-
ление Сакко о его стремлении в свободную страну в 1908
году было истолковано как выражение любви к Соединен
ным Штатам в 1917—1921 гг. У него потребовали объяс
нения его бегства в Мексику под вымышленным именем,
чтобы избежать призыва в армию, его возвращения через
несколько месяцев и его нежелания вновь принять свое
настоящее имя до окончания перемирия. Преимущества,
которые он получил в США, его женитьба и рождение
ребенка, его хорошая заработная плата на квалифици-
рованной работе и хорошая пища по сравнению с его
низким заработком и тяжелой работой в Мексике - все
это с помощью инсинуаций превратило его любовь к США
в не что иное, как предпочтение, отдаваемое высоким за-
работкам, подходящей работе и хорошей пище. Подстре-
каемый таким образом Сакко умолял дать ему возмож-
ность объясниться, но его объяснение своего мировоззре-
ния lie могло преодолеть неприязни, которую должны
были вызвать предыдущие ответы о сто поведении
во время войны. Поистине разгромный перекрестный
допрос Кэтцмэна нельзя изложить в кратком обзоре. Его
надо читать целиком, н все же того, что напечатано,
недостаточно для читателя, который никогда не ви
дел иностранца, стесненного несовершенным знанием
английского языка, подвергаемого перекрестному допросу
неутомимым прокурором, настаивающим на категориче-
ских ответах и поддерживаемым судьей, глупо требую-
щим строго соблюдать формальные правила, поскольку на
этом настаивает прокурор. Во многих случаях это может
вызвать симпатию к жертве, но, когда укоренившиеся
предрассудки говорят против подсудимого, а перекрест-
ный допрос изображает его существом неблагодарным и
бездельником, это возбуждает ненависть или презрение
к нему.
Каждый прокурор, вдохновляемый лишь желанием
узнать истину, мог бы избежать этого искушения вызвать
ненужный для дела антагонизм. Каждый способный су-
дья, помнящий о необходимости охранять интересы мало-
грамотных подсудимых от угрожающих последствий их
собственных мелких оплошностей и неловкости их защит -
ников, быстро ограничил бы перекрестный допрос на эти
темы самыми узкими рамками. Но в деле Сакко и Ван-
— 144 —
цетти, как показывает протокол, не было пи такого про-
курора, ни такого судьи. Сакко подвергли перекрестному
допросу, который создает впечатление о Сакко как об
умном свидетеле и о прокуроре как о мастере своего
дела. По протоколу получается, что Сакко искусно вос-
пользовался своими законными правами, чтобы оправ-
дать свое поведение, вменяемое ему в вину.
Фактические обстоятельства, установленные путем до-
проса, имели самое отдаленное отношение к вопросу о
правдивости Сакко. Однако все, о чем он говорил, только
пробуждало в присяжном тех дней самые худшие эмоции
против подсудимых, и трудно, если не невозможно, про-
тивостоять выводу, что именно из-за этого-то ответы
Сакко были нужны прокурору.
Протокол производит впечатление, что защита не под-
готовилась достаточным образом к этой фазе процесса
Если бы защитники подготовились, они имели бы воз-
можность сбить суд с его несостоятельной позиции в от-
ношении доказательств и в отношении права представлять
жюри все сведения, полученные о Сакко и Ванцетти,
невзирая на то, правдивы они или нет, с целью показать
состояние духа подсудимых в момент их ареста и допроса.
Слабая попытка логически развить показания свидетелей
защиты и бессвязные усилия изложить версию, для под-
тверждения которой они были вызваны, свидетельст-
вуют либо о недостаточном понимании значения этой
стадии дела, либо о недостаточной подготовке, либо о том
и другом вместе. Гибельные последствия такого упущения
усиливались тем, что прокурор при перекрестном допросе
вышел далеко за пределы добросовестности, а пред-
седательствовавший судья простер свою дискрецион
ную власть до ее самых крайних границ, разрешив
задавать вопросы, имеющие целью подорвать доверие
к Сакко.
Контраст между поведением Тэйера при перекрестном
допросе Сакко и при перекрестном допросе Гудриджа
внушает сильнейшее беспокойство. Гудридж незадолго
перед тем признал себя виновным в краже, но дело его
было сдано в архив, и Гудридж был условно досрочно
освобожден. Защита хотела развить эти факты с целью
показать, по каким мотивам Гудридж строил свое пока-
зание в соответствии с версией обвинения, и, таким обра-
зом, объяснить противоречие между его показанием под
10 Наследие Сакко и Ванцетти — ] 45 —
присягой и сто заявлениями вис стен суда. Это можно за
метить из протокола, хотя ни разу не предлаталось пред-
ставить доказательства по этому поводу. Суд, по-видимо-
му, в этом вопросе вел себя так, как будто защита пы-
талась опорочить Гудриджа, указывая на его осуждение
за воровство. Как мог судья, председательствовавший па
процессе, быть столь тупым, так же трудно объяснить,
как и то, каким образом защита могла быть столь не-
брежна и беспечна в отношении записей в протоколе.
Трактовка вопроса о роковой пуле в гильзе
Не только судья, но и защита должны нести ответ-
ственность за трактовку вопросов, касающихся пули и
гильзы. Пуля «III» была приобщена в качестве доказа-
1ельства без возражений. По-видимому, защита считала
несомненным, что доктор Мэгрэтс пе мог ошибиться в ее
подлинности, и пе сравнивала отметок па ее основании с
двумя отметками, сделанными ранее, и одной, сделанной
после того. В первом выступлении подсудимых ни слова
пе было сказано об этой стороне дела, хотя пистолет,
гильза и пуля уже находились перед жюри. Эти вещест-
венные доказательства исследовались членами жюри с
помощью простого увеличительного стекла. Не требуется
доказательств, чтобы убедить самых больших скептиков в
том, что жюри, состоящее не из специалистов, не может
составить себе правильное мнение по такому вопросу с
помощью простого обозрения предметов и без помощи
экспертов, а если требуются доказательства, то чтение
показаний дает их в полной мере. Например, капитан
Проктор показывает: «Я не могу отличить одну пулю от
другой, если только у меня нет надлежащей возможности
сравнить и измерить их и если я не располагаю достаточ-
ным временем для этого. В моем распоряжении был год для
сравнения этих пята или шести пуль». Из протокола со-
вершенно ясно, что большинство относящихся к этому во-
просу явлений были невидимы для невооруженного глаза.
Разумеется, некоторые из следов на пуле и гильзе, неко-
торые неровности канала ствола пистолета и некоторые
неровности в отливке капала ствола люди с нормальным
зрением могли увидеть без помощи микроскопа. Но еле-
146 —
ды, видимые таким образом, нс имели отличительных
признаков. Следовательно, для того чтобы получить хотя
бы физические данные, на основании которых можно было
бы составить разумное мнение, помощь экспертов была не-
обходима. Требовались измерения таких малых величин,
что неспециалист не мог бы их произвести, даже если бы в
его распоряжении находились надлежащие инструменты,
а жюри не имело никаких измерительных приборов. По
этому жюри зависело от экспертов не только в отношении
выводов, которые следовало сделать из определенных
данных, но и в отношении самого существования этих дан-
ных. Как важно было поэтому, чтобы помощь экспертов
была честной, правильной, полной и умной.
Показания капитанов Проктора и Ван-Амбурга дава-
лись на 18 день процесса, то есть на 13 день допроса сви-
детелей. Бэрнса вызвали па 24 день процесса, а Фитцдже-
ральда на 25. При таких обстоятельствах было существен-
но важно, чтобы эти эксперты со стороны защиты допра-
шивались с большой тщательностью, так, чтобы члены
жюри могли полностью понять все факты, раскрываемые
вещественными доказательствами, и их значение для ре-
шения вопроса. Прочтите протокол, и вы увидите, как
путано и беспорядочно излагались эти показания. Срав-
ните это с тем, каким образом преподнесены показания
со стороны обвинения. А затем противопоставьте пере-
крестный допрос Бэрнса и Фитцджеральда перекрестному
допросу Проктора и Ван-Амбурга. Если у вас появится
мысль, что показания экспертов порою изложены беспо-
рядочно, и вы захотите разобраться в их доводах и
систематизировать эти доводы, изучите происходившее
после того, как допрос свидетелей был закончен.
Вот единственное замечание защитника Сакко г-па Му-
ра относительно гильз или пуль:
«Представители государства, вы слышали показания экспертов
за и против. Господа, если настало время, когда надо воспользо-
ваться микроскопом, чтобы определить, должна ли продлиться
человеческая жизнь или нет, и когда те, кто пользуется микроско-
пом, сами не могут договориться между собой, когда эксперты,
вызванные обвинением, и эксперты, вызванные защитой, прибегают
к самым острым определениям в своих разногласиях, тогда, я пола-
гаю, обыкновенные люди, такие, как мы с вами, должны хорошень-
ко подумать, прежде чем отнять у человека жизнь
В особенности это является правильным при рассмотрении во-
проса о происхождении этих пуль и гильз. Вспомните, что гкль-
10*
— 147 —
зы были найдены на улице. Г я Босток сказал, что он нашел три
или четыре гильзы, ои не знал точно сколько, и положил в чей-то
письменный стол у «Слэнтера и Моррилла», а затем, несколько по
зднее, их нашел г-н Фрсйер. Он не знал, откуда они взялись, знал
только, что нашел их н письменном столе».
Г-н Энерии со стороны защиты говорил по этому во-
просу:
«Итак, господа, перед нами прошли эксперты по револьверам
Вы слышали их показания. Я не собираюсь исследовать никаких
лещестненных доказательств. Возьму их такими, какими мы их
видели. Я возьму «Кольт». У нас есть Ван-Амбург. Я бы назвал
его жонглером. Он вызван обвинением Он давал показания, а я не
люблю, когда лица, которые это делают, говорят что-либо слишком
решительно, но Ван-Амбург сказал, что эта гильза «III», вернее
роковая пуля, которая убила Берарделли, выстрелена из тридцати
диухкалибериого «Кольта» Итак, отметьте это, господа.
Он говорит, что пуля «III», единственная, по словам врачей,
убившая Берарделли, выстрелена из револьвера «Кольт», который
нашли у Сакко. Это ужасное заявление. Теперь я обращаюсь к про-
токолу п буду цитировать вам его почти буквально. Вы сами пони
маете, па этом револьвере должны быть какие-то особые идентифи-
цирующие признаки, которые могли бы послужить оправданием че-
ловеку, принимающему на себя такую ответственность. А что ска-
зал Ван-Амбург, когда его спросили, какие это признаки? Он ска-
зал, что заметил выступание назад, и, если найти капсюль, то на нем
мы увидим соответствующие следы. И Ван-Амбург с чрезвычайной
легкостью и непринужденностью говорит, что это не необычное яв-
ление в револьверах «Кольт» О небо! Джентльмены, он говорит:
«Вот гильза, которая вылетела из этого револьвера. Я заявляю это
на основании такого-то признака, который я нахожу в нем». Чтобы
вы не подумали, что я цитирую неправильно, я хочу прочесть от-
вет эксперта па вопрос. Так, как это записано в протоколе.
«Свидетель' Парост металла па капсюле — это небольшой вы-
ступ металла. Здесь имеется гладкая поверхность металла, это —
участок, который находится против затвора.
Вопрос: Что такое затвор.
Ответ: Это место, сквозь которое проходит боек ударника
Вопрос: Боек ударника проходит через затвор.
Ответ: Да, проходит.
Вопрос. И ударяет по патрону.
Ответ: Да, ударяет.
Вон рос: Подобно тому, как сейчас указывает мои палец.
Ответ: Да. Нарост иногда образуется вокруг бойка ударника.
Это произошло и в данном случае.
Вопрос: А что является причиной образования нароста.
Ответ: По большей части — маленькое отверстие. В моей
практике встречались небольшие отверстия у выходного отверстия
бойка ударника. Ясно вам теперь'-*
Вопрос: Это нечто такое, что случается во всяком оружии.
Ответ: Это не необычная вещь, но это случается не во вся-
ком оружии».
— 148
Это не необычная вещь! Однако нечто, не являющееся необыч-
ным, может быть названо обычной вещью. Это не необычная вещь.
Ван-Лмбург находит это на данной гильзе и говорит, что это-то и
доказывает, будто револьвер и есть тот самый, из которого выстре-
лена данная гильза. Видите ли вы, куда это объяснение может вас
завести? Если бы он сказал: это необычная вещь; это необыкновен-
ная вещь; это нечто, случающееся чрезвычайно редко; процент
шансов, что такая вещь может случиться, очень незначителен; и в
моей практике это редко случается, и потому-то я чувствую уве-
ренность, высказывая мое. мнение, что данная гильза выстрелена
из данного револьвера Итак, что вы скажете, когда человек гово-
рит об обнаружении не необычной вещи? Что это за передергива-
ние?
Я спрашиваю об этом прямо и открыто. Я хочу прямо смот-
реть в глаза каждому человеку на скамье присяжных, когда закон-
чится это дело. Я хочу, чтобы каждый знал, что я старался выпол-
нить свой долг. Я желал бы, чтобы каждый человек здесь делал
бы то же самое. Я желал бы, пересказывая показании этого че-
ловека, спросить вас, могу ли я сделать что-либо более честное,
чем просить вас отвергнуть такую растяжимую мотивировку.
Он нашел другую позицию, так он говорит, — «здесь есть след
около следа нареза, образованный пороховым нагаром в стволе»
Я спросил его, где оп нашел пороховой нагар, и он сказал: «Справа,
на грани, где соприкасаются след нареза и след поля нареза». Я за-
дал вопрос: «Разве это не обычное место, где образуется порохо-
вой нагар в револьверах, бывших в употреблении» — он ответил;
«Да». Я спросил его, имеется ли у этого револьвера какой либо
признак, который редко встречается у револьверов, бывших в упот-
реблении, и он ответил «нет». Бога ради, до чего мы дойдем, если
проницательные люди обладают столь эластичной совестью, что го-
товы перескочить через такую пропасть п сказать «Вот револьвер,
из которого выстрелена эта роковая пуля».
Представитель обвинения г-н Кэтцмэн сначала откло-
нил предположение, сделанное свидетелем Бэрнсом, что
роковая пуля могла быть выпущена из автоматического
пистолета «Байярд», указав па допустимое различие
между шириной парезов и полей парезов в двух пистоле-
тах. Затем оп настаивал, что члены жюри могли видеть
путем обозрения: 1) что все пять пуль правого направле-
ния, найденные при вскрытиях, имели те же самые харак-
терные черты, включая следы скольжения, которые
образовались в момент прохождения полей нарезов; 2) что
все семь экспериментальных пуль «Ю. С.», выстреленных
Бэрнсом из оружия Сакко, имели одинаковые следы; 3)
что все три винчестерские экспериментальные пули, вы-
стреленные Ван-Амбургом из оружия Сакко, имели оди-
наковые особенности; 4) что две из трех винчестерских
пуль имели такие же следы, как роковая пуля, включая
— 149 —
ширину следов нарезов, и что на третьей пуле при тща-
тельном исследовании было обнаружено то же расширение.
Затем он настаивал, что изготовленный из серы слепок
| внутренней поверхности ствола пистолета Сакко, приоб-
щенного к делу в качестве доказательства, имел неровную
поверхность, что явилось причиной неровностей, проя-
| вившихся в виде бороздок на этих пулях. Он дока-
зывал, что Бэрнс пользовался патронами «Ю. С.» вместо
винчестерских для того, чтобы следы па пулях отличались
от следов на роковой пуле, и что результаты контрольной
. стрельбы Ван-Амбурга винчестерскими патронами сде-
лали это ясным.
В ответ иа аргументы Мура Кэтцмэн заявил:
«Один из ученых-защитников сказал, что плохо обстоит дело,
когда пользуются микроскопом, чтобы осудить человека за убий-
ство Я скажу: пусть небо приблизит день, когда доказательства в
любом важном деле будут больше зависеть от увеличительных сте-
кол и ученых и меньше от несведущих свидетелей без микроскопои.
В руках людей, искусных в пользовании микроскопом или увеличи
тельными стеклами, эти приборы не могут ошибаться»
Судья в своем напутствии присяжным заявил:
«Итак, представитель государственного обвинения утверждает,
что по вопросу об установлении личности имеется несколько разлпч-
। пых групп показаний, которые подлежат рассмотрению. Посмотрим,
каковы они. Первая группа показаний — о том, что роковая винче-
стерская пуля, называемая вещественным доказательством «III»
которой был убит Берарделли, выстрелена из автоматического пи-
столета «Кольт», найденного у подсудимого Сакко при его аресте.
Если это правильно, то данное доказательство подтверждает пока-
| зания выставленных обвинением свидетелей, что подсудимый Сакко
находился в Саут-Брейнтри 15 апреля 1920 г. и что ему принадле-
жал пистолет, из которого выстрелена пуля, явившаяся причиной
смерти Берарделли. С этой целью обвинение представило показа
ния двух свидетелей — Проктора и Ван-Амбурга. С другой стороны,
подсудимые противопоставили им показания двух экспертов —
Бэрнса и Фитцджеральда, с целью доказать, что пуля, явившаяся
причиной смерти Берарделли, выстрелена пе из пистолета Сакко.
П вот, джентльмены, вам предстоит установить этот факт, а
I когда вы его установите, это поможет вам установить основной
1 В дальнейшем авторы книги подробно останавливаются на
имеющей узко специальный интерес дискуссии по поводу некоторых
баллистических тонкостей, происшедшей между Кэтцмэном и Мак-
I Энерни.
2 Ошибка — всюду пуля «III» называется вещественным дока-
зательством № 18.
— 150 —
факт. Разумеется, это доказательство ни в какой мере нс может
быть истолковано вами против подсудимого Ванцетти, если только
вы не установите факта, что он также присутствовал, помогал и
содействовал Сакко и другим соучастникам в налете и убийстве
Берарделли...».
Таким образом, суд и стороны считали этот вопрос
самым важным вопросом, не зависевшим от воспоминаний
свидетелей и недостатков их показаний, касавшихся опо-
знания преступников, вопросом, для разрешения которого
имелись доступные физические данные и возможность
наблюдать их собственными глазами. Даже в обычных
делах жюри имеет право па помощь сторон в истолкова-
нии доказательств. Сторона, выставляющая свидетеля,
должна следить за тем, чтобы доказательство представля-
лось в форме, понятной для жюри, и чтобы жюри была
ясна мысль, которую старается выразить свидетель. Про-
тивоположная сторона должна наблюдать за представля-
емыми доказательствами, отмечать, пет ли в них противо-
речий по существенным вопросам, и нс допускать
применения двусмысленных выражений, наносящих вред
се клиенту. В своем резюме каждый адвокат должен дать
жюри тщательный анализ всех показаний, недостаточно
ясных с первого взгляда. В отношении показаний экспер-
тов жюри имеет право требовать, чтобы адвокат отделил
данные, на которых основано мнение экспертов, от самого
мнения, так, чтобы члены жюри не могли ошибиться. В
Англии и Канаде судья, который ведет процесс, обычно
заботливо помогает в этом жюри, но в судах американ-
ских штатов председательствующий судья, как правило,
не оказывает помощи присяжным.
В данном случае поддающиеся обозрению данные от-
носительно гильзы были исследованы лишь самым
небрежным образом. Не было сделано пи малейшей по-
пытки помочь жюри посредством микроскопических
измерений или других способов обнаружения идентифи-
цирующих признаков. Вопрос о том, выстрелена ли гильза
из пистолета Сакко, в действительности, совершенно не
был исследован: он был поставлен, слегка рассмотрен и
снят с обсуждения.
Больше походило на суд рассмотрение вопроса о
роковой пуле. Но ни один юрист не сможет, прочитав
протокол, сказать, что этот вопрос был хорошо или хотя
бы сносно изучен. Разумеется, защита допустила позор-
151 —
ные ошибки. Почти все следы на оружии, о которых шла
речь, видимые невооруженным глазом, можно было сде-
лать значительно более ясными с помощью увеличитель-
ного стекла небольшой силы. Но даже в этом отноше-
нии не было проявлено ни малейшей настойчивости, что-
бы добиться точных измерений. Присяжные оказались
вынужденными по требованию обвинения вынести свое
решение, руководствуясь собственным зрением, лишен-
ным всякой помощи. Защита не придала никакого зна-
чения различиям между измерениями, произведенными
экспертами со стороны подсудимых, и данными экспер-
тов со стороны обвинения. Защита совершенно пренебре-
гла поразительной неустойчивостью взглядов, высказан-
ных экспертами со стороны обвинения.
Наиболее важное заключение капитана Проктора не
затрагивалось на перекрестном допросе. Не было сделано
никакой попытки раскрыть членам жюри то, что он думал
на самом деле. Разумеется, его выражения достаточно
ясны с первого взгляда, если они правильно записаны. Но
не требуется обладать особо высоким уровнем культуры,
чтобы понять, что члены жюри могли неточно воспринять
идею, выраженную в фразе: «она сходна», — и могли
придать ей значение гораздо более определенного выра-
жения. Если нельзя было вызвать свидетеля для объяс-
нения этой фразы, самое меньшее, чего можно было ожи-
дать, — это разъяснения ее защитником в его резюме.
В меньшей степени, но это остается правильным и для
заключения Ван-Амбурга. Его фразеология обнаружи-
вает тщательную продуманность. Когда мы видим, что
защитнику удается заставить свидетеля объяснить слово
«полагают», как содержащее сомнение, мы ожидаем, что
члены жюри смогут воспользоваться плодами этого разъ-
яснения в том разделе резюме, которое относится к за-
ключению по поводу роковой пули. В нем, как мы на-
деемся, точным языком будет сказано, что это заключение
составлено в выражениях, означающих не убеждение, а
простую склонность так думать. Ничего подоб-
ного! Адвокат не сказал об этом ни единого слова. Пока-
зания Бэрнса и Фитцджеральда были столь же плохо из-
ложены в резюме, как и тогда, когда эти эксперты вы-
ступали перед судом.
Короче говоря, поскольку дело касается этого вопро-
са, лучше бы защиты вовсе не было. Как указывалось
— 152 —
выше, необходимые данные нельзя было увидеть невоору-
женным глазом. Когда соответствие между следами в ка-
нале ствола оружия и следами на пуле устанавливается
с помощью измерений, требующих точности до одной ты-
сячной доли дюйма, бесполезно говорить о возможности
пользоваться простым глазом. И все же защитник Сакко,
подсудимого, чья участь зависела от этого вопроса, тре-
бовал от жюри пренебречь микроскопом. Этому решаю-
щему вопросу он посвятил всего два абзаца, да и те все-
го из нескольких фраз. А защитник Ванцетти совершил
нечто, совершенно не простительное, хотя, возможно, и
по неведению. Он явно неправильно говорил о разделении
показаний Ван-Амбурга на две части. Он утверждал, что
Ван-Амбург высказался положительно в пользу обвиняе-
мых, и уверял, что тот основывал свое мнение прежде
всего на внешних данных гильзы. Опровержение этого ут-
верждения г-ном Кэтцмэном не только лишило довод за-
щиты всякой ценности, но придало этому утверждению
эффект бумеранга к непоправимому вреду для обоих
подсудимых.
По самому важному вопросу, который требовал
правильного изложения точных взглядов экспертов
другой стороны и детального анализа данных, на которых
они основывались, защита не сделала ничего или даже
хуже, чем ничего. Представитель же обвинения макси-
мально использовал ошибки защиты: он подчеркивал сла-
бые места в показаниях экспертов, вызванных подсуди-
мыми, он разрушал доводы защиты и, наконец, настаи-
вал, что члены жюри могут и должны фактически не
обращать внимания на показания экспертов и решать
вопросы на основании видимого ими самими. Напутствие
суда не проливает ни малейшего света на этот вопрос или
на относящиеся к нему показания. В лучшем случае оно
было бесцветным и неопределенным; в худшем — оно
создавало ошибочное представление о значении показа-
ний Проктора и Ван-Амбурга.
Напрашивается очевидный и неизбежный вывод,
что в этом отношении доказательства в пользу защиты не
были разумно и понятно представлены. Их значение не
получило оценки, их сильные и слабые стороны не были
разъяснены жюри. Одним словом, по этому воп-
росу существовала лишь внешняя видимость про-
цесса.
— 153 —
Резюме защиты
Наконец, надо отметить непонятную глупость защиты,
попытавшейся изложить присяжным за 4 часа дело, по
которому в течение 30 дней процесса давали показания
167 свидетелей. К этому надо добавить увенчавшую все
нелепость неудачных стараний при таких обстоятельствах
разделить доказательства между защитниками. Мнение
о том, правильно ли велся данный процесс, можно соста-
вить на основании изучения заключительных речей сто-
рон. Даже если бы выступления защиты сопровождались
молчанием со стороны обвинения, они выглядели бы до-
статочно жалкими. Но, когда за ними последовали умно
построенные и красиво изложенные доводы прокурора,
они послужили для клиентов лишь поводом разразиться
проклятиями. Было бы бесполезно детально исследовать
эти речи. Их непоследовательность, пропуски и повторе-
ния можно оценить, лишь прочитав их в том виде, в ка-
ком они зафиксированы в стенограмме.
После такого процесса и такого резюме вердикт жю-
ри не вызывает удивления. Но на основании вердикта
нельзя сказать, что подсудимых правильно судили. Чита-
тель откладывает стенограммы процесса с чувством че-
ловека, который присутствовал при игре между против-
никами неравных способностей, игре, в которой победи-
тель выиграл благодаря большему техническому мастер-
ству, игре, в которой зритель должен презирать победи-
теля за то, что он играл нечестно, нарушил дух правил,
хотя и придерживаясь их буквы согласно толкованию не-
вежественного арбитра. А затем приходит тоскливое со-
знание, что это рассказ не об игре, а о процессе об убий-
стве, о процессе, от результатов которого зависела жизнь
двух человек.
ОТНОШЕНИЕ ПРОЦЕССА В ПЛИМУТЕ
К ПРОЦЕССУ В ДЕДХЕМЕ
Сакко после его ареста было предъявлено обвинение в
убийстве в Саут-Брейнтри и в нападении в Бриджуотере.
Согласно показанию г-на Кэтцмэна перед Совещательным
комитетом дело против Ванцетти было представлено бли-
жайшей же после его ареста сессии большого жюри Пли-
_ 154 _
мута. Сессия большого жюри Норфолка должна была со-
стояться не ранее сентября. Не имелось никаких сущест-
венных доказательств, связывающих Сакко с бриджуо-
терским делом, и только после процесса Ванцетти в Пли-
муте можно было собрать достаточно доказательств, что-
бы поддержать обвинение против Ванцетти как участника
преступления в Саут-Брейнтри. Обвинительные акты были
предъявлены Сакко и Ванцетти 11 сентября. Отсрочка их
рассмотрения произошла не по вине прокуратуры. Госу-
дарственное обвинение согласно заявлению Кэтцмэна на-
стаивало на совместном рассмотрении обоих обвинитель-
ных актов,' чтобы избежать двух процессов об убийствах,
совершенных во время одного и того же нападения, и что-
бы не облегчить участь Сакко, если бы его судили от-
дельно от Ванцетти.
Это объяснение никогда не удовлетворяло сторонников
защиты. Они указывали, что прокуратура с самого нача-
ла создала версию, согласно которой одна и та же шай-
ка совершила оба преступления, в Бриджуотере и в Саут-
Брейнтри. Алиби Сакко на 24 декабря было слишком
прочным, чтобы его можно было поколебать каким-либо
опознанием, добытым обвинением. Но Ванцетти, не имев-
ший постоянной службы ни в декабре, ни в апреле, не
мог представить таких убедительных доказательств. Его
неправдивые объяснения имели гораздо большую цен-
ность как доказательство поведения, могущего свидетель-
ствовать о виновности в убийстве в Саут-Брейнтри, чем в
предыдущем нападении. Его процесс в Плимуте, безус-
ловно, должен был дать обвинению некоторые тактические
преимущества независимо от того, удалось бы добиться
его осуждения или нет. Если он не станет давать показа-
ний, то должен будет главным образом опираться на али-
би. Чтобы поддержать его, он будет вынужден вызвать
людей, с которыми он жил или был наиболее тесно связан.
Обвинение смогло бы дать им оценку и опорочить их или
даже лишить всякой ценности их показания как свидете-
лей алиби в следующем процессе. Если Ванцетти стал бы
давать показания, он должен был бы открыть причину до-
пущенной им лжи и объяснить, что он делал перед домом
Джонсонов. Это вскрыло бы источник возможных объяс-
нений Сакко по поводу его аналогичного поведения и его
ложных заявлений, а также послужило бы проверкой реак-
ции жюри на эти объяснения. Если бы удалось добиться
— 155 -
осуждения, это создало бы возможность опорочить Ван-'
цетти, если бы он впоследствии выступил в качестве сви-
детеля по своему делу или по делу Сакко.
Тактика обвинения демонстрирует его намерение до-
биться осуждения любой ценой.
Так рассуждают приверженцы защиты. Они делают
вывод, что действия прокуратуры, передавшей на рассмот-
рение первым обвинение Ванцетти в менее серьезном
преступлении, имели заведомую цель опорочить его и
Сакко на следующем процессе.
Что предыдущий процесс в Плимуте причинил сущест-
венный вред защите Ванцетти на процессе об убийстве,
это вне сомнения. Помимо одного или двух двусмыслен-
ных намеков на плимутский процесс, обвинение использо-
вало его вредоносное действие с помощью двух специфи-
ческих соглашений:
1) На процессе в Дедхеме наиболее убедительные до-
казательства того, что Ванцетти находился в Плимуте во
время ограбления и убийства в Саут-Брейнтри, исходили
от г-жи Альфонсины Брини, ее дочери ле Фавр и некоего
Розена. Г-жа Брини и ее сын Бельтрано показывали, что
Ванцетти находился во время нападения в Бриджуотере.
Прежде чем освободить кого-либо из двух, г-жу Брини
или ле Фавр, от обязанностей свидетелей в Дедхеме, этот
вопрос обсуждался защитой, после чего состоялось сове-
щание представителей сторон. В результате присяжным
прочли следующее:
«Представители обвинения и защиты пришли к согла-
шению, что свидетель Альфонсина Брини по другому де-
лу давала показания в пользу подсудимого Ванцетти, сви-
детельствуя о его местопребывании в ином месте, чем то,
о котором идет речь по данному делу». Затем председа-
тельствующий судья спросил, вызывается ли какой-либо
другой свидетель. Г-н Келлехэн ответил: «Нет. Мы обсуж-
даем вопрос о дочери и отложили решение»1. На это
г-н Кэтцмэн сказал: «Ввиду имеющегося соглашения, до-
стигнутого по вопросу, относящемуся к числу доказа-
тельств, я не настаиваю на том, чтобы дочь осталась».
В своем заключительном обращении к жюри Кэтцмэн
1 Как запись выступлений Кэтцмэна, так и другие стенографи-
ческие записи выступлений участников процесса приводятся авто-
рами книги в неприкосновенном виде, что позволяет составить пред-
ставление об интеллектуальном уровне того или иного лица.
— 156 —
полностью использовал этот инцидент: «Но прежде, чем
я начну обсуждать показания, прямо относящиеся к али-
би, я хочу обсудить способ, как можно сопоставить одно
алиби с другим. Возьмите Розена, возьмите г-жу Брини —
г-жа Брини — удобный свидетель для подсудимого Ван-
цетти. Вы помните, джентльмены, соглашением сторон
было установлено, что г-жа Брини (в доме ее мужа подсу-
димый Ванцетти жил с первых лет своего проживания в
Плимуте, а ее дочь ле Фавр, юная шестнадцатилетняя де-
вушка, сказала о Ванцетти, что он был их самым близ-
ким другом, как бы членом семьи, и бывал у них каж-
дый вечер и раз или два днем) — эта самая г-жа Брини,
как было согласовано по другому делу, когда речь шла
о другой дате, давала показание о местопребывании того
же Ванцетти в тот, другой день, о котором идет речь, —
всегда готовый к услугам, удобный и доступный свиде-
тель, а также друг подсудимого Ванцетти.
2) На 27 день процесса, после того как было зачита-
но данное под присягой показание Джузеппе Эндроуэра
в пользу защиты, г-н Кэтцмэн сказал:
«Если ваша честь разрешит, я хотел бы прочесть жю-
ри следующее соглашение, составленное после обсужде-
ния вопроса совместно с защитой:
«Государственное обвинение соглашается с просьбой
обоих подсудимых, чтобы все доказательства, представ-
ленные ранее в ходе этого процесса с целью установить,
что один или оба подсудимых пользуются репутацией
мирных и лояльных граждан, были вычеркнуты из прото-
кола данного процесса и чтобы жюри совершенно не об-
ращало внимания на ранее представленные доказатель-
ства подобного рода, чтобы в результате изъятия из про-
токола для жюри не существовало доказательств, что
один из указанных подсудимых или оба они пользуются
репутацией мирных и лояльных граждан».
Единственные имеющиеся в протоколе объяснения
причин такого соглашения изложены очень путано и не-
удовлетворительно !.
1 В книге приводятся записи допроса Кэтцмэна в Совещатель-
ном комитете. Здесь этот допрос опускается, так как он ничего оп-
ределенного о причинах заключения соглашения не выявил. Любо-
пытно отметить, что Мак-Энерни сообщил Совещательному коми-
тету о показаниях двух плимутских полицейских, давших хорошую
характеристику Ванцетти. Эти показания, по свидетельству Мак-
Энерни, были из дела изъяты.
— 157 —
Очевидно, ни г-н Кэтцмэн, ни г-н Мак-Энерни не со-
храняли точного воспоминания об этих инцидентах. Оба
путали доказательства алиби и показания о хорошей
репутации. Г-н Кэтцмэн не помнил, какое отношение
имел ко всему этому Сакко. Мак-Энерни ошибался отно-
сительно характера показаний свидетелей алиби. Более
того, не существовало и не могло существовать никаких
других препятствий для перекрестного допроса свидете-
лей алиби по поводу их показаний на предыдущем про-
цессе и их отношений с подсудимым. Быть может, судья
Тэйер и адвокат думали, что предыдущее осуждение
Ванцетти 1 не может играть роль доказательства на про-
цессе в Дедхеме ни в каких целях. Однако весьма ве-
роятно, что судья и прокурор думали использовать его
для установления виновности Ванцетти, а не просто для
того, чтобы подорвать доверие к нему как к свидетелю.
И разумным, если не неизбежным, кажется вывод, что
защитник Ванцетти не вступил бы в подобное соглаше-
ние ни по какой другой причине, кроме желания избе-
жать представления в качестве доказательства протокола,
из которого видно, что Ванцетти был ранее осужден по
другому делу.
Почему прокуратура потребовала такой же уступки
от Сакко, остается неясным. Его защитник мог дать согла-
сие, потому что он думал, что жюри использует это до-
казательство не только для дискредитации показаний Ван-
цетти, но также для подтверждения его виновности и
виновности всякого лица, обнаруженного вместе с ним, в
особенности лица вооруженного, каким был Сакко в ночь,
его ареста. Формулировка соглашения очень необычна.
Она полностью возлагает ответственность на подсудимых.
Государственное обвинение соглашается на их просьбу о
том, чтобы показания об их добропорядочности были
изъяты. Обвинение не довольствуется обычным' заявле-
нием, что жюри не должно обращать внимание на пока-
зания. Оно требует такого сочетания слов, которое может
произвести впечатление, будто презумпция о добропоря-
дочности уничтожается: «Для жюри не существует дока-
зательств, что один из указанных подсудимых или оба
пользуются репутацией мирных и лояльных граждан».
1 Имеется в виду осуждение Ванцетти по делу о нападении
в Бриджуотере.
— 158 —
Неизвестно, повредил ли Сакко отказ разделить про-
цессы. Если бы его судили одного, он, по всей вероятно-
сти, счел бы необходимым вызвать Ванцетти в качестве
свидетеля. Если бы он это сделал, протокол об осужде-
нии Ванцетти был бы приобщен и некоторые из его не-
правдивых объяснений по поводу событий ночью 5 мая
могли бы быть истолкованы как сделанные ранее проти-
воречащие заявления. Не исключено, что, если бы Сакко
и Ванцетти вели раздельную, независимую защиту вместе
того, чтобы прочно держаться друг за друга, Ванцетти
мог бы избежать осуждения в Дедхеме. Весьма сомни-
тельно, чтобы присяжные действительно не знали о его
осуждении, хотя могли быть приняты все меры, чтобы
помешать формальному обсуждению этого факта, и со-
вершенно очевидно, что оба подсудимых находились в
Дедхеме в худшем положении, чем они могли оказаться,
если бы не существовало предыдущего процесса Ванцетти,.
ЮРИДИЧЕСКАЯ ПОЛЕМИКА
(июль 1921 г. — август 1927 г.)
Многочисленные события происходили в суде после
вынесения вердикта. Судья Тэйер и верховний суд Мас-
сачусетса рассматривали каждое событие и каждую уста-
новленную ошибку или неправильность, как если бы они
существовали сами по себе, хотя правильную оценку по-
ведения участников процесса и последующих ходатайств
и решений можно дать, лишь изучая их в целом. Было бы
юридической и фактической ошибкой рассматривать каж-
дое из вновь обнаружившихся доказательств самостоя-
тельно.
Ни с точки зрения права, ни с фактической точки зре-
ния нельзя абстрактно, вне связи с обстоятельствами это-
го дела, оценивать значение пристрастного или непра-
вильного поведения судьи, присяжных и сторон.
ХОДАТАЙСТВА О ПЕРЕСМОТРЕ ДЕЛА
Судье Тэйеру было представлено восемь ходатайств о
пересмотре дела.
Первое, основанное на том, что вердикт
противоречил доказательствам, было подано
18 июля 1921 г., аргументировано1 5 ноября и откло-
нено 24 декабря.
Следующие пять были основаны на вновь открыв-
шихся доказательствах.
Первое дополнительное ходатайство—
1 Под аргументацией подразумевается поддержание (отстаива-
ние) ходатайств перед судом.
— 160 —
ходатайство Рипли —Дэйли. Ходатайство Рип-
ли было подано 8 ноября 1921 г.; дополнение Дэйли к
этому первому дополнительному ходатайству подано
1 октября 1923 г.
Второе дополнительное ходатайство —
ходатайство Гуда — Пельцера. Подано 4 мая
1922 г.
Третье дополнительное ходатайство—
ходатайство Гудридж а. Подано 22 июля 1922 г.
Четвертое дополнительное ходатай-
ство — ходатайство Эндрьюс. Было подано
И сентября 1922 г.
Пятое дополнительное ходатайство —
ходатайство Гамильтона — Проктора. Хо-
датайство Гамильтона подано 30 апреля 1923 г.; прило-
жение Проктора к этому пятому дополнительному хода-
тайству было подано 5 ноября 1923 г.
Все пять дополнительных ходатайств аргументированы
1, 2, 3 октября и 1, 2 и 8 ноября 1923 г.
Все пять дополнительных ходатайств отклонены
судьей, который вел дело, 1 октября 1924 г.
Почти все эти ходатайства подготовлены и аргу-
ментированы Фредом Муром и его помощниками.
Важным исключением является приложение Проктора к
пятому дополнительному ходатайству. Подкрепляющий
его аффидавит подан Вильямом Дж. Томпсоном, который
неофициально наблюдал за многими стадиями дела. Аргу-
ментировал Артур Д. Хилл, который был связан с
Томпсоном как представитель подсудимых по этому хо-
датайству.
Седьмое ходатайство — так называемое х о-
датайство Медейроса — было основано на вновь
открывшихся доказательствах, заключавшихся в том, что
банда преступников, известная под названием «шайки
Морелли», совершила убийство в Саут-Брейнтри и что
представители властей штата и Соединенных Штатов
объединились в преследовании обиняемых и в их распоря-
жении имеется доказательственный материал, говорящий
в пользу подсудимых. Это ходатайство было подано 26
мая 1926 г., аргументировано г-ном Томпсоном и откло-
нено 23 октября.
Восьмое ходатайство, основанное на обвинении
11 Наследие Сакко и Ванцетти — 161 —
судьи в пристрастии, было подано 6 августа 1927 г. и
отклонено двумя днями позже.
Последние семь ходатайств были основаны на вновь
открывшихся доказательствах, свидетельствовавших о
неправильных действиях старшины присяжных, непра-
вильных действиях прокурора, пристрастном отношении
председательствующего судьи и невиновности подсуди-
мых.
Восьмое по счету ходатайство, прямо направленное
против судьи, обвинявшегося в пристрастии, было откло-
нено по формальным соображениям, как заявленное сли-
шком поздно. Но факты, раскрываемые им, настолько
важны для оценки действий судьи при рассмотрении пре-
дыдущих ходатайств, что их нельзя оставить без внима-
ния.
НОВЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА И АРГУМЕНТЫ,
ОТНОСЯЩИЕСЯ К ПРОЦЕССУ В ДЕДХЕМЕ
Неправильные действия старшины при-
сяжных Рипли. Нет сомнения в том, что старшина
присяжных Рипли нарушил процессуальные правила, при-
неся с собой и показав некоторым из своих товарищей-
присяжных несколько тридцативосьмикалиберных пуль,
пригодных для револьвера «X и Р» той же модели, что и
револьвер Ванцетти. Можно делать всевозможные пред-
положения о том, как он их использовал, но не сущест-
вует ничего, указывающего с какой-либо разумной сте-
пенью вероятности, что эти его неправильные действия
причинили какой-нибудь вред кому-либо из подсудимых.
Сам по себе этот факт нельзя было серьезно рассматри-
вать как основание для пересмотра дела, и судья Тэйер,
по-видимому, напрасно затратил столько усилий, чтобы
сделать это ясным. Он говорил, что написал пространное
заключение, потому что обе стороны имеют право знать
его мотивы. Поэтому он исписал много страниц, чтобы
разъяснить то, что и без того было ясно, но полностью
проглядел гораздо более важное обвинение, выдвинутое
против Рипли. Уильям X. Дэйли, знавший Рипли в течение
почти 38 лет и часто встречавший его на железнодорож-
ной станции Квинси-Эдемс в течение недели, предшест-
вовавшей 31 мая 1921 г., поклялся, что за несколько дней
— 162 —
до 31 мая 1921 г. Рипли сообщил ему, что будет участво-
вать в малом жюри в Дедхеме.
«После этого Дэйли спросил г-на Рипли, предстоит ли ему быть
присяжным в деле двух «джинни», обвиняемых в убийстве в Саут-
Брейнтри (подразумевая Сакко и Ванцетти). На этот вопрос Рипли
ответил, что собирается участвовать в малом жюри.
Тогда Дэйли сказал, что не верит в их виновность, ибо нера-
зумно предполагать, что человек пойдет среди бела дня грабить
фабрику, на которой работал и где его хорошо знают. На это
Рипли заявил свидетелю: «Будь они прокляты, их так или иначе
следовало бы повесить».
Если Рипли сделал такое заявление, то правильно бу-
дет предположить, что оно отражает его отношение к это-
му делу. При таком настроении он не годился для вы-
полнения обязанности присяжного. Нельзя к тому же за-
бывать, что это был тот самый Рипли, который незаконно
принес в суд пули от револьвера «X и Р». С другой стороны,
председательствовавший судья провел предварительный
опрос всех присяжных, спрашивая их, не выражали ли
они или не составили ли себе какое-либо мнение о фак-
тах, инкриминируемых одному или обоим из обвиняемых.
Судья спрашивал также, не чувствуют ли они какого-ли-
бо предубеждения или не имеют ли какого-либо пред-
взятого мнения по этому поводу.
Надо полагать, как отметил верховный суд, Рипли
ответил на эти вопросы отрицательно. Поскольку Рипли
уже не было в живых во время рассмотрения ходатай-
ства, председательствующий судья легко мог считать, что
.подсудимые не доказали, что Рипли сделал подобное
заявление. Было бы, однако, лучше, если бы судья пол-
ностью разобрался в таком серьезном обвинении. Несом-
ненно, простого отказа в ходатайстве, без всякого за-
ключения, было бы тоже достаточно. Несомненно также,
что адвокат в своем выступлении особо подчеркнул на-
рушение, допущенное Рипли. Но, разумеется, читателю
остается непонятным, почему судья Тэйер должен был
идти так далеко, объясняя «существующее у него убеж-
дение» по вопросу о простом нарушении правил, и в то
же время мог полностью пренебречь сообщением о вы-
сказанном присяжным (Рипли) компрометирующем его
предвзятом мнении. Все же действия судьи по отношению
к этому ходатайству, взятые сами по себе, по справедли-
вости нельзя критиковать слишком строго. Однако его
возражения, что ему было бы гораздо легче и более со-
и*
— 163 —
ответствовало бы естественному человеческому желанию
переложить ответственность на других, разрешив пере-
смотр дела, звучат неискренне. Его риторические пошло-
сти относительно прав присяжных и предполагаемых по-
следствий разрешения пересмотра дела — «это запятна-
ло бы честь, добродетель и доброе имя 12 уважаемых
присяжных» — столь же никчемны, сколь и фальшивы.
Неправильные действия прокурора; во-
прос о радикализме. Выше уже высказывалась
мысль, что перекрестный допрос Сакко прокурором вел-
ся на пределе дозволенного. Отношение судьи Тэйера к
возражениям подсудимых делает его похожим на персо-
наж Джильберта и Сюлливэна ’.
Г-н Кэтцмэн (к Сакко): Является ли помощь стране, ко-
гда она нуждается в солдатах, доказательством любви к ней?
Г-н Мак-Энерни; Против этого вопроса я, с разрешения
вашей чести, возражаю. Я осмелюсь заявить здесь, что мои возра-
жения касаются всей подобной тактики допроса.
Судья Тэйер: Я думаю, вы первый прибегли к ней.
Мак-Энерни: Нет, с разрешения вашей чести, я этого не
делал.
Судья Тэйер: Мне кажется, вы это сделали. Собираетесь ли
вы заявить вдобавок ко всему, что сбор литературы и книг, действи-
тельно, так же соответствовал интересам Соединенных Штатов, как
и интересам этих людей, и что надо верить подсудимому, когда он
заявляет, будто вся эта работа по изъятию литературы проводилась
в интересах Соединенных Штатов?
Г-н Мак-Энерни: Такое заявление не было сделано в ка-
ких-либо выражениях, равноценных только что употребленным су-
дом, и имея в виду протокол, куда они занесены в данное время, я
возражаю против такого рода допроса.
Судья Тэйер: Разве вы не заявили, что согласно объясне-
нию подсудимого причиной, побудившей его отправиться в дом
Джонсона, было желание достать автомобиль, чтобы предотвратить
высылку людей и убрать всю эту литературу? Разве он (Сакко) не
говорил, что это делалось в интересах Соединенных Штатов, чтобы,
раздав эту литературу, предупредить насилие со стороны закона?
Я понял, что это было...
Г-н Мак-Энерни: Мы совершенно не занимали такой по-
зиции и в настоящее время представляемые нами доказательства не
требуют постановки этого вопроса.
Судья Тэйер: Значит вы не собираетесь делать такого за-
явления?
Г-н Мак-Энерни: Я собираюсь заявлять все то, что допу-
скает закон.
1 Популярные в Соединенных Штатах авторы ряда литератур-
ных произведений.
— 164 _
Судья Тэйер: Я хочу знать, что именно вы собираетесь
заявить в речи...
Г-н Мак-Энерни: Я собираюсь заявить, что этот человек
и Ванцетти принадлежат к числу социалистов. Я собираюсь заявить,
что насилия начались год тому назад, в прошлом апреле, что людей
высылали, что от 1200 до 1500 человек были схвачены в Массачу-
сетсе. ..
Судья Тэйер: Собираетесь ли вы заявлять, что сделанное
подсудимым было в интересах Соединенных Штатов?
Г-н М а к - Э н е р н и: Если ваша честь разрешит, я теперь воз-
ражаю против заявления вашей чести, как ущемляющего права об-
виняемых, и прошу, чтобы это заявление было изъято из материа-
лов, представляемых жюри.
Судья Тэйер: Мне не известно ни о каком заявлении,
ущемляющем права подсудимых. Никто и не собирался делать та-
кого заявления. Я просто спрашиваю вас, сэр, предполагаете ли вы
представить доказательства того, о чем вы говорили мне?
Г-н Мак-Энерни: Если ваша честь разрешит, вы говорили
о том, служили ли благу государства совершенные обвиняемыми
действия. Я не представляю, какую иную цель может преследовать
этот вопрос, кроме нанесения вреда подсудимым.
СудьяТэйер: Намерены ли вы сделать такое заявление?
Г-н Мак-Энерни: Какое заявление, простите?
Судья Тэйер: То, которое я предлагал вам сделать.
Г-н Мак-Энерни: Когда представление доказательств по
этому вопросу будет закончено, если ваша честь разрешит, я дам
объяснение, что законно в этом деле.
Судья Тэйер: Все о чем я прошу, — это ответить на один
вопрос, и это очень упростило бы дело. Заявляете ли вы, что сбор
литературы, книг и документов проводился в интересах Соединен-
ных Штатов?
Г-н Мак-Энерни: Нет, я не делаю такого общего заяв-
ления.
Судья Тэйер: Тогда я прошу вас, г-н Кэтцмэн, выска-
заться по поводу законности этого показания.
Г-н Кэтцмэн: К сожалению, я не слышал того, что сказал
г-н Мак-Энерни.
Судья Тэйер: Г-н Мак-Энерни сказал, что не делал такого
заявления, насколько я понял, он не предполагает заявлять, что
сбор и распределение этой литературы были предприняты одним или
обоими подсудимыми в интересах Соединенных Штатов.
Г-н Кэтцмэн: Тогда, если ваша честь разрешит, я предла-
гаю вести перекрестный допрос так, как я начал, намереваясь по-
казать, что этот человек не заслуживает доверия в качестве сви-
детеля. . J
1 По американским процессуальным законам обвиняемый с его
согласия может быть допрашиваем как свидетель по его собствен-
ному делу. Дав согласие быть свидетелем, он несет полную ответст-
венность за свои показания и может быть подвергнут перекрест-
ному допросу. Отказ отвечать на какие-либо вопросы, увиливание
от дачи прямых ответов и тому подобные действия позволяют суду
ставить вопрос о доверии к обвиняемому и сделать вывод о пове-
— 165 —
Судья Тэйер: Вы не можете утверждать, что свидетель
вообще не заслуживает доверия, а лишь по некоторым основным
вопросам, о которых он давал показания.
Г-н Кэтцмэн: Хорошо, Он заявил вчера, во время его пря-
мого допроса, что чувствовал любовь к свободной стране, и я пред-
лагаю опровергнуть это заявление, сделанное им, когда его допраши-
вал его собственный защитник.
Судья Тэйер: Это как раз то, о чем я говорил! Я хотел вы-
яснить, что означало замечание, сделанное во время перекрестного
допроса. Но теперь защитник говорит, что такого заявления никто
не делал.
Г-н Кэтцмэн: Они говорят, будто не делали заявления о
том, что сбор литературы 5 мая в Западном Бриджуотере прово-
дился с целью помочь государству. Но то, о чем я говорю, это со-
всем другой вопрос, не имеющий отношения к 5 мая.
Судья Тэйер: Я разрешу вам продолжать допрос вначале
о том, что именно он хотел сказать.
В своей апелляционной жалобе защитники доказы-
вали следующее:
«Прежде всего Сакко на прямом допросе не говорил, будто он
чувствовал любовь к Соединенным Штатам, а просто сказал, что
«стремился в свободную страну». Весь перекрестный допрос, изло-
женный в протоколе, основан на чудовищном извращении того, что
Сакко в действительности подразумевал Этот вопрос — не что
иное, как попытка возбудить самое ярое предубеждение против
Сакко как пацифиста, слекера и социалиста, предубеждение, кото-
рое не могли смягчить предварительные замечания суда, уже при-
веденные выше, относительно «юных американских солдат... от-
дающих свою жизнь на полях сражения во Франции с неустраши-
мым мужеством и патриотической самоотверженностью, принося-
щими честь и славу человечеству и миру»... ответивших «на призыв
государства».
Утверждение, лежащее в основе всех этих вопросов, что чело-
век не может любить свободную страну, не признавая в то же
время вэйны как института, — утверждение явно ложное не только
с точки зрения логики, но и человеческого опыта. Последнее дока-
зано тысячами во всех отношениях хороших граждан США и Ве-
ликобритании, чье отрицательное отношение к войне из гуманных
соображений противопоставляет их массе соотечественников и под-
вергает репрессиям. Взгляды Сакко по этому вопросу могли быть
нездоровыми, и являются нездоровыми по мнению автора этой жа-
лобы; но популярность таких взглядов быстро растет после 1918 го-
да. Это были имеющие вековую давность взгляды философов и
дении, могущем свидетельствовать о виновности. В этом смысле о
поведении обвиняемых и говорилось несколько раз в предыдущих
главах. И в данном деле Тэйер и Кэтцмэн прилагали все усилия к
тому, чтобы скомпрометировать Сакко (а в других случаях Ван-
цетти) и представить их поведение как могущее свидетельствовать
о виновности в инкриминируемых им преступлениях.
166 —
религиозных пастырей — людей, чью любовь к стране никому в го-
лову не придет отрицать, — и эти взгляды не могут быть подходя-
щим поводом для презрения и глумления над трудящимся челове-
ком во время процесса, в котором стоит вопрос о его жизни.
Суть дела в том, что цель вопросов г-на
Кэтцмэна была явно не та, о которой он за-
явил и которая была принята судом. Суть дела —
в желании возбудить предубеждение.., пока-
зать, что Сакко не заслуживает доверия.
Настойчивые попытки суда внушить жюри, будто подсудимые
заявляли, что изъятие социалистической литературы производилось
«в интересах Соединенных Штатов», против чего суд принял воз-
ражение, оказались даже еще более вредоносными и пристрастными.
Кажется невероятным, что суд мог поверить на основании каких бы
то ни было показаний, данных Сакко и Ванцетти, будто их цель
при собирании и сокрытии социалистической литературы имела
что-либо общее с интересами Соединенных Штатов. Если что-
либо стало ясным, это то, что они действовали
под влиянием личного страха разделить участь
Сальседо, подвергнуться не только высылке,
но и насильственной смерти, если они избегнут
высылки. И все же суд восемь раз при наличии столь ясно вы-
раженных г-ном Мак-Энерни возражений утверждал, что таково
было заявление подсудимых. Если бы такое заявление было сде-
лано, оно явилось бы, разумеется, величайшим ханжеством и легко
могло решить судьбу обоих подсудимых в глазах жюри. Неодно-
кратные утверждения суда в присутствии жюри, что такое заявле-
ние было сделано, равносильно подавлению судом элементарных
конституционных прав подсудимых на справедливое и беспристраст-
ное ведение процесса. Этому не могло помочь сделанное судьей не-
медленно после того, как было принято возражение, заявление, что
он не намеревался «ущемить права кого-либо из подсудимых». Ка-
ковы бы ни были намерения судьи, оп роковым образом ущемил
их права на справедливый процесс, и никакое голословное отрица-
ние не могло исправить причиненного вреда.
По поводу этого спора верховный суд высказался следующим
образом: «Эти вопросы, а также вопрос о последствиях для жены
Сакко его возможного ареста и высылки за участие во враждеб-
ном правительству движении не выходили за пределы правил о пе-
рекрестном допросе свидетеля. Согласно этим правилам такой до-
прос производится по усмотрению судьи для проверки точности, прав-
дивости или искренности показаний или чтобы поколебать доверие
к свидетелю, опорочив его. Для этой цели выясняют образ жизни
свидетеля, его связи, привычки, предрассудки, физические недо-
статки и немощи, его душевные идиосинкразии, если они влияют
на его способности, его способы познания, уменье различать, пом-
нить и описывать, если это все относится к делу. Пространный об-
мен репликами между председательствующим судьей и защитни-
ком, более или менее объяснимый при данном ходе процесса, не
обнаруживает с точки зрения закона никакого злоупотребления
дискреционной властью судьи».
Подчеркивается, что истинной целью вопросов прокурора, оче-
видно, было вызвать и усилить предубеждение против Сакко, а
— 167 —
вовсе не то, с чем согласился председательствующий судья, а имен-
но — добиться искренности от Сакко. Однако мы должны руковод-
ствоваться протоколом, а самое внимательное чтение его не дает
оснований для такого утверждения о намерениях прокурора.
Более того, судья специально инструктировал жюри:
«Согласно нашим законам радикалы так же, как и консерва-
торы, чужестранцы так же, как наши соотечественники, имеют пра-
во и должны пользоваться в любом процессе теми правами, преи-
муществами и вниманием, каких требуют закон, разум, нормаль-
ное суждение, справедливость и здравый смысл. Поэтому я убе-
дительно прошу вас, чтобы тот факт, что подсудимые являются
итальянцами, не повлиял на вас и ни в коей мере не восстановил
вас против них. Согласно закону им присвоены те же самые права
и должно быть оказано такое же внимание, как если бы их предки
прибыли сюда на «Мэйфлауэр» '.
Этим, по-видимому, устанавливается предел дискреционной
власти судьи в отношении допроса, касающегося какого бы то ни
было прежнего поведения свидетеля, позорящего его. Такое прави-
ло существует в некоторых американских законодательствах. Оно
требует добросовестности от стороны, ведущей перекрестный до-
прос, и строгой беспристрастности от председательствующего судьи.
Из протокола можно понять, что верховный суд ссылается на при-
менение этого правила. Однако вряд ли такой ссылки было доста-
точно. Это вполне ясно из поведения других лиц, которые подверг-
лись критике в связи с тем же вопросом.
Хотя прокурор во время процесса ни разу даже не на-
мекнул, что он сомневается в искренности радикальных
взглядов, приписываемых подсудимым, председательст-
вующий судья упомянул об этом, отклоняя ходатайства
Гуда:
«Другими словами, поскольку подсудимые объяснили свои лож-
ные показания опасением, что их обвинят в радикализме, и боязнью
высылки или какого-либо другого наказания, государственное об-
винение имеет право подвергнуть их перекрестному допросу. Цель
такого допроса — показать, что его или их взгляды, действия, по-
ведение и имевшаяся у них литература были не такого характера
или рода, чтобы навлечь на любого из них высылку или какое бы
то ни было другое наказание».
Такое же утверждение положено в основу заключе-
ния, данного прокуратурой верховному суду:
«Радикализм, социализм, радикальная литература, уклонение
от воинской повинности — это вещи, которые, если связать их с
1 «Мэйфлауэр» — название трехмачтового парусника, на кото-
ром в 1620 году к берегам Северной Америки прибыли пер-
вые 100 пилигриммов-странников (их чаще называют пионерами),
основавших первое английское поселение в Новом Свете.
— 16S —
Сакко, могли бы повредить ему в глазах жюри. Но его собствен-
ный адвокат затронул эту тему с целью опровергнуть естественный
вывод о виновности, который должен был стать следствием его
ложных объяснений. При таких условиях председательствующий
судья не мог сделать большего, чем предоставить прокурору полную
возможность и свободу касаться этих вопросов, чтобы увидеть, яв-
лялись ли радикальные взгляды и радикальные действия Сакко
реальными или это придумано в ответ на серьезный вывод о винов-
ности, который вытекал из его ложных объяснений».
Совещательный комитет согласился с этой точкой зре-
ния и развил ее следующим образом:
«Из объяснений судьи перед комитетом и объяснений одного
из адвокатов явствует, что судья Тэйер настаивал в отсутствии
присяжных на том, что адвокат должен серьезно подумать, прежде-
чем представлять доказательства радикализма, так как это может
восстановить жюри против обвиняемых. Однако на данной стадии
процесса адвокаты считали опасность осуждения настолько серьез-
ной, что заставили Сакко и Ванцетти дать свидетельские показа-
ния для объяснения того, что их поведение во время и после их
ареста вызывалось страхом перед высылкой или преследованием их
самих или их друзей за радикальные идеи, поведение и связи, а не
сознанием виновности в убийстве в Саут-Брейптри. Мы уже ука-
зывали, что в настоящий момент их взгляды по этим вопросам хо-
рошо известны, но в то время они не были столь ясны. Несмотря на
связь Сакко с Ванцетти и его собственное признание на прямом
допросе, ко времени перекрестного допроса в отношении Сакко не-
существовало уверенности, что он придерживается подобных взгля-
дов. Власти Соединенных Штатов, преследовавшие красных, не на-
ходили оснований, которые оправдывали бы высылку или другие
меры преследования против кого-либо из этих людей. За исключе-
нием приглашения на митинг, найденного в кармане Сакко, не было
никаких доказательств, что он принимал какое-либо участие в пуб-
личных митингах или принадлежал к какому-либо обществу такого
рода. И хотя массовые аресты красных, — к счастью, прекращен-
ные решением федерального судьи Эндерсена, — были недавно
произведены в Юго-восточном Массачусетсе, Сакко и Ванцетти не
оказались среди этих людей. В те дни повышенного страха и лег-
коверия требовалось очень немного, чтобы доказать, что кто-либо
является опасным радикалом. Безвредных профессоров и студен-
тов наших колледжей обвиняли в опасных мнениях. Можно было
не сомневаться в том, что человеку, объявившему себя радикалом,
имеющему у себя «подрывную» литературу, сразу поверят. По
этим причинам г-н Кэтцмэн был прав, подвергнув г-на Сакко суро-
вому перекрестному допросу, чтобы определить, соответствовало ли
действительности его заявление, что он и его друзья принадлежали
к радикалам, подлежащим высылке, или оно было сделано просто
в целях самозащиты. Возражения против этих вопросов верховный
суд не поддержал».
Если бы эти объяснения подкреплялись фактами, они
были бы неопровержимы. Однако протокол содержит до-
— 169 —
казательства их несостоятельности. В седьмом ходатай-
стве о пересмотре дела были представлены аффидавиты
Вэйэнда и Дедзермэна, долго служивших в министерстве
юстиции. В этих заявлениях они указывают, что в архиве
федеральных дел можно обнаружить данные о существо-
вании тесного делового сотрудничества между Кэтцмэном
и федеральными агентами во время подготовки процес-
са Сакко и Ванцетти. Сотрудничество, по их словам, пре-
следовало двойную цель: федеральные чиновники должны
были помочь обвинению раздобыть доказательства винов-
ности двух итальянцев в преступлении, караемом смертью,
а обвинение должно было, в свою очередь, заставить Сак-
ко и Ванцетти дать сведения, которые можно было бы ис-
пользовать для преследования и высылки их товарищей-
радикалов. Для создания дела против Сакко и Ванцетти
выделили двенадцать агентов одновременно. Некоторые
из них присутствовали на процессе, другие использовались
в качестве шпионов, а один осведомитель работал в ко-
митете защиты Сакко и Ванцетти — организации для фи-
нансирования защиты и широкой разъяснительной кам-
пании.
Представители защиты с полным основанием просили
разрешения ознакомиться с материалами министерства
юстиции. Это было необходимо для того, чтобы опреде-
лить, действительно ли в документах по делу Сакко—Ван-
цетти содержится особая информация, которая, будучи
приложена к сообщению Вэйэнда и Дедзермэна о неофи-
циальном мнении о невиновности подсудимых, могла бы
быть использована в суде для спасения жизни их клиен-
тов. Генеральный прокурор Соединенных Штатов отказал
защите удивительно уклончиво и безответственно. После
этого была заявлена новая просьба о пересмотре дела с
правом использовать при этом относящиеся к процессу,
хотя и не специальные, доказательства. Здесь, наконец,
Томпсон почувствовал, что имеет доказательство закулис-
ной деятельности прокурора, стремившегося к осуждению
во что бы то ни стало. В одной из самых блестящих ре-
чей по делу Томпсон старался довести судью Тэйера до
сознания всепобеждающей необходимости представить в
суд это неуловимое, как привидение, доказательство.
«Является ли положение генерального прокурора в Соединен-
ных Штатах столь недосягаемым, что выводы, которые были бы
,сделаны против всякого другого человека, задерживающего доку-
— 170 —
ментальные доказательства, нельзя сделать в данном случае? Я не
говорю о нем лично, разумеется; я говорю о его официальном поло-
жении. Лично я не сомневаюсь в том, что он прекрасный гражда-
нин. Но имеются какие-то соображения жесткой политики, в связи
с чем эти документы не предъявлены здесь. Что это за соображе-
ния? В чем тут дело? Не потому ли, что Сакко и Ванцетти италь-
янцы, бедные люди, чужеземцы, что они не имеют конституцион-
ных прав? Не потому ли мы позволили г-ну Сэрдженту (генераль-
ному прокурору) задержать то, что может им вернуть свободу?
Я всегда полагал, что это он отказывает в представлении
доказательств, которые, как было установлено, находятся в его
распоряжении, и он сам не отрицает, что имеет их и дает понять
это, как сделал Дауд (глава бостонского отделения министерства
юстиции в 1926 году). Вот почему я сказал: «Вы разрешите мне
взглянуть на эти документы?». Он ответил: «Я не разрешаю». Если
бы в них ничего не было, он сказал бы: «Конечно, в них ничего
нет». Я всегда полагал, что, если человек не хочет предъявить до-
казательства, из этого можно сделать лишь один вывод. И этот
вывод сводится к тому, что, если бы они были предъявлены, они
были бы пагубны для его дела, для него самого или для властей,
которые он представляет, или для должности, которую он зани-
мает, или для его предшественников, или для деятельности Мит-
чела Палмера».
Судья Тэйер отклонил это ходатайство и в своем за-
ключении высказал соображения, противоречащие его же
утверждениям в цитированном выше решении по хода-
тайству Гуда:
«Защита сурово раскритиковала прокурора Кэтцмэна за его
ответ суду, что он хочет коснуться темы о радикализме на пере-
крестном допросе с целью проверить, насколько заслуживают дове-
рия заявления подсудимых. Он подвергся суровой критике за же-
лание путем перекрестного допроса выяснить, были ли обвиняемые
радикалами, хотя уже имел об этом информацию от агентов феде-
рального министерства. Совсем не это было целью г-на Кэтцмэна.
Ему совершенно незачем было подвергать этих подсудимых пере-
крестному допросу с такой целью, потому что до того, как он на-
чал перекрестный допрос, подсудимые па прямом допросе сами
говорили о своих радикальных взглядах и деятельности и о своем
страхе перед наказанием или высылкой. Г-н Кэтцмэн вел перекре-
стный допрос, имея в виду только одно: показать отсутствие логи-
ческой связи между их объяснениями и инкриминируемым им по-
ведением, с одной стороны, и радикализмом, с другой. Иными сло-
вами, перекрестный допрос был предпринят г-ном Кэтцмэном с на-
мерением доказать жюри, что поведение обвиняемых, могущее сви-
детельствовать о виновности, гораздо более соответствует совершен-
ному ими убийству, чем их радикализму».
Показания самого г-на Кэтцмэна перед Совещатель-
ным комитетом также с абсолютной ясностью доказы-
— 171
вают, что прокуратура никогда не сомневалась в радика-
лизме Сакко:
Вопрос: Говорили ли вам федеральные агенты, когда-либо до
рассмотрения дела Сакко и Ванцетти, что один из них или оба
радикалы.
Ответ: Я не собирался это отрицать.
Вопрос: Знали ли вы до того, как начался процесс, что эти
люди придерживались радикальных взглядов по разным вопросам.
Ответ: Я не знаю, в какой мере мне это было известно
Вопрос: Я спрашиваю, разве не факт, что до того, как при-
ступить к рассмотрению этого дела, вы знали, что имеете дело с
людьми, которые придерживаются радикальных взглядов.
Ответ: Что эти люди радикалы, было прекрасно известно. Из
газет я знал это очень хорошо.
Вопрос: Вы читали показания Вэйэнда и Дедзермэна. Вы
припоминаете, что они заявляют о существовании тесного сотруд-
ничества между вами и федеральными агентами и о том, что ваша
заинтересованность проистекала из факта, что Сакко и Ванцетти
были радикалами.
Ответ: Мне кажется, я никогда не говорил об этих людях ни
с г-ном Дедзермэном, ни с г-ном Вэйэндом.
Вопрос: Они говорят, что вы находились в переписке с г-ном
Уэстом (глава бостонского отделения министерства юстиции в 192!
году) и были им информированы о том, что эти люди подозревают-
ся в радикализме.
Ответ: Я повторяю то, что уже заявил. Мне кажется, я ни-
когда не писал им ни единого письма.
Вопрос: В глубине души вы не сомневались, что они ради-
калы.
Ответ: Я уже ответил на этот вопрос.
Вопрос: Таким образом, когда вы говорили судье Тэйеру,
что хотите выяснить, был ли Сакко искренним радикалом или при-
творялся им, это было не совсем верно.
Ответ: Я не говорил судье Тэйеру ничего, кроме правды, в
течение всего процесса.
Вопрос: Доказывали ли вы, что целью получения автомо-
биля Бода было последующее совершение преступления.
Ответ: ???
Вопрос: Я повторяю вопрос. Отвечая на возражение г-на
Мура против ваших угроз Сакко из-за его радикальных статей в
газетах и тому подобных вещей, вы сказали судье Тэйеру, что хо-
тели проверить искренность его радикализма.
Ответ: Я не помню. Об этом пусть скажет протокол.
Вопрос: Являлось ли подлинной причиной вашего настойчи-
вого требования о перекрестном допросе желание убедиться, что
Сакко был настоящим радикалом, а не человеком, лишь претендую-
щим на то, чтобы называться радикалом.
Ответ: Я не могу сказать, много ли мне было известно от-
носительно убеждений г-на Сакко. Я не интересовался ими.
Главные усилия судьи Тэйера в отношении жалобы
подсудимых на отказ федеральных чиновников разрешить
— 172 —
им ознакомиться с касающимися их документами были
направлены на то, чтобы показать, что подсудимые не су-
мели доказать наличия в архивных документах чего-либо,
свидетельствующего о сговоре между властями Соеди-
ненных Штатов и властями Массачусетса.
. «Совершенно ясно, что адвокату не известно, какое имеется до-
казательство. Если это верно, то как может суд установить, что
могут быть предъявлены доказательства существования какого-
то сговора. Нельзя предъявить того, что не имеет реального суще-
ствования».
В апелляции верховному суду г-н Томпсон указал, что
выражение «жульнический сговор» не было употреблено
защитой и является вымыслом судьи Тэйера, пытающе-
гося получить в свое распоряжение 11 важных неоспори-
мых фактов. Об отклонении ходатайства в целом Томп-
сон сказал: «Трудно охарактеризовать с должным ува-
жением подобное извращение смысла представленного
доказательства».
Неблагоприятное для обвиняемых решение высшего
суда снова поддержало судью, который вел процесс:
«Судья был вынужден прийти к заключению об отсутствии су-
щественных доказательств того, что министерство юстиции Соеди-
ненных Штатов имело в своем распоряжении какие-либо доказа-
тельства невиновности подсудимых или вступало с кем-либо в сго-
вор, чтобы добиться их осуждения недопустимыми способами».
Таким образом, тяжелое обвинение против Кэтцмэна
по поводу ею неправильных действий было потоплено в
никчемных рассуждениях о том, что подсудимым не уда-
лось вскрыть вероятное существование доказательства,
которое могло бы удостоверить их невиновность.
По-видимому, одобрение верховным судом перекрест-
ного допроса Сакко не удовлетворило Совещательный ко-
митет: объяснение, данное этим комитетом, вначале вы-
звало резкое возражение председательствующего судьи и
решительно не соответствовало объяснению самого
г-на Кэтцмэна. Самооправданий судьи Тэйера никто не
мог принять, потому что подавляющее большинство во-
просов, вызвавших возражения, не имело отношения к
причинной связи между взглядами Сакко и его подозри-
тельным поведением. Остается фактом, что эти действия
прокурора находились на грани дозволенного и могли
— 173 —
остаться незамеченными лишь потому, что были прикры-
ты широким покровом дискреционной власти председа-
тельствовавшего судьи.
Неправильные действия прокурора; сго-
вор с Проктором. Еще более обширный покров,
столь же’всеобъемлющий, как покров самого милосер-
дия, потребовался, чтобы скрыть поведение прокурора по
отношению к Проктору. Показания Проктора на процес-
се подверглись всестороннему обсуждению и тщательно-
му анализу. Была выявлена их тенденция к тому, чтобы
при данных обстоятельствах ввести суд в заблуждение.
Что они были заведомо на это рассчитаны, доказано в
шестом ходатайстве о пересмотре дела. Из объяснений,
данных Совещательному комитету, ясно, каким образом
защите стали известны факты. Альберт X. Гамильтон в
августе 1923 года беседовал с Проктором, часть этой бе-
седы слышал г-н Элиас Филд. Г-н Гамильтон настаивал,
чтобы Проктор признал, что говорил заведомую ложь под
нажимом прокуратуры. Г-н Филд не пошел так далеко.
Его версия сводится к следующему:
Вопрос (председателя Лоуэлла): Не повторите ли вы дату.
Ответ: 7 августа 1923 г. Почти немедленно после того, как
было упомянуто о деле Сакко и Ванцетти, г-н Гамильтон сказал
капитану Проктору: «я думаю, вы должны знать», или «я полагаю,
вы знаете, что я приглашен защитой для изучения некоторых веще-
ственных доказательств по этому делу в связи с предстоящим хо-
датайством о пересмотре дела». Смысл слов капитана Проктора
был таков: «Меня это не касается. Я был очень осторожен в этой
игре, я очень долго принимал в ней участие, и я намерен держаться
очень осторожно, чтобы не увидеть, как двое парней отправятся
на стул1 за то, чего они, по моему мнению, не делали». Смысл
того, что сказал Гамильтон, сводился к следующему:
«Я прочел ваши показания, капитан Проктор, и я был удивлен,
почему вы не продолжали ваших исследований в отношении того,,
каким образом пуля, причинившая смерть, прошла сквозь данный
револьвер. Исходя из ваших исследований, получается ли, что пуля
соответствовала данному оружию или она вообще соответствовала
оружию такого типа?».
Вопрос (судьи Грэнта): Соответствовала?
Ответ: Проктор сказал: «Если бы они спросили меня более
конкретно, тогда я сказал бы им, что не думаю, что пуля выстре-
лена из этого оружия. Я сказал прокурору перед процессом, что,,
по моему мнению, она сходна с пулями, которыми стреляют из та-
кого рода оружия, но я не думаю, что она выстрелена из данного
револьвера». Гамильтон сказал: «Я удивляюсь, почему защита этого
1 Проктор подразумевал казнь на электрическом стуле.
— 174 —
не сделала». Проктор сказал: «Я тоже удивлялся, но я думаю, они
испугались». В числе прочего капитан Проктор сообщил, что Кэтц-
мэн и Уильямс долго пробыли у него, добиваясь, чтобы он дал за-
ключение, будто пуля выпущена из данного конкретного оружия.
Он сказал им после своих экспериментов, что он так не думает.
Поэтому-то они и вызвали другого человека — Ван-Амбурга.
Вопрос (судьи Грэнта): Как его зовут?
Ответ: Ван-Амбург. Он был связан с одним из оружейных:
заводов, находящихся в Хертворде на Коннектикуте. Они вызвали
его, чтобы он дал заключение, что пуля была выпущена из этого
револьвера. Проктор сказал, что, когда этот человек пришел в пер-
вый раз, он, Проктор, должен был показать ему, как обмерить пулю
Вы понимаете, что я в то время не делал никаких записей об этой
беседе, но она произвела на меня большое впечатление. Вернув-
шись, я отправился к одному из моих товарищей и рассказал ему
об этом. Вот в основном все, что я помню о нашей беседе».
Собственный аффидавит Проктора об этих фактах
гласит:
«В продолжение подготовки к процессу прокурор и его помощ-
ники неоднократно задавали, мне вопрос, могу ли я обнаружить
какое-либо доказательство, которое могло бы обосновать мнение,
что пуля, извлеченная из тела Берарделли и выстреленная из
«Кольта», была выстрелена из конкретного «Кольта», изъятого у
Сакко. Я использовал все средства, чтобы составить себе мнение на
этот счет. Я провел вместе с капитаном Ван-Амбургом ряд экспе-
риментов в Лоуэлле. Как я говорил, мы произвели ряд опытных вы-
стрелов из пистолета Сакко. И ни разу мне не удалось обнаружить
никакого доказательства, способного убедить меня в том, что пуля
«III», найденная в теле Берарделли, выстреленная из «Кольта»,
была выстрелена из пистолета Сакко. Так я и сообщил прокурору
и его помощнику перед процессом. Я неоднократно говорил с ка-
питаном Ван-Амбургом о царапине или царапинах, которые, по его
заявлению, давали основание идентифицировать эту пулю с пулей,
выстреленной из пистолета Сакко; его объяснения в отношении
идентифицирующих признаков представлялись мне совершенно не-
убедительными.
На процессе прокурор пе спрашивал меня, нашел ли я доказа-
тельство того, что так называемая смертоносная пуля, которая
обозначена знаком «III», выстрелена из пистолета Сакко.
Не задали мне этого вопроса и на перекрестном допросе. Про-
курор собирался задать мне этот вопрос, но я неоднократно пред-
упреждал его, что если он это сделает, то я буду вынужден отве-
тить отрицательно. Поэтому он и задал мне вопрос, имею ли я мне-
ние о том, выстрелена ли пуля «III» из автоматического «Кольта»,
приобщенного в качестве доказательства. На это я ответил: «Да,
имею». Тогда Кэтцмэн спросил меня, каково же мое мнение. Я от-
ветил: «Мое мнение, что она сходна с выстреленными из этого
пистолета».
Таково и сейчас мое мнение о пуле «III», выстреленной, на-
сколько я могу судить, из какого-то «Кольта». Однако я не соби-
раюсь дать понять таким ответом, будто бы я нашел какое-либо До-
— 175 —
жазательство того, что так называемая смертоносная пуля выстре-
лена именно из данного «Кольта». И прокурор хорошо знал, что у
меня не было такого намерения, и построил свой вопрос соответст-
вующим образом. Если бы меня прямо спросили, нашел ли я ка-
кое-либо положительное доказательство того, что так называемая
смертоносная пуля была выстрелена из пистолета Сакко, я, не за-
думываясь, ответил бы отрицательно, как отвечаю сейчас».
В ходатайстве о пересмотре дела показания Гамиль-
тона и Филда не приводились. Был представлен только
аффидавит Проктора. В качестве возражения приводи-
лись следующие, данные под присягой объяснения Кэтц-
мэна и Уильямса:
Г-н Кэтцмэн: Указанный капитан Проктор исследовал че-
тыре пули, извлеченные из тела Берарделли, и пистолет Сакко ле-
том и осенью 1920 года. Он сообщил мне. что три пули из указан-
ных выстрелены, по его мнению, из тридцатидвухкалиберного авто-
матического «Сэвэджа», а четвертая — из тридцатидвухкалибер-
ного «Кольта». Позднее, но до дачи показаний, капитан Проктор
говорил мне о своем намерении показать, что смертоносная пуля
-сходна с пулями, выстреленными из пистолета Сакко. Я не спраши-
вал его неоднократно, нашел ли он какое-либо доказательство того,
что смертоносная пуля выстрелена из пистолета Сакко. Равным об-
разом он не говорил мне неоднократно, что, если я задам ему та-
кой вопрос, он будет вынужден дать отрицательный ответ.
Г-н Уильямс: Оп сказал мне, что сравнивал эти пули с
находившимися в его распоряжении пулями, которыми он стрелял
из пистолетов различных типов и на которых оставались следы на-
резов этих пистолетов. Эти сравнения показали, заявил он, что
смертоносная пуля (впоследствии — вещественное доказательство
№ 18) была выстрелена из автоматического «Кольта», а три дру-
гие — из автоматического «Сэвэджа». Я спросил, может ли он ска-
зать, из какого именно пистолета была выстрелена так называемая
смертоносная пуля. Он ответил, что не может этого сказать, хотя
следы на этой пуле соответствуют тем, которые получались при
стрельбе из пистолета Сакко. Все, что он может сделать, продол-
жал он, — это определить ширину полей нарезов на пуле. Вопрос,
может ли он найти какое-либо доказательство, подтверждающее
мнение, что эта пуля выпущена из пистолета Сакко, вторично не
задавался. Я вел прямой допрос капитана Проктора на процессе и
задал ему вопрос, цитируемый в его аффидавите: «Составили ли
.вы себе мнение о том, выстрелена ли пуля «III» из автоматического
«Кольта», приобщенного к делу в качестве вещественного доказа-
тельства».
Вопрос был сформулирован самим капитаном Проктором, рас-
считавшим, как наилучшим образом дать показание относительно
смертоносной пули и ее связи с пистолетом Сакко. Короче говоря,
его ответ был тем же, какой он дал раньше мне лично».
