Внешняя политика США в эпоху империализма - Иноземцев Н.Н.

ГЛАВА I. ГЛАВНЫЕ ЧЕРТЫ И ОСОБЕННОСТИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ АМЕРИКАНСКОГО КАПИТАЛИЗМА. НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ТЕОРИИ ЕЕ «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОСТИ». ПЕРЕХОД США К ИМПЕРИАЛИЗМУ И УСИЛЕНИЕ ЭКСПАНСИИ

Author: Иноземцев Н.Н.

Tags: империализм история сша внешняя политика сша внешняя политика сша

Year: 1960

Similar

Внешняя политика США

Внешняя экспансия капитала. История и современность

Агрессивная идеология и политика американского империализма

Невоенные факторы силы во внешней политике США

Text

Н. Иноземцев
НЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
США
В 3 П D XV
ИМПЕРИАЛИЗМА
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва • I960

32И
И67
Книга Н. Н Иноземцева — первая советская монография, в
которой исследуются основные моменты истории внешней политики
США за весь период монополисти {еского капитализма. Автор
рассматривает важнейшие направления, характер и особенности этой
политики, вскрывая ее неразрывную связь с экономикой и
расстановкой классовых сил в стране и в международном масштабе.
Большое место в книге уделяется внешней политике США после
второй мировой войны, в особенности взаимоотношениям с
Советским Союзом и другими странами социалистического лагеря.
В работе исследуются главные внешнеполитические концепции
и доктрины американского империализма, рассматривается их
эволюция. Автор на большом фактическом материале раскрывает роль
монополий как вдохновителей и организаторов
внешнеэкономической и внешнеполитической экспансии. При этом действиям
реакционных сил противопоставляются действия прогрессивных сил.
Один из важнейших аспектов книги — анализ буржуазной
историографии, разоблачение фальсификации американской внешней
политики буржуазными государственными и политическими деятелями,
историками, идеологами.
Работа основана на использовании обширных
документальных материалов (акты правительства и конгресса США,
официальные и полуофициальные доклады и исследования, статистические
данные и т. д.), большой мемуарной литературы, многочисленных
монографий и периодической печати.
Книга рассчитана на научных работников — историков и
международников, партийные кадры, преподавателей, аспирантов и
студентов вузов, на лиц, интересующихся вопросами международных
отношений.
Автор этой книги Н. Н. Иноземцев — заместитель директора
Института мировой экономики и международных отношений АН
СССР, историк-международник, специализирующийся по проблемам
современных международных отношений и внешней политике США.
Н. Н. Иноземцевым написан ряд работ по указанным проблемам, в
том числе монография «Американский империализм и германский
вопрос» (1945—1954).

ОТ АВТОРА
Предлагаемая вниманию читателей книга ставит
задачей проанализировать главные направления и цели
внешней политики США в эпоху империализма, ее
наиболее типичные черты и закономерности, ее
особенности. В работе рассматриваются основные
внешнеполитические концепции и доктрины американского
империализма; показывается, как буржуазная историография
извращает их суть и особенно содержание
предпринимаемых в соответствии с ними практических действий.
Руководствуясь марксистско-ленинским положением
о неразрывной связи между политикой внешней и
политикой внутренней, о том, что политика является
концентрированным выражением экономики, автор
стремился показать экономические и социальные корни
внешнеполитической деятельности американского
империализма. В связи с этим в каждой из глав
рассмотрению основных внешнеполитических концепций и
конкретных актов предпослано самое сжатое изложение
наиболее важных для этого периода явлений в области
экономики и внутренней политики страны, расстановки
классовых сил в Соединенных Штатах Америки, а
также места и роли США в мировом
капиталистическом хозяйстве и общей расстановки классовых сил на
мировой арене.
В книге прослеживается роль монополий как
вдохновителей, организаторов и главных участников
экспансии американского империализма. Автор исходит при
этом из того, что существует глубокое противоречие
между интересами широких масс американского народа
!•
з

и монополистической буржуазии США, что эти силы
оказывают совершенно различное воздействие на внешнюю
политику. Прогрессивные силы Америки, в соответствии
с лучшими освободительными и демократическими
традициями, всегда стремились к миру и дружбе с другими
народами, выступали против экспансии и агрессии,
органически присущих империалистическим силам.
С широкими хронологическими рамками
исследования — книга охватывает более полувека — сопряжены
серьезные трудности. Из большого количества проблем
и огромной массы материалов, связанных с практикой
и теорией внешней политики Соединенных Штатов в
эпоху империализма, автор считал необходимым
остановиться прежде всего на тех проблемах и использовать
те материалы, которые имеют наиболее актуальное
значение как с точки зрения анализа этой политики на
различных этапах развития, так и их значимости в
современных условиях. Этим определяется и структура
книги: каждая из глав соответствует определенному
периоду времени, а внутри глав хронологический принцип
сочетается с проблемным. При этом более подробно
освещаются годы после второй мировой войны.
Задача автора облегчалась тем обстоятельством, что
по многим аспектам американской внешней политики
советскими историками, экономистами,
международниками созданы ценные монографии. Эти работы были
использованы автором; кроме того, в ряде случаев он
отсылает к ним читателя, желающего познакомиться
более подробно с отдельными конкретными вопросами.
Рассмотрение внешнеполитической деятельности
Соединенных Штатов за длительный период, начиная с
перехода к империализму и до наших дней, имеет свои
преимущества. Прежде всего, оно дает возможность
создать цельную картину внешней политики этой
страны, проследить основные закономерности развития
главных внешнеполитических концепций американского
империализма, а также важных сторон его идеологии.
Факты неопровержимо свидетельствуют, что за
кажущимся могуществом монополистического капитала
США скрываются свойственные ему, как и капитализму
в целом, внутренняя слабость и глубочайшие
противоречия. Планы установления мировой гегемонии
американского империализма, положенные финансовой оли-
4

гархией США в основу проводимой ею внешней
политики, всегда были несбыточны. Тем более несостоятельны-
они в нашу эпоху — эпоху перехода от капитализма к
социализму во всемирном масштабе.
Особое внимание в работе уделяется главным
исходным положениям и основным проявлениям
послевоенной американской политики «с позиции силы» и
анализу факторов, предопределивших кризис этой
политики. Автор стремился раскрыть причины пересмотра
более дальновидной частью правящих кругов США
некоторых внешнеполитических установок и прежде всего
установки на «отбрасывание коммунизма» военным
путем. В работе показываются поиски в Соединенных
Штатах более реалистической политики, усиление
тенденции к мирному сосуществованию с СССР и другими
социалистическими государствами. Ярким проявлением
этой тенденции явилось приглашение в 1959 г. в США
Н. С. Хрущева и характер приема, оказанного
американцами главе Советского правительства.
Визит Н. С. Хрущева в США в сентябре 1959 г., его
поездка в Нью-Йорк на XV сессию Генеральной
Ассамблеи ООН осенью 1960 г. и другие меры, предпринятые
Советским Союзом, способствовали созданию новых
условий, обеспечивающих еще более эффективную и
инициативную деятельность советской внешней
политики на главном направлении. Это главное
направление— претворение в жизнь ленинских принципов
мирного сосуществования государств различных систем,
осуществление всемирно-исторической задачи,
поставленной XX и XXI съездами КПСС: добиться того, чтобы
война была навсегда исключена из жизни общества.
Анализ американской внешней политики и ее
основных доктрин за время от начала господства
монополистического капитализма и до наших дней позволяет
наглядно показать основные линии буржуазной
фальсификации внешнеполитической истории Соединенных
Штатов, вскрыть несостоятельность «теории
исключительности» американского капитализма и его внешней
политики. Эта теория, усиленно пропагандируемая многими
государственными и политическими деятелями США, а
также буржуазными историками и социологами,
оппортунистами и ревизионистами всех оттенков,
представляет собой одну из главных идеологических основ тех
5

