Author: Срезневский И.И.  

Tags: лингвистика   русский язык   филология   языкознание   русская филология  

Year: 1959

Similar

Мысли об истории русского языка

Современный русский язык

Введение в историю русского языка

Русский язык

Text 
                    Академия
наук
СС СР
Отделение
л ит ерат уры
и
яз ыка
и .и.
СРЕ З НЕ ВСКИЙ
...........................................
МЫСЛИ
ОБ
ИС ТО РИИ
РУССКОГО
ЯЗЫКА
(ЧИТАНО НА АКТЕ ИМПЕРАТОРСКОГО
С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО
УН ИВЕР С ИТЕТА ,
8 ФЕВРАЛЯ 1849 ГОДА)
Государственное
уче бн о-педа го гич еск ое
издательство
Мини стер ства
просвеиуения
РСФСР
Москва
1959


Издание
осуществлено
под
наблюдением
Комиссии
по
истории
фил ологичес ких
наук
при
Отделении
литературы
и
языка
Академии
на ук
СССР,


О
„МЫСЛЯХ ОБ ИСТОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА“
И.
И.
СРЕЗНЕВСКОГО
8 февраля 1849 г .
на
годичном
торжественном
собрании
Пе­
тербургского
университета
вы ст упил
с
речь ю
молодой,
но
уже
известный
своими
научными
работами
в
оола сти
сл ави стики,
пе р­
вый
в
Ро ссии
доктор
с лавя но- рус ской
филологии
проф.
Измаил
Иванович
С ре знев ский
(ему было тогда 37 лет) .
Речь
был а
по­
священа
актуальной
те ме
—
и сто рии
русского
языка
в
срав ни­
тельно-историческом
освещении
—
и
бы ла
с кром но
озаглавлена
„Мысли об истории русского языка" .
Реч ь
имела
огромный
успех
не
тольк о
ср еди
учены х
филологов,
но
и
в
шир ок их
кругах
об­
щественности
и
выз ва ла
бол ь шое
оживление
и
обмен
мыслей.
В
те чение
двух
лет
„Мысли"
были
оп ублико ва ны
три
раза
—
явл е­
ние
исключительное
в
истории
русс кой
ф илологиче ской
науки.
В
1849 г.
„Мысли“
б ыли
опубликованы
в
сбор нике
„Годичный
торжественный
акт
в
Императорском
Санктпетербургском
ун и­
верситете" (стр.
61—186, без приложений)
и
в
жу рнале
„Библио ­
тека
для
чт ен ия",
т.
XCVIII (стр .
1—55, 117—138).
В
1850 г.
„Мысли"
бы ли
изд аны
отд ельн ым
изданием,
которое
в
кр ат чай­
ший
срок
стало
библиографической
редкостью.
Таким
о бра зом,
науч ная
речь,
прочитанная
в
стенах
университета,
быстро
п олу­
чила
широкое
распространение
среди
обра зов анн ых
кругов
и
вы­
зв ала
ряд
весьма
сочувственных
отзы вов
в
общей
печати.
„Современник"
верно
отме тил
и стори чес кое
знач ени е
этог о
замечательного
труда
И.
И.
Ср езнев ско г о.
„Сочинение
г.
Срез­
невского,— пишет
рецензент
„Современника",
— есть
как
бы
полная
програ мм а
ист ори ческ их
труд ов
по
части
русского
я зыкоз нания ,
—
программа
со
многими
новыми,
верными
замечан ия ми,
и
о
том,
что
уже
сдела но
на
этом
по прище,
и
о
том ,
чего
должно
еще
ожидать
и
на
что
должно
обр ати ть
внимание"Рецензент
ж ур­
нала
„Сын
Отечества"
правильно
определил
общекультурное
и
общественное
значение
„Мыслей"
Срезневского.
Он
пишет: „Не
говоря
об
ученых
по
званию
и
призванию,
не
говоря
даже
о
п ри­
над леж ащ их
с кольк о-н ибуд ь
к
уче ному
сословию,
каж дый
обра­
зованный
читатель,
мы
у вер ены,
запасется
этой
книгою,
кот ора я,
вместе
с
немногочисленными
д ру гими,
составляет
честь
совре-
1 „Современник“, 1850, No 1, отд.
III, стр.
48.
1*
3


менной
наш ей
литературы...
Ученая
деятельность
г.
Срезневского
так
са мос тояте льн а,
так
проникнута
по эзией
учености
и
п оль­
зуе тся
таким
уважением
у
иностранных
д ея телей
на
одном
с
ним
поприще,
что
д олг
всякого
добросовестного
русского
журнала
обоз реть
эту
деятельность
и
познакомить
с
нею
публику“
.
Высоко
оценили
пр инципиа льну ю
важность
„Мыслей“
ученые-
филологи—современники
И.
И.
Срезневского:
Ф.
И.
Буслаев,
И.
И.
Да­
выдов,
М.
П.
Погодин,
А.
А.
Кот ляре вс кий,
А.
Ф.
Бычков,
П.
А.
Лавровский
и
др.
Историческое
зна чение
этого
кл ассич е­
с кого
памятника
русской
линг вист ич еско й
мысли
подчеркивали
и
т акие
выдающиеся
наш и
язы ков ед ы,
как
А.
А.
Ша хм атов
и
А.
И.
Соболевский.
„Срезневский,
—
пишет
А.
А.
Шахматов,
—
в
на­
званном
со ч инении
дал
образец
ср ав нит ел ьно- и стори чес кого
из у­
чен ия
сл ав я нских
языков,
вв ел
в
это
изучение
рус ск ий
я зык
и,
таким
об ра зом,
определил
тот
главный
фундамент,
на
ко тор ом
должно
строиться
здание
исторической
грамматики
русского
языка,
столько
широко
и
бл ест яще
прое кти ров анн ого
Буслаевым;
мы
вид им
перед
собой
в
этом
труде
о т лично
дисциплинированного
ученого;
ему
не
только
я сно
вы соко е
качество
сосредоточившегося
научного
ма т ериа ла,
его
не
т олько
занимает
конечная
цел ь
на­
учного
строительства
—
это
опытный
работник,
умелой
рукой
приступающий
к
самому
строительству“2.
Не бывалы й
успех
„Мыслей
об
истории
русского
язык а“
И.
И.
Срезневского
объясняется
как
ис ториче ской
обстановкой
появления
этого
пр о изве дения ,
так
и
его
выс ок ими
внутренними
качествами.
В
20—40-х
г одах
в
России
в
области
слав яно- рус ско й
фило­
логии
наблюдалось
большое
нау чно е
оживление.
Вопросы
срав­
ни те льн ого
и
и стор иче ск ого
изучения
русского
я зыка
ста нов ятс я
в
центре
н аучн ых
интересов
крупнейших
язык ов е дов.
Романтиче­
ское
увлечение
ст ари ной
и
н ародн ост ью
вызывает
усиленный
ин­
тер ес
к
древнерусским
па м ятни кам
и
живым
народным
говорам.
Кардинальные
проблемы
русского
я зыко знания
н ачинают
при вл е­
кать
внимание
русских
филологов.
К
числу
эт их
пр обле м
отн о­
сят ся
прежде
всего: 1.
Взаимоотношение
сл ав я нских
я зык ов,
в
частности
место
русского
языка
ср еди
сл авя нских
язы ков .
2.
От­
но шени е
ст ар о славянск о го
(церковнославянского)
язы ка
к
древ­
н ерусском у
языку.
3.
Вопрос
о
древности
русского
я зыка,
о
древности
русских
наречий
(великорусского,
украинского
и
бе­
лорусского).4.
От ноше ние
живого
народного
языка
к
письмен­
но му
(литературному)
языку.
5.
Основные
эта пы
р азви тия
рус­
ского
литературного
я зыка.
Эти х
и
близких
к
ним
про бл ем
касал ись
основные
ф илол оги­
че ские
исследования
20-х
и
40- х
годов
п рошл ого
века.
1 „Сын Отечества“,
1850, февраль,
К рит ика
и
б иб ли ограф ия,
стр .
51—52 .
2А.
А.
Шахматов,
Ку рс
ис т ории
русского
языка,
1908/09 учебный
го д,
т.
1, стр.
449 (литографированный).
4


В
1820 году было опубликовано знаменитое
„Рассуждение о
славянском
языке“
А.
А.
Вос ток ов а,
положившее
блестящее
на­
ча ло
сравнительно-историческому
изуче нию
русс кого
языка.
В
1842 году появилось Востоковское описание рукописей Румян­
це вс кого
музея.
Через
год
п ояв ляет ся
его
же
издание
Остроми-
ро ва
Ев анг елия .
В
20- х
г одах
публикуются
исследования
К.
Ф.
Ка­
лайдовича
(„Памятники
российской
словесности
XII в. “,
„Нонн,
экзарх
болгарский“).
В
1836 году печатаются в „ Тел еско пе“
талан т­
ливые
статьи
по
рус с кой
литературе
Н.
И.
Надеждина,
в
которых
излагаются
но вые
и
верные
мысли
о
русском
язык е,
о
его
от­
но ш ении
к
церковнославянскому
и
дру гим
с ла вян ским
я зыка м,
выдвигается
идея
изу ч ения
народного
язы ка
как
главного
при­
знака
русс кой
на роднос ти .
В
1839 г.
выш ла
из
печати
„История
древней
р усс кой
словесности“
М.
А.
Максимовича,
где
осве­
щают ся
так ие
лингв ист ич еск ие
вопросы,
как
„О
народном
рус­
ском
языке
и
его
видо изм ене ния х“,
„О различии главных
видов
народного
русского
яз ык а“,
„О
рус ск ом
язы ке
в
от но шении
к
западнославянским“,
„О языке церковнославянском
и
его
обра-
зователях“,
„О письменном
у пот реблен ии
церк ов носл авянск о го
язык а
в
дре вней
Р уси
и
о
вли яни и
с его
языка
на
н аро дный
русский“,
„Об
отношении
русского
яз ыка
к
ино пл еменн ым
и
их
вл иянии
на
него
в
древние
времена“.
К
40-м
годам
отно­
ся тся
„Филологические
наблюдения“
Г.
Павского,
„Корнеслов
русского
языка“
Ф.
Шимкевича,
„Судьбы
церковного
языка“
(т.
IиII)П.
С.
Би ля рско го,
„Начатки
русской
ф ило лог ии“
и
„Филологические наблюдения
и
исс ле до вания“
М.
А.
Максимо­
ви ча.
В
1844 году была опубликована замечательная книга Ф .
И.
Бу­
сл аева
„О преподавании
оте чест венно го
языка“,
в
которой
б ыла
намечена
„блестящая программа глубоко и
в се стор онне
задуман­
ного
изучения
русского
языка“
(А.
А.
Ша хм атов ).
В
1848 г.
вышл а
его
же
знаменитая
ди ссе ртаци я
„О
вл иянии
х ри стианс тва
на
славянский
язык“
(Опыт истории языка по Остромирову
Евангелию).
К
эт ому
же
научному
движению
присоединяются
и
„Мысли“
И.
И.
Срезневского.
Пр екр асная
осведомленность
в
научной
ли­
тературе
во про са,
хорош е е
зн ание
дре вне рус ск их
памятников
и
славянских
древностей,
св ободн ое
владение
в семи
славянскими
языкам и,
природная
од аре нно сть
дали
И.
И.
Срезневскому
воз­
можность
глу боко
и
широко
осветить
злободневные
вопросы
русс к ого
языкознания.
„Мысли
об
исто р ии
русск ого
языка“
И.
И.
Срезневского
были
у
нас
первым
оп ытом
методически
по­
следовательного
изложения
основных
этапов
ис тори и
русского
языка.
Об лада я
талантом
художника
слова,
И.
И.
С ре зневск ий
су мел
живо,
увлекательно
и
доходчиво
нарисовать
картину
исто­
рического
разв ития
русского
языка.
Основное
содер ж ание
рассуждения
И.
И.
Срезневского
о
су дь­
бах
русского
я зыка
таково.
5


I.
Нар од
вы раж ает
себя
всего
полнее
и
вернее
в
яз ыке
своем.
Я зык
есть
нераздельная
со бств енно сть
всего
наро д а.
Изменяются
народы
—
изм еня ют ся
и
языки
их.
Всякое
изме­
нение
язы ка
носит
зако ном ер ный
характер.
Язык о знан ие
должно
раскрыть
законы,
к оторы м
под чи няет ся
ра зви тие
языка.
История
языка
долж на
выяс ни ть:
Как
изменя ет ся
яз ык
в
народе?
Что
именно
в
нем
из ме няет ся?
По
какому
пути
идет
ряд
языковых
изменений?
Изучение
языка
не во змо жно
без
исторического
направления.
II.
Языки
в
сво ем
развитии
проходят
через
два
пер ио да.
Первый
пе риод
—
это
п ериод
ра звит ия
форм.
Втор ой
период
—
это
период
превращений,
п ериод
по степенн ог о
п адени я
прежних
фор м,
по сте пенно й
замены
их
другим и
формами.
Преж де
всего
язы к
и зменя ет
свой
звуковой
со ста в.
Звуки
пе­
ремешиваются.
Заменяются
од ни
други м и.
Часть
звуков
исчезает,
появляются
н овые
звуки.
От
изменений
в
сис тем е
звуков
из меня ет ся
и
система
корней
я зыка.
Первоначально
р азлич ные
по
звуковому
составу
кор ни
со впад ают
в
одн ом
звучании.
Перво нача льн о
одинаково
зву чны е
корни
распадаются
на
различные,
внешне
не
по хожи е.
Фор мы
обр аз ов ания
сл ов
п ост епенно
теряют
св ое
первоначаль­
ное
(коренное)
зн аче ние.
Обр азов анные
слова
нуждаются
в
при­
соединении
ин ых
форм
к
пр еж ним,
так
как
по след ние
потеряли
силу
выражать
нужный
от те нок
смысла.
К
словам
присоединяются
особые
част ицы
для
о пр едел ения
их
значения.
Св язи
с
другим и
народами
облегчают
заим ст вов ания
чужих
слов .
Формы
изменения
сл ов
также
теряют
свой
прежний
смысл.
Формы
смешиваются;
из
прежних
форм
образуются
новые;
другие
погибают.
То
од но
из
чисе л,
то
оди н
из
родов,
то
о дно
из
времен
ста нов ит ся
ненужным,
излишним.
Ме сто
пр ос тых
в ре­
мен
заступают
сложные,
к оторы е
по сте пенно
мешаются,
сокра­
щаются.
Падежные
о ко нчания
те ряют
сво ю
в ыр азител ьно сть ,
обу­
словливаются
пре длогам и.
Из- за
ос лаб ления
фор м
словоизменения
постепенно
изменяется
и
п режн ий
хар акт ер
фо рм
словосочетания.
В
одном
и
том
же
языке
не
все
я зыко вые
явл ен ия
измен яют с я
рав но­
мерно,
вследствие
этого
в
яз ыке
уживаются
части,
разновре­
м енно
о бра зов анные,
др евние
и
новые.
Все
же
в
результате
пост е­
пенн ог о
пр евра щения
изменяется
в есь
с трой
языка,
его
ха рак тер.
Народы
одного
племени
остаются
по
обр аз ов анно сти,
по
языку
одни м
нераздельным
народом
до
тех
п ор,
по ка
не
отделяются
о дин
от
друг ог о.
Тольк о
со
времени
отделе ни я
от
других
н арод ов
своего
п ле­
мен и
на род
начинает
свою
отдельную
жизнь,
отра ж ая
ее
в
языке.
Я зык
народа
после
отдел ени я
от
родственных
нар од ов
долго
еще
остается
наречием
д ругого
языка ;
потом
<ам дро­
бит ся
на
наречия,
каждое
из
к оторы х
со
временем
образуется
в
отде льны й
я зык.
Таким
образом,
история
язы ка
каждого
отд ел ь­
ного
народа
есть
только
ча сть
истории
язык а
целых
племен.
6


Поэтому
историк
яз ыка,
дан ного
народа
должен
иметь
в
виду
два
вопроса:
1) Каким был язык народа в то время,
когда
данный
на род
отделился
от
других
народов
своего
племени?
2) Как постепенно изменялся язык в народе,
п рименя я сь
к
его
личной
народности,
к
успехам
его
образованности,
в не шней
и
внутренней?
III.
Русский
народ
один
из
н арод ов
сл авя нск ого
племени,
кото­
рое
вмест е
с
племенами
литовским,
германским,
кельтским,
гре­
ческим,
романским,
иранским,
и ндий ским
п рина длеж ит
к
ин до­
европейской
семь е
народов.
По эт ому
исто ри я
русского
яз ыка
прежде
всего
должна
ре­
ш ить
в оп рос:
каковы
бы ли
ст рой
(формы)
и
состав
(словй)
рус ­
ског о
я зыка
в
то
время,
когда
он
только
что
отделился
от
д ру­
гих
славянских
нар ечи й.
В
какой
степени
то гда
были
развиты
формы
русского
язы ка
и
что
выражали
его
слова,
как
символы
понятий
и
н ра вов,
быта
и
обычаев
нар од а?
Толькохфи ло ло г ия
может
показать,
как
и
что
выражали
на ши
дре вн ие
предки
на
яз ыке
сво ем.
Охарактеризовав
в
главных
чертах
фонетические,
морф ологи ­
ческие
и
отчасти
синтаксические
особенности
древнего
первобыт­
ного
русского
языка,
Ср езневск ий
делает
сле дующий
вывод.
„Если сравнить древний русский язык
в
отношении
к
с трою
с
другими
славянскими
наречиями
в
их
древнем
виде,
то
нельзя
не
заметить,
что
он
в
перво б ыт ном
своем
состоянии
ближе
в сего
п одходил
к
на реч ию
старославянскому
и
вместе
с
ним
всего
более
сохранял
черты
перв ооб ра зн ого
обще го
славянского
строя“.
IV.
Втор ым
вопросом
исто р ии
русского
язы ка
является
во­
прос,
как
р у сский
я зык
и зменял ся
с
тех
по р,
как
русс ки й
народ
занял
свое
отд ельн ое
место
между
наро д ами
Евр оп ы,
и
как им
п утем
ру сск ий
я зык
достиг
своего
нынешнего
положения.
Для
р азр ешен ия
этого
во проса
прежде
всего ,
нео бх одим о
от­
делить
историю
языка
с об ст венно
на род ного
от
истории
языка
книжного.
Ко гда
р ус ский
народ
обр атил ся
к
хри сти анс тв у,
он
нашел
уже
все
бо г осл уж ебные
книги
на
наречии,
отливавшемся
от
его
народ­
ног о
нар еч ия
очень
немногим.
Книги
эти
п ослуж или
основанием
русс кой
письменности.
Несмотря
на
бл изос ть
языка
русской
пись менно ст и
к
языку
народному,
в
русском
язык е
по ст епе нно
отде ли л ись,
как
два
на­
речия,
язык
пис ьменны й
и
язык
простонародный.
Главная
пр ич ина
эт ого
отделения
за клю ча лась
в
необходимой
не­
подвижности
яз ыка
богосл уж ебн ых
книг.
Народ
стремился
с охра нять
все
особенности
языка
церкви
и
нар уша л
их
в
пользу
своего
народ­
но го
яз ыка
только
бессознательно.
Наука,
которая
тогда
нах одила сь
под
покровом
цер к ви,
также
держалась
ц ерков н ого
язы ка
и
развивала
э тот
язык
да льше ,'
не
смущаясь
те м,
что
эт им
еще
более
уда л яла
яз ык
письменности
7


от
живого
н арод ного
я зыка.
Связи
с.
западо м ,
иноземное
влия­
ние
на
вкус
и
понятие
кн ижн ых
лю дей
привели
к
заимствованию
массы
слов,
чуждых
народу
по
звуку
и
зна чен ию.
Вс лед
за
сло­
ва ми
кн иж ный
язы к
усвоил
новые
обороты
и
ино й
склад
речи,
ко­
торые
бы ли
чужды
народному
обычаю.
С
другой
стороны,
сам
народный
язык,
подчиняясь
внутрен­
ним
за кон ам
своего
развития,
шел
по
пу ти
изменений
в
своем
со­
ставе
и
строе,
все
больше
удаляясь
от
прежней
бл изо сти
с
к нижн ым
яз ыком.
Причины
вну т рен ние
и
в нешние
др обил и
язык
народа
на
мест­
ные
гов оры
и
наречия.
Так
с
течением
вр е мени
дол жны
бы ли
я зык
кни г
и
я зык
народа
отделиться
од ин
от
др угог о
дов ольн о
р езк ими
особенностями.
Таким
образом,
история
русского
язы ка
распадается
на
две
истории:
история
языка
прос т онар од ного
и
ист о рия
язык а
книж­
ного,
литературного.
V.
Яз ыко вые
черты,
ко торы е
отделяют
сев ерное
русское
на­
речие
(великорусское)
от
южного
(малорусского)
хотя
и
давн ие ,
но
неисконные.
Не
столь
же
давние
черты,
отд еляющи е
на
севере
наречие
восточное
—
собственно
в ели корус ское
от
западного
—
белорусского,
а
на
юге
н аре чие
восточное
—
со бств енно
малорус­
ск ое
от
западного
—
руси нск ого,
карпатского.
Еще
нов ые
черты
отличил
м ест ных
гов оров ,
на
ко торы е
распалось
каждое
из
рус­
с ких
нар еч ий.
Однако
все
эти
наречия
и
говоры
остаются
до
сих
пор
только
оттенками
одного
и
того
же
наречия
и
нимало
не
нар уш ают
своим
несходством
единства
русского
язы ка
и
народа.
VI.
Пер вые
памятники
славянской
письменности
отн ос ятся
к
той
поре,
ког да
сла вянс кие
наречия
(языки)
отличались
одно
от
другого
немногими
чертами.
Вот
почему
с
такой
легкостью
мог
утвердиться
сре ди
вс ех
славян
старославянский
яз ык,
—
я зык
пер­
вых
церковных
книг,
переведенных
К и риллом
и
Мефодием.
Легче
всего
было
утвердиться
старославянскому
языку
в
рус­
ской
пись менн ост и,
потому
что
р усс кий
язык
как
по
своему
строю,
так
и
по
со став у
был
значительно
б лиже
к
старославянскому
языку,
чем
остальные
славянские
языки.
Но
в
язы к
пе рев одн ых
книг
(а их было большинство)
прони­
к али
н ек оторые
греч еск ие
правила
словосочетания,
греческие
об о­
роты
речи,
византийский
слог
и
пись менны й
я зык
с тал
несколько
уклоняться
от
обще сла вя нск ой
ст ро йност и
языка.
Это
и
пос лу жило
началом
отделения
языка
письменного
от
языка
н аро дн ого.
Но
настоящее
отделение
я зыка
кни г
от
язы ка
народа
нача­
лось
с
того
времени,
когда
в
нар одно м
яз ыке
стали
устаревать
древ ни е
формы
и
возникать
новые.
Народный
язы к
стал
изменяться
на
вс ем
своем
пространстве,
р аспад аясь
на
гов оры
и
на ре чия,
а
книжн ы й
яз ык
удерживал
древние
формы,
д ре вний
строй.


Пис ав шие
пс-книжному,
хо тя
и
позволяли
себе
вв оди ть
в
него
слова
из
народного
языка,
но
характер
его
стр оя,
кроме
отдельных
зв уков ,
оставляли
почти
совершенно
неприк осн овенны м,
нар у шали
его
то лько
нечаянно,
случайно,
по
бе зотче тной
забыв чив ост и.
Прочное
начало
обр азо ванию
русского
книжного
я зыка,
от­
де льн ого
от
н ародн ого
я зыка,
положено
было
в
XIII—XIV
век е,
к огда
ру сск ий
народный
яз ык
подвергся
решительному
превра­
щ ению
др евнег о
св оего
ст роя.
До
XIII века язык собственно книжный
—
я зык
пр оизвед е ний
ду­
ховных,
я зык
летописей
и
язык
администрации
—
был
один
и
тот
же.
В
XIV веке язык светских грамот и летописей,
в
к от ором
господствовал
э лемент
народный,
уже
заме т но
отделился
от
языка
сочинений
духовн ы х.
Время
отделения
книжного
язы ка
от
народного
со став ля ет
первый
период
его
развития.
Второй
пер иод
—
р азвит ия
книжного
язы ка
—
это
период
его
возвратного
сближения
с
языком
народным.
Чем
более
распространялись
обр азов ание
и
письменность,
тем
более
элементы
языка
народного
проникали
в
к ниж ный
я зык.
Тогда
вместо
одного
книжного
языка
явились
два:
од ин
—
древ­
ни й,
сохранивший
сво й
первоначальный
строй,
только
слегка
изме­
нивший
его
под
влиянием
на родн ого
яз ыка;
другой
—
новый,
пред­
ста вля ющий
собою
сме шение
старославянского
с
живым
народным.
А
так
как
народный
я зык
уже
дел ил ся
на
на реч ия,
то
этот
новый
книжный
язык
не
мог
бы ть
в езде
оди н
и
тот
же:
в
нег о
проникали
ме стные
диале кт ные
че рты.
Временное
отделение
Западной
Руси
от
В ост очной
привело
к
образованию
в
XVI—XVII
вв.
западного
и
вос т очног о
видоизме­
не ния
но вого
книжного
яз ыка.
Только
после
объединения
в сего
русского
народа
вокруг
Москвы
все
местные
варианты
нового
ли тера турн ог о
яз ыка
стали
сб ли жат ься
на
осн ове
господствую­
щего
великорусского
нар е чия.
Таким
обра зом ,
но вый
пер иод
истории
русского
кни жно го
языка
з намену ет
со бой
ряд
побе д
живой
на род нос ти
над
тем,
что
уже
отжило
свой
век .
VII.
С
суд ьбам и
языка
всегда
св яз аны
и
судьбы
словесности.
Те
же
периоды,
которы е
чет ко
выделяются
в
истории
русского
языка,
вы де ляют ся
и
в
истории
рус ско й
словесности.
Периоду
образования
русского
народного
языка
в
его
древ­
нем,
перв он ачал ьно м
вид е
соответствует
период
образования
на­
родной
словесности;
п ери оду
отделения
книжного
языка
от
на­
род н ого
соответствует
пе риод
отделения
кн ижн ой
ли те ра туры
от
народной
сло веснос ти,
а
п е риоду
возвратного
сближения
книж­
ного
языка
с
н арод ным
—
период
сближения
книжной
ли те рату ры
с
на род ной
словесностью.
В
то
время,
когда
на
Ру си
во зникла
христианская
письмен­
ность
и
книжная
лите ра тур а,
русская
нар одн ая
сл ове снос ть
была
богата
содержанием
и
неиз мен но й
сил ой.


Как
книж ный
язы к
не
чуждался
ф орм
на род ного
я зыка,
так
не
чуждалась
фор м
народного
слог а
и
д ре вняя
письменность.
Не
только
в
подлинных
п ро изведения х
русских
книжников,
но
даже
в
древ н их
переводах
мы
видим
народность
в
слоге,
в
вы­
раж ении
мыслей
и
образов.
В
особенности
народностью
с лога
проникнуты
та кие
о риг инал ьные
пр оизвед ения ,
как
летописи,
по­
учение
Владимира
Мономаха,
Слово
Даниила
За точн ика,
хожде­
ние
Даниила
П ал о мника,
Слово
о
пол ку
Игореве.
Для
составления
полной
истории
русского
языка
нео бхо димо
предварительно
подготовить
мат ериа лы
и
отдельные
частные
мо­
но г рафи че ские
иссле д ования :
1.
Ка ждый
древний
памя т ник
язы ка
должен
быт ь
издан
и
ра­
зобран
в
грамматическом,
лексическом
и
ис тор ико-л ите ра турном
отношениях.
К
каждому
памятнику
нео бхо дим о
составить
полный
словарь.
2.
Каждое
на ре чие
и
каждый
местный
гов ор
русского
языка
должен
быт ь
вс есто р онне
описан.
Должны
быт ь
составлены
от­
дел ьн ые
сл ов ари
диалектов.
Изданы
сборники
образцов
устных
на род ных
произведений.
3.
Современный
русс кий
литературный
яз ык
и
язык
писателей
должны
быть
научно
описаны
в
грамматическом,
лексическом
и
сти лист ич еск ом
отношении.
На
основе
монографического
изучения
па мя тни ков
языка
ст ар ого
и
современного,
книжного
и
народ­
ного
можно
будет
составить
исторический
с лов арь
и
историческую
грамматику.
4.
Необходимо
сравнительно-историческое
изучение
с лав я нских
язы ков .
Только
на
основе
в сех
этих
изу чен ий
возможно
создание
п олной
и
п одро бной
ист ори и
русского
языка.
В
1862 г.
талантливый
ученик
И.
И.
Срезневского
Пе тр
Лав ро в­
ский
опубликовал
сво е
об стоя тельн ое
иссле до вание
„О языке север ­
ных
русских
летописей“.
Он
целиком
пр исо ед инилс я
к
основным
по­
ложениям
св оего
учит еля
и
утверждал,
что
ру сский
я зык
до
XIII—
XIV века был один нераздельный,
что
в
нем
вовсе
не
бы ло
за м етно
распадения
на
два
отдель ны х
наречия
(южное и северное), что в
языке
русских
лет опи сей
XIV—XV
столетий
отс утст вую т
очевид­
ные
пр изнак и
малорусского
на реч ия.
Однако
анал из
языка
се­
вер ных
лет о писей
п оказ ал
налич ие
в
нем
явных
новгородских
черт
(например,
смешение
ц
и
ч), восходящих к эпохе до XII
века.
Это
наб люд ение
нес кольк о
ограничило
ка тегорич ность
утвержде­
ния
И.
И.
Сре зн ев ского
о
полном
единстве
до
XIII в.
русского
языка
во
вс ем
его
о бъеме.
П.
Лавровский
в нес
поправку,
что
местные
от лич ия
в
ру сск ом
я зыке
были
с
дав ней
поры,
но
от­
дельных
самостоятельных
его
нар еч ий
еще
не
б ыло.
Эту
же
мысль
высказал
позднее
(в 1856 г.)
и
Срезневский
в
статье
„О древнем
русском
языке“.
Здесь
он
п ис ал: „Это
время
—
XIII—XIV
век
—
бы ло
и
временем
образования
местных
наречий,
ве ли корусс кого
и
малорусского,
как
н аре чий
от дел ьн ых.
Некоторые
особенности
ме ст ных
гов ор ов
появились
очень
р ано
(например,
употребление
10


ч
вместо
ц
и
ц
в место
ч*.
рушь,
отчю,
цинъ,
цъстьнъ,
сме шени е
у
и
в:
вдобь,
оу спить
и
т.
п .); но только говоров,
а
не
наречий“Ч
Но
было
ясно,
что
проводить
гран ь
между
гов оро м
и
нар е­
чие м
почти
невозможно.
В
1856 г.
на
страницах
„Известий Академии наук
по
отделе­
нию
русского
языка
и
словесности“ (т.
V, столбцы 70—92) была
напечатана
в
форме
письма
к
И.
И.
Срезневскому
„Записка
о
древнем
яз ыке
русском“
акад.
М.
П.
Погодина.
Исходя
из
мыслей
И.
И.
Срезневского,
поддержанных
П.
Лавровским,
что
до
XIII века
я зык
со бст венно
книж ный
и
язык
народный
был
один
и
тот
же,
что
в
я зыке
памятников
Киевской
Руси
нет
ник ак их
с ле­
дов
диал ектных
явл ени й,
что
р асп аде ние
русс ког о
языка
на
глав­
ные
наречия
п роизошл о
после
XIII века,
М.
П.
Погодин,
историк
и
журналист
по
специал ьно ст и,
к
тому
же
недостаточно
глубоко
знакомый
с
методикой
лингвистического
исследования,
но
увле­
ченный
националистическими
идеями,
выступил
с
фантастической
теорией.
Согласно
М.
П.
По год ину
в
др евнем
Киеве
ж ило
не
м ало рус­
с кое
(украинское), а великорусское
племя,
которое
г ово рило
на
яз ыке,
почти
тожде ст ве нном
церковнославянскому.
Это
тождество
он
объясняет
те м,
что
„племя,
что
мы
называ ем
теперь
ве лик о­
российским,
могло
жить
в
окрестностях
Солуни,
близ
бере гов
Черного
моря,
на
Д непре ,
в
Киеве,
и
в
нын ешне й
В ел и коросс ии“.
„Великороссийское наречие есть или само церковное наречие,
или
ближайшее
к
нему,
то
ест ь
родное,
органическое
развитие“.
Что
же
касается
малороссиян,
то
они
в
Киевскую
область
пришли
по сле
татар
из
Карпатских
гор.
Этим
и
объясняется
то
странное
обс тоят ельс тв о,
что
в
языке
древнерусских
п амят ник ов
нет
сл е­
дов
украинского
языка,
но
з ато
много
ве лик орусск их
черт.
Понятно,
что
с вои
мысли
М.
П.
Погодин
лингв ист ич ески
ни­
как
не
аргументировал,
да
и
арг умен тиров а ть
их
н ельзя
было.
Статья
М.
П.
П огоди на
вызвала
оживленную
полем и ку
межд у
ним
и
его
другом
М.
А.
Максимовичем2.
Последний
как
хороший
знаток
своего
р одн ого
украинского
языка
и
с амо стоя тельн ый
и
во
многом
уда чный
и ссле дов ате ль
в
области
славяно-русской
фи­
лол оги и
сра зу
по нял
полную
н аучную
н есо ст ояте льн ость
взгля­
дов
М.
П.
Погодина.
Упрекнув
его
в
наивной
и
изли шней
доверчивости
к
необосно­
ванным
утверждениям
И.
И.
Сре зне в ского
о
якобы
ч рез мерно й
близости
це рков но го
языка
к
древнерусскому,
о
единстве
_ книж-
1 См.
ст р.
84 настоящего издания.
8М.
А.
Ма к симо вич
„Филологические письма“,
„Русская
беседа“,
1856, кн.
3.
М.
П.
Погодин,
Ответ
на
„Филологические письма“
М.
А.
М ак симо­
вича,
„Русская беседа“, 1856, кн.
4.
М.
А.
Ма ксим ович ,
Ответные
письма
М.
П.
Погодину,
„Русская
б есед а“, 1857, кн.
2.
М.
П.
Погодин,
От вет
на
два
последние
письма
М.
А.
Мак сим овича,
„Русская беседа“, 1857, кн.
3.


ног о
и
живого
язы ка
в
др евнем
Киеве,
М.
А.
Мак симо вич
напо­
минает,
что
еще
Лом онос ов
ясно
различал
церко вно сл авя нс кий
язык
от
русского,
и
это
его
мнение
получило
полное
подтверж­
дение
в
поз дней ших
и ссле дов ан иях
славистов-языковедов.
Да лее
М.
А.
М акс имов ич
верно
и
точно
указывает
на
д в оякую
несуразность
в
полож ен иях
М.
П.
Погодина.
„Ныне ты,
любезный
акаде мик,
—
пише т
М.
А.
Максимович,—
отождествляя
в е лико рус ское
наречие
с
цер ков нос лав янск им ,
про­
изводишь
раз ом
два
ра з рыва
в
ест ест венно м
родстве
слав янск их
народов,
во-п е рвы х,
ты
отрываешь
церковнославянский
яз ык
от
ближайших
с
ним
языков
задунайских
или
ю го- за падн ых;
во-вто­
рых,
ты
разрываешь
ближайшее
родство
рус ски х
нар еч ий,
по
ко­
торому
малороссийское
и
в ел ик орусск ое
наречия,
или,
говоря
полнее
и
точнее,
южнорусский
и
сев ерно ру сс кий
языки
—
родные
братья,
сыно вь я
одной
русской
речи.
Когда
они
обособились?
Об
этом,
как
видно,
еще
нет
единогласия.
Я
и
тепер ь
пола гаю ,
как
объяснял
уже
в
„Истории русской словесности“ (гл.
IVиV),
что
южнорусский
я зык
образовался
еще
в
древнее,
дотатарское
время,
когда
К иевс кая
Русь
б ыла
представительницею
русского
мира,
как
после
татар,
стала
Рус ь
Московская“
Однако
и
М.
А.
Ма ксим ович ,
понятно,
не
в
сил ах
был
серь­
езно ,
лингвистически
обосновать
свой
взгл яд
на
про исх о ждени е
восточнославянских
наречий.
Вообще
вся
п ол емика
вокруг
пр о­
блемы
образ ов ан ия
русского
я зыка
и
ф ор миро вания
отдельных
его
наречий
и
говоров
не
привела
и
не
м огла
привести
к
положительному
р азре шени ю
воп роса ,
так
как
сама
наука
о
русском
языке
в
середине
XIX века еще не располагала необхо ­
димыми
пре дв а рите льны ми
научными
исследованиями.
К
тому
же
к
с лож ной
историко-лингвистической
про блем е
подход ил и
не
с
научной,
а
с
позиции
полемической
и
нацио налист ичес ко й.
Все
же
нельзя
сказат ь ,
что
пол емика
меж ду
двумя
старинными
друзь­
ями—
М.
А.
Максимовичем
и
М.
П.
Погодиным
—
п рошла
совер­
шенно
бесследно
для
развития
наук и:
она
ок аз ала
стимулирую­
щее
воздействие
на
д аль нейш ие
научные
р азыскания
в
это й
об­
ласти.
Известно,
что
р азр еш ение
эт ой
кардинальной
проблемы
рус­
ского
языкознания
б ыло
центральной
зада че й
в сей
творческой
де­
ят ель ност и
А.
А.
Шахматова2.
По
мере
р азви тия
русского
язык оз нани я
ясно
обнаружились
основные
недо ч еты
в
построениях
И.
И.
С р езневско г о.
О
не которы х
из
них
хор ошо
сказано
в
„Критических заметках
по
истории
русского
языка“
И.
В.
Ягичем
(в 1889 г.).
Вот
чтс
он
пишет:
„Менее всего
удовлетворяют
нас
теперь
два
гл авн ых
1М.
А.
Максимович,
С обран ие
сочинений,
т.
III,
Киев,
1880,
ст р.
189—190.
2 О современном состоянии разработки проблемы происхождения украин­
ского
языка
см.
монографию
Л.
А.
Булаховского
„Вопросы происхождения
украинского
языка“ (на укр.
языке),
Киев,
1956.
Автореферат
эт ой
работ ы
см.
в
журнале
„Вопросы языкознания“, 1953, No 2, стр.
101—104.
12


положения,
ле гшие
в
основание
рассуждений
нашего
незабвенного
академика.
Первое
положение
г ласит ,
что
в
начале
исторической
жиз ни
русского
н арода
господствовало
еще
полное
е динст во
рус­
ского
я зыка,
так
что
„части народа отличались более местными
нравами,
обычаями,
степенью
образованности,
чем
строем
и
соста­
вом
язы ка “,
и
что
„русский
язык
X—XI
века,
точно
так
же
как
и
другие
сл авя нск ие
н аре чия
этого
времени,
был
в
состоянии
переходном“.
Тут
не
все
ясно .
Как
мы
до лжны
понимать
ед инст во
языка
и
в
то
же
время
переходное
состояние
е го?
Когда
же
это
переходное
состояние
началось?
Почему
мы
знаем,
что
не
было
его
и
раньше
X—XIV
вв .?
Така я
же
нео пре деленно ст ь
заметна
в
отзывах
И.
И.
Срезневского
об
отношении
языка
русского
к
церковнославянскому.
Он
говорит,
что
р усс кий
язык
„в первобыт­
ном
св оем
состоянии
б лиже
вс его
подходит
к
нар е чию
старосла­
вянскому... “,
и
в
том
же
сочинении
допускается
с ущ ество ва ние
в
д ревней
Ру си
дв ух
отдельных
языков
„собственнонародного“
и
язык а
„книг и людей,
обра зуе мы х
книг ами“.
Трудно
согласить
эти
положения...
Ес ли
не
б ыло
по лно го
единства
русского
язык а
в
X столетии,
есл и
не
было
очень
бли зкого
отношения
к
нему
языка
церковного,
то
нет
ра зумн ой
пр ич ины
о тно сить
„образова ­
ние
книжного
язы ка
русского,
отдельно
от
языка,
которы м
гово­
рил
народ“,
только
к
XIII—XIV
веку...,
еще
же
м енее
позволи­
тельно
б ыло
бы
считать
это
по здн ее
вр емя
—
XIII—XIV
века
—
началом
о бразов ания
местных
на реч ий,
великорусского
и
малорус­
ск ого,
как
н ареч ий
отдельных“1.
Впр очем ,
неполнота,
не дос таточ на я
о бо сно ванно сть
и
спорность
многих
раз дел ов
„Мыслей“
ясно
со знав ал
и
сам
автор.
В
пятиде­
сятых
годах
он
продолжал
доп олня ть
новыми
материалами
и
заметками
с вои
„Мысли“,
к оторы е
служили
ему
основанием
при
чтении
в
университете
впер вы е
созданного
им
курса
исто р ии
русского
языка.
Одна ко
эти
д о полн ения
и
по пр авки
он
считал
недо ст ато ч ными,
поэтому
отказывался
выпустить
в
свет
новое
изд ание
„Мыслей“,
о
чем
про сили
его
многие
друзья
и
почитатели.
Четвертое
издание
с
позднейшими
дополнениями
было
опуб­
ликовано
лиш ь
с емь
лет
спустя
после
смерти
И.
И.
Ср езневск о г о,
в
1887 г .,
под
заглавием
„Мысли
об
истории
русского
я зыка
и
других
с лавя нск их
нар ечий“.
И.
И.
Срезневский
с
пятидесятых
годов
почти
целиком
пере­
ключился
на
изучение
и
издание
д ре вних
письменных
памятников,
чем
значительно
обогатил
материальную
базу
для
пост р оения
ис тор ии
русского
и
старославянского
яз ыков .
Из
многочисленных
из да ний
И.
И.
Срезневского
наиболее
ц енны ми
являются:
1.
Д р евние
памятники
ру сск ого
письма
и
язы ка
(X—XIII
вв.).
Общее
повременное
обозрение.
К
нему
приложения:
сним ки
с
памят­
нико в, 1866 г.
1И.
В.
Ягич,
Кр ити ческ ие
заметки
по
истории
русского
языка,
С ПБ, 1889,
ст р.
2,3,4.
13


2.
Сведения
и
за метки
о
мал оизв ест ных
и
неизвестных
памят­
никах.
(В Записках Академии наук и отдельно.
1867—1891.)
И.
И.
Срезневскому
пр инадл еж ит
че сть
открытия
для
науки
т аких
первоклассных
памятников,
как
„Саввина книга“, „Ли ст к и
Унд ол ь-
ского“,
„Киевские глаголические отрывки“.
В
Академии
н аук
И.
И.
С р езневск ий
издавал
под
своей
редак­
цие й
с
1852 по 1863 г.
„Известия по Отделению русского языка
и
словесности“,
вс его
10 томов,
и
в
каче ств е
пр илож ен ия
к
ним
„Материалы для сравнительных и объяснительных словарей“
—
7 том,
и
„Памятники и образцы народного языка и словесности“—4
те т­
р ади.
В
1854—1863 гг.
издавал
„Ученые записки“.
Эти
издания
были
исключительным
явлением
во
в сей
сл авя нско й
науке:
они
стали
основным
ц ент ром
де яте льн ости
русс ки х
языковедов,
исто­
риков
лит ерат уры ,
палеографов.
Чре зв ыч айно
у сп ешной
был а
дея­
тельность
И.
И.
Срезневского
в
Петербургском
унив ерсит ет е,
где
он
профессорствовал
в
те че ние
тридцати
дв ух
лет
(1847—1879).
Учениками
его
был а
целая
плеяда
первоклассных
ученых
и
пед аг о­
гов:
В.
И.
Л аманский ,
М.
И.
Сухомлинов,
Н.
С.
Тихонравов,
A.
Н.
Пыпин,
В.
Я.
Стоюнин,
Пе тр
и
Николай
Л авр о вские,
B.
В.
Мокушев,
А.
С.
Будилович,
Д.
Л.
Мор дов це в,
Л.
Н.
Май­
к ов,
Р.
Ф.
Брандт,
Т.
Д.
Флоринский.
Фил оло г ич еское
образование
у
нег о
получили
наш и
р ево люцио н­
ные
дем окра ты :
Н.
Г.
Че рнышевск ий,
Д^
И.
Писарев,
Н.
А.
Добро­
любов.
Особо
был
близо к
к
И.
И.
Срезневскому
его
ученик
по
уни­
верситету
Н.
Г.
Чер ныш евский.
Н.
Г.
Чер нышев ский
присутство­
вал
на
годичном
торжественном
собрании
университета
8 февраля
1849 г.,
когда
И.
И.
С рез невс кий
выступил
со
своей
знаменитой
речью,
он
сос тав ил
под
его
руководством
сво й
словарь
к
Ипать­
евской
летописи,
под
наблюдением
И.
И.
Срезн ев с кого
он
соста­
вил
конспект
его
лекции
по
истории
русского
я зыка,
построенный
на
основе
„Мыслей“.
В
своем
„Дневнике“
за
1848—1850 гг .
Н.
Г.
Чернышевский
часто
и
всегда
сочувственно
гов ор ит
о
сво ем
учителе.
Приведем
некоторые
из
э тих
записей:
20 сентября (1848)
Срезневский
читал
с
большим
жаром
и
ре зкос тью ,
и
мне
понра­
вилась
его
живость
и
оду ш евле ние.
24 апреля (1849)
С резне вск ий
с лишко м
хо рош ий
человек,
и
должно
быт ь
я.ему
буду
обязан
не
одним
этим,
а
вообще
должно
быть
он
гот ов
сд ела ть
все ,
что
может,
—
действительно
весьма
благоразумный
и
добрый
человек.
15 января,
воскр.
(1850)
Все
утро
и
в есь
де нь
пис ал
Срезневскому,
как
и
в
предыду­
щие
д ни.
С
че тве рга
вечера
написал
14 листов,
т.
е.
46—75 стра­
ниц
его
реч и
отдельного
изда н ия. ..
14


13марта(понед.
1850 г. )
Устрялова
не
бы ло.
С р езневск ий
кончил
весьма
трогательными
словами,
весьма
трогательными,
они
неско ль ко
записа ны
у
ме ня
в
тетради,
и
теперь
я
с
сожалением
каким-то
вспоминаю,
что
п ерес тал
бы ть
его
слушателем.
Ни
о
ка ком
другом
профессоре
этого
не
осталось,
а
это
долж но
быт ь
оттого,
что
он
слишком
горяч о
лю бит
с вою
на уку.
И.
И.
Срезневский
с
полным
правом
мог
повторить
сло ва
Ф.
И.
Буслаева
„Недурной я был учитель,
когда
умел
взлелеять
таких
учеников“.
„Мысли
об
ист ор ии
русского
языка“
И.
И.
Сре зн ев ск ого,
несмо т ря
на
более
чем
столетнюю
их
давность,
сохраняют
свое
об аян ие
и
в
наш и
д ни.
Ис ториче ское
значение
„Мыслей“
хорошо
охара кт ериз ов ал
Л.
А.
Булаховский:
„Современный работник науки об истории русского языка,
над о
дума ть,
охотно
читая
или
пер ечит ы вая
тр уд
С резн ев с кого,
сличит
сделанное
к
настоящему
времени
и
проблематику,
которую
эта
наук а
имеет
п еред
собою
теперь,
с
тем,
что
нам ечал о сь
Срезнев­
ским;
постарается
вдуматься
в
причины
его
ош ибо к;
о цени ть
удачи
некоторых
его
обобщений;
в
отде льны х
случаях,
может
быть,
с
пользой
для
дела
огорчится,
что
и
пос ле
с толь
долгого
вре ­
мени
наши
усп ехи
в
этой
нау ке
меньше
т ого,
на
что
можно
б ыло
бы
н аде ят ься.
При
всех
э тих
сличениях
„Мысли“
окажутся
меркой
большой,
до стойн ого
се рь езно го
пользования“
В
настоящем
из да нии
„Мысли
об
истории
русского
язык а“
воспроизводятся
по
тре тье му
п рижи зненном у
изд анию
(1850 г. ).
В
пря мых
ск обка х
даются
позд нейшие
дополнения
автора
согласно
четв е ртом у
изданию
(1887 года).
Дополнительные
примечания
к
„Мыслям“,
сос тоя щие
из
трех
разделов: 1.
Об
иност р анны х
слов ах
в
д ре внем
русском
языке.
2.
Обр аз цы
пе ре ходног о
состояния
русского
языка
из
памятников
XIII—XIV
вв.
в
настоящем
издании
не
воспроизводятся,
так
как
они
очень
уст арели
как
по
точности
п еред ачи
тек стов ,
так
и
во
многих
с луча ях
по
характеру
толкования.
В
качестве
приложения
да ются : 1)две статьи И .
И.
Срез нев с кого,
им еющ ие
непо ср едств енн о
отношение
к
его
„Мыслям“: 1.
О
древ­
нем
русском
я зыке.
2.
Язы к
повести
временных
л ет ; 2) отрывки
из
записи
Н.
Г.
Чернышевского
курса
истории
русского
языка,
читанного
И.
И.
Срезневским
в
1849—50 г .
С.
Г.
Бархударов.
1Л.
А.
Булахо вски й,
Измаил
Иванович
Срезневский.
„Русский
язык
в
школе“, 1940, No 6, стр.
77.


И.
И.
С рез невск ий
МЫСЛИ
ОБ
ИСТОРИИ
РУССКОГО
ЯЗЫ КА
I
П озв оляю
себе
оста но ви ть
внимание
Ваше,
мм.
гг .,
на
одной
из
тех
задач,
кот оры х
решение
д олжно
принадлежать
усилиям
наш ей
р усс кой
науки.
Она
есть,
эта
ру сск ая
н аука.
На
не е,
как
на
ча стн ую
долю
нау ки
общечеловеческой,
имеет
р у сский
народ
право
с толь
же
исключительное,
как
и
каждый
другой
народ,
с очувс тв ующи й
успехам
наук и,
на
свою
собственную
долю.
Чем
народ
сильнее
духом,
своебытностью,
любовью
к
з нан иям,
о бр азов анно ст ью,
тем
его
доля
в
на уке
более;
но
у
ка ждог о
народа,
не
чуждого
света
просвещения,
ес ть
с воя
доля ,
ес ть
с воя
н аро дная
наук а.
Нар од,
отказывающийся
от
нее,
с
тем
вместе
отказывается
и
от
своей
само бытно сти
—
на сто лько
же,
как
и
отказ ы ва ясь
от
своей
до ли
в
литературе
и
иск усст в е,
в
промышленности
и
гражданственности...
И
гл ав ный
долг
народной
науки
—
исследовать
свой
народ,
его
на родн ост ь,
его
прошедшее
и
настоящее,
его
силы
физические
и
нр ав ст ве нные,
его
значение
и
на знач ен ие.
Народная
наука
в
эт ом
смысле
ес ть
испо в едь
разума
народа
перед
с амим
собою
и
перед
цел ым
светом.
Народ
выражает
себ я
в сего
полнее
и
вернее
в
я зыке
своем.
Народ
и
язык,
один
без
другого,
п ред став лен
быт ь
не
может.
Оба
вместе
об ус лов лив ают
иногда
нераздельность
св ою
в
мысли
одни м
названием:
так
и
мы,
р ус ские,
вместе
с
другими
славянами
искони
соединили
в
одн ом
слове
«язык»
по нят ие
о
говоре
народ­
ном
с
понятием
о
самом
народе.
Таким
образом,
в
той
доле
науки,
которую
мы
можем
наз в ать
на шей
русс кой
на уко й,
необходимо
должны
занять
место
и
исслед ов ания
о
рус ском
языке.
Язык
е сть
со бств е нност ь
н е разде льная
це лого
народа.
Пе реход я
от
человека
к
человеку,
от
поколения
к
п околен ию ,
из
века
в
ве к,
он
хранится
на родом
как
его
драгоценное
сокр о вище,
к оторое
по
прихотям
ч аст ных
желаний
не
может
сделаться
ни
богаче,
ни
бед­
нее,
—
ни
умножиться,
ни
рас трати тьс я.
Частная
во ля
может
не
захотеть
пользоваться
им,
отре чьс я
от
его
хранения,
отре чься
с
этим
вместе
от
своего
наро д а;
но
за
тем
не
последует
умень-
16


шение
ценности
бо га тст в, <ей не принадлежащих .
Независимый
от
частных
воле й,
я зык
не
подвержен
в
судьбе
сво ей
с лучай нос тям .
Все,
что
в
нем
ест ь,
и
в се,
что
в
нем
п рои сход ит,
и
сущность
его
и
изменяемость,
все
законно,
как
и
во
всяком
произведении
природы.
Можно
не
понимать,
а
потому
и
не
признавать
этой
законности,
но
от
то го
законы
я зыка
не
перест ану т
быт ь
зако ­
на ми.
Можно
не
понимать
их,
можно
и
понять,
—
и
разумение
их
необходимо
должно
озарять
своим
светом
набл юде ни е
подробно­
с тей
языкознания.
Народ
вы ра жает
себя
в
я зыке
своем.
Народ
дей ств у ет;
его
деят ельно стью
управляет
ум;
ум
и
деятельность
народа
отража­
ют ся
в
языке
его.
Деятельность
есть
движение;
ряд
движений
е сть
ряд
изменений;
изменен ия,
п роисход ящие
в
уме
и
деятель­
ности
народа,
также
отражаются
в
я зыке.
Таким
обр аз ом,
изме­
няются
народы,
изм еня ют ся
и
языки
их.
Как
измен яется
я зык
в
н аро де?
Что
именн о
в
нем
изме няе т ся
и
по
какому
п ути
ид ет
ряд
изм ене ни й?
Без
решения
этих
вопросов
н ево зм ожно
уразуме­
ние
законов,
которым
подлежит
я зык,
как
особенное
явле ни е
пр и­
роды.
Решение
их
составляет
историю
языка ;
изыскания
о
языке,
входящие
в
состав
наро дно й
науки,
невоз мо жн ы
без
направления
исторического.
Ис тори я
яз ыка,
нераздельная
с
историей
нар о да,
должн а
вх о дить
в
н ародн ую
науку,
как
ее
н еобход и мая
часть.
[К истории языков примыкает или,
лучше
сказать,
т есно
с
нею
св яза на
этнография.
М ест ные
нар е чия
с уть
ви до изменения
язы ка
од ного
нар о да;
р азлич ные
языки
одной
от рас ли
народов
суть
видоизменения
од ного
и
т ого
же
спо со ба
выражать
словами
чу в­
ства
и
понятия.
Можно
это
разнообразие
рассматривать
понаро-
дно,
группируя
языки
по
племенам
и
пл емена
по
свойствам
их
я зыко в;
можно
отделить
и
оп ред елит ь
п ризнак и
сходства
и
срод­
ства
языков,
и
наблюдения,
насколько
они
могли
теперь
быть
верны,
пр ив ели
к
заключению,
что
все
языки
по
своему
строю
распадаются
на
два
гл авных
разряда:
на
бесстройные,
в
к оторы х
материя
не
под чинилась
форме,
и
стройные,
в
которых
материя
и
форма
представляются
в
правильном
сл иянии.
Те
и
другие
р ас­
падаются
на
несколько
отраслей
поплеменно.
Так ими
ли
и
всегда
были,
каки ми
представляются
тепе рь
яз ыки
те
к
другие ,
и
ес ли
изменилис ь ,
то
как,
—
это
задача
истории
язы ков ,
задача,
до
неко­
торой
степени
нер ешим ая,
но
только
до
некоторой
степ ени. ]
П
Перв она чаль но е
образование
языков
—
тайна,
которая
вскры­
вается
очень
медлен но ,
более
угадывается,
чем
сознательно
пости­
гае тся
всл едств ие
и зыс кан ий.
Впрочем
несколько
выводов,
сд е­
ланных
из
соображения
данных
о
я зыках
иссл едов анных ,
к ажу тся
уже
не
подлежащими
сомнению.
Еще
мене е
по д лежат
со мне нию
выв оды
о
д ал ьнейш ем
развитии
я зыков ,
выводы
о
дв ух
главных
пер иод ах
их
развития.
2И.
И.
Срезневский
17


Язы к
в
пе рвом
нач але
своем
есть
собрание
звуков
без
вс як ого
вн утре н него
строя.
Немного
звуков,
немного
и
сл ов,
образованных
из
них,
гораздо
менее
чем
представлений,
которые
бы
могли
быть
ими
выражены.
Кажд ое
слово
ст оит
в
яз ыке
отдельно;
каждое
слово
ест ь
сам о
себе
корень,
несродный
с
другими.
Слова
коротки
и
не
подлежат
изм ен ения м
х.
П оряд ок
их
во
фразах
случаен.
Темно,
нео пр едел енно ,
бе зот четн о
выражает
я зык
ж изнь
и
м ысль
на ро да,
столь
же
темную,
неопределенную,
безотчетную.
Одно
и
то
же
слово
есть
вместе
н азвание
и
предмета,
и
действия
е го,
и
качества,
и
впечатления,
ими
производимого
в
уме,
точно
так
же,
как
и
в
уме
народа
все
это
остается
неотделенным'.
В
этой
б езж изненно ст и
яз ыка
есть
уже
впр оч ем
зачала
жизни ,
и
по
времени
они
все
бо лее
развиваются.
Звук
один
по ст епенно
раз ви вается
в
несколько
срод н ых
зву ко в,
д робит ся,
слагается
и
р азл аг ается;
од но
слово-корень
пол учае т
различный
в ыг овор
и
разнообразит
этим
свое
з наче ние.
С
тем
вместе
слова-корни
п реж­
ние
умножаются
новыми,
иначе
звучащими:
многие
из
них
поги­
ба ют,
но
многие
и
о ста ются
н адолго,
даже
навс егда .
Гораздо
бо­
лее
сил ы
жизненной
дает
язы ку
фантазия
н арода,
упр а вляя
сл о­
вами,
как
символами
понятий.
Пр едс т авле ния,
почему-нибудь
ка­
жу щ иеся,
сх одным и,
выражаются
одним
и
тем
же
словом;
сло во
переходит
от
смысла
к
смыслу
и
с
приобретением
каждого
ново­
го
смысла
все
более
оп ред еля етс я.
До лго
эта
творческая
с ила
фантазии
остается
в
круге
ви димо го
мира;
но
переходит
потом
и
в
мир
ду хо вный
и
становится
тогда
$ще могучее .
С ила
эта
ни­
когда
уже
не
оставляет
язык.
Обусловливаясь
влиянием
природы,
среди
которой
живет
народ,
обра зом
его
ж изни,
взглядом
на
свой
мир
внешний
и
вн ут ренний,
она
к р епнет
все
бол ее
по
ме ре
усиле­
ния
образования
на рода.
Между
тем
ч исло
пон ят ий
нар ода
ум нож ает ся:
в
уме
народ­
ном
они
слагаю т ся
и
разлагаются.
Сложение
и
разложение
поня­
тий
от р ажается
в
языке
сложением
и
разло ж ение м
слов .
Слова
отд еляю тся
or корней:
к орень
слова,
бы вший
доселе
словом,
мо­
жет
и
остаться
словом,
но,
кро ме
слов-корней,
яв ляютс я
во
мно­
жестве
слов а
не
корни,
о бра зо ванные
из
р азных
корней,
слова
определенные
форм а ль но.
В
таком
образованном
слове
сначала
все
части
одинаково
важ ны
для
определительности
его
зна чени я,
но
пос т епенно
од на
часть
делается
главной,
остальные
сохраняют
только
п рида точ ное
значение.
К
одному
и
тому
же
гл авно му
корню
прибавляются
различные
придаточные
кор ни,
как
частицы
определительные,
как
члены,
обусловливающие
смысл,
в ыраж а­
емы й
г лав ным
к орне м,
срастающиеся
в
нераздельные
сл ова
с
теми
словами,
кот оры е
определяют.
С
этой
пор ы
в
язы ке
является
п ро­
изводительность,
столь
же
разн ообраз ная ,
с к олько
и
сильная.
Ум
pPott. Et. Forsch. II . 359-360.
Grimm. Urspr? 24—25 . — L . Benloew (De quelques caracteres du langage
primilif. Paris 1863) доказывает,
что
первичные
языки
бы ли
односложные,
что
м.
пр.
китайский
и
сох ранил
доселе.]
18


н арода
перестает
нуждаться
в
средствах
для
выражения
оттенков
своих
понятий
и
сам
развивается
с
развитием
выразительности
я зыка.
Необходимая
принадлежность
выразительности
яз ыка
в
этом
положении
ес ть
отличение
разных
разрядов
с лов
—
частей
речи,
и
вместе
с
тем
изменяемость
большей
части
слов,
отдельная
для
каж д ого
разряда.
Являются
усло в ия
отличения
тре х
родов,
тр ех
степеней
ср а вне ния,
тр ех
чисе л,
трех
лиц,
тре х
гл ав ных
п адеж ей,
трех
зал огов ,
тре х
видов,
тре х
г ла вных
времен,
трех
г л авных
фо рм
сочетаний
слов
и
т.
д.
И
мало -п омал у
все,
что
могло
жить
в
языке
под
условиями
определенной
формы,
все
ожи в ляетс я
и
живет,
по дч иненное
эт им
условиям;
и
народ,
вполне
сочувствуя
форм а л ьной
с трой н ости
язы ка
своего,
боится
наруш ить
ее,
береж ет
ее,
как
святыню.
Разумное
начало
возобладало
в
языке,
насколько
м огло
выра­
зиться
ст рогос тью
фор м,
и
нимало
не
ослабило
начала
поэтичес­
кого,
а
только
п ридал о
ему
худож ест в енн ость.
Как
во
всем,
так
и
в
языке,
поэтическое
только
тогда
ста нов ит ся
художественным,
когда
подчиняется
закону
ра зум а.
Только
на
условии
этого
под­
чинения
язы к
делается
художественным
выражением
мысли
наро­
да.
Художественность
языка
ви дна
тогда
не
только
в
красоте
языка
внутренней
—
в
прекрасно
правильном
его
с оо т ношении
с
мыслью
и
в
его
ж иво писно ст и,
но
и
в
кра с оте
в не шней
—
в
бла­
гозвучности.
Только
к
этому
в реме ни
в
я зыке
развивается
правиль­
ная
система
звуков,
и
со че тания
их
в
отдельных
слов ах
и
в
ц елых
речениях
становятся
так
же
с оглас но
плавны
и
певучи,
как
они
согласно
выражают
мысль
народную.
Благозвучность,
как
закон­
ная
принадлежность
языка
в
эт ом
положении,
как
следствие
ра­
зумн ого
вкуса
нар о да,
сбл ижая
язы к
с
другим
художеством^
вл а­
деющим
звуками,
с
му зыко й,
подч ин яя
его
тем
же
условиям,
ко­
торым
подчинена
и
музыка,
условиям
меры
и
размера,
производит
в
я зыке
формы
стихов,
в
которы х
ло гиче ская
свя зн ость
с лов
под­
чинена
гармонической
связности
зв уков ...
Время
р азвит ия
форм
языка
составляет
пер вый
период
его
исто р ии.
Этот
период
долог,
для
ины х
языков
по чти
нескончаем;
тем
не
мен ее
он
есть
только
первый;
за
ним
должен
последовать
и
второй.
Э тот
в торой
е сть
период
превращений.
Не
всегда
он
начи­
нается
тогда,
когда
уже
совершенно
окончен
первый;
он
может
начаться
и
гораздо
р анее,
так
что
начало
его
совьется
в
двойную
нить
с
продолжением
первого,
но,
реш ит ель но
отличный
от
пе р­
во го
по
основному
нач алу ,
в
нем
господствующему,
он
всегда
может
быт ь
отличен
от
первого.
С
самого
начала
этого
периода
прежняя
стройность
фор м
язы ка
рас стра ив ае тся;
новая
стройность
касается
не
форм,
а
самой
материи,
не
материи
язы ка,
а
мы слей,
им
выр ажаем ых.
Все
равно
помощью
той
или
другой
формы,
ли шь
бы
вы раз ил
я зык
то,
что
он
должен
вы рази ть.
В
народе
ос таетс я
2*


