ШКОЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА ДЛЯ НЕРУССКИХ ШКОЛ
Вера Васильевна Чаплина родилась в 1908 году в Москве,
в семье служащего. Девочка рано осталась без отца и несколь-
ко лет воспитывалась в детском доме. С детства она любила
животных и с пятнадцати лет поступила в кружок юных
биологов Зоопарка. В этом кружке она училась, проводила
наблюдения за животными, изучала их повадки.
Болезнь матери и нужда в семье заставили Веру Василь-
евну с шестнадцати лет идти работать. Поступила она в Зоо-
парк рабочей по уходу за животными, а всё свободное время
отдавала пополнению своих знаний.
Через несколько лет В. В. Чаплина уже была экскурсово-
дом, одновременно продолжая работать со зверями. Вскоре
она организовала первую опытную площадку молодняка, где
самые разнообразные звери воспитывались все вместе.
За время работы в Зоопарке В. В. Чаплина воспитала мно-
го животных. У неё накопился интересный материал по наблю-
дению и воспитанию диких животных, и она стала писать рас-
сказы. В 1937 году вышла её первая книжка, под названием
«Малыши с зелёной площадки», затем были изданы книги:
«Мой воспитанники», «Четвероногие друзья», «Медвежонок
Рычик и его товарищи», «Ная», «Орлик» и многие другие.
С 1946 года В. В. Чаплина целиком перешла на литератур-
ную работу. Она много ездила по стране, особенно часто бы-
вала в Карелии и в районе Кандалакши, где изучала обитаю-
щих там животных.
Рассказ «Кинули», который вы прочтёте в этой книжке,
издавался много раз. В нём говорится о том, как В. В. Чапли-
на взяла маленького беспомощного львёнка, воспитывала у
себя дома и как из него выросла огромная львица, которая по-
прежнему любила и помнила свою-воспитательницу.
БЕЗ МАТЕРИ
Кинули—это львёнок. Родился он в Зоопарке.
Назвала я его так потому, что его бросила мать.
Почему львица отказалась кормить детёнышей, ска-
зать трудно. Они ползали по клетке, пищали, а она
ходила мимо и как будто не замечала их. На второй
день после рождения двое львят погибли, третьего
львица загрызла, а четвёртого взяла я.
В этот день я осталась со львёнком в Зоопарке, а
на другой день вместе со своим новым питомцем 1 от-
правилась домой.
Шёл дождь, было холодно, и, чтобы не простудить
львёнка, я сёла в трамвай. От движения ли трамвая
или оттого, что меховая подкладка моего пальтб на-
1 Питомцем (питомец) — воспитанником.
поминала шкуру зверя, львёнок завозился. Напрасно
я старалась успокоить малыша — ничего не помога-
ло. Он больно царапался острыми коготками, ста-
рался выкарабкаться на волю и вдруг пронзительно
мяукнул — если можно так назвать протяжный,
хриплый звук, похожий на скрип двери.
Все пассажиры обернулись и с удивлением стали
смотреть на меня. Я поспешила выйти на площадку.
Следом за мной вышел какой-то гражданин. Он по-
стоял нерешительно, помялся и наконец спросил, кто
так кричал у меня. Пришлось показать ему львёнка и
рассказать, откуда он. Пока я доехала до площади
Пушкина, у меня перебывали все пассажиры трам-
вая, а когда я сходила, высунулся кондуктор и с оби-
дой в голосе крикнул: «Гражданка, что же вы мнё-то
львёнка не показали!»
По дороге я зашла в аптеку, чтобы купить соску.
Мне нужна была обыкновенная, какой кормят груд-
ных детей, но только помягче. Я долго искала подхо-
дящую и никак не могла подобрать. Наконец терпе-
ние продавщйцы лопнуло'. Она начала убирать соски
с прилавка и сердито сказала, чтобы мать сама при-
шла и выбрала нужную соску... Пришлось объяснить,
что мать-львица сидит в клетке и прийти никак не
может. В доказательство я показала львёнка.
Трудно себе представить, какое это произвело впе-
чатление. В одну минуту передо мной оказались все
соски, какие только были в аптеке. Уже общими уси-
лиями мы выбрали самую хорошую, мягкую, и я от-
правилась домой.
Дома нас ждала вся квартира, но в этот день я
львёнка никому не показала. Нужно было приготб-
1 Терпение лопнуло — не стало больше терпения; не хватило
терпения.
вить ему местечко, со-
греть, накормйть. По-
ка мой сынишка Толя
освобождал от своих
игрушек ящик, я отпа-
рывала мех от своей
шубы, чтобы подло-
жить под львёнка. На-
верное, каждый ви-
дел, как собака подби-
рает под себя щенят,
согревая их своим
теплом. У львёнка же матери не было, и, чтобы со-
греть его, я положила под мех бутылки с кипят-
ком.
Кормила я львёнка через каждый час. Как только
он просыпался, я давала ему пузырёк тёплого моло-
ка. Пузырёк был крошечный, на две столовые ложки,
а в день он выпивал целый литр. Чтобы молоко под-
ходило по составу к львиному, я брала сливки и раз-
бавляла их водой. Когда львёнок сосал, он перебирал
лапками и громко чмокал.
Тем временем я занялась поисками собаки. Мне
было очень трудно, и собака могла облегчить мой за-
боты о львёнке. После долгих и упорных поисков я
остановйлась на Пери.
Пери — это шотланд-
ская овчарка. Жила
она в Зоопарке. Ще-
нят у неё, правда, не
было, но это была
очень добрая и по-
слушная собака.
К новому своему
питомцу Пери отнес-
лась сначала недоверчиво. Когда я положила к ней
львёнка, она зарычала и отошла в сторону. Но посте-
пенно привыкла, стала его вылизывать, а это уже
означало, что Кинули усыновлена. Можно было не
бояться, что Пери обидит или бросит львёнка.
Теперь Кинули спала в ящике от гардероба.
Ночью я по-прежнему клала ей горячие бутылки;
кормила уже реже.
Львёнок хотя и медленно, но рос, и можно было
не бояться за его жизнь.
На шестой день у Кинули открылись глаза.
Сначала левый глазок, потом правый. Ушки вста-
ли торчком, а ярко-красные губы стали розового
цвета.
Меня Кинули знала хорошо, она даже чутьём
узнавала моё присутствие. Пила ли она молоко,
спала или лежала около Пери — стоило мне под-
нести к ней руку, как Кинули всё бросала и ползла ко
мне.
Мой сынишка Толя переживал каждое движение
львёнка: «Мама, мама, смотри — Мяученька мой
палец лижет!», «Мама, она ползёт, повернула го-
ловку!»
Толя даже обижался, что я называла львёнка
«Кинули». «Ведь мы его любим и совсем не кинули,—
говорил он. — Назовём его лучше «Мяученька» или
«Синий глазок». А глазки у Кинули были такие синие,
что почти не было видно зрачка. Видела Кинули пло-
хо. Идёт по комнате и на всё натыкается. Уткнётся
головкой в ножку стула, а как обойти её, не знает. По-
стойт, постоит и повернёт обратно. Ходила Кинули
вперевалочку, как утка. Ноги у неё заплетались, и
падала она не на бок, а сразу на спину, совсем как
заводная игрушка.
НЕОБЫКНОВЕННАЯ КВАРТИРАНТКА
Со всех концов Советского Союза я получала де-
сятки пйсем. Писали люди разных специальностей и
званий.
И чего только не было в этих письмах!
Беспокоились, чтобы Кинули нас не съела. Спра-
шивали, как она ведёт себя дома и сколько времени я
думаю держать её у себя. Находились и такие люби-
тели, которые спрашивали, где можно взять на вос-
питание львёнка, а если нельзя, то какого им взять
зверя.
Пйсем приходйло так много, что наш почтовый
ящик перестал их вмещать, а почтальон жаловался,
что обслуживает только нас.
Когда Кйнули подросла, я стала выпускать её на
прогулку по квартйре. Она спокойно расхаживала по
коридору, бегала, играла.
