Иностранное предпринимательство и заграничные инвестиции в России: Очерки - Бовыкин В.И., Гурушина Н.Н., Дьяконова И.А., Калмыков С.В.

Author: Бовыкин В.И. Гурушина Н.Н. Дьяконова И.А. Калмыков С.В.

Tags: россия в конце xvii в – 1917 г экономика финансы инвестиции финансы россии экономика россии финансовый капитал

ISBN: 5-86004-059-Х

Year: 1997

Similar

Финансовый капитал в России накануне Первой Мировой войны

История Министерства финансов России. Том 1. 1903-1917 гг

История Министерства финансов России. Том 3. 1933-1985 гг

Промышленная революция в России в XIX в

Text

Институт Российской истории РАН
Иностранное предпринимательство
И ЗАГРАНИЧНЫЕ ИНВЕСТИЦИИ В РОССИИ
ОЧЕРКИ
Руководитель проекта
доктор исторических наук профессор
В.И.Бовыкин
Москва
РОССПЭН
1997
ББК 63.3(2)5
И 68
Издание
осуществлено при финансовой поддержке
(Poccudch)w гуманитарного научного фонда
(Ш1Ф)
проект № 96-01-16136
Авторский коллектив:
В.И.Бовыкин (рук.), Н.Н.Гурушина, И.А.Дьяконова,
С.В.Калмыков, В.Петерс, И.В.Поткина, М.К.Шацилло
И 68
Иностранное предпринимательство и заграничные ин-
вестиции в России: Очерки. М.: — «Российская полити-
ческая энциклопедия» (РОССПЭН), 1997. — 328 с.
фки. м.: — «госси
(РОССПЭН), 1997.
Книга освещает историю иностранного предпринимательства в
России, его правовое регулирование, основные этапы и направления
развития, организационные формы и масштабы прямых заграничных
инвестиций в российскую экономику, роль иностранного капитала в
хозяйственной жизни и индустриализации страны, его взаи-
моотношения с отечественным капиталом. Написана по материалам
предшествующих исследований, опубликованных в отечественной и
зарубежной научной литературе, а также на основе самостоятельных
разысканий авторов данной монографии в архивах России, Франции,
Бельгии, Великобритании и ФРГ.
ББК 63.3(2)25
ISBN 5-86004-059-Х
© «Российская политическая энциклопедия»
(РОССПЭН), 1997
© Институт российской истории РАН, 1997
© Бовыкин В.И., Гурушина Н.Н., Дьяконо-
ва И.А., Калмыков С.В., Петерс В., Потки-
на И.В., Шацилло М.К., 1997
В.И.Бовыкин
ВВЕДЕНИЕ
Эта книга посвящена истории иностранного предпринимательст-
ва и прямых зарубежных инвестиций в России. Хотя в притоке
иностранного капитала в Россию и, следовательно, в ее внешнем
долге преобладал ссудный капитал в форме вложений в размещен-
ные за границей государственные и гарантированные правительст-
вом займы, а на долю прямых инвестиций в акционерные предприя-
тия приходилась всего 1 4 часть, именно они были всегда в центре
рассмотрения вопроса о роли иностранного капитала в России,
вызывающего вот уже целое столетие острые споры. Первая их
вспышка произошла в середине 90-х гг. прошлого века, когда в
связи с активизацией заграничных капиталовложений в российскую
промышленность на страницах периодической печати разгорелась
ожесточенная полемика о том, нужен или нет стране иностранный
капитал. Между тем к этому времени государственный и гарантиро-
ванный правительством внешний долг России составлял громадную
по тем временам сумму почти в 3 млрд руб. Дискуссия 20-х гг. в
советской историографии между «национализаторами» и «денацио-
нал изаторами» по вопросу о роли иностранного капитала в России
также не выходила за рамки рассмотрения прямых иностранных
вложений. Внедрение в 30-е гг. в историческую науку и массовое
сознание сталинского тезиса о полуколониальной зависимости Рос-
сии опять-таки мотивировалось прежде всего якобы происшедшим
захватом российской промышленности иностранным капиталом.
Вот и сейчас общественное мнение удивительно спокойно от-
носится к катастрофическому возрастанию внешнего государствен-
ного долга в результате получения правительством за границей все
новых и новых займов, которые выдаются за предоставление по-
мощи нашей стране. Но стоило Центральному банку России издать
«Условия открытия банков с участием иностранных инвестиций на
территории Российской Федерации», как «демократическая» пе-
чать подняла вопль о том, что он «продал-таки Родину-мать»1. И
с ней оказалась вполне солидарна «патриотическая» пресса раз-
ных оттенков.
Чем объясняется этот странный парадокс восприятия проблемы
иностранного капитала в России? Оправдана была или нет боязнь
иностранного предпринимателя? Действительно ли он являлся вы-
разителем наихудших свойств иностранного капитала? Возможно,
3
наше обращение к историческому опыту иностранного предприни-
мательства в России поможет найти правильные ответы на эти
вопросы, которые сейчас приобрели вполне практический смысл.
♦ * *
Приступая к рассмотрению избранной темы, следует хотя бы в
общих чертах обрисовать ее место в рамках проблемы иностранного
капитала, органической частью которой она является.
Иностранный капитал в юридическом его толковании — любая
собственность, принадлежащая иностранным подданным, независи-
мо от ее происхождения. С точки зрения экономистов — это
реальный капитал, импортированный из других стран. Ни то, ни
другое не поддается даже приблизительному ретроспективному ис-
числению применительно к интересующему нас времени. В отече-
ственной историко-экономической литературе под иностранным ка-
питалом обычно подразумевается номинальная стоимость разме-
щенных за границей российских ценных бумаг (облигаций госу-
дарственных займов и гарантированных правительством займов
железнодорожных обществ, акций и облигаций акционерных об-
ществ и др.), а также акций и облигаций иностранных компаний,
имевших предприятия в России. Возможность такого подхода к
его изучению обеспечивается имеющимися официальными статис-
тическими данными и результатами расчетов историков-экономис-
тов. Они нс безупречны, но, если не требуется большой точности,
вполне приемлемы. Таблица на стр. 15, составленная на их осно-
вс2, дает представление о структуре и динамике иностранных вло-
жений в российские ценности.
Опыт мировой истории говорит о том, что обращение к ино-
странному капиталу во всех странах начиналось в форме государст-
венных займов, получаемых у иностранных банкиров. Россия впе-
рвые прибегла к такому займу в 1769 г. В дальнейшем царские
власти стали регулярно пользоваться услугами зарубежного денеж-
ного рынка. Первоначально они размещали государственные займы
либо целиком за границей, либо внутри страны. Однако деление
государственных займов на «внешние» и «внутренние», сохранив-
шееся в отчетности царского правительства до 900-х годов, по мере
активизации международных миграций российских государствен-
ных ценных бумаг перестало отражать их действительное размеще-
ние. Поэтому в научной литературе «внешними» займами именуется
не особая категория займов, а фактически размещенная за границей
часть государственного долга России.
После реформы 1861 г. в связи с развернувшимся железнодо-
рожным строительстывом широкий размах приобрела реализация
на Западе облигаций российских железнодорожных обществ. По-
4
скольку их доходность, как правило, гарантировалась правительст-
вом, они обращались на денежных рынках и принимались в залог
кредитными учреждениями фактически наравне с государственны-
ми бумагами. В 80 —90-е годы многие железные дороги, построен-
ные акционерными обществами, перешли в казну, а займы обществ,
прекративших свое существование, стали непосредственной частью
государственного долга. В состав последнего входили также заклад-
ные листы и свидетельства казенных ипотечных банков — Дворян-
ского и Крестьянского, размещение которых за границей началось в
самом конце XIX в. Тогда же на зарубежных рынках стали разме-
щаться и займы российских городов.
Акции российских акционерных обществ появились за грани-
цей еще в дореформенное время в связи с участием иностранцев в
учреждении некоторых из этих обществ. Но только к концу XIX в.,
когда Россия вступила в полосу бурного промышленного подъема,
сопровождавшегося невиданным взлетом акционерного учредитель-
ства, они стали заметным явлением на западных денежных рынках.
Все страны, индустриализация которых во второй половине XIX —
начале XX в. происходила при участии иностранных капиталовло-
жений, прошли аналогичный путь: от привлечения из-за границы
ссудного капитала посредством государственных и гарантирован-
ных правительством займов, они переходили ко все более широко-
му использованию зарубежного предпринимательского капитала.
Этот процесс шел интенсивнее там, где общественно-политический
режим больше соответствовал потребностям экономического разви-
тия. В США сумма внешних государственных займов уже с начала
70-х годов стала сокращаться и к 1914 г. составляла лишь неболь-
шую часть задолженности страны. В Италии ее сокращение нача-
лось лишь на исходе XIX в. А в Испании государственный долг
продолжал нарастать^.
Как видно из приведенных таблиц, среди размещенных за
границей российских ценностей преобладали государственные и га-
рантированные правительством фонды. Но в периоды промышлен-
ных подъемов 1893—1900 и 1908—1913 гг. увеличивался приток
прямых иностранных вложений. В предвоенное пятилетие он даже
стал основным. Здесь следует оговориться, что под «притоком»,
«импортом», «привлечением» иностранного капитала подразумева-
ется не ввоз из-за границы мешков с деньгами, а прирост задол-
женности по размещенным за границей ценным бумагам. Что каса-
ется вырученных при их продаже сумм, то далеко не всегда они
поступали в Россию.
Накануне мировой войны рост внешнего государственного долга
России прекратился. В 1909 г. царское правительство выпустило
последний государственный заем, предназначенный для размеще-
ния на денежных рынках Западной Европы. Сумма облигаций
российских государственных займов, находившихся за границей,
5
достигнув своего максимума на 1 января 1910 г., затем стала сни-
жаться. К 1913 г. она сократилась на 405 млн руб. (т.е. на 8%).
В 1908—1913 гг., несмотря на возобновившееся размещение на
Западе гарантированных правительством займов железнодорожных
обществ, главной формой иностранных капиталовложений являлись
прямые инвестиции в действующие в России акционерные предпри-
ятия. На их долю пришлось 2 3 прироста общей суммы размещен-
ных за границей российских ценных бумаг. На начало 1914 г. из
примерно 8-ми млрд руб. иностранного капитала, помещенного в
российские ценные бумаги, около 6-ти млрд приходилось на госу-
дарственные, гарантированные и городские займы и около 2-х млрд
— на прямые инвестиции. За три года войны внешний долг России
удвоился вследствие получения царским правительством иностран-
ных краткосрочных кредитов на закупку за границей вооружений и
пр. под обеспечение обязательств российского государственного каз-
начейства. В итоге к 1917 г. доля прямых заграничных инвестиций
в общей сумме внешнего долга упала до 1 8.
♦ * *
Разделение иностранного капитала по формам его вложений
дает некоторое представление о том, куда он направлялся. Но
здесь нужны уточнения. Железнодорожное строительство в России
осуществлялось не только акционерными обществами. Казенные
железные дороги сооружались за счет государственных займов,
размещавшихся внутри страны и за рубежом. К тому же, как
отмечалось выше, займы ликвидированных обществ, чьи дороги
переходили в казну, получали статус государственных. Согласно
имеющимся в литературе расчетам, к 1914 г. из 4,5 млрд руб.
иностранных вложений в облигации государственных и гарантиро-
ванных правительством займов около 3 млрд были использованы
в железнодорожном строительстве, а остальные 1,5 млрд пошли на
так называемые «общие нужды»: на военные расходы, восполне-
ние бюджетного дефицита, обслуживание внешнего долга и пр. До
1900 г. государственные займы на «общие нужды» составляли
всего около 15% внешнего государственного и гарантированного
долга. Причем все они были получены еще до 1881 г. В течение
последующих 20-ти лет царское правительство не размещало таких
займов за границей. Зато в 1900—1908 гг. все реализованные там
государственные займы предназначались для удовлетворения
«общих нужд» царизма*.
Таким образом, в 900-е годы иностранные вложения в россий-
ские государственные займы, носившие до того производительный
характер, утратили его. При этом обнаружилось, что, наряду с
экономической, они выполняли и политическую функцию. Обраще-
ние царского правительства к зарубежным денежным рынкам в
6
поисках средств для сооружения железных дорог обычно мотивиро-
валось недостатком свободных капиталов в самой России. Между
тем этот недостаток, по сути дела, создавался самим правительст-
вом, отвлекавшим посредством налогов и системы государственного
кредита внутренние накопления от их производительного использо-
вания в народном хозяйстве ради поддержания существования в
стране полуфеодального общественно-политического режима. Реше-
ние этой задачи, требовавшее от царизма огромных непроизводи-
тельных затрат, побуждало его идти и на некоторые производитель-
ные расходы, прежде всего связанные со строительством железных
дорог. Возможность получать за границей при помощи государст-
венных и гарантированных займов средства для их покрытия позво-
ляла царскому правительству использовать внутренние накопления
для удовлетворения его «общих нужд», то есть непроизводитель-
но5. Иначе говоря, иностранные займы, даже если они направля-
лись на производительные цели, поддерживали существовавший в
России реакционный режим, обеспечивая его экономическую поли-
тику. В начале XX в. такая косвенная поддержка оказалась уже
недостаточной. Внешние государственные займы приобрели откро-
венно политический характер.
»
Изменения в соотношении форм привлечения иностранного ка-
питала в народное хозяйство России были подчинены определенной
закономерности.
Внешние займы изначально вызывались потребностью в платеж-
ных средствах для расчетов за границей. Первые такие займы,
полученные Екатериной! II в Голландии и Италии во время русско-
турецкой воины 1768—1774 г., были обусловлены необходимостью
обеспечения заграничных походов армии и флота. Последующие
войны также сопровождались внешними займами. Однако у займов
есть существенный недостаток: их надо возвращать, да еще с про-
центами. А это очень трудно сделать, если взятые в долг средства
не вкладывать в производство. Вот почему уже за первыми займами
потянулся шлейф новых займов, назначение которых состояло в
получении средств для оплаты процентов по старым займам и их
погашения^.
Первыми заграничными государственными займами, имевшими
производственное назначение, стали займы 1842— 1849 гг. на соору-
жение Петсрбургско-Московской железной дороги. Они предназна-
чались для закупки за рубежом рельсов, железнодорожного обору-
дования и подвижного состава. Эту же цель преследовали загранич-
ные займы акционерных железнодорожных обществ в 60 — 70-е
годы. Однако уже в начале 80-х годов платежи по старым займам
7
стали превышать поступления по новым7. Царское правительство,
ограничивавшееся до этого насаждением отдельных, особо привиле-
гированных промышленных производств, в 80-е годы перешло к
политике широкого поощрения развития промышленности вообще,
нашедшей свое выражение в системе усиленного протекционизма,
создание которой завершил таможенный тариф 1891 г. И именно в
90-е годы резко возросли прямые инвестиции в акционерные пред-
приятия в России. Можно сказать, что иностранный капитал в
форме государственных и гарантированных правительством займов
подготовил почву для прямых иностранных инвестиций. За 1881 —
1913 гг. российские публичные фонды, размещенные за границей,
принесли около 3 млрд руб., а сумма платежей их иностранным
владельцам превысила 5 млрд руб.8. Прямые иностранные инвести-
ции отчасти восполнили эти потери. Имеющиеся расчеты платежно-
го баланса по ним противоречивы, но все же создается впечатление,
что дивиденды, получавшиеся иностранными акционерами, в своей
большей части не вывозились из страны, а реинвестировались в
производство9. Прямые иностранные инвестиции с конца XIX в.
становятся основным каналом реального притока из-за рубежа ка-
питаловложений в российское народное хозяйство.
Исторически преходящий характер позитивного воздействия
иностранного капитала в форме государственных и гарантирован-
ных правительством облигационных займов на экономическое раз-
витие России проявился не только в том, что в конце XIX в. он
превратился из движущей силы этого развития в его тормоз, в
средство выкачивания внутренних накоплений и поддержания
давно изжившего себя режима. Сфера производственного использо-
вания облигационных займов оказалась ограничена почти исключи-
тельно строительством железных дорог, основная сеть которых
была создана еще па стартовом этапе индустриализации. За исклю-
чением этой отрасли капиталистического предпринимательства об-
лигационные займы не получили широкого применения в практике
российских акционерных предприятий. Бурный рост последних в
конце XIX — начале XX в., отражавший, в частности, становление
капиталоемких отраслей промышленного производства, происходил
на основе прямых инвестиций, в том числе и иностранных.
Хотя государственные и гарантированные займы за границей и
иностранные прямые инвестиции были неразрывно связаны между
собой, их природа была различной: первые представляли собой
одну из форм ссудного капитала, вторые являлись выражением
предпринимательского капитала.
8
Владельцы облигаций государственных и гарантированных зай-
мов могли не заботиться о получении прибыли по этим бумагам.
Они получали фиксированный процент, независимо от того, каким
образом были использованы вложенные ими деньги и приносили ли
они доход. Однако облигационеры нс только государственных зай-
мов, но и займов железнодорожных или каких-либо иных акцио-
нерных обществ не являлись собственниками предприятий, в кото-
рые вкладывался их капитал, и до тех пор, пока им исправно
выплачивались причитающиеся проценты, не имели права контроля
над этими предприятиями.
Обладатели акций были совладельцами соответствующих акцио-
нерных предприятий. Получение прибыли им не гарантировалось,
но они имели право управления предприятиями, акции которых им
принадлежали. [5 отличие от облигационеров, представлявших
собой типичных ссудных капиталистов — рантье, акционеры высту-
пали в роли функционирующих капиталистов — предпринимате-
лей, доходы которых зависели от успехов их предприятия. Пред-
принимательский капитал отличался от ссудного прежде всего его
непосредственным участием в процессе производства и обращения.
Следовательно, иностранный капитал, выступавший в этой форме,
должен был, либо стать неотъемлемым элементом хозяйственного
организма страны-импортера, либо создать там особую экономичес-
кую зону, являющуюся составной частью хозяйства страны-экспор-
тера. Это предопределило две модели поведения иностранного
предпринимательского капитала. Первая в наиболее законченном ее
воплощении проявилась в США — крупнейшем импортере прямых
иностранных инвестиций. Там эти инвестиции, несмотря на свои
гигантские размеры, как бы растворялись в национальной экономи-
ке. Вторая модель получила распространение в странах колониаль-
ной и полуколониальной периферии капиталистического мира, где
прямые инвестиции образовывали замкнутые производственные
анклавы, обслуживавшие хозяйство метрополии. Наблюдались и
различные переходные варианты. Поведение иностранного пред-
принимательского капитала было детерминировано уровнем соци-
ально-экономического развития страны, в которой он действовал, ее
политическим статусом и местом в мировой системе10. А это значит,
что изучение поведения иностранного предпринимательского капи-
тала в России представляет интерес и для понимания того, что она
собой представляла.
Нужен ли был иностранный капитал России? Этот вопрос, вы-
зывавший яростные споры в 90-е гг. XIX в., иногда ставится и в
современной публицистической и научной литературе. Между тем
ответ на него в принципе уже дала сама история.
9
К 1914 г. иностранный капитал составлял 1 3 всех вложений в
российские ценные бумаги. В общей сумме вложений, направляв-
шихся па производительные цели, удельный вес иностранного капи-
тала превышал 1 2. А к 1900 г. он приближался к 2 3. Особенно
значительным было участие иностранного капитала в железнодо-
рожном строительстве и развитии промышленности. Накануне пер-
вой мировой войны за границей было размещено 3 4 номинальной
стоимости всех российских железнодорожных займов, как госу-
дарственных, так и гарантированных правительством. А к началу
80-х гг. XIX в. доля иностранных инвестиций в такие займы превы-
шала 90%. Правда, облигации российских государственных и гаран-
тированных правительством займов продавались за границей, как
правило, ниже номинальной их стоимости. К тому же полученные
там средства безбожно разворовывались железнодорожными дель-
цами и подрядчиками-строителями. Поэтому сумма иностранного
капитала, действительно вложенного в сооружение железных дорог
в России, была значительно меньше той задолженности, которая
образовалась в результате заграничных железнодорожных займов.
Тем не менее только благодаря им оказалось возможно осуществле-
ние программы строительства железных дорог в России в 60 —70-е
годы, послужившее мощным двигателем экономического развития
страны. Доля иностранного капитала во вложениях в акционерные
предприятия, действующие в России, на 1914 г. превышала 1 3.
Причем в промышленности она достигала 1 2. Иностранный капи-
тал сыграл первостепенную роль в создании ряда промышленных
отраслей, наличие которых являлось необходимым условием инду-
стриализации страны: горно-металлургической, машиностроитель-
ной, электротехнической, химической.
Очевидно, что Россия не смогла обойтись в своем экономическом
развитии без иностранного капитала. И в этом она не отличалась от
многих других стран, вступивших на путь капиталистических пре-
образований в то время, когда капитализм, утвердившийся в не-
скольких европейских государствах, стал определять генеральное
направление исторического процесса, вовлекая в него остальные
территории Европы и всего мира. Этим странам, так же как и
России, пришлось заплатить немалую цену за участие иностранного
капитала в их экономическом развитии. Накануне мировой войны
отток внутренних накоплений за границу у России составлял 1,4%
от суммы ЧИП, у Швеции — 0,5, Японии — 1,6, Австралии — 1,9,
Дании — 2,4, Норвегии — 5,2, Канады 8,8%И. Но кто оценил,
сколько стоит стартовый импульс, запускающий мотор капиталис-
тического роста, а следовательно, и внутреннего накопления?
До конца XIX в. удельный вес заграничных вложений в россий-
ские ценные бумаги неуклонно увеличивался, и темпы их роста
опережали темпы роста производимого в стране национального про-
дукта, что свидетельствовало об усилении зависимости народного
10
хозяйства России от иностранного капитала. В начале нового столе-
тия картина меняется. Значение внутренних накоплений в экономи-
ческом развитии России в это время, особенно накануне первой
мировой войны, резко возросло. Согласно расчету II.Грегори, в
1909— 1913 гг. по удельному весу чистых внутренних накоплений в
ЧИП, составлявшему 13%, Россия занимала второе место после
Германии, обогнав США. В эти годы при росте заграничных инвес-
тиции в российские ценности в 1,5 раза они составили всего 1/5 от
общей суммы вложений. Доля заграничных платежей в расходной
части бюджета, достигавшая в середине 90-х годов XIX в. 12,5%,
снизилась в 1913 г. до 6,5%12. Это позволяет говорить о начав-
шемся ослаблении потребности России в притоке капитала из-за
границы. Однако макроэкономические показатели такого рода
отражают лишь самые общие тенденции. Сигнализируя о проис-
шедшем в предвоенные годы переломе, они не позволяют «раз-
глядеть» его.
* * *
Решение вопроса о роли иностранного капитала фактически сво-
дится к выяснению его влияния. Опыт использования с этой целью
суммарных данных характеризующих масштабы присутствия за-
граничных инвестиций в общей массе капиталовложений, изобилует
ошибочными выводами. «Россия не случайно выступила в империа-
листической войне на стороне Антанты — Франции и Англии.
Необходимо иметь в виду, что перед 1914 годом важнейшие отрасли
промышленности России находились в руках иностранного капита-
ла, главным образом французского, английского и бельгийского, то
есть стран Антанты», — говорилось в «Кратком курсе» истории
ВКП(б)13. Подсчеты абсолютных размеров и удельного веса загра-
ничных инвестиций по их «национальной» или блоковой принад-
лежности для доказательства подчинения ими российской экономи-
ки, получившие распространение в нашей литературе в 20-е годы и
встречающиеся по сей день, абсолютно некорректны, поскольку
исходят из совершенно ложной посылки о единстве интересов капи-
талистов, являющихся подданными одного государства или даже
нескольких, но входящих в один военно-политический блок.
Ни значительные общие размеры, ни высокий удельный вес
иностранных инвестиций в России сами по себе не могут служить
доказательством подчинения ими экономики страны. Они лишь
указывают на такую возможность. Но реальная ситуация зависела
от структуры инвестиций, стратегии инвесторов, экономических и
политических условий, в которых они действовали. К примеру, для
понимания действительной роли заграничных вложений в россий-
ские государственные займы важно знать, что 4 5 этих вложений
приходились на Францию. Такая концентрация заграничного госу-
дарственного долга России давала возможность французским влас-
тям при размещении царским правительством новых займов доби-
ваться от него дипломатических и военно-стратегических уступок.
Наоборот, иностранные инвестиции в акционерные предприятия,
образующие в общей сложности весьма внушительную сумму, дале-
ко не всегда обеспечивали иностранным инвесторам реальный кон-
троль над отдельными предприятиями. Многие проявления влияния
иностранного капитала не поддаются измерению. Пожалуй, это в
наибольшей степени относится к предпринимательскому капиталу.
Он приносил с собой из передовых капиталистических стран не
только технику и технологию промышленного производства, что
находило отражение в цифрах иностранных инвестиций, но и не
зафиксированные ими деловые навыки, опыт руководства крупны-
ми предприятиями, связи с западноевропейскими банковско-про-
мышленными группами и, конечно же, дух капиталистического
предпринимательства, способствуя тем самым индустриализации
России. Вместе с тем, ускоряя процесс концентрации промышлен-
ности и насаждая новейшие методы капиталистической организации
производства, иностранный предпринимательский капитал содейст-
вовал утверждению монополий в российской экономике. Вот почему
изучение предпринимательского капитала не может ограничиться
анализом лишь агрегатных данных, характеризующих его в целом
или в отраслевом разрезе. Объектом изучения должны быть и
элементарные частицы, составляющие это целое отдельные пред-
приятия, промышленные и финансовые группы, рассматриваемые в
их взаимодействии с той экономической средой, в которой они
действовали.
* ♦ ♦
Первые исследования, посвященные деятельности иностранного
предпринимательского капитала в России, были порождены проис-
ходившей в 90-е гг. XIX в. полемикой между сторонниками и
противниками привлечения в российское народное хозяйство капи-
тала из-за границы. Они служили обоснованию позиций либо
одной, либо другой из враждующих сторон14. Тем не менее именно
ими было положено начало как изучению истории отдельных пред-
приятий, основанных зарубежными капиталистами15, так и статис-
тическому отслеживанию иностранных инвестиций1^. Важным эта-
пом в разработке этой темы стали 20-е годы, когда были заложены
основы статистики иностранного капитала в России1? и сделаны
первые попытки его изучения по архивным материалам18. Вместе с
тем выдвинутая в то время концепция дочернего происхождения
российского финансового капитала в дальнейшем сыграла роковую
12
роль, послужив обоснованием сталинского тезиса о полуколониаль-
ном характере экономики России. Его превращение в середине 30-х
годов в непререкаемую догму положило конец научному изучению
вопроса о роли иностранного капитала, В учебниках и агитационно-
пропагандистской литературе эта роль стала сводиться к подчине-
нию российской экономики и закабалению страны. Причем главная
ответственность за это возлагалась на прямые иностранные инвести-
ции в промышленность и банки России.
Новый импульс крайне негативному освещению деятельности
иностранного предпринимательского капитала в России, как основ-
ного фактора ее превращения в полуколонию, придала в конце
40-х годов пресловутая кампания по борьбе с «космополитизмом»:
в обобщающих работах и специальных статьях, публиковавшихся
в 50-е годы, иностранный капитал изображался главным виновни-
ком отсталости страны, умышленно тормозившим ее развитие.
Один сибирский историк даже распространение сифилиса среди
чукчей отнес па счет «экспансии американского капитала» 19. Во
второй половине 50-х годов, когда тезис о полуколониальном ха-
рактере экономики России стал утрачивать свой прежний импера-
тивный характер20, некоторые историки, пытаясь выяснить, каким
же было положение в действительности, предприняли системати-
ческую разработку архивных материалов, в том числе документов
промышленных компаний и банков, обычно рассматривавшихся в
качестве орудий иностранного капитала в России. Уже первые се
результаты, получившие отражение в публикациях конца 50-х —
60-х годов21, показали полную несостоятельность представлений о
России как о полуколонии. Однако в середине 60-х годов начатые
исследования были пресечены под влиянием набиравшего силу
«нового направления» в изучении социально-экономических пред-
посылок Октябрьской революции, выдвинувшего взамен дискреди-
тированного тезиса о полуколониальном характере российской эко-
номики тезис о тупиковой отсталости России, выход из которой
якобы могла открыть только социалистическая революция22. Изу-
чение истории иностранного предпринимательства и заграничных
капиталовложений в России почти полностью прекратилось2^.
Ученым, работавшим в этой области, пришлось перейти на другую
тематику. Хорошо еще, что исследования, начатые отечественными
историками, были продолжены за рубежом. В результате пробле-
ма иностранного предпринимательства и заграничных инвестиций
в России оказалась более обстоятельно разработана и освещена в
трудах зарубежных ученых24. Лишь со второй половины 70-х
годов в нашей научной печати стали изредка появляться результа-
ты новых исследований на эту тему2$. В публикуемой коллектив-
ной монографии проблема воздействия иностранного капитала на
развитие российской экономики исследуется в контексте истории
иностранного предпринимательства в России. Авторы ее рассмат-
13
ривают капитал не как некую абстракцию, а как функцию капи-
талиста-предпринимателя. Такой ракурс исследования потребовал
выяснения правового положения предпринимателей-иностранцев в
России и их места в составе российских предпринимателей. Он
диктовал свои условия и при освещении истории иностранных
инвестиции по странам их происхождения.
Видя в своей работе продолжение историографической тради-
ции, авторы монографии стремились максимально использовать в
ней труды своих предшественников, как отечественных, так и зару-
бежных. Вместе с тем эта монография подводит итог их собствен-
ным, давно уже ведущимся исследованиям, результаты которых
оставались невостребованными. Берясь за выполнение данного про-
екта, его участники были привлечены возможностью объединить
усилия для созапия цельной картины истории иностранного пред-
принимательства в России, фрагменты которой каждый из них до
этого пытался восстановить в одиночку.
К сожалению, из-за полного отсутствия финансирования проекта
первоначально задуманная программа дополнительных исследова-
ний, целью которой было возможно большее сближение подготов-
ленных его участниками отдельных глав по их структуре и трактов-
ке общих проблем, а также уточнение ряда вопросов, возникших в
процессе работы, не была выполнена. Это предопределило очерко-
вый характер публикуемой монографии!!.
По той же причине пришлось оставить и идею включения в
монографию разделов, посвященных деятельноети в России швед-
ских, голландских и австрийских предпринимателей, которую пред-
полагалось реализовать на основе международного научного сотруд-
ничества.
Начиная свою работу по данному проекту, его участники дваж-
ды — в 1993 и 1994 гг. — обращались с заявками в Российский
фонд фундаментальных исследований и дважды получали отказ.
Как видим, «табу» на серьезное изучение проблемы иностранного
капитала в России все еще существует^. Тем не менее эта работа
в реально возможных сейчас рамках была завершена. Она основа-
на на документах из многих архивов, российских и иностранных,
публичных и частных. Всем, кто способствовал нашим архивным
разысканиям, мы выражаем свою признательность. Мы хотим
также поблагодарить профессора, доктора исторических наук
А. Г. Голикова, взявшего на себя труд ознакомиться с рукописью
этой книги, и участников ее обсуждения в Центре по истории
России XIX в. Института российской истории РАН за критические
замечания и ценные советы. И конечно же, особая наша благодар-
ность — Российскому гуманитарному научному фонду, поддержка
которого позволила этой книге увидеть свет.
иипиюоани Х1Ч11ие<1хэони олээд О/ */а 0^ со
•9X6 1HTW 2460 2951 4910 6479 7585 15667
1 - —— — Акции и облигации действующих в России акционерных предприятий ИИЭЭО^ я XNHHEQOH3O ‘МИ£КИС1Ц -tfadu и инну СМ СМ
млн руб. О** 397 590 1148 1411
HiUKHduUodii хкннебхэ -они иипну о
млн руб. о* 00 365 F 399 553 576
иивяе эгэиь woi g о ° гм гч ос со С4*
млн руб. w—н 203 762 989 1701 г 1987
олээд ©х гч QO
млн руб. ю оо гм 1187 0961 2243
aoVodoj хилэциээос! аониее HHircJHLf9Q ХР ох CN С7^
МЛН руб. с ЧР-* I
Государственные и гарантированные правительством ценные бумаги Я О ЧП PC) oioNOHBqiaadyi и ojoMOHKdofi)/ e0i»voie£K9O 00 со
млн руб- о □0 to ГЧ
ajLoamQo xiq нжск1огон£Э1гэж и итоге и ишгелисгро эпи I reaodniHadaj • Х.О ох 0^ см 1
5 730 623 568 528 ! 865 1365
ешэиэьвнгея ЕНХЭЧ VOlCEKpo и яонигс xiqHHaaLJdevXooj ииттелц/ро Хр ох 00 го
млн руб. 1615 2090 3325 4642 4410 11522
сшэд # X© о ОС
2345 2713 3995 5266 5461 13154
(кбеннк i ен) iql/oj 1881 1893 1900 1908 — 1913 1917
Проценты от общей суммы отечественных и иностранных капиталовложении.
Примечания
1. Московский комсомолец. 23 апреля 1993 г.
2. Первая и единственная попытка составления сводной статистики
иностранных инвестиций в России была предпринята И.Ф.Гиндиным. По-
лученные им результаты, опубликованные в его книге «Русские коммерчес-
кие банки» (М., 1948), достаточно доброкачественны и давно уже
используются исследователями. По они дают лишь общие суммы иностран-
ных капиталовложений в российские государственные займы и гарантиро-
ванные правительством займы железнодорожных обществ без их
подразделения на эти две категории, различные как по своей юридической
природе, так и по географии размещения. Это побудило меня произвести
необходимый пересчет Суммы размещенных за границей государственных
и гарантированных правительством займов, а также обязательств казенных
земельных банков на 1908 и 1913 гг. взяты мной непосредственно из
официальных публикаций Министерства финансов. Аналогичные цифры на
1893 и 1900 гг. исчислены на основе официальных данных, косвенно
характеризующих размещение этих ценностей. А соответствующие показа-
тели на 1881 г. — результат ориентировочных оценок. Суммы иностранных
вложений в займы российских городов установлены исходя из сведений об
их выпуске. Они невелики, и возможные погрешности в их исчислении не
могут повлиять на общую картину. Что касается цифр иностранных вложе-
ний в акционерные предприятия, то они основаны на хорошо известных
данных П.В.Оля (Иностранные капиталы в народном хозяйстве довоенной
России. Л., 1925) п статистике акционерных обществ в России, разработан-
ной Л.Е.Шепелевым (Из истории империализма в России. М.-Л., 1959).
Предложенную мной таблицу я рассматриваю как один из вариантов «таб-
лицы Гиндина», поскольку именно ему принадлежит ее идея и структура.
3. См.: Cameron R.. Bavykin V./.(eds). International Banking. 1870 —
1914. NY, Oxford, 1991.
4. См.: Гиндин И.Ф. Русские коммерческие банки. М., 1948. С.394.
5. Бавыкин В. И. К вопросу о роли иностранного капитала в России
Вестник Московского университета. Серия IX: История. 1964 №1. С.79 — 83.
6. Павлова-Сильванская М.П. К вопросу о внешних долгах России во
второй половине XVIII в. Проблемы генезисе! капитализма. М.» 1970.
С.301 -333.
7. На это указывают все отечественные исчисления платежного баланса
(см. указ, выше мою статью), а также новейшие расчеты П.Грегори: Gregory
P.R. Russian national income 1885—1913. Cambridge, 1982. P.97 —98.
8. Согласно упомянутому расчету Грегори.
9. См.: Эвентов Л.Я. Иностранные капиталы в русской промышленнос-
ти. М.-Л., 1931, С.38; а также указ, выше мою статью (С.74 —75).
10. Cameron R., Bovykin V./.(eds). Op.cit.
11. Gregory P.R. Op.cit. P.172.
12. Ibid. P.97 —98; Шебалдин Ю.Н. Государственный бюджет царской
России в начале XX в.(до первой мировой войны) / Исторические
записки. 1959. Т.65. С. 164.
13. История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)
Краткий курс. М., 1945. С. 156.
16
14. См.: Соловьев Ю. Б. Противоречия в правящем лагере России по вопросу
об иностранных капиталах в годы первого промышленного подъема Из
истории империализма в России. М.-Л., 1959. С.371—388.
15. Брандт Б.Ф Иностранные капиталы. Их влияние на экономическое
развитие страны. СПб., 1898
16 Вышнеградскии Л. Международный расчетный баланс России [за
1888—1895 гг. |. Б.м.и г.; Шарапов С. Ф. Цифровой анализ расчетного
баланса России за пятнадцатилетие 1881 — 1895 [расчеты Оля П.В.]. СПб.,
1897.
17. Оль 11.В. Иностранные капиталы в России. Пг., 1922; его же.
Иностранные капиталы в народном хозяйстве довоенной России. Л., 1925;
Эвентов Л.Я. Указ. соч.
18. Ронин С.Л. Иностранный капитал и русские банки. М., 1926; Гиндин И.Ф.
Банки и промышленность в России до 1917 г. М.-Л., 1927.
19. См.: Бовыкип В.И. О некоторых вопросах изучения иностранного
капитала в России Об особенностях империализма в России. М., 1963.
С.250-313.
20. Надо отметить, что этот процесс шел медленно, так как попытки
пересмотра тезиса о полуколониальной зависимости и других положений
«Краткого курса» встречали ожесточенное сопротивление его сторонников.
См. об этом: Тарнавский К.Н. Советская историография российского импе-
риализма. М., 1964. С. 192 — 197; Бовыкин В.И. Еще раз к вопросу о «новом
направлении» Вопросы истории. 1990. № 6. С. 173. Думаю, что пере-
ломным моментом стала конференция «Об особенностях империализма в
России», состоявшаяся в Ленинграде в 1960 г.
21. Назову лишь наиболее интересные исследования того времени: Ана-
ньин Б. В. Русское самодержавие и внешние займы в 1898— 1902 гг. Из
истории империализма в России. М.-Л., 1959; Фурсенко А.А. Из истории
русско-американских отношений на рубеже XIX —XX вв.// Там же; его
же Парижские Ротшильды и русская нефть / Вопросы истории. 1962.
№ 8; его же. Нефтяные тресты и мировая политика. 1880-е годы — 1918 г.
М.-Л., 1965; Дякин В.С. Из истории проникновения иностранных капиталов в
электропромышленность России («Большой русский синдикат 1899 г.») //
Монополии и иностранный капитал в России. М.-Л., 1962; его же. Иностран-
ные капиталы в русской электроэнергетической промышленности в 1890 —
900-х годах Об особенностях империализма в России. М , 1963; его же.
Финансово-капиталистические группировки в электроиндустрии и электри-
ческом транспорте России в период предвоенного промышленного подъема
и мировой войны Исторические записки. 1965. Т. 65; Соловьев Ю.Б.
Франко-русский союз в его финансовом аспекте (1895—1900 гг.) //
Французский ежегодник. 1961. М., 1962; его же. Петербургский Между на-
родный банк и французский финансовый капитал в годы первого промыш-
ленного подъема в России (образование и деятельность «Генерального
общества для развития промышленности в России») Монополии и
иностранный капитал в России; его же. Петербургский Международный банк
и французский (финансовый капитал накануне кризиса 1900 — 1903 гг. //
Очерки из истории экономики и классовых отношений в России конца XIX
— начала XX в. М.-Л., 1964; Нетесин 10.11. Из истории проникновения
германского капитала в экономику России Известия Академии наук
Латвийской ССР. История Рига, 1960. № 4; его же. Об иностранном капитале
в обрабатывающей промышленности Латышского края Там же. 1964. № 1.
17
22. Бовыкин В.И. Актуальные проблемы экономической истории
Новая и новейшая история. 1996. № 4. С.23.
23. См.: Экономическая история. Указатель советской литературы за
1960—1969 гг. М., 1970; Тематика исследований по документальным мате-
риалам в центральных государственных архивах СССР. Вып.1—9. М.,
1963-1970.
24 Назову только наиболее значительные из этих трудов: Маг J. Das
deutsche Kapital in Russland. Berlin, 1970; McKay J.P. Pioneers for Profit.
Foreign Entrepreneurship and Russian Industrialization. 1885—1913. Chi-
cago-London, 1970; Girault R. Emprunts russc et investissments fran^ais on
Russie 1887—1914. Paris, 1973; Bonwetsch B. Kriegsallianz und Wirt-
schaftsinteressen. Russland in den Wirtschaftsplanen Englands und Frank-
reichs. 1914— 1917 Diisseldorf, 1973; Crisp O. Studies in the Russian Economy
before 1914. London, 1976; Lemke H. Finanztransaktionen und Aussenpolitik.
Deutsche Banken und Russland im Jahrzehnt vor dem ersten Weltkneg. Berlin,
1985; Rauber U. Schweizer Industrie in Russland. Ein Beitrag zur Geschichte
der industriellen Emigration, des Kapitalexportes und des Handels der Schweiz
mil dem Zarenreich (1760 -1917). Zurich, 1985; Kirchner IV. Die deutsche
Industrie und die Industrialisicrung Russlands. 1815—1914. St.Katharinen,
1986; Накаяма X. Царская Россия и иностранный капитал. Токио, 1988 (на
японском языке).
25. Лачаева М.Ю. Из истории проникновения капитала в цветную
металлургию Урала и Сибири в начале XX в./ Вестник Московского
университета. История. 1975. № 3; ее же. Английские справочники как
источник по истории иностранного капитала в горной промышленности
Урала и Сибири в начале XX в./ Там же. 1976. № 4; ее же. Английский
капитал в меднорудной промышленности Урала и Сибири в начале XX в. //
Исторические записки. 1982. Т.108; Дьяконова И.Л. Нобелевская корпора-
ция в России. М., 1980; Абрамова Н.Г. Иностранные общества в России в
1905—1914 гг./ Вестник Московского университета История. № 4; ее же.
Из истории иностранных акционерных обществ в России (1905 —1914 гг.)
Там же. 1982. № 3; Наниташвили Н.Л. Германский капитал в Закавказье.
Деятельность фирмы «Сименс и Гальске». 1880—1917. Тбилиси, 1882;
Шарохина М.П. Финансовые и структурные связи «Компании Зингер» с
российским и иностранным капиталом /, Самодержавие и крупный капи-
тал в России в конце XIX — начале XX в. М., 1982 и др.
26. Тогда же по мановению «невидимой руки» был уничтожен набор
документального сборника «Россия и мировой бизнес», под готовленный к
печати в издательстве «Международные отношения».
И.В.Поткина
ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ИНОСТРАНЦЕВ В РОССИИ. 1861—1916 гг.
Проблема законодательного регулирования иностранного пред-
принимательства в России до настоящего времени остается малоизу-
ченной в отечественной историографии. Нельзя сказать, что ее
отдельными аспектами не интересовались еще до революции. В
документальные сборники, посвященные торгово-промышленному
законодательству Российской империи, составители включали раз-
делы об иностранных компаниях и иногда сопровождали их неболь-
шими аналитическими эссе о возникших в процессе судебного раз-
бирательства спорных вопросах положения иностранных акционер-
ных обществ. Но первой и единственной попыткой осмысления
данной проблемы до революции была статья Л.Шалланда а газете
«Право» в 1902 г. В ней были затронуты следующие вопросы:
определение понятия «иностранное общество», право судебной за-
щиты, порядок учреждения общества, отдельные ограничительные
меры правительства в отношении иностранцев и вопросы налогооб-
ложения. Статья, к сожалению, осталась незаконченной1.
В советское время проблемой юридического положения ино-
странных обществ занимались ленинградские историки Л.Е.Шепе-
лев и В.С.Дякин. Л.Е.Шепелев посвятил монографию проблемам
акционерного законодательства в дореволюционной России. Ее цен-
ность заключается в том, что автор подробно остановился на разра-
ботке различных законопроектов, как утвержденных впоследствии
в качестве закона, так и не утвержденных. Проследив перипетии
прохождения того или иного документа, которые сопровождались
закулисной борьбой, Л.Е.Шепелев тем самым значительно обогатил
свой анализ правительственной политики. В книге есть специаль-
ный раздел, посвященный сепаратному законодательству об ино-
странных обществах. В нем автор рассматривает порядок разработ-
ки и утверждения так называемых «условий деятельности», а также
некоторые меры правительства в отношении иностранцев, введен-
ные в западных губерниях в 80-х гг. XIX в.2.
В.С.Дякин посвятил свою статью чрезвычайному законодатель-
ству, вызванному первой мировой войной. Это серия актов, направ-
ленных против подданных Германии и Австро-Венгрии. Автор по-
дробно проанализировал ликвидационные меры правительства и их
практические результаты. Что касается зарубежной историографии,
то в этой связи уместно вспомнить монографию американского
19
историка Т.Оуэна «Корпорации в российском законодательстве».
Автор не выделил в отдельную проблему вопрос о положении
иностранных обществ. Фактически он продублировал уже извест-
ные в отечественной историографии представления. В их числе:
концессионная система учредительства, ограничения в области зем-
левладения, ликвидационные мероприятия в годы войныЗ.
Таким образом, исследование проблемы юридического положе-
ния иностранных акционерных обществ в имперской России огра-
ничено изучением отдельных аспектов и временных отрезков. Она
не рассматривалась целостно и в длительной временной перспективе
как политика регулирования иностранного предпринимательства.
Для того, чтобы решить эту задачу, мы обратились к изучению
не только специальных актов и документов сепаратного законода-
тельства, но и к анализу общих законов Российской империи.
Это — Законы о состояниях, Уставы горный, торговый, о промыш-
ленности. Они содержали специальные статьи, которые определяли
права иностранных подданных на владение движимым и недвижи-
мым имуществом, на занятие промысловой деятельностью. Из пере-
численных только Законы о состояниях имели особый раздел, цели-
ком посвященный правам иностранцев в России. В Законах граж-
данских и судебных уложений, в Уставах кредитном и о прямых
налогах иностранные подданные как специфическая юридическая
категория не выделялись.
Законодательные акты России, регулирующие предприниматель-
скую деятельность иностранцев, условно делятся на четыре группы.
Первая объединяет серию основных законов империи, что относит-
ся к общему законодательству. Специальные законоположения
(указы императора, положения Комитета министров, а затем Со-
вмина, мнения Государственного Совета) образуют вторую группу.
Они впоследствии становились составной частью общего законода-
тельства, уточняя, расширяя и дополняя его в качестве примечаний
или приложений к соответствующим статьям того или иного закона.
Многочисленная серия однотипных по содержанию документов со-
ставляет так называемое сепаратное законодательство. Это акты,
определявшие условия деятельности в России каждого иностранно-
го акционерного общества. Они рассматривались Советом мини-
стров и утверждались императором. И, наконец, серия постановле-
ний, лишавших имущественных и иных прав граждан Германии,
Австро-Венгрии, Турции в годы первой мировой войны, образует
группу документов чрезвычайного законодательства.
Проблема государственного регулирования иностранного пред-
принимательства логически распадается на две части: положение
иностранцев и положение иностранных предприятий. Но, как пока-
зал еще Л.Шалланд, они фактически совпадали согласно русскому
законодательству: на компании распространялись все законополо-
жения, касавшиеся прав иностранных подданных в России. Это
находит подтверждение в том, что первые параграфы «условий
20
деятельности» имели отсылки на соответствующие статьи общего
законодательства по иностранным подданным-*.
До отмены крепостного права иностранцы, равно как и россий-
ские граждане, не могли свободно заниматься торговлей и промыш-
ленностью на обширных просторах Российской империи. Закон
обязывал первых записываться в «иностранные гости», особую
форму гражданского состояния, после обретения которой потенци-
альный предприниматель наконец-то получал право заводить, поку-
пать и держать фабрики, заводы и мануфактуры. По существовав-
шему тогда в России правилу право заниматься торговлей и про-
мышленностью иностранные подданные приобретали с особого раз-
решения императора в каждом отдельном случае. Исключение было
сделано только для тех, кто уже прослыл за границей «как знаме-
нитый капиталист или искусный мастер». Но и после получения
разрешения иностранец не обретал полной свободы действий, за
ним неустанно следило недремлющее правительственное око. «Ино-
странный гость» был обременен целым рядом стеснительных пра-
вил о том, чем ему торговать, где и у кого покупать товары, кому
их продавать. Вводя законодательным порядком ограничения и
мелочную регламентацию, государство вместе с тем преследовало и
такую цель, как устранение конкуренции приезжих купцов^.
Законы 1 января 1863 г. и 9 февраля 1865 г. знаменовали собой
поворот в политике правительства не только по отношению к отече-
ственному предпринимательству, но и к иностранному. Отныне в
России устанавливались принципы бессословности и равенства рус-
ских и иностранных подданных. Так, ст.21 Положения о пошлинах
за право торговли и других промыслов гласила: «Свидетельства как
купеческие, так и промысловые могут быть выдаваемы лицам обое-
го пола русским подданным всех состояний и иностранцам»6. Эти
важнейшие принципы предпринимательской деятельности на прак-
тике не были выдержаны до конца. Только с принятием нового
Положения о государственном промысловом налоге 1898 г. было
окончательно отвергнуто сословное начало и право на занятие тор-
говлей и промышленностью стало независимым от приписки к купе-
ческому сословию7.
В 80-е годы правительство пересмотрело ряд законов, заклады-
вавших основы предпринимательской деятельности. Так, например,
к 1887 г. было «проведено коренное изменение в распределении
содержания старого свода торговых узаконений»^. В то же время
существенно преобразилась и фабрично-заводское законодательст-
во, завершившееся принятием в 1892 г. нового Устава о промыш-
ленности. Все эти законы отразили изменившееся правовое положе-
ние иностранного предпринимателя, который в результате приобрел
почти полную свободу в занятиях торговлей и промышленностью в
Российской империи.
Основные законы страны зафиксировали принцип равенства
русских и иностранных подданных в предпринимательской деятель-
21
ности в целом. Круг нрав последних сводился к следующему. Со-
гласно ст. 177 Устава о промышленности иностранцам разрешалось
«устраивать фабрики и заводы без вступления в подданство», а
также «получать права на привилегии», т.е. патент на изобретение
с вытекающими отсюда льготами. За исключением ст. 265, их права
на занятие промышленностью ничем не ограничивались, а она сама
была продиктована военными соображениями и стояла на страже
оборонных интересов государства: «Собственниками и содержателя-
ми, а также управляющими пороховых заводов могут быть лишь
русские подданные»^.
По ст. 183 Устава торгового иностранцы также приравнивались
к русским подданным в занятиях торговлей и в праве перевозок на
морских судах грузов и пассажиров. Но и здесь существовали
небольшие исключения для морской торговли. Они сводились к
следующим: во-первых, акционерные компании и торговые дома,
учрежденные для судоходства по Каспийскому морю, должны были
состоять только из русских подданных. Это ограничение вступило в
действие 24 ноября 1869 г. Во-вторых, с 1865 г. по ст. 138 право
поднятия русского купеческого флага в морской торговле принадле-
жало русским подданным, распространяясь на акционерные общест-
ва, правление которых находилось в пределах империи, на торго-
вые дома, один из главных учредителей которых состоял в русском
подданстве, и па лиц, построивших или купивших корабль, если
начальный товарищ состоял в русском подданствеЮ. Так, Англо-
Майкопская корпорация для того, чтобы зарегистрировать принад-
лежащее ей судно под русским флагом, вынуждена была подписать
именную корабельную крепость на Л.Л.Андрейса, гражданина Рос-
сии и ответственного агента ряда холдинговых компаний, вошед-
ших и данную корпорацию1 к И, наконец, по ст. 184 каботажное
судоходство также являлось прерогативой российских купцов. В
дальнейшем, чтобы устранить участие иностранцев в акционерных
пароходных предприятиях, в некоторые уставы стали вводиться
параграфы, декларировавшие выпуск именных акций, владельцами
которых могли быть только русские подданные12.
Следовательно, правительство делало ставку на поддержку и
развитие отечественного торгового флота, защищая законом интере-
сы российских предпринимателей.
Признание за иностранцами права на владение недвижимостью,
в том числе землей, создавало благоприятные условия для предпри-
нимательской инициативы. Ст. 830 Законов о состояниях разреша-
ла иностранцам приобретать «как через куплю, так и по наследству,
завещаниям, дарственным записям, отводам из казны и т.п. всякого
рода движимое и недвижимое имущество». Действие этой статьи не
распространялось на вошедшие во второй половине XIX в. в состав
России территории: Туркестанский край, Акмолинскую, Семипала-
тинскую, Уральскую и Тургайскую области, для которых вводи-
лись особые Положения об управлении1^.
22
В законодательстве дореволюционной России право на владение
недрами в современном понимании как юридическая категория не
было зафиксировано. Мы сталкиваемся с несколько иными поня-
тиями. Во-первых, это горный, золотой и нефтяной промыслы, т.е.
право частных лиц на занятие горнопромышленностью. Во-вторых,
отдельно от этого юридического права существовали права на вла-
дение или пользование рудными месторождениями или нефтенос-
ными землями. При этом согласно ст. 427 Устава горного золотосо-
держащие прииски на казенных и кабинетских землях частным
золотопромышленникам предоставлялись не в собственность, а во
временное пользование, что влекло за собой необходимость приоб-
ретения концессии. К тому же само право на золотой прииск при-
знавалось имуществом движимым. И, наконец, право на владение
землей не совпадало с правом на владение недрами. Как мы видим,
существовала юридически сложная система отношений^.
Положение иностранного подданного в этой системе координат
не было ущемленным в сравнении с русским. Согласно ст. 263, 432,
547 Устава горного принцип равенства распространялся и на сферу
горнодобывающей промышленности, поскольку производство гор-
ного, золотого и нефтяного промыслов разрешалось лицам всех
состояний без различия подданства.
В остальном, т.е. в налогообложении, во взаимоотношениях с
учреждениями, организациями и частными лицами, иностранные
подданные не выделялись как особая юридическая категория и
подчинялись общим законам империи. Правда, некоторая неопреде-
ленность в вопросе о налогообложении существовала до 1899 г.
Дело в том, что Положение 20 мая 1885 г. устанавливало 5%
купонный налог на выпущенные за границей облигации. В течение
12 лет он с иностранных обществ не взимался. Вполне вероятно, что
этому обстоятельству способствовал тот факт, что в России за
период с 1869 г. по 1896 г. было зарегистрировано всего лишь 71
иностранное предприятие. С 1896 г. их число стало стремительно
расти. Министерство финансов в 1897 г. потребовало с них уплаты
налога, что вызвало со стороны иностранных предпринимателей
недовольство и протесты. Только 10 декабря 1899 г. проблема была
урегулирована, и указом императора иностранные акционерные об-
щества освобождались от уплаты 5°о сбора при условии, что облига-
ции будут выпущены в иностранной валюте без паритета на рус-
скую монету15. Согласно положению о промысловом налоге 1898 г.
основным капиталом иностранной компании считалась та сумма,
которая была предназначена для операций в России, и именно она
подлежала налогообложению! 6.
Порядок учреждения акционерных обществ в России согласно
закону от 6 декабря 1836 г. был одинаков как для русских, так и
для иностранных подданных. Практиковалась разрешительная сис-
тема их основания.
23
В период с 1863 по 1904 г. Россия подписала ряд конвенций и
соглашений о взаимном признании и ограждении прав акционерных
обществ с 10 странами, в числе которых Франция, Бельгия, Герма-
ния, Северо-Американские штаты и Великобритания. В результате
иностранные компании в России, равно как и русские за рубежом,
пользовались правом судебной защиты. Впрочем, эти соглашения
нс давали права на занятие предпринимательской деятельностью
без особого разрешения русского правительства17.
Специальные законодательные акты запрещали или вводили ряд
ограничений на владение недвижимостью, в том числе и землей, и
на занятия некоторыми видами предпринимательской деятельности.
Иностранцам запрещалось заниматься горным промыслом, и золо-
топромышленностью в частности, а также приобретать в собствен-
ность земли в Амурской, Приморской областях, в Туркестанском
крае и в прилегающих к Китаю местностях Сибири.
Мнением Государственного Совета от 22 января 1885 г. произ-
водство золотого и вообще горного промысла в Приморской области
и на прилегающих к ней островах разрешалось исключительно
русским подданным. За иностранцами, однако, сохранялось право
на разработку рудников и приисков до окончательной их выработ-
ки. Но, столкнувшись в реальной жизни с отсутствием притока
российских капиталов в эту отрасль добывающей промышленности,
правительство 6 июля 1895 г. несколько изменило порядок, уста-
навливаемый ст. 267 Устава горного, разрешив иностранцам зани-
маться в этой местности горным промыслом. Во исполнение этого
постановления министр земледелия и государственных имуществ по
предварительному соглашению с министрами внутренних дел, фи-
нансов и приамурским генерал-губернатором мог входить в Комитет
министров с представлением о допущении иностранных компаний к
горному промыслу, если таковое не будет противоречить общегосу-
дарственным интересам1
Положением Комитета министров от 14 июня 1902 г. ограниче-
ния ст. 267 или постановления 1885 г. были распространены и на
другие прилегающие к Китаю местности Сибири. При этом в ряде
районов иностранные предприниматели в порядке исключения до-
пускались к горному промыслу лишь по особому разрешению импе-
ратора, испрашиваемому каждый раз через Комитет министров1^.
Иностранные подданные не могли приобретать в собственность
недвижимость, равно как и владеть и пользоваться ею, вне порто-
вых и городских поселении в 10 губерниях Царства Польского и
11 западных губерниях России20. Этот порядок, введенный имен-
ным указом 14 марта 1887 г., просуществовал без изменений до
первой мировой войны и был призван приостановить поселение
немецких колонистов на западе империи. Напомним, что Россия
во второй половине XIX в. испытала на себе существенный приток
иммигрантов из Европы, среди которых было велико число немцев
и австрийцев21.
24
Новый порядок приобретения акционерными обществами недви-
жимого имущества устанавливался Государственным Советом с 29
ноября 1893 г. в Туркестанском крае. Это постановление, ущемляя
права иностранных подданных в пользу местного населения, гласи-
ло: покупка земель разрешалась «таким только товариществам на
паях и акционерным обществам, кои на основании их уставов долж-
ны состоять исключительно из русских подданных или уроженцев
сопредельных с Туркестанским краем среднеазиатских госу-
дарств»^. тем самым правительство ставило заслон для проникно-
вения в этот регион англичан.
Принятый правительством закон 21 июня 1910 г. был направлен
в первую очередь против китайских и корейских переселенцев.
Появление его объяснялось гем обстоятельством, что приток имми-
грантов в Россию с 90-х гг. XIX в. стал активно пополняться за счет
выходцев из Китая. В то же время правительство не хотело допус-
тить на востоке империи и образования английских колоний. И
поэтому, защищая интересы своих граждан, оно в законодательном
порядке запрещало в Приамурском и Иркутском генерал-губерна-
торствах, в Забайкальской области сдачу казенных земель для
поселения, а также сдачу казенных подрядов и казенных поставок
иностранным подданным25.
Ряд ограничений действовал и на территории Кавказского на-
местничества, но иностранцы пользовались здесь более широкими
правами в сравнении с правилами, действовавшими в Приморье и
пограничных районах Сибири. В частности, при общем запрете на
приобретение недвижимости вне портовых и городских поселений
они не лишались права собственности на недвижимые имущества,
приобретаемые для промышленных целей: устройства и содержания
фабрик и заводов. В этом крае иностранным обществам позволя-
лось приобретать в собственность и нефтеносные земли с разреше-
ния министра государственных имуществ по согласованию с ключе-
выми министерствами и местным начальством24.
Царское правительство не только стесняло в правах иностран-
ных предпринимателей, но в ряде случаев наоборот ослабляло дей-
ствие ограничительных статей. Так, например, в 1888 г. вводилось
правило, согласно которому некоторым иностранным обществам
разрешалось производить операции в России без испрошенпя особо-
го разрешения императора. К ним относились компании, деятель-
ность которых ограничивалась продажею изготовляемых за грани-
цей товаров, а также судоходные акционерные общества, занимав-
шиеся перевозкой грузов и пассажиров между иностранными и
русскими портами25. Словом, им было предоставлено право зани-
маться своим промыслом без обращения в Комитет министров или
Государственный Совет за особым разрешением, т.е. разрешительная
система регистрации на указанные общества не распространялась.
Все перечисленные ограничения правоспособности иностранцев в
России сводились к приграничным районам и были вызваны кон-
25
кретными местными условиями. Действовавшие здесь ограничения
не ущемляли их прав на остальной территории и нс сдерживали
предпринимательскую инициативу иностранцев в целом. В поста-
новлениях царского правительства в первую очередь прослеживает-
ся защита государственных интересов России, а затем и ориентация
на приоритет отечественного предпринимательства.
Российские предприниматели чувствовали себя ущемленными по
сравнению с иностранцами лишь в одном частном вопросе. Дело в
том, что по закону 26 февраля 1896 г. в империи признавались и
подлежали регистрации товарные знаки графического изображения
с обязательным буквенным обозначением инициалов владельца или
названия фирмы26. А в большинстве стран, с которыми Россия была
связана торговыми соглашениями (а это значит, что действовал
принцип взаимной охраны и признания), помимо фигурных допус-
кались еще и самостоятельные буквенные знаки. Иными словами,
отечественные предприниматели были лишены возможности, в отли-
чие от иностранцев, прибегать к технически более простому изобра-
жению как у себя дома, так и за рубежом. Более того, русские не без
оснований проблему различных способов изображения товарных
знаков связывали с возможной фальсификацией товара, а следова-
тельно, и с проблемой защиты промышленной собственности^.
Закон 1836 г. не давал определения понятия «иностранное обще-
ство», и до 1917 г. оно так и не было выработано. Поэтому среди
русских правоведов точки зрения разделились. Часть из них:
И.А.Горбачев, В.Я.Максимов, Г.Ф.Шершеневич — считала, что
иностранными товариществами могут быть признаны только те, чей
центр деятельности находился за границей. Последний, в свою
очередь, отразился на местоположении правления и имущества. Эти
правоведы подкрепляли свое толкование отсылками на сенатские
разъяснения28. Другая точка зрения, которую отстаивал Л.Шал-
ланд, была более простой и четкой и находилась в соответствии с
установившейся практикой, что подкрепляется конкретными статья-
ми «условий деятельности». Иностранным признавалось то общест-
во, которое было основано за границей в соответствии с местными,
не русскими, законами. Необходимо было только, чтобы его прав-
ление также находилось за границей29. При такой постановке во-
прос о местонахождении имущества компании не являлся определя-
ющим.
Причины распространения в России иностранных акционерных
обществ, специально созданных для эксплуатации нефтеносных зе-
мель и рудников, взятых в аренду у российских граждан илц
компаний, коренились, на наш взгляд, в другом. Такое положение
было обусловлено тем, что процесс получения земельных отводов,
как было показано выше, для иностранных граждан и компаний на
практике значительно замедлялся в сравнении с русскими. Хотя в
период бурных дебатов в конце XIX в. по вопросу об иностранных
26
капиталах для властей был предпочтителен иной порядок приобре-
тения имущества.
Этот факт отмечал в своих мемуарах англичанин Джеймс
Вишау, который, будучи российским подданным, стал представите-
лем целого ряда английских обществ в империи. Передавая свой
разговор с С.Ю.Витте, он привел принятую в России схему легали-
зации иностранной компании. Министр финансов настаивал на том,
чтобы вся земля, находившаяся в пользовании того или иного
нефтяного общества, была переведена с имени Д.Вишау не на
английскую компанию как таковую, а на холдинговую компанию в
России, т.с. «каждое общество в Англии обязано было иметь также
свою компанию в России», а Д.Вишау при этом становился бы
ответственным агентом30.
Впервые «условия деятельности» были выработаны министерст-
вами финансов, внутренних и иностранных дел для заграничных
страховых обществ в конце 1871 г. А для основной массы торгово-
промышленных компаний этот вопрос реально прозвучал лишь в
декабре 1886 г. Тогда в письме министра юстиции на имя министра
финансов были изложены мотивы, по которым для открывающихся
иностранных обществ в России были поставлены условия. Министр
юстиции счел нужным обставить гарантиями получение удовлетво-
рения по признанным претензиям. Были выдвинуты следующие
требования: а) особого залога, 6) обращения всего принадлежащего
обществу имущества в пределах империи и всех следующих в его
пользу платежей на преимущественное удовлетворение претензий,
возникших из операций в России. В окончательный проект «усло-
вий деятельности» вошел лишь второй пунктЗ!.
В конце 80-х гг. XIX в. был определен общий для всех набор
статей, насчитывавших 10—15 «условий». Часть из них дублирова-
ла определенные законом 1836 г. обязательные требования к уставу
учреждаемых обществ: наименование компании, цель и характер ее
деятельности, объявление суммы капитала, порядок отчетности и
управления, разбора споров, закрытия и ликвидации компании.
Дополнительно к этому специально оговаривались имущественные
права общества, часто с точным указанием принадлежащей ему
недвижимости (главным образом земля и рудники) на правах собст-
венности или аренды, предписывалось учреждение ответственного
агентства и определялись его обязанности. При этом особо подчер-
кивалось, что заведующие делами и управляющие недвижимым
имуществом должны быть русскими подданными, за исключением
лиц иудейского вероисповедания. И, наконец, деятельность ино-
странной компании ограничивалась указанными в условиях целя-
ми32. Первым обществом, допущенным на таких условиях к дея-
тельности в России в 1887 г., стало акционерное общество с правле-
нием в Будапеште «Ганц и К°».
Многочисленная серия подобных однородных документов и со-
ставляет третью группу источников. «Условия деятельности» в Рос-
27
сийской империи приравнивались к закону в отличие от уставов
иностранных обществ, которые рассматривались как договор, тол-
кование которого всецело находилось в ведении судаЗЗ.
В последние годы XIX столетия из «условий деятельности»
исчезла одна одиозная статья, которая справедливо давала и до сих
пор дает обильную пищу для разговоров о произволе властей,
несмотря на то, что ire удалось обнаружить примеров приведения ее
в исполнение. Обычно она завершала перечень статей и звучала
следующим образом: «Русское правительство оставляет за собой
право во всякое время по усмотрению взять назад выдаваемое
обществу разрешение на производство операций в России и потре-
бовать прекращения оных без всякого объяснения причин»34. Эта
заключительная статья ушла в небытие естественным образом под
давлением общих обстоятельств и велений времени. Во-первых,
исчезновение было продиктовано энергичной политикой правитель-
ства по привлечению в конце XIX в. иностранного капитала, кото-
рой она не только не соответствовала, но скорее даже отталкивала
иностранных инвесторов35. Во-вторых, к началу XX в. Россия, как
уже говорилось, заключила конвенции и соглашения о судебной
защите акционерных обществ с передовыми промышленными дер-
жавами на взаимной основе. И опять же столь явный произвол
находился в резком противоречии с духом и буквой международ-
ных договоров. «Условия деятельности» иностранных компаний,
допущенных в самом конце XIX —начале XX в., более не содержа-
ли подобных статей со столь отрицательным эффектом.
В 1907 г. судебное разбирательство по делу бельгийского акцио-
нерного общества «Харьковское мельнично-строительное заведе-
ние» выявило спорный характер ст. 4 «условий», которая была
принята еще в 80-е гг. XIX в. по настоянию министра юстиции. В
связи с этим последовали необходимые разъяснения. Согласно тол-
кованиям правоведов, учреждение ответственного агентства в Рос-
сии вело к обособлению той части имущественной массы иностран-
ного общества, которая находилась в пределах империи. Тем самым
правительство создавало юридические условия для оставления за
Россией имущества обанкротившейся иностранной компании, уста-
новив различные по своим правам категории ее кредиторов. Правом
преимущественного удовлетворения претензий пользовались креди-
торы, прежде всего русские коммерческие банки, при посредничест-
ве которых были заключены сделки или производились операции в
пределах империи. Требования по сделкам, совершенным за грани-
цей под эгидой иностранных банков, удовлетворялись лишь за
покрытием претензий кредиторов первой категории. Была рекомен-
дована следующая трактовка закона. К юридическим последствиям
сделки, заключенной за границей с тем, чтобы ее результаты были
употреблены на предприятие, находящееся в России, может быть
применен закон, действующий в империи. В данном случае, по
28
выражению И.А.Горбачева, «русский законодатель оказался на вы-
соте современного учения частного международного права». В ко-
нечном итоге учреждение ответственного агентства создавало осно-
вание как для предъявления в России исков, так и для открытия
дела о несостоятельности общества, раз оно пришло в упадокЗб.
Правления иностранных обществ не только хорошо были знако-
мы с особенностями российской юридической системы, но и следо-
вали ей в своей практике. В протоколах заседания Правления от 26
октября 1911 г. недавно учрежденной Англо-Майкопской корпора-
ции говорилось следующее: «...в соответствии с русским законода-
тельством облигации акционерных компаний не являлись долговы-
ми обязательствами по активам до тех пор, пока не удовлетворя-
лись претензии русских кредиторов; обычная практика, принятая
компаниями, действующими в России, заключалась в подписании
счетов, подлежащих оплате в России, на сумму облигационного
займа в качестве имущественного обеспечения»37.
В литературе, как зарубежной, так и, к сожалению, в отечест-
венной, утвердилась исключительно негативное отношение к сепа-
ратному законодательству, создававшему якобы благоприятные ус-
ловия для процветания взяточничества и бюрократической волоки-
тыЗЗ. Бесспорно, эти отрицательные явления имели место. Но, как
правило, жизнь гораздо сложнее тех формул, которые мы приписы-
ваем ей как априори, так и постфактум. И знакомство с источника-
ми в этом убеждает.
В начале века иностранным акционерным обществам для про-
хождения трехступенчатой модели своего открытия обычно требова-
лось менее двух лет. Дело продвигалось по следующей схеме: к
примеру, «Нефтепромышленное общество Шпис» было основано за
границей 11 мая 1900 г., разрешение на деятельность в России
получило 1 февраля 1901 г., а открыло свои действия 1 января
1902 г. Российская практика знает и более быстрые сроки основа-
ния компании, причем и это было довольно частым явлением. Ряд
обществ, среди которых «Восточное нефтяное», «Русское для про-
изводства напильников Каммеля», затратили на открытие чуть
больше года. Иными словами, существовали общие для всех сроки
прохождения дела. Но были также и примеры феноменальной бы-
строты. В 1898 г. «Бакинское общество русской нефти» решило
свои проблемы всего за один месяц. В подобных случаях дело,
вероятно, не обходилось без помощи пресловутого «Князя Хован-
ского», по меткому выражению Н.В.Гоголя, либо протекции на
высочайшем уровне.
Но бывало и так, когда иностранные компании сравнительно бы-
стро получали разрешение на деятельность в России, а вот открыть
дело так и не смогли. В связи с этим уместно вспомнить «Сибирское
золотопромышленное общество», в течение полугода получившее
разрешение, но так и не открывшее действий в империи.
29
Не были исключением и нарушения ограничительных статей
действующего законодательства. Так, при поддержке министра фи-
нансов С.Ю.Витте учреждались в конце XIX —начале XX в. анг-
лийские нефтяные компании на КавказеЗЭ. И все-таки подобные
нарушения не стали массовым явлением. В противном случае в
законе появились бы жесткие карательные санкции, тогда как Уго-
ловное уложение устанавливало щадящий характер наказания. На-
пример, за несоблюдение правил учреждения торгово-промышлен-
ных обществ или иных товариществ налагался штраф в размере не
свыше 500 рублей40. Очевидно, есть резон в словах великого фран-
цузского мыслителя М.Монтеня: «...Ибо правило правил и глав-
нейший закон законов заключается в том, что всякий обязан пови-
новаться законам страны, в которой живет»4*.
Череду примеров в связи с проблемой бюрократической волоки-
ты можно было бы продолжать бесконечно, но мы ее завершим
«Новороссийским обществом каменноугольного, железоделательно-
го и рельсового производств». В конце XIX в. оно активно покупа-
ло в собственность имения местных дворян, земли которых были
богаты первоклассной железной рудой. Но поскольку приобретение
земельных участков вне ближайшего расположения завода не пред-
усматривалось договором и дополнительными условиями, постоль-
ку Общество вело активную переписку с различными ведомствами,
испрашивая разрешение на утверждение купчих крепостей 1886 —
1897 гг. В конце концов ходатайство было удовлетворено Советом
министров и императором 23 февраля 1910 г. Как видим, Новорос-
сийское общество столкнулось с тягостной бюрократической воло-
китой, но, не дожидаясь формального разрешения, к 1910 г. уже
освоило и активно разрабатывало месторождения Кривого Рога42.
В годы первой мировой войны резко изменилось отношение
правительства к подданным неприятельских стран, с которыми Рос-
сия находилась в состоянии войны. Появилась серия постановлений
сходного содержания, которые и образуют группу документов чрез-
вычайного законодательства. Ликвидационную политику, направ-
ленную против германских, австрийских, венгерских и турецких
подданных, правительство оправдывало своим стремлением защи-
тить национальные интересы государства.
В 1915 г. перечисленные категории иностранных граждан лиша-
лись права владения и приобретения в собственность недвижимого
имущества в пределах империи, а также не допускались к занятию
ответственных должностей в правлениях и агентствах акционерных
обществ и товариществ на паях. Более того, они обязаны были в
принудительном порядке продать принадлежавшую им недвижи-
мость русским подданным. А в западных и южных приграничных
районах, в Кавказском крае и Приамурье она подлежала отчужде-
нию и в дальнейшем продавалась с публичных торгов. Имуществен-
ные права на недвижимость по условиям найма или аренды акцио-
нерные общества и товарищества на паях утрачивали по прошест-
30
вии года после опубликования постановления2^. И, наконец, с сере-
дины 1915 г. правительство брало на себя полномочия на ликвида-
цию торговых и промышленных предприятий, принадлежавших
гражданам неприятельских стран, независимо от того, действовали
они по германскому или русскому уставу44.
Дискриминационные меры в земледелии и землепользовании,
вызванные войной, касались и состоявших в русском подданстве
выходцев из Германии и Австро-Венгрии, равно как и товариществ,
в составе которых они находились. Земля отчуждалась в установ-
ленные законом сроки при добровольном соглашении с лицами,
имевшими право приобретения этой недвижимости. В противном
случае она выносилась на публичные торги. В западных и южных
приграничных районах имущественные права на землю выходцев из
неприятельских стран прекращались распоряжением правительства
2 февраля 1915 г.45.
Чрезвычайные законодательные акты в отношении российских
подданных, бывших граждан Германии и Австро-Венгрии, предус-
матривали исключения для целого ряда лиц, как-то: принявших
православие до 1914 г. или находившихся в нем по рождению,
доказавших свое славянское происхождение, имевших хотя бы
одного родственника, участвовавшего в боевых действиях русской
армии или флота, а также вдов всех перечисленных выше катего-
рий лиц46.
В первую очередь ликвидационная политика была направлена
против германских капиталов, и это нашло горячий отклик в опре-
деленных кругах русской деловой элиты. Согласно подсчетам
В.С.Дякина, из 611 акционерных обществ, в которых в гой или
иной степени было обнаружено участие германского и австрийского
капитала, решению о ликвидации подлежали только 96 обществ,
одно из которых еще не успело открыть действий. Из них тем или
иным способом избежали ликвидации 62 общества, 19 предприятий
в полном составе перешли в другие руки. Общее число ликвидиро-
ванных обществ составило 23 промышленных и 7 торговых. Следо-
вательно, чрезвычайные мероприятия правительства в отношении
граждан воюющих с Россией стран дали незначительные результа-
ты47, но получили громкую огласку в обществе.
В заключение подведем итоги. В основу законодательного регу-
лирования иностранного предпринимательства в Российской импе-
рии был положен принцип равноправия русских и иностранных
подданных. Вместе с тем закон предусматривал целый ряд исклю-
чении из этого общего правила. Во-первых, ограничения на право-
способность иностранного предпринимателя были введены только в
приграничных губерниях и областях России на всей протяженности
границы. Во-вторых, вводя ограничения на некоторые виды пред-
принимательской деятельности (горный и золотой промыслы, судо-
ходство во внутренних водах), правительство делало ставку на
развитие отечественного бизнеса. Но саму практику сепаратного
законодательства в отношении иностранцев нельзя рассматривать
31
как ограничение их правоспособности, поскольку она распространя-
лась и на российских подданных. В целом законодательное регули-
рование в России иностранного предпринимательства отличалось
последовательной защитой государственных национальных интере-
сов и поддержкой отечественного бизнеса.
Примечания
1. Горбачев И.А. (гост.) Товарищества полные, на вере, кредитные,
ссудосберегательные, трудовые и с переменным капиталом. Акционерные и
паевые компании. Закон и практика с сенатскими разъяснениями. М., 1910;
Максимов В.Я. Законы о товариществах. Акционерные общества, товари-
щества на паях, торговые дома, артели и др. Порядок их учреждения и
деятельности с разъяснениями... Правительствующего Сената. М., 1911;
Шалланд Л. Юридическое положение иностранных акционерных обществ в
России // Право 1902, № 1,5.
2. Шепелев Л.Е. Акционерные компании в России. Л., 1973.
3. Дякин В. С. Первая мировая война и мероприятия по ликвидации так
называемого немецкого засилья // Первая мировая война. 1914 -1918. М.,
1969; Owen Th.C. The Corporation under Russian Law, 1880—1917. A Study
in Tsarist. Economic Policy. Cambridge etc., 1991.
4. Шалланд Л. Указ. соч. 5. С 224 — 225.
5. Вольтке Г. С. Право торговли и промышленности в России в истори-
ческом развитии (XIX век). СПб., 1905. С.4 —19.
6. ПСЗ II. Т. 38. Отд. 1. № 39118. Ст. 21.
7. Вольтке Г.С. Указ. соч. С.20 —31.
8. Шепелев Л.Е. Царизм и буржуазия во второй половине XIX века.
Проблемы торгово-промышленной политики. Л., 1981. С.35.
9. Свод законов Российской империи. СПб., 1893. Т. 11. Ч. 2. Устав о
промышленности.
10. Свод законов. Т. 11. Ч. 2. Устав торговый; Просъбин С.А. (сост )
Торгово-промышленный сборник. Свод действующих узаконений по части
промышленности и торговли. СПб., 1907. С.20.
И. Guildhall Library (далее GL). MS. 24,055 1 Minute book. P.38.
12. Свод законов. T. 11. Ч. 2. Устав торговый; Познер М.В. (сост.)
Исторический обзор правительственных мероприятий для развития русского
торгового мореходства. СПб., 1895. С.247.
13. Свод законов. СПб., 1899. Т. 9 Законы о состояниях.
14. Свод законов. СПб., 1893 Т. 7. Устав горный.
15. Шалланд Л. Указ. соч. № 5, С.225.
16. Просъбин С.А. Указ. соч. С.54.
17. Бертголъд Г.В. (сост ) Акционерные общества и товарищества на
паях. По решениям Гражданского кассационного департамента Правитель-
ствующего Сената. М., 1904. С. 1—2; Шершеневич Г.Ф. Курс торгового
права. Казань, 1899. С.359 —360; СУ 1905. Отдел 1. Ст. 321.
18. СУ 1885. Ст 203; СУ 1895. Ст. 1245
19. СУ 1902. Отдел 1. Ст. 991.
20. ПСЗ III. Т. 7. № 4286.
21. Berend I.T.t Rdnkt G. The European Periphery and Industrialization
1780-1914. Budapest, 1982. P.50.
22. ПСЗ 111. T. 13. № 10102.
32
23. СУ 1910. Отдел 1. Ст. 1290
24. СУ 1892. Ст. 59; ПСЗ III. Т 18 № 15454.
25. СУ 1888. Ст. 875.
26 Просъбин С. А. Указ. соч. С.373 —374.
27. Залесский С.И. К вопросу о защите русской промышленной собст-
венности по химическим производствам. СПб., 1912. С 2 —4.
28. Горбачев И.А. Указ соч. С.329 —330; Максимов В. Я. Указ. соч.
С.507 —509; Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. § 49.
29. Шалланд Л. Указ. соч. № 1. С. 18—19.
30. Whishaw J.Memoirs of James Whishaw. London, 1935. P.110.
31. Шепелев Л.Е. Акционерные компании. С 126—127; Горбачев И.А.
Указ. соч. С.347 —348.
32. См.: ПСЗ II. Т. 11. Отдел II. N? 9763, Ст. 51; Горбачев И.А. Указ,
соч. С.336-338; СУ 1907. Отдел II. Ст. 177, 191, 192, 314, 315 419
33. Максимов В.Я. Указ. соч. С. 102.
34. См.: СУ 1897. Ст. 1545; СУ 1898. Ст. 1547, 1678, 1680; Шепелев Л.Е.
Акционерные компании. С. 128.
35. Шепелев Л.Е. Там же.
36. Горбачев И.А. Указ. соч. С.346, 350 —351; Максимов В.Я. Указ. соч.
С.68. »
37. GL. Ms. 24,055/1 Minute book. Р.38.
38. Шепелев Л.Е. Акционерные компании. С 121 —128; его же. Царизм
и буржуазия. С.35 —36; Owen Th. С. Op. cit. P.l 16 — 154.
39. ГефтерМ.Я., ШепелевЛ.Е. О проникновении английского капитала
в нефтяную промышленность России (1898—1902 гг.) Исторический
архив. 1960. Т. 6. С.76-102.
40. Просъбин С.А. Указ соч. С.225.
41. Монтень М. Опыты Пер. с фр. М , 1991. Кн 1. С.186.
42. РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 469.
43. СУ 1915. Отдел 1. Ст. 349 или Свод постановлений о землевладении
и землепользовании австрийских, венгерских, германских и турецких под-
данных. Пг., 1915.
44 СУ 1915. Отдел 1. Ст. 1113, 1609
45 Там же. Ст. 350, 351, 2749.
46 Там же. Ст. 2749.
47. Дякин В. С. Указ. соч. С.234 —237.
2 — 1848
М.К.Шацилло
ИНОСТРАНЦЫ В СОСТАВЕ РОССИЙСКОГО
ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА
Мировой опыт истории предпринимательства убедительно свиде-
тельствует о том, какую значительную роль играли в экономике
любой страны на определенном этапе ее развития инонациональные
компоненты. Общепризнано, что зачастую именно благодаря ино-
странному «человеческому капиталу» шло приобщение к новым
технологиям и передовому хозяйственному опыту1- Россия в этом
смысле не представляла исключения, однако вопрос о роли и месте
иностранцев в структуре отечественного предпринимательства, не-
смотря на наличие обширной историко-экономической литературы,
не представляется достаточно изученным.
Отечественная историография (как дореволюционная, так и со-
ветская) не уделяла специального внимания изучению иностранных
или инонациональных компонентов буржуазии в России2, предпо-
читая чисто исторический или экономический подходы. Западная
же, и главным образом американская, наука, вероятно, под влияни-
ем собственного национального опыта и действительности, не чуж-
далась переноса акцента на этнические мотивы, тем самым как бы
драматизируя, по сравнению с российским взглядом, представление
о картине предпринимательства. Показателен в этом отношении
один из аспектов солидного исследования А.Рибера, который выде-
лял в деловом мире России не только иностранный компонент, ио
также великорусскую, еврейскую, немецкую, польскую, украин-
скую, греческую, армянскую, татарскую составляющие, находящие-
ся между собой (и прежде всего с «великороссами») в отношениях,
определяемых автором понятиями «соревнование», «борьба», «со-
перничество», «давление» и т.п.З. Подобного же рода «драматиза-
ция» (по сравнению с общепринятыми российскими представления-
ми) встречается и у других авторов. Так, В.Блэквэл, отмечая, что в
России жили предприниматели разного национального происхожде-
ния, которые «действовали на русской географической сцене, были
частью русского общества, говорили по-русски, думали и верили,
как русские, принимали русскую веру и были лояльны Российской
Империи», явно ставит под сомнение глубину происходивших здесь
ассимиляционных процессов: «Хотя мы никогда не употребляем
слово "иммигрант", говоря о них, как в случае истории США; но,
возможно, мы также не должны использовать термин "плавильный
котел»4. Вполне естественно, что подобного рода оговорка, учиты-
34
вая многовековую традицию существования и взаимодействия на
территории России десятков и сотен наций и этносов (не забывая,
кстати, и об особенностях этногенеза собственно «великороссов»),
позволяет выделять в составе граждан Империи, даже имевших
равные права и равную ответственность перед законом, бесчислен-
ное количество специфических групп. Такой подход, вполне обо-
снованный этнографически, применительно к истории экономики
далеко не всегда может быть оправдан.
Несмотря на то, что состав российского предпринимательства
специально не исследовался, в литературе сложился ряд представ-
лений, которые, будучи фактически априорными, считаются тем не
менее как бы общепринятыми, что, безусловно, заставляет с ними
считаться. Исходным представлением является то, что роль в эконо-
мической жизни России чужеродных элементов была особенно зна-
чима. Наиболее четко эта мысль сформулирована С.Э.Блэком в
вводной статье к сборнику «Предпринимательство в Императорской
России и Советском Союзе»: «Купцы, торговцы и ремесленники
великорусского этнического происхождения медленно развивали
свои предпринимательские способности, и национальные меньшин-
ства и иностранцы играли большую роль, чем в большинстве сопо-
ставимых стран»5. Другим расхожим представлением является оп-
ределение Москвы как «национального», «традиционного» и «кон-
сервативного» центра предпринимательства. Ему противостояли
другие города, в экономической жизни которых доминировали на-
циональные меньшинства и иностранцы. Наиболее характерные
центры такого типа, полностью соответствовавшие значению приня-
того в американской литературе термина «плавильный котел», —
Петербург и Одесса^.
Изучение истории предпринимательства, как и любой сферы
человеческой деятельности, объединяющей значительные массы
людей, не избежало влияния своеобразного гносеологического фе-
номена. Дело в том, что представление о социуме складывается по
преимуществу на основании изучения не всего объема, а его части,
выделяемой по критериям «силы», «влияния», «типичности». Дан-
ное замечание ни в коей мере не означает ни упрека исследовате-
лям, ни сомнения в правомочности подобного подхода7. Вместе с
тем, представляется очевидным, что, делая глобальные выводы о
предпринимательстве в целом, нужно иметь в виду не только вер-
хушку социальной пирамиды, но и ее основание, ту среду, через
капилляры которой зачастую шло проникновение в российскую
среду нового делового опыта. Предпринимательство, наряду с «эли-
той» в лице высшего руководства финансовых учреждений, управ-
ленцев в крупных капиталистических объединениях и т.п., состояло
также из достаточно обширного «среднего» (условно говоря) слоя
единоличных владельцев фабрик и заводов, предприятий городской
инфраструктуры (торговля, сфера обслуживания и др.). А именно
о «среднем» уровне делового мира, в т.ч. удельном весе в нем
)•
35
иностранцев, в литературе содержатся самые общие, не основанные
на цифровых показателях, представления.
Восполнить этот пробел может обращение к редко использовав-
шимся в исследованиях о структуре российского предприниматель-
ства историческим источникам — публикациям материалов налого-
обложения торгово-промышленной деятельности и итогов фабрич-
но-заводской переписи 1900 года. Эти материалы дают возможность
получить представление о достаточно широком слое предпринимате-
лей — плательщиках промыслового налога в трех крупнейших
городах Империи — Москвы, Петербурга, Одессы и о владельцах
промышленных заведений Европейской части России. Информа-
ция, содержащаяся в изданиях, позволяет выделить иностранных
подданных из состава всех предпринимателей, установить их торго-
во-промышленные интересы, масштаб деятельности, географическое
размещение и сопоставить данные параметры с аналогичными пока-
зателями для различных групп российских подданных, т.е. в конеч-
ном счете сделать некоторые выводы о месте иностранцев в структу-
ре российского предпринимательства.
Показатель суммы налогов, отражающий доходы гражданина,
является одним из важнейших критериев для определения места
личности в общественной иерархии капиталистического общества. В
царской России подоходный налог так и не был введен, а предпри-
нимательская деятельность в XX веке подпадала под так называе-
мое промысловое обложение, строившееся на сочетании архаичной
«патентной» системы, предложенной еще Канкриным в 1824 году, с
элементами подоходно-прогрессивного начала^. Полные итоговые
данные промысловой статистики представлены погодными (начиная
с 70-х гг. XIX века) публикациями в «Ежегодниках Министерства
Финансов», однако использованы для нашей темы они быть не
могут, т.к. информации о налогоплательщиках не содержат. Наи-
больший интерес для нашего исследования представляют материа-
лы другого рода — ежегодные справочные издания купеческих
управ Москвы, Петербурга, Одессы^ о лицах, уплачивающих про-
мысловый налог в данных городах. Остановимся кратко на характе-
ристике этого любопытного источника.
По российскому законодательству «общее на местах заведыва-
нне» государственным промысловым налогом возлагалось на казен-
ные палаты, и в первую очередь на их управляющих. Осуществлял-
ся же сбор налога путем выдачи промысловых свидетельств (патен-
тов), которая производилась «по ближайшим указаниям управляю-
щих казенными палатами, из местных казначейств, городских
управ, магистратов, купеческих управ, волостных правлений, тмин-
ных и соответствующих им управлений». Для получения промысло-
36
вых свидетельств требовалось, во-первых, подать платежные объяв-
ления, во-вторых, представить по каждому заведению заявления,
содержащие следующие данные: «1) звание, имя, отчество и фами-
лия лица или наименование общества, товарищества или установле-
ния, на имя коего свидетельство выбирается; 2) род и местонахож-
дение заведения и складочных помещений либо наименование про-
мысла или промыслового занятия: 3) оклад основного промыслово-
го налога, причитающийся по выбираемому промысловому свиде-
тельству»10. Согласно действовавшим нормативным актам, в трех
городах Российской Империи, где существовало так называемое
полное купеческое самоуправление, — в Москве, Петербурге и
Одессе — сборщиками налога стали сословные органы. Именно
поэтому в купеческих управах отложилась информация о платель-
щиках промыслового налога, использованная при публикации спра-
вочных изданий11. *
Характерной особенностью справочников было то, что в них
попали не все предприниматели-налогоплательщики, а только круп-
нейшие — купцы и лица других званий, «приравненные к гильдей-
скому купечеству». Это — владельцы промысловых свидетельств
на торговые предприятия первого и второго разрядов, на промыш-
ленные заведения первых пяти разрядов, обладание которыми дава-
ло не только право вступления в купечество, но и участия в город-
ском самоуправлении, т.е. вводило данную категорию капиталистов
в состав «цензовых элементов». В справочных изданиях купеческих
управ не фиксировались лица, занимавшиеся мелочной и разносной
торговлей (торговые предприятия 3 — 5 разрядов) или содержащие
мелкие ремесленные мастерские (промышленные предприятия 6 — 8
разрядов), т.е. те плательщики промыслового налога, которые
могли бы быть отнесены к категории мелких предпринимателей.
Если круг капиталистов, попавших в издания Москвы, Петер-
бурга и Одессы, определялся одинаково, то структура справочни-
ков и объем содержащихся в них сведений отличался — не все
публикации фиксируют данные о разряде выбранных промысловых
свидетельств, вероисповедании плательщиков налога и нек.др. Од-
нако в целом они содержат однотипную и сопоставимую информа-
цию о социальном происхождении (гражданстве), адресе, указание
на сферу предпринимательской деятельности. Последний показа-
тель часто не унифицирован и, по всей видимости, формулировался
чаще всего самим предпринимателем (владелец магазина — часто с
указанием профиля, трактира, бани и т.п., лицо, занимающееся
перевозкой грузов, покупкой ценных бумаг, содержанием контор^
и т.д.). На основании этого первичного «сырого» материала было
выделено несколько групп по отраслевому признаку — 1. Торговля.
2. Промышленность. 3. Транспорт. 4. Сфера обслуживания. 5. Фи-
нансы. 6. Содержание контор.
Подобная группировка не лишена известной условности, однако
попытка выйти за рамки определенной законодательством архаич-
37
ной дихотомии (деление всей массы заведений на торговые и про-
мышленные), думается, позволит расширить наши представления
об интересах предпринимателей. В ходе обработки «Справочных
книг» мы сочли нужным не только выделить иностранных поддан-
ных из общего числа налогоплательщиков, но также вычленить из
среды российских граждан несколько крупных отрядов, сопоставле-
ние с которыми может облегчить выяснение роли иностранцев в
системе российского предпринимательства. Выделение осуществля-
лось как по сословному признаку (купцы, крестьяне, мещане, дво-
ряне, почетные граждане), так и по социальному (лица свободных
профессий, чиновники). Применение «комбинированного» подхода
стало необходимым вследствие того, что ряд лиц вместо сословной
принадлежности указывал звание, ученую степень или профессио-
нальную квалификацию. Результатом осуществленной по данной
программе обработки исходного материала справочников явились
сводные таблицы, к анализу которых мы и приступаем.
Таблица 1
Общее число владельцев промысловых свидетельств в Москве,
Петербурге и Одессе в 1913 году
Владельцы промысловых свидетельств Москва Петербург Одесса
Абс. о/ О Абс. О О Абс. 0 0
Единоличные владельцы 5523 76,3 4171 76,1 1913 75,7
Коллекти вн ые владельцы:
Торговые дома 866 12,1 646 11,8 287 11,4
Товарищества 396 5,5 159 2,9 95 3,8
Акционерные компании 204 2.8 274 5,0 71 2,8
1 Совладельцы 147 2,1 187 3,4 118 4,7
Прочие 96 1.3 44 0,8 39 1.6
Итого 7232 100 5481 100 2523 100
Согласно законодательству Российской Империи плательщиками
промыслового налога были как физические, так и юридические
лица. Табл. 1 дает представление о составе всех владельцев промыс-
ловых свидетельств высоких «гильдейских» разрядов по трем горо-
дам. Как видим, наибольшее количество налогоплательщиков за-
фиксировано в Москве, их число в Петербурге меньше на 1 4, а в
Одессе — почти в три раза. Вместе с тем общей особенностью
является то, что соотношение единоличных и ассоциированных соб-
ственников одинаково: везде единоличные предприниматели состав-
38
ляют чуть более 3 4 от общего числа владельцев промысловых
свидетельств. Общеизвестно, что ассоциированные предприятия по
своему экономическому потенциалу и масштабам деятельности были
крупнее единоличных, однако представление о составе их владель-
цев получить на основании нашего источника не представляется
возможным 13. Вместе с тем, мы полагаем что данные о 3/4 всех
налогоплательщиков представляются достаточно репрезентативны-
ми, чтобы сделать определенные выводы о структуре предпринима-
тельства и о роли в нем отдельных групп. Перед тем, как обратить-
ся к непосредственной цели исследования — месту иностранцев в
экономической жизни, кратко рассмотрим различия в деловых ин-
тересах предпринимателей трех городов и попытаемся охарактери-
зовать особенности той социальной среды, которая окружала под-
данных иностранных государств.
Как видно из таблицы, отличия в интересах капиталистов Мос-
квы, Петербурга и Одессы, и весьма определенные, существуют. В
Одессе — крупнейшем портовом городе России — наиболее высок
удельный вес капиталистов, занятых в торговле (свыше 72%). Зна-
чение Москвы как центра торговли также определило высокий
процент участия единоличных дельцов в торговом предпринима-
тельстве. В то же время этот показатель в Петербурге значительно
ниже, чем в Одессе (на 12%) и в Москве (на 7%). Как абсолютное
число, так и удельный вес лиц, выбравших свидетельства на заня-
тия промышленностью, наиболее высоки в Москве — количество
промышленников здесь больше, чем в Петербурге, в 2,5 раза и
почти в 5 раз больше, чем в Одессе. Соотношение предпринимате-
лей в отраслях, связанных с инфраструктурой, по всей видимости,
находится в прямой зависимости от численности населения городов.
Так, по количеству дельцов, занятых в транспорте и сфере обслу-
живания, на нервом месте стоит Петербург, на втором — Москва,
на третьем — Одесса. Что касается занятий финансовыми опера-
циями, то к этому роду деятельности, как видно, в большей степени
тяготеет петербургская буржуазия. Если в Москве и Одессе удель-
ный вес финансистов невысок, то в Петербурге они стоят на третьем
месте после торговли и сферы обслуживания. По всей видимости,
привлекательность Москвы с точки зрения ее выгодного географи-
ческого положения и роли во внутриэкоиомической жизни страны
объясняет столь большое по сравнению с другими городами количе-
ство лиц, занимающихся содержанием контор и представительством
интересов фирм.
Какова же была внутренняя структура предпринимательства,
какое место занимали в нем иностранцы и как они соотносились с
другими группами в трех городах? Как показывают данные на 1913
год, состав буржуазии в Москве в целом идентичен петербургскому,
предпринимательские интересы однородных социальных категорий
совпадают. Самый многочисленный и динамичный отряд капита-
листов в обеих столицах — традиционно ведущее в русском пред-
39
принимательстве купеческое сословие. «Торговое сословие» являет-
ся самым многочисленным слоем в сферах торговли, промышлен-
ности и финансовой деятельности. Второе место по численности
занимает крестьянство. Как в Москве, так и в Петербурге его
деловые интересы определены занятиями, во-многом связанными с
традиционными занятиями-промыслами: крестьянство доминирует в
сфере обслуживания и транспорте (напомним, что и в начале XX
века извоз имел особое значение в городской жизни). В торговле
«земледельческое сословие» стоит на втором после купечества
месте, причем дополнительное рассмотрение ассортимента товаров
выявило, что каждый пятый крестьянин, выбравший промысловое
свидетельство на торговые заведения, продавал сельскохозяйствен-
ные товары (продукты питания, скот, зерно и т.п.). Мещане зани-
мают по численности группы третью ступень. Характерным являет-
ся то, что ни в одной отрасли они не поднимаются выше этой
отметки. Примечательно и другое — мещане-предприниматели в
большей мере, чем другие группы, тяготеют к торговой деятельнос-
ти (почти 3 4 представителей этого слоя сосредоточены в данной
отрасли). Можно вполне определенно констатировать, что лица,
относящиеся к традиционным русским сословиям, численно преоб-
ладали во всех областях предпринимательской деятельности (за
исключением содержания контор, и представляли абсолютное боль-
шинство единоличных плательщиков промыслового налога (в Мос-
кве — 76,5%, в Петербурге — 75,4%)14.
Таблица 2
Порядковые места иностранных подданных по численности
среди налогоплательщиков Москвы, Петербурга и Одессы в
различных сферах деятельности в 1913 году
х. Отрасли города \ все отрасли торговля п ром ы । идейность транспорт сфера обслуживания фин. операции конторы
Москва 4 5 5 5 5 5 1
Петербург 4 5 5 6 1
Одесса 3 3 2 1 1 1
На четвертом месте в Москве и на пятом в Петербурге, пропус-
тив вперед почетных граждан, стоят подданные иностранных госу-
дарств. Как ни странно, но иностранцев, запятых деловой деятель-
40
ностью, в считающемся «космополитичным» Петербурге зафиксиро-
вано значительно меньше, чем в определяемой как «центр притяже-
ния национальной буржуазии» Москве (223 против 363). Их удель-
ный вес среди всего числа плательщиков промыслового налога
составляет соответственно 6,3% и 7,1%. Как видно из Табл. 2, в
столицах иностранцы имеют солидное представительство лишь в
области содержания контор, причем только за счет преобладания в
этой сфере они повышают средний показатель своего участия в
предпринимательстве. Следует отметить, что информация о роде
контор, содержащаяся в справочниках, не является унифицирован-
ной. Так, например, в Москве в отдельных случаях указываются
названия фирм или предприятий, для представительства интересов
которых иностранный предприниматель уплачивает промысловый
налог. Среди них — Русское генеральное агентство шин «Миш-
лен», АО завода братьев Закк в Дрездене, АО Каргес-Гаммер в
Брауншвейге, Ганноверское товарищество резиновых гребенок,
фабрика Г.Ватнер в Ганновере и Вене, Бельгийское анонимное
общество «Горелка Ауэра», машиностроительный завод Бюллер,
Эльзасское машиностроительное общество, Северное бюро путеше-
ствий, Люнсбургская воскобельня и др. В других случаях содержа-
лось указание на профиль деятельности конторы, например: прода-
жа (покупка) машин и технических принадлежностей, сырья (хлоп-
ка, пряжи, хлеба), мануфактурного, галантерейного, москательно-
го, химического и проч, товара (иногда детализирован но, напри-
мер, продажа ремней и пожарных рукавов, огнегасительных аппа-
ратов «Минимакс», препаратов «Дуплекс» и т.д.); прием заказов
на определенного вида работы (строительные, ремонтные, установ-
ка оборудования). Очень часто никакой дополнительной информа-
ции, кроме констатации факта содержания конторы и се краткого
определения (техническая, агентурная, посредническая), не содер-
жится. Таким образом, сделать более детальные выводы о данном
слое предпринимательства вряд ли удастся. Однако сам по себе
факт лидирования иностранцев среди плательщиков государствен-
ного промыслового налога, занимающихся содержанием контор,
говорит об особой роли в их среде группы предпринимателей
выполнявших функции агентов-посредников.
В остальных отраслях деловой деятельности доля подданных
иностранных государств в двух столицах не составляет сколько-ни-
будь значительной величины. Однако это не мешает нам задуматься
над тем, существовала ли в системе торгово-промышленной жизни
двух столиц определенная специфическая ниша, которую они зани-
мали. Попытаться ответить на этот вопрос можно на примере Петер-
бурга на основе работ предшественников и привлечения ряда кос-
венных данных.
На первом по численности месте, как внутри всех групп отечест-
венных налогоплательщиков, так и предпринимателей-иностранцев,
стоят лица, занятые в торговых операциях. Отечественный исследо-
41
ватель Н.В.Юхнёва в своей монографии, затрагивающей вопросы
этносоциального состава населения Петербурга, на основании при-
влечения демографических переписей второй половины XIX века
(1869, 1890 и др.) сделала интересные выводы о структуре город-
ской торговли, в т.ч. оптовой и достаточно крупной розничной
(лавочной), которая соответствовала интересующему нас «гильдей-
скому» уровню предпринимательства. Согласно ее выводам, среди
оптовиков импортными товарами торговали главным образом ино-
странцы, составлявшие около 8% всех оптовых торговцев, продук-
тами сельскохозяйственного происхождения — русские крестьяне, а
промышленными товарами российского производства — городские
российские сословия (в том числе собственно купцы) различной
национальной принадлежности, но с безусловным преобладанием
русских. В розничной торговле, по данным Н.В.Юхиёвой, подав-
ляющее большинство лавок также принадлежало русским (свыше
82%). Однако в некоторых отраслях торговли наблюдалась любо-
пытная картина. Так, например, среди торговцев одеждой доля
русских «снижалась на двух полюсах: лучшие магазины в центре
города принадлежали иностранцам (немцам и французам), а на
другом полюсе лавки поношенной одежды в большом числе содер-
жались евреями »15.
Существовала ли подобного рода «полюсность» в 1913 году?
Ответить на этот вопрос только на основании содержащихся в
«Справочных книгах» по каждому предприятию самых общих све-
дении о номенклатуре товаров (например, торговля колониальными
товарами, мануфактурой и т.п.) или роде торгового заведения (ма-
газин готового платья, галантерейный, книжный и т.п.) невозмож-
но. Однако мы можем дополнить эти сведения весьма существенной
информацией об адресе предприятия или местожительстве его хо-
зяина — эти показатели в подавляющем большинстве случаев со-
впадали. Не требует доказательств тот факт, что в крупном капита-
листическом городе выгодное местонахождение заведения — как
фактор успеха в бизнесе, так и вопрос престижа. Н.В.Юхнёва на
основании изучения дифференциации значений ряда показателей
социальной статистики по административным участкам Петербурга
выделяет в городе три социально-бытовых зоны: благоустроенный
аристократический центр (Адмиралтейская часть, 1 и 3 участки
Казанской и 1 участок Спасской частей, Литейная часть, 1 участок
Васильевской части и 1 участок Коломенской части), торгово-ремес-
ленный район (3 — 4 участки Спасской части, 2 участок Казанской
части, 1 —3 участки Московской части) и окраины16.
Как видно из Табл. 3, в 1913 году подавляющее большинство
торговых предприятий иностранных подданных — свыше 3 4 —
находилось в зоне административного, культурного и торгового
центра. Известно, что именно здесь начиная с конца XVIII века
стали появляться магазины, рассчитанные прежде всего на удовле-
творение потребностей социальной верхушки общества.
42
Образное описание «аристократической» части Петербурга со-
держится в путеводителе, изданном в 1874 г.: «Невский проспект
до Аничкова моста, обе Морские, Конюшенные, Казанская ул.,
можно сказать, положительно в руках иностранцев, так как здесь
сосредотачивается вся торговля — так называемая "магазинная” —
и ностранными товарами»17.
Таблица 3
Местонахождение торговых заведений иностранных
предпринимателей
Социально-бытовая зона |
Подданство предпринимателей Аристокра- тический центр Торгово- промышлен- ная часть Окраина Всего
Германия 26 6 2 34
Франция 19 2 — 21
Австрия 9 1 1 И
Великобритания 2 j 3 6
1| Швейцария 3 — j 4
Швеция 1 — 4
Прочие 4 6
JI того 66 12 8 86
Хотя мы специально не выявляли, как в 1913 г. в этом районе
соотносится доля российских и иностранных заведений, однако
можно определенно заявить, что по всему городу отечественные
предприниматели распределены по трем социально-бытовым зонам
гораздо более равномерно с примерным соотношением 40 — 25 — 35.
При этом если купцы почти в равной степени тяготеют к аристокра-
тическому и торгово-ремесленному центру, то крестьяне и мещане
к окраинам (преимущественно) и к торгово-ремесленному цент-
ру. Таким образом, можно заключить, что подданные иностранных
государств в 1913 г., в отличие от отечественных предпринимате-
лей, в значительной мере ориентировались не на весь широкий
рынок спроса, а на удовлетворение более узких потребностей сред-
них и зажиточных слоев общества, заинтересованных в относитель-
но дорогих импортных товарах.
Перейдем к рассмотрению социальной структуры одесских пред-
принимателей. Первое, что обращает на себя внимание, — это
ведущая роль в деловой жизни трех основных групп: купечества,
43
мещанства и иностранных подданных. Именно эти отряды оттесни-
ли остальные на второстепенные позиции. Подобного нет в столи-
цах, где не самые многочисленные группы могли занимать в опреде-
ленных сферах деятельности высокие места (например, почетные
граждане — вторую ступень в финансовых операциях, иностранцы
— первую — в содержании технических контор и представительст-
ве интересов фирм). Второе, что примечательно: традиционно силь-
ное для России крестьянство не играет особой роли, в то время как
значение мещанства и иностранных подданных достаточно высоко.
Однако численность мещан нс соответствовала их реальной роли в
торгово-промышленной жизни. Как показали дополнительные под-
счеты, в Одессе 102 единоличных предпринимателя выбрало свиде-
тельства на торговые предприятия высшего — первого разряда. Из
этих 102 крупнейших дельцов 63 являлись купцами, 27 — ино-
странцами, 4 — прочими, 4 — мещанами, 2 — дворянами, 2 —
почетными гражданами. Такие данные говорят о том, что предста-
вители «городского сословия» в Одессе не тяготели к крупномас-
штабной деятельности.