надолго
ст р емл ение
поддерживать
пр ежню ю
ф орм альную
сам о­
сто ятел ь но сть
языка,
но
те
или
другие
обстоятельства,
внутрен­
ние
и
внешние,
потрясают
ее
все
более.
Связи
народа
пр ом ыш­
ленные,
ум ст венн ые,
политические,
религиозные,
кровнородствен­
ные
с
др угим и
народами:
это
самое
важное
из
обстоятельств
внеш­
них.
Мысль
о
не н адобнос ти
грамматических
форм,
о
возможности
обойтись
без
них,
нач инающ ая
сво е
действие
смешением
форм
и
д оходящ ая
пос тепе нн о
до
почти
полного
их
отрешения
и
забве­
ния,
мысль,
нередко
зависящая
в
своем
проявлении
от
трудности
управиться
с
богатством
и
р азно обр ази ем
форм,
эта
мысль
е сть
са­
мое
важ ное
обстоятельство
вну тр еннее.
Эта
мысль
и
зарождается
и
крепнет
в
уме
на рода
без
всякой
зависимости
от
его
сознания,
часто
наперекор
ему,
б ез отчет но
и
непр оизво ль но,
но
кр еп нет
по
времени
все
более,
все
более
получает
си лу
з ако на.
Обстоятель­
с тва
внешние
и
вн утрен н ие
действуют
на
язык
заодно
и
изм еня ­
ют
яз ык
иногда
до
то го,
что
он
возвращается,
во
в не шнем
своем
вид е,
к
то му
хаотическому
состоянию,
в
котором
был
сначала.
Он
уже
ко неч но
не
то т,
но
почти
таков
же
по
сво ей
бессвязно­
ст и,
по
раздельности
сво их
сост авн ых
частей,
и
может
начать
сызнова
путь
своего
развития...
Впрочем
только
во
вне шнем
своем
виде;
по
содержанию,
если
только
н арод
не
огруб еет ,
от­
рекшись
от
просвещения,
он
может
остаться
впо лне
выразительным,
бо гаты м
и
с иль ным
оруд ие м
мысли.
Так
как
второй
период
истории
языка
обрисовывается
всегд а
п ост епенны м
падением
прежних
форм,
по сте пенным
заменением
их
др уг ими,
за мен ение м
та кими
другими
формами,
к оторы е
не
так
нео тр ешимо
спаиваются
со
словами,
к от орых
уп отре бле ние
не
так
непр оизво ль но,
которые
меняются,
превращаются,
—
то
его
едва
ли
можно
назвать
иначе,
как
пери­
одом
превращений.
Вступая
в
п ериод
пр евр ащ ений,
я зык
прежде
в сего
изменяет
св ою
звучность.
Звуки
пер емешива ют ся ,
заменя ю т ся
одни
други­
ми,
не
берегутся
по-прежнему
в
их
коренном
знач ении,
увеличива­
ются
иногда
числом,
ча сто
и
пропадают,
ничем
не
зам ене нны е,
сл ившись
с
др угим и;
ув елич ив ае тся
бо лее
кол ич ество
звуков
сло ж­
ных,
составных,
уме ньша е тся
более
количество
звуков
простых,
нер аздель ны х.
От
изменен ий
в
сис тем е
звуков
изме няе т ся
и
система
корней
языка.
Кор ни
сло в
то же
пер ем ешивают ся ;
п ерв онач ал ьно
раз лич­
ные
совпадают
в
од но
соч ет ание
звуков;
пер во нача ль но
одн о­
з вуч ные
и
одн оз начит ельн ые
распадаются
на
ра зли чные ,
по- види­
мом у,
совсем
не
похожие.
Н ек оторые
совершенно
пропадают
или
остаются
в
бедных
остатках,
как
ненужные,
потому
что
в
языке
нашли сь
другие
ср едс тва
для
выражения
тех
же
и дей.
Связ и
с
дру­
гими
народами
облегчают
заимс т вов ания
чужих
с лов,
и
чужие
сло ва
становятся
тем
необходимее,
чем
сильнее
эти
связи.
Формы
о бра зова ния
слов
те ряют
пост епенно
коренное
зн ач ение:
формы,
различные
по
значению,
становятся
однозначительными,
однозначительные
разными.
Обр азов анные
слова
нуждаются
в
пр и­
20


ложении
иных
фо рм
к
прежним,
для
выражения
тех
же
понятий
без
малейшего
оттенения,
из-за
того
только,
что
форма
прежде
д анная
уже
п отеря ла
с илу
выражать
это
оттенение
с мысла.
Слов а
удлиняются.
Место
одн ого
слова
заст у пает
и ногда
два,
три
и
на­
оборот.
К
сло вам
приставляют
особенные
независимые
ч аст ицы
для
опр едел ени я
их
зна че ния.
Ч ужие
сло ва
пр иним ают ся
в
язы к
без
пр имене ния
их
формы
к
древнему
характеру
я зыка.
Формы
изме нения
сл ов
теряю т
также
с вой
прежний
смысл
и
важность.
Разнозначительные
формы
см ешива ют ся
в
значении;
из
прежних
фо рм
образуются
новые;
другие
погибают.
Погибание
старых
форм
начинается
частностями:
некоторые
слов а,
прежде
изменявшиеся
по
всем
для
них
возможным
ф о рмам,
остаются
только
в
какой -нибудь
одной
форме
непо дв иж но
или
в
немногих,
более
резких.
За
частными
случаями
сл ед уют
и
общие
перемены.
Тройственность
фо рм
в
изменении
сло в
н аруша етс я:
то
одно
из
чисел,
то
один
из
родов,
то
одно
из
времен
становится
нен уж ным,
излишним.
Мес то
времен
пр остых
заступают
сло жн ые;
сложные
ме­
ш ают ся,
сок ращаю т ся.
Окончания
падеж ные
теряют
свою
вырази­
те льн о сть,
обусловливаются
предлогами,
потом
и
сов сем
исчезают...
В с ледств ие
осл абл ения
ф орм
слов ои зме нени я
постоянно
изме­
няется
и
прежний
ха рак тер
фо рм
словосочетания.
Многие
из
них
по­
неволе
п ропа да ют.
Ме сто
их
занимают
друг ие,
бол ее
по дви жные.
Потом
и
эти
одни
за
д ругим и
исч езают :
отсутствие
фор м
заменяется
условиями
логики
н аро да,
во все
не
зави сящ ими
от
строя
языка.
Фор мал ь ная
оп реде ле нн ость
см еняе тся
описательностью.
Превращение
ст роя
я зыка,
будучи
вместе
и
превращением
его
сос т ава,
превратит
и
логику
нар о да,
и
поня тие
его
о
кр ас оте
выражений,
внутренней
и
в нешней .
Пр ев ращ ение
языка
в
от ноше ­
нии
к
красоте
его
выразительности
отразится
на
всем
складе
речи
в
про зе
и
в
стихах.
И
в
отношении
к
складу
речи
язык
может
лишиться
прежнего
разнообразия
и
прежней
определенности
форм,
да же
потерять
их
вовсе...
Все
это
может
идт и
в
разных
языках
до
некоторой
степени
различно
и
доходить
не
совершенно-
к
одному
и
тому
же
концу,
но
направление
всегда
одно
и
то
же:
пре вр ащение,
о сл абле ние
форм.
В
одном
и
том
же
я зыке
не
все
превращается
равномерно,
ин ое
скорее,
другое
ме дленн ее,
и
вследствие
этого
я зык
становится
связью
частей,
разновременно
образованных,
дре в них
и
новых,
но
все -та ки
постепенного
пр евр ащения
нел ьзя
не
видеть
в
из мене нии
всего
его
строя
и
хара ктер а.
Сроднение
народа
с
н арод ом
мо жет
привести
их
языки
к
полному,
совершенному
пр евр ащению.
Из
д вух
или
неско ль ких
язы ков
мо жет
образоваться
новый
язык,
по
формам
своим
и
похожий
и
не
п охож ий
на
те,
из
кот орых
он
про изошел ,
и
до
та кой
степени
новый,
что
закон ы,
которыми
управлялись
те
языки,
в
своих
формах
могут
до
не кот орой
ст е­
пе ни
с лужи ть
только
объяснением
его
со ста ва,
но
и
в
его
соста­
ве
и
в
строе
господствовать
должны
уже
не
они,
а
д ру гие,
и
с вою
формальную
о рг анизацию
он
на чина ет
снова.
21


[Наблюдая явления превращения языка,
нельзя
не
зам ет ить,
что
при
вс ей
п остеп ен нос ти
и
непрер ы вност и
пре вращ е ния
языка
бы­
вают
для
не го
особенные
годины,
когда
он
выражает
сильнее,
решительнее
св ое
естественное
ст ремл ение
превращаться,
когда
он
боле е
и
более
о вла девает
новым,
кот орое
должно
вытеснить
то
или
другое
старое,
ког да
нови зн а
бор ется
со
стариной
сильнее,
упорнее.
Такое
с остоя ние
я зыка,
состояние
переходное,
мо жно
в
не кот ором
отношении
ср авнит ь
с
с ост о янием
человека
при
пере­
ходе
от
д етства
к
во зму жа лост и,
от
мужества
к
ст арос ти
или
с
сос тоян ие м
р асте ния
при
п ерех оде
от
семени
к
стеблю,
от
цве­
та
к
плод у
и
т.
п.
Без
сомнения,
такое
состояние
язы ка
не
неза­
висимо
от
состояния
н арода ,
который
г оворит
им. ]
Таков
вообще
путь,
п роход им ый
языком
ка жд ого
н арода ,
но
не
каждого
отдельно
от
других
народов.
У
многих
народов
од­
но го
п роис хожден и я,
у
многих
племен
сродных
я зык
по
перво­
начальному
своему
о бр азо ванию
один
и
тот
же.
Он
развился
на
мног о
разных
языков
уже
по сле,
с
течением
времени,
вследствие
различных
обстоятельств.
Это
развит и е
язык а
в
языки
и
языков,
отделившихся
каждого
особенно,
идет
одним
и
тем
же
путем,
подлежа
одному
и
тому
же
закон у,
но
под
влиянием
различных
обстоятельств
выражается
различно.
Оттенки
р азличия
могут
ка­
саться
и
состава
и
строя
языка.
Я зык
одн ого
племени
может
по­
вести
нит ь
р азв ития
ф орм
далее
и
все
бол ее
умножать
их
в
себе,
ме жду
тем
как
я зык
другого
с род ного
племени
будет
при нуж ­
ден
ранее
начать
период
пр евр ащений
по
богатству
фор м
далеко
о тстать
от
первого,
несмотря
на
одинаковость
начала.
Тем
не
менее
начало
того
и
др уг ого
о дно
и
то
же:
я зыка
племени
нельзя
объяснить
исторически
без
з нания
языка
се мьи
племен,
из
кото­
рого
он
пр о изо шел.
Как
племена,
так
и
нар оды
од ного
племени
остаются
одним
нераздельным
нар о дом
до
тех
пор,
пока
не
от­
де ляют ся
один
от
д руг ого,
одним
н а родом
не разд ельн ым
по
усло ­
виям
н ародн ос ти,
по
образованности,
не разд ельны м
и
по
языку.
Только
со
времени
отделения
от
племени
своего
на род
начинает
сво ю
отдельную
жизнь,
но
не
с
самого
начала,
а
прод олжая
жизнь,
прежде
уже
бы в шую,
и
о т ражает
ее
в
язы ке,
но
в
языке,
уже
г отов ом
к
этому,
уже
до
некоторой
степени
образованном.
Народ
развивает
с вою
личную
н арод н ость
из
нар одно ст и
своего
племени,
и
я зык
е го,
хо тя
и
становящийся
пос т епенно
выр аж е­
ни ем
э той
отдельной
н арод нос ти,
только
продолжает
п уть,
уже
прежде
начатый.
Пут ь
эт от
мож ет
быт ь
им
и
не
окончен.
Этот
отдельный
на род
может
сам
ра зрас тис ь
в
плем я,
разделиться
на
на ро ды,
и
каж дый
из
них
по-своему
долж ен
продолжать
путь
развития
языка.
Яз ык
не
тольк о
до
отделения
народа
от
ро д­
ственных
народов,
но
и
долго
пос ле
о стает ся
наречием
другого
я зыка;
потом
сам
дробится
на
наречия;
каждое
из
этих
наречий
мо жет
в
с вою
очередь
образоваться
в
отд ельн ый
яз ык.
Таким
образом,
история
язы ка
каждого
от де ль ного
н арода
ест ь
тол ько
часть
истории
языка
целых
племен..
В
язы ке
каждого
отдельного
22


народа
остаются
следы
его
пр еж них
судеб:
из
его
состава
и
строя
можно
ув ид еть,
в
к акой
он
поре
ж изни,
какую
часть
п ути
про­
шел
он
и
что
у
не го
впер еди.
Все
его
п рошедшее ,
хотя
бы
и
не
связ анно е
и скл ючит ель но
с
судьбою
его
н а рода,
как
народа
от­
дельного,
есть
его
прошедшее.
Не
разумея
этого
п рошедше го,
нельзя
уразуметь
и
того,
что
за
ним
последовало.
[Само собой разумеется,
впрочем,
что
иссл едо вание
первона­
чальных
судеб
язы ка
какого
бы
то
ни
был о
народа
должно
быт ь
сдержано
в
тех
гран ица х,
в
кот орых
не
мож ет
быт ь
произвола
для
воображения,
в
ко торых
ум
и с след ова теля
не
нуждается
в
очевидных
да нных
и
может
не
смешив ат ь
видимое
с
кажущимся.
Язык,
как
сам
народ,
как
всякое
п ро извед ение
природы,
и
без
условий
непо ср е дств енно го
сродства
мож ет
пред став л ять
ро д­
ственные
черты
сходства
с
другим
языком:
они
любопытны,
они
важны
для
исследователя,
но
как
данные
для
решения
вопросов
не
генеалогии
языков,
а
их
прир оды,
их
естественных
свойств,
всем
одинаково
общ их.
Бе згра ничнос ть
генеалогических
наведений
в
языкознании
мо жет
только
мешать
открытию
истины;
их
сдер­
жанность
уменьшит,
конечно,
количество
выводов,
но
более
все го
количество
тех
выводов,
к оторы е
раньше
или
по зже
будут
при­
знаны
неверными
и
не
столько
убеждают,
сколько
по ражаю т
или
забавляют.
П озв олю
себ е
выразиться
яснее.
Я зык,
как
и
народ,
есть
естественное
произведение,
удобно
и
правильно
ср авни ваем ое
со
всяким
другим
естественным
произведением.
Осно вные
правила
исследования
разнообразия
ест ест венны х
пр о из ведений
должны
быть
всюду
общ и
—
в
языкознании,
к ак,
например,
и
в
зоол огии
или
в
ботанике.
Все
испыт ат ели
прир оды
ищ ут
единства
в
разно­
о б разии
и
стараются
подводить
его
под
первообразы,
но
зоол ог у
не
приходит
в
голову
оты ски в ать
решение
вопроса,
как ,
напри­
мер,
р азвил ись
из
своего
общего
первообраза
л ев,
тигр,
ягуар,
пантера,
ле опард ,
рысь,
оцелот,
ко шка
и
ка кой
из
этих
родов
древнее,
и
какой
более,
какой
менее
утратил
свойства
общего
пер­
во образ а;
так
и
бот ан ику
не
приходит
в
голову
добираться
до
отыскания
общего
первообраза
мал ины ,
ежевики,
земл я ник и,
гло га
и
до
разъяснения
судеб,
по
которым
они
сделались
так
от лич ны.
Так
бы,
ка залос ь,
не
должно
б ыло
добираться
и
языковеду
до
первообраза
языков
той
или
другой
отрасли,
употребляя
для
этого
в
помощь
их
сравнение,
сравнивая
языки,
ср одны е
только
как
проявление
первообраза,
но
не
как
по р ож дение
е го,
не
как
потом­
ст во
одн ого
предка.
Всякий
поймет,
как
греческий
я зык
развился
еще
в
древности
на
несколько
наре чий
и
как
из
не го
же
про из о­
шел
я зык
новогреческий,
как
от
одного
об щего
предка
явились
наречия
романские,
г ер манск ие,
славя нские,
но
добираться
тем
же
пу тем
эти м олог ии
до
общего
предка
языка
не м ецкого
и
русского,
финского
и
татарского,
санскритского
и
славянского,
сколько
бы
ни
б ыло
в
них
чер т
сходства,
ед ва
ли
можно
с чита ть
д елом
осторожн ой
наук и.
Сделаю
еще
сравнение:
яз ык,
как
дар
слова,
пр ина длеж ит
роду
ч ел ове ческ ому
столько
же,
как
вс якое
искус­
23


ств о
или
как
всякое
знание,
как,
например,
письменность,
те атр,
мед ицин а,
ваяние,
астрономия,
и
еще
в
с воих
связях
с
жизнью
об­
ществ,
гораздо
менее
о бщее
р азным
общес тв ам ,
раз ным
племенам,
и
о днако
дознано,
что,
несмотря
на
повсюдную
распространяе­
мость
з нани й,
каждое
из
них
зачин ало сь
и
развивалось
много
раз
н езави сим о
и
с ход но.
Почему
бы
не
было
то го
же
в
язы к ах?
Почему
племена,
сродные
по
всему,
а
между
прочим,
и
по
язы ку,
отли ча ли сь
от
других,
менее
сродных,
а
не
отличались
между
собой
по
язы ку
только
п отом у,
что
ср о дны,
а
не
как
потомки
яз ыка
одного
нар од а?
Священное
предание
начинает
историю
ро да
ч елов ече ског о
разнообразием
языков;
ужели
отвергнуть
его ?
Или
где
сред ст ва
опр ед ели ть
счетом
это
первоначальное
разнообра­
зие?
В
вопросах,
мною
представляемых,
нет
мысли
отвергнуть
этимологию,
но
дать
ей
безг раничн ую
свободу
сравнений
и
вы­
водов,
внушаемых
бл изос тью
языков
и
ка чес тв
их
ст роя
и
со­
става,
их
материи
и
формы,
е два
ли
зако нн о.
Нужно
положить
границу
и
ту т,
как
по лагает ся
она
на
всяком
п ути
человеческого
ума
к
отысканию
первичных
начал.
Н ельзя,
мне
ка жет ся,
не
ува­
ж ать
стремлений
современного
языковедения
оты ск ать
и
р азъ яс­
нить
родственную
бли зос ть
язы ков
и
ее
р азлич ные
признаки
и
явления;
нельзя
не
дорожить
мат ер иалом ,
ими
собираемым
и
раз­
бираемым,
но
поз в оляю
себе
остаться
при
у б еж дении,
что
бо ль­
шая
часть
их
трудов
будет
со
временем
пособием
для
других
целей.
Од на
из
эт их
целей
—
дознаться
до
оснований,
по
которым
человеческий
разум
до стигал
сходств
выражения
идей
звука ми,
то
одних
и
тех
же,
то
сходных,
то
несх од ны х.
Попытки
этого
рода
бывали
очень
издавна,
есть
они
и
теперь,
но
направление
более
за­
нимат ель но е
з аст авл яет
их
забывать
и
да ет
этимологии
значение,
иногда
не
сов сем
ее
д ост ойн ое,
и
между
тем
м ешающ ее
п оложи ­
тельности
иссл едо ваний
исторических
о
каждом
я зыке
в
отдельности.]
Уже
вследствие
о пр ед еления
данных
относительно,
так
сказать,
пре дв ари тель ного
образования
я зыка
народа,
можно
с
некоторой
отчетливостью
приступить
к
о б ъя снению
д аль нейших
судеб
язык а
в
зависим ост и
от
развития
характера
на рода,
его
климатического
и
политического
положения,
его
об разов ан ност и
и
т.
п.
Таким
образом,
сбл иж ая
с
исто рией
каждого
отде льн ого
на­
рода
историю
его
язы ка,
наблюдатель
в
отношении
к
этой
по­
следне й
должен
иметь
в
виду
два
вопроса.
О дин
во про с:
что
был
язы к
народа
в
то
время,
когда
народ,
как
часть
пл емени,
отделился
снач ал а
• вместе со всем племенем
своим
от
семьи
пл ем ен,
и
потом,
когда
как
о тдел ьный
народ
от­
де ли лся
от
других
народов
своего
пл ем ени?
Друг ой
во про с:
как
пост епенно
изменялся
я зык
в
н аро де,
при­
меня я сь
к
его
о соб енно му
положению,
к
его
личной
народности,
к
успехам
его
образованности,
внешней
и
внутренней,
как
сохра­
нял
и
распространял
ее?
Оба
вопроса
су ть
только
две
половины
о дной
и
той
же
за­
дач и.
24


[При ее решении надобно обратить внимание: 1) на строй и
на
состав
я зыка
и
2) на его изменения в отношении к его есте­
ственной
изменяемости
и
к
обстоятельствам
в нешн им,
которые
имели
в лияние
на
его
изменения
в
на роде
и
литературе.
В
истории
я зыка,
как
и
во
вся кой
истор ии,
дол жно
отличать
явления
случайные,
о д нов ременные,
остающиеся
без
всяк их
или
по
крайней
мере
без
ва жных
по сл едстви й,
от
явлен ий,
свиваю­
щихся
как
волокна
в
одну
нить.
Сл едить
за
пе рвы ми
часто
нет
ни
н ужды,
ни
даже
возможности,
но
тем
бо лее
нужн о
отличать
значение
вторых.
К
чис лу
первых
принадлежат
временные
прихоти
моды,
выс шег о
общ еств а,
прихоти
писат елей
и
т.
п.
Безграмотный
пер ево д чик
употреб ил
то
или
друг ое
слово
или
выражение,
ту
или
другую
ф орму
сл овооб разов а ни я
или
словосочетания;
по
сл у­
чаю
его
перевод
о стался
одним
из
памя тников
языка,
важ ных
по
д ре вност и;
плод ы
его
безграмотности
—
факты
ли
они
истории
язы ка?
Часть
общества,
к отор ому
дела
нет
до
ст ройн ости
я зыка,
пус тил а
на
вре мя
в
ход
несколько
слов
и
п огов орок,
обезобра­
живающих
язык ,
и
пом ыка ла
ими,
пок а
не
н а скучил о;
уже ли
это
факт ы
исто р ии
языка?
Порывы
ложног о
патриотизма
или
космо­
политизма,
п обужд ав шие
т ого
или
другого
писателя
искусственно
поддерживать
чис тоту
языка
или
искусственно
наводнять
его
чужим
добром,
порывы
без
следствий;
ст оит
ли
их
сч ита ть
фактами,
замечательными
в
исто р ии
языка?
В
общ ем
ходе
суд еб
яз ыка
не
все
то
важно,
что
касалось
языка
не
всего
на­
ро да,
а
той
или
другой
его
частички.
Нельзя
отвергать
в аж­
ность
влияния
высших
кл асс ов
общества
на
писате лей,
но
не льзя
быть
опрометчивым
и
л егко мы сленным
в
о пр едел ении
степени
его
си лы
и
поз в олять
себе
выводы
для
эт ого
из
фактов
всякой
ц ен­
ности
без
р аз бора.
Во
всяком
случ ае
судьбы
языка
в
народе
и
судь бы
его
в
письменности
и
.в
высшем
классе
общества
должно
рассматривать
как
бы
отдельные
предметы,
взаимно
завися щие,
но
зависящие
различно;
судьбы
языка
в
народе
зависят
от
письмен­
ности
и
высшей
образ ова нн ост и
в
частностях,
в
мелочах;
судьбы
языка
ли тер атуры
и
в ысшег о
класса
зависят
от
народа
в
об щем
ходе
их.
Ограничивать
всю
и ст орию
яз ыка
в
круге
одной
из
этих
дв ух
ее
частей
нево змо ж но
или,
по
крайней
мере,
не
д олжн о.
Рассматривая
же
обе
во
в заимно м
их
соотношении,
нельзя
будет
не
уви де ть,
как
яв ле ние,
постоянно
продолжающееся,
—
борение
двух
противоположных
стремлений
отстать
от
старины
как
от
пошлости
и
удержать
старину
как
святыню.
Как
явление
не
пе­
р ест ающе е,
оно
мож ет
быт ь
наблюдаемо
всегда,
теперь,
- как
и
прежде.
Чтобы
понять
ег о,
дов ольн о
наб люд ений
одного
момента
времени,
а
понявши
помощью
э тих
наблюдений,
не
трудн о
пр и­
ложить
их
ко
в сем
временам.
Сообр ази те
тре бов ани я
одного
л ица
относительно
чис то ты,
пр авиль нос ти
и
изящества
языка
—
и
наблю­
де ние
сделано,
вер ная
то чка
для
напр ав ления
наб люд ений
всех
времен
отыскана:
од ин
и
тот
же
ск аже т,
что
старинное
соедине­
25


ние
прешедшего
пр ич астия
на
въ,
въ иш
с
временем
наст оя щим
или
прошедшим
в сп ом огате льн ого
глагол а
(я еще не уставши,
мы
был и
еще
не
уж инав ши)
—
пошлость;
что
ненар ушен ие
старины
в
несклонении
слов
иностранных
или
во обще
в
оставлении
их
в
их
ино ст ранно й
форме
(он не носит пальта;
вы
не
у ви дите
Ма­
рия) —
пошлость;
что
несоб лю де ние
старины
в
неизменении
есть
для
в сех
лиц
и
чисел
—
грубость,
невежество;
что
несоблюдение
родов
в
именах
п рилагат ельны х
множ,
(смиренный вороныи)
—
невежество,
безграмотность.
Из
таких
пр имер ов
состоит
весь
язы к.
Старину
гонят,
мертвят,
а
она
все
еще
живе т;
ее
уд ер жи­
вают
мертвую,
пока з ыва ют
как
живую,'
а
она
п ред
всеми
глазами
рассыпается
в
прах,
а
лю ди
продолжают
уверять
себя
и
дру гих ,
что
это
только
так
кажется.
Кому
должен
тут
верить
беспр и­
страстный
наблюдатель?
Отг ада ть
не
трудно,
как
не
трудно
по­
верить,
что
„сильнейшему сила,
умершему
по ко й“.
А
между
тем
эт им
борением,
постоянными
уступками
старины
новизне
о боз нача ется
общий
ход
изменений
языка.
Считай
пр о­
ше дшим
то,
что
удерживается
силой,
ис ку сст ве нно;
считай
бу­
дущим
то,
что
все
бо лее
пр о би вается
в
ж изни
языка,
хоть
иногда
частностями,
по
мелочам.
Но
бы ло
бы
с тран но
ограничивать
вз гляд
на
с удьбу
язык а
кругом
наб люден ий
фо рм
язык а
и
с лов,
его
составляющих,
без
отношения
к
словесности:
слог
и
язык,
словесная
произ­
вод ительн ость
и
язык...
Как
применить
этот
общий
взгляд
на
историю
языка
к
ист о­
рии
русского
языка?
Я
думаю,
об
этом
говорить
не
к
ч ему
много.
Г р аницы
вр емени
—
между
столетиями
IX и XIX; границы про ­
странства—
соседи
Русской
земл и;
границы
срав нений
и
объяс­
нен ий—
в
однородстве
вс ех
слав я нских
наречий,
как
наречий,
од­
ного
языка,
и
во
вл иянии
язык ов
со седей
бл изк их
и
дальних.
Гра­
н ицы
нав едений
—
в
родственном
сходстве
языков
индоевропей­
ских,
пр еи му ществе нно
европейских.
Точ ка
ис хода
наблюдений:
чем
был
русский
язык,
ко гда
он
отдели лся
от
других
наречий
славянских
как
отдельное
наречие?
Ц ель,
ход:
каким
пу тем
до­
ст иг
он
современного
состояния
в
н ароде
и
в
книге?
Говорить
ли
о
важности
истории
русского
языка,
так
пони­
маемо й?
В
отношении
эт нограф ич еско м
она
п ос обие
для
объяс­
нения
су деб
бы та
народа.
В
о тно шении
литературном
она
указа­
те ль
хода
лит ер ат уры ...]
Наш ей
русской
на уке
принадлежит
ре шен ие
этой
задачи
в
отношении
к
язы ку
русскому.
III
Народ
р усс кий
е сть
один
из
народов
пл еме ни
славянского,
племени,
к отор ое
вместе
с
племенами
литовским,
ке ль тс ким,
гер­
манск им,
греко- ром анс ки м ,
иранским,
индийским
принадлежит
к
2Ö


одной
семье
н арод ов,
к
отра сл и
индоев р опей ско й.
Хо тя
издавна
разделилась
эта
отрасль
на
много,
племен
и
народов,
хот я,
из­
давна
расселяясь
почти
по
вс ему
пространству
земной
суши,
ветвями
своими
с родни лас ь
она
узам и
кров ного
родства
с
наро­
дами
других
отра слей,
до
сих
п ор,
од на ко,
удержала
все
гла в­
ные
черты
своего
древнего
един ств а.
Все
языки
на род ов
этой
отрасли,
отличаясь
от
всех
других ,
п ора зит ельно
схо дны
меж ду
собою
и
по
со ст аву
и
по
строю;
все
они
—
только
разнообразные
видоизменения
одн ого
языка.
Первоначальный
ход
их
разв ит ия
принадлежит
всем
им
сообща.
Каждое
племя ,
отделяясь
от
др у­
гих
племен,
и
каждый
народ,
отделяясь
от
других
народов
со­
племенных,
только
прод ол ж али
изме не ние
языка,
уже
начатое,—
одни
скорее,
другие
медленнее,
одни
та к,
другие
инач е,
но
по
одному
и
т ому
же
напра вл ению .
Так
и
начало
русского
языка
т еряе тся
в
глу бине
веков
давнопрошедших,
и
его
со бстве нная ,
так
сказать,
личная
история,
как
языка
исклю ч ит ель но
русского
на рода,
есть
тол ько
продолжение
исто р ии
языка
пл е мени
славян­
ского,
а
эта
—
пр одо лже ние
истории
язы ка
всей
отра сли
индо­
европейской.
Итак
в
ис то рии
русского
язы ка
прежде
вс его
должен
быть
решен
в оп рос:
что
был
язы к
рус ски й
в
то
время,
когда
он
только
что
отд ели лся
—
прежде
как
м естна я
доля
языка,
общего
в сем
славянам,
от
языков
других
племен
индо евр о пейских ,
а
пото м
как
одн о
из
наречий
славянских,
от
других
на реч ий
своего
пле­
мени?
Что
был
он
тогда
по
своему
строю
и
составу,
т.
е.
в
какой
пор е
развития
был
он
по
своим
формам
и
что
выражал
своими
словами,
как
символами
понятий
и
нр ав ов,
бы та
и
о бы­
чаев
народа?
Сколько
филологи,
ст олько
же
и
ист ор ики
могут
о ценит ь
важ­
ность
это го
вопроса.
Для
изучения
событий
времен
позднейших
ест ь
у
историков
много
различ ных
материалов,
ест ь
летописи,
за­
писки
современников,
памятники
юридические,
памя т ники
литера­
тур ы,
науки,
искусств,
жив ые
пр едания
народа.
От
первого
же
времени
ж изни
нашего
народа
не
сохра ни лос ь
почти
ничего
по­
добного,
и
первые
ст р аницы
нашей
истории
ост аю тся
нен аписан­
ными.
Они
и
ост анутс я
белыми
до
тех
по р,
пока
не
пр имет
в
этом
участ ия
филология.
Она
одн а
может
на пис ать
их.
Пусть
она
и
не
скажет
н ичего
о
лицах
действующих,
п усть
обойдется
в
своем
р а ссказе
и
без
со бст в енных
им ен;
безо
вс его
эт ого
она
будет
в
состоянии
рассказать
многое
и
обо
многом.
Она
пе ре­
даст
быль
п ерв она чальн ой
ж изни
н арода,
его
нравов
и
об ыч аев,
его
вну т ре нней
связи
и
св язей
с
д руг ими
народами
теми
самыми
словами,
которыми
выражал
ее
сам
народ,
п ер едаст
тем
вернее
и
подробнее,
чем
глубже
пр он икнет
в
см ысл
языка,
в
его
соот­
ношении
с
на родн ой
жизнью,
и
пр оник нет
тем
г лубж е,
чем
боль­
ш ими
средствами
бу дет
пользоваться
при
сравнении
язы ков
и
на­
реч ий
сродных.
Она
не
мо жет
отказаться
от
восстановления
др ев­
ней ше го
первобытного
русского
языка
во
всем
его
с трое
и
сос та ве,
со
27


в семи
его
формами
и
сл ов ами,
если
не
со
всеми
без
исключения,
то
по
крайней
ме ре
со
вс еми
главными.
Об
этом
д умать
могут
ученые
не
как
о
мечте,
не
как
о
забаве,
за
кот орою
привольно
отдыхать
воображению,
утомленному
мелочными
изысканиями,
а
как
о
прямом
сво ем
долге.
Выполнить
его
окончательно,
без
со­
мне ния,
будет
не
по
с илам
одному
человеку,
и
не
од ин
из
уче ­
ных,
от
недостатка
сил ы,
соображения
и
знания
всего
того,
что
следует
соо бра зи ть,
может
обмануть
и
се бя
и
других
увлекатель­
ной
неверностью
своих
выводов,
но
тернистый
п уть
ош иб ок,
воль­
ных
и
не воль ны х,
до лжен
привести
наконец
к
же ланной
и
уже
видной
цел и,
и
раньше
или
поз же
филология
наша,
со
вс ей
от­
четливой
правдивостью
науки,
по кажет,
как
и
что
выр ажал и
на ши
др ев ние
пр едки
на
яз ыке
своем...
Вспомогательные
и зыскания
только
что
нача ты
ею,
но
начаты
так
разнообразно
и
при
таком
счастливом
стечении
об стоят ельс тв ,
что
и
теперь
можно
в ид еть,
к
каким
главным
выводам
приведут
они .
Позволяя
себе
остановиться
на
гл авных
черта х
древнего
п ер­
вобытного
русского
язы ка,
я
о гр аничив аюс ь
на
этот
раз
немно­
гими
общими
замечаниями
о
его
ст рое
в
то
время,
когда
уже
он
отделился
от
других
сл ав янс ких
наречий,
сделавшись
исключи­
тельн ым
достоянием
русского
на рода .
Яз ык
русс ки й
этого
времени,
в
отношении
к
своему
строю,
был
при
исходе
развития
с воих
первобытных
форм,
уже
начав
период
их
пр ев ращ ений.
Это
вы ра жалос ь
и
в
правильной
системе
звуков,
и
в
богатом
разнообразии
форм
слов ообр азов ани я
и
сл о­
воизменения,
и
в
опр едел енно м
ра зличи и
фор м
словосочетания.
По
своему
со ставу
он
был
уже
бо гат
как
я зык
народа
осе длог о,
земледельческого
и
до
н екоторой
с теп ени
п ро мышл енног о,
народа
с
развитыми
понятиями
о
быте
семейном
и
общинном,
п ригото в­
ленного
к
соединению
в
од но
цел ое,
народа
с
разнообразными
понятиями
о
природ е
и
чел ове ке
и
с
верованиями,
хотя
и
закры­
тыми
пеленой
суеверий,
но
оживленными
мыслию
о
едином
бо ге
и
бессм ер т ии
ду ха.
Внутреннюю
силу
я зыка,
а
вместе
с
тем
и
народа
доказывает,
между
прочим,
то,
что
другие
славяне,
ж ив­
шие
вместе
с
русскими,
ка ковы
были,
кроме
д ругих,
переселенцы
польские,
ро ду
л яшск ого,
ра дим ичи
и
вят ич и,
поселясь
ме жду
русскими,
хот я
и
сохраняли
некоторое
время
св ою
н езависи мост ь ,
но
под
конец
до лжны
были
о тк азать ся
от
не е,
а
вместе
с
тем
и
от
особенностей
своего
гов ора
и,
перенявши
от
русских
их
язык,
не
пер ед али
своего
русским:
на
память
от
них
осталось
тольк о
несколько
сл ов,
между
которыми
поместить
надобно,
может
б ыть,
и
предлог
вы,
кот орый
в
п ольск ом
и
других
северо-западных
на­
речиях
сла вян ск их
так
же
незаменим,
как
в
юго-западных
пр ед­
лог
из,
одинаково
распространенный
и
в
русском.
Вникая
в
под роб н ости
строя
дре внег о
русского
языка,
не
мо­
жем
не
заметить
в
нем
че рт,
дающих
ему
право
на
особенное
внимание
филологии.
28


Между
звуками
г ласны ми
о т лич ались
рез ко
шир о кие
и
тонкие,
чистые
или
полные
и
глухие .
Защищая
м нение ,
что
гла сны х
глу­
хих
(ъиь)
не
было
никог да
в
языке
русском,
не
было
как
на­
сто ящи х
гласных,
а
не
знаков,
показывающих
значение
преды­
дущих
сог л асн ых,
едва
ли
можно
его
подтвердить
к аким и-н ибу дь
основательными
доказательствами.
Дока за тельст ва
же
мнения
противного
представляются
не
тольк о
в
пам ят ника х
рус ски х,
но
и
в
других
славянских
наречиях.
[Они есть и были и в других
я зыках.
Г ласные
глухие
относятся
к
гласным
чи ст ым,
как
крат­
кие
к
долгим.]
В
памя т ник ах
рус ски х
даже
позднейшего
в реме ни,
например,
XIII—XIV
веков,
они
стоят
часто
так
правильно
на
местах
своих,
что
не
мож ет
бы ть
никакого
со мнения,
что
употреблявшие
их
по нимал и
особенность
их
з наче ния.
В
других
славянских
наре­
чиях,
например
в
болга рс ком ,
серб ск ом,
хорутанском,
словацком,
че шско м,
они
придают
особенный
хара к тер
звучности
даже
и
до
сих
пор.
Нельзя
никак,
с
другой
стороны,
доп усти ть
предполо­
жения,
что
глухие
г л асные
звуки
не
были
древней,
коренной
пр и­
надлежностью
звучности
яз ыка
вс ех
славян,
а
явились
уже
в след­
ств ие
из мене ния
его
строя.
Такое
предположение
опровергается
тем,
что,
присматриваясь
к
прав ил ьнос ти
соответствия
г ла сных
глухих
с
гласными
чистыми,
в
каждом
из
нар еч ий
сла вян ских ,
отдельно
и
во
всех
вм ест е,
нельзя
не
в идеть ,
что
не
глухие
п ро­
изошли
из
чистых,
а
чистые
из
глух их
и
что
от
этого
од ин
и
тот
же
г лухой
звук
изменялся,
сообразно
с
местными
требова­
ниями
зву ч ност и,
в
различные
ч истые ;
например,
в место
древнего
тръгъ
ст али
говорить
торг,
тарг,
терг,
вместо
сръпъ
—
cjepn,
серп,
с арп,
вместо
длъгъ
—
долг ,
доу г,
ду г,
длуг,
вместо
влъкъ
—
вол к,
воу к,
в ук,
впльк,
вместо
дьнь—
djen,
ден,
д ан,
дз/ень,
дж]'енъ и пр.
Не
во
все х
славянских
наречиях
о динако во
употребление
гласных
глухих
по
вр емени
уменьшалось:
некоторые
наречия,
например,
болга рское
и
хорут ан ское ,
хот я
и
выказали
до
нек о­
торой
степени
стремление
заменять
глухи е
чи сты ми,
но,
с
дру ­
гой
стороны,
еще
более
вы к азали
стремление
противоположное
—
з аменя ть
гласные
чистые
глухи м и;
вп роче м,
это
пристрастие
к
гласным
глухим
нель зя
не
ра сс матр ива ть
как
я вление
местное
и
позднейшее,
не
доказывающее
нимало
но вос ти
прои схожде н ия
г лухих
звуков.
[Может быть,
глухи е
гласные
зв уки
и
не
всегда
бы ли
в
яз ыке
славянском
глухими,
но
это,
кажется,
трудно
до казать
фактам и
с лав янс кого
я зыка,
а
тем
менее
рус ско го.
Сравнивая
с
сродными
языками,
ъ
уравнивается
часто
с_уио,
аьсм
и
е\
этим
я сно
доказывается
тол ько
то,
что
ъ
и
ь
сохранили
правильно
св ои
места
—
ъ
в
слогах
тв е рдых,
а
ъ
в
мягких.]
Что
касается
до
г ласных
н ос овых
(жид),
то,
хот я
их
вы­
говор
и
утратился,
вероятно,
с
само го
начала
отделения
русского
языка
от
других
славянских
нар еч ий,
но
сознание
их
коренного
29


значения,
отличного
от
значения
тех
гласных
чистых
(уиа),
звуки
ко торы х
они
приняли,
оставалось
еще
долго:
и
в
новом
своем
в иде
они
со хр анили
св ою
характеристическую
о собе нн ость
пре ­
вращаться
в
согласные
мин
(например,
души
—
дъм у,
жати—
жъну).
К
числу
о со бенно стей
д р евней
звучности
русского
язы ка
нельзя
не
причислить
ст р емл ения
к
перемене
кор енно го
е
в
о
в
начале
слов
(одинъ,
осетьръ,
олень
и
пр .),
к
перемене
гь
и
а
после
р
и
л,
при
соединении
с
другой
со г ласно й,
в
два
о
или
два
е
(берегъ,
серебро,
молоко,
молоти,
в орог ъ,
норовъ,
голова,
зо­
лото
и
пр. ).
Как
быстро
пр оникло
в
яз ык
это
ст р ем ление,
решить
трудно;
можно,
впрочем,
дума ть ,
что
хотя
оно
и
обн аруж илось
с
реши­
те льною
силой
при
начале
отделения
русского
языка
от
др угих
наречий,
одна ко,
не
ра зом
разошлось
по
всему
со ста ву
язы ка
и
потому-то
м огло
не
тронуть
некоторых
корне й ,
оставивши
их
при
прежнем,
общем
славянском
их
произношении
(блгъдънъ,
плгь ст и,
плгы иъ ,
сл г ъпъ,
слгьдъ,
хлгьбъ,
х лгьвъ ,
бргъдъ,
бргъспш,
гргьхъ,
дргъмати,
крппъкъ,
стргъла,
ст ргъ мя,
трппати,
тр и­
буха,
хр гьнъ,
класти,
платъ,
плакати,
грань,
гладъкъ,
кра сти ,
страхъ,
трава,
тр ата
и
пр. ).
Гласные
звуки
д олгие
и
короткие
не
смеши вались
о дни
с
дру ги ми,
от тен яя
смысл
реч и,
те
и
д ру­
гие
отдельно,
по-своему,
и
долгота
гласного
звука
отличалась
от
ударения,
с
кото р ым
с мешал ась
впоследствии:
это
можно
заключать
отча сти
по
тем
примерам
удвоения
гласных,
которые
встречаются
в
памятниках
даж е
позднейшего
вр емени,
отчасти
по
самому
нынешнему
вы гов ору
п рос того
нар о да,
в
котором
в
не которы х
местах
д ов ольно
строго
наблюдается
различие
ме­
жду
д олгот ой
ударения
и
долгот ой
без
ударения,
в сего
же
бо­
лее
по
сравнению
сл а вянс ких
нар еч ий
в
их
прежнем,
древнем
ви де
и
в
нынешнем
Звуки
согласные,
соподчиняясь
с
гласными,
удерживали
пр авиль но
св ою
твердость
и
столь
же
правильно
смягчались.
Древняя,
п ере ходн ая
смягчаемость
(гвжиз,
к
в
ч
и
ц,
х
в
ш
и
с,
д
в
ж,
т
в
ч,
з
в
ж,
ц
в
ч,
с
в
ш
и
т.
д.)
не
была
смешиваема
со
смягчаемостью
непосредствен­
ною
(ръ в рь,
лъ
в
ль,
дъ
в
дь,
съ
в
сь
и
т.
п.); последняя,
не
заменяя
пер во й,
не
распространялась
вне
своих
коренных
пре ­
делов:
от
этого
г,
к,
х
не
м огли,
при
со е динени и
с
ы,
измен ят ь
ы,
в
и
Г
Здесь
же
место
в нима нию
к
ъ
и
ь,
как
к
гласным
кратким,
про т иво по­
ложным
с
дол гими.
ъ
=о,
Ъ 1*.
з’ва ти,
зовъ ,
призыва т и;
н’р Ъти,
нора ,
ны р яти;
сълат и,
со лъ,
сылати.
ъ
=и,
н , »: глъбъкъ,
гл-ыба,
глжбина;
гъбндти,
г ыб нжти,
гв би ти.
дъх ндт и,
дыхати,
двхъ,
дяти;
нър Ът и,
нырити,
нн рити ;
ръд'Ьти,
рыжь,
рвдо.
ъ
= а',
влъна,
влати;
влъгъкъ,
влаг а.
ь
=£, и:
б’р ат и,
берн,
заб ир ити;
сь,
сеи,
сикъ.
ь
=и,
т ъ, (ять), а:
в ’р'Ь ти,
вирати,
виръ;
ж’д ат и,
жид ат и;
съньмъ,
и м»; ньзн,
.
н изат и;
врьгв,
врЪчи;
гл ьбнвт и,
глЪбати;
сль пнвт и,
слЪпити;
жрьдь,
грлда.
ъ
=а:
жь р ъти,
жа рити ;
мрь знвт и,
мразъ;
смрьдЪти,
см радъ ].
80


и
пр. \
Мно гие
из
усл овий
это й
древней
правильности
теперь
уже
утрачены,
но
не
все
и
не
везде,
бол ее
всего
в
склонении,
и
эти
о статки
вместе
с
данными,
представляющимися
в
п амя тник ах
письменности
русской,
и
в
других
наречиях
славянских,
до стат очн о
убеждают,
что
подвижность
согласных
звуков
б ыла
в
древнем
русском
язы ке
ст оль
же
сильна,
как
и
в
старославянском,
и
в
большой
части
с лучае в
о дна
и
та
же.
[Можем ли мы проникнуть в древний выговор русский?
Мо­
жем
при
помощи
сравнительного
изучения
н арод ных
местны х
на­
речий,
х отя
бы
даж е
и
нашег о
времени,
имея
при
э том
в
в иду
и
другие
сл авя нские
наречия.
Возьмем
один
пример,
один
из
тех ,
которые
касаются
самых
важных
че рт
выговора:
отделение
сло ­
гов
твердых
и
мягких
теперь
вс юду
смешалось.
Ве ликор ус,
е
и
и
требуют
п ост оянн ого
смягчения,
а
в
малорос.
почти
постоянно
тверды.
Так,
мр.
землёю
= вр.
землёю
= др.
землгею;
мр.
отцга
=
вр.
отц а
= др.
отцга;
мр.
д нэва ти
или
днёвати
= вр.
дневать
=
др.
днюва ти;
мр.
дн ева тъи
= вр.
днюватьи,
но
ти
в
_
соединении
с
ж,
ч
изме ня етс я
в
ч,
след,
ти—
мягкий
слог:
след. = древ.
тьи
(поль.
ci); вр.
кое-где
на
конце
гл агол ьны х
окончаний
тъ,
в
других
кр аях
ть
= мр.
ть
= бр.
ць
= поль.
ць
= дрв.
ть
(будеть,
ходять).]
Под ч иняя сь
условиям
в ыраж ения
от те нков
понятий,
корни
древнего
русского
языка
и
са ми
по
с ебе
видоизменялись,
и
легко
принима ли
многообразные
формы
словообразования
и
словоизме­
нения.
Так,
меж ду
прочим,'
в
именах
существительных
и
прила­
гательных,
в
причастиях
и
мест оим ени ях
строго
соблюдались
и
зак он
нар ащен ия ,
и
закон
определяемоеTM
слова
наращаемые
и
о пр едел енные
р азнились
в
об р азо вании
и
в
и зменения х
своих
от
ненар ащ аем ых
‘ и неопределенных.
С
существительными
мужского
и
женского
рода
на
ы
(ргъмы,
любы), мужского и среднего на
а
—
га
(старослав .
а,
напр.
рамь,
сгъмл,
тель),
среднего
на
о
(напр .,
тгъло,
небо), женского на и (мати,
д ъ чи ), принимавшими
наращение
в
косвенных
падежах,
были
в
соответствии
нарашае-
мые
прилагательные
сравнительной
степени
мужского
р ода
(евмтгьи,
бол^)
и
причас тия
{веды
—
веда,
еелга
= старослав .
ве ль ), принимавшие наращение и в
ко свенны х
падежах
мужского
рода ,
и
во
вс ех
падежах
же нс кого
и
среднего
(имен.
жен.
бу­
ду чи,
велти,
ве дыии,
им ен.
сре д,
бу дуче,
велте,
ведшие).
Пр и­
лагательные
и
причастия
нео пр едел енные
удерживали
ск л онение
существительное
(чистъ,
чиста,
чисту,
чистомь,
чистгъ—
веды,
ведуча,
вед учу
и
п р. ), между тем как определенные
име ли
с вое
[1 Соотношение между д и жд,
т
и
шт
представляет
в
на реч иях
рус­
ских
особенные
обстоятельства:
1)тид,
смягчаясь
сами
по
себ е,
делаются
тш
и
дж
(=ж); дж сохрани ­
лось
в
южнорусском:
вожджь,
дожджь
(=жч) .
2) т,
соединяясь
с
ж,
ц,
ч,
превращается
в
ч\
беречь
= берегтй,
сгъчь
=
сгък'ти,
стъчъся
= стъктися (однак о
дрожджи).
3) /л,
соединяясь
с
с,
превращается
в
щ:
роща,
о во щь.]
31


особенное
(чистый,
чис та аго,
ч и стууму,
чистыимь,
чистгъемъ,
—
ведыи,
ведучааго
и
пр . ), а местоимения свое отдельное ( тъ,
того,
тому,
тгьмь,
то мъ
и
п р.).
Р езко
отличались
три
рода
и
три
числа
и
хо тя
не
все
три
пр иним али
особенные
окончания
для
каж­
дого
из
семи
падежей
склонения,
но
три
гл авны е
падежа
д аже
в
двойственном,
числе
бы ли
различны.
В
г лагола х
отделялись
пра ­
вильно
три
вида,
три
за лога,
три
наклонения,
три
времени,
три
лица,
три
числа.
Накл он ение
неопределенное
не
п оте ряло
еще
своей
изменяемости
и
употреблялось
в
дв ух
особенных
формах:
прямой
и
достигательной
(наиинаъилиъ\
нести
—
нестъ,
печи
—
печь).
Время
настоящее
п рос тое
употреблялось
и
в
зна­
чении
будущего,
как
и
’во
вс ех
сл авя н ских
наречиях
\ но зато
сохранялось
два
прошедших
простых:
совершенное
и
преходя­
щее
(на хъ и на ахъ*.
велтъхъ
и
велкахъ),
притом
время
пр о­
шедш ее
с ов ершен ное
выражалось
двумя
отдельными
формами
(напр .
обргъхъ,
р п>хъ,—
обргьтохъ,
рекохъ).
Вр емена
сложные
были
очень
раз нооб разн ы
не
только
для
от т енения
по нят ий
за­
лога
страдательного,
но
также
и
для
действительного
и
среднего,
особе н но
для
выр аж ения
услов н ост и
и
соотношения
дейс т вий
(напр. ,
видки
уьсмь,
видки
бгъхъ,
ви дгъл ъ
юсмь,
ви дг ълъ
бгъхъ,
ви­
дгълъ
бых ъ,
видгълъ
буду,
ви дгъ ти
б уду,
видгъти
хочу,
видгъти
и мамь
и
пр.)
и
для
безл ичн ых
ф орм
(напр. ,
бгъ
ви дгъти ).
Ос о­
б енным и
окончаниями
отделялись
л ица:
между
прочим,
3-е
лицо
всегда
поч ти
удерживало
при
себе
местоименное
окончание
т
(напр . ,
вшеть,
виюта,
виють—
витъ,
виста,
виша(тъ)—
в ик-
теть ,
викста,
в ик хут ь)2.
Богатство,
разнообразие
и
о пре делен н ость
словоизменения
от­
ражались
в
складе
ре чи
богатством,
разнообразием
и
определен­
ностью
форм
словосочетания.
Для
каждого
из
трех
г лавных
со­
четаний
сло в
—
прямого,
вопросительного
и
относительного
—
были
свои
отдельные
условия
расположения
с лов.
Многообразию
ф орм
словосочетания
пом ог али,
ме жду
пр оч им,
времена
сложные,
формы
возвратного
.глагола
вместо
ст рад ате льн ых
(напр .,
с лы­
шишься
вместо
слышимъ
\естъ), дательный самостоятельный при­
частный
(напр.,
д ьню
бывъшю,
грозгъ
бу дуч и ), винительный причаст-
Р
Шафарик
(Cas. Ces. Mus. 1847. 167 и след . )
предп оло жил,
что
б ыла
и
особенная
форма
будущего:
и змишд
(tabescam) от мити,
ми нят и,
обрьсня
(ton­
dam) —
от
брит и,
tondere, пласня (ardebo) будто бы от плати.
Впрочем
при­
меро в
най ден о
мал о,
и
те
еще
ниче го
положительно
не
доказывают:
обр ьс ня
съ
обрьсняти
(ср.
бр исати ), пласня съ пласняти суть глаголы вида
совершен­
ног о,
для
которого
настоящее
есть
будущее.
Ми клош ичь
(Formenlehre 73) прибавляет:
измиш я
(tabescam),
от
ми,
въскопысня
(calcitrabo) от коп,
тъкисня
(tangam) от тък,
бЬ гас ня
(curso) от
6Ь1.]
[2тъв3-м
лице
прош.
со в.:
Изверже
его
изъ
зем лЬ
Рос товь ск -ы,
от ъ-
иметь
отъ
него
умъ
(Лавр.
л.
1169 г .).
Так
же
чи тать ,
к ажется ,
надобно:
Изъ
негоже
озера
(Ильмеря)
потечеть
Волховъ
и
вът еч еть ...
внидеть...
.
Въз яша
гр адъ
Кыювъ
...
а
кого
доидеть
рука,
цьрньця
ли
цьрницЪ
ли,
по пъ
ли,
попадье
ли,
а
ты
ведоша
въ
поганый
(Новг.
1л.
1203 г .)
Изыма
дворяне
и
посадника
оковаша,
а
товары
ихъ
ко го
рука
доидеть
(т.
ж.
1210 г. ).]
В2


ный
(напр., мьныиштъ \ ег оумрь ш а), самостоятельное неопределенное
наклонение
в
с мысле
пов елит е ль ном
и
условном
(напр. ,
дати
\ьму
вместо
дай
\ъму,
дат и
\ему не дай и говорити не говори) .
Особенную
определенность
выр аж ения м
придавало
употребление
падежей,
из
кот оры х
ни
од ин
не
требовал
пер ед
собою
предлога
непременно,
а
ме жду
тем
каж дый
мог
с
ним
с оеди нятьс я;
поня­
тие
принадлежности
выражалось
р о дитель ным
и
дательным
(рабъ,
господа,
кънызь
К ьмв у), орудие
—
родительным,
дательным,
тв о­
рительным
(плънъ духа,
бы стъ
чуду,
к лънет ъся
не б ом ъ), время
—
винительным,
творительным,
предложным
(зимусъ,
зимою,
зимгь),
место
—
дательным
и
п ре дложн ым
(идешь Кылеву,—
быстъ
Кы-
ювгь)
и
пр.
Если
сравнить
др евний
ру сс кий
язык,
в
отношении
к
строю,
с
другими
славянскими
нар еч иями
в
их
древнем
ви де,
то
н ельзя
не
з амети ть,
что
он
в
первобытном
своем
состоянии
бл иже
всего
подходил
к
наречию
старославянскому
и
вместе
с
ним
всего
бо­
лее
сохранял
черты
пе рвооб раз ного
обще го
славянского
строя.
Он
да же
прев ос ход ил
его
до
некоторой
ст епени
в
этом
отноше­
нии:
уступал
ему,
а
вместе
с
ним
хорутанскому
и
польскому
в
отличении
г ла сных
носовых,
но
вер нее
с охран ял
непосредствен­
ное
смягчение
согласных
(р,
л,
с
и
др уг их),
уп отре бле ние
ме­
стоименного
окончания
тъ
для
означения
третьего
ли ца
в
спря­
жен ии
и
т.
д.
Почти
вс е-
выво ды
о
стро е
древнего
язы ка
русского
не
иначе
возможны,
как
на
основании
наб люд ений
над
памя т ник ами
X—XIV
ве­
ков
и
еще
бо лее
поздними
памятниками,
в
которых
язык
пр едст ав ляет ся
уже
в
большей
или
мень шей
степени
уклонившимся
от
перво­
начального
своего
положения
и
которые
притом
отп е чатлели
на
с ебе
(одни менее,
другие
бо лее)
черты
влиян ия
язы ка
старосла­
вянского,
а
чр ез
него
и
г речес кого.
Не
должно
забывать
при
этом,
что
некоторые
из
них
писаны
людьми
не
русскими,
даже
не
сла­
в я нами,
люд ь ми,
которые
худ о
знали
п о-рус ски ,
ху до
по нимал и
т р ебо вания
яз ыка
славянского,
мало
заб о тил ись
о
том,
как
бы
из­
бегать
ошибок
в
сво их
выражениях.
В
т аких
памятниках
нельзя
пользоваться
одинаково
всем
для
оп редел е ния
особенностей
яз ыка
даже
и
того
времени,
когда
они
пи саны ,
не
только
времени
преж­
не го
и
еще
более
от
нас
отдаленного.
Тем
не
мене е
ст р анно
бы ло
бы
отвергать
возможность
ими
п ользов а тьс я,
и
все
выво ды
из
них
о
древнем
р ус ском
я зыке
считать
сомнительными.
.
Р ус­
ских
памятников
X—XIV
веков,
даже
не
пр илаг ая
к
ним
более
по здних ,
довольно
для
того,
что бы
пр авиль но
судить
о
яз ыке
рус ск ом
это го
времени,
отличать
в
них
эл еме нт
старославянский
от
чисто
русского,
не
см ешива ть
опис ок
во ль ных
и
невольных
с
т ем,
что
п рав иль но,
и
при
слич ении
элементов
одного
с
другим
видеть,
что ,
несмотря
на
их
отличия,
б ыло
между
ним и
и
много
общ е го,
гораздо
бол ее
об щего,
чем
межд у
я зыком
старославян­
с ким
и
нынешним
языком
ру сским.
Отделивши
из
язы ка
этих
памятников
все
то,
что
не
мо гло
принадлежать
языку
русскому,
3И.
И.
Срезневский
33


и
п опа лось
в
них
или
по
вл иянию
старославянского,
или
по
о ш ибке,
не
трудно
бу дет
заметить,
что
рус ски й
я зык
X—XIV
ве­
к ов,
д'очно
так
же,
как
и
другие
сл ав я нские
н аре чия
этого
в ре­
ме ни,
был
в
сост о янии
пе реходн ом .
Древнее
мешалось
в
нем
с
новым;
фор мы
древние
и
новые
уп отр еб ляли сь
безр азлич но ,
но­
вые
формы
как
вы раже ние
тог о
направления,
к оторое
язык
дол­
жен
был
пр инят ь
впоследствии,
а
древ ни е
как
г олос
еще
не
ум ерш его
прошедшего.
О тли чать
дре вни е
формы
от
новых
также
не
трудно,
если
только
не
опускать
из
виду
о бщего
хода
изме­
нения
языка,
понимать
ход
изменений
других
родственных
язы­
ков
и
наречий
и,
не
отказываясь
от
сравнений
всего,
что
может
и
должно
быт ь
сравниваемо,
помо щь ю
методы
сравнительной
присматриваться
в
пам ятн ика х
к
тем
от ры вочн ым
ос татк ам
д рев­
ности,
кот орые ,
как
ни
кажутся
незначит ель ны
кажд ый
в
от д ель­
ности,
сбли женные
между
собой,
п очти
всегд а
очень
важн ы
для
объяснения
ус лов ий
характера
древнего
языка.
Если
же
только
древние
фор мы
языка
отличены
от
новых
и
поняты
о бщие
ка­
чества
языка,
оставшиеся
в
нем,
несмотря
на
все
изм ен ен ия,
не­
изменными,
то
остается
их
систематизировать;
ес ли
весь
тру д
веден
с
должной
ост орож нос тью,
то
и
о бщие
выводы
наблюда­
т еля
о
древнем
языке
не
могут
подлежать
сомнению.
Наблюда­
тель
может,
без
сомнения,
наделать
в
выводах
ошибок
своей
невнимательностью
при
раз бор е
ф актов ,
св оим
незнанием
того,
что
должно
знать,
слабостью
соображения,
но
это
его
личная
вина,
которую
поправят
другие,
а
не
ви на
м ет оды,
им
употреб­
ле нной
для
р еш ения
в оп роса.
Всего
более
мож ет
мешать
у вер ен­
но сть,
при
кот орой
позволяют
себе
оставаться
мн ог ие,
что
язык
русский
при
переходе
от
древнего
своего
состояния
к
новому
изменялся
в
словах
и
с логе
более,
чем
в
фор мах ,
и
что
в
ста­
рых
памятниках
наш их
формы
язык а,
от лич ные
от
нынешних,
чуть
ли
не
все
взяты
книжниками
из
старославянского,
а
в
народе
никогда
не
были.
При
та кой
уверенности
невозможно
до йти
до
уразумения
русского
языка
не
то лько
в
его
древнейшем
перво­
бытном
виде,
но
и
в
каждом
из
тех
периодов,
которые
пер ежил
яз ык
русс ки й
по сле.
Сра внител ь но е
изуче ние
сл ав я нских
н аре чий,
подкрепленное
разумением
сходства
и
сродства
в
характеристи­
ческих
чер тах
и
в
измен ени ях
яз ыков
индоевропейских
в ообще ,
одно
може т
победить
эту
неосновательную
уверенность
и
помочь
глядеть
на
прошедшие
судьбы
русского
языка
не
как
на
пр и­
зр ак
воображения.
Особенно
поучительны
для
ру сск ого
филолога
памятники
ч еш ские
и
се рбски е
XIII—XIV
веков,
как
пам ятн ики
наречий,
до
сих
пор
жи в ущих
и
уже
однако
во
многом
против
прежнего
изменившихся;
из
них
ясно
видно,
что
значит
см еше­
ние
фор м
древних
и
новых
и
постепенное
уг асани е
перв ы х.
Срав­
нит е
формы
э тих
па м ятн иков
с
формами
памятников
поздн ей ш их
и
увидите,
как
нако нец
мно гие
древние
форм ы
со в ер шенно
уга с ли-
и
как
вследствие
этого
яз ык
получил
новый
ви д,
хотя
большая
часть
слов
и
осталась
та
же.
а
в
пр оизв едения х
переводных,
34


например
в
книгах
св.
П исани я^
остался
тот
же
и
сло г.
Та кое
пере­
ходное
состояние
было
и
в
языке
рус ск ом
и,
кажется,
в
то
же
время,
как
и
в
западных
наречиях
славянских
—
в
XIII—XIV
ве­
ках.
Чем
более
будут
изу ча емы
памятники
русские
этого
в ре­
мени
и
прежнего,
тем
яснее
будет
по нят
язы к
русский
в
его
древнейшем
состоянии.
IV
Другой
вопрос
истории
русского
языка:
как
язы к
русс ки й
из­
ме ня лся
с
тех
пор,
как
н арод
р у сский
занял
св ое
отдельное
мес то
между
нар одам и
Европы?
Каким
п утем
достиг
своего
ны­
нешн его
положения
под
влиянием
сво ебыт ной
деятельности
д уха
русского
на рода
и
под
вл иянием
обстоятельств
вне шних ?
Же лая
остановиться
на
не которы х
подробностях
этого
во­
проса,
позволяю
себе
предварительно
сказать
несколько
сл ов
об
изменении
гран иц
русского
яз ыка
и
о
не обход им ости
рассматри­
ват ь
в
истории
ру сск ого
языка
отдельно
язык
народа
и
я зык
книжный.
Г рани цы
русского
язы ка
изменялись
п осте пе нно.
Не
те
они
б ыли
в
дре в нос ти,
что
ны не.
С
одной
стороны,
они
раздвигались
все
далее
на
востоке;
с
другой
—
отодвинулись
от
запада
к
во­
стоку.
Гран ица
пространства,
которое
занимали
славяне
русские
из­
древле,
с ко лько
мож но
судить
по
соображению
от рыв о чных
дан­
н ых,
на
севере
шла
по
у кр аине
басс ейн а
северных
Чудских
озер,
так
что
в
ней
бы ли
б ерега
Пе йп уса
и
Волхова,
озера
Ладожского;
на
востоке
по
Тверце
она
спускалась
к
Волге,
а
по
Москве-реке—
к
Оке,
потом
от
исто к ов
Дона
вниз
по
До ну
к
Сосне,
ми мо
ве р­
шин
Оскола
к
Донцу
и
по
Орели
к
Днепру
и
степя м;
на
юг е,
к аса ясь
этих
дик их
полей,
т яну лась
она
к
устью
Буга,
а
за
Бу­
гом
по
Черноморскому
побережью
к
устью
Дуная;
на
западе
от
Ду ная
поднималась
она
по
Серет у
к
Бескидам,
перегибалась
по
южным
скатам
хребта
их
к
верховьям
вод
Тиссы
и
по
север­
ным
ска там
к-
верхнему
Ду най цу,
далее
через
восточные
вер­
ховья
водоската
Вис лы
к
среднему
Не мню
и
через
Ви лью
и
Дв ину
к
о зерам .
Тут
на
северо-западе
сл ав яне
русские
соседили
с
на ро­
дом
литовским
и
с
поморскими
колониями
корсаров
балтийских;
на
север е
и
северо-востоке
—
с
Чудью;
на
востоке
и
юго-вос­
токе—
с
н аро дами
турецко-татарской
крови;
на
юге
—
отча ст и
с
ним и
же,
отчасти
с
поселениями
греков
и
румунов;
на
западе
примыкали
к
с оплем енника м
своим,
сл авя нам
западным.
Нельзя
ск аза ть,
чтобы
в
эти х
г ра ницах
все
народонаселение
б ыло
ис­
ключительно
русское:
колонии
чужеродцев
не
только
у
границ,,
но
кое - где
и
в
се редине
земель
были,
может
быть,
и
довольна
значительны;
равным
об раз ом
были
и
колонии
западных
сла вян ,
по добн ые
п осел ения м
радимичей
и
вятичей,
прои сходив ш их
из
ляш ского
рода .
з*
35