Больше всего Кйнули любйла играть в салки, в
мяч, в прятки... Бывало, встанут ребята у дверей и
Шепчут в замочную скважину: «Кйнули, идй сюда,
Кйнули!» А Кйнули словно понимает: вскочит —и к
двери. Встанет на задние лапки, передней за ручку
тянет, откроет, и была такова'. А в коридоре никого
нет — попрятались ребята. Ходит Кйнули, йщет их:
йщет в тёмнрй ванной, за дверьмй, в передней. Везде
посмотрит. Найдёт и спрячется сама. Любймое место
её было за шкафом. Место узкое, тесное, только зад
умещался, а сама она вся была видна. Знают ребята,
где Кйнули, да найтй сразу нельзя — обйдится: уйдёт
и больше играть не будет. Ходят онй, посмеиваются,
делают вид, что львёнка найтй не могут.
Была тако^й — здесь: быстро исчезала.
7
Ходят ребята, делают вид, что львёнка найти не могут
Весело было Кинули с ребятишками. Зато как за-
скучала она, когда разъехались ребята лётом по да-
чам! Уехал и Толя. С дороги Толя писал: «Дорогая
мама, не знаю, как быть: ехать дальше или вернуть-
ся обратно, потому что скучно без Кинули». Скучала
и Кинули. Она привыкла целые дни возиться, играть.
Теперь же я уходила на работу, и она оставалась
одна. Тогда я решила взять ей в товарищи рысёнка.
ТАСКА
Привезли рысёнка в большом, просторном дере-
вянном ящике.
Ящик с незнакомыми звуками и запахами сильно
заинтересовал Кинули. Она даже стала хуже есть. Хо-
дила вокруг ящика, вынюхивала, а когда я поднима-
ла доски, чтобы поставить корм, старалась туда за-
глянуть.
Кинули была много больше рысёнка, я боялась,
что она обидит его, и поэтому откладывала знаком-
ство.
Всю первую ночь рысь металась по ящику, грызла
решётку и громко, резко кричала. Утром соседи спра-
шивали, какой у меня завёлся ещё зверь, и были явно
недовольны.
В следующую ночь Таска — так мы назвали ры-
сёнка— рычала ещё сильней. Даже на улице было
слышно. Чтобы заглушить звуки, пришлось накрыть
ящик ковром, потом одеялом, матрацем, подуш-
ками. Словом, была использована вся наша по-
стель.
Чего только я не делала, чтобы приручйть дикар-
ку! Кормила из рук, проводила с ней всё свободное
время. А когда уходйла, нарочно включала радио,
чтобы Таска привыкла к незнакомым звукам. И это
подействовало. Вскоре Таска стала меньше пугаться,
не бросалась на протянутую к ней руку и даже по-
зволяла себя трогать.
Мы решили выпустить Таску на свободу. Никто
не знал, что станет делать трёхмёсячная дикарка:
выйдет ли она осторожно и спрячется или начнёт
метаться, искать выхода. Мы очень волновались. Но
вот дверца ящика открыта. Все осторожно отошли
в сторону, ждём. Сидйт Таска, не шелохнётся, только
взгляд стал острее да сжалась вся. Потом потянулась,
встала и крадучись подошла к*дверце.
Долго не решалась сделать Таска первый шаг че-
рез порог. То одну лапу протягивала, то другую, при-
слушивалась, осматривалась. Я уже хотела выгнать
её из ящика, когда Таска наконец сделала первый
шаг. Шагнула — и от-
скочила. Можно было
подумать, что её мягкая
лапка коснулась раска-
лённой печи, а не ковра.
Всё было для неё незна-
комо, а значит, и страш-
но. Она сделала ещё не-
сколько шагов и снова
остановилась. Дальше шёл паркет1 — блестящий,
скользкий. Несколько раз ступала на него Таска и
отскакивала обратно, как будто кругом стерегла её
опасность.
Освоилась она не скоро. Но зато куда только не
лазила, когда привыкла! Казалось, не было места,
недоступного ей. Таска прыгала по шкафам, залеза-
ла на картины, а однажды ухитрилась вылезти из
форточки на карниз соседнего окна. Одним словом,
вела себя так, словно жила не в комнате, а в лесу.
Лапки у неё стали красивыми, прямыми, глазки про-
яснились, а шкурка блестела. Даже характер рыси
изменился. Бывало, войду в комнату, а она фырк-
нет— и под шкаф. Теперь же бежала навстречу, тёр-
лась о ноги и мурлыкала. Мурлыкала совсем как кош-
ка, только громче.
Кормйла я её манной кашей, яйцами, мясом. А как
она любила мясо! Это было её самое любимое ку-
шанье. Таска хорошо знала время, когда его получа-
ла, и заранее начинала беспокоиться: вертелась у
двери, кричала. А как только я входила, бросалась к
ногам, ловко подхватывала мясо сперва лапкой, по-
том зубами и всегда уносила под шкаф.
Любила Таска и поиграть. Прежде чем съесть
свою порцию мяса, она обязательно с ним играла:
подбрасывала или гоняла перед собой передними
лапками.
Одиночество было не по сердцу Таске, и она за-
метно искала общества. Бегала за мной и Толей,
как собачонка, а когда мы уходили — резко кри-
чала. Как все малыши, она нуждалась в това-
рище.
,'Паркёт — пол из дощечек, уложенных каким-нибудь узором.
Обычно паркётный пол натирают воском, чтобы он блестел.
НЕ СОШЛИСЬ ХАРАКТЕРАМИ
Когда мы выпустили Кинули, она вошла в комна-
ту так, словно рысёнка в ней никогда и не было. Пря-
мой, уверенной походкой прошла на ковёр и легла.
Я приготовила тряпку, чтобы на случай драки раз-
нять их. Но тряпка не понадобилась. Из-под шкафа
выглядывала круглая плутоватая мордашка Таски,
а глазёнки, совсем не злые, с любопытством следили
за львёнком. Интересно они держались, эти разные
звери! Лежит Кинули, только глазами поводит, а
Таска то мимо пробежит, то лапкой ударит, а шелох-
нётся львёнок — сразу под шкаф.
С тех пор я стала выпускать их вместе каждый
день. Кинули держалась так, как будто не замечала
Таску, а рысёнок хотел познакомиться ближе. Но по-
знакомились они не скоро. Много прошло дней, преж-
де чем начали мой питомцы играть: сначала осторож-
но, не дотрагиваясь друг до друга, на расстоянии.
Выскочит Таска из-под шкафа, словно ураган, нале-
тит на львёнка, вот-вот, кажется, сшибёт, но в послед-
ний момент остановится, начинает мурлыкать. Звук
был очень тихий и напоминал отрывистое «гм». Та-
ким звуком рысь-мать перекликается со своими де-
тёнышами.
Часто, просиживая со своими питомцами, я при-
глядывалась к их движениям, прислушивалась к зву-
кам, старалась понять, разобраться в них. Иногда
мне это удавалось.
Почему Таска подбегала к львёнку так шумно?
Почему обязательно со стороны морды? Они ещё не-
достаточно знакомы, не доверяют друг другу. Львё-
нок может испугаться, ударить — значит, надо его
предупредить о себе. И Таска не забывала это делать.
С каждым днём Таска и Кинули подходили друг к
12
Плутоватые глазёнки Таски с любопытством следили за львёнком.
другу всё смелее и ближе. Игра обычно начиналась
так: Таска нападала на Кйнули. Ловкая и подвиж-
ная, она прыгала вокруг львёнка, как резиновый мяч.
И вдруг однажды не рассчитала. Подпрыгнула — да
прямо на Кинули. Промахнуться она не могла. Сколь-
ко раз, когда я катала футбольный мяч, она спрыги-
вала на него со стола! Ещё в воздухе широко расстав-
ляла лапки, и не было случая, чтобы она промахну-
лась. А тут я была уверена, что она сделала это на-
рочно. Но как они испугались! Как будто обо-
жглись — так и отскочили друг от друга; глазёнки
сразу стали круглыми, злыми. Думала я, что сейчас
подерутся. Но зверюшки постояли, успокоились и
снова стали играть. Держались они теперь свобод-
ней. Иногда кто-нибудь, как будто нечаянно, задевал
другого, оба насторожённо замирали, пытливо смот-
рели друг на друга и снова продолжали игру.