Значительно выше, чем в столицах, в Одессе также и доля
капиталистов — подданных иностранных государств (свыше 14%,
по сравнению с 7% в Москве и 6% в СПб.). По общему количеству
лиц, выбравших промысловые свидетельства, они стоят на третьей
позиции, а в отдельных отраслях (см. Табл. 2) поднимаются еще
выше. В Одессе иностранные подданные — первые в содержании
контор и в такой нетрадиционной для иностранцев, живущих в
столицах, отрасли, как сфера обслуживания. Достаточно уверенно
чувствуют себя иностранцы также в промышленности, транспорте,
торговле. Чем объясняется такая активность данной группы пред-
принимателей на Юге России? Рассмотрим, какое подданство
имели дельцы в разных городах. Как видно из Табл. 4, если в
столицах преобладали подданные развитых европейских госу-
дарств, то в Одессе больше половины иностранцев — представите-
ли соседних Греции и Турции (любопытно, что более половины
турецких подданных носило греческие фамилии, т.е. представляло,
скорее всего, малоазийских греков). Именно граждане этих сосед-
них государств направили свои усилия в ту область предпринима-
тельства, которая характеризуется быстрым оборотом средств и не
требует привлечения значительных капиталов, — сферу обслужива-
ния. Греки и турки составляют 4/5 всех лиц, занятых в ней, и
представляют 27 владельцев трактиров, 22 — ренсковых погребов и
пивных, 6 — кофеин, 5 — кондитерских и т.п. Показательной
является и структура торговли этих двух слоев, лидирующих в
группе иностранцев. Если в двух столицах среди последних почти
нет лиц, занимающихся торговлей продуктами питания, то среди
греческих и турецких подданных продавцы фруктов, мяса, бакалей-
ных товаров, рыбы и т.п. составляют свыше половины всех торгов-
цев. Греки и турки входят в число 3 предпринимателей из 4 ино-
44
странцев, занятых в транспорте, и очень слабо представлены в
содержании контор (2 из 25). Приведенная характеристика отрасле-
вых интересов полностью совпадает с аналогичным показателем для
крестьян — плательщиков промыслового налога Москвы и Петер-
бурга (см. с.40). Таким образом, получается, что подданные Греции
и Турции занимали в структуре одесского предпринимательства ту
нишу, которая в двух столицах принадлежала крестьянам. Показа-
тельно и другое: если вывести греков и турок из состава группы
иностранцев, то доля последних в общем числе будет соответство-
вать московским и петербургским параметрам (6 — 7%), а производ-
ственные интересы — совпадать (слабое представительство во всех
отраслях деятельности, кроме содержания контор).
Таблица 4
Подданство иностранных предпринимателей в Москве,
Петербурге, Одессе в 1913 году
Москва Петербург Одесса
Германия 184 Германия 99 Греция 74
Австрия 45 Франция 39 Турция 65
Франция 41 Австрия 23 Германия 46
Швейцария 21 Великобритания 19 Австрия 20
Великобритания 19 Швейцария 12 Франция 12
Швеция 10 Швеция 8 Великобритания 11
I Прочие 41 Прочие 23 Прочие 30
Всего 363 Всего 223 Всего 258
Завершая обзор иностранного предпринимательства крупнейших
городов России, нельзя не коснуться и проблемы национального
состава — выше были учтены лишь подданные иностранных госу-
дарств, однако известно, что часть деловых людей приняла русское
гражданство. Вынося за скобку вопрос ассимиляционных возмож-
ностей русской среды18, нельзя отрицать, что выход за рамки учета
гражданской принадлежности (подданства) может весьма сущест-
венно изменить обрисованные нами контуры предпринимательства.
Выделение национальных групп — непростая задача, требующая
комплексного подхода — учета не только гражданства, но и вероис-
поведания, данных ономастики и ряда других косвенных показате-
лей. К счастью, такая работа, требующая специальных знаний,
была проведена по Петербургу исследователем-этнографом1Обра-
тимся к этим интересным данным.
И.Б.Котляру удалось получить сведения о 16 тыс.чел., в том
числе 4 тыс. плательщиков промыслового налога и 12 тыс. членов
семей: тремя крупнейшими этническими группами петербургского
предпринимательства были русские (более 13 тыс.чел.), немцы
(около 1 тыс.), евреи (1100—1200 чел.). Представителями других
этнических групп являлись: англичане, поляки, французы, шведы
(по 30 — 50 «купцов» и членов семей), американцы, армяне, греки,
итальянцы, караимы (по 10 — 30 чел.), бельгийцы, болгары, гол-
ландцы, испанцы, латыши, татары, чехи, швейцарцы (менее 10)20.
Эти данные позволяют сделать два принципиальных вывода. Во-
первых, они опровергают представление о Петербурге как «космо-
политическом» центре предпринимательства — ведь свыше 82%
плательщиков налога и членов их семей оказалось не только рос-
сийскими гражданами, но и этническими русскими. Во-вторых,
сопоставление этих показателей с полученными нами данными гово-
рит о том, что доля выходцев из стран Западной Европы, приняв-
ших российское гражданство, была незначительной. Единственное
исключение составляли немцы, среди которых число российских
подданных более чем в три раза превышало граждан Германии.
* * *
Уникальные публикации о плательщиках промыслового налога
содержат данные, к сожалению, только о трех (правда, крупней-
ших) центрах иностранного предпринимательства. Вместе с том
наше представление о проблеме можно дополнить привлечением
другого цепного источника — «Списка фабрик и заводов Европей-
ской России» (СПб , 1903), основанного на материалах промыш-
ленной переписи 1900 г.
Этот источник примечателен в нескольких отношениях. Во-пер-
вых, он достаточно репрезентативен, т.к. содержит информацию о
всех цензовых заведениях Европейской России (т.е предприятиях,
имевших свыше 16 рабочих или механический двигатель). Во-вто-
рых, он интересен тем, что хронологически охватывает начало XX
века — период, которому предшествовал бурный экономический
подъем, вызвавший значительные изменения в социальной структу-
ре буржуазии. И, наконец, самое главное, без чего не могло бы
состояться исследование, «Список фабрик и заводов» содержит тс
исходные сведения, которые могут быть использованы при выявле-
нии состава промышленной буржуазии. Это — данные о сословной
принадлежности (гражданстве) фабрикантов, а также величина
предприятий, их местонахождение в отраслевой структуре и геогра-
фическое размещение.
Единоличные предприятия, как показали подсчеты, составляли
около 72% заводов Европейской России (11 161 предприятие из
15 565). В результате обработки источника были учтены но четы-
46
рем основным характеристикам, указанным выше, все частновла-
дельческие промышленные предприятия. Это позволило сделать
ряд выводов о структуре промышленной буржуазии, определить: 1)
численность каждой сословной группы (на основании общего коли-
чества заводов); 2) ее экономическую мощь (в результате анализа
размеров принадлежащих заведений); 3) роль каждого отряда про-
мышленников в различных регионах и отраслях.
Произведенная обработка дала тот материал, конкретный анализ
которого позволил сделать следующие выводы. Крупнейшей по
величине группой буржуазии является купечество. Ему принадле-
жало значительно больше (и в процентном, и в абсолютном выра-
жении) крупных предприятий, чем другим отрядам промышленни-
ков. Интересы купцов равномерно распределены по всем отраслям
производств. В географическом отношении они наиболее значитель-
но представлены в великорусских губерниях, в других областях
империи их удельный вес также высок.
Вторая группа по численности принадлежащих фабрик — дво-
рянство. Оно особенно многочисленно в западных губерниях, а
также — в Царстве Польском, Черноземном центре, Северном
районе. Отличительная черта дворян-предпринимателей — значи-
тельное преобладание в их среде владельцев средних по величине
производства заведений (удельный вес которых выше, чем в дру-
гих социальных группах). Другая особенность — ярко выражен-
ные производственные интересы дворян, которым принадлежит
3 4 фабрик единоличных владельцев в XI отрасли (обработка
питательных и вкусовых веществ) или 1 3 всех заведений данной
сферы народного хозяйства России. В других отраслях дворяне не
играют сколько-нибудь заметной роли.
На третьем месте по числу принадлежащих им заводов находят-
ся мещане, которые представлены по империи относительно равно-
мерно. Однако есть регионы, где их количество особенно велико
(Царство Польское, Западный, Южный, Поволжский районы). Ха-
рактерной особенностью этой группы является то, что ей принадле-
жало в процентном отношении значительно больше мелких фабрик,
чем другим слоям. Предприятия мещан, как и купцов, относительно
равномерно распределены по всем отраслям производств.
Четвертой крупной составной частью промышленной буржуазии
было крестьянство. Несмотря на то, что оно представляло подав-
ляющее большинство населения империи, выходцы из крестьянства
среди владельцев фабрик и заводов составляли лишь около 10%.
Пожалуй, ни одна другая группа промышленной буржуазии не
отличалась такой контрастностью в географическом размещении.
1ишь в Центральном промышленном и Уральском районах крес-
тьянство входит в число первых четырех основных слоев и занимает
гам второе место. Крестьяне отличаются резкой поляризацией при
классификации по размерам производства принадлежащих им пред-
приятий — они, как и мещане, владели по преимуществу мелкими
47
промышленными заведениями. Что касается производственных ин-
тересов, то в процентном отношении доля крестьян ниже среднего
уровня в XI отрасли, выше — в текстильной промышленности.
На шестом месте, пропустив вперед себя почетных граждан,
стоят предприниматели-иностранцы. Иностранные подданные среди
единоличных владельцев Европейской России занимают весьма
скромное место — им принадлежит 3,3% всех промышленных пред-
приятий — 374 из 11 161 (или 4,3%, если исключить из подсчетов
группу «прочих», т.е. не указавших о себе информации владельцев;
в данную группу, безусловно, входили и иностранцы). Фабрикан-
ты-иностранцы, в основном, крупные промышленники: процент
крупных и крупнейших заведений, принадлежащих данной группе,
более чем в два раза превышает средний показатель (29,7% против
14,4%), зато владельцев мелких предприятий почти в два раза
меньше (15,8% против 27,8%).
Производственные интересы этой группы предпринимателей вы-
ражены достаточно рельефно. Их удельный вес значительно выше в
технологически передовых областях промышленности — химичес-
ком производстве, где они занимают общую третью ступень, и
металлообработке. В обеих этих отраслях народного хозяйства раз-
мещена почти половина промышленных заведений владельцев дан-
ной группы (см. Табл. 5).
Таблица 5
Порядковые места иностранных подданных среди всех
собственников промышленных предприятий по отраслям (А) и
промышленным районам (Б)
А
Общ. м-то I-IV V VI ГТ~Г Ти g—~ VII VIII IX XI XII
Место 6 4 6-7 6 4 В 6 3
Б
Я—* Н о ЦПР (без Москвы) Москва | Запад Юго-Запад Южный Поволжский ЦЧР I Прибалтика СПб. Урал Баку V Сев. Кавказ 1 г г Закавк.
6 8 4 6 4 4 7-8 8 4 4 7-8 2 3 . 2
48
Подданные иностранных государств крайне неравномерно рас-
пределяются по стране. Они сосредотачиваются в столицах (123
предприятия) и на южных, юго-западных и западных окраинах
(Южный район — 63, Юго-Запад — 41, Царство Польское — 45,
Прибалтика — 24). Здесь, как видим, сконцентрированы более 3 4
фабрик, принадлежавших иностранцам.
Кроме того, есть три региона, где подданные иностранных госу-
дарств при их общей немногочисленности составляют ощутимую
долю всех предпринимателей. Это — Бакинский центр, Закавказ-
ский и Северокавказский районы. В «глубинных» российских райо-
нах — Центральном промышленном (без Москвы), Центральном
Черноземном, Поволжском, а также Западном иностранцы пред-
ставлены незначительно.
Среди промышленников-иностранцев подданные Германии со-
ставляли свыше половины общего числа (212 из 374), за ними
следовали австрийцы (41 предприятие), англичане (37), французы
(29), швейцарцы (16), турки (12), греки (8), прочие (19). Если
сопоставить данные о владельцах фабрик — гражданах различных
государств с показателями переписи 1897 г.21, то можно прийти к
выводу, что доля предпринимателей из промышленно развитых
европейских стран в целом соответствует их удельному весу в
общем числе иностранцев, проживавших на территории Российской
Империи. Характерно и другое совпадение: согласно переписи
1897 г., подданные Австро-Венгрии проживали, в основном, в юго-
западных губерниях и Царстве Польском, лишь незначительное их
число зарегистрировано в столицах. Граждане Германии равномер-
нее других распределены по Европейской части империи, а поддан-
ные других западных государств в большей степени тяготеют к
Петербургу и Москве — там проживало свыше 40% представителей
Франции и Великобритании, свыше 1 3 выходцев из других про-
мышленно развитых стран. Эти закономерности в целом соответст-
вуют и размещению фабрик, находящихся в собственности ино-
странцев. Значительное количество «австрийских» предприятий на-
ходится в Царстве Польском, Юго-Западном и Западном регионах
(соответственно 13, 8 и 6 из 41). Немцам принадлежит подавляю-
щее большинство «иностранных» фабрик Центрального Черноземья
(5 из 5), Поволжья (6 из 7), Западного района (15 из 18), Царства
Польского (28 из 45), во всех других без исключения местах они
опережают другие группы. К столицам же в большей степени тяго-
теют подданные Великобритании (17 фабрик из 39), Франции (14
из 30), Швейцарии (11 из 20). Таким образом, очевидно, что
распределение иностранных предпринимателей по территории Ев-
ропейской России в целом совпадает с демографическими потоками.
Интересные, хотя в значительной степени и косвенные, данные о
времени утверждения на российской почве иностранцев-предприни-
мателей, может дать информация о времени основания ими заводов
и фабрик22 (см. Табл. 6).
49
Таблица 6
Время основания промышленных заведений подданными
иностранных государств
Подданство владельца Время основания
1890-1900 1880-1890 1870-1880 1860-1870 Ранее 1860
Германия 66 64 36 23 18
Австро-Венгрия 21 8 6 5
Великобритания 13 16 6 л 2
Франция 7 8 4 2
1 Швейцария 1 7 7 пи 1
Турция 4 4 —
Прочие 23 5 5 4 2
Характерно, что свыше половины заводов п фабрик, принадле-
жавших гражданам Лвстро-Венгрии, было основано в последнее
десятилетие XIX века — такого показателя не! у других групп
иностранцев. Попавшие в разряд «прочих» заводчики Бельгии,
США, Дании и др. также владеют, как правило, относительно
новыми предприятиями.
Данные налогообложения и промышленной статистики, позво-
ляющие исследователям учесть нс только верхушку торгово-про-
мышленной буржуазии, но и широкие слои предпринимательства
(так называемый «цензовый элемент»), свидетельствуют о том, что
удельный вес подданных иностранных государств среди капиталис-
тов среднего масштаба деятельности весьма невелик. Он составляет
6 — 7% в столицах, 12% (с учетом особой роли предпринимателей из
числа этнических греков — граждан Турции и Греции) — в Одессе
и не более 4,5% среди всех владельцев промышленных предприятий
Европейской России. Вместе с тем доля подданных иностранных
государств склонна возрастать по мере увеличения уровня предпри-
нимательства. По данным Л.Н.Боханова, она поднимается до 10 о в
составе руководящего звена банков и высшей администрации акцио-
нерных компаний2*5.
Распределение иностранцев по отраслям производств нс являет-
ся дисперсным. В промышленной жизни они тяготеют к технологи-
чески развитым отраслям — химической промышленности и группе
50
производства машин/обработки металлов. В городском предприни-
мательстве они занимают весьма специфическую нишу, выступая в
роли агентов иностранных фирм и предприятий, выполнявших по-
среднические и представительские функции. В торговой жизни ино-
странцы в XX веке составляют традиционную узкую группу пред-
принимателей, ориентированных на обслуживание запросов зажи-
точной части населения в дорогостоящих импортных товарах.
Исходя из учета не только «элитного» слоя предпринимательст-
ва, но и более широких его кругов, противопоставление Петербурга
как «космополитического» экономического центра «национальной»
Москве не представляется возможным. Число иностранцев-пред-
принимателей в Москве было даже несколько выше, их удельный
вес в столицах почти одинаков. В составе иностранцев численность
разлтгчных групп в экономической жизни была обусловлена общей
демографической ситуацией в России. На первом месте в предпри-
нимательстве (с безусловным отрывом) стояли представители тра-
диционно самой крупной иноэтнической общности (западноевропей-
ского происхождения) — немцы. Затем следуют в порядке убыва-
ния гораздо менее многочисленные граждане Австрии, Франции,
Великобритании, Бельгии, Швейцарии и др. европейских госу-
дарств.
Примечания
1. Еще ученые XIX века, такие, например, как немецкие исследователи
Шмоллер, Шульце-Геверниц и др., называли наличие иностранных специа-
листов в среде предпринимательства «школьной платой» (платой за обуче-
ние), «платой за успех». См.: Шульце Геверниц Г. Очерки общественного
хозяйства и экономического положения России. СПб., 1901. С.44.
2. Русская буржуазия понималась чаще всего как некое гомогенное целое.
Показательно, что даже в таких обобщающих работах, как книга П.А.Бер-
лина «Русская буржуазия в старое и новое время» (М.—Л., 1925. 2-е изд.),
редкие упоминания об иностранных предпринимателях приводятся лишь
применительно к проблеме противостояния и конкуренции в XVII —
XVIII в., «русских» и «чужеземных» купцов.
3. Richer A. Merchants and entrepreneurs in Imperial Russia. Chapel Hill,
1982. P.52-73.
4. Blackwell IV. The Russian Entrepreneur Entrepreneurship in Imperial
Russia and the Soviet Union. Princeton, 1983. P.24
5. Black C. Russian and Soviet Entrepreneurship / Entrepreneurship in
Imperial Russia. P.7.
6. Cm.: Richer A. Op. cit. P.54 etc.; Blackwell IV. The Russian Entrepreneur
Entrepreneurship in Imperial Russia. P.18 — 24; Armstrong Z. Sozializing
for modernization Ibid. P. 102. Подобную же точку зрения выдвигал более
тридцати лет назад И.Ф.Гиндин. См.: Русская буржуазия в период капита-
лизма, ее развитие и особенности // История СССР. 1963. № 2—3.
7. При ведем авторитетные доводы двух знатоков истории московской
буржуазии, представлявших различные исследовательские школы: «К нача-
ту XX века торгово-промышленную жизнь Москвы возглавляли двадцать-
51
тридцать богатых капиталистических фамилий, которые владели крупней-
шими текстильными предприятиями, контролировали банки и монополисти-
ческие союзы». {Лаверычев В.Я. По ту сторону баррикад. М., 1967. С. 19).
А.Рибер, предлагая понятие «предпринимательские группы по интересам»
(в т.ч. применительно к Москве), дает такое определение: группа но
интересам — «небольшое число людей, насчитывающее от дюжины или
что-то около этого активистов до сотни сторонников, которые объединяются
для защиты специфических экономических и политических целей». (Rieber А.
Op. cit. Р.135.).
8. См.: Рындзюнскии П.Г. Гильдейская реформа Канкрина 1824 г. //
Исторические записки. 1952. № 10; Ананъич Н.И. К истории податных
реформ 1880-х годов История СССР. 1979. № 1. С. 159—173; Боханов А. Н.
Вопрос о подоходном налоге в России и крупная буржуазия (кон. XIX —
нач. XX в.). Исторические записки. М., 1986. С.114.
9. Справочная книга о лицах, получивших на ... [1869 — 1875, 1877 —
1917] год купеческие и промысловые свидетельства по г.Москве. М., 1869 —
1917; Справочная книга о лицах Петербургского купечества и других званий
... на ... [1865-1880, 1882-1913, 1915-1916] год. СПб , 1865-1916;
Справочная книга о купцах первой и второй гильдии и вообще о лицах и
учреждениях торгово-промышленного класа на... [1912— 1916] год. Одесса,
1912-1916.
10. Положение о государственном промысловом налоге. Издание госу-
дарственной канцелярии. СПб., 1899. С.46 —65.
И. Купеческие управы не только не тяготились выполнением фискаль-
ных функций, но и превратили их исполнение в источник дохода. Парал-
лельно со взиманием промыслового налога управы осуществляли сборы на
нужды купеческого общества (так называемые «местные сборы»), которые
накладывалась как на купцов, так и на лиц, не выкупивших гильдейские
свидетельства т.е. отказавшихся от сословных прав и ассоциированные
предприятия. В итоге в предвоенный период лица, не принадлежавшие
купечеству, платили в Петербурге более 60% этих сборов в Москве — более
70% в Одессе — 82% {Боханов А.Н. Крупная буржуазия России. М., 1992.
С.46).
12. Согласно законодательству, если даже субъекты предприниматель-
ской деятельности «вовсе не имеют других торговых или промышленных
заведений, кроме контор или правлений, то на последние должны быть
выбраны промысловые свидетельства по соответствующему разряд}' пред-
приятий» (Положение о государственном промысловом налоге. Издание
Государственной Канцелярии. СПб., 1899. С 63).
13 Состав торговых домов, правлении банков и акционерных компании
был исследован А. Н. Бохановым в книге «Крупная буржуазия России» (М.,
1992). К этим данным мы обратимся ниже.
14. При выявлении процентных соотношении не учитываются т.н. «не-
торгующие купцы», т.е. лица, уплатившие налог для приобретения сослов-
ных прав, а торгово-промышленной деятельностью не занимавшиеся.
15. Юхнева Н.В. Этнический состав и этносоциальная структура насе-
ления Петербурга Л., 1984. С.67.
16. Там же. С.111-127.
17. Михневич В.О. Петербург весь на ладони. СПб., 1874. С.266.
18. В пользу активно идущих процессов ассимиляции говорит, на наш
взгляд, го обстоятельство, что инонациональные компоненты активно впи-
сывались в социальную структуру российского общества. Так, среди 318
52
учтенных нами предпринимателей лютеранского вероисповедания 182 были
купцами, 41 — почетными гражданами, 20 — мещанами, 19 — принадлежали
к дворянству, 8 — чиновничеству.
19. Котляр И.Б. «Справочная книга о лицах С.-Петербургского купече-
ства» как источник этнической антропонимики Петербурга // Этнические
группы в городах Европейской части СССР М., 1987. С.58—71.
20. Там же. С. 126-127.
21. В 1897 г. на территории России было зафиксировано 605 500 ино-
странных подданных — 0,5% всего населения, из них граждан Германии
158 103 (26,1%), Австро-Венгрии 121 599 (20,1%), Турции 120 720 (19,9%),
Персии 73 920 (12,2%), Китая 47 571 (7,9%), Кореи 12 918 (2,1%), Греции
12 619 (2,1%), Франции 9 421 (1,6%), Бухары 7 775 (1,3%) Великобрита-
нии 7 481 (1,2%), Швейцарии 6 197 (1,0%), Италии 4 923 (0,8%), Румынии
4 272 (0,7%), прочих 17 981 (3,0%) (Общий свод по империи результатов
разработки данных Первой Всеобщей переписи населения, произведенной
29 января 1897 г. 4.1. СПб., 1897 С.З.).
22. В ряде случаев она отсутствует.
23. Боханов А.Н. Крупная буржуазия России. С. 153, 193.
Н. Н. Гурушина, И. В. Поткина
АНГЛИЙСКИЕ КАПИТАЛЫ И ЧАСТНОЕ
ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО В РОССИИ
История английского предпринимательства в дореволюционной
России является одной из наиболее ярких страниц отечественной
экономической истории и одновременно одной из наименее изучен-
ных тем как в русской, так и в зарубежной историографии. Между
тем, по общему объему капиталовложений в экономику царской
России Англия занимала второе место, уступая только Франции.
Существующие исследования также показали, что английские акци-
онерные общества занимали доминирующее положение в ряде от-
раслей российской промышленности, среди которых важнейшее
место занимали добыча нефти и цветных металлов1. Помимо этого
английские предприниматели играли весьма заметную роль в текс-
тильной промышленности и военном судостроении2.
Процесс проникновение английских предпринимателей в россий-
скую экономику начался еще в средние века. В 1554 году англий-
ское торговое общество под названием Московская Компания полу-
чило хартию английского правительства на право монопольной тор-
говли с Российским государством. При Иване Грозном Московской
Компании было предоставлено право беспошлинной торговли с Рос-
сией, а впоследствии и право транзитной торговли по волжскому
пути со странами Востока. В первой половине XVIII века англичане
Чемберлен и Козенс учредили первую в Петербурге ситцевую фаб-
рику. В 1755 году их соотечественник Ботлер получил исключи-
тельное право на производство в России полотняных и бумажных
шпалер на устроенной им в Москве шпалерной фабрикеЗ. К середи-
не девятнадцатого века Англия становится главным торговым парт-
нером России, занимая первое место по объему как вывозимых
(37%), так и ввозимых (29,2%) товаров. Что касается состава торго-
вых потоков между двумя странами, основной составной частью
российского экспорта в Великобританию были сырье и материалы
— хлеб, лен, пенька, шерсть и кожи. Из ввозимых из Англии
товаров наиболее заметную роль играли каменный уголь, бумажная
пряжа, пряности и разнообразные машины. На долю Англии прихо-
дилось 33,6% общего товарооборота Российской империи. Заметим,
что доля занимавших второе и третье места Германии и Франции
составляла всего лишь 11,4% и 9,8% соответственной. И хотя к
началу двадцатого века пальма первенства в торговле с Российской
54
Империей перешла к Германии, Англия продолжала оставаться
одним из важнейших торговых партнеров России^.
Можно смело утверждать, что наличие установившихся и дол-
говременных торговых отношений между Россией и Великобрита-
нией было одним из наиболее серьезных факторов, повлиявших на
временную и отраслевую структуру английских капиталовложений
в России, и в частности на существенный рост объема инвестиций
начиная с конца XIX века. Как известно, одной из важнейших черт
экономической политики царского правительства в этот период
было планомерное ужесточение таможенной политики^. Рост тамо-
женных тарифов повышал цены импортируемых товаров на россий-
ском рынке, делая их менее конкурентоспособными. Однако для
производителей товаров, чьи предприятия находились в пределах
Российской Империи, рост таможенных пошлин мог привести к
существенному повышению объема получаемых прибылей. Таким
образом, неудивительно, что многие английские компании, не же-
лавшие лишиться своего места на российском рынке, делали выбор
в пользу развития собственной производственной базы на террито-
рии Российской Империи.
С другой стороны, явления, имевшие место в английской эконо-
мике во второй половине XIX века, поощряли процесс экспорта
капитала, в том числе и в Россию Котрелл утверждал, что значи-
тельный рост объема заграничных капиталовложений, наблюдав-
шийся в Великобритании в это время, был вызван рядом обстоя-
тельств. Одной из причин было завершение формирования к началу
70-х годов национальной железнодорожной системы. И хотя под-
держание и расширение железнодорожной сети требовало новых
капиталов, инвестиционный пик в этой отрасли к тому времени уже
миновал. Помимо этого, вплоть до 1890-х годов преобладающей
организационной формой в английской обрабатывающей промыш-
ленности были личные товарищества или товарищества с ограничен-
ной ответственностью, владельцы которых редко прибегали к обще-
ственной подписке на акции. Международному движению капитала
способствовала и реформа в области законодательства, разрешив-
шая частным компаниям пересекать национальные границы. По
мнению Котрелла, переход к золотому стандарту, повлекший за
собой упрощение системы валютного обмена, также способствовал
процессу экспорта капитала7.
Следует различать две главные формы, в рамках которых ут-
верждался британский бизнес в России. К первой относится пред-
принимательская деятельность частных лиц, что можно условно
обозначить как персонифицированный капитал. Вторая форма —
это сфера действия акционерного капитала, связанного с учрежде-
нием и деятельностью в России большого количества иностранных
обществ. История британского предпринимательства в России, на
наш взгляд, четко делится на два периода, отличающихся друг от
друга преобладанием указанных организационных форм. На ран-
55
нем этапе главную роль играл персонифицированный капитал или
фамильный бизнес, а в более позднее время, т.е. на рубеже веков,
акционерный капитал. При этом следует отметить, что во многих
случаях фамильный бизнес, пройдя через реорганизацию, постепен-
но приближался к созданию компаний акционерного типа.
Ряд старейших российских фабрик и заводов связан с именами
британских предпринимателей, которым они обязаны своим превра-
щением в стабильно работавшие крупные предприятия. К сожале-
нию, сведения о них как в отечественной так и в зарубежной
литературе довольно скудны и отрывочны, а архивные материалы
разбросаны по Великобритании и России, да к тому же еще и
неполно представлены. Однако в настоящее время, несмотря на все
трудности, история британского предпринимательства в дореволю-
ционной России возвращается из небытия и забвения, приобретая
реальную плоть и кровь.
Прежде чем приступить к изложению результатов нашего иссле-
дования, нам хотелось бы сказать несколько слов о структуре дан-
ной работы п о принципе подбора материала. Ранее мы упомянули
о том, что некоторые аспекты процесса экспорта английского капи-
тала в российскую экономику уже получили освещение в русской и
зарубежной историографии. В данной публикации нам хотелось бы
уделить больше внимания проблеме «генезиса» английского пред-
принимательства в России, и в частности вопросу смены различных
форм организации предпринимательской деятельности и финанси-
рования предприятий на протяжении большей части XIX и начала
XX века — начиная с торговых отношений и кончая образованием
акционерных компаний. В связи с этим мы решили более подробно
остановиться на деятельности тех компаний, чья история представ-
ляет собой пример такого рода эволюции. Значительное место в
дискуссии уделено вопросам финансирования английских компаний
в России, а также совершенно новому вопросу о деятельности так
называемых независимых компаний. Мы также сочли нужным
включить в данную работу рассказы о ряде компаний — Англо-
Майкопская группа, Кавказское меднопромышленное общество и
Компания Англо-Русских Мануфактур, — чья деятельность до сих
пор не получила должного освещения в исторической литературе.
Начальный период
Хотя всплеск деловой активности английских предпринимателей
в России пришелся на начало XX века, проникновение их в рус-
скую промышленность началось еще в дореформенное и порефор-
менное время. Примечательно, что во многих случаях началу инвес-
тиционной деятельности предшествовали долговременные торговые
связи. Нередко будущие инвесторы проводили несколько лет в
России, работая в качестве специалистов-экспертов на русских
56
предприятиях. Таким образом, к моменту открытия собственного
производства в Российской Империи иностранные предпринимате-
ли накапливали непосредственный опыт ведения дел в данной от-
расли, а также, что было весьма немаловажно, знание специфики
дела в российских условиях и местного рынка, вкусов и требований
клиентов. Одним из немногочисленных исключений из этого прави-
ла было создание в 1869 году Новороссийского общества каменно-
угольного, железного и рельсового производств. Основатель этого
предприятия Джон Юз не имел никаких связей с российской про-
мышленностью .
Наиболее популярной сферой приложения английского капитала
в дореформенный и пореформенный периоды была обрабатываю-
щая промышленность. Старейшее британское предприятие в текс-
тильном производстве России было связано с семьей Торнтон. Родо-
начальник этой династии еще в 1823 году был приглашен в качестве
управляющего на шерстяную фабрику, принадлежавшую гр. Кома-
ровскому. С этого времени Торнтоны сохраняют за собой пост
управляющего фабрикой, а после преобразования в 1866 году в
«Товарищество фабрики шерстяных изделий Торнтон» становятся
членами правления, образуя совет директоров. Это было типичное
фамильное предприятие, к управлению которого Торнтоны привле-
кали своих родственников, в частности Коутсов, также работавших
на предприятии из поколения в поколение. К концу века основной
капитал товарищества составил 8 млн руб. и был поделен на 8 тыс.
именных паев и на предъявителя^.
Другое значительное предприятие в сфере производства связано
с именем В.Говарда, принявшего российское подданство московско-
го купца. Еще в 1839 году он возглавил одну из писчебумажных
фабрик в Калужской губернии. Очевидно, стартовый капитал для
открытия собственного производства был накоплен в течение 10-
летнего периода его директорства. В 1849 году князь С.В.Кочубей
сдал в аренду Говарду Троицкую фабрику, а в 1853 году Говард
прикупил Кондровскую фабрику, третью же построил сам. В 1858
году Кочубеем, Г.Марком и Говардом была учреждена «Компания
Троицко-Кондровских писчебумажных фабрик В.Говарда». Как от-
мечалось в отечественной литературе, это было не только первое
акционированное предприятие в отрасли, но и крупнейшая в Рос-
сии компания, годовое производство которой уже в 1879 году пре-
вышало 1 млн руб9.
Из промышленных предприятий, возникших в дореформенное
время, также следует упомянуть завод паровых котлов основанный
инженером Родионом Смитом, выходцем из Гринока (Шотландия).
Смит начал свою карьеру в России в качестве эксперта железнодо-
рожных мастерских в Колпино, производивших подвижной состав
для строящейся дороги из Петербурга в Москву. Впоследствии он
работал в паровозостроительной мастерской, обучая русских рабо-
чих строить, обслуживать и ремонтировать паровые двигатели Ю. В
57
1856 году в возрасте 31 года Смит основывает собственное дело в
Москве. К началу века под вывеской торгового дома «Родион Смит
и К°» действовало пять цехов: сварочный, кузнечный, котельный,
электростанция, механические мастерские и собственно машино-
строительное отделение. Как отмечает Карстенсен, стартовый капи-
тал Смит накопил в период работы в Колпино, а затем, благодаря
постоянно растущему котельному заводу, получил возможность ре-
инвестировать прибыль11.
Старейшим предприятием, созданным предпринимателями из
Великобритании в области торговли, была фирма «Мюр и Мсри-
лиз». Фирма была основана в Петербурге в 1843 году Арчибальдом
Мерилизом-старшим для «оптовой импортной торговли бумажными
нитками, кружевом и другими товарами британского производст-
ва»12. Отделение в Москве появилось в годы, когда во главе фирмы
стоял Эндрю Мюр (1857 — 1874). С открытием магазина дамских
шляп и галантереи в Москве в середине 1880-х годов начался новый
этап в истории «Мюра и Мерилиза», ставшего к началу двадцатого
века крупнейшим и одним из самых респектабельных универмагов в
Российской Империи.
В 1889 г. в фирме произошли важные структурные изменения: в
августе этого года правление «Мюра и Мерилиза» решило зареги-
стрировать Петербургское отделение в качестве независимой торго-
вой компании под названием «Оборот» !3. А в 1907 году сама фирма
«Мюр и Мерилиз», являвшаяся до того времени частным семейным
предприятием, была превращена в акционерно-паевое товарищест-
во. Большинство акций нового товарищества — около 3 4 —
осталось в руках главы «Мюра» У.Филиппа. Оставшиеся 750
акций были распределены главным образом среди британцев: из-
бранного круга родственников, друзей и партнеров по бизнесу.
Исключение было сделано только для К. К.Фалеева, который яв-
лялся одним из управляющих делами товарищества «Оборот» в
Петербурге1'1.
По свидетельству Питчера, период расцвета фирмы «Мюр и
Мерилиз» пришелся на предреволюционные годы. Неуклонно
росли товарооборот и прибыли предприятия. Увеличилось и коли-
чество отделов в универмаге: в 1915 году их число достигло 80.
Помимо этого, фирма обзавелась собственной фабрикой мебели и
бронзы, а также типографией, печатавшей не только прейскуранты,
но и газету «Русские ведомости». Особо следует сказать о Техни-
ческом отделе «Мюра и Мерилиза», осуществлявшем разнообраз-
ные работы, связанные с городским водоснабжением, канализацией,
газопроводом и облицовочными работами1^. Таким образом, за 70-
летннй период своего существования фирма «Мюр и Мерилиз»
прошла путь от конторы оптовой мануфактурной торговли до
многопрофильного торгово-промышленного предприятия.
В дореформенное и пореформенное время обозначился еще один
путь проникновения англичан в сферу российского бизнеса, когда
58
торговля использовалась в качестве фундамента для последующего
основания собственного производства. В этом случае речь пойдет о
Хаббардах, Коутсах, Гривзе и Рсддауей. Вначале предприниматель-
ская деятельность всех четырех являла собой типичный пример
английского семейного торгового бизнеса. Но уже к началу XX века
обозначились существенные различия в организации дела и его
финансирован ни.
Торговая деятельность Джона Гривза в России началась во вто-
рой половине 70-х годов XIX века, когда он открыл в Бердянске
склад сельскохозяйственных машин. Накопленный капитал позво-
ляет ему в 1883 году основать фабрику земледельческих машин и
орудий и чугунолитейный завод. В 1899 году этот комплекс пред-
приятий преобразовывается в торгово-промышленное общество
«Джон Гривз и К°» с правлением в Брюсселе. После структурной
реорганизации Джон Гривз продолжал оставаться крупнейшим дер-
жателем акций компании (82,5%). Помимо этого, Гривз являлся
председателем правления и управляющим компанией, т.е. факти-
чески был единоличным ее владельцем. В конце XIX века компания
Гривза являлась крупнейшей в Европе по производству сельскохо-
зяйственных машин. В ее состав в начале XX века входили, помимо
названных выше заводов, еще несколько складов на юге России и в
Сибири. В 1914 году объем годового производства компании достиг
1 750 000 рублей, а на ее заводах было занято 1 500 рабочих16.
Согласно Пеетерсу, общество Гривза являло собой своеобразный
пример переводного инвестирования, когда британские капиталы
использовали Брюссельскую биржу в качестве средства, облегчав-
шего капиталовложения в России. Тем нс менее, мы должны отме-
тить, что в начальный период своей деятельности данное предпри-
ятие представляло довольно типичный образец индивидуального
част 11 о го п ред п р и н и ма те л ьства.
В начале 70-х годов XIX века английский предприниматель по
имени Франк Реддауэй разработал оригинальный способ производ-
ства высококачественных ременных передач, сделанных из верблю-
жьего волоса. Спрос на этот продукт в европейских странах был
столь велик, что к середине десятилетия его фирма (F.Reddaway &
С°) открыла отделения по сбыту ременных передач в Гамбурге и
Стокгольме. В 1883 году Реддауэй провел некоторое время в Рос-
сии, путешествуя по разным городам и оценивая размер потенци-
ального рынка для своей продукции. Судя по всему, поездка эта
оказалась успешной, потому что всего лишь годом позже Реддауэй
открыл представительскую контору своей фирмы в Москве, а в
1887 купил 15 акров земли в Спас-Сетуни для устройства собствен-
ной фабрики по производству ременных передач, пожарных шлан-
гов, столовых покрытий и парусины для покрытия грузовых желез-
нодорожных вагонов17. В 1895 году фабрика была преобразована в
товарищество Ф.Реддауэй и К° с паевым капиталом в размере 600
тыс.руб. Однако объем капитала, вложенного Реддауэем в развитие
фабрики, был гораздо больше. Отечественные статистические спра-
59
вочники указывают цифру 1,5 млн руб. 18. Американский исследова-
тель Карстенсен полагает, что к началу 1890-х годов расходы Ред-
дауэя составили почти 4 млн руб. 19.
Помимо фабрики, насчитывающей 8 цехов, русская компания
Реддауэя также включала склад и магазины в Москве и отделения-
магазины в Петербурге, Киеве, Саратове, Екатсринодаре, на Ниже-
городской и Ирбитской ярмарках. В начале XX века предприятие
стало доходным, принося дивиденд от 6 до 10%. В 1912 объем
годового производства достиг 3 млн руб. при основном капитале 2 млн
руб.20. До 1909 года все паи русского товарищества находились в
руках английской компании с одноименным названием. Впоследст-
вии английскому обществу принадлежало до 75% капитала товари-
щества21.
Несмотря на структурные преобразования капитала, Джон Гривз
и Френк Рсддауэй сохранили привычную форму индивидуального
предпринимательства, тогда как развитие фирмы Хаббардов пошло
в несколько ином направлении, о чем следует сказать особо. Эта
компания, чья деятельность была тесным образом связана с торго-
вым домом Хаббардов в Лондоне и Петербурге, представляет инте-
рес прежде всего с точки зрения ее эволюции в сторону многоуров-
невых организационных структур, включавших специальные обще-
ства для финансирования и имевших сложную и не всегда очевид-
ную систему финансовых связен.
Традиционно центральное место в исследованиях по истории
английских капиталовложении в текстильную промышленность
России отводилось компаниям Центрального промышленного райо-
на, чья деятельность была так или иначе связана с именем бремен-
ского иммигранта Людвига Клопа и манчестерской фирмой De Jersey & С°.
Напомним, однако, что большая часть английского капитала в дан
ной отрасли была вложена в предприятия, находившиеся в Петер-
бурге и прилегающем районе22. На фоне общего недостатка иссле-
дований в данной области особо выделяется проблема неизучеинос-
ти механизма финансовых взаимосвязей между русскими хлопчато-
бумажными и текстильными фабриками и их английскими вла-
дельцами. Между тем, этот вопрос представляет значительный ин-
терес, и вот почему.
Как отмечалось многими исследователями, перед первой миро-
вой войной текстильная промышленность России находилась прак-
тически вне сферы влияния банков23. «Петербургские банки все-
рьез не пытались проникнуть в текстильную промышленность, так
как не имели еще возможности мобилизовать крупные средства,
вложенные в другие отрасли народного хозяйства», а «московские
фабриканты... не особенно нуждались в их финансовой поддерж-
ке», поскольку «имели достаточно прочную финансовую базу, осно-
вы которой были заложены еще в мануфактурный период»24. С
другой стороны, только лишь некоторые хлопчатобумажные пред-
приятия25 прибегали к такому методу пополнения капиталов, как
60
облигационные займы на широком денежном рынке. Наиболее ши-
роко распространенным способом получения дополнительных де-
нежных средств, применявшимся русскими текстильными компа-
ниями в тот период, являлись вклады пайщиков2^. Д как обстояло
дело в том случае, если большинство пайщиков предприятия про-
живали не в России, а в Англии? Следовали ли такие компании
примеру русских фабрик или же пытались продвигаться своим
собственным путем? В данной работе мы попытаемся, хотя бы
частично, ответить на эти вопросы, рассмотрев пример Компании
Л н гло- Русски х М а н у факту р.
В начале девятнадцатого века английский торговый дом Джон
Хаббард и К° занимал заметное место в торговле текстильными
товарами между Россией и Англией через Балтийское море. В 1816
году основатель династии, Джон Хаббард, открыл отделение торго-
вого дома в Петербурге, главой которого впоследствии стал один из
его сыновей — Уильям Эджертон Хаббард2?. Поначалу деятель-
ность Хаббардов в Российской Империи ограничивалась ведением
чисто торговых операций. Однако во второй половине девятнадца-
того века англичане стали предпринимать активные усилия по раз-
витию собственного производства в России. Первым шагом в этом
направлении явилась постройка в 1842 году Петровской прядиль-
ной мануфактуры. В 1851 году мануфактура была преобразована в
Компанию Петровской бумагопрядильной и ткацкой фабрики, ус-
тавной капитал которой составил 1 200 000 рублей серебром. Упо-
минающаяся в названии компании ткацкая фабрика была возведена
годом позже и, будучи оборудованной 1 200 станками, представляла
по тем временам довольно крупное производство2^. В 1864 году
конкурсное управление по делам купцов Дирсена и Гейзе выставило
на продажу ситцевую фабрику, известную под именем «Фр.Бите-
паж». Торговый дом Хаббардов приобрел фабрику за 110 000
рублей серебром и в январе 1865 года зарегистрировал ее под
новым названием Товарищество Шлиссельбургской ситценабивной
мануфактуры2^. Формирование объединения текстильных предпри-
ятий, принадлежавших торговому дому Хаббардов, — или «треста в
миниатюре», как его иногда именовала русская пресса тех летЗО, —
было завершено в 1869 году, когда иод контроль англичан попала
Спасская бумагопрядильная и ткацкая мануфактураЗ!.
До середины 90-х годов девятнадцатого века структура финансо-
вых договоренностей между тремя русскими текстильными компа-
ниями и их английскими владельцами была довольно простой.
Акции всех трёх компаний находились в распоряжении членов
семьи Хаббард или же их родственников в Англ и ip2, а потребности
фабрик в краткосрочном кредите удовлетворялись английской ком-
панией John Hubbard & С°33. Поначалу данный механизм действо-
вал весьма эффективно: в значительной степени благодаря тому,
что он опирался на «высокие доходы», получаемые тремя русскими
компапиями34. Конец столетия, однако, принес существенные изме-
нения как в состоянии российской текстильной промышленности,
61
так и в финансовом положении торгового дома Хаббардов. По
утверждению владельцев компании, «...начиная с 1880 года наблю-
дались усиление конкуренции и увеличение спроса на более слож-
ные и разнообразные изделия. Это повлекло за собой необходи-
мость осуществления капиталовложений больших, нежели основате-
ли компаний имели в своем распоряжении»35.
Следует отметить, что существует и другое объяснение финансо-
вым трудностям, испытывавшимся как русским, так и английским
отделениями торгового дома в тот период. Данное объяснение было
предложено И.Даунтоном в работе «Inheritance and Succession in
the City of London in the Nineteenth Century». По мнению Даунто-
на, финансовый кризис явился следствием двух основных причин.
Первая заключалась в том, что сыновья Джона Хаббарда — Джон
Геллибранд и Уильям Эджертон, — занимавшие ведущее положе-
ние в John Hubbard & Со и Эджертон Хаббард и Ко соответственно,
оставили своим наследникам противоречивые и весьма расплывча-
тые указания о том, каким образом использовать вложенные в
бизнес семейные деньги. Второй причиной явилась деловая неком-
петентность Ивлина Хаббарда и Эджертона Хаббарда, унаследовав-
ших позиции своих отцов, Джона Геллибранда и Уильяма Эджер-
тона, в руководстве компании в Лондоне и ПетербургеЗб. По ут-
верждению родственника Хаббардов, промышленника Стюарта Рен-
дела, Ивлин и Эджертон являлись «капиталистами-джентльмена-
ми», которые «разорились бы в любом случае»37.
Попытка реорганизовать производство и укрепить пошатнувшее-
ся финансовое положение была предпринята в 1896 году, когда
представители английского торгового дома и его русского отделения
учредили в Лондоне новое общество под названием Англо-Русские
Мануфактуры (Anglo-Russian Cotton Factories). В соответствии с
договором об образовании компании, ценные бумаги трех русских
текстильных фабрик помещались акционерами на хранение в торго-
вый дом Эджертон Хаббард и К°. В начале 1897 года ценные
бумаги русских обществ были обменены на акции Компании Англо-
Русских МануфактурЗв.
Хотя все обязанности по финансированию русских фабрик пере-
ходили к Компании Англо-Русских Мануфактур, было решено, что
торговый дом Эджертон Хаббард и К° будет продолжать осущест-
влять управление и непосредственный контроль за деятельностью
предприятий в России39. В течение первых двенадцати лет доходы
от выпуска облигаций и финансовая поддержка, оказываемая чле-
нами семьи Хаббард, оставались основными источниками пополне-
ния оборотных средств Компании Англо-Русских Мануфактур.
Контакты общества с его «официальным» банкиром, The Bank of
England, ограничивались в тот период лишь ведением простого,
процентного и дивидендного счетов40. Показательным является тот
факт, что один из директоров компании, Ивлин Хаббард, одновре-
менно являлся директором The Bank of England41.
62
Более активную роль в кредитовании Компании Англо-Русских
Мануфактур английские банки начали играть только с 1908 года. К
началу года конъюнктура на российском рынке текстильных това-
ров заметно улучшилась. Чтобы удовлетворить растущий спрос,
особенно на продукцию высокого качества, руководство Компании
Англо-Русских Мануфактур приняло решение об увеличении про-
изводственных мощностей Петровской и Спасской фабрик и уста-
новлении на них нового оборудования, предназначавшегося для
производства более изящных и модных изделий42. Однако неста-
бильное финансовое положение русских обществ, в особенности
Шлиссельбургской мануфактуры, ставило выполнение этой про-
граммы под угрозу. Собственных ресурсов Компании Англо-Рус-
ских Мануфактур оказалось недостаточно для покрытия всех рас-
ходов, связанных с реновацией, и руководство общества вновь
столкнулось с необходимостью поиска внешних источников финан-
сирования для пополнения капитала.
Часть необходимых для реновации средств была получена по-
средством выпуска 6%-ных облигаций на сумму 150 000 ф.ст. Боль-
шинство облигаций было куплено частной лондонской банковской
фирмой Glyn Mills Currie & С°. Этой же фирмой была организова-
на подписка на оставшиеся облигации, доходы от продажи которых
хранились на специальном счете, открытом в фирме Компанией
Англо-Русских Ману факту р43. Что же касается получения недоста-
ющей суммы, руководство компании впервые прибегло к помощи
банковского кредита, обратившись к London and County Banking
Company44, которая согласилась предоставить обществу заем на
сумму 40 000 ф.ст. В качестве гарантии займа компания поместила
в London and County Banking Company 500 только что выпущенных
облигаций4®. В дальнейшем контакты между компанией Англо-Рус-
ских Мануфактур и банком, к тому времени уже носившим имя
London County and Westminster Bank, продолжали развиваться:
объем ссуд, предоставленных банком обществу на протяжении
1914—1916 годов, составил 181 900 ф.ст.(Табл.1)4®.
Таблица 1
Кредиты, предоставленные London County and Westminster Bank
Компании Англо-Русских Мануфактур, 1914—1916 (ф.ст.)
Год Размер займа
1914 62 400
1915 95 500
1916 24 000
1 Всего 181 900
Источник: GL.ARCF L 69.55. MS 11.760.
63
Сравнивая историю предпринимательской деятельности семьи
Хаббард в России до и после 1896 года, нельзя не отмстить возрос-
шее значение внешних источников финансирования, и в особеннос-
ти банковского кредита, наблюдавшееся с начала XX века. Однако
тесные финансовые связи между John Hubbard & Со и торговым
домом Эджертон Хаббард и Ко в Петербурге, — хотя в несколько
иной форме, — продолжали существовать и после учреждения
Компании Англо-Русских Мануфактур. До 1896 года финансирова-
ние и краткосрочное кредитование Петровской, Спасской и Шлис-
сельбургской фабрик осуществлялось, главным образом, с помощью
средств, предоставлявшихся John Hubbard & С°. После реорганиза-
ции бизнеса в 1896 году главной обязанностью английского торгово-
го дома по отношению к обществу Эджертон Хаббард и К° стал
учет векселей по закупкам хлопка, осуществлявшимся петербург-
ским торговым домом47.
Если рассматривать весь комплекс организационных связей и
финансовых трансакций между отдельными участниками группы
Хаббардов, то решающая роль в данной системе, несомненно, при-
надлежала Компании Англо-Русских Мануфактур, которая явля-
лась связующим звеном между источниками средств в Великобрита-
нии и их получателями в России. Деньги, полученные Компанией
Англо-Русских Мануфактур в Великобритании, впоследствии пере-
правлялись в Петербург, где они поступали в распоряжение «гене-
рального агента и управляющего делами компании в России», тор-
гового дома Эджертон Хаббард и К°4^. Руководство Эджертон
Хаббард и К° затем переводило ссуды на специальные счета под
названием «Компания Англо-Русских Мануфактур», которые име-
лись в бухгалтерских книгах всех трех русских обществ^.
Согласно данным, приведенным в таблице 2, на протяжении пе-
риода с 1897 по 1917 год размер авансов, предоставленных Петров-
ской, Спасской и Шлиссельбургской фабрикам Компанией Англо-
Русских Мануфактур, был выше объема капиталовложений англий-
ской компании в уставные капиталы этих обществ (470 320 ф.ст.).
Наиболее интересными в этом отношении являются цифры за
1909—1916 годы, когда величина ссуд превысила размер капитала,
употребленного в свое время английской компанией на покупку
ценных бумаг русских обществ, в полтора раза^О.
Кредит этот, однако, доставался русским фабрикам недешево.
Уровень процента, который русские фабрики уплачивали за предо-
ставлявшиеся им ссуды, был довольно высок по сравнению с теку-
щими процентными ставками как в России, так и в Лондоне. Ситуа-
ция усугублялась тем, что русским обществам «было категорически
запрещено... занимать деньги» в других местах в случае, если это
«могло угрожать положению» Компании Англо-Русских Мануфак-
тур^. На втором заседании правления компании было принято реше-
ние довести до сведения директоров русских компаний, что «...ссуды
делаются только лишь при условии, что директора русских компаний
ни в коем случае не допустят того, что любой другой кредитор
оказался в лучшем, по сравнению с английской компанией, положе-
64
нии... и каждому директору было однозначно объяснено, что анг-
лийская компания, являющаяся держателем контрольного пакета
акций русских обществ, настаивает на том, чтобы данное указание
рассматривалось как постоянное руководство для директоров рус-
ских обществ»52.
Таблица 2
Объем авансов, предоставленных Компанией Англо-Русских
Мануфактур русским обществам (ф. ст.)
Дата T-во Шлиссельург- ской ситце- набивной мануфактуры Спасская бумагопрядиль- ная и ткацкая мануфактура Петровская бумагопря- дильная и ткацкая мануфактура Итого
31.12.1897 380 000 45 000 45 000 470 000
31.12.1898 380 000 45 000 45 000 470 000
31.12.1899 380 000 45 000 45 000 470 000
31.12.1900 380 000 90 000 45 000 515 000
31.12.1901 380 000 90 000 45 000 515 000
31.12.1902 380 000 90 000 45 000 515 000
31.12.1903 380 000 90 000 45 000 515 000
31.12.1904 380 000 90 000 45 000 515 000
31.12.1905 380 000 90 000 45 000 515 000
1 31.12.1906 385 692 93 000 56 277 534 969
31.12.1907 385 692 93 000 66 523 545 216
31.12.1908 385 692 93 000 66 523 545 216
31.12.1909 422 431 141 349 134 859 712 377
31.12.1910 417 144 146 634 148 597 712 377
31.12.1911 417 144 146 634 148 597 712 377
31.12.1912 417 144 146 634 148 597 712 377
31.12.1913 417 144 146 634 148 597 712 377
31.12.1914 467 259 136 046 119 589 722 895
31.12.1915 467 259 136 046 119 589 722 895
31.12.1916 467 259 136 046 119 589 722 895
31.12.1917 229 934 136 046 119 589 485 570 |
Источник: GL.ARCF. L 69.55. MS 11.760. Minute book of ordinary and
extraordinary general meetings of shareholders (1897— 1948).
3 — 1848
65
Жесткость кредитных соглашений между Компанией Англо-Рус-
ских Мануфактур и контролируемыми ею фабриками была столь
очевидна, что близкий родственник Хаббардов, промышленник
Стюарт Рендел, назвал русские предприятия «дойными коровами»
Хаббардов53.
Группа Хаббардов была не единственным английским предпри-
ятием, чей путь в мануфактурную промышленность России начался
с установления торговых отношений с российскими клиентами. Эво-
люция российских операций одной из старейших мультинациональ-
ных компаний Великобритании — производителей ниток J & Р
Coats — происходила в весьма сходных условиях54. Впервые това-
ры, производимые этой компанией, появились на русском рынке в
середине 1860-х годов. Бизнес оказался прибыльным и успешным,
и в 1884 году чистый доход J & Р Coats от операций в России
составил 1,25 млн руб.55. В 1886 году компания открыла свою
собственную представительскую контору в Петербурге. До этого
момента представителями интересов J & Р Coats в Москве и Петер-
бурге являлись владелец беговых лошадей, некий Фердинанд
Эбнер и оптовая фирма Morris Hardt & C°56.
В конце 1880-х годов американская компания по производству
швейных машинок «Зингер» начала торговлю в Российской Импе-
рии. Одним из последствий этого шага был быстрый рост спроса на
швейные нитки в катушках, которые до того практически не произ-
водились в России, а импортировались из Великобритании57. К
тому моменту представители J & Р Coats накопили значительный
опыт ведения операций на русском рынке и, что очень важно,
приобрели знание местного инвестиционного климата.
Однако решение Коутсов начать производство ниток в Россий-
ской Империи было в значительной мере обусловлено изменениями
в протекционистской политике русского правительства, имевшими
место в конце 1880—1890-х годов. Впервые таможенные пошлины
на ввозимые из-за границы швейные нитки на катушках были
введены в 1883 году. Уровень пошлин колебался в пределах от 3
руб. 60 коп. золотом за пуд ниток низкого качества до 6 руб.
золотом за пуд ниток высокого качества5^. В начале 1887 года
правление J & Р Coats в Пейзлп получило сведения о том, что
русские производители ниток в Петербурге подали прошение в
Министерство финансов, в котором они настаивали на введении
более высокой пошлины в 9 рублей золотом на все виды швейных
ниток на деревянных катушках, ввозимых в Россию из-за рубежа.
Более того, специально созданный пропагандистский комитет по
защите русской промышленности и торговли требовал введения
пошлины на сами катушки в размере 2 рубля 40 копеек золотом за
пуд. В марте 1887 года агенты J & Р Coats в России отправили в
правление компании сообщение о намерении правительства повы-
сить таможенные пошлины на 75 %59.
66
Позиция Коутсов в России и доходность их торговых операций
во многом зависела от ситуации с таможенным обложением, и
подобного рода действия серьезным образом затрагивали интересы
компании. Поэтому неудивительно, что в 1887 году Центральное
Агентство (The Central Agency) — компания в Глазго, контролиро-
вавшая процесс распределения ниток, производимых J & Р Coats и
рядом других обществ, — стало исследовать возможность развития
собственной производственной базы J & Р Coats в России. Двумя
годами позже J & Р Coats получили разрешение властей Петербурга
на покупку участка земли и возведение ниточной мануфактурыбО.
Строительство шло весьма быстрыми темпами, и уже к маю 1890
года компания была готова начать производство ниток на двух
фабриках^!. В связи с тем, что размер таможенных пошлин на
импортируемые нитки продолжал расти и в 1900 году достиг 18
рублей за пуд ниток высшего качества^, J & Р Coats консолидиро-
вали свою позицию путем покупки ряда крупнейших ниточных
фабрик в Российской Империи: компании Невской ниточной ману-
фактуры, Невской бумагопрядильной мануфактуры, фабрики
Кёниг, Лодзинской ниточной мануфактуры и общества Рижских
бумажных мануфактур в Страдзенгофе.
Одним из наиболее ярких эпизодов начального периода проник-
новения английских предпринимателей в российскую экономику
было основание в 1869 году Новороссийского общества каменно-
угольного, железного и рельсового производств. Как отмечалось
ранее, история возникновения и развития этого общества являлась
исключением из общего правила, характерного для начального
этапа английских капиталовложений в России. Особенность заклю-
чалась, во-первых, в отсутствии торговых связей, предшествующих
началу инвестиций. Во-вторых, Новороссийское общество являлось
одним из немногих предприятий, основанных в виде акционерной
компании. В-третьих, отличия существовали и в способах дальней-
шего финансирования предприятия. Поэтому история первенца
южной металлургий заслуживает более подробного рассмотрения.
Джон Юз (1814 — 1889), уроженец города Мертир-Тидвила,
купил концессию у князя С.Кочубея за 30 тыс.руб. серебром, 24
тыс.ф.ст. в акциях создаваемого акционерного общества и компен-
сацию аренды 7,5 акров землибЗ. 18 апреля 1869 года договор,
заключенный между британским предпринимателем и русским пра-
вительством, был утвержден императором Александром II. По дого-
вору Юз брал на себя обязательство образовать акционерное обще-
ство с уставным капиталом в размере 300 тыс.руб. для разработки
месторождений каменного угля и основания рельсового производст-
ва в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии. В течение 9
месяцев необходимо было пустить в полный ход доменные печи для
выплавки чугуна с производительностью нс менее 100 английских
тонн еженедельно. За 2 года завершить постройку рельсового заво-
да. работающего на местном сырье, и устроить механические мас-
г
67
терские для его нужд. Джон Юз обязан был также довести выра-
ботку каменного угля до 2 тыс. английских тонн в день.
Со своей стороны, правительство безвозмездно уступало Ново-
российскому обществу земли и ее недра в окрестностях Азовско-
Харьковской железной дороги и гарантировало в качестве субсидии
получение в течение 10 лет попудной премии в 50 коп. сверх
стоимости рельсов за каждые 100 тыс. пудов действительно выде-
ланных и принятых на железные дороги рельсов в максимальном
объеме в 300 тыс. пудов. Общество получало право беспошлинного
ввоза из-за границы всех видов продукции, необходимой для уст-
ройства и работы на первом этапе заводов и копей. Юз мог также
образовать общество для сооружения железной дороги от одного из
пунктов Азовско-Харьковской железной дороги в направлении к
предприятию. Для этих целей правительство выделяло ссуду в 3/4
условленной поверстной стоимости, не превышающей 63 тыс.руб. за
версту, если Новороссийское общество одновременно уплатит остав-
шуюся четвсрть64.
29 мая 1869 года в Лондоне принимается устав компании. Основ-
ными подписчиками акций стали очень известные в Великобрита-
нии железнодорожные подрядчики, фабриканты оружия и инжене-
ры: Даниил Гуч, Томас Брасси, отец и сын, Александр Огилви,
Джозеф Уитворт, Чарльз Гуч и У.С.Уэйзман. Капитал общества
был поделен на 6 тыс. акций достоинством 50 ф.ст. каждая с
гарантированным дивидендом 10% годовых, а на привилегирован-
ные акции 15%. Директорами-распорядителями общества назнача-
лись Джон Юз и Джон Вирет Гучбэ.
Юз внес на счет общества 50 тыс.ф.ст. в банкирский дом Martin
& С° в Лондоне. Из них 20 тыс.ф.ст. были впоследствии переданы
в Государственный банк Российской Империи на имя министра
финансов. Правительство, придавая огромное значение развитию
каменноугольных разработок и строительству чугуноплавильного и
рельсового завода на юге России, а также учитывая важность ско-
рейшего ввода соединительных транспортных путей, оказало допол-
нительную помощь в виде ссуды в 500 тыс.руб. после того, как
Новороссийское общество употребит на указанные цели не менее
половины основного капитала**».
Несмотря па приложенные гигантские усилия, Юз не смог пол-
ностью выполнить условия договора. Лишь 24 января 1872 года
успешно задувается первая доменная печь. Одновременно возводит-
ся железоделательный и рельсопрокатный завод с подсобным
цехом. Годом позже запускается рельсовый цех и начинается разра-
ботка камня, извести, глины и производство огнеупорного кирпича.
В 1874 году осваивается выделка сортового железа, а в 1876 году
задувается вторая домна. В 1879 начато производство марганцевого
чугуна и получена первая плавка мартеновской стали. С 1880 года
Юз перешел па производство стальных рельсов*»7.
68
Успешная деловая активность Новороссийского общества не в
последнюю очередь объяснялась рационально организованным про-
изводством и умелым управлением^}. Но решающую роль в станов-
лении и развитии предприятия сыграла государственная поддерж-
ка, особенно на первом этапе в 70 —80-е годы. Правительство про-
являло немалую изобретательность в нахождении способов казна-
чейского финансирования. В 1873 году Юзу была дополнительно
выдана долгосрочная ссуда под залог акций сроком на 7 лет. Как
отмечал Гиндин, «это был один из первых случаев выдачи неустав-
ных ссуд, предшествовавший началу широкой их практики»69. Ха-
рактерен другой пример, относящийся к 1876—1883 годам, когда
Юзовский завод получил правительственный заказ на изготовление
рельсов на 2,7 млн пудов по высшей цене 2 рубля 30 коп. за пуд.
Это было авансирование по казенным заказам, которые обычно
обеспечивались залогом заводов. Именно в эти годы рельсопрокат-
ный цех Новороссийского общества работал главным образом по
казенным заказам, доля которых составляла 78% от всей произве-
денной продукции. При этом, по заявлениям своих владельцев,
завод был готов удвоить объем производимой продукции7*).
Когда предприятие уже твердо стояло на ногах, средства на
расширение производства Юзы изыскивали при помощи выпуска
облигационных займов под залог недвижимости.
Процесс концентрации производства, охвативший в конце XIX
века российскую промышленность, был характерен и для Новорос-
сийского общества. Этот процесс нашел свое проявление, в частнос-
ти, в активном приобретении в конце столетия новых земель с
целью обеспечения металлургического предприятия собственным
сырьем, причем в крупных масштабах. Речь идет главным образом
о землях, купленных в феврале 1894 года в Верхнеднепровском
уезде (Криворожский бассейн). Приобретенные дворянские имения
были богаты залежами первоклассной железной руды. Впоследст-
вии все эти имения были проданы в собственность Новороссийского
общества71.
Согласно справке, составленной для Министерства торговли и
промышленности в начале XX века, в состав Юзовского предпри-
ятия входили: железные и каменноугольные рудники общей площа-
дью 18 888 десятин; чугуноплавильный, железоделательный и ста-
лелитейный завод со вспомогательными цехами; железная дорога в
районе завода длиной в 23 версты с веткой с 11 верст, соединявшая
завод со станцией Юзово Екатерининской железной дороги72.
Общая стоимость недвижимого имущества на 13 января 1914 года
составила 1 740 773 ф.ст.
Накануне революции Новороссийское общество, являвшееся к
тому времени одним из крупнейших металлургических предприятий
в Российской Империи, перешло в руки русских владельцев. В
апреле 1916 года акции компании были куплены Русско-Азиатским
банком. Посредником в сделке выступил лондонский банк Glyn
Mills Currie & C°73. А летом того же года банк переуступил их
Русскому обществу для изготовления снарядов и военных припасов,
бывшему «Парвиайнен»74.
90-е годы XIX века—начало XX века
Конец XIX —начало XX века — это грань, которая знаменует
собой начало второго периода проникновения английского капитала
в экономику России. Отличительной чертой этого периода являлась
прежде всего географическая и отраслевая экспансия капитала.
Другой важной особенностью было преобладание акционерной
формы организации бизнеса, пришедшей на смену семейным пред-
приятиям. Тем не менее, несмотря на эти различия, оба периода
объединяло то, что во mhoi их случаях процессу капиталовложений
предшествовали долговременные торговые связи. Наиболее замет-
ным это явление было в нефтяном бизнесе.
Еще в начале 1880-х годов английская торговая фирма «Лейн и
Макэндрю» (Lane and Macandrew) обратила свои взоры на Россию,
занявшись изучением вопроса отправки нефти наливным способом
из Батуми в европейские порты. Эта компания завязала отношения
с рядом иностранных фирм, которых она рассматривала как потен-
циальных представителей для сбыта русского керосина. Первона-
чально «Леин и Макэндрю» заключили договор с Нобелем, в ре-
зультате чего в Англию прибыл первый пароход с русской нефтью.
Но эти отношения не получили дальнейшего развития, так как
Нобели в тот момент не проявили заинтересованности в крупной
экспортной торговле7^. Тогда в 1885 году «Лейн и Макэндрю»
подписала соглашение с «Каспийско-Черноморским обществом»
Ротшильдов, вследствие чего в Лондоне было учреждено «Кероси-
новое общество». На следующий же год была отправлена первая
партия нефти в Бомбей. «Керосиновое общество» просуществовало
недолго, но при его посредничестве русский керосин вывозился на
Дальний Восток.
В то же время, как установил А.А.Фурсенко, в 1891 году «Лейн
и Макэндрю» подписала соглашение и с британской фирмой «Са-
муэль, Самуэль и К°» (Samuel Samuel & Со), которая становилась
се исключительным агентом в экспорте керосина па Дальний Вос-
ток. Из-за острых разногласий с Ротшильдами Самуэль в 1895 году
утратил свою привилегию, а «Лейн и Макэндрю» в 1897 году
возобновила контракт с «Каспийско-Черноморским обществом».
Созданное в Лондоне «Англо-Кавказе кое общество» построило
большие склады для хранения русской нефти. Посредническая дея-
тельность английской торговой фирмы происходила на фоне посто-
янной конкурентной борьбы с американским «Стандартом»76.
Существующие оценки показывают, что английские компании,
торговавшие русскими нефтяными продуктами, затратили по мень-
70
шей мере 20 млн руб. на создание сети резервуаров, складов и
транспортной системы77. Однако события 1890-х годов продемон-
стрировали шаткость позиции этих компании и побудили многих из
них к созданию собственной «производственной базы» в Россий-
ской Империи.
Одним из таких событий стало формирование в 1893 году Союза
бакинских керосинозаводчиков, что повлекло за собой жесточай-
шую ценовую конкуренцию между членами Союза и иностранными
фирмами — торговцами русским керосином. Компанией, которая
пострадала более всех в ходе этих «керосиновых войн», оказалась
уже знакомая нам «Самуэль, Самуэль и К°». До формирования
Союза «Самуэль, Самуэль и К°» платила весьма умеренные цены
за керосин, поставляемый ее российскими субподрядчиками. Во
многом это стало возможным благодаря вышеупомянутому соглаше-
нию 1891 года, заключенному Самуэлем с «Каспийско-Черномор-
ским обществом». По условиям договора «Самуэль, Самуэль и К°»
обязывалась покупать у Ротшильдов по меньшей мере 10 млн пудов
керосина ежегодно по цене, сопоставимой с ценами других крупных
керосинозаводчиков. В случае, если бы Ротшильды попытались
повысить цену, «Самуэль, Самуэль и Ко» имела право закупать
керосин у других фирм. «Каспийско-Черноморское общество», в
свою очередь, согласилось продавать керосин, предназначенный
для экспорта на Дальний Восток, исключительно компании Самуэ-
ля78. Условия этого договора позволили английской компании ма-
неврировать между конкурирующими производителями керосина и,
таким образом, покупать керосин по наиболее выгодной цене.
Однако ситуация резко изменилась, когда «Каспийско-Черно-
морское общество» стало одним из членов Союза бакинских кероси-
нозаводчиков. Выполнение условий договора с компанией Самуэля
перешло к Союзу, ставшему по существу монополистом в области
торговли керосином. В этих условиях «Самуэль, Самуэль и К°», а
равно и другие иностранные фирмы, торгующие русским кероси-
ном, не имели более возможности контролировать цены7^.
Позиция английских торговых компаний в России была еще
более ослаблена в 1897 году, когда по инициативе Министерства
финансов русское правительство издало указ, в котором перевозка
керосина между российскими морскими портами объявлялась пре-
рогативой русских компаний. И хотя указ прямо не запрещал
участие иностранцев в этой области деятельности — иностранным
предпринимателям разрешалось иметь «косвенные» интересы в по-
добного рода русских компаниях^0, — он гем не менее вынудил
многие торговые компании активизировать деятельность по покупке
нефтеносных участков в России и организации добычи нефти свои-
ми собственными силами.
Одним из торговых обществ, которое занялось добычей нефти,
стало «Лондонское агентство» (London Agency) во главе с А.Стюар-
том. На рубеже веков компания эта была причастна к формирова-
71
нию ряда крупных нефтедобывающих компаний в бакинском райо-
не, среди которых были Европейская Нефтяная компания (Euro-
pean Petroleum Company) и Общество для добывания русской
нефти и жидкого топлива (Russian Petroleum and Liquid Fuel Com-
pany)81. Один из партнеров Стюарта, Гладстон, также принял учас-
тие в учреждении Бакинского общества русской нефти (Baku Rus-
sian Petroleum Company)82.
Конкурент Стюарта и Гладстона, Самуэль, также оказался во-
влеченным в процесс акционирования русского нефтяного бизнеса.
В 1898 году его группировка образовала Шибаевское нефтепро-
мышленное общество (Schibaieff Petroleum Company), которое
перекупило предприятие, принадлежавшее бакинскому купцу Ши-
баеву. Годом позже она основала Биби-Эйбатс кое нефтяное общест-
во (Bibi-Eybat Petroleum Company). Эта холдинг-компания приоб-
рела все акции одноименного русского общества88. Всего в 1896 —
1903 гг. английскими предпринимателями было учреждено 11 неф-
тедобывающих компаний в бакинском районе, 7 в Грозном и 6
обществ в других районах Кавказа84.
Экономический кризис, потрясший российскую экономику в на-
чале столетия, вызвал практически полную остановку притока анг-
лийского капитала в нефтяную промышленность. Начало новой
волны инвестиций пришлось на 1909—1910 годы. Характерной чер-
той этого периода было появление крупных финансовых групп — в
их числе были трест Ройял Датч Шелл и Русская генеральная
нефтяная корпорация, — стремившихся подчинить своему контро-
лю уже существующие общества, как русские, так и иностранные.
Активные попытки проникновения в российскую нефтяную про-
мышленность начали предприниматься англо-голландским трестом с
1909 года. Во многом этому способствовала относительно «неудач-
ная» попытка руководства Ройял Датч Шелл укрепить свои позиции
в Европе путем подчинения своему контролю нефтяного производст-
ва в Румынии. И уже в 1910 году трест приобрел контрольный пакет
акций общества «Казбекский синдикат»88. Помимо этого в сферу
интересов Ройял Датч Шелл вошло «Северо-Кавказское общество»,
занимавшее третье место в Грозном по добыче нефти88. Годом позже
под контроль Ройял Датч Шелл попало другое нефтяное общество,
У рало-Каспийская нефтяная корпорация (Ural Caspian Oil Corpora-
tion). В портфеле этой английской холдинг-компании находилось
30 000 акций Урало-Каспийского нефтяного общества номинальной
стоимостью 100 рублей каждая87. В июне 1911 года правление
У рало-Каспийской нефтяной корпорации заключило соглашение с
группой предпринимателей, состоявшей из представителей англо-
голландского треста Лейна и Детсрдинга, а также брокеров Гулбен-
кяна и (|х)н Офенхайма. В соответствии с этим соглашением капитал Урало-
Каспийской нефтяной корпорации увеличивался до 1 млн ф.ст., а
членам синдиката — финансовое участие Лейна и Детердинга в син-
дикате определялось в 73 1/3 %, Гулбенкян и фон Офенхайм распо-
72
ряжались оставшимися 26 2 3 % - передавалось право приобрете-
ния до 560 тыс. акций корпорации^.
По мнению руководителей корпорации, сей синдикат «не имел
себе равных в области нефтяного бизнеса не только с коммерческой
точки зрения, но также и в том, что касается его финансовой
репутации в лондонском Сити» #9. Члены синдиката были введены в
состав правления корпорации. Они образовали так называемую
«коммерческую группу» правления, чьей задачей было управление
английской холдинг-компанией, а заодно и зависимого от нее в
финансовом отношении русского У рало-Каспийского нефтяного об-
ществ
Наиболее важной операцией треста Ройял Датч Шелл в России
было приобретение в 1912 году ряда компаний — Русский стандарт,
Мазут и Каспийско-Черноморское общество, — принадлежавших
Ротшильдам. Как показали исследования В.И.Бовыкина, одной из
основных причин, побудивших Ротшильдов пойти на продажу своих
предприятий англо-голландскому тресту, было резкое падение их
конкурентоспособности по сравнению с другими монополистически-
ми объединениями как в России (Нобели), так и за рубежом (Стан-
дард Ойл, Ройял Датч Шелл). В начале 80-х годов XIX века сила
Ротшильдов состояла в непосредственном соединении промышлен-
ного и торгового предприятия с банком. Однако с ходом времени это
преимущество потеряло свое значение. К началу столетия главная
роль в нефтяной промышленности стала принадлежать крупным
объединениям, контролировавшим добычу, переработку, транспор-
тировку и сбыт нефти и нефтепродуктов. В конце 1910-х годов ак-
тивные попытки англо-голландского треста утвердиться в нефтяной
промышленности России нарушили расстановку сил между Нобеля-
ми и Ротшильдами и побудили последних отказаться от самостоя-
тельного ведения нефтяных дел в этой части света91.
Следующим важным шагом было подчинение контролю Ройял
Датч Шелл производства смазочных масел в Российской Империи
путем приобретения контрольного пакета акций Шибаевского неф-
тепромышленного общества (Schibaicff Petroleum Company) — анг-
лийской холдинг-компании, державшей в своих руках 6 500 акций
русского общества С.М.Шибаев и К° номинальной стоимостью
1 000 рублей каждая^2. Смазочные масла, выпускаемые обществом
С.М.Шибаев и К°, пользовались отличной репутацией как в Рос-
сийской Империи, так и за ее пределами. Приобретение в 1913 году
Шибаевского нефтепромышленного общества также открывало для
треста Ройял Датч Шелл возможность проникновения на прежде
закрытый для него европейский рынок смазочных масел^З.
В связи с тем, что к началу 1913 года русское общество
С.М.Шибаев и К° находилось в тяжелейшем финансовом положе-
нии, правление англо-голландского треста приняло решение ликви-
дировать Шибаевское нефтепромышленное общество и создать
вместо пего новую компанию. Акционерный капитал Нового Шиба-
73
свского нефтепромышленного общества (New Schibaieff Petroleum
Company), составивший 1,16 млн ф.ст., был разбит на 470 000
преференциальных акции стоимостью 1 ф.ст. каждая и 690 000
обыкновенных акций того же номинала. Все вновь выпущенные
преференциальные акции были куплены входившей в трест Англо-
Саксонской нефтяной компанией (Anglo-Saxon Petroleum Com-
pany). Банкирские дома Chaplin Milne Grenfell & C° (London) и
II.Oyens & Zonen (Amsterdam) подписались на 345 000 обыкновен-
ных акций Нового Шибаевского нефтепромышленного общества.
Оставшиеся акции были пущены в свободную продажу на Лондон-
ской биржей. Согласно заключенному договору управление Новым
Шибаевским общес твом передавалось Англо-Саксонской компании.
Англичане также имели право утверждать состав правления Нового
Шибаевского общества^.
К концу 1916 года Ройял Датч Шелл представлял одну из
наиболее влиятельных группировок в российской нефтяной про-
мышленности, финансовые интересы которой превышали 44 млн
руб. Из этого объема 5,16 млн руб. приходилось на акции Каспий-
ско-Черноморского общества, 9 288 тыс. руб. на акции общества
Мазут и 6 192 тыс. руб. на акции «Русского стандарта»^.
Другой особенностью английских инвестиций в русскую нефтя-
ную промышленность в годы предвоенного экономического подъема
была географическая экспансия капитала. Значительное число анг-
лийских компаний было создано с целью разработки нефтяных
месторождений в таких районах, как Сахалин, Урал, Грозный,
Тамань, Челекен, и в особенности Майкоп. История майкопского
бума начала разворачиваться в 1909 году, когда учрежденная в
Лондоне в ноябре того же года Англо-Майкопская корпорация
купила у сына батумского адвоката Семистренникова небольшую
действующую скважину. Корпорация также купила за 452 тыс.руб-
лей у «Русского восточного и генерального нефтепромышленного
треста», образованного в Лондоне в 1909 году и тогда же ликвиди-
рованного, права на разработку нефтеносных участков общей пло-
щадью 1,5 тыс. акров. В дополнение к этому корпорация приобрела
опционы на разработку недр непосредственно у русского правитель-
ства и ряда частных лиц. В качестве вознаграждения российские
продавцы получили право подписки на 70 тыс. акций корпорации
достоинством в один шиллинг каждая. Англо-Май копе кая корпора-
ция была преимущественно инвестиционной компанией, и ее глав-
ной задачей было финансирование дочерних обществ, занимавших-
ся непосредственной разработкой нефтеносных участков^.
Для этой цели в 1910 году в Лондоне учреждается ряд компаний,
которые впоследствии были зарегистрированы в России под русски-
ми названиями. Первоначально в Англо-Майкопскую корпорацию
входили: «Нефтепромышленное общество Майкопской долины»,
«Общество Майкопских нефтяных промыслов Мидланд», «Майкоп-
ское трубопроводное и транспортное общество», допущенные к дей-
74
ствиям в России летом 1911 года, и «Общество черноморских неф-
тяных промыслов», получившее разрешение на деятельность осенью
1911 года. Им-то и продала корпорация свои права на разработку
недр. Финансовый контроль над компаниями осуществлял Джон
Туиди, который также являлся директором-распорядителем ряда ба-
кинских обществ, контролируемых группой Хаббардов9^.
В 1911 году в Лондоне учреждаются два новых общества: «Ку-
банско-Черноморское» и «Левановское», получившие разрешение
на деятельность в России соответственно в январе и августе 1913
года. В июне 1911 года произошла реорганизация Англо-Майкоп-
ской корпорации, в результате которой она приступила собственно
к разработке нефтеносных участков в соответствии с контрактом и
рус с ки м законодател ьст во м".
1910 год выдался чрезвычайно трудным по своим климатическим
условиям, и практически ни одна из компаний, заявленных в Май-
копе, не смогла приступить к широкомасштабному бурению. Среди
обществ, которые, по мнению главного инженера Кубанского Об-
ластного Правления В.Винды, честно вели буровые работы, упомя-
нуты как сама Англо-Майкопская корпорация, так и две компании,
находившиеся под ее контролем. 16 апреля 1911 года был пущен
новый трубопровод с участка в поселке Шпрванское к Екатеринода-
ру, проходивший через станицу Ха ды же нс кая, общей протяженнос-
тью 104 версты. Строительные работы осуществлялись «Майкоп-
ским трубопроводным и транспортным обществом» с привлечением
русских рабочих. Это был второй крупнейший нефтепровод в Рос-
сии — его производительность была 160 тыс. пудов нефти в день.
Уже в 1910 году «Общество Черноморских нефтяных промыслов»,
чья годовая производительность достигла 653 тыс. пудов, заняло
первое место в Майкопе по добыче нефти!00. В течение всего
довоенного времени оно также удерживало первое место среди
добывающих компании, находившихся в сфере влияния Англо-
Майкопской корпорации. В 1913 г. производительность «Черномор-
ских промыслов» достигла более 2,5 млн пудов в год. За ним
следовало «Майкопское нефтепромышленное общество «Победа» с
годовой добычей около 1,3 млн пудов10!.
Взаимоотношения между компаниями и Англо-Майкопской кор-
порацией складывались следующим образом. Финансирование, уп-
равление и научно-техническое обеспечение были сосредоточены в
руках корпорации. Добывающие компании уступали часть своей
продукции в пользу инвестиционного общества. В отношениях всех
действовала простая схема: финансирование в обмен на контроль.
Конкретным воплощением этого принципа стало то, что член Прав-
ления корпорации Дж.Туиди вошел в Совет директоров и являлся
одним из учредителей и подписчиком почти всех дочерних компа-
ний. В реальной жизни эта схема претворялась следующим образом.
С ооружение нефтепровода, строительство которого велось «Трубо-
проводным и транспортным обществом», первоначально финансиро-
75
валось группой Морейнь и корпорацией. Но, как впоследствии вы-
яснилось, первая не смогла обеспечить эту задачу, после чего иници-
атива полностью перешла в руки корпорации. Тогда она авансирова-
ла 25 тыс.ф.ст. с правом выпуска 6% конвертируемого займа на
сумму 200 тыс.ф.ст., за что потребовала от общества установления
своей ответственности, контроля и общего руководства^.
Дочерние компании были связаны друг с другом и с Англо-Май-
копской корпорацией не только договорными отношениями, в ре-
зультате которых передавались опционы на добычу нефти, но и
системой участия. К примеру, держателями акций «Майкопского
общества глубокого бурения» были как сама корпорация, так и
подконтрольные ей компании: «Майкопской долины», «Нефтяных
промыслов Мидланд», «Черноморских нефтяных промыслов» и
Нефтепромышленное общество «Победа». В свою очередь, каждое
из них владело акциями другого ЮЗ.
Что касается нефтеперерабатывающих компаний, то система от-
ношений строилась следующим образом. «Кубанское нефтеперегон-
ное общество» получало 90% от 80% доли общей добычи нефти
«Майкопского синдиката Премьер-Ойль», а также половину до-
ставшейся Ан гло-Май копе кой корпорации 20% доли. К тому же оно
платило еще и 2% комиссию корпорации с 90 тыс.пудов всех нефте-
продуктов, ежемесячно размещаемых на Ширванском нефтепере-
гонном заводе, который сначала принадлежал «Обществу Черно-
морских нефтяных промыслов», а впоследствии был приобретен
«Кубанским нефтеперегонным обществом»Ю4. В годы войны в сло-
жившуюся схему были внесены некоторые изменения. «Кубанское
общество» покупало уже 90% общей годовой продукции всех май-
копских добывающих компаний. По после достижения годовой вы-
работки в 3 млн пудов его доля понижалась до 75%Ю5.
В предреволюционные годы группа Англо-Майкопской корпора-
ции находилась в процессе дальнейшего формирования, в результа-
те которого все большее число компании, как вновь учрежденных,
так и возникших в качестве самостоятельных, попадало в сферу ее
влияния. В 1913 году под контролем корпорации находилось уже
13 добывающих, нефтеперерабатывающих и транспортных обществ.
В 1912 году слились 4 компании, на базе которых образовалось
«Майкопское Соединенное общество», а в 1915 году оформилось
«Черноморское соединенное общество нефтяных промыслов», в со-
став которого вошла одна из первых компаний, находившихся под
контролем Англо-Майкопской корпорации, — «Черноморские неф-
тяные промыслы». Такое слияние осуществлялось в целях значи-
тельного уменьшения расходов по финансированию и управлению.
По признанию Туиди, реорганизация дала экономию в 10 тыс. ф.ст.
в годЮб. В 1915 году под эгидой Англо-Майкопской корпорации в
России создается «Русско-английское майкопское топливное и тор-
говое общество». В результате нового преобразования вся собствен-
ность майкопских компаний, вошедших в корпорацию, переводи-
76
лась на общество, формально зарегистрированное как русское. Бла-
годаря этому шагу оно приобретало более широкие права в отноше-
нии собственности в России. Создаваемая компания, сохраняя за
собой все прежние функции дочерних обществ, оставалась под
полным контролем Лнгло-Майкопской корпорации107.
Начиная с 1912 года корпорация активно пыталась установить
контроль над независимыми российскими транспортными компа-
ниями. Согласно протоколам заседания Правления, она намерева-
лась создать русское общество с капиталом 750 тыс. руб. с целью
поглощения фирмы Дицмана, занимавшейся перевозкой зерна и
других грузов, включая нефть, между Екатеринодаром и Темрю-
ком. Эта линия приносила значительный доход. Первоначально
Англо-Майкопская корпорация авансировала 100 тыс. руб., получа-
емых Дицманом под обеспечение залога на все количество парохо-
дов, барж, а также завода, ему принадлежащих. В свою очередь,
она передавала две собственные баржи в распоряжение Дицмана, за
которые получала прибыль отдельно от процентов по займу.
Само поглощение произошло по следующей схеме. Среди преж-
них держа гелей акций Дицмана размещались новые акции на
общую сумму 600 тыс. руб., а оставшиеся акции на 150 тыс. руб.,
что составляло 1 3 от общего их числа, приобрела Англо-Майкоп-
ская корпорация. В результате было образовано «Кубанское паро-
ходное общество», создание которого преследовало далеко идущие
цели. Корпорация не удовлетворилась поглощением фирмы Дицма-
на. Опа была заинтересована в том, чтобы прибрать к рукам и
единственную конкурирующую фирму в этом регионе, которая при-
надлежала некоему Петрову. Было решено купить ее за общую
сумму 90 тыс. руб., из которых 30 тыс. уплачивались наличными, а
60 тыс. акциями. В то же время Англо-Майкопская корпорация
стремилась повысить свой интерес во вновь созданной русской
компании до 50%, для чего было необходимо уплатить 85 тыс. руб.
В случае покупки дела Петрова корпорация уплачивала бы 30 тыс.
руб., из которых 15 тыс. считались частью оплаты 85 тыс. руб. в
целях повышения интереса в существующем транспортном бизнесе,
а на оставшиеся 15 тыс. Ан гло-Майкопская корпорация получала
бы дополнительные акции новой компании. Оставшиеся обязатель-
ства по наличности предполагалось оплатить из прибыли от той
части бизнеса, который принадлежал корпорации1^.
Уже к середине 1913 года Англо-Майкопская корпорация вло-
жила в кубанское транспортное дело 17 тыс. ф.ст., т.е. чуть более
163 тыс. руб., а за последующий год ее доля повысилась еще на
8 436 ф.ст., что составило около 81 тыс. руб. Как свидетельствуют
отчеты директоров Правления, корпорация была удовлетворена до-
ходами, получаемыми от своего участия в «Кубанском пароходном
обществе», связанном с перевозками пассажиров и грузов по реке
Кубань. И только начало первой мировой войны неблагоприятно
отразилось на перевозках зерна по Азовскому морю. Но несмотря
77
на это, общее состояние транспортного бизнеса рассматривалось
корпорацией как перспективноеЮ9.
Что касается реализации нефтепродуктов, то продавались они в
России. Но с 1914 года как Правление Англо-Майкопской корпора-
ции, так и собрания русских директоров нефтеперегонных обществ
стали искать пути проникновения на рынки Германии, Голландии и
Великобритании. При этом планировалось, что легкий бензин будет
продаваться на русском рынке, а тяжелый в Англии. С этой целью
корпорация поставила вопрос о создании в Великобритании неболь-
шой компании для распространения там топлива. При этом «Кубан-
скому нефтеперегонному обществу» предлагалась подписка на
акции вновь создаваемой компании. Но разразившаяся через месяц
война изменила планы. В 1915 году корпорация была озабочена
созданием отдела по продаже всех нефтепродуктов, отпущенных на
рынок нефтеперегонным заводом в Екатеринодаре (Ширванский
завод был закрыт в 1914 году в связи с войной)!Ю.
Англо-Май копе кая корпорация была одной из самых влиятель-
ных группировок на юге России, сумевшей довольно быстро устано-
вить свою монополию в нефтяном бизнесе. Но помимо нее вначале
существовало еще две группы английских компаний. Одна из них
известна в литературе как «Майкопский генеральный нефтяной
трест», в сферу влияния которого попали «Бакинско-Черноморское
общество», общества «Майкопских нефтепромышленников» и
«Майкопских участков» и «Майкопско-Туапсинское». Трест также
имел значительный интерес в компании «Майкопской долины»,
находившейся под контролем Англо-Майкопской корпорации. Фи-
нансовый контроль над группой осуществлялся Л. Бейтсом. Лондон-
ская и Майкопская нефтяная корпорация и /Хвстралииско-Майкоп-
ское общество образовали еще одну группировку, контролируемую
инвестиционной компанией «Бьюик, Морииг и К<>». Названная кор-
порация продала 5 своих отводов «Австралийской» компании!!*.
Остальные общества, среди которых наиболее известны «Май-
копское Шине», «Международный Майкоп» и «Британско-Май-
копское», функционировали как независимые. Нам удалось частич-
но установить связь, существовавшую между всеми названными
группировками и компаниями через взаимное владение акциями и
через лиц, обладающих опционами на разведку нефти. Так, напри-
мер, акциями «Майкопского общества глубокого бурения», входив-
шего в Англо-Майкопскую корпорацию, владело общество «Между-
народный Майкоп». Причем оно всего за год сумело значительно
увеличить количество акций в названной компании. А в «Майкоп-
ско-Хадыженском синдикате» весомый интерес имело «Общество
Майкопских участков». Но в 1912 году оба общества, как и два
других («Майкопско-Апшеронская нефтяная компания» и «Май-
копский генеральный нефтяной трест», причем последний был дер-
жателем акций первой) слились, как уже говорилось, в одно обще-
ство, попавшее в сферу влияния Англо-Майкопской корпорации!!2.
78
Независимые компании, не успев уч релит вся и приступить к до-
быче, также были охвачены процессом взаимного слияния. В сере-
дине 1911 года в России получили разрешение на деятельность не-
сколько майкопских компаний, среди которых были «Международ-
ный Майкоп», «Нефтевладельческое общество», «Стандарт нефтя-
ных промыслов» и «Общество русской нефти». При этом основным
держателем акций «Нефтевладельческого общества» был уже упо-
минавшийся «Майкопский трест», который сосредоточил в своих
руках около 170,5 тыс.акций из 365 тыс! 13. В совет директоров «Об-
щества русской нефти» входил Александр Стюарт, являвшийся
одновременно и директором «Нефтевладельческого общества». В
трех из названных выше четырех компаний права и обязанности на
добычу нефти по договорам с Кубанским Областным Правлением
сосредоточились в руках Я.В.Вишау, который, в свою очередь, был
держателем опционов и ответственным агентом ряда компаний
Англо-Майкопской корпорации! 14. В начале 1913 года произошло
их слияние, и они были зарегистрированы как новая промысловая
компания под названием «Международное общество нефтяных про-
мыслов». Финансирование его осуществлялось еще одной англий-
ской «Финансовой корпорацией нефтяных промыслов»! 15.
Таким образом, Англо-Майкопская корпорация постепенно при-
бирала к рукам независимые английские и российские нефтяные
компании. Ей удалось также поглотить «Майкопский генеральный
нефтяной трест», действовавший вначале как самостоятельная груп-
пировка. И гем не менее корпорация не сумела окончательно утвер-
дить свою монополию в этом регионе, к которому проявляли инте-
рес как Нобели, так и Ротшильды!!6.
Нефтяная промышленность была не единственной отраслью, в
которую устремился английский капитал в конце XIX— начале XX
века. Интересы британских предпринимателей распространились и
на горнодобывающую промышленность, в частности на добычу
цветных металлов. Участие британцев в российском горном деле
было теснейшим образом связано с распространением нового типа
акционерных обществ — так называемых независимых компаний
(free-standing company). Независимыми компаниями назывались за-
регистрированные в Великобритании акционерные холдинговые об-
щества, целью которых являлось ведение деловых операций за
рубежом. Этот термин был введен в употребление американским
историком Мирой Уилкинс. Она предложила следующее определе-
ние независимой компании: это административно и юридически
независимая компания, целью которой является получение капита-
ла путем совмещения интересов инвесторов в Великобритании, же-
лавших обеспечить наиболее выгодное применение своим сбереже-
ниям, с возможностью (или же потенциальной возможностью) при-
быльного помещения капитала за границей. Независимые компании
учреждались как английские акционерные общества с уставным
капиталом, определенным в фунтах стерлингов. При этом они не
79
являлись отделениями уже существовавших английских компании,
действовавших в Великобритании и имевших там штаб-квартиру:
напротив, они создавались специально для ведения операций за
границей. Акционерами и членами правления независимой компа-
нии могли быть граждане любого государства. Другой важной чер-
той таких обществ являлось то, что их деятельность не выходила за
рамки одной отрасли. Независимые компании обеспечивали органи-
зационную структуру, минимизирующую степень риска, осущест-
вляли управление сбережениями английских вкладчиков и могли
заниматься привлечением как английских, так и иностранных капи-
таловл ожени й117.
Среди причин, приведших к необходимости существования
таких специализированных инвестиционных институтов, как неза-
висимые компании, наиболее часто называется особая природа взаи-
моотношений между английскими банками и промышленными пред-
приятиями в рассматриваемый период. В большинстве стран конти-
нентальной Европы участие банков в деятельности промышленных
компаний осуществлялось, по выражению А. Гершен крона, «от ко-
лыбели до могилы, с момента образования до момента ликвидации,
через все превратности существования»11^. Помимо финансирова-
ния компаний путем предоставления долгосрочных и краткосроч-
ных кредитов, континентальные банки часто могли оказывать влия-
ние на деятельность компаний и принимаемые ими решения посред-
ством учреждения так называемых наблюдательных советов. Анг-
лийские банки, в отличие от своих континентальных собратьев, по
возможности старались держаться в стороне от промышленных ин-
вестиций, и в особенности от участия в формировании новых компа-
ний. По утверждению Эмиля Бёрнса, «подписка на новые выпуски
ценных бумаг производилась не банками, в узком смысле слова, а
специализированными банковскими компаниями»1^. Если же анг-
лийские банки соглашались предоставить свой капитал для под-
держки новых проектов, спустя короткое время они, как правило,
стремились перепродать находившиеся в их руках акции частным
лицам или другим компаниям.
На фоне множества работ по истории развития банковского дела
в Англии в XIX —начале XX века роль английских банков в вопро-
сах финансирования деятельности англо-русских обществ до сих
пор остается одной из наименее изученных проблем. В лучшем
случае в ряде публикаций можно встретить упоминание о том, что
определенный банк «был связан» или «имел контакты» с одной или
несколькими компаниями. Мы попытаемся выяснить, каков был
реальный механизм взаимосвязей между английскими обществами
для финансирования и русскими компаниями, с одной стороны, и
английскими обществами для финансирования и банками, с другой
стороны.
Итак, как мы отметили ранее, значительное число английских
обществ для финансирования, направлявших свои капиталы в до-
80
бычу и производство меди, свинца, цинка и золота в Российской
Империи, принадлежали к классу независимых компаний. В их
число входили:
* Кыштымская корпорация;
* Иртышская корпорация;
* Таналыкская корпорация;
* Сысертская компания;
* Лена Голдфилдс.
Организационная структура групп, или «кустов», включавших
данные компании и связанные с ними русские общества, посред-
нические организации и финансовые институты, была довольно
проста и схематически может быть представлена следующим обра-
зом:
Схема 1. Типичная организационная структура англо-русских обществ
Однако, если мы попытаемся проникнуть глубже и ответить на
вопрос, каковы были функции каждого из участников группы в
отношении других ее членов, каков был конкретный механизм
взаимодействия, который держал участников группы вместе, то наш
ответ вряд ли можно будет считать удовлетворительным. Информа-
ция, которой мы располагаем на данном этапе, позволяет сказать,
что английская независимая компания являлась держателем ценных
бумаг русского общества и в ряде случаев осуществляла кратко-
срочное кредитование его деятельности. Мы надеемся, что предла-
гаемый ниже анализ финансовых взаимосвязей внутри каждого
«куста» даст нам возможность восполнить существующие в нашем
знании пробелы.
Появление на русском рынке английских независимых компа-
ний, как правило, предварялось деятельностью разного рода по-
81
среднических обществ и организаций, имевших сравнительно не-
большой акционерный капитал и занимавшихся покупкой и после-
дующей перепродажей опционов и концессий на разработку цвет-
ных металлов в России. Одним из таких обществ была Англо-Си-
бирская корпорация (Anglo-Siberian Corporation).
Англо-Сибирская корпорация принадлежала к группе компаний,
чье имя обычно связывается с деятельностью шотландского пред-
принимателя Лесли Уркарта, в немалой степени способствовавшего
проникновению английского капитала в горную промышленность
Урала и Сибири120. Это общество было учреждено в Лондоне в де-
кабре 1906 года с уставным капиталом в размере 500 000 фунтов
стерлингов. Одной из целей Англо-Сибирской корпорации была по-
купка опциона на разработку полезных ископаемых в Кыштымской
горном округе121. Недостаток капитала и неумелое руководство
предприятиями округа, разрабатывавшегося с начала XIX века и
приносившего высокий доход на протяжении почти всего столетия,
привели к упадку производства и росту задолженности. Результаты
предварительного геологического обследования, организованного
Англо-Сибирекой корпорацией, оказались обнадеживающими: раз-
ведочное бурение подтвердило наличие богатых залежей железа,
меди и серы, а также жильного и рассыпного золота в Соймоновской
долине. Однако неудовлетворительное техническое состояние заво-
дов и рудников означало необходимость привлечения капитала, зна-
чительно превышавшего возможности корпорации122. Необходи-
мость вложения дополнительных средств привела к тому, что кон-
троль над Кыштымским опционом был передан другому, специально
для этого учрежденному в Великобритании, обществу — Пермской
корпорации (Perm Corporation). Более трех четвертей акций новой
компании находилось в портфеле Англо-Сибирской корпорации123.
К концу 1907 года объем дополнительных средств, вложенных
Пермской корпорацией в развитие производства в Кыштыме, достиг
200 000 фунтов стерлингов. Хотя предоставленные англичанами
ссуды помогли преодолеть текущий кризис наличности, удовлетво-
рение долгосрочных финансовых потребностей компании продол-
жало оставаться под вопросом. Неопределенность ситуации и огра-
ниченность собственных средств привели к тому, что руководство
Пермской корпорации приняло решение об учреждении нового,
более крупного общества, которое приняло бы на себя обязанности
по разработке горного округа. Такое общество, с разрешенным к
выпуску акционерным капиталом в размере 1 млн ф.ст., — Кыш-
тымская корпорация (Kyshtim Corporation) — было образовано 29
октября 1908 года в Лондоне124. В том же месяце Пермская корпо-
рация продала Кыштымской корпорации права на опцион125.
Сформировавшаяся к 1910 году система участий в Кыштымской
группе выглядела следующим образом: Англо-Сибирская корпора-
ция распоряжалась 243 710 акциями Пермской корпорации и
502 045 акциями Кыштымской корпорации126. Большая часть ос-
82
тавшихся ценных бумаг Кыштымской корпорации распределялись
между Пермской корпорацией^7 и английским коммерческим бан-
ком Brown, Shipley & С°. Brown, Shipley & С° также принимал
участие в уставном капитале Англо-Сибирской корпорацииВ * * * 12^. Пе-
тербургские Международный и Азовско-Донской банки, а также
торговые дома John & Edward Blessing и Ed.Brandt состояли в
числе акционеров Пермской корпорации129. Весь капитал русского
общества Кыштымских горных заводов находился в портфеле Кыш-
тымской корпорации130. Такая сложная многоуровневая структура
просуществовала недолго. В конце 1910 года, когда деятельность
Кыштымских заводов наконец стала приносить прибыль, Англо-Си-
бирская корпорация скупила акции Пермской корпорации, вскоре
после чего последняя прекратила свое существование. Спустя два
года правление Англо-Сибирской корпорации приняло решение о
роспуске компании. Большинство ее акций (200 000) были обмене-
ны на ценные бумаги незадолго до того учрежденной Русско-Азиат-
ской корпорации (Russo-Asiatic Corporation).
Остановимся более подробно на анализе функций, выполняв-
шихся некоторыми из участников Кыштымской группы: а именно,
посредническим обществом и английской независимой компанией
для финансирования. В идеальной модели задачи, возложенные на
организацию-посредника и общество для финансирования, должны
были бы распределяться следующим образом:
КОМПАНИЯ-ПОСРЕДНИК
Поиск и скупка российских
компаний, которые впоследст-
вии могли бы быть с выгодой
проданы английским финансо-
вым обществам. Хотя после-
дующая судьба предприятия на-
ходилась вне круга ее интере-
сов, компания-посредник и анг-
лийское общество для финанси-
рования могли иметь и дальней-
шие контакты в случае, если
возникала возможность приоб-
ретения других опционов или
компаний в России.
АНГЛИЙСКОЕ
ОБЩЕСТВО ДЛЯ
ФИНАНСИРОВАНИЯ
Поиск потенциально выгод-
ных возможностей приложения
капитала за границей для анг-
лийских инвесторов, желавших
поместить деньги в предпри-
ятия, приносившие больший
доход, чем дома. Получив кон-
троль над русским обществом,
английская холдинг-компания
брала на себя все обязательства
по долгосрочному и кратко-
срочному финансированию
русского предприятия.
В реальной жизни, однако, структура взаимоотношений между
английской независимой холдинг-компанией, финансовыми инсти-
тутами в России и Великобритании, с которыми она была связана,
русскими предприятиями, находившимися под ее контролем, и по-
средническими организациями была не столь простой.
83
Как видно на примере Кыштымской группы, английские общест-
ва для финансирования не всегда являлись единственными кредито-
рами русских компаний. Два русских банка, Ярославский Земель-
ный банк и Государственный банк, а также Пермская корпорация и
Англо-Сибирская корпорация периодически предоставляли кратко-
срочные кредиты Обществу Кыштымских горных заводов. В свою
очередь, сама Кыштымская корпорация пользовалась финансовой под-
держкой Пермской корпорации, Англо-Сибирской корпорации и двух
английских коммерческих банков Brown Shipley & С° и J.S.Morgan.
Подробности этих финансовых трансакций даны в таблицах 3 и 4.
Таблица 3
Авансы, предоставленные Кыштымской корпорации,
1907—1908 (ф.ст.)
Заемодатель 1907 1908
Пермская корпорация 97 104 55 000
Англо-Сибирская корпорация 35 980
Brown Shipley & Со — 100 000
| J. S. Morgan ?
Источник-. РГИА. Ф.61. Оп.1. Д.11. С 138, 163, 388, 450.
Таблица 4
Авансы, предоставленные Обществу Кыштымских горных
заводов 1906—1913 (ф.ст.)
Год Ярославский Земельный банк Кыштымская корпорация Англо- Сибирская корпорация Пермская корпорация Русское правительство (через Государствен- ный банк)
1906 528 304 • » • • “ • 133 082 93 465
1907 • • * « V < 9 < • w 9 « • •
1908 • * • » • • • •
1909 584 596 А * • • • • 98 865 582 047
1910 571 840 153 260 • ® * 64 260 99 280
1911 » 31 143 88 000 в о а V • в
1912 а в 222 492 9 9» • < •
1913 » в • 305 103 • 9 ♦ • »
Источник: РГИА. Ф.62. Оп.1. Д.13. С.6,7; Д.24. С.2, 3; Д.34. С.З; Д.35.
С.2; Д38. С.34,165,166; Д.44. С.401, 544; Д.49. С.З; Д.55. С.8.
Другая английская независимая компания, Иртышская корпора-
ция (Irtysh Corporation), финансировала деятельность Риддерского
и Киргизского обществ, занимавшихся разработкой Риддерского
месторождения свинца и цинка и угольных копей в Экибастузе. Это
общество было образовано в 1914 году в Лондоне при участии
преемника Англо-Русской корпорации — Русско-Азиатской корпо-
рации^!. Согласно заключенному между компаниями договору, за
оказанные услуги Русско-Азиатская корпорация получила право
распоряжаться 1,1 млн акций вновь образованного общества^.
Помимо этого, Иртышская корпорация брала на себя обязательство
покрыть оставшуюся неоплаченной часть кредиторской задолжен-
ности Киргизского и Риддерского обществ Русско-Азиатской корпо-
рации в размере 33 000 ф.ст133. Представители Русско-Азиатской
корпорации, Л.Уркарт и Р. Гилман Браун, одновременно являлись
директорами Иртышской корпорации. Помимо них, в состав прав-
ления компании входили: председатель правления Петроградского
Частного Коммерческого банка А.А.Давидов; председатель правле-
ния акционерного Общества Кыштымских горных заводов барон
В.В.Меллер-Закомельский; директор Кыштымской корпорации
Г. Гувер; директор Таналыкской корпорации А.Скотт; горный инже-
нер Д. Митчелл 134.
Иртышская корпорация являлась крупнейшим акционеров как в
Риддерском, так и в Киргизском обществах и оказывала им кратко-
срочный кредит на покрытие операционных расходов. В 1917 году
объем займов, предоставленных английской компанией на ведение
операций в России, составил примерно 12 млн рублей, или 42 %
суммарного акционерного капитала Киргизского и Риддерского об-
ществ! 35. Помимо Иртышской корпорации деятельность двух рус-
ских компаний финансировалась Сибирским и Азовско-Донским
банками, имевшими с ними прямые связи и направлявшими им свои
кредиты непосредственно, минуя английский холдинг. В марте
1917 года правление Риддерского общества обратилось в Сибир-
ский банк с просьбой об увеличении объема предоставляемых кре-
дитов до 4,5 млн руб. 136. К маю 1917 года величина кредиторской
задолженности Риддерского общества Азовско-Донскому банку
составила 1 978 505 рублей 137. Известно также, что в декабре
1917 года задолженность Киргизского общества Сибирскому
банку равнялась 1,8 млн руб. 138.
К сожалению, в данный момент мы не располагаем достаточной
информацией о взаимоотношениях Иртышской корпорации с ее
официальным банкиром London County and Westminster Вапк139.
Пытаясь проанализировать а) вероятность участия банка в уставном
капитале Иртышской корпорации!40; б) возможность краткосрочно-
го кредитования банком деятельности общества и в) существование
текущего счета общества в банке, мы обратились за помощью в
архив London County and Westminster Bank. Интересующие нас
данные о банковских инвестициях и займах обсуждались на ежене-
85
дельных заседаниях так называемого Daily Committee^!. Однако в
протоколах этих встреч имя Иртышской корпорации не встречается
ни разу142. Наши поиски реестров текущих счетов того периода
также не оказались успешными: как выяснилось, банк хранит рее-
стры только лишь на протяжении первых двадцати лет, после чего
они подлежат уничтожению.
