Государства и культурогвпез
на территории Южной Сибири

в эпоху раннего средневековья

।

ii



ГОСУЛАРСТВЕННаИ КОМИТЕТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ПО B4C4W ОБРАЗОВАНИЮ

Камеровский государстненнпй университет

Д.Г.Савинов

ГОСУДАРСТВА И КУЛЫУРОГЕНЕЗ НА ТЕРРИТОРИИ ЮТ1ОЙ СИБИРИ
В ЭПОХУ РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Кемерово 1994
c ib

Рецензента: член-корреспондент РАН, профессор В.ИЛЛОЛОДИН,
кандидат исторических неук Ю.И.МИХАЙЖ®

Ответственный редактор: доктор исторических наук, профессор
В.В-БОБРОВ

Савинов Д.Г.

С 13 Государства и культурогенеа на территории Южной Сибири
в эпоху раннего средневековья. ~ Кемерово, Кемеровский госунивер-
оитет, 1994. - 215 о.

! ISBN 5-202-00085-5

фонография посвящена истории и культусе государств Южной
Сибири - енисейских киргизов и кимако-кнпчакОв. На основе археоло-
гических, письменных и лингвиса ичеоких 'источников в ней представ-
лен культурогенеа народов I тыс., исторические и политические про-
цессы, охватившие огромную территорию Сибири, Центральной и Средней
Азии в период существования южносибироких государств. Книга расчита-
на на археологов, историков, этнографов, лингвистов, Широтой охвате
проблем она вызывает интерес у представителей'общественно-политичес-
ких ассоциаций тюркоязычиых народов.

с 0503020100

1Нй|у 5-202 00№5-S

ББН T3(2PS7)4

© Саеинов Д.Г,, 1994
этом имела культура ведущих тюркоязычных этносов, распространяет
мая как ’'государственная'’ культура в среде окраинных обществ-ре-
ципиентов (Савинов, 1981). Поскольку все раннеклассовые государ-
ства Центральной Азии и Южной Сибири по своей структуре были по-
лиэтническими образованиями, в которых главную роль играла куль
тура ведущего тюркоязычного этноса-элиты, создававшего опреде-
ленную систему социально-этнического подчинения (Савинов, 1979;
1988), то возможно иное и более краткое определение древнетюрк-
ского времени - как эпохи господства тюркоязнчных правящих дина-
стий, что хронологически совпадает о широким пгчимениеи древне-
тюркского этнокультурогенеза.

Предлагаемая вниманию читателей работа посвящена истории и
культуре государств Южной Сибири - енисейских, кыргызев и кимако-
кычаков, их взаимоотношениям и реконструкции Южной Сибири в
эпоху раннего средневековья как единой историко-культурной обла-
сти. В основу работы положены многолетние исследования автора по
оредневексвсй истории и ар Ологии Южной Сибири, а также специ-
альные курсы, прочитанные на историческом факультете.Санкт-Пе-
тербургского университета и кафедре археологии и этнографии Ке-
меровского Государственного университета. По мере возможности в
ней учтены новые материалы ^ существующие ныне точки зрения; од-
нако, обилие и в ряде случаев противоречивый характер последних
показывают, что рассматриваемая проблема еще далека от своего
завершения. Стройная и на том уповне фактически обоснованная
концепция развития южносибирских обществ в эпоху раннего средне-
вековья была более сороке лет назгд предложена С.В.Киселевым
(Киселев, 1951). В настоящее время мы находимся на подходах к
созданию новой аргументированней конпепциг:. Хотелось бы надеять-
ся, что в з.ои проц'ссе данная работа сыграет определенную поло-
жительную роль.

3ACTL I,  ГОСУДАРСТВО ЕНИСЕЙСКИХ KLIP .НВОВ В ; КС, И,

Квргызы - один из древнейших народов Центральной Азии и Юж-
ной Сибири. На протяжении более двух тысячелетий письменные ис-
точники фиксируют существование данного этнониме- (или его фоне-
тическ”х вариантов) в связи с историческими событиями-, происхо-
дившими в различных районах Азии, г первую очередь - на терри-
тории Саяно-АлтайсИого нагорья и на Тянь-Гаде. Соответственно, в
- 6 * . '

"тюркологической литературе, встречаются такие кыргызоведческие
терцины, как "древние глргызы", "енисейские киргизы", "ала-тоос-
кие" или "тянь-шакские киргизы", "памирские", "афганские", "вос-
точно-туркестанские (синьцзянские) киргизы", "фуюйские киргизы”,
"сибирские", центральноазиатские кыргызы" и т.д." (Чороев, 1988,.
с.143). В основе всех этих этнических образований лежит субстрат-
ная общность тюркоязычных племен, сложившихся в Южной Сибири, на
Енисее, откуда и происходит условное наименование "енисейские
кыргызы". В определенный период истории, образно названный .
В.В.Бартольдоц эпохой "кыргызского великодержавия" (IX—X вв.н.е.)
ареал этнокульгурогенеза киргизов включал обширные области севера
Центральной и отчасти Средней Аеии, что привело к широкому рас-
пространению, созданной ими культурной традиции. Все остальные
группы кыргызов (иди киргизов) гак или иначе связаны.с енисейски-
ми (центральноазиатскими) киргизами, но сложились позднее в ре-
зультате их расселения и ассимиляции местных племен. Таким обра-
зом, начало этнополитической истории и культурогенеза кыргызов $
целиком и полностью проецируются на территорию Южной Сибири и
специально - Минусинской котловины, где в эпоху раннего средне-
вековья ими было создано свое первое .государство* что нашло от-
ражение как в многочисленных сведениях письменных источников,
так и в соответствующих им по вреиени археологических материалах.

История и культура енисейских кыргызов представлена в ис-
точниках неравномерно. В одних случаях доминируют письменные
свидетельства, в других *• данные археологий. Иногда они геоне
коррелируют друг с другом, и эти периоды оказываются для изуче-
ния наиболее результативными. Сами енисейские кыргызы, жившие на
северной периферии центральноазиатских государственных объедине-
ний, в зависимости от политической ситуации в Центральной Азии,
то активно выступают на исторической арене, то как бы "покидают"
ее, хотя последующие события, вновь "вызвавшие" их на истеричес-
кую арену, убедительно показывают непрерывный характер развития
кыргызской культуры и .государственности. ’ Этими причинами обуслов-
лено то, что создание цельной, одинаково заполненной во всех
звеньях истории енисейских-кыргызов. в нестоящее врзмя. вряд ли
возможно. Вместе с темг исходя из степени обеспеченности, письмен-
екми и археологическими источниками, выделяются ряд периодов
(или этапов) в этнокультурной -истории енисейских киргизов, а так-
же отдельные сюжеты, связанные с особенностями кыргызского. обще-т
йтвд и окружающих их народов, которые ыыут быть освещены с дос-
таточной отененью достоверности. Именно на них обращено наиболь-
шее внимание при дальнейшем изложении материала,

I. Гяньгуня и дянлины - предки енисейских киргизов,

Истоки этнокультурогенеэа енисейских кыргызов уходят в хун-
нскую древность. В китайских источниках врем.ни династии Тав го-
ворился: "Хагас (кыргыз - Д.С.) есть древнее государство Гянь-
гунь... Кители перемешались с диилииами. Владение Хагас некогда
составляло западные пределы хуннов" (Бичурин, 1950, с,350-351).
Даннов свидетельство, несмотря на свою лаконичность, находит яв-
ное соответствие в событиях этнополитической истории населения
Е-аной Сибири хуннского времени. ...

Известно, что в 201 г. до н.э. создатель хуннского алвменио-
ге союза Маодунь (или Мода шаныой) предпринял военный поход на
север, в результате которого "покорил на севере владения хуньюеъ,
цюйше, гзгуней, динлинов и синьли" (Тас: ин, 1968, с.41). Однеко
никаких сведений о лек лизании покоренных хуннаыи севервых пле-
мен в источниках нет. К 176 г. до н.э. объединение хуннских зе-
мель было .завершено и, пользуясь обратным выражением источника,
"все народы, натягивающие лук, о: азались объединенными в охну се-
мью" (Таскин,.1968, с.43). Среди них к раннему sraiv истории ени-
сейских кыргызов могут иметь отношение динлины и гяньгуни, кото-
рые, судя по всему, через определенный промежуток времеки начали
активно бороться за сво-> независимость, Так, первое выступление
динлинов против хуннов отмечено в 72 г, до и.з. В 61 г. до н.э.
"в связи с тем, что в течении последних лех динливы совершали
набеги на сюнну (хунвев - Д.С.), во время которых убили и захва-
тили в плен несколько тысяч человек и угнали лошадей, сюньу от-
правили против них более 10 тыс. всадников, но ничего не до- ‘
бились" (Таскин, ТЭТ’, с.30). В 49 г. дс н.э. Чжичжй шаныой вновь
"на севере принудил сдаться динлин з" (Таскин, 19.3, с.37), но и
по;/«е они выступают в качестве одного из главных противников го-
сударства Хунну.

Одновременно Чжи .«и шаиыюм были покорены гяньгуии, вавое-
ванние Маодунем еще в 201 г. до н.э. и, следователей, как и диа-
лизы, еще раньие отделившиеся от государства Хунну. При этом со-
общается, что земли гакьгуней "находились не расстоянии 7 тыс. ли
- о ~

западнее ставки шаньюя (на р.Толе в Монголии - Д.С.) и на рассто-
янии 5 тыс. ли севернее владения Чзши (Турфанокий оазис в Восточ-
ной Туркестане - Д.С.). £ них Чжичхи и остался жить1’ (Таокин,
1973, с.37). К сожалению, эти первые сведения по этногеографии
севера Центральной Азии недостаточны для тоге, чтобы определить
местонахождение ставки Чжичжи шаньюя и, следовательно, террито-
рии расселения гяньгуней в середине I в. до я.э. Концы векторов,
восстановленных от ставки хуннских шаньюев на р.Толе на запад и
владения Чеши на север, не совпадают. В источникех ничего не го-
ворится о вэаимоотнаиениях между кинлинами и гяньгуяями. Однако,
постоянное противодействие того и другого народа центральноазиа-
тский ху,«нам в одно и то же время вряд ли ыогло происходить изо-
лированно друг от друга. Не исключено, что именно это обстоятель-
ство сыграло определенную ко..солидирующуч роль в гом, что позд-
нее, как сообщают Танские хроники, жители страны ГиньгуНь "пере-
мещались с дин..инами", что и явилось.началом существовав»: буду-

=. щего государства енисейских киргизов.

Локализация носителей этнонимеj динлин и гяньгунь, как и
возможность идентификации с ними тех или инах археологических
памятников, ост'ются'дискуссионными.

Вопрос о динлинах, представителях древней европеоидной расы ‘
в. Центральной Азии, был поставлен в знаменитом труде Г.Е.Грумм-
Гржимайло, собравшзм все известные сведения о них в письменных
источниках (Грумм-Гржимайло, 1926, с4~78). В дальнейшем разви-
тие ертеелогии и палеоантропологии позволило исследователям вы-
сказать ряд гипотез по поводу отождествления ~с долинами извест-
ных археол'-гичаских культур - афанасьевской (Гумилев, 1959, с.
19), карасукской или татарской (Киселев, 1951, с.180-183), татар-
ской (Теплоухов, 1929, с.4б; Кызласов, I960, с.161-166; 1984, с.
16; и др.), таштмкской (Членова, 1.67, с.221), монгун-тайгиаской
(Алексеев, 1974, с.390). Наибольшее распространение получила
течка зрения о татарской-принадлежности динлиног, место расселе-
ния которых определялось, соответственно, территорией Минусинской
котловины. В литературе появилось даже условное наименование "та-
тарские динлины"; однако, это отождествление не могэт быть приня-
то безогм срочно.

Следует отметить, что в письменных источнлках динлины упоми-
наются с конца Ш в. др н.э. и с этой тои"и зрения все отождеств-
w **

ления с ними более ранних южно-сибирских археологических культур
не обоснованы. Высказывается сомнение и в татарской принадлежнос-
ти динлинов, учитывая отдаленность минусинских степей от восточ-
ных центров, письменной традиции и несоответствие хозяйственного
облика тагарцев, преимущественно земледельцев, с некоторыми осо-
бенностями динлинов, отмеченными в письменных источниках (Члено-
ва, 1967, с.220-222). С одной стороны, динлины характеризуются
как скотоводческий народ с многочи^лекными стадами скота; с дру-
гой отмечается, что у них "от колен кверху тело человеческое, а
книзу растет лошадиная шерсть и лошадиные Копыта; они не ездят
верхом, а бегают со скоростью лошади" (Позднееь, 1§99, с.10). За
этим фантастическим образом, вероятно, скрывается реальная фигу-
ра пешего охотника на лыжах, подбитых лошадиными камусами, обита-
теля горно-таежных районов. Несмотря на фрагментарность этих све-
дений, они позволяют предполагать, что динлины обитали в районах
с разными физико-географическими условиями. Широкое расселение
динлинских племен - севернее Гоби, от Байкала до Иртыша - неодно-
кратно отмечалось исследователями (Бичурин, 1950, с.5О; Борнитам,
1951, с.22Э; Сердобов, 1971, с.2б; и др.). В тоже время область
распространения татарской культуры очерчивается достаточно четко

это Минусинская котловина с прилетающими к ней с севера красно-
ярско-канским и ачинско-мариинским' лесостепными рейонами. Она
значительно уже предпслагаеиой территории расселения динлинов по
сведениям письменных источников. По-видимому, прав Л.Н.Гумилев,
считая, что "вероятно, слово "длнлин" было полисемантическим и
имело нарицательное значение вместо с этнонимическим" (Гумилев,
1959, с.19), обозначая население северной периферии хуннских.вла-
дений. Какая именно группа динлинов была завоевана Масдунем в
201 г. до н.а. - оказать трудно. В состав динлинов могли входить
и племена татарской культуры, но территория расселения динлинов
не ограничивалась Минусинской котловиной.

Предполагаемая территория расселения динлинских племен бо-
лее всего соответствует погребениям с каменными конструкциями (в
каменных ящиках, склепах и грунтовых могилах с каменными покрыти-
ями), широко распространившимися в указанных пределах - от Байка-
ла до Иртыша, начиная с Ш в. до н.э., то есть именно тогда, когда
сведения о динлииах появляются в письменных источниках. Подобные
погребения, типологически отличные от г едшествуювшх, наиболее
“ID

характерны для памятников булан-кобинского типа на Горном Алтае,
улуг-хемской культуры в Туве, грунтовых тесиньких могильников в
Минусинской котловине и позднего этапа кула-жургинской культуры
в Восточном Казахстане (Савинов, 1987), Достаточно полно обосно-
вать эту точку зрения в настоящее время не представляется возмож-
ным; однако, некоторые наблюдения, говорящие в пользу такого
предположения, заслуживают внимания. Так, приведенные выше дан-
ные о неоднократном завоевании динлино^ хуннами и постоянных
контактах между ними во П-1 вв. до н.э, предполагают близкое
знакомство динлинов с хуннской культурной традицией; иначе гово-
ря обязательное присутствие хуннского компонента в памятниках,
распространенных от Байкала до Иртыша в конце I тыс. до н.з. Из
всех других видов погребений этому условию отвечают только по-
гребения с каменными конструкциями. Существование ряда локаль-
ных культур (улуг-хемской, тесинской, булан-кобинской, кула-жур-
гинской) в рамках одной археологической общности погребений с
каменными конструкциями более всего соответствует форме многопле-
менного объединения, которая фиксируется для динлинов и и, све-
дениям письменных источников. Вместе с -ем, полностью принять
згу точку зрении не позволяет то обстоятельство, что традиция
сооружения погребений с каменными конструкциями, наиболее харак-
терная для племен Саяно-Алтайского нагорья хуннсного времени, не
име-т отчетливо выряженного продолжения в ранцесредневековых ку-
льтурах Южной Сибири, в том числе и в культуре енисейских кирги-
зов.

Наиболее опроделенйо прослеживается генетическая связь с
эпохой средневековья этнического наименования гэгунь (гяньгунь).
В настоящее время установлено, что названия гэгунь, гяньгунь,
кигу, цигу, гегу, хзгусы, хягасы представляют собой разновремен-
ные фонетические варианты одного этнонима - кыргыз (Яхонтов,
1970), обозначающего народ, живший на Среднем Енисее, в Минусин-
ской котловине, и по этому признаку названный'енисейскими кирги-
зами (в отличие от более поздних киргизов на Тянь-Шане и в дру-
гих районах их расселения). Однако, если связь всех этих назва-
ний со средневековыми киргизами не вызывает сомнения, то в вопро-
сах их локализации и возможности соотнесения о какой-либо извест-
ной археологической культурой остается много неясного.

Рассматривая свидетельство письменных источников о северном
йоходе Мгдз, В.В.Бартольд отмечал, что “рассказ о событиях 201 г,
до н.э. ничего не говорит ни об области киргизе», ни о ее место-
положении" (Бартольд, 1963, с.476). Географические координаты,
приведенные относительно нахождения ставки Чжичжи шаньюя, позво-
лили В.В.Бартольду предположить, что "киргизы тогда жили не толь-
ко на Енисее, но и южнее, в той местности, где теперь онеро Кыр-
гыз-"ор" (Бартольд, 1963, с.477), то есть в Северо-Западной Мон-
голии. В далънейш м предположение о первоначальном варианте про-
живания гяньгуней в Северо-Западной Монголии укрепилось в литера-
туре. На нем в значительной степени основана высказанная С.В.Ки-
селевым (Киселев, 1951, с.560-561) и развернутая Л.Р.Кызлассвым
(Кызласов, I960, с.161-166) гипотеза о двухэтапном проникновении
(при Модэ и Чхичжи'1 тюркоязычных гяньгуней на север, в Минусин-
скую котловину, где произошло смещение их о местными тагарскими
племенами (динлинами), что и положило начало сложению кыргызеного
этноса. Однако следует отметить, что еше В.В.Бартольд проявлял
известную осторожность в привлечении названия озера КыргыЗ-нор в
Северо-Западной Монголии в качестве свидетельства пребывания
вдесь древних гяньгуне". "Насколько мне известно, - писал он, -
нет сведений о том, когда и почему озеро получило такое название"
?(Нартольд, 1963, с.477), В этой связи вряд ни можно согласиться
с исследовавшим этот вопрос Г.Нуровым в том, чтэ попытка связать
название озера, Кй” и термин херексур (кыргызские «.огилы), "г,
очень кратковременным (вторая половина IX и начало X в.) и далеко
не прочным господством здесь енисейских кыргызов не может счита-
тьйй убедительной" (Нуров, 1955, с.69). Широкое расселение ени-
сейских кыргызов в середине IX в., как это будет показано ниже,
явилось важнейшим этапом этнической истории всех народов севера
Центральной Азии, а память о нему закрепленная в топонимах, гид-
ронимах и названиях древних курганов, не менее реал:на. чем вос-
поминания о событиях двухтысячелетней давности, когда народа, с
которым они связываются, фактически еще -’в существовало.

v Помимо географических данных, археологическим обоснованием
о..’ой гипотезы послужили раскопанные Г.И.Воровкой на р.Толе в Мон-
голии погребения по обряду трупооожжения, характерному впоследст-
вии для тащтыкской.культуры и кулыуры енисейских кыргызов (Бо-
ровка* 192^, с.66-67), а также центральноййй»? кие элементы рай-
негаштарскМх склепов в Минусинской котловине' (Кызласов, I960, о»/
27,49-50,63-64,134-135). Однако, как показывают современные ма-
териалы, и они не являются решающими. Несколько курганов с'обря-
дом трчпосожжения, раскопанные Г.И.Боровкой на р.Толе, не и; нот
точной датировки: наряду с хуннской керамикой, в одном из них
(Ихз-Алык) найден типологически поздний наконечник стрелы, отно-
сящийся КО времени не ранее УШ-1Х вв. (Боровка, 1927, с.66-67,(
табл. Ш). Обычай сожжения погребальной камепы зародился в Мину-
синской котловине еще в 1У-Ш вв. до н.э., на сарагашенском этапе
развития игарской культуры, и Пилучил дальнейшее развитие в бо-
льшое курганах-ск;. snax тесинского этапа (П-1 вв. до н.э.). В ка-
кой степени кыргызские сожжения яа Енисее связаны с местной са-
рагавен^ко-теегчекой или привнесенной (гяньгунекой?) традицией -
вопрос, требующий специального оассмотрения. Кроме того, в исто-
чниках нигде но говорится t том, что гяньгуни хуннского времени
сжигали своих покойников. Таштыкские склепы, в материалах кото-
рых представлены центральноазиатские элементы, по периог’зации
М.П.Грязнова, относятся к белее позднему времени (Ы-У вв.), о
чем подробнее, будет сказано ниже, з разделе о владении Цигу на
Среднем Енисее.

Таким образом, дока единственно достоверным положением, учи-
тывая последовательность завоеванных Маог'нем. северных племен, 
Но-видимому, следует считать проживание гяньгуней южнее динлинов
Саяно-Алтайского нагорья, то есть на территории, которая менее
всего изучена в археологическом отношении. Поэтому, не отр ;цая
возможнгсти локализации гяньгуней в конце I тыс. до н.э. в Севе-
po-Запад''ОЙ Монголии, приходится признать, что бесспорных дока-
зательств этого нет, и возможны другие точки зрения, также имею-
щие Характер более или мен?е обоснованных гипотез. Судя по всему,
гяньгуни и долины, предполагаемые предки енисейских кыргызов,
занимали в хуннское время не только различные, но и весьма об-
ширные области в северных районах Центральной Азии; и .консолида-
ция их. положившая начало существованию общности енисейских кыр-
изов, относится к более позднему времени.

В середине П в. предводитель еяв'ьбийцёв Таньиихуай "овладел
всеми землями, бывшими под державою хуннов” (Бичурин, 1950, с.
154). В связи с этим в Вэй шу упоминаются хэгу, то ость кыргызы,
как одно из племен, подчиненных сяньби (Супр/лёнКо, 1974, с,239),
Исходя из данного сообщения, можно предполагать, что с этого вре-
лени ичргчзы выст"пали уже под<. воим именам, которое, несмотря
на паэличные фонетические варианты, сохраняли на протяжении всей
последующей этносоциальной истории.

2, Вла-ени( Цигу - таштыкская культура,

Цигу (или Кигу) - одна из ранних фон тических транскрипций
этнонима кыргыз, относящаяся ко времени до 700 г. (Яхонтов, 1970,
с.П4). Цигу в качестве обозначения самого северного владения,
осно аннгпо тюрками Ашина посде переселения их на Монгольский
Алтай (460 г.), упомянуто в одном из древ этюркских генеалог.ле-
скит преданий и неоднократно привлекало к себе внимание.исследо-
вателей (Аристов, 1697, с.4-8; Грумм-®Грх хайло, 1926, с.208-21%
Киселев, 1Л51, С.-.93-494; КляшгорныЙ, 1964, с.103-106; 1965, с.
278-28т; Гумилев, 1967, с.23-24; Зуев, 1967; Потапов, 1969, с.
54-55; Сердобов, 1971, с.53-з5; Нестеров, 1979; Савинов, 1984,
с.31-34; 1988а). Значение этого упоминания для раннего этапа эт-
нокультуро-знеза енисейских кыпгызов трудно переоценить: во-пер-
вых, оно говорит о древнем (генетическом?) родстве кыргызов с
тюрками-тугю; во-вторых, является первым исторически зафиксиро-
ванным свидетельством существования раннекыргызского этносоциаль-
ного г,5ъединения на Среднем Енисс э, В том и другом случае упоми-
нание владения Цигу в „ревнетюркских генеалогических преданиях
заслуживает самого пристального внимания.	*

По одной из легенд,, записанных в ’инастийной хронике Чжоу
шу, предки древних тюрков, "отдельная отрасль Дена Хунну по про-
звищу Ашина", были уничтожены воин..ми соседнего плегэви, поел
чего остался мальчик, которому враги отрубили руки и ноги и бро-
сили в болото. Здес.и его нашла в выкормила волчь;а, поселившаяся
затем в гор х севернее Гаочана (Турфанский оазис - Д.С.). Я чис
ле родившихся от брака волчицы v этого мальчика детей С .л Ашина
- "человек с великими способностями". Один из его потомков,
Асянь-шад, переселился на taafl, где оказался под вле ,тью кагана
жу-нь-жуаней, для которых тюрки плавили железо. Широко распро-
странение этой лг ’вада в древнетюркской среде блестяще подтвер-
дилось находкой Бугутской стелы с согдийской надпио"в времени
Первого тюркского каганата (между 581 и .587 гг.\. где, помимо
текстов, находилось барельефное изображение волка (нли волчиц ),
под брюхом которого расположена человеческая фигур.са (Клязторный,
-14 -
Лившиц, 1971).

По другой легенде, "предки тукюесского Дома происходя® ив
владетельного Дома Ср, обитавшего от хуннов на север". Глава
племени Апанбу имел 70 (по другой версии 17) братьев. У одного
из братьев, Ичжинишиду, названного "сыном волчицы", было несколь-
ко сыновей, каждый из которых получил во владение свое наместни-
чество: старший из них, Нодулу-шад, принявший имя Турк, правил в
Басычусиши; второй - на реке Чуси; третий превратился в лебедя;
четвертый "царствовал между реками Афу и Гянь под наименованием
Цигу" (Бичурин, IS50, 0.221-222) Сын Нодулу-шада, Ашина, став
вождем племени, привял имя Асянь-шад. Его потомок (внук или вну-
чатый племянник) Туминь (Бумын) стал основателем Первого тюркс-
кого каганата (552 г.).

Наиболее полно исследовавший древнетюркскис генеалогические
предания в сопоставлении.с.историческими свидетельствами динас-
тийной хроник;. Суй оф, С.Г.Кляшторный отметил "имеющуюся в них
реалистическую основу, историографическая ценность которой в на-
стоящее врем, кажется несомненней" (Кляшторный, 1965, с.278) и
предложил разделить раннюю историю племени Турк на два периода:
гансуйско-таочгнскИЙх когда предки тюрков Ашина формировались из
постхуннских и местных ираноязычных плене” на территории Восточ-
ного Туркестана (И в. н.э.-460 г.) и алтайский, когда сложивший-
ся тюркский этнос переселился «а территорию Монгольского Алтая
(460-552 гг.) (Кляшторный, 1965, C.28I). где и были созданы, ран-
нетюрксьие наместничества. Об их дальнейшей истории в письменных
источник х не содержится сведений; однако, можно предполагать,
что, поскольку сами тюрки Ашина в северных районах своего прожи-
вания попали в зависимость от жуаиь-жуаней, то это должно было
принести к отделению созданных ими владений.

Обычно сохранившиеся в Чжоу лу древнетюркские предания•рас-
сматриваются как два варианта одного генеалогического цикла. Дей-
ствительно, та- и другая легенда рассказывают об одних и тех же
событиях, но время их возникновения,.no-видимому, различно. Пер-
вая сохраняет древнюю мифологическую, в какой-то степени даже
тотемическую, основу и доводит рассказ до переселения тюрков на
Алтай; в-чрая - более конкретна, насыщена именами и завершается
созданием Первого -тюркского каганата. Если в лервом предании ле-
генда паОе происхождение от волчицы ''оставляет основную сюжетную
ливию, то во второ» Ичжинишиду только попутно назван "сыном вол-
ч’-ад", что можно рассматри ать как намеренное желание подчерк-
нуть его преемственность от мифологической традиции правящей тюр-
кской династии. Скорее всего, оба предания составляют как бы две
часуд? одного легендарного цикла, петаая из которых соответствует
• аньсуйско-гаочане’-ому nepi. ду з истории древних июркОв, а вто-
рая - алтайскому. t	'

Время-су иг отв от'ния вл де ия Цигу в династийн й хронологии '
древних тюрков определяется следующим обравом. От первого реаль-
ного лица древветюрксксй истории Тумыня (Бумыая), самое раннее
посольство к которому отвечено источникам., в 545 г. (Бичурин,
1950, с,228), до легендарного Ичжинишиду сменилось три .тюркских
правителя (Ту?' - Ашина •- Ноадлу-ыад) ил., четыре поколения, что
при‘принятом подсчете срока  одного поколения в 25 лет составляет
один век, то есть в принципе соответствует промежутку времени от
переселения тюрков на Алтай до создания ими Парного тюркского
каганата (460-552 гг-). При этом, если переселение тюрков на Ал-
тай, по одной легенде, связывается с именем Ашина, то Вся хроно
легия Циту приобретает еще большую древность. Впрочем, учитывая
легендарный харак. ар источников и возможные перерывы в самой ге-
неалогической традиции, ати расхождения не представляются суще-
ственными: владение Цигу было создано (или существовало) в сере-
дине У в. и явилось первым социальным образованием кыргызов, за-
фиксированным ПИСЬМЕННЫМ!' источниками. .

Указанные в Чжоу щу координаты владения Циг” являются наи-
более ранними достоверными сведениями в этногеографии народов
Южной Сибири. И.А.Аристов предогхил локализовать его пр названи-0
ям Аф" (Абеган) и Гянь, то есть Кем (Енисей) там, где находилось
"главное становище л. р.нзов", правда, не указ шая точно местона-
хождение Цигу, но явно имея в виду долину Среднего Енисея, Мину-
синскую коизвину (Аристов, 1897, с.5-6). Наибех .с определенно
об этом писала Л.А.Евтюхова, Помар.1я Цигу "как раз в исков.ых
землях кырпзов", то есть в Минусинский котло’ине (Евтюхова,
1948, с._4). Существу зт и ин^я точка зрения, по которой Цигу иден-
тифицируется с чикамг рунических ыдп'зей, жившими „ УШ в. на
территории Тув:..г-{ГЬумм-о'ржицайло, 1926, с.ЗП; Ю зласив,'1969, '
с.51; 1984, с,32). Однако, как справедливо отмечает Н.А.Сердобев,
"в настоящее в"-ем>., после выхода свет исследования С.Е.ЯхснЙ'-
ва, вопрос о термине Кигу (или Цигу) окончательно решен в том
смысле,.что термин эт^т является этнонимом "кыргыз" (Сердобов,
1971, с.5б) и, следовательно, локализация Цигу в Минусинской кот-
ловин., наиболее обоснована. Причем, следуя букве источника, име-
ются основания помещать владение Цигу не просто на территории
Минусинской котловины, а на левобережье Енисея,севернее впадения
в него р.Абакан.

Совпадение хронологии и приведенные географические данные
позволяют идентифицировать Цигу с таштык?кой культурой на Сред-
нем Енисее, получившей широкую известность благодаря работам
С.А.Теплоухова, С.В.Киселева, Л.А.Евтюховой, Л.Р.Кызласова, М.П.
Грязнова, Э.Б.Вадецкой и других исследователей, обративших осо-
бое внимание на вопросы ее происхождения, периодизации, участия
в сложении культуры енисейских кыргызов и выявления центрально-
азиатских компонентов таштыкского комплекса.

С.А.Теплоухов, выделивший тиштыкскую культуру 'или таштыкс-
кийпереходный этап) определил время ее существования рт рубежа
н.э. (грунтовые могилы) до Ш-ГУ вв. (таштыкские склепы), К ним
тесно примыкают каменные курганы типа ’.аа-тас (У-УП вв.), наибо-
лее характерные впоследствии для культуры енисейских кыргызов
(Теплоухов, 1929, с.50-55). В капитальном груде С.В.Киселева бг-
ли установлены основные виды таштыкских погребений (грунтовые
moi 1лы и склепы с различными типами намогильных сооружений) и
установлены в целом даты ее существования - с I в. до н.э.,по
ГУ в. н.э., после чего"началось переоформление материальной куль-
туры саяно-алтайских племен в новую, ставшую характерной для вре-
мени выступления алтайских тюрок и енисейских кыргызов’? (Киселев,
1951, с.472). При этом уже в таштыкских ма_ериалах С.В.Киселевым
были выделены элементы (керамика, погребальная скульптура с изо-
бражением животных, конструктивные детали в устройстве погребе-
ний позднеташтыкского могильника Уйбат П), получившие развитие в
культуре енисейских кыргызов. Именно в таштыкское время, по С.В.
t Киселеву, происходит изменение этнического состава населения
Среднего Енисея, отразившееся, главным образом, в антропологиче-
ских особенностях таштыкских масок, сочетающих, как известно,
Признаки европеоидностм и мовголоидности. "В связи с этим, - пи-
сал С.В.Киселев, - нельзя не вспомнить версию о происхождении
хягас-енисейскнх киргизов от дин-хин И их южных соседей Гянь-гу-
-V. -

ней... Это подтверждается и легендой о происхождении тюркских
народов Саяно-Алтайского нагорья" (Киселев, 1951, с.472-473), то
есть материалами древнетюркских генеалогических преданий. Л.А.Ев-
тюхова также обращает внимание на.общие черты таштыкских-и кыр-
гызских влементов в погребениях т.н. "переходной стадии", как
свидетельство местного происхождения кыргызов, но отмечает при.
этом, что "их формирование явилось частью более широкого этноге-
нетического процесса сложения тюркских народностей Саяно-Алтая'.
Поэтому "ранняя история кыргызов должна рассматриваться не изоли-
рованно, но в связи с событиями в Центральной Азии" (Евтвхова,
1948, 0.4).	’	...

Наиболее-дробная периодизация памятников таштыкской культуры
принадлежит Л.Р.Кызласову, разделившему ее на .ряд последователь-'
ных этапов* изыхекий (I в. до 1.8.4 b. н.э.), сырский (1-П вв
н.э.), уйбатский (И в. н.э.).и переходный или камешковский (1У-
У вв. н.э.) (Кызласов, I960). Помимо подробной характеристики
каждого из них по материалам погребального обряда и предметным
комплексам сопроводительного инвентаря, в. монографии Л.Р.Кызласо-
ва содержится целый ряд наблюдений о центрально-тосточноаэиатских
параллелях отдельным элементам таштыкской культуры, к которым от-
носятся: форма склепов под усеченно-пирамидальными курганами- с
боковыми входами-дромоса..и, отдельные типы керамики и ее орнамент
тации, погребальные статуэтки животных и церемониальные 8он$ы,
имеющие аналогии в.памятниках Ханьской династии в Китае (206 г,-
до н.г..-220 г, н.э.) и погребениях хуннских шаньюев в.Ноин-Уле в
Северной Монголии (начало I в.) (Кызла-ов, I960, с.28,49-50, 63-
64,134-135). Данные элементы, по Л.Р.Кызласову, появляются На рйн-
нем (изыхокоМ) этапе таштыкской культуры и характерны главным об-
разом для ле Омврежннх склепов под усеченно-пирамидальными земля-
ными курганами, отличающимися от правобережных склепов под "• рто#*
образными" курганами и по составу керамики. Это послужило санй&-
нием для выделения на Среднем Енисее в таштыкскоев^мя Л
нических групп населения, вероятно, и разноязычных, "имею
значительной общности обряда (в основном, труяесонйвш»8«р
бальными масками) и форм материальной к^йуры ррзДнО/
конструктивные виды погребальных сооружений1'!
при это • играли левобережные r-ieMeife. Именно
регу Енисея, что совпадает с предложенной "ййга
-18 -
в таштыкское ^ремя был расположен и "политический центр, который,
возможно, продолжал сохраняться и в зполу древнехакасского (кыр-
гызского - Д.С.) государства", В Ш в. (уйбатский этап) усеченно-
пирамидальные курганы появляются на правом .брегу, что связывает-
ся Л.Р.Кызласовым с распространением "обычаев левобережного насе-
ления" (Кызласов, I960, с.14,18,66-67,191).

Иная датировка памятников первой половины I тыс. н.э. в Ми-
нусинской котловине предложена М.П.Грязновым, выделившим по мате-
риалам раскопок Красноярской экспедиции два последовательных эта-
па: батеневский (I-П вв) и тепсейский (Л-/У вв.). Главным основа-
нием д-.я этого послужил анализ керамики - "и по форме, и по орна-
менту керамика батеневского этапа очень бл эка к керамике предше-
ствующего тесинского этапа и генетически с -ею связана", в то
время как "в памят иках тепсейского этапа ана. огии с тесинскими
угэ не наблюдаются. Зато можно усмотреть некоторое продол:: эние их
в памятниках кыргызского времени". Рассматривая керамику тепсей-
ского этапа, М.Г Грязнов отмечает, что "гем ~е единым, хотя •’
многообразны: типом керамики хара: теризуются все рассмотренные
Л.Р.Кызласовым склепы" (Грязнов, 19’’1, с.96-99). Нетрудно заме-
тить, что периодизация М.П.Грязнова, по которой таштыкские скле-
пы относятся к одному псрио. j (Ш-1У вв.),.является дальнейшим ра-
звитием на новом качественное уровне первой периодизации С.И.Теп-
лоухова. Собственно тепсейские склепы с усеченно-пирамидальной
формой земляной насыпи и боковым входон-дромосом находятся на
право” берегу Енисея, что сгэтветствует /Йбатскому этапу, по пе-
риодизации Л.Р.Кызласова.

Полная сводка мнений по вопросу периодизации таштыкс..ой ку-
льтуры дана в работе З.Б.ВадецкоЙ, правильно заметившей, что
"приведенное хронологические схемы, несмотря на формальную строй-
ность, ьо многом дискуссионны, .особенно по датировке самой ран-
ной, а также поздней группы памятников, что определяется отсутст-
вием единодушного мнения относительно хронологического соотноше-
ния грунтовых могильников и склепов, с одной стороны, и поздних
склепе. с .могилам.- переходного таштыкско-кыргызскего типа - с
другой" (Вадсцкая, 1986, с.145).

' Останавливаясь подробнее на характеристике таштыкского куль-
турного комплекса, оладует отметить, что компонентный состав таш-
‘тыкской культуры был дотт&течно сложный, 3 ее-формировании прими-

‘*М
вали участив как местные татарские, так и пришлые группы населе-
ния. Каждый из этих компонентов должен быть представлен определен-
ным видом памятников, выявить которое» учитывая синкретический
Характер культуры в целом, пока убедительно не удаетоя. Очевидна,
равные вида погребальных сооружений, одинаково’называемых "гаш-
тыкскими", сосуществовал:, в Минусинской котя глине в различные пе-
рисд” времени.

К рубежу н.э. полностью исчезают погребении в каменных ящи-
ках и грунтовые захоронения с каменными конструкциями тесинского
этапа, что свидетельствует об ассимиляции их'носителей в среде
местного населения, а также большие одиночные курганы-склепы; од-
нако, татарские традиции сохраняются в памятниках таштыкской ку-
льтуры как в деталях погребального обряда, так и в некоторых фор-
мах предметов сопроводительного инвентаря (Вадецкая, 1981). Осно-
вным видом погребений таштыкской культуры в начале I тыс.н.э.
становятся захоронения в неглубоких ямах с квадратными или прямо-
угольными срубами, непосредственно продолжающие традицию тесине-.
Ких грунтовых погребений в деревянных срубах, относящихся, по пе-
риодизации М.П.Грязнов', к батеневскому этапу таштыкской культуры
(I-П вв.). В погребальном ритуале сочетаются обряда трупооожжения
и трупоположеиия, только теперь кремированное остатки змещаются
в специально сделанных кожаных мешочках, куклах-манекенах, иногда
с глиняными масками. Для некоторых грунтовых таштыкских могильни-
ков получены радиоуглеродные даты, относящиеся к I в. до я.э., на
основании чего делается вывод о том, что ” они частично синхрона^
татарским кургане-! тесинского этапа и могилам "кайенского типа”
(с-'Ьамеяными конструкциями - Д.С.) (Вадецкая, 1986, с.145). Одаа-
Ко, пока неясны дифференцирующие признаки, отделяющие поздаете-
синские погребения оо срубами от раннеташтыкзких. Другие данные
раДиокербонового анализа указывают на I в.н.э. (Ермсю.а, Марков,
1985, с.87), Как дол, о продолжают ^шествовать в Минусинской кот-
ловине грунтовые таштыкские могильники - неизвестно.

Начиная о И в.н.э, население о обрядом трупосожжения занима-
е. господствующее положение в Минусинской котловине. С этого вре-
мени основным .типом погребений становятся таштыкс сие оклепи -- ма-
лые й большие, изврстные по всей территории Минусинской «отлови*
Нй;,На левобережье'4 Енисея ? зто Скрокий, Иэыы кий, Уйбатский
чаа^тасы ХКызлаосй, I960, р. 15-28); на правобережье - Твпоейскяв
-20. -

склепы (Грязнов, 1979, с.19-122) и чаа-тас на р.Дальняя Чея (Ва-
депкая, 1981а) на север'' -.Хызылар, кург.З (Худяков, 1985, с.132-
183) и четыре склепа у дер.Аешка (Вадецкая, 1969); на юге - Степ-
новка П, кург.2 (СаВ.-нов, 1987а) и др. Несмотря на различия в раз-
мерах и сдельных конструктивных элементах, количестве погребен-
ных и деталях погребального обряда, таштыкские склепы представля-
ют однокультурный вид памятников, свидетельствующий о достаточно
г icokl-л уровне социальной дифференциации оставившего их населе-
ния. Во многих склепах встречаются захоронения по обряду трупопо-
ложения, принадлежащие явно зависимому населению. "Причина разно-
образия таштыкских склепов, - отмечает Э.Б.Вадецкая, - до сих пор
остается неясной. Отражает ли это хронологические этапы культуры,
или ее этнические и социальные варианты?" (Вадецкая 1981а,с.59)).
Думается, что здесь действовали различные факторы, территориаль-
ные и хронологические, каждый из которых требует специального
рассмотрения; однако ведущим из них, несомненно, был фактор со-
циального развития таитыкского общества по пути этнической интег-
рации различных по происхождению групп населения в новую форму эт-
носоциального объединения.

Представляется необходимым уточнить время появления централь-
но-восточноазиатских элементов в материалах таштыкских склепов, к
которым, как уже говорилось, относятся форма наземных сооружений
- склепов, отдельные типы керамики и приемы ее орнаментации, по-
гребальные статуэтки животных, истатк.. церемониальных зонтов и
др. Интересное наблюдение высказано Э.Б.Вадецкойл "Найденные в
склепах разрозненными остатки зонтов, фигурок лошадей и коней со-
ставляли ранее единые модели повозок, клавшихся.погребенным, по
типу китайских" (ВадеЦкая, 1986, с.139). По Л.Р.Кызласоьу, ргс-
простпанение этих инноваций относится к раннему, изыхскому этапу
таштыкской культуры Ч1 в. до н.<5.-1 в.н.э,). Сейчас, благодар..
исследован! э ..амйтников улуг-хемской культупы в Туве, грунтовых
могильников гесинского этапа на Енисее и других погребений с ка-
менными конструкциями, отчот.^лв" выявляется специфика элементов
центральноазиатского (хуннского) происхождения этого времени:
бронзовые ажурные поясные пластины с изображением животных, кон-
цевые и срединные накладки луков, костяные наконечники стрел с
расщепленным основанием, различного рода аостяяые накладки И бро-
нзовые украшения, лож^чковидные застежки, роговые'булавки и г.д.

е
Как отметил А.М.Мандельштам, они представляют Лпревде всего ору-
жие ” принадлежности одежды - точнее, составные части поясов и
вероятно также подвесов. Такое положение,очевидно,закономерно,
так как в государстве сюнну существовала четко выработанная воен-
ная организация, основанная на наличии эффективного вооружения и
приспособленной к практикуемой тактики одежда" (Мандельштам,
1975, с.235). Именно эти элементы были заимствованы создателями
погребений о каменными конструкциями, условно отождествляемые .
нами с динлинаии. иднако подобные вещи ни разу не были встречены
в .. аштыкских склепах; нет их и в погребениях выделяемого И.П.Гря-
зновым батенеьского этапа (I-П вв.). Следовательно, представлен-
ные в таштыкских материалах центрально-вост очноазиатские элементы
должны относиться к более позднему времени, что не исключает пре-
емственности их на исходной геэитории с прежней ханьской тради-
цией. К этому же кругу явлений следует отнести и отрезанные косы,
найденные в таштыкских погребениях. Возможно, н~ случайно обычай
носить косы в г то время зафиксирован у древних тибетцев и турфан-
цев, то есть там, где происходили основные события древнатюркских
генеалогических преданий, причем "у турфанцев этот обычай был от-
менен в 612 г. н.э. официальным указом владетеля Гао-чана Бо-я"
(Грач, 1961, с.78). С этим же временем связывается и появление в
таштыкской культуре поми нальных сооружений, сопряженных со скле-
пами, а также антропоморфных стел, предшественников древнетюрк-
ских каменных изваяний; имевших давнюю традицию в монументальном
искусстве ц нтральноазиатских пламен эпохи ранних кочевников и в
подобном оформлении неизвестных ранее ча Енисее (Савинов, 1981а,
с.232-243).

Обращает на себя внимание явная социальная окраска всех цен-
трально-востсчноазиатских элементов таштыкской культуры, что дает
основание относить пирамидальные склепы, в которых они были обна-
ружены, к социально привилегированному слою насетения. Видимо,
зто является ответом на вопрос о причинах различия левобережного
и правобережного населения - владение Цигу на Среднем Енисее яви-
лось, по сути дела, первым этносоциальным объединением южносибир-
ски- племен, возникшим в результате влияния зарождающейся древне-
тюркской государственности.

Г; ница между культурами - таштыкской и енисейских кыргызов •
обычно проводится на уровня У в„, что в значительной степени об-
у славлено только соображениями общеисторического характере, в пе-
рвую очередь, образованием в середине У1 в. Первого тюркского ка-
ганате, положившего начало апохе раннего средневековья. Между
тем, традиционное развитие таштыкской культуры вряд ли могло быть
прервано политическими событиями, происходившими в Центральной
Азии. А.К.Амброэ высказал предположение, что "таштыкцы (часто с
погребальными масками) - кыргызы эпохи Тайцзуна" (Амброз, 1971,
сД20). Хотя для такого утверждения, с точки зрения сибирской ар-
хеблогии,нег достаточных оснований, оно явно повлияло на общую
тенденцию омоложения памятников таштыкской культуры, в некоторых
случаях вплоть до УП в. Наиболее аргументирована точка зрения
Э.Б.Бадейкой, которая по форме бронзовых пряжек и деталей поясных
наборов определяет верхнюю граничу существования склепов (и, со-
ответственно, таштыкской куг туры) У-У1 вв. (Вадрцкая, 1986, с.
Us). . . 	; .

Об-етом ж говорят на первый взгляд неожиданные аналогии ме-
жду таштыкской культурой и культурой Силла (Корея, У-У1 вв.),
предстАвляющ-з. целый ряд сходных культурных элементов (Воробьев,
1961), К нии относятся: седла с широкими арочными луками (в таш-
кыкркой ку'чтурп - берестяная обкладка седла из УЙбатского чае-
таса), поясные наборы с-бронзовыми азурными пряжками и подвесками
горизонтально "лежащие" бочонки с пробкой посередине, железные
проволочные удила, изображения всадников с котлом, укрепленном на
крупе коня (в.таштыкской культуре - наскальные изображения чз.Хы-
зыл-Хая) и др. Интересны и более частный совпадения. Например,
под седлом на ритуальном сосуде в виде всадника культуры Силла
(Вайнштейн Крюков, 1984,,рис.12) показана дополнительная лопасть
такая же, как на изображении бегущего оседланного коня на одной
из тепсейскиХ пластин (Грязаов, 1979, рис.61). Отдельные аналогии
можно привести и из памятников зтсто же времени поздней курганной
эпохи в Японии (Воробьев, 1958). Конечно, с территориальной точки
зрения все они достаточно удалены друг от друга. Однако подобная
синхронизация на фоне очень слабой степени изученности археологи-
ческих памятников промежуточных территорий не противоречит сложи-
вшимся представлениям о восточных элементах, сыгравших определен-
ную роль сложении таштыкского культурного комплекса и имеющих
поэтому хронологическое значение. Не исключено, что сама инфильт-
рация восточных культурных элементов на территорию Южной Сибири
была вызнана образованием владения Цигу на Среднем tooee, вое-
принявшим их в свою очередь от тюрков Ашина, ранний этап этнокУЙг
' турогенеза которых, судя по генеалогическим преданиям, был тес*
ими образом связа: с восточными районами Азии,. В свете этих мате-
риалов верхняя хронологическая Гранина таштыкской культуры может
быть проведена не ниже середины У1 в., а сдельные таитянские
традиции.вполне могли существовать и во второй половине этого
столетия. . ~

Своеобразное положение занимают памятники таштыкской культу-
ры в лесостепном районе Южной Сибири, в значительно большей сте-
пени связанные с поэднетагарекой традицией. Анализируя материалы
склепа у с.Береш, в которых сочетаются таштыкские и тагарские
элементы, Э.БгВадецкан отмечает, что в нем "похоронены тагарцы^
продолжавшие жить в лесостепной части Минусинской котловины в то
время, когда на юге сложилась таштыкская культура" (Вадецкая,
1984, с.191). Собственно таштыкские памятники (юартинова, 1967;
1985; Кулемзин, 1969; 1980) здесь также могут датироваться более
поздним временем, чем в Минусинской котловиза. Очевидно, этин
объясняются находки глиняных орнаментированных сосудов типа "кыр-
гызских ваз", костяных наклало’ луков и колчанов в таитыкских по-
гребениях Михайловского могильника (Мартынова, 1976; 1985, с.108*
112)/

Существование целого ряда общих элементов в тьитыкской куль-
туре и культуре енисейских кыргызов не вызывает сомнения» По всей
вероятности, наибольшее их количество ’должно относиться к раннему
зга«у культуры енисейских кыргызов, когда прежние таштыкские трв-
дииии еще сохраняли свое значение. Так, Д.Р.Кызласов отмечь. ,
что "ранние чаа-тасы угинского этапа (по Л.Р.Кызласову - ранний
этап культуры чаа-тас, У1-УП вв.) расположены непременно на мес-
тах старых таштыкских могильников. Очевидно, люди, ?х '•ооружавшие,
прекрасно осознавали кровное родство с населением предмет ву кадей
эпохи" (Кызласов, 1981, с.48). Главной э’чюдиффервнцирующвй осо-
бенностью пот-ребений енисейских кыргызов, зафиксированной яяйь-
генными источниками, является устойчивый обряд трупосожжвния, ко-
торый наследуется от таштыкской культуры, и сохречявгсй затем да
всем протяжен^! их '.существования. Г таштыкской древность» связаны
й iaifije детали погребального обряд? чае-таооа вертикально ус-
тМомеввые плиты в осасеании наземных сооружений (Зяблин, 1965,
- .24 -

о.282-286, рис.З), обкладка стенок могильных нм из вертикально
поставленных столбики , берестяные покрытия над накатом,- обилие.
костей домашних животные и,др. (Евтюхова, 1948, с.8; Кыаласов,
1955, 0.252;'1981, с.47-48). Из предметов сопроводительного инве-
нтаря сохраняются бронзовые плаотины-амулвты с головками лошадей,
выполненными в характерном таштыкской стиле, но постепенно теряю-
щие свой реалистический облик (Евтюхо^':, 1948, рис.З; Кыаласов,
1955, рис.40,1); круглые распределители ремней и некоторые другие,
В числе находок ив Абаканского чаа^гаса упоминаются остатки гли-
няных масок (Кыаласов, Кыаласов И., 1985, с.219); однако эти уни-
кальные находки, если они относятся к этому времени, требуют спе-
циального рассмотрения. По всем этим данным таштыкская культура,
особенно' на ее позднем - тепсейскОм? - этапе может быть названа
раннекыргызской.

Политическая история Цигу нам неизвестна. Название Цигу для
обозначения общности енисейских кыргызов упоминается в письменных
источниках еще один раз при описании походов третьего правителя
Первого тюркского каганата Иухан кагана (553-5^7 гг.), который
"на севере покорил Цигу и привел в трелит все владения, лежащие
за границей" (Бичурин, 1950, с.229)..Нет никакого сомнения в том,
что к этому времени владение Цигу уже полностью обособилось от
древнетюркской втносоциальной иерархии. С известной осторожностью
это событие можно синхронизировать с концом (или началом конца)
таштыкской культуры, что соответствует приведенным выше археоло-
гическим материалам.

3, История и культура даргызов.периода Древнетюркских
каганатов (до 745 г.)

Создание Древветюркских каганатов, их политическая история,
происходившие в рамках эти государственных объединений етничес-
кие процессы и культурогенез являются важнейшими событиями в
средневековой истории народов Евразии. После победа над жуань-«у~
анями в 552 г. ~ меньше, чем за два десятилетия - тюрки Первого
кегената, ведя постоянные победоносные войны, создали державу,
Гранины которой простиралась от Хуанхэ до Волги. В ее состав, на-
ряду с другими областями, вошли районы Южной Сибири, Средней Атии
и Казахстана. Столкцн Древветюркского государство- располагалась
на р.Орховв (Созерцай Монголия)., где в 1889 г. в. уречаде К<?шЬ-йай-
дам Н ,!л.Ядринцевым были открыты некрополь тюркских 'каганов и па-
мятники древнетюркской рунической письменности. Естественно, что
удержать столь огромную территорию, населенную различными племе-
нами и народами, в рамках одной социально-административной систе-
мы было невозможно, и в 604 г. Первый тюркский каганат разделил-
ся на Западный и Восточный. Начался п; риод упадка первого Древне-
тюркского государства. В 630 г. последний каган Восточного кага-
ната Хьели был взят в плен (умер в О34 г.) и каганат прекратил
свое существование. Еще до падения Восточного каганата власть в
Це"тральной Азии на недолгое время (628-646 гг.) захватило одно
Из наиболее крупных телеских лйемен - сеяньто. Ъ 635.г. Западный
каганат разделился на союзы дулу и шушиби, а в 656 г. также.пре-
кратил свое существование. Только после 20-летнего перерыва, в
679 г., в результате восстания вспыхнувшего среди оставшихся в
Ханл'ае тюрков-тугю, был создан Второй тюркский каганат. Границы
его значительно уступали Первому, а основные вс .тые действия ка-
ганата были наппавлены против местных племен Монголии и Южной Си-
бири, среди которых одно из первых мест занимали енисейские кыр-
гывы. Продолжительность существования Второго катаната была мень-
шей, чем Первого. В 742 г. под ударами союзных войск уйгуров,
басмалов и карлуков Второй тюркский каганат пал и более не возро-
дился.	»

История Древнетюркских каганатов, основанная „а сведениях
письменных источников, в первую очередь - китайских и памятников
древнетюркс'ой рунической письменности, подробно изложена в тру-
дах ГЛ.Грумм-Гржимайло (Грумм-Гржимайло, 1926), Л.Н.Гумилева
(Гумилев, 1967), С.Г.Кляшторного (КляшторныЙ, 1964), Л.Р.Кызласо-
ва (Кыаласов, 1969; 1984) и других исследователей.

В отличие от древних Тюрков, история енисейских кыргызов то-
го же времени известна в значительно меньшей степени или, годнее,
остается практ ;чески неизвестной. Главными причинами этого явля-
ются отдаленность территории расселеьля кыргызов рт центров древ-
ней письменной традиции и в основном эпитафийный характер енисей-
ских рунических надписей, за очень небольшим исключением не содер-
жащих каких-либо исторических сведений. В результате история ени-
сейских кыргызов до столкновения их с уйгурами, то есть до сере-
дины УШ в., в том виде, в какеч она может быть восстановлена, но-
сит весьма относительный и "отраженный" .арактер. Основным источ-
*"26 ~
ником для нее являемся ке собственное "летописание", как это име-
ло место, например, у тюрков-ту”ю, создавших свою историческую
традицию, а отрывочные сведения в. династийных хрониках Танск'го
Китаи и рунических текстах периода Второго тюркского каганата,
когда енисейские кыргызы попадали в сферу внешней политики того и
другого государства. Поэтому по имеющимся материалам мс..но пред-
ставить не столько историю енисейских кыргызов, сколько характер
их взаимоотношений с другими государствами в тот или иной истори-
ческий период. Определенную корректирующую роль в этом играют
предметы импорта, . первую очередь - китайские монеты и зеркала,
в большом количестве найденные на Енисее,

Бреля возн ’кновенш. кыргызской государственности, как это
можно установить, например, для Первого тюркского каганата, пись-
менными источниками не зафи: зировано. Однако врчд ли вообще сле-
дует синхронизировать эти события: государство енисейских кирги-
зов, располокг иное на семой северной периферии центральноазиатс-
ких владений, развивалось ; иных социально-экономических условиях
и, скорое bcjsp, более замедленным- темпами. Основные историчесн
Кие коллизии, сопровождавшие это развитие, сведения о которых со-
хранились ” письменных источниках, могут быть представлены следу-
ющим образом.	*

В 411 г. хан жуань-жуаней Хулюй подчинил себе на севере.йегу
(кыргызов) и хэвей (какое-то сибирское племя) (Гумилев, 1967, с.
14). Однако, после того как отделились его родственники (":зего.
около ст 1 человек"), "Хулюй пришел в-страх и начал остерегаться.
Он не смел производить набегов на юг, и северные пределы были
спокойны" (Бичурин, 1950, с.188). Это указание, следующее по вре-
мени за сведениями о завов ании хэгу Таньшихуавм в середине П в,,!
интересно тем, что показывает стабильное и, несмотря на внешние
завоевания, относительно спокойно состояние раннекыргызской общ-
ности, создающее наиболее благоприятные условия-для ее развития.
Очевидно, такое положение сохранялось и позже, когда силы жуань-
Жувней были отвлечены на борьбу с тюрками Ашина, появившимися в
460 г. в горах Монгольского Алтая. Как уже говорилось, созданное
ими владение Ц.,гу довольно быстро отделилось от дпевнегюркской
социальнг*! иерархии и, скорее всего, до середины У1 в. сохраняло
относительную самостоятельность.

После завоевания Цигу Иухан каганом (554 г.), судя по всему,
- '27 -
положении изменилось: енисейские киргизы попали под протектора®
Первого тюркского каганата. Об этой свидетельствуют, по крайней
пере, два обстоятельства. Во время "изантийского посольства, кра-
сочное описание которого сохранилось у Менандра, йстеми каган по-
дарил послу Вемарху "пленицу из народа кыргыа” (569 г.). Несколь-
ко позже (572 г.) при выделении наследственн’тс наделов сын Мухан
кага а, Торэмен (кит. Далобянь)"имел ставку,на севере, может быть
в земле кыргызов и чиков" (Гумилев, 19^7, с.58). Вряд ли ети сов-
падения, свидетельствующие о зависимом положении кыргызов по от#
ношению к древним тюркам, мо'~1о считать случайными, хотя как дол-
го продолжалась эта зависимость - сказать трудно.

После падения Восточного тюркского каганата государство ени-
сейских киргизов, ”0 крайней мере, трижды подвергалось иешним
вторжениям. Один из последних удельных князей Восточного каганата
Чеби хан, бежавший от сеяньто на Алтай, "покорил на западе Гзлолу
(карлуков - Д.С.), на севере Гйегу (киргизов - Д.С.)" (Бичурин,
1950, с.263). Но вскоре войско Чеби хана было переведено в Хан-
гай, так что завоевание киргизов можно считать эпииодом в военной
кампании Чеби. "екотор^о время кыргызы входили в состев государ-
ства Сеяньто. По сведениям письменных источников, "прежде Хнгас-
г :ое государство зависело от Дома Сйеяньто, который имел там сво-
его Гйелифу'! (наместника - Д.С.) для вгрховного надзора" (Бичурин,
1950, 0.354). В это же время (641 г.) Дулу-хан совершил поход'
прйиъ племен, не вошод’ их в состав дулу и нушиби; при атом "он
привел под свою власть" два народа - цзюйше (Грумм-Гржимайло,
192ъ, с.259; по другим источникам - ейоми - Бичурин, 1950, с.2Я7)
и йег; то есть енисейских кыргызов. Однако все дальнейшие инте-
рес Дулу хана были связаны с событиями в Западном тюркско: кага-
ната, а государство Сеяньто вскоре закончило свое существование..
Очевидно, что ни одно из этих вторжений не сыграло существенной
роли в истории е'исейских кыргызов, которые после зыхода из-под
протектората Первого тюркского каганата ,.е только сохранили свою
самостоятельность,но успешно противостояли завоевателям из сосед-
них центральноазиатск! х владений.

Пока зато.’ но, что ь...енно с этого времени начинаю ся диплома-
тические отношения »между киргизами и Ки аеи, проявившим явную за*
ингересованность к развивающемуся государству „а Енисее как по-
тен1йиально1ду союзник” в барбе Тарской династии против ткрчов-ту-
_2S _

гю и впоследствии уйгуров. Первое китайское посольство к киргизам
состоялись сразу.после гибели Восточного каганата, в 632 г. (Суп-'
руненко, 1963, с.6?). Ответное посольство кыргызов к китайскому
двору с подарками и "местными произведениями" было отправлено в
648 г, (Бичурин, 1950, с.354-355; Нуров, 1955, с.79). В дальней-
шем, до середины УШ, в., посольства в Китай стали регулярными, что,
естественно, играло стимулирующее зна^ние в становлении кыргызс-
ской государственности. О развитии отношений с Китаем свидетель-
ствует и количество китайских монет, найденных на Енисее: до на-
чала династии Тан (618 г.) - 4 экз.; в.начале эпохи Тан до сере-
дины УП в. - 45 вкз. (Киселев, 1947, с.94-96). К этому же времени
относятся и первые находки раннесредневековых китайских зеркал в
Минусинской котловине (Лубо-Лестиченко, 1975, с.16).

Кыргызы периода Второго тюркского каганата - это уже сильное
самостоятельное государство, играющее активную роль в политичес-
кой жизни Центральной Азии. Основные сведения по исирии енисейс-
ких кыргызов этого времени содержатся в памятниках орхонской ру-
нической письменности (Батманов, I960). Отношсия между тюрками
Второго каганата и енисейскими киргизам., носили сложный и проти-
воречивый характер. В надписи одного, из крупнейших деятелей Второ-
го тюркского каганета мудрого Тоны :<ука говорится: "Каган народ'
табгач был нашим врагом. Каган народа "десяти стрел" был нашим
вра.ом. Но больше всего был нашим врагом киргизский сильный ка-
ган" (Малов, 1951, с.бб). Капаган кг -ан и его племянник Могилянь,
"перейдя через Кегменскую чернь (Саянский хребет - Д.С.), ходили
войной вплоть'до страны киргизов". Позже Могилянь в честь своего
дяди-кагана "поставил во главе /вереницы могильных камней/ "бал-
балом" киргизского кагана" (Малов, 1951, с.38-39). В то же время
посланники кыргызов в качестве "плачущих и стонущих" постоянно
присутствовали на похорон?: тюркских каганов. Предводитель кыргы-
зов Барс-бег (тронное имя Ынанчу Алп - КляшторныЙ, 1976, с.266)
был женат на младшей сестре Могиляня (Бильге кагана), что свиде-
тельствует о заключении династийных браков между енисейскими кир-
гизами и тюрками.