Так началось их знакомство. Знакомство, но не
дружба, потому что характерами они так и не со-
шлись.
Кйнули — спокойная, даже немного вялая: рас-
сердйть её было очень трудно, а помирйться с ней
ещё трудней. Надолго запоминала Кйнули обйду.
Уйдёт, бывало, и не подходит. По нескольку дней зли-
лась. А Таска вспыхнет, бросится, укусит — и всё про-
шло... Никто никогда не мог сказать, что она сделает
в следующую минуту. В противоположность Кйнули,
она не любйла и ласкаться. Правда, онй играли вме-
сте, но друг друга понимали плохо, и из-за этого про-
исходйли частые ссоры.
Однажды я дала Таске мясо. Таска схватйла его
и отнесла Кйнули. Перед едой она хотела поиграть.
Но Кйнули этого не поняла. Если дают корм, значит,
его нужно съесть... Она поудобней улеглась и приня-
лась завтракать. Услышав хруст костей. Таска завол-
14
новалась. Вся её острая фигурка выражала удивле-
ние. Ведь она принесла мясо поиграть. Таска бегала
вокруг Кинули, заглядывала ей в рот. Попробовала
даже взять свою порцию обратно, но Кинули прижа-
ла ушки и так рявкнула, что Таска отскочйла. Глаза
стали у неё сразу злые, неприятные. Я схватила тряп-
ку вовремя: Таска не стерпела обиды. Она вся взъе-
рошилась и с похожим на собачье рычание звуком
бросилась на Кинули. Пришлось вмешаться мне.
В другой раз Кинули лежала на диванчике. Хвост
её свесился вниз. Таска приняла его за бахрому ди-
вана и больно укусила. Опять ссора. И так несколько
раз в день.
ВМЕСТЕ ТЕСНО, ВРОЗЬ СКУЧНО
Виновницей всегда была Таска. Покою львёнку не
давала: то за хвост дёрнет, то прыгать вокруг начнёт.
Бедная Кинули под стул забьётся, а Таска уже сверху
лапой её достать старается. Иногда Кинули обижа-
лась, уходила к себе, но тут же следом за ней прибе-
гала Таска.
У себя в комнате Кинули держалась смелее. Она
не боялась рысёнка, не жалась по углам, а если Тас-
ка приставала не в меру, давала ей оплеуху'. Таске,
естественно, это не нравилось. И чего только не про-
делывала плутовка, чтобы заманить к себе львёнка!
Иногда, наигравшись, она делала вид, что уходит.
Поднимала столбиком куцый хвостик и решительно
направлялась из комнаты. Кинули бросалась за ней,
забегала вперёд, стараясь задержать рысёнка. А ма-
1 Давала ей оплеуху: оплеуха — удар рукой по щеке, по-
щёчина. Здесь: Кинули била лапой по мордочке рысёнка.
15
ленькая плутовка манила
её к своей двери. И всё это
для того, чтобы лишний
раз царапнуть Кинули...
Приходилось их разни-
мать и запирать каждого в
«своей» комнате. Тогда
они скучали. Таска цара-
пала дверь, грызла её
острыми зубами и так кри-
чала, что было слышно на
улице. Крик Таски заметно
волновал Кинули. Она хо-
дила по комнате, прислу-
шивалась, просилась обратно к Таске. Я наконец
уступала их просьбам, но вскоре опять начиналась
драка.
С каждым днём всё труднее и труднее станови-
лось держать Таску. Она грызла и рвала решительно
всё. Везде прыгала, пачкала. Ножки и спинки стуль-
ев, диван, этажерки —
всё носило следы её
острых зубов. Я нача-
ла поговаривать о пе-
ремещении Таски в
Зоопарк. Домашние
сначала не соглаша-
лись, просили оста-
вить её, а отдать Ки-
нули. Но, когда Таска
разорвала новую за-
навеску и ухитрилась
запачкать картину,
пришлось всё же с ней
расстаться.
НА НОВОМ МЕСТЕ
Скоро уехал на дачу мой брат Вася. Жил он в той
же квартире, где и мы. Комната у него была большая,
светлая, с балконом, и мы решили на время пере-
браться туда. Кйнули и Пери отнеслись к переезду
по-разному. Пери сразу легла под стол и уснула, а
Кйнули ходйла по комнате, всё нюхала и высматри-
вала. Наконец успокоилась и легла. Постелйли мы
Кйнули у двери, но ей там не понравилось, и она
устроилась около балкона. Днём, когда балкон зали-
вало солнышко, Пери и Кйнули выходили погреться.
Ложйлась Кйнули на самом припёке, обязательно
животом вверх, а голову прятала в тень.
Когда тень подвигалась, двйгалась вместе с ней и
Кйнули. Лежала она так долго, по нескольку часов.
Я начала ходйть на работу. Домой забегала толь-
ко во время перерыва, чтобы накормйть Кйнули.
Когда я вставляла в замочную скважину ключ,
Кйнули сразу узнавала, кто идёт. Встречала она ме-
ня в дверях: прыгала на руки, ласкалась, тёрлась го-
ловой. Иногда львйца ложйлась у ног, обнимала их
лапами и лизала. Она ревновала ко мне даже Пери:
2 Кинули
ни за что не допустит её, погладить не даст. Только я
руку протяну, а Кинули уже между нами. Пери была
умная, спокойная и всегда уступала. Повиляет хво-
стом и отойдёт. А Кинули и есть не станет, если её не
погладишь. Бывало, на работу торопишься, а тут из-
воль ласкать её да поглаживать.
Из-за Кинули я никуда не могла отлучиться'. При-
езжаю я как-то с дачи, а дома переполох2. Кинули
объявила голодовку’. Зато как обрадовалась она мне!
Целый день от себя не отпускала. За ноги схватит и
держит. Смотрит наша соседка и головой качает: «Эх,
озорная ты, озорная, всё бы за мамку цеплялась!» Да
как же не цепляться, если без меня и повозиться ей
не с кем! Раньше хоть с ребятами играла, а теперь
разъехались они, скучно. Правда, оставалась Пери,
но она была плохйм товарищем для игр: круглые сут-
ки Пери спала под столом. Уж Кинули её оттуда и
лапой и за хвост! Пери повернётся на другой бок и
опять спит.
ПРОГУЛ ки
Когда Кинули исполнилось три месяца, я решила
выводить её гулять. Сшила из ремня ошейник со
шлейкой, чтобы удобно было водйть, и в первый же
выходной день надела. Я никак не думала, что Кйну-
ли так разозлится. Когда ошейник хотя и слабо, но
стянул шею, она рявкнула, рванулась, потом вцепи-
лась в ремень зубами, стала его дёргать. А чем боль-
ше дёргала, тем сильнее он стягивал шею. Кйнули
обезумела. Каталась по‘полу, рычала. С большим
трудом мне удалось снять ошейник, но долго ещё она
металась по комнате и всё не могла успокоиться. * 5
1 Отлучйться — уйти, отойти, уехать.
5 П е р е п о л б х — беспокойство, волнение, тревога.
18
Через час я снова надела ошейник. Но теперь за-
стегнула пряжку осторожно, в игре, почёсывая брюш-
ко. Кинули попробовала было освободйться, но за-
стёгнутая шлейка беспокоила меньше, и она переста-
ла волноваться. Через несколько минут Кинули, Пе-
ри и я вышли на улицу.