претензий на «руководство миром», которые упорно
выдвигались американским империализмом.
Автор стремился выделить основные аргументы,
пускаемые в ход реакционной буржуазной
историографией в целях обоснования «демократического»,
«прогрессивного», «антиколониалистского», «миролюбивого»
характера проводимой империализмом США внешней
политики, раскрыть полное несоответствие между этими
аргументами и реальной действительностью, показать
связь, существующую между искажением внутренней
истории Соединенных Штатов и их внешней политики
и дипломатии.
Первостепенное внимание в работе уделяется
выяснению наиболее важных сторон политики
империалистических кругов Соединенных Штатов в отношении
Советского Союза, разоблачению фальсификаций
реакционной буржуазной историографии в этой области.
Ряд наиболее реакционных американских историков
намеренно искажает русско-американские отношения в
прошлом. Эти историки выдвинули концепцию так
называемой «естественной враждебности», которой якобы
Россия всегда руководствовалась в своих отношениях
к Америке.
Однако хорошо известно, что в действительности
между Россией и Соединенными Штатами не только
никогда не было войн, но не было и крупных ссор, что
между ними существовали взаимопонимание и
сотрудничество. Что же касается русского народа, и особенно
передовой части русского общества, то они всегда с
горячей симпатией относились к освободительной борьбе
американского народа, восхищались его
революционным порывом, приветствовали успехи США в области
развития экономики, науки, техники.
В книге показывается, как широко были пущены в
оборот в Соединенных Штатах самые дикие
измышления по поводу советско-американских отношений,
особенно периода «холодной войны». Реакционная
буржуазная историография и империалистическая.пропаганда
утверждают, что якобы советская внешняя политика
проникнута «антиамериканизмрм», «непримиримостью»
к американскому народу, что Соединенным Штатам,
мол, угрожает «военная опасность» со стороны
коммунизма, что они стоят перед «советской агрессией» и т. п.
6

Но ни для кого не секрет, в том числе и для
руководителей американского правительства, что основное
во внешней политике Советского Союза — это
стремление к миру. И если на протяжении большей части
послевоенного периода советско-американские отношения
оставляли желать лучшего, то причина этого отнюдь не
в советской политике.
Опираясь на неопровержимый фактический
материал, автор показывает, что главная причина
напряженности, созданной в отношениях между СССР и
США, равно как и в послевоенных международных
отношениях в целом, — нежелание монополистических
кругов Соединенных Штатов признать неумолимые
факты современности, их попытки любыми средствами
противодействовать объективным историческим
процессам: росту сил мирового социализма, подъему мирового
национально-освободительного и демократического
движения. Империалистическая политика «с позиции силы»
и «атомная дипломатия», доктрины «сдерживания» и
«освобождения», гонка вооружений и «балансирование
на грани войны», создание военных блоков и окружение
социалистических государств системой американских
военных баз — вот что отравило послевоенную
международную обстановку, явилось главным источником
военной угрозы.
Естественно, что эти и подобные им проявления
внешней политики империализма США, противоречащие
основам международной безопасности и глубоко
враждебные интересам народов, в том числе и самого
американского народа, всегда встречали самый
решительный отпор со стороны Советского Союза и всех
прогрессивных и миролюбивых сил. Разоблачение сторонников
продолжения империалистической «политики силы»,
противников разоружения и ликвидации
международной напряженности, равно как и их идеологических
оруженосцев, и впредь остается важной задачей в борьбе
за мир.
Советское правительство, руководствуясь
принципами мирного сосуществования государств
социалистической и капиталистической систем, уделяет
первостепенное внимание установлению дружественных
отношений между СССР и США — двумя державами,
несущими особую ответственность за судьбы всего мира.
7

«Есть ли реальные возможности для того, чтобы
отношения между СССР и США строились на фундаменте
мира и дружбы? Можно твердо сказать, что такие
возможности есть, — подчеркивал Н. С. Хрущев.
— ...Мы всегда готовы сделать все возможное для
того, чтобы отношения между нашими странами
строились на прочных основах мира и дружественного
сотрудничества» 1.
Советский народ хочет жить в мире и дружбе со
всеми народами и, конечно, с народом Соединенных
Штатов Америки. Советские люди, воспитанные
Коммунистической партией в духе пролетарского
интернационализма^ духе равноправия всех народов и рас,
глубоко уважают американский народ. Они чтут славные
демократические и революционные традиции Америки,
отдают должное лучшим национальным чертам
американцев, их трудолюбию, промышленному гению и
деловитости. Советский народ помнит о том, что Соединенные
Штаты были его союзником в борьбе против
фашистских агрессоров, в которой решались судьбы мировой
цивилизации. Он знает, что американский народ, как и
все другие народы, ненавидит войну. Советские люди
видят в американском народе своего союзника в борьбе
за мир и международную безопасность.
1 Я. С. Хрущев, А\ир без оружия — мир без войн, т. 2, Госпо-
литиздат, I960, стр. 66.

ГЛАВА I
ГЛАВНЫЕ ЧЕРТЫ И ОСОБЕННОСТИ
ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ АМЕРИКАНСКОГО КАПИТАЛИЗМА.
НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ТЕОРИИ ЕЕ «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОСТИ».
ПЕРЕХОД США К ИМПЕРИАЛИЗМУ
И УСИЛЕНИЕ ЭКСПАНСИИ
1. Сочетание общего и специфического в истории США и
распространение на американский капитализм основных черт,
присущих мировому капитализму. Борьба за независимость
и революционные традиции американского народа.
Особенности развития Соединенных Штатов в эпоху «свободного»
капитализма, их воздействие на внешнюю политику.
Концепция «предопределения судьбы». Трактовка ее американскими
буржуазными авторами и действительность
История внешней политики Соединенных Штатов,
так же как и история страны в целом, всегда являлась
объектом острой борьбы между представителями
прогрессивной и реакционной Америки — будь то
государственные и политические деятели или историки,
философы, публицисты. При этом, чем больше дозревал и
перезревал капитализм, превращаясь из прогрессивного
в свое время строя в основной тормоз общественного
развития, тем более реакционные позиции занимала
основная масса буржуазных идеологов и историков. Это —
общая закономерность буржуазной исторической науки,
полностью присущая и американской буржуазной
историографии. Вместе с тем для последней характерен и
ряд особенностей. Главная из них — самое широкое
использование теории «исключительности» американского
капитализма — его истории, экономики, политики.
Авторы и пропагандисты «исключительности»
утверждают, что американский капитализм коренным
образом отличается от капитализма всех других стран. При
этом в качестве одного из основных аргументов
выдвигается тезис об «особых путях» развития США.
Спекулируя на специфике развития Соединенных Штатов, они
9

пытаются доказать, что на американский капитализм не
распространяются общие законы исторического
развития, и прежде всего законы классовой борьбы. Как
утверждают буржуазные идеологи, а также оппортунисты
и ревизионисты различных оттенков, американский
капитализм вообще не является капитализмом.в
общепринятом смысле: это-де капитализм «прогрессивный»,
«демократический», «народный», «гуманный». В США, в
отличие от всех стран, якобы не было и нет классов,
классовых антагонизмов, утверждают апологеты
«исключительности».
В действительности в Соединенных Штатах, как и во
всех капиталистических странах, период утверждения у
власти буржуазии и укрепления ею своих позиций
являлся одновременно периодом зарождения и развития
пролетариата, периодом острых классовых сражений.
Период колонизации Северной Америки насыщен
революционной борьбой масс, наиболее ярко проявлявшейся
в скваттерстве ], восстаниях белых фермеров и
ремесленников, восстаниях негров-рабов. За время от крушения
колониального господства Англии и до перехода к
империалистической стадии развития американский народ
прошел через войну за независимость и гражданскую
войну, выдержал многочисленные классовые битвы2. В
ходе этих битв и войн выработались его славные
революционные традиции, которые сказывались во всей
последующей политической жизни Соединенных Штатов.
Характеризуя войну за независимость, В. И. Ленин
писал в 1918 г. в «Письме к американским рабочим»:
«История новейшей, цивилизованной Америки
открывается одной из тех великих, действительно
освободительных, действительно революционных войн, которых
было так немного среди громадной массы грабительских
войн... Это была война американского народа против
разбойников англичан, угнетавших и державших в
колониальном рабстве Америку...» 3.
1 Скваттерство — захват незаселенных земель, которые по
истечении определенного срока переходили в собственность фермеров-
скваттеров.
2 См. подробнее А. В. Ефимов, Очерки истории США. От
открытия Америки до окончания гражданской войны, изд. 2-е, Учпедгиз,
М., 1958.
8 В. И. Ленин, Соч., т. 28, стр. 44.
19