Наиболее драматический характер отношения между киргизами и
Вторым тюркским каганатом приобрели в начале УШ в. Завоевательные
походы Капаган кагана (кит. Мочжо) сильно беспокоили пограничные
районы Китая. "Мочжо, упоевкый славою побед, - сообщают китайские
-23 -

источники, - низко думал о Срединном государстве (т;.е..Китае -
Д.С.) и даже гордился пред ним" (Бичурин, 1950, с.270). Естест-
венно, в этих условиях Китай искал себе союзников среди.народов
Центральной Азии, враждебных Второму тюркскому каганату. Была со-
здана антигюркская коалиция, в которую вошли Китай (табгач), ос-
татки тюрков.Западного каганата (народ "десяти стрел") и енисей-
ские кыргызы. "Эти три кагана, - говорится в памятнике Тоньюкука
- рассудив, сказали: да пойдем мы (походом) на Алтунскую чернь.,
да отправимся мы в поход на восток против тюркского кагана. Если
мы не пойдем против него, как бы то ни было, он нас (победит)"
(Малов, 1951, с.66-67). Упреждая эти события и желая обезопасить
северные.и западные границы своего государстве для решающей войны
с Китаем, тюрки Второго каганата первыми начали военную кампанию
против кыргызов и их союзников .'юргешей (западных тюрков). В
709 г. были завоеваны чики и азы, жившие на территории Тувы. Тюр-
кские войска остановились у подножия Западных (кян. Дальнейшие
события красоч!.: описаны в ’•^мятниках предводителей похода, геро-
ев истории Второго тюркского каганата .- Кюль-тегина, .Могиляня
(Бильге кагана) и Тоньюкука (Малов, 1951; 1959). Памятник Кюль-
тегина: "Мы предприняли поход на киргизов. Проломив дорогу через
снег глубиною с .копье и поднявшись на Кегменскую чернь, мы разби-
ли киргизский народ, ког,,а он спал; с их каганом мы сразились в
черни Сунга... Киргизского кагана мы убили и племенной союз его
взяли" (Малов, 1951, c.4J). В том же году (7П г.), "поднявшись
на Лл:унскуи чернь (Алтай - Д.С.)" тюрки дошли до Иртыша, пере- .
правились через него и разбили тюргише'!. "”х кагана мы там убили,
его племенной союз покорили. (Но) масса тюргешского народа вся
откочевала в глубь (страны, т.е. подчинилась)" (Малов, 1951, с.
41). Военная компания для тюрков оказалась победоносно закончен-
ной. События 709-711 гг. имеют для нас особо важное значение, так
как они происходили непосредственно на территории севера Центра-
льной Азии и в Южной Сибири - в Туве, на Алтае, в Минусинской ко-
тловине и в Прииртышье.

Об этих же событиях рассказывают енисейские надписи, найден-
ные ла озере Алтын-нель на юге Минусинской котловины -единствен-
ный пока случай синхронизации сведений орхонских и енисейских ру-
нически. текстов. Одна из них ,Алтын-кедь J1 является эпитафией
Барс-бегу, павшему в нераг ой битве в черни Сунга, то есть тому
- 30-

самаму кыргызскому кагану, который погиб в 711 г. в результате
похода тюркской армии за Саяны. Другая надпись (Алтын-кель П) по-
священа Эрен улугу, который по поручению Барс-бега "ходил послом
к тибетскому кагану" и "не вернулся", то есть погиб на чужбине.
Оба героя принадлежали к "доблестному народу булсаров", представ-
лявших, таким образом, правящую алиту кыргызского общее; а (Кляш-
торный, 1976). Упоминание о первом посольстве енисейских кыргызов
в Тибет имеет чрезвычайно важное значение. Показательно, что Тан-
сков правительство, ^ходящее с киргизами в одну антитюркскую коа-
лицию, не было поставлено об зтом в известность: "В августе-сен-
тябре 711 г. император Жуйцзун получил сообщение, что в Тибете
находите;, прибывшее туда ранее кыргызское посольство, не желаю-
щее вхо/ить в Хань". Сведения о поведении кыргызов распространи-
лись среди северных соседей -чперии, что серьезно обеспокоило
Жуйцзуна" (Кляшторный, 1976, с.266). Совершенно очевидно, что
кыргызы, давно установившие связи с Китаем, искали для себя новых
союзников. В дальнейшем это сыграло большую роль в победе кыргы-
зов над уйгурами.

Поражение кыргызов в 711 г., очевидно, существенным образом

, не отразилось но развитии их государственности. Говоря: "пусть
' не останется без хозниПа страна Кегмснская. - сообщается в памят-
нике Кюль-тегина, - мы завели порядок в немногочисленном (т.е,
пришедшем тогда в упадок) народе киргизов. Мы пришли, сразились и
снова дали (страну для управления киргизу?)" (Малов, 1951, .39);
иначе гог оря - оставили у власти представителя местной аристокра-
тии. Существует мнение, что кыргызы после поражения в 711 г. рас-
пались на несколько племен (Гумилев, 1967, с.380), с которым вряд
ли можно согласиться. Кыргы.-ы сохранили политическую самостоятель-
ность. Продолжались дипломатические отношения с Китаем: "В царст-
вование государя Сюань-цзуна (713 755 ,) были четыре посольства
(кыргызов - Д,С.) с местными произведениями" (Бичурин, 1950, с.
355). В 731 г. посланники кыргызов традиционно пписутствезали в
к-иестве "плачущих и стонущих" на похоронах Кюль-тегина. А в 742
г. средиВоенных округов, созданных Китаем против наиболее силь-
ных потенциальны; противников, второй округ с центром в Бишбалыке
••юл учрежден против тюргегаей и енисейских кыргызов (Бичурин, 1950,
с.307). Вряд ли это могло иметь место, если б' речь шла о разтфоб-
денном и потерявшем самостоятельность государстве.
- ax -

История изучения памятников енисейских кыргызов.наиболее пол-
но рассмотрена Ю.С.Худяковым (Худяков, 1982, с.6-24). В настоящее
время, сложилось три основных точки пения по поводу периодизации
культуры енисейских кыргызов во второй половине I тыс.н.э,:
I). основана на принципа выделения культур - культура чаа-тас (У1-
первая половина И в.) с подразделением на два этапа (утинский -
У1-УГ вв. и копенский - УШ-первая полпина IX в.); тюхтятская ку-
льтуре — вторая половина IX-X вв. (Кызласов, I.98I, с.46-52; 1981а,
с.54-59); 2) основана на принципе выделения.эпох - эпоха чаа-тас
(У1-У1П вв.) и эпоха "великоде’чкавия" - IX-X вв. (Худяков, 1982,
с.24-71); 3) основана на принципе выявления основных закономерно-
стей истории развития кыргызской общности - "У1-первая половина
IX в., когда они зг шмали ограниченную территорию на Среднем Ени-
сее; сиредина IX - вторая половина X в. -- время значительного
расширения границ" (Длужневская, 1982, с.П8). Поинципиальных
различий, за исключением самих дефиниций, в приведенных периоди-
зациях нет - все они рассматривают одни и те же хронологические
этапы развития культуры енисейских кыргызов (по Л.Р.Кыэласову -
древних хакасов); причал, решающее значение в культурогенезе при-
дается событиям середины IX в., поломившим начало эпохе "кыргызс-
кого великодержавия", тюхтятской культуре или резкому.расширению
границ культуры енисейских кыргызпв. Г~риодизация Л.Р.Кыэласова
была положена в оонэву периодизации, предложенной автором нас.оя-
щей работы при характер!-этике культуры енисейских кыргыаов, о
разделением ее на койбальский (ЭТ1-У11! вв.), копенский (УЕЬ середи-
на IX в.) и уйбат- кий (середина IX-X вв.) s апы (Савинов, 1984.
с.80-81 94-96, 174). Против выделения утинского этапа выступил
Ю.С Худяков, считающий, что подразделение "опохи чаа-тас н; "ути-
нский" и "копенский" этапы не может быть принято в виду отсутст-
вии критериев для выделения каждого из них" (Худякоь,1935а, с.92).

Вопрос о вы'елении и хронологической система- 'зации ранних
памятников енисейских кыргызов остается . лскусоионным. В свете
предложенной выше датировки позднего этапа таштыкской культуры на
уровне середину У1 в. зполне возможно сосуществование (или - вза-
имная инфильтр-ция) традиций позднеташтыкских и р :нне'“зргызоких.
Скорее всего, учитывая относительно пла-чый характер развития об-
щности енисейских кыргызов, они moi., т быть npoil-o не отличимы
друг от друга. Вмеете с том, бесспорно выдохнется ряд рзнччх чаа-
“32 -

Vaco», в материалах которых прослеживаются ближайшие аналогии с
памятниками кударгинс ого этапа в культуре алтайских тюрков, по
Периодизации А.А.Гаврилсвой (Гаврилова, 1965, с.58-61); и в этом
отношении выделение койбальского этапа культуры енисейских кирги-
зов (У1-УП вв.), синхронного кудыргцнскому, оправдано. Памятники
Этого времени в Минусинской котловине характеризуются теми же
признаками: отсутствием поясных наборов с бляхами-оправами, дву-
/еольчатых удил, эсовиддых псалий, характерных для периода Второго
тюркского каганата. Из ранних памятников енисейских кыргызов по-
казатален Сырский чаа-тас, в погребениях которого найдены "кыр-
гызские /вазы"; однокрльчатые удила с железными двудырчатыми пса-
лиями, возможно, копирующие форму роговых; крюк от колчана, нож;
бронзовые пластины-амулеты со схематическими изображениями голо-
вок животных, продолжающие таштыкскую традицию (Кызласов, 1955,
рис.38-40). Следует отметить, что в материалах ранних чаа-тасов
(Койбальского, Абаканского, Сырского и др.) значительно слабев
отразились связи с культурой южных районов Саяно-Алтэя, чем в по-
следующее время. Видимо, это объясняется тем, 'то в У1-УП вв, на-
селение Минусинской котловины, генетически связанное с таштыкца-
ми, еще сохраняло известную обособленность от других районов Цен-
тральной Азии, что соответствует и сведениям письменных источни-
ков.

Как долго существовали традиции койбальского этапа в культу-
ре енисейских кыргызов - сказать тр ;но; и в этом отношении К.С.
Худяков прав, на видя дифференцирующих признаков.для выделения
утинского и копейского этапов (по периодизации Л.Р.Кызлаеова).
Памятники УП-УШ вв.-, синхронные катандинскому этапу в культуре
алтайских тюрков, по периодизации А.А.Гавриловой (Гаврглова,
1965, с.61-66), в культуре енисейских кыргызов в самостоятельную
группу погребений не виде, потея. Поэтому можно предполагать, что
в это время здесь продолжала развиваться традиционная культура,
ранних чаа-тасов, мало подверженная различного рода инновациям, и
провести верхнюю хронологическую границу койбальского этапа на
уровне середины УШ в., т.е. синхронизировать его в целом с перио-
дом. существования Древнетюркских каганатов. "Архаизм и обособлен-
ность кыргызской культуры от кочевых культур Азии" в У1-УЕ вв.
отмечали и другие исследователи (Худяков, Ким, 1990, с.174).

Особую грушу памятников представляют погребения с конем in
 33
территории Минусинской котловины, вопросы датировки; и культурной
принадлежности которых неоднократно обсуждались в литературе.
Л.А.Евтюхова и С.В.Киселев относили их к енисейским киргизам, пе-
решедшим в. IX в. к обряду трупоположения с конем (Евтюхова, 1948,
с.60-67; Киселев, 1951, с.603-604). С этой датировкой согласилась
В.П.Левашова, но считала "обряд трупогэложения с конем на Енисее
занесенным с Алтая, когда Алтай, зависимый от енисейских кыргызов,
был тесно связан с Хакасией" (Левашове, 1952, с.136). Большинство
исследователей так или иначе связывают появление погребений с ко-
нем на Среднем Енисее с проникновением сюда тюрков-тугю, но по-
разному датируют и, соответственно, интерпретируют это событие.
С.А.Теплоухов, относивший раскопанное им погребение на р.Таштык к
УП в., отмечал, что "подобного рода могилы являются новым типом
для Минусинского края. Они хорошо известны около урочища Кудыргэ
на <лтае. Весьма возможно, что.описанная могила принадлежит пред-
ставителю турков (тюрков - Д.С.), появившихся в 41 в. в Минусинс-
ком крае" (Теплоухов, 1929, с.55). Л.Р. Кызласов считает, что по-
гребения с конем, как и другие нетипичные для хакасов (кыргызов -
Л.С.) захоронения оставили представители "иных этнических групп -
южносамодийских, кетоязычных и других племен, а также алтайские
тюрки, выходцы из Горного Алтая или Тувы" (Кызласов, 1975, с.206-
207). А.Д.Грач рассматривал погребения с конем как памятники "во-
енных гарнизонов" древних тюрков на Среднем Енисее (Грач, 1966,
с.191). Ю.С.Худяков датирует все погребения с конем в Минусинской
котловине У"'-1Х вв., считает их древнетюркскими и связывает с по-
ходом ’’II г. тюрков-тугю за Саяны (Худяков, 1979; 1980, с.20).
Такой жа точки зрения придерживается С.П.Нестеров (Нестеров, 1980;
1985). Таким образом, вопрос о датировке и культурной принадлеж-
ности минусинс их погребений с конем окончательно не решен. Рас-
смотрение их с учет ом хронологии алтайских памятников древнетюрк-
ского времени оказывает следующее.

В общей сложности, по данным С.П .Нестерова 1985 года, в Ми-
нусинской котловине известно 47-погребений с конем (Нестеров,
1985, с.ТИ). В настоящее время, благодаря открытиям последних
лет. их исследовано значительно больше (Савинов, Павлов, Паульс,
1987; Митько, 1992; Тетерин, 1992; Киргинэков, Поселянин, 1992),
* и факт их разновременности становится все более очевидным. Наибо-
лее ранние из них - у с.Усть-Тесь и с.Нр .винское (Киселев, 1929,
- .34 -
с.144-149; Евтюхова, 1948, с.60-61) могут быть датированы У1-УП
вв. и связаны о проникновением какой-то группы алтайского населе-
ния на Средний Енисей. Каменные выкладки на поверхности.и мериди-
ональное расположение могил сближает их с кударгинскими. В погре-
бениях найдены керамика, железные петельчатые стремене, одноколь-
чатые удила с изогнутыми роговыми псалиями, железная квадратная
пряжка с подвижным язычком, длинные костяные накледки лука, имею-
щие наиболее близкие.аналогии н материалах кудыргинского этапа
(Киселев, 1929, табл. У; Евтюхова, 1948, рис.109-111). Здесь же
находились погребения по обряду тпупосожжения с таитыкской керами-
кой тепсейского этапа, глиняными масками и т.д. - свидетельство
первого столкновзния ранних кыргызов с пришлыми тюрками. Не иск-
лючено, что появление этих погребений с конем может быть связано
с вавоеванием владения Цигу Мухан-каганом н сере., ине У1 в.

К УП-УШ вл..относятся группа погребений у г.Тенсей (Грязнов,
Худяков, .1979, с.150-155) и одиночное погребение на р.Тавгык
(Теплоухон,.1929, табл. П; Нестеров, 1982). Для них по-прежнему,
как и в У1-УГ; -вв., характерна преимущественно северная или севе-
ро-западная ориентировка погребенных; однако предметы сопроводи-
тельного и' аентаря - петельчатые стремена, трехперые наконечники
огрел, железные стержневые псалии, металлические поясные наклад-
ки, костяные и железные пряжки, срединные накладки луков и орна-
ментированные накладки колчанов .(Грязнов, Худяков, 1979, рио.88-
90; Нестеров, 1982, рис.2-5) сопоставимы с катандинскиии. С срав-
нительно ранней (в пределах УП-УШ вн.) дате таштыкскогб захороне-
ния говорят параллели между накладками колчана.иэ этого погребе-
ния с аварскими из Подунавья (Кюрти, 1984,.рис.2-4). Появление
этих и подобных им погребе! ..й с конем, относящихся к периоду Вто-
рого тюркского каганата, может быть связано с походом 711 года,
однако вряд ли следует все их идентифицировать с этим событием.
Часть погребений с конем, не имеющих четких хронологических при-
знаков, может относиться и к более раннему времени, когда госуда-
рство енисейских кыргызов, хотя и номинально, зависело от Первого
тюркского каганата.

С точки зрения этнической принадлежности погр-бения с конем
п Минусив хой котловине, скорее всего, оставлены алтае-телескими
тюрками, как условно можно определить местное алтайское (телесное)
население, нтоклвтр'! у состав .<ровнетюрк-зкпх каганатов (Савинов,
- 35 -
t984, c.55-57). Интересно, что на протяжении длительного времени
ето население не смешивалось с енисейскими кыргызами, сохраняя
свои особенности погребального обря’а. Какое место занимали аД-
тае-телеские тюрки в социально-этнической иерархии енисейских
кыргызов, сказать трудно; однако, присутствие родственных групи
населения в горно-степньи районах Саяно-Алта" и в Минусинской
Котл-вине могло играть "одерживающую" роль в завоеваниях центра-
льноазиатских тюрков, основной центр расселения которых находился
в Монголии. Именно аги алгае-телеские племена должны были быть
покорены (или каким-то иным способом приведены в покорность) пре-
жде, чем тюрки могли форсировать Саяны. С этой точки зрения инте-
ресна одна подробность из истории похода 711 г., о которой сооб-
щается в надписи Тоньюкука. Проводником для похода через Саяны
тюрки взяли человека "из степных азов". "Моя родная земля-- Аз...
(Там) есть одна остановка, если отправиться по (пеке) Аны, то до
ночлега таы (останется) ход одной лошадг", - еказал(он)‘2 Однако
спуск через Саяны занял более десяти дней. "Местный путеводитель,
сбившись с пути, был заколот".(Малов, 1951, с.67). История безве-
стного •'Сусанин''" начала УИ в. показывает, что по обе стороны Са-
ян существовали родственные группы населения, занимавшие как бы
буферное" положение между енисейскими киргизами и срх^лскими
тюрками.

4, Енисейские кыргызы и .уйгуры (до 840 г.)

В 745 г. власть в Центральной Азии захватили уйгуры. Обраво»-
вание Уйгурского каганета явилось результатом многовековой борьбы
телеских племен,; в первую очередь - самих уйгуров, за политичес-
кую независимость, доминирующую роль в центральноазиатских этно-
социальных объединениях и создание собственной государственности
Уйгурский каганат был сложным этнополитическим объе/гчн-нием, в
состав которого, помимо уйгуров (тогуэ-огузоь), входило большин-
ство телесКйх/племен (пугу, хунь, байырк", тонгра, оыгэ, киби),
ганда в определенные периоды их истории покоренные уйгурами наро-
да - татары, кидани, басыалм, карлуки, чики и др.

Начало истории Уйгурского каганата было озне юновано широкой
военной экспансией уйгуров под води ельством кагана Ыоюн-чура
(или Боян-чора). Подробные сведения об этом сохранились в трех
памятниках древнетюркской рунической письменности - Селенгинсадй
- зе *

(Малой, 1959, с.30-44), Терхинской (Кляшторный, I960.) и Тэсинской
(Клявторный, 1983) надписях, повествующих-об уйгурских завоевани-
ях в середине УШ в., в том числе и на территории Южной Сибири. В
750 г. уйгуры покорили чиков, живших на территории Тувы. "Тем я
распорядился устроить свой беловатый лагерь и дворец (с престолом),
там я заставил построить крепостные стены (заборы), там я провел
лето, и там я устраивал моления высшим божествам. Мои знаки (там-
ги) и мои письмена я там приказал сочинить и вреэать в камень", -
горделиво сообщает Моюн-чур (Малов, 1959, с.40). После этого, как
следует ив Селенгинской надписи, образовалась антиуйгурская коа-
лиция, в которую, наряда с другими племенами, вошли чики и ени-
сейские кыргызы. Нс Иоин-чур опередил союзников. - Смотрите, -
сказали я, * хан киргизский проживает на краю Когменоких гор в
своем жилище, (говорят) он послал свои летучие отряды в сторону
своих союзников, а на его летучие отряда мои люди уже напали (го-
ворят), и его разведчиков задержали" (Малов, 1959, с Ч).

, , В 758 г. уйгуры завоевали государство енисейских кыргызов^
"после сего хягасские посольства уже не могли проникнуть в Средин-
ное государство-' (Бичурин, 1950, с.355). Разрыв традиционных свя-
зей с Китаем явился для кыргызов одним из наиболее ощутимых пос-
ледствий уйгурского завоевания. Разбив кыргызов, уйгуры, так же
как до них тюркские войска в 711 г., двинулись на запад, перепра-
вили ъ через Иртыш и разбили карлу ков. "Потом я повернул, обратно
и остался", - сообщает Моюн-чур (Мало», 1959, с.41). Ставка уй-
гурского кагане была учреждена в верховьях р.Тэс в Северо-Запад-
ной Монголии, в междуречье рек Карги и Каа-Хем (Клямторный, 1980,
с.94), где на озере Тере-Холь С.И.Вайнштейном была открыта двор-
цовая постройка уйгурского времени, возможно, принадлежавшая Ео-
ян-чвру (Вайнштейн, 1964, с.ИЗ-114). В Терхинской надписи указа-
ны северные и западные пределы Уйгурского каганата в середине
УШ в, - "по... южную границу, по Алтунской черни западную грани-
цу, по Кегмену северную границу защищай?" (Кляшторный, I960, с.
92). Страна енисейских кыргызов осталась зе пределами Уйгурского
государства. Как справедливо считает Л.Р.Кызласов, подчиЕЭНие
кыргызов уйгурам было кратковременным и номинальным, так как "уп-
равителем в лревпеи государстве хаиесов (кыргызов - Д,С.) остался
зсе тот м хан" (Нналасов, 1969, с.58),

А Тзеикской надейся, относящейся к более позднему времени
• -	- 37 -

(761-752 гг.), никаких сведений о военных действиях'между кыр»»-
вами и уйгурами не сообщается. Очевидно» в этот период наступила
известная стабилизация отношений, вызванная равновесием сил,.или,
точнее - позиционная война. О том, как она проходила, можно су-
дить по следующей ситуации» В источниках говорится, что "сие "го-
сударство (енисейских кыргызов - Д.С.) было всегда, в дружествен-
ных, отношениях с Даши (Средней Азией - Д.С.), Туфанию (Тибетом -
Д.С.) и Гэлолу (карлуками на Западном Алтае - Д.С.), но туфан'ьцы.
при сообщении о Хягасом (страной енисейских кыргызов - Д.С.) бои-
лис^ грабежей со стороны хойху (уйгуров - Д.С.), вот почему брали,
провожатых ие Гэлолу" (Бичурин, 1950, с.355). Приведенный отрывок
чегк показывает расстановку политических сил в Центральной Азии
во второй половине УШ в.? связи енисейских кыргызов с карлуками,
помощью которых Пользовались тибетцы} враждебные действия по от-
ношению к ним уйгуров, через территорию которых проходили кара-
ванные пути, соединяющие страну енисейских кыргызов и Тибет'. Уй-
гурский каганат оказался как бы "зажатым".между территориями дру-
жественных государств: Тибетом на юге, карлуками на западе и кыр-
гыэамн на севере. На востоке очень непросто складывались отноше-
ния Уйгурского каганата с Китаем. Призванные в Кигай для помощи в
подавлении восстания Ань Лушаня, уйгурские войска настолько разо-
рили Китай, .что из союзн: ов превратились в одного, аз главных его
противников..

В 795 г. прекратила свое существование уйгурская правящая .
династия Яглакар, и в Уйгурском каганате наступила пора междоусо-
биц, "Поразительный факт в истории лома хой”у (уйгуров - Д.С.),, -
отмечал Д.Позднеев, - заключается в том, что по прекращений на .
его троне дома Иологэ (Яглакар - Д.С.) в 795 Г. почти ни один хан
не правил больно 3-4 лет" (Позднйев, 1899, с.95). s .

Около.818 Гм "только что хойху начали упадать (т.е. ослабе-
вать - Д.С,)" Мичурин, 1950, с.355), кыргызский Ажо объявил,себя
каганом, что явно отражало интересы союзных с кыргчзами. госу-
дарств: мать его была тюргешской княжной, а жена ? дочерью тибет-
ского полководца (Гумилев, 1967, с.429). В ответ "хойхуский хан .
прел; л министра с войском, на сей не имел успеха" (Бичурин, .1950,
с.355). Кыргыэскс-уйгурскиэ войны продолжались двадцать лет. В
течении этого времени, несомненно, кыогызы и уйгуры севзршали во-
енные походы через Саяны. Памятно об одном из них является руии-
- 3d -
чвская надпись ив Мугур-Саргола в Саянском каньоне Енисея: "У ты-
сячи героев на (реке) Ане славу мы сумели (уничтожить). Река Кем
(ЕнисеЮ. Написал Кулун" (Кыаласов И.* 1979, с*280). В конце этой
войны кыргызский Ажо писал уйгурскому кагану Бао-и: “Твоя судьба
кончилась* Я скоро возьму золотую твою орду, поставлю перед нею
коего коня, водружу мое знамя. Если можешь состязаться с г мною,
то немедленно приходи;, если не можешь, то скооее уходи" (Бичурин,
1950, 0*355-356). В 840 г., пользуясь изменой уйгурского военача-
льника Цзюйлу Моха, вызвавшего нападение кыргызской конями на
столицу уйгуров г.Срду-Балык, енисейские кыргызы сокрушили Уйгур-
ский каганат и захватили власть в Центральной Азии.

Падьвие Уйгурского каганата не было следствием только нашес-
твия енисейских кыргызов, а явилось следствием целого ряда причин
как внутренних, так и внешни . К внутренним прич нам могут быть
отнесены разложение элиты уйгурского общества; стихийные бедствия
839 г., когда "был голод, а вслед за ним открылась морова- язва,
отчего много пало овец и л ста дей" (Бичурин, 1950, с.334); присое-
динение уйгурами территории сов ранг; ной Тувы, до этого занимавшей
своеобразное "буферное" положение между государствами Центральной
Авии, не иг-ibwi и общих границ с енисейскими кыргызами. Внешние
причины заключались в возросшей силе кыргызов, постоянных военных1
столкновениях Уйгурского каганата с Танским Китаем и заинтересо-
ванной политике Тибета, установившего договорные отношения с ени-
сейскими кыргызами еще ь начале УШ в.

Выделение археологических памятников уйгуров представляет
собой одну из не решенных проблем, к.к.Гавриловой было высказано
предположе че о принадлежности уйгурам памятников сросткинского
типа на Алтае (Гаврилова, I 55, с.72), которое сейчас не поддер-
живятся никем из исследователей, хотя уйгурский компонент, как
эб этом будет сказано ниже, несомненно присутствует в сросткилс-
хом культурном комплексе. Сведения письменных источников о соору-
жении уйгурами при Боян-чоре "лагерей" и "дворцов" на р.Кем (Ени-
сей) могут быть сопоставлены с серией городищ (точнее - укреплен-
ных оборонительных сооружений), исследованных в Центральной Туве,
принадлежность которых определяется С.И.Вайнштейном и Л.Р.Кызла-
совым как уйгурская (Вайнштейн, 1958, с.227-229; 1959; 1964; Кыз-
ласов, 1959; 1960а, с.147-149; 1969, с.59-63’; 1979, с.145-158). По
Ч.Р.Кызласову, уйгурами "была сооружена огромная система погра-
•39 *

ничных укреплений, охранявшая каганат с севера. 8та система зас-
тояла из длинной пограничной стены, в которую были встроены кре-
пости и опорные, пункты. Вся система располагалась, дурой, обращен4'
ной на север (т.н. против енисейских кыргызов * Д.С.)... На всем
Протяжении длинной стены располагалось 17 пограничных крепостей"
(Кыаласов, 1981б,с.53). К сожалению, материалы из городищ, счита-
йте я уйгурскими, недостаточно выразительны: вто фрагменты кера-
мики, зернотерки, отдельные металлические орудия и костяные под-
делки, имеющие широкий круг аналогий и поэтом;/ мало информативные
(Кызласов,. 1969, рис. 13; 1979, рис. 97-115). На некоторых горо-
дищах (Баажин Алан) встречается керамика с резным орнаментом, со-
поставимая с хуннской (Миняев, 1981, с.197). Уйгурская принадлежа
ность расположенных у Шагонарских городищ катакомбных могильников
Чааты Ти П у многих исследователей вызывает сомнение (Гаврилова,
1974, с.180; Худяков, Цзвэндорж, 1982, с.93-94; Варламов, 1987;
Аэбелев, J99I). С.С.Миняев, подробно рассмотревший традицию по-
добных погребени.. в Центральной Азии, отметил "несовместимость
уйгурской атрибуции тувинских захоронений в подбоях и катакомбах
с гипотезой о централь 'азиатском происхождении уйгуров" (Миняев,
1990, о,80). Как бы то Ии было, проблема зга далека от своего
разрешения.	.•

Наиболее перспективным представляется отождествление с уйгу-
рами погребений по обряду трупоположення со шкурой лопя, предо-
женное Л.А.Евтюховой (Евтюхова, 1957, с.222-223) и затем аргумен-
тированное на материалах керамики и предметов торевтики, украшен-
Пых:орнаментом с манихейской символикой, в гяде работ Ю.С.Худяко-
ва и его коллег (Худяков,-Цзвэндорж, 1982; Худяков, 1983; 1985а
1986; 1992, с.14-19 и др»; Худяков, Нестеров, 1984; Худянов, Мо-
роз, 1987; Худяков, Ким, 1990). Б дальнейшем "уйгурская погреба-
льная обрядность, - считает Ю.С.Худяков, - вьлючамщай использова-
ния шкуры верхового коня при захоронении взрослых людей, сказала
влияние на погребальную обрядность кыргызов, кыштымов, кыпчаков и
Др.м (Худяков, 1992, С.4).

С.периодом пребывания уйгуров на территории Тувы свяеано
распространение адесь какэнных изваяний, изображающих фигуру- че-
ловека с сосудом в.^вух руках, среди которых выделяются тщатель-
ностью исполнения изваяния Централь стувинской котловины, образу-
ющие отдельную стилистическую группу памятников. Нижняя дата су-
-40.-
ществования изваяний с сосудом в двух руках определяемся по изоб-
ражениям на них поясов с лировидными подвесками 'и пряжками с ост-
рым носиком - УШ-IX вв. (Евтюхова, 1952, рис.20-2б; Грач, 1961,
С.67Ч-, 92; Кызласов, 1969, С.80-В2, рис.27). Иконография этих
изваяний также связывается с манихейской символикой (Ермоленко,'
1990). Известно, что манихейство было принято в Уйгурском кагана-
те в качестве официальной религии в 76* году. На территории Горно-
го Алтая, не входившей в состав' Уйгурского каганата, подобные из-
ваяция- неизвестны.

Культура енисейских кыргызов, изученная в значительно боль-
шей- степени, в УШ—IX вв. .представлена различными видами памятни-
ков. Ведущим из них по-прежнему являются погребения типа чаа-тас
с устойчивым .обрядом трупссожжения, которые по характеру наземно-
го сооружения делятся на .две группы: I) малые ограды (или курга-
ны) с 4-В стелами в основании (как правило, более "бедные"); 2)
большие ограды (или курганы), имеющие ТО и более стс . в основании,
в которых, наряду с кремацией, представлены погребения по обряду
трупрположения (как правило, более "богатые" - с тайникам»., пред-,
метами торевтики, золотыми сосудами и 1 ;.) (Азбелев, 1990, с.74).
Чаа-тцсн первой группы продолжают традиции предшествующего, кой-
бальского, этапа; чаа-таеы второй гзуппы, очевидно, появляются 'от-
носительно позже, генетически связаны с предшествующими и отнйсят-
сд.1. периоду расцвета культуры -кыргызов на Енисее (копенский этап
- УШ - середина IX вв.), К этому вре"ени относятся такие извест-
ные памятники ко" могильники Капчалы I и П (Левашова, 1952); Дже-^
оос, чаа-тас за Тащьбий, Кызыл-Куль и др. (Евтюхова, 1948, с.14-
18); КрпенскиЙ .чаа-тас (Евтюхова, Киселев, 1940; Евтюхова, 1948,
с.30-53; Киселев, 1951, с.583-587), по которому было дано назва-
вие втого этапа культуры енисейских кыргызов.

На копейском этапе в культуре енисейских кыргызов происходят
существенные изменения, связанные как с внутренним развитием.кыр-
гызского общества, так и усилением внешних культурных связей. По-
является целый ряд форм вещей, ранее не встречавшихся в Минусинс-
кой' котловине: поясные бляхи-оправы и ременные наконечники, трой-
пикц с вырезными лопастями и уздечные бляшки с фестончатым краем,.,
крупные сердцевидные бляхи-решмы, стремена с высокой пластинчатой’
дужкой, д?укольчатые удила с эсовидными псалиями, серебряные сосу-
ды ha поддоне и др. Все рни находят ближайшие параллели в материн-
-41' ~

лах курайского этапа (УШ-IX вВ.), по периодизации культуры алтае-
телеских тюрков (ьавинов, 1984, с.65-68). Источником этих иннова-
ций были южные районы Саяно-Алтая, а причина их появления на.
Среднем Енисее, скорее всего, заключается в сложном характере
взаимоотношений между алтае-телескими тюрками, уйгурами и енисей-
скими кырГызами в период господства Уйгурского каганата.

В материалах УШ-И вв. впервые встречаются приемы оформления
предметов, которые могут быть определены как этнически показатель-
ные для культуры енисейских кыргызов: витые стержни удил, петель-
чат -е приплюснутые дужки и прорезные подножки у стремян, тройники
с вырезными лопастями, фигурные петли на псалиях и др. Большинст-
во Деталей поясных и уздечных наборов копейского этапа, а также
золотые и серебряные сосуды, украшены сложным растительным орна-
ментом, наиболее характерным для'культуры енисейских кыргызов, на-
чиная с Этого времени. По заключению специально исследовавших.Ор-
наментальное искусство средневековых хакасов (кы.,гызов - Д.С.)
Л.Р.Кызласова и Г.Г.Король, пчо отражает, в первую очередь, влия-
ние. со стороны изобразительного искусства Танского Китая. "Об ЭТОМ
свидетельствуют ряд мотивов, сюжетов, детали изображений, некото-
рые украшения... Влияние это могло распространяться как с террито-
рии самой Срединной империи, так и через Восточный Туркестан, с
которым существовали не г нее тооные св^зи и где в ITJ-IX вв..на-
блюдается сильное влияние танского искусства" (Кызласов, Король,
1990, с,170).

Опобо с вдует остановиться на двух курганах Копейского чаа-
таса (ГЙ 2 и 6), исследованного Л.А.Евт ;ховпй и С.В.Киселевым в
1939 Г. (Евтюхова, Киселев, 1940) и до сих пор сохраняющего значе-
ние эталонного памятника в культуре енисейских кыргызов. Оба кур-
гана относятся ко второй группе погребений типа чаа-тас, т.е. к
наиболее"богатым" захоронениям этого времени. Центральные захоро-
нения в них, два из которых - В кургане 6 - были (божжены, оказа-
лись ограбленными; однако, в них были найдены не (.ожженные кости
людей и животных, а также отдельные золотые вещи (обрывки листово-
го золота; поясные бляшки, в том числе одна массивная с раститель-
ным чнаментом серьга с подвеской). Кроме того, в обоих курганах
обнаружено По два "тайника" с остатками трупосожжений и наиболее
генными ещами, побывавшими в огне погребального костра. Именно
отсюда происходят серия золотых и серебряиых сосудов, многочислен-
-4а-

нне предметы поясных и сбруйных наборов-, представляющие прекрас-
ные произведения средневековой торевтики^. а также бронзовые укра-
шения лук седел, в том числе знаменитые фигурки стреляющих всад-
ников, ставшие символом культуры енисейских кыргызов.

По поводу погребального обряда больших курганов Копейского
чяе-таса существует две' точки зрения. Л-.А.Ввтюхова и С.В Хиселёв
считали, что основные погребения здесь были совершены по обряду
трупосожжения, а не сожженные кости принадлежали рабам или слугам,
сопровождав им знатн..х покойников, к которым относились также
"тайники" с наиболее ценными вещами. Точки зрения о господства
обряда трупосожжения на всем протяжении существования культуры
енисейских кыргызов придерживается большинство исследователей.
Вместе с тем, противоречивые указания о характере погребального:обг
рядг в центральных погребвни**': больших курганов Копейского чаа-
гаса‘ позволили А.А.Гавриловой высказать предположение о том, что
основные (ограбленные) захоронения здесь были совершены по обряду
трупоположввия, а так называемые "тайники" представляют собой по--
мощенный- таки л- образом инвентарь сопроводительных трупосожжений.
Основанием’ для этого послужили аналогии с Погребениями Курайскогп
могильника того же времени на Горном Алтае и сохранившийся в ли-
тературе рассказ бугрсвидаа по имени Селенга, ограбившего Колене-
кий чаа-тас (Гаврилова, 1965, с.65-66). По рассказу Селенги, в
копенских курганах помещались водилы, обставленные каменными пли-
тами с остовами людей, в изголовье которых находились лошадиные
головы с удилами и уздечными украшениями. Кроме того, по его со-
общению, по углам или по бокам могил располагались другие остовы,
т.е. скелеты людей, иногда сожженые, и с ними - сосуды, пояса,
слитки золота и другие вещи иногда перемешанные с костями чело-
века. что в целом соответствует картине погребального обряда, точ-
нее - его следам, зафиксированным археологически. Предположение
А.А.Гавриловой о том, что "это могли быть погребения вождя и его
дружинников" (Гаврилова, 1965, с»66) тем более интересно, что
имлнно зта форма захоронения - подкурганнне трупосожжения с поме-
щенными отдельно, "кучкой", предметами сопроводительного инвента-
ря - станет один : из наиболее распространенных видов погребений '
воинов в ’"-Х вв. (Савинов, 1984, с.82-83). Наиболее чёткое выра-
жение эта гипотеза приобрела в изложении П.П.^збелеьа, считающего,
что "размещение погребений в пределах биритуальяых комплексов на

I
.	- 43 “

больших "аа-тасах показывает социальное превосходство сравнитель-
но небольшой группы носителей всаднического ритуала*' (Авбелев,
X99Q, р.74). Если это так, то следует предположить, что в общее»-*
де енисейских кыр.ыэов периода господства Уйгупскцго каганата
произошли существенные изменения (смена правящей династии?), в
результате которых пришли к власти носители традиции погребения
0 конем, то есть пришлая группа населения, использовавшая кыргы-
йов в качестве вс- иной силы. При этом в среде кыргызов, судя по
набору предметов сопроводительного инвентаря в т.н. "тайниках?
уже выделилась своя дружинная аристократия. Каково было "богатст-
во" ограбленных центральных захоронений в больших минусинских
чаа-тасах, в таком случае можно только догадываться.

Традиционную этносоциальную дифференциацию погребального об-
ряда предлагает Ю.ь.Худяков: "Характерным этнодиагносгирующцы
признаком кыргызской заупокойной обрядности является сожжение
трупа умершего на погребальном костре р последующим захоронением
праха в могиле". При захоронениях знатных кыргызов соблюдался
полный Цикл погребальных обрядов, а "в отношении рядовых кыргызов
обряд совершался не nt юстью". При этом "сложность конструкции
погребального сооружения, нали> ие заупокойной пищи и сопроводите-
льного инвентаря являются признаком социальной диффер( .Нации рбг
щвства", "Представители зависимого населения кыштымы хоронили по
другим обрядам - в насыпях курганов чаа-тас'ов или ь ямах под не-
большими курганами без вещей.»*-3!юрки и уйгуры хоронили умерших о
Конам или шкурой коня" (Худяков, Ким, 1990, с.174-175).
Существование различных точек ярении по поводу этносоциальной
пленки погребального обряда ведущего типа памятников енисейский
кыргызов У1И-1Х вв. весьма показательно: так или иначе (до чоявде-
нийновых материалов) оно свидетельствует об усложнении этнокуль-
турных процессов, происходивших в.кыргызском обшестгэ г период
решающего столкновенья с уйгураыи.

? По поводу датировки курганов Колене?ого ‘чаа-таса такие нет
единства мнений. Д.Д.Евтюхова и С.В.Киселев датировали его Ур-УИ
ь -«I то есть периодом до начала кыргызско-уйгурских войн. Сомне-
ний в правильности такой датировки возникло после выхода в свет
работы Б.И.Маршака (о согдийском серебре в приемах орнаментации
которого имеется много созвучного с декором копзноких золотых со-
судов. На основании тщательного анализа орнаментальных «раддожиж
Б.Й.Маршак установил датировку кургана 2 .Каленского чаа-таса -
"около середины или да е второй половины -И в." (Маршак, 19?$,
с.55-56). При этом Б.Й.Маршак отметил некоторые особенности кур-»
Гана 2 (окраинное положение, отсутствие вертикально установленных
плит, обилие золотых вещей), которые "не противоречат датировке
кургана 2 IX в. и даже частично-подтверждают ее" (Маршак, 1971,
с.57). К этому следует добавить, что к” в одном памятнике енисей-
ских кыргызов не ощущается столь сильное влияние восточного ис-
кусства (изображения драконов, фениксов, гусей со сплетенными ше-
ями и т.д.), как в Копенах-2. Такое преобладание восточных моти-
вов могло иметь место в период завершения кыргызско-уйгурских
войн, а, возможно^ и победы енисейских кыргызов, вызвавших уси-
ленный интерес к ним со стороны Танской династии, то есть в сере-
дине- второй половине IX в. Вместе с тем, вряд ли можно предпо-
лагать большую разницу во времени сооружения кургана 2 и других
захоронений Копейского чаа-таса, так как, во-первых, несмотря на
херактер орнаментации, большинство изделий из "тайников" этого
кургана повторяют формы предметов, характерные для УШ-1Х вв.; во-
вторых, при более поздней датировке этого комплекса следовало бы
ожидать аналогий копенским материалам в кыргызских погребениях
Тувы, Алтая и Восточного Казахстане IX-X вв., а итого не наблюда-
ется.

Копенский чаа-тас относится к периоду ра^чвета культуры ени-
сейских кыргызов в Минусинской котловине. Мат ,риалы этого памят-
ника отчетливо показывают высокую степень социальной дифференциа-
ции кыргызского общества. Найденные здесь предметы - золотые блю-
да и сосуды с руническими надписями и роскошным накладным орнамен-
том, бронзовые барельефы с изображениями всадников' и Животных в
сценах охоты, детали поясных и сбруйных наборов, сплошь покрытые
растительным орнаментом и зооморфными композициями - демонстриру-
ют исключительно высокий уровень художественной культуры енисейс-
ких кыргызов. Усложнение социальной структуры государства должно
было повлечь за собой изменения в военной организации, все более,
укреплявшейся Для предстоящей войны о уйгурами (Худяков,г980а,’ с.
138-139). Все эти процессы нашли непосредственное отражение в ма-
териалах Копенокого чац-тяса и других памятников енисейских кыр-
гыеов УШ-1Х вв*

' I этику же времени на территорий Минусинской котловийы tHfrio-

f
-<а -

сивея и серия погребений о конем: из старых раскоп ок - Капчалщ П
(Левашова, 1952, с.129-135), Батени (Теплоухов, 1929, табл. П) ц
др.} из новых - Маркелов мыс I и П (Мигько, 1992} Тетерин, 1992),
Белый Яр Ш (Киргинэков, Поселянин, 1992) и др. Материалы этих по-
гребений свидетельствуют о длительном проживании в Минусинской
котловине отдельных родственных групп населения, связанных с ал-
тайским .этногенезом и хоронившим своих покойников в сопровождении
койя. По характеру погребального обряда (преимущественно западная
ориентировка и сопроводительные захоронения коней, расположенные
в 1ом же направлении) они генетически связаны с продшоствующими,
что не исключает усиления данных: групп населения в результате по-
хода 7П года. Вместе с тем, по материалам новых раскопок, явно
прослеживаются следа ассимиляции этого населения с кыргызами. Так,
на могильнике Белый Яр В рядом находились тругосожжения и погре-
бения по обряду трупоположения о конем; на могильнике Маркелов
Мыс зафиксировано частичное обожжение трупа} Во всех случаях в
погребениях наРюна керамика типа "кыргызских ваз". "От классиче-
ских образцов они отличаются лишь технологией изготовления. Подо-
бная керамика встречается и в других погребениях., совершенных по
обряду трупоположения с конем на территории Средюго Енисея, что
указывает на определенные связи носителей данного обряда с ени-
сейскими кыргызами" (Мит: но, 1992, 0.4Е). Приведенные материалы,
пока немногочисленные, свидетельствуют о том, что относительная.-,
изоляция, в которой находились елтае-телеские тюрки в Минусинской
котлогина, ь период Уйгурского каганата была нарушена.

-Особую группу образуют погребения с кгпем, сделанные в под-
боях, происхождение которых отчетливо связывается о подбойными
захоронениями Тувы, исследованными Б.Б.ОвчинниковоЙ и выделенными
ею в централ-н^-тувиноний варийнт погребений с конем (Овчиннико-
ва, 1979; Овчинникова, Длужневскея, 1980, с.ВХ). Ио мнению Б.Б.
Овчинниковой, подбойные погребения "отражают черты, характерные
как для древнетюркских, так и уйгурских племен" (Овчинникова,.
1982, с.217). Процессы аккультурации и этнической ассимиляции,
отразившиеся в материалах подбойных погребений Центральной Тувы,
должны были привести к образованию здесь смешанного населения,
участие которого до сих пор не учитывалось в сложной системе вза-
имоотношений между алтае-телескими тюрксми, уйгурами -и енисейски-
ми кыргызами. Большинство из исследованных подбойных погребений в
- 4© -

Туве принадлежи!' херово восруканаым воинам: "Люи могли быть люди,
принадлежавшие высшему военному составу, So есть занимавшие более
высокое положение в небольшой определенной племенной группе” (Ов-
чинникова, 1983, с.65).

fee до победы кыргызов над уйгурайи часть этого населения
переселилась в южные и отчасти центральные районы Йину-ci свой ко-
тловины, где в это время появляются подбойные погребения с конем,
типологически близкие тувинским - Уйбат И.(Киселев, 1939, с.256;.
Ввтюхова, 1948, с.61-64), Перевоз, некий Чаа-тас (Зяблин., 1969, с.
238), Ыбыргыс-Кистс (Худяков, 1985). Серия таких же погребений,
сооруженных в насыпях курганов татарской культуры, открыта в Кой-
бальской степи вп юге Хс :асии (Савинов, Павлов* Паульс, 1988).
Яаиболе: ранние из них (Сабинка 1) датируются УШ-1Х вв.р поздние
(Кирбинский Лог) - IX-X вв. ’’месте с погребениям" мужчин-воинов,
здесь.были обнаружены одновременные им женские и детские 'захоро-
нения, показывающие существование здесь своего рода военного посе-
ления, создание которого имело смысл до победы кыргызов над уйгу-
рами (Сабини. I), что на исключает возможности проживания здесь
этой группы населения и после событий 840 г. (Кирбинский Лог).
1'нким образом, "одбийныо погребения с конем на территорий Мину-
синске? котловины оказываются разновременными, что признают и
другие исследователи: ‘'Состав сопроводительного инвентаря свиде-
тельствует о принадлежности изучаем х памятников к различным хро-
нологическим периодам: 1П-1Х, 1Х-ХиХ1-ХП вв. Погребальная об-
рядность памятников принадлежит обособленной этнической группе,
появление которой в Минусинской котловине авторы склонны связы-
вать с событиями уйгурско-кыргызских войн конца УШ - первой поло-
вины П века" (Худяксв, Мор'з, 1.87, 0.188). Непонятно, почему те
же авторы склонны рассматривать все погребенля с конем в Минусин-
ской котловине, как появившиеся вт повременно в результате похода
711 года?

В истории Уйгурского каганата можно отметить этнополитичес-
к„ .о ситуацию, возможно, имеющую отношение к появлению подбойных
погребений с конем на юге Минусинской котловины. В 751 г., когда
была создана ан.,уйгурская коалиция, некоторые тюркские беги пре-
дали уйгу ов и перешли на сторону кыргызов (Кыэласов, 1969, с.58).
О том, что на территории'Хакасии были в это г емя представители
заггодаотюркской. администрации, находившиеся на службе у е-нисей-
’ -

ввих кыр.’ывов, свидетельствует руническая надпись на Одаоы.из не-
многих каменных изваяний УШ-IX вв. (о сосудом в. двух руках) > о».
Ьнаменки: "Я - Эзгене - внутренний (чин) Кара-Хана. Я был на два-
дцать шестом году своей жизни. Я умер внутри тюргешокого государ-
ства, я начальник, надпись..." (Малов, 1952, о.61). Из среды ср-
езных племен в середине УШ в, вполне могло б то быть создано во-
енное поселение, охранявшее южные иплступы к кыпгыэскому государ-
ству.

Таким образом, сведения письменных источников периода госпо-
дства Уйгурского каганата и материалы археологических памятников
УШ * первой половины IX вв—из Тувы и Минусинской котловины Де
только Дополняют друг друга, но и достаточно разносторонне харак-
теризуют взаимоотг-шения между енисейскими кыргызами и уЛгурамй
накалив эпохи "кыргызского великодврхавия"«

5, Перяьд^'велинсдеюд^аия*' кыггыаов (с|в, ТХ-Х вв.)

.Определение "великодержавие", данное В.В.Бартольдом (Бартольд,
1963, о.489-500), отрицается некоторыми исследователями по двум
основаниях: во-первых, в виду явной кратковременности данного пе-
риода,’ по сравнению с предшест’ующими; во-вторых, ив-за отсутст-
вия данных о "державной" политике енисейских кыргызов.’ по отноше-
нию к другим народам. И то и другое.представляется не обстоятель-
ным. Хотя хронологические рамки т.н. "Великодержавна",(после-340
г.) томно не определены, и сам период мог быть достаточвократким
его внутреннее содержание и последствия настолько глубоки, что
имеют полное право на определение в качоствесамостоятельного ис-
терического этапа. Что касается кыргызов, то, пользуясь словами
Ю.С.Худиковд, "это был поистине "звездный чао"..кыргызской истории,
время поразительных успехов кыргь-сксго орудия, распространения
кыргызской культуры по обширным пространствам степной Азии" (Ху-
дяков, 1989, с.35). Следует отметить, что экспенсия енисейских
кыргызов в середине IX в. не являлась обычный военным походом,
вызванным "сиюминутными" политическими интересами (как, например,
г"хода тюрков и уйгуров за Саяны), а была падготовлена всемходом
предшествующего.развития государства и общества енисейских кыргм-
зов. Само направление военной камлании середины. IX в, принципиа-
ЛЬip отличалосьот Предшествующих: впервые народ северного прайс
хрядения, роздавший высокую культуру в бассейне Среднего. Хниоея»
- 48 -
стал играть ревизующую роль в делах своих юхнн~ соседей.
Сведения письменн ж источников подробно характеризуют только'
начальный этап кыргызского "великоДержавин". В 840 г, кыргызы
разгромили столицу уйгуров г.Орду-Балык. Уйгурский каган погиб.
“Джо под личным предводительством предал огню ханское стойбище и
'жилище царевны (принцессы Тай-хэ, дочери танского императора,
"янь^цзуна, жены уйгурского кагана - Д.С.)" (Бичурин, 1950, с,
556). Ставка кыргызского Айо была перенесена в Северо-Западную
Монголию, южнее гор Ду-Маиь (Танну-Ола - Д.С.), "в 15 днях конной
езда от прежнего хойхуского (уйгурского - Д.С.) стойбища" (Бичу-
рин, 1950, с,356).

Вслед за отступающими уйгурами, киргиза заняли ряд районов
Центральной Азии - Монголию, Джунгарию, Восточный Туркестан. В
841-842 гг. ими были захвачены крупные города Восточного Туркес-
тана - Беибалык и Куча; в 843 - Аньои и Бзйтин. В 847-848 гг, эк-*
опансия енисейских кыргызов была направлена в сторон^ Забайкалья,
против племен шивэй, У которых укрылись остатки разгромленных Уй-
гуров. В результате, уже к середине ГХ в. грав-цы государства
енисейских кыргызов резко расширились, -.то и нашло отражение в
сведениях письменных источников, относящихся к этому времени;
"Хягас было сильнее государство; по пространству равнялось тукю
еским владениям (очевидно, имеются в виду границы Второго тюркс-
кого каганата - Д.С.). На восток простиралось до Гулигани (страна
курыкан в Прибайкалье - Д.С.), на »i до Тибета (в данном случае -
Восточный Турив' ан - Д.С.), на юго-еапад до Гзлрлу (страна .кар- -
луков,.в УШ в. переселившихся в Семиречье - Д.С.)" (Бичурин, 1950,
с.354). Таким образом, очерчивается огромная территория - от При-
байкалья на востоке до восточных отрогов Тнаь-Шаня па западе,
включая Монголию и оазисы Восточного Туркестана, власть в которых
вскоре вновь захватывают б жавший сюда уйгуры (Малявкин, 1983).
Родина енисейских кыргызов •» Минусинская котловина - становится
самой северной окраиной этого обширного государства.

•Победа, одержанная енисейскими кыргызами, с которыми Китай и
раньше поддерживал дипломатические отношения, над уйгурами, став-
шими к этому времени одним из главных противников Китая, а также
создание в Центральной Азии нового государства, вызвало огромный
интерес при дворе Тонского правительства. Возвбновление отношений
между енисейскими кыргызами и Китаем связано с историей принцессы
Тбй-хэ, ярко описанной в источниках (Калявкин, 1974) 1975; Супру-
Н0Н-КО, 1974, 1975). В 841 г. ТаЙ-хэ, захваченная в плен при штур-
ме Орду-Балыка, была отправлена киргизами в Китай в сопровождении
посольства и военного эскорта. Как отмечает Ю.С.Худяков, "это был
повод для установления прямых контактов с империей Тан и для де-
монстрации своей власти над Центрально/; Азией" (Худяков, 1989, с
34). Однако по Пути отступавшие на юг уйгуры во главе с У-цзе
тегином напали на кыргызов, отбили .ай-хэ й убили кыргызских по-
сланников. После этого У-цзе перешел Гоби, расположился у китай-
ской п огра ничн-ой крепости Тяньдэ и объявил себя каганом. Отсюда
"принцесса Тай-хэ отправила посланника с письмом к императору и
сооб ила, что У-цзе вступил на престол и по.традиции просит гра-
моты на титул (то есть признания его ханом). При дворе было реше-
но оказать уйгурам помощь" (Сугуненко, 1975, 5.62). В 842 г. в
Тяньдз прибыл кыргызский посланник с письмом ог кыргызского кага-
на, в котором сообщалось, что кыргьгаы не имеют сведений о преды-
дущем посольств- и принцессе Тай-хэ; поэтому "отправили на поиски
военный отряд". В это же время У-цзй, не дождавшись окончаний
переговоров с Танским правительством, начал военные действия про-
тив Китая, но был разбит, что окончательно опредеяило ориентаций
внешней политики Китая.по отношению к уйгурам и енисейским кирги-
зам в пользу последних, Г их помощью Китай намеревался окончате-
льно сокрушить своих‘давних противников уйгуров. В одном из писем
император У-цзун обращался к кыргызскому кагану со следующими
слова»"!: "Ш скольку Вы, хан, питаете ненависть (к уйгурам), сле-
дует полностью уничтожить (этих) вапваров. Если оставить Тлеющий
пепел, те непременно возникнут последующие бедствия... УЙ1’уры яв-
ляются изменниками нашего государства и Вашими врагами, хан. Нуж-
но вырвать их с корнем, тогда установится мир" (Супруненко, 1975,
с.64).

В этой ситуации складываются наиболее тесные отношения между
Танским Китаем и енисейскими кыргызами, прерванные на время гос-
подства Уйгурского каганата. В 843 г. к китайском,/ двору прибыл
кыргызский посланник с письмом, от кыргызского кагана. С ним был
отпр влен ответ "Письмо к кыргызскому вану". В течении последую-
щих лет подобный обмен посланиями становится регулярным. По ука-
занию У- 'зуна, китайский, министр Ли Дв-юй дал "Точный' прлкгдв рас
спросить сяпзясов (кыргызов) об (.их) владениях и обыяаях ч постя-
— 6У -*

вить описание.*. В связи с приездом ко двору иноземцев приказал
р каждого нашить их оценку, облик и сделать картину приношения
дани... Повелел живописцу написать изображения и поместить перс
описанием. Одновременно и, * отмечает Ли Дз-юй, - но рассчитывая
на поверхностные сведения, написал предисловие к.списанию" (Су-
чрученко* 1963, с.79). "А как хягасы (киргизы - Д.С.) открыли
Свободное сообщен»»-© Срединным государством, то надобно написать
портрет их государя для показа будущим векам" (Бичурин, 1950, с.
356). Бее 31 с показывкат, насколько серьезными били намерения Тан-.
скоро правительства относительна союза с енисейскими.кыргызами. В-
этой связи интересно одно обстоятельство. В ганских хрониках со-
держится' огонь подробной списание этнографии енисейских кыргызов,
скорое всего, относящееся именно к данному времени. Об этом сви-
дегельстйует следующее вообще: е: "Низаие (простол"'Дийй) одевают-
ся к-шкуры и обнажают головы; как показано на картине'- (Дюнер,
1961, с.58). Сот ршённо очевидно, что имеется в виду именно та
картина "приношения дани", к ?орая была неписана по повелению Ли
Дз-юя. К сожалению, эта картина, пре* тавляющая собой бесценный
источник по культуре енисейских кыргызов, не дошла до нас, но уже
сам факт, что она бала написана, представляет огромный интерес.
Именно к этому времени-относится "рекордное'’ количество китайских
монет чеканки 841-846 гг. - 237 экз. (Киселев, 1947, с.95), То же
самое касается и китайских зеркал, на..денных на Енисее - "в резу-
льтат® мощного притока зеркал в Минусинскую котловину этот рг1оч
становится квупней-им центром находок.ганских зеркал за пределами
империи Таи" (Дубо-Десниченко,. 1975, с.22).

В 846 г. император У-цзун, главный инициатор договорных от-
ношений с енисейскими киргиз? ти, скончался. "Сюань-цзун по вступ-
ябаии ч& престол, хотел исполнить предначертания своего предшеет-
яенникв: но некоторые из.вельмож представили ему, что Хягас (го-
сударство кыргызов - Д.С.) есть небольшой род, который не в сос-
тоянии равняться с домом "хан; почему дело сие предоставлено было
рбС.мотрвнию министров... Общее мнение чинов было, что хойху
(уйгурам - Д.С,) давались Грамоты во время их могущества^ к счас-
тью, они теперь у:*али, а для устранения будущих бесппкойствий не
для чего ус лизать хягасов (кыргызов - Д.С.). И тек сиа дело была
оставлено". В течении периода 860-873 гг.. кыргызские послы еще
грп разе приезжали к китайскому двору, но обстоятельства этих по-
- SI—

сольсть неизвестны. "В после дета ил бал 4 ли посольства и были ли
деланы желйваьаыо грешки, историки не вели вепиеок” (Бичурин,
1950, с.35?).

Последнее эамцйание может быть поставлено впиграфом ко все*
дальнейшей истории кы₽гяз«® сведения о них крайне-неыногпччс-
ленкы ц разрозненны, «стс составляет основную трудность, иьушгия
эавериаю:«вгр этапа кыргызского " велико Державин". В 916 г. власть
в Северном Китае захватила могущественная династия Восточное Лед
.(государство-, кидаке^), вкдюэдшая в состав своих владений все се-
верные районы Центральной Ааии, вплоть до Алтайских гор. Известно,
что в 924 г. кидани совершили поход в Монголию, .на Орхби, где уже
не встретили киргизов, и император.Лигабань предложил уйгурам
вернуться на свои прежние земли. 15 хрониках династии Восточное
Ляо (Лясши) ни разу не упоминается о столкновениях между киданями
и кыргызами.в это время,-которые, несомненно, должны были бы
иметь место, если бы кыргкзы по-прежнему занимали территорию Мон-
голии. Другие сведения письменных источников позволяют предпола-
гать как мирный, так и военный характер взаимоотношений между
киргизами и киланями. Вполне вероятно, что на каком-то втепе кир-
гизы были завоеваны, киданиын и находились в зависимости от них:
ко двору, императоров Ляо "хягасы постоянно присылали эсланников,
и дань" (Кинер, 1951, с.12).В то же воемя'в Ляоюи сохранились
данные о двух посльствах киргизов к ниданям (952 и 9?7 гг,), а
под 931 г. указано, что "юго-западная граница (государства кида-
неЛ) руководила приходом стремившихся к просвещению людей государ-
ства Хягясы" (Кызласов, 1969, с.96). Несмотря на весьма ограничен’
ное количеств© приведенных сведений,'они ядро показывают, что од-
нозначное определение взаимоотношений кидаьей и кыргызов вообще
вряд ли возможно: как и в истер.-i отношений между киргизами, тюр
ками и уйгурами, они носили разнообразный и, скорее .зсзго, проти-
воречивый характер зависимости от конкретной ситуации того или
иного исторического периода.