Ну, и испугалась же Кинули! Из окна нашей ком-
наты всё казалось таким маленьким, далёким, а те-
перь предметы выросли, стали страшными. От испу-
га бедняжка сначала притихла, потом стала выры-
ваться, царапаться, кричать. Насилу я дотащила её
до двери. Кинули старалась вырваться, убежать, ло-
жилась на спину, не хотела идти или вдруг бросалась
в сторону и тащила меня за собой. Чтобы не пугать и
без того перепуганного львёнка, я старалась дать ей
больше свободы и шла, куда тянула меня Кинули. Не
меньше хлопотала и Пери. Умная собака по-своему
старалась помочь. Тихонько шла она бок б бок со
львёнком, а если Кинули слишком волновалась и
останавливалась, заботливо
лизала ей морду, подталкива-
ла носом. Так постепенно, изо
дня в день, приучали мы Кину-
ли к прогулкам.
Случалось, что во время
прогулок нам попадались собаки. Вели они себя по-
разному. Одни бросались к Кинули и злобно лаяли,
другие сразу убегали, но все одинаково боялись её.
Гуляла Кйнули недолго. Пройдёт час, полтора, и
она уже просится домой, а ведь для зверя это совсем
немного.
Дверь нашего парадного входа Кинули хорошо
знала. Знала она и нашу квартиру: быстро взбегала
по лестнице, царапала дверь.
После прогулки Кинули лучше ела. Она сама при-
носила в зубах свою миску и давала её мне. Пери то-
же получала завтрак. Они устраивались рядышком и
ели, каждая из своей миски. Кинули кончала первой.
Своим шершавым, как тёрка, языком она тщательно
вылизывала уже пустую посуду, но ни разу не пыта-
лась отнять еду у Пери. Пери ела медленно и долго.
Окончив еду, она так же медленно подходила к
львёнку и вылизывала его вымазанную мордашку.
Потом обе ложились спать. Ложились они рядышком,
тесно прижавшись друг к другу.
ЧЕТВЕРОНОГАЯ «АРТИСТКА»
В Зоопарке режиссёр Союзтехфйльма снимал
картину. Он узнал, что у меня дома живёт львёнок, и
предложил его снять. Нужно ли говорить о том, что я
с радостью согласилась.
На другой день Борис Ипполитович с оператором
приехали снимать Кйнули. Оператор — звали его
Андрей — тащйл аппарат, Борйс Ипполитович —
плёнку, треножник, какой-то ящик. Разгрузйвшись,
онй отправились представляться «артйстке».
Новых людей Кйнули встретила недоверчиво.
Долго она обнюхивала их одежду и ноги, прежде чем
20
разрешила дотронуться до себя. Но снимать её в этот
день не пришлось: надо было завоевать её доверие,
а это было не так просто. При мне Кинули не обра-
щала на них внимания, без меня не подходила близ-
ко и даже не брала из их рук кусочков лакомства.
И всё-таки они добились своего! Кинули перестала
дичиться, и можно было начинать съёмку.
Аппарат приготовили заранее: загородили его
стульями, треножник завесили одеялом. Туда же
спрятался Андрей. По ходу картины Кинули должна
была спокойно лежать на диване. На диван она
прыгнула охотно, но, как только затрещал аппарат,
вскочила и убежала. Не было никакой возможности
заставить её вернуться. Не помогали ни окрики, ни
ласки. Оставалось одно — заглушить пугавший её
треск аппарата. Но как? Тут я вспомнила, как нра-
21
вилась Кинули музыка, как лежала она часами око-
ло заведённого патефона и ни на что не обращала
внимания.
Так мы и сделали: поставили у аппарата патефон,
и музыка заглушйла его треск. Знакомые звуки тан-
цевальной музыки не пугали Кинули. Она чувствова-
ла себя прекрасно и делала всё, что от неё требова-
ли: играла, ела, пила, лежала на диване. Андрей был
в восторге. Он снимал, а Борис Ипполитович сменял
пластйнки, заводйл патефон.
Хотя и медленно, но дело подвигалось вперёд.
Сняли Кйнули за едой, её игру с Пери, как она несёт
свою миску, как смотрится в зеркало. Сняли и про-
гулку во дворе и игру Кйнули с ребятами.
ВОЗВРАЩЕН И Е ВАСИ
В начале сентября вернулись с дачи Толя и Вася.
Мы переехали в свою комнату, хотели взять и Кйну-
ли, но ничего из этого не вышло. Она так привыкла к
Васиной комнате, что ни за что не хотела переселять-
ся. Придёт к нам, поиграет и обратно просится. При-
шлось Васе оставить Кйнули у себя. Животных он лю-
бйл и против львёнка ничего не имел. Зато львёнок
был против него. Уж очень не любйла Кйнули муж-
чйн!
А тут мужчйна в комнату к ней переехал. Комнату
Кйнули считала своей. Свойм приездом Вася нару-
шил её покой, и Кйнули крепко невзлюбила его. Да-
же вещи, которые носйли запах брата, её раздра-
жали.
В первый же день приезда пострадал чемодан.
Вася оставил его на полу и пошёл к нам. Возвра-
щается, а чемодан уже раскрытый лежйт. Вещи рас-
22
кйданы. Кйнули одну рубашку порвала, взялась за
другую. Хотел Вася отнять уцелевшую рубашку, да
не тут-то было: Кйнули рычит, норовйт лапой по Ва-
синой руке ударить, когти выпустила. А когти у неё
большйе!
Но худшее было впереди. Лёг Вася спать, а Кйну-
ли вокруг ходит. То одеяло стащит, то подушку тя-
нет— не даёт уснуть. Собрал Вася постель в узел, сел
на него и так просидел до утра. Следующую ночь он
решйл спать на столе, там и постелйл себе... Но не по-
могло и это. Захожу я в комнату — кругом пух, перья
летают. На полу разорванная перйна лежйт, а в углу
Кйнули последнюю подушку потрошйт...
Чинил как-то брат радиоприёмник. Поставил его
на стол и вышел. А Кйнули тут
как тут: кресло подвинула, на
стол влезла и лапой приёмник от-
туда смахнула. Пришёл Вася —
от приёмника однй щепки оста-
лись. И много ещё вещей постра-
дало от львёнка. Бывало, позовут
Васю к телефону, а он с собой по-
стель тащит. Смеются жильцы:
«Что, Вася, выжила тебя кварти-
рантка!» Но Вася на Кинули не сердился. С первого
дня полюбил он маленькую злюку и терпеливо ста-
рался приучить к себе.
Я нарочно ходила к Кинули пореже, а Вася проси-
живал дома целыми днями — кормил её, сам за ней
ухаживал. Кинули стала привыкать и чроез две неде-
ли уже не огрызалась, позволяла себя трогать. Лас-
каться она стала много позже. Сначала просто при-
ходила, ложилась рядом, потом как будто нечаянно
тёрлась о Васины ноги.
Но вот однажды Вася не пришёл домой. Кинули
волновалась, бегала по комнатам, мяукала, а когда
утром Вася вернулся, она открыла дверь, бросилась
ему навстречу, обхватила лапами и долго ласкалась.
С тех пор Кинули и Вася стали неразлучными
друзьями. Вася всё свободное время дома просижи-
вал. И чего он только не делал, чтобы позабавить Ки-
нули! И в мяч с ней играл и в прятки. Прятаться не-
куда, так он в шкафу откроет дверцу, спрячется и зо-
вёт: «Кинули, где я? Кинули!» Ходит Кинули, прислу-
шивается или тоже притаится где-нибудь и ждёт. Вы-
сунет Вася голову, а она уж тут как тут. Прыгнет к
нему, лапками обхватит, ласкается. Научил Вася её
на кресле кататься. Залезет Кинули в кресло, к спин-
ке привалится, и Вася по комнате её возит. А она
сидйт, важная такая, только по сторонам погляды-
вает.
Вася работал на заводе и вставал рано. Будила
его Кинули. Осторожно, не выпуская когтей, тормо-
шила его лапами, лизала волосы, лицо. Язык шерша-
вый, и в том месте, где она им проводила, оставался
красный след. Но Вася терпел. Уходя на службу, он
никогда не забывал приласкать любимицу. Кинули
провожала Васю до двери и шла ко мне. А когда ухо-
дила и я, становилась лапами на окно и долго смот-
24
рёла мне вслед. Она хорошо узнавала меня среди
толпы и очень радовалась, если я останавливалась и
махала ей рукой.