Революция 1776—1783 гг., несмотря на ее
буржуазную ограниченность, несмотря на то, что плодами
революционной войны воспользовались главным образом не
широкие народные массы, решившие ее исход, а
растущая капиталистическая буржуазия, означала крупный
шаг вперед в борьбе с феодализмом, явилась важной
вехой в прогрессивном развитии человечества.
Революция обеспечила американским колониям национальную
независимость, расчистила почву для развития
капитализма в Соединенных Штатах Америки. Она
способствовала формированию двух основных классов
современного буржуазного общества — буржуазии и
пролетариата, подняла революционную активность народных
масс, провозгласила минимум
буржуазно-демократических свобод.
Но значение революционной войны этим не
ограничивается. События 1776—1783 гг., явившиеся первым
массовым народным восстанием в Америке, открыли
собой целую эпоху национально-освободительных
революций на американском континенте. Вместе с тем
американская революция 1776—1783 гг. оказала большое
влияние на Европу, особенно на Францию, где
прокладывала себе путь великая революция 1789—1794 гг.
«Американская война XVIII столетия за независимость
прозвучала набатным колоколом для европейской
буржуазии...»,— писал Маркс1.
В результате войны за независимость была
провозглашена доктрина суверенитета народа, что имело
большое международное значение. В Декларации
независимости был официально сформулирован принцип
народовластия как основа политики. «Мы считаем
самоочевидными истинами, — говорилось в Декларации, — что
все люди сотворены равными», что к числу их
неотчуждаемых прав принадлежат «жизнь, свобода и
стремление к счастью». Составленная в республиканском духе,
Декларация независимости явилась замечательным
документом своей эпохи, а идеи великих американских
демократов получили широкий отклик. Их приветствовало
все прогрессивное человечество, в том числе и
передовые люди России, — достаточно напомнить о
выступлениях Радищева и Новикова.
1 К. Маркс, Капитал, т. I, Госполитиздат, 1955, стр. 7.
11

Политическая история США в период после войны
за независимость — это история непрерывно
обостряющейся борьбы между плантаторами-рабовладельцами и
промышленной буржуазией — борьбы, которая
отражала столкновение двух социальных систем: системы
рабства и системы капиталистического «свободного»
труда. 1783—1860 гг. заполнены борьбой широких
народных масс против эксплуатации и угнетения,
восстаниями рабов, выступлениями бедных фермеров. В 20-е—
30-е годы XIX века в стране зарождается и крепнет
широкое рабочее движение, в середине XIX века получает
распространение марксизм.
Наиболее крупным революционным выступлением
американского народа явилась гражданская война
1861—1865 гг. Эта война, как указывал Ленин, имела
«величайшее, всемирно-историческое, прогрессивное и
революционное значение» К Война уничтожила рабство —
одно из главных препятствий, мешавших развитию
капитализма и росту рабочего класса, восстановила
единство республики на буржуазно-демократических
началах, создала наиболее благоприятные в условиях
буржуазного государства условия для подъема
производительных сил страны. Гражданская война в США дала
мощный толчок рабочему движению,
продемонстрировала силу пролетарского интернационализма, показала,
чего могут добиться народные массы своим единством
и решительностью.
Эта война была подлинно народной, справедливой
войной. Она явилась революционным переворотом,
который привел к коренным изменениям в экономике страны,
к окончательному уничтожению режима плантаторов и
утверждению у власти буржуазии. Все это, вместе
взятое, дает основания квалифицировать гражданскую
войну 1861 —1865 гг. как буржуазно-демократическую
революцию. Главный удар в революции 1861—1865 гг. был
направлен на уничтожение рабства. Некоторые
буржуазные историки, искажая факты, говорят, будто бы
свобода неграм была подарена правящими классами. В
действительности решающую роль в обеспечении победы
над рабовладельцами сыграли рабочий класс, мелкие
фермеры и негритянский народ.
1 £. И. Ленин, Соч., т. 28, стр. 51.
12

Они составляли основу революционной армии, являлись ее
главными кадрами. Первый крупный успех северян в войне —
взятие в феврале 1862 г. генералом Грантом форта Доннельсон в
Теннесси — был достигнут полками волонтеров, состоявшими
преимущественно из рабочих. Во время войны создавались специальные
рабочие полки; во главе многих из них стояли наиболее видные
руководители рабочего класса. Сподвижник Маркса и Энгельса Иосиф
Вейдемейер успешно командовал одним из таких полков, а затем
был назначен Линкольном начальником военного округа Сент-Луиса.
Август Виллих был бригадным генералом армии северян; Фриц
Якоби, видный член «Коммунистического клуба», участвовал и с
честью погиб в битве при Фредериксбурге 1.
Одной из наиболее ярких черт гражданской войны являлось
активное участие в ней негров. За время войны 500 тыс. человек
бежало с плантаций, что серьезно дезорганизовало производство в
южных штатах. С августа 1862 г., когда неграм было
предоставлено право служить в армии, они зарекомендовали себя
прекрасными солдатами. К концу войны в негритянских воинских
формированиях насчитывалось более 180 тыс. человек; не менее 250 тыс,
было занято в различных областях деятельности, связанной с
обслуживанием и снабжением вооруженных сил. Линкольн, объясняя
в 1864 г. необходимость использования негритянских войск, заявил:
«Возьмите от нас и отдайте противнику 130—140—150 тыс. негров,
которые сейчас служат нам в качестве солдат, матросов и рабочих,
и мы не сможем дальше противостоять врагу»2.
Десятилетия после окончания гражданской войны,
равно как все предыдущие и последующие периоды
американской истории, были заполнены ожесточенной
классовой борьбой. Наиболее яркими ее проявлениями были
острые классовые схватки в годы реконструкции Юга,
подъем рабочего движения в последней трети XIX века,
упорная стачечная борьба американского пролетариата,
широкое фермерское движение.
Таким образом, вопреки заявлениям апологетов
теории «исключительности», становление и развитие
капитализма в США, как и во всех других странах,
сопровождалось ожесточенными классовыми сражениями.
История США в эпоху капитализма — это прежде всего
история классовой борьбы.
Не выдерживают критики и утверждения
буржуазных идеологов о том, что якобы замена старых
производственных отношений новыми, развитие свойственных
капитализму производительных сил и соответствующих
1 См. W. Z. Foster, History of the Communist Party of the United
States, New York, 1952, p. 47.
2 См. У. З. Фостер, Негритянский народ в истории Америки,
ИЛ, М., 1955, стр. 360.
13