Сысертская компания (The Sissert Company, Ltd) была образо-
вана в Лондоне в 1912 году для приобретения ценных бумаг
акционерного общества Сысертского Горного Округа^З, куплен-
ных незадолго до того Русской Кредитной и Финансовой Компа-
нией (The Russian Trust and Finance Company, Ltd) — одной из
многих английских посреднических организаций, действовавших в
то время в России144. В правление компании вошли директор
Consett Iron Company и Pease and Partners Company Джеймс
Дэйл, член Королевского Геологического Общества Уильям
Селкерк, члены Государственной Думы и директоры акционер-
ного общества Сысертского Горного Округа князья Александр
Голицын и Александр Урусов, а также директор Русско-Английского
банка в Петербурге Григорий Бененсон. В 1915 году состав руковод-
ства Сысертской компании был расширен, и в него были включены
управляющий Лондонского отделения Русско-Английского банка
Кайер и член правления imperial and Foreign Corporation Херберт
ГуэдаллаМЗ.
Что касается Русской Кредитной и Финансовой Компании, в
документах Сысертской компании это общество часто именуется нс
только посредником в осуществлении сделки по приобретению ак-
ционерного общества Сысертского Горного Округа англичанами, но
и обществом, финансировавшим деятельность Сысертской компа-
нии в РоссшП46. Поскольку одной из задач данного исследования
является анализ финансовых взаимоотношений между русскими
обществами и их английскими владельцами, связи Сысертской ком-
пании с Русской Кредитной и Финансовой Компанией заслуживают
более тщательного изучения.
В марте 1912 года представители Русско-Английского банка
в Петербурге (Григорий Бененсон и агент банка в Великобри-
тании Фредерик Криппс) и двух английских компаний,
Messrs.Boulton Bros & Со и Imperial and Foreign Corporation,
учредили новое общество с целью «ведения бизнеса в Россий-
ской Империи», и, «в частности, формирования и учреждения
компаний, ссужения им денег, оказания им помощи и контро-
ля над ними» 147. Новое общество было названо Русской Кре-
дитной и Финансовой Компанией. Большая часть акций ком-
пании оказалась в руках представителей Русско-Английского
банка, Imperial and Foreign Corporation и Messrs.Boulton Bros
& Co (Табл. 5).
86
Таблица 5
Распределение акций между акционерами Русской Кредитной и
Финансовой Компании, 1912—1917 (%).
1 На 1.05. 1912 На 9.04. 1917-]
Преференциаль- ные акции Обычные акции Преференциаль- ные акции 1 Обычные акции
। 1. Русско-Английский банк 50,0 13,5 67,0 34,0
в т.ч.Г.Бененсон — 13,5 34.0
2.Представители Imperial and Foreign Corporation, Ltd 50,0 27,0 33,0 20,2
3. П редстав и тел и М essrs Boul - Iron Bros & C° — 13,5 36.0
4. Другие английские акционе- ры —— 46,0 0,0 9.8
5. Итого 100,0 100,0 100,0 юо.о 1
Источник: PRO. ВТ 31. 20 239/120 885. Р.1, 33.
Русско-Английский банк играл весьма активную роль в станов-
лении деятельности Русской Кредитной и Финансовой Компании в
России. В мае 1912 года ими было подписано соглашение, в соот-
ветствии с которым банк обязался «оказывать свои услуги и всячес-
ки способствовать Компании в связи с любыми деловыми операция-
ми, которые могут быть предложены Компании любым лицом,
фирмой или корпорацией в Российской Империи» 148. В феврале
1913 года компания заключила аналогичное соглашение с директо-
ром банка Григорием Бенеисоном149.
К сожалению, ограниченность архивных фондов не дает нам
возможности выявить полную картину взаимоотношений между
Русской Кредитной и Финансовой Компанией и Сысертской компа-
нией. Тем не менее, имеющиеся в нашем распоряжении данные
позволяют сделать предположение о том, что роль Русской Кредит-
ной it Финансовой Компании в делах английского общества выхо-
дила за рамки обычных посреднических функций. Известно, что в
момент учреждения Сысертской компании в 1912 году 23 процента
ее ценных бумаг приходилось на долю Русской Кредитной и Фи-
нансовой Компании 150. Херберт Гуэдалла — директор Русской Кре-
дитной и Финансовой Компании и один из крупнейших держателей
ценных бумаг этого общества, — также входил в число ведущих
87
акционеров Сысертской компании Г Косвенные данные свидетель-
ствуют и о том, что Русская Кредитная и Финансовая Компания
вполне могла являться одним из кредиторов английского общества.
В описании деталей закладной, заключенной в марте 1924 года,
есть упоминание о задолженности Сысертской компании Русской
Кредитной и Финансовой Компании, составляющей 15 999 ф.ст152.
В июле 1912 года Сысертская компания планировала выпуск 6-про-
центных облигаций на сумму 125 000 ф.ст. Доходы от продажи
облигаций предполагалось использовать на уплату второй заклад-
ной на имущество акционерной компании Сысертского Горного Ок-
руга, а также на получение дополнительного объема рабочего капи-
тала (35 000 ф.ст.) для нужд русской компании. Исключительное
право подписаться на весь облигационный заем принадлежало Рус-
ской Кредитной и Финансовой Компании*5^. Однако спустя некото-
рое время выяснилось, что акционерная компания Сысертского Гор-
ного Округа не имела возможности употребить ссуду с пользой для
дела, в силу чего в мае 1913 года руководство Русской Кредитной и
Финансовой Компании приняло решение отказаться от участия в
сделке! 54.
Таблица 6.
Ссуды, предоставленные акционерной компании
Сысертского Горного Округа, 1912—1916 (ф.ст.)
Год Местные банки Русско- Английский банк Русская Кредитная и Финансовая Компания Сысертская компания
I 1912 — 714 409
1913 714 409
1914 — — 964 409
1915 — 964 409
1916 117 849 505 000 200 000 964 409
Источник-. РГИА. Ф.86. Он.1. Д 63. С. 156.
Так же как и в случае Кыштымской группы, деятельность Рус-
ской Кредитной и Финансовой Компании и ее связи с Сысертской
компанией и акционерным обществом Сысертского Горного Округа
выходили за рамки идеальной модели финансовых взаимоотноше-
ний между обществами с английским участием в дореволюционной
России. Русская Кредитная и Финансовая Компания не ограничи-
лась только лишь оказанием посреднических услуг и продолжала
принимать активное участие в делах Сысертской компании после
1912 года. И хотя основная ответственность по финансированию
русского общества (как с точки зрения обеспечения акционерным
88
капиталом, так и с точки зрения краткосрочного финансирования)
лежала на Сысертской компании, данные, представленные в табли-
це 6, показывают, что часть ссуд была предоставлена Русской
Кредитной и Финансовой Компанией.
Обратимся теперь к вопросу об участии банков в финансирова-
нии Сысертской компании. Русско-Английский банк, оказывавший
столь существенное влияние на дела Русской Кредитной и Финан-
совой Компании, выполнял в данном случае лишь роль посредника
в платежах 155. Это, однако, не стало препятствием установлению
прямых связей между банком и русским акционерным обществом
Сысертских горных заводов. Так, например, в 1916 году банк
предоставил русской компании ссуду на 505 000 рублей (Табл. 6).
Помимо этого, Русско-Английский банк являлся одним из акционе-
ров общества Сысертского Горного Округа156.
В своей работе по исследованию английских капиталовложений
в меднорудную промышленность Урала и Сибири М.Лачаева упо-
мянула о связи между Сысертской компанией и Lloyds Bankl57.
Архивные фонды банка в Лондоне не содержат документов, на
основании которых можно было бы сделать вывод об участии банка
в акционерном капитале компании или в ее краткосрочном финан-
сировании 158. Остается предположить, что если такие связи сущест-
вовали, то они, скорее всего, ограничивались обслуживанием бан-
ком текущего счета Сысертской компании.
Другим, на наш взгляд, не менее интересным примером в облас-
ти взаимосвязей между английскими независимыми обществами и
русскими компаниями, находившимися под их контролем, является
история отношений между английским обществом Лена Голдфилдс
(The Lena Goldfields, Ltd) п Ленским золотопромышленным това-
риществом (Лензото). Лензото, основанное сибирскими купцами в
конце 50-х годов XIX века, являлось одной из старейших золотодо-
бывающих компаний России. В начале 80-х годов паи товарищества
были скуплены банкирским домом Гиицбургов и Э.Мейер и К°.
Открытие в начале 90-х годов на площадях компании богатых
золотых россыпей позволило ей занять ведущее место среди золото-
добывающих компаний России. Однако уже в конце декады исто-
щение приисков привело к заметному ухудшению финансового по-
ложения Ленского товарищества: цена акций компании на рынке
упала с 800 рублей до 60 рублей 159, а совокупные потери превыси-
ли 4,1 млн руб. Проведенная в конце века реорганизация и преоб-
разование Лензото в акционерное общество не принесли желаемых
результатов. В 1901 году на помощь обреченной на разорение ком-
пании пришел Государственный банк. Объем кредитов, предостав-
ленных Ленскому товариществу банком в 1901 — 1903 годах, соста-
вил 11,2 млн руб.,6°.
В 1906 году, пытаясь укрепить пошатнувшееся финансовое поло-
жение компании и освободиться от долгов Государственному банку,
главноуправляющий Лензото И.Н.Белозеров и один из крупнейших
89
пайщиков компании барон Альфред Гинзбург предприняли поездку
в Лондон с целью привлечения английских капиталистов к участию
в делах Ленского товарищества. Предложение, обсуждавшееся в
ходе этих переговоров, заключалось в объединении ряда крупней-
ших русских компаний, занимавшихся добычей золота в Прилен-
ском крае (Лензото, Компания промышленности и прииска Ратько-
ва-Рожнова), в одну акционерную компанию, ведущая роль в кото-
рой принадлежала бы английскому капиталу 161. Переговоры про-
шли успешно, и в ноябре 1906 года в Лондоне был утвержден устав
Русской Горнопромышленной Корпорации (The Russian Mining
Corporation): посреднической компании, главной задачей которой
должна была стать торговля концессиями и опционами на разработ-
ку полезных ископаемых в России. Уставной капитал Русской
Горнопромышленной Корпорации составил 153 750 фунтов стерлин-
гов1 62.
В момент основания Русской Горнопромышленной Корпорации
большая часть ее акций, 68,1%, находилась в руках англичан1^. Из
этого количества 23% приходилось на долю таких влиятельных
компаний, как The Venture Corporation, The Consolidated Goldfields
Of South Africa, The South African Gold Trust и The Gold Mines
Investment Company, чьи представители
— Фредерик Уильям Бейкер (председатель правления The Ven-
ture Corporation)
— Хенри Бойль (директор The South African Gold Trust)
— Стэнли Кристоферсон (директор The Consolidated Goldfields
Of South Africa)
также входили и в состав правления Русской Горнопромышлен-
ной Корпорации. Тайный советник Василий Тимирязев, директор
Варшавского коммерческого банка Генрих Шампаниер и управляю-
щий Лензото барон Альфред Гинзбург представляли в руководстве
интересы русских акционеров, которым принадлежало 22,6 % акций
компании 164. В течение последующих четырех лет распределение
ценных бумаг корпорации между акционерами различных нацио-
нальностей оставалось практически неизменным. Однако начиная с
1910 года роль английского капитала в Русской Горнопромышлен-
ной Корпорации стала менее заметной, в то время как влияние рус-
ских и, в особенности, немецких банков значительно возросло^. В
1908 году Русская Горнопромышленная Корпорация приобрела
74,5% акций Лензото, уплатив за них 700 000 рублей. К тому момен-
ту дела Лензото шли настолько плохо, что ее акционеры, не веря в
возрождение компании и желая выручить хоть что-нибудь за при-
надлежавшие им ценные бумаги, охотно сбывали их англичанам1^.
В июле того же года Русская Горнопромышленная Корпорация про-
дала акции Лензото другой английской компании — Лена Голд-
филдс, которая была специально образована в Лондоне для приоб-
ретения русского общества167. Согласно заключенному договору, на-
ряду с погашением долгов русской компании Государственному
90
банку, Лена Голдфилдс также брала на себя обязательства по ее
долгосрочному финансированию. В результате сделки Русская Гор-
нопромышленная Корпорация получила от Лена Голдфилдс 85 000
фунтов стерлингов наличными. Помимо этого, Русской Горнопро-
мышленной Корпорации было выделено 20 % акций Лена Голд-
филдс 168,
Таблица 7
Процент акций Ленского товарищества, находившихся в руках
Лена Голдфилдс, 1908—1917
Год Процент акции Год Процент акции
1908/09 74,0 1913/14 60,6
1909 10 71,5 1914/15 59,6
1910/11 67,4 1915 16 55,2
1911 12 65,9 1916/17 8,94
|_1912_ 13 61,2 ||
Источник: GL. SEAR. Mining Reports: 1910—1917. Lena Goldfields.
Впоследствии Русская Горнопромышленная Корпорация дейст-
вовала в качестве агента Лена Голдфилдс в России.
Ранее уже отмечалось, что стремление русских владельцев Лен-
зото спасти компанию от финансового краха явилось одной из
основных причин, приведших к образованию Лена Голдфилдс. Дан-
ные, представленные в таблицах 7 и 8, ясно показывают, что на
протяжении всего периода с 1908 но 1916 год английская компания
продолжала играть ключевую роль в вопросах финансового обеспе-
чения деятельности русского общества. По утверждению Financial
limes, Лена Голдфилдс «гарантировала и продолжает гарантиро-
вать этому предприятию (т.е. Лензото) доступный и постоянный
кредит для получения оборотного капитала и развития производст-
ва. Благодаря Лена Голдфилдс русская компания перестала быть
зависимой от Государственного банка, который, оказывая в про-
шлом весьма эффективную помощь Ленскому товариществу,
стал... настаивать на условиях предоставления кредита, тормозя-
щих развитие компании. Только лишь благодаря нашей компании
(т.е. Лена Голдфилдс) и... Русской Горнопромышленной Корпо-
рации Ленское товарищество смогло без затруднений и в подхо-
дящий момент расширить сферу своего влияния, скупив прииски
Компании промышленности, благодаря чему золотые запасы
были значительно увеличены и период разработки приисков
практически удвоен» 169.
91
Таблица 8
Финансовые трансакции между Лена Голдфилдс и Ленским
товариществом, 1908—1918 (ф.ст.)
ГГод Выплата авансов Ленским товариществом в течение финансового года Авансы, предоставленные 1 Лена Голдфилдс Ленскому товариществу в течение финансового года
1908/09 311 011
1909/10 нет данных нет данных
1910/11 — 301 648
1911/12 1 301 648
1912/13 1 ' • • •
1913/14 948 671 1 039 098
1914/15 1 192 519 1 148 019
1915/16 102 598 32 877
1916/17 18 787 396 543
1917/18 394 409
Источник: GL. SEAR. Mining Reports: 1908—1918. Lena Goldfields.
На первый взгляд, организационная структура «Ленской» груп-
пы (см. схему 2) ничем не отличалась от стандартной модели,
описанной нами ранее.
Схема 2. Организационная структура «Ленской группы»
92
Попробуем теперь рассмотреть ту же схему, уделяя при этом
особое внимание направлению финансовых потоков, возникавших
при краткосрочном кредитовании русских обществ английскими
независимыми компаниями.
Схема За. Направление финансовых потоков в типичной модели
Схема 36. Направление финансовых потоков в «Ленской группе»
93
Отличительными чертами стандартной модели (Схема За) явля-
ются взаимообразность и активный характер отношений между
всеми ее участниками: для того чтобы предоставить кредит дочер-
ней компании в России, английская компания, в свою очередь,
получала необходимые средства, 1) либо взяв ссуду в банке,
2) либо выпустив облигации на денежном рынке, 3) либо заняв
деньги у компании-посредника. Как мы уже установили, посредни-
ческие общества иногда осуществляли непосредственное кредитова-
ние русских компаний, находившихся под контролем английских
холдингов. В случае «Ленской» группы (Схема 36) активный и
взаимообразный тип отношений наблюдается только между двумя
участниками: английской независимой компанией (Лена Голд-
филдс) и ее дочерней компанией в России (Лензото). Остальные
участники группы ограничиваются в данном случае ролью пассив-
ных наблюдателей. Почему? С момента поглощения Лензото анг-
лийской компанией в 1908 году цена ее акций на Петербургской
бирже непрерывно возрастала. Воспользовавшись благоприятной
ситуацией на денежном рынке, Лена Голдфилдс ежегодно реализо-
вывала определенное количество находившихся в её распоряжении
ценных бумаг Лензото, получая, таким образом, необходимые для
кредитования русской компании ликвидные средства!70. По-види-
мому, именно этим фактором можно объяснить плавное и неуклон-
ное снижение доли Лена Голдфилдс в акционерном капитале Лен-
ского товарищества, показанное в таблице 7. За всю свою историю
Лена Голдфилдс прибегла к помощи банковского кредита только
один раз, в 1914 — 1915 финансовом году. Необходимость получе-
ния займа в Великобритании была вызвана резким падением курса
рубля, в силу чего перевод наличных денег из Петрограда в Лондон
мог быть осуществлен только со значительными потерями и поэтому
был крайне нежелателен 171.
Конец 1910 года и начало 1911 года для Лена Голдфилдс были
отмечены рядом событий, существенно повлиявших на распределе-
ние сил в компании. Группа русских банков скупила значительное
количество акций английского общества. По сообщениям русской
финансовой прессы, в начале 1911 года количество акций Лена
Голдфилдс, находившихся в руках русских акционеров, достигало
700 000, что составляло около 62% акционерного капитала компа-
нии 172. в связи с этим часть русских акционеров Лена Голдфилдс
решила организовать «отдельную группу, со своим комитетом, дабы
лучше отстаивать русские интересы» 173. Б.В.Ананьич высказал
предположение, что образование «русского комитета» в Лена Голд-
филдс — в состав комитета входили Тимирязев, Путилов и Вышне-
градский — было вызвано появлением акций английской компании
на Петербургской бирже. Акции Лена Голдфилдс официально не
были допущены к котировке на Петербургской бирже и первона-
94
чально обращались только лишь на биржах Лондона и Парижа! 74.
В конце 1911 года этот комитет поднял вопрос о ликвидации анг-
лийской компании. По мнению членов комитета, существование
Лена Голдфилдс являлось излишним, поскольку общество не несло
никаких функций175.
В 1911 году, в связи с изменениями в национальном составе
акционеров компании, руководство Лена Голдфилдс решило ввести
в состав правления трех русских директоров. Ими стали видные
представители финансовых кругов России — Александр Вышне-
градский и Алексей Путилов (представлявшие интересы Петербург-
ского Международного банка и Русско-Азиатского банка, соответст-
венно), а также финансовый представитель Российской Империи в
Лондоне М.Рутковский176.
Значительные изменения произошли и в руководстве Лензото.
В новый совет директоров русской компании, практически цели-
ком состоявший из представителей двух петербургских банков,
Русско-Азиатского и Международного, были избраны Н.С.Авда-
ков, X.Бойль, А.В.Еропкин, Л.Ф.Грауман, А.Е.Калистратов и
И.Озеров177. Одним из первых шагов, предпринятых новым руко-
водством Лензото, была попытка избавиться от финансовой зави-
симости от Лена Голдфилдс, полностью выплатив долги и обеспе-
чив собственный источник финансирования компании, особенно во
время зимнего сезона. Для достижения этой цели было принято
решение об увеличении акционерного капитала русского общества
с 10 980 00 рублей до 16 500 000 рублей путем организации
нового выпуска акций, номинальной стоимостью 5 520 000 руб-
лей1 78.
Как явствует из таблицы 8, после получения санкции Русского
правительства на увеличение объема акционерного капитала финан-
совое положение Лензото действительно улучшилось. В 1911 — 1913
годах товарищество погасило задолженность английской компании
и смогло наладить работу, не прибегая к новым займам. И хотя в
1913 году Лена Голдфилдс возобновила предоставление краткосроч-
ных кредитов русскому обществу, эти кредиты, в большинстве
случаев, погашались в течение следующего финансового года.
Обратимся теперь к вопросу о том, каким образом организацион-
ные изменения в обеих компаниях, описанные выше, отразились на
характере взаимоотношений между Лена Голдфилдс и Лензото.
Сведения по этому вопросу довольно противоречивы. По утвержде-
нию составителей «Сборника сведений о действующих в России
акционерных обществах и товариществах на паях», опубликованно-
го в Петербурге в 1914 году, и Я.И.Лившина в книге «Монополии в
экономике России», в течение трехлетнего периода с 1911 по 1914
год число акций Лензото, находящихся в распоряжении Лена Голд-
филдс, резко упало. По их подсчетам, к началу 1914 года англий-
95
ская корпорация владела только лишь 1,6 % акций Лензото. В то
же время доля акционерного капитала, принадлежавшего группе
российских банков, и прежде всего Русско-Азиатскому и Междуна-
родному банкам, возросла до 64,7 % (Табл. 9).
Таблица 9
Состав акционеров Лензото в 1914 году
Имена акционеров Количество акций
ЧИСЛО %
Лена Голдфилдс 1 760 1,6 1
Группа Русско-Азиатского банка 33 653 30,6
Группа Международного банка 37 474 34,1
Другие акционеры 37 ИЗ 33,7
Итого ПО 000 100,0
Источник: Лившин Я.И. Монополии в экономике России. М., 1961.
С.60; Сборник сведений о действующих в России акционерных обществах и
товариществах на паях (1914). С.146
На основании этих данных можно было бы сделать вывод о том,
что к началу Первой мировой войны влияние Лена Голдфилдс на
Ленское товарищество, как с точки зрения финансирования, так и в
вопросах управления, практически прекратилось.
Документы, собранные в свое время служащими Лондонской
биржи и ныне хранящиеся в Лондоне в Guildhall Library, представ-
ляют картину в несколько ином свете. Согласно этим документам,
существенные изменения в долевом участии Лена Голдфилдс в
акционерном капитале Лензото произошли только в конце 1916
года, когда Лена Голдфилдс продала 50 950 акций Ленского товари-
щества, сократив таким образом свое участие в этой компании с
55,2% до 8,94%.
Акции Лензото были приобретены «влиятельной группой»,
сформированной в 1915 году, участниками которой были Imperial
and Foreign Corporation, Русско-Английский банк и директор Рус-
ско-Английского банка Григорий Бененсон. Согласно заключенному
договору, покупка акций должна была сопровождаться предостав-
лением вышеназванной группе права на приобретение 246 703
акций Лена Голдфилдс, находящихся в резерве, номинальной стои-
мостью 1 ф.ст. за штуку, по льготной цене в 32 шиллинга 6 пенсов
за штуку 179.
96
Сэр Амори, Г. Бененсон и председатель правления Imperial and
Foreign Corporation Херберт Гуэдалла были уполномочены группой
представлять её интересы в руководстве Лена Голдфилдс 180. В
1916—1917 годах Амори, Бененсон и Гуэдалла были введены в
состав правления английской компании 181.
Несмотря на заключение сделки о продаже большинства акций
Лензото, Лена Голдфилдс продолжала оставаться тесным образом
вовлеченной в управление русской компанией: в 1916 году правле-
ние Лена Голдфилдс уполномочило инженера Чарльза Пьюрингто-
на составить отчет о перспективах Ленского товарищества и настоя-
тельно потребовало от руководства Лензото образовать комитет
специалистов с целью выявить слабые места в системе управления
компанией 182. Такая ситуация стала возможна благодаря тому, что,
в соответствии с договором о продаже ценных бумаг, до момента
фактической передачи акций Лензото купившей их группе соответ-
ствующее каждой акции право голоса сохранялось за Лена Голд-
фи лдс 183.
Возможное объяснение противоречию между данными о структу-
ре собственности в Лензото, содержащимися в двух вышеназванных
группах источников, может быть найдено в работе Зива о роли
иностранных капиталов в развитии русской горной промышленнос-
ти. Зив утверждал, что, поскольку Лена Голдфилдс являлась фи-
нансовым синдикатом, и как таковая не была зарегистрирована в
России, ее интересы на общих собраниях Лензото были представле-
ны Международным и Русско-Азиатским банками 184.
По иронии судьбы, Русско-Английскому банку и Imperial and
Foreign Corporation, чья позиция в 1916 году казалась непоколеби-
мой, не довелось воспользоваться плодами своих усилий. В октябре
1918 года, как и многие другие компании, Ленское Золотопромыш-
ленное Товарищество было национализировано, а его петроградская
контора конфискована Советским правительством.
Банки и экспорт английского капитала в Россию
В данной работе мы уделили много внимания рассмотрению
финансовых аспектов деятельности английских компаний в Рос-
сийской Империи. Важным элементом этой проблемы является
вопрос об участии банков — как русских, так и английских — в
процессе учредительства компаний и их финансирования. Ранее в
работе, в ходе обсуждения деятельности английских независимых
компаний, мы уже коснулись некоторых аспектов этой проблемы.
Нам удалось установить, что участие английских банков чаще
всего сводилось к краткосрочному кредитованию компаний. Также
обращает на себя внимание довольно своеобразный тип взаимоот-
ношений между английскими компаниями и их «официальными»
банкирами в Великобритании, которые во многих случаях своди-
4 — 1848
97
лись к ведению текущих счетов и хранению кассовой наличности,
в то время как собственно кредитование этих обществ и принад-
лежащих им русских компаний нередко осуществлялось другими
финансовыми институтами, в том числе русскими. Участие англий-
ских банков и банковских компаний в капитале независимых об-
ществ было не столь распространено и, как правило, не выходило
за рамки портфельных инвестиций. Тем не менее, в случае необ-
ходимости банки предоставляли холдинг-компаниям краткосроч-
ные кредиты и овердрафты.
История Кавказского меднопромышленного общества (Caucasus
Copper Company) является, по сути дела, единственным примером,
когда английские банки выступали в роли учредителей, финансис-
тов, кредиторов и управляющих делами английской компании, дей-
ствовавшей на территории Российской Империи. Традиционно счи-
талось, что Кавказское меднопромышленное общество входило в
состав инвестиционной группы, сформировавшейся вокруг шот-
ландского торгового дома Матесон и К° (Matheson & С°), чьи
интересы включали горную промышленность, торговлю и железно-
дорожное строительство. В конце XIX — начале XX века Матесон
и К° также являлся крупнейшим импортером меди в Лондоне185.
Однако документы Кавказского общества, с которыми мы познако-
мились в Лондонском архиве банка Baring Brothers, представляют
картину в ином свете.
Согласно этим документам, Кавказское меднопромышленное об-
щество было зарегистрировано в Лондоне в октябре 1900 года
синдикатом банков в составе Baring Brothers, J.S.Morgan & C° и
C.J.Hambro & Son186. Целью создания общества была эксплуата-
ция месторождений меди в Дзансульском уезде. Изначально оп-
ционы на разработку полезных ископаемых находились в руках
посреднической компании под названием General Exploration
Syndicate, которая впоследствии продала их Кавказскому обществу за
398 988 ф.ст18?.
Все финансовые аспекты деятельности Кавказского меднопро-
мышленного общества находились под контролем трех вышеупомя-
нутых банков. J.S.Morgan & Col88, С.J.Hambro & Son и глава
Baring Brothers лорд Ревельсток являлись крупнейшими держате-
лями акций общества189. Большинство сертификатов, дающих
право на участие в прибыли, также распространялось между пред-
ставителями этих банков. В 1911 году, например, в их руках нахо-
дилось более 61 °о названных сертификатов190.
Хотя Кавказское меднопромышленное общество являлось по
тем временам довольно крупной компанией — в 1904 году размер
выплаченного капитала общества составил 500 000 ф.ст.191, —
серьезные трудности с наладкой процесса плавки руды и выбором
подходящего оборудования, которые компания испытывала в пер-
вые годы своего существования, не позволяли ей наладить произ-
98
водство меди в размере, обеспечивающем получение прибыли^2.
В этих условиях бесперебойная работа предприятия во многом
зависела от такого источника финансирования, как заемные сред-
ства (Табл. 10).
Таблица 10
Займы, предоставленные Кавказскому меднопромышленному
обществу в 1904—1914 годах (ф.ст.)
Год Размер займа Год р - 11 Размер займа
1904 135 470 1910 • •
1905 188 421 1911 534 900
1906 367 000 1912 539 900
1907 500 000 1913 99 900
1908 700 000 1914 129 989
1909 452 900
Источник; CL.Mining Reports: 1903—1904. Caucasus Copper Company.
К сожалению, имеющиеся в нашем распоряжении документы не
дают нам возможности в точности установить долю каждого из
трех банков в предоставленных Кавказскому обществу кредитах.
Однако существуют косвенные указания на то, что большинство
краткосрочных кредитов было получено от синдиката банков. В
письме правления Кавказского общества, посланном акционерам в
сентябре 1905 года, говорится о займе в 80 000 ф.ст., полученном
от «главных акционеров» компании 193, Как уже было показано
ранее, таковыми являлись J.S.Morgan & Со, Baring Brothers и
C.J.Hambro & Son. Упоминания о крупных ссудах, предоставлен-
ных участниками синдиката через банк Морганов, постоянно
встречаются и в документах Кавказского общества, хранящихся в
банке Baring Brothers^. Известно также, что значительная часть
займов была предоставлена компании лично лордом Ревельстоком
(Табл. И). Интересно отметить, что до конца 1910 года перевод
денег в Россию осуществлялся с помощью уже хорошо нам извест-
ного Джеймса (Якова) Вишау, который являлся агентом Кавказ-
ского меднопромышленного общества в Российской Империи195.
Каждый из участников синдиката переводил свою долю займа на
счет Кавказского общества в банке Моргана, который затем пере-
правлял требуемую сумму в Россию на счет Вишау 196.
4*
99
Таблица 11
Займы, предоставленные Кавказскому меднопромышленному
обществу лордом Ревельстоком в 1906—1914 гг. (ф.ст.)
Год Размер займа Год Размер займа
1906 25 000' 1911 50 000
1907 20 750 1912 50 000
1908 12 500 1913 50 000
1909 50 000 1014 50 000
1 1910 50 000
Источник'. ВВ: Caucasus Copper Company. 200025, DPP 2.11. 1907. P.61;
1908. P.8; 1909. P.3; 1910. P.52; 1912-1927. P.2, 102, 111.
В 1907 году, когда задолженность компании достигла 500 000 ф.ст.,
кредиторы Кавказского общества стали подумывать о путях реорга-
низации предприятия. В частности, было предложено создать
новую компанию с акционерным капиталом в 2,1 млн ф.ст. 197.
Однако в конечном счете стороны согласились на менее радикаль-
ные меры. В 1908 году часть долга, выросшего к тому времени до
700 000 ф.ст., было решено преобразовать в 6%-ные облигации,
значительное количество которых опять-таки оказалось в руках
представителей тройки банков 198.
Помимо финансирования Кавказского меднопромышленного об-
щества посредством покупки акций, облигаций и сертификатов на
получение прибыли, а также снабжения предприятия по мере на-
добности краткосрочными кредитами, синдикат банков предоставил
обществу возможность получения овердрафтов через банк J.S.Mor-
gan & Со (впоследствии Morgan Grenfell & С°). Известно, что в
1907 году общая сумма овердрафтов составила 50 000 ф.ст. В 1909
и 1910 годах компания имела возможность изымать по 20 000 ф.ст.
В 1915 году размер овердрафтов достиг 80 000 ф.ст. 199. Половина
указанных сумм предоставлялась Кавказскому обществу непосред-
ственно банком J.S.Morgan & С°. Лорд Ревельсток и С.J.Hambro &
Son переводили на счет компании в банке J.S.Morgan &С° по 1/4
требуемого капитала каждый200.
Перейдем теперь к вопросу о роли российских банков. Наше
исследование также показало, что хотя контрольные пакеты акций
русских обществ находились в руках английских обществ для
финансирования, это вовсе не означало, что их краткосрочное
кредитование осуществлялось только лишь английскими финансо-
выми институтами. Напротив, нередко роль русских банков в
100
финансировании подобного рода проектов была довольно значи-
тельной. Более того, в ряде случаев — таких, как Лена Голд-
филдс — русские банки являлись крупнейшими акционерами анг-
лийских холдинг-компаний. Исключение в этом отношении пред-
ставляла текстильная промышленность, где русские банки практи-
чески не принимали никакого участия в финансировании смешан-
ных англо-русских предприятий. Это было вызвано тем, что боль-
шая часть англо-русских текстильных компаний находилась в Пе-
тербурге и прилегающем районе, где банки традиционно были
связаны с тяжелой промышленностью.
Проявлением растущей роли русских финансово-кредитных ин-
ститутов, особенно в годы предвоенного промышленного подъема,
стало образование ряда квази-иностранных компаний. Компании
эти, будучи основанными за границей, тем не менее финансирова-
лись преимущественно российскими банкирами и предпринимателя-
ми. Наиболее известными из таких компаний были Русская Табач-
ная Компания и Русская генеральная нефтяная корпорация.
Русская генеральная нефтяная корпорация была основана в
июле 1912 года в Лондоне консорциумом русских и иностранных
банков с акционерным капиталом в 1,25 млн ф.ст. Ведущая роль в
консорциуме принадлежала двум петербургским банкам — Русско-
Азиатскому и Между народному 201. В 1913 году капитал корпора-
ции был увеличен дважды. Сначала на 750 000 ф.ст., а затем еще
на 500 000 ф.ст. Все акции второго дополнительного выпуска были
распределены между банкирским домом О. А. Розенберг и К° и груп-
пой русских банков, в которую входили Русско-Азиатский банк,
Международный банк, Учетный и Сибирский банки202. Помимо
банкирского дома О.А.Розенберг и К°, определенную роль в дея-
тельности корпорации играли банкирские дома Б.Маргулиса в
Брюсселе и Луи Дрейфуса в Париже. Эти финансовые институты
способствовали введению акций корпорации в котировку на биржах
Лондона, Парижа, Брюсселя и Амстердама203.
Первоначально число российских компаний, контролируемых
Русской генеральной нефтяной корпорацией, было невелико. В
1912 году эта группировка включала только два общества — Това-
рищество Г.М.Лианозова и Русское Товарищество Нефть. Впослед-
ствии к ним добавились общество А.И.Манташев и К°, Московско-
Кавказская компания и Каспийское товарищсство204. В 1916 году в
сферу деятельности корпорации входило двадцать компаний, сово-
купный акционерный капитал которых превышал 135 млн руб.205.
Русская Табачная Компания была основана в Лондоне в сентяб-
ре 1913 года консорциумом русских банков в составе Русско-Азиат-
ского банка, Частного Коммерческого банка, Торгово-Промышлен-
ного банка, Сибирского Торгового банка, Купеческого банка Росто-
ва-на-Дону и Русского банка для внешней торговли. Инициатива по
101
регистрации общества в Лондоне исходила от вице-председателя
Правления Русско-Азиатского банка М.Э.Верстрата. Практически
все акции вновь образованного общества оказались в руках россий-
ских финансовых учреждений и частных лиц, среди которых особое
место принадлежало Русско-Азиатскому банку, подписавшемуся на
более чем 60% ценных бумаг компании. Число акций Русской Та-
бачной Компании в руках англичан, в том числе банкирского дома
X.Хиггинс и К° (Н. Higgins & С°), составило лишь сотые процента.
Как показывают наши вычисления, иностранные акционеры Рус-
ской Табачной Компании распоряжались не более чем двумя про-
центами акций данного предприятия (Табл. 12)2°6.
Таблица 12
Акционеры Русской Табачной Компании
Акционеры Количество акций (%)
Русско-Азиатский банк 60,70
Другие банки Петербурга 5,70
Русские директоры РТК 15,07 1
Банки Ростова-на-Дону 8,50
Другие российские подданные 8,19
| Французские подданные 1,80
X.Хиггинс и К“ 0,03
Английские директоры РТК 0,01
Итого 100,00
Источник-. PRO.ВТ 31: 41067/13-881. Vol.А. Р.4-8.
Наши данные по структуре собственности Русской Табачной
Компании довольно близки к результатам С.Калмыкова. Согласно
его подсчетам, иностранным акционерам принадлежало порядка
6,5% капитала общества207. в своей работе 1959 года Э.Крузе
утверждала, что на долю англичан приходилось до 30% акций
Русской Табачной Компании20^. Действительно, подобная цифра
фигурировала в одном из более ранних соглашений по образованию
консорциума для приобретения паев русских табачных фабрик.
Соглашение это, однако, не состоялось200.
Целью создания Русской Табачной Компании являлось приобре-
тение от 31 до 50 процентов паев одиннадцати российских табачных
фабрик:
102
— Лаферм, Богданов и К°, Оттоман, Шапошников и К°, Братья
Шапшал, Колобов и Бобров в Петербурге;
— Дукат и Габай в Москве;
— Кушнарев и К°, Асмолов и Ко и Братья Асланиди в Ростове-
на-Дону.
Некоторое время спустя, в марте 1914 года, Русс ко-Азиатский
банк приобрел оставшиеся пан табачных фабрик. Впоследствии эти
акции были обменены на шеры Русской Табачной Компании, капи-
тал которой к тому времени составил 2,5 млн ф.ст.210.
Русско-Азиатский банк принял на себя полную ответственность
как по финансированию Русской Табачной Компании, так и по
снабжению находившихся под се контролем фабрик оборотным
капиталом. В октябре 1913 года Правление банка согласилось
открыть компании кредит на сумму 1,48 млн руб. В январе сле-
дующего года Русско-Азиатски и банк принял решение о предостав-
лении Русской Табачной Компании дополнительного займа в раз-
мере 10 млн руб.211. В круг обязанностей Русско-Азиатского банка
также входило размещение новых выпусков акций находившихся
в составе треста русских фабрик и самой независимой компании.
Так, например, имевшее место в ноябре 1916 года увеличение
основного капитала Русской Табачной Компании до 3,5 млн ф.ст.
в связи с приобретением фабрик Дунаева в Москве и Стамболи в
Феодосии проходило под контролем и при участии Русско-Азиат-
ского банка212.
В момент образования в 1913 году интересы Русской Табачной
Компании распространялись только лишь на одну отрасль — та-
бачное производство. Однако с наступлением 1915 года инвести-
ционная политика общества стала претерпевать существенные из-
менения.
Во-первых, Русская Табачная Компания занялась, причем весь-
ма успешно, торговлей сахаром. За первый год своего существова-
ния оборот отдела сахарной торговли достиг пяти миллионов руб-
лей2^. Во-вторых, вызванные началом Первой мировой войны
трудности с получением необходимых для производства табачных
изделий видов бумаги побудили руководство компании вложить
определенную часть капитала в писчебумажное и полиграфическое
производство. В начале 1916 года Русская Табачная Компания
приобрела у Русско-Азиатского банка 13 810 паев Общества Рос-
сийской писчебумажной мануфактуры. За помощь в осуществлении
данной сделки банк получил 776 250 рублей наличными и, в допол-
нение к этому, 100 000 акций Русской Табачной Компании217*. в
октябре того же года Русская Табачная Компания скупила кон-
трольный пакет акций Общества Российской писчебумажной ману-
фактуры, а также определенное количество паев Российского акци-
онерного общества печатного и издательского дела в Петрограде. В
1917 году под контроль Русской Табачной Компании попали Коше-
103
левская, Черновская и Ревельская писчебумажные фабрики21^.
Структура капиталовложений Русской Табачной Компании, сло-
жившаяся к началу 1917 года, показана в таблице 13.
Таблица 13
Структура капиталовложений Русской Табачной Компании в
1914 и 1916 годах
Капиталовложения На 31.10.1914 На 4.10. 1916
в рублях В % в рублях в %
В табачные компании 30 818 067 96,8 33 465 948 87,0
В другие предпри- ятия 102 736 3,2 4 991 041 13,0
Итого 30 920 753 100,0 38 456 989 100,0
Источник'. PRO.ВТ 31: 41067 130881. Vol, А. Р.2 and the Russian
Tobacco Companys* balance sheet as at 4.10.1916.
С финансовой точки зрения Русская Табачная Компания явля-
лась чисто российским обществом. Во-первых, объем английских ка-
питаловложений в данную компанию был ничтожен: менее полови-
ны процента от общего числа акций. Во-вторых, краткосрочное и
долгосрочное кредитование Русской Табачной Компании и подкон-
трольных ей предприятий производилось исключительно Русско-
Азиатским банком. Вообще говоря, единственной причиной реги-
страции Русской Табачной Компании не в России, а в Англии яви-
лись постоянные бюрократические проволочки и задержки, сопро-
вождавшие попытки учреждения общества в Российской Империи.
Экспорт английского капитала в Россию
и международные торговые дома
На протяжении большей части XIX века (за исключением пос-
ледней четверти) британская торговля с Европой осуществлялась
при посредничестве континентальных торговых домов, которые
имели свои отделения в важнейших коммерческих центрах Вели-
кобритании: Лондоне, Манчестере, Лидсе, Ливерпуле и ряде дру-
гих. По мнению Чэпмена, исключительным достижением этих меж-
дународных торговых домов стало соединение британской экономи-
ки с огромным российским рынком. Наиболее преуспевающие тор-
говые дома оказывали содействие финансовым группам, появление
которых было обусловлено расширением инвестиций с высокой
долей риска.
104
Примечательно, что многие международные торговые дома, дей-
ствовавшие в России, были не английского происхождения. Как
отмечает Чэпмен, британская индустриализация «являлась европей-
ским процессом, в который немцы, греки, американские ирландцы
и некоторые другие нации (датчане, французы, итальянцы и пр.)
привнесли свой опыт, равно как и британские предприятия содейст-
вовали развитию торговли и промышленности на континенте и в
развивающихся регионах мира».
Причины того, что британские предприниматели до поры до
времени избегали акционерной формы организации бизнеса, по
мнению Чэпмена, следует искать в следующем. Во-первых, финан-
совые группы позволяли сохранить богатство и власть той или иной
семейной династии, контролировавшей определенную сферу бизне-
са. Во-вторых, финансовые группы предоставляли возможность
традиционной системе семейного контроля приобщиться к выгодам
акционерной формы, не теряя этот контроль. В-третьих, британское
законодательство стало благоприятствовать акционерному учреди-
тельству только после 1865 года. И, наконец, фамильный бизнес
предлагал относительно дешевый и безопасный путь получения
высокой нормы прибыли от заграничных инвестиций216.
Чэпмен назвал пять британских финансовых групп, имевших
интересы в России: Брандты, Хаббарды, Вогау, Кнопы и Родокона-
ки. Однако, по нашему мнению, ни группа Вогау, ни группы Кнопа
и Родоконаки не являлись строго британскими. К примеру, фирма
«Вогау и К°» была основана в Москве в 1839 году выходцем из
Франкфурта М.Вогау.
В России коммерческая карьера М.Вогау началась в 1827 году в
должности посыльного. В конце 1830-х годов Вогау, уже являвший-
ся к тому времени российским подданным, совместно со своим бра-
том Ф.Вогау открыл торговлю москательным товаром и чаем. В
40 — 50-е годы торговый дом вел крупную торговлю чаем, сахаром и
хлопком, импортируемыми из Великобритании. Впоследствии дело-
вые интересы «Вогау и К»» распространились на банковское дело,
сахаро-рафинадное, текстильное, целлюлозное и химическое произ-
водства, а также металлообработку. К управлению делами торгового
дома в России Вогау широко привлекали своих родственников, быв-
ших, в отличие от основателя фирмы, подданными Великобритании
и Германии. В 1865 году в Лондоне было открыто отделение «Вогау
и К°», управляющим которого стал деловой партнер М.Вогау —
Э. Шумахер. Главной обязанностью лондонского отделения было
финансирование внешнеторговых операций торгового дома. В 60-е
годы «Вогау и К°» начал вкладывать капитал в финансовые и тор-
гово-промышленные компании217. Отметим, что Троицко-Кондров-
ские фабрики В.Говарда, возникнув как самостоятельное предпри-
ятие, стали собственностью этой финансовой группы.
Коммерческая карьера Л.Кнопа, уроженца Бремена, началась в
компании Де Джерси в Манчестере. Именно там, как пишет Томпс-
105
топ, он получил хорошую подготовку в международной торговле
хлопком, равно как и в текстильном производстве. В Россию он
впервые приехал в 1839 году в качестве помощника представителя
Де Джерси. Поворот в карьере Л.Кнопа был вызван банкротством в
1847 году этой компании, являвшейся крупнейшим экспортером
текстильных станков в Российскую Империю. За спиной Де Джер-
си стоял банкирский дом «Джон Томас и сын и Лефевр», крах
которого и привел к разорению их компаньонов. Однако неудачи,
преследовавшие хозяев, не отразились па положении Кнопа218.
В России торговый дом Л.Кноп оказывал многочисленным текс-
тильным фирмам коммерческий кредит, который тем не менее,
«лишь в некоторых случаях... перерос в отношения полного финан-
сирования»^. В число подобных предприятий попали Высоков-
ская, Вознесенская, Екатерингофская и Кренгольмская мануфакту-
ры. Но уже в XX веке собственных капиталов для промышленного
кредита и финансирования не хватало, и поэтому Кнопы привлека-
ли к делам третьих лиц, в частности своих родственников из Де
Джерси22О.
Сферой деятельности семейного предприятия Родоконаки (гре-
ков ио происхождению) была экспортно-импортная торговля и бан-
ковское дело. В 1819 году Ф. Родоконаки основал в Одессе собст-
венную фирму по экспорту зерна из России в Западную Европу. К
середине столетия фирма, годовой оборот которой достигал 3,5 млн
руб., — что составляло 10% от объема всей внешней торговли,
ведущейся через одесский порт, — стала крупнейшей в городе.
Один из совладельцев фирмы, одесский купец Ф.П.Родоконаки,
входил в число учредителей целого ряда коммерческих банков в
России: Одесского, Азовско-Донского, Кишиневского, Ростовского-
на-Дону, Бердичевского, Херсонского, Петербургского Междуна-
родного и Русского для внешней торговли. В конце XIX века сфера
деятельности Родоконаки распространилась и на золотопромышлен-
ность. Ф.П.Родоконаки совместно с банкирскими домами «Ефрусси
и Ко» в Вене и Э.Э.Розенберга в Киеве владели 46 паями Ленского
товарищества221. Семья Родоконаки, начав свою деятельность в
Одессе, имела отделения в Марселе, Ливорно, Лондоне и Манчесте-
ре (1842)222.
Таким образом, хотя деятельность обозначенных выше финансо-
вых групп действительно имела международный характер, источни-
ки, которыми мы располагаем в данный момент, не позволяют дать
абсолютно точного ответа на вопрос о происхождении их капита-
лов. Известно, что значительная часть капитала была собрана в
России. Более того, как было показано выше, деятельность многих
из них также началась в Российской Империи и только затем
распространилась на другие страны Западной Европы, включая
Великобританию. В связи с этим мы считаем, что включение их
Чэпменом в число British-based финансовых групп не вполне оправ-
дано.
106
Заключение
Подведем главные итоги нашего исследования. Как было показа-
но в данной работе, история английского предпринимательства в
дореволюционной России четко делится на два разных ио продол-
жительности периода, как с точки зрения выбранных организацион-
ных форм предпринимательской деятельности, так и с точки зрения
финансирования предприятий. Первый, начальный этап охватил
большой промежуток времени от начала XIX века и вплоть до его
завершения. На протяжении этих долгих лет преобладающей орга-
низационной формой было индивидуальное предпринимательство
или семейный бизнес, когда отсутствовали внешние источники фи-
нансирования. Исключением из этого правила было Новороссий-
ское акционерное общество, ставшее на ноги во многом благодаря
финансовой поддержке русского правительства. Со второй полови-
ны XIX века значительное число традиционных семейных предпри-
ятий преобразовываются в акционерные общества и начинают при-
бегать к поиску дополнительных финансовых средств за пределами
традиционного семейно-родственного круга. Чаще всего это осу-
ществлялось либо путем расширения избранного круга пайщиков,
либо путем организации общественной подписки на акции предпри-
ятий. Однако в ряде случаев эволюция старых предприятий и
компаний происходила и в сторону более сложных организацион-
ных структур, как это было в случае с фирмой Хаббардов и Компа-
нией Лнгло-Русских Мануфактур, ставшими предвестниками новых
форм в организации бизнеса.
В начале XX века ситуация существенно изменилась. Возросли
не только масштабы и темпы проникновения английских предпри-
нимателей в российскую экономику, но и была использована новая
инвестиционная стратегия, приведшая к появлению принципиально
новых организационных форм. Формы эти, и прежде всего так
называемые независимые компании, утвердились в приоритетных
сферах интереса британских инвесторов: в нефтяной и горнодобы-
вающей промышленности России. Нам удалось установить следую-
щие характерные черты деятельности английских независимых ком-
паний на территории Российской Империи.
Исследование показало, что, вообще говоря, каждой группе ком-
паний была присуща своя, сугубо индивидуальная форма внутрен-
них (между членами группы) и внешних (между членами группы и
банками) финансовых связей и что природа этих связей являлась
более сложной, чем представлялось ранее. Тем не менее в большин-
стве случаев финансирование русских обществ (как в форме крат-
косрочного кредитования, так и в форме владения ценными бумага-
ми) осуществлялось не только контролировавшими их английскими
холдинг-компаниями. Весьма активная роль в этом процессе при-
надлежала посредническим организациям. Общества-посредники
107
нередко оказывали финансовую поддержку и самим холдинг-компа-
ниям. Хотя как русские, так и английские банки играли достаточно
важную роль в обеспечении деятельности англо-русских компаний,
краеугольным элементом всей системы оставались учреждавшиеся в
Великобритании общества для финансирования. Одной из наиболее
важных функций, выполняемых ими, было предоставление займов
для увеличения находившегося в распоряжении русских компаний
оборотного капитала. Недостаток оборотного капитала был особен-
но ощутим в горнодобывающей промышленности и текстильном
производстве. Значительная часть уставного капитала англо-рус-
ских горных обществ использовалась на оплату прав собственности
бывших владельцев концессий и опционов, так что вновь учрежден-
ные компании нередко испытывали недостаток средств для ведения
деловых операций в России. Что касается текстильной промышлен-
ности, невысокая концентрация капиталов в русской оптовой тор-
говле привела к тому, что производители текстиля были вынужде-
ны организовывать сбыт изделий за свой счет. И хотя это давало
возможность получения дополнительного объема прибыли, возрос-
шие торговые расходы постепенно «съедали» оборотные средства
компаний223.
В данной работе нам также удалось показать, что, несмотря на
различие институциональных и организационных форм, используе-
мых английскими предпринимателями в России на начальной ста-
дии проникновения и в более позднее время, оба периода объединя-
ло то, что во многих случаях собственно процесс капиталовложений
являлся логически неизбежной, завершающей стадией долговремен-
ных торговых связей. Наличие развитых торговых отношений
между Россией и Великобританией наложило отпечаток и на струк-
туру процесса экспорта промышленного капитала. В частности, тот
факт, что активный приток английского капитала в российскую
экономику пришелся на конец XIX — начало XX века, в значитель-
ной степени объясняется «миграцией» английских предпринимате-
лей, имевших торговые отношения с Россией, в область производст-
ва под воздействием растущих таможенных пошлин.
Примечания
1. Зив В. С. Иностранные капиталы в русской нефтяной промышленнос-
ти. Пг., 1916; его же. Иностранные капиталы в русской горнозаводской
промышленности. Пг., 1917; Эвентов Л. Иностранный капитал в нефтяной
промышленности России (1874 — 1917). М. — Л., 1925; Брейтерман А.Д.
Медная промышленность СССР и мировой рынок. Ч. 3- Л., 1930; Фурсенко А. А.
Нефтяные тресты и мировая политика, 1880-е годы —1918. М.—Л., 1965;
его же. Нефтяные войны (конец XIX—начало XX в.). Л., 1985; Лачаева М.
Английский капитал в меднорудной промышленности Урала и Сибири в
начале XX века // Исторические записки. 1982. Т. 108; Лукин А. А.
Проникновение английского капитала в горное дело Сибири (1900 — 1914).
В кн.: Экономическое и общественное развитие Сибири в 1861 —1917. Вып.
108
2. Новосибирск, 1965; его же. Концессионная политика кабинета в Сибири.
Известия СО АН СССР. Серия общественных наук. 1973. Вып.1. № 1; его
же. Инвестиционная политика английских монополий в горном деле Сибири
в 1917 году. В кн.: Вопросы истории Сибири. Труды Томского Университета
им.Куйбышева. Серия историческая. 1974. Т. 250. Вып. 8.
2. Jones G., Trebilcock С. Russian Industry and British Business 1910—
1930: Oil and Armaments // Journal of European Economic History. 1982.
№. 11; Gatrell P. Government, industry and rearmament in Russia, 1900— 1914.
The last argument of tsarism. Cambridge, 1994; Westwood J.N. Russian Naval
Construction, 1905—1945. London, 1994; ThompstoneS. Ludwig Knoop, «The
Arkwright of Russia» / / Textile History. 1984. Vol. XV. № Г, Лаверычев В.Я.
Монополистический капитал в текстильной промышленности России. М.,
1963.
3. Брандт Б.Ф. Иностранные капиталы. Их влияние на экономическое
развитие страны. Ч. 3, 4. СПб., 1901. С.37.
4. Хромов П.А. Экономическое развитие России в XIX —XX веках. М.,
1950. С.98-99.
5. Там же. С.256 - 257, 262 - 263.
6. См., например: Кун Е. Развитие нашего таможенного обложения в
последние десятилетия. Пг., 1917.
7. Cottrell P.L. British Overseas Investment in the Nineteenth Century.
1975. P.27-29, 32.
8. Указатель действующих в империи акционерных предприятий и
торговых домов. СПб., 1908.
9. Юрчук К. И. Компания Говарда — крупнейший поставщик бумаги в
1850-80-х гг. Л., 1989. С.23-24.
10 Pitcher II. The Smiths of Moscow. Cromer, 1984
11. Carstensen F. Foreign Participation in Russian Economic Life. Notes on
British Enterprise, 1865 — 1914. In: Entrepreneurship in Imperial Russia and
the Soviet Union. Ed. by G.Guroff, F.Carstensen. Princeton, 1983. P.153.
12. Питчер X. Мюр и Мерилиз. Шотландцы в России. М., 1993. С.43.
13. Указатель действующих в Империи акционерных предприятий Под
ред. В.А.Дмитриева-Мамонова. СПб., 1903. С. 1350.
14. Питчер X. Мюр и Мерилиз. Шотландцы в России. С. 155.
15. Там же. С.71-72, 97-98, 155-158.
16. Акционерно-паевые предприятия России на 1912 г. М., 1912. С.60;
Список фабрик и заводов Российской империи Нод ред В.Е.Варзара.
СПб , 1912. С.255; Фабрично-заводские предприятия Российской империи.
Пг., 1914. Гр. Б. № 869.
17. Carstensen F. Foreign Participation in Russian Economic Life. Notes on
British Enterprise, 1865—1914. P.150—151.
18. Указатель действующих в Империи акционерных предприятий. СПб.,
1903. С. 1309.
19. Carstensen F. Foreign Participation in Russian Economic Life. Notes on
British Enterprise, 1865—1914. P.151.
20 ЦИАМ. Ф. 1543. On. 1. Д. 35. JI. 5-8; д. 34. JI. 1, 55, 152, 201, 277.
21. Stock Exchange Official Intelligence, 1905 — 1917.
22. Лаверычев В. Я. Монополистический капитал в текстильной промыш-
ленности России. М., 1963. С.22.
23. Гиндин И.Ф. Банки и промышленность в России. К вопросу о
финансовом капитале в России. М .—Л., 1927. С.164—165; Лаверычев В.Я.
Монополистический капитал в текстильной промышленности России. С.32;
109
Ильин С.В. Формирование капиталистических групп в хлопчатобумажной
промышленности центрально-промышленного района России (90-е гг.
XIX в.-1914 г.). М , 1990 С.9-11.
24. Лаверычев В. Я. Монополистический капитал в текстильной промыш-
ленности России. С.32.
25. В 1914 году облигации были выпущены только лишь девятью
компаниями, в число которых входили:
— товарищество мануфактур Коншина в Серпухове;
— товарищество Рождественской мануфактуры П.В.Берга;
— товарищество ситцевой мануфактуры А. Гюбнера;
— фабрично—торговое товарищество братьев Крестовниковых;
— товарищество мануфактур, основанных II. И. Скворцовым;
— товарищество мануфактур Л.Рабенек;
— товарищество мануфактур Ясюнинских в Кохме;
— товарищество Большой Кинешемской мануфактуры;
— товарищество Прохоровской трехгорной мануфактуры.
(Ильин С. В. Формирование капиталистических групп в хлопчатобумаж-
ной промышленности Центрально-промышленного района России (90-е гг.
XIX в. -1914 г.). М., 1990. С.10).
26. Гиндин И.Ф. Банки и промышленность в России. К вопросу о
финансовом капитале в России. М.— Л., 1927. С. 164—165; Ильин С.В.
Формирование капиталистических групп в хлопчатобумажной промышлен-
ности Центрально - промышленного района России (90-е гг. XIX в,—
1914 г.). С.11.
27. Chapman S.D. British-Based Investment Groups Before 1914
Economic History Review. 2ndser. Vol. XXXVIII. 1985. P.233-235; DauntonMJ.
Inheritance and Succession in the City of London in the Nineteenth Century
// Business History. 1988. Vol. XXX. № 3. P.272.
28. Guildhall Library (GL). Anglo-Russian Cotton Factories (ARCF).
L 69.55. Ms 11.762: Petroflsky Cotton Spinning and Weaving Manufacturing
Company (Russian Statute). P.l; Ms 11.760: Report of proceedings of an
extraordinary general meeting of shareholders, 24th April 1917. P.l.
29. GL. ARCF. L 69.55 Ms 11.762: Schlusselburg Cotton-print Manufac-
turing Company (Russian Statute). P.l; Ms 11.760: Report of proceedings of
an extraordinary general meeting of shareholders, 24th April 1917. P.l.
30. Выражение «трест в миниатюре» взято из кн.: Лаверычев В.Я.
Монополистический капитал в текстильной промышленности России. С. 140.
31. GL. ARCF. L 69.55 Ms 11.762: Spassky Cotton Spinning and Weaving
Manufacturing Company (Russian Statute). P.2; Ms 11.760: Report of proceed-
ings of an extraordinary general meeting of shareholders, 24th April 1917. P.l.
32. В свою очередь, акции торгового дома Эджертон Хаббард и К
находились в распоряжении членов семьи Хаббард и их ближайших родст-
венников, проживавших в Великобритании. (GL. ARCF. L 69.55. Ms 11.762:
Agreement For Allotment of Shares credited as fully paid-up between
Messrs.Egerton Hubbard & C on behalf of the shareholders of The Petroffsky
and Spassky Spinning and Weaving Companies and Schlusselburg Calico
Printing Company and the Anglo-Russian Cotton factories, Ltd. P.4 —6).
33. Дела торгового дома Хаббардов в Лондоне велись наследниками
Джона Хаббарда: сначала его сыном Джоном Геллибрандом, ставшим
партнером в 1821 году. После смерти Джона Геллибранда в 1889 году,
главноуправляющим дома стал его сын Ивлин (1852— 1934). (Daunton M. J.
ПО
Inheritance and Succession in the Citv of London in the Nineteenth Century.
P.272).
34. GL. ARCF. L 69.55. Ms 11.760: Report of proceedings of an extraordi-
nary general meeting of shareholders, 24th April 1917. P.2.
35 GL. ARCF. L 69.55. MS 11.760: Report of proceedings of an extraor-
dinary general meeting of shareholders, 24 April 1917. P.2.
36. Daunt on M.J. Inheritance and Succession in the City of London in the
Nineteenth Century P.272 —276.
37. Daunton M.J. «Gentlemanly Capitalism» and British Industry 1820 —
1914 Past and Present. 1989. №. 122. February. P.145.
38. Guildhall Library. ARCF. L 69.55. Ms 11.762: Agreement For Allotment
of Shares credited as fully paid-up between Messrs.Eegerton Hubbard & C° on
behalf of the shareholders of The Petroffsky and Spassky Spinning and Weaving
Companies and Schlusselburg Calico-Printing Company and the Anglo-Russian
Cotton Factories, Ltd, 21st January 1897. P.l.
39. GL. ARCF. L 69.55. Ms 11.762: Issue of First Charge 4 1/2 %
Debentures. Prospectus.
40. GL. ARCF. L 69.55. Ms 11.759 (vol.l): 132nd Meeting of the Board
of the Directors, 20th January 1909. P.313.
41. Ивлин Хаббард стал директором Bank of England в 1890 году,
унаследовав этот пост от своего отца, Джона Геллибранда. Джон Геллибранд
являлся директором банка с 1838 года (Daunton M.J. Inheritance and
Succession in the City of London in the Nineteenth Century. P.272).
42. GL. ARCF. L 69.55. Ms 11.759 (vol.l): 112th Meeting of the Board of
the Directors, 28th October 1907. P.262; Ms 11.760: 11th Annual General
Meeting of Shareholders, 7th May 1908 (Directors Report).
43. GL. ARCF. L 69.55. Ms 11.762: The Anglo-Russian Cotton Factories
Prospectus of 16th December 1908; Ms 11.759 (vol.l): 135th Meeting of the
Board of the Directors, 17th February 1909. P.320.
44. В 1909 году London and County Banking Company была переимено-
вана в London County and Westminster Bank
45. GL ARCF. L 69.55. Ms 11.759 (vol.l): 132nd Meetmgg of the Board
of the Directors, 20th January 1909. P.314; Archive of the National Westminster
Bank in London. London and County Banking Company 1, Daily Committee
-Reports to the Board (1907—1910), Book №.10 045: Report of the Daily
Committee for the Week ending 12th January 1909.
46. Как явствует из доклада председателя правления компании Англо-
Русских Мануфактур, Уильяма Эджертона Хаббарда, величина займа,
который London County and Westminster Bank согласился предоставить
компании в течение первых шести месяцев 1916 года, должена была соста-
вить 120 000 ф.ст. Однако, компания воспользовалась только лишь частью
этого кредита. (GL. ARCF. L 69.55. Ms 11.759 (vol.2): 291st Meeting of the
Board of the Directors, 8th February 1916. P.322).
47. GL. ARCF. L 69.55. Ms 11.759 (vol.l): 130th Meeting of the Board of
the Directors, 22 December 1908. P.304—305.
48. GL. ARCF. L 69.55. Ms 11.759 (vol.l). P.12, 22, 26. 28. Торговый
дом Эджертон Хаббард и К был уполномочен выполнять функции генераль-
ного агента и управляющего делами компании Англо-Русских Мануфактур
в России в январе 1897 года. (Ibid. Р.8).
49. GL. ARCF. L 69.55. Ms 11.759 (vol.l). Р.369.
50. Приведенные данные подтверждают предположение Фреда Карстен-
сена о том, что одной из наиболее важных сфер деятельности иностранных
компаний в дореволюционной России было снабжение находившихся под их
контролем русских обществ оборотным капиталом. (Carstensen F. Numbers
and reality: Л Critique of Foreign Investment Estimates in Tsarist Russia. In:
La Position Internationale de la France. Ed. by M. Levy-Leboyer. 1977).
51. GL. ARCF. L 69 55. Ms 11. 759 (vol.l). P.10, 69, 70, 208, 241, 372:
Ms 11.759 (vol.2). P.20.
52. GL. ARCF. L 69.55. Ms 11.759 (vol.l). P.11,12.
53. Данное выражение взято из кн.: Daunton MJ. Inheritance and
Succession in the City of London in the Nineteenth Century. P.275.
54. История деятельности J & P Coats в России довольно подробно
изложена в статье Крузе Э. (Табачный и ниточный тресты (Из истории
монополии в обрабатывающей промышленности России). В кн.: Из истории
империализма в России Под ред. М.П.Вяткина. М.—Л., 1959). В данной
работе нам хотелось бы уделить больше внимания вопросу о причинах,
побудивших эту компанию сделать шаг от ведения чисто торговых отношений
к открытию собственного производства в России
55. Carstensen F. Foreign Participation in Russian Economic Life. Notes on
British Enterprise, 1865— 1914. In: Entrepreneurship in Imperial Russia and
the Soviet Union. Ed. by G.Guroff, F.Carstensen. Princeton, 1983. P.148.
56. University of Glasgow, Business Record Centre (UOG —BRC). J & P
Coats: Unlisted, UGD 199.
57. Крузе Э. Табачный и ниточный тресты (Из истории монополии в
обрабатывающей промышленности России). С.68 — 69.
58. Куп Е. Развитие нашего таможенного обложения в последние деся-
тилетия. Пг., 1917. С.57.
59. UOG-BRC. J & Р Coats: Unlisted, UGD 199.
60. UOG-BRC. J & P Coats: Unlisted, UGD 199.
61. UOG -BRC. J & P Coats: Nevskv Letter Book (Coats and the Central
Agency), 1889-1891, UGD 199 1 2 26. P.373-375.
62. Кун E. Развитие нашего таможенного обложения в последние деся-
тилетия. С.57.
63. Edwards S. Hughesovka. A Welsh Enterprise in Imperial Russia.
Cardiff, 1992. P.12.
64. РГИА. Ф. 1498. On. 1. Д 2. Л. 86-88об; д. 1. Л. 27; ГАРФ. Ф.
7952. On. 6. Д. 119 Л. 1-3.
65. РГИА. Ф. 1498. On. 1. Д. 2. Л. 76: Д. 1- Л. 1-19об, 30o6-31.
66. ГАРФ. Ф 7952. On. 6. Д. 119. Л. 4.
67. Старая Юзовка (1869-1905). М.-Киев, 1937. С.20-26.
68. ГАРФ. Ф. 7952. Оп. 6. Д. 120. Л. 14.
69. Гиндин И.Ф. Государственный банк и экономическая политика
царского правительства. М., 1960. С.200.
70. Там же. С.202.
71. РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 469. Л. 10- 11об, 12 13об, 17об, 18-19,
24-25, 67 —78об.
72. РГИА. Ф. 23. Он. 12. Д. 469. Л. 82об.
73. Lloyds Bank Archive (London), HO/T/Genl2, File 7473. P.2,6.
74. Бавыкин В.И., Тарнавский К.Н. Концентрация производства и
развитие монополий в металлообрабатывающей промышленности России
Вопросы истории. 1952. № 2. С.27; Голиков А.Г. Российские монополии в
зеркале прессы (газеты как источник по истории монополизации промыш-
ленности). М., 1991. С.167.
112
75. Гсфтер М.Я., Шепелев Л. Е. О проникновении английского капитала
в нефтяную промышленность России (1898 — 1902) '/ Исторический архив.
i960. № 6. С.91—92.
76. Там же; Брандт Б.Ф. Иностранные капиталы. Их влияние на
экономическое развитие страны. Ч. 3, 4. СПб., 1901. С.284 —286.
77. Гсфтер М.Я., ШепелевЛ.Е. О проникновении английского капитала
в нефтяную промышленность России (1898 — 1902). С.92.
78. Монополистический капитал в нефтяной промышленности России,
1883-1914. М.-Л., 1961. С 188.
79. Там же. С. 188; Фурсенко А.А. Нефтяные тресты и мировая политика,
1880-е годы-1918. М.-Л., 1965. С.61-62.
80. Фурсенко А. А. Нефтяные тресты и мировая политика, 1880-е годы —
1918. С.73-74.
81. Указатель действующих в Империи акционерных предприятий. СПб.,
1903. С. 1646-1647.
82. Фурсенко А.А. Нефтяные тресты и мировая политика, 1880-е годы —
1918. С.133.
83. Там же. С. 108, 130—132; Указатель действующих в Империи акци-
онерных предприятий / Под ред. В.А.Дмитриева-Мамонова. СПб., 1907.
С.1891.
84. Эвентов Л. Иностранный капитал в нефтяной промышленности
России (1874-1917). М.-Л., 1925. С.32 -35.
85 Бовыкин В.И. Российская нефть и Ротшильды Вопросы истории.
1978. № 4. С.30, 33.
86. Фурсенко А. А. Нефтяные тресты и мировая политика, 1880-е годы —
1918. С.316.
87. GL. Nitrate and Oil Reports: 1910—1911. The Ural Caspian Oil
Corporation, Directors Report, October 1911.
88. Gerretson F.C. History of the Royal Dutch. Vol. IV. Leiden, 1957.
P.143.
89. GL. Nitrate and Oil Reports: 1910—1911. The Ural Caspian Oil
Corporation, Reprint from the Financial Times, 13 June 1911.
90. Gerretson F.C. History of the Royal Dutch. Vol. IV. P.144.
91. Бовыкин В. И. Российская нефть и Ротшильды. С.41.
92. Stock Exchange Official Intelligence (1906). P.1012.
93. Gerretson F.C. History of the Royal Dutch. Vol. IV. P.162.
94. GL. Nitrate Reports and Oil Reports: 1912—1913. Schibaieff Petroleum
Company, Letter to the shareholders, 13 March 1913; Investor’s Monthly
Manual, June 1913. P.392.
95. GL. Nitrate Reports and Oil Reports: 1912 — 1913. Schibaieff Petroleum
Company, Letter to the shareholders, 13 March 1913.
96. Shell Group Archives, London: Royal Dutch Annual Reports, Report
for 1916, P.33; Report for 1917. P.39.
97. GL. Anglo-Maikop Corporation. Ms 24,056: Reprint from The Financial
Times, 18 May 1911; Russian Year Book for 1912. P.683.
98. СУ 1911. Отд. IL Ст. 1076, 1077, 1110, 1245; Гсфтер М.Я., Шепелев
Л.Е. О проникновении английского капитала в нефтяную промышленность
России (1898-1902). С. 103.
99. GL. Anglo-Maikop Corporation. Ms 24,056: Reprint from The Financial
Times, 18 May 1911; СУ 1913. Отд. И. Ст.375, 1615.
100. GL. Anglo-Maikop Corporation. Ms 24,062: Translation of
Mr.V.Vanda’s resume. P.l, 2, 18, 19
113
101. GL. Anglo-Maikop Corporation. Ms 24,056: Report of the Directors,
8 December 1913. P.8.
102. GL. Anglo-Maikop Corporation. Ms 24,055 1. P.25, 43; GL. Maikop
Combine. Ms 24,084 (pt): Maikop Hadijensky Syndicate.
103 Public Record Office, Ixmdon (PRO). ВТ 31: 20436 119910; ВТ 31:
13246 109593, Memorandum of Agreement, 31 January 1911; ВТ 31:
13297 110414, An Agreement, 7 July 1910; GL. Maikop Midland Oilfields.
Ms 24,093: Directors Report, 18 December 1912
104 GL. Kuban Refining Company. Ms 24,070: P.23 —24; GL. Anglo-
Maikop Corporation. Ms 24,056: Report of the Directors, 10 March 1915. P.9.
105. GL. Kuban Refining Company. Ms 24,070: Minute Book. P.49.
106. GL. Black Sea Amalgamated Oilfields. Ms 24.075A: Reprint from the
Financier, 30 June 1915.
107. GL. Kuban Refining Company. Ms 24,070: Minute Book. P.63.
108. GL. Anglo-Maikop Corporation. Ms 24 055 1: Minute Book. P 83,
130; Ms 24,056: Report of the Directors, 8 December 1913. P.13.
109. GL. Anglo-Maikop Corporation. Ms 24,056: Report of the Directors,
8 December 1913. P.6, 10; Report of the Directors, 10 March 1915. P.6.
110. GL. Kuban Refining Company. Ms 24,070: Minute Book. P.32 —
33, 47.
111. GL. Anglo-Maikop Corporation. Ms 24,062: The Engineering and
Mining Journal, 25 February 1911.
112. PRO. ВТ 31: 20436 119910, Names of Allottees. 1 April 1912; Return
of Allottees, 20 February 1913; ВТ 31: 13297 110414, Names of Allottees;
Russian Year Book for 1912. P 687.
113. PRO. ВТ 31: 13153 108425, Names of Allottees, 16 August 1911.
114. Якову Васильевичу (Джеймсу) Вишау (1853 — 1933) принадлежала
особая роль в осуществлении связей между англичанами и русским нефтя-
ным бизнесом. Вишау родился в Архангельске а образование получил в
Англии, готовя себя к карьере доктора. Однако в 1877 году его планы круто
изменились, и он присоединился к русскому бизнесу своего дяди. В 1884
году Вишау принимает российское гражданство и получает звание потомст-
венного почетного гражданина. Обстоятельство эго впоследствии весьма
упростило для него процедуру приобретения нефтеносных земель в пригра-
ничных районах России, где иностранцы были органичены в правах. В 1909
году Вишау открыл в Петербурге комиссионную контору, что дало ему
возможность вести широкую посредническую деятельность, результатом
которой было сосредоточение нефтеносных земель в его руках. Таким
образом, он сделал выводы из трений между британскими инвесторами и
русским правительством, которые возникли на рубеже веков в Баку из-за
нарушения первыми действующего законодательства. Согласно законода-
тельным источникам, в Майкопе было заявлено 29 нефтяных обществ, в 15
из них права и обязанности на эксплуатацию нефтеносных земель были
переданы Вишау. С учетом бакинских и грозненских компаний, его посред-
ническими услугами пользовались 24 общества.
115. PRO. ВТ 31: 19384 108820, Maikop Russian Oil Company, Prospec-
tus; СУ 1911, Отд.II. Ст. 1005, 1418, 1085, 1083.
116. GL. Anglo-Maikop Corporation. Ms 24,062: The Engineering and
Mining Journal, 25 February 1911.
117. П ilkins M. The free-standing company, 1870 — 1914: an important type
of British foreign direct investment Economic History Review. 2nd ser.
Vol. XLI. № 2. 1988. P.261-263.
114
118. Gerschenkron A. Economic Backwardness in Historical Perspective.
Cambridge, 1966. P.14.
119. Burns E. Modern Finance. 1922. P.22.
120. Двумя другими компаниями были Пермская корпорация (The Perm
Corportaion, Ltd) и Русско-Азиатская корпорация (The Russo-Asiatic Cor-
portion, Ltd).
121. Лапаева M. Английский капитал в меднорудной промышленности
Урала и Сибири в начале XX века. В кн.: Исторические записки. 1982.
Т. 108. С.77.
122. РГИА. Ф. 62. On. 1. Д. 10. Л. 3-31, 34.
123. Размер выпущенного акционерного капитала Пермской корпорации
составлял 250 000 ф.ст. (РГИА. Ф. 62. On. 1. Д. И. Л. 137).
124. The Russian Year Book (1914). P.680 —681.
125. РГИА. Ф. 62. On. 1. Д. 11. С. 138.
126. The Russian Year-Book (1914). P.679.
127. Бре.йтер.чан А.Д. Медная промышленность СССР и мировой рынок.
Ч. 3. Л., 1930. С.48.
128. GL. Brown Shipley & С°. L 64.22. Ms 20.146: Р.13-15, 189-192.
129. РГИА Ф. 62. On. 1. Д. И. Л. 141.
130. РГИА. Ф 62. On. 1. Д. 44. Л. 543.
131. РГИА. Ф 1427. On 1. Д. 10. Л. 3.
132. Уставной капитал Иртышской корпорации составил 2 млн ф.ст.,
разделенных на 2 млн акций, номинальной стоимостью 1 ф.ст. каждая.
(РГИА. Ф 1427. On. 1. Д. 10. Л. 1, 3).
133. РГИА. Ф 1427. On. 1. Д. 10. Л. 3.
134. Там же.
154. Там же. Д. 49. Л. 2.
136. Там же. Д. 24. Л. 7.
137. Там же. Д. 49. Л. 4.
138. Там же. Л. 2.
139. Там же. Д. 10. Л. 1.
140. Мы с самого начала понимали, что вероятность того, что банк
являлся акционером Иртышской корпорации, была очень мала. Английские
крупные акционерные банки, как правило, вкладывали капитал в гаранти-
рованные государственные, городские и муниципальные займы или в стро-
ительство железных дорог. Тем не менее, поскольку в ряде случаев банк
принимал участие в капиталах других компаний, мы решили проверить и
эту возможность.
141. В данном случае речь идет о довольно крупных кредитах. Как
правило, банк делал индивидуальные отметки о займах размером 10 000 —
20 000 ф.ст. и выше. Хотя были и исключения.
142. National Westminster Bank (Archive): London County & Westminster
Bank 1, Daily Committee — Reports to the Board, Books № 10 046 -10 049.
143. Акционерное общество Сысертского горного округа открыло дейст-
вия 23 февраля 1912 года с целью приобретения и эксплуатации природных
богатств Сысертского посессионного округа в Екатеринбургском уезде Перм-
ской губернии, принадлежавших Д.П Соломирскому и наследникам А А. и
П М.Турчаниновых. Учредителем общества был В.К.Павловский. Первона-
чальный капитал общества составлял 6 млн рублей. (РГИА. Инвентарная
опись к фонду № 86).
144. РГИА. Ф. 86. On. 1. Д. 9. Л. 2.
145. Там же. Д. 5. Л. 2; д. 9. Л. 7; PRO. ВТ 31: 20239/120885. Р.1.
115
146. РГИА. Ф. 86. On. 1. Д. 5. Л. 2; д 9 Л. 10.
147. PRO. ВТ 31: 20239/120885. Р.45, 134, 224 323.
148. PRO. ВТ 31: 20239/120885. Р.45.
149. PRO. ВТ 31: 20239/120885. Р.90.
150. Размер разрешенного к выпуску уставного капитала Сысертской
компании составлял 1 млн. ф.ст., разделенных на 1 млн акций по 1 ф ст.
каждая. 755 000 акций было выпущено и вполне оплачено и 71 500 акций
оставлено в резерве. (РГИА. Ф. 86. On. 1. Д. 5. Л. 2).
151. РГИА. Ф. 86. On. 1. Д. 9. Д. 7.
152. PRO ВТ 31: 20239/120885.
153 РГИА. Ф. 86. On. 1. Д. 9. Л. 20.
154. Там же. Л. 19
155. Лачаева М Английский капитал в меднорудной промышленности
Урала и Сибири в начале XX века В кп.: Исторические записки. 1982.
Т. 108. С 95.
156. РГИА. Ф. 86. On. 1. Д. 231. Л. 6.
157. Лачаева М. Английский капитал в меднорудной промышленности
Урала и Сибири в начале XX века. С.95.
158 Lloyds Bank (Archive):
— Investment Ledgers, HO CA Inv 2—4 (1902 -1922). Books A? 5155 —
5157.
- Memorandum Book (1901-1921), HO/CH/Phi.2. Book № 5337.
— Investments Committee Minute Book, HO D Inv.5 — 7 (1907— 1920).
Books № 497 499.
— Annual Reports on Lloyds Bank's investment in other companies
(1910-1925), HO/T/Gen.ll. File № 5227.
159. Горные и золотопромышленные известия. 1909. Т. 19. С.181.
160. Лившиц Я.И. Монополии в экономике России. М , 1961. С.57.
161. Горные и золотопромышленные известия. 1907. Т. 8 С. 100.
162. PRO. ВТ 31: 11728/90881. Р 209.
163. PRO. ВТ 31: 11728 90881. Р.301.
164. В правление Русской горнопромышленной корпорации также вхо-
дили банкиры Артур Бальфур Хэйг и Зигфрид Ашкенази, главноуправляю-
щий Westinghouse Company Уильям Эдвард Смит и директор Consolidated
Mines Selection Company Уолтер Макдермотт. (PRO. ВТ 31: 11728 90881.
Р.149, 301).
165. PRO. ВТ 31: 11728/90881. Р 58, 86.
166. PRO. ВТ 31: 11728/90881. Р.149.
167. Лукин А. Л. Проникновение английского капитала в горное дело
Сибири (1900—1914). В кн : Экономичен/кое и общественное развитие
Сибири в 1861 — 1917. Вып. 2. Новосибирск, 1965. С.119; GL. Mining
Reports: 1908—1909, К —L. The Lena Goldfields First Ordinary General
Meeting, 25 XI. 1909. P.3; Russian Year Book (1914). P.681.
168. Лена Голдфилдс была образована с уставным капиталом в размере
1 405 000 фунтов стерлингов, разделенным на 1 405 000 акций. К июню
1909 года 989 958 акций были выпущены и полностью оплачены (GL. Mining
Reports: 1908—1909, К —L The Lena Goldfileds’ First Ordinarv General
Meeting, 25 XI. 1909. P.8,9). Из этого количества как минимум 195 000
акций приходилось на долю Русской горнопромышленной корпорации
( PRO. ВТ 31: 11728/ 90881, The Mortgage Deed, 23 / X. 1908).
116
169. GL. Mining Reports: 1909 — 1910, К—M. The Lena Goldfields, 2nd
Ordinary General Meeting, 7 XII. 1910. Exhaustive Statement of the Position
and Prospects, rehrinted from Financial Times 8 XII. 1910 P.18.
170. GL. Mining Reports: 1909-1910, K-M. The Lena Goldfields,
Exhaustive Statement of the Position and Prospects, reprinted from the
Financial Times, 8/XII. 1910.
171. GL. Mining Reports: 1914 — 1915, K —Mor. The Lena Goldfields, 7th
Ordinary General Meeting, 21 III. 1016. Balance sheet P.3, 8, 9
172. Горные и золотопромышленные известия. 1911. Т. 21. С.232.
173. Guildhall Library. Mining Reports. 1909 — 1910. К—M. The Lena
Goldfields: Exhaustive Statement of the Position and Prospects, reprinted from
the Financial Times, 8/XTI.1910
174. Ананьич Б.В. Банкирские дома в России 1860—1914 гг. Очерки
истории частного предпринимательства. Л., 1991. С.62.
175. Ливший Я. И. Монополии в экономике России М., 1961. С.60.
176. GL. Mining Reports: 1910 — 1911. The Lena Goldfileds. P.5; Mining
Reports: 1911 — 1912. The Lena Goldfields. P.l.
177. GL. Mining Reports: 1911 — 1912, K —Mor. The Lena Goldfields, 4th
Ordinary General Meeting, 3rd December, 1912. P.5.
178. GL. Mining Reports: 1910—1911, K —Mor. The Lena Goldfields. P.3.
179. GL. Mining Reports: 1916—1917. Lena Goldfields. P.4. Напомним,
что эта же группа участвовала в формировании Русской Кредитной и
Финансовой Компании, финансировавшей деятельность Сысертской компа-
нии и акционерною общества Сысертского горного округа, находившейся
под её контролем.
180. GL. Mining Reports: 1916—1917. The Lena Goldfields, P.12.
181. GL. Mining Reports: 1916 — 1917. The Lena Goldfields P.l; Mining
Reports: 1917 — 1918. The Lena Goldfields. P.l.
182. GL. Mining Reports* 1916—1917. The Lena Goldfields. P.10.
183. GL. Mining Reports: 1916—1917. The Lena Goldfields: 8th Ordinary
General Meeting, 13/VI.1917. P.4.
184. Зив B.C. Иностранные капиталы в русской горнозаводской промыш-
ленности. Пг., 1917. С. 106.
185. McCarty J.W. British Investment in Overseas Mining. 1880—1914.
(Unpubl. Ph.D.Dissertation). University of Cambridge. 1960. P.171, 234;
Chapman S.D. British —Based Investment Groups Before 1914. P 235
186. BB: Caucasus Copper Company. 200025. DPP 2.11.1907.
187. GL.SEAR Mining Reports: 1903—1904. Caucasus Copper Company.
Balance Sheet as at 13 June 1904; BB' Caucasus Copper Company. 200025.
DPP 2.11.1908. P.42.
188. В начале 1910 г. J.S.Morgan & C° был перерегистрирован под новым
именем Morgan Grenfell & С° (Burk К, Morgan Grenfell 1838—1988. The
Biography of a Merchant Bank. Oxford, 1989. P.62),
189. BB: Caucasus Copper Company. 200025. DPP 2.11.1907. P.25
190. BB' Caucasus Copper Company. 200025. DPP 2.11.1912 — 1927. P.46.
191. GL.SEAR. Mining Reports: 1903—1904 В — CL Causasus Copper
Company. Balance Sheet as at 13 June 1904.
192. GL.SEAR. Mining Reports: 1903—1904. B —CL; Mining Reports:
1905 — 1906. BRO —CLU. Caucasus Copper Company; Mining Reports: 1907 —
1908 В —C. Caucasus Copper Company,
117
193. GL.SEAR. Mining Reports: 1904 — 1905. C. Caucasus Copper Company.
Board to the shareholders of the Caucasus Copper Company. 30 September 1905. P. 1.
194. BB: Caucasus Copper Company. 200025. DPP 2.11.1907. P 32; 1908.
P.l, 6, 16, 45; 1909. P.3, 61; 1910. P.51, 52; 1912-1927. P.2, 102, 111.
195. BB: Caucasus Copper Company 200025. DPP 2.11.1907. P.49 -50.
196. BB: Caucasus Copper Company. 200025. DPP 2.11.1908. P.16, 45;
1909. P.3.
197. BB: Caucasus Copper Company. 200025. DPP 2.11.1907. P.6.
198. GL.SEAR. Mining Reports: 1908—1909. BRO —CO. Caucasus Copper
Company. Balance Sheet as at 13 June 1909; BB: Caucasus Copper Company.
200025. DPP 2.11.1912-1927. P.46.
199. BB: Caucasus Copper Company. 200025. DPP 2.11.1907. P.65; 1909.
P.55; 1910. P.4; 1912-1927. P.117.
200. BB: Caucasus Copper Company. 200025. DPP 2.11.1907. P.65.
201. Монополистический капитал в нефтяной промышленности России,
1883—1914 М.-Л., 1961. С.531.
202. Эвентов Л. Иностранный капитал в нефтяной промышленности
России (1874-1917). С.85.
203. Монополистический капитал в нефтяной промышленности России,
1883-1914. С.730.
204. Там же.
205. Эвентов Л. Иностранный капитал в нефтяной промышленности
России (1874—1917). С.89; Монополистический капитал в нефтяной про-
мышленности России, 1883—1914. С.656, 657.
206. PRO ВТ 31; 41067/130881. Vol. А. Р.4-8.
207. Калмыков С. В. Русско-Азиатский банк и образование монополий на
основе холдинг-компаний накануне и в годы первой мировой войны (Не-
опубл. канд. дисс. Ин-т Российской истории РАН). М., 1992. С.174.
208. Крузе Э Табачный и ниточный тресты (Из истории монополии в
обрабатывающей промышленности России). С.64.
209. Калмыков С.В, Русско-Азиатский банк и образование монополий на
основе холдинг-компаний накануне и в годы первой мировой войны. С. 154.
210. Там же.
211. Там же. С. 175, 176.
212. PRO ВТ 31: 41068/130881. Vol. F. Р.178, 179.
213. Калмыков С.В. Русско-Азиатский банк и образование монополий на
основе холдинг-компаний накануне и в годы первой мировой войны. С. 167.
214. PRO.BT 31: 41068/130881. Vol. F. Р.41.
215. Цыперович Г. Синдикаты и тресты. Л., 1927. С.251; Крузе Э.
Табачный и ниточный тресты (Из истории монополии в обрабатывающей
промышленности России). С.64, 65.
216. Chapman S.D. British-Based Investment Groups Before 1914. P.239,
243-245.
217. Гиндин И.Ф., Тарновский K.H. Вступ. ст. к публ. «История
монополии Вогау (Торгового дома Вогау и К0)». В кн.: Документы по
истории монополистического капитализма в России. М., 1959. С.641 —660.;
Chapman S.D. British-Based Investment Groups Before 1914. P.24.
218. Thompstone S. Ludwig Knoop, «The Arkwright of Russia». P.47 —48.
219. Ильин C.B. Торговый лом «Л.Кноп», H.А.Второв и текстильная
промышленность в конце XIX —начале XX вв. В кн.: Монополистический
капитализм в России / Под ред. В.И.Бовыкина. М., 1989. С. 125.
220. Там же. С. 129.
118
221. Ананьич Б.В. Банкирские дома в России 1860—1914 гг. Очерки
истории частного предпринимательства. Л., 1991. С.56, 70; Herlihy Р. Greek
Merchants in Odessa in the Nineteenth Century // Harvard Ukrainian Studies.
1979-1980 Vol. III/IV. Part 1. P 414; Chapman S.D. The International
Houses: The Continental Contribution to British Commerce, 1800—1860 //
Journal of European Economic History. 1977. Vol. 6. 1977. P.38.
222. Ананьич Б.В. Банкирские дома в России 1860— 1914 гг. Очерки
истории частного предпринимательства. С. 134.
223. Ильин С.В. Торговый дом «Л.Кноп», Н. А.Второв и текстильная
промышленность России в конце XIX —начале XX века. С. 127—128.
И .А. Дьяконова
ПРЯМЫЕ ГЕРМАНСКИЕ ИНВЕСТИЦИИ В
ЭКОНОМИКУ ИМПЕРСКОЙ РОССИИ*
От товарных потоков к инвестициям
Бурный рост германской промышленности, развернувшийся с
конца 80-х гг. XIX столетия, привел к значительным изменениям в
народнохозяйственной структуре страны. Немцы (прирост населе-
ния у которых составлял примерно 0,7 млн человек в год) по мере
все более и более успешной индустриализации Германии и создания
в связи с этим новых рабочих мест перестали эмигрировать из
страны в поисках заработка. Более того — Германия постепенно
стала становиться притягательным центром эмиграции, причем в
периоды уборки урожаев немцев во все возраставшей степени нача-
ли заменять аграрные рабочие из Восточной Европы.
В предшествующий индустриальному спурту период отношения
Германии с иностранными рынками товаров и капиталов (за исклю-
чением, быть может известных примеров ганзейских городов) были
ограничены, ибо для удовлетворения ее потребностей было доста-
точно в основном собственного рынка. .1
Ситуация изменялась по мере того, как рост объемов производ-
ства германской промышленной продукции становился все более
весомым, давая возможность удовлетворить не только «чисто гер-
манские потребности», но и вывезти часть промышленных продук-
тов за рубеж. Более того, как отмечал впоследствии влиятельный
германский финансовый журнал «Банк-архив», на определенном
этапе Германия была поставлена перед необходимостью «финанси-
ровать свой промышленный экспорт в страны, которые сами были
не в состоянии его оплатить, самостоятельно»1. «Банк-архив» писал
в этой связи: «Наша финансовая сила (и, вероятно, во все возрас-
тающей степени) должна способствовать тому, чтобы страны, бед-
ные капиталом, от рынков которых Германия зависит, получили бы
* Автор выражает глубокую благодарность своим российским и зарубеж-
ным коллегам за содействие в работе. Особую признательность хотелось бы
выразить ученым ФРГ — профессору Б.Бонветчу, директору Архива гор-
ного дела в Бохуме Э.Крокер, директору Архива акционерного общества
Крупп — Хёш Р.Кёне-Линденлауб, директору Архива акционерного общества
Тиссена М’.Рашу — за действенную помощь в процессе изучения данной темы.
120
от нее значительные средства на покупку германских промышлен-
ных товаров; в противном случае — неизбежен спад в развитии
германской промышленности, и Германии вновь вместо экспорта
промышленных товаров придется экспортировать людей»2. Формы,
в которых происходило финансирование германского промышлен-
ного экспорта, были весьма различны. При крупных заказах гер-
манской промышленности, например при строительстве железных
дорог, чаще всего прибегали к выпуску государственных или же
гарантируемых государством займов, размещавшихся на герман-
ском финансовом рынке (при этом непосредственно в самом тексте
договора о займе или же в специальных приложениях к нему
постулировалось, что прибыль от займов полностью или же частич-
но будет канализирована на промышленные заказы). Основные
аспекты подобной деятельности германских промышленников и
банкиров детально освещены учеными ФРГ, прежде всего К.-
Э.Борном и X.Лемке3, а также в неопубликованной работе В.Рай-
нингхауса «Германский экспорт капитала в Россию»4.
Сложнее обстояло с более мелкими заказами. Если речь шла о
сумме, к примеру, в несколько миллионов марок, то это практи-
чески означало невозможность проведения какой-либо эмиссии
займа с целью финансирования возникающих расходов: с одной
стороны, издержки по самой эмиссионной операции были бы не-
сообразно велики по сравнению с получаемой выгодой, с другой
стороны, такая ценная бумага находила бы сравнительно неболь-
шой сбыт у финансовой публики. В таком случае обычной герман-
ской практикой было основание специального акционерного обще-
ства, «задачей которого является посредством выпуска акций и
облигаций получить средства в Германии, с тем чтобы на них
создать необходимые за границей помещения капитала, причем
само собой разумеется, что промышленные заказы от них герман-
ская промышленность возьмет на себя»5. Учитывая большой нало-
говый груз на подобные общества внутри Германии (не менее 5%
внесенного капитала), их часто основывали за границей, в особен-
ности в Бельгии и Швейцарии.
В деятельности такого рода обществ уже явно осязаем постепен-
ный переход от товарных потоков к новому и по сути дела ключево-
му для каждого крупномасштабно мыслящего предпринимателя
процессу — прямому инвестированию капитала.
Предприниматели Германии, решившиеся на прямое инвсстиро-
ваниеб, в известной мере считались «еретиками», ибо на протяже-
нии многих лет в германских правительственных кругах (прежде
всего в прусском министерстве торговли) господствовала концеп-
ция, согласно которой германское инвестирование за границей
должно было проводиться не в соответствии с естественным для
каждого предпринимателя принципом максимизации прибыли и ди-
версификации своего производства, с целью обережения его в воз-
можных грядущих конкурентных бурях, а исключительно по сооб-
121
ряжениям политическим и военно-стратегическим. «Из-за этой док-
трины, — писал журнал «Банк-архив», — у германского рынка
могут быть отняты очень выгодные гешефты», подчеркивая при
этом, что заграничное инвестирование нельзя считать ни антипатри-
отичным,* ни легкомысленным, ибо «каждый прирост собственнос-
ти, осуществляемый германскими предпринимателями, нужно при-
ветствовать, так как он служит укреплению родины». Одновремен-
но тот же журнал указывал, что «германские вложения капитала за
границей, в особенности владение высоколиквидными зарубежными
ценными бумагами», создает Германии «резерв на случай эвенту-
альной войны и кризисов», причем «наличие хороших ценных
бумаг за рубежами страны представляет собой прекрасный запас, в
особенности, если речь идет не о сконцентрированных, а хорошо
разделенных вложениях», которые предприниматели Германии
всегда смогут продать, «дабы создать себе средства, дающие воз-
можность выйти из внутреннего кризиса»?.
Количественные параметры: мнения некоторых
специалистов
Как справедливо отмечает известный немецкий специалист в
области экономической истории России Б.Бопветч, «статистика
иностранных прямых инвестиций в Россию в высшей степени
неудовлетворительна»#. В этой связи следует отметить, что столь
же сложно обстоит дело вообще с оценкой германских инвестиций
за рубежом (вне России). На это обратили внимание еще совре-
менники данного процесса. Так, германский исследователь финан-
сов Германии К. Мельхиор писал в 1914 г. в статье «Германский
капитал за границей», что никаких «надежных данных по данной
проблеме нет», а «наука, которая занимается этим вопросом, еще
очень молодая», «статистика отсутствует», и многое «зависит от
предположений»^ 1
Опубликованная в 1913 г. в Берлине книга директора «Дейтче
банка» К.Гельфериха «Народное благосостояние Германии 1888 —
1913» оценивает зарубежные вложения Германии в размере 20
млрд марок, из них примерно 16 млрд марок приходилось на
зарубежные акции и облигации и 3 — 4 млрд марок на прочие
участия10. Приблизительно такой же оценки придерживался и фи-
нансовый журнал «Банк-архив». Эта сумма была несколько ниже
цифры германских зарубежных вложений 24 — 25 млрд марок,
упомянутой в памятной записке германского военно-морского ми-
нистерства в 1905 г.11.
Какая же доля из этой суммы приходилась на прямые инвести-
ции в российскую экономику? Автор одной из самых фундамен-
тальных монографий, посвященных германскому предприниматель-
ству в России, американский историк В.Кирхнер обращает внима-
ние на условность любых подобного рода подсчетов. «Когда в 1914
г. началась война, — пишет он, — и 'германская собственность в
России была конфискована, посыпались протесты английских,
швейцарских и прочих предпринимателей, которые полагали, что
конфискуемая собственность вовсе не является немецкой либо явля-
ется немецкой лишь частично. В ’германской’ электропромышлен-
ности в России участвовали путем огромных вкладов швейцарские,
французские, бельгийские и также российские подданные. Равным
образом мы обнаруживаем германский капитал во "французских" и
бельгийских’ горных заводах и сталелитейной промышленности
России». По мнению В.Кирхнера, неуместна любая абсолютизация
абсолютных значений сумм иностранных вложений, ибо «роль ин-
вестиций была связана не только с их количественной стороной, но
не в меиыией степени зависела от инвестиционного рассредоточе-
ния, или же (напротив) от инвестиционной концентрации»^. В
этой связи он весьма критически оценивает известные статистичес-
кие данные П.В.Оля, приведенные в монографии «Иностранные
капиталы в России», опубликованной в Петрограде в 1922 г., пока-
зывая, что они мало согласуются с зарубежной и прежде всего с
английской статистикой иностранных вложений в российскую эко-
номику 13.
Судя поданным И.И.Левина, автора книги «Германские капита-
лы в России», германский капитал составлял в 1913 г. примерно
35,671 млн рублей в «городских производствах (газ и электричест-
во)», 11,575 млн руб. в «уличных дорогах», вообще не присутство-
вал в нефтяной промышленности, составлял 9,2635 млн руб. в
«обработке неметаллических продуктов», 20,3634 — в железноруд-
ном производстве, 694,5 — в горном деле («кроме железа»)
1,8937 — в машиностроении, 5,3939 — в металлургии, не участво-
вал в текстильной промышленности, составлял 27,5166 млн рублей
в химической промышленности, 463,0 — в транспортном, комисси-
онном и ссудном деле, 4,5 — в деревообработке^. Сам И. И. Левин
указывает, что он опирается в основном на данные германского
экономиста А.Хильрингхауза, который, в свою очередь, построил
их на выборочной статистике германских обществ, действовавших в
России, приведенной в «The Russian Year Book» за 1913 г.
И.И.Левин высказывает мнение, что приведенные им данные
отнюдь не претендуют на точность, а «имеют лишь показательное
значение». Они позволяют, — полагает он тем не менее, — устано-
вить соотношение отдельных стран в общих суммах инвестиций,
«первое место ио числу компаний занимает Бельгия, затем идут
Франция, Англия и Германия; лишь в химической, газовой и элект-
рической промышленности — излюбленных очагах немецкой пред-
приимчивости стоят немецкие компании на первом месте. Чет-
вертое место занимают немецкие компании и по общему числу
123
вложенных в России капиталов: на первом месте стоят француз-
ские, затем следуют бельгийские и английские общества» 15.
Другой исследователь проблемы германских капиталов России
В.С.Зив в книге «Иностранные капиталы в русских акционерных
предприятиях» (ее первый выпуск был специально посвящен гер-
манским капиталам) оценивал возможность подсчетов германских
инвестиций в России с большей долей оптимизма: «Опубликован-
ные до сих пор цифры, определяющие общий размер германских
капиталов в России, носят лишь гадательный характер. Иначе об-
стоит дело с германским акционерным капиталом в России. Этот
капитал легче поддается учету, его признаки более улавливаемы,
так как германский акционерный капитал носит особый отпечаток.
Мы имеем в виду то обстоятельство, что большинство акционерных
обществ — за исключением, конечно, кредитных учреждений и
железных дорог, в которых также участвуют германские капита-
лы, — являются филиальными отделениями однородных обществ в
Германии. Эта форма особенно развита в области химической,
электротехнической и металлической промышленности, т.е. в тех
отраслях производства, где германский капитал имеет доминирую-
щее значение. Сведения о таких предприятиях имеются в отчетах и
докладах правлений этих обществ, в иностранных биржевых еже-
годниках и в специальной германской экономической литературе.
Наконец, там, где эти данные отсутствуют, можно путем личной
анкеты или на основании сведений о составе правления и совета
установить, что в данном предприятии участвуют германские про-
мышленные группы». Подсчеты, которые делает В.С.Зив в своей
книге, весьма фрагментарны, причем, в отличие от упомянутых
выше специалистов, оп не приводит никаких суммарных данных об
участии германского капитала в основных отраслях русской дорево-
люционной промышленности. В ряде случаев В.С.Зив (в отличие от
И.И.Левина, который весьма осторожен в своих оценках) относит к
обществам, «имевшим близкое финансовое сношение» с германски-
ми банками, ярко выраженные русские предприятия 16.
Все это заставляет согласиться с тезисом Б.Бонвегча о том, что
для полного понимания вопросов, связанных с присутствием ино-
странных инвестиций в экономике имперской России, необходимы
дальнейшие специальные исследования!7. Добавим к этому, что
такие исследования возможны только при параллельном исследова-
нии как сохранившихся архивов российских акционерных обществ
и банков, так и соответствующих германских архивов.
Германские предприниматели в России
На протяжении многих веков в российской культуре (в том
числе и в культуре российского предпринимательства) всегда более
или менее зримо присутствовал немецкий элемент, а потому немец-
кая экономическая эмиграция в Россию (как людей, так и тесно
124
связанных с ними капиталов) встречала здесь особые и, пожалуй,
ни с чем не сравнимые условия. Издавна посредниками в древне-
русской новгородской торговле были «готский» и «немецкий» купе-
ческие дворы. Германские купцы высаживались на берега Лифлин-
дии с ганзейских кораблей. В московитский период российской
истории в страну переселяются предприниматели-немцы, которые
начиная с 40-х гг. XVII в. получают здесь концессии (первая из них
связывалась обычно с гамбургским купцом Марголисом). Постепен-
но количество немцев, приезжавших или же переселившихся на
жительство в Россию, стало возрастать. Если в XVII в. число
купцов из Германии, переселившихся в Россию из Германии, было
сравнительно ограниченным, то со времени основания Санкт-Петер-
бурга привлечение немцев в Россию было возведено Петром Вели-
ким в систему. Со времени Екатерины Великой в Россию переселя-
ются и немецкие колонисты.
Существование в России «крупных немецких оазисов на русской
почве, служивших, в свою очередь, магнитами для привлечения»
новых переселенцев, «родственная атмосфера, в которую в России
попадали импортируемые из Германии личные и вещные элемен-
ты», принимая во внимание «ярко выраженный у немцев нацио-
нальный момент», объясняли, по мнению некоторых исследовате-
лей, сравнительную медленность и трудность их денационализа-
ции^. С началом «промышленной революции» деловые люди Гер-
мании нередко связывали свои надежды на успех с вхождением в
российскую хозяйственную жизнь, переселением в Россию и пересе-
лением сюда своей фирмы. Как отмечает В.Кирхнер, «такую воз-
можность рассматривал молодой Крупп, однако не решился на
нее», тем не менее «многие решались», причем «такие имена, как
Кнауфф, Штиглиц, Вогау, Бутеиои, Юнкер и Брандт, персонифи-
цируют подобные усилия»1^. Ряд из немецких деловых людей при-
нимает российское гражданство, переходит (что было реже) в пра-
вославную веру. В России оставались их дети и внуки. Дочери
известного германского предпринимателя Карла Сименса вышли
замуж за русских подданных. Большая часть прибылей или же
фонда накопления не возвращалась назад в Германию, а использо-
валась в России. «Дело доходило до того, — пишет В.Кирхнер, —
что владельцы германских фирм сами часто задавались вопросом,
имеет ли смысл поддерживать свой филиал в качестве иностранного
и не преобразовать ли его в фирму на основе русского права»20.
Несмотря на сильные, как считали сами немцы, антигерманские
настроения русских («Антинемецки настроены здесь все», — писал
К.Сименс, имея в виду Россию), а также распространенное в ино-
странной среде суждение, что русские специалисты придерживают-
ся «слишком высокого о себе мнения», все иностранные (в том
числе германские) филиалы фирм стремились заполучить к себе на
работу русских сотрудников21. Это было связано с тем, что к концу
XIX в. в России уже сложились хорошие технические школы, а
125
молодые способные инженеры проходили стажировку за границей,
прежде всего в Германии и Швейцарии22.
Многовековые культурные и деловые связи, ни в коей мере не
элиминируя яркое национальное лицо, присущее как немецкой, так
и русской нации, тем не менее способствовали более быстрой интег-
рации немцев в русскую среду и их относительной русификации.
В качестве примера заметного вклада выходца из Германии,
ставшего на российской почве выдающимся русским банкиром, в
российский бизнес можно привести пример директора Петербург-
ского Международного коммерческого банка Адольфа Юльевича
Ротштейна. Родившийся в 1857 г. в Берлине и получивший первый
деловой опыт в Англии, Ротштейн специализировался на размеще-
нии русских займов на берлинской бирже. В 26-летнем возрасте он
впервые приехал в Россию в качестве секретаря Адольфа фон
Хансемана, главы германского банка «Дисконто гезелыпафт», тесно
связанного с германским канцлером О.Бисмарком и другими вид-
ными политическими деятелями Германии23. Подобно тому, как
А.фон Хансеман сделал, по выражению немецкого экономиста
Е.Шмидта, «Дисконто гезельшафт» банком с мировым именем,
нечто похожее сделал его ученик А. Ю.Ротштейн в России с Петер-
бургским Международным коммерческим банком. Став «вторым я»
министра финансов России графа С.Ю.Витте, Ротштейн сыграл
выдающуюся роль в проведении денежной реформы в России. Со-
хранившаяся в архивах России конфиденциальная переписка Ротш-
тейна показывает, что к середине 90-х годов XIX века Ротштейн
уже зримо чувствует себя представителем интересов именно россий-
ской буржуазии, а не какой-либо иной. Так, в частности, он резко
отмежевывается от попыток навязать Петербургскому Международно-
му банку поддержку со стороны французских государственных деяте-
лей. «Наше предприятие, — пояснял он в одном из своих писем, —
является чисто российским, и любое вмешательство французской дип-
ломатии попросту лишило бы нас московитских симпатий»24.
Пример Ротштейна показывает, что Российская Империя, сама
многонациональная и многоликая, несмотря на ряд существовавших
барьеров, обладала огромными ассимиляционными способностями в
отношении иностранцев, предоставляя им сделать на своей террито-
рии карьеру, на которую они не могли рассчитывать у себя на
родине.
Германский бизнес обладал ярко выраженными индивидуальны-
ми чертами. «В Россию Германия посылала не только капитал в
денежной форме, а импортировала людей, приносивших с собою
часто капиталы, но всегда — предпринимательский дух, энергию,
инициативу, опыт... Из немецких рук предприятия почти не ухо-
126
дят, владельцев не меняют», — отмечал И.И.Левин2^. Если амери-
канские, английские и французские фирмы, выходившие на ино-
странный рынок, пользовались покровительством своих внешнепо-
литических служб и прежде всего консульств, то иначе обстояло
дело с немцами. Как прекрасно показал немецкий историк
Х.Лемке, консульства в Санкт-Петербурге и Москве, два важней-
ших германских представительства в России, неоднократно сетова-
ли на то, что возможности их информации со стороны германских
промышленных и банковских кругов были весьма ограниченными.
В подобном же духе высказывался и германский посол в России
Ф.Пурталес. Германские официальные лица без экивоков сообщали
о том, что «германские деловые люди сторонились контактов с
консульствами, и эти последние ничего не знали об их переговорах
с русскими чиновниками и фирмами»2^. Так, в декабре 1907 г.
германский генеральный консул в Москве В.Кольхаас сообщал
рейхсканцлеру Б.Бюлову: «Официальные представительства в Рос-
сии находятся в весьма сложном положении, будучи практически не
способными похлопотать за того или иного немецкого претендента.