Тем
не
менее
главная
масса
б ыла
русская,
которо й
части
от­
лич ал ись
бол ее
мест ны ми
нравами,
обычаями,
степенью
образован­
ности,
чем
строем
и
составом
я зыка.
С
другой
стороны,
нельзя
с казать ,
чтобы
только
в
эт их
г р аницах
и
был
заклю чен
вес ь
на­
род
р ус ский;
его
к олон ии
издревле
выходили
из
этих
границ
и
на
востоке
и
на
западе.
К
таким
колониям
русским
на
востоке
должно,
кажется,
пр ичис лит ь
славянское
на ро до насел ение
Болгар­
ского
П ов олжья
и
Черно мо р ья
Тмутараканского.
На
западе
ко ло­
нии
русские
бы ли
и
в
землях
лит ов ских
и
в
польских,
и
между
словаками
в
г орах
Карпатских,
и
в
Венгрии,
Трансильвании,
Вала­
хи и,
и
в
Болгарии,
Фракии,
Ма кед о нии,
Албании,
Э лл аде.
Впрочем
на
западе
не
только
не
удержались
эти
колонии,
но
и
пог р анич­
ные
части
народа
русского,
смешиваясь
с
на ро до насел ением
не­
русским,
отод в ига ли
(в продолжение периода уделов)
народную
границу
русскую
на
восток
и
на
севе р.
Сильно
б ыло
и
влияние
литовцев,
венгр о в,
п оляков ,
румунов,
и
вл ия ние
сте пн ых
ордынцев.
Уже
после
пери ода
уделов
и
еще
бо лее
с
XVI—XVII
веков
гра­
ни цы
языка
русского
на
западе,
пре им ущест в енно
на
юг о -западе ,
ст али
опять
раздвигаться
и,
наконец,
до шли
до
берегов
Че рног о
моря
и
Ду ная.
На
северо-востоке
и
юго-в ос токе,
хо тя
некоторые
к олон ии
и
был и
в
древнее
время
задавлены
наплывом
чужерод­
цев,
но
зато
позже
новые
ко ло нии
п ро мышл еннико в
рус ск их
все
более
ув елич ивалис ь,
все
более
стесняли
жи лья
преж них
обита­
телей,
распространяли
между
ни ми
знание
русского
языка
взамен
их
п ри родн ого,
д ости гли
морей
Белого
и
Ка спийско го
и
хребта
Ура ла,
и
п отом
пер еш ли
в
Ази ю.
Ис тори я
дов ольно
по дро бно
нап исал а
на
сво их
страницах
это
и
даль не йш ее
распространение
русского
языка
вместе
с
ходом
разв ит ия
по лит ич еско го
могуще-,
ст ва
Ро ссии.
И
к ому
не
извест но ,
как
то,
что
делалось
прежде
бессознательно
то рговы м
д ухом
купцов
нов городс ких
и
воинским
духом
ват аг
казацких,
п олучил о
новый
характер,
силу
и
проч­
ность
с
тех
по р,
как
рас селен ием
рус ски х
и
р аспр о стр ан ением
русского
языка
на
востоке
стало
управлять
пра ви тел ьс тво
рус ­
ское,
уп отреб ляя
рус с кий
язы к
как
орудие
п росв еще ния
и
обра­
зованности.
Нельзя
при
эт ом
не
заметить,
что ,
несмотря
на
раз­
нородные
сближения
русского
язык а
с
иноплеменными,
в
очень
немногих
по гр анич ных
краях
образовались
те
смешанные
г овор ы,
в
которых
оба
язы ка
см ешива ющ ие ся
одинаково
т ратят
самостоя­
тельность
своего
строя.
Не ср а вненно
более
примеров
то му,
что
и
русские
переселенцы
при
сближении
с
ино ро дца ми,
и
инородцы,
сбл иж ав шиеся
с
русскими,
только
обогащали
свой
при ро дный
я зык
сл о вами
для
в ыраж ения
понятий
и
предметов,
прежде
для
них
чуждых,
и
что
за
этим
следовало
п очти
постоянно
то,
что
инородцы
принимали
ру сский
язык,
только
применяя
его
к
своему
выговору.
Как
бы
то
ни
было,
история
русского
я зыка,
след я
за
ге о­
графическим
изменением
его
про ст р анст ва^
при
обозрении
его
из­
менений,
не
мо жет
не
отд елять
языка
с об ств енно
народного
от
языка
книг
и
людей,
образуемых
к нига ми.
36


История
мно гих
народов
За пада
и
Во с тока
представляет
рази­
т ел ьные
примеры
си лы
обстоятельств,
заставлявших
веру,
закон ,,
на ук }/ и искусство чуждаться общенародности выражения своих
пол ожен ий ,
узаконить
для
се бя
язык,
совершенно
не пон ятны й
на род у,
и
книгу,
существующую
для
жизни,
ос тав ать ся
хо ть
и
подле,
но
вне
на родной
ж изни.
Так
б ыло
на
востоке
браминском,,
буддийском,
магометанском;
так
было
и
на
ла тинс ком
западе,
где
сле ды
это го
остаются
еще
и
до
сих
пор .
У
нас
бы ло
не
так..
Русский
народ,
ск ольк о
ни
исп ытыв ал
волнений
в
быте
п олит и­
ческом,
всегда,
однако,
твердо
удерживал
сво ю
са моб ытно сть, ,
нико гда
не
поддавался
насильственному
господству
других
на ро­
до в,
никогда
не
по дчин ял
св оего
я зыка
игу
других
языков,
ни­
когда
не
был
принужден
при зна ва ть
яз ыка,
чужого
своему
смыслу,,
оруд ие м
веры,
закон а
и
ли тера ту ры.
В
христианстве
прав осл ав ­
ном ,
прежде
чем
русский
народ
сделался
его
при част ник ом ,
уже *-
поднят
был
в опрос
о
выражении
его
вечно
живых
истин
живым-
народным
словом.
Вероятн о,
не
сли ш ком
до лго
спустя
после
го т-
фов
и
славяне
стали
пытаться
передавать
на
своем
языке
места:
из
к ниг
св.
Писания
и
молитвы.
Славяне
юго-западные
могли
на­
чать
эти
попытки
в
VI—VII
веках,
сл авя не
северо-западные
и
восточные
—
в
IX.
О
русском
переводчике
евангелия
и
псал ты ря
сохранилось
предание,
как
о
сов ременник е
перв оуч ите ле й
славян­
ских,
братьев
Константина
и
Ме фод ия,
со вер шив шем
с вой
подвиг
прежде,
чем
начали
свой
под виг
для
славян
эти
святые
братья;
чешские
глоссы
к
ла тинс ком у
тек сту
евангелия
Ио анна
также
современны
Ко нстантину
и
М ефо дию.
Под обны е
попытки
славян
переводить
сл ово
в еры
на
с вой
язы к
не
м огли
не
содейст во ват ь
во дво р ению
мысли
о
народности
богос л уже ния ,
так
удачно
защ и­
щенной
бра тьям и- пе рвоучи тел ям и
пе ред
своими
латинскими
про­
ти вни ками ,
и
когда
р ус ский
н арод
обратился
к
х рис тиа нс тву,
он
нашел
уже
все
книг и,
нео бхо димые
для
богослужения
и
для
поучения
в
вере,
на
наречии,
отличавшемся
от
его
н арод ного
наре­
чия
очень
немногим.
Книги
эти
послужили
основанием
письмен­
нос ти
рус ск ой:
она
по шла
по
п ути,
указанному
ими,
удерживая
постоянно
в
бл изко м
сродстве
язык
св ой
с
яз ыком
нар о да.
Несмотря,
впрочем,
на
то,
что
многое,
по-видимому,
содей­
ствовало
постоянной
близости
кни г
и
н арода ,
в
языке
русском
постепенно
отд елили сь
один
от
другого,
как
два
наречия,
язык
книж ны й
и
язык
простонародный.
Гл авная
пр и чина
этого
о тд еле­
ния
заключалась
в
необходимой
н еподв ижно сти
языка,
о свя щен­
н ого
церковью;
каким
бы
изменениям
ни
должен
был
подверг­
н уться
я зык
нар ода,
я зык
к ниг
б огослуж еб ны х
должен
был
ос та­
ваться
тем
же
самым,
чем
был
сначала;
сам
народ,
чем
бо лее
кр еп
в
ве ре
и
благочестии,
тем
боле е
почитал
э тот
яз ык
и,
сохра­
няя
его
осо бен ност и,
с колько
мог
понимать
их,
нарушал
их
в
пользу
своего
народного
только
бе ссоз нат ельно.
Скоре е
могли
быт ь
до пуще ны
в
этот
св ященный
я зык
заимствования
из
чужих
языков,
не
нар уш авш ие
важности
его,
чем
заимст в ов ания
из
я зыка
37


обы де нн ого,
бол ее
б ога того
жизнью,
но
зато
и
боле е
свя занно г о
с
мелочами
жизни.
Наука,
оставаясь
под
покровом
веры,
та кже
должна
бы ла
держаться
языка
принятого
вер ой,
и
по
ме ре
как
ну ж­
далась
в
выражении
св оих
положений,
развивала
это т
язык ,
не
заботя сь
о
том,
что
тем
удаляла
его
все
более
от
язы ка
народ­
ного.
А
между
тем
вследствие
связей
с
западом
в ли яние
инозем­
ное
на
вкус
и
понятия
высших
классо в
вообще
и
особенно
людей,
в
руках
кот орых
была
письменность,
возрастало
все
более
и
все
сил ь нее
от раж ало сь
на
яз ыке
кни г
и
об ра зова нн ого
общества;
язык
это т
умножал
сво й
состав
масс ами
сл ов,
более
чуждыми
для
народа
по
звукам
и
зн ач ению,
чем
самые
понятия,
которые
выражаемы
был и
ими,
а
вслед
за
с лов ами
принимал
в
себя
и
обо­
ро ты
и
формы
общего
скл ада
речи,
с тольк о
же
чуждые
об ычаю
народному.
С
другой
стороны,
я зык
народный
сам
подчинялся
обстоятельствам,
удалявшим
его
от
пре жне й
близос т и
с
языком
кни г.
Подчиненный
внутреннему
закону
изменяемости,
он
шел
все
далее
по
пу ти
изменений
в
своем
сост ав е
и
строе.
Влияние
тех
народов,
с
которыми
в сту пал
он
в
свя зи
в
р азных
края х
сво его
пространства,
о тр ажал ось
на
нем
так
же
сильно
и
разнообразно,
как
влияние
чуженародной
образованности
на
я зыке
к нижно м.
Причины
внутренние
и
вне ш ние
дробили
язык
народа
на
местные
гов оры
и
нар е чия.
Так
с
теч ением
в р емени
должны
были
язы к
книг
и
язык
народа
отделиться
оди н
от
д ругого
довольно
рез­
к ими
особенностями;
и
только
вследствие
ин ых
благоприятных
при ­
чин
могли
они
опя ть
сб лизить ся
хот я
до
некоторой
сте пени
в
одн о
целое.
Таки м
об раз ом
ис тори я
русского
языка
представ­
ляется
св язью
неско ль ки х
историй
отдельных,
и
две
гла вн ые
из
них
—
история
яз ыка
простонародного
и
история
языка
книжного,
литературного.
На
ту
и
на
др угую
ф илолог
долже н
обра щат ь
внимание
отдельно,
и
так
как
ж изнь
языка
в
книг е
возможна
только
п отом у,
что
есть
или
была
жи знь
язы ка
в
нар од е,
то
ис то­
рию
на родн ого
языка
он
должен
изу ч ить
прежде
и
даже
более,
чем
историю
книжного.
V
Доказывая,
что
наро дный
я зык
русский
теперь
уже
далеко
не
то т,
что
был
в
дре в нос ти,
довольно
обратить
внимание
на
его
ме ст ные
оттенки,
на
наречия
и
говоры,
в
кот оры х
его
с трой
и
со став
представляются
в
таком
мно го обр азном
развитии,
какое,
конечно,
никт о
не
станет
предполагать
возможным
для
языка
древнего,
точно
так
же,
как
никто
не
станет
за щища ть,
что
и
на ре чия
славянские
и
все
ср о дные
языки
Евр опы
всегда
различа­
л ись
одни
от
других
насто ль ко ,
н аск олько
различаются
теперь.
Давни,
но
не
иско нны
черты,
отделяющие
одно
от
дру го го
наре­
чия
северное
и
.
южное
—
в ел ик орус ское
и
малорусское;
не
столь
уже
давни
черты,
разрознившие
на
севере
нар еч ия
восточное
—
соб­
ст вен но
великорусское
и
з апа дное
—
бе лорус ск ое,
а
на
юге
нар е-
38


чие
восточное
—
со бст венно
малорусское
и
западное
—
рус ин с кое,
кар па тское ;
еще
новее
че рты
отли чи я
говоров
местных,
на
кото­
рые
развилось
каждое
из
нар еч ий
русс ких.
Конечно,
все
эти
на ре­
чия
и
говоры
остаются
до
сих
пор
только
оттенками
одного
и
то го
же
наречия
и
нимало
не
нарушают
своим
несходством
един­
ст ва
русского
языка
и
н арода .
Их
нес хо дс тво
вовсе
не
так
велико,
как
может
п оказ а ться
тому,
кто
не
обращал
внимания
на
раз но­
об рази е
местных
гов оров
в
других
языках
и
наречиях,
.например
в
я зыке
итальянском,
французском,
английском,
немецком,
в
наре­
чии
хорута нс ком ,
словацком,
сербо-лужицком,
польском.
Оче­
видно,
что
хо тя
мест ные
обстоятельства
и
имели
свое
влияние
на
ру с­
ски й
язык,
но
сравнительно
вовсе
не
столь
резкое
и
сильное,
как
в
других
я зыках .
Все
это
пра в да;
тем
не
мене е
правда
и
то,
что
м естные
обстоятельства
действовали
и
на
изменения
русского
языка,
что
не
каждое
из
его
мес тных
наречий
и
г ов оров
одина­
ков о
со хр анило
то,
что
в
нем
б ыло
прежде,
что
всякое
наречие
к
тому,
что
б ыло
прежде,
прибавило
св ое
новое,
что
только
в
нем
одном
и
есть.
У
каждого
наречия
бы ла
св оя
собственная
судьба,
более
или
мене е
отличная
от
судьбы
д ру гих.
Каждое
нар е­
чие
отличалось
от
других
не
тольк о
особенными
с ло вами
и
выра­
жениями,
но
и
формами
образования,
из менен ия
и
сочетания
слов,
бол ее
всего,
впрочем,
выговором,
и
каждый
гов ор
от
других
близ­
ких
поч ти
исключительно
одн им
выг о вор ом.
Наречие
ве лико русск ое
отд ели лос ь
от
малорусского
более
в сего
необходимой
смягчаемостью
согла сны х
при
их
слиянии
с
гласными
то нким и
и
неу д ерж анием
коренного
в ы говора
гласных,
не
определяемых
у даре ние м.
Вследствие
необходимости
смягчать
согласные
п еред
г ласным и
т онк ими
буквы
г,
к,
х
потеряли
свое
природное
свойство
оставаться
постоянно
твердыми:
ы
после
них
стало
невозможно.
Вс ле дств ие
н еудерж ан ия
коренного
вы гов ора
гласных,
на
кот оры х
нет
силы
удар ения ,
е
без
ударения
вы го ва­
рив ает ся
то
как
а,
то
как
и,
в
обоих
случаях
удерживая
перед
собо ю
согл а сную
м ягку ю,
о
без
ударе ни я
выговаривается
во
мн о­
гих
мест ах
как
а,
а
в
некоторых
с луча ях
д аже
как
у.
К
это му
прибавить
еще
д олж но,
что
смягчаемость
согласных,
п ере ходн ая
при
изменении
слов,
во
многих
случа ях
и
во
многих
местах
про­
пала
та м,
где
бы
ее
можно
б ыло
ожидать
(ргькгь вместо ргъцгь,
рог и
вместо
рози,
бгъгшпь
вместо
бгьжшпъ
и
т.
п .).
Вместе
с
тем
она
появилась
там,
где
прежде
выговор
нар одный
мог
об ой­
т ись
и
без.
нее:
хотя
и
не
на
всем
пространстве
наречия,
однако
во
мно гих
местах
вместо
дь
и
тъ
стали
выговаривать
дзъ
и
цъ
(говориць вместо говорить,
радзгъцъ
в место
радгъть
и
т.
п .).
Это
„цвяканье“,
как
обыкновенно
говорится
в
нар од е,
с ч итают
исключительно
особенностью
г овора
белорусского,
и
столь
важ­
ной,
что
по
одной
ей
да ли
говору
белорусскому
название
особ ен ­
н ого
наречия,
вследствие
чего
и
делят
народный
рус ски й
язы к
на
три
главных
наречия,
а
не
на
два .
Но
„цвяканье“
можно
слы шат ь
не
в
одних
западных
краях
в елик орус с кого
нар ечи я:
на
востоке,
39


по
Оке
и
далее
к
Вол ге
оно
так же
в
обычае
и,
пр ида вая
со бой
звучности
реч и
каку ю-то
резкость,
отмечается
народом,
к
нему
непривычным,
как
что-то
отвратительное
или
по
крайней
мере
смеш ное.
К
это й
ос обенно сти
говора
б елорус с кого
пр ибав ля ют
в
дополнение
несколько
других,
как,
например,
перемешивание
у
и
в,
выговор
г
как
hит.
п.,
но
все
это
можно
слышат ь
в
р азных
мест н ых
гов ор ах
в елик орус ских.
Вообщ е
до
сих
пор
не
отмечено
в
белорусском
говоре
ни
одной
такой
че рты,
которая
бы
не
пов­
тори лас ь
хо тя
где-нибудь
в
В ел икой
Руси.
Вот
почему,
кажется,
го раздо
правильнее
бел орусс ки й
говор
сч ита ть
местным
говором
великорусского
на р ечия,
а
не
отдельным
наречием.
В
белорусском
ес ть,
конечно,
мн ого
особенных
слов,
непонятных
каждому
вели­
корус у,
но
и
всякий
друг ой
говор
богат
ими.
Наречие
малорусское
о тдели лось
от
в ели корус с кого
преиму­
щественно
сжатостью
выговора
согласных
тве р дых
и
переходом
разных
гл асных
шир ок их
из
коренного
звука
в
другой.
Вслед­
ствие
сж атос ти
в ыг овора
согласных
тв е рдых
некоторые
из
них
утр ат или
с вой
полн ый
звук;
т ак,
между
прочим,
л
твердый
или
переходит
в
у
полугласное
(говориу,
поун ый)
или
выговаривается
как
западное
I.
От
сжатости
же
согласных
п роизошл а
и
утрата
ы,
кот орое
смешалось
с
и
(мило и мыло,
лисъ
и
лысъ
в ыго ва­
риваются
одинаково).
Что
касается
до
перехода
г ла сных
ши рок их
из
коренного
зву ка
в
другой,
то
в
э том
отношении
более
всего
замечательна
буква
о:
на
востоке
она
п ере ходит
в
и,
смягчающее
предыдущую
со гла с ную,
не
только
коренную,
но
и
призвучную,
а
на
западе
чаще
в
у,
кое-где
не
смягчающее
и
бол ьш ей
частью
см ягча ю щее
с оглас ную
(вместо богъ говорят биг,
бу г, (буиг)
б]уг,
вместо
от ъ— ви д, в уд,в\ уд, вме шоов ца— вивця ,вув ця,
в] у в цяв т.п.).
Переход
о
в
и
пов т ори лся
еще
только
в
од ном
на реч ии
славян­
ском,
в
наречии,
уже
исч езнув ше м,
славян
эльбских,
люнебургских.
В
ч исле
важных
о со бенно стей
малороссийского
наречия
ставят
и
в ыг овор
гь
как
и,
но
это
повторяется
и
в
гов орах
великорусских.
Гораздо
важнее
то,
что
м алор усы
сох ра нили
несравненно
бо лее,
чем
великороссы,
переходную
смягчаемость
согласных
(бережи—
береги,
на
риц и
—
на
р ЬкЬ,
на
пор ози
—
на
порогЬ
и
т.
п.), не
переменили
ы
и
и
на
о
и
е
в
тех
с лучая х,
где
эт им
отличили
от
старославянского
с вой
выговор
великороссы
(крыши
—
крыю,
крый,
а
не
крою,
крой,
мыши
—
мыю,
мый,
а
не
мою,
мой,
лиши
—
л1й,
а
не
лей,
виши
—
в1й,
а
не
ве й,
хромый,
а
не
х ро­
мо й,
кы й,
а
не
кой ,
си й,
а
не
с ей).
Очень
важно
сохранение
неко­
торых
форм
изменения
слов,
например
о соб енног о
окончания
зв а­
т ельн ого
падежа
(сестронъко,
козаче,
брат ик у), будущего слож­
ного
с
помощью
гла г ола
иму
—
иметь
(напр. ,
з нат
—
и му,
зна т
—
иметь,
знат
—
иметь
—
б уду
знать
и
т.
п. ).
Местные
говоры
малорусские
также
раз нообр аз ны,
как
и
великорусские,
и
бол ее
других
замечательны
своими
осо б енност я ми
говоры
западные
—
в
Черниговской
губернии,
в
Галиции
и
Венгр ии,
преимущественно
го воры
горцев
бескидских.
Там,
где
сбли зи ло сь
малорусское
нар е­
40


чие
с
говором
белорусским,
образовались
особенные,
см ешанные
гово ры;
это
яв лен ие
пов т ори лось
о тч асти
и
в
других
границах
ве ли корус ск ого
наречия,
например
в
губернии
Воронежской.
То
же
самое
нельзя
не
заметить
и
на
западных
гр аниц ах
наречия
ма ло­
русского
в
Венгрии;
там
сближение
ма лорус ов
со
словаками
пор о­
дило
несколько
говоров
словацко-русских
и
русско-словацких.
Дов ольно
об рат ить
внима ние
на
местные
видоизменения
ру с­
ского
языка,
чт обы
указать,
что
наро дн ый
рус ски й
язы к
теперь
уже
далеко
не
т от,
что
был
в
древности,
дов оль но,
если
бы
даже
и
не
был о
возможности
у знать
ни
одного
факта
касательно
др ев­
н его
русского
языка.
Но
одн им
изучением
нынешнего
разнообра­
зия
местных
наречий
и
гов оров
не
мож ет
огран ичит ься
филолог,
если
у
него
в
вид у
объяснить
исторически
ход
изменений
рус­
ского
языка
в
нар од е.
Вместе
с
постепенным
развитием
язы ка
на
м ес тные
наречия
шло
и
его
общее
постепенное
удаление
от
перво­
начального
его
вида
на
всем
его
п рос транс тв е.
Идя
пут ем
пре­
вращений,
он
всюду
терял ,
х отя
и
не
всюду
в
одн о
и
то
же
время,
сво и
дре вние
фор мы
и
слова,
и
вм есто
ветшающих
принимал
но вые,
хотя
и
не
вс юду
с ов ершенно
одни
и
те
же,
но
всюду
схо дные,
и
в
э том
ход е
превращений
зависел
не
от
ме ст ных
при­
ч ин,
под
влиянием
кот орых
отчасти
образов ы ва ли сь
наречия,
а
от
о бщих
зако но в
изменяемости
языков.
На
каждом
из
наречий
от пе­
ча тле лся
о бщий
ход
измен ени й
языка,
но
только
от част и
и
та к,
что
многое,
что
было
в
яз ыке
прежде,
не
с охр ани лось
ни
в
одн ом
из
них .
В
изм енения х
своих
ру сс кий
язык
шел
тем
самым
путем,
ко­
торым
шли
и
все
о стал ьные
славя нские
наречия.
Почти
все,
что
бы ло
в
нем
прежде,
было
и
в
них ;
мно го е,
что
по
врем е ни
терял
и
вновь
прио б р етал
он,
теряли
и
вновь
п риобре тали
также
и
он и.
Все
наречия
славянские,
чем
более
изменялись,
тем
более
удаля­
лис ь
одн и
от
других;
и
взаимное
у дал ение
их
во
многом
зависело
от
р азно вр еменно ст и
и
разнохарактерности
их
уда ле ния
от
пе рво­
начального
вид а
под
влиянием
причин
местных;
тем
не
менее
ход
изменений
в
его
г л авных
чертах
и
условиях
был
оди н
и
тот
же
и
только
пр имен ялся
к
обстоятельствам
мест ным.
Так
изме нения
зв учн ости
языка
представляют
следующие
фа кты.
И зменил ась
постепенно
вся
система
звуков
гласных;
о дни
из
них
—
именно
носовые
я
и
а,
глухие
ъ
и
ь,
ш и рокое
ы
—
посте­
пенно
выходили
из
уп отребл е ния ,
прежде
ограничивали
круг
своего
значения,
потом
и
со верш енно
пропадали;
другие
звуки
—
именно
двугласные
и
ср ед ние
—
являлись
вновь,
все
бол ее
умножаясь
числом
и
расширяя
к руг
з нач ения.
У д аление
гласных
звуков
от
перв онач аль ног о
св оего
значения
в ыра зил ось
переходом
их
одних
в
др у гие,
превращением
в
сог ласные,
вы лу щением
из
с лов
и
пр и­
ставкою
к
с ло вам,
где
их
требует
не
смысл,
а
понятие
народа
о
гармонии
или
нужд а
об легчит ь
выговор
слова.
Кроме
всего
этого,
зв уки
г лас ные
д олгие
тра тили
св ой
характер,
см ешивал ись
с
уда-
41


■ренными;
ударения
то же
теряли
с вое
преж нее
значение,
подчи­
ня ясь
услов ия м
внешним,
не
зависимым
от
значения
сл ова.
Вот
несколько
ч ас тных
заме чаний
об
э тих
из мен ения х
в
системе
зву­
ков
гл асн ых.
Г лас ные
звуки
долгие
и
короткие,
с
ударением
и
без
ударе­
ния
слышны
во
всех
сл авя нских
наречиях,
но
во все
не
с
одина­
ков ым
значением.
В
наречиях
ю го-за па дны х,
равно
и
в
ч ещск ом
и
словацком
долгота
отлича етс я
от
ударения,
и
г ласн ые
долгие
выговариваются
вдвое
дл ин нее
против
гласных
коротких;
в
одном
слове
может
быть
на
одн ой
из
гла сных
долгота,
а
на
другой
уд а­
рение;
в
н екоторы х
слов ах
слышны
только
долгие
зв уки,
в
д ру­
гих
только
коротк ие;
в
некоторых
долгота
со еди нена
с
ударе­
нием
на
одн ом
слоге,
и
всюду ,
где
употребляется,
употребляется
как
н еоб ходи м ость.
В
наречиях
польском,
лужицком,
полабском
долгота
уже
не
н еобход им ост ь,
а
т олько
у кр ашен ие,
совершенно
произвольное,
так
сказ ат ь,
риторическое,
принадлежащее
почти
иск люч ит ель но
слогам,
о б означенны м
уд аре нием ,
и
зависящее
в
употреблении
от
воли
гов оряще го,
а
не
от
требований
звучности
языка.
Равным
об раз ом
и
ударение
не
во
вс ех
наречиях
один а­
ко во
сохранило
давний
сво й
характер.
С
корней
их
стали
пере­
носить
в
словах
на
слоги
прибавочные;
наконец,
подчинив
их
внеш ни м
условиям
об раз ов ания
с лов,
о ст авили
их
неподвижно
на
определенном
ме сте
во
всех
словах
о дина ков о,
во все
без
отно­
шения
'к
составным
частям
и
формам
обра зова ни я
сло в.
Так
в
наречиях
юго-западных
бо ль шая
ча сть
сл ов
удерживают
ударение
на
предпоследнем
или
на
перв ом
слоге;
в
наречии
поль­
с ком
уда рени е
на
предпоследнем
с логе
сделалось
н еоб ходи мо­
стью;
в
н аре чии
лужицком
сло ва
двусложные
и
трехсложные
у держив аю т
уда ре ние
на
первом
слоге,
а
слов а,
состоящие
более
чем
из
т рех
слогов
на
третьем
от
конца;
в
чеш ско м
о дним
к ажется
не обход им ость ю
обозн ача ть
ударением
первый
слог
слова,
другим
—
пр о изно сить
слова
вов се
без
уда рен ия.
В
русском
для
ударения
нет
определенного
места,
и
дознаться
до
правил
у по­
требления
ударения
очень
трудно:
слоги
и
пе рвые ,
и
последние,
и
средние,
коренные
и
придат о ч ные,
и
те,
на
к оторых
была
и
на
к ото рых
не
бы ла
в
древности
долгота,
одинако во
могут
быть
обозн ача ем ы
ударением.
По-видимому,
много
произвола
долж но
был о
за м ешат ься
в
упот реблен и е
ударений;
тем
не
м енее
на
всем
пространстве
русского
яз ыка
большая
часть
сло в
произносятся
в
от но шении
к
ударению
оди нако во .
Равно
и
долгота
с логов
во
все м
русском
народе
о динако во
сделалась
принадлежностью
рито­
ри ки
народной,
не
зависимой
от
строя
языка.
Звуки
носовые
уц елели
теперь
только
в
польском,
и
то
уже
не
во
вс ех
тех
случаях,
где
бы
мо жно
бы ло
их
ож ид ать;
по лн ый,
ясный
вы гов ор
их
с тал
зависеть
от
их
положения
в
сло ве;
и
число
слов,
в
кот оры х
они
перестают
быть
слыш н ы,
все
бол ее
увели­
чив ает ся:
так
в
конце
с лов
(sq, idq, r^kq, miq mr$) и перед
окончательным
1 (wziqt, dql) они выговариваются глухо,
в
и ных
42


краях
без
всякого
оттенка
нос ово го
п родол же ния;
та к,
некото­
рые
производные
слова
от
корней
с
носовым
зву ком
ост аю тся
без
него
(gusla, nudzic, piekrzyc, • sobota, trud).
Еще
в
большей
степени
на рушен о
был о
правильное
упот ре бл ение
носовых
зв уков
в
н аре чии
б алт ийских
славян.
В
других
нар еч иях
остались
они
то лько
в
не которы х
с л овах:
так
в
хорутанском
в
Каринтии,
в
бол­
гарс ком
в
Македонии,
и
т.
д.
В
большей
части
наречий
место
нос ов ых
заня ли
чистые
или
глу хой
ъ:
в
сербском
у
и
е,
в
Хор у­
танском
о
и
е,
в
че ш ском
у,
а,
е,
и,
в
болгарском
а,
ъ,
у,
е.
В
русском
носовых
звуков
не
было,
ка же тся,
уже
при
самом
нач але
его
отделения
от
наречий
западных;
широ кий
носовой
зву к
ж
за­
мен ен
в
нем
посредством
у
(судъ,
рука,
беру,
воду,
водою,
т.
е.
eoöojy),
а
тонкий
а
посредством
а,
смягчающего
предыдущую
согласную
{мясо = Mjacо,
имя
= им]а,
летятъ
—
лет]атъ).
[Иногда посредством и и е\
земл&=земле=
з емли,
своядд
=
св оюи
= своее =
своей.
Смешение
ж
и
а
{уиа)
произвело
формы
вро де
следующих:
держ у тъ
= держать,
сад ютъ
= садятъ,
стою тъ
= стоятъ.
Письменный
я зык
силит ся
удержать
а
(я), а общий выговор все
боле е
на ста ива ет
на
перемене
а
(я)
в
у
(ю) .]
Звуки
глухие
хотя
еще
и
сохраняются,
сл ивш ись
в
од ин
(ъ), в
сер бско м,
чешском,
словацком,
но
тольк о
в
тех
сло вах ,
где
их
вы­
гов ору
помогают
р
и
л,
и
то
не
везде
с
одинаковой
силой.
В
хору­
та нс ком
и
болгарском
глухой
гласный
ъ
сл ышен
несравненно
чаще,
но
не
вез де
т ам,
где
бы
его
мо жно
б ыло
ожидать,
а
на
месте
других
г ла сных
з в уков;
болгар ское
на ре чие
заменяет
им
носовые
звуки;
хорутанское
—
все
г ласн ые
без
исключения,
доводя
это
пристрастие
к
глухому
звуку
в
некоторых
краях
до
та кой
кр ай­
ности,
что
в
ин ых
выражениях
нет
вовс е
никаких
гласных,
кро ме
глухо го
ъ.
(Вот для примера поговорка:
Къ
съм
върв
въ
вър т
въргъ,
съм
съ
търдъ
тъ рн
въ
пър ст
вдъ рл;
пи шут
ее,
впр о­
чем ,
иначе:
Ко
sim v£rv v’v£rt vfergel, sim si terdi tern v’perst
vderl; нигде и никогда так не выговаривая,
как
пишется.)
Во
вс ех
других
на реч иях
его
не т:
в
хо рва тс ком
место
его
заняли
е,
у,
в
лужицком
о,
е,
в
полабском
о,
е,
а,
в
п ольском
о,
е,
а,
у,
и.
И
в
чешском
в езде,
где
нет
п одле
ъ
ни
у,
ни
л,
он
выговари­
вается
как
е
или
у,
в
словацком
как
о,
е,
у,
а,
в
се рбск ом
как
а.
Рав но
и
в
бо лгар ском
м есто
ъ
засту пае т
нередко
о,
е,
а,
а
в
хо­
ру танс ком
о,
е.
Во
в сех
наречиях,
кроме
этого,
есть
обычай
сов ер шенно
опускать
гл ухой
г ласны й
звук,
ни чем
его
не
заме­
няя:
бол ее
друг их
за ме чат ельно
в
э том
о тн ошении
наречие
поль­
ское,
в
котором
это
опущение
возможно
и
та м,
где
бы,
к аза­
лос ь,
ему
долж но
б ыло
помешать
стечение
согласных
(brwi,
grzmi, drwa, trwoga).
В
русском
глу хие
гл асные
звуки
оставались
долг о:
их
употребляли
дов ольн о
пр авил ьно
еще
и
в
XIV веке,
хотя,
впрочем,
и
в
памя т никах
XIII века есть уже ясные следы
уклонения
от
них
выговора
народного.
Вп оследс тв ии
времени
они
со верш енно
пропали,
будучи
или
заменены
чис тыми
гласными
о
и
е,
43


или
же
совершенно
выпавши
из
выговора
(листокъ
—
листка,
палка
—
па лок ъ,
ле въ
—
льв а,
тьма
—
темъ).
Буква
ъ
и
ь
у дер­
живает
правописание,
но
дало
им
совершенно
другой
характер,
ха р актер
не
зв уко в,
отдельно
выговариваемых,
а
знаков,
пок азы­
вающ их,
как
до лжна
бы ть
произнесена
п редыду щая
согласная
—
твердо
или
мягко.
Выговаривание
глухого
звука
ъ
в
некоторых
словах
(гмъ,
бръ,
чълаекъ
вместо
человЪ к ъ,
сра вн.
древнее
ста­
рославянское
ч’ловЪкъ,
г ътъ
в место
гов ор ить ),
без
сомнения,
замечательно,
как
ост ат ок
старины,
но
таки х
с лов
очень
немного.
Нельзя
так же
упус кать
из
ви ду,
что
в
некоторых
местных
гов о­
рах
русских,
так
как
и
в
н аречи и
хорутанском,
обнаруживается
стремление
заменять
глухи м
звуком
ъ
все
гласные
широкие
и
звуком
ь
гла сн ые
тонкие,
ес ли
на
них
нет
уда ре ния;
впрочем,
это
стремление
не
п олучил о
ещ е,
к ажется,
нигде
характера
постоян­
н ого
обычая,
так
что
оди н
и
тот
же
ч ело век
в
том
же
слове
произнесет
и
зв ук
глухой
и
гласный
чис тый.
Широкое
ы
остается
на
западе
в
общенародном
выговоре
только
в
н аре чии
п ольс ком
и
о тч асти
лужицком.
В
других
за­
паднославянских
краях
его
мо жно
слыша ть
т олько
в
немногих
местных
говорах,
боле е
всего
в
долинах
меж ду
гор,
где
народ
упрямее
у дер живает
св ой
старинный
быт,
а
вместе
с
тем
и
старин­
ный
яз ык
и
выговор.
Чех и
правильно
отличали
ы
от
и
в
XVи
даже
в
XVI веке;
те перь
же
хотя
и
удерживают
его
в
право­
писании,
но
этому
долж ны
учить ся
так
же,
как
мы
правильному
употреблению
бу квы
Ъ.
Долгое
ы,
они
выговаривают
как
ей
(беити,
меилити
вместо
быти,
мылити),
но
этим,
одн ако ,
не
от лич алось
у
них
ы,
от
и,
кот орое
тож е
обращается
в
д ву гл асное
ей
[напр . ,
зеима—
з има].
Сербы
правильно
употре б ляли
ы,
не
см еши вая
сив
XIII и XIV
века х;
и
теп ерь
еще
они
стыдятся
выбросить
его
из
аз буки ,
но
уже
во все»
не
понимают
его
значе­
ния,
и
пишут,
где
с лучи тся,
очень
ча сто
невпопад.
Русские
равным
об раз ом
уже
не
все
сохранили
ы;
его
удержали
вел икор у сы
и
отча с ти
западные
ма лорус ы
в
горах
Карпатских,
но
бел орус ы
тр а­
тят
все
более,
а
восточные
малорусы
ут рат или
совершенно,
вы­
говаривая
безразлично
ы
и
и,
не
смя г чаю щее
предыдущей
соглас­
ной,
как
з амеч ено
бы ло
прежде.
Впрочем
и
в елико ру сы,
с охра­
нив
звук
ы
в
выговоре,
не
удержали
его
везде,
где
было
оно
в
др ев но сти;
оче нь
издав на,
по
крайней
мере
с
XIII — XIV
века,
мес то
его
заступило
о
в
пр илаг ат ел ьных
му ж.
р.
имён.
п ад.
(ве­
ликой
вместо
великый), в
настоящем
и
повелительном
г лаг олов
на
ы- ти
(кры- ти —
крою ,
к рой).
Появление
двугласных
до воль но
давне;
сл еды
их
е сть
в
чеш­
ских
памя т ник ах
XIII — XIV
веков
и
в
хорут анс ких
памятниках
XV века .
Теперь
д вуг ласные
слышны
уже
во
многих
наречиях:
в
чеш с ком
ест ь
оу,
ей,
в
словацком
оу,
уо,
ои,
в
лужицком
ие,
в
хорутанском
оу,
оа,
уо,
уе,
ей,
в
се рбско м
uje.
Ве зде
они
зани­
мают
место
гласных
чистых
и
но совы х
долгих.
В
великорусском
двугласные
вообще
необычны
(кроме таких случаев,
как
ае
в
слове
44


ч ъл аекъ ), но в малорусском на западе
они
уже
стали
необходи­
мостью:
уи,
уа
заменяют
м есто
д олгог о
о
(вместо конь говорят
куинъ,
куан ь ).
Г л асные
средние,
в
лествице
звуков
зани мающие
сер едины
между
гласными
чис тыми ,
сделалась
та кже
необходимостью
неко­
торых
мест ных
говоров
в
р азных
наречиях.
Между
ними
более
других
заме тны
по
употреблению:
а,
занима ющ ее
середину
ме жду
а
и
о,
слышно
в
хорутанском;
б,
с ред нее
между
о
иу
—
в
хору-
т анско м,
лужицком,
сл ов ацком ,
и
польском;
а,
среднее
между
а
и
е
—
в
хорв ат ском ,
хорутанском;ö,
сре дн ее
меж ду
о
и
е
—
там
же;
у,
среднее
межд у
у
и
и
—
в
хорутанском,
сло вацк о м;
ё,
среднее
между
е
и
и
—
в
польском
и
пр.
Употребление
этих
сред­
них
звуков
уже
пр о никло
и
в
говоры
русс кие :
в
великорусскОхМ
на
юге
слышны
а
и
а,
на
севере
б,
в
малорусском
ä,ёидр.
Из
других
гласных
звуков
р анее
п рочих
подверглась
удале­
нию
от
пе рв онача льного
звука
буква
i.
Пе рехо д
tваиви
з аметен
в
др ев нейших
пам ят ник ах
славянских,
и
теперь
повто­
ряет ся
во
многих
наречиях:
в
и
бо лее
всег о
в
сербском
у
рим с ко-
католиков
и
в
че шско м
в с егда,
ко гда
оно
должно
выговариваться
протяженно
{бида,
вира)-,
в
а
бол ее
всего
в
польском
{biada,
Tviard).
Кроме
того,
в
се рбском
оно
выговаривается
как
uje{cpujeda,
Mujecmo),
в
хорутанском
как
ей
{среида,
меисто).
З аме нение
i
посредством
и
об ычно
и
в
рус ском
во
всех
краях
{дитя =
дгъ тя,
дира
= дгъра)-,
на
северо-западе
в
великорусском
и
в
малорусском
оно
сделалось
необходимой
п рина дл ежн остью
выговора.
Замене­
ние
t посредством а не так часто,
однако
встречается
не
только
теперь
в
говоре
на рода
в е ликор усс кого,
но
и
в
дре вних
памятни­
ках.
З вук
а
перешел
теперь
в
че шск ом
в
е
во
всех
случа ях,
когда
соединен
в
оди н
с лог
с
предыдущей
согласной
мягкой
{душе,
праце
вместо
душ а,
пр а ц а ), а иногда даже и без этого условия
(напр .,
тейни
вместо
та йны й,
ней
вместо
пай
и
т.
п.) .
То
же
повторилось
и
в
з апа дном
малорусском
{коще, pje6 вместо коня,
ря бъ).
Звук
е
д ов ольно
часто
заменяется
в
луж ицк ом
посредством
а
{ejaqop вместо вечеръ, Jaden вместо \& дин ъ), в лужицком и чеш­
ском
пос ред ств ом
д олгог о
и
{хваленй вместо хвалеще), в поль­
ском
посредством
о
{mode, biore вместо ведя,
бер^),
Все
эти
три
формы
удаления
е
от
коренного
звука
повторились
и
в
р ус­
ском.
Ме сто
е
заступ ае т
а
или
и
с
предыдущей
согласной
мягкой
не
то лько
в
в е лико русс ком
восточном
и
за пад ном
(белорусском),
ес ли
на
нем
нет
ударения
{в]алйк,
л] агк б, njacy вместо великъ,
легко,
несу\
хочиш,
б уд иш,'Munja вместо хочешь,
б уде шь,
ме ня),
но
отчасти
и
в
мало русс ко м
{шчасггца,
здоровл]а
вместо
сча стье ,
здоровьем
вечир,
симь
вместо
в ечер ъ,
семь).
Мес то
е
в
великорус­
ском,
хотя
и
не
во
вс ех
говорах,
з аст упает
о
почти
в сегд а,
когда
на
нем
долж но
опираться
ударение
слова
{л] он, udjom, вечор,
са мъ
—
cjoM вместо ленъ =
ль нъ,
идешь,
вечеръ,
самъ-семь), а в
45


малорусском
и ногда
и
без
этого
условия
(/ого, joMy, чого,
чому
вместо
юго , \ему,
чего,
чему).
Есть
случаи
перехода
и
в
е
в
бо лгарс ко м
(прерода,
с то-
тена ,
вместо
природа,
стотина), в е/
в
че шс ком
3ejMa, cejmo
вместо
зима,
сито).
Н еср авненно
п ослед ов ате льнее ,
как
важная
особенность
наречия
великорусского,
п ред ст авля ется
переход
и
в
е
в
наречии
великорусском,
будучи
необходим
в
именительном
падеже
существительных
и
прилагательных
мужского
ро да,
и
в
п ове ли тельн ом
глаголов,
есл и
вслед
за
и
будет
и
(соловей*
сей,
че й,
нижней
вместо
соловш, ciü, ч1й,
н ижнш
—
вей,
вейте
вместо
eiü, eiüme, как удержалось в наречии малорусском).
[В великорусском остаток и вместо е виден в глаголе гнить:
повел,
г нште,
а
не
гне й те,
как
пейте,
лейте,
ве йт е.]
В
некоторых
случаях
и
совершенно
пр опал о:
в
существитель­
ных
женского
и
с редн его
рода,
в
неопределенном
наклонении,
во
2-м
лиц е
на ст ояще го
времени
(напр. ,
мать,
доч ь
вм есто
мати*
дочи,
веселье
вместо
ве сел ив,
б ыть
вм есто
быти,
ходишь
вместо
х од иш и), хотя и не до такой степени,
как
кажется;
народ
не
только
в
Малороссии,
но
и
в
очень
многих
кра ях
Вели ко росс ии
удерживает
и
в
неопределенном
н акл о нении
(быти,
хо ди т и), равно
и
в
слове
мати
и
т.
п.
Звук
у
перешел
в
ч ешско м
по сле
всякой
со гл асной
мя гкой
в
и
(]итро,
либ,
чити
вместо
]утро,
л]уб,
ч] ути),
в
хор ут ан­
ско м
на
северо-востоке
в
у
(= французское и,
напр.
круг,
гл уп
вместо
кругъ,
глупъ).
Вс якое
долгое
у
превратилось
в
че шско м
в
двугласное
оу
(лоуч,
оудоли
вместо
лучъ,
удол\е).
П еред
со­
гласными
во
многих
нареч ия х
у
стало
выговариваться
как
в
(еже
вместо
уже) .
В
русском
повторяется
то
же
(завтра вместо
заутра,
еже
вместе
уже
и
т.
п .).
Звук
о
п е реходит
в
а
в
хор ута нс ком
(аче,
панижьн
вместо
оть че,
по ни жън ъ).
В
чеш ском ,
польском,
луж и цком
всякое
д ол­
гое
о
перешло
в
у
(кура,
двур,
буг
в место
кора,
дворъ,
богъ)\
то
же
зам етн о
и
в
хорутанском
ниж нек р аинско м
(нуч,
сирута
вместо
но чь,
сирота), в болгарском (голему
чуду
вместо
големо
чудо).
В
полабском
вместо
д олгого
о
употреблялось
и
(нисъ,
сливи
вместо
носъ,
сл ов о).
В
хорутанском
до лгое
о
п ере шло
кое-где
в
уо,
так
же
как
и
в
словацком
(буог,
двуор,
куора)
или
в
оа
(боаг,
двоар,
коара), а в польском
кашубском
в
уе
(буег,
нуеч).
Почти
все
эти
формы
заменения
коренного
о
д руги ми
зву ­
к ами
повторились
и
в
русском
я зыке.
Т ак,
в
южном
великорусском
и
в
белорусском
о
без
ударения
перешло
в
а
(галава,
харашо);
в
малорусском
западном,
за
Ка рпат ам и,
о
долгое
перешло
в
у
[буг,
ру дный
вместо
бог ъ,
родныщ
сравнить
в ел икорус ск ое
(чере ­
м уха
вместо
черемоха
= черемха),
му равей
вм есто
моровей\*
в
малорусском
восточном
и
в
некоторых
краях
западного
о
д ол­
гое
пер ешл о
в
и,
смягчающее
предыдущую
соглас ну ю
(биг,
пид ,
рид,
кинь
вместо
богъ,
подъ,
родъ,
ко нь ), а в некоторых
мест ах
в
уи
и
в
уа
(буиг =
буаг,
куинь
= куань) .
46


В
системе
звуков
согласных
про исхо дил и
п одобн ые
п рев ра­
щения:
одни
из
гласных
пр о па дали,
другие
вновь
появлялись,
про­
падали
более
со г ласные
простые,
появлялись
вновь
согласные
сложные
и
средние;
терялось
равновесие
ме жду
со г ласными
твер­
дыми
и
мягкими;
в
употреблении
со гл асных
мягких
смешивал ись
взаимно
две
различные
формы
смягчения
—
смягчение
непосредст­
венное
(дъ в дь)
и
пос ред ств енн ое
(дъ в ждь=ж=з)\ некоторые
из
согласных
(в,
я,
л,j,г)
ст али
употребляться
как
эвфонические
придыхания
к
гл асным
все
ча ще.
Вот
несколько
подробностей
об
этих
изме нени ях
в
с ист еме
с ог ласных .
Согласных
п рост ых
г
(g), г" (ti),
к,
х,
ж,
ш,
з,
с,
д,
т,
р,
л,
н,
м,
б,
п,
в,
ф—
ни
одн о
из
наречий
славянских
не
удержало
все х
сполна,
так
как
это
д олжно
бы ло
быт ь
пр ежде.
Зву к
ф
хо тя
и
слышится
во
многих
наречиях,
но
ни
в
одн ом
его
нет
в
корен­
ных
сл овах ;
вместо
н его
видим
в,
б,
п
(сравните: ferveo —
вру,
faba—бобъ, fodio—
боду, ferio—
перу,
flamme —
пламя, faust—
пестъ
и
п р.).
Случайное
удержание
ф
в
очень
немногих
корнях
(напр .,
польское
ufac) есть исключение .
Зву к
ф
слы шитс я
только
как
отзвук
звука
в
там ,
где
в
не
может
бы ть
пр оизнесе но
(напр.,
всякъ
поневоле
вы г ов ари вается
как
фсяк,
ровъ
как
роф,
лавка
как
лафка').
Ни
в
одн ом
нар ечии
не
у дер жал ось
правильного
ра з­
личения
г
(g) и г9 (Л); напротив того,
в
одних
наречиях,
как
в
пол ь­
ском,
нижнем
лужицком,
во
всех
юго-западных,
господствует
?(g), а в других,
как
в
чешском,
словацком,
верхнем
лужицком,
г’ (А).
Во
мно гих
наречиях
славянских
совершенно
пропал
чис тый
твердый
з вук
лъ
и
чистый
мягкий
ль.
В
русском
сл ыш ится
г
и
г’,
но
в
немногих
гов орах
одно
при
другом,
а
большей
частью
п реоб лад ает
о дно
из
двух:
в
большей
части
гов оров
ве лик орус ски х
г,
в
малорусском
наречии
г\
И с торию
э той
пары
звуков
в
рус­
ском
языке
проследить
очень
трудно,
потому
что
азбука
никогда
не
отличала
их.
Что
касается
западных
сл ав янс ких
наречий,
то
более
других
зам еч ат ель ные
факты
представляются
в
наречиях
вер хне м
лужицком
и
чешском:
в
первом
господствует
теперь
г’,
между
тем
в
со б ств енных
именах
мест ност ей
с оседние
не мцы
из­
давна
писали
и
теперь
выговаривают
г;
во
втором
г
теперь
ос тае т­
ся
в
немно ги х
сл ова х,
а
древнейшие
памятники
(Суд Любиши и
Евангелие
Иоанна
IX—X
вв .)
не
представляют
ни
од ного
h, но по­
ст оя нно
g. Из этого можно бы
закл юча ть,
что
г
д р евнее,
чем
г9, но едва
ли
так ое
заключение
совершенно
спр аведл ив о.
Мне
ка же тся,
спра­
вед лив ее
думать,
что
оба
звука
для
славянского
языка
оди нако во
др евн и,
так
же
как
одинаково
древни
два
под обных
звука
—
к
и
х.
Звуки
сложные
(дж,
дз,
жд—ждж,
—
тш
=ч,
тс
=ц,
шт
—
штш
=щ)
не
все
одинаково
употребляются
во
всех
нар е­
чиях.
Общи
всем
наречиям
только
три:
ц,
к,
щ
(последний различно
выговаривается,
где
как
шт,
а
где
как
шч).
Зам еч ате льн о,
что
все
три
пр ин адл ежат
к
разряду
от зв учны х.
Три
другие
—
звучные
—
слышны
только
в
некоторых
наречиях
(дз преимущественно в
польском,
жд
в
бо лгарск ом ).
И
между
тем,
предположивши,
что
47-


одинаково
древни
г
и
г\
как
к
и
х,
н адо бно
п ре дп олож ить,
что
так
же
древни
дж
и
ж,
дз
и
з,
как
тш
=чиш,
тс
=цис,
потому
что
в
лествице
звуков
дж
и
дз
отн оси тся
к
г(^),ажи
з
к
г' (Ji)также,
как
тш
=читс=
ц,
к
к,
а
ш
и
с
к
х;
рав ­
ным
обра зом
и
жд
—
ждж
н а столько
же
долж но
предположить
рядом
к
д
и
с
зг,
как
шт—
штш
=щ рядом с
т
и
с
ск.
Не­
смотря,
од на ко,
на
древность
эт их
сложных
звуков,
большая
часть
случаев
их
употре бле ния
в
наречиях
не
должна
бы ть
отнесена
к
древнейшему
времени
(таковы,
между
п рочи м,
поль ск ие
дзи
тс
=ц,
с ерб ские
и
се рбо лужи цк ие
джъ
и
чь,
уп отреб ляем ы е
вместо
мяг­
ких
дь,
тъ
и
т.
п .).
Кроме
э тих
сложных,
и зд авна
бы вших ,
по­
явились
вновь
прежде
не
бывшие
сложные
звуки.
Межд у
ним и
ос о­
бе нно го
внимания
достойно
шепелявое
р,
сос тоящ ее
из
со единения
р
с
ж
или
ш;
в
ч ешско м
и
польском
оно
сделалось
необходимым,
как
единственная
форма
смягчения
твердого
р;
в
л ужиц ком
оно
принадлежит
также
к
числу
звуков
очен ь
обы чных .
Что
звук
р
не
древний,
это
о ч евидно
доказывается
в
лу жи цком
немецким
вы­
го вор ом
чи сто го
р
в
тех
мес тны х
на зва ния х,
где
лужицкий
вы­
говор
тр ебу ет
р
вместо
р,
в
чешском
—
древнейшими
памятниками
(IX—X
веков), в
к оторы х
у по т реблен
од ин
чис тый
р,
а
для
по­
к азания
его
смягчения
написано
по сле
него
г,
в
польском
—
на­
родным
обычаем
выговаривать
при
произношении,
например,
ру с­
ских
сл ов
вместо
рь
всегда
или
твердое
р
или
р.
К
числ у
с оглас­
ных
сложных
до лжно
о тнес ти
и
те
согласные,
которы е
сое диняю т ся
с
/, л,
н
вместо
того,
чтобы
непосредственно
смягчиться.
Соеди­
нени е
губных
согласных
с
л
во
в сех
юг о -западных
наречиях
(напр. ,
землы,
каплм,
въ пль,
погублмти,
ло влю н).
Вм есто
л
употребляет­
ся-
для
такого
же
смя г чения
предыдущих
сог ла сных
и
звук
/
почти
во
всех
наречиях.
Не
столь
распространены
сл ож ные
звуки:
кх,
употребляемый
в
вер х нем
лужицком
вместо
чистого
к,
—тх
(что-т о
вроде
q),
упот ребляе м ый
в
ср еднем
лужицком
вместо
мягкого
тъ,
и
т.
д.;
не
с тоит
доказывать,
что
это
явление
после­
дующее.
В
ру сск ом
я зыке,
как
и
в
западных
наречиях
славя нск их ,
с
течением
времени
по я вились
з вуки
сложные.
Особенно
замет ны
соединения
согласных
чистых
с
у,
ль
и
нь
для
выражения
их
смягчения.
Смягчения
с ог ласных
посредством
последующей
ль
ест ь
такая
же
принадлежность
русского
яз ыка,
как
и
наречий
юго-западных:
зем ля
вместо
з емя,
кстлетъ
вместо
капетъ,
люблю
вместо
люб ю
и
т^п .
В
малорусском
гов оритс я
и
здоровля
в место
здоровье.
В
таком
же
смыс ле
употребляется
нь
в
наречии
малорусском
(напр. ,
мнясо
вместо
мясо), aj и в малорусском и
во
многих
гов ора х
ве лик орус ск их
(напр. ,
ejany вместо вяну) .
Звуки
согласные
сл о жные
вообще
нельз я
не
ср авнив ат ь
в
ист ор и­
ческом
отношении
с
звуками
гласными
сложными,
т.
е.
двуглас­
ны ми;
те
и
др у гие,
отсутствуя
в
первобытном
п ери оде
р азвит ия
языка,
сделались
его
необходимой
при над ле жн остью
уже
впослед­
ст вии
в рем ени,
когда
в
яз ыке
с тала
пр евр ащат ься
древняя
сист ем а
зв учн ости .
48


К
чис лу
п ослед ую щих
я вле ний
звучности
язы ка
надо бно
от
не сти,
п одо бно
гл асным
ср едним ,
и
со гл асные
ср едние.
В
западных
сл авя нск их
наречиях
таких
согласных
ср едних
ес ть
уже
довольно
много,
хо тя
и
нет
знаков
для
их
вы раж ения
ни
в
одной
из
азбу к
сл авя нск их.
Между
н ими
вс ех
з амет нее
зву к
сре дний
Z,
ясно
вы­
ражающийся
буквой
лат инской;
теряя
способность
смягчать
и
удерживать
твердость
звука
л
(т.
е.
отл ича ть
лъ
от
ль), многие
из
нар еч ий
ст али
вместо
лъ
и
ль
употреблять
один
Z.
Т ак,
ч еш­
ско е
наречие
удержало
тепер ь
только
его,
и
уже
Гус
жаловался
на
пре небр ежен ие
чехов
к
правильному
отличению
лъ
от
ль
и
на
употребление
I вместо того и другого .
Другие
западные
наречия
славянские,
за
исключением
п оль ского
и
некоторых
г ов оров
сло ­
вацких,
т оже
вклю чи ли
в
с вою
си стему
звуков
э тот
Z, употребляя
его
вместо
твердого
лъ.
Даже
и
в
п ольском
е
тр ебу ет
п еред
со­
бою
Z средний .
В
русском'
языке
везде
еще
слышны
лъ
и
ль,
но
слышно
уже
и
Z; в малорусском с е,
и
может
соединиться
только
о дин
Z.
Таким
же
образом
е,
и
изм енили
перед
собой
в
мал ор ус­
ском,
как
и
в
некоторых
других
слав я нских
наречиях,
выговор
н,
ж,
б,
п
и
п р.,
сделав
их
из
твердых
ср ед ними.
Как
г ласные
звуки
издревле
в
языке
славянском
раз д еля лись
на
долгие
и
короткие,
так
согласные
—
на
твердые
и
мягкие;
и
в
самых
древних
пам ят н иках
сл авян ских
можно
отличить
два
род а
смягчения
согласных:
од но
посредственное,
переходное
смягчение,
предполагавшее
необходимость
п ере хода
з вука
в
другой
(напр . ,
г
в
ж,
к
в
ч
и
т.
п .), другое непосредственное {л ъ
в
ль,
нъ
в
нь
и
т.
п .).
Первый
род
смягчения,
кажется,
древнее;
по
крайней
мере
его
необходимость
пр оник ла
в
строй
и
состав
каждого
из
нар е чий
славянских;
впрочем,
издревле
существовал
и
второй.
Для
каждого
р ода
смягчения
было
св ое
особенное
место
в
я зыке:
согласные
гортанные
по дч иня лись
исключительно
смягчению
посредственному—
переходу
в
соответственные
шипящие
и
свистящие
(гвж,
з,
—
х
в
ui,
с,
—к
в
ч,
ц)\ согласные губные,
зубные
и
язычные
подлежали
преи м ущес тв енно
смягчению
непосредственному
до
тех
по р,
по ка
не
потеряли
силы
с мягча тьс я
и
не
стали
нуждаться
в
помощи
ль
или
у,
или
же
в
помощи
зву ка
шипящего
для
соеди­
нения
с
гласными,
тр еб ов авшими
перед
собой
согласных
мягких.
Той
и
другой
см ягча емо сти
согласных
не
потеряло
вполне
ни
о дно
из
нар еч ий
славя нск их ;
особенно
хранилась
смягчаемость
пе­
реходная,
оставшись
всюду
необходимой
при над леж ност ью
в ид оиз­
менения
корней
и
о бра зо вания
слов,
а
во
многих
нареч ия х
и
изм ене ния
с лов,
но
пре жняя
правильность
употребления
согласных
мягких
все
более
тра тила сь:
оба
р ода
смягчения
взаимно
мешались,
и
смягчаемость
н еп осре дств е нная
постепенно
исч езла .
Так
уже
в
д ре внейших
п амя тниках
н аре чия
старославянского
заметны
следы
пр енебр еж ения
к
сохранению
мягких
з,
с,
ц,
р
(кън&з а
и
кън &зп,
вьс^къ
и
въ сак ъ,
царм
и
ца ра
и
т.
д .).
В
ны нешних
западных
наречиях
сла вя нс ких
утраты
смягчаемости
согласных
несравненно
бол ее
чувствительны;
так,
в
польском
нет
жь,
шь,
зь,
тъ,
рь\
в
4И,
И.
Ср езневский
49


чешском
из
согласных
чист ых
ост али сь
при
смягчении
непосред­
ственном
только
дъ,
ть,
нъ, j\ в сербском
—
т олько
нъ,
ль,jипр.
Лужицкое
нар ечие
более
других
с ох ранило
смягчаемость
соглас­
ных,
но
и
в
нем
далеко
не
все гда
она
слышна
т ам,
где
бы
ее
должно
бы ло
ожидать.
Язык
русс кий
в
э том
отношении
так же
потерял
мно го е.
В
говорах
в ели кору сск их
все
чувствительнее
становится
пре неб реж ен ие
и
к
переходному
смягчению
согласных
(на ргък’ к
вместо
на
р гъцгъ,
лягемъ
вместо
ляжемъ
и
т.
п.)
и
к
смягчению
непереходному
(лицо,
лица,
лицомъ
вместо
лице,
л иця,
лицемь,
боюса
вместо
боюся,
ку пе цъ,
оте цъ
вместо
купьць,
отьць,
хочетъ
вместо
хочешь
и
т
п .); случаи этого пре ­
небрежения
м ягких
встречаются
и
в
древних
памя тник ах,
но
в
с рав нении
с
нынеш ним
со сто яни ем
язы ка
оче нь
ре дк о1.
Употребление
придых ани й
там,
где
они
не
треб ова л ись
об ще­
славянскими
условиями
звучности
с лов,
с
течением
времени
все
увеличивалось.
Наречия
сла вя нс кие
в
эт ом
отношении
хотя
и
поль­
зовались
одним
и
тем
же
числом
сог ла сных,
и менно
пятью: /, л,
я,
в,
г’, но каждое по-своему.
Только
j и н удержались везде в
тех
границах,
как
б ыло
и
в
древ нос ти
(напр .,]его, ]ему
—него,
нему
и
т.
п .).
Вместо
j употребляется л в говорах польских и словац­
ких
(напр .,
ледва
= ледвгъ вместо \&дв а).
Что
касается
до
г’
и
в,
то
они
употребительны
преимущественно
пе ред
о
(г"остры=
во­
стр ы
вместо
острый).
П р идых ание
в
упо треб ит ельн о
впр оч ем
и
перед
другими
гласными;
так
в
польском
всякое
сл ово,
начина­
ющеес я
коренным
носовым
зв уком ,
требует
перед
ним
пр идых а­
ния
в
(,w^gielf 'wqiroba).
П рид ы хания
господствуют
издавн а
и
в
русском
я зыке,
попадаясь,
впрочем,
в
древних
п ам я тниках
гораздо
р еже,
чем
в
по зднейш их ,
и
теперь
го раздо
чащ е,
чем
пре жде
(юдоль,
союзъ,
юха
вместо
удоль,
съузъ
= сънузъ,
ух а,
—
Воль г а,
во нъ,
во тчина ,
воспа,
восемь,
вместо
Ольга,
о нъ,
отьчина,
осъпа
осьмь
—
\ьвга,
Параскевгим,
гето,
ге нв аръ
вместо
Евва,
П араск е-
eim, emo, январь и пр.).
Между
говорами
русскими
есть
в
этом
отношении
и
до во льно
чувствительная
р азница
(напр .,
онъ
=
вон ъ
= вйнъ=jOHb —
г" онъ).
Из
представленных
примеров
уже
дов ольн о
ясно,
что
согл ас
ные
пер ех о дили
од ни
в
другие
по
времени
все
более.
Согласные
равным
образом
п е реходи ли
и
в
г ласные .
В ажнее
других
слу
чаев
—
перех о д
твер до го
лъ
в
гласные
у,
о,
ли
в
согласное
в.
В
древних
памятниках
сл а вянс ких
тако го
перехода
не
замечено;
в
па мят ника х
XIII—XIV
ве ков
попадаются
примеры
этого,
в
неко­
то рых
рукописях
довольно
час то.
Тепе рь
по чти
каждое
из
нар е­
чий
славянских
представляется
с
особенными
условиями
такого
пе реход а.
Ученое
правописание
б оль шей
частью
не
пр изнает
на­
добности
и
в
это м
слу чае,
как
в
других
подобных,
отличать
1 [Нельзя опустить из виду и смягчение нового времени;
в
великорусском
и
польском
всякая
согласная
смягчается
пер ед
е
и
н;
это
ес ть
и
в
хорутан­
ском
(Каринт .): шитро вместо хытро. ]
50