им производственных отношений происходили в
Соединенных Штатах путями, принципиально отличными от
тех, которые имели место в Европе.
Естественно, что, подчеркивая несостоятельность
утверждений об американской «исключительности»,
историки-марксисты отнюдь не намерены преуменьшать
значения специфических черт и особенностей, вытекающих
из конкретно-исторической обстановки, существовавшей
в Америке в XVIII—XIX веках. Эта обстановка
отличалась от обстановки в Европе в период зарождения и
развития там капитализма и была иной, чем, скажем,
в Латинской Америке, колонизация которой
европейцами началась ранее, чем колонизация США.
В противоположность Европе капитализм в США
развивался в основном на «чистой почве», свободной
от гнета королей и аристократии и рано
освободившейся, за исключением Юга, от пережитков феодализма,
а в ряде районов и вообще не знавшей этих пережитков.
Если Европа раздиралась нескончаемыми
династическими войнами, в результате которых европейские
страны подвергались многочисленным разорениям и
опустошениям, то США вели, как правило, войны со
слабыми противниками, не требовавшие больших
расходов; территория их, отделенная двумя океанами, не
подвергалась вторжению внешних врагов.
США, в отличие от Англии и Франции, — страна
«молодого» капитализма. Американская
промышленность начала- создаваться в больших масштабах в тот
период, когда уже далеко зашла мировая
промышленная революция, связанная в первую очередь с
изобретением парового двигателя и с развитием фабричной
системы производства. США широко использовали
технический опыт и знания, накопленные в Англии и
других странах «старого» капитализма и вместе с тем сами
сыграли немалую роль в разработке ряда важных
изобретений.
Существенная разница между Соединенными
Штатами Америки и капиталистически развитыми странами
Европы заключалась в наличии у первых огромных
неосвоенных территорий с весьма благоприятными
природными условиями. К 1820 г. было разрешено приобретать
участки за Аппалачскими горами размером по 80
акров, а в 1862 г. был принят «гомстед-акт», который пре-
14

доставлял право приобретения участков земли до 160
акров с уплатой минимального сбора. Гнет
капиталистической эксплуатации толкал многих рабочих «испытать
счастье» на Западе. Этот процесс имел серьезные
последствия. Постоянный отток рабочей силы вел к тому,
что заработная плата американских рабочих была более
высока, чем европейских, и это побуждало капиталистов
особенно интенсивно совершенствовать технику
производства, с тем чтобы обеспечить возможно более
высокие прибыли. Заселение и освоение земель на Западе
расширяло внутренний рынок, делало его более емким
и, следовательно, толкало молодую американскую
промышленность на более быстрое развитие.
Немаловажную роль играл и большой приток в США
иммигрантов из Европы, тем более что значительную
их часть составляла квалифицированная рабочая сила.
Наконец, нельзя забывать и о такой весьма
существенной особенности, как наличие в США огромных
запасов топлива и важнейших видов сырья, а также
весьма удобное их размещение близко друг от друга и от
центров рабочей силы — и в этом отношении молодой
американский капитализм оказался в более
благоприятных условиях, чем капитализм основных европейских
держав.
Все эти факторы и условия привели к тому, что
Соединенные Штаты Америки, вставшие на путь
капиталистического развития значительно позднее старых
промышленных стран, быстро догнали, а затем и перегнали
эти страны как по темпам, так и по уровню развития.
За сравнительно короткий период, с конца XVIII века
(когда в Соединенных Штатах стало создаваться
промышленное производство в широких масштабах) и до
начала гражданской войны 1861—1865 гг., США
выдвинулись на четвертое место в мире по объему
промышленного производства. Гражданская война дала новый
резкий толчок росту американской экономики. За три
десятилетия после этой войны Соединенные Штаты по
объему промышленного производства передвинулись с
четвертого на первое место в мире.
Но было бы совершенно неверным делать на этом
основании вывод об «исключительности» американского
капитализма в том смысле, который вкладывают в это
понятие буржуазные теоретики. Напротив, опережение
15

молодым американским капитализмом давно
сложившихся европейских промышленных держав, скачок,
который сделали в своем экономическом развитии США
по сравнению, скажем, со странами Латинской
Америки, — классический образец проявления
неравномерности развития капитализма. А это, как известно, один
из наиболее общих и важных по своему значению
законов капиталистического способа производства,
распространяющийся на все капиталистические страны, на
капиталистическую систему в целом.
Аналогичным образом обстоит дело и с характером
американского капитализма, с
социально-экономическими и политическими последствиями его развития.
Масса буржуазных экономистов, историков, философов
США, многочисленные реформисты и ревизионисты
немало усилий потратили на то, чтобы «доказать»
отсутствие в Соединенных Штатах присущих капитализму
социальных контрастов, эксплуатации и угнетения
широких народных масс, выдать Америку за страну
«великого среднего класса», за государство «всеобщего
благосостояния».
В действительности бурный рост промышленности и
сельского хозяйства в США, быстрое увеличение
национального богатства страны, невиданное обогащение
американской крупной буржуазии сопровождались
тяжелыми лишениями и нуждой американских
трудящихся.
Особенно тяжелым было положение рабочего класса в периоды
экономических кризисов, а они чередовались друг за другом в
истории США с железной последовательностью: глубокие кризисы 1819,
1837, 1857 гг. сменились еще более разрушительными по своим
последствиям кризисами 1873—1876 гг., 1883—1884 гг. и 1893—1894 гг.
В особенно тяжелом положении были рабочие-иммигранты, главным
образом из Азии, Восточной Европы и Ирландии, и рабочие-негры.
По мере развития капитализма резко ухудшалось и положение
фермерства.
В США, обогнавших по темпам и масштабам
развития капитализма все остальные страны, в полную силу
проявлялось действие всеобщего закона
капиталистического накопления. Аналогичным образом дело обстоит
и с другими объективными законами и
закономерностями, вытекающими из самой природы капитализма.
Это всецело относится и к характеру американской бур-
16

жуазной демократии — она отнюдь не представляла
собой нечто исключительное, опровергающее
капиталистическую демократию как таковую.
Капитализм победил феодализм под знаменем
свободы и равенства. Буржуазная демократия, как форма
политического господства, присущая молодому
капиталистическому строю, была огромным шагом вперед по
сравнению с политическими учреждениями феодализма.
Но уже с самого момента своего возникновения эта
демократия несла на себе отпечаток ограниченности,
вытекающей из эксплуататорского характера
капиталистического строя. В ее основе были заложены глубочайшие
антагонистические противоречия, связанные с
противоположностью интересов и положения основных
классов— буржуазии и пролетариата. Эта общая
закономерность всецело распространялась и «а буржуазную
демократию США, несмотря на ряд специфических моментов,
присущих этой стране.
В Соединенных Штатах уже в результате войны за
независимость, то есть на первых же порах образования
самостоятельного государства, были ликвидированы
монархический строй и привилегии аристократии. В
США сравнительно невелико было влияние церкви.
Буржуазная революция в США, происходившая на
ранней стадии развития капитализма — стадии свободной
конкуренции, дала больше демократических свобод, чем
более поздние революции в ряде других стран. Этому,
несомненно, способствовала и высокая революционная
активность американского народа, так как степень
распространения буржуазной демократии на широкие
народные массы находится в прямой зависимости от
борьбы самих масс.
Особенностью развития Соединенных Штатов в
период домонополистического капитализма являлось
отсутствие засилья военщины и бюрократизма,
свойственного большинству главных европейских держав. На эту
особенность неоднократно обращали внимание Маркс и
Ленин.
Но специфические черты развития американской
буржуазной демократии, несомненно, ни в коей мере не
изменили ее природы. Вопреки утверждениям
идеологов капитализма, демократия в США, как и любая
буржуазная демократия, являлась и является орудием
17