Судья Тэйер в своем отказе в пересмотре дела при-
знал необходимым «изложить полностью и со всеми дета-
— 176 —
лями содержание контр-аффидавитов гг. Кэтцмэна и
Уильямса — они ясны и убедительны». Подобное заявле-
ние почти смешно. Можно смело утверждать, что ни один
адвокат, честно говоря, не мог признать эти аффидавиты
не чем иным, как увертками. Если бы они были состав-
лены лицами, не сведущими в праве или плохо владею-
щими английским языком, эти аффидавиты можно было
бы истолковать более благоприятно для подавших их. Но
учитывая, кем они написаны, уровень развития их авто-
ров, подобное истолкование исключается. Проктор ут-
верждает, что в период подготовки к процессу прокурор
и его помощники неоднократно задавали ему вопрос, на-
шел ли он какое-либо доказательство того, что смерто-
носная пуля выстрелена из пистолета Сакко. Прокурор
хотел задать ему этот вопрос, но Проктор «неоднократно
говорил ему, что будет вынужден дать отрицательный
ответ». Что ответил Кэтцмэн? Что он не повторял вопро-
са и что Проктор не отвечал ему «неоднократно». Нельзя
сделать никакого другого вывода, кроме того, что такой
диалог произошел по меньшей мере один раз, и ни один
юрист, обладающий такими способностями, как г-н Кэтц-
мэн, никогда не решился бы вызвать эксперта на три-
буну, не удостоверившись заранее, как тот ответит на
его вопрос. Аффидавит г-на Уильямса подтверждает тот
факт, что Проктор не мог сказать, из какого- пистолета
была выстрелена роковая пуля, и что фактически задан-
ный вопрос был сформулирован самим Проктором. Ко-
роче говоря, бесспорно, что обвинение точно знало на-
стоящее мнение Проктора и что форма была заранее
подготовлена. Наиболее разумный вывод из этого тот, что
и ответ был также заранее подготовлен. Уклончивость
этих аффидавитов укрепляет подозрение, что причиной
возражения прокуратуры против вызова Проктора в су-
дебное заседание в качестве свидетеля было нежелание
встретиться с ним лицом к лицу и чтобы все подробности
их беседы были занесены в протокол. Происходило ли
это так или иначе, но осуждение прокуратуры одинаково
неизбежно. Разумеется, вопрос был безупречно ясен и
требовал такого же безупречно ясного ответа. Но ответ
был неясен, и Кэтцмэн знал это, и Уильямс знал, и Прок-
тор. Будем точны: ответ не содержал ни одного слова
лжи, он был правдив в своих границах. Но вопрос требо-
вал, чтобы было высказано мнение Проктора, а не только
12 Наследие Сакко и Ванцетти— 177 —
небольшая его частица. Ответ, как знали и Проктор, и
допрашивавшие его, не выражал мнения Проктора; он
был лишь его частицей. Это была частичная правда, при-
крывавшая ложь. Конечно, Проктор в своем аффидавите
обвиняет сам себя в заведомой и безоговорочной лжи и
обвиняет прокурора и его помощника в том, что они яви-
лись соучастниками этой лжи. Их уклончивые аффида-
виты применительно к такому серьезному обвинению рав-
носильны признанию своей вины. Невнимательность, не-
брежность или непонимание защитников, не сумевших
вскрыть эту стратегию, не могут служить оправданием по-
добного поведения. Тот факт, что оно привело к успеху,,
является его самой тяжкой виной.
То, что верховный суд утвердил действия суда, рас-
сматривавшего дело, отказав в его пересмотре, не озна-
чает, что верховный суд согласился с решением суда или
с теми рассуждениями, с помощью которых суд пришел к
нему.
Выражения этого документа чрезвычайно осторож-
ны: «Вопрос о возложении на подсудимых бремени дока-
зывания чудовищного нарушения закона со стороны чи-
новников прокуратуры и о вынесенном судьей заключе-
нии, что эта обязанность не была ими выполнена, не мо-
жет быть отброшен нами как вопрос «права». Совеща-
тельный комитет толкует эту сторону проблемы очень за-
гадочно: «Мы не считаем, что существуют основания для
предположения, что его (Проктора) ответ имел целью
ввести в заблуждение жюри». Возможно было бы слиш-
ком самонадеянно с нашей стороны заявить, что было бы
верхом легкомыслия предполагать разумность и чест-
ность в решении председательствующего судьи, утверж-
денном, как мы видим, столь высоким комитетом. Все же
совесть вынуждает нас сделать такое заявление. Показа-
ния Проктора занесены в протокол. Аффидавит Проктора
выявляет его настоящее мнение; данное им показание
было просто вводящей в заблуждение частью его мнения.
Сомневаться в том, что прокурор и его помощник были
полностью осведомлены о настоящем мнении Проктора и
обманчивом характере его показания, значит обвинить их
в интеллектуальной неполноценности, что великолепно
опровергается протоколом. Подлинная правда заключается
в том, что перекрестный допрос Сакко и инцидент с Прок-
тором — явления одного порядка. Взятые вместе, они
- - 178 —
составляют безобразное нарушение, которое никакой
дискреционной власти председательствующего судьи
нельзя позволить утаить или простить.
НОВЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА НЕВИНОВНОСТИ
ПОДСУДИМЫХ
Явились ли действия Рипли, Проктора и прокурора
роковыми, пагубными ошибками или нет, ими нельзя пол-
ностью пренебречь. Они образуют фон, на котором сле-
дует рассматривать вновь открывшиеся доказательства,
говорящие более ясно о невиновности осужденных. Они
заключаются в том, что свидетели Эндрьюс, Пельцер,
Сплейн и Гудридж были опорочены. Они заключаются в
прямых показаниях Кеннеди, Кэлли и Гуда об опозна-
нии. Они заключаются в дополнительной информации
экспертов, касающейся роковой пули и гильзы, и они за-
ключаются в категорическом заявлении Медейроса о
неучастии Сакко и Ванцетти в преступлении.
Присутствие Сакко в Саут-Брейнтри до налета
Обвинение — об этом следует напомнить — предста-
вило лишь трех свидетелей, давших показания под при-
сягой, что они видели Сакко в Саут-Брейнтри незадолго
до налета. Из них Хирон и Треси не -имели возможности
точного наблюдения. Одна только г-жа Эндрьюс заявила,
что разговаривала с Сакко. 9 сентября 1922 г. она дала
аффидавит о том, что ее предыдущее показание было
абсолютно ложным, а 11 сентября 1922 г. — другой аф-
фидавит о том, что ее заявление от 14 января 1921 г.,
от которого она фактически отреклась на процессе, было
правильным. 9 января 1923 г. в присутствии г-на Кэтц-
мэна, г-на Уильямса и помощника шерифа она подтвер-
дила под присягой, что эти аффидавиты были даны ею
иод влиянием угрозы г-на Мура и его помощников в слу-
чае ее отказа разгласить некоторые неприятные события
из ее прошлой жизни. Эндрьюс добавила, что ее показа-
ния на процессе соответствовали действительности. Бес-
12* — 179 —
спорно, что о производимом Муром расследовании она
была информирована своим девятнадцатилетним сыном,
который приехал из Мэйна и телефонировал ей из отеля
«Эссекс», чтобы она встретилась с ним в отеле. Она зна-
ла, что встреча с Муром была устроена двумя предста-
вителями профсоюза, которые задавали ей вопросы отно-
сительно ее показаний. Они присутствовали при встрече
в доме Мура. Кроме них, там находились сын Эндрьюс,
Мур и стенограф. В их присутствии Мур прочел ей один
из аффидавитов, которые он достал от судьи в Мэне,
устанавливающий, что в 1913 или 1914 году этот судья
приговорил к заключению сына некоего Хэнта из-за
г-жи Эндрьюс, женщины с плохой репутацией. Встреча
эта продолжалась приблизительно от 10 часов 30 минут
вечера 8 сентября до 2 часов ночи 9 сентября. Разу-
меется, эти обстоятельства, не говоря уже о версии
г-жи Эндрьюс о событиях, не увеличивают доверия к
г-ну Муру. Они показывают, что он был ослом. Они вы-
зывают подозрение, что он был мошенником. Они оправ-
дывают осуждение его поведения судьей Тэйером. Но с
какой достоверностью аффидавиты от 9 сентября 1922 г.,
11 сентября 1922 г. и 9 января 1923 г. в соединении с по-
казаниями г-жи Эндрьюс на процессе и показаниями о
ней приводят к выводу, что она была и осталась чело-
веком совершенно недостойным доверия! Ни одно разум-
ное существо не наказало бы и бродячей собаки, опи-
раясь на слово подобной женщины! На основании пере-
крестного допроса и того, что она была опорочена на про-
цессе, доверие к ней сильно поколебалось. Дополнитель-
ные показания его совершенно уничтожили.
И это свидетель, о котором г-н Кэтцмэн сказал жюри:
«Я занимаю свой пост, господа, уже более 11 лет. Я не
могу припомнить, чтобы за время столь долгой службы
государству я когда-либо раньше видел или слышал та-
кого убедительного свидетеля, как Лола Эндрьюс». Это
было вопиющей бестактностью. Его заявление было рав-
носильно даче ложного показания.
Безусловно, потребовалось бы не только пренебреже-
ние профессиональной этикой, но также и необычная
опрометчивость со стороны прокурора, чтобы повторить
подобное заявление на новом процессе, даже при отсут-
ствии показаний других свидетелей о пассажирах машины
бандитов. Благодаря новым показаниям, полученным
-- 180 —
от Минни Кеннеди и Луизы Кэлли, ошибки, мягко выра-
жаясь, г-жи Эндрьюс стали вдвое более ясными. Эти жен-
щины работали на первом этаже здания, против которого
остановилась машина бандитов. Через открытое окно они
видели человека, который несколько раз осматривал мо-
тор; он стоял около машины и курил. Этот человек нахо-
дился всего в 10 футах от них и оставался под их наблю-
дением в течение приблизительно получаса. Обе свиде-
тельницы заявили с полной уверенностью, что это не был
Сакко.
Это новое доказательство ненадежности г-жи Эндрьюс
и неправильности опознания ею Сакко вряд ли оказало
серьезное влияние на жюри, так же как ее первоначальное
показание нисколько не подействовало на первое жюри.
Но если присяжные не поверили ее рассказу, то они могли
придать показаниям Хирона и Треси лишь самое ничтож-
ное значение. Тем не менее, если бы это являлось един-
ственным основанием для пересмотра дела, то не стоило бы
осуждать председательствовавшего судью за его решение
признать вновь открывшееся обстоятельство просто допол-
нением к ранее известным.
Присутствие Сакко во время налета
Пельцер был единственным свидетелем, опознавшим в
Сакко человека, стрелявшего в Берарделли. 4 февраля
1922 г. в ответ на вопросы, заданные ему г-ном Муром,
он под присягой заявил, что часть его показаний была
ложной. Никакого налета он не наблюдал, ибо видимость
через окно была настолько плохой, что он не мог узнать
никого из людей, находившихся на улице. В Действитель-
ности, он подтвердил показания на процессе своих това-
рищей по работе. Он дал понять, что поддался какому-то
неясному влиянию г-на Уильямса. 6 февраля Пельцер на-
писал г-ну Кэтцмэну, что ему было предложено Муром и
другим защитником отречься от своего показания. 12 фев-
раля в заявлении, сделанном под присягой г-ну Уильямсу,
он указал, что 4 февраля был пьян и не знает в точности,
о чем говорил г-ну Муру. В общих выражениях Пельцер
повторил свои показания на процессе, но был несколько
обеспокоен тем, что, опознавая Сакко, употребил выраже-
ние «бледный снимок». Он, Пельцер, вновь решительно
сказал г-ну Уильямсу, что не видел никакого налета.
— 181 —
Вопрос: Вы говорили, г-н Пельцер, насколько я помню, что
стояли у окна и видели, как стреляли один раз или больше. Итак,
это правильно. Было это или нет.
Ответ: Я не видел, как стреляли.
Аффидавиты Пельцера ясно показывают, что его пока-
зания на суде были и остаются совершенно не заслужи-
вающими доверия. Это минимум, что можно сказать об
этих показаниях. Здесь опять, однако, вновь открывшееся
доказательство является просто дополнительным; само по
себе оно не требует нового процесса.
Присутствие Сакко в Саут-Брейнтри после налета
Мэри Сплейн не очень-то хорошо вела себя на про-
цессе. Она слишком ясно все видела, чтобы стать жерт-
вой внушения. После процесса обнаружилось, что 20 апре-
ля 1921 г., ровно через пять дней после события, она опо-
знала фотографии «Тони-вопа», как фотографии человека,
который стрелял. Она повторила свое заявление об опо-
знании спустя три дня в кабинете капитана Проктора.
2 июня 1926 г. на нее сослались как на человека, заявив-
шего, что фотоснимок Джозефа Морелли был портретом
того самого человека, который стрелял, но она отказалась
подтвердить это. В своих позднейших аффидавитах она на-
стаивала на том, что размер руки Сакко является главным
идентифицирующим признаком. Со своего места у окна
второго этажа, на расстоянии приблизительно 60 футов
от улицы, она особенно хорошо рассмотрела широкую ле-
вую руку бандита, находившегося в автомобиле. В дей-
ствительности же рука Сакко не была широкой: он сво-
бодно надевал на эту руку перчатку меньше сред-
него мужского размера — перчатку для мальчика,
№ 7%.
Карлос Е. Гудридж был совершенно дискредитировал
на процессе. Среди других вопросов ему задали такой:
«Не состоите ли вы под судом по уголовному делу». Было
заявлено возражение. Спор и решение касались только
правильности этого вопроса. В протоколе процесса мож-
но обнаружить данные о состоявшемся позднее совеща-
нии за судейским столом, но не сказано, что именно там
произошло.
— 182 —
Список возражений1 показывает, что представители
защиты сообщили тогда суду об имеющихся у них доку-
ментах из канцелярии секретаря, доказывающих, что Гуд-
ридж обвинялся в крупной краже и признал свою винов-
ность, что его дело рассматривалось и он был условно
досрочно освобожден. Они, по-видимому, намеревались
представить эти факты с целью убедить жюри в том, что
Гудридж фактически находился в зависимости от проку-
рора и хотел сформулировать свое показание так, как это,
по его мнению, было угодно прокурору. Судья Тэйер
остался верен своему решению. Верховный суд утвердил
его, ибо не было доказано, что Гудриджу обещали благо-
приятное постановление по его делу за нужные обвине-
нию показания.
Вновь открывшиеся доказательства совершения
Гудриджем крупной кражи показали, что он на самом
деле собой представляет. Они могли также пока-
зать, что ни один прокурор, знавший материалы о Гуд-
ридже и заинтересованный в общественном благополу-
чии, не мог бы рекомендовать для Гудриджа условного
осуждения. Независимо от того, что можно думать о
презрительном тоне обращения Мура с Гудриджем при
попытке добиться от него отказа от его показаний на про-
цессе, остаются факты: Гудридж жил под вымышленным
именем; в 1893 году он был приговорен к заключению в
исправительную тюрьму в Эльмире, в штате Нью-Йорк,
за кражу двух золотых часов; в 1908 году его направили
в каторжную тюрьму в Оберне, в том же штате Нью-
Йорк, за кражу денег; в 1909 году его жена развелась с
ним из-за измены; в 1911 году он обвинялся в соверше-
нии кражи в Нью-Йорке, но бежал; в 1913 году он ока-
зался замешанным в деле о поджоге с явным намерением
обмануть страховую компанию; он жил в Вермонте под
различными вымышленными именами с женщиной, кото-
рая не являлась его женой; он совершил клятвопреступле-
ние, чтобы получить разрешение жениться второй раз; в
1919 году его вторая жена развелась с ним из-за жесто-
кого, бесчеловечного обращения. Короче говоря, это был
законченный преступник, который не стал бы задумывать-
’ Список возражений — это письменное заявление заинтересо-
ванной стороны, содержащее возражения против действий или ре-
шений суда.
- 183 —
ся над клятвопреступлением в надежде избежать приго-
вора о заключении в тюрьму.
Сплейн и Гудридж были двумя из трех лиц, которые
опознали в Сакко человека, находившегося в автомобиле
бандитов немедленно после налета. При сопоставлении с.
их полностью дискредитированными показаниями и с опо-
роченным показанием Дэвлин новое показание Гуда име-
ет большое значение. Вовремя ограбления Гуд находился
на Пирл-стрит, около железнодорожных рельсов. Человек,
которого Сплейн, Дэвлин и Гудридж идентифицировали с
Сакко, выстрелил в него, Гуда. Пуля прошла сквозь его
пальто. Стрелявший находился от него иа расстоянии не
более 10 футов, и вот Гуд решительно утверждал, что в
него стрелял не Сакко. Подобно показаниям, приписываю-
щим Сакко пребывание в Саут-Брейнтри до ограбления и
касающимся его предполагаемого участия в убийстве, этот
новый материал о том, что он якобы сидел позднее в ма-
шине бандитов, может быть охарактеризован как допол-
нительный, и поэтому сам по себе он не вызывает необхо-
димости в пересмотре дела.
Измерения пули и гильзы
На процессе было общепризнано, что «пустая» гильза
не имела признаков, необходимых для идентификации
оружия, из которого она была выстрелена. В отношении
роковой пули не производилось достаточно точных изме-
рений, и никакого спора о ней не поднималось. Как видно
из обзора доказательств, вопрос об идентификации роко-
вой пули, хотя формально поднимался, но в действитель-
ности это было сделано кое-как, путано, и вопрос об иден-
тификации пули совсем не обсуждался.
После суда защита пригласила двух новых экспертов,
Альберта X. Гамильтона и Огаста X. Джила. Письмен-
ное заключение Гамильтона производит большое впечат-
ление. Он был «микрохимик и криминалист», участвовал
в качестве свидетеля-эксперта в 165 делах об убийствах
и в большинстве случаев давал заключения в пользу об-
винения. Джил — профессор технологии химического
анализа в Массачусетском технологическом институте. Он
не имел криминалистического опыта, но был экспертом
по точным измерениям. Проктор умер, но Ван-Амбург еще
— 184 —
существовал. Прокуратура пригласила Робинсона, рабо-
тавшего в качестве инженера-баллиста в «Винчестер Рипи-
тинг Армс Компани» и имевшего девятнадцатилетний
опыт.
Хотя Гамильтон был приглашен для участия в деле
Муром, последний, по-видимому, не принимал участия в
ходатайствах, основанных на баллистическом заключении
нового эксперта. В пятом дополнительном ходатайстве в
качестве адвокатов Ванцетти выступили братья Мак-Энер-
ни, а со стороны обоих подсудимых г-н Уильямс Дж.
Томпсон. Позднее г-н Томпсон возглавил защиту и оста-
вался в этой роли до вынесения решения Совещательного
комитета. Г-н Томпсон был одним из наиболее известных
членов массачусетской адвокатуры, уважаемым за свои
знания, мужество и неуклонную прямоту. В свое время он
был председателем комитета по жалобам в ассоциации
бостонских адвокатов.
Роковая пуля была исследована указанными эксперта-
ми и сфотографирована с большим увеличением под мик-
роскопом. Результаты измерений были представлены суду.
Если исследования, произведенные Гамильтоном и Джи-
лом, были точны и их выводы правильны, эта пуля не мо-
гла быть выстрелена из оружия Сакко. Если Ван-Амбург
и Робинсон были правы, то можно допустить, что она вы-
стрелена из револьвера Сакко. Но ни один из этих экспер-
тов не основывал своих выводов на измерениях, предъяв-
ленных жюри. Все их выводы были основаны на новых
и более точных измерениях. При наличии новых данных
и диаметрально противоположных заключений экспертов
как можно было дать им оценку в письменной форме?
Что касается «пустой» гильзы, то всеми показаниями но-
вых экспертов признавалось, что имеющиеся на ней сле-
ды позволяли точно идентифицировать оружие, из кото-
рого она выброшена. Все эксперты были согласны между
собой в отношении существования определенных следов
на этой гильзе и отсутствия их на других гильзах, о кото-
рых было известно, что они выстрелены из пистолета Сак-
ко. Они яростно спорили по поводу причин отсутствия
этих следов и при истолковании их соответствия и несо-
ответствия. Был поднят новый для дела вопрос, решение
которого должно было оказать большое влияние на каж-
дого разумного человека. Из трех возможных выводов
два были бы решающими для подсудимых. Если Гамиль-
— 185 —
тон и Джил правы, невиновность Сакко в том, что он стре-
лял роковой пулей, доказана; если никакое точное опреде-
ление невозможно, сомнения должны быть истолкованы в
пользу Сакко. А что сделал судья, который вел дело?
Он нашел, что подсудимые не подтвердили посредством
надлежащего перевеса доказательств наличие каких-либо
особенностей в расположении впадин от бойка ударника
на капсюле или в следах вытягивания металла вокруг
впадин от бойка ударника, как утверждает Гамильтон.
Что касается особенностей отверстий в затворе для бойка
ударника в пистолете Сакко, он не был «убежден, что
заявление г-на Гамильтона правильно», отсюда — «обя-
занность доказывания, которую закон возложил на этих
подсудимых, не была ими выполнена». Касаясь особенно-
стей следов на эжекторе и бойке ударника, он нашел, «что
заявление г-на Гамильтона по этому вопросу ничем не
подтверждено и поэтому обязанность доказывания, кото-
рую закон возложил на этих подсудимых, не была ими
выполнена». Короче говоря, он, по-видимому, требовал от
подсудимых, чтобы они убедили его в правильности их
утверждения, хотя перед жюри они должны были только
возбудить разумное сомнение в ценности доводов обви-
нения. Он не установил, что эксперты обвинения были
правы, но отклонил ходатайство о пересмотре дела. Вер-
ховный суд, рассматривая, по-видимому, вышеприведен-
ные заявления как «простое обсуждение доказательствен-
ной силы» вновь открывшихся доказательств, не признал
этого решения злоупотреблением властью.
Признание Медейроса
18 ноября 1925 г. Селестино Ф. Медейрос, находив-
шийся тогда в тюрьме в Дедхеме, прислал Сакко через
тюремного посыльного записку: «Настоящим я сознаюсь,
что участвовал в преступлении против обувной компании
в Саут-Брейнтри, а Сакко и Ванцетти ие участвовали в
указанном преступлении».
Это, разумеется, требовало основательного расследо-
вания. Г-н Томпсон пригласил в помощь себе г-на Гер-
берта В. Эрмана, способного, энергичного молодого члена
бостонской адвокатуры.
Пользуясь заявлением Медейроса как ключом, эти
— 186 —
двое чрезвычайно тщательно расследовали факты, могу-
щие связать шайку Морелли с убийством Берарделли и
Парментера. В результате этого расследования адвокаты
представили судье Тэйеру ходатайство о пересмотре дела,
поданное 26 мая 1926 г. Медейрос, несомненно, был ли-
цом, чье прошлое вызвало ужасающее сомнение в том,
заслуживает ли он доверия как свидетель. Он был, ко-
нечно, «плут, вор, разбойник, лжец, контрабандист, хва-
стун, из семьи с плохой славой и человек, который был
осужден и приговорен к смерти за убийство...». Записка
к Сакко была написана в то время, когда ходатайство Ме-
дейроса о пересмотре дела после осуждения за убийство
банковского кассира Карпентера еще не рассматривалось.
Его позднейшие заявления сводились к тому, что шайка
профессиональных преступников совершила убийство и ог-
рабление в Саут-Брейнтри, что он находился в машине бан-
дитов и что ни Сакко, ни Ванцетти никоим образом не
замешаны в этом преступлении. Подтверждающие аффи-
давиты многих лиц делали ясным, что шайка Морелли
могла совершить такое преступление. Было признано, что
если братья Морелли виновны, Сакко и Ванцетти невинны.
Было бесспорно, что братья Морелли — отъявленные пре-
ступники; что они участвовали в похищении грузов с
обувью, отправляемых с фабрик «Слэйтер и Моррилл» и
«Райс и Хутчин» из Саут-Брейнтри; что 15 апреля 1920 г.
все они, за исключением двух, находились на свободе;
что все они были тогда втянуты в тяжбу, чем легко можно
объяснить их нужду в деньгах; что Джо Морелли имел
сходство с Сакко; что, когда их обвинили в этом преступ-
лении, они представили ложное алиби; что через девять
дней после убийства в Саут-Брейнтри один из них при
приближении полицейского пытался вытащить оружие,
а другой солгал, объясняя, почему он пользовался одними
и теми же автомобильными номерами па различных ма-
шинах.
Имелись доказательства, подтверждающие, что Медей-
рос «работал» с шайкой Морелли в предыдущих случаях;
что после дела в Саут-Брейнтри он располагал некоторой
суммой, которая составляла его справедливую долю в
этом «деле»; что Морелли были вооружены пистолетами
такого типа, который мог быть использован при убийстве
Парментера и Берарделли. Имелись детали, относительно
которых Медейрос ошибался, но вместе с добавочными
— 187 —
аффидавитами создавалось гораздо более сильное обви-
нение против шайки Морелли, чем против Сакко и Ван-
цетти. Согласовывалась также часть показаний, которую
раньше трудно было объяснить. Все же, имея в виду ха-
рактер Медейроса и обстоятельства его признания, чест-
ный судья — это вполне допустимо — мог думать, что
никакое жюри не поверит Медейросу и не придаст боль-
шого значения новым доказательствам из других источни-
ков. Поэтому нужно вновь сказать, что рассматриваемая
сама по себе эта масса нового материала согласно обще-
принятым правилам закона не создает абсолютной необ-
ходимости в пересмотре дела.
ЗНАЧЕНИЕ СОВОКУПНОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
И АРГУМЕНТОВ
Ни судья, который вел дело, ни верховный суд не об-
суждали значения совокупности вновь открывшихся дока-
зательств. Совещательный комитет, высказав свои заме-
чания относительно части из них, объявил, что «рассмо-
трев все доказательства, представленные в поддержание
различных ходатайств о пересмотре дела», он пришел к
заключению, что их недостаточно. В связи с этим необхо-
димо вспомнить, что проверялось не то, требует ли
новый материал другого вердикта, проверялось другое —
являлись ли эти доказательства «вескими и такими по
своей достоверности, силе и отношению к основным во-
просам дела, чтобы стать достойными тщательного рас-
смотрения» или «столь важными, существенными и име-
ющими такой характер, чтобы представлялось вероятным,
что они окажутся реальным фактором, могущим повлиять
на решение жюри». Удовлетворяют ли они этим требова-
ниям — вот вопрос, который должен был решаться.
Председательствующий судья, претендуя на самостоятель-
ность суждения, нашел, что они не соответствуют этим
требованиям. Члены Совещательного комитета, желая
осуществить -свое независимое решение, нашли то же са-
мое. Если бы заключение председательствующего судьи
было взвешено с точки зрения тех мотивов, которые он
выдвинул для его поддержания, никому не пришлось бы
задуматься, чтобы отвергнуть его. Разумеется, не надо
раздумывать, чтобы сказать, что решение председатель-
— 188 —
ствующего судьи не является доказательством и что мож-
но не сходиться в мнениях по данному вопросу. Он не
раздумывал над тем, согласуется ли новый материал с до-
казательствами, представленными на процессе, и окажут-
ся ли новые обстоятельства, обнаруженные после процес-
са и доведенные до его сведения на предыдущих судебных
разбирательствах, реальным фактором, могущим повли-
ять на решение нового жюри. Вместо этого он ограни-
чился обсуждением той части новых доказательств, кото-
рая могла дискредитировать их в глазах жюри.
Трудно не согласиться с утверждением Томпсона и
Эрмана о том, что Тэйер
«Отверг все признанные факты, все бесспорные факты и все
заявления в любых аффидавитах, клонящиеся к установлению прав-
дивости признания Медейроса или утверждения подсудимых отно-
сительно агентов федеральной полиции. По-видимому, Тэйер думал,
что на него возложена обязанность поддержать честь помощника
прокурора, выдвинув множество различных несостоятельных и не-
справедливых утверждений в пользу властей. В целом ои занял по-
зицию, направленную против обвиняемого; в дальнейшем он поддер-
живал свои доводы, как уже указывалось, утверждая обстоятель-
ства, не соответствующие установленным фактам, не при-
знавая доводов защиты и обсуждая вопросы, которые по соглаше-
нию сторон должны были быть исключены».
Г-н судья (впоследствии профессор) Франкфуртер1 нс
без основания дает этому такую оценку:
«На основании значительного опыта работы в качестве чинов-
ника прокуратуры, чьей специальной задачей было в свое время
поддержание в апелляционной инстанции интересов государства и
чей научный долг с тех пор требовал исследования большого коли-
чества протоколов и основанных на них заключений, я утверждаю
с глубоким сожалением, но без малейшего опасения ошибиться,
что, разумеется, в настоящее время заключение судьи Тэйера, к
счастью, ие имеет себе равного по противоречиям между тем, что
раскрывает протокол, и тем, что утверждается в заключении. Этот
документ, состоящий из 25 тыс. слов, нельзя определить иначе, как
смесь неправильных цитат, неправильных представлений, пропусков
и искажений. Бесстрастный исследователь, вероятно, не сможет из-
влечь из него правильного понятия о новых доказательствах, ко-
1 Речь идет о члене Верховного суда США Феликсе Франкфур-
тере, энергично выступившем в защиту Сакко и Ванцетти. В книге
«The case of Sacco and Vanzetti» (Boston, 1927) и ряде ста-
тей и выступлений Франкфуртер путем критического анализа до-
казывал несостоятельность обвинения, предъявленного Сакко и
Ванцетти.
— 189 —
торне были предъявлены в качестве основания для пересмотра
дела. Заключение, буквально, усеяно явными ошибками и пропитано
духом, чуждым юридическому мышлению».
Верховный суд был вынужден найти обоснование, что-
бы помочь Тэйеру не излагать своего мнения, а ограни-
читься одной фразой, что результат мог быть достигнут на
основании здравого смысла. Члены Совещательного ко-
митета не дали анализа тех процессов, которые легли в-
основу их определения. Было бы опрометчиво утверждать,
что люди таких познаний, характера и проницательности
могли прийти к таким выводам, которых ни один разум-
ный человек не мог бы честно высказать. Это вдвойне
верно после того, как члены верховного суда ясно и офи-
циально признали противоположное. И все же можно
лишь пожалеть, что ни комитет, ни верховный суд не на-
шли нужным проанализировать открывшиеся доказатель-
ства, что обнаружило бы несостоятельность их выводов.
Обсуждая этот материал, надо постоянно помнить, что
его необходимо сопоставлять с показаниями, данными на
процессе. Если анализ, проведенный в первой части насто-
ящего труда, хотя бы приблизительно точен, должно быть
ясно, что вина подсудимых, по меньшей мере, весьма про-
блематична, а вредоносный эффект показаний в значитель-
ной степени усилен поведением прокурора при допросах
и изумительной глупостью защиты. Нужны были гарантии,,
что эти ошибки не повторятся. Без них вряд ли какое-
либо жюри признало бы обвиняемых «виновными за пре-
делами разумного сомнения». Мы не говорим, что жюри
не обратило внимания на показания об опознании Сакко.
Разумеется, прокурор возлагал большие надежды на Эн-
дрьюс, Пельцера, Сплейн и Гудриджа. Прочитав новые
показания, касающиеся их, нельзя не сказать, что они
фактически исключают этих людей из числа свидетелей,,
заслуживающих доверия. Гораздо меньше шансов на то,
что все это станет реальным фактором для жюри, которое
будет рассматривать эту сторону дела. Конечно, ни один
присяжный не признал бы, что Сакко находился возле
автомобиля до налета, конечно, никакой присяжный не
пришел бы к выводу, что Пельцер видел Сакко; конечно,
показание Гуда вместе с показанием г-жи Лискомб поме-
шали бы жюри поверить показаниям об опознании, кото-
рые дали Сплейн и Дэвлин. Одним словом, показания об
опознании, неудовлетворительные с самого начала, были
— 190
настолько обескровлены новыми показаниями, что любое
разумное жюри вынуждено было бы найти их недоста-
точными. Разумеется, если бы эти показания были рас-
смотрены так, как председательствовавший судья и вер-
ховный суд рассматривали вновь открывшийся материал,
одно за другим, они пе могли бы служить законным осно-
ванием для вердикта о виновности. Разумеется, их чрез-
вычайная ценность для обвинения заключалась в том, что
они не были несовместимы с виновностью Сакко. Если бы
Джо Морелли находился на процессе на месте Сакко, то,
учитывая сходство между ними, вскрытое новыми показа-
ниями, опознание было бы по меньшей мере столь же
сильным против него, как и против Сакко.
Показаний Медейроса в совокупности с другими дан-
ными о деятельности шайки Морелли было бы достаточно
для осуждения Морелли. При таких обстоятельствах как
мог разумный человек сказать, что эта масса новых дока-
зательств пе была «такого рода по своей достоверности,
силе и отношению к основным вопросам дела, чтобы стать
достойной тщательного рассмотрения»?
Если к предыдущему добавить показания нового экс-
перта, касающиеся пули и гильзы, кажется невероятным,
чтобы какой-либо беспристрастный судья мог торжествен-
но провозгласить, что новый материал, вероятно, не ста-
нет «реальным фактором, могущим повлиять на решение
жюри». И судья Тэйер, и Совещательный комитет, по-ви-
димому, предпочли точку зрения Ван-Амбурга точке зре-
ния Гамильтона и действовали так, как если бы это ре-
шало вопрос. Судья Тэйер даже утверждал, что вопрос,
касающийся пули, был полностью и умело разрешен на
процессе. Этим утверждением он представил самого себя в
глазах любого, кто анализировал протокол, как человека,
совершенно лишенного способности правильно судить. Во-
прос о пуле был лишь наполовину и очень неумело рас-
смотрен; вопросом, касающимся гильзы, совершенно пре-
небрегли. Никто не может сомневаться в большой важно-
сти этих вопросов. И дело не в том, каким образом судья
Тэйер или члены комитета будут реагировать на эти новые
показания. Дело в том, использует ли их новое жюри, как
того требует справедливость, в качестве реального фак-
тора при вынесении решения. Каким оказался бы г-н Га-
мильтон на свидетельской трибуне, не известно. Различие
в тоне г-на Ван-Амбурга в аффидавите, не подлежащем:
— 191 —
перекрестному допросу, и на свидетельской трибуне, ко-
гда Ван-Амбург подвергся перекрестному допросу, порази-
тельно. Уверенность его тона в аффидавите столь же ве-
лика, как его робость и неуверенность на свидетельской
трибуне. Это жизненно важное показание по таким реша-
ющим вопросам являлось основным материалом для жю-
ри. И, относясь со всем должным уважением к Совеща-
тельному комитету и верховному суду, нельзя понять, ка-
ким образом разумными людьми могло быть вынесено
иное решение.
ПРИСТРАСТНОЕ ОТНОШЕНИЕ
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩЕГО СУДЬИ
Согласно английской и канадской системам судья,
председательствующий на процессе, обязан уделять осо-
бое внимание свидетельским показаниям. Ему разрешает-
ся и даже вменяется в обязанность делать замечания от-
носительно силы доказательств, о том, заслуживают ли
доверия свидетели, и сообщать жюри свое мнение относи-
тельно их достоинств. Судья руководит членами жюри в
вопросах права, он дает им советы и в отношении фактов.
Быть может, по этой причине он не безразличен к хода-
тайствам о пересмотре дела. Он так связан с первона-
чальным решением, что его способность к беспристраст-
ному суждению подвергается серьезному, пожалуй, даже
роковому, воздействию. В большинстве наших штатов,
включая Массачусетс, судье не разрешается делать заме-
чания о силе показаний или доверии, которого они заслу-
живают, или сообщать жюри свое мнение. Функция
судьи — инструктировать присяжных по вопросам права.
Поэтому он обычно уделяет меньше внимания фактам.
Несомненно, что обычно он составляет себе определенное
мнение об их значении, но, не отвечая за них, он, вероят-
но, не приобретает настолько твердого убеждения, чтобы
оно сильно вредило его способности к беспристрастному
обсуждению ходатайства о пересмотре дела. Важно, чтобы
он подходил к такому ходатайству честно и непредубеж-
денно, в особенности в таких штатах, как Массачусетс, где
так велика его почти бесконтрольная власть. Если его
решение таково, что оно могло бы быть вынесено любым
.добросовестным судьей, действующим рассудительно и
— 192 —
честно, оно является окончательным. Добросовестность,
рассудительность и честность предполагаются. Требуются
веские доказательства, чтобы опорочить это предпо-
ложение.
Так ли подходил судья Тэйер к этим ходатайствам?
Если верить его письменным высказываниям, лишь все-
могущее чувство сурового долга диктовало ему его ре-
шение. Отказывая в ходатайстве о пересмотре дела, по-
тому что вердикт не подкреплен доказательствами, он за-
явил:
«В заключение позвольте мне сказать, что я уделил этим хода-
тайствам самое большое внимание. Я старался следовать по пути
судейского долга и никогда не терять из вида того факта, что
судьей управляют законы и он должен подчиняться им в той же
мере, как каждый человек. Я не мог — как я должен был бы в
случае аннулирования этих вердиктов — возвестить всему миру,
что эти 12 присяжных преступили святость своих клятв, бросили во
власть предрассудков и предубеждений свою честь, рассудок, разум
и совесть и тем самым злоупотребили доверием, оказанным им за-
коном и судом, и все это с какой целью? Чтобы отнять жизнь у
двух человеческих существ, созданных их собственным богом! Сла-
бость, свойственная человеку, его нежность и любовь к человече-
ской жизни и глубокая симпатия к братьям — людям, если они
подвергаются величайшей обиде, какую знает закон, отвергают та-
кое предположение».
В решении Тэйера по первому дополнительному хода-
тайству обсуждается та же высокая цель:
«Чтобы удовлетворить просьбу о пересмотре дела на основании
данного ходатайства, с моей стороны требуется осуществить при-
надлежащую мне судейскую власть, пренебрегая здравыми прин-
ципами закона и высоким чувством справедливости, ибо я должен
отбросить, без законных оснований, права, явно принадлежащие
обвинению. Деспотически отнять права, принадлежащие обвинению,
столь же несправедливо и незаконно, как отнять права, принадле-
жащие подсудимым, так как права каждой из сторон опираются на
один и тот же фундамент безусловного равенства. По этой причине
суд напутствует присяжных, прежде чем они удаляются в свою
комнату, что «они, присяжные, с неуклонной беспристрастностью и
мужеством должны стоять между обвинением и подсудимыми, ох-
раняя и защищая права каждого, так, чтобы установить правду и
справедливость». В настоящее время закон возлагает на меня та-
кую же важную ответственность и долг.
И еще, если это ходатайство будет произвольно удовлетворено,
это будет означать, что каждый вердикт будет непрочным, если
случайно одному из членов жюри придется выбыть. Более того,
если бы это ходатайство о пересмотре дела, основанное на слухах
о заявлениях, сделанных выбывшим членом жюри защитнику под-
13 Наследие Сакко и Ванцетти— 193 —
судимых при таких обстоятельствах, какие здесь выяснились, была
бы удовлетворено, честь, честность и доброе имя 12 уважаемых
присяжных были бы запятнаны решением, которое никогда нельзя
было бы оправдать, потому что оно «не опиралось бы ни на один
из здравых принципов закона», ни на простые правила справедли-
вого суждения, разума, правды и здравого смысла».
Отвергая ходатайство Гуда — Пельцера, Тэйер руко-
водствовался. . . только долгом:
«Каков сейчас мой долг? Если присяжные будут руководство-
ваться законом в утверждении истины, а утверждение истины есть
высшее требование закона, то и председательствующий судья дол-
жен в равной мере руководствоваться правилами закона. Он дол-
жен неуклонно подчиняться этим правилам, ибо в этом заключается
гарантия безопасности и спокойствия населения штата в пользо-
вании благами жизни, свободы и собственности.
Удовлетворить ходатайство в этом случае на основании аффн-
давитов Эндрыос, Гудриджа или Пельцера — означало бы выразить
порицание не только суду, но также нанести большую обиду мораль-
ному чувству юристов всего штата.
Отбросить вердикты этого жюри на основании аффидавитов
Мак-Энерни, Проктора и Гуда, таких слабых, таких неудовлетвори-
тельных и неубедительных, — значило бы не только принести в
жертву права населения штата, по и права самих присяжных.
Нельзя было бы тогда сказать, что подобный акт с моей стороны
продиктован нормальными правилами или предписан разумом, ло-
гикой, совестью или рассудком».
Решая вопрос о ходатайстве Проктора — Гамильтона,
он отказался подчиниться чувству и симпатии:
«Конечно, я мог бы отбросить эти вердикты, подчинившись
чувству и симпатии к несчастным и пожертвовав интересами госу-
дарственного обвинения. Однако, если бы я так поступил, мое ре-
шение не опиралось бы на рассудок или разум и не было бы про-
диктовано законом. Поэтому мой священный долг заботиться о
поддержании верховной власти закона, так как от закона и подчи-
нения закону зависят мир, безопасность и спокойствие населения
штата».
И в его последнем решении по ходатайству Медей-
роса торжествует ригористическая преданность судей-
скому долгу:
«В заключение, поскольку дело касается аффидавита Медей-
роса, для суда было бы легкой задачей переложить ответственность
на другое жюри. Однако если бы это было сделано, то это явилось
бы уклонением от священного долга, который закон возлагает на
суд. Руководимый этим священным долгом, я в течение нескольких
недель непрерывно изучал и исследовал протокол показаний, дан-
— 194 —
ных на процессе перед жюри, и все аффидавиты, относящиеся к
этому ходатайству и показанию под присягой Медейроса. Руковод-
ствуясь только разумом, рассудком и совестью и относясь к подсу-
димым по этому делу со всей благожелательностью, какая может
быть совместима с должным взглядом на права общества и здра-
выми принципами закона, я вынужден прийти к заключению, что
аффидавит Медейроса ненадежен, не заслуживает доверия и не-
правдив. Отбросить вердикт жюри, утвержденный верховным судом
штата на основании такого аффидевита, было бы насмешкой над
истиной и справедливостью. Поэтому, осуществляя все законные
права, предоставленные данному суду в отношении удовлетворения
ходатайств о пересмотре дел по законам этого штата, ходатайство
о пересмотре дела настоящим отклоняется.
Суд никогда не упускал из вида прав подсудимых и интере-
сов государственного обвинения в этих вердиктах. Не переставал
суд также прислушиваться к властному голосу закона, который в
ясных и безошибочных выражениях твердил ему, в чем заклю-
чается его долг, прежде чем он решится аннулировать вердикты.
Этот долг обязывает председательствующего судью установить
факт правдоподобности или вероятной правдоподобности заявлений,
изложенных в этом ходатайстве о пересмотре дела... Но этот суд,
даже если его естественные чувства гуманности будут напряжены
до предела, не может признать фактом, что Медейрос говорит прав-
ду. Поскольку это так, долг суда безошибочно ясен. Поэтому суд,
осуществляя все полномочия, предоставленные законом этого штата
в отношении ходатайств о пересмотре дела на основании вновь от-
крывшихся доказательств, отклоняет эти ходатайства о пересмотре
дела, основанные на признании Медейроса, и все другие аффидеви-
ты. находящиеся в связи с ним».
С другой стороны, в'протоколе содержится много при-
знаков, свидетельствующих о враждебном отношении Тэй-
ера к подсудимым и его недоброжелательности в отно-
шении Фреда X. Мура, защитника Сакко. Никто не мог
бы порицать его за некоторое раздражение против г-на
Мура, но есть основания подозревать, что его недоброже-
лательство распространилось и на клиента Мура. Из пер-
воначального протокола тщательно исключены все небла-
гоприятные для Тэйера проявления враждебного отноше-
ния к подсудимым. Однако сейчас ясно, что, по меньшей
мере, часть того, что происходило на суде, не внесена в
официальный протокол. Ясно также, что, поскольку Тэйер
ранее председательствовал на самостоятельном процессе
Ванцетти, он был осведомлен о радикальных взглядах
обоих подсудимых. Ввиду этого его замечания о патрио-
тическом долге присяжных, его упоминания о героической
смерти во время первой мировой войны и тому подобные
высказывания, мимо которых при обычных условиях мож-
13'
— 195
но было бы пройти, как мимо пошлостей, изливаемых'про-
заическим и напыщенным умом, приобретают новое зна-
чение. Его придирки при перекрестном допросе Гудриджа,
его либеральное отношение к обвинению во время пере-
крестного допроса Сакко, его нелепое предположение о
самооправданиях подсудимых по поводу собирания со-
циалистической литературы, его абсурдная критика Кур-
ленского за неумение проверить и доложить историю
Эндрьюс о попытке полиции заставить ее опознать под-
судимых — все это, разумеется, могло быть приписано той
глупости, которая была столь характерна для поведения
Тэйера в течение процесса. Все это с такой же степенью
вероятности могло проистекать из желания добиться вер-
дикта о виновности. Верховный суд и Совещательный ко-
митет признали, однако, что судья не проявлял перед
жюри своей пристрастности. И подсудимым было очень
трудно утверждать обратное с помощью г-на Мак-Энерни.
Ведь последний в своем заключительном выступлении от-
дал дань широко известным способностям и знаниям
судьи Тэйера. Он признал, что для подсудимых было сде-
лано все возможное, так как Массачусетс гордится тем,
что предоставляет любому человеку, какое бы он низкое
положение ни занимал, всю полноту прав, предусмотрен-
ных законами нашего Массачусетса.
Утверждение, что судья Тэйер не проявлял никакой
враждебности, могло иметь значение при рассмотрении
вопроса о том, было ли допущено какое-либо нарушение
правила, воспрещающего председательствующему судье
влиять на жюри в отношении фактов. Это не имеет, од-
нако, никакого отношения к его поведению при рассмот-
рении ходатайств о пересмотре дела.
Толкала или нет судью Тэйера на неправильные по-
ступки его антипатия к г-ну Муру, неизвестно. Но нет
сомнения, что он старался воспрепятствовать проявлению
своих истинных чувств в протоколе. Отклоняя третье
дополнительное ходатайство, Тэйер объявил о своей ми-
лостивой оценке поведения г-на Мура в отношении Гуд-
риджа. Отклоняя четвертое дополнительное ходатайство,
Тэйер сказал: «Я чрезвычайно сожалею, что нахожусь в
положении, которое не разрешает мне критиковать пове-
дение г-на Мура... Мои отношения с ним были очень
приятны, хотя временами могло казаться, и это было
весьма естественно, что он совершенно незнаком снашй-
— 196 —
ми процессуальными нормами и практикой Массачу-
сетса». Если сейчас что-нибудь стало ясней для Совеща-
тельного комитета, то это взаимоотношения между судьей
Тэйером и г-ном Муром, которые с самого начала были
какими угодно, но только не приятными. Это было на-
столько ясно для братьев Энерни, что они старались за-
ставить Мура выйти из процесса. Это было очевидно и
для газетных корреспондентов. Обращаясь к корреспон-
денту Фрэнку П. Сибли, судья Тэйер восклицал: «Я
покажу им, что ни один длинноволосый анархист из Кали-
форнии не посмеет явиться в этот суд». Он часто говорил
о защитниках — «эти проклятые дураки». Он обсуждал
этот вопрос с Элизабет Р. Бернкопф, которой говорил,
что рассматривает себя и Мура как антагонистов. Гово-
рил он также, что не любит Мура и относится к нему с
подозрением и что он не допустит, чтобы массачусетские
судьи были обмануты Муром. Джон Николас Биффел
свидетельствовал, что упоминание имени Мура в связи с
вопросами, касающимися составления списка присяжных,
«вызывало признаки враждебности судьи Тэйера». Какие
бы он ни имел оправдания своей враждебности к Муру,
не может быть оправданий для беспричинного искажения
фактов.
Лишь закоренелым предубеждением можно объяснить
необъяснимый иным образом меморандум судьи Тэйера,
в котором он приводит основания для отклонения им раз-
личных ходатайств. Время не позволяет нам их анализи-
ровать. Достаточно сказать, что он пишет не как судья,
а как представитель обвинения и его формулировки выра-
жают скорее решимость подтвердить виновность, чем
честно разрешить поставленные вопросы. Что вражда
судьи к Муру сопровождалась пристрастным отношени-
ем к подсудимым, с полной ясностью доказано неопоро-
ченными свидетелями. Тэйер говорил во время процесса
с Луизой Рэнтул, представительницей совета бостонской
федерации церквей. Когда Рэнтул заметила, что не слы-
шала достаточных доказательств, которые убедили бы ее
в виновности подсудимых, он «выразил неудовольствие
этим заявлением одновременно словами, тоном и жеста-
ми» и уверил Рэнтул, что она будет смотреть иначе, про-
слушав прения и напутствие. Он также проявил свое
отношение перед г-ном Джорджем У. Крокером из Универ-
ситетского клуба. Г-н Крокер сообщает, в частности:
— 197 —
«Я не помню, сколько раз судья Тэйер говорил со мной о деле
и течение процесса, по-моему, раза три или четыре, и каждый раз —
это было для меня совершенно ясно •— он проявлял недоброжела-
тельность к подсудимым...
Я припоминаю, что судья Тэйер говорил со мной о неудачных
стараниях подсудимых установить свое алиби, а также о том, что
они плуты и анархисты и не заслуживают внимания. Материал о
том, что они анархисты и т. д., заявлял Тэйер, был представлен
защитой, а не обвинением. Говорил Тэйер и о некоторых доказа-
тельствах, касающихся опознания обвиняемых.
Я помню, что он говорил, в частности, о защите и о доводах
в пользу защиты. Он вытащил из своего кармана лист бумаги, по
его словам, это была часть его речи к присяжным, и сказал: «Вчера
в своем выступлении перед жюри Мур сказал то-то и то-то. Я хочу
прочесть вам часть речи, которую я собираюсь произнести. Это оста-
новит его». Он также коснулся выступления г-на Энерни и говорил
о своей речи или о части ее как об ответе на это выступление. Его
слова и манера держаться произвели на меня отчетливое впечатле-
ние, что он готов осудить подсудимых потому, что они «красные».
Я вспоминаю, Тэйер в общем говорил мне, что мы должны дер-
жаться вместе и защищать себя против анархистов и «красных».
Многочисленные беседы его чести с корреспондентами
газет Фрэнком П. Сибли, Элизабет Бернкопф и Джоном
Николас Биффел произвели на них тоже впечатление
враждебности к обвиняемым. Аффидавит Роберта Бэнчли
по поводу беседы судьи Тэйера с г-ном Лорингом Гос,
сообщенной ему этим 'последним, имеет тот же смысл,
но, будучи основан на слухе, не может иметь большого
значения для расследования такого рода, хотя в нем
много правдоподобного. Устойчивое недоброжелательство
Тэйера продолжалось и после процесса. В ноябре 1924 го-
да, после того, как 1 октября он отклонил второе из шести
ходатайств о пересмотре дела, и перед тем, как было
представлено седьмое ходатайство, Тэйер сказал профес-
сору Джемсу П. Ричардсону из дартмудского колледжа:
«'Видели вы, что я сделал в тот раз с этими анархистскими
ублюдками? Я надеюсь это их немножко придержит. . .
Пусть они теперь идут в Верховный суд, посмотрим, чего
они там добьются».
И это судья, чьей честной и разумной власти была
доверена судьба ходатайства о пересмотре дела! Допу-
стим, что он был способен скрыть свое недоброжелатель-
ство от жюри, предположим, что он не допускал явных
ошибок в стенограмме, допустим, что его путаные, лож*
ные заявления и увертливые рассуждения в его так назы-
ваемых решениях относительно ходатайств не являются
— 198 —
достаточным доказательством рокового предубеждения,
все же мы имеем здесь явное проявление его непригодности
для решения какого бы то ни было вопроса в порядке
дискреционной власти. Даже если бы он хотел быть спра-
ведливым, это было бы невозможно. А из протокола, пред-
ставленного Совещательному комитету, видно, что Тэйер
не имел желания быть справедливым. Его единственным
желанием было сделать так, чтобы приговор остался в
силе. И, к сожалению, это ему удалось.
ВЫВОДЫ ИЗ ТОГО, ЧТО ПРОИСХОДИЛО
НА ПРОЦЕССЕ
Независимо от согласия с предыдущим анализом и
выводами некоторые бесспорные факты настолько оче-
видны, что они бросаются в глаза. Подсудимые были
иностранцами, людьми сравнительно мало образованными,
и придерживались радикальных взглядов на политиче-
ские, социальные и экономические вопросы. Их и аресто-
вали, и судили в такое время, когда подобные взгляды
особенно легко возбуждали враждебность. Обвинение
против них поддерживал хитрый и способный прокурор,
чьи убеждения и опыт не обязывали его ни представить
суду, ни рекомендовать защите знающих и умных свиде-
телей, показания которых помогли бы обвиняемым и раз-
били бы обвинение. Этот прокурор, пе задумываясь,
использовал против подсудимых материал, способный
разжечь господствующие предубеждения против людей
их образа мыслей, хотя его юридическое значение для
данного дела настолько мало, что могло считаться нич-
тожным. Интересы обвиняемых представляла защита,
руководимая адвокатом, чья личность и поведение раз-
дражали председательствующего судью, докучали его
товарищам и, вероятно, возмущали членов жюри; защи-
та, которая, вероятно, вследствие недостаточной компе-
тентности ее лидера выражала изумительную неспособ-
ность в проведении и аргументировании своей линии Е
1 В примечаниях к этой главе авторы книги подробно останав-
ливаются на плохой работе защиты. В частности, они приводят вы-
держку из показаний Мак-Энерни перед Совещательным комитетом,
член которого, судья Грэнт, спросил у него, был ли Мур неприятной
личностью. На этот вопрос Мак-Энерни ответил, что Мур вел себя,
«как у себя дома — снял пиджак и ботинки».
- - 199 —
Обвиняемых судил суд под председательством человека,
чьи решения, даже при снисходительном истолковании,
обнаруживают необычную глупость и явное недоброже-
лательство, — под председательством человека, в чьем
явном предубеждении против подсудимых и их защиты
нельзя больше сомневаться, даже если признать, что он
не внушал этого жюри. Ходатайства о пересмотре дела
слушались и решались этим самым враждебно настроен-
ным судьей; исход их зависел почти полностью от его
власти, которую он в отношении этих ходатайств, так же
как и в отношении решений на процессе, неизменно осу-
ществлял во вред подсудимым. Тщательное чтение всей
стенограммы дает возможность с полным основанием и
даже категорически утверждать, что прокурор был вино-
вен в возмутительном нарушении правил поведения, чтс
председательствующий судья не мог скрыть от жюри свою
яростную враждебность к подсудимым, хотя высказывал
ее лишь посторонним лицам, и что жюри главным обра-
зом под влиянием этих нарушений и этого враждебного
отношения, еще усиленного поведением несведущей за-
щиты, вынесло вердикт, противоречащий доказательствам..
ВЫВОДЫ ИЗ ТОГО, ЧТО ПРОИСХОДИЛО
В ВЕРХОВНОМ СУДЕ
Как мог верховный суд при таких обстоятельствах не
отменить постановления суда первой инстанции? Объяс-
нение довольно просто для тех, кто изучал работу этого
высокого судебного учреждения в течение данного пери-
ода. Верховный суд сам признал себя неправомочным
исследовать происходившее на процессе как единое целое,
чтобы определить, была ли совершена явная несправедли-
вость. Он исследовал факты лишь постольку, поскольку
это требовалось для того, чтобы решить, достаточно ли
силен конфликт между доказательствами и выводами,
сделанными из них, чтобы поставить вопрос на рассмот-
рение жюри. Он категорически отказался расследовать,
противоречил ли вердикт доказательствам. Он поставил
только те вопросы права, которые были зарезервированы
в надлежащим образом представленных возражениях.
Рассматривая их, он, как правило, толковал каждую
ошибку так, как если бы она была единственной, и его
— 200 —
главной заботой, казалось, было выяснить, подобрал ли
председательствующий судья надлежащий закон и изло-
жил ли он его для жюри в апробированной форме '.
Поэтому нельзя удивляться никем не внушенной не-
приязни, проявляющейся в высказываниях Сакко. То же
могло случиться в любом случае. В этом же случае оно
было неизбежно. К тому времени, когда дело достигло
верховного суда, оно почти превратилось из дела госу-
дарственного обвинения против Сакко и Ванцетти в дело
судьи Вэбстера Тэйера против комитета защиты, причем
в споре по этому делу общественное мнение резко и бурно
разделилось. Приходится сожалеть, что суд не использо-
вал возможности определить функции и сказать о задачах
прокурора в выражениях, доступных широкой публике;
но на это вряд ли можно было надеяться. В подобном
случае от такого суда можно было ожидать, что он сде-
лает свой обычный сухой анализ протокола как такового
и обратит свое внимание на каждую отдельно установлен-
ную ошибку, не рассматривая протокола в целом. Не надо
забывать, что жалоба на недоброжелательное отношение
председательствующего судьи, представленная обвиняе-
мыми верховному суду, опиралась исключительно на вы-
воды, извлеченные из его же, Тэйера, постановлений и
его так называемых определений. Рассматривая каждое
постановление изолированно, изучая определения судьи
без мотивов, которые он выдвигал для их обоснования,
полностью поверив его заявлению об отсутствии у него
какого-либо недоброжелательства и его напутствию жю-
ри, было не слишком трудно стать на его сторону. Если
бы материал, доказывающий настойчивую враждебность
председательствовавшего судьи к подсудимым, попавший
впоследствии в распоряжение Совещательного комитета,
был представлен верховному суду, это было бы значи-
тельно труднее. В своем первом заключении, для того
чтобы признать правильными действия судьи на процессе,
суду пришлось сослаться на доктрину о дискреционной
власти по меньшей мере в 16 различных случаях, включа-
ющих 9 отдельных пунктов. Чтобы утвердить отказ судьи
в пересмотре дела по каждому из пяти поставленных
вопросов, суду пришлось обратиться к той же доктрине
1 В примечаниях авторы книги подчеркивают, что верховный:
суд в этом деле пренебрег презумпцией невиновности.
201 —
о дискреционной власти. Во втором заключении верхов-
ного суда все действительно важные вопросы были раз-
решены на основании признания того, что судья осуще-
ствлял свою дискреционную власть. Если бы даже про-
токол заставлял признать пристрастность Тэйера, то и
тогда, это почти несомненно, верховный суд торжест-
венно заявил бы на основании чистой фикции, что судья
честно и разумно осуществлял свою дискреционную
власть во всех случаях и во всех стадиях процесса. Од-
нако на основании того протокола, какой находился в
деле, в отношении Сакко и Ванцетти было вынесено
обычное для верховного суда Массачусетса постановле-
ние.
ВЫВОДЫ ИЗ ТОГО, ЧТО ПРОИСХОДИЛО У ГУБЕРНАТОРА
И В СОВЕЩАТЕЛЬНОМ КОМИТЕТЕ
4 мая 1927 г. губернатору Алвану Т. Фуллеру было
подано ходатайство о помиловании. В своем сопроводи-
тельном письме Томпсон и Эрман объясняли, что Сакко
отказался подписать документ, потому что, как он утвер-
ждал, не верил больше ни одному должностному лицу и
надеялся, что скоро наступит конец. Ванцетти просил о
тщательном расследовании и пересмотре; он не хотел
прощения. Ванцетти не выдвигал никаких аргументов,
которые не были бы уже ранее представлены судье Тэйеру.
Он заявлял, что процесс велся несправедливо и что судья
был пристрастен. Результат процесса он приписывал обще-
распространенной враждебности против людей его полити-
ческих и философских убеждений.
Губернатор Фуллер лично начал частное расследование
дела; он говорил с большим числом людей, включая тех,
кого ему предлагала защита, а также беседовал с Сакко
и Ванцетти в чарльстонской тюрьме. Это частное изуче-
ние дела губернатором — о нем не составлен протокол —
продолжалось до того времени, когда он объявил свое
решение. Тогда же он созвал Совещательный комитет.
После изучения протокола 11 июля 1927 г. началось
рассмотрение дела в комитете. Оно закончилось выступ-
лением защиты 25 июля. 27 июля доклад комитета был
подан губернатору.
Процедура рассмотрения заключалась в опросе част-
ным порядком тех лиц, которые были указаны защитой, и
202 —
других, которых сам комитет просил явиться. Велась поч-
ти полная стенографическая запись. Защите была предо-
ставлена возможность перекрестного допроса всех свиде-
телей, за исключением десяти явившихся присяжных,
судьи Тэйера и главного судьи вышестоящего суда. Быв-
ший прокурор Кэтцмэн подвергся перекрестному допросу.
При ретроспективном взгляде протокол рассмотрения де-
ла производит не слишком хорошее впечатление; в одних
местах в нем много говорится о том, что Совещательный
комитет пе связан правилами о доказательствах, приме-
няемыми в суде, в других местах содержатся указания на
необходимость уважения судебной процедуры. Предсе-
датель Лоуэлл в одном месте заявляет, что задачей коми-
тета было «выяснить правду», а «вовсе не слушать споры
между сторонами». Что именно ои подразумевал под этим
или каким образом он рассчитывал иметь возможность
выяснить правду, пе выслушав спора между сторонами,
он не объяснил. Из трех вопросов, поставленных перед
комитетом, лишь один имел отношение к виновности или
невиновности подсудимых. Для его выяснения комитет
должен был обращаться главным образом к материалу,
уже ранее рассмотренному и представленному сторонами.
Что касается поведения па процессе и ценности вновь от-
крывшихся доказательств, то как можно было противопо-
ставлять правду мнению сторон? И разве не должно было
это мнение или суждение основываться почти исключи-
тельно, если не полностью, на записях, ранее составленных
противниками? Быть может, Лоуэлл просто настаивал на
том, чтобы слушать дело безотносительно к правилам,
применяемым при состязательной системе судебного про-
цесса, и положить в основу рассмотрения дела показания
некоторых свидетелей и изучение некоторых источников
информаций, полученных иным способом, чем в открытом
заседании и в присутствии сторон.
Расследование велось по четырем основным линиям. В
соответствии с первой из них некоторые элементы дока-
зательств, представленных на процессе, излагались очень
подробно. Вводились новые доказательства в подтвержде-
ние или опровержение первоначального протокола. Типич-
ным для этой стадии является изучение значения дыры,
образовавшейся в кепке, якобы принадлежавшей Сакко.
Гэлливан, бывший начальником полиции в Брейнтри, по-
казал, что проделал дыру в поисках какой-либо приметы,
- 203 —
по которой можно было бы установить владельца шапки.
Кэтцмэн во время процесса, по-видимому, не знал об этом
факте. Вторая линия расследования заключалась в том,
что комитет уделил внимание доказательствам, представ-
ленным судье Тэйеру в дополнительных ходатайствах, от-
клоненных им. Свидетели показывали, например, что
Проктор в частных замечаниях шел гораздо дальше мяг-
ких исправлений, заключавшихся в его аффидавите; он
прямо говорил, что признается в совершении клятвопре-
ступления. Третья линия расследования выразилась в том,
что была дана новая информация относительно присутст-
вия в зале суда необычно большого количества вооружен-
ной полиции. Помощник прокурора Рэпней, выступавший
со стороны обвинения, атаковал эти три линии доказа-
тельств. Он довольно долго вел перекрестный допрос и
представил соответствующие показания в их опроверже-
ние. Кроме того, Рэпней, вызвал нового свидетеля, не-
кую Лотти Паккард, которая заявила, что видела Сакко
на месте преступления.
Четвертая, и пожалуй наиболее важная, проблема,,
поставленная перед Совещательным комитетом, касалась
враждебного отношения судьи Тэйера к подсудимым и их
защите на процессе и в последующие годы. Люди, высоко
ценимые за ум и проницательность, свидетельствовали, что
поведение судьи Тэйера в данном деле в различные пери-
оды было вульгарно-презрительным, угрожающим, враж-
дебным, узколобым, невежественным и возмутительным.
Однако доказать, что хотя бы одно, бесспорно, враждеб-
ное выступление или действие имело место в присутствии
жюри, не удалось. Протокол по-прежнему не давал явных
доказательств открытой враждебности.
В своих заключительных речах перед комитетом Томп-
сон и Эрман снова повторили те аргументы, которые они
так часто представляли судье Тэйеру. Томпсон признался,
что у него нет никакой надежды на верховный суд:
«Я сделал все, что мог. . . чтобы показать, что этот человек не-
правильно пользовался своим мышлением; что он был подвержен
воздействию своего воображения и своего предубеждения и что он
переступил границу между использованием дискреционной власти
и злоупотреблением властью.
Верховный суд следовал своей обычной традиции при разреше-
нии этого ходатайства. С тех самых пор, как суд был учрежден, он
ни разу не удовлетворял ходатайства по такому основанию. Здесь
— 204 —
-всегда говорят, что могли бы это сделать, но никогда не делают.
Надо буквально сойти с ума, чтобы допустить, будто их можно за-
ставить сделать это. Суды так связаны между собой, что вы вряд
ли можете ожидать, что верховный суд признает судью низшего
суда виновным в злоупотреблении властью.
Судья Лоринг однажды сказал по другому делу, которое так-
же, к несчастью, вела паша контора, что признание «злоупотребле-
ния властью» равносильно признанию того, что судья не достоин
занимаемого им положения».
Защита заявила, что ее единственный реальный шанс
заключается в том, чтобы убедить комитет в правильно-
сти двух предположений, которые ей кажутся неопро-
вержимыми. Одно предположение заключается в том, что
прежних доказательств, новых доказательств и соединенной
силы старых и новых доказательств достаточно для воз-
буждения обоснованного сомнения в виновности Сакко и
Ванцетти. По меньшей мере достаточно существенного
сомнения, чтобы передать дело на новое рассмотрение с
участием жюри. Второе предположение исходит из бесспор-
ности того, что Тэйер — человек, одержимый страстями и
предрассудками, — вряд ли мог быть пригоден для пред-
седательствования на процессе о преступлении, караемом
смертной казнью, как бы искусен он ни был в умении
скрыть в протоколе доказательства своей враждебности.
Возражение прокурора Рэннея было прямым и про-
стым. Он сказал, в сущности, —.«покажите комитету то
место в протоколе, где можно найти доказательства не-
вежественности или недоброжелательства судьи».
Совещательный комитет передал свой доклад на 22
страницах губернатору Фуллеру 27 июля, на другой день
после закрытия заседания. В докладе говорилось:
«Расследование, произвести которое вы просили комитет, по-
видимому, должно было дать ответ на три следующих вопроса:
1) правильно ли, по нашему мнению, велся процесс;
2) являются ли обнаруженные впоследствии доказательства
такими, что, по нашему мнению, дело должно быть передано на
новое рассмотрение;
3) убедились ли мы или не убедились, за пределами разумного
сомнения, что Сакко и Ванцетти виновны в убийстве».
Ответ на первый вопрос был утвердительным: процесс
велся правильно. Перекрестный допрос Сакко Кдтцмэном
оправдан тем, что в 1920 году каждому, объявившему
себя радикалом, немедленно поверили бы; тщательная
проверка этого заявления, сделанного подсудимыми в
— 205 —
объяснение их поведения, была в порядке вещей. По во-
просу об атмосфере в зале суда, в частности присутствии
вооруженных полицейских, следует согласиться с заявле-
ниями жюри; члены жюри сказали комитету, что не знали
пи о присутствии необычного количества полиции, ни о
каком-либо влиянии, рассчитанном на возбуждение в них
враждебности к заключенным. Наиболее важный вопрос —
о добросовестности судьи — можно разрешить, обратив-
шись к протоколу, который «производит впечатление, что
судья старался быть скрупулезно справедливым», и к сло-
вам членов жюри, которые единодушно характеризовали
его как человека беспристрастного.
Важное показание о поведении Тэйера в отсутствие
жюри было изложено в следующих словах:
«Из всего, что прошло перед нами, мы вынуждены сделать вы-
вод, что судья был нескромен с посторонними лицами во время
процесса. Он не имел права говорить о происходившем за судей-
ским столом и, делая это, совершал серьезное нарушение установ-
ленного порядка. Но мы не верим, что он употреблял некоторые из
приписываемых ему выражений, и думаем, что в воспоминаниях
лиц, с которыми он говорил, имеются преувеличения. Более того,
мы полагаем, что подобного рода нескромные выражения в бесе-
дах не оказывали воздействия на его поведение на процессе или на
взгляды жюри, члены которого удостоверили это перед комитетом».
Вторым основным вопросом был вопрос о доказатель-
ствах, представленных судье Тэйеру в дополнительных хо-
датайствах и в ходатайстве Медейроса. По закону Тэйер
имел исключительное право оценивать доказательства по
своему усмотрению, по комитет чувствовал, что следует
определить, «правильно ли осуществлялась дискрецион-
ная власть судьи в применении к каждому ходатайству»..
Шесть ходатайств были отвергнуты шестью краткими за-
ключениями, имеющими случайное отношение к доказа-
тельствам. Дискуссия не представляет достаточной важ-
ности, чтобы заслуживать подробного анализа. Характер
ее могут показать три выдержки.
Заявление: «Будь они прокляты, их так или иначе сле-
довало бы повесить», приписываемое Рипли, было цент-
ральным пунктом аффидавита Дэйли. Комитет написал::
«Крайне невероятно, чтобы Рипли настолько отличался от дру-
гих людей, что ему хотелось выполнять неприятную обязанность
участвовать в этом жюри; а ему достаточно было огласить то, что
он сказал, чтобы его освободили. Хотя процесс отбора жюри про-
— 206 —
водился весьма строго и из первых 500 кандидатов приняли только-
7, Рипли оказался в их числе. Он не переставал отрицать это заяв-
ление, и мы полагаем, что Дэйли, очевидно, не понял Рипли или
что у него слабая память».
Гамильтон, эксперт со стороны защиты, заявил коми-
тету, что Проктор в частной беседе выразил мнение, будто
роковая пуля не была выстрелена из пистолета Сакко.
Комитет отказался поверить Гамильтону и заметил, что
любое подобное замечание «было бы признанием не толь-
ко введения суда в .заблуждение, ио и заведомого клятво-
преступления»1.
Комитет уделил значительно больше внимания при-
знанному несущественным сознанию Медейроса, чем по-
дробно разработанной гипотезе, касающейся шайки Мо-
релли: «... комитет считает, что эти аффидавиты, данные
в подтверждение ничего не стоящего признания, не имеют
такой силы, чтобы заслуживать серьезного внимания».
Совершенно новый материал, представленный коми-
тету, получил краткое, но любопытное истолкование. Лот-
ти Паккард давала показание в пользу обвинения, как
свидетель, опознавший подсудимых. Иеремия Гэлливап
давал показание в пользу защиты и объяснил происхож-
дение дыры в кепке. Паккард была полностью опорочена
в отношении характера, умственного и культурного разви-
тия. Гэлливан был простым человеком, имевшим, однако,
достаточный вес, как начальник полиции в Брейнтри.
Комитет установил:
«Лотти Паккард эксцентрична, поведение ее небезупречно. но>
комитет полагает, что в данном случае ее показание вполне заслу-
живает внимания.. . Заявлению (Гэлливапа) мы верим: но вопрос
о дыре в подкладке кепки играет настолько незначительную роль
среди доказательств по данному делу, что, по мнению комитета, ни
в какой мере не является основанием для пересмотра дела».
На последний, важнейший вопрос об убеждении в
виновности за пределами разумного сомнения комитет
снова дал утвердительный ответ. Он суммировал основ-
ные утверждения обвинения и представил их как собст-
венные, в особенности упирая на тот факт, что Сакко и
Ванцетти были основательно вооружены и подозрительно
вели себя во время своего ареста. Таким образом:
1 Проктор, действительно, совершил клятвопреступление, в чем
сознался в своем аффидевите (стр. 175). Но комитет отказался
этому поверить, еще раз подтвердив тем самым, что относился пред-
взято к Сакко и Ванцетти.
— 207 -
«Утверждают, что преступление такого рода могло быть совер-
шено профессионалами и что совершивших его надо искать среди
хорошо известных преступных шаек. Но комитету не кажется, что
данное преступление и преступление в Бриджуотере имеют при-
знаки совершенных профессионалами, скорее они совершены
людьми неопытными в подобных преступлениях».
Стенограмма заседаний комитета не может заставить
кого-либо изменить мнение, возникшее у него при чтении
стенограммы суда. Доклад Совещательного комитета не
является убедительным документом. Возможно, он был
рассчитан лишь на то, чтобы выразить взгляды его чле-
нов, а не на то, чтобы показать их правильность. Во вся-
ком случае, такова единственная функция, которую он в
действительности выполнил. Нельзя сделать какого-либо
правильного вывода о расследовании, произведенном са-
мим губернатором. 3 августа 1927 г. он заявил, что не
находит «оснований для вмешательства в исполнение при-
говора», Он объявил, что тщательно изучил весь имею-
щийся материал, беседовал со многими свидетелями и 11
присяжными и пришел к выводу, что Сакко и Ванцетти
были судимы правильно, что председательствующий судья
имел право отказать им в пересмотре дела и что они
были виновны. Какими путями он пришел к такому вы-
воду, не объяснялось. Он не высказал своего мнения о
пристрастном поведении судьи Тэйера. Он просто считал,
что оно не было доказано его действиями на процессе и
при рассмотрении ходатайств о пересмотре дела. Его вы-
воды так же, как и выводы комитета, разумеется, диамет-
рально противоположны изложенным в настоящем иссле-
довании.
ИТОГ
Суд над Сакко и Ванцетти происходил с соблюдением
форм, принятых установившейся практикой массачусет-
ских судов. Их дело слушалось неоднократно и в течение
длительного времени, так как они ходатайствовали о пе-
ресмотре дела. Оно дважды слушалось полностью вер-
ховным судом штата. По требованию осужденных губер-
натор предпринял необычную проверку всего материала
и призвал к себе на помощь комитет из избранных лиц,
который независимо от него проверил все дело. Судья,
/который вел дело, жюри, его рассматривавшее, верховный
— 208 —
суд, губернатор и Совещательный комитет, каждый в
отдельности и все вместе, решили все главные вопросы
против Сакко и Ванцетти. Короче говоря, правительство
Массачусетса предоставило в распоряжение подсудимых
весь механизм, который обычно требуется обвиняемому,
и даже доставило добавочный аппарат для их защиты. И
все же тщательное изучение опубликованных протоколов
всех этих процессов вселяет убеждение, что всему этому
сложному механизму пе хватало достаточной точности
действий и что подсудимые стали жертвами трагической
судебной ошибки'.
1 По существу, речь должна идти не об ошибке, а о грубейшей
фальсификации доказательств. Авторы книги привели достаточно
убедительных данных, свидетельствующих об этом: показания натас-
канных в полиции свидетелей, «опознавших» Ванцетти, манипуля-
ции с вещественными доказательствами и пр., а главное •— сфаль-
сифицированное заключение Проктора. Правильнее было бы сказать,
что подсудимые стали жертвами судебного произвола.
14 Наследие Сакко м Ванцетти
НЕОПУБЛИКОВАННАЯ ГЛАВА ПРОТОКОЛА
Протокол создает впечатление, что процесс Ванцетти
в Плимуте велся правильно: вердикт полностью обосно-
ван доказательствами; нет существенных ошибок в указа-
ниях председательствовавшего судьи; прокурора нельзя
обвинить в неправильном поведении; защитник Ванцетти
мог быть невнимателен или несведущ при подготовке к
делу или на суде, или в том и другом случае, но в чем и
до какой степени, если вообще он в этом повинен, стено-
грамма процесса не раскрывает. За исключением одного
аффидавита Ванцетти, не существует ничего, откуда мож-
но было бы заключить, что думали или говорили окру-
жающие люди о преступлении или о связи с ним Ванцет-
ти. На этом аффидавите стоит дата присяги — 20 июня
1920 г. Он был подан в обоснование ходатайства об отло-
жении дела до следующей сессии суда. Ванцетти заявлял
в нем, что в воскресенье 20 июня 1920 г. в бостонской
газете «Америкэн» появилась статья, возбуждавшая умы
и создававшая враждебное к нему отношение, вследствие
чего он опасается, что любое жюри, которому предстоит
судить его, будет настолько восстановлено и предубеж-
дено против него, что это воспрепятствует справедливому
и беспристрастному суду. Насколько известно до сих пор,
это ходатайство никогда пе рассматривалось, и процесс
начался 22 июня 1920 г.
Поведение прокурора на последующем процессе в Дед-
хеме, объяснения Ванцетти по поводу его отказа давать
показания в Плимуте, признание Сильвы и частичное под-
тверждение этого признания представителями «Аутлук энд
Индепендент», предложение Миду сделать признание
капитану Блэй без всяких условий — все это вместе вызы-
вает неприятное чувство, что каким бы справедливым ни
— 210 —
выглядел процесс в стенограмме, все же плимутское жюри
могло совершить грубую ошибку. Добавьте к этому мне-
ние достойных уважения граждан (которые, как стало
известно, уважали и даже любили Ванцетти), что такая
жестокость, как вооруженное ограбление, не совместима
с подлинным характером Ванцетти и делает его винов-
ность немыслимой, и вам станет понятным, почему у мно-
гих людей сложилось убеждение, что этот итальянский
продавец рыбы стал жертвой судебной ошибки. Однако
по окончании плимутского процесса население Массачу-
сетса не имело видимых причин для недовольства вер-
диктом. Правда, чрезмерно суровый приговор за покушение
на ограбление, при котором никто не пострадал и ничто
пе было украдено, вынесенный подсудимому с безупреч-
ным прошлым, является некоторым указанием на то, что
судья руководствовался соображениями, не раскрытыми в
протоколе.
История дедхемского процесса совершенно иная. Про-
токол сам по себе обнаруживает много тревожных мо-
ментов, включая: а) трудность подбора жюри; б) почти
постоянное применение судьей своей дискреционной вла-
сти против подсудимых в процессе о преступлении, карае-
мом смертной казнью; в) степень враждебности, до кото-
рой доходил обвинитель с разрешения судьи в своих вопро-
сах подсудимому Сакко под предлогом проверки его
искренности; г) безуспешное представление доказательств,
свидетельствующих о страхе подсудимых перед обвине-
нием и преследованием, вызванном действиями прави-
тельства Соединенных Штатов против забастовщиков и
так называемых красных; д) недостаточно подготовлен-
ные и плохо преподнесенные объяснения эксперта со сто-
роны защиты и более успешный перекрестный допрос экс-
пертов со стороны обвинения; е) бездарно составленное,
непростительно путаное резюме защиты для жюри и ж)
инструкции судьи с призывом к лояльности, с пошлыми
заявлениями о милости закона ко всем несчастным под-
судимым, содержащие краткий обзор доказательств, где
объяснениям экспертов давалось такое толкование, словно
каждый из них выражал мнение, будто роковая пуля
действительно выстрелена из пистолета Сакко, и где обра-
щалось особое внимание на поведение подсудимых, мо-
гущее свидетельствовать о виновности. Все это создает
впечатление, что чаша весов склонилась на сторону
14’
- - 2 i 1 —
обвинения. И даже если в стенограмме нет каких-
либо отступлений от принятой процедуры, все же Сакко
и Ванцетти не получили того, что беспристрастный
рядовой человек назвал бы справедливым судом. По-
следующее поведение прокурора и его помощника по от-
ношению к Проктору и явное недоброжелательство со
стороны председательствовавшего судьи делают этот вы-
вод почти неопровержимым.
Совещательный комитет не просто воздержался от та-
кого вывода: он пошел гораздо дальше, признав, что «Сак-
ко был виновен без разумного сомнения» и что «в целом
Ванцетти был виновен без разумного сомнения». Комитет
не объяснил, почему пе вызвали сомнений неудавшиеся
попытки обвинения расследовать, куда делись деньги, по-
хищенные преступниками, или разыскать трех скрывшихся
бандитов; почему не вызвали сомнений слабость доказа-
тельств опознания в свете опорочения большинства сви-
детелей обвинения позднее открывшимися доказательства-
ми — показаний трех очевидцев и установления близкого
внешнего сходства Сакко с Джо Морелли; почему не вы-
звали сомнений раскрытие хитроумной двусмысленности
баллистических объяснений Проктора и непрочность дока-
зательств, касающихся идентификации револьвера Ванцет-
ти с револьвером Берарделли. И на процессе, и в ходатай-
ствах о пересмотре дела доказательства идентичности
следов на роковой пуле и на стреляной гильзе и следов на
экспериментальных пулях и гильзах основывались почти
исключительно на микроскопических исследованиях и на
мнениях экспертов о сходстве бороздок на пулях, о сле-
дах отражателя на поверхности гильзы и об отпечатках
на их шляпках, сделанных рельефом чашки затвора. На
бумаге аффидавиты Гамильтона и Джила выглядят столь
же убедительными, как аффидавиты Ван-Амбурга и Ро-
бинсона, хотя разъяснение Робинсона должно разбить
объяснение Джила по поводу расхождения между изме-
рениями, произведенными Джилом, и измерениями Га-
мильтона. Почему аффидавит Гамильтона пе вызвал сом-
нения? Может быть члены комитета располагали доказа-
тельствами, не отраженными в протоколе?
Им, вероятно, было известно о важном документе, ко-
торый нигде не был опубликован и который не обсуж-
дался ранее при пересмотрах дела. Его значение таково,
что этот документ необходимо процитировать.
— 212 —
Речь идет о распоряжении судьи Тэйера, датированном
21 марта 1924 г. Оно находится в архиве верховного суда
в Дедхеме. Следующие выдержки, которые уместно здесь
привести, говорят сами за себя.
«13 февраля 1924 г. или около того прокурор Уильямс сообщил
суду о заявлении капитана Ван-Амбурга, касающемся результатов
исследования: ствол тридцатидвухкалиберного автоматического пи-
столета «Кольт», изъятого у Сакко, оказался не тем, который был
принадлежностью пистолета Сакко. После того как г-н Уильямс
сообщил об этом суду, защита была извещена о заявлении, сделан-
ном капитаном Ван-Амбургом относительно указанного ствола.
В последний день или незадолго до окончания слушания пятого
дополнительного ходатайства о пересмотре дела г-н Гамильтон, экс-
перт по огнестрельному оружию и боеприпасам, пользовался как
вещественными доказательствами двумя новыми автоматическими
тридцатидвухкалиберными «Кольтами», которые были доставлены
в Дедхем секретарем верховного суда вместе с аффидавитом неза-
долго до слушания дела. Пистолет Сакко также находился там в
это время, и г-н Гамильтон пользовался им.