Последующие данные -по истории кыргызов эпохи Снелккодержевия”
'сдержатся в сочинениях мусульманских 'авто.ов. Так, в анонимном
труде "Худуд ал-алам", -'аписанном в конца X в. («82 или 983 гг.)
сообщается, что кыргызский каган х .вег в городе Кемиджкещ (Бер-
тольд, 1963, с.494), то есть горе: на Енисее Поскольку речь
и дат явно не о Мизуоинской котловине, то следует предполагать, что
" Й2 -

тем кыргызского кагана в wo время находилась-в "верховьях 8аж«
нй, да-территории Цегтраиьной-Тувн (Кызлесов, 1969,. о.96). У
Гарлиси, автора середина XI в., многие сведении которого относят-
ся к предшествующему времени, дается описание пути в ставку кыр^?
гизского кагана. "От Когмепа (Западные Садам - Д.С.), - сообщает
рйрдааи, очевидно, современник.описываемых событий, - до киргизс-
кого стана семь дней пути} дорога идет по степи и лугам, мим»
приятных источников и сплетенных между собой деревьев. Здесь во-
енный лагерь киргизского лакана и лучшее место в стране" (Бар-
тольд, 1973, с»47), По общему мнению исследоветелей, это место
««ходилось да севере Минусинских степей, на р.Белом Иасе, где и
позже стоял "каменный городок" кыргызских князей. Таким образом,
Письменные источники фиксирую?" в конце X - начале XI вв. последо-
вательное перемещение ставки кыргызского кагана с юга На север -
йа города Кеыиджкет в Центральной Туве в верховья Чулыма на севе-
ре Минусинской котловины. От момента, когда ставка кыргызского
-Ако была перенесена с севера да юг, из Минусинской котловины в‘
Северо-Западную Монголию, прошло около 150 лег

Археологические памятники апохи кыргызского "великодердавия"
изучены в достаточно большом количестве, но неравномерно по всей
территории своего распространения. При этом 840 год является да
более твердо установленной датой, фиксирующей воявлеиде погреоа-
ний по обряду групосожжения за пределами Минусинской котловины,
естественно, определение всвх-погрег"онай этого времени по обряду
трупосооения, ’ к кыргызских, обладает некоторой, долей условнос-
ти, так как подобного "обряда могли придерживаться и другие группа
населения, входившие в состав государства енисейских кыргызов. В
литературе уже отмечалась необходимость ди^^ерейчироваг-’ого под
хода к обряду групосожжевия и выделения ”в его составе атнограФи-
песках особенностей, ."хара? -еракх для кыргызской культуры" (Худа-
ков, Кратко, 1987, с,41~42), так как структурно обряд трупбеожив-
ния педат бвть но менее сложным, чем трупоноложеяие. Очевидно,
‘сиредвляеиеа в данном случае следует считать нй просто факт труда-
ftwenw, е сочетание сдамяия покойника ''да стороне" с характер»
датялями пегребалвяогп обряда я формами предметов сопроводи-
даяыютс дамйТеея,’йвжквймдая в предтаэстзуияе® время а ки&”»-
ре эдргыаов Мдауспдакй Дйлбвйы*

Й lie»" г. да йомвавий шмвШвГ тогда	йй!4яй
- 5А-
выделены локальные варианты культуры енисейских киргиз ой IX-X вв.-,
по всей территории их расселения - тувинский, минусинский, алтай-
ский, восточно-казахстанский и красноярско-канский (Савинов,-I9S4,
с.90-97), а также соответствующие им субэтносы кыргызов, как но-
сителей данных культурных традиций (Савинов, 19886)^ Крайние запад-
ные точки распространения элементов культуры енисейских кыргызов
были зафиксированы на Тянь-Шане, в связи о чей на археологической
материале была подтверждена возможность проникновения части кыр-... 
гыэов на Тянь-Шань, что.и послужило началом формирования киргизе-,
кой народности (Савинов, 1989). Не повторяя в целом.содержания
этих работ, следует акцентировать некоторые моменты, что связано
как с появлением новых материалов, так и существующими в настоя-
щее время точками зрения по истории и культуре енисейских кирги-
зов данного периода.	'

Кратковременность пребывания кыргызов в Мгн^олии, Восточном
Туркестане й других районах кыргызской экспансии, носившей харак-
тер завоевания, а не миграции этноса, не позволяет предполагать
наличия здесь такого количества, памятников, соотнооииых с киргиза-
ми, как, например, в Туве или Минусинской котловийе. Впрочем, это
может объясняться и очень слабой степенью изученности данных тер-
риторий в археологическом отношении. Погребений енисейских кыргы-
вов в Восточном Туриеста! пока не обнаружено; однако яркигг под-
тверждением вторжения сюда кыргызов является "легендарная сцена"-
вз Кум-Тура с изображением нападения кыргызских воинов в пластин-
чатых чанцир.х на "горожанина в его собственном доме", скорее все-
го, уйгура (Худяков,1979а)* В Монголии з кы-гызами могут быть свя?
ваны отдельные невыразительные погребения по обряду трупосожжений,
открытые Г.И.Боровкой (Боровка, 1927, табл. Ш). Факт пребывания
кыргызской аг Лиистраций на.территории Монголии зафиксировав из-
вестной Суджинской надписью, в которой сказано: "Я пришелец га
земле (уйгурской). Я сын киргизский. Я - бойла, высокий судия"
(Малов, 1951, с.77). Несколько погребений по обряд? трупосожжения
открыто в Южной Туве, фактически на северной границе котловины
Больших озер Монголии. В одним ив них найдены тибетские надписи па
бересте (Грач, I960), что, несомненно^ следует рассматривать в
контекста договорных отношений между енисейскими '«ргызами и Тибе-
том в нг эльный период кыргызской экспансии..	. J

Наибольшее количество кыргызских погребений но обряду трупе-
и -.

сожжения исследована в ’Тува. Йо данным Г.В.Длужневекой, здесь
"насчитывается сколе 2.9Q погребальных и поминальных сооружений,
ритуальных выкладок и "мвмеративных" курганов, относящихся « эт *
му времени” (Длужневская,1982а, с.126), что значительно превышает
количество их как в метрополии енисейских киргизов - йипусинской
котловине, так и во всех остальных районах расселения киргизов &
эпоху "великодержавия". Из всего многообразия памятников енисей-
ских кыргызов в Туве в настоящее время опубликованы материалы не-
скольких могильников, ..з которых наиболее представительными явля-
ются Шаичиг (Кызласов, 1969, с,97-Ю8; 1978), Тора-Тал-Арты (Ее-
чаева, 1966), Хемчик-Бом В (Длужневская, Овиинникова, 1980, с.88-.
91), Дагыл!днныг и Кускуннуг (Маннай-оол, 1968, с.324-326), серия
правобережных курганов в Центральной Туве (Длужневская, Семенов,
1990) и могильник Сарыг-Хая в "аякском каньоне Енисея (Длужнввс-
tai, 1990).

Все кыогызс че погребения в Туве - подкурганкые. По своим
-ояструктивным особенностям очи подразделяются на несколько вари-
антов; I) подкурганные захоронения в ’-еглубоких могильных ямах
или на горизонте с '•"тайниками''; 2) юртообразные сооружения из го-
ризонтально положенных плиток с остатками захоронений в неглубо-
ких ямах; 3) "пустые" или пейоративные кургэ”ы, не содержащие ос-
татков захоронений. Иногда встречаются коллективные (до 3 человек',
тр./пссожяенин с соответствующим наборе..! предметов сопроводительно-'
го инвентаря. В некоторых случаях места захоронений обставлен"
вертикально вкопанными плитками, а сами курганы- * обломками гор-
ных пород, что можно рассматривать как сохранение конструктивных
особенностей минусинских чаа-тасов. С этой же традицией связаны
обычай сооружения стенок ив г эизо..гально положенных плиток и ус-
тройстве "тайников" с наиболее ценными вещами. Однако, точных
повторений минусинских чаа-тасов яигу.е, в том числе и в Туве, не-
известно. Объясняться это может по-разному: нарушением этнической
традиции, вызванным сменой Политической' ситуации в Центральной
Азии; специфическим характером тувинских захоронений, представля-
ющих, главны- образом, погребения воинов; этнокультурными процес-
сами, происходитии, в иникультурнсм окружении в среде самих вни-
-ч)йских киргизов на местах их,нового расселения..Погребений по
обряду трупоположения (биритуализма), кек на ко-енском этена в
"ч •уоияркой -котловине, при раскопках кыргызских курганов в Туве
- 55 -

Це обнаружено. В згой связи заслуживает внимания предположение
Н.П.Аябелева, отыечашего, что, поскольку описание киргизов в пи-
сьменных источниках, в том числе г ставшее классическим описание
(югребального обряда - трупосохжения, относится, как уже говори- .
"ось, к середине IX в., то имеются основания ’'соотнести летопис-. >
пне сведения о кыргызском погребальном обряде именно о тувинскими
комплексами IX-XI вв., й ио чаа-тасами" (Азбелев, 1989, с.156).

 .Предметный комплекс из погребении енисейских кыргызов в Туве,
чаряда с вадами общераспространенных форм, характеризуют стремена,
о петельиатой приплюснутой дужкой и прорезной подножкой; витые
удила с "S'!-образным окончанием звеньев с кольцами, расположенны-
ми в различных плоскостях; трахперые наконечники стрел с пирами-
дально оформление" верхней частью и серповидными прорезями в лопа-
стях; круглые и "Т"-образные распределители ремней; гладкие лиро-
видные подвески с сердцевидной прорепьи и др. Особо следует отме-
нить сложный растительный орнамент (’'цветочный”, "пламевидный”, в
виде растительных побегов и т.д.), сплошь покрывающий поверхность
цойсных и сбруйных наборов. Подобной комплекс предметов и приемов
их. оформления, который может быть назван с полным основанием -
кыргызским, наряду с обрядом трупосожжения, является спорным при
определении памятников енисейских кыргызов и в других районах их
расселения.

’ -Относительна) хронология памятников кыргызского времени в
Туве разработана болью-, чем на других территориях. В работе 1984
гола мы отмечали, что пока трудно отделить в Туве памятники вто-:..
роЯ половины IX (периода наибольшей эке.:ансии енисейских кнр-
гыаов' от X в. (периода постепенного сокращения их государствен-
ны границ) й, что, наряда с типологически ! аналивом погребально-
го обряда и предметов сопроводительного инвентаря, при этом долж-
на быть учтено и географическое положение пто или иного памятни-
ка (Савинов, ТЗ'Ч, с.91). В настог ее время эта работа успешно
проведена Г.В.Длужневской, выделившей соыь групп памятников яви-
сейских кыргызов в Туве в соответствии о тем или иным периодом
..ыргызской экспансии 'Длужневская, 1985),. К этому можно добавить,
что, очевидно, более ра шми являются погребения с утообрагмызд"
ймегилъвыми сооружениями ие горизонта.-' мц> положенных плиток, ти-
пологически стоящие- ближе к минуск.лкии чаа-тпсаи. В одном- нВ кй-
(медидвник ХемЧйк~Впм й г. Минском' канадке -вживея} йыли'яе-Шям
- 56'-
ожуриые бляхи-оиравы с фигурками стояках друг против друга цетуй-
ков, композиционно повторяющие изображения фениксов на копейском
блюде (Длухневсадя, Овчинникова, 1980, рис’,2). Более поздними яв-
ляются подкурганные погребения типа Тора-Тал-Арты (Нечаева,
1966), Дагалганпыг  Тускуикуг (Маннай-оол, 1968), в некоторых из
которых найдены остатки трупосожжевий нескольких человек, точно
та® же как и в наиболее крупней-могизя. лке начала XI в. Эйлиг-Хем
S в Центральной Туве (Греч, 1966а) Из этих погребений происходят
стремена с пластинчатыми дужками и прпреэныки подножками, йсалии
с раскованными и декоративно оформленными концами, детали поясных
наборов и прякки, покрытые золотки или серебряным листком, харак-
терные уже для качала П тыз.н.з. В целой, -археологические матери-
алы показывают, что именно Туда на долгов время стала одаиа из
сановных, если на основным, местом обитания кыргызов, что coots
ветствует сведеавям письменных источников о нахождении здесь, в
городе Кекиджкет, ставки кыргызского кагана вплоть до конца X в.

В месте исхода енисейских кнргывев - МииусинскоЗ котловжпЬ -
памятники этого времени определяются путем срн ‘нения с материала-
ми из кыргызских погребений за пределами Среднего Енисея, те есть
относящихся ко времени после 840 г. До своим видиаят особенностям
и, по-видакоыу, этнокультурной принадлежности, очи более газнс.5-
равны, чем на предааствуюаем, копайском, этапе. Продолжается, но
в ограниченных размерах,прежняя традиция сооружения чаа-тасег.
Поздние чаа-тасы в культуре евнсейс их кыргызов представляет, а
первую очередь, Уйбатский чаа-тас (Ввтюхове, 1938; 1948, с.18-50;
1948а), по которому этот зтчп может быть вазван уйбетскам - сере-
дина П-Х в в,.- (Савинов, 1984, с.96). Подкурганные захоронения
представляют погребения с трупосожжениями могильника Кончали П
(Левашова, 1952, с.129, рис.5) и курганы около Минусинска (Пико-
леев, 1972). К этому же времени относится серебряная чава, най-
SShi ая на месте кыргызскяго могильника с трупоегяжениями "Над По-
ляной” (Гаврилове, I96S; 1974), скорее всего, восточно-туркестан-
ского происхождемж, взятая кыргыэамя в качестве трофея. Надпись
Ий ней, сделанная дравнвуйрурскны письмом, гласит; "Держа сверка-
t-вур чажу, я спевка (млн н - Толнт) обрел счастье” (Гаврилова,
197ч, е.178). 5тим же временем датируется и акачитеяьеая часть
змей известного Тюхтнтского клада (Евтехова, 1948, с.67-72; Яи-
сегео, 1951, тм*. X1-XS), воздетому •зимж’гч ечггвйеют «ыр. *-
зов (IX-X вв. (по Л.Р.Кызласову - древних хакасов) была названа
тюхтятской (Кызласов, 1978; 1981а). Одним из наиболее ярких про-
явлений тюхтятсного комплекса (имея в виду Минусинскую группу па-
мятников IX-X вв.) является исключительно высокое искусство деко-
ративного оформлений металлических изделий, главным образом, с •
использованием мотивов растительного орнамента (Кызласов, Король,
1990, с.95-155), в котором одни исследователи видят отражение ма-
нихейской (Худяков, 1985); другие - буддийской (Леонтьев, 1988)
символики. В целом, количестве памятников енисейских кыргызов в
Минусинской котловине, по сравнению о копенским этапом, незначи-
тельно, что, видимо, объясняется переселением значительной части
их н- территорию южных районов Саяно-Алтая и севера Центральной
Азии.

 В это же время в Минусинский котловине появляется довольно
значительное количество захоронений со шкурой коня, которые иден-
тифицируются Ю,С.Худяковым с уйгурами. Наиболее ркие из них -
разрушенные погребения могильников Ник-Хая (Худяков, Нестеров,
1984) и Койбалы (Скобелев, Митько, 1988), из которых происходят .
серия предметов торевтики тюхтятскогс облика (Ник-Хая) и уникаль-
ные подвсоки с антропоморфными изображениями (Койбалы). Остальные
погребения более бедные; комплекс предметов из них "сопоставим о
набором вещей в погребенг х кыштымов. Это свидетельствует о лод-
чиненнсм положении уйгуров в кыргызском обществе" (Худяков, 1992,
с.20). По наблюдениям Ю.С.Худякоза, погребения со шкурой коня в
Минусгской отловине расположены "в пределах узкой локальной эо-
ны на левобережье Енисея, между устьями рек Тесь и Ерба" (Худяков,
Нестеров, 1984, с.140). Если согласиться с предложенной идентифи-
кацией, то в таком средоточении нельзя не видеть отражения опре-
деленной закгчилериости: возможно, после победы над уйгурами кир-
гизы переселили часть их на север, в Минусинскую котловину, г ка-
честве "вассального поколения".

Восточное направление миграции енисейских кыргызов фиксиру-
ется материалами некоторых памятников Прибайкальского региона.
Так, в 1902 г. Ю.Д.Талько^Гр'чшевичем были опубликованы материалы
Хойц горкского могильника, в одном из погребений которого в углу
ямы в обрывках шелковой ткани ("тайник"?) находился поясной набор,
включаюгчй лировидные подвески с сердцевидной прорезью и антропо-
морфными изображениями, пряжки и другие .крашения с растительным
- 58-
орнаментом киргизского облика (Талъко-Грынцевич, 1902, рис.60-61).
Позднее зти материалы били включены Л.Р;Кызласовыв в состав выде-
ляемой им хойцегорской культуры IX-X вв. в Западном В^-^калье
(Кыаласов, 1981®, с.59-61). В Восточном Забайкалье погребение по
обряду трупосожжения с предметами сопроводительного инвентаря
кыргызского облика открыто около г.Читы. В нем найдены natjp
бронзовых блях с растительным.орнаментом; стремена с приплюснутой
петельчатой дужкой и прорезной подножкой; удила с "8"-образными
окончаниями звеньев и др. (Ковычев, 1985). Погребение это, судя
по другим находкам (бусы, серьги и т.д.), - женское и принадле-
жит, как считает автор, "одной из тех кыргызских женщин, которые
могли быть уведены уйгурам.: из родных мест в период их военной
экспансии против народов Южной Сиб-ри"' (Ковычев, 1985, о.58-).
Очевидно, что возможны и другие объяснения. Влияние культуры ени-
сейских кыргызов далее на восток вплоть до Среднего Амура, где
некоторые кыргызские формы вещей-представлены в материалах мохэс-
ких могильников (Деревянко, Тп75; 1977), а отдельные предметы
кыргызского об. :ка продолжают сохраняться я в чжурчженьскую эпоху
(Медведев, 1982; 1986).

Распростпанение культуры енисейских кыргызов в западном на-
правлении - в сторону Горного Алтан и Гриирт -лья - одна из наибо-
лее сложных тем, гак как оно фактически не нашло отражения в пись-
менных источниках и целиком основывается на анализе археологичес-
ких материалов. Погребений по обряду трупосожжения с предмета: и
сопроводительного инвентаря кыргызского облика на территории Гор-
ного Алтая, Западного Алтая и Прииртышья (Восточного Казахстана)
Пока известно немного, но, взятые вместе, они достаточно показа-
тельны.

И" Горном Алтае Памятники енисейских, кыргызов открыты в се-
веро-западной - Яконур (Грязнов, I94C, с.18), юго-восточной - У
Узунтал (Савинов,. 1979а)и центральной - Кара-Коба I (Могильников,
1989) районах области. Такое- распределение; несмотпя на малочис-
ленность памятников, показывает, что территория Горного Алтая
практически ^ся вошла в сферу влияния культуры енисейских кыргы-
йов (Худяков, 1990). Из указанных погребений наиболее показатель-
но захоронен :е по обряду трупосожжения из могильника Кара-Коба I,
совершенное под курганом с крепидой (как в Туве). Остатки сожжений}
находились на площади кургана; среди них найдены типично кыргнз-
-59 -

окне веди - петельчатые стреывка с петельчатой дужкой, витые у Ди-
ла с "8"-видными окончаниями•и др. (Могильников, 1989; 1990, рис.
18-21). "Примечательно, - отмечает В.А.Могильников, - что кыргыз-
ские погребения на Алтае находятся на одних некрополях с кургана-
ми местного населения, что указывает скорее всего на смешение
осевших на Алтае пришельцвв*вавоеватвлей с лестным населением"
(Могильников, 1989, с.139). Факт сосуществования (и смешения)
кыргызов на Алтеа с местными телескимс племенами, Который отме-
чался нами и ранее (Савино.., 1984, С.93), подтверждается руничес-
кими надписями из Мендур-Соккона, в одной из которых сказано: "0“
тюрк...", а в другой - "Мой старший брат... герой и знаменитый
киргиз” (Баскаков, 1966, с.80-81).

На Западном Алтае, в районах, граничащих с Восточго-Казах-
став,,кой областью, погребения с трупосожжекиями открыты на моги-
льниках Гилево, Карболиха УШ (Могильников, 1972, с.39-42; Медни-
кова,' Могильников, Суразаков, 1976, с.?62) и Новофирсово УП (Але-
хин, 1985, c.ISJ; 1990). Из них полностью опубликован комплекс
Новофирсово УП, где находилось три захоровейия: одно по обряду
трупосожжения о кырп зким инвентарем и два по обряду трупороло-
жения'(одно из них детское), нахождение трех погребений о разным
обрядом под одной курганной насыпью, но мнению Ю.П.Алехина, поз-
воляет "утверждать об этническом смешении местного (кимаки) и
кыргызского населения" (Алехин, 1990, с.65). По-в«диыому, степень
ассимиляции кыргызов и местного населения на Западном Алтае был»-
бочыией, чем на Горном Алтае, что вполне естественно - аналогич-
ная ситуация наблюдается в соседних районах Верхнего Прииртышья,
видивиих в область расселения кимаков.

На территории Восточного Казахстана (верхнее Прииртгльо) по-
гребения с трупосожжениями откриы в могильниках Зевакине, Камы-
шинка, Ново-Камышинка (Арсланова, 1972). По обряду . ао. ребения
(трупосожжение не стороне, подкурганное захцроне-ие остатков сож-
жения и предметов сопроводительного инвентаря на площади кургана
илй в неглубоких ямах) они аналогичны алтайским; по формам пред-
метов ближе всего тувинским, в частности, «айданный на могильнике
Ийнчиг (аналогичные тит наконечников стрел, вит ле улила, стреме-
на с прорезной подножкой, тройники, лировидные подвески с сердце-
видной прорезью и т.д.). "Такая б: зость, - о -чечаот Ф.Х.Арслано-
ва, - свидетельствует, во-видимому, о культурном и этническом
- 60 -
взаимовлиянии племен» ославивших памятники в Туве и Верхнем При-'
1 иртышьв " (Арсланова, Т972, р,75).В то же время в некоторых кур-
ганах с трупосожжениями Верхнего Прииртышья найдена керамика, не
характерная для енисейских кыргызов; характер орнаментации пояс-
ных- наборов (напримеп, широкое использование мотива ’’жемчужин")
блбже к известному в предшествующее время в Средней Азии, чем в
Сибири. Все вто свидетельствует о том,'что оставившее их населе-
ние •». это кыргызы, но уже "вступившие в непосредственный контакт
с аборигенами Прииртышья" (Арсланова, 1972, с.75); причем, про-
цессы аккультурации, отраженные в археологических материалах,
должны были занять определенный промежуток времени.

Следует отметить, что по вопросу этнической интерпретации
погребений р обрядом трупосожквния в западных районах их распро-
странения в настоящее время среди исследователей нет полного
единства мнений. Ю.И.Трифонов склонен относить большинство вос-
точно-казахстанских погребений с сожжениями (кроме безусловно,
кыргызских - Зевакино, кург.97) к кииакам (Трифонов, Т969),. В.А.
Цогильников связывает погребения с трупосожжен-ями на Западном
Алтае с кыргызами, "попавшими в этот регион в ходе своих военных
походов"; Однако, отмечает при этом,, что погребения по обряду
Трупосожжения, но с вещами, но побивавшими в огне погребального
костра, "не являются бесспорно кыргызскими", а могут относиться
"к самодийскому этническому пласту, который к концу I тыс. в пред-
горьях Алтая.и Верхнем Обь-Иртышье гог быть уже тюркиэирован" .
(Могильников, 1989, c.I40).G этой позицией в целом согласен Ю.С.
Худяков, считающий при этом, что "этнокультурная ситуация в этих
районах (новых местах расселения кыргызов - Д.С.) существенно от-
личалась от других направлений кыргызской экспансии. Е< ли в Туву
хлынула большая часть кыргызского населения из Минусы, то в Гор-,
ный Алтай проникли сравнительно немногочисленные отряды кыргызов,
расселившиеся среди древних тюрок, а в Прииртышье вместе с кыргы-
зами пришли племена северных кыштымов, осевшие на землях кыпча-
ков" (Худяков, 1993, с.52). Развивая эту мысль, Ю.С.Худяков отме-
чает,, что "памятники древних тюрок П-Х вв. в Горном Алт^е отли-
чаются богатством инвентаря, обилием предметов вооружения. Они
очень не похожи на погребения "зависимого населения". По всей ве-
роятности, в войне IX-X вв, тюрки выступили в качестве союзников
кыргызов против уйгуров. И кыргызы "покорили" Горный Алтай без
-61 -

боя, введя на его территорию небольшое количество воинов" (Худя-
ков, 1990, с. 192).	’ г

Очевидно, следует иметь в виду все эти точки зрения, отража-
ющий отдельные проявления процесса, который мы обобщенно называем
аккультурацией. Однако его конкретизация и компонентный анализ
целиком еще зависит от будущего накопления материала. Вместе о
тем, несмотря на различные акценты, в работах всех исследователей
так или иначе-отмечается роль енисейских кыргызов, сфера влияния
которых в эпоху "великодержавия" распространилась вплоть до вос-
точных отрогов Тянь-Шаня, Другой исключительно важный вывод за-
ключается в том, что политические события, вызвавшие отток кыргы-
зов 1.3 Центральной Азии, как об этом сообщают письменные источни-
ки, не были адекватны содержанию этногенетического Процесса. Ис-
ходя из анализа археологических материалов, имеются все основания
предполагать, что весьма значительные группы енисейских кыргызов,
подвигнутые к миграции событиями начального этапа "великодержа-
вия", адаптировс (иоь на месте'’: своего нового расселения, ассими-
лировались и продолжали жить и позже, когда центр государства
кыргызов вновь перместился на Средний Енисей.

Одновременно археологические материалы фиксируют никак не
отмеченное в письменных источниках распространение кыргызов м их
культуры в северном и сев ро-эападном направлениях. Отдельные
памятники енйсейских кыргызов появляются в районе г.Красноярска.
К ним, в первую очередь, относится известный Ладейский комплекс,
откуда происходят витые удила, стремя с прорезной подножкой, за-
жимы для кистей, сбруйные наборы характерного кыргызского облика
(Карцев, 1929, с.51, рис.26-29; 1961, рис.24), Возможно, к этому
времени относятся и некоторые городища, служившие укреплениями
на северных границах кыргызского государства (Карцев, 1928; 1932).
Типично кыргызское захоронение-по обряду трупосожжения с хара’ -
терным инвентарем (витые удила, палаш о напускным перекрестием,
стремя с петельчатой приплюснутой дужкой, отдельны) сбруйные ук-
рашения) было открыто в Большемуртинском районе Красноярского
края (Николаев, 1982). Р.В.Н”чолаев предполагает, что это "погре-
бени принадлежало воину-кыргызу,. участвовавшему в... набеге на
таежные племена Сибири" (Николаев, 1982, с.134).

Похзбения с трупосожжени ли известны и в лесостепном При-
обье (могильники Умиа-3, Каченный Мыс и Красный Яр-1), в связи с
.	- 62 -

чем Т.Н.Троицкая отмечала "влияние культуры кыргызов, а возможно,
и проникновение их самих на берега Оби" (Троицкая, 1973, с.184).
Инвентарь этих погребений несколько отличается от кыргызского и
датируется в пределах УШ-Х вв. (Троицкая, 1978, с.112-113), что
предполагает возможность связи их с культурой кыргызов еще до на-
чала "великодержавия". В настоящее время, в связи о новой ' ати-
ровкой верхиеобской культуры, о которо., будет сказано ниже, пози-
ция относительно причин распространении обряда трупосожжения в
Приобье несколько пере мотрена авторами; "Это был не внезапный
переход, связанный с влиянием или перемещением кыргызов, а широ-
кое распространение, возможно,не без влияния последних, того обы-
чая, который был.ранее доступен лишь определенной категории насе-
ления" (Тгэицкая, Адамов, 1991, с.147). "Погребения с групосожжа-
ниями в Западной Сибири, - отмечают другие авторы, - всегда несут
в себе черты кыргызской погребальной обрядности в сочетаний с ме-
стными традициями"; причем, "подобная инфильтрация стала возмож-
ной не в результате единовременного завоевания в IX веке, а дли-
тельного влияние ч контактов на протяжении всей второй половины
I тыс.н.э.". Однако, "несомненно, что с момента подъема кыргызс-
кого государстве это влияние усилилось, местные племена были
включены в военно-административную систему каганата и приняли
участие в завоеваниях кыргызов на Алтае и в ноет очном Казахстане"
(Худяков, Кратко, 1987, с.42-43). Таких обрезом, не зафиксирован-
ное письменными источникам:! распространение кыргызов и их культу-
ры в северном и северо-западном направлениях имеют непосредствен-
ное отношение к событиям, происходившим на севере Центральной
Азии и в западных районах Саяно-Алтайского нагорья: пополнение
военного потенциала требовало приссздинения и активного освоения
северных территорий.

Появились и новые разработки в области хронологии памятников
енисейских кыргызов периода "великодержавия". Традиционная дата
археологических памятников енисейских кыргызов за пределами их
основного расселения (Минусинской котловины) - IX (точнее - вто-
рая половина IX) -X вв. Г.В.Длужневская, используя в качестве
аналогий предметам енисейских кыргызов материалы культуры кидансл,
предложила иную и более дробную хронологию. Памятники енисейских
кыргызов в Туве ею подразделяются на три периодо: I) с преоблада-
нием изделий общетюркского облика - середина IX - первая четверть
63 - .

X в., (собственно периол"великодержаь..я"); 2) вторая четверть X -
середина XI вв. (время распространения изделий кидано-тюхтятс.кого
облика в пределах владений или сферы влияния империи Ляо)} 3) о
Преобладанием изделий аскизского облика (о которых будет сказано
ниже) - Х1-ХП вв. (Длужневская, 1987, с.181} 1990а 0.78} 1992. с,
227), При этом время легированных ляоских аналогий определяется
956-1046 гг. (округленно - 950-1050 гг»). Таким образом, дцтирюэ-
ка большинства глргыэоких памятников Тувы, а к ним ‘'привязывают-
ся" типологически близкие погребения на Алтае, в восточном Казах-
стане и т,д„ "сдвигается" по крайней мере на.75. лет, а предметы
кыргызской торевтики определяются как ляоские. Эти’вывода, осно-
ванные на анализе , орнаментальных композиций (Длужневская, 1985}
199Оа)иесколько "обедняют" культуру енисейских кыргызов и "под-
нимают" значение киданей кан создателей изделий кидане-ткхтягско-
йи облика, получивших, следуя этой гипотезе., повсеместное распро-
странение В Северном и Западном Китае, в Центральной Азии и Южной
Сибири., Говоря-о находках подобных вещей, считающихся кырыгэски-
ми, на Енисее и Иртыше, Г.В.Длужневская считает, что они не свя-
заны о расселением ю тыэов, а "могли быть изготовлены ляосвами и
из одного центра разойтись в два соседних государственных образо-
вания" (Длужневская, 1989, с.17^). Исследование Г.Д.Длужневской,
несомненно, является новым словом в изучении енисейских кыргызов}
однако, в нем следует различать два аспекта: хронологически:: и
Этнокультурный. Вели поедложенная периодизация в целом соответст-
вует приведенным’выше сведениям письменных источников о перенесе-
нии ставки кыргызского кагана на север в начале - первой половине
XI в., то определение большинства кыргызских изделий второго пе-
риода как ляоских вряд ли может быть принято безоговоро”но. Как
еще раньше отмечалось иссладоваьзлями, сходство между ними дейот .
вительпо велико. Но это сходство, а не тождество. Гр: всей близо-
сти форм вещей и зь- ментов орнаментальных композиций, кыргызские
fc киданьские материалы ощутимо отличаются друг от друга, Кроме
того, многие элементы орнаментации тюхтятского типа были известны
v населения Саяно-Алтая в предшествующее тремя и вполне, могли
иметь сямостоятелКнчи генезис, инкорпорируя при этом отдельные
ляоские мотивы, Поэтому причины угнанного сходства следует иом
нать в процессах культурных контаг-ов и взаисдого влняиния ени-
сейских киргизов и кидавей, которые пока еще мало, изучены. Возив-
-64 -

кнр, чг"’> зедуаая роль в этих отношениях принадлежала кидании, за-
нявшим посла кьргызог обширные облагая севера Центральной Азии.

' На меньший интерес вызывает и вопрос о причинах, вызвавших
возвращение кыргызов (или части их) в Минусинскую котловину.
Большинство исследователей считает, что они.были вытеснены обрат-»
но. за Санны киданями (Бартольд, 1963, с.ЮЗ; Потапов, 1953, с.99;
Батманов, Грач, 1968, о.122), Однако, как уже говорилось,, в ис-
точниках нет прямых указаний о столкногеьиях между киданями и
кыргызами. По мнению Ю.С.Худякова, "главной причиной кратковрен
ценности ’кыргызского великодержавия".., было истощение людских
ресурсов относительно немногочисленного кыргызского населения в
длительной вой1.» и их распыление на обширных территориях" (Худя-
ков, 1980, сД62). Другую гипотезу, в связи с общей картиной. рас-
селения народов Центральной Азии .в начале П тыс., высказал Л.Н.Гу-
милев: "Равным образом не претендовали на степь и кыргызы. Они ,
давно покивули„.ее и ушли в благодатную Минусинскую котловину, где
могли жить оседло, заниматься земледелием, а не кочевать" (Гуми-
пег, 1970, с.бб). Действительно, неоднократно подчеркнутое в пи-
сьменных источниках преобладание земле ельческого хозяйства в
комплексной экономике енисейских кыргызов, о чем подробное будет
сказано-ниже, могло меть значение важнейшего фактора.при "воз ’-
ращении" кыргызпв из Центральной Азии (Савинов, 1978). Однако,
ск„рее всех'о, учитывая протяженность' этого процесса во времени и
широкую расселенность отдельных групп енисейских кыргызов,. дейст-
вовал взаимосвязанный комплекс различных, в том числе и указанных
выше, причин. Перенесение ставки кыргызов далеко на север, возмо-
жно,. указывает еще на одну из них, а именно: необходимость удер-
жания северных покоренных племен, вхожден. j которых в состав го-
сударства енисейских кыргызов в IX-X вв. подтверждается археоло-
гическими материалами.

’1 свете всего сказанного вряд ли возможно определить абсо-
лютную дату Конца кыргызского "великодержавия": в различных райо-
нах распространения кыргызоь связанные с этим этнокультурные про-
цессы могли происходить по-разному. На севере Центральний Азии, в
том числе.и в Туве, господство енисейских кыргызов закончилось к
концу X в, и основная их масса вернулась на Средний Днисей. Пос-
ледовательнов-пврэмвшение ставки кыргызского катана, можно расадя-
трчгать как прчыов'евпдятяльетво-с.вдращенчя Границ.„государства
-68 -

енисейских кыргызов. Кыргызский каган не мог иа-эа Саян, с верхо-
вьев р.Чулыма, управлять народами Центральной Азии? местоположе-
ние ставки должно было определять и политический центр самого го-
сударства, дальнейшая история которого теперь, как и раньше, была
связана с территорией Южной Сибири. Период т.н. кыргызского ”ве*!>
ликодержавия" закончился.

часть п,

Самым поздним государственным образованием на севере Центра-
льной Азии в древнетюркскую эпоху было объединение (государство)
кимако-кыпчаков с центром на Иртыше, "Разрешающая способность'’
сведений письменных источников о кимаках и кыпчаках и оценка их
роли в истории и культурогенезс - прямо противоположны друг Другу.

Кимаки'- один из наиболее загадочных народов-Центральной и
Средней Азии. Имя-этого народа легло в основу нгзвания государст-
ва, хорошо знакомого мусульманским.авторам (государство кимаков,
страна кимаков, города кимаков и т.д.-), между тем, этнического
подразделения с этим именем вссоставе кимако- кыпчакской федерации
нет. Существует предположение, что в основе объединения находи-
лось тюркоязычное племя яньмо, одно из крупных телеских племен,
родственное алтайскому пламени чеби (Груми-Гржимайдо, 1926,'^о.
272),.ранее входившее в состав Западного тюркского каганата (Ку-
меков, 1972, с.46), которое отождествляется с одним из племен ки-
макокой федерации - ийемеками (Зуев, 1962, с.ПТ-122), давшими
всему 'Объединению название - кимак.(Кумеков, 1972, с.39-41). В
соответствии е этой реконструкцией, кимаки - тюркоязычный народ..
Другие исследователи сбликпот имя ‘кимаков с племенем кумори (или
кумохи) китайс- их источников (Ахинжанбв, 1969, с.109-114), при-
шедшим с востока й адаптировавшимся в местной телесной среде, В
таком случае, ами кимаки, судя по всем имеющимся данным, должны
были быть монголоязычны, что, учитывав общую этнолингвистическую
ситуацию в западных районах.Центральной Азии - маловероятно. Све-
дения о кимаках, содержащиеся в письменных источниках (о характе-
ре расселения, хозяйстве, культуре^ торговле и т.д.), многочис-
ленны, вводя разнообразны и подробно рассмотрены в работе Б.Е.
Кумекова (Кумеков, 1972). €днг-о.. остается неясным, какую роль
они сыграли в последующих процессах этно енеза, что позволяло в
свое время В.В.Бартольду даже заявить, что "историческое значение
кимаков состоит в- том, что из их соеда вышел многочисленный впос-
ледствии народ кыпчаков (называемых в Европе команами, а у рус-
ских половцами), который первоначально был лишь одним из племен
кимаков? (Бартольд, 1968, с.549). Историческое значение собствен-
но кимаков оставалось, таким образом, за пределами компетенции
исследователей.

Сведения о кыпчаках в письменных источниках до распадения
кимако-кыпчакского объздинения, напорот, крайне.немногочисленны,
а последующее их значение в этногенезе - огромно. "Кыпчаки участ-
вовали в формировании многих других гюркоязычных народов - каза-
хов, киргизов, каракалпаков, туркмен, татар, башкир, алтайцев и
некоторых народностей Северного Кавказа (ногайцев, кумыков, кара-
чаевцев и др*). Кыпчакские этнические элементы вош"и в состав ос-
манских тюрков, венгров и других народов" (шаниязов, 1974, с.II).
Поэтому некоторые исследователи считают, что "под этнонимом "кып-
чаки" на разных исторических этапах и в разных географических об-
ластях фигурировали этнически отличавшиеся друг от друга родо-
племенные группы, входившие в состав этого крупнейшего средневе-
кового этнополитического объединения" (Жданко, 1974, с.6). Одна-
ко это положение в лучшем случае може” считаться справедливым
только по отношению к периоду широкого расселения кыпчаков, кото-
рое началось в первых веках П тыс.н.э. В предшествующее время ис-
тория кыпчаков, как этничикой общности, и ранние этапы становле-
ния их культуры связаны с северными районами Центральной Азии и
Е\.ной Сибири, где письменные.источит, фиксируют их в составе ки-
мако-кыпчакского объединения.

I. История кимаков и кыпч ко по сведениям письменных
источников,

Генеалогическая легенда о происхождении кимаков записана
Гардизи. Основная содержательная часть ее сводится к следующему:
"Происхождение кимаков таково. Начальник татар умер и оставил
двоих сыновей; старший сын овладел царством, младший стал завидо-
вать брату, имя ведшего било Шад. Он сделал покушение на жизнь
старшего бр"-а, но неудачно; боясь за себя, он, взяв с собой ра-
(Ч’кю-любовнйцу, убежал от брата и прибыл в такое место, где была
большая рек”, много деревьев и обилие дпчг; там он поставил шатер
и распо-Ьжился... После этого K-Ним. пришли семь человек из род-
ственников татар: ими, имен, татар, баяндор, кыпчак, лапиказ и
адалад. Увидев их, рабыня выалаи оказала» "Иртыш", т.е. остано-
вись, отсюда река получила название Иртыш. Узнал ту рабыню, все
остановились и разбили шатры. Когда снег растаял, и земли разук-
паоилась, они послали одного человека в татарский лагерь, чтобы
рн принес известия о том племени. Трт, пришедши туда, увидел,
что вся местности ояустошена и лишена "аоеления; пришел враг, ог-
рабил л перебил весь народ. Остатки племени спустились к этому
человеку с гор} он рассказал своим друзьям о положении Вада; все
они направились к Иртышу... Другие люди, услышав эту весть, тоже
стали приходить сюда, собралось семьсот человек. Долгое время
они оставались на службе у Шада; потом, когда они размножились,
они рассеялись по горам и образовали семь племен по имени назва-
нных семи человек0 (Бартольд, 1973, с.43-44).

В указанной легенде, как и во воякой другой, вымысел пере-
плетается о действительностью, а за легендарными предками-эпони-
мами стоят реально существовавшие этнические общности. Композици-
онно легенда четно делится на три части, отражающие последовате-
льные этапы сложения кимако-кыпчакского объединения: появление
на Иртыше после междоусобиц легендарного прародителя по имени Шад;
приход семи "родственников" или предкпз-апонимов, связанный с
уничтожением •нарста’*» т.е. этносоциального объединения, в кото-
рое они раньше входили: расселение "по горем" и образование семи
племен, "названных по имени семи человек" к означавшее, очевид-
но, завершение Формирования нимако-кыпчакс .ого объединения. Каж-
дому и” этих этапов соответствуют определенные исторические со-
бытия, известные из письменных источников.

Первый этап связан о формированием основ кимако-кыпчакского
объединение, происходившим, скорее всего, в среде западных теле-
ских племен. Ситуация, вызвавшее появление легендарного Шада на
Иртыше, блиэко напоминает соития, связанные с-распадом одного из
наиболее крупных объединений телеских племен середины УП в. -ка-
ганата Сеяньто, После смерти последнего хана Сеяньто Инаня (йен-
чу), власть вначале наслздовал его побочный сын киан, а младший
сын Бачжо получил право на владение Западным краем, "Когда собра- '
лг-сь на похороны, то Бачи о тетчал - извратился й поколение. Он
разделял войско, и, нечаянно напав на Имена, убил его, после чего
- Бр-
он сем вступил на престол под наименованием Г"ели Шийе Ша дони
хана" (Бичурин, 1950, ,-.342). В приведенном отрывке интересно как
сюжетное совпадение с генеалогической легендой кимаков, так и имя
главного действующего лица Ша дони хана, возможно, получившее в
тюркоязычной среде новую огласовку - Шад. Если эти сведения сопо-
ставимы, то первое появление кимаков (Йемеков) на Иртыше может
быть отнесено к середине УН в., хоти г дальнейшем их.существова-
нии здесь, до середины IX в., пока ничего неизвестно.

Второй этап связан с падением Уйгурского каганата в 840 году,
которое, как уже отмечалось, было вызвано целым рядом причин как
внутреннего, так и внешнего характера. Уйгурская государствен-
ность в Центральной Азии, "готовившаяся" на всем протяжении суще-
ствования Древнегюркских каганатов, заканчивает свое существова-
ние неожиданно, не исчерпав всех своих политических и социальных
возможностей. Она оказывается как бы нереализованной до конца и
потенциально способствует образован® типологически слизких этно-
социальных объединений на новых местах проживания уйгуров или «
входивших в состав Уйгурского каганата племен (’Лалявкин, 1985).

Пути расселения уйгуров после гибели Уйгурского каганата
рассмотрены в специальной работе А.ГЛалявкина, который выделяет
пять основных направлений их движения в середине IX в.: I) севе-
ро-восточное - в район Забайкалья к племенам шивзй; 2) восточное ,
- в районы, находившиеся под контролем киданей; 3) южное - к се-
верным границам Китая и в районы, расположенные к западу от. Ордо-
са; 4) юго-запа. ов - в Турфанскую котловину и в район Кучи; 5)
западное - в Джунгарию и Семиречье (Малявкин, 1972). Из них наи-
большее значение в последующей истории Азии сыграли южное и юго-
западное направления миграции уйгуров, в результате которых были
созданы Турфанское и Ганьчжоуское княжества, просуществовавшие
вплоть до монгольского завоевания.

Наряду с указанными направлениями, имеются основания предпо-
лагать, что какая-то часть уйгуров (или входивших в состав Уйгур-
ского каганата племен) проникает на только на запад, но и на се-
веро-запад (северо-западное направление), в районы Верхнего Ирты-
ша (Савинов, 1984а). Важные сведения об уйгурах на Иртыше приво-
дит Абуль-Гази, автор ХУЛ В., заимствовавший их у Рашид-ад-дпна
(начало ХЕ в.): "Около 3000 лет жили уйгуры в означенной земле
(йй;г.олнл —Д.С.), потом они пришли в упадок :• рассеклись, tei..-
- 69’
торые из них населись на родине, другие пошли на берега Иртыша и
раопелиоь там на три колена; одно из них, направившись к Биш-Ба-
лыку (столице Турфаноного княжества - Л.С.), засеяло там поля и
привело страну в цветущее состояние. Другое занялось разведением
лошадей и овец и стало кочевать вбливи Биш-Балыка, Третье колепо
повалилось в лесах на Иртыше, не равводило скот, а занималось ры-
боловством и охотой на выдр, соболей, куниц и белок, питалось их
мяоом и одевалось в их шкуры,.." (Баллов, 1893, с.55). Несмотря
па повлияй характер источника,.приведенные в нам факты - изгнание
уйтуров из Монголии и освоении ими веыледельческих оазисов Восто-
чного Туркестана - полностью соответствует событиям середины’ IX
в. Т'кже достоверно и появление какой-то части уйгуров (или вхо-
дивших в состав Уйгурского каганате племен) на Иртыше. В таком
случае, в рассказе о том, что "пришел враг, ограбил и перебил
весь народ”, записанном Гардизи, наиболее вероятно видеть отраже-
ние реальных исторических событий, связанных с победой енисейских
кыргызов нал уй урами в 840 году и последующим расселением уйгу-
ров.

Среди предков-эпонимов, пришедших на Иртыш после разгрома их
основных становищ, названы племена ими (зймюр), ба йен дур и татар
(Бартольд, 1973, с.43). Показательно, что татары (или во всяком
случае часть их) и байанд/ры (байаты или байырку?) выступали как
союзники текуо-огувов (уйгуров) в. войне против тюрков-тугю и ени-
сейских кыргызов. Ими (эймюров) Б.Й.Кумеков отождествляет с одним
из 12 уйгуре их племен (Кумеков, 1972, с.38). У ал-Масуди (автора
середины I в.) упоминается сложный этноним чимак-югур, в котором,
скорее всего, следует видать собирательное название для групп на-
селения уйгурского происхождения, входивших в состав государства
кимаков (Кумекон, 1972, с.32-39). В число предков-эпонимов кима-
ков входили и кыпчаки, о которых отдельно будет скаэапо ниже. Та-
ким образом, в середине IX в. какая-то часть уйгуров (или входив-
ших в состав Уйгурского: каганата племьн) продвинулась на террито-
рию Восточного Казахстана и приняла участие в слокении кимако-
кыпчакойого объединения. "Именно в это время, - отмечает БЛ.Ку-
меко , - происходит сложение кимакской федерации.в том составе,
который приводит Гардизи" (Кумеков, 1972, с.114). Можно предпола-
гать, что именно уйгурам, как и в других местах их расселения,
принадлежала в этом процесса организующая роль. Приведенные мате-
~ 7U —

риалы позволяют относить второй этап в истории кимако-кыпчакского
объединения (сложение федерации) к середине - второй половине
IX в.

Третий этап связан с расселением кимако-кыпчакских племен
"по горам", которое должно было привести к ассимиляции местного
населения и образованию ряда самостоятельных владений. Таг в
"Худуд ал-Алаы" говоритсн о существовании в стране кимаков несво--
льких областей: Андар аз кыфчак, Йагсун-Йасу, кыркырхан ("Матери-
алы по исторг’’ киргизов и Киргизии", 1973, с.66). Из них Андар аз
ныфчак - "область кимаков, где жители напоминают гузов некоторыми
своими обычаями", а Кыркырхан - "еще одна область, принадлежавшая
кимакам, и жители ее напоминают по своим обычаям хврхызов" ("Ма-
териалы по истории киргизов й Киргизии", 1973, с.44), По мнению
Б.Е.Куыекова, Кыркырхан - это район, который находился "гораздо
ближе к каким-то группам кыргызов, чем к другим тюрксин.м племенам"
(Кумеков, 1972, с.66). К.И.Птеров помещает эту область "на Грани-
не с владениями енисейских кыргызов", а местное население называ-
ет "приобскими" или"периферийными" кыргызами" (Петров, 1963, с.
90,64). О Племени кесим в том же источнике говорится, что "это
един из хырхырзскик родов, их речь ближе халусской (карлуков -
Д.С.), а по одежде они напоминают' кимаков" ("Материалы по истории
киргизов и Киргизии", 1973, с.42). Сообщении о том, что жители
кимакской области Кыркырхан по своим обычаям близки к енисейским
киргизам, а подчиненное киргизам племя кесим по одежде напоминает
кимаков, можно рассматривать как свидетельство определенных асси-
милятивных процессов, происходивших Н широкой территории рассе-
ления кимако-кыпчакских племен в конце I тыс.н.э. Государство ки-
маков, как об этом будет сказ-чо ниже, прекратило свое существо-
вание в результате "цепной ми.рации" кочевых племен в 30-х гг.
XI в. Поэтому третий этап развития к- -лако-кыпчакского объединения,
опираясь на сведения Гардизи и другие источники, можно датировать
X - началом XI вв.

Таким образом, генеалогическая легенда кимаков, по сути де-
ла, представляет собой своеобразную историческую летопись, кото-
рая охв„гывает соб гия, происходившие на протяжении не менее 200
лет и связыр-ет происхождение и развитие государства кимаков с
теле- уйгурской - кыпчакской средой. Приведенные даты выделенных
этапов (середина УП - середина IX вв.; середина - вторая половина
-п -

IX X - начало XI вв.) могут иметь опорное значение при опре-
делении соответствующих этим этапам археологических материалов.
'Судя по тому, что события третвего этапа, наиболее близкие по
времени, только обозначены фактом расселения "по гррам", можно
Предполагать, что вся история, записанная Гардизи, приобрела ле-
гендарный характер в начале этого этапа и сохранялась как госуда-
рственная версия происхождения кимаков в среде широко расселив-
шихся племен.

События политической ..стерли киманов Фотаются практически
неизвестными! однако имеются вое основания предполагать весьма
активный характер внешней политики кимакокого государства. Так,
.'ал-Идриои отмечает "предприимчивость царя кимаков, воинственного
Государя, который находится почти всегда в состоянии всйны со
свош-и соседями" (Кумеков, 1972, с.121). Расширение границ и на-
правления экспансии государства кимаков по данным арабских источ-
ников в. различные периоды их истории дуально прослежены Е.Е.Ку-
мековым. Используя результаты атого исследования, можно предста-
вить их следующим обрезом. К середине УП в, кимаки занимали рай-
оны Верхнего Поииртыш я и Северного Алтая. Во второй половине УШ-
начале IX вв, происходит движение кимакских племен в двух направ-
лениях! на северо-запад, к Южному Уралу (кыпчакская ветвь) и на
юго-запад, в Северо-Восточное Семиречье, При этом возможно, что
"движение основных масс карлуков о территории Западного Алтая и
Тарбаган в Семиречье в« второй половина УШ в..было вызвано давле-
нием кимаков 0 севера" (Кумаков, 1972, о,113), Продвижение кима-
ков в Семиречье относится ко времени между 766 и Щ гг*, то есть
предюг-чвует сложению кимакской федерации. Может быть именно по-
этому остатки разгромленных в 1840 г. уйгуров (или входная лх в со-
став Уйгурского каганата племен^ получили возможность занять ос-
вободившиеся земли на Иртыше. Во второй половине IX в. союз пече-
нежских пламен о центром не Сыр-Досье потерпел пгоажение от сглаза
огузов, кимаков и карлуков, что вызвало продвижение етих племен,
в 1ом число и кимаков, далеко на запад, вплоть до Приаральских
степей и Каспийского чоря. В X в. распространение кимаков шло в
основном на г”, в сторс j Туркестана (Кумеков, 1972, с.54-бв). В
результате очерчиваются весьма ширикие пределы страны кимаков уже
ян уровне середины IX в. - "приблк.лтельно от'юго-восточной части
Южного Урале до Приаральских степей на западе, с земель Централь-
-72 -

лого Казахстана до Северного Прибалхашья, включая часть террито-
рии Северо-Восточного Семиречья на юге, от Западного Алтая до Ку-
лундинской степи на востоке и до лесостепной полосы на севере"
(Кумеков, 1972, с.58). Дальнейшее расселение должно было еще бо-
льше расширить ату территорию; однако, совершение очевидно, что
включение многих из указанных областей в состав.государства кима-
ков носило эпизодический характер. В начале X в., по мнению Б.Е.
Кумекрва, рубежи кимакского государства стабилизировались (огуэо-
кие ябгу на западе, Лкуз-огуаы и карлуки на юге, енисейские кыр-
гызы на востоке) и "военные набеги, вероятно, все больше сменя-
лись мирным общением" (Кумеков, 1972, O.I2I-I22). Центр кимакско-
го государства традиционно находился на Иртыше, куда вели кара-
ванные пути, описанные в арабских и персидских источниках.

: . Исторические сведения о кыпЧаках во второй половине I тыо,
н.э, являются не только более скудными, но и противоречивыми. До-
лгое время в литературе существовала версия, предложенная Б.Карл-
греком, по которой этноним кыпчак (или кыйчек) идентифинироваЯоя
с этническим наименованием цюйше (или кюйше) в китайских письмен-
ных, источниках. Наиболее активно в ряди своих работ ее поддержал
А.Н.Бернштам (Бервштам, 194?, с.154,; 1951, с.239). Этой же точки
эреншя придерживались и другие исследователи (Потапов, 1953, с.
143{ 1969, 0.170; Гумилев, 1959, 0.19; Кумеков, 1972, оДО; ШаНи-
яз ьв, 1974, с.32; и др.). Впервые цюйше упомянуты в числе наро-
дов, завоеванных Маодунем в 201 г. до н.э., наряду с гэгунями, тс
есть предками.ечисейских кыргызов (Таскин, 1968, с.41). На этом
основании А,Н.Бернштамом была даже составлена карта северного по-
хода Модэ, где цюйше помещены в междуречье верховий Иртыша и Ени-
сея (Бервштам, 194?, с.154). В настоящее время эта версия ставит-
ся под сомнение как из-за отдаленности во времени и в пространст-
ве событий хуннской истерли (от исторических кыйчаков ее отделяют
около тысячи лвт1), тек и правомерности сопоставления этнонимов
кыпчак и цюйше (кюйше) с лингвистической точки зрения. Однако -
еще равьжё вами было отмечено, что этническое наименование цюйше
встречается в источниках еще один раз При описании походов Дулу-
хана, который в 641 г. завоевал ряд племен, не вошедших в состав
дулу и вущиби, в число которых опять вместе упоминаются цюйше и
гэгу, то есть кыпчаки(?) и енисейские кыргызы (Грумм-Гржимайло,
1926, с,259,272). Эго достаточно серьезное указание о том, что
-73-
этническая общность под наименованием цюйше (или кюйше).долгое
время существовала по соседству о енисейскими кыргызами. Посколь-
ку гзгуни (один из компонентов общности кыргызов) периода походов
Маодунн, по всей видимости, жили на территории Северной Монголии,
и затем переселились на Средний Енисей, то аналогичную историю
расселения можно предполагать и для их ближайших соседей - цюйше.
Основной причиной такого переселения можно считать перенесение
ставки хуннских шаньюев в Северную Монголию (около 120 г. до н.з.
н.э.). Гипотетически оба народа могли продвинуться на север и за-
нят^ смежные области: кыргызы - бассейн Среднего Енисея; цюйше
(или кюйше) -бассейн Верхней Оби, где их и застает поход Дулу-
хана (Савинов,19796, с.53-55). В известной степени это подтверж-
дается археологическими источниками, о которых будет сказано ниже.
Следующее по времени упоми. ание о кыпчаках содержится в из-
вестной Селенгинской надписи (середина УШ в.), где (в переводе
Г.И.Рамстадта и С.Е.Малова) говорится: "Тюрки-кыпчаки властвовали
над нами пятьдесят лет" (Малпв, 1959, с.38). Надпись создана в
честь уйгурского кагана Боян-чора, сокрушившего Второй тюркский
каганат, по отношению к которому уйгуры находились прежде в вас-
ральной зависимости. Так как кыпчаки в Селенгинской надписи (в
переводе С.Е.Малова) ассоциируются с древними тюрками, то оказы-
вается что именно они (к пчаки) господствовали над.уйгурами-в
первой половине. УШ в. Л.Н.Тумилев объясняет это тем,.что кыпчаки,
раньше жившие на Алтае, были переселены тюркатами (т.е. тюрками)
s Алаш..нь и составили своего рода "демографическую основу" буду-
щего Второго каганата (Гумилев, 1967, с.268*. К.Ш.Шаниязов счита-
ет, что данный отрывок из надписи Боян-чора "свидетельствует не о
происхождении кыпчаков, а скорее всего о принадлежности их к чис-
лу древних тп тиязычных племен" и выделяет специально орхонскую
группу кыпчаков, игравших, по его мнению, большую роль в полити-
ческой жизни Второго тюркского каганата, в непосредственном под-
чинении у которых находились.уйгуры, жившие в Западной Монголии, и
в Туве (Шаниязов, 1974, с.33,43-44). Близкой точки зрения придер-
живался С.М.Ахинжанов "Исходя из контекста эпитафии, - писал
он, - следует, чтс кыпчаки, вернее какая-то часть их, добились
главенствующего положения в степях Центральной Монголии где-то в
конце УП в." (Ахиндханов, 1976, с.82). Следуйте по времени тюр-
коязычное 'сочинение, гда встречается этноним кыпчак, - это "Кута-
.-'74-

дгу Билиг" (в переводе А.А.БалиювоЙ), относящееся к значительно
белее позднему времени (IC69 г.) 'Валитова, 1964, с.2-6).

При-чипиально новая концепция.раннего этапа этнической ис о-
рии кыпчаков в Азии предложена С.Г.Кляшторным. "Отсутствие.каких-
либо упоминаний о кипчаках ранее УЕ1-1Х вв., - отмечает С.Г.Кляш-
горный, - кажется загадочным и заставляет предположить,, что тако-
го рода информацию содержат в зашифрованной для нас форме уже из-
вестные источники" (Кляшторный, 1986, с.153). Такого рода инфор-
мация, по мнению С.Г.Кляшторного, заключена в самой Селенгинской
надписи, для которой "следует предпочесть" не предложенный ранее
перевод "тюрки-кыпчаки", а "обычное для рукических чтение стоящих
подряд этнонимов как самостоятельных имен: "тюрки и кыбчаки (кыв-
чеки)" (Кляшторный, 1986, с. 154)., Сравнивая этот перевсд с надпи-
сями периода Второго тюркскою каганата (тонькука и Бильге-кага-
на), С.Г.Кляшторпый находит в них эквивалент Свленгинской надпи-
си: "тюрки и кьючаки" - "тюркм и сиры". В свою очередь, сиры уве-
рс 'но идентифициругтся с одним из наиболее крупных телеских пле-
мен - сеянью, создавших свое государственное объединение в пери-
од между господством Первого и Второго тюркского каганатов. Поли-
тическая история объединения сеянью, образовавшегося из двух
крупных племен - се и яньто, достаточно подробно освещена в ки-
тайских письменных источниках. Таким образом, отвечая на вопрос О
причинах отсутствия сведений о кыпчаках ранее середины УШ в., ко-
гда они впервые выступают под своим собственным именем, С.Г.Кляш-
юрный считает, что ранняя история кипчаков (до вхождения их в
состав кимакской федерации) - ею история племени и государства
сеянью (Кляшторный, 1986). Детально документированная и блестяще
изложенная, эта точка зрения в настоящее время получила наиболь-
шее распространение. Следует отметить, что она явно согласуется
с высказанным выше предположением о значении событий политической
истории Сеянью, на адших отражение в генеалогической легенде ки-
маков, записанной Гардизи (история Бачжо - Шадоь . хана?). Общей
оказывается и семантическая основа "янь", присутствующая в этно-
нимах ;е-яньто и чнь-мо (или Йемен), по которому, как ужа говс и-.
лось, было дано название всему- объединению - кимак. Вместе с тем,
само появление этнонима кыпчак в нарицательном значении слова
("неудачный", "злосчастный", "злополучный", "пустой, "никчемный")
вряд ли может быть принято безоговорс iho как имя-оберег для круп-
- 75”
нейшей этнополитической оощности в средневековой истории степной
Еврозии. Поэтому, на наш взгляд, новая концепция полностью не
снимает версии о цюйше, как этнической общности, принимавшей уча-
стив в формиров: яии кыпчаков. Не проводя никаких параллелей, ко-
торые требуют специального лингвистического анализа, следует от-
метить, чтс в китайских источниках монгольского времени кыпчаки
именовались циньча, а местность, из которой происходил знаменитый:
кыпчакский полководец Тутуха, покоривший в 1293 г. енисейских
кыргызов, называлась Кинчс.

В "Сборника летописай" Рашид ад-дина сохранились две генаа-т
логические легенды о происхождении кыпчаков (РашиД ад-дин, 1952,
с.83-64). По одной из них (легенда об Огуз-хане) мифический маль-
чик, которому дали имя "кыпчак” (что в переводе означает "дуплис-
тое дерево"), родился во время неудачного похода огузов (т.е. уй-
гуров - Д.С.) против племени ит-бараков. По предположению В.Фа-
ворского» народ ит-бараков можно сопоставить с енисейскими кирги-
зами. После поражения Огуз-хан бежал "по ту сторону от места, где
Произошла битва, там протекали две большие реки", в междуречье
которых, на острове, эбосновалсн Огуз-хан. Вдесь и родился.маль-
чик, которому дали имя "кыпчс..;" (Ахинжанов, 1989, с.55-56).-Если
следовать отождествлению ит-бараков.с киргизами, то события, на-
шедшие отражение в легенде, скорее всего, имеют отношение к исто-
рии уйгуроко-кыргчзских войн, причем, не к моменту победы кирги-
зов над уйг рами, а к несколько, более раннему времени, когда уй-
гуры совершали походы против кыргызов за Саяны. События зти про-
исходили, несомненно, на север от мест расселения уйгуров, персо-
нифиш’пованных в летописи под именем Огуз-кана. Показательно, что
у Раишд ад-дина говорится также, что кыпчаки были одним чз 24
огузоких племен; вместе с ними названы племена калач и агач-эри
(Рашид ад-дин, 1952, с.83), в переводе - "лесные л. дц'. По другой
легенде, повествующай о тех же событиях, мальчик родился на плоту
при переправа через реку в местности, " :оторая обширно поросла
деревьями", Во время переправы Огуз-хан сказал мальчику; "О, будь,
ты так же князем, как и я, и пусть имя твое будет Кыпчак" (Радлов.
1893, с.25). "Р привецс-ных легендах, - отмечав. С.У.Ахинжанов, -
следует обратить внимание на непременно упоыи.чающухсн связь появ-
ления кыпчака с деревьями, т.е. в чроисхожде.АИ кыпчаков непре-
менным атрибутом выступают дерево й лес. Обязательное упоминание
дереяа и леса в преданиях о наиболее ранних периодах этнического
развития кыпчаков не может не вызвать предположения о том, что
этногенез кыпчаков происходил в той местности, в которой лес пос-
тепенно сменяется степью, т.е. в лесостепной зоне" (Ахинжанов,
1989, с.55). По мнению С.М.Ахинжанова, это были южные склоны Сая-
но-Алтайских гор (Ахинжанов, 1989, с.57). Нами было высказано
предположение, что, скорее, здесь надо видеть лесостепные районы
юга Западной Сибири или Верхнего Приобья, что согласуется с нап-
равлением похода Дулу-хана, который, двигаясь из Семиречья, сна-
чала покорил цзюйше (кыпчаков?), а затем енисейских кыргызрв (гэ-
гу) (Савинов, 19796, с.59). Как бы то ни было (а, возможно, терри-
тория расселения кыпчаков вообще была достаточно широкой), приве-
денные материалы генеалогических легенд показывают, что, во-пер-
вых, зона их формирования включала лесостепные районы севера Цен-
тральной Азии; во-вторых, на исторической арене кыпчаки появляют-
ся после разгрома уйгуров енисейскими кыргызами(?), но до оконча-
тельной победы над Уйгурским каганатом, в состав которого они Не-
которое время входили, наряду с другими "лесными народами".