В КИ НОТЕАТР Е
Картина с участием Кйнули была готова. На про-
смотр картины пригласили всю нашу семью вместе с
Кйнули и Пери. За это время Кйнули несколько раз
ездила на машйне, и поэтому, когда за нами присла-
ли автомобйль, она влезла в него охотно. Уселась на
сиденье и важно поглядывала по сторонам. Зато шо-
фёр испугался: машйной правит, а шею на всякий
случай шарфом обмотал — уж очень страшная пасса-
жйрка, покусает ещё!
Приехали, входим в зал. Публика вся повскакала
с мест. Раздалйсь крйки: «Лев пришёл! Лев пришёл!»
Кричат, волнуются, на стулья залезают, чтобы виднее
было. А Кйнули прыгнула на стул, уселась поудоб-
нее и ни на кого внимания не обращает.
Погасйли свет, затрещал аппарат. Испугалась на-
ша Кйнули незнакомого звука, рыкнула, обернулась
на шум. Потом глянула на экран, увйдела себя и на-
сторожённо замерла. С любопытством следйла за
свойм изображением. И вдруг увйдела свой мяч. Не
стерпела тут Кйнули, сорвалась с места, бросилась к
экрану, любймую игрушку достать лапой старается...
Насйлу я уняла1 её. После этого смотрела она кар-
тйну внимательно, не отрываясь, до самого конца, а
когда зажглй свет, ещё долго не спускала глаз с по-
лотна. Потом потянулась и сладко-сладко зевнула.
В этот день она спала особенно крепко, а во сне
шевелйла лапами и вздрагивала. Наверное, ей снй-
лось, что мяч она всё-таки достала.
1 Уняла— успокоила.
25
БОЛЕЗНЬ
Осенью Кйнули заболела. Болела она долго и тя-
жело. Лежала скучная, ничего не ела. С каждым
днём ей становилось всё хуже и хуже.
Чего мы только не делали, чтобы спасти Кинули!
Я забыла, что такое сон. От усталости кружилась
голова, хотелось отдохнуть, но стоило мне сделать
движение к двери, как Кйнули вся тянулась ко мне и
мяукала так жалобно, как будто выговаривала: «Ма-
а-ма!», и каждый раз я возвращалась обратно.
Три недели боролась Кйнули со смертью. Три не-
дели мы кормйли её насйльно. Какйх трудов стоило
запихнуть ей в рот кусочек мяса, заставить проглотйть
его! Кйнули отворачивала голову, выплёвывала мясо.
Приходйлось уговаривать её всей семьёй. Брат Вася,
маленький Толик и я просили её хором: «Кошечка,
съешь, съешь хоть кусочек!» А Толик тихонько добав-
лял: «Совсем маленький, ну что тебе стоит прогло-
тйть!»
Не знаю, действовали ли на Кинули уговоры, но
она, хотя и помалу, всё-таки стала есть.
Вскоре Кинули начала поправляться. Правда, она
по-прежнему ела плохо, не могла подняться, но уже
пыталась играть. Играла она большой деревянной
ложкой или мячом. Мяч катала носом, а ложку зажи-
мала между лапами и, лёжа на спине, подолгу дер-
жала её перед собой. Трудно сказать, почему ей нра-
вилось играть именно этими предметами. Стоило ска-
зать: «Мяч», как у Кинули загорались глаза. А когда
однажды прибежал Вася и сказал, что Кинули разо-
рвала его новые брюки и оставленный на столе чер-
тёж, все очень обрадовались — это значило, что Ки-
нули окончательно поправилась.
К ИНУЛ И СТАНО В ИТСЯ ВЗРОСЛОЙ
После болезни мы сшили Кинули новый ошейник
и решили выйти с ней погулять. Я боялась, что после
такого большого перерыва она снова будет всего пу-
гаться. Но оттого ли, что Кинули выросла, только дер-
жалась она теперь на редкость спокойно и шла по
улице не хуже Пери. Зато как пугала она теперь
людей! Пешеходы шарахались в стороны, жались к
домам, сзади бежала толпа, люди стояли и на другой
стороне улицы. Всем было интересно увидеть на ули-
це льва.
Мы зашли во двор. Встретили там Кинули не так,
как месяц назад. Боязливо тянулись к ней руки от-
дельных храбрецов, а мамаши, подхватив малышей,
словно птицы разлетелись в разные стороны. Вокруг
нашего садика собралась толпа. Расспрашивали про
Кинули ребят, жильцов дома. Больше всего любо-
пытных собралось около управдома. Гордый внима-
27
нием, рассказывал он, какая была Кйнули раньше
В публике слышались возгласы удивления и даже за-
висти. Вот это «жилец» в доме!
А «жилец» и на самом деле сильно вырос и изме-
нился. Морда у Кйнули вытянулась, стала как у
взрослой. Потемневшие глаза и отросшие усы прида-
вали ей другое выражение, и только две маленькие
родинки да маленькое пятнышко на носу напоминали
прежнего львёнка. Даже странно было: неужели эта
львица, с телёнка ростом, год назад почти вся умеща-
лась на ладони?
Но, несмотря на рост, привычки у Кйнули оста-
лись прежние. Так же бурно, как и маленьким львён-
ком, бросалась она мне навстречу, прыгала на руки,
ласкалась. Только теперь я заранее прислонялась к
стенке. Иначе от её «ласк» я рисковала очутйться на
полу. С необычайной осторожностью играла Кйнули
моей рукой: забирала всю её в пасть, лизала, и не
было случая, чтобы она сделала мне больно.
Но это не значило, что Кйнули была одинаково
хороша со всеми. Например, жильцов нашей кварти-
ры она всех знала: никого не трогала, ходила ко всем
в гости, ласкалась и играла. А вот её отношение к по-
сторонним заметно изменилось. Если нас дома не бы-
ло, то в комнату никого не впускала; если же и впу-
стит, то не давала выйти.
Однажды к нам пришли знакомые. Они не знали,
что-у нас живёт львица, и, ничего не подозревая, во-
шли в комнату. Зажгли свет и тут увидели Кйнули.
Нужно ли говорить, что онй не стали ждать, когда
зверь подойдёт ближе. Не успела Кйнули встать, как
один из трёх гостей уже карабкался на шкаф, а двое,
менее ловкие, вскочили на стол. В таком положении
все трое и дожидались моего прихода.
Зато в другой раз Кйнули нас выручила.
28
СЛУЧАЙ С ЖУЛИКОМ
В этот день я вернулась с
работы рано. Подхожу к
квартире, смотрю — парад-
ная дверь открыта, а Кинули
ходит по коридору.
Удивилась я. Кто мог её
выпустить? Комнату мы на
ключ не запирали, но все
знали, что у нас живёт лев, и
когда никого из нас дома не
было, никто нашу дверь не
открывал. Захожу в комна-
ту. Смотрю — на шкафу си-
дйт какой-то незнакомый че-
ловек. Лицо всё красными
пятнами покрыто, глаза по
сторонам бегают и дрожит
как в лихорадке.
К нам часто приходили
незнакомые люди посмотреть
льва, и поэтому я не удиви-
лась чужому человеку. Но на
всякий случай спрашиваю: «Как вы попали сюда,
гражданин?» А «гражданин» только зубами стучит от
страха: «Д...д...да меня зверь ваш загнал сюда». —
«Ну ладно, — говорю, — посидели, теперь слезайте».
Да где там слезать, он ещё ближе к стене прижался.
«М... ми... милицию! — кричит. — Позовите мили-
цию!» Я ему говорю: «Слезайте», а он своё: «Ми-
лицию!»
Пришлось его просьбу исполнить и вызвать по
телефону милицию. Не успели милиционеры войти в
дверь, как мой «гражданин» прямо к ним бросился.