тр еб о ваний
выговора
н ародн ого,
но
тре бов а ния
народного
выговора
от
этого
не
слабеют.
Осо бенно
резко
отличаются
силой
так их
требований
в ыг овора
нар еч ия
сербское,
хорутанское,
словацкое
и
польское;
во
в сех
че тырех,
в
боль ше й
части
говоров,
к аждое
лъ,
о канчи ваю щее
слог,
выговаривается
как
один
из
означ енн ых
пе­
реходных
звуков
(напр . ,
ходио
= ходив =
ходиу
= ходиа вместо
х одилъ ,
котао
=кота=
коату
= коту = KOiiJoe вместо котълъ
и
т.
д. ); в некоторых местах,
особенно
на
севере,
да же
и
при
соединении
с
г ласно й
в
один
сло г,
тв ерд ое
л
выговаривается
как
у
или
в
(напр .,
шов,
шва ,
шво
вместо
шьлъ,
шъла ,
шь ло).
В
ру сск ом
языке
повторяется
то
же
самое
на
юге
и
на
за паде
в
малорусском
наречии
и
во
мно гих
гов ора х
белорусских
[и в неко­
то рых
в ели кор усс ких ]; твердый лъ,
оканч ива я
сл ог,
выговари­
вается
каке
или
по чти
как
у
—
п ока
еще
не
в сегд а,
а
только
в
не­
которых
опре деле нн ых
случаях
(преимущественно в прошедших
прич ас ти ях
на
лъ ),
но
с
очевидным
стремлением
изменять
все
бол ее
свой
первобытный
звук.
Формы
словообразования
и
сло воизменения
тра тили
постепенно
сво й
ви д,
значение
и
употребление.
Вид
этих
фо рм
изменялся
от
произношения,
в
одних
слу ч аях
сокращался,
в
других
растяги­
вался.
Значение
форм
изменялось
та к,
что
слова,
уже
о пр едел ен­
ные
какою-нибудь
формою,
для
того,
чтобы
сохранить
свою
пр еж нюю
определенность,
принимали
к
пре жн ей
форме
еще
дру ­
гую;
сло ва
определенные
без
члена
стали
требовать
ч лена;
падеж,
ясно
в ыр ажав ший
свое
знач ение
без
предлога,
ст ал
требовать
предл ог а
и
т.
п.
Употребление
некоторых
ф орм
все
бо лее
тр ати­
лось:
везде
утрачивались
пос тепе н но
при лага те льны е
определен­
ные,
неокончательное
достигательное,
некоторые
из
падежей,
во
многих
наречиях
Простые
пр о шедшие,
двойственное
число;
место
причастий
стали
за сту пать
вновь
явившиеся
деепричастия
и
т.
д.
Позволяю
себе
остановиться
на
н екоторы х
из
подробностей
изме­
нений
западных
наречий
сл авя нских
и
языка
русского
в
отн оше ­
нии
к
значению
и
уп отре бле нию
форм
словообразования
и
слово­
из мене ни я.
Древний
обычай
отл ичат ь
в
наращаемых1
именах
сущ еств ит ель ­
ных
и
прилагательных
и
в
пр ичаст иях
именительный
пад еж
еди н­
ственного
числа
от
падежей
косвенных
одинаково
слабел
с
т ече­
нием
вр емени
во
всех
наречиях
славя нских.
Это
удаление
сл ов
от
древней
пер во быт ной
формы
пошло
двумя
пут я ми:
или
забываема
бы ла
сов ерш енно
и дея
наращения
и
сло во
изменяться
стало
в
косвенных
падежах,
как
будто
не
наращаемое,
или
же
и
пад еж
именительный
получал
форму
наращенную.
Случаев
последнего
рода
гораздо
более,
но
ес ть
и
первые;
так,
сре д ние
имена
на
о
(тгъло,
небо)
в
большей
части
славянских
наречий
поте рял и
на-
ращаемость
по
кр айней
м ере
в
единст в енно м
числе;
в
нар ечия х
1 [Оставляю термин,
к
ко торо му
все
привыкли,
хотя
он
и
не
выражает
иде и,
как
не
вы ражают
подли нной
иде и
и
многие
другие
термины.]
4*
51


юго-западных
удержалась
она
тол ько
для
множественного
числа,
и
то
не
без
исключений,
и
только
в
хорутанском,
да
кое-где
в
хорватском
не
совсем
забыта
в
числе
единс т венно м
(око род.
ока
и
очеса
и
т.
д.) .
Наращение
п ринято
и
для
именительного
падежа
везде
для
им ен
мужского
и
же н ского
рода
на
ы
(камень =
камен,
цръква
= церква,
црькев
= церкев и т.
д.); в хорутанском
уд ерж ало
форму
ненаращенную
.только
кры
(в род.
кр ъви ).
Сл ово
мать
удержалось
везде
в
именительном
такж е
без
нара­
щения,
а
дочь
только
в
наречиях
юг о -западных ,
и
то
не
без
ис­
к лю чений,
в
северо-западных
же
наречиях
приняло
р
(дцера,
цера
=
ц ора
= цурка и пр.).
Име на
среднего
рода
с
нар ащением
н
и
т
удержались
в
именительном
падеже
без
нара щения
в
большей
части
наречий,
впрочем,
в
че шс ком
и
словацком
нар ащение
н
господствует
уже
в
народе,
все
бол ее
ун ичтож ая
из
обычая
именительный
без
наращения
(рамено,
племено,
именб).
При ла­
гательные
с рав нит ельн ой
ст епени
ве зде
поте рял и
во зм ожно сть
являться
в
том
виде,
в
котором
вид им
мы
их
в
древних
памят­
никах;
в
н ек оторых
наречиях,
особенно
в
сербском,
образовались
они
без
помощи
наращения
на
и'
со
смягчением
предыдущей
согласной
(ман]и', бол] и!, дужи', твръдж/ и') они сделались неиз ­
ме нн ыми
наречиями
(бол] е, Manje и т.
п.), а во всех других при­
ня ли
и
для
им енит ель но го
падежа
на раще ние
ш
(худши' = худгъй -
ши'
= бгъльши'=
бгългъйши').
То
же
самое
пре вр ащен ие
испытали
и
пр ич астия
прошедшего
времени,
принимавшие
наращение
иг,
они
или
превратились
в
неизменяе мые
деепричастия
(знав =
знавши), или,
принявши
определенное
окончание
для
каж до го
из
родов,
сделались
обыкновенными
прилагательными.
Замечательное
уклонение
от
этого
представляется
в
чешском
наречии;
сд ел ав­
ши сь
деепричастиями,
они,
однако,
сохранили
возм ожн ост ь
при­
нимать
на
себя
знак
ч исла
(един,
зн ав
= знавши,
множ,
знавшё).
В
таком
же
положении
находятся
теперь
и
при част ия
н ас тоящ его
вр емен и,
принимавшие
н араще ние
щ;
в
северо-западных
наречиях,
принимая
окончание
род а
с
н ар ащением
в
именительном
падеже,
они
сделались
прилагательными
(напр .,
в
польском
pijycy, znajQcy,
в
лу ж ицк ом ; pijacy, znajacy, в чешском: pijici, znajici) или,
не
пр и­
ним ая
знака
рода ,
превратились
в
деепричастия
(польск.
znajyc,
л уж.
znajo),
от л ичая
только
в
чешском
наречии
единственное
чис ло
от
множественного
(един, buda, budouc, множест .
budouce);
в
нар ечия х
юго-западных
совершенно
п оте ряли
изменяемость
(напр.,
хорут.
delaje, delajo, delajoc,
серб,
играючи).
В
русском
языке
закон
наращаемости
име н
и
причастий
долго
был
в
силе;
нет
сомнения,
что
не
только
в
XIV веке,
но
и
позже
был
он
в
памяти
народа,
но
п отом
ьсе
бол ее
был
забыва ем,
а
теперь
пред­
ставляет
в
гов ора х
н ародн ых
толь ко
бедные
остатки.
Во
многих
именах
нар ащение
срослось
с
именительным
падежом
(как напр. ,
к олес о,
веретено,
колгьно,
матерь,
дочерь,
ц ерко вь
= церква,
лю­
бовь,
ремень
и
т.
п .); во многих других оно пропало совершенно
(напр. ,
неб о,
слово,
ухо,
д е ре в о); в некоторых только,
именно
52


среднего
рода,
на ращ аемых
посредством
т ин,
ко е-г де
удержи­
ваете
я
в
косвенных
падежах,
но
и
то
уже
все
более
колеблясь
(говорит ­
ся
стремя
и
стремень,вымяивыменъ,темяитеменъ,дитятьюи
дитею
и
т.
п.) .
Им ена
прилагательные
сравнительной
сте пени
или
обратились
в
наречия,
или,
пол уч ив
характер
ст епе ни
превосход­
ной,
приняли
нар ащение
и
для
именительного
мужского
(нижшй,
вышшш,
болъшш—
ниже ,
выше,
бол гье
и
т.
п. ).
Причастия
де й­
ствительные
настоящие
равным
об раз ом
сделались
или
не измен ­
ными
д еепр ича ст иями,
или
прил ага тел ь ным и,
в
пе рвом
случае
без
необходимости
принимать
нар аще ние
(ведя,
вед учи ,
пловучш
мостъ,
толк уч Ш
ры но къ,
сыпучий
пес окъ ).
Причастия
прошедшие
сохра­
нили
бол ее
с вой
прежний
характер,
не
от де лившис ь
от
глаголов
до
такой
степени,
как
причастия
настоящие,
но
они
или
сдела­
лись
неизменными
деепричастиями,
или
прин яли
наращение
и
для
именительного
падежа
мужского
р ода
(ведши,
ведший).
Некоторые
из
них
даж е
получили
характер
настоящих
п рила гат ельн ых
им ен
[моченые яблоки,
мощеная
улица,
суженый
ряженый,
соленые
огурцы,
з апр ещ еный
то ва р}.
Отличие
прилагательных
и
причастий
опре деле нн ых
от
н еопред е­
лен ны х,
с толь
яркое
в
дре в них
памятниках
сла вя нск их
наречий,
прони­
кавшее
во
ве сь
строй
их
склонения,
по ст епенно
терялось;
о пре д елен­
ные
все
чаще
уп отре блялис ь
вместо
неопределенных,
а
определенные
все
бол ее
вых од или
из
уп отреб л ени я.
И
в
древних
п амя тниках
встре­
чаются
случаи
этого
смеш ени я
одних
с
другим и ,
но
редко.
В
па­
мятниках
бол ее
по здни х
таких
слу ча ев
уже
много.
Теперь
в
б ольшей
части
нар е чий
сла вя нс ких
или
вовсе
у тр ат илась
неопределенная
форма,
или
сохранилась
в
некоторых
п адеж ах
и
в
некоторых
по­
говорочных
вы р ажения х.
Более
в сех
других
наречий
удержало
особенности
прилагательных
неопределенных
наречие
се рбск ое
бо лее
п отом у,
что
почти
каждое
п рила гательн ое
может
бы ть
по­
ставлено
в
форме
неопределенной
и
определенной
(добар,
добра,
добро,
—
д обр и', добра", добро')-,
но
и
в
нем
уже
не возм ож но
проскло­
нять
неопределенного
во
всех
пад ежах
без
помощи
определенных
окончаний:
в
единст ве нно м
чис ле
творительный
мужского
рода,
да­
тельный
и
пр едл ожн ый
женского,
а
во
множественном
все
падежи,
кроме
именит ел ьно г о
и
винительного,
принадлежат
склонению
опреде­
ленному.
Нар еч ие
че шс кое
удержало
ск ло нение
неопределенное
почти
толь ко
для
пр ил агател ь ных
притяжательных,
и
то
не
всех
и
не
для
вс ех
падежей
склонения;
самые
пра вил ь ные
из
них
скло­
няются
как
существительные
в
единственном
числе,
за
исклю­
ч ением
падежа
п редлож ного,
а
во
множественном
только
в
име­
нительном
и
винительном;
другие
—
только
в
именительном
и
ви­
нительном
и
по
требованию
гл аг ола
в
д ат ельном
(welik — welika —
'weliku).
В
других
наречиях
п ропал о
ск ло нение
неопределенное
почти
все
спол на.
Русский
я зык
в
нар оде
сохраняет
еще
некото­
рые
падежи
не опр едел енных
прилагательных
почти
исключительно
для
единственного
числа,
но
и
в
нем
они
все
боле е
выходят
из
обычая:
в
песнях,
сказках,
по сло вицах
они
встречаются
гораздо
53


чаще,
чем
в
живом
разговоре.
В
единственном
числе
мож но
упо­
требить
все
падежи,
во
множественном
только
именительный
и
винительный,
но
уже
см ысл
их
до
такой
степени
смешался
с
па­
дежами
определенной
формы,
что
те
и
др угие
можно
употреблять
безразлично,
если
только
имя
п рилаг ательн ое
может
принять
форму
определенную
в
именительном.
Впрочем,
и
здесь
народ
уже
не
так
строг,
как
правила
литературного
языка :
даже
и
притяжатель­
ные,
без
различия
ф орм
их
образования,
начинают
принимать
форму
определенную;
н екотор ые
да же
не
могут
быт ь
без
нее
(напр . ,
те,
к от орые
оканчиваются
на
ск\
отцовской,
дгьтскощ
даже
и
окончание
ск
в
назв ания х
городов
переменяется
на
с кой\
Ку рск ой,
в
Ку рск о мъ).
Прим ер ы
с мешения
прилагательных
неопре­
деленных
и
определенных
попадаются
уже
в
пам ят н иках
рус ск их
XIV века .
В
изменениях,
к от орые
потерпели
наре чия
славянские
в
отн о­
ш ении
к
с кло нения м,
более
м н огого
д руг ого
замечательна
потеря
двойственного
числа.
Что
оно
б ыло
во
всех
наречиях,
это
оч е­
видно
отча сти
из
древних
памятников,
отчасти
из
уцелевших
остатк ов
его
употребления
в
гов оре
народном.
Примеры
правиль­
но го
употребления
двойственного
ч исла
вид им
в
че шских
памят­
ник ах
не
только
IX—X, но и XIII—XIV
веков,
в
сер бских
памят­
ника х
XIII—XIV
веков,
в
польских
памятниках
XIV века и позже.
Тепер ь
двойственное
ч исло
сохра нил ось
в
целости,
как
не обходи­
мая
принадлежность
языка
н ародн ого,
только
у
сербов-лужичан
и
у
хорутанских
словенцев,
но
и
то
не
вп олне:
родительный
па­
деж
совпал
с
роди тельны м
множественного
(лужиц, rakow, zenow,
хорут.
rakow, zeit).
В
других
наречиях
уц елели
только
напоми­
на ния
о
его
прежней
жизни
в
народе
—
в
не кот орых
выр аже­
ниях;
так,
полйк
доселе
г ов орит
dwiescie —
а
не
dwa sta, rgkoma,
uszyina, а не r^katni, uszami\ так и чех говорит d'W&sfe, dw& ruce,
а
не
dwt ruky, rukou, rukama, kolenou, kolenama, а не ruk, ru-
kach, rukam, kolen, kolenach, kolenam, oci, acima,
а
не
oka,
okyит.
д.
Так
потерялось
двойственное
число
и
из
русского
языка:
в
XIV веке смысл его был еще понимаем,
но
после
оно
бы ло
все
б олее
забываемо;
и
теперь
забыто
уже
до
такой
степени,
что
неч аян ных
случаев
его
употребления
даже
менее,
чем
в
западных
наречиях
сл авя нски х;
двойственное
число
очевидно
только
в
сл о­
вах
двгъсттъ
вместо
два
ста
(как триста), уши,
очи
вместо
уха,
ока
или
ух и,
оки
(как окна или окны)
и
в
очень
не мно гих
подобных.
Со едине ние
существительного
в
род ите льном
ед ин ст вен­
ног о
с
числительным
два
—
двп>, три,
четыре
(два,
три,
четыре
слова,
двгь,
тр и,
четыре
руки)
мож ет
казаться
то же
остат­
ком
двойственного,
но
только
казаться;
эта
странная
ос обе н­
но сть
славянского
слов осоч ета ния
может
быть
и
сродна
с
у по­
треблением
двойственного
числа,
но
получила
издавна
сво е
нез а­
висимое
значение.
Не
менее
потери
двойственного
числа
за меч ате льно
смешение
склонения
мужского
и
ж енс кого.
В
древнейших
памя т никах
ест ь
54.


уже
след ы
неотличения
родов
в
скл о нении,
но
более
неотличения
зависевшего
от
кор енных
правил
славянского
скло нения .
Так,
на­
пример,
в
старославянском
одинако вы
для
всех
тр ех
родов
имен
существительных
окончания
пре дл ож ного
паде жа
единственного
ч исла,
роди те льного
и
предложного
дв ойс тв енного
числа,
род и­
тельного
мн оже ств е нного
и
для
всех
трех
родов
имен
прилага­
тельных
опре де ленн ых
и
местоимений
о конч ания
род ите ль ного ,
п редл ожн ого,
дательного
и
тв орите льного
двойственного
и
мно ­
жественного
числа;
для
мужского
и
женского
ро да
одинаковы
окончания
винительного
м но жественно г о
числа;
для
сред нег о
и
женско г о
—
именительного
двойственного
числа.
Несмотря
на
это,
в
древности
сл ав янс кие
наречия
представляли
мн ого
признаков,
резко
отделявших
роды,
особенно
мужской
и
женский.
С
тече­
ние м
времени
каждое
из
нар е чий
по-своему
у м еньшало
ч исло
э тих
признаков;
теперь
нет
уже
ни
одного
наречия,
в
ко тором
бы
со­
хранились
они
ненар уш имо .
Лу чше
других
удержали
др ев ний
строй
наречия
п ольск ое
и
чеш ск ое,
но
и
в
них
ес ть
уже
отпаде­
ния
от
старины.
Так,
между
прочим,
в
п ольском
смешались
пр и­
знаки
отличия
рода
мужского
и
же нс кого
во
всех
падежах,
к роме
родительного;
в
именительном
смягчение
предыдущей
согла сной
с
мужского
п ере шло
отчасти
и
на
женский,
и
не
вполне
удержа­
лос ь
для
му жс кого,
в
п ред ложн ом
и
в
творительном
женские
окончания
ахъ
и
ами
сделались
о бщими
для
всех
тр ех
родов,
так
же
как
в
да тель ном
мужское
окончание
омъ.
В
лужи цк ом
сме шение
не срав ненно
рез че;
в
двойственном
числе
приняты
для
женского
рода
почти
и скл ючит ель но
окончания
мужского
род а
(оя,
омай),
равно
и
во
множественном
—
в
падежах
предложном,
дательном
и
творительном
{амъ,
ахъ,
а м и), а в падеже родительном
множественного
числа
женский
род
принял
окончание
мужского
{ов:
женов
вместо
жен ).
В
наречиях
юго-западных
во
мн ожест ­
венном
числе
господствуют
преимущественно
женские
окончания.
Русский
язык
отклонился
от
древнего
своего
вида
не
ме нее
дру­
гих
соплеменных
наречий,
о соб енно
во
множественном
числе;
име­
нительный
муж с кого
ро да
уже
во
многих
сл уч аях
не
обозначается
мягкостью
последней
согласной
по
примеру
женского
рода
{воины,
миры,
как
и
воды,
же н ы ), и притом в именах прилагательных при­
нимает
для
всех
тр ех
родов
оконч ате льн ое
и
{свгътлыи—
лучи,
зо р и )\ предложный,
дат ельн ый,
творительный
приняли
т оже
окончания
женск ие
{ахъ,
ам ъ,
ами:
воинахъ,
воинамъ,
воинами,
как
водахъ,
водамъ,
водами).
В
некоторых
только
поговорочных
выражениях
сохранились
старые
фор мы
{пять человгъкъ вместо
человгьковъ,
по
дгьломъ
вместо
по
д гьл амъ,
мы
ради
вместо
мы
рады
и
т.
п .).
Падежи
равным
обра зом
не
удержались
все
в
том
ви де,
как
б ыли
в
древ н ости ,
хотя,
впрочем,
и
в
древности
их
отличительные
признаки
уже
несколько
пер емеша лись
в
сво их
знач ения х;
так,
м ежду
про ч им,
в
старославянском
па дежи
родительный
и
предлож­
ный,
отличенные
во
мно гих
случаях
особенными
признаками
в
скло­
55


нении
существительных
и мен,
в
склонении
п рилага тельны х
и
место­
имений
множественного
ч исла
смешались
в
од но
окончание
(вели -
кыихъ,
ва съ )\ звательный падеж удерживал свое особенное окон ­
чание
только
в
единственном
для
существительных
и
т.
д.
Что
кас аетс я
до
предложного
множественного
числа,
равного
по
окон ча­
нию
с
родительным,
то
в
эт ом
отн оше нии
замечательнее
других
наречий
сербское,
удержавшее
окончание
это
и скл ючит ель но
для
родительного
падежа
(човеках,
сръдацах,
же нах
вместо
чове-
ко в,
сръдац,
ж ен).
Вместе
с
этим
сербское
на реч ие
с ме шало
в
од ном
окончании
тв ор ит ельн ого
(двойственного числа)
п адежи
тв ори тельн ый ,
дательный
и
предложный
м но жественно г о
чис ла
(/еленима значит:
оленямъ,
оленями,
олен яхъ ).
Зва тельн ы й
па деж
еще
с охран ил ся
для
существительных
един ств ен но го
чис ла
в
н ареч иях
северо-западных
и
в
сер бско м,
но
и
то
уже
не
во
всех
случаях;
в
хорутанском
и
хорватском
он
по чти
про пал .
Б олга рско е
нар еч ие
почти
совершенно
потеряло
изменяемость
с лов
по
паде­
жам :
бедные
ос та тки
падежей
ост ают ся
почти
исключительно
только
в
местоимениях,
в
существительных
отл ич аетс я
тол ько
зва ­
тельный.
Значительные
утраты
понес
в
отношении
к
падежам
и
рус с кий
я зык:
звательный
сохранился
еще
в
малорусском,
но
в
великорусском
об
нем
н апо мин ают
только
некоторые
с лова
(боже,
господи).
Родительный
п адеж
единств енно го
числа
женского
род а
в
существительных
мя гк ого
окончания
и
в
прилагательных
окон­
чания
твердого
и
мя гког о
принял
окончание
п ре длож ного
и
да­
тельного
(земли
—
твоей
—
пахатной)
—
еще
не
в езде,
но
в
больше й
части
гов оров
мест ных ,
так
что
и
там,
где
еще
слы ­
шит ся
стар ый
родительный
(на га,
ю
вместо
старослав.
а:
земля
твоею—
п ах о тн о ю), он уже употребляется с исключениями ( о со ­
б енно
в
существительных)
и
смеша нно
с
предложным
и
да тель­
ным.
Винительный
множественного
числа
с лился
со вер шенно
с
именительным
и
родительным.
Это
о слабл ение
значения
фор м
па­
дежных
показалось
в
языке
р ус ском
уже
издавна :
его
можно
за­
метить
уже
и
в
пам ят ника х
XIV века.
Расширяя
все
бол ее
сво й
круг ,
оно
дошло
теперь
до
таких,
как
называется,
неправильностей,
которые
не
могут
не
поражать
л юдей,
знако мых
с
языко м
старым
или
с
правилами
книжного
я зыка.
Так,
между
про чим,
и
окончание
дательного
множественного
числа
(амъ)
употребляется
во
многих
кр аях
вместо
тв ори тельн ого
(съ намъ вместо съ нами)
и
т.
п.
Н акло нен ие
неопределенное
дов оль но
долгое
время
с охран яло
св ою
достигательную
форму
(на ъ и ь): примеры его сознатель­
н ого
употребления
находятся
в
памя т ника х
XIV и даже XV
веков.
Теперь
эта
форма
сохранилась
только
в
н?оечиях
хорут ан ск ом
и
хорватском,
но
и
в
эт их
наречиях
уже
она
не
всегда
в ыра жае тся
ясн о:
в
хор утанск ом
ок онча те льн ое
и
выговаривается
в
иных
местах
как
г лас ный
ъ
оч ень
глухо,
почти
несл ышно
(борити =
боритъ
(три слога) = борит ( д ва
с лога), а в хорватском
и
упо ­
тр еб ляе тся
и
опускается
часто
по
произволу
(вместо идем га
зв ат
можно
слышать
и
и дем
га
звати,
вместо
не
хтео
звати
—
56


не
х тео
зват ).
В
че шском
нар еч ии
мож но
тоже
заметить
только
темное
воспоминание
о
форме
дос тига тельн ой:
ве зде
слыш но
вы­
ражение
jdi spat, даже и там,
где
оконч ате льн ое
и
в
неопреде­
ленном
накл о не нии
не
отбрасывается
или
где
по след нее
т
не
вы­
говаривается
твердо,
но,
с
одной
стороны,
таких
выражений
очень
немного,
а
с
другой
—
немного
и
таких
мест,
где
бы
народ
удер­
живал
окончательное
и.
В
русс ком ,
удерживается
ли
и
или
при
опущении
его
смягчается
согласная
т
в
тъ
(чь)
или
цъ,
об
от­
ли чен ии
д ост ига тельн ой
формы
нет
уже
ни како го
помину.
Даже
и
в
старых
п амя т никах
она
соблюдается
не
всегда
пр авиль но .
[Появляться стало удвоение формы неопр.
накл:
иттить,
клятйтися
(от клять,
клясть),
клясть
= кляттъ
(с=
т).\
Две
про ст ые
формы
времени
прошедшего
в
изъявительном
наклонении
были
в
древности
в
общем
употреблении
у
все х
сла­
вя н,
и
уже
дов ол ьно
п озд но,
в
XIV—XV
веках,
стали
быт ь
прене­
брегаемы
все
бо лее
и
более,
будучи
заменяемы
формами
сложными.
Впр оч ем
и
до
сих
пор
они
еще
не
забыты
в
бо ль шей
части
на­
реч ий
славянских.
Во
вс ех
юго-западных
наречиях
они
х отя
и
пере­
стают
быть
необходимостью,
но
еще
твердо
удерживаются
о бы­
чае м
народным.
Б олее
всего
они
об ычны
у
ко ренных
се рбо в,
которые
правильно
о тлич ают
форму
прошедшую
(онъ игра,
они
играте,
он
би,
они
бите)
от
формы
преходящей
(онъ играше,
они
играху,
он
6ujauie = 6eiue,
они
6ujaxy = 6exy).
У
с лав ян,
жив ущ их
на
восток
и
на
за пад
от
них,
т.
е.,
с
одной
стороны,
у
болгар,
с
д ругой
—
у
хорв атов
и
хорутанских
словенцев,
обе
эти
фор мы
отчасти
перемешиваются
в
знач ении,
отча ст и
заменяются
сложными.
У
болгар
есть
обе
формы,
но
от лича ют ся
только
в
единственном
числе
(играх
—
игра,
би
—
биха
и
играх
—
играше,
бех
—
в еха).
Менее
всего
они
обычны
в
хорутанском
наречии;
к аждый
словенец
поймет
их
значение,
но
уже
немногие
употре­
бят
их
сам и;
только
в
н екоторы х
горных
гов ора х
можно
слышать
их,
и
то
боле е
в
п огов орках,
чем
в
простом
разговоре,
или
же
в
знач ени и
не
прошедшего,
а
на ст ояще го
вре ме ни
(учисте,
дгъл а сте
вместо
учите,
дгълате).
Что
касается
наречий
северо-западных,
то
из
них
п роста я
прошедшая
форма
употребляется
н ародом ,
как
необходимая
п рин адле жн ость
г лагола,
только
в
нар еч ии
лужицком,
но
уже
только
од на
прех од я щая
(волах,
во лаше ,
волаху), В на­
речии
ч ешс ком
пр о стые
формы
были
обе,
но
уже
см ешаны
были
од на
с
другой
(так что в третьем лице множественного и прехо­
дящее
и
прошедшее
принимали
одинако во е
окончание
ху\uecjaxy—
несеху).
Теперь
они
забы ты ,
и
остатки
их
(bych, bys, bychom,
byste) получили характер сослагательный .
В
таком
же
смысле
употребляются
оста тки
их
и
в
наречии
польс ком
(Ьут и bych,
bys, bystny и bychmy, byscie), имея,
впр оч ем
(без прибавления by),
значение
и
нас тояще го
вре ме ни
(enol# smy sczgsliwi —
мы
сча­
стливы
добродетелью).
При
э том
нельзя
не
заметить
особенной
сложной
формы
на сто яще го
времени,
с ох ран яющей ся
в
мест ны х
говорах
по льс ки х: jam jest, tys jest, mysmy s$, wy scie s$, t. e .
57


я
еомь
есть,
ты
ecu есть,
мы
есмы
сут ь,
вы
есте
суть,
бо­
лее
прав иль но й,
чем
употребительная
в
других
гов орах
и
в
литера­
турн ом
я зы ке: jestem, jestes, jest, jestesmy, jestescie, s(r,
в
кото­
рой
с
помощью
jest вместо
образов ан ы
и
два
лица
множест­
венного
числа.
Форма
эта,
замечательная
от час ти
и
для
объяснения
образования
формы
прошедшей,
употреблялась
прежде
и
у
писа т е­
л ей:
так
у
Кохановского
ч ит аем:
cnot#, smy s<£, sczgsliwy.
В
русс к ом
язык е
прос тые
формы
прошедшего
времени
госп одс тв ов али
еще
и
в
XIV веке.
В
п ам ятник ах
не
тол ько
XIV, но XIII
и
XII веков
встречаются,
пр авд а,
ошибки
против
их
правильного
употребле­
ни я,
в
которы х
выражается
незнание
отличий
ли ц,
но
их
вообще
так
немного
в
ср авнении
с
тем и
случаями,
где
бы
о шибки
могли
повториться
и,
однако,
не
повторялись,
что
эт ого
достаточно
для
доказательства,
что
ошибки
сделаны
переписчиками
позднейшего
времени.
В
Слов е
Дан иила
Заточника
есть
выражение
„умъ
мой
яко
но щны
вранъ
на
нырищи
забдЪхъ“,
но
то,
что
в
нем
ка­
же тся
ошибкой,
п рои зошло
не
по
ошиб к е,
а
по
желанию
дос ловн о
внести
выр аж ение
св.
Писания
(Псал .
101, 7—8): „гако нощный
вранъ
на
нырищи
(за-)
бд’Ьхъ“.
В
некоторых
сп иск ах
Хождения
Дан иил а
ес ть
вы ра жения
явно
о ши б очн ые : „тогда онъ поклонихся;
азъ
ту
ст ояш еа,
но
все
списки
Хо жде ния
Да нии ла
так
поз дни,
что
в
них
подобных
описо к
нельзя
не
ожи да ть.
Так
и
в
с писк ах
Сказания
о
побо ище
Мамаевом
выр аж ение
„Дмитрш же слышахъ“
есть
очевидная
описка
поз дне го
писц а.
Для
то го
чтобы
уб ед ить ся,
что
это
оп ис ки,
а
не
ошибки
сочинителя,
сто ит
сравнить
списки
—
и
не
в
том
так
в
дру гом
найдется
и
пра виль но е
чтение.
Как
бы,
впрочем,
то
ни
бы ло,
в
XIV—XV
в ек ах ’прост ые
формы
п ро шедше го
бы ли
народом
оставлены,
так
же
как
и
в
некоторых
западных
наречиях,
и
сохранилось
то лько
в
бедных
остатках.
К
числу
эти х
остатков
до лжно
отнести
форму
условную,
образуемую
посред­
ством
бы;
хотя,
лишивш ись
видоизменяемости
по
лицам
и
числам,
это
бы
могло
показаться
со юзом ,
тем
не
мене е
оно
точно
так
же
обра зует
сложное
время,
как
образовывало
и
прошедшее
бы хъ
в
языке
древнем
(я писалъ есть сокращение древней формы:
я
(язъ)
есмь
пис а лъ;
так
и
я
бы
писалъ
употреблено
вместо
др ев­
него:
я
(язъ)
бых ъ
писалъ;
писалъ
в
обоих
случаях
ес ть
прича­
ст ие,
только
с оеди не нное
с
двумя
разными
формами
вспомога­
те льн ого
глагола).
Мы
не
изменяем
бы
на
том
же
основании,
как
не
изме няем
и
ес ть,
употребляя
это
тре тье
л ицо
единственного
для
вс ех
трех
лиц
о боих
чисел.
И
как
не
везде
в
языке
русском
осталось
неизменным
есть,
так
не
везде
ос та лось
неизменным
и
бы.
В
великорусском
осталось
еще
ecu не в одних песнях ( гой
ты
ecu) как знак второго лица;
в
малорусском
восточном
еще
чаще
слышится
ecu и есте;
в
малорусском
западном
уп отре­
бительны
не
только
вторые
л ица,
но
и
первые:
емъ,
ес мо
= смо;
так
и
в
сослагательной
форм е
в
белорусском
и
в
не котор ых
гово­
рах
со бств ен но
великорусского
еще
сл ышно
бы си
= бысь,
в
ма­
лорусском
восточном
б ысь
и
бысте,
а
в
малорусском
западно м
38


и
бымь,
бысмо
(отличные от бывъ емъ,
бывъ
си,
были
с мо,
были
сте ).
К
числу
остатков
простых
фо рм
пр о шедшего
времени
должно
отнести
и
буде
= будешь,
употребляемое
теперь
безлич н о,
т.
е.
в
3-м
ли це
единственного.
Форма
буду,
буд ешь
и
пр.,
хотя
оста­
л ась
издавн а
в
знач ении
будущего
во
в сех
н а речиях
славянских,
есть
однако
форма
н ас тояще го
времени
настолько
же,
как
и
и ду,
веду,
хо жу,
ношу
и
п р.,
и
предполагает
под обны е
формы
для
выражения
прошедшего.
Как
от
иду
было
идохъ
и
идыахъ,
так
и
от
буду
—
будохъ
и
будыахъ.
От
будыахъ
третье
лицо
единст­
венного
будяше
известно
(напр.,из
летописи
Нестора:
аще
ли
бу-
дяше
н ужъно е
opydie,
то
оконьцемъ
малымъ
бесгъдоваше,
л.
79.
Х отя
видгьти
а бье
уязвенъ
бу дяше ,
62.
Сбудяшешься
сшарче
слово х
81).
От
бу дохъ
третье
лицо
е ди нств ен ного
был о
бы
буде
или
с
око нч ан ием
ш
—
бу де шь,
как
от
идохъ
—
иде
или
идешь.
Это
буде
= будешь такое же прошедшее совершенное,
как
и
бы,
и
так
же
как
бы
м огло
употребляться
в
смысле
сослагательном
или
условном.
Но
оно
йзда вна
утратило
уже
св ою
изменяемость,
п олучи в
смысл
безличный
(в Русской Правде есть будешь водили),
а
потом
легко
могло
смешаться
с
настоящим-будущим
и
зам е­
ниться
им
(как и в Русской Правде:
будутъ
крали
вместо
бу-
доша
кр или ).
Не
один
русс кий
язы к
представляет
формы
бу-
дмахъ
и
будохъ.
В
че шских
старых
памятниках
budjech— budjese
вст р ечается
довольно
часто
(напр. ,
у
Дал им и ла : w starsich budjese
rada, w кирёН je zmyjechu, tak wsje nemoci zbudjechu и пр. ) .
В
лужицком
budzich — budzise в смысле сослагательном изменяется
вполне
и
ст оль ко
же
об ычно
в
п ростом
разговоре,
как
и
другая
фо рма
прошедшего
пр осто го
—
bech, böse.
В
болгарском
есть
быдох
—
быде,
тоже
для
вс ех
лиц
об оих
чисел,
отличное
от
бех
—
беше,
а
по
местам
сл ышно
и
6bbdjax — öbtdjauie тоже в смысле
сослагательном.
Фор мы
сложные,
очень
разнообразные,
пр едс тав ляют ся
и
в
самых
древ них
пам ят никах
сл авя нских .
Некоторые
из
них
посте­
пенно
вышли
из
у потре блени я,
но
другие,
более
сложные,
появи­
ли сь
позже,
на
их
место,
прежд е
чем
те
были
за бы ты.
Теперь
формы
сложные
не
так
раз нооб разн ы
по
составу,
но
за то
числом
их
более.
В
чи сле
вышедших
из
употребления
ос об енн ого
в нима­
ния
до сто йны
те,
кот орые
составлялись
помо щью
причастий
де й­
ствительных
нар ащаем ых .
Соединение
прич аст ия
действительного
настоящего
со
в спом ога тельн ым
глаголо м
быть
был о
в
древнем
языке
так
же
об ычно ,
как
и
соединение
с
этим
глаголом
прича­
стия
на стоя щего
страдательного;
прим е ры
его
можно
найти
и
в
пам ят ник ах
старославянских
(например,
в
Остромировом
Еван­
гелии:
и
бгъ
учь
въ
с жбо ты),
и
в
че шско м
(напр . ,
в
одн ом
из
о чень
стар ых
списков
псалтыря:
neni kto dobuda duse хп^
—
нгъсть
взыскали
д ушу
мо ю,
Псал.
141,5.), и
в
русском
(напр. ,
у
Не­
стора:
бяше
около
града
лгь съ
и
бяху
ловяще
з вгь рь).
Форма
эта
не
со вер ше нно
погибла:
в
пр имо рско м
се рбс ком
и
хорватском
ее
мо жно
еще
слышать,
хотя
место
причастия
и
заступило
де е­
59


причастие
(напр .,
он
]ебио ходеч,
када
га
позвали
—
он
был
ход я,
когда
его
позвали).
Что
касается
причастия
действитель­
ного
прошедшего,
то
его
окончание
въ
сравнивали
с
окончанием
1- го
лица
прошедшего
простого
хъ,
ду мали ,
что
оба
эти
ок он­
чания
вместе
с
окончанием
прошедшего
причастия
лъ
значат
од но
и
то
же,
„как
придыхания
для
устройства
сл ог ов“,
и
что
по-
этому-то
употреблялись
будто
бы
без
различия.
С
эти м
ника к
нельзя
согласиться:
хъ
есть
знак
пер во го
лица,
равный
по
смыслу
с
мъ
(срав .
ego —
те,
герм, ich—mich, лит.
as и mas—
тепе,
слав,
азъ
—
жд), между
тем
как
лъ
и
въ
—
местоимения
указа­
тел ьн ые,
уп отре блен н ые
для
образов а ния
причастий,
как
прила­
гательных
отглаго льн ы х.
З амеч ено
бы ло,
что
спмвъ
сто ит
в
не­
ко торы х
руко пис ях
вместо
сгъыхъ
там,
где
теперь
мы
употребляем
сгьялъ
(Мате .
XXV, 26).
Примеров
подобных
можно
представить
много
из
древних
памятников
русск и х
(напр.,
у
Нестора:
Игорь
же
сов ок упив ъ
вой
многи
и
тал и
у
ни хъ
по я,
—
Русь
поидоша
и
приплуша,
и
всю
страну
никомидШскую
поплгьнивше
и
су дъ
весь
пожьгоша,—
Володимеръ
слышавъ
яко
ятъ
б ысть
Ва-
силько
ужасеся,
и
всплакавъ
и
рече
и
пр .).
В
русском
я зыке
эта
форм а
не
п ог ибла
и
т еп ерь:
в
сев ер ных
говорах
наречия
ве­
ликорусского
она
сохранилась,
хот я
и
не
сохранивши
своей
пр еж­
ней
определенности
оттого,
что
вместо
причастия,
согласовав­
шегося
с
подлежащим
в
роде
и
числе,
у по треб ля ется
неи змен яе ­
мое
деепричастие
(онъ ужь вставши,
вы
были
вставши
и
т.
п.) .
Как
т еп ерь,
так
и
прежде
в
этом
случае
настоящее
время
вс по­
могательного
глаг ола
часто
оп ус ка лось,
так
же
как
опускается
у
нас
в
прошедшем,
составленном
помо щь ю
прич аст ия
на
лъ
{онъ сгьялъ вместо онъ есть сгьялъ), но в
ч ешс ком
старом
оно
часто
оставалось,
так
же
как
и
другие
времена
{jest zasluziw,
budu zlw и т.
п.) .
Древние
памятники
с ла вя нские
представляют
сл ожные
времена,
образованные
помощью
глаголов:
быть,
и мгып ъ,
начать,
хотгьть.
В
п амя тниках
позднейшего
времени,
р авно
как
и
в
нынешних
наречиях
сл авя нских ,
упот ребле ние
последних
тре х
гла г олов
уже
дал еко
не
так
о бще:
их
место
заступил
в
большей
части
случаев
глагол
бы ть.
Впрочем
и
теперь
гла голы
импяпь
и
хотг ьть
еще
употребляются
для
обр аз ов ания
будущего
вре ­
мени:
иму
думати
вместо
буду
думать,
стану
думать,
дол-
женъ
думать
можно
слышать
в
наречиях
че шском ,
лужицком,
п ольском .
Хоч у
думать
в
том
же
см ысле
сл ышит ся
в
на реч ии
болгарском
и
сербском;
болгарин
вместо
этого
еще
употребляет
форму
хочу
да
дума ю
и,
кро ме
т ого,
испорченную
ф орму
хо­
че шь
ду маю,
так
что
думаю
будет
изменяться
по
лицам
и
чи­
слам,
а
хочетъ
ост анет ся
неизменным
для
всех
лиц
и
обоих
чисе л.
В
русском
н ародн ом
употребление
глаголов
вс по мога т ель­
ных
тоже
изменило сь.
Г лаголы
хотгьть
и
начать
потеряли
харак­
тер
вспомогательности,
а
глагол
стать
получил
ее.
Глагол
имг ыпь
сохранился
как
вс пом ога тельн ый
для
обра зова н ия
будущего
только
в
малорусском:
иму
думать
{думат
—иму)
вместо
буд у
60


или
стану
думать.
Что
касается
до
глагола
быть,
то
с
усилением
его
вспомогательной
силы
обра зов а ли сь,
в
до полне ние
к
формам
древним,
но вые
формы,
бол ее
сложные.
Формы
есм ь
думалъ
и
бу ду
думать
остаются
во
в сех
наречиях,
хот я
и
не
без
измене­
ний:
ес мь
опу ск ает ся
подразумеваясь,
а
бы хъ
употребляется
без
личных
окончаний
как
неизменное
бы-,
бгьхъ
думалъ
остается
в
болгарском,
сербском,
лужицком;
есмь
былъ
думалъ
в
сербском,
хорут анс ко м,
чешском;
быхъ
былъ
думалъ
в
хорутанском,
че ш­
ско м,
польском;
есмь
бы
былъ
думалъ
в
се рбск ом;
буду
думалъ
в
хорватском,
хорутанском,
польском;
буду
бы лъ
ду малъ
в
хо р­
ватском.
В
рус с ком
большая
часть
э тих
форм
совершенно
ис­
че зла
из
говора
н арод ного.
Превращение
сла в янс кого
язы ка
при
переходе
из
древнего
состояния
к
новому
о чень
яркими
ч ерт ами
отразилось
на
сп ос обе
выражения
чисел,
родов
и
л иц.
Вм есто
трех
ч исел,
бывших
в
древности
необх о димым
дост оян ие м
славянского
спряжения,
в
б ольше й
части
наречий
осталось
только
два;
двойственное
сохра­
нилось
теперь
только
в
л ужиц ком
и
хорутанском.
В
польском
характеристические
окончания
двойственного
числа
тоже
уцелели
в
народе,
но
употребляются
вместо
множественного
(pojdzwa,
pojdzta вместо pöjdziem, pöjdzcie').
В
русском
оста лис ь
они
только
в
не ско л ьких
сл ов ах:
п ожалу йст а
—
то
же,
что
в
с таром
польском
poialujszta, по форме второе
лицо
двойственного;
вы
ста
ра ди
вместо
вы
ес те
ра ди
—
то же
остаток
двойственного.
Отличение
родов
в
спряжении
потеряно
очень
давно;
в
с амых
д ре вних
п амя т никах
сла вян ских
на хо дим
отличение
родов
только
в
двойственном;
оно
с охран ил ось
в
двойственном
и
до
сих
пор
'там,
где
у целело
употребление
двойственного
числа.
В
рус ск ом
за д олго
прежде,
нежели
по гибло
двойственное,
окончания
род а
мужского
и
женского
см ешал ись ,
и
есв гъ,
ест гъ
стали
употребляться
в
мужском
вместо
есва,
еста.
Что
касается
до
л иц,
то
о со бенног о
вним ания
достойно
третье.
Др ев ний
з нак
его
ть
стал
вых о дить
из
употребления
уже
очень
изд авна;
т ак,
в
древнейших
памят­
никах
церковнославянских
уже
не
видим ,
кроме
немногих
слу­
чаев,
употребления
его
в
прошед ше м
времени
(да,
даыие,
даи ин,
да хк
вм есто
дать,
дапшетъ,
дашлть,
дахктъ)-,
только
в
неко­
торых
гла гол ах
пе рв ообра зны х
вид им
тъ
вместо
тъ
в
тре тье м
лиц е
е динст вен ног о
прошедшего
времени
(импъ,
жыпъ
и
т.
п .).
То
.же
и
в
дре вне й ших
памя т никах
чешских.
Только
в
русском
я зыке
удерживалось
в
эт их
с лучаях
довольно
долго
употре бл ен ие
ть,
но
и
то
почт и
иск лю чит ель но
в
преходящем
(дашиеть,
даыхутъ).
В
настоящем
долго
удерживался
з нак
это т
в
старо­
славянском,
ч ешско м,
так
же
как
в
русс ком ,
но
и
в
р усс ком
как
в
других
наречиях
он
не
удержался
как
необходимая
при­
надлежность
спряжения.
В
западных
нар ечия х
он
сохранился
теперь
почти
только
в
наречии
бо лга рск ом,
и
то
для
одного
множественного
(он дума,
они
д ум ат).
В
русском
народном,
хотя
и
не
по гиб ло
еще
уп отреб лени е
ть
совершенно,
но
во
мно-
61


гих
го вор ах
вместо
тъ
сл ышно
тъ,
а
в
других
для
единствен­
н ого
числа
уже
не
слышно
ни
того
ни
другого,
или
же
если
и
уп отреб ляе тся,
то
самопроизвольно
так,
что
можно
и
опустить
тъ
(иде и идешь) .
[Появление неизменяемых слов очень давне:
год гь
(Супр.
422),
ис полнъ,
сво боде ,
tfpedoezm (Малал .- -К ала йд .
Ио.
екз.
183)
в
старослав.,
ryzy в луж. ,
мани
в
сер б,
(тодуиьмани мани
бите), в мрус.
нар.
гара зд ъ\
в
древ,
ру сск ом
также
были
такие
прилагательные,
например
студень.]
Столь
же
значительные
п отери
в
отношении
к
определенности
фо рм
потерпели
на ре чия
сл авя нск ие
и
в
форм ах
словосочетания.
Межд у
явлениями,
происшедшими
вследствие
пр ев р ащения
древ­
н его
с троя,
особ енн о
зам еч ат ел ьны:
опущение
управляющих
гла­
голов ,
необходимость
сочетания
падежей
с
предлогами,
потеря
падежей
с
предлогами,
потеря
падежей
самостоятельных.
Случаи
о пущ ения
глаголов
управляющих,
пр еи му ществ енно
существительного
глагола
быть,
попадаются
и
в
дре вн ей ших
па­
мятниках,
особенно
в
третьем
лиц е
е динственно го
настоящего
времени.
Теперь
в
бо льше й
части
наречий
это
опущение
допу­
щ ено
для
третьего
лица
обоих
чисел.
В
ру сск ом
оно
стало
в
б ольше й
части
гов ор ов
почти
н еобходи м ос тью
для
всех
трех
лиц
обоих
чисел.
Употребление
падежей
без
предлогов
все
б олее
ограничивается.
Так ,
между
прочим,
в
хорут ан с ком,
чешском
и
осо б енно
в
лу­
жицком
даже
тв ори тельн ый ,
означа ющий
орудие,
тр ебу ет
перед
собой
предлога
съ
(съ ножемъ ргъзать вместо ножемъ ргъзать).
Предложный
без
предлога
сохранился
только
в
лужицком
(Буди- ,
шингь
вместо
въ
Будишингь).
Да тельны й
места
сохранился
почти
только
в
горном
хорутанском
(Бгьляку вместо къ Бгьляку,
въ
Бгьл як ъ
—
in Villach).
В
русском
беспредложный
местный
па­
деж
сохранился
только
в
поговорочных
в ыр ажения х
(напр. ,
зимгь,
лгыпгь
вместо
въ
зимгь,
въ
лгътгь,
зимой,
лгьтомъ).
Употребление
падежей
самостоятельных
бы ло
не
очень
р ас­
пространено
в
с лав ян ском
я зыке;
так,
между
прочим,
только
в
отношении
к
ст аро сл авя нск ому
и
древнему
рус скому
не
остается
никакого
сомнения,
что
дательный
самостоятельный
уп отр еб лялся
как
форм а
не обход им ая.
В
старых
ч ешских
памя т никах
е сть
сл у­
чаи
самостоятельного
у потре блен ия
не
только
дательного,
но
и
родительного
(напр. ,
в
Сгорельских
отрыв ках
Евангелия
Иоанна:
Iesus pozdwizenyma ocima w nebe, rece, XVII, 1; Otpociwajicim
dwemanadceti ucedlnikom pokazal sje jim Jezis, Map. XIV, 14; a
jesce jich new£r’icich ale diwucich pro wesel£, wece jim,
Лук.
XXIV, 41), но их так мало и употребление их так
принужденно,
что
ед ва
ли
не
должно
сч итат ь
эти
случаи
следствием
в л ияния
письменности
старославянской.
В
русском
упот реблен и е
д ате ль­
ного
самостоятельного
с охра нялось
еще
в
XIV веке,
но
уже
не
с
та кой
требовательностью,
как
пр ежд е,
и
теперь
ос та лось
в
не­
которых
выражениях
случайно
(напр. ,
в
за пад н ома лорус ской
по­
62


словице
самому
тебй,
в
лиси,
т оварищ а
не
знайд еи ь;
ясно,
что
при
выражении
самому
тебй
подразумевать
дол жно
причастие
öydjwy).
Состав
в сех
сл а вян ских
наречий,
в
том
числе
и
рус ског о
языка,
изменялся
по сте пен но
все
более,
с
од ной
стороны,
от
утраты
старых
корней
и
от
зам ене ния
слов,
п роизв еде нн ых
от
них,
но­
выми
словами,
произведенными
от
корней,
более
обычных,
с
др у­
гой
стороны
—
от
заим ст в ований
из
языков
иностранных.
Ут раты
были
вп ро чем
вовсе
не
так
ве лики,
как
можно
дум ать ,
не
об­
ращая
внимания
на
богатства
народного
языка.
Чем
более
из­
вестны
ст ано вя тся
западные
сл авя нские
наречия
и
наш
народный
язык,
чем
с
большей
дов е реннос тью
и
отчетливостью
прислу­
шив аемся
к
говору
простого
народа,
тем
боле е
отыскиваем
сло в
и
выражений
древних,
сч ит авши хся
ут р аченными,
и
тем
менее
можем
сомневаться,
что
и
другие,
еще
не
объясненные
или
вовсе
неи звест н ые
и
в ажные
для
об ъяс нения
древнего
быта,
буд ут
также
найдены
в
той
же
неисч ер па емо й
сокровищнице
—
памяти
народной.
Утрат
бол ее
кажущихся,
чем
д ействител ьн ых :
иные
слова,
прежде
изменявшиеся
по
разным
формам,
остались
неподв иж ным и
в
ка­
кой-нибудь
одн ой
форме;
иные
ч асти цы,
например
предлоги:
па,
су,
бе,
ра,
поте ряв
с вое
незав исимо е
з наче ние,
со хр анил ись
в
сл о­
вах
с ло жных
(пажить,
сурожъ,
бёсгъда,
радуга)
и
т.
п.
Рассм атр ив ая
множество
с лов,
вновь
обр аз ова нны х,
не льзя
не
обратить,
особенного
внимания
на
то,
что
как
в
западных
н аре­
чия х
с лавя нск их,
так
ед ва
ли
д аже
не
бол ее
в
нашем
русском
созидаются
до
сих
пор
слова
со вер шенно
новые,
без
всякого
ви­
дим ого
по соб ия
пр еж них
о бщеу пот ре бляемы х
ко р ней.
Воображе­
ние
народа
творит
их
в неза пно,
бе зотче тн о,
между
тем
нередко
так
уд ачн о,
так
л овко
выражая
понятия,
что,
н ес мотря
на
св ое
как
будто
случайное
по я влени е,
они
остаются
в
памяти
нар одн ой
и
заним ают
в
ней
ме сто
между
слов ами
необ хо дим ыми.
В
ми­
ну ты
одушевленной
беседы
они
срываются
с
языка
со беседни ко в
так
же
невольно,
как
и
все
другие
сло ва,
да вно
знакомые,
но
производят
впечатление
сильнее
других,
дела ютс я
любим ы ми,
расходятся
из
дом а
в
дом,
из
села
в
село ,
все
далее,
и
потом
не
о дно
из
них
уже
заст ав лял о
этимологов
задумываться,
от
ка­
ких
бы
корней
могли
они
произойти.
Едва
ли
впр оч ем
можно
счи та ть
несомненным,
что
все
такие
слова
—
произведения
чистой
случа йн ост и
или
лич ног о
во о бра жения
тех,
кто
в
первый
раз
их
высказал;
нельзя
по
кр айн ей
ме ре
у пуст ить
из
виду,
что
неко­
торые
из
таки х
слов ,
как
ни
бе зотче тн о
срывались
они
с
языка,
как
ни
был и
далеки
своей
звучностью
от
вс ех
других
слов,
из­
вестных
тому,
кто
их
произносил
в
первый
ра з,
нах о дили
себ е
подо бные
в
других
наречиях.
Основываясь
на
эт их
изведанных
пр имер ах,
надобно
допустить
возможность,
что
од но
и
то
же
такое
слово,
в
одно м
или
почти
одн ом
и
том
же
смыс ле,
может
быть
высказано
несколькими
людьми
в
разных
м ес тах,
совер­
шенно
независимо
и
с
тем
осо бе нным
оттенком
зв учнос ти ,
кото­
63


рый
тре буется
характером
местного
выговора.
[Сверх таких слов,
как
будто
неизвестного
происхождения,
вновь
созидаемых,
со­
здается
в
народе
множество
таких,
кот оры е,
будучи
произве­
де ны
от
с лов
общеизвестных
со в ер шенно
пр авил ьно ,
произво­
дятся
все-таки
слу чайно
для
выражения
понятий,
к оторы е
они
без
особенной
слу чай нос ти
не
мо гли
бы
удержать
за
собой.
Что
к асается
до
слов,
занятых
от
других
народов,
то,
как
их
ни
много
в
н екоторы х
наречиях
славянских,
число
их
далеко
не
так
ве лик о,
как
можно
думать,
доверяя
нек оторы м
простодушным
сост авит еля м
словарей:
многие
из
них
считались
занятыми
только
потому,
что
людям,
по ст ави вшим
их
в
это
число,
незнако мы
бы ли
языки,
из
к ото рых
они
был и
ими
выводимы.
Сравнение
на­
речий
славянских
привело
бы
их
с ов ер шенно
к
другим
заключе­
ниям.
Высший
класс
общества
принимал
не
всегда
с
с опроти в ле­
нием
слова
и
об ороты
чужие,
но
и
он
—
бол ее
по
требованию
мод ы,
по
случайному
увлечению,
очень
час то
только
на
время;
массы
народа,
напротив
того,
пос тоянн о
укл онялис ь
от
этих
за­
имствований,
а
если
брали
чужое,
то
почти
всегда
переделывая
сообразно
с
хар ак тер ом
св оего
язык а
Ч
[Развитие русского языка на наречия и говоры выражалось
все
боле е
и
в
составе
его
так
же,
как
и
в
строе.
Бесспорно,
что
этому
ст ре млен ию
народного
инстинкта
к
местному
ра здробл ен ию
языка
мешало
и
все
боле е
будет
мешать
ст р емл ение
противопо­
ло жно е—
обобщить
язык,
сделать
лучшую
долю
его
богатства
общим
достоянием
всех
частей
на ро да.
И
есть
уже
он,
об щий
русский
язык,
и
с илен
уже
он
своей
духовной
властью
над
всем
народом,
и
все
бол ее
упр очи ва ет
св ое
ед инов лас тие
всюду,
даже
в
тех
краях
зем ли
русской,
где
ме стные
говоры
резко
отступают
от
его
напр ав ления .
Тем
не
менее
разнообразие
со став а
гов оров
в
разных
краях
и
разных
к л ассах
народа
ощутительно
сильно
и
поражает
наб лю д ателя
своей
мелочной
пе стр отой .
Ес ть
целые
массы
с лов
и
в ыраж ений,
известных
только
в
н екот орых
местах,
между
тем
как
равносильные
им
по
значению
и
отличные
по
звукам
го сп одств уют
в
д ру гих;
есть
целые
массы
сл ов
и
выра же ­
ний,
известных
только
л юдям
одного
класса,
одного
р емесла ...]
К
числу
очень
замечательных
яв лен ий
в
ист ор ии
народного
русск ог о
языка
прина д ле жит
обр азо ва ние
так
называемого
афин­
ского,
или
офенского,
наречия,
почти
совершенно
непонятного
по
составу
своему
и
совершенно
правильного
по
строю.
Употребля­
ем ое
ходебщиками,
странствующими
пр ода вцам и,
мастеровыми
и
изво зч ика ми,
оно
считается
у
нас
языком,
составленным
нарочно
для
того ,
чтобы
мож но
скрывать
им
свои
мысли
и
намерения,
язы ком
р аз бойнико в,
о бм анщ иков
и
т.
п.
Е два
ли
это
мнение
1 [Рассматривая занятие иностранных слов,
надобно
заметить
и
занятие
иностранных
форм
словообразования.
В спом ним
н аше
русское
ировать:
воя­
жировать,
меблировать,
гармонировать.
Это
up есть немецкое ir, Это ir за­
нято
б ыло
у
н емцев
и
французами.]
64


совершенно
справедливо.
Бе сс порн о,
что
оно
бывает
уп отреб ля­
емо
и
с
та кой
целью,
но
так
уп отр еб лен
может
быт ь
всяк ий
неизвестный
я зык,
каково
бы
ни
было
его
происхождение.
Бес­
спорно
также,
что
в
афинское
наречие
введены
теперь
и
так ие
слова,
которые ,
про исхо дя
от
р усс ких
корней,
повторяют
только
их
в
вывороченном
ви де,
но
таких
сло в
в
сравнении
с
оста ль­
ными
немного.
С
другой
стороны,
также
бе ссп орно,
что
афин ско е
нар е чие
ес ть
на реч ие
ме ст ное
—
к ос тромс кое
и
вл адим ир ско е;
что
очень
многие
слов а
его
в
о бщем
хо ду
не
только
в
губер­
ниях
Костромской,
Ярос ла в ской,
Владимирской
и
других
ок ре ст­
ны х,
но
и
в
других
северных,
а
н екоторы е
извес т ны
в
разных
других
кра ях;
что
никто
из
з наю щих
его
не
думает
скрывать
его
как
тайну,
так
что
и
дети
говорят
по-афински
и
всякому
воля
ему
выучиться,
лиш ь
бы ла
бы
охота;
что
мошенники
и
разбой­
ни ки
не
вели
им
никогда,
с колько
известно,
своих
та йных
раз­
говоров ,
а
употребляли
для
н его
ломаный
татарский
я зык.
Всмат­
рив ая сь
же
внимательно
в
состав
а финско го
наречия,
нельзя
не
остановиться
на
таких
словах,
которы е
были
в
старом
русском,
или
до
сих
пор
находятся
в
других
сл ав янских
наречиях,
или
же
относятся
к
древнейшему
достоянию
е вр опей ских
я зыко в.
В
нем
не
од но
слово
заслуживает
вни мание
филолога,
и
ж аль,
ес ли
ни
о дин
из
наших
филологов,
оставаясь
при
мнении,
что
оно
не
стоит
се рье зн ого
в нима ния,
не
захочет
сделать
его
предметом
особенного
изу чен ия. ..
Возвращаясь
от
современного
состояния
языка
все
да лее
назад,
в
в ека
прошедшие,
наблюдатель
в идит
в
нем
тем
м енее
признаков
превращения,
чем
он
древнее.
В
пер вые
в ре мена
отде­
ле ния
наречий
сл а вянс ких
этих
пр изнако в
бы ло
мало,
с
тем
вме­
сте
мало
бы ло
и
черт
различия
между
наречиями.
Еще
о дин
шаг
назад,
и
все
наречия
не
могут
не
представляться
наб лю д ателю
одним
нераздельным-
наречием.
VI
К
том у
вр ем ени,
когда
наречия
сл авя нские
отл ич ал ись
о дно
от
другого
еще
оче нь
немногими
чертами,
принадлежат
первые
пам ятники
письменности
сла вя нс кой
и
первое
начало
образования
книж но го
языка.
Вот
почему
с
та кой
ле гкос тью
распр о стр аня ­
л ось
у
всех
славян
христианское
уче ние ,
ког да
проповедовали
его
братья-первоучители,
Константин
и
М ефо дий,
и
ученики
их:
они
могли
пропов ед ова ть
на
своем
мест но м
нар еч ии
всюду,
ку да
ни
заходили,
оставаясь
в сюду
сов ер шенно
понятными.
Вот
почему
и
на речи е
э то,
раз
освященное
церковью,
м огло
утвердиться
как
я зык
ве ры
и
науки
всюду,
где
это му
не
по ме шали
обстоятель­
ств а
в нешн ие.
Стоило
применить
его
к
требованиям
того
или
дру­
гого
местного
наречия
в
отношении
к
упот реблен ию
некоторых
очень
немногих
звуков
и
некоторых
оч ень
немногих
фор м
и
сл ов,
—
и
межд у
ним
и
этим
местным
наречием
не
оставалось
5И.
И.
С рез невск ий
65


никакой
разницы.
Вс его
б ыло
легче
утверждение
старославян­
ско го
нар ечия
в
русской
письменности,
пот ому
что
русский
язык
к
ст аро славя нск ом у
наречию
был
гораздо
бл иже
вс ех
других
наречий
славянских
и
по
составу
и
по
строю.
От
этого,
сколько
ни
мешались
один
с.другим
в
произведениях
письменности,
э ле­
мен ты
старославянский
и
ч исто
р ус ский,
я зык
этих
произведений
сохранял
свою
п рав ильн ую
ст ройн ость
всегда,
когда
вместе
с
элементом
старославянским
не
проникал
в
него
насил ьст вен но
эле ме нт
греческий
—
византийские
обороты
речи,
византийский
сло г
—
и
когда
притом
писавший
им
был
не
чужестранец,
не
умевший
выражаться
правильно
по -сл авя нски.
Все го
менее
можно
бы ло
ожидать
полной
стройности
язык а
от
переводов
с
грече­
ского
и
от
сочинений
гре ков ;
всего
более
—
от
произведений
тех
из
русс ки х,
ко тор ые
пис али
без
старания
подражать
язы ку
переводов.
Так
как
переводимо
было
более,
чем
сочиняемо,
и
в
чи сле
писавших
бывали
не ред ко
греки,
то
н екоторы е
уклонения
от
правил
общеславянской
стройности
яз ыка
не
могли
не
войти
в
обычай
и
не
утвердиться
в
языке
письменном.
Эти
уклонения,
сначала
касавшиеся
только
слога,
потом
и
некоторых
правил
сло­
восочетания,
положили
первое
нача ло
отделению
язык а
письмен­
ного
от
языка
н ар одн ого.
Ст олько
же
важно
б ыло
в
этом
отн о­
шении
и
введение
в
яз ык
пи сьме нный
сло в
чисто
греческих
и
взя­
тых
из
кни г
греческих
или
буквально
переведенных
со
слов
гре­
ч еских
для
выражения
тех
понятий
веры
и
науки,
которые
не
могли
бы ть
изв естны
народу.
Впрочем
до
тех
п ор,
пока
в
язык е
нар од ном
сохранялись
еще
дре вние
формы,
яз ык
книжный
под­
держивался
с
ним
в
равновесии,'
составлял
с
ним
одно
цело е.
Др уг
другу
они
служили
взаимным
д о пол нением.
Народная
чис­
тота
одного
и
ученое
богатство
друго го
были
в
противополож­
ности,
но
не
более
как
язы к
людей
пр о стых
и
людей
образован­
ных.
Действительное
отделение
языка
кни г
от
языка
народа
нача­
лос ь
уже
с
то го
времени,
когда
в
гов оре
народа
бо лее
и
более
с тали
в етшать
древние
формы,
ко гда
язык
народа
с тал
реш и­
тельно
превращаться
в
строе
своем.
Я зык
в
народе
изм енял ся
и
в есь
на
вс ем
своем
пространстве
и
по
разны м
местностям,
разв и­
ваясь
на
гов оры
и
наречия,
а
в
книгах
вольно
и
нев оль но
удер­
живался
я зык
дре вний,
неизменный
язы к
ве ры
и
церкви.
Писав­
шие
по-книжному
хотя
и
позволяли
себе
вводить
в
него
слова
из
языка
н а родно го,
но
характер
его
ст роя,
кроме
употре бл ен ия
зву­
ков,
оставляли
почти
совершенно
неприкосновенным,
нар у шали
его
только
нечаянно,
случайно,
по
безот чет ной
забывчивости.
Его
чистоту
берегло
боле е
духовенство,
потому
что
име ло
более
нужды
знать
его
как
язы к
веры;
его
чи стот у
нарушали
более
лю ди
све тски е,
мене е
к
нему
привыкавшие,
но
и
они
нарушали
ее
не
по
воле,
чтили
его
как
яз ык
ве ры,
как
язы к
высшей
образо­
ванности,
оттеняли
им
с вой
живой
народный
язы к
не
толь ко
на
п ись ме,
но
и
в
изустном
разговоре
и
вместе
бо я лись
оттенками
нар од ного
язы ка
портить
я зык
книги
тем
бо лее,
чем
важнее
был
66