Генеалогическая легенда, записанная Гардизи, называет кыпча-
ков в качестве одного из предков-эпонимов семи кимакских племен;
однако в "Худуд ал-Алам" специально оговаривается, что кыпчак-
"более дикие, чем кимаки. Их царь назначается кимаками" (Минорс-
кий, 193?, с.21). Такое противопоставление свидетельствует о бо-
лее низкой ступени развития социаль ix отношений кыпчаков по '
сравнению о к им сами (население более северных районов?), в сос-
тав государства которых они входили. Скорее всего, кыпчаки, жив-
шие ранее на своих местах(?), были завоеваны кимаками в период
создания кимакской федерации в середине IX в. В дальне 1вм зтнг
ним "кыпчак" постоянно встречается в сочинен-чх Ибн Хордадбеха
(IX в.), анонимного автор "Худуд ал-Алам" (X в.), Гардизи (XI
в,), ал Идриси (ХП в.) и многих других мусульманских авторов
(Ахинжанов, 1989). Несомненно*-они принимали участие в военных
походах кимакского государства, о которых говорилось выше., 1

2,	Археологические памятники кимаков.

Выделение археологической культуры кимаков, в отличив от
енисейских кыргызов, представляет собой сложную и до настоящего
времени окончательно не решенную проблему. Кимакская принадлеж-
ность памятников .гонца I тыс.н.э. на территории Восточного Казах-
стана (Верхнее Прииртышье) ни у кого из исследователей, специаль-
но занимавшихся этим вопросом (С.С.Черников, Ф.Х.Арсланова, Е.И.
Агеева, А.Г.Максимова и др.), сомнения не вызывала. В 1973 г. на-
ми было предложено идентифицировать с кимаками (в широком - этно-
культурном - значении термина) памятники сросткинской культуры
Северного Алтая и прилегающих районов юга Западной Сибири, что
соответствует широкому расселению кимакских племен по сведениям
письменных источников (Савинов, 1973; 1976;I9?8a;.1984, с.ЮЗ-
118). Другая точка зрения была сформулирована В.А.Метальниковым,
считающим, что, хотя кимаки сыграли большую роль в сложении сро-
сткинской культуры, население ее относилось к местному угро-само-
дийскому субстрату, находящимся в процессе тюркизации (Иогилыш-

;ков, 1979; 1981, с.45-46). Между указанными точками зрения кет
принципиального противоречия, так как государство кимаков по са-
мой сути своего происхождения было полиэтническим объединением, в
состав которого входили как собственно кимаки (йемеки), тгх и
другие тюркоязычные, а также тюркизируейые, в том числе и угро-
самодийские, племена. Выделение их в перспективе возможно, в пер-
вую очередь, исходя из особенностей погребального обряда захоро-
нений, в сопроводительном инвентаре которых представлен сходный
комплекс культурных элементов, определяющих их при”адлежность к
сросткинской культуре, как "государственной" многокомпонеь.ной
культуре кимаков. Близость востг'но-казахстанских и северо-алтай-
ских материалов полностью подтвердилась раскопками аналогичных
Памятников на Западном Алтае, соединившими в единый ареал зону
распространения культурных традиций, центр сложения*которых нахо-
дился, по всей вероятности, на Иртыше.

С учетом высказанных выше положений на современном этапе
изучения следует все.же раздельно рассматривать археологические
памятники Прииртышья, идентифицируемые с собственно кимаками или
другими.группами населения, расположенными в центре сложения ки-
"макской федерации; и памятники сросткинской культуры, оставленные
многочисленными племенами, ходившими в состав квмако-кыпчакского
этносоциального объединения (государства). Одним из'наиболее ак-
тгуальных вопросов является выделение памятников, предшествующих
времени создания кимакской федерации, т.". до середины IX в., что
может конкретизировать участие местного компонентаi а также хро-
-к -

пологическое распределение археологических материалов в соответ-
ствии с предложенной выше периодизацией истории кимаков.

Первые материалы конца I тыс. н.э. из Восточного Казехств-э
были получены еще в конце XIX -начале XX вв. в результате раско-
пок В.В.Радлова, Г,Васильева, В.И.Каменского и др. Впоследствии
наиболее крупные исследования на Иртыше были произведены С.С.Чер-
никовым, материалы раскопок которого опубликованы только в виде
кратких сообщений и общих обзоров - могильники Пчела, Кызыл-Ту,
Славянка, Юпчтер и др. (Черников, Тп52; 1957; "Археологическая
карта Казахотана", 1°60, табл. IX; Агапов, Кадырбаев, 1979, табл.
16-21); Е.И.Агеевой н А.Г.Максимовой - могильники Трофимовна,
Подстепное, Совхоз 499 и др. (Агеева, Максимова, 1959) и Ф.Х.Арс-
лановой - могильники Зевакинский, Орловский, Бобровский и др.
(Арсланова, 1963, 1964, 1968, 196^; Арсланова, Клйшторный, 1973).
В последние годы наиболее значительные раскопки средь векевых по-
гребений в Прииртышье были произведены.в зоне затопления Шульбин-
ской ГЭы (на границе Семипалатинской и Восточно-Казахстанской об-
ластей). Материалы раскопок - могильники Джартйс, Темир-Канка П,
Измайловна, Акчий Ц, Карашат I, П и др. - полностью опубликованы
("Археологические памятники в зоне затопления ЩульбинокоЙ ГЭС",
1987, с.115-246). Всего здесь исследовано бплее 100 погребений
козца I тыс.н.з. (Ахинжаноь. 1985, с.32), датировка которых опре-
деляется авторами (С.М.Ахинжанов., Ю.И.Трифонов) в пределах IX-X
?з., реже IX-XI вв. Имеющ вся материалы говорят о значительной
концентрации памятников в районе Верхнего Прииртышья, бывшего,
очевидно, центром государства кимаков.

Ранний этап формирования археологической культуры кимаков,
предшествующий падению Уйгурского ,;аганата (по нашей периодизации
сер.УП- сер.IX вв.), известен еще очень мало, что является суще-
ственным препятствием в исследовании культу рогенеза кимако-кыпча-
кских племен в целом. Из погребений УП-УШ вв. можно упомянуть
впускное захоронение с ковем в Чиликты, кург. 2 (раск. С.С.Чер-
ыпгва, 1961 г.) и разрушенное погребение в с.Подстепное (Арсла-
нова, 1968, с.100; табл., рис.189,191-195). Найденные в Подотеп-
сом пояс с гладки:.-:! бляхами-оправами, а в Чиликтах - трехперые
: -:Конечники стрел, срединные накладки лука, пряжка с округлой
юрхкей частью, однокольчатые удила, прибор для развязывания уз-
w - аналогична материалам катандинского этапа на Горном Алтае.
Тот фак., чт-о б основе киманекой федерации находилось одно из те7
веских племен, обитавшее в Прииртышье, хорошо объясняет отличите-
льную особенность многих восточно-казахстанских погребений УШ-Ц.
вв. - обычай захоронения с конем, видимо, общий с алтайским. "Со-
провождение погребенных конями, устройство деревянных перекрытий,
над покойником, - отмечает В.А.Могильников, - сближает погребения
ким->ков с погребениями алтайских тюрок У1-УШ вв. (Могильников,
1981:, с.44). По мнению С.М.Ахинжанова и Ю.И.Трифонова, горно-ал-
тайские погребения с конам "могут быть вполне обоснованно объеди-
нены с прииптышскими в особ--И тип.погребений с конем, регионально
охватывающий крайне западные и юго-западные районы Горного Алтая
и Казахстанский Алтай. Общепринятая датировка отдельных горно-ал-
тайских погребений этого.' типа не позднее УП в. свидете;. ьствует и-
о- первоначальной- локализации их.на , юго-западе Алтая и лишь после-
дующем распространении на Восточно-Казахстанское Прииртышье, где
пока ни одно погребение с конем не датируется ранее УШ в." ("Ар-
хеологические памятники, в зоне затопления Шульбинской ГЭС", 1987,
0.244).

К УШ-IX вв. относится курган I Орловского могильника, в ко-
тором найдено погребение ’подростка в колоде с восточной ориенти-
ровкой и богатым сопроводительным инвентарем} выше кого находи-
лись разрозненные кости мужского скегэта, а рядом, на приступке о
южной стороны - перемешанные кости трех лошадей и скелет сооаки
(Арсланова, 1969а, C.4S-46),. По обряду погребения (основное захо-
ронение в колоде, сопроводительное захоронение трех коней с коню-
шим в южной часть могильной ямы) Орловски; курган близко напоми-
нает I ’которые богатые погребения Курайского могильника на Горном
Ат зе (Евтюхова, Киселев, 1941, с.103-115'. Однако в це..ом коли-
чество погребений этого времени ‘на. территории Прииртышья остается
немногочисленным. Скорее, всего, здесь до середины УХ продолжа-
ло жить местное население, родстз ш.ое с алтае-т.лескими тюркам?.

Ко второму (середина - вторая, полей ина П в.) я третьему (X-
начало XI в.) этапам относится, подавляющее большинство, погребений
прииртышских кимаков. Учитывая их широкое распространений в- бас-
сейне Иртыша,, очевидно, уже на сов пененном этапе изучения пелесо-
с£рчзно выделять здесь по крайней мере- две локальных варианта ар-
хеологичеекой культуры кимаков - Аерхвеиртыщский и павлсдд.рский
Видимо, в перспективе можно говорить и о выделении омского.вари-
анта, смыкающегося с новосибирским вариантом гюсткинокой культу-
ры, о котором будет скг зано ниже.

Верхвеиртывский вариант. Памятники середины ЕС - начала XI в.
на территории Восточного Казахстана отражают культуру кимако-кып-
чакских племен в центпальном районе,созданного ими этносоциального
объединений. Погребения верхиеиртышских кимаков' отличаются от ос-
тальных вариантов разнообразием Форм п-”ребального обряда и богат-
ством предметов, сопроводительного инвентаря. Так, в погребениях,
раскопанных С.С.Черниковым, представлены! Славянка -захоронения
одиночные, с конем, ищурой коня и предметами конской упряжи, кено-
тафы; Юпитер - захоронения в деревянных гробах, в подбоях, с конем
или предметами конской упряжи; Кызыл-Ту - захоронения одиночные, с
конем или шкурой коня выше уровня .погребенного. Для Зевакинекого
могильника характерны одиночные захоронения и с конем на приступ-,
ке, реже с собакой; иногда под одной курганной насыпью располага-
ется несколько.погребений (Арсланова, 1969 ; Арсланова, Кляштор-
ный, 1973). Наиболее показательна сложная картина погребальной ёб-
ряднооти по материалам курганов, раскопанных в ?оне затопления
1Йульбинской ГЭС. В качестве отличительных Признаков здесь выделя-
ются четырехугольные ограды из плоско, положенных плит» иногда с
вертикально установленными стелами; овальной формы грунтовые ямы -
простые, с приступкой или с подбоями; погребения одиночные, пар-
ные, коллективные; сопроводительные захоронения коня на приступке,
шкуры коня или предметов конского уб нства в ногах погребенных;
внутримогильвые "юружения - деревянные рамы, колоды, каменные
ящики. Встречаются базиквентарные погребения, кенотафы, сочетание
трупосожжения и трупоположения, захоронение коня в отдельной моги-
льной яме. Особую группу памятников составляют так называемые
••длинные курганы", включающие от 2-3 до 8 и более пристроенных друг
к другу оград с взрослыми г детскими захоронениями. Проймушествен-
ная опиентировка всех погребенных - в восточном и северо-восточном
направлении.

Таким образом, погребальный обряд восточно-казахстанских ки-
маков отличается значительным разнообразием и носит явно композит-
ный характер, что соответствует сложному процессу образования ки-
Мако-кыпчакской общности, Вместе с тем, независимо от особенностей
погребального обряда, в погребениях Восточного Казахстана найден
«-зайаогвявзнйЫй комплекс предметов, в целом характеризующий верх-
неиртышский вариант археологической культуры Кимаков: палаши с
прямым перекрестием: удила с "©’’-образным окончанием звеньев и бо-
льшими внешними кольцами; эсовидпые псалии * железные с "сапожком"
и костяные о окончанием в виде "рыбьего хвоста"} наконечники стрел
- трехперые, плоские и ланцетовидные} срединные накладки Луков и
костяные обкладки колчанов с циркульные орнаментом} стремена пете-
льчатые и с невысокой невыделенной пластиной} бронзовые и костяные
пряжки с острым носиком; многочисленные детали поясных й уздечных
наборов - "Т"-видные тройники, длинные наконечники ремней, бляшки
с петлей, перехватом, наконечники в виде рыб; серьги с круглой
подвеской-шариком; украшения в ажурной стиле и др. Многие детали
пояс лс и уздечных наборов позолочены и украшены богатым растите-
льным, реже геометрическим, орнаментом. Встречены отдельные изо-
бражения фантастических животны” (грифонов, крылатых львов и т»Д.)
из драгоценных металлов (Пчела, Юпитер, Зевакииский могильник),
свидетельствующие о культурных связях с оседлыми центрами Средней
Азии. По поводу этнической принадлежности различных видов восточ-
но-казахстанских погребений, отличающихся друг от друга особеннос-
тями погребального обряда, высказывались различные точки зрения.
Захоронения с конем, имеющие наибольшее сходство с саяно-алтайски-
ми, сначала относились Ю.И.Трифоновым к одному из крупных телеоких
племен - баегу (или Байыр .у) (Трифонов, 1982), что особенно «инте-
ресно в свете приведенного у Гардизи наименования одного из пред-
ков-эпонимов кимаков - баяндер. Позднее, после выхода в свет рабо-
ты С.Г.Кляшторного, отождествившего ранних кыпчаков с.сеяньто, они
стали определяться им как кыпчакские (Трифонов, 198?; 1989), что
маловероятно. Без какой-либо конкретизаций наиболее обооновайб их
определение как телеских. Какая-то часть погребений с конем могла
относиться к яь^мо, раньше других телеских племен появившихся на
Иртыше и составивших основу кимакской федерации. Определение этни-
ческой принадлежности погребений со шкурой коня, ьвиду их широкого
распространения, представляет значительную сложность. С одной сто-
роны, судя по более поздним восточно-европейским параллелям, они
могут быть связаны с кыпчаками; с другой, следуя идентификации их
Ю.С.Худяковым с уйгурами в Центральной Азии, можно говорить об их
уйгурской принадлежности. Последнее заключение согласуется с при-
веденными выше данными о появлении уйгуров именно в это время на
Иртыше. Погребения со шкурой коня часто коррелируют с захоронениями
3 могильных ямах с подбоями, которые-также могут рассматриваться
как свидетельство их уйгурской принадлежности (Савинов, 1984а, с.
93). По поводу интерпретации последних существуют и другие точки
зрения. Так, С. й. Ахинжанов, в соответствии со своей идеей о монго-
лоязычности кимаков, приводил аналогии им в погребальном обряде
древних монголов (Ахинжанов, 1987, с.245-246), а А.Й.Караваев при-
дает этой особенности погребального обряда социальное значение,
выделяя погребения с подбоями в Восточном Казахстане и по богатст-
ву предметов .сопроводительного инвентаря (Караваев, 1992). В нас-
тоящее время трудно- принимать или отрицать эти точки зрения, одна-
ко обращает на себя внимание, что так или иначе они касаются уйгу-
ров. Известно, какое большое значение сыграли уйгуры в формирова-
нии раннеконгольской культуры, а на Иртыше, как уже говорилось,
именно уйгуры, скорее всего, с грали консолидирующую роль в стано-
влении кимакской государственности. Относительно одиночных погре-
бений с предмета"И конской упряжи высказано предположение о прина-
длежности их азам (Ахинжанов, Трифонов, .1984, с.158-161), хотя ос-
нований для этого чока недостаточно. Отдельные трупосожжения могу а
принадлежать как енисейским кыргыэам, так и кимакаац или кимакам,
находящимся год влиянием кыргызов. Случаи совместного нахождения
погребений по обряду трупосожжения и трупоположения в пределах од-
ного могильника, как уже указывалось выше, свидетельствуют о про-
цессах этнической ассимиляции, происходивших в среде кыргызов и

' кимаков на Иртыше. Что кас.стоя "длинных курганов" из пристроечных
друг к друг” оград, го подобного типа сооружения имеют глубокую
/ревность на территории Казахстана, начиная с сакского времени; а
погребения в каменных ящиках, возможно, восходят еще к погребениям
кула-жургинсиой культуры.

Особая сложность этнической ''стратиграфии" археологических
памятников кимаков на Верхнем Иртыше, относящихся к одному истори-
.. ческому периоду, может быть оценена только с одной позиции, а
именно: появлением з^эсь в относительно короткий спок и дальнейшим
г.о’.мзстччым проживанием разных групп наседания, со своими традиция-
ми погребе ль. ой обрядности-и складывающейся общей культурой в рам-
Hix нового этносов чльного объединения. Именно такая ситуация, с
чьчки ярения- кулыурогенеза, в наибольшей степени соответствует
ч'гвпалогическпй легенде кимаков, записанной в не чале XI в. Гарди-
з«.
Па-.лодарский вариант. Наиболее крупный памятник У--Х вв. 
территории Павлодарского Прииртышья - Бобровский могильник (Арс-.
ланова, 1963). Для него характерна одиночные погребения, трупосои-
жения в сочетании с сопроводительным захоронением коней, могильнна
ямы с подбоями, деревянше рамы, широкое использование бересты при
сооружении внуерамоийЬдЕХ конструкций. В других могильниках Пав-
лодарского Прииртышья встречаются захоронения черепов и конечнос-
тей коня, погребения в овальных могильных ямах о перекрытием из
березовых бревен, захоронения в ’’деревянных ящиках”, расположение
нескольких могил под одной курганной насыпью, керамика и кости жи-
вотных в насыпях курганов - Трофимовна, Покровское, Совхоз 499 и
др. (Арсланова, 1968, 3.98-99; Агеева, Максимова, 1959, с.45-48).
В Павлодарском Прииртышье нет квадратных оград из горизонтально
уложенных плит с вертикально стоячими стелами, "длинных курганов”
и погребений в каменных ящиках, то есть тех компонентов погребаль-
ных сооружений, которые на Верхнем Иртыше могут рассматриваться
как местные.

Набор предметов сопроводительного инвентаря близок верхнеир-
тыщокому, но в целом еднее и проще как но формам вещей, так и
приемам их орнаментации. Обращает На себя внимание, что здесь не
найдено предметов рубящего оружия (палашей), как в Восточном Каза-
хстане. Среди украшений встречаются дурные бронзовые подвески,
аналогичные сростгинским на Северном Алтее, Особо следует отметить
многочисленные случаи сходок керамики, в целом не характерной для
саяно-алтайских погрел1ний этого временя (Арсланове, 1980). Так, в
12 курганах Бобровского могильника было нг’1дено 44 сосуда (Арсла-
нова, *980, с.92), которые Ф.Х.Арсланова справедливо рассматривает
как свидетельство связей Племен Павлодарского Прииртышья населе-
нием Западной Сибири, в частное^, рёлкинскэй й потчевамской куль-
тур (Арсланова, 1980; t983, 0*106-108). В этом же круге аналогий
рассматриваются ею и отдельные антропоморфные изображения на боб-
ровской керамике (Арсланова, 1983, рис.*). Некоторые материалы
(орнаментальные ромбические узоры на керамике и ланцетовидные га-
::онвчниКи стрел) из бобровских погребений иопостевимы о теми, кото-
рые Л.Р.Кызлапов на территории Тувы считает yfirj^cwa (Книлаофл,
1969, рис, 25; 197?, рис, 121). Та^ое сочетание различных по про-
исхождению культурных элементов в пределах олнУх и тех же комплек-
сов показывает, что на территории Павлодарского Прииртншья вроцес-
- ,64-
сы атнической и культурной ассимиляции проходили в слойкой обста-
новке взаимодействия населения сметных областей - Восточного Ка-
захстана, Саяно-Алтая и Западной Сибири.

Приведенные выше данные о широком расселении кимаков так же
находят подтверждение в археологических материалах. В Омском При-
иртышье.- это Рамантеевский и Изылбашский могильники, исследован-
ные В.П.Левашовой; Пр мнению Б.А,Коиик”'ва, обратившего внимание
на эти материалы, "оба могильника оставлены «именами, входившими
по заключению ряда специалистов в срооткинокую культуру... Вместе
о тем, в погребальном обряде Рамантвки имеются черты своеобра-
зия, происхождение которых еде предстоит понять" (Коников, 1992,
с,21), Близки павлодарским и курганы у дер.Соляное (в 20 км южнее
Рамангеевки). По мнению авторов раскопок, "аналогичные погребаль-
ные сооружения и обряд зафиксированы в Ждановском и Бобровском мо-
гильниках Павлодарского Прииртышья" (Генинг, Овчинникова, Коряко-
ва, Федорова, 1970, с.225). Материалы этих памятников показывают,
что.население степного и лесостепного Прииртышья было в конце I
тыс. н.э. вовлечено в этносоциальную структуру кимако-кыпчакского
объединения, влияние которого постепенни уменьшалось по мере уда-
ления от центра государства кимаков, находящегося на Верхнем Ирты-
ше. .	,  > 

.Более далекие следы' кимаков прослеживаются вплоть до Приура-
лья. Особенно показательны в этом отношении курганы у озера Сине-
глазово, комплекс предметов сопроводительного инвентаря из которых
аналогичен кипчг хзким. По мнению опубликовавшего эти материалы
С.Г.Боталсва, "комплексы Синеглазовского типа, вероятно, отражают
динамику проникновения кимако-кыпчакских кочевников в среду насе-
ления Южного Приуралья и Прикамья" (Боталов, 1987, с.ПЗ).

Отдельные находки и погребения такого же облика встречаются
в Семиречье, что соответст ует сведениям письменных источников о
продвижении сюда кимаков во второй половине УШ - начале IX в. на-
ибольший интерес среди них вызывает богатый комплекс предметов со-
проводительного инвентаря из разрушенного погребения в г.Текели в
предгорьях Джунгарского Алатау (Агеева, Джузупов, 1963). Захороне-
ния с конем и близкими формами предметов сопроводительного, инвен-
таря открыты на могильниках Кызыл-Кайнар'и Айпа-Булак (Максимова,
I960; 1968). Некоторые материалы да этих погребений В.А.Могильни-
к?в относит к кярлукам (Иггильейков, T9RT6, рйс, 26,4-,62,г-5); од-
-85 -

нако культурно-ди^Ъеренцирующих признаков в предполагаемых памят-
никах арлуков или кимаков в Семиречье пока нет, и вопрос о значе-
ний Семиречья в сложении и развитии культуры кимако-кыпчакского
объединения с археологической точки зрения остается открытым,'

В тех же хронологических пределах на Верхнем Иртыше (Чариков.
1976, I979j Арсланова, Чариков, 1974 и др.) и в Семиречье (Шер,
1966) были распространены своеобразные каменные изваяния в виде
антропоморных стел с сосудом в двух р^ках или.вообще без реалий,
считающиеся кимакокими (Федоров-Давыдов,.1966, с.168-189; Плетне-
ва, 1974, рис. 33; Могильников, 1981а, с.44-45). Типологически они
юг.ут быть связаны с изваяниями поздней "уйгурской" группы в Цент-
ралы.л Азии и предшествуют кыпчакским (половецким) изваяниям с
сосудом в двух руках из южнорусских степей. В других районах рас-
пространения культуры кимаков, т. том числе на территории сросткин-
ской культуры - на Северном Алтае и на юге Западной Сибири, подоб-
ные изваяния неизвестны.

3,	Сросткинская культура,

В конце I тыс. н.з. на территории Северного Алтая и южных рай-
онов Западной Сибири складывается сросткинская культура, названная
по известному могильнику в с.Сростки у г.БиЙска. Честь открытия,
определения хронологии и ..ультурмой принадлежностипамятников сро-
сткинской культуры принадлежит М.П.Грязнову. В 1930 г., со^ав все
известные к тому времени материалы типа Сросткинского могильника,
М.П.Грязнов выделил "Ш стадию железной культуры на Алтае" и опре-
делил некоторые характерные для нес цлы предметов - наременнке
бляшки простых форм с растительным орнаментом, костяные пряжки с
острым носиком и др. (Грязнов, 1930, с.18-26). В работе 1950 года
зти же материалы фигурируют под названием "памятников сросткинско-
го типа" (Грязнов, 1950 , с.15), а в работах 1951 и 1956 гг. -
"сросткинской культуры" IX-X вв. (Грязнов, 19.51, с.112; 1956, с.
I50-I5I). В I960 г. М.П.Грязнов высказал предположение о существо-
вании четырех локальных вариантов сросткинской культуры - бийско-
го, барнаульоко-каменского, новосибирского и кемеровского, кото-
рые, по его мнению, "соответствовали четырем племенным объединени-
ям" (Грязнов, I960, с.24). Однако, фактического м-териала для обо-
снования выделенных вариантов приведено не было, д до сих пор втот
вопрос является дискуссией м: уже в 1981 г. В.А.Могильников отме-
чал, что "определение специфики локальных вариантов срооткинсксй
культуры рае требует.дальнейшей разработки" (Могильников, 1981а,
с,/,б). В 1965 г. А,А.Гаврилова объединила памятники сросткинскоЙ
культуры в группу могил "срост&ыского типа" У111-1Х вв,, раепросг*
раненных, по во мнении, от Вабзйкалья на востоке до Барйбивской
степи на западе и от Новосибирского Прпэбья на севере до Тувы и
Горного Алтая на юге, "Расположенные на весьма широкой территории,
- отмечает А,А»Гаврилова, « вещи оростккнскях типов говорят о рас-
пространения этой культуры.у*разл»йккх племен с рр.знны обрядом но*
гребёний",(Гаврйдова, 1965, с.66-72). Следует отметить, что Д<А.
Гаврилова рассматривала "сросгкикский тип могил" как определенный
Этап в эволюционном развитии культуры кочевников Саяно-Алтан, то .
есть "вне пределов'' сросткиьсксй археологической культуры, выде-
ленной И.П.Грязновым, как таковой,*' Однако с некоторый;, корректи-
ровками (смещение основного периоде существования сросткльской
культуры в IX-X вв*, исключений из нее горно-алтайского варианта
и.отдельных случайных каходок в Туве -и Забайкалье), исследование
А,А*Гаврило?ой можно считать первым’аргументированный обосновани-
ем выделения срасткинского культурного комплекса.

После исследований й.П. Грязнова и А*А,Гавриловой главным со-
бытием в истории изучения сросткинокой культуры было открытие В,А.
могильвиновым аналогичных памятников на Западном Алтае, в зоне Ц
Гилевского водохранилища на р.Алее-, не только выявившее новую яр-
кую группу Памятников, но и позволивших связать в рамках единого
ареала восточно-казахстанские и северо-алтайские материалы (Моги-
льников, 19725 1961а, и др,).

Этническая принадлежность сросгкинской культуры определялась
в литературе.по-разному, Первый исследователь этой культуры, М.П.
Грязнов -писал, что "сросткикская культура на Алтае представляет
собой продукт местного развития и что примерно в Уй в. население
с этой культурой распространилось на срвёр,по лесостепным районам
Оби" (Грязнов, 1956, с,151), Й.А.Гзгрклова нгоборот считает, что
эта "культура сложились вне Алтая. Распространение этой культуры,
видимо, связано с политическими переменами - господством в степи,
в гои числе и на Алтае, уйгурских племен, нанесших поражение тюр-
кам в 745 г,, а затеи кыргызских, разгромивших уйгуров в 840 году"’
(Гаврилова, 1965, с,72). Позднее А.А.Гаврилова определенно виске-
залесь за уйгурскую принадлежность сросткинской культуры на ^евер-
— И7 ~

uom Алт в (Газоилова, 1972, с.288). В некоторых работах по
валась древнетюркская основа этой культуры. Тек, М.Г.Елькит стиэ~
сил могильник Ур-Бедари к тюркам К-'збасса, "которые находились пи >
значительным влнлнием енисейских кыргызов" (Елькин, 1970, о.92).
На территории Западного Алтан, по мнению В.А.иогильникова, прожи-
вала’ ’’одна из групп тюрхских племен, в кул< ’урно-этническом отнп-
шепчи близкая, хотя и-не тождественная полностью восточно-казах-
станским кииакак" (Могильников, Х9?<, с.42). Население Северного
Алтая, как ужа говорилось, относится к угро-самодийскому субстрату
в различных .стадиях твркизапии, Приблизительно также представляет
этническое соотношение выделенных групп памятников С.В.Ееверов -
"если для Восточного Казахстана и отчасти Западного Алтая понятие
“кимакокая принадлежность памятников сросткинской культура" верно
в этническом смысле, то для памятников Верхнего Приобьн и предго-
рий это будет, видимо, верно только в политическом отношении, то
есть в смысла некоторой зависимости плачен Алтая от государства
кимакоь" (Неверов, 19с0, с.101). .

Акцентируя два основополагающих момента в изучении срсогкин-
ской культуры - sonpi л о выделении локальных вариантов и возмож-
ности их этнического определения, необходимо отметить следующее.
Существование локальных вариантов сросткинской культуры, то есть
сосредоточение групп одиокулыурных памятников в различных физико-
географических условиях - на Западном и в степном Алтае, на'терри-
тории Кузнецко-Салаирсого бассейна и в Барабинской лесостепи, яв-
ляется объективной реальностью и выделение их, как и контактных
эон между ними, зависит от степени научны ) исследования. Что ка-
саетс" определения этнической принадлежности как сросткинской ку-
ль ’уры в целом, так и составляющих ее лок’тьных варианте?, то вряд
пл оно может быть произведено однозначно. Наиболее перспективный
путь в этом направлении - характепистика культурных ь-ипонентов,
их взаимодействия и доминирования в каждом из вы’влелиых вариантов
сросткинской культуры, как полизтническ го объединения в рамках
г&ударства кимаков.

Северо-алтайски* вариант. Лесостепные районы Северного Алтая
- второй по значению цс .гр сложения сросгкянскоА культуры. 8о вто-
рой половине I тыс. н.э. здесь, к;... и Новосибирском Приобье, су-
.'остчонала выделеннаа й.П.Грязковт •. верхиеоб^оя культура (Гр.-з-
в*в$ 1956 j 0.99-КМ, прошедшая ряд этапов в своей разит’1, этил-
чоолув принадлежаесть которой большинство исследователей опредвля*
ют кек самодийскую» В.еадо»опадав время, хронология верхиеобской ку*
льтурл, включён выделенную ранее Т.Н.Троицкой одянуодскую. культуру
у - рубежа УП bs* ('хроедкай, 1981), определяется Т*Н,*роицйсй У-Х
вв* с роеделениём н три asanas одинцовский * У-У.1 вв., ткмнрязёв-
ркий - рубеж УТ-УП •- У1Э вв., ’ юрт-екбалыкекий * конец УЕ-Х вв,.'
(Трсицкйн, 1987} а-оьиков* Троицкая, 1988)* Не касаясь обоснования
датировки выделенных этапов Диа них, на паи взгляд, наиболее убе-
дительны находки серег салтовсйого типа из могильника Крохалёькаш
131 Тр.зяйкая, Адамов, 1991, рис* 3), следует согласиться о мнением
некоторых ибследовет.елей', которые отмотают,- что “на дааноЦ ётапе
исслёдоЕЭная мы бы айвиь оётсрёжно относились к распространению
вышеприведенной перйрдиаацйи на все Верхнее Приобье, егреНгиёггвшйёь
лишь аГо новосибирской частью" (Казаков, Неверов, 1991, c*168)s
Действительно, никаких данных о столь длительном сущастьованин
верхнеобской культуры па Северном Алтее пока нет* Вместе с тем,
Прослеживается весьма равнее проникновение сюда отдельных ГРУПП
тюркского населений, скорее всего, с соседней территории Горного
Алтея* Причем, как правильно отмечают те же исследователи,, «этот,
процесс не был мгновенным, более того, местное население одинцов*
ской (т,е. верхнёобской -> Д.С,) культуры осталось на своих местах
проживания, различные ХКТ "хозяев" н нриаельцез обеспечили более
нли менее спокойный характер их .взаимоотношений" (Казаков* Неве-
ров, 1991, с.169).

Наиболее поксз'ательны в этом отношении’ два памятника - ранние
погребения Осинкинскрго могильника около П6с*Усть-ПриСтань (Сави-
нов, 1971, 3.219-220) и «оГйльник на р.йне, исследованный А.П*Ума-
нским (Уманский, 1970). Псгребеиия Осинкинского могильника пред-
ставляют собой одиночные грунтовые захоронений} положение погре-
бенных - Вытянуто на ейинб, головой преимущественно на ебвер-ое-
ьеро-востой* Цёлый ряд елеиеигЬз (круглодонная керамика с накоЛами
по венчику, Костяные наконечники стрел,, железные круглые пряжки с
подвижным язычком и др*) связывают аги погребёний с вёрхнеобско15
культурой. Из зтой ие группы погребений происходят поясные наборы
с фигурными (или "геральдическими") бляшками,- однокольчатне удила
с роговым двухдарчатым псалием, трехперый наконечник стрелы, е-тда»
льныё вида украаёйий, существовавшие В культуре азгаае-гелесйнх тю-
рков на куднргинсКом этапе (У^-УП йв,). В свое.Время В.А.Могийьни*
-69”
новым было высказано предположение, что верхнеобская культура пе-
рестала существовать в У1 в. в результате военных походов тюрков-
тугю в период экспансии Первого тюркского каганата (Могильников,
1980, о.243). Материалы Осинкинскогс могильника показывают, что
население верхнеобской культуры не было уничтожено, а сосущество-
вало и, видимо, достаточно тесно взаимодействовало с пришлыми гру-
ппами населения тюркского происхождения.

Для инских погребений характерны трупосожжения и трупоположе-
ния с северо-восточной ориентировкой, нахождение нескольких моги-
льных ям под одной курганной насыпью, сопроводительные захоронения
коней.(иногда с подбоями), наземные дерновые сооружения и следы
рбильннх тризн в насыпях и на уровне древней поверхности. Й моги-
лах по-прежнему встречается керамика верхнеобского облика^ но ос-
тальной состав предметов сопроводительного инвентаря (петельчатые
стремена, однокольчатые удила с эсовидн.ыми псалиЯми, гладкие пояс-
ные бляхи-оправы геометрических очертаний, бляшки-луницы, сврьги
салтовского типа) (Уманский, 1970, рис. 6,7) аналогичен катандин-
скоиу на Горном Алтае (УП-УШ вв.).	-

Приведенные материалы показывают, что на Северном Алтае в У1-
УИ вв. (а, возможно, и несколько позже) сосуществовало местное
(самодийское) и пришлое (тюркское) населениеj причем, процессы
тюркизации явно усилились к концу этого периода» Свешиваясь»с
мастным населением предшествующего времени, пришлые группы южного
происхождения создавали ту субстратную основу, на которой в период
Образования кимако-кыпчакского объединения сложился северо-алтайс-
кий вариант сросткинской культуры. При этом многие элементы погре-
бального обряда, выявленные при раскопках могильника на р.Ине (со-
четание трупосожжения и трупоположения, северо-восточная ориенти-
ровка погребенных и др.) были позже восприняты населением срост-
кинской культуры.

Погребения сросткинской культуры на Северном Алтае представ-
лены в первую очередь материалами самого Сросткинского могильника,
исследованного в различные годы У.Д.Копытовым (1925 г.), М.Н.Кома-
ровой (1925 г.) и С.Ч.Сергеевым (Т930 г.). Материалы из раскопок
М.Д.Копнтова частично опубликованы А.Захаровым и В.Арендтом, Ш.П.
Грязновым и С.В.Кйселевым. Результаты работ М.Н.Комаровой практи-
чески не опубликованы. Из раскопок С.М.Сергеева опубликован только
мург.2 (Гаврилова, 1965, с.69, рис. II). Из других местонахождений
-90 “

ня Северном Алтее, открытых в разные годы, можно отметить погре-
бения* исследованные М.П.Грязновым в ур.Большая Речка (Грязнов,
t$56<. о.145-152); несколько курганов, раскопанных М.Д.Копытовым
у б.Усть Большая Речка (Грязнов, 1951, рис. 30); серию погребении,
раскопанных А.П.Уманским - совхоз "Поспелихинокий", Нечунаево, Ма-
ло-Пййюшево (Неверов, 1977; Уманский, Неверов, 1982); курганы у
дёр.Грязнсво (Могильников, Неверов, Уманский, Шемякина, 1980),
часть погребений Змеевского могильника (Неверов, 1982, рис. 4).

На основании всех имеющихся материалов (на уровне 1991 года)
С.В.Неверовым была предложена периодизация памятников сросткинс-
кой Культуры Верхнего Приобья с разделением на два периода - ран-
ний, (конец УН - середина IX вв.) и позДнии (середина 1Х-ХП вв.).
й каждом из периодов, в свою очередь, выделяется по два этапа.
Для раннего периода - инокой (коней УП-УШ вв.) и гоньбийский (пе-
рвая половина IX в.); для позднего - грязновский (вторая половина
И - Первая половина X в.) и шадриицовский (вторая половина Х-ХП
вв*). При этом отмечается, что "в Х1-ХП вв. количество сросткин-
спих Памятников уменьшается, а уже в начале ХИ в. они неизвестны"
(Неверов, 1991, с.182). Таким образом, на существование сросткин-
ской культуры в целом отводится не менее 500 лет. Такая "длинная"
хронология памятников сросткинской культуры, особенно в крайних
тачальном й конечном) ее звеньях, вызывает возражение. Материалы
УН-УШ вв. (и до середины IX в.), в которых отсутствует характер-
ный для сросткинской культуры комплекс предметов сопроводительно-
го инвентаря, не являются сросткинскиии (с точки зрения принадле-
жности к одной археологической культуре), а, как уже говорилось,
отражают проникновение отдельных групп населения с культурой тюр-
кского (катандинского) типа из более южных районов Саяно-Алтая.
Вполне возможно даже, что это тюрконю население не было полностью
ассимилировано сросткинцаии и "в конце I тыс. н.э. на территории
лесостопного Верхнего Приобья проживали ге только племена' сростки-
нской культуры, но и пароды innix этгччес: их групп - в дачном слу-
чае - тюрков" (Неверов, 1990, о.Пб; Улански.,, караваев, 1992, с.
85).

Наиболее ноздида памятники собственно сросткипо о.-, культуры,
на паи взгляд - часть погребен»,. могильника о.«г-свка п курганы мо-
гильника Рогозиха, правильн о датировавши) концом X - началом XI
в. (Неверов, 1982; 1990, с.116). Судя ио ьс^ну, паекадлпие кидас-
- SI-.

Ького объединения в 30 гг. XI в, маркирует собой и завершение
сложившейся в рамках данного объединения археологической культуры
как целостного образования, что ни в коем случав не противоречит
длительному существованию сросткинских культурных традиций. В чи-
сле памятников шадринского, т.е. позднего, этапа сросткинской ку-
льтуры С.В.Неверов приводит раскопанный нами Ооинкинский могиль-
ник XI-ХИ вв., представляющий совершенно иной, отличный от ррост-
Кинского, культурный комплекс - среди сотен найденных здесь пред-
метов встречена только одна бронзовая пуговица, выполненная в
ажурном стиле, характерном для сросткинской культуры. Что касает-
ся немногочисленных изделий аскызского облике, найденных на Алтае,
то они не имеют прямого отношения к сросткинской культуре, а пред-
ставляют поздний этап культуры енисейских кыргызов (по Л.Р.Кызла-
зову - древних хакасов) и именно так были оценены ИЛ.Кызласовым
(Кызласов И., 1983, с.71-75). Все это вместе взятое позволяет ог-
раничить время существ юзания северо-алтайского варианта сросткинс-
кой культуры серединой IX - началом XI вв. Другое дело, что про-
цесс формирования занял длительное время, но оценивать его следует
только как период взаимодействия различных компонентов, приведшего
к сложению сросткинской культуры на Северном Алтае, а степень кон-
центрации здесь археологических памятников, относящихся к этой ку-
льтуре, объясняется не протяженностью их во времени, а той исклю-
чительно важной ролью, которую играл лесостепной Алтай в истории
кимако-кыпчакского этносоциального объединения.

Основные особенности погребального обряда северо-алтайского
варианта сросткинской культуры по наиболее известным памятникам
следующие: грунтовые захоронения, сочетание трупоположения и тру-
посожжения, северо-восточная ориентировка, использование бересты
в погребениях и дерева при оформлении могильных ям (Сростки,,раск.
^.Н.Комаровой)! несколько могил (до 5) под одной курганной насы-
пью, отдельные парные захоронения и кенотафы, намогильные деревян-
ные сооружения и перекрытия могил, трупоположепие на спине о пре-
имущественно северо-восточной ориентировкой, береста в виде под-
стилок и "саванов" для погребенных (Большая Речка); одиночные за-
хоронения и- трупоположения с конем с широтной ориентировкой (Не-
чунаево, Мало-Панюшево); несколько могил под одной курганной наси-
лью, деревянные перекрытия, трупоположение на спине с северо-вос-
точно:; ориентировкой,, отдельные парные захоронения и кенотафы, ср-
- 92 -
прозодителыше захоронения собак, черепа лещадей на перекрытиях
(Грязнове); трупоположенпе без коня в грунтовых ямах, ориентиров-
ка на восток и северо-восток, подстилка из жердей и захоронение в
колоде (Вмеевский могильник),

В формирован™ погребального обряда северо-алтайского вари-
анта сросткинской культуры, несомненно, сыграли большую роль тра-
диции ворхнеобскои культуры, отразившиеся еще раньше в погребени-
ях, раскопанных А.П*Уманским на р.Ине. Зто - деревянные намогиль-
ные сооружения, срубы, использование бересты в виде подстилок и
''саванов'1, нахождение нескольких могил под одной курганной насы-
пью и др. В отличив от Восточного Казахстана, здесь нет каменных
сооружений, ящиков и оград) реже встречаются сопроводительные за-
хоронения копей) отсутствуют погребения в могильных ямах с подбо-
ями, По целому ряду этих признаков северо-алтайские погребенйя
сближаются с павлодарским вариантом культуры кимаков.

В комплексе предметов сопроводительного инвентаря, несмотря
на значительную нивелировку всех культурных элементов, могут быть
выделены} I) вещи, характерные в целом для сросткинской культуры,
включая территорию Восточного Казахстана; 2) вещи, в основном
встречающиеся в Восточном Казахстане.и, по-вйдимому, заимствован-
ные населением Северного Алтая; 3) вещи, имеющие преимущественное
распространение в северо-алтайском варианте сросткинской культуры,
К первым можно отвести палаши с прямым перекрестием, в том числе
и знаменитый "сросткикский меч", костяные и бронзовые пряжки с
острым носиком, витые удила с "8"-образным окончанием звеньев и
эсовидными псалйями, костяные псалии с окончание" в виде "рыбьего
хвоста", "Т"-видные тройники и др. Ко вторым - длинные ременные
наконечники, бляшки с петлей и перехватом, перстни со щитком, на-
конечники в виде рыб, зеркала а руническими надписями, поясные
накладные бляшки, удила с большими внешними кольцами, стремена с
низкой невыделенной пластиной. К третьим, собственно северо-алтай-
ским, относятся колчанные крюки на кольцах,-бронзовые пуговицы-ко-
локольчики, даухсоставкыё застежки, подвесные бляхи-решмы с личи-
ной, "у"-видние бЛяйнн, ажурные подвески с растительным орнамен-
том, копоушки .и др, В памятниках северо-алтайского варианта силь-
нее отразились катандинские традиции, чем в восточно-казахстанс-
ких, и в меньшей степени представлен уйгурский компонент, харак-
терный для культуры вврхнейртышскях кимаков.
Западно-алтайский вариант. Западные предгорья Алтая, непос-
редственно граничащие с районами Верхнего Прииртышья На западе и
открытые в сторону лесостепного Приобья на севере, представляют
для изучения сросткинской культуры особый интерес!. Компоненты его
на территории Западного Алтая пока остаются не выявленными, что,
по мнению В.А,Могильникова, "связано с миграциями и запустением
этого региона в эпоху Великого переселения народов" (Могильников,
1991, с.137). Немногочисленные памятники УП-УЫ вв. аналогичны
горно-алатйоким, Ряд вещей сросткинского типа "из могил, располо-
ионных между Обью и Иртышем" был получен еще в ХУШ в. Г.Ф.Милло-
ром (Миллер, 1937, рис. 22-24), Несмотря на малочисленность этих
находок, они весьма показав ьиы как по месту своего нахождения
(между Двумя основными центрами распространения памятников IX-X
вв. - банерным Алтаем и Восточным Казахстаном), так и по составу
самой серии, включающей вещи, наиболее характерные для сросткинс-
кого предметного комплексе (ажурные украшений, "Т"-видннй тройни-
ки, серьги о подвеской-шариком, антропоморфные подвески, изображен
ния рыб, птиц и т.д.).

Наиболее значительный катериал по культуре западно-алтайокого
варианта сросткинской культуры был получен в ревультате работ
Алейской экспедиции под руководством В.А.Могильнииова. Обобщенная
характеристика погребального обряда основных памятников (Гилево I,
П, lil, XI, ХП, ХИ; Карболиха УШ, IX и др.) представляется следую-
щим образом: каменно-земляные насыпи, ориентированные цепочками в
направлении С-Ю; сочетание обряда трупосожжения п трупспсложения;
могильные ямы подпрямоугольной формы о одиночными захоронениями;
положение погребенных - на спине, головой на восток; сопроводите-
льные захоронения коней (реже - череп и кости конечностей) с той
же ориентировкой располагались в могильных ямах, на краю ямы, ря-
дом на уровне древней поверхности илй в насыпи; захоронения по
обряду трупосожженин находились в насыпи, ка Горизонте или в спе-
циально выкопанных неглубоких ямках; ль составу предметов сопрово-
дительного инвентаря погребения по обряду трупоположения богаче,
чем трупос «жжения (Могильников, 1972, 1972а; Могильников, Коников,
Лунев, Медников, Отт, Уманский, Чагаева, 1973; Могильников, Кони-
ков, Литвинова, Шнырев, 1974; Медникова, Могильников, Уманский,
Шемякина, рергин, 1975; Медникова, Могильников, Суразаков, 1976).
Имеются отдельные "длинные курганы" (Алехин, 1985). Комплекс пред-
-94 -
мегов сопроводительного инвентаря ближе всего восточно-казахстан-
скому.

По многим из этих признаков западно-алтайские погребения
имеют ряд общих черт с восточно-казахстанскими и горно-алтайскими,
В то же время обращает на себя внимание отсутствие тех элементов
погребального обряда, которые в Туве и Восточном Казахстане рас-
сматривались выше как уйгурские. Общая оценка памятников западно-
алтайского варианта сросткинской культуры, данная исследователями,
однозначна и лучше всего выражена В.А.Иогильнйковыы в работе о
культурной стратификации памятников эпохи железа на Алее: "К пос-
леднему периоду (П-Х - первой половины XI вв. - Д.С.) относится
большое число КамепнОтЗемляных курганов, содержащих преимуществен-
но захоронения человека с конем, реке с головой и конечностями ко-
пя, и характеризующихся инвентарем, главным образом, сросткинского
типа. 8т.о слизано с появлением в этом регионе кимаков пооле раз-
грома кыргызами- Уйгурского каганата. Очевидно, Алей, западные
предгорья Алтая, наряду с Верхним Иртышем, входил в вону расселе-
ния ядра кимакского союза племен. Упадок государства кимаков и миг
грация их в XI в. вкупе с кыпчаками на запад вновь привели к запу-
стению и редкости населения в описываемом регионе" (Могильников,
1991, с.137).

Кемеровский вариант. Отдельные группы алтае-телеских тюрков
проникали и на территорию Кемеровской области. Два впускных погре-
бения о конем и сопроводительный инвентарем УЕ-1Х вв. известны в
составе Шестаковского могильника (Мартынов, Мартынова, Кулемзин,
1971, с,4О-47)5 однако, какова была степень их участия в сложении
кемеровского варианта сросткинской культуры - сказать трудно.

На территории Кемеровской области погребения П-Х вв. были
открыты А.Куэнецовой в 1927 г. на р.Ине - могильники НовокаиышеВка
« Камысла. Позднее И.Г.Елькиным был исследован могильник Ур-Бедарй
в долине р.Ур около г.Турьевска, где раскопано более 70 курганов,
содержащих в общей слокности 376 захоронений (Елькин, 1959, I960),
из которых, к сожалению, полностью опубликован только один курган
- й 30 (Елькин, 1970). Рядом с могильником открыто поселение, при-
надлежавиее, возможно, той же группе населения (Елькин, 1974). Од-
нако, об основных особенностях Ур-Бедаринского комплекса можно бу-*
«от судить только посла его полной публикации. Еще один могильник
раскокан около с.Тпрасово (Бородкин, 1977). В настоящее время, как
— ss —

Йроышиленявя' (Бобров, Бородкин, 1979). В настоящее время, как и в
Других районах распространений сросткинской культуры, количество
открытых раннссреднавековых.памятников увеличилось (могильники Са-
ратовка, йабановб, Еанда и Др,), Наиболее крупный из них * могиль-
ник Сапогово, о котором будет сказано ниже. Господствующий погре-
бальный обряд во всех вновь открытых памятниках - трупосожжевие.

В 1993 роду нами был исследован, пе«видимому, наиболее позд-
ний памятник сросткинской культуры на территории Кемеровской обла-
сти (могильник Калтиыево, кург.1). Он представлял собой погребаль-
но-ритуальный комплекс "подковообразной" формы, размером 2S х 23
м, окруженный глубоким рвом. Во рву найдены остатки жертвоприноше-
ний - кости лошадей и.фрагменты керамики. В западной части компле-
кса находилось деревянное квадратное сооружение (длина сторон 6,5
м) ив Сложенных в 2-3 венца бревен. Сооружение частично сожжено и
разрушено, Внутри него обнаружены четыре захоронения - одно цент-
ральное, полностью ограбленное^ и три сопроводительных, хорошо
сохранившиеся. Два из &Тих захоронений - девочки и вооруженного
юноши - совершены по обряду трупоположения (вытянуто на спине, го-
ловой на восток). В третьем захоронении оказались остатки трупо-
сооенкя, помещенные в берестяном коробе, а ниже находились черепа
и длинные кости ног двух лошадей, расположенные в правильном ана-
томической порядка, (т.н. "шкуры”), головами на запед. Рядом о ни-
ми в специальном деревянном "пенале” были положены колчан со стре-
лами й железный палаш с прямым напускным перекрестием, длиной око-
ло I м. Во всех погребениях, кроме центрального, найдены типично
сросткинокие вещи - стремена с низкой невыделенной пластиной, осо-
видные псалии, пряжки (костяные и бронзовые) о острым носиком,
длинные ременные орнаментированные накладки, наконечники сТрвл и
т.д. Остатки бевинвенторноге трупосожжения Найдены также на площа-
ди сооружения. Калтышинский комплекс, скорее всего, представляет
некрополь.одной семьи и относится явно к привилегированной части
населения. Некоторые конструктивные детали в устройстве погребе-
ний, в частности, ярусность одного ио захоронений и деревянные
Надмогильные сооружения с вертикальными стенками или установлен-
ными в виде "шалашика” тонкими жердями надомкнаит известные у во-
сточно-европейских, кочевников (кыпчаков), По особенностям оформ-
ления поалий, стрелян и некоторым типам йансмвчйякев стрел памят-
ник датируется второй половиной X - вервей поленикой XI в, и отно-
сится к аавершавщеед этапу сросткинской культуры..
• ж -

Вольвииотвс вйхррсввйии кемеровского варианта сросткинской
культур во особенностям погребального обряда блике всего в севе-
ри-алгайским: одиночные трупоположения с северо-восточной ориенти-
ровке» в грунтовых ямах, покрытых деревянным настилом, в некоторых
случая», с сопроводи яшм захоронением коня (Новокамшенка, »а«ы-
ойа); одиночные подкурганные захоронения, погребения с конем или
предметами конской упряжи, остатки деревянных перекрытий с костя-
ми жертвенных животных, берестяные орнаментированные поирыиси (Та-
расово). Особой сложностью отличаются погребения могильника Ур-
Еедари: сочетание трупоположения и трупосокжения в различных ва-
риантах; погребения в срубах, в бересте, на деревянном настиле и
в гробах; в кургане 30 находилось 9 могильных ям с одиночными .
трупоположениями а восточной ориентировкой, сопроводительным за-
хоронением копей или со шкурой коня, остатками трупосоижений (Ель*
кин, 1970, с,81-96). Около с.Сйратовка раскопан один "длинный кур-
ган" с IP погребениями под одной кургакной насыпью, расположенны-
ми в направлении восток-запад на расстоянии 44 г (Елькич, 1970а|
0,396).

Комплекс Предметов сопроводительного иньлнтар из погребений
IX-X вг. в Кемеровской области также близок.северо-“лтайскоад -
ажурны» украшения, костяные и бронзовые пряжки с острым носиком,
игдвесныв бляхи-рвшмы с антропоморфной личиной, удила с большими
внешними кольцами и др. В то же время имеется много обеих черт о
культурой енисейских кыргызов - прямоугольные накладные бляхи с .
растительным орнаментом, стремена с петельчатой приплюснутой дуж-
кой, держатели для кистей и др» На Гурьевской поселении найдены
типично кчргызские трехпорые наконечники стрел с пирамидально
о^оШлечкой верхней частью и сердцевидными прорезями в лопастях
|й.чьшч 1974) рис. 1,15). Эти находки свидетельствует о сильном
влияния ма наоелекм кемеровского варианта сросткинской культуры
со стороны енисейских кыргызов и отражают этнокультурные процес-
сы. йпокдховдваие в погрвдичнш восточных районах кимако-кыпчвд-
«рого ОбМДИЙвНИЙ,

Scoops место » ряду ДРУГИХ рфнссредневвкрвых памятников
&«ШПЖ$ котлованы ванлмает могильник Оалогово, материалы кото-
«его ..полностью впублаколаны (Илюшш, Суйсй.енов, Гузь, Стшродуб-
йсв, 1^92), Как во обряду когребовя» (остатки трупосож^лия “па
л^оооя.»*', «ишытаднмв на уровне древней-поверхности), так и по
веъбоу н фармям првлмзтвв сов₽овпз|итвль«рго й:Лвитвря оц отлича-
атся от сросткинских. Многие ив найденных в могильнике Смогов о
вещей, в частности, Детали конской упряжи и поясных наборов, ана-
логичны происходящий ив «ргильнйка Капчалы I в Минусинске’: котло-
вине (копонский этап культуры енисейских кыргызов). Датировка па-
мятника определяется второй половиной УШ - первой половиной IX в.,
то всть временем, предшествующий образованию кимако-кыпчакского
объединения. Вместе о тем, сросткийский культурный комплекс в его
кемеровском варианте явно не ’’выводится" из сапоговского* "Разли-
чие В обряде погребения и погребальном предметном комплексе между
памятниками типа Сапогове и памятниками сросткинской культуры в
Кузнецкой котловине, - отмечают авторы, - позволяют предположить,
что они хронологически след, т друг за другом и имеют различное
этническое содержание" (Илюшин, Сулейманов, Гузь, Стародубцев,
1992, с.42). Это этническое содержание определяется А.М.рюшиным
как двухкомпонентное, включающее компонент верхнеобской культуры
(в широком ее пониманий» Верхнее Приобье - Кузнецкая котловина -
Томское и Новосибирское Приобье), к которому относится обряд тру-
пОСОжжения} и пришлый, среднеазиатский, который выявляется по ря-
ду предметов сопроводительного инвентаря (хорезмийские и тюргеш-
ские монеты, некоторые типы украшений и наконечников стрел, кера-
мика) и отождестьляьтоя с тюргешами. Причина миграции тюргешей из
Средней Азии па восток, вплоть до Минусинской котловины, связыва-
ется о исторической ситуацией, когда тюргеши,.карлуки и кыргызы в
середине УВ в. создали аптчуйгурскую коалицию, о чем уже говори-
лось в связи с историей енисейских кыргызов. Хотя у нас нет дос-
товерных данных о погребальном обряде тюргешей в месте их исхода,
в Средней Азии, предложенное объяснение представляет несомненный
интерес и дополняет сложившиеся представления об исторических про-
цессах, предшествовавших образовании кимако-кыпчакского объедине-
ния.

Новосибирский вариант* В новосибирский вариант сроотаинской
культуры входят памятники, расположенные в лесостепной полосе Обь-
Иртышского междуречья. Большую часть этой территории занимает Бе*
рабинская лесостепь, протянувшаяся от Новосибирска до Омска, При
этом естественно, что процессы, происходившие в ласной части Ново-'
Сибирского Приобья, шли более замедленными темпами, чем в лесосто-
’Ной* В первую очередь, это касается интенсивное!и проникновения
пжного, тюркского компонента, носители которого занимали соответ-
-96—

ствующие их хозяйственным особенностям экологические ниши» Ня за-
паде памятники новосибирского варианта сросткинской культуры не-
посредственно смыкаются с памятниками лрииртышских кимаков в се-
верных районах их распространения.

На территории Барабн во второй .половине I тыс. н.э. обитали
племена потчевашской культуры, имеющей глубокие местные традиции
и представленной в ось .ном поселенческими комплексами ("Бараба в
тюркское время", 1968, с.112-129, 164-167). Еще раньше, в эпоху
раннего железа, Барабинская лесостепь входила.в зону распростра-
нения саргатской культуры (Полосьмак, 1987, с.6-46; Савинов, По-
лосьмак, 1985, с.96-101), наследие которой ощущается очень долго
в среде барабинских племен.

Самые ранние средневековые погребения на территории Барабин-
ской лесостепи исследованы на могильнике Преображенка Е (Ыолодин,
Савинов, Елагин, 1981). Для них характерно нахождение нескольких
погребений под одной курганной насыпью, трупоплложение на спине с
юго-западной ориентировкой, сопроводительное захоронение "шкуры"
коня, наличие керамики в насыпях курганов и на уровне древней по-
верхности около могил. Из предметов сопроводительного инвентаря
найдены костяные наконечники стрел, поясные наборы катандинского
типа (в том числе - с орнаментированными бляхами-оправами), серь-
ги "салтовского типа", стремена с петельчатой и пластинчатой дуж-
кой, удила с эсобидными псалиями, различного рода костяные пряжки
и др. По этим находкам могильник Преображонка Ш может быть дати-
рован УШ-IX вв. В формировании преображенского комплекса принима-
ли участие разные компоненты - местные и привнесенные. К первым
ммут быть отнесены некоторые особенности погребального обряда,
развитая керамическая традиция, костяные ..икопечники стрел. Во
всем остальном отчетливо видны его южные истоки, можно предпола-
гать, что носителями этого нового компонента были группы тюркоязы-
чного населения, продвинувшиеся в середине Уй в. в район Централь-
ной Барабн с территории Северного Алтая или Кулунды, куда уходит
большинство из указанных вдр’..ллсле., л свешавшиеся с местным насе-
ленней. Скорее всего, цожо связывать это продвижение с образова-
нием Уйгурского каганата, вызвавшего перегруппировку ч оттеснение
алтайских племен в юиэ-ч; районы Западной Сибири.

Ьорвые раслопк:? погребений IX-X вв. на территории Барабн бы-
ли предприняты еще в' конце XIX в. 3.В.Радаевы::, т’.0.Оссозск:п ?
-да -

С.М.Чугуновым. Наибольший интерес из них представляет кург.З па
пятом участка Усть-Тартаоского могильника (раск. С.М.Чугунова).
Многие из найденных здесь предметов - поясные наборы с длинными
ременными наконечниками, круглые тройники, "у"-видаыв бляшки, ко-
стяные лоалин с окончанием в виде "рыбьего хвосте" и др., сопос-
тавимы со оросткинскими. Позднее несколько курганов на могильни-
ках Ордынское и Старый Щарап было раскопано М.П.Грязновым (Гряз-
нов, I960). Погребения сросткинской культуры исследованы такте на
могильниках Кыштовка I (Молодим, Мыльникова, 1980, с.198), Олтарь
(Соболев, 1974), Чулым П (Сидоров, Соболев, 1977), Сопка П (Моло-
до, 1981) и др* В настоящее время материалы всех раннесредневе-
новых погребений на территории Барйбы, в первую очередь, благода-
ря усилиям В»И*Молсдана, полностью опубликованы ("Бараба в тюрк-
ское время", 1988).