Люди, которые ведут переговоры, как правило, вводятся в дело и
информируются прежде всего через банковские и промышленные
каналы, причем до такой степени, что они не нуждаются в принци-
пе в каких-либо советах по официальной линии. Это проистекает в
подобных гешефтах прежде всего из-за боязни конкуренции и свя-
зано поэтому с секретностью переговоров и возможно большей
тайной вплоть до заключения сделки; кроме того, нельзя сбрасы-
вать со счетов и национальные особенности и национальное мироо-
щущение русских, которые могут не заключить то или иное согла-
шение именно потому, что знают, что официальное представитель-
ство Германии в нем заинтересовано». Несколько позднее генераль-
ный консул Германии в Санкт-Петербурге М.Бирманн сообщал
тому же адресату: «Часто случается так, что германские фирмы или
объединения посылают сюда лиц с целью сбора информации по тем
или иным деловым и экономических проблемам или же для заклю-
чения какого-либо соглашения, а генеральный консул узнает об
этом лишь от третьих лиц либо из газетных статей»27.
Судя по данным предпринимательских архивов Германии, кон-
такты с германскими официальными представителями в России
игнорировали не только германские деловые люди в «чистом виде»,
но также и обрусевшие немцы, целыми семейными поколениями
связанные с Россией. Причины сдержанности крупной немецкой
промышленности по отношению к правительству, считает В.Кирх-
нер, нужно не в последнюю очередь искать в том факте, что от
«правительства и правительственных кругов промышленники мало
что ожидали»2^. И хотя было бы преувеличением сказать, как это
сделал один из ведущих промышленников Германии, тесно связан-
127
ный деловыми отношениями с Россией, Э.Кирдорф, что германский
бизнес и германское правительство противостоят друг другу, пока-
зательным является факт весьма сдержанных личных, как фор-
мальных, так и неформальных, контактов между германскими пра-
вительственными и промышленными кругами, несмотря на активное
желание О.Бисмарка, а позднее и кайзера Вильгельма II активизи-
ровать такие связи Германские деловые люди, с немалой долей
снисходительности, а порой и презрения относившиеся к герман-
ской аристократии, сформировали более свободный, менее зависи-
мый от государства и официальных правительственных кругов тип
мышления в сфере бизнеса. Равным образом в Германии никогда не
было (во всяком случае до первой мировой войны) ориентирован-
ной на бизнес политики, как это было в Америке или же в Анг-
лии29. В этой связи германский предприниматель А.Бонветч, автор
изданной в 1921 г. в Берлине книги «Торговля сельскохозяйствен-
ными машинами и инструментарием в России», писал о германской
внешней торговле с Россией и возникавших здесь проблемах:
«Какая-либо поддержка торговли со стороны государства, как это
имеет место прежде всего в Соединенных Штатах Америки и в
определенной мере также в Англии, играла в германской внешней
торговле с Россией лишь весьма ограниченную роль»30.
* * ♦
Каковы же были прибыли германских предпринимателей в Рос-
сии? Насколько распространялись на российских рабочих и служа-
щих, трудившихся в германских фирмах на территории России, те
социально-либеральные тенденции в отношениях между «трудом» и
«капиталом», которые стали весьма явственно пробивать себе доро-
гу в Германии в конце XIX — начале XX в.?
Прежде всего германские (как, впрочем, вероятно, и иные)
предприниматели отдавали себе весьма ясный отчет, что структура
царской России в своей основе была глубоко коррумпирована. На
Россию можно было в известной мере перенести известное выраже-
ние российского финансиста Г.Спитцера о том, что «ситуация здесь
такова, что деньги ищут любой ценой и во всех кругах, от самой
высшей до самой низшей ступени социальной лестницы» 31. Взятка,
именовавшаяся порой «вознаграждением» (Vergutung), не обходи-
ла и самые высшие правительственные сферы Российской Империи.
Так, в 1891 г. Петербургский Международный банк в лице его
директора взял на себя распределение между Блейхредером, Мен-
дельсоном и Петербургским Учетным банком расходов по такой
взятке в 180 тыс. франков тогдашнему министру финансов России
И.А.Вышнеградскому32. Зная подобные особенности России, гер-
манские предприниматели и банкиры, как правило, камуфлировали
128
взятки в смете дорожно-транспортных расходов, расходов по рекла-
ме, а также представительских средств. Часто германские предпри-
ниматели выплачивали своему русскому коллеге деньги несколько
большие, чем это было необходимо, оставаясь в стороне от незакон-
ных «взяточных» дел и предоставляя россиянину расплачиваться
самому.
В то же самое время, как показывает на основании германских
предпринимательских архивов В.Кирхнер, несмотря на отсутствие
ангельской чистоты, «русские выказали себя особенно умелыми при
ведении деловых переговоров, где они обеспечивали себе выгодные
цены и условия; несмотря на взяточничество своих чиновников,
русские ясно сознавали свои национальные интересы, которые они
соблюдали, посредством неукоснительного соблюдения и выполне-
ния взятых на себя обязательств и укрепления своей славы как
надежных партнеров»33. Судя по архивным документам, опублико-
ванным X.Лемке, эмоциональная сторона или же политические сим-
патии также играли весьма незначительную роль при ведении пере-
говоров русскими промышленниками, решающими же были такие
параметры, как «цены, условия платежей и качественная сторона
предлагаемой сдслки»34.
Практика взяточничества, широко распространенная в России до
революции, затрудняла подсчеты предпринимательской прибыли.
Значительные сложности для таких подсчетов связаны и с необхо-
димостью (при прямом инвестировании) учета взаимосвязанности,
но одновременно и разделенности прибылей и издержек материн-
ской фирмы в Германии и находившегося в России филиала. Часть
прибылей, созданных на российской почве, реинвестировалась в
самой же России, а потому не может проходить в графе подсчета
« и ностран пых пр ибы л ей » 35.
Судя по данным предпринимательских архивов Германии, при-
были немецких фирм, действовавших в России, не были слишком
велики. Так, доход (брутто) в русском гешефте красильной фабри-
ки Фридриха Байера в 1910 г. был на 5% ниже, чем во всем
предприятии. «Бадише анилин унд зодафабрик» в 1892 г. не смогла
иметь в России прибыль более 2% из-за частых колебаний в валют-
ной сфере. По подсчетам руководства фирмы Круппа, в 1884 —
892 гг. экспортные цены его фирмы были более чем на 30% ниже
внутригерманских цен, что заставило его впоследствии отказаться
от мысли о переносе своего производства в Россию в качестве
филиала. Хеншель и другие локомотивные производства Германии
вышли из российской игры, так как с появлением крупных и
активных производителей-россиян они не могли конкурировать с
русскими из-за низких производственных издержек последних. В
лучшие годы сбыт Хсншелем своих локомотивов в России проходил
на уровне цен Дании и ГермаиицЗб.
Однако существовали и иные примеры: калькуляционный диапа-
зон торговой накидки германской фабрики холодильного оборудо-
5 — 1848
129
вания Линде, экспортировавшей свой товар в Россию, находился в
период 1896—1902 гг. в России в пределах 18—42%, в то время как
в Германии он не превышал 16 — 20%, в Швейцарии, Италии и
Испании — 17,5%, а во Франции, Бельгии и Голландии — 22%.
Данные архива Хёхста свидетельствуют о том, что прибыль состав-
ляла примерно 6% от оборота. Основанное Сименсом в России
«Общество электрического освещения 1886 г.» после двух десятиле-
тий убытков и новых инвестиций вышло затем на более или менее
устойчивые прибыли. Сама русская фирма Сименса, судя по балан-
совым данным, не получала в 90-е годы XIX в. никакой прибыли,
затем она составляла вплоть до 1913 г. примерно 8,5% на основной
капитал и 4% от оборотного капитала, что нельзя считать какими-то
выдающимися (в смысле предпринимательского навара) достиже-
ниям и37.
Иначе, по-видимому, обстояло дело с прибылями немецких бан-
ков, действовавших в России, которые посредством очень высокого
ажио достигали величин в несколько сотен процентов, причем здесь
в равном положении были и банкирский дом Мендельсона, и
Блейхредер, а также «Дисконто-гезельшафт», «Берлинер хандельс-
гезсльшафт» и ДейтчебанкЗй. Но конкретные очертания и полно-
масштабные тенденции этих данных еще предстоит исследовать.
Индивидуальная прибыль владельцев фирм или же немецких
директоров в России складывалась не только из дохода в «собствен-
ной» фирме, но и соответствующего «навара» от занятия постов в
наблюдательных советах других обществ, а также в дружественных
банках. Данные об этих доходах отрывочны. Карл Сименс высчи-
тал, что он в течение 41 года (с 1853 по 1894 г.), будучи руководи-
телем русского предприятия Сименсов, получал в год примерно
26,6 тыс.руб.39, что было совсем немного по западноевропейским
масштабам. Сменивший в России К.Сименса Х.Гёрц в течение 20
лет получал примерно вдвое больше, чем СименНО.
По сводным данным фирм, приведенным В.Кирхнером, торго-
вые директора и руководители продажных контор крупных немец-
ких фирм в России в начале XX века (с включением тантьем)
получали от 12 до 20 тыс. рублей. Главные инженеры фирм имели
годовой доход в размере 10 тыс. рублей, руководители отделов
крупных фирм получали примерно 5 — 6 тыс. рублей. Дополнитель-
но, как правило, предоставлялись оплачивавшиеся фирмой кварти-
ры для проживания.
Что касается зарплаты рабочим, то В.Кирхнер пришел к выводу,
что «зарплата, которую выплачивали иностранные фирмы русским
рабочим» была, «хотя дело обстояло по-разному, в основном не-
сколько больше, чем в русских фирмах», в частности, «в герман-
ских фирмах, помимо заработной платы, рабочие получали опреде-
ленные выплаты на квартиру, обеды, а также в ряде случаев за
переработку, пенсионные деньги, а позднее и премии за достижение
высоких результатов»^!.
130
«Русский» Сименс
Традиционной сферой германских прямых инвестиций была рос-
сийская электропромышленность и электрический транспорт. По
мнению В.С.Зива, немцы были «фактическими хозяевами в этой
области русской промышленности»^. И.И.Левин также считал, что
электро- и электротехническая промышленность были излюбленны-
ми немецкими отраслями, причем в электротехнике вложения не-
мецкого капитала составляли примерно 85% от общей суммы капи-
тала данной сферы43. В.С.Дякин в монографическом исследовании
«Германские капиталы в России (электроиндустрия и электричес-
кий транспорт)» показал, что П.В.Оль (вопреки распространенной
ранее точке зрения о преувеличении последним степени иностранно-
го инвестирования в экономику России) даже несколько занизил
цифры германских капиталов в российской электроиндустрии и
электротранспорте44.
Благодаря работам В.Кирхнера, изучившего архивы фирмы Си-
менса, а также АЭГ (Allgemeine Elektnzithts-Gesellschaft) наряду с
документами директора АЭГ Феликса Дейтча, находящимися в
Нью-Йорке, и В.С.Дякина, исследовавшего «русские архивы» гер-
манских электрофирм, действовавших в России, имеется возмож-
ность восстановить фактологическую канву их деятельности в
России.
Наибольший интерес представляет в этом отношении архив
фирмы Сименс, начавший формироваться с первых лет деятельнос-
ти корпорации и официально основанный в марте 1907 г. в Берли-
не. Структура этого архива в его эволюционном развитии прекрасно
описана немецким архивистом Л.Шоеном, который подчеркивает в
своем исследовании, что хранящиеся здесь документы дают возмож-
ность проследить историю корпорации Сименса, начиная «от ма-
ленького открытого торгового общества Сименс и Хальске, вплоть
до значительного по размаху своей деятельности концерна»4^.
Фирма Сименса была основана Вернером Сименсом, родившим-
ся 13 декабря 1816 г. в Ганновере и умершим 6 декабря 1892 г. в
Берлине. Он был в начале своей карьеры артиллерийским офице-
ром, в результате чего приобрел знания в технической сфере. Рано
оставшись без родителей и вынужденный содержать своих младших
братьев и сестер, Вернер занялся изобретательством. В 1847 г.
совместно с механиком Й.Гальске он основал телеграфное общест-
во, ставшее эмбрионом фирмы Сименс. Фирма Сименса была вы-
нуждена вести тяжелую борьбу за существование с прусским теле-
графным управлением, сковывавшим деятельность молодой и пер-
спективной фирмы. С целью получения более широкого экономи-
ческого пространства для своей деятельности, к чему вынуждали
его перипетии конкурентной борьбы, фирма Сименса обратила свой
взгляд на Россию Поставки фирмы Сименса в Россию начались
5*
131
через 4 года после ее основания: тогда в Россию было отправлено
75 телеграфных аппаратов. Переговоры же с российскими предста-
вителями начались в год основания фирмы, когда русская сторона
предложила фирме построить телеграфную линию, соединяющую
старую и новую столицы России. В 1852 г. фирма Сименса постро-
ила подземную телеграфную линию (Петербург — Ораниенбаум), в
1853 г. была заложена подводная телеграфная линия от Ораниен-
баума к Кронштадту. Особенно активно показала себя фирма Си-
менса во время Крымской войны, когда в рекордно короткие сроки
были построены телеграфные линии от Гатчины до Варшавы, Мос-
ква — Киев, Киев — Одесса и особенно важная для военных
действий линия Одесса — Севастополь.
Царское правительство передало фирме Сименса казенный заказ
на поддержание большей части телеграфной сети, то есть на так
называемые «ремонтные работы». Этот контракт продолжал дейст-
вовать до 1867 г., когда ремонт телеграфных линий стал осущест-
вляться русскими силами. В начале 80-х годов фирма Сименса
получила от русского правительства право использовать в качестве
товарного знака русского двуглавого орла, а служащие фирмы,
бывшие инспекторами русских телеграфных линий, — носить офи-
циальную форменную одежду46.
Большую роль в деятельности фирмы Сименса в России сыграл
младший брат Вернера Сименса Карл Сименс (3.3.1829 —
21.3.1906), основавший в 1853 г. в Петербурге российский филиал
фирмы «Сименс и Гальске», которым он руководил вплоть до
1867 г., а затем (после многолетней работы в лондонском отделении
фирмы Сименса) с 1880 по 1890 г. Карл Сименс был женат на
русской немецкого происхождения, принял финское гражданство;
это позволило ему стать российским купцом первой гильдии и
получить причитавшиеся к этому привилегии. Его дети, выросшие в
Лондоне, жили в России, причем обе дочери вышли замуж за
русских подданных.
В 1861 г. Карл Сименс начал заниматься проблемами расшире-
ния и диверсификации производства своей фирмы в России. С этой
целью было куплено имение Хмелево, где предполагалось постро-
ить стекольный завод (в 1867 г. фабрика была преобразована в
фарфоровое производство для изготовления электроизоляторов и в
качестве побочного продукта столовой посуды). Кроме того, Карл
Сименс купил крупный участок леса в районе Струпова с целью
постройки там лесопильного завода, где должны были изготавли-
ваться телеграфные столбы. В 1864 г. Сименс приобрел медное
месторождение Кедабег на Кавказе, дававшее возможность обеспе-
чить его производство медной проволокой47.
В 70-е годы, принесшие немало переживаний для руководителей
фирмы из-за снизившихся доходов (что не в последнюю очередь
было связано с прекращением казенного контракта на ремонтные
работы), фирма стала переходить к изготовлению в России элект-
132
рических аппаратов и арматуры. Российские конкуренты в указан-
ный период были значительно слабее фирмы Сименса. Гак, в конце
70-х гг. завод П.НЛблочкова попытался начать производить в ог-
раниченном объеме динамо-машины, аккумуляторы и лампы нака-
ливания, однако разорился и прекратил производство4^.
Осенью 1872 г. в Берлине, Петербурге и Лондоне был торже-
ственно отпразднован серебряный юбилеи фирмы «Сименс и Галь-
ске», которая к тому времени в общей сложности уже насчитывала
1500 служащих, немалая доля из которых трудилась в российском
филиале. Юбилей показал, что к указанному периоду фирма Си-
менса заняла уже «высоко котируемое место в инженерном мире»
и добилась «выдающихся результатов в области телекоммуника-
ций »4$.
В период отсутствия Карла Сименса в 1870 — 1880 гг. российский
филиал, бывший ранее весьма независимым от Берлина и состав-
лявший свою собственную балансовую отчетность, стал более жест-
ко управляться из Германии. «Когда Карл вновь возвратился в
Санкт-Петербург, — пишет В.Кирхнер, — российский филиал
фирмы вновь обрел былую самостоятельность и весомость»^0. С
начала 80-х годов фирма Сименса в России вновь получила прави-
тельственные заказы, одновременно отделавшись от принесших
убытки в размере 800 000 рублей Хмелева и Струпова. В отличие от
оптических заводов Цейса (Йена), которые так и не решились на
начало производства в России, считая, что в стране отсутствует
необходимая для таких работ квалифицированная рабочая сила,
Сименс «принял на себя риск производства на российской террито-
рии», обратив свое внимание на городское освещение, создание
телефонных и телеграфных аппаратов, газовых горелок, изоляции,
измерителей воды и спирта, причем активно включился в сооруже-
ние кабельного завода на Васильевском Острове и фабрик электро-
освещения и ламп. К созданию таких российских производств его
побуждала прежде всего начавшаяся сильная конкуренция со сторо-
ны английских производителей^!. В 1884 г. русский филиал фирмы
«Сименс и Гальске» завершил работы по оборудованию электричес-
ким освещением Невского проспекта, оно было проведено и в Зим-
ний дворец.
В 1886 г. фирмой «Сименс и Гальске» было учреждено в России
«Общество электрического освещения 1886 r.»52t в правление кото-
рого вошел Карл Сименс. За 1896—1913 гг. его акционерный капи-
тал вырос в 10 раз с 6 млн до 60 млн рублей. В.С.Зив считал
«Общество 1886 г.», «главнейшими акционерами которого являют-
ся германцы», «ядром всей электрической промышленности Рос-
сии», подчеркивая, что «в Германии ист газеты, которая не считала
бы необходимым печатать сведения о ежемесячных доходах общест
ва»53. «Общество 1886 г.» имело заводы в Петербурге, Москве и
Лодзи, а также отделения в Баку, концессии на освещение Петер-
133
бурга с 1897 г. на сорокалетний срок и подобные же концессии с
Москвой (с 1895 г. на 50 лет) и Лодзью (с 1909 г. на 40 лет)54.
«В 90-е гг. XIX в. Сименс со своими заводами относился к
одним из важнейших поставщиков царского правительства. Он ор-
ганизовал продажи и поставки сигнальных систем, телеграфов,
динамо-машин, производил электромоторы и аппаратуру, строил
силовые станции и устанавливал электрическое оборудование как
для казенных заведений, так и для частных клиентов»55. Он внес
также важный вклад в строительство электрического трамвая в
различных городах России56.
Однако с середины 90-х гг. XIX в. русский филиал фирмы
Сименса стал встречать нараставшую конкуренцию других герман-
ских фирм, вошедших в российскую экономику («Шукер га» из
Нюрнберга, АЭГ из Берлина, «Фельтен и Гийом» из Мюльхайма,
Лоренца из Берлина). В мае 1894 г. К.Сименс проявил готовность
вести переговоры с князем В.Н.Тенишевым о продаже всех русских
предприятий фирмы, но они закончились безрезультатно57.
Тогда было принято решение о реформировании русского фи-
лиала «Сименс и Гальске» в самостоятельное акционерное общест-
во, которое было учреждено в 1898 г. в Петербурге под названием
Акционерное общество русских электротехнических заводов «Си-
менс и Гальске» (чаще его называли сокращенно Русским общест-
вом «Сименс и Гальске»). Преемником Карла Сименса в России
стал Герман Гёрц, который считал, что ответственным за неудачи
фирмы в немалой степени является само его германское руковод-
ство. Приехав в Россию с мыслями о необходимости более жест-
кого руководства фирмой из Берлина, он постепенно, изучив по-
ложение на месте, стал менять свою первоначальную позицию. В
этом отношении особенно интересна обнаруженная В. Кирхнером в
Архиве Сименса 29-страничная докладная записка Гёрца «Русская
электротехника в конце XIX века» (к тому времени Гёрц уже
провел в России около 5 лет, но для него, в отличие от Карла
Сименса, она, судя по сохранившейся переписке, так никогда и не
стала страной, где бы он чувствовал себя как дома). В записке он
указал на весьма существенные разновекторные тенденции в дея-
тельности материнской фирмы Сименса и ее русского филиала, а
еще ранее, в 1897 г., в письме к Карлу Сименсу отмечал, что к
«руководству петербургской фабрикой необходимо привлекать
людей, знающих русский язык», причем «на руководящих долж-
ностях в бюро и на фабрике должно быть занято больше рус-
ских». В этой связи он даже выдвинул предложение заменить себя
в интересах дела талантливым русским инженером М.О.Доливо-
Добровольским, учившимся в Дармштадте и занявшим руководя-
щую позицию в другой германской электрофирме, АЭГ. Из содер-
жания записки следует, что Гёрц полагал, что под воздействием
больших успехов, которые делала русская промышленность, мно-
134
гие из новых фирм, входящих сюда, вынуждены держать низкие
цены, что, конечно, не может не наносить ущерба старым герман-
ским фирмам. Он полагал, что Россия, нуждаясь в здоровой
электропромышленности, неизбежно должна будет поднять тамо-
женные пошлины, умерить фрахтовые ставки на железных доро-
гах, предпочитать русские товары и русских производителей, а
также вести подготовку собственного технического персонала.
Обращаясь к делам собственной фирмы, Гёрц отмечал, что со-
всем не случайно фирма Сименса в Петербурге в 1896/97 гг. при
капитале в 3,5 млн рублей и обороте в 2 млн рублей получила
прибыль в размере 12,25%, в 1897/98 гг. при капитале в 4 млн
рублей и обороте в 3,1 млн рублей — 8,375% и в 1898/99 при
таких же параметрах капитала и обороте в 4,5 млн рублей — лишь
5%. Гёрц насчитывал к указанному времени в России 24 электро-
фирмы, из которых большинство обустроились лишь в 1896 —
1899 гг. Сложности, по мнению Гёрца, затруднявшие успех фирмы
Сименса в России, вытекали также из того, что учившиеся или
работавшие за границей русские инженеры приезжали с отчетами о
тамошних ценах, на которые ориентировалось русское правительст-
во, забывая при этом, что подобные цены могут существовать лишь
при наличии более широкого рынка сбыта и отсутствии строгих
таможенных ограничений. Кроме того, русское правительство
предъявляло очень жесткие требования к качеству. Гёрц обращал
также внимание на различие издержек на оснащение в расчете на
одного рабочего: у Сименса в Берлине они составляли (при 7000
рабочих) 370 рублей, а у Сименса в Петербурге (при 1050 рабочих)
— примерно 600 — 650 рублей. Русский рабочий у Сименса получал
в октябре 1899 г. около 10 рублей в неделю, а берлинский при
значительно более высокой производительности — 11,8 руб. Значи-
тельны были те расходы, которые приходилось платить петербург-
скому Сименсу за переводчиков, зарплата русских, учившихся за
границей, и пр. Все это, вместе взятое, толкало к созданию в
России значительных резервов капитала, что абсолютно не допуска-
ли уставы петербургского филиала Сименса^. «Ни один русский
националист, — справедливо замечает В.Кирхнер, — не мог бы
привести более убедительных аргументов в пользу большего пред-
почтения русского филиала, чем этот иностранный руководитель
иностранной фабрики. Эти воззрения, вряд ли понравились герман-
ским владельцам» 59.
Экономический кризис начала XX в. в России принес фирме
Сименса убыток (в 1901/1902 гг. — 298 тыс. руб., в 1902/1903 гг. —
163 тыс. руб.), несмотря на преобразование петербургского филиа-
ла в акционерное общество на основе русского устава (в состав
правления вошли Карл Сименс, Вильгельм Сименс, директор
«Дейтче банка» Артур Гвиннер и директор Санкт-Петербургского
международного банка Адольф Ротштейн). Но убытки понесли в
это время и другие электрофирмы. В результате в 1905 г. фирма
135
«Фельтеи и Гийом» прекратила свою деятельность в Петербурге,
кёльнский «Гелиос», после 14-миллионных потерь был ликвидиро-
ван (в 1909 г.)60.
Главным соперником Сименса в России была «Всеобщая компа-
ния электричества (АЭГ)». Основателем общества был Эмиль Рате-
нау, способный инженер и выдающийся предприниматель. К АЭГ
была близка фирма «Унион», также имевшая в России интересы.
Георг Сименс, двоюродный брат братьев Сименсов и муж сестры
X.Гёрца, один из основателей «Дейтче банк» и его генеральный
директор, само имя которого журнал «Банк-архив» характеризовал
в качестве «программы, означающей работу, энергию и стратегичес-
кий расчет»61, резко выступил против соперничества двух электро-
гигантов в частности на российской почве. Кризис 1900—1903 гг. в
России наглядно показал, что на повестке дня стояли вопросы
слияния фирм, не выдержавших испытания «огнем экономических
неурядиц», и их полного присоединения либо вхождения в орбиту
двух электрогигантов, действовавших на русском рынке, — Симен-
са и АЭГ. В 1903 г. «Унион» был присоединен к АЭГ. Капитал
русского АЭГ (ВКЭ) был поднят на 6 млн рублей. Со своей
стороны «Сименс и Гальске» предприняли слияние с нюрнбергским
I Лукертом, причем слияние также шло сначало через соглашения
германских материнских обществ6-. Капитал «Сименса и Гальске»
и Шукерта в России составлял в общей сложности 10,557 млн
рублей, а «Уинона» и ВКЭ — 7,495 млн руб. В.Кирхнер полагает,
что, «несмотря на сравнительную ограниченность капитала второй
группы, она едва ли была слабее, так как АЭГ без фабричного
предприятия играла ранее более значительную роль, чем партнер
Сименса Шукерт, который со своей стороны не занимался произ-
водственной деятельностью». В 1905 г. со стороны директора АЭГ
Феликса Дейтча последовало предложение объединить русские
фирмы Сименса и АЭГ, однако такое объединение не было достиг-
нуто. Тем не менее эти фирмы в 1906 г. вошли в соглашение об
учреждении в Петербурге совместно с еще одной германской фир-
мой «Фельтен и Гийом» общества «Соединенные кабельные заво-
ды» , капитал которого был поделен ими на три равные долибЗ.
Ко времени создания «Соединенных кабельных заводов», пола-
гает В.Кирхнер, реорганизация находившегося в немецкой собст-
венности электропроизводства в России в основном закончилась.
Однако фирма Сименса вновь предприняла попытку усилить кон-
троль за своими филиалами и вновь сконцентрировать руководство
в Берлине, вопреки желанию филиала в России, требовавшего все
большей свободы решений и настаивавшего на том, что в Берлине
вряд ли достаточно понимают, в чем нуждается Россия и каковы
желания русских в отношении электроаппаратуры. В результате
был достигнут компромиссный вариант, согласно которому предпо-
лагалось существование как тесного контакта между материнским
домом и филиалами с отсутствием любых форм высокомерия по
136
отношению друг к другу, так и взаимного интереса и благорасполо-
женности. «В середине 1914 г., — пишет В.Кирхнер, — Сименс и
АЭГ занимали прочные и надежные позиции в России, несмотря на
то, что международная конкуренция возрастала, и банки, часто
из-за националистических причин, пытались возыметь на них все
большее влияние. С другой стороны, развитие и усиление русской
промышленности, в которые внесли столь большой вклад сами
Сименс и АЭГ, ни в коей мере не шли во вред Германии. Напротив,
обе стороны выигрывали от такого развития, ибо одновременно с
развитием русского производства продолжал возрастать и им-
порт»^. Вероятно, с подобного рода трезвой и взвешенной оценкой
значения «немецкого засилья в русской электропромышленности»,
о котором много писала русская пресса после начала первой миро-
вой войны, нельзя не согласиться.
Немецкие фирмы в других отраслях промышленности
России
Русский химический рынок до революции находился под боль-
шим влиянием немецкого капитала^, однако необходимо иметь при
этом в виду, что Германия не имела мирового первенства в старых
отраслях химической промышленности, таких, в частности, как
производство соли и соды; лидерство ею было захвачено в развитии
современных по тому времени технологических процессов, и в част-
ности в изготовлении красителей и лекарств. Все эти новинки
химической промышленности в немалой степени были перенесены и
в Россию.
Химическое производство на территории России было начато
немецкими фирмами сравнительно рано, ввиду весьма сильного
влияния на эту отрасль высоких русских таможенных пошлин. С
1874 г. «Бадише анилин унд зодафабрик» («БЛЗФ») открыла
свою продажную контору в Москве, а в 1877 г. в Бутырках
оборудовала большое фабричное производство. Фирма Хёхста от-
крыла в 1878 г. склад для хранения ализарина. Другая немецкая
фирма по производству ализарина — «Акциенгезельшафт фюр
анилинфабрикацион» («АГФА») — открыла подобные же склады
в Москве и Ригебб,
Весьма активно действовала в России немецкая фирма «Фрид-
рих Байер и К°», которая сначала имела представительство в Рос-
сии через московские комиссионные дома, а затем (с 1883 г.)
начала здесь производственную деятельность. Выбор в конечном
счете пал на московский регион, поскольку многие текстильные
фабрики нуждались здесь в красящих веществах; сначала за еже-
годную плату 4,5 тыс. рублей было на 3 года арендовано старое
фабричное помещение на берегу Москва-реки. В связи с тем, что
юридические сложности с оформлением оказались значительными,
137
фабрика была взята на имя русского фабриканта — Владимира
Столярова. Х.Т.Бёттигер, глава фирмы, неоднократно посещал
Москву и редко оставался довольным работой фабрики. В своих
отчетах он отмечал, что цены зачастую приходилось держать столь
низкими, что в ряде случаев предприниматели шли на приостановку
продаж, о монопольных ценах не было и речи. Эти наблюдения
относились к 80 —90~м гг. XIX в. После визита в Москву самого
Фридриха Байера (младшего) решено было предпринять коренную
реорганизацию фабрики, в Москву был направлен ее новый руково-
дитель — Вильгельм Лёв, находившийся там вплоть до 1914 г. Он
основал в России отделение Общества немецких химиков ив 1911 г.
был награжден российской стороной Орденом св.Станислава67.
В.Кирхнер на основе изучения предпринимательских архивов
фирмы приходит к выводу, что «статистика и деловые отчеты про-
ливают иной свет на отношение германской химической промышлен-
ности к России, чем была склонна до этого представлять историчес-
кая литература. Немецкие фирмы, посредством основания фабрик,
раньше и более щедро содействовали развитию русской промышлен-
ности», они «извлекали меньше прибылей, вывозили меньше денег
из страны и больше реинвестировали»66. Производство фирмы с
18,7 тыс. кг в 1892 г. поднялось до 28,7 тыс. кг, а в 1896 г. составило
уже 121 тыс. кг. Значительно усовершенствовав свой торговый аппа-
рат и отделив его от производственного (при этом был разорван
контракт с плохо зарекомендовавшим себя В.Столяровым), фирма
смогла успешно сбывать в России новые красящие вещества, кроме
того, производить медицинские препараты. Было создано собствен-
ное представительство в Санкт-Петербурге, организованы продаж-
ные филиалы в Риге, Лодзи, Иваново-Вознесенске, Вильно и Одес-
се. Кризис 1900—1903 гг. мало затронул германские химические
фирмы в России. В 1912 г. московское предприятие Байер было
преобразовано в акционерное общество на основе русского права
(сказалась как достаточная «укорененность» фирмы в русской дей-
ствительности, так и стремление снизить налоговое бремя)66.
В 1924 г. в период НЭПа В.Лёв, в очевидной надежде на
возобновление производства в России на концессионной основе,
посетил Россию, где осмотрел предприятия Байера в Хамовниках,
Дербеневскую фабрику Хёхста и фабрику «БАСФ» в Бутырках.
Общий объем химической продукции, по его мнению, составлял
20 — 25% от довоенного уровня. Он в целом «оценил новые русские
условия позитивно», отметив при этом, что, «как видно, люди все
же получают достаточное количество питания», в «городах нача-
лись восстановительные работы», «заложены основы для стабиль-
ной валюты», «правительство, по-видимому, занимает прочные по-
зиции», а «вооруженные силы производят хорошее впечатление»76.
Однако восстановление деятельности Байеров в Советской России
не состоялось.
138
Похожая судьба сопровождала на российском рынке и другие
химические фирмы Германии, в частности «Бадише анилин унд
зодафабрик» и фирму Хёхста. Если облик и рыночное поведение,
скажем, Сименса и АЭГ значительно отличались, то политика гер-
манских химических концернов по отношению к России, по мнению
В.Кирхнера, «была, скорее, одинаковой»71. БАСФ начала произ-
водство в России (прежде всего речь шла об ализарине) в 1877,
Хёхст — в 1878 г. В декабре 1899 г. русский филиал Хёхста был
преобразован в акционерное общество на основе русского права
(основной сферой его деятельности был текстильный регион близ
Иваново-Вознесенска)72. Оборудованная в Бутырках фабрика
БАСФ использовала в качестве рабочей силы русских рабочих, но
управляющие и специалисты были в основном из Германии. Доку-
менты из архива фирмы свидетельствуют о том, что русские рабо-
чие были «интеллигентны, споро работали и имели хорошую изо-
бретательскую жилку, машины содержались ими в хорошем состоя-
нии, они сами стремились найти новые, более эффективные произ-
водственные методы. Хотя время от времени некоторые из них
были склонны к выпивке, среди русских рабочих было также много
и таких, которые удовлетворялись всего лишь чаем»73.
4с *
В 1900 г. группа германских промышленников, связанных с
обществом «Дейтчер Кайзер» и Э.Кирдорфом, заключила ряд со-
глашений на разработку марганцевых руд в Чиатури. Судя по
сохранившимся в Архиве горного дела в Бохуме документам обще-
ства «Дейтчер Кайзер», «земельные соглашения германских фирм
на Кавказе существовали в трех различных ипостасях: 1) договор
на собственность, а именно такие договоры, согласно которым мы
(т.е. германские общества. — И.Д.) приобрели землю (путем по-
купки) с ее естественными рудными богатствами. Это недвижимое
имущество. 2) договор на эксплуатацию, т.е. такие договоры, со-
гласно которым мы приобрели землю (путем покупки) с ее естест-
венными рудными богатствами, имея при этом право разрабатывать
горную площадь вплоть до полного истощения месторождения, а
поверхность земли использовать для горного строительства. Подоб-
ного рода договоры являются юридическими документами на дви-
жимое имущество. 3) арендный договор, т.е. такого рода договор,
согласно которому мы берем в аренду землю для целей горной
эксплуатации на сравнительно небольшой период времени с правом
разработки горных месторождений. Такие договоры представляют
собой движимое имущество»7^. Постепенно сложилась весьма высо-
кая зависимость германской металлургической промышленности от
вывоза русской руды, в особенности после того, как в 1907 г.
Швеция поставила (в результате частичной национализации) свои
139
рудные богатства под государственный контроль, а качество ввозив-
шейся из Испании руды стало снижаться75. В 1913 г. на долю
Германии приходилось примерно 38,6% общего вывоза кавказской
руды за границу, причем, по данным германской статистики, при-
воз кавказской руды в Германию составлял 2 3 всего ввоза загра-
ничной руды7**.
Дизель в России
«Значительное влияние германцев на нашу машиностроительную
промышленность не поддается точному учету, — писал в 1915 г.
В.С.Зив. — Есть много машиностроительных заводов, которые по
разным признакам обыкновенно причисляются к русским, бельгий-
ским и французским предприятиям. Однако при внимательном рас-
следовании оказывается, что, на самом деле, руководителями и
крупными акционерами этих предприятий являются германцы»77.
По-видимому, мнение, высказанное В.С.Зивом, страдает некоторы-
ми «оптическими преувеличениями», ибо, в отличие от ряда других
отраслей промышленности, прежде всего электро- и электротехни-
ческой, олицетворявшейся фирмами Сименса и АЭГ, Германия в
области машиностроения отставала от Англии, Бельгии, Америки,
Швейцарии и стала догонять их лишь в 70-х гг. XIX в. с естествен-
ными для каждой опоздавшей стороны сложностями. В то же время
техническая мысль, активно развивавшаяся в Германии, находила
иногда за границей, в частности в России, более быстрое промыш-
ленное воплощение. Об этом свидетельствует история производства
знаменитого двигателя Дизеля в 1900-е годы.
Р. Дизель начал работать на конструкцией своего первого двига-
теля, впоследствии названного его именем, весной 1898 г. Побуди-
тельным мотивом к изобретению стала случайно увиденная им в
музее оригинальная зажигалка для прикуривания, изготовленная
неизвестным мастером еще в 1833 г. Принцип этой игрушки, напо-
минавшей шприц с толстым стеклянным цилиндром и поршнем, его
глубоко поразил и заинтересовал: высокая температура создавалась
здесь большим сжатием обычного воздуха, и Р.Дизель решил при-
менить такой прием в конструкции своего будущего двигателя внут-
реннего сгорания78. 28 февраля 1892 г. Р.Дизель получил герман-
ский патент на двигатель № 67207, вызвавший впоследствии немало
споров7^. Идея создания подобного двигателя внутреннего сгорания
всюду носилась к тому времени в воздухе, над ней более или менее
успешно работали многие. Р.Дизель был вынужден спорить, в част-
ности, с О.Кёлером и Э. Капитаном, также претендовавшими на
приоритет изобретения. Без значительных денежных средств осуще-
ствить реализацию двигателя Р. Дизель не мог и потому был вынуж-
ден искать поддержки у влиятельных представителей мира бизнеса:
140
руководства Аугсбургской машиностроительной фабрики, Круппа в
Германии и братьев Зульцер в Швейцарии^0.
10 апреля 1893 г. Р. Дизель подписал договор с концерном
Ф.Круппа, который оказался заинтересованным в получении от
изобретателя двигателя внутреннего сгорания, способного работать
на попутном газе доменного производства. Это дало Р.Дизелю воз-
можность получить от Круппа регулярную дотацию в размере 30
тыс. марок. Подобные же договоры Р.Дизель заключил с Аугсбург-
ской машиностроительной фабрикой, заводом Отто в Дейцс, фир-
мой бр. Зульцер в Винтертуре, бельгийской фирмой братьев Карель,
фирмой Дюков в Бар-ле-Дюк (Франция) и некоторыми другими, в
том числе английскими фирмами Максим и Майрлис. Всего на
доводку нового двигателя Р.Дизеля было затрачено 443 тыс. марок.
28 января 1897 г. новый прототип двигателя, достаточно надежный
п экономичный, был успешно опробован и подготовлен к запуску в
серийное производство. В сентябре 1898 г. Аугсбургская машино-
строительная фабрика, Крупп, оптовый торговец хмелем из Нюрн-
берга Б. Бинг и связанные с ними три крупных банка организовали
совместно с Р. Дизелем новую фирму «Всеобщее акционерное обще-
ство дизель-моторов», которой намечалось передать все потенциаль-
ные права на патенты, а также созданное Р.Дизелем специальное
конструкторское бюро. Р.Дизель получил от новой фирмы 875 тыс.
марок наличными, ему было обещано еще 2625 тыс. марок (но
фактически выдано наличными 1250 тыс. марок), а остальная
сумма вручена в виде акций «Всеобщего акционерного общества
дизель-моторов»^!. Еще до учреждения этого общества Р.Дизель
вступил во взаимодействие с главой крупнейшей нефтяной корпора-
ции России — Э.Нобелем, поскольку изобретенный им двигатель
мог получить широкое применение лишь при поддержке его нефте-
промышленниками. В 1897 г. в Касселе на докладе Р.Дизеля при-
сутствовал доверенный представитель Э.Нобеля инженер А Р.Карл-
сунд, в феврале 1898 г. состоялась решающая беседа Р.Дизеля с
Э.Нобелем, проходившая в берлинском «Паласт-отсле». Э.Нобель
в результате достигнутою соглашения на 14 лет и 6 месяцев (срок
устанавливался на основе Международной патентной конвенции
1883 г.) получал патент Дизеля с исключительным правом на про-
изводство дизельных двигателей внутри России. Одновременшю
нобелевская фирма, имевшая в своем составе машиностроительный
завод «Людвиг Нобель», где были чуть позже построены первые
русские дизели, получала возможность протестовать против нару-
шения своего патентного права в России, в частности путем наложе-
ния (с помощью властей) секвестра на ввозимые из-за границы без
ведома нобелевской фирмы дизельные двигатели. Нобель как вла-
делец патента (лицензиар) имел право давать своим контрагентам
(лицензиатам) лицензию на использование в определенных преде-
лах своих патентных прав, при этом он мог получать определенный
лицензионный сбор, конкретные условия которого должны были
141
оговариваться в каждом лицензионном договоре. Для наблюдения
за патентными правами Э.Нобеля в апреле 1898 г. в Нюрнберге
было создано акционерное общество «Русский дизель» с акционер-
ным капиталом 1 млн марок (из них Нобель имел 600 тыс. марок,
Р.Дизель — 200 тыс. марок, тесно связанный с Нобелем руководи-
тель крупнейшего шведского банка «Эншильда банк» М.Валлен-
берг — 100 тыс. марок и Б.Бинг — 100 тыс. марок). Всего Э.Но-
бель выплатил Дизелю 800 тыс. марок, из них 600 тыс. марок
наличными, а остальные акциями вновь организованного общества
«Русский дизель» в Нюрнберге^. Из-за низкой стоимости русской
нефти, которая должнг! была использоваться для приведения в
движение мотора Дизеля, предполагалось, что затраты окупятся
полностью не позднее 10 лет.
Как считает В.Кирхнер, изучивший архивы фирмы М.А.Н.,
поначалу «Рудольф Дизель мало верил в способности русских
построить столь сложную в исполнении машину'», однако вскоре
выяснилось, что он неверно «оценил способности русских и адапта-
ционные возможности русских рабочих». «Уже в феврале 1899 г.
выяснилось, что русские обладали знаниями и оборудованием для
изготовления столь непростой и капризной машины и даже чтобы
стать ведущими во всем мире»83.
Э.Нобель был заинтересован в скорейшем налаживании произ-
водства дизелей для собственных потребностей нефтяной промыш-
ленности на упоминавшемся выше заводе «Людвиг Нобель»^: в
1900—1903 гг. общая мощность выпускаемых здесь дизелей ежегод-
но удваивалась, причем с 1904 г. производство паровых машин на
этом заводе было полностью прекращено. Однако предельная про-
изводственная мощность этого завода была ограниченной (до 1913 г.
им было выпущено 617 дизелей общей мощностью 108 751 л.с.)85.
Э. Нобель перепродал право изготовления дизелей ряду других рос-
сийских заводов — в 1903 г. Коломенскому машиностроительному,
в 1907 г. Рижскому чугунолитейному и машиностроительному'
(б.Фельзер), в 1909 г. Николаевскому судостроительному заводу, в
1911 г. Обществу Сормовских заведовав. В результате принадле-
жавший Нобелям машиностроительный завод «Людвиг Нобель» в
Петербурге стал центром патентной монополии в России, которая
постепенно расширялась по мере продажи лицензий на производст-
во дизель-моторов другими заводами. Созданное Э.Нобелем и его
компаньонами в Германии патентное общество «Русский дизель»,
призванное не допускать производства двигателя внутреннего сго-
рания того типа, патент на который был продан Р.Дизелем Э.Нобе-
лю, на некоторое время защитило российские заводы — обладате-
лей этого патента от конкуренции западных промышленных фирм,
располагающих патентами на более ранние и потому менее совер-
шенные модели дизель-мотора. Патентная монополия позволила
развернуть производство дизелей в России. Но по мере того, как
разрабатывались все новые и новые модификации этого двигателя,
142
она утратила свое значение. Вследствие этого в 1910 г. ведутся
переговоры о создании различных вариантов объединения заводов,
изготовляющих дизели, для распределения заказов между ними.
Предусматривалось, в частности, заключение соглашения о распре-
делении заказов на дизель-моторы стационарного типа между пятью
заводами: Аугсбургским в Германии, Коломенским, Николаевским,
«Фельзер и К°» и «Л.Нобель»**7, Вероятно, именно эти переговоры
побудили фирму Круппа, главного конкурента российских произво-
дителей дизелей, предложить Э.Нобелю мировую****.
Колебания Круппов
В отличие от фирмы Сименса, которая сразу же решилась на
организацию производства на российской территории, многие
фирмы, в течение многих десятилетий имевшие тесные контакты с
Россией, так и не захотели (или не смогли) пойти на подобный шаг.
В этом отношении весьма показательным является пример фирмы
Круппа. Как отмечает немецкий историк Б.Энгельманн, «отноше-
ния Круппа с Россией всегда были очень тесными»*®, но они не
привели к основанию здесь филиалов его фирмы. Как известно,
фирма Круппа была создана в 1811 г. Фридрихом Круппом. На
первом этапе своего существования она насчитывала всего лишь 8
работающих. В 1818 г. хозяин фирмы обратился к русскому прави-
тельству и получил небольшой заказ по линии российского минис-
терства финансов. Несколько лет спустя его наследник — Альфред
Крупп направляет письмо в российское министерство финансов с
просьбой учитывать его фирму среди возможных поставщиков Рос-
сии. В 1841 г. он встретился с российским посланником в Берлине и
информировал его о своем решении приехать в Россию и основать
там фабрику в качестве своего филиала. Через полгода А.Крупп
повторил свое предложение, указав на то, что «прусское королев-
ское правительство ничего для меня не сделало» и вряд ли обвинит
его в неблагодарности по отношению к Германии, если ои «покинет
свою родину и переселится в империю, правительство которой по-
ставило в качестве своей цели поддерживать промышленность там,
где оно это способно сделать»^0. Как свидетельствуют источники,
подобные планы переселения в Россию приходили в голову и
Фридриху Круппу. Судя по данным исторического архива фирмы
Крупп в Эссене, на первое предложение А.Круппа российская сто-
рона не ответила, на второе — пришел отрицательный ответ^. Тем
не менее в 1845 г. в Россию был послан представитель фирмы
(К.Гантесвайлер), в 1859 г. фирма основала в Петербурге собствен-
ное представительство, главой которого сначала был К.Барт, а с
1874 г. до начала 1 мировой войны К.Вахтер92. В 1848 г. Крупп
получил большой «русский заказ», освободивший его от финансо-
143
вых сложностей, которые имели многие представители германской
промышленности вследствие депрессии и рабочих волнений, проис-
ходивших в Эссене. Для выполнения заказов для России Крупп
увеличил штат своих рабочих и мастеров, значительно повысив им
при этом заработную плату, поскольку требования русской стороны
по отношению к качеству заказываемой у Круппа продукции (оси,
железнодорожные рессоры, трубы, вооружение и т.п.) были весьма
высокими. Российские военные эксперты любили вникать во все
детали производства, а потому обмен и поездки российских офице-
ров из Санкт-Петербурга в Эссен и обратно стали постоянным
явлением. Посещавшие семейную виллу Круппов в Эссен-Хюгель
российские военные неоднократно предлагали Круппу осуществить
свой план переезда в Россию и сулили ему там высокие официаль-
ные посты^З. Ю июля 1863 г. представители российского военного
ведомства официально запросили Круппа, на каких условиях он
был бы согласен основать фабричное производство в России и на
какую финансовую помощь с российской стороны он хотел бы
рассчитывать94. Однако Крупп начавший с прямого предложения
подобного рода русской стороне, все еще пребывал в состоянии
колебаний, полагая, что уровень социальных отношений в стране, а
также общий уровень производственной культуры недостаточен для
того, чтобы начать производство9^, ибо одних вложений денег для
этого было явно недостаточно. Однако предложения с русской
стороны не ослабевали, причем они были обращены и к преемнику
Альфреда Круппа, умершего в 1887 г., — Фридриху Альфреду
Круппу, который руководил фирмой вплоть до своей кончины в
1902 г. В 1898 г. в эссенском «Паласт-отеле» с ним встретился
российский министр финансов C.IO Витте, который попросил об
организации подобной встречи банкирский дом Мендельсона. На
вопрос Витте, почему Крупп колеблется начать производство в
России, последний ответил, что в его распоряжении нет ни доста-
точного капитала, ни достаточного количества людей; он указал
также на большие сложности, могущие встретиться в случае начала
производственного процесса па российской территории. Витте, со
своей стороны, последовательно настаивал на том, что Россия нуж-
дается именно в начале производства в своей стране. Переговоры
закончились, не принеся особых результатов, хотя Крупп и пообе-
щал привнести в Россию некоторый капитал без каких-либо обеща-
ний построить в России собственную фабрику96. В 1905 г. россий-
ская сторона сделала фирме еще одно заманчивое предложение:
речь шла о совместном производстве орудий на Путиловском заво-
де. Такое производство было действительно налажено. Вероятно, не
без ведома Круппа его зять Густав Хартман, являвшийся председа-
телем наблюдательного совета фирмы Круппа в Эссене участвовал
в создании в 1896 г. машиностроительного завода в Луганске Екате-
144
ринославской губернии. В.Кирхнер полагает, что мнение Круппа об
отсутствии в России предпосылок для создания предприятия его
фирмой, «вероятно, было ошибочным, во всяком случае, он слиш-
ком долго колебался»97. Как бы то ни было, фирма Круппа оказа-
лась одной из тех иностранных фирм, которые понесли в России
наименьшие финансовые потери в результате социальных потрясе-
ний революции 1917 г. Вероятно, поэтому она сравнительно легко
пошла на контакты с советскими властями в 20-е годы98.
Германские банки и Россия
К.-Э.Борн, автор монографического исследования «Деньги и
банки в 19 — начале 20 в.», следующим образом характеризует
особенности кредитных и финансовых учреждений Германии ука-
занного периода: «На первой стадии индустриализации и железно-
дорожного строительства, то есть примерно до середины XIX столе-
тия, господствовали еще те типы банков, которые возникли в доин-
дустриальные времена: частные банкирские дома, общественные и
государственные банки. Настоящая история крупных акционерных
и универсальных банков началась лишь с середины XIX столе-
тия»". Вопрос о степени активности германских банков в промыш-
ленном инвестировании и в организации потоков промышленных
товаров за пределы Германии широко дискутировался в литературе.
Упоминавшийся выше В.С.Зив, принимая во внимание возможнос-
ти самофинансирования германской промышленности, считал, что
промышленные группы в самой Германии на протяжении XIX —на-
чала XX в. играли «даже более влиятельную роль», чем крупней-
шие германские коммерческие банки. В этой связи он ссылался на
слова одного из руководителей «Дсйтче банк» о том, что когда в
упомянутое финансовое учреждение приходит один из лидеров гер-
манской промышленности Тиссен, то «голова кружится от его
новых проектов. Он распоряжается нашими миллионами, как будто
бы они были его собственными». Зив полагал, что сила германской
организованной промышленности заключается в том, «что банки
находятся в услужении у нее, а не наоборот»100.
И.И. Левин считал, что деятельность германских банков всегда
имела «ярко выраженный патриотический характер»; по его мне-
нию, германские финансовые учреждения были всегда «исполнены
сознания своего долга перед родиной». В этой связи он писал:
«Одним из главных орудий расширения сферы германского торго-
вого влияния являются банки, которые организуют своего рода
завоевательные походы. Германские банки изучают и развивают
рынок, содействуют всячески отечественному экспорту, захватыва-
ют концессии с энергичной помощью дипломатии (недаром в Герма-
нии обычно подчеркивается "Fiihlung между банками и иностран-
ным ведомством), служат каналами, по которым притекают заказы
немецкой промышленности. Германские банки направляют, застав-
145
ляют работать в согласии с политическими интересами родины,
организуют его на чужбине»101. Подобной же точки зрения придер-
живался и французский историк А.Озе, наиболее полно изложив-
ший ее в книге «Германские методы промышленной экспансии»,
вышедшей в 1916 г. в Париже. А.Озе в еще большей степени, чем
Левин подчеркивал «напористость» германских банков, в значи-
тельной степени слившихся с германской промышленностью и гер-
манским государственным аппаратом. Он полагал, что германские
промышленники и банкиры получали в свое распоряжение значи-
тельную «официальную информацию», в частности через консуль-
ские отчеты1 °2.
Начатое в последнее время изучение промышленных, торгово-
экономических и отчасти банковских архивов Германии свидетель-
ствует о том, что реальная картина взаимоотношений германских
банков и промышленности была значительно более мозаичной и
сложной. В.Кирхнер справедливо указал в своей монографии, что в
Германии (в отличие, скажем, от Франции) не существовало доста-
точно узкого круга банкирских и предпринимательских семейств, а
также просто фирм, которые были бы в достаточной степени поли-
тически и экономически заангажированы. Даже, когда банки были
представлены в наблюдательных советах промышленных обществ,
сотрудничество (даже после 1890—1900 гг.) было ограничено, так
как промышленники весьма ревностно оберегали свое право приня-
тия решений в определении стратегических задач фирмы. Банки
Германии, — считает В.Кирхнер, — в конце XIX —начале XX в.
еще не имели достаточное количество капитала, чтобы претендо-
вать, подобно финансовым учреждениям некоторых других стран,
на крупномасштабное политическое влияние. Кроме того, герман-
ские инвестиции не были сконцентрированы стратегически, а скорее
размещены равномерно по всей стране и среди различных произ-
водственных отраслей. Именно поэтому В.Кирхнер считает данные
о том, что из иностранного капитала, инвестированного в россий-
ские предприятия, Франции принадлежала примерно 1/3, Англии
— 1/4, Германии — 1 5, весьма близкими к действительности ЮЗ.
Наибольшую активность проявляли в российских делах члены
так называемого «русского консорциума» германских банков, окон-
чательно конституировавшегося в конце XIX столетия, после назна-
чения С.Ю.Витте министром финансов. В эту финансовую группу
входили — «Дисконто-гезелынафт», частный банкирский дом Мен-
дельсона, С.Блейхрёдер, «Роберт Варшауер и К°», а также (с
1896 г.) «Берлинер хандельс-гезельшафт»10^. К «русскому консо-
рциуму» примыкал и банкирский дом М.ВарбургаЮ5.
Кратко охарактеризуем упомянутые банки и банкирские дома.
«Мендельсон и К°» был основан в 1805 г. И. и А.Мендельсонами.
Он имел богатые традиции в области финансовых трансакций, в
конце XIX в. специализировался в основном на выпуске государст-
венных займов, хотя в ряде случаев по инициативе российских
146
банков входил и в некоторые промышленные дела. «Мендельсон и
К°» имел широкие международные связи.
Германский банкирский дом «С.Блейхредер» был основан в
1803 г. Он входил в число наиболее крупных частных банкирских
домов Европы. По сравнению с банкирскими домами Мендельсона
и Блейхредера германский банкирский дом «Р.Варшауер и К°» был
значительно более молодым (основан в 1849 г.). В 1905 г. «Варшау-
ер и К°» слился с Дармштадтским банком.
Акционерный банк «Дисконто-гезельшафт» («Учетное общест-
во») был основан в 1851 — 1856 гг. В 1901 г. перенял дела ликвиди-
рованного банкирского дома «М.А.Ротшильд и сыновья» 106. В от-
личие от «Дейтчс банк», на протяжении многих лет связанного с
электрофирмой «Сименс и Гальске», а также бывшего особенно
активным в нефтяных делах, «Дисконто-гезельшафт» имел тесные
контакты с германской горной и сталелитейной промышленностью,
что, впрочем, отнюдь не исключало спорадического интереса данно-
го банка и к «электрогешефтам».
«Берлинер хандельсгезельшафт» был образован в Пруссии в
1856 г. в качестве коммандитного общества.
Одним из наиболее старых среди упомянутых выше банкирских
домов был банкирский дом «М.М.Варбург и К°», основанный в 1798 г.
Немалую активность проявлял в России и «Дейтче банк», стре-
мившийся играть самостоятельную финансовую партию и зачастую
дистанцировавшийся от своих более сплоченных компатриотов.
«Дейтче банк» был основан в 1870 г. в Берлине. В 1886 г. он
основал во Франкфурте-на-Майне свой филиал, который перенял
дела «Франкфуртер банкферайн». В ряде финансовых трансакций
с 1887 г. «Дейтче банк», «Дисконто-гезельшафт» и банкирский дом
Блейхредера работали совместно со швейцарскими и английскими
банками, в частности Швайцерише Кредитанштальт, Базлср банк-
ферайн, Хамбро, Баринг и Ротшильды (английская ветвь).
Какую роль сыграли упомянутые банки в области размещения
прямых германских инвестиций в российском народном хозяйстве?
Как уже указывалось, полная картина будет ясна лишь после до-
сконального изучения архивов не только российских, но и герман-
ских банков (подобно тому, как это было сделано в монографии
В.Кирхнера в отношении промышленности). Однако и сейчас име-
ется возможность определить некоторые основные тенденции.
По справедливому мнению немецкого историка X.Лемке, наибо-
лее сильно были связаны с инвестированием в российскую промыш-
ленность основанный в 1872 г. и основавший, путем фузии с бан-
кирским домом «Эрлангер и сыновья» (в 1904 г.), Дрезденский
банк, «Берлинер хандельсгезельшафт», «Дейтче банк» и банкир-
ский дом «Роберт Варшауер и К°». Такой активный член «русского
консорциума», как банкирский дом Мендельсона, тем не менее
сознательно сторонился всяких дел, связанных с непосредственным
инвестированием в российскую промышленость. Однако, полагает
Х.Лемке, «нет правил без исключений»!07. Так, банкирский дом
147
Мендельсона в 1895 г. принял предложение Санкт-Петербургского
Международного коммерческого банка о субучастии в основанном в
1895 г. русском акционерном машиностроительном обществе Гарт-
мана. Летом 1895 г. директор Петербургского Международного
коммерческого банка А.Ю.Ротштейн писал Мендельсону: «При рас-
пределении акций господин Гартман и я принимали во внимание,
что Вы, как обычно, вряд ли будете проявлять склонность к учас-
тию в промышленном предприятии. Однако в дальнейшем мне
пришло в голову, что данная операция, где впервые за длительный
период речь идет об участии немецкого капитала в крупном русском
промышленном предприятии, притом на почве интимного контакта
с министерствами финансов и путей сообщения, может пробудить у
Вас другое отношение, нежели прочие подобные, и, возможно, Вы
захотите войти путем умеренного вклада в число основателей. Вряд
ли нужно Вам говорить, что мне доставило бы большое удовольст-
вие, если бы это соответствовало Вашим желаниям, а при разговоре
с господином Гартманом я смог убедиться, что и господа из Дрез-
денского банка придерживаются моего мнения» 108. Из четырех
миллионов рублей складочного капитала общества Гартмана поло-
вина была предоставлена Петербургским Международным коммер-
ческим банком, а половина — Дрезденским банком. Субучастие
приняли, по предложению Ротштейна, как «Мендельсон и К°», так
и «Роберт Варшауер и К°». Равным образом интерес банкирского
дома «Мендельсона и К°» вызвали и предложения российских
коллег об участии в предприятии А.Лессинга, возглавившего акцио-
нерное общество Коломенского машиностроительного завода, одно-
го из крупнейших в Росси и 109.
Основные интересы «Дейтче банка» в России были сосредоточе-
ны в области электро- и электротехнической промышленности, что
было связано с тесными взаимоотношениями этого финансового
учреждения с известной электрофирмой «Сименс и Гальске», о
которой было рассказано выше. Судя по документам, находящимся
в Потсдамском отделении Бундесархива и исследованным Х.Лемке,
в 1907 г. один из руководителей «Дейтче банка» А.Гвиннер в ответ
на совет руководителей германского ведомства иностранных дел
вкладывать в российскую промыщленность большие капиталы за-
явил, что для этого у «Дейтче банка» отсутствуют соответствующие
средства, однако он не уклоняется от более мелких возможностей
вложения капитала, например «от финансирования электрических
трамваев в отдельных русских городах». «Это заявление Гвиннера,
— пишет немецкий историк, — можно полностью приложить и к
90-м годам XIX в., однако оно раскрывает не всю правду. "Дейтче
банк" неоднократно пытался в той или иной мере более плотно
связать себя с 'русским гешефтом . То, что эти планы не осущест-
вились, частично проистекало из того сопротивления, которое, —
как считает X.Лемке, — "Дейтче банк' встречал в России»ИО.
Не стоит забывать, что в России «Дейтче банк» действовал в
весьма вязкой конкуренциониой среде, которая представлялась не
148
только обретшими к этому времени самостоятельную силу и упорст-
во российскими банками, но и германским «русским консорциу-
мом». Монополизация «русским консорциумом» российского ге-
шефта вызывала раздражение «Дейтче банк» и «Национальбанк
фюр Дойчланд», которые, как показал в своей монографии историк
из ФРГ Манфред Поль, неоднократно «предпринимали попытки
ослабить позиции ’ русского консорциума" как в Петербурге, так и в
Берлине». В этой конкурентной борьбе «Дейтче банк» опирался на
поддержку австрийского «Банк Ферайн» и Русского для внешней
торговли банка, тесные отношения с которым, как свидетельствуют
архивы «Дейтче байка», установились у него еще с 1881 г.1 И.
В начале XX в. «Дейтче банк», обосновавшийся к тому времени
в румынской нефтяной промышленности, намеревался использовать
также и русскую нефть в качестве противовеса засилью на герман-
ском рынке «Стандард Ойл», для чего пошел на сближение с
товариществом бр. Нобель. Но ему пришлось отступить: в 1907 г. он
дал «Стандард Ойл» обязательство «не предпринимать ничего к
невыгоде американских интересов» И2.
Примечания
1. Bank-Archiv. Band 13 (№ 16). 15.5.1914. S.263-264
2. Bank-Archiv. Band 13 (№ 16). 15.5.1914. S.264.
3. Born K.E. Geld und Banken im 19. und 20. Jahrhundert. Stuttgart, 1977;
Lemke H. Finanztransaktionen und Aussenpolitik Deutsche Banken und
Russland im Jahrzehnt vor dem ersten Weltkrieg. Berlin, 1985.
4. Cm.: Raining haus W. Der deutsche Kapi taiexport nach Russland.
1870-1913. Munster, 1973. Выражаю благодарность директору Вестфальско-
го экономического архива доктору В.Райнингхаусу за предоставленную
возможность ознакомления с его дипломной работой, написанной под руко-
водством профессора Р.Тилли
5. Bank-Archiv Band 13 (№ 16). 15.5.1914. S.262.
6. К стоящим несколько особняком от прямых инвестиций, ио также,
бесспорно, весьма плодотворным иностранным вложениям относились гаран-
тированные государством железнодорожные займы, где большую роль играл
германский капитал. Подробнее см.: Ананьич Б.В., Лебедев С.К. Участие
банков в выпуске облигаций российских железнодорожных обществ (1860 —
1914 гг). Монополии и экономическая политика царизма в конце XIX —
начале XX в.: Сб. ст. Л., 1987. С.5 —41.
7. Bank-Archiv. Band 13 (X? 16)15.51914. S.265.
8. Bonwetsch В. Das auslandische Kapital in Russland Jahrbiicher fur
Geschichte Osteuropas. Band 22 (Heft 3). Wiesbaden, 1974. S.412.
9. Melchior C. Op. cit. S.266.
10. Helfferich C. Uber Deutschlands Volkswohlstand. Berlin, 1913. S.113.
11. Bank-Archiv. Band 13 (№ 16). 15.5.1914, S.266.
12. Kircher VV. Die deutsche Industrie und die Industrialisierung Russlands
1815-1914. St. Katharinen, 1986. S9-10.
13. Kirchner W. Op. cit. S.10.
14. Левин И.И. Германские капиталы в России. Петроград, 1918. С.32.
149
15. Левин И. И. Указ. соч. С.31.
16. Зив В. С. Иностранные капиталы в русских акционерных предпри-
ятиях. Вып. 1. Германские капиталы. Петроград, 1915. С. 1—2.
17. Bonwetsch В.Op, cit. S 417.
18. Левин И.И. Указ. соч. С.62.
19. Kirchner IV. Op cit. S.339.
20. Kirchner IV. Op cit. S 334, 355-366
21. Kirchner IV. Op. cit. S 31.
22. Kirchner IV. Op. cit. S 350
23. Schmodt E.W. Manner der Dcutschen Bank und der Disconto-Gesell-
schaft. Dusseldorf, 1957. S.30.
24. РГИА. Ф. 626. On. 1. Д. 1382. Л. 206-209.
25. Левин И.И. Указ. соч. С.53, 55.
26. Deutsch-russische Wirtschaftsbeziehungcn. 1906—1914. Berlin,1991.
S.10-11.
27. Deutsch-russische Wirtschaftsbeziehungcn. 1906 — 1914. Berlin,1991.
S.133-140, 146.
26. Kirchner IV. Op. cit. S.294.
29. Kirchner IV. Op. cit. S.298.
30. Bonwetsch A. Der Handel mit landwirtschaftlichen Maschinen und
Geraten in Russland. Berlin, 1921. S.64.
31. РГИА. Ф. 626 On. 1. Д. 87. Л. 237-239.
32. Дьяконова И. А. Из конфиденциальной переписки Ю. А. Ротштейна
Исторические записки. М., 1987. Т. 115. С.224.
33 Kirchner IV Op cit. S.342.
34. Deutsch-russische Wirtschaftsbeziehungcn... S.ll.
35. Kirchner IV Op. cit. S.337.
36. Kirchner IV. Op. cit. S.341—342.
37. Kirchner IV. Op. cit. S 346.
38. Kirchner IV. Op. cit. S.343 —344.
39. РГИА. Ф. 626. On. 1. Д. 1386. Л. 266.
40. Kirchner IV. Op. cit. S.348.
41. Kirchner IV. Op. cit. S.351.
42. Зив. B.C. Указ. соч. С. 10.
43. Левин И.И. Указ. соч. С.64.
44. Дякин В.С. Германские капиталы в России (электроиндустрия и
электрический транспорт). Л., 1971. С.8 —9.
45. Schoen L. Unternehinensstrukturen mi Wandel und die Riickwirkungen
auf die Archive: Das Beispiel Siemens Archiv und Wirtschaft. 1989. № 3.
S 102.
46. Kirchner IV. Op. cit. S.22 —24.
47. Brockhaus Enziklopedie. Bd. 17. Wiesbaden, 1973. S.403.
48. Дякин B.C. Указ. соч. С.20.
49. Weiher S., Goetzeler H. The Siemens Company. Its Historical Role in
the Progress of Electrical Engineering. Munchen, 1972. S.22.
50. Kirchner IV. Op. cit. S.24.
51. Kirchner IV. Op. cit. S.30.
52. Weiher S., Geetzeler H. Op.cit. S.37.
53. Зив B.C. Указ. соч. C IO
54. Зив B.C. Указ. соч. С.11.
55. Kirchner IV. Op. cit. S.63.
56. Дякин B.C. Указ. соч. С 50 — 58.
150
57. Kirchner W. Op. cit. S.64.
58. Kirchner W. Op. cit. S.65, 365-366.
59. Kirchner W. Op. cit. S.367.
60. Kirchner VV. Op. cit. S.67, 79
61. Bank-Archiv. № 2, 1901. S.22.
62. Kirchner W. Op. cit. S.81.
63. Дякин B.C. Указ. соч. С.99—100; Kirchner VV. Op. cit. S.84—85.
64. Kirchner VV. Op. cit. S.86, 94.
65. См.: Зив B.C. Указ. соч. С.57.
66. Kirchner IV. Op. cit. S. 102—106.
67. Kirchner VV. Op. cit. S.107.
68. Kirchner VV. Op. cit. S.110.
69. Kirchner W. Op. cit. S.lll, 113.
70. Kirchner VV. Op. cit. S.119.
71. Kirchner IV. Op. cit. S.126.
72. Kirchner W. Op. cit. S.124-127, 135-140.
73. Kirchner W. Op. cit. S.126.
74. Bergbau Archiv Bochum. 55/328. 29.1.1915. S.152.
75. Treue IV. Die Feuer verldschen nie. August Thyssen-Hutte 1890 — 1926.
Dusseldorf/Wien, 1966. S 88 —90.
76. Зив B.C. Указ. соч. С.37.
77. Зив B.C. Указ. соч. С.49.
78. Diesel Е., Goldbeck G., Schildberger F. Vom Motor zum Auto.
Stuttgart, 1957. S.211.
79. Diesel E. Die erste Zundung. Wie der Dieselmotor entstand. Hamburg,
1937. S.58.
80. D'jakonova I.A. Rudolf Diesel und das russische Erddi (Hintergrunde
ernes Vertrages) // Jahrbiicher fur Wirtschaftsgeschichte. 1986. №1. S.75.
81. Diesel E. Diesel. Der Mensch. Das Werk. Das ^chicksal. Hamburg,
1937/1940. S.263, 333.
82. Gasslander O. History of Stockholms Enskilda Bank to 1914. Vol. 1.
Stockholm, 1962. P.220-221, 216-223.
83. Kirchner IV. Op. cit. S.157.
84. Hegelin K.W. Frin filare till stor industriell i naftabolaget brbderna
Nobels tjanst. Stockholm, 1935. S.245—252.
85. Акционерное общество машиностроительного завода "Л.Нобель".
Двигатели Дизеля для стационарных установок. Пг.,б.г. С.7.
86. Летопись русского теплоходства. Пг., 91.
87 ЦГИА Москвы. Ф. 318. On. 1. Д. 116. Л. 1-3.
88. Санкт-Петербургский государственный исторический архив. Ф. 1258.
Оп. 2. Д. 263. Л. 242.
89. Engelmann В. Krupp. Legender und Wirklichkeit. Miinchen, 1969.
S93.
90. Menne B. Krupp Deutschland. Kanonenkonige. Zurich, 1937. S.65.
91. WA Krupp 7 f 1562. S.l. Есть, правда, и мнение, что ответов не было
вовсе, так как их подлинники не сохранились.
92. WA Krupp 3/33, письмо Ф.Круппа от 1/13 июня 1874 г.; WA Krupp
7/f 1562. S.2.
93. Engelmann В. Op. cit. S 93.
94. Kirchner W. Op. cit. S.22O.
95. Судя по документам исторического архива Круппов, к концу 80-х гт.
XIX в. А.Крупп уже склонялся к мысли о необходимости «на все времена
151
быть против прямых инвестиций за рубежом» в связи с риском подобных
капиталовложений (См.: FAH 2/В 341. Письмо А.Круппа от 29/30.12.1878 г.).
96. Kirchner W. Op. cit. S.224.
97. Kirchner W. Op. cit. S.221.
98. Klass G. Die drei Ringe. Tubingen, 1953. S.396—397.
99. Born K.E. Op. cit. S.48.
100. Зив B.C. Указ соч. С.7.
101. Левин И.И. Указ. соч. С.48 —49. "Fiihlung” — соприкосновение,
контакт (нем.).
102. Hauser Н. Les methodes allemandes d’expansion economique. Paris,
1916. P.17.
103. Kirchner W. Op. cit. S.291—292.
104. Lemke JI. Op. cit. S.13.
105. Lemke H. Op. cit. S.45.
106. Bom K.E. Op. cit. S.124.
107. Lemke H. Verbindungen der Petersburger Internationalen Handelsbank
zu deutschen Banken Ende des 19.Jh // Jahrbuch fiir Geschichte der sozialis-
tischen Lander Europas. Band 28. Berlin, 1984. S.168.
108. РГИА. Ф. 626. On. 1. Д. 1382. Л. 23-24.
109. Lemke H. Verbindungen der Petersburger Internationalen Han-
delsbank... S.168—169.
110. Ibid. S. 178.
ill. Pohl M. Geschaft und Politik. Deutsch-russische sow etische Wirt-
schaftsbeziehungen 1850—1988. Mainz, 1988. S.53 -55.
112. Дьяконова И.А. Нобелевская корпорация в России. М., 1980. С. 107.
В.И.Бовыкин
ФРАНЦУЗСКОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО
В РОССИИ
Первые шаги
До конца 80-х гг. XIX в. Россия и Франция были слабо связаны
экономически. Но своему торговому обороту с Россией Франция
далеко отставала от Германии и Англии. И это отставание во второй
половине XIX в. неуклонно возрастало. К тому же во франко-рус-
ском товарообороте преобладал вывоз из России. К концу XIX в.
он в 2,5 раза превышал ввоз. Основными статьями французского
экспорта в Россию были шерсть, вина и предметы роскоши1. Ввоз
этих товаров хотя и порождал в России соответствующие сбытовые
структуры — торговые представительства, склады, магазины, но
редко приводил к перемещению сюда их производства. Француз-
ские аристократы, нашедшие в России убежище в революционные
годы конца XVIII в., и многочисленные гувернеры и гувернантки,
опекавшие помещичьих недрослей, почти не оставили следа в исто-
рии российского предпринимательства2. В результате удельный вес
французских подданных в составе действовавших в России ино-
странных предпринимателей был невелик. Среди иностранцев —
хозяев заведений, охваченных промышленной переписью 1900 г.,
их было всего 7%3. В числе иностранных подданных, являвшихся,
по данным на 1896 г., членами правлений российских акционерных
обществ, французы составляли около 17%<
Французские предприниматели-иммигранты проявили себя в
промышленности России главным образом в текстильном и парфю-
мерном производствах. Причем основным центром их деятельности
была Москва. Старейшим из промышленных заведений, основан-
ных выходцами из Франции, являлась ситценабивная мануфактура,
которую открыл в Москве в 1825 г. уроженец Эльзаса И.Штейнбах.
В начале 50-х гг. она перешла во владение к родственнику Штейн-
баха Э.Цинделю и в дальнейшем стала носить его имя. В 1833 г.
еще один предприниматель, приехавший из Франции, П Гужон
основал в Москве шелкоткацкое заведение. Спустя десятилетие, в
1843 г., А.Ралле открыл здесь мыловаренную и парфюмерную фаб-
рику. С 1846 г. начала действовать ситцевая мануфактура А.Гюбне-
ра. В 1855 г. основал парфюмерную фабрику А.Сиу, одновременно
открывший две кондитерские. Весной 1864 г. приступил к произ-
водству мыла в маленькой лаборатории, расположенной в одном из
тихих московских переулков, Г.Брокар — впоследствии самый зна-
менитый российский парфюмер. В том же году выпустил свою
153
первую продукцию — флаконы для духов, химическую и аптекар-
скую посуду — хрустальный завод А.Дютфуа. Так стала склады-
ваться в Москве своеобразная колония предпринимателей, выход-
цев из Франции. В 70-е — начале 80-х гг. предприятия «московских
французов» пополнились шелкоткацкой фабрикой П.Мусси
(1871 г.), металлической мастерской Ю.П.Гужона (1872 г.), кра-
сильно-аппретурной фабрикой Ю.Ватреме (1874 г.), шелкоткацки-
ми фабриками К.Жиро (1875 г.) и Г.Симоно (1881 г.). В 1881 г.
«московские французы» Ю.П.Гужон и А.П.Мусси совместно с тор-
говым домом «Вогау и К°» учредили Товарищество шелковой ману-
фактуры в Москве, которое, объединив заведения, основанные
П.Гужоном и П.Мусси, создало крупное механизированное пред-
приятие. А в 1883 г. Ю.П.Гужон в компании с торговым домом
«Вогау и К°» выступил учредителем Товарищества Московского
металлического завода. За пределами Московского промышленного
района французские предприниматели-иммигранты внесли свой
вклад лишь в становление в 60-е — первой половине 70-х годов
свеклосахарной промышленности, приняв участие в основании че-
тырех заводов в Подольской губернии и одного в Харьковской^.
Предприниматели-иммигранты в большинстве своем не были
носителями иностранных инвестиций. Они обычно начинали с
нуля, создавая уже в России накопления, необходимые для осно-
вания промышленных предприятий и их последующего развития.
Это был импорт «человеческого капитала», привносивший дух
капиталистического предпринимательства, коммерческие и техни-
ческие знания. Его эффективность зависела от способности выход-
цев из других стран адаптироваться к местным условиям и интег-
рироваться в ту среду, в которой они действовали. А это неизбеж-
но вело их к ассимиляции. Вот почему судьбы «московских фран-
цузов» были схожи. Хотя многие из них упорно сохраняли даже
во втором и третьем поколениях французское гражданство, они
становились, если не возвращались на Родину, органической со-
ставной частью весьма пестрого по своему происхождению россий-
ского делового мира. Созданные ими предприятия по мере их
развития утрачивали единоличный и даже семейный характер,
превращаясь в компании с более или менее широким участием в
них лиц, не связанных родственными узами с основателями этих
предприятий. Кстати, и родственные узы, расширяясь, включали
различные этнические компоненты, которыми был так богат мест-
ный торгово-промышленный мир.
В начале 70-х гг. были преобразованы в паевые товарищества
предприятия Э.Цинделя и А.Гюбнера, самые крупные из основан-
ных выходцами из Франции. Хотя паи учрежденнных тогда товари-
ществ достались главным образом основателям этих предприятий, а
также их родственникам и компаньонам из числа «московских
французов», все же некоторая их часть попала и к местным пред-
принимателям иного происхождения. В дальнейшем, когда отцы-ос-
нователи, состарившись, стали отходить от дел, переход их пред-
приятий в «другие руки» ускорился. К середине 90-х гг. в правле-
154
нии Товарищества ситценабивной мануфактуры Эмиля Цинделя в
Москве большинство принадлежало представителям группы торго-
вого дома «Л.Кноп». В это время контроль над Товариществом
ситцевой мануфактуры Альберта Гюбнера в Москве еще удержива-
ли «московские французы» — родственники и компаньоны ее осно-
вателя. Но в 900-е гг. оно перешло к Н. А.Второву и торговому дому
«Л.Кноп».В конце XIX —начале XX в. примеру А.Гюбнера и
Э.Цинделя последовали основатели остальных упомянутых выше
предприятий, преобразовав их в товарищества на паях. Единствен-
ное исключение составило заведение А.Дютфуа, наследники кото-
рого после его смерти образовали полное товарищество. Кроме него
к 1914 г. сохранили явно семейный характер лишь товарищества
«Брокар и К°» и «А.Сиу и К°». В других товариществах, судя по
составу их правлений, «московские французы» делили руководя-
щие позиции с теми финансово-промышленными группами, с кото-
рыми они все более срастались^.
Когда в 1918— 1920 гг. во Франции была проведена регистра-
ция российских ценных бумаг, принадлежащих французским
гражданам, экспертов удивило слишком малое, по их мнению,
число предъявленных при этой регистрации паев товариществ,
учрежденных «московскими французами» — «Брокар и К°»,
«Ю.Ф.Ватреме», «А.Раллс и К°», «К.О.Жиро с-я», «А.Сиу и
К°». Однако у них не вызвало возражений то, что регистрация
выявила во Франции только 1 5 паев Товарищества ситценабив-
ной мануфактуры Эмиля Цинделя и совершенно нс обнаружила
паев Товарищества «Г.Симоно и К°». А в связи с явно ошибочным
результатом регистрации в отношении паев Товарищества ситцевой
мануфактуры Альберта Гюбнера (он превышал сумму паевого ка-
питала) эксперты отметили, что «в этом деле преобладают русские
интересы (Второва)»7.
Функционирование и развитие предприятий, принадлежавших
«московским французам», не были связаны с хозяйственной жиз-
нью Франции. Некоторые из них, прежде всего парфюмерные,
являлись конкурентами французских фирм. «Московские францу-
зы» отнюдь не представляли в России интересы французского про-
мышленного или банковского капитала. Предпринятая Ю.П.Гужо-
ном во второй половине 90-х гг. попытка выполнять функции про-
водника парижских банков в их вторжении в российскую промыш-
ленность кончилась неудачей: предложенный им Парижско-Нидер-
ландскому банк}' проект создания Волжско-Вишерского горного и
металлургического общества обернулся для банка крупными убыт-
ками. Гораздо успешнее Гужон действовал в качестве обычного
российского промышленника, в частности, на посту бессменного
председателя Московского общества заводчиков и фабрикантов в
1907— 1917 гг. «Московские французы» сыграли скорее демонстра-
ционную роль, способствуя «открытию» России для французских
инвестиций. Своим примером они показали возможность успешной
предпринимательской деятельности в стране, всегда представляв-
шейся французам далекой и непонятной. Иммиграция предприни-
мателей из Франции продолжалась и в конце XIX — начале XX в.
Но в это время она перестала быть основным проявлением француз-
ского предпринимательства в России.
♦ * ♦
К концу 60-х годов XIX в. Франция вступила в полосу «вели-
кой депрессии», охватившую более двух десятилетий^. Ее характер-
ной чертой было заметное снижение темпов экономического роста.
Оставим выяснение причин этого явления исследователям француз-
ской истории, которые им занимаются уже около ста лет, ограни-
чившись констатацией данного факта. Одним из результатов сниже-
ния темпов роста производства, сопровождавшегося падением уров-
ня внутренних инвестиций, стали поиски приложения освобождав-
шегося капитала за рубежом. В конце 50-х —начале 60-х гг. во
Франции завершилось образование «больших» банков, послужив-
ших ядром формировавшейся банковской системы. В дополнение к
уже существовавшим двум банкам — основанной в 1848 г. Париж-
ской Учетной Конторы и учрежденному в 1852 г. Генеральному
Обществу Движимого Кредита, более известному под сокращенным
названием «Креди Моби лье», в это время были созданы: в 1859 г. —
Генеральное Общество промышленного и торгового кредита («Про-
мышленный и Торговый Кредит»), в 1863 г. - Лионский Кредит, в
1864 г. — Генеральное Общество для поощрения развития торговли
и промышленности во Франции («Генеральное Общество»). Уч-
режденные промышленниками и железнодорожными дельцами на
гребне промышленного подъема, сопровождавшегося бурным же-
лезнодорожным строительством, эти банки, как видно даже из
названий двух из них, были ориентированы на промышленные
инвестиции. Однако потребовалось немало времени, чтобы банки
научились их осуществлять. Ценой немалых жертв, путем проб и
ошибок они лишь к концу XIX в. выработали технику долгосроч-
ных инвестиций, обеспечившую их относительную ликвидность и
разделение связанного с ними риска, а также контроль за их ис-
пользованием. Крушение Креди Мобилье в 1867 г.9, тяжелые поте-
ри Лионского Кредита на промышленных дёснах в конце 60-х гг.,
крупные неприятности, которые принесли банкам их вложения в
промышленность во время кризиса 1873 г. и последовавшей за ним
глубокой депрессии, крах в 1882 г. банка «Генеральный Союз»,
заморозившего свои ресурсы в долгосрочных инвестициях в Цент-
ральной Европе, наконец, фактическое банкротство в 1889 г. Па-
рижской Учетной Конторы, вследствие ее участия в Металлическом
обществе^, — таковы важнейшие уроки, которые должны были
усвоить французские банки, бравшиеся за промышленные инвести-
ции. Эти уроки побудили Лионский Кредит уже в 70-е гг. почти
полностью отказаться от вложений в промышленность. Его примеру
последовал Промышленный и Торговый Кредит. Они превратились
в депозитные банки, которые, занимаясь привлечением свободных
капиталов, использовали их для предоставления краткосрочных
156
кредитов, операций с твердопроцентными бумагами и т.п. Одновре-
менно стали возникать деловые банки, специализировавшиеся на
долгосрочных инвестициях. Первым из них был Парижско-Нидер-
ландский банк, учрежденный в 1872 г. Генеральное Общество до
Первой мировой войны совмещало функции депозитного и делового
банка! 1.
Молодые французские банки с первых своих шагов проявляли
интерес к России, но явно опасались вкладывать в ее хозяйство
крупные средства. Один из руководителей Креди Мобилье
И.Перейра стал основным компаньоном петербургского банкира
А.Штиглица по организации в 1857 г. Главного общества россий-
ских железных дорог. По условиям концессии, предоставленной
царским правительством этому обществу, 62,5% его акционерного
капитала, установленного в 275 млн руб., подлежали размещению
за границей. В том числе на долю Франции приходился 21%.
Однако при реализации первого выпуска акций общества на 75 млн
руб. почти все они оказались размещены в России. То же повтори-
лось ив 1861 г., когда был осуществлен второй выпуск. Вследствие
этого при реорганизации в конце 1861 г. совета общества И.Перей-
ра не был введен в его состав12. В дальнейшем до начала 900-х гг.
размещением российских железнодорожных займов занимались
преимущественно германские, а также английские и голландские
банки. Лишь трижды — в 1867, 1869 и 1882 гг. — в этих операциях
принимали участие Парижская Учетная Контора и банкирский дом
Готтингера1*.
В 1867—1868 гг. Петербург дважды посетил представитель
Лионского Кредита, глава которого А.Жермен возлагал «большие
надежды» на то, что в результате этих поездок банку удастся найти
в России «крупные дела» и договориться о предоставлении на
выгодных условиях займов правительству, железнодорожным или
промышленным компаниям. В это время Россия переживала первый
после отмены крепостного права период промышленного подъема и
интенсивного железнодорожного строительства. Однако представи-
тель банка пришел к выводу, что дела в России связаны со слиш-
ком большим риском. По его мнению, необходимо было предвари-
тельно подготовить почву, для чего он установил контакты с петер-
бургскими банкирами Л.Розенталем и О.Гинцбургом, а также с
руководителями ряда торгово-промышленных фирм и некоторыми
политическими деятелями. Жермен одобрил его действия. «Нам
важно, — писал он, — иметь в России людей с хорошим положени-
ем, которые бы нас информировали о всех крупных финансовых,
торговых, промышленных делах с тем, чтобы в соответствующий
моммент мы могли ими заняться и, если нужно, проявить инициати-
ву»14. Но соответствующего момента Лионскому Кредиту пришлось
ждать десять лет. За это время он превратился в депозитный банк,
и промышленные дела его больше не интересовали. Создавая в
1978—1979 гг. свое агентство в Петербурге, руководители банка
видели свою цель прежде всего в том, чтобы вести «большие дела с
царским правительством», размещая во Франции его займы15.
157
Интерес Генерального Общества к российским делам был, веро-
ятно, порожден «случайной» ссудой в 4 млн фр., предоставленной
им в 1865 г. трем английским предпринимателям под залог облига-
ций Общества Динабург-Витебской железной дороги. В начале
1870 г. банк направил в Россию своего инженера для изучения
железнодорожных дел. В результате он предоставил аванс Общест-
ву Харьковско-Кременчугской железной дороги и принял участие в
Обществе Московско-Брестской железной дороги. У банка появил-
ся также план принять участие в конкурсе на получение концессии
на сооружение железнодорожной линии Брест —Бердичев. Он готов
был взять на себя размещение 2/3 облигационного капитала созда-
ваемого для этой цели общества на сумму 28 млн руб. Но начавшая-
ся франко-прусская война помешала реализации этого планам.
После окончания войны Генеральное Общество вернулось к
русским делам. В 1872 г. ему удалось получить концессии на
организацию пароходного сообщения между Петербургом и Крон-
штадтом, а также по реке Москве, которые были переданы специ-
ально созданному банком филиалу — Франко-Русскому индустри-
альному обществу с капиталом в 20 млн фр. Кроме реализации
полученных концессий, это общество занялось подысканием место-
рождений полезных ископаемых. Им были арендованы богатые
залежи угля в Донецком бассейне. Поскольку его интересы в даль-
нейшем вышли за пределы Российской империи, оно было вскоре
переименовано в Горное и промышленное общество*7. В России это
общество было официально допущено «к производству операций» в
1875 г.*8. Оно стало первым французским обществом, открывшим
здесь свои действия. Передав пароходные концессии в «другие
руки», Горное и промышленное общество удержало за собой уголь-
ные копи в Донбассе. В 1897 г. для их эксплуатации Генеральное
Общество учредило в Бельгии специальное предприятие — Рутчен-
ковское горнопромышленное общество, а функции Горного и про-
мышленного общества были ограничены держанием пакетов акций
ряда контролируемых Генеральным Обществом компаний*9.
В 1876—1884 гг. в России открыли действия еще девять фран-
цузских обществ. Похоже, что инициатива их учреждения принад-
лежала промышленным группам. В то время как Франция во вто-
рой половине 70-х гг. переживала в своем индустриальном развитии
период застоя, Россия вступила в полосу нового промышленного
подъема, характерной чертой которого было становление производ-
ства средств производства, и в частности зарождение его базовых
отраслей. В 1876—1877 гг. царское правительство, стремясь обеспе-
чить строившиеся в стране железные дороги отечественными мате-
риалами и подвижным составом, приняло ряд мер, способствовав-
ших развитию сталепрокатного производства и транспортного ма-
шиностроения. Вслед за тем были повышены таможенные пошлины
на ввоз стали, чугуна и угля. Одним из результатов этих мер
явилось учреждение во Франции ряда акционерных обществ, спе-
циально предназначенных для эксплуатации промышленных пред-
приятий в России. Первым и важнейшим из них было основанное в
1877 г. в Лионе Общество железоделательного и сталелитейного
158
завода «Гута Банкова». Его учредили лионские капиталисты:
Ж.Боннардель, совладелец Генеральной навигационной компании,
монополизировавшей перевозки по Роне, Э.Вердье, представитель
семейства, владевшего металлургическим заводом «Фирмини» в
долине Луары, и Г.Шанов, член правления Лионского Кредита.
Присутствие последнего среди учредителей общества, однако, не
означало, что Лионский Кредит брался финансировать это предпри-
ятие. Наряду с другим банком — Промышленным и Торговым
Кредитом, Лионский Кредит ограничивался ведением счетов обще-
ства и предоставлением ему краткосрочных кредитов, требуя при
этом, как и с других своих клиентов, достаточно надежные залоги.
Общество «Гута Банкова» взяло в аренду на 35 лет старый железо-
делательный завод и месторождения руды в Царстве Польском близ
г.Домброва, только что выкупленные у Польского банка капитаном
первого ранга А.Племянниковым, который, получив крупный госу-
дарственный заказ на рельсы, обязался соответствующим образом
переоборудовать свое предприятие. Но у него не было ни знаний,
ни капиталов, чтобы выполнить это обязательство. Учредители Об-
щества «Гута Банкова» взялись обеспечить его предприятию техни-
ческое руководство и доступ к западноевропейским рынкам капита-
ла. Их собственный финансовая вклад был ничтожен: при учрежде-
нии общества оказались внесены лишь 300 тыс.фр. наличными. Для
получения необходимых средств на переоборудование предприятия
общество выпустило облигации на 4 млн фр. под очень высокий
процент. Они были реализованы во Франции. Платежи по ним в
течение ряда лет поглощали почти всю прибыль. Поэтому до 1885 г.
дивиденды акционерам не выплачивались. Но зато, решив к этому
времени основные финансовые проблемы, группа Боннарделя со-
хранила за собой контрольный пакет акций общества. «Поразитель-
ный успех» Общества «Гута Банкова» послужил исходным момен-
том быстрого расширения сферы интересов группы Боннарделя в
России. Начав с создания предприятия с акционерным капиталом в
6,3 млн фр., она контролировала к 1900 г. девять промышленных
компаний, номинальный акционерный капитал которых составлял в
совокупности около 50 млн фр. По расчету Дж.Мак-Кея, на их
долю в 1900 г. приходилось примерно 18% биржевой стоимости
всех французских инвестиций в промышленность России20.
Примеру группы Боннарделя последовали и некоторые другие
французские промышленники. В 1879—1880 гг. во Франции были
учреждены еще два акционерных общества для эксплуатации пред-
приятий, расположенных в Польше: Франко-Итальянское общество
Домбровских каменноугольных копей и Общество каменноугольной
копи «Челядзь». Но французские учредители не ограничились
польским районом. К тому же они стали действовать, как правило,
при поддержке банков.
В 1879 г. генеральный директор Общества железоделательных и
сталелитейных заводов в Сент-Этьене Ш.Барруэн и проживавший
во Франции князь С.М.Голицын учредили в Лионе Франко-Рус-
ское Уральское общество. Кн.Голицын передавал этому обществу в
аренду принадлежащие ему земельные владения на Урале общей
159
площадью более 1 2 млн гектаров с расположенными там двумя
старыми чугуноплавильными заводами, рудниками и лесными уго-
дьями. За это он получал 16 тыс. акций общества на номинальную
сумму в 6 млн фр. из общей суммы акционерного капитала, опреде-
ленной в 8 млн фр. Остальные 2 млн фр. должны были внести
наличными французские учредители. 4 тыс. акций на эту сумму
разместил через свое лионское отделение банк Генеральный Союз,
основанный в 1878 г. в Париже. Французские компаньоны кн. Голи-
цына обязались также обеспечить техническое руководство построй-
кой нового чугуноплавильного и сталелитейного завода близ ст.Чу-
совой, рассчитанного на производство 20 тыс. тонн стальных рель-
сов в год. В административный совет Франко-Русского Уральского
общества, наряду с четырьмя руководителями металлургических
предприятий, крупным торговцем углем и двумя горными инжене-
рами вошел администратор Генерального Союза21.
В 1879—1880 гг. французские банки приняли участие и в
реорганизации двух старых заводов в Петербурге, принадлежавших
выходцу из Шотландии Дж. Бэрду. Для переоборудования одного
из них Бэрдом совместно с французской металлургической компа-
нией «Терр Нуар» было учреждено в Петербурге Товарищество
Александровского сталелитейного и рельсового завода. Становле-
нию этого предприятия способствовала Парижская Учетная Конто-
ра, предоставлявшая ему при посредничестве Петербургского Учет-
ного и ссудного банка кредиты на покупку в Англии чугуна22.
Более активной была роль Генерального Общества в учреждении в
Париже группой лионских фирм Общества Франко-Русских заво-
дов, которое на месте небольшой верфи, принадлежавшей Бэрду,
построило крупное промышленное предприятие, производившее су-
довые машины, паровые котлы, медный прокат и пр. В его правле-
ние вошли два представителя банка.
В 1881 г. по инициативе П.Талабо, возглавлявшего промышлен-
ную группу, которая носила его имя, Генеральное Общество участ-
вовало также в основании во Франции Общества Криворожских
железных руд. В обоих случаях банк действовал весьма осмотри-
тельно, взяв на себя подписку лишь на половину акционерного
капитала учреждаемых обществ и оставив за собой меньшую часть
акций24. В том же году еще одна промышленная группа — Лавей-
сьера, связанная с Парижской Учетной Конторой, учредила в Рос-
сии совместно с бельгийской фирмой Шодуар Общество меднопро-
катного и трубного завода (б. Розенкранца). А через год Парижская
Учетная Контора помогла своему директору Сен-Полю де Сенсей,
тоже крупному промышленнику, учредить в Париже Общество для
разработки каменной соли и угля в Южной России25.
«Русскими» делами заинтересовался и созданный весной 1881 г.
Банк Лиона и Луары. Среди учрежденных им на первом году его
существоания акционерных предприятий были «Земельное и лесное
общество» для эксплуатации лесного массива близ Мозыря и «Кав-
казское нефтяное и керосиновое общество»26.
Примечательно, что в это время появляются проекты создания
во Франции специальных банков или финансовых обществ, ориен-
160
тированных на привлечение французских капиталов в российскую
экономику. Один из них принадлежал выходцу из Польши инжене-
ру Л.Збышевскому, ставшему затем администратором Общества
«Гута Байкова». В 1879—1880 гг. он безуспешно пытался привлечь
парижские деловые круги к учреждению «Франко-Русского Гене-
рального общества индустриального кредита» с акционерным капи-
талом в 50 млн ФР- для финансирования железнодорожного стро-
ительства и организации промышленных предприятий в России2',
Збышевский не был одинок в своих усилиях. Судя по материалам,
сохранившимся в архиве Парижско-Нидерландского банка, в нача-
ле 80-х гг. этот банк рассматривал возможность создания «Гене-
рального банка для поощрения промышленного и торгового разви-
тия Росси и» 28.
Однако некоторые проекты все же получили осуществление. В
феврале 1880 г. во Франции был учрежден «Русский и Француз-
ский банк». Французские и русские газеты приписывали его созда-
ние усилиям петербургского банкирского дома «И.Е.Гинцбург», у
которого было отделение в Париже, и постоянно проживавшего во
французской столице российского дельца греческого происхожде-
ния Ф.И.Петрококино. Капитал банка составлял 25 млн фр. Его
административный совет был разделен на две части: парижскую и
петербургскую. В первую, наряду с несколькими французскими
аристократами, вошли барон С.О.Гинцбург — глава парижского
отделения банкирского дома «И.Е.Гинцбург», Ф.И.Петрококино и
И.Скараманга — представитель семейства, владевшего банкирски-
ми домами в Петербурге и Таганроге. Петербургскую часть совета
образовали барон Г.О.Гинцбург, глава банкирского дома
«И.Е.Гинцбург», известный столичный банкир Э.М.Мейер, сенатор
В.А.Половцов и «московский француз», крупный торговец и саха-
розаводчик А.И.Катуар. Уже в 1880 г. в портфеле банка появились
пакеты акций и облигаций действовавших в России железнодорож-
ных и иных компаний, в том числе Киевского общества водоснаб-
жения, учрежденного в Киеве в 1872 г., и Газового общества в
Петербурге, основанного в Париже в 1876 г. В следующем году
банк участвовал в учреждении в Петербурге Товарищества Сергин-
ско-Уфалейских горных заводов2^.
В 1881 г. в Париже возникло также «Французское общество
исследований и предприятий», имевшее целью подыскание объектов
для французских инвестиций за границей, в частности в России. Но
оно фактически начало действовать лишь к концу 90-х гг.ЗО.
Экономический кризис, обрушившийся в 1882 г. и на Францию,
и на Россию, прервал начавшийся процесс установления деловых
связей между ними. Банкротство Генерального Союза и Банка
Лиона и Луары привело к гибели патронировавшихся ими компа-
ний. Впрочем, предприятия ликвидированного Франко-Русс кого
Уральского общества перешли к учрежденному в Лионе группой
Боннарделя Обществу Камских железо- и сталеделательных заво-
дов31. Русский и Французский банк постепенно утратил интерес к
«русским» делам и к концу 80-х гг. стал заниматься введением на
парижский денежный рынок преимущественно аргентинских цен-
ь — 1848
161
ностей, на чем в конечном итоге потерпел крупные убытки и в
1894 г. был ликвидирован32. Но предприятия, созданные при со-
действии Генерального Общества, — Общество Франко-Русских
заводов и Общество Криворожских железных руд — выдержали
испытание кризисом, и банк сохранил свое участие в них. Таким .
образом, Генеральное Общество первым среди крупных француз-
ских банков создало в российской промышленности хоть и неболь-
шую, но достаточно устойчивую сферу интересов.
Вторым стал банкирский дом Ротшильдов. В 1886 г., еще до
того, как в России появились признаки оживления, он приобрел
контрольный пакет акций российского Каспийско-Черноморского
нефтепромышленного и торгового общества. В следующем году
Ротшильды установили контроль над учрежденным во Франции
лионскими и марсельскими торговцами и судовладельцами акцио-
нерным обществом «Нефтяная компания Русский стандарт»33. Как
показало время, это вторжение Ротшильдов в российские нефтяные
дела преследовало долговременные цели. Благодаря документаль-
ной публикации «Монополистический капитал в нефтяной промыш-
ленности России. 1883—1914» (М. —Л., 1961) и исследованиям
Л.А.Фурсенко его история известна в деталях. Нам недостает лишь
знания целей, которые при этом преследовали руководители бан-
кирского дома34, но сами их действия восполняют этот пробел.
Каспийско-Черноморское общество, которое взяли в свои руки Рот-
шильды, не выделялось в Бакинском районе ни по добыче нефти,
ни по производству керосина. Тем не менее среди бакинских нефте-
промышленных фирм ему принадлежало незаурядное место. Дело в
том, что эта фирма, построившая в Батуме большой завод, произво-
дивший тару для керосина и бензина, являлась самым крупным
экспортером нефтепродуктов из России. Именно это направление в
деятельности общества стали развивать его новые хозяева, скупая
керосин, производившийся в Баку. Уже в 1888 г. на их долю
приходилось около половины российского экспорта керосина35.
Еще один крупный банк — Парижско-Нидерландский, сыграв-
ший в дальнейшем первостепенную роль во внедрении француз-
ских капиталов в экономику России, явно не спешил предприни-
мать активные действия, оставаясь до середины 90-х гг. как бы в
тени тех кредитных учреждений, которые уже приобщились к
операциям с российскими промышленными ценностями. Важней-
шими из этих операций в конце 80-х —начале 90-х гг. были раз-
мещение во Франции облигаций и акций Общества Брянского
рельсопрокатного, железоделательного и механического завода и
покупка банковской группой во главе с Парижской Национальной
Учетной Конторой контрольного пакета акций Общества Южно-
Русской каменноугольной промышленности. В первой из этих опе-
раций, осуществлявшейся в несколько этапов в 1888—1891 гг.,
принимали участие несколько банков и банкирских домов — Па-
рижская Учетная Контора, Парижско-Нидерландский банк, Креди
Мобилье, «Н.& С.Бардак» и др. Но ни один из них не преследо-
вал целью длительное участие в Брянском обществеЗб. Иное дело
162
вторая операция: она привела к установлению контроля француз-
ских банков над одной из старейших российских промышленных
компаний. В связи с этим Особенная канцелярия по кредитной
части Министерства финансов составила для Департамента торгов-
ли и мануфактур справку о том, что представляют собой эти
банки. В отношении двух из них — Парижской Национальной
Учетной Конторы и Лионского Общества залогов, текущих счетов
и промышленного кредита — она сообщала, что они «пользуются
общим доверием, и направление их деятельности не дает поводов
сомневаться в их солидности». Что же касается третьего — Па-
рижского Международного банка, — то в справке говорилось: «в
настоящее время о его финансовом положении не могло быть
собрано достаточно полных сведений»37. Именно этот не извест-
ный Кредитной канцелярии банк с капиталом всего в 25 млн фр.
проявил себя во второй половине 90-х гг. как наиболее активная
действующая сила французского предпринимательства в России.
За ним стоял Парижско-Нидерландский 6анк38.
Бум
С начала 70-х годов XIX в. российские государственные займы и
гарантированные правительством займы железнодорожных обществ
размещались преимущественно в Германии. В 1887 г., в связи с
обострением русско-германских отношений, Бисмарк, стремясь ока-
зать давление на царское правительство, запретил Рейхсбанку вы-
давать ссуды иод залог российских ценностей, что осложняло опе-
рации с ними, поставив в трудное положение германские банки и их
клиентуру, обладавшую этими ценностями. Создавшимся положе-
нием не замедлили воспользоваться французские банки: при содей-
ствии германских кредитных учреждений, стремившихся отделаться
от облигаций российских государственных и гарантированных пра-
вительством займов, они провели их скупку в Германии. А прове-
денная в 1888—1891 гг. двумя банковскими группами, одну из
которых возглавил Парижско-Нидерландский банк, а другую —
парижский банкирский дом Ротшильдов, конверсия государствен-
ных займов России окончательно закрепила за Францией роль
главного рынка для российских фондов39. Конверсионные опера-
ции, осуществлявшиеся под громкий аккомпанемент подкупленной
заинтересованными сторонами французской прессы, создали исклю-
чительно благоприятные условия для создания во Франции различ-
ных компаний, намеревавшихся открыть предприятия в России, и
для размещения там российских дивидендных ценностей. К тому же
в это время стал очевиден «поразительный успех» пионеров фран-
цузского предпринимательства — группы Боннарделя, Общества
Криворожских железных руд и др. Вместе с тем в ходе конверсион-
ных операций, проводившихся французскими банками в сотрудни-
честве с российскими кредитными учреждениями, между ними уста-
новились деловые связи, которые в дальнейшем сыграли немало-
важную роль. Уже в 1888—1890 гг. во Франции наблюдался не-
6* 163
обычный всплеск учредительства акционерных обществ, специально
создаваемых для основания и эксплуатации российских предпри-
ятий: за три года в России приступили к операциям шесть таких
обществ. В 1891 г. последовал перерыв, вероятно, вызванный миро-
вым денежным кризисом. Но в следующем году здесь начали функ-
ционировать еще четыре французских общества.
Всего с 1888 по 1900 г. в России открыли действия 33 француз-
ских общества40. Точное число российских обществ, в учреждении
или увеличении капиталов которых принимали то или иное участие
французские предприниматели, определить невозможно, но вряд ли
оно было меньшим. Отраслевой состав и тех, и других оказался
весьма пестрым. Среди французских компаний имелись и такие,
как: Генеральное общество французской ваксы, Общество эксплуа-
тации публичных ватерклозетов в империи, Французское общество
дубовых экстрактов в России и т.п. Но все же главными объектами
французских инвестиций были каменноугольная промышленность,
металлургия и машиностроение, добыча и переработка нефти, про-
изводство цемента. По подсчетам Р.Жиро, к 1900 г. 9 из 16 круп-
ных угледобывающих компаний Донбасса контролировались фран-
цузами. На их долю приходилось 38% добычи угля в этом районе.
В Домбровском угольном бассейне 4 французские компании давали
41% региональной продукции41. Французские капиталисты контро-
лировали целый ряд металлургических предприятий на Юге Рос-
сии, в Царстве Польском и в У рало-Волжском бассейне. Переход к
ним к 1900 г. контроля над Брянским обществом значительно уси-
лил их позиции и в российском машиностроении.
Пестрым был и состав французских учредителей. Благоприят-
ной конъюнктурой стремились воспользоваться многие: отдельные
промышленники и промышленные группы, профессиональные
грюндеры и биржевые игроки. Среди них были и такие, которых
российский финансовый агент во Франции А.Рафалович назвал
«бандитствующими капиталистами»^. Но на исходе XIX в. даже
крупные предприниматели не могли уже обойтись без помощи бан-
ков, чтобы вести дела в России с тем размахом, которого требовал
бурный экономический рост страны. Вместе с тем и со стороны
французских банков стал проявляться более активный и целена-
правленный интерес к этим делам. К середине 90-х гг. роль движу-
щей силы прямых французских инвестиций в России перешла от
промышленников к банкам. Но французские банки при этом дейст-
вовали совместно с крупными промышленными фирмами, обеспечи-
вавшими техническое руководство создаваемыми предприятиями.
Они также стремились заручиться сотрудничеством с местными
промышленниками и банками, видя в них своего рода проводников
в российских хозяйственных и правовых дебрях. Впрочем, органи-
зационные формы возникавших тогда инвестиционных групп были
разнообразны. Иногда французские промышленники обращались
непосредственно к российским банкам. Так, фирма Буэ, получив от
царского правительства крупный заказ на поставку паровозов, кото-
рый должен был исполнить завод, построенный ею в России, пред-
ложила Петербургскому Частному банку совместно основать акцио-
164
мерную компанию для сооружения и эксплуатации такого завода. В
результате в Петербурге было учреждено Русское паровозострои-
тельное и механическое общество^.
Наиболее важную роль в имплантации французского капитала в
промышленность России в 90-е гг. сыграли банкирский дом Рот-
шильдов, Генеральное Общество и Парижско-Нидерландский банк.
Созданные ими здесь сферы интересов почти не соприкасались друг
с другом. Причем каждое из этих кредитных учреждений придер-
живалось своей манеры ведения дел.
Ротшильды, начавшие свое вторжение в российское нефтяное
дело с организации экспорта бакинского керосина за границу, заня-
ли затем господствующие позиции в нефтедобыче Грозненского
района и, учредив весной 1898 г. в Петербурге Нефтепромышлен-
ное и торговое общество «Мазут», вступили в борьбу с Нобелями за
овладение внутренним нефтяным рынком44. Они предпочитали не-
посредственно руководить контролируемыми ими предприятиями.
