Text
                    ГЛАВА 3. ФОРМИРОВАНИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ
на территорию Западной Сибири не позд¬
нее 45 тыс. л. н.3
Другим наглядным примером после¬
довательной эволюции палеолитических
традиций являются материалы многослой¬
ных стоянок Усть-Каракол, Ануй-3, Кара-
Бом и др. Они отражают преемствен¬
ность технологических традиций средне¬
го и верхнего палеолита. Формирование
ранних верхнепалеолитических индустрий
происходило на основе местного средне¬
палеолитического технокомплекса при
сохранении ряда прежних технических
компонентов. Так, средне- и верхнепалео¬
литические индустрии базировались на
одном сырье — преимущественно галь¬
ках осадочных и вулканических пород из
русловых отложений местных водотоков.
Правда, на раннем этапе верхнего палео¬
лита древние обитатели Северо-Западного
и Центрального Алтая эпизодически стали
использовать более качественные яшмои-
ды сургучного цвета, которые в виде галек
доставляли на стоянки. Однако это обстоя¬
тельство практически не изменило сложив¬
шихся принципов отбора каменного сырья,
направленных на утилизацию главным об¬
разом местного галечного материала, хотя
появление изделий из яшмоидов маркирует
переход к качественно новому этапу обра¬
ботки камня.
Общим для индустрий среднего и верх¬
него палеолита является перманентное
использование техники параллельного
расщепления. Параллельное скалывание
заготовок с плоских площадочных нукле¬
усов активно применялось наряду с левал-
луазским и радиальным расщеплением на
разных стадиях среднего палеолита. В по¬
следовательном развитии приемов парал¬
лельного расщепления переход к верхнему
палеолиту отмечен серийным скалыванием
заготовок с объемных нуклеусов призма¬
тической, конусовидной и клиновидной
форм, включавшим торцовое микропла-
стинчатое расщепление.
Типологическая связь с ранним этапом
верхнего палеолита прослеживается в ин¬
дустриях финальной стадии среднего па¬
леолита. Наиболее четко она проявляется
в материалах слоя 12 в центральном зале
и южной галерее, слоя 11.3 в восточной га¬
лерее и слоя 8 на предвходовой площадке
Денисовой пещеры. Эти индустрии вклю¬
чают орудия с хорошо выраженными верх¬
непалеолитическими типологическими
чертами — концевые и стрельчатые скреб¬
ки, угловые, поперечные и двойные резцы,
угловые проколки, ножи с ретуширован¬
ным обушком, крупные ретушированные
пластины и небольшие пластинки с приту¬
пленным краем.
Материалы многослойных комплексов
свидетельствуют о том, что в период 50—
40 тыс. л. н. на Алтае в процессе последо¬
вательной трансформации среднепалеоли¬
тических культурных традиций формиро¬
вались индустрии ранней поры верхнего
палеолита. Индустриальные комплексы
этой эпохи, имея общие технологические
признаки, обнаруживают особенности, ко¬
торые позволяют выделить два варианта
развития — усть-каракольский и кара-бо-
мовский4.
Усть-каракольский вариант объединя¬
ет индустрии Усть-Каракола, Денисовой
пещеры, Ануя-3, Тюмечина-4, а также,
вероятно, Ушлепа-6 и пещеры Страшная.
В этих индустриях в системе первичного
расщепления наряду с техникой парал¬
лельной редукции леваллуазских и про¬
стых площадочных нуклеусов широко ис¬
пользовались приемы серийного снятия
удлиненных заготовок с призматических,
1 Fu Q., LiH., Moorjani Р. et al. Genome sequence of a 45,000-year-old modem human from Western
Siberia//Natura. 2014. Vol. 514. P. 445—450.
4	Деревянко А.П., Шуньков M. В. Становление верхнепалеолитических традиций на Алтае // АЭАЕ.
2004. № З.С. 12—40.
99


ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ конусовидных и торцовых нуклеусов, в том числе клиновидной формы. Развива¬ лась техника микропластинчатого расщеп¬ ления, применявшаяся как для получения, собственно, микропластин, так и для под¬ готовки специальных форм верхнепалео¬ литических орудий. Среди типологически специфичных для этих индустрий изделий выделяются скребла, в основном продольных вариан¬ тов, и зубчато-выемчатые орудия. Неболь¬ шую долю составляют изделия леваллуа. Самую выразительную часть орудийного набора образуют изделия верхнепалеоли¬ тических типов. Среди них наиболее по¬ казательны так называемые ориньякские формы — концевые скребки на пластинах; скребки высокой формы, образованные микропластинчатыми снятиями; средин¬ ные резцы, в том числе многофасеточные; крупные пластины с регулярной ретушью по продольному краю, а также микропла¬ стины с притупленным краем. Для этих индустрий характерны орудия с двусторон¬ ней обработкой, прежде всего — бифасы листовидной формы. Особого внимания заслуживают входящие в раннюю верхне¬ палеолитическую коллекцию Денисовой пещеры орудия из кости и украшения, ко¬ торые практически полностью повторяют традиционный набор изделий начала верх¬ него палеолита из классических комплек¬ сов Европы и Ближнего Востока — костя¬ ные иглы с просверленным ушком, подве¬ ски из зубов животных, костяные пронизки с симметричными рядами глубоких ши¬ роких нарезок, раковины моллюсков со специально сделанным отверстием, а так¬ же уникальные изделия из бивня мамонта и мягкого поделочного камня. Кара-бомовский вариант развития ран¬ ней верхнепалеолитической традиции представлен индустриями Кара-Бома, Ка- ра-Тенеша и, возможно, Малояломанской пещеры. Их технические особенности но¬ сят выраженный пластинчатый характер. Нуклеусы имеют чаще всего параллельные грани и предназначены для получения уд¬ линенных сколов. Проявляются отдельные элементы техники леваллуа. Вместе с тем отмечены признаки использования новых технических приемов, характерных для скалывания микропластин, в том числе с торцовых разновидностей нуклеусов. Ос¬ новной продукт расщепления — крупные пластины, на них оформлено более поло¬ вины орудий. В орудийном наборе важное место занимают зубчато-выемчатые фор¬ мы. Однако ведущими в составе инвентаря являются орудия верхнепалеолитической группы, оформленные главным образом на крупных пластинчатых заготовках: кон¬ цевые скребки, срединные резцы, ножи с ретушированным обушком, удлиненные остроконечники с вентральным уплощени¬ ем основания и пластины с ретушью про¬ дольных краев. Эти индустрии включают также отдельные ориньякские элементы, единичные бифасиальные изделия и пер¬ сональные украшения, однако они встре¬ чаются эпизодически и не образуют устой¬ чивых технико-типологических сочетаний. В целом кара-бомовский индустриальный вариант характеризуется, прежде всего, се¬ рийным изготовлением крупных пластин и на их основе — орудий. На ранней стадии верхнего палеоли¬ та два варианта индустрий развивались на основе единой среднепалеолитической культуры. Правда, внутри этого культурно¬ го единства были выделены индустрии де¬ нисовского и кара-бомовского вариантов5, различающиеся по соотношению набора технических и типологических элементов, определяющим признаком которых была степень использования леваллуазских тех¬ нологий. Эти различия были обусловлены, скорее всего, особенностями сочетания 5 Деревянко А.П., Шуньков М.В. Индустрии с листовидными бифасами в среднем палеолите Горного Алтая // АЭАЕ. 2002. № 1. С. 16—41. 100
ГЛАВА 3. ФОРМИРОВАНИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ производственно-хозяйственных, геолого¬ петрографических и других факторов. Вывод о развитии алтайских индустрий ранней стадии верхнего палеолита в рам¬ ках единого культурного поля косвенно подтверждается данными о том, что каж¬ дый из двух ранних верхнепалеолитиче¬ ских вариантов не обязательно напрямую был связан с более близким ему вариантом среднепалеолитической технологии. На¬ пример, если каменные индустрии нижних культурных слоев стоянок Усть-Каракол и Ануй-3 принадлежали к кара-бомовско- му варианту среднего палеолита, то на раннем этапе верхнего палеолита эти ин¬ дустрии должны были относиться также к кара-бомовскому варианту. Однако ма¬ териалы показывают, что в дальнейшем технологический процесс на этих много¬ слойных стоянках развивался в контексте усть-каракольского варианта. Такие изме¬ нения возможны только в рамках единой системы культурного развития. В азиатском ареале ранних верхнепалео¬ литических традиций, включавшем Ближ¬ ний Восток, Переднюю Азию, Западный Тянь-Шань, Российский Алтай, последний регион можно обозначить как восточный рубеж, где представлена наиболее полная картина становления верхнего палеолита. К востоку от него, в южных районах Сред¬ ней и Восточной Сибири, достоверные комплексы ранней поры верхнего палео¬ лита характеризуются уже редуцирован¬ ным набором характерных для этой эпохи технико-типологических признаков. С учетом относительно раннего возрас¬ та алтайских комплексов начальной поры верхнего палеолита можно предположить, что сложение индустрии усть-каракольско¬ го варианта стало основным импульсом для распространения верхнепалеолити¬ ческих традиций с признаками торцового микрорасщепления и листовидными би- фасами из юго-западных районов Сибири в восточном и северо-восточном направ¬ лении, в том числе на север американского континента. Кара-бомовский вариант фор¬ мирования верхнепалеолитических тра¬ диций тесно связан с распространением пластинчатых индустрий на территории Северной Азии. Развитие пластинчатых технологий на ранней стадии верхнего па¬ леолита помимо Алтая прослежено в ряде других археологических районов Южной Сибири. Основные параметры ранних верхнепалеолитических индустрий и ха¬ рактер их распространения в южных райо¬ нах Сибири позволяют предположить, что в начале верхнего палеолита эта террито¬ рия представляла собой единое культурное пространство, технокомплексы развива¬ лись здесь на основе местных культурных традиций при постоянных контактах раз¬ личных групп первобытного населения. В начале верхнего палеолита для при¬ родной обстановки Алтая были характер¬ ны общее смягчение климата, расширение площади лесов и лугов, высокая степень мозаичности ландшафтов6. В предгорьях и зоне низких гор обитали животные раз¬ ных экологических групп — сайга, дзерен, бизон, марал, косуля, архар, горный козел. Основой существования верхнепалео¬ литических коллективов являлась охота. Она обеспечивала человека не только пи¬ щей, но и сырьем в виде костей, рогов, зу¬ бов, кожи и шкур для изготовления орудий, одежды, украшений, утепления скальных жилищ. Преобладание на отдельных сто¬ янках остатков двух-трех видов промыс¬ ловой фауны указывает на специализацию охотничьей деятельности. Летом и осенью кроме охотничьего промысла человек, ско¬ рее всего, также собирал съедобные ягоды, грибы, орехи, коренья. Главными центрами производственной и хозяйственной деятельности, центрами 6 Агаджанян А. К., Шуньков М.В. Развитие природных сообществ Северо-Западного Алтая в антропо¬ гене // АЭАЕ. 2009. № 2. С. 2—18. 101
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ общинной жизни являлись долговремен¬ ные поселения в скальных убежищах. На¬ личие долговременных поселений свиде¬ тельствует о высокой социальной зрелости верхнепалеолитических коллективов. Без половозрастного разделения труда, про¬ порционально обеспечивающего потребле¬ ния, регламентации половых отношений совместная жизнь людей в пещерных убе¬ жищах была бы невозможна. Долговремен¬ ные поселения с насыщенным культурным слоем отражают только относительную оседлость верхнепалеолитического чело¬ века. Специфика хозяйственной деятель¬ ности заставляла его отправляться в охот¬ ничьи экспедиции, совершать сезонные перекочевки вслед за стадами животных, что подтверждается наличием временных стойбищ с немногочисленными остатками расщепленного камня. С началом верхнего палеолита связано дальнейшее совершенствование технологий обработки камня. На смену способам, харак¬ терным для среднепалеолитической техни¬ ки изготовления каменных орудий, пришли новые, более эффективные приемы. С тща¬ тельно подготовленных нуклеусов скалы¬ вались крупные пластины с относительно ровными и острыми краями, которые ис¬ пользовались в качестве заготовок для раз¬ нообразных специализированных орудий — скребков, резцов, остроконечников. Среди инвентаря появились микропластины, слу¬ жившие сменными лезвиями в составных инструментах. Вместе с новыми формами орудий продолжали использоваться массив¬ ные скребла, чопперы, зубчатые и выемча¬ тые изделия. Орудия стали изготавливать из более пластичных органических матери¬ алов — кости, бивня и рога. Среди первых костяных орудий наиболее примечательны миниатюрные иглы с просверленным уш¬ ком. При обработке сырья применялись принципиально новые технологии — свер¬ ление, внутренняя расточка, шлифование. Расширение производственного инвентаря свидетельствует о разнообразии и усложне¬ нии трудовой деятельности верхнепалеоли¬ тического человека, росте его хозяйственно¬ бытовых потребностей. Одно из важных проявлений культуры в начале верхнего палеолита — формиро¬ вание мировоззренческих представлений. Оно выразилось в появлении орнаменти¬ рованных украшений и других продуктов символической деятельности, свидетель¬ ствующих о достаточно высоком уровне эстетических воззрений их создателей. ФХФХФХФХФ
Глава 4 Ф СТАДИАЛЬНАЯ СПЕЦИФИКА В РАЗВИТИИ КУЛЬТУРЫ ВЕРХНЕГО ПАЛЕОЛИТА РУССКОЙ РАВНИНЫ, КАВКАЗА И КРЫМА Эпоха верхнего палеолита охватывает период от 48/45 до 11 тыс. л. н. В верхнем палеолите заканчивается физическая эво¬ люция человека, и вся дальнейшая исто¬ рия человечества определяется прогрессом культуры, технологии и искусства. Глав¬ ным достижением верхнепалеолитической эпохи было освоение человеком всей при¬ годной для обитания территории планеты, освоение ресурсов разнообразнейших при¬ родных зон от крайнего севера до экватори¬ альных пустынь и высокогорных областей. Практически все элементы последу¬ ющей эволюции культуры имеют корни в верхнем палеолите. В верхнем палеолите появляются крупные долговременные посе¬ ления, по размерам и структуре сопостави¬ мые с поселениями оседлых земледельцев. Появляются свидетельства доместикации собаки. Археологические данные говорят о большой роли использования раститель¬ ных ресурсов, рассматриваемых как на¬ чальная стадия земледелия. Совершенства достигает техника обработки камня, кости, рога и бивня с элементами термической об¬ работки и применением механических при¬ способлений. Степень владения огнем по¬ зволяла регулировать температуру обжига железистых конкреций для приготовления красок разных оттенков. Пещерная живо¬ пись, произведения фигуративного и орна¬ ментального искусства верхнего палеоли¬ та с полным основанием рассматриваются как вершины художественного творчества. Уникальные погребения Сунгиря позволя¬ ют реконструировать облик одежды верх¬ непалеолитического человека. В настоящее время общепринятой явля¬ ется четырехчленная периодизация верхне¬ го палеолита, основанная на западноевро¬ пейских материалах: 1. Ранний верхний палеолит от 48/45 до 33 тыс. л. н. (GI-12 — GS-6). Период отме¬ чен разнообразием индустрий, как сохраня¬ ющих пережиточные элементы среднепа¬ леолитических традиций, так и представ¬ ляющих принципиально новые элементы культуры (ориньяк). 2. Средняя пора верхнего палеолита — от 33 до 24/23 тыс. л. н. (GS-6 — GS-2), характеризующаяся распространением гра- веттских культур. 3. Поздняя пора верхнего палеолита — от 24/23 до 15/14 тыс. л. н. (GI-2 — GS-2), время существования мадлена в Западной и Средней Европе и разнообразных эпигра- веттских индустрий в средиземноморском ареале. 4. Финальный верхний палеолит — от 15/14 до 12/11 тыс. л. н. (GS-2 — GS-1), когда в северной части Европы распростра¬ няются культуры с метательными нако¬ нечниками, а в южной зоне — индустрии с геометрическими микролитами. Пробле¬ ма установления хронологической грани¬ цы между верхним палеолитом и мезоли¬ том является очень сложной в силу нали¬ чия культурных традиций, возникающих в финале плейстоцена и продолжающихся в пребореале. 103
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ Как в более поздние эпохи, верхнепалео¬ литический мир Европы то рассыпался на мелкие автономные образования, то приоб¬ ретал унифицированный облик. При этом периоды развития однородных культур дают необычную для последующих эпох широту охвата: ориньяк распространялся от Атлантического побережья до Ближнего и Среднего Востока и Алтая. По сравне¬ нию с ориньяком, граветт имел несколько более узкое распространение, тем не менее охватывающее всю Европу. Проблема вос¬ точной границы ареала мадлена остается дискуссионной, но его существование на территории Западного Средиземноморья и Центральной Европы бесспорно. Корот¬ кие хронологические периоды, разделяю¬ щие эпохи унификации культуры, харак¬ теризуются формированием более мелких археологических культур. Примером тако¬ го явления на рубеже среднего и верхнего палеолита для Восточной Европы может служить стрелецкая культура. Основой периодизации развития верх¬ него палеолита Восточной Европы явля¬ ются колонки многослойных памятников Костёнковско-Борщевского района. Кос- тёнковская модель развития верхнего па¬ леолита включает 4 хронологические группы1: I — начальный верхний палеолит (от 48/44 до 40 тыс. л. н.), характеризую¬ щийся сочетанием спицынской культуры и культуры типа IVb-w культурных слоев Костёнок 14; II — ранний верхний палеолит (40— 36 тыс. л. н.), включающий общий для всей Европы ориньяк и локальную стрелецкую культуру; III — ранний этап среднего верхнего палеолита (34—32 тыс. л. н.) с сочетанием раннего граветта типа II слоя Костёнок 8 и городцовской культуры; IV — поздний этап среднего верхнего палеолита (от 30 до 26/24 тыс. л. н.). От¬ личительной чертой данного этапа являет¬ ся наличие нескольких вариантов граветта и специфических культурных традиций неграветтской атрибуции. По материалам костёнковских стоя¬ нок фиксируются перерывы в заселенно¬ сти региона, разделяющие вторую и тре¬ тью хронологические группы (от 36 до 34 тыс. л. н.). Кроме того, перерыв раз¬ деляет третью и четвертую группу (32— 30 тыс. л. н.). В Костёнках отсутствуют достоверно датируемые стоянки, соответствующие позднеледниковью (22—14 тыс. л. н.), что подтверждается новыми сериями абсо¬ лютных датировок. Остается открытым вопрос, связано ли данное обстоятельство с эрозией отложений или отражает отсут¬ ствие заселения района человеком. Особо рассмотрим уральскую модель верхнего палеолита, специфика развития которой определяется географическим по¬ ложением горной области на контакте двух миров — европейского и сибирского. В на¬ стоящее время предложена трехчленная мо¬ дель развития верхнего палеолита Урала2: 1. Ранний верхний палеолит (43— 35 тыс. л. н.)3, целиком вписывающийся в структуру раннего верхнего палеолита Восточной Европы (стоянки Заозерье, Гар- чи 1, Бызовая). 2. Поздний верхний палеолит (22— 15 тыс. л. н.), отделенный от предшеству¬ 1 Синицын А. А. Прерывистость и преемственность в палеолите Костенок // Верхнедонской археологиче¬ ский сборник. 2014. Вып. 6. С. 66—1C, Sinitsyn A. A. L’Europe orientale // Neandertal/Cro-Magnon. La rencontre. Arles, 2014. P. 189—220. 1 Павлов П.Ю. О первоначальном заселении Урала // Первобытные и средневековые древности евро¬ пейского Северо-Востока. Сыктывкар, 2015. С. 8—15. (Материалы по археологии европейского Северо- Востока; Вып. 19). 3 Pavlov Р. Yu. On the human occupation of the Northeast of the East European plain and the Urals at the beginning of the Upper Palaeolithic (MIS3) // Academia Letters. 2021. 104
ГЛАВА 4. СТАДИАЛЬНАЯ СПЕЦИФИКА В РАЗВИТИИ КУЛЬТУРЫ ВЕРХНЕГО ПАЛЕОЛИТА... ющего периода разрывом в заселении про¬ тяженностью более 10 тыс. лет. Для этого периода характерно формирование локаль¬ ной уральской культуры (стоянка Талицко- го, Медвежья пещера, Шированово 2, Гари, Кульюрт-Тамак и др.), генетически связан¬ ной с верхнепалеолитическими мелкопла¬ стинчатыми индустриями юга Западной Сибири. 3. Финальный верхний палеолит (15— 11 тыс. л. н.), на протяжении которого про¬ должались традиции предшествующего периода (стоянки Пымва Шор 1 и Горная Талица). На Урале находятся единственные для Восточной Европы и Сибири памятники пещерного искусства — пещеры Капова и Игнатиевская. В Каповой пещере зафик¬ сировано более 170 рисунков, среди кото¬ рых, помимо геометрических фигур, из¬ вестны изображения мамонтов, лошадей, носорога, зооморфных и антропоморфных фигур (рис. 16). Одной из последних на¬ ходок стало обнаружение под слоем каль- цитового натека изображения двугорбого верблюда (рис. 16: 2), которое считается единственным палеолитическим изобра¬ жением этого животного в Европе4. По радиоуглеродным датам, полученным из культурного слоя, время посещения пе¬ щеры и нанесения рисунков укладывается в период 19,5—16 тыс. л. н.5 При уникаль¬ ности каждого рисунка, сходство стилисти¬ ки изображений и знаков, техника изготов¬ ления и нанесения красок, а также общие принципы организации пространства вну¬ три пещерных святилищ Южного Урала и Франко-Кантабрии позволяют сделать вывод об общеевропейском характере пе¬ щерного искусства верхнего палеолита6. На Северном Кавказе начало верхнего палеолита известно по материалам Камен- номостской пещеры на р. Мешоко, по на¬ ходкам из культурных слоев 1C, 1В и 1А в Мезмайской пещере в бассейне р. Бе¬ лой, а также по индустрии памятника от¬ крытого типа Широкий Мыс. Исследова¬ ние В. Е. Щелинским коллекции Широкого Мыса привело его к заключению о свое¬ образии позднепалеолитической культуры Северного Кавказа, в которой ориньякские черты сочетались со среднепалеолитиче¬ скими типами орудий7. Автор обращает внимание на сходство комплекса верхнего слоя Широкого Мыса с индустрией ниж¬ него и среднего слоя стоянки Сюрень I в Крыму. Судя по материалам Мезмайской пе¬ щеры, начало верхнего палеолита на Се¬ верном Кавказе было отмечено приходом носителей сложившихся культурных тра¬ диций. Это были индустрии, основанные на получении пластинок и микропласти¬ нок и изготовлении из них орудий, кото¬ рые были сделаны в том числе из принос¬ ного обсидиана. Здесь также представлены костяные орудия, украшения и манупор- ты из экзотических для региона материа¬ лов — бивня мамонта, черноморских ра¬ ковин и лазурита. Это говорит о связях обитателей пещеры как со степями Русской равнины, так и с Причерноморьем и Юж¬ ным Кавказом8. Эпоха раннего верхнего палеолита в Европе завершается всеобщим распро¬ странением ориньяка, связанного с мигра- ; Ахает Е.Г., Паху нов А. С., Агаджанян А. К. Пополнение бестиария Каповой пещеры (об изображении верблюда в зале Хаоса) // РА. 2018. № 2. С. 19—32. 5 Житенев В. С. и др. Радиоуглеродные даты верхнепалеолитических слоев Каповой пещеры (Южный Урал) // РА. 2015. № 4. С. 5—15. 6 Житенев В. С. Капова пещера — палеолитическое подземное святилище. М., 2018. С. 267—275. 7 Щелинский В. Е. Палеолит Черноморского побережья Северо-Западного Кавказа (памятники открыто¬ го типа). СПб., 2007. 8 Golovanova L. V. et al. Long-distance contacts and social networks of the Upper Palaeolithic humans in the North-Western Caucasus (on data from Mezmaiskaya Cave, Russia) // J. Archeol. Sci. Rep. 2021. Vol. 39. 105
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИМ ПАЛЕОЛИТ Рис. 16. Искусство верхнего палеолита Наскальные росписи (без масштаба): 1 — мамонт, зал Рисунков Каповой пещеры; 2 —- верблюд, зал Хаоса Каповой пещеры Мобильное искусство: 3 — бизон из бивня мамонта, Зарайская стоянка; 4 — женская фигурка из бивня мамонта, Костёнки 1, I слой; 5 — женская фигурка из мергеля, Костенки 1, I слой Амирханов X. А. и др., 2009. Рис. 10; Бадер О. Я, 1965. Табл. \\Дэвлет Е. Я, Пахунов А. С, Агаджанян А. Я, 2018. Рис. 1 Фото А. А. Синицына, 2024 106
ГЛАВА 4. СТАДИАЛЬНАЯ СПЕЦИФИКА В РАЗВИТИИ КУЛЬТУРЫ ВЕРХНЕГО ПАЛЕОЛИТА... цией человека современного физическо¬ го типа с территории Ближнего Востока или Центральной Азии. Хронологические рамки ориньяка определяются от 40/41 до 32 тыс. л. н. Ориньяк характеризует¬ ся специфической техникой расщепления кремня, наиболее показательным элемен¬ том которой является использование «ка- реноидных» нуклеусов (скребков и резцов) для получения микропластинок, и свое¬ образными костяными наконечниками. Облик ориньяка Восточной Европы известен по коллекциям двух стоянок ко- стёнковской группы (III культурный слой Костёнок 1 и слой в вулканическом пепле Костёнок 14) (рис. 17: 1—20), а также ма¬ териалами из слоя F грота Сюрень 1 в Кры¬ му9. Ориньякские стоянки Северного При¬ черноморья (Каменномостская пещера, Чу- лек 1, Широкий Мыс), предположительно, подразделяются на две группы10, что явля¬ ется основанием для гипотезы о существо¬ вании двух направлений распространения ориньяка, направленных из Центральной Европы и с Ближнего Востока. Нижняя граница ориньяка в Восточной Европе определяется радиоуглеродными датами для Костёнок 14 — от 41 до 39 тыс. л. н.11 Вероятно, в ориньякском контексте стоит рассматривать древнейшее в Восточ¬ ной Европе погребение человека современ¬ ного физического типа на стоянке Костёнки 14 возрастом 38—37 тыс. л. н. Здесь, под остатками III культурного слоя, была най¬ дена прорезавшая прослойку вулканическо¬ го пепла могильная яма, в которой лежал мужчина возрастом около 25 лет. Руки его были притянуты к груди, колени к животу, пятки к тазу, при этом указательный палец был прикушен зубами. В таком положении его, видимо, связанного, положили в яму, посыпанную красной охрой. Погребаль¬ ный инвентарь отсутствовал (рис. 18: 3). На основании антропологической рекон¬ струкции, проведенной М. М. Герасимо¬ вым, изначально индивид был отнесен к австрало-негроидной расе, хотя послед¬ ние генетические исследования костей ске¬ лета эту гипотезу не подтвердили12. С вопросом о характере ориньяка Вос¬ точной Европы связаны две проблемы. Во-первых, это парадоксальное возрожде¬ ние ориньякских традиций в позднюю пору верхнего палеолита (так называемый эпиориньяк, отделенный от ориньяка хро¬ нологическим разрывом в 8—10 тыс. лет). Во-вторых, это вопрос относительно воз¬ можной ориньякской атрибуции поздних памятников со стрелецкими наконечника¬ ми, в первую очередь, стоянки Сунгирь на Клязьме. Сунгирьская стоянка и обнаружен¬ ные на ней погребения возрастом 34— 31 тыс. л. н. являются уникальным источ¬ ником для реконструкции обрядности, одежды, знакового поведения человека. Несмотря на дискуссии относительно го¬ могенности культурного слоя на стоянке13, большинство авторов относят ее к поздне¬ му этапу стрелецкой культуры. Здесь обна¬ ружено парное детское погребение, захо¬ ронение взрослого мужчины, а также не¬ сколько разрозненных антропологических находок14. 9 Синицын А.А. Прерывистость и преемственность в палеолите Костёнок...; Siuren I rockshelter: From Late Middle Paleolithic and Early Upper Paleolithic to Epi-Paleolithic in Crimea. Liege, 2012. 10 Demidenko Yu. E. East European Aurignacian and its early archaic industry of Krems-Dufour type in the Great North Black Sea region // PRAEHISTORIA. 2008—2009. Vol. 9—10. P. 149—182. 11 Douka K., High am T. The chronological factor in understanding the Middle and Upper Paleolithic of Eurasia// Current Anthropology. 2017. Vol. 58. P. 480—490. 12 Krause J. et al. A complete mtDNA genome of an Early Modem Human from Kostenki, Russia // Current Biology. 2010. Vol. 20. P. 231—236. 13 Gavrilov K. N. Sungir: the choice between Szeletian and Aurignacian // Le Sungirien. Liege, 2017. P. 107—117. 14 Бадер O.H. Сунгирь: верхнепалеолитическая стоянка. M., 1978. 107
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ 108
ГЛАВА 4. СТАДИАЛЬНАЯ СПЕЦИФИКА В РАЗВИТИИ КУЛЬТУРЫ ВЕРХНЕГО ПАЛЕОЛИТА... Рис. 17. Варианты индустрий верхнего палеолита Восточной Европы 1—20 — ранняя пора верхнего палеолита, ориньяк: 1—8, 10, 15—18, 20 — Костёнки 1, слой III; 9, 11—14, 19 — Костёнки 14, слой в вулканическом пепле; рисунки А. А. Синицына; 1—8 — микропластинки с ретушью (дюфур); 9, 10 — острия; 11 — проколка; 12 — долотовидное орудие; 13, 14, 18, 19 — скребки; 15 — нуклевидный резец; /б, 17 — нуклевидные скребки; 20 — ориньякская пластина с перехватом; 21—36 — средняя пора верхнего палеолита, костёнковско-авдеевская культура: 21—30 — Костёнки 1, слой I, рисунки А. А. Синицына; 31—36 — Авдеево; 21, 22, 27 — острия; 23—25, 34, 35 — наконечники с боковой выемкой; 29—31 — ножи костёнковского типа; 32 — микропластинка с притупленным краем; 33,36 — комбинированные орудия, сочетающие элементы ножа костёнковского типа с элементами резца и острия соответственно; 37—57 — поздняя пора верхнего палеолита, восточный эпиграветт: 37—49 — Юдиново I; 50—57 — Елисеевичи I; 37—45, 52—57 — пластинки и микропластинки с притупленным краем; 48, 49 — проколки на отщепах; 46, 47, 50, 51 — острия с притупленным краем Гвоздовер М.Д., 1998; Гаврилов К. Н., 2014 Наибольший интерес представляет пар¬ ное захоронение, сопровождаемое бога¬ тым погребальным инвентарем (рис. 18:1). Подростки были положены в могилу го¬ ловами друг к другу. На дне могильной ямы залегали два копья из бивня мамон¬ та, а также несколько костяных дроти¬ ков, костяные фигурки мамонта и лоша¬ ди, просверленная галька, костяная игла, кремневые наконечники и др. Как парное погребение, так и захоронение мужчи¬ ны (рис. 18: 4), сопровождалось большим количеством бус (около 3,5 тыс. бус в по¬ следнем случае), часть из которых залега¬ ли рядами и, предположительно, были на¬ шиты на одежду погребенных. Средняя пора верхнего палеолита (от 33 до 25/24 тыс. л. н.) характеризуется повсе¬ местным распространением в Европе гра- ветта15. По сравнению с предшествующей эпохой, в граветте меняется не только ха¬ рактер каменного и костяного инвентаря, но и структура поселений. Появляются круп¬ ные по площади, сложно организованные стоянки. Увеличивается разнообразие ти¬ пов жилищ, включая появление конструк¬ ций с использованием костей мамонта. Начало граветта определяется по се¬ рии древнейших датировок порядка 35— 33 тыс. л. н., а окончание связывается с появлением солютре в Западной Европе и эпиграветта в Восточном Средиземномо¬ рье, Центральной и Восточной Европе. Как и в случае с ориньяком, обращает на себя внимание быстрое, практически одновременное появление граветтских сто¬ янок во время 34—32 тыс. л. н. на обшир¬ ных территориях от атлантического побе¬ режья Европы до бассейна Дона16. Техническую основу каменной инду¬ стрии граветта составляет призматическое встречное скалывание, ориентированное на получение трех видов заготовок: круп¬ ной пластины, пластинки и микропластин¬ ки прямого профиля. На данных заготовках выполнены практически все орудия. Типо¬ логическую основу граветта составляют острия и пластинки с притупленным кра¬ ем, хотя варианты граветта выделяются по наличию специфических типов наконечни¬ ков, резцов и острий. Наиболее ранним проявлением граветта Восточной Европы долгое время остава¬ лась индустрия II культурного слоя Тель- 15 Hoffecker J. F. The Early Upper Paleolithic of Eastern Europe reconsidered 11 Evolutionary Anthropology. 2011. N20. P. 24—39. 16 Reynolds N., Green C. Spatiotemporal modelling of radiocarbon dates using linear regression does not indicate a vector of demic dispersal associated with the earliest Gravettian assemblages in Europe // J. Archeol. Sci. Rep. 2019. Vol. 27. 109
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ Рис. 18. Погребения людей верхнего палеолита (масштабы разные) 1 — двойное погребение подростков, стоянка Сунгирь; 2 — погребение ребенка с костяным кинжалом, стоянка Костёнки 15, городцовская культура; 3 — погребение мужчины без сопроводительного инвентаря, многослойный памятник Костёнки 14; 4 — погребение мужчины, стоянка Сунгирь PettittP., 2011. Fig. 6.25; Trinkaus Е., Buzhilova А., 2018. Fig. 1, 3 ПО
ГЛАВА 4. СТАДИАЛЬНАЯ СПЕЦИФИКА В РАЗВИТИИ КУЛЬТУРЫ ВЕРХНЕГО ПАЛЕОЛИТА... майской стоянки (Костёнки 8) с возрастом около 33 тыс. л. н. (GI-GS-5)17. Интересно отметить, что индустрия здесь представ¬ лена «средиземноморским» вариантом, ближайшие аналогии которому просле¬ живаются в материалах культурного слоя XXIVA грота Пагличчи в Италии. В Восточной Европе выделяется ранняя фаза граветга и поздняя фаза, иногда име¬ нуемая «развитый граветт». Особенностью раннего граветга являлось параллельное су¬ ществование в Костёнках культуры негра- веттской атрибуции (городцовская культура). Отличительной особенностью город- цовской культуры является заметная роль использования отщепов, присутствие сред¬ непалеолитического компонента (скребла, остроконечники) и наличие в костяном инвентаре своеобразных лопаточек с гвоз¬ девидным навершием рукоятки. Архаизм каменного инвентаря сочетается с высоким уровнем обработки кости и бивня. Поми¬ мо городцовских лопаточек, часто укра¬ шенных рядами параллельных насечек, представлены разнообразные шилья, иглы с ушком, лощила и ретушеры, многие из которых покрыты сложным орнаментом. Среди украшений присутствуют различ¬ ные типы подвесок и пронизок; отдельную категорию находок составляют фибулы с зооморфным навершием18. В Костёнках к городцовской культуре отнесены стоян¬ ки Костёнки 15, 14-Н, 12-1 и 16 с датами 34—31 тыс. л. н. За пределами Костёнок в круг памятников городцовской культуры входит стоянка Мира в бассейне нижнего Днепра19. На стоянке городцовской культуры — Костёнках 15 — при раскопках скопления находок, иногда интерпретируемого как остатки легкого наземного жилища, было обнаружено захоронение ребенка20. Маль¬ чик 6—7 лет был захоронен в овальной могиле, устроенной на полу жилища. Дно было густо посыпано красной и желтой ох¬ рой. В яме находились костяная лопаточка, 55 кремневых изделий, костяная игла с уш¬ ком, костяное лощило. На головной убор мальчика были нашиты рядами 153 про¬ сверленных зуба песца. Могила была пере¬ крыта сверху лопаткой мамонта и, возмож¬ но, засыпана землей (рис. 18: 2). Отметим, что в эпоху раннего гравет- та фиксируется распространение средне¬ палеолитического компонента в составе инвентаря стоянок на различных террито¬ риях. В этой связи привлекает внимание получение очень поздних радиоуглерод¬ ных датировок для мустьерской стоянки Бетово на Десне (28—26 тыс. л. н.)21. От¬ метим также материалы стоянки Бызовая в Приуралье с выраженным мустьерским компонентом22. Наиболее представительные памят¬ ники верхнего палеолита Русской рав¬ нины относятся к фазе позднего гравет- 17 Синицын А.А. и др. Радиоуглеродная хронология верхнего палеолита Восточной Европы...; Reynolds N. el al. Chronology of the European Russian Gravettian: new radiocarbon dating results and interpretation // Quartar. 2015. Vol. 62. P. 121—132. 18 Синицын А. А. Ранний верхний палеолит Восточной Европы: украшения и вопросы эстетики // Верх¬ ний палеолит: образы, символы, знаки: Каталог предметов искусства малых форм и уникальных находок верхнего палеолита из археологического собрания МАЭ РАН. СПб., 2016. С. 320—337. 19 Степанчук В.М. та in. Багатошарова стоянка Mipa на Середньому Дншрп основы результати розко- пок 2000 року // Кам’яна доба Укра'ши. 2004. Вип. 5. С. 62—98. 20 Рогачев А. Н., Синицын А. А. Костенки 15 (Городцовская стоянка) // Палеолит Косгенконско-Борщев¬ ского района на Дону. 1879—1979: Некоторые итоги полевых исследований. Л., 1982. С. 162—171. 21 Очередной А.К. и др. Бетово // Культурная география палеолита Восточно-Европейской равнины: От микока до эпиграветта. М., 2019. С. 59—79. 22 SlimakL. etal. Late Mousterian Persistence near the Arctic Circle// Science. 2011. Vol. 332, N 6031. P. 841— 845; SlimakL. et al. Response to «Comment on Late Mousterian Persistence near the Arctic Circle» // Science. 2012. Vol. 335, N6065. P. 167. Ill
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ Рис. 19. Остатки жилищ эпохи верхнего палеолита с территории Русской равнины 1 — один из трех комплексов из костей мамонта слоя 1а стоянки Костёнки 11, диаметр 12 м; 2 — музеефицированные остатки жилищ из костей мамонтов Юдиновской стоянки, диаметром до 5 м; 3 — план части жилой площадки с линией очагов и расположенными вокруг нее землянками стоянки Зарайск А; 4 — схематический план длинного жилища с линией очагов под общим перекрытием со стоянки Костёнки 4, нижний горизонт, южный комплекс АмирхановX. А. и др., 2009. План 3; Дудин А.Е., 2018. Рис. 3; Рогачев А. 1955. Рис. 3, с изменениями Фото А. А. Синицына, 2024 112
ГЛАВА 4. СТАДИАЛЬНАЯ СПЕЦИФИКА В РАЗВИТИИ КУЛЬТУРЫ ВЕРХНЕГО ПАЛЕОЛИТА... та (от 21/25 до 21 тыс. л. н.). В их число входят стоянки костёнковско-авдеевской культуры (I слой стоянки Костёнки 1, Авдеево, Зарайская стоянка), характери¬ зующиеся специфическим типом орга¬ низации пространства обитания, пред¬ ставленного большими жилыми площад¬ ками с рядом очагов, ориентированных по длинной оси, и расположенными по периметру жилыми конструкциями зем¬ ляночного типа, а также хозяйственными ямами, перекрытыми крупными костями мамонта (рис. 19). Уникальный пример представляет собой Зарайская стоянка, где зафиксировано четыре этапа обита¬ ния носителей одной культуры в период 26—20 тыс. л. н. (рис. 19: 3). При этом, в отличие от каменного инвентаря, кото¬ рый оставался неизменным, поселенче¬ ские комплексы разных горизонтов оби¬ тания демонстрируют эволюцию от клас¬ сических костёнковско-авдеевских жилых площадок до отказа от ям и землянок как конструктивных элементов23. Каменная индустрия стоянок костён¬ ковско-авдеевской культуры определяет¬ ся специфической техникой расщепления и типологией каменного инвентаря. Наибо¬ лее характерными типами изделий являют¬ ся ножи костёнковского типа, наконечники с боковой выемкой, листовидные острия, изделия с притупленным крутой ретушью краем (рис. 17: 21—36). Среди разнообраз¬ ных изделий из кости и бивня отметим мотыги, лощила, проколки, острия, жезлы начальника, лопаточки, пуговицы, фибу¬ лы в виде «верблюжьей ножки», диадемы и др.24 Часто поверхность предметов по¬ крыта сложным орнаментом (выделяется до 16 различных орнаментальных моти¬ вов)25. Поражает реализм антропоморфных и зооморфных статуэток из бивня мамонта и мергеля (рис. 16: 3—5). При наличии специфических показа¬ телей к этой культурной традиции близки стоянки Гагарино и Хотылёво 2, а также, возможно, Бердыж в Белоруссии. Несмотря на иной характер домостроительства и ор¬ ганизации жилого пространства в Гага¬ рино (углубленное округлое жилище с ямами-хранилищами по краям) и Хоты¬ лёво 2 («зольники» с овальными в плане площадками), каменный и костяной ин¬ вентарь этих стоянок имеет много общего с материалами костёнковско-авдеевской культуры, что особенно ярко проявляется в серии женских статуэток и других пред¬ метов символической деятельности26 *. Выделяется александровский вари¬ ант граветта, представленный материала¬ ми II культурного слоя Костёнок 4 с ком¬ плексом длинных жилищ с линией очагов в центре (рис. 19: 4)21. Каменный инвен¬ тарь имеет специфический облик с класси¬ ческими остриями типа граветт, флешетта- ми, пилками и небольшой коллекцией би- фасиальных изделий. К этому же варианту относятся коллекции из стоянок Костёнки 9 и культурного слоя I Борщево 5. Памят¬ ники александровского варианта сходны с материалами павловской культуры, что свидетельствует о широких контактах 23 Амирханов X. А. Зарайская стоянка. М., 2000; Амирханов X. А. и др. Исследования палеолита в Зарайске. 1999—2005. М„ 2009. 24 Рогачев А.Н. и др. Костенки 1 (стоянка Полякова) // Палеолит Костенковско-Борщевского района на Дону. 1879—1979. Некоторые итоги полевых исследований. Л., 1982. С. 42—66; Gvozdover М. Art of the Mammoth Hunters: The Finds from Avdeevo. Oxford, 1995. 25 Абрамова З.А. Палеолитическое искусство на территории СССР. М.: Л., 1962. (САН; вып. А4—3). 26 ТарасовЛ. М. Гагаринская стоянка и ее место в палеолите Европы. Л., 1978.168 с.; Гаврилов К. Н. Верх¬ непалеолитическая стоянка Хотылёво 2. М., 2008. 11 Рогачев А.Н. Александровское поселение древнекаменного века у села Костенки на Дону. М.; Л., 1955 (МИА; № 45). 113
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ древнего населения Восточной и Цен¬ тральной Европы28. Другой специфический вариант гравет- та представлен материалами III культурного слоя Костёнок 21. Данный комплекс харак¬ теризуется «западноевропейским» обликом материальной культуры, включая необыч¬ ные для палеолита Восточной Европы гра¬ вированные зооморфные изображения на плитках. Этот памятник наиболее поздний среди стоянок граветта костёнковской груп¬ пы и рассматривается в рамках проблемы соотношения граветта и эпиграветта29. Самая поздняя группа стоянок в Кос- тёнках представлена памятниками замят- нинской культуры: несколькими стоянками с хозяйственно-бытовыми конструкциями и вариабельными коллекциями каменно¬ го инвентаря, которые интерпретируются как различные по сезону и хозяйственно¬ му назначению поселения30. Наиболее вы¬ разительными являются остатки жилищ аносовско-мезинского типа — округлых в плане костно-земляных конструкций ди¬ аметром до 12 м с очагом в центре, окру¬ женных ямами-хранилищами. Сооруже¬ ния, обнаруженные на стоянках Костёнки 2 и 11 (три комплекса; рис. 19: 1), традици¬ онно считаются зимними жилищами31. По¬ лученные радиоуглеродные даты (порядка 25—24 тыс. л. н.) свидетельствуют о суще¬ ствовании поселений в суровых условиях ледникового максимума32. В позднеледниковье (от 25/24 до 16/15 тыс. л. н.) на обширной территории бассейна Днепра и Дона складывается эпи- граветтская культурная общность, пред¬ ставленная двумя локальными варианта¬ ми — днепро-деснинским и «степным». В бассейне Десны и Днепра продолжается традиция сооружения жилищ аносовско- мезинского типа: они представлены в Юди- ново (рис. 19: 2)33 и на ряде памятников в Поднепровье34. Иная традиция домостро¬ ительства фиксируется по материалам Ти- моновской и Елисеевичской стоянок, хотя основу конструкций здесь также составля¬ ют кости мамонта35. В основе кремневой индустрии эпиграветта лежит использо¬ вание призматической пластины преиму- 28 Lisitsyn S. N. The Eastern Frontier of the Gravettian in the Kostenki-Borshchevo Palaeolithic Locality, the Don Basin, Russia // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. 2019. T. 64, № 2. С. 525—554; Reynolds N. et al. Kostenki 9: the chronology and lithic assemblage of a Gravettian site in Russia // Quat. Int. 2021. Vol. 587—588. P. 344—367. 29 Reynolds N. et al. The Late Gravettian Site of Kostenki 21 Layer III, Russia: a Chronocultural Reassessment Based on a New Interpretation of the Significance of Intra-site Spatial Patterning //Journal of Paleolithic Archaeology. 2019. N 2. P. 160—210; Лисицын C.H., Дудин A.E. Граветт / эпиграветт в Костёнковско-Борщевском районе на Дону: критерии разделения, культурная интерпретация и периодизация // Camera praehistorica. 2019. № 1. С. 70—107. 30 Рогачев А.Н., Аникович М.В. Поздний палеолит Русской равнины и Крыма // Палеолит СССР. М., 1984. С. 162—271; Бессудное А. А. Замятнинская археологическая культура поздней поры верхнего палеоли¬ та — миф или реальность? // Camera praehistorica. 2019. № 1(2). С. 36—69. 31 Сергин В. Я. О хронологическом соотношении жилищ и продолжительности обитания на позднепалео¬ литических поселениях // СА. 1974. .№ 1. С. 3—11. 32 Pryor A.J.E. et al. The chronology and function of a new circular mammoth-bone structure at Kostenki 11 //Antiquity. 2020. Vol. 94. P. 323—341. 33 Хлопачее Г. А. Юдиновская верхнепалеолитическая стоянка и ее значение для изучения поздней поры верхнего палеолита бассейна р. Десны // Древние культуры Восточной Европы: Эталонные па¬ мятники и опорные комплексы в контексте современных археологических исследований. СПб., 2015. С. 128—149. 34 Пидопличко И. Г. Позднепалеолитические жилища из костей мамонта на Украине. Киев, 1969; Он же. Межиричские жилища из костей мамонта. Киев, 1976. 35 Величко А. А. и др. Первобытный человек в экстремальных условиях среды. Стоянка Елисеевичи. М., 1997. 114
ГЛАВА 4. СТАДИАЛЬНАЯ СПЕЦИФИКА В РАЗВИТИИ КУЛЬТУРЫ ВЕРХНЕГО ПАЛЕОЛИТА... щественно прямого профиля и стандар¬ тизованный типологический набор ору¬ дий, ядро которого составляют пластинки и острия с притупленным краем, ретушные резцы и косо усеченные острия (рис. 17: 37—57). По сравнению с граветтскими па¬ мятниками, искусство представлено менее выразительно и отсутствуют реалистичные статуэтки. На этом фоне выделяется кол¬ лекция Юдиновской стоянки, где встрече¬ ны многочисленные предметы искусства и орнаментированные изделия, что послу¬ жило поводом для выдвижения гипотезы о принадлежности памятника мадленской, а не эпиграветтской традиции36. Единичные памятники этого време¬ ни известны в бассейне Оки, где в мате¬ риалах стоянок Трегубово 2 и Колтово 7 прослеживается развитие костёнковско- авдеевских, прежде всего зарайских тра¬ диций обработки камня37. Каменный ин¬ вентарь Шатрищенских стоянок и Заозе¬ рья 1 типичен для эпиграветта, при этом стоянки Шатрище 1 и 2 при близком воз¬ расте демонстрируют различный состав промысловых животных, что может объ¬ ясняться как различной их сезонностью, так и разной функциональной направ¬ ленностью 38. Оригинальная индустрия возрастом 19—18 тыс. л. н., аналогий ко¬ торой неизвестно, представлена в Карача¬ ровской стоянке под Муромом39. Иллюстрацией сложной культурной си¬ туации, существовавшей во времена по¬ следнего ледникового максимума, служит комплекс стоянок Быки на Сейме. На фоне доминирования эпиграветтских памятников здесь выделяется оригинальная быковская археологическая культура с геометрически¬ ми треугольниками, специфическими при¬ емами расщепления кремня, оригинальным костяным инвентарем и произведениями ис¬ кусства (Быки 4 (Пены), Быки 1, 2, 3, 7)40. Ряд стоянок возрастом 20—14 тыс. л. н. известен в бассейне Дона за пределами Ко- стёнок41. Среди них наибольший интерес вызывает Дивногорская группа памятни¬ ков позднего эпиграветта возрастом 17,5— 16 тыс. л. н., где зафиксирован редкий для Восточной Европы тип стоянки — место массового забоя диких лошадей42. О воз¬ можных культурных связях с населением Посеймья свидетельствует материал сто¬ янки Самотоевка, где, как и в быковской культуре, обнаружена выразительная серия треугольных микролитов. На Урале в позднеледниковье выделена уральская позднепалеолитическая культура, никак не связанная с культурами предше¬ ствующей эпохи и отделенная от них хиату¬ сом протяженностью до 8 тыс. лет43. Данная культура характеризуется специфической техникой расщепления, направленной на получение пластин и микропластинок, и на- 36 Абрамова З.А., Григорьева Г. В. Верхнепалеолитическое поселение Юдиново. СПб., 1997. Вып. 3. 37 Амирханов Х.А. Восточнограветтские элементы в культурном субстрате Волго-Окского мезоли¬ та//Проблемы каменного века Русской равнины. М., 2004. С. 5—18. 38 Трусов А. В. Палеолит бассейна Оки. М., 2011. 39 Праслов Н.Д. и др. Карачаровская палеолитическая стоянка: значение, история и перспективы ис¬ следования // Особенности развития верхнего палеолита Восточной Европы. СПб., 2002. С. 160—166. 40 Ахметгалеева Н. Б. Каменный век Посеймья: верхнепалеолитическая стоянка Быки-7. Курск, 2015. 41 Бессудное Л. Л. Палеолитические памятники конца плейстоцена в бассейне Верхнего и Сред¬ него Дона // Проблемы заселения Северо-Запада Восточной Европы в верхнем и финальном палеолите (культурно-исторические процессы). СПб., 2013. С. 127—151; Федюнин И. В. Поздневалдайские инду¬ стрии Костёнковско-Борщевского района и проблемы изучения финального палеолита лесостепного Подо- нья // Stratum plus. 2018. № 1. С. 317—336. 42 Бессудное А. Н. и др. Некоторые результаты исследований палеолитических памятников у хутора Див- ногорье на Среднем Дону (2007—2011 гг.) // КСИА. 2012. Вып. 227. С. 146—156. 43 Павлов П. Ю. Палеолит северо-востока Европы: Новые данные // АЭАЕ. 2008. № 1. С. 33—45; Он же. О первоначальном заселении Урала... 115
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ палеолит личием двусторонне обработанных вклады- шевых орудий. Стоянки уральской культуры представлены охотничьими лагерями, пе¬ щерными святилищами и местонахождени¬ ями, расположенными вблизи природных кладбищ мамонтов. По основным характе¬ ристикам каменного инвентаря, позднепале¬ олитические стоянки Северо-Востока Евро¬ пы близки памятникам средней поры верх¬ него палеолита Южной Сибири (Шестаково, Ачинская, Томская) и Средней Азии (куль- булакская культура). Среди сходных параме¬ тров отметим наличие мелкопластинчатой индустрии и кареноидных разновидностей вторичных нуклеусов. В степной зоне выделяются эпигравет- тские и эпиориньякские индустрии. Наи¬ более выразительной группой памятников являются стоянки Сагайдак, Муралов- ка, Золотовка 1 и Анетовка с микролита¬ ми «сагайдакско-мураловского типа» — специфическими мелкими ретуширован¬ ными чешуйками на заготовках, снятых с кареноидных нуклеусов-скребков оринь- якского облика44. Эпиграветтские стоянки в степной зоне представлены памятниками охотников на бизона, наиболее показательными из кото¬ рых является группа стоянок в Каменной Балке, существовавшая с 19 до 16 тыс. л. н. При различном количественном соотно¬ шении основных категорий изделий, типы орудий на всех стоянках этой культуры со¬ впадают до деталей45. Поздняя пора верхнего палеолита Кавка¬ за известна по материалам из навеса Сосру- ко, слоев 1—4 и 1—3 Мезмайской пещеры, памятников Борисовского ущелья, среди которых наиболее известны Губский навес 1 и 7 (Сатанай). Материалы из навеса Сата- най представляют особую культурную тра¬ дицию конца палеолита — начала мезолита, так называеую губскую культуру, возмож¬ но, связанную с каменнобалковской культу¬ рой низовьев Дона и памятниками Закавка¬ зья46, а кроме того, вероятно, и с эпигравет- том Крыма47. В индустрии многочисленны острия, пластинки с обушком и геометри¬ ческие микролиты, служившие вкладыша¬ ми; здесь найдены галечные орудия и ко¬ стяные острия, многочисленные остатки костей животных и раковины древесных моллюсков, что в целом характеризует быт и промыслы охотников-собирателей конца плейстоцена. Здесь же были найдены остат¬ ки захоронения мужчины. Заключительный этап верхнего палео¬ лита — финальный палеолит — начинает¬ ся в дриасе, около 15 тыс. л. н. На Русской равнине прослеживаются три области рас- про странения финальнопалеолитических стоянок, которые соответствуют различным культурным традициям. Наиболее изучен¬ ными являются культуры с черешковыми наконечниками, занимающие лесную зону территории континентальной Европы. В се¬ верной и центральной частях Восточной Ев¬ ропы к ним относятся многочисленные сто¬ янки традиций бромме-лингби, аренсбург и свидер, происхождение которых связыва¬ ется с южно-балтийскими памятниками48. Считается, что часть финальнопалеолити- 44 Демиденко Ю.Э., Шкрдла П., Риос-Гараизар Ж. Эпи-ориньяк с сагайдакско-мураловскими микроли¬ тами на юге Восточной Европы и его европейские перспективы // Лрхеолопя i давня lCTopin УкраТни. 2017. Вип. 3, № 24. С. 38—52. 45 Леонова Н.Б. и др. Палеоэкология равнинного палеолита. М, 2005. 46 Формозов А. А. Каменный век и энеолит Прикубанья. М., 1965. 47 Амирханов Х.А. Верхний палеолит Прикубанья. М., 1986; Он же. Адаптация и некоторые аспекты культурогенеза (на примере раннеголоценовых памятников Кавказа) // Археологические вести. 1995. № 4. С. 181—187. 48 Жилин М. Г., Кольцов Л. В. Финальный палеолит лесной зоны Европы (культурное своеобразие и адап¬ тация). М., 2008; Синицына Г. В. Исследование финальнопалеолитических памятников в Тверской и Смо¬ ленской областях. СПб., 1996. 116
ГЛАВА 4. СТАДИАЛЬНАЯ СПЕЦИФИКА В РАЗВИТИИ КУЛЬТУРЫ ВЕРХНЕГО ПАЛЕОЛИТА... ческих культур центра Русской равнины (рессетинская) могли сложиться на местной граветтской основе49. Другая область концентрации памят¬ ников рубежа голоцена — плейстоцена расположена в низовьях Камы. Для этих памятников характерна специфическая индустрия, выраженная в сочетании пла¬ стинчатой и отщеповой техник первич¬ ного расщепления; среди изделий со вто¬ ричной обработкой присутствуют как ти¬ пично верхнепалеолитические формы, так и своеобразные рубящие орудия и крупные микролиты-трапеции, при отсутствии ми- кропластинчатого инвентаря50. В верхнепалеолитическую эпоху, длив¬ шуюся более 30 тысячелетий, происходит постепенное освоение территории Восточ¬ ной Европы, которое сопровождалось дина¬ мичным развитием материальной и духов¬ ной культуры древнего населения. Посте¬ пенно исчезают индустрии с архаическим набором каменного инвентаря среднепа¬ леолитического облика, появляются про¬ стые формы жилищ, которые в среднюю пору верхнего палеолита трансформиру¬ ются в многокомпонентные сооружения со сложной организацией поселений. Разви¬ тие изобразительной деятельности идет от простейших форм украшений в сторону по¬ явления сложных сюжетов и реалистичной мелкой пластики. На протяжении верхнего палеолита на территории Восточной Ев¬ ропы прослеживается эпизодическое про¬ никновение отдельных групп населения из Центральной и, возможно, Южной Европы, начиная с появлением первых людей со¬ временного физического облика и заканчи¬ вая носителями финальнопалеолитических культур с черешковыми наконечниками. Следует все же отметить, что матери¬ альная и духовная культура древнего на¬ селения Восточной Европы, несмотря на разнообразие и уникальность, является не¬ отъемлемой частью европейского верхнего палеолита. 49 Сорокин А.Н., Ошибкина С. В., Трусов А. В. На переломе эпох. М., 2009. 50 Галимова М. Ш. Памятники позднего палеолита и мезолита в устье Камы. М.; Казань, 2001.