Реконструкция погребального обряда новосибирского варианта
сросткинской культуры по материалам могильников Чулым II, Г.реобра-
женка И, Базово, Венгерово I (всего 45 курганов, содержащих 94
погребения) дана в роботе В.И.Нолодина и З.С.Елагина (Молода,.
Елагин, 1984), Вто - сложенные из дерна нимляние сооружения с уп-
лощенным верхом, в некоторых случаях, окруженные ровиками, с ос-
татками тризн в виде прокалов с костями животных и керамикой на
Уровне древней поверхности} под насыпями находились одна или не-
сколько могил, расположенных по кругу вокруг центрального захоро-
нения} положение погребенных - вытянуто на спине, головой не за-
пад (о различными отклонениями)} многие из погребенных располага-
лись на береотяных подстилках|-сопроводительные вахоропепия чере-
пе и конечностей коня находились на приступке с северной стороны
(в 43 случаях из 94 могил). Кроме того, отмечены сооружение сруба
над могилой и кенотафы»

В материалах новосибирского варианта сросткинской культуры,
отчетливо проявилось сочетание местных и приалых элементов, уси<-
ленных влиянием со стороны принртышрких кимаков. Такие особеннос-
ти, как окружающие ровики, круговое расположение могил, прокали в
насыпях со следами тризн и жертвоприношений можно рассматривать
еще как наследие саргатской традиции. К злемонтаы местной культу»
ры относится керамука потчеваыского типе, находящаяся как в погре-
бениях, так и эд городищах этого времени (Молода^Елагин, Соболек,
1983). В тех же памятниках представлена и гипичнс сросткынежЛе
культурные элементы - пояс с нодвесныии ремейка ни и длинными врна
мвнтировакными наконечниками, костяной псалий с онончанием в виде
"рыбьего хвоста" (Усть-Тартасокий могильник)} пряжки с острим но-
сиком, ажурные подвески, удила с "8"-образныи окончанием авеньев,
перстни оо щитком и бляшки с перехватом (Чулым Й)j сердцевидные
бляхи-рг.шмы о. янтрс оморфнбй личиной - колокольчиком (Ордынское);
золотые обкладки с изображением фантастических животных (Олтерь)
и др, В кургане у д.Олтарь была обнаружена кладка из сырцового
кирпича, имеющая параллели в культуре прииртышских кимаков (Агее-
ва, Иакскмова, 1959, с.51-52, рис. 3), Длительной совместнее су-
ществование в Еарабе носителей местных и пришлых культурных тради-
ций было обусловлено различной направленностью их хозяйственной
деятельности. "Аборигенное таежное население горносталевского эта-
па потчадашской культуры наряду с отгон.шы скотоводством занима-
лось охотой и рыболовством, причем данные отрасли, по'плуй, были
равнозначны. ЧТо же касается тюрок, то в их хозяйственной деяте-
льности ведущее значение занимало кочевое скотоводство". На терри-
тории Баребинской лесостепи с ее сложными физико-географическими
характеристиками "были вое условия для сосуществования равличных
в экономическом и культурно-этническом плане групп населения"
(Молодик, Севинов, Елагин; 1988, с,168).

В настоящее время, очевидно, имеются основания для выделения
еще одного варианта сросткинской культуры - кулундинокого. Крат-
кое описепив его дано В.А.Могильниковым (Могильников, 1988). Для
погребений Кулунды характерны земляные курганы с ровиками в.осно-
вании; захоронения с конем в грунтовых яыах, преобладающая ориен-
тировка - на восток и северо-восток; захоронения со "шкурой'1 коня
в неглубоких грунтовых ямах или на поверхности в обкладке из бре-
вен и с перекрытием из тонких бревен и бересты; единичные захоро-
нения в подбоях; своеобразные курганы-мавзолеи из сырцовой кладки
на уровне древней поверхности, происхождение которых В.А.Мегиль-
ников связывает с влиянием Средней Азии (Могильников, 1988, с.бб).

Таким образом, формирование локальных вариантов культуры
прииртышских кимаков и сросткинской культуры шло в принципе одина-
ковым путем и явилось результатом синтеза местных и пришлых компо-
нентов: в верхне-иртышском варианте преобладают алтае-телеский и
уйгурский компоненты; в павлодарском - алтае-телеский, кыргызский
и в меньшей степени уйгурский компоненты; в северо-алтайском - ал-
тао-т елее кий и>- возможно, уйгурский; в западно-алтайском - алтае-
телескАй й кыргызский; в кемеровском также алтае-телеский с преоб-
ладаниеи кыргызского} в новосибирской - елтее-тслескяй с преобла-
данием местных эл< энтов.

Устойчивое сочетание в различных комбинациях одних и ox ire
этнокультурных компонентов позволяет проследить последователь-
ность образования локальных вариантов сросткинской культуры по
всей территории ее распространения. Общим для всех них был каТан-
динский (алтае-телеский) компонент, на стадии оформления кимако-
кыпчакского объединения трансформировавшийся при участии уйгурой
и енисейских кыргызов - в сросткинокий. Формирование археологиче-
ской культуры племен кимако-кыпчаКского объединения происходило в
двух основных центрах - на Верхнем Иртыше и не Северном Алтае,
причем северо-алтайсКОе насс. jHne испытало несомненное влияние со
стороны верхне-иртышских кимаков. Отсюда, по бассейнам Оби и Ир-
тыша, качалось распространение новых культурных традиций, которое
привело к последовательному сложению локальных вариантов срсстки-
нской культуры: павлодарского и омокого(?) на Иртыше; кемеровско-
го и новосибирского на Оби. По мере удаления к северу, исчезает
уйгурский компонент, один из ведущих в культуре верхне-иртышских
кимаков; и постепенно усиливаются проявления культурных традиций
местных племен. В районах, соседних с территорией расселения ени-
сейских кыргызов (западно-алтайский и кемеровский варианты), не-
сомненно участие кыргызского компонента. Вместе с тем, во в’сех
локальных вариантах сросткинской культуры отчетливо проягчяотся
местный субстратный ко;шоггчт - верхнеобокий, саргаГский, потче-
вавский. С ним связаны такие элементы погребального обряда как
окружающие ровики, деревянные намогильные сооружений, срубы, бе-
реста в виде подстилок и “саванов" для погребенных, круговое рас-
положение могил, керамика и др. Внешнее влияние проявилось более
всего в комплексе предметов сопроводительного инвентаря, особенно
ч его декоррткв”ом оформлении, чмеющеи блкжа’ шие аналогии в архе-
ологических памятниках кимаков (:,стеков) Восточного Лазсхстанв,
которые явились главным лоточником подобного рода инноваций в пре-
делах созданного пни этносоциального объединения.

'ЬиноаЧеся в естоящее время археологические материалы показы-
вают, что центр рвеселсввя кимаков (в узком, атничсокоп значении
термина - г.е.чеков) находился на Иртыше. Их культура представлена :
погребениями Восточного Казахстана. Территория рассоления племен,
входивших я государственное объединение кимаков (в широкой, эго-
культурном значении тершг'а) охзатмнала солее широкие соластр За-
ладного и Северного Алтая, а также прилегающие районы юга Запад-
ной Сибири в пределах рсспрортранения сросткинской культуры. По
всей этой сощирвой территории, насолвнной различными племенами,
естественно, трудно ожидать единства погребального обряда. Одна-
ко, несмотря на локальные различия, памятники сросткинской куль-
туры обладают рядом осдид черт погребальной обрядности, в той
или иной степени представленных по всей территории ее распросгра-
> 'лил. Эго - пренмущсстгсннс северо-восточная ориентировка погре-
еен. д; трупрсетженый (На tercpHOii Алтае. - чаше, в Восточном Ка-
захстане - реме); погребения с коном или со шкурой коня (на Севе-
рном Алтае - реже, в .Восточной Казахстане - чаще); сооружение не-
скольких могильних ям нод одной курганной насыпью (на Северном
Алтае-- чадр, в Восточном Казахстане — реже) и т.д. К этому сле-
дует добавить такие детали; как сопроводигельпые я доронения со-
бак, обычай класть череп лошади на перекрытие могильной ямы и не-
которые другие/ Г.оли при этом учесть, что исследована только мо-
звачитолы.ая часть территориально разобщенных памятников, тб схо-
дство будет достаточно полным. Именно так с точки зрения погреба-
льного обряда должна била выглядеть полиэтническая культура, объ-
единенная одним предметным комплексом.

В погребениях верхне-иртышских кпнаков и сросткинской куль-
туры найден многочисленный и разнообразный набор предметов сопро-
годат&льиого иаьейтарч. Некоторые категории предметов уже специ-
ально, рассматривались исследователями. Комплекс вооружения кив-
ков (луки, наконечники стрел, палаши, копья и др.) подробно про-
анамизирован Ю.С.Худпгоики (Худяков, 1986, с.*80-205). В отдель-
ных статьях рассмотрены типологические особенности рубящего ору-
жия (Плотников, 19.81), костяных пряжек (Неверов, 1985) и удил
(Неверов, 1992), С точки зрения семантики рассматривались женские
укрр.йееин с изображением птиц (Арсланова, 1987, 1989) и подвоски
в виде рыб (Ллстннков, 1987 ). Не углубляясь в вопросы типологии
предметов сросгкинского культурного комплекса, что частично было
сделано нами в одной из предшествующих работ (Савинов, I9S4, с.
12^-138), следует отметить наиболее характерные формы вещей, име-
ющих культурно~Диф<#ереицирующев аначение, го есть отличающихся от
предметных серий других археологических культур (енисейских кир-
гизов, алто.е-телеских тюрков и т.д.), значительно расширив при
этом специфический набор вещей, выделенных в Качестве обосновании
сросткинской культуры М.П.Грязнрдым. Эхо - срединные фронтальные
накладки-вкладыши сложносоставных луков, костяные изогнутые Иса-
ями в окончанием в видя •’рыбьего хвоста”, удила с "8"-обраэными
кольцами, расположенными в одной плоскости, стремена с невысокой
невыделенной пластиной, костяные и бронзовые пряжки с острым но-
сиком, серьги с полыми подвесными шариками, ивобранения всадников
«с нимбом", сердцевидные бляхй-решмы с личиной-колокольчиком,
подвески в виде рыб, украшения в виде птиц, копоуикй, длинные ре-
менные наконечники, “у”-обравные уsдачные бляшки, прямоугольные
накладные бляхи с петлей, блямки "с перехватом", даудсоставные за-
стежки и т*Д, Для декоративного убранства Предметов, наряду с
развитой системой растительной орнаментации, наиболее характерно
использование так называемого "ажурного стиля", особенно в север-
ных районах распространения сросткинской культуры. Эти вещи редко
встречаются в погребениях в полном наборе) однако, присутствие
деже некоторых из них свидетельствует о принадлежности данного
памятника к орооткимсной культура или ее окружению.

Реосмотренннв материалы позволяют очертить область распрост-
ранения сроотнинской культуры, памятники которой начинаются от
верховий Иртыша, тянутся вдоль западных предгорий Алтая и затем
ширено "располагаются" в приобских степях, то есть, если иметь в
виду Алтайскую горную систему в целом, занимают северные и запад-
ные вв предгорья с прилегающими лесостепными районами. На востоке
население сросткинской культуры граничило е енисейскими кыргывами)
на юго-западе и m - с алтае-телеокими тюрками, занимавшими бо-
лее южный районы Горного Ляган. Северная граница, вероятно, прохо-
дила по подтаежной полосе, где соседями сросткинцев были местные
угро-самодийские племена, Собственно кимаки (йемеки) «или на Ирты-
ше, возможно, вплоть ДО предгорий Западного Алтая, Не исключено,
что степные районы Северного и Западного Алтая были заняты кипча-
ками, ассимилировавшими местное население, хотя доказать это с ар-
хеологической точки зрения пока не представляется возможным.

Таким образом, имеются все основания говорить о кимакской (в
широком, этнокультурном значении термина) принадлежности оростки-
нской культуры и о Сростках, как археологической культуре кимаков.

Очевидно, уже на современном этапа изучения целесообразно закре-
пить за памятниками этой культуры название "культура племен кима-
ко-кыпчакского объединении", как это практикуется в отноиенпи еНи-
оейоких кыргывов, уйгуров, аЛтае-телеских тюрков и других ранне-
средневековых обществ Центральной Азии и Южной Сибири. При вгон
необходимо иметь в виду, что все этнические определения средневе-
ковых археолог* isckhi культур (древнетюркской, алтае-теЛеокоИ,
КцргызокоЙ, уйгурской) также подразумевают стоящие за этими этно-
нимами сложные полиэтнические образования, названные по имени ве-
дущего этноса (политонимы), многие компоненты которых (в узком,
этническом виачении термина) остаются неизвестными. Этническое
определение сросткинской культуры как кимако-кыпчакокой не пред-
ставляет исключения. Эго была "лесударственная культура", подучи-
вшая наибольшее распространение в пределах созданного кимаками
этносоциального объединения.

Подводя итогй рассмотрению памятников сросткинской культуры,
следует остановиться на точке зрения А.М.Илюшина., изложенной им
в многочисленных тезисах докладов на разных конференциях и часто
повторяющих друг друга. Пожалуй, наиболее полно она сформулирова-
на в одной из последних работ (Илюшин, 1993), суть которой сво-
дится к следующему. На протяжении всей эпохи средневековья в Но-
восибирском, Томском и Барнаульском Приобье, а также в Кузнецкой
котловине, на материалы которой, в первую очередь, опирается А.М.
Илюшин, существовала единая верхнеобская этнокультурная общность
о характерным для.нее обрядом трупосожжения, образовавшаяся в ре-
вультаге смешения пришлого самодийского населения, носителей иу-
дейской культуры, и местных племен. Формирование верхнеобской эт-
нокультурной общности завершилось к середине I тыс. н.э. С точки
эрения этнической принадлежности, А.М.Илюшин определяет ее как
"союз самодийских племен, выступающих в китайских хрониках под
этнонимом "бомэ", о чем подробнее будет сказано ниже. Существова-
ние этого союза позволило местному населению успешно противо-
стоять агрессии горударся Центральной Азми и задержало процессы
тюркизапии, .которые активизировались только в начале П тыс. н.э.-,
что ".было- вызвано распадом политического единства самодийских
племен и их постепенной ассимиляцией тюркояаычными этносами". По-
гребения, считающиеся всеми исследователями древнотюркскими (в
широком, этнокультурном значении тэрмсфа), в том тлслэ и срвст-
кинские, также относятся к самодийцам^ что "позволяет отказаться
от употребления понятия сросткинская культура (й пользу понятия
Юбрхнаобская этнокультурная общность) для паыятников’«роднерско-
вья в археологии Оби и Западной Сибири". Из всех видов погребений
А.М.Илюшин вое же выделяет погребения с конем, распространение
которых было вызвано, по его мнению, "распадом гооударсг л тюрге-
шей и экспансией уйгуров в Центральной Азии", Носители их были
вынуждены "обратиться за помощью к своим северным соседям (т.е. к
бона - Д.С.) и объединиться вокруг государства кнргыеов на Сред-
нем Енисее". Именно "такой ход событий привел к перекочевке тюрк-
ских племен через регион Верхней Оби в Минусинскую котловину и
созданию кимакокого союза племен в предгорьях Алтая и междуречье
Оби и Иртыша". Собственно тюркские же погребения, которые можно
связать с конкретными этнонимами, появляются в Кузнецкой котлови-
не и Верхнем Приобье только j конце I - начале П тыс. н.э. и

"отождествляются исследователями, как правило(? - Д.С»), с Кыпчак-
ским этносом". Вряд ли бы имело смысл подробно останавливаться на
изложении данной точки зрения, если бы она не была возведена в
ранг концепции, больше декларируемой, чем доказуемой. Не касаясь
замечаний, которые можно сделать по каждому из приведенных выше
положений, следует отметить, что предложенная схема этнокультур-
ного развития лесостепных районов юга Западной Сибири, крайне уп-
рощенная и нигде не обоснованная автором, не учитывает, по край-
ней мере, три важнейших обстоятельства, базирующихся на анализе
всего имеющегося материала: во-первых, разнообразия погребального
обряда в памятниках сросткинской культуры, отнюдь не сводящегося
к подкурганным трупосожжениям "на стороне"; во-вторых, устойчиво-
сти сросткинского предметного комплекса по всей территории его
распространения, не имеющего ничего общего с материалами верхне-
обской культуры; в-третьих, бесспорных типологических Параллелей
между памятниками лесостепной эоны, которые относятся к пришлым
группам населения (или местным группам в процессе тюркизации), и
памятниками Центральной Азии и Южной Сибири.

4, К проблема выделения археологических памятников кыпчаков
во второй половине I тыс, н.э.

Археологические памятники кыпчаков как до вхождения их в ки-
мако-кыпчакское объединение, так и в период нахождения в составе
государства кимаков, остаются не выявленными. Вместе с тем, со-
вершенно очевидно, что среди многочисленных погребений Восточного
Казахстана, Северного и Западного Алтая и прилегающих районов юга
Западной Сибири, относящихся к этому времени, есть и кыпчакские
захоронения} однако, отсутствия Дифферецирующих признаков не дает
возможности говорить о выделении кыпчакского культурного комплек-
са. Такое "незримое*' участие кыпчаков в дулиурогенеэв с источни-
коведческой точки зрения соответствует отмеченной выше ситуаций,
сложившейся в изучении ранних этапов истории кыпчаков, по сведе-
ниям письменных источников. Поэтому сейчас можно наметить только
некоторые общие подхода к решению кыпчакской проблемы в археоло-
гии, опираясь На известные, но явно недостаточные для ее раскры-
тия материалы.

Один из путей выделения археологических памятников кыпчаков
в Центральной Азии и южной Сибири - поиск аналогий в материалах
восточно-европейских кочевников, которые соотносятся с кыпчаками-
половцами (Плетнева, 1958; Федоров-Давыдов, 1966). Однако сход-
ство с памятниками восточно-европейских кочевников, которые в
свою очередь требуют специального обоснования их этнодифференци--
рующих признаков, носит весьма общий характер, хотя отдельные
сросткинскне (кыпчакские?) элементы в них присутствуют. Тоже са-
мов касается хорошо исследованных памятников кыпчаков ка Южном
Урале (Иванов, Кригер, 1988), которые по обряду погребении (конст-
рукция наземных и внутримогильных сооружений, подбои, сопроводите-
льное захоронение коня или "шкуры" коня) достаточно близки орост-
кинским, но предметный комплекс из них имеет тот же общекочевни-
ческий характер, который получил в начале П тыс, н.э. чрезвычайно
широкое распространение. В качестве этнически показательных вещей
могут быть названы только серьги в виде "знака вопроса", получив-
шие наименование кыпчакских, и орнаментированные костяные наклад-
ки колчанов, аналогичные найденным в Казахстане, где в это время
господствовали кыпчаки (Малиновская, 1974? Кадырбаев, 1975). По
обряду погребения наиболее вероятна принадлежность кыпчакам захо-
ронений с черепом и костями конечностей (т.н. "шкурой") коня
(точнее - какой-то части таких захоронений), которые в Центральной
Азий на предшествующем хронологическом этапе определяются В.С.
Худяковым как уйгурские. Однако, дальнейшая идентификация их по
этому признаку теряет смысл так как в конце I - начале П тыс.
н.э. подобный обряд зафиксирован практически по всей степной поло-
се Евразии (Казаков, 1984). Какие из этих погребений являются кып-
чакскими - сказать трудно.
у

В свете идентификации кыпчаков г Центральной Азии о одним из
наиболее крупных телеоких племен - реяние, предложенной С.Г.Кля-
шторным, ранние кыпчакские памятники следует искать среди погре-
бений с конем древнетюркского времени, этническая принадлежность
которых с наибольшим основанием может быть определена, как телес-
ная (Гаврилова, 1965, с.105; Савинов, 1973а,с.342-343; 1984, О,
55-57} Трифонов, 1973). По атому пути уже идут некоторые исследо-
ватели} однако, как и в первом случае, при общей нивелировке дрэ-
внвтюркской культуры, в которой выделяются только три крупных эт-
нокультурных комплекса - кыргызский, алгае-телеский и сросткинс-
КиЙ» определить в массе погребений о конем захоронения собственно
чыпчаков, если они и существуют, будет вряд ли возможно. Следует
отметить также, что сама традиция погребений с конем постепенно
исчезает в начале П тыс. н.э., то есть именно в то время, когда
власть в степи перешла к кыпчакам.

На наш взгляд, выделение археологических памятников кыпчаков
в восточных районах их распространения возможно, в первую очередь,
среди материалов сросткинской культуры (или составляющих ее ком-
понентов), что соответствует установленному письменными источни-
ками факту вхождения кыпчаков в состав кимако-кыпчакского объеди-
нения, В свое время нами было отмечено, что в погребениях верхне-
обской культуры, представляющей один из ведущих компонентов севе-
ро-алтайского варианта сросткинской культуры, впервые появляется
ряд вещей, характерных впоследствии для восточно-европейских Па-
мятников* считающихся кыпчакскими; серьги в вида '|энака вопроса”,
удила беэ перегиба, витые и петлеобразные гривны* отдельные ажур-
ные украшения (Грязнов, 1956, табл» ХХХУШ и др.). Вероятно, свя-
зан с этими находками и скотоводческий компонент культуры одинцо-
вского этапа (или культуры), отраженный в обряда погребения о ко-
нем и большим колиеотаои костей домашних животных, оставшихся на
площади могильников от поминок и тризн. Как отметил М.П.Гряанов,
среди них представлены, главным образом, черепа и кости ног Лоша-
ди - точно так жц,как и в позднекочевничвских погребениях начала
D тыс, н.э., среди которых, несомненно, есть и кыпчайские (Гряз-
нов, 1956, С.12Г-122). По этим признакам, население верхяеобской
культуры могло играть определенную роль в культурогенэае кыпчаков,
что, кстати, соответствует нахождению здесь, на Верхней Оби, эт-
нической ббшйобти цэюйше, против которых был совершен поход Дулу-


хана в 641 г», о чем уже говорилось выше. Определенную роль в
этом процессе могли сыграть и племена таштыкской культуры (време-
ни существовании владений Цигу на Среднем Енйоее) - в памятниках
верхнеобской культуры найдены отдельные вещи, аналогичные таштык-
ским (миниатюрные сотелки "скифского типа’1, характерные пряжки со
шпеньком на длинном щитке с насечками, витые гривны и некоторые
другие виды украшений). Не исключено, что и формирование ащурнего
стиля, характерного впоследствии преимущественно для северных
районов распространения сросткинской культуры, происходило при
участии таштыкцев, Ажурные украшения, в частности * детали пояс-
ных наборов, наиболее характерны для изыхского этапа таштыкской
культуры (ио периодизации Л.Р.Кызласова) и, вероятно» в свое оче-
редь, восходят к ажурным изображениям хуннской эпохи. Показатель-
но, что многие детали таштыкской поясной гарнитуры украшены изоб-
ражениями двойной волюты “ орнаментальный мотив, впоследствии
часто встречающийся на костяных;накладках колчанов из погребений
начала П тыс. н.э., считающихся кыпчакскими, Таштыкские пряжки с
фигурным щитком, напоминающим фигуру птицы с расправленными кры-
льями, могли использоваться как деталь двухоостаьных застежек •
то и Другое,, находит себе аналогии в материалах сросткинской куль-
туры. <?

По всем приведенным данным, верхнеобская культура может рас-
сматриваться в качестве одного из ранних компонентов кыпчакского
культурного комплекса. Это не означает, что археологическая куль-
тура кыпчаков сложилась именно здесь, на Верхней Оби. Ареал ее
формирования был, несомненно, более широким и м-г включать и рас-
положенные южнее районы» однако там пока подобные памятники не-
известны. в качестве подтверждения данного предположения.интерес-
но парное захоронение в ур.Татарские могилки, открытое А.П.Уманс-
ким на р.Чулым • По керамике оно относится к верхнеобской культу-
ра, другие найденные здесь предметы - трехперые железные наконеч-
ники стрел, костяные накладки лука, пластинчатый панцирь, детали
крепления колчанов, однйкольчатые удила с одним внешним кольцом,
костяной блок от чумбура (Уманский, 1974, рис. 5,7) по своему со-
ставу и оформлению уже более всего соответствуют раннесредневеко-
ВЫм памятникам. В связи с »тим А.П.Уманский поставил интересный
вопрос: “Не является ли верхнеобская культура лишь вариантом бо-
лее широкой культурной общности, распространившейся в Южной Сиби-
ри от Южного Алтая до Томска и Ачинска на севере?" и пришел к вы-
году о возможности проникновения в "этническую среду не только
Горного Алтая, но и Верхнеобья раннетюркских элементов по крайней
мере о Ш-1У вв. н.э." (Уманоций, 1974, с.149). Носителями этих
раннетюркских элементов и создателями культурной общности в севе-
рных пределах древнетюркоких государственных объединений вполне
могли быть кыпчаки, хотя других материалов, подтверждающих это
предположение, пока не имеется.

Кроме того, необходимо отметить, что кыпчаки в период вхож-
дения их в состав кимако-кыпчакского этносоциального объединения,
судя по сведениям письменных источников, не представляли собой
единого этноса, а состояли из девяти племен. Поэтому вполне веро-
ятно предположить существование в их среде равных культурных тра-
диций (а, следовательно, и различных норм погребальной обрядности
и форм предметов материального комплекса). Не исключено и черев-
Прлосное проживание кыпчаков среди инаэтничных групп населения, в
том числе и кимаков, что еще больше усложняет проблему выделе-
ния археологической культуры ныпчацов. В таком случае, тот куль-
турный комплекс, который распространяется в период широкого рас-
селения кыпчаков, первоначально мог принадлежать только одной
группе кыпчаков, еанявшей доминирующее положение среди других
племен кыпчакского объединения, среди которых данный культурный
комплекс распространялся как новая "государственная" культура, то
есть именно так, как это имело место в других раннесредневековых
государственных образованиях.

ЧАСТЬ Ш, СИЕИЕЬ ВО ПОЛОВИНЕ I Ж, Н.Э,
КАК ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКАЯ ОБЛАСТЬ,

Наряду со сведениями письменных источников, освещающих собы-
тия политической истории енисейских кыргызов и кимаков, и архео-
логическими материалами, характеризующими их культуру Пв различ-
ных этапах ее развития, важное значение для реконструкции общих ..
процессов культурогенеза того и другого народа имеют данные об
этнографических особенностях населения, обитавшего на территории
созданных ими государственных объединений; данные о границах этих
государств; о проживавших за их пределами соседях енисейских кыр-
гызов и кимаков, и о взаимоотношениях между ними. Имеющиеся по
этим вопросам материалы содериадкеся в различных письменных ис-
. - IIO -

tочниках, чаще всего обрывочны и не могут быть точно датированы;
однако собранные вместе, они значительно дополняют общую картину
зтнокулыурогенеэа на территории Южной Сибири в эпоху раннего
средневековья.

I, Палорэтнографин енисейских киргизов и кимаков^

Государства енисейских кыргызов и кимаков во второй половине
I тыс. н.э., судя по всем имеющимся Данным, представляли этносо-
циальные объединения, весьма сложные по своему этническому соста-
ву, Для государства кимаков это положение фиксируется сведениями
генеалогической легенды, записанной Гардизи, в которой упомянуты
семь преднов-эпонимов, положивших начало образованию кимако-кып*
чакскоифедерании, Причем, как уже говорилось, кыпчаки, .во всяком
случае первоначально, занимали'в государстве кимаков эдчиненное
положение - "их царь назначается кимаками".

Аналогичную структуру,- названную нами системой социально-эт-
нического подчинений (Савинов, 1986), можно реконструировать и
для общества енисейских кыргызов, которое состояло из этноса-эли-
ты (собственно кыргызов) и ряда "вассальных поколений", занимав-
ших различнее место в социальная иерархии. Тан, кыргызский посол
в Тибете Происходил из "доблестного народа булсаров" (КляшторныЙ,
1976, о.262), несомненно, привилегированного этноса, так как ус-
тановленная в честь него стела находилась рядом с памятником
Барс-бега. Другим народом, входившим в общность енисейских кыргы-
эов, был народ ач, название которого встречается как на отелах и
в наскальных изображениях (Бвтюхова, 1948, с.5; горгояксв, 1970,
с.85), ток и ня золотом кувшинчике из Копенскего чаа-iacai "Золо-
то.., дар Ача", "Подобные дани-дары, - отмечал С.В.Киоелев, - ха-
рактеризовали Отношения кыргызского народа и еге знати". Несколь-
ко иную форму подчинения представляет надпись на другом копейском
сосуде; "Бегокое золото мы дали" (Киселев, 1951, с.602-603). Ряд
племен был завоеван кыргызами; видимо, так следует понимать выра-
жение "умертвил роДы синего волка, черного волка умертвил" в од-
ной из уйбатских надписей (Бутанавв, 1973, с.152). На самой низ-
кой ступени социальной иерархии стояли соседние горно-таежные
племена, в частности, дубо; "Хнгасы ловят их и употребляют в ра-
боту" (Бичурин, 1950, с.354). TaKag система этносоциальных отно-
шений обеспечивала экономическую целостность кыргызского гнеудар-
- ш -

cm и успехи его в период ведения военных действий * ’’когда на-
бирают и отправляю" войско, то выступает весь народ и все васса-
льные поколения" (Кюнер, 1961, о.бО). Сложную социальную срати-
фикацию в государстве енисейских кыргызов подтверждают многочис-
ленные погребения по обряду трупоположения и крайне бедные по
сопроводительному инвентарю, принадлежавшие так называемый "кыш-
тымам" * представителям "вассальных поколений” в Составе этносо-
циальной общности енисейских кыргызов (Худяков, 1985} 1985а; и
ДР-).

Полиэтнический принцип образования государственных объедине-
ний енисейских кнргыэев н кимаков подразумевает и весьма разнооб-
разные этнографические харак: эристики обитавшего в пределах этих
государств населения. В настоящее время, главным образом благо-
даря сведениям китайских источников, наиболее полно удается вос-
становить этнографическую модель культуры енисейских кыргызов.
Что. каоаетсй кимаков, то воэможности такого исследования более
еграничены, хотя в арабских источниках также содержатся сведения
палеоэгнографического характера.

Этнографический облик населения таштыкской культуры, иденти-
фицируемой нами с раннекыргызским владением Цигу, восстанавлива-
ется довольно полно, благодаря анализу археологических материа-
лов. Большая часть их собрана в монографии Й.Р.Кызласова, убеди-
тельно показавшего комплексный характер хозяйства гаштыкиев, в
котором сочетались полукочевое скотоводство (разведение лошадей,
овец и крупного рогатого скота), земледелие (ручное и плужное с
использованием искусственного орошения); в прилегающих к Минусин-
ской котловине горноттаежных районах - охота й вьючное оленевод-
ство (Кыаласов, I960, O.I78-I86). Подобное комплексное хозяйство
предусматривает разнообразные формы связанных р ним явлений ма-
териальной культуры - жилища, одежды, пищи, средств транспорта и
т.д. Различные виды жилищ (типа юрты и срубные постройки) изобра-
жены на известной Боярской писанице раннего зтапа таштыкской ку-
льтуры (Грязнов, 1935; Дэвлет, 1965} 1976). О широком распростра-
нении стационарных сооружений в это время говорит сложная архите-
ктура таштыкских склепов. По материалам Михайловского поселения
была реконструирована еще одна форма таштыкских жилиц в виде шес-
тиугольных. каркасных построек типа более поздних алтайских или
хакасских аилов (Мартынова, 1974; 1965). Столь же .разнообразны
- 112 -
были виды таштыкских поселений, значительное количество которых
открыто в последнее время: постоянные поселения, городища, стоян-
ки-летники (Мартынов, 1973; Абсалямов, Мартынов, 1979; Абсалямов,
1976). ’.'Наиболее характерными были постоянные долговременные по-
селения. Некоторые из них, возникнув в один культурно-хронологи-
ческий период, продолжали существовать и в последующее время"
(Абсалямов. Мартынов, 1979, с.£О),
Замечательным источником по истории и культуре таштыкского
общества являются планки, с многофигурными композициями, найденные
М.П.Грязновым в склепе № I могильника Тепсей ill, открывшие новый
пласт в изобразительном искусстве народов Южной Сибири (Грязнов,
1971; 1979, рис. 59-61). В числе многочисленных представленных
здесь сюжетов (охоты, военных столкновений, угона лошадей, вере-
ниц бегущих животных и т.д.), следует отметить рисунки бычьих за-
пряжек, свидетельствующие о развитии плужного земледелия; взнуз-
данных и оседланных лошадей, на некоторых из которых показано Та-
вро - знак собственности; различных типов щитов, колчанов, тори-
тов, луков и стрел; сиену военного столкновения таштыкиев, кото-
рых можно узнать по характерным прическам с костяными булавками,
одетых в мягкие кафтаны и вооруженных сложными луками, с чужезем-
цами, приплывшими на лодке, очевидно, с верховьев какой-те реки,
в подпоясанной, видимо, глухой одежде и плоских головных уборах
(из бересты?), вооруженных короткими простыми луками. На тепсей-
ских пластинах изображены люди различной этнической принадлежно-
сти, носители разной культурной традиции, что полностью соответ-
ствует сложному характеру образования таштыкской культурм. Оце-
нивай значение тепсейских находок, М.П.Грязнов писал, что они
"Предшествуют знаменитым рисункам на костяной луке седла из Ку-
Дыргэ у тюрков Алтая, появлению у киргизов на Енисее многофИГур-
ннх композиций (Копенский чаа-тас, кусок Мессершмидта) и созда-
нию великолепных росписей в пещерах Синьцзяна и на стенах древ-
него Пенджикента" (Грязнов, 1971, с.99).

Хозяйственно-культурный .тип енисейских киргизов во второй
половине I тыс. н.э., по мнению большинства исследователей, но-
сил комплексный характер. Собственно кыргызы, по сведениям Таншу,
предстают, главным образом, как народ земледельческий: "Сеют
просо, ячмень, пшеницу. Мелют муку ручными мельницами, хлеб сеют
в третьей, а убирают в девятой луне. Вино кваент из каши". Или:
«Отсутствуют шад> хлебав, имезтся только ячмень, ниевица, теыное
просо, конопляное бе-я... Для лжевица имеется пеший жернов, кото-
рым делают муку". Земледелие у киргизов носило пашенное нап^вле-
ние, которое нёвовможно без одновременного занятия домашним ско-
товодством. По данным того же источника, “есть верблюды и керовы,
но более коров и овец". Или; "*♦.верблюдицы, быка, бараны, при-
чем особенно много быков". Крупный рогатый скот, несомненно, ис-
пользовался кыргызами как типовая сила в зездедекьчф^ Йронз-
водстве. "Богатые землепашцы, - отмечает Танцу; - водят их по не»
сколько тысяч голов" (Бичурин, 1950, с-551-352; Кюнер, 1961, с.
56-59).

Многочисленные остатки ирригационных сооружений в-Минусинс-
кой котловине, говорят о высокой культуре не просто плужного, но '
и орошаемого земледелия (Федоров, 1952; Левашова,. 1965; Сугчуга-
иев, 1973, 1977). 3 качестве основного земледельческого орудия,
судя по архерлогичеекж находкам, использовался плуг с железным
наконечником-, сошником или мелехом- К этому следует добавить на-
ходки злаков в погребениях, сельскохозяйственных орудий и облом-
ков жерновов на поселениях, наличие развитого керамического про-
изводства и металлургии. Стационарный характер хозяйства еврей-
ских кыргызов,, подтверждается существованием у них укрепленных по-
селений и т.д. (%’юхова, 1948, с.73-103).

Интересно, что такое же преобладание земледелия сохранялось -
у кырНВов и после их выхода на историческую арену Центральной
Азии. Сведения о земледельческой культуре киргизов проникли в
арабские и персидские источники. Так, например, ал-Идриси сообща-
ет, что “у киргизов на реке имеются мельницы, на которых они раз-
малывают рис, пшеницу и другие злаки, превращая их в м из ко-
торой приготовляют хлеб, или же едят их в вареном виде без размо-
ла; этим они питаются... Женщины выполняют всякого рода. работы, а
мужчины должны заниматься только пахотой и- жотвой" (Караев, 1973,
с.32-35). В монгольское время, по данным Еаньши, "обычаи цзили-
цзисы (кыргызов - Д.С.) отличаются от обычаев всех других владе-
ний... Имеют значительные сведения об обработке земли" (Кычанов,
1963, с.59). Возможно, как уже отмечалось, именно эти хозяйствен-
ные особенности кыргызов послужили одвд» причин их возвращения,
из Центральной Азии.на Средний Енисей.

Отдельные группы кыргызов, скорое всего, в предгорных райо-
нах занимались отгонным скотоводством. Это псдаьерздестся видовым
- ш -

составы! стада (лошади, евцы, верблюда), требующим именно такой
форма содержания скота; видами пищи ("питаются мясом и кобыльим
молоком"); типом жилищ» ("палатки, обтянутые войлоком”); некото-
рыми обычаями ("при браках.калым платится лошадьми и овцами")
(Бичурин, I960, с.351-353); а также существование летников и еим-,
ников, зафиксированных археологическими раскопками кыргызских по-'
селений на Табаге (Худаков, 1982, с.206-214). Остатки мясной пи-
ши постоянно находятся в погребениях енисейских кыргызов. Несом-
ненно, существовало специализированное нрневодотво для содержа-
ния и пополнения кыргызской конницы. О кырГызах говорится - их
"лошади плотны и росли. Лучшими считаются, которые сильно дерут-
ся" (Бичурин, 1950, с.351), Изображения таких лошадей сохрани-
лись на скалах Енисея. Однако вряд ли на основанмн этих данных
можно считать енисейских кыргызов кочевниками в такой жеотепе-
ци, как, например, тюрков-тугю или уйгуров (Худяков, 1984; 1986,
с.93-101). В основе культуры кыргызов Среднего Еншоея лежит таш-
гыкская культура, ховяйство которой носило бевусловнЬ комплекс-
ный характер. Переход таштыкцев к скотоводческой экономике не
подтверждается никакими материалами. Сама территория Минусинской
котловины, сравнительно небольшая по размерам, окруженная Горно-
таейными массивами Санн и Кузнецкого Алатау, в значительно боль-
шей степени приспособлена к интенсивному земледелию, нежели к
экстенсивному скотоводству. На протяжении всех предшествующих
эпох здесь последовательно развивались различные виды земледелия:
от ручной или мотыжной его формы у тагарцев - к появлению первых
пахотных орудий у таштыкцев, наконец, - к плужному орошаемому
аемледелию у енисейских кыргызов. Можно предполагать, что именно
развитие земледельческого компонента в комплексном хозяйстве ки-
ргизов (по сравнении о таштыкской культурой) послужило экономи-
ческой основой для создаиного ими государственного объединения
во второй половине I тыс. и. в.

Определенную роль в комплексном хозяйстве кыргызов играли
охота ("Из зверей находятся тарпаны, косули, сохатые и чернохвос-
тые коЗы. Чернохвостые козы походят на кабаргу, но имеют большой
черный хвост") и рыболовство ("Из рыб есть одна, длиною около се-
ми футов, гладкая и без костей, рот под носом” - осетр - Д.С.)
(Бичурин, 1950, 0.352).

Из других этнографических особенностей енисейских киргизов
обмечаются некоторые лиды одежды и украшений ("Мужчины носили ко-
льца в ушах. Они горды и стойки. Храбрые ив них татуируют руки
оебе, а женщины, по выходе замуж, татуируют себе шею"; "Меха со-
больи и рысьи составляют богатое одеяние. Ахо зимою носит соболью
шапку, а летом шляпу с золотым ободочком, с коническим верхом и
загнутым низом. Прочие носят, белые валяные шляпы. Вообще любят
носить на поясе точиле, иначе мусат. Низшие одеваются в овчинные
платье и ходят без шлпп. Женщины носят платье из шерстяных и шел-
ковых тканей"); типы жилых сооружений (стойбище Ако "обнесено на-
долбами. Дом состоит из палатки, обтянутой войлоками... Начальни-
ки живут в малых палатках"; "Зимою живут в избах, покрытых древе-
сной корой"); предметы вооружения ("На войне употребляют луки со
стрелами и знамена о Конники прикрывают руки и ногк деревянными
щитиками; еще на плечи накладывают круглые дигики, которые могли
бы защищать от острия стрел и сабель"); ВйДы пищи ("Питаются мя-
сом и кобыльим молоком. Один Ажо употребляет хлебенное вино"); -
организация власти ("Гооудерь называется Ажо... У него водружено
знамя"; "Чиновники разделяются на шесть разрядов, как-то: минист-
ры, главноначальствующие, управители, двлоправители, предводители
и двгани. Министров считается семь, главноначальствующих три, уп-
равителей десять"); социальные отношения ("Войско набирается из
всех поколений.. Ясачные вносят подати соболями и белкою"); неко-
торые виды наказаний ("Законы их очень отроги. Произведший заме-
шательство пред сражением, не выполнивший посольской должности,
подавший неблагоразумный совет государю,, так и за воровство, при-
говаривается к отсечению головы"); праздники и развлечения("Иэ
музыкальных орудий имеют флейту, бубен и два неизвестные. Из зре-
лищ употребительны: верблюд и лев обучение, волтижиррвание не ло-
шадях и балансирование по веревке"); погребальный обряд ("При по-
хоронах не царапают лиц, только обвертывают тело покойника в три
ряда и плачут, а.потом сожигают его, собранные же кости чрез год
погребают. После сего в известные времена производят плач"); ку-
льтовые действия ("Для жертвоприношений нет определенного време-
ни. Шаманов называют гань (кам)"); и т.д. (Бичурин, 1950, с.351-
353). Аналогичные сведения, но еще более подробные, приводятся в
извлечениях из китайских хроник, сделанных Н.В.Кинером (Кюнер,
1961, с.55-60). Такой этнографический облик культура енисейских
кыргызов, как уже говорилось, скорее всего, имела в середине IX
- П6 -
в., когда по распоряжению императора У~Цзуна было составлено их
подробное описание и написана картина "приношение дани", пред-
ставленная ко двору.

Многие из отмеченных выше явлений этнографической культуры
кыргызов находят себе параллели в археологических материалах (по-
гребальных памитниках, поселениях, наскальных изображениях, пре-
дметах вооружения и произведениях мелкой пластики) из Минусинс-
кой котловины этого времени.

Сведения об этнографической культуре кимаков, на первый
взгляд, противоречивы. Так, по Гардизи, "никаких строения у них
нет; все живут в лесах, ущельях и степях; все владеют стадами
коров и баранов, верблюдов у них нет... Летом они питаются кобы-
льим молоком, которое называется у них кумысом; на зиму заготав-
ливают сушеное мясо, баранье, лошадиное или иоровье... В этой
стране много снега; бывает, что толщина снежного покрове в стеки
достигает высоты копья... Предметы охоты кимаков - соболи и гор-
ностаи" (Бартольд, 1973, с.45). Аналогичные сведения содержатся
в "Хуйуд ал-Алам"8 "И эта область такова, что в ней (телько)
один город и все. В ней множество племен, и жители ее селятся в
шатрах и кочуют (в Поисках) сухой травы, волы и зеленых лугов,
летом и зимой. (Статьей) их дохода являются соболь и овцы, а пи-
ща их летом - молоко, а зимой - высушенное мясо" ("Материалы по
истории киргизов и Киргизии", 1973, с.44). Наряду с этим, сооб-
щается, что "их жилища среди зарослей и густых лесов", "они пита-
ются рисом, мясом и рыбой. Рыбы у них много", говорится о земле-
делий у кимаков и т.д. (Кумеков, 1972, с.92-94). Совершенно оче-
видно, что приводимые сведения по этнографии кимаков характеризу-
ют особенности не одного народа (кимаков-йзыеков), а свидетель-
ствуют о широком расселении кимако-кыпчакских племен.

Обширная территория страны кимаков, охватывавшая северные и
западные предгорья Алтайской горной системы с выходом в казах-
станские степи и Семиречье, включала различные физико-географи-
ческие районы - степные, лесостепные, опустыненные, горно-таеж-
ные. Естественно, е этих условиях культура местного населения не
могла быть монолитной, что и нашло отражение в письменных источ-
никах.

Приблизительно такой ж« этнографический облик, реконструиру-
емый по материалам раскопок на Севернам Алтае и в Кемеровской об-
-и?. -

ласти, должно было иметь население сросткинской культуры. В пог-
ребениях находятся скелеты лошадей - целиком или только череп и
кости конечностей, а также позвонки и крестцы баранов и коров.
Такой состав отада свидетельствует о полукочевом (или полу осед-
лом) характере скотоводства у сросгкинцаь. В большинстве погребе-
ний в северных районах распространения сросткинской культуры
встречается береста, в которую заворачивали покойников кли зас-
тилали дно могильной ямы. Скорее воапи она служила покрышками
каркасных сооружений типа чумов или урасы, а затем использова-
лась при захоронениях. Намогильные сооружения в виде деревянных
срубов, перекрытых сверху дерном или берестой, нвно имитируют
форму наземных стационарных сооружений. Оседлый характер части
населении сросткинской культуры подтверждается материалами рас-
копок поселения у г.Гурьевска, где найдена серия керамики, зем-
ледельческие орудия, следы металлообработки (Елькия, 1974). Об
охотничьем компоненте свидетельствуют многочисленные находки ко-
стяных наконечников стрел и т.д. Естественно, в разных районах
распространения памятников сросткинской культуры превалировало
значение того или иного вида хозяйства. В Восточном Казахстане
определяющую рель играло скотоводческое направление; причем, по
маре удаления в сторону Центрального Казахстана оно должно было
приобретать черты полукочевого скотоводства. В более северных
районах, наоборот, усиливался охотничье-рыболоведческий комплекс;
на Северном Алтае, очевидно, определенную роль играло земледелие
и т.д*

Многочисленные сведении о культуре кимаков (в жироком, эт-
носоциальном значении термина), по арабским источникам IX-XI вв.,
собраны и проанализированы в реботе Б.Б.Кумекова (Кумеков, 1972).
Помимо приведенных выше данных о хозяйственных особенностях ки-
маков и некоторых связанных с ними элементах материальной культу-
ры, среди них необходимо отметить данные о распространении ма-
нихейства, которое, по мнению Б.Е.Кумекова, "перешло к кимакам
от кыргызов" (Кумеков, 1972, с.III) и сведения о городах кимаков.
Всего, по данным ал-Идриси, в стране кимаков существовало 16 го-
родов; из них "12 городов расположено « северу и главным образом
к северо-востоку от хребта Гиргир (Тарбагатай - Д.С.), из них 8
в долине р.Гамаш (Иртыш - Д.С.)", Города кимаков находились "по
берегам озер, рек, в неприступных горных районах в пограничных
„ да- -
областях, в местах разработки полезных ископаемых. Значительная
часть их находилась на тортовых трассах.,. Все они были хорошо
укреплены, в каждой из них неходаяись войско о князем-наместни-
ком’' (Куненов, 1972, с.76,96). Несомненно, своими этнографичео-
!	ними особенностям:, (и это отражено в письменных источниках) от-

личались жители кимакоких областей - йагсун-йасу, Кыркырхан и
Аадар-ав.-Кыфчак. Сведения о наличии городов у кимаков подтверж-
даются и археологическими материалами, в частности - раскопками
л Семиречье, хотя исследованы они в значительно меньшей.степени,
кем погребальные комплексы кимаков в Верхнем Прииртышье,
Таким образом, государства енисейских кыргызов и кимаков,
территория владения которых в целом охватывала огромные простра-
нства на севере Центральной Азии - от границ Восточно-Сибирской
тайги на востоке до Казахстанских степей на залуде, главным об-
разом, в силу полиэтнического состава населения, обладали целым
рядом общих особенностей палеоэтнографического характера, Среди
них на первое место следует поставить комплексное направление
хозяйства, которое реализовалось благодаря включению в одну эко-
номическую систему хозяйственных особенностей » ведения различ-
ных физико-географических областей, Такое взаимодействие разных
культурных традиций, имевшее несомненно и социальную окраску,
обеспечивало стабильность государства в целом, по сравнению, на-
пример, с государственными образованиями Центральной Азий, сло-
жившимися в основном в условиях господства скотоводческой эконо-
мики, Этой стабильностью, а также географической "защищенностью”
от политических страстей Центральной Азии, в значительной степе-
ни объясняется длительный период существования государства ени-
сейских кыргызов.То же самое, вероятно, можно было бы предпола-
гать и дая возникшего позже государства кимаков, если,бы оно не
чогибло в результату бурных событий начала П тыс. н.э.

А Соседи енисейских ккрп.-зм и кимаков.

Страна енисейских кыргызов до середины IX в. включала об-
ширные пространства Южной Сибири и сопредельных областей. По
карте С.В.Киселвва, она очерчивается в пределах современной Ха-
касии, в то время как тюркские каганаты простираются от Аральско-
го моря др Дальнего Востока (Киселев, 1951, табл. X УП). Такое
аоотнвщение противоречит приведенному выше свидетельству Тан-щу,
- П9-

где сказано! "Кягас было сильное государство, по пространству
равнялось тукюесоким владениям" (имеются в виду границы Второго
тюркского каганата)» Здесь ме приводятся фактические данные о
его пределах; на восток - до Прибайкалья (страна курыкан), на
юго-запад - до Алтан (страна карлуков) (Вичурин, 1950, с,354).
Северная граница, как полагает Л.НЛумииев, проходила в районе
Красноярска, где кыргызы граничили с бона (алатами). Что касает-
ся восточной границы, то, по мнении ЛДЫУмилева, "их было две:
основная, первая, проходила по подножию Восточных Саян, а вторая
- по водоразделу Оки (приток Ангары) и Ангары. В промежутке меж-
ду этими двумя границами жили три племени" - дубо, милигэ и эчжи
(Гумилзв, 1967, с.264), В качестве естественной южной границы
источники называю* Западные Саяны (Кегменская чернь) или хребет
Тайну-Юла (Тань-Мань), простирающийся от Южного Алтая до Косого-
ла. Собственно кыргызы жили за Саянами, а южнее, на территории
современной Тувы, до Танйу-Ола, селились гелеские племена, чики
и азы, известные из древнетюркских надписей. Их- то в первую оче-
редь покоряли тюрки, приходящие из Монголии; сначала азов, затем
чинов, а уж потом, перевалив через Саяны, кыргызов. Как уж® го-
ворилось, уйгуры, захватив территорию Тувы, вошли в непосредст-
венное соприкосновение с кыргызами^ и граница между ними проходи-
ла по Западный Саянам. Таким образом, как правильно предположил
Л.Н.1умилев, можно говорить о двух Границах государства енйсей-
сних кыргызов - "внутренней", в пределах которой жили собственно
кыргызы.; и "внешней", где обитали подчиненные кыргызам "вассаль-
ные" племена; Вероятно, это касается не только восточной и южной,
но и северной и западной Границ государства енисейских кырГыэов,
хотя в письменных источниках нет по этому поводу никаких указа-
ний.

События периода "кыргызского веяикодержавия", естественно,
резко расширили границы владений кыргызов, что привело к столкно-
вению их с многочисленными народами Центральной и отчасти. Сред-
ней Азии, в первую очередь - уйгурами и -кйдачями. Наиболее чет-
кое определение пределов страны енисейских кыргызов во второй по-
ловине IX-X вв. дает анонимное сочинение "Худуд ел-алам"; напи-
санное в 982-983 Гг., то есть в самом конце периода "великрдержа-
вия", в разделе "Слово об области хырхыз": "На востоке от нее -
область Чина (Китай— Д.С.) и море - Восточный-океан, на юге от
. - 120-

нее - пределы тогувгузов (уйгуров * Д.С.) и частично халиухов
(карлуков,- Д.С»), на западе от ней - пределы расселения кимаков
и на севере - необитаемые страны севера (таежные пространстве
Северной Азии.- Д.С.)" ("Материалы по иоТОрии киргизов и Кирги-
зии"} 1973, 0*41). К концу X в. период "великодержавия" закончил-
ся, и государство.енисейских, кыргыеов, после пзронеоения ставки
на Средний Книсей, вероятно, вернулось к прежним географическим
пределам.

О гранипах-государства кимаков в равные Периода их истории
говорилось выше, так что здесь следует сделать только некоторые
уточнения. Центр государства кимаков находился на Иртыше, куда
ив Средней Азии вели караванные пути, описанные в сочинениях Ибъ
Бахра, ал-Идрисй и Гардизи (Дхинжанов, 1968} Кумеков, 1972, о.
48-53). По сообщению Гардиэй, караваны после длительного пути из
Япгикента "приходят к реке' Иртыш, где начинается страна кима-
ков. *.Переправившись через реку Иртыш, приходят в шатрам кима-
ков... В этой стране выпадает много снега» бывает,.что толщина
снежного покрова в степи достигает высоты копья. Зимой они уво-
дят лошйдей в отдаленную страну, в место Ок-Таг (очевидно, Мон-
гольский Алтай -. Д.С.)*' (Бартольд, 1973, с.45). Пн.этим и другим
сведениям, имеющимся в арабо-персидских источниках, можно пред-
полагать, что владения кимаков.располагались не только западнее,
но и восточнее бассейна Иртыша.

Особого внимания в русле рассматриваемой темы заслуживает
вопрос о границе между государствами енисейских киргизов и кима-
ков. По мнению Ю.С .Худякова, кыргызы не только включили в состав
своего государства Торный Алтай, но и Продолжали господствовав»
здесь вплоть, до Я-ХП вв. (ХуДяков, 1990} 1993, о.50-52), а "в
IX-X вв. в Прииртышье находилась граница между Кыргызским и Ки-
макским каганатами" (Худяков, 1993, с.52). С последним утвержде-
нием нельзя полностью согласиться. Хотя территория Горного Алтая
была включена киргизами в состав своего государства, о чем сви-
детельствуют и имеющиеся здесь археологические памятники, в это
же время здесь продолжала развиваться культура алгае-телеских
тюрков, представленная как многочисленными, погребениями, так и
серией древнетюркских каменных изваяний, датируемых IX-X вв.
(Савинов, 1983, с.160-162;•1964, с.119-123). Погребения же кир-
гизов пока единичны и,говорят о поминальной зависимости местного
Населения от киргизов. Так что на Западном Алтае кимаки граничи-
- ш. -

ли ив столько о киргизами, количество которых здесь, вероятно,
было нзиногочисленныи, с чем согласен и Ю.С.Худянов, а в основ-
вок с елтае-твлескими тюрками. Вместе с тем* необходимо отметить,
что в письменных источниках кимаки часто упоминаются не только
как западные, но и как северные соседи киргизов (Кумеков, 1972,
с.55,56; Караев, 1968, с.ЗО-60). Наиболее вероятным местом, где
кимаки могли в это время оказаться севернее киргизов, был стен-
ной Алтай - основная зона распространения сросткинской культуры.
Таким обрепом, представляется возможным уточнить восточные и се-
веро-восточные границы страны кимаков? по западным и северным
склонам Алтайской горной системы, до Кузнецкого Алатау, служив-
шего, очевидно, этническим барьером в этом месте расселения ени-
сейских киргизов и кимаков. Северные границы страны «шанов, как
и енисейских киргизов, доходили до "окружающего моря" или "не-
обитаемых стран севера", как образно называли арабо-персидские
авторы таежные пространства Северной Азии.

Естественным следствием широкого расселения киргизов и ки-
маков было столкновение их с различными народами, жившими на пе-
риферии и аа пределами созданных ими государственных объединений.
К сожалению, имеющиеся в письменных источниках сведения о сосе-
дях енисейских кыргызоз и кимаков немногочисленны и чаше всего
не подкрепляются материалами археологических памятников, в пер-
вую очередь, из-еа слабой их изученности на местах предполагае-
мого расселения этих пародов. Вместе с тем, в письменных источ-
никах имеются крайне интересные этнографические описания некото-
рых из них, без которых общее представление о Южной Сибири как
историко-этнографической области было бы неполным.

На северо-востоке страны енисейских киргизов жили три "тукю-
еских аймака" - дубо, милигэ и эчхи. "Живут в избах, берестою
покрытых, У них много хороших лошадей. В обыкновении кататься по
льду не деревянных лошадях (лыжах “ Д.С,).,. По ночам занимаются
воровством и грабежом, 6 днем скрываются.Лягасы (киргизы - Д.С.)
Довит их и употребляют В рэботу" (Бичурим, 1950, с.354), 0 дубо
также говорится: "Земли поколения Дубо к северу прилежали к Ма-
лому морю (Косогол - Д.С.), на западе смежны с Хагабом (киргиза-
ми - Д.С.), на юге> с Хойху (уйгурами - Д,С*)«.. Они не знали го-
довых.времен (не имели календаря); жили в шалашах из трави> ни
скотоводства, ни землепашества не имели. У них много сараны: со-
- Х22 -
бирали «е варенья и приготовляли из нее кашу, Ловили рыбу, птиц,
зверей и употребляли в пищу. Одевались в.соболье и оленье платьв!
а бедные делали одежду из птичьих перьев... Покойников полагали
в гробы.и ставили в горах, или привязывали на деревьях" (Бичурин,
1950, с.348). На б-лее низком уровне развития стояли жившие на
восток от кыргызов, по дороге к курыканам, "болотные люди", кра-
сочно описанные Гардизи: "Вся местность на пути пропитана водой,
и на землю ничего нельзя класть: надо идти позади лошади, пока
не пройдешь эту болотистую местность, В этих болотах живут дикие
люди, ни с кем не имеющие сношений: они не умеют говорить на чу-
жих'языках, а их языка никто не понимает. Они - (самые) дикие из
людей: вс® кладут себе на спину; все их имущество заключается в
звериных шкурах... Их луки сделаны из дерева, их одежда - из зве-
риных шкур, их пища - мясо дичи,.. Если кто-нибудь из них попада-
ет к киргизам, он не принимает пищи; завидя кого-нибудь из своих
Друзей, он убегает и исчезает. Мертвых они уносят на горы и ве-
шают на деревья" (Бартольд, 1973, с.48).

В приведенных описаниях достаточно полно зафиксирован хозяй-
ственно-культурный тип лесных племен (охотников, собирателей и
рыболовов); причем, вероятно, на разных стадиях его развития.
Первым это отметил С.В.Киселев, выделяя в горно-таежных областях,
расположенных к востоку от территории расселения енисейских кыр-
гызов, три района: I - наиболее восточный^ к западу от р.С’е лонги
- "его население не знало ни лошадей, ни овец. Домашним скотом
были олени. Ими, по-видимоку, питались, на них ездили, шкуры их
употребляли на одежду. Охота на соболей была одним из важных
промыслов. Кили в деревянных низких юртах"; И - северо-западнее
Косогола в восточно-саянской тайге - здесь "обитало население,
отличавшееся иным охотничье-рыболоведчеоким бытом. Оно питалось
рыбой, зверем и птицей, а также дикорастущей сараной, приготов-
ляя из ее кореньев кашу. Лишь у немногих имелись олени и лошади,
жилищем служили шалаши"; Ш - наиболее высокий, в Западном При-
байкалье и Канском районе, где "как и на Енисее, занимались ско-
товодством, а местами и пашенным земледелием. Жилища здесь были
белее совершенные - деревянные срубы, крытые берест ой'.' (Киселев,
1951а, с.31), К последнему Тилу,“по классификации С,В.Киселева,
относились и. крайние восточные соседи енисейских кыргызов - ку-
рыканы (кит. гулигань), которые описываются ьписьменных источим-
• - хзз *
квх как самый северный из всех телеских народов, занимавшийся
преимущественно коневодством (Бичурин» 1950, с.348-349} Кюнер
1961» с.291-292),

Политическая история ку рыкав а самых общих чертах может
быть ренонотруированй следующим образом, Известно, что во второй
поистине I тыс, и.8. курыканы представляли собой этносоциальную
общность (скорое всего, Союз племен)» состоявшую из нескольких
этнических подраэделений, Уч-курыканы ("три племени курыкав"
Д.С.) упоминаются в памятнике Кюль-Тегина среди других народов,
приславших своих представителей в качестве "плачущих и стонущих"
по поводу кончины каганов Первого Тюркского каганата - Вуманя
(552 г.) и Йотами (576 г,). Позднее, в конце УП в., курыканы,
кан и енисейские кыргызы, выступали в числе врагов основателя
Второго тюркского Каганата йльтерес-нагана (Валов, 1951). По дан-
ным "Танхуйя о" (компилятивный источник УВ-Х вв,), курыканы дели-
лись уже на два подразделения (эркииа); причем, по мнению Ю.А..
Зуева, третий,•’потерянный* эркин курыйанов « это хори, впослед-
ствии вошедший в.состав ииданей (Зуев, I960, 0,103), Таким.обра-
аой» имеются основания предполагать, чт: курыканы в тюркское
время (У£-УЙ вв»), как и енисейские кыргызы, обладали политиче-
ской независимостью: участвовали в погребениях тюркских каганов,
выступали против них в союзе о енисейскими кыргызами, посылали
Свои посольства к Тайскому двору й т.д,

В середине IX в. одна ив волн экспансии енисейских кыргызов
была направлена на восток, куда Они устремились вслед за отсту-
пающими уйгурами. В источниках нот прямых указаний на столкнове-
ние при этом с курыканами» но историческая обстановка того вре-
мени на севере Центральной Азии вполне позволяет предполагать,
что оно было и могло ейграть немаловажную роль во взаимоотношени-
ях между енисейскими кыргызами и курыйанами. Именно в это время
памятники енисейских кыргызов появляются на’территории расселения
нурывдн. Одновременно, очевидно, черва енисейских кыргывов, све-
дения о курыканах проникают в арабо-персидскую литературу. По
данным "Худуд ал-алем", ”фури (хори * Д.С.) - это название наро-
да также их хырхызов; (они) поселяются к востоку от хырхыэов и
ке смешиваются с прочими, хырхызэми" ("Материалы ПО истории Кирги-
зов и Киргизии", 1973, 0.41). Приведенные сведения письменных ис-
точников, несмотря на их фрагментарность, показывают, что в П-Х
-ш *
вв. курыкэны были скорее всего подчинены енисейскими киргизами
(великом или частично) и находились от них в определенной форме
социальной зависимости, Причиной этого могло послужить участие
курыкан в кыргызско-уйгурских войнах на стороне последних в сос-
таве других племен этносоциального объединения теле. Следствием
этих событий явились потеря курыканами свозй политической само-
стоятельности и выделение из их объединения этнического подраз-
деления хори, испытавшего наибольшее влияние со стороны енисей-
ских кыргыаов.	-	....

Основным местом расселения курыкан, по единодушному мнений
исследователей, была территория, прилегающая к озеру Байкал.
Большое значение в изучении культуры курыкан сыграло отождеств-
ление А.П.Окладниковым шатровых погребений на Байкале (т.н. "ку-
румчинских кузнецов'*) о курыканами рунических надписей, хотя ар-
хеологический материал из этих погребений, часто ограбленных сие
в древности, пока недостаточно выразителен для реконструкции ис-
тории культуры курыкан с такой же полнотой, как это можно сде-
лать для ениоейских кыргызов.