насилия эксплуататорского меньшинства над огромным
большинством населения страны.
Вынужденные пойти на уступки народным массам в
провозглашении демократических свобод, правящие
круги США вместе с тем на практике ввели такие
оговорки и ограничения, в результате которых эти свободы
оказались весьма ущемленными. Ограничения
избирательного права, например, были таковы, что в период
принятия конституции США из трехмиллионного
населения страны право голоса получило не более 120 тыс.
На всем протяжении развития капитализма в США
властвовали «не те, кто выбирал и голосовал, а те, кто
правил, — верхушка состоятельных классов,
захватившая командные позиции в экономике страны и
подчинившая себе законодательную и исполнительную власть.
Вскоре после гражданской войны, с окончанием
реконструкции Юга, завершился процесс создания в США
двухпартийной политической системы, представляющей
собой важный инструмент осуществления диктатуры
буржуазии. Опираясь на эту систему, используя обман
и насилие, прибегая к услугам террористических
организаций, крупная буржуазия США осуществляла
наступление на жизненный уровень и демократические
права американского народа. По мере перерастания
«свободного» капитализма в капитализм
монополистический наступление это становилось в США, как и во
всех других капиталистических странах, все более
активным. Ранее имевшиеся специфические особенности
американской буржуазной демократии все больше
утрачивали свою силу.
В прямой связи с фальсификацией внутренней
истории США на базе «исключительности» американского
капитализма находится и фальсификация внешней
политики Соединенных Штатов. Утверждениям об
«особом», «народном», «(прогрессивном» характере
американского капитализма соответствует широкая
пропаганда «демократического», «мирного», «гуманного»
характера американской внешней политики. Вопреки
фактам эта пропаганда отрицает роль насилия и войн в
18

процессе складывания американского буржуазного
государства, стремится свести многочисленные
экспансионистские акты капитализма к некоей «цивилизаторской
миссии» Соединенных Штатов.
Обосновывая «особый» по сравнению с другими
странами характер внешней политики американского
капитализма, многие буржуазные авторы в качестве
одного из главных аргументов выдвигают те
специфические моменты, которые были присущи созданию
Соединенных Штатов.
США, заявляют эти авторы, родились в результате
освободительной, революционной, антиколониальной
борьбы. И поэтому, мол, им были чужды угнетательская
политика и эксплуатация других народов и стран,
захват и ограбление колоний, агрессивные войны,
вмешательство во внутренние дела тех или иных государств с
целью сохранения в них старых порядков. При этом
буржуазная историография широко прибегает к ссылкам
на революционные демократические традиции
американского народа, на идеи Франклина, Джефферсона,
Линкольна и других выдающихся американских
прогрессивных деятелей, на Декларацию независимости.
Этим идеям отдает дань уважения все прогрессивное
человечество. Но факты говорят о том, что, используя
революционные идеи и лозунги для обеспечения прихода
к власти, американская буржуазия, установив свое
господство, стала осуществлять внутреннюю и внешнюю
политику, противоречащую этим идеям и лозунгам.
И чем дальше шел процесс исторического развития, чем
больше изживало себя прогрессивное значение
капитализма, тем реакционнее становилась внутренняя
политика американской буржуазии, тем более агрессивный
характер приобретала ее внешняя политика. Это —
закономерность, присущая капитализму вообще, и
распространение этой закономерности на американский
капитализм является еще одним доказательством полной
необоснованности утверждений об его
«исключительности».
Капитализму свойственно стремление к возможно
более широкой экспансии, к захватам и ограблению
других стран, к войнам и агрессии. Эти свойства
вытекают из самого характера социально-экономической
системы капитализма, из действия объективных экономи-
19

ческих законов капиталистического способа
производства, из его политических закономерностей.
Этими свойствами в полной мере обладал
американский капитализм. Прогрессивный в своей основе
процесс открытия Америки и смены существовавшего там
первобытного общества, общинно-племенного уклада,
феодализма капитализмом сопровождался насилием и
страданиями масс, повсюду знаменовавшими
установление господства буржуазии.
Многие буржуазные деятели США утверждают, что
со времени своего рождения американский капитализм
никогда не помышлял о завоеваниях, о насильственном
установлении угодных ему порядков на тех или иных
территориях. «Я не думаю, — заявлял Джон Фостер
Даллес, занимавший в 1953—1959 гг. пост
государственного секретаря, — что в истории Соединенных Штатов
можно найти хотя бы один случай, когда была
предпринята попытка распространить свою веру силой
оружия» К Однако факты говорят о другом.
«Неужели Вы не знаете, — писал Н. С. Хрущев по
поводу приведенного выше утверждения Даллеса, — что
некогда территорию Вашей страны населяли
многочисленные и смелые племена индейцев, отважных
охотников и мирных земледельцев. Где же теперь коренные
жители Америки? Не назовете ли Вы хотя бы одного из
них, который представлял бы свой народ в конгрессе?
Не подскажете ли нам фамилию и имя индейца,
ставшего миллионером или миллиардером?.. Да где же
сами эти племена? Говорят, что они загнаны в
резервации да в некоторых увеселительных парках показывают
за деньги потомков этих коренных жителей Америки.
Истребить начисто самобытный народ, уничтожить его
во имя капиталистической цивилизации... Великую
«веру в чудо» надо иметь, чтобы взывать к памяти народов
и говорить о том, что в истории США не было случая,
«когда была предпринята попытка распространить свою
веру силой оружия»2.
Одновременно с экспроприацией земель у индейцев
шел процесс приобретения и захватов территорий,
принадлежавших соседям США. Первостепенную роль тер-
1 См. «New Statesman», Febr. 8, 1958, p. 158.
2 H. С. Хрущев, К победе в мирном соревновании с
капитализмом, Госполитиздат, 1959, стр. 93.
20

риториальной экспансии в истории США вынуждены
признать и многие буржуазные авторы. Американский
профессор Ф. Тернер в предисловии к своей книге,
специально посвященной этому вопросу, пишет: «История
Америки — это в большой мере история колонизации
Великого Запада. Наличие больших незанятых
территорий, их захват и передвижение американских поселений
к Западу являлись ключом быстрого развития
Америки» К
Конкретные исторические, географические и
экономические факторы привели к тому, что сферой
распространения экспансии Соединенных Штатов явился в
первую очередь североамериканский материк. Внешняя
политика американского буржуазного государства была
обращена прежде всего на обеспечение колонизации
огромных территорий от западной границы первоначаль-^
ных тринадцати североамериканских штатов до Тихого
океана.
Условия захвата этого района с плодороднейшими
землями и богатейшими минеральными ресурсами были
чрезвычайно благоприятными. Американские
колонизаторы не встречали здесь серьезного сопротивления, —
его не могли оказать ни отсталые индейские племена,
ни слабые в военном отношении соседи США, которые
владели большой частью этих земель. Европейские
державы, имевшие колонии в этом районе, были заняты
междоусобными войнами и тоже оказались не в
состоянии предотвратить североамериканскую экспансию.
«Мы знаем, — признает в своей книге «Дилеммы политики»
профессор политических наук Чикагского университета Г. Морген-
тау, — что Соединенные Штаты воздерживались от поисков внешних
владений за пределами океанов не потому, что они более
добродетельны, чем другие нации, а потому, что в их распоряжении была,
в качестве объекта колонизации, лучшая часть континента»2.
За столетие после войны за независимость
территория Соединенных Штатов Америки выросла в десять
раз. Специфические условия, в которых протекал этот
процесс, позволили избежать масштабов
милитаризации, характерных для основных европейских держав, а
1 F. Turner, The Frontier in American History, New York, 1920,
p. 1.
f H. J. Morgenthau, Dilemmas of Politics, Chicago, 1958, p. 64.
21