предмет,
о
к отором
п исал и,
чем
нужнее
казалось
поддержать
важность
реч и.
Прочное
начало
обр аз ов анию
книжного
языка
рус­
ского,
отдельного
от
языка,
которым
гов ори л
народ,
положе н о
было
в
XIII—XIV
веках,
тог да
же
как
н ародны й
р у сский
язык
подвергся
решительному
превращению
д р евнего
своего
стр оя.
До
XIII века язык собственно книжный
—
язы к
пр о изведе ний
духовных,
я зык
летописей
и
яз ык
администрации
—
был
оди н
и
тот
же
до
т ого,
что
и
Слово
Л уки
Жидяты,
и
поучения
Илла­
риона,
и
Русскую
Правду,
и
Духовную
Мономаха,
и
Слово
Дан и­
ила
Заточника,
и
Слово
о
пол ку
Игореве,
и
Грамоту
Мстислава
Новгородского
н екотор ые
поз вол яли
се бе
с чита ть
нап ис анн ыми
одинаково
на
нар еч ии
не
русском,
а
старославянском.
Ес ли
бы
я зык
наро дн ый
в
то
время,
ко гда
были
писаны
все
эти
вещи ,
отличался
от
книжного,
то
он
не
мог
бы
не
по казать
се бя
хот ь
кое-где
своими
осо бенно ст ям и,
по
кра йн ей
м ере
н аст олько ,
н ас колько
народные
языки
западной
Европы
в
то
же
время
пока­
зывали
св ои
осо бенност и
в
книжном
лат инско м.
В
XIV веке язык
св етских
грамот
и
летописей,
в
ко тором
господствовал
эл еме нт
народный,
уже
приметно
отдалился
от
язы ка
сочинений
духов­
ных.
В
пам ят ни ках
XV—XVI
ве ков
отличия
народной
речи
от
книжной
уже
так
р езки,
что
нет
ника кого
труда
их
отделить.
Эти
отл ич ия
у ве лич ивали сь
сколько
от
уд ер жания
в
книгах
др ев­
него
ст роя
языка,
столько
и
от
из мен ений ,
которым
по двер галс я
книжны й
язы к
независимо
от
н арод ного.
Не
неподв иж ным
оста­
вался
яз ык
книжны й.
С
одн ой
стороны,
с
р асшир ением
круга
лите ра турн ой
деятельности,
трудно
б ыло
пис ате лю
ограничиваться
в
круге
пон ят ий
ученых,
для
которы х
прежде
придуманы
были
приличные
выражения:
по
образцу
не
народному,
а
старославян­
скому,
хотя
и
с
применением
к
языку
русскому,
по ст е пенно
со­
ставлялись
новые
слова
п роизв одн ые
и
сло ж ные;
и
число
этих
с лов
увеличило
с
течением
времени
состав
книжного
языка
на
третью
долю,
ес ли
не
более.
С
другой
стороны,
вследствие
связей
с
иност р анцами
занимаемы
были
все
более
слова
и
обороты
из
чужих
я зыков ,
ос обе нно
из
л а тинс кого
—
одни
с
применением
к
характеру
русского
языка,
другие
целиком.
Вследствие
всего
этого
я зык
книж ны й
оконча те льн о
отделился
от
на родн ого.
Время
отделения
книжного
языка
от
народного
составляет
первый
период
его
развития.
Прежде
окончания
эт ого
пе рвого
п ери ода
н ачал ся
второй
период
его
разв ит ия
—
пер иод
его
возвратного
сближения
с
языком
народ­
ным.
Чем
бо лее
превращался
яз ык
жи вой
нар одн ый,
чем
более
исчезали
в
нем
из
обыч ая
и
со зна ния
дре вни е
формы,
тем
более
под
его
влиянием
терял
с вою
древнюю
систему
яз ык
книжный.
В
XVI веке язык древний в отношении к народному был уже
на
так ой
степени
противоположности,
что
только
очень
обра зо­
ванные
писатели
уме ли
в лад еть
им,
не
смешивая
с
язы ком
народ­
н ым.
Чем
бол ее
умн ож алос ь
обр аз ова ние
и
пись менно ст ь ,
чем
более
яснела
мысль
о бобще ния
ли тер атур ы,
тем
более
элементов
б*
67


язык а
на род ног о,
часто
против
воли
книжников,
заходило
в
я зык
книжный,
и
тем
ле гче
был и
эти
заимствования,
чем
менее
о тзы ва­
лис ь
простонародностью.
Из
народного
языка
во шло
в
книги
пос те пе нно
очень
много
с лов
для
выр аж ения
тех
понятий
народ­
н ых,
к отор ые
трудно
б ыло
перед ат ь
словами
языка
церковного.
Из
нар од ного
языка
в
книжный
зах одили
т оже
и
многие
обороты
тем
с
бол ьш ей
легкостью,
чем
мен ее
тв ердо
было
у
писателя
знание
языка
церковного.
Тогда
вместо
од ного
языка
книжного
яв ил ось
дв а:
один,
древний,
о став аясь
н енар у шимым
в
сво ем
строе,
толь ко
несколько
оттенялся
от
пе рвон ачал ьного
св оего
ви да
влиянием
народного;
другой,
новый,
был
смесью
старославянского
с
живым
народным.
А
так
как
нар о дный
я зык
уже
делился
на
наречия,
то
и
этот
нов ый
кн ижн ый
я зык
не
мог
быт ь
в езде
один
и
тот
же
и
тем
б олее
удалялся
от
старославянского,
чем
бо лее
р езки
становились
черты
местных
отличий
народного
гов ора .
Временное
отделение
Ру си
западной
от
восточной
не
могло,
меж ду
прочим,
не
на ложит ь
печати
на
ме ст ных
видо изменения х
нового
книжного
языка:
в
XVI—XVII
веках
его
западное
ви доизменение
довольно
ярк о
отделилось
от
в ид оизмен ени я
восточного.
Потом,
когда
обе
части
Руси
оп ять
соед инил ись
в
о дно
целое,
когда
почти
вся
м асса
русского
народа
политически
сосредоточилась
в
Мос к ве,
хотя
и
стали
все
местные
видоизменения
нового
книжного
языка
сближаться
под
одним
вл ия нием
н ародног о
наречия
велик о ру с­
ского,
но
это
сближение
могло
п роисход ить
только
мед ле нно;
столько
же
медленно
п ри обре тало
свои
права
на
ународование
книжного
языка
господствующее
наречие
великорусское.
Множе­
ство
с лов
и
оборото в ,
хо тя
и
образованных
русскими,
но
по
фор­
мам
давно
устарелым
или
по
образцам
чужим
—
греческим,
ла тин­
ским,
инославянским,
успели
укоре нит ься
так
сильно
в
книгах,
что
потом
легче
был о
презреть
равносильными
им
словами
и
обо­
ротами
живонародными,
чем
ими
заменить
вновь
то,
что
б ыло
хотя
и
чуж до
народу,
но
освящено
давностию.
Л егче
было
допол­
н ять
я зык
книж ный
заимст в ов ания ми
из
язы ка
народного,
чем
отвергать
из
книж но го
то,
что
уже
считалось
его
принадлеж­
ностью.
Победы
н ародн ости
шли
и
идут
м едленн о:
каждая
отверг­
нутая
форма,
каждое
отвергнутое
слово
стоило
и
стоит
борьбы,
иногда
и
долговременной
и
всегда
бол ее
или
менее
упорной.
И
между
тем
как
все
отвергнутое
нетрудно
пер ес читать ,
неотверг-
нутыми
ост ают ся
цел ые
гром ады .
Б ыло
время,
когда
вопрос
о
словах
по н еже,
поелику,
поколику
и
им
п одо бных
де лил
пишу­
щих
на
две
противоположные
стороны,
не
шутя
спо рив шие
между
собой,
быть
ли
эт им
словам
или
не
быть,
—
и
тогда
же
лучшие
пи сатели ,
отвергавшие
эти
слова,
в
число
зак онн ых
„вольностей
поэтических“
позволяли
се бе
вк лю чать
употребление
родитель­
ного
пад ежа
женского
рода
в
е динственно м
числе
на
ыя, 1я,
ея
(напр.,
к ичл ивая
жены
супругъ)
и
др угие
столько
же
устарелые
формы.
Недавно
та кой
же
вопрос
во збуди ли
слова
сей
и
оны й,
а
ме жду
тем
те,
для
которых
они
сделались
с ов ершен но
невоз­
68


можными,
ниск ол ько
не
задумываясь,
уп от ребл яли
слова,
в
кото ­
рых,
пр от ивно
т р ебов анию
языка
на родн ого,
обычай
книжный
допустил
щ
и
жд
вместо
чиж
или
ре
и
ле
вместо
ере
и
е ле,
оло
(напр. ,
рождество
вместо
рожество,
пр ед
вместо
пе ред)
и
т.
п.
В
та ком
роде
б ыли
бо ль шей
час тью
победы
на родн ост и
над
языком
книжным.
Нельзя
притом
не
заметить,
что
победы
эти
состояли
бол ее
в
от в ерж ении
из
язык а
книжного
тех
форм
и
слов,
которых
не
знает
на род,
чем
во
вв едении
тех
фо рм
и
слов ,
без
которых
не
может
обойтись
яз ык
нар одный
и
которых
недо­
стает
в
языке
книжном.
Так,
между
прочим,
до
сих
пор
еще
остаются
в
и згнан ии
слова
ихный,
неинъ,
хоть
их
и
нечем
заме ­
нить;
та к,
неправильностью
считается
с очет ание
деепричастия
с
гла голом
сущес тв ите льны м ,
столько
упо треб ит ельн ое
в
северном
наречии
великорусском.
Победы
на родн ого
языка
над
ненародной
част ию
книжного
бы ли
и
есть
тем
тяжелее,
что
им
мешало
и
ме шает
вл ияни е
языков
западной
Ев р опы:
вместе
с
образован­
ностью
западноевропейской
перех о дили
в
язык
наших
высших
кла сс ов
и
кни г
сло ва
и
обороты
чужие;
ну жные
и
ненужные,
и
затрудняли
его
сближение
с
язык ом
народным.
Эта
отдельность
я зыка
книжного
от
народного
при
р азвит ии
наречий
и
распр о­
странении
письменности
и
л юбви
к
занятиям
литературным
про­
бу дили
охоту
к
попыткам
употреблять
в
к нигах
язык
чисто
народный.
Яви лис ь
и
продолжают
являться
в
разных
краяк
Ро с­
сии
писатели,
ко тор ые
стараются
выражаться
совершенно
так,
как
говори т
простор
народ ,
но
их
усилия
на
кн иж ный
язык
произ*
вели
до
сих
пор
вл ияние
не
ст олько,
как
бы
можно
было
ож и­
дать,
по
к райней
мер е
п от ому,
что
их
самих
было
мало.
Вслед­
ствие
их
влияния
вошло
в
книжный
язык
н ес колько
слов,
бо ль­
шей
частью
технических,
и
несколько
погов ороч ных
вы раже ний
—
не
более.
Сила
старых
к нижн ых
привычек
до
сих
пор
так
с иль на,
что
даже
писатели,
старавшиеся
употреблять
чисто
народный
язык,
не
могли
и
не
могут
оставаться
в
круге,
ими
для
себя
на­
значенном,
и
чуть
только
перестают
говорить
по-мужицки,
как
нечаянно,
против
воли,
мешают
в
свой
язык
разные
мелочи
из
языка
книжного.
Таки м
об раз ом,
новый
период
истории
книжного
русского
языка,
представляя
ряд
побе д
н арод ност и
жив ой
над
те м,
что
уже
отж и ло,
далеко
еще
не
ок ончи л
своего
цикла.
Цель
впе реди
и
видна,
и
да лека .
И
точно
ли
то
ц ель,
что
ею
ка же тся?
То,
что
ею
кажется,
не
косвенное
ли
только
ее
отражение?
По
кра йн ей
ме ре
сомне­
ва ться
можно
в
том,
что
в есь
ход
побед
народного
яз ыка
над
письменным
должен
состоять
тольк о
в
отвержении
слов
и
грам­
матических
форм,
отвергнутых
народом,
или
ему
неизвестных.
У ка зание
о дних
тольк о
со ст я заний
о
словах
и
формах
не
может
наполнить
всю
ис тори ю
письменного
язык а
в
его
соо т но шении
с
народным.
Она
не
может
довольствоваться
тесным
к ругом
грам­
мати ки
и
лексикографии;
она
должна
обращать
внимание
на
изме­
нения
языка
пись менног о
под
зависимостью
сло га
н а родн ого:
на
69


постепенное
усиление
тр ебо ваний
народного
вкуса,
нар одн ой
риторики
и
п иити ки,
требований
несравненно
более
зако нных
и
понятных,
чем
все
требования
рит о рик
и
пимтик,
вымышленных
книжниками.
Ряд
эт их
побед
русского
языка
народного
над
нен а­
родным
гор а здо
важнее,
зани м ате л ьнее
и
даж е
у тешит ель нее .
Уже
в
периоде
д р евнем
народность
боролась
со
вкусом
визан­
тийским
все
более
удачно.
В
XVI—XVII
веках
бо ре ние
с
латин­
ским
вкусом
было
еще
удачнее.
В
XVIII веке началось влияние
германское,
а
позже,
во
второй
п оло вине
века,
французское.
То
и
другое
было
сильно,
но
было
уже
в
то
время,
когда
обра зо­
ванность
привле к ал а
к
себе
людей
изо
в сех
с лоев
народа,
и
сл е­
довательно
не
могла
не
становиться
все
более
народною,
свое-
бытно
русскою.
То
и
другое
влияние
нового
Запада
довершило
упадок
вкуса
средних
веков,
ос в обод ило
вк ус
от
ига
несовре­
менноеTM
и
эти м
возбудило
сил ы
его
против
с ебя,
само
стало
упадать
все
более.. .
Цель
побед
в куса
нар од ного,
полное
обра­
зование
своебытного
русского
сл ога
в
книжном
языке
еще
впереди;
це ль
эта
далека,
но
в идна:
и
видна
сама
цель,
а
не
призрак.
Глядя
с
эт ой
точ ки
зрен ия
на
ис то рию
языка,
нельзя
не
видеть
ее
бл изк ой
св язи
с
историей
литературы.
VII
С
судьбами
яз ыка
всегда
остаются
в
близкой
свя зи
и
судьбы
литературы.
Словесность
народная,
везде
и
всегда
составляющая
принадлежность
н еобходим ую
жизни
наро дно й
у
сам ых
нео бразо ­
ванных
народов,
х р анимая
памятью
народа
без
пособия
письмен,
принадлежащая
к
преданиям
народа
как
часть
одной
нераздель­
ной
единицы,
неразрывно
связана
с
язы ком
и
н а роднос тью
народа
и
с ове ршенно
зав ис ит
в
судьбах
своих
от
тех
усло ви й,
кот орым
подлежат
и
судьбы
языка
нар о да,
и
все
гл ав ные
черты
его
на­
родн ост и.
Ее
история,
будучи
рассматриваема
отд ельно
от
и сто­
рии
языка
нар ода ,
всегда
о став ать ся
бу дет
набором
отрывочных
замечаний,
ко торым
можно
да ть
то лько
внешний
п оряд ок
повре­
менны й,
но
не
общий
с мысл.
Словесность
письменная,
книж на я,
литература,
как
ее
обыкновенно
называ ют ,
пр инадл еж а
не
вс ему
народу,
а
только
част и
его,
в
своих
напр авл ения х
и
изменениях
мо жет
подлежать
многим
усл ов иям
пост о ро нним,
в неш ним,
не
за­
висимым
от
обстоятельств,
под '
влиянием
которы х
находится
мас­
са
н арода,
но
и
она
в
своем
со д ерж ании
и
развитии
представлена
быть
не
может
без
языка,
кот орый
избр ала
своим
орудием,
и,
е сли
э тот
язык
п роис ходи т
от
языка
народного,
может
бы ть
р ас­
сматриваема
ист ор ичес ки
только
вместе
с
исто ри ей
я зыка.
Старея
по
языку
своему,
она
стареет
и
по
духу ;
и
как
бы
ни
был и
пре ­
восходны
не которые
из
ее
со зда ний,
на
них
всегда
остается
от­
печаток
времени.
Те
же
пер иоды,
кот оры е
ре зко
отделяются
в
истории
русско­
го
языка,
нельзя
не
отделить
и
в
истории
ли тера туры
русской.
70


Периоду
обр аз ов ания
на родного
язы ка
русского
в
его
древнем,
первоначальном
вид е
соответствует
пер иод
первоначального
об­
разования
нар одно й
сл ов есно сти;
п ерио ду
отделения
книжного
языка
от
народного
соответствует
пе риод
отделения
книжной
ли­
тературы
от
народной
словесности,
а
периоду
во зв рат ного
сб ли­
жения
книжного
языка
с
нар о дным
—
п ериод
сбл ижения
книжной
литературы
с
народной
с лове снос тью.
Для
истории
древней
народной
словесности
русской
прямых,
непо ср едств енных
м атер иал ов
менее,
чем
для
ист ор ии
на родн ого
рус ск ого
я зыка;
тем
не
мене е
ест ь
средства
и
пос обия
дат ь
от­
веты
по
крайней
мере
на
г лав ные
из
ее
вопросов.
Од но
изуч ен ие
тех
памятников
нар одно й
сл о весно сти,
которые
записаны
в
пре­
жнее
вр емя
или
сохраняются
дос еле
в
памяти
народной,
изучение
внимательное
их
ха ра кте ра,
сод ерж ани я
и
форм,
подкрепленное
знанием
древностей
русских,
пр едст авля ет
возможность
ур азу­
ме ть
главные
ч ерты
древней
нар одно й
словесности
русской.
До­
казательства
и
объяснения
выводов,
сдел анных
вследствие
этого
изучения,
на ходятс я,
с
одной
стороны,
в
п ам ятник ах
древ не й
и
старой
книжн ой
л итер ат уры
нашей,
с
другой
—
в
пам ятн иках
книжн ой
литературы
и
нар одно й
словесности
наших
западных
соплеменников.
Ос обе нно
важно
сближение
фа ктов ,
представляе­
мых
памятниками
наро дно й
сл ове с ности
разных
славянских
на­
родов:
фа кты
эти,
нисколько
не
противореча
одни
дру ги м,
до­
полняются
од ни
други ми
вза им но,
д авая
возможность
изучать
историю
р усск ой
нар одно й
с лов есн ости
с
общей
славянской
точки
зр ен ия.
Р ассмат р ивая
эти
факты
в
отношении
к
языку,
их
можно
разделить
вообще
на
два
отд ела :
одн и
к асают ся
гармонии
языка,
други е
—
слога.
Требования
гармонии
я зыка
всег о
бо лее
отра зили с ь
в
сочета­
нии
слогов
долгих
и
коротких,
с
уда рени ями
и
без
ударений,
в
мерности
ре чи.
Образование
мерной
речи
должно
отн ес ти
к
то­
му
же
отдаленному
времени,
когда
язы к
у
вс ех
славян,
еще
не
переходя
в
период
превращений,
про долж ал
развитие
своих
перво­
начальных
древних
фор м.
Это
можно
з аключи ть
отчас ти
по
древ­
ним
чешским
памя т никам
IX — XIII
веков,
отча с ти
по
ср авнению
разных
слав янск их
песен
по зднейшег о
времени.
В
тех
и
других
г ла вная
идея
о
раз м ере
ст иха
пов тор яе тся
од на
и
та
же.
Д рев­
нейш ий
и
у
всех
славян
одинако во
рас простра н енн ый
эпический
стих
закл юч ает
в
себ е
десять
слогов
с
дву мя
ударениями,
так
что
или
к
каждому
слогу,
обо знач енно му
у дар ением,
отн оси тся
одинаково
по
четыре
слога
без
у дарений
(напр .,
ужъ
какъ
п алъ
тума нъ
на
син е
м о ре), или же к одному из слогов
с
ударением
относится
три,
а
к
др уго му
п ять
слогов
без
ударения
(напр. ,
A]* WFtowo —
се
mutisi wodu.—Д ва
се
в_ука—
у
бърлогу
к ол]у) .
Д р евнейши й
и
также
у
в сех
славян
распространенный
лирический
стих
заключает
в
се бе
шесть
или
восемь
с логов
тоже
с
дв умя
уд аре ния ми,
так
что
к
каждому
пр инадле ж ит
по
два
или
по
три
слога
без
у дар ений.
Позже
появились
стихи
с
тр емя
ударениями
71


в
д венад цат ь
и
более
слогов
и
с
одним
уда ре нием
на
четыре
и
пять
с лог ов.
Каждая
стопа,
т.
е.
каждая
часть
стиха,
от меч енная
от
-
де л ьным
ударением
и
з аключ ающа я
в
себ е
о пр еделе нное
количество
слогов,должна
была
бы ть
и
по
со д ерж анию
отдельной
частью
мысли
или
фразы;
с
о к онч анием
стопы
до лжно
было
ока нчи ва ться
и
сло во.
Мест о
для
слога
с
ударением
сначала
е два
ли
был о
определен­
ное:
ударение
не
могло
быть
только
на
пе рвом
и
на
последнем
сло­
ге
стопы.
Впрочем
к
д ре вним
че ртам
развития
славянского
стиха
должно
отн ест и
старание
поместить
ударение
как
можно
ближе
к
сер ед ине
стопы;
так
в
русском
эпическом
ст ихе
слог
с
ударе­
ние м
издавна
ставится
в
середине
м ежду
дв умя
парами
слогов
без
уда ре ний.
На
том
же
условии
соответствия,
по
которому
в
од ном
и
том
же
стихе
могл а
быт ь
о дна
с топа
о
четырех,
а
дру­
гая
о
шести
слогах,
образовалось
та кже
изд ре вле
сочетание
пар
с тих ов,
из
ко торы х
в
одн ом
во семь ,
а
в
др угом
шесть,
или
же
в
одном
семь
или
шесть
сло го в,
а
в
другом
пя ть
или
четыре.
Вм есте
с
парованьем
с тихов
положено
начал о
куплетам:
два
рав­
ные
стиха
с ост ав ляли
са ми
по
себе
куплет,
так
что
к
каждому
ст иху
относилась
п олови на
музыкального
напева;
два
не ровн ые
сти ха
сочетались
с
та кою
же
другою
парою
неро вны х
стихов,
и
в
таком
случае
на
пол о вину
напева
при ходил ос ь
по
два
стиха.
Дальнейшее
ра звитие
ф орм
куплетов
при над леж ит
к
позднейшем}
вр ем ени.
Из
э того
надо бно
искл ю чить
то лько
уп отре блен ие
при­
певов,
кот орые
издревле
бы ли
в
обычае
не
только
при
окончании
ку пл ета,
но
и
каждого
стиха
и
даже
каждой
стопы.
Некоторые
из
этих
припевов
с очет алис ь
последними
своими
зв ука ми
с
послед­
ни ми
звуками
той
части
стиха,
за
которой
повторялись;
это
по­
ложило
начало
употреблению
рифм.
Не льзя
сказать,
что
рифма
есть
изобретение
но зое:
в
древнейших
пословицах
славянских,
сохранившихся
у
мн огих
славян
в
одном
и
том
же
не изм енно м
вид е,
видим
рифмы;
в
сказо чных
пр ис казках,
не
изменяемых
по
воле
р ассказ чи ка,
всюду
повторяемых
дословно,
тож е
встречаются
рифмы.
Тем
не
м енее
рифмование
стихов
в
песнях
есть
явл ен ие
позднее:
многие
с лав яне
до
сих
пор
или
совсем
не
знают
обычая
украшать
стихи
с воих
песе н
риф ма ми
или
употребляют
рифмы
очен ь
ре дко.
У
великорусов
и
у
вс ех
юго-западных
славян
упо­
т ребл ение
рифм
очень
ма ло
обычно;
у
малорусов
и
у
славян
северо-западных,
за
исключением
сербов-лужичан,
рифмы
очень
употребительны,
но
и
у
них
не
везде:
так
между
пр о чим,
боль­
шая
часть
песен
обрядных
у
в сех
н арод ов
сл ав янских
ос та ется
без
рифм.
До
какой
ст епени
в
древнее
время
имел о
уча сти е
в
ра зме ре
употребление
гласных
до лг их,
оп ре де лить
трудно,
но
сом­
неваться
нель зя ,
что
оно
было
из дав на
и
впоследствии
вр ем ени
р аз­
вилось
очень
сильно
и
в
ст ихах ,
и
еще
более
в
мерной
прозе.
Это
заключать
можно
по
тому,
что
даже
в
прежних
памя т ника х
(напр .,
в
некоторых
поэмах
чешской
К ра ле дво рской
рукописи)
вместе
со
ст их ами
правильно
десятисложными
попадаются
довольно
часто
стихи
менее
и
более
чем
в
десять
слогов;
стихи
менее
чем
в
десять
сло­
72


го в,
перемешанные
с
десят и сло ж ными,
показывают,
что
в
них
слог и
долги е
получали
значение
двух
или
тре х
коротких,
а
стих и
более
чем
в
десять
с логов
вместе
с
десятисложными
могли
быт ь
допускаемы
тол ько
в
та ком
с луча е,
когда
несколько
сло гов
коротких
можно
бы­
ло
с читат ь
как
бы
за
один
слог.
Мерная
проза
старинных
сказок
у
всех
сл авян ск их
н а родов
пр едстав л яет
столько
же
осязательное
доказательство
том у,
что
в
размере
у
славян
из д авна
принято
б ыло
в
расчет
р азл ичие
с логов
дол гих
и
коротк их;
на
основании
возможности
уравнивать
по
н ес кольку
с логов
кор отки х
с
одним
долгим
образовывались
мерные
фр азы
сказочного
рассказа,
рав­
ные
одн а
другой
по
размеру,
хоть
и
очень
р азли чные
по
к оли­
честву
слогов.
Р аз личен ие
ко ротк ос ти
и
долготы
слогов
разви­
л ось
мал о- пом алу
в
язы ке
так
же,
как
и
в
музыке,
где
о дин
и
тот
же
отдельный
зв ук
может
иметь
значение
и
целого
такта,
и
четверти
его,
и
шестнадцатой
доли,
и
более.
Такую
мерную
пр о­
зу,
вдобавок
еще
и
рифмованную
и
п равиль но
подчиненную
му­
з ык альном у
напеву,
в идим
в
малорусских
„думах“,
в
сер бских
„нарицаньях“
над
умершими,
в
не которы х
хорут анс ких
„певаньях“
и
пр.
Свобода
не
соблюдать
в
стихах
песен
опр ед е ле нного
кол и­
чества
слогов
на
о пред елен ное
кол ич ест во
ударений
вместе
со
свободой
не
соблюдать
мерной
ре чи
в
п ереск азе
сказок
ув елич и­
валась
все
более,
увеличивалась
одновременно
с
отда л ени ем
языка
от
своего
первообразного
древнего
вида,
и
я зык
народной
сл о­
весности,
уд ал яясь
от
древних
у сло вий
гармонии,
все
более
с ближал ся
с
я зыком
простого,
обы де нн ого
разговора.
Вследствие
этого
сделались
возможными
такие
нар о дные
песни,
кот оры е
от­
личаются
от
обыкновенной-
ра згов орной
речи
только
музыкаль­
ным
напевом
и
в
кот оры х
в ыраж ения
по
своей
форм е
так
ма ло
зависят
даже
от
напева,
что
одну
и
ту
же
песню
мо жно
прила­
живать
к
напеву
и
так
и
инач е,
и
вставляя
слова,
и
выпуская,
и
меняя
их
порядок.
У
хорут ан,
между
прочим,
не которы е
„певанья“
поются
так
произвольно,
что
сам ые
напевы
от
эт ого
теряют
с вою
мерность:
о дин
т акт
поется
с коре е,
другой
ме длен н ее,
иные
такты
оп ус каютс я,
другие
прибавляются.
То
же
сам ое
вид им
и
в
песнях
на­
ших
русс ки х
слепцо в:
в
нек оторы х
остаются
едва
заметные
о ст атки
прежней
стройности
напева ;
в
других
на
память
о
ней
о стало сь
только
то,
что
они
не
просто
гов орят ся,
а
напеваются,
меж ду
тем
как
в
эт ом
напевании
нет
уже
ни
малейших
следов
мелодии.
Подобное
пре вр ащени е
замечаем
и
в
слоге
произведений
на­
родной
словесности.
Рассм ат р ивая
их
в
отношении
к
слогу,
а
вместе
с
тем
и
к
с одержа ни ю
в
том
виде,
как
они
представля­
ются
теперь
у
ра зных
славянских
на родов ,
замечаем,
что
их
во­
обще
два
род а:
од ни
отл ича ю тся
эпической
важностью
изложения,,
художественным
достоинством
образов
и
выр аж ений,
другие,
на­
против
того,
шутливостью,
нер ед ко
переходящей
все
г ран ицы
приличий,
как
их
понимает
сам
народ,
или
даж е
безобразностью
об разо в
и
выра жен и й.
Те
первые
остаются
собственностью
всего
н аро да,
обоих
по лов,
и
повторяются
или
слушаются
стариками
7а


всегда
оди н аков о,
с
такою
же
любовью,
как
и
молодежью;
эти
вторые
слышны
боле е
там ,
где
народ
позволяет
се бе
не
соблю­
да ть
привычных
ус лов ий
приличий.
У
некоторых
славян
более
первых
и
м енее
п оследн их,
у
других
напротив,
но
не
всегда
так
бы в ало.
Чем
где
более
пер вых ,
тем
там
более
процветает
на­
родная
словесность,
все
более
обогащаясь
памятниками,
до стой ­
н ыми
в ним ания
обра зов ан ных
л юдей,
и
с
тем
вместе
бол ее
удер­
жались
вообще
нравы
и
обычаи
старой
н арод нос ти,
а
где
их
ме­
не е,
там
народ
менее
любит
с вою
н арод ную
словесность,
бед­
нее
в
ней
памя т никам и,
не
лиш енным и
художественного
смысла,
и
сох ран ил
ме нее
черт
своей
племенной
общеславянской
народ­
ности.
Из
эт ого
одного
мож но
заключать,
что
прежде,
когда
вс юду
у
славян
народные
нравы
и
обычаи
не
были
'подвержены
влиянию
чуженародности,
всюду
у
славян
господствовало
эпи­
ческое
достоинство
в
п р оизв едения х
н ародн ой
словесности,
'а
вместе
с
тем
и
нар од ная
словесность
б ыла
б ога че,
необходимее
для
народа.
То
же
самое
доказывается
и
у целев шими
древними
памя т никами
на родн ой
словесности
с лавя нск ой
и
историческими
напоминаниями
о
них.
Т ак,
из
летописей
че шских
и
из
памятников
ч еш­
ской
письменности
IX — XIII
в еков
знаем ,
что
чехи
были
в
то
время
бога ты
народными
эпопеями,
в
кот орых
эпическое
досто­
инст во
содержания
и
изложения,
своей
художественностью
во
вся ­
кое
время
мог ло
бы
удовлетворить
самому
прихотливому
требо­
ванию
образованного
художника;
теперь
же
чехи
в
отношении
к
наро­
дн ой
сло в есно сти
беднее
всех
других
славян:
чех
мало
и
поет,
и
ма­
ло
рассказывает,
мало
пр ипом ин ает
и
пословиц,
и
тем,
что
пое т
и
пр ипо минает
в
р а ссказе,
редко
может
порадовать
художествен­
ный
смы сл
и
свой
и
другого
славянина.
А
между
тем
север ный
сос ед
чеха,
сер б-л уж ич анин,
сохранивший
более
народности,
хот я
и
более
чеха
обра зов ан ны й,
все
еще
любит
свои
поэтические
на­
певы
и
рассказы,
не
может
жить
без
них
и,
несмотря
на
то,
что
мног ое
уже
утратил
из
памя т нико в
своей
народной
сло весно ст и,
все
еще
богат
ими
и
дорожит
в
них
эпическим
до стоин ств ом .
Хо-
рутанский
словенец
и
карп а тский
словак
также
дорож а т
остатка­
ми
сво их
старинных
эпо пей;
по
этим
остаткам
мо жно
с уди ть,
что
их
э попеи
был и
столько
же
прекрасны,
как
и
дре вн ие
чеш­
ск ие.
У
поляка
уже
нет
их
и
в
остатках,
но
из
летописцев
знаем,
что
они
были
и
что
в
них
со храня ла
память
народа
б ыли
от да­
ле нной
древности.
Се рбы
бо гаты
эпопеями
еще
и
те пе рь,
изум­
ляя
множеством
их
и
художественностью
содержания
и
слога
всякого,
кто
сколько-нибудь
привык
понимать
значе ние
народной
сл о весн ости.
Эпич еская
народная
словесность
русская
достойна
не
меньшего
внимания;
теперь
она
не
так
строго
подчинена
ус ло­
ви ям
ме ры
стихотворной,
богаче
произведениями,
сложенными
мерной
прозой,
чем
правильными
стихами,
но
д рев ний
характер
сло га
в
ней
все
еще
вид ен,
а
содержанием
св оим
она
обнимает
почти
все
п е риоды
и сто рии
народа.
Как
у
русских,
так
и
у
других
сл а­
вян ,
сохранивших
менее
или
более
любовь
к
нар одно й
эпопее,
со­
74


хран яе тся
в
той
же
ме ре
достоинство
эпич ес кого
сло га
и
в
д ру­
гих
песня х .
Напротив
то го,
чем
где
менее
лю бви
к
эпопее,
тем
менее
там
в
на родн ой
словесности
и
т ого
достоинства
изложе­
ния,
той
отчетливости
в
выборе
с лов
и
выражений,
которой
доро­
жит
народ,
любящий
свою
сл ове снос ть,
как
о дин
из
н еоб хо­
димейших
элементов
сво ей
нравственной
жизни.
Удаление
языка
народной
словесности
от
усл ов ий,
сохраняющих
в
нем
его
э пи­
ческое
достоинство,
приближение
к
обыкновенному
простому
ра з­
гов ору
так
же
важно,
как
и
удаление
языка
ее
от
условий
гармо­
нии,
от
правильности
размера.
Нельзя
при
эт ом
не
заметить
ф ак­
та,
повторяющегося
в
истории
всех
народов:
народы,
у
которых
языки
еще
не
пережили
периода
превращения
сво их
др е вних
форм ,
сохраняют
вместе
в
древними
формами
языка
своего
мерность
его
и
ва жно сть
изло ж ения
да же
в
п рос том
разговоре.
Впослед­
ствии,
с
утратами
древних
форм
я зыка,
тратятся
постепенно
и
условия
мерности,
тот
важный
с лог,
кото р ый,
н есмо тря
на
разли­
чие
влияния
климата,
народного
темперамента
и
других
обстоятельств,
действующих
на
р азви тие
народа,
везд е
видим
в
древних
памят­
ник ах
словесности
нар одной .
Так
и
в
древней
русской
словесно­
сти
народной
до лжно
бы ло
господствовать
эпич ес кое
достоинство
слога,
гармонировавшее
с
пра виль ност ию
размера.
Оно
вы ража­
ло сь,
как
и
в
древней
словесности
др угих
сла вя нс ких
народов,
картинностью
и
отчетливой
полнотой
отдельных
выражений
и
пл авно ст ью
общего
скл ада
речи.
Своб од а
опущен ия
с оюзов ,
св я­
зывающих
пред ложен ия
в
периоды,
и
свобода
употребления
пре д­
ложений
со кра щенны х
допускалась
так
же,
как
и
пер едач а
с лов
разны х
лиц,
не
стесняемая
не обходим ост ью
обозначать,
кто
им ен­
но
говорит
то,
что
говорится,
но
и
то
и
другое
д алеко
не
в
той
мере,
как
ста ло
после.
Склад
речи
не
представлял
тех
долгих
периодов,
которые
потом
вошли
в
обычай
в
яз ыке
книг,
но
не
был о
в
обычае
вести
речь
теми
отрывочными
п ред ложен ия ми,
ко­
торых
упот ребле ни е
сделалось
так
о бще
тог да,
когда
плавность
эпического
слога
подчинилась
влиянию
слога
разговорного.
До
нас
не
до шло
—
ск олько
до
сих
пор
известно
—
произведений
древ­
ней
народной
словесности
нашей
в
неизменном
виде,
но
и
из
тех
сокращений
их,
ко то рые
со хр анились
в
летописях
и
повестях,
и
из
тех
переделок
их,
к оторые
сберегла
память
народная
и
ста­
ринные
книжки,
мож ем
судить,
что
в
русском
народе
было
умение
вы­
бирать
дост ойн ые
предметы
и
содержание
для
н арод ных
эпопей
и
что
в
них
бы ло
где
развиться
искусству
сл ога.
Что
это
древнее
основание
б ыло
п роч но,
это
доказывают
и
создания
народной
с ло­
весности
последующего
в рем ени
—
XVI и XVII
ве ков
—
великорус­
ские
„былины“
о
временах
Ио анна
Г розного
и
самозванцев
и
ма-
лорусские
„думы“
о
событиях
униатской
войн ы.
М енее
худ оже­
ственности
изложения
и
слога
ви дим
в
созданиях
новых,
так
же
как
менее
и
правильности
размера.
Несомненным
считать
можно,
что
в
то
время,
когда
началась
на
Рус и
пись менно ст ь
христианская
и
книжная
литература,
народ­
75


ная
словесность
русская
б ыла
с только
же
богат а
содержанием
и
жизненной
. силой,
сколько
и
я зык
—
древними
формами
и
сил ой
выражать
народные
думы
и
были
словом
мерным
и
изящным.
И
как
не
имела
нужды
письменность
чуждаться
фо рм
н арод ного
языка,
так
не
имела
она
нужды
чуждаться
и
фо рм
народного
сло га:
с лог
и
язык
были
о динако во
с ообра зны
с
требованиями
ее
приличий.
Не
только
в
подлинных
п роизв еде ни ях
русских
книж­
ников,
но
и
в
переводах,
чем
они
древнее,
тем
более
вид им
на­
родности
в
выражении
мысле й
и
образов.
Ме нее
всего
б ыла
во з­
мож на
народность
сл ога
в
переводах
про изв ед ений
д уховн ой
ли­
тературы,
но
и
в
них
встречаются
иногда
покушения
сохранить
ее.
Более
народности
с лога
в идим
в
поучениях
наших
др евн их
учителей,
там,
где
они
не
передавали
дос ловн о
чужих
мыслей
и
в ыра жени й,
еще
боле е
в
таких
про извед ения х ,
как
Духовная
В ла­
димира
Мономаха,
Слово
Д аниила
За точни ка,
Хождение
Даниила
Паломника
и
т.
п.
Все го
бол ее
в
лето пися х
и
повестях.
В
лет о пи­
сях
она
тем
боле е
с ильн а,
чем
п одроб нее
пересказаны
событ ия ,
чем
бо­
лее
мог
летописец
ув лек ать ся
св оим
рас ск азом .
Тою
же
на родн ост ью
проникнут
слог
и
Слова
о
п олку
Игор ев е,
хотя
на
него
и
налегла
в
некоторых
местах
рука
книжника
позднейшего
времени,
как
н але гла
она
не
раз
и
на
рассказы
летописные.
В
повести
о
побо­
ище
Мамаевом
в идим
уже
бо ре ние
н арод ного
слога
с
иск ус ст в енным
книжным;
в
повести
об
ос аде
Пс кова
—
полную
победу
по след ­
него.
Старание
книжников
удержать
в
книге
древний
язык ,
повед­
шее
за
собой
уд ал ение
книжного
я зыка
от
народного,
повело
за
собой
и
удаление
от
народного
слога.
А
так
как
творения
отцов
церкви
и
греческих
богос л овов
и
ученых
не
мо гли
не
цениться
более
произведений
до машних ,
так
как
образцов
и
языка
и
слога
в
то
время,
к огда
яз ык
кн иг
отстал
уже
от
народного,
не
могли
не
искать
в
переводах
этих
творений,
так
же
слабо
от р азив ших
на
с ебе
др евню ю
наро д но сть
слога,
как
усил ьно
пер едав ших
слог
п одл иннико в,
то
в
книжн о й
литературе
русской
не
мог
не
укореняться
все
боле е
слог
нерусский.
Этим
пр ео бл аданием
тре ­
бо ва ний
литературы
гре чес кой
в
книж но й
литературе
средних
веков,
все
более
утверждавшимся,
объясняется
и
то
отсутствие
в
ней
ст их отв орн ого
отд ела ,
которым
она
так
отл ича етс я
от
лите­
ра тур
западных
тог о
времени.
С
одной
стороны,
в
Ви за нтии
не
цвело
стихотворство,
стихотворцев-художников
не
было;
не
бы ло
их
ме жду
книжниками
и
там,
где
гос под ст вова ло
в ли яние
Визан­
ти йс кой
литературы.
Как
не
бы ло
лите ратор ов- с тихотв орц е в
на
Руси,
так
не
бы ло
их
и
у
сербов
прав осл авных ,
и
у
болгар,
между
тем
как
у
сербов
в
приморье
а дри ат иче ском
расцвело
стихотворство
уже
в
XV веке.
Из
этого
не
сл ед ует
з ак лю чать,
что
и
у
сербов
и
болгар,
и
у
нас
не
бы ло
-пр еж де
любви
к
ст и­
хам
в
народе:
песни
пел ись
боле е
чем
после,
в
них
повторялись
и
дела
давно
минувших
дней,
преданья
старины
глубокой,
и
собы­
тия
современные;
но
кни ж ной
литературе,
о рг анизо ванной
в
своем
составе
по
мерке
византийской,
до
них
не
было
д ела.
С
другой
76


ст орон ы,
между
тем
как
размер
народного
стиха
не
мог
в
ней
каз ат ься
пр ил ичным,
не
мог
тем
более,
чем
более
от дел ялся
язы к
и
слог
этого
стиха
от
языка
и
с лога
книжной
прозы,
не
могли
утвердиться
в
ней
и
размеры
стиха,
д опущ е нные
пиитикой
визан­
тийс кой :
они
б ыли
слишком
ненар о дны,
слишком
дики
для
см ысла
русского
человека.
Как
не
мо гла
р у сская
ли те рат ура
допустить
из
народной
словесности
нич его ,
что
я вно
п ротив оречи л о
требованиям
литературы
византийской,
так
не
могла
она
доп усти ть
и
из
визан­
ти йско й
того,
что
я вно
противоречило
народному
вкусу.
Бы ли,
правда,
попы тк и
подражать
и
гр еч еским
стихам,
но
попытки
слаб ы е,
увлекшие
оч ень
немногих.
До
XVI—XVII
века
литера­
тур а
русская
оставалась
без
сти хотв орног о
от дела .
Только
с
ос­
лаблением
в изан тийско го
в л ияния
на
н ашу
литературу
могло
пре ­
кра ти ться
в
ней
отречение
от
с ти хотв орн ого
лада,
только
вслед­
ствие
сближения
русской
литературы
с
запад но й
Европейской,
где
господствовали
размеры
с ти хов,
более
с ходны е
с
наш им
народ­
ным,
и
где
более
бы ло
раз ви то
искусство
пользоваться
ими
для
про изв едений
поэзии,
могло
возродиться
стихотворное
направле­
ние
в
нашей
литературе.
Не
пит аем ая
на родн ой
почвой,
литература
ру сская,
вместе
с
языком
своим,
отчудилась
от
на рода ;
удаленная
от
современ­
ности
в
отношении
к
р азвит ию
по няти й
о
требованиях
вкуса,
оставаясь
неизменно
при
одних
и
тех
же
образцах
и
вместе
с
тво­
р ен иями,
которые
навсегда
с охра нят
св ое
художественное
досто­
инство,
считая
за
образцы
такие
п ро изведени я,
в
кото рых
изложе­
ние
и
образ
вы ра жения
только
в
силу
давней
привычки
мо гли
казаться
достойными
п одража ни я,
она
остановилась
в
своем
раз­
витии.
Так
должен
был
окончиться
для
нее
п ервый
период
вместе
с
первым
периодом
ис т ории
книжного
язы ка.. .
И
как
для
языка,
так
и
для
литературы
прежде
ок о нчания
э того
пер иод а
нач алс я
новый
—
период
ее
возвратного
сближения
с
народным
вку со м,
с
условиями
наро дно й
сло в есно сти.
Между
тем
как
в
народе
все
бо лее
распространялась
образованность,
все
бол ее
пробуждалась
и
п отреб ност ь
литературы,
которая
бы ла
бы
народу
с воя
и
по
духу
и
по
языку.
Бе ссозн атель но
ст али
некоторые'
ученые
вв оди ть
народный
элеме нт
в
я зык
книжный;
так
же
бессознательно
вводили
вместе
с
народным
языком
в
лите­
ратуру
и
на родну ю
мысль.
Тому
и
другому
мешало
отча ст и
сближение
с
Зап ад ом...
Влияние
визан тийс ко е
еще
не
окончилось,
как
началось
влияние
з ападно й
литературы:
сначала
но вая
латин­
ская ,
позже
немецкая,
еще
поз же
фр а нцу зская
и
ан гл ий ская
лите­
ра тура
под ч инили
нашу
литературную
д ея тель ность
своим
требо­
ва ниям
до
такой
степени,
что
не
только
в
XVII—XVIII
веках,
но
да же
и
позже,
даж е
еще
и
недав но
считалось
у
нас
необходимым
следовать
им
как
безусловным
за кона м
и
счи та ть
в
литературе
позволенным
только
то,
что
не
нару шал о
их,
и
вс е,
что
ими
до з­
воляемо
был о.
Как
прежде
не
могло
не
казаться
диким
и
п роти­
возаконным
всякое
нов о вв едение ,
нарушавшее
силу
веками
утв ер ж­
77


денных
правил
изло ж ения
и
выражения,
так
после
дико
и
п ротив о­
за ко нно
стало
не
изменять
сво их
понятий
об
искусстве
писат ь
сообразно
моде,
на
короткий
срок
утверждавшей
свое
господство
на
Западе.
Это
пристрастие
к
мо дам
литературным,
рождающимся
и
умирающим
вне
в сяког о
со от но шения
с
развитием
наших
домаш­
них
понятий
о
народности
и
условиях
вкуса
или
наш ей
народной
образованности,
это
пристрастие
к
чужому
западному
в
литера­
туре
остается
у
нас
еще
и
теперь.
Но
и
теперь
и
прежде
оно
мешало
развитию
народного
вкуса
только
до
н екоторой
степени.
Во
влиянии
Запада
и
то
уже
б ыло
в
пользу
развития
нашей
лит е­
ра ту ры,
что
оно
утверждало
в
ней
сил у
современности.
Притом
же
это
не
бы ло
влияние
одного
ка кого- ниб удь
народа,
а
соедине­
ние
нес кол ь ких
различных
в лияний,
вз аим но
од но
др угое
ослабляв­
ших.
С
развитием
об раз ов аннос ти
н арод ной
каждое
из
них
все
более
пр им еня емо
было
ко
вкусу
народному
и
вызывало
его
косневшую
силу
к
деятельности.
Новая
мода
убивала
силу
влия­
ни я,
защищаемого
прежней
модой,
но
убивало
только
силу,
исчужа
пришедшую,
а
не
ту
долю
н арод ного
вкуса,
которая
п робужд ен а
бы ла
ею
к
жизни.
По
этим
ч аст ным
д олям
вкус
народный
про ни­
кал
все
боле е
в
литературу,
так
же
как
по
ч аст ным
долям
ме д­
л енно
и,
одн ако,
все
б олее
про ник ал
в
книги
яз ык
народный.
Уси ­
ление
на родн ост и
языка
и
слога,
вкуса
и
пон ят ий
был о
в
литературе
наше й
одновременно.
И
как
ни
д алеки
друг
от
друга
кажутся
вопрос
о
развитии
литературы
и
вопрос
о
развитии
языка,
тут
они
сходятся
в
один
н ераз дельны й .
Главные
эпо хи
на шей
новой
литературы,
эп охи
Прокоповича
и
К ан темир а,
Ломоносова
и
Сума­
рокова,
Державина
и
Фонвизина,
Карамзина
и
Крылова,
Жук ов­
ского
и
П ушки на
—
это
эпох и
развития
народности
в
книжном
языке
более
даже,
чем
эпо хи
усовершенствования
литературы
по
ее
с одерж ан ию,
эп охи
р аз вития
н ародно сти
литературного
я зыка
в
отношении
к
словам
и
оборотам,
к
складу
и
слогу
и
т.
п.
Пер е­
ходя
с
одной
из
этих
эпох
на
д ругую ,
на ша
литература
восходила
как
по
ступеням
все
в ыше
к
сво ей
це ли.
Цель
еще
в пер еди
и
далека,
но
вид на.
Ув леч ение
Западом
остывает;
сознание
сво их
собствен­
ных
сил
зреет
все
боле е.
Подражать
чу жому ,
как
прежде
подра­
жали,
мы
уже
не
можем,
не
умеем.
Наша
ученость
и
н аша
беллет­
рис т ика,
н аши
вз гля ды
на
предметы
нау ки
и
искусства
похожи
на
западные,
но
отл ича ютс я
от
них ,
так
же
как
и
народность
н аша
отли чае тся
от
западной.
Часто
против
воли
нашей
мы
о ста­
ем ся
тем,
чем
созданы,
б ессил ьно
ст арая сь
бы ть
иным,
и
возвы­
шае мся
к
са моб ытно ст и,
нимало
не
поддерживая
се бя
подпорой,
на
которую
стараемся
оп ирать ся.
Еще
народный
рус ск ий
скл ад
ре чи
не
считается
годн ым
для
важных
ист ин
науки,
еще
нар о дный
рус ск ий
размер
слишком
прос т
для
выс ок ой
поэзии,
но
и
тот
и
другой
уже
полу чил и
за конн ость
в
литературе,
уже
стали
необходимы.
Достигнувши
самобытности
в
лите ра ту рном
языке,
мы
до стиг нем
самобытности
и
в
литературном
вкусе
и
будем
наконец
иметь
св ою
ру сс кую
литературу
—
не
по
од ному
зв уку,
но
и
по
д уху
78


Само
собою
разумеется,
что
как
ст р анно,
невозможно,
не
должно
достигать
в
к ниж ном
языке
полной
пр о сто нар однос ти
с лов
и
обо­
ротов,
отвергая
от
него
все,
чего
нет
в
яз ыке
простого
н арода ,
и
вводя
все,
что
в
нем
есть,
так
ст р анно,
не возм ожн о,
не
должно
ограничивать
и
круг
литературных
идей
только
тем ,
что
не
чуждо
в
эт ом
отношении
народу.
Ост анет ся
и
вновь
прибавится
в
наш ем
книжном
я зыке,
чего
не
было
и
не
будет
в
языке
простого
н арод а,
и
все-таки
он
будет
нар одн ым
по
духу,
вполне
рус ск им;
останется
и
вн овь
пр ибав ит ся
и
в
с одер жа нии
литературы
нашей,
че го
не
было
и
не
будет
в
из устн ой
словесности
прос то го
народа,
и
все- т аки
она
будет
н арод ной
по
ду ху,
впо лне
русской
—
будет,
когда
язы к
ее
сд елает ся
народным.
Теперь
мы
в
счастливой
п оре
п ути
к
эт ой
желанной
цели.
Нет
в
литературе
нашей
д ея телей
гениальных,
одинаково
и
сильно
да ров иты х,
и
образованных,
и
неу сыпн ых
к
труду,
како вы
были
в
сво е
время
Прокопович,
Ломоносов,
Карамзин,
но
ес ть
много
деятелей,
п риготов ляю щ их
сво ею
деятельностью
поп ри ще
для
п реем ника
эт их
исполинов
нашей
ли тер ат уры.
Деятельность
лите­
рат у рная
все
более
получает
характер
отче тл ив ост и,
сознатель­
ности,
стройности.
Строй нос ти
м ешает ,
конечно,
с
одн ой
сторон ы,
вольное
и
невольное
отрешение
большей
части
ученых
литерато­
ров
от
старания
при вл ека ть
к
с ебе
общ ее
внимание,
с
другой
стороны
—
вольное
и
невольное
отреш ен ие
больш е й
час ти
ли те­
раторов-беллетристов
от
старания
писат ь
не
для
одного
дня ,
от
увлечения
с воим
де лом,
так
де лом
самого
тяжелого
из
художеств.
Одни
пиш ут
ме нее
и
ме дленн ее ,
чем
бы
должны
были
и
могли,
будт о
жалея
р асстават ь ся
с
трудом
п р ивы чным,
другие
гораздо
более
и
скорее,
торопясь
ока нчи ва ть
начатое
и
б удто
бояс ь
не
начать
неначатого.
Стройности
мешае т
и
недо ст ато к
кр итики :
кто
бы
мог
быть
судьею,
час то
м олч ит;
кто,
без
обиды
себе,
сам
се бя
может
сч ита ть
вне
права
судьи,
час то
судит
с
полной
реши­
мос тью
решать
дело
сво им
приговором.
Все,
однако,
нельзя
не
видеть
с трой н ости
в
деятельности
л ите ра турно й.
Произведения
долголетних
трудов
выходят
одни
за
дру гим и
постоянно
и
все
чащ е;
п рин имают ся
иногда
хол одно,
оце няют ся
иногда
легкомыс­
ленно,
но
это
не
осл аб ляет
деятельности
преданных
таким
тру да м.
Произведения
л ег кие,
как
ни
сп ешно
п ишутс я,
пишу тс я
нередко
с
той
внимательностью,
которая
недалека
от
художнического
навы­
ка
и
стара ния
искать
л учшего .
Пишут
не
вс е,
кто
может,
и
не
всякий
может,
кто
пишет;
но
инач е
и
не
может
быть
та м,
где
в
общ еств е
литература
сделалась
по требн ость ю
и
вместе
р азвил ись
литературные
понятия:
сила
п отребн ости
не
может
не
возбуждать
охоту
трудиться
в
непр изв анных ,
а
си ла
тр ебов аний
не
может
не
отвлекать
от
труда
и
пр изв анны х,
если
они
не
уверены
в
св оем
умении
угодить
э тим
требованиям.
С
каждым
годом
выступают
на
п опр ище
деятельности
лите ратурно й
но вые
ряды
молодых
людей,
у
которых
дарования
подкрепляются
ос нов ат ельной
обр а-
7а


зованностью,
знанием
языков
и
литератур
иностранных...
Литера­
турные
мнения
в
обществе
упрочив а ю тся...
Вс его
уте шит ельн ее
в
нашей
современной
литературе
напр ав лени е
уч ено е,
все
боле е
в
ней
укореняющееся
и
помогающее
р азвит ию
нашей
народной
науки
русской.
Русская
история,
памятники
русской
древности
и
старины,
памятники.русской
народности,
народная
р у сская
словес­
ность,
история
русской
лит ерат уры
неср авненно
бо лее
вс его
другого
обращают
на
себя
внимание
и
лит е рато ров
и
след ящих
за
лите­
ратурой.
Не
мог
вне
этого
внимания
ост ат ься
и
р ус ский
язы к
—
для
одних
как
орудие
лите ра туры ,
для
других
как
предмет
науки.
Ака де мия
не
напрасно
поспешила
изданием
с лова ря,
в
кот ором
все
нуждались,
и
деятел ь но
продолжает
с вои
труды,
зна я,
как
они
необходимы
при
современном
состоянии
литературы,
а
между
тем
постоянно
по явля ют ся
труды
частные,
об ога ща ющие
новыми
мат ер иал ами
и
исследованиями
науку
русского
язы ка.
Не
заб ы та,
м ежду
прочим,
и
исто ри я
русского
языка.
Ка рамзин
пер вый
ука­
зал
на
эту
часть
русской
науки.
Вос токов ,
Калайдович,
Греч,
Рейф,
Павский,
Давыдов,
Полевой,
Надеждин,
Погодин,
Шевырев,
Снегирев,
Сахаров,
Бередников,
Катков,
Буслаев,
Аксаков
и
другие
содействовали
к
р аз витию
п оня тий
о
ней
—
од ни
и зд анием
памят­
ников
языка,
др угие
замечаниями
о
развитии
его
строя
и
со ст ава.
З апас
пособий
для
истории
русского
языка
уже
довольно
вел ик;
он
все
более
увеличивается
под
покровом
п рав ите льст ва,
заботя­
щегося
об
издании
п амя т ников
отечественной
ст арины;
в
то
время,
когда
вся
русская
на ука
вызывается
к
свету
пос то янно
возра­
стаю щим
к
ней
сочувствием
общества,
история
рус ск ого
языка,
как
нео бх оди мая
часть
рус ск ой
науки,
не
может
ост атьс я
в
тени.
Время
для
ее
об раб отки
н астал о,
и
не
напрасны
будут
усилия
всякого,
кто
с
любовью
посвятит
ей
свое
время,
знания
и
даро­
вания.
Не
н апр асны,
потому
что
для
одник
предварительных
трудов
по
истории
русс ког о
яз ыка
надо
много
вре ме ни
и
многих
дарований.
Труды
эти
разнообразны
и
не
для
в сяк ого
легки,
тр е­
буют
много
навыка
и
терпения,
много
в нимат ель нос ти
и
осторож­
ности,
много
люб ви
к
филологическим
работам,
хот я
и
важным
но,
по-видимому,
мелочным,
с коро
утомляющим
того,
кто
за
н ими
забы в ает
о
цели,
к
к ото рой
ведут
они .
Для
того,
чт обы
материалы
для
ис тор ии
русского
языка
бы ли
приготовлены
вполне,
нужно
многое...
Каждый
из
старых
памятников
язык а
долж ен
быт ь
ра зобра н
от­
дельно
в
отношении
л ексика ль но м,
грам м ати чес ком
и
историко-
литературном.
По
сличении
лучших
спис к ов
надо бно
составить
для
не го
особенный
полный
и
подробный
словарь,
не
пропуская
ни
одного
слова,
ни
одн ого
оттенка
его
значения,
и
особенную
полную
и
п одробн ую
грамматику,
не
пропуская
ни
о дной
фор мы,
ни
одной
особенности
фор мы.
В
том
и
д ругом
должно
быт ь
от­
меч ено
влияние
чужестранных
я зыков .
То
же
влия ние
иностранных
элементов
должно
быт ь
отмечено
и
при
и стори ко- лите ратурн ом
разборе
памятника
со
стороны
его
содержания,
изложения
и
слога.
30


По
каждому
из
наречий
рус ск их
и
их
местных
отт енк ов
дол­
жны
быт ь
с ост авле ны
отдельно
слов а ри
и
сбо рн ики
образцов
из
песен,
пословиц,
сказок,
разговоров
и
т.
п.
и
для
каж д ого
от­
дельно
о собе нная
гра мма тик а
с
раз бором
п ам ятн иков
н ародн ой
словесности
в
отношении
к
слогу,
мере,
формам
изложения
и
со­
держанию.
Раз вит ие
языка
в
м естн ые
вид оиз менени я
должно
быт ь
ис следо в ано
в
ча ст ных
мон ограф и ях
так
же
отчетливо,
как
и
раз­
витие
языка
повременное
по
пам ят ника м,
ост ав ши мся
от
р азных
веков.
В ли яние
элементов
ино ст ранны х
должно
быт ь
отличено
в
каждом
наречии
и
местном
говоре
отдельно.
Современный
язы к
литературы
и
обр азов а нн ого
общества
должно
разобрать
также
отдельно
и
п одробн о
в
от нош ен иях
лекси каль но м,
грамматическом,
ли тера ту рн ом,
не
забывая
ни
писателей
образцо­
вых,
заботившихся
о
своем
языке
и
с логе,
ни
писателей
не бреж ­
ных,
бессознательно
повторявших
худое
и
хорошее
из
прив ы чек
яз ы­
ка
книг
и
общества,
не
забывая
также
влияния
ин остра нного,
вольно
и
н еволь но
проникавшего
в
сос тав
и
формы
языка,
в
слог
и
т.
д.
Только
вследствие
такого
отч етлив ого
мон огра ф иче ск ого
пе­
ребора
памятников
языка
ст аро го
и
современного,
книжного
и
на родного
возможно
составление
и с тори чес кого
сл овар я
и
исто­
рической
г р аммат ики;
и
только
вследствие
со ображ ени я
материа­
лов,
собранных
в
т аком
с лов аре
и
в
та кой
грамматике,
возможно
пр ис туп ить
к
полной
и
подробной
исто р ии
языка.
Не
по меша ют,
конечно,
попытки
’ написать историю языка и
прежде
полной
об­
дел ки
всех
э тих
ма те риало в,
но
р анее
или
позж е
материалы
должны
быть
приготовлены...
И
всех
этих
материалов
будет
еще
ма ло
для
того,
кто
зай ­
ме тся
историей
русского
язык а,
как
трудом,
достойным
св оего
предмета
по
испо л не нию.
Русский
я зык
не
может
быт ь
рассмат­
риваем
исторически
от де льно
от
других
соп леменных
наречий
и
срод ны х
я зыко в;
несмотря
на
множество
ф илол о гич еских
трудов
иностранных,
кот орые
облегчат
слич ени я
русс ког о
языка
с
дру­
гими,
при де тся
труд иться
и
сам им
русским,
дополняя
ма ссу
со­
бранных
материалов.
Так,
между
прочим,
по
н екот орым
из
наре­
чий
сл авя нс ких
еще
нет
слов а рей
и
грамматик,
годных
для
фи­
лолога ,
и
едва
ли
кто
другой,
кроме
русск и х
ф илологов ,
может
за
них
взяться.
И
об щим
ср авнит ель ным
слов аре м
всех
славянских
на­
речий
заняться
едва
ли
кому
удобнее,
как
русскому
ученому,
ко­
торый
всегда
может
посвятить
себя
этому
огромному
труду...
Разнообразны
и
огромны
труды,
без
к оторы х
невозможно
на­
писать
полную
историю
русского
языка,
но
и
сама
она
так
важна,
так
необходима,
так
дос той на
обще го
внимания,
что
для
трудов
этих
всегда
будут
л юди
с
умением
и
охотой
за
них
взяться...
И
раньше
или
поз же
из-п од
пер а
писателя,
овладевшего
со ве ст­
л иво
и
отчетливо
вопросами
истории
русского
яз ыка
и
средствами
для
их
решения,
она
выйдет
картиной,
столько
же
бога той
со­
де рж анием ,
ск ольк о
и
занимат ел ьно й
для
всех
на с,
л юбя щих
свое
оте чес тво
и
его
пр ош едш ее.
6И.
И.
Срезневский


Приложение
No
1
И.
И.
Срезневский
О
Д РЕВ НЕМ
Р У ССКОМ
ЯЗЫК Е
1
Уча сти е
уже
довольно
многих
изы ска те лей,
особенно
со
вре ­
ме ни
Карамзина
и
Востокова,
содействовало
к
о бъя снен ию
памят­
ников
древнего
рус ског о
языка,
но
общие
выводы
о
нем,
о
соот­
ношении
язы ка
п ам ятни ков
с
языком
народа
того
самого
времени,
когда
они
пис аны ,
еще
не
дос тиг ли
желаемой
тв ерд ости
и
несом­
нен ност и.
Рядом ,
а
иногда
и
нераздельно
вместе
со
строго
уч е­
ными
наблю дения ми
встречаются
и
п редп олож ени я,
не
строго
выведенные
из
наблюдений,
и
не
побеждена
еще
возможность
решать
самые
важные
во пр осы
сов е рше нно
п роизв ольн о,
так
ск а­
зать ,
эклектически,
выбирая
из
высказанного
д ру гими
тол ько
то,
что
случайно
нравится,
и
отвергая
без
док азате л ьств
то,
что
не
нравится.
Все
это
тем
более
возможно,
что
точное
определение
принадлежности
древнего
русского
я зыка,
действительно,
очень
трудно
—
и
по
множеству
памятников,
и
по
см еше нию
в
них
эле ­
ментов
народных
и
ненародных,
не
всегд а
резко
противополож­
ных .
Такое
пол ож ение
н ауки
нашей
относ и тел ьно
яз ыка
древних
памятников
русской
письменности
заставляет
желать
вс якого,
кто
с
л юбовь ю
занимается
изучением
отечественной
древности,
чтобы
выводы
о
д рев нем
нашем
языке
кни жном
и
н ародн ом
был и
выска­
зываем ы
отдельно
от
ра збора
памятников
сво дными
положениями,
р азу мее тся,
с
подведением
доказательств.
Каждое
соображение,
совестливо
высказанное
исследователем,
знакомым
близко
с
де­
лом ,
должно
непременно
п рол ить
свет ,
пробудить
мысль,
а
вместе
и
труд,
и
тем
боле е
достойно
уважения,
чем
м енее
подчинено
ус ло виям
эклектизма.
Признавая
нужду
общ их
соображений
о
язы ке
древних
памят­
ников
русской
пись меннос ти,
Вто рое
отде лен ие
Ак адем ии
всегда
с
радостью
давало
им
мес то
в
своих
чтениях.
К
числу
очень
замечательных
записок
в
эт ом
ро де
принадлежит
та,
которая
полу­
чена
Отделением
ныне
от
его
до стой нейше го
сочлена
М.
П.
По-
1 Известия Академии наук по Отделению русского языка и словесности,
т.
V, 1856, столб.
65—70.
82