Прячется за них, просит, чтобы забрали его скорей.
Прошло несколько дней. Я успела уже забыть об
этом случае, когда в газете появилась замётка.
Напечатана она была в «Отделе происшествий»,
где подробно описывался случай с жуликом. Оказы-
вается, он попал к нам, не зная, что у нас живёт лев,
а если бы знал — никогда бы не залез.
Газета вышла очень рано, и я ещё спала, когда
меня разбудил телефонный звонок. Я взяла трубку.
Говорил знакомый: «Вера Васильевна! Вы живы?» —
«Жива, — отвечаю я. — Ав чём дело?» — «Как в чём?
Разве вы газету не читали?» — «Нет». — «Так прочти-
те. Там написано, как к вам жулик забрался, а Ки-
нули его на шкаф загнала, чуть не съела». Пришлось
мне рассказать всю историю с начала до конца. Не
успела я повесить трубку, как опять раздался зво-
нок. Одним словом, желающих узнать, что произо-
шло, было очень много: я не успевала отойти от теле-
фона, как опять раздавался звонок. Звонили сослу-
живцы, родственники, незнакомые люди. Посыпался
новый поток писем, появились новые посетители.
Кинули имела привычку обнюхивать вошедшему
ноги. Или ещё делала так: обнимет посетителя лапа-
ми за ноги и тихонько зубами трогает. Зубы у Кйну-
зо
ли большие, страшные. Я знала, что Кйнули при мне
никого не тронет, а ведь не мог же это знать чужой
человек: всё-таки страшно—вдруг укусит львица!
Приходилось Кйнули окрикивать, гнать на место.
Кйнули удивйтельно чутко воспринимала интонацию.
Стоило ей сказать: «На место», как она тут же шла,
ложйлась на свою подстйлку и больше не приставала.
Кйнули хорошо угадывала и настроение близких
ей людей. Бывало, натворйт что-нибудь, разобьёт,
услышит Васины шагй — и под стол. Спрячется и
ждёт, что дальше будет. Если Вася войдёт злой, нач-
нёт бранйться, она оставалась под столом: а если в
добром настроении, то хоть он и делал сердйтый вид,
Кйнули бросалась к нему на грудь и ласкалась. Или
ляжет и трётся головой о ноги. Особенно любйла она
лежать, уткнувшись головой в мой йли Васины ноги.
По вечерам, когда все приходили с работы, мы
устраивали в Васиной комнате цирк. По бокам ста-
вили стулья, рассаживали знакомых. Стол как наи-
более безопасное место назывался ложей. Галёрка
была впередй. Программа состояла из такйх номе-
ров: лев, играющий в футбол, борьба, катанье на кре-
сле и, наконец, голова в пасти льва. Последний но-
мер исполнял Вася. Кйнули ложйлась на пол, радио,
заменявшее оркестр, как и в цйрке, умолкало. Вася
становйлся на четвереньки, а Кйнули осторожно об-
нимала лапами его голову и лизала её. Это был очень
важный номер, всегда имевший одинаковый успех.
Я включала радио, зрйтели шумно аплодйровали, а
Вася, кивая облйзанной головой, ласково похлопы-
вал Кйнули.
Кйнули очень любйла Васю и вечно тёрлась о его
ноги. Иногда Вася прогонял её. Тогда Кйнули шла ко
мне жаловаться на обидчика: ложйлась и как-то осо-
бенно протяжно мяукала. Жаловалась она и Васе на
31
меня, а если ей попадало от нас обоих — шла к Пе-
ри. За это Вася прозвал её сплетницей и иногда на-
рочно обижал, чтобы Кйнули «посплетничала». Уж
очень у неё это забавно получалось!
Умела Кйнули и бранйться. Квакала, как лягуш-
ка, и сразу уходйла на место. Приходйлось просйть
прощения. «Кйнули, кошечка, я не буду», — упраши-
вал её Вася. А Кйнули упрямилась, отворачивалась,
но всё-таки в конце концов подходйла к нему.
Она была на редкость покладиста и ласкова. Ча-
сто, когда я работала, она приходйла ко мне и начи-
нала ласкаться. Если я не обращала на неё внима-
ния, Кйнули клала свой'огромные лапы на пйсьмен-
ный стол, и мне приходйлось откладывать свой дела
и заниматься ею.
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
Рано утром меня будит звонок. Я встаю с посте-
ли и спешу открыть дверь.
Передо мной стойт почтальон. Он ласково улыбает-
32
ся и протягивает мне письмо. На конверте аккуратно
выведено детской рукой: «Москва, Пушкинская ули-
ца, Кинули Чаплиной».
Вначале я ничего не могу понять: нет ни номера
дома, ни квартиры, и почему «Кинули Чаплиной», а
не просто мне? Странно! И вдруг вспоминаю: сегодня
20 апреля. Кинули исполнился год. Маленькие дру-
зья торопятся поздравить свою любимицу с днём рож-
дения. От этого мне становится очень весело. Я сме-
юсь, смеётся и почтальон. Уходя, он просит передать
Кинули поздравление и от него.
Когда я вбежала в комнату к Васе, Кинули ещё
спала. Вставала она, правда, рано, вместе с Васей, но,
как только он уходил на работу, снова ложилась.
«Кинули, — кричу я, — Кинули, лентяйка! Ведь се-
годня твой день рождения, тебе исполнился год, а ты
валяешься!»
Кинули лениво потянулась и зевнула. «Встать или
нет?»— казалось, говорили её сонные, полузакрытые
глаза. Но тут подошла Пери, и Кинули сразу вско-
чила. Ей не нравилось, если ласкали кого-нибудь, кро-
ме неё.
В этот день хлопот было много. Во-первых, надо
было приготовить специально для Кинули обед из лю-
бимых ею блюд, а самое главное — купить большой
футбольный мяч. Подарить Кинули мяч придумал
Толя. Он давно накопил денег и теперь спешил в ма-
газин, чтобы купить подарок.
А к вечеру всё было готово. Стоял накрытый
стол, а на диване лежали купленные для Кинули по-
дарки. Среди них — новая миска, заводной автомо-
биль и три больших мяча: один от Толи, а два были
присланы с поздравлениями от незнакомых нам
людей.
Обедала в этот день Кинули с нами. Сидела на
зз
Кйнули, годовалая львица, гонялась за мячом, как малый котёнок.
диване и осторожно лакала с тарелки лапшу. После
обеда прочли присланные Кинули письма с поздрав-
лениями. Почтй все были от ребят и начинались так:
«Милая Кйнули, мы очень тебя любим и поздравляем
с днём рождения...»
Сначала Кйнули слушала внимательно. Но пйсем
было много, лапша была съедена, и Кйнули соскочй-
ла с дивана. Прямо перед собой она увйдела мячй.
Онй лежали яркие, новые. Однйм прыжком очутйлась
она около мячей, схватйла их лапами, стараясь удер-
жать, но мячй ускользали, убегали, как живые. Кйну-
ли, годовалая львйца, забыв про всё, гонялась за мя-
чами, как малый котёнок. Невозможно было смот-
реть на неё без смеха. Мячй закатывались под стулья,
столы, диваны. Казалось, что мебель ожила. Всё двй-
галось по комнате, даже наша кровать, когда под неё
закатался мяч, переехала на спине Кйнули в другой
кс- ёц комнаты.
Кйнули разбушевалась. Я хотела отнять мячй, но
Кйнули легла на них, обняла лапами и никак не хо-
тела расставаться с нйми. Тогда мы позвали Пери и
сделали вид, что хотйм вывести её погулять. Кйнули
сразу бросила мячй и помчалась за собакой. Она не
любйла оставаться одна.
КИНУЛИ В ЗООПАРКЕ
Незаметно наступйло лето, а вместе с ним насту-
пйла пора отдавать Кйнули в Зоопарк. И не потому,
что она нам стала в тягость1. Наоборот, чем Кйнули
становйлась больше, тем она делалась послушнее.