следовательно, и значительно сократить расходы,
связанные с колониальной политикой. Однако сущность
американской политики «освоения Запада», или так
называемой «внутренней колонизации», была та же, что и
колониальной политики европейских держав. В обоих
случаях имели место захват земель, принадлежавших
местному коренному населению, физическое истребление
значительной его* части, жестокая эксплуатация,
насилие и войны, политический обман и дипломатический
шантаж. Не только в Европе, но и в Америке этот
процесс сыграл немалую роль в первоначальном
накоплении капитала, в складывании и развитии мощного
промышленного государства.
*
Одной из главных теоретических и идеологических
основ буржуазной историографии, когда речь идет о
территориальной экспансии США и об обосновании
«исключительности» внешней политики американского
капитализма, является концепция так называемого
«предопределения судьбы», «явного предначертания»,
«Manifest Destiny». Эта концепция официально была пущена
в ход примерно в середине XIX века, но действие ее
относят и к более раннему периоду К Особенно широкое
распространение концепция «явного предначертания»
получила в эпоху империализма. В том или ином виде она
проводится в большинстве общих работ по внешней
политике Соединенных Штатов, принадлежащих перу
наиболее известных буржуазных авторов.
Идеей «предопределения судьбы» пронизаны
выдержавшие не одно издание книги, рассматриваемые в
США в качестве «настольных книг» по американской
истории и являющиеся наиболее популярными
учебниками для преподавателей средней школы и студентов
университетов, и многочисленные специальные работы.
1 Так, например, С. Бемис пишет, что «сам термин
«предопределение судьбы» появился не ранее, как в кульминационный момент
экспансионистского движения в 1845 г., но идея, вкладываемая в
этот термин, давно носилась в воздухе и оказывала влияние на умы
государственных деятелей Северной Америки, начиная уже с
приобретения Луизианы». (5. Bemis, The Latin American Policy of the
United States, An Historical Interpretation, New York, 1943, p. 74.)
22

Это относится к «Дипломатической истории Соединенных
Штатов», автором которой является профессор истории дипломатии
Института международных отношений при Иэйльском университете
Самуэль Бемис !, и другим его работам2. Это характерно для
«Дипломатической истории американского народа», написанной известным
американским историком-международником, профессором Стан-
фордского университета Томасом Бейли3. Это всецело применимо к
«Истории американской внешней политики» Джона Латанэ,
профессора американской истории в университете Гопкинса4. Большое
место рассматриваемой концепции уделяется и в опубликованной в
1955 г. «Истории внешней политики Соединенных Штатов»,
написанной Джулиусом В. Праттом, профессором американской истории
в университете Буффало, являющимся автором многих работ по
внешней политике США5.
Наряду с упомянутыми общими работами вышли и
специальные более узкие исследования, посвященные концепции
«предопределения судьбы». Среди них обращает на себя внимание большая
работа А. Вайнберга из университета Гопкинсаб, в которой сумми-
Р)ются основные аргументы, приводимые сторонниками
рассматриваемой концепции (такие, в частности, как «теории» «естественных
прав», «географического предопределения», «политического притя-
жегн.:\ «моральной миссии» и т. п.).
Что же конкретно подразумевается американскими
историками, а также государственными и политическими
деятелями под «предопределением судьбы»?
«Предопределение судьбы, — пишет Бемис, —
представляет собой широко и глубоко распространенное в
американском народе убеждение, что явным
предначертанием Республики было распространение ею на всем
континенте Северной Америки посредством мирного
процесса и путем силы республиканского примера и
принципов правления»7. То есть, говоря другими сло-
1 См. S. Bemis, A Diplomatic History о! the United States.
Издавалась в Нью-Йорке в 1936, 1942, 1950, 1955, 1959 гг. (В данной
работе ссылки даются по изданию 1936 г.)
2 См., в частности, 5. Bemis, John Qui псу Adams, and the
Foundations of American Foreign Policy, New York, 1949, а также
вышедшее под редакцией Бемиса издание «American Secretaries of State
and their Diplomacy», 10 vis., New York, 1927—1929.
3 См. Т. Bailey, A Diplomatic History of the American People.
Издавалась в Нью-Йорке в 1940, 1944 гг. (Ссылки даются по
изданию 1940 г.)
4 См. /. Latane and D. Wainhouse, A History of American Foreign
Policy, 1776—1940, New York, 1941.
5 Cm. /. W. Pratt. A History of United States Foreign Policy,
Englewood Cliffs, 1955.
6 Cm. A. Weinberg, Manifest Destiny. A Study of Nationalist
Expansionism in American History, Baltimore, 1935.
7 5. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 215.
23

вами, речь идет о том, что Соединенным Штатам — и
дело, конечно, не в американском народе, которому Бе-
мис приписывает «предопределенное свыше» стремление
к экспансии, а в правящих кругах, осуществлявших
руководство политикой страны, — самой «судьбой»
предначертано распространение существующего в них
режима на все другие страны североамериканского
континента. В другой своей работе («Американские
государственные секретари и их дипломатия») Бемис ссылается
на «естественный закон экономического и расового
развития», а также на «доктрину преобладающих
интересов», подразумевая под «преобладающими интересами»
интересы американского капитализма. «Естественное
право» капитализма США на захват всего
североамериканского континента — вот смысл «предопределения
судьбы» в изложении этой концепции Бемисом.
К этому же, в основном, сводятся рассуждения и многих
других наиболее известных американских буржуазных историков и, что
особенно важно подчеркнуть, многих весьма влиятельных в свое
время государственных деятелей. Так, например, один из
«праотцов» республики, Джон Куинси Адаме, утверждал на заседании
к&бинета в 1819 г., что территориальная экспансия Соединенных
Штатов «являлась в той же мере законом природы... как и то, что
Миссисипи течет к морю». Адаме считал «абсурдом с физической,
политической и моральной точек зрения» существование на
Североамериканском материке наряду с «великой, могущественной, быстро
растущей нацией» в лице Соединенных Штатов территорий,
принадлежавших не США, а европейским державам К
Несколько позднее, в середине XIX века, другой видный
руководитель американской внешней политики, государственный
секретарь Вильям Сьюард, заявлял, что «судьба призвала американский
парод катить непреодолимые волны своей экспансии к ледяным
границам Севера и встретиться с восточной цивилизацией на
берегах Тихого океана»2.
Характерным является интерпретация рассматриваемой
концепции, данная американским сенатором Платтом. Суть рассуждений,
подразумеваемых под «явным предначертанием», или
«предопределением судьбы», утверждал он, заключается в том, что «любая
территориальная экспансия с нашей стороны (имеются в виду
Соединенные Штаты. — Н. И.) находится в полном соответствии с
непреодолимыми законами развития»3.
1 G. F. Adams, ed., The Memoirs of John Quincy Adams, 12 vis,
Philadelphia, 1874—1877, vol. IV, p. 274—275.
2 Cm. F. R. Dulles, America in the Pacific, Boston and New York
1938, p. 62.
8 Cm. 5. Neartng and J. Freeman, Dollar Diplomacy, A Study in
American Imperialism, New York, 1925, p. 256.
24

Пропагандируя идеи «явного предначертания» и
искажая подлинный характер территориальных захватов,
осуществлявшихся американским капитализмом,
большинство буржуазных авторов всячески подчеркивает
якобы «мирный» и «безболезненный» характер этих
захватов. «Существо американского завоевания
заключалось в том, что оно было мирным», — пишет Джон
Картер, американский дипломат, связанный с крупным
капиталом, в частности, с группой Моргана, автор
получившей^ широкое распространение в 20-е годы книги о
внешней политике США К Чтобы придать
убедительность подобным утверждениям, была пущена в ход
легенда о том, что якобы Соединенные Штаты расширяли
свою территорию за счет земель, на которых не было
никакого местного населения, которые фактически
никому не принадлежали.
«Американский экспансионизм осуществлялся практически на
пустом континенте»2, — заявляет Бемис. «Соединенные Штаты
приобрели всю территорию от Миссисипи до Тихого океана, не ограбив
ни одну цивилизованную нацию, не совершив никакой
несправедливости»3,— пишет он о процессе расширения территории США, в
ходе которого были истреблены многие сотни тысяч индейцев и
имели место величайшие акты несправедливости в отношении
соседних народов и стран. Бемису вторит Бёрл, профессор права
Колумбийского университета, занимавший ряд ответственных
дипломатических постов (с 1938 по 1945 г. он являлся помощником
государственного секретаря Соединенных Штатов). Говоря об
экспансионистской политике американского капитализма в XIX веке, Бёрл
утверждает в своей книге, изданной в 1957 г., что «проблема
заключалась не в том, кто будет господствовать над другими народами,
а кто получит привилегию первым оккупировать пустые
территории» 4.
В тех же случаях, когда насилие со стороны США
было настолько очевидным, что отрицать его
невозможно, проповедники «явного предначертания» пытаются
возложить ответственность за него не на
экспансионистские круги США, а на те народы и государства,
которые подвергались агрессии со стороны США.
1 Л Carter, Conquest. America's Painless Imperialism, New
York, 1928, p. 5.
2 5. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 216.
3 S. Bemis, The Latin American Policy of the United States,
p. 74.
4 A. A. Berle, Tides of Crisis. A Primer of Foreign Relations,
New York, 1957, p. 57.
25