Глава 5 Ф РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ Разнообразные культуры средней и поздней поры верхнепалеолитической эпохи представлены на территории Сиби¬ ри и Дальнего Востока России большим числом стоянок. Помимо свидетельств бытовой и хозяйственной деятельности древнего человека, памятники (особенно относящиеся к средней поре верхнего па¬ леолита) доставили великолепные серии произведений искусства и украшений, а также единственный в Сибири образец палеолитического погребения. Несмотря на огромные пространства азиатской ча¬ сти России, культура различных стоянок порой обнаруживает неожиданное сход¬ ство между памятниками, разделенными сотнями (а кое-где и тысячами) киломе¬ тров. Эти факты говорят о существовании крупных культурных общностей, охваты¬ вающих всю Южную Сибирь, и о плотно¬ сти пронизывающих гигантские простран¬ ства культурных связей. Нельзя не сказать, что под палеолитом Сибири мы до сих пор подразумеваем древнекаменный век юж¬ ной части страны, протягивающейся ши¬ рокой полосой от Уральских гор через За¬ падносибирскую равнину, Енисей, Анга¬ ру, верхнюю Лену до Забайкалья (рис. 20). Гораздо меньше нам известно о палеолите дальневосточного региона. Что касается севера Сибири, то древности этой терри¬ тории, в сущности говоря, еще предстоит открыть. Работы последних десятилетий, в частности исследование Янской стоян¬ ки в Заполярье, показывают, что древний человек проникал вслед за мамонтовой фауной в арктические регионы. Только недостаточностью исследований можно объяснить скудость наших знаний. Это тем более обидно, поскольку палеолит Северо-Востока Азии имеет прямое от¬ ношение к однму из важнейших событий мировой истории, первоначальному засе¬ лению человеком Нового Света. Начнем наш обзор с краткой характе¬ ристики природной среды, окружавшей древних обитателей Сибири1. В данной главе речь пойдет о двух различных от¬ резках эпохи позднего плейстоцена. Пре¬ жде всего, это финальный отрезок сложно построенного каргинского межледнико¬ вья (30—25 тыс. л. н.; все радиоуглерод¬ ные даты некалиброванные). В это время природная обстановка в Сибири во мно¬ гом напоминала современную. Расти¬ тельность имела широтный характер, на севере распространялись тундры и лесо¬ тундры, а на Среднесибирском плоского¬ рье произрастали елово-лиственничные и березовые леса. В долинах Верхнего и Среднего Енисея и Ангары преоблада¬ ла светлохвойная (сосна, лиственница) 1 Развитие ландшафтов и климата Северной Евразии. М., 1993. Вып. 1: Региональная палеогеография. С. 28—81; Динамика ландшафтных компонентов и внутренних морских бассейнов Северной Евразии за последние 130 000 лет: Атлас-монография. М., 2002. С. 13—163. 118
ГЛАВА 5. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ 60° 140° 180° Рис. 20. Карта основных верхнепалеолитических памятников Сибири и Дальнего Востока России 1 — Луговское; 2 — Шикаевка II; 3 — Черноозерье И; 4 — Волчья Грива; 5 — Каминная, Денисова пещеры, Ануй II; 6 — Сростки; 7 — Ушлеп III; 8 — Шумиха; 9 — Шестаково; 10 — Ачинская; 11 — Афонтова Гора И, Лиственка; 12 — Малтат, Конжул; 13 — Кокорево I, Тарачиха; 14 — Сабаниха; 15 ’— Майнинская, Голубая I; 16 — Игетейский Лог I. Сосновый Бор, Красный Яр I; 7 7 — Буреть; 18 — Мальта, Усть-Белая; 19 — Верхоленская Гора I; 20 — Макарово II; 21 — Ошурково; 22 — Студеное I, II, Усть-Менза I—V; 23 — Сохатино IV; 24 — Большой Якорь; 25 — Селемджа; 26 — Установка; 27 — Огоньки V; 28 — Дюкгайская пещера; 29 — Янская; 30 — Берелех; 31 — Ушки I—V Автор С. А. Васильев, 2024 тайга, а в Забайкалье доминировали по¬ лынные степи в сочетании с березовыми лесами на возвышенностях. Резко отлича¬ лась природная обстановка на юге Даль¬ него Востока, где произрастали широко¬ лиственные леса. Начиная со времени 24—22 тыс. л. н. климат резко меняется, наступает эпоха последнего оледенения, которое в Сиби¬ ри носит название сартанского. Ранняя фаза этой эпохи (гыданская стадия) от¬ личалась наиболее суровыми холодны¬ ми условиями и включала термический минимум (20—18 тыс. л. н.). Около 16— 15 тыс. л. н. фиксируется первое интер¬ стадиальное (тиутейское) потепление, за которым следует новая волна похолода¬ ния (ньяпанская стадия, 15—13 тыс. л. н.). Финал плейстоцена в Сибири, как и в дру¬ гих регионах, отмечен чередованием волн потепления и похолодания. Выделяет¬ ся ранний интерстадиал с датировками 13,8—13,2 тыс. л. н., далее следуют две четко выраженные эпохи потепления — 119
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ кокоревский (13—12 тыс. л. н.) и таймыр¬ ский (около 11,5 тыс. л. н.) интерстади- алы. В финале плейстоцена отмечается резкая волна сильнейшего похолодания, обозначенная в Сибири как норильская стадия. Около 10,5 тыс. л. н. начинается современная эпоха — голоцен. Вследствие особенностей климата Се¬ верной Азии здесь не возникали мощные ледниковые щиты, подобные известным на севере Европы и в Северной Америке. Наибольшее распространение ледник по¬ лучил в горах Полярного Урала, и он не препятствовал стоку Енисея, Оби и Ирты¬ ша. На юге Западной Сибири в условиях сухого и холодного климата формируется система континентальных дюн, накапли¬ ваются слои лесса. Здесь преобладали бе¬ резовые редколесья с кустарниками. В го¬ рах юга Сибири (Алтай, Саяны, Северо¬ байкальское нагорье) оледенение носило горно-долинный характер, и ледники редко выходили за пределы высокогорья. Дру¬ гая область распространения ледников — Средняя Сибирь, где фиксируются следы оледенения в горах Бырранга и на плато Путорана. Однако основная часть Средне- сибирского плоскогорья не была затронута ледником. Очень сухая и холодная обстановка была характерна для Забайкалья, где пре¬ обладали степи и полупустыни. На Северо- Востоке Сибири прослежены горные лед¬ ники в Верхоянском массиве, на Камчатке и Чукотке. Понижение уровня мирового океана приводило к образованию сухопут¬ ного моста, связывающего Хоккайдо, Са¬ халин и континентальную Азию. Другой, гораздо более обширный, мост суши суще¬ ствовал на месте современного Беринго¬ ва пролива, объединяя нынешние Чукотку и Аляску. Большое значение для жизни древнего человека имели промысловые животные, которые в изобилии населяли Северную Азию. Этот исчезнувший комплекс фау¬ ны получил название мамонтового или 120 верхнепалеолитического. Как явствует из названия, одним из основных видов был шерстистый мамонт, который обитал на огромной территории от Северного Ледо¬ витого океана до Монголии. В конце плей¬ стоцена ареал мамонта смещается к се¬ веру, и большинство молодых датировок остатков этого животного в Арктике от¬ носятся к интервалу от 12 до 9,5 тыс. л. н. Другой представитель мамонтовой фауны, шерстистый носорог, был особенно обиль¬ но представлен в Забайкалье, где он (как и на юге Западной Сибири) существовал до начала голоцена. Перигляциальные степи и лесостепи населяли стада копыт¬ ных — бизона, лошади, кулана, сайги, северного и благородного оленя; встреча¬ ются остатки доживающего на юге Сиби¬ ри до начала голоцена гигантского оленя. В Забайкалье встречены остатки несколь¬ ких видов антилоп, а также байкальского яка. В финале плейстоцена, с распростра¬ нением лесных ландшафтов, все боль¬ шую роль в фауне начинают играть косуля и лось. В горных районах водились гор¬ ные бараны и сибирские козероги. Стоянки средней поры верхнего па¬ леолита относятся к финалу каргинского века — началу сартанского времени. Об¬ зор следует начать с самого известного памятника, стоянки Мальта в Приангарье. К сожалению, как это часто бывает в ар¬ хеологии, наиболее яркие памятники, до¬ ставившие всемирно известные находки, изображения которых перекочевывают из книг в книги, оказываются, по сути, наи¬ менее изученными и во многом загадоч¬ ными. Такова участь Мальты. Открытая в 1928 г. стоянка расположена в долине левого притока Ангары, реки Белой. Па¬ мятник раскапывался М. М. Герасимовым, известным антропологом и археологом, знаменитым благодаря созданию серии скульптурных реконструкций древних лю¬ дей. Первая кампания раскопок длилась с перерывами до 1937 г., причем сразу же памятник привлек внимание откры¬
ГЛАВА 5. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ тием статуэток, изображающих женщин и птиц, великолепной серией украшений из бивня, рога и кости. В ходе раскопок были встречены мощные скопления куль¬ турных остатков, интерпретированные как остатки долговременных жилищ па¬ леолитического человека, а также первое и по сию пору единственное в Сибири палеолитическое погребение. Поразитель¬ ным оказался облик каменного инвентаря стоянки; формы орудий оказались сход¬ ными с европейскими образцами и резко контрастировали с ранее известными ар¬ хаичными комплексами сибирского палео¬ лита типа Афонтовой Горы (см. ниже). Как вид каменных орудий, так и женские статуэтки («палеолитические Венеры») живо напоминали европейский верхний палеолит, что явилось основанием для по¬ явления на свет экстравагантной гипотезы А. П. Окладникова о «пришельцах с Дона на берегах Ангары». После длительного перерыва, в конце 1950-х годов, М.М. Герасимов возобно¬ вил раскопки на стоянке, которые привели к открытию новых выразительных остат¬ ков жилищ (рис. 21: I)2. Наконец, с 1990 г., стартовала третья по счету кампания работ, начатая Г. И. Медведевым и продолженная Е.А. Липниной3. Результаты этой послед¬ ней серии раскопок привели к кардиналь¬ ному пересмотру сложившегося мнения относительно облика стоянки. Вместо единого мощного культурного слоя было выявлено наличие ряда гори¬ зонтов с культурными остатками, относя¬ щихся к различным периодам палеолита, начиная со времени более 40 тыс. л. н. В настоящее время к «классическому» комплексу Мальты относят горизонты 4—6 с серией радиоуглеродных датировок 24—22 тыс. л. н. Интересно, что радио¬ углеродная дата, полученная по остаткам погребения, которое считалось спущен¬ ным из основного культурного слоя, ока¬ залась моложе, чем перекрывающий его слой (около 20 тыс. л. н.). Антропологиче¬ ский анализ показал, что в погребальной яме содержались останки не одного, как предполагал М. М. Герасимов, а двух мла¬ денцев различного возраста4. Разрознен¬ ные кости были перекрыты каменными плитами и лежали на окрашенной охрой подстилке. Они сопровождались прекрас¬ ными образцами украшений — диаде¬ мой из бивня мамонта, ожерельем из бус и подвесок, браслетом, подвеской в виде летящей птицы и т. д. Что касается пред¬ полагаемых жилищ, то, вероятно, часть этих объектов может рассматриваться как скопления переотложенных костей, плит известняка и изделий из камня, связанных с мощными мерзлотными структурами. Большая часть фаунистических остат¬ ков Мальты относится к северному оле¬ ню. Отмечены также кости мамонта, шер¬ стистого носорога, песца, других живот¬ ных. Сложно судить о характере находок, поскольку многослойный характер па¬ мятника не исключает разновременности участков, вскрытых раскопками в преды¬ дущие десятилетия. Кроме того, обшир¬ ные коллекции Мальты рассеяны по ряду хранилищ Санкт-Петербурга, Москвы и Иркутска, опубликованы очень выбо¬ рочно, а многократно обещанная сводная монографическая публикация так и не по¬ явилась на свет. 2 Герасимов М. М. Раскопки палеолитической стоянки в с. Мальта // Известия ГАИМК. 1935. № 118. С. 78—124; Он же. Палеолитическая стоянка Мальта (раскопки 1956—1957 гг.) // СЭ. 1958. № 3. С. 28—52. 3 Медведев Г., Ков Н., Воробьева Г. и др. Мальтийское палеолитическое местонахождение. Иркутск, 1996. 4 Алексеев В. П., Гохман И. И. Костные остатки детских скелетов из погребения на палеолитической сто¬ янке Мальта // Известия Сибирского отделения АН СССР. Серия: История, филология и философия. 1987. № 16,Вып. З.С. 54—57. 121
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ Рис. 21. Мальтинская культура Остатки жилища из Мальты (/). Произведения искусства из Мальты (2—4, 6,7) и Бурети (5) 2 — гравированное изображение мамонта; 3, 6 — фигурки птиц; 4, 5, 7 — женские статуэтки Абрамова 3. А., 1962; 1989 122
ГЛАВА 5. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ Можно дать следующую суммарную ха¬ рактеристику каменного инвентаря Маль¬ ты. Большинство орудий изготовлены на пластинках, снимавшихся с призматиче¬ ских и конусовидных нуклеусов, хотя есть прекрасные образцы крупных однопло¬ щадочных, дисковидных и левалуазских ядрищ. Для орудийного набора характерны ретушированные пластинки (некоторые из которых напоминают известные в европей¬ ском верхнем палеолите ножи типа шатель- перрон), скребки на пластинках, выемча¬ тые изделия, проколки, острия, резцы. В то же время разнообразной серией представ¬ лены крупные галечные изделия. Каменную индустрию дополняет бога¬ тый набор изделий из бивня, кости и рога (долота, песты, шилья, ножи, лопаточки, на¬ конечники, пуговицы, булавки, иглы и др.). Интересны находки роговых рукояток с со¬ хранившимися в них каменными орудия¬ ми. Чрезвычайно разнообразны украшения: браслеты, бусы, подвески, орнаментирован¬ ная трапециевидная бляха. Известность по¬ лучила серия характерных подвесок в виде летящих птиц с вытянутыми шеями и ко¬ роткими крыльями. Отметим гравированное изображение мамонта на пластине бивня (рис. 21: 2); есть также статуэтки, изобра¬ жающие водоплавающих птиц (рис. 21: 3,6) и росомаху. Найдено 30 женских статуэток из бив¬ ня мамонта, причем фигурки изобража¬ ют женщин различного типа сложения: полных, средних пропорций и худощавых (рис. 21: 4,5,7). Последние статуэтки сход¬ ны со схематичными стержневидными по¬ делками. На головках некоторых статуэток присутствует скобчатый орнамент, который можно интерпретировать как изображение причесок. Генетический анализ останков из маль¬ тийского погребения продемонстрировал общее сходство с популяциями западной Евразии5. Однако отсутствие прямого род¬ ства обитателей Мальты с верхнепалеоли¬ тическим населением Европы заставляет отвергнуть гипотезу о миграции6. В Приангарье в конце 1930-х годов А. П. Окладниковым была изучена стоян¬ ка Буреть, аналогичная по составу находок Мальте и датированная временем около 21 тыс. л. н. Здесь также были расчищены скопления плит известняка, рогов оленя, черепов и костей носорога, костей мамонта. Как и в Мальте, подобные объекты рассма¬ тривались в качестве следов углубленных палеолитических жилищ. Среди находок отметим женские статуэтки, изготовлен¬ ные из бивня и змеевика. Наибольшую из¬ вестность получила удлиненная фигурка, интерпретированная как изображение жен¬ щины в глухом меховом комбинезоне, ана¬ логичном одежде народов Севера7. Наряду с близкой по характеру находок Ачинской стоянкой, расположенной к запа¬ ду от Красноярска, Мальта и Буреть обра¬ зуют своеобразную мальтинскую культуру, известную в Приангарье и на Чулыме. Открытия последних десятилетий по¬ казали наличие близких, но не тождествен¬ ных мальтинской культуре, пластинчатых комплексов, представленных на Енисее. К более раннему времени относится стоян¬ ка Сабаниха, к более позднему — Шленка, Тарачиха, Афанасьева Гора и др. Интерес¬ но, что одновременно с подобными ком¬ плексами существовала очень архаичная по облику (практически среднепалеолити¬ ческая с точки зрения морфологии орудий) индустрия стоянки Куртак IV. Архаизм ка¬ менных орудий этой стоянки резко контра¬ 5 Raghavan М., Skoglund Р, Graf К. Е. et al. Upper Palaeolithic Siberian genome reveals dual ancestry of Native Americans //Nature. 2014. Vol. 505. P. 87—91. 6 Fu Q., Posts C., Hajdinjak M. et al. The genetic history of Ice Age Europe // Nature. 2016. Vol. 534. P. 200—205. 7 Окладников А. П. Палеолитические жилища в Бурети // КСИИМК. 1941. № X. С. 16—31. 123
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИМ ПАЛЕОЛИТ стирует с найденными здесь же великолеп¬ ными образцами изделий из кости и бивня мамонта8. Близкие по облику индустрии встречены на территории Забайкалья. К начальной поре сартанского оледене¬ ния относится исследованное А. П. Оклад¬ никовым в Забайкалье жилище на стоянке Санный Мыс. Это мощная, овальная в пла¬ не структура, включавшая три очага и хо¬ зяйственную яму, была окружена кладкой из плит и глыб камня9. Сенсационным моментом стало от¬ крытие серии сегментов — геометричес¬ ких микролитов, в одном из культурных слоев стоянки Шестаково в Кузбассе. Этот памятник доставил многочислен¬ ные остатки мамонтов и рассматривается как место естественной гибели животных у солонца. В отличие от Европы, в Север¬ ной Азии геометрические микролиты не получили распространения; находки из Шестаково остаются редким свидетель¬ ством появления этих форм в верхнем па¬ леолите Сибири10 11. Говоря о средней поре верхнего палео¬ лита Сибири, нельзя обойти вниманием многослойную стоянку Ануй II, распо¬ ложенную рядом со знаменитой Денисо¬ вой пещерой на Алтае. Здесь в склоновых суглинках вскрыты остатки культурных слоев, датированных в интервале от 28 до 21 тыс. л. н. Среди изделий привлекают внимание пластинки с притупленным кра¬ ем, усеченные ретушью пластинки и мел¬ кие острия. Общий облик индустрии напо¬ минает памятники граветта — культурной общности, широко распространенной в Ев¬ ропе в это время ". Благоприятные условия каргинско- го межледниковья способствовали рас¬ селению древнего человека в Арктике. Доказательством тому служит откры¬ тая в 1993 г. на севере Якутии Янская стоянка — памятник, а точнее сказать, комплекс разновременных стоянок, свя¬ занных с мерзлыми отложениями вто¬ рой террасы р. Яны в 100 км от ее устья. Следы палеолитического человека про¬ тянулись здесь на несколько километров и включают остатки ряда поселений, а также мамонтовое кладбище. Боль¬ шая часть находок относится ко времени 29—27 тыс. л. н., хотя есть следы обита¬ ния человека в предшествующую и по¬ следующую эпохи. Характер отложений, где порой льда содержится больше, чем породы, затрудняет ведение раскопоч- ных работ, и о культурных слоях говорить можно лишь условно. Янская стоянка до¬ ставила многочисленные остатки мамон¬ та, лошади, северного оленя, бизона, но¬ сорога, зайца и др. Каменная индустрия (рис. 22) имеет достаточно архаичный характер; здесь доминируют крупные скребла на гальках, чопперы. Есть также мелкие скребки и острия. Микропластин- чатая техника была неизвестна обитате¬ лям стоянки. Стоянка доставила серию разнообразных орудий и украшений, вы¬ полненных из бивня и кости мамонта, рога шерстистого носорога и оленя. На¬ ряду со стержнями и наконечниками, имеются костяные иглы с ушком, прокол¬ ки, бусы и диадемы. Не имеют аналогов орнаментированные изделия из бивня, включая ковш и крупные пластины12. 8 Лисицын Н. Ф. Поздний палеолит Чулымо-Енисейского междуречья. СПб., 2000. С. 18—22. 9 Константинов М.В. Каменный век восточного региона Байкальской Азии. Улан-Удэ; Чита, 1994. Рис. 20. 10Деревянко А.П. и др. Позднепалеолитическое местонахождение Шестаково. Новосибирск, 2003. С. 85—87. 11 Деревянко А.П. и др. Природная среда и человек в палеолите Горного Алтая. Новосибирск, 2003. С. 299—329. 12 Питулъко В. В. Гонка со временем: В поисках начального этапа освоения человеком Сибирской Ар¬ ктики // Прошлое человечества в трудах петербургских археологов на рубеже тысячелетий. СПб., 2019. С. 116—122. 124
ГЛАВА 5. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ Рис. 22. Янская стоянка Каменные и роговые изделия: 7,2 — острия; 3 — нуклеус; 4, 5 — скребла; 6,7 — остроконечники; 8 — пикообразное орудие; 9 — роговой стержень Питулъко В. В. и др., 2012 125 rtw \\ \ Ш\Ш
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ Генетический анализ молочных зубов, найденных на памятнике, показал сход¬ ство людей Янской стоянки с древними обитателями как западной, так и восточ¬ ной части Евразии, причем в большей степени с западными популяциями13. Многочисленные стоянки заключи¬ тельной поры верхнего палеолита дати¬ руются позднесартанским временем, сле¬ дующим за пиком последнего оледенения. Несмотря на экстремально суровые ус¬ ловия ледникового максимума, обитание человека в Сибири не только не прерыва¬ лось, но в некоторых случаях можно про¬ следить преемственность между памятни¬ ками, предшествовавшими и последовав¬ шими за данным эпизодом. Большинство стоянок финального палеолита юга Сибири дислоцировано вдоль крупных магистральных рек. Как правило, памятники группируются «гнез¬ дами», приуроченными к районам с кон¬ трастным ландшафтом, на стыках физико- географических зон. На Алтае имеются как памятники открытого типа, так и сле¬ ды обитания человека в пещерах. На юге Западной Сибири палеолитические охот¬ ники устраивали поселения на песчаных возвышенностях и древних дюнах. На Енисее основные жилые стоянки распо¬ ложены либо на низких уровнях надпой¬ менных террас, либо на возвышенностях. В районе Красноярска выделен особый тип памятников, связанных с высокими скальными останцами («быками»). По¬ добное разделение стоянок на пункты низких и высоких уровней наблюдается в Приангарье. Такая сложная «пульсиру¬ ющая» система сезонного освоения тер¬ ритории была связана с миграциями стад копытных, в первую очередь северного оленя. Образ жизни южносибирских охот¬ ников был во многом схож с их современ¬ никами в Западной Европе. Большая часть стоянок представляет собой остатки сезонных стойбищ с оча¬ гами, скоплениями расщепленного камня, следами жилищ. Здесь производился пол¬ ный цикл обработки камня. Такое совме¬ щение стоянки и мастерской обусловлено широким использованием местного галеч¬ ного сырья (алевропесчаники, алевроли¬ ты, песчаники, кремнистые сланцы, квар¬ циты, кремни, туфы и др.), добывавшего¬ ся в непосредственной близости от места обитания на речных пляжах, выходах кон¬ гломератов и из цоколей террас. Кое-где зафиксированы следы дальнего переноса готовых орудий из высококачественных пород. В то же время имеются стоянки- мастерские, приуроченные к коренным выходам сырья. Вместе с тем в Южной Сибири есть немногочисленные примеры специализи¬ рованных памятников. К ним относятся охотничьи лагеря, места разделки туш ма¬ монтов, изолированные клады каменных и костяных изделий. Сибирские стоянки доставили значи¬ тельное число структур обитания, позво¬ ляющих реконструировать облик древних поселений. Большинство остатков скон¬ центрировано в линзах углистого, реже окрашенного охрой, культурного слоя во¬ круг очагов, иногда окруженных каменны¬ ми обкладками. Отметим остатки легких наземных жи¬ лищ типа чумов, очертания которых улав¬ ливаются по наличию камней, вероятно придавливавших края перекрытия из шкур. Особенно много таких объектов откры¬ то в палеолите Забайкалья. Есть скопле¬ ния сложной, восьмеркообразной в пла¬ не, формы. В других случаях расчищены удлиненно-овальные структуры, включав¬ шие от трех до шести очагов, вытянутых вдоль центральной оси в ряд. Остается не¬ ясным, как интерпретировать данные обьек- 13 Sikora М., Pitulko V. К, Sousa V. et al. The population history of Northeastern Siberia since the Pleistocene //Nature. 2019. Vol. 570. P. 182—188. 126
ГЛАВА 5. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ ты — то ли как остатки удлиненных жилищ, то ли как следы нескольких поставленных в ряд округлых хижин, возможно, заселяв¬ шихся неодновременно. Более распростра¬ нены округло-овальные структуры диаме¬ тром от 3 до 7 м с центральным очагом. Экономика обитателей Сибири в фи¬ нале плейстоцена базировалась на добыче различных видов животных, из которых в самом общем плане на первом месте стояли северный олень, бизон и лошадь. В Западной Сибири основным промысло¬ вым видом был, вероятно, бизон. Хозяй¬ ство позднепалеолитических обитателей Алтая базировалось на промысле диких лошадей и бизонов. Судя по материалам из Каминной пещеры, охотничьей до¬ бычей становились также благородный олень, косуля, горные козлы и бараны. Не¬ многочисленные находки мамонта пока не могут быть однозначно увязаны с охотни¬ чьей деятельностью, вероятно речь идет о сборе костей. В долине Среднего Енисея в конце плейстоцена роль охоты на северного оле¬ ня возрастает, и его остатки абсолютно преобладают. Также была развита добыча лошади, бизона, аргали. Для ряда комплек¬ сов можно говорить о массовой специали¬ зированной добыче зайца. Южнее, в горах Западного Саяна, палеолитические охот¬ ники успешно промышляли бизона, благо¬ родного оленя и сибирского козерога. На Ангаре объектами охоты в это время были лошадь, бизон, благородный олень и ко¬ суля. В Забайкалье главные промысловые виды — северный олень, лошадь, горный баран, бизон, винторогая антилопа, а в вос¬ точной части этого региона особую роль играла добыча носорога. Охота осуществлялась в основном при помощи метательного вооружения (ко¬ пий, дротиков), оснащенных каменными, костяными и роговыми наконечниками. В Приангарье фиксируется появление лука и стрел. Добыча доставлялась на стоянку в виде крупных кусков туш, о чем говорят многочисленные находки костей конечностей и участков позвоночника оленей, козерогов, бизонов и др. Особый вид охотничьей деятельности представля¬ ла собой добыча мелких хищников (пес¬ ца, волка, лисицы), вероятно, с целью получения меха. Несомненно, широкое распространение получила охота на птиц, чаще всего куропаток. Охота дополнялась собирательством, которое в суровых условиях Сибири неиз¬ бежно носило вспомогательный характер. Гораздо сложнее представить истинную роль рыболовства, учитывая зависимость сохранности костей рыб от условий за¬ хоронения и возможность естественного погребения остатков ихтиофауны в аллю¬ виальных толщах. В финале плейстоцена фиксируется нарастание роли рыболов¬ ства в байкальском регионе, где появля¬ ются гарпуны, зубцы острог и рыболов¬ ные крючки. Несмотря на разнообразие конкрет¬ ных индустрий, на основной территории южносибирского региона, от долины Оби и Алтая до Забайкалья и Якутии, в пери¬ од финального плейстоцена существовали культуры со сходными чертами в облике каменного инвентаря. К ним относится парадоксальное, но достоверно установ¬ ленное в десятках комплексов сочетание в инвентаре нижне-, средне- и верхнепа¬ леолитических черт. В области техники расщепления — это постоянное присут¬ ствие простых форм ядрищ с параллель¬ ным скалыванием заготовок с одной или двух площадок. Во многих случаях эта технология дополнялась леваллуазски- ми приемами подготовки нуклеуса. Иной технологический блок образует микро- пластинчатая техника, основанная на раз¬ нообразных формах клиновидных и тор¬ цовых ядрищ. Среди орудий характерной чертой выступает сосуществование арха¬ ических форм (скребла, чопперы, зубчато¬ выемчатые орудия, мустьерские остро¬ конечники) с верхнепалеолитическими 127
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ типами скребков, долотовидных орудий, резцов, проколок, пластинок с притуплен¬ ным краем и др. Сходен с европейским верхним палеолитом набор изделий из ко¬ сти, рога и украшений. В пределах указанной общности, ко¬ торая, вероятно, была еще более обшир¬ ной, охватывая, кроме собственно Сибири, также Восточный Казахстан, Монголию и Северо-Восточный Китай, можно выде¬ лить ряд вариантов развития культуры. Обзор стоит начать со знаменитого комплекса Афонтовой Горы на террито¬ рии современного города Красноярска. Культурные слои памятников приурочены к покровным отложениям террас на левом берегу Енисея. Еще в XIX в. И. Т. Савен¬ ков открыл здесь следы палеолита — ка¬ менные орудия в сопровождении остатков плейстоценовой фауны. Сразу же броси¬ лось в глаза сочетание в комплексах камен¬ ного инвентаря типичных верхнепалео¬ литических форм с архаичными крупны¬ ми орудиями, изготовленными на гальках и массивных сколах. И. Т. Савенков про¬ зорливо отнес находки к заключительной стадии палеолита («веку северного оле¬ ня»), основываясь на геологической си¬ туации и характере фауны. В то же время знакомившиеся с коллекциями европей¬ ские исследователи ошибочно рассматри¬ вали в течение долгого времени Афонтову Гору как памятник среднего, а то и нижне¬ го, палеолита. Исследователи неоднократно обраща¬ лись к материалам Афонтовой Горы II14. Особенно активные раскопки велись здесь в 20—30-е годы XX в., а в последнее вре¬ мя, в связи со строительством нового моста через Енисей, большая группа новосибир¬ ских и красноярских археологов провели здесь спасательные раскопки на широкой площади, получив огромную по объему коллекцию находок15. На Афонтовой Горе II известны на¬ ходки антропологических останков, в том числе встреченные среди кухонных от-1 бросов кости руки, нижняя челюсть, а также фрагмент лобной кости человека. Уплощенный характер последнего фраг¬ мента дал основание антропологам гово¬ рить о монголоидном облике обитателей памятника. В то же время анализ челю¬ сти, как и других немногочисленных ан¬ тропологических находок позднего пале¬ олита в Сибири, показывает отсутствие выраженных признаков как западного, так и восточного происхождения16. Генетиче¬ ский анализ образца, взятого из плечевой кости, указал на сходство с образцом из Мальты, таким образом, указывая на ве¬ роятность непрерывного заселения чело¬ веком Сибири, несмотря на суровые усло¬ вия ледникового максимума17. Стоянки афонтовской культуры широ¬ ко распространены по долине Енисея и его притокам. Крайняя южная группа памят¬ ников открыта в Саянском каньоне Енисея, где река пересекает хребты Западного Сая- на. Опорный памятник афонтовской куль¬ туры в этом регионе — многослойная Май- нинская стоянка. В пятом культурном слое памятника, датированного временем око¬ ло 16 тыс. л. н., была найдена статуэтка из обожженной глины — единственное произ¬ ведение палеолитического искусства тако- 14 Астахов С. Н. Палеолит Енисея: Палеолитические стоянки на Афонтовой Горе в г. Красноярске. СПб., 1999. 15 Деревянко А.П. и др. Археологические комплексы позднего палеолита стоянки Афонтова Гора II (по материалам раскопок 2014 года) // Stratum Plus. 2017. № 1. С. 175—200. 16 Зубова А. В., Чикиьиева ТА. Морфологический комплекс зубов человека со стоянки Афонтова Гора II и его положение в системе одонтологической дифференциации верхнепалеолитического населения Север¬ ной Евразии // АЭАЕ. 2015. № 43 (4). С. 135—143. 17 Raghavan М, Skoglund Р, Graf К. Е. et al. Upper Palaeolithic Siberian genome reveals dual ancestry of Native Americans... 128
ГЛАВА 5. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ го рода, встреченное на территории России (рис. 23)|8. Ареал афонтовской культуры не был ограничен Енисеем. Близкие по обли¬ ку инвентаря памятники широко распро¬ странены по всему южносибирскому реги¬ ону, от гор Алтая и долины Оби до Ангары и Забайкалья. Стоянками афонтовской культуры не ограничивается разнообразие проявле¬ ний позднего палеолита на Енисее. Здесь встречена группа стоянок, где основной заготовкой для изготовления орудий, на¬ ряду с отщепами, были широкие крупные пластины. Этот вариант получил название кокоревской культуры. На опорной стоянке Кокорево I было найдено уникальное сви¬ детельство охоты палеолитического чело¬ века — массивная лопатка бизона, проби¬ тая застрявшим в ней роговым наконечни¬ ком. Еще один характерный признак коко¬ ревской культуры — своеобразные очаги «кокоревского типа», окруженные наклон¬ но поставленными каменными плита¬ ми, образующими своего рода розетку18 19. Близкие по облику инвентаря к кокорев¬ ской культуре памятники открыты за пре¬ делами бассейна Енисея, но (в отличие от афонтовской культуры) они распростра¬ нены только в западном направлении — в Кузбассе, на Алтае, вплоть до Восточно¬ го Казахстана. На фоне данных комплексов на Ени¬ сее выделяется ряд индустрий, вероятно, связанных генетически с памятниками предшествующей, средней поры верхнего палеолита и демонстрирующих высоко¬ развитую призматическую технику. Сход¬ ные комплексы известны на Алтае, причем представленные как стоянками открытого типа, так и пещерными памятниками. Несколько пунктов в Западной Си¬ бири демонстрируют активное освоение позднепалеолитическим человеком мест массовой гибели мамонтов, так называе¬ мых «мамонтовых кладбищ», где палео¬ литические люди подбирали и использо¬ вали бивни и кости. К числу таких объ¬ ектов относится стоянка Волчья Грива в Барабинской степи и самое северное из известных в регионе местонахожде¬ ние Луговское, открытое близ Ханты- Мансийска. На этом пункте был найден позвонок мамонта с застрявшим в нем каменным вкладышем — свидетельство охоты человека на зверя с помощью копья вкладышевого типа20. Необычный комплекс обнаружен на юге Западной Сибири, в долине Тобола. Эта стоянка, получившая название Ши- каевка II, содержала остатки двух особей мамонта. Кости во многом сохраняли ана¬ томический порядок и признаков их раска¬ лывания человеком не обнаружено. Здесь же встречено небольшое число каменных орудий. В их числе несколько аренсбург- ских наконечников — форм, характерных для одной из культур финального палео¬ лита Северной Европы21. Открытие таких наконечников в нескольких тысячах кило¬ метров от ареала аренсбургской культуры остается загадкой. Среди других вариантов культуры от¬ метим выделенную на памятниках юга За¬ падного Забайкалья, в долине Чикоя, груп¬ пу памятников, объединенных под назва¬ нием студеновской культуры22. В составе немногочисленных находок, группировав¬ шихся вокруг остатков жилищ и очагов, имеются крупные одно- и двуплощадоч¬ ные ядрища, клиновидные и торцовые ми- 18 Васильев С. А. Поздний палеолит Верхнего Енисея. СПб., 1996. С. 104. 19 Абрамова 3. А. Палеолит Енисея: Кокоревская культура. Новосибирск, 1979. 20 Мащенко Е.Н., Шубина Ю. В., Телегина С. Н. Луговское: пейзаж на фоне ледников. Ханты-Мансийск; Екатеринбург, 2006. С. 35. 21 Петрин В. I Палеолитические памятники Западно-Сибирской равнины. Новосибирск, 1986. С. 23—34. 22 Константинов М. В. Каменный век восточного региона Байкальской Азии... С. 132—135. 129
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИМ ПАЛЕОЛИТ 130 Рис. 23. Афонтовская культура Майнинская стоянка: каменные, роговые, костяные изделия и статуэтка Автор С. А. Васильев, 2024
ГЛАВА 5. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ кронуклеусы. Среди орудий широко пред¬ ставлены скребла на отщепах и пластинах, скребки на отщепах. Встречены ретуши¬ рованные пластинки и микропластинки, резцы, выемчатые изделия, чопперы. При¬ влекает внимание встреченное на стоян¬ ке Студеное II выразительное роговое из¬ делие типа «жезла начальника». Предмет украшен криволинейным орнаментом, вызывающим в памяти типичные образцы орудий такого типа из мадленских стоянок Западной Европы23. Очень трудно судить о характере куль¬ турного развития в эпоху позднего па¬ леолита на территории юга российского Дальнего Востока. Если в пределах южно¬ сибирского ареала протягивается полоса четко стратифицированных стоянок с мно¬ гочисленными остатками фауны, больши¬ ми сериями радиоуглеродных датировок и т. д., то совершенно иную картину мы на¬ блюдаем восточнее, начиная с Приамурья. Здесь повсеместно следы палеолита при¬ урочены к «немым» в палеонтологическом отношении толщам покровных суглинков. Ввиду кислотности почв, отсутствует ор¬ ганика, а культурные остатки представле¬ ны в виде горизонтов залегания каменных изделий. В большинстве случаев трудно понять, имеем ли мы дело с запечатанны¬ ми в отложениях культурными слоями или поверхностями эрозии, на которые переот- лагались изделия из камня, возможно, не¬ одновременно. В Приамурье основные позднепалео¬ литические памятники сосредоточены на притоке Зеи, реке Селемдже24. В свое вре¬ мя большой сенсацией явилось получение чрезвычайно ранних радиоуглеродных да¬ тировок для стоянки Гася на Амуре. Ока¬ залось, что каменные орудия, характерные для ранее выделенной осиповской мезо¬ литической культуры, залегали в одном слое с фрагментами плоскодонного сосуда, украшенного вертикальными бороздками. Датировка в 13 тыс. л. н. была первона¬ чально встречена исследователями с неко¬ торой долей скептицизма, но в настоящее время в Приамурье и на востоке Забайка¬ лья (верхний Витим) известна серия памят¬ ников с керамикой, причем плейстоцено¬ вые датировки получены непосредственно по нагару на поверхности сосудов. Таким образом, можно констатировать, что в фи¬ нале плейстоцена юг Дальнего Востока России входил, наряду с Китаем и Япони¬ ей, в область распространения древнейше¬ го неолита25. Особый мир представляют собой па¬ мятники юга Приморья и Сахалина, не¬ посредственно связанные с развитием древних культур Корейского полуострова и Северной Японии. Анализ состава обси¬ диана со стоянок Сахалина показал при¬ надлежность образцов к месторождениям Хоккайдо, а обсидиан со стоянок юга При¬ морья, скорее всего, происходит из ме¬ сторождения Пектусен в Корее. Речь идет о существовании на финальном отрезке плейстоцена здесь единой культурной зоны с развитой сетью обмена сырьевым материалом26. В Приморье наиболее из¬ вестны стоянки в долине реки Зеркальной, в том числе стоянка-мастерская Устинов- ка I. Здесь, как и на других стоянках этого района, активно велось расщепление пли- 23 Разгильдеева И. И. Планиграфический анализ жилищно-хозяйственных комплексов верхнего палео¬ лита Забайкалья. Чита, 2018. С. 123—124. 24 Деревянко А.П., Волков П. В., Ли Хонджон. Селемджинская позднепалеолитическая культура. Ново¬ сибирск, 1998. 25 Кузьмин Я. В. Происхождение керамики в Евразии: Современное состояние вопроса // Российский ар¬ хеологический ежегодник. 2013. № 3. С. 8—26. 26 Кузьмин Я. В. Добыча и обмен обсидиана в доисторических культурах Дальнего Востока России и Северо-Восточной Сибири: Обзор результатов 25-летних работ // Первобытная археология: Журнал меж¬ дисциплинарных исследований. 2019. № 1. С. 92—107. 131
ЧАСТЬ III. ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ точного сырья, добываемого из цоколей древних террас27. Интересные находки получены из сто¬ янки Огоньки V на Сахалине. Здесь расчи¬ щены скопления культурных остатков, кон¬ центрировавшихся вокруг очагов и интер¬ претируемых как следы легких наземных жилищ. Каменная индустрия характеризу¬ ется обилием микропластин, есть тут би- фасы и черешковые острия28. Перейдем теперь к памятникам Северо-Востока Азии. Данные по палео¬ литу Якутии, Приохотья, Камчатки и Чу¬ котки имеют особое значение в связи с вопросом о первоначальном заселении человеком Нового Света через существо¬ вавшую на протяжении позднего плейсто¬ цена Берингийскую сушу. Наиболее бла¬ гоприятные условия для миграции фауны и человека создались в период после лед¬ никового максимума. Около 11 тыс. л. н. площадь суши резко сокращается, и около 10,5 тыс. л. н. происходит окончательное соединение вод Тихого и Северного Ледо¬ витого океанов. Однако и после разъеди¬ нения Азии и Америки, Берингов пролив не представлял собой непреодолимого препятствия для передвижения человека и контактов между группами, обитавши¬ ми по обе стороны пролива, поскольку они могли осуществляться как по воде, так и по льду зимой. В Якутии Ю. А. Мочановым была от¬ крыта группа стоянок на притоке Лены, Алдане. Здесь была выделена оригиналь¬ ная дюктайская культура, наиболее ярким проявлением которой являются двусторон¬ не обработанные наконечники копий и дро¬ тиков. Дюктайские стоянки в основном датируются от 20 до 13—12,5 тыс. л. н.29 Памятники с листовидными бифасами, аналогичными или близкими по форме к находкам из дюктайских стоянок Алдана, известны ныне на огромной территории, простирающейся от восточного Забайкалья до Камчатки. Неизменное внимание исследователей древнейшего прошлого Америки привле¬ кают материалы Камчатки. Здесь, во вну¬ тренней части полуострова, на берегах Ушковского озера, Н. Н. Диковым было открыто скопление многослойных стоя¬ нок. В наиболее полной стратиграфической колонке пункта Ушки I нижний, седьмой, культурный слой доставил своеобразные черешковые наконечники стрел (рис. 24). Возраст комплекса оценивается пример¬ но в 11,5—11,0 тыс. л. н., хотя есть бо¬ лее древние датировки. Здесь встречены остатки одно- и двухкамерных наземных жилищ, следы почти полностью разрушен¬ ного погребения. Близкие по облику к уш- ковским памятники встречены на Колыме и западе Чукотки. Перекрывающий этот комплекс ше¬ стой культурный слой оказался «старым знакомым» — здесь найдены типичные вещи дюктайской культуры. Возраст его оценивается как рубеж плейстоцена и го¬ лоцена — около 10,8—10,2 тыс. л. н. Ве¬ роятно, данный комплекс отражает поз¬ днеледниковое расселение групп дюктай- цев на северо-востоке Азии, движения, которое охватило также американскую часть Берингии. Во внутренней части Аляски известна группа стоянок с мик- ропластинчатой техникой и листовид¬ ными бифасами, получившими название «культура денали». Распространение по¬ добных комплексов связано с одной из миграций в Берингии, начиная со време¬ ни 12 тыс. л. н.30 27 Васильевский Р. С., Гладышев С. А. Верхний палеолит Приморья. Новосибирск, 1989. С. 30—75. 28 Василевский А. А. Каменный век острова Сахалин. Южно-Сахалинск, 2008. С. 104—113. 29 Мочанов Ю.А. Древнейшие этапы заселения человеком Северо-Восточной Азии. Новосибирск, 1977. С. 223—240. 30 Васильев С. А. и др. Заселение человеком Нового Света: Опыт комплексного исследования. СПб., 2015. С. 80—113. 132
ГЛАВА 2. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР РУССКОЙ РАВНИНЫ, УРАЛА, КАВКАЗА И КРЫМА ложение, что основным промыслом но¬ сителей иеневской культуры была охота, а рыболовство, если и было, то играло незначительную, подчиненную роль. Раз¬ личия в технологии расщепления и основ¬ ных формах каменных орудий бутовской и иеневской культуры свидетельствуют об изолированном бытовании двух групп населения и лишь на позднейших этапах сосуществования можно предположить межкультурные контакты. Судьба иенев¬ ской культуры неизвестна, в местном не¬ олите традиции иеневской культуры не прослеживаются. На северо-востоке Европейской рав¬ нины — в Восточном Прионежье — из¬ вестны памятники культуры веретье10. Исследованы как поселенческие ком¬ плексы, в том числе и относительно дол¬ говременные, так и могильники (Попово 1, Песчаница), обустроенные вне стоя¬ нок. На основании небольшой серии ра¬ диоуглеродных дат бытование культуры можно определить в диапазоне от 9,8 до 7,1 тыс. л. н. Локализация, типы и про¬ должительность бытования памятников культуры веретье в регионе свидетель¬ ствуют о достаточно стабильном освоении территорий, прилегающих к озерам Лаче и Воже, и лишь на позднейших этапах про¬ слеживается проникновение носителей культуры в южном и западном направле¬ ниях. Для каменного инвентаря культуры веретье характерна развитая пластинчатая техника в сочетании с широким использо¬ ванием отщепов для изготовления различ¬ ных орудий, а также применение разно¬ образных шлифованных рубящих орудий из некремневых пород. Из кости, рога и де¬ рева изготовлялись предметы вооружения и бытовые орудия, многие из которых по¬ крыты изображениями и орнаментом. От¬ мечается сходство каменного и костяного инвентаря и с материалами синхронных памятников кундской и бутовской куль¬ тур. Основными занятиями были охота на лесных млекопитающих и водоплаваю¬ щих птиц и рыболовство. Проблема исто¬ рических судеб культуры пока не решена. Определенные черты сходства в инвен¬ таре позволяют предположить возмож¬ ное участие носителей культуры веретье в сложении населения, оставившего Оле- неостровский могильник. Уральский регион активно осваивается в эпоху мезолита, известны десятки памят¬ ников, особенно много их в бассейне рек Камы и Вятки, Уфы, и Белой, в верховьях р. Урала, Туры и Исети. В Северном При- уралье памятники обнаружены в бассей¬ не Вычегды и Печоры, в Болыпеземель- ской тундре. На Северо-Востоке европей¬ ской части России постоянное население в эпоху мезолита, видимо, отсутствова¬ ло. Сюда проникали небольшие группы населения с запада и юго-запада (Волго- Окское междуречье, бассейн р. Сухона и др.) и с юга (Прикамье)11. Формирова¬ ние уральских мезолитических культур (камской и уральско-западносибирской культурной общностей) происходило, ве¬ роятнее всего, на основе местного позд¬ него палеолита. Слабо изучено Северное Зауралье, но и здесь выявлены отдельные мезолитические комплексы. Появление янгельской культуры на Южном Урале, для которой характерны геометрические микролиты в виде трапеций, связыва¬ ют с культурным импульсом из Южного и Восточного Прикаспия12. Пока не выявлено культурного свое¬ образия мезолита лесостепной и степ¬ 10 Ошибкина С. В. Мезолит Восточного Прионежья: Культура Веретье... 11 Волокитин Л. В., Грибченко Ю. Н. Север Восточно-Европейской равнины // Первоначальное за¬ селение Арктики человеком в условиях меняющейся природной среды: Атлас-монография. М., 2014. С. 73—98. 12 Матюшин Г. Н. Мезолит Южного Урала. М., 1976. 153
ЧАСТЬ IV. МЕЗОЛИТ ной зон Европейской части России (бас¬ сейн Дона, Среднее Поволжье). Это свя¬ зано как с недостаточным исследованием региона, так и, возможно, с тем, что эта территория периодически посещалась но¬ сителями различных культур, выполняя транзитную роль. На этой территории об¬ наружены следы посещения носителями зимовниковской, пургасовской, истайской и др. культур, основные ареалы которых находятся в соседних регионах13. Мезолитические культуры Северного Прикаспия, Северного Кавказа (рис. 29) и Северного Причерноморья имеют целый ряд общих черт: микролитизация камен¬ ного инвентаря, присутствие в наборе разнообразных геометрических микро¬ литов, таких как сегменты, треугольни¬ ки и трапеции; становление этих культур происходит при участии (вероятно, кон¬ тактах) закавказских, ближневосточных и южноевропейских, а возможно, и сред¬ неазиатских синхронных культур. В самом конце плейстоцена террито¬ рия Северного Прикаспия была затопле¬ на, в результате резкого поднятия уровня воды Каспия (хвалынская трансгрессия), поэтому заселение региона стало возмож¬ ным лишь в начале голоцена. Пока нет единого мнения ни о происхождении ме¬ золита Северного Прикаспия, ни о куль¬ турной принадлежности материалов, от¬ несенных к этой эпохе. Это отчасти связа¬ но с тем, что отсутствуют многослойные памятники, на основании стратиграфии которых можно было бы определить по¬ следовательность заселения или развития культур, большинство коллекций пред¬ ставляют собой материалы, собранные на поверхности. Отсутствие данных об от¬ носительной и абсолютной хронологии позволяет атрибутировать коллекции как мезолитические лишь на основании типо¬ логического анализа каменного инвентаря и ближайших аналогий. Предположитель¬ но, было несколько миграционных им¬ пульсов с соседних территорий, но сами территории не определены. В мезолите Северного Прикаспия вычленяют мини¬ мум две культурных традиции: истайскую и жекалганскую. Возможно, что некоторое время носители этих культур сосущество¬ вали, но предположительные контакты, видимо, были незначительны, что отраз¬ илось на сохранении своеобразия матери¬ альной культуры. Для каменного инвен¬ таря жекалганской группы, ассоциирую¬ щейся с пионерным заселением региона, характерны следующие черты: техника расщепления направлена на получение пластин, из которых изготовлено подавля¬ ющее большинство орудий; устойчивое сочетание двух геометрических форм — сегментов и параллелограммов (последние доминируют) при полном отсутствии тра¬ пеций. Кроме геометрических микроли¬ тов, в орудийный набор на жекалганских памятниках входят скребки, резцы, пла¬ стины с ретушью. Основным сырьем для изготовления каменных орудий служил окремнелый известняк, местные источни¬ ки которого пока не обнаружены. Истай- ские коллекции отличаются разноцветным кремневым сырьем, которое можно об¬ наружить на отмелях рек и в обнажениях осадочных ледниковых или приморских пород. Для получения пластинок — ос¬ новной заготовки для орудий — приме¬ нялась техника отжима. Геометрические микролиты истайской группы более раз¬ нообразны по формам, хотя в процентном соотношении среди орудий они составля¬ ют значительно меньшую долю по срав¬ нению с жекалганскими коллекциями. Преобладают сегменты, среди которых большинство с двусторонней обработкой дуги (гелуанские), также встречаются па¬ раллелограммы, трапеции, треугольни¬ ки. В орудийном наборе значительную долю составляют скребки, есть резцы, 13 Федюнин И. В. Памятники эпохи мезолита в междуречье Дона и Волги. Воронеж, 2016. 154
ГЛАВА 2. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР РУССКОЙ РАВНИНЫ, УРАЛА, КАВКАЗА И КРЫМА единичны колющие наконечники стрел на пластинах|4. На данном этапе исследований мезо¬ литические материалы Северного При- каспия находят ряд аналогий в памятни¬ ках Кавказа, включая Северо-Западный Кавказ, и Переднеазиатского региона. Технико-типологические данные жекал- гинских и истайских комплексов позволя¬ ют их отнести ко времени не ранее позд¬ него мезолита, а часть истайских коллек¬ ций, возможно, и к раннему неолиту. Наши представления об исторических процессах, проходивших на Северном Кавказе в эпоху мезолита, очень отрывоч¬ ны и опираются на данные, полученные в результате раскопок отдельных памят¬ ников или небольших групп памятников, что напрямую связано со слабой и очень неравномерной изученностью этого реги¬ она. Подавляющее большинство извест¬ ных памятников представляют собой сто¬ янки, расположенные в скальных убежи¬ щах (гротах и навесах). На Северо-Восточном Кавказе изучен фактически единственный памятник, со¬ держащий как слои мезолитического, так и неолитического времени — высокогор¬ ное поселение Чох (Горный Дагестан). Отложения памятника включают в себя несколько уровней обитания мезолитиче¬ ского времени. В древности на площадке, примыкающей к скальной стенке, осу¬ ществлялся весь технологический цикл производства орудий труда и велась по¬ селенческая хозяйственная деятельность. Сохранность органических материалов в нижних (мезолитических) слоях очень плохая: найдено несколько мелких не¬ определимых, как правило, обожженных, обломков костей. Для каменной инду¬ стрии Чоха отмечается сочетание обще¬ кавказских и местных специфических черт. Орудийный набор составляют скреб¬ ки, резцы, ножи, разнообразные геоме¬ трические микролиты (сегменты, асимме¬ тричные низкие треугольники) (рис. 29). Аналогии перечисленным формам гео¬ метрических микролитов можно найти в памятниках Центрального и Северо- Западного Кавказа и в Восточном Прика- спии. Своеобразие каменного инвентаря заключается в так называемых остриях чохского типа: косоусеченные ретушью пластины или пластинчатые отщепы, имеющие на противоположном от острия конце утончение плоскими сколами. На основании ярко выраженной специфики каменного инвентаря (острия чохского типа и ядрища, с которых скалывались заготовки для острий), преемственности культурного своеобразия на протяжении двух эпох (не менее 2,5 тыс. лет) была вы¬ делена чохская мезо-неолитическая куль¬ тура, происхождение и судьба которой пока неизвестны14 15. Материалы памятников Центрально¬ го Кавказа, в частности Приэльбрусья, находят прямые аналогии в коллекци¬ ях, полученных в ходе раскопок стоянок Северо-Западного Кавказа. Близость этих материалов подтверждается не только технико-типологическим сходством, еди¬ ным алгоритмом эволюции или смены об¬ лика каменных индустрий во времени, но и тем, что во всех культурных слоях кон¬ ца плейстоцена — начала голоцена севе¬ розападнокавказских памятников находят небольшие изделия или сколы обсидиана, ближайшее местонахождение которого расположено в Приэльбрусье, в Баксан- ском ущелье. Незначительное количество и небольшой размер предметов из обсиди¬ ана свидетельствуют не об обмене «цен¬ ным» сырьем, а о большой мобильности мезолитических охотников-собирателей, которые в процессе, вероятно, сезонных миграций, приносили с собой оставшиеся 14 Археология Нижнего Поволжья. Волгоград, 2006. Т. 1: Каменный век. С. 149—331. 15 Амирханов X. А. Чохское поселение. М., 1987. 155
ЧАСТЬ IV. МЕЗОЛИТ еще пригодными инструменты, изготов¬ ленные из вулканического стекла. Таким образом, очерчивается довольно значи¬ тельная по площади территория северокав¬ казских склонов, включающая бассейны левых притоков Кубани и верховья Терека, которая на протяжении нескольких тыся¬ челетий на рубеже плейстоцена и голоце¬ на была вовлечена в единый культурно¬ исторический процесс. Опорными памят¬ никами мезолита этого региона являются навес Сосруко в Баксанском ущелье16 и два соседних памятника в Губском ущелье на Северо-Западном Кавказе — навес Чыгай и пещера Двойная17. На основании стра¬ тиграфии этих памятников, нескольких радиоуглеродных датировок, полученных для материалов губских стоянок, можно проследить смену облика каменного ин¬ вентаря начиная примерно с 16—14 и до ~8,5 тыс. л. н., т. е. с поздней поры верхне¬ го палеолита до начала неолита. Для все¬ го этого периода характерна пластинчатая техника расщепления, направленная на по¬ лучение небольших довольно узких загото¬ вок, что придает разновременным материа¬ лам некоторую степень сходства. При этом прослеживаются изменения форм некото¬ рых орудий, прежде всего предметов охот¬ ничьего вооружения. Для комплекса конца верхнего палеолита характерны колющие наконечники стрел и прямоугольные вкла¬ дыши, примерно 12 тыс. л. н. получают распространение микролиты в виде сег¬ ментов, которые использовались в каче¬ стве косолезвийных наконечников стрел. А процесс перехода к неолиту знамену¬ ется появлением высоких трапеций, кото¬ рые фиксировались в древке стрелы в ка¬ честве поперечнолезвийного наконечни¬ ка, а также применением техники отжима для получения пластинок и микропласти¬ нок18. Кроме перечисленных индустрий, в навесе Чыгай и гроте Сосруко исследова¬ ны культурные слои, залегающие в самой верхней пачке мезолитических отложений, чья культурная специфика не выражена своеобразием форм каменных орудий. На¬ против, их сближает «безликость» камен¬ ного инвентаря, представленного отжим¬ ными пластинками и микропластинками без вторичной обработки, нуклеусами, единичными орудиями (скребки, резцы). Отличительной чертой культурных слоев является большое содержание золы и ско¬ пления раковин брюхоногих наземных моллюсков Helix sp. В гроте Сосруко из этого слоя происходят две костяные опра¬ вы с пазом для вкладышей. Возможно, что все это отражает не культурную, а функ¬ циональную специфику стоянок, так как в пещере Двойная в позднемезолитиче¬ ском (или ранненеолитическом?) слое най¬ дены такие же костяные оправы, большие скопления раковин моллюсков Helix sp., но набор каменного инвентаря представлен как пластинчатыми сколами и нуклеусами, так и разнообразными орудиями, вклю¬ чая серию геометрических микролитов и острий. Остается открытым вопрос о статусе этих культурных проявлений, которые мож¬ но трактовать и как отдельные этапы разви¬ тия в рамках единой культурной традиции, и как последовательную смену нескольких индустрий, имеющих различный генезис. 16 Замятнин С. Н., Акритас П. Г. Раскопки грота Сосруко в 1955 году // Ученые записки. Нальчик, 1957. Т. XIII. С. 431—452. 17 Леонова Е.В. К проблеме хронологической дифференциации и культурной вариабельности верхнего палеолита и мезолита Северо-Западного Кавказа (по материалам навеса Чыгай и пещеры Двойная) // Тради¬ ции и инновации в истории и культуре: Программа фундаментальных исследований Президиума РАН. М, 2015. С. 77—87. 18 Александрова О.И., Леонова Е. В. Реконструкция охотничьего вооружения культур поздней поры верхнего палеолита и мезолита Северного Кавказа (по материалам пещеры Двойная) // Stratum plus. 2017. № l.C. 255—270. 156
ГЛАВА 2. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР РУССКОЙ РАВНИНЫ, УРАЛА, КАВКАЗА И КРЫМА Предположение, что трансформация охотничьего вооружения в конце палеоли¬ та — мезолита была адаптивной реакцией на изменения природного окружения, не находит подтверждения. По данным па¬ линологического и фаунистического ана¬ лизов, на рубеже плейстоцена и голоцена в условиях предгорий Северного Кавказа не зафиксированы резкие климатические изменения и кардинальная смена соста¬ ва охотничьей добычи. Фаунистический состав из разновременных слоев сходен и состоит из лесных и степных видов млекопитающих, лишь незначительно ме¬ няясь со временем в сторону увеличения доли лесных млекопитающих и тем, что в мезолитических слоях огромные ско¬ пления раковин наземных брюхоногих моллюсков Helix sp., полностью отсут¬ ствующие в верхнепалеолитических на¬ пластованиях. Мезолитические культуры Горного Крыма имеют много сходных черт с се¬ верокавказскими: стратегия расселения, общая последовательность изменения основных форм геометрических микро¬ литов, и, видимо, хозяйственный уклад, в котором на заключительных этапах эпохи мезолита значительную роль игра¬ ет сезонное собирательство съедобных наземных улиток. Однако на материалах финальнопалеолитических и мезолити¬ ческих памятников Крыма реконструиру¬ ется более сложная ситуация, которая за¬ ключается в одновременном проживании в одном регионе носителей различных культурных традиций. Около 12 тыс. л. н. в Горном Крыму распространяются две традиции, для которых характерно при¬ сутствие в каменном инвентаре геоме¬ трических микролитов в виде сегментов, при этом технология их производства различна, также есть отличия в технике первичного расщепления. Носители этих традиций — шан-кобинской и таубодрак- ской, видимо, существовали изолирован¬ но, несмотря на то что поочередно оби¬ тали на одних тех же стоянках. В гроте Скалистый прослежено несколько после¬ довательных культурных слоев, в кото¬ рых чередуются индустрии то одной, то другой традиции. При этом таубодрас- кие материалы отражают скорее непро¬ должительные посещения охотничьих коллективов, а шанкобинские — относи¬ тельно долговременные базовые стоянки. Разнятся и предпочтения в охотничьей добыче: в таубординских слоях преоб¬ ладают кости степных млекопитающих, в частности, сайги, в шанкобинских — лесные виды (олень и косуля)19. Около 9,5 тыс. л. н. в Крыму появляются носи¬ тели шпанской и кукрекской традиций. Для шпанской каменной индустрии ха¬ рактерны острия с микрорезцовым ско¬ лом и выемкой на основании, микроли¬ ты с притупленным краем и удлиненные асимметричные треугольники. Аналогии этому культурному явлению усматрива¬ ют в нижнеднепровских мезолитических могильниках волошко-васильевского типа и даже находят параллели в яниславиц- кой культуре, распространенной в бассей¬ нах Вислы, Немана, Припяти и Сожа20. В степной и предгорной части Крыма распространены стоянки своеобраз¬ ной кукрекской культуры, ареал которой включает и Северо-Западное Приазовье, степное Поднепровье и северное степное Причерноморье. Для инвентаря этой куль¬ туры характерны развитая пластинчатая техника расщепления, острия со скошен¬ 19 Манъко В. А. Случаи интерстратификации в слоях пачки 3 стоянки Грот Скалистый и вопрос о проис¬ хождении крымского финального палеолита // Stratum plus. 2010. № 1. С. 245—262. 20 Бьяджи Л., КиосакД. Новые даты для финального палеолита и мезолита Горного Крыма // Человек в истории и культуре: Мемориальный сб. науч. работ в память лауреата гос. премии Украины, акад. РАЕН, проф., д-ра ист. наук В. Н. Станко. Одесса, 2017. С. 187—196. 157
ЧАСТЬ IV. МЕЗОЛИТ ным концом и так называемые кукрек- ские вкладыши — специфическая форма, присущая этой культуре, представляющая собой сечения пластинок с плоской под¬ теской по брюшку и использовавшиеся в качестве вкладышей для строгальных ножей, костяные наконечники дротиков с пазами для вкладышей21. Примерно 8,5—8,3 тыс. л. и. распро¬ страняется мурзак-кобинская культура, в каменной индустрии которой широ¬ ко представлены разнообразные острия и геометрические микролиты, среди по¬ следних преобладают симметричные тра¬ пеции, в том числе с выемками и зубчика¬ ми на верхнем основании. Находки из ко¬ сти и рога включают в себя наконечники с пазом и двурядные гарпуны, иглы, про¬ колки, шилья, лощила, а также украшения и поделки. Среди охотничьей добычи пре¬ обладают лесные и горные виды парноко¬ пытных (благородный олень, косуля, ка¬ бан, горный баран), а также находят кости рыб и птиц (вырезуб, судак, сом; дрофа, журавель, перепел). Кроме этого, в куль¬ турных слоях мурзак-кобинской культуры залегает большое количество раковин на¬ земных брюхоногих моллюсков Helix sp. В гроте Мурзак-Коба было обнаружено парное погребение мужчины и женщины, которое ассоциируют с мурзак-кобинской культурой. Погребенные были похоро¬ нены в вытянутом положении на спине, у женщины при жизни были ампутирова¬ ны третьи фаланги мизинцев22. В дальнейшем на основе или при уча¬ стии шан-кобинской, шпанской и мурзак- кобинской и кукрекской культур склады¬ ваются неолитические культуры Крыма и Северного Причерноморья. Изучение последовательности куль¬ турных отложений многослойных стра¬ тифицированных памятников Северного Кавказа и Горного Крыма позволяет опро¬ вергнуть ранее выдвигавшиеся гипотезы о непрерывности и плавности развития ма¬ териальной культуры этих регионов конца плейстоцена — начала голоцена. Видимо, местные культуры формировались в ре¬ зультате нескольких волн миграций отдель¬ ных групп населения из Малой Азии и За¬ гроса и, возможно, Южной и Восточной Европы. Более сложная и пестрая культур¬ ная картина характерна для крымского ме¬ золита, что, вероятно, отчасти может быть обусловлено физико-географическими особенностями полуострова, где на отно¬ сительно небольшой площади сочетаются несколько видов ландшафтов, что делало привлекательным эти территории для раз¬ личных групп первобытных охотников. Таким образом, высокие адаптивные способности и большая мобильность ме¬ золитических коллективов позволили значительно расширить границы ойку¬ мены, освоив территории как на севере Европейской части России, ранее покры¬ тые ледниковым щитом, так и на юге, заселяя пространства, образовавшиеся после понижения уровня моря. При этом мезолитическая карта заполнена весьма неравномерно, что связано как с различ¬ ной степенью изученности районов, так и с тем, что некоторые территории были малопригодны для стабильного прожи¬ вания охотников-собирателей и лишь из¬ редка посещались отдельными охотни¬ чьими группами или были транзитными. На территории Восточной Фенноскандии, Севере Восточно-Европейской равнины и Урале ареалы мезолитических культур не перекрываются, что связано с неболь¬ шой плотностью населения. Южнее — в Европейской части России, на Северном Кавказе и в Крыму прослеживается бо¬ лее сложная демографическая ситуация, которая предполагает сосуществование на определенных этапах на одной и той 21 Телегин Д. Я. Мезолит Юго-Запада СССР (Украина и Молдавия) // Мезолит СССР. М., 1989. С. 113,И4. 22 Бибиков С.Н., Станко В. Н.,Коен В. Ю. Финальный палеолит и мезолит Горного Крыма. Одесса, 1994. 158
ГЛАВА 2. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР РУССКОЙ РАВНИНЫ, УРАЛА, КАВКАЗА И КРЫМА же территории носителей разных тради¬ ций, но, видимо, контакты между сосе¬ дями были минимальны и не приводили к нивелировке культурного своеобразия. Появление в лесной зоне Европейской части России могильников, где у погре¬ бенных нет следов насильственной смер¬ ти вследствие вооруженных конфликтов, свидетельствует о длительном контро¬ ле территорий родственными группами охотников-собирателей. Наиболее ста¬ бильная экономическая ситуация сложи¬ лась в лесной зоне Восточной Европы, где большой запас природных ресурсов и гибкая система ведения хозяйства опре¬ деляли устойчивость мезолитической эко¬ номики. Характерный для лесов умерен¬ ного пояса хозяйственно-культурный тип охотников-рыболовов-собирателей офор¬ мился в основных чертах уже в начале мезолита, и в дальнейшем поступательно развивался в лесной зоне Восточной Ев¬ ропы и Зауралья без каких-либо кризис¬ ных явлений на протяжении мезолита и последующей эпохи неолита. Для этого региона переход к неолиту определяется по наличию в комплексах керамики и из¬ менению типологического состава камен¬ ной и костяной индустрии. Для Северного Причерноморья, Северо-Восточного При¬ азовья и Северного Кавказа эпоха неолита знаменуется не только появлением кера¬ мических сосудов, трансформацией неко¬ торых типов каменных орудий, но прояв¬ лением признаков зарождения производя¬ щего хозяйства. <ттт<*
Глава 3 Ф РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ Переход от палеолита к неолиту по вре¬ мени совпадает с финалом плейстоцена и началом голоцена. На рубеже геологи¬ ческих эпох в Северной Азии произошли кардинальные ландшафтно-климатические изменения, проявившиеся в смене темпе¬ ратурного режима, состава флоры и фау¬ ны, баланса биоресурсов. Эти процессы, в свою очередь, внесли существенные кор¬ рективы в хозяйственную деятельность че¬ ловека, повлияли на модификацию его ору¬ дийного набора и ведение охоты и рыбо¬ ловства, а также вызвали трансформацию социальной структуры и духовной культу¬ ры первобытного населения. В период перехода от палеолита к нео¬ литу на всей территории Сибири было охотничье-собирательское хозяйство, без проявления производящих форм экономи¬ ки — земледелия и скотоводства. Появ¬ ляются и совершенствуются новые адап¬ тационные стратегии. На местной основе формируются неолитические культуры. На территории Северной Азии выделяются три крупные географические зоны, в пре¬ делах которых переход от палеолита к нео¬ литу определялся климатическими и техно¬ логическими особенностями, а также спец¬ ификой жизнеобеспечения, — Западная и Восточная Сибирь, север и северо-восток Сибири и Дальневосточный регион, вклю¬ чающий Приамурье, Приморье и Сахалин (рис. 30). Переход к неолиту в целом укла¬ дывается в диапазон 13—6 тыс. л. н., однако на юге Российского Дальнего Востока этот период приходился на 13—9 тыс. л. н., а на северо-востоке Азии — на 9—6 тыс. л. н. В таежной зоне Западной Сибири сто¬ янки эпохи раннего голоцена исследованы в бассейне р. Конды — поселения Геологи¬ ческое III, Сатыга XVIIa и Леуши IX', а в до¬ лине Оби около г. Салехарда — самое север¬ ное местонахождение Корчаки I1 2. На этих поселениях обнаружены остатки легких наземных построек и прямоугольных полу¬ землянок каркасно-столбовой конструкции с очагом в центре, хозяйственными ямами и нишами по углам и посыпанным охрой полом. На поселении Геологическое III ис¬ следованы большие двухкамерные жилища в виде полуземлянок, соединенных кори¬ дорообразным переходом, с бревенчатыми стенами, деревянным полом, кровлей из жердей и длинным канавообразным оча¬ гом, заполненным углем. На стоянке Сатыга XVIa обнаружены захоронения по обряду кремации в виде трех скоплений кальцини¬ рованных фрагментов черепа и костей чело¬ века с микроизделиями из камня. В лесостепном поясе Западной Сиби¬ ри почти все археологические комплексы раннего голоцена не стратифицированы. 1 Беспрозванный Е. М. Мезолит таежной зоны Западной Сибири (предварительные итоги изучения) // Ох¬ ранные археологические исследования на Среднем Урале. Екатеринбург, 1997. Вып. 1. С. 26—38. 2 Хлобыстин Л. П. Находки близ г. Салехард // КСИА. 1987. Вып. 189. С. 108—111. 160
ГЛАВА 3. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ 80° 100° •п ФУ Г \ 1 23* ■J? 120° f Рис. 30. Карта распространения основных памятников переходного периода от палеолита к неолиту в Сибири 1 — Камень Дыроватый, Выйка II, Крупней I; 2 — Геологическое III, Сатыга XVIIa, Леуши IX; 3 — Черноозерье Via; 4 — Корчаки I; 5 — Тыткескень-2 и 3; б — Пещера Бийке, Усть-Бийке; 7 — Усть-Куюм; 8 — Каратурук; 9 — Усть-Сема; 10 — Майма; 11 — Большой Берчикуль I; 12 — Стрижовая Гора, Казачка; 13 — Тагенар VI; 14 — Сосновый Бор; 15 — Усть-Белая; 16 — Падь Частые, падь Усть-Грязная; 17 — Хиньская падь; 18 — Верхоленская Гора; 19 — Шишкино II; 20 — Кистенево I—V; 21 — Рытвинка; 22 — Макарово I и И; 23 — Итырхей, Берлога, Улан-Хада; 24 — Ошурково; 25 — Студёное-1, Усть-Менза-1; 26 — Усть-Каренга; 27 — Жоховская стоянка; 28 — Усть-Тимптон; 29—Бельками I; 30 — Громатуха, Черниговка-на-Зее, Сергеевка; 31 — Усть-Ульма; 32 — Малые Куруктачи-1; 33 — Уи; 34—Сибердик, Конго; 35 — Гася, Гончарка-1; 36—Хумми; 37—Голый Мыс-4; 38 — Буюнда III; 39 — Тытыльваам IV, Верхнетытыльская VI; 40—Установка-1,3 и 4, Суворово-3; 41 — Имчин-1, Адо-Тымово-2; 42 — Огоньки-5, Олимпия-5, Белая-2, Стародубское-3; 43 — Челькун IV; 44 — Найван; 45 — Ушки I Автор М. В. Шуньков, 2024 161
ЧАСТЬ IV. МЕЗОЛИТ Рис. 31. Инвентарь памятников переходного периода от палеолита к неолиту в Сибири Изделия из камня (/—5, 8—10), кости (4, 5, 11—13) и дерева (6, 7) 1—3, 8 — наконечники; 4,11 — крючки; 5 — подвеска; 6, 7 — полозья нарт; 9 — ихтиоморфная скульптура; 10 — бифас; 12 — шило; 13 — гарпун 1 — Уи; 2, 4, 5 — Усть-Белая; 3, 6,7, 10 — Жоховская стоянка; 8 — Огоньки-5; 9 — Устиновка-3; 11, 13 — Стрижовая Гора; 12 — Белькачи I Василевский А. А., 2008; Генералов А. Г., 2000; ГиряЕ.Ю., Лозовский В. М., 2014; Кононенко Н. А., 2001; Медведев Г. К и др., 1971; Мочанов Ю.А., Федосеева С. И., 2013; Слободин С. Б., 2018; Striding М. Н. S. et al., 2020 162
ГЛАВА 3. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ Исключением являются материалы ниж¬ него горизонта стоянки Черноозерье Via, расположенной в долине Иртыша3. Для этой индустрии характерны орудия на пла¬ стинах — ретушированные вкладыши, кон¬ цевые и боковые скребки, угловые резцы, острия-проколки, ножи, пластинки с выем¬ ками и скошенным торцом. На Алтае наиболее выразительные ком¬ плексы конца плейстоцена — начала голоце¬ на обнаружены в бассейне нижнего течения Катуни — стоянки Каратурук, Усть-Сема, Усть-Куюм, Майма, Усть-Бийке, Тытке- скень-2,3 и в пещере Бийка. Материалы этих памятников относятся к усть-семинской культуре, существовавшей 12—7 тыс. л. н.4 Индустрии переходного периода сформиро¬ вались на основе местных финальнопалео¬ литических традиций, для которых харак¬ терно преобладание микропластинчатого скалывания с призматических, конусовид¬ ных и клиновидных нуклеусов. Орудийный набор включает скребла и скребки, резцы и пластинки с ретушью, наконечники стрел, острия и проколки, двусторонние ножи и долотовидные изделия, массивные струги и тесла, а также стерженьки составных ры¬ боловных крючков. В бассейне Енисея материалы конца плейстоцена — начала голоцена обнаруже¬ ны на многослойных стоянках Стрижовая Гора5 и Казачка (нижние горизонты)6, рас¬ положенных в долине р. Кан. В коллекциях имеются подпризматические и клиновид¬ ные нуклеусы, скребки концевых, боковых и округлых разновидностей, двусторонние наконечники, боковые, поперечные и мно¬ гофасеточные резцы, ножи на пластинах, топоры и тесла из крупных галек, а также изделия из кости и рога — иглы, шилья, основы вкладышевых орудий, рыболовные крючки и гарпуны (рис. 31: 11, 13). На территории Приангарья переход от палеолита к неолиту маркируют бадайский и верхоленский комплексы. Наиболее ин¬ формативно насыщенными памятниками ба- дайскош комплекса являются стоянки Усть- Белая и Сосновый Бор в долине р. Белая, пра¬ вого притока Ангары7. Состав териофауны из отложений этих стоянок свидетельствует о преобладании лесостепных ландшафтов. Большая часть фаунистических остатков и археологических материалов находилась около кострищ или в хозяйственных ямах. На стоянке Усть-Белая в одной хозяйственной яме обнаружен «клад», состоящий из костей животных, каменных и костяных орудий, а также осколков нефрита, а в соседней — захоронение собаки, на шее которой сохра¬ нилось восемь подвесок из зубов благород¬ ного оленя, вероятно, нашитых на ошейник. В каменной индустрии преобладают подпри¬ зматические, конические и клиновидные ну¬ клеусы, скребла и скребки, резцы и прокол¬ ки, наконечники стрел (рис. 31:2), ретуширо¬ ванные пластины-вкладыши, острия и ножи, тесловидные и долотовидные инструменты. Орудия из кости включают острия, остроги, гарпуны, рыболовные крючки (рис. 31: 4), колотушки и пест из рога благородного оле¬ ня. Украшения представлены подвесками из зубов животных (рис. 31: 5), агальматолита, сланца с биконическим отверстием и бусами из речных раковин. 3 Генинг В. Ф., Петрин В. I, Косинская Л. Л. Первые поселения позднего палеолита и мезолита в Запад¬ ной Сибири // Из истории Сибири. Томск, 1973. Вып. 5. С. 24—47. 4 Кунгуров А. Л. Мезолитические стоянки долины Катуни // История Алтая: В 3 т. Барнаул, 2019. Т. 1: Древнейшая эпоха, древность и средневековье. С. 39—49. 5 Генералов А. Г. Геоархеологический объект Стрижовая Гора. Иркутск, 2000. 6 Савельев Н. А., Генералов А. Г., Абдулов Т. А. Многослойное археологическое местонахождение Казачка как основа для периодизации Канско-Рыбинской котловины // Проблемы исследования каменного века Ев¬ разии: К 100-летию открытия палеолита на Енисее. Красноярск, 1984. С. 136—142. 1 Медведев Г. И. и др. Памятники мезолита Верхнего Приангарья // Мезолит Верхнего Приангарья. Ир¬ кутск, 1971. Ч. I: Памятники Ангаро-Бельского и Ангаро-Идинского районов. С. 26—90. 163
ЧАСТЬ IV. МЕЗОЛИТ Верхоленский комплекс характеризуют материалы из среднего и верхнего гори¬ зонтов стоянки Верхоленская Гора в доли¬ не Ангары8. Среди изделий преобладают клиновидные нуклеусы, выпуклые скребла, концевые скребки, поперечные и средин¬ ные резцы, проколки, наконечники и ножи, чопперы и тесловидные орудия. Из рога благородного оленя изготовлены гарпуны и наконечники с пазами для вкладышей, а из агальматолита — подвески округлой формы. На западном побережье Байкала мате¬ риалы переходного от палеолита к неолиту периода обнаружены в нижних слоях сто¬ янок Итырхей, Берлога, Улан-Хада9, а на северном — в отложениях стоянок Кур- линской бухты10. Находки, включающие призматические и клиновидные нуклеусы, скребла, скребки, ножи и резцы, вкладыши из пластин, острия-проколки, тесла с пе¬ рехватом, костяные острия и обоймы для вкладышей, гарпуны и рыболовные крюч¬ ки, располагались чаще всего скоплениями около очагов с каменной обкладкой. На верхней Лене переходный период представлен материалами из верхних сло¬ ев стоянок Макарово I и II, Шишкино II, а также Кистенево I—V11. Преобладающая часть находок концентрировалась вокруг округлых очагов, обложенных плитками песчаника. Каменный инвентарь состоит из клиновидных и призматических нукле¬ усов, пластинок и микропластинок, скреб¬ ков и скребел, резцов и листовидных бифа- сов, костяных игл и острий. В Прибайкалье обнаружено несколько захоронений, которые относятся, скорее всего, к переходному периоду. В долине верхней Ангары в падях Частые, Хиньская и Уст-Грязная12 исследованы погребения, которые были совершены в могильной яме овальных очертаний и перекрыты камен¬ ной кладкой. Вместе с костяком в могиле находились шлифованные острия из слан¬ ца, ножевидные пластины, обойма костя¬ ного ножа, костяные и каменные наконеч¬ ники стрел, а также резец бобра. В верхо¬ вье Лены исследовано парное захоронение Рытвинка13. В грунтовой могиле, перекры¬ той плитками песчаника, была погребена женщина с грудным ребенком. Череп жен¬ щины в могиле отсутствовал, а в области груди ребенка находились костяной и ка¬ менный наконечники. Дно могилы посыпа¬ но охрой и красным песчаником. В Западном Забайкалье наиболее инфор¬ мативные комплексы переходного периода обнаружены в горизонтах 13—10 стоянки Студёное-1 в долине р. Чикой и горизон¬ тах 12—9 стоянки Усть-Менза-1 в долине р. Менза, а также в горизонтах 2 и 1 стоянки Ошурково в бассейне Селенги14. В этих ком¬ плексах сохранились следы наземных кар¬ касных сооружений округлой формы типа чумов с каменной обкладкой по периме- 8 Аксенов М. П. Археологическая стратиграфия и послойное описание Верхоленской Горы I // Мезолит Верхнего Приангарья. Иркутск, 1980. Ч. 2: Памятники Иркутского района. С. 45—93. 9 Горюнова О. И. Ранние комплексы многослойного поселения Итырхей // Древняя история народов юга Восточной Сибири. Иркутск, 1978. Вып. 4. С. 70—89; Она же. Бескерамические комплексы многослойного поселения Берлога // Палеолит и мезолит юга Сибири. Иркутск, 1982. С. 174—191. 10 Шмыгун П.Е., Ендрихинский А. С. Курлинский бескерамический комплекс на северном Байкале: предварительное сообщение // Древняя история народов юга Восточной Сибири. Иркутск, 1978. Вып. 4. С. 56—69. 11 Аксенов М.П. Палеолит и мезолит верхней Лены. Иркутск, 2009. 12 Медведев Г. И. Мезолитические погребения Верхнего Приангарья // Мезолит Верхнего Приангарья. Иркутск, 1971. Ч. I: Памятники Ангаро-Бельского и Ангаро-Идинского районов. С. 99—103; Окладни¬ ков А. П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья: Историко-археологическое исследование. М.; Л., 1950. Ч. I и II (МИА; № 18). 13 Аксенов М. П. Палеолит и мезолит верхней Лены... 14 Константинов М.В. Каменный век восточного региона Байкальской Азии... 164