Установлено, что г-н Гамильтон при рассмотрении указанного
ходатайства разобрал все три пистолета, а через некоторое время
после того, как закончил свои объяснения и сравнения двух новых,
принадлежавших ему пистолетов «Кольт» с пистолетом Сакко,
вновь собрал указанные три пистолета в присутствии суда и пред-
ставителей обеих сторон. По распоряжению суда он вручил их г-ну
Эверетту, помощнику секретаря указанного верховного суда. Г-н
Эверетт положил два новых пистолета в те же ящики, в которых
они были доставлены в канцелярию.. .
15 февраля 1924 г. указанные два ящика были доставлены в
суд шерифом Кэпэн. В присутствии представителей обеих сторон,
а также капитана Ван-Амбурга и г-на Гамильтона ящики были
открыты; в них находились два новых принадлежавших Гамиль-
тону автоматических пистолета «Кольт», причем в одном из этих
новых пистолетов оказался старый, грязный и ржавый ствол. В пи-
столете же Сакко ствол был явно новый. Г-н Гамильтон сказал,
что этот ствол является принадлежностью одного из его
новых пистолетов. Немедленно возник вопрос, как мог новый ствол
из пистолета Гамильтона, ствол, который, по его словам, он вставил
при сборке в суде в свой новый пистолет, попасть в пистолет Сакко
и как мог старый, грязный и ржавый ствол оказаться в новом пи-
столете Гамильтона?
Г-н Гамильтон установил, что его новый ствол каким-то обра-
зом попал в пистолет Сакко. Между двумя экспертами, капитаном
Ван-Амбургом и г-ном Гамильтоном, возник спор, являлся ли ста-
рый, грязный, ржавый ствол, обнаруженный в пистолете Гамиль-
тона, стволом пистолета Сакко. Капитан Ван-Амбург показал, что
это так. Как только суд узнал о разногласии в мнениях экспертов
по поводу подмены стволов, сразу началось новое расследование
по моей собственной инициативе и ходатайству...
Это расследование продолжалось три недели и два дня. Еже-
дневные заседания длились каждый раз почти до 5 часов дня.
213 —
Г-н Уильямс, прокурор, поддерживавший публичное обвинение, и
г-н Мур (г-н Томпсон очень недолго) со стороны подсудимых при-
сутствовали на всех заседаниях и принимали участие в допросе и
перекрестном допросе свидетелей. Г-н Гамильтон присутствовал на
всех заседаниях, капитан Ван-Амбург также, за исключением одной
недели в Дедхеме. Им разрешили все время находиться в зале
суда, тогда как всех остальных свидетелей впускали по одному и
приводили к присяге каждого в отдельности, никогда двое из них
не находились в зале суда одновременно. Я думаю и могу с полной
уверенностью сказать, что в течение всех заседаний защита тра-
тила более двух третей времени на перекрестный допрос. Все сви-
детели, без единого исключения, подверглись длительному и исчер-
пывающему перекрестному допросу. И разрешите мне сказать здесь,
что защита дошла до пределов своих возможностей в поисках до-
казательств, которые могли бы каким-нибудь образом установить,
что кто-либо, связанный с обвинением, мог подменить или подменил
эти стволы.
Разрешите мне теперь коснуться наиболее характерных особен-
ностей данного доказательства. Прежде всего не следует забывать
о том, что обвинение решительно противодействовало каждому хо-
датайству, заявленному подсудимыми до настоящего времени. Этот
факт может иметь некоторое значение или не иметь никакого зна-
чения для выяснения вопроса о мотивах подмены. Другими сло-
вами, если бы кто-либо, заинтересованный в обвинении, пожелал
обменять стволы в этих пистолетах, это могло бы при известных
условиях помочь подсудимым при подаче новых ходатайств о пе-
ресмотре дела.
Защита доказывала, что эту подмену мог произвести кто-то,
руководствовавшийся интересами обвинения, в то время как про-
курор доказывал, что это сделал г-н Гамильтон. (Но независимо сг
того, кто произвел подмену и сделал ли он это намеренно или не-
чаянно, обвинение утверждало, что ствол, обнаруженный в новом
пистолете Гамильтона, был подлинным стволом пистолета Сакко).
Поэтому единственный вопрос, который я собираюсь сейчас
решать, это — находился ли ранее ствол, обнаруженный в новом
пистолете Гамильтона, в пистолете Сакко... Вначале г-н Гамиль-
тон склонялся к мнению, что в его новом пистолете оказался ствол
пистолета Сакко. Однако после того, как ему было задано не-
сколько наводящих вопросов, он стал настолько сомневаться в
этом, что потребовал сложного микроскопического исследования
для установления размеров полей нарезов и нарезов ствола писто-
лета Сакко и спорного ствола. После того, как он произвел эти из-
мерения, и по другим приведенным им причинам Гамильтон при-
шел к категорическому мнению, что спорный ствол не являлся
стволом из пистолета Сакко.
В связи с необходимостью произвести измерения для опреде-
ления того, был ли старый ствол в новом пистолете стволом из пи-
столета Сакко, я заметил, в частности, что г-н Гамильтон, не изме-
ряя полей нарезов и самих нарезов и не задумываясь, показал, что
новый ствол, вынутый из пистолета Сакко, принадлежал ему —
Гамильтону. Указывало ли это на то, что он что-то знал?
Рассмотрение дополнительного ходатайства о пересмотре дела
закончилось 8 ноября 1923 г., когда все три пистолета были вновь
- - 214 - -
собраны. На 12 день ноября 1923 г. прокурор Уильямс представил
аффидавит капитана Ван-Амбурга, к которому был приложен ка-
либромер. Это было сделано по требованию суда. Калибромер —
это инструмент, применяемый для определения диаметра канала
ствола в огнестрельном оружии. Прокурор Уильямс в присутствии
г-на Эверетта вставил указанный калибромер в ствол, который на-
ходился в пистолете Сакко. На основании описания Уильямса я
больше не сомневаюсь, что ствол в пистолете Сакко был гамильто-
новским новым стволом, а не стволом пистолета Сакко.
13 ноября 1923 г., когда г-н Уортсингтон сообщил мне, что ка-
либромер был представлен с сопроводительным аффидавитом, я по-
просил его принести все это в мою комнату вместе с пистолетом
Сакко. В это время пистолет Сакко был полностью собран. Я не
мог разобрать его. В сопровождении г-на Уортсингтона я отпра-
вился в канцелярию прокурора, и там в нашем присутствии, по
моему требованию, г-н Уильямс разобрал пистолет Сакко. После
этого мы вдвоем — г-н Уортсингтон и я — вернулись в мой каби-
нет, где я произвел эксперименты с калибромером, вставляя его в
ствол, который был извлечен из пистолета Сакко. По окончании
этих опытов г-н Уортсингтон унес калибромер и части разобранного
пистолета Сакко обратно в свою контору. Я не сомневаюсь теперь,
что ствол в пистолете Сакко был новым стволом из пистолета Га-
мильтона. Я заметил в то время, что ствол был чуть шире чем ка-
либромер.
Г-н Гамильтон в своем аффидавите утверждал, что диаметр
ствола Сакко составлял .2924 в то время, как капитан Ван-Амбург
утверждал, что он достигал .3045. Теперь известно из показания
г-на Гамильтона, что диаметр нового ствола, находившегося в пи-
столете Сакко, оказался на .0009 больше, чем калибромер капитана
Ван-Амбурга. Если это верно, то ствол в пистолете Сакко являлся
новым стволом пистолета Гамильтона, потому что калибромер раз-
мером .3045 не мог быть втиснут в ствол с диаметром .2924...
В конце слушания пятого дополнительного ходатайства о пере-
смотре дела защитник сказал, что сохраняет за собой право вы-
ступить с требованием выстрелить сто патронов из пистолета Сакко.
Это требование было заявлено с целью показать, что расположение
вмятин от бойка ударника на поверхности капсюля указывает на
особенности бойка ударника в пистолете. Приблизительно шесть или
семь недель назад г-н Томпсон обратился ко мне в здании суда с
подобным же требованием. Прокурор Уильямс сказал, что будет
возражать против этого, пока не свяжется с капитаном Ван-Ам-
бургом. Некоторое время спустя капитан Ван-Амбург явился в при-
емную суда, исследовал ствол, который, как тогда предполагали,
принадлежал пистолету Сакко, и -сказал г-ну Уильямсу, который
позднее сообщил об этом суду, что это не был ствол пистолета
Сакко.
Защита объявила, что мотивом подмены было желание обви-
нения опорочить и обесценить экспериментальные выстрелы из пи-
столета Сакко, если суд удовлетворит ходатайство об этом г-на
Томпсона. Во всяком случае, если подмена была умышленной, то,
по заявлению защиты, это, вероятно, имело целью причинить вред
подсудимым.
— 215 —
Государственное обвинение, ознакомившись со всеми показа-
ниями, заявило, что «хитроумную» подмену произвел г-н Гамиль-
тон как последнее средство добиться пересмотра дела, когда под-
мена откроется, а это рано или поздно было неизбежно. Другими
словами, после того, как подмена откроется — а по плану это дол-
жен был сделать он сам, — будет сделано заявление, что новый
ствол в пистолете Сакко не является стволом этого пистолета, и на
этом основании будет подано новое ходатайство о пересмотре дела.
Обвинение заявило, что открытие капитана Ван-Амбурга разру-
шило этот план...
Прокурор Уильямс был вызван судом в качестве свидетеля и
подвергнут г-ном Муром суровому и длительному перекрестному
допросу. В ответ на вопросы, предложенные судом, прокурор отве-
тил, что он ездил в Брайд-спорт, в Коннектикуте, чтобы по требо-
ванию суда достать калибромер у капитана Ван-Амбурга. 12 ноября
1923 г. в присутствии г-на Эверетта прокурор с целью исследования
всунул калибромер в ствол, находившийся в пистолете Сакко. Диа
метр калибромера был .3045, тогда как диаметр ствола, согласно
показаниям г-на Гамильтона, равнялся .2924.
Г-н Мур во время перекрестного допроса спросил г-на Уиль-
ямса, как мог он не понять по легкости, с какой калибромер вошел
в ствол, что от него утаили замену ствола в пистолете Сакко.
Г-н Уильямс объяснил свое непонимание главным образом тем, что
никогда раньше не видел калибромера и не знал, как этот инстру-
мент должен сидеть в стволе. Он вышел, полагая, что ствол, нахо-
дившийся тогда в пистолете Сакко, был на самом деле стволом'
этого пистолета. Проверка длилась очень недолго, не больше ми-
нуты, насколько мне помнится. Допрос дал бы очень важный ре-
зультат, если бы удалось установить, что г-н Уильямс узнал о под-
мене, так как если бы, узнав об этом, он не сообщил о подмене
суду, это было бы доказательством поведения, могущего свидетель-
ствовать о виновности.
Итак, простая справедливость в отношении обвинения требо-
вала устроить такую же проверку г-ну Гамильтону, который был
человеком очень сведущим в области огнестрельного оружия п
боеприпасов. Он давал показания почти во всех штатах страны по
174 делам об убийствах. В течение многих лет ои непрерывно за-
нимался делами об убийствах и криминалистикой.
4 декабря г-н Гамильтон явился в здание дедхемского суда и
там в присутствии секретаря Уортсингтона исследовал то, что он
раньше считал стволом пистолета Сакко, а теперь утверждал, что
это, несомненно, ствол его нового пистолета. Он пробыл там ми-
нут 15—20. Гамильтон сказал, что прибыл туда посмотреть калиб-
ромер капитана Ван-Амбурга. Г-н Гамильтон и капитан Ван-Ам-
бург не пришли к соглашению относительно размера диаметра
ствола Сакко. Что касается вопроса о том, знал ли Гамильтон о
подмене ствола, разрешите мне прочесть соответствующее место из
его аффидевита.
«4 декабря 1923 г. в Дедхеме я исследовал и измерил калиб-
ромер, о котором говорил г-н Ван-Амбург в своем последнем аффи-
девите, предъявленный вместе с этим аффидевитом в качестве ве-
щественного доказательства. Я сравнил его с диаметром канала
ствола и пытался определить с его помощью диаметр канала ство-
— 216 —
ла, находящегося теперь в пистолете Сакко. Произвести это опре-
деление оказалось невозможным по следующим причинам.
Калибромер, или, точнее говоря, его измерительная часть, имеет
форму перевернутого конуса, у конца он имеет диаметр .3048, около
середины его диаметр равен .3046, а у конца, который держат в
руках, — .3045. Теперь диаметр канала ствола пистолета Сакко
составляет .3054 *. Диаметр канала ствола пистолета Сакко в на-
стоящее время на .0130 шире, чем он был в апреле прошлого года,
и на .0009 шире, чем широкий конец калибромера Ван-Амбурга.
В апреле прошлого года вся внутренность пистолета Сакко
была загрязнена, так как она оставалась нечищенной после упо-
требления пистолета для экспериментальных выстрелов. Когда я ис-
следовал ствол в ноябре прошлого года в суде, в Дедхеме, поверх-
ности полей нареза с каждого конца ствола на расстоянии при-
близительно трех четвертей дюйма внутрь были чистыми и свет-
лыми, хотя сами нарезы были грязными. Сегодня поверхность по-
лей нарезов и внутренность самих нарезов свободны от грязи, свет-
лые и блестящие. С 8 ноября все части пистолета Сакко, как поля
нареза, так и сами нарезы, были очень тщательно вычищены, так
что отношение между диаметром ствола и калибромером Ван-Ам-
бурга совершенно не похоже на существовавшее в апреле прошлого
года, когда я впервые увидел пистолет Сакко».
Г-н Гамильтон утверждает в своем первом аффидавите, прило-
женном к пятому дополнительному ходатайству, что диаметр ствола
пистолета Сакко прошлой весной был .2924, в то время как капи-
тан Ван-Амбург говорит, что он был .3045. Диаметр нового ствола,
находящегося в пистолете Сакко, равен .3'064, так что диаметр но-
вого ствола, который г-н Гамильтон исследовал 4 декабря в Дед-
хеме, был на .0009 шире, даже чем калиброметр Ван-Амбурга.
Итак, принимая во внимание то, что, по его словам, он узнал в
этот день, спрашивается, понял ли он на основании своего огромного
опыта, что новый ствол не был стволом пистолета Сакко? Потому
что, как я сказал, если он знал это и не сообщил об этом факте
суду или сторонам, это было бы важным доказательством его ви-
новности.
Останавливаясь на этом вопросе, не следует также забывать
о том, что в канале подлинного ствола пистолета Сакко было мно-
жество раковин. Теперь, разрешите мне прочесть то, что говорится
па 149 странице протокола этого исследования. Перекрестный до-
прос ведет г-н Уильямс.
«Вопрос: Г-н Гамильтон, когда вы исследовали ствол, нахо-
дившийся в пистолете Сакко 4 декабря, знали ли вы, что ствол, ко-
торый по вашим измерениям в марте 1923 года имел диаметр .2924.
на самом деле имел диаметр .3053.
Ответ: Нет, не знал. Я установил это здесь в суде, когда
исследовал его 4 декабря. Но теперь я знаю, что измерял ствол
своего собственного пистолета.
1 В стенограмме диаметр иногда определяется в .3054, а иногда
.3053. Правильной является, по-видимому, цифра .3054, так как из-
меренный диаметр оказался на .0009 больше, чем диаметр калибро-
мера, который был равен .3045. — Прим, авторов.
— 217 —
Вопрос: Ствол, который вы измеряли, имел внутренний диа-
метр .3053? Так или нет.
Ответ: Да.
Вопрос: И вы знали, что ствол пистолета Сакко в марте
'1923 года имел диаметр .2924.
Ответ: Да, сэр.
Вопрос: А как вы объясняли самому себе это внезапное
увеличение внутреннего диаметра ствола, который, как вы тогда
предполагали, принадлежал пистолету Сакко.
Ответ: Я был не в состоянии удовлетворительно объяснит!,
это самому себе. Ствол производил впечатление тщательно вычи-
щенного, я это видел и не сомневался в том, что именно это было
причиной его расширения. Но тем не менее я не мог допустить,
или вернее, я был убежден в невозможности того, чтобы судья
позволил довести процесс чистки до такой степени, как в этом ство-
ле. Я никогда до сих пор не видел суда, где решились бы чистит!,
ствол, являвшийся вещественным доказательством, и мне казалось,
что этот суд не составляет исключения.
Вопрос: Хорошо, 6 декабря вы дали аффидавит, утвержда-
ющий, что ствол пистолета Сакко кем-то вычищен. Так или не так.
Ответ: Я заявил так, но теперь поправляю себя. Это было
• основано на предположении, что я исследовал настоящий, подлин-
ный ствол пистолета Сакко.
Вопрос: И в то время вы охотно готовы были принять как
факт, что ствол, который вы исследовали 4 декабря и который
имел внутренний диаметр .3053, был стволом пистолета Сакко?
Разве не так.
Ответ: Я взял его и полагал, что это ствол пистолета Сакко,
хотя я никак не мог удовлетворительно объяснить самому себе,
почему изменился диаметр, а также почему ствол вычищен.
Вопрос: Но в то время вы признавали возможным, что он
мог расшириться до такого размера. Разве вы этого не призна-
вали.
Ответ: Нет, я не допускал такой возможности. Я немедленно
обратил внимание г-на Томпсона на несовместимость того, что я
обнаружил, и задал ему вопрос, кто чистил (я так полагал) этот
ствол. Я сообщил Томпсону, что, разумеется, это сделано не судом.
Безусловно, я не мог поверить, чтобы кто-либо из служащих суда
посмел сделать подобную вещь!
Вопрос: Заявили ли вы в своем аффидавите от 6 декабря,
что это не ствол пистолета Сакко или что, по вашему мнению, это
не ствол пистолета Сакко.
Ответ: Нет, сэр.
Вопрос: А почему вы этого не сделали.
Ответ: Потому, что мне не приходила в голову мысль, что
эю ствол не его пистолета.
Вопрос: Как могло случиться, что у вас не возникло такой
мысли, если вы считаете невозможным, чтобы внутренний диаметр
увеличился с .2924 до .3053.
Ответ: Это очень просто. Мои мысли заняты множеством
предметов, множеством различных вещественных доказательств,
;и я почти всегда обдумываю одновременно детали пяти-семи дел об
убийствах.
— 218 —
Вопрос: Хорошо. Разве это особенное исследование не имело
для вас достаточной важности, чтобы побудить приложить все уси-
лия для выяснения истины в то время.
Ответ: Нет, сэр, я прибыл со специальным поручением, со
специальной целью получить точные сведения для дополнения мо-
его аффидавита, а именно — выяснить отношение между ка-
либромером Ван-Амбурга и внутренностью ствола. Я не думал ни
о чем другом. Мне хорошо известно, как работает мой мозг. При
желании я способен сосредоточить мои мысли на данном пред-
мете. В то время они были сосредоточены на этой единственной
проблеме и ни на чем другом.
Судья: Могу я задать такой вопрос: каким способом можно
было сделать так, чтобы с помощью калибромера Ван-Амбурга
придать светлый и блестящий вид поверхности полей нарезов пи-
столета Сакко, что и изменило его диаметр с .2924 в апреле про-
шлого года до .3045 в настоящее время.
Г амильтон: Это очень легко. Надо просто всунуть калибро-
мер в данный ствол и вместо того, чтобы двигать прямо вперед,
направлять его под некоторым углом. Это, естественно, втиснет
нагар внутрь и заставит его затвердеть, так как калибромер, не
плотно прилегающий к внутренней части ствола, будет свободно
двигаться в стволе.
Судья: Вы не считаете, что при этом можно повредить сам
ствол?
Г амильтон: Нет.
Судья: Это не сделает ствол несколько шире?
Г амильтон: Это будет давить на него.
Судья: А просто удалить нагар это не сможет?
Г амильтон: Это спрессует его в металл.
Судья: В таком случае это составит разницу или нет?
Г амильтон: Это не создаст разницы.
Судья: Придаст ли это ему блеск?
Г амильтон: Придаст ли это ему блеск? Да, сэр, если я по-
нял ваш вопрос.
Судья: Но это не окажет влияния на разницу?
Г а м и л ь т о н: Нет, не окажет. Это оказало бы влияние на
блеск, но не повлияло бы на разницу в диаметре.
Еще позвольте мне прочесть страницу 198.
Судья: Измерили ли вы, г-н Гамильтон, размер ствола, ко-
торый был обнаружен в пистолете Сакко?
Г амильтон: Да, ваша честь.
Судья: Этот размер — .3045 — шире, чем калибромер капи-
тана Ван-Амбурга?
Г а м и л ь т о н: Да, шире.
Судья: Шире?
Гамильтон: Он шире. Мне кажется, я записал, когда изме-
рял их, что он на три десятитысячных или четыре десятитысячных
дюйма шире.
Судья: Теперь разрешите мне задать вам такой вопрос: когда
вы установили, что этот ствол заметно шире калибромера капитана
Ван-Амбурга, какие мысли пришли вам в голову относительно этой
разницы.
— 219 —
Гамильтон: Я могу вам точно сказать, что я думал в то-
время.
Судья: Это именно то, чего я хочу. Что-либо другое, чем то.
что вы говорили в своем аффидавите?
Г а м и л ь т о н: Да, сэр, так как я не считал нужным излагать
здесь свои мимолетные мысли. Я это ясно помню и по тому, что
здесь произошло, я теперь знаю, насколько я был неправ, думая
так. Я скажу вам, какая это была мысль. Я вставил калибромер,
посмотрел сквозь ствол, и первой мыслью, пришедшей мне в го-
лову, было, что, может быть, судья вычистил этот ствол. Я не мог
объяснить себе, зачем вы это сделали, не думал, что вы сделали
это, но говорил сам себе, что никто другой не мог его вычистить.
Я смотрел на этот ствол и признавался сам себе, что это была хо-
рошая работа — такая чистка.
Судья: Даже если ее проделал судья этого суда?
Г а м и л ь т о н: Такое впечатление у меня сложилось в то
время. Я отметил про себя, что судья, видимо, хорошо знаком с
огнестрельным оружием и хорошо вычистил его. Я тотчас отверг
эту мысль, сказав себе, что ни один судья не стал бы изменять
вещественные доказательства.
Судья: Но вы уже сказали, что удаление грязи никак не по-
влияло бы на эту разницу. Говорили вы это?
Г а м и л ь т о н: Никак, никак не повлияло бы на нее.
Судья: Значит, даже если бы судья проделал хорошую чи-
стку, это не могло бы стать причиной возникновения разницы.
Г а м и л ь т о н: Это не могло явиться причиной такой разницы.
Тогда я вспомнил показания относительно раковин и посмотрел
внутрь. В этом стволе не было раковин. Все это я и принял в рас-
чет, откровенно признаюсь вам в этом.
Судья: Думаете ли вы, что судья с помощью хорошей чистки
мог удалить эти раковины?
Гамильтон: Я был убежден, что ни вы, ни кто-либо другой
не могли этого сделать.
Судья: И вы уверены, что удалением ржавчины или нагара
при таких обстоятельствах вы не могли довести старый ствол
пистолета Сакко до...
Гамильтон: До такого состояния? Была еще одна вещь,
пришедшая мне в голову в то время. Увидев ствол в таком состоя-
нии, я сразу подумал, что ствол кто-либо вычистил, так как я
вспомнил о стволе, который я видел недавно в Монреале, когда
приехал покупать...
Судья: Когда это было?
Г амильтон: Это было — я (sic!) 1 могу назвать вам тот
день, когда я там был.
Судья: Во всяком случае, это было после декабря?
Гамильтон: Нет, это произошло в Монреале до декабря
Я вошел в магазин и стал покупать тридцатидвухкалиберный
«Байярд». Когда я заглянул в него, ствол оказался очень грязным.
Пистолет был мне нужен для демонстрации в суде. Служащий
1 Этим sic! авторы обращают внимание на явную несуразицу в
стенограмме ответа Гамильтона; совершенно очевидно, что Гамиль-
тон заявил, что не может назвать день, когда он был в Монреале.
— 220 —
взял щетку, погрузил ее в порошок и очень быстро прочистил ка-
нал ствола; он получился светлым и чистым. И у меня возникла
мысль: «Возможно, что судья или кто-либо за него удалил эти
пятна ржавчины».
Судья: И это единственное соображение, которое пришло
вам в голову?
Г а м и л ь т о н: Да, именно это промелькнуло в моей голове.
Судья: Что суд проделал все эти вещи, что судья чистил
ствол?
Гамильтон: Я не думал, что вы сделали это. Я предпола-
гал это как возможность.
Судья: О, я вижу, и в то же время вы знали, что, очистив
этот ствол...
Г а м и л ьт о н: Обычно это не делается.
Судья: Хорошо, во всяком случае, это не оказало бы влия-
ния на эту разницу или оказало бы?
Г а м и л ь т о н: Нет.
Судья: Даже если бы судья великолепно справился с чист-
кой?
Гамильтон: Даже если бы он выполнил эту работу лучше
всех, кто ее делал при мне, или чем я был бы в состоянии выпол-
нить ее сам.
Судья: Даже тогда это не повлияло бы на нее?
Гамильтон: Не повлияло бы на нее, нет, сэр.
Теперь разрешите мне прочесть на восьмой странице протокола
этого исследования:
Томпсон: Разумеется, г-н Гамильтон, вы желали в душе, я
сужу по вашим намекам, и мы все тоже мысленно в течение
всех этих заседаний и часто после того повторяли, что нужно про-
длить эксперименты для того, чтобы увидеть, образует ли боек
ударника вмятину посередине или нет. Вы понимаете, мы надея-
лись, что этот эксперимент будет произведен.
Г а м и л ь т о н: Да. Я осмелюсь сказать, что любая подмена
была бы почти немедленно открыта даже неискушенным исследо
вателем. Нет никакой возможности спутать эти два новых ствола
со стволом пистолета Сакко».
Итак, прокурор заявляет, что если Гамильтон знает те-
перь, что подмены этих стволов нельзя было не обнаружить, он
должен был знать это и 4 декабря в Дедхеме, ибо в настоящее
время у него нет других сведений о диаметре и о раковинах, чем
он имел тогда. А если он знал все это 4 декабря 1923 г., — есте-
ственно задать вопрос, каким образом он позволил г-ну Томпсону,
действовавшему самым добросовестным образом, просить суд про-
извести добавочные выстрелы из пистолета со стволом, диаметр
которого равен .3053, в то время как ствол пистолета Сакко имеет
диаметр всего .2624. Ведь Томпсон знал, что «всякая подмена была
бы немедленно открыта даже неискушенным исследователем».
И почему Гамильтон не сказал г-ну Томпсону, что всякое продле-
ние экспериментов со следами бойка ударника на капсюле патрона,
выстреленного из ствола, диаметр которого равен .3053, причинило
бы вред подсудимым, если бы жалоба на пристрастное отношение,
которое сейчас рассматривается, являлась правильной. И еще, воз-
можно ли, что человек с таким опытом, как г-н Гамильтон, кото-
— 221 —
рому известно, что ствол пистолета Сакко старый, с многочислен-
ными раковинами, грязью и пылью в канале, с выбоинами, цара-
пинами и следами на внешней стороне дула, с диаметром равным
.2924, мог в течение 15—20 минут исследовать новый ствол без ра-
ковин в канале, без каких-либо следов выбоин и царапин на внеш-
ней стороне дула и с диаметром .3054 и чтобы при этом «ему в
голову не пришла мысль, что это не ствол пистолета Сакко», как
видно из его показаний, приведенных на 151 странице протокола
данного исследования. Если все это было ему известно в то время,,
io он должен был понимать, что эксперимент не сможет помочь
суду.
Теперь прокурор заявляет, что обнаружение г-ном Гамильто-
ном нового ствола до или во время стрельбы при таких условиях
явилось бы основанием для нового ходатайства о пересмотре дела,
и это искусственно созданное основание выдает, как он заявляет,
подлинные мотивы замены.
И еще. Мне старательно доказывали, что г-н Гамильтон не
пропустил бы в своем аффидавите таких фактов о состоянии этого
нового ствола или написал бы г-ну Муру о необходимости изме-
рить этот ствол до того, как будет произведена какая-либо стрельба,
если бы он действовал не вполне добросовестно.
В ответ на этот довод прокурор заявил, что это была запла-
нированная или «хитроумная» подмена, и г-н Гамильтон не кос-
нулся этих фактов в своем аффидавите из чувства самосохранения.
В связи с теми и другими доводами я неоднократно задавал са-
мому себе вопрос: «Куда бы это завело г-на Гамильтона, если бы
он пе обошел этих фактов, как он сделал. Стало бы это или нет
доказательством его виновности. Явилось ли это подготовкой к по-
следующему обнаружению нового ствола в пистолете Сакко, что,
по его мнению, послужило бы поводом для пересмотра дела, как
заявляет прокурор, или это было добросовестное желание привлечь
внимание суда к действительным обстоятельствам подмены ствола,
о котором он не знал».
Не надо забывать, что я сейчас просто излагаю заявления пред-
ставителен обеих сторон. В мою задачу пе входит решение какого-
либо из этих спорных вопросов, связанных с проблемой преднаме-
ренной подмены. Прежде, чем это сделать, я должен с величайшей
тщательностью, осторожностью и вниманием, на какие только я
способен, изучить все доказательства. Сейчас моя цель — просто
решить вопрос, является ли спорный ствол стволом пистолета
Сакко, и при решении этого вопроса мне становятся очевидными
важнейшие черты доказательств.
Существует другой пункт в показании г-на Гамильтона, к кото-
рому я должен перейти, непосредственно относящийся к опознанию
старого, ржавого и грязного ствола в новом пистолете Гамильтона.
Гамильтон показал, что этот старый, ржавый и грязный ствол был
в действительности новым стволом, но что конец этого ствола был
искусственно обработан таким образом, что выглядел как старый
ствол. Благодаря этой искусственной обработке г-н Гамильтон от-
личает спорный ствол от ствола пистолета Сакко. Другими словами,
тот, кто искусственно обработал конец ствола, выполнил это с
целью сделать канал спорного ствола похожим на старый канал
ствола пистолета Сакко. Если ствол подменил кто-либо, связанный.
— 222 —
с прокуратурой, тогда согласно показанию Гамильтона он должен
был искусственно обработать его для придания ему сходства со-
старым стволом после того, как г-н Гамильтон вручил этот новый
пистолет г-ну Эверетту.
Далее г-н Гамильтон показал, что эта искусственная обработка
была выполнена очень плохо. Его спросили, почему тот, кто проделал
это, не достал старого, ржавого, грязного ствола тридцатидвухкали-
берного автоматического «Кольта» для подмены вместо того, чтобы
обрабатывать новый ствол для придания ему сходства со старым
стволом пистолета Сакко. Г-н Гамильтон сказал, что не в состоянии
этого объяснить.
В прошлый вторник г-н Гамильтон впервые обнаружил на этом
спорном стволе то, что, по его словам, было человеческим волосом,
лежавшим под каким-то покрывавшим его веществом. Снимок с
этого ствола был сделан в студии Тернера. В среду этот волос ис-
чез, но г-н Гамильтон открыл два новых...
Суд попросил г-на Гамильтона указать время, когда первый
колос мог попасть на дуло этого пистолета. В конце концов Гамиль-
тон ответил: «после 8 ноября 1923 г.» — время, когда он собрал
пистолет. Хотя оп признал, что ничего не знал о предыдущей исто-
рии спорного ствола, все же он показал, что первый волос прилип
к дулу после 8 ноября 1923 г. Конечно, целью этого показания было-
доказать, что спорный ствол в новом пистолете являлся не ство
лом пистолета Сакко, так как этот спорный ствол раньше никогда
не подвергался никакой искусственной обработке...».
РЕШЕНИЕ
«Я считаю, что старый, ржавый и грязный ствол, который на-
ходился в новом пистолете Гамильтона, является в действительно-
сти стволом пистолета Сакко, а новый ствол в пистолете Сакко со-
ставляет часть нового пистолета г-на Гамильтона. Поэтому прика-
зываю, чтобы оба эти ствола были соответственно перенесены в
свои пистолеты. Далее приказываю, чтобы распоряжение, данное
судом 8 ноября 1923 г., о том, чтобы эти три пистолета были вру-
чены для хранения секретарю суда графства Норфолк, оставалось,
в силе, и указанные пистолеты находились бы под замком у секре-
таря до последующего распоряжения суда».
Хотя судья Тэйер старался показать, что этот печаль-
ный инцидент ни в коей мере не повредил подсудимым, он
был бы сверхчеловеком, если бы был в состоянии не ис-
пытывать воздействия своего мнения о ценности аффида-
вита Гамильтона и о том, насколько заслуживают дове-
рия любое из заявлений Гамильтона или его выводы, про-
тиворечащие выводам прокуратуры. Опубликованный
позднее протокол беседы между ним и капитаном Ваи-
Амбургом указывает на впечатление, сохранившееся у
судьи спустя восемь лет. В 1932 году Ван-Амбург видел
— 223 —
судью Тэйера, после того как дом Тэйера был разрушен
взрывом, и спросил его, что произошло в тот день, когда
были заменены стволы пистолетов. Согласно протоколу
Тэйер сказал:
«Г-н Гамильтон и защитник подсудимых пришли ко мне в тот
день и потребовали разрешения исследовать пистолет Сакко. Я раз-
решил им сделать это. В ходе исследования Гамильтон представил
два новых автоматических пистолета «Кольт», тождественных по ка-
либру и форме пистолету Сакко. Он указал и продемонстрировал,
что части всех трех оружии взаимозаменяемы. После этого он вновь
собрал пистолет Сакко и отдал его мпе. Затем он взял свои собст-
венные пистолеты и собирался оставить зал.
Вот здесь мне пригодился мой судейский опыт, продолжал судья
Тэйер. В моей голове возник вопрос: сделал ли я все необходимое
и должное. В тот момент, когда стороны уже собирались пересту-
пить порог и уйти, я сказал: «Одну минуту, господа». Они остано-
вились, обернулись и посмотрели на меня. Я продолжал: «Подой-
дите, г-н Гамильтон». Гамильтон приблизился ко мне. Я сказал:
«Дайте мне ваши пистолеты». Он сделал это, и я сказал: «Они бу-
дут находиться под запором».
Старый судья говорил теперь, как человек, думающий вслух
то, что подсказывала ему память. «Я не знаю, почему я запер эти
пистолеты, — продолжал он, — мне просто казалось, что именно
так надо поступить. Много раз впоследствии я благодарил бога за
то, что так сделал. А затем последовало поразительное открытие,
что подлинный ствол из пистолета Сакко исчез и на его месте ока-
зался совершенно другой ствол».
Следует помнить, что замена стволов произошла в
ноябре 1923 года, слушание дела Совещательным коми-
тетом — в 1927 году, беседа — в 1932 году, а доклад
Ван-Амбурга появился в 1934 или 1935 году. Объяснялось
ли сокрытие судьей Тэйером своего решения по вопро!-
су — намеренно ли Гамильтон заменил стволы — тем,
что в то время он еще не составил себе мнения об этом?
Если так, сделал ли он это до того, как давал показания
перед комитетом? Относился ли его рассказ о том, что
два новых пистолета «Кольт» были представлены вместе с
аффидавитом Гамильтона незадолго до заседания, к тем
пистолетам «Кольт», которыми Гамильтон пользовался
для экспериментальной стрельбы и которые, как сказано
в его аффидавите от 15 октября 1923 г., он передал за-
щите? Означала ли отметка протокола (о том, что хода-
тайство Гамильтона — Проктора обсуждалось без устных
показаний), что демонстрация Гамильтона на заседании
была просто способом иллюстрации части его доводов?
.Действительно ли Гамильтон пытался уйти с пистолета -
— 224 —
ми, которые хранились в канцелярии секретаря и только
что были использованы на заседании в качестве вещест-
венных доказательств? Если нет, то почему судья дал рас-
поряжение >вручить пистолеты секретарю на хранение? Не
были ли воспоминания Тэйера о деталях поведения Га-
мильтона 8 ноября 1923 г. искажены временем к 1932 го-
ду? Если так, то произошло ли это искажение до его по-
явления перед Совещательным комитетом или после?
Имел ли перед собой комитет копию решения судьи Тэй-
ера от 21 марта 1924 г. или копию стенограммы показа-
ний, о которой говорится в этом приказе? На эти и свя-
занные с ними вопросы можно было бы получить ответ,
если бы комитет разрешил защитнику присутствовать и
подвергнуть судью Тэйера перекрестному допросу или
если бы его показание, не проверенное перекрестным до-
просом, было опубликовано.
Таким образом, анализ протокола, история последова-
тельных судебных процессов, кипы напечатанного мате-
риала, опубликованного приверженцами обеих сторон,
не рассеивают сомнений, рожденных тем, что происходи-
ло на суде, и явно пристрастным отношением председа-
тельствовавшего судьи.
15 Наследие Сакко и Ванцетти
НАСЛЕДИЕ ДЛЯ ПРАВА
Самым уязвимым местом во всем, что произошло,
являются действия и власть председательствовавшего
судьи в отношении ходатайств о пересмотре дела. Если
бы материал о поведении прокурора во .время перекрест-
ного допроса Сакко, о заранее подготовленных вопросах
Проктору, о невозможности обнаружить существование
свидетелей в пользу защиты был представлен на рас-
смотрение беспристрастного трибунала, весьма вероятно,
что результатом явился бы пересмотр дела. Если бы к это-
му были добавлены вновь открывшиеся доказательства,
включая те, которые опорочивали некоторых важных сви-
детелей обвинения, почти немыслимо, чтобы последовал
отказ в пересмотре дела. Если бы апелляционный три-
бунал был облечен властью и обязан исследовать все
цело, чтобы вынести постановление о его пересмотре по
любому основанию, как того требовала справедливость,
Сакко и Ванцетти, наверное, были бы судимы вновь.
Впоследствии все это было принято во внимание в
Массачусетсе. Никогда больше не сможет пристрастный
председатель суда помешать пересмотру дела, прикрыв
свое предубеждение судейской мантией. В случаях, когда
преступление карается смертью, все дело передается в
порядке апелляции верховному суду «для рассмотрения
им вопросов права и доказательств, и суд может поста-
новить о пересмотре дела, если он убежден, что вердикт
вынесен в противоречии с законом или с доказательства-
ми, или на основании вновь открывшихся доказательств,
или по любому другому основанию, требуемому справед-
ливостью».
Более того, если ходатайство о пересмотре дела заяв-
лено до рассмотрения его апелляционным судом, оно
— 226 —
представляется в верховный суд и может слушаться
всем составом суда1. Правда, понадобилось 12 лет, чтобы
добиться такого исправления законодательства. Но этого
добились, и оно действует.
Поэтому, какое значение имеет то, что двое чужезем-
ных агитаторов не смогли добиться справедливого суда?
Послушайте красноречивый ответ Карла Н. Левел-
лина, выдающегося профессора юридического факуль-
тета Колумбийского университета, рассматривающего
правовую сторону дела в юридическом трактате, мало
известном широкой публике1 2.
«... Ангел или дьявол — человек имеет право требовать спра-
ведливого процесса для установления его виновности. Ангел или
дьявол — он имеет право требовать справедливого процесса не для
установления его общей социальной опасности, а для установления
его виновности в данном конкретном преступлении, в котором он
обвиняется. Такова буква нашего закона. Таков дух нашего закона.
И для буквы, и для духа имеется основание. Закон выполняется
людьми, а мы не верим, чтобы люди были вполне мудры или вполне
справедливы. Тем более мы не верим, чтобы люди были мудры или
справедливы по отношению к тем, чьи мнения, интересы, самые до-
рогие верования расходятся с их собственными интересами, соб-
ственными самыми дорогими мнениями.
«Общая социальная полезность» других людей в течение почти
всей истории означала для лиц, находившихся у власти, такое по-
ведение, действия и взгляды, которые не угрожали их собственному
пребыванию у власти. Наши предки научились этому у Джона3,
познали это вновь в период борьбы Йорка с Ланкастером, учатся
этому в настоящее время от ранних и поздних Стюартов 4. Приобре-
тенные ими познания оставили свой след на наших законах. Не
должностные лица должны судить, является ли обвиняемый соци-
ально опасным. Только законодатель может решать этот вопрос, и
законодатель должен решать его не для отдельных людей и не после
1 Этот новый порядок был принят в штате Массачусетс в
1939 году. Вряд ли можно, однако, считать, что указанный «поря-
док» гарантирует справедливый суд. Известно, что в период мак-
картизма реакционные силы расправлялись с прогрессивными эле-
ментами, например, с коммунистами, невзирая на указанный «по-
рядок».
2 Имеется в виду книга проф. Левеллина «The case of Sacco and
Wanzetti» (Chicago, 1940).
3 Профессор Левеллнн, по-видимому, называет Джоном англий-
ского короля Иоанна Безземельного (1167—1216).
4 Давая весьма нелестную характеристику предкам нынешних
правящих классов США, проф. Левеллин не без иронии указывает,
что эти предки научились бороться с недовольными (т. е. с прогрес-
сивными элементами) у своих бывших английских повелителей.
Левеллин в связи с этим вспоминает названного выше Иоанна
15-
— 227 —
события, но для целых групп, и притом для заранее определенных
групп... Единственная задача и единственное право должностных
лиц — прокурора, судьи или начальника тюрьмы — это иметь дело
с теми, которые каким-либо особым действием сами поставили себя
в ряды опустившихся. Каким-либо конкретным действием! И еще:
нам нужно охранять себя, должна быть некоторая объективная до-
стоверность, па которую люди могут указать, видеть ее и доказать
до того, как мы разрешим должностным лицам действо
вать. Таким образом, дело полиции и прокурора привлечь
заподозренных к ответственности. Дело суда и жюри увидеть, дей-
ствительно ли подозреваемый совершил конкретное преступление;
но даже определения этого факта мы не доверим лицам, которые
находятся у власти.
Таков, говорю я, дух нашего закона, так же как и его буква
И вы увидите, что это установлено для защиты каждого из нас
Каждый из нас завтра может стать неприятным для кого-либо из
властей. Вот от этого наш закон старается оградить нас.
Но есть и более глубокая мудрость в этих правилах. Они пред
назначаются главным образом не для прямой защиты угнетаемых
меньшинств. Если смотреть глубже и дальновиднее, они предназна-
чаются для косвенной защиты большинства от него самого. Никакой
человек не может заранее сказать, какая часть или партия среди
тысяч, находящихся в оппозиции, содержит плодородные зерна
нового движения вперед.
Мы должны верить ради самих себя, что закон, который мы
установили для себя и всех, кто живет среди нас, будет одинаково
применяться ко всем, кто живет среди нас, и к нам самим.
И все же эта глубокая мудрость (которую большинство из
нас в трезвые минуты видит и понимает и которую большинство
из нас в момент возбуждения может забыть) — эта глубокая муд-
рость является мудростью только отчасти. Другая часть такова:
людей как живых существ надо рассматривать в целом, а не по их
отдельным поступкам. История человека является суммой его дей-
ствий. Ценность человека в значительной мере зависит от того, кто
этот человек.
Если человек плох, если человек представляет собой угрозу,
почему мы должны беспокоиться о том, мог ли он или не мог со-
вершить одно данное действие, в котором его обвиняют; он мог сделать
массу других вещей, таких же плохих или еще худших. «Его так
или иначе следовало бы повесить». И даже если вы отбросите оба
эти положения, ни один здравомыслящий человек не сможет не со
гласиться с третьим: если человек плох, если он представляет собой
угрозу, потребуется гораздо меньше доказательств, чтобы убедить
вас, что он совершил конкретное преступление, чем если бы он был
Безземельного, а также период войны между Алой (Ланкастеры) и
Белой (Йорки) розами (1337—1453) и английскую королевскую ди-
настию Стюартов, ранних и поздних. Деятельность всех названных
властителей и в самом деле могла служить для американской бур-
жуазии примером того, как надо расправляться с инакомыслящими,
с теми, кто угрожает их интересам. По этому образцу Палмер и
его преемники расправлялись и расправляются с «радикалами», то
есть с теми, кто покушается на интересы американской буржуазии.
— 228 —
уважаемым гражданином. Поэтому, если вы верите, что эти два
итальянца были опасными людьми, неблагодарными многостра-
дальной Америке за ее благодеяния, людьми, способными на наси-
лие, нежелательными во всех смыслах, тогда:
1) вы сочтете, что они получили то, что заслужили, и винов-
ность или невиновность их в убийстве в Брейнтри покажется вам
относительно малозначащим обстоятельством. Вы будете склонны
тогда сказать: к чему вся эта суматоха, даже если машина непра-
вильно зацепила их, приняв за двух мошенников?
2) вы сочтете очень слабое доказательство вполне достаточным,
чтобы убийство в Брейнтри, в частности, можно было приписать
им. Это даже в том случае, если бы жюри ничего не сказало; даже
если бы комитет Лоуэлла не сделал своего доклада.
Если вы так думаете, потерпите тем не менее одно мгновение,
пока я спрошу, правы ли вы?
Что мы подразумеваем, когда говорим «плохой» или «представ-
ляет собой угрозу»? Если мы знаем, что человек носит оружие,
подозреваем ли мы, что он способен совершить нападение? Если
человек пишет книги, подозреваем ли мы, что он способен на под-
лог? Если мы знаем, что человек пьет, подозреваем ли мы, что он
может вести машину в состоянии опьянения? Это одна сторона во-
проса. Или является ли человек, чьи взгляды на систему собствен-
ности или нашу систему управления нам не нравятся, чьи мнения
мы ненавидим, боимся их, не желаем их, заслуживающим подозре-
ния, что он способен хладнокровно убить того, кто ему чужд? Разве
это одно и то же? Заметьте себе, инкриминируемое преступление —
это не убийство какого-либо высокого должностного лица, о котором
обвиняемые могли думать, что оно воплощает в себе или представ-
ляет ненавистную им систему. Согласитесь также, что это не бро-
сание бомбы во время стачки, когда может возникнуть вопрос о
том, что это сделано из сумасбродного убеждения в необходимости
применять насилие, если нужно одержать победу в борьбе за «права
человека». Это — хладнокровное нападение на кассира, совершен-
ное из корысти, судя по всему, из личной корысти.
Оба обвиняемых проявили несомненное мужество в выражении
своих взглядов и даже с некоторой веселостью шли навстречу
жертвам, требуемым, как казалось, этими взглядами. «Плохие» и
«представляющие угрозу», быть может! Но для этого рода «пло-
хих», этого рода «представляющих угрозу» разве наш вывод будет
таким уж правильным? Таким справедливым? Таким разумным?
И вообще будет ли он разумным?
С точки зрения здравого смысла (здравый смысл это — трез-
вое, спокойное размышление, когда человек, обладающий здравым
смыслом, действительно принимается мыслить) я говорю: мы ошиб-
лись, думая, что можно схватить этих людей без тщательной про-
верки их виновности в данном преступлении, только потому, что мы
считаем их «плохими». Но тут есть нечто большее. С точки зрения
закона, того закона, который является по букве и духу неотъемле-
мой частью установлений, которыми мы дорожим, лицу, проверяю-
щему факты, не дозволено даже рисковать тем, что такого рода
здравый смысл будет против него. С точки зрения закона обвини-
телю не разрешается по своей инициативе в процессе об «обыкно-
венном убийстве» обращать внимание жюри на социальные или гю-
— 229 —
литические взгляды подсудимых. Разумеется, закон идет еще
дальше: обвинителю не разрешается по его собственной инициативе
подчеркивать, что подсудимый был ранее осужден за какое-либо
преступление. Ему даже не разрешается сообщать, что подсудимый
был ранее осужден за преступление такого же характера, при та-
ких же обстоятельствах. Здесь в своем стремлении защитить обви-
няемого от предубеждений, защитить его даже от вероятности пред-
убеждения закон отнимает у жюри наиболее важные и убедитель-
ные факты. В этом исключительном случае, мне кажется, примене-
ние этого правила грубо противоречит здравому смыслу. Но то, чего
требуют эти правила, даже в крайнем случае (я сказал бы, даже
в абсурдном случае) доказывает нечто большее, нежели инерцию
закона. Это доказывает жизненность политики, которая требует
охранять жюри, проверяющее факты, от влияния понятий «плохой»
и «нежелательный» в применении к обвиняемым, безотносительно к
их виновности или невиновности в конкретном преступлении, этот
барьер ставится не только против предубеждений н политических
взглядов должностных лиц, находящихся у власти, но и против
предубеждений и политических взглядов тех, кто проверяет факты,
в пользу любого человека, ставшего обвиняемым.
Поэтому, если мы доверяем той форме правления, которую мы
унаследовали, и тому духу, которым пропитана эта форма правле-
ния, мы не можем допустить, чтобы радикал, как бы мы ни прези-
рали его взгляды и мысли и ни считали, что эти взгляды паправ
лены против самого правительства, был скорее признан виновным в
каком-либо конкретном преступлении, чем человек, чьи взгляды па
правительство мы сами готовы поддерживать. Если мы верим в
нашу форму правления, мы должны решиться, сжав зубы, судить
о доказательствах по их собственной ценности, хотя бы подсудимый
был самым ярым революционером. Мы должны так поступать не
ради него, а ради нас самих.
Но как будет в этом случае с другой точки зрения на «чело-
века в целом»? «Если человек плох, если человек представляет со-
бой угрозу, любой предлог, чтобы убрать его с дороги, может быть
лучше, чем бездействие». То, чего он не сделал до сих пор, он мо-
жет все же сделать... Не хватает доказательств (чисто случайно)
всего того зла, которое он должен был уже совершить? Это боль-
шая удача, если мы можем убрать такого человека с его вредо-
носного пути. Поэтому, к чему столько шума, когда его с этого пути
убирают?
В этом случае я могу только вернуться к тому, что уже сказано
выше. Это повторение, но оно повторяет лишь то, что слишком
часто забывают, едва услышав. Мы вверили себя институтам,
устанавливающим единственное суждение, на основании которого
государство может возбудить дело против человека — против лю
бого человека — согласно законодательству и конституции. Быть
может, это не очень мудрый способ решать вопросы, но, если это
так, тогда весь строй нашего управления недостаточно мудр. Мы
не можем одновременно и сохранить наш строй, и отбросить его.
Сохранять его, принимать его — значит принимать его дух вме-
сте с его буквой. «Мы должны верить ради самих себя, что закон,
который мы установили для себя и всех, кто живет среди нас, будет
одинаково применяться ко всем, кто живет среди нас, и к нам са-
— 230 —
зим». Уничтожьте это, уничтожьте хотя бы в применении к подлин-
ному негодяю, и мы будем уничтожены, страна, которой мы доро-
жим, будет уничтожена. Вы можете принять или отбросить наши
американские институты, но вы не можете принять их, вы не мо-
жете уважать их, не испытывая негодования, ярости, стремления их
исправить, если вы обнаружите, что человек был уничтожен за то,
чего он не совершил. Человек, любой человек, иностранец, радикал
или революционер, дезертир пли контрабандист! Не судьба этого
человека, судьба наших установлений поставлена на карту».
Профессор Левеллин прав. Если мы действительно ве-
рим в пашу государственную систему, мы должны пре-
дусмотреть и сделать все, что в наших силах, чтобы каж-
дый человек, обвиняемый в совершении преступления,
был справедливо судим беспристрастным судом. Но мо-
гут ли паши самые большие усилия привести к этой цели
без изменения всей нашей судебной системы?
Отвечая на этот вопрос, мы должны тщательно рас-
смотреть три проблемы: 1) представляет ли наша состя-
зательная система судопроизводства равные возмож-
ности обвинению и защите; 2) используют ли наши суды
наилучшим образом показания экспертов; 3) каково
придется подсудимому, являющемуся объектом враждеб-
ного отношения общества.
РАВЕНСТВО ВОЗМОЖНОСТЕЙ
ПРИ СОСТЯЗАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЕ СУДОПРОИЗВОДСТВА
У нас принята состязательная система судопроизвод-
ства. В гражданском процессе стороны должны преодо-
леть инертность суда. Стороны должны сформулиро-
вать вопросы, которые подлежат рассмотрению; они
должны произвести необходимые действия, обнаружить
важнейшие данные, найти необходимых свидетелей и
следить, чтобы были приняты меры к обеспечению их
явки. Суд нс обязан ‘производить никакого самостоятель-
ного расследования и не имеет возможности это сделать.
На суде стороны представляют свидетельские пока-
зания и другие доказательства. Никто не обязан достав-
лять материал, который оказал бы помощь его против-
нику или ослабил его собственную позицию. Теория та-
кой организации процесса заключается в том, что каж-
дая сторона должна найти и представить все, что может
благоприятствовать ее собственному делу и обнаружить
— 231 —
слабость ее противника. Вот таким образом устанавли-
вается истина в глазах беспристрастного суда. Это,
заметим, предполагает, что каждая сторона будет
обладать равными способностями, равной настойчи-
востью и равным счастьем в исследовании и обнаруже-
нии важнейших доказательств; что не будет случайных
обстоятельств, которые лишили бы одну из сторон необ-
ходимого свидетеля или сделали бы одно из ее сущест-
венных и важных доказательств неприемлемым или не
подлежащим приобщению, не лишая соответствующего
преимущества другую сторону; что обе стороны будут
обладать равным искусством в представлении материала
и равными способностями и убедительностью в моти-
вировке его значения для решения. Незачем убеждать
даже людей наименее сведущих, что эти предположения
отнюдь не основаны на фактах. Редко, если вообще ког-
да-либо, в судебных спорах они хотя бы приближаются
к истине. При нашей системе судоговорения и представ-
ления доказательств простой человек не способен сам
вести свой собственный процесс. Из числа адвокатов,
которые имеют разный уровень знаний, искусства и
опыта, уже не говоря о чувстве моральной ответствен-
ности, среднему человеку трудно выбрать добросовест-
ного поверенного; для людей невежественных и неопыт-
ных это почти невозможно. Тщательная подготовка часто
дорого стоит. Надлежащая подготовка к процессу в от-
ношении права и фактов требует затраты времени и де-
нег. Убедительное изложение требует искусства, превы-
шающего способности большего числа практикующих
адвокатов. Разумеется, многие судебные процессы пред
ставляют собой то, что общественное мнение приписы-
вает всем судебным процессам, — словесную битву
между адвокатами обеих сторон.
Конечно, юристы объявили, что уголовный процесс
не является полностью состязательным процессом. Госу-
дарство — это не обычный тяжущийся. Его представи-
тель не обязан выиграть. Уголовный апелляционный суд
штата Техас говорит:
«Обвинитель выполняет свой долг в отношении обвиняемого,
так же как и в отношении государства на процессе, где рассматри-
вается дело. Он не обязан и его не призывают добиваться осужде-
ния какими-либо иными способами или методами, чем те, которые
установлены законом... Председательствующие судьи обязаны за-
— 232 —
щищать лиц, обвиняемых в преступлении, от незаконного осужде-
ния, так же как они обязаны наблюдать, чтобы закон был выполнен.
Их обязанности имеют публичный характер и требуют соблюдения
законов, как установлено нашей писаной конституцией и нашими за-
конодательными актами».
Верховный суд Пенсильвании полстолетия тому назад
определил обязанности обвинителя в делах о преступле-
ниях, караемых смертью:
«Нам нетрудно, однако, измерить предел усердия, которое дол-
жен проявить защитник интересов государства в подобных случаях.
Прокурор является как бы судейским чиновником. Он представляет
государство, а государство не просит жертв. Оно ищет только спра-
ведливости, равной, беспристрастной справедливости, и долг про-
курора требует одинаково следить, чтобы ни один невинный человек
не пострадал, ни один виновный не избежал наказания. Исходя из
этого, он должен действовать беспристрастно. Он должен достойно
представлять интересы государства и не должен требовать от жюри,,
чтобы оно делало выводы из доказательств, которые не являются
строго законными».
В сборнике федеральных судебных прецедентов дело
Верджера в Верховном суде Соединенных Штатов изла-
гается так:
«Прокурор Соединенных Штатов является представителем не
обычной состязающейся стороны, но стороны, обладающей полнотой
власти, чья обязанность руководить беспристрастно равносильна
его обязанности руководить вообще и чей интерес поэтому в уго-
ловном процессе заключается не в том, чтобы выиграть дело, но в
том, чтобы свершилось правосудие. Если это так, то прокурор яв-
ляется в особом и очень определенном смысле слугой закона, двой-
ная цель которого -— чтобы виновный не избежал наказания и не
пострадал невинный. Прокурор может обвинять сурово и энергич-
но, — разумеется, он должен так делать. Но хотя он может нано-
сить тяжелые удары, ему не предоставлена свобода наносить удары
не по правилам. Его долг в той же мере воздерживаться от ненад-
лежащих методов, рассчитанных на то, чтобы добиться неправомер-
ного осуждения, как и использовать все законные средства, чтобы
настоять на справедливом осуждении».
По этому поводу авторы «Иллинойс Крайм Сюрвей»
замечают:
«Эти слова, должны мы заметить, описывают лишь одеяние
государственного обвинителя, когда он появляется на смотре закона.
Они выражают его, так сказать, парадную форму, которая наде-
вается лишь в особых случаях. Обычно государственный прокурор в
своих выступлениях не делает ничего подобного. Он является сра-
жающейся стороной в такой же мере, как представитель защиты.
— 233 —
который, кстати, также является работником правосудия. В тех слу-
чаях, когда представитель обвинения чрезмерно воинственен и его
боятся, он незаконно толкает дело в сторону осуждения».
Надо признать, что прокурор часто подвергается
сильным искушениям. Он не может убеждать подсуди-
мого давать показания. Он не может даже комментиро-
вать отказ подсудимого от показаний. Он не может тре-
бовать от него представления какого-либо доказатель-
ства в пользу обвинения, документального или иного. Он
должен убедить проверяющих в том, что подсудимый ви-
новен «за пределами разумного сомнения». Он не может
принести апелляционную жалобу на оправдательный
приговор. Защитник может преступить границы надле-
жащего поведения с малым риском повредить подсуди-
мому, поэтому, когда прокурор отвечает тем же, это часто
может казаться оправданным. Поскольку события раз-
вертываются на судебной арене, ключ — в руках предсе-
дательствующего судьи. Если он выполняет свои функции
мужественно и со знанием дела, он разрешит энергичное
-обвинение, но запретит недостойное; он будет ободрять
честную и разумную защиту, но воспрепятствует крюч-
котворству и злоупотреблению преимуществами. Он бу-
дет помнить, что судят подсудимого, а не его защитника,
и будет препятствовать, насколько возможно, тому, что-
бы неумение защиты повредило клиенту. Если он не вы-
полнит своих обязанностей, положение исправит пере-
смотр дела судом высшей инстанции, облеченным
властью изучить весь материал и отменить приговор,
•если того потребует справедливость.
Но как обстоит дело с подготовкой к процессу? Оче-
видно следственные возможности государства значи-
тельно превышают возможности обыкновенного подсу-
димого. Предположим, что оно добыло документы, со-
держащие доказательства, благоприятные для подсуди-
мого, или сведения, которые могут привести к обнару-
жению подобных доказательств. Обязано ли оно пере-
дать подсудимому такой благоприятный материал? Если
обвинитель обнаружит свидетелей, знающих «из первых
рук» о важных данных, чьи показания будут благо-
приятны для подсудимого, должен ли он вызвать их
или, по крайней мере, сообщить об этих фактах защите?
Поведение современного среднего американского проку-
рора обрисовано в резюме, представленном свыше 40 лет
— 234 —
назад, в котором был поднят вопрос о том, имеет ли
подсудимый право знакомиться со стенограммой пред-
варительного допроса свидетелей и с протоколом засе-
дания большого жюри, которыми прокурор пользо-
вался в качестве основания для своего допроса на
процессе?
«Быть может, в какой-либо далекой Утопии настанет день, ко-
гда представитель государства и представитель подсудимых, уча-
ствующие в процессе, будут сотрудничать в духе взаимной справед-
ливости и искреннего желания помогать друг другу в представлении
интересов соответствующих сторон».
По-видимому, и суд был такого же мнения.
«Другой аргумент заключается в том, что прокурор пред-
ставляет общество, одним из членов которого является Роодс
(подсудимый), что, выполняя свой долг, он действует в качестве
полусудьи и что он должен помогать защите, когда есть необходи-
мость в такой помощи. Мы согласны с тем, что этот чиновник не
должен стремиться к осуждению невинного и он нс должен уничто-
жать или скрывать доказательства, которые могут способствовать
оправданию подсудимого. Но мы отрицаем, что он должен помо-
гать защите. Государство предоставляет защитников нуждающимся
заключенным и оплачивает их. Когда процесс начался, суд является
не дружеской беседой, а настоящим судом. Никакие болезненные
чувства или симпатии к кому-либо, обвиняемому в совершении пре-
ступления, не должны заслонять прав общества. В наши дни пре-
ступники искусны и хитры, и идет борьба за власть между народом
и преступниками. Никаким правилам вежливости пли предпола-
гаемому равенству условий не должно быть разрешено опрокинуть
практику, санкционированную долгим опытом» *.
Большинство американских судов до сих пор придер-
живается взгляда, что прокурор не должен передавать
свои документы или доказательства защите. Некоторые
прокуроры полагают, что они превысили бы свою власть,
осуществляя подобную передачу без законодательной
санкции, а законодательство медлит с этим. Более даль-
новидные судьи заявляют, что председательствующий
судья может в силу своей дискреционной власти прика-
зать обвинителю ознакомить обвиняемого с находящими-
ся в распоряжении обвинения документами, содержа-
щими доказательства, благоприятствующие подсудимо-
1 Приведенные цитаты, как отмечается в справке авторов, взяты
ими из определения по делу «Роодс-США», слушавшегося в штате
Огайо.
— 235 —
му. Помехой дальнейшему следованию по этому пути
является опасность злоупотреблений со стороны амораль-
ных членов адвокатуры. С этой опасностью нельзя не
считаться, если учесть, насколько более эффективным
является отправление уголовного правосудия в Англии,
чем в любой соответствующей области в Соединенных
Штатах.
Судьи, знакомые с характером и традициями
английской адвокатуры, сравнивая их с нравами амери-
канской адвокатуры, в особенности в наших больших
городах, должны чувствовать полную справедливость
утверждений, что до тех пор, пока американская адвока-
тура не очистится от подозрительных элементов, а пред-
варительные процессы и судебные следствия не будут
решительно освобождены от авантюристов, самое боль-
шее, что можно сделать без угрозы для общества, это
предоставить председательствующему судье власть тре-
бовать от прокурора, чтобы он не скрывал находящихся
в его распоряжении сведений по делу и документальных
доказательств.
Таким образом подсудимому будет дана честная и
равноценная возможность подготовиться к процессу. Но
даже при этом условии не может быть оправдана невоз-
можность добиться, чтобы в силу закона или постанов-
ления суда прокуратура, если ей известно о существова-
нии свидетелей, располагающих сведениями о фактах,
благоприятных для подсудимого, была бы обязана сооб-
щать об этом подсудимому.
Здесь опять-таки ключ в руках председательствую-
щего судьи. Его компетентность и порядочность, разу-
меется, не создаются какими-либо правилами, вытекаю-
щими из законов или судебных решений. Никакая
система отправления правосудия не может быть —- и это
также правильно — удовлетворительной, если она по-
строена на предположении, что председательствующий
судья нечестен или несведущ. Неизбежно, что некоторые
председательствующие судьи окажутся увертливыми,
пристрастными или иным образом неподходящими для
судейской должности. Обезопасить себя в таких случаях
можно пересмотром всех материалов дела судом выс-
шей инстанции, облеченным властью отменять приговор,
если основы правосудия не были соблюдены на про-
цессе.
— 236 —
ПОКАЗАНИЯ ЭКСПЕРТОВ
ПРИ СОСТЯЗАТЕЛЬНОЙ системе судопроизводства
Некоторые из наиболее печальных результатов на-
шей состязательной системы проявляются, когда ее при-
меняют к порядку представления доказательств и до-
проса свидетелей. Она причиняет больше вреда, чем
обычно, когда рассматриваемые вопросы требуют осо-
бого искусства, наблюдательности или умения делать
выводы из наблюдаемых фактов. Судебная практика со-
вершенно ясно показала, что по многим делам, как граж-
данским, так и уголовным, показания экспертов не
просто желательны; они служат основой всего. Уже в
XIV столетии судьи призывали себе на помощь экспер-
тов. Эти люди, сведущие в искусствах и науках, перво-
начально вызывались не как свидетели одной из сторон,
но как помощники суда. По мере того, как форма суда
присяжных изменялась и жюри стали судить главным
образом на основании материала, предлагаемого судом,
а не на основании материалов, известных им самим или
ставших им известными с помощью частного расследо-
вания, эти помощники суда превратились в свидетелей
перед жюри. В качестве свидетелей они избирались и
избираются сторонами. Правда, если речь идет об обыч-
ных фактах, сторона может выбрать среди лиц, обла-
дающих соответствующими сведениями, тех, чьи наблю-
дения и воспоминания благоприятны для ее дела. Но
эти лица будут говорить о вещах, хорошо знакомых при-
сяжным. Их показания могут быть оценены в свете жи-
тейской практики. Их восприимчивость, память и искрен-
ность могут быть испытаны путем перекрестного допроса,
который должен вестись в выражениях, понятных для
обыкновенного человека. Выводы и заключения, которые
они могут сделать, будут иметь должный вес благодаря
их более высокой наблюдательности и способности де-
лать правильные выводы из своих наблюдений. Предмет
показаний экспертов обычно лежит вне кругозора прос-
того обывателя. Он требует специальных знаний, искус-
ства, опыта или навыка в восприятии фактов, умения
делать точные выводы или всего этого вместе. В тех слу-
чаях, когда эксперты, умеющие с равной убедитель-
ностью излагать свои мнения, расходятся между собой,
жюри оказывается практически беспомощным.
- 237 —
Следовательно, чрезвычайно важно, чтобы эксперты-
свидетели обладали должной квалификацией, были
честны и беспристрастны. До тех пор пока они являлись
помощниками суда, эти качества в большинстве случаев
были им присущи. При состязательной системе, когда
они стали свидетелями, искушение сделать их своими
приверженцами очень возросло и ему не сопротивлялись.
В самом деле, в большинстве случаев они оставляют
роль свидетелей и становятся экспертами-адвокатами.
Даже с этим можно смириться, если бы они были све-
дущи и честны. Однако уродливая правда заключается
в том, что зачастую наиболее невежественный является
наиболее бойким на язык, наиболее убедительно изла-
гает свои взгляды и наиболее категоричен в суждениях.
Он умеет также приспособить свое мнение к интересам
стороны, оплачивающей его. Он обладает искусством
темной и вводящей в заблуждение фразеологии. Показа-
ния экспертов по вопросу о вменяемости в уголовных,
делах, их диагнозы и прогнозы в спорах о преступлениях
против личности бывали позорны. Показания экспертов в
отношении спорных документов благодаря г-ну Альбер-
ту С. Осборну и его ученикам начинают заслуживать
уважение. То же самое можно сказать об экспертизе в
области баллистики, идентификации дерева, металла..
бумаги и групп крови. Но это пока еще только
начало.
Нет необходимости доказывать, что баллистические
показания по делу Сакко и Ванцетти не могли оказать
никакой реальной помощи жюри. Нет сомнения, что по-
казания Проктора ввели в заблуждение и судью, и жюри.
Гамильтон явно был экспертом-адвокатом и вдобавок не
слишком щепетильным. Ван-Амбург превратился из ко-
леблющегося свидетеля на процессе в настойчивого обви-
нителя при рассмотрении ходатайств о пересмотре дела.
Поведение экспертов в этом случае не должно вызывать
удивления: до тех пор, пока эксперты будут выбираться
сторонами и отдавать в наем свои услуги как адвокаты,
до тех пор жюри будет находиться в их власти, и реше-
ние или вердикт будет опираться на нечто, немногим
лучшее, чем догадки. Даже честный эксперт, если он
рассматривает сам себя как адвоката, будет следовать
по пути, указываемому защитником. Он станет делать
упор на данных, благоприятствующих его клиенту, и.
— 238 —
уменьшать значение тех, которые благоприятствуют его
противнику. Он будет так формулировать намечаемые
вопросы, чтобы это дало ему возможность высказать
явно благоприятное для его клиента мнение и убедит
самого себя, что эксперт противной стороны должен
проделать такую же работу для своего клиента. Вред-
ные последствия состязательной системы, доходящие до-
таких пределов, особенно в уголовных делах, становятся
угрожающими и нетерпимыми. При таком положении
председательствующий судья должен руководить. Ему
должна быть предоставлена власть выбирать бесприст-
растных сведущих экспертов тогда, когда помощь экс-
пертов может быть полезной. Жюри должно быть осве-
домлено о том, что этих экспертов выбрал суд. Вероят-
но, невозможно запретить сторонам вызывать других
экспертов, но их показания должны обсуждаться с уче-
том их связи со сторонами. Защита от несведущего, при-
страстного или продажного судьи заключается в исчер-
пывающем пересмотре дела судом высшей инстанции.
ВЛИЯНИЕ НА УЧАСТЬ ПОДСУДИМОГО
ВРАЖДЕБНОГО ОТНОШЕНИЯ ОБЩЕСТВА
Даже если имеется энергичный, но справедливый
прокурор, опытный защитник и беспристрастный знаю-
щий судья, возможен ли справедливый суд в обществе с
устойчивыми чувствами и твердым предубеждением в
отношении вопросов, подлежащих разрешению? Если бы
рабочий агитатор появился в угольном районе штата
Северная Миннесота в первом десятилетии нашего века
и попытался объединить в союз рабочих угольных и
железных рудников, в результате чего был бы причинен
вред личности или собственности, и если бы против аги-
татора было возбуждено уголовное дело, было ли бы
возможно избрать из среды тех, кто имел право быть
выбранным для выполнения обязанности присяжного,
12 человек, свободных от сознательного или бессозна-
тельного предубеждения? По всей вероятности, в Мин-
несоте произошло бы нечто, подобное тому, что произош-
ло около 20 лет назад в штате Северная Каролина, так
как преобладающие чувства общества, если исключить
из него чужеземных и ненатурализованных рабочих..
— 239 —
были похожи на те, какие были в Северной Каролине в
конце 1920 года. В апреле 1929 года в Гастонии толпа
разгромила штаб вновь организованного рабочего союза,
который проводил забастовку на местной хлопчатобу-
мажной фабрике. Союз создал новый штаб и держал
вокруг него вооруженный патруль. 7 июня во время
стычки с полицией в штабе союза был убит начальник
полиции, а три других полицейских и один забастов-
щик — ранены. 16 членам союза было предъявлено об-
винение в убийстве первой степени. После трех недель
процесса один из присяжных заболел, и 16 августа был
-объявлен перерыв. В ту же ночь нескольких членов сою-
за похитили, а одного избили. 21 августа толпа обст-
реляла грузовик, везший забастовщиков, и убила Эллу
Мэй Уиджин, «поэтессу-лауреата» забастовщиков. 30
сентября 1929 г. 16 подсудимых снова предстали перед
судом. Государственное обвинение прекратило дело 9 из
них и смягчило обвинение против остальных 7 до убий-
ства второй степени. Прокурор задавал многочисленным
свидетелям вопросы относительно их коммунистических
взглядов, но никто не требовал от них ответа. Однако
подсудимого Билла спросили относительно распростра-
нения им коммунистической литературы, критиковавшей
среди прочего полицию и боссов Гастонии. От жены под-
судимого Миллера потребовали прочтения выдержек
из печатных отрывков, которыми она пользовалась
при обучении детей забастовщиков, включая сле-
дующее:
«Правительство стоит за рабство для рабочих, нищету и голод-
ную смерть для детей рабочих... Правительство является орудием
боссов против рабочих... Мы призываем вас присоединиться к
«юным пионерам», организации детей рабочих. ., которая постоянно
борется за лучшие условия для детей рабочих.., которая борется
за создание правительства рабочих и фермеров, подобное тому, ка-
кое существует в Советской России».
От нее также потребовали ответа на вопросы о ее ре-
лигиозных убеждениях и признания, что для нее не со-
ставляет разницы, присягнула ли она на библии или на
каком-либо журнале.
Во время заключительной речи прокурор опустился на
колени и начал молиться в присутствии жюри. Он взял за
руку вдову начальника полиции, дал ей продырявленный
пулей пиджак ее убитого мужа и клялся, что государство
- - 240 —
отомстит за нее. Он называл подсудимых дьяволами, ком-
мунистами, исчадиями ада. В ответ суд увещевал его сдер-
живаться ради протокола и предложил жюри не прини-
мать во внимание ненадлежащих доводов. Жюри приз-
нало всех семерых виновными в том, что им инкримини-
ровалось.
При рассмотрении апелляции верховный суд Север-
ной Каролины установил, что перекрестный допрос подсу-
димого Билла велся правильно, «так как клонился к то-
му, чтобы показать, какие цели и задачи ставят себе чле-
ны союза и какими методами они предполагают выпол-
нять свои задачи». То же самое было сказано относитель-
но перекрестного допроса г-жи Эдит Саундерс Миллер,
жены Кларенса Миллера, в отношении того, чему она обу-
чала детей забастовщиков. Эти вопросы имели отношение
к обвинению подсудимых «в том, что они составили заго-
вор и незаконно договаривались между собой оказывать
сопротивление служителям закона, представителям пра-
вительства, поэтому законно было выяснить, какое уча-
стие, если вообще они в этом участвовали, принимали
подсудимые в подстрекательстве к сопротивлению должно-
стным лицам и недовольству правительством». Религиоз-
ные взгляды г-жи Миллер имели отношение согласно за-
кону к тому, заслуживает ли она доверия. Неправильные
действия прокурора были исправлены напутствием
судьи.
Большое жюри графства Гастонии отказалось предъ-
явить обвинение кому-либо в похищении и избиении заба-
стовщиков или в убийстве г-жи Уиджин. Тогда губернатор
предложил судье Мак-Элрой произвести расследование, и
гот отобрал 16 человек для большого жюри, которое
предъявило 5 лицам обвинение в убийстве г-жи Уиджин.
На их процессе после получасового разбирательства жюри
признало всех подсудимых невиновными. Четверым было
предъявлено обвинение в избиении и похищении, все были
признаны невиновными.
Требуется наивность, выходящая из ряда вон, чтобы
поверить тому, что присяжные, которые осудили Билла и
Миллера, не находились под влиянием своих политических
и экономических взглядов и были способны не обращать
внимания на страстные выпады прокурора или что при-
сяжные, которые так быстро оправдали людей, обвинен-
ных в убийстве г-жи Уиджин, в избиении и похищении за-
16 Наследие Сакко и Ванцетти — 241 —
бастовщиков, не отразили предубеждений общества про-
тив коммунистов и рабочих агитаторов. Были ли подсуди-
мые в каком-либо из этих случаев выновны или нет —
это может явиться предметом спора, но то, что они бы-
ли судимы присяжными, свободными от сознательной или
бессознательной предвзятости, могут утверждать лишь
те, кто обладает безграничной верой в человека и не
имеет опыта в судебных делах.
В штате Флорида подсудимые-негры были осуждены
за убийство первой степени. При проверке протокола про-
цесса верховный суд Флориды не обнаружил ошибок в су-
допроизводстве.
Однако суд, предполагая, что осуждение было осно-
вано на вынужденных признаниях, дал разрешение под-
судимым поставить об этом вопрос перед судом, рас-
сматривавшим дело, а затем приказал этому суду рас-
сматривать дело вновь с участием жюри. Жюри решило
вопрос не в пользу обвиняемых.
При рассмотрении апелляции верховный суд Флориды
установил, что суд, который рассматривал дело, правиль-
но поставил вопрос, не были ли получены признания
путем применения силы или под страхом насилия над
личностью или посредством принуждения, но упустил из
вида поставить вопрос, были ли они действительно даны
свободно и по доброй воле. Поэтому дело было
возвращено на пересмотр. Затем подсудимые до-
бились передачи дела на рассмотрение в другое граф-
ство. Председательствующий судья в этом графстве пра-
вильно поставил перед жюри все вопросы, касающиеся
признаний, однако жюри вновь решило их не в пользу
подсудимых. Верховный суд Флориды большинством голо-
сов утвердил приговор низшего суда. Верховный суд Сое-
диненных Штатов постановил, что, поскольку установле-
но затягивание допроса подсудимых, это и привело к приз-
наниям, с точки зрения закона, эти признания не могут
считаться свободными и добровольными. Он отменил при-
говор.
Из позднейшего отчета суда Флориды видно, что
подсудимые были преданы суду в соответствии с новым
обвинительным актом. Из истории этого дела явствует, что
эти подсудимые, по всей вероятности, никогда не добились
бы оправдания от жюри. Были они виновны или нет,
остается в области догадок. Что они пользовались преи-
- 242 —
муществами всех процессуальных гарантий дела для своей
защиты — это безусловно. Но столь же достоверным ка-
жется и то, что они никогда не смогли бы обеспечить се-
бе вполне беспристрастное жюри.
В апреле 1931 года в Скотсборо, в штате Алабама,
девять негров предстали перед судом по обвинению в из-
насиловании двух белых девушек. Преступление было со-
вершено на одной из платформ движущегося товарного
поезда. Хэйвуда Паттерсона и Роя Райта судили каждого
в отдельности; Уимаса и Норриса судили вместе; осталь-
ных пятерых судили одновременно. Процесс Уимаса и
Норриса занял менее двух дней, Паттерсона — полдня,
процесс пяти — полдня, Райта — несколько часов. Со
всеми процессами покончили в течение недели, и восемь
из подсудимых были признаны виновными. По делу Роя
Райта, которому в то время было всего 13 лет, вынесе-
ние приговора задержалось из-за расхождения в мнении
присяжных: П голосовали за смертную казнь, а 1 на-
стаивал на пожизненном заключении. Для обоснования
вердикта было вполне достаточно доказательств, так как
многие из обвиняемых давали показания друг против дру-
га, а девушки решительно подтверждали свои показания
перед судом. Хотя имелось много противоречий и много
неправдоподобного в этих показаниях, жюри действовало
в пределах своих полномочий, решая все спорные вопросы
против подсудимых. Однако из протокола становится яс-
ным, что подсудимые в действительности не получали су-
щественной помощи от защиты и что защита представу
ляла их интересы только номинально.
По этой причине Верховный суд Соединенных Шта-
тов установил, что подсудимые не пользовались преимуще-
ствами, предусмотренными процессуальным законом, и
отменил приговор, который был утвержден верховным су-
дом Алабамы при особом мнении верховного судьи Эн-
дерсона.
Дело Хэйвуда Паттерсона рассматривалось первым в
серии вторично рассмотренных дел.
Подсудимым удалось перенести слушание дела из
Скотсборо в Декатур, их интересы представлял способ-
ный защитник, адвокат из Нью-Йорка. По делу Паттер-
сона защитник возражал против обвинительного акта на
том основании, что большое жюри неправильно избрано,
так как негров систематически исключали из его состава.
its*
— 243 - -
Показания в пользу обвинения были значительно слабее,
чем на первом процессе; показания в пользу защиты —
значительно сильнее. Одна из девушек присягнула, что вся
история об изнасиловании была выдумкой. Тем не менее
Паттерсона осудили. Рассмотрев ходатайство о пересмотре
дела, судья Хортон, не слушая речей, отменил вердикт,
как противоречащий силе доказательств и основанный на
не заслуживающих доверия показаниях предполагаемой
жертвы, которая вновь настаивала на своей первоначаль-
ной версии. В результате третьего процесса Паттерсона
под председательством другого судьи и с другим составом
жюри он был вновь осужден. Этот приговор был отменен
Верховным судом Соединенных Штатов с ссылкой на си-
стематический отвод негров из состава большого жюри.
Остальные обвинительные приговоры были также анну-
лированы. После этого прокурор, отказавшись от обвине-
ния, нашел предлог для освобождения пяти из подсуди-
мых. Остальные четверо были вновь осуждены. Одного
приговорили к смерти, но этот приговор был изменен гу-
бернатором с заменой смертной казни пожизненным за-
ключением; второго — к заключению на 99 лет; третьего
и четвертого — к заключению на 75 лет.
Эти последние процессы происходили в июне и июле
1937 года. Шестилетний промежуток времени не смягчил
предубеждений присяжных в достаточной мере, чтобы они
дали доказательствам такую же оценку, какую дал судья
Хортон. Пятеро из подсудимых были спасены прокурором;
жестокость приговоров была смягчена губернатором и со-
ветом по вопросам помилования и досрочного ос-
вобождения.
В графстве Полк, в Техасе, вечером 10 августа 1937 г.
после отчаянного сопротивления была изнасилована г-жа
Кочрэн. Подсудимый Боб Уайт был признан виновным в
этом преступлении и приговорен к смерти. При рассмотре-
нии апелляции в техасском уголовном апелляционном
суде он жаловался, что прокурор в своем заключительном
обращении сказал:
«Взгляните в зал суда, он наполнен жителями графства
Полк, требующими смертной казни для Боба Уайта».
Председательствующий судья отказался подписать
список возражений, удостоверяющий, что подобное заяв-
ление было сделано, но он так долго не давал никакого
ответа, что подсудимый потерял возможность как-либо
— 244 —
иначе добиться включения этого материала в протокол.