1 «...не потому, что онй нам стала в тягость» — не потому, что нам при-
ходйлось о ней заботиться.
35
Лучше, чем раньше, рассчитывала она силу своей ла-
пы, остроту когтей. Играя, чуть-чуть дотрагивалао
лапой; не было случая, чтобы она порвала даже чу
лбк. Не трогала она и вещей. Теперь мы спокойно
оставляли на столе посуду, могли оставить мясо, и
Кйнули ничего не трогала. Она себя вела, как боль-
шая, послушная собака. Не изменилось и её отноше-
ние к Перн. Для собаки она оставалась по-прежнему
маленьким котёнком. Пери по пятам ходила за Кину-
ли, как и раньше, облизывала после еды морду льви-
цы, при случае заступалась за неё, ухаживала за ней.
Тем же платила ей и Кинули. Не было случая, чтобы
она съела всё мясо, не оставив куска для собаки. По-
этому, когда кормили Кйнули, Пери спокойно лежала
в стороне. Иногда Кйнули вспоминала и про нас: бра-
ла измусоленную1 кость, приносйла мне йли Васе и
старательно предлагала полакомиться.
Неудивйтельно, что нам было очень жаль расста-
ваться с Кйнули. А расстаться было нужно. Держать
львйцу в квартйре не разрешали, так как боялись, что
она кого-нибудь покусает.
И вот в Зоопарке, около площадки молодняка, на-
чали строить для Кйнули специальный домик. Когда
он был готов, туда поставили стол, стулья, отгородй-
ли маленький дворик и большую площадку, где Кй-
нули могла бы резвйться, играть.
Наступйл и день отъезда. В десять часов приеха-
ла машина. Шофёр остановйл её во дворе, и мы пове-
ли Кйнули. Бедная, она так разволновалась, что да-
же не заметила, как поверх шлейки мы надели вто-
рой ошейник. Велй мы её вдвоём: Вася и я. Впереди
шёл Толя с Пери.
В Зоопарке Кйнули ждали ранние посетйтели,
знавшие о её переезде из газет.
1 Измусоленную — испачканную слюнями.
36
Львица смотрела поверх решётки куда-то вдаль ничего не видящими
глазами.
Очутившись в новом, незнакомом месте, Кинули
растерялась. Прижалась к земле, спрятала свою
большую голову под Пери и мелко-мелко дрожала.
Эту ночь я провела в клетке с Кинули. Львица то
беспокойно металась по клетке, стараясь открыть ла-
пами дверь, то вдруг насторожённо прислушивалась
к незнакомым звукам ночного Зоопарка. Так прошла
вся ночь...
Утром я собралась домой. Кйнули было рвану-
лась за мной, долго билась головой о решётку и
вдруг, словно поняв, что всё равно ей отсюда не вый-
ти, вся съёжилась и легла.
Долго не поднималась с места и не ела Кинули.
Смотрела поверх решётки куда-то вдаль ничего не
видящими глазами. Всегда живые и выразительные,
они теперь потускнели и напоминали скорее глаза
мёртвого, чем живого зверя. Этот взгляд, полный ка-
кого-то тупого безразличия, пугал меня больше всего.
Кйнули, казалось, не узнавала даже меня. Иногда
после долгих уговоров, как будто машинально, брала
из рук кусочек мяса. Изредка глотала, а большей
частью кусочек повисал между клыками, потом па-
дал, и Кйнули даже не замечала этого.
На десятый день она начала подниматься. С тру-
дом передвигалась она на ослабевших лапах, но уже
интересовалась окружающими её животными, людь-
мй. Вся наша семья навещала её каждый день. Как
никогда, радовалась Кйнули приходу Васи и Толи.
Тёрлась об их ноги, ласкалась.
Рано утром, когда парк ещё был закрыт, я выво-
дйла её на прогулку. После переезда в Зоопарк Кйну-
ли ни за что не давала надеть на себя ошейник. При-
ходйлось выводйть её без ошейника. Ходйла она ря-
дом, как большая, послушная собака. Но как боя-
пмсь её другйе животные! Насторожённые, готовые
38
сразу умчаться, провожали её испуганным взглядом
олени; легко перепрыгивая с камня на камень, исчез-
ло за горой стадо туров', а слонёнок бросился сна-
чала на Кинули, а потом, словно испугавшись соб-
ственной храбрости, прижался к домику. Кинули про-
ходила мимо и ни на кого не обращала внимания.
Хотя Кинули жила теперь в клетке, она нисколько
не изменилась, оставаясь по-прежнему ласковой, руч-
ной. По приказанию ложилась, давала себя чесать
гребешком, чистить щёткой. Я поднимала её за лапы,
переворачивала на бок, садилась верхом и. даже та-
скала за хвост.
Кинули терпела всё, лишь бы я подольше остава-
лась с ней в клетке. Иногда, если она не слушалась,
я делала вид, что ухожу. Тогда Кинули бросалась за
Туров (туры) — горных кавказских козлов.
39
мной, ловила лапами, делала
всё по первому требованию,
только бы я не уходила. А ко-
гда всё же приходило время
расставаться, она долго смо-
трела мне вслед, потом подни-
мала голову, и из её пасти вы-
рывался уже настоящий льви-
ный рёв.
Наступила зима. Кинули и
Пери перевели в зимнее поме-
щение. Кйнули теперь уже бы-
ла совсем большая львица, и
её посадили в клетку рядом с
другими львами. Около её
клетки всегда стояла толпа.
Все удивлялись, что такая
большая львица живёт вместе
с собакой.
А жили Кйнули с Пери по-
прежнему дружно. Когда Кй-
нули давали мясо, часть своей
порции она оставляла для
Пери. А пока собака ела,
охраняла её и не давала слу-
жйтелю убирать остатки до тех пор, пока Пери
не наестся.
Однажды Пери заболела. Она лежала и не могла
подняться: у неё болели ноги. Кйнули страшно раз-
волновалась. Почему Пери не встаёт? Почему не ест
мясо? Кйнули брала в зубы свою порцию, подносйла
её к Пери, мяукала, старалась приподнять собаку ла-
пой. Пери не вставала. Тогда позвали врача. Но, что-
бы осмотреть Пери, нужно было взять её из клетки,
а Кйнули никак не хотела отдавать своего друга.
40
Больших трудов стоило переманить Кйнули в дру-
гую клетку, и только тогда удалось взять Пери. Ко-
гда Кинули увидела, что Перн нет, она стала биться
о решётку. В этот день львица ничего не ела, не при-
тронулась она к пище и на следующий день. Стала
Кйнули скучная, вялая, злая и никого к себе не под-
пускала. Её рёв часто тревожил обитателей Зоо-
парка.
Слышала его и Пери. Она узнавала голос Кйнули
средй всех львиных голосов Зоопарка, насторажива-
ла свой острые уши и тйхо-тйхо скулила.
Прошло два месяца.
Пери поправилась, окрепла, и уже можно было по-
садйть её обратно к Кйнули.
Кйнули увидела Пери ещё издалека, насторожйла
уши и долго, внимательно вглядывалась в неё. А как
онй обрадовались, когда снова очутйлись вместе!
Кйнули бросилась к Пери, мяукала и так тёрлась об
неё головой, что мы испугались за собаку. А собака,
забыв о свойх больных ногах и о своей старости, пры-
гала, как щенок, вокруг львицы. В этот день Кйнули и
Пери ели хорошо, а ночью спали, прижавшись други
другу, и никто больше не слышал тоскующего рёва
Кйнули.
РАЗЛУКА
Подошёл июнь 1941 года. Началась война.
Теперь Зоопарк нельзя было узнать. Словно глу-
бокие морщины, траншеи' перерезали гладкие до-
рожки парка.
Дощечки, на которых раньше было указано, как
1 Траншеи (траншея) — длинные глубокие рвы, в которых укрыва-
ются солдаты или население от бомбёжки и обстрела противника.