ГЛАВА 3. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ тру и углубленным очагом в центре. С кон¬ турами жилищ связаны основные наход¬ ки — клиновидные и торцовые нуклеусы, микропластины, концевые скребки, угловые и диагональные резцы, остроконечники, га¬ лечные скребла, чопперы и долотовидные инструменты, костяные наконечники стрел, вкладышевые орудия, гарпуны, рыболовные крючки, спицы для вязания сетей, а также костяные заготовки бусин. Важной особенностью забайкальских комплексов является наличие керамической посуды финальноплейстоценового возрас¬ та. Она обнаружена на стоянках Студеное-1 и Усть-Менза-1, а также Усть-Каренга-12 в долине р. Витим15. Отложения горизонта 7 стоянки Усть-Каренга-12, датированного 12200—10600 л. н., содержали фрагмен¬ ты остродонных сосудов с орнаментом. На стоянках Студёное-1 и Усть-Менза-1 фраг¬ менты керамических сосудов находились в горизонтах возрастом 11 960—11550 лет. Эти находки свидетельствуют о существо¬ вании в Западном Забайкалье на рубеже плейстоцена и голоцена одного из центров раннего керамического производства. В условиях кардинальных изменений климата, ландшафтов и фауны на рубеже плейстоцена и голоцена первобытные охот¬ ники в поисках новых промысловых уго¬ дий освоили практически все природные зоны Сибири, продвинувшись в Арктику до 76° с. ш. Самым северным пунктом на пути их продвижения в высокие широты является стоянка на о. Жохова близ север¬ ного побережья Якутии16. Обитатели Жо- ховской стоянки занимались промыслом северного оленя и белого медведя, а также разведением собак. Судя по обнаруженным в отложениях стоянки деталям деревянных саней или нарт (рис. 31: 6, 7), собаки мог¬ ли использоваться как в охоте, так и при транспортировке грузов. На стоянке най¬ дены также деревянные ковши, блюда, древки стрел. Основу каменного инвен¬ таря составляли пластины и пластинки, снятые с подпризматических и торцовых нуклеусов. Пластинки служили лезвия¬ ми наконечников копий и ножей из рога оленя, клыка моржа и бивня мамонта. На крупных пластинах оформлялись резцы, острия и трехгранные плоско-выпуклые наконечники-бифасы (рис. 31:3, 10). Тесла и другие бифасиальные рубящие орудия с пришлифовкой лезвия или со шлифовкой всей поверхности изготавливали из круп¬ ных кусков грубозернистого кремня. На Таймыре несколько местонахожде¬ ний и стоянок с материалами переходного периода исследовано в долинах рек Анабар, Пясина и Тагенар17. Среди них наиболее представительной является стоянка Таге¬ нар VI. На ней вокруг и в заполнении ко¬ стрища вместе с остатками северного оленя находились конические и призматические нуклеусы и разнообразные орудия на пла¬ стинах: концевые скребки, угловые резцы, ножи, ретушированные вкладыши, а также шлифованные отщепы кремнистого сланца. На территории Якутии памятники пе¬ реходного периода относятся к сумнагин- ской культуре. Самыми информативными являются стоянки Усть-Тимптон и Бель- качи I в долине р. Алдан18. В их нижних культурных толщах обнаружены костри¬ ща и очаги с каменной обкладкой, а также овальные пятна — скопления находок, сви¬ детельствующие, видимо, о существовании 15 Константинов М.В. «И опыт, сын ошибок трудных» (проблемы определения возраста древних посе¬ лений Забайкалья) // Древнее Забайкалье: культура и природа. Чита, 2009. С. 35—42; Ветров В. М. Керамика усть-каренгской культуры на Витиме // Древнее Забайкалье и его культурные связи. Новосибирск, 1985. С. 123—130. 16 Питулько В. В. Жоховская стоянка. СПб., 1998. г Хлобыстин Л.П. Древняя история Таймырского Заполярья и вопросы формирования культур севера Евразии. СПб., 1998. 18 Мочанов Ю.А. Древнейшие этапы заселения человеком Северо-Восточной Азии. Новосибирск, 1977. 165
ЧАСТЬ IV. МЕЗОЛИТ округлых каркасных жилищ. Каменные индустрии этих стоянок свидетельствуют о преобладании пластинчатого расщепле¬ ния с конических, призматических и тор¬ цовых нуклеусов. Пластины служили ос¬ новой для ретушированных вкладышей, концевых скребков, угловых и боковых резцов, остроконечников со скошенным концом, проколок с симметричным остри¬ ем. На расколотых гальках оформлены скребла, топоры и тесла с перехватом. Ко¬ стяной инвентарь составляют острия, ши¬ лья (рис. 31:12) и составные орудия с пазом для вкладышей. В бассейне верхней Колымы помимо сумнагинских комплексов, наиболее пол¬ но представленных материалами стоянки Буюнда III, выделены стоянки уолбинской и сибердиковской культурных традиций. Среди памятников уолбинской традиции типичной является стоянка Уи19. Для камен¬ ных индустрий этой традиции характерны призматические и конические микронукле¬ усы, ретушированные вкладыши, конце¬ вые скребки и угловые резцы на пластинах, проколки, двусторонние наконечники, ножи и тесла. Особенность этих коллекций — на¬ личие своеобразных пластинчатых наконеч¬ ников с выделенным черешком (рис. 31: 1). Сибердиковская традиция представлена ма¬ териалами стоянок Сибердик и Конго20. Для этих индустрий характерно преобладание массивных галечных орудий в виде чоппе¬ ров, скребел и стругов. В состав инвентаря входят также концевые и боковые скребки, срединные и угловые резцы, ретуширован¬ ные вкладыши, листовидные и черешковые наконечники. На Камчатке периоду раннего голоцена соответствуют материалы слоя 5 и, вероят¬ но, слоя 4 многослойного комплекса стоя¬ нок на берегу Ушковского озера21. На сто¬ янке Ушки I в слое 5 зафиксированы следы наземных жилых конструкций типа шала¬ шей — углистые площадки неправильно округлой формы с остатками каменной обкладки очага в центре и хозяйственной ямой с костями животных. На уровне слоя 4 прослежены очажные пятна, хозяйственные ямы и овальное пятно охры с фрагментами костей, — связанное, возможно, с остат¬ ками погребения. Каменная индустрия из слоя 5 во многом соответствует позднепа¬ леолитическим традициям, которые полу¬ чили отражение в нижних слоях стоянки. Коллекция слоя 5 включает клиновид¬ ные нуклеусы, концевые скребки и ножи на пластинах, листовидные наконечники стрел с двусторонней обработкой, а так¬ же галечные скребла с выпуклым лезвием и абразивы из песчаника. Следующий этап в развитии индустрии представлен матери¬ алами слоя 4, для которых характерны при¬ зматическое расщепление и использование высококачественного сырья — обсидиана. Среди орудий имеются бифасиальные нако¬ нечники стрел, концевые скребки и средин¬ ные резцы на пластинах, редко встречаются двусторонне обработанные тесла. На Чукотке раннеголоценовый возраст имеют стоянки Тытыльваам IV, Челькун IV и Найван, расположенные на побережье Бе¬ рингова пролива, а также, вероятно, место¬ нахождения на берегу оз. Тытыль22. Судя по остаткам очагов с каменными обкладками и конструкций из крупных камней, на этих 19 Слободин С. Б. Археология Колымы и Континентального Приохотья в позднем плейстоцене и раннем голоцене. Магадан, 1999. 20 Диков Н. Н. Археологические памятники Камчатки, Чукотки и Верхней Колымы (Азия на стыке с Аме¬ рикой в древности). М., 1977. 21 Диков Н. Н. Древние культуры Северо-Восточной Азии. М., 1979. 12 Диков Н. Н. Палеолит Камчатки и Чукотки в связи с проблемой первоначального заселения Америки. Магадан, 1993; Гусев С. В. Исследование раннеголоценовых очагов на стоянке Найван, Восточная Чукотка// Неолит и палеометалл севера Дальнего Востока. Магадан, 2006. С. 17—21; Кирьяк (Дикова) М. А. Каменный век Чукотки. Магадан, 2005. 166
ГЛАВА 3. РАЗВИТИЕ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АЗИИ стоянках были жилые сооружения. Камен¬ ные индустрии включают микропластинча- тые заготовки, которые скалывались с при¬ зматических и клиновидных нуклеусов; концевые скребки и резцы на пластинках, микропластины с ретушью, листовидные наконечники стрел с двусторонней обработ¬ кой и овальные бифасы. Заключительный этап переходного периода, представленный материалами стоянки Верхнетытыльская VI, отмечен серийным изготовлением орудий на тонких ножевидных пластинках — черешко¬ вых и листовидных наконечников стрел, кон¬ цевых скребков и многофасеточных резцов. Среди палеолитических памятников Се¬ верной Азии особое место занимают сто¬ янки рубежа плейстоцена и голоцена с ар¬ хаичной керамикой, расположенные на юге Российского Дальнего Востока. Глиняная посуда столь раннего возраста впервые была обнаружена на нижнем Амуре на стоянках осиповской культуры Гася, Хумми и Гон- чарка-1, датированных 13260—9890 л. н.23 На этих стоянках фрагменты керамических сосудов залегали вместе с продуктами ми- кропластинчатого расщепления бифасиаль- ных клиновидных нуклеусов, концевыми скребками, листовидными наконечниками и ножами, скребловидными и тесловидны- ми орудиями с пришлифовкой лезвия. Близкие по облику находки встречают¬ ся на синхронных памятниках громатухин- ской культуры в бассейне р. Зея. В нижнем слое стоянки Громатуха многочисленные фрагменты керамических сосудов возрас¬ том 12380—9895 л. н.24 залегали совмест¬ но с микроклиновидными нуклеусами, концевыми скребками, многофасеточны¬ ми резцами, ножами, наконечниками, дву¬ сторонне обработанными и тесловидно- скребловидными инструментами. В долине р. Селемджи, левого прито¬ ка Зеи небольшие скопления фрагментов слабообожженной керамики, а также ми- кропризматические нуклеусы, ретуширо¬ ванные микропластины, многофасеточне резцы, наконечники стрел и бифасы об¬ наружены в подошве культурного слоя 1 многослойного комплекса Усть-Ульма, представляющего заключительный этап се- лемджинской культуры25. В Приамурье также исследованы пере¬ ходные комплексы без архаичной керами¬ ки. Такие материалы обнаружены на сто¬ янке осиповской культуры Голый Мыс-4, стоянке громатухинской культуры Малые Куруктачи-1 и большинстве поздних се- лемджинских памятников26. В Приморье переход от палеолита к нео¬ литу характеризуется постепенными из¬ менениями в составе каменного инвента¬ ря и относительно поздним, по сравнению с Приамурьем, появлением керамической посуды. Наиболее ранняя керамика возрас¬ том 9305 л. н. выявлена на стоянке Усти- новка-3 в долине р. Зеркальная27. Бескера- 23 Джалл Э. и др. Радиоуглеродная хронология перехода от палеолита к неолиту в Приамурье Дальний Восток России // Современные проблемы евразийского палеолитоведения. Новосибирск, 2001. С. 140—142; Лапшина 3. С. Древности озера Хумми. Хабаровск, 1999. 206 с.; Медведев В. Е. О начальном неолите При¬ амурья и керамике осиповской культуры // Неолит и неолитизация бассейна Японского моря: Человек и исторический ландшафт. Владивосток, 2008. С. 115—125. 21 Нестеров С.П. и др. Результаты радиоуглеродного датирования эпонимных памятников громатухин¬ ской и новопетровской культур Западного Приамурья // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 2005. Т. XI, ч. I. С. 168—172. 25 Деревянко А.П., Зенин В.Н. Палеолит Селемджи (по материалам стоянок Усть-Ульма I—III). Новоси¬ бирск, 1995. 26 Шевкомуд И. Я., Яншина О. В. Переход от палеолита к неолиту в Приамурье: обзор основных комплек¬ сов и некоторые проблемы // Приоткрывая завесу тысячелетий. Владивосток, 2010. С. 50—72. 27 Кононенко Н. А. Экология и динамика археологических культур в долине р. Зеркальной в конце плей¬ стоцена — начале голоцена (устиновский комплекс, Российский Дальний Восток) // АЭАЕ. 2001. № 1 (5). С. 40—59. 167
ЧАСТЬ IV. МЕЗОЛИТ мические комплексы рубежа плейстоцена и голоцена на этой территории представ¬ лены на стоянках Суворово-3, Устинов- ка-4 и, видимо, в верхнем слое Установ¬ ки-1, а также, вероятно, на некоторых памятниках в бассейнах рек Илистая и Раздольная28. Специфичными для этих комплексов являются тщательно ретуши¬ рованные наконечники, многофасеточные резцы и орудия с пришлифованным лез¬ вием. Возможно, к переходному периоду относятся выполненные из камня стилизо¬ ванные фигурки медведя, рыб (рис. 31:9) и птиц. На Сахалине к переходному периоду от¬ носятся изделия из горизонта 1 многослой¬ ной стоянки Огоньки-5, а также, возможно, материалы стоянок Олимпия-5, Имчин-1 и часть коллекции местонахождения Со¬ кол29. Облик этих индустрий определяют клиновидные и ладьевидные микронукле¬ усы, сделанные из бифасов; ретуширован¬ ные с двух сторон микропластинки, череш¬ ковые наконечники метательных орудий (рис. 31: 9), концевые скребки и срединные резцы на пластинах, бифасиальные и миниа¬ тюрные шлифованные орудия. Самая ран¬ няя на острове керамика представлена на стоянках Адо-Тымово-2, Белая-2 и Старо- дубское-3, датированных 9,0—7,5 тыс. л. н. Материалы этих стоянок свидетельствуют об изменениях в строительстве жилых соо¬ ружений — от легких наземных конструк¬ ций к углубленным полуземлянкам, а также об интенсивном рыболовстве и зверобойном промысле. В прибрежных районах Дальнего Вос¬ тока в финале плейстоцена, согласно моде¬ ли так назывемой приморской адаптации, происходит существенная перестройка хо¬ зяйственной деятельности первобытных охотников и собирателей. Активный про¬ мысл лососевых рыб в период нереста в Северной Пасифике способствовал появ¬ лению новых способов сезонной добычи, которая позволяла массово заготавливать запасы впрок, а также созданию базовых и промысловых поселений с разными типа¬ ми жилых конструкций, становлению про¬ грессивных технологий гончарства, фор¬ мированию новой групповой организации труда и системы мировоззрения30. 28 Крупянко А. А., Табарев А. В. Археологические комплексы эпохи камня в Восточном Приморье: Иссле¬ дования 1996—2000 гг. Новосибирск, 2001; Дьяков В. И. Приморье в раннем голоцене (мезолитическое по¬ селение Устиновка-IV). Владивосток, 2000; Васильевский Р. С, Гладышев С. А. Верхний палеолит Южного Приморья. Новосибирск, 1989; Кузнецов А. М. Поздний палеолит Приморья. Владивосток, 1992. 29 Василевский А. А. Каменный век острова Сахалин. Южно-Сахалинск, 2008. 30 Крупянко А. А., Табарев А. В. Палеолит Приморья // Ученые записки Сахалинского гос. университета. 2014/2015. Вып. XI/XII. С. 96—108. 4Х*Х*Х*Х*
Часть V НЕОЛИТ
Глава 1 КУЛЬТУРЫ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА В собственно археологическом смысле наступление эпохи неолита соотносят со временем первого появления в обиходе по¬ суды из обожженной глины. В различных регионах к этому добавляются и признаки, имеющие локальное проявление — систе¬ матическое изготовление орудий с исполь¬ зованием техники сверления, шлифовки и полировки, изменение состава и количе¬ ственной выраженности геометрических микролитов как элементов составных ору¬ дий, появление специализированных ору¬ дий, связанных с сельскохозяйственным производством, например, серпов в костя¬ ной оправе с пластинчатыми кремневыми вкладышами и др. Из районов Ближнего Востока, где ста¬ новление и развитие неолита шло по клас¬ сическому пути, наиболее близким к Кав¬ казу является область гор Центрального Загроса и предгорья, прилегающие к нему с севера и с юга. В этом регионе начало нео¬ лита, без учета переходного от эпипалео¬ лита периода относят, примерно, к границе IX—VIII тыс. до н. э.1 На юге современной территории России (Северный Кавказ, юж¬ норусские степи, Прикаспий) почти весь указанный отрезок времени характеризу¬ ется культурой, присущей эпохе мезолита. Процесс «неолитизации» в его выражен¬ ной форме, предполагающей появление признаков производящего хозяйства, берет здесь начало, примерно, на рубеже VII— VI тыс. до н. э. Изменения в материальной культуре эпохи неолита отражают кардинальные сдвиги в социальной, хозяйственной и об¬ щекультурной сферах жизни древнего об¬ щества. Самым главным в этих изменени¬ ях был переход от господствовавшего до того на всем протяжении преистории чело¬ вечества присваивающего типа хозяйства (охота, собирательство) к хозяйству про¬ изводящему (скотоводство и земледелие). С наступлением новой эпохи отмечается небывалый ранее демографический подъ¬ ем. Этому способствовала большая, более стабильная и разнообразная, чем в пред¬ шествующие эпохи, обеспеченность пи¬ щевыми продуктами. В земледельческих регионах появляется прочная оседлость и возникают долговременные поселения. Параллельно происходит существенная активизация миграционных процессов, освоение новых пространств, расширение межкультурных контактов, интенсифика¬ ция обмена, в том числе дальнего. Обмен, взаимные культурные влияния проявляют¬ ся не только в заимствованиях предметов утилитарного назначения, но и в пере¬ мещениях престижных и символических атрибутов, расширении ареалов тех или иных технических достижений, изобрете¬ ний, идей. 1 Darabi Н. An introduction to the Neolithic Revolution of the Central Zagros, Iran. Oxford, 2015. (BAR International Series; 2746). 171
ЧАСТЬ V. НЕОЛИТ На современной территории России с большим разнообразием ее природно- климатических зон эпоха неолита имеет различные проявления. Последние выра¬ жены в хронологии протекания процес¬ сов, содержании материальной и духовной культуры, хозяйственном укладе, направ¬ ленности, динамике, а также результа¬ тах социального развития. Основными природно-географическими поясами, фор¬ мировавшими в древности не узколокаль¬ ные, но более широкие региональные осо¬ бенности культур, являются горы и пред¬ горья Северного Кавказа, степи в пределах Русской равнины, лесная и полярная зоны. Сходство и различие культурных обла¬ стей в пределах указанных обширных пространств объясняются подвижностью границ природно-климатических зон, сте¬ пенью взаимных контактов и культурных воздействий населявших эти территории обществ. Природно-географические характеристики Северного Кавказа в неолитическое время В географическом отношении Кав¬ каз делят обычно на Южный (Закавказье) и Северный. Однако надо иметь в виду, что и с природно-географической, и с историко- культурной точек зрения такое разделение не является абсолютным. По ряду признаков деление этой горной системы на Западную и Восточную части не менее показательно, чем противопоставление Северного Кав¬ каза Южному. И чем более древние эпохи мы рассматриваем, тем в большей мере это современное (и природно-географическое, и культурно-историческое) деление Кавказа требует оговорок. Даже при общем ботанико-географи¬ ческом районировании на Кавказе выделя¬ ются три разные флористические области: Циркумбореальная, Средиземноморская и Ирано-Туранская. Специфика отдельных областей выступает отчетливее, если про¬ водить еще более дробное районирование. Не менее дифференцированные простран¬ ственные участки образует и зоогеографи- ческое районирование. Если говорить кон¬ кретно о Восточном Кавказе, выясняется, что Внутренний Дагестан или выделяется в качестве отдельного района с показателя¬ ми, близкими к переднеазиатским в боль¬ шей степени, чем к центрально- и западно¬ кавказским, или включается в провинцию, характеризующуюся теми же чертами, что и переднеазиатский регион. Обобщая наи¬ более важные ботанико- и биогеографи- ческие, геоморфологические и орографи¬ ческие признаки территории Внутреннего Дагестана и тех регионов, с которыми Да¬ гестан сближается (восточная часть Юж¬ ного Кавказа, восток Малого Кавказа и Пе¬ реднеазиатских нагорий), можно заклю¬ чить, что они подходят под определение средневысоких аридных гор. Этот регион с его ксерофитными ландшафтами высту¬ пал в качестве своеобразного природного полигона флорогенеза средиземноморско¬ го типа. В его пределах биогеографы вы¬ деляют более ограниченные территории, называемые центрами морфогенетического «взрыва» или видообразовывающими «вул¬ канами». Понятно, что далеко не каждый регион Кавказа, будь эта территория к югу или северу от Главного Кавказского хреб¬ та, подходит под такие оценки. При этом область Северо-Восточного Кавказа может быть отнесена туда на полном основании. Общей для неолита всего Кавказа палео¬ географической характеристикой является совпадение наступления новой археологи¬ ческой эпохи с резкой сменой климатиче¬ ских условий на существенно более влаж¬ ные и теплые. Для таких заключений наи¬ большую основательность имеют данные, которые происходят непосредственно из 172
ГЛАВА 1. КУЛЬТУРЫ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА культурных слоев конкретных археологи¬ ческих памятников. К сожалению, в нашем случае последние немногочисленны. Из нео¬ литических поселений Северного Кавказа, пожалуй, только Чох располагает палиноло¬ гическими данными, позволяющими рекон¬ струировать растительность времени фор¬ мирования неолитического слоя поселения в условиях среднегорий Северо-Восточного Кавказа2. Прямым источником для реконструк¬ ции климатических условий времени фор¬ мирования неолитического культурного слоя Чохского поселения являются данные спорово-пыльцевого анализа. Целям опи¬ сания конкретных ландшафтов неолити¬ ческого времени в районе расположения памятника служат также материалы палео¬ зоологического характера и палеоботани¬ ческие макроостатки, в том числе обуглен¬ ные зерна культурных злаков. Спорово-пыльцевые спектры неолитиче¬ ского культурного слоя по общему соотно¬ шению выявленных остатков пыльцы и спор растений показывают отличие от анало¬ гичных материалов из нижележащих ме¬ золитических слоев памятника. Они отли¬ чаются прежде всего высоким процентом пыльцы древесных пород (до 15—16%) — в основном различных сосен, берез, ильма; а также единичными зернами ели, тиса, дуба, падуба, акации. В группе травянисто-кустар- ничковой растительности ведущая у пыльцы злаков, осок и степного разнотравья. Следо¬ вательно, неолитический культурный слой накапливался в условиях смягчения клима¬ та; степные и луговые растительные сооб¬ щества все больше вытесняли полупустын¬ ные ксерофитные группировки. Степень облесенности территории превышала со¬ временную, и состав дендрофлоры был не¬ сколько богаче, что свидетельствует о более благоприятных климатических условиях. Интересно отметить совпадение в этой части данных, полученных двумя разны¬ 2 Амирханов X. А. Чохское поселение. М., 1987. ми методами: спорово-пыльцевым и ан- тракологическим (по карбонизированным макроостаткам растительности). Согласно антракологическим определениям — по уголькам из заполнения основного очага жилища из слоя С — поблизости от посе¬ ления в неолитическое время произрастали дуб, граб, ясень, клен и органически свя¬ занные с ними кустарничковые растения. Все эти виды деревьев служили матери¬ алом для топлива обитателей поселения и, следовательно, росли поблизости от места обитания людей. Это означает, что в указанное время высотные ландшафтные пояса были существенно смещены вверх в сравнении с современными, о чем крас¬ норечиво говорит произрастание такого теплолюбивого вида, как дуб, на высоте не менее 1700 м над уровнем моря (абсолют¬ ная высота расположения Чохского поселе¬ ния — 1725 м н. у. м.). В неолитическом слое Чоха найдено много фаунистических остатков, также по¬ зволяющих сделать уверенные заключения о ландшафте, в котором функционировало данное поселение. Археозоологические определения показали, что здесь обита¬ ли: муфлонообразный баран, безоаровый козел, благородный олень, бурый медведь и другие животные, характерные как для лесного, так и горностепного биотопов. Судя по этим материалам, на средневысо¬ ких платообразных возвышениях, переме¬ жавшихся с глубокими горными долина¬ ми, были распространены смешанные леса островного характера, соседствующие с от¬ крытыми горностепными ландшафтами. Другие, не менее значимые, данные для реконструкции климата и ландшафтов среднегорных плато Центрального Даге¬ стана в неолитическое время получены па¬ линологами и почвоведами по отложениям торфяника в районе с. Шотода Хунзахского района. Изученный здесь разрез имеет весь¬ ма протяженный хронологический охват, 173
ЧАСТЬ V. НЕОЛИТ включающий без заметных пропусков су¬ батлантический, суббореальный и частично атлантический периоды голоцена3. Наличие для данного разреза 17 радиоуглеродных дат позволяет расставлять надежные репе¬ ры для наблюдаемых на разрезе изменений характера растительности, господствовав¬ шей здесь в то или иное время. Так, для временного отрезка 6700—5800 лет до н. э. фиксируются признаки теплых условий с поступательной тенденцией к увлажне¬ нию с максимумом ок. 6000 лет до н. э. по калиброванной шкале4. Направление глобальных природно¬ географических трендов в раннем голоцене было, естественно, одинаковым как на Вос¬ точном, так и Западном Кавказе. Однако их конкретные проявления имели свои осо¬ бенности: специфика Западного Кавказа заключалась в большей гумидности, тогда как Восточный Кавказ характеризовался относительно более теплым климатом. По всей видимости, особенности па¬ леогеографических условий накладывали свой отпечаток на формирование тех или иных культурных общностей неолита Се¬ верного Кавказа. В той степени, в какой это позволяют сделать источники, можно гово¬ рить о существовании двух уровней таких общностей. В широком смысле отмечает¬ ся такое группирование материала, когда памятники западной (вместе с централь¬ ной?) части Северного Кавказа образуют некое единство, отличающееся по общим археологическим признакам от аналогич¬ ного образования восточной области рас¬ сматриваемого региона. На западе пока не удается выделить более узкие культурные образования ранга археологических куль¬ тур. На востоке же отчетливо выделяются две культуры, которые обнаруживают меж¬ ду собой не больше сходства, чем каждая из них с обобщенной группой памятников Западного Кавказа. Археологические источники Характеризуя неолит Северного Кавказа, приходится исходить из того, что мы распо¬ лагаем очень ограниченными источниками. Полноценные археологические памятники с сохранившимся культурным слоем и непе- ремешанным материалом, ясным стратигра¬ фическим контекстом и богатым инвентарем здесь единичны. К таковым можно отнести два памятника: Чохское поселение — в вос¬ точной — и Каменномостскую пещеру в за¬ падной частях Северного Кавказа. Они слу¬ жат опорными памятниками для характери¬ стики культуры данной эпохи и отчетливо отражают специфику культур указанных областей в рассматриваемое время. Исследователю приходится исходить из того, что рассматриваемые здесь археологи¬ ческие материалы имеют свои особенности, связанные с их информационными возмож¬ ностями. Так, в Каменномостской пещере неолитический слой непосредственно пе¬ рекрывается слоем энеолитическим. При рассмотрении каменного инвентаря первого в нем можно обнаружить орудия, которые по современным представлениям о техноло¬ гических характеристиках неолита Кавказа должны быть отнесены к более поздней эпо¬ хе. Вообще, когда речь идет о прослаивании в пещерных отложениях разновременных го¬ ризонтов, не разделенных стерильными в ар¬ хеологическом смысле прослоями, сложно быть уверенными в полной изолированности контактирующих слоев. Каменномостская пещера в этом смысле — не исключение. 3 Рябогина Н. Е., Идрисов И. А., Борисов А. В. Динамика климата Горного Дагестана в голоцене // Кавказ в системе культурных связей Евразии в древности и средневековье. XXX «Крупновские чтения»: Материа¬ лы Междунар. науч. конф. Карачаевск, 2018. С. 138—142. 4 Там же. 174
ГЛАВА 1. КУЛЬТУРЫ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА То же самое можно сказать и о слое нео¬ лита на Чохском поселении. Как мини¬ мум на части памятника он перекрывается слабомощным горизонтом эпохи бронзы. Из-за этого на уровне верхнего горизонта неолитического слоя (слой С) обнаружива¬ ются единичные кремневые изделия, отно¬ сящиеся к эпохе бронзы (слой С1). Послед¬ ние выделяются безошибочно не только по внешним характеристикам (патина), но и по наличию явных признаков переоформ¬ ления в более позднее время предметов неолитических в типичные изделия брон¬ зового века. Фиксируется, что указанное переоформление всегда сочетается с дву¬ сторонней обработкой, не использовавшей¬ ся здесь никогда в неолите, но требовав¬ шейся для оформления наконечников стрел в эпоху бронзы Кавказа. Приведенные ого¬ ворки, однако, не означают невозможности определения собственно неолитического ядра рассматриваемых материалов. В своей принципиальной части коллекции памят¬ ников гомогенны, адекватны своей страти¬ графической позицией и отвечают строгим источниковедческим критериям. Рассмотрим ниже состав и характер ма¬ териалов стратифицированных памятников неолита в направлении от Северо-Запада к восточной части Северного Кавказа. Каменномостская пещера. Неолити¬ ческий слой Каменномостской пещеры является ключевым памятником, кото¬ рый наиболее полно характеризует неолит Северо-Западного Кавказа5. Единичность подобного памятника усложняет задачу вы¬ деления для данной территории общности типа археологической культуры. Другие неолитические материалы региона, к со¬ жалению, или малочисленны, или неопре¬ деленны в стратиграфическом отношении, или имеют смешанный характер. Каменномостская пещера расположе¬ на на мелком притоке р. Белой (бассейн р. Кубань). Неолитический слой здесь под¬ стилается слоем ранней поры верхнего па¬ леолита и перекрывается горизонтом энео¬ лита. Культурную стратиграфию завершает сверху слой с находками средневекового времени. Неолитический слой имеет мощ¬ ность от 20 до 30 см. Он раскопан на пло¬ щади 24 кв. м. С исследованного участка получена коллекция, состоящая из более 1000 кремневых артефактов, единичных ко¬ стяных изделий и 27 фрагментов керамики. Говорить о датировке памятника в аб¬ солютных значениях возраста невозмож¬ но из-за отсутствия радиоуглеродных дат. В оценочных же рамках, исходя из особен¬ ностей кремневого инвентаря, можно пред¬ полагать какой-то из эпизодов конца VI — первой половины V тыс. до н. э. Кремневый инвентарь памятника соот¬ ветствует технико-типологическим харак¬ теристикам кавказского неолита Большого Кавказа в целом и имеет при этом выра¬ женные специфические признаки, прису¬ щие культуре Западного Кавказа указанного времени. Примечательно, что в отличие от коллекций каменных изделий как энеоли- тического, так и верхнепалеолитического слоев пещеры, на уровне неолитического слоя фиксируется использование приносно¬ го кремня высокого качества. Такое сырье является обычным для памятников южного склона западного отрезка Кавказа; на север от водораздела оно довольно экзотично, хотя нельзя исключить наличие здесь есте¬ ственных выходов такого кремня. Нуклеусы представлены призматиче¬ скими, коническими и карандашевидными формами. Отчасти эти разновидности отра¬ жают скорее стадию сработанности ядри- ща, чем технико-типологические отличия. Целью первичного раскалывания кремня было получение заготовок в виде пласти¬ нок и микропластинок. Кремневые орудия труда включают в себя обычный функциональный набор — скребки и микроскребки, резцы, проколки, 5 Формозов А. А. Каменный век и энеолит Прикубанья. М., 1965. 175
ЧАСТЬ V. НЕОЛИТ элементы составных орудий в виде вклады- шевых изделий. Последние изготовлены на пластинках и имеют очертания геометри¬ ческих форм: сегментов, трапеций, пря¬ моугольников. В группе геометрических орудий отмечено наличие изделий, оформ¬ ленных с использованием так называемой «состругивающей» ретуши, что в стади¬ альном отношении является показателем позднего этапа неолита. Находки фрагментов керамики позво¬ ляют реконструировать две формы исполь¬ зовавшейся здесь посуды — небольшой плоскодонной чаши и более крупного со¬ суда с округлым дном. Чаша орнаментиро¬ вана вертикальным круговым орнаментом в виде более или менее симметричного ли¬ нейного прочерчивания от венчика к при¬ донной части. Круглодонная форма одного из восстанавливаемых сосудов, характер орнаментации и технологические харак¬ теристики керамики Каменномостской пе¬ щеры говорят об отличии этой категории находок от традиций изготовления посуды из обожженной глины в Причерноморье и вообще к югу от Главного Кавказского хребта. Эти показатели указывают на пред- кавказские направления аналогий к восто¬ ку и северу от Прикубанья. Костяной инвентарь состоит из трех предметов. Это весьма простые изделия в виде двух проколок и одного долотца из расколотых трубчатых костей животного. В пещере протекала и бытовая, и произ¬ водственная жизнь ее обитателей. Состав фаунистических остатков неолитического слоя свидетельствует, что основным заня¬ тием населения Северо-Западного Кавказа этого времени было скотоводство. Находки зернотерок удостоверяют, что земледелие им также было известно. Наличие в составе фаунистических остатков костей благородного оленя, ко¬ сули, зайца, медведя служит указанием на заметную роль охоты в хозяйстве оставив¬ ших пещерную стоянку людей. Домашние виды животных представлены костями быка, козы или овцы, свиньи и собаки. Мезмайская пещера, слой 1—2В. Пе¬ щера расположена в среднегорной зоне (1310 м н. у. м.), в полосе произраста¬ ния бука и темнохвойных древесных по¬ род. В глубинной части пещеры выявлен и раскопан на площади 8 кв. м голоцено¬ вый слой 1—2В с археологическими остат¬ ками, для которого исследователи памят¬ ника приводят три радиоуглеродные даты. Значения последних в календарном выра¬ жении и калиброванном виде составляют 7489 ± 55 (SPb-1069), 6220 ± 92 (SPb-1337) и 7880 ±75 (SPb-1339)6. Археологические материалы представ¬ лены здесь кремневыми изделиями, немно¬ гочисленными фрагментами лепной кера¬ мики и фрагментированными фаунисти- ческими остатками. Коллекция каменного инвентаря слоя 1—2В Мезмайской пещеры состоит не менее чем из 300 изделий всех разновидностей расщепленного кремня, включая отходы производства. Существенное расхождение значений имеющихся для данного слоя радиоугле¬ родных дат может отражать реальную раз¬ новременность артефактов, заключенных в нем. Очевидным свидетельством присут¬ ствия в материале предметов бронзового века является наличие в коллекции крем¬ невых наконечников стрел с бифасиальной обработкой. С большой долей вероятности можно утверждать, что наблюдаемое сей¬ час здесь единое литологическое образова¬ ние представляет собой, скорее всего, сме¬ шение разновременных культурных отло¬ жений, наслаивавшихся друг на друга без стерильных прослоек. Но проблемы не исчезают и тогда, когда материалы хорошо стратифицированы и об¬ наружены in situ. В таких случаях мы часто 6 Голованова Л. В. и др. Новые данные о неолите Северо-Западного Кавказа из Мезмайской пещеры // РА. 2016. № З.С. 15—19. 176
ГЛАВА 1. КУЛЬТУРЫ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА сталкиваемся с проблемой оснований, кото¬ рые могут быть использованы для отчлене- ния мезолита от неолита в ситуации, когда имеющийся материал представлен только кремневой индустрией. Подходы к выработ¬ ке подобных типологических критериев осо¬ бенно актуальны для таких значимых ранне¬ голоценовых памятников Северо-Западного и Центрального Кавказа, как пещеры: Двой¬ ная, Чыгай, Сосруко, навес Сатанай и стоян¬ ка Цми. Проблема эта находится в настоя¬ щее время на стадии обсуждения7. Стоянка Цми расположена в централь¬ ной части Северного Кавказа в Зарамаг- ской котловине, где сливаются несколько речных долин, которые берут начало непо¬ средственно у подошвы Большого Кавказ¬ ского хребта. Здесь же пролегает и одна из дорог, ведущих, в частности, к Рокскому и Мамисонскому перевалам, связывающим центральные части Южного и Северного Кавказа. На стоянке Цми на небольшой площа¬ ди в хорошо стратифицированном виде за¬ фиксировано и исследовано четыре архео¬ логических горизонта (культурных слоя) раннего и среднего голоцена. Последова¬ тельность отложений (снизу вверх) в ин¬ терпретации исследователей памятника выглядит следующим образом: горизонт 1 — поздний мезолит; горизонты 2 и 3 — ранний неолит; горизонт 4 — ранняя брон¬ за. Затем с перерывом в 1 метр залегает слой средневекового времени. Приводят¬ ся радиоуглеродные даты (конвенцион¬ ные) для слоя мезолита — 7570 ВР, неоли¬ та — 7010—6890 ВР и раннего бронзового века — 4765 ВР8. Во втором из выделенных горизонтов обнаружены фрагменты керамики, зале¬ гающие в компактном виде и представ¬ ляющие собой, по всей вероятности, об¬ ломки одного и того же сосуда. В нижних горизонтах керамика не обнаружена. На этом основании эта часть культурных от¬ ложений, в отличие от верхней, отнесена к неолиту. Каменный инвентарь в горизонтах (как без керамики, так и с керамикой) идентич¬ ный. Коллекции инвентаря трех нижних горизонтов поселения Цми невелики. Наи¬ более представительная коллекция нижне¬ го горизонта — 442 предмета; из среднего горизонта каменного века происходят 146 и из верхнего (горизонт 3) — 24 кремневых изделий. Для индустрии нижнего слоя сто¬ янки Цми (горизонт 1) характерны неболь¬ шие конические/подконические нуклеусы с круговым и разомкнутым фронтом ска¬ лывания. Геометрические микролиты пред¬ ставлены несколькими сегментами и тра¬ пециями. Каменная индустрия горизонта 2 в целом схожа с таковой из горизонта 3. Ядрища здесь преимущественно кониче¬ ские; геометрические микролиты представ¬ лены двумя трапециями, одна из которых оформлена частично двусторонней (гелу- анской?) ретушью. В коллекции горизонта, где была обна¬ ружена керамика, нуклеусов не найдено, а изделий со вторичной обработкой всего четыре, из которых три трапеции9. В связи с материалами Цми встает во¬ прос о правомерности разнесения указан¬ ных слоев по двум археологическим эпо¬ хам — мезолиту и неолиту. Если критери¬ ем отнесения слоя к неолиту здесь является наличие керамики, то может ли быть уве¬ ренность в том, что керамики нет и на остальной, не раскопанной еще площади 7 Леонова Е.В. О хронологии и периодизации позднеплейстоценовых — раннеголоценовых памятников Западного Кавказа (по материалам исследований в Губском ущелье) // РА. 2009. № 4. С. 94—107; Она же. Еще раз о неолите Северного Кавказа // РА. 2019. № 4. С. 43—53. *Rostunov V.L., LjachovS., ReinholdS. Cmi — Eine Freilandfundstelle des Spatmesolithikums und Fruhneolithikums in Nordossetien (Nordkaukasus) // Archaologische Mitteilungen aus Iran und Turan. 2009. Bd. 41. S. 47—74. 9 Там же. 177
ЧАСТЬ V. НЕОЛИТ слоя, который отнесен к мезолиту? Навер¬ ное, в этом случае правильнее исходить из того, что известные нам коллекции стоянки Цми не отражают полноты инвентаря ис¬ следуемых слоев. Они, скорее, указывают на функциональные особенности раско¬ панного участка стоянки. Следовательно, стадиальная атрибуция культурных слоев до полного выяснения хронологических и типологических характеристик коллек¬ ций культурных слоев (горизонтов) памят¬ ника не будет оправдана с точки зрения ме¬ тодики археологического анализа. Чохское поселение расположено в Се¬ веро-Восточной части Кавказа на Турчи- дагском (Кегерском) плато (Центральной Дагестан). С северо-запада на юго-восток плато протянулось на 20 км, с юго-запада на северо-восток — на 10 км. Максималь¬ ная высота его на вершине горы Турчидаг достигает 2400 м; минимальные высотные отметки составляют около 1600 м. Средняя часть плато, где находится Чохское поселе¬ ние, охватывает бассейн верховий р. Бакда- кули (правый приток р. Кара-койсу) и име¬ ет высоты 1750—2240 м н. у. м. Она пред¬ ставляла собой именно то пространство, которое можно назвать основной «эконо¬ мической территорией» неолитических обитателей Чохского поселения. Сам па¬ мятник расположен у излучины в основа¬ нии правого известнякового борта ущелья р. Бакдакули. Экспозиция — юго-западная; место хорошо защищено от ветров. По результатам раскопок 1955—1957 гг. автором первых исследований в толще от¬ ложения памятника было выделено 6 куль¬ турных слоев10. В итоговых заключениях исследователя четыре нижних слоя были отнесены к верхнепалеолитической эпохе, а верхние два — соответственно к ранне¬ му и позднему мезолиту. В такой интер¬ претации материалы вошли в науку и на¬ шли признание у специалистов. После но¬ вых раскопок, осуществленных в начале 80-х годов прошлого века, археологическая стратиграфия памятника была существен¬ ным образом переосмыслена11. Новая шка¬ ла теперь включала в себя три слоя — два мезолитических (слои D, Е), один неолити¬ ческий (слой С) и относительно слабомощ¬ ный горизонт эпохи бронзы (С1). В ходе последних раскопок (2022 г.) в стратигра¬ фии памятника добавлен еще один (самый нижний) мезолитический слой Е1. В культурном слое бронзового века С1 обнаруживается некоторое количество кремневых изделий. Последние безоши¬ бочно выделяются не только по внешним характеристикам (патина), но и по наличию явных признаков переоформления в более позднее время предметов неолитических в типичные изделия бронзового века. Фик¬ сируется, что указанное переоформление всегда сочетается с двусторонней обработ¬ кой, не использовавшейся здесь никогда в неолите, но востребованной для оформ¬ ления наконечников стрел в эпоху бронзы Кавказа. Сказанное, разумеется, не означа¬ ет невозможности определения собствен¬ но неолитической части рассматриваемых материалов. В своей принципиальной со¬ ставляющей коллекция кремневых изделий неолитического слоя типологически гомо¬ генна, соответствует своей стратиграфи¬ ческой позиции и отвечает необходимым источниковедческим критериям. На Чохском неолитическом поселении раскопано 206 кв. м, что составляет боль¬ шую часть ее полезной площади. В резуль¬ тате обнаружены и изучены многие тысячи находок различных категорий предметов и объектов. Последние включают в себя: остатки очагов и кострищ, фрагменты по¬ суды из обожженной глины, многочис¬ ленный каменный и костяной инвентарь различного функционального назначения, а также отбросы и остатки пищи в виде 10 Котович В. Г. Каменный век Дагестана. Махачкала, 1964. 11 АмирхановX. А. Чохское поселение... 178
ГЛАВА 1. КУЛЬТУРЫ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА раздробленных костей животных, обуглен¬ ных зерен злаков. Уже сам общий состав находок позволяет сделать вывод о долго¬ временном, интенсивном и разнообразном в хозяйственном и бытовом отношениях характере деятельности людей, оставив¬ ших данный памятник. Наиболее массовый археологический материал слоя С составляют кремневые изделия. Общее количество находок это¬ го рода — более 7700 предметов. Их со¬ став свидетельствует о том, что весь цикл производства кремневых орудий от полу¬ чения первичных заготовок до оформле¬ ния законченных орудий осуществлялся непосредственно на поселении. Сырьем служил местный окремнелый известняк с посредственными качественными харак¬ теристиками и более качественный серый полупрозрачный кремень, выходы кото¬ рого известны в Центральном Дагестане в радиусе нескольких десятков километров от памятника. В единичных случаях ис¬ пользовался камень иной породы — сла¬ нец и известняк. Из первого изготавливали орудия типа мотыги, основу для сложных составных орудий (жатвенных ножей) или, например, небольшую надочажную плиту. Известняковая мелкая галька применялась в качестве ретушеров и, возможно, отбой¬ ников. Массивные плитчатые фрагменты известняка приспосабливались под зерно¬ терки и использовались в качестве иных терочных камней. Кремневые орудия составляли жизнен¬ но необходимый инструментарий обитате¬ лей поселения. Из кремня изготавливали наконечники охотничьего вооружения (на¬ конечники стрел), составные вкладышевые орудия в виде жатвенных ножей, скребки для выделки шкур животных, резцы для работы по кости, ножи, проколки, накова- ленки, абразивы. Особый колорит этой части инвен¬ таря придают наконечники стрел, полу¬ чившие название «острия чохского типа» (рис. 32: 1—4), а также изделия геометри¬ ческих форм — разнообразные трапеции, сегменты, удлиненные асимметричные треугольники. Этот специфический набор предметов берет начало в нижних — мезо¬ литических — слоях поселения и форми¬ рует «типологическое лицо» своеобразной чохской археологической культуры, имею¬ щей свое продолжение в эпоху неолита. Та¬ кая же преемственность отмечается, если рассматривать технологический аспект развития кремневой индустрии данной культуры. Достаточно сказать, что один из типов нуклеусов чохского поселения, специализированный для получения заго¬ товок наконечников стрел чохского типа, не известен нигде более — ни на Южном, ни и на Северном Кавказе. Достоверные данные об общей массе керамики, обнаруженной на всей раскопан¬ ной площади слоя С, привести невозможно. Первым исследователем памятника эти находки рассматривались как случайные, инородные включения в слой и не бра¬ лись в расчет. На площади новых раскопок 1980—1982 гг., которые велись с понимани¬ ем новой археологической стратиграфии и са¬ мой сущности памятника, найдено 900 фраг¬ ментов. Вся керамика изготовлялась вруч¬ ную с использованием техники ленточного и лоскутного наращивания. Восстанавливае¬ мые сосуды имеют форму горшка и неболь¬ шой плошки или чаши. Вместе с зернотерками, основами вкладышевых жатвенных ножей, зернами окультуренных злаков и некоторыми ти¬ пами кремневых изделий (например, ка¬ рандашевидными нуклеусами) керамика неолитического слоя Чохского поселения представляет собой категорию вещей, сви¬ детельствующих о новом этапе в развитии чохской археологической культуры. В результате раскопок 1980—1982 гг. из слоя С получена серия костяных изделий. Она немногочисленна, но разнообразие найденных вещей (ножи, проколки, осно¬ ва жатвенного ножа, два обломка флейты, рукоять каменного орудия и др.) говорит 179
ЧАСТЬ УНЕС гребениями, иногда сопровождаемыми каменной кладкой. Характерным является положение умерших — вытянутое, на спи¬ не. В обрядовой практике использовали ин¬ вентарь и охру. В северо-восточных районах Забай¬ калья, где неолит имел самостоятельное развитие в рамках усть-каренгской культу¬ ры35, захоронения производились в грун¬ товых ямах овальной формы, где умерших хоронили в скорченном положении, на пра¬ вом боку (например, могильник Старый Витим-2). При этом дно могилы посыпали охрой. Кроме того, следует отметить, что одиночные захоронения сопровождались каменной кладкой. Период развитого неолита, несмотря на особенности развития в отдельных ре¬ гионах, отличался в целом близкими при¬ знаками. Так, например, на нижнеберезов- ском этапе неолита Бурятии широкое рас¬ пространение в обработке камня наряду с пластинчатой техникой получает техника бифаса, появляются каменные стерженьки для составных рыболовных крючков, ко¬ личественно увеличиваются костяные ору¬ дия, совершенствуется качество глиняной посуды. Исследования поселений с откры¬ тием каменных очагов на стоянках позволя¬ ют предполагать наличие легких наземных сооружений. Погребальная практика отли¬ чается вторичным обрядом захоронений36 37. На этапе развитого неолита Юго-За¬ падного Забайкалья существенно совершен¬ ствуется керамическое производство. Более совершенной становится технология ее изго¬ товления. Круглодонные сосуды обрабаты¬ вались выбивкой колотушкой, обмотанной шнуром. Орнаментировалась зона венчика. Керамика усть-каренгской культуры се¬ веро-восточных районов Забайкалья тоже весьма специфична. Сосуды яйцевщ формы изготавливались способом bi лачивания с последующей обработкой верхности зубчатым шпателем. Внеи поверхность полностью покрывалась о ментом. Ведущей техникой орнамента являлась «шагающая» гребенка. Период развитого неолита всего ре на Забайкалья исследователи в целом нодушно относят к IV—III тыс. до н. э. Анализ незначительного антропол ческого материала позволяет предпола! что на территории Забайкалья сформир лись ареалы расогенеза как минимум локальных вариантов северо-евразиго ветви монголоидной расы — палеоси! ский, катангский и байкальский антр! логические типы. Неолит Приамурья. В неолите Сре го Приамурья известно три неолитич» культуры, наиболее древними из коте считаются громатухинская и новопет ская, а на смену им приходит осиноозере Первые две культуры ознаменованы поя нием самой ранней керамики, возраст торой уходит в конец плейстоцена. Тан последним данным, бытование громату ской керамики исчисляется с 13300 л. Керамика данной культуры плоскодо Внешняя поверхность покрывалась стильными отпечатками, встречаются ел выбивки. Характерно утолщение края чика. Орнамент наносился в виде него ких наколов и гребенчатых отпечатков. Керамика новопетровской культ также одна из самых ранних в реп (9800—9300 л. н.). В состав ее формо ной массы входили дробленая раков песок и трава. Посуда, так же, как и rpi тухинская, плоскодонна. Она имеет сит образную форму, крупных пропорций, 35 Ветров В. М. Керамика усть-каренгской культуры на Витиме // Древнее Забайкалье и его культу] связи. Новосибирск, 1985. С. 123—130. 36 Лбова Л. В., Жамбалтарова Б.Д., Конев В. П. Погребальные комплексы неолита — раннего брон: го века Забайкалья. Новосибирск, 2008. 37 Радиоуглеродная хронология древних культур каменного века Северо-Восточной Азии. Владиво 1998. 294
ГЛАВА 4. НЕОЛИТ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА чик и стенки прямые. Сосуд декорировался прямыми налепными валиками, рассечен¬ ными поперечными насечками. Каменный инвентарь перечисленных культур богат и разнообразен. Для грома- тухинской культуры характерно широкое применение галек как исходного сырья. I Типичными также являются тесловидно- скребловидные инструменты38, крупные наконечники копий листовидной формы и наконечники стрел. Значительная серия двухсторонне обработанных ножей раз¬ нообразных пропорций. Встречаются эк- [земпляры крупных (до 20 см) размеров. ; Использовались и другие каменные ин¬ струменты, в том числе и вкладышевые. Обнаружены бусы и подвески из нефрита. В отличие от громатухинского, камен¬ ный инвентарь новопетровской культуры носил ярко выраженный пластинчатый характер39. Орудия изготавливались на массивных ножевидных пластинах, сни¬ маемых с нуклеусов призматической и кли¬ новидной формы. Такая специфика накла¬ дывала отпечаток на характер орудийного набора. Это разнообразные листовидные изделия с выемчатым насадом, скребки и режущие инструменты, резцы различных видов, вкладыши. Найдена значительная серия наконечников стрел специфической формы, где ретушировано только острие и основание. Представительна серия рубя¬ щих орудий — топоров и тесел. Встреча¬ ются землеройные орудия, возможно, вы¬ полняющие функции мотыг, а также абра¬ зивы и грузила. Если для громатухинской культуры об¬ наружены лишь остатки стойбищ с пере¬ носными жилищами типа современного чума, то для новопетровской культуры ока¬ зались характерными крупные стационар¬ ные поселки с жилищами-полуземлянками с усеченно-пирамидальной кровлей. Пло¬ щадь конструкции достигала 30—45 кв. м. В центре жилой камеры располагался очаг в деревянной раме. Исследователи связывают происхожде¬ ние обеих культур с селемджинской верх¬ непалеолитической традицией. Среди культур эпохи неолита Среднего Приамурья наименее изучена осиноозер- ская культура. Согласно имеющимся датам и стратиграфическим наблюдениям, ее но¬ сители обитали в регионе значительно поз¬ же, чем две предыдущие. Наиболее ранние ее датировки уходят в IV тыс. до н. э., по¬ этому говорить о прямой преемственности ранних культур Среднего Приамурья с оси- ноозерской пока проблематично. Специалисты выделяют три основных типа жилищ. Это, во-первых, сооружения с округлыми котлованами площадью до 60 кв. м, с очагами в центре, в специаль¬ но подготовленных ямах, с конусовидной кровлей. Ко второму типу относятся назем¬ ные постройки без котлована. Выделяется и еще один тип жилищ в виде легких вре¬ менных сооружений. Керамика осиноозерской культуры де¬ лится на три группы40. Первая группа — это крупные плоскодонные емкости ситу- лообразной формы со слабо выраженной горловиной. Поверхность сосудов украше¬ на прямыми или волнистыми налепными валиками, образующими восьмеркообраз¬ ные или ромбовидные фигуры. Вторую группу представляют небольшие горшки с четко обозначенной шейкой, с характер¬ ным венчиком Г-образной формы. Нако¬ нец, третью группу составляют небольшие емкости в виде чаш, также иногда укра¬ шенные валиками. Обширный каменный инвентарь де¬ монстрирует доминирование техники отщепа при изготовлении двусторонне ретушированных орудий. На памятнике 38 Окладников А. П., Деревянко А. 77. Громатухинская культура. Новосибирск, 1977. 39 Деревянко А. П. Новопетровская культура Среднего Амура. Новосибирск, 1970. 40 Окладников А. П., Деревянко А. П. Далекое прошлое Приморья и Приамурья. Владивосток, 1973. 295
ЧАСТЬ V.HEi Михайловский Ключ получена обширная коллекция каменного инвентаря, состоя¬ щая из большого количества халцедоно¬ вых и яшмовых нуклеусов неустойчивой формы. Выявлены бифасильно ретуширо¬ ванные инструменты, такие как наконеч¬ ники стрел, скребки, резцы-дрили, лезвия для вкладышевых орудий, долотовидные и рубящие орудия41. Носителями осиноозерской культуры было оседлое население, занимающееся охотой и рыболовством. О последнем сви¬ детельствуют многочисленные находки галечных грузил, а также уникальный пя¬ тизубчатый гарпун, найденный в одном из жилищ поселения Осиново Озеро42. Проблемным остается вопрос проис¬ хождения культуры, ее хронология и пери¬ одизация. В неолите Нижнего Приамурья в на¬ стоящее время выделено несколько куль¬ турных образований. К их числу относят¬ ся осиповская, мариинская, малышевская, кондонская и вознесеновская культуры. Памятники наиболее древней, осипов- ской, неолитической культуры расположе¬ ны в долинах рек Нижнего Амура и Уссу¬ ри. На утесе Гася осиповский культурный слой прекрасно выражен стратиграфиче¬ ски43. На основании радиоуглеродного ана¬ лиза осиповская культура датируется в пре¬ делах 13 260—9890 л. н., т. е. уходит в ко¬ нец плейстоцена. В осиповских слоях Гаси зафиксирована древнейшая в российской части Азии кера¬ мика. Был обнаружен археологически це¬ лый сосуд. В настоящее время древнейшая керамика найдена в слоях многих осипов¬ ских памятников. Керамика Гаси обола при низкой температуре, покрыта с о сторон узкими желобками, встречаютс: печатки шнура, оттиски ногтя44 45. Каменная индустрия богата и ра образна. Отчетливо фиксируются плас чатая и бифасиальная традиции. Боль распространение получили остроконе1 ки-бифасы, тесловидно-скребловидные струменты. Многочисленны серии ск ков, проколок, резцов, скобелей, а та комбинированных орудий. Найдены кап ные грузила для рыболовных сетей, а та землеройные орудия. Представитель! группу составляют нуклеусы и гальки следами сколов. Нуклеусы представл< значительным количеством разнообраз! вариантов. Замечательны образцы мелкой плас ки, выполненные из камня и глины, и бражающие фигурки зверей и птиц, же: в виде фаллоса-женщины. Выявлены остатки наземных постр» типа чума с незначительным углублен! основания, а также захоронение на по лении Гончарка-1 с использованием огш по-видимому, наиболее древнее на тер] тории Дальнего Востока. К VIII—VII тыс. до н. э. относятся I мятники мариинской культуры также i риода раннего неолита. По наблюдени специалистов, жилищные постройки нос телей данной культуры были уничтожа при строительстве более поздних соо[ жений, обнаружены так называемые paf чие площадки, на которых найдена см образная керамика, каменный инвента и глиняные изделия. 41 Алкин С. В. Современное состояние изучения осиноозерской неолитической культуры Среднего П| амурья // Актуальные проблемы археологии Сибири и Дальнего Востока. Уссурийск, 2011. С. 188—198. 42 Окладников А. П. Археология долины реки Зеи и Среднего Амура // СА. 1966. № 1. С. 38. Рис. 4:7, 43 Окладников А.П., Медведев В. Е. Исследование многослойного поселения Гася на Нижнем Амур» Известия Сибирского отд. СО АН СССР. Серия общественных наук. 1983. № 1. С. 93—97. 44 Медведев В. Е. О начальном неолите Приамурья и керамике осиповской культуры // Неолит и нео.ж зация бассейна Японского моря: Человек и исторический ландшафт. Владивосток, 2008. С. 115—125. 45 Шевкомуд И. Я., Яншина О. В. Переход от палеолита к неолиту в Приамурье: обзор основных коми сов и некоторые проблемы // Приоткрывая завесу тысячелетий: к 80-летию Ж. В. Андреевой. Владивост 2010. С. 50—72. 296
| ГЛАВА 4. НЕОЛИТ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА Керамика мариинской культуры архаич¬ на по своему облику и разительно отлича¬ ется от посуды более позднего неолита. Это слабо профилированные плоскодонные со¬ суды, выполненные из характерного рыхло¬ го пористого теста. Они орнаментированы весьма бедно — в приустьевой части венчи¬ ка наносился специальный бордюр, выпол¬ ненный гребенчатым штампом. Богатая и разнообразная каменная ин¬ дустрия представлена пластинчатой и ми- кропластинчатой техникой. Нуклеусы име¬ ли призматическую и микропризматиче- скую форму. Практически весь орудийный набор, включающий наконечники стрел, скребки, ножи, резцы и другой инструмент, выполнен на ножевидных пластинах. Име¬ ет место серия рубящих орудий, обрабо¬ танных преимущественно шлифовкой. Об¬ ращает на себя внимание комплекс предме¬ тов иррациональной деятельности из камня в виде ретушированных фигурок птиц. Автохтонной для региона принято счи¬ тать малышевскую культуру, которая фик¬ сируется по стратиграфическим наблюде¬ ниям, поскольку котлованы жилищ ее но¬ сителей были сооружены в более раннем осиповском культурном горизонте46. Жи¬ лища — округлые или подчетырехуголь¬ ные в плане землянки. Глубина котлованов достигает порой 1,5 м, а площадь варьиру¬ ет от 30 до 180 кв. м. Наиболее крупные сооружения исследованы на острове Сучу. Они имеют несколько очагов и усеченно¬ пирамидальную конструкцию. Серия ра¬ диоуглеродных дат позволяет датировать культуру V — серединой III тыс. до н. э. Ярким и представительным комплексом является глиняная посуда разнообразной формы, богато украшенная орнаментом. Особо замечательны спиралевидные узо¬ ры. Поверхность сосудов нередко была покрыта красной краской. Богат и чрезвы¬ чайно насыщен каменный инвентарь, со- 0 з см 1 I I I Рис. 71. Неолит Приамурья. Антропоморфная скульптурка Поселение Кондон-Почта. Керамика Фото А. И. Соловьева, 2024 стоящий из серии остроконечников, вклю- чающей наконечники стрел. Значитель¬ ную долю инструментария составляли рубящие предметы, а также песты, земле¬ ройные орудия и навершия палиц. Столь же богата и серия произведений пластиче¬ ского искусства, выполненная преимуще¬ ственно из терракоты. Это оригинальная 46 Деревянко А. П., Медведев В. Е. Исследование поселения Гася (Предварительные результаты. 1980 г.). Новосибирск, 1993. 297
ЧАСТЬ V.HEM Рис. 72. Неолит Приамурья, вознесеновская культура. Фрагмент сосуда с антропоморфным изображением Поселение Вознесеновское Фото А. И. Соловьева, 2024 антропоморфная, зооморфная и орнито- морфная скульптура, порой синкретичная по своей сути, а также серия разнообраз¬ ных украшений из камня. Впервые в При¬ амурье появляются каменные лабретки и терракотовые чуринги47. С малышевской культурой определен¬ ное время сосуществовала кондонская культура, относящаяся к средней стадии неолита Нижнего Приамурья. Культура изучена преимущественно по материа¬ лам огромного поселения Кондон-Почта (рис. 71), расположенного в одноимен¬ ном селе, где исследовано более десят¬ ка жилых сооружений специфичных для этой культуры малых форм с несколькими очагами. Каменную индустрию отлича¬ ет огромное разнообразие. Наряду с би- 47 Медведев В. Е. Глиняные шары с острова Сучу АЭАЕ. 2009. № 3 (39). С. 41—49. 298 фасиальной техникой обработки кая широко использовалась пластинчат! Основными типами нуклеусов были пр зматические и карандашевидные. БытШ ли рубящие типы каменных орудий тру| Носители культуры были искусными; боловами, о чем свидетельствуют кая ные сетевые грузила. Для малышевской культуры была! рактерна глиняная посуда в виде круп!) плоскодонных горшков, баночных сосу) и чаш. Орнамент наносился при поме) различных штампов. Предметы пластического искусства! готавливались преимущественно из к ня. Это антропоморфная и зооморфт скульптура, песты-фаллосы, разнообр ные подвески. К позднему периоду неолитичест эпохи Нижнего Приамурья принято он сить вознесеновскую культуру, изученн по материалам многочисленных посе ний и святилищ. Исследованные жил сооружения представлены неболыш конструкциями, среди которых особо I деляется уникальное сооружение, иссле, ванное на острове Сучу. В жилище с дву уровнями обитания выявлена отопителы система типа кана. Истоки формирова! культуры принято видеть в предшеств) щей малышевской культуре. Время ее ( тования определяется серединой III —п вой четвертью II тыс. до н. э. Замечательна керамика вознесенова культуры, где особенно привлекают называемые ритуальные емкости в bi высоких ваз, шаровидно-сферических тулообразных сосудов, а также чаш. ; сосуды окрашены красной краской и ор ментированы антропоморфным, зоомо| ным и растительным узором. Каменная индустрия представлена ким комплексом орудийного набора, об ботанного ретушью и шлифовкой. материальные сакральные символы эпохи неоли
ГЛАВА 4. НЕОЛИТ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА Декоративно-прикладное и пластиче¬ ское искусство вознесеновской культуры постигает наивысшего расцвета48. К нему относятся скульптурные изображения и пе¬ троглифы. Настоящим шедевром является обломок крупной цилиндрической вазы из вознесеновского культового центра, где на красном лощеном фоне рельефно показано антропоморфное изображение в виде серд¬ цевидной маски-личины (рис. 72). Неолит Приморья К периоду ранней стадии неолита При¬ морья относится руднинская культура, да¬ тируемая VII—VI тыс. до н. э.49 К данной культуре относится серия поселенческих комплексов, открытых и исследованных в российском Приморье. В раннем гори¬ зонте памятника Рудная Пристань обна¬ ружен комплекс, имеющий, по мнению специалистов, особый социальный ста¬ тус50. Для культуры характерны плоско¬ донные сосуды баночной формы. Осо¬ бенностью ее орнаментики являются тре¬ угольные и ромбические штампы, а также гребенчатые оттиски. Орнаментом покры¬ валась верхняя часть сосуда, опоясываю¬ щая горловину в виде своего рода сетки- плетенки. Каменный инвентарь руднин- ской культуры представлен своеобразным синтезом бифасиальной и пластинчатой техники обработки камня. Картину допол¬ няют шлифованные изделия. ! На материалах памятников Бойсмана-1 и 2 выделена особая бойсманская культу¬ ра. Ее носители жили в округлых в пла¬ не жилищах со столбовой конструкцией и очагом в центре. Им сопутствовали ра¬ ковинные кучи, демонстрирующие остат¬ ки раковин моллюсков, кости животных и рыб, а также фрагменты глиняной посу¬ ды и каменные орудия. На памятнике Бой- смана-2 был обнаружен небольшой некро¬ поль, содержащий несколько захоронений. Умершие покоились в неглубоких ямах, по одному или несколько человек, в скорчен¬ ном положении на боку. В могилы мужчин помещали наконечники гарпунов, острог, каменные наконечники стрел, бифасы- клинки, а в погребения женщин — костя¬ ные иглы, асимметричные так называе¬ мые рыбные ножи, проколки. И мужчин, и женщин снабжали браслетами из ра¬ ковин, каменными и костяными украше¬ ниями, а также рыболовными крючками и топорами. Бойсманская посуда была плоскодонной, орнаментированной штам¬ пами и резным орнаментом. Встречаются и остродонные горшки. Бойсманская куль¬ тура имеет длинную датировку — от VI до II тыс. до н. э. К позднему неолиту в Приморье отнесе¬ на зайсановская неолитическая общность (или культура). Она изучена по материалам стоянок и поселений, на которых исследо¬ ваны полуземлянки подчетырехугольной формы с очагами. Особый интерес пред¬ ставляет поселение рудокопов Валентин- перешеек. В III тыс. до н. э., на раннем этапе зайса- новской культуры, зафиксированы находки зерен проса и зернотерок, свидетельствую¬ щие, что в рамках культуры сосуществуют две группы населения с земледельческой и рыболовецко-охотничье-собирательской направленностью экономики, доминирую¬ щей в особых экологических зонах. Камен¬ ный инвентарь остается вполне типичным. 48 Медведев В. Е. Неолитические культовые центры в долине Амура // АЭАЕ. 2005. № 4 (24). С. 40—69. 49 Батаршев С. В. Руднинская археологическая культура в Приморье. Владивосток, 2009. 50 Дьяков В. И. Многослойное поселение Рудная Пристань и периодизация неолитических культур При¬ морья. Владивосток, 1992. *299
ЧАСТЬ V. НЕ* Как правило, это двусторонне обработан¬ ные ретушью острия с характерным гре¬ бешком или выемкой в основании, нако¬ нечники стрел, проколки, дрели, скребки, ножи, а также серия шлифованных предме¬ тов — преимущественно выпуклых тесел, галечных грузил для сетей. Для зайсановской культуры характерна плоскодонная керамика баночной формы, с валиком под венчиком. Типично декори¬ рование тулова сосуда гребенчатым, штам¬ пованным и прочерченным орнаментом. В композиционном построении встречается Неолит Сахалина и В конце плейстоцена территория Ниж¬ него Амура и Сахалина, с одной стороны, Хоккайдо и Южных Курил — с другой, стали географически обособленными тер¬ риториями. Эпоху раннего неолита в регионе приня¬ то датировать IX—VII тыс. до н. э. Носители культуры в этот период расселились по всей территории Сахалина. Каменная индустрия в это время изготавливалась человеком ис¬ ключительно из обсидиана. Техника расще¬ пления камня была только пластинчатой. Вторая, более поздняя, традиция связана уже с появлением бифасильных орудий, пред¬ ставленных клинками и метательными ору¬ диями51. Ранненеолитическая керамика Са¬ халина разнообразна и имеет несомненные параллели с посудой ранней стадии культу¬ ры дзёмон на острове Хоккайдо. На разных территориях островов доминируют комплек¬ сы плоскодонной или остродонной посуды, которая украшалась гребенчатым орнамен¬ том, однако особенно популярным были от¬ тиски веревочного штампа. Развитый неолит региона (VI — середина III тыс. до н. э.) отличается процессом форми¬ рования группы локальных культур, имею- вертикальный зигзаг, спирали, вписш друг в друга штрихованные треугольи а также оттиски гребенчатого штампа. Антропологические находки неол ческих памятников рассматриваемого гиона невелики, однако дают возможн представить тип обитателей Прим! в неолитическую эпоху. Часть призн: характерна для монголоидов арктичеа антропологического типа североазиак ветви монголоидной расы, получивп название «эскимосского» или «аркл ского». Курильских островов щих различный генезис. Керамика этого риода наиболее близка посуде типа сони, севере Сахалина выделена имчинская к] тура. Выявлена глиняная посуда, хараи ная для материковой белькачинской к) туры. На юге Сахалина для этого пери характерна архаичная, плоскодонная, с п месью ракушечника керамика типа Туна! Основным типом жилищ в этот пер* на Сахалине были полуземлянки—дово) но глубокие (до 1 м) сооружения с дерев ными опорами стен, площадью до 50 кв| в плане круглые и подчетырехугольм Изменяется каменная индустрия — т ника отщепа вытесняет пластинчат] Вместе с тем, традиция изготовления] бящих орудий остается прежней. В у период широко представлены двустор ние ретушированные орудия, рукояточн ножи. Появляются многофункциональн шлифованные стержни и калибраторы) шлифовки древков. Роль обсидиана, как новного источника сырья, заметно падае Поздний этап неолита Сахалина при дится на вторую половину III—II тыс. до» В это время на острове расселялись по ляции, мигрировавшие сюда с террито| 51 Грищенко В. А. Опорные памятники раннего неолита острова Сахалин (вопросы датировок и содер ния этапов периода) // Вестник Новосибирского гос. ун-та. Серия: История, филология. 2009. Т. 8, Вьп Археология и этнография. С. 76—88. * 300
ГЛАВА 4. НЕОЛИТ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА Нижнего Амура. Они приносят на остров традиции керамики вознесеновской неоли¬ тической культуры. Можно с уверенностью говорить, что территория Нижнего Приаму¬ рья и Сахалина в этот период образует об¬ ласть распространения прибрежных культур, отличающихся от южного анклава японского дзёмона основополагающими принципами гончарства, устройствами жилищ, а также технологией каменной индустрии. ■ Неолитические стоянки, обнаруженные на Курильских островах, в целом находят прямые аналогии на о. Хоккайдо, в куль¬ туре дзёмон. Наиболее ранние неолитиче¬ ские комплексы на Курильском архипелаге относятся к VII—VI тыс. до н. э. Хотя этих [находок пока немного, и керамика, и ка¬ менные орудия демонстрируют определен¬ ную близость артефактам ранненеолитиче¬ ских комплексов Хоккайдо. На поселении Серноводское найдены фрагменты сосудов цилиндрической фор¬ мы, украшенные оттисками толстого шну- Неолит Северо Экстремальные условия Северо-Вос¬ точной Азии послужили тому, что неолити¬ ческие культуры развивались здесь доста¬ точно своеобразно. На Восточной Чукотке выявлена серия раннеголоценовых комплек¬ сов. На озере Красное, самом значительном по величине озере на Чукотке, выделяется ранненеолитический комплекс, отлича¬ ющийся наличием микропластин. Кроме того, в комплексах встречаются и другие типы каменных орудий — это призмати¬ ческие нуклеусы, наконечники стрел, но- жи-бифасы. К серии ранненеолитических артефактов исследователи относят орудия, выполненные из массивных галек и сколов кремнистого сланца. В целом же, архаичные каменные орудия встречаются пока еди¬ нично и исключительно в виде подъемных сборов. На основании анализа геоморфоло¬ гической ситуации в регионе исследователи относят его к началу голоцена. Каменная ра, прокат которого по тулову сосуда напо¬ минает циновку. Возраст этих памятников исчисляется V—IV тыс. до н. э. Памятники периода позднего неолита (III—II тыс. до н. э.) наиболее хорошо изу¬ чены на острове Итуруп. Для этого периода типичны толстостенные сосуды с плоским дном, изготовленные из глины с примесью органики и декорированные композициями из оттисков веревочного штампа, а также лепных украшений. Каменные изделия, как и керамика, также типичны для поздненеолитических культур Тихоокеанского бассейна. Это на¬ конечники стрел, дротиков и копий, про¬ колки и скребки, выполненные на пла¬ стинчатых отщепах, с двусторонней обра¬ боткой, характерные ножи с выраженной рукоятью, именуемые «кнопочными». Ру¬ бящие орудия представлены топорами, тес¬ лами, долотами. В качестве поделочного материала широко использовались обсиди¬ ан, яшма, кремень и сланец. Восточной Азии индустрия имеет сумнагинский облик и, ве¬ роятно, фиксирует приток их носителей на крайний северо-восток Азии с территории Якутии. В целом, на означенной территории на сегодняшний день выявлено несколько археологических культур неолитическо¬ го облика. Так, на Колыме по материалам стоянки Малтан была выделена малтан- ская культура. Доминирует комплекс ноже¬ видных пластин и вкладышей правильных геометрических очертаний. Часть из них ретуширована. Наконечники стрел подтреу¬ гольной формы с прямым основанием. При¬ сутствуют ножи-бифасы, а также комби¬ нированные орудия в виде скребловидных тесел. Дата комплекса — 7500 л. н. Переход носителей культуры к периоду позднего не¬ олита происходит без заметных изменений в технологии каменной индустрии, однако фиксируется появление керамики и назем¬ ных жилищ. 301
ЧАСТЬ V. НЕЯ Неолитические памятники западных районов Чукотки демонстрируют устойчи¬ вые связи с сумнагинской культурой Яку¬ тии. К сожалению, практически все эти ма¬ териалы происходят из подъемных сборов. Это каменные ножевидные пластины, вкла¬ дыши, наконечники стрел, резцы, скребки на пластинчатых отщепах, нуклеусы52. На севере Чукотки выявлена северо¬ чукотская культура, которая относится ко II тыс. до н. э. Ее памятники выявлены в тундре, прилегающей к Ледовитому оке¬ ану. Ряд исследователей относят данную культуру к восточному варианту ымыях- тахской культуры. Одной из особенностей северочукотской культуры является ха¬ рактерная форма каменных наконечников стрел, представляющих собой массивные длинные наконечники с двусторонней об¬ работкой, называемые также наконечни¬ ками айоно-амгуэмского типа. Керамики немного, однако она имеет свои специфи¬ ческие особенности. Она гладкостенна, имеет примесь в тесте в виде оленьего во¬ лоса. Иногда поверхность сосуда покрыта ложнотекстильными оттисками, что сбли¬ жает ее с ымыяхтахской керамикой. Мо¬ гильники находятся на вершинах сопок, человеческие кости в этих условиях не сохраняются, однако каменная индустрия, прежде всего — великолепно обработан¬ ные наконечники стрел, свидетельствует о высоком мастерстве их изготовителей. Опорной для северочукотской культуры считается стоянка на берегу озера Чировое. Здесь, помимо каменного инвентаря и ф ментов керамики, обнаружена глинобш печь для копчения рыбы, а также хозяйсп ные ямы — хранилища пищевых припаа В целом, для северочукотской культ} характерен обильный и разнообразный менный инвентарь, а керамика достаю1 своеобразна. На территории Камчатки была i явлена ушковская ранненеолитичеа культура со столь же обильным кам< ным инвентарем, где наблюдается со1 тание орудий, выполненных на пластин и отщепах. Следует отметить и налич оригинальных орудий в виде ромбш ских в поперечном сечении наконечн ков стрел, обработанных косой ретушь с оформленным треугольным черешко Выделяемый комплекс находит параллш в сумнагинской культуре материка, а та1 же в аналогичных по времени культур! Северо-Западной Америки. Этот кругст янок, как и ушковская культура, датируе ся в пределах VI—V тыс. л. н. Более поздние этапы ушковской кул туры представлены на стоянке Ушки- где, кроме близкой к охарактеризована выше каменной индустрии, выявлена ei и керамика. К поздненеолитическим относится i рьинская культура Камчатки. Помимо of лия традиционного каменного инвента] характерного для всего региона, найде: и каменные лабретки, свидетельствуют о ее своеобразии. Палеоэкономика Традиционно считалось, что для эпохи неолита Северной Азии были свойственны преимущественно присваивающие формы экономики, однако в условиях климатиче¬ ской специфики особенности присваиваю¬ щего хозяйства были различны. М. Ф. Ко- 52 Орехов А. А. Северная Пацифика в голоцене: д-ра ист. наук. СПб., 2001. 302 сарев полагал, что на территории Запади Сибири сформировались четыре типа : зяйства. На самом севере, в тундровой зо была активная охота на северного оле в таежной зоне — коллективная охота на пытных. Южнее, в Обь-Иртышье, быто! Проблемы приморской адаптации: Автореф. дис.