По этой причине суд отменил приговор, заявив, что даже
без этого предполагаемого заявления выступление проку-
рора было настолько пристрастным, что требовало отме-
ны приговора, исходя из ранее высказанного мнения, что
в случае, подобном данному, «достаточно, быть может, не-
значительного повода, чтобы нанести ущерб интересам об-
виняемого». При вторичном рассмотрении дела Уайт был
осужден и вновь приговорен к смерти. Техасский суд
утвердил этот приговор, но Верховный суд Соединенных
Штатов отменил его вследствие того, что в качестве дока-
зательств против Уайта было принято ненадлежащим об-
разом полученное признание. В то время, когда составля-
лось жюри для третьего процесса, У. С. Кочрэн в зале су-
да выстрелил в Уайта и убил его. Он немедленно отдался
в руки полиции и был тут же освобожден под залог в 500
долларов. При рассмотрении его дела об убийстве Уайта
он был сразу оправдан. Был ли виновен Уайт, невозможно
сказать. Что он ни разу не был судим «справедливым су-
дом» — как принято говорить у наших юристов, — несом-
ненно. Что Кочрэн был виновен в величайшем оскорбле-
нии суда и предумышленном хладнокровном убийстве, не
вызывало и не вызывает сомнений. И все же два состава
жюри признали Уайта виновным, а другое жюри объявило
Кочрэна невиновным.
Эти несколько случаев являются лишь иллюстрацией к
тому, что знает каждый опытный судья и каждый опыт-
ный адвокат. Почти невозможно добиться вердикта, про-
тиворечащего общепринятым в данном округе взглядам.
Иногда для осведомления жюри о чувствах местного на-
селения устраиваются демонстрации в зале суда или вне
его. Иногда признаки предубеждения внешне не прояв-
ляются, но присяжные разделяют чувства своих сограж-
дан. Предполагать, что лекарством может служить упразд-
нение суда присяжных, было бы бессмысленно. Но по
меньшей мере следовало бы применить паллиатив. Обви-
няемому должна быть предоставлена привилегия выби-
рать между составом суда в лице одного судьи или со-
ставом суда из трех судей. Следует считать, что возмож-
ность быть судимым судом присяжных является в основ-
ном личной привилегией и что обвиняемый может при
надлежащих условиях отказаться от пользования этой
привилегией.
— 245 —
выводы
Только что обсужденные случаи вызывают обычные
сомнения в том, какой степени совершенства можно ожи-
дать от действия созданных людьми установлений. И ин-
дивидуумы, и общество всегда бывают в какой-то мере
потрясаемы страстями, присущими всякому спору. При-
нято думать, что понимание этих страстей является обла-
стью ученых, изучающих историю общества и социальную
психологию. Но это не значит, что адвокаты, судьи, зако-
нодатели и прочие граждане, ревностно относящиеся к
доброму имени юстиции, должны устраняться от возмож-
ности внести определенные улучшения в наш уголов
ный процесс.
Мы не можем надеяться, что людям, обвиняемым в
совершении преступления, будет обеспечен справедливый
суд, если только законодательными актами, поста-
новлениями суда или судебными решениями не будут
обеспечены: а) полное ознакомление подсудимых с при-
менением надлежащих мер предосторожности со всем об-
винительным материалом на всем протяжении процесса,
б) справедливость в изложении обвинительного материала
без разжигания страстей или предрассудков, в) честная
и беспристрастная помощь экспертов в проверке фактов,
связанная с особым искусством наблюдения или умением
делать выводы из имеющихся данных, г) право обвиняе-
мого отказываться от суда присяжных и быть судимым
судьей или составом судей в случаях, когда чувства и
предрассудки местного населения затрудняют созыв жю-
ри, свободного от сознательного или бессознательного пре-
дубеждения. Разумеется, ни одна из этих предлагаемых
кер предосторожности, ни какие-либо другие меры не мо-
гут сделать работу судей или адвокатов безупречной. Од-
нако они в значительной мере уменьшат шансы на допу-
щение грубых судебных ошибок.
Имея перед собой этот обзор противоречий в области
правосудия, мы теперь подготовлены к тому, чтобы ис-
следовать, каким образом наш социальный порядок вынес
свой неофициальный, но от этого не менее ясный вердикт
о Сакко и Ванцетти.
ЖИТЕЛИ НОРФОЛКА
Когда 31 мая 1921 г. Сакко и Ванцетти вошли в зал
заседаний суда в Дедхеме, население округа, в котором их
должны были судить, по-видимому, располагало уже мно-
гочисленными фактами, касающимися обвиняемых, и зна-
ло, какие о них имеются мнения. До этого обвиняемые
уже больше года провели в различных тюрьмах. Сплетни,
особенно газетные, сделали свое дело. К счастью или к
несчастью для обвиняемых еще до начала открытого су-
дебного разбирательства о них было многое известно.
Прежде всего, всем было известно, что обвиняемые —
иностранцы, итальянцы. По-видимому, предполагали — и
это соответствовало действительности, — что обвиняемые
являлись иностранными подданными, которые не попыта-
лись стать американскими гражданами. Семью месяцами
ранее в палате депутатов Италии были заданы вопросы
относительно обвинения Сакко и Ванцетти, и этот факт
был сообщен американской прессой. В январе 1921 года в
ежемесячном органе индустриальных рабочих мира была
опубликована статья, озаглавленная «Война против чу-
жеземного элемента в Новой Англии». Конечно, этот жур-
нал не имел широкого распространения среди янки, про-
живавших в графстве Норфолк, но жители Норфолка
вполне могли ознакомиться с письмами только что со-
зданного Комитета защиты Сакко и Ванцетти, в которых
предлагалось собирать средства для борьбы с «наступле-
нием против рабочих иностранного происхождения». И,
наконец, в первый день допроса свидетелей на суде в
«Нью-Рипаблик» появилась статья под названием «Ино-
странцы».
Населению графства также было известно, что Сакко
и Ванцетти рабочие, но, возможно, между ними проводи-
— 247 —
лось определенное различие. Сакко был опытным, высоко
квалифицированным мастером, хозяин ценил его и дове-
рял ему. Безусловно, могло возникнуть чувство острой
зависти к удачливому иностранцу, который иногда за-
рабатывал целых 80 долларов в неделю. Ванцетти, напро-
тив, занимался самым разнообразным неквалифицирован-
ным трудом, не имел профессии и больших денег не зара-
батывал; в лучшем случае к нему, возможно, относились,
как к добродушному, но беспомощному «итальяшке»,
«даго».
Однако все понимали, что этим не исчерпывались све-
дения об обвиняемых. Оказалось, что Сакко и Ванцетти
не желали удовлетвориться теми правами и заработной
платой, которые в США предлагались рабочим иностран-
ного происхождения. Оба они были рабочими агитато-
рами. В 1913 году Сакко оказал активную помощь стачке
в Хопдейле. Организатор этой стачки охарактеризовал его
как «одного из тех молчаливых, активных, искренних ра-
бочих, которые свободно отдают товарищам свое время
и свои деньги» и завоевывают «своей честностью и умом
полное доверие».
Наиболее широко известным фактом, касающимся об-
виняемых, — это повсеместно принималось во внимание и
обсуждалось — был их радикализм. Литература, распро-
страняемая комитетом защиты Сакко и Ванцетти, подпи-
сывалась некиим Лопецом. В январе 1921 года был издан
приказ о депортации Лопеца как нежелательного ради-
кала иностранного происхождения.
Во время процесса присяжным разрешали читать га-
зеты (из которых были вырезаны заметки, касающиеся
дела Сакко и Ванцетти). За четыре дня до вынесения вер-
дикта «Таймс», издаваемая в Нью-Йорке, поместила
статью под заголовком «В Канзасе убит прокурор, обви-
нявший ИРМ». И здесь же, в зале заседаний суда, нахо-
дился адвокат Сакко, Фред Мур, получивший известность
как мужественный защитник интересов ИРМ на много-
численных процессах, которые вела эта организация.
«Нью-Рипаблик» высказывала сожаление по поводу ши-
рокого распространения той точки зрения, что «иностран-
ные подданные считались «красными», а «красные» были
вне закона. Свидетели, выступавшие на суде в Кейп-Код,
и судебные работники, по-видимому, не были свободны от
этой психологии толпы». Как ни грустно сознавать на-
— 248 -
личие такого предупреждения, оно, действительно, имело-
место. Оба обвиняемых были «красными», и Ванцетти, во
всяком случае, в течение нескольких лет гордо и открыто
заявлял о своих взглядах.
Более или менее широко могли быть известны жителям
Норфолка и некоторые другие факты из биографии обви-
няемых. Возможно, ходили разговоры об их атеизме и о
том, что они отошли от своей церкви — хотя трудно ска-
зать, как отнеслось бы к отступничеству от римско-католи-
ческой церкви американское общество, где преобладало
протестантское учение. В пользу Сакко в какой-то сте-
пени могло говорить то обстоятельство, что он являлся
порядочным, семейным человеком, отцом и с энтузиазмом
разводил аккуратный маленький садик.
Иностранный подданный, квалифицированный рабо-
чий, агитатор и «красный» — таков Сакко. Иностранный
подданный, рабочий без квалификации или странствую-
щий торговец, агитатор и «красный» — таков Ванцетти.
Эта репутация обвиняемых должна была быть известна
тысячам жителей Норфолка, сотням этих жителей, вклю-
ченным в списки присяжных заседателей, и тем 12, кото-
рые были выбраны для установления виновности или не-
виновности обвиняемых. Теперь вопрос, который мы
должны здесь разрешить, сводится к следующему: в ка-
кой степени указанные сведения об обвиняемых повлияли
на решение присяжных. Вне зависимости от того, чему
нам хотелось бы верить, имеются ли какие-либо доказа-
тельства того, что глубоко укоренившаяся классовая анти-
патия сыграла свою роль, когда присяжные вынесли ре-
шение о виновности обвиняемых в убийстве первой сте-
пени.
*
*
Если мы попытаемся найти ответ на этот вопрос в фор-
ме конкретных доказательств, для этого можно обратиться
к письменному показанию под присягой, в котором гово-
рится, что старшина присяжных Рипли употребил следу-
ющее выражение: «Будь они прокляты, их так или иначе
следовало бы повесить». Рипли не может обелить ни то,
что судья Тэйер ничего не упомянул об этих словах, ни
та пышная софистика, которой занимались в связи с этим
верховный суд штата Массачусетс и Совещательный ко-
митет. Нельзя снять с Рипли обвинение в том, что он был.
— 249 —
полон злобы и не пригоден к тому, чтобы судить других.
Тем не менее весьма важно учесть, что дискредитирован
был лишь один присяжный. Мы не имеем права, не распо-
лагая иными доказательствами, считать, что кто-либо дру-
гой из 11 присяжных, коллег Рипли, также испытывал не-
нависть к обвиняемым и мог так же вульгарно и нечестно
принять преждевременное и предвзятое решение. Возмож-
но, что вердикт о виновности Сакко и Ванцетти был вы-
несен 11 людьми, самыми хорошими, искренними и поря-
дочными, каких только можно было разыскать в Нор-
фолке.
Однако если обратиться к исследованию косвенных до-
казательств, то ситуация представляется совершенно иной
и весьма плачевной. Имеется колоссальное количество са-
мых разнообразных доказательств, свидетельствующих о
том, что нигде в США и нигде в Массачусетсе нельзя бы-
ло, действуя обычными, принятыми путями, собрать состав
присяжных, большинство которых было бы свободно от
суеверных страхов, безрассудной ненависти и предрассуд-
ков, лишающих их права судить других людей. В этом —
зерно всей проблемы, связанной с системой присяжных.
Обвинения, выдвигаемые против присяжных, судивших
Сакко и Ванцетти, нельзя обосновать, но непригодность
любого состава присяжных заседателей разрешить вопрос,
подобный тому, который рассматривался в Дедхеме в 1921
году, может быть полностью доказана.
Обвинение, которое Сакко и Ванцетти могли бы предъ-
явить системе суда присяжных, основывается, в первую
очередь, на той разумной презумпции, что мнения и при-
вычные мысли, превалирующие в обществе в целом, будут
проявляться примерно с той же силой в любой группе
людей, выбранной из более крупной группы и представ-
ляющей се. Рассуждения населения штата Массачусетс по
поводу преступления в Пирл Харбор были подобны мы-
слям по этому поводу всего населения США в целом, и
700 или 800 людей в Массачусетсе — назовите их списком
присяжных, если хотите, — могли говорить от имени свое-
го штата. И нет сомнения в том,что 12 человек, обладаю-
щих средним умственным развитием и здравым смыслом,
пришли бы к тому же общему мнению по поводу нападе-
ния японцев. Эту презумпцию опровергнуть нельзя; она
представляет собой сущность всей нашей системы суда
присяжных; именно основываясь на этой презумпции, мы
— 250 —
с большей или меньшей охотой позволяем судить себя
нашим согражданам, когда нас в чем-нибудь обвиняют.
«Закон», на котором основываются Сакко и Ванцетти,
выступающие в качестве истцов на суде истории, прост,
но здрав.
В целом принцип этот достаточно эффективен. Когда
присяжные определяют размер компенсации за убытки,
которую должен выплатить человек, сжегший по небреж-
ности дом своего соседа, то вынесенный ими вердикт, по-
видимому, будет приблизительно соответствовать мнению
большинства по поводу размеров понесенного ущерба. Од-
нажды среди присяжных окажется человек, у которого ко-
гда-то давно сожгли дом (допустим, что его зовут Рип-
ли), — но в конце концов его мнение будет мнением
меньшинства.
Но представьте себе, что вся нация охвачена страхом
перед угрозой эпидемического заболевания; представьте
себе, что, хотя подсудимый на суде обвиняется всего лишь
в небрежности, всем известно, что в каком-то другом ме-
сте он распространил ужасный вирус, который может при-
нести смерть тысячам людей. По всей справедливости,
какие у него шансы быть оправданным присяжными в
составе миллиона, тысячи или двенадцати человек?
Именно в этом, во всей своей мрачной простоте, заклю-
чается сущность обвинения против системы суда присяж-
ных в том виде, как эта система действовала при рассмо-
трении дела Сакко и Ванцетти. Обвиняемых судили при-
сяжные, выбранные из числа людей, которые по своему
отношению к социальным проблемам были непригодны
для решения каких бы то ни было вопросов, связанных с
истерическими вспышками гнева.
Поскольку речь шла о присяжных, вынесенный ими
вердикт неизбежно должен был оказаться недоброкачест-
венным. Больное общество выносит больные решения.
* , *
К тому, что обвиняемые не принадлежали к какой-
либо религии, общественное мнение, странное дело, оста-
лось в значительной степени безразличным. В прессе уди-
вительно мало говорилось об атеистах или их попутчиках.
Если и было известно, что обвиняемые враждебно относи-
лись к «опиуму для народа», то едва ли это обстоятельст-
во взволновало общественность.
— 251 —
Однако когда задумываешься над положением ино-
странца в чужой для него стране, видишь, какие широкие
возможности открываются для непрерывного потока не-
доброжелательства. Человечество всех времен всегда было
немилосердно к чужеземцам, а Новая Англия, безусловно,
явила собой один из наиболее стойких примеров этой
огульной ненависти. В исторических трудах принято рас-
писывать столетнюю войну между окопавшейся олигар-
хией Бостона и грубыми ирландскими парнями, которые-
так много от нее и переняли. И то же наслаждение от ис-
пытываемой ненависти постоянно подчеркивается па де-
сятке других примеров. Истинный интеллигент Бикон Хил-
ла1 едва терпит интеллигенцию Нью-Йорка или Чикаго.
Домашние хозяйки Бостона рассказывают скверные исто-
рии о кануках 1 2 и жителях острова принца Эдуарда 3. Ир-
ландцы дают подзатыльники школьникам-евреям и раз-
рушают синагоги в Роксбэри 4. Древнее искусство давать
пинки побежденной стороне прекрасно понимают в столи-
цах Новой Англии.
В 1917 году в связи с войной эта привычка злобство-
вать достигла своего апогея.
Такой ничем не оправдываемой жестокостью отличал-
ся не один Бостон. В штате Висконсин прокурор «доста-
вил в свою контору шесть иностранцев, находившихся под
арестом, допросил, их под присягой, инсценировав судеб-
ную процедуру — допрашиваемые так ее и восприняли, —
и затем попытался использовать выпытанные у них таким
образом сведения в качестве доказательства против них».
В Нью-Йорке «окружной прокурор убеждал присяжных в
том, что фамилия обвиняемого в переводе означала «не-
законнорожденный», что он иностранец и находится в
призывном возрасте».
Имевшее место в 20-е годы недоброжелательство к ино-
странцам явилось естественным результатом враждебно-
сти к людям, не принимавшим участия в войне. По чьему-
1 Бикон Хилл — один из трех холмов полуострова, составляю-
щего северную часть Бостона. На Бикон-стрите находится резиден-
ция губернатора.
2 «Канук» — это слово в Канаде является презрительным наи-
менованием канадцев французского происхождения. В США так на-
зывают канадцев.
3 Остров принца Эдуарда расположен в северной части залива
Св. Лаврентия, принадлежит Канаде.
4 Роксбэри — район Бостона.
— 252 - -
то неблагоразумному решению правительство Соединен-
ных Штатов опубликовало списки «слекеров». Случайно
или неслучайно многие иностранцы не принимали участия
в войне. Здесь, на суде в Дедхеме, мы имеем дело с напы-
щенными патриотическими высказываниями председатель-
ствовавшего судьи и прокурора. Когда на суде выясни-
лось, что Сакко и Ванцетти уезжали в Мексику, это не
принесло им добра. Далее, как указал Эптон Синклер в
своем романе «Бостон», время начала процесса было вы-
брано чрезвычайно неудачно. 29 мая в Бостоне и его окре-
стностях многочисленные кварталы торжественно пере-
именовывались в память павших героев. 30 мая был днем
памяти погибших воинов. А 31 мая начался процесс. В
первую неделю июня отмечалась годовщина битвы у Бел-
ло-Вуд1, а Ванцетти стал впервые давать показания в
качестве свидетеля на следующий день после праздника
4 июля1 2. Патриотическое настроение населения прямо про-
тивостояло биографиям и мировоззрению обвиняемых.
США и жители Норфолка плохо относились к агита-
торам, иностранцам и «слекерам». Сакко и Ванцетти были
и первыми, и вторыми, и третьими. Они были также еще
чем-то гораздо худшим — радикалами.
*
*
На протяжении последних 60 лет в США превалирова-
ло позорное отношение к радикалам, отношение, недостой-
ное той терпимости, с которой в США относились к дру-
гим проблемам общественной жизни. Основным недостат-
ком нашего образа мышления было стремление причис-
лить всех людей, критикующих социальный порядок, к
одной категории и затем заклеймить их всех, наделяя чер-
тами, присущими лишь небольшому числу необузданных
1 Белло-Вуд — небольшой лесок вблизи Шато Тьерри во Фран-
ции, где во время первой мировой войны произошло столкновение
между американскими и германскими войсками. Битва длилась
около двух недель. Американские войска потеряли 285 офицеров и
7585 солдат ранеными, убитыми и пропавшими без вести В память
битвы французское правительство в 1923 году присвоило этому
лесу название «Буа де ла бригэйд де Марин» (лес имени морской
пехоты), американцы называют это место «лесом морской пехоты»,
а также Белло-Вуд.
2 4 июля — день декларации независимости США.
— 253 —
и горячих людей. Мы, кажется, никогда не извлекаем уро-
ков. Комментируя судьбу людей, казненных в связи с
происшествием в Хэймаркете в 1887 году1, Уильям Дин
Хауэллз писал: «В историческом плане дело обстоит так:
свободная республика убила пять человек — за идею».
В 1920 году пять должным образом избранных членов за-
конодательной комиссии штата Нью-Йорк были смещены
со своих постов, потому что являлись социалистами. В
недавнее время комиссия конгресса по расследованию ан-
тиамериканской деятельности оклеветала целую сотню
честных людей, выдав их за разного рода врагов
общества.
Настоящее исследование не ставит целью объяснить
причины этой нездоровой ненависти и не вносит каких-
либо рекомендаций для исцеления от нее. Чтобы понять
судьбу Сакко и Ванцетти, необходимо лишь показать, на-
сколько это недостойное чувство гнева было распростра-
нено, и проанализировать, в какой мере оно должно было
повлиять как на эмоциональную, так и на интеллектуаль-
ную стороны общественной жизни графства Норфолк.
Начало страху и ненависти было положено в 1887 го-
ду. Хэймаркетское дело возникло после того, как была
брошена бомба, стоившая жизни нескольким людям; про-
изошло это на митинге, посвященном поддержанию требо-
вания о восьмичасовом рабочем дне. Конечно, кто-то был
в этом виновен, и если нам вообще нужна законность, это
виновное лицо следовало бы выкорчевать из общества и
наказать. Однако обвинение не пыталось назвать лицо,
фактически бросившее бомбу; оно удовлетворилось тем,
что захватило группу из восьми человек и предъявило им
обвинение в «общем заговоре с целью свержения социаль-
1 Хэймаркет — площадь в Чикаго, где во время митинга заба-
стовщиков 4 мая 1886 г. провокаторами была брошена бомба, в
связи с чем власти арестовали группу руководителей и рядовых
участников забастовки. Четверых из них повесили как радикалов, а
еще четверых заточили в тюрьму. Один из этих последних умер в
заключении. Вердикт суда вызвал большое возмущение среди аме-
риканцев, так как виновность осужденных ровно ничем не была до-
казана. Огромное количество подписей было собрано под петицией
об освобождении невинно осужденных, и в 1893 году губернатором
Альтгельдом были помилованы оставшиеся в живых жертвы бур-
жуазного «правосудия». Любопытно отметить, что на площади был
водружен памятник — статуя полицейского, на пьедестале которой
высечена надпись: «Посвящается защитникам Чикаго во время вос-
стания 4 мая 1886 года».
- 254 —
кого порядка». Обвиняемые имели лишь отдаленное отно-
шение к самому преступлению. Но по тому времени, учи-
тывая общее настроение, обвинение против них считалось
достаточно обоснованным.
Протокол судебного заседания был мерзостью, если
рассматривать его с точки зрения правосудия; дело об-
стояло настолько плохо, что губернатор Альтгельд вынуж-
ден был впоследствии сознательно пожертвовать своим
политическим будущим, заявив, что «судья вел процесс
со злобной жестокостью». Некоторы’е из обвиняемых
произнесли па суде мрачные, страстные и умные речи;
эти речи никого не спасли. Дело было безнадежным; ви-
новность или невиновность обвиняемых не имела значе-
ния; жаждали крови и кровь была пролита. 11 ноября
1887 г. все было кончено, осталось лишь, по выражению
писателя Хауэллза, «возмездие, которое начинается не-
медленно по совершении каждого несправедливого и злого
действия и продолжается вечно».
Почти немедленно после этого был принят в общеаме
риканском масштабе ряд законов в целях защиты Соеди
пенных Штатов от лиц, открыто придерживающихся поли-
тических убеждений, связанных е пропагандой насилия.
Согласно закону 1903 года все иностранцы-анархисты та-
кого типа должны были высылаться из Соединенных Шта-
тов. Это — справедливый закон, хотя ему и недоставало
той ясности и реальности, которые хотелось бы в нем ви-
деть1.0 дополнительном законе, принятом в 1917 и 1918 гг.,.
этого сказать нельзя; под этот закон подпадали все, от-
крыто исповедующие философский, миролюбивый анар-
хизм; иными словами, по этому законодательству можно
было изгнать любого иностранца, проповедующего док-
трины, родственные по духу доктринам большинства вели-
ких создателей различных религиозных течений или док-
трин, например Толстого или Ганди. Закон был плох; про-
ведение его в жизнь — бесчеловечно.
В 1918 году конгресс под влиянием условий военного
времени принял также закон о шпионах. До перемирия,
заключенного 11 ноября, был доведен до конца лишь один
1 Закон, о котором идет речь, был издан и использован реак-
ционными силами США для расправы со всеми инакомыслящими,
которых обвиняли в «пропаганде насилия». Никакая «ясность» и
«реальность» не могли сделать этот драконовский закон справед-
ливым.
— 255 —
судебный процесс, основывающийся на этом законе. Обви-
няемые по этому делу выражали свой протест против той
необъявленной войны, которую Соединенные Штаты вели
против нового правительства России. По делу вынесли
приговор, утвержденный судом высшей инстанции; судьи
Холмс и Брэндейз остались по этому делу при блестяще
аргументированном ими особом мнении. Обвиняемых при-
говорили к лишению свободы на срок от 15 до 20 лет.
Месяцем позже, в декабре, по этому же закону судили
Виктора М. Бергера — был вынесен еще один приговор к
двадцатилетнему заключению. Однако на сей раз в ре-
зультате апелляции суд высшей инстанции освободил об-
виняемого от наказания. Судьба Бергера показывает, до
чего может дойти патриотическое рвение общества и его
представителей. В 1918 году до привлечения его к суду
Бергер был избран в конгресс и занял свое место в палате
представителей. После того как по апелляции было принято
решение в его пользу, после того как он оказался осво-
божденным от всяких подозрений и невиновность его была
доказана, его коллеги-законодатели объявили место Бер-
гера в палате вакантным. Бергер обратился к своим
избирателям и был возвращен в конгресс большинством
голосов, па 8000 превышающим число голосов, собранных
им на первых выборах. Тем не менее 10 января 1920 г. его
•снова не допустили в конгресс. Скоро мы увидим, что ан-
типатия конгресса к Бергеру имеет прямое отношение к
казни Сакко и Ванцетти.
1 Термин «ясная и реальная опасность» (clear and present dan-
ger) взят авторами книги из пресловутого «закона Смита» (назван
так по имени его автора — сенатора от штата Виргиния — Г. Сми-
та), принятого в 1940 году. По этому закону все иностранцы, про-
живающие в США, но не имеющие американского гражданства, обя
заны регистрироваться в органах министерства юстиции. В соот-
ветствии с «законом Смита» каждый, не угодный американским
властям человек может быть осужден за «проповедь свержения
правительства», или за намерение это сделать, или если он принад-
лежит к организации, преследующей эти цели. «Закон Смита» дает
возможность американской охранке -— ФБР — возбуждать пресле-
дования не за конкретные поступки, а за идеи и политические взгля-
ды. Не напрасно в США этот закон называют «законом о конт-
роле за мыслями». В 1954 году была принята поправка к «закону
об иммиграции и гражданстве». Осужденные по «закону Смита»
американские граждане могут лишаться американского подданства.
Как «закон Смита», так и названная поправка направлены на рас-
праву с прогрессивными элементами.
— 256 —
Было ли все это лишь «охотой за ведьмами» или име-
лась «ясная и реальная опасность»?1. По-видимому, осно-
вания для опасений имелись. 30 апреля 1919 г. в дом се-
натора Хардвика, который незадолго до того являлся
председателем комиссии сената по вопросам иммиграции,
была с почтой доставлена бомба. Слуга, открывший па-
кет, где она находилась, получил серьезные ранения.
Немедленно произвели осмотр во всех почтовых отделе-
ниях, в результате чего нашли еще более двух дюжин та-
ких же бомб. 3 июня в семи городах США взорвалось 13
бомб. Дело обстояло скверно, и в ход была пущена ар-
мия сыщиков, подстрекаемая раздающимися отовсюду
требованиями наказать виновников происшедшего — ради-
калов и коммунистов. Однако, как это нередко случается,
когда берет верх инстинкт толпы, было сделано не то, что
нужно: усилили борьбу против Бергера и подготовили
почву для возникновения ненависти к Сакко и Ванцетти,
хотя к ним происшедшие события имели мало отношения.
Что касается самого предмета расследования — раскры-
тия 38 преступных актов насилия, то в этом направлении
пе было составлено ни одного обвинительного заключения.
Генеральным прокурором Соединенных Штатов в 1919
году был Палмер*. Перед ним стояла сложная задача. Во-
первых, одна из упомянутых бомб разорвалась перед его
домом; во-вторых, он являлся главным представителем
закона в правительстве, явно охваченном страхом. Пал-
мер обязан был что-то предпринять. Однако реакция Пал-
мера на сложившуюся ситуацию выразилась в том, что он
незаконно, жестоко и неправильно использовал власть
министра юстиции. В течение года ему удалось в значи-
тельной степени разрушить существовавшее о федераль-
ных органах мнение, что они отправляют правосудие с
элементарной порядочностью. Ниже мы приводим слова,
произнесенные в 1920 году человеком, который, впослед-
ствии стал одним из самых выдающихся главных судей1 2
в Соединенных Штатах:
«.. .мы не можем позволить себе игнорировать свиде-
тельства о том, что основы свободы попираются в такой
1 Выше уже отмечалась роль Палмера в расправе с «красными».
2 Главный судья — звание, которое присваивается председа-
телям Верховного суда США, верховных (высших) судов некоторых
штатов.
17 Наследие Сакко и Ванцетти — 257 —
мере, как это, возможно, еще не имело места в истории-
США. Совсем недавно граждане США, занимающие от-
ветственные посты, передали на суд общественного мне-
ния сведения о нарушениях прав личности, нарушениях,
напоминающих худшие 'примеры тирании».
Каковы же были эти сведения, переданные на суд об-
щественного мнения, о которых говорит Чарлз Эван Юз*.
Они содержатся в «Отчете о незаконных действиях мини-
стерства юстиции Соединенных Штатов», опубликованном
в мае 1920 года и охватывающем события предшествую-
щих шести месяцев. О правдивости этого отчета можно
судить по именам подписавших его людей. Вот они:
Р. Г. Б р а у н, из Мемфиса
Захария Ч а ф ф и - м л а д ш и й, из Кембриджа
Феликс Франкфуртер, из Кембриджа
Эрнст Фреунд, из Чикаго
С в и н б а р н X э й л ь, из Нью-Йорка
Фрэнсис Фишер Кейн, из Филадельфии
Альфред С. Н а й л з, из Балтимора
Р о с ко П а у н д, из Кембриджа
Джексон X. Р э л ь ст о н, из Вашингтона
Дэвид Уолл ершей н, из Филадельфии
Фрэнк П. Уолш, из Нью-Йорка
Т и р е л л У и л ь я м с, из Сан-Луиса.
Отчет свой они начали следующим образом:
«К а мер кка иске м у народ у!
Мы, нижеподписавшиеся юристы, под присягой поклявшиеся
всегда соблюдать конституцию и законы Соединенных Штатов, уже
более шести месяцев со все растущей тревогой наблюдаем, как ми-
нистерство юстиции правительства Соединенных Штатов постоянно
нарушает эту конституцию и эти законы.
Под видом кампании по подавлению деятельности радикалов
1 Чарлз Юз (1862—1948) — американский адвокат и видный го-
сударственный деятель. В 1906 году был избран как кандидат рес-
публиканцев губернатором Нью-Йорка и вторично переизбран в
1908 году. В 1916 году баллотировался в президенты, но избран не
был. В период президентства Гардинга (с 1921 г.) занимал пост
государственного секретаря США. будучи в этой должности, от-
клонил предложение СССР о возобновлении торговых отношений
между США и Советским Союзом. В сентябре 1928 года был на-
значен членом Постоянного международного суда.
— 258 —
министерство юстиции, действуя во всей стране через своих агентов
па местах, которым из Вашингтона передаются точные инструкции,
совершило целый ряд незаконных актов. Были произведены массо-
вые аресты как лиц иностранного подданства, так и американских
граждан, без ордеров и без какой бы то ни было законной проце-
дуры; мужчин и женщин заточали в тюрьму и содержали там без
права общения («инкоммуникадо»), не допуская их видеться с.
друзьями или адвокатами; сотрудники министерства врывались в
дома, не имея при этом ордера на обыск, изымали и уносили с со-
бой имущество граждан; остающееся имущество подвергалось бес-
смысленному уничтожению; рабочих и работниц, заподозренных в
радикальных взглядах, оскорбляли и скверно с ними обращались.
Агенты министерства юстиции проникали в организации радикалов
с тем, чтобы доносить на членов этих организаций или провоциро-
вать их, заставляя совершать определенные действия. Эти агенты
даже получали из Вашингтона задания в определенные дни устраи-
вать собрания членов организаций радикалов исключительно с
целью облегчить проведение массовых налетов и арестов. Для того
чтобы с успехом осуществлять указанные незаконные действия, ми-
нистерство юстиции создало бюро пропаганды и рассылало в амери-
канские газеты и журналы много материала, имевшего целью воз-
буждать общественное мнение против радикалов. Все это делалось
за счет государства и не входило в обязанности министра юстиции».
В этой связи следует припомнить, что Сакко и Ван-
цетти при аресте оказались вооруженными. Вскоре стало
очевидно, что вопреки тем нелепым объяснениям, которые
они давали, Сакко и Ванцетти носили оружие, наивно по-
лагая, что им удастся воспротивиться аресту со стороны
агентов министерства юстиции. Были ли основательны их
опасения? Посмотрим, что сказано далее в «Отчете о не-
законных действиях...»
Письменное показание под присягой Семена Нахвата:
«На 13 неделе заключения в мою камеру явился Эдвард
Д. Хикки (особый агент министерства юстиции) и предложил мне
дать ему адрес человека по фамилии Бойко из Гриппойнта, в Брук-
лине. Я этого человека пе знал и заявил об этом Хикки. Тогда
Хикки дважды ударил меня кулаком: один раз в лоб, второй раз —
в челюсть, после чего я упал. Затем Хикки бил меня ногами, и я
потерял сознание...
В самом конце января или в начале февраля у меня стал
сильно нарывать палец. Я попросил тюремщиков дать мне возмож-
ность обратиться к врачу. Мне отказали. Я повторил свою просьбу.
Тогда они предложили мне следовать за ними. Меня привели в
комнату, расположенную в подвале тюрьмы. В этой комнате был
цементный пол, цементные стены и железная дверь. Комната была
абсолютно темной, единственным источником света и вентиляции,
который мне удалось разглядеть, было небольшое отверстие в двери.
Пол в этой комнате был горячим, от стен шел такой жар, что к ним
17
— 259 —
едва можно было прикоснуться (оказалось, что это карцер, распо-
ложенный над насосным отделением парового котла). Я провел в
этой комнате 36 часов, с 8.30 утра до 8.30 следующего вечера.. .
В первый день моего пребывания в карцере мне дали стакан воды
и ломоть хлеба, то же самое дали утром следующего дня. Ника-
кой другой пищи и питья на протяжении 36 часов я не получал.
... За все время заключения мне только однажды предоставили
свидание с одним из друзей...
... Единственным временем, когда я выходил из камеры, были
те 2—3 минуты ежедневно, когда мне разрешалось вымыть лицо
над раковиной, и те 5 минут раз в месяц, когда мне разрешалось
вымыться в ванне.
За пять месяцев заключения мне не давали ни книг, ни газет,
хотя я просил мне их доставлять.
В течение пяти месяцев заключения меня содержали в одино-
честве в маленькой камере, где мне не с кем было разговаривать»
Можно, конечно, возразить, что показания под прися-
гой представляют собой всего лишь утверждения одного
человека, а обвинения, выдвинутые Нахватом, отвергаются
в заявлениях, данных под присягой лицами, которых он
обвиняет. Имелось, однако, очень много показаний об ана-
логичных случаях жестокости, и контрпоказания не могут
устранить те выводы, к которым в итоге пришли выдаю-
щиеся деятели — авторы отчета:
«Большое число людей... подвергалось угрозам, их избивали
дубинками, кулаками, заключали в тюрьму, где они содержались в
отвратительных условиях, или фактически подвергали пытке.
Агенты... сгоняли до нескольких сот человек в одно место и
избивали их дубинками и прутьями, перекладинами из лестничных
перил. В учебных заведениях они прерывали занятия во всех клас-
сах, сгоняли студентов на лестницу, избивая по пути; затем с лест
ничной площадки их сталкивали вниз по лестнице, многие падали,
скатывались по лестнице и попадали под ноги тем, которых тол-
кали сверху.
... 800 человек были заключены на срок от трех до шести дней
в темном узком коридоре без окон... ночью они спали на голых кам-
нях. .. Людям приходилось простаивать в длинных очередях, чтобы
попасть к единственному в помещении фонтану с питьевой водой
и к единственной уборной; в течение 20 часов им не давали ника
кой пищи... и лишали всякой возможности связаться с родственни-
ками или с адвокатами».
До настоящего времени мы говорили главным обра-
зом о тех несчастных, которых схватили во время нале-
тов, происходивших 7 ноября 1919 г. В дальнейшем имело
место еще большее число налетов при еще худшем обра-
щении с задерживаемыми; действия Палмера и его агеи-
— 260 —
тов в то время еще не подверглись осуждению со стороны
ответственных и авторитетных лиц. В представлении ми-
нистра юстиции его власть распространялась достаточно
далеко, чтобы можно было оправдать любое совершенное
им действие; он говорил: «Абсолютно каждый приверже-
нец этого движения (движения радикалов) является по-
тенциальным убийцей или потенциальным вором и не за-
служивает снисхождения».
Самый коупный из налетов на «красных» имел место
2 января 1920 г. В 33 городах арестовали 2500 человек,
подозревавшихся в принадлежности к радикалам; было
изъято несколько бутафорских револьверов и четыре пи-
столета, годных к употреблению. В штатах Новой Англии
аресты были произведены в городах: Бостон, Челси, Брок-
тон, Бриджуотер, Норвуд, Ворцестер, Спрингфилд, Чи-
копи-Фолс, Гардинер, Нолиок, Фичбарг, Лоуэлл Лоуренс,
Хейверхилл, Нашуа, Манчестер, Дерри, Портсмут, Клер-
монт и Линкольн. История этого налета ясно и подробно
изложена в исследовании «Эпидемия высылок из Соеди-
ненных Штатов. Девятнадцатый-двадцатый годы», напи-
санном Луисом Ф. Постом, занимавшим в то время пост
помощника министра труда. Пост рассказывает, что «за-
ключенные, которых по распоряжению министерства юсти-
ции прогоняли через улицы Бостона к иммиграционному
пункту, были закованы в цепи». Сумма залога, под ко-
торый министерство юстиции соглашалось отпустить не-
счастных, составляла 10 000 долларов, хотя обычная сум-
ма залога для подобных случаев составляла 500 долла-
ров. Когда один из заключенных не смог собрать такого
крупного залога, по его делу был составлен обвинитель-
ный акт и установлена сумма залога в 5 000 долларов.
Три состава большого жюри, рассматривавшие последо-
вательно дело этого человека, отказывались предать его
суду. В связи с оформлением требований о выписке ор-
деров на арест в министерстве юстиции острили, что в
этих ордерах отражается лишь «вероятная причина»
ареста. В тех случаях, когда ордера на арест выписыва-
лись, их доставляли по месту назначения уже после аре-
ста в кипах текущих телеграмм.
Болезнь министра труда, ведавшего депортацией, при-
вела к тому, что обстоятельства депортации были в кон-
це концов вскрыты. Обязанности министра труда на это
время перешли к Посту, и в этом сравнительно малоза-
— 261 —
метном деятеле Палмер нашел достойного противника,
обладавшего мужеством и чувством справедливости. Пост
делал все, что мог, чтобы нелепый закон применялся спра-
ведливо; он, насколько ему удавалось, спасал невиновных
людей от той сети террора, которую столь беспорядочно,
не разбирая жертв, расставил Палмер. Обо всем проис-
ходившем в то время прекрасно рассказывают цифры.
Палмер предупредил, что имеется 60 000 опасных радика-
лов. Было выдано 6000 ордеров на арест; арестовано
4000 человек; 3000 ордеров аннулировано1; были изданы
приказы о высылке 1 000 человек (500 приказов исходило
от Поста).
Фамилию одного радикала, арестованного в феврале
или марте 1920 года, следует назвать. Пост говорил, что
«с того часа, как он был арестован, и до самой смерти
Сальседо находился под охраной сыщиков министерства
юстиции и обо всем этом ничего не было известно мини-
стерству труда». Фамилия Сальседо встречается не впер-
вые; как указывалось, Ванцетти в конце апреля отпра-
вился в Нью-Йорк, чтобы навести справки о Сальседо. На-
ходясь в заключении, Сальседо 3 мая выпрыгнул или упал
из окна, разбившись насмерть. Ванцетти, вооруженный ре-
гюльвером, был арестован 5 мая.
Сколько времени могло так продолжаться? Начали
раздаваться-протесты. В передовице от 8 января 1920 г.
Уильям Ален Уайт заявил:
«Министр юстиции, по-видимому, ослеплен яростью.
Он устраивает у нас в стране облавы на радикалов лю-
бого типа. Каждый человек, мечтающий о лучшем мире,
находится под угрозой быть высланным по указанию ми-
нистра юстиции. Вся эта история носит антиамериканский
характер».
Очевидно, Палмеру неофициально сообщили о том,
что судьи федерального суда поддерживают точку зрения,
высказанную в июне судьей Эндерсоном: «Толпа есть
толпа, независимо от того, состоит ли она из правитель-
ственных чиновников, действующих согласно инструкциям
министерства юстиции, или из преступников, бродяг и де-
фективных типов».
Во всяком случае, Палмер попытался оправдать свои
действия, опубликовав брошюру «Красный радикализм в
1 Как указывалось выше, аресты производились и без ордеров.
— 262 —
высказываниях его собственных лидеров». Эта брошюра
содержит манифесты III Интернационала, Комму-
нистической партии США и Федерации русских рабочих в
Соединенных Штатах и Канаде. В брошюре особо усерд-
но подчеркиваются такие выражения, как «вооружен-
ное восстание» и «насильственный захват». Этот материал,
конечно, имел отношение к высылке из Соединенных Шта-
тов революционеров-радикалов. Однако инструкция об об-
лавах на «красных» была издана министерством юстиции
27 декабря 1919 г., за месяц до того, как членство в Ком-
мунистической партии было объявлено законным основа-
нием для высылки из США. «Воспитательный» документ
министра юстиции ничего не смог возместить тем тысячам
совершенно невиновных мужчин и женщин, которые стали
жертвами этого главного нарушителя законов в Соединен-
ных Штатах.
Мы представили достаточно доказательств, чтобы ста-
ло понятно, как авторы «Отчета о незаконных дейст-
виях. ..» могли прийти к такому обоснованному выводу:
«Политика беспощадного подавления, осуществляемая мини-
стром юстиции, не послужила защитой для американских институ-
тов. Напротив, она привела к тому, что деятельность этих инсти-
тутов была серьезно подорвана и революционные волнения значи-
тельно усилились. Никакая организация радикалов, которая дей-
ствовала бы при помощи пропаганды в течение последних шести
месяцев, не могла бы вызвать такого революционного настроения,
какое вызвали действия министерства юстиции».
Сакко и Ванцетти были досажены в тюрьму 5 мая
1920 г., незадолго до окончания повальных арестов. Стало
ли вообще отношение к радикалам менее предвзятым в
течение года, прошедшего до суда над ними в июне и июле
1921 года? В Вашингтоне в этом смысле наступило улуч-
шение; комиссия конгресса на специальных заседаниях
изучала «Отчет о незаконных действиях...», о деятельно-
сти Палмера было доведено до всеобщего сведения. По-
пытка предать Поста суду за государственное преступле-
ние позорно провалилась в результате расследования,
произведенного другой комиссией. Однако менее крупные
политические деятели продолжали преследовать радика-
лов, — по-видимому, значительный перевес общественно-
го мнения был на их стороне. Бостонец Джон Муре, ши-
роко известный своими консервативными взглядами, пи-
сал впоследствии, оглядываясь на 1921 год:
— 263 —
«.. .истерия, сопутствовавшая борьбе против «красных*
в то время, когда был вынесен приговор в отношении об-
виняемых, была исключительно велика. Даже самые со-
стоятельные банкиры города оказались настолько зах-
ваченными этой волной, что оплатили помещение в газе-
тах объявлений о «красной опасности» в полный газетный:
лист».
Трудно представить себе более несчастное стечение об-
стоятельств, чем то, что предъявление Ванцетти обвинения
в убийстве имело место 11 сентября 1920 г., а 16 сентября
на Уолл-стрите произошел взрыв. Погибли 33 человека.
Сколько-нибудь существенных данных об этом случае так
и не было опубликовано, наиболее широкое распростране-
ние получило предположение, что взрыв был вызван не-
легально перевозившимся грузом динамита.
Самой странной из всех истерических манифестаций
оказалась серия статей под общим названием «Враги рес-
публики», опубликованных в журнале для женщин «Ди-
линитор» в мае, июне и июле 1921 года, то есть в период,
почти точно совпадающий с процессом в Дедхеме. Авто-
ром этих статей был Кальвин Кулидж, занимавший в тег
время пост вице-президента Соединенных Штатов. Содер-
жание этих статей — стандартная дежурная травля
«красных», ход логических рассуждений автора зна-
чительно отличает их от обычных публикаций на эту
тему.
Многое из того, что сообщает Кулидж, представляет
собой всего лишь «слабый пересказ» «Воспоминаний о
революции во Франции» Барки: «Накопленный в прош-
лом опыт... как единственный верный путь к прогрессу».
Подобное высказывание еще можно было бы извинить, от-
неся его за счет старомодного политического педантизма.
Но вот еще одно зловещее замечание: «Здравые принципы
ьосторжествуют, но восторжествуют они лишь потому, что-
граждане-патриоты, придерживающиеся этих здравых
принципов, примут меры, которые помогут им восторжест-
вовать». Опасное дело — легкомысленно ратовать за
«принятие мер» в США. Не один невинный человек уже
был повешен по подобному совету.
Статьи Кулиджа представляют собой смесь нерасшиф-
рованных модных словечек, сплетен и чудовищно неком-
петентных рассуждений. Эти статьи могли бы остаться не-
замеченными, если бы они не отражали со всей полнотой
264 —
и точностью те предубеждения и тот извращенный образ-
мышления, которые весной и летом 1921 года принима-
лись за разумное общественное мнение.
* Л
*
Мы располагаем теперь достаточными данными. Что-
же эти данные говорят о настроении жителей Норфолка?
Какое значение имеют они для дела Сакко—Ванцетти?
Ответ частично заключается в том, что эти данные позво-
ляют проследить пути непосредственных влияний, частич-
но — в том, что эти влияния проливают свет на привыч-
ный в то время для масс образ мыслей.
Достаточно будет показать одну прямую взаимосвязь;
она настолько ясна и имеет столь большое значение, что,
основываясь на ней, можно логически признать сущест-
вование других многочисленных взаимосвязей. Палмер
и Кулидж своими собственными заявлениями показали,
что не могут проводить различия между людьми, которые
им не нравятся, и людьми, которые нарушили законы.
Следует учесть, что эти крупные фигуры, пользовавшиеся
всеобщей известностью, имели своих приспешников, пре-
данно им подражавших. Послушайте, что говорит один
из них:
«Бергер называет меры, принятые палатой представи-
телей, «распятием», и в определенном смысле это именно
так. Это — распятие нелояльности, пригвождение свобод-
ным правительством бунтарства ко кресту, в чем вся стая
анархистов, большевиков, членов ИРМ может увидеть и
прочесть грозное предупреждение».
Это высказывание, взятое из протоколов конгресса,
принадлежит представителю штата Массачусетс. Спустя
восемь лет, став губернатором своего штата, этот муд-
рец отказал в помиловании двум осужденным за убий-
ство, которые также были иностранцами, иностранными
подданными, «слекерами» и анархистами. Человек этот:—
Алван Т. Фуллер.
Мы уже видели, что Сакко и Ванцетти обладали ря-
дом качеств, которые действовали раздражающе на те
глубочайшие чувства, которые были воспитаны американ-
ским образом жизни того времени. Большая часть настоя-
щей главы посвящена выявлению того, каким образом это-
— 265 —
раздражение проявлялось в насилии и яростных высказы-
ваниях. Теперь перед нами стоит задача определить, была
ли антипатия между обвиняемыми и их присяжными
настолько сильной, что она оказала влияние на этих 12
человек в тот самый момент, когда им предложено было
высказать свое мнение по вопросу о виновности в пре-
ступлении. Сакко и Ванцетти, выступающие при разре-
шении этой задачи в роли истцов, должны, конечно, осно-
вывать свое обвинение на косвенных доказательствах. На
«присяжных» же, которым предстоит вынести решение по
этому вопросу, то есть на людях, изучающих дело Сакко
и Ванцетти четверть века спустя, лежит обязанность про-
явить трезвый ум, проницательность и здравое суждение,
насколько это в человеческих возможностях.
Имеется огромная масса доказательств, свидетельст-
вующих о том, что в 1921 году большинство американцев
не годились для роли присяжных по делам лиц, «нежела-
тельных» в социальном отношении. Возможно, большин-
ство из 12 присяжных, заседавших в Дедхеме, были не-
пригодны для этой роли. Если же среди них. находился
«прирожденный вожак», то скорее всего он являлся чело-
веком некомпетентным, что и сыграло роковую роль. Ведь,
бесспорно, там, где есть вожаки, есть и последователи.
С другой стороны, любой человек, заседавший когда-
либо в составе присяжных, знает, что, весьма возможно,
у одного или у нескольких присяжных окажется прирож-
денная способность к юридическому мышлению, крайняя
нелюбовь ко всем и всяким шумным призывам, к предрас-
судкам и неослабное упорство в том окончательном реше-
нии, которое им принято. Мы честно должны взвесить
этот шанс. Разве не возможно, более того, даже вероятно,
что один из присяжных по делу Сакко—Ванцетти читало
налетах Палмера с ужасом, бранил свою жену за то, что
она покупает «Дилинитор», и считал Тэйера и Кэтцмэна
недостойными занимать место в американском суде? Или,
если среди присяжных и не было такого человека, разве
не мог оказаться среди них один из тех чудаков, которые
постоянно симпатизируют побежденной стороне?
Предположения имеют свои слабые стороны, из нас
же никто в зале заседаний суда в Дедхеме не присутство-
вал. Однако предположение, подкрепленное доказательст-
вами, может постепенно перейти в исторически сложив-
шееся мнение. Можно ли считать справедливым ретро-
266 —
спективное суждение, выдвигающее следующие положе-
ния: 1) вопрос о том, был ли принятый вердикт умным
или глупым, предоставляется разрешить людям, сведущим
в вопросах права; в настоящей книге эта проблема рас-
сматривается в начальных главах; 2) большинство при-
сяжных — 11 человек, если угодно, были безнадежно
заражены тлетворными мыслями своего времени; 3) была
надежда, что хотя бы один человек был пригоден как
присяжный; 4) нельзя сказать, что вердикт без всякого
сомнения явился выражением сознательного и злобного
осуждения обвиняемых вследствие их принадлежности к
другому социальному классу; 5) в заключение, однако,
необходимо сказать; ни этих, ни каких-либо других обви-
няемых не следовало предавать суду присяжных такого
рода, когда в лучшем случае есть надежда, что в состав
присяжных входит один-два беспристрастных человека,
или остается утешение, что при принятии вердикта, за
которым последовала смертная казнь, отсутствовало пол-
ное единогласие.
Именно тем, что непригодность присяжных и приня-
того ими вердикта была видна, можно объяснить один из
самых странных инцидентов, имевших место при рассмот-
рении дела. Местная газета графства Норфолк, «Броктон
Энтерпрайз», в номере от 15 июля 1921 г. в таких выра-
жениях описала следующую сцену на суде в Дедхеме:
«Примерно через 10 минут после оглашения вердикта зал суда
опустел, осталось всего несколько человек. Уильямс (помощник
Кэтцмэна) шел через зал с опущенной головой. Один из защитников
подошел к нему, протянул руку и сказал: «Поздравляю с блестя-
щей победой».
С лицом, залитым слезами, Уильямс ответил:
«Ради бога, не говорите об этом. Это самая грустная история,
которая когда-либо случалась со мною в жизни».
И все еще заливаясь слезами, он вышел из зала суда».
«Броктон Энтерпрайз» считает это поведение «типич-
ным примером того, как Кэтцмэн и его помощники встре-
тили вердикт», иными словами, результат, которого они
достигли при выполнении мучительного для них долга,
противоречил их понятию о человечности. Совершенно
другое объяснение можно дать происшедшему, если при-
помнить, что именно г-н Уильямс оказался замешанным
в инсценировке показаний капитана Проктора.
Одна из странностей процесса в Плимуте над Ван-
цетти по обвинению в покушении на ограбление заклю-
— 267 —
чается в том, что в протоколе судебных заседаний, в об-
щем достаточно полном, не хватает нескольких важных
мест, представляющих особый интерес. В частности, не
хватает почти всех страниц с напутствием судьи присяж-
ным. Друзья обоих итальянцев неоднократно утверждали,
что Тэйер в своем напутствии совершил недопустимое на-
рушение, отождествление понятий «анархизм» и «преступ-
ность». Он будто бы сказал: «Идеалы обвиняемых весьма
сходны с преступлением». Конечно, к словам, передавае-
мым по слухам, к тому же из предубежденного источника,
пе следует относиться слишком серьезно. Тем не менее
они заставляют задуматься. Возможно, Тэйер, сам того
не сознавая, изложил основную идею, которая сейчас
позволяет понять общественное мнение того времени.
Присяжные, являвшиеся жителями Норфолка, в вы-
несенном ими вердикте отразили свою идеологию.
ДВЕ НАЦИИ
t.. .Что ж. мы — две нации», —
Д,ос-Пассос, США.
Основным спорным вопросом в деле Сакко—Ванцетти,
по которому мнения в США и во всем мире разошлись,
являлся вопрос о том, должны ли эти два человека жить
или умереть.
В настоящей главе мы расскажем о том, каким обра-
юм различные группы и конкретные люди, представляю-
щие чье-либо мнение, реагировали на основной спорный
вопрос, указанный выше. Мы рассмотрим, как люди, ко-
торым предстояло занять определенную позицию по отно-
шению к этому делу, связанному с отправлением право-
судия, сами себя, хорошо или плохо, готовили к этому.
Под «группами» мы понимаем создающиеся на опреде-
ленное время объединения различных лиц, которых на
гот или иной период связывает определенная общность
интересов. Отдельные люди могут быть отнесены к двум
или более таким группам; они могут сознательно отвер-
гать ту официальную программу, которая принята этой
группой; они могут даже не сознавать своих взаимоот-
ношений с другими членами данной группы. Со свобод-
ными группировками такого рода нужно обращаться
осторожно, однако приходится считаться с их существо-
ванием при любой попытке разобраться в истории тече-
ний, которые несутся по многочисленным морям человече-
ской жизни.
Несколько таких групп были расположены скорее в
пользу Сакко и Вапцетти, хотя не все они с самого нача-
ла оказывали им активную поддержку. Основными из них
являлись: 1) лица, родившиеся за границей, особенно
— 269 —
итальянцы, 2) рабочие, 3) левые политические партии,
4) анархисты, 5) ученые-исследователи социальных проб-
лем, 6) лица, защищающие гражданские свободы в тео-
рии или на практике. Учреждением, координировавшим
большую часть усилий, осуществляемых этими группами,
был Комитет защиты Сакко и Ванцетти.
Некоторые группы, интересы которых были связаны с
рассматриваемым делом, либо резко разошлись во мне-
ниях, либо в основном хранили молчание. В области пра-
ва (суд, адвокатура и ученые) происходили разногласия.
Предугадать мнение прессы было невозможно. Из мира
образованных людей время от времени, словно вспышки,
появлялись не связанные одно с другим высказывания.
Церковь нашла мало, что сказать.
Требования смерти Сакко и Ванцетти последовательно
придерживалась лишь так называемая широкая публика.
Как известно, ничто не достигается с таким трудом, как
общее мнение. У такого общего мнения нет ядра в виде
определенной организации, нет у него и официальных
ораторов. Оно объявляет свою волю как путем молчания
и пассивности, так и при помощи слов и действий. Оно
само себя не знает. И тем не менее оно реально. Мы по-
стоянно должны его учитывать и тщательно взве-
шивать.
Таким образом, главная проблема, рассматриваемая в
историческом плане, к чему мы сейчас переходим, заклю-
чается в определении отношений различных групп к ос-
новному спорному вопросу. Мы рассмотрим два вида свя-
зей. Во-первых, тщательному изучению будет подвергнуто
само дело,; будут представлены доказательства того, как
различные элементы разногласий в области права особо
подчеркивались, забывались, искажались или распрост-
ранялись. Во-вторых, будет дана оценка социального по-
рядка с точки зрения его силы и слабости и его способ-
ности к самоусовершенствованию.
Для ясности изложение будет дано в хронологическом
порядке. Мы выделяем пять основных периодов, пред-
ставляющих общественный интерес:
I. 5 мая 1920 г. — 14 июля 1921 г. (со дня ареста до
дня вынесения приговора. Начало разногласий).
II. 15 июля 1921 г. — 12 мая 1926 г. (со дня вынесе-
ния приговора до дня первого неблагоприятного решения
- 270 —
верховного суда. Дело поднимается до уровня общена-
циональной дискуссии).
III. 13 мая 1926 г. — 1 марта 1927 г. (со дня небла-
гоприятного решения верховного суда по апелляции до
дня опубликования в журнале «Атлантик Мансли» ста-
тьи Франкфуртера. Споры вокруг дела усиливаются).
IV. 1 марта — 23 августа 1927 г. (со дня опубликова-
ния статьи Франкфуртера до дня казни. Эволюция между-
народного мнения).
V. 23 августа 1927 г. — по настоящее время (начало
суда истории).
*
*
Немедленно после ареста Сакко и Ванцетти их дру-
гья-итальянцы взялись за защиту их интересов. Крупный
анархист Луиджи Галеани — верховный жрец того са-
мого кружка, в который входили обвиняемые, был выслан
из США за девять месяцев до их ареста, но на помощь
обвиняемым пришли другие лидеры. Профессор Дентамо-
ро и профессор Гуадагни из Бостона разъезжали по Но-
вой Англии и добивались моральной поддержки и денег.
Из Нью-Йорка прибыл Карло Треска, поставивший на
службу обвиняемым свой престиж среди итальянцев и
опыт журналиста; по-видимому, именно он организовал
кампанию по защите в первый период. Денежные взносы
в Комитет защиты Сакко—Ванцетти начали поступать в
мае; к июлю крупные и мелкие суммы поступали уже из
всех близлежащих районов, главным образом от органи-
заций с итальянскими названиями и от лиц, носящих
итальянские фамилии. А потребность в деньгах была
большая: из 5051 доллара, собранных в течение первых
ipex месяцев, 4000 долларов было потрачено на гонорары
адвокатам и другие расходы, непосредственно связанные
с процессом Ванцетти в Плимуте. К маю 1921 года орга-
низации пикников, театральных представлений и состяза-
ний по борьбе давали суммы, доходившие до 700 долла-
ров.
По-видимому, рабочие-иностранцы явно выказывали
готовность помочь своим собратьям.
Ванцетти к этому времени уже был осужден за тяж-
кое преступление; вскоре предстояло рассмотрение обви-
— 271 —
нения Сакко и Ванцетти в убийстве; ощущалась крайняя
потребность в более опытном адвокате. Комитет защиты
уплатил первый гонорар Фреду Муру 19 августа 1920 г.,
возможно, однако, что Мур фактически включился в за-
щиту и ранее этой даты. К Муру вскоре перешло полное
руководство всей юридической защитой обвиняемых, как
это видно из того обстоятельства, что из 3986 долларов,
израсходованных в ноябре, через его руки прошло не
менее 3496 долларов.
Фред Мур начал свою карьеру на северо-западе в
качестве адвоката по делам, связанным с железнодорож-
ными кампаниями. За короткое время утвердилась его
репутация специалиста по защите рабочих; особенно мно-
го он сделал для членов ИРМ. За период с 1912 по 1919
год ему удалось в ряде случаев выигрывать в суде важ-
ные сражения. Одним из них было дело Эттор — Джио-
ванитти в Лоуренсе, штатеМассачусетс. Мур, безусловно,
был блестящим адвокатом, мужественным человеком,
большим тружеником. К несчастью, как писал литератор
Лайонс, «он всегда ссорился с комитетами по защите или
со своими клиентами или сам лично попадал из-за своего
характера в какую-нибудь беду и терял лавры победы».
Итак, к лучшему или к худшему, Сакко и Ванцетти стали
центральными фигурами еще одного «рабочего» процесса.
Комитет защиты Сакко и Ванцетти заявлял в 1925 году:
«Обращение к тем, кто стоит за Сакко и Ванцетти, — это,
в первую очередь, обращение к рабочему движению в
США и за границей, так как защита Сакко и Ванцетти
воспринималась как защита рабочего движения.. .».
В октябре 1920 года Союз по защите рабочих в «Нью-
Йорке передал Комитету защиты Сакко и Ванцетти 200
долларов — этот взнос был, по-видимому, результатом
первого обращения о сборе средств, опубликованного на
английском языке. В ноябре взнос поступил также от Лиги
по защите рабочих. К декабрю взносы стали поступать от
профессионального союза мясников, профсоюза обслужи-
вающего персонала отелей и профсоюза портных, и с это-
го времени поступали примерно поровну от рабочих орга-
низаций и от организаций итальянцев. В период большого
напряжения, в мае 1921 года, деньги поступали не менее
чем от 64 местных комитетов профсоюзов; часть средств
была прислана из штатов Калифорния, Колорадо, Минне-
сота, Пенсильвания, Техас и Висконсин.
— 272 —
Мур также активно руководил общей пропагандой от
имени обвиняемых. При этом он использовал приемы,
применяемые обычно как в отношении американских уго-
ловных процессов, так и в отношении американских бла-
готворительных кампаний, сочинил несколько сенсацион-
ных обращений. Ему помогали два способных молодых
/курналиста левых взглядов — Арт Шилдс и Юджин
Лайонс.
Судьбой обвиняемых заинтересовалось одно бостон-
ское учреждение либерального направления. Речь идет о
Лиге по наблюдению за состоянием демократии, которая
весной 1921 года опубликовала брошюру «На страже».
Одним из руководителей этой организации была Элиза-
бет Глендоуэр Эванс. Это замечательная личность; Эванс
занимает выдающееся место среди женщин, которые в
течение семи лет отдавали все силы и значительную часть
своих средств делу защиты обвиняемых.
А *
«
Правовые учреждения, церковь и учебные заведения
не предприняли ничего значительного. Что касается прес-
сы, то здесь началось противоречивое освещение «спорного
вопроса». Ванцетти впоследствии утверждал, что его
шансы на справедливое судебное разбирательство упали
уже на второй день после его ареста в результате опублико-
вания газетной статьи под крупным заголовком «Народ
пытался линчевать Сакко и Ванцетти». С другой стороны,
появилась обратившая на себя большое внимание статья
Джона Н. Беффеля; она была озаглавлена «Угри и элек-
трический стул» и появилась в «Нью-Рипаблик» 29 де-
кабря 1920 г. Статья эта должна была насторожить всех
либерально мыслящих людей. Беффел был совершенно
прав, заявляя, что обвинение слабо обосновано. Неудач-
ным в статье было то, что автор основывал свои аргу-
менты на широко распространенном предрассудке, что
косвенные доказательства по самому своему характеру
слабее вещественных доказательств.
Гораздо лучше освещает все спорные вопросы, связан-
ные с делом, Кларенс Р. Скиннер в статье «Дело Сакко-
Ванцетти», опубликованной в «Сервей» за 25 июня 1921 г.
Автор рассматривает, какого характера поддержка ока-
18 Наследие Сакко и Ванцетти— 273 —
зывалась обвиняемым, обсуждает показания, связанные с
опознанием (процесс в то время еще не окончился), и
подчеркивает тот факт, что как Сакко, так и Ванцетти
до их ареста никогда не сталкивались с полицией и поль-
зовались прекрасной репутацией. Статья профессора
Скиннера — самый серьезный обзор процесса, сделанный
в этот первый решающий год; она появилась, однако,
слишком поздно, чтобы соответственным образом инфор-
мировать людей, из среды которых был избран состав
присяжных, или чтобы своим беспристрастным тоном по-
влиять на общественное мнение.
Широкая публика в это время высказывается мало.
Газеты нс публикуют писем в редакцию, а демагоги удов-
летворяются осуждением преступления как такового.
Разумеется, мы можем считать, что возникала хотя бы
незначительная ассоциация между именами Сакко и Ван-
цетти и теми массовыми предрассудками, о которых мы
говорили в главе «Жители Норфолка».
Само дело в то время находилось в процессе станов-
ления: протоколы заседаний еще не были предоставлены
для широкого изучения.
* *
*
В деятельности различных групп, оказывавших под-
держку Сакко и Ванцетти, со времени вынесения при-
говора до первого неблагоприятного решения верховного
суда штата Массачусетс 12 мая 1926 г., произошли значи-
тельные изменения. Это объясняется отчасти тем, что в
результате непрекращавшихся усилий адвоката стали
известны протоколы заседаний, отчасти тем, что у опре-
деленных элементов общества появились новые мнения и
нашлись действенные пути довести свои критические вы-
сказывания до всеобщего сведения. Главным, однако,
было то, что Комитет защиты обвиняемых теперь ясно
понимал, в чем заключаются его функции, и быстро раз-
вернул пропаганду.
На протяжении этих пяти лет наибольшее число взно-
сов продолжало поступать от американских итальянцев,
хотя средства, полученные из этого источника, состав-
ляли не более трети общей суммы. Симпатии американ-
ских итальянцев к Сакко и Ванцетти постоянно подогрева-
— 274 —
!ись на страницах «Агитационэ» — бюллетеня, отстаи-
вавшего интересы обвиняемых. Бюллетень этот издавался
Комитетом защиты часто, но не регулярно. Следует, од-
нако, отметить, что широкая публика обращала мало вни-
мания на чувства итальянцев; эти чувства не вызывали
ни интереса, ни враждебности. В тех немногих случаях,
когда мир янки обращал внимание на этот чуждый эле-
мент в своей среде, ему легче было воспринимать «италья-
шек» как разновидность «красных».
Рабочие и рабочая пресса продолжали оказывать об-
виняемым поддержку деньгами и пропагандой. Их взносы,
составлявшие около трети общей суммы, производили
больше впечатления, чем публиковавшаяся литература.
Заметки, помещавшиеся в рабочей прессе, носили не
слишком самостоятельный характер и иногда представ-
ляли собой всего лишь перепечатку местными органами
материалов, присылавшихся из Бостона; порой газеты
просто предоставляли место памфлетистам из Комитета
защиты. «Эдванс», орган Объединения рабочих промыш-
ленности готового платья, в августе 1921 года предоста-
вил половину полосы изложению вердикта, еще половина
полосы была посвящена этому вопросу в сентябре. На
мимеографе было размножено письмо Сакко, адресован-
ное делегатам съезда профсоюза швейников, собравшего-
ся 5 мая 1922 г.; это — достаточно живой призыв к рабо-
чей солидарности, но написан он на гораздо более пра-
вильном языке, чем в то время мог писать Сакко. В те-
чение последующих двух с половиной лет в печати про-
должали появляться «дежурные» обращения и обзоры.
В 1922 году 42-й съезд Американской федерации тру-
па' потребовал нового судебного разбирательства. Затем в
ноябре 1924 года Американская федерация труда при-
1 Американская федерация труда (АФТ) — профсоюзная орга-
низация, созданная в 1881 году в Пенсильвании, в настоящее время
объединяет более ста различных профсоюзов. Первоначально была
боевой рабочей организацией, но в дальнейшем ее руководители, и
н первую очередь тогда возглавлявший АФТ Гомперс, провозгла-
сили политику «сотрудничества» рабочего класса и предпринима-
телей, что вскоре же привело к подчинению профсоюзов капитали-
стам. «С тех пор, — указывает У. Фостер в своей книге «Очерк по-
литической истории Америки» (Издательство иностранной литера-
|уры, М., 1953 г.), — гомперсовский профсоюзный аппарат и его
нынешние последыши живут торговлей интересами рабочего класса».
т*
- 275 —
пяла более энергичную резолюцию, в которой обвиняемые
характеризовались, как «жертвы расовых и националь-
ных предрассудков и классовой ненависти». Почему это
происходило? Эти выражения симпатии обвиняемым,
исходившие от центральной организации консервативно-
го направления, нелегко объяснить. Может быть, люди,
действительно, начали кое-что понимать; может быть, это
явилось плодом последних усилий Фреда Мура, переда-
вавшего в то время защиту обвиняемых в другие руки;
может быть, это был жест доброжелательства по отноше-
нию к новому адвокату. Так или иначе, этим высказыва-
ниям, по-видимому, не удалось ни выравнять обществен-
ное мнение, ни глубоко расшевелить огромные массы ра-
бочих США. Ничего существенного эти высказывания не
дали.
То, что Сакко и Ванцетти являлись радикалами, полу-
чало все более широкую известность и все более подчер-
кивалось; причиной тому были многократное повторение
этого факта публицистами, выступавшими в защиту обви-
няемых, возмущенные протесты, исходившие от левых групп
во всем мире, и резкое возмущение по поводу этих про-
тестов со стороны американского общественного мнения.
Комитет зашиты предвидел эту опасность еще в январе
1921 года и указывал на нее в брошюре «Заговор против
Сакко и Ванцетти»:
«...в северных штатах присяжные не подвергают беспристра-
стному изучению закон и доказательства, когда обвинение в убий-
стве выдвигается против представителя средиземноморской расы;
репутация такого обвиняемого в представлении присяжных иска-
жается фантастическими рассказами о Маффии которыми воскрес-
ные журналы пичкают умы своих читателей в течение стольких лет»
Девять месяцев спустя эта точка зрения пересекла
океан; как сообщал нью-йоркский «Таймс», группа милан-
ских рабочих заявила, будто обвиняемые были «осуждены
просто потому, что у них были «разрушительные тенден-
ции».
Гневные высказывания и акты насилия в истории евро-
пейского движения радикально настроенных рабочих на-
чались не с дела Сакко и Ванцетти; оно явилось лишь
1 См. сноску на стр. 119.
— 276 -
новым предлогом для дискуссий. В протестах и демон-
страциях, описанных в «Литерари Дайджест» от 10 де-
кабря 1921 г., нет ничего нового. Подобным же образом
в нью-йоркском «Таймс» за тот же период нет по этому
поводу ничего, кроме автоматического отклика в передо-
вой статье: «По-видимому, во всей Европе различные со-
братья большевиков начнут кричать о мнимой несправед-
ливости». Интересно, однако, отметить, как эта же самая
газета подавала новости. Она обратила внимание на тот
факт, что в зале Ваграм в Париже собралось 8000 чело-
век, чтобы протестовать против вердикта, и что 20 чело-
век было ранено в результате взрыва бомбы; это была
правда, и изложена она была правильно. Однако с той
же серьезностью газета приводит сообщение французской
полиции о том, что в Соединенные Штаты в сентябре и
октябре пробралось 100 коммунистов с открытым намере-
нием вызвать беспорядки, если казни будут совершены.
Комитет защиты не одобрял имевших место случаев
насилия. Будучи убежден в том, что, в конечном счете,
судьбу обвиняемых определит общественное мнение, он
предупреждал против «маниакального жеста, который мо-
жет запятнать все, что связано с делом». Периодические
издания, которые в общем симпатизировали обвиняемым,
как, например, «Нью-Рипаблик», опасались возрождения
палмеризма.
Палмеризм, или, говоря языком журналистов, белый
террор, фактически в то время утих. 25 февраля 1923 г.
сенатор Томас Д. Уэлш принял участие в дебатах по по-
воду положений, содержавшихся в «Отчете о практике
незаконных действий...». Политические разногласия в се-
нате так и не позволили поставить этот документ на об-
суждение сената в целом, но многое из того, что симво-
лизировал собой Палмер, было навсегда дискредитиро-
вано. Харлан Ф. Стоун, годом позже занявший пост ми-
нистра юстиции, смог задать другой тон:
«Бюро расследований не интересуется политическими или дру-
гими мнениями отдельных лиц. Оно занимается только их поведе-
нием, причем лишь таким поведением, которое запрещено законами
Соединенных Штатов. Когда полиция выходит за эти рамки, она ста-
новится опасной для правильного отправления правосудия и для сво-
боды человека, то есть для того, что мы в первую очередь должны
хранить. Внутри же этих рамок полиция действительно должна
быть террором для правонарушителей».
— 277 -
Конечно, разница между Палмером и Стоуном заклю-
чается в основном в масштабах этих людей; тем не менее
знаменательно, что это новое определение функций феде-
ральной полиции могло быть сделано и не вызвало воз-
мущения у преследователей «красных».
* *
*
Материалы по делу Сакко и Ванцетти, которые были
сданы министерством юстиции в национальный архив,
проливают свет как на интерес, который был вызван де-
лом за границей за период 1921—1922 гг., так и на отно
шение правительства США к международному значению
проблемы.
6 августа 1921 г. исполнительный комитет профессио-
нальных союзов в Риме послал в Вашингтон каблограм-
му. В ней выражалась надежда, что «в анналах амери-
канской истории не будет записано преступление — казнь
Сакко и Ванцетти». Согласно установленной процедуре
такие послания передавались губернатору штата Масса-
чусетс. В препроводительном письме, которое сопровож-
дало эту каблограмму, выражения оригинала были слегка
исправлены — судя по письму, в каблограмме выража-
лась «надежда, что г-да Сакко и Ванцетти не будут каз
пены за преступление, в котором обвиняются». Обращения
и протесты поступали также от Коммунистического союза
молодежи Ниццы, от Национальной пролетарской лиги
инвалидов войны в Риме, от «3000 семей социалистов
Монт сюр Маршиннуа» и от рабочих групп в Брюсселе и
Цюрихе.
Главы американских дипломатических представи-
тельств и консульств сообщали в Вашингтон о протестах
и указывали на возможность того, что против них будут
направлены демонстрации.
Государственный департамент за период с октября
1921 года по январь 1922 года принял в связи с делом
ряд мер.
К Ю ноября 1921 г. департамент располагал доста-
точными сведениями, чтобы разослать во все дипломати-
ческие представительства циркулярную телеграмму за
подписью государственного секретаря Чарлза Эванса
Юза. Большая часть содержащейся в этой телеграмме
— 278 —
информации представляет собой пересказ неоспоримых
фактов по поводу преступления и судебного процесса; тон
телеграммы объективный. Основные положения телеграм-
мы, с которыми можно спорить, следующие: 1) утвержде-
ние, что защита внесла на рассмотрение суда вопрос о
радикальных настроениях обвиняемых с целью отвлечь
внимание от убийства или с целью пропаганды, 2) заме-
чание, что «государственное обвинение никогда, ни разу
не воспользовалось этими фактами в свою пользу» (речь
идет об имевшем место ранее осуждении Ванцетти, о ра-
дикализме обвиняемых, а также об их политических и
экономических взглядах) и 3) «весь процесс был проведен
в соответствии с высокими традициями судов штата
Массачусетс».
Хронология событий этого времени оказывается до-
вольно странной. Циркулярная телеграмма, о которой
только что шла речь, была разослана 10 ноября 1921 г.
За три дня до этого государственный департамент запро-
сил сведения о процессе от губернатора штата Массачу-
сетс; меморандум, подготовленный Кэтцмэном, был послан
в Вашингтон 29 ноября. Таким образом, оказывается, что
телеграмма от 10 ноября была основана на каком-то
другом источнике. Окончательная позиция государствен-
ного департамента по делу излагалась в письме от 27 ян-
варя 1922 г.
В этом письме история дела рассматривается исключи-
тельно в его правовых рамках; факты излагаются правди-
во и точно, ошибка, допущенная в телеграмме по поводу
причин, по которым защита подняла вопрос о радикали-
зме, исправлена. Может быть, в письме обращается боль-
ше внимания на показания по поводу идентификации, чем
это могло бы быть оправдано последующим развитием
процесса, но следует учесть, что в то время, когда писа-
лось письмо, обе стороны уделяли огромное внимание
>той стороне дела.
Действия государственного департамента имели
два недостатка: 1) сведения о совершении преступного
действия, вменяемого в вину обвиняемым, получались
только от одной стороны в процессе; 2) сведения эти,
однажды полученные, не подвергались проверке со сто-
роны представителей другой стороны или со стороны бес-
пристрастных лиц. Государственный департамент, по-ви-
димому, полностью поверил басне, будто прокуроры
— 279 —
отправляют правосудие беспристрастно и не заинтересо-
ваны в осуждении виновных на основании чего-либо,
кроме самых научных и самых непредвзятых методов
расследования.
*
*
В эти годы продолжали активно действовать группы
по защите гражданских свобод. Г-жа Эванс вновь высту-
пила в «Ла Фойеттс Мэгэзин» — возможно, это был до-
статочно эффективный способ добиться поддержки на
среднем западе. Комитет по гражданским свободам Новой
Англии прилагал большие усилия, чтобы добыть денег;
Американский союз гражданских свобод проявлял боль-
шую заинтересованность в деле; обе эти организации объ-
единились, чтобы издать брошюру Эванс под заглавием
«Наиболее характерные особенности дела Сакко—Ван-
цетти». Эта брошюра, вышедшая в 1924 году, была хоро-
шо задумана и интересно написана. Начинается она с
обзора обстоятельств дела и далее рассматривает некото-
рые важные элементы защиты, не включенные в офици-
альный протокол. В конце брошюры даны краткие биогра-
фии Сакко и Ванцетти и помещен ряд их писем, нигде
ранее не опубликованных.
Возникла еще одна новая организация — в мае 1924
года образовалась Лига борьбы за новый процесс Сакко—
Ванцетти, в числе руководителей которой были Эванс и
Джон С. Кодмэн. Нет никаких сведений о том, что между
этой организацией и Комитетом зашиты существовал ка-
кой-то разрыв; создание Лиги могло явиться результатом
трений, которые не всплыли на поверхность, возможно
также, что это была всего лишь попытка приложить уси-
лия в новом направлении. Лига опубликовала единствен-
ный номер своего бюллетеня и затем прекратила сущест-
вование.
Весьма распространено ошибочное мнение, что уже с
самого начала процесса Сакко и Ванцетти в их защиту
активно выступали самые различные представители лите-
ратурного мира, как их принято называть — «длинново-
лосые». Это, однако, неверно, хотя некоторые иностран-
ные писатели и поддержали знаменитое обращение Ана-
толя Франса, написанное им 31 октября 1921 г., которое
мы здесь приводим:
280 —
«Народ Соединенных Штатов Америки,
Прислушайся к голосу старого человека из старого мира; чело-
век этот не иностранец, потому что он гражданин всего человечества.
В одном из ваших штатов два человека, Сакко и Ванцетти,
были осуждены за свои взгляды.
Ужасно представить себе, что человеческие существа должны
расплачиваться своей жизнью за осуществление того самого свя-
того права, которое мы все должны защищать, к какой бы партии
мы ни принадлежали.
Не дайте привести в исполнение этот беззаконный приговор.
Смерть Сакко и Ванцетти сделает их мучениками и покроет
вас позором.
Вы великий народ. Вам следовало бы быть справедливым на-
родом. Среди вас есть множество умных людей, людей, которые
мыслят. Я предпочитаю обращаться к ним. Я говорю им — не со-
здавайте мучеников. Это — непростительное преступление, которое
ничто не сможет стереть и которое будет тяготеть над многими-
поколениями.
Спасите Сакко и Ванцетти!
Спасите их ради вашей чести, ради чести ваших детей, ради
еще не родившихся поколений.
Анатоль Франс».
Это письмо было написано и получено в США в 1921
году. Знаменательно, что тремя годами позже, когда Ко-
митет защиты подводил итог мирового мнения, он проци-
тировал высказывание только одного известного амери-
канского писателя, X. Л. Менкена.
Социальный кризис приводит к выявлению новых ме-
тодов руководства и действия. В начале Комитет защиты
Сакко—Ванцетти занимался только сбором денег, выпла-
той гонораров адвокатам и оплатой судебных издержек.
В течение короткого времени Комитет оказался в роли
пропагандиста и воспитателя итальянской части населе-
ния посредством «Агитационэ». Со временем Комитет пре-
вратился в издательство и ежемесячно выпускал «Бюлле-
тень» на английском языке, а также большое количество
печатных листовок, брошюр и небольших книг. Однако
самая важная функция Комитета, которую он выполнял
с большим искусством, заключалась в примирении друг
с другом и объединении противоречиво настроенных или
враждебных групп для одной цели — спасти Сакко и
Ванцетти от электрического стула.
Самым значительным изданием Комитета являлся
официальный «Бюллетень». Хронология этого издания
отражает периоды замирания и подъема деятельности
- 281 —
Комитета, которые обычно совпадают с ослаблением и
усилением народного возбуждения.
Первый номер «Бюллетеня» (декабрь 1925 г.) содер-
жит весьма разнообразный материал. По типу первого
номера были составлены последующие. В нем помещены
статьи о положении дела в судах и о специфических осо-
бенностях в показаниях по вопросам баллистики. Харак-
терным для этого «Бюллетеня» является письмо Юджина
Дебса *, адресованное Сакко. Дебс говорит о «двух абсо-
лютно не виновных и позорно преследуемых рабочих. ..
с самого начала процесс был инсценирован, а обвиняе-
мые обречены». Он призывает «организовать тысячу ми-
тингов протеста.., написать миллион писем, выражаю-
щих негодование и возмущение». Дебс восклицает:
«Восстаньте, миллионы трудящихся нашей страны, и поклянитесь
всем святым для вас в рабочем движении, в деле правды и спра-
ведливости и всего, что есть на свете доброго, что Сакко и Ван-
цетти, ваши и мои братья, невиновные, как и мы, не будут преда-
тельски убиты плутократами-эксплуататорами из жажды мести».