Так, пишет Бемис, генерал Эндрю Джексон вторгся во Флориду
в 1818 г. лишь «с целью уничтожить базу, с которой индейцы
совершали набеги на американскую территорию» К Генри Парке,
профессор Нью-Йоркского университета, говоря об
американо-мексиканской войне, утверждает, что «мексиканское правительство
желало войны и что США, исходя из существовавших в то время
международных норм, имели достаточно оснований для применения
силы» 2.
Проповедники «предначертания судьбы», оправдывая
территориальные захваты американского капитализма,
нередко утверждают, подобно другим колонизаторам,
что эти захваты шли не во вред, а на пользу тех, на
кого они распространялись, и потому, мол, не могут
быть расценены ни как аморальные, ни как
противоречащие международному праву.
Примером могут служить многочисленные заявления о том, что,
расширяя территорию, принадлежащую Соединенным Штатам,
правящие круги этой страны тем самым расширяли «зону
распространения свободы», осуществляли высокую «моральную миссию»3.
В основу подобных рассуждений была положена концепция,
выдвинутая Ф. Тернером в конце 90-х годов прошлого века. Смысл
ее заключался в создании своего рода культа «подвижной
границы» США. Тернер прямо отождествлял расширение американской
экспансии на Запад с расширением и развитием американской
демократии и американского индивидуализма4.
Наряду со сравнительно тонкими, прикрытыми
методами оправдания экспансии США и обоснования
«предопределения судьбы», применяемыми буржуазными
историками, особенно либерального направления, имели
место и откровенно реакционные доводы. Ряд таких
«доводов», проникнутых духом расизма и шовинизма,
относится еще к 80-м годам прошлого века. Характерной, в
частности, является проповедь «исключительности»
американской расы Джосиа Стронга. «Эта раса, — писал
Стронг, — обладает непревзойденной энергией, силой
несметных богатств, является, надо надеяться,
носительницей великих свобод, чистого христианства и
наивысшей цивилизации». Американцы, заявлял Стронг,
1 S. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 190.
2 H. B. Parkes, The United States of America. A History, New
York, 1954, p. 314.
8 Cm. A. Weinberg, Manifest Destiny, Ch. IV.
* См. Л Turner, Rise of the New West (1819—1839), New York,
1906, а также уже приводившуюся работу «The Frontier in American
History».
26

имеют, мол, основания на то, чтобы «привить свои
учреждения всему человечеству и распространить свое
господство на весь земной шар» К
Обоснование «явного предначертания» ссылками на
«превосходство» англосаксов приобрело широкий
размах в конце XIX— начале XX века, когда в связи с
переходом к империализму резко активизировалась
деятельность расистов и геополитиков. К подобного рода
ссылкам особенно широко стали прибегать реакционные
американские буржуазные идеологи, пропагандисты и
политические деятели в эпоху общего кризиса
капитализма. Спустя семьдесят лет философствующему монаху
Джосиа Стронгу вторит философствующий дипломат
Уильям Буллит, который требует, чтобы Соединенные
Штаты проводили политику в духе заявления папы
Пия XII: «В руки Америки бог вложил судьбы
бедствующего человечества» 2.
Каковы бы ни были аргументы, приводимые в
оправдание концепции «предопределения судьбы», смысл их
одинаков: постараться убедить в том, что захват
территорий материка от Атлантического до Тихого океана
был, мол, отнюдь не экспансией, а выполнением
американским капитализмом его «исторической миссии». Этот
захват представлял собой якобы осуществление
«естественных прав» буржуазии Соединенных Штатов.
2. Зарождение «доктрины Монро», доктрины «открытых дверей»
и «изоляционизма». Извращение их целей, характера и
фактического содержания буржуазной историографией.
Экспансия американского капитала в Латинской Америке и на
Дальнем Востоке. Европейская политика Соединенных
Штатов
Основным направлением экспансии капитализма
США в XVIII и XIX веках был североамериканский
континент, присоединение территорий от Атлантического
океана на востоке до Тихого на западе, от Канады на
севере до Мексики на юге. Основным, но отнюдь не
единственным. Наряду с этим молодой американский
1 У. Strong/ Our Country: its Possible Future and its Present
Crisis, New Ycrk, 1885. Приводится по книге: J. W. Pratt, Exj.a i-
sionists of 1898, Baltimore, 1936, p. 6.
2 Cm. W. Bullitt/ The Great Globe Itself, New Yoik, 1947, p. 127.
27

капитализм рвался к захватам и вне
североамериканского континента, стремился к разделу и переделу
колоний и сфер влияния в ряде районов в свою пользу и
в ущерб европейским державам.
В период от войны за независимость и до конца
XIX века, то есть на протяжении господства так
называемого «свободного капитализма», главными сферами
внешнеполитической деятельности США (помимо уже
рассмотренной, связанной с обеспечением «внутренней
колонизации») являлись:
а) отношения Соединенных Штатов со странами
Латинской Америки, экспансия США в Новом Свете;
б) американская внешняя политика на Дальнем
Востоке и в Азии, экспансия США на Тихом океане;
в) отношения Соединенных Штатов со Старым
Светом, с европейскими державами, политика США в
отношении Европы.
Каждому из направлений экспансии, как и
американскому внешнеполитическому курсу в целом,
соответствовали некоторые тактические особенности,
совокупность тех или иных способов и средств осуществления
политики, что нашло свое отражение в определенных
доктринах и концепциях. Так, латиноамериканский
аспект политики Соединенных Штатов развивался
главным образом под знаком «доктрины Монро»; для
политики на Дальнем Востоке и в Азии были характерны
приемы и методы, сформулированные в виде доктрины
«открытых дверей»; в качестве основы европейской
политики США был выдвинут так называемый
«изоляционизм».
Концепции эти, являвшиеся отражением разных
составных частей единого в своей основе
внешнеполитического курса, не действовали, конечно, в «чистом» виде;
они зачастую сращивались и переплетались, выходя
далеко за пределы тех географических районов, в
отношении которых были первоначально выдвинуты.
Определенные изменения вносил и элемент времени: в разные
периоды в один и тот же термин, в одну и ту же
доктрину вкладывалось разное содержание. Но и в эпоху
«свободного» капитализма, и при перерастании его в
капитализм монополистический, и на различных
ступенях развития империализма и общего кризиса капита-
28

лизма им придавалось и придается первостепенное
значение.
«Доктрина Монро», доктрина «открытых дверей» и
«изоляционизм» были возведены государственными и
политическими деятелями США, американской
буржуазной историографией и пропагандой в принципы
внешней политики Соединенных Штатов. Они широко
использовались ими в интересах демагогии, как орудие обмана
общественного мнения внутри США и за границей, как
средство всемерного приукрашивания американской
внешней политики.
Уже в период войны за независимость ряд
представителей американской буржуазии выступил с
экспансионистскими замыслами, распространявшимися на весь
Новый Свет. В силу ряда причин, важнейшими из
которых были территориальная близость к Соединенным
Штатам, экономическая отсталость латиноамериканских
стран, относительная слабость политических позиций
европейских держав в них, Латинская Америка заняла
особое место в экспансионистских планах капитализма
США.
Одним из первых по времени и наиболее важных по
значению шагов агрессивной политики американского
капитализма в отношении латиноамериканских стран
явилось провозглашение «доктрины Монро». Эта
доктрина, «по-разному понимаемая и интерпретируемая»,
оказала, как подчеркивает профессор политических
наук Питтсбургского университета Бенжамин X.
Уильяме, «наиболее сильное воздействие по сравнению со
всеми другими нашими внешнеполитическими догмами» К
С момента появления на свет и до наших дней
«доктрина Монро» самым широким образом
использовалась дипломатией Соединенных Штатов при
осуществлении важных практических задач американской
внешней политики. Вместе с тем она представляет собой
одно из основных средств в арсенале идеологической
1 В. Н. Williams, American Diplomacy. Policies and Practice,
New York — London, 1936, p. 42.
29