ГЛАВА 4. НЕОЛИТ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА охотничье-рыболовецкий уклад. В финаль¬ ной стадии неолита в Нижнем Притобо- лье господствовал оседлый рыболовецкий уклад53. В тундровой зоне, кроме того, актив¬ но культивировалась так называемая линная охота на птицу. Гусей и уток в этот период заготавливали впрок. В таежной зоне Сиби¬ ри охотились на крупных представителей те- риофауны. Это пассивная охота на лося и ко¬ сулю при помощи ловчих ям, устраиваемых на путях массовых переходов животных, г Разумеется, пассивная охота не могла вытес¬ нить охоты активной, индивидуальной. | В Западной Сибири охоте не уступал ак¬ тивный рыболовецкий промысел, чему спо¬ собствовало обилие озер и разветвленные речные системы. Предметы, обнаруженные в неолитических комплексах, свидетель¬ ствуют о рыболовстве при помощи сетей, острог и наконечников стрел, а также так называемого заморного промысла рыбы54. I Говоря об активном охотничьем промыс- j ле носителей неолитических культур, следу- ! ет указать и активное использование собаки, 1 ритуальные захоронения которой встречают¬ ся у неолитических популяций Сибири. Охотничье-рыболовецкий хозяйствен¬ ный уклад был характерен для неолитиче¬ ских обитателей Байкальской Сибири. Ре¬ гион отличается высоким уровнем развития индивидуального рыболовства и охоты. На озере Байкал активно культивировалась до¬ быча нерпы, о чем свидетельствуют остат¬ ки костей этого животного в культурных слоях приозерных неолитических стоянок. В регионе был развит индивидуальный способ рыбной ловли при помощи камен¬ ных и костяных рыбок-приманок (рис. 73), получивший широкое распространение в Приангарье и Средней Сибири. В более южных лесостепных районах Сибири охота в эпоху неолита по-преж¬ нему играет основополагающую роль, но, в отличие от таежной фауны (лося, медве¬ дя, северного оленя), здесь объектом охоты становятся косуля, кулан, кабан, благород¬ ный олень, дикая лошадь и сайгак. Отмечаемые выше формы присваива¬ ющей экономики на всей территории Се¬ верной Азии существенно дополняет соби¬ рательство ягод, грибов, орехов, полезных кореньев и трав, которое способствовало обеспечению обитателей региона витами¬ нами и микроэлементами. В юго-восточных районах Сибири, пре¬ жде всего в Приамурье, присваивающая экономическая модель существенно обога¬ щается наличием обильных рыбных ресур¬ сов, в первую очередь обилием лососевых, что позволяло заготавливать рыбу в значи¬ тельном количестве, в том числе и на зим¬ ний сезон. Недаром обитателей нижнего Приамурья называют также ихтиофагами. Содержимое культурных слоев эпохи нео¬ лита Приамурья и Приморья ярко свиде¬ тельствует своим орудийным набором, а также предметами пластического и деко¬ ративного прикладного искусства о такой направленности палеоэкономики. Развитие этой отрасти было настолько прогрессивно, что сопоставляется рядом исследователей с так называемой неолити¬ ческой революцией в Передней Азии, осу¬ ществившей переход к производящей, по сути, системе экономики и оседлости. Палеоэкономическая модель этого ре¬ гиона существенно дополнялась активным собирательством дикорастущих растений, которыми регион чрезвычайно богат, а так¬ же сборами на морском побережье рако¬ вин, моллюсков, водорослей, крабов и т. д. • В целом, палеоэкономику этого региона можно характеризовать как комплексную, многоотраслевую. ■ ; Косарев М. Ф. Экологические аспекты археологического исследования (по западносибирским матери¬ алам) // Палеоэкономика Сибири. Новосибирск, 1986. С. 3—11. 54Петров А.И. Эпоха позднего неолита и ранней бронзы в Среднем Прииртышье: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Кемерово, 1986. 303
ЧАСТЬ V НЕОЛИТ Рис. 73. Каменная рыбка Скульптура из раскопок А. П. Окладникова в Прибайкалье Фонды Музея истории и культуры Сибири ИАЭТ СО РАН Фото А. И. Соловьева, 2024 Элементы производящей системы эко¬ номики в эпоху неолита в Сибири принято связывать с территорией Юго-Восточного Забайкалья55. Об этом свидетельствует пред¬ ставительный набор орудий для обработки почвы и переработки зерна, а также палеогео¬ графические наблюдения, свидетельствую¬ щие о теплом и влажном климате в регионе. Еще одной областью в Сибири, где на¬ блюдается переход к производящей систе¬ ме экономики, является Приморье. Здесь морском побережье развивалась аквакут, тура, культивирующая устрицеводство. Па леоэкономику культуры дополняло ИСП0Л1 зование домашних животных — свине и собак, а также зерна (проса итальянског и проса метельчатого), что подтверждае наличие культурных злаков56. Роль зеш делия в экономике региона со времене приобретает все большее значение. Некоторые стороны социального устройства Основой социальной организации пер¬ вобытного общества неолитической эпохи принято считать род. Более мелкой состав¬ ляющей ячейкой рода, очевидно, была ма¬ лая семья, о чем наглядно свидетельствует площадь исследованных в Западной Сибири жилищ. Изменения в хозяйственном укладе носителей неолитической культуры, особен¬ но на юго-востоке, проводили, возможн к патрилинейному счету родства и возникну вению имущественного и социального pai жирования. Вместе с тем род по-прежнем продолжает сохранять доминантные сот альные и хозяйственные функции, особенн в районах таежной зоны Зауралья, где п сподствовали коллективные способы охоты 55 Окладников А. П., Кириллов И. И. Юго-Восточное Забайкалье в эпоху камня и ранней бронзы. Но» сибирск, 1980. 56 Раков В. А., Бродянский Д.Л.Древняя аквакультура (возделывание устриц в бойсманской неолитич ской культуре) // АЭАЕ. 2007. № 3 (31). С. 39—43. 304
ГЛАВА 4. НЕОЛИТ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА Более устойчивую социальную среду составляли объединения рыболовов, хотя и в этом случае основным социальным ядром общества, как и прежде, оставался род, однако некоторые исследователи до¬ пускают наличие в среде рыболовов уже * большесемейной общины. Принято считать, что лидером или во¬ ждем в неолитическом сообществе являл¬ ся мужчина, захоронение которого, как i правило, выделялось по инвентарю или [особенностям погребальной практики сре¬ ди остальных захоронений в могильнике. Многократные наблюдения на археологи¬ ческих памятниках неолитической эпохи могут свидетельствовать и о складывании в этот период института жречества, что го¬ ворит о существовании шаманизма. Имеющиеся в нашем распоряжении ар¬ хеологические источники позволяют ска¬ зать несколько слов о духовной культуре об¬ щества. В значительной степени духовный мир человека находит отражение в нюансах погребальной практики населения, которая существенно варьирует в разных экологи¬ ческих зонах. Это и ингумация, и кремация умерших, это и, несомненно, особые погре¬ бения в пещерах Урала и Алтая57, а также в полу неолитических жилищ58. Кроме того, для неолитической эпохи выявлены и иссле¬ дованы культовые комплексы — святилища, на которых совершались разнообразные ри¬ туальные действия древних людей. Особен¬ но замечательны культовые центры Ниж¬ него Амура, великолепны святилища, свя¬ занные с наскальными изображениями на великих сибирских реках, сопровождаемые не только удивительными панно, но и неод¬ нократно фиксируемыми жертвенниками, содержащими специально помещенные туда ритуальные приклады. Необходимо также сказать о проявле¬ ниях иррациональной деятельности, име¬ нуемых первобытным искусством. Поде¬ лочным материалом для предметов пласти¬ ческого искусства являлись камень, кость и глина, однако находки на торфяниках та¬ кого рода изделий из дерева свидетельству¬ ют, что и их ассортимент в неолитическую эпоху был чрезвычайно широк. До нашего времени в значительном ко¬ личестве дошли образцы так называемого искусства малых форм. Особенно хорошо представлены такие произведения в неоли¬ тических комплексах Западной в Восточ¬ ной Сибири, а также Нижнего Приамурья и Приморья. Ведущими образами в скуль¬ птуре являются изображения водоплава¬ ющих, реже боровых птиц; среди живот¬ ных это лось и медведь. В силу каких-то обстоятельств, предпочитали изображать голову животного, реалистично при этом передавая глаза, пасти, уши зверя. Вообще, в неолитическом искусстве мы наблюдаем удивительное сочетание высокой степени реалистичности с элементами схематизма. В Восточной Сибири были чрезвычайно популярны фигурки рыб, которые широко использовались человеком в качестве при¬ манок при поколах острогой или в риту¬ альных целях59. Замечательная серия скульптурных про¬ изведений найдена в неолите Приамурья. Речь идет об удивительных антропоморф¬ ных скульптурах, изображающих женщин с реалистично переданными монголоид¬ ными чертами лица. Кроме того, из гли¬ ны и камня изготавливали фаллическую скульптуру, а также животных, прежде все¬ го — медведя и свиньи. Обращает на себя внимание «кремневая» скульптура, когда антропоморфные, зооморфные и орнито- 57 СериковЮ. Б. Шаманские погребения Зауралья//ВАУ. 1998. Вып. 23. С. 22—26; Кирюшин Ю. Ф.,Кун- гуровА.Л., Степанова Н. Ф. Археология Нижнетыткескеньской пещеры 1 (Алтай). Барнаул, 1995. 58 ЕньшинД.Н., Скочина С.Н., Зах В. А. К вопросу о поселенческой обрядности в неолите Нижнего При- ишимья // ВААЭ. 2012. № 4. С. 43—52. 59 Окладников А. П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья... 305
ЧАСТЬ V. HEQ морфные образы, а также фигурки рыб из¬ готавливали из кремневых отщепов. С изобретением глиняных сосудов, одно¬ го из главных достижений человека неолити¬ ческой эпохи, повсеместной составляющей стала богатейшая система орнаментации, часто представленная сложнейшими ком¬ позициями. В значительной степени специ¬ фика орнамента, как и формы сосуда, была характерна для определенных археологиче¬ ских культур. Иногда, кроме орнаменталь¬ ных зон, на сосуды помещали барельефные антропоморфные изображения или нане¬ сенные гребенчатым орнаментиром изобра¬ жения птиц, животных или человека. Заме¬ чательны изображения на амурской нео¬ литической посуде, особенно сакрального толка. Это удивительные антропоморфные и фантастические сюжеты — маски, спира¬ левидные фигуры, украшенные не только штампами, но и ярко-малиновой краской60. Пожалуй, наиболее ярко творческое на¬ чало человека представлено в изображени¬ ях на скалах, так называемых петроглифах или писаницах. Во всех регионах Сибири, где есть скальные выступы, найдены про¬ явления этого творчества. На скалах Ур< на берегах Лены мы наблюдаем удивите ные изображения неолитической эпо среди которых наиболее популярным б образ лося — найдены целые композиц где это животное являлось централы фигурой. К эпохе неолита относится ча< выполненных краской и гравировкой и: бражений лосей на Томской писанице в' падной Сибири. В Восточной Сибири главным nepcoi жем сцен нередко являлись антропомор ные изображения, лодки с людьми61. В Нижнем Приамурье открыты заме1 тельные наскальные изображения стилиз ванных масок-личин и животных, выбил на базальтовых глыбах. Таким образом, неолитическое иску ство обитателей Сибири отличается уд вительным многообразием и неповтор мостью. Кроме того, оно отражает спец фику региона, его животного мира, а таю и особенности духовной культуры обитат лей различных экологических зон, и мир! воззренческие позиции людей, живущих! бескрайних просторах Азиатской России. 60 Okladnikov А. Р. Ancient Art of the Amur Region: Rock drawings sculpture pottery. Leningrad, 1981. 61 Кочмар H. H. Писаницы Якутии...
Глава 5 4» ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА НАСЕЛЕНИЯ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ И СИБИРИ В ЭПОХУ МЕЗОЛИТА И НЕОЛИТА Представления исследователей о ду¬ ховной культуре эпохи неолита Северной Евразии базируются в основном на резуль¬ татах изучения древнейшего искусства, представленного двумя видами памятников материальной культуры древних обществ: наскальными изображениями (монумен¬ тальное искусство) и предметами искус¬ ства малых форм (мобильное искусство). Наскальные изображения подразделяются на две категории: петроглифы и так называ¬ емые писаницы. Первые включают в себя изображения на открытых скалах, в гротах или пещерах, выполненные по камню раз¬ личными способами, например, пикетажем (когда изображения наносятся на каменную поверхность специальными каменными орудиями в ударной технике) или шлифо¬ ванием (когда изображения процарапыва¬ ются каменными орудиями так, чтобы по¬ лучилась канавка нужной глубины). Писа¬ ницы выполняются при помощи нанесения краски на каменную поверхность, причем как цветовая палитра, так и состав краски могут быть весьма различными. Искусство малых форм включает в себя предметы от¬ носительно небольшого размера, которые могут быть изготовлены из самых разных органических и неорганических материа¬ лов: к первым относятся кость, рог, дерево, янтарь, ко вторым — различные каменные породы. Поскольку мы имеем дело с пред¬ метами материальной культуры, возраст которых весьма значителен и колеблется в примерных пределах 9000—4000 л. н., степень сохранности их очень неоднород¬ на. Петроглифы, хотя иногда и сохраняют¬ ся довольно неплохо, могут подвергаться эрозии, как из-за природно-климатических повреждений каменной породы (например, выветривание), так и по причине затопле¬ ния, воздействия волн, произрастания мхов и лишайников на каменной поверхности. Большой урон древним памятникам мону¬ ментального искусства наносят вандалы. Писаницы особенно сильно страдают от природных воздействий. Среди предме¬ тов искусства малых форм наиболее хоро¬ шо сохраняются в культурных отложениях древних памятников (поселений и погребе¬ ний) предметы из камня, в том числе крем¬ ня и многих других пород, как кристалли¬ ческих, так и осадочных. Так же неплохо сохраняются предметы искусства малых форм из обожженной глины. Особенности почв и уровень влажности в культурных отложениях определяют степень сохран¬ ности предметов искусства из органиче¬ ских материалов: кости, рога, янтаря, де¬ рева. Сохранность деревянных предметов возможна только в торфяных или илистых отложениях, а также в водной среде. Если смысловое значение предметов монумен¬ тального искусства однозначно находится в сфере духовных, религиозных представ¬ лений древних обществ, то для целого ряда предметов искусства малых форм такое утверждение может быть не до конца кор¬ ректным, поскольку часть их можно было бы отнести к прикладному искусству: здесь 307
ЧАСТЬ V. HEOJM имеются в виду предметы быта, украшен¬ ные гравировкой, скульптурными или рельефными изображениями человека, животных или орнаментами абстрактно¬ геометрического характера. В эпоху неоли¬ та Северной Евразии довольно много кате¬ горий бытовых предметов содержат внутри себя образцы прикладного искусства, на¬ пример: весла, черпаки, ложки, кинжалы, орудия для плетения сетей — украшенные скульптурными изображениями; наконеч¬ ники предметов вооружения — украшен¬ ные гравировками с сюжетными или аб¬ страктными изображениями; керамические сосуды — как правило, целиком орнамен¬ тированные с внешней стороны, но редко украшенные сюжетными гравированными изображениями. Поскольку археологи ча¬ сто находят предметы поврежденные, сло¬ манные, фрагментированные, то функцию изделия можно определить далеко не во всех случаях. Считается, что для первобытных охот- ников-собирателей-рыболовов и любая рукотворная вещь, и природные, и соци¬ альные явления были равноправны и тож¬ дественны: базой всей структуры мира в первобытную эпоху являлся миф, и по¬ этому любая вещь для человека играла роль носителя многообразной мифологи¬ ческой информации. Это относится как ко всем предметам искусства, так и к тем утилитарным с современной точки зрения предметам, которые можно отнести к де¬ коративно-прикладному искусству, о ко¬ торых говорилось выше. Любой предмет в духовной культуре доисторического вре¬ мени — это определенный знак и, по сути, любой признак этого предмета может яв¬ ляться носителем информации о семанти¬ ке этой вещи. При обращении к вопросам семантики искусства каменного века (са¬ мым сложным и проблемным вопросам, надо сказать) необходимо привлечение t кой дополнительной информации, пота что никакая совокупность материальнь в том числе изобразительных, памятник не обеспечивает понимания исследоваз лем мифологии того коллектива, которь оставил эти памятники после себя. П[ изучении искусства более поздних эш исследователю помогает синхронный (ю не очень отдаленный хронологически) з писанный памятник народной словесное: или обобщенные этнографические данны Основная трудность работы с материал искусства каменного века состоит в та что таких дополнительных данных у hi практически нет. Поэтому рассчитывать i всестороннюю реконструкцию мифологи исследуемого общества невозможно, те более на воссоздание ее конкретных сн жетов. Речь может идти, возможно, лип о проникновении в некоторые принцип мировосприятия носителей этой мифож гии1. По этим причинам, согласно мнени] исследователей, методы и понятия иску< ствоведения не подходят для изучения п! мятников первобытной изобразительно деятельности, поскольку не раскрываю ее семантическую, знаковую сторону. Вс духовная жизнь древних людей проходш в единой духовно-мировоззренческой ср< де, не расчлененной на отдельные сфер] культуры, поэтому говорить об искусств первобытности можно только в иносказ! тельном смысле2. В чем состоит специфика эпохи неош та на просторах Северной Евразии, связаь ная с культурами охотников-собирателей рыболовов? Не останавливаясь здесь I) истории термина, отметим лишь, что в poi] сийской науке этот термин появился в коз) це XIX в. в процессе разделения каменной века на более дробные периоды: палеоли и неолит. Из-за политических пертурбаци 1 Антонова Е. В., Раевский Д. С. О знаковой сущности вещественных памятников и о способах ее инте|1 претации // Проблемы интерпретации памятников культуры Востока. М., 1991. С. 11—22. 2 Шер Я. А. Первобытное искусство: факты, гипотезы, методы и теория // АЭАЕ. 2000. № 2 (2). С. 77—81 308
ГЛАВА 5. ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА НАСЕЛЕНИЯ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ И СИБИРИ В ЭПОХУ... в советской науке в конце 1920-х и в 1930-х годах никто из археологов еще пока не зани- ; мался глубоко проблемой определения кри¬ териев для четкого выделения этой эпохи. Современная периодизация каменного века голоценовой геологической эпохи начала формироваться только в первые послево¬ енные десятилетия, когда наконец в совет¬ ской археологии лесной зоны Северной Ев¬ разии появился и был принят термин «ме¬ золит», а также термин «энеолит» — для обозначения периода появления первых металлических изделий в среде охотников- собирателей3. Помещавшийся между ними период неолита изначально определял¬ ся несколькими признаками, но в конце концов появление керамики стало его до¬ минантным критерием4. Согласно марк¬ систской парадигме культурного развития, считалось, что у охотников-собирателей лесной зоны начали происходить настолько серьезные изменения в производительных силах, хозяйстве, социальной структуре и пр., что по ним можно выделять этап не¬ олита. В принципе, неолит можно охарак¬ теризовать как период между существова¬ нием так называемых «простых» обществ мезолитических охотников-собирателей и «сложных» обществ бронзового века с материальной культурой, включающей ме¬ таллические изделия. Это определение все же проблематично: во-первых, граница между мезолитом и неолитом, как и между «простыми» и «развитыми» охотниками- собирателями, очень неопределенна и раз¬ мыта; во-вторых, не все периоды (как ме¬ золит или эпоха бронзы) существовали повсюду в различных частях света; в-тре¬ тьих, определение фактического зарожде¬ ния таких поворотных явлений, как про¬ изводящее хозяйство или использование металла может быть затруднительно для исследователей в регионах, подобных лес¬ ной зоне Северной Евразии, где призна¬ ки начала производящего хозяйства могут быть только предположительными, а число находок изделий из металла крайне невели¬ ко, или же они вообще отсутствуют. Если нужно определить неолит более конкретно, то для этого необходимо ограничить иссле¬ дование только определенной территорией. Неолит часто имеет локальный характер, его различия по форме и проявлениям в ка¬ ждой конкретной области могут зависеть от местных характеристик региона, его до- неолитического населения, природной сре¬ ды, сопредельных территорий и путей про¬ никновения сюда неолита. Если появление и развитие глиняной посуды в коллективах охотников-собирателей-рыболовов было так важно, то необходимо разобраться, что за ним стояло. Материальная культура любой доисторической эпохи, в том чис¬ ле и неолита, в археологии XX в. с точки зрения методологии марксизма рассматри¬ валась как пассивное отражение измене¬ ний, происходящих в других сферах куль¬ туры — технологической, экономической, социальной и т. д.5 Сейчас материальная культура оценивается на Западе и в России с позиций методологии постструктурализ¬ ма и представляется активным участником взаимодействия с людьми, способным про¬ изводить изменения как в конкретном че¬ ловеке, личности, так и в обществе. Новые формы материальной культуры и техноло¬ гические методы должны были заставить людей осознать богатство окружающего их мира: добыча, доставка, трансформация и использование нового (минерального) сырья и вещей гипотетически могли за¬ ставлять людей лучше разбираться в мате¬ риальном мире и открывать новые измере¬ ния и значение окружающей реальности. 3 Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М., 1987. 4 Фосс М. Е. Древнейшая история Севера европейской части СССР. М., 1952. С. 16. (МИА; № 29); Ошиб- кина С. В. Понятие о неолите // Неолит Северной Евразии. М., 1996. С. 6. 5 Эпоха бронзы лесной полосы СССР... 309
ЧАСТЬ V. HEOJ Это расширение восприятия окружающе¬ го мира могло приводить к необходимо¬ сти пересмотра взаимоотношений между человеком и миром, что, в свою очередь, могло повлечь за собой достаточно глубо¬ кие изменения в мировоззрении. Приход к использованию глины в неолите хорошо иллюстрирует важность свойств, поверх¬ ностей, текстур, а также приемов обработ¬ ки и взаимодействия человека с новыми видами сырья, открытыми в этот период. Например, пластичность глины привела к открытию новых способов обработки и моделирования, а обжиг стал внедрени¬ ем нового вида превращения минерального вещества, в данном случае, можно сказать, самой земли, в некий предмет, артефакт. Глина служит примером новых метафизи¬ ческих свойств минерального мира, полу¬ ченных в начале неолита, так как и кера¬ мика, и глина для древних обществ могли обладать широкой символической связью с ландшафтами и почвами. Кроме того, производство глиняной посуды могло яв¬ ляться магическим ритуальным процессом и, одновременно, социальной традицией, связанной с фундаментальными культур¬ ными и экологическими трансформациями. Таким образом, начальные этапы освоения производства керамики могли быть сопря¬ жены с социокультурной и символической ценностью керамики и глины, а не только с их чисто практическим или функцио¬ нальным использованием. Возрастающее значение минерального мира в эпоху нео¬ лита можно также наблюдать через широ¬ кое распространение импортируемого сы¬ рья и предметов из него (кремня, сланца, метатуфа, меди, янтаря, нефрита, ископае¬ мого бивня мамонта, бронзовых импортов и др.). Оно обычно интерпретировалось ис¬ следователями как свидетельство торговли и как показатель социального статуса вла¬ дельцев, но необходимо учитывать и дру¬ гие аспекты, присущие «экзотическим» материалам в каменном веке. Физические и сенсорные свойства природных матери¬ алов (например, блеск, цвет, текстура верхности), реальные или мнимые ка< ства, связанные с ними или с местами происхождения, биографии самих артеф; тов (а не обязательно только технологи1 ская или экономическая ценность) — mi ли быть решающими причинами их пр< почтения и употребления. Некоторые вышеупомянутых «импортных» предме встречаются в материальной культуре ei до неолита, но их ярко выраженное npi сутствие в это время ставит вопросы mi штаба и археологической видимости эп новых процессов. То есть транспортиров! сырья или артефактов сама по себе не я лялась новшеством, но ее масштабы стан1 вятся беспрецедентными в неолитичес эпоху. Явное увеличение как внутрире: ональных, так и межрегиональных связе! свидетельствует о перестройке сети koi тактов, что было важно не только для пер< мещения людей, вещей и видов сырья, ш и для перемещения идей. Эти новые се: контактов между древними коллектив, ми существенно расширили социальны] и физический мир, и их реорганизаци! могла быть на самом деле важной часты формирования «неолитического мира»] Кроме того, упомянутое выше появленм новых смыслов для окружающей сред! и материалов, а также создание понятии ных связей между определенными свой ствами и определенными материалами местами, может свидетельствовать о пере¬ стройке семантических, знаковых сетей, в свою очередь расширяющих ментальный и духовный мир. Очевидные затраты труда при создании, например, поселков с боль¬ шими по площади углубленными жилища¬ ми или памятников наскального искусства указывают на новое видение ландшафта и конкретных мест или точек в нем. Все это свидетельствует о некоем изменении отношений между человеком и окружаю¬ щей средой, а также на вероятное измене¬ ние отношений между людьми. С началом неолита ритуальные практики, а наряду 310
ШВА 5. ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА НАСЕЛЕНИЯ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ И СИБИРИ В ЭПОХУ... сними, возможно, и ритуальные специали¬ сты, приобрели более значимую роль. Ри¬ туалы и символы тесно связаны с социаль¬ ной средой и мировоззрением: в широком понимании ритуалы являются символиче¬ ским выражением существенных понятий, через которые поддерживается порядок в обществе. Ритуалы являются также обла¬ стью контакта между разными частями или [уровнями мира и средством поддержания (баланса: между этим и иным миром или | между человеческим и нечеловеческим ми- - ром6. Об этом уже говорилось выше в свя¬ зи с проблемами интерпретации предметов искусства. На территории лесной зоны Северной Евразии можно выделить три макрорегиона, результаты изучения материальной культуры которых в эпоху неолита дают возможность делать значимые выводы о духовной куль¬ туре охотников-собирателей-рыболовов: это Восточно-Европейская (Русская) равнина, Зауралье (в основном Среднее) и Прибайка¬ лье. В каждом из них известно как монумен¬ тальное искусство (петроглифы и/или писа¬ ницы), так и искусство малых форм. Духовная культура неолита Восточной Европы Петроглифы. На территории Северо- Запада Восточной Европы известны три центра наскальных изображений: на Онеж¬ ском оз., у г. Беломорска в устье р. Выг и на Кольском п-ове. В основном они пред¬ ставляют собой петроглифы, выбитые на плоских, уходящих под воду прибреж¬ ных скальных поверхностях. Петрогли¬ фы первого центра были открыты и впер¬ вые описаны исследователями П. Шведом и К. Гревингком в середине XIX в., а также Г. Халльстрёмом в начале XX в., однако до 1920-х годов серьезного изучения про¬ ведено не было. В это же время А. М. Ли- невским были открыты наскальные изо¬ бражения второго центра. В 1930-е годы В. И. Равдоникас опубликовал двухтомный свод и результаты подробного изучения изображений обоих центров, в том числе интерпретации изображений в свете кос¬ мических и тотемических представлений древнего населения. А. М. Линевский в эти же годы изучал петроглифы независимо от В. И. Равдоникаса, пытаясь выделить хро¬ нологические пласты и реконструировать смысловое содержание ряда изображений, широко и довольно прямолинейно привле¬ кая этнографические материалы по корен¬ ным народам Севера. Он интерпретировал «солярные» и «лунарные» знаки, выде¬ ленные В. И. Равдоникасом, как изобра¬ жения охотничьих капканов. В те же годы А. Я. Брюсовым были открыты и исследо¬ ваны первые поселения вблизи наскаль¬ ных изображений, а Ю. А. Савватеевым в 1960-е годы — новые группы изображе¬ ний Беломорских петроглифов; результа¬ ты его исследований были опубликованы в 1970-х годах. Этнограф К. Д. Лаушкин, по¬ следователь В. И. Равдоникаса, предпринял в 1950—1960-х годах новую попытку рас¬ крыть функциональное и смысловое значе¬ ние этих петроглифов с помощью широкого использования этнографических и мифоло¬ гических данных, взятых из эпоса «Калева¬ ла», саамских мифов и фольклора, однако этот подход не может считаться достовер¬ ным. В конце 1980-х — начале 1990-х годов эстонскими исследователями Э. Эрнитсом и В. Пойкалайненом была открыта новая группа изображений Онежского оз. в устье р. Водла. С конца 1990-х годов изучением Онежских петроглифов занимались и про¬ должают заниматься археологи из г. Петро- ьНордквист К., КриискаА. Неолит Северо-Востока Европы в балтийской перспективе // РА. 2018. № 2. С. 162—174. 311
ЧАСТЬ V. НЕ0Л1Ц заводска А. М. Жульников и Н. В. Лобано¬ ва, которым также удалось выявить нема¬ ло новых небольших групп изображений и опубликовать сводные монографии по ма¬ териалам наскальных изображений Онеж¬ ского озера и Беломорья7. В 1997—1998 гг. Ю. Ивановым и А. Я. Шумкиным на Коль¬ ском полуострове был открыт совершенно неизвестный ранее огромный комплекс пе¬ троглифов на оз. Канозеро, расположенном к северу от Кандалакшского залива Бело¬ го моря и поселка Умба. В 2014—2017 гг. были повторно документированы обнару- Рис. 74. Изображения лебедей на петроглифах Онежского озера Лобанова Н. В., 2014. Рис. 162 женные в 1973 г. А. Я. Шумкиным маль! группы петроглифов и писаниц на рек Поной и Пяйва (Чальмн-Варрэ, п-ов Рыба¬ чий)8. В 2019 г. А. М. Жульниковым была обнаружена первая писаница на территори Карелии у д. Тулгуба — изображение лод¬ ки с головой лося на носу и с людьми в ней, выполненное красной краской. Исследователи выделяют на всех им ющихся памятниках целый ряд типов композиций: фигуры, соединенные ддо с другом (сцены охоты на морского зверя I или млекопитающих, птиц с лодки при по¬ мощи гарпуна, оснащенного линем); фигу¬ ры, окруженные линией; соседние фигуры взаимодействующие друг с другом (сце¬ ны охоты на снегу с изображением следа зверя и лыжных следов человека); фигу ры, расположенные вереницей (лыжники лоси, птицы); фигуры, изображающие по¬ нятные сюжеты (стреляющий из лука чело¬ век, человек с жезлом в руке, так называ¬ емый «бес»); группы образов, отделенные от других пустым пространством; группе на отдельных скалах. Сами композиции об! наруживают огромное разнообразие. Так на Онежском озере зафиксированы компо зиции: пара людей, человек и птица, охота на медведя, кита, рыбалка, ряд лебедей, рад лосей, пара лебедей (рис. 74). Среди групп Беломорских петроглифов известны компо¬ зиций: рожающая женщина, ряд людей, рад лыжников, два противостоящих вооружен¬ ных человека, охота с лодки на китообраз¬ ных, охота с лодки с луком, лыжник и лоск охота на лося, птиц, медведя, ряд лосей, медведей, оленей, лебедей, вереница лодок, цепочка следов (рис. 75). Среди групп пе¬ 1 Жульников А.М. Петроглифы Карелии: Образ мира и миры образов. Петрозаводск, 2006; Лобано¬ ва Н. В. Петроглифы Онежского озера... 8 Колпаков Е.Н., Шумкин В. Я. Петроглифы Канозера. СПб., 2012. 312
ГЛАВА 3. КУЛЬТУРЫ РАЗВИТОГО ЭНЕОЛИТА и в поздних подкурганных хвалынских по¬ гребениях, таких как Архара, Шляховское, Джангар32. Предметы из кости и раковин (рис. 94:10—14). Костяные орудия включа¬ ют гарпуны, рыболовные крючки, ножи33. Украшения, встреченные в основном в по¬ гребениях, представлены бусами из ракови¬ ны, кости и камня; пронизями из крупных, средних и мелких раковин ископаемых моллюсков, костяными бочонковидными пронизями из трубчатых костей животных; подвесками из зубов животных и костяны¬ ми подвесками, имитирующими зубы оле¬ ня; пекторалями из клыков кабана и пр.34 Металлообработка (рис.94:75—21). Весь металл как хвалынской культуры, так и хвалынско-среднестоговской общности в целом имеет балканское происхожде¬ ние35. В энеолите на юге Восточной Евро¬ пы складываются протяженные торговые пути, по которым импорт балканской меди достигал региона Волги36. Наиболее яркие ее образцы выявлены как раз в Хвалын¬ ских I и II могильниках37, причем часть украшений является готовой продукцией гумельницкого и трипольского очагов ме¬ таллообработки, а другая была изготов¬ лена из привозного сырья с применением примитивных приемов ковки и сварки38. Считается, что металлические предметы из Хвалынских могильников изготавлива¬ лись местными мастерами39. Всего в по¬ гребениях хвалынской культуры в настоя¬ щее время обнаружено порядка 40 медных изделий (в основном украшений), пред¬ ставленных спиральными кольцами, свер¬ нутыми из круглых и прямоугольных в се¬ чении медных прутьев (рис. 94: 77); под¬ весками в виде цепочек, имеющих от двух до четырех звеньев из разновеликих колец (рис. 94: 79); спиральными браслетами, свернутыми из медных прутьев или пла¬ стин (рис. 94: 20); овальными перфориро¬ ванными бляшками, включая образцы, де¬ корированные пуансонным орнаментом40 (рис. 94: 75, 76). На памятниках хвалынской и родствен¬ ных ей культур украшения из меди извест¬ ны начиная с раннего этапа (например, Нальчикский могильник)41, однако наи¬ большее их количество относится к разви¬ тому этапу (например, Хвалынские могиль¬ ники)42. Аналогии металлическим издели- 32 Манзура И. В. Владеющие скипетрами... С. 253. 33 Васильев И.Б. Хвалынская энеолитическая культура... С. 65, 66; Моргунова Н.Л. Энеолит Волжско- Уральского междуречья... С. 103. 34 Васильев И. Б. Энеолит лесостепного Поволжья... С. 41. 35 Черных Е.Н. Металлургические провинции и периодизация эпохи раннего металла на территории СССР // СА. 1978. № 4. С. 53—82; Он же. Степной пояс Евразии: феномен кочевых культур. М., 2009. С. 188—192; Chernykh E.N. Ancient metallurgy in the USSR: The early metal age. Cambridge, 1992; Idem. The “steppe belt” of stockbreeding cultures in Eurasia during the Early Metal Age 11 Trabajos De Prehistoria, 65 (2). 2008. P. 73—93; Рындина H. В. Древнейшее металлообрабатывающее производство Восточной Европы. М., 1998. С. 151—159; Radivojevic М., Roberts В. W. Early Balkan Metallurgy: Origins, Evolution and Society, 6200—3700 ВС 11 Journal of World Prehistory. 2021. N 34. P. 195—278. 36 Черных E. H. Металлургические провинции и периодизация... 37 Агапов С. А., Васильев И. Б., Пестрикова В. И. Хвалынский энеолитический могильник... С. 127. Рис. 31; Хвалынские энеолитические могильники... 38 Рындина Н.В., РавичИ.Г. Химико-технологическое изучение медных изделий Хвалынского могиль¬ ника // Методы естественных наук в археологии. М., 1987. С. 120—129. 39 Рындина Н.В. Древнейшее металлообрабатывающее производство... С. 158, 159; Черных Е.Н. Степ¬ ной пояс Евразии... С. 189. 40 Рындина Н. В. Древнейшее металлообрабатывающее производство...; Васильев И. Б. Хвалынская эне¬ олитическая культура... С. 65; Хвалынские энеолитические могильники... 41 Круглов А.П., Пиотровский Б. Б., Подгаецкий Г. В. Могильник в г. Нальчике... С. 125—127. 42 Агапов С. А., Васильев И. Б., Пестрикова В. И. Хвалынский энеолитический могильник... С. 127. Рис. 31. 363
ЧАСТЬ I. ЭНЕОЛИТ -I ям хвалынской культуры, таким как кольца, спиральные браслеты и подвески, бусы, подвески-скорлупки с отверстием для под¬ вешивания, иногда с пуансонным орнамен¬ том, находят среди украшений из синхрон¬ ных памятников Балкано-Карпатского ре¬ гиона времени Гумельница—Караново VI, Варна, Триполье А—В I43. Периодизация и хронология. Оформление хвалынской культуры проис¬ ходит в северной части степного пояса По¬ волжья. При наличии черт преемственно¬ сти с прикаспийской культурой эпохи ран¬ него энеолита здесь могут быть отмечены значительные изменения в области хозяй¬ ственного уклада, бытовой жизни и погре¬ бальных ритуалов. Время бытования хва¬ лынской культуры укладывается в широкий интервал второй половины V тыс. до н. э. На основании эволюции погребального об¬ ряда для хвалынской культуры выделяется два периода. Большая часть ее погребений представлена грунтовыми могильниками, однако на относительно позднем этапе раз¬ вития (последняя четверть V тыс. до н. э.) фиксируется появление древнейших под¬ курганных захоронений, которые какое-то время сосуществуют с бескурганным по¬ гребальным обрядом44. Хвалынская культура оказывала зна¬ чительное влияние на соседние регионы. В частности, ее влияние документиро¬ вано на памятниках самарской культуры лесостепного пояса начиная со среднего (ивановско-токского) и в течение позднего (турганикского) этапов развития послед! ней45. Средний этап самарской культур! предложено синхронизировать со времени функционирования Хвалынских и друга грунтовых могильников46, а поздний — с< временем бытования поздних (подкурган ных) памятников хвалынской культуры47. Стратиграфические наблюдения npi исследовании многослойных стоянок Ку мыска48, Алгай49 и Орошаемое50 позволи ли сделать дополнительные заключенш об относительном положении хвалынских древностей в степном ландшафте. На по¬ селении Кумыска хвалынская керамика из верхней части культурного слоя перекры¬ вает отложения с накольчатой керамикой прикаспийской культуры51. На стоянках Алгай и Орошаемое также слои с хвалын¬ ской керамикой через стерильные прослой¬ ки перекрывают слои с прикаспийской ке¬ рамикой. В верхнем слое стоянки Алгай, помимо керамики с характерным для хва¬ лынской культуры орнаментом, были также 43 Рындина Н.В. Раннетрипольская обработка меди // СА. 1969. № 3. С. 21—41; Она же. Древнейшее металлообрабатывающее производство...; Васильев И. Б. Хвалынская энеолитическая культура... С. 75. Рис. 19; ЧерныхЕ.Н. Степной пояс Евразии... С. 192. 44 Сочетание признаков этих двух этапов в развитии хвалынской культуры может быть отмечено не толь¬ ко на погребальных, но и на некоторых бытовых памятниках степной зоны. В частности, материалы стоянки Кумыска, судя по всему, могут быть отчасти синхронны времени Хвалынского могильника, отчасти наибо¬ лее позднему этапу хвалынской культуры, представленному подкурганными погребениями типа Бережнов- ка I. См.: Юдин А. И. Многослойное поселение Кумыска... 45 Васильев И.Б. Энеолит лесостепного Поволжья... С. 42—50; МоргуноваН.Л. Энеолит Волжско- Уральского междуречья...; Она же. Проблемы изучения самарской культуры... С. 42—45. 46 Моргунова Н. Л. Неолит и энеолит юга лесостепи Волго-Уральского междуречья. Оренбург, 1995. 47 Васильев И. Б. Энеолит лесостепного Поволжья... С. 42—50. 48 Юдин А. И. Поселение Кумыска... 49 Юдин А. И. и др. Неолитическая стоянка Алгай в Нижнем Поволжье // Самарский научный вестник. 2016. №3(16). С. 61—69. 50 Выборнов А. А. и др. Результаты исследования памятника Орошаемое в Нижнем Поволжье в 2019 году II Вопросы археологии Поволжья. Саратов, 2020. Вып. 8. С. 66—77. 51 Юдин А. И. Поселение Кумыска... 364
ГЛАВА 3. КУЛЬТУРЫ РАЗВИТОГО ЭНЕОЛИТА обнаружены несколько фрагментов с от¬ тисками шнура52, что может быть аргумен¬ том в пользу датирования этих материалов наиболее поздним периодом бытования хва- лынской культуры. Несмотря на существу¬ ющие свидетельства дискретного страти¬ графического положения отмеченных куль¬ тур, анализ материалов раннего и развитого знеолита степной зоны приводит к выводу об их частичном сосуществовании53, по¬ добно тому, как это было отмечено для па¬ мятников самарской культуры лесостепной зоны. Наиболее ранние подкурганные по¬ гребения с керамикой хвалынского и пост- хвалынского облика синхронны периоду Триполье В I—В II, в степном Заволжье — памятникам алтатинского типа, а на юге лесостепи — материалам токского типа54. Среднестоговская культура55 Территория распространения сред- нестоговской культуры совпадает со степ¬ ной и частично — лесостепной зоной Днепро-Донского междуречья. Наиболь¬ шая концентрация бытовых и погребаль¬ ных памятников этой культуры отмече¬ на в степном поясе Подонья, Приазовья и Поднепровья56 (рис. 93). На востоке, в Подонье, среднестоговские памятники зафиксированы от реки Воронеж на севе¬ ре до реки Гаврилы на юге и от средне¬ го течения Оскола на западе до Хопра на востоке. Северо-восточную границу рас¬ пространения среднестоговской культу¬ ры отмечают памятники, расположенные в бассейне рек Мокша и Сура57, в зоне, пограничной с памятниками хвалынской культуры. 52 Игнатьев Ю.И., Уварова К. Л. Нео-энеолитический период и хвалынская культура на территории Нижнего Поволжья // LIII Урало-Поволжская археологическая конференция студентов и молодых ученых. Оренбург, 2021. С. 31,32. 53Барынкин П.П. Энеолит и ранняя бронза Северного Прикаспия: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. I М, 1992. 54 Моргунова Н. Л'. Энеолит Волжско-Уральского междуречья... С. 104—115. 55 В рамках данного краткого очерка невозможно рассмотреть всю совокупность признаков, на осно¬ ве которых в настоящее время предлагается конституировать культурное многообразие региона эпохи раз¬ витого энеолита. В связи с этим здесь воспроизводится традиционно принятая обобщенная группировка среднестоговских материалов (ТелегтД.Я. Середньостопвська культура епохи мщг Кшв, \91Ъ\ Данилен¬ ко В. Н. Энеолит Украины. Киев, 1974; Шапошникова О. Г. Эпоха раннего металла в степной полосе Укра¬ ины //Древнейшие скотоводы степей юга Украины. Киев, 1987. С. 3—16; Телегин Д. Я. и др. Среднестогов¬ ская и Новоданиловская культуры энеолита Азово-Черноморского региона. Луганск, 2001) с выделением наиболее позднего этапа, который предлагается рассматривать в виде отдельной дереивской, или квитян- ской археологической культуры. Для более подробного ознакомления с вопросом могут быть предложены историографические обзоры относительно недавнего времени (например: Rassamakin Yu. The Eneolithic of the Black Sea Steppe: Dynamics of Cultural and Economic Development 4500—2300 B.C. // Late Prehistoric Exploitation of the Eurasian Steppe. Cambridge, 1999. P. 59—182; Рассамакин Ю.Я. Квитянская культура: история и современное состояние проблемы // Stratum plus. 2000. № 2. С. 117—177; Котова Н. С. Ранний энеолит... С. 8—17; Она же. Дереивская культура и памятники Нижнемихайловского типа. Киев; Харьков, 2013. С. 5—13). 56 Котова Н. С. Культурно-юторичш процеси у Швшчному ПричорноморТ у VI—V тис. до н. е.: дис. ... докт. ист. наук. Кшв, 2010. С. 156. 57 Синюк А. Т. Энеолит лесостепного Дона // Энеолит Восточной Европы. Куйбышев, 1980. С. 53—72. (Межвузовский сборник научных статей; Т. 235); Ставицкий В. В. Неолит, энеолит и ранний бронзовый век Сурско-Мокшанского междуречья и Верхнего Прихоперья: динамика взаимодействия культур севера и юга в лесостепной зоне: Автореф. дис. ... докт. ист. наук. Ижевск, 2006. С. 19, 20; Котова Н. С. Ранний энео¬ лит. .. С. 7—12; Королев А. И. Восточный «шлейф» среднестоговской культуры // Верхнедонской археологи¬ ческий сборник. Липецк, 2014. Вып. 6. С. 198—202. 365
ЧАСТЬ I. ЭНЕОЛИТ В рамках среднестоговской культуры предлагается дифференцировать два ва¬ рианта — восточный и западный, граница между которыми проходит примерно вдоль русла реки Кальмиус. Признаки, позволяю¬ щие говорить о двух вариантах этой куль¬ туры, связаны с различиями в орнамента¬ ции массовой керамики, сопроводительном погребальном инвентаре, погребальной одежде и украшениях58. В рамках этих ва¬ риантов в настоящее время рассматривает¬ ся около 30 памятников среднестоговской культуры, 18 бытовых и 13 погребальных59. Поселения. Среди бытовых памят¬ ников среднестоговской культуры в Под- непровье следует назвать поселения Сред¬ ний Стог (слой 2), Стрильча Скеля (слой 3), Виноградный остров, Золотая Балка, Кодачок, Собачки, Игрень 8, Кизлевый, По- хилый; в Приазовье — Каменная Могила 1 (средний слой), Раздольноё, Семеновка 1 (слой 2—3), Раздорское I (слои IV—V); в Подонцовье — Александрия, Серебрян¬ ское, Черниково Озеро I60. Многие из пе¬ речисленных памятников — это много¬ слойные стоянки с отложениями от эпохи неолита до эпохи бронзы и средневековья. Культурный слой этих поселений сфор¬ мирован преимущественно на супесчани- стой основе и для эпохи энеолита может быть охарактеризован как гумусирован¬ ный песок. Отложения имеют нечеткую литологию и культурно дифференцирова¬ ны исключительно на основании массо¬ вой автохтонной керамики, керамических импортов, а также каменного и костяно¬ го инвентаря. Следы архитектурных кон¬ струкций не отмечаются. Поселения часто приурочены к первой надпойменной тер¬ расе и песчаным дюнам, близким к пойме рек. Абсолютные размеры бытовых памят¬ ников среднестоговской культуры подда¬ ются идентификации крайне редко. Та| например, в силу особенностей рельеф площадь стоянки Стрильча Скеля состаши ет около 400 м2; стоянки Средний Стог - 150—200 м2. О площади других поселени можно судить только на основании pacnpi деления керамики на вскрытой площад! которая может составлять от 300—400» (например, Семеновка, Раздольное и Раз дорское I) до 1064 м2 (Серебрянское)61. Могильники. Основная массапогре бальных памятников средне стоговско культуры представлена грунтовыми мо гильниками, среди которых могут быть от мечены Игрень, Кривой Рог, Чапли, Пет рово-Свистуново, Виноградный и ряд дру гих. Также для этой культуры известнь и ранние подкурганные захоронения в Но воданиловском, Никольском, Новоалексан дровском и других могильниках. Со сред нестоговской культурой также могут быть связаны некоторые могильники и отдель¬ ные захоронения Западного Причерномо¬ рья и Балкано-Карпатского региона, такие как Гонова Могила, Дечия Мурешулуй, Джурджулешты, Кайнары, Лугоч, Река Дев- ня, Фелчу, Чонград62. Обряд и инвентарь грунтовых и подкур¬ ганных погребений среднестоговской куль¬ туры в значительной степени идентичен хва- лынскому. Погребения совершались преиму¬ щественно в неглубоких ямах подовальной формы. Для грунтовых погребений типично использование камня, включая набросы над погребальными конструкциями. Захороне¬ ния содержат преимущественно первичные ингумации, ведущим является положение погребенных скорченно на спине, реже от¬ мечается вытянутое трупоположение и край¬ не редко встречаются вторичные погребе¬ 58 КотоваН. С. Культурно-юторичш процеси... С. 156. 59 Там же. С. 81. 60 Телегин Д. Я. идр. Среднестоговская и Новоданиловская... С. 11—30; Даниленко В. Н. Энеолит Украи¬ ны. Киев, 1974. С. 41—43; КотоваН. С. Ранний энеолит... С. 22—41. 61 Котова Н. С. Ранний энеолит... С. 22—41. 62 КотоваН. С. Культурно-iсторичнi процеси... С. 82. 366
ГЛАВА 3. КУЛЬТУРЫ РАЗВИТОГО ЭНЕОЛИТА ния (погребения переотложенных костных останков). Покойные в основном ориенти¬ рованы головой в северо-восточный сектор. Типично использование в погребальном ритуале охры. В подкурганных захоронени¬ ях дно могилы иногда посыпалось мелом и углем; также были отмечены остатки ци¬ новок из камыша63. Предметы погребального инвентаря. Типичны находки кремневых пластин, пре¬ имущественно больших размеров длиной от 7 до 23 см, используемых в качестве но¬ жей, концевых и боковых скребков; иногда в погребениях обнаруживаются кремневые нуклеусы. Также встречаются шлифован¬ ные топоры и тесла из мягких пород камня, абразивные плитки и палетки для растира¬ ния охры; роговые и кремневые наконеч¬ ники для дротиков, которые в отдельных случаях могут быть интерпретированы как символы власти (Джурджулешты); в не¬ скольких погребениях были обнаружены медные шилья64. Часть находок рассматривается в рам¬ ках категории «погребальный костюм». Это редкие металлические предметы, такие как медные спиральные браслеты, кольца, це¬ почки, подвески-скорлупки с пуансонным орнаментом, медные бусины и спиральные пронизки из золотой проволоки; украше¬ ния из кости, включая пекторали и пласти¬ ны, выточенные из клыка кабана, подвески из зубов оленя и их костяные имитации; украшения из раковин. Погребальная оде¬ жда дополнялась ожерельями из различ¬ ных бусин, включая костяной бисер и пер¬ ламутр. Реконструируются головные убо¬ ры, к которым крепились медные височные кольца, пронизи или подвески65. В некоторых случаях в погребениях были обнаружены собственно средне- стоговские сосуды, но также встречается инокультурная керамика, включая сосуды культуры Гумельница66. Изредка встре¬ чаются кости животных, которые нельзя отнести к напутственной пище, имевшие символическое назначение, такие как астрагалы собаки, клыки и зубы хищных животных, обработанные лопатки крупно¬ го и мелкого рогатого скота67. В несколь¬ ких погребениях обнаружены предметы, которые могут быть интерпретированы как символы власти68. В частности, в од¬ ном из погребений могильника Дечия Мурешулуй обнаружена крестовидная бу¬ лава, а в могильниках Суворово и Кюлев- ча — зооморфные скипетры69. Важная черта погребального обряда среднестогов- ской культуры — наличие рядом с погре¬ бениями жертвенных площадок для пост¬ погребальных ритуалов типа тризны70. Керамика. Посуда среднестоговской культуры изготовлена из глины с примесью толченой раковины в тесте. Сосуды имеют вытянутые пропорции и представлены пре¬ имущественно одной ведущей формой — горшком. Большая часть сосудов имеет за¬ остренное, реже скругленное или плоское дно. Максимальное расширение тулова приходится на среднюю часть высоты со¬ суда. Большинство сосудов имеют резко отогнутый наружу венчик или горло, при 63 Котова Н. С. Ранний энеолит... С. 100—108; 112—116. 64 Там же. С. 201—204. 65 Там же. С. 154. Табл. 24. 66 КотоваН. С. Культурно-юторичш процеси... С. 203. 67 Там же. С. 197, 198. 68 КотоваН. С. Ранний энеолит... С. 155. 69 Дергачев В.А., Сорокин В. Я. О зооморфном скипетре из Молдавии и проникновении степных энео- литических племен в Карпато-Дунайские земли // Известия АН МССР. Вып. 1. Кишинев, 1986. С. 54—65; Котова Н. С. Культурно-юторичш процеси... С. 211. 70 Васильев И.Б. Хвалынская энеолитическая культура... С. 72, 73; КотоваН. С. Культурно-юторичш процеси... С. 313, 354,468,495. 367
ЧАСТЬ I. ЭНЕ0ЛИ1 этом верхний диаметр сосуда не превышает максимальный диаметр тулова. Выделяет¬ ся несколько устойчивых разновидностей оформления верхней части сосудов, вклю¬ чая сосуды с косо срезанным внутрь венчи¬ ком и желобчатым горлом, с прямо срезан¬ ным венчиком и слегка выпуклым снаружи горлом и горшки с прямым горлом. Посуда декорирована гравированным и штампо¬ ванным орнаментом. Преобладают про¬ черченные линии, которые иногда допол¬ няются наколами, ямками и гребенчатыми оттисками. Орнамент наносился на верх¬ нюю половину сосуда и по срезу венчика, редко спускаясь на нижнюю часть тулова. Внутренняя поверхность часто заглажива¬ лась гребенчатыми штампами в горизон¬ тальном направлении. В орнаментальных композициях преобладают горизонтальная зональность, распространены «паркетные» узоры и немногочисленные свисающие треугольники. На позднем1 этапе бытования культуры появляются сосуды, украшенные отпечатками шнура или «жемчужинами»71. Каменные орудия изготовлены из кремня, который, предположительно, до¬ бывался в бассейне Северского Донца. Известны одноплощадочные и двухпло¬ щадочные нуклеусы кругового и односто¬ роннего скалывания. Для индустрии ти¬ пично изготовление орудий труда на пла¬ стинах. Из пластин изготовливали ножи и концебоковые скребки, проколки и свер¬ ла, концевые и другие орудия. В качестве орудий использовались как ретуширован¬ ные, так и неретушированные пластины. Ретушь наносилась преимущественно со стороны спинки. Также типичны наход¬ ки двусторонне обработанных кремневьи наконечников копий, дротиков и стрел изготовленных на отщепах. Для них ха рактерны предметы треугольной формь с прямым, слабо вогнутым или выпуклым основанием. На позднем этапе бытовании культуры становится больше наконечни¬ ков с вогнутым основанием72. Металлообработка. Весь металл среднестоговской культуры в частности и хвалынско-среднестоговской общности в целом имеет балканское происхожде¬ ние73. Но если металлобработка раннего и среднего этапов среднестоговской куль¬ туры связана с фракийско-нижнедунай¬ ским регионом Балкано-Карпатской ме¬ таллургической провинции, то на позднем этапе в подкурганных захоронениях ме¬ таллические изделия происходят из тран¬ сильванских источников74. Для позднего этапа существования среднестоговской культуры реконструируется собственный очаг металлообработки с традицией хо¬ лодной кузнечной обработки, сопрово¬ ждаемой промежуточными отжигами. При литье использовали простейшие одностворчатые, открытые формы, слу¬ жившие для получения заготовок в виде полосок металла и проволоки. Категории металлических изделий ограничивались преимущественно немногочисленными украшениями (кольцевидные и трубчатые пронизки, обоймицы, подвески-скорлупки) и шильями, тогда как основная часть ору¬ дий труда продолжала изготовляться из камня и кости75. Аналогии металлическим изделиям среднестоговской, как и хвалын- ской культуры, находят среди памятников 71 Рассамакин Ю.Я. Квитянская культура... С. 124—158; КотоваН. С. Культурно-iciopnчнi процеси... С. 179, 204. Так называемый жемчужный орнамент образуется с помощью вдавлений с внешней или внут¬ ренней стороны сосуда. 72 КотоваН. С. Ранний энеолит... С. 148, 149. 73 Черных Е. Н. Металлургические провинции и периодизация...; Он же. Степной пояс Евразии... С. 188—192; Chernykh E.N. Ancient metallurgy...; Idem. The “steppe belt...; РындинаH.В. Древнейшее ме¬ таллообрабатывающее производство... С. 151—159; Radivojevic М., Roberts В. W. Early Balkan Metallurgy... 74 РындинаH.В. Древнейшее металлообрабатывающее производство... С. 178. 75 Котова Н. С. Ранний энеолит... С. 145—147; Она.же. Дереивская культура... С. 130—132. 368
ГЛАВА 3. КУЛЬТУРЫ РАЗВИТОГО ЭНЕОЛИТА культур Гумельница-Караново VI, Варна, Триполье А—В I76. Хозяйственный уклад. Бытование среднестоговской культуры приходится на длительный аридный цикл V тыс до н. э., в связи с этим хозяйственные уклады попу¬ ляций носителей этой культуры отражают стратегии адаптации к прогрессирующей аридизации климата, достигшей максимума на позднем этапе существования культуры. 1. Скотоводство. На основе собранных данных может быть прослежена опреде¬ ленная пространственная и временная вариабельность состава стада носителей среднестоговской культуры. Для севера и средней части степной зоны Поднепро- вья известны памятники, существовав¬ шие как в относительно гумидные, так и в аридные интервалы времени, а в юж¬ ной степи Приазовья известны только по¬ селения, соотносимые с гумидными пе¬ риодами, и возможно, что эта засушливая зона в аридные периоды была малооби¬ таема. Если для севера региона в целом характерно доминирование в стаде круп¬ ного рогатого скота, то для средней части степной зоны характерно преобладание мелкого рогатого скота. Однако в отно¬ сительно гумидное время в Приазовье (слой 3 стоянки Семеновка 1) отмечается примерно равное количество особей как крупного, так и мелкого рогатого скота, а также лошади. В целом, при нараста¬ нии аридности может быть отмечен тренд в сторону изменения поголовья стада от крупного к мелкому рогатому скоту77. 2. Земледелие. Территория среднесто¬ говской культуры является самой вос¬ точной частью распространения земле¬ дельческого хозяйственного уклада эпохи энеолита в степном поясе Восточной Ев¬ ропы. Основными источниками для изу¬ чения земледелия в междуречье Днепра и Дона являются отпечатки зерен куль¬ турных растений на керамике, наличие пыльцы культурных злаков, а также на¬ ходки зернотерок, терочников и вклады¬ шей жатвенных ножей. Если отпечатки злаков, изученные на керамике поселений Александрия, Раздольное, Стрильча Ске- ля (слои 3 и 4), Средний Стог (слой 2), Виноградный и Кодачок свидетельствуют о потреблении зерна, то наличие пыль¬ цы хлебных злаков и сорняков, сопрово¬ ждающих посевы культурных растений, в споро-пыльцевых образцах, взятых, в частности, из слоя поселения Раздоль¬ ное, позволяют доказательно говорить о агрокультивации зерновых носителя¬ ми среднестоговской культуры. Среди агрономических культур, выращиваемых в Поднепровье в эпоху бытования сред¬ нестоговской культуры, могут быть отме¬ чены пленчатая пшеница однозернянка и двузернянка, голозерный и пленчатый ячмень, просо, вика эрвилия и горох. В целом, традиции агрокультивации в степном поясе Поднепровья и Приазовья известны с эпохи позднего неолита. Здесь наиболее раннее выращивание культур¬ ных растений, таких как пленчатые пше¬ ницы и голозерный ячмень, документи¬ ровано в памятниках матвеевокурганской культуры78. При этом следует отметить большее разнообразие культурных расте¬ ний среднестоговской культуры по срав¬ нению с памятниками эпохи неолита, что можно объяснить заимствованием неко¬ торых из них, таких как, например, вика эрвилия и горох, у населения трипольской культуры. Также следует отметить, что на позднем этапе развития среднестоговской 76 Рындина Н. В. Раннетрипольская обработка меди...; Васшьев И. Б. Хвалынская энеолитическая куль¬ тура... С. 75; Черных Е. Н. Степной пояс Евразии... С. 192. 11 Котова Я. С. Ранний энеолит... С. 141—144. Табл. 20; Она же. Культурно-юторичш процеси... С. 252—254. Табл. 35. 78 Крижевская Л. Я. Начало неолита в степях Северного Причерноморья. СПб., 1992; Котова Н. С. Нео- литизация Украины. Луганск, 2002. 369