В «Бюллетене» рассказывается о посещении родных
Сакко в Италии; приводится «Письмо из Англии», в ко-
тором Совет защиты рабочих обращает внимание губер-
натора Кокса на ряд правовых сомнений, возникающих
в связи с делом; это письмо подписано членами англий-
ского парламента Джорджем Лэнсбэри, Эллен Ц. Уил-
кинсон, Джеймсом Мэкстоном, Кэмпбеллом Стефаном,
Д. Бромил, Нейлем Мак Лином, Д. X. Хейесом, У. А4ак
Киндером и еще шестью лидерами рабочего движения.
В заключение этого номера «Бюллетеня» приводится
список взносов.
В конце 1925 года Комитет защиты опубликовал фи-
нансовый отчет, в котором сообщал о своих доходах и
расходах с начала существования по 31 июля 1925 г.
Впоследствии в «Бюллетене» печатались дополнения к
этому сообщению. Из этого финансового отчета можно
почерпнуть много ценных сведений; особенно большое
значение имеют все более часто встречающиеся упоми-
нания о взносах, поступающих из Европы, из Южной
1 Юджин Дебс (1855 — 1926) — видный деятель рабочего дви-
жения в США, один из основателей социалистической партии США
и ИРМ. Во время похода против «красных» был арестован палме-
ровской кликой и приговорен к десяти годам тюрьмы.
— 282 —
Америки и из такого отдаленного места, как Гавайи. Из
отчета мы узнаем, что Фред X. Мур получил свой послед-
ний гонорар в октябре 1924 года и что 19 ноября Уильям
Г. Томпсон получил единственный выплаченный ему го-
норар в сумме 25 000 долларов, который фактически по-
чти обеспечил его до конца дней.
Резюме, данное в финансовом отчете, а также печа-
тавшаяся впоследствии дополнительная информация от-
ражают очень интересную картину, показывающую, ка-
кие средства уходят на ведение защиты в продолжитель-
ном процессе по уголовному делу и на опубликование
материалов об этом процессе в США и во всем мире.
Поступления, включая займы................. 360 000 долларов
Оплата:
Ф. X. Мур, гонорары..................... 34 000 долларов
У. Г. Томпсон, гонорары .... 25 000 долларов
Прочие гонорары.......................... 30 000 долларов
Всего гонораров.................. 89 000 долларов
Мур, расходы......................... 88 000 долларов
Прочие судебные расходы.................. 15 000 долларов
Всего расходов на ведение дела . . 103 000 долларов
Публикации, издания...................... 52 000 долларов
Жалованье (сотрудникам комитета) .... 17 000 долларов
Возврат займов........................... 41 000 долларов
Другие расходы (главным образом непредви-
денные судебные издержки и издержки по рассле-
дованию) ........................ 58 000 долларов
Всего выплачено.......................... 360 000 долларов
Церковь и высшие учебные заведения оставались в
стороне. В либеральных религиозных журналах появи-
лось несколько заявлений, которые в общих чертах вы-
ражали симпатии обвиняемым, но большая часть свя-
щеннослужителей, чувствовавших, что это дело в какой-
то мере касается их, выступали как члены светских ор-
ганизаций. Лишь в ноябре 1926 года известное духовное
лицо привлекло к себе всеобщее внимание, заклеймив со-
циальную мораль, нашедшую выражение в создавшейся
ситуации. Это был Уиллард Л. Сперри, декан богослов-
ского факультета Гарвардского университета. Слова его
приводились в «Нью-Рипаблик»:
«Когда я впервые услышал мнение, что в общем
лучше, чтобы эти люди умерли, лишь бы продолжение
- 283 —
пересмотра дела не пошатнуло институты штата Мас-
сачусетс, я был так потрясен, что до сих пор не могу за-
быть об этом».
В течение 1921 и 1922 гг. пресса уделяла Сакко и
Ванцетти достаточно много места; затем до вынесения
решения по апелляции, в мае 1926 года, к ним фактиче-
ски проявлялось очень мало интереса.
Заметки и комментарии прессы за этот период со-
храняли дружеский тон по отношению к защите, но боль-
шой пользы это не приносило. В большей части публико-
вавшихся сообщений подчеркивались правовые моменты,
которые превалировали на суде. Беффел, выступая в
«Нью-Рипаблик» 10 августа 1921 г., заявил, что основ-
ным спорным вопросом являлось опознание; он привел
при этом неубедительное объяснение, что «у большинства
итальянцев имеются револьверы». В номере «Сервей»
от 16 августа 1921 г. профессор Скиннер комментирует
проблему опознания, обсуждает те невыгодные условия,
в которых находятся свидетели-иностранцы (весьма по-
лезно было обратить внимание на это обстоятельство),
очень мало говорит о показаниях, связанных с баллисти-
кой, и в заключение вдруг заявляет: «Судья, рассматри-
вавший дело, безусловно, справедливо относился к
обеим сторонам».
Более оригинальный анализ дела мы находим у Ар-
тура Уорнера в статье «Сакко—Ванцетти — разумное
сомнение», опубликованной в «Нейшн» 28 сентября
1921 г. Автор справедливо отмечает, что процесс Сакко—
Ванцетти не является повторением дела Муни1, иными
словами, мы не имеем здесь дела с преднамеренной су-
дебной инсценировкой против сильного рабочего органи-
1 Томас Муни (1882—1942) — известный деятель американ-
ского рабочего движения. Вместе со своим другом Уорреном Бил-
лингсом был арестован в 1916 году. Муни и Биллингс были
преданы суду по обвинению в том, что они 22 июня 1916 г. бросили
в толпу во время военного парада бомбу, убившую 9 человек и ра-
нившую 40 человек. На процессе 60 свидетелей удостоверили алиби
Муни, но тем не менее он и Биллингс были признаны винов-
ными и Муни приговорен к смертной казни, которая под давле-
нием рабочих масс была ему заменена пожизненным тюремным за-
ключением. Обвинение Муни «обосновывалось» показаниями поли-
цейского провокатора.
-- 284 —
затора, внушавшего ненависть своим противникам. Уор-
нер считает, что в общем министерство юстиции не ока-
залось глубоко замешанным в этом деле. Он исключает
ложные показания на суде и допускает, что, возможно,
не более чем два свидетеля из 150 говорили неправду
(ни обвинение, ни защита не согласились бы с такой ха-
рактеристикой протокола заседания). Лишь говоря об
одной стороне дела, Уорнер отказывается от присущей
ему осторожности и заявляет: «Единственным объясне-
нием, по-видимому, является то, что обвиняемых, как ра-
дикалов и иностранцев, уклонявшихся от поступления в
армию, заранее считали виновными в каких угодно дру-
гих преступлениях и присяжные начисто игнорировали
всю представленную обвиняемыми защиту».
«Аутлук энд Индепендент» в номере за ноябрь не зани-
мает никакой определенной позиции в связи с делом, а
ограничивается общим предостережением, что амери-
канцы «должны соблюдать большую осторожность, ина-
че, естественно, возмущаясь насилием, они незаметно
попадут в плен предрассудка и настроения белого тер-
рора». В то же время «Литерари Дайджест» уделил
Сакко и Ванцетти необычно много места; факты в об-
щем излагались правильно, но в сущности никакого мне-
ния не высказывалось.
Луис Старк, корреспондент нью-йорской «Таймс»,
был в феврале 1922 года послан в Бостон со специаль-
ным заданием. Его сенсационная статья в 4000 слов
была написана ясным языком, но уделяла мало внима-
ния социальным противоречиям, связанным с делом.
16 годами позже, в 1938 году, Старк написал о том, что
видел, и высказал ряд поразительных откровений.
«Я убедился, что, По мнению газетных корреспондентов, за од-
аим исключением, несправедливость суда заключалась в самой ат-
мосфере рассматривания дела... в ненужной демонстрации полицей-
ской власти... ненужных обысков... Корреспондентов «ощупыва-
ли», ища у них оружие.
В интервью, данном Тэйером 22 февраля 1922 г., судья за-
явил:
«Я надеюсь, нью-йоркская «Таймс» не станет на сторону этих
анархистов» — это замечание было лишь вступлением к открытому
обличению всех радикалов. Он не сделал попытки скрыть свое от-
вращение к людям, несогласным с экономическим или политическим
строем США, в особенности к иностранцам.
... Было очевидно, что для Тэйера философ-анархист — это то
же, что убийца. Тэйер говорил в таком духе в течение часа, пере-
— 285 - -
екакивая с показаний, дававшихся на суде, на критику иностран-
цев, анархистов и радикалов... Было явно, что он чрезвычайно на-
строен против Сакко и Ванцетти».
К несчастью, сообщение Старка уже потеряло свою
силу: когда оно было написано, Сакко и Ванцетти, а
также Тэйер были уже в могиле.
Отношение к обвиняемым газеты «Америкэн», выхо-
дящей в Бостоне, проливает свет на политику, которая
проводилась в империи Херста1. С самого начала сенса-
ционные заголовки этой газеты приносили Сакко и Ван-
цетти что угодно, кроме пользы. Газета освещала дело
как сенсацию, проявляя явную враждебность к обвиняе-
мым. Однако в сентябре 1922 года она, как ни странно,
подошла к делу трезво и реально. Говоря об отказе
Лолы Эндрьюс от своих показаний, газета писала:
«Либо она сумасшедшая, либо кого-то в органах прокуратуры
следует арестовать за попытку совершить убийство... Однако в
любом случае ценность показаний этой женщины уже уничтожена,
и губернатору следовало бы произвести самую тщательную пере-
проверку всех доказательств по делу...
И людям надо еще раз подумать, имеют ли они вообще право
лишать человека жизни, если показания, даваемые другим пред-
ставителем человеческой породы, столь неопределенны».
Эти рассуждения более обоснованны, чем высказы-
вания «Нью-Рипаблик», опубликованные на два года
позже; «Нью-Рипаблик», говоря об апелляции, заявляет,
что «все доказательства будут пересмотрены судом выс-
шей инстанции». Элементарных сведений о законах
штата Массачусетс было бы достаточно, чтобы понять,
что не имелось никаких оснований к подобному завере-
нию, так как заявление, будто обвиняемым обеспечен
пересмотр доказательств, основывалось на нормах та-
кой апелляционной процедуры, какой в этом штате не
существовало.
Что же касается широкой публики, то здесь мы по-
прежнему встречаем общее молчание. Вскоре по окон-
чании процесса была предпринята неудавшаяся попытка
устроить демонстрацию. Начальник полиции Майкл
Краули отказался дать на нее разрешение. Как говорят,
1 Концерн Херста объединяет около двух десятков газет н од-
ного десятка журналов, в том числе «Нью-Йорк джорнал-америкэн»,.
«Нью-Йорк дейли миррор» и др.
— 286 —
он при это заявил: «Я верю, что у нас хорошее прави-
тельство, а людям, питающим доверие к нашим судам,
может не понравиться критика этих судов, о которой
свидетельствовала бы подобная демонстрация». Никто
не подал голоса, чтобы потребовать разрешения демон-
страции или опровергнуть заявление Краули; деспотиче-
ская политика Краули не встретила ни одобрения, ни
порицания. Публика была либо индифферентна, либо
х довлетворена происходящими событиями.
* *
Со дня ареста прошло почти пять лет. За это время
значительно изменились направления, по которым про-
исходило обострение социальных взаимоотношений. Од-
нако те группы людей, о которых мы говорили выше,
в основном все еще остаются и продолжают действо-
вать, как правило, разрозненно. Интерес к обвиняе-
мым растет, хотя он еще не охватил широких
масс.
Тот факт, что осужденные являлись иностранцами,
постоянно проживающими в США, уже не сосредоточи-
вал на себе всеобщего внимания. Люди, которые в связи
с этим обстоятельством ощущали общность своих инте-
ресов с интересами обвиняемых, почувствовали себя ли-
шенными организующего начала и влились в дру-
гие группы, которые объединяло сочувствие к обви-
няемым.
Радикалы вызывали опасение у публики, которая
считала, что все левые организации объединены общим
намерением свергнуть правительство путем революции.
Фактически же все радикальные идеи во всем мире на-
ходились в беспорядочном состоянии и их, как правило,
никто не направлял. Легко было понять даже до обост-
рения разногласий, имевших место в 1927 году, что ра-
дикалы никогда не объединятся для эффективных дей-
ствий. Многие из радикалов в США прекрасно пони-
мали, какой большой вред причинили Сакко и Ванцетти
существовавшие в то время в стране предубеждения.
Странно, что радикалы не сделали попытки представить
публике исторический обзор, показывающий, сколько
зла принесли предрассудки и неосведомленность в про-
— 287 —
шлом. Они избрали худший путь; постоянно раздавались
крики о том, что в этом деле отрицательную роль играла
причастность обвиняемых к радикалам, не имевшая от-
ношения к рассматриваемому преступлению.
С наибольшим успехом в эти годы работал Комитет
защиты Сакко и Ванцетти. С определенной точки зре-
ния задача Комитета была нетрудной; ему нужно было
лишь принимать наиболее целесообразные меры и ус-
ваивать рациональные мысли, придерживаясь их, пока
не появится что-нибудь более удачное.
В-мае 1926 года Комитет был уже широко известен
и уважаем всеми, кого беспокоило решение основного
спорного вопроса в процессе.
Журналисты, как бы сурово ни прозвучал подобный
вывод, сделали для дела чрезвычайно мало. Полезные
для де.^а факты не публиковались, почти не делалось
попыток исследовать основные элементы правовых или
социальных противоречий. Это бездействие нельзя объ-
яснить неосведомленностью. В 1927 году и в последую-
щие годы выяснились данные, свидетельствовавшие о
том, что очень многие газетные корреспонденты опубли-
ковали гораздо меньше того, что знали. Настоящая
книга — не место для обсуждения той профессиональ-
ной деградации, которая характеризует в последнее
время американских журналистов. Тем не менее дело
Сакко—Ванцетти служит прямым доказательством этого
явления.
Молчание по каким-либо важным вопросам может
иметь такое же значение, как и длительная дискуссия.
Знаменательно, что почти ничего не говорилось о пока-
заниях по вопросам баллистики, о том, что обвинение не
объяснило, куда делись похищенные деньги и какова
судьба трех остальных бандитов (а конкретные меры в
этой связи могли бы заставить обвинение вести себя
иначе), о недостатках апелляционной системы штата
Массачусетс, о дурной славе, которой пользовались Сое-
диненные Штаты в связи с рассмотрением уголовных
дел, вызывающих всеобщее волнение. С более широкой
точки зрения основной слабостью тех, кто желал сохра-
нить жизнь Сакко и Ванцетти, было их неумение объе-
динить свои усилия и настоятельно требовать принятия
эффективных мер. Возможно, именно этой инертностью
сторонников сохранения жизни Сакко и Ванцетти и
— 288 —
объясняется, почему они не оказали своим противникам
сколько-нибудь серьезного отпора.
Десять месяцев, с мая 1926 года по март 1927 года,
явились свидетелями сильнейших волнений, новой рас-
становки сил в группах, симпатизирующих обвиняемым,
появления новых идей и все возрастающего беспокойства
и ожесточения.
Рабочие на очередных митингах продолжали прини-
мать резолюции. Такие резолюции были приняты Цент-
ральным рабочим советом Далласа в мае 1926 года,
Американской федерацией труда в январе 1927 года и в
следующем месяце — Союзом рабочих угольной про
мышленности. Митинг протеста 15 000 нью-йоркских ме-
ховщиков, происходивший в Мэдисон Скуэр Гарден
22 мая 1926 г., задал новый тон. Меховщики зани-
мали среди рабочих Нью-Йорка крайнюю левую
позицию.
Настроение радикалов в США и Европе приняло но-
вую форму. Леонард Эббот выступил в «Скуэр Диль»
и «Род ту фридем» (центральные органы философов-
анархистов Нью-Йорка), настаивая на том, что только
гигантский протест всего человечества может спасти
Сакко и Ванцетти. В Париже специалист по вопросам
гражданских свобод написал брошюру «Сакко и Ван-
цетти невиновны, освободим их!».
Брошюра была опубликована объединенными уси-
лиями Комитета защиты Сакко и Ванцетти и Междуна-
родного комитета по защите анархистов — организаций,
существовавших во Франции. Эта публикация вызвала
появление новых сторонников обвиняемых.
В декабре 1926 года на сцену выступает первый круп-
ный американский писатель, проявивший глубокий инте-
рес к делу, — Джон Дос Пассос, который написал для
«Бюллетеня» «Два интервью».
Он разговаривал с Ванцетти и Сакко в тюрьме. Со-
держание этих интервью представляет главным образом
интерес для биографии обвиняемых, но нам здесь важно
подчеркнуть, что Ванцетти заявил протест по поводу от-
ношения к нему со стороны тюремных священников. Он
заявил, что священнослужители, представлявшие как
римско-католическую, так и протестантскую церкви, вы-
сказывались против него в устной и письменной форме.
«Они ненавидят меня потому, что я атеист», — говорил
19 Наследие Сакко и Ванцетти — 289 —
Ванцетти. «Они ненавидят меня потому, что я не пре-
ступник». Это обвинение не нашло своего подтвержде-
ния, тем не менее стоит обратить на него внимание.
В самом начале 1927 года Дос Пассос внес свой глав-
ный вклад в дело защиты, сугубо характерный для жур-
налиста. Его брошюра «Им предстоит электрический
стул» составляет 126 страниц; ее опубликовал Комитет
защиты, продавалась она по 50 центов. Дос Пассос сде-
лал обзор всего дела; о некоторых вещах, на которые
он обратил особое внимание, и об его общих наблюдениях
в связи с духом времени стоит поговорить. Автор бро-
шюры выражает глубокое беспокойство в связи со шпи-
онской деятельностью министерства юстиции и в связи с
тем, что официальные лица отказались предоставить за-
щите для изучения архивы, находившиеся в распоряже-
нии федеральных властей. Дос Пассос соглашается с
выдвинутым первоначально объяснением, почему у об-
виняемых имелось оружие, и добавляет: «Очень многие
люди, представители любого класса, носят оружие, что-
бы ощутить силу и мужество».
Автор делает глубокий анализ психологии анархизма;
жаль, что защитник во время процесса не сказал чего-
либо в этом роде; ответы Сакко при его знаменитом пе-
рекрестном допросе могли бы предстать в лучшем свете.
«Именно это внутреннее представление (об идеальном городе)
является самой сутью чувства, лежащего в основе всех анархист-
ских теорий и доктрин. Многие итальянцы считали, что идеальный
город их воображения находится в Америке. Прибыв в США, они
либо убивали в своих сердцах представление об идеальном городе
и подчинялись закону «человек человеку волк», либо незаметно для
себя становились анархистами».
Данное Дос Пассосом описание того, как в массах
проявляются социальные предрассудки, является клас-
сическим, даже если будут говорить, что оно не может
быть отнесено к делу Сакко—Ванцетти:
«Это была судебная инсценировка... Это не обязательно озна-
чает, что какие-либо правительственные круги и сыщики, нанятые
предпринимателями, преднамеренно собирались приписать соверше-
ние убийства Сакко и Ванцетти, хотя в данном случае почти на-
верняка именно так и произошло... Судебная инсценировка пред-
ставляет собой бессознательный (иногда полусознательный) процесс.
Бессознательный процесс — это заскок в голове, при котором люди
совершают поступки, не отдавая себе отчета в том, что они делают.
— 290 —
Это полуразумное действие группы людей, служащих в данном слу-
чае целям правящего класса и ненамеренно осуществляющих в про-
цессе этого служения ряд действий, направленных к определенной
цели... Судебная инсценировка представляет собой процесс, кото-
рого вы не можете не чувствовать, но, как это бывает с большин-
ством бессознательных процессов, его очень трудно проследить шаг
за шагом. Половина действующих лиц в таком процессе действи-
тельно не знают, что они делают. Поэтому средний читатель газет,
умеренно и честно настроенный, который никогда лично не сталки-
вался с судебной инсценировкой в действии, изумляется, когда го-
воришь ему, что такой-то и такой-то человек, привлеченный к суду
за то, что бил свою жену, на самом деле привлекается к суду по
той причине, что ему известно происхождение нескольких акций в
сейфе прокурора».
Брошюра Дос Пассоса показывает, какую полезную
роль сыграл Комитет защиты Сакко—Ванцетти, коорди-
нируя усилия отдельных лиц и организаций и давая им
возможность высказывать свои мнения. В феврале 1927
года Комитет сообщил, что им распространено 200 000
экземпляров печатных материалов, и это, безусловно,
отвечает действительности. Влияние Комитета распро-
странилось даже за пределы его непосредственных свя-
зей; лица, желавшие высказаться, поняли, что, если их
замечания будут опубликованы в «Бюллетене», в них не
будет искажений. Периодическая же печать вскоре об-
наружила, что на этот орган можно положиться с точки
зрения достоверности освещаемых им фактов; в нем так-
же обычно можно было почерпнуть новые мысли. На
страницах «Бюллетеня» можно было прочитать о дейст-
виях социалистической партии штата Массачусетс, при-
зывавшей к пересмотру дела. Он отражал такие различ-
ные мнения, как заявления различных организаций от-
деления Американской федерации труда в штате Масса-
чусетс, федерации труда в штате Огайо, Объединения
углекопов штата Иллинойс, социалистической партии
штата Нью-Йорк, решения конференции «Объединенного
фронта» штатов Калифорния и Вашингтон, высказыва-
ния графа Бернсдорф, Фрица Крейслера, Максимилиана
Хардена, князя К. М. Лихновского, постановление ис-
полнительного комитета британской лейбористской пар-
тии. В номере «Бюллетеня» за ноябрь 1926 года поме-
ш.ена передовая статья, в которой обсуждаются недо-
статки правовых институтов, ошибки, присущие показа-
ниям экспертов, и право английского суда уголовной
апелляции рассматривать вопросы факта.
19*
— 291 —
Комитет защиты имел также немало забот. В июле
1926 года возникли затруднения с получением зала для
проведения митинга. В декабре в связи с этим было
дано «разъяснение». В нем говорилось, что Комитет не
связан с Коммунистической партией, Международным
союзом защиты рабочих или с конференциями по делу
Сакко—Ванцетти.
В это время на сцену выступила новая группа, сы-
гравшая большую роль. Профессионалы-юристы, нако-
нец, по-видимому, почувствовали, что за правосудие
можно бороться не только перед судьями, но и перед
судом общественного мнения. Одно из первых и самых
верных высказываний исходило от человека , являвше-
гося одновременно юристом и выдающимся политиче-
ским деятелем. Джозеф Уокер, бывший председатель
палаты представителей Массачусетса, фактически стал
на сторону обвиняемых, заявив: «Если верховный суд не
обеспечивает или не может обеспечить новое судебное
разбирательство, то должен вмешаться губернатор, так
как при существующем положении вещей штат Массачу-
сетс не может с чистой совестью казнить этих людей».
Следует отметить также, что профессор Кальверт
Магрудер из юридической школы Гарвардского универ-
ситета выступил с возражениями на заявление декана
юридической школы Бостонского университета Хомера
Олберса, протестовавшего против нового судебного
разбирательства.
Иной характер носило вмешательство профессора
психологии Мартона Принса из Гарвардского универси-
тета, который прочел представителям права следующую
нотацию:
«Я не буду входить в подробности методов, которые обычно
применяются юристами, представляющими как одну, так и другую
стороны, когда практикуется разделение экспертов на два враждеб-
ных лагеря; когда представители одной стороны не имеют возмож-
ности консультироваться с представителями другой стороны, и. та-
ким образом, не могут узнать все факты, на которых основывается
трезвое мнение эксперта; когда эксперты ограничены возможностью
отвечать лишь на специально составленные, нередко двусмыслен-
ные и нечестные вопросы и, таким образом, сообщают лишь полу-
правду; когда экспертам не разрешается по собственному почину
высказать свое мнение по вопросам, имеющим иногда первостепен-
ное значение, или должным образом обосновать свои выводы. Мож-
но было бы указать и на другие методы, достойные порицания...
Все эти и другие общепризнанные недостатки являются результа-
— 292 —
том того, что эксперты, представляющие каждую сторону, пригла-
шаются именно этой стороной, а не назначаются официально судом,
неся в этом случае ответственность только перед судом и сообщая
о своих выводах суду (причем обе стороны могут подвергнуть
эксперта перекрестному допросу) так, как это имеет место в Гер-
мании».
Еще один протест со стороны юристов в пользу Сакко
и Ванцетти поступил от ста членов парижской адвока-
туры. Обращения такого рода стали появляться все
чаще. По поводу ценности подобных петиций существо-
вали разногласия: сторонники активных действий счи-
тали их чрезвычайно полезными; некоторые же социо-
логи — этих людей можно было бы обвинить в ци-
низме — энтузиазма в этой связи не проявляли. Во вся-
ком случае, для дела Сакко—Ванцетти видимый ре-
зультат этих петиций был невелик; такого же резуль-
тата можно было бы ожидать, если бы за 30 лет до этого
100 адвокатов штата Массачусетс обратились с проте-
стом в парижскую адвокатуру по делу Дрейфуса1.
В правовом журнале первое выступление научного
характера по делу появилось в январе 1927 года. Оно
принадлежит перу Роберта Мейнарда Хатчинса и пред-
ставляет собой разбор специалистом перекрестного
допроса Сакко, проведенного Кэтцмэном на процессе в
Дедхеме. Автор прямо называет позорными уклончивые
рассуждения верховного суда штата Массачусетс
и цитирует его определение по этому поводу:
«Все вопросы... были заданы в соответствии с правилом, со-
гласно которому свидетель может быть по усмотрению судьи под-
вергнут перекрестному допросу в целях проверки точности, правди-
вости или правдоподобности его показаний или для того, чтобы по-
шатнуть доверие к нему, представив в отрицательном свете его
репутацию. Для последней цели могут считаться относящимися к
делу: образ жизни свидетеля, его связи, привычки, предубеждения,
его физические дефекты и недостатки, его психика, если она влияет
1 Альфред Дрейфус — французский офицер, еврей по происхож-
дению, был в 1893 году осужден за то, что якобы шпионил в поль-
зу Германии. Процесс был сфабрикован антисемитскими кругами.
В результате протестов мировой общественности Дрейфус был воз-
вращен с Чертова Острова, где он отбывал наказание. При пере-
смотре дела было установлено, что обвинение построено на подлож-
ных документах. Дрейфуса восстановили во всех правах, вернули
ему чин майора, прикомандировали к генеральному штабу и, в за-
ключение, наградили орденом Почетного легиона.
— 293 —
на его способности, его знания, память и умение различать и опи-
сывать предметы и явления...
Автор пишет: «Это правило, если его понимать буквально, как
это имело место в данном случае, может помочь более определенно
и уверенно предсказать, как поступит апелляционный суд. Автор
считает, однако, что от этого буквального толкования в ужасе
отворачивались почти все суды, теоретически следовавшие именно
этому правилу, и что такое толкование, во всяком случае, при ны-
нешнем состоянии американской юриспруденции может привести к
осуждению обвиняемых за преступления, которых они никогда не
совершали. По-видимому, суд штата Массачусетс готов теперь счи-
тать, что никакого злоупотребления свободой действий, предостав-
ленной судье, рассматривающему дело, не происходит, пока зада-
ваемые свидетелю вопросы направлены к тому, чтобы показать,
что он с точки зрения социальной, экономической и политической
не таков, как средний присяжный».
Автор приведенных строк —। Хатчинс — подходит к
вопросу, как юрист. Если бы он занимался социальной
психологией, он, безусловно, поддался бы соблазну пред-
ложить, чтобы Тэйер и судьи верховного суда были вы-
званы на суд истории в качестве свидетелей, чтобы им
прочитали решение верховного суда штата Массачусетс,
процитированное автором выше, и затем подвергли их
самих перекрестному допросу по поводу правильности
вынесенных ими решений.
Таким образом, юристы теперь обеими руками взя-
лись за дело.
Церковь и ее представители продолжали хранить
молчание. Лишь неортодоксальная общинная церковь
оказала обвиняемым активную поддержку. Ученые в
дальнейшем также ничем себя не проявили. Только от-
дельные лица — Фрэнк У. Тауссиг, Уильям И. Хокинг и
Уильям Э. Нейлсон — заявили о своем глубоком бес-
покойстве в связи с делом.
Отношение к обвиняемым важнейших газет и жур-
налов сильно изменилось. В Англии журнал «Нью Стей-
тсмен» в октябре 1926 года посвятил три страницы по-
дробному изложению фактической стороны дела; лон-
донский журнал «Спектейтор» в ноябре 1926 года напе-
чатал первую большую статью, посвященную делу. Та-
ких обстоятельных статей впоследствии появлялось
много. В США тревожному оживлению в редакционных
кругах в значительной степени способствовало измене-
ние отношения к делу со стороны бостонского «Ге-
ральда», вызвавшее всеобщее удивление. Эта газета не-
— 294 —
изменно проявляла враждебность к защите. Теперь пе-
ред ней лежало определение Тэйера от 23 октября 1926 г.
об отказе удовлетворить ходатайство о пересмотре дела
на основании признания Медейроса и связанных с этим
признанием письменных показаний, данных под прися-
гой. «Геральд» была шокирована; главный автор пере-
довиц этой газеты, Ф. Лоуристон Баллард, написал свою
знаменитую передовую «Мы высказываемся», за кото-
рую получил премию Пулитцера1.
«По нашему мнению, Николо Сакко и Бартоломео Ванцетти не
следует казнить на основании вердикта, вынесенного присяжными
14 июля 1921 г. Нам не известно, виновны эти люди или нет. Мы
не чувствуем симпатии к незрелым взглядам, которые они пропове-
дуют. Но по мере того, как месяцы переходили в годы и продол-
жались многочисленные дебаты по поводу этого дела, наши сомне-
ния медленно переходили в убеждение, и, скрепя сердце, мы вы-
нуждены изменить наше первоначальное суждение».
Как указывается в этой передовой, Тэйер знал, что
не имел права говорить, будто верховный суд «утвердил»
его приговор. Его намеки вызывают сильное раздраже-
ние. В статье дается совет изучить архивы министерства
юстиции и проверить на суде достоверность признания
Медейроса: «. . .критерий в данном случае не в том, что
может думать по этому поводу один судья, а в том, что
может думать по этому поводу состав присяжных».
Серьезные сомнения вызывает также письменное пока-
зание, данное Проктором под присягой:
«Если при новом разбирательстве обвиняемые будут вновь
признаны виновными, мы будем чувствовать себя несравненно луч-
ше, чем если бы мы их казнили на основании того судебного раз-
бирательства, которое уже имело место; тень сомнения, живущая в
умах многих людей, терпеливо изучавших все это дело, будет устра-
нена. Если же на втором процессе Сакко и Ванцетти будут при-
знаны невиновными, то все будут радоваться, что не произошло
чудовищной несправедливости...».
1 Джозеф Пулитцер (1848—1911) — американский журналист,
основавший три газеты. В 1887 году завещал часть своего состоя-
ния (около 2 млн. долларов) на организацию факультета журнали-
стики при Колумбийском университете. Доход с оставленного
капитала служит источником для премий и стипендий особо отли-
чившимся журналистам, которые лучше всего послужили «улуч-
шению общественного обслуживания» и «улучшению общественной
морали».
— 295 —
Независимо от мнения «Геральд» либо под ее влия-
нием другие газеты также стали требовать нового судеб-
ного разбирательства. *
Газета «Геральд», издаваемая в Манчестере (штат
Коннектикут), дошла до того, что заявила: «убийство
есть убийство вне зависимости от того, совершается ли
оно некиим Сакко, или министерством, помешавшимся
от страха перед красным пугалом».
Наблюдая все возрастающий интерес к делу со сто-
роны групп людей, не связанных единой организацией,
конкретных учреждений и отдельных выдающихся людей,
широкая публика, естественно, тоже стала выражать свое
мнение. Заявления лиц, руководивших защитой, побуж-
дали к выступлению граждан, симпатизировавших Сак-
ко и Ванцетти. С другой стороны, некоторые из этих доб-
рожелателей могли считать, что их точка зрения уже
достаточно правильно сформулирована другими и их лич-
ные комментарии не требуются. Так же обстояло дело и с
противниками Сакко и Ванцетти: силы противоположного
характера, с одной стороны, побуждали их к действию и,
с другой — сдерживали. Некоторые люди, возможно,
считали, что необходимость отстаивать угодный им со-
циальный порядок побуждает их выступать с письмен-
ными или устными заявлениями. Иные не высказывались
либо из-за отсутствия руководства, либо из убеждения,
что власть штата сама может постоять за себя. Нельзя
найти такой точной линейки, которая позволила бы из-
мерить направление общественного мнения; тем не менее
у нас имеются кое-какие ценные указания по этому по-
воду.
Некоторую помощь Сакко и Ванцетти могло оказать
довольно значительное событие — случай измены в ря-
дах людей, неуклонно разделявших существовавшие пре-
дубеждения. Ричард У. Чайлд во время процесса был
послом США в Италии; в Риме ему пришлось столкнуть-
ся с угрозами, и даже теперь, 23 января 1927 г., у него
были «достаточные основания испытывать чувство воз-
мущения в связи с кампанией, предпринятой в пользу
Сакко и Ванцетти». Но сомнения все росли, и теперь он
испытывал беспокойство по поводу того, что чрезмерное
увлечение легализмом могло привести к несправедливо-
сти:
- 296 —
«Те из нас, кто добивается, чтобы наказание за преступление
было быстрым и неизбежным, понимают, как далеко мы будем
отброшены назад в своих стремлениях этой трагедией ошибок, по-
лучившей всемирную известность, трагедией ошибок, которая яв-
ляется результатом неуверенности, растущей медленно и неук-
лонно».
Проявления враждебного общественного мнения за
эти месяцы имеют особое значение именно потому, что
это мнение носит тривиальный характер: юридическое
правило «de minimis» — право не занимается тривиаль-
ными вещами — неприменимо, когда приходится иметь
дело с судом общественного мнения, где незначительные
вещи являются основой жизни. Так, 15 февраля 1927 г.
жители Дартмуда собрались на банкет в отеле Копли-
плаза. Раздались возгласы одобрения по адресу Тэйера
и возгласы неодобрения по адресу профессора Джеймса
Ричардсона, заявившего, что Тэйер настроен враждебно
к обвиняемым. В газетах за этот день можно было про-
честь, что сын убитого кассира Парментера стал несо-
вершеннолетним преступником, так как лишился отцов-
ской опеки. Наибольшее чувство иронии при рассмотре-
нии всех этих мелких фактов вызывают доказательства,
представленные на происходившем в то время процессе
Рут Снайдер и Джадд Грея, обвинявшихся в убийстве;
чтобы отвлечь от себя подозрения, обвиняемые оставили
на месте происшествия лист из итальянской газеты !.
Издаваемая в Дирборне газета «Индепендент» 11 де-
кабря 1926 г. в передовой статье яростно обрушилась на
Сакко и Ванцетти. Нет оснований предполагать, что эта
передовая отражала личное мнение Генри Форда. Фак-
тически впоследствии выяснилось, что он придерживался
совсем иного мнения, — но не исключается, что она была
написана кем-то, надеявшимся угодить «монарху» этой
территории 1 2.
«Сторонники Николо Сакко и Бартоломео Ванцетти, пригово-
ренных к смерти за убийство, пытаются заставить губернатора шта-
та Массачусетс Фуллера помиловать осужденных, причем прибе-
гают к классическому аргументу—бомбе. Суды высшей инстанции
штата Массачусетс пришли к выводу, что подсудимым был обеспе-
1 Рут Снайдер при содействии своего любовника Грея отравила
мужа. Была казнена на электрическом стуле.
2 Имеется в виду «автомобильный король» Генри Форд, за-
воды которого расположены в районе Дирборна.
— 297 —
чен справедливый суд. То же заявил судья, рассматривавший дело,
который отказался от нового судебного разбирательства. Казнь
подсудимых отложили на пять лет, на протяжении которых выдаю-
щиеся юристы спорили относительно каждой юридической тонкости
дела в надежде найти слабое место в вердикте. Подсудимым были
предоставлены все возможности доказать перед законом свою не-
виновность. И закон признал их виновными. Но ввиду того, что
Сакко и Ванцетти оказались членами революционной партии, из-за
них были подняты страшные крики и вопли. Отовсюду раздаются
обвинения в том, что их «преследуют». По всей стране слышны
голоса организаций радикалов и газет, требующие их освобожде-
ния. Но это не все. Перед посольствами Соединенных Штатов во
всем мире взрываются бомбы. От домов свидетелей, дававших по-
казания против Сакко и Ванцетти, остаются одни атомы. Судья и
присяжные, судившие их, становятся жертвами репрессий. Губерна-
тору Фуллеру при посещении им Парижа угрожали смертью, если
он не подчинится указанным требованиям. Замена упорядоченного
закона бомбой — опасный эксперимент».
Это заявление полно неточностей и затрагивает массу
вопросов, не относящихся к делу, его тон, ставящий
целью разбудить страсти, едва ли мог способствовать со-
зданию здорового общественного мнения.
Лица, занимающие выборные должности, могут отра-
жать или не отражать соответствующим образом взгляды
людей, голосовавших за их избрание, но некоторое соот-
ветствие взглядов избирателей и избираемых все же име-
ется. Нам известно, что Алван Фуллер был избран в кон-
гресс, и мы читали то, что он в 1918 году говорил о
Викторе Бергере. Однако его высказывания не помешали,
а, может быть, и помогли его избранию на пост губерна-
тора штата Массачусетс, на котором он и находился в
1926 году. Вновь он выступил, на сей раз на страницах
«Саксесс Мэгэзин», в декабре 1926 года на тему «По-
чему я верю в смертную казнь». Он дал интервью репор-
теру газеты. Во введении к этому интервью репортер
отмечает, что, насколько известно, за все время, пока
Фуллер находится на занимаемой им административной
должности, он только один раз помиловал осужденного.
Затем приводятся следующие слова губернатора:
«Я особенно подчеркивал и подчеркиваю одно: строгое соблю-
дение закона о смертной казни для тех, кто лишил человека
жизни.,. Друзья, родственники подсудимых, даже газеты вовле-
каются в кампанию с целью завоевать симпатии человека, облечен-
ного верховной властью штата проводить в жизнь его законы.
Иногда такие нападки на этого человека в связи с тем, как он по-
нимает справедливость, продолжаются две-три недели».
— 298 —
В интервью в основном говорится о том, что к убий-
цам нужно относиться с меньшей сентиментальностью,
что нужно модернизировать право и быть более религи-
озным. На вопрос, поставленный в названии интервью,
Фуллер отвечает лишь несколькими намеками.
Ванцетти и многие его друзья считали опубликование
этого интервью предупреждением, что ему и Сакко не
избежать электрического стула, если Фуллер будет иметь
к этому какое-либо отношение. «Почему я верю в смерт-
ную казнь» было понято ими как объяснение губерна-
тором причин отказа помиловать их, данное им заранее.
Подобное толкование, конечно, является субъективным.
Ясно одно: в логическом мышлении губернатора имеют-
ся пробелы рокового значения, он характеризует любое
вмешательство — даже со стороны представителей об-
щественного мнения — как «нападки» на него в связи с
тем, как он понимает справедливость. Фуллер тем самым
задал тон общественному мнению Массачусетса на бли-
жайшее будущее: сохранение сравнительного безразли-
чия к характерным особенностям дела и готовность счи-
тать, что существующие институты права и порядка на-
ходятся под угрозой.
¥
Итак, прошло еще десять месяцев, и полемика стала
еще более активной. Голоса радикалов раздавались все
громче, и это еще больше раздражало широкую публику’.
В бой вступили официально функционировавшие полити-
ческие организации левого направления. Известный писа-
тель отдал делу защиты свое перо и свои творческие воз-
можности. Ученые-юристы испытывали потребность вы-
сказаться. Ученые-социологи подвергли критике правовые
аспекты процесса. Очень большое значение имело то, что
1 Нелишне напомнить, что упоминаемая автором «широкая пуб-
лика», которая враждебно относилась к Сакко и Ванцетти, — это
капиталисты-предприниматели и многоликая свора их прислужников:
политические «боссы» и дельцы, полиция и многочисленная армия
сыщиков, корреспонденты бульварных газет и журналов, торговцы
и всякого рода обыватели. Рабочие, политические деятели левых
партий, ученые и «исследователи социальных проблем» из числа
«широкой публики» исключаются.
— 299 -
бостонский «Геральд» и многие другие крупные газеты
изменили свое отношение к делу. Все это привело к то-
му, что широкая публика впервые весомо выразила свое
мнение. В основном оно было враждебно к Сакко и Ван-
цетти. Это общественное мнение автоматически стало на
защиту институтов, подвергавшихся критике. Интервью
губернатора Фуллера отразило превалирующее направ-
ление мыслей.
*
•*
Весной 1927 года вопрос о том, будут ли Сакко и
Ванцетти жить или умрут, достиг чрезвычайного напря-
жения и затрагивал мысли и чувства миллионов людей.
Причиной этому были три последовавшие одно за дру-
гим и потрясшие всех события.
В мартовском номере «Атлантик Мансли» профессор
права Гарвардского университета Феликс Франкфуртер
опубликовал обзор процесса, сделанный с большим зна-
нием дела. Несколько позднее в том же месяце он опуб-
ликовал результаты своих исследований в небольшой
книжке. Это не было заурядным явлением; авторитет
по правовым вопросам, пользовавшийся самой высокой
репутацией, счел возможным комментировать дело, ко-
торое еще находилось на рассмотрении верховного суда
штата Массачусетс. Вторым кульминационным событием
было неблагоприятное определение верховного суда шта-
та Массачусетс, объявленное 5 апреля 1927 г. Если по-
ступок Франкфуртера возродил лучшие надежды, кото-
рые еще можно было питать, то определение суда, после-
довавшее весьма скоро после выступления Франкфур-
тера, принесло с собой сознание поражения, ясно
показав, что нет больше никакой надежды спасти обви-
няемых с помощью обычной юридической процедуры.
Наконец, 9 апреля Сакко и Ванцетти предстали перед
Тэйером, который объявил им смертный приговор. Это
трагическое событие показало всем людям, вне зависи-
мости от того, имели они какое-нибудь представление о
праве или нет, что великий спор скоро будет разрешен
раз и навсегда.
Главная задача, вставшая после всего этого перед за-
щитой, заключалась в том, чтобы найти новые основания
— 300 —
для обращения в судебные инстанции, а это было делом
нелегким, или убедить губернатора Фуллера вмешаться в
дело в силу предоставленной ему власти. Последнего за-
щита добилась, но 3 августа, когда Фуллер сообщил о
своем неблагоприятном решении, наступило разочарова-
ние.
Рассматривая период с конца февраля по 3 августа,
мы главным образом будем касаться мнений и действий
юристов-профессионалов, прессы и публики. Между ними
происходили яростные споры. Остальные группы, связан-
ные общностью интересов, проявляли лишь умеренную
активность.
Слабый голос анархистов почти затерялся среди все-
общего протеста. «Род ту фридем» советовала рабочим
отказаться от «апелляций», подготовиться ко всеобщей
стачке и «прибегнуть к открытым мерам». При этом не
указывалось, какими методами следует добиться объе-
динения рабочих всего мира, и не объяснялось, о каких
открытых мерах идет речь. Эдвард X. Джеймс, взгляды
которого, возможно, были родственны взглядам Торо
произнес в Лоуренсе 27 мая воинственную речь. Он ска-
зал:
«Г-н Фуллер не уступит нам, и мы не уступим ему. Что проис-
ходит, когда сталкиваешься с ситуацией подобного рода? Что-ни-
будь ломается. Либо мы сломаем правительство, либо правитель-
ство сломает нас. Вы можете сказать, что это означает революцию.
Мне безразлично, что это означает. Я смотрю в лицо фактам и
вижу их такими, каковы они есть. Я вижу агрессию в здании суда,
в органах управления штата, в управлении города. Я борюсь с аг-
рессией».
Функционировавший во Франции комитет анархистов
по защите политических жертв-выходцев из Италии
опубликовал на итальянском языке аннотацию книги
1 Генрих Давид Торо (1817—1862) — родился и жил в штате
Массачусетс, видный американский писатель, публицист и философ.
Автор ряда утопических произведений, в которых проповедовал
жизнь на лоне природы, осуждая при этом буржуазный прогресс.
Несколько лет прожил в лесном уединении, добывая себе сред-
ства к жизни личным трудом. В ряде своих произведений резко вы-
ступал против расизма в США, был активным борцом за освобож-
дение негров, в частности открыто защищал Джона Брауна.
В 1849 году Торо опубликовал трактат «Гражданское неповинове-
ние», в котором призывал американцев не подчиняться мероприя-
тиям правительства, направленным на укрепление рабства. Его же
перу принадлежит работа «Рабство в Массачусетсе».
— 301 —
Франкфуртера и призвал к всеобщему народному вос-
станию.
Реальных действий в районе Бостона было предпри-
нято немного. Группа студентов колледжа под руковод-
ством Эдварда X. Джеймса отправилась в Саут-Брейн-
три и 15 апреля инсценировала обстоятельства преступ-
ления: это «представление» обошлось без арестов, хотя
момент был напряженным. Начальник полиции Хини
держался очень любезно, а полиция сохраняла вежли-
вость; однако член городского управления Эдвард И. Эй-
вери предложил Джеймсу на выбор либо в течение 5
минут покинуть город, либо быть арестованным. Хини
спросил, какой повод он должен избрать для ареста, и
получил в ответ: «Не обращайте внимания на поводы,
посадите его под замок, если он откажется уехать». По-
лиция благоразумно воздержалась от подобных дейст-
вий. Таким образом, правительство штата продолжало
свое существование, и все, кроме Эйвери, покинули место
происшествия весьма удовлетворенными.
Вот еще пример. Месяцем позже Фуллер получил по-
сылку, содержавшую динамит, и сопроводительное без-
грамотное письмо, подписанное «гражданин мира». Кор-
респондентам газет не позволили сфотографировать это
письмо. Никто не пострадал. Не было и арестов.
По-видимому, радикалы, считавшиеся крайними, н е
представляли большой угрозы ни на словах, ни на
деле.
Коммунистическая партия Америки решила к весне
этого года принять активное участие в борьбе; она дейст-
вовала через посредство чрезвычайного Комитета помощи
Сакко—Ванцетти. Еще 16 апреля был разработан план
созыва массового митинга в Нью-Йорке, на Юнион Ску-
эр. Ораторы выступали на митингах в Бостоне. Журнал
«Нью-Мессиз» опубликовал прекрасную карикатуру Гроп-
пера, а Международный союз защиты рабочих напеча-
тал небольшую листовку на английском, итальянском и
русском языках — «Сакко и Ванцетти не должны уме-
реть!».
Организации, боровшиеся за защиту гражданских
свобод, продолжали проявлять интерес к Сакко и Ван-
цетти, но делалось это так, что могло быть неверно ис-
толковано. В архиве документов Американского союза
защиты гражданских свобод хранится письмо лица, зани-
— 302 —
мавшего в то время пост директора этого союза, в ко-
тором говорится:
«Союз защиты гражданских свобод был связан с делом Сакко
и Ванцетти, но скрывал свое участие, пользуясь различными под-
ставными лицами. В настоящее время мы развертываем по всей
стране широкое движение среди юристов — преподавателей различ-
ных университетов с тем, чтобы они подписались под ходатайством
о пересмотре дела. Эта работа проводится под именем группы юри-
стов Колумбийского университета. Главным организатором являет-
ся Карл Левеллин».
Работать без шума и без рекламы и способствовать
объединению юристов, искренне убежденных, что может
произойти судебная ошибка, -— это одно' дело, и именно
этим союз и занимался. Тем же, что он писал о своей
деятельности в заговорщическом тоне, упоминая о «под-
ставных лицах» и подстрекательстве, он оказывал и себе,
и связанным с ним юристам плохую услугу.
Представители литературного мира держали себя
странно. Если проследить историю дела до периода за
три недели до дня казни, можно' назвать выступление
лишь немногих выдающихся писателей. Эптон Синклер
обратился с письмом к Фуллеру, Голсуорси написал
письмо для Комитета защиты. Новых аргументов ни тот,
ни другой не выдвигали. Бернард Шоу из-за недостаточ-
ной осведомленности комментировал дело осторожно, но
особенно подчеркнул следующее мнение англичан: «Мы,
по эту сторону океана, не можем считать, что казнь от-
ложили бы на столь длительное время, если бы дело было
достаточно ясным для вынесения такой меры наказа-
ния». Герберт Уэльс написал о процессе в лондонской
газете «Санди Экспресс» за 6 июня 1927 г. Он дал более
или менее точный обзор фактов, а затем обратился к пе-
рекрестному допросу Сакко, который считал ключом к
разгадке всей трагедии. Как искушенный в жизненных
делах человек, он грозил пальцем незрелой американской
культуре; то, что он говорил, было правильно, но вызы-
вало раздражение:
«Я не аерю, что Тэйер или Кэтцмэн являются от природы нече-
стными или глупыми людьми. Я вполне готов согласиться, что у
них есть ум, честность и сознание общественного долга. Но это —
ограниченный ум, тупая честность и сентиментальное сознание
долга. Они живут в атмосфере, где отсутствует тонкая критика по-
ведения или мнений, где все либо белое, либо черное, люди либо
— 303
настолько плохи, что их так или иначе следовало бы повесить,
либо настолько хороши, что им нужно предоставить все привиле-
гии».
Деятельность комитета защиты шла по проторенному
пути. В апреле была опубликована брошюра «Совесть
Америки просыпается». В ней приводятся выдержки из
38 американских газет, недовольных положением дела на
данный момент, причем никакого шума по поводу этих
выдержек никто не поднимал.
Комитет являлся центром, куда со всего мира стека-
лись многочисленные петиции: губернатору были пред-
ставлены петиции от имени, пожалуй, не менее чем
500 000 человек. Препровождая эти петиции, Комитет
приложил к ним письма, адресованные Фуллеру, в кото-
рых подробно излагались все основные сомнения, связан-
ные с делом. Письма были прекрасно написаны. Они не
спасли Сакко и Ванцетти, но из всех попыток спасти их
эти письма были самыми удачными.
Вопрос о том, что именно могла или должна была
сделать для дела Сакко—Ванцетти та или иная церковь,
является спорным. Дело в сущности не касалось религи-
озных проблем, но имело прямое отношение к морально-
му облику общества. Молчание в религиозных кругах
вызывало поэтому одновременно и удивление, и разоча-
рование. Конечно, очень многие представители религиоз-
ного мира высказывались по поводу дела, но лишь как
частные лица. Мы здесь упрекаем церковь в целом.
Вот что известно о деятельности священнослужителей.
Епископ Уильям. Ф. Эндерсон, выступая на методистской
конференции южного района Новой Англии, заявил, что
он стоит за тщательный пересмотр дела, и призывал мо-
литься о ниспослании помощи губернатору Фуллеру. Кар-
динал О’Коннель, обращаясь к бывшим воспитанникам
«Святого Креста», выразил свои симпатии губернатору
и похвалил его за то, что он обратился к О’Коннелю за
советом, как сделать, «чтобы ни один человек не был
лишен жизни, пока имеется хоть сколько-нибудь обосно-
ванное сомнение в совершении им преступления». Еже-
годный съезд епископальной епархии Массачусетса выска-
зался против вмешательства в пересмотр дела на том
основании, что «настоящему съезду нецелесообразно при-
нимать какие-либо меры в этой связи». Епископ этой цер-
— 304 —
кви Уильям Лоуренс обратился тем не менее к властям
штата с просьбой вмешаться в дело. Известный пропо-
ведник д-р Гордон следующим образом выразил свое
недовольство обращением Лоуренса:
«С большим огорчением узнал я, что епископ Лоуренс являет-
ся инициатором обращения за пересмотр дела Сакко и Ванцетти.
Джентльмены ведут себя не лучше толпы.
...«Геральд» называет это обращение «смелым»; мне оно пред-
ставляется необдуманным и, по существу, дерзким».
Д-р Гордон был неправ, указывает «Нью-Йорк Уорд»,
согласно законам штата Массачусетс губернатор являет-
ся неотъемлемым звеном в судебной системе.
Раввин Стефан С. Уайз произнес проповедь о деле
Сакко и Ванцетти, в которой сказал:
«Беззаконие, совершаемое на наших глазах, заключается в
утверждении положения о непогрешимости суда и вывода, что, ис-
ходя из этого положения, не нужно обращаться к предоставляемой
законом возможности пересмотреть дело... Юридическое убийство
совершается при полном соблюдении формы закона, по при игно-
рировании сущности правосудия и справедливости».
Главным духовным лицом, выступавшим по делу с
начала и до конца процесса и выдвигавшим соображения
по вопросу виновности или невиновности обвиняемых,
был Джон Хейнес Холмз из Нью-Йорка; о его личных
связях с Фуллером мы будем говорить ниже; здесь же
нужно лишь указать, что Холмз проявил к делу двоякий
интерес, так как всю жизнь занимался проблемами гра-
жданских свобод.
И, наконец, следует упомянуть об одном бредовом
предложении •— подобные предложения всегда возни-
кают, когда проявляется широкий интерес к тому или
иному событию, — 29 июня был дан наивный совет осво-
бодить Сакко и Ванцетти под честное слово епископа
Лоуренса. Из всех рекомендаций, которые давались по
этому печальному делу, эта — самая эксцентричная. Во
всяком случае по этому поводу епископ и сидящие в
тюрьме атеисты могли единодушно посмеяться, хотя и
мрачно, но от души.
Не следует думать, что все остальные группы людей,
связанных общностью интересов, которым обычно при-
писывают интерес к социальным проблемам, сделали для
обвиняемых значительно больше, чем церковь. Отдель-
ные образованные люди выступали с комментариями по
20 Наследие Сакко и Ванцетти — 305 —
делу, но выступлений организаций в целом почти не было
зафиксировано. Люди, имеющие вес в обществе, вели
себя осторожно. Следует привести ответ декана Колум-
бийского университета Фэкентела достопочтенному Хэрри
Ф. Уорду: «Ректор Николас М. Батлер попросил меня
передать.., что он недостаточно изучил дело, о котором
идет речь, чтобы иметь возможность подписать какой-
либо касающийся его документ».
Выступления названных выше в этой главе групп в
значительной степени являлись лишь отзвуком тех бур-
ных течений, которые вспенили основной поток. Эти те-
чения вызвали еще более глубокие и более резкие про-
тиворечия в трех новых группах: в среде юристов-про-
фессионалов, в прессе и в области общественного мне-
ния отмечается сильнейшее беспокойство.
*
•*
Основным возмутителем спокойствия явилась статья
Франкфуртера. В ней был поднят вопрос, должен или
не должен быть осуществлен пересмотр дела.
15 мая 17 адвокатов обратились с ходатайством о
создании комиссии по пересмотру дела. Чарльз С. Бар-
лингем, известный нью-йоркский адвокат, не примкнув-
ший к этому ходатайству, отметил, что «критике подвер-
гается не верховный суд штата Массачусетс, а система
апелляции как таковая». 18 мая общественость узнала,
что 61 преподаватель права различных университетов,
разбросанных по всей стране, поставил вопрос о созда-
нии комиссии. Они мотивировали свое требование нали-
чием обоснованных сомнений. Обращение подписали пре-
подаватели университетов Йельского, Колумбийского,
Канзасского, Корнельского, Индианского, Огайского,
Иллинойского, Миннесотского,. Миссурийского, Оклахом-
ского и Техасского.
Немедленно объявились сторонники противоположной
точки зрения. Протоколист верховного суда штата Мас-
сачусетс написал и опубликовал брошюру, в которой за-
явил, что, если бы губернатор создал требуемую комис-
сию, это было бы «самонадеянным и вредным поступ-
ком». Автор брошюры ничуть не скрывал, что губернатор
вызывает у него чувство глубокого восхищения. Роберт
— 306 —
Ф. Гудвин и Джозеф О. Проктор, представители фирмы
«Гудвиц, Проктор, Филд и Хар», заявляли, что создание
указанной комиссии практически явилось бы отказом гу-
бернатора от власти, которая принадлежит ему по долж-
ности.
С 25 апреля по 11 мая происходил «поединок» между
двумя титанами; их письма печатались в бостонской
газете «Ивнинг Транскрипт». Участниками «поединка»
являлись профессор Франкфуртер и декан юридического
факультета Северо-западного университета Д. X. Уигмор.
Уитмору принадлежит самый исчерпывающий трактат по
доказательственному праву, который и по наши дни
остается главным исследованием подобного рода в обла-
сти англо-саксонского права. Можно было справедливо
надеяться, что в процессе этого «поединка» будут выяс-
нены основные спорные вопросы. Это помогло бы менее
просвещенным людям легко прийти к правильному
решению.
Уигмор совершил нападение 15 апреля; Франкфуртер
ответил 26 апреля; 10 мая Уигмор выступил с опровер-
жением; Франкфуртер 11 мая ограничился сообщением
о своих личных взаимоотношениях с защитой. Ниже при-
водятся основные положения этого диспута:
1. Уигмор заявил, что Франкфуртеру не следовало бы
говорить, будто люди, призванные выполнять обязанно-
сти присяжных, представляют собой избранные элементы
общества. Франкфуртер ответил, что его заявление
касалось лишь части присяжных. Это находит подтверж-
дение в протоколах суда; в опровержении Уитмора этот
вопрос более не затрагивался.
2. По утверждению Уигмора, Тэйер не говорил, что
верховный суд «утвердил» его вердикт. Франкфуртер
процитировал протокол, в котором Тэйер выражается
именно так. В опровержении Уигмор признает, что Тэйер
однажды употребил это слово, из-за которого разгорелся
спор, но указывает, что в восьми других местах он поль-
зуется правильной терминологией.
3. Уигмор упрекает Франкфуртера в том, что послед-
ний не упомянул о намечавшемся отъезде Сакко в
Европу. Франкфуртер приводит свое высказывание по
этому поводу. Уигмор признает, что Франкфуртер ска-
зал об этом факте, но отмечает, что на него не было об-
ращено достаточного внимания. Весь спор по поводу
эв*
— 307 -
этой части показаний на суде чрезвычайно важен, пото-
му что именно здесь Уигмор главным образом касается
известного раздела в постановлении Тэйера, в котором
судья ссылается на перекрестный допрос, в действитель-
ности никогда не происходивший.
4. Уигмор заявил, что Франкфуртер ничего не сказал
о кепке Сакко. Франкфуртер приводит свое высказыва-
ние, в опровержении этот вопрос более не поднимается.
5. Уигмор подчеркнул, что защита обратила внимание
на радикализм обвиняемых, и заявил, что перекрестный
допрос Сакко является оправданным, так как это была
проверка его искренности. Франкфуртер указывает, что
обвинение прекрасно знало о радикализме Сакко. Поэ-
тому, замечает Франкфуртер, невольно напрашивается
вывод, что целью допроса было восстановить присяжных
против допрашиваемого свидетеля — Сакко. В опровер-
жении Уигмора приводится лишь определение верховного
суда о том, что Кэтцмэн не ставил перед собой таких
целей.
6. По мнению Уигмора, верховный суд штата Масса-
чусетс действительно принял решение по вопросам факта,
когда поддержал отказ Тэйера принять вердикт о не-
виновности обвиняемых. Ссылаясь на закон и судебную
практику, Уигмор утверждает, что суд высшей инстанции
может в подобных случаях исследовать факты и в дей-
ствительности это делает. Франкфуртер отвечает на это
цитатой из определения апелляционного суда: «Нам
предстоит рассмотреть только правовые ошибки... Что
касается результатов исследования фактов, то оконча-
тельными являются выводы судьи первой инстанции».
В опровержении Уигмор утверждает, что цитируемая
фраза относилась только' к фактам, выявленным после
процесса, и что единственным «вопросом права» всегда
является достаточность доказательств (Уигмор должен
был знать, что он подошел к этому вопросу с сугубо фор-
мальных позиций; следует вспомнить, что в 1939 году в
штате Массачусетс была проведена реформа апелляци-
онной процедуры).
Этот краткий обзор дебатов между Франкфуртером
и Уигмором невольно носит поверхностный характер; ма-
териал оригинала весьма насыщен и не поддается изло-
жению в сжатом виде; интересующемуся этой проблемой
читателю следует обратиться к самим письмам в том
— 308 —
виде, как они были опубликованы в 1927 году. Тем не
менее целесообразно сделать несколько замечаний об-
щего порядка вне всякой зависимости от затронутых в
приведенных работах специальных вопросов.
Бесспорно то, что юристы, враждебно относившиеся
к защите, после опубликования этих писем не использо-
вали критику Уигмора для обоснования своих аргумен-
тов; они ссылались на его имя, но не на его мнение. Чем
это объясняется? На этот вопрос возможны два
ответа.
Во-первых, оставив в стороне мнение Уигмора и те
положения, которые особо им подчеркивались, становится
совершенно очевидно, что декан Уигмор не прав в отно-
шении важных вопросов факта и что прав Франкфуртер.
Можно взять книгу Франкфуртера и найти в ней вещи,
которых, по словам Уигмора, там нет. Помимо этого,
Уигмор невнимательно прочел официальные протоколы
процесса: в них нет абзаца, который был процитирован
Уигмором. Уигмор понадеялся на Тэйера, а Тэйер его
подвел.
Во-вторых, следует упомянуть о тоне писем. Франк-
фуртер объективен и адресуется исключительно к мате-
риалам процесса. Уигмор же пытается оскорблять
Франкфуртера и в своих высказываниях доходит до ре-
бячества. Он неоднократно называет Франкфуртера
«ученым брамином» и «критиком существующих кано-
нов». Он обвиняет своего противника в «опасном умении
внушить доверие» и в том, что он «давно известен как
мастер уклончивых ответов и инсинуаций». В заключение
он говорит: «Если адвокатура Массачусетса не отпари-
рует этот удар, она по заслугам будет осквернена боль-
шевистской заразой, распространяемой агитаторами, ко-
торые получают деньги и указания из того же источника,
что и Франкфуртер».
Даже ректор Гарвардского университета Лоуэлл,
который вскоре пришел к убеждению, что Сакко и Ван-
цетти виновны, неодобрительно отозвался о применяемых
Уигмором аргументах и выражениях. В письме от 1 ноя-
бря 1927 г., адресованном председателю верховного суда
Тафту, когда описываемые события уже отошли в прош-
лое, он пишет: «Нелепая статья Уигмора выглядела так,
как будто в защиту суда не могло быть сказано ничего
серьезного».
— 309 —
В июньском номере журнала «Нейшн» за 1927 год
была опубликована статья Морриса Эриха «Обман на
законном основании». В этой статье ставился на обсуж-
дение вопрос о правильности позиции массачусетского
верховного суда, поддержавшего Кэтцмэна, не вызвав-
шего в суд свидетелей, которые могли оказаться полез-
ными для защиты интересов обвиняемых. По просьбе ре-
дакции «Нейшн» статья Эриха обсуждалась рядом
видных юристов. Их мнения по затронутому в статье
вопросу разошлись, но большинство признало, что прин-
ципиально все доказательства, от кого бы они ни исхо-
дили, если они полезны обвиняемому, должны представ-
ляться на рассмотрение присяжных.
Этот спор, по-видимому, весьма незначительно по-
влиял на мнение большинства практикующих адвокатов.
Нет никаких оснований предполагать, что адвокаты в
своей массе отличаются большим воображением, чем
люди любой другой группы. В разгаре дискуссии Ф. Лоу-
ристон Баллард, автор передовицы «Мы высказываемся»,
написал для «Нью-Йорк Таймс» специальный обзор по
делу. Он заявил:
«Вероятно, четыре пятых, возможно даже девять десятых юри-
стов Бостона настроены против Сакко главным образом потому,
что с их точки зрения недопустимо подрывать репутацию судебной
системы штата Массачусетс. Меньшинство, в том числе немало вы-
дающихся юристов, ответили на это, что ничто не может принести
судам больше вреда, чем утверждение об их непогреши-
мости».
*
'*
Газеты и специальные журналы к этому времени по-
няли, что им приходится иметь дело с событием общена-
ционального значения. «Нью-Рипаблик», которая в
1926 году писала о деле И раз, к концу 1927 года посвя-
тила ему 50 статей и передовых. В июле газета «Сан»,
издаваемая в Балтиморе, вместо того чтобы поместить
рядовое сообщение «Ассошиэйтед пресс», сделала этому
агентству специальный заказ на 18 000 слов. Интересно
отметить, что такая повышенная активность в значитель-
ной степени явилась откликом на определение верхов-
ного суда от 5 апреля, а не на обстоятельства, связанные
с приговором от 9 апреля.
— 310 —
Спрингфилдский «Рипабликэн», прибегая к сильным
выражениям, безжалостно вбивал в головы читателей
свое мнение. Вот оно:
«Многих больше всего огорчило то обстоятельство, что верхов-
ный суд в определении по делу Сакко и Ванцетти сам расписался
а своей беспомощности. «Нет необходимости назначать новое судеб-
ное разбирательство, хотя и имеются выявленные после рассмот-
рения дела доказательства, которые, будучи переданными на рас-
смотрение присяжных, могли бы привести к иному вердикту». . .
Мы теперь вынуждены заявить, что на основании доказательств,
представленных на процессе в Дедхеме, не следовало бы убивать
и собаку».
В «Таймсе», издаваемой в Хартфорде, говорилось:
«Судьи Массачусетса, по-видимому, одержимы странной идеей,
что, если этих людей не казнят, — какими бы ни были доказа-
тельства их виновности — «красные» одержат победу над штатом,
правопорядком».
Уильям Аллен Уайт, редактор «Газетт», выходящей
в Эмпории, в описываемый период посетил Новую Анг-
лию и по возвращении домой немедленно написал губер-
натору Фуллеру:
«Я был несказанно удивлен, увидев, какое ожесточение и не-
нависть возникли в Новой Англии и особенно в штате Массачусетс
среди людей, которые боятся, что Сакко и Ванцетти не будут
казнены. Пока я не попал в Массачусетс, я не имел представления,
что люди могут позволить своим страстям настолько изменить их
взгляды, так глубоко смутить их здравый ум, что не осталось ни-
чего, кроме страха и ненависти».
Газеты выступали с комментариями не только в
Новой Англии или в местах, особо связанных с этим рай-
оном. Великое множество более мелких ежедневных
газет заявляло свое мнение. Эти газеты были, конечно,
в какой-то степени не осведомлены о деле. Однако им
было известно, что некоторые тенденции в психологии
нации способны привести к несправедливости. Об этом
они знали из истории. Газета «Геральд», издаваемая в
Дулуте, штат Миннесота, 22 апреля 1927 г. писала:
«Наша газета не может открыто заявить, известно ли ей, что
обвиняемые виновны или невиновны. Она считает, что они невинов-
ны; она считает, что если бы они были Смитом и Брауном, демо-
кратами и республиканцами, и были сторонниками войны, присяж-
ным не понадобилось бы и 2 минут, чтобы оправдать их на осно-
— 311 —
вании тех доказательств, которые против них представлены. И она
знает, что ничто не могло принести больше вреда законности в
США, чем казнь людей за убийство только потому, что они ино-
странцы, радикалы и пацифисты».
В газете «Телеграф», выходившей в Мейконе (штат
Джорджия), говорилось уже без всяких оговорок:
«Мерзкое дело, затеянное в Массачусетсе против Сакко и Ван-
цетти, зашло уже слишком и слишком далеко, чтобы можно было
еще медлить. Для всех, кто любит справедливость, настало время
взволноваться и поднять в связи с этим делом шум. Иисус по-
ступил совершенно правильно. Он разрушил стены Иерихона 1 не с
помощью тщательно обдуманных аргументов. Ему мало было даже
послать кого-нибудь из своих мыслителей, чтобы они сыграли на
флейте с целью убедить осажденных. Оп сделал другое — во всю
мощь затрубил в трубы. Стены рухнули потому, что он осмелился
нашуметь. Почему же теперь кто-либо из нас должен соглашаться
вежливо говорить о судье Вэбстере Тэйере и о грязном деле, совер-
шенном в Дедхеме. Старик из Уорчестера 2 должен все время слы-
шать неумолкающие упреки».
О крупных столичных газетах следует сказать, что
они в целом были менее склонны к активным выступле-
ниям. Некоторые из .них хранили молчание, другие огра-
ничивались банальными замечаниями. Лишь на заклю-
чительной стадии дела все оказались вынужденными
выразить то или иное мнение. Весной 1927 года «Уорд»
в Нью-Йорке и в еще большей степени «Пост-Диспетч»
в Сан-Луисе всецело высказались за новое судебное
разбирательство.
Единственной газетой, которая неизменно высказыва-
лась против каких бы то ни было мер, связанных со спе-
циальным пересмотром дела или с вмешательством в
дело со стороны административных органов, была «Ив-
нинг Трэнскрипт», выходящая в Бостоне. Она упрекнула
Фуллера за то, что тот назначил Совещательный комитет:
«Суд происходит над самим государством.., решается вопрос
о том, способно ли оно само вести свои судебные дела, или его за-
ставят в панике отказаться от путей, которые выдержали испыта-
ние временем и жизненным опытом».
1 Имеется в виду библейский миф, согласно которому неприступ-
ные стены города Иерихона, вблизи Иерусалима, рухнули ог звуков
труб израильских воинов под руководством Иисуса Навина
завоевавших Палестину во второй половине второго тысяче-
летия до н. э.
- Речь идет о Тэйере.
— 312 —
«Ивнинг Трэнскрипт» обычно полно освещала все но-
вости, связанные с делом Сакко—Ванцетти, и достаточно
точно писала о защите. Иногда она, однако, подвергала
нозости соответствующей редакционной обработке.
18 июля «Ивнинг Трэнскрипт» сообщила, что послом
США в Чили было получено полное раздражения ано-
нимное письмо, которое было переслано государствен-
ному секретарю Келлогу, а от него попало к Фуллеру.
Сообщение об этом совершенно незначительном событии
было помещено на первой странице как новость перво-
степеного значения.
Журналы не дали ничего особенно яркого. «Нью-Ри-
паблик» часто обвиняли в чрезмерном пристрастии к
Сакко и Ванцетти. На самом же деле в апреле 1927 года
журнал лишь начал повторять более передовые взгляды,
которые ранее высказывались другими изданиями. Жур-
нал отмечает, что со стороны Массачусетса наблюдается
решимость «довести это дело до конца», но считает «не-
вероятным», чтобы Фуллер допустил приведение казней
в исполнение. К 25 мая «Нью-Рипаблик» уже с большей
уверенностью говорит о характере напряжения в об-
ществе:
«Они (потомки первых английских поселенцев) считают, что
оспаривание вердикта по делу Сакко—Ванцетти бросает тень на их
собственный престиж и престиж их класса. Поэтому их упорная и
страстная защита сомнительного приговора является главным об-
разом результатом патологического классового сознания».
Другие журналы по-разному откликались на дело.
«Кольере» предлагал смягчить приговор с тем, чтобы
дело могло быть подвергнуто дальнейшему исследованию
и была бы предотвращена трагедия, которая может
произойти. «Нейшн» в мае 1927 года обратился к Фул-
леру с открытым письмом. Этот документ написан обду-
манным, полным достоинства языком; его называли бес-
смысленным из-за того уважения, которое в нем
высказывается губернатору, но, безусловно, в желании
избежать неприятностей был свой смысл.
Одно из лучших исследований, говоря о тех, которые
принадлежат перу журналистов, появилось в сравнитель-
но мало заметном журнале. Статья Фэбиана Фрэнклина
«Логика дела Сакко—Ванцетти», опубликованная в жур-
нале «Мэк Ноуте Мансли» (июнь 1927 г.), являете»
— 313 —
-одновременно сдержанной и глубокой. Однако ввиду все
растущего напряжения статья, обладающая такого рода
достоинствами, вряд ли могла оказать какое-либо вли-
яние, где бы ее ни опубликовали.
*
Выше при упоминании о различии между основными
группами, которые принимали участие в спорах по по-
воду дела Сакко—Ванцетти, указывалось, что единствен-
ное веское возражение против аргументов защиты исхо-
дило от широкой публики; ниже покажем это на при-
мерах.
Конкретные действия носили в основном форму пети-
ций. 19 мая Майкель А. Мусманно обратился к Фуллеру
от имени ордена «Сынов Италии», итальяно-американ-
ской организации, игравшей значительную роль. Обра-
щение это выдержано в умеренных тонах. Автор его
подчеркивает, что крупные бандитские налеты обычно
совершаются людьми, которые в течение длительного
времени проявляют «предрасположенность» к преступле-
ниям, чего, безусловно, нельзя сказать о Сакко и Ван-
цетти.
23 июня в управление губернатора была представлена
петиция с требованием вмешательства или помилования,
под которой имелись подписи 472 842 человек со всего
мира. Двумя неделями позже Швейцарский союз рабо-
чих прибавил к этим подписям еще 153 000 фамилий. Эти
петиции поступили к губернатору через Комитет защиты.
Рабочие и социалистические организации Швеции
послали в США Джорджа Брантинга для того, чтобы он
объективно изучил дело; в июне он объявил о результа-
тах своих исследований и сделал выводы, благоприятные
для обвиняемых. Это ничего не дало, кроме еще боль-
шего негодования со стороны публики по поводу вмеша-
тельства иностранцев.
О состоянии общественного мнения в наибольшей сте-
пени свидетельствуют письма, адресованные частными
лицами губернатору или редакторам газет. Первые из
них, то есть письма, адресованные Фуллеру, лишь под-
считывались, а затем, по-видимому, уничтожались. Про-
— 314 —
читать все было невозможно; еще к 26 мая общее
число писем, полученных в управлении губернатора, со-
ставляло 17 000. Была сделана частная попытка сооб-
щить прессе содержание писем, подписанных группами
людей или отдельными людьми, мнению которых прида-
валось значение; поэтому такие письма мы можем рас-
1 сматривать наравне с газетными корреспонденциями.
Чтобы дать представление о сообщениях подобного
рода, благоприятных /для Сакко' и Ванцетти, достаточно
привести четыре примера. Говард Брэндстрит настаивал
«на принятии таких мер.., которые .навсегда пресекли
бы любые обвинения в несправедливости, либо в отно-
шении характера представления суду фактов при усло-
вии, что эти факты будут установлены, либо в отношении
основанного на этих фактах вердикта». Адвокат Эбрехем
Уирин рассмотрел беспристрастно в научном плане воп-
рос о праве профессора Франкфуртера с точки зрения
| этики комментировать дело, решение по которому еще
не вынесено. Хотя этот вопрос имел второстепенное зна-
чение, следует отметить, что автор прекрасно обосновал
свою точку зрения. Уирин признает, что, вообще говоря,
юристам не следует публично выступать с комментария-
ми по1 делам, которые еще находятся на рассмотрении
суда. Затем он подробно рассматривает нормы поведения
юристов и находит убедительные доказательства в поль-
зу того, что, когда грозит судебная ошибка, члены адво-
катской ассоциации имеют право и обязаны как специа-
листы изложить свое мнение в связи с возникновением
опасного положения.
Очень веские доводы содержались в письме, подпи-
санном 26 лицами, занимавшими в Новой Англии самое
высокое положение. Среди подписавшихся под этим пись-
мом были Д. X. Хэммонд (изобретатель, миллионер и
общественный деятель), Ричард Кэбот (профессор социо-
логии, человек «голубой крови»), Маргарет Диланд (ро-
манист), Карл Дрейфус, Ф. У. Хэллоуэлл и Э. Линкольн
Филен (коммерсанты), г-жа Г. Ротч (президент лиги
женщин-избирательниц штата Массачусетс), Блисс Пер-
ри, Артур М. Шлезингер (старший) и Э. Н. Холкомб
(профессора Гарвардского университета, игравшие вы-
дающуюся роль в литературе, истории и политической
науке), Мартон Принс (профессор психологии), г-жа
Уильям Ц. Рапли (президент Бостонского женского клу-
— 315 —
ба), Джон Ф. Муре (совладелец юридической конторы
«Муре и Кэбот») и г-жа Р. Г. Хопкинс (из ассоциации по
вопросам внешней политики). Большинство из тех, кто
подписался под этим письмом, по их общей социальной
философии следует отнести к «консерваторам»; факти-
чески все они являлись членами «высшего общества».
В письме рассматриваются как правовые, так и со-
циальные вопросы:
«I. Характер определения верховного суда.
Выносил ли какой-либо судья, кроме судьи, председательствовав-
шего в первой инстанции, решение о том, обосновывается ли вер-
дикт о виновности доказательствами, имевшимися у суда, или о
ценности доказательств, обнаруженных по окончании процесса?
II. Вопрос о пулях. Признается ли, что из шести пуль,
изъятых из трупов убитых, только одна могла быть выпущена из
пистолета, обнаруженного у Сакко? .. (рассмотрение аффидавита
Проктора и толкование Тэйером первоначальных показаний Прок-
тора на суде).
III. Вопрос о характере обвиняемых и их ма-
териальном положении: 1) находились ли Сакко и Ван-
цетти до убийства в хорошем материальном положении; 2) аресто-
вывались ли они когда-либо за крупное или мелкое преступление;
3) пытались ли они скрыть свой образ жизни после убийства или
изменить его; 4) удалось ли найти у обвиняемых или у связанных
с ними лиц похищенные деньги.
IV. Вопрос о характере убийства: 1) свидетельст-
вовала ли подготовка преступления и совершения ограбления и
убийства о том, что это дело рук профессиональных преступников;
2) значение для дела доказательств, связанных с Медейросом —
Морелли.
V. Свидетели (ценность их показаний и их репутация).
VI. «Атмосфера» и «поведение, могущее свиде-
тельствовать о виновност и». Значение этого фактора, в
какой степени относятся к нему налеты на «красных». Было ли
общественное мнение в 1921 году настолько настроено против ради-
калов и лиц, уклоняющихся от воинской повинности, что даже при-
сяжным, имевшим самые лучшие намерения, трудно было рассмат-
ривать это дело справедливо и без предубеждений?»
Эти вопросы касаются очень важных проблем: цен-
ности апелляционной системы, слабости доказательств,
представленных обвинением (не были полностью выяс-
нены вопросы о пулях, похищенных деньгах), силы пси-
хологических доказательств при определении потенциаль-
ных способностей обвиняемых совершить преступление
и влияния предрассудков общества на уголовные про-
цессы. Это «Письмо двадцати шести» свидетельствует о
высоком уровне критики, которая исходила от осведом-
— 316 —
ленной части общества. Ниже мы попытаемся показать,
почему это письмо не произвело должного эффекта.
И, наконец, следует указать на небольшую группу из
пяти человек, которые предложили создать комиссию по
пересмотру дела. Это предложение, возможно, переве-
сило все остальные. Среди лиц, подписавших этот доку-
мент, были епископ епископальной церкви Массачусетса
Уильям Лоуренс, профессор Гарвардского университета
Чарльз П. Картиз (младший) и Роулад У. Байден. Это
последнее имя вызывает особый интерес. Мы уже упоми-
нали о том, что г-да Гудвин и Проктор, владельцы фир-
мы «Гудвин, Проктор, Филд и Хар», выступили против
пересмотра дела. Этот протест имел большое значение
вследствие того, что указанная фирма занимала видное
положение. Теперь же заговорил Байден — Байден от
фирмы «Роупс, Грей, Байден и Перкинс», в Бостоне эта
фирма имела колоссальное влияние.
Обращаясь к общественному мнению, настроенному
враждебно к Сакко и Ванцетти, историк-социолог, хотя
бы в какой-то степени уважающий национальную куль-
туру, испытал бы сильнейшую радость, если бы смог
найти разумные и хорошо аргументированные суждения.
Приходится, однако, признать, что сделать этого нельзя.
Высказывания враждебных к обвиняемым элементов
насыщены раздражением, не относящимися к делу рас-
суждениями и садизмом. Этот печальный факт не дока-
зывает, что* Сакко и Ванцетти невиновны, но он говорит
кое о чем. очень неприятном, об американцах в 1927 году.
Судите по тем документам, которыми мы располагаем.
Прокурор Роберт Башнилл, выступивший в одном из
клубов Бостона, сказал:
«С каких пор... уголовные дела рассматриваются преподава-
тельским персоналом Ошкоша1 или даже Гарварда1 2, или любого
другого колледжа или университета, как бы благонамеренны ни
были преподающие там джентльмены? Разве профессора Ошкоша
находились в суде, когда рассматривалось дело? Разве они видели
свидетелей? Разве у них имелась такая же возможность, как у
судьи и присяжных, принять решение о виновности или невинов-
ности обвиняемых? Разве их мнения стоят того, чтобы им придава-
лось хотя бы малейшее значение? Уигмор, этот крупнейший автори-
1 Университет в городе Ошкош (штат Висконсин).
2 Университет, старейший в США, находится в штате Массачу-
сетс (г. Кембридж).
— 317 —
тет и глубокий мыслитель в области права, несколькими проникно-
венными словами сорвал ту зловещую вуаль, которая до сих пор
покрывала организованную пропаганду».
Башнилл прав: подлинное судебное заседание имеет
наибольшее значение; но он безнадежно ограничен в
своих высказываниях относительно пропаганды и не обо-
сновывает их никакими доказательствами.
Некоторые корреспонденты газет считают, что «в то
время, как «красные» в Москве, Париже, Буэнос-Айресе
стремятся искоренить правосудие в Массачусетсе, ради-
калы, изменники и те, кто хочет уничтожить свободу,,
должны поплатиться за свои преступления, и пусть бог
смилуется над их душами». Или, еще конкретнее: «.. .по-
вешение по первому разряду в любом обществе иногда
приносит пользу». Более того, в достаточно жесткой по-
литике содержится государственная мудрость.