41
пройти к помещению со зверями, заменила краткая
чёрная надпись: «Убежище». В городе начались воз-
душные тревоги. Звери насторожённо прислушива-
лись к завыванию сирены, волновались, метались по
клеткам, кричали.
Особенно волновались львы. Их громкий рык сме-
шивался с гулом первых вражеских самолётов, про-
рвавшихся к Москве.
В эту первую памятную ночь никто домой не
ушёл, дежурили у зверей, гасили загоревшиеся поме-
щения. К счастью, это были помещения не с живот-
ными, а то, вырвись звери на свободу, они могли бы
наделать много бед. Надо было немедленно вывозить
всех опасных зверей из Москвы.
Из львов решили оставить одну Кинули, пото-
му что она была самая ручная и безопасная и,
если бы даже выскочила из клетки, никого не тро-
нула бы.
Несмотря на тяжёлое время, о ней по-прежнему
заботились юные москвичи. Спрашивали, куда её пря-
чут во время бомбёжки,, советовали водить в метро.
Когда зверей отправили в другие зоопарки, часть из
них попала в Сталинград, часть в Свердловск. Осенью
я рассталась с Кинули и поехала в Свердловск, где
продолжала работать в зоопарке. Всё свободное вре-
мя проводила я в госпитале, дежурила, ухаживала за
ранеными. В госпитале скоро узнали, что я работаю
в зоопарке.
Нашлись и такие, которые слышали о Кинули.
Просили рассказать о ней. Стоило мне начать что-ни-
будь делать, как раздавались просьбы: «Сестрица,
расскажите ещё что-нибудь про львицу». С такйми
просьбами приходили раненые и из других палат. Из-
за этого даже происходили споры.
— У вас свой сёстры есть, пускай вам и расска-
42
зывают, а нашу не беспокойте! — говорили раненые
моей палаты.
Даже тяжелораненые интересовались жизнью
Кйнули, спрашивали, где она находится и что с ней.
В каждом письме из Москвы мне сообщали о Кй-
нули, писали, что Кйнули чувствует себя хорошо и
что хотя посетйтелей в Зоопарке почтй не стало, око-
ло её клетки всегда кто-нибудь стойт. Потом написа-
ли, что болеет Пери, потом сообщили, что её не стало
и Кйнули теперь одна.
ВСТРЕЧА
И вот через полтора года я опять в Москве...
В Зоопарке... Вот и помещение, где находится Кйну-
ли. Она лежала в углу клетки, ела мясо. Тут же бы-
ло несколько посетйтелей.
Я подошла и стала рядом с нйми. Стоявший око-
ло меня мужчйна начал мне рассказывать о Кйнули:
о том, что она воспйтывалась в доме, загнала на
шкаф вора и ещё что-то из её жйзни, но что йменно,
я даже не слушала. Я стояла рядом с Кйнули и не
оешалась её оклйкнуть. Совсем не потому, что боя-
43
лась быть неузнанной, совсем нет! Я ревниво думала:
вдруг Кйнули не захочет отойти от мяса, не сразу по-
дойдёт ко мне, не будет так ласкаться, как раньше?
И вот я стою перед клеткой, смотрю на большую
жёлтую львицу, на два таких знакомых пятнышка
около её носа и совсем тихо, шёпотом, зову Кинули.
Кйнули услышала меня сразу. Она перестала есть,
насторожйлась и долго, прйстально смотрела на ме-
ня. Потом встала, сделала несколько нерешйтельных
шагов в мою сторону и остановйлась.
Тут уж я не вытерпела:
— Кйнули! Кйнули! Кошечка!
Но не успела я произнести эти слова, не успела
просунуть к ней в клетку руки, как Кинули бросилась
ко мне. Она с такой сйлой ударилась о решётку, что
из носа и губ у неё пошла кровь. Но она не обращала
внимания на боль, всё ласкалась и ласкалась ко мне.
Больше часа пробыла я с Кйнули, а когда ушла,
уже в конторе меня нагнал служйтель львятника.
— Вера Васйльевна, к Кйнули зайдйте, — просйл
он, — она вся избилась, кричит. Я ей мясо дал, а она
не ест, всё на двери смотрит.
Пришлось вернуться. Кйнули действйтельно не
ела. Она то металась по клетке, то вдруг останавли-
валась, бйлась о решётку, кричала. Около её клетки
собрались посетйтели. Все ласково уговаривали её
успокоиться, а больше всех старался тот самый муж-
чйна, который рассказывал о Кйнули.
Как только Кйнули меня увйдела, она бросилась
сначала ко мне, потом к мясу. Схватила его в зубы и
всё старалась просунуть ко мне сквозь решётку. Мне
очень хотелось зайтй в клетку и приласкать её, но сде-
лать это без разрешения администрации было нельзя.
Позволили мне зайтй к Кйнули только через не-
сколько дней и то с условием соблюдения всех пред-
44
осторожностей. Для этого Кинули с утра перегнали
в наружную клетку львятника. Приготовили желез-
ные прутья, верёвочные петли, принесли большой ре-
зиновый шланг и включили воду.
Одним словом, когда в назначенный час я при-
шла, вокруг клетки лежали все приспособления, а Ки-
нули металась по клетке и нервно рычала.
Однако, увидев меня, она ласково, протяжно за-
мяукала, и не успела я приоткрыть дверь клетки, как
Кинули рванулась ко мне.
Больших усилий стоило мне удержаться на ногах,
так бурно ласкалась ко мне Кинули.
И теперь уже никто не сомневался в том, что Ки-
нули меня никогда не забудет, а ббпьше всех была в
этом уверена сама я.
ОГЛАВЛЕНИЕ
.Без матери...............................3
Необыкновенная квартирантка ............. 7
Таска.....................................9
Не сошлись характерами .	12
Вместе тесно, врозь скучно...............15
На новом месте...........................17
Прогулки.................................18
Четвероногая «артистка» ................ 20
Возвращение Васи.........................22
В кинотеатре.............................25
Болезнь..................................26
Кйнули становится взрослой...............27
Случай с жуликом.........................29
День рождения............................32
Кйнули в Зоопарке........................35
Разлука..................................41
Встреча..................................43
Издательство просит учителей и
учащихся нерусских школ сообщить
свои отзывы об этой книге по адресу:
Москва, Д-47, ул. Горького, 43.
Дом детской книги.
Для начальной школы
Чаплина Вера Васильевна
КИНУЛИ
Ответственный редактор А. В. Ясиновская. Художественный редактор
С. И. Нижняя. Технический редактор М. А. Бабичева. Корректора
Е. С. Карташова и Т. П. Лензеровнч.
Сдано в набор 16/VI 1959 г. Подписано к печати 25/XI 1959 г. Формат
60X84'/ie — 3 печ. л. =2.74 усл. печ. л. (1,93 уч.-над. л.).
Тираж 100 000 экз. Цена 70 коп.
Детгиз. Москва, М. Черкасский пер., 1.
Фабрика детской книги Детгиза. Москва. Сущевский вал, 49.
Заказ № 2202.
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
ДЕТСКОЙЛИТЕРАТУРЫ
МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЯ РСФСР
В 1959 году в серии «Школьная библиотека для нерусских
школ» для учащихся начальной школы выходят следующие
книги современных писателей:
НОСОВ н.
прятки.
Весёлый рассказ об игре двух приятелей
ГЕОРГИЕВСКАЯ С.
ГАЛИНА МАМА.
Рассказ о Гале и её маме, о подвиге мамы на фронте и об
ордене, который она получила
СТЕЛЬМАХ М.
АЛЁНКА -М АЛЕНК А.
Стихи о маленькой девочке, которая живёт в колхозе.
Перевод с украинского
ДАНИЛОВ С.
ПИСЬМА ПО ПОРОШЕ.
Стихи о богатом якутском крае и его людях, об охоте, труде;
о якутских детях и их жизни
Цена 70 коп.
Книжная
иллюстрация
СОВЕТСКОГО ВРЕМЕНИ
Музей детских книг DjVu/PDF
sh eba.spb.pu/bi в