ЧАСТЬ I. ЭНЕОЛЩ культуры, существовавшей в условиях прогрессирующей аридизации климата, в северной части степного пояса Подне- провья (поселение Стрильча Скеля) было отмечено большее разнообразие культур¬ ных растений по сравнению с поселени¬ ями средней части Поднепровья (поселе¬ ние Средний Стог), что может свидетель¬ ствовать о вариабельности распределения осадков и большей увлажненности регио¬ нов, близких к лесостепному ландшафту79. 3. Охота и рыболовство. Несмотря на существование развитого животновод¬ ства, существенную роль в экономике но¬ сителей среднестоговской культуры игра¬ ла также и охота, роль которой возрастала в реконструируемые периоды относитель¬ ного увлажнения климата, и уменьшалась в аридные интервалы80. Если на террито¬ рии аридной степи Приазовья добывали преимущественно сайгу и европейского осла, которые были здесь наиболее мно¬ гочисленными видами животных, то для населения, обитавшего вдоль долины Днепра, охотничьим приоритетом был благородный олень. Основными орудия¬ ми охоты были дротики и копья, но также были известны лук и стрелы. Распростра¬ ненные ранее наконечники в виде диаго¬ нально ретушированных пластин, тра¬ пеций и сегментов в эпоху среднестогов¬ ской культуры сменили подтреугольные наконечники на отщепах, полностью или частично обработанные двусторонней ре¬ тушью. Реконструируется как загонная охота на степных копытных при помощи дротиков, так и индивидуальная охота при помощи лука81. Также на основани находок костей рыб на поселении Сред ний Стог документировано наличие рыбо ловства82. Периодизация и хронология Предлагается выделять три этапа разви тия среднестоговской культуры. Раннш и средний этапы в основном соответству ют времени существования хвалынсш грунтовых могильников и поселений вто рого этапа самарской культуры. Поздний, Новоданиловский этап был выделен на ос¬ новании исследования группы грунтовых и подкурганных погребений, синхронных финальному периоду хвалынской культу¬ ры. Синхронизирующим признаком наибо¬ лее позднего этапа бытования этих культур является появление как в Поволжье, так и к западу от него подкурганного обря¬ да погребений при сохранении традиции использования грунтовых могильников83. Для керамики позднего периода отмечено использование шнуровых оттисков. Среднестоговскую культуру на основа¬ нии калиброванных радиоуглеродных дат и синхронизации с культурами Гумельница и прежде всего Кукутени-Триполье (от кон¬ ца периода А до периода С II) предлагают датировать в интервале от второй полови¬ ны V до середины IV тыс. до н. э.84, либо от первой половины до конца V тыс. до н. э.85 В течение третьего этапа жизни среднесто¬ говской культуры на фоне аридизации кли¬ мата в южной части лесостепи происходит становление новой культуры или культур, которые предлагается именовать дереив- ской86 и/или квитянской87. 79Котова Н.С. Ранний энеолит... С. 140—141; Она же. Культурно-юторичш пронеси... С. 244, 245. Табл. 25. 80 Котова Н. С. Культурно-юторичш пронеси... Табл. 29, 32. 81 КотоваН. С. Ранний энеолит... С. 145. 82 Котова Н. С. Культурно-юторичш процеси... С. 261. 83 Моргунова Н.Л. Энеолит Волжско-Уральского междуречья... С. 140—151. 84 Телегин Д.Я. и др. Среднестоговская и Новоданиловская... С. 7, 128. Табл. 3. 85 Котова Н. С. Культурно-юторичш процеси... С. 362, 363, 367, 375. 86 Котова Н. С. Дереивская культура... 87 Рассамакин Ю. Я. Квитянская культура... 370
ГЛАВА 3. КУЛЬТУРЫ РАЗВИТОГО ЭНЕОЛИТА Сопоставление хвалынской и среднестоговской культур Сопоставление материалов хвалын¬ ской культуры Поволжья с синхронны¬ ми памятниками Предкавказья, Подонья и более западных районов степного поя¬ са Восточной Европы демонстрирует ти¬ пологическую близость, сходство и од¬ новременность изменений в развитии материальной культуры эпохи раннего- среднего энеолита. Наибольшую близость к хвалынской культуре имеют материа¬ лы среднестоговской культуры Днепро- Донского междуречья. Подобно хвалын- ским древностям Поволжья, материалы среднестоговской культуры перекрывают отложения памятников мариупольской общности эпохи раннего халколита. Соот¬ ветствующие стратиграфические наблю¬ дения были сделаны на ряде энеолитиче- ских памятников Азово-Черноморского региона, и в частности, на таких стоянках, как Средний Стог, Стрильча Скеля, Ка¬ менная могила, Семеновка и др.88 Также эти археологические культуры отличает единство исторических судеб. С одной стороны, они связаны общим происхож¬ дением с родственными культурами ма¬ риупольской общности эпохи раннего энеолита, а с другой — обе они приняли участие в сложении локальных культур финального энеолита—ранней бронзы. Для каменного инвентаря обеих куль¬ тур характерно использование длинных ножевидных пластин и маленьких ка¬ менных тесел. Среди украшений отмеча¬ ются каменные шлифованные браслеты, бусы и подвески из раковин, цилиндри¬ ческие пронизи. Характерной общей чер¬ той является сохранение долговремен¬ ной традиции использования пекторалей, выточенных из клыка кабана89, а также украшений из меди, таких как спираль¬ ные браслеты, кольца, бусы, выпуклые подвески-скорлупки, иногда декориро¬ ванные пуансоном. Чрезвычайно важным объединяющим признаком является нали¬ чие изделий, которые интерпретируются как инсигнии власти, представленные бу¬ лавами позднемариупольского типа и ка¬ менными скипетрами90. Обе культуры имеют идентичнную по¬ гребальную обрядность, изменения кото¬ рой происходили примерно синхронно. Погребения представлены преимуществен¬ но первичными ингумациями в положении на спине с согнутыми ногами. Типичной чертой погребального ритуала было посы¬ пание покойников охрой. Если на раннем этапе для обеих культур характерны грун¬ товые, бескурганные могильники, то на позднем этапе, в течение последней трети V тыс. до н. э., отмечено появление погре¬ бений под насыпями, которые являются древнейшими примерами курганного стро¬ ительства Евразии. В то же время, при значительном сход¬ стве, также могут быть отмечены и опре¬ деленные различия, которые касаются, например, таких важных признаков, как морфология и орнаментация массовой ке¬ рамики, что заставляет классифицировать эти образования как самостоятельные ар¬ хеологические культуры91. 88 Телегт Д.Я. Середньостопвська культура епохи мдаДаниленко В. М. Кам’яна Могила. КиТв, 1986; Котова Н. С. Мариупольская культурно-историческая область (Днепро-Донское междуречье) // Археолопч- Hi пам’ятки та icropiB стародавнього населения УкраТни. Луцьк, 1994. Вип. 1. 89 Скоробогатов А. М. Изделия из клыка кабана... 90 Дергачев В.А., Сорокин В.Я. О зооморфном скипетре...; Манзура И. В. Владеющие скипетрами...; Васильев И.Б. Хвалынская энеолитическая культура... С. 72. 91 ТелегтД. Я. Середньостопвська культура епохи мщк..; Васильев И. Б., Синюк А. Т. Энеолит Восточно- Европейской лесостепи... С. 41—А5; Котова Н. С. Неолитизация Украины... С. 40,41. 371
ЧАСТЬ I. ЭНЕОЛИТ Хозяйственный уклад хвалынско-среднестоговской общности Основной характеристикой культур развитого энеолита степного пояса Вос¬ точной Европы является очевидное воз¬ растание роли производящей экономи¬ ки. Во время существования хвалынско- среднестоговской общности скотоводство впервые становится основой жизнеобеспе¬ чения. Многочисленные фаунистические находки, сделанные как на бытовых, так и в погребальных92 памятниках, говорят о гораздо большем значении животновод¬ ства в жизни носителей хвалынской и син¬ хронных ей культур по сравнению с пред¬ шествующим временем. Если говорить о собственно хвалын- ских памятниках, то, в частности, остео¬ логические находки, сделанные в Хва¬ лынском I могильнике, свидетельствуют об использовании в погребальных риту¬ алах преимущественно одомашненных животных. Здесь большая часть костей принадлежала мелкому рогатому ско¬ ту, на втором месте находились останки крупного рогатого скота. Значительная часть коллекции представлена костями лошади, обнаруженными как в погребе¬ ниях, так и в жертвенниках. На стоян¬ ках хвалынской культуры в Рын-Песках Северного Прикаспия (Кара-Худук, Ка- иршак VI, Комбактэ) наряду с костями промысловых видов (сайга, кулан, тур) отмечены кости мелкого рогатого скота, которые относятся к безусловно одомаш¬ ненным видам животных93. Они составля¬ ют в остеологических коллекциях до 40%. По сравнению со стоянками раннего энео¬ лита (прикаспийская культура), где сред| одомашненных животных было зафиш ровано только наличие мелкого рогата скота, для хвалынских памятников данш го региона можно считать установлении присутствие в стаде не только овикапр! дов, но и крупного рогатого скота, чь останки в коллекции могут составлят до 14%94. Хозяйственный уклад среднестогов ской культуры может быть охарактеризо ван как комплексный. Основу экономики составляло животноводство с разведением крупного и мелкого рогатого скота, лоша¬ ди и в меньшей степени — свиньи. Вклад мелкого рогатого скота в экономику был минимален. Важную роль в хозяйстве но¬ сителей среднестоговской культуры игра¬ ла охота. На юге степи основное количе¬ ство мясной пищи поставляли дикие быки, такие как зубр и тур, а на севере степной зоны кабан, лось и благородный олень95. При этом существенным отличием между рассматриваемыми культурами является наличие навыков агрокультивации у но¬ сителей среднестоговской культуры, в то время как у носителей хвалынской культу¬ ры такие навыки не выявлены96. 92 Следует отметить находки костей животных, сделанные как на жертвенных площадках хвалынских некрополей, так и в качестве заупокойной пищи непосредственно в погребениях. 93 Барынкин П. П., Васильев И. Б. Стоянка хвалынской энеолитической культуры Кара-Худук в Север¬ ном Прикаспии // Археологические культуры Северного Прикаспия. Куйбышев, 1988. С. 123—14\; Кузьми¬ на И. Е. Млекопитающие Северного Прикаспия... С. 175; Барынкин П. П. Энеолитический памятник Каир- Шак VI...; Барынкин П.П. Северный Прикаспий... С. 50, 51; ВасшьевИ.Б. Хвалынская энеолитическая культура... 94 Барынкин П. П. Северный Прикаспий... С. 51. 95 Котова Н. С. Дереивская культура... С. 132. 96 Васшьев И.Б., СинюкА.Т.Энеолт Восточно-Европейской лесостепи...; Фадеев В.Г. Историогра¬ фия хвалынской энеолитической культуры (краткий очерк) // Вопросы археологии Поволжья. Самара, 2003. Вып. 3. С. 100—103; Котова Н. С. Ранний энеолит... С. 135—139. Моргунова Н.Л. Энеолит Волжско- Уральского междуречья... С. 104—115. 372
ГЛАВА 3. КУЛЬТУРЫ РАЗВИТОГО ЭНЕОЛИТА Начало курганного строительства Для позднего этапа культур хвалынско- среднестоговской общности отмечено по¬ явление погребений под насыпями, кото¬ рые являются древнейшими примерами курганного строительства Евразии. Тради¬ ция возведения наиболее ранних курганов зафиксирована в степной зоне от Волги до Среднего Дуная на территории протяжен¬ ностью около 2000 км в меридиональном и от 400 до 600 км в широтном направле¬ нии97. Однако распределение курганных памятников на этой обширной территории неравномерно. 1 Собранные к настоящему времени дан¬ ные показывают, что в восточной — арид¬ ной — части Европейской степной зоны таких памятников значительно больше, чем в западной — относительно гумидной. Из примерно 60 известных к настоящему времени наиболее ранних подкурганных погребений около 40 исследовано в Волго- Донском междуречье и в степной части Предкавказья98. К западу от Дона количе¬ ство ранних курганов уменьшается, и за Днепром их число измеряется уже едини¬ цами99. Из этого распределения следует, что территорией первоначального появле¬ ния курганного погребального обряда мог¬ ла быть обширная аридная зона, очерчен¬ ная Волго-Донским междуречьем и Пред¬ кавказьем, откуда эта практика постепенно распространилась в западном направлении. Выделить более узкие географические рам¬ ки первичного возникновения этого обряда достаточно сложно 10°, хотя некоторым при¬ оритетом могут пользоваться степные тер¬ ритории к югу от ареала классических по¬ гребальных памятников хвалынской куль¬ туры Поволжья. Есть основания связывать обычай возведения ранних курганных на¬ сыпей непосредственно с носителями хва¬ лынской культуры и выявленной в их сре¬ де практикой визуального маркирования отдельных грунтовых погребений при по¬ мощи каменных набросов, известной с ее развитого этапа (Хвалынский I могильник). Известные в настоящее время древ¬ нейшие курганы сосредоточены на терри¬ тории степной зоны Нижнего Поволжья. Здесь исследовано около 22 погребе¬ ний в курганных некрополях Береж- новский I (кург. 5 погр. 22), Ровное, Эн¬ гельс-Анисовка, Тарлык, Политотдельское (кург. 12, 15), Архара (кург. 2 погр. 1 и 2), Паницкая, Новопривольное101. В степном поясе Предкавказья также известны под- 97 Гей А. Н. Курганный обряд ранних скотоводческих культур евразийских степей: сложение и смыс¬ ловое значение // Археологические памятники и межкультурные феномены энеолита и бронзового века. М.,2018. С. 30. 98Кореневский С.Н. Современные проблемы...; Он же. Рождение кургана. М., 2012; ГейА.Н. Курган¬ ный обряд... 99 Котова Н. С. Ранний энеолит... С. 64—70; Моргунова Н. Л. Энеолит Волжско-Уральского междуре¬ чья... С. 134—152; Она же. Приуральская группа памятников... С. 140. 100 Моргунова Н. Л. Приуральская группа памятников... 101 Синицын И. В. Археологические исследования Заволжского отряда (1951—1953) // Древности Нижнего Поволжья: Итоги работ Сталинградской археологической экспедиции. М., 1959. Т. 1. С. 71. Рис. 17:5. (МИА; № 60); Смирнов К. Ф. Курганы у сел Иловатка и Политотдельское // Древности Нижне¬ го Поволжья: Итоги работ Сталинградской археологической экспедиции. М., 1959. Т. 1. С. 261. Рис. 22: 16, 17. (МИА; № 60); Синицын И. В., Эрдниев У.Э. Новые археологические памятники на территории Калмыцкой АССР (по раскопкам 1962—1963 гг.). Элиста, 1966. С. 10, 11,93,94. Табл. 3: 2,4. (Труды Кал¬ мыцкого НИИЯЛИ и Калмыцкого республиканского краеведческого музея; Вып. 2); Васильев И. Б. Хва- лынская энеолитическая культура... С. 61; Фадеев В. Г. Историография хвалынской энеолитической... С. 104; Дремов И. И., Юдин А. И. Древнейшие подкурганные захоронения степного Заволжья // РА. 1992. №4. С. 18—31. 373
ЧАСТЬ I. ЭНЕ0ЛИ1 курганные погребения этого круга. В част¬ ности, они отмечены в некрополях Весе¬ лая Роща (кург. 15 погр. 1; кург. 24 погр. 3), Комарово (кург. 2 погр. 18), Айгур- ский I (кург. 17 погр. 6), Чограй II (кург. 12 погр. 3) и др.102 Основные черты погребального об¬ ряда и характер заупокойного инвента¬ ря наиболее ранних подкурганных по¬ гребений говорят об их близости и даже идентичности грунтовым погребениям хвалынско-среднестоговской общно¬ сти103, что свидетельствует в пользу пря¬ мой культурной преемственности этих различающихся погребально-обрядовых традиций. В частности, при сравнении обряда и инвентаря ранних курганов с грунтовыми могильниками хвалынской культуры, такими как Хвалынские, Хлоп- ковский и др., обнаруживается совпаде¬ ние по многим признакам: погребения представлены первичными ингумациями в положении скорченно на спине; преоб¬ ладает северо-восточная ориентировка; погребенные посыпались охрой. Керами¬ ка идентична сосудам из хвалынских мо¬ гильников. В указанных подкурганных погребениях также зафиксированы харак¬ терные для хвалынской культуры бусы из раковин, костяные пронизки, длинные кремневые пластины-ножи, медные под¬ вески в виде колец. При этом отмечается относительная бедность ранних подкур¬ ганных погребений по сравнению с по¬ гребениями в грунтовых могильниках104 Судя по тому, что количество подкурган¬ ных погребений хвалынской культуры значительно уступает бескурганным, пер¬ вичное появление курганного погребаль¬ ного обряда смещено к позднему периоду бытования этой культуры. Также важно отметить, что если в вос¬ точной части ареала ранних курганов (в Поволжье и Предкавказье) практи¬ чески не известны курганно-грунтовые некрополи, то в его западной части (Доно-Днепровское междуречье и да¬ лее на запад) памятники с синкретичным курганно-грунтовым погребальным обря¬ дом являются типичными для завершаю¬ щего этапа развитого энеолита (например, некрополь Мухин II, могильник у г. Алек- сандровск, могильники Ямской, Николь¬ ский, Касимчи, Джурджулешты, Суворо¬ ве II, Кайнары и др.)105. Из этого следует, что в более аридной части степного поя¬ са, ограниченной Волго-Донским между¬ речьем и степным Предкавказьем, наблю¬ дается более дискретная картина перехо¬ да от грунтовых хвалынских могильников к обряду подкурганных погребений. В то же время на более гумидной степной тер¬ ритории к западу от Дона, в ареале сред- нестоговской культуры, примерно син¬ хронные изменения погребальной обряд¬ ности также фиксируются, но происходит этот процесс дольше и более плавно, чем в аридной зоне. 102 Романовская М.А. Об одном погребении эпохи ранней бронзы // Волго-Уральская степь и лесостепь в эпоху раннего металла. Куйбышев, 1982. С. 173—175; Кореневский С. Н., Наглер А. О. Некоторые вопросы изучения энеолита Центрального Предкавказья и Моздокских степей // Проблемы интерпретации архео¬ логических источников. Орджоникидзе, 1987. С. 74—86; Кореневский С. Н., Калмыков А. А. Энеолитиче- ское погребение из курганного могильника Айгурский 2 (Ставропольский край) // Материалы по изуче¬ нию историко-культурного наследия Северного Кавказа. М., 2007. Вып. 7. С. 48—62; Кореневский С. Я, Калмыков А. А., Ляхов С. В. Погребения энеолита — ранней бронзы в Курсавском кургане на Ставрополье II Проблемы изучения культур раннего бронзового века степной зоны Восточной Европы. Оренбург, 2009. С. 133—142. 103 Васильев И. Б. Энеолит Поволжья: Степь и лесостепь... С. 43,44; Дремов И. И., Юдин А. И. Древней¬ шие подкурганные захоронения...; Малов Н. М. Хлопковский могильник и историография энеолита Нижне¬ го Поволжья // Археология восточноевропейской лесостепи. Саратов, 2008. Вып. 6. С. 52, 53. 104 МоргуноваН.Л. Приуральская группа памятников... С. 140, 141. 105 ГейА.Н. Курганный обряд... С. 16—21; 30. 374
ГЛАВА 3. КУЛЬТУРЫ РАЗВИТОГО ЭНЕОЛИТА Проблема перехода к номадическому образу жизни Формирование на обширной террито¬ рии Волго-Донского междуречья подкур¬ ганного погребального обряда отражает фундаментальные изменения в экономике близкородственных культур степного пояса и является внешним проявлением сложения уклада отгонного скотоводства. В пределах эпохи раннего голоцена (мезолит и неолит) образом жизни у популяций степных охот¬ ников были сезонные перемещения за ми¬ грирующими стадами копытных (прежде всего тарпана в северной части степного пояса и кулана в его южной части). Сезон¬ ные перемещения остаются в этом регионе ведущим образом жизни и в эпоху энеоли¬ та (V тыс. до н. э.), когда здесь фиксируется первичное становление и постепенное раз¬ витие скотоводства в рамках комплексной охотничье-животноводческой экономики. Распространение аутентичных хвалын- ских памятников, максимально вытянутое от границ лесостепного пояса на севере до п-ова Мангышлак на юге свидетельствует о том, что образ жизни носителей хвалын- ской культуры был связан с сезонными перемещениями на значительные рассто¬ яния. Это подтверждают находки нуклеу¬ сов из североприкаспийского кремня, об¬ наруженные на памятниках хвалынской культуры, расположенных на р. Белой и в Среднем Посурье, и орудий, изготов¬ ленных из прикамского кремня, на при¬ каспийских памятниках106. Однако с того времени, когда ведущим хозяйственным укладом в степном поясе становится ско¬ товодство, здесь могут быть также отме¬ чены значительные изменения в области ценностных представлений о собственно¬ сти. В рамках животноводческого уклада право собственности родового коллектива распространяется, помимо стада, также и на территорию выпаса скота, без ко¬ торой его содержание невозможно. Как показывают исторические и этнографи¬ ческие аналогии, сезонные перемещения скотоводов со своими стадами между лет¬ ними и зимними территориями выпаса мо¬ гут быть удалены на сотни километров107, что означает долговременное отсутствие коллектива на территории сезонного пре¬ бывания. В этом контексте возведение курганов обозначает право собственно¬ сти популяции на территории, временно оставленные в ходе сезонных откочевок, и является гарантией предотвращения возможных конфликтов между мигрирую¬ щими родовыми коллективами. Основной смысл крайне трудозатратного для попу¬ ляций энеолита курганного строительства состоял в необходимости маркирования родовыми коллективами легитимности присутствия на территориях, связанных с сезонными выпасами скота108. В связи с этим есть объективные основания связы¬ вать появление традиции возведения кур¬ ганных насыпей над погребениями с фор¬ мированием хозяйственного уклада, осно¬ ванного на подвижном скотоводстве109. Судя по распространению древней¬ ших курганов от Поволжья и Подонья до Предкавказья на юге и по меньшей мере до Поднепровья на западе, становление но- 106 Уварова К. А. К вопросу об образе жизни населения хвалынской культуры // Новые материалы и мето¬ ды археологического исследования: Материалы VI конференции молодых ученых. М., 2021. С. 89. 107 Степень удаленности сезонных миграций, очевидно, могла варьировать в зависимости от климатиче¬ ских флуктуаций. 108 Гей А. Н. Курганный обряд... С. 30, 31. 109 Моргунова Я. Л. Приуральская группа памятников... С. 148—152; Гей А. Н. Курганный обряд... С. 30, 31. Логика кочевнического хозяйства говорит о том, что каждый родовой коллектив скотоводов дол¬ жен иметь, по меньшей мере, два локуса для летнего и зимнего выпаса скота и, соответственно, два основ¬ ных некрополя, которые могут быть разделены в меридиональном направлении расстоянием в несколько сотен километров. 375
ЧАСТЬ I. ЭНЕ0ЛИ1 мадического образа жизни происходит на обширной территории степного пояса Вос¬ точной Европы примерно одновременно. Очевидно, что первопричина синхронных хозяйственных изменений в жизни хотя и, вероятно, родственных, но относитель¬ но разобщенных и удаленных популяций кроется в одновременной адаптационной стратегии к изменяющимся условиям при¬ родной среды. Время сложения скотовод¬ ческого кочевого образа жизни и традиции возведения курганов в качестве основной формы погребальной обрядности степного пояса Восточной Европы по всей совокуп¬ ности признаков как относительного, так и абсолютного датирования соотносится преимущественно с серединой — второй половиной V тыс. до н. э.110 Судя по рас¬ пространению традиции подкурганных по¬ гребений, переход к кочевому образу жизни произошел на позднем этапе хвалынской культуры, причем первоначально и значи- тельно быстрее этот хозяйственный уклах был реализован в восточной, более арид¬ ной части степной зоны Восточной Евро¬ пы (от Поволжья до Восточного Предкав¬ казья), откуда он широко распространила среди культурно близких популяций. Интенсификация изменений скотовод¬ ческого уклада экономики в сторону полно¬ ценного номадизма, судя по всему, связана с циклом постепенной аридизации клима¬ та северного полушария в V тыс. до н.э., достигшим своего пика в последней трети этого тысячелетия. Именно благодаря это¬ му климатическому событию в степном ландшафте умеренного пояса складывается образ жизни скотоводов-номадов, который в течение нескольких тысячелетий оставался для евразийской степи наиболее типичным и рентабельным вне зависимости от степени аридности или гумидности климата. Признаки социальной стратификации О том, что общество носителей хвалын¬ ской культуры переживало начальный пе¬ риод имущественного расслоения, говорят значительные различия, отмеченные между могильными комплексами в пределах от¬ дельных некрополей, где значительное ко¬ личество погребений являются безинвентар- ными, в то время как другие, напротив, со¬ держат многочисленный сопроводительный инвентарь в виде костей животных, связок бус из раковин, кости и камня (до двух ты¬ сяч в одном погребении); пронизей из круп¬ ных, средних и мелких раковин ископаемых моллюсков, подвесок из створок раковин, костяных каплевидных подвесок, пронизей из трубчатых костей животных, подвесок из зубов животных и костяных подвесок, имитирующих зубы оленя, колец из труб¬ чатых костей, пекторалей и прямоугольных накладок, вырезанных из клыков кабана"* 1. Также может быть отмечена разница в ко¬ личестве погребального инвентаря в погре¬ бениях различных некрополей хвалынской культуры. В частности, при сравнении мате¬ риалов I и II Хвалынских могильников было отмечено, что при стандартном наборе пред¬ метов во втором из них было обнаружено значительно большее количество погребаль¬ ного инвентаря, чем в первом. В сравнении с хвалынской культурой среднестоговские погребения выглядят бо¬ лее эгалитарно. В рамках отдельных мо¬ гильников это касается как планиграфии и конструктивных особенностей могильных 110 Моргунова Н.Л. и др. Хронологическое соотношение энеолитических культур Волго-Уральского ре¬ гиона в свете радиоуглеродного датирования // РА. 2010. № . 4. С. 25. Моргунова Н. Л. Энеолит Волжско- Уральского междуречья... С. 130; Она же. Приуральская группа памятников... С. 135, 148—152; ГейА.Н. Курганный обряд... С. 30, 31. 111 Васильев И. Б. Энеолит Поволжья: Степь и лесостепь... С. 41; Агапов С. А., Васильев И. Б., Пестрико- ваВ.И. Хвалынский энеолитический могильник... С. 68. 376
ГЛАВА 3. КУЛЬТУРЫ РАЗВИТОГО ЭНЕОЛИТА сооружений, так и размеров, и инвентаря отдельных погребений. Более того, от¬ мечается, что по присутствию основных категорий инвентаря не дифференциру¬ ются даже погребения разных возрастных групп112. Захоронения с предметами, ко¬ торые могут быть интерпретированы как символы власти, на территории средне- стоговской культуры единичны. К числу таких погребений могут быть отнесены погребение в Петрово-Свистуново с на- вершием в виде медного молотка, одно погребение с булавой в Мариупольском могильнике и погребение в Луганске с ко¬ стяным навершием. Все остальные захо¬ ронения с булавами или скипетрами най¬ дены западнее Южного Буга113. Предметы символичеЬкого на¬ значения. К числу предметов, марки¬ рующих социальный статус на террито¬ рии распространения культур хвалынско- среднестоговской общности, могут быть отнесены так называемые скипетры, була¬ вы и пекторали. Всего в настоящее время известно около 40 изделий, которые интерпретируются как скипетры. Они известны от Южного Приу- ралья и Поволжья на востоке114 до Северо- Западного Причерноморья на западе115. Предлагается выделять разновидности ски¬ петров на основании способов крепления к рукояти и степени схематичности изобра¬ жений, которые наиболее часто связывают с воспроизведением лошадиных голов116. С точки зрения пространственного распре¬ деления эти предметы образуют два отно¬ сительно изолированных ареала, первый из которых охватывает территорию Поволжья, Нижнего Дона и Предкавказья, а второй — Карпато-Балканский регион с прилегающи¬ ми восточными районами вплоть до Южного Буга117. Если в восточном регионе скипетры использовались от хвалынского времени до эпохи позднего энеолита (константиновская культура), то на территории Северо-Западно¬ го Причерноморья время их использования ограничено более узкими рамками бытова¬ ния культуры Кукутень АЗ—А4, что позво¬ ляет предполагать исходное появление этих символических предметов в кукутенско- трипольском ареале118. Булавы использовались в одно время со скипетрами, но если скипетры имели исклю¬ чительно символическое назначение, то бу¬ лавы в равной степени могли служить и в ка¬ честве ударного оружия, и для демонстрации властных полномочий. Сверленые навершия булав обнаружены от Поволжья до Тран- сильвании. Известны навершия различных форм, от подсферической до подтреугольной и крестообразной. Эти очень редкие предме¬ ты встречены как на степных памятниках ма¬ риупольской и хвалынско-среднестоговской общностей, так и на земледельческих памят¬ никах трипольского ареала119. Судя по всему, наиболее ранние датируемые экземпляры этой категории могут соотносится с орлов¬ ской культурой Поволжья120. Престижные нагрудные украшения, из¬ готовленные из клыка кабана, в памятниках степного и лесостепного пояса Восточной Европы известны от эпохи неолита до ран¬ ней бронзы. Изделия из них относительно многочисленны в эпоху энеолита и наи- 112 КотоваН. С. Ранний энеолит... С. 154. Табл. 24. 113 Там же. С. 151—157. 114 Моргунова Н. Л. Неолит и энеолит юга лесостепи... Рис. 76: 2. 115 Govedarica В., Kaiser Е. Die aneolithischen abstrakten und zoomorphen Steinzepter Sudost- und Osteuropas // Eurasia Antiqua. 1996. N 2. Abb. 16: 2. 116 Манзура И.В. Владеющие скипетрами... С. 253. 117 Там же. Рис. 6. 118 Дергачев В.А., Сорокин В.Я. О зооморфном скипетре... С. 61—63; Govedarica В., Kaiser Е. Die aneolithischen abstrakten... S. 76, 77; Манзура И. В. Владеющие скипетрами... С. 252—257. 119 Манзура И. В. Владеющие скипетрами... С. 266. 120 Юдин А. И. Варфоломеевская стоянка... С. 81. Рис. 55:1, 2. 377
ЧАСТЬ I. ЭНЕОЛИТ более широко распространяются на этапе бытования памятников хвалынско-средне- стоговской общности. Среди декоративных предметов, выточенных из клыка кабана, из¬ вестно порядка 30 так называемых пектора- лей, которые представляют собой нагрудное украшение в виде серповидной пластины121. Большая их часть обнаружена в грунто¬ вых и подкурганных погребениях хвалын- ско-среднестоговского времени, меньшая часть — в бытовых памятниках. «Пектора- ли» обнаружены в восточной части региона, на территории распространения хвалынской и близких ей культур в Подонье и Предкав¬ казье, но также они известны и в зоне зем¬ ледельческих, трипольской и гумельницкой культур, близких к Балканам, где, помимо отмеченных, также обнаружены и серповид¬ ные пекторали из золота"122, что определенно свидетельствует в пользу их функциональна сти как эксклюзивных статусных предметов. На территории распространения собственно среднестоговской культуры, в Днепро-Дон- ском междуречье, эти предметы встрече¬ ны реже, чем в Поволжье и на территориях юго-западнее Южного Буга. Весь набор данных свидетельствует в пользу того, что в эпоху развитого энео¬ лита в Юго-Восточной Европе признаки, указывающие на ранжирование общества, такие как дифференциация погребений и использование символических предме¬ тов, маркирующих статус индивидов, были более выражены в памятниках хвалынско- го и трипольско-гумельницкого арелов. В сравнении с ними разделяющие их па¬ мятники среднестоговской культуры вы¬ глядят более эгалитарно. Культурные контакты и окружение Поволжье. В степной зоне Поволжья на основании морфологии и декора кера¬ мики с накольчатым и гребенчатым орна¬ ментом была выделена близкая к хвалын¬ ской алтатинская культура. Ее памятники известны от Правобережья Волги до Урала, но их наибольшая концентрация находится в бассейнах рек Большой и Малый Узень. Всего выявлено 11 стоянок и местонахож¬ дений алтатинской культуры, из которых 7 — с сохранившимся культурным сло¬ ем123. Предлагается рассматривать ее гене¬ зис на основе автохтонной орловской нео¬ литической культуры под сильным влияни¬ ем культур лесостепного пояса и Нижнего Дона. Алтатинская культура существова¬ ла синхронно с хвалынской и самарской (ивановско-токский этап) культурами. На стоянке Кумыска в нижнем третьем слое зафиксировано одновременное бытование алтатинской и хвалынской керамики124. С другой стороны, на эпонимной стоян¬ ке Алтата было отмечено, что хвалынский слой выше стерильной прослойки над ним перекрыт алтатинскими материалами125. Алтатинская культура могла существовать до времени репинской культуры рубежа V—IV тыс. до н. э. 121 Макаренко М. Маршпшьский могильник... С. 71, 75, 89, 99, 108. Рис. 29/98; 35/134; 61/225; 73/298; 87/375; Круглов А. П., Пиотровский Б. Б., ПодгаецкийГ.В. Могильник в г. Нальчике... С. 76. Рис. 27; Ага¬ пов С.А., Васильев И.Б., Пестрикова В. И. Хвалынский энеолитический могильник... С. 36. Рис. 19: 6;Ки- яшко В. Я. Между камнем и бронзой: (Нижнее Подонье в V—III тысячелетиях до и. э.). Азов, 1994. Рис. 37:6. (Донские древности; Вып. 3); Манзура И. В. Владеющие скипетрами... С. 265; Скоробогатов А. М. Изделия из клыка кабана... 122 Манзура И.В. Владеющие скипетрами... С. 266. 123 Юдин А. И. Алтатинская культура: проблемы хронологии и синхронизации // Неолитические куль¬ туры Восточной Европы: хронология, палеоэкология, традиции: Материалы междунар. науч. конф., посвя¬ щенной 75-летию В.П. Третьякова. СПб., 2015. С. 56—60. 124 Юдин А. И. Поселение Кумыска... С. 10—12. 125 Юдин А. И. Алтатинская культура...; Малов Н. М. Хлопковский могильник... С. 66. 378
ГЛАВА 3. КУЛЬТУРЫ РАЗВИТОГО ЭНЕОЛИТА Характер соотношения алтатинской и хвалынской культур не вполне понятен, поскольку первая представлена исключи¬ тельно бытовыми, а вторая преимуществен¬ но погребальными памятниками. Культуры территориально очень близки и ареалы их распространения частично совпадают. Также бросается в глаза распространение хвалынских памятников в долготном на¬ правлении, вдоль русла Волги и ее прито¬ ков, в разных ландшафтных зонах, а алта- тинских в широтном направлении, и толь¬ ко в пределах степного пояса, что может быть связано с разными животноводческо- охотничьими хозяйственными стратегиями близких по культуре популяций. Нижнее Подонье. Множество ана¬ логий хвалынской и среднестоговской культурам могут быть отмечены для памят¬ ников эпохи развитого энеолита Нижнего Дона. Для этого региона основным источ¬ ником по периодизации эпохи палеометал¬ ла являются материалы из многослойной стоянки Раздорское I126. Материалы сло¬ ев II и III этой стоянки принадлежат ниж¬ недонской культуре эпохи раннего энео¬ лита и соотносятся с памятниками мариу¬ польского круга. Вышележащие отложения времени развитого энеолита, помимо кера¬ мики нижнедонского облика, содержат ма¬ териалы, близкие к среднестоговской куль¬ туре. Керамика подобного вида была отме¬ чена в IV слое и нижнем горизонте V слоя стоянки Раздорское I127. Аналогичная кера¬ мика была зафиксирована на поселениях Самсонове кое128, Университетская129, Ху¬ тор Попов130, Мокрый Чалтырь131. Пр едкавказье. В центральном Пред¬ кавказье материалам хвалынской культуры Поволжья в значительной степени близки находки, сделанные в Нальчикском могиль¬ нике. Это касается как погребального обря¬ да, так отчасти и инвентаря132. Однако, если материалы Нальчикского могильника соот¬ ветствуют времени наиболее раннего этапа хвалынско-среднестоговской общности, то материалы поселений так называемой куль¬ туры накольчато-жемчужной керамики в за¬ падном и центральном Предкавказье, такие как Свободное133, Мешоко, Ясеновая Поля¬ на134, Замок135, представляют следующий за Нальчикским могильником этап развитого энеолита региона, который может быть да¬ тирован в широких рамках второй полови- 126Кияшко В. Я. Нижнее Подонье в эпоху энеолита и ранней бронзы: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М, 1974; Он же. Многослойное поселение Раздорское I на Нижнем Дону // КСИА. 1987. Вып. 192. С. 73— 80; Он же. Между камнем и бронзой... 127 Кияшко В. Я. Многослойное поселение... 128 Гей А. Н. Самсоновское многослойное поселение на Дону//СА. 1979. № 3. С. 119—131. 129 Синюк А. Т. Энеолит лесостепного Дона... 130 Столяр А. Д. Раскопки курганов у хут. Попова в 1950—1951 гг. // Труды Волго-Донской археологиче¬ ской экспедиции. М.; Л., 1958. Т. 1. С. 348—416. (МИА; № 62). 131 Кияшко В. Я. Между камнем и бронзой...; Васильев И. Б. X валынская энеолитическая культура... С. 74. 132 Васильев И. Б. Энеолит Поволжья: Степь и лесостепь... С. 31—34. 133 Нехаев А. А. Некоторые вопросы изучения поселения Свободное // Вопросы археологии Адыгеи. Майкоп, 1984. С. 69—79; Он же. Домайкопская культура Северного Кавказа // Археологические вести. № 1. СПб., 1992. С. 76—96. 134 Кореневский С.Н. Радиокарбонные даты древнейших курганов Юга Восточной Европы и энеолити- ческого блока памятников Замок — Мешоко — Свободное // Вопросы археологии Поволжья. Самара, 2006. Вып. 4. С. 141—147; Он же. Поселение энеолитической эпохи Предкавказья Ясеновая Поляна — археоло¬ гическое наследие П. А. Дитлера // Археология Адыгеи: К 90-летию со дня рождения П. А. Дитлера. Майкоп, 2009. С. 45—83. 135 Кореневский С.Н. Поселение «Замок» у города Кисловодска (нижний слой) // Материалы по изу¬ чению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Ставрополь, 1998. Вып. 1. С. 96—147; Он же. Радиокарбонные даты...; Он же. Современные проблемы... 379
ЧАСТЬ I. ЭНЕОЛИТ! ны V тыс. до н. э. Среди массовой керамики перечисленных поселений, представленной преимущественно остродонными сосуда¬ ми, которые часто содержит примесь толче¬ ной раковины и песка в тесте и украшены преимущественно накольчато-жемчужным орнаментом, иногда могут быть отмечены керамические импорты сосудов среднесто- говской культуры. Эти сосуды имеют по¬ верхность, полностью покрытую штампо¬ ванным и прочерченным орнаментом. Северо-Западное Причерноморье. Близкие аналогии материалам хвалын- ско-среднестоговских памятников обнару¬ жены в Северо-Западном Причерноморье, в зоне распространения земледельческих культур Кукутени-Триполье и Гумельница. Их иногда предлагается интерпретировать как эксклавы поздней среднестоговской культуры, связанные с приобретением ме¬ таллического сырья и изделий из него136. Например, в погребениях могильников Суворово137, Кайнары138 и Джурджулеш- ты139 140 в составе инвентаря были обнару¬ жены, в частности, такие предметы, как скипетр, ножевидные пластины, шлифо¬ ванные топорики, треугольные наконечни¬ ки дротиков и крупные бусы, аналогичные обнаруженным в хвалынских и среднесто- говских погребениях |4°. Могильники усть-камского типа — первые металлоносные памятники в неолитической среде северной лесостепи В неолитическую эпоху уровень социально-экономического развития раз¬ личных групп населения лесной, лесостеп¬ ной и степной зон Восточной Европы был примерно одинаковым. Коренные измене¬ ния происходят в начале эпохи раннего ме¬ талла, когда заметно убыстряется истори¬ ческая динамика в южных областях, в зоне степи и южной части лесостепи, где уже в первой половине V тыс. до н. э. неолит сменяется энеолитом, или медным веком. С наступлением эпохи раннего металла в Волго-Уральском регионе существенным образом меняется направление контактов и связей этнокультурных образований. Это связано с возросшим значением Волжско¬ го пути: связи имеют по преимуществу меридиональное направление и осущест¬ вляются в основном вдоль разветвленной гидросистемы Волги, Камы и их прито¬ ков141. Самарская и хвалынская энеоли- тические культуры, безусловно, оказали заметное влияние на развитие поздненео¬ литических культур лесного Волго-Камья. Свидетельство тому — поселения русско- азибейского, татарско-азибейского и лёв¬ шинского типов142, могильники усть-кам- ского типа в Нижнем и Среднем При¬ 136КотоваН. С. Ранний энеолит... С. 130, 131; Онаже. Культурночсторичш процеси... С. 274. 137ДергачевВ.А., Сорокин В.Я. О зооморфном скипетре... С. 54—65. 138 Мовша Т.Г., Чеботаренко Г. Ф. Энеолитическое курганное погребение у ст. Кайнары в Молдавии II КСИА. 1969. Вып. 115. С. 45—49. 139 Haheu V, Kurciatov S. Cimitirul plan eneolitic de linga satul Giurgiule?ti 11 Revista arheologica. 1993. N 1. P. 101—114. 140 Васильев И. Б. Хвалынская энеолитическая культура... С. 72, 73. 141 Мунчаев Р. М., Кузьминых С. В. Волжский путь в древности // Историко-археологические исследования Поволжья и Урала: Материалы III Халиковских чтений (г. Болгар, 27—30 мая 2004 г.). Казань, 2006. С. 46. 142 Культурный тип поселений русско-азибейского, татарско-азибейского и лёвшинского типов характе¬ ризуется своеобразной материальной культурой локальных групп памятников финала волго-камского нео¬ лита, утративших былое единство под влиянием степных культур Волго-Уралья. Специалисты не считают возможным выделять их в самостоятельные археологические культуры. 380
ГЛАВА 3. КУЛЬТУРЫ РАЗВИТОГО ЭНЕОЛИТА камье143, а также отдельные находки керами¬ ки степных культур на юге региона144. Еще в большей степени это влияние сказалось на трансформации лесостепных образований Поволжья, Приуралья и Сурско-Свияжского междуречья с их мозаикой памятников раз¬ личных культурных типов (лебяжинского, чекалинского, токского, турганикского, алек- сеевского, ховринского и др.)145. До недавнего времени находки древней¬ ших медных предметов в лесной и лесостеп¬ ной полосе Восточной Европы были связа¬ ны исключительно с поселениями (см. ч. I, гл. 4). В то же время в степных памятни¬ ках, например, хвалынско-среднестогов- ской общности значительная доля изделий из металла сосредоточена, напротив, в мо¬ гильниках146. Тем более симптоматично по¬ явление на стыке леса и лесостепи первых энеолитических могильников с украшени¬ ями из меди147. Это Тенишевский («Соро¬ кин бугор») могильник, расположенный на левом берегу Волги несколько ниже устья Камы (рис. 97: 1—4, 7, 9, 11, 15, 20, 27, 29, 31—33, 37), и Мурзихинский II — на левом берегу Камы в приустьевой части ее течения (рис. 97: 5, 6, 8, 10, 12—14, 16—19, 21—23, 26, 28, 30, 34—36, 38—41). К этим памят¬ никам по материальной культуре и погре¬ бальному обряду примыкает Гулькинский II могильник (рис. 97: 24, 25, 42), выявленный А. В. Збруевой в 1950 г. в устье р. Утки, ле¬ вого притока Волги; к сожалению, в раско¬ панных погребениях отсутствовали изделия из меди148. Первоначально Р.С. Габяшев относил Тенишевский могильник к волосовско-га- ринско-борскому кругу памятников на осно¬ вании аналогий ведущим типам кремневого и кварцитового инвентаря (рис. 97: 7, 9, 11, 15, 27, 29) и медных украшений (рис. 97: 1—4)149. В погребениях 103 и 124 Мурзи- хинского II могильника были обнаружены небольшие округлые чашевидные сосуды (рис. 97: 38), которые А. А. Чижевский сопо¬ ставил первоначально с керамикой борской культуры150. Гаринско-борская принадлеж¬ ность обоих памятников была подтвержде¬ на Н. Л. Моргуновой151. Позднее Е.Н. Чер¬ ных, опираясь на ранние 14С датировки Мурзихинского II могильника (середина и вторая половина V тыс. до н. э.), пред- 143 Габяшев Р. С. Население Нижнего Прикамья в V—III тысячелетиях до нашей эры. Казань, 2003; Вы¬ борнов А. А. Неолит Волго-Камья. Самара, 2008; Лычагина Е.Л. Каменный и бронзовый век Предуралья. Пермь, 2013; Чижевский А. А. Погребения эпохи энеолита Мурзихинского II могильника // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. М., 2008. Т. I. С. 367—381. 144 Габяшев Р. С. Поздний неолит и эпоха раннего металла восточных районов Татарии // Волго- Уральская степь и лесостепь в эпоху раннего металла. Куйбышев, 1982. С. 29, 30; Васильев И. Б., Овчинни¬ кова Н. В. Энеолит... С. 223, 224, 228, 229. 145 Васильев И. Б., Овчинникова Н. В. Энеолит...; Вискалин А. В. и др. Энеолитическое поселение Ховри- но в Посурье // Вопросы археологии Поволжья. Самара, 2002. Вып. 2. С. 58—80; Королев А. И., Ставиц- кий В. В. Примокшанье в эпоху раннего металла. Пенза, 2006; Моргунова Н. Л. Энеолит Волжско-Уральского междуречья...; Шалапинин А. А. Позднеэнеолитические керамические комплексы лесостепного Заволжья // АЭАЕ. 2018. Т. 46. № 1. С. 27—33. 146 Телегт Д.Я. Середньостопвська культура епохи мцц... С. 77—79; Васильев И.Б. Энеолит Поволжья: Степь и лесостепь... С. 25. Табл. 20; Котова Н. С. Ранний энеолит...; Агапов Д. С. Медные изделия в по¬ гребальном обряде Хвалынских энеолитических могильников // Хвалынские энеолитические могильники и хвалынская энеолитическая культура. Исследование материалов. Самара, 2010. С. 257—282. 147 Габяшев PC., Беговатов Е. А. Тенишевский («Сорокин бугор») энеолитический могильник (пред¬ варительная публикация) // АЭМК. 1984. Вып. 8. С. 64—83; Чижевский А. А. Погребения эпохи энеолита Мурзихинского II могильника... 148 Збруева А. В. Памятники эпохи поздней бронзы в приказанском Поволжье и Нижнем Прикамье // Тру¬ ды Куйбышевской археологической экспедиции. М., 1960. Т. 3. С. 10—95. (МИА; № 80). 149 Габяшев Р. С, Беговатов Е. А. Тенишевский («Сорокин бугор»)... С. 73. 150 Чижевский А. А. Погребения эпохи энеолита Мурзихинского II могильника... С. 370, 371. 151 Моргунова Н.Л. Энеолит Волжско-Уральского междуречья... С. 179, 180. 381
ЧАСТЬ I. ЗНЕОЛШ 382
ГЛАВА 3. КУЛЬТУРЫ РАЗВИТОГО ЭНЕОЛИТА ◄- Рис. 97. Материалы из могильников усть-камского типа 1—5 — височные кольца; 6—10, 21 — фигурные подвески; 11, 12, 14, 27, 29 — наконечники стрел; 13 — нож; 15, 19, 10—тесла; 16 — скребок; 17,18, 20, 23—26, 28, 31—34, 37 — подвески; 22 — «браслет»; 35 — мотыгообразное орудие; 36 — топор; 38, 42 — сосуды; 39 — стамеска; 40 — гарпун; 41 — орудие кинжаловидной формы 1—5 — медь; 6, 7, 9,11—14,16,19, 27, 30 — кремень; 8,10,17,18, 21, 39—41 — кость, рог; 15, 29 — кварцит; 20, 22—26, 28, 31—34, 37 — сланец; 35, 36 — окремнелый известняк; 38, 42 — глина Могильники: Тенишевский, погр. 10 (У, 11), 9 (2—4,15,29), 8 (9,37), 20 (20,32), 22 (33), сборы (7,27,31); Мурзихинский II, погр. 156 (5, 12, 14), 102 (8, 17, 18, 21, 23, 28), 104 (10, 13, 16, 40, 41), 128 (19, 35, 36), 90 (22, 26, 30, 34, 39), 103 (38), сборы (6); Гулькинский II, погр. 1965 г. (24, 25), вне могил (42) Археология Волго-Уралья... 2021; Габяшев Р. С, Беговатов Е. А., 1984; Чижевский А. А., 2008; Збруева А. В., 1960 дожил отнести его к северному варианту степной хвалынской культуры и включить в систему древностей Балкано-Карпатской металлургической провинции152. А. А. Чи¬ жевский и А. В. Шипилов выделяют особый культурный тип памятников — усть-кам- ские энеолитические могильники как се¬ верный вариант хвалынской культуры со многими чертами материальной культуры населения лесного Волго-Камья153. Могиль¬ ники усть-камского типа, по их мнению, синхронизируются с памятниками русско- азибейского, татарско-азибейского, лёв¬ шинского культурных типов, относящихся к позднему неолиту Прикамья154. Культурный тип усть-камских могиль¬ ников и связанных с ними поселений, ве¬ роятнее всего, действительно отражает начальный этап энеолитизации пограни- чья лесного и лесостепного Волго-Камья. Пойменные участки Камского устья, бла¬ гоприятные для ведения скотоводства, оказались привлекательными для проник¬ новения по волжскому меридиональному коридору носителей самарской и хвалын¬ ской культур155. Результатом взаимодей¬ ствия с местными поздненеолитически¬ ми группами стало появление в погре¬ бении 128 Мурзихинского II могильника фрагмента лопатки крупного рогатого ско¬ та156, медных колец в этом и Тенишевском могильниках (рис. 97: 1—5), имеющих отчетливые аналогии в культурах степной периферии Балкано-Карпатской провин¬ ции (новоданиловской, среднестоговской, хвалынской и др.)157 и ее земледельческо¬ го балканского ядра158. Этап появления первых медных изде¬ лий в местной поздненеолитической среде Волго-Камья можно назвать ознакомитель¬ ным. Не исключено, что украшения из Те- нишева и Мурзихи являлись хвалынскими импортами. В этой связи роль памятников усть-камского типа в становлении металло¬ обработки лесных культур региона не сле¬ дует преувеличивать. 152 Черных Е.Н., Кузьминых С. В., Орловская Л. Б. Металлоносные культуры лесной зоны вне системы Цир- кумпонтийской металлургической провинции: проблемы радиоуглеродной хронологии IV—III тыс. до н. э. // Аналитические исследования лаборатории естественнонаучных методов. М., 2011. Вып. 2. С. 30, 35; Чер¬ ных Е. Н. Радиоуглеродная хронология в свете системного анализа крупных серий датировок (итоги ожидаемые и итоги парадоксальные) // Междисциплинарная интеграция в археологии. М., 2016. С. 43,44. 153 Чижевский А. А., Шипилов А. В. Ранние энеолитические могильники Усть-Камья // Археология Волго- Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 140—163. 154 См. подробнее: Выборнов А. А. Неолит Волго-Камья... 155 Габяшев Р. С. Поздний неолит и эпоха раннего металла... 156 Чижевский А. А. Погребения эпохи энеолита Мурзихинского II могильника... С. 367. 157 АгаповД. С. Медные изделия... Рис. 3: 22; 8: 12—16, 20. 158 Черных Е.Н. Горное дело и металлургия в древнейшей Болгарии. София, 1978. Табл. 19: 2—4,16. *х*х*х*х*
Глава 4 4» КУЛЬТУРЫ] ПОЗДНЕГО ЭНЕОЛИТ! Гумидный климатический цикл IV тыс. до и. э. и периодизация позднего энеолит* субтропического и умеренного климатических поясов На рубеже V—IV тыс. до н. э. климат Западной Евразии меняется на гумидный, сопоставимый с первым оптимумом голо¬ цена конца VII—VI тыс. до н. э. Условия исключительного увлажнения природной среды сохраняются в течение почти всего IV тыс. до н. э.1 В Месопотамии, которая была культурной метрополией для всей Западной Евразии, интервал времени от конца V до конца IV тыс. до н. э. класси¬ фицируется как эпоха позднего халколита. В аллювиальной (Южной) Месопотамии это время бытования так называемой урук- ской культуры (от раннеурукского време¬ ни до начала периода Джемдет Наср)2. В Северной Месопотамии, которая в это время находилась под сильным влияни¬ ем «шумерского мира», но в то же время продолжала линию непрерывного разви тия местной североубейдской культуры интервал конца V—IV тыс. до н. э. пред ложено структурировать как пять хроноло¬ гических этапов позднего халколита (Late Chalcolithic 1—5)3. Для первых двух этапов этой последовательности характерно сосу¬ ществование двух разных технологических традиций в изготовлении массовой керами¬ ки. Одна из этих традиций связана с произ¬ водством стандартизированной круговой посуды, изготовленной по южномесопо¬ тамской технологии, с использованием совершенного гончарного круга урукской культуры, а другая — с локальной традици¬ ей изготовления североубейдской распис¬ ной керамики, которая производилась на более примитивном поворотном механиз- 1 Staubwasser М, Weiss Н., Holocene climate and cultural evolution in late prehistoric — early historic West Asia // Quaternary Research. 2006. Vol. 66. Iss. 3. P. 378—379; IssarA.S., Zohar M. Climate Change — Environment and History of the Near East. Berlin; Heidelberg; N.Y., 2007. P. 68—72; Lamb H. H. Climate, History and the Modem World. London, 1995; Амиров Ш. H. Хабурская степь Северной Месопотамии в IV — первой половине III тыс. до н. э. М., 2010. С. 22—34; Он же. Месопотамско-кавказские связи в IV—III тыс. до н. э. в свете климатических флуктуаций // КСИА. 2014. Вып. 233. С. 3—17; Он же. Культурный процесс и кли¬ матические флуктуации эпохи раннего и среднего голоцена на Переднем Востоке, на примере Южного Леванта и Северной Месопотамии // КСИА. 2018. Вып. 250. С. 173—193. 2 Redman Ch.L. The Rise of Civilization. San Francisco, 1978; Nissen H.-J. The Early History of the Ancient Near East. Chicago, 1988; Matthews, R. Secrets of the dark mound: Jemdet Nasr 1926—1928. Iraq Archaeological Reports. Vol. 6. Warminster: British School of Archaeology in Iraq, 2002. P. 1—37; Butterlin P. Les temps proto-urbains de Mesopotamie: Contacts et acculturation a l’epoque d’Uruk au Moyen-Orient. Paris, 2003; Crawford H. E. W. Sumer and the Sumerians. Cambridge, 2004 (2nd ed.). 3 Rothman M. S. The local and the regional: Introduction // Uruk Mesopotamia and its neighbours: cross-cultural interactions in the era of state formation. Santa Fe; Oxford, 2001. P. 2—26. 384
ГЛАВА 4. КУЛЬТУРЫ ПОЗДНЕГО ЭНЕОЛИТА ме. В течение периода LC 2, соответствую¬ щего раннему уркускому периоду Месопо¬ тамской аллювиальной равнины (примерно 4100—3800 л. до н. э.), количество распис¬ ной североубейдской керамики постепенно сокращается. Для последней трети IV тыс. до н. э. (LC 4—5) для Северной Месопота¬ мии характерно широкое распространение монументального храмового строитель¬ ства, связанного с администрировани¬ ем, подобно тому, как это практиковалось в Шумере. Такие храмовые комплексы ис¬ следованы как на относительно крупных поселениях, таких как Телль Брак, Хаммам эт Туркман, Тепе Гавра, так и на малень¬ ких, таких как Телль Хазна I4. В Закавказье в настоящее время известен только один памятник лейлатепинской культуры конца IV тыс. до н. э. с остатками общественного здания религиозного назначения, которое, возможно, было расположено на огорожен¬ ном участке — это Бериклдееби (нижние слои, фаза V) в Шида Картли5. Гумидизация климата и повышение уро¬ жайности зерновых в эпоху позднего хал- колита стали основой для резкого демогра¬ фического роста. В течение этого периода для Северной Месопотамии отмечен один из высших пиков плотности населения6, сопоставимый с периодом раннего керами¬ ческого неолита первой половины VI тыс. до н. э. На этом фоне фиксируется мигра¬ ция носителей северомесопотамской куль¬ туры вдоль русла Тигра к долине Аракса, в результате которой переселенцами был освоен степной пояс Куро-Араксинской низменности, где эта культурная традиция была идентифицирована как лейлатепин- ская археологическая культура7. Судя по наличию ограниченного количества рас¬ писной керамики североубейдского обли¬ ка на наиболее ранних памятниках, таких как эпонимное поселение Лейла-тепе, эта миграция может быть примерно датирова¬ на в рамках периода LC 2 (первая четверть IV тыс. до н. э.)8. Мигранты вернули в слабо заселенное в периоды раннего и среднего халколита степное Закавказье возрожденный земле¬ дельческий уклад и целый комплекс свя¬ занных с ним элементов материальной культуры и обрядовых практик, которые находят прямые соответствия в синхрон¬ ной культуре Северной Месопотамии. Од¬ ним из наиболее важных элементов лейла¬ тепинской культуры является характерная массовая керамика месопотамского обли¬ ка, изготовленная на круге, с добавками в тесте рубленой соломы в качестве ото- щителя. Ко времени появления в степном ланд¬ шафте Восточного Закавказья носителей лейлатепинской культуры в предгорьях и горной зоне Малого Кавказа и южных склонов Большого Кавказа обитали по¬ лукочевые скотоводы, носители культуры Сиони, в горном Дагестане — носители поздней хал колитической культуры Гин- 4 Амиров Ш.Н. Хабурская степь... С. 87—148. 5 ГлонтиЛ.И., Джавахишвши А.И., Новые данные о многослойном памятнике эпохи энеолита- поздней бронзы в Шида Картли — Бериклдееби // КСИА. 1987. Вып. 192. С. 80—87; Мунчаев Р.М., Ами¬ ров Ш. Н. Лейлатепинская культура и Кавказ // Der Kaukasus zwischen Osteuropa und Vorderem Orient in der Bronze- und Eisenzeit: Dialog der Kulturen, Kultur des Dialoges (Archaologie in Iran und Turan. Bd. 19). Berlin, 2020. C. 96—99. 6 Амиров Ш. H. Хабурская степь... С. 58, 59. 7 Алиев Н.Г., Нариманов И. Г. Культура Северного Азербайджана в эпоху позднего энеолита. Баку, 2001; Нариманов И. Г., Ахундов Т. И., Алиев Н. Г. Лейлатепе. Поселение, традиция, этап в этнокультурной истории Южного Кавказа. Баку, 2007. 8 Амиров Ш. Н. Месопотамско-кавказские связи...; Мунчаев Р. М., Амиров Ш. Н. Еще раз о месопотамско- кавказских связях в IV—III тыс. до н. э. // РА. 2012. № 4. С. 37—47; Мунчаев Р.М., Амиров Ш. Н. Лейлате¬ пинская культура... 385