година,
оказавшего
уже
столько
услуг
возбуждением
мыс лей
о
самых
важных
пр ед метах
древностей
рус ск их;
она
возбудит,
конечно,
и
мысль
и
труд.
Будучи
изло ж ена
отча сти
в
форме
зам еч аний
на
то,
что
выск а­
зан о
было
в
„Мыслях
об
истории
русс кого
языка“,
за пи ска
М.
П.
Погодина
о про вер гает
н екот орые
выводы,
а
др угие
само­
с тоя тельн о
п оддер живает
новыми
доказательствами.
Чтобы
яснее
видно
б ыло,
как
именно
отли чн ы
понятия,
высказанные
М.
П.
По­
годиным,
от
того,
что
доказывалось
в
„Мыслях“,
здесь
представ­
ляется
кр ат кий
п ерече нь
уб ежд ени й,
высказанных
в
эт ой
книге.
1.
Древний
на ро дный
русс кий
я зык
отли чал ся
от
древнего
церковнославянского
очень
немногими
особе н ност ями
употреб­
ления
звуков
и
грамматических
форм.
Звуков.
В
древнем
русском
не
б ыло
носовых
гласных:
у,
ю,
nt заменяли ц. -сла в.
л,
гж,
д,
гд
(дубъ,
имЪю,
мисо,
гагнга).
Глухие
звуки
ъ
и
ъ
при
соединении
с
р
и
л
произносились
почти
исклю­
ч ит ельно
перед
этими
гласными,
а
не
после
(г& рд ъ,
вь/?хъ,
п&лкъ,
м&р т ъвъ)
—
о
в
нач але
сл ов
стояло
т ам,
где
в
ц.-слав.
был о
ю
(осень,
осетръ) —
ор о,
ер е,
оло
господствовали
вместо
ц.- слав . pa, pi, ла,
лЪ
(здоровъ,
береза,
володимеръ,
по лонъ ), впрочем неисключительно .
—Звуков
со гл асных
средних
(вроде западного европейского/)
не
было,
и
потому
слоги
твердые
не
смешивались
с
мягкими;
а
вследствие
этого
между
прочим
и
г лухие
гласны е
звуки
ъ
и
ь
правильно
отли чали сь1.
Звуки
з,
ц,
с
выговаривались
и
твердо
и
мягко
(заяць,
згат ь ),
и
по тому
правильно
соединялись
с
гл ас­
ны ми
(кънгазь,
кънгазга,
кънгазю,
а
не
кънгазу).
Производные
звуки
ц.-слав.
жд
и
шт
выговаривались
или
навыворот,
как
тш
=ч,
дж
—
ж,
или
троезвучно,
как
штш ,
ждж
=жч (ночь,
дажь ,
дъжчь), и проч.
Грамматических
форм.
В
склонении
прилагательных
и
п ри­
частий
определенных
употребительна
бы ла
место име нн ая
форма
(великого,
чюжего),
впрочем
неисключительно.
—
Причастие
дей­
с тв ите льное
настоящее
в
первообразных
глаголах
оканчивалось
в
имен.
п ад.
муж.
рода
боле е
на
а,
тог да
как
в
ц.-слав.
только
на
ы
(жива,
мог а). —
Треть е
лиц о
изъявит,
н акл о нения
в
един,
и
во
множ,
оканчивалось
и
в
прошед.
вр ем,
на
ть
(доидеть,
про­
славить,
купить,
дЪгашеть,
б га хуть) .—
Глагол
существ,
в
настоящ.
времени
изъяв,
накл.
мог
пропускаться,
ос обен но
в
третьем
лице
един,
числа;
от
этого
образовались
о со бенные
о тл ичия
форм ы
предложений
(попомъ пЪти вьседеньнага,
на чга ти
era той лЪсни по
были намъ )
и
пр.
В аж нейшие
пр из наки
определенности
граммати­
ч еско го
строя
прин ад лежа ли
древнему
русскому
и
древнему
цер ­
ковнославянскому
од ин ако во.
Та ко вы: 1) наращение в склонении,
1 Памятники,
по до бные
гра мо те
1228 г.
или
Грамоте
Варлаама,
нав од ят
мысль
на
влияние
иностранное,
которое
могло
сделаться
обы ч ным
кое-где
для
кое-кого,
в
том
роде,
например,
как
у
сербских
монахов
вошло
в
обычай
про­
и зно сить
некоторые
звуки
совершенно
иначе,
чем
произносит
народ .
6*
83


2) отличие склонения неопределенного и определенного, 3) две формы
неопределенного
нак лоне ния , 4) две формы прошедшего простого,
5) различные сложные формы времен изъявительного наклонения,
6) особенные формы для разных лиц повелительного наклонения,
7) двойственное число в склонении и в спряжении, 8) употребле ­
ние
местного
падежа
и
без
предлога
(КыгевЪ,
л ЪтЬ ), 9) дательный
самостоятельный
(Володимеру кшажгащю,
солнцю
вых од гащю )
и
пр.
2.
С
таким
богатством
строя
оставался
русский
на ро дный
я зык
до
XIV века,
впрочем,
не
неподвижно,
все
более
удаляясь
от
первобытной
правильности
употребления
фор м; XIII—XIV
века
бы ли
и
для
него ,
как
для
некоторых
западнославянских
наречий,
временем
решительного
перехода
к
иному
строю ,
выказавшему
резко
все
свои
особ ен ност и
в
XV—XVI
век ах.
Это
время
—
XIII—XIV
века
—
бы ло
и
в ре менем
обр аз ова ния
мест ны х
наречий,
великорусского
и
малорусского,
как
наречий
о тдель ных .
Некото­
рые
ос обен нос ти
ме ст ных
гов оров
появились
оче нь
р ано
(напр. ,
употребление
ч
вм.
ц
и
ц
вм.
ч\
ручЪ,
отчю,
цинъ,
цьстьнъ,
с ме­
ш ение
у
и
в:
вдобь,
оуспгать
и
т.
п .),
но
только
гов оров ,
а
не
нар еч ий.
Повсюдные
о т кло нения
от
д р евнего
строя
я зыка,
срав­
нит е льно
с
местными
о т клон ениям и,
вы ра жали
с ебя
я снее.
М ежду
такими
отклонениями
замечаем
некоторые
гр амм атич еские
дов оль но
важные,
напр имер : 1.
С мешени е
звательного
падежа
с
именит ель­
ным
(зри,
бра тъ,
отцга
на ю). 2.
Употребление
формы
им ен,
падежа
для
винит,
в
сущ.
же н.
рода
(взгати гривна,
дати
порука).3.
Упот­
ре блени е
деепричастия
(кнгазю продаж^
въ
челг ади нЪ
или
украдъше,
вывести
юму
послухъ
передъ
кы мь
ку пив ъше ).4. Употребление слож­
ных
времен
вместо
простых
и,
между
прочим,
сокращенно,
т.
е.
с
про ­
пуском
существ,
гл аго ла
юсть
(за тот миръ страдал,
газъ
далъ)
и
пр.
Нельзя
сказа ть
наве рно ,
ко гда
именно
какая
форм а
древ­
няя
з амен ил ась
у
нас
новою
навсегда,
исключительно,
как
нель зя ,
например,
сказать,
когда
именно
в
герм ан ски х
языках
введен
чл ен
или
когда
именно
в
се рб ском
смешал ись
в
од но
дательный,
тво ­
рительный
и
предложный
множ,
числа,
ко гда
им енно
в
че шско м,
польском
и
луж иц ком
стали
выговаривать
мягкий
р
(рь)
шепе­
ляво;
но
из
т ого,
что
упо т ребл ялась
уже
новая
форма,
еще
не
с леду ет
заключать,
что
фор мы
древней
уже
не
бы ло,
как
не
сле ­
д ует
за ключ ать,
что
се рб,
говоря
теперь
био
сам
(былъ гесмь),
уже
не
гов ори т
бих
и
би мх
(бгахъ,
бЬгахъ).
Смешение
форм,
отжи­
вающих
век
с
начинающими
жизнь,
есть
принадлежность
переход­
ного
состояния
языка
так
же,
как
и
всего
друго го ;
для
нашего
русского
языка
это
переходное
время
в ыр ази лось
резк ими
чер­
та ми
в
XII—XIV
веках
и
бо лее
для
всего
яз ыка,
чем
по
на ре­
чия м
местным.
3.
Книжный
язы к
отл ич ался
от
н ародного,
без
сомнения,
всегда,
но
в
X—XIV
веках
отличия
одног о
от
д руг ого
у
нас
закл юча­
ли сь
более
в
привычках
слога,
чем
в
гр ам матич еских
формах.
От
близости
строя
русского
народного
языка
с
языком
книг
цер­
к овн осла вян ск их,
к
нам
занесенных,
зависело
то,
что
с кольк о
ни
£4


м еш ались
один
с
другим
в
п рои зв еден иях
нашей
письменности
эл емент ы
старославянский
книж ный
и
р ус ский
народный,
язык
э тих
пр ои звед ений
сохранял
пра ви ль ную
стройность
всегда,
ког да
вместе
с
элементом
стар ослав янс ким
не
проникал
в
него
насиль­
ст вен но
элемент
г р еческий,
византийские
об орот ы
речи,
византий­
ский
с лог
и
ко гда
притом
писавший
им
был
не
чу жестр анец ,
не
у мевший
выражаться
правильно
п о- сла вян ски.
Прочное
начало
обра­
зо вания
книжного
русского
я зыка,
отдельного
от
языка,
которым
го­
ворил
народ,
положено
было
в
XIII—XIV
веках,
тогда
же,
как
народ­
ный
р ус ский
я зык
подвергся
решительному
превращению
своего
древнего
строя.
В
XIV веке язык светских грамот и летописей,
в
ко­
тором
господствовал
яз ык
н ар одный,
уже
приметно
отдалился
от
я зыка
сочинений
духовных.
В
памятниках
XV—XVI
веков
отличия
народной
речи
от
книжной
уже
так
резки,
что
нет
никако г о
труда
их
отделять.
Эти
положения
доказываются:
1.
Сравнительным
изучением
славянских
наречий,
из
которы х
всякое
пережило
так
или
ин аче
св ой
век
перех од а
от
древнего
строя
к
нов ому .
Важнее
всего,
разумеется,
те
наречия,
по
кото ­
рым
е сть
и
памят ник и
древние.
Таково
нар еч ие
чеш ское .
(В при­
ложениях
к
„Мыслям“
представлены
отрывки
из
памятников
за­
паднославянских
с
у казани ями
по степенно г о
у вел ич ения
откл о нени й
от
древнего
строя.)
2.
Памятниками
книжного
старославянского
языка,
переписан­
н ыми
на
Руси
в
XI—XIV
веках.
Писцы,
переписывая,
отступали
от
подлинника
и
с
нам ер ением
и
нечаянно,
в
том
и
другом
случае
выражая
рус ски й
элемен т
(на это обратил внимание А.
X.
Восто­
ков
уже
да в но).
3.
Памятниками
народного
русского
языка
XII—XIV
веков,
на
которых
или
со всем
или
по чти
сов сем
не
на ле гло
вл ияние
книжное.
В
одн их
из
них
за ключа ютс я
п оста но вле ния
и
расп оря ­
жения,
потому
господствует
накл онение
повелительное
и
услов­
ные
в рем ена
изъявительного;
в
других
пер еда ютс я
в осп оминания
о
прошедшем,
и
пот ому
господствуют
прошедшие
времена
изъ яв и­
тельного.
От сюда
кажущаяся
ра зни ца
яз ыка
тех
и
других.
(В при­
ложениях
к
„Мыслям“
представлен
разбор
в аж нейших
русских
памятников
XII—XIV
ве ков
с
ук аза нием
особе н ност ей
строя
на­
р одн ого
я зыка. )
4.
Новым
народным
языком
с
его
мес тны ми
ви до измене ния ми.
Он
со хр анил
доселе
по
м естам
д ов ольно
много
остатков
древно­
сти.
и
вместе
с
тем
че ртам и
своего
развития
на
наречия
и
гов оры ,
если
рассматривать
их
сравнительно,
дает
ясное
понятие
о
том,
чем
был
он
прежде,
до
разветвления
своего.
Эти
источники
могут,
вероятно,
пр ивест и
исслед о ват еля
и
не
к
тем
выводам,
ко тор ые
высказаны
в
„Мыслях“,
но
ранее
или
по зже
приведут
и
к
истин е.
85


Я ЗЫК
П ОВЕСТИ
ВРЕМ ЕНН ЫХ
ЛЕТ
1
Рассматривая
П ов есть
вр еменных
лет
в
отношении
к
язы ку,
ви дим
п остоя нн ое
смещение
дв ух
наречий,
церковнославянского
и
русского,
как
будто
бы
это
был
один
язык,
вроде,
напр имер,
французского,
в
котором
неот де ли мо
со ед инены
элементы
язы ка
собственного
французского
—
народ ного
с
лат инским
—
книж ­
ным
..
.*
По
мес там
ко е-г де
заметно
бол ее
влияние
церковнославянское,
а
кое -г де
более
влияние
русское,
но
нигде
нет
ни
то го
ни
др у­
гого
н аре чия
отдельно.
Таков
вообще,
вероятно,
и
был
я зык
по длинно й
летописи.
Нельзя,
впрочем,
утвердительно
сказать,
что
он
был
имен но
та­
ким
и
во
всех
мелочах,
каким
мы
его
вид им
в
уцелевших
списках.
Самое
разнообразие
сп иск ов
свидетельствует
о
противном.
По з­
волительно
думать,
что
всл едст ви е
изм енени й
под линн ик а,
кото­
рые
деланы
были
писцами,
появилось
и
к ое- что
как
славянское,
так
и
ру сск ое,
чего
не
только
не
было,
но
и
не
могло
быть
в
подлинной
летописи
XII века .
Т ак,
между
прочим,
есть
местоиме­
ние
я,
которое
в
друг их
пам ятн иках ,
не
только
дре вн ей ших,
но
и
XII—XIV
веков,
почти
п остоян но
заменялось
местоимением
азъ,
я зъ.
Что
на
язык
нашего
древнего
летописца
должна
бы ла
налечь
си ла
книжного
языка
старославянского,
это
не
удивительно:
все
стремления
образованности
того
в р емени
эт ого
требовали.
Удиви­
тел ьно
скорее
то,
чт о,
не смот ря
на
все
т реб ова ния
образованно­
ст и,
русс к ий
летописец
мог
задерживать
в
св оем
языке
его
рус ­
ски е
о со бенно сти;
их
так
много,
что
выкинуть
их,
как
по пытал ся
б ыло
Миклошич
(в своем издании Повести временных лет), зна­
чит
переделать
яз ык
и
его
выразительность
...
Сло в
русских,
с ход ных
по
значению
со
словами
боле е
се в еро-
зап адн ых
славян,
чем
с
теми,
к от орые
находятся
в
пам я тниках
церковных,
много.
Летописец
выражал
обстоятельства
жизни
те ми
самым и
сл ов ами,
ко торы ми
они
выражались
в
самой
жизни.
Когда
же
он
хот ел
бы ть
красноречивее,
то
употреблял,
боле е
во
встав­
ных
фразах
и
периодах,
выражения
из
язы ка
ц ерков н ого.
На
ка ком
же
языке
писаны
наши
летописи?
На
сл авянск о -цер ­
ковном,
см ешанно м
с
рус ск им,
или
же,
напротив,
на
русс ком ,
смешанном
с
церковным?
Думаю,
что
на
русском.
В
книгах
цер­
ковных
я зык
церковный
подчинялся
некоторым
прихотям
русского
выговора;
в
летоп ис ях
древних
я зык
рус ски й
п одчинял с я
прихо­
тям
церковного
красноречия,
которое
простиралось
иногда
и
на
са мый
выговор.
Это
последнее
видим
и
на
нашем
современном
1 Приводятся отрывки из 4 -й
ч асти
„Чтений о древнерусских летописях.
П овест ь
врем енных
лет “,
впервые
оп ублико ванных
в
„Известиях отделения
русского
язы ка
и
словесности
АН“ , 1903, кн.
1, стр.
166—173. „Чт ен и я“
на­
писаны
Срезневским
в
1860-х
года х.
86


языке,
литературном.
Но
постоянное
п рав ил ьное
употребление
прошедшего
простого
и
двойственного
чи сла
—
разве
не
признак
церковного
языка?
Почему
же
признак?
Потому
ли,
что
теперь
мы
в
св оем
языке
этого
не
имеем?
Е сли
только
п от ому,
то
это
не
доказательство.
А
отч его,
скажут,
ря дом
с
правильным
упот­
реб лени ем
этих
форм
летописец
часто
ошибался
в
ск л онении
п ри­
ча ст ий?
От чего
уп отребл ял
деепричастие?
Отчего
он
и
в
эт ом
не
держался
бе зош ибочн ости
ц ерко вн ого
язы ка,
если
писал
им?
Это
был о
не
труднее.
Нам
тепер ь
и
то
и
другое
одинаково
трудно
без
особенного
навыка.
Древнему
летописцу
легче
да же
бы ло
оши­
баться
в
двойственном
числе,
как
редко
употреблявшемся,
чем
в
причастии,
к
которому
легко
бы,
казалось,
можно
был о
п ри­
смотреться.
Не
значит
ли,
что
летописец
ни
к
чему
не
прис ма т­
ривался,
а
писа л
так,
как
с л учил ось,
заботясь
не
о
правильности
языка
церковного,
а
о
достоинстве
сл ога
и
черпая
для
этого
из
церковного
языка
так
же,
как
д елаем
это
мы
и
теперь.


Приложение
No
2
ЛЕКЦИИ
И.
И.
СРЕЗНЕВСКОГО
ПО
ИС Т ОРИИ
РУССКОГО
ЯЗЫКА
В
ЗАПИСИ
Н.
Г.
ЧЕРНЫШЕВСКОГО
Ниж е
впервые
публикуются
по
рукописи
из
арх ива
И.
И.
Сре з­
н ев ского,
хранящейся
в
Архиве
Ак адеми и
наук
СССР
(ф.
216,
оп.
3, No 728), отрывки из записок курса истории русского языка,
читанного
И.
И.
Срезневским
в
1849/50 г .
в
Петербургском
уни­
верситете.
Эти
за пис ки
бы ли
со став лены
Н.
Г.
Че рн ышевским .
В
дневнике
Н.
Г.
Чернышевского,
относящемся
к
его
студенче­
ск им
годам,
есть
у каз ания
на
то,
что
он
нач ал
со ста вл ять
их
по
просьбе
Срезневского
22 сентября 1849 г .,
а
в
марте
1850 г
закончил
сос т авл ение
и
отн ес
рукоп ись
Срезневскому.
Изучение
этой
рукописи
1 показывает,
что
по
своему
содер­
жанию,
основным
иде ям
и
темам
курс
1849/50 г .
находится
в
б ли­
жайшем
отношении
к
„Мыслям об истории русского языка".
П лан
изложения
курса
в
ц елом
соответствует
„Мыслям" .
Более
.того,
многие
места
за пис ок,
п одгото вле нн ых
Чернышевским,
бук в ально
повторяют
изло ж ение
книги.
В
этом
нет
ничего
удивительного,
так
как
из
д невник а
Чернышевского
известно,
что
при
подготовке
этих
з аписо к
он
пол ь зо вался
корректурами
к ниги,
которые
в
это
время
пом ога л
править
Срезневскому,
и
д опо лнял
по
ним
сде­
ланные
им
записи
курса
2.
В
ряде
других
м ест
записки
представ­
ляют
л ишь
незначительные
вариации
к
изло ж ению
„Мыслей" .
Тем
не
менее
материалы
за пи сок
п ре дставл яют
б есспо р ный
интерес
и
дополняют
наши
пре д ст ав ления
о
Срезневском
как
историке
русского
языка
в
п ериод
создания
и
пу бл икации
им
его
основного
на учн ого
произведения.
В
ряде
ме ст
изло ж ение
запи-
1 Рукопись беловая,
переписанная
почти
без
п ом арок
четким,
тщательным
почерком
Чернышевского;
содержит
106 листов большого формата,
заполнен­
ных
текстом
с
об еих
сто рон
с
большими
полями.
На
первых
листах
рукопи си
имеются
некоторые
исправления
и
вычеркивания,
сделанные
др уг ими
чернилами,
рукою
И.
И.
Срезневского.
На
полях
рукописи
в
нескольких
местах
и меют ся
вставки
в
текст,
сделанные
также
Срезневским.
В
Центральном
литературном
архиве
в
Мос кве
(ЦГАЛИ)
хранится
рукопись,
со держащ ая
часть
ч е рновой
записи
этого
же
курса.
Эти
черновые
записи
лек ций
б ыли
сд еланы
Черны­
шевским
с
п омощью
о р игинал ьной
системы
шиф рован ной
скорописи,
приме­
нявшейся
им.
Они
расшифрованы
Н.
А.
Ал ексе евы м.
2 В рукописи эти вставки по корректурам книги отмечены обычно тем,
что
соответствующий
текст
вых одит
на
п оля
листов
рук оп иси.
88


сок
бол ее
или
ме нее
существенно
от лича етс я
от
соответствующих
разделов
„Мыслей“ .
Из
об щего
объема
рукописи
в
семь
п ечат­
ных
листов
пр имер но
три
с
половиною
листа
д ают
текст,
отсут­
ствующий
в
кн иге
или
ва рьирую щи й
ее
изло ж ение.
Отметим
прежде
всего,
что
по
своему
содержанию
записи
соответствуют
л ишь
пе рвым
шест и
главам
кн иги.
Содержание
п ос ледн его,
седьмого
раздела,
посвященного
историческому
обзору
р ус ской
словесности
в
связи
с
историей
язы ка,
не
н ашло
себе
отражения
в
э тих
записках.
За то
в
изложении
других
разделов,
о со бенно
в
первом,
в тором ,
третьем
и
шестом,
представлены
зна­
чительные
эпизоды,
отсутствующие
в
изложении
эт их
глав
книг и.
Нема ло
этих
расхождений
с
текстом
„Мыслей“
и
в
тех
разделах,
кот оры е
соо тветст вую т
четвертой
и
пят ой
главам
книг и,
но
зд есь
они
но сят
более
частный
характер.
Во
многих
сл у чаях
из ло же­
ние
з апис ок
кон кр етне е
и
детальнее
изло ж ения
книги,
более
на сы­
щено
языковыми
пример ами
и
илл юс тр ация ми,
что
естественно,
так
как
в
своей
книге
Срезневский,
воспроизводя
сл оживш у юся
у
него
в
процессе
униве рс ите тс ких
чтений
к онцепцию
истории
русского
язы ка,
стремился
изло жить
ее
по
возможности
сжат о
и
обобщенно.
Другие
отрывки,
представленные
в
записи
курса
и
отсутствующие
в
изложении
к ниги,
касаются
об щих
вопросов.
В
э том
смыс ле
записк и
дают
дополнительный
яркий
мат ери ал
для
хара кте ри сти ки
общеязыковедческих
позиций
Срезневского,
в
частности
—
прямо
указывают
на
нау чн ые
источники,
под
вл ия­
нием
которых
его
взгляды
складывались.
Отдельные
места
из
записок,
приво д имы е
ни же,
характеризуют
отнош ен ие
Срезнев­
ского
к
кр упн ейши м
представителям
западноевропейского
языко­
знания
и
сравнительной
гра мм ат ики
индоевропейских
языков,
к
В.
Гумбольдту,
Боппу,
Потту
и
о со бенно
к
Я.
Г рим му.
В
изло­
же нии
курса
ча ще
являются
сопос тав ле ния
с
фактами
других
язы­
ков
(неславянских и не только индоевропейских)
при
характери­
ст ике
общих
п роц ессов
и стор ич еских
изменений
русского
языка.
Не
трудно
заметить
также,
что
в
изложении
курс а
о
не кот оры х,
особенно
зан имавш их
и
волновавших
Срезневского
вопросах,—
например,
об
о тно шения х
литературного
и
народного
языка,
о
сл ожн ой
эволюции
русского
литературного
языка
после
XIV ве­
ка ,—
говорится
не
только
несколько
п одробн е е,
но
и
определен­
н ее,
менее
сглаженно
и
„дипломатично“,
чем
в
актовой
речи,
легшей
в
основу
книги.
Интересны
и
те
эпизоды
курса,
где
Ср ез­
невский
делится
со
своими
слуша те лям и
н екоторы м и
подробно­
стями
из
круга
своих
нау ч ных
заня т ий
(см.,
напр имер ,
дополнения
к
во про су
об
офенском
я зы ке ), касается своих отношений к круп ­
не йшим
зарубежным
славистам
его
времени
(например,
к
П.
Ша-
фарику,
В.
Коп итару ), прямо полемизирует с отдельными выводами
современных
исследователей
(напр .,
с
Г.
Павским,
Коп ит аром ).
Вообще
и злож ение
з аписо к
в
ряде
случаев
характеризуется
боль­
шей
непосредственностью
и
ре льефн остью .
Перед
на ми
—
отра­
же ние
жи вой
речи
талантливого
профессора.
Сказалось
здесь


бесспорно
и
мастерство
лит ера тур ной
записи
Чернышевского.
Не
трудно
в
таких
случаях
уз нать
излюбленную
им
манеру
н ауч­
н ого
рассуждения,
и з бира ющую
для
большей
определенности
из ло жения
ино гда
несколько
грубоватые,
подчеркнуто
простые,
но
всегда
образно-рельефные
слова
и
обороты.
За писки
Чернышевского
да ют
но вые
штрихи
к
характеристике
его
университетских
заня т ий
и
к
истории
его
взаимоотношений
со
Срезневским.
Познакомившись
с
лек ция ми
нового
проф е сс ора,
тольк о
что
пер ед
этим
появившегося
в
Петербургском
универси­
тете,
Чернышевский
сообщает
своим
роди тел ям :
„Он хорош,
ко­
не чно“ (Письмо от 8
марта
1847 г .)1.
Три
го да
спустя, 13марта
1850 г .,
записывая
в
св оем
днев ни ке
об
окончании
лекций
Ср ез­
невского
для
своего
выпуска,
Чернышевский
замечает,
что
ос та­
лось
сожаление,
что
„перестал быть его
сл ушат ел ем
...
должно
бы ть,
от того,
что
он
слишком
горячо
любит
свою
науку“ 2.
В
тече н ие
этих
лет
отношения
ст уден та
и
профессора
был и
тесными
и
т епл ыми.
И.
И.
Срезневский
гр уппирова л
вокруг
себя
талантливую
мо­
лодежь,
зар аж ая
ее
любовью
к
фи лологи и
и
вовлекая
в
круг
сво ­
их
научных
занятий.
В
эти
первые
годы
заня ти й
своих
в
Петер­
бург е
он
боль ше
всего
во з лагал
надежд
на
Че рн ыше вс кого
и
его
сокурсника,
рано
умершего
талантливого
ф и лолога
Н.
П.
Ко-
р ел кина.
В
мн огос торонн их
и
тогд а
интересах
и
занятиях
Чернышевско­
го
вопросы
фил ол ог ии,
русско-славянского
языкознания
зан имал и
большое
место.
Эти
инт ер есы
в
значительной
ме ре
подкреплялись
и
возбуждались
искренней
симпат ией
к
лекция м
талантливого
про­
фессора,
близостью
к
нему.
По
предл ож ен ию
Срезневского
Черны­
ш евск ий
составил
ор иг иналь но
за дум ан ный
и
выполненный
словарь
к
Ипатьевской
л ето писи.
С ре знев ский
же
всячески
побуждал
Черны­
шевского
по
окончании
университета
готовить
магистерскую
дис­
сертацию
по
славянскому
я зыко знанию.
Но
к
эт ому
вр ем ени
в
мировоззрении
Чернышевского
уже
совершился
решающий
пере­
лом,
его
неотразимо
в лекло
к
более
шир око й
о бществе нной
деятель­
ности.
В
пис ьме
к
родителям
от
15 ноября 1849 г .
он
уже
де­
лится
своими
сомнениями:
„По
какому
предмету
держать
(на
магистра.
—
/О.С .)? Я не знаю еще.
По
близким
о тно шения м
к
Срезневскому,
ко торы й
так
и
з ат ягив ает
в
возделыватели
того
поприща,
которое
сам
он
и збр ал,
может
быть,
придется
держать
по
сл авя нс ким
н ареч иям,
хоть
этот
предмет
сам
по
себе
меньше
следующих
(далее говорится о литературе и истории .
—
Ю.С .)
привлекателен
для
меня“ 3.
С
окончанием
унив е рси тета
связи
Чернышевского
со
Срезнев­
ск им
слабнут
и
обрываются.
Но
серьезное
вни мание
к
вопросам
1Н.
Г.
Чернышевский,
П оли.
собр.
соч .,
т.
XIV, М., 1949, с.
119.
2 Указ,
из д.,
т.
I, М.,
1939, с.
365.
3 Указ,
и зд.,
т.
XIV, М. , 1949, с.
164.
90


филологии
и
я зыкоз нания
у
Чернышевского
проявляется
на
вс ем
протяжении
его
деятельности.
В
журн ал ьн ых
ста ть ях
и
рецензиях
первых
лет
его
литературной
деятельности
(1853— 1855 гг . )
он
особенно
часто
обращается
к
важнейшим
вопросам,
касающимся
отношения
языка
и
мышления,
грамматического
строя
и
словарно­
го
состава
я зыка,
к лассиф икац ии
я зыков ,
ист ор ии
русского
лите­
ратурного
я зыка,
к
вопросам
стилистики,
к
оценке
о сно вных
на­
правлений
в
сра внит ел ьно й
грамматике
индое в ропей ских
языков
и
филологии.
Но
взгляды,
ра звива емые
им,
особенно
в
общ их
во­
просах
языкознания,
бы ли
в-этот
п ериод
во
многих
отношениях
резко
отличны
от
взглядов,
разделяемых
С р езневс ким.
До стато чн о
сравнить,
например,
то,
что
гов орит
С р езнев ский
в
пер вых
разде­
лах
св оих
„Мыслей“
об
отношении
я зыка
к
истории
народа
и
к
мышлению,
с
те м,
как
ставит
эти
вопросы
Чернышевский
в
рецен­
зии
на
„Высший курс русской грамматики“
В.Стоюнина
(1855), что ­
бы
увидеть
принципиаль ну ю
грань,
от д елив шую
взгляды
на
язы к
Чернышевского
от
т р адицио нных
идеал ис тич е ских
воззрений
на
развитие
языка,
усвоенных
Срезневским.
Некритическому
отноше­
нию
к
общим
вы во дам
и
к онцеп циям
Я.
Гримма
у
Срезневского
противостоит
в
п оз дне йших
работах
Чернышевского
кр ити ка
ха­
рактерной
для
Я.
Гримма
идеализации
ра нних
пе риодов
в
р азвит ии
индоевропейских
н арод ов
и
языков
\
Следует
отметить,
что,
несмотря
на
близость
к
Срезневскому
в
студенческие
годы
и
на
заслуженное
уважение
к
его
научному
авторитету,
у
Чернышевского
уже
то гда
нач инает
намечаться
кри ­
тич ес кое
от но шение
к
не которы м
предвзятым
взглядам,
развивав­
шим ся
С рез невск им.
Правда,
в
нач але
это
расхождение
сказалось
пр еи му ществе нно
в
в оп росах
современной
литературы.
Ярким
сви­
детельством
э того
является
запись
в
дневнике
от
18 января 1850 г. ,
где
Чер ныш евск ий
приводит
свой
разговор
со
Срез нев с ким
о
Ле р­
монтове
и
Гоголе.
Непонимание
их
творчества
со
ст орон ы
Срезнев­
ского
вызвало
страстную
реакцию
у
Чернышевского
2.
Конечно,
не
могли
встретить
сочувствия
у
Чернышевского
те
оценки
современной
литературы
и
крит ики ,
ко тор ые
рассеяны
в
последней
главе
„Мыслей“
С рез нев с кого,
наприм ер ,
бл изкие
к
славя ноф иль ск им
взглядам3
рассуждения
Срезневского
о
развит ии
лит ера ту ры
и
дипломатически
завуалированные
выражения
неудо­
вольствия
по
поводу
приговоров
современной
к рит ики
и
склонно­
сти
современных
писа те лей
к
„злобе дня“ . (П ри
этом
несомненно
имелись
в
ви ду
Белинский
и
писатели-реалисты
1840-х
гг.
4).
1 См.
хотя
бы
его
рецензию
1854 г.
на
„Архив
историко-юридических
сведений".
Н.
Кад ачова
(Поли .
соб р.
соч.,
т.
II).
2Н.
Г.
Чернышевский,
По ли.
соб р.
с оч.,
т.
1, М., 1939, с.
353.
3 Как известно,
И.
И.
Срезневский
принимал
в
1840 г.
участие
в
„Мос­
ковских
сборниках“,
и здававш ихся
славя нофила ми.
4 О нелюбви Срезневского к Белинскому,
а
также
о
непризнании
им
Го­
голя
за
его
р еализм
см.
В.
Л
аманский,
И.
И.
Срезневский,
М.,
1890,
ст р.
6.
91


В
годы
общения
со
Срезневским,
пом имо
этих
зап исо к,
Чер ­
ны шевск ий
под го товил
по
его
п ро сьбе
также
записи
его
курса
сл авя нс ких
древностей
в
1847/48 гг .
Ч
*
*
*
Публикацией
настоящих
отрыв к ов
из
запи сей
курса
исто р ии
русского
язы ка
кладется
н ачало
более
пристальному
ознакомле­
нию
с
деятельностью
Срезневского
как
про фес с ора
университета.
Отрывки
печатаются
с
с обл юдением
вс ех
характерных
особенно­
ст ей
сло га
и
пу нк туа ции
рукописи.
Каждому
отрывку
предпосла­
но
указание
(данное курсивом)
на
то
место
в
те ксте
„Мыслей
об
истории
русского
я з ыка“,
с
которы м
он
непосредственно
свя ­
зан.
В
ко нце
каждого
от рывк а
в
круглых
ск обка х
указаны
л исты
рукоп ис и
Архива
АН
СССР.
Инициа тиву
в
деле
пу бли кац ии
мате­
риалов
эт ой
рукопи с и
пр ояв или
акад.
М.
П.
Ал ексеев
и
чл.- корр.
АН
СССР
Н.
Ф.
Бельчиков.
Н.
Ф.
Бельчиковым
при
подготовке
этой
пу бл ика ции
бы ли
дан ы
ценные
у каза ния,
за
что
редакция
этого
из­
да ния
выражает
ему
п риз на тельн ос ть.
Сличение
текста
рукописи
с
текстом
отдельного
издания
„Мыслей“ 1850 г.
и
выбор
публику­
ем ых
отры в ков
п р оизв едены
Ю.
С.
Соро ки ным .
Ему
же
пр инад­
лежат
дан ная
вступительная
заметка
и
примечания
к
пуб лик аци и.
1 Беловая рукопись этих записок также хранится в Архиве Академии
наук
ССС Р
(ф.
216, оп.
3, No 729).
В
ЦГАЛИ
имеется
черновая
шиф ро ван ная
запись
это го
курса
(она также расшифрована Н .
А.
Алек сее вы м).
Эти
записки
заслуживают
особо го
изучения,
так
как
до
сих
пор
мы
мало
представляем
себе
содержание
да нно го
курса,
читанного
Срезневским.


ИС ТОР ИЯ
РУССКОГО
ЯЗЫ КА
К урс
1819—50 года
СОСТАВЛЯЛ
г.
Черныгиевский
Ис тори я
русского
языка
до
сих
пор
еще
ниг де
не
была
читана;
не
было,
мо жно
сказать,
до
сих
пор
и
мыс ли
об
ней
*,
(как об особенной отрасли филологических исследований,
д ос той­
ной
университетского
преподавания).
Наш
курс
е сть
первый
оп ыт
истории
ру сск ого
я зыка.
Я
не
имею
смелости
надеяться
достичь
в
нем
полноты
и
непогрешимости;
начиная
чи тать
ист ор ию
рус ­
ского
языка,
я
хо чу
только
брос ить
первые
зер на
и
не
при
мне
уже
вырастет
дер ево .
История
всякого
язы ка
потому
слишком
важна,
что
без
нее
н ево змо жна
никакая
другая
история,
если
под
историей
понимать
не
рассказ
об
отдельных
лиц ах,
занимавших
высшие
сту пени
поли­
тического
общества,
о
войнах
и
мирах
и
т.
п.,
а
науку,
говоря­
щую
об
обществе
и
об
людях,
бывших
его
представителями
и
дви ­
гателями.
Вопросов
эт ой
науки
н ельзя
разрешить
одними
факта­
ми
о
в ойне
и
о
м ире,
записанными
в
летописях;
нет,
уже
г ораз до
более
сре дс тв
отвечать
на
ее
вопросы
до ста вят
нам
и
памятники
(искусства и) ** литературы,
нежели
пер ечень
выи гра нных
би тв
и
разрушенных
город ов ;
но
и
в
пам ят н иках
(искусства и)
литера­
туры
найдем
мы
ма ло
в
сравнении
с
тем,
что
нам
необходимо.
И
кроме
т ого,
час то
нет
вовсе
никаких
(ни)
литературных
(,ни
художественных)
пам ят нико в
у
народа,
—
а
вся кий
народ
должен
иметь
с вою
историю,
потому
что
всякий
народ
живет;
часто
нет
у
него
и
л ето писей.
Пра вда,
только
народы,
еще
не
достигшие
образованности,
могут
вовсе
не
им еть
литературных
и
художест­
венных
памятников,
но
и
у
образованных
народов
яв ляют ся
они
не
с
самого
начала
н арод ного
существования,
а
когда
они
и
явят­
ся,
больша я
часть
из
них
погибает
для
потомства.
Таким
образ ом ,
для
длинной
эп охи
п ерв онач аль ного
существования
каждого
наро­
да
не
б ывает
почти
никаких
памя т нико в;
л ето писи
являются
еще
позже.
Где
же
взять
материалы
для
истории
всего
этого
вр емени
народной
жизни,
которое
необходимо
должно
име ть
историю,
* Конец предложения вписан рукою И.
И.
Срезневского.
—
Р ед.
** Слова,
зак люченны е
нами
здесь
и
ни же
в
ломаные
с коб ки,
вписаны
Срезневским.
—
Ре д.
93


потому
что
в
нем
основание
и
зародыш
вс ей
будущей
ж изни
на
рода?
Кажется,
м а териа лов
этих
нет.
Не т,
они
есть,
и
ест ь
их
много;
только
прежняя
на ука
не
умела
на ходи ть
их
и
пользоваться
им и.
Но
на ука
но в ая, (доказав­
шая
важность)
филологии
*, все больше и больше понимает,
как
пользоваться
ими,
все
б ольше
и
бо льше
ими
пользуется.
Фил ол о­
гия,
если
понимать
ее
в
настоящем
с мысле,
н аука
по
преимуще­
ст ву
че ло в ечна я, ljumanior: мы хотим знать человечество;
а
чтобы
узн ать
его,
важнее
всего
узнать
его
духовную
жизнь,
его
мысли-
тельность,
следовательно,
язык,
потому
что
ни
в
чем
так
полно,
так
глубоко
не
выражается
м ы сли тельно сть
и
духовная
жи знь
человека,
как
в
языке.
От
этого
це нтр
нау к
гуманитарных
—
фи­
лол огия; —
конечно,
не
прежняя
филология,
не
понимавшая
своего
знач ения ,
метода
и
цели
и
оттого
потерявшая
свою
реп утац и ю.
Долго
была
она
в
жалком
положении,
без
рук ,
п ока
не
рас шир ила
своих
взглядов.
А
расширила
она
их
тремя
пу тям и:
1.
Чер ез
путешествия,
отк рыт ия
новых
зе м ель,
и сслед ов ание
неисс ледо ван ных
преж де
народов
узн али
в
ко нце
про шло го
и
в
ны­
нешн ем
ве ке
м ного
новых
языков
наст оя щих
и
прошедших;
от
самой
многочисленности
их
естественно
б ыло
почувствовать
нео б­
ходимость
привес ти
их
в
изве ст ные
групп ы ,
распределить
систе­
ма тиче с ки—
и
вот
начали
с тати сти чес ки
рассматривать
и
система­
тизировать
все
множество
извест ных
языков
—
статистическое
на­
правление
филологии.
Конечно,
это
дело
еще
только
в
са мом
нач ал е;
все,
что
с дел ано,
с лишко м
еще
далеко
от
уд овле т вори­
те льн ости ,
и
единстве нн ые
два
со чине ния,
которы е
мо жет
выста­
ви ть
на
вид
статистическая
филология,
„Митридат“
и
Ат лас
Баль­
би
\ очень мало соответствуют самым умеренным требованиям.
„Митридат“
Фатера
и
Аделунга
слиш ко м
неполон,
но
по
крайней
мере
он
хоть
составлен
филологами;
а
„Atlas ethnographique“
Ба льби
лишен
и
это го
дос тоинс тв а,
хот я
гораздо
полнее
и
совре­
меннее.
Бальби
и
во
в сем
недал ек,
а
осо б енно
в
фи лоло ги и,
в
об­
ласть
которой
и
попал
он
слу ч айно,
через
этно г рафию ,
толь ко
потому,
что
нет
другого
основания
для
к лассиф икац ии
народов,
кроме
филологии.
Потому
ему
необходимо
бы ло
рассматривать
и
классифицировать
яз ыки
народов,
чтобы
мо чь
классифицировать
народы.
Но
сам
он
знал
слишком
мало
языков
и
не
мог
составить
ничего,
кроме
ко м пиля ции
—
пр авд а,
оч ень
по лезной,
но
и
то
по­
чти
только
через
п омощь
других
ученых,
к оторы е
всем
помогали
ем у:
и
сб ором
матер иал ов ,
и
вы вод ом
результатов;
так
что
он
только
о писы вал
сло во
в
сло во
со ста вл енные
ими
для
не го
статьи
(и пробелы дополнял выписками из прежде изданных сочинений) .
Другие
сочинения
нейд ут
и
в
сравнение
с
„Митридатом“
и
Атла­
сом
Бальби.
2.
Второе
направление
филологии
выш е
направления
статисти­
ческого;
оно
сузило
предмет,
но
зато
смогло
глубже
узнать
его
—
* У Чернышевского было:
филология,
как
мы
ее
понимаем.
—
Р ед.
94


это
ср авнит ель ное
изучение
языков
для
опред еле ния
их
сродства
и
по сле
того
у знания
их
разности
и
важности
сходства
ме жду
ними.
Начало
сравнительной
филологии
положено
очень
давно
гебраистами,
которые
ср авн ива ли
еврейский
я зык
с
другими
семи­
тическими.
Но
из
семитических
язы ков
не
с
чем
был о
им
ср авни­
ват ь
его
по
памятникам,
кроме
а раб ского ,
а
народных
семитичес­
ких
языков
тогда
не
знали.
Да
ма ло
еще
имели
и
навыка
в
этом
д еле.
Потому
ус п ехов
был о
мало.
Гор азд о
более
сделано
в
наше
время.
В.
Гумбольдт,
Бопп
и
По тт
—
важ не йшие
делатели
эт ой
отрасли
филологии.
Все
трое
они
немцы;
это
не
знач ит,
чтобы
не
трудились
по
э той
части
во
Франции
и
в
Англии
—
напротив,
там
более,
может
быть,
сд ела но
и
дела етс я
для
разработки
материа­
лов,
—
но
немцы
лучше
умеют
систематизировать,
получать
резуль­
таты
из
р азр або танных
фактов;
—
в
выводе
рез уль та тов
и
состоит
великая
услуга
на уке
В.
Гумбольдта,
Бопп а
и
Потта
*.
Они
трое
ра зра ботал и
вопрос
о
индо евр опейс ких
язык ах,
и
их
р еше ние
этог о
вопроса
принято
со верш енн о,
так
что
теперь
только
развиваются
их
мысли.
3.
Третье
направление
еще
более
сузило
пред мет
и
еще
глуб­
же
проникло
в
него .
Как
сравнительная
фи лол огия
сра внив ает
раз ­
личные
языки
одного
племени,
так
и стори чес кая
фи лология
срав­
нивает
различные
эпохи
одного
язык а.
Это
самый
новый
пут ь;
отец
его
—
Я.
Гримм.
Везде
у
него
теперь
последователи,
но
ни
од ин
не
мог
еще
с рав ни ться
с
н им.
Прежде
всего
он
разработал
исторически
гр амма тик у
немецкого
языка;
вс який
(важный)
ф акт
(своего отечественного языка)
проследил
он
ис тори чес ки
до
само­
го
нового
времени
с
самого
да вне го
по
дан ным
язы ка.
Из
после­
дователей
его
бол ее
всех
успеха
у
Ди ца
в
его
сочинении
о
ро­
манс ких
языках
2.
Все
эти
три
направ ления
—
статистическое,
с рав ни тельн ое
и
историческое
—
пом ога ют
др уг
другу,
и
только
при
соединении
их
может
ид ти
н аука
вперед
для
раскрытия
истории
образованно­
сти
народа;
но
самое
важное
из
них
третье.
И
в
сравнительном
направлении
(не говоря уже о статистическом),
получено
будет
слишк ом
много
чистых
только
пр едпо ло же ний,
если
мы
з ах отим
выводить
из
нег о
исторические
результаты;
поле
его
сли шком
обще
и
обширно;
о шибок
можно
не
наделать
только
через
специ­
альность;
и
пот ому
их
много
у
По тта,
предмет
которого
сл ишком
еще
обширен
для
сил
одного
человека,
м ежду
тем
как
их
(не
вид им)** у Гримма .
Как
Гри мм
и
его
шк ола
обработывает
нем ец кий
язы к
для
у знания
немецкой
образованности,
так
долж ны
обработывать
и
мы
сво й,
если
хотим
иметь
настоящую
ист о рию
русс ког о
народа.
У
нас
это
д аже
необходимее,
нежели
у
немцев:
у
них
много
памят-
* Здесь,
видимо,
Срезневским
вычеркнута
фраза,
стоявшая
в
скобках.
Впрочем,
В.
Гумбольдт
почти
полуфранцуз.
—
Р ед,
** Первоначально было:
не т.
—
Ред.
95


нико в
письменных,
так
что
е сть
возможность
составить
по
ним
одним
историю
немецкой
обр азо ва нно сти,
не
прибегая
к
разработ­
ке
языка
для
этой
цели.
У
нас
памя т ников
письменности
гораздо
менее,
сли шком
мало
для
дос тиже н ия
посредством
их
это й
цели,
и
тем
боле е
необходимости
разработывать
для
этого
самый
язык.
Нам
нужно
пре жде
всего
сделать
об щий
взгляд
на
вещ ь,
ко­
торую
хотим
мы
разрабатывать.
Я зык
не
принадлежит
частному
чел ов еку, (а народу) *. ‘ У
вся­
ког о
народа
нео бх о димо
один,
сво й
я зык,
нераздельная
собствен­
ность
все го
н арода .
[Язык и народ,
о дин
без
др уго го,
представлен
быть
не
м о же т;] ** язык и народ как бы две стороны одной вен и:
язык
—
дух,
народ
—
тело,
мертвое
без
этого
духа.
Свидетель­
ством
того,
как
издавна
понимали
тожественность
языка
и
наро­
да,
служит
са мое
наше
с лово
„язык",
ко тор ое
пер в она чал ьно
значило
и
„народ"
и
„речь
его ".
И
де йств и тельн о,
н арод
вполне
выражается
в
своем
языке,
полнее
и
вернее,
нежели
в
чем-нибудь
дру го м.
(Лл .
1—4.)
К
стр.
17.
После
текста,
совпадающего
с
текстом
„Мыслей"
и
кон чаю щегос я
фр азой : „Таким образом,
изме няю тся
народы,
изме­
няются
и
яз ыки
и х",
в
рукопи си
следует:
И,
как
все
в
при роде,
изменения
эти
п роис ход ят
не
тольк о
от
одних
внешних
причин,
а
кром е
их,
и
более
их,
от
причин
внутрен­
них :
язы к
и зме няетс я,
живя,
точно
так
лее,
как
зерно ,
жив я,
изме­
няется
в
дуб.
Не
употребляем,
говоря
о
жиз ни
и
пер ем енах
я зыка,
сло ва
„развитие",
потому
что
и
прежде
пере ме н
в
нем
и
всег да
яз ык
уже
развит
—
неразвитого
состояния
он
не
мож ет
иметь.
Эти
изменения
могут
быт ь
в
изв естном
языке
очень
различны,
и
исто­
рия
должна
следить
все
их.
В
чем
же
с ост оит
это
разнообразие
изменений
язы ка
и
по
какому
п ути
идет
в
нем
ряд
изм ене ний?
В
ответ
на
это
ра ссм отри м
с одержа ни е
языка
и
увидим,
что
и
как
в
нем
мож ет
изменяться.
Чем
п роще
вз гляд
на
предмет,
тем
лучше.
Са мый
простой
взгляд
на
язык
—
раз л ичен ие
в
нем
грам м а тики
и
с лова ря,
строя
и
состава.
Правда,
грамматика
входит
в
словарь,
и
наоборот;
но
тем
не
менее
это
две
стороны
языка,
существенно
различные.
Каждое
слово
в
языке
—
представитель
в мест е,
и
строя
и
состава
(потому что всякое слово уж не голый корень:
оно
имеет
извест­
ное
з нач ение
и
образовано
от
корня
по
ка ком у- ниб удь
сп осо бу
производства),
это
т ак;
но
тем
не
мен ее
с трой
и
состав
язык а,
* Далее вычеркнуто другими чернилами:
И
ничего
соб ств енн о
не
прин а д­
ле жит
частному
человеку.
Да же
богатства,
которые
ко пит
он
будто
бы
для
себ я,
копит
он
не
для
себя,
говорит
Кант .
Целые
пок олени я
трудятся,
не
з ная
отдыха,
не
спят,
не
едят,
и
трудятся
не
для
себя,
а
для
пер едачи
плодов
т ру­
да
своего
другим
пок оления м
—
так
бывает
во
всех
сферах
жизни
человечест ва,
и
так
все
человечественное
принадлежит
только
всем.
Так
и
—
Ред.
** Здесь и далее в квадратные скобки введено то,
что
совпадает
с
тек ­
с том
„Мыслей об истории русского языка“. —
Ред.


производство
слов а
и
его
значение
—
вещи
разл ичны е.
Что
же
важ нее
в
исто р ии
изменений
языка,
—
строй
или
состав?
Собствен­
но
гов оря.,
состав;
всякое
слов о
—
представитель
понятия;
нет
понятия,
нет
и
слова;
ест ь
понятие,
е сть
и
слово;
чем
бо льше
по­
ня тий,
тем
боль ше
и
сло в
(тройная формула,
каждый
чл ен
кото­
рой
—
необходимое
до пол нение
к
др угим ).
А
как
история
язы ка
изучается
для
у знания
истории
образованности,
а
образованность
со сто ит
в
понятиях,
следовательно
в
словах,
то
и
выходит,
что
состав
языка
как
выражение
обра зов а ннос ти
народа
в
истории
язы ка
важнее
ст роя.
И
действительно,
мы
ви дим,
что
со став
я зы­
ка
сильно
изменяется,
что
прежде
в
нем
не
бы ло
многих
слов,
кот орые
е сть
теперь,
—
и
вот
мы
можем
с леди ть,
как
развивались
сло ва
языка,
то
есть
по нят ия
наро д а.
Ка жет ся,
с
получением
этих
результатов
мы
по луч им
все,
что
нужно
и
можно
получить;
—
нет,
не
в се.
Слово,
видели
мы,
представитель
не
только
понятия,
но
и
производства,
не
только
состава,
но
и
ст роя;
и
очень
важная
разница,
пр инадл ежи т
ли
изве ст ное
слово
и
ст рою
то го
языка ,
к
со став у
которого
пр инадл ежит
он о,
или
по
строю
своему
п ри­
надле жи т
оно
др угому
язы ку;
сам
ли
народ
его
выработал,
то
ес ть
выработал
выражаемое
км
поня тие ,
или
в зял
слово,
то
есть
понятие,
готов ы м
из
другого
языка;
эт им
измеряется
самостоятель­
ность
обра зов ан но сти
на рода
и
богатство
его
языка
* (мы гово­
рим,
например,
что
французский
я зык
богаче
других,
потому
что
французская
образованность
богаче
других)
—
и
вот
новая
ст оро­
на,
на
к отор ую
должно
необходимо
обращать
внимание
в
истории
языка:
история
его
строя,
и стори ч(е ско е)
рас см отре ние
средств,
с
которыми
из
немногих
сло в
ил и,
все
равно,
понятий,
образова­
л ись
в
нем
многие.
В
э том
отношении
важнее
других
статистиче­
ска я
школа,
которая
хочет
обнять
и
разгруппировать
все
языки,
а
для
распределения
их
по
семействам
до лжна
стараться
проник­
нуть
в
различие
характеров
р азлич ных
языков.
То
же
д елал
и
Гумбольдт,
раз лич авш ий
языки
органические
и
неорганические,
активные
и
пассивные,
с
чем
и
теперь
многие
согла сны ,
хот я
уже
и
ясн а
неосновательность
такого
различения.
Вскрылось
более
язык ов,
глубже
изучили
их
и
ув идели,
что
непо дв иж ных,
н еорга ни­
ческих
языков
не т,
что
все
они
движутся
в ну тр еннею
силою
и
что
относительно
каждого
языка
можно
оп ре де лить
по
его
настояще­
му
в иду,
какие
изменения
прошел
строй
его;
в
этом
много
помо­
гают
исследователю
путешествия
и
сравнительная
филология.
Из
возможности
определять
предшествовавшую
историю
языка,
изме­
нения,
каким
п од вер гался
он
во
вр емя
своего
существования,
и,
с ледов а тельн о,
пер во быт ный
вид
его
п роизош ло
то,
что
трон ули
опять
во пр ос,
который
недав но
еще
был
с чит аем
нелепостию,
* Против этого на полях рукописи вписано рукою Срезневского без ука ­
зания
места
вст авк и
в
тек ст
сл ед ующ ее:
Притом
же,
изучая
состав
языка,
мы
узнаем
сл ова
и
соединяемые
с
н ими
понятия
отдельно,
по
одиночке,
и
груп­
пируем
их
сообразно
личным
своим
видам;
в
народе
же
сл ова
и
по ня тия
со­
ставляют
все
вме сте
одно
це лое,
логи чески
связанное.—Ред.
1/а7
И.
И.
Срезневский
97


во прос
о
пер во бытно м
языке.
Он
явился
в
XVII веке и действитель ­
но
принял
нелепую
форму:
се рье зно
рассуждали
о
том,
ме
или
бе
бы ло
пе рвон ачал ьны м
звуком
человека,
с
козла
или
с
барана
начал
ч ело век.
Т епе рь,
конечно,
пони маю т
его
не
так,
а
в
том
виде,
как
его
по нимают ,
он
довольно
п ро никнут .
(Лл.
4 об.—6 *.)
К
стр.
18.
Этот
отры в ок
сл еду ет
за
предложением
текс та
„Мыслей“:
„Звук один постепенно
дробится,
слагается
и
раз­
ла г ае тся"; он отчасти варьирует текст „ М ыс ле й“:
Так
звуков
становится
боль ш е.
Корней
также
становится
б ольше ,
уже
от
одного
того,
что
стало
больше
звуков,
следова­
те ль но,
одно
слово-корень
час то
раздробилось
на
неско л ько
с лов
разл и чн ого
выг овор а
при
раздроб ле ни и
на
неско ль ко
н овых
звуков,
его
составляющих,
к
каждому
новому
выговору
пр ил еп­
ляется
более
прежнего
определенное
значение.
Но
мало
тог о,
прибавляются
нов ые
корни.
Для
нас
это
кажется
непонятно:
как
же
это
выду м ыват ь
новые
корни?
А
между
тем
это
так;
ес ть
еще
языки,
где
это
делается
в
большом
размере.
А.
Гумбольдт
в
свое
путешествие
по
С евер ной
Америке
з аписыв ал
слова
во
многих
о бщи нах
североамериканских
дикарей;
чере з
неско ль ко
времени
в
тех
же
сам ых
о бщина х
ст али
з аписыва ть
слова
дру­
гие
путешественники
и
услышали
совершенно
не
те
слова,
какие
записаны
у
Гу мбо льдт а;
они
стали
спрашивать,
как
же
им
гово­
рят
не
эти
слова,
а
другие,
и
получили
в
ответ,
что
слова,
зап исанны е
Гумбольдтом,
действительно
прежде
уп отре блялис ь,
но
что
теперь
они
уже
устарели
и
вместо
их
всегда
употребляют
новые.
Так
слова
сменяются
у
них,
как
у
нас
песни:
ныне
поют
одн у,
за
пя ть
лет
пе ли
другую.
Многие
корни
при
этом
пог и­
бают,
но
многие
и
остаются
на дол го,
да же
навсегда,
и
число
их
воо бще
все
увеличивается.
Еще
сильнее
увеличивается
в
я зыке
число
сл ов
от
вли я ния
фантазии,
упр ав ляющей
словами
как
сим­
вол ами
понятий:
чем
бл иже
к
п рирод е
народ,
тем
сильнее
и
необу здан нее
действует
у
него
фантазия.
Представления,
поч ему -
нибудь
кажущиеся
сходными,
выражают
одним
и
тем
же
словом,
слово
переходит
от
смысла
к
смыслу
и
с
при об р ет ением
каждого
нового
смысла
все
бо лее
определяется.
При
этом
зам еча те льн о,
что
творческая
с ила
фант азии
долго
остается
только
в
круге
видимого
мира:
нар од,
жи вя
одною
ф изич еско ю
жизнью,
и
фан­
тазирует
только
физически;
пос ле
является
мысль
о
духовных
вещах
и
яв ляет ся
переход
от
понятия
физич еско го
за
словом
к
понятиям
идеаль н ым,
и
ино гд а,
перейдя
[в мир духовный,
фан­
тазия
начи нает
дей ство в ать
еще
сильнее].
Метафористика
в
я зыке
так
велика,
что
мы
не
можем
теперь
сказат ь
ни
одной
фразы
о
духовных
или
отвлеченных
предметах
без
метафористики;
и
как
* Далее текст,
совпадающий
с
„Мыслями“,
а
именно
с
на ча лом
вт орой
главы.
—Ред.
98


сильно
бросается
нам
в
глаза,
чт о,
на пр.,
ара бски й
язы к
весь
проникнут
метафористикою!
Что
ни
слово,
то
метафора,
и
часто
сл ишко м
см ел ая.
Нам
кажется
это
о со бенным
свойством
араб­
ского
я зыка,
следствием
арабского
н ацио наль но го
характера:
нет,
и
у
нас
ме т афо рист ики
не
меньш е,
только
мы
к
сво ей
ев ропе й­
ск ой
форм е
ее
п ривык ли
и
пот ому
не
замечаем
ее,
а
арабскую
замечаем,
потому
что
у
ней
др уга я,
новая
для
нас
фор ма.
(Лл.
6 об.--7
о б.)
К
стр.
18.
За
о т рыв ком : „корень слова,
бывший
доселе
сл о­
вом
~ слова
определенные
фор мал ьн о",
сов п ад ающим
с
текстом
„Мыслей",
в
рукописи
идет:
Сложение
сло в
из
кор ней
оче нь
ра зн ообра зн о;
самое
простое
и
первое
слож ение
корня
с
указанием,
—
назвать
действие
и
при­
бавить
„это",
со ед инить
предмет
и
дейст ви е.
В
наш их
(индоевро ­
пейских)
языках
все
зв уки
употребляются
для
выражения
указа­
ния
„это"; потому уже через одно соединение с указанием может
произойти
множество
сло в:
в
одном
случае
употребляется
одно
у ка зание,
в
другом
другое,
и
так
из
од ного
корня
одним
этим
способом
может
произойти
несколько
с лов;
так
из
соед инени я
указания
(местоимения)
с
корнем
образовались
имена ,
гла голы .
С
появлением
этого
сп особ а
производства
нач инает ся
огром н ый
переворот
в
языке:
прибавки
ра зного
рода
беспрестанно,
повсюду
начинают
употребляться
в
я зыке,
все
чащ е
и
бол ь ше,
потому
что
чем
грубее,
тем
смелее
народ.
Сое дин яю тся
и
по
два
наст о­
ящ их
корня
в
одн о
слов о;
снач ал а
они
сохраняют
са мо сто ятел ь­
ность
в
сложении;
потом
больше
и
больше,
наконец,
совершенно
сливаются
в
один
кор ень .
(Л.
8.)
К
ст р.
21.
Этот
небо ль шой,
но
важный
отрывок
следует
в
рукописи
за
текстом,
совпадающим
с
„Мыслями",
п осле
аб­
за ц а: „Превращение строя языка,
бу дучи
вместе
и
превращением
его
состав а~д аже
потерять
их
вовсе...":
Нельзя
не
назвать
этого
пе ри ода
периодом
п рев ращен ий,
хотя
ника к
нельзя
согласиться,
что
это
порча
языка,
—
напротив,
ско ­
рее
это
развитие,
только
уже
не
самого
язык а
в
его
материальной
форме,
а
мысли,
выражающейся
в
я зыке.
Какое
же
право
име ем
мы
назвать
этот
я зык
и спор тив шимся ,
когда
он
о ст ался
прекрас­
ны м,
сильным,
точн ым
выражением
мысли?(Л.
12.)
К
ст р.
21, после слов: „но все- т аки
постепенного
превраще­
ния
нельзя
не
видеть
в
изм енении
всего
его
строя
и
характера“:
Но
период
пр евр ащения
мож ет
дойти
до
с амого
последнего
конца,
и
тогда
превращение
ф орм
языка
доводит
я зык
по-види­
мо му
до
п ерв он ачаль ного
хаоти че ского
состояния:
слова
в
нем
не
изменяю т ся;
формы
так
пер еме шаны,
что
по
наружному
виду
99


трудно
отличить
ра злич ные
р азр яды
слов ;
да же
в
составе
корней
—
хаос:
корень
чужо й
все гда
г одитс я,
как
бы
он
ни
был
составлен;
корни
св ои
с ов ершен но
уклонились
от
своего
пе рв обы тного
в ида.
Особенно
бывает
эт о,
ко гда
два
народа
соединяются
в
од ин;
и
бывает
тем
по лнее,
чем
равносильнее
со едини вшиеся
народы
(если
один
элеме н т
насел ени я
будет
мно го
силь нее
друг ого,
си ла
его
отразится
преобладанием
в
новом
язы ке
стихий
его
я зыка),
и
ког да
они
почт и
равны,
равно
будет
и
вл ия ние
обоих
на
вновь
образующийся
язык.
Вл и яние
это
выразится
единственно
от р ица­
нием,
„не позволим“3
польским:
од ин
наро д
не
хочет
приня т ь
фор м
языка
другого
нар ода,
и
они
не
входят
в
новый,
об ра зу­
ющийся
из
смеси
двух
прежних
языков
язык;
другой
народ
также
не
пр инимает
ф орм
перв ого
—
и
они
тоже
отпадают;
таким
о бра зом
вно вь
возникающий
я зык
остается
во все
без
форм.
Таков
язык
английский,
в
н екот орой
ст епени
и
молдавский.
(Лл .
12—12
о б.)
К
стр.
24.
После
абзаца:
„Другой
вопрос:
—
Как
посте­
пенно
изменялся
язык~
как
сохранял
и
распространял
ее?“,
в
рук опис и
следует:
Так
и
в
ист ор ии
русс кого
язы ка
должны
быт ь
эти
два
во­
прос а,
как
две
половины
одной
и
той
же
задач и: 1) чем был
русский
яз ык
прежде,
неж ели
сдел ался
русским
я зыком ,
и
2) чем
бывал
он
с
того
вр емени,
как
стал
рус ским
языко м,
языко м
отдел ь ног о
наро д а?
При
исследо в ании
истории
состава
язык а
самое
важное
при ­
надлежит
первому
вопросу:
ка кая
ма сса
с лов
или
по нятий
п ри­
надлежала
племени,
когда
народ
отделился
от
пл ем ени;
это
самый
важный
вопрос
относительно
истории
как
о бр азов анно сти,
так
и
языка
н аро да;
важнее
всего
он
в
на ше
время,
когда
борение
национальностей
так
сильно
и
так
ве лико
пристрастие
к
н им;
ест ь
же
люди,
гов орящи е,
что
немцы
вы веде ны
из
дикого
состояния
тол ько
сл авяна ми,
у
которых
заня ли
всю
св ою
образованность,
или
наоборот.
Без
сравнительного
рассмотрения
в
эт ом
отноше­
нии
всех
б лизк их
д руг
к
другу
язы ков
э того
в оп роса,
кто
что
у
ко го
занял
и
что
у
к ого
сво е,
нельзя
решит ь .
А
вместе
с
тем
без
знания
того,
с
ч его
началось
развитие,
н ельзя
решительно
сл едит ь
самого
ра звит ия.
Так
необходимо
в
истории
язы ка
обра­
щать
внимание
отдельно
как
на
строй,
так
и
на
состав
я зыка.
Но
из
сказанного
нами
прежде
ясно,
что
мало
исследовать
вне шни е
влияния
на
извес тный
я зык,
чтобы
понять
его
измене­
ния:
должно
расс мат риват ь
и
внутреннее
влияние
собственного
его
закона
изм еня емос т и.
Я зык
изменялся
бы,
хотя
б
и
совер­
ше нно
не
было
на
н его
никаких
вне шн их
влияний;
мысль
эта
новая,
но
все
более
и
бо лее
принимаемая,
хотя
и
темно
понима­
емая
многими.
Дуб
по
внутренней
пр ич ине
де лае тся
дуб ом,
и
именно
этим
дубом,
—
то
же
должно
ск азать
и
о
яз ыке.
Таким
обра зо м,
вл ия-
100