Вопрос о связях кыргызов о племенами Прибайкалья, в частно-
сти - с курыканами, был впервые поставлен в работах А.П.Окладни-
кова, убедительно показавшего близость курыканских писаниц о
енисейскими (типа СулексКой); найденных на Леве рунических над-
писей - <с Кыргызскими эпитафиями; курумчинской (курыканокой)
керамики с керамикой лвдейской культуры из северных районов рас-
селения енисейских кыргызов; и т.д. (Окладников, 1948; 1951;
1963). Финико-географические условия проживания енисейских кир-
гизов в Минусинской котловине и курыкан в Западном Прибайкалье
(например, в ТункинскоЙ котловине), видимо, совпадали и способ-
ствовали развитию их культуры в рамках одного хознйственио-куль-
турногб типа, в котором сочетались, главным образом, земледелие,
скотоводство И охота. Большое значение в том и другом районе .
имело специализированное коневодство, служившее, вероятно, одним
Из основных источников экспорта. По данным китайских хроник, "на
гулигаиьеких (курыканских - Д.С.) лошадей похожи лошади пламени
цэегу (кыргызов - Д.С»), разница в малом" (Зуев, I960, о.97).
Скотоводческий компонент несомненно превалировал в культуре ку-
рыкан Восточного Прибайкалья. Как для енисейских.кыргызов, так
и для курыкан были характерны юртообразнне надмогильные сосруже-
- I2b -
ния и обряд трупосржжения,

Вместе с гем, несмотря на определенные связи между енисей-
скими кыргыаами и курыканами, особенно в западных районах их рас-
селения, основанных на общности хозяйственно-культурного типа и
выразившихся в близости памятников рунической письменности, схо-
дстве погребального обряда и изобразительного искусства, а также,
вероятно, социальных отношений и мировоззрения, культурные тра-
диции обоих.народов, судя по археологическим материалам, были
различны. Керамика из шатровых курыканских погребений на Байкале 
(Асеев, 1980} Мандельштам, 1974) напоминает также керамику из
катакомбных захоронений в Туве (Кызласов, 1969, рис. 20), что,
скорее всего, является следствием вхождения уйгуров й курыкан в
состав одной этнической (точнее - этнокультурной) общности теле,
в свою очерздь, восходящей к древнему хуннскому субстрату, В
Прибайкалье пока не найдены кыргызские вещи, датирующиеся ранее
IX-X вв,, а на территории Минусинской котловины - курыканские.
Можно предполагать, что до этого времени, несмотря на какие-то
формы исторических контактов, культура того и другого народа
развивалась обособленно и независимо друг от друга.

На основании всего сказанного, можно наметить следующие
этапы развития этносоциальной общности курыкан и взаимоотношений
их с енисейскими киргизами во второй половине 1 * начале П тыс.
н.э»: I этап s- независимое существование объединений енисейских
кыргызов и курыкан; тесные этнокультурные связи между ними (У1-
УШ вв.); П этап - предполагаемое участив курыкан в •кыргызско-уй-
гурских войнах, распадение курыканского объединения и проникно-
вение енисейских кыргызов на восток; влияний культуры енисейских
кыргызов на курыкан (IX-X вв,); Ш этап - социальная зависимость
курыкан от енисейских кыргызов; начало процессов этнической и
культурной ассимиляции между ними (Х1-ХП вв). О Последнем этапе
и последующих событиях истории курыкан Подробнее будет сказано
ниже.

Среди других народов из окружения енисейских кыргызов осо-
бого внимания заслуживают бона (фонетические варианты пс китай-
ским источникам "гюньма", "хэла", "била", "злочжи") или алаты
(тюркское - "пегие, кони"), вопросы локализации и этнокультурной
идентификации которых давно привлекают внимание исследователей
(Бартольд, 1963, с.480-481; Грумм-Грмимайло, 1926, с.12-13; By-
ев, I960, с.124-125; 1962, с.106-116; Кюнер, 1961, с.52-53; Гу-
милев, 1959, с.17-26; 1967, с.264; Потапов, 1969, с.178; Сави-
нов, 1985; Илюшенко, 1985; Плотников, 1988; и др.)* .

В древнетюркское время (вторая половина I тыс. н.э*), по
сведениям Тан-щу, местоположение алатов указывается следующим
образом: "Бома (расположено)... прямо на север от туцзюэ (древ-
них тюрков - Л.С,).,. Их страны Сливки к Северному морю. Пройдя
чераз (местности) пяти больших поколений туцзюэ, достигаешь (бо-
ма), Их страна крайне холодна". В то же время: "Бома находятся
на север от цзйегу (енисейских кыргызов - Д.С.). Их страна близ-
ка' к Северному морю... С цзйегу часто взаимно воюют" (Кюнер,
1961, с.52-53). Близкий перевод приводит Ю.А.Зуев: "Земли бома
близки к Северному морю... Проходят пять местностей больших по-
колений туцзюэ и после этого прибывают... Они с цэегч (киргиза-
ми - Д.С.) много раз воевали друг друга и взаимно вторгались" .
(Зуев, 1962, с.105). Из приведенных отрывков ясно, что бома рас-
полагались севернее мест расселения тюрков-тугю, центр государ-
ства которых находился в Монголии, и блиэко к Байкалу, хотя от-
носительно идентификации "Северного моря" письменных источников
среди исследователей нет единой точки зрения. Наибольшего дове-
рия заслуживает сообщение, о том, что "бома любят сражаться о
цзйегу", то есть должны были иметь общую границу с енисейскими
кыргызайи и, соответственно, расселяться в непосредственной бли-
зости от них, но о какой стороны государства енисейских кыргызов
- с.севера, запада или востока - источники не дают прямых указа-
ний*

Этнографические особенности культуры алатов описаны в исто-
чниках- доотаточни полно: "Лошади мастью все пестрые, отсюда (по-
шло) наименование государства... Жители походят на цзйегу (кыр-
гызов - Д.С.), но языки непонятны... С помощью лошадей и людей
пашут плугом... Любят ловить рыбу и охотиться... Мясо употребля-
ют в пищу, из шкур делают одежду; мало железных орудий, употреб-
ляют глиняные котлы и бересту. Из корней делают блюда и чашки.
Кочуют. Чтобы сделать дом, связывают деревья, делают колодезный
сруб, кроют берестой. Земляные кровати, травяные тюфяки, к этому
добавляют войлок и так спят... Их лошади не служат для езды, бе-
рут их молоко, употребляют в пищу на кумыс и только" (Кюнер, .
1961, с.53). Или: "Пахали землю лошадьми. Лошади более были сав-
- 127 -
раоыми, os чего и название государству дано.». Хотя содержали
лошадей, но верхом не ездили, а пользовались молоком для пищи,,.
Обликом походилй на хягасов (кыргызов - Д.С»), но говорили дру-
гим языком. Брили голову, носили берестяные шляпы. Связывали
деревья наподобие колодезных срубов и покрывали берестой. Это
были их жилища" (Бичурин, 1950, с,350). Аналогичные сведения со-
держатся в переводах Ю.А.Вуева (Зуев, 1962, с.105). Подробность
бытовых деталей в описании бома (или алатов) позволяют предпола-
гать, что они записаны со слов очевидца? однако, приведенные
сведения, несмотря на весьма точное воспроизведение целого ряда
культурных элементов, в принципе применимы к этнографии любого
народа, живущего в условиях лесостепной зоны.

Исходя из приведенных данных, включая более поздние исток-*
ники монгольского времени, локализация бома (алатов) определяет-
ся исследователями по-разному - Западное Прибайкалье, верховья
р,Ангары? долина Среднего Енисея, севбрнео Минусинской котловин»?
лесостепные районы юга Западной Сибири, бассейн р.Оби. Из имею-
щихся точек зрения, на наш взгляд, наиболее аргументирована ло-
кализация алатов древнетюркского времени севернее енисейских
кыргызов, в районе г.Красноярска, впервые предложенная В.В.Бар-
тольдом и развернутая С.И.Илюшенко, относящего к платам памятни-
ки ладейокой культуры, вариантной по отношению к культуре ени-
сейских кыргызов (Илюшенко, 1985). Это в принципе не противоре-
чит предложенной нами локализации алатов в Северо-Западном При-
байкальз (Савинов, 1985), определяя в целом этот "край" страны
енисейских кыргызов, хотя некоторый сведения об алатах и не соот-
ветствуют Данному предположению,

Другая точка зрения высказана недавно А.М.Илюшиным, иденти-
фицирующим бома с населением верхнеобской культуры (в широком
значении верхиеобской культурной общности, о которой Говорилось
выше). По мнению А.М.Илюшина, бома - политическое объединение
самодийских племен, живших на юге Западной Сибири и под эгидой
енисейских кыргызов успешно противостоявших.агрессии центрально-
азиатских кочевников, в частности - уйгуров. Одним из оснований
такой интерпретации явилось рассмотренное выше описание похода
Дулу-хана, который (в переводе Н.Я.Бичурина) "привел под свою
власть владения Сяоми и ГЙегу (т.е, кыргызов - Д.С.)*' (Бичурин,
1959, с.287). Название Сяоми, вслед за некоторыми другими йссле-
-128 -

дователями, А.й.Илюшин идентифицирует с бона, которые, соответ-
ственно, "проживали в лесостепной зоне к западу от Минусинской
котловины", населенной енисейскими киргизами (Илюшин, 1992, с*
52-56; 1993, с.74-77; и др.). Однано сторонники этой точки зре-
ния не приводят никаких доказательств того, что название сяоми
может быть прочитано как бона (или одна из его фонетических
транскрипций). На этом же месте у Э.Шванна стоит название цзюй-
юзшэ (или цюйше), которое мы уже рассматривали в связи с одной
из версий происхождения кыпчаков. При описании похеда Дулу-хана
641 года действительно упоминаются бома, но не месте цюйше, как
это должно было бы быть, если бы бона были синонимичны сяоми
(по Н.Я.Бичурину), а в одном ряду с другими народами, завоеван-
ными Дулу-ханом, в числе которых упомянуты басмалы, цюйше, бома,
гэгу (кыргызы - Д.С.), неизвестное племя хосинь и чумугунь
(Грумм-Гржимайло, 1926, с.259). Утверждение А.М.Илюшина не учи-
тывает и некоторых других обстоятельств, фиксируемых письменными
источниками (близости к Северному морю, которого нет на террито-
рии Западной Сибири^ враждебных отношений с енисейскими кыргыза-
ми и т.д.). Сказанное не позволяет согласиться с идентификацией
бома и сяоми (в перэводе Н.Я.Бичурина) и, соответственно, оо
всей концепцией самодийской "государственности" на юге Западной
Сибирй, которая, в лучшем случае, требует дополнительных доказа-
тельств. Что касается бома, то, на наш взгляд, окончательное ре-
шения вопроса об их локализации и этнокультурной принадлежности
еще впереди.

Столь же подробная характеристика соседей кимаков, в основ-
ном из-за свойственной арабо-персидским источникам доминанте гео-
графических интересов над этнографическими, вряд ли возможна. По
данным ал-Йстэгхи (первая половина X в.), "кимаки обитали к се-
веру от карлуков (Семиречье - Д.С.) между огузами (на юге - Д.С.);
кыргызами (на востоке - Д.С.) и горой Сакбалия (Южный Урал? - на
западе - Д.С.)" (Кумеков, 1972, с.59). Широкое расселение кима-
ко-кыпчакских племен должно было привести к столкновению их со
многими народами Центральной и Средней Азии (токуз-огузы, карлу-
ки, ягма, чигили, тюргеши, тухсийцы и др.), однако о взаимоот-
ношениях их с кимаками сохранилось очень мало сведений.

Между различными областями, входившими в состав государств
венных объединений енисейских кыргызов и кимаков, несомненно,
т 1Й9 -

существовали геенне этнокультурные связи. Наиболее ярким Под-»
твзрждением 'этого являются описании караванных путей, проходив-
ших ив городских центрод Средней Азии в страну кимаков и дальва
* к енисейским киргизам* Из Средней Азии, по сведениям арабских
источников, в страну кимаков-ца Й.ртыще вело несколько дорог: от
Тарава через Бетпак-Далу, из нивоввоз Сыр-Дарьи rio Сслж-Су и на
восток через Семиречье к Алтайским, горам (Ахинжанов, I%Bj Ку-
меков» 1572, с.50-55}* Очевидно, как продолжение последнего пу-
ти на восток из страны кимаков шла дорога к енисейским кыргазам,
упоминаемая Гардина (Бартольд, 1973, с*47), Поскольку сведения
Гардизи относятся к началу XI в», когда ставка енисейских кыргы-
зоз находилась нй севере Минусинской котловины, -мокко предпола-
гать, что Путь от енисейских кыргызов к кимакам проходил по се-
верным районам ЮжнёЙ’Оибири, скорее всего, через степной Алтай*
Существ овал также, путь из страны кимаков на юг к тогуз-огузам
(уйгурам): а от Уйгуров * На север, к ениоейским киргизам. По
данным Гардизи, •'путь к.киргизам ведет из страны тогуз-огузоь"
черёа Манбек-Лу (Танну-Сла) и Когмеи (Западные Байны)* Возможно,
этому цути соответствует описание Двух дорог, проходящих на се-
вер от "Гагарьего ключа": По сведениям Тан-шу (Бичурин, 1950» е.
353). Вели это так» то западное его ответвление можно седаобта-
вигь с упоминавшейся выше Дорогой из страны кимаков й тогуз-Ьгу-
рам* В Западных Саянах существовало несколько проходов (в недав-
нем продаём - Хёмчикскай, Арбатская и Уоинская тропы), соединяю-
щих Минусинскую котловину с Территорией современной Тувы* Еще
Одна дорога из страны енисейских кыргызов, как уже говорилось,
йёла На восток, в Прибайкалье, g "большому племени фури (курыка-
нам - Д,С*)" (Бартольд, 1973» С.47-48).

Таким образом, в копне I * начале Г* тыс., н.э. все районы
Южной Сибири были тесно свйааны между собой древними караванными
путями, которые способствовали культурному и, очевидно, оконоМй*
чеекоад объединению находившихся здесь народов в пределах одной
исТорико-этнОграфическоЙ области. Енисейские кыргызы доносили до
Средней Азии элементы культуры населения более восточных районов,
а кимаки передавали на восток достдаения среднеазиатских цивили-
заций. В результате этого, ко выражению. Ъ.В.Бартольда, "несмотря
на отдаленность главных ставок кимаков (на Иртыше) и киргизов
(на верхнем Енисее) кочевья обоих народов во второй половине
- 130 -

X века вплотную подошли к пределам мусульманского мира® (Бар-
тольд, 1965, С.243).

йнтенсивность культурных связей енисейских кыргызов и кимв
ков, восстанавливаемая по сведениям письменных источников, про-
слеживается и при анализе археологического материала. Так, Л.Р.
Кызласовым прослежены пути и связи древних хакасов (кыргызов -
Д.С.) о Западной Сибирью и Восточной Европой (Кыэласов, 1904а).
Ф.Х.Арсланова, анализируя керамику Бобровского могильника и не-
которые виды украшений из памятников Прииртышья, привела убеди-
тельные данные о культурных контактах кимаков с населением За-
падной Сибири (Арсланова, 1983$ 1985); а также отметила находки
пряжек "византийского" типа в погребениях кимаков (Арсланова,
1984). Выше уже отмечались многочисленные находки китайского им-
порта (зеркала, монеты, шелковые ткани).в погребениях енисейских
кыргызов и влияние Средней Азии на декоративное искусство кима-
ков. Разнообразие хозяйотвенно-культурннх районов л широкие воз-
можности обмена и внутреннего рынка; внешние- связи, реализуемые
как путем непосредственных контактов, так и по далеким караван-
ным маршрутам, в значительной степей;, определяли целостность Юж-
ной Сибири в зпоху раннего средневековья как единой историко-эт-
иографическ ой облает и.

5. Взаимоотношения между енисейскими киргизами и кимакаыи.

Государства енисейских кыргы ов и кимако-кыпчаков - два на-
иболее крупны- этносоциальных объединения Южной Сибири и восточ-
ных районов Средней Азии в конце I тыс. н.э. Это обстоятельство,
а также наличие общей границы, проходившей по предгорьям Алтай-
ской горной системы, несомненно, должны ейли приваот к достато-
чно сложным формам взаимоотношений между ними, о которых До сих
пор известно явно недосг точно. В свое время еще В.В.Бартольд
отмечал, что "был ли торговый путь из страны кимаков в страну
киргиаов как продолжение пути из областей ислама к кимакам, и
каковы вообще были отношения между этими двумя народами, совер-
шенно неизвестно"-(Бартольд, 1965, с.493). Как объект научного
анализа, этот вопрос был поставлен К.И.Петровым в связи о этно-
генезом тянь-агапских киргивов, отметившим, что "до тех пор, пока
они (кыргызско-кыпчакские отношения - Д.С.) не будут изучены,
будут оставаться также не решенными основные проблем!; этногенез;
киргизов, их движение на Тянь-Шань и .взаимоотношения с народами
* 131 -

Алтая, Казахстана и Средней Авии” (Петров, 1%*, с .81), В своей
работе КУИ,Петров имел в виду-, в первую эйяредь, кыргызов и кып-
чаков# однако, сказанное с полным основанием отяоситсй й к оценке
значения кыргыаскр-кимакоких отношений в цзпр'м,

.Широкое расселение енисейских кыргызов и образование вследст-
вие тех Ж'е исторических причин (падение Уйгурского каганата) по
соседству с ними сильного HtoffiKCKorb Государства не могли не при-
вести к Стойнновениям между ними».-Каких-лйбй конкретных .данных о
войнах между .енисейскими кыргЬзамй и йимакеми неизвестно, но ха-
рактеристика, данная тому я другому народу в рочикении ал-Ядрися
(автор середины ХИ в», Пользовавйййоп более ранцами источниками)
показывает обстановку^ в которой они могли происходить, Так#
-"царь' кимаков - един из великих царей и один из славных своим
достоинством,.. тюркские Цари опасаются власти хаканр, боятся
егомести, остерегаются его силы# берегутся от его набегов, Так
как они уме знали й испытали от него раньше подобные действия"»
С .кыргызвх говорится; "Псе города страны кыргызов расположены на
территории, пространство которой измеряется тремя Днями пути» Их
четыре, Окруженные стенами и обитаемые трудолюбивыми й мужествен-
ными народами, которые особенно должны опасаться првдйри’пппвос-
ти царя кимаков, воинственного государя, который находится почти
всегда в состоянии войны со своими соседями" ("История Киргиз-
ской ССР", 1984, с.424)»

Вряд Ли следует доверять trOuy Противопоставлению Положитель-
ных и отрицательных качеств енисейских кыргызов и кимаков, кото-
рые предлагает ал-Идрией. Однако 1 внимательное прочтение текстов
показывает расстановку политических сил В-местах непосредствен-
ного соприкосновения енисейских кыргызов и Янданов, точнее «
элитарных групп населения того и другого этносоциального объеди-
нения. Судя по приведенным отрывкам, инициативной стороной воен-
ных действий выступали кимаки под водительством "воинственного
государя", имя которого осталось неизвестным, подчеркнутая аГ-
рёссивнобть. кимаков к "тюркским царям" может объясняться тем,
ЧТО образование сравнительно позднего, по отношению к другим
тюркоязычным племенам, кимако-кыпчакскЬго объедакеция, первона-
чально вызвало отрицательную "реакцию" с их стороны} и теперь,
с ростом могущества кимаков, "тюркские цари опасаются власти
хакана, боятся его мести". ИнвЧв выглядят отношения с ёНисОйейп-
ни кыргызами. Приведенные параметры находящейся по соседству с
кимаками страны кыргызов, измеряемой всего "тремя днями пути",
на которой компактно расположено четыре укрепленных стенами го-
рода, вероятно, следует рассматривать как свидетельстве сущест-
вования какой-то одной группы кыргызов, оторвавшейся от основно-
го этнического массива и противостоявшей кимакам в услов: эх ино-
этничного окружения. Кимаки в этом с^чае выступают уже гак "хо-
зяева" данной территории, и "предприимчивости" их должны "опа-
саться" кыргызы. Необходимо учитывать также, что в составе кима-
ков находилось и чагть уйгуров, до этого потерпевших сокрушитель-
ное поражение от кыргызов, что также не могло способствовать ус-
тановлена мирны отношений между ними. Возможно, что именно это
противост ояние - кимаков и местных тюркских племен, с одной сто-
роны, кимаков и пришлых грунт енисейских кыргызов. о /другой -
могло ослабить государство кимаков, котооое сравнительно скоро
распалось под ударами новых пришлых племен. Определенную роль в
этом могли сыгоать и кыпчак^, занимавшие раньше подчиненное по-
ложение в социальной иерархии государства кимаков, к которым
I осле их падения переходит гегемония в азиатской части степи.

Взаимо^тноиения между енисейскими к«ргчзами и кимаками рас-
ем.а"ривались исследователями в основном в русле решения проблема
о переселении кыргызов на Тянь-Шань. В работах К.И.Петрова выде-
ляется область Иртышско-Енисейского .еждуречья - территория меж-
ду варховьями Иртыша и Е..исея, ограниченная на юге оз.Кыргыр-нор
и на севере лесостепной полосой по линии красноярок - Новоси-
бирск, образующая неправильный четы;'хугольник с длиною сторон
около 800 кч - на которой в конце I тыс. н.э, происходило смеше-
ние кыргызских и кимако-кышикских культурных компонентов. Одним
из мест наиболее интенсивного смешения был район верхней Оби,
где сложилось объединение племен, называемое К.И.Петровым "при-
обскими" или "периферийными" кыргызами. "Смешанный характер ки-
макско-кыргызской культуры у племен верховьев Оби, - отмечает
К. .Петров, - подтверждают археологические материалы' этого рай-
она, относящиеся ко времени до середины IX в. Инвентарь погребе-
ний в известном ..упгане(? - Д.С.) близ с-.Сростки на р.Катуни,
будучи свг энным с древними местными алтайскими традициями, рез-
ко отличающимися от приенисейских, имеет вместе с тем ряд харак-
терных черт более развитой материальной культуры енисейских кыр-
газов” (Петров, 1965, о,50), Именно отс-ода, с территории Иртыш-
скс-КнчссЙского междуречья, слепившийся этнический субстрат с
вклгчением восточных (пр йЗай„альакчх) компонентов пеоесрчилоя в
начале П тыс. н.э, на Тянь-Шань (Петров, 1961; 1961а; 1963), Те-
ория К.И.Петрова, чрезвычайно интересная в плане первой постано-
вки проблемы, основана главным образен на с -рупулазном анализе
этконимическогэ материала, который, т силу специфики источников,
не соотносится с такой зе степенью точности; с открытыми позже
археологическими памятниками с территории Иртышско-Енисейского
междуречья.	'

Несколько инаг концепция кыргызскв-кимакского этиэкулыуро-
"знеэа дана С.Г.Кляшторвдм, А.М*Мокеевым и Р.П.Йокрыниным в "Ис-
тории Киргизской пгр«. Суть ее сводится к следующему. Образова-
ние ь начале х в. государства киданей в Неверном Китае привело
к мигрант тюркских. племен, ослабившей государство кимаков, из
состава которого выделились кыпчаки, в ево» очередь, кигриривав-
шие на запад. Ослабла» ив», кимеков воспользовались «ниоейсние
мргыгы, распространившие свою власть на Алтай, Прииртышье и
Приобье. Государство ..имаков вскоре перестало существовать, а .
"оставшиеся на прежних землях, в Южной Сибири и на Алтае, кимаи-
око—кыпчакские племена создали новы*» племенные союзы... в сфере
политического влияния енисейских кырг ’зов". В условиях культур-
ного и этнического взаимодействия на новом этапе развития кини-
ко-кыпчакских племен "-реобладание получили элементы материаль-
ной культуры и обычаи кимаков", кыргызы сманили обряд погребения
(т.е* перешли от трупосохжаиия й трупопрло :ению), но местное ки-
меко-г’пчакское население при этом приняло имя "кыргызов" как
"твое общее этническое и политическое обозначение по насинив
племени-гегемона". Все это имее^ по мнению авторов, "достаточ-
но логичное объяснение - численной соотношение между кимако-кып-
чакскими племенами и группами енисг’йских кыргызог здесь было на-
но не я пользу последних. Они (кыргызы - Д.С.) оказались полно-
стью ассимилированными внутри кимако-капчзксксй племенной струк-
туры, что могло проитйти только вследствие их политического от-
деления и культурного о рыва от'основной ЗТНИЧвСг.ОЙ *тррятории
и прежних политических центров на Енисее"» Таким образом, "к на-
чалу ж в, на Горном Алтая и в .Приирташских степях Лбь-йртгаско- >
Гу меьдуречхй уже <$р?ее. ?.0Г гет гучествоигда группа кян&кс-кмп-
чакских племен с общим самоназванием "киргиз'1 (княжество "Кыр-
гыз" - Д.С.). С этой общностью связан этногенез тянь-шаньских
кыргызов. Другое княжество ("Кэм-Кэмджиут" - Верхний и Средний
Енисей •» Д.С.) ’’было населено собственно енисейскими кыргызами,
потомками и наследниками древнекыргызокой этнической общности и
предками современного хакасского народа" ("История Киргизской
ССР", 1984, с.424-430). В предложенг-’й концепции требуют допол-
нительного обоснования даа положения: смена погребального обря-
да у кыргызов и перенос этнического наименования "кыргыз" на
племена кимако-кыпчакакого объединения после распадения государ-
ства кимаков. С точки зрения археологического материала, спра-
ведливые' замечания в ее адрес были высказаны Ю.С.Худяковым (Ху-
дяков, 1990, с.195; 1993), Наиболее существенные из них - отсут-
ствие памятников кимаков (сросткинской культуры) на Горном Алтае
и следов ассимиляции группы енисейских кыргызов, жившей на Ал-
тае, со стороны племен кимако-кыпчакского объединения.

. Исходя из имеющихся археологических данных, вопрос о харак-
тере отношений между племенами, входившими в состав государст-
венных объединений енисейских кыргызов и кимаков, можно рассмат-
ривать в двух связанных между собоф аспектах: по линии погреба-
льного обряда и общности (или различия) комплекса предметов с -
проводительного инвентаря. В том и другом случае, несмотря на
облеченные выше процессы аккультурации, проходившие В зонах не-
посредственных контактов енисейски?: кыргызоз и кимаков (Верхнее
“Прииртышье, Западный Алтай), культуры енисейских кыргызов и ки-
маибв (срооткинская) представляют собой различные этнокультурные
образования, -обладающие своей спецификой погребального обряда и
зафиксированных археологически элементов материальной культуры.

Погребальный обряд по всей территории распространения сро-
сткинской культуры, в* тог числе и на Верхнем Иртыше, поливариан-
тев, что соответствует сложному характеру обраеования нимано-
кыпчакокого объедизения. Абсолютно преобладающая его форма -
трупоположения (в сочетании с разными комбинациями сопроводитель-
ных захоронений коней); трупосожжения встречаются значительно
реже и если не все, то часть из них, несомненно, относится к
енисейским киргизам, проникшим на территорию расселения кимако-
кыпчакских племен. Для кыргызов на всем протяжении существования
их культуры был характерен обряд груйосыилэния; хотя конкретные
-135-
формы его реализации (как и при обряде трупоположения) могли бы
быть чзнообразныии (тувинские погребения киргизов не идентичны
минусинским, алтайские - тувинским, и т.д.). Естественно, в фор-
мировании норм-погребальной обрядности кыргызы и кимаки оказыва-
ли влияние друг на друга, нс ото не стирает культурно-диффереи-
цирующих особенностей между ними.В то ае время выше отмечались
случаи нахождения погребений по обряду трупосожжения (кыргызс-
ких) и трупоположения (кимакских или сросткинских) в пределах
одного могильника, что следует рассматривать как явное свидете-
льство их совместного проживания. Из других обида черт, еще не
отмеченных исследователями, следует выделить квадратные ограды
из г риэонтально положенных плиток в памятниках кимаков;.иссле-
дованных в зоне Вульбинской ГЭС на границе Семипалатинской и
Восточно-Казахстанской областей (’’Археологические памятники в
эоне эатоплекия ЩульбиискоЙ ГЭС”, рис, 62, ТО, 75, 79 и др.),
конструктивно близкие оградам на минусинских чан тасах.

Для предметного комплекса енисейских кыргызов IX-X вв. на-
иболее характерны стремена о петельчатой дужкой и прорезной под-
ножкой, витые удила с ”8°-обравиыми окончаниями звеньев, распо-
ложенными в различных плоскостях, с эсовидными псалиями, В на-
боре нанснечников стрел иногда встречаются плоские ромбические
наконечики, чаще - трехи рые с пирамидально оформлинной верх-
ней частью и прорезями в лопастях. Ив украшений следует отметить
тройники круглые и "Т"-образиые с вырезными лопастями, высокие
накладные бл -хи, лировидные подвески с сердцевидной прорезью,
зажимы для кистей, сердцевидные подвески с "олокольчиком-личинсй
посередине и т.д. Большинство предметов из кыргызских погребений
имеет развитую систему растительной орнаментации. В общем тот
же набор повтэр.,ется и в сросткинских памятниках, но в несколько
ином оформлении. Здесь преобладают плоские ромбические кексне--
нмки стрел; трьхпйрые с пирамидально оформленной верхней частью
танка встречаются, но, в отличие от кыргызских, они не ииеют
прорезей в лопастях. Стремена с петельчатой дужкой более массив-
ные. Сросткинокие удила употреблялись с костяными поалиями,
поедставляющими вариант эсобразных, но внешние кольца удил здесь
чаще расположены в одной плоскости, а не в перпеюшкулярных, как
у енисег ких кыргызов. У сросткинских сердцевидных подвесок с
колокольчиком-личиной край волнистый, по..е вокруг личины гладкое.
а орнамент в виде трилистника располагается только по краю. Кыр-
гызские сердцевидные подвески с личинами крупнее, преимуществен-
но с ровным краем и сплошь покрыты растительным орнаментом.
Тройники в сросткиноких памятниках также "Т"-образные, но в от-
личие от кыргызских - плоение» Лировидные подвески встречаются
редко и имеют не сердцевидные, а круглые прорези» Нар ду с
растительным, иногда используются мотивы гоометричеокего орна-
мента и т.д. Приведенных примеров достаточно, чтобы говорить о
том, что ьзсмотря на особенности оформления отдельных предметов
сопроводительного инвентаря, материальный комплекс культуры ени-
сейских кыргызов и сросткинской культуры существенно не отлича-
ются друг от друга. Варьируют в основном элементы декоративного
порядка, при одинаковом или близком конструктивном решении пред-
метов» Поэтому в лучшем случае, можно говорить о вариантах
культуры IX-X вв. в Южной Сибири - кыргызском и оросгкииском,
развивающихся параллельно и в несомненном взаимодействии.

Возвращаясь к идее Г.В.Длуяневокой об единстве вещей кида-
’!в-тюхтятского облика и проникновений их к Кима кам, в Восточный
Казахстан (Длужневская, 1989), следует отметить, что по многим
из приведенных параметрев кыргызские и кимакские материалы, с
одной стороны, близки,'а с другой • отличны от иидавьских, при-
чем, кыргызские вещи ближе к ляоским, чем кимакские. В связи с
этим целесообразно в настоящее время говорить о трех вариантах
культуры IX-X вв. - кыргызском, кимакском и киданьском, каж ый
из которое сложился в рамках соответствующего этнополитического
объединения.

Таким обрезом, археологические материалы как по линии ана-
лиза погребального обряда, так и комплекса предметов сопроводи-
тельного инвентаря, свидетельствуют о тееиых и, видимо, достато-
чно близких этнокультурных связях заду енисейскими кыргызами к-
кимаками в IX-X вв., что, на первый взгляд, противоречит сведе-
ниям письменных источников е враждебных отношениях между ними.
Однако, скорее всего, это противоречие мнимое. Данные Письменных
источников фиксируют характер отнсшеаий между двумя народами на
государственном уровне, где иа первый план выступают политичес-
кие интерг 'Н "верхуйки" того и другого объединении. Археологиче-
ские материалы показывают степень общения на уровне носителей
традиционной, бытовой культуры и в этом отношении могут считать-
ся болея показательными. Не исключено и то, что активная внешнян
политика, в том числе и военных действуй, могла стимулировать
интенсивность контактов, связанны’-' с переселением различных
групп, инкорпорацией иноплеменников, заимствованием лучших ферм
вооружения, элементов ранжированной культуры и т.д. Вероятно,
именно в этих условиях могло сложиться такое двуединство культу-
ры, которое представляют енисейские кыргызы и кимаки в IX-X вв.

О процессах культурного взаимодействия енисейских кыргызов
и кимаков в местах их совместного проживании, по материалам ар-
хеологических памятников Западного Алтая и Прииртышья, уже гово-
рилось выше. Обращает на себя внимание, что некоторые восточно-
казахстанские погребения кыргызов (например, Зеванинр, кург.97
и др, - с "тайнипми") наиболее близки тувинским (шанчигского
типа) и отличпы от горно-алтайских. Это позволяет предполагать,
что отдельные группы (скорее всего, военные отпяды) енисейских
кыргызов проникали через места расселения племен, «ходивших в
состав кимако-кыпчакского объединения, достигая их метрополии на
Иртыше, Обратное проникновение элементов сросткинской культуры
иа восток прослеживался в значительно меньшей степени (Савинов,
1993, с,15~1в). В последние годы к проблеме соотношения кыргыз-
ских и кимакоиих памятников в местах их контактного расселения
вновь обратился Ю.П.Алехин, включаюпгй западные предгорья Алтай-
ской горной системы и Верхнее Прииртышье в одну историко-куль-
турную область - Рудны*! Алтай. По его мнению, кыргызы представ-
ляли здесь незначительный процент населения, основную наосу ко-
тсрсге составляли кимаки. При этом кимексгая знать находилась
под а-ачительным влиянием кыргызов, в то время как рядовое насе-
ление не испытывало этого воздействия. Та'-’й ситуация продолжа-
лась до рубежа П тыс. h.s.j в конце X в. теряют свое влияние на
Рудном Алтае енисейские кыргызы, а в начале XI в. ьгот район по-
видают кимаки (Алехин, 1992, о.В-ТЗ).

Одной из областей наиболее интенсивных контактов между ени-
сейскими кыргызами и носителями сросткинской культуры была терри-
.ория современной Ке-еровокой области, на востоке которой (по
Куэнецкому Алатау) при дила, на наш взгляд, крайняя восточная
граница между енисейскими кыргызами и "знаками (в широком^ этно-
социальном значении термина). Такь. положение''Кемеровской обдес-
тл заставляет обратить особое внимание на расположенные з’ись
памятники, относящиеся и периоду господства енисейских кыргызов
и кимаков. Оценка степени близости между ними не однозначна.
Так, А.М.Илющин, реконструируя "единый комплекс предметов" из
погрсбений-Минусинской и Кузнецкой котловин, объясняет его "униг
версальностью перечисленных вещей у кочевников средневековья,,
среди которых новинки немедленно распространялись на степных:
просторах" (Илюшин, 1992а,с.45). Это явно устаревший взгляд,
следуя которому вообще исключается возможность аналитического
исследования раннесредневековых археологических культур Центра-
льной Азии и Южной Сибири. В политическом отношении население'
Кузнецкой котловины, по мнению кМ.Илюшина, находилось в зависи-
мости от енисейских кыргызов, что тоже сомнительно, так как соб-
ственно кыргызских памятнике" здесь неизвестно. Диалектика взаи-
моотношений населения Кузнецкой котловины и енисейских кыргызов*,
очевидно, была иной, чем представляет А.М.Илюшин. Выше отмеча-
лось, что кемеровский вариант сросткинской культуры отличается
наибольшей сложностью по числу составляющих его компонентов, что
соответствует контактному положению данной территории между дву-
мя государственными объединениями. Од*.н из наиболее очевидных
его компонентов - кыргызский. В то же время, например, в погре-
бениях по обрнду трупосожжения мс.илышка Ур-Бедари, раскопанных
М.Г.Елькиным и опубликованных А.М.Илюшиным (Илюшин, 1990), прак-
тически весь предметный комплекс имеет не кыргызское, а кимак-
ское (в данном случае - сросткинскьа) происхождение. Отдельные
вещи сросткинс их форм (например, двухсоставные застежки в виде
летящих птиц) встречаются-на Енисее (Кызлаоов, Король, 1990,
рис. 62-63), а типично кыргызские наконечники стрех с прорезями
в лопастях - в Кемеровской области (Елькин, 1974, рис. I). Оди -
ко- это не означает, что культура, которую гли представляют, но-
сила "универсальный" харе .стер. А.М.Илюшин справедливо отмечает,
что "горы Кузнецкого Алатау в этот период не были непреодолимым
препятствием для этнокультурных контактов населения Минусинской
в Кузнецкой котловин" (Илюшин, 1992а,е.44). Как и всякая погра-
ничная область, районы, прилегающие к Кузнецкому Алатау, должны
были отличаться наибольшей интенсивностью, культурных связей. До
сих пор в горах Кузнецкого Алатау имеются тропы, сохранившие на-
звание ."кыргызских".

Саключая обзор материале®-, связанных с культурой енпсейс!.»«
кыргызов и кимаков в конце 1 тыс. н.э,, следует сказать, что ре-
альная история взаимоотношений между этими двумя наиболее круп-1
ними этносоциальными объединениями на территории Южной Сибири и
восточных районов Средней Азии может быть выявлена только путем
тщательного и всестороннего анализа всех имевшихся археологиче-
ских материалов в сопоставлении с данными антропологии и пись-
менных источников. Это тема большого самостоятельного исследова •
пйя* и окончательное решение данной проблемы, как и тридцать лет
назад, когда она была поставлена К.И,Петровым, еде впереди. Од-
наки уже на современном этапе исследования можно сказать, что
образование типологически близких этносоциальных структур в рам-
ках эсударств енисейских кыргызов и кимаков и активные полити-
ческие отношения между ними* включение в состав того и другого
объединения различных хозяйственно-культурных районов, обеспечи-
вавших их экономическую целостность* развитая сеть карявании
путей, и маршрутов, протянувшихся от Средней Азии до Прибайкалья
и соединявших резные области стран енисейских кыргызов и кима-
ков* тесине этнокультурные связи между обитавшими здесь группами
населения, особенно в пограничных районах, обусловили формирова-
ние Южной Сибири как историко-этнографической области, которое,
судя по всему, завершилось к концу I тыс. н.э. Дальнейшие бурные
события начала П тыс, н.э разрушили целостность этой общности.

ЧД..Кл.....HAW К

jp.wa W-Ш..НС .ала .11 тыс. н, з го свадоии.-ч

Основные исторические события начала П тыс. н.э. рассмотре-
ны в работах Л.'ЧКызласова (Кызлаоов, 1965* 1969 * 1984), Й.П,
Потапова (Потапов, 1969), С.А.Плетневой (Плетнева, 1982), Н.А.
Сердобова (Сер,"лбов, 1971), Б.Е.Еумекова (Кумеков, Н72), С.Г.
Агаджанова (Агаджаной, 1969* 1970), С.!.Ахйнжанова (Ахинжанов,
1976* 1980), К.И.Шанйязова (Шаниязов, 1974) и Других исследовате-
лей. Не повторяя приведенных в них сведений, следует акцентиро-
вать некоторые указания письменных источников, имеющих непосред-
ственное отношение к историко-культурным процессам, происходив-
шим на территории Южной Сибири в начале 11 тыс. н.э.

Название "тюрки” в источниках этого ’ ремени употребляется в
обширном, собирательном значении термина, как гтределв’Ч’е всех
- 140 -
тюргоязычйых групп населения, что свидетельствует об исчезнове-
нии конкретных носителей этого этнического наименования .В тоже
время в монгольских источниках появляется обезличенное название
"лесные народы" для всего населения Саяно-Алтайскоге нагорья и
сопредельных областей* Однако еще Б.Я.Владимирцов (Владимирцев,
1934, с.34-35), а затем ГЛЬ^Румянцев отметили, что"терми:: "лес-
ные народы" применялся Рашид-ад-дином, а также, очевидно, его со-
временниками, преимущественно для характеристики места обитания
того или иного племени, но не специфики его хозяйства" (Румянцев,
1968, с.149-151). В состав "лесных народов1", несомненно, входи-
ли и саяно-алтайские племена, прежде‘подчиненные енисейским кыр-
гыз." м и кимакам.

Причину распадения кимако-к’'пчакского объединения исследо-
ватели связывают с движением киданей, вызвавших, по выражению
"Л.Р.Кызласова (Кызласов, 1984, с..8О), "цепную миграцию" кочевых
племен в 30-х гг. XI. в.» каи (кидани) подвинули кунов, ку» "5 эа-
"ннли земли народа шары (cap.-кыпчаки), шары двинулись на запад
и т.д. Подробный анализ этих сведений дан в работах Б.Е.Кумакова
(Кумеков, 1972) и С.М.Ахинжанова (Ахинжанов, 1980). "В ходе этих
событий, - гмечает Б.Е.Кумеков, - кимаки потеряли политическую
гегемонию и оказались в зависимости от кыпчаков". Однако какая-
то часть кимаков (йемеков) продолжала жить на Иртыше и в середи-
не XI в. (Кумеков, 1972, с.86-87,129). Из упомянутых в "цепной
миграции" племен неясна идентификация кунов. Было бы заманчиво
предположить, что куны ранее входили в состав государства ени-
сейских кыргызов. В таком случае, события 30-х гг. XI в. можно
’.рассматривать как завершающий этап борьбы между тремя наиболее
крупными этносоциальными объединениями - енисейских кыргызов,
киданей И кимаков.

Основной политической силой на севере Центральной Азии и в
районах, непосредственно прилегающих к Саяно-Алтайскому нагорью
в ХП t. становятся Найманы. Территория расселения кайманов охва-
тывала Монгольский Алтай - от верховий Иртыша до верховий Орхо-
’на; нр юге они граничили с уйгурами, на севере с кыргызами, на
востоке с кераитам . Вопрос о происхождении наймансм окончатель-
но не раше„: Л.Н.Тумилев отождествлял их с киданями (Гумилев,
1970, с. 136-139,145); Н.А.Сердобов считал, что "с большой долей
чооогтности можно утверждать саяно-а-тай^кое происхождение кера-
итрв и iайманов" (Сердобов, 1971, с.Хюз); К.И.Иатров отмечает,
что "с начала XII века, то есть с появлением нейманов, имя кима-
ков исчезло навсегда.. Название этих двух объединений - народов
не только не фигурируют вместе, но взаимно исключают друг друга.
Можно полагать, что в Прииртьшско~Алтайском районе в конце XI -
начале ХП вв. имела место смена одного названия другим... кайма-
нов можно рассматривать отчасти как приемников кимаков" (Петров,
1961 , с.85). Возрос о происхождении найманов в значительной сте-
пени усложняется тем, что археологическая культура найманов до
настоящего времени остаетсн не выявленной.

Независимо от решения вопроса о происхождении, участие кай-
манов в историко-культурных процессах, происходивших на террито-
рии Южной Сибири, по данным письменных источников, веста вероят-
но. Р составе страны найманов, наряду с другими областями, Рашид-
ад-дин называет реку Иртыш и "горы, лежащие между той. ракой и
областью киргизов" (Рашид-ад-дин, 1952, с.136-137), где находи-
лось владение Буюрук-хана, брата "государя" найманов, который
имел "отдельные от него войско и область". Отсюда в 1199 г., пос-
ле разгрома монголами. Буюрук-хан, "обращенный в бегство,, ушел в
местность Кэм-Кэмджиут, принадлежащую к местностям, входившим в
•'бласть киргизов" (Рашид-ад-дин, 1952, о.П2). Суда по этим све-
дениям, северные пределы страны наймв"ов включали территорию Вос-
точного Казахстана (к востоку от Иртыша) и, возможно, районы Юж-
ного Алтая, смежные с "'увой (Кэм-Кэмджиут). Отношения между ени-
сейскими кыргызами и наймаиами, не представлявшие интерес для
монгольской исто'иографии, неизвестны; одк ко факт, "когда оии
разбил- киргизов..." (Рашид-ад-дин, 1952, с.135) упоминается в
ис ории найманов.

Границы владений енисейский кыргызов в начале П тыс. н.э. ш
севере доходили до места слияния Ангары и Енисея, где находился
город Кикао, и "город тот принадлежит к области i лргиаов" (Рашил-
ад-дин, 1952, с.102). На востоке в отрав; енисейских кыргызов
входило Западное Прибайкалье,- где жили, зависимые от них курыканы
и туматы (вероятно, г-емена дубо китайских источников). Население
Прибайкалья в монгольских источниках и в сочинениях ост очных ав-
торов определяется!по-разному: кори, х ри, фури, кури. По "Худуд
ал-Алам"."фури - это название народа - также из хырхызов; (они)
поселяются к востоку от хчрхызов и не смешиваются с пррчяяж хну-
хазами". В монгольское время, по данным Юанг-ши, выделяемся вла-
дение Анкэсинь, назв..аное по Ангаре (р.Айкало) - "малое (под-
властное) государство по отношению к цзилицзиоы (кыргызам -
Д.С.)... Это и есть государство рулигань (т.е. курыкан * Д.С.),
описанное в ’'Ганской истории” (Кюнер, 1961, о.203). Приведенные
данные достаточно точно фиксируют восточную границу владений
енисейских кыргызо® в начале П тыс. i-.э, Далее не восток прости-
ралась область Баргуджин-Токум (Западное и Южное Забайкалье),
населенная многочисленными и преимущественно моиголоявычными
племенами, некоторые из которых обитали "у самого края страны
киргизов" (Рашид-ад-диН, 1952, с.122). В источниках содержатся
указания о продвижении отдельных групп населения ив Баргуджии-
Токум в сторону Южной Сибири. Так, ойраты упоминаются среди на-
родов Баргуджин-Токум и Вобьмиречья (Секиэ-Мурзн, верховья Мало-
го Енисея)s теленгуты и урасуты, прежде также жившие в Забайка-
лье, оказываются "по ту сторону страны киргизов на расстоянии
одного месяца пути" (Рашид-ад-дин, 1952, с.123).	'

В составе страны енисейских кыргызов в конце ХЙ в, источни-
ки выделяют "Киргиз" и "Кэм-Кэмджиут" * "две смежные друг с дру-
гом области, обе они составляют одно введение" (Рашид-ад-дин,
1952, с.150-151), но они имеют сноих правителей. Отнооительнь
их локализации долгое время существовала точка зрения, по кото-
рой область "Киргиз" отождествлялась о исконной территорией ени-
сейских кыргызов - Минусинской котловиной, а "Кэм-Кэмджиут" (Кэм
и Кемчик) - с тувой (Кызласов, 1969 , 0.132; 1984, с.84; Сардо-
бов, 1971, с.112-113; и др.). Позднее было высказано мнение, по
которому "Кэм-Кэмджиут" включает в себя вое течение Верхнего и
Среднего Енисея, а "Киргиз" отождествляется с территорией Горгэ-
го Алтая и Верхнего приобья, откуда группы кыргызско-кыпчакских
племен в конце ХУ в. переселились на Тянь-Шень ("История Киргиз-
ской ССР", 1984, с.428-432). Следует отметить, что относительно
локализации области "Киргиз" на Алтей никаких указаний в источ-
никах нет, хотя она как-будто и соответствует приведенным выше
сведениям о енисейских кыргызах и кайманах в западной части Са-
яно-Алтайского нагорья. Что касается определения положения обла-
сти "Кэм-Кэмджиут", то оно прямо следует из данных письменных
источников: "Кэм-Кэмджиут - большая река, одной стороной (южной
- Д.С.) она соприкасается с областью монголов (Монгулистан) и
- 14з -

одна ее граница ( неточная - Д.С.)-с рекой Селенгой, где сидят
племвпв тайджиутов; одна сторона (северная - Д.С.) соприкасает-
ся о бассейном большой реки, которую называют Анкара-мурэни (Ан-
гара - Д.С.), доходя до пределов Ибир и Сабир (таежная часть Си-
бири - Д.С.). Одна сторона (западнан - Д.С.) Кэм-Кэмджиуга со-
прикасается с маетностями и горами, где сидят племена нейманов"
(Рашид-ад-дин, 1952, с.150). Таким образом, границы области
"Кзм-Кэмджиуг" охватывали территорию от Алтая до Байкала и от
Северной Монголии до нижней Ангары. В таком случае, область
"Киргиз" действительно могла находитьояна Алтае, хотя археологи-
ческих дачных, подтверждающих это предполойение, за исключением
факта пребывания здесь отдельных групп енисейских кыргызов в IX-
X вв., пока нет.

В 1207 г. Джучи, пройдя из Северной Монголии по льду замер-
зшего Енисея, впервые покорил кыргызов и другие "лесные народы"
Саяно-Алтайского нагорья. Эту дату принято считать началом мон-
гольского периода в истории Южной Сибири. В 1293 г. енисе. зкие
кыргызы, участвовавшие в междоусобице наследники Чингиз-хана
Хубилая и Хайду, были окончательно разгромлены ювньским полко-
водцем, кыпчаком по происхождению, Тутухой, и на завоеванных
землях было поселено 700 семей военных поселенцев. Эти и другие
сведения, неоднократно приводимые в литературе (Кы- ласов, 1965,
С.40-64; 1969, с.130-138; 1984, с.78-102; Кызласов И., 1985, с.
67-68; Худяков, 1982, с.203-205; 1986, с.71-75), показывают, что
процесс падения государства енисейских кыргызов и вхождения его
в состав Монгольской империи - от . .рвых походов монголов за Са-
яны др появления военных поселенцев - был длительный и схватывал,
по сути дела, -эсь ХШ век. Естественно, в разные хронологические
периоды он проходил с различной, стеганью интенсивности, но ос-
новная тенденция - потеря енисейскими кыргызами своих культурных
традиций - прослеживается по археолог тческим материалам достато-
чно определенно.

2, Поздние этапы култ'”уры енисейских кыргкзов.

Памятники-культуры енисейских кыргызов начала П тыс. н.з.
были выделены Л.Р.Кыэласовым в 1969 г. под названием "древнеха-
касские курганы позднего «этапа, Х1-ХП вз." (Кызласов, 1969 , с.
НО) и в 1975 г. под названием "аскизская культура" (Кызласов,
1975). В статье 1975 г. был высказан ряд положений (о дружинном
характере аскизоких погребений, о совпадении ареала распростра-
нении аскизской культуры с территорией государства средневековых
хакасов я х-ХП вв., об отдельных находках вещей аскизского обл”-
ка в Казахстане, о существовании памятников аскизской культуры
в монгольское время и, возможно, вплоть до ХУ-ХУП вв,), впосле-
дствии развернутые в ряде работ И'Л.Кызласова '(Кызласов, И,,
1977, 1978, 1979а, 1980, 1980а, 1980с, 1981, 1983). Материалы-
культуры енисейских кыргызов Х1-ХП вв. рассматриваются Ю.С«Худя-
ковым под наименованием памятников эпохи "сууктэр" (Худяков,
1982, с.71; 1986, с.59-60). В 1972 г. нами были выделены в Туве
"смешанные" комплексы, "в которых прежние кыргызские формы IX-X
вв. встречаются вместе с новыми Х1-ХП вв." (Савинов, 1972, с.
260) и высказано предположение о двух вариантах культуры Х1-ХЙ
вв. - тувинском и минусинскою;, отражающих последовательное раз-
витие культуры енисейских кыргызов в предмонгольокое время (Са-
винов, 1972). К позднему кругу этих памятников был отнесен мо-
гильник Часовенная гора в г.Красноярске (Савинов, 1977). По ИЛ.
Кызласову, аскизская культура делится по всей территории ее рас-
пространения на два этапа - Малиновский (конец X - начало ХШ в.)
к каменский :ХШ-У1У вв); с разделением первого этапа на три пе-
риода - эйлиг-хемский (конец X - начало XI вв.), оглахтинский
(середине XI - начало XU вв.) и черновский (середина XII - нача-
ло ХШ вв.). К каменскому этапу, названному по погребению в моги-
льнике Каменка У (Шер, Савинов, Подольский, Кляшторный, 1968)
были таижг отнесены погребения Часовенной горы (Кызласов И.,
,978; 1983. с.55т56).

Возвращение кыргызов из Центральной Азии на территорию
Среднего Енисея может быть прослежено по археологическим матери-
алам, хотя их анализ показывает, что этот процесс был значитель-
но более сложным и многообразным, *.jm можно себе представить по
сведениям письменных источников. В Усинской долине (внутри За-
падных Саян - Д.С.), например, исследован могильник Мутная-I с
погребениями по обряду трупосожжения и характерным для IX-X вв.
комплексом кыргызского инвентаря. Здесь же были найдены панцир-
ная пластина, уд«.ля‘ с большими внешними кольцами н отдельные ук-
рашения, с зребряной инкрустацией, характерные для более поздне-
го времени. По мнению автора раскопок, 0.А.Митико, могильник мог
быть оставлен одной из групп "отступающих" кыргызов, закрепив-
- 146 -
шихся г Усинской долине и сохранивших архаичный облик своей
 культуры (Митько, 1992а)

Опорным памятником для оценк" хронологического и территори-
ального аспектов развития культуры енисейских кыргызов в начале
11 тыс, н.э. остается могильник Эйлиг-Хем 11! в Центральной Туве,
исследованный в 1965 г. А.Д.Грачом (Грач, 1966а). Особое значе-
ние материалов этого памятника заключается в том, что здесь, в
традипионных для енисейских кыргызов догребаниях по обряду тру-
посожжения, не только представлены многочисленные серии предме-
тов сопреводительного инвентаря, но и в одних и тех же комплек-
сах сочетаются типы вещей, характерные как для IX-X вв., так и
для последующих этапов развития культуры енисейских кыргызов.
Сопроводительный чнвентарь из курганов могильника Эйлиг-Хем Ш
необычайно разнообразен й велик - около 200 предметов, включаю-
щих «наборы предметов конской сбруи (стремена, удила, пряжки
сбруйных ремней), серии предметов вооржения (кольчуга, наборы
трехперих огрел-овистунок и плоских наконечников стрел, ножи,
сабли, одна из которых является уникальным импортным изделием),
художественные бронз... с буддийскими сюжетами и другие находки"
(Грач, 1966а, с,31).

К сожалению, могильник Эйлиг Ш до сих пор полностью но опу-
бликован} однако- детальное знакомство о его матеоиалами показы-
вает следующее. Датировка памятника определяется по: I) наличию
целого ряда элементов, продолжающих традицию культуры енисейских
кыргызов IX-X вв. - витые удила с "8"-образным окончанием зве-
ньев, эсовйдные псалии с фигурными петлям.:, трехперые наконеч-
ники ”рел, детали поясных и сбруйных наборов, •’Г’-видные трой-
ники, серебряный сосудик «уйбатского типе", преимущественно рас-
тительная орнаментация Предметов; 2) наличию ряда инноваций, ха-
рактерных для культуры XI-X11 вв. и более позднего гремели - аб-
солютное преобладание железных изделий, пластинч.тые псалии,
удила с "упором", подвесные шарнирные бляхи, крюки на пластиках,
круглые пластинчатые пряжки и др. Обращает на себя внимание от-
сутствие металлическ х сковов и кантов от седел, а также предме-
тов с геомет-’’ческой орнаментацией, получивших распространение,
начиная с .Х1-ХП вв. По этим признакам датировка могильника ЭЙ-
лиг-Хем Ш определяется достаточно .очно - коней X - Начало XI в
вв. (Савинов, 1972. с.263; Кызласов И., 1985, с.48~51; Длужнвв-
ская, 1985, с.13).

Принципиальное значение имеет вопрос о происхождении зйлиг-
хемсиого комплекса. Кыргызская основа культуры населения, оста-
виваид’б этот памятник, несомненна. Она выразилась как в особой-
ностях погребального обряда, тай и в предметных сериях сопрово-
дительного инвентари, представляющего дальнейшее развитие куль-
туры енисейских кыргызов IX-X вв, Что касается указанных выше
инноваций, то вопрос об их происхождении.'отается проблематич-
ным. На это обратил внимание в 1969 г. Л.Р.Кыз;.асов, отметив,
что "в хакасских (кыргызских - Д.С.) югребпниях Х1-ХП вв.
встречаются наборы предметов, сильно отличающихся по материалу
и форме от предметов раннего :тапа, ио связанные с ними в своич
развитии?* (Кыаласов, 1969, с.ПО). Позднее н.Л.Кыэлаоов разра-
ботал типологические схемы развития ряда предметов "аскиэокого"
инвентаря XI-ХП вв, - удил, псалий, начальников, тройников, пря-
жек, а также их декоративного оформления - из *тюхгятского” IX-
X вв. (Кызласов И., 1979а 1983, с.5-17). Однако, они не охваты-
вают весь имеющийся круг инноваций, а попытка вывести геометри-
ческий орнамент ив растительного (Кыз.. .сов,И., 1983, с.4?-4ч),
по меньшей мере, представляется опорной. Не поннгни также, по-
чему некоторые предметы ениоейоки- кыргызов сохранили свой куль-
турный облик, а другие; найденные в этих же погребениях, измени-
лись до неузнаваемости. Не решает вопроса к точна зрения Г.В.
Длужнввокой* по которой "какая-то группировка военной аристокра-
тии второй половины X « гйчала XI вв. создаст свою апаковою сис-
тему социального и военного ранжирования. Типовые, преотихмм
металлические изделия начинает иагиовляться на базе новой тех-
нологии обработки мелева1? (Длужневоная, Ь35, с.16).

flo нашему мнению, вопрос в происхождении железных изделий
аскизокой культуры о гвогзтричеокой системой орнаментации на
имеющемся материале в настоящее время окончательно ровен быт»
та может. Геометрическая орнаментация предметов в предшествующее
.ремя встречается как в болев западных, по отношение к местам
расселения енисейских кыргызов, тек и в болев восточных районах.
Некоторые западные аналогий - известный Перещепинский клед (ЭТ1
в.), материалы салтово-ыаяцкой и ломоваговской культур (У21-1Х
вв), отдельные изделия ив Прииртышских погребений кимаков (IX-X
вв,). Таким образом, как будто выстраивается западная линия про-
- xw -
лскождиния г, метрического орнамента в Южной Сибири, Отдельные
западные заимствования в сложении асчизокого кшнлекоа допуска-
ет и И,Д,Комасов (КыспаиОЕ И,, 1983, с.Зб-37)^Втожв время-
в восточных районах, Азии система геометрической орнаментации,
весьма близкая в жносибирокой, встречается на предметах торев-
тики 'сйнского и супового искусства. Какой из этих отдаленных це-
нтров имел оцределнюйее значение , в распространении подобного ро-
да орнаментации - оказать трудно.

Отдельные аналогии указывают на прбиохожденйе элецентов
"ассизскою" комплекса из сросткинской культуры*. Так, в срост-
ккнских погребениях (и никаких других) встречаются пряжки на
длин-jx щйтйшк’, двухооставнын застежки, кракч на подвижных коль-
цах, плоские псслиг, с фигурными окончаниями, удила с больших»
внешними кольцами и др.:, продолжающие бытовать в культуре енй-
о-зйсних кыргызов XI-ХП вв. Однако- и они не исчерпывают всего
круга инноваций! остается целый ряд предметов неизвестного про-
иохоядоний, и которым относятся удила о "упором", круглые птас-
! Начатые псалии, круглые пластинчатые пряжки, крюки на пласти-
нах, крюки с зооморфными окончаниям1', вилки, подвесные шарнирные
бляхи, различного рода накладки и др,, которые не имеют себе
аналогий в панятчдках преддаствуюдего времени, Имение этот ком-
понент, вытеснив традиционную основу, станбййтся господствующим
в культуре еигоейсйил кгргыэов хт-ХШ вв, Пс времени распро 'ра-
нения его можно было бы соотнести с кайманами и тем cat ым от-
крыть археологическую культуру найчанов; однако никаких других
данных, кроме хронологического совпадения, для такого сопостав-
«ьния нет.

В це;ом, сложный характер эйлиг-хемского комплекса соответ-
ствует току облику, который должна была приобрести культура ени-
сейских кыргызов к концу X в, В результата аирокбй экспансии
«ыргызы столкнулись не только с различными группами населения,
но и о различными культурными традициями, отдельные элементы ко-
торых были восприняты ими и нашли отражение в материалах могиль-
ника Эйлиг-Хен а. Наиболее огугимо некоторые исходные формы вы-
являются в материалах сросткинской культуры, что вполне соответ-
ствует высказанным выше наблюдениям об этнокультурных связях
енисейских кыргызов и кимаков в конце I тыс. н.э. Памятники зй-
лиг-хемсксгэ типа представл-.нь в основном на территории Тувы
- MS -

(могильники Уюн-Тарлык, Дагылганныг, Алды-Бель I, Кара-Тел У1 и
др.). В других районах Саянр-Алтая находки вещей эйлиг-хемского
типа единичны. Поэтому мнение о том, что "эта культура оклады-
велась по всей территории, принадлежавшей в то время древним ха-
йвеем* (Кызласов И., 1977. о.16-Г7),.представляется излишне ка-
тегоричным. Скорее можно предполагать, что формирование п мятни-
ков эйлиг-хамокого типа происходило на территории Тувы, где в
процессе сужения государственных границ сконцентрировались все
элементы кыргызского комплекса как традиционные, так и приобре-
тённые во время все-ных походов н период "кыргыэского великодар-
жавия".

Наиб эльшую близость памятникам ейлиг-хемокого типа обнару-
живают мтериалы выделенного нами красноярсио-канокого варианта
культуры енисейских кыргызов (Савинов, 1984, с.96-9711989а) к
которому относятся комплекс предметов, найденных у с.Ладейоиого
(Карцев, 1929). погребения по обряду трупосожжония на р.Кяне
(Савельев, Свинин,. 1978) и в БольшеМуртиноком района (Николаев,
1982), серия лучайных находок из музейных коллекций Красноярс-
кого Музея и Гос.Эрмитажа (колл. И.А.Лопатина). Ладейокий комп-
лекс по своему составу и характеру орнаментации сбруйных наборов
наиболее близок могильнику Тора-Тал-Арты в Туве, X в. (Нечаева,
1966). При этом мотивы орнамента в разных группах ладейских
изделий (всего 66 эиз.) различаются между собой, что говорит о
его ‘'сборном" проиохожде ни. Одие ие. бляшек ("о перехватом")
аналогия»" срооткинским. К атому же времени относится погребение
до обряду трупосожжения в Большемуртиноком районе с палашом сро-
сткинского -’иПа. Вещи из случайных находок - "В"-обраэные удила
с витыми стержнями и эсовидными нсалиями о фигурными окончания-
ми, годвеснме пластины на шпеньках с растительным орнаментом,
округлая пряжка с пластинчатой рамкой, крюк о подвижным кольцом,
прямоугольная обойма о позолоченным орнаментированным щитком -
прямо сопоставимы с материалами могильника Эйлиг-Хем Ш в Цент-
ральной Туве. Как Ладейский комплекс, так и данные случайные на-
ходки, скорее всего, происходят не разрушенных ("дружинных”) по-
гребений типа эйлиг-хемоких и должны датироваться Т"м же време-
нем.