Нефтяные дела вел в банкирском доме инженер Ж.Арон, но реше-
ния по ним принимали его хозяева. Правления контролируемых
обществ — Каспийско-Черноморского, «Русский Стандарт» — вы-
полняли чисто исполнительские функции. Несколько большую сво-
боду получило правление Общества «Мазут», которое возникло на
основе соглашения Ротшильдов с торговым домом «Г.А.Поляк и
с-я» и фирмой «С-я А.Дейтш». Но и в этом случае Ротшильды
получили более чем 1 2 акций45.
Генеральное Общество избрало в качеств объекта финансирова-
ния главным образом угольную и горно-металлургическую промыш-
ленность Юга России. К концу 90-х гг. сфера его интересов охваты-
вала полтора десятка французских, бельгийских и российских об-
ществ, эксплуатировавших каменноугольные, горнорудные, метал-
лургические, машиностроительнае, химические и цементные пред-
приятия в России. Самым значительным из них было Общество
Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического
завода. В связи с увеличением числа своих участий в российской
промышленности Генеральное Общество стало передавать их раз-
личного рода дочерним структурам. В начале 1897 г. оно учредило
в Бельгии при участии ряда российских банков (Русского Торгово-
промышленного, Учетного и ссудного, Петербургско-Азовского) и
большого числа французских и бельгийских банковских и промыш-
ленных деятелей «Генеральное общество для горной и металлурги-
ческой промышленности»(«Омниум»). Две трети обыкновенных и
около половины привилегированных акций этого общества банк
оставил за собой. Четыре его администратора и два представителя
контролируемого им Русского Донецкого общества каменноуголь-
ной промышленности вошли в правление «Омниума». От россий-
ских участников одно место получил там Русский Торгово-промыш-
ленный банк. Акционерный капитал «Омниума» составлял 25 млн
фр. Кроме того, общество выпустило облигации на 14,8 млн фр.
Все эти средства были использованы для приобретения российских
165
промышленных ценностей. Сразу же после создания «Омниума» в
его портфеле оказались почти все акции только что учрежденного
Генеральным Обществом Рутченковского горнопромышленного об-
щества, а также пакеты акций еще трех предприятий, в которых
был заинтересован банк: упомянутого выше Русского Донецкого
общества, Голубовского Берестово-Богодухове кого горнопромыш-
ленного товарищества и Чулковской компании каменноугольного
производства.
Вслед за этим «Омниум» приобрел более 1 3 общего количест-
ва акций учрежденного осенью 1897 г. в Бельгии Генерального
общества чугуноплавильных, железо- и сталсделательных заводов в
России («Макеевского завода»), 1 6 акционерного капитала друго-
го бельгийского общества — Компании железных рудников Рахма-
новка —Кривой Рог, основанного в начале 1898 г., и пакет акций
созданного во Франции в 1895 г. Франко-Русского общества хими-
ческих продуктов и взрывчатых веществ, предприятия которого
были расположены в Екатеринославской губернии. Мотивируя
выбор этих предприятий, административный совет «Омниума» в
своем докладе собранию акционеров 12 октября 1898 г. объяснял,
что он стремился «составить портфель из первоклассных ценностей,
чтобы обеспечить Омниуму важную долю в будущих результатах
развития национальной русской промышленности». Совет также
указывал, что создание «Макеевского завода» имеет целью занять
для «Омниума», «наряду с его интересами в угледобыче, место
среди крупных металлургических заводов Юга России». В итоге на
30 июня 1898 г., то есть через 16 месяцев после своего учреждения,
«Омниум» владел акциями российских предприятий на сумму в
38,2 млн фр. (14,3 млн руб.)4#.
В тех случаях, когда Генеральное Общество не хотело афиши-
ровать свое участие в учреждении какого-либо общества, оно неред-
ко прибегало к услугам «дружественных» ему профессиональных
дельцов-учредителей. Сотрудничавшие с ним известные грюндеры
Г.Легрю, Ф.Маес и Э.Готе, участвовавшие в создании «Омниума»,
весной 1898 г. основали в Бельгии «Русское финансовое общество».
По мнению Дж.Мак-Кея, Генеральное Общество использовало его
«в качестве прикрытия и агента для осуществления в России дейст-
вий сомнительного морального свойства»47. Незавидная судьба уч-
режденных этим обществом в 1898 — 1899 гг. в Бельгии двух пред-
приятий — Общества каменноугольных копей в Победенкс и Горно-
промышленного общества «Желтая река» (Кривой Рог) — под-
тверждает это мнение4#.
Интересы Парижско-Нидерландского банка носили менее опре-
деленный характер. Он участвовал в учреждении различных пред-
приятий: горнодобывающих, металлургических, металлообрабаты-
вающих, машиностроительных и других. Но большая их часть была
расположена в центре России и в бассейне Волги. Банк активно
участвовал в размещении во Франции российских государственных
займов, но до середины 90-х гг. с большой осторожностью относился
166
к промышленным делам в России. Вероятно, его интерес к ним был
пробужден участием в учреждении в 1895 г. Русс ко-Китайского
банка, к которому он был приглашен инициатором создания этого
банка, министром финансов С. Ю. Витте, в качестве давнего контр-
агента царского правительства по размещению его займов во Фран-
ции. В том же году Парижско-Нидерландский банк и его младший
партнер Парижский Международный банк совместно с двумя петер-
бургскими банками — Международным и Учетным и ссудным —
учредили в Петербурге Российское золотопромышленное общество.
Административный совет Парижско-Нидерландского банка прида-
вал этой операции столь большое значение, что счел нужным упомя-
нуть о ней в своем годовом отчете за 1895 г.: «Вместе с русскими и
французскими соучастниками мы способствовали созданию дела,
имевшего блестящий успех, — Общества золотых приисков России
(«Российского»), сфера действий которого может распространяться
на все громадные золотоносные районы империи»4^. Весной 1896 г.
последовало учреждение в Париже той же по составу банковской
группой, но при более активной роли Парижского Международного
и Петербургского Международного банков, еще одного совместного
предприятия — Урало-Волжского металлургического общества. Это
был грандиозный проект, предусматривавший организацию произ-
водства чугуна на Урале и постройку огромного металлургического
завода в Царицыне для выплавки на его основе стали с применением
нефтяных остатков, доставляемых из Баку. Его техническое обеспе-
чение брала на себя французская «Компани де Форж». Предполага-
лось, что Урало-Волжское общество получит от царского правитель-
ства заказы не только на рельсы, но и на вооружение50.
Выступая при учреждении этих двух обществ, а также и в
дальнейшем в качестве компаньона Парижского Международного
банка, Парижско-Нидерландский банк использовал его в качестве
своего авангарда в «русских делах». Для организации различных
предприятий в России и размещения их акций на французском
денежном рынке Парижский Международный банк совместно с
эядом банкирских домов и при активном участии Петербургского
Международного банка учредил в Париже в 1896 г. Генеральное
общество для промышленности России (ГОПР). Его история по-
дробно изложена в литературе ио материалам Петербургского Меж-
дународного банка, хранящимся в Российском государственном ис-
торическом архиве^. Однако эти материалы, освещая деятельность
Парижского Международного банка в качестве партнера Петербург-
ского Международного банка в связи с организацией ГОПР, остав-
ляют в тени роль Парижско-Нидерландского банка. Между тем у
исследователей, занимавшихся этим вопросом, давно существовало
подозрение, что Парижский Международный банк в его деятель-
ности в России поощрялся, если не направлялся, Парижско-Нидер-
ландским банком. Архив Парижско-Нидерландского банка доку-
ментально подтвердил обоснованность таких подозрений: в нем
оказались подлинные журналы административного совета и другие
материалы ГОПР-^2. Это общество начало свою деятельность с при-
167
обретения пакетов акций У рало-Волжского общества и ряда других
предприятий, но вследствие противоречий между Парижским Меж-
дународным и Петербургским Между народным банками, каждый
из которых претендовал на руководящую роль, оно оказалось мало
эффективным^. Вероятно, по этой причине Парижско-Нидерланд-
ский банк в 1897—1898 гг. участвовал в нескольких делах помимо
ГОП Ра. Важнейшим его детищем стало Волжске-Вишерское горное
и металлургическое общество, учрежденное им летом 1897 г. в
Петербурге совместно с французскими промышленными фирмами
«Шнейдер-Крезо» и «Вандель». Оно было создано для разработки
железорудных месторождений и производства чугуна на Урале, а
также постройки сталелитейного и машиностроительного завода в
Паратове близ Казани. В том же 1897 г. Парижско-Нидерландский
банк принял участие в учрежденном бельгийской фирмой «Диль и
Бакалан» в Петербурге Верхне-Волжском обществе железнодорож-
ных материалов, построившем вагоностроительный завод в Твери.
В следующем году совместно с Русским Торгово-промышленным и
Петербургским Учетным и ссудным банками он участвовал в учреж-
дении Общества Московского электромеханического и машиностро-
ительного завода (бывшего Вейхельта)54.
К 1900 г. Парижско-Нидерландский банк, как видно из журна-
лов его административного совета, был заинтересован и в ряде
других обществ: Каспийской мануфактуры, Тульских меднопрокат-
ных и патронных заводов, Горных заводов «Челядзь».
Как мы могли убедиться, французские банки и промышленные
группы, создавая предприятия в России, действовали в форме акци-
онерных компании, учреждавшихся не только во Франции или в
России, но и в Бельгии. Во всех этих компаниях, независимо от
места их учреждения, обычно принимали участие российские
банки, промышленные фирмы или отдельные предприниматели.
Следовательно, акции даже заграничных компаний, занимавшихся
эксплуатацией российских предприятий, должны были в той или
иной мере находиться в России. Широкое использование француз-
скими учредителями во второй половине 90-х гг. возможности реги-
стрировать в Бельгии свои компании, создаваемые для действий в
России, представляло собой лишь одно из проявлений взаимодейст-
вия и сращивания французского и бельгийского капиталов. Вместе
с тем французский капитал выступал в России и как составной
элемент формировавшихся в это время многонациональных финан-
совых групп. Это проявилось в российской электротехнической
промышленности. В образовании в 1899 г. «Большого русского
синдиката» французские банки принимали участие наряду с гер-
манскими, бельгийскими, швейцарскими, австрийскими, голланд-
скими и, разумеется, российскими^. Далеко не все из предприятий,
созданных французскими учредителями или при их участии в период
бума 90-х гг., оказались жизнеспособными. Многие из них были
застигнуты врасплох экономическим кризисом 1899— 1903 гг. в самом
начале своего становления.
168
Время испытаний
Кризис 1899 — 1903 гг. и последовавший за ним пятилетний пе-
риод неустойчивой конъюнктуры явились тяжелым испытанием для
действовавших в российской промышленности и других отраслях
народного хозяйства страны акционерных обществ и паевых това-
риществ, большинство из которых было создано на исходе XIX в.
Иностранные компании, в частности французские, понесли, пожа-
луй, большие потери, чем те, которые были учреждены в России.
Уже за 1901 — 1904 гг. 6 французских обществ оказались ликвиди-
рованы. Па 1 января 1905 г. из 46 французских обществ, официаль-
но производивших операции в России, 7 не дали сведений о резуль-
татах их деятельности, что означало, что они практически не функ-
ционировали, а 15 нс приносили прибыли (12 из них были убыточ-
ными). Иначе говоря, лишь менее половины французских обществ,
открывших действия в России, относительно благополучно пережи-
ли кризис^. Приток французских капиталовложений в российскую
экономику в 1901 — 1904 гг. почти прекратился. Возобновившись в
дальнейшем, он стал направляться преимущественно в компании,
основанные в России. В результате, если к 1900 г. капитал компа-
ний, учрежденных во Франции, составил почти 1 2 общей суммы
французских прямых инвестиций в России, то к 1915 г. его доля не
достигала даже 1 457. Но испытание кризисом не выдержали и
многие российские компании, в которые были вложены француз-
ские капиталы. В общем кризис поставил инвесторов из Франции
перед нелегкими решениями.
Две основные проблемы пришлось решать в годы кризиса фран-
цузским банкам в отношении патронируемых ими российских пред-
приятий: мобилизации капиталов и обеспечения сбыта. Лишь Рот-
шильды были менее озабочены первой проблемой, поскольку их
предприятия в России функционировали уже давно и не так остро
нуждались в средствах, как те, которые были основаны позднее. Но
проблема сбыта стояла перед ними с не меньшей остротой. Рот-
шильдам приходилось вести напряженную конкурентную борьбу на
мировом рынке с такими гигантами, как «Стандард Ойл К°», груп-
па «Дойче Банк» и возникший в 1907 г. трест «Ройял Датч Шелл»,
не говоря уже о менее сильных противниках. А в России им
противостояло Товарищество бр.Нобель. В мае 1903 г. Ротшильды
были вынуждены заключить с ним картельное соглашение^, факти-
чески означавшее признание ведущей роли Нобелей в российской
нефтеторговле. Между тем в условиях экономического кризиса
стали обнаруживаться слабые места ротшильдовских предприятий.
В справке, относящейся к марту 1904 г., эксперт Лионского Креди-
та оценивал финансовое положение центрального предприятия
группы Ротшильдов — Каспийске-Черноморского общества — как
«достаточно посредственное вследствие низких прибылей, получен-
ных в течение двух последних лет, а также очень высокой цифры
долгов, включавшей значительный долг банкам»59.
169
Проблема капиталов имела первостепенное значение для пред-
приятий, учрежденных в конце 90-х гг. при участии Парижско-Ни-
дерландского банка и Генерального Общества, большая часть кото-
рых еще не вышла из организационно-строительного периода. В
условиях кризиса размещать на денежном рынке новые выпуски
акций или облигаций этих предприятий стало крайне трудно, если
не невозможно. В результате их существование оказалось в полной
в зависимости от получения банковских кредитов66.
Судя по протоколам заседаний административных советов Па-
рижско-Нидерландского банка и Генерального Общества, руководи-
тели этих банков с началом кризиса видели свою задачу в том,
чтобы либо с наименьшими потерями избавиться от предприятий,
оказавшихся на грани краха, либо найти возможность продлить их
существование в ожидании улучшения экономической конъюнкту-
ры. Оба эти стремления были тесно взаимосвязаны, но в действиях
Парижско-Нидерландского банка преобладало первое, а в политике
Генерального Общества — второе.
Парижско-Нидерландскому банку гак и не удалось спасти его
основное детище — Волжско-Вишсрское общество. Грубые ошибки,
допущенные при сооружении чугуноплавильных заводов на Север-
ном Урале, сыграли в годы кризиса роковую роль6Г Эти заводы
фактически бездействовали, а строительство Паратовского сталели-
тейного и машиностроительного завода близ Казани, начатое Волж-
ско-Вишерским обществом и продолженное отпочковавшимся от
него с лета 1900 г. самостоятельным акционерным обществом, в
ноябре 1901 г. было прекращено. Решено было имеющиеся ресурсы
употребить «на поддержание уже существующих построек и обору-
дования в ожидании более благоприятных общих условий»^2. Од-
нако эти условия все не наступали. Банк безуспешно пытался про-
дать Паратовский завод У рало-Волжскому обществу, но у того и
так дела обстояли плохо. Все же банк не допустил объявления
несостоятельности патронируемых им обществ. Лишь накануне ми-
ровой войны они были ликвидированы6-^
Много хлопот доставило банку и Верхневолжское общество,
хотя построенный им вагоностроительный завод в Твери работал
вполне успешно. Дело в том, что акции, выпущенные обществом, не
удалось полностью разместить на денежном рынке. Когда в 1899 г.
банковский консорциум, созданный для этой цели, был распущен,
банк оказался владельцем около 3 тыс. акций общества. Поскольку
же общество остро нуждалось в оборотном капитале, банку при-
шлось постоянно предоставлять ему авансы. Однако в 1902—1904 гг.
ему удалось провести финансовую реорганизацию общества и, реа-
лизовав выпущенные им новые акции на Парижской бирже, изба-
виться от участия в его акционерном капитале6*.
Неудачным оказалось также Общество заводов б.Вейхельта.
Предоставлявшиеся ему кредиты65 только отсрочили его гибель. В
1907 г. общество попало под администрацию, а затем последовала
его ликвидация66.
В 1901 г. почти одновременно стали ликвидироваться Париж-
ский Международный банк и ГОПР. Потери, понесенные Париж-
170
ским Международным банком на операциях с российскими цен-
ностями, вызвали необходимость его финансовой реорганизации.
Он был слит с другим неудачником — Французским банком для
Южной Африки. Созданный таким образом Французский банк
для торговли и промышленности «русскими делами» почти не
занимался.
ГОПР Парижско-Нидерландский банк спасать не стал. Чрезвы-
чайное общее собрание его акционеров в декабре 1901 г., рассмот-
рев финансовые итоги 1900 г. и убедившись, что обществу грозят
громадные потери, которые могут составить около 40% суммы его
участий, приняло решение о ликвидации^7. К этому моменту в
портфеле общества оказались акции 13 российских предприятий,
оценивавшиеся по балансу в 1369,2 тыс.фр. Кроме того, участие
ГОПР в созданном в 1899 г. Синдикате для электрических предпри-
ятий в России оценивалось в 63,9 тыс.фр. К началу 1910 г. ликви-
дационный совет распределил большую часть этих бумаг, выручив
814,1 тыс.фр. Остальные выкупил Парижско-Нидерландский банк
за 550 тыс.фр.68.
У Генерального Общества были свои проблемы. Оказалось
несостоятельным финансировавшееся им Общество Истьинских ме-
таллургических и механических заводов. Пришлось ликвидировать
Чулковскую компанию каменноугольного производства. Только
благодаря помощи Государственного банка и ценой потери Общест-
ва Керченских металлургических заводов и рудников, предприятия
которого были закрыты, Генеральному Обществу и его партнерам
удалось спасти от краха Общество Брянского завода. Но в отличие
от Парижско-Нидерландского банка, ликвидировавшего ГОПР, Ге-
неральное Общество в начале 900-х гг. сохранило Омниум, который
в какой-то мере помог ему смягчить воздействие кризиса на патро-
нируемые предприятия. Ту же цель преследовало учреждение Гене-
ральным Обществом в 1901 г. в Петербурге дочернего Северного
банка00.
Новая стратегия французских банков
Тяжелые потери, понесенные французскими инвесторами на вло-
жениях в российскую промышленность, побудили их искать новые
объекты и организационные формы приложения своих капиталов в
России. Приток в Россию французских прямых инвестиций в
1900—1914 гг. не прекратился. Их сумма к началу первой мировой
войны возросла по сравнению с 1900 г. почти в 3 раза70. Однако в
поведении французских инвесторов, среди которых ведущую роль
играли банки, появились новые черты. Еще в середине 20-х гг. на
них обратил внимание С.Л.Ронин, отмстив, что «в последние годы
депрессии» наметилось «наступление иностранного капитала на
русскую банковскую систему»7!. Спустя много лет Дж.Мак-Кей,
проанализировав взаимоотношения Банка Парижского союза с Об-
ществом «Богатырь» накануне первой мировой войны, констатиро-
171
вал его «переход к пассивным вложениям»72. А Р.Жиро, исследо-
вавший деятельность французских банковских групп в различных
отраслях экономики России, пришел к выводу о том, что в пред-
военные годы они перешли к «новой стратегии инвестиций», выра-
зившейся в их участии в «реорганизации российского банковского
сектора» и использовании ими «новых форм промышленных инвес-
тиций» 73.
Переход к новой инвестиционной стратегии, на который, каж-
дый по своему, указали эти три автора, действительно составляет
главное в деятельности французских банковских групп в условиях
предвоенного экономического подъема. Но начался он раньше, еще
во время кризиса74. И основными проявлениями этой новой страте-
гии было то, что инвестиции в промышленность приобретали по
преимуществу пассивный характер, важным направлением инвести-
ций стали железнодорожные общества, резко возрос интерес фран-
цузских банков к российским банкам.
Парижско-Нидерландский банк еще в 900-е годы постепенно ос-
вободился от российских промышленных обществ, в основании ко-
торых он принял участие во время учредительской горячки второй
половины предшествовавшего десятилетия. В дальнейшем он охотно
принимал на себя размещение во Франции новых выпусков акций
солидных предприятий, но уклонялся от крупных долгосрочных
вложений, предпочитая небольшие участия во многих компаниях7^.
Генеральное Общество, сумевшее удержать созданную им про-
мышленную группу, с началом нового промышленного подъема
провело сложную перегруппировку патронируемых им предприятий
с целью «постепенной ликвидации» своих «русских дел». Учредив
в Париже в 1910 г. Общество «Горный и металлургический унион»
для контроля над крупнейшими металлургическими предприятиями
группы, оно в дальнейшем переуступило большую часть акций
этого общества венскому Ландсрбанку, Обществу Мальцовских за-
водов и Обществу Сосновицких трубопрокатных и железоделатель-
ных заводов. После того, как в 1912 г. контрольный пакет акций
Рутченковского горнопромышленного общества, находившийся в
портфеле Омниума, был продан Обществу Брянского рельсопро-
катного, железоделательного и механического завода, началась лик-
видация Омниума. Передавая контроль над патронируемыми им
предприятиями другим банкам или обществам, Генеральное Обще-
ство обычно оставляло за собой лишь небольшие участия в них7^.
Хотя предприятия Банка Ротшильдов внешне относительно бла-
гополучно пережили кризис, им становилось все трудней выдержи-
вать обострившуюся конкуренцию как на внешних, так и на внут-
ренних рынках. В создавшейся ситуации, придя к выводу о беспер-
спективности дальнейшего самостоятельного ведения нефтяных дел
в России, Ротшильды в 1912 г. продали свои предприятия англо-
голландскому нефтяному тресту «Ройял Датч Шелл», получив в
уплату около 20/о его акций77.
Вместе с тем у французских банков в России появились новые
интересы. Хотя облигации ряда российских железнодорожных об-
172
ществ давно уже котировались на Парижской бирже, до начала
900-х годов они не имели широкого хождения среди французских
держателей. Однако осуществленная в 1903 г. группой парижских
кредитных учреждений во главе с Парижско-Нидерландским бан-
ком операция по размещению во Франции крупных облигационных
займов обществ Рязанско-Уральской, Московско-Киевско-Воронеж-
ской и Московско-Виндавско-Рыбинской железных дорог имели
такой успех, что руководители французских банков не могли этого
забыть. И уже с 1906 г. они начинают переговоры о предоставлении
новых таких займов. В 1908—1913 гг. при их участии было разме-
щено 12 выпусков облигаций российских железнодорожных об-
ществ. А в 1914 г. они взяли на себя реализацию объединенного
займа семи железных дорог78. Причем французские банки не толь-
ко размещали займы уже действующих железнодорожных обществ,
но и занимались совместно с российскими банками учрежденим
новых, участвуя в реализации их акций7^. Но к 1914 г. из сорока
существовавших тогда обществ они имели своих представителей в
правлениях только четырех.
Зато французские банки проявили очевидное стремление к
установлению своего контроля над российскими банками,
До конца XIX в., несмотря на участие некоторых иностранных
кредитных учреждений в акционерных капиталах петербургских
банков, они за редкими исключениями не претендовали на участие
в управлении ими. Поэтому случаи вхождения их представителей в
руководящие органы российских банков носили эпизодический ха-
рактер. Исключение составлял лишь Русс ко-Китайский банк, со-
зданный в» 1895 г. С.Ю. Витте для финансирования на деньги,
полученные во Франции, экономической экспансии России на
Дальнем Востоке. Но, хотя в совете и правлении банка присутство-
вали представители ряда французских кредитных учреждений, он
полностью контролировался российским министерством финансов.
Вот почему Северный банк, открывший свои действия в Петер-
бурге в 1901 г., представлял собой необычное явление. Учрежден-
ный в качестве российского кредитного учреждения, он и по своим
капиталам, и по составу руководителей являлся французским. Фак-
тически это был филиал Генерального Общества. Его акции париж-
ский банк разместил среди своей клиентуры. Правление возглавил
президент Генерального Общества Эли д’Уассель. В него вошел
также директор парижского банка Луи Доризон. А ди ректором-рас-
порядителем стал коммерческий советник посольства Франции в
Петербурге Морис Верстрат. В 1906 г. в увеличении акционерного
капитала Северного банка принял участие Банк Парижского союза,
который тоже ввел своих представителей в его правление. Для
согласования интересов патронов Северного байка в Париже был
создан особый комитет. Генеральное Общество и Банк Парижского
союза переложили на Северный банк заботы о предприятиях в
России, в которых они были заинтересованы, и он сделал немало
для их спасения и поддержания80.
По решение этой задачи оказалось несовместимо с его фактичес-
ким статутом филиала парижских банков. Лишенные реальной
173
власти директора Северного банка не могли проявлять необходимой
оперативности. Выполнение диктуемых из Парижа строго ограни-
ченных целевых установок мешало проведению банком операций,
которые привлекли бы к нему широкую клиентуру и тем самым
обеспечили бы приток вкладов. «Мы вынуждены делать то, что
приятно Генеральному Обществу. Но это те дела, которые полнос-
тью выходят за рамки наших операций», — жаловался один из
директоров Северного банка®!. Между тем руководители Генераль-
ного Общества и Банка Парижского союза крайне неохотно шли на
предоставление своему филиалу каких-либо субсидий. К концу
1909 г. Северный банк оказался без средств. «...Ситуация кассы
Северного банка становится все более трудной, — сообщала его
дирекция в Париж. — Мы имеем уже переучет в Государственном
банке 5 300 000 рублей, и наши резервы минимальны... Будем
вынуждены просить поддержку Генерального Общества, чтобы не
оказаться в безвыходном положении»82.
Выход был найден в слиянии в 1910 г. Северного банка с
Русско-Китайским, к которому утратило свой былой интерес минис-
терство финансов. Большая часть акций созданного таким образом
Русско-Азиатского банка оказалась у Парижско-Нидерландского
банка и Генерального Общества. Председателем его совета стал
вице-президент Парижско-Нидерландского банка Эдуард Иецлин.
Председателем правления, состоявшего из трех французов и трех
русских, был назначен бывший директор-распорядитель Русско-Ки-
тайского банка А.И.Путилов, вице-председателем — Морис Вер-
страт. Но правлению были доверены лишь чисто исполнительские
функции. Фактически управлять банком должен был его париж-
ский комитет®3.
Хотя Русско-Азиатский банк, как и его предшественник Север-
ный банк, остался уникальным явлением в российской банковской
практике, все же в его создании проявилась определенная тенден-
ция. В 1906 г. руководители Парижско-Нидерландского банка вели
переговоры с директором-распорядителем Волжске-Камского банка
П.Л.Барком, выясняя возможность покупки крупного пакета акций
этого банка. Примерно в это же время планы создания в России
германского банка обсуждались в берлинских банковских кругах.
Этим планам не суждено было сбыться. Но благодаря активному
участию иностранных банков в размещении новых выпусков акций
российских кредитных учреждений в 1906 -1913 гг. иностранные
банки — французские и германские значительно увеличили свое
участие в их акционерных капиталах. Если при этом руководители
германских банков явно не стремились вводить своих представите-
лей в руководящие органы российских банков, то их французские
коллеги придерживались иной тактики. В 1910 — 1912 гг. уполномо-
ченные Банка Парижского союза, Креди Франса и Банка для Кре-
дита и Торговли вошли в советы и правления Петербургского Част-
ного, Соединенного и Сибирского банков. Но пребывание там боль-
шинства из них оказалось кратковременным и носило скорее симво-
лический характер. К тому же представители двух из упомянутых
174
российских банков тоже стали членами советов их французских
компаньонов84.
Упомянутые российские банки, так же как и их французские
компаньоны, были второразрядными кредитными учреждениями.
Иное дело Русс ко-Азиате кий банк. Его патронами являлись левиа-
фаны банковского мира Франции. Да и сам он оказался едва ли не
крупнейшим банком в России. Но первоначально Русско-Азиатский
банк представлял собой искусственное соединение двух разнород-
ных частей, отличавшихся как своими интересами, так и структу-
рой. Чтобы создать на такой основе жизнеспособный организм,
требовались знание дела, продуманная стратегия и железная воля.
Всем этим обладал Путилов — один из самых выдающихся россий-
ских банкиров начала 20-го века. Однако он был связан по рукам и
ногам своими парижскими опекунами. Созданный ими громоздкий
механизм управления банком уже в первые месяцы показал свою
полную негодность. Присланные из Парижа наблюдатели и совет-
ники нс знали русского языка и местных условий. К тому же между
ними началась склока. Ряд дел, навязанных Русско-Азиатскому
банку его французскими патронами вопреки возражениям Путило-
ва, лишь осложнили и без того шаткое положение банка. В этих
условиях летом 1911 г. Путилов в переписке с директором-распоря-
дителем Генерального Общества Доризоном, который фактически
курировал Русско-Азиатский банк, угрожая отставкой, потребовал
избавить его от необходимости отчитываться перед множеством
лиц, в функциях которых по отношению к Русско-Азиатскому
банку он не в состоянии был разобраться, и предоставить ему
необходимую свободу действий как в определении главных направ-
лений деятельности банка, так и в принятии решений. И Доризон
согласился. «Вы требуете от меня карт-бланш, — отвечал он Пути-
лову. — Я согласен с вами в отношении того, что нельзя руково-
дить из Парижа банком в Петербурге». Характеризуя отношения,
установившиеся у Русско-Азиатского банка с Генеральным Общест-
вом и Парижско-Нидерландским банком, Путилов некоторое время
спустя писал: «С прошлой осени, когда между нами установились
более интимные и, как я осмеливаюсь думать, более сердечные
отношения, я рассматриваю Генеральное Общество и Парижско-Ни-
дерландский банк в такой же мере в качестве друзей, как и хозяев
Русско-Азиатского банка»8\
Получив свободу действий, Путилов за короткий срок превра-
тил Русско-Азиатский банк из «колосса на глиняных ногах» в
мощное, хорошо сбалансированное кредитное учреждение универ-
сального типа, объединившее вокруг себя целую группу «дружест-
венных» банков. С их помощью, используя новейшие формы фи-
нансовой организации, в частности учрежденные им в Англии хол-
динги, Русс ко-Азиате кий банк накануне Первой мировой войны
занял солидные позиции в российской военной промышленности,
добыче и переработке нефти, табачном и масложировом производст-
ве. Ему удалось также внедриться в железнодорожное учредитель-
175
ство, торговлю хлебом и некоторые другие отрасли хозяйства. При
этом лишь в железнодорожном учредительстве он выступал во взаи-
модействии со своими французскими патронами. Но все попытки
Путилова организовать скупку акций Русско-Азиатского банка,
чтобы увеличить свою долю участия в его капитале, наталкивались
на жесткое противодействие. Не считая нужным вмешиваться в
действия Русско-Азиатского банка, руководители Парижско-Нидер-
ландского банка и Генерального Общества отнюдь не хотели упус-
кать контроль над его акциями. В 1914 г. во Франции находилось
около 75% их общего числа. Однако к 1918 г. там оставалось
примерно 30 — 35%86.
Вторжение французских банков в кредитную систему России,
составлявшее характерную черту их новой инвестиционной страте-
гии, не привело фактически к установлению их контроля над
российскими банками. Даже «самый французский» из них —
Русско-Азиатский банк служит примером скорее пассивных вложе-
ний, правда, при очень внимательном наблюдении за его деятель-
ностью. По это вторжение активизировало партнерские отношения
между российскими и французскими банками на основе совмест-
ного финансирования ими различных предприятий в России и за
границей, а также взаимного участия в капиталах друг друга.
Накануне мировой войны некоторые российские банки создают за
границей, в том числе и в Париже, различные дочерние финансо-
вые структуры для скупки и держания пакетов акций промышлен-
ных компаний и банков. А Азовско-Донской банк пошел дальше:
скупив в 1912 г. пакет акций парижского Банка Северных стран,
детища крупнейших скандинавских банков и Парижско-Нидер-
ландского банка, он принял значительное участие в увеличении
его акционерного капитала. На собрании акционеров в марте 1913
г. совет Банка Северных стран, характеризуя основные достиже-
ния прошедшего года, отмечал: «...мы видим, что наши отношения
в России располагаются теперь на прочной основе, вследствие
увеличения нашего капитала, осуществленного в истекшем году с
помощью Азовско-Донского банка». Год спустя, в апреле 1914 г.,
совет этого банка, призывая акционеров, присутствующих на оче-
редном собрании, ратифицировать произведенное им избрание
председателя правления Азовско-Донского банка Б.А.Каменки в
свой состав, обращался к ним со следующими словами: «Вы зна-
ете, господа, о связях, которые объединяют наше учреждение и
Азовско-Донской банк. Его выдающийся председатель г. Борис Ка-
менка соизволил согласиться занять место в нашем совете. Мы
уверены, что вы оцените, так же как и мы, всю исключительную
важность для нашего банка той драгоценной помощи, которая тем
самым нам оказана». Уже сама тональность мотивировки советом
необходимости избрания Каменки свидетельствует о том, что оно
не было проявлением простой любезности. Это подтверждает и
находящаяся в архиве Парижско-Нидерландского банка справка
об Азовско-Донском банке, где отмечалось, что он «обладает боль-
шинством акций Банка Северных стран»87.
176
Итоги
Материалы обязательной регистрации российских ценных бумаг
во Франции в 1918—1920 гг., на основе которых составлена приве-
денная ниже таблица, позволяют воссоздать итоговую картину учас-
тия французского капитала в действовавших в России акционерных
предприятиях^. Прежде всего необходимо констатировать, что
общая его сумма оказалась примерно на 14% меньше той, которую в
свое время исчислил П.В.Оль. В то же время регистрация выявила
почти вдвое больше предприятий с французским участием, чем он
предполагал. В результате средняя сумма французского участия в
действовавших в России акционерных обществах составляет по
Олю 4,2 млн руб., а согласно материалам регистрации — 1,9 млн
руб. По совпадающему кругу предприятий превышение исчислен-
ной Олем общей суммы французского участия над соответствую-
щим показателем материалов регистрации достигает 20%. Таким
образом, Оль регистрировал главным образом крупные участия,
преувеличивая при этом их размеры, а мелкие, как правило, прохо-
дили мимо его внимания. Между тем, как показала регистрация,
таких участий было много. Но вследствие незначительности своих
размеров они не улавливались теми источниками информации, ко-
торыми пользовался Оль. Их смогло зафиксировать лишь сплош-
ное обследование, предпринятое во Франции. Все это означает, что
удельный вес французского капитала в большинстве предприятий с
его участием был значительно ниже, чем мы раньше считали на
основе цифр Оля. Соответственно меньше он имел возможности для
установления своего контроля над такими предприятиями и участия
в управлении ими.
Как видно из таблицы, «любимыми» отраслями французского
предпринимательства в России, если судить по сумме вложений,
были: черная металлургия, каменноугольная промышленность, ме-
таллообработка и машиностроение, кредит и текстильное производ-
ство. На долю обществ, учрежденных во Франции, приходилась
1 3 всей суммы французского капитала, вложенного в действую-
щие в России акционерные предприятия. Следует, однако, иметь в
виду, что составители материалов в большинстве случаев учитывали
в качестве французского капитала весь акционерный капитал этих
обществ, что должно было привести к преувеличению его общей
суммы. Но из упомяиутих отраслей только в текстильном производ-
стве французские общества играли преобладающую роль. Любопыт-
но, что это были преимущественно молодые предприятия, открыв-
шие свои действия в России в начале 900-х годов или даже накану-
не мировой войны. К сожалению, они совершенно не изучены, и
этот феномен еще ждет своего объяснения.
177
• Материалы французской регистрации по непонятным причинам нс учли российских отделений Лионского Кредита. Его
капитал, выделенный для операции в России, составлял 3,6 млн.руб.
Примечания
1. Покровский С.А. Внешняя торговля и внешняя торговая политика
России. М , 1947. С 304.
2. Единственное исключение — судьба Жана-Баптиста-Мари-Августа
Котуара де Бианкур, который, женившись на дочери московского купца
великобританского происхождения Ивана Антоновича Леве, стал родона-
чальником купеческой династии Катуаров, оставившей заметный след не
только в истории торгово-промышленной жизни Москвы, но и в подмосков-
ной топонимике.
3. См. главу М.К.Шацилло.
4. См.: Пушки» Н.Е. Статистика акционерного дела. Вып. 1. Состав
директоров правлений на 1897 г. СПб., 1897
5. Там же; Список фабрик и заводов Европейской России. СПб., 1903;
История Москвы. Т. 4. М., 1954. Гл. 3. Разд. 5.
6. Там же; Список фабрик и заводов Российской империи. СПб., 1912;
Акционерно-паевые предприятия России. СПб., 1914.
7. Бовыкин В.И. Французский капитал в акционерных предпри-
ятиях России накануне Октября // История СССР. 1991. № 1,
С.178.
8. См.: Levy-Leboyer М., Bourguignon F. L’6conomie fran^aise au 19-е
siecle. Paris, 1985.
9. После тяжелых потерь, которые Креди Мобилье понес в 1866—1867 гг.
в результате иммобилизации своих средств в различных предприятиях, его
руководители — братья Перейра по требованию Банка Франции вынуждены
были выйти в отставку Банк не был тогда ликвидирован, но утратил прежнее
лидирующее положение. См: Handbook on the History of European Banks.
Hants, Vermont, 1994. P.199.
10. Там же; Dictionnaire d’histoire 6conomique. De 1800 Й nos jours. Paris,
1987. P.36.
И. Там же; Van der Wee H. La banque en Occident. Anvers, 1991.
12. Соловьева A.M. Железнодорожный транспорт России во второй
половине XIX в. М., 1975. С.75.
13. Ананьич Б.В., Лебедев С.К. Участие банков в выпуске облигаций
российских железнодорожных обществ (1860—1914 гг.) Монополии и
экономическая политика царизма в конце XIX — начале XX в. Л., 1987.
С.5-41.
14. Бувье Ж. Учреждение отделения Лионского Кредита в царской
России и предыстория «русских займов» // Французский ежегодник. 1961.
М., 1962. С.144.
15. Там же. С. 147—155.
16. Gille В. La Banque en France au 19-e sidcle. Gen£ve, 1970. P.263.
17. Societ£ Generale. 1864—1964. Paris, 1964. P.68
18. В российских справочниках встречается несколько вариантов русско-
го перевода названия этого общества.
19. РГИА. Ф. 23. Оп.12. Д. 980; оп. 24. Д. 353; Archives de la Society
G6n6rale (далее: SG). DG. 5593.
20. McKay J.P. Pioneers for Profit. Foreign entrepreneurship and russian
industrialization 1885—1913. Chicago, London, 1970. P.337 — 367.
21. Там же; ВяткинМ.П. Горнозаводский Урал в 1900— 1917 гг. М.—Л ,
1965. С.89 —90, Буранов Ю.А. Акционирование горнозаводской промыш-
179
ленности Урала (1861 — 1917). М., 1982. С.79 —80; Bouvier J. Le krach de
t'Union Generate (1878 -1885). Paris, i960. P 57.
22 Бовыкин В. И. Зарождение финансового капитала в России. М , 1968.
С.212 —213; Girault R. Emprunts russes et investissements fran^ais en Russie.
1887-1914. Paris,1973 P.153.
23. Bouvier J Op. cit. P.57; Soci£te Generate. P.68.
24. McKay J. P. Op. cit. P.64.
25. Ibid. P.67; РГИА. Ф. 23. On. 24. Д. 4. О C.-II. де Сенсей см.: Cameron R.
La France et developpcment economique de ГЕигоре. 1800 — 1914. Paris. 1971.
P 282-283, 301, 303
26. Bouvier J. Op. cit. P.125.
27. Ibid. P. 121; Archives Nationales de la France (далее: ANF), 65 AQ A
935.
28. Archives de la Banque de Paris et des Pays-Bas (далее: PARIBAS).
AA(Cabet), 190/15
29. ANF. 65 AQ. A 245; Бовыкин В.И. Указ. соч. С.216
30. ANF. 65 AQ. А 1146.
31. См. литературу, указанную в примечаниях 19 — 20.
32. ANF. 65 AQ. А 245.
33. Фурсенко Ф.Ф. Парижские Ротшильды и русская нефть Вопро-
сы истории. 1962. № 8; его же. Нефтяные тоесты и мировая политика. 1880-е
годы - 1918 г. М.-Л., 1965. С 83-105.
34. Возможно, что изучение материалов архива банка Ротшильдов,
которые теперь стали доступны историкам, в дальнейшем раскроет эти цели.
35. Монополистический капитал в нефтяной промышленности России.
1883-1914. М.-Л., 1961. С.70.
36. Girault R. Op. cit. Р.153, 257, 282; РГИА. Ф. 626. On. 1. Д. 417. Л.
4, 6, 8—13, 15; Государственный архив Брянской области. Ф. 220. Он. 1.
Д. 408 Л.13; Оп.4 Д. 3, 4.
37. РГИА. Ф. 20. On. 4. Д 3729. Л. 122.
38. Это показали материалы архива Парижско-Нидерландского банка.
39. См.: Сидоров А.Л. Конверсии внешних займов в России в 1888 —
1890 гг./ Исторический архив 1959. № 3; Соловьев Ю.Б. Междуна-
родные финансовые отношения и французский денежный рынок в конце
XIX в. // Проблемы истории международных отношений. Л., 1972.
40. Бовыкин В.И., Бабушкина Т.А., Крючкова С А., Погребинская В.А.
Иностранные общества в России в начале XIX в. Вестник Московского
университета. История. 1968. .№ 2.
40. Girault R. Op. cit. Р.265.
42. Соловьев Ю.Б. Русские банки и французский капитал в конце XIX в. //
Французский ежегодник. 1974. М , 1976. С. 147.
43. Бовыкин В.И. Зарождение... С.262 —263
44. Фурсенко А.А. Нефтяные тресты... С.95—104.
45. ANF. 132 AQ (Архив банка Ротшильдов). 187
46. Бовыкин В.И. Формирование финансового капитала в России. М.,
1984. С.186-187.
47 McKay J.P. Op. cit. Р.58.
48. РГИА. Ф. 23. Он. 24. Д. 501, 768.
49. Бовыкин В.И. Формирование... С. 185.
50. Бовыкин В.И. Зарождение... С.225 — 226; Girault R. Op. cit. Р.289 —
294.
180
51. Соловьев Ю.Б. Петербургский Международный банк и французский
финансовый капитал в годы первого промышленного подъема в России
(образование и деятельность «Генерального общества для развития промыш-
ленности в России»). В кн.: Монополии и иностранный капитал в России.
М.— Л.» 1962; Бовыкин В.И Зарождение... С.240 —250.
52 PARIBAS AA(Cabet). 200/75-80.
53. См работы, указанные в примечании 50,
54 Бовыкин В.И. Формирование... С. 185.
55. Дякин В.С. Германские капиталы в России. Л., 1971. С.66 —73.
56. Бовыкин В.И., Бабушкина Т.А., Крючкова С.А., Погребинская В.А.
Указ. соч.
57. Этот сугубо приблизительный подсчет снован на данных П.В.Оля.
58 Факт существования этого соглашения упоминался еще в дореволю-
ционной печати. По время его заключения, также как и содержание не были
известны. На основе косвенных данных П.В.Волобуев датировал это согла-
шение началом 1905 г.(Исторические записки. 1955. Т. 52. С.82). Более
обоснованной и точной была датировка авторов примечаний к уже упо-
минавшейся публикации «Монополистический капитал в нефтяной про-
мышленности России» — 1903 г. (см. прим, к док. № 137. С.701). После
длительных поисков текст этого соглашения обнаружен мной в архиве
банка Ротшильдов.
59 Archives du Credit Lyonnais (далее: CL). DEEF. №25236.
60 Бовыкин В.И. Формирование...
61. Буранов Ю.А. Указ. соч. С.87 —90.
62. PARIBAS. Procds-verbaux du Conseil d Administration, 1908—1901.
63. Ibid. AA(Cabet). 194/37-41, 43
64 Ibid. 201/81-83.
65. Ibid. 195/44 — 47.
66 Максимов В. Алфавитный указатель совершеннолетних лиц и това-
риществ ., ограниченных в правоспособности...по всей Российской импе-
рии... за время с 1866 г. по 1 июля 1911 г. М., 1912.
67. PARIBAS. AA(Cabet). 200/75.
68. Ibid. 200/76-77.
69. Бовыкин В.И. Формирование... С.191 —192.
70. Оль П.В. Указ. соч. С. 15.
71. Ронин С.Л. Иностранный капитал и русские банки: к вопросу о
финансовом капитале в России. М., 1926. С.45 —82.
72. McKay J.P. Op. cit. Р.368 - 378.
73. Girault R. Op. cit. P.492—540.
74, См. об этом: Бовыкин В.И. К истории перехода фран цузского
капитала к новой стратегии инвестиций в России. В кн.: Экономическая
история: исследования, историография, полемика. М., 1992.
75. PARIBAS. Proces-verbaux du Conseil d’Administration, 1900 — 1914.
76. SG. Proc6s-verbaux du Conseil d Administration, 1900—1914.
77. См.: Бовыкин В.И. Российская нефть и Ротшильды Вопросы
истории 1978. № 4.
78. Ананъич Б.В. Россия и международный капитал. 1897 — 1914. Л.,
1970; Ананьич Б.В., Лебедев С.К. Участие банков в выпуске облигаций
российских железнодорожных обществ (1866— 1914 гг.). В кн.: Монополии
и экономическая политика царизма в конце XIX — начале XX в. Л., 1987.
79. Соловьева А.М. К вопросу о роли финансового капитала в железно-
дорожном строительстве России накануне первой мировой войны '' / Исто-
181
рические записки. 1956. Т. 55; её же. Роль банковского капитала в желез-
нодорожном строительстве России накануне первой .мировой войны. В кн.:
Документы по истории монополистического капитализма в России. И., 1959;
Боголепова И. И. Финансовый капитал в железнодорожном строительстве
России накануне первой мировой войны / Вопросы истории. 1979. № 9.
80. Подробнее см.: Бовыкин В.И., Петров Ю.А. Коммерческие банки
Российской империи. И., 1994. С.152—156.
81. РГИА. Ф. 637. On. 1. Д. 90. Л. 10 (Ломбардо-Тальману 28(15)
сентября 1907 г.).
82. Там же. Д. 44. Л. 122 (телеграмма от 23(10) октября 1909 г.).
83. Бовыкин В.И., Петров Ю.А. Указ. соч. С.160 —164; Беляев С.Г.
Французский капитал и образование Русско-Азиатского банка / / Отечест-
венная история. 1993. № 5.
84. См.: Ронин С.Л. Указ, соч.; Girault R. Op. cit.
85. Бовыкин В.И., Петров Ю.А. Указ.соч. С.165—170.
86. Там же. С. 170—178; Бовыкин В.И. Банки и военная промышленность
в России накануне первой мировой войны // Исторические записки. 1959
Т. 64. С.83-108, 132-133.
87. Бовыкин В. И., Петров Ю.А. Указ. соч. С. 133.
88. Подробнее об этой регистрации и ее результатах см.: Бовыкин В.И.
Французский капитал в акционерных предприятиях в России накануне
Октября // История СССР. 1991. № 4. С. 159—181.
В. И. Бовыкин, В. Петерс1
БЕЛЬГИЙСКОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО В
РОССИИ
I. Этапы развития, организационные формы и
основные объекты
В 1896— 1900 гг. в России открыли действия свыше ста бельгий-
ских компаний. Они строили здесь заводы и фабрики, создавали
шахты и рудники, сооружали электростанции и городские желез-
ные дороги. Взрыв бельгийского предпринимательства в России,
ставший важным элементом промышленного подъема второй поло-
вины 90-х годов XIX в., имел длительную предысторию.
При сооружении Царскосельской железной дороги в 1836—1837 гг.
необходимое оборудование и подвижной состав были закуплены ее
строителем австрийским инженером Францем фон Герстнером не
только в Англии, но и в Бельгии2. Перспектива обслуживать начи-
нающееся железнодорожное строительство в необъятной Россий-
ской империи не оставила равнодушными бельгийских промышлен-
ников. Именно в Россию направился основатель металлургического
и машиностроительного завода в Серэне близ Льежа Джон Кок-
крилл, когда в 1839 г., увязнув в долгах, оказался под угрозой
крахаЗ. Хотя на обратном пути из Петербурга он неожиданно скон-
чался, его поездка положила начало освоению российского рынка
созданной им фирмой, которая в 1842 г. была преобразована в
акционерное общество. В Россию это общество стало поставлять
преимущественно морские и речные суда. В 1864 г., заключив с
царским правительством крупный контракт на поставку судов для
военного флота, оно даже построило для их сборки небольшую
верфь в Петербурге. Но спустя пять лет по исполнении контракта
эта верфь была продана обществом князю В.Н.Тенишеву4. Примеру
Общества «Джон Коккрилл» последовали и некоторые другие бель-
гийские предприниматели. В частности, Брюссельское общество для
сооружения машин и механизмов «Констийон» в 1843 г. не без
успеха участвовало в конкурсе на поставку оборудования для же-
лезной дороги Москва —Петербург*. В 50-е годы бельгийские
фирмы стали поставлять на российский рынок различные механиз-
мы и материалы для сооружения телеграфных линий, сахарных
заводов и пр.б. Во время Крымской войны к российскому рынку
обратились и льежские оружейные фабриканты7. Имя одного из
них — Леона Нагана прочно вошло в русский язык в качестве
183
обозначения системы револьвера, принятой на вооружение россий-
ской армией,
Бельгийский экспорт в Россию все же не получил широкого
развития. Даже в 1870—1914 гг., когда он достиг своего максиму-
ма, его доля во всем вывозе из Бельгии составляла в среднем всего
1,3%8. Тем не менее именно он привел в Россию первых бельгий-
ских промышленников. Случаи создания ими здесь своих заведений
до второй половины 70-х гг. XIX в. носили эпизодический харак-
тера и не оставили заметных следов в развитии российской про-
мышленности. Двадцатилетие 1875 — 1894 гг. послужило первым
этапом в истории бельгийского предпринимательства в России, эта-
пом его становления.
К середине 70-х годов XIX в. Бельгия являлась самой индустри-
ализованной страной на Европейском континенте. Концентрация на
небольшой территории богатейших залежей угля — главного источ-
ника энергии в то время — открыла возможность развития в стране
энергоемких отраслей промышленности: металлургии, металлообра-
ботки и машиностроения, стекольного, керамического и кирпичного
производств. Созданная к середине XIX в. при активном содейст-
вии государственных властей развитая сеть железных дорог, наряду
с многочисленными реками и каналами, обеспечила формировав-
шимся промышленным районам удобные выходы к внутренний и
внешним рынкам сбыта их продукции. А либеральное экономичес-
кое законодательство, в основу которого был положен принцип
laisser faire, и в частности узаконенная в 1873 г. свобода учрежде-
ния акционерных обществ, способствовали проявлению предприни-
мательской активности и мобилизации капиталов. Мотором инду-
стриализации Бельгии послужила и сложившаяся в стране система
«смешанных» банков. Совмещая традиционные функции кратко-
срочного кредита с выработанными ими методами долгосрочного
финансирования предприятий, эти банки форсировали рост круп-
ной тяжелой промышленности Ю.
Специализация Бельгии на преимущественном развитии группы
энергоемких производств оказалась возможна благодаря наличию
заграничных рынков. Поэтому ее индустриализация была органи-
чески связана с внешнеторговой экспансией, основными объектами
которой являлись соседние государства: Франция, Германия, Ни-
дерланды. Однако в конце 60-х годов Франция вступила в полосу
«великой депрессии», о чем уже упоминалось в предыдущей главе.
В то же время в Германии, наоборот, усилился индустриальный
рост, который сопровождался ужесточением таможенного протекци-
онизма. В результате бельгийская промышленность начала утрачи-
вать сложившиеся заграничные рынки.
А в самой Бельгии стали проявляться признаки «исчерпанности»
природных и людских ресурсов. Это касалось прежде всего зале-
жей каменного угля — основы индустриального роста страны.
«Чтобы добыть его, — писал один из современников, — беенрерыв-
184
но спускаются все глубже и глубже»11. Естественно, при этом
себестоимость угля возростала, что делало его добычу менее выгод-
ной. «В последнее время каменноугольная промышленность как
будто достигла максимума своего развития», — констатировал на-
кануне первой мировой войны еще один наблюдатель^. В конце
XIX в. сельское население состаляло около 1 4 общего числа
жителей Бельгии, причем часть его была занята в промышленности.
Анализируя создавшееся гам положение, журнал «Русское эконо-
мическое обозрение» писал в 1897 г.: «Страна уже совершенно
покрыта заводами, мастерскими и фабриками, для капитала оста-
лось очень мало пищи» 13.
Вот почему с 70-х годов развитие бельгийской промышленности
стало во все большей мере сопровождаться поисками возможностей
для перенесения производства за рубеж, прежде всего в те страны,
куда направлялся экспорт промышленной продукции. В 1874 — 1883 гг.
в Бельгии было основано 107 акционерных компаний для создания
и эксплуатации предприятий за границей: в соседних государствах
(Франции, Германии, Нидерландах) — 50, в Италии, Испании и
Португалии — 32, в Центральной Европе и на Балканах — 10, в
России — 5, в остальных странах — 10. В следующем десятилетии
таких обществ было учреждено 118. В том числе для осуществления
операций в соседних государствах — 30, в Италии, Испании и
Португалии — 39, в Латинской Америке — 13, в России — 12, в
других странах — 24*4. Не все из этих обществ открыли свои
действия. В России таковых оказалось к 1894 г. всего 713. к тому
же бельгийские предприниматели могли действовать за границей,
не только используя компании, учрежденные в Бельгии, но и уста-
навливая контроль над местными компаниями путем покупки их
акций. Тем не менее, хотя приведенные данные не полны, они
указывают на то, что первые случаи создания в России предприни-
мателями из Бельгии промышленных и иных заведений являлись
проявлением общей тенденции развития бельгийского предпринима-
тельства, выразившейся в активизации его заграничной экспансии.
Причем роль России как объекта этой экспансии до середины 90-х
годов была сугубо второстепенной.
Пионером бельгийского промышленного предпринимательства в
России явилась фирма «Шодуар», владевшая в Бельгии медепла-
вильным заводом. В 1876 г. один из ее владельцев Жорж Шодуар
основал в Петербурге металлообрабатывающий завод, изготовляв-
ший дымогарные трубьрб. Последующее развитие этого предпри-
ятия оказалось связано с деятельностью в России парижской
фирмы «Ж.Ж.Лавесьер и с-я». В нем приняли также участие
сыновья торгового представителя Общества «Коккрилл» в России
Огюста Шарлье — Рене и Иван. В 1877 г. в 22-летнем возрасте
Рене Шарлье был назначен бельгийским вице-консулом в Петербур-
ге. Став затем консулом и оставаясь на этом посту более четверти
века, оп не только помогал соотечественникам осваиваться в неведо-
185
мой им стране, но и сам занимался коммерческими делами. В 1881 г.
Ж.Шодуар и представитель фирмы «Ж.Ж.Лавесьер и с-я» Эмиль
Лавесьер учредили в России Общество меднопрокатного и трубного
завода, которое приобрело уже действующий завод Е. Розенкранца
в Петербурге. В правление общества, наряду с Ж.Шодуаром и
Э.Лавесьером, вошли Рене Шарлье и новый торговый представи-
тель Общества «Коккрилл» — российский подданный М.П.Игна-
циус. А кандидатом в члены правления и директором завода стал
23-летний Иван Шарлье, служивший до этого на заводе фирмы
«Коккрилл» в Бельгии17. В 1890 г. фирмы «Шодуар» и «Лавесьер»
создали в России еще одно предприятие — Общество Русских
трубопрокатных заводов, правление которого составили те же лица:
Ж.Шодуар, Э.Лавесьер, Р.Шарлье и М.П.Игнациус. К новому
обществу перешел петербургский завод Ж.Шодуара. Кроме того,
оно построило в Екатеринославе второй завод для изготовления
дымогарных и газовых труб<8.
В конце 1887 г. в России возникли сразу две крупные компании,
учрежденные бельгийскими промышленниками совместно с россий-
скими дельцами различного происхождения: Общество для произ-
водства соды в России «Любимов, Сольве и К°» и Южно-Русское
Днепровское металлургическое общество. Первое из них было со-
вместным предприятием известной бельгийской фирмы «Сольве» и
двух российских торговых домов — «И.И.Любимов и Ко», владев-
шего содовым заводом в Березняках, и «Вогау и Ко», занимавшего-
ся торговлей содой. В правление этого общества вошли Арманд
Сольве, И.И.Любимов и три представителя торгового дома «Вогау
и К°». Новое общество построило в Екатеринославской губернии
еще один содовый заводЮжно-Русское Днепровское общество
явилось результатом соглашения Общества «Коккрилл» с владель-
цами группы металлургических и металлообрабатывающих заводов
в Царстве Польском. К его истории мы еще вернемся.
В 80-е годы в России стали открывать свои действия на правах
иностранных компаний и общества, учрежденные в Бельгии. К
этому времени здесь уже функционировали французские, герман-
ские и английские компании. Некоторые из них имели в России
лишь отделения, другие были специально учреждены для эксплуа-
тации российских предприятий. Первой бельгийской компанией,
допущенной к действиям в России, оказалось Общество «Мерб ле
Шато», занимавшееся добычей и продажей мрамора, камня и песка.
Получив в 1883 г. разрешение производить операции в России, оно
ограничилось созданием в Петербурге склада своей продукции. До
1896 г. в России открыли действия еще 7 бельгийских компаний. В
отличие от Общества «Мерб ле Шато» они были созданы специаль-
но для операций в России. Причем все эти компании имели целью
сооружение и эксплуатацию городских конно-железных дорог: в
Варшаве (с 1884 г), Одессе (с 1885 г.), Харькове (с 1888 г.),
Москве (с 1888 г.), Тифлисе (с 1888 г.), Ростове-на-Дону (с
186
1889 г.), Казани (с 1894 г.). Для сравнения отметим, что в это
время в России действовали всего восемь отечественных компаний
такого рода: в Москве (две — с 1875 и с 1890 г.), Петербурге (две —
с 1876 и с 1878 г.), Риге (с 1887 г.), Саратове (с 1888 г.), Киеве (с
1890 г.), Баку (с 1891 г.)20.
В результате бурного роста во второй половине 90-х годов
XIX в. число бельгийских обществ, допущенных в Россию, к
1901 г. достигло 117-ти, а сумма их акционерных капиталов, увели-
чившись за пятилетие более чем на 165 млн руб., превысила
181 млн руб. Бельгийские общества составляли теперь почти 3 5
действовавших в России иностранных компаний. На их долю при-
ходилось свыше 2/5 акционерных капиталов этих компаний.
Основными отраслями, в которых действовали бельгийские об-
щества, были: добыча угля и производство кокса ( число компа-
нии — 15, сумма их акционерных капиталов 26,3 млн руб.),
черная металлургия (соответственно: 15 и 50,3 млн), металлообра-
ботка и меши нестроение (27 и 32,2 млн), производство строитель-
ных материалов (19 и 14,8 млн) и предприятия городского хозяйст-
ва, главным образом транспортные (25 и 29,6 млн)21.
Сведения об учредителях, содержащиеся в документах, которые
бельгийские общества представляли царским властям для получе-
ния разрешения на открытие действий в России, при их явной
неполноте все же позволяют сделать одно немаловажное наблюде-
ние. Среди учредителей бельгийских обществ, действовавших в
России, наибольшую профессиональную группу составляли лица,
занятые в промышленности и городском хозяйстве: директора про-
мышленных или транспортных предприятий, инженеры или вообще
«промышленники» («industriels»)22. Это указывает на преимущест-
венно индустриально-технический характер бельгийской предпри-
нимательской экспансии в России в конце XIX в. Большая часть
бельгийских обществ, действовавших в российской промышленнос-
ти, представляла собой дочерние предприятия существовавших в
Бельгии промышленных фирм. Классический пример: учреждение
известной фирмой «S.A. des Laminoires, Hauts Fourneaux, Faurges,
Fonderies et (Jsines de la Providence» общества для операций в
России «S.A. Providence Russe». Создавая такие предприятия, бель-
гийские промышленные фирмы не очень охотно шли на прямое
участие в их акционерном капитале, стремясь ограничиться предо-
ставлением лишь технического содействия, за которое они получали
зафиксированное в уставах этих предприятий вознаграждение и
представительство в их руководящих органах. Но следует иметь в
виду, что за спиной промышленных фирм при этом обычно стояли
бельгийские банки, которые и брали на себя решение вопросов
финансирования.
Во второй половине 90-х годов продолжали учреждаться и рос-
сийские компании с бельгийским участием. Среди них были весьма
крупные: Русско-Бельгийское металлургическое общество (1895 г.),
187
Русское Донецкое общество каменноугольной и заводской промыш-
ленности (1895 г.), Русско-Бельгийское общество для производства
зеркального стекла (1896 г.) и др. Однако создание различного
рода коммерческих предприятий компаниями, учрежденными в
Бельгии, стало в это время основной формой бельгийского предпри-
нимательства в России. По подсчетам П.В.Оля, все бельгийские
вложения в акционерные капиталы компаний, действовавших в
России, достигли в 1900 г. 220 млн руб.23. Следовательно, акцио-
нерные капиталы бельгийских обществ, допущенных к операциям в
российском хозяйстве, превышали 4 5 всех бельгийских вложе-
нии24.
Воздействие кризиса 1899—1903 гг. на бельгийское предприни-
мательство в России было поистине катастрофическим. Хотя в
1901 — 1904 гг. здесь открыли действия 11 новых бельгийских ком-
паний, в результате ликвидации многих уже действовавших общее
их число сократилось к 1 января 1905 г. до 87-ми. В 1905— 1910 гг.
вновь открывшихся компаний было только 8. Поскольку же еще 24
компании прекратили свое существование, всего их осталось 7125.
Таким образом, в 1901 — 1910 гг. 46 бельгийских компаний, произ-
водивших операции в России, оказались ликвидированными.
За это время не менее 17 бельгийских компаний прекратили
платежи. В их числе были и весьма крупные: Общество «Русский
Провиданс», Общество Тульских доменных печей, Тамбовское гор-
ное и металлургическое общество, Общество Екатеринославских
(Донецких) железоделательных и сталелитейных заводов, Доне-
цкое металлургическое общество штампования, Общество для экс-
плуатации машиностроительного и котельного заводов Альберт
Нев, Вильде и К° в Таганроге, Общество судостроительных, меха-
нических и литейных заводов в Николаеве и др. Восемь бельгий-
ских компаний, прекративших платежи, сразу же были признаны
российскими судами несостоятельными должниками. Девять суды
передали под управление («администрацию») кредиторов. Шесть
из них кредиторам удалось «поставить на ноги», две спасти от
банкротства так и нс удалось, а одна продолжала вплоть до начала
мировой войны оставаться во власти кредиторов26.
Сумма акционерных капиталов бельгийских обществ, действо-
вавших в России, за 1901 — 1904 гг. сократилась с 181,5 млн руб. до
121,2 млн руб., го есть на 1 3. Но их потери были гораздо более
значительными. Акции большинства обществ котировались ниже
номинала. Многие общества утратили свои облигационные капита-
лы. Лишь треть из них продолжала приносить прибыль. В 1905 —
1910 гг., несмотря на сокращение числа бельгийских обществ, опе-
рировавших в российской экономике, сумма их акционерных капи-
талов несколько увеличилась, составив 125,9 млн руб. Доля при-
быльных обществ достигла 4 /5. Все это свидетельствовало о том,
что бельгийские общества в России миновали худшие времена. Но
рост этой формы бельгийского предпринимательства в России в
188
годы предвоенного промышленного подъема был невелик. Количе-
ство действовавших здесь бельгийских обществ не изменилось (в
1911 — 1913 гг. пять из них пректатили свое существование и .столь-
ко же открыли действия), сумма акционерных капиталов выросла
всего на 10% (до 138,6 млн руб.). В результате бельгийские общест-
ва стали составлять менее 1 3 от общего числа действовавших в
-России иностранных компаний, а доля их акционерных капиталов
теперь не достигала и 1 4.
Большая часть бельгийских компаний продолжала действовать в
тех же, что и раньше, отраслях российской экономики: в каменно-
угольной промышленности (6 компаний с суммой акционерных ка-
питалов в 16,8 млн руб.), черной металлургии (соответственно: 5 и
25,9 млн), металлообработке и машиностроении (15 и 19,9 млн),
производстве строительных материалов (8 и 10,1 млн), городском
хозяйстве (22 и 41,9 млн). Но, как видим, среди них резко возрос
удельный вес компаний, занятых в городском хозяйстве. В этой
отрасли уменьшение числа бельгийских компаний оказалось мини-
мальным, а сумма их акционерных капиталов, в отличие от других
отраслей, существенно увеличилась27.
Выше отмечалось, что бельгийские капиталы вкладывались не
только в компании, основанные в Бельгии, но и в те, которые были
учреждены в России. Накануне мировой войны на Брюссельской
бирже котировались акции 20-ти российских промышленных пред-
приятий, в том числе 2-х угольных и 11-ти металлургических,
металлообрабатывающих и машиностроительных28, что является
признаком размещения в Бельгии более или менее значительного
количества этих акций. Хотя отдельные случаи участий бельгий-
ских предпринимателей в российских обществах известны, и они
уже упоминались нами, в распоряжении историков нет сколько-ни-
будь систематических и полных данных, характеризующих масшта-
бы этих участий и их динамику до начала мировой войны. Можно
лишь предположить, что бельгийские вложения в российские обще-
ства меньше пострадали от кризиса, чем вложения в компании,
учрежденные в Бельгии, так как доля последних в общей сумме
бельгийских вложений к началу мировой войны снизилась с 4 5 до
3 529. Важнейшими объектами бельгийского предпринимательства
в России были две отрасли ее экономики: черная металлургия и
городское хозяйство. Сохранившиеся архивные материалы позволя-
ют нам рассмотреть их более близко.
II. Под крь
III
[ей российских обществ
Ни в одной из отраслей российского хозяйства бельгийские
предприниматели не добились столь впечатляющих успехов, как в
черной металлургии. И нигде они не понесли таких тяжелых по-
терь. Эта поразительная контрастность результатов предпринима-
189
тельской деятельности, происходившей, казалось бы, в совершенно
одинаковых условиях не только одной промышленной отрасли, но и
одного экономического района, позволяет увидеть некоторые факто-
ры, определявшие судьбы бельгийских, да и вообще иностранных
предприятий в России.
Черная металлургия — одна из древнейших отраслей промыш-
ленного производства в России. С незапамятных времен здесь про-
изводилась выплавка железа из руд, добываемых в озерах и боло-
тах, а также в многочисленных гнездообразных месторождениях
европейского центра страны. В XVII в. железоделательный промы-
сел сосредоточился в районе Тулы, где зародилось доменное произ-
водство. XVIII в. стал периодом расцвета металлургического произ-
водства на Урале. Производившийся там чугун использовался не
только в России, но и вывозился в Англию. Однако в первой
половине XIX в. в условиях кризиса крепостничества в России
металлургическое производство на Урале пришло в упадок. Вырос-
ший на крепостном труде и использовании древесного топлива
горнозаводский Урал оказался не в состоянии решить задачи,
вставшие перед черной металлургией в связи с железнодорожным
строительством, развернувшимся в пореформенной России. В 60-е
годы все, что было необходимо строившимся железным дорогам:
рельсы, рельсовые скрепления, стрелки, металлоконструкции для
мостов и другие металлические изделия — ввозилось из-за грани-
цы. На исходе этого десятилетия царское правительство, заботясь о
равновесии платежного баланса, приступило к насаждению отечест-
венного производства рельсов. Их прокатом стали заниматься глав-
ным образом передельные заводы, работавшие на импортном чугу-
не. С середины 80-х годов власти взяли курс на «водворение» в
России производства рельсов из отечественных материалов. Соору-
жение казенной Екатерининской железной дороги, соединившей в
1886 г. угольные месторождения Донбасса с железорудными богат-
ствами Криворожья, создало условия для бурного роста на Юге
России черной металлургии с полным производственным циклом.
Пионерами в освоении этого райна были основанные почти одновре-
менно в конце 60-х годов Сулинский завод Д.А.Пастухова и Вазов-
ский завод Новороссийского общества каменноугольного, железного
и рельсового производства, о котором речь уже шла выше. Первый
из них, выплавлявший чугун на антраците, так и остался маломощ-
ным предприятием. А второй вступил в полосу быстрого развития,
лишь перейдя во второй половине 80-х гг. с использования местных
бедных железных руд на криворожскую руду. Но в это время на
Юге России уже развернулось строительство новых крупных метал-
лургических заводов. В 1887 г. начал действовать Александровский
завод, сооруженный близ Екатеринослава Обществом Брянского
рельсопрокатного, железоделательного и механического завода.
Спустя два года вступил в строй Каменский (Днепровский) завод,
построенный в 30-ти верстах к северу от Екатеринослава Южно-
190
Русским Днепровским металлургическим обществом под руководст-
вом бельгийской фирмы «Коккрилл»30.
Протоколы заседаний Генерального и Административного сове-
тов этого общества, хранящиеся в настоящее время в Государствен-
ном архиве в Льеже, раскрывают нам, при каких обстоятельствах ее
руководители приняли решение о создании дочернего предприятия
в РоссииЗ!. К началу 80-х годов Общество «Коккрилл» уже в
течение нескольких десятилетий поставляло свою продукцию на
российский рынок. Издавна имея постоянного представителя в Рос-
сии, фирма поддерживала устойчивые связи с здешней клиентурой,
среди которой особое место занимали правительственные учрежде-
ния. Примечательно, что генеральным директором Общества «Кок-
крилл» с 1867 г. являлся Эжен Садуан, который ранее несколько
лет представлял его в Петербурге. Однако у руководителей общест-
ва, как показывают упомянутые протоколы, не было намерений
создавать в России свой филиал. К тому времени фирма «Кок-
крилл» имела участие лишь в одном заграничном предприятии —
Франко-бельгийском обществе в Саморростро, учрежденном в Ис-
пании для добычи руды, в которой нуждались заводы фирмы.
Переносить же производство в страны, покупавшие продукцию этих
заводов, фирма пока не собиралась.
Роль искусителя сыграл некто Семечкин, выдававший себя за
российского дворянина, близкого к правительственным и придвор-
ным кругам Петербурга. Весной 1883 г.«г-н де Семечкин» обратился
к фирме «Коккрилл» через ее представителя в Петербурге М.Игна-
циуса со следующим предложением: если она учредит в России ак-
ционерное общество для строительства и ремонта судов, царское
правительство, благодаря посредничеству Семечкина, предоставит
этому обществу совершенно бесплатно земельный участок близ Ни-
колаева с расположенными на нем казенными Спасскими верфями,
а также заказы на броненосцы и другие корабли на сумму около 15
млн руб. на 5 лет с учетом 30-процентной прибыли. Кроме того,
государство возьмет на себя половину расходов общества на пере-
стройку верфей, снабдит его необходимыми оборотными капитала-
ми, разрешит беспошлинно ввозить машины и механизмы для пере-
оборудования верфей и постройки на них судов, обязуется предоста-
вить на следующее пятилетие новые заказы на таких же условиях.
Вероятно, это предложение было неожиданным. Во всяком слу-
чае, лишь спустя год — 10 марта 1884 г. — генеральный директор
фирмы «Коккрилл» Э.Садуан поставил его па рассмотрение Адми-
нистративного совета. Приглашенный на это заседание Семечкин,
подтвердив сделанное им предложение, добавил, что в 100 км от
Николаева находятся «изобильные месторождения железной руды,
очень чистой и очень богатой», а в 600 км — залежи угля, пригод-
ного для изготовления кокса. Он сообщил также, что министры —
морской, финансов и иностранных дел, с которыми он знаком
лично, благосклонны к проектируемой операции, и даже процити-
191
ровал слова самого императора, якобы высказавшего одобрительное
к ней отношение.
Удивительно, что вся эта хлестаковщина не вызвала подозрений
у членов Административного совета. Фантастически выгодные усло-
вия предлагаемой сделки явно притупили традиционную осторож-
ность руководителей фирмы. Совет поручил генеральному директо-
ру как можно скорее направиться в Россию для переговоров с
Морским министерством относительно соглашения и подготовки
проекта устава проектируемого общества 32.
Стремясь закрепить достигнутый успех, Семечкин письмом от 16
марта предложил создать для подготовки записок российским мини-
страм и проекта устава Comite d’etudes, в’ который вошли бы два
представителя фирмы «Коккрилл» и трое русских (в том числе сам
Семечкин и Игнациус). На заседании 24 марта Административный
совет одобрил эту идею и разрешил генеральному директору произ-
вести необходимые затраты на организацию такого комитета. Вмес-
те с тем он предписал Садуану, прежде чем посетить Петербург,
побывать в Одессе, Николаеве и Севастополе, чтобы ознакомиться
с районом, в котором предстояло действовать будущему заводуЗЗ. 1
апреля Садуан доложил о переговорах с Семечкиным Генеральному
совету — высшему руководящему органу Общества «Коккрилл»,
который тоже принял одобрительное решениеЗД.
Судя по дальнейшему ходу дел, Семечкин не был заинтересован
в визите Садуана в Петербург. В августе, когда генеральный дирек-
тор уже собрался в путь, от Семечкина было получено сообщение о
том, что морской министр адмирал Шестаков уезжает за границу и
готов сам посетить заводы фирмы «Коккрилл» в сентябреЗЗ. Одна-
ко в назначенное время министр в Серэн не приехал, зато там
появился сам Семечкин. Выступив на этот раз на заседании Гене-
рального совета, он заверил присутствовавших в том, что перегово-
ры с Морским министерством идут успешно и скоро должны завер-
шиться. Теперь уже речь шла о предоставлении проектируемому
обществу правительственных заказов на сумму «до 15-ти и даже
может быть 20-ти млн руб.» в течение 8 летЗб. В октябре Семечкин
вновь предстал перед Административным советом, чтобы дать
«разъяснения об общем положении дела и мерах, которые теперь
надо предпринять, чтобы сделать новый шаг к его осуществлению».
Но при этом он больше говорил о программе действий на будущее,
рисуя руководителям фирмы «Коккрилл» увлекательные перспек-
тивы развития их еще не родившегося российского детища37. В
декабре от Семечкина было получено известие о том, что Морское
министерство добилось от Государственного совета обещания вклю-
чать в его бюджет в течение ближайших пяти лет суммы от 10-ти до
14-ти млн руб. ежегодно на судостроение. «Таким образом, наш
вопрос продвинулся значительно вперед, и настало время обратить-
ся с официальным ходатайством», — писал Семечкин, обещая не-
медленно заняться его подготовкой38.
192
В тот самый день, когда Генеральный совет заслушал это извес-
тие, Административный совет, рассмотрев вопрос об аренде железо-
рудных месторождений в Кривом Роге в предвидении постройки
доменных печей на будущем заводе в Николаеве, предоставил гене-
ральному директору полномочия на заключение соответствующих
договоровЗЭ.
Подготовка официального письма морскому министру заняла
немало времени: лишь в феврале 1885 г. Административный совет
утвердил его проект, составленный Семечкиным и отредактирован-
ный Садуаном^О. В марте Семечкин выступал на заседаниях как
Административного совета, так и Генерального совета. Даже сухие
строки протокольных записей позволяют составить представление о
виртуозном исполнении им своей роли. Сообщив о вручении им
письма министру, Семечкин живо описал состоявшуюся между
ними беседу. По его словам, министр, ознакомившись с письмом,
якобы «соизволил заявить, что полностью его одобряет». И доба-
вил: «Все, что вы мне предлагаете, принято; все, что вы у меня
просите, предоставлено». После этого Семечкин счел возможным
несколько огорчить руководителей фирмы «Коккрилл», сообщив
им, что одного лишь письма морскому министру оказалось недоста-
точно: аналогичные письма следует направить министрам финансов
и государственных имуществ. Однако то, о чем поведал Семечкин
далее, несомненно должно было вновь подогреть их интерес. Узнав,
что «Артиллерийское управление предприняло переговоры с Армс-
тронгом из Англии и одним французским заводом о создании пред-
приятия для производства крупной артиллерии», Семечкин будто
бы предложил ему наладить изготовление артиллерийских орудий
на заводе, который будет построен в Николаеве. «Речь идет на
данный момент, — пояснил Семечкин, — о заказе в 20 — 25 млн
руб. на пушки, лафеты и снаряды. Проектируемый завод в Нико-
лаеве мог бы его выполнить, установив необходимое оборудование,
стоимость которого войдет в общую сумму заказа, из которой от 2-х
до 3-х млн руб. будут выплачены в качестве аванса». Отмстив, что
заводы в Серэне производят все, что может потребоваться для
этого, Семечкин продолжал соблазнять своих слушателей: «Нужно
заметить, что оплаченное казной оборудование для изготовления
артиллерии будет служить также производству бронированных
плит для военно-морского флота, крупных стальных деталей для
броненосцев и их механизмов... В деньгах не будет недостатка,
русское правительство расплатится щедро...» В результате на во-
прос, может ли он пойти дальше в своих переговорах, имея в виду
присоединение к проектируемому заводу в Николаеве производства
артиллерийского вооружения, Семечкин получил положительный
ответ41.
В июне он информировал, что снова имел встречу с морским
министром, и теперь есть все основания надеяться на получение в
ближайшее время письма, выражающего согласие на бесплатную
7 — 1848
193
уступку земельного участка Спасских верфей и разрешение начать
там работы. Семечкин сообщил также о вероятном визите морского
министра в Серэн к концу июля42.
В это время в завершающую стадию входит подготовка проекта
устава будущего общества. Генеральный совет, дважды рассмотрев
этот проект на своих заседаниях, 16 июля одобрил его43. О серьез-
ности намерений руководителей Общества «Коккрилл» свидетель-
ствовало и заключение этим обществом летом 1885 г. договоров на
разработку железорудных месторождений с рядом землевладельцев
на Юге России44.
В августе Административный совет по представлению генераль-
ного директора Садуана подвел денежные итоги деятельности «г. де
Семечкина». Всего на оплату его визитов и в качестве возмещения
понесенных им расходов ему было выплачено немногим более 21,6
тыс. франков. Эта сумма была отнесена на счет будущего общест-
ва^. Однако дело с организацией последнего застыло на месте.
Российский морской министр снова не приехал в Серэн. Не было
получено там и обещанное им письмо. С июля не появлялся в
Серэне Семечкин4^.
Осенью 1885 г. Садуан стал готовиться к давно намеченной
поездке в Россию. В ноябре, незадолго до своего отъезда, он полу-
чил предложение о встрече для переговоров по вопросу о создании
завода в Николаеве со стороны Вильгельма Рау, председателя прав-
ления ряда акционерных обществ, предприятия которых находи-
лись в Царстве Польском, в том числе Промышленного общества
механических и горных заводов «Лильпоп, Рау и Левенштейн» и
Общества Варшавского сталелитейного завода. С последним Обще-
ство «Коккрилл» связывало постоянное сотрудничество. В частнос-
ти, в 1884 г. заводы в Серэне выполняли его заказы47. В это время
один из членов Административного совета Общества «Коккрилл»
Бартольд Сюрмонд являлся членом правления Общества Варшав-
ского сталелитейного завода48. Однако Садуан опасался, что учас-
тие Рау в учреждении общества для сооружения завода в Николае-
ве лишит фирму «Коккрилл» господствующего положения в этом
деле. Докладывая на заседании Административного совета о поже-
лании Рау, он предложил ограничиться в переговорах с ним лишь
обсуждением возможности поставок будущим обществом чугуна
Варшавскому сталелитейному заводу. Совет одобрил такую пози-
цию49.
22 ноября 1885 г. Садуан выехал в Петербург. Но, как выясни-
лось по прибытии, там его никто не ждал. Ему не удалось встре-
титься ни с морским министром, ни с кем-нибудь из других мини-
стров, от которых зависела судьба «Николаевского дела». Единст-
венным результатом его месячного пребывания в России оказалось
то, что он передал министру финансов письмо, содержавшее усло-
вия, на которых фирма «Коккрилл» соглашалась взяться за это
дело. Однако оно так и осталось без ответа. Обескураженный
194
генеральный директор, докладывая по возвращении в Серэн Адми-
нистративному совету о своей поездке, предложил «временно пре-
рвать переговоры» и вернуться к ним «через пару месяцев». Ничего
другого ему в сущности не оставалось, так как вести переговоры
было просто не с кем: царские власти отнюдь не горели желанием
удовлетворить условия руководителей фирмы, надеявшихся осно-
вать филиал в России, не вкладывая в это дело «ни сантима», лишь
за счет авансов, предоставляемых российской казной под ее заказы.
При обсуждении сложившейся ситуации на очередном заседании
Генерального совета один из его членов, известный бельгийский
банкир Нагельмаккерс, сообщил, что, как ему стало известно, Об-
щество Варшавского сталелитейного завода намерено перенести
свое предприятие на Юг России. Это подтвердил и Сюрмонд,
напомнивший о попытке Рау договориться с руководителями
фирмы «Коккрилл». По его словам, Рау намеревался предложить
определенное разделение функций: фирма «Коккрилл» создает ма-
шиностроительный завод, а Варшавское общество — металлурги-
ческий. Поскольку же, согласно первоначальному замыслу, завод в
Николаеве должен был иметь самостоятельный металлургический
отдел, включая не только сталелитейное производство, но и домен-
ные печи, члены совета увидели в планах Варшавского общества
опасность возникновения конкурирующего предприятия. К тому же
встал вопрос о приискании средств на строительство завода в Нико-
лаеве, так как ясности с получением казенных заказов и авансов не
было. Считая соглашение с Варшавским обществом невыгодным,
Садуан выступил против переговоров с Рау50.
Вероятно, он все еще надеялся на получение благоприятных
известий из Петербурга. Но «пара месяцев» была на исходе, а они
не приходили. В середине февраля вновь объявившийся Семечкин
сообщил, что вследствие болезни адмирала Шестакова и вероятной
его отставки с поста морского министра надежд на получение судо-
строительных заказов уже нет. Поэтому он решил направить свои
усилия «на артиллерию, для которой предвидятся очень крупные
заказы»51. Спустя месяц на заседании Генерального совета, признав
«неудачу переговоров о создании верфи», Садуан представил
«новую комбинацию» Семечкина. Речь шла о сооружении лишь
части проектировавшегося ранее завода с тем, чтобы он ограничил-
ся изготовлением труб для нефтепровода на Кавказе и артиллерий-
ской техники, «заказ на которую в 6 млн руб. предложен г-ну де
Семечкину». Эта «новая комбинация» встретила у членов Генераль-
ного совета, явно утративших прежнее доверие к российскому ком-
бинатору, весьма настороженное отношение. Поскольку в данном
случае уже не предусматривалось предоставление аванса, члены
совета констатировали, что Обществу «Коккрилл» придется взять
на себя размещение акционерного капитала российского общества
на сумму в 5 млн руб. и иммобилизовать от 3-х до 4-х млн франков,
которые надо будет вложить в строительство завода. Стремясь,
7*
195
однако, положить конец затянувшимся переговорам, Генеральный
совет согласился на предложенную Садуаном «новую комбинацию»
при условии, что участие фирмы «Коккрилл» в образовании капи-
тала российского общества не превысит 1 млн франков. К тому же
осуществление этой комбинации было поставлено в зависимость от
получения заказа в 6 млн руб.^2, И когда Садуан не дожидаясь
известий из Петербурга, попытался привлечь к учреждению россий-
ского общества ряд бельгийских банкирских домов, Административ-
ный совет напомнил ему об этом решении, указав на то, что «до сих
пор г-н де Семечкин не представил доказательств» обладания им
обещанными заказами^. Между тем все усилия Садуана добиться
от Семечкина хоть какого-нибудь ответа были безуспешны^.
В результате 19 апреля 1886 г. потерявшие терпение члены
Админпстративнрго совета решили нс иметь больше дела с Семеч-
киным и начать переговоры с Рау. Спустя неделю Генеральный
совет одобрил это рсшсиие55. Уже к концу мая сторонам удалось
достичь согласия по принципиальным вопросам^.
Как мы могли убедиться, руководители Общества «Коккрилл»
вступили в переговоры о создании филиала в России не по собст-
венной инициативе и без ясно осознанной цели. Их первые шаги
были обусловлены не потребностями развития фирмы, а стремлени-
ем не упустить случайно подвернувшейся исключительно выгодной
сделки. Завороженные фантастическим предложением Семечкина,
обещавшего не только громадные правительственные заказы с фик-
сированным доходом, по также крупные авансы и даже бесплатную
передачу земельного участка для строительства завода, они как бы
попались на крючок и уже не смогли отказаться от начатой затеи,
когда у них осталась лишь надежда на казенные заказы. А в
конечном итоге было принято решение строить завод, ориентиро-
ванный на рыночный спрос. В базовых условиях для переговоров с
Рау, одобренных Административным советом Общества «Кок-
крилл», говорилось: «Следует ограничиться простым металлурги-
ческим заводом с двумя домнами и рельсопрокатными станами для
которых можно легко найти работу, н оставить вопрос, по меньшей
мере на ближайшее время, о производстве пушек и исполнении
заказов подобного рода, в том числе и тех, о которых говорил г-н де
Семечкин, поскольку они кажутся очень проблематичными»^.
Архивные материалы не подтверждают версию юбилейной исто-
рии фирмы «Коккрилл», опубликованной в 1927 г. к ее 110-летию,
согласно которой фирма основала свой российский филиал потому,
что введенный царским правительством в 1877 г. протекционист-
ский таможенный тариф вызвал резкое сокращение ввоза в Россию
производимой ею продукции^. Ведь завод, который решили, нако-
нец, построить здесь руководители Общества «Коккрилл», не пред-
назначался для производства изделий, ввозившихся им сюда до
введения нового тарифа: морских и речных судов, различных
машин, заводского оборудования, труб и т.н. Как показывают про-
196
токолы Административного совета Общества, оно и в дальнейшем
продолжало поставлять в Россию такую продукцию. Решение по-
строить на Юге России металлургический завод скорее всего свиде-
тельствует о том, что руководители фирмы, привлеченные сначала
перспективой получения выгодных казенных заказов, сумели затем
увидеть иную перспективу, сулившую не меньшие прибыли.
Если для фирмы «Коккрилл» создание российского филиала
представляло собой шаг, хотя и важный, но отнюдь не определяв-
ший се дальнейшую судьбу, то для Общества Варшавского сталели-
тейного завода вопрос о перенесении производства на Юг России
был вопросом жизни или смерти. Председатель правления этого
общества Вильгельм Рау, с которым начали переговоры админи-
страторы фирмы «Коккрилл», до конца дней своих сохранял гер-
манское, точнее гессен-дармштадтское подданство но, вопреки ут-
веждениям, встречающимся в-литературе, не был выразителем инте-
ресов германского капитала^. Еще в ранней молодости он обосно-
вался в Царстве Польском, занимался здесь коммерческой деятель-
ностью и банкирским промыслом, в 1866 г. стал совладельцем
фирмы «Лиыюп, Рау и Ко», а с. 1873 г. — главным акционером и
руководителем Акционерного промышленного общества механичес-
ких и горных заводов « 1илы1оп, Рау и 1евенштейн». В связи с
резко активизировавшимся в 1877 г. железнодорожным строитель-
ством и возросшим спросом на рельсы Общество «Лильпоп, Рау и
Левенштейн» при содействии Общества Страховицких горных заво-
дов и германской фирмы «Рей нише Штальверке» построило в
1878—1879 гг. на окраине Варшавы — Праге передельный метал-
лургический завод, специализировавшийся на прокате рельсов. В
1880 г. он был выделен в самостоятельное акционерное общество,
которое возглавил Рау. Спустя три года это общество, выкупив
совместно с Обществом Брянского завода у Государственного банка
акции Общества Нутиловских заводов, стало его совладельцем. В
результате возникла группа «Бряпск-Варшава», объединившая
крупнейшие рельсопрокатные предприятия страны^. Ес позиции,
казгглось, были незыблемы. Однако в условиях общего кризиса
перепроизводства, разразившегося в 1883 г., царское правительство
в интересах развития в России собственного производства чугуна
отказалось от прежней поддержки передельных заводов и с 1884 г.
стало повышать ввозные пошлины на чугун. К 1888 г. они возросли
более чем в 5 раз. Производство рельсов из импортного чугуна
стало убыточным. Узко специализированном)' предприятию, каким
был Варшавский сталелитейный завод, это грозило неминуемым
крахом.
В поисках выхода из создавшегося положения Рау первоначаль-
но надеялся на совместные действия с Брянским обществом, с
которым Варшавское общество связывало совместное владение Пу-
тиловскими заводами. Однако руководители Брянского общества
решая ту же проблем)', предпочли действовать в одиночку: в 1885 г.
197
они приступили к строительству Александровского завода. Вот
тогда-то, узнав о намерении фирмы «Коккрилл» создать дочернее
предприятие на Юге России, Рау попытался установить контакт с
ее руководителями^!. Утверждение доменного производства на Юге
России оказалось связано с немалыми техническими трудностями.
Юзовскому заводу потребовалось почти два десятилетия, чтобы их
преодолеть. У отечественных металлургов не было необходимого
опыта использования минерального топлива для выплавки чугуна.
Содружество с фирмой «Коккрилл», как справедливо полагал Рау,
могло бы гарантировать использование на новом заводе проверен-
ной и хороню себя зарекомендовавшей технологии.
Все эти обстоятельства определили позиции сторон в ходе пере-
говоров, начавшихся весной 1886 г. Фирма «Коккрилл» претендо-
вала на предоставление ей руководства строительством завода и
осуществления поставок ему всего необходимого оборудования. За
свое участие в сооружении завода, а затем в его эксплуатации она
требовала закрепления за ней в уставе будущего общества 15%-ной
доли ежегодной прибыли после выплаты 6% акционерам. Рау по
возражал против этого, ибо он для того и обращался в Серэн, чтобы
получить там техническую помощь. Тем меньше было у него основа-
ний отвергать предложение руководителей фирмы «Коккрилл» о
гом, чтобы ограничиться на новом предприятии лишь металлурги-
ческим производством. Стороны относительно легко договорились о
передаче этому предприятию имущества Варшавского сталелитейно-
го завода, а также заключенных ими ранее контрактов на эксплуа-
тацию железорудных и угольных месторождений, покупку или
аренду земельных участков и т.п. Эти вопросы были решены еще в
самом начале переговоров. К концу мая удалось достичь договорен-
ности также о составе правления будущего общества. Первоначаль-
но руководители фирмы «Коккрилл» настаивали на предоставле-
нии им там большинства мест, но в конечном итоге каждая сторона
получила по три места, а одного члена правления они избирали по
обоюдному согласию. Стороны решили придерживаться паритета и
при создании основного капитала будущего обществе62. Однако в
дальнейшем, когда стала проясняться его сумма, Генеральный совет
фирмы «Коккрилл» постановил, что ее участие не должно превы-
шать 2 млн фр.63.
Для рассмотрения остальных вопросов, а их оставалось немало,
был создан комитет, в который вошли представители обеих сторон.
Ему было поручено, в частности, определить местонахождение бу-
дущего завода. Изучив три варианта — Николаев, Кривой Рог и
село Каменское он рекомендовал избрать третий. 20-го сентября
1886 г. Генеральный совет утвердил это решение6^. Садуан, оказав-
шись не в состоянии помешать подготовке соглашения с Варшав-
ским обществом, в октябре того же года подал в отставку. Его
сменил на посту генерального директора Общества «Коккрилл»
Адольф Грейнер, выпускник Горной школы в Льеже, заведовавший
198
с 1869 г. металлургическим производством на заводах в Серэне.
Именно на него было возложено руководство строительством Ка-
менского завода, а затем — наблюдение за его эксплуатацией6^.
4 декабря 1886 г. соглашение между двумя группами было под-
писано. В это время в с.Каменском уже началось строительство
двух домен. Но официальное учреждение Южно-Русского Днепров-
ского металлургического общества, так стало называться детище
фирмы «Коккрилл» и группы Рау, произошло лишь через год,
18 декабря 1887 г. Весной 1889 г., когда Каменский завод вступил в
строи, Общество Варшавского сталелитейного завода было ликви-
дировано, а сам завод — закрыт66.
Акционерный капитал нового общества составил 5 млн кредит-
ных рублей (20 тыс. акций по 250 руб.). Он был распределен по
подписке следующим образом: Обществу Варшавского сталелитей-
ного завода досталась половина, то есть 2 500 000 руб., Обществу
«Коккрилл» — 800 000 руб.(16%), Обществу «Рейнише Штальвер-
ке» — 240 000 руб.(4,8%) и «разным лицам» — 1 460 000 руб
(29,2%)6'. В своем портфеле Общество «Коккрилл», как и было
предписано его Генеральным советом, оставило акций Южно-Рус-
ского Днепровского общества ровно па 2 млн фр., то есть на 750
тыс руб. Этот пакет оставался без движения до 1895 г., когда
фирма «Коккрилл» создала для управления своим портфелем осо-
бое дочернее общество «MutualНе Industrielle»66.
Административный совет Общества «Коккрилл», как свидетель-
ствуют его протоколы, внимательно следил за ходом строительства
Каменского завода, а затем за его деятельностью в первой половине
90-х годов. С учреждением в 1895 г. «Mutuality Industrielle» и
передачи ему акций Южно-Русского Днепровского общества упоми-
нания о нем почти исчезают со страниц протоколов69. К тому
времени это общество уже прочно встало на ноги. Построенный им
Каменский завод до введения в строй в 1897 г. Петровского завода
Русско-Бельгийского металлургического общества нс имел себе рав-
ных в России. Эксперты службы финансовых исследований Лион-
ского Кредита, обычно весьма скупые на похвалы, давали в своих
справках восторженные оценки этому предприятию. Отмечая совер-
шенство организации и высокий технический уровень производства,
заложенные еще при сооружении завода, они вместе с тем обращали
внимание па прекрасное управление им и продуманную технико-
экономическую стратегию его развития"*). Таким образом, сотрудни-
чество фирмы «Коккрилл», обеспечившей проектирование, обору-
дование и последующую модернизацию Каменского завода, с «рус-
ской» группой, взявшей на себя его строительство и эксплуатацию,
в частности, привлечение необходимого персонала, отношения с
поставщиками и покупателями, контакты с властями, оказалось
весьма плодотворным. Чрезвычайно удачным был выбор И.И.Ясю-
ковича в качестве руководителя повседневной деятельностью пред-
приятия. В 1898 г., когда Ясюкович еще не был введен в правление,
199
а являлся лишь директором завода, один из экспертов Лионского
Кредита писал: «В России единодушно приписывают наибольшую
заслугу в успехах Днепровского общества действиям г.Ясюковича,
чья компетенция, административные таланты и твердое руководство
не имеют равных в России»7!.
Уже по итогам 1889/90 операционного года Днепровское обще-
ство выдало дивиденд в 5%. В следующие два года он составлял
10%, затем в течение трех лет он подскочил до 30%, а в 1896 —
1900 гг. держался на уровне 40%72. Фантастические успехи общест-
ва имели большой демонстрационный эффект, способствовав при-
влечению внимания бельгийских и французских капиталистов к
горно-металлургической промышленности Юга России. Баснослов-
ные дивиденды, выплачивавшиеся по его акциям, вызвали рост цен
на них. А это позволило обществу при увеличении своего акционер-
ного капитала выпускать новые акции с премией, то есть по цене,
превышавшей номинал. В 1900—1912 гг., увеличив акционерный
капитал на 10 млн руб ., оно получило премий на сумму 10,3 млн
руб., которая пошла на пополнение его запасного капитала. В
1914 г. Днепровское общество при акционерном капитале в 15 млн
руб. имело 11,5 млн руб. запасного капитала и без малого 20 млн
руб. капитала погашения7^.
У Каменского завода был лишь один недостаток: удаление от
месторождений каменного угля. Он начал проявляться с середины
90-х годов, когда вновь строящиеся металлургические заводы стали
располагаться главным образом в Донецком угольном бассейне.
IIри тогдашних ценах на уголь себестоимость производства чугуна
и готового продукта на Каменском заводе, несмотря на дополни-
тельные транспортные расходы, была ниже, чем на других уже
действовавших металлургических предприятиях. Но рост цен мог
лишить его этого преимущества. Вог почему весной 1894 г. Ясюко-
вич стал приискивать угольные месторождения, которые можно
было бы купить или арендовать. Как раз в это время к барону де
Макару и Грейнеру обратился упоминавшийся уже в предыдущей
главе Феликсен Маес с предложеним о продаже принадлежавшего
ему угольного месторождения у пос.Кадиевка близ станции Алмаз-
ная74. Расположенное на восточной границе Донецкого бассейна,
это месторождение было, пожалуй, наиболее удаленным от Камен-
ского завода. Да и уголь гам был невысокого качества. Ясюкович
предлагал руководителям фирмы «Коккрилл» иные, более выгод-
ные варианты7^. Но они предпочли предложение Масса. 13 августа
1894 г. Административный совет фирмы принял решение о созда-
нии для покупки и эксплуатации угольных месторождений в До-
нбассе особого, на этот раз бельгийского акционерного общества. 29
августа оно было учреждено7^.
Если руководители фирмы «Коккрилл», исходя из горького
опыта истории учреждения Днепровского общества, на которое
ушел год, полагали, что путем создания бельгийского общества им
200
удастся сэкономить время, то они ошиблись: основанное ими обще-
ство получило разрешение открыть свои действия в России только
через полтора года — 26 января 1896 г. При этом ему было
присвоено наименование «Алмазное каменноугольное акционерное
общество», совершенно не похожее на его бельгийское название77.
Капитал этого общества составлял 6 млн фр., разделенных на
12 тыс. акций, которые были распределены между его основателя-
ми следующим образом: «Гг. Маес и К°» — 2 тыс., Обществу
«Коккрилл» — 1 тыс., Днепровскому' обществу — 1 тыс., «основа-
телям» этих двух обществ — 2 тыс. и, наконец, еще «одной группе»
— 1 тыс. Оставшиеся 5 тыс. акций предназначались для подписки.
Фактически Общество «Коккрилл» стало владельцем 2893 акций
Алмазного общества78. А в правлении последнего оказались лица,
представлявшие в правлении Днепровского общества обе группы
его основателей7^
Общество «Коккрилл» взяло на себя проектирование, строитель-
ство и оборудование угольных шахт и коксовых батарей. Работы
были фактически начаты еще до получения официального разреше-
ния на осуществление Алмазным обществом операций в России.
Уже в 1896 г. оно начало производство кокса и на следующий год
превратилось в одно из крупнейших угледобывающих предприятий
в Донбассе. В 1897 г. его акционерный капитал был увеличен до
12 млн фр., в 1899 г. — до 15 млн фр.80.
Согласно соглашению, заключенному при основании Алмазного
общества, оно должно было в течение трех лет производить кокс
прежде всего для Днепровского общества, а последнее обязалось
покупать весь кокс, произведенный в Кадиевке Однако из угля
Кадиевского месторождения, содержавшего много летучих веществ,
оказалось невозможно получать высококачественный металлурги-
ческий кокс. В результате по истечении трех лет Днепровское
общество, по настоянию Ясюковича, отказалось продлить упомяну-
тое соглашение. Сам он, введенный в 1896 г. в правление Алмазно-
го общества, сославшись на личные причины, вышел из него. В
создавшихся условиях руководители Алмазного общества решили
переориентировать его на производство кремнисто-зеркального чу-
гуна. Вновь под руководством фирмы «Коккрилл» в Кадиевке
были построены в 1898—1899 гг. две домны, оборудование для
которых теперь поставлял Каменский завод. У Алмазного общества
были проблемы с приобретением железной руды нужного качества,
но казалось, что основные трудности позади. До 1900 г. общество
выплачивало дивиденды. Увы, разразившийся экономический кри-
зис развеял оптимистические надежды8!.
Весной 1900 г. руководители фирмы «Коккрилл» начали перего-
воры о продаже части принадлежавших ей акций Алмазного обще-
ства ио было уже поздно. В 1901 г. его положение стало катастро-
фическим. Оно держалось «на плаву» только благодаря кредитам
фирмы «Коккрилл». В апреле 1902 г. Административный совет
201
этой фирмы пришел к выводу, что спасти Алмазное общество от
неминуемого банкротства сможет только его слияние с Днепровским
обществом. Естественно, что противником такой комбинации высту-
пил Ясюкович, руководствовавшийся интересами прежде всего Дне-
провского общества. Однако и заседавшие в его правлении предста-
вители фирмы «Коккрилл» прекрасно понимали, что, спасая одно
из се дочерних обществ, они не должны топить другого, причем
именно того, которое не только приносило ей высокие доходы, но и
служило лучшим образцом ее руководства. Вот почему Администра-
тивный совет этой фирмы, констатировав на своем заседании в мае,
что слияние Алмазного общества с Днепровским «очень трудно
будет реализовать», решил изучить возможность продажи его Об-
ществу Островецких чугуноплавильных и железоделательных заво-
дов. Тем временем, чтобы поддержать затухающее производство в
Кадиевке, совету приходилось предоставлять Алмазному обществу
все новые и новые кредиты. В декабре он принял решение о выдаче
ему «последней суммы»82.
В январе 1903 г. Административный совет фирмы «Коккрилл»
рассмотрел предложение о выпуске привилегированных акций Ал-
мазного общества и его преобразовании в российское общество. А
на заседании 2 июня он обсудил даже возможность покупки имуще-
ства Алмазного общества самой фирмой «Коккрилл». В это время
велись также переговоры с Никополь-Мариупольским горным и
металлургическим обществом о поставке ему Алмазным обществом
чугуна в течение ближайших трех лет. Подводя итог предпринятым
им усилиям, Административный совет 23 июня поставил на обсуж-
дение пять возможных вариантов выхода из сложившейся ситуа-
ции: 1) ликвидация Алмазного общества, 2) его специализация на
производстве высококачественного металлургического кокса, 3)
специализация на изготовлении угольных брикетов, 4) возобновле-
ние работы одной из доменных печей, 5) преобразование Алмазного
общества в российское общество. После продолжительного обсужде-
ния было решено, чтобы «окончательно сориентироваться», напра-
вить в Каменское для переговоров с Ясюковичем генерального ди-
ректора А.Грейнера и члена совета П.Тразенстера, входивших в
правления Днепровского и Алмазного обществ. А пока Алмазному
обществу был предоставлен фирмой «Коккрилл» еще один «послед-
ний аванс»83.
В итоге, как доложил Грейнер Генеральному совету по возвраще-
нии из России, компромисс все же был найден. 19 октября 1903 г.
совет одобрил предварительное соглашение, заключенное Днепров-
ским и Алмазным обществами. Согласно ему, Днепровское общест-
во приобретало все активы Алмазного общества за 4,5 млн фр. с
рассрочкой выплаты этой суммы на 20 лет84. Это означало, что
акционеры Алмазного общества, в том числе и фирма «Коккрилл»,
потеряли 90% вложенных в него средствах
202
В 1904 г., получив формальное одобрение чрезвычайных собра-
ний акционеров Алмазного и Днепровского обществ, сделка была
осуществлена. Согласно ее условиям, акционеры Алмазного общест-
ва, которое, продав свое имущество, тем не менее продолжало
существовать, имели право на получение в течение 20-ти лет 50%
прибыли от эксплуатации Днепровским обществом проданного ему
имущества, после вычета им 6% в свою пользу и обусловленного
уставом погашения. В 1912 и 1913 гг. из этой части прибыли
акционерам Алмазного общества был выплачен дивидендов.
Днепровскому обществу пришлось пойти на это приобретение,
когда тяжелая промышленность России, особенно горно-металлур-
гическое производство, переживали глубокий спад. В обострившей-
ся борьбе за выживание оно сумело обойти большинство своих
конкурентов за счет активного совершенствования производственно-
го процесса и продуманной рыночной стратегии. В 1904 г. на
Каменском заводе были сооружены бессемеровские печи, которые,
по мнению эксперта Лионского Кредита, «поставили общество впе-
реди всех металлургических предприятий». В 1911 г. существовав-
шая там «группа цехов и вспомогательных предприятий, велико-
лепных и по мощности, и по совершенной организации производст-
ва» была, как сообщал эксперт, еще более усилена установкой
новых станов для проката рыночного железа — «самых мощных и
самых современных в Россин»87.
Днепровское общество опережало другие металлургические
предприятия и в переходе от исполнения преимущественно казен-
ных заказов к работе на массовый рынок, расширяя с этой целью
ассортимент своей продукции. Анализируя в декабре 1912 г. основ-
ные итоги его развития за прошедшее десятилетие, эксперт Лион-
ского Кредита писал: «Днепровское общество, как и его соседи,
пострадало от плохого состояния металлургического рынка с 1901
по 1903, а затем с 1905 по 1909 г., но благодаря строжайшему учету
всегда соизмеряло свои действия с прибылями. После увеличения
капитала в 1900, 1901, 1906, 1910 и 1912 г. оно остается наименее
иммобилизованным предприятием на Юге России с полной обеспе-
ченностью сырьем и мощным оборудованием, устарелая часть кото-
рого была только что заменена, а также с таким разнообразием
производства, какого не достигло ни одно из конкурирующих пред-
приятий»^.
К 1915 г., когда после неоднократного увеличения акционерный
капитал Южно-Русского Днепровского общества составлял 15 млн
руб., его акции, согласно данным П.В.Оля, были размещены в
Бельгии — на 8 млн руб. номинальных, во Франции — на 4 млн
руб. и в Германии — на 2 млн руб.в9. На Россию оставалось, если
верить Олю, нс более 1 млн руб. Эти данные не внушают доверия,
особенно в отношении Германии и России.
Акции Днепровского общества котировались на Петербургской,
Брюссельской и Парижской биржах. Размещением их новых выпус-
203
ков в 1906, 1910 и 1912 гг. занимались Брюссельское отделение
Парижско-Нидерландского банка и банкирский дом «Гг.Нагельмак-
керс и с-я» («ММ.Nagelmackers & Fils»), которые действительно
ориентировались преимущественно на бельгийский и отчасти на
французский денежный рынок". Но поскольку днепровские акции
были очень высокодоходной бумагой, трудно допустить, чтобы рос-
сийские основатели Днепровского общества поспешили расстаться с
первоначально доставшимися им его акциями и эти акции переме-
стились в Германию. К тому же накануне мировой войны петербург-
ские банки предприняли скупку днепровских акций во Франции и
Бельгии. В августе 1912 г. Русский для внешней торговли банк
сообщил Азовско-Донскому банку, что он учредил «синдикат для
покупки на Парижской и Брюссельской биржах и последующей
реализации акций Южно-Русского Днепровского металлургическо-
го общества». К тому времени им были уже приобретены 2 750
акций, т.е. почти на 700 тыс. руб. по номиналу. Азовско-Донской
банк получил участие в 7,5%, что свидетельствовало о широком
составе участников и, следовательно, о размахе предпринятой опе-
рации. По условиям синдиката, покупки должны были произво-
диться до приобретения 5 тыс. акций, после чего предполагалось
решить вопрос о том, следует ли их продолжать. И, как явствует из
последующей переписки, они были продолжены^!. Все это дает
основания предполагать, что в России находилось больше днепров-
ских акций, чем их насчитал Оль.