Фуллер получил телеграмму:
«Осмеливаемся почтительно напомнить вам, что бывший губер-
натор штата Массачусетс заслужил одобрение всей нации и в на-
стоящее время находится в Белом доме, потому что в трудной
обстановке он встал на сторону права и выступил против
радикалов».
В этих выражениях содержится то же самое, что, как
говорят, имелось в напутствии Тэйера присяжным на
процессе Ванцетти в Плимуте: обвиняемые — плохие лю-
ди — убейте их, вне зависимости от того, совершили ли
они убийство или нет. Этот принцип с удивительной про-
стотой изложен в письме Чарлза Альберта в газету
«Геральд». Датировано письмо 10 мая.
«Давайте предположим на мгновение, что приговоренные яв-
ляются не теми людьми, чьими руками непосредственно были со-
вершены убийства, что эти убийства были совершены какими-то
людьми, имеющими те же намерения, те же идеалы общественной
жизни, те же верования и те же общие цели. Подводя итог сказан-
ному, предположим, что они также пренебрегали общественными
обязанностями, с тем же презрением и ненавистью относились к
праву, отличались тем же стремлением к захвату любыми спосо-
бами, какими они только могли воспользоваться. Словом, они все
являлись потенциальными убийцайи... Я считаю, что эти люди,
находящиеся сейчас в тюрьме, вне зависимости от того, произвели
ли они действительно эти выстрелы.., столь же виновны, как граби-
тели вагонного депо, которых совершенно справедливо казнили за
преступление, совершенное фактически одним».
— 318 —
Легко понять, почему декан Уиллард Л. Сперри и;
Уильям Аллен Уайт испытывали ужас.
Из всех нападок на Сакко и Ванцетти наиболее ши-
рокое распространение получила речь Фрэнка Э. Гуд-
вина, произнесенная им 30 июня перед членами клуба
«Лоуренс Киуонис». Этот оратор своей активной деятель-
ностью в качестве чиновника, занимающегося регистра-
цией автомашин, заслужил некоторую известность и
часто попадал в поле зрения публики. Он фактически не-
останавливался слишком подробно на существе дела
Сакко—Ванцетти; его в основном интересовало разобла-
чение заговора радикалов, который угрожал миру и
нравственности всей страны.
«Слава богу, что у нас существуют религиозные и конститу-
ционные принципы.
Жители Норфолка знают, что эти люди виновны. С другой сто-
роны, там, где в моде иностранные и антиамериканские принципы,
как, например, в России, Гарварде, Аргентине, Уэллисли, Китае и
Смите, существует уверенность, что эти люди невиновны...
Во главе движения за освобождение этих двух убийц стоит
Феликс Франкфуртер... В результате деятельности Франкфуртера
и остальной банды... были помилованы Муни и Биллингс •, несмотря
на чудовищность их преступления... В результате движения за
освобождение Муни возникла организация, известная под названием
Американский союз защиты гражданских свобод, вокруг которого и
через посредство которого действуют все антипатриотические и.
коммунистические организации страны, вдохновляемые этим сою-
зом. .. От этого союза ответвляется около 500 других организаций,.
руководители которых связаны между собой. Эти организации ста-
вят своей целью насильственное свержение нашего правительства,
ослабление нашей армии, флота и других средств обороны, уничто-
жение нашего образа жизни, бойскаутов и всех других институтов,.
которые дороги американцам».
Гудвин «в своей речи использовал материал, большей
частью старье, которым в течение многих лет пичкал чи-
тателей профессионал-агитатор Марвин. Бессмыслицы
Марвина еще в 1921 году послужили Кулиджу для серии
статей «Враги республики». Тем не менее как бы мало
ни относилось к делу то, что- говорил Гудвин, как бы ни
были безумны его высказывания, они получили широкое
распространение. Некоторые газеты напечатали речь.
Гудвина полностью, а в Филадельфии она, кроме того,
вышла в виде брошюры.
1 Биллингс был осужден по одному делу с Томасом Муни, о.-,
котором выше уже говорилось.
— 319 —
•* *
Настоящая глава доводит историю дела Сакко—Ван-
цетти до 3 августа 1927 г., когда губернатор Фуллер
объявил, что он не желает вмешиваться. За те четыре
месяца, рассмотрению которых посвящена эта глава, ос-
новной спорный вопрос обсуждался более активно вслед-
ствие появления статьи Франкфуртера, неблагоприятного
определения массачусетского верховного суда и вынесе-
ния смертного приговора. О влиянии всех этих событий
на общество можно судить по разногласиям в среде
юристов, по значительно возросшему интересу к делу со
стороны прессы и по многим тысячам высказываний со
стороны населения.
АВГУСТ 1927 ГОДА
«... Надлежащее уважение к мнени-
ям человечества».
«Декларация независимости»
Максимальный интерес к делу Сакко и Ванцетти со
стороны публики был проявлен в последние 20 дней
перед казнью. Это повышение интереса явилось следст-
вием накопления противоречий, которые развивались в
течение семи лет, а также ряда конкретных событий. Вот
основные из них:
3 августа. Неблагоприятное решение губернатора,
отказавшего в помиловании.
7 августа. Опубликование отчета Совещательного ко-
митета.
10 августа. Отсрочка казни за 40 минут до назначен-
ного часа.
11 августа — 22 августа. Драматические, но в значи-
тельной степени безнадежные попытки действовать через
судебные инстанции.
23 августа. Казнь.
В этот период всеобщее возбуждение достигло таких
пределов, что стерлись грани между различными груп-
пами людей. Однако все еще сохранялось различие
между рабочими-радикалами, журналистами и широкой
публикой.
Мы только что упомянули о группе рабочих-радика-
лов. Членов этой группы связывали скорее общая линия
действий и общее место собраний, чем истинное единство
целей и социальной философии. Можно провести парал-
лель между призывами коммунистов и анархистов к все-
21 Наследие Сакко и Ванцетти - 321 —
общей стачке и прекращением работы на короткое время,
к которому прибегали некоторые группы в рабочих орга-
низациях, но явной причинной связи здесь не наблюдает-
ся. О случайном характере взаимосвязи таких призывов
и упомянутых стачек следует особенно помнить, когда
приходится читать заявления коммунистических органи-
заций, написанные в более сильных тонах.
«Дейли Уоркер» — официальный орган Коммунистиче-
ской партии США, на протяжении августа посвятила
немало страниц делу Сакко и Ванцетти. Газета утверж-
дает, что «без нее Сакко и Ванцетти оказались бы фак-
тически беззащитными, отданными на милость капитали-
стической прессе». Печатаемые «Дейли Уоркер» сообще-
ния и передовые вызывают самую настоящую симпатию
к осужденным и, соответственно, — возмущение правосу-
дием в Массачусетсе.
6 августа 1927 г. в Соединенных Штатах произошел
ряд взрывов: один из них имел место в подвале церкви
в Филадельфии, второй — в доме мэра города Балтимора
и третий — две отдельные бомбы — на станциях нью-
йоркского метро. Ни в одном из этих случаев не была
выявлена причина взрыва или арестован человек, подло-
живший бомбу. Взрыв в церкви мог быть несчастным
случаем, но остальные события почти наверное являлись
актами насилия. Правды не знает никто, но можно риск-
нуть сделать три предположения: 1) мало вероятно,
чтобы это были действия агентов-провокаторов, — даже
самый глупый и самый яростный противник «красных»
мог понять, какая опасность грозила бы делу, которому
он служит, если бы его действия были разоблачены;
2) столь же мало вероятно, чтобы взрывы явились ре-
зультатом действий какого-либо отдельного лица или
организации, открыто заявлявших, что они заинтересо-
ваны в спасении Сакко и Ванцетти, — людям, стоявшим
на стороне защиты, нельзя отказать в уме; 3) имеются
разумные основания предполагать, что взрывы были де-
лом отдельных лиц с наклонностью к истерии или умо-
помешательству, которыми двигали главным образом
внутренние побуждения.
Связь причины со следствием иногда оказывается
самой незначительной. Легко представить себе, как на
эти взрывы реагировала публика. «Пост», издаваемая в
Бостоне, приводит заявление работника метрополитена:
— 322 —
Д. Р. Мерритта, который уверен, «что взрывы явились,
выражением симпатии к Сакко и Ванцетти». Это выска-
зывание гораздо скорее могло привлечь внимание пуб-
лики, чем заявление нью-йоркской «Уорлд» о том, что
«полиция не смогла пролить какой-либо свет на мотивы
действий лица или лиц, виновных во взрывах». Так или
иначе, в правительственном здании в Чикаго стали де-
журить 20 оперативных агентов, которым было прика-
зано «сначала стрелять, а потом уж задавать вопросы».
В Вашингтоне держали наготове сухопутные и морские
войска, готовые броситься на защиту столицы. Лестница
монумента в Вашингтоне оказалась закрытой впервые за
семь лет1. Не оставался в стороне и Бостон.
«Запасы оружия в управлении полиции на случай восстания
включают 56 ружей, 12 пулеметов Томпсона и 24 бронированных
жилета, а также вооружение временного отряда, созданного на
случай крайней необходимости для подавления восстаний. Воз-
можно, теперь имеется в наличии 15 000 патронов».
Военные приготовления в Бостоне, по-видимому, ока-
зались ненужными. Если толпа и собиралась, она была
ожесточена, но едва ли склонна к насилию.
Призывы к действию в отдельных местах привели к
забастовкам и беспорядкам. В Колорадо прекратила ра-
боту группа шахтеров; из 2000 рабочих бастовали от
400 до 1600 человек; случаев насилия не наблюдалось, и
штрейкбрехеры не были использованы. Агентство «Ассо-
шиэйтед пресс» сообщало, что самая крупная объединен-
ная стачка произошла в Рочестере (штат Нью-Йорк).
В ней приняло участие 16 000 рабочих. Положение в
Нью-Йорке было неустойчивым — в то время как одни
бастовали, другие возвращались на работу. По имею-
щимся данным 9 августа бастовало от 75 000 до
400 000 человек. В Юнион Скуэре состоялся митинг, в
котором участвовало около 10 000 человек; беспорядков
во время митинга не было. 2000 демонстрантов решили
отправиться к Сити Холл. Эту группу разогнала полиция.
Был арестован всего один человек, однако имели место
насилия со стороны полиции. В Чикаго шестнадцатилет-
няя девушка возглавила шествие толпы в 4000 человек.
1 Имеется в виду лестница, ведущая к 170-метровому памят-
нику-обелиску Вашингтона.
21*
— 323 —
Полиция применила слезоточивый газ, дубинки, произ-
вела залп над головами демонстрантов и арестовала 67
человек.
Наиболее полные отчеты о событиях во Франции
опубликовала газета компартии «Юманите». По сравне-
нию с фактами эти сообщения, по-видимому, не преуве-
личены. Первая крупная демонстрация произошла
1 августа в Лионе, где полиция жестоко расправилась с
10 000 человек. Через три дня состоялся многолюдный
митинг в Париже, на зимнем велодроме. Десять человек
получили повреждения. На депутата парламента Жака
Дюкло набросились полицейские пшики и стали избивать
его с невероятной злобой.
6 августа Всеобщая унитарная конференция труда
призвала к двадцатичетырехчасовой всеобщей стачке,
которую намечено было провести через два дня. Вслед-
ствие какой-то путаницы в директивах произошел разно-
бой при прекращении работ.
Наступило 10 августа. Сакко и Ванцетти предстояло
умереть вскоре после полуночи. Эти часы прошли спо-
койно, может быть, общество смутно догадывалось, что
теперь первое место заняли личные привязанности и лич-
ное горе. В 11 часов 20 минут ночи произошло событие,
потрясшее всех, — казнь была отложена. Величайшая
ирония заключается в том, что между 9 часами 50 мину-
тами вечера 10 августа и 7 часами 5 минутами утра
11 августа полицейские участки Бостона не зарегистри-
ровали ни одного преступления.
21 августа прозвучал призыв о проведении стачки в
Нью-Йорке; стачка была объявлена Комитетом экстрен-
ней помощи Сакко и Ванцетти (коммунистический коми-
тет) и Международным комитетом по делу Сакко—Ван-
цетти (комитет философов-анархистов). Против стачки
возражали Комитет по освобождению Сакко—Ванцетти
(комитет организованных групп рабочего класса) и ко-
митет защиты Сакко—Ванцетти (основной комитет в
Бостоне). Однако в назначенный день, 22 августа, круп-
ных забастовок не произошло. Либо призыв потерял свою
силу, либо все предельно устали. Состоялся митинг, на
котором в течение 2 часов произносились речи, после
чего он был без шума разогнан.
В .Чезвике, штат Пенсильвания, была проведена де-
монстрация, в некотором роде напоминающая прогулку.
— 324 —
В ней приняло участие много женщин и детей. На демон-
страцию напала конная полиция штата. Было пролито
много крови. Одного полицейского убили. «Бунтовщи-
кам» было предъявлено обвинение, но никто из них не
был предан суду.
В самом Бостоне чувствовалась атмосфера угрюмой
настороженности. В тюрьме штата, в Чарлзтауне, дежу-
рило не менее 735 сотрудников полиции различных ран-
гов, в помощь им дали пожарные команды, снабженные
шлангами высокого давления. Самый тревожный момент
наступил, когда группа в 150 человек, в которой смеша-
лись либералы, радикалы и иностранцы, пикетировала
резиденцию губернатора, — это был известный «марш
смерти».
Паула Холладей опубликовала в «Нью-Рипаблик»
подробный отчет о том, как ее арестовывали 21 и 22 ав-
густа. По-видимому, она прилагала все усилия, чтобы
сделать свое повествование точным; ее общий вывод
сводится к тому, что полицейские по глупости не смогли
правильно понять ее действия, но вели себя прилично.
То, что пришлось пережить Фреду Ф. Биллу, если он
говорит правду, выглядит совершенно иначе:
«По пути в участок один из полицейских предупредил меня:
«Толпа тебя не избила, но подожди парень, посмотришь, что ждет
тебя в участке». Когда нас доставили в участок, мною «занялись»
четверо рослых детин. Закрыв дверь камеры, один из них произ-
нес: «Ну-с, так, значит, ты американец?» — и ударил меня правой
рукой в челюсть. Остальные стали нецензурно выражаться и бить
меня кулаками в челюсть и в живот... Со следующей жертвой
обошлись гораздо хуже, чем со мной, а последнего из нас так из-
били ногами, что он потерял сознание».
Знаменательным является то, что заявление Билла
изложено в письме, которое 27 августа счел возможным
напечатать бостонский «Геральд», не являющийся по-
клонником «агитаторов».
В Европе происходили такие события, каких и следо-
вало ожидать. Демонстрации в Париже 22 августа про-
водились шумно, но без плана. В Лондоне собралась
толпа примерно из 12 000 человек, но, по-видимому, ей
не дали возможности повторить тот поход к американ-
скому посольству, который она совершила 10 августа.
На протяжении всего августа в России проходила
волна митингов. Согласно сообщению из Москвы их об-
— 325 —
щее число составляло 170, присутствовало на них 100 000
человек. Заявление Кремля, сделанное 11 августа, гла-
сило: «Мощный взрыв протеста в Советском Союзе, а
также голос рабочего класса во всем мире заставили
колебаться и маневрировать1 даже стоящую у власти
американскую буржуазию».
*
Архивы государственного департамента свидетельст-
вуют о том, что внимание к делу в международном мас-
штабе было сравнительно малозаметным в период от
27 января 1922 г. — даты циркулярного письма — до
неблагоприятного решения верховного суда Массачусе-
тса в мае 1926 года. Вслед за этим вновь стали поступать
протесты, получение которых подтверждалось в обычном
порядке. 1 июня 1926 г. государственный секретарь
Келлог разослал меморандум, в котором предлагалось
принять меры предосторожности; этот меморандум был
направлен сотрудникам консульств в тех странах, где
США не имели дипломатических представительств. 4 ию-
ня 1926 г. был подготовлен специальный список с
перечислением стран, где происходили демонстрации
против американских дипломатических миссий, и где,
начиная с 1921 года было отмечено восемь случаев под-
брасывания бомб в дипломатические миссии. Пятью ме-
сяцами позже должностные лица штата Массачусетс
обратились с просьбой обеспечить Фуллеру на время его
путешествия по Франции полицейскую охрану. В ден-ь
вынесения приговора, 9 апреля 1927 г., были разосланы
специальные телеграммы с предостережениями. Вся эта
1 Никакого заявления «Кремля», разумеется, не было. Так ав-
торы называют редакционную статью в «Правде» за 11 августа
1927 г., в которой можно встретить слова, похожие на имеющиеся
в приводимой фразе. Так, например, в статье «Правды» говорится:
«Мощная волна протеста растет...». Затем в статье рассказывается
о том, что американская охранка прибегает к своим излюбленным
методам провокации. Провокационные бомбы подкладываются чьей-
то опытной рукой и взрываются или «обнаруживаются» невзорвав-
шимися. Далее «Правда» писала: «Американская буржуазия глуха,
самоуверенна и, как пишет Ванцетти, твердо верит во всемогущество
своего золота. Но грозный гул протестов доходит и до нее. И если
она не сдается, то все же он заставляет ее настораживаться и ма-
неврировать».
— 326 —
деятельность представляет интерес, но едва ли может сви-
детельствовать о чем-либо большем, чем о стремлении
государственного департамента принять разумные меры
в период нарастающего напряжения.
По мере того как близился день приведения приговора
в исполнение, государственным департаментом было
получено и послано еще несколько писем в возбужденном
тоне.
Настоящая трудность возникла 17 августа, когда го-
сударственный департамент получил письмо от Коми-
тета защиты в Бостоне. Комитет защиты спрашивал, как
следует понимать позицию государственного департа-
мента, заключающуюся в том, что дело Сакко—Ванцетти
не входит в сферу вопросов, которыми занимается феде-
ральное правительство, в свете заявления о деле Сакко—
Ванцетти, опубликованного посольством США в Буэнос-
Айресе. Комитет просил также сообщить ему о характере
этого1 заявления и об источниках, на которых оно осно-
вывалось. Вашингтон немедленно телеграфировал послу
Грину и запросил его, не добавил ли тот чего-нибудь к
циркулярному письму от 1922 года, стремясь «просветить
общественное мнение».
Ответ посла знаменателен; он сообщает, что заявле-
ние опубликовано «вследствие настойчивых просьб аме-
риканских деловых кругов, интересы которых страдали
из-за распространения пристрастных, входящих в заблуж-
дение сведений».
Посол отметил также, что американское общество
«Ривер Плейт», финансируемое американской Торговой
палатой, после опубликования заявления поместило' в
аргентинской прессе разъяснение американского процес-
суального права, системы суда присяжных и функций
специального Совещательного комитета, назначенного
губернатором.
Государственный секретарь издал «срочную и секрет-
ную» инструкцию для всех дипломатических и консуль-
ских представительств: «Государственный департамент
считает желательным, чтобы вы не делали никаких
заявлений по поводу дела Сакко—Ванцетти. Келлог».
История дела Сакко—Ванцетти в дипломатическом
аспекте, как бы кратка она ни была, показывает, как
быстро население других стран может проявить интерес
к вопросам, связанным с отправлением правосудия. Эта
— 327 —
история свидетельствует также о необходимости разрабо-
тать гораздо более совершенную систему детального изу-
чения сложных дел и правильного их толкования. Если
бы такая система была установлена, она, по-видимому,
не полагалась бы в сборе нужных сведений главным об-
разом на прокуроров, судей и административных чинов-
ников, которые склонны к пристрастию.
•* *
Юристы, церковь и литературный мир в описываемое
время не были глубоко вовлечены в обсуждение дела
Сакко—Ванцетти, хотя отдельные лица — представители
этих групп — сыграли свою роль.
Бостонские газеты перед самой казнью поместили
сообщение о том, что группа юристов города Рочестера,
штат Нью-Йорк (их фамилии и общее число не сообща-
лись), придерживается «твердого мнения, что с юриди-
ческой точки зрения Сакко и Ванцетти не был обеспечен
справедливый суд». Насколько известно, эти люди ника-
ких действий как юристы или как частные граждане не
предпринимали. В последний день один из судей феде-
рального суда заявил защите:
«Единственный вопрос, который стоит перед настоящим судом,
заключается в том, были ли эти люди лишены своих конституцион-
ных прав. Не говорите мне ничего о публике... Придерживайтесь
права. Мне жаль, что этих людей казнят. Но когда идет речь о за-
коне, не имеет значения, сожалеют ли о них 10 человек или
10 000».
Этот судья мог действовать только в официальном
качестве и считал, что он не может надлежащим образом
заняться делом. Помимо этого, — также в последний
день — защитник в течение трех часов беседовал с Джо-
ном Г. Сарджентом, генеральным прокурором США, на-
ходившимся в То' время в Лудлоу в Вермонте.
«По словам Сарджента, он впервые за все это время
понял, как министерство юстиции США относится к дан-
ному делу; потом, однако, он заявил, что' не будет при-
нимать никаких мер и что дела министерства юстиции
находятся в настоящее время в руках его подчиненных в
Вашингтоне».
Комментировать это заявление излишне. Изложенное
выше сводится к тому, что органы юстиции не могли или.
— 328 —
не хотели, либо правильно, либо неправильно, вмешаться:
в эту заключительную фазу дела.
Английские юристы высказывались на эту тему го-
раздо раньше. Сэр Уильям Хэркорт говорил:
«Осуществление прерогативы помилования не зависит от прин-
ципов права или правосудия в строгом смысле этого слова. В еще
меньшей степени оно зависит от чувства. В каждом отдельном слу-
чае этот вопрос зависит от политики и решения суда. По моему
мнению, смертная казнь, которая всем, что с ней связано, вызы-
вает ужас и сострадание к преступнику вместо негодования по по-
воду его преступления, является большим злом».
Защитники Сакко и Ванцетти, возможно, чувствовали,
что нет необходимости прибегать к ортодоксальному
макиавеллизму, но высказанная выше точка зрения зна •
менует начало суда истории в одном из его проявлений.
Выдающиеся деятели церкви заявляли о своем удов-
летворении решением губернатора, принятым после того,
как ему дали совет из авторитетных источников. Епископ
методистской церкви Эндерсон и епископ епископальной
церкви Лоуренс написали Фуллеру поздравительные
письма. Кардинал О’Коннель, представитель римско-ка-
толической иерархии, подчеркивал свою неизменную
точку зрения, что дела Цезаря и интересы церкви всегда
должны быть отделены друг от друга:
«... правосудие господне идеально, и в конце концов он и его
пути, как бы неисповедимы они ни были, являются нашей надеж-
дой и спасением».
О’Коннель заявил, что «его позиция в вопросе о деле-
ограничена чисто духовной областью и, выражая свои со-
болезнования, он придерживается именно этой позиции».
Из среды писателей продолжал активно проявлять
себя Дос Пассос. 9 августа он обратился к Фуллеру с
открытым письмом, в котором, выступая как питомец
Гарвардского университета, протестовал против того, что
ректор его университета рассматривает дело в духе
Звездной палаты ’. Он также предостерегал от опасности,
кроющейся в подобном подходе к делу:
1 «Звездная палата» (Star chamber) являлась в Англии судом
высшей инстанции. Судьями были духовные и светские лица высо-
кого звания. Институт присяжных отсутствовал. Суд «Звездной
палаты» отличался чрезвычайной жестокостью. Упразднена
в 1641 году.
— 329 —
«Опубликованный отчет подтвердил наши худшие опасения.
С непонятным легкомыслием вы соглашаетесь посадить на электри-
ческий стул двух человек, потому что вам «кажется», что огромное
количество доказательств, которые защита скопила за семь лет са-
мой изнурительной работы, следует отклонить...
Отчет в целом является скорее принесением извинений за ход
процесса, чем беспристрастным исследованием. . .
Именно от людей вашего класса и вашего положения будет
неизбежно зависеть решение, должна ли предстоящая борьба за
реорганизацию общества обойтись без кровопролития, должна ли
юна принести обильные плоды или она должна быть беспримерно
кровавой и разрушительной».
В последний день в нью-йоркском «Уорлд» было впер-
вые опубликовано произведение Эдны Сан Винсент Мил-
лей «Массачусетс отказал в правосудии». В тот же день
Фуллер дал поэтессе частное интервью, длившееся срав-
нительно долго. Несколько ранее, в том же месяце, в
двух журналах, мало известных в средних читательских
кругах Новой Англии, была опубликована одна из пре-
краснейших поэм, посвященных делу Сакко—Ванцетти.
Поэма эта называется «За честь штата Массачусетс» и
принадлежит перу Брента Дау Эллинсона; она была
напечатана в «Локомотив Энджинир Джорналь» и «Ла
Фойеттс Мэгэзин».
Некоторые писатели принимали участие в пикетиро-
вании и митингах. Дос Пассос, Миллей, Лола Ридж,
Дороти Паркер и другие попадали в полицейские участ-
ки. Имена их были хорошо известны, и, таким образом,
установилось неверное мнение, ставшее традиционным,
что де.монстрации организовывали и ими руководили
представители богемы, далекие от жизни. На самом деле
это неверно; активно выступали лишь немногие писатели;
те из них, кто принимал участие в борьбе, были умны,
практичны и великолепно осведомлены о своих граждан-
ских правах.
•* *
•*
В течение августа газеты и журналы всего мира
напечатали миллионы слов по делу Сакко и Ванцетти.
Однако значительная часть этого материала является
повторением или посвящается только изложению собы-
тий изо дня в день; взятый на выбор образец таких га-
— 330 —
зетных новостей может с достаточной точностью свиде-
тельствовать об отношении к делу со стороны прессы.
Интерес сосредоточивается главным образом на собирании
новостей о процессе.
Некоторое утешение можно найти в том, что за весь
этот период исключительного общественного напряжения
сообщения о фактических обстоятельствах процесса не
подвергались никакой цензуре. Феликани, сотруднику
Комитета защиты, запретили на некоторое время доступ
в тюрьму на том основании, что он опубликовал «отре-
дактированные» выдержки из писем Ванцетти.
Это сравнительно незначительное происшествие было
единственным открытым конфликтом.
В отношении качества и объема публикуемого мате-
риала американские газеты соответствующим образом
выполняли свой общественный долг. То же можно в об-
щем сказать и о британской и французской прессе; 5
августа ведущие ежедневные газеты Парижа посвятили
делу Сакко—Ванцетти столько же места, сколько закры-
тию Женевской морской конференции, причем они осве-
щали дело отнюдь не только в плане сенсации.
Из бостонских газет, редакции которых осуждали
Сакко и Ванцетти, наибольшее внимание вызывает «Ив-
нинг Трэнскрипт». Теперь, когда дело было «замороже-
но», тон газеты стал более умеренным. Значительные
выступления имели место лишь 9 и 10 августа, когда
были напечатаны подробные статьи по поводу неофици-
ального баллистического исследования, произведенного
Годдардом 3 июня. Газета предоставила защитнику Томп-
сону для ответа столь же видное место на своих страни-
цах, как и его противникам.
Наиболее категорическим образом выражала свое
удовлетворение исходом дела бостонская «Геральд», ко-
торая девятью месяцами ранее опубликовала передо-
вую статью «Мы высказываемся». 4 августа газета
заявила:
«Мы рады... что решение Совещательного комитета принято
единогласно, и этого решения мы с полной уверенностью в его
правильности будем твердо придерживаться».
К середине месяца новости о Сакко—Ванцетти были
перенесены в этой газете на внутренние страницы. Глава
- - 331 —
полиции Краули поедравил редакцию «Геральд» с при-
нятием этой меры; по его словам, чрезмерное внимание
к делу со стороны прессы привело к тому, что жители
Новой Англии боятся ездить в Бостон за покупками.
Эта точка зрения настолько нелепа, что хочется вопреки
рассудку сердцем согласиться с мнением Ванцетти, что
имущие классы и «капиталистическая пресса» объеди-
нены друг с другом.
Настроение европейской прессы по отношению к делу
неизменно оставалось по ту сторону барьера, поэтому
враждебные высказывания в ней трудно обнаружить.
Точка зрения, имевшая некоторый вес, появилась в лон-
донском «Аутлук» от 20 августа; она принадлежала Эл-
лену Реймонду, лондонскому корреспонденту нью-йорк-
ской «Таймс». Реймонд охарактеризовал Ванцетти как
благородного мученика, а Тэйера — как мужественного
судью. Он, Реймонд, испытывает естественную симпатию
к осужденным, но считает, что им был обеспечен спра-
ведливый суд. По его мнению, даже если они невиновны,
«люди, которые становятся на путь открытой вражды ко
всему, что дорого окружающему их обществу, не имеют
права жаловаться, когда это' общество обрушивается на
них и разрывает их на части». Это «судьба, которую они
сами себе уготовили. . .». Реймонд, по-видимому, ничего
не знал о положении, которое столь мастерски аргумен-
тировал профессор Левеллин, — а именно: чрезмерно
суровый и несправедливый приговор общества наносит
вред прежде всего самому этому обществу.
Если мы попытаемся выявить мнение газет, занимаю-
щих среднюю позицию, то наиболее типичные коммен-
тарии мы найдем в нью-йоркской «Геральд Трибьюн» и
нью-йоркской «Таймс». «Таймс» считала, что Фуллер по-
ступил разумно, но «гораздо более серьезное значение
имеет вред, нанесенный человеческим чувствам, и то,
что беспристрастные люди всегда будут испытывать со-
мнение, не лучше ли было бы совершить правосудие ка-
ким-либо другим путем; «Геральд Трибьюн», конкурент
«Таймс», писала: «Принятое судом решение, очевидно,
и не сгладило полностью впечатление, что при решении
судьбы обвиняемых сыграли роль их политические воз-
зрения». Опубликование отчета Совещательного коми-
тета мало повлияло на позицию, которую ранее занимали
эти две газеты. Вопрос о том, отражают ли приведенные
— 332 —
здесь безобидные высказывания равнодушие, ограничен-
ность, усталость, робость, псевдоспокойствие или же они
являются результатом тщательного изучения, беспристра-
стного суждения и честного мнения, предстоит, в первую
очередь, решить историку, изучающему американскую
журналистику.
Та часть прессы, которая в качестве минимального
паллиатива пыталась добиться смягчения приговора, ко-
нечно1, поднимала свой голос гораздо активнее. Ей нужно
было отстаивать свою точку зрения. Сан-луизская «Пост-
Диспеч» опубликовала «Апелляцию к г-ну Кулиджу»1,
написанную в весьма сильных выражениях. Зачем это
было сделано, не совсем ясно, не нужно было слишком
много знать об «осторожном Кэле» 1 2, чтобы предвидеть,
что он ответит на подобный документ полнейшим мол-
чанием. «Нью-Рипаблик» выражала глубокое беспокой-
ство по поводу слабости Совещательного комитета и воз-
мущалась тем, что Тэйер пожелал вынести решение, ос-
новываясь на собственном предубеждении: «Он должен
знать, если он вообще в состоянии думать, что ни один
человек не способен принять решение по вопросу, касаю-
щемуся его собственного предубеждения».
Спрингфильская «Рипабликэн» продолжала из номе-
ра в номер давать глубокий анализ дела; дошло до того,
что возмущенные противники обвиняемых заявили, будто
бы редактор газеты получил за проводимую им кампа-
нию 20 000 долларов.
Наиболее глубоко и часто дело обсуждалось в газете
Пулитцера, нью-йоркской «Уорлд»; наиболее крупным
журналистом, выступавшим от имени редакции, был
Уолтер Липманн. За период в 17 дней делу было посвя-
щено 11 передовых статей. Весьма интересно, как
от одной передовой к другой менялись суждения
газеты.
«Сомнения, которые не хотят исчезнуть» — так назы-
валась передовая в несколько тысяч слов, занявших всю
первую страницу. Она была обращена к Фуллеру.
1 Кэльвин Кулидж — республиканец, президент США
(1923—1929); занял этот пост, будучи вице-президентом, в связи со
смертью президента Гардинга.
2 Кэль — сокращенное имя Кулиджа.
— 333 —
«Дело Сакко и Ванцетти не ясно и вызывает мрачные ассоциа-
ции. С ним связано очень много сомнений. Вызывает сомнения спра-
ведливость процесса. Вызывают сомнения доказательства. Вызывает
сомнения неправильный пересмотр дела. Расследование, произве-
денное губернатором, не устранило этих сомнений. Отчет, пред-
ставленный его Совещательным комитетом, не устранил их. Сом-
нения являются настолько глубокими, настолько далеко идущими,
настолько волнующими, что игнорировать их нельзя. Мы утверж-
даем, что ни один человек не может быть казнен, когда сущест-
вует так много сомнений...
Задержите казнь. Выждите. Честь американского штата в ва-
ших руках. Послушайте нас и не доводите дело, связанное со
столькими сомнениями, до такого конца, когда уже ничего нельзя
будет поправить. Человеку свойственно ошибаться, и видит бог,,
возможно, что вся правда еще неизвестна».
Так говорил официальный голос редакции «Уорлд».
Хейвуд Браун, знаменитый фельетонист газеты, имел
иную точку зрения и говорил другим языком.
* *
*
Хейвуд Браун являлся сотрудником «Уорлд» в течение
ряда лет. Его фельетоны завоевали ему широкий круг
читателей, потому что очень ярко отражали его индиви-
дуальность. Он был благороден и добросердечен, чувст-
вительность соединялась у него с чувством юмора, вся
его деятельность была одухотворенной. Он не был, как
его упрекали, «ярым патриотом Гарварда..., которому
дело доставило глубокое огорчение». Дело Сакко—Ван-
цетти лишило его покоя. Вот почему он высказывался
столь гневно.
5 августа он заявил, что дело Сакко-Ванцетти — не
результат какого-то исключительного судебного процесса.
Тэйер и Фуллер — не злые люди: «Для меня, — гово-
рит Браун, — трагедия осуждения... заключается в том,
что это не было делом рук плутов и обманщиков». Во-
прос о справедливости процесса интересен, «однако я все
же считаю, что он во всей проблеме играет второстепен-
ную роль», потому что «процесс связан с предубежде-
ниями в такой же степени, как тысяча процессов, кото-
рые ежегодно имеют место в нашей стране». Лживые
показания Гудриджа и двуличность Проктора, о кото-
рой последний сожалел, не содержит в себе ничего не-
обычного. Что касается Кэтцмэна, то «наши судебные
— 334 —
процессы происходят таким образом, что прокурору вы-
годнее добиться осуждения, чем установить справедли-
вость; нет такого прокурора, который, если это нужно
для пользы обвинения, не унизился бы до того, чтобы
запутать присяжных в понимании основного спорного
вопроса рассматриваемого дела». Это, по словам Брау-
на, происходит отнюдь не из-за спешки. «Такие вещи де-
лаются хладнокровно и преднамеренно».
В статье, опубликованной на следующий день, прово-
дится мысль, что решение Фуллера и отчет Совещатель-
ного комитета были пристрастными. Автор продол-
жает:
«В значительной степени это отношение к осужденным объяс-
няется тем, что Сакко и Ванцетти—радикалы и иностранцы. Помимо
этого, рискует утратить свой престиж штат Массачусетс, так как
действия штата критикуются за его границами. «Это только наше
дело», — говорят граждане штата, и в этом они жестоко оши-
баются. ..
Мне хотелось бы знать, не получит ли отныне Кембриджский’
.храм науки, который мы когда-то называли Гарвардом, название
«Дом палача».
Забавная смесь фактов и преувеличений, которую мы
видим в этих замечаниях, является в сущности плодом
сочетания ума и сердца Брауна; он был точен в своем
анализе социального аспекта проблемы, но затем пере-
шел к критике всех, без исключения, прокуроров и пре-
дал Лоуэлла анафеме. Результатом явилось то, что 12
августа издатель газеты Ральф Пулитцер выступил на
ее страницах с заявлением, что «Уорлд» напечатал два
письма, принадлежащих перу Брауна, «в которых автор
с крайним сумасбродством выразил свое личное мнение»,
и что вслед за этим ему было предложено выбирать для
своих фельетонов другие темы. Браун этого не сделал,,
и все статьи, которые он впоследствии приносил в редак-
цию, не опубликовывались.
Браун фактически не ушел из газеты до мая 1928
года, когда его уволили за то, что он в другом месте на-
писал:
«Уорлд» неоднократно умудрялась становиться на две, три и
даже четыре различных позиции, основываясь на абсолютно одном
и том же материале. Эти колебания в период рассмотрения дела
Сакко—Ванцетти происходили настолько регулярно, что газета на-
поминала старый автомобиль, взбирающийся на гору».
— 335 —
За границей выражения симпатий к обвиняемым или
беспокойства за их судьбу носили в целом умеренный
характер. Лондонские газеты не всегда давали глубокий
анализ проблемы.
Газеты континента также излагали довольно прими-
тивные мнения, за исключением крайних левых, которые,
по выражению «Уорлд», использовали дело в качестве
«средства для выражения и распространения своих мыс-
лей». Газета «Журналь де Женев» довольно^ неожиданно
подняла вопрос об иностранных подданных:
«Нельзя себе представить, чтобы с обвиняемыми поступили
так, как это имело место, если бы они были американскими граж-
данами. Общественное мнение не допустило бы этого. Однако, к
несчастью, то, что в США бедных иммигрантов нередко считают че-
. ловеческими существами второго сорта — истинная правда».
В Испании «Новости, касающиеся дела, и связанные
с ним комментарии были абсолютно запрещены цензу-
рой. ..». Мадридская «Сосиалиста» была закрыта на во-
семь дней за то, что опубликовала короткую телеграмму
с упоминанием о деле.
*
*
Общественное мнение в 1927 году не сознавало своего
значения и своей силы в такой степени, в какой стало
сознавать впоследствии.
Немедленно после того, как Фуллер объявил о своем
решении, исполнительный комитет Американского союза
гражданских свобод обратился к нему с большим пись-
мом; в этом письме не выдвигалось никаких новых поло-
жений и нет никаких указаний на то, чтобы оно произ-
вело какой-либо эффект. За день до казни, назначенной
на 10 августа, Генри Форд сделал заявление, которое не
могло сыграть большой роли, так как в основном в нем
подчеркивалось, что автор возражает против смертной
казни вообще.
Чем дальше мы будем отходить от Бостона, каким он
был в августе 1927 года, тем с большей вероятностью мы
увидим перевес симпатии к обвиняемым и сомнения в
справедливости приговора. Так большинство писем в «Ге-
ральд Трибьюн», поступивших в течение нескольких дней,
августа, проникнуты нотами сильнейшего беспокойства
по поводу того, что может совершиться судебная
ошибка.
Либерально настроенная интеллигенция предприняла
последнюю попытку повлиять на власти. Был организо-
ван Национальный комитет граждан, который разослал
составленную им апелляцию большому числу выдающих-
ся лиц. К письму, адресованному Фуллеру, присоедини-
лось более 500 человек.
«Чтобы не упустить последнюю возможность, мы присоеди-
няемся к другим разумным мужчинам и женщинам, верящим в
Америку, и в эту последнюю минуту умоляем вас смягчить приго-
вор или приостановить казнь, пока все сомнения не будут разре-
шены и не восторжествует правосудие».
С письмом к Фуллеру обратился также Майкл Д.
Двайер, ранее занимавший пост прокурора в округе Саф-
фолк; к описываемому времени он стал священником.
Двайер писал: «Для меня просто непостижимо, чтобы
кто-нибудь мог быть осужден на смерть в штате Масса-
чусетс, не получив перед этим предельно справедливого
и беспристрастного судебного разбирательства его
дела».
Мотивы, которыми вызывались протесты из-за грани-
цы, мы уже рассмотрели выше; здесь имеет смысл лишь
перечислить случаи демонстрации протеста. Во Франции
волнения возникали в Париже, Шербурге, Нанте и Мар-
селе. 9 августа в Лондоне, в метро, произошел очень не-
значительный взрыв; полиция приписала его чьей-то шут-
ке. В Бухаресте толпа, которую местная полиция не смо-
гла сдержать, ворвалась в американское посольство и
заставила принять петицию. 15 000 человек приняли уча-
стие в демонстрации протеста в Швеции. В Касабланке
был сожжен американский флаг. В Аргентине раздался
призыв к всеобщей стачке. Палата депутатов Уругвая
обратилась к президенту Кулиджу с официальным по-
сланием, прося его вмешаться. Все эти проявления оп-
ределенных точек зрения свидетельствуют о чем-то боль-
шем, чем обычные проявления пролетарской солидарно-
сти, но меньшем, чем начало мировой революции.
22 Наследие Сакко и Ванцетти — 337 —
После 10 августа, когда приговор был отложен, ком-
ментарии в иностранной прессе становятся менее аргу-
ментированными, ничего нового уже сказать было нельзя.
Престарелый и больной Дрейфус, собрав все силы, за-
явил в печати, что казнь «была бы самым крупным
моральным бедствием за многие годы и повлекла бы
за собой ужасные последствия для американской
юстиции».
Лондонская «Нью Стейтсмен» дошла до следующих
выражений:
«Ведение процесса... было настолько несправедливым, что
этому отказываешься верить... процесс превратился в откровен-
ный призыв к проявлению расовых и политических предрассуд-
ков. .. Произошла самая явная, не имеющая оправдания судебная
ошибка, которая когда-либо происходила в современной цивилизо-
ванной стране».
•* *
*
В течение последних трех недель перед казнью появи-
лись признаки общественного напряжения, сила этого
напряжения объяснялась длительным периодом эволю-
ции событий, приведших к этому кульминационному пун-
кту. Возникали спорадические акты насилия, в ответ на
которые общество прибегало к вооруженной защите. По-
лиция, когда она настороже, нередко проявляет неожи-
данную и беспорядочную жестокость; несколько человек
стали жертвами этого напряжения.
Рабочие устраивали демонстрации, но не достигли
ничего, что могло бы помочь Сакко и Ванцетти. Группы
радикалов и политические группы левого направления
привлекали к себе много, внимания, однако их значение
как возмутителей спокойствия, критиковавших сущест-
вующий строй, вероятно, возрастало по причинам, не
имевшим отношения к делу.
Юристы отступились. Как представители своей
профессии, они ничего не могут добиться, действуя
иными путями, помимо установленных процессуальных
каналов.
Основной интерес представляют мнения прессы и ши-
рокой публики. «Рипабликэн», издаваемый в Спринг-
фильде, вел борьбу за осужденных до самого конца; бо-
— 338 —
стонский «Геральд» после опубликования решения губер-
натора вновь изменил свое мнение о деле. Осторожные
сомнения, высказывавшиеся нью-йоркским «Уорлд», в
августе настолько усилились, что газета провела развер-
нутую кампанию за смягчение приговора. Хейвуд Браун,
фельетонист газеты, был так возмущен обстоятельствами
дела, что дважды сделал резкий выпад против властей
штата Массачусетс. После этого издатель перестал по-
мещать его материалы.
22*
ГУБЕРНАТОР И ЕГО КОМИТЕТ
«.. . Истинная цель уголовного про-
цесса — осуждение максимального
числа виновных, совместимое с уве-
ренностью в том, что будут оправ-
даны невиновные». Эббот Лоуренс
Лоуэлл, «Гарвард Лоу Ревью» (де-
кабрь 1897 г.).
Итак, мы довели историю дела до дня казни. Прежде
чем продолжить рассказ, полезно будет подробно рас-
смотреть, какую роль играли при этом губернатор Фул-
лер и его Совещательный комитет. Создавая комитет,
исполнительная власть Массачусетса не могла руковод-
ствоваться каким-либо значительным прецедентом, и,
когда комитет был создан, он в своей деятельности не
подчинялся определенным процессуальным правилам.
Эта возможность действовать гибко могла таить в себе
надежду для Сакко и Ванцетти или обречь их на гибель.
Посмотрим, что же случилось на деле.
На губернатора закон возлагает обязанность прини-
мать меры в связи с ходатайствами о помиловании.
Он один мог принять официальное решение. Прав-
да, исходящая от него рекомендация о помиловании
должна была бы быть утверждена его советом, но мало
вероятно, чтобы совет отказался утвердить решение, при-
нятое губернатором. Если же решение губернатора было
бы неблагоприятным для осужденных, это решение стало
бы окончательным.
Дело было представлено на рассмотрение губернатору
3 мая вместе с петицией Ванцетти. В связи с этим Фул-
лер мог выбрать одну из следующих мер: он мог немед-
ленно отклонить петицию, мог тщательно изучить дело,
— 340 —
мог также прибегнуть к помощи совещательного органа.
Фуллер решил немедленно приступить к личному изуче-
нию дела в полном его объеме и занимался этим в
течение всего мая. К концу месяца он решил обратиться
также к содействию совещательного органа. Неизвестно,
на какой стадии изучения дела он решил прибегнуть к
этой вспомогательной процедуре, — может быть, он на-
меревался обратиться к ней с самого начала, либо его
могли натолкнуть на это многочисленные влиятельные
группы, отдельные лица, требовавшие принятия такой
меры. Фуллеру, безусловно, следует отдать должное за
то, что он назначил комитет, принимая во внимание ка-
тегорийеские возражения против такого акта со стороны
законодательных органов штата (палата представителей
штата Массачусетс 14 апреля 1927 г. отвергла резолю-
цию о созыве комитета подавляющим большинством го-
лосов: 146 против 6).
Алван Фуллер быстро поднялся в деловом мире и в
описываемое время был очень богатым человеком, имев-
шим состояние во много миллионов долларов. Вследст-
вие этого радикалы немедленно взяли его под подозрение.
На деле же, вступив на путь политической деятельности,
Фуллер громче всего провозглашал именно принцип от-
деления власти капитала от власти государства. О нем
можно сказать немало плохого, не прибегая к несправед-
ливым обвинениям. Он страдал непостоянством, которо-
му нельзя найти удовлетворительного объяснения. В 1919
году он нападал на радикалов, прибегая к выражениям,
типичным для демагога. Теперь же, 1 августа он заявил
членам Комитета защиты, что не мог с предубеждением
относиться к радикалам потому, что даже не знал, что
такое анархисты, социалисты и коммунисты. Таким обра-
зом, либо у него была плохая память, либо он был мало
образован, либо недостаточно правдив.
Некоторые ив людей, защищавших Сакко и Ванцет-
ти, знали Фуллера и были о нем хорошего мнения. Джон
Хейнес Холмз трижды заявлял в мае о своем доверии гу-
бернатору:
«Мне жаль, что вы не верите в губернатора Фуллера, особен-
но потому, что моя вера в него горит так же ярко, как раньше. .
«Моя вера в губернатора так же тверда, как раньше. Я знаю
этого человека в течение многих лет, и это нельзя отбросить.
Я абсолютно верю, что он простит Сакко и Ванцетти, если дейст-
— 341 —
вительно узнает обо всех фактах. В этих нескольких словах и за-
ключается весь вопрос — говорит ли он с тем, с кем нужно, и
имеет ли возможность узнавать истинное положение вещей».
Фиорелло ла Гардиа выразился еще более уверенно:
«... он свободен от фанатизма и предрассудков и проведет
расследование справедливо и исчерпывающе. Он чужд предрассуд-
ков. Сужу так на основе моего знакомства с ним по конгрессу».
Это любопытное заявление. Ла Гардиа, по-видимому,
забыл, что Фуллер говорил о Бергере и о «красных».
Однако в 1927 году Фуллер мог стать более мудрым.
Ванцетти при беседах с ним в тюрьме нашел его здра-
вомыслящим, вдумчивым и вежливым.
Губернатор проводил свое личное расследование дела
в строгой тайне. Трудно представить себе, как он мог
поступить иначе. Если бы он осуществлял это расследо-
вание при широко открытых дверях, ему потребовались
бы все аксессуары судебного процесса. Тем не менее он
мог бы разрешить работать совместно с ним представи-
телю защиты. Сотрудничество такого рода спасло бы его
от слухов, неизбежно возникающих при секретном рас-
следовании. Это предотвратило бы также разглашение
тайны. Один из таких случаев разглашения тайны был
довольно серьезным. Фуллер, разговаривая с Розой Сак-
ко, сказал ей, что адвокат Вэхей заверил его, будто он
настаивал, чтобы Ванцетти давал показания на суде в
Плимуте, но Ванцетти отказался от этого. Сообщение
это распространилось, однако оно находилось в явном и
необъяснимом противоречии с утверждениями защиты.
Одной из помех в работе губернатора было то, что
выбранные им помощники по своему характеру плохо под-
ходили для такой напряженной ситуации. Секретарь гу-
бернатора, Герман Э. Макдональд, ведал связями между
губернатором и многочисленными представителями защи-
ты. Именно он обвинил Уолдо Кука, редактора Спринг-
филдской «Рипабликэн», в получении гонорара в сумме
20 000 долларов. На протяжении всего расследования
Макдональд держался враждебно по отношению к Коми-
тету защиты. Когда в 1925 году один из корреспонден-
тов передал ему письмо, написанное членами палаты де-
путатов Великобритании, он, по имеющимся сведениям,
сказал о Сакко и Ванцетти несколько неприятных вещей
и заявил, что к прошениям в их пользу не относится с
— 342 —
большим уважением. Он так же, как говорят, с иронией
заметил, что Сакко и Ванцетти могут, получив свободу,
поселиться в одном из респектабельных районов Новой
Англии и стать близкими соседями журналиста, его со-
беседника.
Личный советник губернатора был более осторожен,
но столь же озлоблен. Джозеф 3. Уиггин особенно на-
стойчиво утверждал, что Франкфуртер в течение многих
лет находился на службе в Комитете защиты. Уиггин был
одним из тех, кто отказался дать деньги при сборе
средств для юридического факультета Гарвардского уни-
верситета, если Франкфуртер не будет удален из состава
преподавателей.
Следует отметить, что эти сведения о Макдональде и
Уиггине взяты из «Бюллетеня Комитета защиты», то есть
из пристрастного источника. Однако то, что эти обвине-
ния были напечатаны и опубликованы и за них никто не
был привлечен к суду за клевету, является историческим
фактом.
Расследование, проводившееся губернатором, продол-
жалось более двух месяцев. Решение его было объявле-
но 3 августа, и совпадение этой даты с заявлением Ку-
лиджа о том, что он «не собирается выставлять свою
кандидатуру», вызвало большие толки. Вкратце мнение
тех, кто оспаривает решение Фуллера, сводится к следую-
щему: 1) с одной стороны, Фуллер был склонен смягчить
приговор, 2) с другой стороны, политическое честолюбие
заставляло его предполагать, что он добьется обществен-
ного1 признания, если будет стоять за правопорядок, как
стоял Кулидж во время полицейской стачки, 3) уход
Кулиджа от политики увеличил бы его собственные шан-
сы на пост президента, 4) поэтому по политическим соо-
бражениям он решил поддержать вердикт и послать под-
судимых на смерть. Это, очень серьезное обвинение, но
основывается оно главным образом на совпадениях. От
этого обвинения следовало: бы отказаться раз и навсегда
на том основании, что Фуллер уже ранее неоднократно
указывал, что его решение будет неблагоприятно для под-
судимых.
О характере официального документа, опубликован-
ного губернатором, можно сказать немного. Он догмати-
чен и содержит скорее выводы, чем доказательства и
пути анализа. Это, однако, не всегда является недостат-
— 343 —
ком. В документе имеются ошибки в ряде важных поло-
жений, но эти ошибки, как правило, повторяются в до-
кладе Совещательного комитета, и их удобнее рассмат-
ривать, ссылаясь на этот отчет. Самым худшим в доку-
менте было упоминание об «особо жестоком» преступле-
нии; как отметил Браун, подчеркивание этой стороны
дела не имело отношения к вопросу о виновности.
Совещательный комитет был назначен губернатором
1 июня; предполагается, что, начиная с этой даты и до
начала заседаний 11 июля, комитет изучал судебные про-
токолы: заседания комитета по разбору дела окончились
25 июля; отчет комитета был подписан 27 июля и опуб-
ликован 6 августа.
Совершенно- очевидно, что рассмотрение дела админи-
стративными органами необходимо было произвести на
максимально разумной основе; вполне очевидна была
также законность такого рассмотрения. Судебная систе-
ма, породившая едва ли целесообразное положение, при
котором уголовные преступления, караемые смертной
казнью, рассматриваются одним судьей, была сравни-
тельно нова. Профессор Хоккинг доказал это: с 1841 по
1872 год такие дела рассматривались кворумом верхов-
ного суда штата Массачусетс, состоявшим из четырех
членов суда; с 1872 по 1891 год — двумя членами вер-
ховного суда; с 1891 по 1894 год — тремя, с 1894 по 1910
год — двумя. Лишь в 1910 году новым изменением су-
дебной системы было установлено рассмотрение дел од-
ним судьей высшей инстанции; помимо этого, пересмотр
дела апелляционным судом ограничивался «правовыми
вопросами, отраженными в протоколе судебных заседа-
ний». За 280 лет существования судебной системы шта-
та Массачусетс лишь в течение последних 11 лет дело
Сакко и Ванцетти могло быть передано на рассмотрение
Тэйера, и одного только Тэйера.
Роско Паунд, декан юридической школы Гарвардско-
го университета, заявил прямо:
«В корне меняющей существующее положение, антиамерикан-
ской является новая доктрина, согласно которой по делам, требую-
щим вмешательства административных органов, следует обращать-
ся к общественному мнению; согласно этой доктрине машина право-
судия считается непогрешимой и не вызывающей никаких сомнений,
доктрина, по которой людей, не угодных почему-либо, лучше казнить
за преступление, которого они не совершали, чем признать, что
лица, занимающие официальные посты, могли совершить ошибку».
— 344 —
Выбирая членов Совещательного комитета, Фуллер
рассмотрел ряд кандидатур. Его окончательный выбор
пал на Сэмуэля У. Стрэтона, Роберта Э. Грэнта и Э.
Лоуренса Лоуэлла. Так как мы подходим к делу Сак-
ко—Ванцетти как к явлению социального порядка, весь-
ма полезно будет посмотреть, что представляют собой
эти люди, члены общества.
Стрэтон был директором Института технологии в
штате Массачусетс. Он ничем не проявил себя в общест-
венных делах и на заседаниях комитета почти всегда
хранил молчание. Его коллеги по комитету, по-видимому,
относились безразлично к его присутствию. Все указы-
вает на то, что его участие в работе комитета было чисто
формальным. Поэтому приобретает значение тот факт,
что именно Лоуэлл предложил Фуллеру его кандидатуру.
Выбор Стрэтона почти вне всякого сомнения неу-
дачен.
Грэнт был человеком пожилым, но отнюдь не дрях-
лым. Он имел скромное состояние, в прежние годы мно-
го путешествовал, был начитан и являлся автором не-
скольких легковесных романов. Через семь лет после
описываемых событий, в возрасте 83 лет, он написал
автобиографию, причем именно в этой книге содержится
большая часть сведений о Совещательном комитете, ко-
торыми мы располагаем. Это странная книга; в единст-
венном приложении к ней дается перечисление предков
Грэнта; автор почти полностью обходит экономические
и социальные проблемы, возникающие перед обществом,
в среде которого он жил, обществом промышленного
века.
Немедленно после назначения Грэнта в состав Сове-
щательного комитета Комитет защиты обвинил его в том,
что он враждебно относится к итальянцам вообще. На
самом деле, событие, о котором шла речь, было совсем
тривиальным: когда Грэнт в 1908 году путешествовал по
Италии, у него украли часть багажа; он обратился за
помощью к послу США в Италии и к государственному
департаменту в Вашингтоне. Италия была обыскана
вдоль и поперек, поиски продолжались даже за ее пре-
делами. Грэнт с сарказмом и раздражением писал о про-
фессиональном воровстве, но впоследствии утверждал,
что не испытывал к итальянцам, как к расе, никакой вра-
жды. Более серьезное обвинение Грэнта в том, что он до
— 345 —
назначения в состав комитета выражал ненависть по от-
ношению к Сакко и Ванцетти, соответствующими дока-
зательствами не подтверждается.
Несмотря на то, что Грэнт был в общем безвреден,
его избрание в состав комитета было неудачным. То, что
он не имел ни малейшего реального представления о ми-
ре, в котором жил, было недостатком; как ученый-юрист
он не пользовался значительным авторитетом.
Третьим членом Совещательного комитета был Э. Лоу-
ренс Лоуэлл, президент Гарвардского университета.
Этот человек был богат, уважаем, имел большое влияние
во всей Новой Англии и обладал незаурядным умом.
С точки зрения его моральных качеств он был безупречен;
за всю свою сознательную жизнь он вряд ли намеренно
совершил хотя бы один плохой поступок. По этим при-
чинам он немедленно, без голосования, занял пост пред-
седателя Совещательного комитета.
Этим не исчерпывается то, что можно сказать о Лоу-
элле. Он был широко известен как идеальный образен
снобов Новой Англии, руководствующихся принципом
«положение обязывает»; он так и не взял на себя труда
исправить это мнение о себе. Его моральные принципы,
может быть, спасли его от совершения плохих поступков,
но возникает подозрение, что ограниченный кругозор не-
редко толкал его на грубые ошибки. Отсутствие вообра-
жения, по-видимому, нашло свое характерное выраже-
ние в предубеждениях, свойственных ему лично. Наличие
одного из этих предубеждений — его антисемитизм —
находит все большее подтверждение по мере того, как
с течением времени публикуются различные частные до-
кументы. Однако, говоря об интересующем нас периоде,
мы можем лишь предполагать, что Лоуэлл был антисе-
митом, и рассматривать это обстоятельство лишь в связи
с тем, что Франкфуртер был евреем. Подобного рода
положения, не связанные друг с другом, доказательст-
вами не являются, но вопрос этот слишком важен, чтобы
его можно было обойти молчанием.
На своих заседаниях Совещательный комитет в ос-
новном занимался допросом свидетелей, предлагаемых
защитой; защитнику Сакко и Ванцетти было разрешено
производить перекрестный допрос всех свидетелей, за
исключением судьи Холла, судьи Тэйера, присяжных и
Кэтцмэна (частично). В свете тех гарантий, которыми
— 346 —
общество окружило достоинство судей и святость при-
сяжных, такой распорядок был мудрым; другой вопрос —
обеспечили ли эти гарантии полную справедливость при
рассмотрении дела Сакко и Ванцетти. Этот вопрос на-
столько широкий, что его едва ли можно было в то вре-
мя подвергнуть обсуждению. Комитет в своих исследова-
ниях обращался также к другим доказательствам и дру-
гим свидетелям по собственному выбору; наибольший
интерес представляет такое изучение комитетом вопроса
об алиби Сакко и показаний Карлотты Т. Таттило; ре-
зультаты расследования в обоих случаях были неудач-
ными как для обвиняемых, так и для престижа
комитета.
Комитету надлежало быть осведомленным о материа-
лах, которые так и не вошли в официальный протокол:
о баллистической экспертизе Годдарда, проведенной 3
июня, о частном сообщении, сделанном Вэхеем губерна-
тору по поводу отказа Ванцетти давать показания в Пли-
муте. Членам комитета, возможно, было известно об об-
стоятельствах изъйтия Тэйером пистолета, исследованного
Гамильтоном, хотя этот вопрос на заседаниях комитета
обсуждению не подвергался. Какое применение нашли эти
неофициальные сведения или какое значение прида-
вали им члены Совещательного комитета, совершенно
неизвестно.
Члены комитета изучили вопросы о соблюдении про-
цессуальных норм, справедливости вердикта и о реше-
ниях Тэйера по поводу дополнительных ходатайств. На-
конец,
«...подошло к концу последнее заседание, п Лоуэлл достал
отпечатанный на машинке документ, передал каждому из нас по
отдельному экземпляру и заявил, что это краткое содержание от-
чета Совещательного комитета. Он отметил, что это, разумеется,
лишь проект, но, может быть, мы соблаговолим просмотреть
его».
Это наивное заявление Грэнта вместе со сделанным
им ранее замечанием, что во время заседаний комитета
между членами его дискуссий не происходило, красноре-
чиво свидетельствует о том, насколько различен был ав-
торитет троих членов комитета. «Резюме», о котором
идет речь, было, по-видимому, представлено 21 июля,
после того как заслушали последнего свидетеля; защита
— 347 —
закончила изложение своих аргументов лишь к 25 июля;
отчет был подписан двумя днями позже. По-видимому,
изучение проекта Лоуэлла проводилось в основном до
того, как Комитетом защиты была представлена послед-
няя апелляция. Весьма странная процедура, чтобы не
сказать больше!
Автобиография Грэнта проливает дополнительный
свет на два фактора, имеющих особое значение. Первый
из них касается статьи Франкфуртера, к которой Грэнт
отнесся очень враждебно.
Второй фактор относится к допросу Тэйера на заседа-
нии комитета; по просьбе остальных членов Совещатель-
ного комитета ведение допроса взял на себя Грэнт, по-
видимому, потому что он прежде был судьей.
«У нас имелись материалы, свидетельствующие в совокупности
своей о том, что в своих замечаниях Тэйер был чрезвычайно не-
осторожен. Меня поразило и привело в негодование то, что один из
судей Массачусетса мог быть настолько болтлив. Если мои коллеги
по комитету были несколько менее возмущены его неподобающим
поведением, это объясняется тем, что они обладали должным чув-
ством перспективы».
Прежде чем покончить с судьей Грэнтом, нужно пре-
доставить ему возможность сказать что-нибудь в свою
защиту. Он хорошо делает, что не пытается обосновать
отчет в деталях; это ему вряд ли могло бы удасться. Он,
должно быть, понимал, что со временем история будет
оценивать Совещательный комитет, учитывая главным
образом его неполноценность с точки зрения социальной
и непригодность с точки зрения психологической.
«Нас обвинили... в том, что мы являемся послушным орудием
в руках капиталистического заговора; в том, что мы чрезмерно
благоговеем перед судами штата; что отсутствие моральной и ин-
теллектуальной симпатии ослепляет нас и не позволяет разглядеть
сущность правосудия.
... все три члена комитета были вымуштрованы так, что умели
сохранять равновесие между людьми всесильными и людьми, зани-
мающими низкое положение, между богатыми и бедными, посколь-
ку таков первейший принцип человеческой власти. Мыслимо ли,
чтобы мы, люди, принадлежащие к совестливому поколению, были
по духу своему настолько глухи к правосудию, что согласились бы
отклонить мольбу двух иностранцев скромного происхождения.. .?»
Грэнту можно ответить просто — нет. Но ему следует
также напомнить, что дух справедливости и милосердия
— 348 —
пе обеспечивает прозорливости в оценке общественных
явлений.
Совещательный комитет получил широкую известность
как комитет Лоуэлла, и к этому имелись веские основа-
ния. Президент Гарвардского университета вел заседания,
писал первоначальный проект о результатах расследова-
ния и, по-видимому, с начала до конца направлял мысль
всей группы. Один из эпизодов расследования настолько
знаменателен, что на нем необходимо остановиться под-
робно. Рассматривался вопрос об алиби Сакко; значи-
тельная часть показаний защиты вращалась вокруг
«итальянского банкета», происходившего 15 апреля.
Лоуэлл, по собственной инициативе, представил доказа-
тельства, что никакого банкета в этот день не было. Это
сильно обеспокоило защитника; впервые дело стало выгля-
деть так, как будто защита, как это легко могло случить-
ся, оказалась жертвой доказательств, искусственно
созданных соотечественниками Сакко и Ванцетти. Этому
вопросу посвящены 22 страницы протоколов заседаний
комитета. Затем имеется короткое сообщение, что Сове-
щательный комитет ознакомился с комплектами газет за
определенный период. И это все.
Отчет комитета позорно неполноценен. Были собраны
неопровержимые доказательства того, что материал,
представленный Лоуэллом, не соответствовал фактам.
Лоуэлл согласился с новым доказательством и извинился
перед свидетелями, в добросовестности которых сомне-
вался. В варианте отчета, изданном комитетом, абсолют-
но ничего об этом не говорится. Единственное извинение,
представленное впоследствии, заключается в ничего не
стоящем оправдании, что «устные реплики» не записыва-
лись. У самого Лоуэлла по поводу алиби Сакко сомнения,
безусловно, отпали вне зависимости от того значения,
которое он придавал этому обстоятельству, но ему было
присуще такое высокомерие, что он не видел надобности
говорить всю правду, чтобы потомство могло вынести
свое суждение.
Интересно отметить, что в биографии семьи Лоуэллов,
написанной Феррисом Гринслетом 20 годами позже, в
разделе, посвященном работе Совещательного комитета,
этот эпизод пропущен. Биограф не упоминает также о
том, что проект отчета был подготовлен Лоу-
эллом.
— 349 —
*
*
Создание Совещательного комитета — дело благо-
разумное. Члены комитета были подобраны чрезвычайно
плохо, среди них не нашлось ни одного человека, кото-
рый знал бы право в такой мере, как это было необхо-
димо для такого рода расследования. Один из членов
комитета был блестящим самодержцем; Грэнт был
наивен, а Стрэттон представлял собой пустое место. Рас-
пространение этих сведений о членах комитета привело
к тому, что тотчас же после опубликования отчета коми-
тета стали раздаваться протесты, причиной которых по-
служила неточность отчета.
Газета «Рипабликэн», издаваемая в Спрингфильде,
пришла в сильнейшее беспокойство и немедленно заго-
ворила, обращаясь непосредственно к губернатору:
«Относительно чрезвычайно важного вопроса о том, была ли
пуля, убившая жертву, выстрелена из пистолета Сакко, ваш ко-
митет был «склонен» скорее принять показания экспертов со сто-
роны обвинения, чем показания экспертов со стороны защиты». Был
ли комитет твердо уверен в чем-либо в этой связи? Только в ниже-
следующем: «Мы можем быть уверены, что выстрел был произве-
ден из пистолета такого же типа, как пистолет, имевшийся у Сак-
ко». Такая неуверенность со стороны вашего комитета является
вопиющей.
В отчете вашего комитета предполагается, что присяжные по-
няли заявление Проктора в том смысле, какой он имел в виду.
Отчет гласит: «Следует считать, что присяжные поняли значение
простых английских слов, следует считать, что, если бы капитан
Проктор придерживался мнения, что пуля была выстрелена из пи-
столета Сакко, он так и сказал бы, вместо того чтобы употреблять
выражения, означавшие, что пуля могла быть выстрелена из этого
пистолета». Ваше превосходительство должны были заметить, к ка-
кой новой путанице приводит это мнение вашего комитета. Какое
право имеет комитет считать, что присяжные ясно поняли значе-
ние слов капитана Проктора, если судья Тэйер понял их неверно?
Ведь судья в своем обращении к присяжным ясно изложил показа-
ние Проктора не в том смысле, что пуля, явившаяся причиной
смерти, могла быть выстрелена из пистолета Сакко, а в том, что
она действительно была из него выстрелена».
Анализ подобного рода требует, чтобы лица, знако-
мящиеся с материалами, внимательно их изучали. Члены
Совещательного комитета не всегда с должным внима-
нием читали подлинные протоколы процесса.
— 350 —
Окончательная оценка работы губернатора и его со-
ветников сводится к тому, что они не сделали ничего су-
щественного для обеспечения правосудия в деле Сакко—
Ванцетти '.
1 Следовало бы сказать, что губернатор и его комитет сделали
очень много для прикрытия произвола по этому делу. Выше (стр.
199—200) авторы книги указывали, что суд над Сакко и Ванцетти
возглавлял предубежденный в их виновности судья, их обвинял
враждебно настроенный прокурор и т. д. Еще ранее (стр. 192 и
след.) авторы книги аттестовали судью как человека глупого, про-
курора — как человека, вредившего подсудимым, жюри, как нахо-
дившееся под влиянием вражды, внесенной в зал суда этим проку-
рором. Вердикт жюри противоречил доказательствам — указывали
Джаугин и Морган. Все это было известно Фуллеру и членам создан-
ного им комитета. Но ни Фуллер, ни члены комитета не хотели
«заметить» этих грубейших нарушений.
ПОСЛЕДСТВИЯ
(1927—1929 гг.)
Вопрос о жизни и смерти разрешился казнью обви-
няемых и не может более служить отправной точкой для
анализа событий и мнений. Динамический импульс, ко-
торый воодушевлял группы людей и отдельных лиц,
резко оборвался 23 августа 1927 г.
После 1927 года интерес к делу Сакко и Ванцетти не
пропал, наступило время, в основном, критической оценки.
Основной целью всех, кто действовал или писал в связи
с делом, было «восполнить протокол». Историей дела за-
нимаются люди, недовольные исходом процесса, и исто-
рики. Авторы-юристы пишут обзоры дела, с тем чтобы
пролить на него свет, в .надежде, что полное понимание все-
го происшедшего приведет в будущем к более эффектив-
ному правосудию. Большое число ученых, занимающихся
общественными науками, — историков, социологов, психо-
логов подобным же образом объединяют в своих работах
взгляд в прошлое и взгляд в будущее. Писатели, на обя-
занности которых лежит образное отображение челове-
ческой жизни, — поэты, драматурги и романисты остро
чувствуют весь трагический смысл происшедшего; у них
есть что сказать о Сакко и Ванцетти и о том мире, в
котором эти люди жили; они видят в деле нечто большее,
чем драму прошлого, и извлекают из него урок на буду-
щее. И, наконец, становится все более очевидным, что
жертвами этой социальной катастрофы стали два чело-
века, стоявших несколько выше обычных людей.
Эта глава, так же как и предыдущая, посвящена
истории дела за период в 20 лет.
— 352 —
В «святая святых» бостонской библиотеки, находив-
шейся в основном в ведении Лоуэлла, утром 23 августа
1927 г. в каждом журнале, лежавшем в читальном зале,
был обнаружен узенький листочек бумаги со следую-
щими словами:
«Сегодня Николо Сакко и Бартоломео Ванцетти, мечтавшие о
братстве людей и надеявшиеся найти его в Америке, были жестоко
умерщвлены детьми тех, кто в давние времена бежал в эту землю
надежды и свободы».
Этот поступок легко можно назвать дерзким или
даже ребяческим. Вне сомнения, что в течение 15 минут
после открытия библиотеки служитель собрал все эти
листочки и практический эффект этой агитации в пользу
братства среди людей оказался, безусловно, ничтожным.
Но столь же легко можно предположить, что этот отча-
янный вызов, брошенный одиночкой, способен со време-
нем сыграть важную роль на скрижалях человеческой
свободы. Когда-то один человек перед самой казнью
принял ванну, и это незначительное проявление челове-
ческой чистоплотности известно миллионам людей, читав-
ших о смерти Сократа. Зная о том или ином событии
очень немного, человечество весьма странным образом
выбирает свои символы веры.
В тот же мрачный день 154 участника пикета, уста-
новленного, чтобы почтить память казненных, были при-
знаны виновными в бродяжничестве и бесцельном шата-
нии и оштрафованы на 5 долларов каждый. В этом собы-
тии нет ничего драматического. Непонятно, какое внутрен-
нее побуждение заставило бостонскую «Тревелер» — эта
газета открыто выразила свою уверенность в том, что
свершилось правосудие, — преувеличить значение судеб-
ного процесса Сакко—Ванцетти, назвав его «событием,
не имеющим себе равного в истории штата Масса-
чусетс».
28 августа был днем похорон. Тела Сакко и Ванцетти
были выставлены для прощания в итальянском районе
Бостона, и теперь их перевозили в крематорий, что со-
ставляло расстояние в несколько миль. Во главе процес-
сии ехали катафалки и автомашины с родственниками и
близкими друзьями казненных. За ними пешком следо-
вало несколько тысяч человек. Полиция установила мар-
шрут процессии таким образом, чтобы доставить людям,
23 Наследие Сакко и Ванцетти — 353 —
идущим пешком, максимум неудобств, а также чтобы
процессию легко можно было разорвать в нескольких
местах делового квартала Бостона. Было много беспо-
рядка и около 50 000 зрителей оказались в какой-то сте-
пени участниками всего происшедшего. По неизвестной
причине катафалки в конце пути ускорили ход, толпа
перешла на бег и это послужило сигналом для вмешатель-
ства полиции. В целом же, однако, нет никаких данных
о том, что со стороны лиц, выражавших симпатии Сакко
и Ванцетти, или со стороны полиции в деловом квартале
Бостона применялось насилие.
До кладбища, расположенного в пригороде, добра-
лась лишь какая-нибудь тысяча демонстрантов. И здесь,
движимая истерией или жестокостью, полиция напала
на них. Женщины, принимавшие участие в демонстрации,
и непричастные к ней зрители подверглись злобному из-
биению без какого-либо конкретного повода. Останки
Сакко и Ванцетти были превращены в прах, а живые
отправились по домам залечивать свои раны.
За эти дни произошли и другие волнующие события:
арест людей, несших плакаты; изготовление посмертных
масок; споры по поводу того, как поступить с прахом.
Однако об этих событиях можно забыть, ибо они не
учат ничему, что не было бы уже общеизвестно о любви
людей ко- всему сенсационному или о пределах, до кото-
рых может доходить человеческое горе.
Через четыре месяца в суде рассматривались дела
тех, кто подали жалобы в' связи с осуждением их поли-
цейскими судами за бродяжничество или бесцельное
шатание по улицам, а также тех, которым были предъ-
явлены более серьезные обвинения. Рауэрса Хэпгуда ос-
вободили после рассмотрения дела по обвинению его в
подстрекательстве к мятежу, но осудили за то, что он
без разрешения произнес речь. Атмосфера в зале судеб-
ного заседания была очень враждебна по отношению к
нему; его приговорили к шестимесячному заключению.
Его апелляционная жалоба была удовлетворена, и он —
освобожден. Участниками пикета —• теми, кто бесцельно
бродяжничал и шатался по улицам, — оказались профес-
сор Эллен Хэйсс, Дос Пассос, Хэпгуд, Кэзерин Хантинг-
тон, Джон Хоуард Лоусон и Элла Блур; всех их приз-
нали невиновными. Знаменательно, что во всех этих
процессах суд в конце концов приходил к вы-
— 354 —
воду, что полиция не доказала предъявленного обви-
нения.
В других местах Соединенных Штатов происходили
различные демонстрации, такие, каких и следовало ожи-
дать: ИРМ организовала в Сиэттле митинг, на котором
по адресу рабочих города раздавались упреки в том, что
они не вступили в борьбу; на митинге, посвященном па-
мяти казненных в Ванкувере, скрипач-композитор сыграл
музыкальную пьесу, озаглавленную «Сакко и Ванцет-
ти», •— участникам митинга были вынесены приговоры,
но приведение их в исполнение было отложено; Всемир-
ный союз промышленных рабочих еженедельно фиксиро-
вал случаи избиений, производимых полицией. В Нью-
Йорке двух итальянцев судили за убийство; их адвокат
заявил присяжным, что его клиенты, находясь в тюрьме,
не могли не помнить, что «в американских судах бедным
итальянцам не всегда обеспечивается правосудие». Гу-
бернатор Нью-Йорка Франклин Д. Рузвельт1, ссылаясь
на формальные соображения, отказался удовлетворить
просьбу губернатора штата Массачусетс Эллена и выдать
двух руководителей стачки, которые должны были быть
преданы суду в Массачусетсе. Некоторые комментаторы
считали, что этот отказ основывался на личном убеждении
Рузвельта, что в Новой Англии такие люди могут не
получить справедливого суда.
В Европе также прокатилась волна вспышек. Перед
дворцом Лиги наций состоялась демонстрация, в Южной
и Центральной Америке прошли стачки — все это были
протесты в связи с казнями. В Париже произошел мятеж,
во время которого было ранено 20 полицейских. В Шер-
бурге были даже сооружены баррикады.
Брошюра в память казненных, опубликованная в Анг-
лии, дает полное представление о положении в этой
стране; в брошюре имеются интересные фотографии; по
ним видно, что толпа в Англии держалась спокойно. Меж-
ду прочим, в брошюре содержится упрек по адресу бри-
танской прессы за благодушие и безразличие, которые она
проявляет по отношению к грубым судебным ошибкам,
имеющим место в судах Англии.
1 Речь идет о Франклине Рузвельте, который с 1933 года стал
президентом США. Губернатором Нью-Йорка он был с 1928 по
1932 год.
23*
— 355 —
* •*
*
Более спокойно настроенные сторонники Сакко и Ван-
цетти продолжали свою деятельность. С сентября 1927 го-
да по август 1928 года Комитет защиты издал четыре
номера «Бюллетеня». Значительная ценность этого изда-
ния заключается в том, что оно соединило воедино раз-
ные, не связанные друг с другом моменты процесса.
Почти в этот же период появилось 15 номеров нового
журнала «Лэнтерн»; его редактором был Гарднер Джек-
сон; этот журнал открыто стремился к беспощадной
борьбе с духом фашизма. Во многих номерах печатался
материал о Сакко и Ванцетти. Биографии их приводились
весьма подробно. Лайонс в 1927 году опубликовал свою
книгу «Жизнь и смерть Сакко и Ванцетти»; она была
переведена на немецкий, итальянский и еврейский языки;
русское издание, как говорят, разошлось в количестве
130 000 экземпляров. В 1928 году Джексоном и миссис
Мэрион Д. Франкфуртер были изданы «Письма». Эти
письма между 1928 и 1931 гг. были опубликованы также
в Англии, Франции и России; возможно, что, помимо
этого, они были переведены на немецкий и испанский
языки.
Национальная лига памяти Сакко и Ванцетти начала
работать в начале 1928 года. Временным председателем
ее был Роберт М. Ловэтт. Лига довела до всеобщего
сведения программу своей деятельности, включавшую
пять пунктов: опубликовать официальную стенограмму
процесса, издать отчет Совещательного комитета, опуб-
ликовать письма, работать над реформой в области пра-
ва в направлении, подсказываемом ходом дела, и дока-
зать со временем невиновность Сакко и Ванцетти.
Собирая все сведения о Сакко и Ванцетти, какие
можно было получить, их защитники неизбежно должны
были заинтересоваться личными биографиями людей,
тем или иным образом связанных с обвинением. Нужно
признать, что в тоне некоторых сообщений по этому
поводу, появлявшихся в «Бюллетене» и в «Лэнтерне» слы-
шалось торжество. Гнев, проявлявшийся в этих сообще-
ниях, явился результатом той враждебности, которую за
Год, предшествующий казни, выказывали полиция и дру-
гие власти по отношению к защите. Однако вне зависи-
— 356 —
мости от языка этих сообщений в журналах выявленные
факты были поразительны.
На съезде республиканской партии для выборов кан-
дидата в президенты, состоявшемся летом 1928 года,
Фуллер занимал положение «любимого сынка». Сенатор
Бора, как говорят, погубил шансы губернатора, заявив,
что «республиканская партия не может позволить себе
потратить все лето на дебаты по поводу дела Сакко—Ван-
цетти». 21 марта 1929 г. бостонский «Геральд» отметил,
что Фуллер находится на пути в Вашингтон, где будет
рассматриваться его кандидатура на пост посла во
Франции. На следующий день этот вопрос был решен
отрицательно — возможно, причиной этому послужило
уведомление, сделанное, как говорят, французским
правительством Соединенным Штатам о том, что оно не
может гарантировать личную безопасность посла. Вскоре
после этого Фуллер окончательно отошел от поли-
тики.
Чиновник Гудвин, считавший, что американскому
обществу угрожает Гарвардский университет, Сакко,
большевизм, Ванцетти, прелюбодеяние и Американский
союз защиты гражданских свобод, был отстранен Фул-
лером от должности в марте 1928 года.
Фуллер и Гудвин не сделали ничего неправильного.
Они просто потеряли свои посты. С другими дело обсто-
яло иначе.
Слоунесси был одним из оперативных работников
министерства юстиции, который допрашивал Сакко и
Ванцетти; его отчет о допросе, может быть, еще хранится
в неопубликованных архивах министерства. В 1927 году
Слоунесси находился в тюрьме, отбывая двенадцатилет-
нее заключение за грабеж на большой дороге. Джозеф
Росс был переводчиком на суде, Ванцетти обвинял его
в том, что он намеренно делает переводы в пользу обви-
нения. Это был человек, который иногда подвозил Тэйера
в суд на машине, назвал своего сына Вэбстером Тэйером
Россом и пригласил прокурора Кэтцмэна быть крестным
отцом ребенка. Перед самой казнью Сакко и Ванцетти
он находился в тюрьме, отбывая срок заключения за по-
пытку дать взятку какому-то судье.
Однако самой крупной была катастрофа, которая
низвергла в прах Артура К- Ридинга, генерального про-
курора Массачусетса, представлявшего обвинение на не-,
— 357 —
которых из последних судебных заседаний; он также,
по-видимому, консультировал губернатора по вопросам,
связанным с делом Сакко—Ванцетти. С ним поистине про-
изошла трагедия, из чувства сострадания мы не будем
входить в излишние подробности. 29 августа 1927 г. Ри-
динг выступил перед Национальной ассоциацией гене-
ральных прокуроров штатов. Он заявил, что, по его
мнению, процесс Сакко и Ванцетти был справедлив, но
проходил недостаточно быстро. Шестью месяцами позже
ему было предъявлено обвинение в том, что он в порядке
вымогательства получил от организации, деятельность ко-
торой он расследовал, взятку в 25 000 долларов. 10 июня
1928 г. нижняя палата штата Массачусетса большинст-
вом голосов привлекла его к уголовной ответственности.
Ридинг ушел в отставку. Это был первый случай в исто-
рии Массачусетса, когда официальное лицо, занимаю-
щее выборную должность, было привлечено палатой к
уголовной ответственности, и второй случай в истории
Соединенных Штатов, когда палата предъявила обви-
нение в уголовном преступлении прокурору. К 7 июля
1929 г. Ридинг был лишен права заниматься адвокат-
ской практикой *.