ЧАСТЬ I. ЭНЕОЛИ чи9. Всего на территории внутреннего Да¬ гестана в настоящее время известно пять памятников эпохи позднего халколита. Это поселения Гинчи и Чинна, а также сезон¬ ные стоянки Малинкарат, Мучубахилбак- ли, Архинда10. Халколитический слой по¬ селения Гинчи отражает ярко выраженный земледельческо-скотоводческо-охотничий характер хозяйства11. Жилые сооруже¬ ния представлены наземными фрагмента¬ ми стен от двух конструкций, сложенных каменной кладкой и полуземлянкой ди¬ аметром 2,5 м. Керамическая коллекция поселения Гинчи представлена преиму¬ щественно грубой толстостенной посудой с примесью песка, дресвы и изредка соло¬ мы в тесте. Поверхность сосудов ангобиро- вана и заглажена. На внешней поверхности многих фрагментов отмечены отпечатки рогожи12. В керамической коллекции Гин¬ чи отмечены сосуды, подобные керамике культуры Сиони и лейлатепинской посу¬ де13; есть также небольшое количество расписной керамики14. Качественная кера¬ мика Гинчи (8—15% от общего количесп сосудов) производит впечатление местнь подражаний лейлатепинским образцам. Ti кое сочетание разнокультурных влияний в внутреннем Дагестане было возможно н отрезке времени, близком ко второй чет верти — середине IV тыс. до н. э15. Вдоль всего Северного Кавказа в к чение первой половины IV тыс. до н.э также продолжают бытовать памятник с оседлым образом жизни. В западной ча сти это поселения с накольчато-жемчуж ной керамикой16 типа Мешоко, в централь ной — памятники типа Агубековского по селения17, в восточной — многослойны! телли, известные как Тяллинги18. Около середины IV тыс. до н. э. в гор ной зоне Малого Кавказа происходит куль¬ турная трансформация, в результате кото¬ рой происходит замещение культуры Сио¬ ни куро-аракской культурой. Этот процесс отражен культурными слоями ряда лейла- тепинских памятников, таких как, напри¬ мер, Пойлу II19 и Галаери20, где в верхней 9 Не путать с гинчинской культурой эпохи средней бронзы. 10 Гаджиев М.Г. Раннеземледельческая культура Северо-Восточного Кавказа: Эпоха энеолита и ранней бронзы. М. 1991. С. 34. 11 Золотов К.Н. Остеологические особенности сельскохозяйственных животных по материалам ар¬ хеологических раскопок // Труды Дагестанского сельскохозяйственного ин-та. Т. XVIII. Махачкала, 1968. С. 161; Гаджиев М.Г. Раннеземледельческая культура... С. 91. 12 Мунчаев Р.М. Кавказ на заре бронзового века: Неолит, энеолит, ранняя бронза. С. ПО, 111; Мута- ев Р. М. Памятники культуры энеолита Кавказа // Энеолит СССР. М., 1982. С. 93—164. (Археология СССР). 13 Гаджиев М.Г. Раннеземледельческая культура... С. 10—21. Рис. 14. 14 Там же. С. 1—8. Рис. 14. 15 Амиров Ш. Н. Дагестан. Культурный процесс в свете климатических колебаний эпохи раннего и сред¬ него голоцена // КСИА. 2018. Вып. 252. С. 52. 16 Нехаев А. А. Некоторые вопросы изучения поселения Свободное // Вопросы археологии Адыгеи. Май¬ коп, 1984. С. 69—79; Он же. Домайкопская культура Северного Кавказа // Археологические вести. № 1. СПб., 1992. С. 76—96. 17 Кричевский Е. /О.. Круглов А. П. Неолитическое поселение близ. г. Нальчика // Материалы по археоло¬ гии Кабардино-Балкарии. М.; Л., 1941. С. 51—66. (МИА; № 3). 18 Кореневский С.Н., Тайсумов Т.А. Телли «Тяллинги» I и II у С. Курчалой в Чечне // Вопросы древней и средневековой археологии Кавказа. Грозный, 2011. С. 17—47. 19 Мусеибли Н.А. Результаты раскопок поселения Пойлу II лейлатепинской культуры // Археология, этнология и фольклористика Кавказа: Сб. кратких содержаний докл. междунар. конф. Тбилиси, 2010. С. 208—211. 20 Мусеибли Н.А. Поселение лейлатепинской культуры Галаери в Азербайджане // Е.И. Крупнов и раз¬ витие археологии Северного Кавказа. XXVIII Крупновские чтения: Материалы междунар. науч. конф. М.: ИА РАН, 2014. С. 82—84. 386
ЧАСТЬ IV. ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК странения культурных традиций, что пред¬ полагает и перемещение групп населения, и широкие контакты и связи. Эти события, возможно, были обусловлены климатиче¬ скими колебаниями конца суббореально- го — начала субатлантического периодов, что неизбежно должно было сказаться на формах организации хозяйственной де¬ ятельности населения, протекании куль¬ турных процессов и на изменении границ ландшафтных зон470. В последней трети II тыс. до н. э. в степной зоне Евразии и прилегающих к ней областях лесостепи начинаются раз¬ нонаправленные подвижки населения, обусловленные различными факторами, в том числе, очевидно, и климатическими. Среди направлений этих подвижек выде¬ ляется вектор движения по евразийско¬ му степному коридору с востока на запад, с территории Внутренней Азии и прилега¬ ющих к ней районов Саяно-Алтая в сторо¬ ну восточноевропейской степи. Возможно, первоначально движение по этому направ¬ лению происходило по «принципу доми¬ но» — представители того или иного этно¬ культурного образования переселялись на земли своих соседей, заставляя последних уходить на соседние территории. Не ис¬ ключаются и миграции отдельных групп на достаточно далекие расстояния. Результаты подвижек достаточно отчетливо фиксиру¬ ются периодической сменой культурных стереотипов и, в частности, погребальной обрядности на обширных пространствах степей от Волги до Оби471. В результате этих процессов общность КВК азиатских и европейских степей на поздней стадии своего развития теряет былое единство материальной культуры. Памятники трушниковского, донгалъско- го и бегазинского типов в Казахстане и на юге Западной Сибири, курского — в Волго- Уралье и Среднеазиатском междуречье (рис. 196) фактически демонстрируют рас¬ пад этой общности. Степи к востоку от Се¬ верского Донца пустеют. В азиатских степях плотность населения также заметно умень¬ шается, но именно в это время в Централь¬ ном Казахстане появляются поселения, пре¬ тендующие на статус городов (Кент — 30, Бугулы I — 11, Мыржик — 3 га)472. Ана¬ логичные процессы формирования круп¬ ных поселенческих центров наблюдаются в западносибирской лесостепи (Чича-1), степях Северного Причерноморья (Дикий Сад) и Прикубанья (Панагия). В Казахста¬ не наблюдается отток степных коллективов в северную лесостепь и в раннеземледель¬ ческие оазисы Средней Азии. Азиатские степные памятники общно¬ сти КВК представлены двумя основными типами — поселениями и погребальными комплексами. Поселения — двух ви¬ дов. Первый характеризуется значитель¬ ной площадью, наличием строений, сильно (до метра) заглубленных в материк. Размер жилищ достигает 200 м2 и более, их число в пределах поселения доходит до несколь¬ ких десятков. Общая площадь этого типа поселений в некоторых случаях (Кент) пре¬ вышает 30000 м2. Однако мощность куль¬ турного слоя и насыщенность его матери¬ альными остатками часто незначительны (рис. 196: 29). Второй тип представлен поселениями (Донгал, Едирей и др.) значи¬ тельно меньшего размера (1000—2500 м2), жилищные впадины нередко не просле¬ живаются. По количеству и разнообра¬ зию находок (рис. 196: 2, 4, 6—9, 16—18, 21) второй тип поселений не слишком от¬ личается от первого473. Для обоих типов не 470 Епимахов А.В. Культуры бронзового века... С. 150. 471 Таиров А.Д. Переходный период от бронзового века к железному в степной зоне Волго-Уралья // Ар- хеология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 3: Ранний железный век. С. 38. 472 Варфоломеев В. В., Ломан В. Г., Евдокимов В. В. Кент... 473 Епимахов А. В. Культуры бронзового века... С. 151. 736
ГЛАВА 2. ЯДРО АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ... Рис. 196. Общность степных культур с валиковой керамикой (донгальский, нурский и др. типы) 1 — наконечник стрелы; 2,4 — обломки изделий; 3 — псалий; 5 — нож; 6 — проколка; 7—серп-секач; 8—10 — мотыги; 11—33 — сосуды 1,5 — Верблюжьи Горки; 2, 4,6,7 — Донгал; 3 — Ягодное; 8—11, 16—18, 21 — Едирей-2; 12 — Белоключевка; 13 — Кизильский; 14 — Дружный XIVa; 15 — Сарбулат; 19, 20, 22, 23, 26,27 — Берсуат XVIII; 24, 30,31 — Кинжитай; 25, 29 — Кент; 28 — «У поворота»; 32 — Макан; 33 — Утевка IX 1,3 — кость, рог; 2, 4—7 — медь и бронза; 8—10 — камень; 11—33 — глина Бейсенов А. 3., Ломан В. Г., 2009; Варфоломеев В. В., Ломан В. Г., Евдокимов В. В., 2017; Епимахов А. В., 2019; Таиров А. Д., 2021 737
ЧАСТЬ IV. ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК исключено сезонное обживание площадок, когда население основную часть времени проводило вне стационарных поселков, на летниках, следуя маршрутам отгонного яй- лажного скотоводства. Погребальные памятники на большей части степного пояса представ¬ лены небольшими могильниками и оди¬ ночными курганами. В то же время в Цен¬ тральном Казахстане (бегазинский тип памятников) отмечается строительство грандиозных мавзолеев с развитой камен¬ ной и сырцовой архитектурой. Размеры обычных каменных и земляных насыпей невелики (до 10—12 м), под ними одно, реже 2—3 захоронения, совершенных по обряду ингумации, скорченно, в основном на правом боку, головой на юг. Инвентарь беден — керамические сосуды (рис. 196: 16—18, 21, 29, 32), редко бронзовые укра¬ шения (бляшки, подвески)474. Материальная культура поздних памят¬ ников общности КВК Южного Зауралья несет следы внешних воздействий из раз¬ личных регионов, в том числе из достаточ¬ но далеких областей Средней Азии — пре¬ жде всего импорты станковой керамики475. Прослеживаются черты обрядности (Верб¬ люжьи Горки; рис. 196: 1, 5), объединяющие Южное Зауралье с Западной Сибирью, Се¬ верным и Центральным Казахстаном. Важ¬ ное направление связей соединяло Южное Зауралье с Восточным Казахстаном и Алта¬ ем. Здесь на рубеже бронзового и раннего железного веков в металлокомплексе позд¬ них «валиковых» и ирменских древностей стали заметны карасукские традиции. Мечи и кинжалы карасукских типов стали неотъ¬ емлемой частью оружейного набора степных и лесостепных культур, распространяясь да¬ леко на запад, вплоть до Поднепровья476. В зауральских памятниках общности КВК (Белоключевка, Кизильский, Берсу- ат XVIII, Кинжитай, «У поворота» и др.) выявлена высокая степень восприимчи¬ вости инокультурных новаций, что осо¬ бенно заметно в керамическом комплексе (рис. 196: 12—15, 20—24, 26, 28, 30). В нем значительна примесь сосудов лесостепных межовской и бархатовской культур477. Это послужило основанием для выделения па¬ мятников финала бронзового века в Юж¬ ном Зауралье в белоключевский и берсу- атский культурные типы, датированные 14—11 вв. до н. э.478 По другую сторону Уральского хребта в степной части Южного Приуралья и Са¬ марского Заволжья в постсрубную эпоху локализовались памятники ивановской или ивановско-хвалынской культуры, являю¬ щейся составной частью общности КВК (см. выше, с. 701, рис. 183). По мнению Ю. И. Колева, западным рубежом этих древ¬ ностей является Левобережье Днепра479. Хронологический диапазон бытования древностей этой культуры определен в пре¬ делах 15/14—13/12 вв. до н. э.480 Исторические судьбы населения, оста¬ вившего поселения и редкие погребения ивановско-хвалынской культуры, не впол¬ не ясны. Предполагается, что вследствие аридизации климата в конце II тыс. до н. э. степные и лесостепные племена Волго- Уралья вынуждены были искать новые 474 Епимахов А. В. Культуры бронзового века... С. 158. 475 Малютина Т. С, Зданович Г. Б., Петрова Л. Ю. Поселение Берсуат XVIII // Археология Южного Ура¬ ла. Степь (проблемы культурогенеза). Челябинск, 2006. С. 148—167. 476 Членова Н.Л. Карасукские кинжалы. М., 1976; Епимахов А. В., Епимахова М. Г. Случайные находки бронзового века с территории Челябинской области // Вестник Челябинского гос. пед. ун-та. Сер.: Ист. нау¬ ки. 2005. № 3. С. 75—83; Таиров А.Д. Переходный период... Рис. 3. 477 Епимахов А. В. Культуры бронзового века... С. 159, 160. 478 Епимахов А. В. «Темные века» эпохи бронзы Южного Зауралья // РА. 2010. № 2. С. 39—50. 479 Колее Ю. И. Ивановская культура... Рис. 1. 480 Там же. С. 226; Он же. Культура валиковой керамики... С. 410. 738
ГЛАВА 2. ЯДРО АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ... формы хозяйствования и покидать тради¬ ционные места обитания. Не исключается также фактор внешней угрозы со стороны подвижных племен, оставивших кратковре¬ менные стоянки так называемого нурского типа и вытеснивших население ивановско- хвалынской культуры из заволжских сте¬ пей в труднодоступные районы Волжского Правобережья481. Нурский тип керамики, выделенный С. А. Агаповым и И. Б. Васильевым по ма¬ териалам поселения Нур на р. Самаре482, представлен баночными и горшковидными плоскодонными сосудами хорошего обжига, украшенными по венчику и шейке пальце¬ выми защипами, жемчужинами или ямками (рис. 196: 33), иногда налепными валиками, разделенными глубокими защипами, насеч¬ ками483. Помимо поселения Нур, керамика этого типа отмечена Н. К. Качаловой на ряде дюнных стоянок степных и полупустынных районов Поволжья484. Керамика, аналогич¬ ная нурской, выявлена, кроме того, в мате¬ риалах 9—8 вв. до н. э. Восточного Приара- лья, Центрального и Восточного Казахстана, т. е. на землях, где впоследствии сформиро¬ вались культуры исторических савроматов и саков485. В степных районах Волго-Уралья Н. К. Качалова выделила две группы погре¬ бений переходного периода. Для первой ха¬ рактерны захоронения скорченно на левом боку, головой на юго-запад или восток, для второй — вытянуто на правом боку или на спине, вытянуто на спине с разворотом на левый бок, на правом боку с небольшой степенью скорченности, головой на запад, юго-запад, северо-запад или юго-восток486. Керамика поселений и погребений, вещевой инвентарь и погребальный об¬ ряд нурских памятников не имеют в ре¬ гионе прототипов в срубной и ивановско- хвалынской культурах. В то же время в морфологическом и технологическом от¬ ношении нурские сосуды близки керамике ранних кочевников степного пояса Европы и Азии. В этой связи не случайно выде¬ ленная Н. К. Качаловой нурская культурная группа, связанная истоками с восточными районами Евразии, отнесена к так называ¬ емому переходному периоду и к единому культурно-хронологическому пласту древ¬ ностей в степях Волго-Уралья, Казахстана и Средней Азии487. Хронологически этот пласт древностей ограничен 9 — первой половиной 8 вв. до н. э. Он синхронизиру¬ ется с древностями предскифского периода Северного Причерноморья, донгальскими, берликскими и шульбинскими — Централь¬ ного, Северного и Восточного Казахстана, позднеирменскими и позднебархатовски- ми — Западной Сибири488. В финале бронзового века коренным образом меняется также этнокультурная карта лесостепных и южнотаежных про¬ странств. Здесь набирают силу интегра¬ ционные процессы. Мозаичность куль¬ турных образований предшествующей фазы ЕАМП, связанной с развитием куль¬ тур валиковой керамики, андроноидных 481 Лопатин В, А., Малов Н. М. Финал эпохи бронзы в нижневолжском правобережье по материалам по¬ селения «Мартышкино» // Археология Восточно-Европейской степи. Саратов, 2016. Вып. 12. С. 97. 482 Агапов С. А., Васильев И. Б. Новые поселения срубной культуры в Куйбышевском Заволжье // Очер¬ ки истории и культуры Поволжья. Куйбышев, 1976. С. 113—135. (Труды Средневолжской археологической экспедиции; Вып. 2). 483 Агапов С. А., Васильев И.Б. Новые поселения... Рис. 15, 16; КачаловаН. К. О заключительном пери¬ оде бронзового века на территории Нижнего Поволжья (к постановке проблемы) // СА. 1989. № 1. Рис. 1, 3. 484 КачаловаН.К. О заключительном периоде... Рис. 2. 485 Там же. С. 43—45. 486 Там же. С. 36—38. 487 Там же. С. 45. 488 Таиров А. Д. Переходный период... С. 26, 27. 739
ЧАСТЬ IV. ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК >► Рис. 197. Маклашеевская культура 7 — кольцо; 2, 3 — накладки; 4 — бляшка; 5, 6, 77 — подвески; 7 — налобный венчик; 5 — нагрудное украшение; 9 — браслет; 10 — рыболовный крючок; /2, 13 — детали конской упряжи; 14, 23—25 — наконечник копий; 75, 16 — наконечники стрел; 77, 18 — ножи; 79, 20 — булавы; 27, 22 — псалии; 26, 27, 29—31 — кельты; 28, 32—35 — сосуды 7, 3, 27 — Полянский II; 2, 4—б, 9, 77, 75, 20, 23, 24 — Мурзиха 2; 7 — Маклашеевский III; 8, 72, 73, 22 — Девичий Городок IV; 70, 25, 33 — Луговской; 14 — Апастово; 75, 16 — Маклашеевский II; 77 — Новомордовский V; 79 — Зайчишминское I; 25 — Яльчики; 26 — Малая Таяба; 27 — Старый Куйбышев; 29 — Ташкирмень; 30 — Нижний Балтай; 37 — Малахай; 32 — Отарка; 34 — Кумысский; 35 — Ильичевский 7—77, 74, 77—79, 23—27, 29—37 — медь и бронза; 72, 73, 27, 22 — кость; 75, 76, 20 — камень; 25, 32—35 — глина Чижевский А. А., Лыганов А. В., Кузьминых С. В., 2021 и гребенчато-ямочной керамики, уходит в прошлое: в лесостепи и на юге лесной зоны формируются огромные культурно¬ исторические общности. В Волго-Окском бассейне и лесном Поволжье распространяются памятни¬ ки общности культур с текстильной керамикой (рис. 190). В Волго-Камье складывается предананьинская (макла¬ шеевская) общность (рис. 197). На тер¬ ритории Среднего Поволжья — между устьями Оки и Камы — шло активное взаимодействие «текстильного» и макла- шеевского культурных миров, продол¬ жившееся и в раннем железном веке, от¬ разив специфику акозинско-ахмыловской и постмаклашеевской культур (см. ч. II в книге 2). Классический стереотип ма- клашеевской керамики — круглодонная, с цилиндрической или блоковидной гор¬ ловиной, орнаментом по шейке ямками, оттисками гребенчатого штампа и рез¬ ными линиями — сформировался в ре¬ зультате взаимодействия с носителями текстильной керамики, мигрировавши¬ ми на Среднюю Волгу из Нижегородско- Марийского Поволжья. При этом восточ¬ ные — камско-вятские — районы макла- шеевской общности во многом сохраняли прежние андроноидные традиции. Этот факт свидетельствует о том, что процесс культурогенеза шел в разных регионах Волго-Камья своим путем. Региональная специфика в маклашеевском керамиче¬ ском комплексе позволяет рассматривать данное культурное образование как мно¬ гокомпонентное, но имеющее, по всей ве¬ роятности, единую атабаевско-«текстиль- ную» основу489. На позднем этапе маклашеевской общности появляются новые элементы материальной культуры, которые отра¬ жают зарождение новой эпохи — ранне¬ го железного века: это кельты с лобным ушком, но с пропорциями кельтов ранне¬ го железного века (рис. 197: 26, 29, 30), близкие к ананьинским формы наконеч¬ ников копий (рис. 197: 14, 23), массовое распространение вытянутых погребений, стелы ильичевского типа и др. Именно эти черты делают поздний этап маклаше¬ евской культуры переходным от позднего бронзового века к раннему железному. Но наиболее ярким проявлением переходного характера финала бронзового века являет¬ ся появление на территории маклашеев¬ ской культуры железных изделий. Все они изготовлены вне пределов Волго-Камья и представлены мелкими орудиями (но¬ жами и шильями). В Приуралье и Зауралье памятни¬ ки межовской и бархатовской культур (рис. 198) приходят на смену андроноид- ным. Западносибирская лесостепь и юж- 489 Кузьминых С. В., Чижевский А. А. Введение в археологию ананьинской культурно-исторической об¬ ласти: Северо-Восток Европы в финале бронзового и раннем железном веках // АЕС. 2017. № 3. С. 23, 24. 740
ГЛАВА 2. ЯДРО АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ... 741
ЧАСТЬ IV. ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК Рис. 198. Бархатовская и межовская культуры У—16, 18, 21—24, 33, 34 — бархатовская; 17,19, 20, 25—32 — межовская 1,5 — наконечники стрел; 2,18 — шилья; 3 — браслет; 4,9 — концевые накладки на лук; 6,7—фигурки; 8—пряслице; 10, 11 — грузила; 12,13 — «катушки»; 14—У 7 — ножи и кинжалы; 19,20 — наконечники копий; 21 — пест; 22—34 — сосуды У, 12,13 — Коловское; 2, 3, 5, 6, 8—11,14—16, 21 — Щетково-2; 4 — Миасское; 7,18, 23, 24 — Красногорское; 17, 20, 30—32 — Красногорский-1; 19 — Юмаковский 2; 22 — Камышное-2; 25—29 — Тюбяк; 33, 34 — Ново-Шадрино VII У, 21 — камень; 2, 4,5,9 — кость; 3,14—20 — бронза; б—8,10—13, 22—34 — глина Епимахов А. В., 2019; Молодин В. И., 20226 742
ГЛАВА 2. ЯДРО АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ... нотаежные районы Приобья становятся зоной распространения корчажкинской и ирменской культур (рис. 186, 199). В бо¬ лее северных широтах ареал общности культур с гребенчато-ямочной керамикой (пебяжская) и генетически с нею связан¬ ной общности крестово-струйчатой кера¬ мики (атлымская, лозьвинская, барсовская, гамаюнская) расширился до низовьев Пе¬ чоры, Ямала и Таймыра (рис. 200). Мир таежных евразийских культур продолжает развиваться в русле сложившихся тради¬ ций, хотя и испытывает определенные сто¬ ронние воздействия. Наиболее крупными культурными об¬ разованиями данных регионов являются межовская, бархатовская и ирменская куль¬ туры, памятники которых располагаются в южнолесной и лесостепной зонах по обе стороны Уральского хребта и на Западно- Сибирской равнине490. Эти культуры яв¬ ляются частью блока позднебронзовых культур Волго-Уралья и Западной Сибири, в сложении которых ключевая роль при¬ надлежала андроноидным древностям. На этих огромных пространствах про¬ исходит своеобразный «ренессанс» абори¬ генных культур, выразившийся в заметном росте народонаселения, коренной перера¬ ботке и даже отказе от некоторых привне¬ сенных в предшествующие эпохи стерео¬ типов культур срубно-андроновского мира. Особенно ярко это проявляется в повсе¬ местном распространении круглодонной керамики (рис. 190: 27; 197: 28, 32—35; 199: 26, 28—30, 33—35; 200: 15—21, 26, 34—36), ее орнаментальном декоре, посте¬ пенном отказе от курганного обряда захо¬ ронения, этнографическом своеобразии женских украшений (рис. 197: 7). Поселен¬ ческие памятники этих культур представ¬ лены в основном селищами на высоких и низких берегах рек и озер. Некоторые из них укреплены валами и рвами. Могильни¬ ки — грунтовые или курганные с невысо¬ кими насыпями. Погребения — вытянутые или скорченные — совершены в неглубо¬ ких ямах или на уровне погребенной по¬ чвы. Могилы чаще всего расположены ря¬ дами или группами. Лебяжская культура Северного При- уралья, атлымская, позднесузгунская, лозьвинская, барсовская, еловская культу¬ ры Зауралья и Западной Сибири (рис. 200) демонстрируют трансформацию неког¬ да нерасчленимого пространства, ин¬ дикатором единства которого служила гребенчато-ямочная керамика491. В конце бронзового века эта орнаментальная тра¬ диция в различных регионах приобретает специфическую окраску за счет внедрения фигурно-штампованного, змейчатого (мел¬ коструйчатого) и крестово-струйчатого орнамента в канонические схемы декора. Его особенности фактически являются од¬ ним из единственных критериев выделения археологических культур в таежной зоне. Здесь не выявлены обычные грунтовые за¬ хоронения и широко распространены свя¬ тилища. В мегаструктуре Западной Сибири фи¬ нала позднего бронзового века ключевая роль принадлежала атлымской культуре. Миграции атлымских коллективов предо¬ пределили перестройку культурного ланд¬ шафта на огромной территории от Урала 490 Обыденное М. Ф. Межовская культура. Уфа, 1998; Матвеев А. В.,Аношко О. М. Зауралье после андро- новцев. Бархатовская культура. Тюмень, 2009; Чижевский А. А.,Лыганов А. В., Кузьминых С. В. Маклашеев- ская культура // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 601—637; Бобров В. В., Молодин В. И. Ирменская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 472—474. 491 Васильев Е.А. Гребенчаго-ямочная керамика... С. 3—12; Чемякин /0.11. Развитие общности... С. 67—69; Стоколос В. С. Энеолит и бронзовый век // Археология Республики Коми. М., 1997. С. 256— 259; ЗахВ.А. Развитие общности... С. 4—12; Кузьминых С.В., Молодин В.И., Чемякин Ю.П. Культурно¬ историческая общность... 743
ЧАСТЬ IV ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК Рис. 199. Ирменская культура 7, 2, 4, 6 — подвески; 3, 77 — бляхи; 5, 9, 12 — браслеты; 7 — спираль; 8 — пряслице; 10 — скульптурка; 13 — концевая накладка на лук; 14, 16—20 — ножи и кинжалы; 15 — нож-ланцет; 21 — наконечник копья; 22, 23 — кельты; 24—35 — сосуды 7, 2, 9, 72, 19, 20, 25, 26, 31 — Танай-7; 3—5 — Журавлево-4; 6, 7, 13—15, 17, 27—30, 32—35 — Преображенка-3; 8 — Исток; 10 — Абрашинское; 11,16,23 — Новосибирская обл.; 18 — Денисова пещера; 27 — Еловское; 22 — Фирсово-18; 24 — Милованово-3 7—7, 9,11 12,14—23 — бронза; 8,10, 24—35 — глина; 13 — кость Бобров В. В., Молодим В. И., 2022а; Папин Д.В., 2019 744
ГЛАВА 2. ЯДРО АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ... Рис. 200. Культуры таежной зоны Восточной Европы и Западной Сибири (лебяжская, атлымская и др.) 1—4 — наконечники стрел; 5 —наконечник дротика или кинжал; 6,8—11 — скребки; 7 — тигель; 12,13,15—21,25—27, 31—37 — сосуды; 14 — рубящее орудие; 22, 23 — культовое литье; 24, 29 — детали сетей; 28 — нож; 30 — булава 1,12 — Борганъёль I; 2—4,8,10 — Лебяжск; 7—Лебяжская I; 5,14 — Мыёлдино; 6 — Корольки II; 9,11 — Чуддинты II; 13 — Лебяжская II; 15, 17, 19, 20 — Борганъёль IV; 16 — Бохта II; 18 — Знаменка; 21 — Сотчемъёль II; 22, 23 — Мохтикъёган 8; 24 — Барсова Гора 1/26; 25,26 — Сырой Аган-1; 27 — Стрелка; 28,30 — Барсова Гора IV/4; 29 — Сырой Аган-3; 31, 32 — Барсова Гора 1/22; 33—37 — Олымья IV 1—6, 8—11,14, 24, 28—30 — камень; 7,12,13, 15—21, 25—27, 31—37 — глина; 22, 23 — бронза Жулъников А. М., 2021; Стоколос В. С., 1997 745
ЧАСТЬ IV. ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК до Енисея и от полярного Урала до саяно¬ алтайских предгорий. Атлымская культура сложилась в цен¬ тральных районах Нижнего Приобья в 12—10 вв. до н. э. в результате локаль¬ ной трансформации общности гребенчато¬ ямочной керамики, которая проявилась в замене гребенчато-ямочной орнаменталь¬ ной традиции крестово-ямочной. На вто¬ ром этапе атлымского культурогенеза (10— 8 вв. до н. э.), благодаря инновационному импульсу с юга, в котором просматриваются элементы андроноидных культур, сформи¬ ровались новые стандарты. Их маркерами стали оригинальная форма сосудов и новый вариант «крестовой» орнаментации. Необычайная устойчивость атлымских традиций, очевидно, стала следствием социальной консолидации, которая обе¬ спечила скачкообразный рост населения. Археологически это доказывается беспре¬ цедентно большим количеством атлым¬ ских поселений и появлением городищ. Экономической основой этих процессов стало высокоэффективное рыболовство в рамках хозяйственно-культурного типа рыболовов больших рек. Естественным итогом возросшего потенциала культуры явилось расширение ее ареала. В самом начале I тыс. до н. э. атлымцы осваива¬ ют Сургутское Приобье и Нижнее При¬ иртышье. Дальнейшее расселение на юг, вверх по Оби и Иртышу, привело к сложе¬ нию целого ряда гибридных культур: га- маюнской в Среднем Зауралье, молчанов- ской в Нарымском Приобье, завъяловской в Новосибирском Приобье, красноозер- ской в Среднем Прииртышье, карьковских комплексов в лесостепном Приишимье492. Все они объединяются в общность куль¬ тур крестовой (крестово-штамповой, крестово-струйчатой) керамики. Исторические судьбы носителей атлым¬ ских традиций различны. Обитатели север¬ ной метрополии сохраняли свою культур¬ ную идентичность вплоть до раннего же¬ лезного века и по всей видимости приняли участие в формировании кулайской культу¬ ры. Характер и мощь атлымского влияния на более южных территориях Западной Си¬ бири оцениваются по-разному, но большая часть исследователей полагает, что север¬ ные мигранты со временем растворились в инокультурной среде. Система производящих центров Ев¬ разийской металлургической провинции в финале ПБВ наследует структуру пред¬ шествующего периода. Горно-металлурги¬ ческие центры Рудного Алтая и Казахстана по-прежнему направляют основную часть меди и бронз в очаги металлообработки лесостепных и лесных культур. Затухает производство меди в Уральской горно-ме¬ таллургической области и в то же время возрастает импорт саянской мышьяковой меди и готовых изделий, особенно в ир- менские центры Обь-Енисейского между¬ речья493. На западе, в днепровско-донецком пограничье Евразийской и Европейской металлургических провинций (рис. 194), увеличивается приток карпатских оло¬ вянных бронз, но в более восточных цен¬ трах — бондарихинской и маклашеевской культур (рис. 197) — приток этих бронз уже не ощутим. Более важные изменения связаны с локализацией очагов металлообработ¬ ки Восточной Европы. Почти полностью 492 Васильев Е. А. Северотаежное Приобье в эпоху поздней бронзы (хронология и культурная принад¬ лежность археологических памятников) // Археология и этнография Приобья. Томск, 1982. С. 3—13; Борзу¬ нов В. А. Сравнительный анализ зауральской и западносибирских культур крестовой керамики // Проблемы урало-сибирской археологии. Свердловск, 1986. С. 47—62; Косарев М. Ф. Бронзовый век Сибири и Даль¬ него Востока // Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М., 1987. С. 295—304. (Археология СССР); Чемя- кин Ю. П. Барсова Гора. Очерки археологии Сургутского Приобья. Древность. Сургут; Омск, 2008. 493 Бобров В.В., Кузьминых С. В., Тенеишвили Т. О. Древняя металлургия Среднего Енисея (лугавская культура). Кемерово, 1997. С. 55—62. 746
ГЛАВА 2. ЯДРО АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ... прекращают свою деятельность степные и лесостепные центры. По сути, «диким полем» становятся степи между Волгой и Уралом. Лишь в западных районах ле¬ состепи незначительное по объему про¬ изводство осуществляется литейщиками бондарихинской культуры. В финале ПБВ основные очаги металлообработки — пре- дананьинский (маклашеевский) и культу¬ ры текстильной керамики — передислоци¬ руются в южные районы лесной полосы. В Азиатской зоне ЕАМП южнотаежные центры, напротив, уступают главенствую¬ щую роль лесостепным, прежде всего ир- менским. В коллекциях металлических орудий и оружия финала бронзового века выделя¬ ются следующие характерные категории: кельты с одним, двумя и лобным ушками (в финале ПБВ без укрепляющего валика- ободка по венчику втулки (рис. 197: 26, 27, 29—31; 199:22,23), разнообразные однолез¬ вийные (в азиатских культурах) (рис. 198: 14, 16; 199: 16—19) и двулезвийные че¬ ренковые ножи (рис. 190: 25; 197: 17, 18; 198: 75), ножи-кинжалы с кольцевым упо¬ ром и рукоятями (рис. 198: 17; 199: 14, 20), наконечники копий с прорезями и без прорезей на крыльях пера (рис. 197: 23— 25; 198: 19, 20; 199: 21), двухлопастные втульчатые наконечники стрел, втульчатые и плоские тесла и долота и др. Украше¬ ния отличаются этнографической специ¬ фикой в различных регионах, но для всех культур финала ПБВ характерны бляшки с «глухим» ушком (рис. 197: 4), со шпень¬ ком и планкой, височные желобчатые, проволочные (рис. 199: 4) и гвоздевидные подвески (рис. 199: 6), выпуклые пластин¬ чатые накладки (рис. 196: 2, 3), кольца- спирали (рис. 199: 7). Яркой, хотя и ред¬ кой категорией являются стержневидные трехдырчатые псалии (рис. 197: 21, 22), которые считаются признаком начала вер¬ хового использования лошади. В конце бронзового века, по сути, со¬ храняется производство тех же категорий орудий, оружия и украшений, что и в пред¬ шествующий период. Сам набор металли¬ ческого инвентаря кардинально не меняет¬ ся (втульчатые кельты, наконечники копий и стрел, тесла, ножи с одним и двумя лез¬ виями, разнообразные украшения). Меня¬ ются лишь модификации форм, определяя специфику тех или иных центров. Эволю¬ ция этих форм продолжится и в начале ран¬ него железного века, но только в таежных производящих центрах ананьинской, ит- кульской, протокулайской и других культур (см. ч. II и III книги 2).
Глава 3 4» ЭПОХА ПОЗДНЕЙ БРОНЗЫ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: КОБАНСКАЯ КУЛЬТУРА И КАВКАЗСКАЯ МЕТАЛЛУРГИЧЕСКАЯ ПРОВИНЦИЯ В финале среднего и начале позднего бронзового века происходят ключевые из¬ менения в развитии археологических куль¬ тур Северного Кавказа и Закавказья. При¬ чины этих являний видятся по-разному. М. Б. Рысин разрыв транскавказских связей и разрушение существовавшей здесь ранее родственной среды объясняет появлением на Южном Кавказе новых племен — но¬ сителей культур расписной керамики1. Другую гипотезу высказал Р.А. Мимоход2, который истоки кардинальных перемен на Кавказе связал с резкой аридизацией кли¬ мата, датирующейся 2200 Cal ВС. Эта точка зрения представляется более обоснованной. Именно аридизация климата стимули¬ ровала мощные миграционные процессы в западной части Старого Света. В степях Северного Кавказа они привели к сложе¬ нию культурного круга Лола. Его носите¬ ли обеспечивали бесперебойный транзит кавказской мышьяковой меди и изделий из нее в степные и лесостепные районы Восточной Европы. Однако природно- климатические факторы в период 2000— 1800 гг. до н. э., а именно: гумидизация (избыточное увлажнение) климата и рост количества зимних осадков в степи — по¬ влекли за собой деградацию овцеводческой модели скотоводства в Предкавказье и, как следствие, заметное сокращение числен¬ ности лолинского населения. В результате возможности транзита кавказского металла в степь и лесостепь резко сократились. В то же время на территории Доно- Волжского региона, Волго-Уралья и Заура¬ лья, как отмечает Р.А. Мимоход, формиру¬ ется блок колесничных культур (уральская абашевская, синташтинская, потаповская, покровская). Их хозяйственная модель, ос¬ нованная на пастушеском скотоводстве с преобладанием в стаде крупного рогатого скота и лошади, была адаптирована к гу- мидным условиям и высоким нормам зим¬ них осадков. Степь и лесостепь юга Восточ¬ ной Европы покрывается сетью памятников этих культур — стационарных поселков, хуторов пастухов и приуроченных к ним курганных и реже грунтовых могильников. С возникновением колесничных культур на¬ ступает новый — позднебронзовый — этап использования меднорудных месторожде¬ ний Южного Приуралья и Зауралья. Ме¬ талл уральского происхождения полностью вытеснил кавказскую мышьяковую медь из производства и обихода носителей культур степи и лесостепи. По образному выраже¬ нию Е. Н. Черных, с этого времени «кавказ¬ 1 Рысин М. Б. Фактор родственной среды в судьбе кавказского центра культурогенеза // Кавказ между Восточной Европой и Передним Востоком в бронзовом и железном веке: Диалог культур, культура диалога. Берлин, 2020. 2 Мимоход РА. Палеоклимат и культурогенез в Восточной Европе в конце III тыс. до н. э. // РА. 2018. № 2. С. 33—48; см. также выше ч. III, гл. 5. 748
ГЛАВА 3. ЭПОХА ПОЗДНЕЙ БРОНЗЫ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: КОБАНСКАЯ КУЛЬТУРА И КАВКАЗСКАЯ... ский период в истории металлургии Восточ¬ ной Европы заканчивается»3. Эти процессы изменили вектор разви¬ тия и знаменовали смену эпох не только на юге Восточной Европы, но и на Кавка¬ зе. С формированием блока колесничных культур тесные взаимоотношения культур Кавказа и степи, характерные для ран¬ него и среднего бронзового века4, ушли в прошлое, им на смену пришло отчуж¬ дение этих регионов друг от друга. Кав¬ казский «мост», благодаря которому осу¬ ществлялись миграции, трансляция идей и технологий между производственными центрами Циркумпонтийской провин¬ ции Севера и Юга, «обрушился» в начале II тыс. до н. э. На целое тысячелетие Кав¬ каз оказался изолированным от степи. Это определило самобытный характер археоло¬ гических культур по обе стороны Главного Кавказского хребта и сложение уникальной системы производственных очагов, или Кавказской металлургической провинции5. В настоящей главе мы опустим обзор археологических культур и памятников Кавказа эпохи поздней бронзы6 и сосре¬ доточим внимание на характеристике про¬ изводственных центров Кавказской про¬ винции, которые ассоциируются главным образом с горным делом, металлургией и металлообработкой кобанской и колхид¬ ской культур. Но прежде необходимо от¬ метить сложность верификации и хроноло¬ гии памятников позднего бронзового века Предкавказья и Закавказья, а также неопре¬ деленность их культурной атрибуции. В настоящее время их объединяют в рамках кобанской культурно-историче¬ ской общности, внутри которой выделя¬ ются самостоятельные культуры с «обще- кобанскими» элементами. Параллельно существует концепция кобано-колхидской культурно-исторической общности. Пред¬ полагается, что ее формирование было по- лицентричным, но внутри единого ареала существовали постоянные и многоплано¬ вые связи, включая миграции населения7. Культуры кобанской общности сло¬ жились на основе памятников прото- кобанского блока культур, датируемого рубежом III—II тыс. — 13/12 в. до н. э. А. Ю. Скаков включил в него дигорскую, беахни-купскую культуры (могильник Чми), особую группу памятников с тер¬ ритории Южной Осетии (ранние погребе¬ ния могильников Тли и Стырфаз), наметил связи протокобанских племен с алазано- беденской культурой Закавказья (кахетская, шидакартлийская, древнеколхидская куль¬ туры), каякентско-хорочоевской Дагестана и Чечни, блоком посткатакомбных культур степей Северного Кавказа. Именно посткатакомбные культуры на¬ ложили заметный отпечаток на формиро¬ вание памятников на высокогорных плато Предкавказья (Рансырт-1, Гамовская бал¬ ка, Кабардинка-2 и др. к югу от Кисловод¬ ска)8 — их выделяют в приэльбрусскую группу или культуру. Керамика этих посе¬ лений (рис. 201: 30, 34—37, 39, 41, 43, 45— 47) впитала сильные степные традиции (низовья Дона, Крым). В соединении с ком- 3 Черных Е.Н. История древнейшей металлургии Восточной Европы. М., 1966. С. 72. 4 См. выше ч. II и III. 5 Черных Е. Н. Кавказская металлургическая провинция // БРЭ. 2008. Т. 12. С. 362—363; Он же. Культу¬ ры номадов в мегаструктуре Евразийского мира. Т. 1. М., 2013. С. 251—259. 6 Они подробно описаны А. Ю. Скаковым в главе «Кобанская культура» во 2 книге настоящего издания. 7 Козенкова В. И. Культурно-исторические процессы на Северном Кавказе в эпоху поздней бронзы и в раннем железном веке: (Узловые проблемы происхождения и развития кобанской культуры). М, 1996. С. 129—131; Скаков А.Ю. Кобанская культура //БРЭ. 2009. Т. 14. С.361. 8 Рейнхольд С., Белинский А. Б., Атабиев Б.X. Поздний бронзовый век в горах Северного Кавказа и на окружающих территориях // Кавказ между Восточной Европой и Передним Востоком в бронзовом и желез¬ ном веке: Диалог культур, культура диалога. Берлин, 2020. С. 405—456. 749
ЧАСТЬ IV. ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК понентами северокавказского происхожде¬ ния они породили развитие новых форм, технологий изготовления и декорирования протокобанской посуды на последующих этапах позднего бронзового века9. Явные степные традиции выявлены в керамике равнинных и предгорных па¬ мятников Прикубанья (Красногвардей¬ ское II, Венцы 1, Новый сад I, Лесное, Шу- шук и др.)10, а также среди изделий кладов, объединенных А. А. Иессеном в прикубан- ский очаг металлургии и металлообработ¬ ки11. На стратифицированном поселении Красногвардейское II нижний слой отно¬ сится к степной кобяковской культуре, в то время как верхний (посуда с геометриче¬ ским орнаментом) приурочен уже к прото- меотской культуре эпохи раннего железа12. В предгорных кладах (Упорная13 и др.) протокобанские образцы орудий и оружия (рис. 201: 79, 22, 26—28) сочетаются с из¬ делиями, характерными для широкого кру¬ га восточноевропейских культур (рис. 201: 6—8,16, 20, 23—25). Долгое время степные формы металла в этих кладах не находили объяснения. Си¬ туация прояснилась после открытия и изу¬ чения позднесабатиновско-белозерских поселений в Восточном Крыму, на Тамани и в прилегающих районах Прикубанья14. Стала понятна морфологическая близость значительной части орудий и оружия кла¬ дов Прикубанья и Северного Причерномо¬ рья15 и роль Крыма и Тамани как «моста», соединящего эти регионы. Дальнейшее развитие протокобанского блока культур шло по пути слияния раз¬ ных по происхождению культурных групп, включая степную и горную зоны, и по¬ стоянного заселения высокогорных плато. Здесь появляются первоначально поселе¬ ния с линейным расположением построек, а им на смену приходят поселения с сим¬ метричной круговой планировкой16. 9 Рейнхольд С, Белинский А. Б., Атабиев Б. X. Поздний бронзовый век... С. 446. 10 Там же. С. 443, 444. 11 Иессен А. А. Прикубанский очаг металлургии и металлообработки в конце медно-бронзового века // Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа. М.; Л., 1951. С. 75—124. (МИА; № 23); Бе¬ лых А. Л. Прикубанский очаг металлургии и металлообработки и его место в системе межкультурных связей эпохи поздней бронзы Кавказа и Юго-Восточной Европы: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. СПб., 2003. 12 Шарафутдинова Э. С. Двухслойное поселение Красногвардейское 2 — памятник эпохи поздней брон¬ зы — начала раннего железа на Кубани // Меоты — предки адыгов. Майкоп, 1989. С. 46—91. 13 Аптекарев А.З., Козенкова В. И. Клад эпохи поздней бронзы из станицы Упорной // СА. 1986. № 3. С. 121—135; Черных Е. К, Кузьминых С. В. Химический состав металла клада у станицы Упорной // СА. 1986. №3. С. 135—138. 14 Лесков А.М Кировское поселение // Древности Восточного Крыма. Киев, 1970. С. 7—59; Паро¬ мов Я. М, Гей А. А. Памятники эпохи камня и бронзы на Таманском полуострове (краткий обзор) // Древ¬ ности Боспора. 2005. T. 8. С. 320—339; Кияшко А. В. Поселение эпохи бронзы Балка Лисовицкого IV на Тамани: общий обзор и характеристика металлического инвентаря // Археологические вести. 2020. Вып. 30. С. 207—222; Кияшко А. В., ГорошниковА.А. О памятниках белозерской культуры на Таманском полуо¬ строве // Волго-Уральский регион от древности до средневековья. Волгоград, 2020. С. 40—46; Горошни- ков А. А., Горошникова 3. В. Исследования поселения эпохи поздней бронзы «Панагия 1» в юго-западной ча¬ сти Таманского полуострова в 2017—2019 гг. // XV Всероссийская археологическая конференция студентов и аспирантов «Проблемы археологии Восточной Европы». Ростов-на-Дону; Таганрог, 2020. С. 106—115; Они же. Предварительные результаты исследования поселения «Багай 1» в Северо-Западном Крыму в 2021 и 2022 гг. // Западная Таврида в истории и культуре древнего и средневекового Средиземноморья. Симферо¬ поль, 2022. С. 202—218. 15 Бочкарев В. С., Пелих А. Л. Клады с изделиями прикубанского очага металлургии и металлообработки позднего бронзового века // Древности Восточной Европы, Центральной Азии и Южной Сибири в контексте связей и взаимодействий в евразийском культурном пространстве (новые данные и концепции). Материалы междунар. конф. СПб., Т. II. С. 179—183. 16 Рейнхольд С., Белинский А. Б., Атабиев Б.Х. Поздний бронзовый век... С. 427—444. 750
ГЛАВА 3. ЭПОХА ПОЗДНЕЙ БРОНЗЫ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: КОБАНСКАЯ КУЛЬТУРА И КАВКАЗСКАЯ... Памятники, связанные с освоением меж¬ горных котловин и высокогорных пла¬ то по обе стороны Главного Кавказского хребта, характеризуют уже классическую кобанскую культуру на ее раннем этапе (14/13—9/8 вв. до н. э.). Название культуре дано по имени современного селения Верх¬ ний Кобан в Северной Осетии, где в XIX в. были сделаны первые важнейшие находки. Именно предгорные и горные районы Цен¬ трального Кавказа стали колыбелью кобан- ской культуры17. Подобно ряду других европейских куль¬ тур (галыптатская и др.), кобанская куль¬ тура сформировалась еще в эпоху поздней бронзы и плавно перешла в своем развитии в стадию железного века, просуществовав в течение всей скифской эпохи. Этноним ее создателей неизвестен, однако ясно, что их предки населяли эту территорию еще с бронзового века, когда сформировался кавкасионский антропологический тип ев¬ ропеоидной расы. Кобанцы жили в основном на не¬ укрепленных поселениях, разме¬ щавшихся в малодоступных местах: на предгорных возвышенностях, порой даже на отвесных скалах, по долинам рек на высоких плато, в ущельях на плоских от¬ рогах (Сержень-Юрт, Бамут). Жилища были глинобитными или «турлучными» (деревянный каркас с глиняной обмаз¬ кой), иногда на фундаментах из булыжни¬ ка. В высокогорье встречаются и камен¬ ные дома. Сооружения делились на жи¬ лую и производственную части. Они чаще стояли группами, стенами друг к другу, иногда целыми кварталами, разделенны¬ ми улицами, мощеными булыжником. На поселениях обнаружены также гончарные и кузнечные мастерские18, собраны бога¬ тые коллекции керамики и разнообразных бытовых предметов (рис. 201: 8—10, 13, 14, 29—33, 40, 44, 48). Основу погребального обряда составляло трупоположение, но извест¬ ны и случаи кремации. Могильники, как правило, бескурганные. Сооружение кур¬ ганов практиковалось нечасто и являлось следствием влияния носителей степных культур. Весьма разнообразны могильные конструкции: это и обычные ямы, и ямы, обложенные по краям рваным камнем или булыжником, и каменные ящики со стенка¬ ми из массивных песчаниковых или слан¬ цевых плит, перекрытые еще более мощной каменной плитой, и т. д. Они служили, как правило, для одного умершего, но извест¬ ны парные и коллективные захоронения. В могилы клали орудия труда, оружие (обя¬ зательный атрибут мужских погребений), сосуды, напутственную пищу. Ведущей отраслью хозяйства носителей кобанской культуры являлось скотоводство (отгонное с преобладани¬ ем овец — в горах, придомное с доминиро¬ ванием крупного рогатого скота и свиней — в предгорьях) в сочетании с земледелием (выращивали твердую и мягкую пшеницу, ячмень, рожь, просо). Жатва производилась составными серпами с кремневыми лезви¬ ями и медными серпами. К числу базовых отраслей принадлежали также горное дело, металлургия и металлообработка19. Археологи-кавказоведы отмечали, что «кобанская культура — есть часть обшир¬ ной общекавказской области металлур¬ гии и металлообработки»20. Концепция Кавказской металлургической провинции как системы производственных очагов21 как нельзя лучше раскрывает специфику позднебронзовых культур Кавказа и осо- 17 Коненкова В. И. Культурно-исторические процессы... С. 62—73; Скоков А. Ю. Кобанская культура... С. 361. 18 Скоков А. Ю. Кобанская культура... С. 361. 19 Там же. 20 Козенкова В. И. Культурно-исторические процессы... С. 73. 21 ЧерныхЕ.Н. Культуры номадов... С. 251—259. 751
ЧАСТЬ IV. ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК 752
ГЛАВА 3. ЭПОХА ПОЗДНЕЙ БРОНЗЫ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: КОБАНСКАЯ КУЛЬТУРА И КАВКАЗСКАЯ... Рис. 201. Кобанская культура: орудия, оружие, посуда 1—3, 5 — наконечники стрел; 4 — обломок изделия; 6,7 — наконечники копий; 8, 9, 21 — тесла и долота; 10 — игла; 11,12 — серпы; 13, 14 — пряслица; 15 — фибула; 16—18, 23—25 — кельты; 19 — бляха; 20, 21, 27, 28 — топоры; 22 — кинжал; 26 — секира; 29—48 — сосуды 1—5, 9,10,13—15, 29, 31—33, 40, 48 — Змейское; 6—8,16,19, 20, 22—28 — Упорная; 11,12,17,18 — Бекешевский; 21 — Каррас; 34,37 — Рансырт 1; 38, 42, 44 — Деметра; 30, 35, 36, 39, 43, 46 — Кабардинка 2; 41,45,47 — Гамовская балка 1,2,4, 5 — кость; 3, 6—28 — бронза; 29—48 — глина Козенкова В. И., 1996; Крупнов Е. И., 1960; Рейнхолъд С, Белинский А. Б., Атабиев Б.Х., 2020 бенности их металлообработки. Истоки этой провинции, как и Европейской, и Ев¬ разийской, — в предшествующей Циркум- понтийской, но Кавказская провинция кар¬ динально отличается от них по характеру производственной деятельности22. Ее территория (не более 0,5 млн км2) во много раз уступает Европейской и осо¬ бенно Евразийской провинциям23. Но при этом совокупное число самых разнообраз¬ ных металлических предметов в очагах Кавказской провинции столь велико, что не поддается точному учету (по всей ве¬ роятности, не одна сотня тысяч изделий и литейных форм). Кавказская провинция территориально самая компактная сре¬ ди металлургических провинций Евра¬ зии эпохи поздней бронзы, но при этом ее насыщенность металлическими изде¬ лиями «за счет» погребальных памятни¬ ков и высокогорных святилищ предстает фантастично высокой. Неслучайно в XIX и начале XX столетия именно Кавказ при¬ тягивал к себе российских и международ¬ ных дельцов от археологии, хищнически разграбивших сотни уникальных памят¬ ников, и как итог — кавказские бронзы «растеклись» по всем крупнейшим музеям России и мира. Кавказская провинция имеет достаточ¬ но четкие рубежи. На Северном Кавказе за пределами Левобережья Терека и Правобе¬ режья Кубани продукция ее очагов метал¬ лообработки практически не встречается, не выходя за пределы локальных вариан¬ тов кобанской общности. Южной границей распространения ее продукции остаются северо-западные районы Ирана и север¬ ные — Анатолии24. В Кавказской провинции кардинально изменился набор орудий, оружия и укра¬ шений, имеющий мало общего с образ¬ цами эпохи средней бронзы и металла Европейской и Евразийской провинций. Среди медных и бронзовых изделий обра¬ щают на себя внимание топоры кобанского и колхидского типов (рис. 201: 20, 27, 28; 202: 22, 26, 27, 29, 30), мечи и кинжалы (рис. 201: 22; 202: 36—41), наконечники ко¬ пий и стрел (рис. 201: 1—3, 5—7), секиры (рис. 201: 26; 202: 23, 35), булавы (рис. 202: 24), тесла и долота (рис. 201: 8, 9), навер- шия (рис. 202: 21, 25), разнообразные укра¬ шения (бусы, серьги, подвески, фибулы, бляхи, булавки, гривны и др.) (рис. 201: 15, 19; 202: 3—6, 10—14, 18—20, 32—34). Многие из них отлиты по утрачиваемой (восковой) модели, имеют изысканный де¬ кор, гравировку, инкрустацию новым и еще редким материалом — железом (рис. 202: 1, 2, 7—9, 15—17, 24—26, 31—35). Огромнейшее количество металличе¬ ских орудий, оружия, украшений, сосудов, конской сбруи, культовых и иных пред¬ метов изготавливается на сопровождение усопшего в «мир мертвых», а также акку- 22 ЧерныхЕ.Н. Культуры номадов... С. 168—210. 23 Там же. Рис. 13.1. 24Козенкова В.И. Культурно-исторические процессы... Рис. 26. С. 135; ЧерныхЕ.Н. Культуры нома¬ дов... С. 252. 753
ЧАСТЬ IV. ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК Рис. 202. Кобанская культура: бронзовые изделия 7, 4—7, 16 — подвески; 2, 8, 77, 27, 24, 25 — навершия; 3 — серьги; 9 — пряжка; 10—13, 32—34 — булавки; 14, 20 — браслеты; 15 — удила; 18 — фибула; 19 — гривна; 22,26,27,29,30 — топоры; 23,35 — секиры; 28 — бляха; 31 — вток; 36—41 — мечи и кинжалы 7, 4, 6, 8, 10, 11, 13, 14,19, 20, 26, 31, 32, 34, 37, 38, 40, 41 — Фаскау; 2, 3, 5, 7, 9, 12, 16—18, 25, 27—29, 33 — Верхняя Рухта; 15, 21, 23, 35, 39 — Адайдонский; 22, 24, 30, 36 — Фаскау или Кумбулта Крупнов Е. К, 1960; Motzenbacker 1., 1996 754
ГЛАВА 3. ЭПОХА ПОЗДНЕЙ БРОНЗЫ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: КОБАНСКАЯ КУЛЬТУРА И КАВКАЗСКАЯ... мулируется в вотивных (жертвенных) кла¬ дах и родовых святилищах. В могильниках, кладах и святилищах «захоронены» тонны медных и бронзовых изделий — овеществ¬ ленный титанический труд горняков, ме¬ таллургов и кузнецов. Причем в них пре¬ обладают готовые, но не предназначенные для использования предметы. Они изго¬ товлены специально для погребальных ри¬ туалов и жертвоприношений — ив этом их коренное отличие от металла кладов Европейской и Евразийской провинций. Первые — это клады литейщиков; среди орудий в них доминируют серпы и топоры- кельты, среди оружия — мечи; в их составе немало также лома вещей, полуфабрикатов и черновых слитков меди25. Погребения и клады Евразийской провинции — абсо¬ лютно не металлоносные — не выдержива¬ ют сравнения на фоне кобанских и колхид¬ ских могил и святилищ. Орудия, оружие и многие иные катего¬ рии изделий, включая самые великолеп¬ ные (рис. 202), судя по литейным порокам и не подготовленным к работе или бою лезвиям, отражают культовую ориентиро¬ ванность металлопроизводства Кавказской провинции. Общество того времени было готово пойти на колоссальные затраты сил и ресурсов, чтобы достойно сопроводить соплеменников в «мир мертвых», а в знак почтения и поминовения предков прине¬ сти им в родовых святилищах достойные дары26. При этом в кобанской общности ушла в прошлое традиция сооружения ги¬ гантских («больших», «царских») курга¬ нов, характерная для раннего и среднего бронзового века27. Некрополи эпохи позд¬ ней бронзы сооружены с гораздо меньши¬ ми трудозатратами. Масштабы производства и количество металлических изделий возросли в Кавказ¬ ской провинции многократно. Важнейшие источники сырья располагались в Закав¬ казье: Алавердская, Зангезурская и дру¬ гие группы меднорудных меторождений, Дари-Даг (месторождение мышьяковых руд), Зодское (золоторудное месторожде¬ ние) и др. Менее значимый для провинции горнорудный центр был связан с медно- пирротиновыми месторождениями Главно¬ го Кавказского хребта: Карабек, Башкапса- ра, медные и сурьмяные рудники Верхней Рачи и др. Они оказались востребованны¬ ми, когда иссякли многие месторождения Малого Кавказа, отличавшиеся заметным богатством медных минералов. Это сти¬ мулировало разработку рудников, распо¬ ложенных в труднодоступных районах (высоко в горах, близ ледников, на склонах хребтов Большого Кавказа) и ранее не при¬ влекавших внимания горняков. Металлургами активно осваиваются не только окисленные, но и сульфидные руды. Металлообработка базировалась на ис¬ пользовании многокомпонентных сплавов, прежде всего меди с оловом и мышьяком. В то же время практически прекратилось изготовление золотых, серебряных и сурь¬ мяных вещей, столь характерных на Кавка¬ зе для эпох ранней и средней бронзы28. В рамках Кавказской провинции по морфологии изделий выделяются две зоны очагов металлообработки. Северная свя¬ зана главным образом с территориями, прилегающими к Главному Кавказскому хребту. Ее традиции ярче всего представ¬ лены в локальных вариантах кобанской общности. Основные коллекции инвен¬ таря происходят из могильников Кобан, 25 Черных Е. Н. Культуры номадов... С. 252, 253. 26 См. подробнее о подобной практике в бронзовом веке: Hansen S. Bronzezeitliche Horte: Zeitliche und Raumliche Rekontextualisierungen // Hort und Raum. Aktuelle Forschungen zu bronzezeitlichen Deponierungen in Mitteleuropa. Berlin, 2012. S. 23—48; Дегтярева А. Д. и др. Металл в ритуалах эпохи бронзы Казахстана (по материалам могильника Нураталды-1 // РА. 2022. № 2. С. 60—75. 27 См. подробнее в ч. II и III. 28 Черных Е. Н. Кавказская... С. 363. 755
ЧАСТЬ IV. ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК Рутха, Фаскау, Каякент, Тли и др. Очаги южной — колхидской — зоны представ¬ лены в Закавказье материалами могильни¬ ков (Артик, Кедабек, Самтавро и др.), кла¬ дов (Тхмори и др.), святилищ (Мелаани, Шилда и др.); с погребением в Гантиади связан уникальный набор литейных форм для отливки оружия29. Отличительные осо¬ бенности обеих зон выразительнее всего отражаются в формах бронзовых боевых топоров (рис. 202: 22, 26, 29, 30), топоров- секир (рис. 202: 23, 35), мечей и кинжа¬ лов (рис. 202: 36—41), культовой пластике (рис. 202: 1, 2, 7—9,15—17). Итак, на смену былому единству Кавка¬ за и степей юга Восточной Европы в ран¬ нем и среднем бронзовом веке пришла, по сути, полная изоляция этих регионов в эпо¬ ху поздней бронзы. Мышьяковая медь и из¬ делия кавказских типов еще бытуют в сте¬ пях в памятниках посткатакомбного блока, а затем исчезают вплоть до финала бронзо¬ вого и начала раннего железного века. Ору¬ дия и оружие степных — главным образом прикубанских — типов проникают изред¬ ка в Закавказье в конце бронзового века из районов Западного Кавказа30. В итоге Кав¬ каз из надежного «моста» для переправки на север мышьяковой бронзы и сурьмы превратился в барьер31, который будет пре¬ одолен лишь в новую историческую эпо¬ ху — раннем железном веке. 29 ЧерныхЕ.Н. Кавказская... С. 363; Он же. Культуры номадов... С. 253, 255. 30 Бочкарев В.С., ПелихА.Л. Связи прикубанского очага металлопроизводства периода поздней бронзы с Центральным и Западным Закавказьем // Записки ИИМК РАН. 2022. Вып. 27. С. 105—116. 31 ЧерныхЕ.Н. Культуры номадов... С. 255,256.