По результатам упоминавшейся выше регистрации российских
ценностей во Франции, гам в начале 1920 г. было размещено акций
Днепровского общества свыше чем на 8 млн руб. (по номинальной
стоимости). Следует, однако, иметь в виду, что к тому времени их
находилось в обращении уже более чем на 26 млн руб., так как
весной 1917 г. общество выпустило 45 тыс. новых акций. Из них
30 тыс. были предназначены для подписки. Банковский синдикат,
который ее гарантировал, па этот раз возглавил Русский для внеш-
ней торговли банк, а Парижско-Нидерландский банк принял в нем
участие в размере 10%92. Очевидно, при регистрации во Франции
были учтены и акции последнего выпуска.
На начало 1914 г. контроль над Южно-Русским Днепровским
обществом, судя по составу его правления, сохранили группы-учре-
дители. При создании общества в правление вошли по три предста-
вителя от каждой группы. Его председателем стал Вильгельм Рау,
вице-председателем — барон Фернан де Макар, один из наиболее
влиятельных членов Административного совета Общества «Кок-
крилл», занявший в 1896 г. пост его президента. В качестве члена
правления, избранного по обоюдному согласию двух групп, туда
вошел князь В.Н.Тенншев. К 1914 г. соотношение сил в сущности
не изменилось, если не считать того, что с начала 900-х гг. в связи с
увеличением числа членов правления до 9-ти каждая группа имела
по четыре представителя. Когда в 1898 г. тяжело больной Рау
204
вышел в отставку, председателем правления стал барон де Макар.
А освободившееся место «русской» группы занял В.Е.Кислянский,
сменивший Рау на посту председателя правления Общества «Лиль-
поп, Рау и Левенштейн». Введение в 1903 г. И.И.Ясюковича в
правление общества в качестве директора-распорядителя, укрепив
позиции «русской» группы, восстановило равновесие, слегка по-
шатнувшееся с уходом Рау. В последующее десятилетие состав
правления оставался неизменным^З.
Достижения Днепровского общества были результатом успешно-
го взаимодействия его основателей: крупной иностранной промыш-
ленной фирмы и группы местных предпринимателей. Они обуслав-
ливались тем, что фирма «Коккрилл», привнося в дело прежде
всего свой технический опыт, предоставляла своим российским
партнерам достаточно широкую свободу в повседневной практичес-
кой деятельности. Отношения между ними не были простыми.
Время от времени они, как мы могли убедиться, подвергались испы-
таниям. Очередное такое испытание оказалась связано с попыткой
создания в 1908 г. металлургического треста в России. Активным
участником этой истории, наряду с фирмой «Коккрилл», было Рус-
ско-Бельгийское металлургическое общество — еще одно российское
по своему уставу акционерное предприятие, в управлении которым
решающую роль играли бельгийские предприниматели.
♦ * *
Архив Русско-Бельгийского общества, так же как и Днепровско-
го, не сохранился^. Однако материалы, отложившиеся в архиве
банка Генеральное Общество Бельгии, позволяют воссоздать в ос-
новных чертах историю учреждения этого предприятия. И в данном
случае на фоне действия общих объективных тенденций немалую
роль сыграли случайные обстоятельства. К концу 80-х годов в
России наметилось оживление промышленного производства. Этому
во многом способствовало железнодорожное строительство, осу-
ществлявшееся царским правительством. Оно сопровождалось
ужесточением таможенной политики, в частности неуклонным по-
вышением ввозных пошлин на чугун, сталь, рельсы и подвижной
состав для железных дорог. В результате импортеры этих товаров
стали задумываться о перенесении их производства непосредствен-
но в Россию.
Именно в это время у руководителей бельгийского Общества
Сен-Леонар, предприятия которого, расположенные в Утиле близ
Льежа, поставляли время от времени паровозы для российских
железных дорог, возникла идея покупки принадлежавшего казне
Невского механического завода для возобновления на нем произ-
водства паровозов, прерванного в начале 80-х годов в связи с
резким сокращением железнодорожного строительства. Но, когда
205
весной 1890 г. директор-распорядитель этого общества Оскар Бие
прибыл на разведку в Петербург, он обнаружил, что из-за Невского
завода уже идет борьба между несколькими капиталистическими
группами. На состоявшихся в июне 1890 г. торгах победу одержала
группа С.И.Мамонтова, учредившая вскоре Московское товарище-
ство Невского механического завода.
Тем не менее руководители Общества Сен-Леонар не оставили
своего намерения закрепиться на быстро растущем российском
рынке. Они установили контакт с учрежденным в марте 1892 г.
Первым обществом подъездных путей в России, предложив изгото-
вить для него паровозы специального типа. В апреле 1894 г. Бие
вновь отправился в Петербург, чтобы подписать контракт на их
поставку. В российской столице он встретил своего давнего друга
О.Нёф-Орбана — председателя Административного совета Общест-
ва Англёрских сталелитейных заводов, который вел здесь перегово-
ры с властями относительно условий создания металлургического
завода в окрестностях Саратова Нёф-Орбан пригласил его принять
участие в этих переговорах. Они были приняты самим С. Ю. Витте,
который в ходе беседы предложил Бие продумать возможность
сооружения в России завода для производства по заказу правитель-
ства 60-ти паровозов ежегодно в течение 12 лет. Это побудило Бие
вернуться к идее переоборудования Невского завода. Дело в том,
что новым его владельцам не удалось наладить на нем выпуск
паровозов в количестве, соответствовавшем полученным ими зака-
зам. Поэтому, вернувшись в Льеж, он предложил Административ-
ному совету Общества Сен Лсонар начать переговоры с Мамонто-
вым о предоставлении Товариществу Невского завода технического
содействия и необходимых капиталов. Однако Бие явно смущала
ожесточенная конкуренция, развернувшаяся в это время между
рядом российских и иностранных фирм, которые, претендуя на
получение правительственных заказов на паровозы, предлагали для
их исполнения либо расширить уже существующие заводы, либо
построить новые. Заявленные ими цены были таковы, что руково-
дители бельгийского общества не видели смысла предлагать более
низкие. Их расчеты показали, что эти цены в среднем лишь на 28%
превышают цены на такие же паровозы в Бельгии. Между тем
разница в ценах на рельсы в Бельгии и в России составляла 184%95.
Проект сооружения металлургического завода на Волге, заинте-
ресовавший Англёрское общество, тоже как обнаружилось при
ближайшем его рассмотрении, не сулил больших выгод. Это обще-
ство патронировалось банком Генеральное Общество Бельгии, и, по
всей вероятности, не без его ведома Нёф-Орбан начинал свои пере-
говоры в России. 8 мая 1894 г., еще до возвращения Нёф-Орбана из
России, Совет дирекции банка принял решение о создании специ-
ального «Общества для изучения» проекта строительствг! Саратов-
ского металлургического завода. Связанные с этим расходы распре-
делялись между Генеральным Обществом Бельгии (2 5), близким
206
ему Парижским банком — Banque Parisienne (2 5) и Обществом
Англёрских сталелитейных заводов (1 5). 12 июня Совет дирекции
заслушал первые результаты изучения «Саратовского дела» 96. В
конечном итоге они оказались негативными: эксперты, ознакомив-
шись с предполагаемым местом постройки завода, пришли к выво-
ду, что оно слишком удалено от районов добычи сырья и топлива.
Но когда это стало ясно, уже появилась другая идея.
В августе в Бельгию прибыл член правления Первого общества
подъездных путей в России Ф.Е.Енакиев. Формально цель его
визита сводилась к ознакомленинию с ходом выполнения заказов
этого общества на заводах в Утиле и Англёре. Но фактически он
прибыл, чтобы предложить их руководителям принять участие в
создании в России завода, который мог бы обеспечить Первое
общество всеми необходимыми материалами, исходя из полученного
им от царского правительства кредита в размере 10 млн руб. на
сооружение подъездных путей. И встретил с их стороны самое
заинтересованное отношение. В ноябре Бие и Нёф-Орбан были
приглашены директором-распорядителем Первого общества
Б.А.Яловецким безотлагательно приехать в Петербург, чтобы озна-
комиться с подготовленным «русской группой» проектом учрежде-
ния металлургического общества. По прибытии в Россию они обна-
ружили, что возглавляет эту группу один из крупнейших петер-
бургских банков — Русский для внешней торговли, а протежирует
ей сам министр финансов России. Банк брал на себя основную
тяжесть финансирования строительства завода, а министерство фи-
нансов выражало готовность предоставить ему крупные казенные
заказы. Место для строительства завода было уже определено — в
центре Донецкого бассейна, близ села Волынцево, расположенного
в 50-ти км к северо-восток}' от Юзовки посреди богатейших уголь-
ных месторождений. Оставалось лишь решить вопрос об участии в
этом деле бельгийских фирм, на которые возлагалось техническое
руководство сооружением завода и его последующим функциониро-
ванием.
В ходе начавшихся переговоров обнаружилось обоюдное жела-
ние сторон ограничиться на первом этапе созданием предприятия с
полным циклом металлургического производства, отложив па буду-
щее решение вопроса о налаживании на нем выпуска подвижного
состава для железных дорог. Акционерный капитал учреждаемого
общества был определен в 8 млн руб., разделенных на 32 тыс.
акций. Русский для внешней торговли банк первоначально претен-
довал на участие в нем в размере 2 3. Увидев в этом доказательст-
во необыкновенной выгодности дела, Бие и Нёф-Орбан стали доби-
ваться предоставления их группе возможно большего участия. В
конечном итоге ей были выделены 2 5, то есть 12,8 тыс. акций, а
Русскому банку достались 19,2 тыс. За техническое содействие
бельгийским фирмам устанавливалось вознаграждение в размере
15°о от чистой прибыли в течение 14-ти лет после пуска завода.
207
Руководители бельгийских фирм пытались выдвинуть кое-какие
условия своего участия в предложенном им деле, потребовав изуче-
ния бельгийскими инженерами месторасположения будущего заво-
да, предварительной покупки рудоносных земель для его обеспече-
ния сырьем, получения гарантий в предоставлении заводу прави-
тельственных заказов па рельсы по согласованным ценам и др.
Однако их российские партнеры настаивали на немедленном реше-
нии всех вопросов, связанных с учреждением общества, мотивируя
это необходимостью опередить конкурентов. В результате к началу
декабря были подписаны два исходных документа: соглашение уч-
редителей общества, в качестве которых выступали Яловецкий,
Енакиев, Нёф-Орбан и Бие, а также соглашение между учредителя
ми и Русским для внешней торговли банком, бравшим на себя
обязательство обеспечить одобрение выработанных в ходе перегово-
ров условий учреждения общества и участия в нем бельгийских
фирм на первом общем собрании его акционеров.
Теперь уже стали спешить и бельгийцы. Свой отчет о перегово-
рах в Петербурге и подписанных там соглашениях Бие и Нёф-
Орбан составили в спальном вагоне экспресса Петербург —Кёльн. В
день их прибытия в Брюссель 6 декабря 1894 г. он был представлен
в Генеральное Общество Бельгии^.
Совет дирекции Генерального Общества, рассмотрев 11 декабря
отчет Бие и Неф-Орбана, одобрил результаты их переговоров. Но
участие банка в учреждаемом обществе он поставил в зависимость
от выполнения трех условий: 1) Генеральному Обществу необходи-
мо удостовериться, что избранное для сооружения место отвечает
потребностям металлургического предприятия: 2) учредители долж-
ны предварительно получить заказ по меньшей мере на 10 млн пуд.
рельсов и 3) дать обязательство в том, что переуступят этот заказ
учреждаемому ими обществу по первоначальной цене98. Каково же
было удивление руководителей бельгийского банка, когда в ответ
на это они получили от Русского для внешней торговли банка
письмо, в котором говорилось, что Генеральное Общество должно
присоединиться к соглашению, заключенному учредителями обще-
ства с Русским банком, без каких-либо условий. В противном слу-
чае его участие в этом деле будет рассматриваться «как не состояв-
шееся». В результате 31 декабря на Совете было решено направить
в Петербург телеграмму: «Согласны, снимаем выдвинутые условия,
сохраняем участие в 2 5, т.е. в 3 200 000 руб.»99. Эта доля,
доставшаяся Генеральному Обществу и его группе, была распреде-
лена следующим образом. Генеральное Общество оставило непо-
средственно за собой 3,2 тыс. акций. По 800 акций оно передало
патронируемым им банкам Banque Parisienne и Credit Generale
Liegeois, банкирскому дому MM.Meuffels, Ncef & C°, а также до-
черней держательской компании Societe de la Mutualite Financiere.
Из 5,2 тысяч акций, причитавшихся согласно предварительной до-
говоренности Англерскому обществу, оно оставило себе 3,2 тыс., а
208
остальные 2 тыс. уступило Нёф-Орбану. Общество Сен-Леонар
получило 1,2 тыс.100.
14(2) июня 1895 г. царь одобрил устав нового российского
акционерного общества, получившего название Русско-Бельгийско-
го металлургического. Через две недели состоялось первое общее
собрание его акционеров. На нем было избрано правление общества
в составе семи членов. Согласно уставу, четверо из них, включая
председателя, должны были являться российскими гражданами.
Ими стали уже знакомые нам Ф.Е.Енакиев и Б.А.Яловецкий, член
Совета Русского для внешней торговли банка Н.Н.Сущов, а также
А.А.Бунге, о котором следует сказать особо. Племянник бывшего
министра финансов, а затем председателя Комитета министров Рос-
сии он, оставаясь российским подданным, являлся видным пред-
принимателем в Бельгии, президентом двух бельгийских промыш-
ленных компаний, патронируемых Генеральным Обществом: Societe
de Marcinelle et Couillet и Societe des charbonnages de Hornu et
Wasmes. Именно ему достался пост председателя правления Русско-
Бельгийского общества. От бельгийской группы в правление
вошли: О.Бие, назначенный директором-распорядителем, О.Нёф-
Орбан и директор Генерального Общества Э.Деспре. В этом составе
правление оставалось более десяти лет. В 1907 г. число членов
правления было доведено до восьми для увеличения представитель-
ства бельгийской группы. В последующие годы персональный со-
став правления несколько изменился, но паритет присутствия в нем
обеих групп сохранился101.
Смешанный характер общества получил своеобразное выражение
в структуре его руководящих органов и их функционировании.
Заседания правления неофициально подразделялись на «пленар-
ные» и «частичные». Па первые собирались все члены правления и
кандидаты, а также генеральный директор завода. «Пленарные»
заседания носили характер сессий: они длились обычно несколько
дней, а иногда целую неделю. Эти заседания в первые годы сущест-
вования общества созывались 4 — 5 раз в году в неопределенное
время. В 900-е годы их число сократилось до 2 —3-х ежегодно. А в
1910—1913 гг. они стали поводиться регулярно в мае —июне, сен-
тябре-октябре и ноябре—декабре каждого года. До 1910 г. «пле-
нарные» заседания происходили, как правило, в Петербурге. Иног-
да они начинались в российской столице, затем члены правления
выезжали на завод, после чего для завершения работы возвраща-
лись обратно. В 1910—1912 гг. весенние заседания проводились в
поселке Енакиево, выросшем при заводе, осенние — в Брюсселе, а
предновогодние — в Петербурге. В 1913 г. майская сессия правле-
ния состоялась не в Енакиеве, а в Берлине.
В повестку дня каждой такой сессии входило множество вопро-
сов, нередко более 30-ти. Па них рассматривались итоги производ-
ственной деятельности общества и его финансовое положение, ут-
верждались годовые доклады правления. Большое внимание они
209
уделяли состоянию рынка, обеспечению предприятий общества за-
казами, организации сбыта их продукции, работе региональных и
зарубежных агентств общества, его отношениям со сбытовыми объ-
единениями, вопросам расширения и модернизации производства,
деятельности персонала.
Члены правления Русско-Бельгийского общества собирались
время от времени и на «частичные» заседения — российские в
Петербурге, бельгийские в Льеже или Брюсселе. Впрочем, изредка
на заседаниях в Бельгии появлялся кто-нибудь из российских чле-
нов правления, а заседания в российской столице посещали пред-
ставители бельгийской группы. «Частичные» заседания происходи-
ли нерегулярно, вероятно, по мере необходимости, В Бельгии они
происходили в среднем за 1902—1913 гг. около 4-х раз в году,
причем в предвоенное шестилетие их число неуклонно уменьша-
лось. В России они созывались чаще, в среднем более 10 раз в году,
но их число в разные годы сильно колебалось. Круг вопросов,
обсуждавшихся на этих заседаниях, был примерно тот же, что и на
пленарных. Возможно, некоторые из них требовали оперативного
решения. Но в целом назначение «частичных» заседаний состояло
скорее в предварительном обмене мнениями 102.
При такой организации деятельности правления особенно важ-
ную роль играла заводская администрация, возглавлявшаяся гене-
ральным директором завода. Видимо, по примеру Днепровского
общества, на эту должность первоначально был приглашен инженер
польского происхождения Подгаецкий. Но в отличие от Ясюковича
ему нс хватило твердости характера, чтобы наладить четкую работу
очень пестрого по своему национальному составу, подготовке и
опыту предшествовавшей службы персонала, средн которого оказа-
лось немало люден совершенно случайных. Не справился с этой
задачей и его преемник — Кованько. В 1900 г., когда от руководст-
ва заводом потребовались максимальные усилия для обеспечения
его функционирования в условиях разразившегося кризиса, правле-
ние общества предложило Бие взять на себя выполнение обязаннос-
тей генерального директора с постоянным пребыванием непосредст-
венно при заводе. Его заместителем, по рекомендации Генерального
Общества, был назначен Жюль Потье, сорокалетний инженер, вы-
пускник Брюссельской Политехнической школы, служивший в пос-
леднее время директором производства на шахтах патронируемого
Генеральным Обществом «Societe des charbonnages de Marchienne».
C 1904 г. он являлся генеральным директором завода и в его
развитии сыграл примерно такую же роль, как Ясюкович в истории
Днепровского. Первоначально в подборе персонала он ориетировал-
ся, как это делалось и до него, преимущественно на заграничных
специалистов, особенно из Бельгии и Люксембурга. Но в предвоен-
ные годы заметно возросло значение местных кадров. Проявлением
этого было, в частности, пригашенне в 1913 г. на должность руково-
210
дителя доменным производством известного русского металлурга
М.К.КуракоЮЗ,
В отличие от Днепровского общества, чрезвычайно важным, а
подчас решающим элементом механизма управления Русско-Бель-
гийским обществом был контроль банков. Уже сам факт нахожде-
ния в архиве Генерального Общества Бельгии обширной документа-
ции общества говорит о многом. Протоколы заседаний Совета ди-
рекции Генерального Общества подтверждают интерес банка к
этому предприятию и активное участие в управлении им на протя-
жении всего его существования. Вероятно, вначале такую же роль с
российской стороны какое-то время играл Русский для внешней
торговли банк. Во всяком случае, если местом заседаний правле-
ния, проводившихся в Брюсселе, служило Генеральное Общество,
то в Петербурге они происходили чаще всего «у Сущева», т.е. в
Русском для внешней торговли банке. К сожалению, из-за полной
гибели архива этого банка в нашем распоряжении нет документов,
освещающих его роль. Некоторые сведения, содержащиеся в архиве
Генерального Общества, говорят о том, что в конце 90-х годов
Русский для внешней торговли банк утратил свои прежние позиции
в Русско-Бельгийском обществе, и визиты членов правления пос-
леднего «к Сущеву» стали данью традиции. Подтверждением этого
явился тот факт, что после смерти Сущева в 1908 г. банк не ввел
своего представителя в правление некогда патронировавшегося им
общества. Избрание в конце 1913 г. В.М.Иванова, чьи близкие
отношения с Петербургским Международным банком были хорошо
известны, председателем правления Русско-Бельгийского общества
свидетельствовало о том, что у него появился новый патрон 1 °4.
Металлургический завод Русско-Бельгийского общества, соору-
женный на месте действовавшего здесь в середине 60-х годов XIX в.
казенного Петровского чугуноплавильного завода и потому унасле-
довавший его название, уже в 1897 г. начал прокат рельсов, а в
1898 99 г. вышел на запланированный объем производства. Чрез-
вычайно удачно расположенный, хорошо обеспеченный сырьем и
топливом, прекрасно спроектированный и оборудованный Петров-
ский завод к началу 900-х годов стал ниболее рентабельным метал-
лургическим предприятием в Россит У него была самая низкая
себестоимость стали. Производство рельсов обходилось ему в
70 коп. за пуд, в то время как его главному конкуренту — Днепров-
скому заводу — в 77 коп.Ю5.
Летом 1897 г. акционерный капитал Русско-Бельгийского обще-
ства был доведен до 10 млн руб., вследствие чего общее число его
акций составило 40 тыс. К тому времени, как явствует из замеча-
ния, мельком сделанного Енакиевым на заседании правления 2 фев-
раля (21 января) 1897 г., большая часть акций общества уже
находилась в Бельгии 1°6. В собственном портфеле Генерального
Общества их количество выросло за 1896 г. с 2 тыс. до 3,5 тыс. В
итоге роли патронов Русско-Бельгийского общества в размещении
211
его акций изменились: Генеральное Общество взяло на себя подпис-
ку на 5,5 тыс. акций, Русский для внешней торговли банк ограни-
чился 2,5 тыс. С 1897 г. Генеральное Общество стало владельцем 5
тыс. русско-бельгийских акций107.
Используя благоприятную экономическую конъюнктуру для на-
ращивания своих производственных мощностей Русско-Бельгий-
ское общество в 1898 г. выпустило 4%-ные облигации на общую
сумму около 5 млн руб. Их реализацией занималось Генеральное
Общество. Выпущенные в паритете на франки (номинальная стои-
мость одной облигации составляла 187 руб.50 коп. или 500 фран-
ков), они явно предназначались для размещения преимущественно
в Бельгии или во ФранцииЮ8.
В 1900 г. акционерный капитал Русско-Бельгийского общества
был увеличен еще на 5 млн руб. (а число акций — на 20 тыс.).
Синдикат, гарантировавший новый выпуск акций, опять возглавило
Генеральное Общество. На этот раз русско-бельгийские акции вы-
пускались не по номиналу, как в 1897 г., а по цене в 375 руб., т.е. с
премией в 125 руб. И это несмотря на начавшийся экономический
кризис. После проведения операции в портфеле банка оказалось 12
тыс. акций Русско-Бельгийского общества, а в 1901 г. — даже 17,5
тыс., т.е. почти 1 3 всего их количества. В дальнейшем до 1911 г.
банк сохранял за собой около 15 тыс. этих акций, оценивая их по
1000 фр. за штуку, что значительно превышало номинал (666,7
фр.)Ю9.
Это были годы тяжелых испытаний для горно-металлургических
предприятий в России, но Русско-Бельгийское общество, так же как
и Днепровское, сумело пережить их без потерь. До начала нового
промышленного подъема в 1909 г. оно удержало уровень производ-
ства, на который вышло в 1901 г. Причем при общем объеме
продаж своей продукции, уступавшем Днепровскому обществу, оно
получало более высокую чистую прибыльно.
Положение, которое заняли Днепровское и Русско-Бельгийское
общества в черной металлургии Юга России, было таково, что
когда в середине 1907 г. начались переговоры о слиянии девяти
действовавших там металлургических предприятий в гигантский
трест, их исход целиком зависел от позиции этих двух обществ ибо
только они, по общему признанию руководителей объединявшихся
предприятий, могли образовать ядро проектируемого треста и взять
на себя руководство его деятельностью. Но, хотя Днепровское «и
Русско-Бельгийское общества в лице своих бельгийских патронов
после очень сложных переговоров пришли к определенному согла-
сию об условиях их участия в тресте и 1 июля 1908 г. собрание
представителей всех объединявшихся предприятий одобрило проект
его устава, металлургическому монстру все же не суждено было
появиться на свет. Ясюкович, претензии которого на роль едино-
личного технического руководителя будущего объединения не были
полностью удовлетворены при определении структуры его руково-
212
дящих органов, потребовал, угрожая отставкой, изменения уже
согласованных документов. И бельгийские руководители Днепров-
ского общества, не желая жертвовать своим российским партнером,
от которого во многом зависело процветание их совместного пред-
приятия, предпочли отказаться от достигнутых с таким трудом
договоренностей! 1 1.
После провала попыток создания металлургического треста Дне-
провское и Русско-Бельгийское общества продолжали конкуриро-
вать друг с другом, что требовало совершенствования и расширения
производства. Стремясь не отстать в этом от своего соперника,
Русско-Белый некое общество в 1909—1910 гг. вновь прибегло к
выпуску облигаций на сумму около 7 млн руб. Ав 1911 г. последо-
вал выпуск 20 тыс. акций, в результате чего акционерный капитал
общества был доведен до 20 млн руб. Акции выпускались по цене в
450 руб. или 1200 фр. Размещало их, так же как и облигации,
Генеральное Общество. В его портфеле число русско-бельгийских
акций подскочило в тот год до 20,6 тыс. Но, когда в начале 1912 г.
банк начал постепенно их распродавать, обнаружилось, что какая-
то русская группа, скорее всего Петербургского Международного
банка, скупает эти акции, намереваясь получить большинство голо-
сов на предстоящем общем собрании акционеров. Чтобы исключить
на будущее подобные неожиданности, руководители Генерального
Общества оставили в его портфеле пакет в 13 250 акций (16,56% от
их общего количества)! 12.
На начало 1914 г. капиталы Русско-Бельгийского общества состав-
ляли: акционерный — 20 млн руб., облигационный — 10,1 млн.,
запасный — 7,1 млн и погашения — 14 млн ИЗ. В записке, датиро-
ванной сентябрем 1914 г., директор Генерального Общества, кури-
ровавший с 1907 г. Русско-Бельгийское общество, Жан Жадо, ха-
рактеризуя размещение его акций и облигаций, отмечал: «Наиболь-
шая часть акций осталась в Бельгии (по меньшей мере 60 000)
среди клиентов Генерального Общества, остальное находится во
Франции и немного в России. Почти все облигации, если не все,
остались в Бельгии у клиентуры Генерального Общества»!!4. Со-
гласно расчетам Оля, облигации Русс ко-Бельгийского общества
были почти целиком размещены в Бельгии. Что касается его акций,
то, как полагал Оль, из общего их числа в 80 тыс. к началу 1915 г.
в Бельгии находилось 40 тыс. (на сумму 10 млн руб), во Фран-
ции — 20 тыс. (на 5 млн руб.), в Германии — 12 тыс. (на 3 млн
руб.)! 15. На долю России приходилось в итоге не более 8 тыс. (на 2
млн руб.). В ходе регистрации российских ценностей во Франции в
1918— 1919 гг. там обнаружилось акций и, возможно, облигаций
Русско-Бельгийского общества на сумму около 7,5 млн руб. 116.
Таким образом, разброс данных, которыми нам приходится опе-
рировать, весьма велик. Очевидно одно: паритет представительства
российской и бельгийской групп в правлении Русско-Бельгийского
213
общества не отвечал их реальным капиталовложениям. Вероятно,
доля участия российской группы, которую накануне войны возгла-
вил Петербургский Международный банк, была большей, чем на-
считал Оль. Все же нет никаких сомнений в том, что рычаги
реального контроля находились в распоряжении Генерального Об-
щее гва. Однако бельгийский банк не просто мирился с присутстви-
ем представителей российской группы в правлении Русско-Бельгий-
ского общества, он явно был заинтересован в их присутствии. Ибо
они обеспечивали обществу то, что подчас было ценней иных капи-
таловложений: знание местных правовых условий и неписаных тра-
диций, взаимодействие с окружающей экономической и социальной
средой, безошибочную ориентацию в лабиринтах правительствен-
ных учреждений и доброжелательное отношение власть имущих.
Это благодаря их заботам общество имело самый толстый портфель
казенных заказов на рельсы, что весьма облегчало ему борьбу с
конкурентами. К тому же бельгийский банк оказался просто не в
состоянии обеспечить финансовое обслуживание патронируемого им
предприятия, которое, работая на российский рынок, было связано
денежными отношениями со множеством местных фирм, выступав-
ших в роли покупателей, поставщиков, перевозчиков и пр. Осу-
ществление расчетов Русско-Бельгийского общества с этими фирма-
ми, естественно, взяли на себя российские банки, сначала преиму-
щественно Русский для внешней торговли, затем — Петербургский
Международный. Как показывают материалы заседаний правления
Русско-Бельгийского общества за 1907—1914 гг., его свободные
средства и долги сосредоточиваются именно в этих банках1’7.
* ♦ ♦
Южно-Русское Днепровское и Русско-Бельгийское общества яв-
ляют нам разные модели успешного сотрудничества иностранного
капитала с отечественным в рамках акционерных предприятий,
учрежденных в России. По российская «крыша» сама по себе не
могла обеспечить успеха иностранному предпринимательству. Об
этом свидетельствует история Таганрогского Металлургического об-
щества, учрежденного в июле 1896 г. в России. Ее освещают дошед-
шие до нас разнообразные архивные документы: материалы фонда
Таганрогского общества в Ростовском областном архиве’18, годовые
доклады Административного совета Общества «д’Угрэ» (с 1900 г. —
«д’Угрэ-Мариэ»), отложившиеся в фонде фирмы «Коккрилл» в
Государственном архиве в Льеже”9, ряд дел из фонда Азовско-
Донского банка в РГИА’20, более десятка досье в архиве Париж-
ско-Нидерландского банка’2’ и, наконец, не раз уже упоминавшие-
ся бесценные справки экспертов Лионского Кредита.
Главную роль в основании Таганрогского общества и постройке
одноименного металлургического завода сыграло с бельгийской сто-
214
роны Общество «д’Угрэ» (Societe d’Ougrec)122. Учрежденное в
1892 г., оно объединило несколько расположенных в Угрэ старых
металлургических фирм. Его союзником по этому делу выступало
Общество Льежских железопрокатных заводов (Societe des Forges
et Tdleries Liegeoises). Из 12 гыс. акций по 375 руб., составлявших
первоначальный акционерный капитал Таганрогского общества, Об-
щество «д’Угрэ» получило 5 240 шт., а Общество Льежских заво-
дов — 1 300 шт. 123. Кроме того, в постройке Таганрогского завода
участвовала также французская фирма — Лувруальское общество
для производства труб (Societe pour la fabrication des tubes de
Louvroil). Представители этих фирм — Г.Тразенстер и граф П.де
Гемптин — вошли в правление Таганрогского общества. За спиной
промышленной группы стояла банковская, возглавляемая банком
Льежский Генеральный Кредит (Credit General Liegeois). Председа-
тель Совета этого банка Ф.Браконнье являлся одновременно пред-
седателем Совета Общества «д’Угрэ». Но в правление Таганрогско-
го общества он вошел лишь в качестве кандидата в члены. Такую
же позицию занял и представитель льежского банкирского дома
«ММ.Nagelmackers et fils» Е.Нагельмаккерс. Русская группа полу-
чила три места членов правления, что формально обеспечивало ей
большинство, поскольку кандидаты в члены правления имели лишь
совещательный голос. Flo физиономия этой группы не ясна. Вхож-
дение в правление Таганрогского общества И.Е.Ададурова — пред-
седателя правления Русского Торгово-промышленного банка, каза-
лось бы, свидетельствовало о заинтересованности последнего в дан-
ном предприятии. Однако ни в реализации последующих выпусков
акций и облигаций общества, ни в его финансовом обслуживании
банк не участвовал. Остается предположить, что Ададуров высту-
пал в данном случае в качестве представителя Общества Рязанско-
Уральской железной дороги, председателем правления которой он
являлся. Тем более, что еще один член правления Таганрогского
общества из числа российских граждан — Н.К.Флиге, избранный
его председателем, тоже был железнодорожным деятелем: директо-
ром Общества Юго-Восточных железных дорог. Относительно же
Л.К.Гноинского, третьего российского члена правления, даже все-
знающие эксперты Лионского Кредита не брались определить, кого
он представлял124.
Уже при выборе места для завода основатели Таганрогского
общества допустили, по мнению экспертов Лионского Кредита,
крупную ошибку. Первоначально предполагалось строить завод в
Мариуполе, и для этого был уже приобретен участок земли. Но
условия его использования, выдвинутые городскими властями, по-
казались учредителям слишком обременительными, и они продали
этот участок. Между тем Таганрогский порт, в отличие от Мариу-
польского, не был приспособлен к приему крупных судов, на кото-
рых предстояло доставлять на завод железную руду из Керчи. В
результате потребовалось сооружение специальнх причалов. Да и
215
использование керченской руды было сопряжено с необходимостью
решения ряда сложных технических проблем. Ресурсы льежской
банковской группы оказались недостаточны для осуществления на-
чатого строительства. Это побудило Таганрогское общество обра-
титься к Брюссельскому отделению Парижско-Нидерландского
банка с просьбой о предоставлении ему кредитов в счет новых
выпусков акций и облигаций. Уже в июле 1897 г. его акционерный
капитал был увеличен на 1 125 тыс. руб. Летом следующего года
были выпущены также облигации на сумму 2 250 тыс.руб. Весной
1899 г. последовало очередное увеличение акционерного капитала
еще на 1 875 тыс.руб. А в 1900 г. общество вновь прибегло к
облигационному займу в 1,5 млн руб. *25.
Их реализацией занимались Брюссельское отделение Парижско-
Нидерландского банка и льежская группа — Credit General
Liegeois, ММ.Nagelmackers et Fils и Banque Liegeoise. Похоже, что
новые акции и облигации были размещены в Бельгии, за исключе-
нием небольших субучастий, которые правление Парижско-Нидер-
ландского банка в Париже получало от Брюссельского отделения
для своего «стола». Гарантийные синдикаты, создававшиеся при
каждом новом выпуске акций и облигаций Таганрогского общества,
сменяя друг друга на протяжении четырех лет, искусно поддержи-
вали завышенные цены на них, примерно в полтора раза превышав-
шие номинал, что позволило банкам неплохо заработать. С 1898 г.
Таганрогский завод начал отгрузку готовой продукции. 1898 99 и
1899 900 операционные годы общество заканчивало с прибылью и
выдавало дивиденд своим акционерам*26.
Внешне все обстояло хорошо. Однако протоколы правления об-
щества за 1898— 1899 гг. свидетельствуют о том, что оно буквально
задыхалось из-за недостатка оборотного капитала. Чтобы распла-
титься по векселям, правление залезало в долги банкам, а с ними
рассчитывалось акциями и облигациями новых выпусков*27. Так
долго продолжаться не могло, тем более что весной 1899 г. появи-
лись симптомы приближения денежного кризиса. Возможно, имен-
но это побудило Флиге в мае 1899 г. уйти с поста председателя
правления. Однако сменивший его Ададуров в октябре 1899 г. тоже
подал в отставку, что, наверное, было связано с сенсационным
банкротством его патрона П. 11.фон Дервиза. Председателем правле-
ния на этот раз был избран Гноинский, который, по словам экспер-
та Лионского Кредита, «мало занимался делами»*28. Между тем
дела общества стали катастрофически ухудшаться. 1900/01 опера-
ционный год, когда Таганрогский завод, наконец, полностью всту-
пил в строй, принес обществу убытки. Следующие три года, из-за
огромных платежей по кредитам, также оказались убыточными. За
1900/01 год задолженность общества банкам и частным лицам по
текущим счетам и векселям выросла с 2,5 до 3,0 млн руб. К
середине 1902 г. она достигла 3,8 млн руб. *29.
216
Спасению Таганрогского общества от неумолимо надвигавшегося
краха способствовало то обстоятельство, что основными кредитора-
ми этого общества были те же самые бельгийские банки и промыш-
ленные фирмы, которые контролировали большую часть его акций.
К концу 1902 г. после полугодовых переговоров они договорились
между собой о том, чтобы до 31 декабря 1903 г. не требовать от
общества возвращения предоставленных ему кредитов и выплаты
процентов по ним. Из крупных кредиторов общества такое обяза-
тельство отказался взять на себя только Азовско-Донской банк,
которому, как выяснилось, оно задолжало уже 450 тыс.руб. 130.
Предоставленный Таганрогскому обществу мораторий лишь от-
срочил решение проблемы. С прекращением его действия кредито-
ры общества оказались вынуждены вновь заняться поисками такого
решения. С этой целью представители трех льежских банков собра-
лись в феврале 1904 г. в Брюссельском отделении Парижско-Ни-
дерландского банка. Вместе с его управляющим они обсудили две
возможности — продление моратория или установление над обще-
ством администрации кредиторов. И обе отвергли, ибо ни та, ни
другая не могла спасти увязнувшее в долгах предприятие при
тогдашней экономической конъюнктуре. Необходимо было найти
более радикальное решение. В 1904 г. кредиторы собирались еще
несколько раз. Последнее их собрание, состоявшееся в банке Льеж-
ский Генеральный Кредит 29 декабря 1904 г., создало Комитет
кредиторов, который, действуя уже на постоянной основе, подгото-
вил документы, решившие судьбу Таганрогского общества 131.
В конечном итоге выход был найден в финансовой реорганиза-
ции предприятия, при которой его долги преобразовывались в
акции. Ее идея, предложенная Г.Тразенстером — директором-рас-
порядителем Общества «д’Угрэ», исполнявшим в то время анало-
гичные функции и в Таганрогском обществе, была впервые рассмот-
рена на собрании кредиторов в Льеже 2 июня 1904 г. Его участни-
ков при этом явно беспокоила диссидентская позиция Азовско-Дон-
ского банка, который упорно уклонялся от совместных действий с
остальными кредиторами и демонстративно игнорировал их собра-
ния. Парижско-Нидерландский банк проявил к идее Тразенстера
весьма сдержанное отношение, хотя сам он только что подверг
подобной же реорганизации патронируемое им Верхне-Волжское
общество железнодорожных материалов. Льежские банки колеба-
лись, откладывая свое решение до выяснения намерений Азовско-
Донского банка. Поэтому уже через несколько дней после собрания
Тразенстер направил в этот банк обширную записку с изложением
«основ» предлагаемой операции. Не получив ответа, он в начале
июля выехал в Петербург. Каким образом ему удалось уломать
руководителей Азовско-Донского банка, документы умалчивают, но
к концу года появился на свет «Проект реорганизации Таганрогско-
го общества, выработанный Азовско-Донским коммерческим банком
и Льежским банком». Он свидетельствовал о готовности Азовско-
217
Донского банка принять активное участие в предложенной реорга-
низации, при условии предоставления ему двух мест в правлении
общества 132.
Этот проект также не встретил сочувствия у руководителей Па-
рижско-Нидерландского банка. Гораздо больший интерес они про-
явили к предложению Банка Парижского союза о слиянии Таган-
рогского завода с еще двумя металлургическими заводами, располо-
женными па побережье Азовского моря, — «Русский Провиданс» и
Никополь-Мариупольского общества. И лишь в сентябре 1905 г.,
когда стала очевидна невозможность практического осуществления
такого слияния, директор Парижско-Нидерландского банка Е.Дю-
пассёр вспомнил об идее реорганизации Таганрогского общества и,
внеся небольшие поправки в проект Азовско-Донского и Льежского
банков, вынес его на рассмотрение кредиторов. 3 октября 1905 г.
Комитет кредиторов одобрил «основные линии» предстоящей опе-
рации. Спустя месяц он обсудил тексты договоров, которые долж-
ны были заключить ее участники. Наконец, 6 декабря 1905 г.
состоялось их подписание 133.
«Основные линии» финансовой реорганизации Таганрогского
общества сводились к следующему. Его акционерный капитвл был
уменьшен до 750 тыс.руб.: четыре акции но 375 руб. номинальных
обменивались на одну по 150 руб. Тем самым акционеры теряли
9 10 вложенного ими капитала. Вслед за тем акционерный капитал
вновь доводился до 7,5 млн руб. посредством выпуска 45 тыс.
новых акций по 150 руб. Из них чуть более 7 тыс. предназначались
для обмена на облигации 2-го выпуска (с потерей примерно 12% их
прежней номинальной стоимости), около 35,5 тыс. передавались
кредиторам в оплату долгов общества (в размере 75% от их суммы)
и 2,5 тыс. они должны были выкупить за наличный расчет по
паритету. Все эти акции кредиторы обязались передать банковско-
му синдикату во главе с Льежским Генеральным Кредитом, Париж-
ско-Нидерландским банком и Брюссельским Международным бан-
ком 134.
Дж.Мак-Ксй, изучавший эту историю по материалам Лионского
Кредита, пришел к выводу, что в результате реорганизации Таган-
рогского общества Азовско-Донской банк стал «ведущим» его акци-
онером^. Если судить по данным о распределении между кредито-
рами Таганрогского общества предоставленных ему кредитов, Азов-
ско-Донской банк мог рассчитывать не более чем на 13% от общего
числа акций, в то время как Обществу «д’Угрэ» причиталось почти
20%, Парижско-Нидерландскому банку — примерно 17%, а трем
льежским банкам, вместе взятым, — около 50%. Тем не менее, по
декабрьскому соглашению, за Азовско-Донским банком было за-
креплено не только место члена правления, как за остальными
банками-кредиторам и, но и место кандидата. Однако этот пункт
соглашения остался на бумаге. Несмотря на то, что число членов
правления общества после его реорганизации было увеличено до
218
семи, Азовско-Донскому банку досталось лишь место кандидата, а
на место члена правления, предназначавшееся для его представите-
ля, был переизбран Гноинский, который сохранил пост председате-
ля. Произошло ли это с согласия Азовско-Донского банка, или его
зарубежные партнеры, воспользовавшись большинством голосов,
просто нарушили взятое на себя обязательство, нам не известно.
Гноинский оказался единственным российским гражданином среди
членов правления нового состава. Все остальные являлись ино-
странными подданными. Двое из них представляли материнские
промышленные компании: Общество «д’Угрэ» (Г.Тразенстер) и его
союзников (граф де Гемптин); четверо — банки: Льежский Гене-
ральный Кредит (А.Дюкенн), Льежский банк (Л.Рансело), «Гг.На-
гельмаккерс и с-я» (Ж.Нагельмаккерс) и Пари же ко-И и дер л анд-
ский банк (Е.Дюпассёр)136. Как видим, зарубежные патроны обще-
ства заняли в его правлении фактически безраздельные позиции.
Но внутри этой группы произошли характерные изменения: про-
мышленные компании отошли на второй план, уступив авансцену
банкам, среди которых возросла роль Парижско-Нидерландского
банка. Ведущая роль банков получила документальное подтвержде-
ние в декабрьском соглашении: его участники договорились создать
в рамках правления особый «руководящий комитет» из представи-
телей банков. Азовско-Доне кой банк, проявивший немалые претен-
зии при подготовке реорганизации Таганрогского общества, после
ее осуществления отошел в тень. Каковы бы ни были причины
этого, доставшуюся ему позицию иначе как наблюдательной назы-
вать нельзя.
Реорганизация принесла свои плоды: уже с 1906 г. общество
стало получать прибыли. Первые три года они использовались для
амортизационных отчислений и создания резервов. В 1909 г., когда
чистая прибыль составила почти 800 тыс.руб., акционерам впервые
после 1900 г. был выплачен дивиденд. «Синдикат Таганрогских
акций», созданный в 1906 г. для того, «чтобы облегчить формиро-
вание рынка на акции Таганрогского Металлургического общества
и размещение этих акций», сумел в течение нескольких лет восста-
новить утраченное доверие к ним, и к 1910 г. их курс поднялся
выше номинала 137. Воспользовавшись этим, Брюссельское отделе-
ние Парижско-Нидерландского банка поспешило избавиться от та-
ганрогских акций, так как его портфель был перегружен дивиденд-
ными ценностями 138. Начало распродавать принадлежащий ему
пакет и Общество «д’Угрэ» 139. Спрос на таганрогские акции возник
не только в Бельгии, где они официально котировались на Брюс-
сельской бирже, но и во Франции. Синдикат, располагавший до
весны 1910 г. пакетом в 20 тыс. акций, в мае продал 3,5 тыс.
парижскому банкирскому дому «Гг.Ган и К°» («MM.Gans & Со») и
предоставил ему опцион на покупку еще 4,5 тыс. до конца июня140.
К тому времени руководители Таганрогского общества, задумав-
шие использовать благоприятную конъюнктуру для увеличения его
219
акционерного капитала, уже предприняли необходимые меры для
выхода на французский денежный рынок. По их просьбе в январе
1910 г. Парижско-Нидерландский банк взял на себя введение во
Францию таганрогских акций, находившихся в обращении. А
летом, одобрив проект увеличения акционерного капитала общест-
ва, согласился позаботиться о допущении на Парижскую биржу и
его новых акций141.
В апреле 1910 г. общее собрание акционеров Таганрогского об-
щества, на которое явилось всего 9 человек, предъявивших 26 325
акций (из 50 тыс., находившихся в обращении), приняло решение о
перенесении его правления в Таганрог. Поскольку обществом фак-
тически руководил льежский «комитет», а петербургское правление
играло декоративную роль, бельгийские и французские хозяева
предприятия решили таким образом устранить ненужное звено,
объединив правление с заводоуправлением. Вместе с тем они довели
число членов правления до девяти, введя в него еще двух своих
людей: один стал выполнять функции директора-распорядителя
(А.Пев), другой — представителя общества в Петербурге (Н.3ауэр)142.
Азовско-Донской банк, казалось, не проявлял ко всему этому
никакого интереса. Однако летом 1910 г. в деловых кругах было
замечено, что он скупает акции Таганрогского общества, выбрасы-
ваемые на денежный рынок. По сообщению эксперта Лионского
Кредита из Петербурга, акции общества, которые разместил здесь
летом Азовско-Доне кой банк, принадлежали раньше Парижско-Ни-
дерландскому банку. «Влияние последнего на это дело теперь
должно уменьшиться», — заключал экспертиз. Предпринятое ру-
ководителями Брюссельского отделения Парижско-Нидерландского
банка свертывание его участия в Таганрогском обществе вызвало
возражения директора этого банка Дюпассёра. Отмечая в письме,
направленном им в июне 1910 г. в Брюссельское отделение, что
«Совет Парижского банка не имеет определенной позиции по дан-
ному вопросу и будет руководствоваться интересами отделения,
которое инициировало это дело», оп тем не менее выразил убежде-
ние в целесообразности дальнейшего участия банка в Таганрогском
обществе, и в частности в предстоящей операции по увеличению его
акционерного капитала. В связи с ее осуществлением Дюпассёр
предлагал продлить срок действия «Синдиката Таганрогских
акций», с тем чтобы исключить из продажи необходимое их количе-
ство. По его мнению, пакет в 12 тысяч акций «позволит заинтересо-
ванным сторонам защитить их интересы и сохранить представитель-
ство в Таганрогском обществе»144. Но идея продления действия
синдиката, «на руках» у которого все еще оставалось около 12 тыс.
старых акций, не встретила поддержки у Азове ко-Донского
банка145. Причина этого стала ясна зарубежным патронам Таганрог-
ского общества лишь в сентябре 1910 г., незадолго до состоявшегося
в этом месяце общего собрания его акционеров.
220
13 сентября Дюпассёр получил от директора Льежского Гене-
рального Кредита Дюкенна тревожное письмо. «Я полагаю полез-
ным, — писал он, — ввиду предстоящего общего собрания акционе-
ров Таганрогского Металлургического общества привлечь ваше вни-
мание к тому, что было бы очень хорошо, если во Франции и в
Бельгии будет предъявлено как можно большее число акций, так
как, по слухам, Азовско-Донской банк скупил их в значительном
количестве». Дюкенн предлагал обратиться ко всем известным
банку акционерам Таганрогского общества, чтобы побудить их
представить свои акции к общему собранию!46. Но было уже позд-
но. Из 25 480 акций, предъявленных к сентябрьскому собранию,
13 570 принадлежали Азовско-Донскому банку и его союзникам.
Зарубежным патронам общества удалось зарегистрировать к уста-
новленному сроку только И 910 акций. «А-Дон представил на 1660
акций больше, чем мы», — телеграфировал Нев в Брюссель из
Петербурга. Только здесь он узнал, что банкирский дом «Гг.Ган и
К«», покупая акции Таганрогского общества, работал на Азовско-
Донской банк. «Я думаю, что по мере того, как мы уступали акции
Гану, он их просто передавал А-Дону», — говорилось в одном из
его писем, отправленных из Петербурга в эти дни. Теперь этого не
скрывал и руководитель Азовско-Донского банка Б.А.Каменка. Со-
общив Неву о предстоящей покупке у Гана еще нескольких тысяч
акций, он добавил: «Скоро во Франции и в Бельгии совсем не
останется таганрогских акций»147.
Каменка потребовал возвращения обратно в Петербург правле-
ния Таганрогского общества и снижения суммы намеченной эмиссии
его новых акций с 2,5 млн до 1,5 млн руб. По первому вопросу его
зарубежные партнеры, понимавшие слабость их позиций, не стали и
возражать. Второе требование удовлетворить им было значительно
труднее, так как операция по увеличению акционерного капитала
была уже полностью согласована со всеми ее участниками, которые
даже подписали договор о создании гарантийного синдиката. После
двух дней безрезультатных переговоров иностранные члены правле-
ния общества пригрозили коллективной отставкой. Такой исход,
вероятно, не входил в планы Каменки, и он уступил, настояв лишь
па снижении затрат, связанных с эмиссией, за счет исключения
запланированных расходов на прессу. В итоге общее собрание при-
няло решение об увеличении акционерного капитала на 2499,9 тыс.
руб. путем выпуска 16 666 новых акций. Подписка на них происхо-
дила в феврале (январе) 1911 г. Важным результатом сентябрьских
переговоров явилось достижение своего рода джентльменского со-
глашения, определившего на будущее отношения Азовско-Донского
банка с иностранными патронами Таганрогского общества: техни-
ческое руководство заводом, как и прежде, остается в руках у
бельгийской группы, но финансовые вопросы впредь должны ре-
шаться совместно с Азовско-Донским банком148.
221
К следующему общему собранию акционеров Таганрогского об-
щества, назначенному на 3 мая (20 апреля) 1911 г., зарубежные
партнеры Азовско-Донского банка готовились, как к сражению.
Согласно расчетам Нева, сделанным по результатам подписки на
новые акции, в России были размещены примерно 32 тыс.старых и
новых акций, а остальные 34 тыс. должны были находиться за
границей. Стремясь не оказаться вновь в меньшинстве, заинтересо-
ванные иностранные банки перед собранием приложили немало
усилий, чтобы «найти» таганрогские акции на фондовых рынках
Франции и Бельгии. Особенно активную роль в этих «поисках»
играл Парижско-Нидерландский банк. В конце марта Дюпассёр
сообщил своим бельгийским союзникам, что его банку удалось
заполучить посредством репортных сделок 7 тыс. акций Таганрог-
ского общества. Он заручился также согласием ряда парижских
кредитных учреждений предоставить ему за определенную плату до
12 тыс. этих акций «напрокат». Вероятно, исчерпав тем самым свои
возможности, Парижско-Нидерландский банк и его льежские союз-
ники в начале апреля обратились за поддержкой к двум «дружест-
венным» российским банкам — Русско-Азиатскому и Соединенно-
му. В общей сложности они смогли «найти» немногим более 18 тыс.
акций, что обеспечило им победу, так как всего было зарегистриро-
вано для участия в апрельском собрании 29 846 акций. Азовско-
Донской банк представил около И тысяч, то есть меньше, чем к
предыдущему собранию. Создается впечатление, что он и не стре-
мился мобилизовать все свои ресурсы: как показала только что
произведенная подписка, только среди собственной клиентуры
банка было размещено более 12 тыс. акций, и почти такое же
количество контролировалось его союзниками. Показав в сентябре
1910 г. свою силу, Каменка теперь явно стремился к компромиссу.
Его партнеры-соперники, оказавшись в большинстве, тоже не захо-
тели обострять отношений и продемонстрировали свою готовность
сотрудничать с Азовско-Донским банком: они не только ввели Ка-
менку в правление Таганрогского общества, но и избрали еще одно-
го представителя этого банка (С.А.Эрдели) кандидатом в члены
правления 149.
Далее показывать мускулы уже не было необходимости: на
общее собрание акционеров Таганрогского общества 30 (17) декаб-
ря 1911 г. явилось всего 6 акционеров, предъявивших 8 766 акций.
Менее чем за час они обсудили и одобрили предложение правления
об увеличении акционерного капитала общества еще на 2499,9 тыс.
руб. Таким образом он был доведен до 12,5 млн руб. Подписка на
новые акции состоялась в мае (апреле) 1912 г.150
Этот выпуск гарантировали известные нам банки. Среди них
ведущую роль играли, с одной стороны, Парижско-Нидерландский
банк, а с другой, — Азовско-Донской. Протоколы заседаний Адми-
нистративного совета Парижско-Нидерландского банка за 1910 —
1914 гг. свидетельствуют об усилении его интереса к Таганрогскому
222
обществу. Если раньше Совет предоставлял «Таганрогское дело» на
усмотрение своего Брюссельского отделения, то теперь он взял его
в свои руки151. Формально доля участия Парижско-Нидерландско-
го банка в гарантийном синдикате 1912 г., как и доли других его
участников — Льежского Генерального Кредита, Льежского банка,
«Гг.Нагельмаккерс и с-я», Азовско-Донского банка и Общества
«д’Угрэ», — составляла 1 6 от общего количества акций. Однако
Общество «д’Угрэ» передало ему половину своей доли152. И хотя
Парижско-Нпдерландскии банк через свое Брюссельское отделение
продолжал активно работать на бельгийском денежном рынке, все
же удельный вес французского рынка в операциях с акциями Та-
ганрогского общества стал возрастать. Вместе с тем активизация
Азовско-Донского банка привела, как мы могли убедиться, к увели-
чению значения российского рынка в их размещении.
Вторжение Азовско-Донского банка в Таганрогское общество
было одним из проявлений его перехода в условиях начавшегося
нового экономического подъема в стране к целенаправленным ин-
вестициям в промышленность. Устанавливая свой контроль над
промышленными предприятиями, развитие которых сулило хоро-
шие перспективы, банк брал на себя заботу об их финансировании,
осуществлявшемся им совместно с «дружественными» банками и
банкирскими домами, отечественными и иностранными. В 1910 г.
он создал Российское горнопромышленное комиссионное общество,
целью которого было «тщательное изучение русских предприятий,
нуждавшихся в капитале, обследование богатств России, преимуще-
ственно горных, ждущих эксплуатации, финансирование изученных
обществом и содействие последующей организации предприятий,
дабы создать вполне жизнеспособные и доходные дела»,53. Одним
из первых дел изучением которых занялось это общество, стало
«Керченское дело».
Керченский металлургический завод, начатый постройкой Обще-
ством Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механи-
ческого завода на исходе 1897 г., был выделен им в 1899 г. в
юридически самостоятельное дочернее Общество Керченских метал-
лургических заводов. В 1900 г. он вступил в строй, но спустя год,
вследствие фактического банкротства общества, прекратил произ-
водство и оказался в собственности Государственного банка154. С
началом нового экономического подъема, когда стал быстро расти
спрос на металл, идея возрождения Керченского завода привлекла
внимание ряда промышленных деятелей. Еще в 1910 г. попытку
реализовать ее предприняли руководители Екатериновского горно-
промышленного общества, входившего в группу Боннарделя^З. Но,
по-видимому, им не удалось привлечь для этого необходимые капи-
талы1^. Немало сделал для пропаганды «Керченского дела» мос-
ковский заводчик французского происхождения Ю.Гужон, стремив-
шийся «пристроить» его какой-либо из действовавших на Юге Рос-
сии горнопромышленных групп*57.
223
Можно предположить, что Каменка, хорошо осведомленный о
результатах изучения «Керченского дела» Российским горнопро-
мышленным обществом, входя в правление Таганрогского общества,
уже обдумывал перспективу объединения Керченского и Таганрог-
ского заводов. В феврале 1912 г., сообщив главноуправляющему
Таганрогского завода М.Олингеру об организации специальной ко-
миссии для рассмотрения различных вариантов возобновления дея-
тельности Керченского завода, он предложил ему принять участие в
ее работе, «поскольку это, возможно, будет полезно для Таганро-
га». Спустя пару месяцев Каменка переслал Олингеру большой
доклад о Керченском заводе с просьбой высказать свое мнение 158.
Он явно зондировал почву, пытаясь выяснить реакцию руководите-
ля завода. Но, судя по документам, отложившимся в архиве Па-
рижско-Нидерландского банка, зарубежные партнеры Каменки по
правлению Таганрогского общества до конца июля 1912 г. остава-
лись в неведении относительно его замысла.
Летом 1912 г. Каменка приступил к действиям. В июне Россий-
ское горнопромышленное общество получило от Керчь-Еникалей-
ской городской думы «исключительное право подыскания покупате-
ля на Керченский металлургический завод и ведения переговоров с
разными лицами по сему делу» 159. Теперь можно было договари-
ваться с зарубежными партнерами. В июле Каменка поведал о
своем плане Неву, самому компетентному в «русских делах» члену
правления, и нашел в его лице горячего сторонника160. В августе,
по просьбе Азовско-Донского банка, Государственный банк разре-
шил главноуправляющему и главному бухгалтеру Таганрогского
завода произвести осмотр Керченского завода 161. Это позволило
завершить подготовку технико-экономического обоснования слия-
ния двух предприятий и уточнить необходимые затраты. Тем време-
нем Нев взялся за «обработку» остальных членов правления и
подготовку предстоящего его заседания, а Каменка вступил в пере-
говоры с Управляющим Государственным банком А. В. Коншиным
об условиях покупки Керченского завода.
Предложение Каменки явно не вызвало восторга у руководите-
лей Парижско-Нидерландского банка, и они не спешили брать на
себя определенных обязательств. На заседании 1 октября 1912 г.
Административный совет банка, обратившись, наконец, к рассмот-
рению «изучаемого Таганрогским обществом проекта покупки им
рудников и заводов, некогда принадлежавших Керченскому общест-
ву», согласился помочь Таганрогскому обществу в увеличении ка-
питала для осуществления этой сделки, но лишь «в принципе и при
условии предоставления более точных сведений» 162. Тем не менее 7
октября 1912 г. правление Таганрогского общества, собравшееся в
Берлине, одобрило предложение о покупке Керченского завода и
приняло решение о новом выпуске акций. Согласно этому решению,
из 56 668 новых акций, выпускавшихся по цене 210 руб.(при
номинале в 150 руб.), 23 810 шт. предназначались для внесения в
224
Госбанк за приобретаемый у него завод, а остальные 32 858 должны
были пойти на его дооборудование и введение в действие, а также
на создание оборотного фонда. И 15 октября Административный
совет Парижско-Нидерландского банка уже без каких-либо условий
одобрил эту комбинацию163. Спустя несколько дней Дюпассёр
писал Каменке: «Хотя момент был мало подходящим для принятия
обязательств по операции, которая может быть реализована только
через несколько месяцев, Парижский банк заявил о своем согласии
принять участие в синдикате, гарантирующем предстоящее увеличе-
ние капитала Таганрога, так же как и в открытии кредита, который
мы предусмотрели»!64.
В осуществлении задуманной операции роли Парижско-Нидер-
ландского и Азовско-Донского банков разделились. Парижско-Ни-
дерландский банк взялся совместно с Льежским Генеральным Кре-
дитом возглавить синдикат, гарантировавший подписку на 32 050
акций, которая должна была проводиться в марте —апреле 1913 г. в
России, Франции и Бельгии. Первоначально предполагалось, что
этот синдикат составят шесть участников предшествующего гаран-
тийного синдиката, и каждому из них, как и прежде, достанется по
1/6 размещаемой суммы. Но в в конце октября — начале ноября
1912 г. финансовая группа «Русского Провиданса» во главе с Бан-
ком Парижского союза и банкирским домом «Тальманн и К°»,
которая тоже претендовала на покупку Керченского завода, потре-
бовала предоставления ей в качестве отступного соответствующего
куска «пирога», доставшегося патронам Таганрогского общества.
Административный совет Парижско-Нидерландского банка, рас-
смотрев результаты переговоров с Обществом «Русский Прови-
данс» относительно его участия в покупке Керченского завода,
принял решение об увеличении числа участников предстоящей опе-
рации с 6-ти до 8-ми за счет включения в него двух представителей
финансовой группы «Русского Провиданса». Азовско-Донской банк
не возражал. В конечном итоге доли участия в синдикате раздели-
лись следующим образом: Парижско-Нидерландский банк получил
с учетом переданной ему доли Общества «д’Угрэ» 26%, Банк Па-
рижского союза и «Тальманн и К°» — 26 %, льежские банки 35%,
Азовско-Донской банк — 13% ^5.
Азовско-Донской банк занялся непосредственно операцией по
покупке Керченского завода. К тому времени Каменка и Коншин
уже договорились о цене (исходя из чего было определено упомяну-
тое выше число акций, предназначенных для этой операции) и о
том, что оплата будет произведена Госбанку новыми акциями Таган-
рогского общества. Но Коншин соглашался взять эти акции только
при условии, что Азовско-Донской банк немедленно и по той же
цене выкупит их у Госбанка. А Каменка предлагал предоставить
Азовско-Донскому банку на определенный срок опцион (т.е. исклю-
чительное право) на покупку таганрогских акций, что давало банку
возможность отложить эту покупку до окончания установленного
'/2 8—1848 ээс;
срока или даже совсем отказаться от нее. В конце концов они
нашли компромиссный вариант. Достигнутое соглашение было за-
фиксировано в письмах, которыми Каменка и Коншин обменялись
13(6) и 28(15) ноября 1912 г.: Госбанк продавал Керченский завод
Таганрогскому обществу за 5 млн руб., уплачиваемых новыми ак-
циями этого общества, после чего Азовско-Доне кой банк выкупал
их у Госбанка за те же 5 млн руб., но с рассрочкой платежа 3 5
этой суммы на два года с начетом 5% годовых 166.
Для реализации этих акций создавался гарантийный синдикат во
главе с Азовско-Донским банком и «Гг.Ган и К»» 167. Претензии
Парижско-Нидерландского банка и Банка Парижского союза полу-
чить в этом синдикате такие же доли участия, что и в первом,
Каменка отклонил самым решительным образом. «Разумеется, я
постараюсь не забыть наших друзей из Бельгии и Франции, —
писал он Неву, — но у меня и здесь есть друзья, которых я
привлекаю во все наши дела и о которых я не забуду и в этом деле,
если оно осуществится» 168. А Дюпассёра Каменка заверил, что,
хотя у него «много друзей» в России, он с удовольствием предло-
жит Парижско-Нидерландскому банку «его долю» в реализуемом
деле169. Яснее выразить намерение не связывать себя определенны-
ми обязательствами в отношении состава участников синдиката и их
долей было невозможно. Впрочем, Дюпассёр был удовлетворен
даже таким «квази-обязательством», ибо он опасался, что Азовско-
Донской банк попытается сохранить второй синдикат лишь «для
самого себя и своей группы русских друзей» 170. в начале декабря
Каменка сообщил Дюпассёру: «Участники, которых я должен здесь
привлечь, поглотят примерно половину пакета. Следовательно, для
нас и наших иностранных друзей останется от 11 до 12 тыс. акций».
Из них он предлагал Парижско-Нидерландскому банку участие «до
1 тыс. акций» 171. В дальнейшем, учитывая крайнее разочарование
его руководителей «столь ограниченной долей» и их просьбу увели-
чить ее, Каменка добавил этому банку еще 500 акций. Кроме того,
1 тыс. акций Парижско-Нидерландскому банку переуступило Об-
щество «д’Угрэ». Другим зарубежным участникам второго синдика-
та досталось не более чем по 1 тыс. акций, а общая их доля в нем
составила 38% 172.
Когда к концу ноября все основные вопросы предстоящей опера-
ции были улажены и встал вопрос о проведении общего собрания
акционеров Таганрогского общества для принятия соответствующих
решений, Парижско-Нидерландский банк стал оттягивать его созыв
на январь 1913 г. Оказалось, что ему просто не с чем было явиться
на это собрание, так как в его распоряжении не находилось таган-
рогских акций. Чтобы собрать достойное их количество без круп-
ных затрат на посредников, банку требовалось прибегнуть к репорт-
ным сделкам на фондовом рынке, а они были обусловлены опреде-
ленными сроками. Убеждая Нева в необходимости проведения со-
брания в январе, Дюпассёр писал: «Будет крайне неудобно позво-
226
лить русским увидеть, что мы не имеем акции, между тем посредст-
вом репортов со сроком ликвидации в конце февраля мы сможем
предстать совсем в ином виде»173.
Каменка, конечно же, все это прекрасно понимал, и по его
настоянию собрание было назначено на 31(18) декабря 1912 г. К
нему было представлено всего 20 666 акций. Из них более 70%
приходилось на долю А зове ко-Донского банка, его явных предста-
вителей и очевидных «друзей». Зарубежным партнерам Азовско-
Донскою банка по Таганрогскому обществу удалось «найти» менее
3 400 акций, т.е. около 16%. Особенно бледно выглядел Парижско-
Нидерландский банк, заявивший всего 74 акции 174.
Собрание единодушно одобрило подготовленную операцию. Его
решение об увеличении капитала Таганрогского общества до 21 млн
руб. путем выпуска 56 668 новых акций 22(9) февраля 1913 г. было
утверждено царем. В марте —апреле состоялись подписка на новые
акции Таганрогского общества и передача ему Керченского завода.
К концу года на нем возобновилось производство175.
На 1 января 1914 г. Таганрогское общество имело акционерного
капитала 21 млн руб., облигационного — 1,7 млн, запасного —
2,7 млн, погашения — 4,5 млн py6J76. Согласно предположениям
Оля, акции общества были размещены главным образом в Бельгии
(на 12,9 млн руб.) и во Франции (на 6 млн руб.)17?. В России их
могло быть, исходя из его расчетов, не более, чем на 2 млн руб. По
данным регистрации российских ценностей, проведенной во Фран-
ции, там находилось к 1920 г. акций Таганрогского общества на
сумму около 5 млн руб.178.
Можно утверждать, что Оль и в данном случае явно недоучел
акции, размещенные в России. Но если картина размещения акций
Таганрогского общества все же остается неясной, то факт перехода
накануне войны контроля над ним к Азовско-Донскому банку, на
который уже были указания в литературе179, в свете приведенных
выше данных представляется очевидным.
История Таганрогского общества указывает на го, что успех
сотрудничества иностранных и отечественных предпринимателей
обеспечивался лишь достаточно активной ролью в нем обеих сторон
и созданием ими эффективного механизма разделения обязаннос-
тей. Создается впечатление, что роль «русской группы» среди учре-
дителей общества носила бутафорский характер. Между тем Обще-
ство «д’Угрэ» по своим финансовым возможностям уступало фирме
«Коккрилл», а поддерживавшие его льежские банки, даже взятые
вместе, были значительно слабее Генерального Общества Бельгии.
Без поддержки Парижско-Нидерландского банка бельгийским учре-
дителям общества вряд ли удалось бы спасти его от неминуемого
краха. Но этот банк мог помочь обществу только в размещении его
акций на денежных рынках Франции и Бельгии. Решающим факто-
ром, обеспечившим рост Таганрогского общества и укрепление его
‘/2 8* 227
позиций в российской промышленности накануне мировой войны,
послужил его союз с Азове ко-Донским банком.
Судьбы бельгийских компаний (то есть тех, которые были уч-
реждены в Бельгии), основавших горно-металлургические предпри-
ятия в России, оказались гораздо менее благополучными. Из 15
таких компаний, допущенных до 1901 г. к действиям в Российской
империи, только одна — Акционерное общество «Железоделатель-
ные заводы в Константиновке (Донец)» — сумела пережить кри-
зисные годы без потерь. Каким образом удалось этой относительно
небольшой компании с первоначальным акционерным капиталом в
4,0 млн фр. (1,5 млн руб ), основанной в Брюсселе в 1896 г.
антверпенским предпринимателем Ж.Сизеле (J.Ciselet), не только
остаться «на плаву», но с окончанием строительного периода в
1898 г. регулярно получать чистую прибыль и к 1914 г. довести
свой акционерный капитал до 10 млн фр. (3750 тыс.руб ), нам
остается тол ко догадываться. Однако это был поистине исключи-
тельный случай. Ведь десять компаний, не выдержавших труднос-
тей кризиса и последовавшей за ним длительной депрессии, так и
не дождались нового экономического подъема. Из пяти уцелевших
— четырем пришлось пройти через прекращение платежей, потерю
своего акционерного капитала и установление над ними админи-
страции кредиторов. С трех — Общества «Русский Провиданс»,
Тамбовского горного и металлургического общества и Общества
Тульских доменных печей администрация была снята только в
1912 г. А Общество доменных печей на Ольховой в Успенске так и
осталось под администрацией кредиторов. Между тем одна из этих
компаний являлась дочерним предприятием очень крупной бельгий-
ской фирмы, остальные — пользовались поддержкой бельгийских
банков, в том числе Генерального Общества. Впрочем, это обстоя-
тельство, вероятно, их и спасло.
Почему иностранные компании оказались столь уязвимы? Разу-
меется, в каждом конкретном случае их неудачи имели свои причи-
ны. Но, как показало исследование Мак-Кея, у иностранных пред-
приятий в России были некоторые общие слабости. Контроль над
ними со стороны центральных органов управления компаний, нахо-
дящихся за границей, был затруднен, что ставило судьбу таких
предприятий в гораздо большую зависимость от деловых качеств их
непосредственных руководителей. Между тем иностранным компа-
ниям пришлось заниматься подбором персонала для своих россий-
ских предприятий в условиях острейшего дефицита кадров, в доста-
точной мере подготовленных для такого рода деятельности. В ре-
зультате некомпетентность иностранных управляющих вызывала
возмущение даже у весьма благосклонно относящихся к ним экспер-
228
тов Лионского Кредита. Описывая ужасающие просчеты управляю-
щих заводом бельгийского Всрхнс-Днепровского металлургического
общества, один из них писал: «Трудно подсчитать, сколько круп-
ных и мелких ошибок было сделано при строительстве завода; у
первых двух управляющих совершенно отсутствовал и разумный
расчет и здравый смысл вообще»180. История иностранных пред-
приятий в России содержит немало фактов, свидетельствущих о
том, что из-за границы для работы на них приезжали не самые
лучшие специалисты. Но и в тех удачных случаях, когда во главе
иностранного предприятия становился инженер, получивший хоро-
шее техническое образование и имеющий опыт работы на лучших
зарубежных заводах, он, из-за незнания русского языка, местных
vc товий и традиций, далеко не всегда мог реализовать свои потен-
циальные возможности. Как отмечает Мак-Кей, иностранные инже-
неры в России более уверенно себя чувствовали внутри предпри-
ятия. За их пределами, когда им приходилось вести переговоры и
заключать сделки с российскими предпринимателями, они нередко
совершали грубые ошибки181. Эти слабости проявлялись и в дея-
тельности иностранных предприятий, прикрывавшихся правовой
оболочкой российского общества, но, пожалуй, в меньшей степени.
Юридический статус и организационные особенности иностранных
компаний в России несомненно сдерживали интеграцию основанных
ими промышленных предприятий в российскую экономику.
III. «Чисто бельгийская^ отрасль
предпринимательства
Сооружение городских железных дорог но всему миру являлось
своего рода «бельгийской специальностью». В 1890 г. более 2 3
бельгийских зарубежных инвестиций составляли вложения в эту
отрасль народного хозяйства. Затем на первое место вышли инвес-
тиции в горно-металлургическую промышленность. Тем не менее к
1914 г. на долю городских железных дорог приходилось около
30°о бельгийских капиталовложений за рубежом. В данной отрас-
ли во многих странах бельгийским компаниям принадлежала ли-
дирующая роль.
Эта общая тенденция проявилась и в России. Здесь тоже к
1890 г. свыше 2 3 бельгийских инвестиций приходилось на город-
ской транспорт. В 90-е годы они были оттеснены с первого места
вложениями в горно-металлургическую промышленность. Но в на-
чале XX в. их доли почти уравнялись. Однако удельный вес бель-
гийских капиталовложений в городском транспорте был несравнен-
но выше, чем в горно-металлургической промышленности. Накану-
не мировой войны из 55 российских городов, имевших трамваи или
конки, в 25 городах они эксплуатировались бельгийскими предпри-
ятиями, которые в ряде случаев сосредоточивали в своих руках и
8 — 1848
229
электроосвещение. Почти все они были бельгийскими предприятия-
ми не только по своим капиталам, но и по юридическому статусу. В
дайной отрасли мы не видим отторжения иностранных компаний,
наблюдавшегося в черной металлургии. Свойственные им слабости
здесь проявлялись в гораздо меньшей степени.
У бельгийских предприятий в городском хозяйстве было и дру-
гое отличие. В металлургии каждое бельгийское предприятие явля-
лось, как правило, единственным российским детищем материнской
промышленно-банковской группы в Бельгии. Такие группы, как мы
видели, состояли обычно из одной-двух промышленных компаний,
обеспечивавших техническое содействие дочернему предприятию, и
связанных с ними банков, занимавшихся его финансовым обслужи-
ванием. Бельгийские транспортные и электроосветительные компа-
нии создавались холдинговыми группами, которые контролировали
многие дочерние фирмы как в самой Бельгии, так и в других
странах. Из 25 компаний, действовавших в России, 22 принадлежа-
ли шести таким группам.
I. Группа Ампэна (Groupe Empain). Образовалась вокруг банка
Ампэна в Брюсселе в 1881 г. Была пионером создания городских
железных дорог с использованием электрической энергии во Фран-
ции, Испании, Египте и Китае. В России се представляли трамвай-
ные компании в Кишиневе, Астрахани, Ташкенте и Бердичеве.
II. Группа Тиса (Groupe Thys). Возникла в Антверпене в начале
900-х годов. Ее ядро составляли Банк репортов, общественных
фондов и депозитов (Banque de Reports, de Fonds publiques et de
Depots) и Антверпенский союз трамваев и электрических предпри-
ятий (Union anversoise de tramways et d’entreprises electriques).
Являя собой, пожалуй, лучший пример мощи и гибкости финансо-
вой организации холдингов, она сумела создать в России новые
предприятия в 1905— 1912 гг. Контролируемые ею трамвайные ком-
пании, действовавшие в Киеве, Саратове и в окрестностях Петер-
бурга, относились к наиболее крупным и высокодоходным предпри-
ятиям городского транспорта.
III. Трамвайный Союз (Union des Tramways). Был создан на
основе брюссельской! трамвайной группы Эдуада Отле, основавшей
в России в 80—90-е годы XIX в. ряд предприятий городского
транспорта: в Одессе, Харькове, Москве, Казани, Белостоке, Орле,
Витебске, Петербурге. Но в конечном итоге эта группа сохранила за
собой лишь предприятия в Харькове, Москве и Петербурге, а также
приобрела уже действовавшую трамвайную компанию в Тифлисе.
IV. Генеральное общество трамваев и применения электричества
(Societe Generale de Tramways et d’Application d Electricite), учреж-
денное в 1897 г., представляло льежскую группу, создавшую в
России в конце 90-х годов трамвайные предприятия в Севастополе,
Кременчуге и Ярославле. В дальнейшем оно поглотило компании,
действовавшие в Николаеве и Ревеле. Среди руководителей этой
группы были уже знакомые нам Жорж Шодуар и Жюль Нагель-
230
маккерс, что указывает на связи этой группы с металлургическими
предприятиями в России.
V. Генеральное бельгийское общество электрических предпри-
ятий (Societe Generale beige d’Entreprises Electriques). Было созда-
но 1895 г. и занималось инвестициями в электрическую промыш-
ленность во всем мире. В России эта группа владела трамвайными
предприятиями в Одессе и Симферополе, которые в 1911 г. были
ею объединены в одно общество «Трамваи и электричество в Рос-
сии» («Tramways et Electricite en Russie»).
VI. Взаимная компания трамваев (Compagnie Mutuelle de Tram-
ways). Основанное в 1895 г. бельгийским предпринимателем Шар-
лем Шарлье и русским инженером И.А.Лихачевым, это общество
активно работало во всем мире, но особенно — в России, где оно
контролировало предприятия городского транспорта в Казани, Кур-
ске, Белостоке и Орле, участвовало в компаниях, действовавших в
Одессе, Киеве и Саратове. Компания была связана с группами Тиса
и Ампэна, где Шарлье был заметной фигурой до того, как начал
действовать самостоятельно. Возможно, компания имела также
связь с Трамвайным союзом (Отле), который был основателем всех
эксплуатируемых ею предприятий.
Тесные связи этих шести холдингов с брюссельскими, антверпен-
скими и льежскими банками позволяли им относительно легко
мобилизовать капиталы, необходимые их многочисленным предпри-
ятиям. Поскольку контролируемые ими предприятия были разбро-
саны по всему миру, доходы холдингов почти не зависели от коле-
баний конъюнктуры на отдельных национальных рынках. К тому
же эти колебания вообще меньше отражались на городском хозяйст-
ве, чем на промышленности.
Сказанное вовсе не означает, что бельгийские компании, владев-
шие предприятиями городского транспорта и электроосвещения в
России, не сталкивались с проблемами. При создании таких пред-
приятий недостаточно было обязательного для любой иностранной
компании разрешения высших государственных органов на откры-
тие действий в стране. Требовалось также добиться от городских
властей предоставления концессии, что представляло собой гораздо
более сложную задачу, требовавшую знаний общего законодательст-
ва и местных условий, тактического мастерства и, при всем при
том, значительных затрат. Постоянные трения с властями были
связаны с определением стоимости оказываемых услуг: предпри-
ятия стремились ее повысить, а власти добивались снижения. Еще
более серьезный характер носили споры, связанные с угрозами
властей воспользоваться своим правом на выкуп предприятия у
концессионера в городскую собственность. Нередко такие угрозы
использовались властями лишь для оказания давления на компа-
нии. Однако накануне первой мировой войны, когда доходы пред-
приятий городского хозяйства заметно возросли, стремление город-
8' 231
ских дум заполучить их для улучшения своего финансового поло*
жения стало приобретать вполне реальный характер.
Вместе с тем тот факт, что большинство руководителей ино-
странных предприятий городского транспорта в России были ино-
странцами, а рабочие и служащие — российскими подданными,
порождал иногда столкновения социально-политического характе-
ра. Такие столкновения происходили значительно менее часто, чем
конфликты с властями: подавляющее большинство бельгийских
компаний не знали забастовок. Но их вспышки были более резкими
и необузданными. Особенно острый характер они носили в 1903,
1905, 1907 и 1909 гг. в Тифлис.е182.
IV. Отраслевая структура бельгийских инвестиций
В 1918 г., когда Бельгия была еще оккупирована германскими
войсками, в Париже был создан «Комитет защиты бельгийских
интересов в России». Под патронажем правительства Бельгии он
занялся сбором сведений о потерях бельгийских граждан в резуль-
тате революции и национализации частных предприятий в России.
Бельгийские граждане не были обязаны, как во Франции, деклари-
ровать имеющиеся у них российские облигации и акции. Однако
правительство Бельгии предупредило через газеты владельцев этих
ценностей, что оно не возьмет на себя защиту их интересов, если
они не представят в Комитет своих деклараций. Комитет обратился
также к бельгийским компаниям, имевшим предприятия в России, с
просьбой предоставить сведения о них. Результаты исчислений,
сделанных на этой основе, были опубликованы в 1922 г. 183.
Они должны были определить стоимость принадлежавших бель-
гийским гражданам предприятий в промышленности и сфере услуг
в России. Их публикатор Е.Витмёр, отмечая неполноту и разнопла-
новость собранных сведений, пояснял, что исчисления производи-
лись по различной методике в зависимости от характера имеющего-
ся материала. Он писал: «...следуя за документами, которые были в
нашем распоряжении, мы оценивали стоимость бельгийско-русских
предприятий, либо по их балансам...; либо по их биржевой стои-
мости на июнь —июль 1914 г.; либо по их номинальному капиталу;
либо, за отсутствием других сведении (например, об единоличных
предприятиях), но их последнему доходу, капитализированному из
5%; либо для отдельных филиалов бельгийских компаний... по
данным, предоставленным материнской компанией; либо, наконец,
для некоторых предприятий... по размеру расходов на приобрете-
ние оборудования и сырья, покупку концессии и т.п.» 184. Таким
путем ими была получена сумма в 2 350 млн фр. с подразделением
ее по отраслевым группам учтенных предприятий. Хотя эти пред-
приятия — их всего 161 — в публикации перечислены, исчисленная
стоимость каждого из них там не приведена, что делает фактически
232
невозможной проверку опубликованных данных. Но даже если до-
пустить, что сами по себе расчеты стоимости предприятий были
корректными, полученные результаты не дают представления о
действительной стоимости имущества, принадлежащего бельгий-
ским гражданам, поскольку основываются на ложной посылке о
полной их собственности на предприятия, суммарная стоимость
которых составила упомянутую выше цифру.
Несмотря на то, что полученные сведения об участиях не бель-
гийцев в бельгийских компаниях оказались «очень неопределенны-
ми или во всяком случае слишком неполными для сколько-нибудь
серьезной их оценки», а «с другой стороны, невозможно было
точно определить значение бельгийских интересов во франко-рус-
ских обществах или в разных предприятиях с преобладанием рус
ских интересов», авторы исчислений, по словам Витмёра, «допусти-
ли в принципе, что интересы не бельгийцев в наших бельгийско-
русских делах компенсировали бельгийские интересы во всех фран-
ко-русских, русских и других делах, которые не были нами учте-
ны». Перечень учтенных обществ, заключал Витмёр, «включает,
таким образом, только бельгийско-русские предприятия, бельгий-
ские пли русские по своему уставу, где бельгийские интересы явля-
ются преобладающими; они соблаговолили предоставить нам запра-
шиваемые сведения, и, за исключением случаев иностранного учас-
тия, которые были хорошо известны, мы их всегда рассматривали
как полностью бельгийские. Вытекающие из этого погрешности
несомненно компенсируются тем, что мы не учли значительных
интересов, которые имеют наши соочественники в многочисленных
не бельгийских обществах»1^.
Конечно же, приведенное выше общее число предприятий в Рос-
сии, которые рассматривались в публикации Витмёра «как полнос-
тью бельгийские», совершенно фантастично. Характерно, что Оль,
отнюдь не склонный приуменьшать иностранное участие в россий-
ской промышленности, обнаружил всего 71 такое предприятие. И
еще 30 обществ с тем или иным бельгийским участием. Но и его
данные, как мы могли убедиться, явно преувеличены. В перечне,
опубликованном Витмёром, мы видим рассмотренные нами подроб-
но три металлургических общества — Русско-Бельгийское, Южно-
Русское Днепровское и Таганрогское, из которых только в первом
накануне мировой войны бельгийские интересы действительно пре-
обладали. Здесь же — Общество «Русским Провиданс», которое,
оставаясь по своему юридическому статуту бельгийским, фактичес-
ки перешло в «другие руки». Если и далее внимательно проанали-
зировать этот перечень, то от него останется меньше половины.
Данные Оля, хотя тоже недооценивают русские и французские
интересы в бельгийских компаниях, а также в российских общест-
вах с бельгийским участием, все же значительно ближе к истине.
Тем более, что, по результатам провсдсннного во Франции в 1918 —
1919 гг. учета французских инвестиций в России, мы можем внести
233
в эти данные коррективы, вычтя из них французские вложения. В
итоге общая картина бельгийского участия в акционерных капита-
лах предприятий промышленности и городского хозяйства в России
к 1917 г. выглядит следующим образом.
Каменноугольная промышленность. Реальный вклад бельгийцев
в акционерные капиталы 6-ти действовавших в каменноугольной
промышленности бельгийских компаний не превышал 10 млн руб.
Но бельгийцы участвовали и в акционерных капиталах 4-х россий-
ских обществ в сумме около 9 млн руб. Таким образом, их участие в
этой отрасли достигало в целом 19 млн руб.
Черная металлургия. Бельгийские вложения в акционерные ка-
питалы 5-ти компаний, учрежденных в Бельгии, фактически состав-
ляли не более 20,5 млн руб. Бельгийцам принадлежали также
акции 6-ти российских обществ на сумму в 35 млн руб. Кроме того,
их участие во французском обществе «Русский горный и металлур-
гический Унион» оценивалось в 3 млн руб. В общей сложности все
это составляло свыше 58 млн руб.
Металлообработка и машиностроение. Кроме вложений на
сумму свыше 19 млн руб. в акционерные капиталы 15-ти компаний,
учрежденных в Бельгии, бельгийские инвесторы участвовали в ак-
ционерных капиталах 6-ти российских обществ в сумме около 15 млн
руб. Общая сумма их участия здесь превышала 34 млн руб.
Производство строительных материалов. Бельгийцы участво-
вали в акционерных капиталах 8-ми бельгийских обществ (свыше
10 млн руб.) и 3-х российских (около 2 млн руб.). Суммарный
итог: примерно 12 млн руб.
Предприятия городского хозяйства. Вложения бельгийцев в
акционерные капиталы 22-х бельгийских компаний составляли
около 41 млн руб., 3-х российских — свыше 15 млн руб., а в целом
— приблизительно 56 млн руб.
Кроме того, бельгийцы владели более чем на 34 млн руб. акция-
ми 15-ти бельгийских компаний, действовавших в других отраслях
промышленности России, и почти на 15 млн руб. акциями 8-ми
российских обществ. Они также участвовали в акционерном капита-
ле еще одной французской компании в сумме 2,5 млн руб.
Данные эти приблизительны. Скорее всего, они несколько пре-
увеличивают бельгийское участие, вследствие отмечавшейся выше
недооценки российских вложений. Но представление о масштабе
этого участия и его отраслевой структуре они дают.
Примечания
1. Разделы I, II и IV написаны В.И.Бовыкиным, III — В.Петерсом. В
разделе I использован материал, подготовленный А.И.Тихоновым.
2. Blackwell W.L. The Beginnings of Russian Industrialization. 1800—
1860. Princeton, 1968. P.277, 303; Соловьева A.M. Железнодорожный
транспорт России во второй половине XIX в. М., 1975. С.40.
234
3. Dumoulin M. Quelques aspects des relations Sconomiques belgo-russes a
la Belle Epoque // Stols Ed., Waegemans Em. (eds). Montagnes russes. La
Russie vdcue par des Beiges. Bruxelles, 1989. P.58; Colle-Michel M. Les archives
de la S.A.Cockerill-Ougree des origines a nos jours. Louvain —Paris, 1959.
4. McKay J.P. Pioneers for Profit. Foreign Entrepreneurship and Russian
Industrialization. 1885—1913. Chicago, London, 1970. P.299; Stols Ed. La
Russie meridionale, une province industnelle beige / Idem. P.85.
5. Laureyssens J. Industrie <le Naamloze vennootschappen in Belgie».
1819-1857. Louvain-Paris, 1975. P.243, 302, 343.
6. Stols Ed. Op. cit. P.85.
7. Gaier C. Quatre sifccles d’armurene li6geoise. Liege, 1977. P.141, 160,
163, 197.
8. Dumoulin M. Op. cit. P.57.
9. Seve E. Relations Internationales. Le Nord industrial et commercial:
Danemark, Norv6ge, Su6de, Russie. Bruxelles, 1862. Vol. 3. P.102 —105, 115,
190-191.
10. Van der Wee H., Goossens M. Belgium Cameron R., Bovvkin
V.I.(eds). International Banking. 1870- 1914. NY, Oxford, 1991. Pl 13—129
11. Изнар И. Современная Бельгия. Пг., 1915. С.7.
12. Фоломин Б. Промышленность Бельгии до войны 1914 г. Киев, 1915.
С.35.
13. Русское экономическое обозрение. 1897. № 2. С.67.
14. Dumoulin М. Op. cit. Р.59.
15. Бовыкин В.И., Бабушкина Т.А., Крючкова С.А., Погребинская В.А.
Иностранные общества в России в начале XX в. // Вестник Московского
университета. История. 1968. № 2. С.56.
16. Орлов П.А. Указатель фабрик и заводов Европейской России и
Царства Польского. СПб., 1881; Stols Ed. Op. cit. P.86.
17. ГИА СПб. Ф. 1209. On. 1. Д. 44. Л 1; Archives de 1’Etat й Liege
(далее: AEL), S.A.Cockerill, Conseil d’Administration, Proces-verbaux. 846.
15/1/1881; Финансовые деятели. Представители международной промышлен-
ности. Именитое Российской империи купечество. М., 1912.
18. РГИА. Ф. 23. Оп. 24. Д. 69.
19. РГИА. Ф. 20. Оп. 4. Д. 3623; Там же. Ф. 23. Оп. 24. Д. 637: История
монополии Вогау (торгового дома «Вогау и К°»)//Материалы по истории
СССР. Т. VI. Документы по истории монополистического капитализма в
России. М., 1959. С.691. 706-708.
20. Статистика акционерного дела в России. Вып. I. Состав директоров
правлений на 1897 г. Изд-е Н Е.Пушкина. СПб., 1897.
21. Бовыкин В.И., Бабушкина Т.А.. Крючкова С.А., Погребинская В.А.
Указ. соч. С.57.
22. Сведения об учредителях бельгийских обществ, действовавших в
России, были изучены по материалам РГИА А.И.Тихоновым. Результаты
изложены в его дипломной работе « Источниковедческие проблемы изучения
бельгийских капиталов в России в конце XIX в.» (МГУ, Исторический
факультет, кафедра источниковедения, 1992 г.).
23. Олъ П.В. Иностранные капиталы в народном хозяйстве довоенной
России. Л., 1925 (далее: Оль-I). С.15.
24. Бовыкин В.И., Бабушкина Т.А., Крючкова С.А., Погребинская В.А.
Указ. соч. С.57.
235
25. Там же; Абрамова Н.Г. Из истории иностранных акционерных
обществ в России (1905—1914 гг.) Вестник Московского университета.
История. 1982. № 2. С.84 —85.
26. Указатель действующих в империи акционерных предприятий Под
ред. В. А. Дмитриева-Мамонова. 1-е изд. СПб., 1903; 2-е изд. СПб., 1905;
Сборник сведений о действующих в России акционерных обществах и
товариществах на паях 1-е изд. СПб., 1911; 2-е изд. СПб., 1914; Максимов В.
Алфавитный указатель совершеннолетних лиц и товариществ (акционерных
обществ, товариществ на паях и торговых домов), ограниченных в право-
способности (объявленных несостоятельными должниками или отданных
под опеку или попечительство) по всей Российской империи... за время с
1866 г. по 1 июля 1911 г. Дополнение к алфавитному указателю... за время
с 1 июля 1911 г. по 1 января 1912 г. М., 1912; Второе дополнение к
алфавитному указателю совершеннолетних лиц и товариществ, ограничен-
ных в правоспособности. Сведения за: 1 января — 1 июля 1912 г. М., 1912;
Третье дополнение...с 1 июля 1912 г. по 1 января 1913 г. М., 1913; Четвертое
дополнение...за 1913 г. М., 1914; Пятое дополнение... за 1915 г. М., 1915.
27. Абрамова Н.Г. Указ. соч. С.84 — 85, 88
28. Русские биржевые ценности. 1914—15 г. Пг., 1915. С.102 —105.
29. Оль-I. С. 15; Абрамова Н.Г. Указ. соч. С.54 —85.
30. См.: Бакулев ГД. Черная металлургия Юга России. М., 1953.
31. AEL. S.A.Cockenll, Conseil d Administration, Procds-verbaux (далее:
CA). Первая часть делопроизводственных материалов Общества «Кок-
крилл», образовавшая его архивный фонд, была передана Обществом в
Государственный архив в Льеже в 1979 г. Протоколы заседаний Генераль-
ного и Административного советов общества поступили туда в 1985 г.
Историю Днепровского общества приходится восстанавливать по иностран-
ным источникам, так как его обширный архив, некогда хранившийся в
Днепропетровском областном архиве, оказался полностью утрачен в годы
Великой Отечественной войны. Отрывочные документальные следы произ-
водственной деятельности этого общества сохранились в Луганском област-
ном архиве, где находятся разрозненные остатки документации при-
надлежавших ему Анненских, Максимовских и Лидиевских каменноуголь-
ных копей и рудников, а также Кадиевских копей и металлургического
завода Алмазного общества (Фонды 4, 18, 20, 21). Но они не содержат
нужных нам сведений.
32. AEL. S.A.Cockerill. СА. 846. 10/3/84.
33. Ibid. СА. 846. 24/3/84.
34. Ibid. Conseil General, Proces-verbaux (далее: CG). 700. 1/4 84
35. Ibid. CA. 846. 25/8/84.
36. Ibid. CG. 700. 22/9/84.
37. Ibid. CA. 846.-13/10/84.
38. Ibid CG. 700. 29/12/84.
39. Ibid. CA. 846. 29/12/84.
40. Ibid. CA. 847. 16/2/85.
41. Ibid. 3/3/85. CG. 701. 31/3/85.
42. Ibid. CA. 847. 8/6/ 85.
43. Ibid. CG. 701. 27/6/85, 16/7/85.
44. Ibid. CG. 702. 28/9/85.
45. Ibid. CA. 847. 4/8/85.
46. Ibid. Протоколы за сентябрь — ноябрь 1885 г.
47. Ibid. СА. 846. 25/8/84.
236
48. Ibid. Rapports du Directeur G£n£ral (далее: Rapports). 29. 22 3/84;
Pustula Zb. Poczatki kapitalu monopol istycznego w przemysle hutniczo-meta-
lowym Krolestwa Polskiego (1882—1900). Warszawa, 1960. S.224.
49 AEL. S.A.Cockrill, CA. 847. 21/11/85.
50. Ibid. CA. 847. 28/12/85; CG. 702. 4/1/86.
51. Ibid. CA. 848. 22/2/86.
52. Ibid. CG. 702. 29/3/86.
53. Ibid. CA. 848. 5/4/86.
54. Ibid. 19/4/86.
55 Ibid. CG. 702. 26/4/86.
56. Ibid. CA. 84. 28/5/86.
57. Ibid. 19/4/86.
58. Cockerill. 1817 — 1927. 110-me anniversaire de la fondation des usines
Cockerill. 1927 P.39. Эту версию воспроизвел и Дж.Мак-Кей в упомянутой
выше книге.
59. См.: Pustula Zb. Op. cit. JS.245, 247.
60. Encyklopedia historii gospodarczej polski do 1945 roku (далее: EHGP).
O —Z. S.175; Бовыкин В.И. О взаимоотношениях российских банков с
промышленностью до середины 90-х годов XIX в. В кн.: Социально-эконо-
мическое развитие России. М., 1986. С.202 —203.
61. AEL. S.A Cockerill, CG. 702. 26/4/86, приложение: записка Садуана.
62. Ibid. СА. 848. 19/4 86, 28/5/86; CG. 702, приложение: записка
барона де Макара.
63. Ibid. CG. 702 4/12/86.
64. Ibid. 26/7/86 20/9/86.
65. Ibid. CA. 848. 11 10/86; CG 702. 27/10/86.
66. Ibid. CA. 848. 13 12 86; CG. 702. 4/12/86; EHGP. O-Z. S.459.
67. Archives du Cr6dit Lyonnais (далее: CL). DEEF. 22121, справка о
Днепровском обществе (июль 1911 г.).
68. AEL. S.A.Cockerill. Rapports 29, 30; СА. 857. 12/2/95.
69. AEL. S.A.Cockerill. СА. 849-875.
70. Подробнее см.: McKay J.P. Op. cit. Р.299 —308.
71. CL DEEF. 25265, справка (дек. 1898 г.).
72. Русские биржевые ценности. С.307.
73. Акционерно-паевые предприятия... С.499.
74. AEL. S.A.Cockerill. СА. 856. 7/5/94.
75. Ibid. 2/7/94.
76. Ibid. 13/8/94.
77. Статистика акционерного дела... С.232. Бельгийское название:
«Soci6te anonyme beige pour Г exploitation des charbonnages du centre du
Donetz» (буквальный перевод: «Бельгийское анонимное общество для экс-
плуатации угольных месторождений центра Донца»).
AEL. S A.Cockerill. СА. 856. 13/7/94; Rapports. 31, 29/10/99.
79. Ibid. ALMAZNAIA. Rapports du Conseil, 1067 (1895 г.); CL. DEEF.
11850/2, справка об Алмазном обществе.
80. AEL. S.A.Cockerill. ALMAZNAIA. Rapports du Conseil. 1068 — 1072,
1896- 1900 гг.
81, Подробнее cm.: McKay J.P. Op. cit. P.308—315.
82 AEL. S.A.Cockerill, CA. 862-864. 8/3/900, 23/10/01, 7/4/02,
12/5/02, 14/4/02, 1/12/02,5/12/02.
83. Ibid. CA. 865. 26/1/03, 4/5/03, 2/6/03, 23/6/03.
84. Ibid. 10/8/03, 19/10/03.
237
85. McKay J. P. Op. cit. P.298.
86. AEL. S.A.Cockerill. ALMAZNAIA. Rapports du Conseil. 1075 — 1085,
1902-1913 гг.
87. McKay J.P. Op. cit. P 305-306.
88. CL. DEEF. 22121, справка (дек. 1912 г.).
89. Оль. П.В. Иностранные капиталы в России. Пг., 1922 (далее: Оль-П).
90. Archives de la Banque de Paris et des Pays-Bas (далее: PARIBAS),
11 DFOM-221 528, 769, 1062. Фирма «Коккрилл» имела тесные связи с
Брюссельским отделением Пари же ко-Нидерландского банка и банкирским
домом «Гг. Нагельмаккерс и с-я». В предвоенные годы заседания Админи-
стративного совета Общества «Коккрилл» часто происходили в Брюссель-
ском отделения Парижско-Нидерландского банка. С 1910 г. один из
совладельцев банкирского дома Жюльен Нагельмаккерс являлся членом
этого совета (AEL. S. A.Cockerill. С А. 870 — 876).
91- РГИА. Ф. 616 (Азовско-Донской банк). On. 1. Д. 693. Л. 4 и сл.
92. Бовыкин В.И. Французский капитал в акционерных предприятиях в
России накануне Октября // История СССР. 1991. № 4. С. 167; PARIBAS.
И/DFOM-221/1195.
93. CL. DEEF. 22121, 25265, справки о Днепровском обществе; Статис-
тика акционерного дела в России. Вып.1. Состав директоров правлений на
1897 г. Изд. Н.Е.Пушкина. СПб., 1897. С.80; Акционерно-паевые предпри-
ятия в России. СПб., 1914. С.499.
94. Утрачены не только материалы руководящих органов Русско-Бель-
гийского металлургического общества, но и остатки документации его про-
изводственных подразделений. Небольшое количество случайно
сохранившихся материалов общества, обнаруженных сотрудниками Россий-
ского государственного исторического архива среди документальных россы-
пей, выделено ими в отдельное дело в составе фонда 1425 («Коллекция
документальных материалов торгово-промышленных акционерных обществ
и товариществ»). См.: Перечень российских акционерных торгово-промыш-
ленных компаний, архивные фонды которых находятся в государственных
архивах СССР Составитель А.Г. Голиков. М., 1979.
95. Archives de la Societ£ Generale de Belgique (далее: SGB). Russo-Beige
(далее R-B). Досье: «Documents relatifs a la fondation de la Societ6
Metallurgique Russo-Beige». Доклады и записки: «Historique de la fondation
de la Societe Russo-Beige»; «Note preliminaire sur les Usines Newsky», «Note
relative A la creation d’un Stablissement metallurgique & de costruction dans le
Donetz Meridional aux environs de Volyntsovo. Petrowski (Russie)», «Rapport
sur le voyage fait a St-Petersbourg par Mr Bihet du 21 noverobre au 5 decembre
1894», «Seance du Conseil d administration de la Societe anonime de St-Leonard
tenue au siege social le 10 decembre 1894» etc.
96. SGB. Proces-vcrbaux des s6ances du Conseil de la Direction (далее:
Dir), 8/5/94, 12/6/94.
97. См. документы, упомянутые в примечании 95.
98. SGB Dir. 11/12/94.
99. Ibid. 31/12/94.
100. Ibid. 11/12/94.
101 CL. DEEF. 11850 1, 22120, 25269, справки о Русско-Бельгийском
металлургическом обществе; Статистика акционерного дела... С.79; Акцио-
нерно-паевые предприятия... С.369.
102. SGB. R-B. Conseil d’Administration. Proces-verbaux des reunions
(далее С A).
238
103. Ibid. *
104. Ibid.
105. CL. DEEF. 11850/1, 22120, 25269, справки о Русско-Бельгийском
металлургическом обществе (дек. 1898 г., янв. 1904 г., май 1911 г.); McKay J.P.
Op. cit. Р.133.
106. SGB. R-B. CA. «Notes prises au cours des scdances du Conseil
d'Administration de la Soci6t£ M6tallurgique Russo-Beige, tenues a St-
Pdt£rsbourg du 20 janvier 1 fevrier au 25 janvier 6 fevrier 1897».
107. Ibid, заседание 4 фев.(23 янв.) 1897 г.; SGB. Comptes-rendus
presentes aux Assembles Generates des actionnaires (далее: C-R). 1895, 1896,
1897 гг.
108. CL. DEEF. 22120.
109. Ibid. SGB. C-R. 1900-1910 гг.
110. SGB, «Trust des usines m^tallurgiques russes» (далее: TRUST).
Протокол совещания в Льеже И июля 1907 г.
111. См. подробнее: Bouykine V. La Societe Generale de Belgique, la
Soci£t£ Cockrill et le projet d’un Trust M6tallurgique Russe // Klep P., Van
Cauwenberghe E.(eds). Entrepreneurship and the Transformation of the Econo-
my (10th —20th Centuries). Leuven, 1994.
112. CL. DEEF. 22120; SGB. C-R. 1911-1913 rr.
ИЗ. Акционерно-паевые предприятия... С.369.
114, SGB. R-B. «Notes diverses et correspondance de Mr Jadot». Записка
Жадо: «Note sur la Societe Metallurgique Russo-Beige» (септ. 1916 г.).
115. Оль-П.
116. Бовыкин В.И. Французский капитал... С.168.
117. SGB. C-R. 1907-1913 гг.
118. Ростовский областной архив (далее: РОА). Ф. 563. Этот фонд,
насчитывающий около 3 тыс. ед.хр., судя по его составу, представляет собой
архив заводоуправления. Но в нем довольно полно представлена отчетная
документация общества, а за два года — 1898 и 1899 — имеются копии
протоколов правления.
119. AEL. S.A.Cockrill. 329 — 348. Нахождение их здесь объясняется тем,
что в 1955 г. произошло слияние обществ «д Угрэ-Мариэ» и «Джон Кок-
крилл» в одну компанию «Коккрилл-Угрэ».
120. РГИА. Ф. 616. В том числе дела, специально посвященные Таган-
рогскому обществу: On. 1. Д. 531, 629, 676, 689. Информацию об отноше-
ниях Азовско-Донского банка с этим обществом содержат и некоторые другие
дела фонда.
121. PARIBAS. A A.(Cabet). 193/30-36; 6/DFOM-221/357;
11/DFOM-221/66, 95, 158, 190, 964, 1061, 1164, 1122, 1213. А также
протоколы заседаний Административного совета банка (далее: СА).
122. AEL. S.A.Cockerill, 331-334; CL. DEEF 11849, 22120.
123. PARIBAS. 11/DFOM-221/158 (справка, 13/4/1900).
124. CL. DEEF, 11849 (справка, дек. 1898 г.).
125. Ibid. PARIBAS A.A.(Cabet) 193/30, справка, 3 2/1897.
126. PARIBAS Procfes verbaux du Conseil d Administration (далее: CA),
№ 8-10 (1897-1900 rr.); 11/DFOM-221 95, 158, 190.
127. РОА Ф.563. On. 1. Д. 12, 20.
128. Там же; CL. DEEF. 22120 (справка, авг. 1910 г.).
129 РОА Ф. 563. On. 1. Д 18, 21, 34, PARIBAS. A.A.(Cabet). 193 30
(записка, 9/6/1908).
130. PARIBAS. CA. № 12 ( 31 июля, 30 сект., 30 дек. 1902 г).
239
131. Ibid. A.A.(Cabct). 193 31, досье: «Taganrog Proces-verbaux des
Reunions des Banquiers creanciers».
132. Ibid. 193 30. Trasenster — Dupasseur, 6 juil.1904; «Projet de
reconstitution de la Societe de Taganrog...», 31 dec. 1904; 193 31. «Reunion
des cr6anciers du Taganrog a Liege», 2 juin 1904; CA. № 12—13; РГИА.
Ф. 616. On. 1. Д. 531. Л. 1—2 (Trasenster — Banque de Commerce d’Asoff-
Don, 6 juin 1904), Л. 3 — 8 (записка, препровожденная с письмом).
133. PARIBAS. A.A.(Cabet). 193 30, «Mission Lombardo. Notes prises
pendant la visite des diverse usines», «Note sur le projet de la reconstitution de
la Socifte Metallurgique de Taganrog» (записка Дюпассёра, 8 сент. 1905 г.);
193 31, «СотИё des creanciers de la Societe de Taganrog» (протоколы
заседаний: 25 янв.» 22 фев., 22 мар., 26 аир., 31 мая, 28 июня, 26 июля, 3
окт., 8 нояб., 6 дек. 1905 г.).
134. Ibid. 193 33, подлинные договоры, подписанные 6 декабря 1905 г.
в Льеже: о финансовой реорганизации Таганрогского общества и создании
гарантийного синдиката; РГИА. Ф. 616. On. 1. Д. 531 письмо директора
Брюссельского Международного банка В. Вейла, который был уполномочен
Азовско-Донским банком подписать упомянутые соглашения, 15.А.Каменке
от 19 дек. 1905 г. (Л. 97 — 98) и препровожденные им тексты этих соглашений
(Л. 90-96).
135. McKay J.P. Op. cit. Р.238.
136 CL. DEEF. 22120 (справка, авг. 1910 г.).
137. РОА. Ф. 583. On. 1. Д. 68, 81, 95, 106; CL. DEEF. 25266 (справка,
31 марта 1913 г.).
138. PARIBAS. A.A.(Cabet). 193 32, De Bauer — Turrcttini, 30 mai 1910.
139. AEL. S.A.Cockrill. 345, отчет Административного совета Общества
«д’Угрэ-Мариэ» за 1910—1911 операционный год. В последующих отчетах
Таганрогское общество перестало упоминаться.
140. PARIBAS. A.A.(Cabet). 193 32, De Bauer — Turrettini, 30 mai 1910.
141. Ibid. C.A. № 16 (18 января, 12 июля и 2 августа 1910 г).
142. Ibid. A.A.(Cabet). 193 31, протоколы обыкновенного и чрезвычайного
общих собраний акционеров Таганрогского общества 20(7) апреля 1910 г.
143. CL. DEEF. 22120 (справка, авг. 1910).
144. PARIBAS. A.A.(Cabet). 193 32, Dupasseur — Bauer, 22 juin 1910.
145. Ibid. Bauer — Dupasseur, 23 juin 1910.
146. Ibid. Duquenne — Dupasseur, 12 sept. 1910.
147. Ibid. Neve — Trasenster, № 1 и 2, 24(11) sept. 1910.
148. Ibid. Neve - Trasenster, № 3, 26(13) sept. 1910; 193/34; 11 DFOM-
221 964; РГИА. Ф. 616. On. 1. Д. 629. Л. 1 — 16 (материалы общего
собрания 26(13) сент. 1910 г.).
149. PARIBAS. A.A.(Cabet). 193 31, досье: «Soci£te Metallurgique de
Taganrog. Assemblee generale ordinaire du 5 mai 1911» (здесь, в частности
находится переписка Дюпассёра по вопросам подготовки этого собрания);
РОА. Ф. 563. On. 1. Д. 163. Л. 1—6 (список акций, представленных на
общее собрание акционеров 3 мая (20 апреля) 1911 г.).
150. РГИА. Ф. 616. On. 1. Д. 676. Л 1 (протокол общего собрания
акционеров 30(17) декабря 1911 г.); PARIBAS. A.A.(Cabet). 193 35;
11/DFOM - 221/1061.