Образование красноярско-канского варианта культуры енисей-
ских кыргызов, скорее всего, связано п проникновением сюда от-
дельных групп населения с территории Тувы, что по времени совпа-
дает с перенесением ставки кыргызского кагана в верховья р.Чу-
лым, как об этом сообщает Гардизи. Это обАяснлет преимуществен-
ное распространение материалов эйлиг-хемского типа севернее Ми-
нусинской котловины, находящихся в непосредственной близости от
нового центра кыргызские государства. К т;<< же культурной тра- .
диц нс к несколько более позднему времени, относятся погребе-
ние о трупосожжением на р.Кане, из ко- орого происходят округлые
пряжки с пластинчатой рамкий, хюдвижное кольцо на подвижном щит-
ке, стремя с невыделенной пластиной, аналогичные эйлиг-хемским;
однако крупные наконечники стрел с пирамидально оформленной
верхней частью и сердцевидными прорезями в лопастях из этого по-
гребения ближе к наконечникам, найденным на Гурьевском носеле--
нии, связанным со сросткинской культурой. Наряду с другими на-
ходками, это показывает, что в сложении красноярско-канского ва-
рианта культуры енисейских кыргызов не включено участие носите-
лей кемеровского варигдта сросткинской культуры, входивших ра-
нее в состав нимако-кыпчакскогэ объединения и проникших сюда, в
район Красноярска, через Ачинско-Мариинский лесостепной коридор.

Судьба населения красноярс’-о-канского варианта культуры
енисейских кыргызов неизвестна, но, скорее всего, оно продолжало
существовать здесь вплоть до монгольского времени, постепенно
занимая более северяне подтаежные районы, вплоть до нижнего те-
чения Ангары, где в по.леднее время открыта серия пегребеиий по
обряду трупосожжения и предметами сопроводительного инвентаря,
близкими к кыргызским (Леонтьев, Ермолаев, 1992; Привалихин,
1993).

Таким образом, в конце X - начале XI в, происходит разде-
ление кыргызского этноса: часть ‘енисейских кыргызов вернулась
за. Саяны, причем^ вероятно, в районы, расположенный севернее Ми-
нусинской котле »ины, часть их ост: ..ась в Туве. Тыкую возможном'
и раньше предполагали некоторые исследоьзтели (Нечаева, 1966, с.
142; Сердобов, 1971, С.98-Ш). Судя по материалам археологичес-
ких памятников, порееиление кыргызов на Средний Енисей происхас
дило двумя вг нами. flop. 4Я волна, очевидно, б>*ла свя. зиа с прод-
вижением эйлиг-хемцев, вторая волна пе1вселения охватила всю ми-
нусинскую котловину и привела к слоении "минусинского варианта”
культуры енисейских киргизов Х1-ХП вв. ("огляхтинский. период",
•:с периодизации й.Я.ХяВЛясовз), предстаелвкиого таким.», г-ч ты.’-
_ I5U -
ками как Кизек-Тигей, Хара-Хая, Све-тах, Оглахты, Самохвал и
др. По данным Ю.С.Худякова, "в Х1-ХП вв. долина р.Табат (юг
Хакасии ~ Д.С.) испытала приток части кыргызского населения,
хлынувшего иод«давлением монголоязычных племен иэ-эа Санн" (Ху-
дяков, 1962, с,207). В памятниках Х1-ХП вв. в Минусинской котло-
вине сохраняются отдельные реминисценции культуры енисейских
кыргызов предшествующего времени, нс з целом они приобретают тот
облик, который характеризует аскизСкую культуру вплоть до мон-
гольского времени. Оставшаяся в Туве часть кыргызского населения
на основе памятников эйлиг-хемского типа создает "тувинский ва-
риант” культуры енисейских кыргызов Х1-ХП вв,, представленный
такими памятниками,как Малиновка, кург.1। Демир-Суг, кург.1;
Ортаа-Хем П, кург.З; Кокэль, КУРГ.17; Улуг-Бюк, кург, I и др.
Выделение двух вариантов культуры енисейских кыргызов Х1-ХП вв.
тувинского и минусинского - соответствует указанию письменных
источников о существовании самостоятельных владений в составе
государства енисейских кыргызов. Не исключено Также, что в коЯце
ХП * начале ХШ вв, э?о нашло отражение в сложном наименовании
"Кзм-Кэмджиут”, под которым подразумевались группы енисейских
кыргызов, жившие в Туве и в Минусинской котловине,
Дальнейшее развитие культуры енисейских кыргызов, очевидно,
происходило на территории Минусинской котловины, где находится
большинство памятников выделяемого И.Л.Кызлаоовым каменокоГо эта-
па - Каманин У, курГ.З; Быстрая, кург.1; Самохвал П, кург.1,5 и
др. Минусинская серия увеличивается также за счет могильника
Тербен-Хол, исследованного Ю.С.Худяковым на р.Табат (Худяков,
1982, 0,184-205), Йзчисла более поздних находок следует отме-
тит! курган Соян-Све на юге Хакасии, у северного подножия Запед-
ных Саян (Худяков, 1990а), Единственное достоверное погребение
этого типа в Туве (Урбюн 1, кург.2), судя по всему, принадлежа-
ло выходцу с территории Минусинской котловины (Савинов, 1973а
1990, с.119-120). Ограниченное количество памятников кайенского
этапа на Верхнем Енисее, по сравнению с Минусинской котловиной,
скорее всего, обменяется тем, что Тува- самый северный форпост
Центральной Азии, раньше вошла в сферу влияния зарождающейся
монгольской государственности, чем другие района Саяно-Алтайско-
го нагорья.

Таким образом, можно выделить три последовательных этапа
т

- 151 -

развития культуры енисейских кыргызов в начале П тыс. н.э., на-
званных (вслед за И.Е»Кыэласовым) по наиболее крупный памятни-
кам каждого из них: X) эйлиг-хемский, конец X - начало XI вв.
(преимущественнан концентрация памятников енисейских кыргызов
на территории Тувы, начало переселения); 2) малиновский (или
оглахтинский), Х1-ХП вв. (вторая волна переселения енисейских
кыргызов); 3) каменский, конец ХП-ХЙ вв. (преимущественная кон-
центрация памятников енисейских кыргызов иа территории Минусин-
ской котловины и юга Красноярского края, конец культуры енисей-
скь, кыргызов). Памятники черновского периода, названного по
погребению у дер.Черная (раск. Г.П.Сосновского, 1929 г.), на
наш взгляд, представляют собой начало Каменского. О том, что
развитие культуры енисейских кыргызов Происходило в такой пос-
ледовательности свидетелствует сводка археологических памятни-
ков по этапам, составленная Й.Л.Кызласовым: эйлиг-хемский пери-
од - Туве - 9, Минусинская котловина - 3; оглахтинский период -
Тува - Ю, Минусинская котлоина - 42; черновский период - Тува
- I, Минусинская котловина - 18; каменский этап Тува* 2,
Минусинская котловина - 21 (Кызласов И., 1983, с.71-75). Налицо
прямая зависимость количества исследованных памятников от того
или иного периода в истории енисейских кыргызов в начале П тыс.
н.э., остепенив переселявшихся в северные районы Саяно-Алтй’й-
ского нагорья-.

Сокращение границ государства енисейских кыргызов на юге
естественным образом приводило н их распространению на север.
О.Б.Беликов ой по материалам раскопе? Вмеинь.1нского и Калмакско-
го могильников на Среднем Чулыма выделен среднечулымский вариант
культуры енисейских кыргызов X-XU1 вв. Причиной его появления
О.Б.Беликова считает политическую ситуацию, сложившуюся в Цент-
ральной Азии (возвышение киданей, потеря кыргызами самостоятель-
ности и возвращение их на север); долговременность существования
объясняется эколзгическими и экономическими факторами (близость
Минусинской котловины, хорошие условия для скотоводства, в том
числе - коневодства и земледелия); выживание носителей данной
культурной традиции определяется сохранением самобытной культуры
и мирными контактами с местным населением, возмохао, закреплен-
ными брачными связями (Беликов^, 1992, с.13-19). В материалах
среднечулымского варианта гультуры енисейских кыргызов представ-
 - 152 -

лены многочисленные серии вещей аскизского облика (отчасти мали-
новокего, преимущественно кайенского.этапов). Вместе о тем, по
керамике и отдельный видай украшений прослеживается связи с бо-
лее восточными районами, в том числе о ладейской культурой (Бе-
ликова, 1992а), относимой нами к красноярско-канскому варианту
культуры енисейских кыргызов. Оба вти варианта (кресноярс :о-кан-
ский несколько раньше, среднёчулымокнй несколько позже) предста-
вляют поздний этап культуры енисейских кыргызов в северных райо-
нах их распространения, В згой же контексте следует рассматри-
вать’ и культурную атрибуцию известных погребений на Часовенной
горе в г.Красноярске и некоторых других памятников (Быстрая,
Урбюн I, кург.2), отноошчлхся к последнему ив поздних этапов
культуры енисейских кыргызов -вторая половина ХШ - первая поло-
вина Х1У вв. (Савинов, 1990, ”.114-131).	?

Начиная с ХП в, отдельные аокизокие вещи появляются за пре-
делами Южной С бири:' в Казахстане - Ак-ПолбК (КызлаоОв И.'.

„ 1983, табл. ХХХУ); .на Дону - Мануйловиа Или хут,Покровский (Са-
винов, 19796 рис, 2; Кызласов И., I9BQ, с.80-86); в Венгрии -
Ракамаз (Мештерхави, 1984), Находки вещей аскизского облика за-
фиксированы в Западной Сибири - Пахомевский могильник (Генинг,
Овчинникова, 1969, табл. 63-65) к Бассндайка ("Басандайка", <
1947, табл. 61,84); Центральном Казахстане - Актобе I.("Древнооч
ти Чардары”, 1968, рис, 20); в Хорезм (Толотов, 1948, рис. 63,
74) и в других местах. И.Л.Кызлаоо» считает, что многие предметы:
воинского убранства кыргызов (не И.Л.Кызласову - древних.хака-
сов) были -осприпяты кыпчаками.(Кыэлс.со® И., I960; 1987). По его
мнению, "так, вероятно, подчеркивалаоь кыпчаками желательная дли
них причастность к .былой с лате Кыргыз-кагана, обьявлялась пре-
емственность древнего величия и. мощи" (Кызласов И., 1987, с.105)>
Подобная "децентрализация" прежде i нолитной культуры свидетель-
ствует о распылении ее носителей в среде' новых этносов -завоева-
телей, какими явились кыпчаки, найманы, монголы. Символично,
что в некрополе Кара-Коруме, столице монгольской империи, было
ебнару^но оогатое погребение, в котором найден "сероглиняный
сосуд, почти доверху заполненный Пережженными костя-и взрослого
человека" (Толков, I98T, с.467), возможно, кыргыза.
~ IW -

5, Историко-культурные процессы на территории
кимако-кыпчакского обьединания. ,

В начале П тыс. н.э. на-территории Восточного Казахстана,
Северного Алтая и прилегающих районов юга Западной Сибири про-
исходили сложные историко-культурные процессы, свяоанные с рас-
падением кимако-кыпчакского объединения. Изучение этих процессов
только начинается, поэтому в настоя ,зе время можно фиксировать
линь отдельные формы их проявления в территориально разобщенных
памятниках лесостепной полосы Южной и Западной Сибири.

Количество памятников этого времени на территории Восточно-
го Казахстана, по сравнению с IX-X вв.. резко сокращается, офор-
мление найденных в них вещей А целом отлично от предшествующих
и близко к типовом формам предметов, получивших широкое распро-
странение в начале П тыс* н.э. (Арсланова, 1968, 1970). Отдель-
ные реминксценцик сросткинокого культурного кс.шлекса прослежи-
ваются в это время в материалах памятников, расположенных север-
нее .и западнее терринории бывшего кимако-кыпчакского объедине-
ния. Так, в погребениях, выделяемых Б.А.Кониковым усть-ишимской
культуры Х-ХП вв. присутствует ряд элементов сросткинсноге про-
исхождения: двухсОставные эастс.ки, пряжки с острым носиком,
ажурные подвески, длинные.ременные накокечникк и др. (Коников;
1983, 1984). Вместе с тем, Б.А.Коников справедливо отмечает, что
"о северной границе срооткинской культуры в отноиении Омского
Прииртышья можно говорить с известными оговорками. Известно, как
трудно фиксируются остатки средневековых кочевнических становии,
поэтому и северная граница кимако-кыпчакского объединения - по-
нятие условное” (Коников, 1992, с.59). Однако следует подчерк-
нуть, что речь в данном случае [-дет не о ..амятйиках, а о формах
вещей сросткинокого происхождения. Связаны они с дальнейшим раз-
витием предполагав' то омского варианта сросткинской культуры
или с притоком новых групп насель.ия из Верхнего Прииртышья пос-
лэ распадения кимако-кыпчакского объединения -пока сказать Труд-
но.

О распространении орооткиноких культурных традиций на запад
наиболее опр деланно говорят находи изделий, выполненных в ажур-
ном стиле* на территории Приуралья и Нижнего .Поволжья (Конкин,
1969, рис, I; Смирнов А., I960, рис. II, 15; Артамонов, 1962, с.
*2€; Федорсв-Даннц-В, 1966. рис. 9, 10, 12; Филиячеяко, 1959,
рис. I). Отдельные украшения в ажурной стиле имеются.в.материа- .
лах могильника Сарке.э-Белця Вежа, где связываются О.А.Артамоно-.
вой с гузо-пйченегами (Артамонова, 1963, с.104-106, рис. 43, 53).
Пр периодизации Г.А.Федорова-Давыдова, они датируются X-XI вв,
и считаются торко-печенежскими (Федоров-Давыдов, 1966, 0.134-142,,
рис» 10). С.А.Плетнева относит их к печенежским древностям X-XI ;
вв» (Плетнева, 1958, рис. 4). Видимо, распространение ажурных
украшений срооткинокого типа, в атом круге памятников нельзя счи-
тать случайным. Кыпчаки в период вхождения в состав кимако-кып-
чакского объединения были северными соседями печенегов, живмих
между озером Балхаш и нижним течением Сыр-Дарьи. Известие, что
столкновение между капчаками и печенегами привело к поражению
последних, причам на сторон?-кыпчаков выступали также огузы.
Правящая верхушка кыпчаков для утверждения своего положения в
этом регионе даже приняла древний среднеазиатский этноним ”ванг-
лы” (Кляшторный, 1964, о,179). В этой ситуации огу.-ы и печенеги
вполне могли воспринять некоторые элементы ранней культуры кып-
чаков (например, ажурный стиль) и при днльнеГ-чем расселении при-
несли его в Восточную Европу, где ледяные изделия стали считать-
ся огуао-печенелскими. Следует подчеркнуть, что во всех этих
случаях речь идет о распространенли отдельных типов предметов,
сигнализирующих о каких-то формах контакта, а не о сложении на
их основе новых историко-культурных комплексов.

Особая и, по-видимому, наиболее оложная ситуация складыва-
ется в начале " тыс» н.э. на территории Северного Алтая. С.В.Не-
веров, в соответствии со своей периодизацией памятников срост-
кинской культуры, которой говорилось выше, считает,.что иа
грязновском этапе (середина IX - первая пиловина X вв.) населе-
ние срооткикской культуры на Северном Алтае испытало сильное
(или даже определяющее) -здание со стороны тюхтнтской культуры
древних хакасов (кыргызов - Д.С.), а на шадринцеском этапе (вто-
рая половина Х-ХП вв.) - аскиэской культуры тех же "древних ха-
касов", "Такая бнетрая смена типов ^инородного" инвентаря внутри
Сросткинской культуры, - отмечает С.В.Неверов, - возможна только
при условии вхоидения племен этой культуры в состав государства
древних хакасов. В конце X - начале XI вв. древние хакасы поки-
дают Верхнее Бриобье и Горный Алтай, освободившуюся территорию
занимай’ чыцчнки или племена, родственные им”. Об этом свидетс-

I
- log -

льствувт "позднесросткияские памятники (Х1-ХП вв.), й которых
полностью отсутствуют вещи древнехакасского предметного комплек-
са", а также отдельные памятники, по обряду погребения сопоста-
вимые о кыпчакскими (Неверов, 1990, с.172-173). Если в первым
из приведенных выше утверждений (в плане взаимного влияния еки-
сейских кыргызов и кимаков), можно в принципе согласиться, то .
все остальное в построениях С.В.Неверова представляется, по мень-
шей мере, противоречивым. Собственно кыргызских (в том числе -
аскизских) погребений на Северном Алтае не обнаружено. В качест-
ве доказательства поздней (вторая, половина Х-ХП вв.) даты моги-
льника Сросткк, давшего название всей культуре, С.В.Неверов при-
водя!. две пары удил с пластинчатыми псалиями.аскизского типн в
коллекции неходок из курганов, раскопанных М.Д.Копытовым в пог-
ребениях, совершенных по обряду кремации на стороне, а их типо-
логические особенности позволяют утверждать, что это могилы дре-
вних хакао св" (Неверов, 1991а, с.145, рис. 1).Ь _о же время ав-
тор справедливо отмечает, что "подавляющее большинство вещей рас-
сматриваемой коллекций (всего по описи 226 предметов - Д.С.) на-
ходит прямые аналогии в памятниках IX-X вв. Горного АлТая,
Верхнего Приобья, Хакасии, Тувы и Восточного Казахстана. Это от-
носится не только к формам предметов, их конструктивным особенно-
стям, но и к композициям, мотивам и элементам орнаментации, хо-
рошо известным по украшениям тюхтятской культуры средневековых
хакасов (кыргызов - Д.С.)" (Неверов, I99I6, с.127). Обстоятель-
ства П'явлеа я отдельных (2 экз.) поздних вещей в этой устойчи-
вой серии остаются неяснымк, они вполне могут быть здесь, как и
на других территориях, связаны с распространением отдельных эле-
ментов аскизского предметного комплекса в начале П тыс. н.э., о
чем уже говорились выше. На наш взгляд, собственно сросткинских
памятников второй половины Х1-ХП вв. на Северном Алтае неизве"т-
но; h's этом отношении дата падения кимако-кыпчакского объедине-
ния (30-а годы XI в.) может служить хронологическим ориентиром.
Погребения, типологически близкие кыпчакским, действительно из-
вестны на Северном Алтае - например, могильник Сухие Гривы в
Усть Пристанском районе Алтайского края (Савинов, 19796 с.69-70,
ркс. 3), но они относятся к более позднему времени. Однако, да-
же если принять точку1 зрения С.В.Неверова о том, что посла "ухо-
да" кыргызов "освободившуюся территорию снимают кыпчаки", оста-
ется непонятным, какое отношение все эго имев! к сросткинской
культуре, о позднем периоде существования которой пишет С.В.Не-
Веров, относя ее здесь же "к тюркизированным самодийским, возу -
кие, угро-самодийским пламенам Верхнего Приобья" (Неверов, 1990,
с.172). По закону силлогизма,кыпчаки-есть самодийские или угро-
ое.чодййокие племена?

Наиболее крупным памятником начала П тыс. н.з. на террито-
рии Северного Алтая остается Осинкинский могильник, исследованный
нами в 1970 г., материалы которого, к сожалению, практически не
опубликованы. Всего здесь раскопано 76 погребений, из которых
значительная часть относится к Х1-ХП вв. (Савинов, 1971). По об-
ряду погребения (одиночные захоронения в деревянных рамах о се-
веро-восточной ориентировкой без перекрытия или в грунтовых ямах
с неустойчивым расположением ногил) осинкинские погребения отли-
чаются от сросткинских и принадлежат иной, еще не выпиленной,
археологической культуре.

Большинство погребений Эоинкинского могильника оказались
непотревоженными и содержали большой и своеобразный для Южной
Сибири сопроводительный инвентарь: в мужских погребениях - пло-
ские ромбические и бронебойные наконечники стрел, накрнечники
копий, детали колчанов и луков, затыльники ^т плетей, ножи, то-
поры-тесла, пряжки, креоала; в женских - круглые проволочные
серьги; ромбические подвески кэ лазурита о-прочерченными на них
параллельными линиями; обсидиановые кольца; перламутровые тре-
угольные пластины с циркульным орнаментом; многочисленные бусы
из янтаря, халцедона, сердолика, горного хрусталя, рублевого:
бисера, цве-ного стекла, соогавляющие целые ожерелья; керамика;
в детских - серьги, подвеокк, различного рода коотиные поделки -
игруг-и и т.д. В группе могил XI-MI вв. встречено несколько
предметов сросткинского типа (круглая ажурная бляшка о растите-
льным орнаментом, перламутровая подвеока о крыловидно оформлен-
ной вгохней частью), но они не определяют культурный облик Оои-
икьзекого могильника.

К ХП-XU вв. относится группа погребений в прямоугольных
деревянных рамах с перекрытием и северо-западной ориентировкой,
в которых 1 гйдены срединные какладки лука о лопаткообразными
концами в сочетании с одной концевой фронтальной накладкой, пло-
ские ромбические наконечники стрел и т.д. Очевидно, одновремен-
-157 -
на им хтуппа грунтовых погребений с юхо-западней ориентировкой,
из которых происходят такие же срединные накладки лука» серебря-
ные серьги на изогнутом стержне, бпонзовые выпуклые бляхи о че-
тырьмя кольцами ио краю, крупные ромбические и кунхутолисгные
наконечники стрел, несколько зеркал и т.д. Таким образом, ммеют-
оя основания предполагать, что поздняя часть Осинкинского моги-
льника функционировала длительное время, что говорит о существо-
вании в начале П тыс. н.э. на Верхней Оби достаточно многочислен-
ной группы населения, обладавшего устойчивой, отличной от срост-
кивской культурной традицией.

Истоки сложения и дальнейшие пути распространения этой тра-
диции пока неясны. Обращает на себя внимание, что почти полный
набор таких же украшений был найден в могильнике городского на-
селения X-XI вв. в Саркеле-Белой Веже: те же бусы - "каменные,
янтарные, серебряные, перламутровые и стеклянные. .В группу казен-
ных буо входят бусы сердоликовые, ляпис-лазоревае, агатовые,
хрустальные, кварцевые и халцедоновые" (Артамонова, 1963, с.62,
рис. 59-71). Аналогична и сама композиция ожерелий - порядок рас-
положения бус, перемогающихся с перламутровыми подвесками о цир-
кульным орнаментом, о крупной ромбической или треугольной подве-
ской посередине. О.А.Артамонова обратила внимание на ромбические
лазуритовые подвески и отметила, что "такие подвески находились
главным образом в цитадели, занятой тюркским гарнизоном и дс 'иро-
Валиоь первой половиной XI в." (Артамонова, 1963, о.92). Ромби-
ческие подвески из Серкела аналогичны найденным в Осинкинском
могильнике. Такие же подвески встречены в грунтовых могилах Ба-
сандайки ("Баоандайка", 1947, табл. 48,59,62 и др.) и погребени-
ях черных клобунов (Плетнева, 1973, табл. 5,2-4; 15,7-8). Т.Н.
Макарова, посвятившая им специальное исследование, пришла к вы-
воду о том, что "изделия из лазурита в Басандайке к в Оаркеле-Бе-
лой Вежи сделаны руками одного народа. О появлении в Саркеле-Бе-
лой Вежи какой-то компактной группы кочевников, принесших с со-
бой лазурит, говорит стратиграфия и топография его находок на го-
одище..., они сосредоточены в цитадели, гд^ и в хазарский и в
русский периоды жили ко' звники, составлявшие гарнизон крепости"
(Макарова, 1962, с,Л32). В пооледн й посвященной им сводке отме-
чается, что "судя по находкам в Зе здной Сибирл и на Алтае, ор-
наментированные лазуритовые подвески использовались не только !<у-
- 158 -
зами, а и разными группами кочевников стопного пояса Евразии*'
(Худяков, 1992, c.8t).

Этническая принадлежность кочевого населения.Саркела-Белой
Веки определялась исследователями по-разному. О.А.Артамонова
считала, что это били 1730-печенеги, которые составляли гарни-
зон Саркелаи оставались в нем после взятия крепости Святосла-
вом в 965 г. (Артамонова, 1965, о.92). Т.И.Макарова связывает,
лазуритовые ромбические подвески с берендеями (Макарова, 1962,
с.154); возможно, одним из племен кимакского объединения - бай-
андур. Ио мнению Ю.С .Худякова, "на Алтай и в Приобъё они могли
попасть в результате торговли" через Среднюю Азию (Худяков,
1992, с.81-82). В настоящее время, конечно, трудно говорить,
что они "сделаны руками одного' народа"; однако, имеются основа-
ния рассматривать лазуритовые ромбические подвески в качестве
одного из культурно-дифференцирующих признаков археологической
культуры, к которой принадлежало и население Осинюлского моги-
льника.	-	. I

Весьма широкий круг аналогий изделиям из Осинкинского.мо-
гильника не должен вызывать удивление; в начале И тыс. н.э.
Верхнее Приобье, как часть степного пояоа, было включено в круг
наиболее активных миграционных пр цессов, что зафиксировано
сведениями письменных Источников» Население сросткинской культу-
ры, по-видимому, в основной своей массе в это время покинуло .
территорию Северного Алтая. На смену ему пришли новые племена,
одному из кото. IX принадлежат погребения Осинкинского могильни-
ка. Насколько эта ситуация характерна для всего Верхнего При-
объя или Осинкинокий могильник представляет собой локальное куль-
турное явление - должны показать будущие ..^следования.

Перемещение отдельных групп населения по северной перифе-
рии кимако-кыпчакского об единения, а также появление здесь но-
вых культурных традиций, наиболее определенно прослеживается по
материалам Новосибирского и Томского Приобья, где монографичес-
ки исследовано несколько могильников начала П тыс. н*э.

В Новосибирском Приобье и на Верхней Оби известны отдельные
находки вещей сроеткивского типа (Молодив, Мыльникова, 1980,
табл. 111,8-10) ; однако в целом культурный облик региона изменил-
ся; "Об этом свидетельствуют материалы могильников Барабы, по-
гребальный обряд з инвентарь которых отличается от ересткинского
- TW

и позволяв! датировать их Х1-ХШ вв*" (Молодик, 1983, с.27).

Из памятников начала П тыс. н.э. в Барабе наибольший инте-
рес представляют погребения могильников Осинцево ТУ и Венгерово
УП. Всего здесь было раскопано 10 курганов со сложными надмоги-
льными, сооружениями в виде сложенных из кусков дерна усеченных
пирамид, в некоторых случаях с деревянными конструкциями, окру-
женных валом и рвом. Вое захоронения одиночные, в деревянных
прямоугольных срубах, установленных на уровне древней поверкиос- (
ти (иногда с применением глиняной обмазки пола и углов сруба).
Положение погребенных - вытянуто на спине, головпй на запад (с
некоторыми отклонениями). В двух случаях зафиксированы остатки
труписожжений. Большинство погребений было ограблено, и предке*
ты сопроводительного инвентаря (керамика, костяные и железные >
наконечники стрел, тесло, отдельные украшения) немногочисленны.

По своим конструктивным особенностям и обряду погребения
раскопанные курганы имеют отдельные параллели в памятниках нача-
ла П тыс. н.э. '."омского* Зм'Хкйнский могильник (Беликова, 1983)
и Новосибирского - Седова Заимка 2 (Романцова, 1983) Приобья; а
также Верхней Оби - Большие Влбаны IX, кург.1 (Гргэнов, 1956,
с.154-155, табл. X-XI). Многоугольная форма сруба,, представлен-
ная в одном из ооинцевскйх курганов, сближает его с одним-из, ко-,
чевнических погребений в Пикнем Поволжье (Федоров-Давыдов, 1984).

В предшествующее время погребения на горизонте встречаются
в Павлодарском Прииртышье * Бобровский могильник (Арсланова,
1980, с.91), При этом "покойники лежали Не спине в вытянутом по-
ложении, головой на запад...fпочти иа иех келбтвх обнаружены
кусочки истлевшего дерева, вероятно, остатки от перекрытия или
деревянных сооружений, форму которых из-за плохой сохранности
ие удалось внпенить" <Арсланова, 1963, с.74-75). Форма усеченно-
пирамидальной насыпи ооинцевскйх и Венгеровских курганов, воз
можно, воспроизводит сырцовую кладку намогильных склепов, типа
обнаруженной В.И.Соболевым при раскопках кургана йлтарь (Собо-
лев, 1974). Истоки традиции сооружения оырцовых склепов, по воёй
вероятности, уходят на терри срив Казахстана, где подобные соо-
ружения были известны в IX-X вв. в культуре прииртышских кимаков
- Совхоз 499, кург.9 (Агеева, Максимова, 1959, с. 1-52, рис. 3).
Можно предполагать, что в кенц* I тыс, н.э. лрт*гякз изготовле-
ния намогильных сырцовых сооружений вмйоте с кимаками проникает
' - ISO -
на территорию Барабы, где трансформируется в кладку ив нарезан-
ных кусков дерна, чем объясняется правильная усеченно-пирамида-
льная форма некоторых ооинцевских и Венгеровских курганов, вос-
производящая облик сырцовых сооружений.

Из предметов сопроводительного инвентаря, имеющих датиро-
ванные аналогии, могут быть отмечены! I) петельчатое стр'мя с
приплюснутой (как на кыргызских и ни:отрых сросткинских стреме-
нах) Д,лкой и "усиками" у основания подножки, характерными для
восточно-ei ропейскиу. стремян ХП в. - тип Г Щ, по классификации
Г.А.Федорова-Давыдова (Федоров-Давыдов, 1966, с.12, рис, I) или
ХП-ХШ вв. - тип IX, по классификации А.Н.Кирпичникова (Кирпич-
ников, 1973, 0.45, рис. ?9); 2) бронзовая ажурная подвеска с
петелькой, украшенная растительным орнаментом, аналогичная сроо-
ткинским и производным от ни" восточно-европейским, X-XI вв.;
3) бронебойные наконечники стрел с массивной головк ромбичес*
кого сечения, получившие наибольшее распространение в XI в,
(Медведев,А., 1966, табл. T9). Наиболее интересная находка из
рассматривавших курганов - бронзовая ажурная пластина с антро-
поморфным изображением (Венгерове УП, кург.б), продолжающая тра-
диции антропоморфных изображений релкийской культуры (Чиндина,
1977, рис. 34). Представленные на ней реалии - серьги с напуск-
ными шариками или бусами, серповидное украшение, пояс - больше
всего напоминают предметы, найденные в Басандайко.

По материалам раскопанных курганов нами было предложено вы-
делить Венгеровскую культуру в Иовосибир ком Приобье Х1^ХП вв.,
возможно, ближе ко второй половине этого Периода (Савинов, 1988
с.98-112). В памятниках этой культуры, границы распространения
которой, судя по всему, был" достаточно широкими, отчетливо про-
является южная культурная традиция, которая является отражением
проникновении на территорию Барабы новых групп населения из со-
седних районов Северного и Восточного Казахстана. S'то же время
они отличны от новисибирского варианта сросткинской культуры,
что является первым археологически зафиксированным свидетельст-
вом перемещения родственных групп населения в период распадения
кимако-кыпчакскг го объединения,

Особенности погребального обряда других памятников начала
I! тыс. н.э. в Новосибирском Приобье проанализирован!! А.А.Адамо-
вым (Березовый остров-1, Крохалевка-13, Высокий Борок,'Быстров-
- 551 -

зд-I), стметивюим ио цсдеьд ряду признаке® gx близость к сросте
кинским и датировавйпа данные паинтнияи Х-ХВ ьв. (Адамов, 1992),
Наиболее правильная, ва нав взгляд, оценка этих материалов дана,
в совместней работе А,А.Адамова и Т.Н.Троицксй. Подчеркивая раз-
личия в керамике верхнеобской и сросткдаской культур, авторы от-
мечают, что "по всей видимости, новый керамический комплекс для
Новосибирского Приобья связывается св сросткинской культурой.

Об этом говорит логребальвый обряд мобильника Березовый остров-1,
«нелогичным погребальному обряду североалтэйсмого варианта срост*
кинской культуры, а также аналогии в керамике... Видимо, с рас»
вадом кимако-кыпчакского объединения, происходит продвижение но-
сителей сросткинской культуры вниз ио Оби, в северную часть ле-
состепного Йриобт ', где сросткикцы вытесняют племена ворхнерб-
ской нулыуры" (Троицкая, Адамов, 1987, с.178).

. В Томском Приобье наиболее известные памятеики начала Я
?ие. н.э. - могильники Басавдайяа ("Ба эдайка”, 1°4?) и Блов-
иа I (Матаденко, Старцева, 1970), по материалам которых В.А.Мв-
гилыжковым была выделена басандайская культура Х-ХП вв. (Моги-
льников, 1980, с.45-4о). Выделение бясандайской культуры было
пзддержано и другими исследователями (Савинов, 1992, с,85; Плет-
нева 5., с .42-4?). Хронология могильняка Басайдайка рассматрива-
лась авторами его публикации (К.Э.Грювич, А.П.Дчльзон, 9.Я.
Бояраинева) в вид трех последовательных этапов: Х-ХП stt. (нред-
монгольское время); Xff XIX вв. (монгольское время) и ХУ1-ХЯ! вв.
(одсульыанские могилы). При этом была отмечена теска® связь меж--
ду погребениями ;ервых двух групп и налич; i в них различных
норм погребальной обрядности (одиночное трупоположевие, сопрово-
дительное нахоронение "шкуры моня", трупе: :жжвиие, использование
бересты и т.д.).-Сложный характер погребального ритуале объяс-
нялся сметанием "тюркской культур? и культуры камской Чуди", то
есть смешением честного и приелог' иаселеаня ("Б. зандайка”,
194?, с.152-164). Еоьдкеа А.П.Дульзон онемел,- что "рад предме-
тов нз грунтовых могил показывает типично верхнеенвсойскна (ткр-
а о—монгольские) моти ? в своей орнаментации" (Бульзои, I95J, с,
195). Сейчас чожно утверждать, что представленные в зтериадах
I (нижнего) слоя Басавдайкя "верхнеени ойские «огивы" (авуряые
утравоняя, подвески с изображения»... яротивостылЕих птка, двухсс-
теевкые зястекгм.	'’«меинн*? ичкояечинпи, нт-ягл на цоягйх-
- 16'4 -
них коладах и др.) связываю! происхождение аннего комплекса
Васандайки со сроси лнской культурой.

Могильник Еловка I по набору предметов сопроводительного
инвентаря близок Басандайке (Матюшенко, Старцева, 1970, табл.
1-1У); однако, должен датироваться несколько болей ранним време-
нем, так как сросткинский компонент выражен здесь настолько от-
четливо, что не приходится сомневаться в его происхождении.
Сложный обряд погребения (срубы с берестяными покрытиями и со-
проводительным захоронением коней по сторонам срубов) показыва-
ет этническое своеобразие населения, оставившего этот могильник,
родственного но не идентичного населению Васандайки. Иа открыт
тых в последнее время памятников этого круга следует отметить
Уоть-Хиндинский могильник', йс ледованный Л. А.Чин диной (Чинди-
на, 1992).	• •

Этническую принадлежность басандайской культуры В.А.Могиль-
ников определяет как смешанную тюрко-самодийскую общность, в
которой "тюрки, располагавшие более сложной военной организаци-
ей в. 1Х-ХП вв. подчинили (или держали в. зависимости) древнецамр-
дийское население, выступая, как.господствующая прослойка обще-
ства" (Могильников, I960, с.246), Конкретизируя понятие "тюрки"
и учитывая кимако-кыпчакскую принадлежность сросткинской куль
туры, определяющей содержание южного компонента в комплексе Ба-
Сондайни, скорее всего, можно говорить о его кыпчакском проис-
хождении. В пользу этого предполо). ния свидетельствуют найденные
в могилах Бас .дайки, пластины с крюками н обоймами на концах,
интерпретированные нами как понижи. Изображения этих же предмет
тез встречаются на половецких каменных изваяниях (Савинов, Г
19846, рис. I), типологически связанных с кимакокими ^Плетнева,
1974, рис-. 53). Эта интерпретация на новых материалах была под-
тверждена А.А.Адамовым (..дамов, 1991). Точки зрения об участии
кыпчаков (или кыпчакского компонента) в сложении культуры , Том-
скогоПриоСьн в результате продвижения сюда носителей оросткин-
йкой культурно^ общности;в начале П тыс, н.э. придерживаются
я другие ассведователи. Так, Л.А.Чиадина отмечает, что в Усть-
Кдадосном могильнике Х-ХП вв, "четко прослеживается кинако-ЧМ--
чаксквй тип обряда ости ноадурганных захоронений воинов с целой
рвдуэданнрй яощыр, с-рактоски без местных .культурных воэдай-
й«мйа (Эиндина, 1^92, 0.I5Q). Ай мйеявд М.йлтемЯ, "тако!
- rsa - ,
обряд довольно долго сохранялся у кажай-го части тюркского насе-
дания (кимако-кшчакского?) и в Томском йрасбье чао» этого на-
селения пришла уже в начала Й тыс* н.э», значительно позже рас-
пада кимако-кнпчакского союза1' -(ВлетЕвва Л.* 1987, с.173-174);
многие признаки погребального обряда в когииьниках Томского
Приобья "указывают.на то, что его raocasi®! связаны с кыпчакским
миром” (Плетнева Л., 1993, с.43).

Таким. образом, материалы известных в настоящее время архе-
ологических памятников начала И тыс. н.э. покаэывают сложную ди-
намику этнокультурных процессов, происходивших на юге Западной
Сибири и в сопредельных областях после распаления кимако-кыпчак-т
скогс объединения. В отличие от енисейских кыргызов, культура '
которых прошла путь поэтапного развития в поэдаий период своего
существования, завершение культуры племен кииако-кыпчакского
объединения носило относительно единовременный, "центробежный"
характер. Многие элементы, сросткявокой культуры х лспростоаняш-
сй "веерообразнг", но различна» образом проявляются в культуре
разных районов Западной Сибири, что, очевидно, определяет и
особенности стоящих за этим этнокультурных процессов. В Томском
Приобье прослеживаются следы прямой миграции отдельных групп -
носителей сросткииских культурных традиций, вероятно, адаптиро-
вавшихся в местной культу юй среде. В Новосибирском Приобье--
происходило перемещение родственных групп населения, входивйего
В состав кииако-кипчаксвого объединения. На территории Степного
Алтая, где в начале П тыс. н.э. появляются вовне этнические
группы, направление этнокультурных поопчссо* носило, скорее
всего, меридиональный характер. Они, а затем расселение поздних
кочевников монгольского времени, отрезали "мигрантов", ранее,
уведших на сече?, в результате чего в Западной Сибири надолго
закрепились многие элементы сросткинской культуры. Интегрирую-
щую роль во всех этих процессах, должны были игра» кыпчаки., к
которым перешла власть после падения кимаков; одне.ко..археологи-
ческая культура кыпчаков в Азии пока так и остается не выделен-
ной. Отдельные элементы сросткинского культурного комплекса про-
никают как в более западные районы Евразийских степей, так и па
восток, где фиксируются в материалах эйлиг-хомского этапа куль-
туры евг эйских кыргызов (жкяк «я Крссноярско-каяский к средня-
чулымскйй варианты). На терпиторйи Верхнего Нрииртыя&я, бывшего
- IR4 -
центра государства кимаков, также как и на Северном Алтае, по-
являются новые группы населения, сопричастность которых к собы-
тиям начала П тыс. н.е. (типа "цепной миграции" ЗО-х гг. XI в.)
представляется наиболее вероятной.

События начала П тыс. н.э.{широкое расселение племен,
Входивших в состав этносоциальных объединений енисейских кирги-
зов и кимаков, новые более тесные контакты их с местным населе-
нием и, соответственно, образование новых культурных традиций/
нотеря лоли-’ического значения прет их государственных центров
на- Верхнем Иртыше и Енисее привели к смещению этнокультурных
ареалов, стиранию прежних границ культурного влияния и, в конеч-
но* счете, распадению Южной Сибири древнетюркского времени как
историке-этнографичеокой области. Вместе о тем, распространение
Нвбдаелей древнетюркского культурного комплекса по периферийным
районам Южной Сибири и за ее пределами привело к включению мно-
гих из срставлгчщих его компонентов в культуру местных племен и
созданию общего субстратного основания, лежащего в основе куль-
Турогенеза вс'х тюркоязычных народе" Центральной и Средней Азии,
Южной, Западной илаже Восточной Сибири,

..амятники кочевников начала П тыс, н,э,.

Начиная с ХЙ в. на территории всего Саяно-Алтайского наго-
рья появляются новые типы погребений, генетически не связанные
с предшествующими. В оен вном эти. подкурганные одиночные захо-
ронения (иногда в гробах или Колодах, а какже грунтовых ямах о
подбоем или перекрытием из поперечно положенных плах), преииу-
щественно меридиональным расположением могил и северной ориенти-
ровкой погребенных. Ориентировка в данном случае является важ-
ным хронологическим и культууно-диффоренцирувщим признаком^
"Культ Юга, - отмечал В.В.Бартольд, - в противоположность от
культа Востока резко отличает монголов от турецких (тюркских -
Д»С.) народов домонгольского периода" (Бартольд, 1966, о.592).

ьольшинство подобных погребений исследовано в настоящее
время на т рритории Забайкалья - Ильмовая падь, Кумын, СаянтуЙ,
Еиыскъй, Капчерапла (раск.Г.П.Сооновского, 1928-1929 гг.; Ймено-
хоев, Коновалов, 1985, с.77-78); Наушки, Хероксурин-Ур, Колобки
(Окладников, 1950); тункиискйе погребения (Окладников, 1937, с.
285-285); Эарубино (Дебвц, 1926); могильники Тапхар, Баргузин- •
ский и Телптмиковский (Хам’ипр, 1970). Такие же погребения от-.
- 163-

«рыты лL. Depose Ольхой (Асеев* 1975; 19<’5а; I9BO, с.59-85) и в
Неверном Прибайкалье * евгенутекке моигаы(0кладииков, 1958).
Йоскельио особняком стоят погребения Усть-Талькинского аогилъ-
пика, отлпчаюиегься по обряду погребения, а по преднатам сопро-.
делительного инвентаря наиболее близкие даносябйрсквм (Седякина,
.1965 ). Отдельные находки.и погребения язве тиа на территория
Монголии. В Туве к ним mosho ьтнесТи захороявиия около городищ
Дон-Терек и Ойки (Кнзлйсов, 1959 , C.T60-I6I); впускное натре-
бенив 3 в кургане Улуг-Хорум (Грач В,, 1982, с.158, рис. 5,6);
погребения на ыогильникех Куйлуг-Хем П, Хеичик-Вои Л (Грач,.
<975) и Сарыг-ХаяВ (Длужневская, 1976; 1985а). йз алтайских
памятников в порву» очередь, следует отметить поздние могилу в
Мудыргэ - мог.14,17,19-21 (Гаврилова, 1965, тзбл. XXi'-X'S, с,
*4-45;, В Минусинской котловине к этому кругу Памятников отно-
сятся Белый Яр (Худяков, 1979а) и Суханаха (Гавоалова, 1964),
Типологически близкие погребения извбйг."ы на Северной Алтае, в
Новосибирском и Томском Приобье.

\ Значительное их количество известно на территории Средней
Азии и Казахстане. В Казахстане - в Джамбульской области (йей-
симова; 1965), на могильнике тасяола (Кадырбаев, Бурняшева,’
*9.70) и р,8.Урв (МаргуЛбН, 1959) { на Тянь-Шане - могильники Тш-
Башат н Бек-Караичи (Винивд, 1963); г Узбекистане - Халчаян (Uy-
Гаченкова, 1967) и на р.Кащка-Дарья (Кабанов, 1963). Сгодка лх
по. материалам раскопок э Фергане составлена р.'А.Заднеправскзм .
(9еДнепровский, 1975). И этот список далеко не исчерпывающий.
На западе они см каются с оддаго изученным ’ и бвотематиБирова’'-
иыии пямятникаии кочевников восточно-европейск® степей (Кущева-
Гр ленская, 1928; Федоров-Давыдов, 1966; Г'атпевц, 1958)- При-
уралья (Иванов, Кригер, 1968), хЪтя граннца меаду восточной и
западной группировками паздаекочовничеоиик гргребев.:й ивка ос-
таетой неопреде-’енной.	л.	-

Рассматриваемые памятники в Юнкой С ‘бири были выделены А.д,
Гавриловой под найменованиеи могил "часовопногбрсксго типа*
^Гаврилова, 1965, с.73-78) - название во вполне удачное, тек как
все включений в него й грвбоиип, несмотря на ос^ве гходство,
М'личаютсй опеци^йческиии особенностям^', в том числе и вамй, Ча-
Сйввиногорбкие могилы, который по ..лмйлекоу н&вдмвтрв ропраее-
дйельяаго инвададая, как у««. говорилось, должны быть етйрдены'
- (63 -

К позднему этапу культуры енисейских кыргызов. Поэтому’ пока нам
представляется наиболее приемлимнм для этих погребений исполь-
эрвание обобщенного названия - "памятники кочевников начала П
тыс. н.э.", изучение которых (типология, классификация, опреде-
ление культурно-дифференцирующих признаков, выделение локальных
вариантов и т.д.) должны составить тему самостоятельного иссле-
дования, как это сделано для кочевников восточно-европейских
степей и Приуралья.

Сопроводительный инвентарь из погребений кочевников начала
В тыс. н.э, достаточно однообразен. Это - стремена в отверстием
в дужке, удила с большими внешними кольцами, плоские наконечни-
ки стрел различных типов, срединные накладки лука с лоцаткооб-
разныыи концами, костяные орнаментированные накладки от колче*
нов, серьги, зеркала, ножницы, ножи, головные уборы (бокка),
отдельные детали поясных и сбруйных наборов и т.д. Датировка
этих погребений обычно определится в пределах Xlii С1У вв. но
находкам в некоторых из них джучидских монет (Кадырбаев, Бурна-
шева, 1970 и др.); аналогиями с материалами та Кара-Корума и
других городов монгольского времени ( Древнемонгольскив города",
1965); предметам торевтики, найденным в датированных слоях
(Буряков, Крамаровский, 1974) илг связанным с.древнемонгольскч-
w надписями - Нюкский клад (Григорьев, 1896). Ареал paonpuci—
р пения погребений кочевников начала П тыс. н.э. выходит далеко
8а пределы Саяно-Алтайского иагорп, что является бесспорным
свидетельство” стирания, прежних границ этнокультурных объедине-
ний и более всего соответствует указанию Рашид-ед-дина о том,
что "все их юрты (монгольские - Д.С.) простираются от пределов
страны уйгуров до границ Хитая и Джурджз з тех областях, кото-
рые ныне называют Ыогулистан" (Рашид-ад-дин, 1952, с.153).

Этническая прияадлгтаосгь позднекочевнических погребений
тзиатской части степи остается неопределенной. Несоответствие о<
имеющимся в письменных источниках (Джуэдани, Плено-Карпини)
Описанием погребального обряда монголов (Зяблин, 1955; Именохо-
вв, Коновалов, 1985, с.82-85) нс позволяет выделить ср^Ди них
собственно монгольские погребения. Все остальные этнические оп-
ределения носят характер немотивированных гипотез. В настоящее
время можно выснавать только несколько самых общих положений
бгнсоительно характера распространения рассматриваемых памяти'’-
иов. Отсутствие генетической связи с материалами прблиеогвудо-
го времени и подавляющая концентрация их в районах Прибайкалья
и Забайкалья в свете известных сведений письменных источников о
продвижении на запад отдельных групп населения области Баргуд-
жин-Токум позволяют предполагать проникновение их носителей на
территорию Саяно-Алтайского нагорья с востока. Оставившие их
группы населений обладали культурно” традицией, отличной от той,
которая развивалась в рамках шносиоирских археологических куль-
тур - культуры енисейских кыргызов и племен кимако-кыпчакского
объединения - во .второй половине I 'самом начале 11 тис. н.э.

Наиболее интенсивное проникновение новых групп населения
на территорию Южной Сибири скорее всего связано с расширением
монгольской экспансии в начале ХИ! в. Известно, что в 1207 г.
Джучи, пройдя из Северной Монголии по льду замерзшего. Енисея,
впервые покорил енисейских кыргызов и другие "лесные народы"
Саяве-Алтайского нагорья. Возможно, свидетельством завоевания
территории Тувы монголами служит находка панцирного доспеха из
тайника в Пий-Хеиском районе (Иоягуи, Грач, 1977). Такой ко ран-
мвмбкгольский доспех найден на юге Хакасии у с.Аблэа (Горелик, .
1987,. рис. 3). Эти иаходаи располагаются по разную сторону Саян,
но между ними, в Саянской каньоне Енисея, исследован могильник
Серыг-Хйя 12, в котором нь..одолиоь погребения трех мужчин-воинав
(двух пожилых и. одного молодого), а также подростка, вооружен-
ного луком и' стрелами, и женщины в берестяном головном уборе -
бокка. Под головами всех погребенных были положены седла и пред-
меты коновой упряжи Это расположенное j гл биие Саяя -небо» -
шое, ио-видимому, семейное кладбище ХШ в., расположенное ня цу- '
ти движения войск Джучи,'является ярким свидетельством проник-
новения на север Центпальной Азии новых групп населения* принес-
ших с собой свои обряда, формы вещей и культурные традиции,

Широков распространение по всему степному поясу новых групп
населения, находившихся под эгидой монголоязычиых правящих ди-
настий* обладавших своей культурной традицией, которая распрост-
ранялась и в среда подчиненных. >ш тюркоязычных пламен, привели
к тещу, что прежние традиции дродаетюркс. иго времени были па
- i>56 “

долгое время кок би "отодвинуты" на второй план.. Ода ко после
падения Монгольской империи традиционная культура многих входи-
вших в ее состав сибирских племе'а, начавших свой путь к сложе-
нию современных народностей, продолжала развиваться на том эт-
нокультурном субстрате (с. включением элементов монгольского
культурного комплекса), который сложился в предшествующ'* время
в рамках реннесредневековкх государственных обьедтепий енисей-
ских кыргызов и кимако-кыпчаков. ПовтОцу история й культуроге-
нев этих н; родов, с давших йощны-.государственные объединения
во второй половине I Тыс. н.э. и шиоокр расселившихся в пред-,
монгольское время, имеют неПооредсгвейюв отношение к изучению
эгническ''й истории и культуры современных тюркоязычных народов
Сродней Азии и Сибири. Енисейские киргизы положили начало фор-
мированию хакасской народа.ос"’и. Кыргызский компонент на этно-
графическом материале может быть выделен у тянь-шаньских кирги-
зов, южных тувинцев и якутов. Кыпчакский компонент является од-
ним из основных в составе ’^йых алтайцев.' Имеются основания го-
ворить и о к ичакском компоненте в составе' якутского этноса,
хотя конкретные пути проникновения его на Среднюю Лену полз не
совсем ясны. Наследие сросткинской'культуры (в широком, этно-
культурном значении термина) явно окутается в культуре томских
и барабинских татар, а также', возможно, и некоторых групп южных
хантов. С включением других тюркояаычпых Народов Средней Азии,
этот список может быть увеличен, Выяснение конкретных связей
население, сложившегося в пределах государственных объединений
енисейских кыргызов и кимаков, с современными тюркояэычными на-
родами представляет собой одну из наиболее актуальных, задач
будущих этногенетических й гстор iKO-культурных исследований.
-169

.ЛШУЛТУРА

Абсалямов M.S. Поселения татарского и переходнох'отагаро-таштыкч
сиги времени в Южной Сибири УЪ-1 вв. до н.е. А.к*л» Ново-
сибирск, • 1978,	' .

Абсалямов M.S,, Мартынов А.И. Поселения татарского и переходного
тагаро-таштыкского времени в Хакасско-Минусинской котловине
и Ачинско-Мариинской лесостепи /,’ Археология Южной Сибири.
Кемерово, 1979.

Агаджаиов С.Г. Очерки истории огузрв и туркмен Средней дзии 1Х-
ХШ вв,.Ашхабад, 1969.

Агаджанвв С.Г. Некоторые проблемы.истории огуэских племен Сред-
ней Азии // ТС 1970 года. М,, 1970.

Агапов П., Кадарбас., U. Сокровища древнего Кахазстана. Алма-Ата,
1979..

Агеева Е.А., Джузупов А. Интересная находка // У" КРУ, вып,12,
сер.иотор,н'-ун. 1963,	?.

Агеева В .И», Максимова «.Г, Отчет Павлодарской экспедиции 1955
года // Тр. ИИАЭ Казахок.ССР, т.7. 1959.

Адамов А.А, Погребальный обряд населен гя Новосибирского Приобья
в начале П тыс. н.э, // Проблемы археологии, истогчи, крае-
ведения и этнографии Приениоейского крал (тезисы докладов).
Т.П..Красноярск, 1992.	...

Аэбелев П.П. Ингумании в Минусинских чаатасех (к реконструкции
социальных отношений по археологическим данным) // Актуалзе*
1 ные проблемы методики Западносибирской археологии (тезисы
докладов). Новосибирск, 1989

Азбелев П.П. Опыт археологической реконструкции социальной
структуры населения кыргызского кагана а (УП-Х вв.) // Про-
блемы исторической интерпретации археологических и этногра-
фических исгомнг :ов Западной Сибири (тезисы докладов).

Томск,.1990.	£

Аэбалев П.П, К исследовании культуры могильников Чааты 1-П //
Проблемы хронологии и периодизации в археологии. Л,, 1991.

Алексеев В.П, Новые данные о европеоидной расе в Центральной
Азии // равняя Сибирь, внп.4 /""Бронзовый и железный век
Сибири"). Новосибирск, 1974,

Алехин Ю.П. Исследования на юго-западном Алтае // АО 1983 года.
М., 1985.
- Г7(И -

Алехин ЮЛ, Енисейские «ыргыэы на Юго-Вападспм Алтае // Памятник
ки кыргызской к_льтуры в Северной и Центральной Азии. Ново4
сибирск, 1990.

Алехин ЮЛ. К вопросу об этнополитической ситуации на Рудном Ал-
тае в IX-X вв. // Этническая история тюркоязычных народов
Сибири и сопредельных территорий (по данным археологии).
Омск, 1992.

Амброз А.К. Проблемы-раннесрвдневвковой хронологии Восточной Ев-
ропы.// СА, * 2, 1971.

Аристов Н.А. Заметки об этническом составе тюркских племен и на-
родностей // ИС. Т.6, вып.3-4, 1896. СПб., 1897.

Арсланова Ф,Х. БобровсккЙ могильник // Изв.АН Каэахок.ССР, сер.
обц.наук, вып.4. 1963,

Арсланова Ф.Х. Археологические памятники Среднего Прииртышья»
А.к.д..Алма-Ата, 1964.

Арсланова Ф.Х, Памятники Павлодарского Прииртышья ^УШ-ХП вв.) //
Новое в археологии Казахстана. Алма-Ата, 1968,

Арсланова Ф.Х. Погребения тюркского времени в Восточном Казах-
стане // Культура древних скотоводов и земледельцев Казах-
стана. .Алма-Ата, 1969. ?	4

Арсланова Ф.Х, Погребение волотоьрдйцокого времени-в Павлодарс-
кой области // ПЬ следам древних культур Казахстана. Алма-
Ата, 1970

Арсланова Ф.Х. Курганы о трупооожкззием в Верхнем Прииртышье //
Поиски и раскопки в Казахстане. Алма-Ата, 1972

Арсланова Ф.Х. Керамика раннесредневековых курганов Казахстан-
ского Прииртышья // Средневековые древности евразийских
степей. Ы., I960

Ап0ланова Ф.Х, К вопросу о связях племен Павлодарского Приирты-
шья о населением За..алией Сибири (УП-Х1 вв.) // йгнокуль-
турные процессы в Западной Сибири. Томок, 1983

Арсланова Ф.Х. Пряжки "византийского” типа из Прииртышья // За-
падная. Сибирь в эпоху средневековья. Томск, 1984

Арсланова Ф.Х. К вопросу о взаимосвязях Урало-Алтайского населе-
ния вП-Х вв. // Храло-Алтаиотика (археология, этнография,
язык). Новосибирск, 1985

Арсланова Ф.Х, К вопросу интерпретации украшений женской одежды
из Двух курганных групп Кемеровской области // Проблемы
- m-

археологии степной Евразии, ч.П (тезисы докладов). Кемеро-
во, 198?

Арсланова Ф.Х. Образ птицы на головных уборах кимакских женщин
// Маргу ла ново кие чтения (Сб.материалов конф.). Алма-Ата,
1989  .

Арсланова Ф.Х., КляшТорный С.Г. Руническая надпись на зеркале
из верхнего Прииртышья // ТС l'Q72 года. Ы., 1973

Арсланова Ф.Х., Чариков А.А. Каменные изваяния Верхнего Приирты-
шья // СА, № з. 1974

Артамонов М.И. История хазар. Л., 1962

Артамонова О.А. Могильник Саркела-Болой Веши // МИА,№ 109. 1963
"Археологическая карта Казахстана (реестр)". Алма-Ата, I960
"Археологические памятники в зоне затопления Шульбйнской ГЭС".

Алма-Ата, 1987

Асеев И.В. О раннемонгольских погребениях // История и культура
Восточной Азии. Т.Ш ("Сибирь, Центральная и Восточная Азия
в средние _ека"). Новосибирск, 1975

Асеев й.В. Предки позднейших монголов на территории Вабайкалья
Ц Археология Северной и Центральной Авии. Новосибирск,
1975.	.

Асеев й.В. Прибайкалье в средние века. Новосибирск, I960

Ахинжанов С.М. Древние караванные пути кимаков // Материалы 1
научной конф, молодых ученых АН Казахской ССР. Алма-Ата,
1968 .

Ахинжанов С..а. Об этническом составе кыпчаков средневекового Ка-
захстана // Прошлое Казахстана по архе.логическим источни-
кам. Алма-Ата, 1976

Ахинжанов С.М. Из истории движения кочевых племен евразийских
степей г первой половине XI в. // Археологические исследо-
вания древнего и средневекового Казахстана. Алма-Ата, 19^0

Ахинжанов С.М. Исследования Шульбинской археологической экспеди-
ции // Археологические исследования в зонах йэлиорации.
Итоги и перспективы их интенсификации (тезисы докладов).

Л.» 1985

Ахиньанов С.М. Этнокультурная принадлежность памятников средне-
вековых кочевников Прииртышья Ц Археологичские памятники
в з ле затопления Цульбиаексй гчп, Алма-Ата, 1987

Ахинжанов С.М. Кыпчаки в ис ории средневекорого Казахстана. Ал-
-г» -

ма-Ате, 1989.

Ахинжанов С.М., Трифонов Ю.И. К происхождению и этнической атри-f
буций погребальных памятников Верхнего Прииртышья УШ—X вв.
// (Этногенез и этническая история тюркоязычных народов
Сибири и сопредельных территорий (тезисы докладов). Омск,
1984.

"Бераба в тюркское время". Новосибирск, 1988

Бартольд В.В. Киргизы. Исторический очерк // Сочинения, т.П, ч.
I. М., 1963.

Бартольд В.В. О погребальных обрядах турков и монголов // Сочи-
нения, Т.1У. М., 1966.

Бартольд В.В. Кимаки. Статьи из энциклопедии ислама // Сочине-
ния, т.У. М., 1968.

Бертольд В.В. Приложение к "Отчету о поездке в Среднюю.Азию с
научной целью в 1893-1894 гг." // Сочинения, „.УШ, И.,
1973.

"Басандайкя". Сборник матпиалов и исследований по археологии
Томске 1 области. Томск, 1947 .

Баскаков Н.А. Три рунические надписи из с.Мендур-Соккон Горно-
Алтайске" Аб // CS, .№ 6. 1966.

Ватманов И.А* Упоминания о киргиза.” в памятниках орхоно-анисей-
ской письменности // Изл.АН Кирг.ССР. Т.П, вып.З. Фрунзе,
I960.	’	. .	.

Батманов И.А., Грач А.Д. Раннефеодальное государство енисейских
Ki птызов Ц История Киргизии, т.1. Фрунзе, 1968,

Беликова О.Б. Раскопки Змеикинского могильника на р.Чулым // АО
I98T года. М., 1983.

Беликова О.Б. О длительности пребывания.кыргызон на Среднем Чу-
лыме // Этническая история тюркоязычннх народов Сибири и
сопредельных территорий (по данным археологии). Омск, 1992.

Беликова О.Е. Восточные параллели среднечулымскйм материалам Х-.
ХШ вв. // Проблемы археологии, истории, краеведения и этно-
графий Приениоейского края (тезисы докладов). Т.П. Красно-
ярс..,. 1992а.

Бернитам А.Н. Заметки по этническому составу народов Северной
Аз’ч // СЭ, № 2. 1947.

Ъернитам А.Н. Очерк историй гуннов. Л., 195т.

Бичурин Н.П. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в
т Г73 -
Средябй Авии в древние времена. 4.1. М.-Л.,_ 1950.

Бобров В.В., Бородкин Ю.М. Разведки в Кемеровской области //АО
1978 года. М., 1979.

Боргояков М.И. Этнические и географические »ал8«ия в енисей-
ских памятниках древнетюркской письменности // УЗ ХакНИИЯЛИ.
ВЫП.Х1У. Абакан, 1970.

Воротка Г.И. Археологические обследования среднего течения р.Тр-
лы // Северная Монголия (Предварительные отчеты лингвисти-
ческой и археологической экспедиции о работах, произведен-
ных в.1925 г. Л., 1927.

Бородкин Ю.И. Курганы у с.Тарасово // Археология Южной Сибири
(ИЛАИ, вып.9). Кемерово, 1977.

Боталов С*Г. Курганы у озера Синеглазово (по раскопкам И К.Мин-
ко и С.А.Гатцука) // Ранний железный век й средневековье
Урало-ИртышскоГо междуречья. Челябинок, 1986, 

Буряков Ю.Ф., Крамаровский М.Г. Поясной набор ХШ в. ив Самаркан-
да //.СА, Н? 2. 1974.

оутцнаев Ф.Я. Новая уйбатская сабра (У1 памятник енисейской
письменное’’и о Уй' .та) // УЗ ХакНИИЯЛИ. Внп.ХУЦ!, Абакан,
1973.	.! I

В .йнштейн С.И. Некоторые итоги работ археологической экспедиции
Тувинского НИИЯЛЙ в 1956-1957 гг. /13 ТНИИЯЛИ. Вып.УТ. Кы-
зыл, 1958. /

Вайнштейн С.И. Средневековые оседлые поселения и оборонительные
сооружения в Туве // УЗ ТНИИЯЛИ. Вып.7, Кызыл, 1959.

Вайнштейн С.И. Древний Пор-Бажин // СЭ, № 6. 1964.