Глава 4 ЮЖНАЯ СИБИРЬ В ЭПОХУ ПОЗДНЕЙ БРОНЗЫ: ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКАЯ МЕТАЛЛУРГИЧЕСКАЯ ПРОВИНЦИЯ Центральноазиатская металлургическая провинция1 охватывала территорию степей и гор Саяно-Алтая, Забайкалья, Монголии, Ордоса и прилегающих районов Северо- Западного и Северо-Восточного Китая. Здесь в постандроновскую эпоху сформи¬ ровалась область культур карасукского кру¬ га — карасукская, плиточных могил (ран¬ ний этап), херексуров и оленных камней, мунх-хайрханская, монгун-тайгинский, иджимский типы и др., памятники которых датируются в рамках радиоуглеродной хро¬ нологии 15/14—9/8 вв. до н. э. Среди культур Центральноазиатской про¬ винции наиболее хорошо изучены культу¬ ры карасукская (рис. 203, 204) и плиточных могил (рис. 205), характеристики которых даны в этой главе. Карасукская культура выделена в 1920-е годы С. А. Теплоуховым по могильнику Карасук 1 на р. Карасук близ бывш. с. Батени в Боградском р-не Хакасии. Современные представления о культуре сло¬ жились на основе разработок М. П. Грязно¬ ва, который выделил в ее развитии два этапа: собственно карасукский («классический») и каменноложский1 2. Исследования послед¬ них десятилетий привели к пересмотру ги¬ потезы о последовательном эволюционном развитии карасукской культуры3. А. В. По¬ ляков показал, что в финале эпохи бронзы на Средний Енисей «постоянно проникают различные коллективы со своим культур¬ ным багажом и значительно меняют общий культурный ландшафт»4. В итоге термин «карасукская культура» оказался размыт, ее носители рассматриваются как совершенно разные по своему происхождению и куль¬ турным признакам группы населения. Для вновь выделенных этапов карасукской куль¬ туры А. В. Поляков предложил промежуточ¬ ный вариант названия — «период поздней бронзы» Минусинских котловин5. Опери¬ руя здесь термином «карасукская культура», мы отождествляем его с названием «период поздней бронзы». Основной массив памятников кара¬ сукской культуры сосредоточен в Мину¬ синских котловинах. Здесь раскопано бо¬ лее 1600 каменных погребальных оград (Кюргеннер 1, Малые Копены 3, Карасук 4 и др.), несколько поселений (Каменный Лог 1, Торгожак) и медеплавилен (Темир); 1 В недавних трудах Е. Н. Черных получила другое название — Восточноазиатская степная металлур¬ гическая провинция (ЧерныхЕ.Н. Степной пояс Евразии: феномен кочевых культур. М., 2009. Рис. 13.1; Он же. Культуры номадов в мегаструктуре Евразийского мира. Т. 1. М., 2013. С. 289—294). В настоящей ра¬ боте сохраняется прежнее название — Центральноазиатская, как более соответствующее ее ареалу и исто¬ рическим судьбам. 2 Грязнов М. П. Работы Красноярской экспедиции // КСИА.1965. Вып. 100. С. 66. 3 Поляков А. В. Хронология и культурогенез памятников эпохи палеометалла Минусинских котловин. СПб., 2022. С. 18—21. 4 Там же. С. 317. 5 Там же. С. 228. 757
ЧАСТЬ IV. ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК Рис. 203. Карасукская культура (карасукский и карасук-лугавский этапы) 1, 3 — серьги; 2 — бусы; 4 — пронизка; 5, 9 — бляшки; 6 — перстень; 7, 13, 14 — кольца; 8 — шило; 10 — лапчатая подвеска; 11, 12 — гребни; 15—24 — ножи и кинжалы; 25, 26 — бляхи; 27—44 — сосуды 1—3, 13, 15, 16, 27, 28, 33, 35, 36, 41, 42 — Сухое Озеро II; 4—7, 9, 10 — Белый Яр V; 8, 14, 24, 43 — Мара; 11, 12, 25, 37—39, 44 — Малые Копены III; 17,21 — Абакан I; 18—20, 26 — Минусинская котловина; 22 — Терт-Аба; 23 — Орак у Болота; 29 — Казановка-6; 30, 31 — Быстрая II; 32, 34 — Карасук I; 40 — Окунев Улус I 1, 3—10, 13—26 — бронза; 2 — аргиллит; 11,12 — рог; 27—44 — глина Бобров В. В., 2022д, 2022ж; Поляков А. В., 2022 758
ГЛАВА 4. ЮЖНАЯ СИБИРЬ В ЭПОХУ ПОЗДНЕЙ БРОНЗЫ: ЦЕНТРАЛЬНО-АЗИАТСКАЯ... кроме того, на скалах Среднего Енисея вы¬ явлены наскальные рисунки этого периода. На поселениях (Торгожак, Бырга- нов IV) вскрыты углубленные дома срубно- столбовой конструкции. Жилища — с уче¬ том холодных зим — были небольшими или просторными глубокими землянками и полуземлянками. Стены сооружались из бревен, глины и каменных плит. Крыша утеплялась дерном и землей, вынутой из котлована. В середине помещений имелось несколько очагов для приготовления пищи и обогрева, в стенках котлованов устрое¬ ны «алтарные» ниши с предметами куль¬ тового назначения, выходы из жилища, а близ стен — «лежанки». Большинство изученных землянок были сожжены, при¬ чем не в результате военных конфликтов, а по окончании их использования, то есть такие сожжения можно рассматривать как ритуальные действия6. Вне хозяйственно¬ жилого комплекса поселения Торгожак вы¬ явлена ритуальная зона с более чем 40 раз¬ личными ямами с остатками деревянных столбов, находками каменных фаллических предметов, обломков плиток (в том числе с изображениями лошадей), галек с грави¬ рованными антропоморфными и геометри¬ ческими фигурами (рис. 204: 26, 27). Ограды вокруг могил подпрямоуголь¬ ные, квадратные, реже круглые (на севере ареала), внутри 1-2 погребения в камен¬ ных ящиках из тонких плит, цистах, реже грунтовых ямах, углубленных до метра. Преобладают захоронения в вытянутом по¬ ложении на левом боку вполоборота и реже на спине. У головы ставили 1-2 сосуда, в исключительных случаях несколько (от 3 до 7), в ногах, на деревянном подносе — часть туши барана, коровы, редко лошади; поверх костей животных помещали ко¬ нец лезвия бронзового ножа, реже целый, иногда шилья и иглы (рис. 203: 8; 204: 8). И мужчин, и особенно женщин, хоронили с большим количеством разнообразных украшений, включая бронзовые бляшки, серьги, кольца, подвески, цепочки, прони¬ зи, костяные гребни, каменные и пастовые бусины, раковины-каури и др. (рис. 203: 1—5, 9—14; 204: 4—6, 28—33). Керамика представлена типами, которые редко повторяются на поселениях и в мо¬ гильниках. Яркий пример тому — поселе¬ ние Торгожак, где были найдены фрагменты только нескольких сосудов традиционных для погребений форм (рис. 204: 40, 45, 46), В могилах обычно встречается круглодон¬ ная посуда, с шаровидным туловом, чаще всего лощеная до блеска. Часть сосудов без орнамента или только с пояском из ямок по горловине, другие богато украшены ромба¬ ми, треугольниками, фестонами, вдавлени- ями, прочерченными линиями; иногда узо¬ ры инкрустированы белой пастой (рис. 203: 27—44; 204: 35—39, 41—44, 47, 48). Боль¬ шинство сосудов поселения Торгожак пред¬ ставлено редкими как по форме, так и по орнаментации типами, которые в могилах встречаются лишь в единичных случаях7 8. Памятники карасукской культуры дали богатую коллекцию предметов из кости и рога (рис. 203: 11, 12; 204: 1—3, 9—11, 32), а также камня (рис. 204: 7, 26, 27)*. Значительная часть изделий из кости и рога связана с обработкой шкур и шер¬ сти (проколки, скобели, «тупики», чесала, иглы). Среди изделий из камня значитель¬ на серия «зернотерок» и курантов. Поня¬ тие «зернотерки» здесь условно, посколь¬ ку нет прямых доказательств растирания именно зерна. В пользу этой версии при¬ влекаются результаты недавнего исследо¬ вания изотопного состава коллагена костей людей; они показали, что именно в конце эпохи бронзы в рационе неселения Мину¬ синских котловин появляется просо, что 6 Савинов Д. Г. Древние поселения Хакасии: Торгожак. СПб., 1996. С. 14. 1 Савинов Д.Г. Древние поселения... Табл. XL, L; Поляков А. В. Хронология... Рис. 117, 118. 8 Поляков А. В. Хронология... Рис. 119: 4—15; 120. 759
ОСНОВНЫЕ ВЕХИ КУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА В ЭПОХУ РАННЕГО МЕТАЛЛА сятся к европеоидной расе и представлены двумя основными ее типами: северным ев¬ ропеоидным и южным европеоидным, или средиземноморским. Обычно они пред¬ ставлены в смешении, но в разных пропор¬ циях: южный более характерен для насе¬ ления кавказских культур и блока культур с повозками, северным — для лесостепных ямных групп и постмариупольской куль¬ туры. Оба типа широко известны в Евра¬ зии на протяжении всего бронзового века. Распространение монголоидного населе¬ ния в Западной Сибири и к западу от Урала начинается эпизодически в начале эпохи поздней бронзы (сейминско-турбинский транскультурный феномен) и активно в раннем железном веке. Более существенны в этом отношении результаты развивающихся в последнее десятилетие генетических исследований, позволяющие говорить, пусть сугубо пред¬ варительно, о близости генофонда носите¬ лей ямной культуры и значительной части народов, населяющих современную Евро¬ пу, большинство из которых говорит на ИЕ языках. Что касается лингвистики, то в рекон¬ струируемом ИЕ праязыке фиксируются контакты с финно-угорскими языками, об¬ ласти формирования и распространения которых вплоть до исторического времени охватывали территории лесной зоны Вос¬ точной Европы, Урала и Западной Сибири, или территории к северу от степного кори¬ дора. Одновременно в ИЕ праязыке име¬ ются свидетельства контактов с языками семитской семьи, основной ареал которых в историческое время, в III—II тыс. до н. э., охватывал обширные территории на Ближ¬ нем Востоке, включая Месопотамию, Вос¬ точное Средиземноморье и Анатолию. Наиболее вероятным отражением таких контактов в археологических материалах на данный момент представляются форми¬ рование на Северном Кавказе майкопской общности, исходным импульсом которого послужили миграционные потоки из За¬ кавказья (лейлатепинская культура) и более широко — из Северной Месопотамии и За¬ падного Ирана. Наконец, сложение афана¬ сьевской культуры Южной Сибири на ос¬ нове миграционных движений, исходные районы которых, бесспорно, находились в ареале ямной КИО и областей культур погребений с повозками, остается главным, если не единственным объяснением фено¬ мена тохарского языка, зафиксированного в средневековых письменных памятниках Центральной Азии, но, как это ни парадок¬ сально, по строю и составу являющемуся одним из наиболее древних ИЕ языков, от¬ делившихся от праязыка ранее большин¬ ства остальных. Имеются и общие соображения. Фор¬ мирование такого масштабного и дина¬ мичного явления как ИЕ языковая семья, распространение ее на обширных терри¬ ториях Евразии, вовлечение в процесс зна¬ чительных масс населения представляются крайне проблематичными без активного участия и даже определяющей роли мо¬ бильных групп и коллективов, способных на дальние передвижения, переселения, активные и разнообразные формы взаимо¬ действия с соседями и соседними террито¬ риями. Культуры степного пояса Евразии энеолита и эпохи бронзы, стоящие за ними человеческие коллективы выглядят наибо¬ лее реальными кандидатами в носители ИЕ праязыка накануне его деления/распада2. 2 В отечественной археологической литературе долгое время бытовала точка зрения об иранской язы¬ ковой принадлежности степных культур бронзового века начиная с ямной. Основой для нее служили тру¬ ды замечательного советского лингвиста В. И. Абаева, касающиеся, в частности, иранской принадлежно¬ сти скифо-сарматских племен I тыс. до н. э., а также автохтонистское понимание процесса смены степных культур от ямной к полтавкинской, затем срубно-андроновской и далее к скифскому миру. Приведенные выше данные о вероятных контактах и передвижениях свидетельствуют, скорее, в пользу существования в IV тыс. до н. э. либо еще единого ИЕ праязыка, либо самых первых эпизодов его разделения. 790
ОСНОВНЫЕ ВЕХИ КУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА В ЭПОХУ РАННЕГО МЕТАЛЛА Средний бронзовый век характеризу¬ ется дальнейшим и масштабным расши¬ рением ареала «металлоносных» археоло¬ гических культур, т. е. культур, не только использующих металлические изделия в хозяйстве и быту, но и освоивших в раз¬ личной степени металлургическое произ¬ водство и металлообработку. На Кавказе, в Причерноморье, в степной и лесостеп¬ ной полосе Восточной Европы — в рам¬ ках катакомбной КИО, северокавказской, полтавкинской и других культур — такое производство продолжается в полном со¬ ответствии с технологическими стандарта¬ ми Циркумпонтийской металлургической провинции, однако само производство за¬ метно развивается, расширяется реперту¬ ар, совершенствуются основные категории орудий, что особенно заметно на примере проушных топоров и некоторых форм но¬ жей. Заметно возрастает число захороне¬ ний мастеров, отмеченных интересной особенностью — присутствием в составе заупокойного инвентаря глиняных сопел от мехов для нагнетания воздуха в медепла¬ вильные печи. Резко вырастает число и раз¬ нообразие видов и форм металлических украшений, отливаемых по восковой моде¬ ли, производство которых концентрируется в ареале северокавказской культуры, отку¬ да они широко расходятся по памятникам катакомбных культур Предкавказья и При¬ черноморья, в меньшем количестве посту¬ пают к носителям полтавкинской культуры и в пережиточные позднеямные группы. Однако по мере удаления от границ степ¬ ного коридора на север, а в его пределах на восток, в азиатскую часть, с течением вре¬ мени (приблизительно с рубежа III—II тыс. до н. э. и далее) все более заметным стано¬ вится размывание циркумпонтийских тра¬ диций, выработка местных особенностей и вариаций, в известной мере связанная с освоением новых металлоносных терри¬ торий. Сохранение этих традиций наиболее заметно в культурах шнуровой керамики, особенно на севере и северо-востоке Рус¬ ской равнины, — среднеднепровской, фатья- новской, балановской и атликасинской. Это касается не только технологических и ти¬ пологических нормативов, принесенных их носителями в северные лесные области Ев¬ ропы, но и культовой сферы — погребений литейщиков-кузнецов, совершенных по об¬ рядовым установлениям, по многим деталям сходных с катакомбными захоронениями. Существенным отличием от южных об¬ ластей становится состав металла, пред¬ ставляющего собой «чистую» медь без специальных лигатур. Такой металл харак¬ терен как для самих шнуровых культур, так и для лесных «квазиэнеолитических» куль¬ тур (поздняя волосовская, юртикская, га- ринская и др.) и образовавшихся в результа¬ те их смешения (чирковская и фатьяноидная культуры). Во всех перечисленных случаях это связано с использованием не привозного металла, а с разработкой медистых песча¬ ников Среднего Поволжья и Прикамья, на базе которых сформировались гаринский очаг металлургии и волосовский очаг ме¬ таллообработки. Сходным образом в куль¬ турах гребенчатого геометризма Урала, юга Западной Сибири и Северного Казахстана начинает использоваться медь коренных месторождений Зауралья. Открытие и на¬ чало использования новых месторождений в новых областях, по сути, стало прологом к последующему замещению Циркумпон¬ тийской провинции на большей ее части но¬ вой, Евразийской, что по времени совпадает с исчезновением всей свиты культур ката¬ комбной КИО в европейской части и заклю¬ чительными эпизодами или финалом эпохи средней бронзы в целом. Обозначенные перемены, с одной сто¬ роны, являлись результатом, а с другой — явным катализатором масштабных изме¬ нений этнокультурной ситуации во мно¬ гих областях Евразии, включая теперь не только степную и лесостепную, но и лес¬ ную зону вплоть до отдаленных северных и северо-восточных ее регионов. Неотъем¬ лемой составляющей такой перестройки 791
ОСНОВНЫЕ ВЕХИ КУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА В ЭПОХУ РАННЕГО МЕТАЛЛА были миграционные движения, характер, масштабы и даже векторы которых требу¬ ют дальнейшего уточнения, но сам факт сомнению не подлежит. Бесспорно и то, что даже самые крупные из них нигде не приводили к полной смене предшествую¬ щих автохтонных культур и групп населе¬ ния, а сводились к различным вариантам аккультурации, ассимиляции, появлению новых образований гибридного характера. Ярким примером такого развития собы¬ тий стало формирование обширной общно¬ сти культур шнуровой керамики, ареал кото¬ рой охватывает лесную зону от Центральной Европы и южных районов Скандинавии на западе до Волго-Вятского междуречья на востоке. Даже самая популярная гипотеза о центральноевропейской прародине куль¬ тур шнуровой керамики на основе культур предшествующего времени (воронковид¬ ных кубков, шаровидных амфор и др.) не исключает и особенного степного, восточ¬ ноевропейского компонента. В последнее время этот аспект стал особенно популярен в связи с генетическими исследованиями, определенно указавшими на роль ямной КИО и ее носителей в формировании наро¬ дов, населяющих современную Европу. При этом в культурах восточного фланга — сред¬ неднепровской, фатьяновской и балановской с истоками в Центральной Европе или Кар¬ патах число элементов, возводимых к ямной КИО или контактной среде на стыке ямных и позднетрипольских образований, а также показателей, свидетельствующих о связях с синхронными катакомбными культурами, заметно превышает число таковых в культу¬ рах шнуровой керамики Центральной Евро¬ пы или Прибалтики. Роль фатьяновской и балановской куль¬ тур в распространении навыков металло¬ обработки и производящего хозяйства на европейском Северо-Востоке и в перефор¬ матировании всего культурного ландшафта трудно переоценить. Именно с этими куль¬ турами связаны явные контакты с абори¬ генными группами охотников и рыболовов, в результате чего в их инвентаре появился не только металл, но и определенные сле¬ ды собственного горно-металлургического производства, выявленные в жилищах воло- совской культуры на Средней Волге, юртик- ской — на Вятке, гаринской — в Прикамье. Некоторые найденные здесь изделия напо¬ минают предметы, известные в южных куль¬ турах Циркумпонтийской провинции. Одна¬ ко общий уровень технологии и морфологии металлопроизводства культур лесного «эне¬ олита» Северной Евразии сильно отстает от южных и западных центров ЦМП. Отсюда возникает вопрос об исходных импульсах возникновения горно-металлур¬ гического производства у предков финно- угорских народов или же тех из них, которые археологи и лингвисты традиционно при¬ числяют к данной языковой семье. Во всяком случае, только к этому времени мы можем относить начало заимствований, возмож¬ но, отразившихся в лексике ранних финно- угров, которые некоторые лингвисты возво¬ дят к ИЕ первоисточнику. Вместе с тем есть бесспорные доказательства самостоятель¬ ного зарождения горно-металлургического производства на территории Карелии и Фенноскандии. Все это придает постав¬ ленному вопросу более сложный характер: какую же роль в формировании понятий о металле в финно-угорском мире сыгра¬ ли такие спонтанные центры зарождения? Отметим также, что к этому же времени относятся и сравнительно редкие свиде¬ тельства наличия костей домашних живот¬ ных в слоях ряда памятников Волго-Камья. Однако охотничье-рыболовческий характер экономики у носителей культур лесного «энеолита» сохраняется. Не случайно эти культуры иногда называют квазиэнеолити- ческими, поскольку в них отсутствует пол¬ ный набор черт, присущих культурам с про¬ изводящей экономикой: земледелие и/или скотоводство плюс металлургия. Взаимодействие скотоводческих культур шнуровой керамики с местными культура¬ ми охотников и рыболовов лесной полосы 792
ОСНОВНЫЕ ВЕХИ КУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА В ЭПОХУ РАННЕГО МЕТАЛЛА Восточной Европы привело в итоге к сло¬ жению ряда «фатьяноидных» и эпишнуро- вых культур. В целом же «родимые пятна» степного скотоводческого мира, занимае¬ мый культурами шнуровой керамики ареал, та роль, которую они сыграли в сложении культур эпохи поздней бронзы на простран¬ ствах от Рейна до Камы, служат существен¬ ными доводами для причисления их к числу индоевропейских, и более узко — отнесе¬ ния к отделившейся от общего ствола груп¬ пе носителей еще не дифференцированных германо-балто-славянских диалектов. Об определенной активности на востоке, вероятных миграционных эпизодах в виде передвижения на протяжении III тыс. до н. э. групп населения из европейского в азиат¬ ский сектор степей говорят материалы при¬ шедших на смену афанасьевской окунев- ской и чемурчекской культур (появление в них особых могильных сооружений — ям, имитирующих по форме четырехколесную повозку, абсолютно таких же, как в восточ- номанычской катакомбной культуре, и, что особенно важно, результаты генетических исследований, указывающие на пришлый характер мужской части населения, но не¬ сколько иного, чем в предыдущем, афана¬ сьевском эпизоде). Крайне интересны свидетельства веро¬ ятных передвижений степных групп в юж¬ ную сторону, прежде всего через горы Кав¬ каза и далее. Их немного, они пунктирны, но от этого не менее выразительны. Уже в новотиторовской культуре на рубеже раннего и среднего периодов эпохи брон¬ зы распространяется особая форма погре¬ бального обряда для людей, занимающих высокое положение в обществе (возмож¬ ные варианты трактовки: главы семейных или родовых коллективов, культовые или военные лидеры, вожди). Эти захороне¬ ния не обязательно отмечены масштабны¬ ми могильными и надмогильными соору¬ жениями, богатством или разнообразием наборов сопровождающего инвентаря. Характерным признаком их является при¬ сутствие в самой могиле или возле нее не одной, а двух четырехколесных повозок, в ряде случаев дополненных особым, из¬ готовленным из дерева сидением, креслом («троном»). В некоторых случаях оно было установлено на одной из повозок. Участие носителей новотиторовской, а затем и раннекатакомбной культуры в сложении курганных культур к югу от Кавказского хребта достаточно очевидно (влияние первой отчетливо для памятни¬ ков типа Марткопи, второй, как более позд¬ ней, — для Бедени). И именно к числу позд¬ них беденских памятников (24 в. до н. э.) относится выдающийся по масштабам и богатству курган в Ананаури, где в огром¬ ной погребальной камере, перекрытой на¬ катом из бревен, помимо разнообразных, в том числе золотых, украшений помеща¬ лись две повозки с дисковыми колесами и сохранившийся не полностью «трон» в виде кресла сложной формы3. Возможно, еще более удаленная реплика этой же идеи присутствует и в так называемых Царских гробницах некрополя Ура, датируемых тем же временем, что и курган в Ананаури. Неслучайность таких параллелей в об¬ ряде становится понятной, поскольку позд¬ нее, во II тыс. до н. э., уже не по материаль¬ ным остаткам, а из письменных источни¬ ков — клинописных архивов — узнается, что именно две повозки и трон, установ¬ ленный на одной из них, являются важ¬ нейшими атрибутами церемонии похорон хеттских царей4. Хетты, индоевропейцы по 3 Махарадзе 3. Э. Погребения с повозками эпохи ранней бронзы Грузии // Горы Кавказа и Месопотам¬ ская степь на заре бронзового века: Сб. к 90-летию Р. М. Мунчаева. М., 2019. С. 256—272. 4 Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. С. 724— 726; Ардзинба В. Г. Ритуалы и мифы Древней Анатолии // Ардзинба В. Г. Собрание трудов. М., 2015. Т. 1: Древняя Малая Азия: история и культура. С. 340. 793
ОСНОВНЫЕ ВЕХИ КУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА В ЭПОХУ РАННЕГО МЕТАЛЛА языку, проникли в Малую Азию не позднее конца III — начала II тыс. до н. э., скорее даже ранее этого времени. Исходный район этой миграции и ее маршрут вызывают спо¬ ры. Предложенные и пока отдельные, тре¬ бующие дальнейшего исследования и ве¬ рификации факты являются все же един¬ ственными реальными доводами в пользу кавказского маршрута, приведшего эти индоевропейские группы в Анатолию. Кос¬ венным подтверждением такого сценария и указанием на неоднократное использова¬ ние именно кавказских путей (перевальных или по восточному побережью Каспия) степняками служит пример другого ближ¬ невосточного образования середины II тыс. до н. э. — хурритского государства Митан- ни, в языке которого вся специальная тер¬ минология, связанная с тренингом лоша¬ дей, а также многие числительные являют¬ ся не просто индоевропейскими, и даже не индоиранскими, но индоарийскими. А соб¬ ственные имена многих божеств совпада¬ ют с именами ведических богов (Индра, Варуна, Митра). Таким образом, в Север¬ ной Месопотамии и нигде более находят¬ ся следы миграционного потока (или его бокового ответвления?), начало которого локализуется в понто-каспийских степях (в числе основных кандидатов — культуры катакомбной КИО), а завершением стало арийское завоевание долины Инда и Север¬ ного Индостана. Перечисленные сюжеты рисуют сред¬ ний период бронзового века как время интенсивной дифференциации общего ИЕ массива, сопровождавшегося много¬ численными миграциями, сопутствующи¬ ми им дивергентными и конвергентны¬ ми процессами в материальной культуре, оформлением и обособлением в ходе рас¬ селения главных ветвей ИЕ языковой се¬ мьи. Знаковым переломом, обозначившим исторически важный рубеж в этом потоке инноваций, можно считать коллапс ката¬ комбной КИО с последующим переформа¬ тированием всей этнокультурной картины 794 на огромных территориях, начавшийся примерно в 22 в. до н. э. и спровоциро¬ ванный, скорее всего, серьезными клима¬ тическими изменениями («событие 2200», «4.2 ka BP climatic event»). На обломках катакомбной КИО возни¬ кает особый посткатакомбный мир (куль¬ турный круг Бабино и культурный круг Лола в лесостепи и степи), эпишнуровые культуры в лесной зоне. Вероятными ка¬ тализаторами могли явиться миграцион¬ ные потоки иной направленности, чем те, о которых говорилось выше. Для постка¬ такомбного мира отмечается усиление кав¬ казских влияний с вероятным расселением каких-то групп с Восточного Кавказа и ин¬ корпорированием их в лолинскую среду при одновременном усилении центрально- европейских, приальпийских и карпатских элементов в культурном круге Бабино. Со¬ вершенно необычное явление представляет собой складывающаяся в Среднем Повол¬ жье наиболее ранняя абашевская культура, в формировании которой заметную роль сыграла дальняя миграция из ареала евро¬ пейской культуры колоколовидных кубков. Все эти образования, события, процессы стали участниками и факторами для ста¬ новления нового исторического периода — позднего бронзового века (ПБВ). На рубеже III—II тыс. до н. э. проте¬ кают быстрые процессы деструкции той грандиозной системы, каковой являлась Циркумпонтийская провинция, просуще¬ ствовавшая не менее полутора тысяч лет. Во множестве регионов резко нарушаются, пресекаются и изменяются протяженные торговые пути и маршруты кочевий, наме¬ чаются контуры новых производственных систем. В эту эпоху кардинально изменяет¬ ся характер взаимосвязей между южными степными народами и населением лесных пространств. Для позднего бронзового века, связан¬ ного со скотоводством, кардинальными инновациями металлопроизводства, ис¬ пользованием более совершенных средств
ОСНОВНЫЕ ВЕХИ КУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА В ЭПОХУ РАННЕГО МЕТАЛЛА транспорта («эпоха колесниц»), было ха¬ рактерно «сплошное» (по Д. Г. Савинову) распространение скотоводческих племен, охватившее всю степную полосу восточной части Северной Евразии (Казахстан, юг Западной Сибири, Северный Алтай), т. е. районы, не освоенные ранними скотовода¬ ми ямно-афанасьевского круга5. Эпоха поздней бронзы ознаменовалась формированием новой динамичной и весь¬ ма обширной системы тесно взаимосвязан¬ ных между собой металлопроизводящих центров, получившей название Евразий¬ ской металлургической провинции. Ее гра¬ ницы простирались от Днепра до Алтая, от предгорий Кавказа и пустынь Средней Азии и севера Синьцзяна до таежных ши¬ рот Восточной Европы и Западной Сиби¬ ри. На всем этом пространстве начиная с рубежа III—II тыс. до н. э. господство¬ вали близкие стереотипы металллопроиз- водства. На смену кавказской мышьяковой бронзе и приуральской «чистой» меди при¬ шли оловянные и оловянно-мышьяковые бронзы. Продолжилась разработка меди¬ стых песчаников Донбасса и Приуралья (Каргалы), но основные горнорудные цен¬ тры переместились на восток — в Зауралье (включая Мугоджары), Казахстан и Руд¬ ный Алтай. Только в начале эпохи позд¬ ней бронзы происходит освоение рудных богатств Сарыарки и формирование мощ¬ нейших горно-металлургических центров Казахстанской ГМО. Во II тыс. до н. э. на большей части ев¬ разийской степи и лесостепи — от Днепра и Северского Донца на западе вплоть до Минусинских котловин на востоке — сфор¬ мировался скотоводческий хозяйственно¬ культурный тип производящей экономики. Основой жизнеобеспечения культур этой зоны являлось прежде всего придомное скотоводство, но отнюдь не земледелие, которое в условиях сурового континенталь¬ ного климата, заметнее проявлявшегося в азиатских степях, являлось рискованным занятием. В то же время бескрайние и бо¬ гатые травостои степи и лесостепи в усло¬ виях благоприятной гумидности климата позволяли выпасать огромное количество крупного и мелкого рогатого скота и лоша¬ дей, а также создавать достаточный запас кормов на зиму. Отгонное и полукочевое скотоводство практиковалось в основном в горных и полупустынных районах Кав¬ каза, Казахстана, Средней и Центральной Азии. Земледелие, причем в ограниченных масштабах, укореняется в степных и лесо¬ степных областях Северной Евразии толь¬ ко в финале бронзового века. Культуры Северо-Западного Причерно¬ морья, Кавказа и юга Средней Азии уна¬ следовали земледельческо-скотоводческий хозяйственно-культурный тип, сформиро¬ вавшийся здесь еще в энеолите. Северная лесостепь и юг лесной зоны входят в ареал многоотраслевой экономики с динамичным сочетанием производящих и присваиваю¬ щих занятий. Последние остаются основой жизнеобеспечения населения глубинных таежных и приполярных районов Восточ¬ ной Европы и Сибири, различаясь лишь подвижным или оседлым образом жизни обществ охотников и рыболовов. Поздний бронзовый век — время актив¬ ных этно- и культурогенетических процес¬ сов в Северной Евразии. Многие археологи и лингвисты считают, что именно в степ¬ ной и лесостепной зоне Восточной Евро¬ пы происходит дальнейшее разделение индоевропейской языковой семьи — вы¬ деление индоиранской группы, отождест¬ вляемой в современной науке с населением срубной и андроновской общностей. В За¬ падной и Центральной Европе формиру¬ ется другой блок культур (так называемые культуры полей погребений, или полей погребальных урн), с которым связаны 5 Савинов Д. Г. «Ранние скотоводы» эпохи палеометалла восточной части евразийских степей // Мобиль¬ ность и миграция: концепции, методы, результаты. Новосибирск, 2019. С. 180, 181. 795
ОСНОВНЫЕ ВЕХИ КУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА В ЭПОХУ РАННЕГО МЕТАЛЛА истоки германо-балто-славянского языко¬ вого единства. В лесной полосе Восточной Европы и Западной Сибири концентриро¬ вался массив прафинно-угорских народов. Пограничье леса и лесостепи являлось естественным рубежом, разделявшим и со¬ единявшим культуры древних финно-угров и индоиранцев. Прародина народов алтай¬ ской языковой семьи находилась в Южной Сибири, в районах Саяно-Алтая и Байкала. Остаются дискуссионными этапы истории северокавказской языковой семьи, праро¬ дина которой локализуется лингвистами в Передней Азии. В этнической истории Старого Све¬ та колоссальная роль отводится степной и лесостепной зоне Восточной Европы, Западной Сибири и Казахстана, являв¬ шейся прародиной народов индоиранской языковой группы. Именно с носителями последней правомерно отождествлять термин «арии, арийцы», служивший са¬ моназванием определенной индоиран¬ ской группы индоевропейских племен, затем разделившихся на индоарийскую и индоиранскую ветви. Многие ученые связывают гибель древнеиндийских ци¬ вилизаций Мохенджодаро и Хараппа с на¬ шествием «северных» степных народов. Переселение и инфильтрация носителей индоиранских диалектов было длитель¬ ным и долговременным процессом, не сопровождавшимся сменой аборигенно¬ го населения на территории Индостана и Ирана. При этом пришлые племена ус¬ ваивали образ жизни и культуру местных народов. Пути их миграций тем не менее археологически фиксируются отдельны¬ ми инновациями в материальной культуре населения Южной Азии, которые принято рассматривать как этнический индикатор. Это прежде всего появление на Среднем Востоке и в Индостане лепной керами¬ ки в местном доминирующем комплексе круговой посуды, металлических изде¬ лий, погребальных комплексов, новых сюжетов и образов в наскальной живопи¬ си, характерных для носителей северных степных культур (срубной, алакульской, федоровской, алексеевско-саргаринской и др.), а также распространение колесно¬ го транспорта и культа коня. Отголоски активных миграционных процессов на территории Евразии в начале II тыс. до н. э. зафиксированы в хеттских документах, ведийских текстах, иранской Авесте. В этих источниках содержатся пер¬ вые письменные свидетельства о древней¬ ших индоиранцах. Наряду с лингвистиче¬ скими данными они привлекаются учены¬ ми для реконструкции лексики, связанной с материальной и духовной культурой пле¬ мен эпохи поздней бронзы. Согласно этим исследованиям6, индоиранские племена занимались скотоводством и земледелием; особое значение придавалось коневодству с использованием колесниц7. У них были развитые металлургия и другие ремесла, сложная социально-иерархическая струк¬ тура, увенчивавшаяся фигурой «царя». Титул правителя обозначал буквально «управляющий конями». По отношению к привилегированной военной знати ис¬ пользовался термин «стоящий на колесни¬ це». Выделилось сословие жрецов, которое осуществляло регулирование правовых и нравственно-этических норм через слож¬ ные обряды и ритуалы. 6 Гамкрелидзе Т В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Т. II. 7 Ковалевская В. Б. Конь и всадник: История одомашнивания лошадей в евразийских степях, на Кавказе и Ближнем Востоке. М., 2-е изд., доп., испр. <SXSXSX$XS>
ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ КАМЕННЫЙ ВЕК ПАЛЕОЛИТ Ранний палеолит Эпоха ашеля (Северный Кавказ) ~ 2,3—0,3 млн л. н. Эпоха олдована (Северный Кавказ) ~ 2,3—1 млн л. н. Переход от олдована к раннему ашелю (Северный Кавказ) ~ 1—0,8 млн л. н. Приазовье, Крым, Алтай ~ 0,8—0,3/0,25 млн л. н. Средней палеолит ~ 300/250—46/40 тыс. л. н. Верхний палеолит ~ 48/45—13/12 тыс. л. н. МЕЗОЛИТ НЕОЛИТ -13/10—8/7 тыс. л. н. Неолит Северного Кавказа (чохская и гобустанская культуры) рубеж VII—VI — начало V тыс. до н. э. Неолит азово-каспийских степей (джангарская, орловская, матвеевокурганская, раку- шечноярская и др.) cepeдинaVII — конец VI тыс. до н. э. Неолит лесостепного Поволжья (елшанская, средневолжская) cepeдинaVII — cepeдинaV тыс. до н. э. Неолит Подонья (нижнедонская, среднедонская, карамышевская) cepeдинaVI — конец V тыс. до н. э. Неолит Камско-Вятского региона (волго-камская) cepeдинaVI — конец V тыс. до н. э. Неолит Верхневолжья (верхневолжская, валдайская, мстинская) конец VII — начало IV тыс. до н. э. Культуры ямочно-гребенчатой керамики (льяловская, рязанская, балахнинская, деснинская) конец VI — начало IV тыс. до н. э. Неолит Кольского полуострова V — начало II тыс. до н. э. Неолит Карелии (сперрингс, карельская, ромбоямочной керамики) середина VI—IV тыс. до н. э. 797
ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ Беломорская культура III — начало II тыс. до н. э. Неолит Европейского Северо-Востока начало V—III тыс. до н. э. Неолит Европейского Северо-Запада (нарвская, неманская, «типичной гребенчато-ямочной керамики») ~ VII/VI—III тыс. до н. э. Неолит побережья Балтийского моря (цедмарская, приморская) середина V—III тыс. до н. э. Неолит Днепро-Двинского междуречья (сертейская, руднянская, свайных поселений) рубеж VII/VI—III тыс. до н. э. Неолит Западной Сибири (барабинская, козловская, быстринская, каюковская, кокуйская, боборыкинская, кошкинская, артынская, верхнеенисейская, полуденковская, верхнеобская, кузнецко-алтайская и др.) VII — начало III тыс. до н. э. Неолит Горного Алтая (ранний неолит, среднекатунская) VII — середина IV тыс. до н. э. Неолит Восточной Сибири VII/VI—III тыс. до н. э. Неолит Прибайкалья (хинская и щукинская группы, китойская, серовская) VII/VI — начало III тыс. до н. э. Неолит Забайкалья (усть-каренгская, нижнеберезовский тип) VII/VI—IV тыс. до н. э. Неолит Якутии (сыалахская, белькачинская, ымыяхтахская) V — конец III тыс. до н. э. Неолит Таймырского Заполярья (глубокоозёрская, маймече, байкитский тип) V/IV—III тыс. до н. э. Неолит Приамурья (громатухинская, мариинская, новопетровская, оси- ноозерская, осиповская, малышевская, кондонская, вознесеновская) X—VIII — начало II тыс. до н. э. Неолит Приморья (руднинская, бойсманская, зайсановская, веткинская) VII/VI—Ш/Н тыс. до н. э. Неолит Сахалина и Курильских островов (сони, имчинская, дзёмон и др.) IX/VII — вторая половина III/ II тыс. до н. э. Неолит Северо-Восточной Азии (малтанская, ушковская, северочукотская, тарьин- ская) ЭПОХА РАННЕГО МЕТАЛЛА VI/V—II тыс. до н. э. Эпоха раннего металла в Северной Евразии V—II тыс. до н. э. Эпоха протометалла в Анатолии, Сиро-Палестине, Северной Месопотамии ЭНЕОЛИТ IX—VI тыс. до н. э. Балкано-Карпатская металлургическая провинция около 50—37/36 вв. до н. э. Мариупольская культурно-историческая общность 54—48 вв. до н. э. 798
ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ Хвалынская культура V — начало IV тыс. до н. э. Среднестоговская культура вторая половина V — середина IV тыс. до н. э. Первые курганы в степях Восточной Европы середина — вторая половина V тыс. до н. э. Усть-камский тип памятников вторая половина V тыс. до н. э. РАННИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК Европейская часть России Ранний бронзовый век в Северной Евразии 39/33—28/25 вв. до н. э. Циркумпонтийская металлургическая провинция 39/38—29/28 вв. до н. э. Распространение колесного транспорта в степях Вос¬ точной Европы и на Ближнем Востоке IV тыс. до н. э. Репинский тип памятников 40—35/33 вв. до н. э. Константиновская культура рубеж V—IV — середина IV тыс. до н. э. Дереивская культура четвертая четверть V — первая треть IV тыс. до н. э. Нижнемихайловская группа памятников 41—34 вв. до н. э. Турганикский тип памятников вторая-третья четверти IV тыс. до н. э. Майкопская культура 38/36—30 вв. до н. э. Культура строителей дольменов Западного Кавказа четвертая четверть IV тыс. до н. э. Древнеямная культурно-историческая общность/об- ласть 34—23 вв. до н. э. Новотиторовская культура 31—29 вв. до н. э. Азиатская часть России Гребенчато-ямочной керамики культурно-историчес¬ кая общность IV — начало II тыс. до н. э. Усть-тартасская культура IV — начало III тыс. до н. э. Болынемысская культура начало III тыс. до н. э. Афанасьевская культура конец IV — середина III тыс. до н. э. СРЕДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК Европейская часть России Средний бронзовый век в степях Восточной Европы 29/26—22/19 вв. до н. э. Северокавказская культура 30—25 вв. до н. э. Полтавкинская культура рубеж 29/28 — начало 24 в. до н. э. Катакомбная культурно-историческая область 29/28—23 вв. до н. э. Культуры шнуровой керамики Западной Европы около 29—20 вв. до н. э. Приморская культура около 30—22/21 вв. до н. э. Культуры шнуровой керамики Восточной Европы (среднеднепровская, фатьяновская, балановская, ат- ликасинская) вторая четверть III — начало II тыс. до н. э. 799
ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ Вольско-лбищенская культура вторая половина III тыс. до н. э. «Энеолитические» культуры лесной полосы Вос¬ точной Европы, Урала, лесостепи Западной Сибири и степей Казахстана (волосовсая, гаринская, аятская, суртандинская, бо- тайская и др.) конец IV — начало II тыс. до н. э. Посткатакомбная эпоха на юге Восточной Евроопы (днепро-донская и днепро-прутская бабинские, ло- линская, невинномысская, волго-уральская культур¬ ная группа) 22—18 вв. до н. э. Постшнуровые культуры Русской равнины (фатьяноидная, чирковская) ПОЗДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК конец III — первая четверть II тыс. до н. э. Евразийская металлургическая провинция 22/21—9/8 вв. до н. э. Средневолжская абашевская культура 22—20 вв. до н. э. Ранние «колесничные» культуры (доно-волжская и южноуральская абашевские, син- таштинская, потаповская, петровская, покровская) 20—18 вв. до н. э. Сейминско-турбинский (СТ) транскультурный фе¬ номен 22/21—19/18 вв. до н. э. Культуры Западной и Восточной Сибири (одиновская, кротовская, елунинская, раннеглазковская и др.), причастные к формированию СТ-феномена III — начало II тыс. до н. э. Культуры Западной Сибири (ташковская, караколь- ская, Окуневская), синхронные СТ-феномену конец III — начало II тыс. до н. э. Срубно-андроновский блок культур (срубная, ала- кульская, федоровская) 19/18—15/14 вв. вв. до н. э. Поздняковская культура 18—13 вв. до н. э. Самусьская культура конец III — начало II тыс. до н. э. Крохалевская культура конец III — начало II тыс. до н. э. Валиковой керамики культуры (алексеевско-саргаринская, ивановская; белоключев¬ ский, берсуатский, донгальский, нурский типы па¬ мятников) 16/15—9/8 вв. до н. э. Андроноидные культуры Волго-Уралья и Западной Сибири (черкаскульская, пахомовская, позднекротовская, суз- гунская, еловская, сусканская, луговская и др.) вторая половина II тыс. до н. э. Текстильной керамики культуры 18/17—7/6 вв. до н. э. Гребенчато-ямочной керамики культуры вторая половина II тыс. до н. э. Атлымская культура Европейская металлургическая провинция 12—8 вв. до н. э. Восточная зона (сабатиновская, белозерская и др. культуры) 17/16—10/9 вв. до н. э. 800
ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ Кавказская металлургическая провинция Протокобанский блок культур рубеж III—II тыс. — 13/12 вв. до н. э. Кобанская культура (ранний этап) 14/13—9/8 вв. до н. э. Центральноазиатская металлургическая провинция Поздний бронзовый век Минусинских котловин (карасукский, карасук-лугавский, лугавский, баинов- ский этапы) 15/14—9 вв. до н. э. Плиточных могил культура Забайкалья (тологойский и чулутский этапы) 16—8 вв. до н. э. Дворцовская культура 12—7 вв. до н. э. Культуры Восточной Сибири, Приамурья и Приморья Позднеглазковская культура конец III — середина II тыс. до н. э. Шиверский тип памятников вторая половина II тыс. до н. э. Ымыяхтахская культура 29—11 вв. до н. э. Улахан-сегеленняхская культура 22—14 вв. до н. э. Усть-мильская культура 14—10 вв. до н. э. Маргаритовская культура 22/21—15 вв. до н. э. Синегайская культура конец II — начало I тыс. до н. э. Лидовская культура конец II — начало I тыс. до н. э.
БИБЛИОГРАФИЯ К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ Абрамова 3. А. Палеолитическое искусство на территории СССР. М.; J1., 1962. (САИ; Вып. А4—3). Абрамова 3. А. Палеолит Северной Азии // Палеолит Кавказа и Северной Азии. Л., 1989. С. 145—243. Алексеев А. Н. Якутия в бронзовом веке: Усть-мильская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 505—509. Андреева М. В. Восточноманычская катакомб¬ ная культура: анализ материалов погребальных памятников. М., 2014. Антонов А. Л. Топор бородинского типа из по¬ гребения КМК у с. Балабино // Проблемы изуче¬ ния катакомбной культурно-исторической общно¬ сти (ККИО) и культурно-исторической общности многоваликовой керамики (КИОМК). Запорожье, 1998. С. 105—108. Анфимов И. Н. Отчет о раскопках курганов на землях колхоза им. Калинина Красноармейского района Краснодарского края в 1986 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 6123. Амирханов X. А. и др. Исследования палеолита в Зарайске. 1999—2005. М., 2009. Артеменко И. И'. Культуры шнуровой ке¬ рамики: среднеднепровская, под карпатская, городокско-здолбицкая, стжижовская // Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М., 1987. С. 35—51. (Археология СССР). Артеменко И. И. Племена Верхнего и Средне¬ го Поднепровья в эпоху бронзы. М., 1967. Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. Археология Казахстана в эпоху независимо¬ сти: итоги, перспективы: Материалы между нар. науч. конф., посвященной 20-летию независимо¬ сти Республики Казахстан и 20-летию Института археологии им. А. X. Маргулана КН МОН РК. Ал¬ маты, 2011. Т. 1. Ахундов Д. А. Палеоархитектоническая основа генезиса древних жилых и ритуальных сооруже¬ ний // Ученые записки Азербайджанского поли¬ технического института. Серия X. Баку, 1973. № 1. С. 3—14. Бадер О.Н., Каповая пещера. М., 1965. Бадер О.Н., Попова Т.Б. Поздняковская куль¬ тура // Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М., 1987. С. 131—136. (Археология СССР). Бадер О. //., Халиков А.Х. Памятники баланов- ской культуры. М., 1976. (САИ; Вып. В1—25). Бадер О. Н.9 Халиков А.Х. Балановская культу¬ ра // Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М., 1987. С. 76—84. (Археология СССР). Басова Н. В. и др. Предметы мобильного ис¬ кусства из могильника эпохи бронзы на поселении Турист-2 // АЭАЕ. 2019. Т. 47. № 4. С. 53—65. Батчаев В. М. Отчет об археологических экс¬ педициях 2002 года (Железноводск, Прогресс, Го- рячеводск) // Архив ИА РАН. Р-1. № 27311, 27312. Бегазы-дандыбаевская культура степной Ев¬ разии: Сб. науч. статей, посвященный 65-летию Ж. Курманкулова. Алматы, 2013. Бейсенов А.З., Ломан В. Г. Древние поселения Центрального Казахстана. Алматы, 2009. Березин Я. Б. Отчет о раскопках курганных могильников «Ильинский-1» Труновского района, «Птичье-3» Изобильненского района, «Расшеват- ский-1», «Расшеватский-2», «Расшеватский-5» Но¬ воалександровского района Ставропольского края в 1998 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 21030—21032. Бобров В. В. Алакульская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022а. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 447—450. Бобров В. В. Андроновская культура // Исто¬ рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 20226. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 450—452. Бобров В. В. Большемысская культура // Исто¬ рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022в. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 410—412. Бобров В. В. Еловская культура // История Си¬ бири: В 4 т. Новосибирск, 2022г. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 467—470. Бобров В. В. Карасукская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022д. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 476—479. Бобров В. В. Корчажкинская культура // Исто¬ рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022е. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 470, 471. 802
БИБЛИОГРАФИЯ К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ Бобров В. В. Лугавская культура // История Си¬ бири: В 4 т. Новосибирск, 2022ж. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 479—481. Бобров В. В. Окуневская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022з. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 438—444. Бобров В. В. Сосновоостровская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022и. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 399—400. Бобров В. В. Ташковская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022к. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 429—430. Бобров В. В. Черкаскульская культура // Исто¬ рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022л. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 456—459. Бобров В. В., Молодин В. И. Ирменская культу¬ ра // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022а. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 472—474. Бобров В. В., Молодин В. И. Крохалевская куль¬ тура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 20226. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 426—429. Богданов С. В. Большой Дедуровский Мар // Археологические памятники Оренбуржья. Орен¬ бург, 1998. Вып. II. С. 17—37. Бонч-Осмоловский Г. А. Кисть ископаемого че¬ ловека из грота Киик-Коба. М.; Л., 1941. (Палео¬ лит Крыма; Вып. II). Борисковский П. И. Очерки по палеолиту бас¬ сейна Дона: Малоизученные поселения древнего каменного века в Костенках. М.; Л., 1963. (МИА; № 121). Бородкин Ю. М. Произведения изобразитель¬ ного искусства из неолитических погребений Ва- ськовского могильника // Известия лаборатории археологических исследований. Кемерово, 1976. Вып. 7. С. 99—109. Бродянский Д. Л., Нестеров С. П. Приамурье и Приморье в бронзовом веке: Приморье // Исто¬ рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 515—525. Бронзовый век. Европа без границ. Четвер¬ тое — первое тысячелетия до н. э.: Каталог вы¬ ставки. СПб., 2013. Брюсов А. Я. Очерки по истории племен евро¬ пейской части СССР в неолитическую эпоху. М., 1952. Варфоломеев В. В., Ломан В. Г., Евдокимов В. В. Кент — город бронзового века в центре казахских степей. Астана, 2017. (Материалы и исследования по культурному наследию; Т. XI). Василевский А. А. Каменный век острова Са¬ халин. Южно-Сахалинск, 2008. Васильев И. Б. Могильник ямно-полтавкин- ского времени у с. Утевка в Среднем Поволжье // Археология восточноевропейской лесостепи. Са¬ ратов, 1980. С. 32—58. Величко А. А. Эволюционная география: про¬ блемы и решения. М., 2012. Верещагина Е. Л. Отчет об археологических работах на кургане 5 курганного могильника «Полтавская 3» в Брюховецком районе и на курга¬ не № 6 курганного могильника «Шумрика 4» в МО г.-к. Анапа Краснодарского края в 2015 году // Ар¬ хив ПАРАН. Р-1.№ 49137. Викторова В. Д. Погребальные комплексы на острове Каменные Палатки // Охранные археоло¬ гические исследования на Среднем Урале. Екате¬ ринбург, 2001. Вып. 4. С. 95—107. Виноградов Н. Б. Кулевчи III — памятник пе¬ тровского типа в Южном Зауралье // КСИА. 1982. Вып. 169. С. 94—100. Виноградов Н. Б. Кулевчи VI — новый ала- кульский могильник в лесостепи Южного Заура¬ лья // СА. 1984. № 3. С. 136—153. Виноградов Н. Б. Звезда по имени Синташта. Челябинск, 2023. Витенкова И. Ф. Культура гребенчато-ямочной керамики // Археология Карелии. Петрозаводск, 1996. С. 105—125. Вишняцкий Л. Б. и др. Среднепалеолитиче¬ ская стоянка Тецканы X в среднем течении реки Прут // Записки ИИИМК РАН. 2017. № 15. С. 29—43. Вишняцкий Л. Б., Бурлаку В. А. Буздужаны 1: Многослойная пещерная стоянка эпохи среднего палеолита в бассейне реки Прут. СПб., 2021. Волкова Е. В. Новинковские могильники фатья- новской культуры. М., 2010. Выборнов А. А. и др. Новые данные о стоянке Курпеже-молла в Северном Прикаспии // Oriental Studies. 2022. Vol. 15, № 3. С. 572—590. Габяшев Р. С., Беговатов Е. А. Тенишевский («Сорокин бугор») энеолитический могильник (предварительная публикация) // АЭМК. 1984. Вып. 8. С. 64—83. Гаврилов К. Н. Восточный эпиграветт на тер¬ ритории бассейна Десны // Верхний палеолит Се¬ верной Евразии и Америки: памятники, культуры, традиции. СПб., 2014. С. 205—216. (Archaeologica Petropolitana). Гак Е. //., Калмыков А. А. Металлический инвен¬ тарь курганных погребений позднеямного — ка¬ такомбного времени Егорлык-Калаусского между¬ речья // Материалы по изучению историко-культур¬ ного наследия Северного Кавказа. 2013. Вып. XI. С. 117—158. Гвоздовер М.Д. Кремневый инвентарь Авдеев¬ ской палеолитической стоянки // Восточный гра- ветг. М., 1998. С. 234—278. 803
БИБЛИОГРАФИЯ К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ Гей А. Н. Отчет о работе Понурского отря¬ да СКАЭ в 1979 г. (Отчет о работах в 1979 г. Том III) //Архив ИА РАН. Р-1. № 11597. Гей А. Я. Самсоновское поселение // Древности Дона: Материалы работ Донской экспедиции. М., 1983. С. 7—34. Гей А. Н. Погребение литейщика новотиторов- ской культуры из Нижнего Прикубанья // Архео¬ логические открытия на новостройках. Древности Северного Кавказа. М., 1986. Вып. 1. С. 13—32. Гей А. Н. Отчет о работе Пластуновского отря¬ да Северо-Кавказской экспедиции ИА АН СССР в 1988 г. //Архив ИА РАН. Р-1. №№ 14977—14982. ГейА.Н. Новотиторовская культура. М., 2000. Гей А. Н. Отчет об археологических раскопках кургана № 4 «Межкирпильского I» курганного мо¬ гильника в Усть-Лабинском районе Краснодарского края в 2016 г. //Архив ИА РАН. Р-1. № 51756, 51757. Гей А. Н. Отчет об археологических раскопках курганов в Брюховецком и Калининском районах Краснодарского края в 2017 году // Архив ИА РАН. Р-1. №57607. Гей А. Н. Кресла-«троны» и повозки в куль¬ турах бронзового века Циркумпонтийского ареа¬ ла //КСИА. 2019. Вып. 257. С. 17—34. ГейА.Н., Клещенко А. А. Исследования кур¬ ганного могильника Арпачинский III на Нижнем Дону // КСИА. 2015. Вып. 239. С. 224—239. Гей А. Я., Клещенко А. А. Большой Петропавлов¬ ский могильник: публикация и интерпретация мате¬ риалов раскопок. М., 2018. (Труды Северо-Кавказской (Донской) археологической экспедиции; Т. 1). Гей А. Н., Сорокина И. А., Мельник В. И. Отчет о работе Понурского отряда Северо-Кавказской экспедиции ИА АН СССР в 1981 г. // Архив ИА РАН. Р-1. №9722. Генералов А. Г. Геоархеологический объект Стрижовая Гора. Иркутск, 2000. Гиря Е. Ю., Лозовский В. М. Сравнительный морфологический анализ полноты технологиче¬ ских контекстов каменных индустрий // Камен¬ ный век: от Атлантики до Пацифики. СПб., 2014. С. 52—84. (Замятнинский сборник; Вып. 3). Глебов В. П. Исследования курганных могиль¬ ников Репный I, Раскатный I, Калинов II // Труды Археологического научно-исследовательского бюро. Ростов-на-Дону, 2004. С. 57—186. Головкова Н. Н. Отчет об исследовании курга¬ нов в Мартыновском районе Ростовской области в 1980 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 9888. Горюнова О. И. Дворцове кая культура // Исто¬ рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022а. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 503—505. Горюнова О. И. Забайкалье в раннем бронзо¬ вом веке. Селенгинско-даурская культура // Исто¬ 804 рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 20226. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 499—501. Горюнова О. И. Прибайкалье в позднем брон¬ зовом веке. Шиверский этап культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022в. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 497—499. Горюнова О. И. Прибайкалье в развитом брон¬ зовом веке. Позднеглазковская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022г. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 493—^497. Горюнова О. И. Прибайкалье в раннем брон¬ зовом веке. Раннеглазковская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022д. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 491—493. Горюнова О. И. Хэнтейская культура // Исто¬ рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022е. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 501—503. Грушин С. П. Елунинская культура и уткуль- ская группа памятников // История Алтая: В 3 т. Барнаул, 2019. Т. 1: Древнейшая эпоха, древность и средневековье. С. 124—141. Гурина Н. Н. Оленеостровский могильник. М; Л., 1956. (МИА; № 47). Гурина Н. Я. Валдайская культура // Нео¬ лит Северной Евразии. М., 1996а. С. 184—193 (Археология). Гурина Н. Н. Восточная Прибалтика // Нео¬ лит Северной Евразии. М., 19966. С. 135—162. (Археология). Гурина Н. Н. Рязанская культура // Нео¬ лит Северной Евразии. М., 1996в. С. 180—184. (Археология). Гурина Н. Н. История и культура древнего населения Кольского полуострова. СПб., 1997. (Archaeologica petropolitana; III). Гурина Н.Н., Крайнов Д. А. Льяловская куль¬ тура // Неолит Северной Евразии. М., 1996. С. 173—180. (Археология). Дегтярева А. Д. и др. Металл в ритуалах эпо¬ хи бронзы Казахстана (по материалам могильника Нураталды-1) // РА. 2022. № 2. С. 60—75. Деревянко А. П. и др. Поздние среднепалеолити¬ ческие индустрии Горного Алтая: новый этап изуче¬ ния пещеры Страшной // Теория и практика архео¬ логических исследований. 2015. № 2 (12). С. 7—17. Деревянко А. Я., Шуньков М. В. Становление верхнепалеолитических традиций на Алтае II АЭАЕ. 2004. № 3(19). С. 12—40. Деревянко А. Я., Шуньков М. В. Раннепалео¬ литическая стоянка Карама на Алтае: первые ре¬ зультаты исследований // АЭАЕ. 2005. № 3 (23). С. 52—69. Деревянко А. Я., Шуньков М. В., Козликин М.Б. Кто такие денисовцы? // АЭАЕ. 2020. № 3 (48). С. 3—32.