151. PARIBAS. CA. № 16-18.
152. Ibid. № 17, 12/12/1912; 11/DFOM - 221/1961.
153. РГИА. Ф 616. On. 1. Д. 857. Л.1-4; Ф 80. On. 1. Д. 1, 15.
240
154. Подробнее см.: Гиндин И.Ф. Неуставные ссуды Государственного
банка и экономическая политика царского правительства Исторические
записки. Г. 35. С.87—120; Girault R. Emprunts russes et investissements
framjais en Russie. 1887 — 1914. Paris, 1973. P.377 —381.
155. Об этой группе см.: McKay J.P. Op. cit. P.337 —367
156. В частности, Парижско-Нидерландский банк отказался принять
участие в операции по приобретенияю Керченского завода Екатериновским
горнопромышленным обществом: PARIBAS. СА. № 16, 3 11 1910.
157. РГИА. Ф. 616. On. 1. Д. 689. Л. 50-63.
158. Там же. Д. 531. Л. 11-13.
159. Там же Д. 689. Л. 84.
160. Там же Д. 694. Л. 3. Нев — Каменке, 6 августа(24 июля) 1912 г.
161. Там же. Д. 689. Л. 85.
162 PARIBAS. СА. № 18, 1/10/1912; A.A.(Cabet). 193/36, Neve -
Dupasseur, 5 sept. 1912.
163. Ibid. CA. № 18, 15/10/1912; A.A.(Cabet). 193/36, «Reprise de
1'usine de Kertsh par Taganrog. Notes sur le Conseil tenu a Berlin le 7 octobre
1912».
164 Ibid. A.A.(Cabet). 193 36, Dupasseur — Kamenka, 18 oct. 1912.
165. Ibid. CA. № 18, 15/10, 22/10, 12/11/1912; A.A.(Cabet). 193/36,
«Acte Svndical»; 1 l/DFOM-221/1122.
166/РГИА. Ф 616. On. 1. Д. 689. Л. 98-111.
167. Там же. Д. 531. Л. 89, 305-6 («Acte Syndical»).
168. PARIBAS. A.A.(Cabet). 193 36, Kamenka — Neve, 12 nov.(30oct.)
1912.
169. Ibid Kamenka — Dupasseur, 16(3) nov. 1912.
170. Ibid. Dupasseur — Neve, 18 nov. 1912. В другом письме, отправлен-
ном несколькими днями позже, коснувшись переговоров с Каменкой на
заседании правления Таганрогского общества, Дюпассср отмечал: «У нас
создалось впечатление, что Каменка оставил за собой этот пакет в 23 810
акций в качестве особого вознаграждения представляемому им банку за
предложенноее нам Керченское дело. Когда мы пытались в разговоре
уточнить это, он отвечал лишь дипломатическими уловками» (Dupasseur —
de Bauer, 21 nov.).
171. Ibid. Kamenka — Dupasseur, 6 dec.(23 oct.) 1912.
172. Ibid., досье: «Correspondance avec M.Kamenka»; 11/DFOM —
221/1122, 1164; РГИА. Ф. 616. On. 1. Д. 531. Л. 99.
173. PARIBAS. A.A.(Cabet). 193/36, Dupasseur — Neve, 7 dec. 1912. 3a
несколько дней до этого Дюпассёр предупреждал Нева, что собрание следует
назначить не ранее 15 января 1913 г., так как акции, взятые в репорт на
Парижской бирже в декабре 1912 г., можно будет практически там получить
только после 6 января (Ibid. Dupasseur — Neve, 2 dec. 1912).
174. Ibid. 193/36, «Lisle des act ion na ires».
175. Ibid. 11/DFOM - 221/1122, 1164; РГИА Ф. 616. On 1. Д. 689.
Л. 141-154.
176 АППР. C.424. «Русские биржевые ценности» дают иные цифры:
запасный капитал — 3,8 млн руб., погашения — 4,0 млн руб. (С.303 -304).
177. Оль-И.
178. Бовыкин В.И. Французский капитал... С. 168
179. Гиндин И.Ф. Банки и промышленность в России до 1917 г. М.—Л.,
1927. С.139; McKay J.P Op. cit. Р.238.
180. McKay J.P. Op. cit. P.181.
241
181. Ibid. P.181-182.
182. Раздел представляет собой сокращенное изложение соответствующей
главы магистерского сочинения автора: Peeters TV. «Usines dans la Steppe»
Economische en bedrijfskundige Aspecten van Belgische industridle Expansie
in Russland (1880—1914). Leuven, 1992. Автором использована неопублико-
ванная диссертация: de Massol S. Les Socidtes beiges de Tramway en Russie
1880—1914. Louvain-la-Neuve, 1986. См. также: de Massol S. Les Socidtds
beiges de Tramway en Russie (1880-1914) // M.Dumoulin (ed.) Presences
beige dans le monde й Taube du XXe siecle. Louvain-la-Neuve - Bruxelles
1989. P.79-102.
183. Witmeur E. Les avoirs et intdrets beiges en Russie // Revue
Economique Internationale. Paris. 14e annde. Vol. II. № 2 (25 mai 1922)
P.296-324. *
184. Ibid. P.301-302.
185. Ibid. P.303-304.
С. В. Калмыков
АМЕРИКАНСКОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО
В РОССИИ
Первые торговые контакты между Россией и Соединенными
Штатами были зафиксированны в 1783 г., а торговый договор
между ними заключен в 1811 г.1. Первые приблизительно 50 лет
экономические связи обеих стран ограничивались исключительно
торговлей. Вплоть до начала 1830-х гг. структура взаимной торгов-
ли сохранялась практически неизменной с преобладанием в ней
продукции сельского хозяйства, однако с этого времени прейску-
рант американского экспорта в Россию начинает демонстрировать
плоды завершения промышленной революции — в нем появляются
в возрастающем колличестве изделия машиностроения: строитель-
ные механизмы, позднее — паровозы, начиная с 60 —70-х гг. —
сельскохозяйственные машины, пишущие и швейные машинки и т.п.2,
и можно сказать, что многие американские проекты в России как
бы «выросли» из торговли.
Американское промышленное предпринимательство
в России
Приступив в 30 —40-х гг. XIX в. к сооружению собственной
железнодорожной сети, Россия попыталась напрямую воспользо-
ваться американским техническим опытом, пригласив инженеров из
США для участия в проектировании мостов и путепроводов для
строящейся Петербургско-Московской железной дороги (впоследст-
вии Николаевской), а также укреплений, морского арсенала и
доков в КронштадтеЗ. В конце 1843 г. казенный Петербургский
Александровский чугунолитейный и механический завод был сдан
на 7 лет в аренду фирме Дж.Д.Харрисона из города Балтиморы,
штат Нью-Йорк, с целью организации производства подвижного
состава, обучения рабочих и подготовки кадров машинистов и кон-
дукторов. По окончании срока аренда была возобновлена на усло-
виях особой платы за организацию ремонта и смазки подвижного
состава с покрытием всех возможных убытков за счет казны.
Завод был значительно расширен и переоборудован и занимался
главным образом сборкой паровозов и вагонов из беспошлино вво-
зимых деталей. С 1860-х гг. он вступил в полосу тяжелого кризиса,
и в 1868 г. был ввиду убыточности продан Главному обществу
российских железных дорог, став главными ремонтными мастерски-
243
ми Николаевской железной дороги4. Эта история стала самым за-
метным примером американского предпринимательства в России
вплоть до начала 1880-х гг.
Развернувшееся в пореформенные десятилетия интенсивное же-
лезнодорожное строительство обусловило необходимость закупки
подвижного состава за границей. Известная американская паровозо-
строительная фирма Baldwin Locomotive Works в 1874—1877 гг.
организовала поставку паровозов для недавно построенных Курско-
Харьковской и Орловско-Грязской железных дорог и еще стро-
ящихся железнодорожных линий, которые должны были связать
зерновые районы Юга России с черноморскими портами. С ее же
помощью в 90-е гг. был организован и оборудован паровозный
отдел на Сормовском железоделательном, сталелитейном и механи-
ческом заводе (первый выпуск паровозов Сормовский завод сделал
в 1898 г.)5. Встав на этот путь, фирма «Болдуин» обеспечила себе
долговременное присутствие в России, что подтвердили крупные
заказы фирме, поступившие в годы первой мировой войны.
* * *
При основании в марте 1860 г. Товарищества Российско-Амери-
канской резиновой мануфактуры большой пакет ее акций получил
американский гражданин Р.Сториб, ио в дальнейшем это предпри-
ятие никакой связи кроме названия с Соединенными Штатами не
имело. По всей видимости, Стори являлся владельцем каких-либо
патентных прав, которые оп передал учредителям. Этот пример
организации в России производств, использующих принадлежащие
отдельным гражданам США, не обязательно изобретателям, патен-
ты и технологии, был не единичным. Одновременно нужно отме-
тить, что в России американцы появились с некоторым опозданием
от своих европейских коллег, уже успевших освоить многие облас-
ти, и им приходилось, образно говоря, «протискиваться» между
ними в поисках еще не занятых ниш. Учитывая специфику быстро
индустриализующейся страны, американцы обращаются в основном
с предложениями наладить выпуск отдельных видов продукции,
прежде всего промышленного назначения, которые до того либо не
производились вовсе — и здесь был расчет на то, что решающим
аргументом для русского правительства станет возможность отка-
заться от импорта, — либо предлагают производить уже известные
вещи, но по улучшенной технологии. Таким образом было, в част-
ности, организовано в сентябре 1880 г. «Русс ко-Амери канское об-
щество для выделки подковных гвоздей», которое устроило в Пе-
тербурге паровой гвоздильный завод, выделывавший подковные
гвозди «по особой системе». Предприятие просуществовало до
1887 г., когда по решению акционеров было ликвидировано (завод
передавался главному и единственному кредитору и владельцу при-
вилегии гражданину США Уильяму Бари)7.
Второй путь состоял в том, что уже получившие известность
американские компании обращались за разрешением основать свои
официальные представительства для сбыта продукции в России
и или даже начать ее производство. Характерным примером явля-
ется история появления в России «Международной компании теле-
фонов Белла».
В 1876 г. Александр Грэхем Белл, принявший американское
подданство англичанин, получил в США патент на изобретенный
им телефонный аппарат. Образованная для эксплуатации изобрете-
ния компания в мае 1880 г. объединилась с конкурирующей Edison
Telephone С°., учрежденной в Лондоне годом ранее и являвшейся
держателем аналогичных патентов Т.А.Эдисона, в United Telephone
Co.ltd. В 1881 г. (по-видимому, на базе U.T.C.) было основано
целое «созвездие» компаний Белла: «Американская», «Континен-
тальная», «Международная», «Тропическая» и «Восточная», наи-
большее значение среди которых приобрела «Международная» (the
International Bell Telephone C°.).I.B.T.C. удалось получить концес-
сии на устройство телефонных сетей на основе заключенных с
правительством контрактов в 26 городах Западной Европы и Рос-
сии; данные компании привилегии постепенно сужались по мере
того, как европейские правительства начали переходить к созданию
национальных телефонных систем.
История появления «Международной компании телефонов
Белла» в России такова: в 1881 г. по просьбе Министерства почт и
телеграфов Комитет министров утвердил условия подобной концес-
сии и для России. Согласно им концессионер мог эксплуатировать
телефонную сеть в течение 20 лет, причем правительство оставляло
за собой право выкупить концессию по истечении 7 лет. В том же
году правительство заключило контракт с неким частным предпри-
нимателем на сооружение телефонных сетей в пяти крупнейших
городах России: Петербурге, Москве, Риге, Одессе и Варшаве.
Однако вскоре он, не приступая к делу (возможно, он был всего
лишь подставным лицом), передал свои права.
Условия деятельности компании в России были конкретизирова-
ны в октябре 1888 г. Она должна была ограничиться исключитель-
но устройством и содержанием телефонных сетей в пяти названных
городах плюс Лодзи «на срок и па основании заключенных с
правительством контрактов», учредить в России ответственное
агентство и предоставлять полную информацию о всех своих опера-
циях. Компания сразу же приступила к работам; официальное
открытие, к примеру, Московской телефонной станции состоялось
уже 1 июля 1892 г. В начале 1890-х гг. компания произвела серьез-
ную реконструкцию станционных и линейных сооружений, в Петер-
бурге и Москве появилось пригородное телефонное сообщение. В
ноябре 1900 г. Главное управление почт и телеграфов воспользова-
245
лось своим заранее оговоренным правом; по результатам объявлен-
ных торгов дальнейшая эксплуатация телефонных сетей перешла в
иные руки (в Петербурге к городской управе, в Москве и Одессе к
особым акционерным обществам, в Риге — в руки частного пред-
принимателя и т.д.)8.
Высочайше утвержденным 8 июля 1888 г. положением Кабинета
министров^ была установлена как бы упрощенная схема допуска к
действиям в России иностранных компаний, чья деятельность огра-
ничивалась «исключительно продажей изготовленных за границей
предметов». Как свидетельствуют рекламные объявления в русской
прессе, этим правом воспользовалось и немало американских ком-
паний. Часть из них впоследствии проходила процедуру официаль-
ной аккредитации, что являлось свидетельством появления более
серьезных намерений. Как правило, перед этим они уже успевали
основать аналогичные торговые и даже производственные филиалы
в Западной Европе. Наиболее крупными среди них (и составивши-
ми как бы основу «американского домена» в России) являлись
компании по производству швейных машинок «Зингер» и изготов-
лявшая зерноуборочную технику «Международная компания жат-
венных машин». Всплеск такого рода ходатайств приходится на
рубеж 1890—1900-х гг.
Регистрация большей части американских предприятий в России
пришлась в основном на годы неблагоприятной внутренней эконо-
мической конъюнктуры, длившейся до 1909 г. Это объясняет их
сравнительно малоуспешный характер (одни предприятия спустя
какое-то время обанкротились и были ликвидированы, другие сме-
нили владельцев, одно из предприятий прошло через учреждение
администрации) и карликовые размеры производства —за исключе-
нием ориентированных на широкий потребительский рынок произ-
водителей швейных машин и зерноуборочной техники. Большая
часть американских производств и торговых представительств была
размещена в Петербурге и Москве и ближнем Подмосковье.
К тому же, что и Белл, типу американского изобретателя-энтузи-
аста, оказавшегося вдобавок и удачливым предпринимателем, выхо-
дящим на мировой рынок с уникальной продукцией, принадлежал
и Джордж Вестингауз. В международный бизнес он был вовлечен в
1881 г., когда основал на базе учрежденной в 1872 г. компании по
производству пневматических (воздушных) тормозов для железных
дорог в Питтсбурге, штат Пенсильвания, ее дочернюю компанию
The Westinghouse Air Brake Co.ltd. для производства и продажи
воздушных тормозов в Великобритании. В течение следующих 20
лет он основал аналогичные компании для Германии и России.
«Русское» «Общество тормозов Вестингауза», учрежденное 3
июля 1898 г., выступало дочерней компанией американской The
Westinghouse Electric Со. по изготовлению и продаже тормозных
систем, электропневматической сигнализации, систем отопления ва-
гонов и др. Оно приобрело и оборудовало большой механический
246
завод в Петербурге, однако он, по отзыву осматривавших его в
1908 г. представителей International Harvester, за эти 10 лет очень
мало преуспел во введении американских стандартов производства.
Решение основать в России производство воздушных тормозов
нельзя назвать особенно удачным: ввиду меньшего сцепного веса
поездов на российских железных дорогах по сравнению с американ-
скими Министерство путей сообщения решило оснащать ими лишь
пассажирские поезда. Это очень сузило потенциальный рынок, и в
годы кризиса общество сразу же понесло крупные убытки.
В 1886 г. Джордж Вестингауз основал в США The Westinghouse
Electric Company, которая стала держателем патентов в области
электротехники для восточного полушария. С момента основания в
1899 г. ее дочерней компании British Westinghouse Electric Com-
pany Consolidated экспансию «Вестингауз Электрик» финансировал
уже главным образом британский капитал. К 1914 г. «Вестингауз
Электрик» имела производства не только в Англии, но также в
Канаде, Германии, Франции и России.
В августе 1906 г. «Вестингауз Элек гик» обратилась в Министер-
ство торговли и промышленности за разрешением основать дочернее
«Русское электрическое общество Вестингауз» (Societe Electrique
Westinghouse de Russie) с капиталом 20 млн франков, производст-
венную базу которого составил приобретенный у бельгийской Сот-
pagnie d Electricite de Moscou («Сентрэлек») электрический завод в
Москве близ Симонова монастыря. Примечательно, что устав «рус-
ского» общества был первоначально согласован в Париже, а в
состав его правления вошли представители парижского банка
Societe Generale, фактического хозяина «Сентрэлек», Э.Дежарден-
Вер киндер и Е.Ф.Ломбардо.
Обществу передавался бывший электротехнический отдел «Об-
щества тормозов Вестингауза», за исключением того, что имело
отношение к производству тормозов и электропневматической сиг-
нализации, а также все патентные права от американского и британ-
ского обществ. 65% его акций были разделены между американской
и британской компаниями Вестингауза и обществом «Сентрэлек»,
после чего два последних отказались от операций в России.
До перевода в 1909 г. правления «Русского электрического об-
щества Вестингауз» в Москву им фактически руководил директор-
распорядитель петербургского завода фирмы Вестингауза В.Э.Смит.
На московском заводе было развернуто производство электромото-
ров, генераторов, трансформаторов и другой электротехнической
продукции, а также целой гаммы нефтяных двигателей. Участвуя в
сооружении петербургского и московского трамваев, за 6 лет с 1907
по 1912 гг. общество понесло крупные убытки — более 7,5 млн
рублей, поэтому чрезвычайное общее собрание акционеров в июне
1913 г. постановило ликвидировать дела в России. Завод был про-
дан за 4 млн рублей вновь образованному в 1913 г. Русскому
247
электротехническому обществу «Динамо» вместе с правом пользо-
ваться всеми патентами и чертежами10.
В мае 1900 г. открыло свои действия «Русско-Американское
металлическое общество», в собственность которого перешли при-
надлежавшие инженеру (русскому подданному) В.В.Шифферу и
владельцу торгового дома в Лондоне, гражданину США Уильяму
Гарро свинцово-прокатный, трубный и баббитовый заводы в Петер-
бурге. Благодаря деятельности общества через короткое время был
практически прекращен импорт свинца, свинцовых труб и налажено
производство специальных сплавов. Однако в 1903 г. оно угодило
под администрацию, снятую через 7 лет. В течение действия адми-
нистрации заводы фактически перестали быть «русско-американ-
скими» предприятиями, а после того, как в феврале 1914 г. общест-
во увеличило сумму акционерного капитала почти половиной его
акций владели английские акционеры11.
Весной 1900 г. глава небольшой компании по производству воз-
душных тормозов New York Air Brake Томас Парди после долгих
переговоров приобрел только что построенный небольшой завод в
Люберцах близ Москвы у выходца из Германии Карла Всйхельта,
вынужденного к тому неудачной финансовой спекуляцией, чтобы,
по примеру Вестингауза, начать производство воздушных тормозов.
Сбыт удавалось находить с огромным трудом, поэтому завод начал
выпускать керосиновые двигатели, керосиново-калильные фонари,
небольшие подъемные краны и т.п., а в 1909 г. Парди принял
предложение представителей «Международной компании жатвен-
ных машин» о продаже завода этой компании1 ?.
В декабре 1902 г. получила разрешение вести операции в России
«Компания паровых насосов Вортингтон» (Worthington Pumping
Engine Company). Компания была основана в 1891 г. в Элизабет-
порте, штат Нью-Йорк, для производства и сбыта насосов, счетчи-
ков и устройств, имеющих отношение к трубопроводным системам.
Компания вела торговые операции в почти двух десятках стран, в
России же она пожелала возвести в Петербурге механический завод
по производству насосов и компрессоров, однако, судя по ее опуб-
ликованным отчетам, речь может идти лишь о ее торговом предста-
вительстве. В досье Министерства финансов компания названа
«английской», так что инициатором се основания мог выступить
британский филиал Вортингтона; в ноябре 1911 г. официальное
название компании было изменено на «Компания паровых насосов
Вортингтона с ограниченной ответственностью» (Worthington Pump
Company ltd. ИЗ.
Наибольшую известность из всех американских компаний, дей-
ствовавших за рубежом, уже в 1880-е гг. приобрела Standard Oil,
ставшая мировым лидером нефтяной индустрии. Собственно Stand-
248
ard Oil Trust был сформирован в 1882 г. как союз более 40 компа-
ний, занимавшихся добычей и переработкой нефти, многие из кото-
рых порознь уже были вовлечены в международный бизнес1*.
После того, как в 1890-х гг. начались так называемые «керосиновые
войны» между американскими и русскими производителями за ев-
ропейские рынки, «Стандард ойл» попыталась договориться с ними
о разграничении рынков сбыта. Соответствующее предложение
стало предметом нескольких туров переговоров между Джоном
Д.Рокфеллером и русскими нефтепромышленниками, завершив-
шись подписанием во второй половине 1890-х гг. нескольких согла-
шений по европейским рынкам15.
Однако когда в результате интенсивной эксплуатации в конце
1890-х гг. основные источники нефти в США оказались близки к
истощению, это реанимировало намерения «взять в свои руки»
нефтяное дело в России. В 1899 — 1902 гг. компания зондировала
возможность приобретения некоторых нефтепромыслов в Баку и
других способов закрепиться в России1^.
Что не удалось сделать компании в целом (царское правительст-
во все-таки с подозрением смотрело на деятельность «Стандард
ойл» и не желало допускать ее в Россию), удалось сделать двум ее
дочерним компаниям: Vacuum Oil С°. (в 1907г.) и The Chesebrough
Manufacturing Company Consolidated (в 1913 г.)17. «Чизбро» к
этому моменту производила смазочные масла и специальные про-
дукты, обладала развитой торговой сетью в Западной Европе, кото-
рую совершенствовала с 1870-х гг., а также имела производства в
Канаде, отделения во Франции, Англии и Германии и ряд торговых
представительств в Латинской Америке18.
«Вакуум Ойл» вела операции в Португалии, Франции, Австро-
Венгрии, Италии, Германии, Англии, Швеции и Канаде, имея в
этих странах нефтеперегонные заводы для выработки смазочных
масел, а также в Индии, Африке, Австралии и Новой Зеландии.
Хотя компания была зарегистрирована в России только в 1907 г., ее
присутствие началось на несколько лет раньше с комиссионерства в
Москве. Интересно, что, по отзыву Московского генерал-губернато-
ра, фирма в своей коммерческой деятельности прибегала к сомни-
тельным приемам, а при регистрации российского филиала учреди-
телями выступали подставные лица. В развитие своих операций она
приобрела участок земли для строительства завода смазочных масел
в Петербурге и даже, по-видимому, начала какие-то работы, так как
в 1913 г. ее капитал был увеличен вдвое — до 1,2 млн рублей.
Согласно опубликованным отчетам, она показывала стабильно рас-
тущие прибыли и выдавала высокий дивиденд, что бывает харак-
терно для торговых компаний19.
Компания «Чизбро» подала прошение о допуске в Россию в
декабре 1912 г., а реально ее операции начались в конце следующе-
го года. Она также выразила намерение начать фабричное произ-
249
водство нефтепродуктов в России, однако на деле, судя по опубли-
кованным отчетам, это было чистой воды торговое представитель-
ство20.
Основу «американского домена» в России составляли две очень
крупные компании: по производству швейных машин («Зингер») и
зерноуборочной техники («Международная компания жатвенных
машин»), имевшие в своей истории немало общего. Компания Зин-
гера была основана в 1851 г. в штате Нью-Йорк Исааком М.Зинге-
ром и Эдуардом Кларком, которые в 1863 г. преобразовали ее в
акционерное общество Singer Manufacturing Company, оставив за
собой 40% ее акций; смерть Зингера в 1875 г. не отразилась на
названии фирмы2!.
Компания стала продуктом союза технического дарования Зинге-
ра, предложившего саму конструкцию швейной машины, и коммер-
ческого таланта Кларка, который разработал в общих чертах торго-
вую политику, позволявшую генерировать устойчивый потребитель-
ский спрос. В 1854 г. Зингер защитил свои патенты в Европе, в
следующем году начал сбыт своих машин, первоначально во Фран-
ции, а в 1864—1865 гг. учредил генеральные представительства
компании в Лондоне и Гамбурге, которые возглавили Джордж
Вудрафф и Георг (Джордж) Нейдлингер.
Уже к 1867 г. Компания Зингера превратилась в крупнейшего
производителя швейных машин в мире. Быстрая экспансия была в
известной мере вынужденной: к 1877 г. истекал срок созданного в
1856 г. патентного пула и одновременно ценового картеля амери-
канских производителей швейных машин, так называемого Albany
Agreement, после чего конкуренция между ними приняла драмати-
ческий характер22. Западноевропейский рынок изначально был
более конкурентным (на него действие пула не распространялось),
поэтому Вудрафф и Нейдлингер исповедовали «агрессивный»
стиль, организуя демонстрации, обильную рекламу и открывая ши-
рокий кредит, что особенно привлекало покупателей.
Данная система оказалась настолько эффективной, что правле-
ние решило применить ее везде, где только возможно. В результате
ее последовательного улучшения удалось создать стройную иерар-
хически организованную единую службу с четким распределением
обязанностей и ответственности и унифицированными процедурами
на всех стадиях транспортировки, продажи и послепродажного об-
служивания во главе с центральным агентством в Нью-Йорке и
подчиненными ему агентствами в Лондоне и Гамбурге, контролиро-
вавшими, соответственно, британский и континентальный рынок.
Далее шла сеть так называемых центральных отделений, ответст-
венных за закрепленные за ними крупные регионы. Каждое из них
осуществляло надзор за сетью «депо», которые включали торговые
250
представительства, мастерские обслуживания и штат агентов по
сбыту и сборщиков платы по кредиту. Своеобразным «модулем»
для определения размеров всех структурных подразделений явля-
лось оптимальное число клиентов — от 800 до 2500 для «депо» и не
менее 60 тыс. для центрального отделения. По мере роста числа
клиентов эти депо преобразовывались и возникали новые. Работа
всех уровней была четко расписана по функциям и обязана строгой
отчет н остью23.
Из своего предшествующего опыта компания сумела извлечь
один принципиальный урок: начиная с определенного момента ры-
ночная эффективность зависела в первую очередь от тесной коорди-
нации торговой экспансии и наращивания производственных мощ-
ностей. Таким условным рубежом в деятельности фирмы можно
принять возведение гигантских фабрик в Элизабстпорте (штат
Нью-Джерси, 1874 г.) и Килбоуи (иначе Клайдбэнке) близ Глазго
(1880 г.)24. Таким образом, организация сбыта между 1850 и
1897 гг., когда открылся русский филиал компании, прошла через
три фазы: до 1856 г. компания, ограниченная сравнительно скром-
ным капиталом, использовала вполне традиционные методы увели-
чения объема продаж и прибылей. С 1856 г. по приблизительно
1875 г. Зингер занялся созданием и расширением собственной сбы-
товой сети, на второстепенных рынках продолжая пользоваться
услугами комиссионеров. Наконец, с 1873 г. компания приступила
к общей перестройке и унификации своей деятельности в духе
стратегии интенсивного маркетинга. К 1890 г. она успела отладить
четкое взаимодействие промышленных и торговых подразделений и
контролировала около 80% мирового рынка — позиция, одновре-
менно являвшаяся и итогом, и предпосылкой для ее уникальной
рыночной стратегии. Однако сфера этих успехов ограничивалась
преимущественно индустриально развитыми регионами Северной
Америки и Западной Европы, и еще только предстояло достичь
всего этого в менее развитых странах. К их числу принадлежала и
Россия, став для Зингера своего рода «пробным камнем»25.
Первые зингеровские машины в России были проданы в 1859 —
1861 гг. В течение следующего десятилетия на русском рынке
появилось уже не менее 22 американских, а также английских,
германских и французских марок швейных машин. Их продажей
занималось более 15 торговых домов и комиссионеров. С начала
1865 и до 1867 г. «исключительным» представителем «Зингера» в
России стал комиссионер Макс Фидлер. Большинство конкурентов
начиная с середины 1870-х гг. постепенно сходили со сцены, Фид-
лер же стал даже более «заметным» — возможно, потому, что
компания предоставила ему дополнительные ресурсы для завоева-
ния местного рынка. Фидлер «пал» в результате решения компании
взять все продажи под свой контроль: с 1877 г. всю коммерческую
организацию в России возглавил торговый дом Г.Нейдлингера, ко-
251
торый открыл свои представительства в Петербурге, Москве, Вар-
шаве и чуть позже — в Риге26.
К началу 1880-х гг. рынки Северной Америки и Западной Евро-
пы оказались практически насыщены. Компания срочно нуждалась
в новых рынках, иначе ее ждала неминуемая стагнация. Попытки
освоить «мистически огромный» рынок Китая в 1888 г. окончились
провалом, так что оставалось уповать только на Россию. (Действи-
тельно, производство в Элизабетпорте в 1884—1885 гг. упало на
25%, и близкая ситуация сложилась в Килбоуи. Между 1904 и
1914 гг. продажи на западных рынках возросли всего на 15%, и
3 4 экономического роста компании в это десятилетие происходило
за счет России27).
К 1895 г. «русская организация» включала 4 центральных пред-
ставительства, 44 крупных отделения, преимущественно в губерн-
ских городах, и ряд более мелких «депо» (на 1 — 2 уезда), 4 склада
в Москве, 2 в Киеве и еще в 75 крупных городах вплоть до
Красноярска28. За годы подъема «Зингер» позволил конкурентам
несколько потеснить себя, однако острое сжатие рынка под действи-
ем кризиса начала 1900-х гг. помогло окончательно расставить все
по своим местам: компания, обладавшая колоссальными по сравне-
нию с конкурентами финансовыми ресурсами, развила чрезвычайно
энергичную экспансию (Табл. 1.), и к 1905 г. ее торговая сеть
(более чем 1200 пунктов продажи) примерно вчетверо превосходи-
ла совокупные возможности конкурентов2^. К 1914 г., когда дея-
тельность компании достигла наибольшего размаха, насчитывалось
более 50 центральных отделений: 38 в Европейской России, 6 в
Сибири и по 3 в Закавказье и Средней Азии. Бакинские и Ташкент-
ские отделения, соответственно, вели торговые операции в Персии и
Китае. Агенты «Зингера» проникли даже в глухие сибирские углы
и к кочевникам Центральной Азии, ведя с ними меновую торговлю
по бартеруЗО.
Руководство операциями через созданный в 1873 г. торговый
дом G.Neidlinger, Hamburg до поры до времени давало ряд практи-
ческих удобств. Однако с изменением в 1890-х гг. германского, а
затем и российского торгового законодательства правление высказа-
лось в пользу создания здесь отдельных филиалов. Германский
филиал был зарегистрирован в начале 1895 г., но в отношении
российской организации правление долго колебалось между преоб-
разованием ее также в филиал или же в самостоятельную дочернюю
компанию, склонившись в итоге к последнему31.
Устав «Мануфактурной компании Зингера» был утвержден 25
июня 1897 г. Из 5 млн ее основного капитала 2467,5 тыс. рублей
ушло на приобретение торговой организации Нейдлингера. Учреди-
тели и большинство директоров представляли британский и герман-
ский филиалы компании и со временем постепенно выбывали из
правления, и первым в 1902 г. Г.Нейдлингер. В 1901 г. название
русской компании, бывшее простой калькой с английского, было
изменено на «Акционерная компания 3ингер»32.
252
Можно сказать, что компания «Зингер» пришла в Россию с
идеей создать еще одну свою «копию», поэтому вопрос о соотноше-
нии местных условий и общих принципов решался через адаптацию
первых ко вторым, а не наоборот. Этим и объясняется тот факт, что
компания сделала попытку сочетать, вернее, чисто механически
соединить «чужую» сеть магазинов торгового дома Нейдлингера и
«родной» институт продавцов и сборщиков. Эта попытка, как
видно, не удалась: дом Нейдлингера строил свои отношения со
сборщиками «Зингера» не как со своими служащими, а как с
независимыми торговцами, и фактически стал в положение посред-
ника между компанией и ее продавцами на местах — что противо-
речило, во-первых, принципам эффективного управления, а во-вто-
рых, самой основе ведения дел в «Зингере» — торговать без по-
средников. Этим, скорее всего, и объясняется уход немцев и немец-
ких капиталов из «Зингера» в 1902 г.33.
Степень самостоятельности местных «Зингеров» была различной
и зависела от условий конкретной страны. Несмотря на то, что
правление компании в каждой стране было юридически независимо
от американского центра и действовало на особом уставе, их систе-
ма была иерархичной — всю эту структуру объединяла система
кредитных отношений, то есть в основу была положена идея, что
каждое подразделение является особой предпринимательской
структурой-^.
Связь американского «Зингера» с его российским подразделени-
ем осуществлялась — и это в высшей степени интересный момент! —
не на базе местного общества, а через построенный к 1906 г. завод в
Подольске. Правление лишь вело необходимое делопроизводство и
заведовало торговой сетью, а все сношения с иностранными завода-
ми и правлением американской компании и английского филиала
(российская компания была связана с правлением в Нью-Йорке,
машиностроительным заводом в Элизабетпорте и деревообрабатыва-
ющим заводом в Саут-Бэнде (оба в штате Индиана), с шотландским
филиалом Singer Manufacturing Со. ltd. (правление в г. Зингер и
завод в Килбоуи) и английским филиалом Singer Sewing Machine
Company ltd. с правлением в Лондоне) вел директор Подольского
завода Вальтер Диксон. С 1899 по примерно 1909 г. деятельность
российской компании курировала непосредственно американская,
но с этого времени правление постепенно передавало русские дела
своему шотландскому филиалу, о чем свидетельствует преоблада-
ние в переписке российской компании за 1909— 1913 гг. отделения в
шотландском городе Зингер35.
Принципиально сохранив и в России общую схему, компания,
однако, подвергла ее дальнейшим усовершенствованиям. Наиболее
значительным стало объединение по условиям местного рынка двой-
ной сети продавцов и сборщиков: за каждым агентом закреплялся
определенный район, в пределах которого они целиком отвечали за
продажи, сбор платежей и организацию обслуживания и ремонта.
253
Чтобы оградить компанию от возможных злоупотреблений с их
стороны, была введена система поручительства родственников и
крупных денежных залогов. Но основная ставка делалась на де-
тальную строгую отчетность и жесткую зависимость конечной опла-
ты и профессионального роста от степени активности и преданности
интересам фирмыЗб.
При сравнительно низких платежных возможностях населения
большая часть машин продавалась в кредит: с 1899 по 1914 г.
суммарная задолженность клиентов увеличилась в 19 раз, составив
(на 31 января 1914 г.) 94 млн рублей37. Однако благодаря четким
процедурам потери на неверной оценке платежных возможностей
клиентов в целом не превышали 3%.
Для пущего привлечения покупателей и одновременно морально-
го подавления конкурентов в России, как и в США, компания
практиковала систему приема старых машин любых классов и фирм
с зачетом части их стоимости при покупке новой, при этом с
зингеровскнх машин снимались еще годные детали, а машины дру-
гих фирм безоговорочно отправлялись на слом. Благодаря этой и
другим уловкам годовой объем продаж компании в России увели-
чился с 1899 по 1914 г. в 8,3 раза (Табл.1).
В своем роде этапным для развития российского подразделения
стало принятое весной 1896 г. решение, исходя из быстрого роста
продаж и общей тенденции к поощрению правительством иностран-
ных инвестиций, строить в России завод, который бы для начала
обеспечивал потребности торговой сети в запчастях, а в перспективе
и развернул производство швейных машин. После долгих поисков с
учетом большого числа различных обстоятельств был выбран По-
дольск, где в начале 1900 г. был приобретен земельный участок, а в
1901 г. начато строительство завода, техническая документация и
оборудование для Которого были поставлены из США38, В отличие
от завода в Килбоуи, с которым, особенно на первых порах, он был
тесно кооперирован, Подольский завод не обладал замкнутым цик-
лом производства, и ряд деталей — прежде всего иглы, а также 5-6
движущихся частей и фасонные деревянные детали — продолжали
ввозиться и после того, как завод, по существу, заработал на пол-
ную мощность (Табл.2).
Производственная переписка отразила примерно 3 периода в
налаживании производства в России: 1) 1900—1902 гг., когда шло
строительство завода, а товар поставлялся сразу же в торговую
сеть, минуя производственные отделы компании; 2) 1906— 1909 гг.
Подольский завод постепенно «набирает силу», но еще не имеет
самостоятельного значения, и потому производство строилось на
тесном взаимодействии с иностранными партнерами; 3) примерно с
1910 г., когда производство в России уже может считаться самосто-
ятельным, роль иностранных поставщиков снижается, а товар на-
правляется в торговую сеть с завода.
254
Американский «Зингер» не скрывал намерений сделать произ-
водство в России полностью независимым от иностранных постав-
щиков, однако какое-то время Подольский завод работал в основ-
ном как сборочное предприятие, и несмотря на все усилия Диксона
объем производства покрывал лишь от 1 3 до 3 4 потребностей
торговой сетиЗЭ.
В 1913—1914 гг. в Подольске было начато возведение цеха для
производства фасонной «столярки» для кабинентных разновиднос-
тей семейных машин. Предполагалось, что материал будет постав-
лять лесопилка, оборудованная на приобретенной в 1912 г. в Ко-
стромской губернии за 2,5 млн рублей так называемой Троицкой
лесной даче4^. Центральное правление встретило эту идею верти-
кальной интеграции скептически. Военная мобилизация 1914 г. за-
ставила Диксона свернуть работы по лесопилке; они совершенно
свернулись в 1917 г., так и не выполнив поставленной цели. Более
перспективным в плане развития вертикальной интеграции оказался
заключенный Флором контракт на приобретение всей продукции
Товарищества С.-Петербургской ниточной мануфактуры: исповедуе-
мый компанией принцип всестороннего обслуживания покупателей
требовал постоянно иметь в продаже наборы ниток, иголок, булавок
и т.п. Отношения Компании и Товарищества с 1910 по 1916 г.
можно охарактеризовать как взаимовыгодное, но отнюдь не равное
партнерство; когда же в 1916 г. контроль над Товариществом пере-
шел в другие руки и новые владельцы попытались поднять отпуск-
ные цены, Компания практически отказалась от его услуг и оконча-
тельно разорвала отношения в начале 1917 г., поскольку накоплен-
ного к тому моменту запаса ниток хватило бы на несколько лет41.
В руководстве столь огромной компанией Диксон и Флор, а
затем Мыслик, неизбежно сталкивались с очень сложными пробле-
мами. Возглавив обширную и все продолжающую расти торговую
организацию, Флор испытывал перманентные трудности в подборе
умелых и энергичных руководителей, в особенности на уровне цент-
ральных отделений, а также ревизоров и контролеров. Нсйдлингер
предпочитал на эти роли немцев, которые составляли основное ядро,
в крайнем случае евреев. Подобное положение не имело параллелей
в других филиалах компании и даже слегка шокировало власти.
Хотя к 1914 г. в российской компании работало всего 125 герман-
ских и австрийских подданных (не считая прибалтийских немцев)
из 27 тыс. общего числа занятых (без завода), но зато весь руково-
дящий персонал был настолько откровенно германского происхож-
дения, что это дало повод в годы войны установить за ней прави-
тельственный контроль как за германским предприятием42.
Диксона волновали в основном две вещи: где набрать достаточно
квалифицированных рабочих и как заставить их трудиться с произ-
водительностью и качеством, которые бы не слишком сильно уступа-
ли американским стандартам. Решение было найдено в массовой
255
автоматизации и сведении процессов труда к сумме простейших опе-
раций, что позволяло использовать и малоквалифицированных ра-
бочих под руководством некоторого количества иностранных налад-
чиков, механиков и техников; наряду с ними, особенно поначалу,
привлекались командированные на короткие сроки западноевропей-
ские и американские рабочие. Диксон привлекал лучших рабочих и
более высокой (в 1,4 — 2 раза) заработной платой, чем в целом в
московском промышленном районе. И тем не менее, и производи-
тельность труда, и качество продукции уступали даже западноевро-
пейским стандартам — хотя на общероссийском фоне Подольский
завод представлял собой прекрасно организованное предприятие!
Но ни одна из проблем не представляла таких постоянных за-
труднений, как сбалансирование потребностей торговли с возмож-
ностями производства. Флор был «заряжен» на экспансию любой
ценой, и центральное правление вскоре пришло к выводу, что
Флора «необходимо сдерживать», потому что это до известной
степени входило в противоречие с более общими интересами компа-
нии. Однако в конечном итоге стратегия Флора на увеличение
любой ценой валовой выручки и форсированное насыщение рынка
новыми и более дорогими моделями получила понимание и под-
держку центрального правления4^.
Несколько слов о финансовых вопросах. К моменту начала пер-
вой мировой войны номинальный акционерный капитал российско-
го «Зингера» возрос в несколько приемов — в 1901, 1905, 1907,
1911 и 1913 гг. с 5 до 50 млн рублей44. Основным фактором,
управляющим изменением величины номинального акционерного
капитала, была структура налогообложения прибыли, которая в
случае превышения 3-процентного порога облагалась по прогрессив-
ной шкале. Поскольку американская компания одновременно явля-
лась и собственником всех акций русской, и ее единственным кре-
дитором, то в условиях исключительно быстрого роста валового
дохода выход из положения заключался лишь в конвертации части
прибыли в новые выпуски акций с тем, чтобы показываемая еже-
годно величина прибыли превышала «пороговое» значение не более
чем на один-полтора процента. Подобные манипуляции нужны
были для того, что в действительности компания была очень доход-
ным предприятием: помимо торговой прибыли, материнская компа-
ния взимала «роялти» с русского филиала и таким образом имела
общую маржу порядка 19%45.
Мы, к сожалению, практически не располагаем данными о том,
как строились взаимоотношения материнской компании с финансо-
выми учреждениями. Финансовое обслуживание российского «Зин-
гера» осуществлялось, естественно, российскими банками. Регио-
нальные отделения обслуживались в основном Петербургским Учет-
но-ссудным и Азовско-Донским банками; платежи проводились
через Русский для внешней торговли, Русско-Азиатский, Русско-
Английский, Московский Купеческий банки и через «Лионский
256
Кредит». По что интересно, и международные расчеты также про-
водились через российские банки: с Нью-Йорком через Сибирский
торговый, а с Лондоном через Азовско-Донской (правда, эти сведе-
ния относятся к 1915—1921 гг.)46.
Компания Зингера была самой крупной среди занятых продажей
швейных машин в России фирм. На второе место по праву следует
поставить торговый дом «Ж.Блок», хотя швейные машины он
начал продавать лишь с 1894 г. Американскому историку Ф. Карс-
тенсену удалось выяснить, что Ж. Блок был купцом бельгийского
происхождения и что представители фамилии Блок к началу XX в.
почти полностью русифицировались — так что, по его мнению,
П.В.Оль числил это предприятие среди американских по недоразу-
мению47 (возможно, Оль считал торговый дом своего рода комисси-
онером «Зингера», хотя сама компания — безусловным конкурен-
том). *
Если в процессе становления Компании Зингера роли «изобрета-
теля» и «бизнесмена» воплотились в двух разных людях, то в облас-
ти производства механических зерноуборочных машин они соедини-
лись в фигуре Сайруса Холла Маккормика, который в 1831 г. пред-
ложил работоспособную конструкцию, уже имевшую все «родовые»
признаки машин данного типа, и к концу 1840-х гг., предложив
убедительную рекламу и установив впервые гарантийный срок на
свои машины, начал их широкую продажу в рассрочку. За изделия-
ми фирмы установилась репутация простых, прочных, надежных, и
вдобавок с привлекательными условиями кредита и организованным
послепродажным обслуживанием. Все это стимулировало фермеров
покупать хотя и дорогие, но сберегающие массу труда новинки, и на
протяжении второй половины столетия компания Маккормик стала
безусловным лидером в Америке в своей области4^. Однако в Евро-
пе, несмотря на серию впечатляющих побед на международных вы-
ставках и испытаниях 1850—1860-х гг., картина была иной.
Практически вплоть до середины 1860-х гг. компания не прояв-
ляла сколько-нибудь заметного интереса к освоению внешних рын-
ков. К тому же и само местоположение фирмы в Чикаго, столь
выигрышное для развития экспансии внутри страны, с точки зрения
развития зарубежных рынков становилось, скорее, недостатком.
Конкурирующие производители из восточных штатов имели значи-
тельные преимущества уже за счет разницы в стоимости доставки;
кроме того, они строили более компактные и легкие машины, поль-
зовавшиеся большей популярностью в Европе, благодаря чему этим
более мелким компаниям удалось захватить лидерство на европей-
ских рынках. Вот почему компания Макормик, будучи формально
самым крупным производителем, долгое время оставалась по пре-
257
имуществу региональной фирмой, чей рынок сбыта практически не
выходил за пределы американского Среднего Запада^.
Высокая стоимость трансатлантической перевозки и установлен-
ные во многих странах таможенные барьеры как мера защиты
собственных производителей побудили американские фирмы встать
на путь продажи лицензий на производство своих жаток. Но, как и
в случае «Зингера», этот опыт, скорее, разочаровывал, и «Маккор-
мик» постепенно распрощался со всеми партнерами, за исключени-
ем английской фирмы Burgess & Key, которая на продолжительное
время стала его основным производителем в Британии и главным
субагентом по распространению лицензий во Франции, Германии и
Польшей.
Начиная со второй половины 1860-х гг. и так скромный объем
зарубежных продаж компании все время сокращался, и к началу
1870-х гг. они фактически прекратились. Вновь проложить дорогу
на внешние рынки компании помогла машина улучшенной кон-
струкции с механическим сбросом снопов, благодаря чему она в
1878—1884 гг. заключила серию выгодных контрактов в Англии,
Южной Америке, Австралии и Южной Африке. Маккормик коман-
дировал своего торгового агента и в Россию. «Возрожденную»
сбытовую организацию в Западной Европе возглавили Е.К. Батлер
и его ассистент П.Ланкастер51. Однако компания приступила к
систематическому завоеванию европейских рынков только с 1886 г.,
создав сбытовые организации первоначально в Британии, затем во
Франции, Германии, а после 1895 г. — в России, Мексике, Австра-
лии и Новой Зеландии п пользуясь при этом основными элементами
технологии, в главных чертах сходной с применявшейся компанией
Зингера.
К концу 1890-х гг. потенциальные возможности зарубежных
рынков оказались вновь на пределе, и в августе 1898 г. новый глава
компании Сайрус Маккормик-младший воспользовался уходом Бат-
лера для коренной реорганизации торговой сети в Западной Евро-
пе, одновременно придав статус самостоятельного отделения пред-
ставительству в Одессе. Руководить сбытом в Европе было поруче-
но Уильяму Коучмену и Перси Ланкастеру. В качестве первых
шагов Коучмен потребовал от правления распространить на Европу
американскую систему отделений (branch house system), поставив
во главе их компетентных людей из Америки, и в первую очередь
наладить снабжение запасными частями. Два года спустя он насто-
ял на открытии новых отделений — в Лондоне, Берлине, Цюрихе и
Риге — со значительным штатом демо![страторов, механиков и
большим количеством запчастей. Благодаря реорганизации прода-
жи в Европе возросли с 1899 по 1902 г. на 1/3, составив 4,3 млн
долларов или более 1 5 общего объема продаж компании52.
Однако создать адекватную задачам развития этих рынков адми-
нистративную структуру компании удалось не сразу (если вообще
удалось). В отличие от «Зингера», «Маккормик» и другие амери-
канские производители жатвенных машин с самого начала допусти-
ли один стратегический просчет: они не решились перенести в Евро-
пу центральный элемент американской системы — широкое креди-
тование конечного потребителя. Так продолжалось до депрессии
1893 г., когда американские компании начали одна за другой откры-
вать торговые агентства в Европе под влиянием растущей конкурен-
ции и сжатия спроса внутри самих США. Вслед за «Маккормиком»
свои постоянные представительства в Европе основали вторая по
значению компания Deering (в 1893 г.) и Milwaukee Harvester (в
1894 г.), а к 1902 г. по крайней мере по одному постоянному агенту
в Европе имело уже большинство американских и канадских фирм,
а «Диринг» — еще и постоянного агента в РоссииЗЗ.
Следующим важным этапом явилось создание в августе 1902 г.
путем слияния трех наиболее влиятельных компаний, «Маккор-
мик», «Диринг» и «Милуоки», треста International Harvester, кото-
рое совершилось под эгидой президента National City Bank of New
York и правой руки Дж.П. Моргана, Джорджа У.Перкинса. Дело к
этому шло давно: «Маккормик» и «Диринг» уже вели неоднократ-
ные — в 1891, 1897 и 1901 гг. — и безуспешные переговоры о
слиянии. Барьером служили обоюдные недоверие и амбиции, поче-
му и понадобился посредник со стороны. Перкинс постепенно во-
влек в соглашение и три меньшие компании, благодаря чему итого-
вый протокол подписали уже 5 фирм: Deering, Milwaukee &
Warder, McKormick Harvesting Machine, Plano и Buchnell & Gless-
ner (иод маркой Champion). С образованием I.II. под его контроль
перешло более 75% мирового рынка данной продукции^.
Американские жатвенные машины появились в России в середи-
не 1850-х гг., когда фирма «Берджсс энд Кей» начала продажу
маккормиковских жаток, а в 1856 г. продала лицензию на их
производство варшавской фирме «Эванс и Лильпоп». Следующие
20 лет прошли более или менее спокойно, но на конец 1870 —
начало 1880-х гг. приходится буквально «нашествие» американских
фирм: Wood, Adriance, Deering, Johnstone, Osborne, Massey и
др.35, констатировав новую ситуацию: Россия становилась много-
обещающим рынком. К концу 1870-х гг. «Маккормик» уже имел
агенства в Москве и Харькове, а вскоре назначил и своего постоян-
ного представителя, Георга А.Фрейденрейха, который обосновался
в Одессе, оказавшейся стратегически очень удачным пунктом для
развития бизнеса в России. К 1881 г. сеть агентств разрослась до
17, но за следующие 12 лет вновь сжалась до 3, и Фрсйденрейх
справедливо обвинял компанию в отсутствии должной поддержки
своих усилий. Когда же она решилась взяться за Россию всерьез, то
моментально сменила «старомодного» Фрейденрейха на более энер-
гичного американца по фамилии Трэси. Его стараниями сеть агентств
к 1896 г. увеличилась до 59, а рост продаж за 1894 — 1898 гг. составил
почти 300 процентов, достигнув примерно 1 /5 объема зарубежных
операций «Маккормика»36. Этому способствовало, во-первых, пере-
259
несение на русский рынок традиционных американских методов и,
во-вторых, понижение с 1898 г. ввозных пошлин на сложные сель-
скохозяйственные машины иностранного производства^.
После снижения тарифов открыли свои представительства в
Одессе и «Диринг» с «Плано»; первый к 1902 г. догнал «Маккор-
мика» по объему продаж, а все участники треста продавали на
русском рынке в совокупности почти на 2 млн долларов, покрывая
его потребности приблизительно на 2 3. С этого времени русский
рынок стал для I.H. крупнейшим в Европе и вторым из зарубежных
рынков после Канады^.
В 1902 г. на стол директоров правления лег пространный доклад
Роберта Уолкера, анализирующий возможные перспективы бизнеса
в России. В нем предлагалось унифицировать работу отделений,
устроить общие склады машин и запчастей, наконец, исключить
«подсиживание» отделениями различных фирм друг друга. Для
координации работы внешне самостоятельных фирм — чтобы не
отказываться от популярных марок — Уолкер советовал учредить
единое комиссионерство. По мнению Уолкера, торговля в России
очень сильно зависела от тарифной политики правительства, и
трест был бы абсолютно гарантирован от тарифных проблем, лишь
начав производство в России; наилучшими вариантами его местопо-
ложения он считал Москву, Одессу, Ростов-на-Дону или Самару59.
Анализ и советы Уолкера (как показало дальнейшее развитие
событий, в своем большинстве абсолютно верные) поначалу имели
слабый отклик. Эффективность корпоративного принятия решений
снижалась постоянными распрями между Маккормиками и Дирин-
гами, и реальной пользы от объединения поначалу не ощущалось.
Отделения, к которым в 1903 г. добавилась компания Osborne,
продолжали во многом сепаратный курс. Все болеее неизбежной
становилась реорганизация, предпринятая в 1904 г. и ликвидиро-
вавшая самостоятельность отделений. Верховная власть была отда-
на Сайрусу Маккормику, а контроль за операциями в Северной и
Восточной части Европы вверен гамбургскому отделению, которым
все еще руководил Коучмен. Этот регион обеспечивал почти 1 /3
зарубежных продаж компании, из которых 2 3, в свою очередь,
приходилось на русский рынок. Если между 1902—1914 гг. общий
объем продаж увеличился примерно впятеро, то в России — в 8
раз, представляя к концу 1914 г. около трети продаж за рубежом и
13% их общего объем абО. Россия стала, таким образом, вторым по
значению рынком после самой Америки.
Реорганизация рыночной сети I.H. в России была начата в
1907 г. и завершена к началу 1908 г. Она заключалась в организа-
ции «кустов», работающих на комиссии агентов (там, где их не
было, трест открывал собственные представительства) вокруг более
крупных отделений, которые по отношению к ним выполняли роль
оптовых складов. Если в 1904 г. I.H. имел 4 отделения в 2 городах,
то к 1908 г. их число достигло 9 (в 7 городах), а к 1912 г. — 11. В
260
итоге торговая организация приобрела следующий вид: Правление —
Инспекционно-статистическое бюро в Брюсселе — Представитель-
ство Восточноевропейского дивизиона I.H. в Москве (с 1 декабря
1913 г. стало штаб-квартирой вновь образованной International Har-
vester Company in Russia, после того как к ней перешли сбытовые
функции от International Harvester С°. of America) — И местных
отделений, дополнительно к ним 31 «депо» и 2876 работающих по
контракту дилеров. Каждое из отделений имело в своем штате
менеджера, его заместителя, механиков и разъездных агентов —
сборщиков кредитной платы, а также склад машин и запасных
частей. В 1913 г. общее число агентов превысило 7 тыс., и около
половины из них работало на контракте, в первую очередь в райо-
нах интенсивного сельскохозяйственного роста: Северный Кавказ,
Дон и Сибирьб!. В результате «мощность» сбытовой организации
компании достигла 4/5 общероссийской. Компания имела и вторую
по величине после Переселенческого управления — правительствен-
ной организации, курирующей переселение крестьян из внутренних
земледельческих губерний в ходе осуществления столыпинской аг-
рарной реформы — сеть представительств в Сибири62. Объем про-
даж к 1909 г. достиг 13,3 млн рублей и по сравнению с 1904 г.
вырос более чем на 80%63.
Между 1900 и 1905 гг. спрос на сельскохозяйственные машины в
Америке миновал свой пик, и началось медленное, но неуклонное
снижение. Требовалось более активно осваивать зарубежные
рынки. В отличие от «Зингера», который развивал производствен-
ные мощности за рубежом по мере надобности, 1.Н. в принципе
располагал вполне достаточными мощностями у себя дома, и раз-
вертывание производства за рубежом было скорее мерой в конку-
рентной борьбе за те рынки, которые компания собиралась разви-
вать. Вслед за Швецией, где конкуренция была наиболее острой,
вторым таким местом, безусловно, напрашивалась Россия. Поэтому
сперва в Швеции, а затем во Франции, Германии и России трест
приобретает или строит новые заводы.
Руководство I.H. полагало, что развитие русского рынка воз-
можно только благодаря существованию льготного тарифа, однако
рано или поздно правительство вынуждено будет уступить давле-
нию отечественных производителей. Действительно, вслед за сове-
щанием самих фабрикантов (в 1906 г.) и правительство созвало в
1908 г. межведомственное совещание для обсуждения нужд сельско-
хозяйственной промышленности, пообещав переадресовать прави-
тельственную поддержку в первую очередь отечественным произво-
дителям^. Все эти обстоятельства инспирировали визит Маккорми-
ка в 1909 г. в Петербург и его переговоры с рядом царских мини-
стров, которые подтвердили, что если эта самая крупная компания
построит завод в России, то запретительный тариф будет немедлен-
но восстановлен; министр торговли и промышленности Тимирязев,
кроме того, подсказал желательную форму предприятия — дочер-
261
няя компания на русском уставе — и предложил для переоборудо-
вания одно из предприятий казныбб. После тщательного изучения
возможных вариантов правление I.H. остановилось на приобрете-
нии в 1909 г. за 2,25 млн долларов завода в подмосковных Любер-
цах, принадлежавшего Томасу Парди. Он был оснащен американ-
ской техникой и имел большие резервы для увеличения производст-
ва. Базовый же уровень персонала, по мнению американцев, усту-
пал только предприятию «Зингера»66. Выпуск сельскохозяйствен-
ной техники должен был осуществляться по мере и засчет конвер-
сии существующего производства*.
Важным был вопрос о юридическом статусе Люберецкого заво-
да. С учетом нюансов российского законодательства и интересов
компании, в конце 1910 г. в штате Мэн была учреждена дочерняя
компания International Harvester С°. in Russia с суммой капитала 8
млн. долларов, что должно было до минимума снизить налоги с
прибылей. Согласно уставу, компания могла ввозить, производить
и продавать сельскохозяйственную технику, запасные части к ней, а
также вагоны, железнодорожное оборудование и автомобилиб7. До-
черняя компания оперировала в России как бы «по лицензии»
материнской, уплачивая ей за это «роялти» в 150 тыс. долларов в
год. В связи с этим частично реорганизуется и сбытовая сеть: в
конце 1911 г. были созданы Центрально- и Восточноевропейский
дивизионы. Коучмен был назначен генеральным контролером, а
последние два (существовал еще и Западноевропейский) возглавил
Т.А.Костерсбб.
Надо прямо сказать, что в России, где в силу обстоятельств
приходилось параллельно вести обучение рабочих, производство
сразу многих видов продукции, постепенно переключаясь с одного
на другое, и адаптировать американские конструкции к местным
потребностям и возможностям производственной базы, решить зада-
чу создания эффективно работающего производства правлению в
полной мере не удалось. Компания сделала основную ставку в
России на так называемую жатку-«лобогрейку», и это было оши-
бочным вдвойне, потому что к началу ее производства рынок был
уже близок к насыщению, а сама конструкция безнадежно устарела
и не стыковалась с новыми американскими разработками.
1910-е гг. в целом характеризовались высоким спросом на сель-
скохозяйственную технику вследствие сдвигов на пути капиталисти-
ческого развития сельского хозяйства России: его потребности в
сельскохозяйственных машинах в 1900 г. исчислялись в 27,9 млн
рублей, в 1908 г. в 61,3 млн, а в 1913 г. в 109,2 млнбЭ. Более
половины сложных сельскохозяйственных машин Россия ввозила
* В результате сложных и длительных переговоров в начале 1912 г
производство воздушных тормозов приобрел Петербургский завод компании
«Вестингауз Эйр Брейк».
262
из-за границы, преимущественно из США, но также через Герма-
нию и Швецию. С пуском Люберецкого завода у I.H. появлялся в
будущем шанс окончательно оттеснить германских и канадских кон-
курентов, а в настоящем американцы немедленно увеличили ввоз
машин и запасных частей в расчете на то, что потребитель под
угрозой возможного восстановления запретительных пошлин поспе-
шит купить их. (Действительно, как установила Е.И.Измайлов-
ская, импорт сложной сельскохозяйственной техники в 1911 — 1912
гг., когда он достиг кульминации, не отражал действительных по-
требностей русского рынка7^).
Динамика производства в Люберцах представлена в Табл.З. С
развитием производства увеличилось и число рабочих (с 1100 в
1911 г. до 1518 в 1913 г., а с пуском всех цехов оно должно было
возрасти до 5 тыс. человек). В апреле 1913 г. руководство I.H.
заключило договор на постройку фабричного корпуса и склада в
Армавире, и даже были начаты какие-то работы; в его планы
входило также сооружение фабричного корпуса в Одессе, которое
было отложено из-за начавшейся войны71.
Еще одна группа проблем вращалась вокруг взаимоотношений с
земствами, сельскохозяйственными и кредитными товариществами,
а также с Переселенческим управлением. Оно, являясь крупнейшей
организацией по сбыту сельскохозяйственной техники, одновремен-
но выступало и самым крупным заказчиком треста (приобретая у
него в 1908 — 1912 гг. ежегодно техники на 1,5 — 2 млн рублей из
реализуемых в среднем 5,4 млн рублей в год), и самым главным
конкурентом в том, что касалось сбыта72. Так что выработать и
поддержать взаимоприемлемую линию поведения I.H. удалось с
трудом — особенно в Сибири, где Управление, продавая машины
«Массей Харрис» и завода Джона Гривза наряду с «Дирингами»,
заставило трест существенно снизить цены.
Маленькие склады земств и кооперативных организаций, число
которых быстро росло после 1910 г., в совокупности представляли
собой довольно значительный потенциал, а в силу своей ценовой
политики земства на глазах превращались из недавних помощников
в нежеланных конкурентов. Линия I.H. по отношению к ним за-
ключалась в том, чтобы удерживать их от продаж конкурирующих
марок, а из собственных предлагать менее престижные и держать
на коротком поводке посредством торговых скидок. В целом эта
тактика срабатывала неплохо, и участие земств в этом секторе
рынка не превышало 5% их общих оборотов. В целом же с учетом
применения массированной кредитной экспансии и при наличии
развитой сети собственных представительств и складов Т.Н. сравни-
тельно мало страдал от конкуренции. Операции в России показали
неплохую прибыльность: в среднем 8% на вложенный капитал7^.
В то же время пример I.H. наглядно свидетельствует, как мас-
штабы и результативность экспансии могут сдерживаться недостат-
ком масштаба административных дарований руководства. В отличие
263
от «Зингера», в деятельности I.H. в большей мере просматривается
скорее череда ответных реакций на внешние импульсы, чем внут-
ренняя логика корпоративного роста. Между обеими компаниями
можно найти и весьма существенные отличия не в пользу I.H. в
том, что касалось самого стиля и методов работы. В то же время эти
отличия не стоит и абсолютизировать, поскольку и в деятельности
1.Н. было немало прогрессивного; трест широко использовал и
специально обращал внимание своих менеджеров на организацию
выставок и испытаний, при этом в России он демонстрировал не
просто новые машины, но новые приемы и способы агротехники —
например, организовав в 1912 г. пахоту трактором под Варшавой74.
Постоянной проблемой и для 1.Н. оставалась проблема кадров.
Руководство треста в еще большей мере, чем «Зингер», предпочита-
ло рекрутировать персонал для России на все более или менее
ответственные должности исключительно из Штатов. В результате
же оно, во первых, испытывало перманентный дефицит управлен-
цев, в особенности на заводе; во-вторых, эти люди не могли с
успехом выполнять роль «медиатора» между американскими пред-
ставлениями и русской реальностью.
Исходная стратегия, которой долгое время придерживалась ком-
пания Маккормика, не требовала значительных инвестиций в раз-
витие рынка; это понадобилось лишь после 1898 г., когда она
расширила внешнюю экспансию. Необходимые средства складыва-
лись из реинвестируемой части ежегодных прибылей, краткосроч-
ных банковских кредитов и, что любопытно, средств, оформленных
как «ссуды компании семьи Маккормик». Именно последние, как
недавно выяснилось, составляли главный регулярный источник по-
полнения оборотного капитала, превосходя по стоимости банков-
ские кредиты. (За 1885 — 1902 гг. семейство предоставило таких
ссуд в общей сложности на 14,3 млн долларов). Семейные ссуды
достигли абсолютного максимума (2,9 — 3 млн долларов) в 1895 —
1896 гг., то есть именно тогда, когда компания решила расширить
внешнюю экспансию — видимо, по той же причине в 1899 и
1902 гг. пришлось взять экстраординарные по величине банковские
ссуды (11,1 — 11,4 млн долларов).
В первые 10 лет рост прибылей I.H. достигался главным образом
за счет увеличения продаж за рубежом: они возросли с 18 до 44%, а
в абсолютном выражении более чем вчетверо. В то же время регу-
лярное давление со стороны прежде всего Перкинса и Дирингов с
требованием выплачивать высокий дивиденд по акциям приводило
к тому, что реинвестировалась лишь четверть прибылей, а это вело
к драматическому росту доли заемных средств в оборотном капита-
ле (44% в 1913 г. против 12,5% в 1903 г., или в абсолютном
выражении 75,53 против 15 млн долларов). Своеобразными рубе-
жами на этом пути явились 1906—1907 и 1911 гг., когда инвестиции
в Европе возрастали на 52, 31 и 46% к уровню предшествующего
года, и можно увидеть здесь прямую связь с приобретением и
264
развитием заводов в Швеции, Германии и России75. Однако компа-
ния заключала в основном краткосрочные займы на американском и
отчасти британском денежных рынках, и при этом политика произ-
водства и распределения продукции оставалась независимой от ис-
точников капитала76.
Более серьезную проблему, чем финансовая, представлял рост
законодательного давления в самих США в связи с принятием в
1911 г. антитрестовского закона и серией последующих правитель-
ственных акций. Правлению пришлось провести принудительную
диверсификацию, разделив трест на две компании: International
Harvester of New Jersey, которая получила контроль за двумя ос-
новными марками, и International Harvester Corporation, к которой
перешли все остальные марки, а также зарубежные производства и
рынки сбыта. В порядке подготовки к этому решению компания «in
Russia» увеличила поминальный разрешенный капитал до 40 млн
долларов, из которых был выпущен 31 млн. Под давлением тех же
обстоятельств руководство I.H. приняло жесткое решение: сокра-
тить персонал обеих вновь образованных компаний до минимально
допустимого уровня. Новая линия в России заключалась в том,
чтобы как можно больше средств изымать из дела — даже если это
расстроит сбыт. В результате в 1914 г. сбыт компании в России
упал на 11,3%, а общий объем операций сократился па 9,8%77.
Собиралась ли компания выдерживать эту линию более или менее
долго, является спорным вопросом, «решению» которого помогла
разразившаяся вскоре мировая война, дезорганизовавшая междуна-
родные экономические связи, благодаря чему International Har-
vester in Russia оказалась скорее сепаратной компанией, чем частью
мультинационального предприятия.
Американские страховые общества в России
К концу XIX и в особенности в XX в. в экономике развитых
капиталистических стран резко возрастает роль страхового дела.
Страхование — это особая форма предпринимательства, заключаю-
щаяся в том, что фирма-«страховщик» берется возместить ущерб,
нанесенный физическому или юридическому лицу («страховате-
лю»), на основании заключенного между ними договора посредст-
вом покупки особого документа — страхового полиса и в пределах
заранее обусловленной суммы. При этом главным источником воз-
мещения являются регулярные взносы (страховые премии), посту-
пающие в управляемый компанией страховой фонд. Их размер
устанавливается в целом таким образом, чтобы образуемые резервы
безусловно перекрывали возможные обязательства по выплате стра-
ховых вознаграждений. Разумеется, некоторая часть этого фонда
ежегодно расходуется по прямому назначению, однако в обычных
9 — 1848
265
условиях страховые компании располагают громадными свободны-
ми суммами, которые поступают па рынок ссудных капиталов.
Страховые капиталы имеют свою сферу приложения, и в той
мере, в какой их интересы сталкиваются при этом с интересами
банков, между ними возможна конкурентная борьба. С точки же
зрения инвестиционного процесса банки и страховые компании
представляют собой лишь разные каналы инвестиций, и потому в
крупных финансовых группировках, в особенности в США, обычно
бывают представлены как банки, так и страховые компании.
Существуют два основных вида страхования: личное и имущест-
венное. При личном страховании страховая сумма уплачивается в
случае наступления определенных событий в жизни застрахованно-
го лица. Этот вид страхования, который наиболее бурно развивался
в США и странах Западной Европы, уже к началу XX в. охватывал
многие сотни тысяч, если не миллионы, людей. Решающим факто-
ром перехода, начиная со второй половины XIX в., бизнеса страхо-
вания жизни в США в разряд доминирующих можно считать ком-
плексную индустриализацию и «профессионализацию» американ-
ского общества и появление значительного числа людей, которые
были не прочь соединить страхование жизни с элементами финансо-
вой спекуляции; благодаря им количество заключаемых в США
договоров страхования жизни уже в 1890 г. уравновесило весь
остальной мир78.
Имеются особые причины, по которым накопление капитала у
американских компаний, занимающихся страхованием жизни, про-
исходило наиболее интенсивно, и первая из них — система взима-
ния страховых премий, благодаря чему накапливался большой
резервный фонд, значительно превосходивший размеры, опреде-
ляемые расчетом вероятности наступления страховых случаев,
причем темпы его накопления прямо зависели от числа выдавае-
мых полисов7*3.
В США большинство крупных страховых компаний не являлись
обычными акционерными обществами, а были организованы в
форме так называемых «взаимных обществ». Формально «собствен-
никами» таких компании считаются в равной мере все держатели
полисов на определенную суммуМ. Соответственно, и доходы в них
не выдаются в виде дивидендов на акции, а распределяются среди
застрахованных как дивиденды на полисы. Однако по сути это
мало что меняет в их характере как мощного финансового орудия,
находящегося в руках узких олигархических групп.
Принцип организации обществ страхования жизни как взаимных
требовал распределять излишек взносов над выплатами однако это
не означало его немедленного распределения. Пионером примене-
ния системы страхования с накоплением прибылей, или так называ-
емых «тонтин» — по имени изобретателя этой системы, неаполит-
анского банкира XVIII в. Луиджи Тонти, впоследствии усвоенной и
другими обществами, стало общество «Эквитебл» (Equitable Life
266
Assurance C°). При этой системе прибыль не выдается ежегодно, а
причисляется к сумме полиса с приращением сложных процентов
до истечения выбранного страхователем срока (5, 10, 15 или 20 лет
с момента покупки полиса). Единственное «но»: страхователи сво-
дились в этом случае в возрастные группы, и следуемая в пользу
данной возрастной группы часть общих прибылен делилась только
среди тех участников, кто доживал до назначенного срока (по
пиратскому принципу: кто проживет дольше — получит все)81. В
результате остаток нераспределенной прибыли все рос и рос (у
«Эквитсбл» этот нераспределенный остаток вырос с 6,5 млн долла-
ров в 1880 г. до 65,9 млн в 1900 г., у общества страхования жизни
«Нью-Йорк» (New York Life Insurance Co) соответственно с 6,7 до
46 млн)82 становясь источником капитала для инвестирования в
долгосрочные активы.
Исторически первой и важнейшей формой финансирования стра-
ховыми компаниями США являлось приобретение ими облигаций
железных дорог (в 1906 г. железнодорожные облигации составляли
34% их активов)83. Железные дороги и страховые компании высту-
пали в то время как бы взаимодополняющими звеньями в складыва-
нии структуры финансового капитала, и в частности группы Морга-
нов. Вскоре, а особенно широко в 1920—1930-е гг., страховые
компании в основном начали вкладывать средства в фирмы, зани-
мающиеся жилищным и производственным строительством, комму-
нальным обслуживанием, но практически никогда не занимались ни
внутри, ни за пределами США финансированием отраслей обраба-
тывающей промышленности (если не считать довольно рано начав-
шейся практики приобретения для сдачи в лизинг недвижимости
промышленного назначения)^4.
Характерной чертой страхового дела в США являлась огромная
степень его концентрации. В сфере страхования жизни она оказа-
лась даже выше, чем концентрация банков. Даже в 1960-е гг., после
принятия всех антитрестовских законов и всех мер по принудитель-
ному разукрупнению монополий, 5 крупнейших страховых компа-
ний располагали 48% их совокупных активов, в активах же всех
кредитно-финансовых учреждений США доля страховых компаний
в 1900 г. составляла 12%, в 1929 г. — 15% и в 1960 г. — 30%, то
есть неуклонно рослаВэ.
Центральным фактором развития страхового бизнеса в послед-
ней четверти XIX в. выступа.! продолжительный ничем не ограни-
чиваемый рост, однако в страховом деле не появилось зримого
аналога Standard Oil или U.S,Steel, скорее — группа примерно
равных по силам и доминирующих лишь вместе компаний — олиго-
полия «большой тройки» (Mutual Life Insurance Со, New York Life
Insurance C° и Equitable Life Assurance C°) и несколько отставав-
ших от них The Prudential С° и Metropolitan Life Insurance С°86. До
1886 г. первенство сохраняла «Мьючел», затем пальму первенства
отобрала «Эквитебл», в 1899 г. уступившая ее «Нью-Йорку». Прав-
ую
267
ления крупнейших страховых компаний США сконцентрированы в
районе Нью-Йорка и других старых финансовых центров (Бостон),
поэтому с самого начала для них были характерны «переплетаю-
щиеся» отношения с банками (исторически преобладали: у «Экви-
тебл» связи с рокфеллеровским Chase Manhattan Bank и First
National City Bank of New York, а также с банкирским домом Kuhn,
Loeb & C°; у «Нью-Йорк» — с банкирским домом Моргана)87.
Структура всех пяти крупнейших компаний была в принципе
однотипна: правление — генеральное агентство за рубежом — реги-
ональные агентства (в иных странах их могло и не быть) — страхо-
вые агенты, работавшие на комиссии от проданных полисов.
(«Большая тройка» имела к 1905 г. от 10 до 50 тыс. агентов).
Ведущей тенденцией внутреннего развития страховых компаний
являлась их бюрократизация в сочетании с явной концентрацией
власти на самом верхнем этаже административной иерархии —
особенно между 1890 и 1900 гг.
Каждая компания из «пятерки» перешагнула рубеж в 1 млрд
долларов страховых премий к 1899 г.; при этом, чтобы получить
первый миллиард, «Нью-Йорку» потребовалось 54 года, а рубеж в
2 млрд был пройден всего за 6 лет. В 1902 г. совокупные вложения
в полисы трех крупнейших компаний были равны общему объему
циркулировавшей в Соединенных Штатах наличности, а к 1909 г.
держателями страховых полисов являлись 40% взрослых американ-
цев^. Темпы и результаты этого роста и явились определяющей
предпосылкой начала широкой международной экспансии амери-
канского страхового бизнеса. К этому добавлялась крепкая пури-
танская «закваска» его руководителей, позволившая провозгласить,
что страхование жизни «представляет самый дух англосаксонской
нации», а развитие американского страхового бизнеса есть нечто,
отвечающее интересам всего человечества^.
Появление американских страховых компаний за рубежом вос-
ходит еще ко временам до Гражданской войны 1861 — 1865 гг. (Пер-
воначально это были компании, не принадлежащие к «пятерке»).
Однако по-настоящему серьезно американские компании взялись за
это дело в период между 1885 и 1905 гг. Интересно, что первое
поколение руководителей «большой тройки» относилось к операци-
ям за рубежом с осторожностью, и развитие их связано с выходом
на сцену уже следующего поколения: Ричарда Мак-Карди («Мью-
чел»), Джона Мак-Колла и Джорджа У.Перкинса («Нью-Йорк») и
Джеймса Александера и Генри Б.Хайда («Эквитебл»). К 1900 г.
«Эквитебл» действовала почти в 100 государствах и территориях,
«Нью-Йорк» почти в 50, «Мьючел» — 20, причем размах зарубеж-
ных операций был таков, что составлял существенную часть их
ежегодных поступлений (Табл. 4). Но, пожалуй, еще более сущест-
венным было то, что совокупный доход трех компаний от операций
за рубежом к 1905 г. был эквивалентен примерно 1/8 суммы
промышленного экспорта Соединенных Штатов — иными словами,
268
страхование жизни представляло собой уникально динамичный и
очень важный для национальной экономики тип американского
зарубежного предприятия.
Американские страховые компании за рубежом постоянно встре-
чали требования местных правительств образовывать обязательные
страховые резервы. В некоторых странах, желая представить в
зримых формах собственную мощь, компании возводили шикарные
здания представительств, которые, помимо рекламы, частично удов-
летворяли требования к обеспечению операций, или покупали не-
движимость. Однако значительно чаще им приходилось приобре-
тать и депонировать с этой целью местные государственные фонды
и облигации. При этом депозитные вложения были крайне подвиж-
ной статьей — как вследствие частых изменений правительствен-
ных требований в отношении обязательных резервов, так и вследст-
вие подвижности объемов самого страхования. В Западной Европе,
как показывает американский исследователь М.Келлер, американ-
ские страховые компании довольно активно вкладывали средства в
казавшиеся перспективными займы и по собственной инициативе.
Однако в России их инвестиционная деятельность не выходила за
рамки жесткой необходимости, то есть являлась частью организа-
ции самого процесса функционирования, а не сознательной про-
граммы инвестицнйЗО.
Предпринятое в 1905 г. обследование деятельности американ-
ских страховых компаний так называемой комиссией Армстронга
выявило наличие значительных скрывавшихся убытков и злоупот-
реблений, в связи с чем комиссия рекомендовала ограничить начи-
ная с 1907 г. ежегодный рост объема операций каждой компании
суммой 150 млн долларов. В результате все три компании сократи-
ли размах зарубежных операций. Достигнув пика (1142 млн долла-
ров) в 1905 г., к 1913 г. общий объем операций американских
компаний за рубежом несколько сократился (до 1049 млн долла-
ров), однако эти рестрикции не коснулись России, а зарубежные
операции «Нью-Йорка» именно в 1913 г. достигли максимума в 525
млн долларов; по существу к 1913 г. эта компания единственная из
«большой тройки» продолжала сохранять ярко выраженный «муль-
тинациональный» характер^1.
Деятельность американских страховых обществ за рубежом в
общем была гораздо меньше связана местной конкуренцией, чем
правительственными ограничениями. Уже сам размах и напор их
операций в долгосрочной перспективе рождал силы, способствовав-
шие их прекращению. «Мотор» их международного успеха, тонти-
ны, довольно скоро были повсеместно ограничены к применению
или запрещены. Наконец, очевидная беспардонность действий: аме-
риканские компании создали огромный аппарат рекламы, которую
один шведский журнал квалифицировал как «энергичную и безза-
стенчивую пропаганду», не стеснялись подавать ложные сведения о
своей деятельности н упорно противодействовали введению или
269
всякому расширению государственного страхования — являлась
побудительной причиной для местных правительств относиться к
ним с предубеждением и пользоваться первым же удобным случаем
для того, чтобы выдворить их из страны. (В связи с этим американ-
ские страховые компании придавали большое значение деятельнос-
ти на правительственном уровне: как бы ни были они сильны
финансово, но противостоять чисто политическим механизмам нс
могли, хотя и научились вовлекать в борьбу за свои интересы
американских дипломатов, Госдепартамент, Конгресс и даже прези-
дентов Соединенных Штатов (Т.Рузвельта и У.Г.Тафта), не говоря
уже о зарубежных правительственных деятелях. Изворотливость
Перкинса подсказала ему попытаться использовать в качестве ин-
струмента предложения о крупных финансовых вложениях со сто-
роны своей компании — попытки такого рода предпринимались им
в Австро-Венгрии, Германии и Росс и и 92, но лишь в последнем
случае можно говорить, что они имели хоть какой-то успех.)
* * *
О самом раннем периоде деятельности американских страховых
обществ в России известно очень мало. Американские авторы
(Р.А.Руза) и некоторые данные в отечественных архивных источни-
ках свидетельствуют о начале их операций в 1870-е гг.93. Так или
иначе, она началась еще до официальной аккредитации этих об-
ществ. Формальное разрешение Общество «Нью-Йорк» получило в
1885 г., а Общество «Эквитебл» в 1889 г., проявив при этом
недюжинную сварливость в переписке с российскими инстанциями
по поводу проволочек94.
Обе компании начали с того, что нарушили законы страны,
начав негласную выдачу полисов еще до официального утвержде-
ния полисных условий правительством и вопреки введенным в
1887 г. правилам отчетности и контроля резервного фонда95. Пер-
вые же несколько лет деятельности в России общества «Нью-Йорк»
показали, что оно без всякого стеснения подавало ложные и пута-
ные сведения о своей деятельности и доходах, а конкуренция про-
тив российских страховых обществ велась им с использованием
довольно грязных приемов96. Среди застрахованных нм преоблада-
ли евреи, поляки, остзейские немцы, по-видимому, коммивояжеры,
хотя встречались и представители титулованной знати, верхушки
чиновного и делового мира и интеллигенции^.
Появление внушающих тревогу сообщений о крупных аферах с
участием «Эквитебл» как в самой Америке, так и в Европе наряду с
возрастающим числом досрочно выкупаемых полисов обусловили
достаточно жесткие условия допущения американских страховых
обществ к операциям в России. (В особенности это касалось общест-
ва «Нью-Йорк»: правительство трижды изменяло условия его дея-
270
тельности — в 1896, 1897 и 1898 гг. — и всякий раз не в его
пользу, что являлось источником постоянных трений.) «Оконча-
тельные» условия деятельности американских страховых обществ
предусматривали три вида гарантий: внесение в Государственный
банк залога в 500 тыс. рублей для каждого общества, образование
резервного фонда в виде депонированного в Государственном банке
пакета облигаций, достаточного для покрытия 30% сумм всех поли-
сов в России, и страхового капитала, образуемого для дополнитель-
ного обеспечения операций из отчислений 10% прибыли. (Минис-
терство финансов желало бы, чтобы все прибыли от операций в
России инвестировались через Государственный банк; американская
сторона соглашалась в крайнем случае на упомянутые 10% и при
участии частных банков, поэтому, в частности, общество «Нью-
Йорк» довольно интенсивно развивало контакты с Петербургским
международным и Волжско-Камским банками и «Лионским креди-
том», а общество «Эквитебл» не позднее 1902 г. начало хранить
часть обязательного депозита в «Лионском Кредите» )98.
Перечень разрешенных операций вкючал страхование на случай
смерти или на определенный срок, страхование приданого для
детей и страхование пожизненной или временной ренты99. Имеются
сведения, что американские общества практиковали заключение с
российскими страховыми обществами договоров перестрахования
или бордеро, выставляя за вознаграждение как бы дополнительные
гарантии по этим договорам, хотя эти операции не отражались в их
ежегодных отчетах.
Американские компании за рубежом ревниво следили друг за
другом, и, вероятно, поэтому все демарши Перкинса перед россий-
ским Министерством финансов сопровождались пожеланиями «ог-
раничить» деятельность «Эквитебл». Неясно, принесло ли это ре-
альные плоды, однако в конечном итоге данное соперничество за-
вершилось убедительной победой общества «Нью-Йорк». Период с
конца 1880-х гг. до 1914 г. был временем планомерного роста
российских отделений обоих обществ, однако, сравнивая их, при-
дется часто употреблять слово «дважды». По сравнению с «Экви-
тебл», «Нью-Йорк» имел почти в два раза больший объем операций
(Табл. 5), более густую сеть представительств (помимо Петербурга
и Москвы, в Киеве, Харькове, Одессе, Ростове-на-Дону, Риге,
Варшаве и Лодзи) и более широкий круг обслуживающих банков
— начиная от Волжско-Камского и «Лионского Кредита» до таких
местных банков как Варшавский торговый, Рижский биржевой и
коммерческий банк в Лодзи100.
Россия быстро заняла второе по важности место среди зарубеж-
ных отделений общества «Нью-Йорк» и удерживала его до конца
рассматриваемого периода101, а по своему размаху операции обще-
ства к 1913 г. уступали только страховому обществу «Россия».
Отчасти это обусловливалось систематической рекламной кампа-
нией, отчасти некоторыми изменениями в политике распределения
271
прибылей в пользу держателей полисов (только в 1911 г. «Нью-
Йорк», согласно своим подсчетам, «вернул» держателям полисов в
России более, чем все российские страховые общества вместе взя-
тые)1 °2.
Увеличивающиеся год от года обязательные резервы в ценных
бумагах теоретически дают некоторые основания рассматривать
американские страховые общества в качестве крупных инвесторов.
Практически же, как уже говорилось, их вложения в российские
ценные бумаги не являлись «сознательными» инвестициями, а лишь
выполнением необходимых условий. Равным образом, они не зани-
мались и покупкой недвижимости, поскольку, во-первых, это не
поощрялось правительством, а во-вторых, не оправдывалось из-за
более низкой доходности, чем расчетная база американских компа-
ний — 2,5% годовых ЮЗ. Напротив, все свободные средства поско-
рее вывозились ими из страны и инвестировались непосредственно
в самих США или Канаде. Несмотря на большой размах своих
операций (по размерам обязательных резервов общество «Нью-
Йорк» к концу рассматриваемого нами периода занимало второе
место в России, а «Эквитебл» — четвертое) американские страхо-
вые общества не стали главной силой ни на российском страховом
(контролируя чуть больше 34%)>04, Ни на российском фондовом
рынке — хотя объективно им удалось сыграть довольно заметную
роль в аккумулировании через страховые полисы российских сбере-
жений и в инвестировании их в бумаги государственного кредита.
Предложения и проекты
Для характеристики американского предпринимательства в Рос-
сии в известной мере не менее важно не только то, что ему реально
удалось, но и то, что оно намеревалось сделать. Сведения, а порой
лишь слухи о солидных перспективах для бизнеса в России обусло-
вили большое число предложений со стороны американских бизне-
сменов, изобретателей, инженеров, а то и просто авантюристов. В
1860—1870-х гг. они касались в основном поставки своей продук-
ции и локального технического сотрудничества, но было выдвинуто
и несколько масштабных технических проектов.
Объявившийся еще в 1856 г. в Николаевске-на-Амуре и числив-
шийся до 1869 г. торговым агентом США калифорнийский бизне-
смен П.Коллинз выступил с проектом сооружения железной доро-
ги, связывающей Амурский край с Иркутском. В 1860-х гг. он же
вел в Петербурге переговоры о прокладке наземной телеграфной
линии от Сан-Франциско через Канаду, Аляску, Берингов пролив,
Сибирь и далее в Европу. Осуществить проект бралась основанная
в 1856 г. American Western Union Telegraph C° которая для этой
цели образовывала по соглашению с царским правительством фили-
ал под названием «Компания западных объединенных русско-амс-
272
риканских телеграфов». На территории от Берингова пролива до
Амура были начаты изыскательские работы, однако в связи с ус-
пешной прокладкой в 1867 г. трансатлантического подводного кабе-
ля «Америкен Вестерн Юнион» утратила интерес к этому проек-
ту 105
Явно выделяется своей грандиозностью проект филадельфийско-
го банкира У.Баркера, который в 1879— 1880 гг. руководил изыска-
ниями залежей железной руды на Дону и близ Кривого Рога.
Помимо разработки сырья, проект включал в себя сооружение чугу-
нолитейного и сталеплавильного заводов общей производительнос-
тью 75 тыс. т в год, машиностроительного и судостроительного
завода, железной дороги. Воодушевленный перспективами, Баркер
привлек в качестве компаньонов более 20 промышленников и фи-
нансистов Соединенных Штатов. В Петербурге также серьезно от-
неслись к этому проекту. Однако Баркер выдвинул такие условия
концессии, которые были признаны неприемлемыми, и по рекомен-
дации Министерства финансов проект Баркера был отклонен10^.
Аналогичная судьба ждала и две попытки организации (в 1879 и
1883 гг.) американской компании для строительства элеваторов в
России. При рассмотрении проекта русские эксперты дали едино-
душно отрицательное заключение, и хотя проект продвигали двое
влиятельных сановников, но в конечном счете он был отклонен!°7.
В 90-е, 900-е и 910-е гг. важное место в системе американских
интересов начинают занимать проекты освоения природных бо-
гатств Сибири и Дальнего Востока (разработка месторождений зо-
лота и эксплуатация пушных и рыбных промыслов), сооружения
железнодорожных линий, главным образом в восточной части Им-
перии (многие из них были так или иначе привязаны к сооружению
Транссибирской магистрали), а также предложения, касающиеся
относительно новых для России отраслей экономики, вроде соору-
жения элеваторов, холодильников, ирригации и т.п. Из железнодо-
рожных проектов прежде всего заслуживают упоминания концессия
генерала Баттерфилда на соооружение железной дороги от Челя-
бинска (или Тюмени) до Владивостока; проект строительства «Кос-
мополитической» железной дороги с ответвлениями от Сибирской
дороги на юг и к Тихому океану (оба — 1890 г.), выдвигавшийся
дважды (в 1895 и 1899 гг.) проект одного из железнодорожных
магнатов США Хантингтона относительно сооружения кругосвет-
ной пароходно-железнодорожной линии через Тихий океан, проект
Лойк де Лобеля, выдвигавшийся первоначально от лица француз-
ского, а затем американского «железнодорожных синдикатов», о
создании непрерывного рельсового пути от Парижа до Нью-Йорка
путем соединения Транссибирской магистрали через тоннель под
Беринговым проливом с сетью американских железных дорог на
Аляске (1902 — 1905 гг.). Неоднократно рассматривались и также в
результате были отклонены (в 1909 г.) предложения У.Джексона,
состоявшие в сооружении двух железнодорожных линий на терри-
273
тории Северного Казахстана и Южного Урала, а также сооружении
Амурского участка Сибирской дороги и сети небольших каналов
для создания непрерывного водного пути Рига — Херсон1°8.
Если не брать в расчет предложений явных авантюристов, все
американские проекты были отвергнуты по двум основным причи-
нам: либо ввиду неясности финансовых возможностей их инициато-
ров, либо ввиду неприемлемости поставленных при этом условий
предоставления концессий.
В области природных ресурсов американские интересы первона-
чально вращались вокруг добычи золота и эксплуатации пушных и
рыбных промыслов. Вслед за старателями-одиночками (к началу
XX в. их в общей сложности насчитывалось более 300) появляются
эмиссары горнопромышленных корпораций и вообще «крупного
капитала» (инженеры Лэдиан, Девиндт, Робертс, Ф.Вандерлин и
др.). В 1900 г. к фактическому руководителю Петербургского меж-
дународного банка и ближайшему сотруднику министра финансов
Витте А.Ю.Ротштейну обратилась с просьбой о посредничестве в
допуске к рудным богатствам Сибири Hispano-American Mining С«.
В 1903 г., действуя через упоминавшегося выше директора завода
Вестингауза Смита, пыталась получить концессию на эксплуатацию
богатейшего Казаковского месторождения в Нерчинском горном
округе группа американских предпринимателей^.
В 1906 г. упомянутый В.Э.Смит энергично возобновил ходатай-
ство о новой огромной концессии (до 300 тыс. кв. верст) в бассейне
р. Амазара. Хотя начальник Нерчинского горного округа счел ее
предоставление «преждевременным», проект в феврале 1907 г. был
конфирмован царем и не состоялся лишь из-за того, что Смит не
внес вовремя требуемый залог! Ю. Не все подобные планы остались
на бумаге, и здесь в первую очередь необходимо упомянуть о
деятельности так называемого «Северо-Восточного Сибирского об-
щества», учрежденного в июне 1902 г. с целью разведки и добычи
полезных ископаемых, морского и речного промысла в бассейнах
Камчатского и Охотского морей и торговли их продуктами. Факти-
чески оно занималось главным образом меновой торговлей пушни-
ной (за водку) и беспошлинным‘вывозом ее в США, а также
изыскательскими работами и в 1905 г. приобрело незначительное
участие в Николаевском золотопромышленном товариществе. Фи-
насировал деятельность общества, а по сути и руководил им амери-
канский бизнесмен Джон Розин (по одним сведениям, он был
владельцем крупной пароходной компании, совершавшей рейсы из
Сиэтла на Аляску, по другим — возглавлял 4 взаимосвязанные
компании, действовавшие на Аляске, акционерами которых состоя-
ли банкирский дом Моргана, National City Bank of New York и ряд
других крупных компаний). Деятельность общества велась метода-
ми, которые начиная с 1906 г. вызывали растущие протесты общест-
венности и русских мехоторговцев, под влиянием которых истекав-
274
шая в 1910 г. аренда не была возобновлена, а в 1912 г. общество
было окончательно ликвидировано111.
В 1910-е гг. направленность американских интересов смещается с
золота в сторону месторождений прежде всего промышленного руд-
ного сырья. Как правило, американцы, продолжая действовать
через русских посредников, выступали в роли младших партнеров
английских компаний ( можно привести в пример тандем Герберт
Гувер—Лесли Уркарт и так называемую Russo-Asiatic Corporation).
Американские деловые круги проявили повышенный интерес к
развитию в России тех относительно новых отраслей хозяйства —
строительство элеваторов, ирригация хлопковых полей, сооружение
газовых заводов, крытых рынков, холодильников, организация так-
сомоторной службы и др., — которые уже заняли видное место в
США и где при очевидной полезности этих начинаний трудно было
ожидать сильной конкуренции европейцев112. Большая часть этих
вопросов была затронута в ходе переговоров Дж.X.Хаммонда (Гам-
монда) с отдельными представителями российского кабинета от
лица финансовой группы Моргана в конце 1910 —начале 1911 г. ИЗ.
Предложения Хаммонда вращались главным образом вокруг двух
проблем: устройства элеваторов и орошения. В первом случае речь
шла о концессии на сооружение сети элеваторов общей вместимос-
тью 159—175 млн пуд. в наиболее хлебородных районах России и
портах, а также усовершенствованных мелких зернохранилищ
общей вместимостью от 125 до 150 тыс. пуд. преимущественно на
станциях железных дорог. Их возведение должно было осущест-
вляться в основном на средства казны, а эксплуатация — под
эгидой особого акционерного общества, в котором казна получала
бы 55% акций, а 25% отходило к группе Моргана. Но подобное
распределение, по отзывам русских экспертов, означало бы факти-
ческую передачу ей всей оптовой экспортной торговли зерном, что
было неприемлемо.
Во втором случае предлагался проект орошения огромного тре-
угольника в юго-восточной части Каракумов с последующей переда-
чей половины орошенных земель в аренду на 99 лет с правом
выкупа. По результатам изыскательских работ площадь была со-
кращена до 500 тыс. десятин так называемой «Голодной степи».
Этот проект столкнулся со встречными интересами российского
капитала, но окончательно результаты переговоров были перечерк-
нуты денонсацией в декабре 1911 г. русско-американского торгового
договора114.
Следует упомянуть и об идее бывшего управляющего Министер-
ства торговли и промышленности М.М.Федорова создать «Между-
народное общество учредителей», в задачи которого входило бы
изучать состояние дел российских предприятий и отбирать наиболее
перспективные объекты для инвестирования. В состав учредителей
дали согласие войти большая группа российских и французских
банков, английская General Mining and Finance Corporation, a c
275
американской стороны — банкирские дома Бр. Лазар и Морганап5.
Однако дальше намерений этот проект не продвинулся.
В январе 1909 г. в качестве своего рода посланца развернувшей-
ся автомобилизации Америки в Министерство торговли и промыш-
ленности обратилось «Международное таксомоторное общество»
(the International Taximeter Motor Cab C°, или сокращенно Interna-
tional Taxicab) co штаб-квартирой в Нью-Джерси. Общество наме-
тило широкую программу действий, основой которой была органи-
зация таксомоторной службы, однако, получив разрешение в сен-
тябре 1909 г., практически себя никак нс проявило!>6.
Некоторые итоги
Общие суммы американских инвестиций за рубежом до начала
1860-х гг. оцениваются как «ничтожные» — 7 млн долларов в
Панаме и Никарагуа, не считая 1 млн долларов на Гаваях и более-
менее недостоверных сведении и сумм 1*7. Это обьясиялось тем, что
для перерастания бизнеса в «международную» фазу в это время
отсутствовал ряд важных технических и организационных предпо-
сылок, как и тем, что американским предпринимателям, за редким
исключением, еще не стало «тесно» внутри национальных границ.
Вплоть до начала XX в. американские инвестиции за рубежом
пользовались сравнительно малой поддержкой правительства; аме-
риканские предприниматели появлялись за рубежом подобно кип-
липговскон кошке, «которая гуляет сама по себе». Отчасти поэтому
ранее всего и охотнее всего они развивали свою деятельность в тех
странах, где экономический климат был ближе всего к американ-
скому, — в Канаде и Западной Европе! iR. Между 1865 и 1892 гг.
американские инвестиции направлялись преимущественно в улуч-
шение сбыта готовой продукции, а не в овладение источниками
сырых материалов (когда же американские бизнесмены созрели для
того, чтобы начать инвестировать в эти отрасли, они устремились в
географически наиболее удобные и близкие районы — хотя и в
России ими было предложено к осуществлению несколько довольно
крупных проектов такого рода — в основном как составной элемент
предоставления железнодорожных концессий). Начальное, часто
ситуативное решение порой влекло за собой длинную цепь дальней-
ших действий в соответствии с принципом «Investments made
abroad must grow abroad», причем организация производства на
новом месте почти всегда выступала вспомогательным средством
развития продаж.
Отметим еще одно существенное обстоятельство. Особенностью
американских инвестиций за рубежом в рассматриваемый период
было резкое преобладание предпринимательских инвестиций над
«портфельными», а потому можно в определенном смысле уиотреб-
276
лять как равнозначные понятия «предпринимательские» и «пря-
мые» инвестиции.
Американские инвестиции за рубежом в зависимости от того,
осуществлялись ли они в экономически развитых или развиваю-
щихся странах, во-первых, исторически направлялись главным об-
разом в развитие маркетинга и производство технически сложных
изделии, во-вторых — в добычу и первичную переработку природ-
ных ресурсов и развитие инфраструктуры. В развитых странах
американские фирмы, концентрируясь преимущественно на рынке
массового спроса, менее зависимом от местной промышленной конъ-
юнктуры, правительственных заказов и т.п., обычно образовывали
относительно автономный «самодостаточный сектор», в котором
участие местных кадров допускалось лишь на низших уровнях
иерархии, и по этой причине не происходило сколько-нибудь выра-
женной «русификации» — хотя у этого явления были как свои
сильные, так и слабые стороны. Царское правительство полностью
блокировало отдельные попытки американских предпринимателей
заняться железнодорожным строительством в слаборазвитых регио-
нах страны, но нс мешало их активности в создании промышленных
предприятий по производству швейных и земледельческих машин.
Вплоть до первой мировой войны Америка в целом оставалась
«нетто-должником», в нее больше ввозилось капитала, чем она
вывозила сама. По абсолютному значению американские зарубеж-
ные инвестиции, оцениваемые к 1914 г. цифрой около 35 млрд
долларов, далеко отставали не только от британских и француз-
ских, но даже от германских. Приблизительно 3 4 этой суммы
составляли прямые инвестиции. Они распределялись в следующей
последовательности: Канада — 618 млн, Мексика 587 млн,
Европа (включая Россию) — 573 млн, Центральная Америка и
Карибский бассейн — 371 млн, Южная Америка — 323 млн, Азия
— 120 млн, Океания — 17 млн и Африка — 13 млн119.
Точную сумму американских инвестиций в России к моменту
начала первой мировой войны со значительной степенью достовер-
ности исчислить, скорее всего, невозможно120. Тем не менее, попыт-
ки такого рода делались. В настоящее время можно говорить о двух
линиях подсчетов, которые велись обеими сторонами практически
независимо друг от друга и не подвергались официальной процеду-
ре взаимного согласования.
Исчисления Л.Позвольского и X.Моултона из общей суммы рос-
сийского долга на 1-е января 1914 г. в 4229 млн рублей относят на
долю Америки всего 6% или 253 740 тыс. рублей121. Вероятно,
наиболее достоверная и детальная информация об американских
инвестициях в России, имеющаяся в распоряжении американской
стороны была подготовлена для президента У. Г. Тафта авторитет-
ной торговой и финансовой группой «Ганзейская компания», кото-
рая уточняет, что американские инвестиции перед войной составля-
ли 125 млн долларов (т.е. 242,9 млн рублей по курсу), в том числе
277
приведена точная информация о вложениях 11 компаний на сумму
79,2 млн долларов (153,92 млн рублей), и отмечается, что помимо
этой суммы американские инвестиции есть в «горной промышлен-
ности, городских железных дорогах и других предприятиях в раз-
ных частях империи», но они не поддаются точному исчислению^?.
Однако уже в 1920-е гг. Департамент торговли США пришел к
заключению, что индивидуальные инвестиции американских граж-
дан в промышленность, транспорт или небольшие предприятия (в
особенности частные) практически отсутствуют, и что почти все
претензии к России принадлежат полудюжине американских корпо-
раций, чьи капиталы за двумя исключениями (заводы в Подольске
и Люберцах? — С.К.) инвестированы в торговлю, финансы и
страхование 123. Это довольно важное признание, которое, в прин-
ципе, значительно сужает поле неопределенности при решении дан-
ного вопроса.
Обратимся к отечественным подсчетам. Выводы специальной
комиссии, занимавшейся установлением сумм взаимных претензий
Советской России и стран Антанты в связи с подготовкой Генуэз-
ской и Гаагской конференций 1922 г., показывают, что примени-
тельно к США можно говорить только о вложениях в ценные
бумаги действовавших в России акционерных обществ. Здесь наи-
большим доверием историков пользуются известные подсчеты
II.В.Оля, согласно которым в 1880-е гг. американские капиталы
еще отсутствовали, в 1890-е гг. составили 2,3 млн рублей, к 1900 г.
увеличились до 8 млн рублей и к 1 января 1915 г. возросли до
113,9 млн рублей или 5% определенной им общей суммы зарабеж
ных инвестиций!24. в более ранний (1922 г.) работе!25 Оль приво-
дит разбивку американских инвестиций по 9-и отдельным компани-
ям, что дает итоговую цифру 117 750 тыс. рублей. Эта сумма
формально итожит американские вложения по состоянию на
1917 г., но в то же время ио большинству фирм приводятся довоен-
ные данные. Приращение за годы войны Оль оценивает в 3,8 млн
рублей, и таким образом, к 1914 г. общая сумма равняется 113 950 тыс.
рублей. Советские исследователи (И.М.Рабинович, В.В.Лебедев)
пытались провести частичные корректировки!26, ио в целом нс
слишком оспаривали итоговых цифр Оля.
До первой мировой войны для абсолютного большинства амери-
канских фирм за очень редким исключением зарубежный бизнес
имел сугубо второстепенное значение. Американский историк
М.Уилкинс приводит данные о 37 американских компаниях, имев-
ших к 1914 г. по 2 и более предприятия за рубежом (по одному
предприятию имели еще 33 компании). Эти компании действовали,
помимо Канады, в И странах Европы, 3 странах Азии, 7 — Латин-
ской Америки, в Южной Африке и в Австралии и располагали там
124 предприятиями в той или иной форме собственности. На пер-
вом месте находилась Канада (34 предприятия), далее следовали
278
Великобритания (25), Германия (22), Франция (14), Россия (6),
Австро-Венгрия (4), Италия (3) и в остальных странах по одно-
му127. Записка «Ганзейской компании» называет 10 дейсгвовава-
ших в России предприятий128, П.В.Оль — 9. Естественно, интерес-
но сопоставить эти данные между собой (Табл. 6).
Мы видим, что М.Уилкинс учтены только промышленные
предприятия, причем 2 из названных ею компаний (Western Elec-
tric и Parke, Davis) не встречаются ни в двух других рядах, ни в
российских архивных источниках и, скорее всего, названы по
ошибке. Утверждение авторов записки «Ганзейской компании» о
том, что «Стандард ойл» имела контрольный интерес в компании
Нобеля, А.А.Фурсенко отвел как абсолютно фантастическое. Вы-
зывают большое сомнение (если творить о времени до начала
первой мировой войны) позиции номер 3 и 7—9 в списке Оля;
как уже говорилось, присутствие в нем торгового дома
«Ж.Блок», скорее всего, также следует признать ошибкой.
Таким образом, наиболее полным и находящим лучшее под-
тверждение в отечественных архивных источниках остается спи-
сок «Ганзейской компании».
Итак, общая проблема расщепляется как бы на два аспекта: 1)
уточнение круга фирм, реально имевших предприятия и произво-
дивших инвестиции в России, и 2) уточнение самих цифр —
итоговых и по отдельным фирмам. Учитывая деликатный ха-
рактер последнего вопроса и сохраняющуюся до настоящего
времени труднодоступность многих отечественных архивных
материалов, мы предоставляем его решение будущим исследо-
вателям.
Таблица 1
Объем продаж Компании Зингер в России
Год Число проданных машин Общая стоимость продаж (млн руб.)
1895 68788 4,13’
1900 110316 8,32
1905 310881 23,51
1910 505086 42,70 |
1914 679986 63,51
* Расчетно.
Источник'. Carstensen F. American Enterprise in Foreign Markets. Studies
of Singer and International Harvester in Imperial Russia. Chapel Hill, L., 1984.
P. 56 (tabl. 1).
279
Таблица 2
Численность персонала и объем производства Подольского
завода Компании Зингер
Год Число рабочих и служащих Производство
станин (в скобках — моделей ) машинных головок швейных I машин (в скобках — моделей)
11904 нет св. 133735 (3)
1905 398 нет св 5430 450
1906 нет св 155745 (13) 42322 нет св. I
1907 нет св 190000 100000 нет св.
(1908 1300 нет св. нет св. нет св. 1
1911 2824 200000 300000 нет св.
I1912 нет св. 244253 423083 430000 |
1914 5067+567 служащих 320000 (6) нет св. ок 500000 (6) —J
Источник: Carstensen F. Op.cit. Р.73—75.
Таблица 3
Объем производства Люберецкого завода * Международной
компании жатвенных ма
II
ин»
Год I Производство
косилки сноповязалки жатки
1911/1912 5507 в- 11949 J
1912/1913 11513 —— 32974
1913/1914 7126 2634 34390
[1914/1915 6221 2174 13840 I
Источник: Лебедев В. В. Русско-американские отношения (1900 —
1917 гг.). И., 1964. С. 138 (табл).'
280
Таблица 4
Операции американских страховых обществ за рубежом
Год Число держателей полисов (тыс.) «Полисы в силе» (млн долл.) Уплаченные пре- | мии (млн долл.)
New York Life Insurance C°
1890 8,00 (5) 172,35 (30) 40,6
1895 10 97 (7) 233,72 (29) 59,7
1900 12 81 (5) 285,16 (24) 98,7
1905 22,77 (15) 494,38 (24) 201,6
Equitable Life Assurance C°
1890 8,64 (5) 215,98 (30) 54,1
1895 9,70 (8) 261,60 (29) 74,4
1900 10,87 (5) 275,88 (25) 87,0
1905 12,25 (9) 310,73 (21) 105,7
Mutual Life Insurance C°
1890 1,44 (1) 33,09 (5) 8,7
1895 4,90 (3) 111,69 (12) 40,3
1900 7,92 (4) 181,73 (16) 75,0
1905 11,97 (7) 289,79 (18) 122,0
Источник: Keller М. The life Insurance Enterprise. 1885 — 1910. A Study
m the limits of Corporate Power. Cambridge (Mass.), 1963. P.83 (tabl. 3).
281
Таблица 5
Операции американских страховых обществ в России
New York life Insurance C°
Год Получено премий (тыс. руб.) Уплачено страховат. (тыс. руб.) Резервный фонд (тыс.руб.)
1895 1620,3 437,9 3959,3
1900 3211,1 1380,3* 10062,6
1905 6182,8 5289,1* 23733,3
1909 6518,9 9074,1* 34029,6
1913 7812,7 13567,9* 46987,4
Equitable Life Assurance C°
Год Получено премий (тыс. руб.) Уплачено страховат. (тыс. руб.) Резервный фонд (тыс. руб.)