Важно понять, что эти грустные истории приводятся
здесь не из желания досадить противнику. Они приво-
дятся потому, что имеют весьма важное отношение к
делу. Сакко и Ванцетти могли быть казнены потому, что
они и их друзья были неприятны обществу. Этот факт
не вызывает никаких сомнений. Но были ли люди, пред-
ставляющие другую сторону, в какой-то степени более
приятными? Что касается Фуллера и Гудвина, они не
сделали ничего предосудительного и просто вышли в
отставку. Однако то, что они не перешли к почетному
выполнению каких-либо других важных общественных
обязанностей, имеет некоторое значение. Другие — Слоу-
несси, Росс, Ридинг — оказались отъявленными него-
дяями; люди такого рода не должны были иметь отно-
шения к расследованию уголовного преступления.
1 Каждый окончивший юридический факультет какого-либо аме-
риканского университета приобретает право заниматься адвокатской
практикой. Многие адвокаты, заняв посты судей или прокуроров,
продолжают оставаться в адвокатской ассоциации и, лишившись
постов, часто возвращаются к адвокатской деятельности.
— 358 —
караемого смертной казнью. Общество совершенно на-
прасно надеется, что люди, которым оно поручает от сво-
его имени полицейскую и судебную власть, отличаются
хотя бы средней честностью.
* •*
*
Все сходились на одном — на необходимости прове-
сти реформу в области права. Те, кто верил в невинов-
ность Сакко и Ванцетти, считали, что это — единствен-
ная программа, в которой они не потерпят неудачи, те
же, кто придерживался противоположной точки зрения,
хотел оградить себя от возможности повторения в буду-
щем такого же ужасного процесса. Как заявила одна из
газет, «народ США обязан сделать так, чтобы никогда
больше в американской юстиции не встречалось
подобного проявления неспособности со стороны
суда».
Один французский автор-юрист выступил в этой связи
со словами резкого осуждения. У него имеется и полез-
ное замечание:
«... если мы допустим на мгновение, что оба итальянца ви-
новны и что обвинения, выдвинутые профессором Франкфуртером,
не имеют абсолютно никакого основания, тем не менее правдой
останется то, что возможны вопиющие злоупотребления и что путей
к исправлению этих злоупотреблений, по-видимому, не существует
или они недостаточно эффективны».
По словам этого юриста, основным недостатком про-
цедуры английских и американских судов является то,
что слишком большое значение придается добросовест-
ности судьи суда первой инстанции и его чувству ответ-
ственности.
Джордж Р. Наттер подошел к этой проблеме с менее
теоретических позиций. В декабре 1928 года он высказал
мнение, что основной недостаток заключается в адвока-
туре Массачусетса:
«Она вырождалась в течение многих лет и все еще продолжает
вырождаться. Члены ее настолько «провинциальны», что с трудом
могут «видеть что-либо за пределами Гудзона»... Обыватели, по-
— 359 —
видимому, считают, что недостатки судебной процедуры исходят от
провидения, с чем им приходится мириться. Они видят почти рели-
гиозное преклонение адвокатуры перед прошлым и склонны согла-
ситься с тем, что изменить вещи, существовавшие с 1850 года при
главном судье Шоу, было бы святотатством...
Дело Сакко—Ванцетти вскрыло серьезные недостатки нашего-
метода отправления правосудия».
Эти слова принадлежат не безответственному болтуну
в толпе зевак, они сказаны президентом Ассоциации
адвокатов штата Массачусетс.
Само собой разумеется, был немедленно изучен вопрос
о том, что верховный суд, рассматривая преступление,
караемое смертной казнью, не может пересматривать все
факты, представленные по делу. Судебный совет — со-
вещательный орган по вопросам права в штате — в ян-
варе 1928 года представил соответствующие рекоменда-
ции; они не были проведены в жизнь до 1939 года, и
губернатор передал их в законодательные органы штата.
По-видимому, он сделал это неохотно; нью-йоркская
«Уорлд», по общему признанию, не слишком располо-
женная к нему, сделала примечание от редакции:
«Законодательные органы должны осуществить рекомендации
Фуллера не для того, чтобы оградить неблагодарного губернатора
от неприятностей, и, безусловно, не для того, чтобы подкрепить
его нападки на тех выдающихся людей, хорошо разбирающихся в
праве, которые стремились спасти Массачусетс от ужасающе гру-
бой ошибки, а потому, что имеет смысл это сделать. В штате Мас-
сачусетс не должно быть больше таких дел, как дело Сакко —
Ванцетти. Хорошо было бы также, если бы в штате больше не было-
Фуллеров».
Между прочим, следует отметить, что до съезда для
выборов кандидатов в президенты оставалось всего шесть
месяцев.
За этот период, между августом 1927 года и авгу-
стом 1929 года, были выявлены новые данные, имевшие
непосредственное отношение к делу Сакко—Ванцетти.
Годдард 3 июня 1927 г. проводил неофициальную балли-
стическую экспертизу в связи с одним преступлением,
совершенным в Кливленде. Эксперт заявил, что пуля,
изъятая по делу в Кливленде, была выстрелена из того
же ствола, что и контрольные пули, представленные им
суду. Единственное затруднение возникло, когда зашита
— 360 —
смогла доказать, что преступление было совершено за
месяц до того, как револьвер, с помощью которого якобы
было совершено преступление, был выпущен в продажу.
Спор по вопросу, можно ли считать Годдарда автори-
тетом, оказался довольно запутанным; результатом его
явилось хотя бы то, что публика стала испытывать еще
меньше доверия к экспертам как таковым.
Неутомимый Эдвард X. Джеймс сумел разыскать
Бода, которого так долго не удавалось обнаружить. Он
нашел его в числе политических заключенных на острове
Липари; их беседа, при которой присутствовал один из
старших офицеров итальянской полиции, продолжалась
15 часов. Допрос не стенографировался, но Джеймс вел
подробные записи. Тактика его допроса была умна и впо-
лне объективна. Сообщение, опубликованное им впослед-
ствии с помощью мимеографа, дает здравое объяснение
той якобы подозрительной связи, которая существовала
между Бода, Сакко и Ванцетти, — связи, следует отме-
тить, столь незначительной, что Тэйер запретил присяж-
ным принимать во внимание почти все сообщения о вей.
Допросив Бода, Джеймс кратко побеседовал с пре-
старелым Галеани, также политическим заключенным.
Этот руководитель анархистской организации заявил, что
встречал Сакко лишь дважды. Ванцетти же. знал лучше.
Галеани подтвердил, что как Сакко, так и Ванцетти были
известными анархистами.
Безусловно, самым важным из выявленного материа-
ла было признание Сильвы в совершении преступления
в Бриджуотере. Это признание было опубликовано в жур-
нале «Аутлук энд Индепендент» в октябре и ноябре 1928
года. Расследование и собирание этих новых доказа-
тельств было произведено в основном Силасом Бентом,
газетным корреспондентом и писателем с большим опы-
том, пользовавшимся безукоризненной репутацией чело-
века точного и правдивого.
Наконец, в течение последних месяцев 1928 года и
первых месяцев 1929 года была напечатана стенограмма
процесса. Таким образом, фактически все материалы су-
дебного процесса стали доступны для дальнейшего изу-
чения. Инициаторами этого были: Ньютон Д. Бейкер,
Эмори Р. Баркер, Чарльз П. Бэрлингхем и другие. Комп-
лекты из шести томов стенограмм были переданы бес-
платно в основные библиотеки страны. Общая сумма рас-
— 361 —
ходов по опубликованию составляла около 30 000 долла-
ров. Оплачены эти расходы были в основном Бэрлингхе-
мом, Флекспером, Хаулендом, Джоном Д. Рокфеллером
(младшим) и Рутом.
То, что группа людей, из которых ни один не придер-
живался политических и философских взглядов, родст-
венных взглядам Сакко и Ванцетти, финансировала из-
дание стенограммы процесса, является значительным об-
щественным явлением. Частично эти люди, должно быть,
руководствовались тем, что можно назвать научным ин-
тересом. Иными словами, они, вероятно, считали, что са-
мый объем и запутанность протокола дела представляют
собой почти уникальную картину американского права в
действии. Логично было бы также предположить, что
они, будучи людьми рассудительными, людьми с граж-
данской совестью, желали предоставить всем интересую-
щимся широкие возможности для всестороннего исследо-
вания, так как считали, что само дело и его исход вы-
зывают разумные сомнения.
Опубликование стенограммы процесса сыграло боль-
шую роль, ибо свидетельствовало о том, что дело про-
должает иметь большое значение. Редакционные коммен-
тарии были главным образом направлены к разоблачению
того факта, что в протоколах заседаний Совещательного
комитета не упоминалось об установлении алиби
Сакко.
Многие газеты требовали, чтобы Лоуэлл дал объяс-
нения. Он этого не сделал. Он ответил только одному
студенту Гарвардского! университета, который обратился
с письмом непосредственно к нему:
«Я не желаю вступать в какой-либо публичный спор по поводу
дела Сакко—Ванцетти. Я выполнил свой долг, как гражданин,
проявив честность и мужество. Обвинение в том, что в присутствии
защитника обвиняемого я скрыл доказательства, явно абсурдно».
Лоуэлла, конечно, не обвиняли в сокрытии доказа-
тельств, его обвиняли в том, что он намеренно сообщил
неполную правду.
К этому времени стали также широко известны све-
дения о профессиональной репутации защитников и тех
ученых-юристов, которые выступали с критикой процесса.
Франкфуртер уже разъяснил все, что касалось внешней
стороны его позиции:
— 362 -
1. Он заинтересовался делом в конце 1924 года из-за
двусмысленности того ответа, который дал Кэтцмэн в свя-
зи с аффидавитом Проктора.
2. Он никогда не получал никаких денег за услуги
профессионального порядка и никогда не давал советов
Сакко или Ванцетти.
3. Он, как говорят, действительно одалживал деньги
защите, но их ему вернули.
4. Он никогда не отсылал Уильяма Г. Томпсона к
какому-либо другому изданию, кроме книги Луиса
Поста.
5. Ни статьи в «Атлантик», ни книга «Дело Сакко и
Ванцетти» не были подсказаны Томпсоном. За статью в
журнале Франкфуртер получил 250 долларов; половина
этой суммы ушла на гонорар помощнику, остаток же не
покрыл расходов, связанных с собиранием материала.
Авторский гонорар за книгу был целиком передан Ко-
митету защиты.
Артур Д. Хилл заявил, что он, Ивартс и Фолд полу-
чили «должную денежную компенсацию»:
«Мы участвовали и участвуем в этом деле не из каких-либо
симпатий, личных, экономических или политических к нашим кли-
ентам или их взглядам, а исключительно как адвокаты, пригла-
шенные в обычном порядке для выполнения своих профессиональ-
ных функций».
Заявление Томпсона является особенно примечатель-
ным. Вспомним, что в 1924 году он получил единовремен-
ный гонорар в сумме 25 000 долларов. Вот как обстояло
дело с этим гонораром еще за три последних трудных
месяца до казни:
«... этот процесс явился для нашей фирмы чем-то вроде ката-
строфы. Мы потеряли друзей, клиентов и много денег. Мой доход
за последний год был меньше годового дохода за период более 20
лет. У меня есть определенные обязательства перед моими партне-
рами по фирме.
Какой-то человек с богатым воображением рассказал историю
о наличии фонда защиты в сумме 25 000 долларов — мне было
трудно не рассмеяться, услышав об этом. Фонд защиты еще не
совсем покрыл те необходимые расходы, которые мы понесли, со-
бирая доказательства и давая ход делу».
— 363 —
Таким образом, к лету 1929 года отчет о деле и
история участия в нем защиты были почти завер-
шены.
'* *
Критический обзор художественной литературы, свя-
занной с делом Сакко—Ванцетти, дается в одной из
последующих глав Г Однако сам факт опубликования та-
ких произведений имеет определенное значение для
истории описываемого' периода, и об этом стоит вкратце
упомянуть.
Большая часть стихотворений, посвященных Сакко и
Ванцетти, была опубликована в исключительно напря-
женное время, непосредственно перед казнями и за по-
следующие два года. Значительная часть этих стихотво-
рений — но не обязательно лучшие из них —• опуб-
ликовывались в антологиях, издававшихся в 1927 и
1928 гг.
«Боги молний», пьеса Мэксуэлла Эндерсона и Гэ-
рольда Хиккерсона, была поставлена в Нью-Йорке в
октябре 1928 года; критика встретила ее положительно,
но на сцене она продержалась недолго.
В 1929 году была напечатана одна французская
пьеса; но о том, была ли она когда-либо поставлена,
ничего не известно.
Эптон Синклер написал роман «Бостон», основанный
на деле Сакко—Ванцетти. С точки зрения исторических
событий этот роман необычайно точен. В 1928 году по-
явилась книга Герберта Уэльса «Мистер Блеттуорси на
острове Рэмпоул», которая в аллегорической форме
критиковала общество в связи с делом Сакко—Ван-
цетти.
«Дело Сакко—Ванцетти в карикатурах из «Дейли
Уоркер» вполне может быть здесь упомянуто, так как это
издание играет важную роль в отображении дела худо-
жественными средствами. Все рисунки сделаны Фредом
Эллисом.
1 Исключена как не представляющая специального интереса для
читателя-юриста.
— 364 —
*
•*
Американские газеты, как правило, непосредственно
после 23 августа мало комментировали дело.
Иностранные газеты, напротив, уделяли делу много
внимания — это особенно относится к либеральным га-
зетам среднего направления. «Зальцбургер Фольксблатт»
и «Рейхспост», издаваемые в Вене, поместили большие
сенсационные статьи.
Крайне левые органы, такие, как московский «Уор-
кер» дали тщательно разработанное освещение новостей
и примечания редакции. С запозданием вышла и крупная
•брошюра, посвященная исследованию дела. Написанная
Артуром М. Ленингом, она была рассчитана на читателей
Дании.
Комитет защиты Сакко—Ванцетти пережил краткую
фазу легкого приступа истерии, вполне понятной, если
учесть то напряжение, в котором он находился. В мае
1927 года он опубликовал брошюру «Репутация Масса-
чусетса поставлена на карту»; теперь, когда казни уже
совершились, брошюра была несколько расширена и
издана под заглавием «Массачусетс — убийца». 25 ок-
тября Комитет послал губернатору Фуллеру письмо,
составленное в сильных выражениях, но тщательно аргу-
ментированное.
К середине 1928 года партии радикалов в Европе
начали довольно серьезно расходиться по социальным
вопросам, связанным с делом, и стали обвинять друг
друга во всякого рода неискренних поступках. В бро-
шюре «Массачусетс — убийца», опубликованной в Нью-
Йорке на немецком языке и, по-видимому, предназначен-
ной для распространения как в США, так и за границей,
говорится: «Битва, которая велась против Сакко и Ван-
цетти и в связи с ними, была примером борьбы между
классами».
Через год после смерти Сакко и Ванцетти в память о
них в Бостоне был организован митинг.
1 Речь, по-видимому, идет об издававшейся в те годы в Москве
«Рабочей газете». Первые 98 номеров этой газеты в 1922 году
вышли под названием «Рабочий».
— 365 -
Еще годом позже была сделана попытка организовать
в Бостоне, в Олд Саус Митинг Хауз, второй митинг в
память казненных; в разрешении использовать это здание
было в конце концов отказано, и участникам митинга
пришлось в поисках помещения отправиться в Нью-
Йорк.
*
Критические замечания по делу со стороны тех, кто
был удовлетворен окончательным результатом, были
вопреки ожиданиям в 1927—1929 гг. скудны и поверхно-
стны. Это, между прочим, относится ко всей истории
дела; может быть, объяснение заключается в том, что
эти лица считали достаточным положиться на протокол.
Странно, однако, почему ни один историк, считавший,
что свершилось правосудие, так и не написал полноцен-
ного исследования дела.
* *
В период, о котором идет речь, появились произве-
дения, оценивавшие происшедшее с исторических по-
зиций.
Согласно одной точке зрения страх перед «красными»
превысил страх перед несправедливостью. Это объясне-
ние, быть может, правильно в отношении первоначаль-
ного' вердикта, но отнести его к последнему году крайнего
напряжения, полному сложнейших коллизий, было бы-
слишком примитивным. Другая интересная точка зрения
принадлежит X. Ц. Херрингу, который говорит о «крас-
норечивом молчании» общественных организаций
Бостона.
Молчали ли они потому, что- были абсолютно удовлет-
ворены всем происходящим, потому ли, что испытывали
апатию, или потому, что считали за благо избегать
ожесточения и внутренних разногласий, неразрывно свя-
занных с открытым выражением своего мнения по делу?
«Деловые круги» Новой Англии, если позволительно го-
ворить об их единстве, являются прекрасным примером
социального круга, оставшегося совершенно в стороне от
дела.
— 366 —
Следующая точка зрения сводилась к тому, что ко-
миссия, изучавшая дело после процесса, состояла из лиц,,
которым чувства обычных* людей были совершенно
чужды.
Конечно, дело Сакко—Ванцетти было полностью про-
анализировано теми, кто соглашался с исторической
предпосылкой о беспощадной борьбе между классами.
Имеет смысл в первую очередь рассмотреть критические
замечания людей, открыто признающих себя левыми, а
затем перейти к тем, кто поддерживает теорию классовой
борьбы, но относит себя к беспристрастным. Книга «Кро-
вавый след. История воинствующего рабочего класса в
Соединенных Штатах» была написана М. Т. Райсом и
Эд. Делани и опубликована в конце 1927 года ИРМ.
На обложке нарисованы пятна крови, капающие в густую
лужу, — все это окрашено ужасающе красным цветом.
Несмотря на свой внешний вид, рассчитанный на сенса-
цию, книга представляет собой довольно' полезное руко-
водство по вопросам борьбы рабочего класса с его
врагами на протяжении последних 50 лет. Авторы утвер-
ждают, что Соединенные Штаты являются основной
ареной классовой борьбы вследствие того, что индустри-
ализация страны стоит на высоком уровне. Однако, по
мнению авторов, американские рабочие:
«... пожалуй, менее осведомлены о положении своего класса,
чем рабочие в любом другом месте земного шара. Вопиющее не-
знание этих условий, или, во всяком случае, вызывающее тревогу
безразличие к ним было проявлено многими рабочими, кото-
рые не сумели понять классового значения дела Сакко—
Ванцетти. . .»
Авторы считают, что штат Массачусетс лишил жизни
Сакко и Ванцетти по двум причинам: во-первых, в этом
повинна «красная истерия», во-вторых, — «страх хозя-
ев», что профсоюзные организации отнимут у них конт-
роль над рабочими. Они указывают также, что усилия
защиты потерпели неудачу главным образом потому, что
«ни один выдающийся политический деятель Соединен-
ных Штатов не обратился в административные органы
или в суды.. . с тем, чтобы спасти жизнь осуж-
денных».
В книге «Кровавый след» есть неточности и необосно-
ванные аргументы, но приведенные выше замечания;
— 367 —
стоят того, чтобы на них обратить внимание. Хотя Сакко
и Ванцетти не были рабочими организаторами и Ванцетти
был настроен против идей ’ организованного труда, оба
они случайно' оказались связанными с действиями, пред-
принимаемыми профсоюзами. Не нужно никаких аргу-
ментов, чтобы доказать, что в США всегда имелись
весьма сильные влияния, которые по существу своему
противостояли рабочей солидарности. Второе замечание,
касающееся молчания политических лидеров, еще более
уместно. Если не стоять на сугубо юридической плат-
форме, нельзя отрицать, что дело в конечном счете ка-
салось всего общества, — а политические деятели обычно
должны иметь собственное мнение по подобным воп-
росам.
Важное заявление было сделано Хорасом М. Кэлле-
ном, автором многочисленных книг по истории общества.
Следует указать, что Кэллен выступал на первом митинге
в память Сакко и Ванцетти и что полиция предъявила
ему обвинение в богохульстве —• по закону, который
почти никогда не применяется. В начале своих замеча-
ний он указал, что Сакко и Ванцетти были убиты пото-
му, что они были чужестранцами, потому, что их
идеи не соответствовали общепринятым. . Затем
автор приводит различие между двумя видами анар-
хизма:
«Один вид анархизма •— это просто религиозная секта. Этот
анархизм придерживается определенного мнения, слепо принимае-
мого за истину, по поводу человеческой природы и устройства об-
щества. Этот анархизм является анархией, о которой мечтают из
любви к человеку. Если Сакко и Ванцетти были анархистами, то
Иисус Христос также был анархистом (это, по-видимому, и есть
та часть выступления Кэллена, за которую ему было предъявлено
обвинение в богохульстве).
Имеется и другой вид анархизма, который своим действитель-
ным именем никогда не называется. Это анархизм не религиозный,
а преступный. Человек, осуществляющий на практике анархизм по-
добного рода, не признает себя анархистом, он называет себя
поборником правопорядка. И он действительно является поборни-
ком правопорядка. Но он защищает свое собственное право и свой
собственный порядок с тем, чтобы использовать их для достиже-
ния своих эгоистичных целей, для экспроприации общества, для
эксплуатации своих сограждан, для развращения правительства и
. ликвидации правосудия, для создания уголовного дела, являюще-
гося позором Соединенных Штатов на протяжении последних семи
.. Лет».
— 368 —
'* *
Сравнительно небольшая группа американцев, кото-
рых беспокоило в 1929 году мнение о США за рубежом,
была весьма огорчена всем происшедшим. Как сказал
Хэрри Эльмер Барнс1:
«Справедливо это или нет, но дело Сакко—Ванцетти больше
сделало для разрушения издревле укрепившейся за США
репутации «страны свободных людей», чем все остальные исто-
рические инциденты прошлого века... Почти невозможно преувели-
чивать силу отрицательного влияния дела на зарубежное мнение об
американском правосудии».
Конструктивных предложений относительно того, что
можно было бы сделать, почти совершенно не вносится,
если не считать мер по проведению реформы в области
рассмотрения дел по апелляции, которая предлагалась в
штате Массачусетс.
Чарльз Э. Берд заявил, что желательно «стремиться
выявить путем изучения значение этого процесса и его
результатов для всего процесса правосудия».
Но, главное, к чему привело' дело, по мнению многих
его комментаторов, было ослабление либерализма. Эта
точка зрения наиболее удачно изложена в статье «Нака-
зания, которые повлекли за собой казнь Сакко—Ванцет-
ти», опубликованной в «Нью-Рипаблик»:
«Мы настаиваем, что своим вердиктом Совещательный комитет
предал веру в разум, являющуюся неотъемлемой составной частью
свободного и гуманного государства... Тени Сакко и Ванцетти бу-
дут отмщены не потому, что в будущем восторжествует анархизм,
и, возможно, не потому, что в будущем так или иначе восторжест-
вуют либералы, защищавшие их и потерпевшие поражение; это
отмщение будет заключаться в тех последствиях, к которым при-
ведет публичное бракосочетание между безрассудством и властью,
совершенное господами Тэйером, Фуллером и Лоуэллом».
Автор статьи говорит далее, что дело Сакко—Ванцетти
заставило иностранных подданных, собиравшихся стать
1 Хэрри Эльмер Барнс — весьма видный авторитет по вопро-
сам права в США. Широкую известность в Америке и за границей
получила его работа «Принципы криминологии», написанная им со-
вместно с С. Н. Титерсом. Эта работа независимо от воли авторов
вскрывает недостатки американского следствия, суда и пенитенциар-
ной системы.
24 Наследие Сакко и Ванцетти _ 369 —
американскими гражданами, изменить свое намерение,
послужило поощрением для радикалов, стоящих за фи-
зическое насилие, научило «стопроцентных американцев»
более ясно выражать свою точку зрения и заставило
большое число либералов примкнуть к идее классовой
борьбы.
Нет возможности определить, послужило ли дело
Сакко—Ванцетти первопричиной тех явлений, которые
предвидела «Нью-Рипаблик». „ Но в том, что пророчество
сбылось, сомнения нет — оно сбылось скоро и до сих
пор имеет свою силу.
•* *
*
В европейских странах за эти годы дело неоднократ-
но подвергалось анализу в историческом аспекте; имеет
смысл рассматривать только те исследования, которые
приводят к новым выводам. Что же касается остальных,
то они, можно считать, лишь повторяют американский
материал.
Общее содержание иностранных публикаций отраже-
но в номере «Ливинг Эйдж» от 15 сентября 1927 г. «Мо-
ринг Пост» заявила: «.. .не подсудимые, а судебная
система Америки предстала перед судом». «Вэстминстер
Газетт» смотрела на все происшедшее спокойно, как на
инцидент в плане общей проблемы Соединенных Шта-
тов, связанной с необходимостью коренных изменений
судебной системы. «Нейес Винер Тагблатт» утверждала,
что семилетняя отсрочка сама по себе представляла до-
полнительное и невыносимое наказание; она спрашивала:
«Каков должен быть склад ума нации, допускающей
такую систему правосудия». Лишь «Нейшн энд Атенеум»
нашла в происшедшем событии нечто утешительное: как
она отмечает, имелось по крайней мере «страстное стрем-
ление к правосудию и поразительное бесстрашие в по-
пытках осуществить правосудие со стороны той части
американских граждан, которые взяли на себя дело
защиты».
Ромен Роллан, взявшись за перо через несколько
часов после казни, писал очень резко. Он утверждал, что
трагедия заключалась не в судьбе Сакко и Ванцетти, а
«в той пропасти, которую это преступление вырыло
— 370 —
между Соединенными Штатами и остальными народами
мира... Требовалось одно простое решение — милосер-
дие». Он указывал, что существующие в той или иной
стране институты всегда вызывают у населения гордость
и готовность защищать их, в данном же случае в ужас
приводит то, что ни один член федерального правитель-
ства не нашел в себе мужества заявить о своей позиции
по делу. Отвечая на брюзжание Бора, что с континента
раздавались дикие протесты, Роллан отмечает, что эти
петиции фактически исходили от «либералов, христиан —
от всех самых здравых и уравновешенных людей Евро-
пы». Все они были потрясены безжалостной суровостью
Америки. На каждый удар следует ответный удар.
«Я не американец, но люблю Америку. И я обйиняю в государ-
ственной измене Америке тех людей, которые перед глазами всего
мира замарали ее этим преступлением, содеянным судом. Отврати-
тельная пародия на правосудие, имевшая место, оскорбила самые
священные права человечества».
*
•*
В настоящей главе мы пока касались той критики
процесса в историческом аспекте, которая имела место1,
начиная со дня казни и до второй годовщины этой
даты — 23 августа 1929 г. Последующие разделы главы
посвящены соображениям, основанным на материалах
дела, но представляющим собой общие взгляды либо на
структуру общества, либо на психологию социальных
действий.
Хейвуд Браун, продолжавший интересоваться делом
Сакко—Ванцетти до самой своей смерти, спрашивал: «По-
чему Америка так глубоко ненавидит иностранцев».
Ответ Брауна находит подтверждение во многих после-
дующих ученых трактатах: «По-моему, это происходит
потому, что мы причинили им слишком много зла».
После письма Анатоля Франса, написанного в 1921
году, стало принято проводить явную параллель между
делом Дрейфуса и делом Сакко—Ванцетти. Правовая си-
туация в обоих случаях была различна, но возникшие в
связи с процессами яростные споры были в общих чер-
тах схожи. Д. Паркер сослался на эти два дела в лекции,
которую он читал в университете Виргинии:
24*
— 371 —
«Я позволю себе выдвинуть мнение, что в наши дни в винов-
ность Дрейфуса верит столько же французов, сколько американцев
будет верить в виновность Сакко и Ванцетти через 20 лет, — по-
скольку они вообще будут знать об этом деле».
Наиболее распространенная критика процесса была,
однако, не настолько уж пессимистичной, она рассмат-
ривала дело просто как явление, отражающее умираю-
щую культуру Шпенглера1. Бертран Рассел1 2 рассмат-
ривал это явление как явный возврат к прежнему
состоянию:
«Я вынужден прийти к выводу, что обвиняемых осудили из-за
их политических воззрений и что люди, которым следовало бы по-
ступать иначе, позволили себе высказывать вводящие в заблужде-
ние взгляды на доказательства, так как считали, что люди с такими
воззрениями, как у обвиняемых, пе имеют права на жизнь. Точка
зрения подобного рода весьма опасна, так как она переносит из
теологической в политическую сферу такую форму преследования,
от которой, мы полагали, цивилизованные страны уже освобо
дились».
Вместо того чтобы рассматривать дело как свидетель-
ство своего рода атавизма в обществе, Хуберт Лэнгс-
рок, писатель, выступавший от имени ИРМ, считал, что
оно доказывает, скорее, как старые пороки наследуются
и проявляются в новых формах. Американцы, по его сло-
вам, были с детства воспитаны на «ханжестве их консти-
туционного мифа». Отцы-основатели «фактически пере-
дали божественное право королей сословию юристов».
* *
Социальная психология является вполне признанной
областью науки, хотя ее границы обозначены еще недо-
статочно ясно, а методы находятся в стадии развития.
В 1927—1929 гг. она носила еще более эксперименталь-
ный характер. Тем не менее уже в то время был сделан
ряд важных заявлений по поводу того, каким образом
социальные группировки влияют на умственные процес-
сы отдельных людей.
1 Освальд Шпенглер (1880—1936) немецкий философ-идеалист,
идеолог прусского юнкерства, махровый реакционер.
2 Бертран-Рассел (р. 1872) — современный английский философ.
— 372 —
Почти во всех психологических анализах за основу
берется элемент страха, а страх сыграл в истории дела
очень большую роль >. Харвей О’Хиггинс признает, что
Америка в 1920 году боялась «красных», но считает, что
в поисках объяснения массовой истерии нужно пойти не-
сколько дальше. Он приходит к выводу, что страна испы-
тывала смутное ощущение внутреннего неблагополучия,
основанное, быть может, на пуританском неврозе, кото-
рый многих людей заставил понять, что социальный по-
рядок в США особенно чувствителен к различного рода
нападкам. «Нью-Рипаблик» высказывается почти в тех
же выражениях, но ограничивает территорию, о которой
идет речь: «У Бостона нечистая совесть; дело Сакко—Ван-
цетти представляет собой невыясненный вопрос мораль-
ного характера для этого города и для штата Массачу-
сетс». Г. Д. Итон указывал, что таким недостатком наи-
более страдали те самые люди, от которых можно было
ожидать некоторого здравомыслия:
«Вера Вашингтонов и Джефферсонов в то, что каждый человек
имеет право на правосудие, уступила место духу подлости и злобы.
Любопытно, что наиболее ярко этот дух проявляется среди искон-
ных американцев».
Один из самых резких упреков духу Бостона исходил,
что весьма знаменательно, от журнала «Таймс», который
вряд ли можно обвинить в левых взглядах:
«После того как семь лет ушло на предварительное обдумывание,
близ так называемой колыбели американской свободы была проли-
та кровь. .. после передышки — дешевой мелодрамы, нанесшей
оскорбление человеческому достоинству, каково бы оно ни было,
Бостон пробормотал: «Поживите еще 20 дней. Мы еще не совсем
решились».
1 Авторы книги совершенно правильно отметили это. В недавние
времена, когда в США бушевали маккартисты, раздувание страха
у населения было так же, как в 1919—1921 гг., оружием реакции.
Воздушные и противоатомные тревоги, слухи о появлении «красных»
подводных лодок, «летающих тарелках» и пр. — все это направ-
лено на раздувание страха у населения, на травмирование нервов,
чтобы под вой сирен истреблять «красных», дезорганизовать рабо-
чее движение, не допустить сплочения прогрессивных сил. Под вой
тех же сирен создавались процессы коммунистов и других прогрес-
сивных деятелей. На процессе руководителей американской компар-
тии применялись методы, которые использовались на процессе Сак-
ко и Ванцетти.
— 3'73 —
Когда Герберт Уэльс писал о деле Сакко—Ванцетти,
с пим произошла любопытная история. Ему предложили
написать серию статей о международных событиях для
нью-йоркской «Таймс». Весной 1927 года он представил
свою еженедельную статью под заглавием «Преступле-
ние в защиту порядка: предполагаемое убийство двух
американских радикалов». Статья не была напечатана.
Уэльс говорит, что «Америка одним великолепным жес-
том зарезала всю статью..., не говоря ни слова, заплатила
за нее и ни строчки не напечатала». 16 октября, после
казни, газета опубликовала статью «Уэльс говорит
нам несколько откровенных слов». Обе эти статьи были
включены в книгу, представляющую собой сборник
статей и озаглавленную «Вот как вертится мир». Этот
эпизод и аналогичная история, произошедшая у Брауна
с газетой «Уорлд», являются элементами борьбы, кото-
рая ведется вплоть до наших дней. Человек, критикую-
щий социальный порядок, до настоящего времени распо-
лагает свободой речи в негативном смысле: его нельзя
заставить сказать то, чего он не хочет говорить. У него
имеется также в ограниченной степени свобода речи в
позитивном смысле; он может сказать все, против чего
его работодатель не возражает самым категорическим
образом. Писатель не обладает полной свободой речи;
издатель может заплатить ему и выбросить рукопись как
ненужный хлам. Говоря об этом, во всяком случае кри-
тик-марксист абсолютно прав; владельцы орудий произ-
водства — в данном случае орудий информирования пуб-
лики — держат под полным своим контролем то,
что людям можно' знать. И как бы сильно писатель не
желал заявить вслух о своих взглядах, вне зависимости
также от того, насколько сильно публика жаждет узнать
эти взгляды, связь между писателем и публикой не будет
установлена, если против этого будет возражать один че-
ловек или группа людей, связанных общностью интересов,
во владении которых находятся газетная бумага и печат-
ные станки.
В первой из указанных статей Уэльс в простых, но
сильных выражениях клеймил процесс, как «юридиче-
скую фикцию». Он отмечал, что Сакко и Ванцетти казнят
из-за их взглядов. Вторая статья, та, которую опублико-
вала «Таймс», более конкретно касается психологии аме-
риканского народа. Уэльс защищает:
— 374 —
«... право британского народа и вообще других народов иметь
свое мнение по поводу событий в США и выражать это мнение.. .
Европа не «судит Сакко и Ванцетти заново», она не делает ничего
подобного. Она просто говорит о судье Тэйере то, что думает».
И подобные мнения, считает Уэльс, вполне оправданы
ввиду того раздражения и той злой воли, которые столь
явно господствуют на американской почве. Кроме того,
нет смысла ходить вокруг да около и бояться сказать
свое мнение о положении в Соединенных Штатах.
«Дружески расположенных критиков-европейцев... поражают
следующие факты: во-первых, то, что американский гражданин по-
лучает дешевое и плохое начальное образование, не подготавливаю-
щее его должным образом для той роли, которую ему надлежит
играть в мире; далее, то, что методы демократии, применяемые в
Штатах, грубы и неэффективны и препятствуют моральному и ум-
ственному развитию человеческого общества в стране, которую все
еще можно назвать величайшей и весьма многообещающей и, нако-
нец, в-третьих, то, что понимание правосудия в США является че-
ресчур сложным и запутанным».
Читая такие неприятные утверждения, необходимо
проводить различие между тем, насколько уместно их вы-
сказывать, и тем, какие чувства они вызывают. Писатель
знал, что неблагоприятное мнение вызовет враждебность,
по-видимому, он считал, что политика «создания волне-
ния» пробуждает утерянную надежду воспитать обще-
ство, живущее за океаном.
Весьма интересны обстоятельства, связанные с опуб-
ликованием произведения Эдны Сан Винсет Милли
«Страх». Эта поэма в прозе описывает истерию, в атмо-
сфере которой происходил процесс, и делает вывод, что в
этом эмоциональном потрясении заключается действен-
ная причина казни. «Страх» был опубликован в ноябре
1927 года в «Аутлук энд Индепендент»; вскоре на столе
редактора газеты Эрнеста X. Эббота лежали сорок писем,
почти все с выражением протеста.
Эббот получил от одного из своих друзей письмо, в
котором говорилось, что произведение Милли «годно
только для самого отъявленного социалистического^ жур-
нала»; корреспондент редактора рекомендовал ему про-
честь «Красную опасность» Гудвина. Эббот ответил ему:
«Вы вычитали в произведении Милли то, чего я там не нахожу.
Вы считаете, что в нем высмеивается честь, чистота, мужество.
Я считаю, что автор обливает презрением то, что считает ложными
концепциями этих понятий. Вы считаете, что поэтесса забавляется
— 375 —
правосудием, как идолом. Я считаю, что она молит о правосудии,,
которое считает истинным, взамен формального подобия этого
правосудия».
Редактор также выразил мнение, что речь Гудвина
служит серьезным подтверждением доводов мисс Милли,
и отметил, что Гудвин нападает на подсудимых как на
«красных», а не как на убийц.
Всю стопку писем, выражающих протест, редакция
«Аутлукэнд Индепендент» передала Джозефу Джестроу,
опытному профессионалу-психологу. Он глубоко и все-
сторонне изучил эти письма.
Джестроу полностью сознает, какую нужную, а ино-
гда и благородную роль играют чувства в человеческих
взаимоотношениях. В ситуациях, подобных делу Сакко—
Ванцетти, необходимо следить за тем, чтобы чувства не
вторгались в сферу суждений. Если это случится, оста-
нутся только эмоции неосведомленных масс, что может
быть очень опасно.
Джестроу приводит выдержку из письма, написан-
ного «талантливым юристом, авторитетом в области
права»:
«В мире нет таких приемов, которые не могли бы быть исполь-
зованы и не были бы использованы для казни Сакко и Ванцетти,
при наличии всех тех обстоятельств, которые имели место. В мире
нет таких приемов, которые не могли бы быть использованы и не
были бы использованы для их освобождения, если бы это было во-
лей общества, и это относится не только к тому, что мог бы сделать
судья Тэйер, но и к тому, что мог бы сделать верховный суд
штата Массачусетс».
Этот вывод, как отмечает комментатор в «Аутлук энд
Индепендент», «выходит за пределы того, о чем рискнул
бы сказать психолог, давая оценку роли мнения отдель-
ных людей, взятого в совокупности, противопоставлен-
ного объективным нормам процессуального права...»,
но в той степени, в какой он справедлив, он представ-
ляет очень серьезную проблему.
Весь эпизод с письмами, выражающими протест про-
тив «Страха», имеет непосредственное отношение к ис-
следованию, являющемуся темой настоящей книги. Ка-
кие бы мысли ни приходили в голову по поводу некото-
рых элементов критики со стороны читателей журнала,
эта критика почти вне всякого сомнения позволяет судить
о том, каким образом возникает единство духа, не осно-
ванное на осведомленности или понимании.
— 376 —
Есть все основания считать Джона Дьюи самым круп-
ным ученым-философом западной цивилизации XX века *.
Поэтому его мнение по делу Сакко и Ванцетти должно
иметь определенный вес, его мнение отражено в статье
«Психология и правосудие», опубликованной в «Нью-
Рипаблик» 23 ноября 1927 г.:
«Вопрос (о виновности или невиновности) слился теперь с бо-
лее крупным вопросом, вопросом о наших методах обеспечения
правосудия, и этот второй вопрос, в свою очередь, слился со всеобъ-
емлющим вопросом о характере американского общественного мне-
ния и настроения и о способе их выражений, поскольку они влияют
на суждения и действия в связи с любой социальной проблемой, к
которой имеют отношение расовая дискриминация и классовые
интересы».
Дьюи предложил рассмотреть «психологию главен-
ствующего культурного класса нашей страны в том виде,
как она нашла свое отражение в отчете Совещательного
комитета Фуллера.. . изучить то состояние ума, которое
должно было быть широко распространено среди обра-
зованных лидеров американского общества в третьем де-
сятилетии XX века».
Дьюи начинает с замечания, что комитет рЬшил руко-
водствоваться «принципом совокупности». Это означает,
что относящаяся к делу информация должна была быть
рассмотрена с точки зрения ее общего веса, а также в
связи с обоснованностью ее отдельных частей. Однако:
«... принцип совокупности был не только позабыт, от него пред-
намеренно отказались. Почему? Люди, особенно люди дисциплини-
рованного и развитого ума, не меняют критерия своей оценки и об-
раза своих действий без определенной причины.
Почему они не рассмотрели основного спорного вопроса. ., во-
проса о том, имелись или не имелись, учитывая все имеющиеся
соображения, разумные основания для сомнения, не будет ли со-
вершена судебная ошибка в случае казни подсудимых».
1 Упоминаемый здесь Джон Дьюи (1859—1952) пользуется ав-
торитетом у философов так называемой западной цивилизации. Ак-
тивный противник социалистического переустройства общества, про-
тивник материалистического учения Дьюи являлся идеологом «аме-
риканизма», поборником буржуазной демократии и как таковой,
естественно, был озабочен нарушением тех основ буржуазного строя,
которые он так ревностно оберегал. Следует при этом отметить, что
до казни Сакко и Ванцетти Дьюи сохранял молчание. Тем не ме-
нее, оценка, данная им процессу, представляет интерес.
— 377 —
Дьюи находит и второй недостаток в действиях ко-
митета, который считался органом неюридическим:
«Почему же, в таком случае, они действовали как присяжные
и как суд, усвоив в соответствии с этим сугубо юридические методы
мышления, дойдя до того, что фактически возложили на защиту
бремя доказывания, что совершение судебной ошибки... было не-
сомненным фактом, а не только возможностью, допускаемой
разумом...?
Почему, допросив присяжных, комитет пришел к выводу, что
эти люди были абсолютно свободны от превалировавшего в обще-
стве вредного влияния «страха и легковерия», хотя члены Совеща-
тельного комитета располагали не «некоторыми доводами», а убе-
дительными доказательствами наличия «опасных мнений?»
И, наконец, как можно объяснить «веру комитета в то, что не
вызывающее сомнения пристрастное, отношение судьи вне зала су-
дебного заседания отбрасывалось им, подобно тому как он мог
сбросить пальто, лишь только он надевал судейскую мантию? Такая
вера свидетельствует о том, что комитет подобным же образом пре-
небрегал в своих выводах и элементарными психологическими фак-
торами».
Ответ на эти и другие важные вопросы, по мнению
Дьюи, можно найти, лишь признав, что Совещательный
комитет проявил «предвзятое отношение». Дьюи конк-
ретно не говорит, что это1 было за отношение. Он доволь-
ствуется тем, что отмечает у комитета «чувство' прини-
женности. .. близкое чувству вины, как будто бы члены
комитета испытывали вину за свою роль в распростране-
нии мыслей, выраженных в составленном ими отчете, в
стране, где кричат об уважении к правосудию и предан-
ности равенству и братству».
В настоящей главе мы достаточно полно отразили
точки зрения лиц, критиковавших дело с социальных по-
зиций. Оценка их замечаний, которую авторы сочли по-
.лезным дать, имеется в соответствующих местах текста,
поэтому общего резюме не требуется.
НАСЛЕДИЕ — КОНФЛИКТ
После 1929 года дело Сакко — Ванцетти привлекает к
себе внимание спорадически. Для юристов оно продол-
жает представлять интерес, к этому событию часто обра-
щаются историки. Литературный мир проявляет все боль-
шую склонность использовать богатую и сложную исто-
рию дела.
Последним официальным актом Комитета защиты
Сакко — Ванцетти явилось опубликование в 1930 году
«Бюллетеня в память Сакко — Ванцетти»; это девятнадца-
тый по счету из серии «Официальных бюллетеней». 16
страниц «Бюллетеня» размером в четвертую долю листа
содержат очень интересный материал: статью, в которой
практика судов XVII века, отменявших вердикты по де-
лам о «ведьмах», противопоставляется упорству, харак-
терному для дела Сакко — Ванцетти; обсуждение процесса
Кэнтера, осужденного за клевету; сообщение, которое
поможет в дальнейшем изучении дела Сакко — Ванцетти;
цитаты из писем и передовиц, опубликованных в недав-
нее время; стихотворения; сопоставление дела Сакко —
Ванцетти и дела Муни—Биллингса, а также список орато-
ров, выступавших на митингах в память Сакко — Ван-
цетти после 1927 года.
Последний акт насилия имел место 27 сентября
1932 г., когда в результате взрыва были разрушены га-
раж и часть здания, где проживал судья Тэйер. Причи-
ной взрыва почти наверняка была бомба, но о том, кто
и как ее подложил, можно сказать и предположить не
больше, чем о предыдущих взрывах. Тэйер при этом ра-
нен не был; однако, возможно, полученное потрясение
надломило силы престарелого юриста, и он умер через
семь месяцев после этого.
— 379 —
В сентябре 1936 года торжественно отмечалось трех-
сотлетие Гарвардского университета. Тщательно подго-
товленная церемония, длившаяся несколько дней, при-
влекла в Кембридж со всего мира представителей тех
научных кругов и организаций, которые направляли ду-
ховную жизнь народов. Празднование юбилея происхо-
дило в торжественной обстановке под знаком борьбы за
дальнейшие научные достижения.
Некоторые считали, что существует явное несоответ-
ствие между высоким положением, которое Лоуэлл за-
нимал во время торжества, и той ролью, которую он
играл в деле Сакко — Ванцетти. Шесть человек, окончив-
ших Гарвардский университет, Хейвуд Браун, Харднер
Джексон, Куинси Хоув, Джон Ротшильд, Вэриен Фрай и
Джон Хорлинг, как говорят, распространили среди либе-
ралов-выпускников университета вопросник с целью
выяснить, целесообразно ли было бы разоблачить Лоу-
элла в неожиданно представленном «приветственном ад-
ресе». В этом адресе предполагалось разъяснить «на все
времена цену той службы, которую Э. Лоуренс Лоуэлл
сослужил обществу, охраняя американские свободы».
«Адрес» представлял собой брошюру и был напечатан в
количестве 5000 экземпляров. Много таких брошюр было
разослано по почте высоким гостям, прибывшим на пра-
зднества. Немедленно вслед за выпуском этого докумен-
та инициаторы его издания обрушились на руководите-
лей университета с обвинением, что они помешали до-
ставке почты: многие экземпляры были перехвачены в
конечных пунктах их доставки, в зданиях колледжей.
Почтовое управление получило жалобу и обещало про-
извести расследование. Однако результаты его' так и не
были оглашены.
Репортеры немедленно заинтересовались, как реагиро-
вал на это событие Алван Т. Фуллер. По официальным
сообщениям прессы, Фуллер, узнав о брошюре, назвал
всех инициаторов ее издания «проклятыми идиотами».
Годом позже, в десятую годовщину казней, друзья
Сакко и Ванцетти выставили в Бостоне для всеобщего
обозрения большой бронзовый барельеф. На нем изобра-
жены Сакко и Ванцетти, перед ними рука, держащая
весы; чаша с надписью «закон» перевешивает чашу с
надписью «справедливость». Эта работа блестяще выпол-
нена и достойна своего скульптора Гатцона Борглама..
— 380 —
Не без иронии была сделана попытка подарить этот ба-
рельеф правительству штата.
Гарвард был не единственным университетом, мирную
жизнь которого нарушил процесс Сакко — Ванцетти; через
16 лет после совершения казней университет штата Техас
доказал, что болезнь Массачусетса заразительна ‘.
Для понимания характера возникших затруднений не
нужно особенно подробно изучать произошедший в уни-
верситете штата Техас эпизод, связанный с делом Сакко —
Ванцетти. Основное совершенно ясно: главари олигархии,
испытывающей беспокойство и неуверенность, не хотели
разрешить, чтобы изучалось это событие в истории Аме-
рики; ведь изучение процесса могло бы привести к вы-
воду о том, что власть не сумела найти мудрого решения.
Двадцатая годовщина казней была отмечена митин-
гом на Бостон-Коммон и опубликованием брошюры «Дело
Сакко — Ванцетти. Двадцать лет спустя». Согласно
сообщению бостонской .«.Геральд» эта брошюра была под-
готовлена Харднером Джексоном и профессором Арту-
ром М. Шлезингером (старшим) из Гарвардского уни-
верситета. Инициаторами издания были 150 человек.
Публичный митинг и произнесенные на нем речи не
прошли незамеченными, но большого впечатления не про-
извели. Митинг проводился под наблюдением социалисти-
ческой партии Массачусетса и проходил «в гораздо бо-
лее ожесточенном и воинственном настроении, чем это
свойственно интеллигентам-либералам». В принятой на
митинге резолюции говорилось, что Сакко и Ванцетти
«были умерщвлены штатом, потому что боролись за сво-
боду рабочих».
В брошюре особое внимание обращается также па то.
что Сакко и Ванцетти не были коммунистами, — факт,
который следует постоянно иметь в виду, поскольку силы
реакции пытаются заклеймить каждого либерала и каж-
дого индивидуалиста как подрывной элемент.
1 Авторы книги подробно описывают инцидент, происшедший в
Техасском университете, правление которого выступило против
профессуры, так или иначе высказывавшей свое положительное от-
ношение к невинно казненным Сакко и Ванцетти (в правление уни-
верситета входят банкиры, предприниматели и прочие подобного
рода «меценаты»).
381 —
*
По мере того' как шло время, продолжали всплывать
новые факты по делу; большая их часть касается непо-
средственно вопросов права.
В 1935 году баллисты, братья Гюнтер, опубликовали
книгу «Идентификация огнестрельного оружия по выстре-
ленным из него патронам и пулям»; это специальное бал-
листическое исследование. Значительная часть книги по-
священа недоразумениям с доказательствами по делу
Сакко — Ванцетти. В том же году одно из издательств вы-
пустило серию статей под заглавием «Скрытая драма
Сакко и Ванцетти». Эти статьи явились плодом сотруд-
ничества профессионального журналиста Фреда X. Томп-
сона и Чарлза Д. Ван-Амбурга, дававшего показания в
качестве эксперта со стороны обвинения на процессе в
Дедхеме. Статьи содержат сенсационный материал, не-
которое количество ошибочных сведений и совсем не-
много новых данных.
19 марта 1938 г. адвокат Герберт Эрман выступил с
речью в честь Уильяма Г. Томпсона, к тому времени уже
умершего. В аудитории находился весьма престарелый
судья Пиерс, который в 1926 и 1927 гг. являлся членом
верховного суда штата Массачусетс.
«К моему огромному изумлению судья Пиерс бросился ко мне
по окончании моей речи и со струящимися по лицу слезами побла-
годарил за то, что я сказал. Имел место еще один случай, когда
судья Пиерс заявил, что кажущееся единодушие верховного суда в
связи с решениями по делу Сакко—Ванцетти прикрывало значитель-
ные разногласия в мнениях, но на сей раз он сделал это с большим
драматизмом» (из письма Эрмана к Э. М. Моргану от 3 декабря
1946 г.).
Описанный эпизод не относится к исследованию дела
в правовом аспекте, но в историческом повествовании он,
безусловно, находит свое место.
Особенно тяжело читать книгу Майкеля Э. Масманно
«Через двенадцать лет». Этот адвокат включился в за-
щиту в 1927 году. Он принес с собой неиссякаемую энер-
гию и страстную веру в невиновность осужденных людей.
Его деятельность вообще и то, что он знал итальянский
народ, принесли защите большую помощь. В июле и
августе он три-четыре раза в неделю виделся с подсуди-
— 382 —
мым в тюрьме. Масманно отмечает, что из всех штатов,
только в одном Массачусетсе существовал обычай поме-
щать на время процесса людей, обвиняемых в преступле-
нии, в клетку.
Страницу за страницей посвящает Масманно выдер-
жкам из своих бесед с чиновниками министерства юсти-
ции, генеральным прокурором Ридингом ’, губернатором
Фуллером и в течение последнего года — Э. Лоуренсом
Лоуэллом.
В книге приводятся следующие сообщения: 1) сот-
рудник министерства юстиции Фарнум признал, что Кэт-
цмэн наводил справки о переводе денег в Нью-Йорк, ска-
зал, что1 читал статьи Уитмора, но не читал ответов на
них Франкфуртера, признал, что в архивах министерства
юстиции имелись данные, неблагоприятные для Сакко и
Ванцетти, но отказался сообщить их; 2) как заявил ему
(Масманно) судья Холмс, он «убежден в том, что с эти-
ми людьми поступили не по справедливости», но не мо-
жет «подрывать основные принципы суверенитета штата1
и суверенитета федерального правительства»; 3) Фуллер
заявил 22 августа, что он согласится на помилование,
если это ему посоветует Ридинг; 4) вначале, когда Мас-
манно обратился к Ридингу с апелляцией, генеральный
прокурор был раздражителен, но затем стал «мрачен,
почти проявил симпатию к обвиняемым». Эти сцены, а
также многие другие чрезвычайно интересны, к боль-
шому сожалению, они не подтверждены письменными до-
казательствами.
В течение этого же периода появились новые сообра-
жения о деле и выяснились новые факты. За десять лет,
с 1930 по 1940 год, было' опубликовано пять юридиче-
ских исследований, имевших достаточно большое значе-
ние, чтобы на них стоило1 обратить внимание. Первым
таким исследованием явилась опубликованная в 1930
году работа Жозе А. Мартинеца «Сакко и Ванцетти.
Серьезная судебная ошибка». Объем этого исследова-
ния — почти 400 страниц. Появилось оно одновременно
в Гаванне и Мадриде. В следующем году была издана
книга Осмонда К. Франкеля «Дело Сакко — Ванцетти»;
1 Речь идет о том самом Ридинге, который был генеральным
прокурором штата Массачусетс и настаивал на правильности при-
говора, вынесенного Сакко и Ванцетти. Вскоре после их казни Ри-
динг был уличен в получении взятки и уволен.
— 383 —
это весьма объективный труд, который в значительной сте-
пени посвящен приведению в порядок и толкованию
сложного протокола дела. Основные положения, вызы-
вавшие разногласия с позиций права, автором излагают-
ся, но подробно не аргументируются.
Герберт В. Эрман дал последовательное изложение
фазы дела, связанной с Медейросом — Морелли. Ис-
следование Эрмана «Дело, которое не рассматривалось;
процесс Сакко — Ванцетти и банда Морелли» было опу-
бликовано в 1933 году. Обзор этой книги и комментарии
даны И. М. Морганом в «Гарвард Лоу Ревью» в январе
1934 года. И, наконец, в сборнике Майкла и Уэкслера
«Уголовное право» за 1940 год появилась краткая, но
весьма важная статья Карла Н. Левеллина.
Доводя правовую историю дела до наших дней, не-
обходимо сказать несколько заключительных слов об
Уильяме Г. Томпсоне, главном защитнике. Он вел дело,
начиная с конца 1924 года до 6 августа 1927 г. Во-пер-
вых, изучая влияние, которое дело такого рода оказы-
вало1 на человека с таким прошлым и таким характером,
как у Томпсона, мы в значительной степени уясняем себе
нравы того времени, когда происходили описываемые со-
бытия. Во-вторых, то, что мы узнаем о практике этого
адвоката, непосредственно поможет нам понять Ванцет-
ти. И, наконец, нельзя забывать, что он своим поведе-
нием заслужил право занять свое место в историческом
повествовании.
Сведения о Томпсоне можно почерпнуть из материа-
лов заседаний, посвященных его памяти, состоявшихся
в ассоциации адвокатов Бостона в 1938 году. Мы узнаем,
что' Томпсон родился в 1864 году, получил степень бак-
калавра наук в Гарвардском университете в 1888 году,
окончил его с высшим отличием и с 1893 по 1895 год ра-
ботал в качестве помощника прокурора. В течение мно-
гих лет он читал в Гарвардском университете лекции
по процессу. Он был старшим вице-президентом город-
ской ассоциации адвокатов. 17 лет Томпсон работал в
комиссии по жалобам, созданной при этой ассоциации,
с 1927 по 1934 год — в качестве председателя этой ко-,
мисси. 2 сентября 1935 г. он умер.
«Одним своим присутствием он обычно подчинял себе аудито-
рию любого зала судебных заседаний, в котором он представлял
защиту. Это частично следует отнести за счет его личности, но в
— 384 —
значительной степени также и за счет его абсолютной уверенности
в своей позиции. Вера в себя приходила к нему только потому, что
юн никогда не прибегал к аргументам, которых сам заранее не под-
верг самой глубокой критике. На тех, кто видел его на процессах,
производила огромное впечатление его властная, а иногда, как ка-
залось, и надменная манера. Люди, работавшие с ним в его конторе,
знали, однако, что, когда он изучал ту или иную юридическую про-
блему, он был самым скромным человеком».
Из дальнейшей характеристики Томпсона видно, что
он страстно желал ввести в судах Массачусетса англий-
скую систему процесса и что, работая в комиссии по
жалобам, он был суров к людям, не справляющимся со
своими слабостями, но проявлял симпатию к «тем, кто в
результате жизненных забот или испытаний совершил
ошибку, и к тем, кому несправедливо' предъявлялось об-
винение». Томпсон был верующим человеком, хотя и не
интересовался религиозными доктринами или догмами.
Одно обращение, составленное Томпсоном как частным
лицом, попало к судье Холмсу. Последний заявил: «Это
вновь подтверждает мнение, сложившееся у меня об
этом человеке, когда он выступал передо мной по делу
Сакко — Ванцетти. У него должно быть красивая и силь-
ная душа. Мне хотелось бы узнать его лучше». Все это
помогает понять те исключительные обстоятельства, при
которых Томпсон в открытом судебном заседании под-
верг критике действия министерства юстиции.
С большой похвалой отзывается о Томпсоне и Эрман,
бывший его помощником в течение значительного перио-
да, когда Томпсон защищал Сакко и Ванцетти. Заявле-
ние Эрмана красноречиво и выходит за рамки обычного
панегирика:
«Он был и оставался до конца истинным консерватором, верив-
шим в то, что человечеству лучше служить путем улучшения суще-
ствующего порядка, чем путем внезапных изменений или отчаянных
экспериментов. Он верил в частную собственность, в денежную
оплату за потраченный труд и проявленные способности, в церковь
как институт... Наряду с этим он считал, что существуют опреде-
ленные нормы поведения, отличающие свободное общество от «со-
бачьей своры». Тот, кто при существующем порядке добивается обра-
зования, богатства или власти, в свою очередь, обязан пользоваться
своими преимуществами как полагается джентльмену... Именно эта
вера в «положение обязывает» была подорвана у Томпсона делом
Сакко—Ванцетти».
Когда Томпсон впервые взялся за защиту по этому
делу, он был уверен в успехе. Затем после январских за-
25 Наследие Сакко и Ванцетти — 385 _
седаний верховного суда Массачусетса он начал терять
надежду.
«Он неоднократно отмечал, что события развиваются с класси-
ческой неотвратимостью, присущей Фемиде, отнюдь не подозревая,
что ему самому суждено дать повод к этому сравнению, когда
он запишет свою последнюю беседу с Ванцетти, ставшую теперь
широко известной. Томпсона угнетало, что люди, пользующиеся
всеми преимуществами, которые может предложить наша цивили-
зация, согласились с мыслью, что лучше Сакко и Ванцетти умереть,
даже если они невиновны, чем властям штата под огнем критики
признать совершенную ошибку. Томпсон смотрел на мир с такой
верой! Этот мир представлялся ему преуспевающим, удовлетворен-
ным и непоколебимым. Однако такое преуспевающее, удовлетворен-
ное и непоколебимое общество уже утеряло кое-что, и Томпсон
знал, что именно... Экономические схемы спасения общества его не
увлекали. При любой системе могли быть нечестные, жестокие и
несправедливые люди. Больше всего общество нуждалось в пере-
оценке представления об этой забытой добродетели — чести».
Эти выводы и заставили Томпсона, как утверждает
его коллега, предпринять в единственном числе кресто-
вый поход, чтобы разбудить чувство общественной от-
ветственности; «экономическое и социальное положение
перестало иметь для него какое-либо' значение, повсюду
он находил людей, мыслящих с ним заодно».
Характер Томпсона и философия, которой он придер-
живался, резко противоречат характеру и философии
Тэйера, так подло его оскорбившего. Эти черты харак-
тера Томпсона также отличаются от характерных черт
Сакко и Ванцетти. Подобного рода различия представ-
ляют собой один из самых трагических аспектов дела.
Все это имеет и другой, еще более глубокий смысл: воз-
можно', Томпсон оказался единственной крупной фигурой
во всем деле, которая была в стороне от всякого рода
философских и научных рассуждений и твердо при-
держивалась классической традиции личной порядоч-
ности.
•*
Обращаясь в последний раз к критике дела в исто-
рическом и социальном разрезе, мы находим, что после
1929 года число комментариев значительно падает. Одна-
ко то, что говорится, все же представляет интерес.
Мнения, враждебные обвиняемым, высказываются
чрезвычайно редко, они кратки, но полны раздражения.
— 386 —
Часто, конечно, приходится сталкиваться с теми же мыс-
лями, которые превалировали в 1927 году. Тремя годами
позже верховный суд штата Калифорния рассматривал
прошение Уоррена К. Биллингса о помиловании. Мнение
большинства, представляющее собой точку зрения четы-
рех судей, сводилось к следующему:
«Прошлые и настоящие связи Биллингса дают значительные
основания предполагать, что, если он сам не подготовил и не зало-
жил бомбу замедленного действия в день приготовления к казни,
когда произошел взрыв, он и его ближайший сообщник и сообви-
няемый Муни знают и всегда знали, кто подготовил и заложил эту
бомбу».
Это очень примечательное заявление. Если имелись
факты, подтверждающие эти сведения, на обвинении ле-
жала обязанность представить их так ясно, чтобы устра-
нить все разумные сомнения.
Вывод в понимании большинства людей не обяза-
тельно строится на нити мысли настолько крепкой, чтобы
привести к решающему доказательству. Нет, вывод со-
держит в себе возможное или даже вероятное логическое
решение, однако, не дающее той степени достоверности,
которая необходима для вынесения смертного приговора.
Фактически в только что процитированном нами мнении
звучат какие-то знакомые нотки: оно весьма близко к
тому «общему заговору», на котором было построено об-
винительное заключение по делу о взрыве на Хэймар-
кете.
В 1930 году Международный союз рабочих все еще
считал полезным призывать к демонстрациям в память
Сакко—Ванцетти как к средству, способному помочь дру-
гим политическим жертвам, находящимся в тюрьме.
Спустя два года первый номер «Ред Бостон», являвше-
гося органом клуба имени Джона Рида ', посвятил не-
1 Джон Рид (1887—1920) — выдающийся американский рево-
люционер, писатель и журналист. Его перу принадлежит ряд раз-
облачений, касающихся грязных дел американских империалистов
и их агентуры в США и в ряде других стран. Большую известность
получила его книга «10 дней, которые потрясли мир», выдержавшая
ряд изданий в СССР и в других странах Европы и Америки. К аме-
риканскому изданию этой книги предисловие написано В. И. Лени-
ным, а к русскому — Н. К. Крупской. В этой книге Джон Рид опи-
сывает первые дни Октябрьской революции. Джон Рид умер в
1920 году в СССР. Он похоронен на Красной площади у Кремлев-
ской стены.
25;
— 387 —
сколько страниц вопросу о значении дела; этот комму-
нистический журнал очень скоро прекратил свое суще-
ствование. Одна из социалистических групп в 1936 году
выпустила листовку под названием «Была ли смерть
Сакко и Ванцетти напрасной?». В том же году вышел ав-
густовский номер «Бюллетеня» Комитета защиты в Чи-
чаго с передовой статьей «Мы не забываем». Вито Мар-
кантонио в 1937 году написал брошюру «Жертвы рабо-
чего движения». Автор ее в то время являлся председа-
телем Международного союза защиты рабочих. Преди-
словие к брошюре написано Уильямом Фостером.
Газеты и журналы, читаемые широкой публикой, к
этому времени придерживались достаточно прочно уста-
новившегося мнения о деле, мнения, проникнутого не-
сколько' большей симпатией к подсудимым, чем можно
было бы ожидать.
«По ряду причин это дело является самым важным судебным
процессом в истории Соединенных Штатов... Не скоро будут за-
быты три аспекта этого процесса: во-первых, честное сомнение со
стороны миллионов людей, были ли подсудимые виновны, во-вторых,
печальное представление о правосудии в Массачусетсе и, в-третьих,
глубокий и непоправимый разрыв между консервативными и ради-
кальными взглядами, к которому привел исход процесса (газета
«Либерти», 1930 г.)».
Одна из газет треста Скриппс— Говард1 в 1930 году
поместила редакционную статью, в которой акцентиру-
ется иная сторона вопроса.
В статье говорится, что1 авторы конституции Соеди-
ненных Штатов искренне стремились исходить из духа
справедливости, но что' последующая история страны
является свидетельством роста равнодушия к этому духу.
Это показал процесс Сакко — Ванцетти, где преобладало
настроение: «мы устали от этих иностранцев, стоит им
появиться, как они вносят беспокойство». Почти в то же
1 Скриппс—Говард — газетный концерн. Во главе его стоят мил-
лионеры Скриппс и Говард, тесно связанные с крупными промыш-
ленными и финансовыми кругами. Концерн издает около двух де-
сятков газет, в том числе весьма распространенную «Нью-Йорк
Уорлд телеграмм энд Сан». Кроме того, концерн контролирует дея-
тельность крупнейшего информационного агентства . «Юнайтед-
Пресс» и ряд других предприятий подобного характера.
- - 388 —
время в газету «Пресс», выходящую в Хаустоне, было
прислано письмо, которое редакция сочла настолько ин-
тересным, что поместила в виде передовой. В письме в
простых выражениях излагается точка зрения, которая
в прошлые годы усиленно1 развивалась публицистами,
выступившими в защиту обвиняемых:
«Именно фиккерты (Фиккерт — прокурор, выступавший по делу
Муни—Биллингса) и тэйеры представляют собой действительную
угрозу для нашей демократической формы правления... Я уверен,
что вы со временем поймете, насколько опасно иметь один вид пра-
восудия для людей, с социальными теориями которых мы согла-
шаемся, и абсолютно другой вид правосудия — для людей, мне-
ния которых нам неприятны».
Уильям Аллен Уайт в 1920 году выразил протест про-
тив налетов на «красных», а в 1927 году был потрясен
безудержной ненавистью, проявленной к ним Новой Анг-
лией. На следующий день после казни он вновь пишет по
поводу «ужасающих несправедливостей, которые совер-
шались в 1920 году в социальной, политической, эконо-
мической областях в результате подозрительности разо-
чарованных людей, не веривших ни во что и подозревав-
ших всех и вся». Тем не менее, быть может, вследствие
выводов, сделанных Совещательным комитетом, он ска-
зал: «Сакко и Ванцетти, возможно, были виновны». В
своем последнем выступлении в связи с делом в 1937
году он торжественно отрекается от этих слов:
«Я теперь уже не сомневаюсь, что Сакко и Ванцетти были не-
виновны в преступлении, за которое их казнили. Их казнь была
преступлением, из-за которого США потеряли свой престиж в гла-
зах миллионов во всем мире».
Не забыл о деле и Хейвуд Браун. В 1930 году в Гар-
варде происходили волнения, вызванные низкой заработ-
ной платой уборщиц. Университет попытался разрешить
эту проблему увольнением женщин и заменой их мужчи-
нами. Браун сел на своего конька: «По моему мнению,
для того, чтобы содержать в чистоте помещение, миссис
Донахью сделала гораздо больше, чем сам Э. Лоуренс
Лоуэлл. Она не оставила за собой никаких темных пятен
с запекшейся кровью». Это сказано умно, но представ-
ляет собой всего лишь вспышку гнева. Последующие
слова Брауна имеют больший вес:
— 389 —
«Дело Сакко—Ванцетти побудило меня впервые выступить со
страстными газетными статьями, каких я никогда раньше не писал.
С тех пор я так уж и не смог полностью превратиться в преж-
него добродушного комментатора менее важных текущих со-
бытий».
В 1938 году Браун просмотрел некоторые из своих
старых газетных статей. Сделав это, он признает свою
ошибку:
«В течение II лет я не писал о Сакко и Ванцетти и даже мало
говорил об этом деле. Происходили митинги, посвященные их па-
мяти, но мне казалось, что нет большого смысла возвращаться к
уже перевернутой странице. При всех несчастьях, какие оно при-
несло, событие это уже совершилось.
Теперь я знаю, что был неправ, так как в Вашингтоне я уви-
дел, как на стене танцует тень мертвой руки... Пальцы-кости
вцепились в поводья прогресса. Это — смерть, выносящая при-
говор жизни».
И, наконец, если можно судить о нравах времени по
незначительным штрихам, мы располагаем некоторыми
мелкими свидетельствами. 25 июня 1946 г. офицер по-
лиции по фамилии Воуген после многолетней службы
обратился с просьбой об отставке. Имя его мало извест-
но, оно ничего не говорит даже людям, заинтересован-
ным в деле. Однако, когда в официальном сообщении
«Ассошиэйтед Пресс» приводится история этого человека,
там ничего не говорится о его служебной репутации, его
семье, его успехах или неудачах, указывается лишь, что
он был «полицейским, который остановил трамвай, чтобы
начать всемирно известный процесс Сакко — Ванцетти».
В десятую годовщину казни «Нью-Рипаблик» выра-
зила открытое разочарование в связи с последствиями
дела: события истории заставляют газету признать, что
«смерть Сакко и Ванцетти была напрасной, поскольку
речь идет об уроке для США».
Газета указывает, что никаких изменений в законо-
дательстве произведено не было (это произошло двумя
годами позже) и не замечалось никаких признаков рас-
каяния со стороны властей. Единственным осязаемым
благом было, возможно, предотвращение аналогичных
дел.
Количество комментариев к делу Сакко и Ванцетти
за границей значительно сократилось. Интересно посмо-
— 390 —
треть, в какой степени левые правительства Европы из-
влекают для себя выгоду, воскрешая дело.
За одним перекрестком в Париже, который в течение
короткого времени в 1927 году неофициально называл-
ся «Площадью Сакко — Ванцетти» было впоследствии за-
креплено1 это название.
Некоторого рода книги имеют особое значение либо
из-за того, что к ним весьма часто обращаются, либо
потому, что они явно занимают центральное место в ли-
тературе по1 данному предмету.
«Массачусетс. Справочник о местах и людях штата» 1
в настоящее время не пользуется большим спросом, но
со временем к этой книге, возможно, будут постоянно
обращаться за справками. Она входит в серию американ-
ских справочников и содержит два важных сообщения
•о деле.
Первое из них сводится к следующему:
«Было широко распространено мнение, что, хотя правовые фор-
мы соблюдались, решающим фактором в деле сначала и до конца
явилась принадлежность обоих подсудимых к непопулярной поли-
тической группе, составлявшей меньшинство».
И второе:
«Включение в процесс политических соображений, характер по-
казаний на суде, отношение судьи, тот факт, что процесс был растя-
нут на шесть долгих лет, -— все это вызвало волну возмущения в
мировом масштабе и привело к назначению комиссии. ., а через
десять лет после окончания дела посвященная ему пьеса получила
премию Пулитцера. В 1936 году на праздновании трехсотлетия
Гарвардского университета распространялась брошюра, посвящен-
ная комиссии Лоуэлла. «Хотя могила и замурована, высохшие кости
все еще стучат», — говорит Хейвуд Браун».
Эти высказывания вызвали негодование властей
штата Массачусетс. Раздавались призывы сжечь книгу
и была сделана попытка добиться, чтобы Вашингтон за-
претил ее распространение.
Наиболее важной из исторических справочных работ
является «Словарь американских биографий». Том, со-
держащий биографии Сакко и Ванцетти, был выпущен в
Речь идет об издании 1937 года.
— 391 —
1935 году Статья о них написана Сильвестром Гейтсом
и является шедевром точности и сжатости стиля.
В общих чертах автор охватывает следующие воп-
росы:
«1. Процесс. Поведение, могущее свидетельствовать о винов-
ности; опознание; о показаниях по баллистическим вопросам сказано
мало; обращено внимание на то, что у обвиняемых не удалось об-
наружить похищенные деньги, что не было достаточным образом до-
казано отношение обвиняемых к автомашине, в которой, как пред-
полагалось, находились убийцы, а также отмечалось, что обвиняе-
мые пользовались хорошей репутацией.
II. Материал апелляций. Перекрестный допрос Сакког
новые доказательства, сознание Медейроса.
III. Фон, на котором развернулись события.
IV. Отчет Совещательного комитета: характер от-
чета вызывает сомнения.
V. Письма: «Если не считать, что эти письма намеренно со-
ставлены для данной цели, их следует рассматривать, как некото-
рое психологическое подтверждение материальных доказательств,
свидетельствующих о том, что Ванцетти не совершал убийства в
корыстных целях...».
VI. Политическое значение: «Коммунисты стали смот-
реть на это дело, как на доказательство их тезиса, что никакое ка-
питалистическое общество не может обеспечить правосудия своим
противникам в классовой борьбе».
Содержание и тон статьи в такой авторитетной ра-
боте, к которой обращаются повсеместно, являются важ-
ными факторами для понимания общественного мнения;
к трактатам обращаются эксперты, и содержащиеся в-
них мысли лишь со временем просачиваются в широкую
публику, к словарям же обращаются ежедневно на про-
тяжении многих лет тысячи людей.
В последующие годы дело Сакко — Ванцетти нашло
еще большее отражение в американской литературе. Сти-
хи, которые являлись непосредственной реакцией на со-
бытия, больше не пишутся, на смену им приходят зна-
менательная пьеса и ряд значительных романов.
«Умирают трое» Лолы Ридж было опубликовано в
сборнике поэтессы «Танец огня» в 1935 году. Возможно,
что эта самая сильная трактовка темы из всех, которые
увидели свет. В ней удачно сочетаются отражение того,.
1 В примечаниях авторы книги приводят ссылку на британскую
энциклопедию, где в статье «Анархизм» говорится о том, что при-
говор Сакко и Ванцетти был вынесен не столько в силу доказан-
ности преступления, сколько из-за желания «угодить крайним точ-
кам зрения».
— 392 —
как относилась к делу публика, и понимание характеров;
подсудимых. Произведение написано отличным языком.
Пьеса Элдерсона—Хиккерсона «Боги молний» была
опубликована в Берлине в 1930 году и в Мадриде в 1931
году. В конце 1935 года появился «Зимний пейзаж» Эн-
дерсона, в котором широко обсуждаются вопросы мо-
рального порядка, связанные с делом. Эта пьеса, напи-
санная в стихах, получила премию Пулитцера. Централь-
ным эпизодом в пьесе Тарбера и Наджента «Животное-
самец», поставленной в 1941 году, было' волнение публики
в связи с делом Сакко и Ванцетти. Обе последние пьесы
были экранизированы и имели значительный успех.
После 1929 года были опубликованы избранные пись-
ма Сакко и Ванцетти в антологиях по литературе и исто-
рических хрестоматиях, написан очерк, получивший пре-
мию Гарвардского' университета. Весной 1947 года была
написана пьеса для радио. Два иллюстрированных жур-
нала, имеющие распространение по всей стране, помес-
тили статьи о деле.
Наряду с этим трагедия Сакко и Ванцетти была за-
печатлена в 23 рисунках гуашью, написанных выдаю-
щимся художником Бен Шэном. Рисунки были выставлены
в апреле 1932 года; о них упоминается в «Мэгезин оф
Артс» за 1944 год.
Однако больше всего тему процесса использовали
американские беллетристы. Имеется пять романов, В'
значительной степени построенных на материале дела-
Сакко — Ванцетти, и все их стоит серьезно рассмотреть.
Это: «День получки» Нэтэна Эйма (1930 г.), «Прини-
маем с удовольствием» Бернарда де Вото (1934 г.),
«'Большие деньги» Дос Пассоса (1936 г.), «Джейк Хоум»
Рут Мак Кенни (1943 г.) и «Бернард Клейр» Джеймса
Форрелла (1946 г.). Отдельные ссылки на дело имеются
и в других американских романах; единственный случай
обращения к теме процесса в иностранной беллетристике
большого интереса не представляет.
*
'*
Располагая материалами, изложенными в предыдущих
главах, мы теперь имеем возможность в общих чертах
установить, каков же характер наследия, оставленного.»
— 393 —
'Сакко и Ванцетти американскому народу. Для этого удоб-
нее всего перечислить правовые проблемы, связанные с
делом, и посмотреть, как же именно отнеслась к ним
публика, затем отметить те новые, прежде всего социаль-
ные, проблемы, которые возникли с течением лет, и, в
заключение, ответить на вопрос, имеющий первостепен-
ное значение, — можно ли было спасти этих людей и об-
щество, захотевшее их смерти, от непоправимой и ката-
строфической ошибки.
Процесс и последующие правовые процедуры подняли
семь основных проблем, на которые публика реагировала
с разной степенью интереса и понимания. Вот эти проб-
лемы:
ПРОБЛЕМА ЛИЧНОСТИ УБИИЦ
Обвинение представило' на суд весьма слабые дока-
зательства.
Даже судья Тэйер был вынужден указать, что при
установлении виновности опознание имело второстепен-
ное значение. Однако на суде было представлено огром-
ное число доказательств, имевших целью установить
личность преступников, и вполне возможно, что эти по-
казания сильно повлияли на присяжных. Та защита
подсудимых, которая велась общественностью вне зала
судебных заседаний и носила характер дискуссии, обра-
щала огромное внимание на недостаточную обоснован-
ность опознания, но публика самых различных кругов
проявляла к этой проблеме лишь самый ограниченный
интерес.
Когда рассмотрение этого вопроса перешло к вер-
ховному суду и Совещательному комитету, изучение
его в критическом плане прекратилось. Проблема в
целом легко была списана со счета как «вопрос, подле-
жащий компетенции присяжных». Отчет Совещательного
комитета в этой части неполноценен и основан на пред-
убеждениях. Последовательно читая его, мы находим в
каждой детали простое подтверждение доверия комитета
к свидетелям, опознающим подсудимых. Комитет заслу-
шал также показания одного нового, безусловно, никчем-
ного свидетеля (Карлотту Таттило) и нашел его
заслуживающим доверия. На основании изложенного
— 394 —
должен быть сделан вывод, что опознание в Сакко и
Ванцетти убийц, совершивших преступление в Саут-
Брейнтри, было сочтено достоверным не потому, что
была доказана обоснованность этого опознания, а по ка-
ким-то иным причинам.
ПОВЕДЕНИЕ ОБВИНЯЕМЫХ, МОГУЩЕЕ
СВИДЕТЕЛЬСТВОВАТЬ ОБ ИХ ВИНОВНОСТИ
Вопрос о поведении обвиняемых, могущем свидетельст-
вовать об их виновности, представляет собой один из са-
мых запутанных и сложных спорных вопросов, рассматри-
вавшихся на суде. Сакко и Ванцетти явились жертвами
парадокса. Чем меньше они говорили о своих радикаль-
ных взглядах, тем более преступным должно^ было
представляться их поведение. Давая показания, они могли
бы дать самые невинные объяснения по поводу своего
поведения. Но при этом непременно выявились бы такие
стороны их характера, которые не пришлись бы по вкусу
присяжным. По окончании процесса эта проблема в ка-
кой-то степени обсуждалась широкой публикой, но, так
как рассматриваемый вопрос был связан с весьма слож-
ными логическими размышлениями, сколько-нибудь еди-
нодушного вывода сделано не было.
Верховный суд и Совещательный комитет оказались
в весьма затруднительном положении. Члены этих двух
органов могли понять и действительно поняли значение
перекрестного допроса Сакко, проведенного Кэтцмэном.
Они понимали, что наличия хотя бы одного доказатель-
ства того, что Кэтцмэн разжег предрассудки присяжных,
было бы достаточно, чтобы потребовался новый процесс
даже при самом формальном толковании закона. Такого
доказательства не оказалось. Эти люди, являвшиеся чле-
нами судебного и несудебного органов по пересмотру
дела, в то же время знали, что имелись все разумные осно-
вания предполагать, что имело место предубеждение.
Они прекрасно сознавали, что, если они согласятся с этим
предложением, необходимо будет также передать дело
на новое рассмотрение. Они отказались это сделать, и
этот отказ заставил их прибегнуть к таким возмутитель-
ным софизмам, что защите пришлось применить термин
«юридическое убийство».
— 395 —
ПРОБЛЕМА БАЛЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ
Суд. потерпел полную неудачу в своей попытке разо-
браться в значении этого комплекса доказательств. Про-
водившиеся впоследствии технические исследования еще
больше запутали дело. Что думали присяжные о балли-
стической экспертизе, никому не известно, но какое-то
мнение они должны были иметь. Можно, однако, пред-
ставить себе ценность этого мнения; его нельзя прини-
мать в расчет, потому что научные методы исследования,
на которых оно основывалось, находились в то время на
довольно примитивной стадии развития. Помимо этого,
не было эффективного' способа научить присяжных разо-
браться в этих методах. Далее использование показаний
экспертов тесно связывалось с представлением о судеб-
ном разбирательстве как о «споре противных сторон»,
что противоречило логике вещей и имело для подсудимых
роковые последствия. Позднее публика, которую никто-
не обязывал рассматривать подобные доказательства, в
значительной степени их игнорировала. Люди, изучившие
дело, рассматривали эти доказательства в том виде, как
они были зафиксированы в протоколе, но не вникали в
то, что- такого рода доказательства по своей природе
являются слабыми.