ние
клим ат а,
пищи,
соседей,
мод ы,
вс ех
этих
м ех анич еских
при­
чин,
которым
так
люб или
прежде
пр иписыв ат ь
все
изменения
языка,
очень
суживается,
и
нам
теперь
уже
смешно
слышать
мнения,
еще
недавно
бы вшие
в
ход у
об
эт ом.
Вед ь
говорили
же
п оля ки,
что
их
g заняты с французского,
и
говорили
еще
в
тридцатых
годах.
А
разве
не
то
же
само е,
когда
говорят: „Языки
гор
всегда
грубы ,
языки
долин
всегда
мягки“,
и
приводят
в
при­
мер
итальянский
и
скандинавский;
да
как
же
можно
выводить
что- н иб удь
из
сравнения
скандинавского
с
итальянским?
Они
со вер шен но
различны,
и
пр ич ина
ра знос ти
между
ими,
конечно,
не
г орис то сть
или
низменность
с тран ы.
А
ес ли
мы
уже
хотим
увидеть,
имеет
ли
в
само м
деле
такое
огромное
влияние
на
язык
этот
элеме н т
м ест нос ти,
ср авним
язык
Абруццких
гор
и
Понтин-
ских
болот,
серба
горного
и
серба
ст еп ного,
и
увидим,
что
р аз­
ниц а
между
ими
в
грубости
или
м ягкос ти
ничтожна
и
что,
сле­
довательно,
ма ло
зависит
грубость
или
мяг ко сть
языка
от
т ого,
горцы
или
жители
долин
говорят
им.
То
же
должны
буде м
ска­
зать
мы
и
о
других
посторонних
влияниях.
Не т,
главный
з акон
в
жизни
и
человека
и
языка
—
закон
самоизменяемости:
не
от
внешних
влияний
р а стет,
мужает
и
стареет
человек.
Необходимо
также
отд ели ть
в
каждом
языке,
имеющем
кни ги
(следовательно,
и
в
рус с ком ), два языка:
язы к
народа
и
язык
книг ;
это
ра злич ие
к ажет ся
ст ран но,
однако
оно
всег да
существует.
И
з десь
мож­
но
име ть
превр атные
п онят ия
о
пр ичин ах
различия
этих
д вух
языков
и
соо т но шении
их
между
собою.
Думали,
что
я зык
книг
—
прав иль ны й
язы к,
а
язы к
народа
—
ч ерт
з нает
что,
искаженный
язык.
Как
бы
то
ни
было,
это
два
р азли чные
языка,
и,
сравнивая
их
различия,
можем
видеть,
почему
они
разл ичн ы.
Главная
при­
чи на
разл ичия
и
з десь
внутренняя,
скр ыв ае тся
во
внутренней
само изме ня емо ст и
языка.
Я зык
на родн ый
ни
минуты
не
стоит,
беспрестанно
и зменя ется ;
а
языку
к ниги
невыгодно
изменяться:
приятно
ли
писать
на
таком
языке,
о
котором
з на ешь,
что
через
10 лет он будет казаться устарелым?
Кром е
того:
слова
исче­
зают,
а
к ниги
остаются;
их
и зуча ют
долго,
и
короткое
знакомство
со
старыми
книгами,
ут ве рд ивш аяся
пр ив ычка
видеть
в
книге
известные
формы,
слов а,
обороты
не
может
не
иметь
огро мно го
влияния
на
человека
всякий
ра з,
как
он
сам
пишет
книгу.
Так
у
писат елей
я вл яется
и
любовь
к
прошедшему
и
как ая- то
непро­
извольная
при кова н ност ь
к
нему.
Таким
образом
в
книжном
язы ке
является
ст р ем ление
к
неподвижности,
и
оно
тем
сильнее,
с тоя-
честь
яз ыка
книжно г о
тем
дольше,
чем
дольше
в
умственной
ж изни
народа
нет
н овых
идей,
но вых
вопросов
и
новых
их
ре ше­
ний.
И
латинская
lingua rustica * изменялась постоянно;
не
изме­
нялся
толь ко
литературный
латинский
я зык,
решившийся
сохра ни ть
одн аж ды
принятые
формы,
ко гда
яв илась
неподвижность
в
умст­
венной
жизни
ри м ского
мира:
зат о
и
яз ык
этот
был
искусствен-
* Деревенский,
грубый
язык
(лат.), —
Ре д.
7И.
И.
Срезневский
101


ный,
у ст ар елый,
и
сам
Цицер о н
говорит,
что
труд но
говорить
на
книжном
языке,
—
так
уже
в
его
время
удалилась
от
нег о
lingua rustica.
Другая
причина
р азли чия
к ниж ного
и
народного
языка:
книг и
боле е
подвержены
влиянию
чужих
языков.
Народ
может
занимать
только
слова
(и то не так много,
как
книги), но
никогда
на
теряет
народности
о борота ;
а
язык
книг и
заним ает
часто
и
об оро ты
чужи е
(приведем в пример хотя латинизированье
синтаксиса,
которое
прежде
было
в езде
и
теперь
еще
остается
в
немецком).
Как
бы
то
ни
было,
гла вная
при чина
разли чия
син­
так сиса,
со става
и
с троя
народного
языка
от
книжного
все-таки
та,
что
яз ык
народный
любит
изменение,
яз ык
книги
любит
сохра­
няться,
—
пр ичи на
внут ре нняя ;
а
внешняя
—
в лияни е
чужих
язы ­
ко в—
второстепенная.
Та ким
образом,
в
книж но м
язы ке
можно
прочитать
яз ык
на ро дный,
только
не
тог о
времени,
ко гда
писана
сама
книга,
а
прежнего;
и
глав н ое
различие
ме жду
ими
во
вр е­
мени.
Это
особенно
важно
для
истории
русс кого
языка,
где
господствуют
о чень
неправильные
понятия
об
отношении
пи сь­
менн ог о
язы ка
к
на род ному .
Н ео бходи мо
об раща ть
в нима ние
и
на
ст их
народной
и
книжной
словесности:
язык
ест ь
слог,
ра з­
ме р;
почему
же
у
нас
привились
только
т о нич еские
с тихи,
во
французском
—
только
сил ла бич еские?
Это
не
от
моды;
в
п оль­
ск ом
также
хотел и
ввести
тонические
стих и,
по нимал и,
что
они
бы ли
бы
лучше
си лла бич еских,
но
не
могли
принудить
пол ь ского
язы ка
к
п рин ятию
их.
А
к аким
об разом
отделить
слог
от
языка?
Стал о
бы ть,
необ хо димо
обращать
в нимани е
на
язык
народной
словесности
и
письм енно й
ли тер ат уры,
следить
изменения
я зыка
как
оруд ия
их.
Идей
новых
всегд а
мало.
Что
остается
за
исключением
их
в
науке
и
в
литературе,
составляя
самую
большую
часть
их
содержания?
—
развитие,
форма.
Развитие
иде и
может
принадлежать
самому
народу
или
быт ь
занято
им
в
готовом
виде;
последнее
г ораздо
ме нее
в ажно
для
истории
образованности
народа,
и
потому
ей
о стает ся
предметом
со бстве нн о
народное,
и
яв ляетс я
для
нее
вопрос:
на
ск оль ко
в ыра зила сь
в
лит ера тур е
народная,
своя
обр аз ов ан ност ь? (Лл.
14—16.)
(Далее в рукописи пробел,
обозначающий
пер ехо д
к
другому
раз дел у
вве дения ):
Для
истории
русского
языка,
предмета
непочатого,
чр езв ычайно
важны
сам ые
источники.
К акие
же
они ?
Отв ет ом
на
это
мог
бы
бы ть
целый
к урс
„Об источниках для истории русского языка“:
чем
менее
и
х уже
об раб ота ны
источ ники,
тем
их
бо лее
(все равно,
как
бы ло
для
ис тори и
нового
русского
зак оно д атель ства
до
и зда­
ния
Полного
соб рани я
за конов ).
Источники
ес ть
и
свои
и
ино­
ст ра нные;
те
и
другие
равно
важны.
На ши
домашние
исто чник и
—
памятники
языка
всех
периодов;
и
ни
одного,
ни
самого
маловажного,
нельзя
здесь
оставлять
без
внимания
ни
в
п роше д шем,
ни
в
н аст ояще м.
Памятники
эт и:
102


летописи,
п осл ов ицы,
песни,
ск азки ,
в ыраж ения ,
слова
(два последние
оч ень
важны,
и
на
них-то
именно
и
пр ивык ли
не
обращать
в ни­
м ани я).
У
нас
н ельзя
сказать,
чтобы
не
собирали
их,
но
не льзя
не
пожелать
собирателям
того,
чтобы
они
не
переделывали,
были
только
дагеротипом:
чем
вернее
и
подробнее
бу дет
записано,
тем
луч ше.
А
то
у
нас
множество
изда ний
народных
пе сен,
—
может
быть,
ни
у
одного
народа
нет
их
столько,
с
само й
Екате­
рины
собирают
и
издают
их,
—
а
между
тем
нет
еще
ни
од ной
песни,
переписанной
как
сл еду ет:
всегда
под во дят
их
под
лит е­
ратурную
ферулу
и
везде
яв л яется
на
них
литературная,
а
не
народная
о деж да:
как
же
тут
найдем
мы
в
них
следы
в р емени
и
места?
С
записа нн ыми
таким
образом
вещами
нельзя
со з дать
ист ор ию
языка.
С тольк о
же,
как
с вои,
важны
и
ино ст ран ные
источники.
Вс его
важнее
памят ник и
языка
западн ы х
славян,
о со бенно
древние
пам ят ник и,
и
потому
о со бенно
чешские,
как
самые
древние
(они
нач инают ся
с
X, даже IX
века,
между
тем
как
польские,
напри­
мер,
с
XIV).
Но
важны
памятники
не
только
древнего,
но
и
со­
временного
яз ыка
на ре чий
западнославянских.
Здес ь
оп ять
мно ­
жество
изд аний,
у
Шафарик а
перечень
их
за ни мает
больше
2 ли­
стов.
О
грамматических
и
лексикографических
трудах
я
г ов орил
уже
п ре жде4.
Для
истории
русского
язы ка
хорошо
было
бы
обратиться
к
самым
источникам
для
изуч ения
и
ср авнения
с
русским
др угих
индоевропейских
языков;
но
едва
ли
может
до стать
на
это
сил .
Пото му,
оставив
источники,
должно
обратиться
к
пособиям;
а
как
яз ыков
здесь
много,
то
вс ех
гл авн ых
пособий
нельзя
и,
может
быть,
не
ну жно
перечислять.
Скажу
то льк о,
какие
бы ли
у
ме ня
постоянно
в
руках.
Боп па
„Vergleichende Sprachlehre“ (в 3- й
и
4-й
кн иж ках
он
р ассмат ри вает
уже
и
славянский
язы к
нара вне
с
другими).
Потта
„Etymologische Forschungen“ и сочинение о литовском
я зыке.
В.
Гумбольдта
„О языке Кави“ (язык средних веков в Гниду -
стане), где в первом томе
—
общий
вз гляд
на
я зык
вообщев.
Из
пособий
для
б лиж айших
язык ов:
Я.
Гримма
„Deutsche Grammatik“ (должно пользоваться 2- м
изданием,
пот ому
что
третьего
вышел
еще
I том)
и
„Geschichte
der deutschen Sprache“ —
новое
со ч инение ,
о
котором
поэтому
скаж у
не сколь ко
с ло в6. Это результат
его
исс ледов аний
языка,
древ­
но ст ей,
нрав ов ,
ил и,
как
он
говорит,
Recht, Glaube, Sitte *, и
историю
всего
этого
вместе
понимает
он
под
ист ор иею
языка
(потому и грамматика его не только грамматика,
а
вместе
ист о рия
раз ви тия
народного
ум а).
Он
ограничился
только
самым
д р евним
периодом:
с
окончанием
переселения
народов
ока нч и­
вается
и
и ст ория
языка,
как
он
его
понимает,
пот ому
что
Recht,
* Право,
верования,
обычаи
(нем. ). —
Ред.
7*
103


Glaube, Sitte уже не переменялись существенно со времени при ­
нятия
христианства,
—
вот
общая
мы сль
его,
хотя
и
не
высказанная
яс но,
а
раздробленная
по
вс ей
книге
от
его
при вы чки
п осы лать
в
типографию
лист
за
листом,
не
дожидаясь
окончания
сочинения.
В сл едств ие
Гриммовых
сочинений
явилось
несколько
других
подобных;
из
них
особ енн о
з ам еча тельна
„Грамматика романских
я зыко в“
Дица.
После
Дицова
сочинения
в ышло
др у гое,
может
быть
да же
лучше
Дицо ва ,
посмертное
сочинение
ав то ра,
издавшего
лет
де сять
то му
назад
„О
неправильных
глаголах
в
р ом анских
языках“,—
эт о: Fuchs „О романских языках в сравнении с латинским“,
пр е­
вос ходн ое
соч инение7.
Только
он
как
будто
не
был
совершенно
уверен
в
своей
основной
идее,
что
р о манские
языки
—
продол­
ж ение,
а
не
искажение
лати нск ого ,
скорее
уже
улучшение
его.
Это
совершенно
справедливо.
Но
не
ну жно
было
бы
ему
бранить
и
хвалить,
превозносить
ром анс ких
языков
насчет
латинского
—
это
не
дел о
нау ки,
а
без
этого
ему
не
пришлось
бы
с пори ть
со
Шлегелем.
От
это й
м ел очн ости
раз дв оен ие
в
его
книге:
он
гово­
рит
о
изм еня емо сти,
следит
пост епенный
перевод
лат инс к ого
в
романские
языки
—
так
и
должно
было
дела ть
ему ,
а
сравнивать,
что
красивее,
лучше,
был о
бы
не
нужно.
Другая
неясность
у
нег о
та,
что
он,
принявши
давнее
существование
рома н ск ого
племени,
не
уяс ни л,
чтб
было
оно
до
разделения
составлявших
его
народов,
не
у яс нил,
колонисты
ли
только
все
они
были
из
Рима,
или
это
было
целое
к оре нное
в
их
местах
племя?
Кажет ся,
как
будто
он
принимает,
что
это
было
целое
ог ром ное
племя
(особенно видна эта мысль у него,
к огда
он
сп орит,
хваля
роман­
ск ие
языки,
доказывает,
что
так ая-то
испанская
или
ф ранц узск ая
форма
д р евнее
ла тин ской ), а между тем он говорит о распростра­
нении
л атин ско го
языка
в
Испании,
во
Франции
и
т.
п.
Вот
самые
ва жные
по со бия
в
грамматическом
отношении;
что
касается
словарей,
то
е сть
не ск олько
важных
для
нас
гло с­
сариев
санскритских
(лучший
—
Бо ппа ); важны германские сло­
ва ри,
особенно
„Althochdeutscher Sprachschatz“ Graff’a8; важны
также
словари
исландские.
(Лл.
17—18.)
К
стр.
27.
После
первого
абзаца
третьей
главы
„Мыслей“:
Но
здесь
является
во про с:
Сходство
меж ду
всеми
индоевропейскими
языками
огромное,
особенно
в
к орнях;
но
непомерная
между
ими
и
разность,
о соб енно
по
богатству
и
бедности
форм.
В
санскритском,
например, 4 залога,
5 наклонений, 8 падежей и т.
д.;
а
в
Neuhochdeutsch* почти все,
в
а нг лийско м,
можно
ск аза ть,
все
фо рмы
потеряны.
„Потеряны “,
говорится
обыкновенно;
—
и
действительно,
очень
многое
в
эт их
языках
в
са мом
дел е
потеряно,
потому
что
б ыло
прежде;
но
* Нововерхненемецкий язык .
—
Ред.
104


спр аши вае тся ,
были
ли
н екогд а
в
них
все
те
формы,
которые
ес ть
в
санскритском?
Вообще,
всё
ли,
что
е сть
в
одном
из
индоевро­
пейских
я зыко в,
всё
ли,
по
кр айней
мере,
что
есть
в
санскритском,
принадлежало
некогда
и
вся ко му
индоевропейскому
языку?
Ре­
шить
этот
вопрос
можно
дв умя
способами:
—
сказать:
„все,
что
е сть
в
санскритском,
было
и
во
всех
индоевропейских
язы ках“;
ответ
очень
простой,
и
никак
нельзя
будет
доказать
его
неспра­
ведливость.
Но
бе с прис трас тие
и
непредубежденность
не
позволят,
кажется,
отвечать
та к.
Изменяемость
в
языке
всегда
была,
и
прежде
и
после
разде­
ления
общего
языка
индоевропейской
отрасли
на
яз ыки
частных
народов
или
ча стны х
племе н.
Некоторые
из
разделившихся
друг
от
друга
языков
могли
продолжать
развиваться
и
п осле
отделения
своего
от
общего
языка
вс ей
отрасли,
друг ие
могли
перест ат ь
развиваться,
как
только
отделились
от
нег о,
и
тотчас
же
всту­
пи ть
в
период
пр евр ащений.
Таким
об разом ,
народы
индоевропей­
ск ого
племени,
пока
еще
не
разделились
на
частные
нар о ды,
могли
иметь
в
общ ем
языке
сво ем
вовсе
не
так
мн ого
форм,
как
сколько
развил и
их
после
разделения
нек оторы е
из
язы ков
час тн ых
на ро­
до в,
прод олжав ши е
развивать
формы.
Да
и
те
языки,
которые
прод олжа л и
развивать
св ои
формы,
могли
пойти
р азл ич ными
путями
в
э том
р азвит ии.
Так
де ти
одн ого
от ца
могут
одни
расти
долго,
другие
—
очень
с коро
перестать
расти;
из
глаз,
первона­
чально
у
них
у
всех
голубых,
у
о дних
глаза
могут
остаться
голубыми,
у
других
—
стать
сер ыми
или
карими»
Тем
легче
могло
явиться
в
одном
из
ра зде лив ши хся
языков
то,
чего
не
б ыло
ни
в
одн ом
из
остальных,
что
п ериод
развития
строя
долго
и
с ильно
идет
еще
вперед
в
яз ыке,
между
тем
как
н ачалс я
уже
период
п ревр ащения;
от
этого
очень
л егко
исчезнуть
одной
из
сродных
по
виду
или
по
значению
фо рм
и
замениться
одною
из
с ро дных
с
не ю,
которая
тоже
легко
может
развиться
в
несколь­
ко
но вых
форм;
а
может
в место
нее
развиться
и
совершенно
новая
форма.
Так
и
в
санскритском
прежде
разделения
обще го
язы­
ка
индо евро пе йско го
племени
на
я зыки
час тны х
народов
могло
бы ть
т олько
три
падежа,
а
не
8, и остальные пять падежей могли
развиться
только
уже
по сле
от де ления
его
от
общего
языка;
и
очень
может
быть,
что
неко тор ые
из
э тих
новых
пяти
падежей
никогда
и
не
развивались
во
многих
индоевропейских
язы ках .
Так
не
след у ет
и
того,
чтобы
в
европейской
от рас ли
эт их
языков
бы­
ли
когда-нибудь
все
формы,
какие
е сть
в
ази атс кой,
и
наоборот.
Таким
же
об разом
должно
представлять
себ е
и
отношение
ру с­
ск ого
языка
и
его
форм
к
общеславянскому
язы ку
и
к
другим
славя нск им
наречиям
и
их
фо р мам:
ни
из
ч его
не
следует,
чтобы
все
формы
русского
принадлежали
н еко гда
церковнославянскому
или
чешскому
и
наоборот.
(Лл .
19 об.—20.)
(Далее в рукописи пробел,
обозначающий
переход
к
след ую ­
щему
разделу
курса):
105


Переходя
к
ис тори и
русского
языка
как
соб ст венно
русского,
остановимся
на
то м,
каков
должен
быт ь
общий
вз гляд
на
н ее,
какие
должно
принимать
в
ней
эп охи?
Мы
уже
знаем,
что
истории
отдельного
русского
языка
долж­
на
предшествовать
история
то го
состояния
е го,
когда
он
был
од­
но
с
общеславянским
яз ыком ,
и
обозрение
положения
его
в
то
время,
когда
он
отделялся
и
только
что
отделился
от
не го.
Не
бу дем
же
говорить
об
этом.
Но
потом
р усс кий
язы к
является
уже
языком
отдельного
народа
с
своею
ос обенн ою
от
других
[наречий славянских судь­
бо ю,
и
это
время
его
существования
п рина дле жит
его
собствен­
ной
истории,
как
настоящее
достояние
ее.
Сравнивая
историю
западных
славянских
языков
с
историею
русского,
нельзя
не
видеть
как
там,
так
и
зд есь,
двух
очень
р аз­
личных
периодов
—
др ев него
пе риод а
(периода (д ре вн и х
фор м)
и
нового
пе ри ода
(периода падения древних форм).
Гр аница
межд у
ими
—
ко нец
XIV века.
А.
Период
д рев них
форм.
В
не м: 1) Русский язык
—
яз ык
отдельного
язы че ск ого
на рода,
с
индивидуально
ему
принадлежащими
понятиями
о
вер е,
жизни,
государстве
и
т.
д.
Эти
понятия
и,
как
сл едст вие
их,
это
состоя­
ние
русского
языка
продолжаются
до
ут в ержд ения
в
Рус и
хр и­
стианства.
Так
первая
эпох а
древнего
п ери ода
—
пе риод
язычества
и
первоначального
введения
христианства
до
ут вер жд ения
го спо д­
ст ва
х ри стианско й
религии
(до 988
года
или
до
конца
X века).
2) Но вскоре по введении христианства пала идея политиче ­
ского
единства;
от
самого
п ри лива
новых
идей
с
хр ист иа нств ом
должны
б ыли
изм енитьс я
преж ние
понятия
обо
всем;
т аким
обра­
зом ,
понятия
и
вся
образованность
народа
должна
была
сильно
поколебаться
и
по
тому
самому
должен
был
на чать
сильно
изм е­
няться
с трой
языка.
В
самом
деле,
мы
видим
в
памятниках
т ого
вре­
ме ни
постепенное
падение
преж н его
строя
русского
языка;
к
началу
XV века от него остаются только развалины.
Так
вторая
эпоха
д рев него
периода
—
пе риод
уделов,
начало
XI—
кон ец
XIV века.
Б.
Период
новых
форм.
Эт ому
периоду
также
прина д ­
ле жат
две
эпохи:
1) Русский язык во время падения уделов и соединения Рос­
сии
в
од но
п о литич еское
целое—начало
XV—
ко нец
XVII и начало
XVIII века.
2) Русский язык в последние полутораста лет
—
XVIII и
XIX век .
Каждую
из
этих
эпох
должно
будет
рассматривать
отдел ьн о;
но
нельзя
не
остановиться
о со бенно
на
первых.
Ими
и
ограничим
мы
кур с
наш.
Два
вопроса,
необходимо
представляющиеся
в
начале
истории
каждого
языка,
прилагаются
и
к
русскому
яз ыку.
Каков
был ,
спрашивается,
во -перв ых,
русс кий
я зык
при
отде­
лении
его
от
общеславянского
языка?
Й,
ьак
он
был
частью
э того
106


язы ка,
то,
спрашивается,
во-вторых,
ка ков
был
сам
славянский
я зык ?\ а на этот вопрос может отвечать только его история .
Так
история
общеславянского
язы ка
и
всего,
целого
ещ е,
славянского
племени,
принадлежит
к
ист ор ии
русского
языка,-предшествуя
ей.
Т ак: 1) что был общеславянский язык (и
русский,
заключавшийся
в
не м)
до
отделения
от
него
русского
язык а?
2) Что был рус­
ский
язык,
когда
отделялся
он
от
общеславянского
яз ык а? (Конечно,
второй
вопрос
гораздо
важнее
п ерв ого
для
ист ор ии
русского
яз ык а.)
Тем
пр ило ж имее
эти
вопросы
к
славянским
языкам,
что
и
теперь
они
оче нь
еще
близки
друг
к
другу.
Но
сам
об щий
сл авя нс кий
я зык
и
с амо
все
славянское
племя
—
отрасль
ин дое в ропе йс кого
племени
и
его
языка,
ближайшим
обр а­
зом
—
их
евр опей ско й
вет ви,
кровные
родные
языков
и
народов
ке льтс кого,
грече ског о,
л атин ского,
германского
и
ли тов ского.
Первоначальная
история
у
них
одна,
и
потому
для
тог о,
чтобы
понять
историю
славянского
народа
и
язы ка,
н еобход им о
об ра­
ща ть
в ним ание
и
на
это
пер во быт ное
время,
когда
славянское
племя
не
отделялось
еще
от
целого
племени
индоевропейского,
яз ык
его
от
общего
и н доев роп ей ского.
Конечно,
делат ь
это
мож но
только
смотря
по
ст епени
приготовленности
к
т ому,
и,
что
касае тся
до
меня,
я
бу ду
гов ор ить
только
то,
что
уже
ск аз али
другие,
ничего
от
себя.
(Повторим,
что
руководства
здесь
особенно:
Гримма
„Грамматика“
и
„История немецкого языка“;
г ра ммат ики
Боппа,
Дица,
Фукса,
Р ей нига;
для
ле гк ого
сравнения
кажется
удобнее
вс его
Эйхгоф,
но
его
сочинение
может
удовлетворить
только
на
первый
раз
и
ко гда
нет
других
пос оби й)9.
Таким
обр азом ,
спра шив ае тся,
что
был
русский
язык, 1)когда
только
что
отделился
вместе
с
др угим и
сл авя нскими
наречиями
в
о бщем
славянском
языке
от
других
индоевропейских
яз ыков ;
2) когда отделился от других славянских языков?
Чем
был
он
а)
по
со ставу
и
б)
по
строю
своему? [Т.
е.
в
какой
п оре
разви­
тия
был
по
с воим
формам
и
что
выражал
своими
сло вам и,
как
символами
понятий
и
нра вов ,
б ыта
и
о быч аев
н аро да?] Вопрос
такой
Гкажется
слишко м
смелым:
как
говорить
о
вр еме ни,
для
которого
нет
памятников?
Не т,
памятники
есть,
ес ли
только
за хо­
тим
вни кну ть
в
дело,
поис ка ть
их
—
мы
их
найдем
и
здесь,
как
и
вообще
нах од им
всег да,
ко гда
поищем.
Где,
кажется,
источники
для
аст р оно мии?
А
в едь
нашл ис ь
же
он и,
и
такие
богатые
и
то ч­
ные,
что
астрономия
теперь
ближ е
к
совершенству
и
нес ом не ннее
вс ех
сро дн ых,
с
нею
н аук.
Так
и
у
филологии
не
меньше
найдется
средст в
узнать
эти
отда лен н ые
в р емена,
чем
у
астрономии
—
узнать
рас стоя ни е
и
массу
нед ост иж имы х,
кажется,
для
нас
пл а­
нет .
И
од на
тольк о
филология
может
отвечать
нам
на
это т
вопрос
о
первобытной
жизни
народ ов ,
на
который
молчит
ис тория ,
потому
что
не
находит
материалов
для
ответа
на
н его.
Для
истории
это
время
так
же
неизвестно,
как
будто
бы
вовсе
и
не
су щ ество вало
е го,
а
меж ду
тем
это-то
первое
время
жизни
и
есть
са мое
важ­
ное
для
нее,
потому
что
ведь
она
наука
о
развитии;
а
чтобы
107


з нать
развитие,
н еоб ходим о
прежде
всего
знать ,
чтб
развивалось
Так
необходимо
и ст ория
до лжна
пр о сить
здесь
помощи
у
фило­
логии.
Конечно,
многим
те пер ешним
историкам
покажется
см ешно
заниматься
фор м ами
гр ам мат ич еским и:
они
слиш ко м
привыкли
смотреть
только
на
в нешние
обстоятельства;
но
углубляясь
в
сущность
своего
пр едм ета
и ст ория
поймет,
и
уже
начинает
понимать,
всю
важность
филологии
и
не
будет
чуждаться
ее.
(Лл.
21—24.)
К
стр.
28:
Время
отделения
рус ског о
от
общеславянского
яз ыка
должно
пол ага ть
в
VII, VIII, IX веках.
[К этому времени русский язык,
по
отношению
к
своему
строю,
был
при
ис ходе
ра звит ия
своих
первобытных
форм,
уже
начав
период
их
пр евр ащений.]
Размно­
жение
фор м
еще
продолжалось,
но
уже
был о
так
много
их,
что
можно
было
бессознательно
употреблять
о дну
вместо
другой.
Так
всегда
бывает,
что
о дин
п ериод
долго
еще
и
сильно
продолжается,
когда
н а чался
уже
друг ой.
Это
в ы раж алось
в
правильной
сист еме
звуков,
и
в
богатом
разнообразии
ф орм
словообразования
и
сл о­
во изм енения ,
и
в
определенном
различии
ф орм
словосочетания.
(Л.
25.)
К
ст р.
28, после абзаца: „Вникая в подробности строя ~
осо­
бенное
внимание
филоло гии“:
Но
где
же
средства
узнать
ег о?
Памятников
той
эпохи
нет.
Имена
со бств енные
того
времени
в
ле то пис ях?
Но
летописи
напи­
саны
поз же,
и
они
в
них,
может
быть,
искажены;
у
иноземных
современных
ле топи сц ев
нет
русс ки х
имен
это й
эпохи,
а
е сть
только
имена,
отн осящ ие ся
к
предшествующему
ей
времени,
да
и
то
мало ;
откуда
же
мы
в озь мем
матер иал о в,
чт обы
говорить
о
ст рое
русского
яз ыка
в
эпох у
его
отделения
от
общеславян­
ског о?
Материалов
для
этого
должно
быт ь
непременно
очень
много
в
поз дн ей ших
па м ятник ах,
с
XдоXIV
века,
к ото рых
я зык
у кл он яется
от
языка
эт ой
эпохи ,
и
чем
д аль ше,
тем
бол ее.
Таким
образом,
если
отм ети м
в
пам ят н иках
X—XIV
ве ка
по здней ши е
формы,
которых
является,
чем
моложе
памятник,
тем
больше,
и
тем
последовательнее
вытесняют
они
древние
соответствующие
им
формы,
ко торых,
напротив,
тем
б ольше
бывает
в
памятнике,
чем
он
ст арш е,
и
которые
тем
последовательнее
употребляются
в
не м;
если
о тметим
эт и,
несомненно
позднейшие
формы,
то
у
нас
ост ан утся
первоначальные
формы
русского
языка;
в
одном
памятнике
останется
одна,
в
другом
—
другая;
в
массе
их
набе­
ретс я
очень
много;
и
по
эт им
отрывкам,
соб рав ши
их,
мы
вос соз­
дадим
все
целое.
Мож но
даже
сказать:
я зык,
видим
мы,
посте­
п енно
уклонялся
от
древних
форм
к
н овым
и
уклонялся
в
данное
время
в
известном
направ л ени и:
—
следовательно,
во
время,
пред-
108


шествующее
то му,
от
которого
о ста лись
нам
п амят ник и,
он
был
необходимо
в
р азлич ных
состояниях,
ук лон яющи хся
от
сос тояни я
языка,
уцелевшего
в
памятниках,
в
том
же
направлении,
но
назад,
и
чем 'раны н е
время,
тем
силь нее
укл оне ние
назад.
Одного
только
будет
нельзя
с казат ь
определенно,
восстановив
таким
образом
язык,
пре дшес тв ов ав ший
языку
памятников:
какому
именно,
в
т оч­
нос ти,
век у
принадлежал
он?
Да
это
собственно
и
не
нужно;
нуж но
то лько
отделить
то,
что
прин адле жит
ис тор ич еск ому
раз­
витию ,
от
того,
что
вне
его.
Та ким
об раз ом
Гримм
достиг
во з­
можности
восстановлять
целые
нар еч ия
германские,
гов ори ть:
в
такое-то
время
в
таком-то
наречии
эта
форм а
должна
был а
иметь
так ой
в ид,
—
и
он
не
ошибается
при
это м,
хо тя
нет
памят­
ников
от
этого
нар ечия
за
то
время.
Он
до стиг
того,
что
гов ор ит
навер но е,
не
о ши баясь
н ико гда;
но
ве рно му
знанию
и
у
нег о
предшествовало
п роблем а тиче ское .
Мы
по ка
можем
ограничивать
при т я зания
свои
только
и
одною
п роб лем атич ес кою
верностью.
Так
рассмотрим
же
по
методе
Гримма
ст рой
д р евнего
р ус­
ского
язы ка
в
первую
эпоху
его
существования.
(Лл.
25 об.—
26 об.)
К
с тр , 33, перед абзацем,
нач инающимся
со
сл о в: „Почти все
выводы
о
строе
древнего
языка...“:
Вот
главные
че рты
др евнеру сск ого
с инт акс иса,
которые
успел
я
заметить .
Сравнить
их
и
вообще
в есь
строй
древнего
русс ког о
язык а
с
тем,
что
нах одим
в
церковнославянском,
то
мы
у ви дим,
что
древ нер у сск ое
и
церковнославянское
—
почти
один
и
тот
же
я зык.
Прежде
об ъя сняли
эту
близ ость
не
близостью
язык ов,
а
тем,
что
памятники,
которые
предполагаем
мы
писанными
на
древнерусском
(Русская правда,
г рам оты
и
т.
д. ), сами писаны на
церковнославянском.
Но
это
было
бы
сл и шком
искусственно;
яз ык
их
предполагал
бы
тог да
с лишко м
много
уменья
в
п исав ших
им:
известно,
что
чем
в ыше
древность,
тем
ме нее
возможности
пре дп олага ть,
чтобы
она
могла
писат ь
не
только
чистым,
но
и
смешанным
чужим
наречием
п оряд очно.
Представим
с ебе
хоть
латинь
средних
веков
—
раз ве
с
самого
начала
средних
веков
писа ли
хорошею
лат инь ю?
Возьмем
французские
Capitularia10,
древнейшие
по-латини
писанные
герм ан ск ие
и
испа нские
гра м оты
—
что
за
яз ык
в
них!
Сличим
их:
—
с
п ерв ого
взгл яд а
видно,
что
писаны
они
люд ь ми,
говорившими
на
р азли чных
язык ах;
слова
и
обороты
каждого
языка
целою
массою
вошли
в
латинский
под
перьями
этих
пис ат ел ей.
Потом
уже
латинь
чище,
напр .
в
XIII—
XIV веке.
Такого
смешения
двух
языков
не
вид им
в
наших
памят­
никах ,
в
них
господствует
гармония
фо рм,
и
если
некоторые-
формы,
как
мы
видели,
имеют
двоякий
в ид,
то
немногочислен­
ность
т аких
форм
именно
и
доказывает,
как
в
немногих
точка х
расходились
древнерусский
и
це рковн ос лав янск ий.
От
э то й-то
близости
то лько
и
могла
родиться
мысль,
чго
церковнославянское
1оа


и
рус ское
—
одно
нар ечие.
И
в
са мом
деле,
кажется,
что
др ев не­
русс кое
было
изо
всех
наречий
славянских
самое
бли зкое
к
це р­
ковнославянскому;
главное
ра злич ие
меж ду
ими
был о
то,
что
в
церковнославянском
сов ер шен но
сохранились
еще
в
ту
эп оху
потерявшиеся
уже
у
нас
но со вые
гласные
(этим русское уступало
церковнославянскому,
так
же
как
польскому
и
хорутанскому), а
у
нас
вполне
еще
сохранялась
начавшая
уже
колебаться
и
те рять ся
в
церковнославянском
с мягча емос ть
согласных
(в этом
русское
превосходило
церковнославянское)
и
употребление
место­
имен ног о
о конч ания
тъ
для
о знач ения
третьего
ли ца
в
сп ря­
жении.
Для
не в ерующи х
в
то,
что
все
почти
принадлежавшие
ц ерков ­
нос ла вянс к ому
формы
принадлежали
и
древнерусскому,
мо жно
было
бы
полож ит ельн о
док азать ,
что
они
д ейс твит ел ьно
и
н еоб­
ходимо
принадлежали
самому
русскому,
а
не
заняты
в
него
из
церковнославянского.
Это
можно
сде ла ть
та к:
несомненно,
что,
напр .,
ть
в
3-м
лице
пр о шедшег о
ед.
и
множ,
числа
нет
в
цер ­
ковнославянском;
эта
форма
по па д ается
только
в
русских
памя т­
никах,
след(овательно),
чисто
русская;
она
остается
преимуще­
ственно
в
преходящем
—
сле д(о ва те льно,> преходящее чисто рус­
ск ая
форма;
если
есть
преходящее,
не обхо димо
должно
быт ь
и
прошедшее
совершенное
—
след(овательно,>
и
оно
был о
в
рус­
ско м.
Так
можно
выве сти
по чти
все
формы
(Лл .
34 об.
—
35.)
К
стр .
35, после конца третьей главы:
Рассмотревши
с трой,
мы
должны
были
бы
рассмотреть
состав
др ев него
русского
языка
в
пе рвую
эпоху
его
существования;
нам
должно
было
бы
та ким
образом
представить
полный
список
корн е й,
в
нем
тог да
бы вши х,
показывая
при
каждом
корне: „Это
корень
общеславянский“,
„это собственно русский“, „ эт о
заня т ый
из
др угих
славянских
наречий“
или
„из чужих языков“ .
Но
есл и
сделать
это
коротко,
то
это
будет
лишено
всякой
по ль зы;
а
если
сд ел ать,
как
должно,
то
займет
по
крайней
мере
полгода
вре ­
мен и.
Потому
н ео бход имо
огра ни читьс я
не
всеми,
а
только
самыми
в ажн ейшим и
словами.
Но
они
п р едстав ятся
нам
са ми
собою
при
чтении
памятников,
которым
мы
п осле
займемся,
и
тогда
будет
гораздо
удобнее
разбирать
их.
Потому
обратимся
теперь
к
с лед ующим
периодам.
(Л.
36 об.)
К
стр .
35, перед обзором границ русского языка:
Вот
пер в обытн ые
гр аницы,
в
которых
говорили
рус ск им
н аре­
чием,
по
исследованиям
Шафарика
и
по
м оим
со о бр ажения м.
(Л.
37.)
К
стр.
35, после слов: „к среднему Немню и через Вилью и
Двину
к
озерам“:
110


Так
должны
были
лежать
гр аницы
русского
наречия,
судя
по
именам
городов
и
рек,
ко торы е
называют
русскими
в
летописи,
и
по
именам
тех
ме ст,
где
по
летописи
встречаются
русские
с
ин о­
племенными
соседями.
Сосе дя ми
этими
б ыли:
на
се ве ро - западе
литовцы
и
поморские
колонии
бал т ийс ких
корсаров
(мы говорим просто „ба лт ийских
корс аров“ ,
не
споря
зд есь
о
то м,
к
какому
племени
они
принад­
лежали,
были
ли
они
чистые
скандинав ы,
или
чистые
слав я не,
или
смесь
и
других
—
во
всяком
случае,
они
б ились
и
основывали
свои
колонии
на
э тих
берегах
Ба лти йс кого
мо ря); на север и
северо-восток
русские
граничили
с
чудью ,
на
восток
и
юго-восток
с
наро д ами
туре цко- татарс кого
племени
(племена турецкое и
татарское
давно
бы ли
пере меш аны
в
не котор ых
народах
между
собою,
как
видим
по
к итайск им
памятникам;
так,
вероятно,
и
на
на ших
г ран ицах
их
орды
были
пер ем ешаны
из
о боих
плем ен.
Так им
смешанным
из
турок
и
т атар
на родом
был и,
конечно,
например,
печенеги,
из
сло в
кот оры х
э дни
кажутся
чудскими,
а
другие
встре­
чаютс я
нам
на
Алтае)...
На
юге
соседили
русские
с
теми
же
турк о- тат ара ми,
а
потом
с
румунами
и
греками.
Как
да леко
б ыли
колонии
гре ков
на
северо-востоке?
Судя
по
Геродоту,
они
должны
бы ли
проникать
довольно
глубоко
в
зем лю
славян
русс ки х,
хотя,
мо жет
быть,
впоследствии
и
исчезли
внутри
их
зем ли,
как
исч езл и
и
румуны
(у Нестора называющиеся волохами;
напоминание
у
Не с тора
о
волохах
как
пр и чине
ве л икого
переселения
славян
показывает,
что
румунские
колонии
долж ны
б ыли
бы ть
недалеко
от
Киева).
На
западе
соседями
рус ски х
славян
были
другие
сл а­
вя нск ие
племена,
с
которыми
жи ли
они
оч ень
ч ере сп олосн о,
так
что
границы
и
к олон ии
од них
вдавались
оч ень
глубоко
в
зе млю
др уги х.
Так
у
Нестора
уп ом инаютс я
почти
в
сам ой
середине
зе мли
рус ск их
славян
целы е
о бл асти
ля шские
—
рад имич и
и
вятичи;
об
этом
факте
Не стору
п ришлось
уп омян уть,
а
были,
мо жет
быть,
и
другие
подобные
факты,
кот оры х
знать
или
упомянуть
ему
не
случилось.
Кроме
того,
как
самые
восточные
из
европей­
цев,
рус ск ие
сл авя не
нео бх од имо
подвергались
нападения м
вост о ч­
ных
народов,
к оторы е,
по
неизвестным
нам
причинам,
начали
сильно
волноваться
еще
до
Рождества
Христова,
а
как
они
были
ном ад ы,
то
волнения
их
в ыр азил ись
пер есел ени ем,
и
он и,
переко­
чевывая,
не
только
грабили
в стре чав ши еся
на
п ути
земли,
но
и
оста ва ли сь
в
них
среди
других
племен.
Таковы
был и,
например,
жившие
сер еди
русских
славян
торки
и
берендеи,
без
всякого
сомнения,
бывшие
не
славянского
племени.
Но
как
бы
велики
ни
бы(ли)
эти
выселе ния
восточных
народ ов
в
земли
русских
сл авя н,
глав н ая
масса
нас еления
э тих
земель
была
нео бх од имо
русская,
и
восточные
народы
был и
пер ед
нею
м ал оваж ны,
ина че
хо тя
частями
они
должн ы
были
бы
передать
сл авя нам
рус с ким
св ой
характер,
исч езая
впоследствии
середи
их;
но
характер
последующего
языка
русского
остается
сов ерш е нно
прежний,
только
иду щий
обыкно­
венным
п утем
вну тре нне го
пр евр ащения ;
заимствований
от
восточ-
111


них
языков
сделано
чрез вы чайн о
ма ло,
гораздо
меньше,
нежели
мы
думаем
о быкно венно ;
татарщины,
например,
в
нашем
язык е
несравненно
менее,
нежели
французского
вли ян ия
на
немецкий,
не
книжный,
нет,
а
самый
прост она род ны й
немецкий
я зык;
до
такой
степени
менее,
что
невозможно
и
ср авн ивать
по
силе
этих
двух
влияний.
Э тими
чужеземными
колониями
сж имались
оч ерч енны е
нам и
границы
русского
язык а;
н о, [с другой стороны,
н ельзя
ск а­
зать,
ч тобы
в
этих
границах
был
заклю ч ен
в есь
н арод
русский:]
они
значительно
расширялись,
ес ли
принять
во
в нима ние
колонии
сам их
рус с ких.
Та кою
к о лониею
было ,
например,
на
во ст оке,
славянское
на се­
л ение
болг арс ког о*
Поволжья
—
болгары
бы ли
смесь
та та ро-
турков
и
славян
(они сами отвечают Димешки,
арабскому
геог рафу
XIV века,
на
вопрос
е го:
кто
о ни?
—
„Мы
б олга ре,
а
болгаре
смесь
татар,
турков
и
сл ав ян “); что славяне этой смеси были
ру сск ие,
в идно
по
уцелевшим
словам.
Другая
коло ния
русска я
была
на
Черном
море
—
Тмутаракань.
Г ово ря т: „Тмутаракань была населена варягами“,
—
но
в
подкреп­
ление
такого
мнения
нет
доказательств,
а
против
нег о
говорит
то,
что
об
Тмутараканском
княжестве
мы
нич его
не
знаем,
пока
варяги
еще
не
см ешал ись
и
не
исчезли
совершенно
в
слав янах ,
а
когда
все
в
русских
княжествах
обратились
в
ч исто
сл авя нско е,
тогда
является
в
русской
ист ор ии
и
тмутараканское
княжество“.
(Лл .
37 об.
—39.)
К
ст р.
36:
Б ыло
мно го
русских
к олон ий
между
сло вак ами:
в
Карпатах
есть
еще
и
теперь
предания
о
них ,
а
в
Татрах
е сть
мест а,
насе­
ление
кот орых
по
язы ку
—
чисто
сл ов аки,
а
по
складу
ли ца
и
цвет у
волос,
глаз,
вообще
по
телосложению
невозможно
с
первого
раза
не
узнать
в
них
рус ск их,
хотя
пер еме на
одежды
и
образа
н ош ения
волос
(chevelure) и должна была бы много сглаживать
рус с кий
тип
их;
и
сам и
они
гов орят,
что
недавно
еще
были
они
русскими
и
русской
веры
(напр .,
я
слышал
это
в
городке
Те ль
в
Та тра х); даже и теперь еще священник их должен креститься
совершенно
по-нашему
и
приноравливаться
к
другим
их
религиоз­
ным
особенностям,
п рина длеж ащи м
греческому
исповеданию.
Таких
мест
д ово льно
мн ого
в
Ка рпа тах.
В
Венгрии
б ыло
мно жеств о
рус­
ск их
ко лон ий,
потому
что
встречается
множество
местностей
с
„Рус,
орос,
рушка“
в
названиях:
Орос-вар,
Орос-варош,
Ру шка-
гбра
и
т.
д.;
чтобы
увидеть,
как
их
много,
стоит
пересмотреть
описание
Венгрии
Т иля
(бывшего в нашей службе), где есть спи ­
сок
име н
вс ех
у рочищ ,
всех
се л,
деревень,
да же
одиноких
жилищ
в
Венгрии.
Особенно
у сеяна
этими
и мена ми
средняя
Венгрия,
на
восток
от
Пешта;
конечно,
уже
несправедливо,
основываясь
на
эт их
именах,
п ол агать
вместе
с
Ш афар ико м,
что
все
население
* В рукописи,
ошибк а:
Балтийского.
—
Р ед.
112


этой
земли
был о
сплошное
ру сск ое
—
напротив,
это
необходимо
должн ы
были
быт ь
только
колонии
русс ких,
разбросанные
ср еди
другого
племени,
потому-то
они
и
отмечены
словом
„русский“
—
иначе
незачем
и
некому
б ыло
бы
отмечать.
.
В
Тра нсиль вании
„Рушке горе“ —бол ь шой
хреб ет;
много
местностей,
о т меч енных
именами
„Русский“,
есть,
кроме
Трансильвании,
и
в
Валахии
(об
этом
см.
статью
Надеждина
во
2 книжке записок Русского гео ­
графического
общества)11.
Нако нец ,
необ хо д имо
были
русские
к олон ии
в
Болгарии,
Фр а­
ки и,
Мак е до нии,
А л бании
—
в
Болгарии
уже
и
п от ому,
что
в
бол­
г арс ком
и
теперь
находим
руссизмы,
судя
по
именам.
Были,
наконец,
они
и
в
Элладе
и
Море е,
что
я
вывожу
из
географиче­
ск их
имен
в
средневековой
по эме
„La conqete de la Grece“ *,
неко тор ые
из
сл авя нских
имен,
во
множестве
там
н аход ящихс я,
не
могут
принадлежать
ник ому ,
кроме
русских
(напр. ,
там
е сть
Озер о ). (Лл.
39—40.)
К
стр.
36,
после
сло в:
„отодвигали .. .
народную
гр а ницу
русскую
на
восток
и
на
север“:
Естественные
и
п ервоб ыт ные
г р аницы
русского
народа
и
языка
должны
в
выс шей
ст еп ени
об раща ть
на
себя
внимание
ученых,
занимающихся
Россиею
и
ее
историею.
Особенно
интересна
не
только
для
ф илолога,
но
и
для
историка,
должна
бы ть
западная
граница,
пот ому
что
точно е
определение
ее
слишком
важно
для
разъяснения
и
опред еле ния
др евн его
со о тн ошения
между
ром ан о­
германский
западом
и
сл авя нским
востоком,
соотношения,
ко­
торое
до
сих
пор
так
мало
узнано
и
объяснено;
мы
готов ы
те­
пер ь
заимствование
всех
понятий,
пришедших
к
нам
с
зап ад а,
отн осит ь
к
последнему
времени,
между
тем
как
многие
из
эти х
понятий
заняты
н ами
еще
в
древности.
(Л.
40.)
К
ст р.
36.
Отрывку
со
с лов:
„История
довольно
под р обно
написала...“
и
ко нчая
сл ова м и: „языка собственно народного
от
языка
кн иг
и
лю дей,
образуемых
книгами“
в
рукописи
со о твет­
ствует
сл ед ующ ее:
Это
постепенное
р асш ир ение
рус с ких
грани ц
на
северо-востоке
довольно
подробно
з аписано
в
летописях
и
да же
не ск олько
ис­
следовано
нашими
историками:
к онеч но,
фактов
летописей
об
э том
и
результатов,
кото ры х
могла
бы
достичь
до
сих
пор
ученая
разработка
этого
дела,
ма ло
для
фи ло логии ;
но
вести
д ело
дальш е
настоящего
его
положения
уже
трудно,
потому
что
если
и
бы ли
описания
тех
мест,
так
только
в
естественном
отношении;
для
э тн ограф ии
—
п утешес тв ен ники
(отправлявшиеся туда почти
только
с
ге огн ос тичес кою
ц елью)
почти
ничего ,
а
для
филологии
совершенно
ничего
не
записали;
а
без
знан ия
языков
тамошних
* „Завоевание Греции“ (франц.).—Р е д.
113


инородцев
и
тамошних
русских
наречий
нельзя
здесь
ст упи ть
ни
шагу.
Заметим
об щий
род
э той
кол о низации.
Сначала
язык
рус­
ский
вместе
с
горстью
русских
расширялся
сам
собою,
без
си­
стемы,
уси лия ми
самого
народа.
Новгородские
промышленники,
мещерские
и
другие
казаки
шли
все
дале е
и
далее,
зав оев ыва ли
себе
власть
над
туземцами
и
п окорял и
их
своему
языку.
Так
сн ач ала
язы к
распространялся
сам
собою.
Потом
место
эт их
частных
р аспро ст ранит елей
яз ыка
заняло
правительство
и
ст ало
для
распространения
его
действовать
сист емат ичес ки,
смотря
на
н его,
как
на
оруди е
просвещения
и
образованности.
Так
быва ло
и
везде;
но
у
нас
в
это й
восточной
к о л онизации
та
чрезвычайно
замечательная
ос обе ннос ть,
что
в
других
местах
народ
и
язы к,
налег ший
насил ь ственно
на
туземный
язык
и
п одав ля ющий
его,
почти
нико г да
не
со хр анял ся
с ов ершен но
чистым,
а
прежний
я зык
не
пропадал
совершенно
—
так
и
должно
б ыло
естественно
быть,
потому
что
гостей
бывало
поч ти
все гда
несра вненн о
менее,
не­
жели
подавляемых
ими
хоз яев ,
потому
они
исчезали
среди
огром­
ности
их
массы;
а
в
русской
колонизации
востока,
как
ни
мало
бы ло
число
э тих
гостей
—
пр ом ышле ннико в
и
ка зак ов,
не
они
ис­
чез али ,
а
са ми
заставляли
со ве ршен но
и счез ать
перед
собою
на­
родность
покоряемого
народа.
Что бы
ув и деть
всю
разность
межд у
на шею
в ост очною
ко ло низац иею
и
др угими ,
ср ав ним
два
по чти
одновременных
факта:
покорение
русскими
азиатской
Сибири
и
романо-германским
плем енем
Америки.
В
Америке
и
теперь
много
еще
остается
прежних
народов,
сохранивших
с вои
языки,
и,
кроме
тог о,
я вилос ь
множество
смешанных
из
туземного
и
при­
шлого!
из
Евр опы
я зы ков,
которые
уже
не
по ня тны
для
говоря­
ще го
чистым
ев ропе йс ким
(напр. ,
английским,
испанским
и
т.
д.
)
я зык ом,
из
кот орого
произошли
они ;
а
у
нас
в
Сибири,
правда,
остались
ма лен ькие
н аро ды,
не
гов орящие
по- русск и,
но
это
только
те,
которые
по
отдаленности
не
имеют
сношений
с
русскими;
а
те
народы,
к от орые
в
связи
с
русскими,
все
стали
уже
говорить
по-русски;
-смешанных
наречий
нет
и
с ледо в,
кром е
разве
горо д­
ского
кя хти нс кого
языка,
оригинальным
образом
сос тав лен ного
к ит айцами
через
пр илаж и вание
русского
к
х арак теру
своего
я зыка:
труд ны е
для
китайца
звуки
(напр. ,
р,
ч)
они
о т бро сили,
фор мы
такж е
уничтожили
и
в несли
н е сколько
своих
слов,
переделав
и
русские
на
св ой
лад.
Таким
образом,
обща я
ист ор ия
русского
языка
може т
не
обращать
б ольш ого
внимания
на
искажение
р ас­
ширяющегося
русского
от
др угих
языков,
подавляемых
им:
он
мог
принимать
от
них
только
н ес колько
с лов,
сотню,
может
быт ь,
две ,
а
строй
его
оставался
совершенно
прежний
—
записывать
вошедшие
в
язык
чужие
слова,
ес ли
их
во шло
в
яз ык
так
мало,
сли шк ом
ме лоч но
для
общей
истории,
это
де ло
уже
специаль­
ног о
исследования
ме стных
говоров.
Но
если
не
было
на
эт их
распространяющихся
на
восток
ме ст ных
говорах
русских
в неш­
не го
искажения,
то
должно
ожидать
в
них
от
столк нов ени я
с
чу­
ж ими
я зык ами
особенностей
в
изменении
их
по
внутреннему
за-
114


ко ну
изм еняе мо ст и:
всяк ий
зако н
ес ть
сила;
сила
только
тогда
действует
вп олн е,
когда
действует
одна,
не
встречая
на
пут и
св оем
действия
других
сил ;
если
же
встречаются
с
нею
посто­
ронние,
н ес оглас но
с
нею
действующие
силы,
то
влия ни е
их
умень­
шае т,
ослабляет,
замедляет
внутреннее
действие
силы:
час ть
ее
уничтожается,
об р ащаясь
на
уничтожение
других
сил.
Так им
об­
ра зом
в
тех
местностях,
где
должно
предполагать
влия н ие
других
языко в
на
ру сс кий,
должно
необходимо
последовать
ум ень ше ние,
замедление
действий
закона
в нут рен ней
само изме ня ем ос ти
его,
так
что
рус ск ий
язык
тех
ме ст
отстанет
в
изменении
своих
фор м
от
русского
язы ка
других
местностей,
не
представляющих
таких
сжимающих
в л ияний.
На
формы
э той
изменяемости
в
ме ст ных
восточных
гово рах
нельзя
филологии
не
обращать
полного
вни­
мания.
При
рассматривании
истории
изменений
языка,
конечно,
до л­
жно
род и ться
мно го
ча стн ых
вопросов;
но
г лавным
вопросом:
непр еменно
будет
вопрос
о
различии
двух
яз ыков
и
хо да
их
изме­
нений
в
языке
каж д ого
об ра зо ванно го
народа.
Как
скоро
в
на­
роде
е сть
клас с
необразованный
и
класс
об разов ан ный ,
образо­
ванный
кл асс
непр еменно
гов ор ит
одним
яз ыком ,
народ
—
другим,
и
язык
обра зов а нн ого
класса
изменяется
особым
образом
от
то­
го,
как
изменяется
язы к
в
на роде.
Так ,
язы к
образованного
класса
и
язык
о ст альн ого
народа
должно
рассматривать
от де ль­
но.
От
чего
же
рожд ае тся
это
р азлич ие
меж ду
ними?
Конечно,
не
от
самой
об разов а нно сти
класса,
принимаю щег о
я зык,
отлич­
ный
от
языка
остального
народа:
невежда
л акей
гов ори т,
как
говорим
мы,
о чень
образованный
поселянин,
купец
продолжает
го­
ворить
языком
народа,
хотя
гор азд о
бли же
к
нам
по
духу,
нежели
говорящий
нашим
яз ыком
лакей.
Так
п рои сходи т
это
ра з­
личие
не
от
обра зов ан нос ти;
оно
происходит
от
книги,
от
того,,
что
в
язы ке
образованного
класса
два
элемента:
один
принадле­
жит
народу,
а
другой
не
народу,
а
книге .
Т аким
об разом ,
н еоб­
ходимо
различать
яз ык
книг и
и
язы к
народа.
Воп рос
о
разде­
лении
эт их
двух
язы ков
та кой
вопрос,
кот оры й
д олго,
есл и
не
всег да,
будет
занимать
филологию
везде;
но
у
нас
он
особенно­
любопытен.
(Лл .
40 об.
—
42 об.)
К
стр, 37, Отрывку со слов: „Так было на востоке
бра ми н­
ском...“,
кончая
словами: „У нас было не так“
в
рукописи
со­
ответствует:
Так
у
н а родов
бр аминской,
буд ди йс кой,
магометанской
ве ры
приня т
один
как ой- ниб удь
я зык
для
вс ех
на родов
одной
веры
как
язык
религии,
закона,
нау ки
и
литературы;
почти
то
же
са­
мое
видим
и
на
е в ропей ском
западе,
хотя
там
со зна ли
се бя
на­
родности:
как
в
V веке латинский язык,
прис во ив ши
с ебе
исключи­
те льн ую
св ятос ть,
од ин
у
в сех
народов
употреблялся
в
богослу­
жении,
так
употребляется
и
теперь
один
во
вс ех
като л ич еских
11&


землях;
как
за
1500 лет не смели тронуть своего языка для на ­
ции,
так
почти
продолжается
и
теперь
—
разве,
например,
при ­
надлежат
наци онал ьным
языкам
ес теств ен ные
науки,
все
термины
в
кот оры х
латинские
или
греческие?
М едицина
до
сих
пор
пишет
свои
рец еп ты
на
латинском;
б огос лов ские
книги,
отчасти
по
кр айн ей
мере,
пишутся
по-ла ти ни.
Так
на
Западе
слишком
ме д ленно
выходят
но вые
языки
из-под
гнет а
ла тин ского
и
народ
решительно
дробится
на
два
народа
—
знающий
по-латини
и
не
знающи й,
а
знающий
только
с вой
язык.
Между
этими
восточными
и
западными
явлениями
у
нас
было
совершенно
другое;
не
ме нее,
или
лучше
сказать,
бо лее
1000 лет
прод олжае тся
наша
история
(которую,
конечно,
можно
и
должно
нач инат ь
не
с
Рюрика,
а
с
VI века), и
всегда
н арод,
и
в
язы ­
честв е
и
в
христианстве,
оставался
верен
своему
языку.
(Лл.
42 об.
—
43.)
К
стр.
37.
В
рук опис и
абзац
оканчивается
ина че
и
за
ним
следует
текст,
отсутствующий
в
„Мыслях“:
[Книги эти послужили основанием письменности русской;
она
пошла
по
пути,
указанному
ими,
удерживая
по стоян но
в
бл из­
ком
сродстве
язык
сво й
с
языком
нар о да], и язык русский всегда
оставался
у
нас
языком
и
веры,
и
за кона ,
и
науки,
и
лит е ра­
туры ,
и
вообще
к ниги.
Что ,
кажется,
должно
было
бы
про изойт и
из
эт ого?
Если
в
книге
употребляется
язык
не
т от,
который
принадлежит
народу,
ест еств енно
ожи дат ь,
что
книж ный
язык
буд ет
слишком
искусствен
и
п ер едаст
с вою
искусственность
и
народному
языку,
как
скоро
захотят
употреблять
его
в
книге.
А
когда,
как
у
нас,
в
народе
и
в
книге
употребляется
и
всегда
употреблялся
о дин
язык,
естественно,
кажется,
было
бы
ждать,
что
они
оба
будут
совершенно
одинаковы:
—
а
между
тем
у
нас
ви­
дим ,
что
это
сов ерше нн о
не
так
—
все-т аки
язык
народа
и
язы к
книги
—
два
различные
языка.
Пот ому
пр ич ина
различия
язык а
книги
от
языка
народа
не
то,
что
в
книге
употребляется
вместе
с
н ародны м
языком,
или
употреблялся
прежде
его,
чуждый
язык,
а
то
самое,
что
о дин
из
эт их
р азлич ных
язы ков
—
яз ык
книги,
другой
—
язык
народа.
Язы к
книжный,
можно
сказать,
я вился
у
нас
вместе
с
х рис ти­
анством,
п отреб ов ав шим
св я щенных
кни г
для
богослужения
и
для
чтения,
пот ребо ва в шим
также
и
писанных
законов.
А
всегда
человек
бра л
для
в еры
и
зако но в
я зык,
который
мог
бы
как
можно
менее
переменяться;
осо бенно
це рков ь
требует
неизменности
своего
языка
—
ненарушимость
содержания
п ер еходи ла
и
на
са­
мую
ф орму.
Языком
для
веры
пр инят
был
у
нас
церковносла­
вянский,
не
наш
по
кра йне й
мере
по
не кот орым
звукам
и
фор­
мам,
но
очень
близкий
к
нашему ,
п отому
что
т аких
звуков
и
фор м
б ыло
очень
мал о,
так
что
сна чал а
они
могли
быт ь
заменен ы
на­
ши ми
без
перемены
текста.
Так
это
был
св ой
и
вместе
не
свой
116


язык ,
наш
и
вместе
чужой
я зык,
можно
бы ло
сказать:
это
не
на ш,
а
славянский
язык;
и
можно
б ыло
сказать:
это
наш
русс ки й
язык,
как
гов о рили
с
XI века .
Но
как
скоро
язы к
э тот
раз
освя­
ти ли
в
своей
тогда шней
форме,
оче нь
близко й
к
сов р еменно й
ей
форм е
русс к ого
язык а,
он
уже
не
ст ал
и
не
мог
из меня тьс я,
как
язык
веры.
[Сам народ,
чем
боле е
кр еп
в
вере
и
благочестии,
тем
бо лее
почитал
этот
язы к
и,
сохраняя
его
о собенно ст и,
ск ольк о
мог
понимать
их,
только
бессознательно
нарушал
их
в
пользу
язы ка
народного.]
А
ме жду
тем
народный
язы к
все
менялся,
и
потому
они
с
книжным
языком
все
более
р ас хо дились
д руг
от
друга.
Измене­
ния
народного
я зыка
дол жны
были
дойти,
наконец,
до
то го
пе­
риода,
что
должны
были
стать
р ешит ель ными,
коренными
—
по
необходимости,
вид ели
мы,
всегда
быв ает
как,
чт о'
язы к,
п ошед ши
пут ем
превращений,
дойдет
до
ми ну ты,
когда
лопнут
пру ­
жи ны
прежней
его
жизни,
его
формальность,
и
заменяется
но вы­
ми—
логичностью.
Так
б ывает
вс егда ,
и
бывает
зако нно ;
—
и
в
жизни
каждого
человека
бывает
не скол ько
та ких
моментов
ре­
шительного
перелома:
так
бывает
и
в
жизни
я зыка.
(В одном
то лько
тут
несходство:
в
жизни
челов ека
эти
пер ем ены
—
по­
степенное
старение;
а
стареется
ли
от
сво их
п ере мен
язык,
еще
во пр ос;
может
быт ь
и
стареется,
но
мы
знаем
отн ос итель но
этого
еще
так
мало
фа ктов ,
что
не
можем
сказать
положительно,
чтобы
язык
мог
стареть.)
Для
русского
яз ыка
народного
этот
р ешит ель ный
пер ел ом
совершился
в
XIV веке,
и
тогда
в
народ­
ном
языке
формы
исчезли,
в
книжном
между
тем
ос тали сь
по-прежнему;
и
с
этим-то
в ре менем
я вила сь
реш ите льна я
и
ясная
необходимость
языку
книги
образоваться
как
особенному
языку,
резко
отличающемуся
от
народного;
а
вместе
с
этим
явилась
и
невозможность
для
чел о века,
который
не
зн ал
хорош о,
т.
е.
те­
перь
уже
это
значило
—
не
изучил
нарочно,
яз ыка
книжного,
не
писать,
как
с коро
нач ин ал
он
писать,
я зыком ,
мешанным
из
ста­
рого
книжного
и
ново го
нар о дно го.
Так
гл ав ная
причина
отделения
язык а
книги
от
языка
.н аро­
да
—-
самоизменение
языка
народного
при
неподвижности
языка
кн иж ного,
—
причина,
леж ащ ая
в
языке
народа,
в
его
изм еня емо ­
сти.
Но
б ыла
та кже
прич ина
эт ого
и
со
ст ороны
книги.
Книга
живет
кни го ю,
яз ык
ее
в ыходи т
из
яз ыка
книги;
а
русская
книга
всегда
бр ала
для
себ я
пищ у
или
прямо
или
посредственно
из
книги
нер усско й.
Так
на
р ус ский
язык
книг и
был о
влияние
не­
русское,
в л ияние
чуж ого
книжного
я зыка;
сна ча ла
б ыло
влияние
ви зант ийск о е,
потом
л ат инское;
потом
ге рма н ское
и
французское;
первые
два
постепенно
падал и
перед
последними
и
теперь
пал и;
последние
два
смешались,
с н ачала
господствовали,
те пе рь,
нако­
нец,
тож е
стали
пад ать
—
вот
в
немногих
словах
общи й
ход
ис­
тории
этих
чужих
книжных
влияний.
Замечательно
то,
что
все
они
гораздо
легче
принимались
в
кн ижн ый
яз ык,
нежели
влияния
из
и зменен ий
своего
на родн ого
яз ыка.
Это
от того,
что
из
народа
117