БИБЛИОГРАФИЯ К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ Диков Н. Н. Древние культуры Северо-Восточ¬ ной Азии. М., 1979. Диков Н. Н. Палеолит Камчатки и Чукотки в связи с проблемой первоначального заселения Америки. Магадан, 1993. Долбунова Е. В. и др. Днепро-Двинское между¬ речье в конце 6 тыс. до н. э. и ранние керамиче¬ ские традиции циркум-Балтийского региона // ПА. 2023. № 1 (43). С. 8—26. Дудин А. Е. Планиграфия третьего комплекса культурного слоя IA стоянки Костёнки 11 // Запи¬ ски ИИМК РАН. 2018. № 17. С. 45—54. Дэвл ет Е. Г, Паху нов А. С., А гаджанян А. К. Пополнение бестиария Каповой пещеры (об изо¬ бражении верблюда в зале Хаоса) // РА. 2018. № 2. С. 19—32. Дьяконов В. М. Керамика улахан-сегеленнях- ской культуры бронзового века Якутии // АЭАЕ. 2012. №4 (52). С. 106—115. Епимахов А. В. Культуры бронзового века Юж¬ ного Урала (археологические источники) // Исто¬ рия Южного Урала: В 8 т. Челябинск: ЮУрГУ, 2019. Т. 2: Южный Урал в начале эпохи металлов. Бронзовый век. С. 50—181. Жулъников А. М. Энеолит Карелии (памятни¬ ки с пористой и асбестовой керамикой). Петроза¬ водск, 1999. Жулъников А. М. Поселения эпохи раннего металла Юго-Западного Прибеломорья. Петроза¬ водск, 2005. Жулъников А. М. Петроглифы Карелии: Образ мира и миры образов. Петрозаводск, 2006. Жулъников А. М. О границах археологических культур в бассейне Белого моря и на сопредель¬ ных территориях на рубеже эпохи бронзы и ранне¬ го железного века// ТАС. 2021. Вып. 12. С. 77—92. Жулъников А. М. Прибалтийские янтарные укра¬ шения с энеолитических памятников Карелии // Пре¬ стижная экономика первобытных людей: Сб. статей. Петрозаводск, 2022. С. 11—25. Зальцман Э. Б. Восточная группа приморской культуры: Анализ материалов поселенческих ком¬ плексов. М., 2019. Ч. 1. (Материалы спасательных археологических исследований; Т. 26). Зальцман Э. Б. Восточная группа приморской культуры: Проблемы происхождения и развития. М., 2022. (Материалы спасательных археологиче¬ ских исследований; Т. 27). Замятнин С.Н. Очерки по палеолиту. М.; Л., 1961. Збруева А. В. Памятники эпохи поздней брон¬ зы в Приказанском Поволжье и Нижнем При¬ камье // Труды Куйбышевской археологической экспедиции. М., 1960. Т. 3. С. 10—95. (МИА; № 80). Зеленеев Ю. А., Юдин А. И. Курган у села Дубовый Гай // Археологические памятники Саратовского Правобережья: от ранней бронзы до средневековья (по материалам исследова¬ ний в 2005—2006 гг.). Саратов, 2010. С. 134— 155. Зимина М. П. Мстинская культура // Неолит Северной Евразии. М., 1996. С. 193—197. (Архе¬ ология). Илъюков Л. С. Отчет о раскопках курганного могильника «Родионов» в Новоалександровском районе Ставропольского края в 2015 г.// Архив ИА РАН. Р-1. № 53831—53838. Илъюков Л. С. Отчет о проведении спаса¬ тельных археологических полевых работ (раско¬ пок) на курганных могильниках «Луковский-1», «Луковский-П» и «Курган 5 у п/ст. Луковский» в Моздокском районе Республики Северная Осетия- Алания в 2017 г. // Архив ИА РАН Р-1 № 56595. Илъюков Л. С., Мячин С. В. Погребения лолин- ской культуры Невинномыского I могильника // Археологическое наследие Саратовского края. Са¬ ратов, 2015. С. 77—90. Калиева С. С. Поселение Кожай 1. Алматы, 1998. Калиева С. С., Логвин В.Н. Скотоводы Тургая в третьем тысячелетии до нашей эры. Кустанай, 1997. Калиева С., Логвин В. Поселение Кумкешу 1 — эталонный памятник терсекской культуры. Астана: КНИИК МНС РК, 2017. (Материалы и ис¬ следования по культурному наследию; Т. X). Калмыков А. А. Отчет о раскопках курганного могильника «Золотаревка-1» в Ипатовском райо¬ не Ставропольского края в 2000 году // Архив ИА РАН. Р-1. №43015-43021. Калмыков А. А. Отчет о раскопках курганного могильника Левоегорлыкский-3 в Изобильнен- ском районе Ставропольского края в 2011 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 45517, 45518. Калмыков А. А. и др. Большой курган эпохи бронзы Расшеватский-1 в степном Предкавказье. Берлин,2022. Каменецкий И. С. Большая катакомба Бала- бинского I могильника // Проблемы археологии Евразии: К 80-летию Н.Я. Мерперта. М., 2002. С. 140—156. Канторович A. R, Маслов В. £., Петренко В. Г. Погребения майкопской культуры кургана 1 могиль¬ ника Марьинская-5 // Металлический инвентарь курганных погребений позднеямного — катакомб¬ ного времени Егорлык-Калаусского междуречья // Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. М., 2013. Вып. XI. С. 71—108. 805
БИБЛИОГРАФИЯ К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ Караев Б. 3. Отчет о раскопках курганов на тер¬ ритории Среднеурухского могильника у с. Сред¬ ний Урух в Ирафском районе Республики Север¬ ная Осетия-Алания в 2016 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 57974. Карманов В. Н. Неолит Европейского Северо- Востока. Сыктывкар, 2008. Карманов В. Н., Косинская Л. Л. Чойновтин- ская культура // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021а. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 222—235. Карманов В. #., Косинская Л. Л. Чужъяельская культура // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Ка¬ зань, 20216. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 236—249. Киягико В. Я. Энеолит: У истоков Донской исто¬ рии // Донская археология. 2000. № 2. С. 6—11. Клещенко А. А. Керамический комплекс заку- банского варианта северокавказской культуры // РА. 2013. №2. С. 37—43. Клещенко А. А. Отчет о раскопках курганов № 422, 423, 424, 425 и 426 курганной группы «Кёнделенская Первая», расположенной на тер¬ ритории Баксанского и Эльбрусского районов Кабардино-Балкарской Республики в 2014 г. // Ар¬ хив ИА РАН. Р-1. № 50131—50136. Клещенко А. А. Отчет о раскопках курганов № 2, 3, 4, 5 и 6 курганной группы «Бейсужек 35» в Кореновском районе Краснодарского края в 2017 году // Архив ИА РАН. Р-1, № 56843— 56845. Клещенко А. А. Новейшие исследования погре¬ бений майкопской культуры в Баксанском ущелье и их интерпретация // Горы Кавказа и Месопотамская степь на заре бронзового века: Сб. статей к 90-летию Р.М. Мунчаева. М., 2019.С. 130—154. Клещенко А. А. Отчет о раскопках кургана 1 курганной группы «Новотатаровская 34» в Дин- ском районе Краснодарского края в 2020 г. // Ар¬ хив ИА РАН. Р-1. №72681. Козенкова В. И. Культурно-исторические про¬ цессы на Северном Кавказе в эпоху поздней брон¬ зы и в раннем железном веке: (Узловые проблемы происхождения и развития кобанской культуры). М., 1996. 164 с. Кокшаров С. Ф., Баранов М. Ю. Следы ме- таллопроизводства бронзового века с поселения Балинское 1 (Ханты-Мансийский автономный округ — Югра) // РА. 2017. № 2. С. 39—54. Колее Ю. И. Культура валиковой керамики (ивановская) // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 395—417. Колпаков Е. Н., Шумкин В. Я. Петроглифы Кан- озера. СПб., 2012. 806 Кононенко Н. А. Экология и динамика архео¬ логических культур в долине р. Зеркальной в кон¬ це плейстоцена — начале голоцена (устиновский комплекс, Российский Дальний Восток) // АЭАЕ. 2001. № 1 (5). С. 40—59. Кореневский С. Н. Древнейшие земледельцы и скотоводы Предкавказья: Майкопско-новосво- бодненская общность: Проблемы внутренней ти¬ пологии. М., 2004. Кореневский С. Н., Белинский А. Б., Калмы¬ ков А. А. Болыцой Ипатовский курган на Ставро¬ полье. М., 2007. Кореневский С. Н. и др. Майкопские погре¬ бения могильника Ольховский // Горы Кавказа и Месопотамская степь на заре бронзового века: Сб. статей к 90-летию Р.М. Мунчаева. М., 2019. С. 73—89. Кореневский С. Н., Прокофьев R В. Майкопские погребения Андреевского кургана // Stratum plus. 2020. №2. С. 83—101. Кореневский С.Н., Юдин А. И. Чекон — поселе¬ ние раннего бронзового века Западного Предкавка¬ зья (по раскопкам 2018 г.). М.; Саратов, 2023. Кореняко В. А. Отчет о работе Арзгирского от¬ ряда Ставропольской экспедиции ИА АН СССР в 1977 г. //Архив ИА РАН. Р-1. № 7223. Королев А. И., Ставицкий В. В. Примокшанье в эпоху раннего металла. Пенза, 2006. Корочкова О. Н., Стефанов В. И., Спиридо¬ нов И. А. Святилище первых металлургов Средне¬ го Урала. Екатеринбург, 2020. Косменко М. Г. Культура сетчатой керами¬ ки // Археология Карелии. Петрозаводск, 1996. С. 185—215. Костылева Е. Л., Уткин А. В. Нео-энеолити- ческие могильники Верхнего Поволжья и Волго- Окского междуречья: планиграфические и хроно¬ логические и структуры. М., 2010. Крайнов Д. А. Волосовская культура // Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М., 1987. С. 10—28. (Археология СССР). Крайнов Д. А. Фатьяновская культура // Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М., 1987. С. 58—75. (Археология СССР). Крайнов Д. А. Верхневолжская культура//Нео¬ лит Северной Евразии. М., 1996. С. 166—173. (Археология). Крижевская Л. Я. Балахнинская культура // Нео- лит Северной Евразии. М., 1996. С. 180—184. (Археология). Крупнов Е. И. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960. Крывалъцэв1ч М. М. Сярэднедряпроуская куль¬ тура // Археалопя Беларуси У 4 т. Мшск, 2011: Т. 2. Жалезны век i ранняе сярэднявечча. С. 340—342.
БИБЛИОГРАФИЯ К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ Кукушкин И. Л. и др. Погребение с металличе¬ ским сосудом в могильнике Нураталды 1 (эпоха бронзы) // У ИВ. 2016. № 4. С. 85—92. Кузнецов П. Ф. Памятники вольско-лбищен- ской культуры // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 339—346. Кузнецов П. Ф., Мочалов О.Д. Памятники по¬ таповской культуры // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 347—367. Кузьмина О. В. Абашевская культура // Архео¬ логия Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Эне¬ олит и бронзовый век. С. 442—468. Кузьминых С. В. и др. Орудийный комплекс из цветного металла петровской культуры Северного Казахстана: морфолого-типологическая характе¬ ристика // ВААЭ. 2023. № 4 (63). С. 53—67. Купцова Л. В., Лыганов А. В. Срубная куль¬ турно-историческая общность между Волгой и Уралом // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 368—394. Левин Е. С. Отчет о выполнении охранно¬ спасательных археологических работ (раскопок) на объектах археологического наследия курга¬ нах «Малеванный 7» и «Журавка 7», располо¬ женных в Кореновском районе Краснодарского края в 2012 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 34883— 34885. Леонова Е. В. Нарвская культура // БРЭ. М., 2013. Т. 22. С. 45,46. Лесков О. М, Кравченко Е.А., Гошко Т Ю. Мо¬ гильник бшозерсько!' культури бшя с. Широке. Льв1в; Винники, 2019. Лимберис Н. Ю., Бочковой В. В., Марченко И.И. Раскопки курганов у ст. Нововеличковская в 1999 году // Археологические исследования на но¬ востройках Краснодарского края. Краснодар, 2001. Вып. 1.С. 80—137. Литвиненко Р. А. Культурный круг Бабино: название, таксономия, структура // КСИА. 2011. Вып. 225. С. 108—123. Литвиненко Р. А. Война в посткатакомбном мире // Stratum plus. 2019. № 2. С. 313—382. Лобанова Н. В. Петроглифы Онежского озера. Петрозаводск; М., 2014. Лозовский В. М. и др. Комплекс верхневолжской керамики ранненеолитического слоя стоянки Замо- стье 2: Типологический состав и хронологические рамки // Самарский научный вестник. 2014. № 3 (8). С. 122—136. Лопатин В. А. Смеловский могильник: модель локального культурогенеза в степном Заволжье (середина II тыс. до н. э.). Саратов, 2010. Лунев М. Ю. Отчет Западно-Кавказской архео¬ логической экспедиции о раскопках кургана «Ав¬ тостанция» в пос. Мостовском Краснодарского края в 2007 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 47687, 47688. Лыганов А. В. Андроноидные культуры Волго- Камья (луговская и сусканская культуры) // Архе¬ ология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021а. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 522—547. Лыганов А. В. Памятники займищенского типа // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 20216. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 494—508. Лычагин А. В. Отчет о раскопках памятников археологии на Кавказских Минеральных Водах, проведенных в 2014 году ГУП «Наследие». Курган Винсадский 2, курганные могильники Винсады-4, Скачки-3 // Архив ИА РАН Р-1 № 55068—55070. Ляхов С. В. Отчет об охранных раскопках кур¬ ганных могильников «Дамба-Калаус 1 и 2» в Турк¬ менском районе Ставропольского края в 2002 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 25973, 25974. Ляхов С. В. Отчет об охранных раскопках кур¬ ганов в Петровском районе Ставропольского края в 2005 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 33006, 33007. Мазуркевич А.Н., Долбунова Е. В., Кулько¬ ва М.А. Керамические традиции в раннем неолите Восточной Европы // Российский археологичес¬ кий ежегодник. 2013. № 3. С. 27—108. Мазуркевич А. Н., МикляевА.М. О раннем не¬ олите междуречья Ловати и Западной Двины // АСГЭ. 1998. Вып. 33. С. 7—31. Маргулан А.Х. Бегазы-дандыбаевская культу¬ ра Центрального Казахстана. Алма-Ата, 1979. Марченко И. И., Николаева Н. Л., Сафронов В. А Исследование курганов в Красноармейском районе Краснодарского края в 1978 году (раскопки СКАЭЭ СОГУ) // Архив ИА РАН. Р-1. № 7501. Матюхин А.Д. Отчет об археологических ис¬ следованиях курганных могильников «Кунаков- ский-1», «Кунаковский-2», «Тоннельный-1», «Не- виномысский-1» на территории Андроповского и Кочубеевского районов Ставропольского края в 2005 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 29029—29031. Медведев Г. И. Мезолитические погребения Верхнего Приангарья // Мезолит Верхнего Приан- гарья. Ч. I: Памятники Ангаро-Бельского и Анга- ро-Идинского районов. Иркутск, 1971. С. 99—103. Медведев Г. И. Местонахождения раннего па¬ леолита в Южном Приангарье // Древняя история народов юга Восточной Сибири. Иркутск, 1975. С. 3—36. Мельничук А. Ф., Лыганов А. В., Митряков А. Е. Памятники заосиновского типа // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 483—493. 807
БИБЛИОГРАФИЯ К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ Мельничук А. Ф., Шипилов А. В. Гаринская куль¬ тура // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021.Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 195—207. МерцИ.В. Алкабекский тип памятников: про¬ блема выделения культуры // Евразия в энеоли¬ те — раннем средневековье (инновации, контак¬ ты, трансляции идей и технологий). СПб., 2022. С. 95—98. Микляев А. М. Памятники Усвятского микро¬ района. Псковская область // АСГЭ. 1969. Вып. 11. С. 18—40. Микляев А. М, Семенов В. А. Свайное посе¬ ление на Жижицком озере // Труды ГЭ. Т. XX. Л., 1979. С. 5—22. Мимоход РА. Лолинская культура. Северо-за¬ падный Прикаспий на рубеже среднего и позднего периодов бронзового века. М., 2013. (МОАИ; Т. 16). Мимоход РА. Отчет об археологических рас¬ копках курганов «Горький 2» и «Прощальный» в Каневском и Брюховецком районах Красно¬ дарского края в 2017 году // Архив ИА РАН. Р-1. №58196. Мимоход Р А. Палеоклимат и культурогенез в Восточной Европе в конце III тыс. до н. э. // РА. 2018. №2 С. 33—48. Молодин В. И. Афанасьевская культура // Исто¬ рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022а. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 412—415. Молодин В. И. Бархатовская культура // Исто¬ рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 20226. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 462—464. Молодин В. И. Елунинская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022в. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 434—436. Молодин В. И. Каракольская культура // Исто¬ рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022г. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 444—447. Молодин В. И. Кротовская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022д. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 430—433. Молодин В. И. Культурно-историческая общ¬ ность с гребенчато-ямочной керамикой западно¬ сибирских лесостепей // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022е. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 406—408. Молодин В. И. Одиновская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022ж. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 424—426. Молодин В. И. Позднекротовская (черноозер- ская) культура // История Сибири: В 4 т. Ново¬ сибирск, 2022з. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 452—455. Молодин В. И. Самусьская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022и. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 436—438. Молодин В. И. Сузгунская культура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022к. Т. 1: Камен¬ ный и бронзовый век. С. 460—462. Молодин В. И. Усть-тартасская культура//Исто¬ рия Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022л. Т. 1: Ка¬ менный и бронзовый век. С. 408—410. Молодин В. И., Бобров В. В. Пахомовская куль¬ тура // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 464—467. Молодин В. И. и др. Ранненеолитическое святи¬ лище урочища ТАИ. Новосибирск, 2023. Монахов С. Ю. Погребение культуры многова- ликовой керамики близ Саратова // СА.1984. № 1. С. 241—244. Моргунова Н. Л. Приуральская группа памят¬ ников в системе Волжско-Уральского варианта ям- ной культурно-исторической области. Оренбург, 2014. 2-е изд., доп. Моргунова Н Л. Репинский этап ямной куль¬ турно-исторической общности или репинская культура? (По материалам Волго-Уральского меж¬ дуречья) // Этнокультурные процессы древности и средневековья в Восточной Европе по данным археологии (к 80-летию А. Т. Синюка). Воронеж, 2020. С. 55—72. Мосин В. С. Южный Урал в каменном веке // История Южного Урала: В 8 т. Челябинск, 2019. Т. 1. Мочанов Ю. А. Древнейший палеолит Диринга и проблема внетропической прародины человече¬ ства. Новосибирск, 1992. Мочанов Ю. А., Федосеева С. А. Очерки до- письменной истории Якутии: эпоха камня: В 2 т. Якутск, 2013. Мячин С. В. Отчет об охранно-спасательных раскопках курганных могильников «Тоннельный-4», «Тоннельный-5», «Тоннельный-7», «Невиномыс- ский-4», «Невиномысский-3», «Невиномысский-2», «Невиномысский-1», «Надзорный-1» в Кочубеев- ском районе Ставропольского края в 2012 году//Ар¬ хив ИА РАН. Р-1. № 40853-40857. Наговицин Л. А. Новоильинская, гаринско-бор- ская и юртиковская культуры // Эпоха бронзы лес¬ ной полосы СССР. М., 1987. С. 28—34. (Архео¬ логия СССР). Науменко С. А. Отчет о проведении раскопок памятников археологии «Курган «Малеванный-1», «Курганный могильник Бейсужек 36» (курганы № 1, 2), «Могильник Кореновский 5» (курганы № 3, 4) в Кореновском районе Краснодарского края в 2012 и 2013 годах // Архив ИА РАН. Р-1. №41241-41245. Науменко С. А. Археологические раскопки курганов № 1-№ 23 курганного могильника «Чер¬ касов IV», курганов № 1-№ 10 курганного мо¬ 808
БИБЛИОГРАФИЯ К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ гильника «Камышевахский XI», курганов № 1, № 2, № 3, курганного могильника «Несветай V», курганов № 1, № 2, № 3 курганного могильника «Камышевахский IX» в Аксайском районе; на тер¬ ритории кургана № 1 курганного могильника «Су¬ воровский» в г. Ростове-на-Дону; на территории кургана № 2 курганного могильника «Косаковско- го I» в Усть-Донецком районе Ростовской области в 2015 году // Архив ИА РАН. Р-1. Нестеров С. П. Приамурье и Приморье в брон¬ зовом веке: Приамурье // История Сибири: В 4 т. Новосибирск, 2022. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 513—515. Нестерова М. Н. Таежная зона // История Си¬ бири: В 4 т. Новосибирск, 2022. Т. 1: Каменный и бронзовый век. С. 416—419. НехаевА.А. Отчет о раскопках курганов в Кореновском районе Краснодарского края в 1978 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 7329. Нечитайло А. Л. Верхнее Прикубанье в брон¬ зовом веке. Киев, 1978. Никитин А. Л. Эпоха бронзы на Плещеевом озере // СА. 1976. № 1. С. 69—86. Никитин В. В. Средневолжский вариант воло- совской культурно-исторической общности (май- данская культура) // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 164—186. Окладников А. П. Улалинка — древнепалеоли¬ тический памятник Сибири // Палеолит и неолит СССР. Т. VII. 1972. С. 7—19. (МИА; № 185). Окладников А. П. Неолитические памятники нижней Ангары (от Серово до Братска). Новоси¬ бирск, 1976. Ошибкина С. В. Север Восточной Европы // Не¬ олит Северной Евразии. М., 1996. С. 210—229, 237—243. (Археология). Ошибкина С. В., Крайнов Д. А., Зимина М. П. Искусство каменного века: (Лесная зона Восточ¬ ной Европы). М., 1992. Папанова В. А. и др. Розкопки курганних мо- гильниюв № 2007 i № 2417 (м. Пологи та с. По¬ логи Полопвського району Запор1зько1 обласН) у 2018 р. // Полопвський посох (досвщ м1ждисци- плшарного вивчення). Кшв, 2020. С. 8—45. Папин Д. В. Ирменская культура // История Ал¬ тая: В 3 т. Барнаул, 2019. Т. 1: Древнейшая эпоха, древность и средневековье. С. 158—170. Папин Д. В., Шамшин А. Б. Корчажкинская культура // История Алтая: В 3 т. Барнаул, 2019. Т. 1: Древнейшая эпоха, древность и средневеко¬ вье. С. 170—173. Парусимов И. Н. Могильник Кадамовский VII // Краеведческие записки (МИДК). Новочеркасск, 1997. Вып.2. С. 50—81. Патрушев В. С. Памятники с текстильной ке¬ рамикой эпохи бронзы в Восточной Европе: Об¬ щая характеристика // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 548—571. Первобытное искусство: памятники древнего творчества в собрании Государственного Истори¬ ческого музея: Альбом / Сост. С. В. Студзицкая. М., 1986. Первобытное искусство Прибайкалья / Авт. ст. и сост. Е.Ю. Пашко. Иркутск, 2005. Пиотровский Ю. Ю. Макопский курган (Ошад): Современный взгляд // Camera Praehistorica. 2020. № 1. С. 61—75. Питулько В. В. и др. Яньская стоянка: Мате¬ риальная культура и символическая деятельность верхнепалеолитического населения Северной Ар¬ ктики // Российский археологический ежегодник. 2012. №2. С. 61—72. Поляков А. В. Хронология и культурогенез па¬ мятников эпохи палеометалла Минусинских кот¬ ловин. СПб., 2022. Раев Б. А. Отчет об исследованиях курганного могильника «Пластуновский 54» в Динском райо¬ не Краснодарского края в 2003 г. // Архив ИА РАН. Р-1. №32271, 32272. Рейнхолъд С., Белинский А. Б., Атабиев Б.X Поздний бронзовый век в горах Северного Кавка¬ за и на окружающих территориях // Кавказ между Восточной Европой и Передним Востоком в брон¬ зовом и железном веке: Диалог культур, культура диалога. Берлин, 2020. С. 405—456. Рогачев А. Н. Александровское поселение древнекаменного века у села Костенки на Дону. М.; Л., 1955. (МИА; №45). Рогачев А. Н., Аникович М.В. Поздний палео¬ лит Русской равнины и Крыма // Палеолит СССР. М.: Наука, 1984. С. 162—271. (Археология). Ростунов В. Л. Отчет об археологических рас¬ копках курганного могильника «Кабакинский-2» на территории Левокумского района Ставро¬ польского края в 2006 году // Архив ИА РАН, Р-1. №29125, 29126. Рябкова I В. Отчет Южно-Кубанской архео¬ логической экспедиции Государственного Эрми¬ тажа о проведении археологических исследова¬ ний кургана № 6 курганной группы «Разменные» и археологических разведок на поселении Тара¬ сова балка (Мостовской район Краснодарского края) в 2013 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 41257. Савва Е. Н. Культура многоваликовой керами¬ ки Днестровско-прутского междуречья. Кишинев, 1992. СеливантьевО.А. Отчет о выполнении охран¬ но-спасательных археологических работ (раскопок) 809
БИБЛИОГРАФИЯ К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ курганов № 1, № 2 и № 3 из состава объекта куль¬ турного наследия «Курганный могильник “Дин- ская 36”» в Динском районе Краснодарского края, в 2014 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 41434,41435. Семенова А. П. Погребальные памятники срубной культуры // История Самарского Повол¬ жья с древнейших времен до наших дней, Бронзо¬ вый век. Самара, 2000. С. 152—208. Сериков Ю. Б. Шайтанское озеро — священ¬ ное озеро древности. Нижний Тагил, 2013. Сериков Ю. Б. Очерки по первобытному ис¬ кусству Урала. Нижний Тагил, 2014. Сидоров В. В. Маслово Болото 7 — поселение льяловской культуры // СА. 1986. № 4. С. 116—137. Сидоров В. В., Энговатова А. В. Каменные из¬ делия поселения Воймежное I // Древние охотники и рыболовы Подмосковья. По материалам много¬ слойного поселения эпохи камня и бронзы — Вой¬ межное I.M., 1997. С. 91—95. Сидоров В. В., Энговатова А. В. Знаки и орна¬ менты на изделиях со стоянок Заболотского озе¬ ра//РА. 1998. № 1.С. 126—139. Синицын И. В. Древние памятники Восточного Маныча. Саратов, 1978. СинюкА.Т. Курганы эпохи бронзы Среднего Дона: Павловский могильник. Воронеж, 1983. СинюкА. Т Репинская культура эпохи энеолита- бронзы в бассейне Дона // СА. 1981. № 4. С. 8—20. Слободин С. Б. Мезолитическая традиция че¬ решковых пластинчатых наконечников Северо- Востока Азии // РА. 2018. № 3. С. 58—74. Смирнов А. М. Курганы и катакомбы эпохи бронзы на Северском Донце. М., 1996. Смирнов А. С. Неолит лесного Подесенья // Неолит Северной Евразии. М., 1996. С. 202—205. (Археология). Смирнов Ю. А. Отчет о раскопках Ш-го и 1-го Балабинских могильников Багаевским отрядом Донской экспедиции в 1977 г. // Архив ИА РАН. Р-1. №7317. Соков П. В. Отчет об итогах проведения ох¬ ранно-спасательных археологических исследо¬ ваний кургана № 1 в составе курганной группы (2 насыпи) в Брюховецком районе Краснодарского края и кургана № 1 в составе курганной группы (2 насыпи) в Приморско-Ахтарском районе Крас¬ нодарского края в 2014 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 46347—46349. Соловьев Б. С. Археологические культуры юга лесной зоны Поволжья на рубеже среднего и позд¬ него бронзового века. Йошкар-Ола, 2016. (МИАП; Вып. 9). Ставицкий В. В. Памятники аким-сергеевско- го типа // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 572—579. Ставицкий В. В., Соловьев Б. С. Балановская и атликасинская культуры // Археология Волго- Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и брон¬ зовый век. С. 420—441. Ставицкий В. В., Соловьев Б. С Чирковская культура // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 469—482. Степанова Н. Ф. Афанасьевская культура // История Алтая: В 3 т. Барнаул, 2019. Т. 1: Древней¬ шая эпоха, древность и средневековье. С. 114—124. Стоколос В. С. Древние поселения Мезенской долины. М., 1986. Стоколос В. С. Энеолит и бронзовый век // Ар- хеология Республики Коми. М., 1997. С. 213—246. Таиров А.Д. Переходный период от бронзового века к железному в степной зоне Волго-Уралья // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 3: Ранний железный век. С. 26—38. Барабанов В. А. Отчет о раскопках кургана вы¬ сотой 2 метра, попадающего в зону строительства микрорайона «Молодежный» в станице Брюховец¬ кой Краснодарского края. 1990 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 15127, 15128. Тарасов А. Ю. Индустрия рубящих орудий русско-карельского типа в Карелии и Северо- Восточной Европе: особенности производства и распространения // Престижная экономика пер¬ вобытных людей: Сб. статей. Петрозаводск, 2022. С. 111—139. Тимофеев В. И. Изделия из кости и рога неоли¬ тической стоянки Цедмар (Серово) Д // КСИА. М., 1981. Вып. 165. С. 115—119. Тимофеев В. И. Памятники типа Цедмар // Нео¬ лит Северной Евразии. М., 1996. С. 162—165. (Ар¬ хеология). Тищенко И. Б. Отчет об итогах проведении по¬ левых работ по исследованию курганов № 31, 35, 40 в составе выявленного объекта археологиче¬ ского наследия «Могильник Бургун-Маджары-8» в Левокумском районе Ставропольского края (октябрь-ноябрь 2018 г.) // Архив ИА РАН. Р-1. №61037. Трифонов В. А. Степное Прикубанье в эпоху неолита — средней бронзы (периодизация) // Древ¬ ние культуры Прикубанья. Л., 1991. С. 92—166. Трифонов В. А. Отчет о раскопках дольмен- ной группы Жане в Геленджикском районе Крас¬ нодарского края в 1997 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 19755. Трифонов В. А. Отчет о раскопках дольменной группы Жане 2 и дольмена «Девичий» в Гелен¬ джикском районе Краснодарского края в 2005 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 26360. Федосеева С А. Ымыяхтахская культура Севе¬ ро-Восточной Азии. Новосибирск, 1980. 810
БИБЛИОГРАФИЯ К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ Федорук О. А. Андроновская культура // Исто¬ рия Алтая: В 3 т. Барнаул, 2019. Т. 1. Древнейшая эпоха, древность и средневековье. С. 149—157. Федорова-Давыдова Э. Л. Раскопки курганной группы Шахаевская 2 на р. Маныче // Древности Дона. М., 1983. С. 35—87. ФоломеевБ.А. Жилища стоянки Фефелов Бор I // Археология Рязанской земли. М., 1974. С. 236—252. Халиков А. X. Чирковская культура // Эпоха бронзы лесной полосы СССР. М., 1987. С. 136— 139. (Археология СССР). Харинский А. В. Западное побережье озера Байкал в I тыс. до н. э. — I тыс. н. э. // Известия Лаборатории древних технологий. Иркутск, 2005. Вып. З.С. 221—229. Хвалынские энеолитические могильники и хвалынская энеолитическая культура: Исследо¬ вание материалов. Самара, 2010. Хлобыстин Л. П. Неолит Якутии // Неолит Се¬ верной Евразии. М., 1996. С. 296—300. (Археоло¬ гия). Хюбыстин Л. П., Константинов М. В. Неолит Забайкалья // Неолит Северной Евразии. М., 1996. С. 305—310. (Археология). Чаиркина Н. М. Энеолит Среднего Зауралья. Екатеринбург, 2005. Челяпов В. П. Засеченский курганный могиль¬ ник. Рязань, 1992. Чемякин Ю. П. Барсова Гора: очерки архео¬ логии Сургутского Приобья. Древность. Сургут; Омск, 2008. Черных Е.Н. Селище Горный: Археологиче¬ ские материалы: Технология горно-металлургиче¬ ского производства: Археобиологические исследо¬ вания. М., 2004. (Каргалы. Т. III). Черных Е. Н. Каргалы: феномен и парадоксы развития: Каргалы в системе металлургических провинций. Потаенная (сакральная) жизнь арха¬ ичных горняков и металлургов. М., 2007. (Карга¬ лы. Т. V). Черных Е.Н., Кузьминых С. В. Древняя метал¬ лургия северной Евразии (сейминско-турбинский феномен). М., 1989. Черных Л. А., Дараган М. Н. Курганы эпохи энеолита — бронзы междуречья Базавлука, Соле¬ ной, Чертомлыка // Курганы Украины. Т. 4. Киев; Берлин, 2014. Чернявский М. М. Неманская культура // БРЭ. М., 2013. Т. 22. С. 351—352. Чижевский А. А. Погребения эпохи энеолита Мурзихинского II могильника // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Сузда¬ ле. М., 2008. Т. I. С. 367—381. Чижевский А. А., Лыганов А. В., Кузьми¬ ных С. В. Маклашеевская культура // Археология Волго-Уралья: В 7 т. Казань, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 601—637. Чижевский А. А., Соловьев Б. С., Азаров Е. С. Средневолжская культура текстильной керамики // Археология Волго-Уралья: В 7 Т. Казань: АН РТ, 2021. Т. 2: Энеолит и бронзовый век. С. 580—600. Цокур И. В. Отчет о раскопках курганов в ох¬ ранной зоне ОАО «Черномортранснефть» у х. Бу- зиновского Выселковского районе Краснодарского края в 1999 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 24119— 24121. Шевченко А. А. Отчет о раскопках Донской археологической экспедиции ИА РАН «Курган¬ ной группы 1 у с. Девица Острогожского района» в Острогожском районе Воронежской области в 2022 г. // Архив ИА РАН Р-1. Б/н. Шереметьев А. Г. Отчет о раскопках пяти кур¬ ганов у х. Бойкопонура в Калининском районе Краснодарского края в 2017 г. // Архив ИА РАН. Р-1. №57667. Широков В. Н., Чаиркин С. Е., Широкова Н. А. Уральские писаницы: Река Тагил. Екатеринбург, 2005. Шишлов А. В. Об археологических раскоп¬ ках двух курганов курганной группы у ст. Нату- хаевская г. Новороссийска Краснодарского края (на участке строительства) в 2008 г. // Архив ИА РАН. Р-1. №44195, 44196. Шуньков М. В. Мустьерские памятники меж¬ горных котловин Центрального Алтая. Новоси¬ бирск, 1990. Энговатова А. В. Керамический комплекс верхневолжской культуры // Древние охотники и рыболовы Подмосковья: По материалам много¬ слойного поселения эпохи камня и бронзы — Вой- межное I.M., 1997а. С. 53—56. Энговатова А. В. Керамический комплекс лья- ловской культуры // Древние охотники и рыболовы Подмосковья: По материалам многослойного по¬ селения эпохи камня и бронзы — Воймежное I. М., 19976. С. 56—62. Эрлих В. Р., Ковалев Д. С., Маслов В. Е. По¬ гребения эпохи бронзы курганного могильника «Синюха» в Адыгее (предварительные данные) // Шестая Международная Кубанская археологиче¬ ская конференция. Краснодар, 2013. С. 481—485. Юдин А. И. Поселение Кумыска и энеолит степного Поволжья. Саратов, 2012. Яковлев А. В. Отчет о раскопках курганного могильника Шарахалсун 6 на территории Апа- насенсковского района Ставропольского края в 2001 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 2824^28246. 811
БИБЛИОГРАФИЯ К ИЛЛЮСТРАЦИЯМ Bockarev V.S., Leskov А. М. Jung- und spatbronzezeitliche Gussformen im nordlichen Schwarzmeergebiet. Munchen, 1980. (Prahistorische Bronzefunde. XIX, 1). Gaerte W. Die steinzeitliche Keramik Ostpreu- pens. Konigsberg, 1927. Gerskovic J. P. Studien zur spatbronzezeitlichen Sabatinovka-Kultur am unteren Dnepr und an der Westkiiste des Azov’schen Meers // Archaeologie in Eurasien. Rahden/Westf., 1999. Bd. 7. Glob P. V. Studier over den jyske enkeltgrav- skultur. Kobenhavn, 1945. Grossman R. Das dielektische Verhaltnis von Schnurkeramik und Glockenbecher zwieschen Rhein und Saale. Bonn, 2016. (Universitatsforschungen zur prahistorischen Archaologie; Bd. 287). Guminski W. Kultura Zedmar. Na rubiezy neolitu «zachodniego» // Od neolityzacji do poczqtkow epoki brqzu. Poznan, 2001. S. 133—152. Guminski W. Szczepanki 8. Nowe stanowisko torfowe kultury Zedmar na Mazurach // Swiatowit. 2003. T. V (XLVI). S. 52—104. Kantorovic A. R., Maslov V.E. Eine reiche Bestattung der Majkop-Kultur im Kurgan nahe der stanica Mar’inskaja, rajon Kirov, kraj Stavropol // Eurasia Antiqua. 2008. Bd. 14. S. 151—165. KittelP. et al. A deep history within a small wetland: 13 000 years of human-environment relations on the East European Plain //Antiquity. 2022. Vol. 97, Iss 391. P. 1—8. Motzenbacker I. Sammlung Kossnierska. Der Di- gorische Formenkreis der Kaukasischen Bronzezeit. Berlin, 1996. Ocherednoi A. et al. New geoarcheological studies at the Middle Paleolithic sites of Khotylevo I and Betovo (Bryansk oblast, Russia): Some preliminary results // Quat. Int. 2014. Vol. 428. P. 132—150. Pettitt R The Palaeolithic origins of human burial. Milton Park, Abingdon, Oxon; New York, 2011. Piliciauskas G. Coastal Lithuania during the Neolithic // A Hundred Years of Archaeological Discoveries in Lithuania. Vilnius, 2016. P. 96—109. Ponce de Leon M. S. et al. Neanderthal brain size at birth provides insights into the evolution of human life history // PNAS. 2008. Vol. 105, N 37. P. 13765. Rassamakin Jurij Ja. Die nordpontische Steppe in der Kupferzeit. Graber aus der Mitte des 5. Jts. bis Ende des 4. Jts. v. Chr. Mainz: Verlag Philipp von Zabem, 2004. (Archaologie in Eurasien; Bd. 17:1, II). Trinkaus E., Buzhilova A. Diversity and differential disposal of the dead at Sunghir //Antiquity. 2018. Vol. 92, Iss. 361. P. 7—21. Sinding M.H.S. et al. Arctic-adapted dogs emerged at the Pleistocene-Holocene transition // Science. 2020. Vol. 368, Iss. 6498. P. 1495— 1499. SvendsenJ.I. et al. Late Quaternary ice sheet history of northern Eurasia // Quat. Sci. Rev. 2004. Vol. 23. P. 1229—1271. Для создания рисунков были использованы отдельные фотографии находок авторов раскопок и фото¬ графии и рисунки из отчетов о полевых работах, хранящихся в Научном архиве ИА РАН. Авторы представленных материалов (в скобках указан год раскопок): Азаров Е.С., Агапов Д.С., Ага¬ пов С. А., Анфимов И.Н.(1986),Батчаев В. М. (2002), Березин Я. Б. (1998), Бронников А., Варфоломеев В. В., Верещагина Е.Л. (2015), Виноградов Н.Б., Волкова Е.В., Выборнов А. А., Гей А.Н. (1979, 1981, 1988,2016, 2017), Горошников А. А., Дога Н.С., Дьяконов В.М., Жульников А.М., Ильюков Л. С. (2015, 2017), Калмы¬ ков А. А. (2000,2011), Караев Б.З. (2016), Карманов В. Н., Клещенко А. А. (2014,2017,2020), Кореняко В. А. (1977), Королев А. И., Костылева Е.Л., Ларенок В. А., Левин Е.С. (2012), Ломан В. В., Лунев М. Ю. (2007), ЛычагинА.В., Ляхов С. В. (2002, 2005), Марченко И. И. (1978), Матвеев Ю.П. (1988), Матюхин А.Д. (2005), Медведев А.П. (2013), Мельник В.И. (1981), МимоходРА. (2017), Моргунова Н.Л., МячинС.В. (2012), Науменко С. А. (2012—2013, 2015), Нехаев А. А. (1978), Николаева Н. А. (1978), Раев Б. А. (2003), Ростунов В.Л. (2006), РябковаТ.В. (2013), Сафронов В.А. (1978), Селивантьев О.А. (2014), СинюкА.Т. (1967), Соков П.П. (2014), Сорокина И. А. (1981), Тарабанов В. А. (1990), Трифонов В. А. (1997, 2005), Тищенко И. Б. (2018), Усачук А.Н., Уткин А. В., Цокур И. В. (1999), Чемякин Ю.П., Чшиев В.Т., Шевчен¬ ко А. А. (2022), Шереметьев А. Г. (2017), Шишлов А. В. (2008), Энговатова А. В., Яковлев А. В. (2001). Правообладателями изображений отдельных находок являются также организации: О Археологический музей Воронежского государственного университета О Архив экспедиции Самарского государственного социально-педагогического университета О Новороссийский исторический музей-заповедник
ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ АЕС — Археология Евразийских степей. Казань АН СССР — Академия наук СССР АО — Археологические открытия. М. АСГЭ — Археологический сборник Государственного Эрмитажа. СПб. АЭАЕ — Археология, этнография и антропология Евразии. Новосибирск АЭМК — Археология и этнография Марийского края. Йошкар-Ола БРЭ — Большая Российская энциклопедия. М. ВААЭ — Вестник археологии, антропологии и этнографии. Тюмень ВАУ — Вопросы археологии Урала. Свердловск (Екатеринбург) вди — Вестник древней истории. М. ГАИМК — Государственная академия истории материальной культуры. Л. ГИМ — Государственный исторический музей. М. гмии — Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. М. гминв — Государственный музей искусства народов Востока. М. гэ — Государственный Эрмитаж. СПб. ИА — Институт археологии АН СССР/РАН. ИАЭТ — Институт археологии и этнографии СО АН СССР/РАН. Новосибирск ИВ — Институт востоковедения АН СССР/РАН. М. ИИМК — Институт истории материальной культуры РАН. СПб. иэ — Институт этнографии АН СССР. М. ИЭА — Институт этнологии и антропологии РАН. М. КСИА — Краткие сообщения Института археологии АН СССР/РАН. М. КСИА АН УССР — Краткие сообщения Института археологии АН УССР КСИИМК Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры. М.; Л. КСИЭ — Краткие сообщения Института этнографии АН СССР. М.; Л. МАЭ — Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера) им. Петра Великого. СПб. МГОУ — Московский государственный областной университет. М. МИА — Материалы и исследования по археологии СССР. М.; Л. МИАП — Материалы и исследования по археологии Поволжья. Йошкар-Ола МИДК — Музей истории донского казачества. Новочеркасск. МОАИ — Материалы охранных археологических исследований. М. ПА — Поволжская археология. Казань. РА — Российская археология. М. РАН — Российская академия наук РФФИ — Российский фонд фундаментальных исследований СА — Советская археология. М. САИ — Археология СССР. Свод археологических источников. М.; Л. СГЭ — Сообщения Государственного Эрмитажа. Л.; СПб.
ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ АЕС — Археология Евразийских степей. Казань АН СССР — Академия наук СССР АО — Археологические открытия. М. АСГЭ — Археологический сборник Государственного Эрмитажа. СПб. АЭАЕ — Археология, этнография и антропология Евразии. Новосибирск АЭМК — Археология и этнография Марийского края. Йошкар-Ола БРЭ — Большая Российская энциклопедия. М. ВААЭ — Вестник археологии, антропологии и этнографии. Тюмень ВАУ — Вопросы археологии Урала. Свердловск (Екатеринбург) вди — Вестник древней истории. М. ГАИМК — Государственная академия истории материальной культуры. Л. ГИМ — Государственный исторический музей. М. гмии — Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. М. гминв — Государственный музей искусства народов Востока. М. гэ — Государственный Эрмитаж. СПб. ИА — Институт археологии АН СССР/РАН. ИАЭТ — Институт археологии и этнографии СО АН СССР/РАН. Новосибирск ИВ — Институт востоковедения АН СССР/РАН. М. ИИМК — Институт истории материальной культуры РАН. СПб. иэ — Институт этнографии АН СССР. М. ИЭА — Институт этнологии и антропологии РАН. М. КСИА — Краткие сообщения Института археологии АН СССР/РАН. М. КСИА АН УССР — Краткие сообщения Института археологии АН УССР КСИИМК Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры. М.; Л. КСИЭ — Краткие сообщения Института этнографии АН СССР. М.; Л. МАЭ — Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера) им. Петра Великого. СПб. МГОУ — Московский государственный областной университет. М. МИА — Материалы и исследования по археологии СССР. М.; Л. МИАП — Материалы и исследования по археологии Поволжья. Йошкар-Ола МИДК — Музей истории донского казачества. Новочеркасск. МОАИ — Материалы охранных археологических исследований. М. ПА — Поволжская археология. Казань. РА — Российская археология. М. РАН — Российская академия наук РФФИ — Российский фонд фундаментальных исследований СА — Советская археология. М. САИ — Археология СССР Свод археологических источников. М.; Л. СГЭ — Сообщения Государственного Эрмитажа. Л.; СПб.
ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ СНЦ РАН — Самарский научный центр РАН СО РАН — Сибирское отделение РАН СЭ — Советская этнография. М. ТАС — Тверской археологический сборник. Тверь УИВ — Уральский исторический вестник. Екатеринбург ЭО — Этнографическое обозрение. М. BAR — British Archaeological Reports. Oxford PNAS — Proceeding of the National Academy of Sciences of the USA SMYA — Suomen Muinaismuistoyhdistyksen Aikakauskirja. Helsinki. БКМП — Балкано-Карпатская металлургическая провинция ГМО — горно-металлургическая область ЕАМП — Евразийская металлургическая провинция КИО — культурно-историческая общность/область ПБВ — поздний бронзовый век ПКБ — посткатакомбный блок культур РБВ — ранний бронзовый век СБВ — средний бронзовый век СТ-феномен — сейминско-турбинский транскультурный феномен ЦМП — Циркумпонтийская металлургическая провинция жил. — жилище кург. — курган м-к — могильник погр. — погребение пос. — поселение
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН Абдулганеев М.Т. 697, 699 Агапов С. А. 739, 812 Агапов Д.С. 812 Азаров Е. С. 812 Айлио Ю. 526 Акимова М.С. 542 Альмгрен О. 316 Амиров Ш.Н. 345—380, 384—412, 420—432, 785—796 Амирханов X. А. 36-^9, 171—192, 221, 332—334 Анучин Д. Н. 327 Анфимов И. Н. 812 Артеменко И. И. 527 Бадер О.Н. 323, 526, 529, 549, 550, 659, 686, 722 Базалийский В. И. 328 Бай Ж. де 57 Батчаев В.М. 812 Березин Я. Б. 812 Березина Н. С. 205 Берс А. А. 323 Берс Е.М. 323 Бессудное А. А. 85—94, 103—117 Бобров В. В. 464, 465, 697 Бонч-Осмоловский Г. А. 57 Боровка Г. И. 765 Бродянский Д. Л. 782 Бронников А. 243, 531, 533, 812 Брюсов А. Я. 229, 311, 323, 531, 548 Бужилова А. П. 32—35 Бунак В. В. 283 Буров Г. М. 218 Бухвальдек М. 517 Вавилов Н.И. 191 Варфоломеев В. В. 812 Васильев Е. А. 727, 728 Васильев И. Б. 544, 545, 739 Васильев С. А. 85—94, 103—134 Васильева И. Н. 204 Вдовин А. С. 666 Верещагина Е. Л. 812 Верещагина И. В. 218 Веселовский Н.И. 420, 425, 437 Виноградов Н.Б. 563, 812 Вискалин А. В. 205 Витковский Н.И. 327 Вишняцкий Л. Б. 57—76 Волкова Е.В. 531, 579—581, 812 Ворошилов А.Н. 16, 18, 20 Ворсо Й.Я. А. 337 Выборнов А. А. 183, 193—226, 812 Габяшев Р. С. 381 Гадзяцкая О. С. 529, 579 Гей А.Н. 415—458, 475—489, 494—514, 785—796, 812 Генинг В. Ф. 602, 627 Герасимов М.М. 107, 120, 121 Гимбутас М. 526 Глоб П.В. 517 Гмелин И. Г. 327 Голдина Р. Д. 625 Городцов В. А. 231, 526, 548, 609, 637, 659, 718 Горошников А. А. 733, 812 Горюнова О. И. 328, 772 Гревингк К. И. 311 Грушин С.П. 635 Грязнов М.П. 757, 763 Гурина Н.Н. 236, 316, 549 Гусенцова Т.М. 206 Денисов В.П. 691 Деревянко А. П. 29—31, 780 Диков Н.Н. 132 Дмитриев П. А. 323 815
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН Дога Н. С. 362,812 Дьяконов В.М. 778, 812 Евдокимов В. В. 703 Европеус (Эйряпяя) А. 526 Епимахов А. В. 617, 618, 679 Жилин М.Г. 137—159, 323 Жуков Б. С. 236, 548, 549, 659, 686, 722 Жульников А.М. 312, 555, 585, 586, 812 Зальцман Э. Б. 515—525 Замятнин С.Н. 57, 316 Збруева А. В. 381 Зданович Г. Б. 602, 615 Зданович С. Я. 703 Иванищева М. В. 206 Иванов Ю. 312 Иверсен В.М. 315, 316 Ильюков Л. С. 812 Иностранцев А. А. 315, 316 Казарницкий А. А. 601 Калмыков А. А. 570, 572, 575, 812 Караев Б.З. 812 Карманов В. Н. 218, 812 Качалова Н.К. 739 Кашина Е. А. 307—331 Кирюшин Ю.Ф. 463, 464, 631, 635, 699 Киселев С. В. 531 Китов Е.П. 606,619 Клер О.Е. 323 Клещенко А. А. 489—494, 812 Ковалев А. А. 636 Ковалева В. Т. 643 Кожин П.М. 531 Кокшаров С. Ф. 653 Колев Ю.И. 738 Комарова М. Н. 627, 648 Кореняко В. А. 812 Корнева Т. В. 85—94, 103—117 Королев А. И. 812 Корочкова О. Н. 645 Косарев М.Ф. 302, 459, 460, 549, 625, 695 Косинская Л. Л. 218, 221 Косинцев П. А. 645 Костылева Е. Л. 812 Крайнов Д. А. 231, 235 Кренке Н. А. 531, 541 Крижевская Л. Я. 625 Кубарев В. Д. 647 Кудрявцев П. П. 315, 316 Кузнецов П.Ф. 545, 547, 570 Кузьмина О. В. 600 Кузьминых С. В. 337—340, 343, 344, 380—383, 415—418,459—472,475—477, 515—520, 526— 566, 578—586, 589—796 Кунгурова Н. Ю. 699 Куфтин Б. А. 686 Лада А. Р. 85—94, 103—117 Лазаретов И. П. 763 Ларенок В. А. 572, 812 Лаушкин К. Д. 311 ЛеббокДж. 193 Левенок В.П. 225 Левин Е.С. 812 Леонова Е.В. 137—159 Лики Л. 46 Лики М. 46 Линевский А. М. 311 Линней К. 32 Липнина У. А. 121 Лобанова Н. В. 153,312 Логинова Э.С. 218 Ломан В. Г. 812 Лузгин В.Е. 218 Лунев М. Ю. 812 Лычагин А. В. 575, 812 Ляхов С. В. 812 Макаров Н. А. 5—24 Максименков Г. А. 648 Малахов М. В. 323 Мамонтов В. И. 202 Марченко И. И. 812 Матвеев Ю. П. 812 Матюхин А. Д. 575, 812 Матющенко В. И. 659, 695, 727 Медведев А.П. 812 Медведев Г. И. 121 Мелентьев А. Н. 194 Мелларс П.Э. 91 Мельник В. И. 812 Мергарт Г. фон 659, 679 Мережковский К. С. 57 Мерц И. В. 635, 636 Мессершмидт Д. Г. 327, 648 Миклашевич Е. А. 660 Миллер Г. Ф. 327 Мимоход Р. А. 545, 547, 567—578, 593—602, 748, 812 816
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН Молодин В. И. 274—306, 337—340,459—472, 548— 566, 589—593, 602—747, 757—796 Монтелиус 0.316 Moopa X. А. 526 Мочанов Ю. А. 132, 775 Мошинская В. И. 323 Мячин С. В. 570, 812 Науменко С. А. 812 Нестерова М. С. 275 Нехаев А. А. 812 Никитин В. В. 549 Николаева Н. А. 812 Овчинников М. П. 327, 637 Овчинникова Н. В. 205 Окладников А. П. 121, 123, 124, 287, 304, 327, 328, 330, 637, 775, 779, 780 Очередной А. К. 85—94, 103—117 Паллас П.С. 327 Передольский В. С. 315, 316 Петри Б. Э. 327 Пилипенко А. С. 630 Погожева А. П. 647 Покалайнен В. 311 Полосьмак Н.В. 697 Поляков А. В. 652, 757, 763, 768 Потемкина Т. М. 563, 703 Пряхин А. Д. 599, 600, 615 Пяткин Б. Н. 660 Равдоникас В. И. 311 Раев Б. А. 812 Раушенбах В. М. 323 Рерих Н. К. 315, 316 Рогачев А. Н. 92 Ростунов В. Л. 812 Рысин М. Б. 748 Рябкова Т. В. 812 Савватеев Ю. А. 311, 315 Савенков И.Т. 128, 327 Савинов Д. Г. 472, 652, 795 Сальников К. В. 666, 674 Сафронов В. А. 812 Селивантьев О. А. 812 Семенов С. А. 548 Сериков Ю. Б. 324 Сидоров В. В. 193, 231, 265 Синицын А. А. 85—94, 103—117 Синюк А.Т. 812 Скаков А. Ю. 749 Скоробогатов А. М. 439 Смолин В.Ф. 593 Соков П.П. 812 Соловьев А. И. 297, 298, 304 Соловьев Б. С. 529, 531, 580, 584, 585 Солодовников К. Н. 635 Сорокина И. А. 812 Спицын А. А. 231 Ставицкий В. В. 183, 193—226, 529, 581, 584, 585 Старков В.Ф. 323 Степанова К. Н. 85—94, 103—117 Страленберг Ф. И. 327 Студзицкая С. В. 328 Тальгрен А. М. 526, 659 Тарабанов В. А. 812 Тарасов А. Ю. 555 Теплоухов С. А. 465, 648, 679, 757 Ткачев А. А. 680 Толмачев В. Я. 323 Томсен К. Ю. 8 Третьяков В. П. 236 Третьяков П. Н. 529 Трифонов В. А. 812 Тугаринов А. Я. 679 Тур С. С. 635 Туров М. Г. 244 Уайт Р. 91 Уваров А. С. 231, 315, 316, 686 Уварова П.С. 315 Усачук А.Н. 575,812 Уткин А. В. 812 Фадеев К. И. 323 Формозов А. А. 229 Фосс М.Е. 316, 548 Халиков А.Х. 529, 549, 584, 585, 611, 689, 691 Халльстрём Г. 311 Хлобыстин Л.П. 779 Хоффекер Дж. 91 Хохлов А. А. 606 Цветкова И. К. 238 Цокур И. В. 812 Цыбиктаров А. Д. 640, 642, 767 Чаиркин С. Е. 323 Чаиркина Н. М. 323 Чайлд В. Г. 526 817
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН Чемякин Ю.П. 812 Чернецов В. Н. 276, 323 Черников С. С. 471 Черных Е.Н. 338, 381, 592, 659, 660, 703, 748, 757, 762 Чижевский А. А. 380—383 Чикишева Т. А. 627, 630 Чистякова (Врублевская) Э. Л. 555 Членова Н.Л. 762, 763 Чшиев В.Т. 812 Швед П.Г. 311 Шевченко А. А. 812 Шереметьев А. Г. 812 Шипилов А. В. 383 Широков В.Н. 323 Шишлов А. В. 422,812 Шмидт А. В. 659 Штруве К. 517 Шумкин В. Я. 312 Шуньков М.В. 41, 50—54, 77—82, 95—102, 160— 168 Щелинский В.Е. 105 Эверстов С. И. 775 Эдинг Д.Н. 323 Энговатова А. В. 183, 221, 227—273, 531, 533, 812 Эрнитс Э. И. 311 Эрнст Н.Л. 57 Яковлев А. В. 812
ОГЛАВЛЕНИЕ Введение (Н.А. Макаров) 5 КАМЕННЫЙ ВЕК 25 Часть I Ранний палеолит 27 Глава 1 Время и пути первоначального расселения человека в Евразии (А. П. Деревянко) 29 Глава 2 Общая антропологическая характеристика первых гоминид Евразии (А. П. Бужилова) 32 Глава 3 Геологические и палеогеографические условия времени первоначального освоения человеком территории современной России (X. А. Амирханов) 36 Глава 4 Основные археологические памятники на юге России (Х.А. Амирханов) 40 Глава 5 Древнейшие археологические памятники Северной Азии (М В. Шуньков) 50 Часть II Средний палеолит 55 Глава 1 Общая характеристика антропологического состава и технологический прогресс на¬ селения Восточной Европы (Л. Б. Вишняцкий) 57 Антропологический состав населения 59 819
ОГЛАВЛЕНИЕ Происхождение неандертальцев Восточной Европы и их место среди других географиче¬ ских групп этого вида 63 Технологии среднего палеолита: основные отличительные признаки и динамика 64 Глава 2 Пространственная дифференциация и культурная география среднего палеолита Русской равнины, Кавказа и Крыма (77. Б. Вишняцкий) 67 Пространственное распространение памятников 67 Хронология: основные сведения 69 Вариабельность каменных индустрий среднего палеолита 70 Культурная география среднего палеолита Восточной Европы 73 Глава 3 Палеогеография и археология среднего палеолита Южной Сибири (М В. Шуньков) 77 Часть III Верхний палеолит 83 Глава 1 Природные условия и освоение территории Восточной Европы (А. А. Синицын, С. А. Ва¬ сильев, А. А. Бессудное, А. К. Очередной, К. Н. Степанова, А. Р Лада, Т. В. Корнева) 85 Глава 2 Формирование культур Русской равнины, Кавказа и Крыма (А. А. Синицын, С. А. Ва¬ сильев, А. А. Бессудное, А. К. Очередной, А*. Н. Степанова, А Р Лада, Т. В. Корнева) 91 Глава 3 Формирование культур Северной Азии (М В. Шуньков) 95 Глава 4 Стадиальная специфика в развитии культуры верхнего палеолита Русской равни¬ ны, Кавказа и Крыма (А. А. Синицын, С. А. Васильев, А. А. Бессудное, А. К Очередной, К Н. Степанова, А. Р. Лада, Т В. Корнева) 103 Глава 5 Развитие культур Северной Азии (С А. Васильев) 118 Часть IV Мезолит 135 Глава 1 Ландшафтно-климатические изменения в Северной Евразии (Е. В. Леонова, М. Г. Жилин) 137 Глава 2 Развитие культур Русской равнины, Урала, Кавказа и Крыма (Е. В. Леонова, М. Г. Жилин) 143 820
ОГЛАВЛЕНИЕ Глава 3 Развитие культур Северной Азии (М В. Шуньков) 160 Часть V Неолит 169 Глава 1 Культуры Северного Кавказа (ХА. Амирханов) 171 Природно-географические характеристики Северного Кавказа в неолитическое время 172 Археологические источники 174 Археологические культуры в неолите Восточного Кавказа 181 Неолитизация Северного Кавказа: культурно-географический контекст 188 Глава 2 Неолит Волго-Уралья и юга Русской равнины (А. А. Выборнов, В. В. Ставицкий) 193 Глава 3 Неолит центра, севера и запада Русской равнины (А. В. Энговатова) 227 Природные условия 227 Культурно-территориальные группы 229 Центральная группа 230 Верхневолжская культура 231 Культурно-историческая общность ямочно-гребенчатой керамики 235 Северная группа 251 Неолит Кольского полуострова 251 Неолит Карелии 254 Неолит Беломорья и Крайнего (Европейского) Северо-Востока 259 Западная группа 262 Восточное побережье Финского залива 262 Неолит побережья Балтийского моря (территория Калининградской области) 263 Неолит Верхнего Поволжья 267 Валдайская культура 267 Мстинская культура 269 Неолитические древности Днепро-Двинского междуречья 271 Глава 4 Неолит Сибири и Дальнего Востока (В. И. Молодин) 274 Западная Сибирь 276 Восточная Сибирь 286 Неолит Приморья 299 Неолит Сахалина и Курильских островов 300 Неолит Северо-Восточной Азии 301 Палеоэкономика 302 Некоторые стороны социального устройства 304 821
ОГЛАВЛЕНИЕ Глава 5 Духовная культура населения Восточной Европы, Кавказа и Сибири в эпоху мезолита и неолита (Е.А. Кашина) 307 Духовная культура неолита Восточной Европы 311 Искусство малых форм Восточно-Европейской равнины 315 Духовная культура неолита Зауралья 323 Духовная культура неолита Прибайкалья 327 Заключение (ХА. Амирханов) 332 ЭПОХА РАННЕГО МЕТАЛЛА 335 Эпоха раннего металла в истории населения Северной Евразии (С В. Кузьминых, В. И. Молодин) 337 Часть I Энеолит 341 Глава 1 Энеолит как историческая эпоха (С В. Кузьминых) 343 Глава 2 Культуры раннего энеолита (Ш. Н. Амиров) 345 Перестройка ландшафтных зон и культурные трансформации на переходе от каменного века к медному 345 Мариупольская культурно-историческая общность и культурная эволюция в степной и ле¬ состепной зонах Восточной Европы 346 Мариупольская культурно-историческая общность 346 Проблема становления скотоводческого хозяйства 352 Признаки социальной стратификации 354 Глава 3 Культуры развитого энеолита (Ш. Н. Амиров) 355 Аридизация климата и трансформации земледельческих культур в субтропическом и уме¬ ренном поясах 355 Культуры хвалынско-среднестоговской общности и процессы культурной эволюции в степ¬ ной зоне Восточной Европы 355 Хвалынская культура 356 Среднестоговская культура 365 Сопоставление хвалынской и среднестоговской культур 371 Хозяйственный уклад хвалынско-среднестоговской общности 372 Начало курганного строительства 373 Проблема перехода к номадическому образу жизни 375 Признаки социальной стратификации 376 Культурные контакты и окружение 378 Могильники усть-камского типа — первые металлоносные памятники в неолитической среде северной лесостепи (С В. Кузьминых, А. А. Чижевский) 380 822
ОГЛАВЛЕНИЕ Глава 4 Культуры позднего энеолита (Ш. Н. Амиров) 384 Гумидный климатический цикл IV тыс. до н. э. и периодизация позднего энеолита субтро¬ пического и умеренного климатических поясов 384 Культуры позднего энеолита в степной и лесостепной зонах Восточной Европы 391 Репинский этап ямной культурно-исторической общности 393 Поздний энеолит Нижнего Подонья 402 Поздний энеолит Поднепровья 409 Поздний энеолит лесостепи (памятники алексеевского и турганикского типов) 411 Часть II Ранний бронзовый век 413 Глава 1 Общая характеристика эпохи (А. Н. Гей, С. В. Кузьминых) 415 Глава 2 Степная и лесостепная полосы Восточной Европы (А. Н. Гей) 419 О термине и о хронологии раннего бронзового века 419 Майкопско-новосвободненская общность (А. Н. Гей, Ш. Н. Амиров) 420 Степная периферия майкопского мира 432 Дольмены и мегалитическая культура Кавказа и Кавказского Причерноморья 435 Древнеямная (ямная) культурно-историческая общность 438 Постмариупольская (квитянская) культура 446 Новотиторовская культура и родственные ей культурные группы погребений с повозками 448 Глава 3 Культуры азиатских степей, лесостепи и гор (С. В. Кузьминых, В. И. Молодин) 459 Культурно-историческая общность гребенчато-ямочной керамики 459 Усть-тартасская культура 462 Болынемысская культура 464 Афанасьевская культура 465 Часть III Средний бронзовый век 473 Глава 1 Общая характеристика эпохи (А. Н. Гей, С. В. Кузьминых) 475 Глава 2 Юг Восточной Европы, степь и лесостепь (А. Н. Гей) 478 Катакомбная культурно-историческая общность 478 Сложение катакомбной общности. Преддонецкая, или приазовская раннекатакомбная культура 478 Позднеямные памятники, синхронные катакомбной общности 487 823
ОГЛАВЛЕНИЕ Полтавкинская культура Поволжья 488 Северокавказская культура (А. А. Клещенко) 489 Культуры развитого этапа катакомбной общности 494 Культуры позднего этапа катакомбной общности 509 Глава 3 Лесостепь и лесная полоса Восточной Европы 515 Культуры шнуровой керамики Европы (Э. Б. Зальцман, С. В. Кузьминых) 515 Приморская культура Юго-Восточной Прибалтики (Э.Б. Зальцман) 521 Культуры шнуровой керамики севера лесостепи и юга лесной полосы Восточной Европы (С В. Кузьминых) 526 Вольско-лбищенская культура (С В. Кузьминых) 544 Глава 4 «Энеолитические» культуры лесной полосы Восточной Европы и Урала, лесостепи Западной Сибири и степей Северного Казахстана (С. В. Кузьминых, В. И. Молодин) 548 К дискуссии о «лесном неолите» 548 Терминология. Проблемы периодизации 552 О круге древнейших металлоносных культур и памятников 553 Глава 5 Финал эпохи средней бронзы в степи, лесостепи и лесной полосе Восточной Европы 567 Посткатакомбная эпоха в Восточной Европе (Р А. Мимоход) 567 Процессы культурогенеза в лесной полосе Восточной Европы (фатьяноидная и чирковская культуры) (С В. Кузьминых) 578 Часть IV Поздний бронзовый век 587 Глава 1 Общая характеристика эпохи (С. В. Кузьминых, В. И. Молодин) 589 Глава 2 Ядро археологических культур Северной Евразии: Евразийская металлургическая провинция (С. В. Кузьминых, В. И. Молодин) 592 Степной блок культур: фаза формирования (абашевская общность — С В. Кузьминых, Р А. Мимоход) 593 Культуры финала эпох средней и начала поздней бронзы Урала, Западной Сибири и Саяно- Алтая: у истоков сейминско-турбинского транскультурного феномена 620 Сейминско-турбинский феномен: формирование, развитие и исторические судьбы 653 Срубно-андроновский мир 666 Периферия срубно-андроновского мира: лесостепные и лесные культуры 685 Общность культур с «валиковой» керамикой, миры «андроноидных» культур и гребенчато¬ ямочной керамики 699 Пограничье Евразийской и Европейской металлургических провинций 728 Финал бронзового века: распад системы Евразийской провинции 734 824
ОГЛАВЛЕНИЕ Глава 3 Эпоха поздней бронзы на Северном Кавказе: кобанская культура и Кавказская метал¬ лургическая провинция (С. В. Кузьминых) 748 Глава 4 Южная Сибирь в эпоху поздней бронзы: Центральноазиатская металлургическая провинция (С. В. Кузьминых, В. И. Молодин) 757 Глава 5 Культуры Восточной Сибири, Крайнего Севера и Дальнего Востока (С В. Кузьминых, В. И. Молодин) 769 Основные вехи культурного процесса в эпоху раннего металла (Ш. Н. Амиров, А. Н. Гей, С. В. Кузьминых, В. И. Молодин) 785 Хронологический указатель 797 Библиография к иллюстрациям 802 Принятые сокращения 813 Указатель имен 815
Научное издание ИСТОРИЯ РОССИИ ТОМ 1 ДРЕВНИЕ КУЛЬТУРЫ НА ТЕРРИТОРИИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ (ДО СЕРЕДИНЫ I ТЫС. Н. Э.) КНИГА 1: КАМЕННЫЙ ВЕК И ЭПОХА РАННЕГО МЕТАЛЛА Утверждено к печати Ученым советом Института российской истории РАН Редактор издательства И. В. Клюшкина Оформление П. Э. Палей Корректоры С. О. Розанова, А. К. Рудзик Компьютерная верстка С. Г. Ковалева Редакторы ИА РАН М. В. Андреева, Л. Б. Орловская
Подписано к печати 14.08.2025 Формат 84 х 108i/16. Гарнитура Таймс Печать офсетная Усл.печ.л. 51,75. Уч.-изд.л. 96,0 Тираж 3000 экз. Тип. зак. ФГБУ Издательство «Наука» 121099, Москва, Шубинский пер., д. 6, стр. 1 E-mail: info@naukapublishers.ru https://naukapublishers.ru https://naukabooks.ru ФГБУ Издательство «Наука» (Типография «Наука») 121099, Москва, Шубинский пер., д. 6, стр. 1