1895 799,7 186,8 1228,1
1900 1415,6 441,4* 5238,3
1905 2366,7 807,7* 11054,3
1909 нет св. 2059,9* 25099,3
1913 нет св 2897,2* 15891,7
* Включая ссуды под полисы
Источник: Вестник финансов, промышленности и торговли. Отчеты
предприятий, обязанных публичной отчетностью за 1895, 1900, 1905, 1909
и 1913 гг. СПб., 1896, 1901, 1906, 1910, 1914.
282
Таблица 6
Американские компании, действовав
III
<е в России
М.Уилкинс*
П.В.Оль** Записка «Ганзейской
компании» для
У.Г.Тафта***
International Harvester
Parke, Davis
Singer
Western Electric
Westinghouse Air Brake
Westinghouse Electric
Equitable Life Assurance
Society (филиал)
New York Life Insurance
Company (филиал)
Otis Elevator (филиал)
International Harvester
C° in Russia (русское
общество)
Vacuum Oil Company
(филиал)
Singer Manufacturing
Company (русское
общество)
Русско-Американское
торг.-пром, т-во
«Ж. Блок»
Babcock & Wilcox С°
Русско-Американское
торгово-промышленное
акц. общ-во
New York Life Insurance
Company
Standard Oil C°
Equitable Life Assurance
Society
Westinghouse Electric
Westinghouse Air Brake
International Harvester
C° in Russia
International Harvester
C° of America
Vacuum Oil Company
Worthington Pump C°
International Taxicab C°
* Wilkins M The Emergence of Multinational Enterprise. American
Business Abroad from the Colonial Era to 1914. Cambridge, Mass., 1970.
P.212-213.
♦♦ Оль П.В. Иностранные капиталы в России. Пг., 1922. С.119— 120
*** Roosa R.A. International Banking... Р.292 —293.
Примечания
1. Болховитинов Н.П. Становление Русско-Американских отношений.
1775-1815. М., 1966. С.182.
2. Куропятник Г.П. Россия и США. Экономические, культурные и
дипломатические связи. 1867—1881. М., 1981. С.57.
3. Babey A. Americans in Russia. 1776—1917. From the American Revolu-
tion to the Russian Revolution. N.-Y., 1938. P.8; Соловьева A.M. Железно-
дорожный транспорт в России во второй половине XIX в. М., 1975. С.48.
4. См.: РГИА. Ф. 258. Оп. 8. Д. 1597. Л. 564 — 581; Ильинский Д.П.,
Иваницкий В.П. Очерки истории русской паровозостроительной промыш-
ленности. М., 1929. С.20, 33; Соловьева А.М. Указ. соч. С.54 —55, 138.
5. Куропятник Г.П. Указ. соч. С. 69 — 70; Соловьева А. М. Промышлен-
ная революция в России. М., 1990. С.91, 95.
6. Полное собрание законов Российской империи. Серия вторая. Т. 35.
№ 35548.
7. РГИА. Ф. 20. Оп. 4. Д. 4857. Л. 2-3.
283
8. Wilkins M. The Emergence of Multinational Enterprise. American
Business Abrod from the Colonial Era to 1914. Cambridge, Mass., 1970. P.50;
Дубровский E. Наш звонкий друг // Былое. 1992. № 7. С.5.
9. Полное собрание законов Российской империи. Серия третья (далее
- 3 ПСЗ). Т. 8. Л? 5399.
10. РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 1116. Л. 1-1 об., 2, 4, 5 об.-б об., 8-8
об , 24; Wilkins М. Op. cit. Р.102.
11. РГИА. Ф 23. Оп. 24. Д 713. Л. 3 — 4, 59, 67 —68 об., 171, 201—202
204, 232, 267, 304, 314
12. ГАРФ. Ф. 7952. Оп. 3. Д. 129. Л. 1, 12, 15-20.
13. РГИА. Ф. 23. Оп. 25 Д. 288. Л. 1, 7-7 об., 50-50 об., 54, 56, 64
65; Вестник финансов, промышленности и торговли. Отчеты торговых и
промышленных предприятий. 1903—1913 гг. СПб., 1904 — 1914.
14. Wilkins М. Op. cit. Р.62-63.
15. Hidy R.W., Hidy М.Е. Pioneering in Big Business. The History of
Standard Oil of New Jersey. 1882 — 1911. N.-Y., 1955. P.126, 132, 144
632 — 636; РГИА. Ф. 1458. On. 1. Д. 1248. Л. 1-5; Ф. 626. On. 1. Д. 628.
Л. 77; Фурсенко А. А. Из истории русско-американских отношений на рубеже
XIX —XX вв. В кн.: Из истории империализма в России. М., 1959. С.222 —
223, 225-233.
16. Hidy R.W., Hidy М.Е. Op. cit. Р. 510; РГИА. Ф. 20. Оп. 7. Д. 179.
Л. 154; д. 195. Л. 320, 321; оп. 24. Д. 522. Л. 209; ф. 323. On. 1. Д. 1135.
Л. 27 — 28; ф. 560. Оп. 22. Д. 249. Л. 58—136; Эвентпов Л. Иностранный
капитал в нефтяной промышленности России. 1874—1917. М —Л., 1925.
С.32 —35; Фурсенко А.А. Указ. соч. С.245.
17. Собрание узаконений и распоряжений правительства. Отд. 2. (далее
— СУЗ). 1908 11 февраля Ст. 87.
18. Wilkins М. Op. cit. Р.85 —94.
19. РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 331. Л. 29 — 30; Вестник финансов,
промышленности и торговли. Отчеты обязанных публичной огчетностью
предприятий. 1908—1913 гг. СПб., 1909—1914.
20. РГИА. Ф. 23. Оп. 12. Д. 1375. Л. 1, 35, 37, 41, 42, 63
21. Шарохина М.П. Финансовые и структурные связи «Компании
Зингер» с российским и иностранным капиталом. В кн.: Самодержавие и
крупный капитал в России в конце XIX-начале XX в. М , 1982. С. 173.
22. Carstensen F. American Enterprise in Foreign Markerts. Studies of
Singer and International Harvester in Imperial Russia. Chapel Nill, L., 1984.
P.17-18.
23. Ibid. P.15-18, 61-62, 166-167.
24. Ibid. P.25; Wilkins M. Op. cit. P.45.
25. Carstensen F. Op. cit. P.26.
26. Ibid. P.28-30, 31-32.
27. Ibid. P.32.
28. Ibid. P.243.
29. Ibid.
30. См.: РГИА. Ф. 23. On. 28. Д. 805. Л. 199; Шарохина М.П. Указ,
соч. С. 166.
31. Подробнее об этом см.: Carstensen F. Op. cit. Р.37, 240.
32. Учредителями компании выступали Ф.Д.Борн, Д.Александер и
Г.Нейдлингер, директорами — Г.Нейдлингер, Ф.Краков, И.Кок, К.Михаэ-
лис. С 1903 г. правление возглавил Д. Александер, его заместителем до
1909 г. был У.Черч, которого сменил управляющий завода в Килбоуи, а
затем вице-председатель американского правления Ф.Парк. Практически
работой руководило трио исполнительных директоров отвечавших за опре-
деленные направления: В.Диксон являлся управляющим Подольским заво-
дом, Г.Бертлинг курировал финансовые операции, А.Флор, которого в
1915 г. сменил О.И.Мыслик, — организацию торговли. См.: РГИА. Ф. 23.
Оп. 24. Д. 391. Л. 30-31; ЦИАМ. Ф. 526. On. 1. Д. 99; ф. 1292. On. 1. Д.
25. Л. 56; д. 108. Л. 1—2; Шарохина М.П. Указ. соч. С.160, 163.
33. См.: Ломова С.А. Делопроизводственная переписка торгово-промыш-
ленных предприятий и методы ее изучения (на примере архива «Компании
Зингер»). Дипл. раб. М., 1994. С.92, 93 — 95.
34. Там же. С.21, 24, 25.
35. Там же. С.20, 99.
36. Подробнее см.: Carstensen F. Op. cit. Р.60; Шарохина М.П. Указ,
соч. С. 168.
37. РГИА. Ф. 23. Оп. 24. Д. 391. Л. 70; ЦИАМ. Ф. 1292. On. 1. Д. 25-
Л. 14; Шарохина М.П, Указ. соч. С. 168.
38. Carstensen F. Op. cit. Р.46 —47; Шарохина М.П. Указ. соч.
С.46-47.
39. Carstensen F. Op. cit. Р.72 — 75, 247; Шарохина М.П. Указ. соч.
С. 164; Ломова С.А. Указ. соч. С.95, 97.
40. См.: ЦИАМ. Ф. 1292. On. 1. Д. 25. Л. 12. Строительство было
завершено уже в 1914 г., когда завод переключился на выполнение военных
заказов. См.: Шарохина М.П. Указ. соч. С. 165.
41. Подробнее об этом см.: Шарохина М.П. Указ. соч. С. 170—171.
42. Carstensen F. Op. cit. Р.81, 248.
43. Ibid. Р.87, 91. 250.
44. 3 ПСЗ. Т. 18. № 15601; т. 28. № 32837; т. 32. № 36254.
45. Более подробно об этом см.: Carstensen F. Op. cit. Р.92 —94, 243, 251.
46. ЦИАМ. Ф. 1292. On. 1. Д. 42; Ломова С.А. Указ. соч. С. 18—19.
47. Carstensen F. Op. cit. Р.41, 241.
48. Ibid. Р.107- 108
49. Carstensen F. International Harvester and it s Competitors. In: Inter-
national Banking. 1870—1914 Ed. by R.Cameron and VT.Bovvkin. N.-Y.,
Oxford, 1991. P.622.
50. Carstensen F. Amenkan Enterprise in Foreign Markets... P. 109—110.
51. Ibid. P.109, 110, 112, 252.
52. Ibid. P.115, 117, 252, 253.
53. Ibid. P.117, 253.
54. Ibid. P. 132—133, 256; Carstensen F. International Harvester... P. 509.
55. Carstensen F. American Enterprise in foreign Markets.. P. 120; Keller W.
East minus West = Zero. Russia’s Debt to the Western World. 1862 — 1962.
N.Y., 1962. P.164; Queen G.S. The McCormick Harvesting Machine Corpora-
tion in Russia // Russian Review. 1964. April. Vol 23. P.164.
56. Carstensen F. Op. cit. P. 123—130.
57. 3 ПСЗ. T. 28. № 15436.
58. Carstensen F. Op. cit. P. 130—131.
59. Ibid. P.137-138. 256.
60. Ibid. P.139, 150, 195, 257, 258
61. Carstensen F. Op. cit. P.155—158, 195 — 208, 2617
62. В 1911 — 1912 гг. в России было порядка 4 тыс. подобных складов,
принадлежащих 3,6 тыс. владельцев, из них лишь 4 имели больше чем по
10 складов, в то время как «International Harvester» только в Сибири имел
285
их 91. См.: Россия. Бюро по сельскохозяйственной механике. Адресная
книга заводов, мастерских и складов сельскохозяйственных машин и орудий.
Спб., 1912. С. 145-484.
63. Carstensen F. Op. cit. Р.158.
64. См.: Литошенко А.Н. Таможенное обложение в России сельскохо-
зяйственных машин и орудий и значение его для русского сельского хозяй-
ства. Харьков, 1910. С.42 и сл.; Листок русских фабрикантов. 1908. Январь.
С.2—5; февраль. С.10; Carstensen F. Op. cit. Р.158—160, 196, 259.
65. Carstensen F. Op. cit. P. 164—166.
66. Ibid. P.168, 260-261.
67. Ibid. P.170, 262.
68 Ibid. P.193.
69. Лященко П.И. История народного хозяйства в СССР. Т. 2. М., 1952.
С.279.
70. См.: Измайловская Е.И. Русское сельскохозяйственное машино-
строение. М., 1920. С.37.
71. ЦИАМ. Ф 888 Оп. 2. Д. 2. Л. 6. об.; д. 3. Л. 1; д. 130. Л. 9, Лебедев В.В.
Указ. соч. С. 135.
72. Carstensen F. Op. cit. Р.219 —221.
73. Ibid. Р.222.
74. Ibid. Р.214, 216.
75. См.: Carstensen F. International Harvester and it’s Competitors. In:
International Banking. P.508.
76. Ibid. P.499.
77. Carstensen F. American Enterprise in Foreign Markets... P.222, 268.
78. Keller M. Life Insurance Enterprise. 1885—1910. A study in the limits
of Corporate Power. Cambridge, Mass., 1963 P.10; Аникин А. Страховые
монополии на рынке ссудных капиталов // Деньги и кредит. 1964. № 1.
С.82.
79. РГИА. Ф. 581. On. 1. Д. 896. Л. 7-17.
80. Там же. Ф 20. Оп. 3. Д. 2614. Л. 7.
81. Там же. Ф. 20. Оп. 4. Д. 3602. Л. 89 об.
82. Keller И. Op. cit. Р.62-63.
83. Аникин А. Указ. соч. С.86.
84. Там же. С 80-81.
85. Там же.
86. Keller М. Op. cit. Р.12.
87. Study of Legal Reserve Life Insurance Companies. TNEC. Monograph
№ 28 Wash., D.C., 1941. P.34; Keller M. Op. cit. P.145.
88. Ibid. P.13-14.
89. Ibid. P.30.
90. Ibid. P.89, 91.
91. Wilkins M. Op. cit. P.106, 272.
92. Более подробно об этом см.: Keller М. Op. cit. Р 86, 94- 98; Garraty J.
Right Hand Man. N.Y., 1960. P.61-62, 69-70; Carlyle Buley R. The
Equitable Life Assurance Society. N.-Y., 1959. P.71—81; Wilkins V. Op. cit.
P.105, 272.
93. Roosa R.A. Banking and financial relations between Russia and the
United States. In: International Banking... P.296; РГИА. Ф. 20. On. 4. Д.
3602. Л. 82 — 83; ф. 626. On. 1. Д. 1100. Л. 1; Куропятник Г.П. Указ. соч.
С.67.
286
94. См.: РГИА. Ф. 20. Оп. 3. Д. 2614. Л. 1; оп. 4. Д. 3602. Л. 11 23 об.,
29-29 об.
95. Там же. Ф. 20. Оп. 4. Д. 3602. Л. 83 — 84; Страховое обозрение. 1890.
№ 2. С.36-37.
96. РГИА. Ф 20. Оп. 4. Д. 3602. Л. 182 об.-188.
97. См.: Там же. Ф. 20. Оп. 4. Д. 3706. Л. 3-180.
98. См.: РГИА. Ф. 23. Оп. 24. Д. 859. Л. 7-8; Roosa R.A. Op. cit. P.l05.
99. См.: РГИА. Ф. 20. Оп. 3. Д. 2614. Л. 11.
100. См.: Roosa R.A. Op. cit. P.297 —298.
101. Ibid. P.594.
102. Ibid.
103. Более подробно об этом см.: Keller М. Op. cit. P.l 19 — 120.
104. Рассчитано по: Вестник финансов, промышленности и торговли.
Отчеты обязанных публичной отчетностью предприятий за 1913 г. СПб., 1914.
105. Robertson J.R. Kentuckian at the Court of the Tsars. The Ministry of
Cassius M. Clay to Russia. 1861 -62 and 1863- 69. Berea 1935. P. 218, 221;
Нарочницкий А.Л. Колониальная политика капиталистических держав па
Дальнем Востоке. 1860—1895. М., 1956. С.168; Wilkins М. Op. cit. Р.47;
Куропятник Г.П. Указ. соч. С. 142.
106. Куропятник Г.П. Указ. соч. С.70 —72.
107. См.: РГИА. Ф. 20. Он. 4. Д. 4605. Л. 7-10, 33-33 об., 48-48 об.;
д. 4772. Л. 3-4об., 8,47- 51,58об -59,62,81,85-89,99-100об.; ГефтерМ.Я.
Из истории проникновения американского капитала в царскую Россию до
первой мировой войны Исторические записки, Т. 35. М., 1950. С.69.
108. См.: РГИА, Ф 95. Оп. 3. Д. 1225; ф. 626. On. 1. Д. 282. Л. 197;
ф. 560. Он. 22. Д. 301. Л. 154, 182; Gilpin W. The Cosmopolitan Railway.
N.Y., 1890; Русский вестник. 1902. Февраль. С.661; Торгово-промышленная
газета. 1906. 3 марта; Красный архив. 1930. Т. 6(43). С. 174; Летопись
Севера. 1949. № 1. С.142; Гефтер М.Я. Указ. соч. С.79—81; Фурсенко А.А.
Указ. соч. С.254 —255; Лебедев В.В. Русско-американские экономические
отношения (1900-1917 гг.). М., 1964. С 62-63, 104, 106-108, 120. О
технических характеристиках последнего проекта см.: Сведения о первона-
чальных занятиях Междуведомственной комиссии для составления плана
работ по улучшению и развитию водных сообщений Империи в период
времени с апреля по август 1909 г. СПб., 1909.
109. См.: Badey A. Op. cit. Р.18; РГИА. Ф. 468. Оп. 24. Д. 1714. Л.
6 — 9; ф. 626. On. 1. Д. 1372. Л. 11; Русский вестник. 1901. Январь. С.314;
Григорович С.С. Экспансия иностранного капитала на русском Дальнем
Востоке во второй половине XIX в. // Уч. зап. Томского пед. ин-та. Т. 13.
Томск, 1955. С.84 —85; Лебедев В.В. Указ. соч. С.28 —29, 63.
110. См.: РГИА. Ф. 468. Оп. 24. Д. 1898. Л. 109, 158-159 об., 169; д.
1970. Л. 136, 159, 164-164 об.; Лебедев В.В. Указ. соч. С.92-93.
111. См.: РГИА. Ф. 917. On. 1. Д. 6; РГА ВМФ. Ф. 418. 1906. On. 1.
Д. 6. Л. 37; Летопись Севера. 1949. № 1. С.140, 153; Гефтер М.Я. Указ,
соч. С.65; Лебедев В.В. Указ. соч. С.64 — 66, 84 — 85, 115—116.
112. См.: РГИА. Ф. 32. On. 1. Д. 834. Л. 19; Голос Москвы. 1910. 26
ноября; Гефтер М.Я. Указ. соч. С.68.
113. Этот вопрос подробно рассматривался в статье М.Я.Гефтера (Геф
тер М.Я. Указ. соч. С.74 —79).
114. См.: РГИА. Ф. 23. On. 1. Д. ЮЗ. Л. 275; ф. 32. On. 1. Д. 834. Л.
20; ф. 1276. Оп. 5. Д. 92. Л. 13, 16, 150—153, 171; Торгово-промышленная
газета. 1910. 15 декабря; Финансовое обозрение. 1912. № 18. С.З; Промыш-
287
ленность и торговля в законодательных учреждениях. 1912—1913. СПб.,
1913. С.96,102; Гефтер М.Я. Указ. соч. С.76 — 79; Лебедев В.В. Указ. соч.
С.117-119.
115 См.: Финансовое обозрение. 1911. № 4 — 5’ Фурсенко А.А Указ,
соч. С.82
116. РГИА Ф. 23. Оп. 12. Д. 454. Л 1-3, 86.
117. Подробнее об этих проблемах см.: Chandler A.D. The Beginnings of
«Big Business* in American Industry Business History Review. № 33
(spring 1959). P.1-31.
118. Carstenses F. Op cit. P.4.
119. Cm.: Lewis C. America a Stake in International Investments Wash.,
D.C., 1938. P.558, 605.
120. На это указывает, в частности, Р.А.Руза См.: Roosa R.A. Op cit.
Р.292.
121. Palovsky L., Moulton H. Russian Debts and Russian Reconstruction.
N.Y., 1924. P.16, 181.
122. Cm.: Roosa R.A. Op. cit. P.292-293, 591.
123. Cm.: Lesery L.J. Foreign Investments in Russian Industries and
Commerce. U.S. Department of Commerce. Miscellaneous senes. № 124.
Wash., D C., 1923. P.127; Roosa R.A. Op. cit. P.591.
124. См.: Оль П.В. Иностранные капиталы в народном хозяйстве довоен-
ной России. М., 1925. С.15. Табл. 3.
125. См.: Оль П.В. Иностранные капиталы в России. М., 1992.
126. См.: Лебедев В.В. Указ. соч. С. 144.
127. Wilkins М. Op cit. Р.212-213. ТаЫ.
128. Roosa R.A. Op. cit. P.292-293.
И. А. Дьяконова
ШВЕЙЦАРСКАЯ ПРОМЫШЛЕННАЯ
ЭМИГРАЦИЯ В РОССИИ
Вероятно, пожив в России, и в осо-
бенности в Москве, ты уже заметила
огромные отличия русской жизни от
нашей. Ты уже, наверное, заметила,
насколько бесконечно свободнее, не-
принужденнее, естественнее и чест-
нее здесь все отношения людей меж-
ду собой.
Швейцарский эмигрант в России
Г. Роршах в письме к сестре
25 мая 1908 г.*
Изучение проблемы деятельности швейцарских предпринимате-
лей в дореволюционной России в современной историографии эко-
номической истории нашей страны справедливо связывается с име-
нем цюрихского профессора Карстена Герке и его учеников. В
конце 1971 г. в Цюрихском университете была создана Кафедра
восточноевропейской истории, одной из главных задач которой
стало изучение «истории отношений между Швейцарией и Восточ-
ной Европой, прежде всего Россией», причем на первый план, в
качестве центральной, вышла проблема «истории российских швей-
царцев»1.
В 1978 г. один из учеников К.Герке, Й.Фегели, работая над
своим исследованием, совершил редкостную по своей удаче архив-
ную находку — впервые обнаружил неизвестный прежде научной
общественности богатейший архив «Объединения российских швей-
царцев», частной благотворительной организации, основанной 27
декабря 1918 года в Цюрихе для помощи возвращавшимся из Рос-
сии после революции 1917 г. гражданам этой маленькой страны.
Архив «Объединения», складированный в обычном гараже и нахо-
дившийся под наблюдением последнего председателя данного обще-
ства Р.Лютиса (последний передал его впоследствии Цюрихскому
* Mum enthaler R. «Keiner lebt in Armut* Schweizer Artze im Zarenreich
Zurich, 1991. S.56.
289
университету), содержал сведения о семьях и профессиональных
занятиях 5 650 «российских швейцарцев», подавляющее большин-
ство которых возвратилось из России на Родину2. Наряду с указан-
ным источником К.Герке и его ученики использовали в своих иссле-
дованиях, посвященных «российским швейцарцам», материалы
швейцарских архивов, в частности, документы федерального архи-
ва в Берне, Цюрихского государственного архива, городского архи-
ва в Винтертуре, Швейцарского экономического архива в Базеле, а
также ряда предпринимательских архивов (в этом последнем случае
особо надо отметить вклад, внесенный У.Раубером, автором моно-
графического исследования «Швейцарская промышленность в Рос-
сии» )3. В результате проделанной швейцарскими исследователями
работы создается более или менее цельная (хотя и не лишенная
некоторых лакун) картина деятельности российских швейцарцев в
хозяйственной сфере Имперской России; на фактический материал,
приведенный швейцарскими историками, и будет прежде всего опи-
раться автор настоящего эссе.
По мнению швейцарских историков, психологическое открытие
русскими Швейцарии как страны, где «живут лишь хорошие и
достойные люди», страны, сочетающей необыкновенную красоту
природы, разумное политическое устройство и людское довольство
(вспомним в этой связи «Письма русского путешественника»
Н.М.Карамзина), связывается в качестве своей исходной точки с
эпохой Екатерины Великой^. С ее же именем связаны и первые
примеры приглашения швейцарских мастеров в Россию с целью
обогащения их опытом и квалификацией российского народного
хозяйства. Так, в 1765 г. Екатерина Великая, желая способствовать
развитию в своей стране часового дела, пригласила сюда женевско-
го часового мастера Феврие. Он должен был привезти с собой
группу лучших часовых мастеров и рабочих, причем (что оговари-
валось особо) разных специальностей. С помощью русского посла в
Париже, ассигновавшего для этого специальные средства, Феврие
закупил различный инструментарий и механизмы, необходимые для
часового производства. Ничего не подозревавший Феврие, старав-
шийся действовать исключительно в интересах дела и будучи дале-
ким от хитросплетений различного рода политических интересов и
амбиций, решил захватить с собой в Россию и французского часово-
го мастера. Не успела группа специалистов, собранная Феврие,
отбыть в Россию, как сам он был арестован французскими властями
по мотивам «способствования оттоку французской рабочей силы за
границу». Феврие попытался получить поддержку у швейцарского
посланника в Париже, однако получил следующий недвусмыслен-
ный ответ: «Поскольку в Женеве производится изготовление часов,
любые планы наладить подобное производство также и за границей
являются изменой до отношению к нашей нации»5. В результате
290
женевский предприниматель, одним из первых попытавшийся пере-
нести швейцарское часовое производство и на российскую почву,
был брошен на шесть месяцев в Бастилию6.
Последующие случаи «государственной измены» швейцарских
предпринимателей предупредить официальным властям, как видно,
уже не удалось. В конце XVIII —начале XIX в. в России уже
успешно работают швейцарские часовые мастера Жан Фази и
Марк-Конрад Фази; их широко поддерживают царские власти,
предоставляя им значительные кредиты и привилегии.
Фази приобрели за 9150 рублей дом в Москве (в начале их
российской карьеры Екатерина Великая пожаловала им на двенад-
цатилетний срок казенный дом, а также направила двенадцать уче-
ников в возрасте от 12 до 15 лет, которые первые шесть лет учились
за казенный счет)7.
Наиболее известной швейцарской часовой фирмой в России
стала, бесспорно, фирма Павла Буре, начавшая здесь свою деятель-
ность в 1815 г. открытием в Санкт-Петербурге небольшого часового
магазина. Как отмечает швейцарский историк У.Раубер, основате-
лем рода часовщиков Буре был Пауль (Павел)-Леопольд Буре,
который, по-видимому, был выходцем из швейцарского кантона
Нойенбург. По его стопам пошел его сын Павел, давший знамени-
тое название фирме и ставший поставщиком часов для царского
двора и привилегированных кругов дворянства. Семейство Буре
основало в Швейцарии часовую фабрику, ее производство было
весьма диверсифицированным и простиралось от настенных часов
до украшенных различными диковинными узорами часов в мрамор-
ном, бронзовом, золотом и серебряном обрамлении6. В 1888 г.
фирма превратилась в акционерное общество с капиталом в 20 тыс.
рублей, причем оно стало иметь многочисленных представителей в
провинциальных городах России. На рубеже XIX —начала XX в. в
Москве был открыт второй часовой магазин, а в 1916 г. в Москве
была открыта часовая фабрика (производившая в основном маятни-
ковые часы). Семейство Буре имело в России семь жилых домов.
Революция 1917 г. тяжело сказалась не только на «русской части»
фирмы Буре, но и на ее швейцарской части, которая после 1918 г.
вошла в перманентный кризис сбыта (российский рынок в целом
был потерян, а остававшийся сбытовой островок в Риге был слиш-
ком незначительным для поддержания продаж на необходимом
уровне)9.
По подсчетам У.Раубера, в 1760—1917 гг. в России действовало
примерно 300 швейцарских или же связанных со швейцарским
капиталом фирм (с включением сюда основанных в России фирм, а
также филиалов и представительств). Из них 171 фирма занима-
лась производственной, а 129 — торговой деятельностью (ко време-
ни революции 1917 г. на плаву осталось немногим более половины
указанного количества); причем весьма значительная их часть пред-
ставляла собой мелкие атомистические образования. Швейцарские
291
фирмы действовали в 8 производственных отраслях Российской
Империи1^.
Швейцарские историки приводят данные, связанные с родным
языком приезжавших в Россию швейцарцев. До 1797 г. немецкоя -
зычные швейцарцы лишь незначительно (35,9%) превосходили по
своему количеству италоязычных (34,1%), меньшим (22,2%) было
количество франкоязычных швейцарцев, эмигрировавших в Рос-
сию. В 1798—1815 гг. положение резко изменяется — немецкоязыч-
ные — 56,0%, франкоязычные — 5,6%, италоязычныс — 22,4%. В
1816—1848 гг. количество немецкоязычных швейцарцев немного,
но незначительно снижается (52,8%), франкоязычные составляют
11,9%, италоязычные — 14,9%. В 1849 — 1872 гг. немецкоязычные
составляли в числе эмигрантов из Швейцарии 62,1%, франкоязыч-
ные — 11,9%, италоязычные — 11,9%. Несколько повысилось
число франкоязычных швейцарцев в 1873—1893 гг. (25,5%), при
почти константных параметрах у немецкоязычных (60,7%) и резко
уменьшившемся числе италоязычных (5,5%). В конце XIX —на-
чале XX вв. (1894 — 1916 гг.) немецкоязычные швейцарцы продол-
жали преобладать (56,7%) и значительно опережали франкоязыч-
ных (16,1%) и италоязычных (12,8%) эмигрантов1!. Значительное
преобладание среди эмигрировавших в Россию швейцарцев немец-
коязычных не в последнюю очередь связано с глубоким переплете-
нием культурных и исторических судеб России и Германии, причем
не только их, но и представителей других языковых групп привле-
кала такая неотъемлемая черта русских, исторически формировав-
шихся как сплав многочисленных наций и народностей, заселявших
огромную и динамичную империю, как отсутствие у них националь-
ной ограниченности и наличие широкой открытости по отношению
к другим странам и народам. Выходившая дважды в неделю первая
из созданных официальных газет страны («Санкт-Петербургские
ведомости») публиковалась не только на русском, но и на немецком
языке. Швейцарский историк Р.Мументалер приводит в этой связи
следующее характерное свидетельство одного из эмигрантов:
«Немец, прибывающий в Россию как чужеземец, может снимать
квартиру у хозяев-немцев, читать здешние немецкие газеты и жур-
налы, посещать немецкие церкви, посылать учиться своих детей в
немецкие школы и с полным удовлетворением принимать участие в
общественной жизни, даже не зная русского языка»12. Столь же
распространенным в интеллигентских кругах России был и фран-
цузский язык.
Знакомство с приведенными в работах швейцарских историков
фактами и документальными, в том числе фотографическими, мате-
риалами показывает, что эмигрировавших в Россию швейцарцев
привлекала и такая все более доминировавшая в начале XX в. в
России черта, как возможности профессионального (в том числе и в
области бизнеса)1^ продвижения женщин, а также некоторые дру-
гие черты национального облика русских. Примечательна в этой
связи точка зрения швейцарского эмигранта Германа Роршаха, ко-
торый писал в 1908 г. своей сестре: «Вероятно, пожив в России, и в
особенности в Москве, ты уже заметила огромные отличия русской
жизни от нашей. Ты уже, наверное, заметила, насколько бесконеч-
но свободнее, непринужденнее, естественнее и честнее здесь все
отношения людей между собой. Ты, видимо, уже убедилась в пра-
вильности моего мнения, которое я уже высказывал тебе ранее, что
женщина в России занимает совершенно иное положение, нежели у
нас, и что важно — она хочет занимать именно такое положение.
Совершенно иным является и отношение к ней: нигде мужчины не
проявляют столь большого уважения к женщине, как в России.
Поэтому русская женщина занимает совершенно иные жизненные
позиции, чем, например, наши швейцарские женщины. В России
женщины, прежде всего интеллигентные женщины, составляют
силу, которая хочет делать (и действительно делает) много для
блага всего общества, но я не думаю, что из-за этого русские
женщины становятся худшими женами и матерями, чем наши, ско-
рее наоборот»14.
Наряду с часовой промышленностью, где начало смелого проры-
ва положил, как уже указывалось выше, швейцарский предприни-
матель Феврие, швейцарцы активно действовали и в других облас-
тях русской промышленности. С 1863 г. в Казани сельскохозяйст-
венные машины начала производить фирма Рама. По сведениям,
приводимым в монографии У.Раубера, первоначально данное пред-
приятие было основано в качестве часовой фабрики, и примерно до
1870 г. опа производила и часы, пока производство сельскохозяйст-
венных машин и инвентаря не заняло здесь преобладающее место.
Владельцами фирмы были члены предпринимательского семейства
Рамов из Швейцарии, в частности — Мельхиор Рам, Альберт и
Александр Рамы. Фирма производила молотилки, весы, лесопиль-
ные станки, косилки-жатки, лодки, машины для сортировки уро-
жая, бороны, оптические инструменты. Потребителями ее продук-
ции были в основном аграрии Волго-Камского региона; фирма
имела филиал в Симбирске, а также несколько представительств в
других частях России 15.
Ряд швейцарских филиалов не выдерживали конкуренции в
одних отраслях, но, не покидая России, переносили свое производ-
ство затем в другие отрасли российской экономики. Так, в 60-х гг.
XIX в. в Москве, на фабрике, оборудованной паровыми машинами,
начала свое производство фирма по производству вагонов Бремме и
Левесман. Один из ее основателей, Эдуард Бремме, датчанин, при-
нявший швейцарское гражданство, в 1868 г. приехал в Россию и
занялся предпринимательской и производственной деятельностью.
293
Судя по сохранившимся швейцарским источникам, его фирма насчи-
тывала 100 рабочих, и уже в 1869 г. было произведено 10 спальных
вагонов на общую сумму 120 тыс. рублей. В дальнейшем следы
фирмы в качестве производителя вагонов теряются, однако братья
Бремме посвящают себя в России уже химическому производству 16.
В начале XX в., связанного с экономическими неурядицами и
нараставшей социальной нестабильностью, производственная дея-
тельность швейцарских машиностроительных фирм на территории
России стала значительно меньшей по сравнению с торговой дея-
тельностью, т.е. экспортом в Россию готовой продукции со швей-
царских предприятий. Характерной в этой связи является деятель-
ность в России известной швейцарской фирмы братьев Зульцер.
У.Раубер, опирающийся в своем монографическом исследова-
нии «Швейцарская промышленность в России» на предпринима-
тельский архив фирмы в Винтертуре, указывает, что бр. Зульцер,
начиная с 1885 г., экспортировали в Россию паровые машины,
причем торговым представителем фирмы в России было английское
торговое общество Джон М.Сумнер и К° в Москве; с осени 1914 г.
Зульцеры располагали собственным сбытовым бюро в Москве. Про-
дажи фирмой Зульцеров паровых машин протекали в России следу-
ющим образом:
Таблица П7
I Годы 1885 — 1889 1890 — 1894 1895 — 1899 1900 — 1904 1905 — 1909 1910- I 1914
Москва 2 13 14 9 3 4
СПб. 14 12 24 10 5 6
Саратов — 2 1 9 2 '
Иваново- Вознесенск — 2 4 - 2
Ярославль — 2 3 1 1
Варшава — — 5 4 «— -
1 Лодзь 5 20 28 И 1 3
Рига — 2 4 4 4
Другие го- Дрода 32 92 65 37 7
У.Раубер полагает, что «развитие экспортных трендов Зульцсра
отражало в общем и целом подъемы и кризисы русской промыш-
ленности»; так, с 1891 г. «экспорт Зульцерами паровых машин
резко вырос, достигнув максимальных величин в 1894 и 1899 гг.»,
294
определенное снижение в 1900 — 1904 гг. совпадает с «русским эко-
номическим кризисом начала века», «после второй вспышки кризи-
са в 1905 — 1906 гг. ввоз в Россию вплоть до 1908 г.» повышался.
Однако, — считает швейцарский ученый, — «в противоречии с
общерусской тенденцией протекает снижение ввоза в 1909 —
1912 13 гг.» У.Раубер объясняет эту тенденцию неполнотой имев-
шейся статистики1^, в то же самое время гораздо более вероятно,
что данный тренд связан прежде всего с развитием самого россий-
ского машиностроения и с определенным снижением потребностей
народного хозяйства страны во ввозных продуктах подобного про-
изводства. Кроме того, деятельность зульцеровской компании в
России в связи с нарушениями данной фирмой патентных обяза-
тельств зачастую встречала здесь весьма холодный прием'9, и,
очевидно, он внес свой вклад в снижение торговых достижений
фирмы бр. Зульцер в России.
В архиве фирмы бр. Зульцер У.Раубер обнаружил экспозе,
датированное февралем 1901 г., когда зульцеровское руководство
разрабатывало план начала собственного производства на террито-
рии России. По каким же причинам оно не было начато? Судя по
сохранившемуся экспозе, такое производство не было начато по
трем основным причинам: «1) инвестиционные затраты представ-
ляются слишком высокими, поскольку климат требует более со-
лидных производственных помещений; 2) производственный про-
цесс будет слишком дорогостоящим, поскольку для него требуется
больший, чем обычно, наблюдательный персонал; 3) российское
сырьевое производство (черновое и кузнечное железо) в качествен-
ном отношении не дотягивает до нужного уровня, а сроки и
поставки ненадежны»2^.
Кроме того, автор экспозе, швейцарский инженер В.Цюблин,
который начиная с 1872 г. работал на винтертурской фабрике
Зульцеров, отмечал также в качестве собственного вкусового мне-
ния о русских рабочих: «Очень умеренная производительность
труда, подобная же неточность и неаккуратность, а также ошелом-
ляющее безразличие, отсутствие чувства чести и профессиональной
гордости»21. Так или иначе, Зульцеры до кануна первой мировой
войны не решились на начало производства в России, ограничива-
ясь лишь торгово-экспортной деятельностью.
Болес активно протекало прямое инвестирование в химической
промышленности. Уже упоминавшаяся фирма Бремме, начав с ма-
шиностроительного производства, затем трансформируется в. хими-
ческую фирму, выпуская красящие вещества, духи и пр. В
1912 13 гг. Бремме имели две фабрики в Санкт-Петербурге с 50
рабочими и служащими, причем в период революционных событий
1905 г. здесь не было забастовок, поскольку, как считал глава
фирмы, «рабочие хорошо получали и с ними пристойно обраща-
лись»22. В 1899 г. «Общество химической промышленности в Базе-
295
ле», основанное в 1859 г. и с 1884 г. ставшее акционерным общест-
вом, открыло в российской части Полыни (близ Лодзи) собствен-
ную фабрику. В качестве причин начала производственной деятель-
ности на российской территории взамен экспортно-торговой выдви-
гались следующие: «лучший учет специфических особенностей
рынка, более быстрое обслуживание потребителей, ускоренное реа-
гирование на наличные тенденции конъюнктуры и моды, меньшие
расходы на рабочую силу, меньшие транспортные расходы при
подвозе сырья, устранение высоких таможенных барьеров»23.
Наряду с техническими отраслями швейцарцы оказали заметное
влияние на развитие русской пищевой, в частности сыродельной,
промышленности. Швейцарские Альпы славились изготовлением
самых высококачественных сыров, причем вплоть до 1830 г. очень
жирные по своему составу твердые сыры производились только в
альпийских районах с развитым горно-пастбищным скотоводством.
В горной Швейцарии была детально разработана техника изго-
товления твердых сыров с помощью лаба — фермента, образующе-
гося в желудках молодых жвачных животных и напоминающего
сывороточную закваску, в том или ином виде известную еще со
времен Древнего Рима. Твердые сыры хорошо сохранялись в тече-
ние длительного времени, а потому могли с успехом экспортиро-
ваться. В XVIII веке торговля «горными сырами» из альпийских
районов процветала во всех городах и селениях Европы. Значитель-
ная по своим масштабам эмиграция швейцарских сыроделов в Рос-
сию развернулась с начала XIX в., причем пятая часть всех швей-
царских сыроделов, работавших в России, — были выходцами из
кантона Берн.
Как это прекрасно показано в книге Гизелы Чудин «Швейцар-
ские сыроделы в Царской Империи», швейцарцев, подлинных энту-
зиастов развития молочного животноводства, особенно привлекало
то уважение, которым эта отрасль пользовалась у русских, имея
при этом также крупное покровительство со стороны властей. Так,
еще в 70-е гг. XVIII в. Екатерина Великая оборудовала в Павловске
специальный «молочный домик», а при Павле I в Гатчине была
создана специальная царская молочная ферма. Один из швейцар-
ских сыроделов, посетивших в 1825 г. молочную ферму Александ-
ра 1 в Царском Селе, писал: «...стойла здесь отличаются необыкновен-
ной чистотой, стены покрашены масляной краской темных тонов;
около каждой коровы, среди которых особенно выделяются велико-
лепные крупные животные голландских и швейцарских пород,
висят таблички с указанием имени и расы коровы» 24. д по словам
другого швейцарца — Рудольфа Хаузера, посетившего царский
дворец в Ливадии в 1869 г., Александр II часто «наведывался в
296
стойло, чтобы посмотреть на коров, к которым он питает большую
симпатию, в особенности к маленькому, только что родившемуся
•теленочку»25.
Одним из первых швейцарских сыроделов в России стал Иоган-
нес Мюллер, который в начале XIX века вместе с семьей переселил-
ся в имение русского князя Ивана Сергеевича Мещерского —
Лотошино — в Тверской губернии. Именно здесь начались отечест-
венные сыродельческие эксперименты. Вот почему первые русские
«швейцарские» сыры получили название «мещерских». Они извест-
ны также под названием «эмментальских сыров». В 1860 г. в
Лотошино было приблизительно 40 квадратных километров земли и
насчитывалось 719 крестьян2**.
Изготовление эмментальских сыров требовало не только значи-
тельных капиталовложений, но и больших молочных ресурсов,
Поэтому сыроделие стало распространяться в губерниях, имевших
давние традиции молочного животноводства, в частности в Вологод-
ской. Наибольшие успехи в сыроварении в целом достигались в
центральных районах России. Очень привлекал швейцарских сыро-
делов также Кавказ, хозяйство которого в конце XIX века развива-
лось в основном за счет возможностей сельского хозяйства. Многие
полукочевые обычаи здешних обитателей, живших летом в горах, а
зимой в степях и долинах рек, напоминали швейцарцам родные
Альпы. Кроме того, горное скотоводство открывало перспективы
наладить выпуск исключительных по своим качествам сыров.
Прошедшие в 1899 г. всероссийская и международная выставки
молочного хозяйства показали, что Россия располагает уже нала-
женным производством широкого ассортимента сыров. Наиболее
значительным стало производство эмментальского сыра, а также
более простого в изготовлении голландского (эдамского) сыра. Оп-
ределенную популярность получил в России также тильзитский
сорт, а также английский сыр «честер». Производились у нас также
и некоторые виды мягкого сыра — фламандские «бакштайн» и
«лимбургер», а также французские — «жерве», «бри» и «камам-
бер». Пользовался широким спросом и творожистый сыр (швейцар-
ский «цигер»), получивший наименование «зеленый». Однако ни
один из сортов не был столь молокоинтенсивным, как эмменталь-
ский. Он был лучшим из сыров, изготовлявшихся в России, причем
особо выделялся сорт кавказского эмментальского сыра.
Продажей сыров в России занимались специальные торговые
фирмы, которых к началу XX века насчитывалось уже более десят-
ка. Все они тесно сотрудничали со швейцарскими сыроделами.
Одним из самых крупных и деятельных продавцов было «Торгово-
промышленное товарищество братьев В. и II. Б л андовых», имевшее
в Москве 26 филиалов (продажных контор). Наряду с торговлей
Бландовы занимались и производственной деятельностью. Уже в
1894 г. они располагали 15 сыродельными заводами и 49 маслодель-
нями, которые широко экспортировали молочные продукты (преж-
10 — 1848
297
де всего речь шла о сливочном масле), основав для этого ряд
филиалов в Восточной Сибири27.
Весьма успешной была также деятельность швейцарских пред-
принимателей в пищевой промышленности России, прежде всего в
таких отраслях, как кондитерская промышленность и сахарно-ра-
финадная промышленность. Одним из первых швейцарцев, рабо-
тавших в России в области фабрикации шоколада, был И.М.Конра-
ди, который в середине 50-х гг. XIX в. основал в Санкт-Петербурге
шоколадную фабрику, впоследствии переименованную в «шоколад-
ную фабрику и желатинный завод»; в 1879 г. фирма насчитывала
60 рабочих, в 1894 г. число занятых на ней увеличилось до 172
человек. В 1887 г. к предприятию Конради добавилось еще две
фабрики, причем одна из них была желатиновой фабрикой (в
Москве). Несколько позднее в Санкт-Петербурге была также от-
крыта желатиновая фабрика. Предприятие Конради было семей-
ным, и после смерти (в 1887 г.) основателя фирмы ее делами
занимались оба его сына — Виктор (1860—1918) и Мориц (1869 —
1919)28.
Другой крупной швейцарской промышленной династией в Рос-
сии была династия сахарного фабриканта Енни, которая, по оценке
У.Раубера, была «одним из самых крупных среди швейцарских
предпринимательских семейств, действовавших в России»29. в Ки-
евской губернии им принадлежало семь сахарных фабрик, две
фабрики находились в Херсонской губернии. Истоки семейной ди-
настии восходят к 80-м гг. XVII в., когда один из представителей
рода Енни зафиксирован в европейских предпринимательских хро-
никах. В середине XVIII в. Енни основывают торгово-экспортное
общество, организуя экспорт зерновых, шерсти, хлопчатобумажных
товаров и спирта в Австро-Венгрию, Польшу и Россию. После
краха данной фирмы один из ее двенадцати владельцев, Бальтазар
Енни выехал в южную часть России и занялся здесь предпринима-
тельской деятельностью. Его сыновья — Габриэль (1785—1837),
Рудольф (1790—1848) и Мельхиор (1798—1847) — основали со-
вместно с Иоханном Якобом Трюмпи (1793—1823) фирму «Енни,
Трюмпи и К°» в Одессе (1813 г.). Почти все без исключения
потомки сыновей Енни занимались в России предпринимательской
деятельностью, а также находились на швейцарской дипломатичес-
кой службе. В швейцарских архивах и исторических анналах сохра-
нились воспоминания современников о деловом и жизненном стиле
семейства Енни. Один из хронистов в этой связи пишет буквально
следующее: «Они вели жизнь крупных магнатов, очень много путе-
шествовали, преодолевая в результате тяжких и утомительных пу-
тешествий непомерно большие расстояния для того, чтобы везде
наблюдать за порядком». Дети из предпринимательского семейства
живших в России Енни «получали серьезное и выдержанное в
строгих тонах воспитание, в большинстве случаев от учителей и
гувернеров, выписанных ими из Швейцарии», мужчины из семейст-
298
ва Енни «женились почти исключительно на немках или же швей-
царках», «дочери семейства Енни часто выходили замуж за круп-
ных чиновников или офицеров, и таким образом их потомство
русифицировалось»30.
Польский мемуарист характеризовал представителей семейства
Енни в качестве в высшей степени «порядочных и образованных
людей», предупреждал, однако, что «своими симпатиями Енни це-
ликом находятся на русской стороне и поэтому при контактах с
ними необходима определенная сдержанность»31 (одним из первых
предпринимательских жестов семьи Енни была покупка солидной
земельной площади с постройками, которые принадлежали поль-
скому роду Радзивиллов). Другой деловой партнер семейства Енни
писал: «Более десяти лет я поддерживал с ними наилучшие дело-
вые отношения; они никогда не опускались до склок или же непри-
емлемых действий. В смысле честности и наличия предпринима-
тельского духа Енни были удивительными людьми»32.
По цифровому индексу относительного веса швейцарцев среди
иностранных граждан, проживавших в Российской Империи, на
основании переписи 1897 г., они занимали здесь весьма заметное
положение (индекс — 0,178 против 0,289 у немцев), и, как мы
видим, в относите л ьном измерении к общему числу населения своей
страны их превосходили лишь выходцы из Германии. Вновь возвра-
тившись в Швейцарию после революции 1917 г. в России, они
неоднократно вспоминали нашу страну. Вот одно из характерных
признаний: «Когда я мысленно возвращаюсь в Россию, я каждый
раз по-новому переживаю ее огромную нескончаемую ширь. Это
чувство, которое я, будучи швейцарцем, не могу передать словесно.
Оно одновременно внушаег страх и освобождает, подавляет и в то
же время действует спасительноЗЗ.
По мнению швейцарских исследователей, «проблема интеграции
и в конечном счете растворения швейцарцев в русском обществе
вставала прежде всего перед теми из них, которые прибывали в
Россию на длительное время»34. Если немцы и, как видно, также
швейцарцы, уезжавшие на работу в США, быстро ассимилирова-
лись уже во втором поколении, то подобные явления протекали у
русских швейцарцев лишь в отдельных случаях (но не в качестве
массового явления), прежде всего у низших слоев, а также в ряде
случаев у представителей искусства, науки и чиновников35. Что
касается швейцарских бизнесменов, то, по подсчетам У.Раубера,
71% из них женились на иностранках, и лишь 29% на швейцарках.
Среди жен швейцарских бизнесменов преобладали прежде всего
немецкие и немецкоязычные женщины (немки, русские немки, при-
10
299
балтийские немки); лишь один швейцарский бизнесмен был женат
на русской жепщинеЗб.
Что касается знания языков, то работавшие в России швейцар-
ские предприниматели в своем подавляющем большинстве знали не
только свой родной язык, но и русский, а примерно 40% из них
говорили также на трех или более языках. Каждый четвертый
швейцарский предприниматель в период своей деятельности в Рос-
сии менял гражданство, причем примерно 12% из них имели двой-
ное гражданство, как российское, так и швейцарское37.
Из каких социальных страт вели свое происхождение швейцар-
ские предприниматели в России? Судя по банку данных Цюрихско-
го университета, 9% из них происходили из среднезажиточных
семей, имевших дом, землю или какую-либо другую собственность.
Лишь двое из всего числа предпринимателей не имели в начале
своей карьеры никаких средств. 58% носили известные в масштабах
своего города или же еще более известные фамилии, 35% были
выходцами из семей, где было четверо и более детей 38. Таким
образом, молниеносно-гангстерская карьера американского типа
(«дикого Запада») явно не «работала» в России, поскольку все
русское общество и его предпринимательская страта были гораздо
более неторопливыми, основательными, ориентированными не в
последнюю очередь на почвенническо-государственную деятель-
ность, а потому и иностранные предприниматели, желавшие успеш-
но работать в России, были вынуждены считаться с (или же были
одухотворены) именно такой моделью. Предпринимательская же
деятельность лишь ради денег всегда более или менее явно осужда-
лась как в народном сознании (вспомним известную русскую пого-
ворку — «из грязи — в князи», имеющую вплоть до настоящего
времени неизменно презрительный оттенок), так и православной
религией (как, впрочем, и мусульманством), согласно которым бед-
ность и отсутствие тяги к обогащению никогда не воспринимались в
качестве порока.
Процент женщин в числе «русских швейцарцев», специализиро-
вавшихся в области предпринимательской деятельности, по подсче-
там швейцарских исследователей, составлял приблизительно 7%
(речь шла прежде всего о торговой деятельности) и 5% в текстиль-
ной промышленности, в тяжелой промышленности женщин-пред-
принимательниц из числа русских швейцарок не было вообщеЗЭ.
Швейцарские предприниматели, жившие в России, имели столь
же напряженный трудовой день, как и русские. В конце 70-х гг.
XIX в. швейцарские рабочие трудились в России с 4 часов утра до 7
часов вечера, с короткими паузами. Рабочий день швейцарских
служащих в России был также весьма интенсивным и длинным,
составляя обычно 10,5 часов. Вплоть до 1914 г. швейцарские пред-
приятия в России имели 6-дневную рабочую неделю, совокупное
недельное рабочее время колебалось в пределах от 54 до 78 часов, а
производственный годовой цикл включал примерно 280 рабочих
дней.
300
Оценивая основные итоги деятельности швейцарских предпри-
нимателей в Имперской России, У.Раубер пишет: «Швейцарский
капитал сыграл в общем и целом такую же роль какую сыграли в
ней и другие зарубежные предприниматели. Он вносил свой вклад
не только в качестве дополнительного, но и в качестве составляю-
щего фактора в экономическое развитие России. При помощи при-
тока швейцарского капитала деятельность предпринимателей из
числа русских швейцарцев была поддержана и усилена, создались
более благоприятные условия и ускорилось введение новых техно-
логий, а также производственной и деловой практики капитализма.
Бесспорно, что швейцарский промышленный капитал внес свой
вклад в развертывание капиталистического способа производства в
царской России. Вопрос о том, сковывался при этом или же стиму-
лировался собственный национальный путь развития, — принадле-
жит к числу спорных до настоящего времени в специальной литера-
туре вопросов. С одной стороны, швейцарский капитал (прежде
всего в восьмидесятые' и девяностые годы) поддерживал жизненно
необходимое создание первичной промышленной структуры России.
С другой стороны, он вносил свои вклад в общую зависимость
русского народного хозяйства от заграницы и ограничивал возмож-
ности самостоятельного русского пути"».
В отличие от В.Кирхнера, зафиксировавшего явные тенденции
постепенной русификации немецких фирм, действовавших в Рос-
сии в конце XIX —начале XX в., У.Раубер отмечает, что подобно-
го рода тенденции русификации едва ли присутствовали в швей-
царских фирмах в России. В то же самое время он полагает, что
дочерние общества швейцарских фирм в России бесспорно, обна-
руживали тенденции «автономизации права принятия решений и
даже расстреножи нация»40. В то же время швейцарский ученый
полагает, что подобного рода явления не имели ничего общего с
«русификацией», тем более что швейцарские предприниматели
редко склонялись к тому, чтобы принимать русское гражданство,
а те из них, кто на это решался, проходили сначала через стадию
двойного гражданства.
В целом пример деятельности швейцарских предпринимателей в
России конца XIX —начала XX вв. убеждает в том, что получение
страной прямых частных иностранных инвестиций и начало произ-
водства иностранными фирмами па чужой территории — дело весь-
ма и весьма непростое. Сковывали и сковывают ли такие инвести-
ции формирование собственного национального экономического
пути развития? Пример динамично развивавшейся России конца
XIX —начала XX в., современного Китая получающего более полу-
сотни млрд долларов прямых частных инвестиции в год, и России
1993 года, рассматриваемой в качестве зоны экономического бедст-
вия и нестабильности иностранными предпринимателями, потому и
не желающими рисковать какими бы то ни было крупными прямы-
301
ми инвестициями в ее производственную структуру, настраивают
скорее на отрицательный ответ.
Примечания
1. Buhler R., Gander-Wolf Н., Goehrke С., Rauber U., Tschudin G.,
Voegeh J. Schweizer im Zarenreich. Zur Geschichte der Auswanderung nach
Russland. Zurich, 1985. S.7.
2. Buhler R., Gander-Wolf H., Goehrke C:, Rauber U., Tschudin G.,
Voegeli J. Op. cit. S.7 —8.
3. Rauber U. Schweizer Indus in Russland. Ein Beitrag zur Geschichte der
industnellen Emigration, des Kapitalexports und des Handels der Schweiz mit
dem Zarenreich (1760—1917). Zurich, 1985.
4. Die russische Entdeckung der Schweiz. Ein Land, in dem nur gute ehrbare
Leute leben. Zurich, 1989; Buhler R., Gander Wolf H., Goehrke С.» Rauber U.,
Tschudin G., Voegeh J. Op. cit. S.276 —277.
5. Rauber U. Op. cit. S.74 —75.
6. Rauber U. Op. cit. S.75.
7. Rauber U. Op. cit. S.77.
8. Rauber U. Op. cit. S.77 —78.
9. Rauber U. Op. cit. S.78.
10. Rauber U. Op. cit. S.338.
11. Buhler R., Gander-Wolf H., Goehrke C., Rauber U., Tschudin G.,
Voegeh J. Op. cit. S.93.
12. Mumenthaler R. Op. cit. S. 196.
13. В российской историографии начало изучению деятельности женщин-
предпринимателей Имперской России положила М.Ю. Дачаева. См. Лачаева М.Ю.
Предпринимательницы // Былое. 1992. № 3. С.2.
14. Mumenthaler R. Op cit. S.56 —57.
15. Rauber U. Op. cit. S 88, 91.
16. Rauber U. Op. cit. S 93, 94.
17. Rauber U. Op. cit. S.123.
18. Rauber U. Op. cit. S.123.
19. Санкт-Петербургский государственный исторический архив. Ф. 1258
Оп. 2. Д. 268 Л. 146,147,148,149.
20. Rauber U. Op. cit. S.124.
21. Rauber U. Op. cit. S.124 —125.
22. Rauber U. Op. cit. S 191.
23. Rauber U. Op. cit. S.192.
24. Tschudin G. Schweizer Kaser im Zarenreich. Zur Mentalitat und Wirtschaft
ausgewanderter Bauernsohne und Bauerntochter. Zurich, 1990. S.96.
25. Tschudin G Op. cit . S.97.
26. Tschudin G. Op. cit. S.99.
27. Tschudin G. Op. cit. S.121 —123.
28 Rauber U. Op. cit. S.214.
29. Rauber U. Op. cit. S.215-221.
30. Rauber U. Op. cit. S.220.
31. Rauber U. Op. cit. S. 221.
32. Rauber U. Op. cit. S.221.
33. Buhler R.t Gander-Wolf H., Goehrke C., Rauber U., Tschudin G.,
Voegeh J. Op. cit. S.334.
302
34. Buhler R., Gander Wolf H., Goehrke C., Rauber U., Tschudin G.,
Voegeh J. Op cit. S.367.
35. Buhler R , Gander-Wolf H , Goehrke C., Rauber U., Tschudin G ,
Voegeh J. Op. cit. S.367.
36. Rauber U. Op. cit. S.265.
37. Ibid.
38. Rauber U. Op. cit. S.261-262.
39. Rauber U. Op. cit. S.269 —270.
40. Rauber U. Op. cit. S.322-323, 328.
В. И.Бовыкин
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Первыми иностранными предпринимателями в России были за-
падноевропейские купцы. С середины XVI в. они стали проклады-
вать сюда торговые пути, создавая склады для своих товаров и
конторы. Некоторые из них надолго поселялись в России в качестве
представителей заграничных торговых фирм. В начале XVIII в.
здесь насчитывалось уже несколько сотен иностранных купцов.
Наряду с торговлей они нередко занимались ростовщичеством.
Были случаи основания ими промышленных заведений!. В XVII —
XVIII вв. самостоятельное заведения открывали иногда и пригла-
шавшиеся в Россию иностранные мастера. Но обычно предприятия,
основанные иностранцами, оказывались недолговечными, а сами
они в большинстве своем возвращались на родину. Те же, кому
удалось утвердиться в России, быстро ассимилировались^. До
конца XVIII в. иностранное предпринимательство в России ограни-
чивалось почти исключительно сферой ее внешнеторговых связей.
Промышленная революция в Англии, а затем в других странах
Западной Европы вызвала не только рост их торговли с Россией, ио
и изменила ее структуру, резко увеличив экспорт ими промышлен-
ных изделий и импорт хлеба. Следствием увеличения торговых
оборотов было появление в крупнейших портах России Петербурге,
Одессе, Архангельске, Риге, а также в Москве и Варшаве купцов-
банкиров преимущественно иностранного происхождения, которые,
продолжая заниматься торговлей, взяли на себя банкирское обслу-
живание внешнеторговых операций. Они нередко создавали свои
представительства за границей. Так, выходцы из Германии Л.Кноп
и М.Вогау, основавшие в Москве торговые дома, которые вели
торговлю преимущественно с Великобританией, создали в Лондоне
дочерние банкирские конторы. Там же имел свое отделение и их
соотечественник В.Брандт, обосновавшийся в Архангельске. Обретя
с середины 60-х годов самостоятельный статус, оно превратилось в
один из ведущих акцептных домов Сити. Одесский купец-банкир
греческого происхождения Ф.Родоконаки учредил филиалы своей
фирмы не только в Лондоне, по и в нескольких других торговых
центрах Европы.
Вместе с тем в первой половине XIX в. экспорт в Россию
готовых промышленных изделий стал замещаться перенесением
сюда их производства. Процесс такого замещения составил харак-
терную черту тех изменений, которые претерпели в эпоху промыш-
304
ленной революции экономические отношения между государствами,
первыми вступившими на путь индустриализации, и странами, пос-
ледовавшими за ними. Его механизм достаточно хорошо изучен^.
Рост экспорта промышленной продукции передовыми государства-
ми вызвал защитную реакцию стран, где переход от ручного произ-
водства к машинному еще не завершился: они начали ограждать
свою промышленность таможенными барьерами. Не желая терять
уже освоенных рынков, экспортеры стали переносить производство
за эти барьеры. Этапы начавшегося замещения экспорта промыш-
ленных товаров перенесением их производства в страны-импортеры
определялись последовательностью охвата промышленной револю-
цией отдельных отраслей промышленности. На каждом из таких
этапов наиболее активную роль играли те страны, в которых соот-
ветствующие отрасли получили большее развитие.
Не удивительно, что первой отраслью фабрично-заводского
производства в России, где проявился этот процесс замещения,
была текстильная промышленность, так же как и то, что роль
пионеров здесь сыграли английские предприниматели. Классичес-
кий пример — история промышленной группы Хаббардов, вырос-
шей в 40 —60-е годы из торгового представительства английской
фирмы. Вслед за англичанами к этой отрасли российской промыш-
ленности проявили интерес немцы и французы.
С 50-х годов объектами прямого участия иностранных предпри-
нимателей становятся производство металлоизделий, а затем черная
металлургия. В их техническом перевооружении и создании маши-
ностроения наряду с англичанами участвовали немцы. Германские
фирмы внесли особый вклад в становление электротехнического
производства и развитие химической промышленности.
Важным компонентом процесса замещения экспорта товаров
являлся активизировавшийся экспорт «человеческого капитала»:
многие иностранцы, основавшие предприятия в России, прибыли
сюда в качестве технических специалистов и первоначально явля-
лись наемными служащими в уже существовавших здесь промыш-
ленных заведениях.
И в дальнейшем было немало случаев, когда иностранные
фирмы, начав с. ввоза своей продукции в Россию, затем создавали
здесь дочерние производственные предприятия. Но создание про-
мышленными фирмами передовых индустриальных государств за-
граничных филиалов, первоначально замещавшее экспорт готовой
продукции, на пути которого встали таможенные барьеры, посте-
пенно превратилось в универсальное средство расширения ими
сферы своей деятельности. К нему стали прибегать и фирмы, не
занимавшиеся ранее вывозом за границу своих изделий. Таким
образом, внешняя торговля проложила путь к заграничным инвес-
тициям.
305
Быстрое распространение во второй половине XIX в. акционер-
ной формы организации коммерческих предприятий открыло неви-
данные ранее возможности для экспорта предпринимательского ка-
питала.
Иностранный предпринимательский капитал привносил в Рос-
сию коммерческий и производственный опыт тех стран, откуда он
экспортировался. Поэтому сферы приложения, reoiрафия и органи-
зационные формы иностранных инвестиций заметно отличались в
зависимости от их «национального» происхождения.
Таблицы 1 и 2 дают представление об удельном весе иностран-
ных вложений различного «национального» происхожения в акцио-
нерных капиталах российских и действовавших в России иностран-
ных компаний в конце XIX —начале XX в. Первая из них составле-
на на основе данных П.В.Оля'1. В ней приведены общие суммы
иностранных капиталовложений. Следует иметь в виду, что они
носят оценочный характер. Во второй таблице содержатся суммы
акционерных капиталов действовавших в России иностранных ком-
паний5. Сами по себе эти суммы достаточно точны. Проблема состо-
ит в том, что акции таких компаний могли принадлежать гражда-
нам различных государств. По, несмотря на приблизительность
этих данных, они позволяют увидеь «национальную» структуру
иностранного капитала, работавшего в России, в ее эволюции.
Англичане — пионеры иностранного промышленного предпри-
нимательства в нашей стране, внеся заметный вклад на стартовом
этапе ее индустриализации в становление фабричного производства
в текстильной промышленности, машиностроении и черной метал-
лургии, то есть в тех отраслях, которые получили наибольшее
развитие в тогдашней Великобритании, затем утратили интерес к
России. Однако на исходе 90-х годов XIX в. английское предприни-
мательство вновь резко активизировалось. Наибольший его размах
наблюдался в годы предвоенного промышленного подъема. Теперь
оно выглядело совсем иначе, чем на своей ранней стадии. Его
объектами были на этот раз отрасли промышленности, развивав-
шиеся при активном участии английского капитала за пределами
Великобритании: добыча нефти, цветных металлов и золота. А
субъектами являлись базировавшиеся в Великобритании корпора-
ции, международные по размаху своей деятельности и разнонацио-
нальные (если не многонациональные) по составу капитала. Приоб-
ретая в России уже действовавшие предприятия или учреждая
новые, они создавали для их финансирования и контроля над ними
сложную систему инвестиционных и держательских компаний. Во-
прос о том, кто руководил возникавшими таким образом промыш-
306
ленно-финансовыми группами, определял направления их развития
и инвестиционную стратегию, нуждается в дальнейшем изучении.
Наряду с Великобританией Германия являлась основным внеш-
неторговым партнером России. Но если доля Великобритании в
российской внешней торговле, составлявшая в середине XIX в.
1/3, в дальнейшем постепенно снижалась и к 1914 г. опустилась до
1 8, то удельный вес Германии, наоборот, неуклонно возрастал,
особенно в российском импорте: к концу 90-х годов он превысил
1 /3, а накануне первой мировой войны приблизился к 1 2. Таким
образом, перенесение в Россию производства промышленных изде-
лий из Германии сопровождалось ростом их экспорта. Взаимодейст-
вие экспорта капиталов и экспорта товаров из Германии составляло
важную особенность германского предпринимательства в России.
Другая его особенность обуславливалась наличием в России
обширной немецкой диаспоры. Разнородная по своему происхожде-
нию, правовому и профессиональному статуту, она лишь в относи-
тельно небольшой своей части была связана с германским предпри-
нимательством. Но ее существование создавало благоприятную
среду для деятельности германских фирм. У них, в частности, не
было тех кадровых проблем, которые вызывали постоянную голов-
ную боль у руководителей английских, французских и бельгийских
компаний. Однако при изучении германского предпринимательства
в России наличие немецкой диаспоры создает дополнительные труд-
ности. Справочные издания, содержащие данные о владельцах за-
водов и фабрик, торговых домов и банкирских контор, пестрят
немецкими фамилиями. Но кому они принадлежали? Давно асси-
милировавшимся «русским немцам», о национальном происхожде-
нии которых напоминали только их фамилии? «Верным слугам
царя и отечества» — потомкам остзейских рыцарей, составлявшим
интегральную часть российского дворянства? Сохранившим немец-
кое подданство детям или даже внукам удачливых выходцев из
Германии, сумевшим, приехав в Россию без лишнего пфеннига в
кармане, накопить здесь деньги для основания собственного дела?
Или руководителям филиалов германских фирм? Со времен первой
мировой войны у нас повелась традиция не делать различия между
ними6. Начало ей положила развернувшаяся тогда кампания против
«немецкого засилья»7. Провести четкую грань между германской
фирмой, действовавшей в России, и выросшим на местной почве
предприятием, основателем которого был выходец из Германии, не
всегда возможно. Все же это не снимает вопроса об их отличии.
Если увеличение английских инвестиций в конце XIX —начале
XX в. происходило как бы рывками, то прирост германских капита-
ловложений носил более равномерный характер, но в 900-е годы его
темпы заметно снизились. Эти капиталовложения были сосредото-
чены главным образом в Царстве Польском, Петербурге, Москве и
Риге. Германские предприниматели в России остались верны тем
отраслям промышленного производства, в становлении которых они
307
принимали участие, особенно электротехнике и химии. Сильны
были их позиции также в городском хозяйстве и торговлей. Дейст-
вовавшие в России дочерние предприятия германских промышлен-
ных фирм имели с ними, как правило, тесные производственные
связи. Фактически они представляли собой сборочные цеха, произ-
водившие готовую продукцию из полуфабрикатов и деталей, импор-
тировавшихся из Германии. Там же разрабатывалась технология,
производились необходимые экономические расчеты, изготовлялись
чертежи. Материнские фирмы, строго контролируя номенклатуру
изделий своих филиалов, не допускали производства в России
таких товаров, которые могли бы составить им конкуренцию^. Это
несомненно сдерживало германское предпринимательство в россий-
ской промышленности. Вместе с тем контролируемые германским
капиталом предприятия, выполняя в большинстве своем функции
производственных филиалов материнских фирм в Германии, в то
же время в наибольшей степени соответствовали правовым нормам
российского предпринимательства. Дочерние предприятия герман-
ских фирм действовали в России в качестве юридически самостоя-
тельных российских обществ. Удельный вес капиталов иностран-
ных компаний (то есть в данном случае компаний, учрежденных в
Германии) в общей сумме германских инвестиций в акционерные
предприятия в России, как показывают приведенные выше табли-
цы, был самым низким по сравнению с инвестициями иного «нацио-
нального» происхождения.
Германские банки участвовали в экспорте предпринимательско-
го капитала в Россию уже постольку, поскольку они были связаны
с промышленными компаниями, имевшими здесь дочерние предпри-
ятия. У них были и непосредственные интересы в российской эко-
номике, в числе которых особое значение имели крупные участия в
петербургских банках — Международном, Русском для внешней
торговли, Учетном и ссудном, ведущие свое начало еще с 80-х годов
XIX века. Но германские банки явно не стремились к установлению
своего контроля над российскими банками. На это в начале XX в.
обращал внимание Е.Агад, отмечая, что германские банки предъяв-
ляли к российским банкам, акциями которых владели они сами или
их клиенты, единственное требование: выплаты высоких дивиден-
дов10. Справедливость этого подтвердили еще исследования 20-х
годов^1. Тем не менее под влиянием тезиса о полуколониальной
зависимости России в советской литературе утвердилась версия
С.Л.Ронина, согласно которой в годы предвоенного промышленного
подъема «иностранный капитал овладел русской банковской систе-
мой»^. В результате российские банки, в которых имели участия
германские кредитные учреждения, стали рассматриваться как про-
стые их филиалы. Специальное исследование Г.Лемке1^ показало,
что поведение германских банков в начале XX в., в частности
накануне первой мировой войны, по сути дела не изменилось. Они
занимались размещением новых выпусков акций ряда российских
308
банков — Русского для внешней торговли, Петербургского Между-
народного, Петербургского Учетного и ссудного, Сибирского Торго-
вого, Рижского Коммерческого, Коммерческого в Варшаве и Вар-
шавского Учетного, но при этом не претендовали на участие в
управлении ими. Не воспользовались они для расширения своих
позиций в России и представлявшейся им в 1907 — 1909 гг. возмож-
ностью взять на себя осуществление операций по финансовой реор-
ганизации Петербургского Частного банка и так называемых «поля-
ковских» банков, фактически уступив эти операции французским
банкам. Причины такого поведения германских банков могут разъ-
яснить только их архивные материалы, если они сохранились.
Французские инвестиции в российскую промышленность не
замещали экспорта промышленных товаров. Их породило замедле-
ние экономического роста Франции в последней трети XIX в. От-
раслевой спектр французского предпринимательства в России был
весьма широким. В нем оказались представлены все отрасли, в
формировании которых нашел свое выражение процесс индустриа-
лизации Франции к концу XIX в. Но его лицо определяли, пожа-
луй, горно-металлургические предприятия, удельный вес которых в
российской промышленности был наиболее значительным. Соответ-
ственно в географии французских инвестиций в России особое
место принадлежало Югу России и Царству Польскому.
Важнейшей особенностью французского предпринимательства
была ведущая роль банков. Роль промышленных фирм в большин-
стве случаев сводилась к техническому содействию в сооружении и
эксплуатации предприятий в России, финансирование которых
брали на себя банки. Они обычно создавали для размещения акций
этих предприятий или удержания контроля над ними банковские
консорциумы и финансовые общества — французский аналог анг-
лийских инвестиционных трестов. Особый интерес представляет
вопрос об изменении инвестиционной стратегии французских бан-
ков в России в начале XX в Он уже давно находится в поле зрения
историков. Но только на основе комплексного исследования архив-
ных материалов французских банков, имевших интересы в России,
и их российских партнеров можно установить причины, побудив-
шие французских банкиров перейти к новой стратегии, выяснить ее
действительное содержание и оценить достигнутые результаты.
Выше изложены предварительные результаты такого исследования.
Тема «Французские банки в России» заслуживает дальнейшего
более обстоятельного рассмотрения.
Бельгийское предпринимательство в России имело много общего
с французским. Но и у него были специфические черты, отражав-
шие особенности экономического развития Бельгии, ее правовых
норм, отраслевой структуры хозяйства, отношений банков и про-
мышленности. Обращает на себя внимание, в частности, то, что
бельгийские предприниматели вплоть до начала мировой войны для
своей деятельности в России предпочитали использовать компании,
309
учрежденные в Бельгии (см. таблицы), в то время как инвесторы из
других стран отдавали предпочтение российским компаниям.
Свой опыт, во многом отличавшийся от того, который был
накоплен в странах Западной Европы, несло в Россию и американ-
ское предпринимательство. Его характерной чертой стало использо-
вание родившейся в США формы крупномасштабной корпорации,
интегрировавшей в интересах обслуживания массового спроса про-
изводственные и сбытовые функции 14.
Общность генетических свойств, проявлявшаяся в организации
и поведении иностранного предпринимательского капитала одного
«национального» происхождения, отнюдь не предопределяла един-
ства интересов и действий его конкретных представителей. Мы
могли убедиться в том, что иностранные фирмы-соотечественницы
нередко вели между собой в России ожесточенную конкурентную
борьбу. Обычно они переносили сюда свои «домашние» отношения.
И подчас им легче было достичь соглашения с фирмами, олицетво-
рявшими капитал иной «национальности», нежели договориться
друг с другом.
К тому же далеко не всегда можно определить действительное
происхождение иностранных инвестиций. Активизация междуна-
родного движения капитала во второй половине XIX в. вела к
переплетению его «национальных» составляющих. Мы видели
выше, что французский капитал мог инвестироваться в российскую
экономику при посредничестве финансовых компаний, учрежден-
ных в Бельгии. А с другой стороны, бельгийский капитал, мобили-
зованный отделениями парижских банков в Бельгии, экспортиро-
вался в Россию уже от имени этих банков. Банк Парижского союза,
проявлявший в предвоенные годы большой интерес к российским
делам, фактически являлся дочерним предприяимем Генерального
Общества Бельгии. Но работал он на французском денежном
рынке. К учреждению бельгийских компаний для создания пред-
приятий в России прибегали не только французы, но иногда также
англичане и немцы.
Вместе с тем, поскольку акции российских акционерных об-
ществ и банков с конца XIX в. размещались, как правило, одновре-
менно в нескольких странах, их капитал приобретал разнонацио-
нальный характер. Более того, в некоторых молодых отраслях
промышленного производства, прежде всего тех, развитие которых
происходило на основе международного разделения труда, стали
утверждаться многонациональные корпорации.
Иностранный предпринимательский капитал действовал в Рос-
сии в облике иностранных или квази-российских компаний, контро-
лировавшихся заграничными финансовыми группами, а также в
виде многочисленных участий в предприятиях, находившихся под
контролем отечественных капиталистов. Его конкретные формы,
поведение и результаты деятельности определялись не только при-
310
сущими ему «врожденными» качествами, но ие в меньшей степени
той средой, в которую он вторгался.
Иностранные капиталовложения в российскую экономику не
преследовали, разумеется, благотворительных целей. Покупая рос-
сийские ценные бумаги и создавая в России различные коммерчес-
кие предприятия, иностранные капиталисты руководствовались
меркантильным интересом: они находили в этом лучшее приложе-
ние своим накоплениям. И в этом они ничем не отличались от
отечественных капиталистов.
Привлеченные перспективой получения в России повышенных
прибылей, зарубежные предприниматели, естественно, стремились
обеспечить себе для этого наиболее благоприятные условия, зани-
мая, при необходимости и возможности, командные позиции в
предприятиях, в которых они участвовали, или в секторах экономи-
ки, где действовали контролируемые ими предприятия, а иногда
даже прибегая к поддержке «своих» правительств. Все это тоже не
может служить основанием для упреков, так как точно таким же
образом действовали и отечественные предприниматели.
Демонизация иностранного предпринимательского капитала, об-
винения его в захвате и закабалении российской экономики, в
превращении России в полуколонию, основывались на занижениии
уровня ее социально-экономического развития. Ведь иностранные
предприниматели могли «захватить» и «закабалить» хозяйство
страны лишь в том случае, если здесь еще не сложились силы,
способные помешать им это сделать. Анализируя изменения в осве-
щении истории индустриализации России в советской экономичес-
кой и исторической литературе, происшедшие в 30-е годы под
воздействием тезиса о полуколониальном характере российской эко-
номики, В.С.Лельчук отмечал: «Постепенно обычным явлением
стало подчеркивание технико-экономической отсталости страны,
господства иностранного капитала в ее народном хозяйстве. Факти-
чески даже перестал употребляться термин капиталистическая ин-
дустриализация России, а социалистическая индустриализация
иногда трактовалась как процесс, начавшийся чуть ли не с нуля»15.
В полуколониальной и отсталой России буржуазия должна
была быть неразвитой и слабой. Именно такой изобразил ее «Крат-
кий курс»16. Автор опубликованной в 1962 г. монографии «Эконо-
мическая политика Временного правительства» П. В. Волобуев
пошел дальше. Он представил российскую буржуазию не только
слабой, ио и «исторически обреченной»1?. Это не было случайным
заблуждением. Признанный глава так называемого «нового направ-
ления» в изучении социально-экономических предпосылок Ок-
тябрьской революции, идентифицировавшего Россию по ее хозяйст-
311
венной структуре и типу развития с многоукладными странами
колониальной и полуколониальной периферии мирового капитализ-
ма, спустя 25 лет вновь заявил о «запоздалости» и «слабости»
российской буржуазии, сославшись при этом не на результаты
исторических исследований, а на ленинское утверждение о ее не-
способности «ни к какому существенному, самостоятельному, твор-
ческому, решающему прогрессивному историческому действию» 18.
Гой же версии придерживается маститый американский историк
и политический деятель Р.Пайне, переводы сочинений которого в
последние годы стали публиковаться нашими издательствами. В его
книге «Россия при старом режиме» есть глава под характерным
названием: «Буржуазия, которой не было». В ней он сообщает
российскому читателю удивительные вещи. Оказывается, «деловая
психология русского купца сохраняла глубокий левантийский отпе-
чаток. Здесь мы находим мало капиталиста ческой этики с ее упо-
ром на честность, предприимчивость и бережливость... Русский
купец понятия не имел о всей той изощренно!! коммерческой! систе-
ме, на базе которой создавалось богатство Западной Европы. Он,
как правило не знал грамоты, даже если ворочал миллионами. И
даже умея читать и писать, он все равно не знал, как вести бухгал-
терские книги,, и предпочитал полагаться на память» 19. Столь же
невежественными и инертными были, по словам Р.Пайпса, и про-
мышленники в России. Он утверждает, что «на всем протяжении
эволюции русской промышленности местные ресурсы неизменно
оказывались не в состоянии обеспечить переход к более передовым
производственным методам. Освоив в XVII в. основы мануфактур-
ного производства и горного дела с использованием дисциплиниро-
ванной рабочей силы, россияне жили этим багажом два столетия.
Начало следующей фазе (тяжелая промышленность на паровой и
электрической тяге) опять было положено иностранцами в 1880 —
1890-х гг»20. Переход текстильной промышленности от ручного
труда к машинному производству произошел здесь, по утвержде-
нию Р.Пайпса, благодаря «предприимчивому немцу» Л.Кпопу,
переселившемуся в Россию^!. Железнодорожный бум «создавался в
основном евреями и обрусевшими пемцами»22. И R создании основ-
ных отраслей тяжелой промышленности в конце XIX в. «решаю-
щую роль» сыграли иностранцы: «Бурный подъем русского про-
мышленного производства в 1890-х гг., по темпам не имевший себе
равных ни до, ни после того, был не столько естественным продол-
жением внутреннего хозяйственного развития России, сколько след-
ствием пересадки в нее западных капиталов, техники и, главное,
западных организаторов индустрии. Русские капиталисты... слиш-
ком мало смыслили в механике современных капиталовложении,
чтобы затевать необходимые для такого дела финансовые опера-
ции». В общем, «русский средний класс был не готов и не склонен
к участию во второй фазе промышленного подъема России, заклю-
чавшейся в развиты сталелитейной, угольной, нефтехимической и
312
электротехнической индустрии. Россия пропустила случай создать
буржуазию, когда это было еще возможно, то есть на основе ману-
фактуры и частного капитализма; поздно было делать это в век
механизированной промышленности, в которой господствовали ак-
ционерные общества и банки. Не имея опыта в более простых
формах капиталистических финансов и производства, русский сред-
ний класс был нс в состоянии участвовать в экономической деятель-
ности, связанной с куда более сложными их формами»23. Все это
значит, что иностранные предприниматели в России были просто
обречены на безраздельное господство.
Версия о слабой, ни на что не способной российской буржуазии
тиражировалась и продолжает тиражироваться в различного рода
учебных пособиях и популярных изданиях. Она могла получить
распространение лишь в условиях полного забвения реальной исто-
рии предпринимательства в России. Всестороннее и объективное
изучение этой истории только начинается, но уже сейчас очевидно,
что утверждения о запоздалости и слабости российской буржуазии,
ее инертности и неспособности руководить фабричным производст-
вом являются проявлением либо вопиющего невежества, либо пред-
намеренного искажения истины.
Отставание России от передовых индустриальных стран факт
бесспорный. Но промышленная экспансия последних застала в Рос-
сии отнюдь не целину. В то время, когда в странах Западной
Европы началась промышленная революция, Россия находилась на
мануфактурной стадии промышленного развития, происходившего,
в отличие от западноевропейских стран, в условиях господства
крепостного права. Из истории техники известно, что утверждение
фабричной индустрии в отставших странах начиналось лишь после
преодоления ими порога восприимчивости зарубежных технических
новаций, когда там появляется не только потребность в применении
машин, но и готовность к их освоению и эксплуатации. В против-
ном случае имплантация зарубежной техники и технологии в чуже-
родную хозяйственную среду приводит к образованию не связанных
с ней анклавов, которые без постоянной поддержки извне обречены
на отторжение.
К сожалению, наши историки техники мало внимания уделяли
изучению процессов рецепции западной техники промышленным
производством в России. Их усилия были направлены главным
образом на выявление фактов приоритета российских изобретате-
лей. Судя по этим фактам, техническая мысль решала в России в
первой половине XIX в. те же вопросы, что и на Западе в эпоху
назревания промышленного переворота и на его начальной ста-
дии24. Встречающиеся в исторической литературе свидетельства со-
временников о восприятии непосредственными производителями в
России западных технических новинок также свидетельствуют о
том, что последние попадали здесь на относительно подготовленную
почву. Согласно одному из таких свидетельств, русские крестьяне,
313
узнав в 1812 г. от пленных иностранцев «способ производства
тканей при помощи челнока-самолета» , стали сами изготовлять
такие челноки. Описывая крестьянские текстильные промыслы в
селе Иванове во второй четверти XIX в., современник отмечал:
«Польза всех проникавших сюда технических улучшений была по-
нята чрезвычайно скоро, и все они быстро укоренялись; для приме-
ра мы можем сослаться на быстрое заменение, даже в крестьянском
быту, прежних ткацких станов самолетами». В глухой Костромской
губернии, как констатировал источник, относящийся к тому же
времени, «челноки-самолеты изготовляются большей частью мест-
ным населением и продаются на торжках и базарах». Первые жак-
кардовые станы, сделанные местными мастерами на основе невесть
каким образом попавших к ним чертежей, появились в Московской
губернии еще в 20-е годы25.
Переход от ручного труда к машинному представлял собой один
из сложнейших переломных моментов в истории всего человечества.
Нигде, даже в Великобритании он не был «обеспечен» лишь «мест-
ными ресурсами». Странно поэтому выглядит со стороны професси-
онального историка упрек россиянам в том, что их «местные ресур-
сы» оказались «не в состоянии обеспечить переход к более передо-
вым производственным методам». Вышедшие из крепостных крес-
тьян российские промышленники, хоть и были малограмотными,
но, в отличие от Пайпса, понимали, что не следует ограничиваться
«местными ресурсами» и изобретать в России заново то, что можно
купить за границей. И когда в 1842 г. в Великобритании был
отменен запрет на вывоз машин для хлопчатобумажного производ-
ства, российские промышленники стали их использовать на своих
предприятиях.
В текстильной промышленности России импорт технических
идей, а затем и машин из-за границы, облегчив уже назревавший
переход от мануфактуры к фабрике, не внес существенных измене-
ний в исторически сложившуюся географию производства, опреде-
лявшуюся размещением трудовых ресурсов. Иное дело в черной
металлургии. Ее техническое перевооружение произошло за счет
создания на Юге России на основе использования зарубежных
технологий и импорта техники совершенно нового промышленного
района, оттеснившего на второй план старый горнозаводской Урал.
Роль внешних факторов здесь была гораздо более значительной.
Дж.Мак-Кей, единственный историк, изучавший эту проблему, до-
статочно убедительно показал, основываясь на многочисленных
оценках независимых экспертов, что иностранные предприниматели
строили на Юге России металлургические заводы и угольные
шахты, воспроизводя привычную им, надежно испытанную совре-
менную технологию. Они избегали экспериментов и непроверенных
нововведений, но в то же время «почти не делали никаких уступок
русской отсталости»26. Не удивительно, что им пришлось столк-
нуться с неопытностью рабочих. Но приобщение последних к новой
314
технике происходило на удивление быстро. Как отмечал эксперт
французского банка «Лионский Кредит», уже в 1905 г. по сравне-
нию с 1899 г. эффективность использования промышленного обору-
дования заметно возросла27. Мак-Кей обратил также внимание на
интенсивно происходивший процесс русификации технического
персонала на иностранных предприятиях этого района. По его на-
блюдениям, к 1914 г. они «имели у себя на службе в основном
русский персонал, подчиненный очень немногочисленным, но опыт-
ным директорам и управляющим-иностранцам»28.
В нашем распоряжении есть данные, позволяющие увидеть
удельный вес иностранного технического персонала в промышлен-
ности России в целом. В «Русском календаре» А.Суворина на
1890 г. мы читаем: «У нас господствует мнение, что все русские
фабрики и заводы находятся в заведывании иностранцев и потому
русским техникам нет никакого ходу. Насколько в настоящее время
такое мнение не основательно, на это указывают следующие дан-
ные, относящиеся к 1887 г. Общее число лиц, заведывавших произ-
водством на фабриках и заводах, было 21 810 чел., которые по
национальности и технической подготовке распределялись следую-
щим образом: русских: техников 977 чел. или 4,5%, не получивших
технического образования — 19 081 чел. или 87,5%; иностранцев:
техников 494 чел. или 2,3% и не получивших образования — 1 258 чел.
или 5,7%. Это значит, что заведывающих фабриками и заводами
русских подданных было 92%, а иностранцев лишь 8%»29. Спустя
10 лет, в 1898 г., когда доля иностранных инвестиций в капитале
акционерных предприятий в России приблизилась к своему макси-
муму, согласно данным общей канцелярии министра финансов, ино-
странцы составляли в 51 губернии Европейской РоссйиЗО всего 0,7%
рабочих заводов и фабрик, 8,5% мастеров и подмастерьев, 7,1%
директоров и служащих администраций!. Это означает, что освое-
ние зарубежного производственного опыта в России «обеспечивал»
не иностранный, а местный «человеческий капитал».
Приток предпринимательского капитала из-за рубежа, который
приобрел значительные размеры в последней четверти XIX в., за-
стал в России уже укоренившуюся местную буржуазию. Вопреки
утверждению Пайпса о том, будто здесь «богатым купцам и про-
мышленникам очень редко удавалось создать буржуазные динас-
тии»^, к тому времени действовали десятки промышленных и тор-
говых фирм, основанных еще в конце XVIII —начале XIX вв. Оли-
цетворявшие их династии — Абрикосовых, Алексеевых, Бахруши-
ных, Боткиных, Бурылиных, Вишняковых, Второвых, Бандури-
ных, Гарелиных, Губониных, Гучковых, Елисеевых, Кокоревых,
Коноваловых, Коншиных, Крестовниковых, Кузнецовых, Морозо-
вых, Найденовых, Прохоровых, Разореновых, Рябушинских, Сол-
датенковых, Третьяковых, Хлудовых, Четвериковых и многих дру-
гих — составляли костяк отечественного предпринимательского
класса. Его представители, многие из которых, еще будучи крепост-
315
ными, создали громадные состояния, едва ли заслуживают упрека в
недостаточной предприимчивости и бережливости. Прошедшим
школу коммерческой деятельности в условиях крепостного права
были не страшны и иностранные конкуренты. Великорусская в
своей основе деловая элита России на протяжении XIX в. интенсив-
но пополнялась и иными этническими элементами: ассимилировав-
шимися иностранцами, выходцами из национальных окраин, еврея-
ми иностранного и отечественного происхождения. Ее полноправ-
ными членами стали банкиры Гинцбурги, Мейеры, Поляковы, Юн-
керы, Джамгаровы и Кроненберги, текстильные фабриканты
Кнопы и Торнтоны, сахарозаводчики Бродские, Енни, Кениги, Те-
рещенки и Харитоненки, нефтепромышленники Нобели, Манташе-
вы, Лианозовы и Гукасовы, а также многие другие.
Как показывают материалы второй главы, в 1913 г. удельный
вес иностранцев среди лиц, уплачивавших промысловый налог,
даже в столицах был невелик: 6—7%. Еще меньшим он оказался
среди владельцев промышленных предприятий в Европейской Рос-
сии: 4,5%. Иностранцы — члены руководящих органов акционер-
ных компаний составляли не более 15% от их общего числа, хотя
доля иностранных инвестиций в эти компании, как мы видели
выше, достигала в это время 33%.
Иностранное предпринимательство и заграничные инвестиции
сыграли важную роль в экономическом развитии России. Они об-
легчили ее первые шаги по пути индустриализации в условиях
господства крепостного права, сделали возможным при существова-
нии плутократического самодержавия создание железнодорожной
сети, оживившей сельское хозяйство и активизировавшей промыш-
ленное производство, способствовали созданию отраслей тяжелой
промышленности, без которых невозможен был дальнейший инду-
стриальный рост страны. Но они не были определяющим фактором
ее экономического развития, направления которого обусловлива-
лись прежде всего внутренними потребностями. Созданные ино-
странцами или при их участии промышленные и иные предприятия
работали на российский рынок. А это значит, что они должны были
находиться в постоянном взаимодействии с потребителями их про-
дукции, поставщиками сырья, местными кредитными учреждения-
ми, конкурентами и пр. Иначе говоря, функционирование ино-
странного предпринимательского капитала в России могло быть
успешным лишь при его интеграции в окружающую общественную,
хозяйственную и правовую среду. Возможность такой интеграции
облегчалась тем, что российские предприниматели, со своей сторо-
ны, стремились привлечь иностранный капитал для расширения
своих дел. В результате приток иностранного предпринимательско-
го капитала сопровождался его переплетением и сращиванием с
отечественным капиталом. Но в разных отраслях российской про-
мышленности отношения иностранных и отечественных предприни-
мателей складывались неодинаково.
316
В текстильном производстве господство отечественного капита-
ла, вобравшего в себя ассимилировавшиеся иностранные компонен-
ты, осталось непоколебимым. То же можно сказать и о пищевкусо-
вой промышленности.
В добыче и переработке нефти в предвоенные годы сложились
три мощные группы — две российские (Товарищества братьев Но-
бель и Русской генеральной нефтяной корпорации) и одна ино-
странная (треста «Ронял Датч —Шелл»).
В машиностроении, хотя в его становление иностранцы-имми-
гранты внесли существенный вклад, до середины 90-х годов круп-
нейшие заводы — Путиловский, Невский, Сормовский, Коломен-
ский, Людиновский (Мальцевский), Бежецкий (Брянский) — при-
надлежали отечественным предпринимателям. Лишь на исходе
XIX в. иностранными фирмами или при их участии был создан ряд
новых машиностроительных гигантов: Луганский и Харьковский
паровозостроительные заводы, Николаевский судостроительный,
Тверской вагоностроительный и др. В то же время к иностранцам
перешли крупные пакеты акций некоторых старых предприятий, в
частности Общества Брянского завода. Однако такое усиление по-
зиций иностранного капитала в машиностроении оказалось недолго-
вечным. Накануне мировой войны интересы действовавших в дан-
ной отрасли различных зарубежных и отечественных финансово-
промышленных групп сплелись в такой запутанный клубок, что их
стало просто невозможно разделить. Следует лишь констатировать,
что ведущие роли теперь достались российским банкам Русско-Ази-
атскому, Петербургскому Международному, Азовско-Донскому,
Учетному и ссудному, выступавшим совместно с «дружественными»
им заграничными и отечественными банками и промышленными
компаниями.
Переплетение и сращивание интересов иностранного и отечест-
венного капитала в предвоенные годы наблюдалось и в горнорудной
промышленности Урала и Сибири, где иностранный капитал был
представлен британскими корпорациями.
В электроиндустрии и электрическом транспорте, как показало
исследование В.С.Дякина, к началу XX в. господствовали группы,
возглавлявшиеся немецкими концернами АЭГ и Сименса, а также
банком Генеральное Общество Бельгии. Отечественный капитал
играл здесь второстепенную роль. Но в предвоенные годы петер-
бургским банкам (Русско-Азиатскому, Международному, Учетному
и ссудному, Частному, Торгово-Промышленному) и промышленной
группе Гукасова удалось, используя поддержку французских и
бельгийских союзников, потеснить германские концерныЗЗ.
В горно-металлургической промышленности Юга России, где
преобладали французские и бельгийские промышленные и банков-
ские группы, в начале XX в., как мы видели, сфера их интересов
также сократилась в результате банкротства ряда предприятий и
перехода некоторых других под контроль российских групп. Вместе
317
с тем здесь тоже усилилось переплетение интересов иностранных и
отечественных капиталистов.
Наши наблюдения, казалось бы, противоречат факту значитель-
ного прироста накануне мировой войны общей суммы иностранных
инвестиций в действовавшие в России акционерные предприятия. В
1908 — 1913 гг. этот прирост оказался выше, чем в 1893—1900 гг.,
когда иностранными предпринимателями были основаны десятки
новых заводов и фабрик, угольных шахт и рудников, когда, благо-
даря заграничным капиталовложениям, окончательно сложился
Южный промышленный район. Если среднегодовой прирост ино-
странного капитала в 90-е годы составлял около 100 млн руб., то
накануне мировой войны он превысил 150 млн руб. Тем не менее,
кроме вторжения английского капитала в Майкопский нефтеносный
район и горнорудную промышленность Урала и Сибири, а также
расширения сферы активности американского капитала, не заметно
существенных изменений ни в отраслевой структуре заграничных
капиталовложений, ни в их географии.
Объяснение мы находим прежде всего в изменении характера
индустриального роста России. В 90-е годы он еще носил по пре-
имуществу экстенсивный характер. Складывание отраслевой и реги-
ональной структуры российской промышленности тогда еще только
завершалось. Накануне войны промышленное развитие страны при-
обрело уже преимущественно интенсивный характер. Развитие
вширь, освоение новых районов и отраслей производства на этом
этапе имело второстепенное значение. Поведение иностранного ка-
питала вполне соответствовало этим внутренним закономерностям
индустриального роста.
Далее, предвоенный промышленный подъем в России происхо-
дил на фоне резкой активизации внутренних накоплений. В резуль-
тате, если в 90-е годы отечественные вложения в акционерное
предпринимательство превышали иностранные всего лишь на 1/3,
то накануне войны — в 2,4 раза. Изменилась и роль зарубежных
денежных рынков. Теперь российские компании и банки обраща-
лись к ним не из-за невозможности разместить свои новые акции в
России, а главным образом потому, что введение в котировку на
западноевропейских биржах той или иной бумаги расценивалось в
отечественных биржевых кругах как присуждение своего рода
знака качества. В справочнике «Русские биржевые ценности» по
этому поводу говорилось: «Тот, кто внимательно следил за еже-
дневной жизнью петербургской биржи, знает, каким магическим
словом для биржевых деятелей является "Париж". Стоит лишь
распространиться слуху, что такую-то и такую-то бумагу предпола-
гается, хотя бы в отдаленном будущем, ввести в котировку на
парижской бирже, как курс ее немедленно и сильно поднимает-
ся >34, Нередко там реализовывалась только небольшая часть выпу-
щенных акций, а остальное их количество размещалось в России.
318
И последнее. Иностранное предпринимательство вступило в
полосу нового промышленного подъема, имея опыт кризиса, кото-
рым завершился подъем 90-х годов. Этот опыт показал, что руково-
дить издалека предприятиями в России, особенно в сложной обста-
новке, требующей оперативных решений, дело весьма неблагодар-
ное. Лишь в редких случаях заграничным инвесторам удавалось
создать действенные механизмы такого руководства. Обычно с этой
целью использовались различные по форме иерархические структу-
ры, нижний уровень которых образовывали управляющие дочерним
предприятием, находившиеся непосредственно при нем, средний —
уполномоченные материнской фирмы в России, проживавшие в
Петербурге, а высший — директора этой фирмы, курировавшие
данное предприятие. По они были очень дороги и мало эффектив-
ны. К тому же представители иностранных фирм и банков, оказав-
шись в России, очень скоро начинали требовать от своих патронов
предоставления им необходимой свободы действий.
80 — 90-е годы явились завершающим этапом не только в форми-
ровании отраслевой и региональной структуры российской промыш-
ленности, но и в складывании системы коммерческого кредита в
России. В период подъема 90-х годов между петербургскими и
иностранными банками стало налаживаться сотрудничество на
почве совместного финансирования промышленных предприятий.
Уже в то время крупнейший из петербургских банков — Междуна-
родный проявил стремление играть в своих взаимоотношениях с
иностранными банками роль равноправного партнера. Пережив
кризис, благодаря поддержке Государственного банка, с относи-
тельно небольшими потерями, российские банки стали решающей
силой нового промышленного подъема. Во главе крупнейших из
них встали представители нового поколения отечественных банки-
ров: А.И.Путилов, А.И.Вышнеградский, Б.А.Каменка, В.И.Тими-
рязев, Я.И.Утин, А.В.Коншин, А.А.Давидов, М.А.Соловейчик,
В.С.Татищев — люди, получившие блестящее образование, имею-
щие большой деловой опыт и широкие связи в правительственных
кругах. Они знали себе цену и не собирались быть беспрекословны-
ми исполнителями любых пожеланий зарубежных инвесторов,
справедливо полагая, что у себя дома могут сами найти наиболее
прибыльное применение доверенным им^средствам. И действитель-
но, парижские создатели Русско-Азиатского банка довольно скоро
убедились в том, что их деньги под руководством А. И. Пути лова
работают лучше, чем когда ими распоряжался М.Верстрат в качест-
ве председателя правления Северного банка. Вот почему, потерпев
неудачу в своих попытках превратить некоторые российские банки
в свои филиалы, руководители французских банков накануне миро-
вой войны отдали предпочтение «новой стратегии» инвестиций в
России, суть которой сводилась в переходе к пассивным вложениям
в промышленность и установлению партнерских отношений с банка-
ми. Германские банки придерживались такой стратегии в отноше-
319
нии российских банков еще с конца XIX в. При всем своеобразии
инвестиционной стратегии британских корпораций, устремившихся
в Россию в 900-е годы, они тоже, по мере их врастания в хозяйство
страны, проявляли склонность к сотрудничеству с местными бан-
ковско-промышленными группами.
Об изменениях, происходивших в отношениях между иностран-
ным и отечественным предпринимательским капиталом накануне
мировой войны, свидетельствуют и заграничные акции петербург-
ских банков в 1912 — 1914 гг.: создание ими дочерних структур в
Париже, учреждение холдингов в Лондоне для контроля над об-
ширными группами нефтяных и табачных предприятий в России и
др. Но эта тема требует особого рассмотрения.
Таблица 1
Заграничные инвестиции в акционерные капиталы российских
обществ и действовавших в России иностранных компаний на
1880, 1890, 1900 и 1915 годы (в млн руб.)
« Национальность»
Годы
инвестиций 1880 1890 1900 1915
Английские 29,0 29,8 102,8 491,5
Германские 29,8 68,8 197,4 399,0
Французские 26,8 61,4 210,1 594,4
Бельгийские 1,7 17,1 220,1 230,4
Американские 2,3 8,0 114,0
Все иностранные 1 инвестиции 91.5 186,2 761,9 1 939,3
Таблица 2
Акционерные капиталы иностранных компаний, действовавших в
России на 1 января 1901, 1911 и 1914 гг. ( в млн руб.)
«Национальность» компаний Годы
1901 1911 1914
Английские 92,7 98,1 156,6
Германские 25,2 25,6 38,5
Французские 110,1 125,0 144,6
Бельгийские 181,5 130,1 139,9
Все иностранные компании № _ 417,2 410,8 583,0
320
Примечания
1. Захаров В.Н. Западноевропейские купцы в России. Эпоха Петра I.
М., 1996.
2. Заозерская Е.И. У истоков крупного производства в русской про-
мышленности XVI —XVII веков. И., 1970.
3. Применительно к европейской периферии см.: Беренд И.Т., Ранки Д. К
вопросу о промышленной революции в Восточной и Юго-Восточной Европе / /
Studia Historica Academiae Scientiarum Hungaricae. № 62. Budapest, 1970;
Berend I.T., Ranki G. The European periphery and industrialization 1780 —
1914. Cambridge —Paris, 1982.
4. Оль П.В. Иностранные капиталы в народном хозяйстве довоенной
России. Л., 1925. С. 15. j
5. Бовыкин В.И., Бабушкина Т.А., Крючкова С.А., Погребинская В.А.
Иностранные общества в России в начале XX в.// Вестник Московского
университета. Сер. история. 1968. М? 2. С.57; Абрамова Н.Г. Иностранные
акционерные общества в России в 1905 — 1914 гг.// Вестник Московского
университета. Сер. история. 1980. № 4. С.82 —83.
6. См.: Нетесин Ю.Н. Об иностранном капитале в обрабатывающей
промышленности Латышского края // Известия Академии наук Латвий-
ской ССР. 1968. № 1(198).
7. См.: Дякин В.С. Первая мировая война и мероприятия по ликвидации
так называемого немецкого засилья. В кн.: Первая мировая война. М., 1968.
8. К сожалению, история действовавших в России германских торговых
фирм почти не привлекала внимания исследователей. Единственное исклю-
чение: Thomas L. Das Handelshaus Kunst und Albers im russischen Fernen
Osten bis 1917: Zum Problem des deutschen Kapitals in Russland / / Jahrbuch
fur Geschichte der sozialistischen Lander Europas. Bd. 28. Berlin, 1984.
9. Дякин B.C. Германские капиталы в России. Электроиндустрия и
электрический транспорт. Л., 1971. С.257 —258.
10. Agahd Е. Grossbanken und Weltmarkt. Berlin, 1914. S.74 —77.
11. См.: Гиндин И. Ф. Банки и промышленность в России до 1917 г. М. — Л.,
1927; Грановский Е.Л. Монополистический капитализм в России. Л., 1929.
12. Ронин С.Л. Иностранный капитал и русские банки. М., 1926. С.60.
13. Lemke Н. Finanztransaktionen und Aussenpolitik. Deutsche Banken
und Russland im Jahrzehnt vor dem ersten Weltkrieg. Berlin, 1985.
14. Cm..Chandler A.D. Jr. The Visible Hand: The Managerial Revolution
in American Business. Cambridge, Mass., 1977.
15. Лельчук B.C. Социалистическая индустриализация СССР и ее
освещение в советской историографии. М., 1975. С.205.
16. История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков).
Краткий курс. М.» 1938. С.203.
17. Волобуев П.В. Экономическая политика Временного правительства
М., 1962. С.З, 473 — 473. См. также: его же. Пролетариат и буржуазия в
1917 г. М., 1964. С.690.
18. Волобуев П.В. Выбор путей общественного развития: теория,
история, современность. М., 1987. С. 119-120 (Ленин В.И. ПСС. Т.20.
С.152).
19. Пайпс Р. Россия при старом режиме. М , 1993. С.272 —273.
20. Там же. С.289.
21. Там же. С.283.
321
22. Там же. С. 288.
23. Там же. С 288-289.
24. См.: Histoire generale des techniques. T. HI. L’expansion du ma-
chinisme. Paris, 1968.
25. См.: Исаев Г.С. Роль текстильной промышленности в генезисе и
развитии капитализма в России. 1760—1860. Л., 1970. С.193 —195.
26. McKay J.Р. Pioneers for Profit. Foreign Entrepreneurship and Russian
Industrialization. 1885 — 1913. Chicago — London, 1970. P.120.
27. Ibid. P. 133-135.
28. Ibid. P. 182-200.
29. Русский календарь на 1890 г. СПб., 1890. С. 198.
30. В это число были включены губернии Царства Польского, но в него
не вошли Астраханская, Виленская, Гродненская, Казанская, Костромская,
Минская, Полтавская, Симбирская и Смоленская. Таким образом, губернии,
в которых насчитывалось наибольшее количество предприятий с иностран-
ным участием, оказались учтены
31. РГИА. Ф. 560. Оп. 26. Д. 218. Л. 107.
32. Пайпс Р. Указ. соч. С.255.
33. Дякин В.С. Указ. соч. С.263—264.
34. Русские биржевые ценности. Пг., 1915. С. 154.
Содержание
В.И.Бовыкин Введение ....................................3
И. В. Пашкина Законодательное регулирование
предпринимательской деятельности иностранцев
в России. 1861 —1916 гг............................... 19
М.К.Шацилло Иностранцы в составе российского
предпринимательства ................................... 34
Н.Н.Гурушина, И'.В.Поткина Английские капиталы
и частное предпринимательство в России .................54
И.А.Дъяконова Прямые германские инвестиции
в экономику имперской России ......................... 120
В.И.Бовыкин Французское предпринимательство
в России.............................................. 153
В. И. Бовыкин, В. Петерс Бельгийское
предпринимательство в России.......................... 183
С. В.Калмыков Американское предпринимательство
в России.............................................. 243
И .А. Дьяконова Швейцарская промышленная
эмиграция в России ................................... 289
В. И. Бовыкин Заключение.............................. 304
ИНОСТРАННОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО
И ЗАГРАНИЧНЫЕ ИНВЕСТИЦИИ В РОССИИ
Художественное оформление А. Сорокин
Компьютерная верстка Н. Мерзляков
ЛР № 030457 от 14.12.1992. Подписано в печать 9.06.1997.
Формат бОхЭО’Аб. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 20,5. Уч.-изд. л. 22,8. Тираж 1500 экз. Заказ № 1848
Издательство «Российская политическая энциклопедия»
(РОССПЭН)
129256, Москва, ул. В.Пика, д. 4, корп. 1. Тел. 181-00-13 (дирекция).
181-04-13 (отдел реализации). Факс 181-01-13.
Отпечатано в Московской типографии № 2 РАН
121099, Москва, Шубинский пер., 6
ИЗДАТЕЛЬСТВО «РОССПЭН»
ВЫШЛА В СВЕТ:
ЗАХАРОВ В.Н.
ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИЕ КУПЦЫ
В ЭПОХУ ПЕТРА I
М., 1996. — 346 с. Формат 70x1001/32, переплет 7 Бц, ил.
Тираж 3000. ISBN 5-86004-056-3
В монографии рассматривается деятельность запад-
ноевропейских (английских, голландских, немецких,
датских и др.) купцов в России в условиях преобразо-
ваний Петра I, сопровождавшихся значительным рас-
ширением контактов со странами Западной Европы.
Приводятся данные о численности, национальном со-
ставе иностранного купечества. На основании массовых
архивных источников исследуются торговые и кредит-
ные операции западноевропейских купцов, их связи с
российским и зарубежным купечеством. Выявляется
роль иностранных купцов в преобразованиях Петра I.
Книга предназначена для специалистов-историков, пре-
подавателей, студентов.