ПРОБЛЕМА НЕДОСТАТОЧНОСТИ ОБВИНЕНИЯ
ПРОТИВ САККО И ВАНЦЕТТИ
Важные вопросы, которые могли быть заданы каж-
дым здравомыслящим человеком, были оставлены судом
без ответа. Из какого огнестрельного оружия были выст-
релены пять из шести пуль, обнаруженных в трупах
жертв? Стрелял ли Сакко, держа по пистолету в каждой
руке? Куда делись деньги? Почему обвиняемые ни в ка-
кой мере не изменили своего образа жизни? Какое
значение имеет то, что в прошлом они абсолютно не были
причастны к преступлениям? Почему отсутствуют дока-
зательства их связи с кем-либо из известных преступни-
ков? Кто остальные трое бандитов? Где они? Что- можно
сказать о вероятности и законченности гипотезы, будто
преступление совершила банда Морелли, если оставить
в стороне признание Медейроса?
— 396 —
Эти вопросы были поставлены защитой, но она не
добилась с должной настойчивостью ответов на них.
А это следовало бы сделать. Правда, что, даже если бы
на каждый ив указанных вопросов был дан ответ в поль-
зу Сакко и Ванцетти, это не доказало бы их невинов-
ности. Этого, однако, и не требовалось. На обвинении
лежала обязанность представить доказательства, не вы-
зывавшие разумных сомнений, а то, что перечисленные
вопросы защиты не могли не вызвать таких сомнений,
едва ли можно1 отрицать. В конце концов оказалось, что
эти вопросы мало кого волнуют, и Совещательный коми-
тет счел нужным ответить лишь на один из них, который
возник в результате признания Медейроса. Ответ Сове-
щательного комитета был вопиюще несостоятелен.
ПРОБЛЕМА НЕПОЛНОЦЕННОСТИ ПРОЦЕДУРЫ
Эта проблема возникла после процесса, существова-
ние ее признавалось всеми, за исключением наиболее
враждебно настроенных лиц. Назначение Совещательного
комитета в определенном смысле явилось признанием
этого недостатка судопроизводства. В конце концов по
прошествии ряда лет процессуальный порядок был долж-
ным образом исправлен. Вовремя, однако, ничего сделать
не удалось. Внесение изменений в апелляционную систе-
му в то время, когда дело еще рассматривалось, не
обязательно означало бы признание того, что процесс
Сакко и Ванцетти был несправедлив, но каждый человек,
заинтересованный в деле, — на чьей бы стороне он ни
стоял — чувствовал бы, что это именно так. Социальный
порядок во время кризиса редко с готовностью меняет
форму священного для него института. В этом вопросе
Сакко и Ванцетти одержали победу, хотя и после своей
смерти.
ПРОБЛЕМА ПРЕДУБЕЖДЕНИЯ СУДЬИ
Обвиняемые имели несчастье попасть в руки человека,
который вообще не должен был занимать пост судьи.
В этом, конечно, не было ничего необычного. Каждый из
нас в своей повседневной жизни сталкивается с тем, что
— 397 —
его судят люди, имеющие над ним власть, но непригод-
ные для отправления осуществляемой ими власти. Порой,
глупый президент делает выговор умному вице-президен-
ту; порой грубый родитель ругает чувствительного
ребенка. Таковы превратности жизни. Просто Сакко и
Ванцетти не повезло1 больше других; их судья обладал,
огромной властью решить — жить им или умереть.
Основная проблема заключается не в том, что сделал
Тэйер, потому что его поведение не представляет собой
ничего1 исключительного, а, скорее, в том, как общество
поступило' с Тэйером. Столкновения людей, возмущав-
шихся Тэйером и защищавших его, привели к самым
яростным спорам из всех, которые велись по делу. Это-
было вполне понятно, так как именно в этом заключает-
ся основной спорный вопрос, который предстояло решить
обществу, вопрос более содержательный, чем любая из.
сугубо правовых проблем.
Признают ли люди, после того как им будут представ-
лены соответствующие доказательства, что в ряде слу-
чаев данное лицо не справилось со своей общественной
функцией, и примут ли меры к тому, чтобы отвратить-
роковой результат такого неумения? Публика, верховный
суд, губернатор и Совещательный комитет отказались
разрешить эту проблему. Своим решением они много сде-
лали для узаконения авторитарного образа жизни. Сакко
и Ванцетти умерли, а народ Массачусетса продолжает
жить по принципу: власть не может ошибаться.
ПРОБЛЕМА СПРАВЕДЛИВОГО СУДА
Это самый обширный и самый важный из всех вопро-
сов, поднятых в связи с процессом. Он лишь побочно
связан с перекрестным допросом Сакко-, проведенным
Кэтцмэном, с предубеждением Тэйера или с дюжиной
других конкретных вопросов. Поднимается, таким обра-
зом, самый всеобъемлющий правовой вопрос: принимая
во внимание все обстоятельства, является ли протокол
процесса таким, каким мы хотели бы его видеть; отра-
жает ли он, что ход процесса в разумных пределах при-
ближался к требованиям правосудия.
Впоследствии, когда этот вопрос встал перед публи-
кой, он поднялся до уровня проблемы общественной мо-
- 398 —
рали: является ли этот протокол процесса таким, каким:
граждане хотели бы его видеть; считали ли жители Мас-
сачусетса, что они могут одобрить казнь подсудимых в
свете доказательств, касающихся как преступления, так
и того, каким образом судили этих людей, и жить в мире
со своей совестью. Фуллер, Лоуэлл и Грэнт еще раньше
ответили, как они разрешают этот вопрос для себя. Жи-
тели штата ответили на этот вопрос своим молчанием
при вынесении указанных решений, чем выразили общее
согласие с ними. Будут ли они всегда так чувствовать,
на это можно ответить только в будущем.
В число защитников Сакко и Ванцетти входили люди,,
считавшие, что правительство, должно служить народу.
Представители защиты опасались, говоря словами Бенд-
жамина Фрэнклина, ошибочного, мнения, что, честь и до-
стоинство правительства наилучшим образом поддержи-
ваются настойчивым применением раз выбранной меры,
даже если она неправильна, а не исправлением ошибки
тотчас, как только ее обнаружат. Не следовало ожидать,
что мнение людей, выступающих в защиту Сакко и Ван-
цетти, просветит умы тех, чей личный престиж был не-
разрывно связан с существующим способом правления.
Эти люди могли бы, однако, поколебать общественное
мнение и, таким образом, выиграть дело. Но им это не
удалось.
Другая группа — те, кто сознательно, или бессозна-
тельно отвергли демократию, выбрала легкий путь. А раз
это так, то гораздо проще было отказаться от всякой кри-
тики и предоставить всему идти своим путем. Поступая
таким образом, эти люди были слепы и не видели, куда
обрушится наносимый удар. Удар обрушился, конечно,
на Сакко и Ванцетти. Для них эта трагедия продолжа-
лась семь лет. Но удар был нанесен и нашей стране, и
всему миру. В Соединенных Штатах дело Сакко — Ванцет-
ти породило страх в умах миллионов людей. В других
странах десятки миллионов получили страшное потрясе-
ние, так как верили, быть может наивно, что великой
американской демократии присуще несколько больше
мудрости и терпимости. Противники демократии одер-
жали непосредственную победу, когда Сакко и Ванцетти
были казнены, но, если исходить из любых норм разум-
ного поведения в обществе, они потерпели еще более
тяжелое поражение, чем их противники.
— 399 —
Можно ли было спасти Сакко и Ванцетти? По-види-
;мому, нет. Изучите мнения, которых придерживались
.люди в нашей стране в двадцатые годы по насущным
политическим, экономическим и социальным проблемам;
подумайте о страхе перед «красными», о запрещении
продажи спиртных напитков, о шумихе в связи с воен-
ными долгами; ознакомьтесь с мнением обычного боль-
шинства членов верховного суда, с умственным кругозо-
ром президентов, с грубым практицизмом большинства
жителей городов. Просто невозможно встретить преобла-
дание здравой демократической мысли по огромному
большинству вопросов общественного значения. Почему
же в таком случае нужно верить, что Сакко и Ванцетти
будет обеспечена исключительная мудрость обществен-
ного суждения?
Сакко и Ванцетти были иностранными подданными,
анархистами, которые почти ничего не знали об истории
или теории американской демократии. Как анархисты,
они с простодушной преданностью придерживались ос-
новной Доктрины своей политической идеологии, заклю-
чающейся в том, что минимальный контроль частной
жизни со стороны правительства обеспечит максимум
личного человеческого счастья. В этой доктрине есть что-
то знакомое. Она не слишком отличается от основной
демократической точки зрения. Поэтому понятно, что
смерть двух анархистов в демократической стране стала
проблемой общественного значения для обеих школ по-
литической мысли. Спор о жизни и смерти этих людей в
свое время привел к большой битве. Они проиграли эту
битву, но их влияние все еще чувствуется. Наследие
Сакко и Ванцетти для общества заключается в том осо-
бом значении, которое их судьба придала продолжаю-
щейся войне между сторонниками демократии и ее про-
тивниками.
САККО И ВАНЦЕТТИ
С биографиями Сакко и Ванцетти вплоть до 1920 го-
да можно ознакомиться по нескольким брошюрам, пока-
заниям на дедхемском процессе и по короткому рассказу
самого Ванцетти.
Сакко и Ванцетти были арестованы 5 мая 1920 г.,
после чего просидели в тюрьме в течение семи лет и, та-
ким образом, были почти полностью лишены возможно-
сти совершить какие-либо поступки, на основании кото-
рых можно было бы судить об их моральном облике. Они
достигли больших успехов в изучении английского
языка, что помогло им углубить свои философские зна-
ния. Особенно хорошо ознакомился Ванцетти с вопросами
истории и социологии. За этот период Сакко и Ванцетти
проявили и свои развившиеся литературные способности,
что нашло отражение в их письмах.
Этот второй период жизни Сакко и Ванцетти, с 1920
по 1927 год, требует особого внимания со стороны
критика-биографа, задача которого — соблюсти необхо-
димые соотношения в освещении хорошего и плохого,
мудрого и глупого в Сакко и Ванцетти, как можно ближе
придерживаясь того, что написано ими самими. Надо
при этом иметь в виду, что люди в их положении вынуж-
дены писать, как умеют. Не следует также забывать, что
эти люди стояли перед лицом неизбежной смерти, а это
придает особый вес их словам.
История Николо Сакко до дня его ареста — это исто-
рия иммигранта, который стал постоянным обитателем
США и жил в этой стране в достатке.
Он родился 22 апреля 1891 г. на юге Италии, в Тор-
ремаджиоре. Семья Сакко мало чем отличалась от дру-
гих семей этого района, но была неплохо обеспечена.
26 Наследие Сакко и Ванцетти — 401 —
Старший брат Николо Сакко впоследствии стал мэром
городка, где жила семья.
В апреле 1908 года, будучи семнадцатилетним юно-
шей, Николо Сакко приехал в Соединенные Штаты. Пер-
воначально он работал в качестве дорожного десятника.
В 1909 году он стал рабочим металлургического завода
в Хопдейле (Массачусетс).
С 1910 по 1917 год Сакко работал на обувных фаб-
риках, главным образом в Милфорде. Эти годы сыграли
важную роль в жизни Сакто и были удачными для него.
В 1912 году он женился на красивой и умной женщине.
У них родились сын и дочь. В эти же годы Сакко израс-
ходовал 50 долларов на обучение специальности рантов-
щика. Немалые жертвы потребовались от всей семьи,
чтобы в течение трех месяцев, пока длилось обучение,
прожить без заработка отца. Зато результаты не за-
медлили сказаться. Заработок Сакко стал достигать
80 долларов в неделю. Ко времени ареста Сакко имел
1500 долларов сбережений.
Владелец обувной фабрики фирмы «три К» в Стоу-
тоне Майкл Кэлли очень ценил Сакко, считал его перво-
классным работником, доверял ему ключи от зданий в
ночное время и любовался его примерным образом
жизни.
«Человек, который встает в 4 часа утра, чтобы поработать в
своем саду, и в 7 часов утра уже приходит на фабрику, а затем
снова после ужина до 9—10 часов проводит за работой в своем
саду, где ему приходится носить воду для выращивания овощей не
только для своих надобностей, но и для раздачи бедным, — такой
человек не может быть «грабителем» (из книги «Отличительные
черты» Ивенса).
Это простое описание материального благополучия в
сочетании с благородными порывами не является, одна-
ко, исчерпывающим рассказом о Сакко. Он бывал и бун-
тарем. Когда рабочие хопдейлского завода забастовали,
он из солидарности присоединился к ним. В 1916 году он
принимал участие в демонстрации от имени забастовщи-
ков Миннесоты, которую организовал Треска. Его арес-
товали и обвинили в нарушении порядка. В суде первой
инстанции он был признан виновным, но освобожден апел-
ляционным судом.
Как Сакко, так и его жена принимали участие в лю-
бительских спектаклях, целью которых был сбор денег
— 402 —
для нуждающихся рабочих и партийных нужд радикалов.
В 1917 и 1918 годах, когда Сакко зарабатывал по 22,5
доллара в день, он отказался приобрести облигации
займа Свободы, потому что он был против войны, и от-
казался от работы. Эта глупость или высокая принципи-
альность, как кому угодно будет назвать этот поступок,
имела серьезные последствия для него. В мае 1917 года,
не желая служить в армии, Сакко с группой пацифистов
в 100 человек уехал в Мексику. В сентябре он вернулся
в Массачусетс под вымышленной фамилией. Еще до
окончания войны он вернулся на свою постоянную рабо-
ту на фабрику. Отметим, что в течение нескольких дней
он проработал на фабрике «Райс и Хутчин» в Саут-
Брейнтри. В связи с его арестом выяснилось, что он
тогда активно распространял анархистскую литературу
среди итальянцев.
Ванцетти до 1920 года вел бродяжническую и, сле-
довательно, более разнообразную жизнь. Об этом он рас-
сказал в краткой автобиографии, написанной им в
1923 году. Эта «История пролетарской жизни» написана
не вполне удовлетворительно со всех точек зрения. Сам
Ванцетти был недоволен редактированием и переводом
автобиографии: он чувствовал, что его биография много
потеряла из-за плохого перевода и из-за того, что ее пе-
реработали в соответствии со вкусами американского,
читателя.
Бартоломео Ванцетти родился И июня 1888 г. в Вил-
лафаллето, возле Турина в Северной Италии. Его добро-
порядочная семья была хорошо устроена; они были ни-
чем не выделявшимися деревенскими жителями. До 15
лет Ванцетти посещал школу, а затем был отдан в учение
к владельцу кондитерской. Вскоре он перешел на работу
в большой город к булочнику. Он работал по 90 часов
в неделю, причем много времени на тяжелой физической
работе. Очевидно, эта тяжелая ноша, легшая на маль-
чика, считалась обычным явлением, поэтому он не чув-
ствовал озлобления против своей семьи.
В течение этих первых рабочих лет Ванцетти, как и
полагалось правоверному католику, защищал свою ре-
лигию кулаками; он боролся с неверующими социалиста-
ми, своими ровесниками. Но почти в этот же период он
начал читать Данте, Гольдони, святого Августина и ради-
кала де Амичиса.
26*
— 403 —
Болезнь вынудила его вернуться домой. Вскоре после
его выздоровления его мать умерла от неизлечимой болез-
ни — очевидно, от рака. Ванцетти пишет, что он был
почти единственным, кто за ней ухаживал, так как дру-
гие члены семьи не могли переносить ужасов, которые
происходили в комнате больной. Болезнь матери сильно
на него подействовала. Ванцетти очень трогательно' пере-
дал свои переживания и в последующие годы всегда
очень грустил, когда мысленно возвращался к своей ма-
тери. После этой тяжелой утраты, 9 июня 1908 г., он с
благославления семьи уехал в Соединенные Штаты. Ока-
зывается, его отец жил и работал в Соединенных Штатах
в 1881 и 1882 гг.
В Нью-Йорке Ванцетти работал мойщиком посуды в
разных ресторанах, в том числе в знаменитом ресторане
Моукина. Описывая этот ресторан, Ванцетти отмечает
необычайную антисанитарию, царившую там, и жестокую
эксплуатацию служащих. В кладовой не было окна, жара
стояла невыносимая, на рабочих капало с потолка, а пол
был залит грязной водой, стекавшей сверху.
«Один день мы работали по 12 часов, а следующие— по 14 часов
и только в субботу имели 5 часов отдыха. Отвратительная пища,
вряд ли годная для собак, и 5 или 6 долларов в неделю. Прорабо-
тав 8 месяцев, я оставил это место, боясь получить туберкулез».
Ванцетти с приятелем поехали в Хартфорд, а оттуда
в сельскую местность в штате Коннектикут. Здесь у од-
ного фермера, не очень богатого, он работал недели две
за еду и небольшую плату, а затем пытался найти по-
стоянную работу.
«Я постоянно буду хранить в памяти как дорогое воспоминание
жизнь в этой американской семье первых американцев, относив-
шихся к нам по-человечески».
Примечательно', что позднейшие биографы Ванцетти
настойчиво опускали этот эпизод: несомненно, в этом
крылась тенденция изобразить Ванцетти как жертву не-
прерывного плохого материального' положения, хотя он
сам вспоминает и другие добрые поступки отдельных
людей.
Ничего лучшего, чем работу по обжигу кирпича в ка-
меноломнях, он найти не мог. Снова он оказался в Нью-
Йорке, на этот раз в качестве помощника кондитера.
— 404 —
Ванцетти весьма удивлялся, почему его систематически
увольняют после пяти-шести месяцев работы, хотя им,
как ему казалось, были довольны. При этом он без труда
устраивался на работу в другом ресторане. Впоследствии
Ванцетти узнал, что он был жертвой своеобразной «ко-
миссионной» системы: агенты по найму делились своими
гонорарами с главным поваром, и чем чаще менялись
работники ресторанов, тем выше были доходы агентов и
главных поваров.
В 1913 году Ванцетти работал рядовым рабочим в
Спрингфильде (Массачусетс). Незадолго до 1914 года он
переехал в Плимут, где в конце концов получил работу
на канатной фабрике. Забастовка, о которой уже упоми-
налось, началась 7 января 1916 г. После этой забастовки
Ванцетти был, почти несомненно, занесен в черный спи-
сок многими плимутскими нанимателями.
Когда Сакко, уклоняясь от военной службы, в мае
1917 года поехал в Мексику, его сопровождал Ванцетти.
В Соединенные Штаты они вернулись в сентябре. Сакко
отправился домой, а Ванцетти в течение года странство-
вал из Сан-Луи в Юнгстаун, оттуда в Форелл (Пенсиль-
вания). В Плимут он вернулся только летом 1918 года.
С этого времени до дня его ареста он более или менее
регулярно занимался разноской рыбы по домам итальян-
ских жителей Плимута. Есть сведения, что он имел 700
долларов сбережений. На самом деле это были не его
деньги; Ванцетти собирал средства на покупку линотипа,
предназначавшегося для анархистской прессы в Италии.
О Ванцетти могло создаться впечатление, как о бро-
дяге, умышленно отказывавшемся от возможности устро-
иться на постоянную работу в качестве повара, предпо-
читавшем физический труд и свободу от всякой
ответственности. В его отказах от предлагаемых мест
было виновато не только слабое здоровье (со времени
его заболевания в Италии у Ванцетти обнаружилась груд-
ная жаба. Правильно или неправильно, но его убедили,
что ему необходимо как можно больше работать на све-
жем воздухе). Вполне очевидно, что он предпочитал не-
квалифицированную работу, так как это позволяло зани-
маться самообразованием, к чему его тянуло. В период
с 1908 по 1920 год он увлекался чтением произведений
Кропоткина, Горького, Малатеста, Элизе Раклю, Маркса,
Мадзини, Ренана. Он прочитал множество исторических
— 405 --
произведений, прочитал Дарвина, Спенсера, Лапласа,
Фламмариона, Гюго, Толстого, Золя и многих других
менее значительных знатоков человеческих характеров и
жизни общества. Чтение породило трудности, которые
сам Ванцетти признавал, — читаемое было часто выше
его способностей. Он писал: «Мое основное образование
было слишком несовершенным, мои умственные способ-
ности недостаточны, чтобы воспринять весь этот обшир-
ный материал». Тем не менее этот одинокий и чувстви-
тельный человек почерпнул достаточно знаний для бу-
дущей своей деятельности, и, как это будет видно- из его
писем, его умственные способности вполне соответство-
вали его- мужественным мыслям.
Итак, ко времени ареста в 1920 году перед нами два
итальянца разного темперамента и положения в обще-
стве, которых объединяло главным образом их одинако-
вое иностранное происхождение и их «непрофессиональ-
ная» преданность принципам индивидуалистического
анархизма. Они были непрофессионалы только в том
смысле, что не зарабатывали на жизнь преподаванием
своей доктрины. Но с твердой верой в свою идею прошли
они весь свой путь.
Сакко обычно- считали человеком незначительным, и
это- мнение отчасти правильно. Он был честным и спо-
собным рабочим и, следовательно, полезным членом об-
щества. Кроме того, он был преданным мужем и любя-
щим отцом.
Деревенский мальчик, знающий как скирдовать, как
ухаживать за виноградниками, Сакко и в Америке сохра-
нил сильную любовь к природе. Его практический интерес
к деревенской работе на собственном клочке земли
соединился с любовью к земле и к природе. В письме,
которое было написано после четырехлетнего пребывания
в тюрьме, он вспоминает сцену из своей юности:
«Если бы я был поэтом, я, очевидно, мог бы описать красные
лучи нежно светящего солнца, ярко голубое небо и аромат моего
сада, запах фиалок, который доносился с обширных зеленых лугов,
и пение птиц, радость которых была буквально исступленной. На-
сладившись всем этим, я обыкновенно возвращался на работу, напе-
вая одну из моих любимых песен и наполняя по дороге корзинку
«овощами, фруктами и собирая чудесный букет цветов».
Поэтическое чувство природы концентрировалось у
Сакко главным образом вокруг цветов. Его письма не-
— 406 -
однократно свидетельствуют об этом. Он чрезвычайно
благодарен за подаренные цветы, думает о весне, о воз-
рождающейся природе и из окна своей камеры наблю-
дает цветение грушевого дерева. Но особенную, почти
одухотворенную, красоту Сакко находил в темно-красных
розах. Вот как он описывает свое ощущение:
«Все цветы имеют запах и яркую красоту, но темно-красные
розы обладают наисильнейшим запахом и живой красотой, превы-
шающей красоту всех цветов».
Жена Сакко, Розина, женщина скромного образова-
ния и небогатая, в течение семи лет переживала агонию,
в которой находились ее муж и Ванцетти. Она ничем не
заслужила этих страданий, но избежать их она не могла.
В добавление ко всем своим собственным переживаниям
она вынуждена была наблюдать, как ее сын рос под
тенью неизбежной казни своего отца. И, наконец, на нее
легла ответственность за воспитание девочки, родившей-
ся уже после ареста отца, которого она знала только как
арестанта.
Сакко все семь лет оставался преданным и .любящим
мужем и отцом, остро сознававшим положение своих
близких. Розина также оставалась глубоко любящей
женой.
В своих письмах Сакко часто с нежностью вспоми-
нает детей.
Для своей дочери Сакко обычно приготовлял малень-
кие подарки, которые отдавал ей на свиданиях в дед-
хемской тюрьме. Постепенно овладевая английским язы-
ком, Сакко находил, быть может, главное удовлетворение
в том, что благодаря этому он мог передать детям свои
мысли. Его прощальные письма к дочери Инес и сыну
Данте полны величайшей нежности.
17 февраля 1923 г. Сакко объявил голодовку, которая
длилась 31 день. К концу голодовки его взяли в психи-
атрический госпиталь в Бостоне для обследования, а от-
туда перевели в бриджуотерский госпиталь для психи-
чески больных преступников.
В августе 1927 года Сакко снова отказался от пищи;
эта голодовка были им прервана только' после угрозы,
что его будут кормить насильно.
Не очень-то приятно провести семь лет в тюремном
заключении в ожидании последнего решения, которое или
— 407 —
пошлет тебя на электрический стул, или вернет к женец
детям. Положение осложнялось незнанием языка людей,,
державших его в заключении. Это было ужасно и мучи-
тельно свыше всякой меры. Сакко старался помочь себе
изучением английского языка, хотя не имел к тому спо-
собностей. Осенью 1923 года ему дали разрешение заоч-
но обучаться языку, а один раз в неделю иметь устный
урок. Он добился некоторого успеха, но этот успех
нельзя даже сравнивать с результатами, достигнутыми в
этом отношении Ванцетти.
Перечень прочитанного, упоминаемый Сакко в его-
письмах, не обширен: это краткие биографии Вашингтона
и Джефферсона, «Жизнь Линкольна» В. Ф. Миллера,,
статья Франкфуртера в журнале «Атлантик Мансли»..
'памфлет Дос Пассоса, «Почему люди борются» Бертрана
Рассела, а также письма Ганди и Дебса.
В письме от 12 ноября 1926 г. Сакко писал своему
преподавателю:
«Я хочу, чтобы вы поверили мне искренне, мой дорогой учи-
тель, что если я не выполнил своего обещания, то это не моя вина,,
нет, ни в коем случае, потому что я старался со всей страстью пре-
успеть в изучении этого красивого языка не только во имя моей
семьи и не потому, что я вам обещал, но даже для самого себя, для
моего личного удовлетворения знать и быть в состоянии читать и
писать правильно по-английски. Но горе мне! Это было не так, нет,
потому что холод и печаль этих стен, мысль, что я далеко от моей
дорогой семьи, от всего красивого и от радости свободы, не раз
истощали мою страсть.
А затем вы будете удивлены, что после всех этих жестоких и
долгих лет отлучения у них все же хватило смелости дать мне пре-
подавателя английского языка, — в то время как они держат вдали
от меня мою семью, по которой я так тоскую, так хочется их видеть,
хотя бы раз в неделю. Какой позор. Несчастное человечество!».
Сакко воспринимал структуру общества просто: чело-
вечество разделено на два класса — угнетателей и угне-
тенных. Хотя он не разработал своих взглядов, но, оче-
видно, верил, что разделение между этими двумя клас-
сами базируется на экономической власти. Он говорил;-
«.. .пока существует эта система, пока царствует эксплу-
атация одного человека другим, всегда будет борьба
между этими двумя антагонистическими классами». В
подчеркивании этого разделения Сакко гораздо ближе к
пониманию учения Маркса, чем Ванцетти. Если бы Сакко
не претендовал на то, что он анархист, то при объектив-
— 408 —
ном рассмотрении его высказываний он походил бы ско-
рее на коммуниста. Сакко не придерживался основного
тезиса анархистов, отвергающих, всякое правительство
как таковое.
В своих высказываниях Сакко часто нападает на ка-
питалистов, на капиталистическую систему, как на актив-
ных и сознательных врагов трудящихся.
Наиболее ясное представление о взглядах Сакко
можно получить, рассматривая его отношение к своему
собственному процессу. Находясь в заключении, Сакко,
несмотря на свой пессимизм, общался со своим защит-
ником и с Комитетом защиты; правда он отказался от
услуг Мура, но не он один чувствовал, что адвокат с
Запада ничем больше не мог быть ему полезен.
Затем после приговора 9 апреля 1927 г. он придер-
живался пессимистической точки зрения на исход про-
цесса и терпеливо ожидал казни. Ни Ванцетти, ни жена,
ни друзья не могли убедить его подписать петицию, ад-
ресованную губернатору Фуллеру.
Сакко писал секретарю Комитета зашиты Гарднеру
Джексону, благодаря последнего за его работу, что
«хотя... у нас одинаковые сердца, к несчастью, мы пред-
ставляем два противоположных класса».
Так же он относился и к другим, кто ему помогал.
Сакко переписывался и с тему, кого он считал при-
надлежащими к своему лагерю, с теми, кто придержи-
вался одинаковых с ним взглядов.
Анархисты и коммунисты одинаково пользовались его
доверием, и очень знаменательно, что он чувствует сим-
патию к этим обоим столь не сходным группам.
.. .Николо Сакко не был интеллигентным человеком.
Он усвоил какое-то количество простых формул — не-
много более значительных, чем пропагандистские лозун-
ги, — и пользовался ими для объяснения своей судьбы.
Занятая им позиция была, конечно, слишком примитив-
ной и негибкой. Эта позиция поставила его адвоката в
тяжелое положение и причинила друзьям и семье много
забот и терзаний. Став на такую позицию, он пришел к
неясному сознанию своей солидарности с каждым про-
летарием.
Искренность убеждений Сакко подтверждается до-
статочно сильными доказательствами: он не захотел под-
писать петицию, которая могла бы, возможно, спасти его
— 409 —
жизнь. Он пожал бы руку Фуллеру, но не стал бы бесе-
довать с ним по поводу процесса. Он предпочел умереть
без всякого компромисса между своим классом и его
угнетателями.
Задолго до того, как остальные потеряли надежду, у
него уже была мрачная уверенность в безвыходности
своего положения, и он держался этого взгляда, несмот-
ря на то, что его близкие пытались вызвать в нем иллю-
зорные надежды. Случайно, или по интуиции, он оказал-
ся прав. Простые люди иногда видят более ясно, чем
образованные.
Ванцетти, как мы убедились, великолепно разбирался
в характерах; он также обладал способностью формули-
ровать свои умозаключения с достаточной силой. Он знал
Сакко лучше, чем его знали другие: его суждение о со-
товарище, высказанное Тэйеру, дает правдивое, точное и
полное представление о Сакко:
«Он сердечный, правдивый человек, любящий природу и людей.
Он отдавал все, жертвовал всем во имя свободы и любви к чело-
вечеству; деньгами, отдыхом, земным честолюбием, своей женой,
детьми, собой и своей собственной жизнью...
О да, я, быть может, более способный, как некоторые считают,
я лучше болтаю, чем он, но, много раз слушая его сердечный го-
лос, возвещавший возвышенную веру, думая о его великой жертве,
вспоминая его героизм, я чувствую себя ничтожным перед его ве-
, личием. Я вынужден смахнуть слезы с моих глаз, я чувствую трепе-
тание моего сердца и сдерживаю рыдания перед ним — и этого
человека называют вором, убийцей и осуждают. Но имя Сакко бу-
дет жить в сердцах людей и в их признательности. Ваши же кости
и кости Кэтцмэна будут развеяны временем. Ваши имена, ваши за-
коны, ваши учреждения и ваш фальшивый бог станут пе чем иным,
как воспоминанием о проклятом прошлом, в котором человек чело-
веку был волком».
Ванцетти, как и Сакко, провел свое детство в сель-
ской местности. Хотя он был отдан на тяжелую работу в
город в ранние годы, он никогда не переставал любить
природу.
Но эта любовь к природе была далека от сентимен-
тальности или непрактичного романтизма:
«Самое дорогое проявление природы для меня — это человече-
ство с его несчастьями и гордостью, его славой, великолепием и по-
зором, его мелочностью и величием».
Ясно, жизнь в тюрьме — мука для каждого; для Ван-
цетти она была еще тяжелей, так как он нуждался в фи-
— 410 —
зическом движении. В течение семи лет он постоянно
жалуется на отсутствие достаточного количества работы
на воздухе.
По темпераменту Ванцетти был человеком общитель-
ным и нежным; он получал особенное наслаждение от
проявляющегося в мелочах семейного уюта.
Отношение Ванцетти к семейной жизни больше всего
проявляется в его привязанности к Сакко. На суде,
вспомним об этом, доказательства, представленные обви-
нением против Сакко, были более серьезными, чем про-
тив Ванцетти. Один из защитников, комментируя эту
ситуацию вскоре после приговора, говорил:
«Так мало улик против Ванцетти — фактически их почти не
было, — что я верил в возможность его оправдания, если бы я
смог опровергнуть самый факт. Но я был уверен, что в этом слу-
чае Сакко будет признан виновным. Я считал, что есть шанс убе-
дить присяжных не согласиться с виновностью обоих, но, если бы
они оправдали одного, — я достаточно знал о членах жюри, чтобы
чувствовать уверенность в этом, — они засудили бы второго.
Поэтому я обратился к Ванцетти: «Что мне делать?», — и он
•ответил: «Спасайте Ника. У него жена и ребенок».
В письмах Ванцетти очень часто говорится о той тя-
желой ноше, какую нес Сакко, и выражается симпатия к
жене Сакко. Тогда же, 21 августа 1927 г., Ванцетти пи-
шет одно из своих самых прекрасных писем к юному
Данте Сакко.
За день до своей смерти он больше всего стремится
внушить мальчику, что тот должен всегда верить в чест-
ность своего отца.
В достаточно обширном ценном материале о Ванцетти
нет доказательств его любви к какой-либо женщине. Это
подтверждается всей историей его предшествующей
жизни, до дня ареста, и показаниями его друзей.
Глубоким должно быть влияние тюремного заключе-
ния на человека. Физические ограничения, раз навсегда
установленная рутина и мрачное окружение должны с
течением времени привести в уныние любую натуру, об-
ладающую хоть малой долей чувствительности.
Положение Ванцетти было еще хуже, потому что над
его головой висела угроза казни. Все это отразилось на
его психике. В 1925 году на пять месяцев он был переве-
ден в госпиталь для психически больных преступников.
Незадолго до своей смерти он объявил голодовку и голо-
— 411 —
дал в течение многих дней, а 19 августа в нем были за-
метны признаки безумия.
Его душевное равновесие нарушалось, но ясность ума
оставалась непоколебимой.
Ванцетти полностью сознавал, что с ним происходит.
В 1924 году он писал: «Я устал, устал, устал. Я спраши-
ваю, если жить так, как я живу теперь, из любви к жизни,
не есть ли это скорее трусость, чем мудрость или геро-
изм?».
После следующих 831 дня тюремного заключения он
стал слабее, но относился ко всему с иронией:
«Когда вы... заходили, я был, быть может, более озлобленным,
чем печальным, но я мог казаться более печальным, чем злым, по-
тому что они уже выжали из меня и разбили во мне самое лучшее
в моей жизни, так что у меня уж не осталось жизненных сил,
чтобы проявлять то, что таится в глубине моего существа. Еще не-
много «выжимания» и я стану таким мягким и покладистым, что
этого не увидеть, даже вскрыв мой труп».
Таковы его остроумные и живые суждения. Он глу-
боко задумывался также над проблемой оптимизма и
пессимизма. Он считал, что человеческая жизнь является
совокупностью желаний, которыми можно управлять, и
это предохраняло его от крайностей. Такой взгляд помо-
гал ему реально понимать свое положение: «Когда кто-
либо имеет основание для отчаяния и не отчаивается,,
быть может, он более ненормален, чем тот, кто' отчаива-
ется».
Окончательный вывод по поводу умственного рас-
стройства у Ванцетти может быть сделан лишь после
ознакомления с записями, имеющимися в госпитале Брид-
жуотера. До того как его перевели в этот госпиталь, он
вел себя беспокойно в камере и. будто бы сломал какую-
то мебель. Тем не менее следует отметить, что письма,,
написанные им в этот период и позднее из госпиталя,
являются вполне разумными. Голодовка, объявленная
Ванцетти в июле 1927 года, несомненно, вызывалась его
убеждениями, а не просто чувством протеста.
Его юмор очарователен и проявляется в самых раз-
нообразных формах, от простой шутки до иронического-
понимания своего положения.
В одном случае, в конце рукописи, он делает такое
примечание:
— 412 —
«Что касается идей — они искренни. Но писание было испор-
чено, когда яйцо, которое я считал вареным, разбилось в моем кар-
мане, и это потрясло всю мою нервную систему».
Даже после того, как был вынесен смертный приговор
и прошло не больше двух недель после того, как он напи-
сал чрезвычайно серьезную петицию о помиловании, Ван-
цетти сохраняет чувство юмора. Когда его попросили до-
вериться губернатору, Ванцетти ответил: «Фуллер, быть
может, в 100 раз лучше меня — но я не доверил бы ему,
его усмотрению и пера анархистского воробья».
Его письма полны таких сарказмов и шуток.
Ванцетти умел шутить и по поводу своего положения.
Однажды он прочитал советы Артура Брисбейна, кото-
рый в одном месте пишет, что здоровее стоять, чем си-
деть, а в другом — что благоразумней лежать, чем си-
деть.
Ванцетти проверил оба совета и пришел к выводу,
что лучший способ предохранить человека от болезней и
всяческих волнений — это убить его, пока он чувствует
себя хорошо.
Как ни мало он имел возможности общаться с внеш-
ним миром, он все же достаточно общался с ним. Зани-
маясь английским языком с Мэк Мекэн, Ванцетти добил-
ся хороших успехов; по его выражению, учитель и ученик
достигли уже той границы, когда они могут спорить, а
вскоре сумеют и ссориться.
В 1925 году некоторые из писем Ванцетти с его соб-
ственным переводом «Войны и мира» Прудона были за-
держаны тюремными властями. Их вмешательство вы-
звало с его стороны удивленное замечание:
«Возможно мои тюремщики тоже решили заниматься
переводом».
Одно из наиболее остроумных писем было им напи-
сано ранней осенью 1921 года. В нем он описывает, как
его подняли в 6 часов утра и предупредили, чтобы он го-
товился ехать в суд.
Три конвоира, с одним из которых он был связан руч-
ными кандалами, повели его к автомобилю, поджидав-
шему их.
«Шестеро или семеро конвоиров стояли у выхода из тюрьмы,
держа правые руки около задних карманов, готовые «защищать
меня от любого нападения». Надо было быть самым неблагодарным
— 413 —
человеком в мире, чтобы не почувствовать признательности к этим;
людям».
Два года спустя, при вторичном слушании дела в
суде, Ванцетти и своего судью рассматривал с юмори-
стическим спокойствием:
«Судья Тэйер глядел на Томпсона, как маленький сын моего
друга глядел на меня в ожидании ответа на вопрос, почему птенцы
голы и как они родятся. Тэйер, слушающий Томпсона, напомнил
мне поведение этого ребенка в отношении моей величественной и
всезнающей персоны...».
Нарисованный нами портрет Ванцетти изображает че-
ловека со скромными вкусами, вежливого, одинаково спо-
собного как к подавленному настроению, так и к шутли-
вому, ироническому. Имеются также данные о том, что
он не умел систематически работать.
Таковы основные черты его характера. В них нет ни-
чего особенного, что отличало бы Ванцетти от других лю-
дей.
Вера Ванцетти в человеческий разум зиждется на его
собственной скромности, которая была совершенно иск-
ренней и лишенной какого бы то ни было раболепия. Эта
скромность, однако, не доходила до показных крайностей,
В письме от апреля 1927 года он мягко поправляет
своих друзей:
«Это звучит так, как если бы г-жа Годмен и вы считали меня
мудрым и образованным человеком. Я должен сознаться, когда-то
я верил, что знаю многое, и даже теперь, несмотря на мое смире-
ние, я все же думаю, что разбираюсь в некоторых основных поня-
тиях, элементарных истинах, таких простых, что они должны были
бы быть известны всем, но оказывается не все их знают».
Тесно связано с только что данной оценкой его умст-
венных способностей его постоянное желание не обидеть
других — особенно тех, с кем он считал невозможным
согласиться. Этот вопрос стоял перед ним в течение всего
его пребывания в тюрьме, потому что ему настойчиво по-
могали те, с чьими взглядами он не был согласен.
Доброта и мягкость Ванцетти однажды привели его
к пародоксальному положению: одна горячая его сторон-
ница была очень подавлена и слишком заметно прояв-
ляла свои чувства; Ванцетти пишет ей благоразумно и
спокойно, как надо владеть собой и как пережить испы-
тание.
_ 4]4 __
В этом скромном и полном сочувствия отношении ска-
зывается стремление отодвинуть страдания одного како-
го-либо человека на задний план по сравнению с несча-
стьями всего мира.
10 января 1927 г. он писал:
«Война в Китае... революция на Яве, в Мексике и Бразилии.
Балканы накануне войны, Франция и Италия мобилизуются друг
против друга. Англия, Соединенные Штаты, Франция и Япония в
сумасшедшем соперничестве вооружаются... Скандалы, коррупция,
преступления, болезни, вырождение, жадность, ненависть, неспра-
ведливость, предрассудки и безумие распространяются по земле.
Я желал бы знать, чем это все кончится?».
К несчастью, Ванцетти хорошо это знал; ни один черт
не несет ответственности* за муки человечества: «.. .по
вине ничьей в частности и всех вместе этот мир стано-
вится разрушителем нервов».
Таковы главные данные о нравственном облике Ван-
цетти. Еще более интересны случаи, когда он призывает
на помощь свою внутреннюю силу, чтобы правильно оце-
нить поступки отдельных людей. Случайно, в гневе или
в припадке безумия, он обращается к Фуллеру как к
«убийце» или страстно нападает на членов жюри. Но та-
кие вспышки сравнительно1 редки и выражаются лишь
какой-либо одной фразой или коротким заявлением.
Значительно более характерны суждения Ванцетти о
своих друзьях и врагах, а также и его политические вы-
сказывания.
Ванцетти забавляет то, что среди его' друзей имеется
игрок в гольф и теннис. Прежде он строго осуждал таких
людей. Теперь он стал терпимым и понимает, что подоб-
ные занятия всего лишь безвредное упражнение.
Ванцетти еще более конкретен в оценке роли своих
товарищей — радикалов и защитников. Он высказывает
сожаление по поводу того, что «произведения консерва-
торов или либералов показали больше осведомленности,
чувство меры и ответственности, чем произведения тех,
кто' мне ближе всего».
Можно было бы ожидать, что Ванцетти менее спосо-
бен сдерживать свой гнев, когда он пишет о своих лич-
ных врагах или о системе, которой они служат. Много
вспышек гнева проявлял он против судей — «лакеев де-
- - 415 —
нежной власти, одетых в черное». Но даже и в этом слу-
чае он обычно пытался быть объективным.
В июле 1923 года, через день после казни некоего
Полоса, он писал из чарльстонской тюрьмы:
«Я устал, испытываю отвращение, омерзение и полон бешенства.
Много раз в течение последних трех часов я испытывал желание
сломать мою дверь и начать бунт. Но я почти цивилизованный че-
ловек — значит трус — и оставался спокойным и безмятежным,
как проповедуют древняя мудрость, христианство и современные
науки».
И спустя четыре года, когда близился день его смер-
ти, Ванцетти был еще в состоянии писать о Фуллере: «Он
относительно справедлив в сравнении с преступным ми-
ром».
До сих пор мы рассказывали историю Сакко и Ван-
цетти до дня их ареста, обсуждали характер и взгляды
Сакко, с уважением к Ванцетти исследовали со всех сто-
рон его эмоциональную природу, проявлявшуюся в его
личных наклонностях. Еще не пришло время для обоб-
щений.
Нам предстоит исследовать наиболее интересное из
всего имеющегося материала — доказательство интеллек-
туальной силы Ванцетти и сущность его верований.
МЫСЛИ И ВЗГЛЯДЫ ВАНЦЕТТИ 1
«Я живой ураган мыслей и ощущений,
и я желал бы петь для вас в риф-
мованных терциях»
Ванцепи к Блэкуэлу
27 сентября 3925 г.
До 13 лет Ванцетти посещал деревенскую школу. Из
этой школы он, вероятно, извлек столько же, сколько и
другие его сверстники. Подлинное же образование его
началось, по-видимому, после того, как он стал рабочим,
и продолжалось в последующие годы почти исключи-
тельно путем чтения по собственному выбору. Ясно, что
все, что Ванцетти читал до своего ареста, он читал на
итальянском языке. Своим родным языком он воспользо-
вался и тогда, когда написал несколько' памфлетов и ряд
статей. Но' то, что произведения эти создавались как бы
мимоходом, не носили фундаментального характера, к
сожалению, не дает нам возможности определить, на-
сколько мастерски Ванцетти владел своим родным язы-
ком.
Затянувшийся судебный процесс в Дедхеме и особен-
но печальный опыт с назначенным ему переводчиком убе-
дительно показали Ванцетти, в каком невыгодном поло-
жении ему приходилось бороться. Он смотрел на себя
как на жертву идеологического преследования и был
бессилен парировать обвинения, выдвинутые его против-
никами. Поэтому Ванцетти решил, что, если ему сужде-
1 Эта глава в настоящем переводе весьма значительно сокра-
щена, в частности, исключены оценка авторами книги литературы,
прочитанной Ванцетти, характеристика идей анархистского порядка.
27 Наследие Сакко и Ванцетти— 417 —
но жить, он должен изучить язык своих врагов. Он об-
ладал самым поверхностным знанием английского языка,
усвоив в период своих двенадцатилетних переездов с ме-
ста на место по США слова и выражения, необходимые
в повседневной жизни: он мог договориться о работе, ку-
пить еду, путешествовать по железным дорогам. В нача-
ле 1915 или 1916 года он взял даже несколько уроков анг-
лийского языка у бостонского священника. Его ранние
письма показывают довольно обширный, хотя и хаотиче-
ский, запас слов с большим количеством всяческих оши-
бок, особенно в правописании.
После целого дня работы в тюремных мастерских у
Ванцетти оставались все вечера, периоды отдыха и вос-
кресные дни для письма и чтения. Есть доказательства, что
тюремные власти содействовали его влечению к образо-
ванию. Открытая враждебность дедхемских тюремщиков
не проявлялась в чарльстонской тюрьме, где он провел
большую часть своего семилетнего заключения. Среди
тюремщиков и здесь попадались злые и подозрительные
люди, но высшее начальство предоставляло ему свободу
заниматься и поддерживать обширную переписку. Наз-
вания прочитанных Ванцетти книг и его письма приводят
к заключению, что начальник тюрьмы Уорден Хендри и
его аппарат относились к заключенному с симпатией и
уважением.
Г-жа Вирджиния Мэк-Мекэн руководила занятиями
Ванцетти английским языком в течение нескольких лет.
Его письма и сочинения она возвращала в исправленном
виде. Ему разрешалось также брать у нее уроки в ком-
нате для свиданий. Ему посылали и книги, В августе
1923 года его учительница пришла к заключению, что он
уже достаточно подготовлен, чтобы взяться за «Уменье
работать» Росисона. Многие другие посетители Ванцетти
также помогали ему в освоении английского языка, прав-
да менее регулярно.
Время для чтения у Ванцетти было ограничено, но
выбирал он книги по своему вкусу, и друзья старались
приносить ему все, что он просил. В тюрьме не было цен-
зуры, если не считать единичных случаев вмешательства
какого-либо тупого тюремщика.
Основой библиотеки Ванцетти были труды итальян-
ских анархистов. С Малатестой и Галеани он познако-
мился уже давно, последнего он знал мало, но восхищал-
— 418 —
ся им. Он читал также Данте, Кардугги и Леопарди. На
основе этого материала Ванцетти построил свое собст-
венное мировоззрение, неопределенное и бессистемное,
но преисполненное воображения.
Других европейских писателей он читал на итальян-
ском языке или в английских переводах. Его интересы
сосредоточились на политической науке, философии и ре-
лигии: «Размышления» Марка Аврелия, письма Достоев-
ского, «Воскресение» Толстого, выборки из философии
Ведды и произведения Рабиндраната Тагора. Важно, что
из сочинений русских авторов Ванцетти прочитал те, в
которых особенно отразились догматизм и мораль. Ему
очень нравилась «Жизнь Иисуса» Ренана. В 1925 году он
приступил к чтению «Острова пингвинов» Анатоля
Франса.
Особо надо отметить отношение Ванцетти к неко-
торым выдающимся авторам. Маркс не оказал на него
влияния. По-видимому, Ванцетти читал «Капитал», но
особого интереса к этой работе не проявил. Кропоткина
он обожал и советовал Фуллеру прочитать статью «Анар-
хия», опубликованную в «Британской энциклопедии».
Ванцетти указывал Фуллеру, что эта статья раскрывает
его, Ванцетти, собственную философию О Штирнере
(Иоганн Каспар Шмидт) Ванцетти упоминает кратко, но,
по-видимому, немецкое исследование психологии анархиз-
ма оказало на него свое влияние. Наконец, Прудон. Ему
Ванцетти обязан, быть может, больше, чем другим авто-
рам-анархистам. Он перевел с итальянского всю книгу
«Война и мир» и очень тщательно изучил большую часть
«Философии нищеты». Так или иначе ясно, что во всем
этом материале Ванцетти свободно ориентировался. Он
принимал то, что ему нравилось, и отвергал остальное.
Друзья заключенного, естественно, очень хотели по-
знакомить его с американскими произведениями на инте-
ресовавшую его тему.
В числе периодики, которая попадала к нему в ка-
меру, была «Юнити», «Сервей Грэфик», «Нью-Рипаблик»,
«Нейшн» и анархистская «Дорога к свободе». Он ссыла-
ется на «Железную пяту» Джека Лондона, главы из
«Психологии» Уильяма Джэймса и «Американские стихи».
1 Нелишне напомнить, что Сакко и Ванцетти считали себя анар-
хистами. Интерес Ванцетти к анархистской литературе поэтому впол-
не объясним.
27*
— 419 —
«Эльмер Гентри» Льюиса Синклера и «Джимми Хиг-
гинс» Эптона Синклера были им прочитаны, но не выз-
вали никаких комментариев. Имеются немногочисленные
цитаты из произведений Джефферсона, Линкольна и дру-
гих знаменитых политических деятелей Америки. Некото-
рые из этих цитат могли быть им взяты непосредственно
у этих писателей, но не исключено также, что они взяты
из антологии.
Гораздо больше внимания он уделил чтению книг
«Дружба» Торо и «Политика, природа и реформаторы
Новой Англии» Эмерсона. Последние критические заме-
чания в письмах сделаны им по поводу первого тома
«Происхождение американской цивилизации» Бэрдса.
Чтение этого труда он не закончил — он был казнен.
Настроение Ванцетти со временем несколько упало
вследствие бесконечного затягивания процесса, но оно во-
всяком случае проявлялось с достаточной силой, чтобы
поддерживать отношение подлинного сотрудничества со
своим защитником. Многочисленные письма свидетель-
ствуют об искреннем уважении заключенного к его адво-
катам, в особенности к Уильяму Дж. Томпсону.
В конце 1925 года Ванцетти описывал все подробно-
сти судебных перепитий этого периода. Его корреспон-
дентом был близкий друг, итальянец, с которым Ванцет-
ти делился самыми сокровенными мыслями. Знаменатель-
но также, что хотя он иногда спорил с Томпсоном в от-
ношении «стратегии», он никогда и никак не выражал
ему недоверия.
Ванцетти не отвергал и умел ценить помощь либера-
лов, демократов, а также других представителей сред-
него класса. Однако он не всегда был согласен с ними;
во всяком случае, один раз он показал, что способен го-
ворить другим языком, чем с ними, с людьми иного рода;
23 мая 1926 г. он писал:
«Я повторяю, и буду повторять до самого конца: только народ,
наши товарищи, наши друзья, революционный пролетариат мира
может спасти нас от власти реакционных капиталистических гиен
или оправдать в глазах истории наши имена и нашу кровь. . .
Есть люди, думающие, что наше дело — это дело об обычном
преступлении, что наши друзья должны доказывать нашу невинов-
ность, но не превращать наше дело в политическую проблему, по-
тому что это только повредит нам. Я могу ответить им всем, что
наше дело больше, чем политическое дело, — это дело, порождеи-
— 420 —
иое классовой войной, и наши враги заинтересованы в том, чтобы
погубить нас не только в интересах своего класса, но и под влия-
нием личных страстей, обиды и страха...».
Форма, если не содержание, этого послания заметно
отличается от формы длинного письма, которое Ванцет-
ти направил в июне 1927 года интернациональному анар-
хистскому Комитету защиты. Ванцетти спросили, не воз-
ражает ли он против участия в его защите Лиги прав
человека — французской организации защиты граждан-
ских прав. Он согласился на это и добавил:
«Я не собираюсь обращаться ни к какой классовой справедливо-
сти и тем менее к справедливости высшего рода, свободной социа-
листической справедливости, чтобы защитить свои права на свобо-
ду и волю и удостовериться, что мне обеспечено их запоздалое
восстановление. Для моих нужд и моей защиты более чем доста-
точно капиталистических законов и капиталистической справедли-
вости — если только их хозяева и исполнители ознакомятся с
доказательствами».
За два дня до своей смерти он высказывался даже
еще более конкретно. В ответ на письмо Генри Форда
Ванцетти написал:
«Но они (новые доказательства) относятся скорее к фактам,
чем к статьям закона; они больше касаются председательствую-
щего судьи и суда штата, чем Верховного суда Соединенных
Штатов».
Ванцетти, очевидно, не совсем ясно представлял себе,
каким образом возможно будет объединить всех участ-
ников его сложной защиты. Однако допускаемое им сме-
шение не должно вызывать предположения о рассчитан-
ном соглашательстве.
Обращаясь к отказу Ванцетти от религии, полезно
будет на короткое время вновь вернуться к его биогра-
фии. Мы знаем, что Ванцетти происходил из благочести-
вой итальянской семьи, и он сам писал, что, будучи маль-
чиком, применял кулаки для защиты своей веры. Затем,
после того как ему исполнилось 18 лет, он прошел через
фазу сомнения и агностицизма и закончил вполне анти-
религиозным позитивизмом. Никаких записей об этих из-
менениях его взглядов не сохранилось, с достоверностью
известен лишь окончательный результат:
«Я протестую против представления о всеведущем боге, беско-
нечно добром, справедливом и всемогущем, который все предвидит,
который может сделать человечество хорошим и заставить его всегда
хорошо поступать. Почему он позволяет людям творить зло и после
этого наказывает их?».
— 421 —
Такой взгляд на религию неизбежно влечет за собой
решительное отрицание церкви «по историческим, эконо-
мическим и моральным соображениям».
Эти соображения очень подробно изложены в письмах,
часто весьма длинных. Одно, на девяти страницах, каса-
ется суеверий и преследований ведьм в XV и XVI столе-
тиях; в другом — обсуждается вопрос о влиянии религии
и церкви в Мексике; оба насыщены историческими при-
мерами. Нужно1 заметить, что Ванцетти противник не
только католицизма. Он говорит: «Если протестантская
церковь неповинна в таком количестве убийств, как като-
лическая, то это заслуга не ее, а только времени, когда
она развивалась».
Этот человек отрицал религию главным образом из-
за ее ирреальности. Он пользуется марксистским опре-
делением, что религия — опиум для народа, и определяет
веру в сверхъестественное как одно из общественных за-
блуждений.
«Думать, что надежда, вера, оптимизм, доверие благодетельны
для личности — это часть человеческой мудрости, следствие исто-
рического опыта.
... Все же счастье, здоровье, добродетель зависят от обстоя-
тельств таких, какие они есть, а не таких, какими мы их себе
представляем или желаем, чтобы они были. Поэтому ложная вера,
бессмысленная надежда, необоснованный оптимизм или доверие
имеют или могут иметь роковые последствия или по меньшей мере
могут причинить человеку большой вред вместо реальной помощи,
потому что они ведут нас по ложному пути и пе могут помочь нам,
когда мы видим зло.
Я предпочитаю смотреть действительности прямо в лицо, глаза
в глаза. Речь идет о том, чтобы не укрываться от неприятной дей-
ствительности с помощью фантазии или самовнушения. . . Разру-
шить то плохое, что реально существует, и создать вместо него хо-
рошее — вот что превращает мужчин и женщин в богов.
Таковы причины, почему я осуждаю все вымыслы и все ре-
лигии».
Заключенным в чарльстонской тюрьме был предостав-
лен обычный выбор религиозных услуг; с тех пор как они
попали в Массачусетс, они соприкоснулись с представи-
телями секты «Христианской науки». Многие из коррес-
пондентов Ванцетти также принадлежали к этой секте.
Он решительно возражал против их учения:
«Секта говорит нам, как превращать плохое в хорошее, обманы-
вая себя, будто веришь, что оно хорошее, вопреки нашим чувствам,
— 422 —
разуму и пониманию, которые при всей своей слабости являются
тем не менее единственным данным нам средством, чтобы судить о
чем-либо».
При рассмотрении высказываний Ванцетти об унич-
тожении капиталистического государства становится яс-
но, что он добавляет особые, личные элементы к основ-
ному анархистскому недоверию к власти. В своем вы-
боре иллюстративного материала он проявляет способ-
ность остро чувствовать главное и второстепенное в ка-
питалистической культуре. Ванцетти не впадает в ошибку
порицания лишь извращенных или несправедливых про-
явлений господствующей власти. Его доводы развиваются
с логической последовательностью, которая обнаружи-
вает сугубую склонность Ванцетти к рационализму. Са-
мое важное во всем этом — теплота и человечность его
подхода. Он всегда умеет провести различие между тем,
что он считает неправильным общественным строем, и
людьми, которые живут под властью этого строя. Его
терпимое и сочувственное отношение позволяет ему су-
дить без гнева или горечи и даже — как в его замеча-
ниях по поводу веры его друзей — отвергать с кроткой
страстностью.
В своем прошении, где у него, разумеется, были все
основания для самого примиренческого тона, Ванцетти
пишет;
«Мы не так глупы, чтобы думать или доказывать, что человече-
ские установления могут быть изменены в один день. Изменение
должно происходить постепенно. Но мы убеждены, что изменение
должно совершиться...
. . . Мы также знаем, что внезапно уничтожить все средства об-
щественной защиты — это значит обречь себя на хаос и разруху;
знаем, что законы, действующие по воле народа, лучше некоторых
старых законов. И, более того, мы не собираемся уничтожить сред-
ства защиты общества и частных лиц. общественное законодатель-
ство и т. п., но мы хотим улучшить их и поставить на более высо-
кую ступень, чем они находятся в настоящее время.
Не собираемся мы также вычеркнуть из памяти человека пред-
ставление о правах и обязанностях, но хотим сделать так, чтобы они
могли полностью осуществляться».
Основным свойством нового анархистского государ-
ства должно быть «полное физическое равенство между
человеческими существами в отношении имущества, прав
и обязанностей». Общественное богатство должно при-
— 423 —
надлежать всем, «потому что оно является плодом об-
щего труда».
Поскольку письма и всевозможные заявления Сакко
и Ванцетти являются литературными произведениями, то
есть поскольку они отличаются художественными досто-
инствами, они с полным основанием могут занять свое
место среди романов, пьес и стихов об этих людях. Эти
документы могут многое осветить в литературе о Сак-
ко—Ванцетти благодаря своему особому качеству —
наибольшей близости к событию.
Перв.ое замечание с точки зрения художественности
касается языка. Насколько хорошо пользовались Сакко
и Ванцетти английским языком как средством выраже-
ния своих чувств? В отношении младшего из них можно
дать довольно простой ответ: Сакко обычно не проявля-
ет особой глубины или осторожности в выборе слов, и
его заявления либо тяжеловесны, либо примитивны по
форме. Когда он глубоко трогает читателя, как в своем
письме к сыну, художественное воздействие достигается
им почти совершенно бессознательно; в нем видны все-
поглощающая искренность и пафос, но это качества че-
ловека, а не писателя.
Ванцетти же, напротив, несомненно, писал литератур-
но. В относительно короткий срок он значительно рас-
ширил свой словарь и научился глубже понимать отдель-
ные слова. Он сделал посредственные успехи в овладе-
нии сложностями разговорного языка, но проявил удиви-
тельную силу в построении образных фраз, выходящих за
пределы обычной речи установившегося склада. Как бы
там ни было, именно мастерство Ванцетти при изложении
своих мыслей по-английски, бесспорно, устанавливает
его право занять свое место среди творцов нашей литера-
туры. Его грамматика временами хромает, а его неуверен-
ность в основах фонетики иногда причиняет ему затруд-
нения. Но в отношении ритма, общей ритмичной силы
своей английской прозы Ванцетти очень близок к мастер-
ству. Отбросьте содержание его замечаний, откажитесь
от всякого предвзятого мнения или обоснованного убеж-
дения о его невиновности или виновности, слушайте
только спокойный, ровный голос человека, когда
он говорит без всякой предварительной подго-
товки, обращаясь к судье, приговорившему его
к смерти:
— 424 —
«Вот что я скажу: я не желаю ни собаке, ни обезьяне, ни са-
мому презренному или самому несчастному созданию на земле —
никому из них я не пожелаю выстрадать то, что я выстрадал из-за
того, в чем я невиновен.
Но я убежден, что я страдал за то, в чем я действительно ви-
новат. Я страдал потому, что я радикал, и я действительно радикал;
я страдал потому, что я итальянец, и я действительно итальянец;
я больше страдал за свою семью и за всех мною любимых, чем
за самого себя. Я настолько убежден в своей правоте, что вы мо-
жете казнить меня, но, если бы я смог воскреснуть, я жил бы опять
для того, чтобы делать то, что я делал.
Я кончил! Благодарю вас».
НАЧАЛО СУДА ИСТОРИИ
Каким же образом судит история? В общем, основы-
ваясь на косвенных доказательствах. Она рассматривает
число аргументов в пользу каждой из сторон и вес этих
аргументов, она учитывает в целом все сведения, относя-
щиеся к данному делу. Ничто не является для нее не-
достаточно интересным. Когда такое расследование при-
ходит к концу, когда устанавливается разумная гармо-
ния между заключениями различных исследователей,
тогда история объявляет о своем решении. Хотя такое
решение может быть и не идеальным, вполне возможно,
что оно будет самым лучшим из всех решений, возмож-
ных на данном этапе, до тех пор, пока новое поколение
ученых не создаст на имеющемся фундаменте более
стройного здания. Следует подчеркнуть, что во всех этих
исторических процессах доминирующую роль должны
играть косвенные доказательства, так как концепция
косвенных доказательств носит глубоко научный харак-
тер. Некоторые из защитников Сакко—Ванцетти выра-
жали беспокойство по поводу того, что обвиняемые были
осуждены судом на основании «косвенных» элементов
процесса доказывания. Они поступили бы более мудро,
если бы согласились с обоснованностью такого рода до-
казательств в процессе следствия, а затем настаивали
бы на должной оценке всех известных по делу
обстоятельств. Ванцетти понял, насколько разумно
именно так ставить вопрос, и посвятил этому положению
основную часть своей большой речи, произнесенной им
при оглашении приговора. Эта точка зрения была под-
хвачена Томпсоном в его блестящей критике министер-
ства юстиции; как Ванцетти, так и Томпсон просили бо-
лее широкого, всеобъемлющего судебного решения.
— 426 —
Сумма всех обстоятельств, касающихся судьбы Сакко>
и Ванцетти, составляется из тех элементов, которые под-
тверждают мнение об их виновности, и тех, которые ука-
зывают на их невиновность.
Сейчас мы уже можем свести их все воедино и попы-
таться вывести окончательный результат.
ПЕРВОЕ НЕБЛАГОПРИЯТНОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО:
НОШЕНИЕ ОРУЖИЯ
Тот существенно важный для дела факт, что Сакко
и Ванцетти во время ареста были вооружены, становится
косвенным доказательством, если рассматривать этот факт
в свете объяснений, которые давали обвиняемые, и тех
выводов, которые якобы влекло за собой это обстоятель-
ство.
Сила этого косвенного доказательства почти навер-
няка направлена против обвиняемых, особенно против
Ванцетти. Последнее объяснение Ванцетти, что он опа-
сался полиции, охотящейся за «красными», представ-
ляется разумным, но недостаточным. Из всего, что мы в
настоящее время знаем об анархизме Ванцетти и о его
моральных взглядах, ясно, что он не должен был носить
оружия. То, что Ванцетти был вооружен, может быть,
больше относится к искренности его взглядов, чем к
делу, которое суд рассматривал, но исключить это об-
стоятельство нельзя.
ВТОРОЕ НЕБЛАГОПРИЯТНОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО.
ОСУЖДЕНИЕ СУДОМ ПРИСЯЖНЫХ
Сакко и Ванцетти были осуждены судом присяжных.
Особенности вердикта в данном случае значения не име-
ют; мы сейчас рассматриваем общее значение подобного
процесса. Никто не может отрицать, что судебные про-
цессы в нашей стране обычно оканчиваются решением,
приближающимся к правосудию. История не забудет, что
эти два человека были признаны виновными в результате
судебной процедуры, которая обычно считалась рацио-
нальной, справедливой и человечной.
— 427 —
Мы привели два главных фактора, свидетельствую-
щих против Сакко и Ванцетти: при них было оружие, и
присяжные сочли их виновными. Эти два обстоятельства
имеют большой вес. Если бы по этому поводу больше
нечего было сказать, приговор истории был бы тем же,
что и приговор, вынесенный судом в Дедхеме. Люди,
уважающие правосудие, считали бы, что социальный по-
рядок, действуя через посредство своей правовой систе-
мы, покарал обвиняемых так, как этого требовал разум
людей, живших во время процесса там, где он происхо-
дил.
•* *
Имеются, однако, важные обстоятельства, указываю-
щие на то, что Сакко и Ванцетти не должны были быть
признаны виновными в убийстве. Вес этих обстоятельств
в общей оценке и их количество необходимо принимать
во внимание. Правда, некоторые из этих обстоятельств
были восприняты во всем своем значении лишь после
казни, но они были известны до 23 августа 1927 г.
ПЕРВОЕ БЛАГОПРИЯТНОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО.
НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ
Обвиняемым не был обеспечен справедливый процесс
ни на суде первой инстанции, ни в апелляционных су-
дах, пересматривавших дело. То объяснение, которое
Сакко и Ванцетти дали по поводу своего поведения, мо-
гущего свидетельствовать об их виновности, не было
должным образом оценено. От защиты утаивались све-
дения, имевшие непосредственное отношение к делу. На
суде не было установлено, что обвиняемые в прошлом
не совершали абсолютно никаких преступлений. Непра-
вильным было игнорирование материалов о банде Мо-
релли, действия которой исключительно точно совпадали
с обстоятельствами дела. Процедура использования по-
казаний экспертов привела к результатам, оказавшимся
хуже, чем бесполезными. Сакко и Ванцетти после выне-
сения приговора были лишены возможности обратиться
с полноценной и удовлетворительной апелляцией. Часть
недостатков судебной процедуры следует отнести за счет
— 428 —
недостаточно квалифицированной защиты на ранних
стадиях дела. Однако основная ответственность лежит
на законах штата Массачусетс, судьях и чиновниках
судов штата.
ВТОРОЕ БЛАГОПРИЯТНОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО:
«БОЛЕЗНЬ» ОБЩЕСТВА
Лихорадившее общество дискредитировало себя в свя-
зи с делом Сакко.—Ванцетти. В нашей стране в двадца-
тых годах царили предубеждения, шовинизм, истерия и
злоба. Некоторые из этих нездоровых проявлений отра-
зились в протоколах процесса. Эти пагубные явления все
сильнее расцветали по мере того, как дело получало все
более широкую известность. Профессор Эллен Хейес счи-
тала, что основным мотивом, который влиял на общест-
венное мнение, было1 желание правящего' класса сохра-
нить свою власть, и в особенности удержать дешевую ра-
бочую силу на своем месте:
«Именно такое общество, интеллектуально и морально отрав-
ленное социальными условиями, избрало Алвана Т. Фуллера на
пост губернатора... нравственный паралич обычно охватывает чле-
нов олигархии, стоящей у власти, и от них распространяется на
их подчиненных».
Хорейс М. Кэллен приводит несколько иное объясне-
ние. Он предлагает медицинский диагноз, основывая его
на известном факте, что индивидуум, находящийся в
тесноте среди других людей, проявляет нервную раздра-
жительность; в исключительных случаях этот индивидуум
начинает страдать паранойей и «считает, что имеет чре-
звычайное могущество, высокое звание и значение». По-
добным же образом, по мнению профессора Кэллена,
нездоровые проявления развиваются и у целых групп
людей. В Новой Англии периода колонизации приходи-
лось встречаться с пуританским «синдромом патологиче-
ских приливов ярости и патологического восприятия».
Со временем, когда люди почувствовали себя более уве-
ренно на своих местах, это прошло и сменилось эрой бла-
городных достижений. Однако наступил новый приступ
раздражительности, как только новые иммигранты втор-
глись в старую культуру. Первая мировая война, поли-
цейская стачка и процесс Сакко—Ванцетти стали но-
выми болячками:
— 429 --
«За десять лет, прошедших со времени великой войны, про-
явился небывалый упадок в области промышленности, в праве и об-
щественной морали.
Такова клиническая история штата Массачусетс. Если не согла-
ситься, что она выявляет следы параноидального состояния, то ни’
одну социальную группу вообще нельзя назвать параноидальной.
Здесь мы встречаемся с манией величия и манией преследования...»
(Из статьи Кэллена «Страх, свобода и Массачусетс»)'
Можно не соглашаться полностью ни с гипотезой
профессора Хейес, ни с гипотезой профессора Кэллена,,
но, даже если их рассматривать всего лишь как яркие
метафоры, они тем не менее освещают позорное положе-
ние вещей. Следует учесть, что мы располагаем достаточ-
ными доказательствами, подкрепляющими такие мнения;
вспомним о злобном предубеждении, проявленном дека-
ном Уитмором, и о той странной комбинации ясности и
неточности, которой отличалась брошюра Роберта Л. О
Брайена. Возможно-, самым грустным эпизодом является
неудача, постигшая «Письмо двадцати шести», — оно не
нашло разумного и вдумчивого отклика.
Общество еще более дикредитировало себя своим вы-
бором прокуроров и судей. Основываясь исключительна
на протоколах заседаний, мы видим, что прокурор Кэтц-
мэн вел себя невеликодушно. Он мог действовать или не
действовать в соответствии с обычаями и этическими нор-
мами -судов Массачусетса; этот вопрос сейчас не стоит.
Достоверно одно: Кэтцмэн использовал свое положение
и напал на обвиняемого, который не был знаком с пра-
вилами игры и, к своему несчастью, был представлен не-
квалифицированным адвокатом. Для истории достаточно
этого обвинения. Прокурор превращается здесь в типич-
ное явление, характерное для морального- состояния об-
щества, которое породило его- и терпело его- поведение.
Судью Тэйера принято считать самой отрицательной
фигурой в деле Сакко—Ванцетти, но- сомнительно, удер-
жится ли это мнение? Он настолько незначителен по по-
ложению, настолько мелок и злобен, что при ретроспек-
тивной точке зрения его- скоро будут рассматривать лишь
как орудие, попавшееся под руки силам более разумным,
а потому и несущим большую ответственность. Подобные
люди существовали всегда, и их способность к злу не
должна вызывать удивления. Истинная проблема, кото-
рую надо разрешить, заключается в следующем: почему
- - 430 —
в одних случаях таких людей сдерживают и поправляют,
а в других разрешают им проявлять свою нечеловеческую
злую волю? Обращаясь к апелляционным инстанциям,
занимавшимся пересмотром дела как в обычном порядке,
так и по особому назначению, мы особенно' ясно видим,
насколько серьезную опасность представлял социальный
беспорядок. Алван Т. Фуллер, члены верховного суда
Массачусетса и Совещательный комитет в ряде случаев
были неспособны поступить здраво и не проявили чувст-
ва справедливости, свободного от формализма. Нет необ-
ходимости перечислять все, что, эти организации и люди
сделали неправильного. Обвинение их станет достаточно
убедительным, если мы исследуем поведение самого из-
вестного из группы судей, рассматривавших дело после
суда первой инстанции.
Ректор Гарвардского университета Эббот Лоуренс
Лоуэлл был весьма и весьма разносторонне образованным
человеком. Он изучал цивилизацию древних и современ-
ных стран в ее различных проявлениях; у него1 были
обширные познания по истории политики и в области
столкновения интересов различных государств, также как
и внутригосударственных конфликтов. В течение многих
лет, основываясь на его квалифицированном мнении, про-
изводились назначения и происходило продвижение уче-
ных в Гарвардском университете, он честно стоял за пра-
во этих ученых иметь самостоятельные точки зрения и
выражать свои мнения. Помимо фактических знаний, Ло-
уэлл обладал большой интеллектуальной силой; его тру-
ды и его карьера преподавателя и администратора сви-
детельствуют о его тонком уме. По всем внешним при-
знакам мы имеем перед собой человека, которого сле-
довало рассматривать как энциклопедиста, вобравшего в
себя всю квинтэссенцию западной мудрости. Однако
именно этот человек подготовил и подписал отчет Сове-
щательного комитета. Противоречие между тем, что ожи-
далось, и тем, чем оказался этот документ, явилось са-
мым потрясающим фактом в деле Сакко и Ванцетти.
Судья первой инстанции мог по определенным побуж-
дениям отнести «итальянскую» внешность к элементам
опознания. Лоуэлл знал, если он вообще что-либо знал,
что такое действие было ничего не значащим общерас-
пространенным предубеждением. После процесса стало
ясно, что Проктор, признавая лживость своих показаний,
— 431 —
зашел так далеко, как только мог себе позволить чело-
век, не желающий, чтобы его- подвергли уголовному
преследованию за лжесвидетельство. Присяжным вооб-
ще не разрешили рассмотреть вопрос об изменении
показаний этим важным свидетелем обвинения. Лишь
Тэйер, враждебно настроенный, извращающий показа-
ния, единолично принял решение по этому вопросу. Лоу-
элл должен был видеть, если он вообще что-либо видел,,
что Проктор лжец, но он счел это открытие недостаточ-
ным основанием для нового судебного процесса. Лоуэлл
знал также, что Тэйер был непригоден для роли судьи,
но не принял никаких мер, чтобы в результате этого не
пострадали жизни других людей.
Даже в случае, если бы тот или иной орган впослед-
ствии вмешался и освободил Сакко и Ванцетти, точку
зрения Лоуэлла пришлось бы охарактеризовать как не-
великодушную и неумную. Образование Лоуэлла, его ха-
рактер и его блестящий ум не смогли побороть унаследо-
ванной им непоколебимой веры ,в институты штата Мас-
сачусетс — они отказали ему в случае исключительной,
важности. Ужасная правда о деле Сакко—Ванцетти за-
ключается в том, что официальный представитель куль-
туры Новой Англии позволил послать двух людей на
смерть при наличии разумного сомнения в их виновности.
ТРЕТЬЕ БЛАГОПРИЯТНОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО:
ПРЕКРАСНАЯ ЗАЩИТА
Мнение истории примет во внимание заслуги адво-
катов и друзей, которые помогали защищать Сакко и
Ванцетти. Г-жа Элизабет Эванс была женщиной с огром-
ным опытом. За свою долгую жизнь она, по-видимому,
научилась распознавать людей; она полюбила обоих
итальянцев, и они платили ей за любовь любовью. Чарлз
Бэрлингхем был типичным представителем тех многочис-
ленных выдающихся юристов и ученых в области права,
которые настойчиво ходатайствовали о пересмотре дела
в судебном порядке.
На позиции Уильяма Г. Томпсона как защитника мы
уже подробно останавливались. Однако он сделал на-
много больше того, к чему его обязывал чисто професси-
ональный долг. За два с половиной года постоянных.
— 432 —
встреч с обвиняемыми он стал более глубоко понимать
людей, которых защищал:
«Я занялся этим делом, как выпускник Гарвардского универси-
тета, как человек старых американских традиций, с тем чтобы
помочь двум бедным чужестранцам, с которыми, как мне казалось,
поступили несправедливо. С тех пор я стал скромным. Со времен
мученичества в XVI веке на земле не было такой приверженности
вере, такого самопожертвования, как у этих двух итальянцев».
Человек, окончивший Гарвардский университет, чело-
век старых американских традиций, адвокат с прочным
положением, вполне готов теперь сказать, что в его душе
«нет такой веры, такого изумительного благородства,
которые присущи человеку •— Бартоломео Ванцетти»
(«Нью Йорк Уорлд» 15 мая 1927 г.).
Г-жа Эванс, Чарлз Бэрлингхем и Уильям Г. Томпсон
являются представителями большой группы людей, ко-
торые, не изменяя своих позиций, постоянно требовали
правосудия для Сакко и Ванцетти, начиная с того вре-
мени, как впервые проявили интерес к делу, С таким по-
стоянством необходимо считаться.
ЧЕТВЕРТОЕ БЛАГОПРИЯТНОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО:
ВЕРДИКТ, ВЫНЕСЕННЫЙ ЛИТЕРАТУРОЙ
Шелли сказал: «Поэты являются непризнанными за-
конодателями мира», и их произведения «это запись
лучших и счастливейших моментов счастливейших и луч-
ших умов». Хотя подобные заявления — это крайность
претенциозного идеализма, тем не менее невозможно от-
рицать могущество приговоров, выносимых литературой.
Особое значение приобретает тот факт, что, выражая
свое мнение по делу Сакко—Ванцетти, литература едино-
гласно выражает симпатии казненным. Прокуроры, су-
дьи и часть публики, настроенные враждебно, за
все 20 лет не нашли в литературе ни одного защитника
своей позиции. Мнение литературы полностью благопри-
ятно к одной стороне, и. противопоставить ему можно
лишь допущение, что в данном случае все поэты, драма-
турги и романисты проявили глупость или были введены
в заблуждение. Как бы то ни было но в литературе, отно-
сящейся к процессу, история увидит благоприятное
обстоятельство, которое не было опровергнуто.
28 Наследие Сакко и Ванцетти — 433 —
ПЯТОЕ БЛАГОПРИЯТНОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО:
ДОСТОИНСТВА САККО И ВАНЦЕТТИ
Многие пришли к выводу, что самым сильным аргу-
ментом в пользу невиновности Сакко и Ванцетти являют-
ся сведения, которыми мы располагаем о характере
каждого из этих людей. Все, изучавшие дело, могут
сделать в этой связи свои выводы; однако вне всякого
сомнения, что до настоящего времени интерес, проявля-
емый историей к личным качествам Сакко и Ванцетти,
приводил к подтверждению и укреплению глубокой сим-
патии к ним. Гюэнно во введении к французскому изда-
нию «Писем» хорошо сформулировал эту превалирую-
щую точку зрения: «Вам нечего бояться, эта книга
трагическая, но не грустная, и она придаст вам силы. Вы
попадете в оздоровляющую атмосферу и увидите пример
высокого человеческого достоинства».
*
'*
Общее значение всех обстоятельств, касающихся
приговора, вынесенного Сакко и Ванцетти, заставляет
историка прийти к выводу, что их нельзя было казнить.
Самые ярые защитники Сакко и Ванцетти нередко вы-
сказывали мнение, что время принесет оправдание обви-
няемым и они будут реабилитированы. Такое оконча-
тельное разрешение конфликта, может быть, и будет
иметь место, однако опыт прошлого подсказывает, что
такое решение придет более или менее автоматически,
путем медленного давления приговора истории на более
поздние поколения. Исходной точкой для этого служат
те сомнения, которые испытывали большинство ученых-
юристов, изучавших дело. Эти сомнения частично нашли
себе официальное подтверждение в изменениях, внесен-
ных в апелляционную систему штата Массачусетс.
Оправдание в более крупном плане, в мнении мудрых
и справедливых людей будущего, возможно, будет сфор-
мулировано менее четко. Возможно, это оправдание
никогда не будет иметь форму официальной меры; Мас-
сачусетс может формально не зафиксировать отмену
своего приговора, хотя такая мера ни в коем случае не
— 434 —
является невозможной или невероятной. Реабилитация
будет основываться, как уже указывалось выше, на оцен-
ке всех обстоятельств дела.
Человеку свойственно верить, что он может упорядо-
чить свою жизнь таким образом, что на смену слепоте и
неудачам прошлого придут более мудрый взгляд и более
эффективное использование всех его жизненно важных
возможностей. Движимые этим, сугубо человечным чув-
ством, мы можем по-прежнему находить временное уте-
шение в словах, которые Ванцетти написал за несколько
часов до своей смерти:
«Более всего в этот последний час агонии я хочу, чтобы наше
дело и наша судьба были поняты в их истинном значении и послу-
жили великим уроком для сил свободы, с тем чтобы наши страда-
ния и наша смерть не были напрасны».
С ОДЕРЖАНИЕ
Предисловие к советскому изданию.......................... 5
От редактора.............................................. 28
Что произошло............................................. 30
Нападение в Бриджуотере. Убийство в Саут-Брейнтри
Процесс в Плимуте......................................... 59
Процесс в Дедхеме......................................... 97
Юридическая полемика (июль 1921 г. — август 1927 г.) . . 160
Неопубликованная глава протокола ........................ 210
Наследие — для права .................................... 226
Жители Норфолка.......................................... 247
Две нации................................................ 269
Август 1927 года......................................... 321
Губернатор и его комитет................................. 340
Последствия (1927—1929 гг.).............................. 352
Наследие — конфликт.................................. . 379
Сакко и Ванцетти......................................... 401
Мысли и взгляды Ванцетти................................. 417
Начало суда истории ......................................426
Джаугин Г. Луис и Морган Эдмунд М.
«Наследие Сакко и Ванцетти»
Редактор Т. П. Шуракова. Художник-оформитель С. А. Бычков
Художеств, редактор Ю. В. Алексеев. Техн, редактор Е. Н. Косарева
Корректоры М. И. Буланова и В. Д. Рыбакова.
Сдано в набор 27/V 1958 г. Подписано к печати 27/VI 1959 г. Фор-
мат бумаги ВДХ'ЮвЧзг- Объем: физ. печ. л. 13,63: условн. печ. л. 22,36;
учетно-изд. л. 23,98. Тираж 3000. А-05152, Цена 13 руб.
Госюриздат, Москва, Б—64, ул. Чкалова, 38 — 40.
Типография «Пунане Тяхт», гор. Таллин, ул. Пикк, 54/58. Заказ 1881.
13 руб.
Г. Л V н с
АЖ ДУГ ИН
ЗАМУНА
М. МОРГАН
НАСЛЕДИЕ
САККО
ВАНЦЕТТИ
НАСЛЕДИЕ
САККО
ВАНЦЕТТИ