Вайнштейн С.И. Некоторые вопросы истории древнетюркской культуры
(в связи с'археологическими исследованиями в Туве) // СВ,
№ 3. 1966.' •	*

Вайнштейн С.И./ Крюков М.В, Седло и стремя // СЭ, ИьЗ. 1984.

Вадецкая Э.Б. работы таштыкского огчяда // АС* 1968 года. М.,
1969.- /	' -

Вадецкая 0. Б .7 Татарские традиций в таштыксиой культуре // Проб-
лемы Западно-сибирской археологии. Эпоха железа. Новоси-
бирск, 1981. >	г

Вадецкая,Э.Е. Малый, таитыкокйй склей не речке Дальняя Чел//
КСИА, ®нпЛ67. М., 1981.

ведецкей Э.Б. РебоГн Сибирской экспедиции // АО 1982 гвда.'М,,
1984..

Вадецкая Э,Б. Архерл гические памятники в степях Среднего Енисея.
Л., J986.

Валитова А.А. Этнонимы в тюркоязычном памятнике XI в. "Кутадгу
Билиг" И Доклады на УП МКЭАН. М., 1964.

Варламов О.Б. О датировке "уйгурских’1 погребений Тувы // Пробле-
мы археологии степной Евразии (-езион докладов), Ч.П. Кеме-
рово, 1987

Винник Д.ф. Тюркские памятники Таласской долины // Археологичес-
кие памятники Талаоской долины. Фрунзе, 1963.

Владимирцев В.В. Общественный строй монголов. М.» 1934,

Волков.В.В, Археологические исследование в МНР // АО 1980 года.

М., 1981,	.....

Воробьев М.В. Древняя Япония, М., 1958.

Воробьев М.В. Древняя Корея. М., 1961.

Гаврилова А.А. Могилы поздних кочевников у горы Су..анихи на Ени-
сее // СА, » 2, 1964.	.

Гаврилова А.А. Могильник Кудыргэ как источник по иотории алтайс-
ких племен. М.ТЛ., 1965.

Гаврилова А.А, Новые находки серебряных изделий периода господ-
ства кыргызов // КСИА, ВЫП.И4. 1968.

Гаврилова А.А. Выступление на тюркологической.конференции памя-
ти В.В.Радлова // ТС 19?! года. М., 1972.

Гаврилова А.А. Сверкающая чаша с Г исея (к вопросу.о памятниках
уйгуров г Саяно-Алтае) // Древняя Сибирь, вып.^ ("Бронзовый
и железный век Сибири”). Новосибирск» 1974.

Генинг В.ф., Корякова Л.Н., Овчинникова Б.Б., Федорова Н.В. Па-
мятники железного века в Омском Прииртышье // Проблемы хро-
нологии и культурной принадлежности памятников Западной Си-
бири. Томск, 1970.

Генинг В.Ф., Овчинникова Б.Б. Пахомовский могильник Ц вып.
8. Свердловск, 1969.

Горелик М.Б. Ранний монгольский доспех // Археология, этногоафия
и антропология Монголии, Новосибирск, 1987.

Грач А.Л. Лревнетюркскце изваяния Тувы (по материалам исследсза-
‘ кий 1953*1960 гг.). М., 1961.

Грач АЛ, Хронологические и этнокультурные границы древнетюркс-
КСГС времени // ГС к 60-лотию АЛ.Кононова. М., 1966.
г

•175-

Грач А.Д. Исследования могильников Улуг-Хорум и Улуй-Оймак // АО
1965 года. М., 1966а.	'	 •;

Грач А.Д. Древнекыргызские курганы у Северной границы котловины
Больших озер и находки тибетских надписей на бересте //
СНВ, вып.22. М., 1980-

Грач В.А. О погребальных памятниках монгольского времени в Туве
// УЗ ТНИИЯЛЯ. Вып.ХУП. Кызыл, 1975.

Грач В.А. Средневековые впускные погребения из кургана-храма
Улуг-Хорум в Южной Туве // Археология Северной'Азий. Ново-
сибирск, 1982.	- i

Григорьев Г.С О Нюкоком кладе // ЖМВД, т.ХУ1. СПб., 1846.	, ,

Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия и Урянхайский край. Т.П.

Л., 1926.

Грязнов М.П. Древние культуры А! гая // Сибириезедение, N1 3/4.

Новосибирск,, 1950.	'

Грязнов М.П. Боярская писаница // СГАИМК, № 7-8. 1933.

Грязнов МЛ. Раскопки на Алт^ч // СГЗ, № I. Л., 1940.

Грязнов М.П. Из далекого прошлого Алтайского края. Барнаул, 1950.

Грязнов М.П. Археологические исследования территории одного древ-
него: поселка // КСИИМК, вып.Х . 1951.

Грязнов М.П. История племен Верхней Оби по раскопкам близ околь-
ная Речка // МИД, № ,8. 1956.

Грязнов М.П. Археологические исследования на Оби в ложе водохра-
нилища .Новосибирской ГЭС Ц НКИСДВ (Тезисы докладов и сооб-
щений). Иркутск, I960.	 ’

Грязнов М.П. Миниатюры таштыкской культуры ;из работ Красноярской
экспедиции 1968 года) // АС ГЗ, № 13. Л., 1971. '

Грязнов М.П. Таштыкская культурн // Комплекс археологических па-
мятников у горы Тепсей на Енисее. Новосибирск, 1979.

Грязнов М.П., Худяков Ю.С. Кыргызское время // Комплекс архаис-
тических памятников у горы Тепсей на Енисее. Новосибирск,
1979.

Гумилев Л.Н. Динлинокая проблема // Изв.ВГО. Т.91, К? I. М.-Л.,
1959.

Гумилев Л.Н. Древние тюрки. М.-Л., 1967.

Гумилев Л.Н. Поиски вымышленного царства (легенда о государстве
прпвитера Иоанна). М», 1 70.

Дебец Г.Ф. Могильник железгэго века у с.Ьарубино // Бурятиеведе-
ние, И> 2. 1926.

Деревянко Е.Й. Мохэокие памятники Среднего Амура. Новосибирск,
1975.

деревянко Е.И. Троицкий могильник. Новосибирск, 1977.

Длужневская Г.В. Работы в Саянском каньоне Енисея // АО 1975 года^
М., 1976.

длужневская Г.В. К определению названия археологической культуры
енисейских кыргызов У1-ХП вв. // Проблемы археологии и этио-
графин Сибири ^тезисы доклада). Иркутск, 1982.

Длужневская Г.В. Пг чятники енисейских кыргызов за Саянами // Ар-
хеология Северной Азии. Новосибирск, 1982.

Длужневс зя Г.В. Памятник енисейских кыргызов в Туве (1Х-ХП вв.).
А.к.д. Л., 1985.

Длужневская Г.В. Раскопки мг ильников Бедиг-Хору" и Сарыг-Хая Ш
// АО 1983 года. М., 1985а.

Длужневская Г.”. Этапы й связи культуры кыргызов 1Х-ХП вв. //
Проблемы археологии с^эпной Евразии, ч.П (тезибы докладов).
Кемеров;, 1987.

Длужневская Г.В. О бремени и путях проникновения изделий кидане-
тюхтя’,'’ког'1 облика в Восточный Казахстан // Маргулансвскио
чтения. Алма-Ата, 1989.

Длужневская Г.В. Проблема датировки памятников енисейских кыргы-
зов в Туве // МАИК'ДА. Инф.бялл., вып.16. М., 1990.

Длужневская Г.В. Кыргызский могильник Сарыг-Хая в Саянском -аньо-
не Гчиоея // Памятники кыргызской культуры в Северной и
Центральной Азии. Новосибирск, 1990а.

toyjsHeBOKa" Г.В. К вопросу об историко-культурных контактах наро-
дов Центральной Азии и Сибири в Х-ХП вв. // Северная Евразия
от древности до средневековья (к 90-летию со д.р. М.П.Гряз-
нова). СПб., 1992.

Длужневская Г.В., Овчинникова Б.Б. Кочевое население Тувы в ран-
нем среДневекивье // Новейшие исследования по археологии Ту-
вы и этногенезу тувинцев. Кызыл, 1980.

длужневска;; Г.В., Семенов В.А. Кыргызские курганы правобережной
Тувы Ц Памятники кыргызской культуры в Северной и Централь-
ной Алии* Новосибирск, 1990.

"Древнейонгольские города". М., 1965.

".Древности Чар дары". Алма-Ата, 1968.
- IT? -

Дульзон '..Я, Поздние археологические памятники Чулыма.и проблема
происхождения чулымских татар // УЗ ТП1И, !®.Х, Томск, 1955.

Дэвлет М,А. Большая Боярская писанина // СА, 1,3, 1965.

Дэвлет М.А. Большая Боярская писаница. М., 197'5.

Евтюхова Л.А. К вопросу о каменных курганах на' среднем Енисее //
Тр.ГИй, вып.УШ. I959.

Евтюхова Л,А. Археологические памятники енисейских кыргызов (ха-
касов). Абакан, 1948,

Евтюхова Л.А. Стремя ганской эпохи ив Уйбатского чаа-таса //
КСИИМК, ххш. 1948а.

Евтюхова Л.А. Каменнае изваяния Южной Сибири и Монголии // МИА,
» 24. М., 1952.

Евтюхова Л.А,О племенах Центральной Монголии в IX в. // СА,, И* 2.
т957,

Евтюхова Л.А., Киселев С.В, Чаа-тас у с.Копены» // Тр.ГИМ, И? XI.
1940..

Евтюхова Л.А.,, Киселев С.В. Отчет о работах Саяно-Алтайской ар-
хеологической экспедиции в 1935 г. // Тр.ГИМ, ХУ1, М., 1941*

Ермоленко Л.Н. Манихейство и скульптура уйгурского периода Тувы
// Проблемы исторической .нтерпритации археологических и эт-
нографических источников ‘ Западной Сибири (тезисы докладов).
Томск, 1990, .

Ермолова Н.М., Марков Ю.Н. Датировка ьрхеологическ..х образце* на
могильников эпохи бронзы Южной Сибири // Древниа культуры
Евразийских степей. Л., 1983.

Елькин М.Г. Раскопки курганов позднего железного веке в Кемеров-
ской области // Некоторые вопросы древней истории Западной
Сибири. Томск, 1959.

Елькин М.Г. Раскопки курганного I. огильника позднего железного ве-
ка в окрестностях Ур-Бедари Кемеровской облает- /' НКИСДВ
(Тезисы,докладов и сообщений). Иркутск, I960.

Елькин М.Г, Курганный могильник позднего железного века в долине
р.Ур И ИЛАИ, вып.2. Кемерово, 1970.

Елькин М.Г. Раскопки курганного могильника позднего железного ве-
ка на югп-западе Ку-басса // АО 1969 года. F'., 19?0а,

Елькин М.Г. Поселение поэднего железного века у г.ГУрьенока Ц
ИЛАИ, вып.5. Кемерово, 1974,

Жданко Т.А. От редактора // В кн. Шанияэов К.Ш. R втнической ио*
. -178 ' *
тории узбекского народе (на материале кыпчакского компонен-
та). Ташкент, 1974.

Ваднепровокий Ю.А. Кочевническое погребение ХШ-Х1У вв. в Фергане
// СА, > 4. 1975..

Зуев Ю.А. Тамги лошадей из вассальных княжеств // Новые материалы
по древней и средневековой истории Казахстана. Алма-Ата,
I960.

Зуев Ю.А. Из древнатюркской этнонимики по китайским источникам
(бона, яньмо, гуй) // Тр.ИИАЭ АН Казах.ССР, т.15. 1962.

Зуев Ю.А. Древнетюркские генеалогические предания как источник
ранней истории тюрков. А.к.д. Алма-Ата, 1967.

Зяблин Л.П. О "татарских курганах // СА, XXII. 1955.

Зяблин Д.П, Архитектура курганов Чаа-таса Гиишкин Лог // Новое в
советской археологии. М., 1965.

Зяблин Л.П. Работы Копейского отряда // АО 1968 года. М., 1969.

Иванов В.А., КригерВ.А, Курганы кипчакского времени ia Южном

Урале (ХП-Х1У вв,). М., 1988.

Илющенко С.И. К вопросу о нахождении и культурной принадлежности
влатрв во второй половине I тыс. н ч. // Древний и средне-
вековый Восток, ч,1. М., 1985.

Илюшин А.М, Погребения по обряду кремации на могильнике Ур-Бедасч
(по раскопкам М.Г.Влькина в 1965 г.) // Памятники кыргызской
культуры Северной и Центральной Азии. Новосибирск, 1990.

Илюшин А.М. К вопросу об этнокультурной принадлежности погребений
по обряду кпемации на стороне конца I тыс. н.э, в лесостеп-
ной.зоне Западной Сибири // Этническая история тюркоязычных
народов Сибири и сопредельных территорий (по данным археоло-
гии). Омск, 1992,

Илюшин А.М. Об едином комплексе предметов раннеоредневекойЫОфев-
ноствй в Минусинской и Кузнецкой котловинах // Проблемы ар-
хеологии, истории, краеведения и этнографии Приениоейоногр
края (тезисы докладов). Т.П. Красноярок, 1992а,

Илюшин А.М. Верхнеобокая.этнокультурная общность (по материалам
Кузнецкой котловины) // Кульгурогенетические процес I в За*
годной Сибири (тезисы докладов). Томск, 1993.

Цлюший А.М», Сулейманов М.Г., "Гуеь В.Б., Стародубцев А.Г. Могкиь*
ний Сапогово - памятник древпетюркской эпохи в Кузнецкой
котловине. Новосибирск, 1992,
Именохоев Н.В., Коновалов П.Б. К изучению погребадьййх памятников,
монголов в Забайкалье // Древнее Забайкалье и его культурные,
связи, Новосибирск, 1985..

"История Киргизской ССР", т.1 (с древнейших времен до середины
XIX в.). Фрунзе, 1984.

Кабанов С.К. Погребение воина в долине р.Кашка-Дерья // СА, ft 3.
1963. •	 -

Казаков А.А,, Неверов С.В. Хронология и периодизаций памятников
середины второй половины I тыс. н.э. Верхнего Прцобья //
Проблемы хронолгии и периодизации археологи"еских памятников
Южной Сибири (тезисы докладов). Барнаул,- 1991.	1 .

Казаков Е.П. О культе коня в средневековых памятниках Евразии- //
Западная Сибирь в эпоху средневековья. Томск, 1984.

Кадкобаев М.К. Зооморфные костяные пластины из Северного Казах-
стана // Древности Казахстана. Алма-Ата, 1975.	•

Кадырбаев М.К., Бурнашева Р.З. Погребение кыпчака первой половины
Х1У в. из могильника Тасмола // По следам дрнвних ку-ьтур
Казахстана. Алма-Ата, 1970.	.

Караваев А.В. Средневековое погребение с подбоем ji с,Кондратьевна
// Новое в археологии Сибири и Дальнего Востока (тезисы док-
ладов). Томск, 1992.	.	"

Караев 0. Арабские и персидские, источники 1Х-Й1 йв. о киргизах и
Киргизии. Фрунзе, 1968.

Карцев В.Г.. Ладейское и Ермолаввсков городища // Тр.секции РАНИ®,
Т.1У. М.,, 1928.

Карцев В.Г. Описание коллекций и материалов Музея. (материалы к
археологии Красноярского района). Красноярск, 1929,

Карцев В,Г, Ачинское городище // Сб.трудрв Музея "Причулымский
край". Ачинск, 1932.

Карцев В.Г. О «ям говорят курганы Енисея. Абакан, 1961.

Киргинэков Э.Н., Поселянин А.И. Новые данные о Погребениях с ко*
ием в Хакасско-Мин,усинскей котловине // Новое-- в археологии
Сибири и Дальнего Востока (тезисы докладов). !Томск,' 1992.

Кирпичников А.Н. Снаряжение всадника и верхового коня на Руси-в
1Х-ХШ вв. // САИ, ВЫП.Е1-36. М., 1973.

Киселев С.В. Материалы археологической экспедиции в Минусинский
кра>. в 1928 году // "Ежегодник;Гос.м^зея ииД!.,М.мартьянова’",
T.yij вып.2. Минусинск, 1929.
-100 -

Киселев С.В. Саяно-Алтайскея археологическая экспедиция в 1938 г.
// ВДЙ, № I (6). 1939.

Киселев С.В, Ив истории торговли енисейских кыргызов // КСИИМК,
ВЫП.ХУ1. 1947.

Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири. М., 1951.

Киселев С.В. Краткий очерк древней историй хакасов. Абакан, 1951а.

Клйшторный С.Г. Древнетюркские рунические надписи как источник
по истории Средней Азии. М., 1964.

КляшторныЙ С.Г. Иро( 1вмы ранней истории племен Т?рк (Ашина) //
Новое в советской археологии (МЙА, ft 130). М., 1965.

КляшторныЙ С.Г. Стела Золотого озера (к датировке енисейских ру-
нических памятников) // ". Л., 1976.

КляшторныЙ С.Г. Терхинская надпись // СТ, ft 3. 1980.

КляшторныЙ С.Г. Тэсинская ст^ла (предварительная публикация) //
СТ, № 6. 1983.

КляшторныЙ С.Г. Кыпчаки в рунических памятниках Ц пТыга>4о?“ап.
Л. 1986.

КляшторныЙ С.Г?, Лившиц В.А. Согдийская надпись из Бугута // СНВ,
т.Х. 1971.

Ковнчев В.Р. Средневековое погребение с трупосожжением из Восточ-
ного Забайкалья и его этнокультурная интерпретация // Древ-
нее Забайкалье и его культурные связи. Новосибирск, 1985.

Коников Б.А. Курганная группа Х-ХП рэ. у с.Усть-Ишим Омской обла-
сти (к вопросу об Узть-ишиыской культуре) // Археологические
памятники лесостепной полосы Западней Сибири. Новосибирск,
1983.

Коников Б..". Усть-Ишимские курганы и некоторые вопросы раннесред-
невековой. истории таежного Прииртышья // Западная Сибирь в
эпоху средневековья. Т.мск, 1984.

Коников Б.А. Ромаитеевский и Йзылб-’шский могильники степного При-
иртышья (по материалам раскопок В.П.Левашовой) .// Вторые ис-
торические чтения памяти М.П.Грязнова (тезисы докладов),
ч.1. Омск, 1992.

Коников 8..,. Некоторые вопросы тюркской археологии Омского Приир-
тышья // Этническая история тюркоязычных народов Сибири и
сопредельных территорий (по данным археологии). Омск, 1992а.

Конкин В.И; Украшения из половецкого погребения //.СА, ft 2. 1969.
Кулемзин А.М. Мариинский район Таштыкской культуры // Происхожде-
tex

нив аборигенов Сибири и их языков ^тезисы докладов). Томс*.
1969.

К^лвмвин А.И. Шесмковский археологический комплекс // Археоло-
гия Южной' Сибири. Кемерово, 1980.

Кумеков Б.В» Государство кимаков IX-XI вв. по аоабским источни-
кам. Алма-Ата, 1972.

Кумеков Б.Е. Арабские и персидские источники по истории кипчаков
УИ-Х1У вв. (обзор). Алма-Ате, 19^ А.

Кызласов Л,Г. Средневековые ‘Памятники Западного Забайкалья (IX-
X вв.) // Степи Евразии в эпоху средневековый #.•, 1981.

Кызласов Л.В, История Сибири в средние века. Ы., 1984.

Кызласов Л.Р. Торговые пути и связи Древнехакасокогп государства
с Западной Сибирью и Восточной Европой Ц Западней Сибирь
в эпоху средневековья. Томск, 1984а.

Кызласов Л.Р., Король Г.Г. Декоративное искусство оредаеьвкпвьх
хакасов как исторический источник. M,f 1990.

Кызласов ИЛ. Курганы средневековых хакасов ХЕ-Х1У вв. (Дския-
ская культура в монгольское время) // СА, Й I. 1978.

Кызласов ИЛ. Происхож эние аякиэской культуры Южной Сибири //
Этногенез и этническая история тюркоявнчных пародов Сиби-
ри и сопредельных территорий (тезисы докладов). Омск, 1979а
Кызласов ИЛ. Новое свидетельство уйхупо-хекасских войн IX веке
// СА, to 3. 1979.

Кызласов ИЛ» Кыпчаки и восотвиия енисейских племен в ХШ в. Н
СА, Н* 2. I960.

Кызласов ИЛ. Удила аскизской культуры (типология, происхожде^
ниа, развитие) //. Вопросы археологии Хакасии. Абакан, 198са
Кызласов ИЛ. Аскизские курганы на горе Самохвал (Хакасия) //
Средневековые древности Евразийских степей. Ы., 19806.

Кызласов ИЛ. Аскизская культура (средневековые хакасы X-X1.V вв.
// Степи Евпазий в эпоху средневековья. И., 1981.

Кызласов ИЛ. Аскиаская культура Южной Сибири Х>~Х1У вв.. // САИ.
wBun.КЗ-18. М., 1983.

А-тзласов Л.Р., Кызласов ИЛ. Новые материал- о лроиокохдвшб*
культуры чаа тас // АО 1983 года, М., 1985,

• Кызласов ИЛ. Изменения в материаль ой культуре кыпчаков в ХЙ--
, ПУ вв; в связи о политическим положением а Азим / Омены
культур и миграции в Зяиадяой Сибири (тезисы йпкладсл).
Томск, 1987.

Кычанов В.И. Сведениг в Вань-ши о переселениях киргизов в ХИ в.
// Иэв.АН Киргизок.ССР, т.У, вып.1. Фрунзе, 1961.

Кюнер Н.В. Китайские известия по этнографии кыргызов (хакасов)
УП-УШ вв. Ц УЗ ХакНИИЯЛИ, вып.2. Абакан, 1951.

Кюнер Н.В. Китайские известия о народах Юнной Сибири, Централь-
ней Азии и Дальнего Востока. М., 1961.

Кюрти Б. Об азиатском происхождении одного типа аварских колча-
нов в Карпатском бассейне // Проблемы археологии степей Ев-
разии (советско-венгерский сборник). Кемерово, 1984.

Левашова В.П. Два могильника кыргызов-хакаоов // НИА, № 24. М.,
1952, .

Левашова В.П. Остатки оросительной системы в долине р.Абакана
И Новое в советской археологии. М., 1965.

Леонтьев В.П., Ермолаев А.В. Погребение с труп ос онемением со сто-
янки Усть-Кода // Проблемы археологии, историк, краеведения
и этнографии Прианисейскогс края (тезисы докладов). Т.П.

Красноярск, 1992,

Леонтьев Н.В. О буддийских мотивах в средневековой торевтике
Хакасии // Историко-культурные связи народов Южной Сибири.
Абакан, 1988.

Лубо-Лесниченко Е.И. Привозные зеркала Минусинской котловины.

М., 1975.

Макарова Т.И. Украшения и амулеты г лазурита у кочевников. X-XI
вв. // АС "3, вып.4. Л.,1962.

Максимове А.Г. Погребения поздних кочевников (пс материалам САЭ
1956 года) // Тр.ИИАЭ АН Кавах.ССР, т.8. I960.

Максимова А.Г. Погребение воина Х1У века // Вест.АН Ка ах.ССР,
* 6. 1965.

Максимова А.Г. Средненекс не погребения Семиречья // Новое в ар-
хеологии Казахстана. Алма-Ата, 1968.

Мелов С.В. Памятники древнетюркокой письменности. М.-Л., 1951*
Малов С.Е. Енисейская письменность тюрков, М.-Л., 1952.

Палов С,Е..Памятники древнетюркской письменности Монголии и Кир-
гизии. М.-Л., 1959.

Малиновская Н.В, Колчаны ХШ-Х1У вв. о костяными орнаментирован- ,
ними обкладками на территории Евразийских степей Ц Города
Поволжья в средние века. М,, 1974.
Малявкин А.Г. К опросу о расселении уйгуров после гибели Уйгур-
ского каганата // Изв, СО АН СССР, № I, вып.1.’Новосибирск,
1972.

Малявкин А.Г* Материалы по истории уйгуров в IX-XI вв. Новоси-
бирск, 1974.

Малявкин А.Г. Китай и уйгуры в 840-848 гг. // Сибирь, Централь-
ная и Восточная Азия в средние века. Новосибирск, 1975.

Малявкин А.Г. Уйгурские государства в 1Х-ХП вв. Новосибирск,
1983.

Мандельштам А.М. Шатровый могильник у оз.Нурэ (о.Ольхон) //
Древння Сибирь, вып.4 ("Бронзовый и железный век Сибири").
Новосибирск, 1974.

Мандельштам А.М. К гуннской проблеме // Соотношение культур Си-
бири с культурами сопредельных территорий. Новосибирск,
1975.

Медведев А.Ф. Ручное метательное оружие (лук, стрелы, самострел)
Ц САИ, ВЫ11.Е1-36. М.-Л., 1966.

Медведев В.Е. Культура амурских чжурчженей. Конец X-XI вв. Ново-
сибирск, 1977.

Медведев В.Е. Средневековые памятники острова Уссурийского. Но-
восибирск, 1982.

Медведев В.Е. Приамурье » конце I - начале П тыс. н.э. Чжур*-
чженьская апоха. Новосибирск, 1986.

Могильников В.А., Медникова Э.М , Уманский А.П. Работы на Верх-
нем Алее И АО 1975 года. М., 1976.

Медникова Э.М., Могильников В.А., "панский А.П. Работы Алейской
экспедиции // АО 1974 года. М., 1975.

Мештерхащи К. Памятник аскизской культуры у с.Ракамаз (Венгрия)
// Прес .емы археологии степей Евразии (советско-венгерский
сборник). Кемерово, 1984.

Миллер Г.Ф. История Сибири. T.I. М.-Л., 1937.

Миняев С.С. Подбойные погребения Центральной Азии в эпоху сювну
// МАИКЦА. Инф.бюлл., вып.17. М., 1990.

Митьке О.А. Древнетюркские : огребения могильника Иаркелов Мыс-.-’
// Проблемы археологии, истории, краеведения и этнографии
Приенисейокого края (тезисы докладов). Т.П. Красноярск,
19,-2.

Митьке О.А. Памятники енисейских кыргызов в долине реки Ус //
- 1вг--

Проблем» археологии, истории, краеведения и этнографии
Приенисейского края (тезисы докладов). Т.П. Красноярск,
1992а.

Могильников В.А. Работы Алтайской экспедиции // АО 1971 года.
М., 1972а.

Могильников В.А. Археологические исследования на верхнсл Алее
// Археология и краеведение Алтая. Барнаул, 1972.

Могильников В.А. Тюркское население Северо-ьападных предгорий
Алтая конца I тыо. н.э. и е о связи с Западно-Сибирской ле-
состепьп // Ртногенез и этническая история тюркоязычных на-
родов Сибири и сопредельных территорий (тезисы докладов).
Ом-к, 1979.

Могилт\иков В.А. Об этническом составе населения Среднего и
Верхнего Приобья в I тчс. н.э. // Народы и языки Сибири.
Новосибирск, 1980.

Могильников В,А. Кимаки // Степи Евразии в эпоху средневековья.
J.,'1981.

Могильников З.А. Сросткинокая культура // Степи Евразии в эпоху
средневековья. Ы., 1981а.

Могильников ВЛ. Карлуки // Степи Евразии в эпоху средневековья.
М., 19816.

Могильников В.А. Особенности культуры населения тюркского време-
ни Кулундинской степи //-^ст о, иография и источники изуче-
ния исторического опыта освоения Сибири (тезисы докладов),
вып.1, Новосибирск, 1988.

Могильников В.А. Новые памятники енисейских кыргызов на Алтае //
Проблемы изучения Сибири в научно-исследовательской работе
Музеев. Красноярск, ГЭ89.

Могильников В.А. Древнетюрьские курганы Кара-Коба I-// Проблемы
изучения древней и средневековой истории Горного Алтая.
Горно-Алтайск, 1990.

Могильников В.А. и культурной стратиграфии памятников эпохи жэ-
леза на Верхнем Алее // Проблемы хронологии и периодизации
архь.логических культур Южной Сибири (тезисы докладов).
Барнаул, 1991.

Могилы!и”чв В.А., Коников Б.А. и др. Алейская экспедиция // АО
1973 года. И., 1974.

Могильников В.А., Коников Б.А. и др. Алейская экспедиция // АО
197? года. !!., 1973.
- I&r-

когильнииов B.A., Неверов С.В., Уманский А.П., Шемякине А.С.
Курганы у дер.Грязнове // Древняя история Алтан. Барнаул,
I960.

Молодин В.И. Исследования могильника Сопка 2 // АО 1980 года-
И., 1981.

Молодиц В.И. Блрабр в древности. А.Д.Д. Ново ябирск, 1983.,
Моло’ин В.И., Елагин В.С. Погребальный обряд памятников орост-
кинской культуры Берабы // Этногенез и этническая история
тюркоязычных народов Сибири и сопредельных территорий (те-
зисы докладов). Омск, 1984.

Молодив В.И., Мыльникова Т.Н. Исследование памятника Кыштовка I
// Источники по археологии Северной Азии, Новосибирск,
I960.

Молодил В.И., Савинов Д.Г., Елагин В.С. Погребения тюркского
времени из могильника Преображанка-3 (Центральная Бараба)
/7 Проблемы Западно-сибирской археологии. Эпоха железа»
Новосибирск, 1981

Молодин В.И., Савинов Д.Г., Елагин В.С. Этнокультурная история
Барабы в средние ,.ека (Бараба в тюркское время). Новоси-
бирск, 1988.

Еулодин В.И., Соболев В.И., Елагин В.С. Городища тюркского вре-
мени Барабинокой лесостепи // Археологические памятники
состепной пользы Западной Сибири. Новосибирск, 1983,
Монгуш В.Т., Грач А.Д. Обследование тайника в Пий-Хемс к ом "райо-
не Тувы // АО 1976 года. М., 1977.

Неверов С.В. Новы, данные по древнеисокской эпохе Алтея // Мате
рглы Всесоюзной научно-студ.кову. "Студент и научно-техни-
ческий прогресс. История". Новосибирск 1977.

Неверов С.В. История изучения памятников сросткинской культуры
Алтая И Древняя история Алтая. Барнаул, Т990.-

Неверов С.В. О п 1ребенмях могильяг • Змеевка на ’ тае // Археи
логин и этнография Алтая. Барнаул, 1982. •

Неверов С.В. Костяные пряжки сросткинской культуры (УК X ьы.) /.
Алтай в эпоху каь .я л раннего металла. Барнаул, 1985.

Неверов С.В, 9 •нокультур.-je особеиност:? сросткинской (ультуры /,
Проблемы исторической иятерпретаци. археологических и зтве
графических источников Западное Сибири, БЛгааул, 1990,
Нетеров С.В. ХрЬволо’,ля и пвойодгвважя сростадсчой культур.,
-186-

Верхнего Приобья // Проблемы хронологии и периодизации ар-
хеологических культур Южной Сибири (тезисы докладов). Бар-
наул,. 1991.

Неверов С.В. Удила средневековых хакасов на Алтае // Охрана и
исследования аохеологичеокйх памятников Алтая (тезисы док-
ладов). Барнаул, 1991а.

Неверов С.В. Материалы раскопок М.Д.Копытова у с.Сростки // Ох-
рана и исследования археологических памятников Алтая (тези-
сы докладов). Барнаул, I99I6.

Неверов С.В. Удила второй половины I тыс, н.э. Верхнего Приобья
(классификация и типология) // Вопросы археологии Алтая и
Западной Сибири эпохи металла. Барнаул, 1992.

Нестеров С.П. Происхождение древних тюрков по этногенетическим
легендам // Материалы ХУП Всесоюзной научной конференции
"Студент и научно-технический прогресс. История". Новоси-
бирск, 1979.

Нестеров С.П. Этническая принадлежность носителей обряда погре-
бений о конем // Материалы ХУП! Всесоюзной научной конферен-
ции "Студент и научно-техническик прогресс. История". Ново-
сибирск, I960.

Нестеров С.П. Погребение с конем -а р.Таштык (по материалам рас-
копок С.А.Теплоухова) // Археология Северной Азии. Новоси-
бирск, 1982.

Нестеров С.П. Таксономический анал-э минусинской группы.погребе-
ний с конем // Проблемы реконструкции в археологии. Новоси-
бирск, 1985.

Нечаева А.Г. Погребения с трупооожжениями могильника Тора-Тал-
Арты // Тр.ТКЭАН, Т.П. М.-Л., 1966.

Николаев Р.В. Средневековые курганы близ железнодорожной станции
. Минусинск Ц СА, N' ”, 1972.

Николаев Р.В. Кыргызское погребение в БольшемУртинском районе
Красноярского края (К вопросу о выдвижении тюркоязычных на-
родов на север Сибири) // Археология Северной Азии. Новоси-
бирск, 1982.

Петров К.й. К истории движения киргизов на Тяиь-Шань и их взаи-
моотношений с ойратямн в Xlii-ХУ вв. Фрунзе, 1961а.

Петров К,!?. Кыпчакско-киргизские отиоиания (к вопросу об этноге-
нез ч гересолэлии кврг •ss’) it й'и.АН Хирг.ССР. Т.Е, В"П.
2. Фрунзе, 1961.

Петров К.И. Очерк происхождения киргизского народа.' Фрунзе, 1963;

Плетнева С.А. Печенеги, юрки и половцы в южно-русских степях
// МИД, № 62. 1958.

Плетнева С.А. Кочевнический могильник Саркела-Белой Вежи // МИА,
№ 109. М., 1963.

Плетнева О.А. Древности черных клобуков // САИ, вып.Е1-19, М.,
1973.

Плетнева С.А. Поло.;ецкие каменные изваяния // САИ, вып.Е4-2, И.,
1974.

Плетнева С.А. Кочевники средневековья. Поиски исторических зако-
номерностей. М., 1982.

Плетнева Л.М. Погребении о конем в Томской Приобье эпохи средне-
вековья // Проблемы археологии степной Евразии, ч.П (тези-
сы докладов). Кемерово, 1987.

Плетнева Л.М. О басандайской культуре // Культу ^генетические
процессы р Западной Сибири (тезисы докладов). Томск, 1993.

Плотников Ю.А. Рубящее оружие прииртмщских кимаков // Военное
дело ,.ревних племен Сибири и Центральной Азии. Новосибирск,
1981.

Плотников Ю.А. Скульптурные изображения рыб в памятниках срост-
кинской культуры // Новые памятники эпохи мет- лла на Сред-
нем Амуре (Сб.научных трудов), Новосибирск, 1'87.

Плотников Ю.А. О разведении пегих лошадей на Нижней Ангаре //
Историография и источники научения опыта освоения Сибири
(-ьзисы докладов), вып.1, Еововсибирск, 1988.

Позднеев Д.М. Исторический очерк уыуров. СПб., 1899.

Полооьмак Н.В. Бараба в эпоху раннего железа. Новосибирск, 1987,
Потапов Л.П. О’ ерки по истории алтайцев. М.-Л., 1953,
Потапов Л.П. Этнический состав и -происхождение алтайпев. Л.,
1969.

Привалихин В.И. 0 погребальной обряд! юти таежного населения Се-
верного Приангарья в начале П тыс. н.э. // Культурпо-гепе-
тические процессы в Западной Сибири (тезисы докладов).
Томск, 1993.

Пугаченкова Г.А. Погребение монгольского времена- в Халчаяне //
СА. № 2. 1967.

Раддов В.В, К вопросу об уйгурах // Зап, Л, т.72, f? 2. СПб,,
1893.
- 188-

Рашид-ад-дин. Сборник летописей. T.I. М.-Л., 1952.

Романцева В..Д. Курганный могильник Седова Заимка 2 // Археологи-*:
ческие памятники лесостепной полосы Западной Сибири. Ново-
сибирск, 1983.

Румянцев Г.Н. Некоторые проблемы истории культуры монголов ХП-
ХУП вв. Ц Материалы по истории и филологии Центр"льной
Азии, вып.З. Улан-Удэ, 1968.

Савельев Н.А., Свииин В.Б. Погребение желейного века на реке Ка-
не // Древняя история наро.'эв юга Восточной Сибири, вып.4.
Иркутск, 197я.

Савинов Д.Г. Осинцевский могильник на Северном Алтае // АО 1970
г'та.М., 1971.

Савин.в Д.Г. Об изменении этнического состава населения Южной
Сибири по данным архе"логических памятников предмонгольско-'
го времени // Этническая история народов Аэик. М., 1972.

Савинов Д.Г. К этнической, принадлежности сросткинской культуры
И Происхождение абгпигенов Сибири и их языков (материала
конференции . Томск, 1973.

Савинов Д.Г. Кхвппросу этногеографии севера Центральной азии в
nper'OHroBbcKpe время // Проблемы отечественной и всеобщей
истории, вып.2. Л., 19736.

Савинов Д.Г. Погребение с серебряным кубком // УЗ ТНИИЯЛИ, внп.
ХУ1. 1973в.

Савинов Д.Г. Этнокул:гурные связи населения Саяно-Алтая в древ-
нгтюркское время //'ТС 1972 года. М., 1973а.

Савинов Д.Г. Расселение кимаков в IX-X вв... по данным археологи-
ческих источников // Прошлое Казахстана по археологическим
источникам. Алма-Ата 1978.

Савинов Д.Г. 0 памятниках часовенногорского типа в Южней Сибири
// Проблемы археологии и этнографии, вып.1. Л., 1977.

Савинов Д.Г. 0 длительности пребывания енисейских кыргызов в
Центральной Азии // Вести.ЛГУ, №14 (сер.истории, языка,
литературы), вып.З. Л.., 1978.

Савинов Д.Г. Этнокультурные связи енисейских кыргызов и кимаков
в IX-X в . // ТС 1975 года. М., 1978а.

Савиков Д.Г. Об этническом аспекте образования раннеклассовых
государств Центральной Азии и Южной Сибири в эпоху раннего
средневековья // Этногенез и этническая история тюркоязыч-
- 169 -
ных зародов Сибири и сопредельных территорий (тезисы докла-
дов). Омск, 1979.

Савинов Д.Г. Об основных этапах развития этнокультурной общнос-
ти кыпчаков на юге Западной Сибири // История, археология
и этнография Сибири. Томск, 19796.

Савинов Д.Г. Памятники в' исейских кыргызов ня Горном Алтае //
Вопросы истории Горного Алтея, вып.1. Горно-Алтайск, 1979а.

Савинов Д.Г. Древ- етюркокая эпоха в истории Виной Сибири (осно-
ва периодизации) // Сислрь в прошлом, настоящем и будущем
(тезисы докладов), выл.III. Новосибирск, 1981.

Савинов Д.Г. Антропоморфные изваяния и вопрос о ранних тюрко-
кыргызских связях // ТС 1977 года. 1981а.

Савинов Д.Г. Древнетюркокие изваяния Узунтальской степи '/ Исто-
рическая этнография. Традиции и современность, вып.2. Л.,
1983.

Савинов Д.Г. Народы Южной Сибири в древнетюркскую эпоху. Л.,
1984.

Савинов Д.Г. К этнической истории уйгуров на территории Южной.
Сибири Ц Этничес ля история тюркоязычных народов Сибири и
сопредельных территорий (оазисы докладов). Омск, 1984а.

Сэвинов Д.Г. Основные этапы этнической истории алатов у/ Истори-
ческая этнография, вып.Ш. Л., 1986.

Савинов Д.Г. Погребения в каменных ящиках в Южной Сибири конг>.

I тыс. до н.э.: возрождение традиции или миграция? // Сме-
ны культур и миграции в Западной Сибири (тезисы докладов).
Томск, 1987,

Савинов Д.Г. Раскопки таштыкского склепа на юге Хакасии // АО
1985 года. М., 1987а.

Савинов Д.Г. Система социально-э'.ч.ического подчинения как фактор
развития раннесредневековых обществ Центральной А; ли и Юж-
ной Сибири Ч Историография и источники изучения историчес-
кого опыта освоения Сибири (тезисы докладов), вып.1. Ново-
сибирск, 1988.

С винов Д.Г. Владение Цигу древнетюркоких генеалогических преда-
ний и таштыкская ку -.тура // Историко-кулыу. ные связи на-
родов Южиий Сибири. Абакан, 19,3а.

Сазинов Д.Г» Субэтносы енисейских к ргыэов в Г'-Х вв. // Тврко-
логия-88. Фрунзе. 19886.
• “ ISO “

Савинов Д.Г. Новый тип памятников начала П тис. н.э. в Карабин-
ской лесостепи ,7 Бараба в тюркское время. Новосибирск,
1988в.

Савинов Д.Г. Археологические данные о связях енисейских и тянь-
шаньских киргизов в конце I - начале П тыс. н.э. // Вопро-
сы этнической истории киргизского народа. Фрунзе, 1989.

Савинов Д.Г. Красноярско-Канский вариант культуры енисейских

- кыргызов // Проблемы изучения Сибири в научно-исследовате-
льской работе Музеев (тезисы докладов). Красноярск, 1989а.
Савинов Д.Г. Археологические памятники завершающего этапа куль-
туры енисейских кыргызов // Памятники кыргызской культуры
в Северной и Центральней/зии. Новосибирск, 1990.

Савинов Д.Г. Этнокультурные процессы на территории Западной Си-
бири, связанные с распадением кимако-кыпчакского объедине-
ния Ц Этническая история тюркоязычных народов Сибири и
сопредельных территорий (по данным археологии,. Омск, 1992.

Савинов Д.Г. О взаимоотношениях между енисейскими кыргызами щ
кимаками (по материалам археологических памятников Кемеров-
, ской области) // Современные проблемы исторического крае-
ведения (тезисы докладов). Кемерово, 1993.

Савинов Д.Г.', Павлов П.Г., Паульс Е.Д. Раннеоредневековые впус т-
ные погребения на юге Хакасии // Памятники археологии в
зонах мелиорации Южной Сибири. Л., 1988.

Савинов Д.Г., Полосьмак Н.В. Новые латерйалы по .эпохам бронзы и
раннего железа в Центральной Барабе // Археологические ис-
следования в районах новостроек Сибири. Новосибирск, 1985.

Скобелев С,Г., Митько О.А. Новая форма древнетюркских антропо-
морфных изображений (Предварительная публикация) // Истори-
ко-культурные связи народов Южной Сибири. Абакан, 1988.

Седякина Е.Ф. Могильник Уеть-Талькин // Тр.Бурятского комплекс-
ного НИИЯЛИ, вып.16. Улан-Удэ, 19657

Сердобов Н.А. История формирования тувинской нации. Кызыл, 1971.
Сидоров Е.А., Соболев В.И. Раскопки могильников Чулым-2 // АО
1976 года. М., 1977.

Соболев В.И. Погребение IX-X вв. в районе с.Олтерь // У1 Ураль-
ская научная студенческая конференция. Ижевск, 1974.

Сунчугашев Я,И. Иэ истории орошаемого земледелия в Хакасии //

• СД, ft 3. 1973.
Сунчугашев Я.И. Древний оросительный канал на речке] Сир // Вон-
росы истории Хакасии. Абакан, 1977.	'

Супруненко Г.П. Некоторые источники по древней истории кыргызов
Ц История и культура Китая. М., 1974.

Супруненко Г.П. Из истории взаимоотношений Таиской империи с
енисейскими кыргызами // Сибирь, Центральная и Восточная
Азия в средние века. Новосибирск, 1975.

Супруненко Г.П. Документы об отношениях Китая о енисейскими кыр-
гызами в источнике IX века "Ли Вэй-гун хойчан" // Изв.АН
Кирг.ССР, т.У, вып.1. Фрунзе, 1965.

Талько-Грынцевич Ю.А. Древние памятники Западного Забайкалья //
Тр. ХП АС. М., 1902.

Таскин В.С. Материалы по истории сюнну (по китайским источникам)
вып.1. М., Х973.

Таскин В.С. Материалы по истории сюнну (по китайским источникам)
вып.2. М., 1973

Теплоухов С.А, Опыт класоиф- :ации металлических культур М-нусин-
ского края (в кратком изложении) // МЭ, т.1У, вып.2. Л.,
1929. .

Тетерин Ю..В. Новый памятник древнегюркской эпохи на Среднем Ени-
сее // Проблемы археологии, истории, краеведения и этногра-
фии Приениоейского „рая (тезисы докладов). Т.П. Красноярск,
1992.	г"

Толстов С.П. Древний Хорезм (Опыт историко-археологического ис-
следования). М., 1948.

Трифонов Ю.И. Древнетюркская археологии Ту. .J // УЗ ТНИИЯЛИ, вып.
ХУ. Кызыл, 1971.

Трифонов Ю.И. Об этнической принадлежности погребений с конем
древнет .ркского времени (в связи с вопросом о структуре
погребального обряда тюрков-тугю) // ТС 1972 года. М., .973

Трифонов Ю.И. О Саяно-Алтайсйом компоненте кимакской этнокуль-
турной обцности Восточного Казахстана IX-XI вв. // Проблемы
археологии и этнографии Сибири (тезисы докладов). Иркутск,
1982.

Трифонов Ю.И. О двух проблемах раннесреДневекоэсй археологии ко-
чевников Казахстана // Проблемы археологии ..тепной Евразии,
ч.и (тезисы докладов). Кемерово, 19«7.

Трифонов Ю.И. О средневекс.ых погребениях с трупосожжениями Верх-
- -

него Прииртышья // ьЯаргулановские чтения. Алма-Ата, 1989.

Трифонов Ю.И. О местной основе кыпчакских памятников Казахстан-
ского Алтая УШ-XI вв. // Проблемы этногенеза и этнической
истории народов Сродней Азии и Казахстана (тезисы докладов)
М., 1989а.

Троицкая Т.Н. Об этногенезе племен лесостепного Приобь” в конце
I тыс. н.э. // Происхождение ;боригенов Сибири и их языков
(тезисы докладов). Томск, 1975.

Троипкая Ф.Н. Красчй Яр I - памятник позднего железного века //
Древние культуры Алтая и Западной Сибири. Новосибирск, 1978
Троицкая Т.Н. Одинцовская культура в Новосибирском Приобье //

Проблемы западно-сибирской археологии. Эпоха железа. Ново-
сибирск, 1981.

Троицкая Т.Н., Адамов А.А. Смена археологических культур в Ново-
сибирском Приобье на рубеже I-П т-с.-н.э. // гроблемы ар-
хеологии степной Евразий, ч.П (тезисы докладов). Кемерово,
1987.

Троицкая Т/'.., Аданов А.А. Новые памятники верхнеобской культура
в Новосибирском Приобье // Источники этнокультурной истории
Западной Сибири. Тюмень, 1991.

Уманский А.П. Археологические памятники у с.Иня // Изв.Алтайско-
го отдела ГО СССР, вып.П. Барнаул, 1970.

Уманский А.П. Могильники ворхнеобсчой культуры на Верхнем Чумы-
ше // Древняя Сиб- рь, вып.4., Новосибирск, 1974.

Уманокий А.П., Неверов С.В. Находки из югребений IX-X вв. в
долине р.Алей на Алтае // СА, й 2. 1982.

Хамзина Е.А. Археологические памятники Западного Забайкалья.

Улан-Удэ, 1970.	„

Худяков Ю.С. Кок-тюрки на Среднем Енисее // Новое в археологии
Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск, J979.

Худяков Ю.С. "Легендарная сцена" из Кум-Тура // Сибирь в древно
сти..Новосибирск, 1979а. .

Туликов Ю.С. Находки монгольского времени у с.Белый Нр Ц Исто-
рия, археология и этнография Сибири. Томск, 19796.

Ху-, .ков Ю.С. г-'оружение енисейских кыргызов. Новосибирск, 1930.

Худяков Ю.С. Кыргызы на Табате. Новосибирск, Т98п.

Худяков Ю.С. Орнамент наборных поясов из погребений Ник-Хая //
Пластика и рисунки древних культур. Новосибирск, 1983.
- хэз -

Худяков 'З.С. Эволюция погребального-обряда хакасов. 4Оицт; этни-
ческой интерпретачии средневековых погребений пр обряду
трупоположения в Минусинской котловине //^Традиции и нова-
ции в быту h культуре народов Сибири. Новосибирск, 1983а.

Худяков Ю.С. Погребения по обряду трупоположеиия У1-Х1У вв. в
Минусинской котлоы ie // Проблемы археологии и этнографии,
выл.2. Л., 19836. ,

Худяков Ю.С. К ылросу о хозяйственно-культурном типе енисейских
кыргывов в эпоху средневековья Этнография народов Сиби-
ри, Новосибирск, 1984.

Худяков Ю.С. Новые данные по археологии Когунекской долины //.
Археологические исследования в районах новостроек Сибири.
Новрвеибирск, 4985.

Худяк'в Ю.С. Типология и хронология средневековых памятников Ра-
бата // Урало-алтаистика, Археология. Этнография. Язык.

Новосибирск, 1985а.

Худяков Ю.С, Раскопки могильников Ах-хол и Ыбыргыскисте // АО
1983.года. М., 19856.

Худяков Ю.С. Вооружен! средневековых кочевников Южной Сибири и
Центральной Азии. Новосибирск, 1986. .

'гудяков Ю.С, Киргизы на Енисее. Новосибирск, 1986а.

Худяков Ю.С. Динамика хозяйственных занятий населения доливы р.

Табаг.в эпоху металла // Палеоэкономика Сибири. Яоврсис' рек
19866.

Ху/яков Ю.С. Киргизы в Центральной Азии //Допросы этнической
гстории киргизского народа. Фрунзе, 1П89.

Худяков Ю.С. Кыргызский курган Сояч-Сее // Памятники кыргызской,
культуры в Северной и Центральной Азетд. Новосибирск 1990.

Худяков. Ю.С, Культура уйгуров Центральной Авии. Новосибирск,
1992.

Худяков Ю.С. Укпаиения из лазурита в памятниках кочевников яач.
П тыс. н.э. в Восточной Европе и ?шадной Сибири // Степи
Восточной Европы во взаимосвязи Востока и Запада в средне-
вековье (тезисы докладов). Донецк, 1992а,

Худаков Ю.С. Проблемы к- ьтурогенеза кыргызов на терпчторки Алт
тая и Прииртцшя // Иультури.данртическче процессы в За-
адаёй Сибири (тезисы доклад з), Тонек, 4995.
- 194 -

Худяков Ю.С., Ним С.А. Этиодиагвоптирующие элементы обрядности
раннесредневековг-’с населения Минусинской котловины //
Проблемы исторической интерпретации археологических и этно-
графических источников Эепадной Сибири (тезисы докладов).
Томск, 1990,

Худяков Ю.С.; Кратко О.В. К.вопросу о продвижении кыргызов в За-
падную Сибирь в IX-X вв. // Смени культур и михрации в За-
. падкой Сибири (тезисы докладов). Томск, 1987.

Худяков Ю.С., Мороз Ю.С. Опыт интерпретации средневекового обря-
да погребений со шкурой ксня в Минусинской котловине // Ис-
торические чтения памяти М.П.Грязнова (тезисы докладов),
Омск, 1987.

Худяков Ю.С., Нестеров С.П. Группа погребений Ник-Хая // Архео-
логия юга Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск, 1984.

Худяков Ю.С., Цзвэндорж. Керамика Орду-Балыка // Археология Се- .
верной Азии, Новосибирск, 1982.

Федоров В.И. Древнее искусственное орошение в районе Минусинск^
котловине Ц МИА, fe 24. М., 1952.

Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Вост очно.. Европы под властью во-
. лотоордынских ханов. М., 1966.,

Федоров-Давыдов Г.А. Кочевнический :урган Х1У в. из Нижнего По-
волжья (некоторые"особенности погребального обряда средне-
вековых кочевников) // Вопросы древней истории Южной Сиби-
ри. Абакан, 1984.

Филипченко В.А. Погребение X в. в Астрехаяской области у о.Лапас
// СА, № 2, 1959.

Чариков А. А. Ранкесреднввековые скульптуры Верхнего Прииртышья
// СА, № 4. 1976.

Чариков А.А, 0 локальных особенностях каменных изваяний Приирты-
шья Ц СА, * 2. 1979

Черников С.С. Восточнс-Кагахсгапсваи экспедиция // КСИИМК, выл.
4В. 1952.

Черников С.С. К изучению дровней истории Восточного Казахстана
// КСИИМК, вып.69. 1957.

Чинлрнв Л.А. Могильник Редка яа Средней Оби. Touch, 1977.

'индина Л. А. Тюркские погребения Усть-Киндинского могильника //
Этническая история тюркозычных народов Сибири и сопредель-
ных территорий (по m s археологии). Омск, 1992.
195. -

Членова Н.Л. Происхождение и ранняя история племен тагарско*
культуры» М., 1967.

Чорсев Т.К. Киргизы в Сибири и на просторах Азии //Древние па-
мятники Северной Азии и их охранные раскопки (Сборник науч-
ных трудов). Новосибирск, 1988.

Шаниязов К.М. К этнической истории узбекского народа (историков
миографическое исследование ня материалах кыпчакского ком-
понента). Таллент, 1974.

Шер Я.А. Каменные изваяния Семиречья. Л., 1966.

Шер Я.А., Савинов Д.Г., Подольский М.Л., КляшторныЙ С.Г. Курганы
и писаницы правобережья Енисея // АО 1967 года. М.» 1968.

Яхонтов С.Е. Древнейшие упоминания названия "киргиз" // СЭ, № 2.
1970.
	- лаб  СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АО АСГЭ ВАУ ВЛИ ЙЗСТТГУ ВестЛГУ ВестМГУ ИОД ' ЭС 	-	Археологические открытия в СССР  -	Археологический Сборник Государственного Эрмитаж.,  -	Вопросы археологии Урала  -	Вестник дровней истории  “ Вестник Томского государственного университета  -	Вестник Ленинградского государственного университета  -	Вестник Московского государственного университета  -	Журнал министерства внутренних дел  . - Живая старина
изьвго  ЗРАО'  ИЛИ  КСЯА  ксииж	-	Известия Всесоюзного географического общества  -	Запуски Русского археологического общества  -	Известия Лаборатори: археологических исследований  -	Краткие сообщения Институте археолоз ли  -	Краткие сообщения Института истории материальной культуры
ЧАИКЦА	ХМевдчародная ассоциация по изучению культур Цент- ральной Азии
МАЗ мш мэ СА САИ сгэ СНВ ст СГАИМК	-	Музей антропологии и этнографии  -	Ма.ериайы. и исследования во археологии СССР  ~ Материалы по этнографии  -	Советская археология  -	Свод археологичесййх источников  -	Сообщения Государственного “рмитажв  Страны и народы Востока  -	Советская тюркология  -	Сообщения Государственной Академии истории материаль- ной культуры
сэ ТГПЙ Тр.ГИМ Те.ТКЭАН Тр.АС ТС УЗ АГУ	-	Советская этнография  -	Труды Томского Педагогического института  -	Труды Государственного Исторического Музея  -	Труды Тувинской комплексной экспед ции АН СССР  -	Труды Археологического съезда  -	Тюркологический сборник  -	Учет.а записки Ленинградского государственного университета
УЗ МП	- Ученые записки Московского Государственного универ- ситета
УЗ ХакНИИЯИ

УЗ ТНИИЯЛЙ

УЗ Г.АНИЯЛИ

ЭВ

-197-

Ученые записки Хайвсского научно-исследователь-
ского Института.языка, литературы, истерии
Ученые записки ’Тувинского научно-исследователь-
ского Института языка, литературы, истопчи
Ученые оаниски Горно-Алтайского научно-исследо-
вательского Института нзыка, литера.уры, историй
лпигрефаг Востока




ISB

, Этнокультурные ареалы У1-УП в.в.,
Этноцультуг’Ще ареалы УШ-IX в.в«

Табл. Л Зтнокультурнае ареалы IX-X в.в.
zco

абл. ш: '-.Этнокультурные ареалы X-XI в.в. •

ЭКА алтае-телеских тюрков

ЭКА уйгуров

s'" ЭКА племен кимако-кыпчакского объединения

ЭКА области Баргудаин-Токум

ЭКА найманов
Исторические События	1207 г.- J *  ПОХОД Джучи ;	Ш 9 Г. - уход Буорук-хаиа	916 г. - образование династии Ляо	840 г. - ' победа енисейских кыргызов над уйгурами		аж г. - объявление Ажо каганом 753 г.- образова- ние коалиции	1 553 г. - завоевание Пигу Нухан каганом
Хакасия	каыенский этап Каменка У,	।  Быстрая,к.Т т р Самохвал П,к.1,5 Тербен-ХоЯ	кий этап минусинский вар  Кизек-Тигей Хара-Хая  Све-Тах		минусинский |/уйбатский этап/ Г Уйбатский чаатас 1 Минусинск "Над поляной"		копенский этап Капчалы Т.Дкесос, лопенский чаа- тас, Такеба, Кызып-Куль	9 койбальский этап Зырский чаа-тас Абаканский чаатас1
Г -.о- Тува	Урбюн I, кург.2	огпахтинс тувинский вариьн’ Леыир-Суг П малиновка Ортаа-Хем	эйлигхемокий эта: Зйпиг-Хем Ш Упк-Тарлык Апды-Бепо Кара-Тти '	ейских кыргызов тувинский Шанчиг.Тора-Тап- арты.Лагылганныг йзленги и др.			
л.  . р  <1  «6 сС к эд	i	/  /		нты культура bhhci , алтайский { Яконур, Узунтап 1		t	
р е» со м	t  /  i  ' 1	г		локальные вьриа ьосточно -казах., Зевакино		V  <-  •  С»	
__	!  	•ff’tf 1 шх-uxj	л  Й 4  t •  ЬЧ ЭД	1 начало; i .Xi  конец ;  X в.,; I	м tS i •. РЧ		OJ •  И ЭД . « • 1 и эд © /Si X  » W е	Г-
	Восточный Казахстан		Юг Западной Сибири		Стегчой Алтай		Исторические события
Х1-Л1 ' в. в. 1			Томское Приобье 5асандайка	Ьвоеибирск.  Приобье Зе,.герово	Бурлинский могильник Поздние по-ребония Осиякипского мог.		IIT9 г. - уход Буюрул-хана
ix-x  В.З.	0 верхне- иртышский вариант Пчела, Славянка Зевакино Дкартас лкчий Koranы Измайловна Юпитер ° Кызыл-Ту  и ДР.	РОСТКИ павлодар- ский вари- ант  Бобровский- ИоГИЛЬ. ИК Трофимовна Покровский Совхоз 499  и ДР.	Н С О Я кемеров- ский вариан  Иня, Камысла Ур-Бедари Тарасово Пршшленна  и Др.	КУЛЬТ новосибир- : ский вари- ант  Уеть-Тарта рдынское Ст.Шарап  Кыштовка I > лтарь Чулым П  И др.	У Р А западно- а... тайский вариант  US3- Ка^бопиха, и др.	оеваро- елтайский вариант  Сростки Б.йбана У.Большая  Речка Поспелихино Нечунаево М.Паниаево Грязново  и др.	8й г. - распа- дение Уйгурского каганата
УШ-1Х  В  УП- УШ в.в.	Орловский могильник  памятники катанд		Шестековс- Преобра- кие кургана ленка И  адского типа		?  Иня		628-646 г.г. - каганат Сеяньто
”Г- УП ; в. в.			-*		ранние погребения Осиикинсяого могиль- ника		634 г.- раздейе- ”ие I каганата
1 У в.  LriM——							48° г. -уход ьфучкипо на запад*

Тябл У ’’талы развития культуры пдемег
кимако-кыичакского объединения.

t'


20b
2UT
208
Табл. ХП • Сросткинская культура.
Западно-алтайский вариант.

2П .

Табл. /1У	культур.*. Кенероьекий в&риЯкг.
Тайл. ХУ Типовой комплекс предметов культуры
племен кимако-кыпчаксиого объединения.
Оглавление

ВВЕДЕНИЕ	
ЧАСТЬ 1. ГОСУДАРСТВО ЕНИСЕЙСКИХ КЫРГЫЗОВ В 1 ТЫС.Н.Э.	....с.З
1. Гяньгуни и динлины -предки енисейских	
. кыргызов	....с.5
2. Владение Цигу-тч'нтнкская культура	....0.11
3. История и культура кыргызов периода .Цревне-	
тюркоких каганатов /до 745 г./	= ,...с.22
4. Енисейские кыргызы и уйгуры /до 840 г./	«• . о •33
5. Период "великодержавия” киргизов	
/ сер. IX- X вв/	...,с.45
ЧАСТЬ П. ГОСУДАРСТВО «АКО-КЫПЧАКОВ В 1 тыс.н.э.	....,с.63
1. История кимаков и кыпчаков по сведениям	
• Письменных источников	....0.64
2. Археологические памятники кимаков	..,.0.74
3, Сросткинская культура	....С.83
4. К проблеме выделения археологических памятки-	
. ков кыпчаков ьо второй половине 1 тыс.н.э.	....0.103
ЧАСТЬ Ш. ЮЖНАЯ СИБИРЬ ЭД ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 1 ТЫС.Н.Э.	
КАК ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКАЯ -'ВЛАСТЬ	....с ЛО?
1. Палеоэтнография енисейских кыргызов и	
кимаков	....СЛОВ
2. Соседи енисейских кыргызов и кимаков	...Л .116
3. Взаимоотношения между енисейскими	
кыргызами и кимаками	•...с»128
ЧАСТЬ 1У. ЮЖНАЯ СИБИРЬ В НАЧАЛЕ П ТЫС.Н.Э.	
1. Население Южной Сибири начала 11 тыс.н.э.	
по сведениям письменных источников	...,0.137
2. Поздние этапы культуру енисейских	
кыргызов	...,0.141
3. Историке- :ульТурине процессы на территории	
кимако-кнпчакского объединения	....с.151
4. Памятники кочевников начала П тыс.н.э.	....с.162
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ; 1	/С?
Литература	ж
Приложения	
,Л v •    .

Дмитрий Глебович охватов

ГОСУДАРСТВА И 1ГШУР0ГШЗ J

НА ТЕРРИТОРИИ КИТОЙ. СИБИРИ

В ЭПОХУ РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

 V  Г < •	'	*	*®

х •••>’•/!	 •

Редактор Т.А.Эенкина



»> I ' 	'«'‘Ир •	*,u	-

»| Э	' • • - ’

Подпиоано к печати , 13.04,1995 фохмат 60 х 84 L/I6

Бумага писчая. Печать офсетная. цеч.л* 13,5, Уч.-изд. л.,1б*2.

Тираж 300 эка. 8;.чай №

• f:	'V'	>« 7V,^-

П	'	»'-'»ГЛ'ЛП

it		; ?«S9T'.?

АОЗТ "Кузбяссвузйздат"’.650043 Кемерово,ул.Ермакя,7.