с
рис ун ком
идеи
пр их одил
бы
в
к нигу
и
запах
круга,
в
кото­
ром
родилась
она,
п риходил а
бы
вся
мелочность,
обыденность
жизни,
а
этого-то
и
оои тся
кн ига
больше
вс его
и
потому
лучше
берет
для
нов ых
оттенков
понятий
чужие
слова,
непонятные
в
их
обыденности,
потому
что
в
русс к ую
кни гу
проходят
они
че­
рез
с вою
книгу,
сообщающую
им
ко лори т
книж ный, (более)
соот­
ветствующий
колориту
остальных
сл ов
и
выражений
ру сс кой
книги,
чем
с вои
народные
слова,
поня т ные
для
в сяк ого
в
св оей
обыденности.
(Лл .
43 об.
—
45.)
К
стр.
38.
Окончанию
гл.
IV (после предложения:
„Причины
в ну тре нние
и
внешние
дробил и
я зык
н арода
на
ме стные
говоры
и
на речи я") в рукописи соответствует:
Но
при
этом,
все
у вел ичи вающе мся ,
отклонении
язы ка
книги
от
языка
н а родн ого,
должен
након ец
р оди ться
в
на роде
воп ро с:
как
же
мог у
я
гов о рить
одним
языком,
писат ь
д руги м?
говорить
языком
все
переменяющимся,
писать
язык ом
непер еме ня ю щимся ?
Как
скоро
народ
дошел
до
этого
вопроса,
он
не
может
не
с про­
си ть
у
себя,
зач ем
же
су щест ву ют
у
него
д ва.
яз ыка
вместо
од­
ного,
должно
ли
так
оставаться,
быт ь
ли
р аздво ению
язык ов ,
или
н ет?
Ре шает ся
всегда:
„не быть"— и
на чинает ся
см ешен ие,
сближение
этих
д вух
языков,
к оторое
будет
тянуться
че рез
всю
последующую
историю
народа.
И
теперь
уже
довольно
давно
на­
чалось
у
нас
это
смешение
книжного
язык а
с
народным;
оно
пр о­
д о лжается ;
но
все-таки
эти
два
языка
были
сл ишк ом
долго
совершенно
отл ичны
оди н
от
другого;
да
и
теперь
далеки
от
со­
вершенного
сли яни я,
потому
история
русского
яз ыка
представ­
ляется
с ост оящею
из
связи
дву х
г л авных
историй
—
ист ор ии
языка
простонародного
и
и сто рии,
яз ыка
книжного,
ли те рат урн ого.
На
который
же
из
этих
дв ух
язы ков
она
больше
должн а
обращать
вн имание ?
Цела я
па ртия
скажет:
разумеется,
на
я зык
книги;
я зык
кни­
ги
—
яз ык
пр авиль ный,
выс ши й,
художес тв ен ный ;
я зык
народа
—
яз ык
невежественной
ма ссы,
грубый,
нео б разо ванный.
А
найдутся
еще
и
т акие,
к от орые
при бав ят:
я зык
—
вещь,
существующая
для
искусства
только
так,
как
мрамор
существует
для
в ая теля;
что
мне
до
того,
как
го во рит
народ?
Я
должен
измен ят ь
я зык
его,
как
хоч у,
как
луч ше
для
ме ня;
только
в
мо их
руках,
в
моем
произведении
получи т
он
сво й
настоящий
вид ,
—
на род
гов орит
жаргоном.
Так
говорили
все
еще
недавно,
так
говорят
отчасти
и
теперь
еще;
и
говорят
не
только
у
на с,
а
с толь ко
же,
как
у
на с,
да же
более
и
хуже,
чем
у
нас,
и
на
Западе,
где
часто
встре­
ти шь
сам ые
восточные,
сам ые
ази ат ские
понятия
об
о тн ошения х
книжного
языка
к
на родн ом у;
самый
у жасный
пример
та ких
в ар­
варских
по нят ий
представляет
нам
Ан гли я,
в
которой
самы е
л уч­
шие
филологи
не
зна ют
своего
н ародно го
языка,
так
что
даже
немцы
должн ы
учи ть
их
ему ;
и
во
Франции
т оже
дов ол ьно
ча сто
118


гов орят,
что
автор
—
господин
языка,
что
он
должен
внести
по­
ряд ок
и
художественность
в
эту
нестр о йну ю
массу;
что
чистый
французский
язык
—
только
я зык
книги,
все
остальное
—
жа ргон ,
ломаный
язык.
Если
сравнить
эти
мн ения
с
госп одс тв ующим и
у
нас,
то
как
ни
неправильны
и
наши
обыкнов енные
понятия,
всё
уже
они
лучше
эт их.
Нет,
я зык
народный
—
причина
соз дани я
яз ыка
книжного
и
самых
важных
перемен
его ;
этого
одн ого
уже
довольно,
чтобы
заставить
нас
об ра тить
гла вн ое
внимание
наше
на
язы к
на­
родный.
У
нас
в
истории
лит ерат уры
н ем ного,
только
в
вид е
при­
бавления,
г овор ится
о
языке
и
о
его
ис тор ии,
да
и
то
об
одно м
ли тера турн ом
языке,
х оть
последнего
и
не
высказывается
в
загла­
вии
статьи,
может
быть
потому,
что
само
собою
подразумевается,
что,
кроме
лит е ратур но го
языка,
и
не
стоит
гов ори ть
ни
о
ка ком
др угом .
Но
мы
филологи,
наше
д ело
другое,
и
я зык
народный,
ко­
нечно,
должен
быть
гл авны м
предметом
нашего
в нимания.
(71л.
45 об.
—
47 об.)
К
стр
38.
Началу
гл.
V „Мыслей“
в
рукописи
соответствует:
Глав но е
на ше
по лож ение:
т епер ешн ий
р усс кий
я зык
—
измене­
ние
прежнего
русского
я зыка;
прежде
он
был
не
таков,
как
теперь.
Многие
не
зн ают
этой,
кажется,
слишком
простой,
истины,
другие
в
ней
сомневаются.
Постараемся
же,
с колько
можем
луч ше,
до­
казать
ее.
Первое
доказательство
того,
что
ру сс кий
я зык
изменя л ся
и
что
теперешний
—
изменение
прежнего,
нахо ди тся ,
по
моему
понятию,
в
существовании
наречий
в
тепер ешн ем
русском
яз ыке;
теперь
их
нескол ь ко,
р азлич ных
одно
от
другого.
Некот оры е
филологи
ска­
ж ут: „да и прежде
так
было“.—Может
быть,
и
прежде
были
местные
отличия
в
рус с ком
яз ыке;
но
в
како й
степени
различались
они
друг
от
друга
и
сколько
именно
их
б ыло,
фактиче ски
мы
не
знаем,
потому
что
не
зна ем
даже,
существовали
ли
они ,
но
ес ли
они
были,
то
мы
можем
объяснить
себ е
отношение
тогд ашни х
н ареч ий
русского
я зыка
к
теперешним
нареч иям
и
то,
как
много
разнил ись
они
тогда
друг
от
друга,
более
или
менее,
нежели
теперь,
сравнением
это го
я влен ия
с
другим и
подобными
в
других
языка х.
Возьмем
дре в ние
состояния
неско ль ких
я зыко в,
напр.,
греческого,
ла ти нск ого
(или собственно древнероманского,
в
кото­
ром
латинский
только
о дна
из
о трас лей ), немецкого,
славянского,
и
сравним
их
между
собою;
потом
сравним
эти
яз ыки
в
настоя­
щем
их
п оложен и и;
након ец,
сличим
результаты
того
и
другого
сходства,
у видим ,
что
теперь
между
ими
мень ше
сходства.
С де­
л аем
так ое
же
сра внение
между
др евним
и
новым
состоянием
на реч ий
гер ма нски х
—
вывод
будет
тот
же:
с нача ла
сродные
языки
или
наречия
были
ближе
между
собою,
неж ели
впоследствии.
Каждое
из
нар еч ий
живет
и
превращается
сво им
особым
путем;
потому
чем
д ольше
это т
п уть,
тем
больше
они
уклонятся
друг
119


от
друга.
А
если
более
и
все
более
ра зн ообра зия
становится
в
п ос леду ющее
время,
менее
и
все
менее
его
был о
в
предыдущее
время,
а
прежде
всего
его
во все
не
было.
Так
должно
бы ло
быт ь
и
в
русском:
снач ал а
вовсе
не
до лжно
б ыло
быть
наречий;
по том
явилось
несколько
оч ень
близких,
потом,
идя
каждое
своим
п утем
превращения,
они
всё
ра схо дили сь
друг
от
друга,
чем
да лее,
тем
боле е,
дробясь
в
то
же
время
сам и
на
бо лее
мелкие
гово ры ,
с
ко­
торыми
прои сходи ло
опять
под обн ое
же.
В
чем
же
со сто ит
это
являющееся
пост епенно
ра зн ооб разие ?
Для
ответа
сравним
глав н ые
наречия
русского
языка.
Их
два
—
великорусское
и
малорусское.
„Не два,
а
три“ ,
—
скажут
против
этого
одни,
—
„нужно прибавить к ним еще белорусское“ . —
„Да
это
не
два
наречия,
—
ск ажут
другие,
—
а
два
разные
языка ,
как
польский
и
русский,
испанский
и
португальский“ 12.
О
б елорусс ком
скажем
пос ле,
а
в
ответ
говорящим,
что
великорусское
и
мало­
русское
два
р азл ичные
языка,
а
не
два
гов ора
одн ого
я зыка,
ска­
жем,
что
та кие
заключения,
как
их
закл юч ение,
показывают,
что
человек,
д елаю щий
их,
нико гда
не
сравнивал
дв ух
наречий
и
дву х
языков
и
не
понимает
р аз ницу
в
степени
различия
тех
и
других
одного
от
другого.
Пус ть
с ра внит
он
наречия
французского,
и та льян ск ого,
английского,
германского
яз ыка
—
он
уви ди т,
что
в
каждом
из
э тих
язы ков
можно
найти
два
наречия,
р аз нящ иеся
между
соб ою
го раздо
более,
нежели
великорусское
с
малорус­
ским.
Возьмем
пр имер
св ой
—
наречия
луж ицко го.
Их
два,
верхне-
и
нижнелужицкое,
не
считая
пром е жут очного
среднелужицкого,
самого
древнего;
между
тем
и
другим
г ораз до
более
разницы,
нежели
между
великорусским
и
малорусским;
а
они,
кажется,
сжаты
на
т аком
тесном
пространстве,
да
и
лужичан
в сего
150 000:
как
же
не
иметь
п одобного,
и
притом
м ень шего
разли чия
в
языке
рус скому
наро д у,
к оторог о
50 000 000,
кот орый
живет
так
ши­
роко?(Лл.
47—48.)
К
стр
41.
Перед
абзацем,
начинающимся
с ловам и : „Довольно
обратить
внимания
на
местные
ви до изменения
русского
языка“
в
ру ко писи
читаем:
Местные
гов оры ,
как
великорусского,
так
и
малорусского,
делаю тся
все
разнообразнее
и
разнообразнее
с
течением
времени.
Как
от
великорусского
на
западе
от де лилос ь
белорусское
(кото ­
рое
потому
можно
наз ват ь
западновеликорусским),
так
отдели­
лось
и
от
малорусского
на
западе
карпатское.
Образовались
и
некоторые
смеш анные
говоры
на
г р аницах
на реч ий,
как
всегда
быв а ет,
что
см еш анное
насел ение
гов ори т
и
язы ком
смешанным.
Особенно
из
них
замечателен
говор ,
смешанный
из
малорусского
и
белорусского
на
гра ниц е
меж ду
ими
в
Черниговской
губернии,
кото­
рый
многие
и
пр ини мают
за
настоящее
малорусское
наречие.
Это
с ме­
шен ие
малорусского
с
западным
ве л икорусс ки м;
но
ес ть
такие
смеше­
ния
его
и
с
восточным
великорусским,
где
они
сходятся.
—
Так,
неко­
120


тор ые
уезды
Ворон еж ской
гу берн ии
говорят
на
смешанно м
из
велико­
русского
и
малорусского.
Как
особенные
местные
говоры
должно
заме тить
некоторые,
к онеч но
очень
древние,
ос та тки
смешения
велико­
русского
с
др угим и,
западными,
славянскими
наречиями.
О
смешении
с
польским
я
не
м огу
ничего
сказать,
потому
что
не
знаю ,
спра­
ведливо
ли
гов оря т,
что
есть
такое
сме шанно е
из
русского
и
польского
наречие
в
Лю блинско й
губернии.
Но
я
знаю,
что
ес ть
т акие
смешанные
из
словацкого
и
малорусского
г оворы
на
грани­
цах
р усин ов
и
словаков
в
Ве нгр ии.
В
эт их
см ешанны х
гов ора х
всегда
должно
обращать
главное
в нимани е
не
на
то,
какие
формы
про па ли,
а
на
то,
какие
уцелели,
—
они
почт и
всегда
б ывают
др ев­
ними
формами,
п отому
что
смешанные
на ре чия
всегда
много
теряют
в
энергии
жизни
(как два срастающиеся дерева растут
очень
мало
и
медлен но ,
пока
не
срастутся
совершенно)
и
потому
отстают
в
быстроте
своих
изм енени й
от
наречий
несмешанных.
(Лл.
51об.
—
52.)
К
стр .
41.
После
абзаца,
кончающегося
с ло вами: „не сохрани­
лось
ни
в
одно м
из
них“,
в
рукописи
с ледующи й
текст:
Потому
для
и сто рии
русского
язык а
должно
об рати ть
внима­
ни е,
кроме
н ас тояще го
состояния
языка
н арод но го,
и
на
памятники
прошедшего
я зыка.
Но
они
у
нас
писаны
на
смешанно м
из
церко­
внославянского
и
русского
я зыке;
поэтому,
чтобы
не
запутаться
при
разборе
их,
необходимо
рассматривать
яз ык
их
критически;
а
пособием
для
кри ти ки
должно
взять
ист о рию
обще го
изменения
славя нс к их
наречий,
чтобы
допускать
в
русском,
как
во змож ны е,
только
такие
изм енения,
кот орые
вообще
возможны
в
историческом
ходе
развития
славянских
наречий.
Чтобы
с озн ате льно
понять
весь
ход
постепенных
изме нен ий
русского
языка,
должно
ра сс мотре ть
все
факты
его
последова­
тельного
изм енения
с
о бщей
сравнительной
точки
зр ени я,
посто­
ян но
сравнивая
факты
изменения
язы ков
индое в ропей ских
вообще
и
яз ыков
сла вя нски х
в
особенности
с
ф ак тами,
представляемыми
нам
р у сским
язы к ом.
По сто я нное
сравн ение
русского
язы ка
с
др у­
гими
славянскими
язык ами
необходимо.
(Лл.
52 об.
—
53.)
К
ст р.
41.
Аб зац,
о к анчив ающийся
в
книге
с ловам и : „и только
прим еня лся
к
обстоятельствам
местным“,
в
ру ко писи
заканчивается
так:
Почти
вс якое
изменение
в
нем
имеет
ана лог иче ские
яв лен ия
в
других
наречиях.
Это
заметно
с
пер во го
взгляда,
и
д аль нейшие
наб люд ения
все
то лько
более
у беж дают
нас
в
этом;
то лько
не
должно
выпускать
из
ви ду
фактов
н езам етных ,
но
важных:
что
само
с обою
бросается
в
глаза
в
одном
наречии,
то
может
б ыть
или
слабо
ра зв ито
или
прикрыто
друг им и
фактами
в
другом
на ре­
чии
и
потому
ускользать
от
невним ат ель но го ,
останавливающегося
8И.
И.
Срезневский
121


на
одн ом
бросающемся
в
глаза,
исследователя;
пот ому
нужно
внимательнее
всматриваться
в
язык,
и
тогда
мы
увидим
почти
не
нарушающееся
пер ер ыв ами
сходство
фазов
измен ен ия
в
рус ск ом
и
в
остальных
славянских
наречиях.
Потому
мы
будем
р ассмат риват ь
фазы
изменения
русского
языка
сравнительно
с
другими
славя нск ими
язы кам и.
(Лл .
53—
53 об.)
Я
стр.
45.
Абзац
о
„средних
гласных“
в
р уко писи
ока нч и­
вается
так:
Чем
более
прислушиваемся
к
местным
говорам,
тем
больше
на ходи м
средних
гласных;
и
в
других
западных
языках,
кроме
славянских,
так же
множество
сре дних
гласных
з вук ов,
иногда
так
много,
что
н ельзя
уже
строго
отличить
вс ех
о дин
от
другого,
и
нельзя
уже
выразить
знак ами.
Так
число
с ред них
звуков
в
языке
по степенно
все
возрастает;
должно
п отому
ждать
их
и
в
рус ск ом.
И
действительно,
они
ест ь.
Очень
давний
пр из нак
южного
великорусского
—
а,
ср ед нее
ме жду
а
и
о,
являющееся
вместо
вс як ого
о
без
ударения
и
теперь
вы­
говаривающееся
почти
за
совершенное
а;
ä,
вместо
е
—
также
в
южном
великорусском;
е
вооб ще
в
нем,
когда
сто ит
без
уда­
рения,
приближается
звуком
к
а
или
к
и.
Я
не
был
в
большей
части
великорусских
губ ерний ,
поэтому
не
знаю
всех
ср ед них
великорусских
г ласных ,
но
чи сло
их
должно
быт ь
очень
вели ко .
(Лл.
60 об.
—
61.)
К
стр.
49.
В
рук опис и
п одробн ее
гов ори тся
о
жа лоб ах
Гуса
на
произношение
звука
Z:
Г ус,
кот орый
л юбит
рассуждать
о
неправильностях
языка
в
своих
пр едис ло вия х,
в
пр едисло в ии
к
одной
по стил ле 13 говорит:
„Как мы,
горожане,
стали
небрежны!
Мы
уже
не
отличаем
IотГ
(л от ль),
выговаривая
вместо
и
того
и
другого
одно
Z,
как
шва бы.
Я
этого
не
хо чу;
я
хочу
сохранить
язы к
св ой
чистым,
как
сохраняет
его
нар од
среди
гор,
вдал и
от
городов,
между
ко торы м
я
вырос
и
котор ый
выговаривает
где
нужно
/, где нужно
Z’; так я и пишу“.
Итак,
во
время
Гус а
горожане
уже
не
отл и­
ча ли
л
от
ль
и
употребляли
толь ко
Z,
но
в
горах
л
и
ль
еще
о тл ичал ись;
но
что
тогда
ограничивалось
одними
городами,
теперь
проникло
всюду,
и
в
чешском
теперь
нет
ни
л,
ни
ль,
а
один
средний
Z.
Но
л
еще
о ст ался
в
Штирии
в
гора х,
и
хорваты,
го­
ворящие
по-немецки,
перенесли
в
с вой
новый
я зык
и
сохранили
л\
они
говорят
лаут
вм.
laut и т.
п.
(Лл.
69 — 70.)
К
стр.
54.
Доп олн ен ия
к
зам ечания м
о
потере
двойственного
числа:
Некоторым
казалось,
что
эта
форма
у
нас
заимст во ван ная,
и
они
ссыл ал ись
в
до ка зател ь ство
на
то,
что
часто
она
употребляется
122


неправильно,
на пр.,
в
Слове
о
пол ку
И го реве
часто
двойственное
стоит
вместо
множественного.
Но
в
Сл ове
о
пол ку
Игореве
много
и
други х
ош иб ок,
которые
я вно
сде ла ны
не
писавшим
его,
не
по
незнанию
см ысла
формы,
а
п росто
писцом,
и
ко торы е
нуж но
ре­
шительно
с чита ть
описками
и
исправить
(напр . ,
в
нем
есть
родит,
вм.
дательного
—
явн о
о писка); кроме того,
я зык
некоторых
мес т
в
нем
подновлен
писцом,
и,
конечно,
тут
долж ны
был и
яв итьс я
под
его
пер ом
непр авиль но ст и:
подновление
яз ыка
писцом
ясно
из
сравнения
Слова
о
полку
Игореве
с
Ипатьевскою
летописью
—
фразы
Слова
в
некоторых
местах
новее,
меж ду
тем
как
до лжны
бы
был и
бы ть
о динаков ые
в
летописи
и
в
Слов е
о
полку
Игоре в е.
Вообще
до
XIV века оно употребляется правильно и в грамотах
и
везде ,
когда
употребляется;
но
с луча ев
употребления
мало.
Ес ли
есть
сл уч аи,
по- видимо му
прот иворе ча щ ие
этому,
то
они
похожи
на
след ующи й.
У
нас
ес ть
два
списка
Смоленской
г рам оты
Мсти­
слава,
до гов орной
грамоты
с
Ригою.
В
нач але
ее
говорится
о
дв ух
му жах,
по слан ных
для
п е реговоров ,
в
ко нце
—
о
сви дет е­
лях
из
разны х
неме цких
городов,
из
каждого
города
всё
парами;
в
одном
списке
везде
в
этих
местах
говор ит ся
о
них
в
двойствен­
ном
числе,
в
другом
списк е,
1229 года,
как
сказано
в
н ем,
нет
нигде
двойственного,
к роме
одного
технического
слу чая
(этот
список
напечат ан
у
Т об ина1 4).
Как
же,
с праши ва ется ,
нет
дво й­
ственного
числа
в
грам от е,
список
которой
принадлежит
началу
XIII века?
Но
в
том
и
де ло,
что
началу
XIII века принадлежит
тольк о
сама
гра мот а,
а
вовсе
не
эт от
списо к
ее:
в
нем
есть
мно­
жество
и
т аких
ошибок,
которы е
предполагают
XV, XVI век,
а
1229 год выставлен на нем просто потому,
что
стоял
на
самой
гра мот е.
Это
не
подли нн ик,
а
просто
род
копии,
к
к от орой
при ­
кла ды ва лись
и
печати,
какие
были
на
подл иннике ,
и
переписыва­
ли сь
подписи,
и
выправлялся
год,
стоявший
на
по дл иннике ,
когда
бы
ни
был
делаем
список,
хотя
бы
в
XVII, XVIII веке .
Так
де­
лалось
и
в
Ганзе,
до
самого
XVII века;
и
говорят
же,
что
в
од ном
рижском
архиве
б ыло
н еск олько
списков
1229 года с этой гра­
моты
—
яс но,
что
это
год
по дл инника,
а
не
сам ой
копии.
(Лл .
75 — 77.)*
К
стр.
56.
О
неопределенном
наклонении:
Основная
форм а
спряжения
—
неопределенное;
ос но вная
не
по­
том у,
ч тоб
из
нее
образовались
все
другие
формы,
а
потому,
ч то,
выражая
абстрактное
д ейств ие
или
со сто яни е,
она
по
понятию
предшествует
др угим
фор м ам,
выражающим
конкретное
действие
или
состояние:
при
ко нкре тно м
всегд а
подразумевается
абстракт­
ное.
Она
во
всех
сл авя нских
нар ечия х
образуется
от
корня
посред­
ством
букв ы
т\
но
возможность
образоваться
ему
бы ла
не
через
*Л.
76 оставлен чистым в рукописи по ошибке.
—
Ре д.
8*
123


одно
т,
потому
что
н екот орые
наречия
делают
ум ень шите ль ные
неопределенные,
прибавляя
к
т
уменьшительные
окончания
(мало­
русск ое
наре чие
образует:
спаткы,
спат ень кы), —
из
этого
ясно,
что
в
сл ав я нских
нар еч иях
оно
имеет
также
характер
существи­
тельного,
кото р ый
так
яс но
выказывается
во
французском
(man­
ger, ä manger) и в немецком (das Essen),
осо бен но
в
немецком,
где
су щест ви тель ные
не
смешались
с
друг ими
частями
ре чи
по
форме
своею
неизменяемостью
(das Essen, des Essens).
А
ес ли
и
у
славян
неопределенное
—
такое
же
с ущес тв ит ель ное,
как
у
дру­
гих
индоевропейцев,
то
ему
должно
иметь
падежное
окончание,
потому
что
существительное
предполагает
скло нение
и
различные
окончания
для
падежей.
А
падеж и
г лав ным
об ра зом
ра злича ютс я
д руг
от
др уга
с ог ла сными;
по это му
наше
т
неопределенного
должно
бы ть
п ри знак
падежа,
который
один
у целел
у
нас
из
не­
скольких
первобытных
падежных
фо рм
н еоп ре де лен ного,
как
в
дру­
гих
индоевропейских
языках
уц елели
фор мы
(конечно,
также
па­
дежные)
с
др угими
согласными
г,
п,
А.
В
древнем
языке
мы
находим
в
н еопре дел е нном
наш ем
две
формы
или
два
падежа:
обыкновенную
(-mu) и достигательную
(-т&).
Достигательная
фор ма
всегда
ставится
с
глаголом,
поэтому
она
собственно
склоняемая
форма
(падеж отглагольного имени),
так
как
глагол
всегд а
тр ебу ет
с клон яемо й
формы
(падежа).
А
если
нам
уд ас тся
про ни кнут ь
в
язык
глубже
по
каким- нибу дь
непо нят ­
ным
еще
в
настоящем
их
значении
одиноким
д ревн им
формам,
случайно
уцелевшим,
по
каким- нибу дь
окам енел ым
остаткам
(вроде внутри,
кстати,
де,
на
и
т.
д.)
от
глаголов,
как
е сть
такие
о ста тки
от
существительных
(напр .,
эти
внутри
и
кстати), то мы
може м
встретить
и
формы
неопределенного
без
т\
такое
нео пр е­
деленное
до лжно
был о
существовать:
в
других
языках
в
(поздней­
шем
или
производном,
по
нашему
мнению)
н ео предел енно м,
парал­
лельном
по
образ ов ани ю
нашему
неопределенному
на
т,
встре­
ча ем
же
мы
не
т,
а
друг ие
буквы:
п
в
г рече ск ом,
немецком;
г
в
л атинск ом ; h в кельтском.
Не
я сно
ли,
что
все
эти
формы
ра зо­
шли сь
от
одно й
общ ей
формы?
а
если
т ак,
то
не
ясно
ли,
что
в
э той
общей
форм е
не
б ыло
ни
г,
ни
и,
ни
h, ни ^? Мы должны
искать
ее,
и
можем
н аде яться
найти.
Как
бы
то
ни
было,
но
неопределенное
н акл оне ние
имело
кроме
ф ормы
на
-ти
еще
достигательную
форму
на
-тъ
в
пе рвон ач аль­
ном
языке.
(Лл.
80—81 об. )
К
стр.
57’:
У
хорутан
ес ть
некоторые
следы
п роше дшег о
п рост ого;
но
это
остатки
око ч енел ые,
более
других
м ес тнос тей
уцелело
их
в
Зильской
долине
в
Каринтии,
и
мне
п ер вому
удалось
заметить
их 1В.
Легко
п редст авит ь
себе,
как
могло
это
быт ь
приятно
Копи-
тару,
который
получал
новое
доказательство,
по
его
мнению,
тожества
ст аро сл авя нск ого
с
хо р у танским
в
эт их
„би“
и
т.
п.
Но
124


есл и
бы
д аже
и
уд ало сь
нам
доказать,
что
все
грамматические
формы,
бывшие
в
одном
наречии,
были
и
в
другом,
из
этого
вовсе
еще
не
следовало
бы,
что
два
эти
наречия
одно
и
тоже
наречие;
взгляд
Копитара
был
на
это
л ожны й.
То,
что
ид ея
прошедшего
простого
не
со ве рш енно
еще
п отеря на
у
хорутан,
ясн о
из
того,,
что
когда
по гр аничны е
сербы,
жив ущ ие
колониями
между
хорва­
тами
и
Крайною,
употребляют
в
ра згов оре
с
хорута на ми
прошед­
шее
простое,
хорутане
очень
хорошо
понимают
эти
формы,
хотя
сам и
уже
не
употребляют
их,
между
тем
как
мы,
например,
уже
не
чувствуем,
что
в
„я бы хотел
это
знат ь“ ,
бы
—
прошедшее
простое:
по
наш ему
„хотел бы“
просто
сослагательное
н ак лоне­
ние,
и
„бы“
не
г лагол,
а
ч аст ица,
союз.
Хорутане
уп отре бл яют
з ам ечател ьн ым
обр аз ом
иногда
2-е
лиц о
множ.
п рош.
простого,
но=
не
в
смысле
п роше дше го,
а
в
смыс ле
настоящего
(учисте,
дела-
есте
вм.
учи те,
делаете).
Т акая
мена
вр емен
ст ран на,
но
у
славян
е сть
по до бные
случаи.
Напр.,
мы
сами
употребляем
настоящее
вместо
будущего.
(Лл .
82 об.
—
83.)
К
стр.
58:
Почти
все
до
сих
пор
говорили,
что
в
русском
прошедшего
п ростого
не
б ыло
никогда.
Но
мы
видим,
что
прос ты е
форм ы
прошедшего
господствуют
в
наших
па м ятни ках
еще
и
в
XIV веке.
[В памятниках не только XIV, но XIII
и
XII века встречаются,
пр авд а,
ош ибки
против
их
правильного
упо треб лен ия.]
Из
этих
ошибок
некоторые
(между прочим,
Павский)
хотели
выводить
за­
ключение,
что
прошедшее
п рос тое
не
был о
никогда
русскою
формою,
что
оно
занято
из
ц ерков н ослав янс кого;
пот ому
что
есл и
бы
оно
б ыло
нашею
формою,
смысл
которой
был
бы
вполне
я сен
употреблявшим
ее,
то
э тих
ошибок
не
был о
бы.
С
эт им
выводом
нельзя
согла си ться.
(Л.
83 об.)
К
стр.
62:
Прежде
говорили,
что
д атель ный
самостоятельный
в
церковно­
славянском
чужой,
заня т ый
из
греческого,
следствие
буквальности
перевода
16.
Но
теперь
бо лее
и
боле е
мы
убеждаемся,
что
этого
не
могло
быть,
что
он
сво й,
потому
что,
кроме
церковнославян­
ского,
есть
и
в
русском.
(Л.
91 об.)
К
с тр.
63, после слов: „будут
также
найдены
в
той
же
не­
исчерпаемой
сокровищнице
—
памяти
на ро дно й“.
Когда
мы
хорош о
узнаем
все
нареч ия
и
все
мес тн ые
народ­
ные
го вор ы,
ма ло
останется
потерянного,
а
в
древних
памя тн ик ах
мало
необъяснимого
или
даже
вышедшего
из
употребления.
Как
много
в
язык е
мес тных
нар еч ий
та кого,
что
мо жет
объяснить
др евни е
памятники,
я
знаю
тепе рь
по
оп ыту,
р азбир ая
мест ны е
125


словари,
присылаемые
мне
из
Акаде мии
на ук
и
о соб енно
из
Г ео­
графического
общества,
к отор ых
корректуры
читаю
я.
(Л.
93.)
К
стр .
64 (в связи с вопросом о заимствованных словах):
Этимологи
пр ежние
действовали
слиш ко м
нер ацио нал ьно ,
не
имели
нужных
познаний,
не
знали
истинн ой
методы
и
всякое
по­
казав шее ся
им
странным
слово,
не
справляясь
ни
с
пе рв онач аль­
ными
формами
его
в
нашем
яз ыке,
ни
с
тем,
нет
ли
его
в
дру­
гих
славянских
наречиях,
пр ои звод или
то тчас
от
какого-нибудь
немецкого,
л атинско го
и
т.
д.
слова,
часто
с
н евоо б разимыми
на­
тяжками
или
не досм отрам и .
[Сравнение наречий славянских привело
б
их
совершенно
к
другим
за кл ючения м;] слово,
каж ущ ееся
в
на­
шем
наречии
заимс тв о ванны м
с
других
языков,
странным
или
стоя щи м
слишком
оди ноко,
прежде
нежели
провозглашать
его
чужим,
нужно
поискать
в
других
сла вян ских
наречиях;
если
оно
есть
во
всех
или
есть
в
таких,
кото рые
не
могли
получить
его
оттуда,
откуда
оно,
по-видимому,
вз ято,
нет
сомнения,
что
оно
наш е,
а
не
за н ятое.
Но
ес ли
его
нет
и
во
всех
остальных
славян­
ски х
наречиях,
оно
может
быт ь
чисто
славянское,
древнее,
уцеле­
вше е
в
одн ом
рус ск ом.
Это
может
до казать
нам
с рав нение
с
другими
индоевропейскими
я зыка ми:
если
известное
слово
нах о­
дитс я
в
большей
части
из
них,
значит
оно
общее
индо евр оп ейское ,
следовательно,
и
сла вя нс кое
слово.
Во зь мем
для
приме р а
слоео
не ти
—
племянник.
Го во рят,
что
это.
нем ецко е
Neffe.
Но
для
это го
нужно
1) доказать,
Что
Neffe было в скандинавском,
из
ко тор ого
из
од ного
могло
оно
зайти
к
нам,
—
но
в
ск андинав ски х
нет
ничего
п одобно го;
есть
там,
правда,
„newa“, но,
во-первых,
это
другой
корень,
и
пот ому,
что
знач ит
—
мол од ая
девушка,
невеста;
во-вторых,
не ва
(= нашему невеста)
ес ть
в
с ербс ком,
следова­
т ель но, newa не могло быть у нас чужим .
2) Нети не должно
иметь
чисто
рус ск их
фо рм
в
других
с воих
изменениях,
а
в
сер б­
ском
е сть
нете ръ
(= матерь,
свекровь
от
мати,
св екр ы), поэтому
бы ло
„нети“,
род .
„нетере“
женского
рода
—самое
древнее
и
самое
слав ян ское
око нч ан ие.
Иногда
сл ово
кажется
не
своим
просто
от то го,
что
мы
не
ум еем
разложить
его
с
первого
р аза;
но
сравнительная
филология
поможет
нам
раз лож ить
ег о,
и
тогда
оно
явится
как
нельзя
более
нашим.
Так
она
показывает
нам
пред­
логи,
к оторы х
мы
не
подозревали
в
слове,
казавшемся
отт ого
чу­
жим;
напр.,
сутяг а
—
отку да
не
производили
этого
сл ова!
—
а
между
тем
оно
просто
состоит
из
предлога
су-
(сд- )
и
тяг- (т&г-у,
от
корня
тяг
е сть,
напр .,
тягаться,
тяжба ,
а
с у(ск) —
такая
же
пар аллел ьн ая
фо рма
к
съ
—
со,
как
нк
к
нъ—
но,
форма,
уцелев­
шая
также
в
сус ед,
супротив
и
т.
д.
Т оже
и
слова
сурожь,
су ре­
пица
сложены
из
очень
с лав янск их
сл ов
рожь,
репа
и
э того
су(ръ)=с.
Та к,
и
слово
б еседа
кажется
мудрено
для
этимологов
потому
т олько,
что
они
не
вспо мня т,
что
п ре длог
бе,
сох р анив­
шийся
у
нас
только
в
сложной
форме
бе з,
должен
был
быт ь
и
126


у
нас
в
пр ос той
форме
{без сложено из бе
-|- з,
как
раз
из
ра
-|-
з;
чрез
из
чре
+з)
с
значением
=с,
как
сохр ан илс я
он
в
простой
фо рме
у
ге рм анских
н а родов
(bei, by) —
тог да
бес еда
очень
просто
разложится
на
бе-(=с)
и
rbd—(сесть,
сидеть)
и
будет
про сто
знач ит ь
s6an^e, Sitzung (сидеть с кем,
т.
е.
говорить).
Так
и
ра­
дуга
ра злож ит ся
на
ра-
(уцелевший в простом виде в лат .
re-,
у
нас
т олько
в
сложном
раз
=ра- \-
з)
и
ду га
и
будет
очень
пр о­
стое
слово,
по до бное
лат.
arcus, франц .
Fare en ciel.
Разные
влияния
на
наш
я зык
внесли
в
него,
таким
образом,
гораздо
мен ее
слов,
нежели
кажется,
о со бенно
в
народный
язык .
(Лл.
93—94 об.)
К
с тр, 63—64,
после
с лов: „с тем особенным оттенком звуч­
ности,
кот оры й
требуетс я
характером
местного
выговора“:
Мне
самому
.случалось,
когда
я,
разговаривая
на
чужом
яз ыке
с
простым
человеком
и
не
находя
на
его
языке
знакомых
мне
слов
для
выражения
сво ей
мысли,
выдумывал
новые
слова,
что бы
ка к-н и будь
перед ат ь
ему
св ою
мысль,
несколько
раз
выдумывать
такие
слова,
к оторы е
уже
существовали
в
эт ом
языке
и
были
зна ко мы
том у,
для
кого
я
их
прид ум ыв ал.
(Лл.
95 об.
—
96.)
К
ст р, 64, после второго абзаца:
В
сл ов ах,
создаваемых
народом
вно вь
из
материалов,
представ­
ляемых
языком
(корней и способов произведения слов от них),
и
постепенно
увеличивающих
лексикографическую
массу
|языка,
видим
доказательство,
что
наш
язык
не
пот ер ял
св оей
жизненной
с илы.
Но
ес ли
язык
сохраняет
еще
с вою
жизненную
силу,
в
нем
не
тольк о
производятся
новые
слова,
от
готовых
корней
—
нет ,
говорящий
выдумывает
новые
корни
для
выражения
отте н ков
по­
нятия,
для
выр аж ения
кот орых
не
находит
он
готовых
сл ов
в
своем
языке.
Такая
способность
создавать
нов ые
слова
с
новыми
корнями,
например,
чр ез выч айно
сильна
в
языках
североамерикан­
ских
д икар ей,
у
к оторых
быс тро
изменяется
от
этого
вся
ма сса
язык а,
как
гов орят
пу т еше ст венники-фило л ог и.
(Л.
95.)
К
стр.
64—
об
офенском
языке:
В
Костромской
и
Владимирской
губе рни ях
мало
земли;
поэ­
тому
н арод
расходится
оттуда
по
все й
России
заработывать
себе
хлеб;
из
этих
губерний
б ольш ая
часть
наших
ходебщиков,
стран­
ств у ющих
продавцов,
мастеровых
и
извозчиков.
И
вот
костром­
чанин
или
вл адими рец,
ст ранств уя
по
всей
Ро ссии,
как
варяг17
или
что- н иб удь
подо бное ,
ра зно сит
повсюду
и
св ой
особенный
я зык,
в
кот оро м
весь
строй
чисто
ру сский,
все
слов а
совершенно
др у­
гие
по
своим
корням,
нежели
р у сские.
По добн ые
это му
„офен­
ско му“
языку
нар еч ия
существуют
и
в
других
индоевропейских
языках-,
как
языки
во р овск ие,
языки
мошенников,
воров,
разбойни­
127


ко в,
составленные
ими
наро ч но
для
того,
чтобы
можно
был о
го­
вор ить
им
между
со бою
при
других,
непосвященных,
не
открывая
им
че го
не
нужно;
таков,
например,
фра нцуз ск ий
воровской
яз ык,
l’argot.
Так
думают
и
про
офенский
я зык,
что
это,
вероятно,
та кой
же
воровской
яз ык.
[Едва ли это мнение справедливо .
Бес­
спо рн о,
что
он
быв ает
употребляем]
знающими
его
и
для
того,
чтобы
гов ори ть
м ежду
собою
по
се кре ту
от
п оку пщико в; [но так
употреблен
может
быт ь
всякий
неизвестный
я зык,
како во
бы
ни
было
его
происхождение,]
и
мы
сами ,
например,
говорим
для
этого
при
случаях
между
соб ою
п о- фран цуз ски
или
по- н еме цки;
а
выд у ман
с
этой
це лью
офенский
я зык
быть
не
может,
и
потому
вовсе
не
воровской
я зык:
такие
языки
слишко м
т аят
посвящен­
ные
в
ни х,
одни
только
стараются
знать
их
и
н ик огда
не
сог ла­
сятся
учить
им
других.
А
н аши
офены
готовы
учить
своему
языку
ко го
угодно,
лиш ь
бы
только
б ыла
охота:
мне
само м у,
например,
объясняли
его
с
большою
готовностью,
когда
я
попросил
об
этом.
Да
и
не
одн и
раз носч ики,
варяги,
кот о рым
нужен
он,
чт обы
пе­
реговариваться
меж ду
со бою
при
пок упщ иках ,
зна ют
его,
а
точно
так
же
и
плотники,
штукатуры
и
т.
д.
из
Владимирской
или
Ко­
стромской
губернии:
им
на
что
воровской
язык?
Какие
тайные
плутовские
раз гов оры
н ужно
быва ет
вести
и м? (Лл.
96—96 об.)
Т аким
образом,
мне
кажется
несомненным,
что
офе нс кий
язы к
—
местное
костромское
и
владимирское
наречие,
обыкновен­
ный
простонародный
я зык,
очень
много
отлич ный
по
составу
от
остальных
русских
наречий.
Это
с
внешней
стороны.
А
по
внут­
ренней
с торон е
—
это
произ ве ден ие
пр иро ды,
сам
собою
об разо­
вавшийся,
как
все
другие,
а
не
в ыду манный
я зык.
Выдумки
е сть
в
нем,
но
их
не
много;
ес ть
в
нем
теперь
такие
слова,
которые,
происходя
от
русских
корней,
повторяют
только
их
в
выворочен­
ном
виде,
но
таких
с лов
в
сравнении
с
о ст аль ными
немного,
масса
их
—
са мост ояте льн ые
корни.
Я
показывал
маленький
список
с лов
этого
яз ыка
Потту:
он
говорит,
что
все
эти
слова
могли
быть
в
русском
языке,
как
и
в
др угих
индо евр опейск их
я зыка х,
потому
что
корни
их
индоевропейские;
некоторые
из
них
и
теперь
существуют
в
индое вр опе йских
языках,
другие
потеряны,
но
могли
существовать,
потому
что
все
носят
на
себ е
дух
и
харак­
тер
индо ев р опей ских
ко рн ей;
тем
более
вероятности,
что
все
они
существовали
в
индо ев ро пейс ких
язы ка х,
что
есть
между
ними
очень
древние
формы,
напр.,
мае
—
человек
или
я,
форма
местои­
мения
первого
лица,
уже
ут ра тив ше гося
в
именительном
везде,
кром е
ли тов с кого
(as)—
яз, ich, ego и т.
д.,
уцелевшая
только
в
косвенных
падежах
мене,
м и ; mir, mich; mei, me и много других
подобных.
Некоторые
о фенские
слова
попа даю т ся
в
наш их
ста­
ринных
памятниках,
сле дов а тел ьно,
пре жде
бы ли
в
.общем
р ус­
ском
я зыке.
Таким
об раз ом,
о фенско е
на реч ие
имеет
большую
важность;
и
нужно
желать,
чтобы
кт о -нибу дь
из
наших
ф илоло­
гов
сд елал
его
предметом
своего
с ерь езн ого
изучения.
(Лл.
97—
97 об.)
128


К
ст р.
65, после первого предложения главы
VI:
Потому
история
из мене ний
языка
на род ного
и
история
изме­
не ний
языка
письм енно го
нач инают ся
почти
в
одн о
время.
И
в
дальнейшем
п ути
изм енений
у
яз ыка
пись м енног о
и
языка
народ­
но го
очень
мн ого
общих
черт;
хот я,
конечно,
пут ь
из мен ений
я зыка
письменного
не
может
быт ь
о динако в
с
путем
из мене ний
я зыка
народного.
В
язы ке
народном
преобладает
настоящее,
его
нужды
и
удобства;
он
исключительно
пов ин уетс я
жи зни,
а
жи знь
говорит:
ра зруша й
с тар ое,
строй
новое.
Так
го во рит
она
и
в
ма­
териальном
ми ре
—
жив и
в
но вых
домах,
ломай
стар ые,
переделы­
в ай,
если
не
ломаешь,
потому
что
они
ветхи
и
неу доб ны,
е сли
б
не
был и
ветхи;
так
гов орит
она
и
в
мире
нравственном.
Но
та
же
самая
д уша
че лов ече ска я,
требующая
везде
нового,
гово рит
человеку:
береги
памятники
д рев нос ти,
не
разрушай
их,
они
до­
роги
для
меня.
И
че лов ек,
повинуясь
ей,
бережет
то,
что
ему
уже
не
нужно,
бес пол ез но
было
бы,
если
б
он
знал
одни
требо­
в ания
настоящего.
В
письменном
я зыке
преобладает
стремление
сохранить
древнее,
прежнее.
Но
эти
два
язы ка
не
могут
жи ть
без
сно ш ений,
без
зависимости
д руг
от
друга.
Народный
язы к
говорит
книжному:
бери
новое,
бро сай
ст арое ,
превращайся;
язык
книж ный
говорит
нар одно му :
береги
древность.
Так
они
меша ют
друг
другу
быт ь
впо лне
последовательными,
вез де
выдержать
и
провести
свои
стремления;
я зык
кн иж ный
останавливает
старое
в
я зыке
народном,
народный
я зык
еще
больше
вносит
нового
в
я зык
кн ижны й;
но
в
гл ав ном
каждый
из
(них)
сохраняет
св ой
собственный,
св ой
особенный
характер.
Яз ык
нар одный
все
изме­
ня ется ,
кн ижны й
я зык
далеко
отстает
от
него,
потому
что
он
я зык
вер ы,
язы к
за кона ,
я зык
ис тор ии.
(Лл .
99—99
об.)
К
стр.
67, после
предложения,
кон чаю щегос я
словами:
„чем
нуж нее
казалось
поддержать
важность
ре чи“:
Говоря
вообще,
я зык
ста росл а вян ский ,
принесенный
в
наш у
письменность
с
христианством,
очень
немного
отли чалс я
до
самого
XIV века от современного народного языка,
хот я
он
о ставался
почти
н еизмене нны м,
между
тем
как
я зык
народа
вс е-т аки
мал о-по­
малу
изменялся,
и
таким
(образом)
я зык
к ни жный
де лал ся
посте­
пе нно
более
чужды м
и
менее
понятным
на род у,
нежели
вначале..
(Лл.
100 об.
— 101.)
К
стр.
67, после слов: „от
и змен ений,
кот орым
подвергался
кн ижны й
я зык
независимо
от
народного“:
Отделившись
решительно
от
язы ка
народного,
язы к
книжный
должен
был
искать
средств
своего
разв ит ия
в
само м
себе,
в
языке
книг,
а
не
в
языке
народа.
А
не
развиваться
он
не
мог
с
р асши­
рением
круга
литературной
де яте льн ости .
[Трудно было писателю
129


огран и чив а ться
в
круге
понятий
ученых,
для
кото рых
были
го­
товы
приличные
выражения]
в
к ниж ном
нашем
я зыке,
нужно
было
искать
новых
с лов
и
об оротов .
Но
когда
раз
кни жники
пр иняли
уже
за
прав ило: „береги
к ниж ный
язы к
от
народного“,
они
не
могли
обратиться
за
этими
с лов ами
к
н ародном у
• языку
—
нужно
было
самим
постепенно
составлять
[новые слова производные и
с ло жные], которых не было бы в народном языке,
[и число этих
слов
увеличило
с
течением
времени
состав
книжного
языка
на
третью
долю,
если
не
б о лее;] или нужно было искать этих слов
в
старых
книг ах
—
их
иск али
и
находили
во
мн ож ест ве.
А
ког да
язык
нар о дный
ст ал
низок,
негоден
для
книги,
язык
книги
стал
казаться
всегд а
хорош,
годен,
правил ен,
явилось
понятие:
бер и
все
из
книги,
что
те бе
нужно,
там
все
найдешь
и
все
хо рош о;
не
бери
ничего
из
народного
языка
—
там
все
дурно.
И
ст али
бра ть
в
св ои
книг и
вс е,
что
нах одил и
в
прежних
книгах,
какие
могли
имет ь
в
руках;
книги
эти
бы ли
почт и
все
це рковн ые ,
а
церковные
книги
были
не
русские,
а
буквально
пер еведенные
с
греч еск ого
в
России
—
поэ т ому
греческие
по
духу
своего
языка,
или
сербские,
бо лгарс кие ,
пер ев еденные
с
гре чес ко го
в
Бол гари и,
Сербии;
так
о борот ы,
фразы,
слова
г ре ческие,
сербские,
б олга рски е
были
пе­
ре несен ы
в
русс кий
книжный
язык.
(Лл.
101 об.
—
102.)
К
стр.
67, после окончания абзаца:
Расстояние
между
этими
двумя
языка ми
все
увеличивалось,
так
что
я зык
книжный
делался
все
менее
и
менее
понятным
на­
роду;
если
б
ст ало
продолжаться
это
расходящееся
развитие,
язык
книги
и
язык
н арода
должны
были
стать
д руг
к
другу
так,
как
сто ят
я зыки
латинский
и
ф ра нц узский.
Но
это
бы ло
слишком
абсурдно,
и
потому
можно
было
предсказать,
что
с коро
пол оже­
ние
дел
переменится,
потому
что
увидят
нелепость
пут и,
по
ко­
торому
ш ли.
Этот
поворот
и
действительно
н ачал ся
в
XVII веке.
Еще
не
конч ил ось
стремление
языка
книжного
о тдал ять ся
все
более
от
народного,
презирать
его,
к огда
уже
я вились
попытки
действовать
н аоб орот,
сбл изить
книж ны й
язык
с
народным.
(Л.
1027)
К
стр.
68, после слов: „Временное
отделение
Руси
запад ной
от
вос точной
не
могло,
между
прочим,
не
наложить
печати
на
местных
вид о изм енениях
нового
книжного
яз ык а“,
в
рукописи
следует:
и
самые
пер вые
попытки
писат ь
языком
бо лее
прежнего
при­
ближ аю щимся
к
на родном у,
были
сдел аны
на
смешанном
бел о­
русско-малорусском
я зыке,
кот ор ым
говорили
при
дворе
литов­
с ком
и
кот оры й
был
дипло ма тич ес ким
я зыком
западной
Руси:
на
смеси
его
со
старославянским
стали
писать
проповеди,
стали
переводить
на
этот
смешанный
язык
св.
Пис ан ие
и
т.
д.
Потом
явились
п опытк и
писа ть
на
под об ном
смешанном
язы ке
в
Москве
130


и
пот ом
в
Петербурге;
эти
попытки
явил и сь
не
от
запа дно го »
киевского,
влияния,
как
обыкновенно
д ум ают,
а
самостоятельно,
только
по зд нее,
нежели
в
Киеве.
Правда,
и дея
бы ла
в
этих
по­
пытках
общая
с
идеею
попы то к
киевских;
но
тем
не
менее
эта
идея
не
пришла
из
Киева;
пра в да,
бы ли
и
заимствования
из
того,
что
и
как
было
сделано
в
Кие ве,
б ыли
следы
киевского
в л ияния,
но
то лько
у
п риезж их
в
Москву
и
Петербург
киевлян,
нап р.,
Феофана
Прокоповича
и
Ст еф ана
Яв орс кого,
а
не
у
вс ей
массы
их
сподвижников
великорусских.
Но
как
хот ели
изме нят ь
эти
люди
книж ный
язык
для
сближения
его
с
народным?
Только
от­
рицательно;
они
хотелих
не
употреблять
в
к ниге
ничего
та кого,
что
непонятно
на роду;
но
вместе
с
тем
они
не
хоте ли
употреб­
л ять
и
ничего
та кого,
че го
не
б ыло
в
книге,
в
готовом
уже
книж­
ном
языке.
Так
они
хотели
дост ичь
дво йно й
цели
—
и
быт ь
по­
ня тным и
народу
и
не
у низ ить
языка
книги;
но
вместо
т ого,
что б
достигнуть,
че го
хотели,
они
только
обременили
себя
двойными
оковами;
язык
у
них
под
пер ом
одеревенел,
пот ер ял
богатство
и
не
приобрел
жизни,
только
исказил ся,
а
не
улучши лся .
От
э той
д во йной
цели,
от
э тих
дв ойны х
ок ов
происходит
то,
что
в
языке,
например,
Кантемира,
беспрестанные
противоречия,
у жасная
непо­
следовательность,
б езала бер щина:
напра сно
думают,
что
это
от
того,
что
таков
был
тогда
я зык
общества
—
он
не
мог
быть
таков,
и
это
следствие
не
его
влияния,
а
стеснения,
налагаемого
на
себ я
по
те ори и.
Так
мало-по
малу
утвердилась
у
нас
и дея
нео бх одим ост и
понимания
книжного
языка
нар одо м
и
вызвала
по ст епенно
чувство
народности.
Это
сознание
необходимости
нар одн ост и,
в
книгах
по
языку
и
по
содержанию
все
де л ается
ясн ее,
сильнее,
непр ео дол имее ;
и
история
нашей
новой
лит ер атур ы
с осто ит
в
том,
что
все
более
и
бол ее
удалялась
она
и
по
языку
и
по
сод ерж ани ю
от
старой
книжной
литер атуры
и
все
бо лее
и
б олее
п очерп ала
и
язык
и
со дер жани е
из
народа.
В
э том
пер иоде
почти
вся
масса
русского
народа
уже
сосредоточилась
в
Москве
и
Пе терб урге ,
потому
все
м ест ные
наречия
нового
книжного
язык а
с тали
сближаться
под
влиянием
м ос ков ского
великорусского
нареч ия
и
теперь
со вер шенн о
исчезли
перед
ним.
[Но это сближение могло происходить только
медленно,
и
ст олько
же’
м ед ленно
п риобрет ал о
с вои
права
на
у на-
родование
кни ж ного
язы ка
гос под ст в ующее
на реч ие
ве лик орус ское .]
В ли яние
церковнославянского
и
тепер ь
еще
очень
сильно
сохрани­
лось
в
нашем
кни жном
языке;
господ ств ов а вши
в
нем
окол о
500лет(мы
сказал и,
что
при
введении
с
христ иан ств ом
к
нам
в
книжную
литературу
ц ерков н осла в янс кого
языка
он
почти
не
от­
лич алс я
ни чем
от
рус с кого,
а
что
это
продолжалось
до
самого
XIV века,
и
что
тол ько
с
XIV века церковнославянский резко стал
отлич ать ся
от
русс кого;
по это му
с
XIV века собственно и дол ­
жно
считать
его
вли яни е
на
р у сский
книжный
яз ык),
он
слишком
глубоко
уко р енил
сво й
элемент
в
русском,
так
что,
мо жет
быть,
и
ни ко гда
мы
не
освободимся
от
н его
вполне.
(Лл .
102 об.
— 104.)
131


К
стр.
69, после предложения: „Таким образом,
нов ый
период
истории
к нижно го
русского
языка
далеко
еще
не
окончил
сво­
его
цикла“:
Борение
влия ни я
современного,
жи во го,
народного
язык а
на
книжный
яз ык
с
тем,
что
ес ть
в
кни жном
языке
отжившего
в
на род е,
и
с
влиянием
церковнославянским
—
о дна
че рта
в
истории
книжного
яз ыка;
другая
черта
—
вл ияние
на
книж ны й
язык
чужих
на шему
языку
языков.
Об
эт ом
в лия нии
о бщее
мнение
—
что
оно
вредно
для
языка.
Но
нет
в ещи,
к ото рая
бы ла
бы
абсолютно
вредна
или
д аже
всегда
вредна.
Т ак,
мне
ка жет ся,
и
в лияние
чужих
языков
на
наш
книж ный
я зык
было
не
вредно,
а
полезно.
Аз иат ские
языки
почти
не
имели
никакого
влияния
на
наш
книжный
я зык;
ес ли
и
было
их
в л ияние,
то
только
на
некоторые
местные
го воры.
Византийское
влияние,
напротив,
бы ло
сил ьно ,
о со бенно
в
XIII и XIV
ве ках,
когда
вносились
в
книги
византий­
ские
фразы
и
об ороты ,
не
гов оря
о
множестве
слов.
Но
один
пи­
сатель
де лал
э то,
другой
не
делал;
пот ому
ви зан тийско е
влияние
собственно
простиралось
только
на
личность
известных
писателей»
а
не
(на всю)
письменность,
бы ло
дело м
ли чн ого
желания
подчи­
няться
ему,
а
не
де лом
необходимости.
Пос ле
нег о,
в
XV—XVI
веках ,
является
латинское
влияние;
и
он о,
п одо бно
ем у,
про ст ира лось
только
на
не которы х
писателей,
а
не
(на)
всю
пись менно ст ь .
Нес равненно
более
вс ех
э тих
я зыков
имели
вли яни е
нов ые
западно евр о пейские
языки.
Зд есь
бы ло
и
от час ти
ест ь
настоящее
влияние;
заимс т во вания
из
них
пр он икли
всю
п ись менно сть ,
сделались
необходимыми
в
н ей,
пр о никли
и
в
жизнь
с
та кою
же
необходимостью,
так
что
не
только
не
можем
мы
о бо йтись
в
разговоре
без
зан ятых
из
них
слов,
а
даже
уп от­
ре бляе м
очень
часто
гал л ицизмы,
германизмы
и
т.
д.
Против
этого-то
влияния
особенно
восстают
теперь,
п ров озг лашая
его
в ре дным,
и
только
вр едным ,
искажающим
язык.
Но
мне
кажется,
что
в
нем
нуж но
видеть
не
одн у
порчу
чистоты
я зыка,
что
оно
пр ине сло
и
приносит
пользу.
Важно
уже
о дно
вот
что :
книжный
язык
не
мог
дольше
оставаться
в
том
положе н ии,
какое
в лад ело
им
до
XVIII века;
его
должно
было
выв ест и
из
этого
оцепенелого,
ди ко го,
отсталого
положения.
Но
чем
же
вы вест и?
Одной
воли
н ародн ой
было
для
этого
м ало
—
и
вот
эти
чужие
живые
языки,
привившиси
к
нем у,
внесли
в
не го
н еобх одим ост и
современности,
жизни.
Карамзин,
например,
ввел
в
нег о
много
чужих
слов
и
оборотов,
но
он
же
придал
ему,
именно
эт им
гораздо
бо лее
преж­
него
современности,
жизненности.
Т ак,
если
цели,
к
к о торой
стремится
книж ны й
я зык,
полное
со впа ден ие
с
языком
нар о дны м, [она еще
впереди,
—
и
видна,
и
дале ка.
Но
точно
ли
то
цел и,
что
ею
кажется?..](Лл.
105 об .— 106.)
Далее
т екст
конца
рук опис и
совпадае т
с
окончанием
гл.
VI „Мыслей“.


ПРИМЕЧАНИЯ
1 „Митридат“
—
многоязычный
словарь,
составлявшийся
известным
п олиг и-
стором
И.
X.
Аделунгом
(1732— 1806); после смерти Аделунга издание про ­
должалось
И.
С.
Фатером.
Бальби
Адриано
(1782 — 1848) —
гео гр аф
и
стати сти к ;
его
„Этнографический
ат лас
земног о
шара“
вышел
в
Париже
в
1826 г.
2 Сочинение Дица о романских языках —„Г рам мат и ка
ром анск их
яз ыко в“
(3 тт.,
1836— 1844) —
основопо лож ни ка
романск ог о
языкознания
Ф.
Дица.
8 В феодальной Польше с 1573 г.
бы ло
установлено
п раво
депутата-шляхтича
ост ано вит ь
работу
сейма,
прибегая
к
праву
вет о,
выражаемому
во зг ласом :
„Nie pozwolam“.
4 Подробный перечень источников дан П .
И.
Шафариком
в
его
труд е
„Сла ­
в ян ские
древности“.
В
записях
о
грамматических
и
лексикографических
трудах
по
славянским
языкам
нигде
не
говорится.
Одно
из
двух:
либ о
это
не
отражено
в
записях
курса,
л ибо
об
э том
шла
речь
прежде,
в
другом
к урсе.
5 Имеются в виду следующие работы:
„Vergleichende Grammatik“ Ф.
Б оппа
(Берлин, 1833); „Etymölogische Forschungen“ (1833— 1836) и „De linguarum
letticarum“ (1841) А.
Потта;
введение
к
работе
В.
Гу мбо льд та
„Über die
Kavisprache auf der Insel Java“; „О различии в строении языков и о
его
в л иянии
на
духовное
ра звит ие
человеческого
рода“.
6 „Deutsche Grammatik“ Я.
Гримма
(тт.
I — IV) вышла в 1819— 1837 гг.;
его
же
„Geschichte der deutschen Sprache“ — в
1848 г.
'7 Имеются в виду работы Августа Фукса „Über die unregelmässigen Zeitwörter
in den romanischen Sprachen“ (Берлин, 1840) и
„Die romanische Sprachen
in ihrem Verhältniss zum Lateinischen“ (1849).
8 Словарь древневерхненемецкого языка Э .
Граффа
вышел
в
1835— 1843
г г.;
„Glossarium sanscritum“ Ф.
Боппа
—
в
1847 г.
0 Имеется в виду,
видимо,
книга
французского
филоло га
Фредерика-Густава
Э йхг офа
(1799— 1875) „Parallele des langues de PEurope et de Finde“ (Па­
р иж, 1836).
10 Капитулярии
—
наименование
ко роле вск их
распоряжений
во
Ф ра нции
при
К аролинг ах.
11 Статья Н .
И.
Надеждина
—
„Об этнографическом изучении народности рус ­
ско й“
в
кн.
2 „Записок
Русского
географического
об-в а “,
Спб., 1847 г.
133


В
э той
статье,
по
словам
П ыпи на,
„Надеждин указал
теорети чес к ий
о бъ­
ем
этнографии
с
так ой
широтой,
к акой
у
нас
еще
не
бы ло
видано“ (А.
Н.
Пыпин,
Ист.
русской
этнографии,
т.
1, Спб., 1890, стр.
267).
Тогда
же
На­
деж д иным
б ыла
составлена,
а
Географическим
обществом
разослана
по
гу­
берниям
подробная
программа
собирания
этнографических
м ат ериало в.
12 О русском и украинском как о двух разных языках писал в 1830—1840
гг.
М.
А.
Максимович;
три
наречия,
включая
белорусское,
вы делял
в
восточно­
славянском
Н.
И.
Надеждин.
18 Постилла ( о т
лат .
post и ilia— „после
си х“
(имеются в виду
—
строки
„священного писания“) —
название
пр оповедей,
следовавших
за
чтением
на
литургии
отдельных
ме ст
„священного писания“,
а
также
—
наименования
сочинений,
содержавших
ко мм ент арии
к
библейским
тек стам.
11 Э,
К,
Тобин
(1811 — 1860) —
профессор
Дерптского
университета;
автор
ряда
исследований
по
истории
древнерусского
права.
15 Срезневский имеет в виду свои наблюдения весной 1841
г.
во
время
пу тешест ви я
по
славянским
земл ям
(см .
„Путевые
письма
И.
И.
Срезнев­
ск ого
из
славянских
земель“,
С П б, 1895).
10 Указанной точки зрения придерживался и А.
X.
Востоков.
17 Варягами называли скупщиков или мелочных торговцев- ко робей н ико в
в
деревнях.


СОДЕРЖАНИЕ
С.
Г.
Бархударов.
О
„Мыслях об истории русского языка“
И.
И.
Срез­
невско го
...................................................................................................................
3
И,
И.
С резне вский .
„Мысли об истории русского языка“............................
16
I.
Значение
народной
наук и
русск ой.
Исследования
о
языке
русском
—
ее
не обходим ая
часть.
Важность
исторического
направления
в
этих
исследованиях................................................................................................................
16
II.
Периоды
ра з вития
яз ыка : 1) период развития форм, 2) период пре ­
вращений:
характеристические
отличия
ка ждог о.
Связь
и стор ии
языка
отдельного
народа
с
и стори ей
языка
целы х
племен.
Главные
во пр осы
и с тории
яз ы ка : 1) о развитии языка до отделения народа от других род ­
ственных
народо в; 2) о развитии языка после отделения народа. . . .. . . .. . . .. . .
17
III.
Пр имен ения
общего
взгляда
на
ист ори ю
языка
к
и сто рии
ру с­
ско го
языка.
Пе рвый
вопр ос
истории
русского
языка
—
о
древнем
перво­
бытном
языке
ру сск ом.
Общий
взгляд
на
г лавные
черты
его ,
в
его
со­
ставе
и
в
строе,
в
отношении
к
степени
развития
форм...............................
26
IV.
Другой
вопрос
и сто рии
русского
языка
—
о
его
изменениях
со
времени
основания
самостоятельности
русского
народа
до
нынешнего
времени.
Необходимость
о тдел ить
ис т орию
языка
простонародного
от
истории
язык а
книжного...........................................................................................
35
V.
Общий
взгляд
на
ист ори ю
язык а
русского
в
народе.
Отделение
наречий.
Общий
ход
изменений
его
на
пут и
превращений
сравнительно
с
х одом
из менен ий
других
славянских
наречий
.................................................
38
VI.
Общ ий
взгляд
на
и сто рию
языка
кн ижн ого: 1) период отделения
его
от
язы ка
наро дно го , 2) период сближения его с народным.
До
как ой
сте пен и
это
в озм ожн о?.............................................................................................. 65
VII.
С оотно шен ие
ист ории
яз ыка
русского
с
историей
русской
лите­
рат уры.
Заключение...........................
70
Приложения.
1.
И.
И,
Ср езневски й.
„О древнем русском языке“...............................
82
Язык
повести
временных
лет............................................................................
86
2. «Лек ции
И.
И.
Срезневского
по
и сто рии
русского
языка
в
зап иси
Н.
Г.
Черн ы ше вског о .. . . .. . . .. . . .. . . .. . . .. . . .. . •...................................................................
88


Измаил
Иванович
Срезневский
МЫСЛИ ОБ ИСТОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА
Ред акт ор
О.
Г.
Шикина
Ху до жник
И.
Д.
Кр ичевск и й
Художественный
редактор
М.
Л.
Фрам
Техн,
редактор
И.
П.
Цирульницкий
Корректор
И.
Г.
Дм итр аков а
Сдано
в
набор
26/V 1958 г.
Подписано
к
печати
2/ХП 1958 г.
60 X 92716.
Печ.
л.
8,5 4- 7в
вкл.
Уч .-и зд.
л.
8,70 + 0,05 вкл.
Тира ж
7500 экз.
А -09446.
За к.
No
184.
Цена
без
переплета
2 руб.
40 коп. ,
переплет
1 руб.
50 коп.
*
*
Учпедгиз.
Москва, 3-й
проезд
Марьиной
рощи, 41
Ленинградский
С овет
народного
х озяй­
ства.
Управление
п олигра ф ичес кой
пр о­
мышленности.
Типография
No
1 «Печат ­
ный
Д вор»
имени
А.
М.
Горь ко го.
Ленинград,
Гатчинская, 26.
Отпечатано
с
матриц
типо гра фии
No
1 «Печатный двор»
в
типографии
им.
Котлякова.
Л енингр а д,
Садовая, 21.
Зак аз
Ns 471.