борьбы, развернутой империализмом Соединенных
Штатов в области внешней политики и международных
отношений. В связи с этим необходимо остановиться на
данном вопросе подробнее.
Изложение и трактовка «доктрины Монро» занимает
первостепенное место буквально во всех общих работах
и исследованиях по истории внешней политики США, и
особенно в работах по политике Соединенных Штатов в
Латинской Америке. Вместе с тем написано большое
количество книг специально по «доктрине Монро», в том
числе многотомные исследования Декстера Перкинса,
профессора истории Рочестерского университета 1.
Как же интерпретируется «доктрина Монро» и,
главное, проводившаяся в соответствии с ней политика
большинством буржуазных историков США?
Наиболее известные из буржуазных авторов
подчеркивают, что «доктрина Монро» представляет собой
наглядный пример «превосходства» американской
демократии и коренного отличия внешней политики
Соединенных Штатов от политики любой другой
капиталистической страны. В подтверждение этого делаются ссылки
на текст послания президента Монро конгрессу от 2
декабря 1823 г., представлявшего собой первое
официальное провозглашение рассматриваемой доктрины.
Президент Монро заявил, что «американские
континенты (имеются в виду Северная и Южная Америка. —
Н. И.), в результате свободы и независимости, которых
они добились, не могут рассматриваться впредь как
объекты будущей колонизации какой бы то ни было из
европейских держав», что всякую попытку с их стороны
«распространить свою систему на любую часть нашего
полушария мы будем расценивать как угрозу нашему
спокойствию и безопасности», как проявление
«недружелюбного отношения к Соединенным Штатам»2.
1 См. библиографию в конце книги.
2 Полный текст послания президента, приводимый по
оригиналу, см. S. Bemis, The Latin American Policy of the United States,
pp. 63—65. Рассматривая вопрос о том, кто являлся автором
«доктрины Монро», Бейли пишет, что «Джон Куинси Адаме внес настолько
большой вклад в формулирование этой доктрины, что, откровенно
говоря, именно его надо считать ее действительным автором» (Т.
Bailey, A Diplomatic History of the American People, p. 186).
Профессор Гарвардского университета Гарт отмечает, что
«доктрина Монро» не была единым документом или результатом трудов
30

Таким образом, в «доктрине Монро»,
провозглашенной в период борьбы за обеспечение национальной
независимости и государственного суверенитета Соединенных
Штатов, были заложены определенное антиколони-
алистское начало, идея «народного суверенитета»,
требование невмешательства во внутренние дела других
стран. И если бы именно это являлось определяющим,
то «доктрину Монро» можно было бы только
приветствовать как подлинно прогрессивный акт.
Но в действительности уже в период провозглашения
этой доктрины ей была свойственна глубокая
внутренняя противоречивость. Наряду с антиколониалистским,
демократическим началом «доктрине Монро» было
присуще и другое, агрессивное и реакционное начало.
Последнее вытекало из тенденции к экспансии, которая
неотделима от самой природы буржуазного государства.
И именно это, второе, начало было определяющим.
Провозглашая антиколониализм, буржуазия Соединенных
Штатов выступала против дальнейшей колонизации
Америки европейскими государствами, но отнюдь не
отказывалась от собственной экспансионистской
политики. Требование невмешательства европейских держав в
дела Америки являлось по сути дела требованием
буржуазии Соединенных Штатов отдать ей на откуп оба
американских континента. Что же касается народного
суверенитета, то под ним фактически подразумевалось
право эксплуатации народов не только своей, но и
других стран.
Известно, что характер того или иного
внешнеполитического акта, как и политики вообще, определяется не
словесной оболочкой, в которую этот акт или эта
политика облечены, а связанными с ними делами, их
практическими результатами. Если с этой точки зрения
подойти к характеристике «доктрины Монро», то нетрудно
убедиться и в другом свойственном ей противоречии.
Это — противоречие между демократической,
миролюбивой, оборонительной фразеологией доктрины и
реальным содержанием политики, проводимой
экспансионистскими кругами Соединенных Штатов.
одного человека. Она является коллективным произведением, в
котором участвовали многие государственные деятели и активную роль
играло общественное мнение» (A. ttartg The Monroe Doctrine, An
Interpretation, London, 1916, p. 98).
31

Буржуазные авторы широко используют
демократическое обличье «доктрины Монро». Они всячески
подчеркивают то обстоятельство, что доктрина была
провозглашена в период, когда осуществлялась
национально-освободительная революция в Латинской Америке, а
некоторые наиболее реакционные европейские политики
выступали с призывами о том, чтобы Священный союз
выступил против этой революции с целью предотвратить
создание и развитие новых независимых американских
государств. Большинство буржуазных историков США
изображает дело таким образом, что, мол, Соединенные
Штаты, руководствуясь освободительными идеями,
выступили как бескорыстные друзья и союзники
латиноамериканских народов в борьбе против европейской
контрреволюции. Это выступление якобы преградило
путь дальнейшей колонизации южноамериканского
материка. При этом утверждается, что правящие круги
США руководствовались лишь целями «самообороны»
американского континента и отнюдь не стремились к
расширению и укреплению каких бы то ни было
собственных позиций в Латинской Америке. Но в жизни все
было иначе.
Прежде всего неосновательно утверждение
большинства американских буржуазных историков, что
«доктрина Монро» спасла народы Латинской Америки от
вооруженной интервенции со стороны держав Священного
союза,— реальной угрозы подобной интервенции вообще
не существовало.
Ряд американских авторов заявляет, будто бы
«доктрина Монро» была выдвинута прежде всего как
орудие самозащиты против интервенции со стороны
России, как ответная мера якобы враждебной по отноше*
нию к Соединенным Штатам политики России. Но, если
обратиться к фактам, нетрудно убедиться, что между
США и Россией, несмотря на различия в общественно-
политическом укладе, существовали отнюдь не
враждебные, а зачастую теплые отношения.
Следует напомнить, что уже в самом начале войны за
независимость Екатерина II ответила решительным отказом на просьбу
английского короля Георга III послать 20 тыс. русских солдат для
подавления восстания его подданных в Северной Америке. Большое
положительное значение для Соединенных Штатов имело
провозглашение Россией «вооруженного нейтралитета» и образование по
русской инициативе «Лиги нейтральных государств».
32

В 1803 г. были установлены консульские, а в 1809 г.
дипломатические отношения между Россией и США.
Реакционно-монархические принципы внешней политики
царской России не являлись с ее стороны препятствием к
установлению тесных отношений с республиканской Америкой. Характерно,
что в инструкциях от 7 июля 1817 г., подготовленных для нового
русского посланника в Соединенных Штатах, последнему давались
полномочия выяснить точку зрения американского правительства
относительно присоединения США к акту от 14(26) сентября 1815 г.,
то есть их официального вступления в Священный союз; причем
указывалось на положительное отношение императора Александра I
к такому присоединению !.
Что же касается позиции России в отношении
освободительных процессов, происходивших в Латинской
Америке, то царское правительство, считаясь с
реальным положением вещей, выступило против военной
интервенции. Русский посланник Полетика официально
заявил государственному секретарю Д. К. Адамсу, что
Россия не имеет каких-либо специальных союзнических
обязательств в отношении Испании и что император
решительно против таких обязательств.
Это столь очевидные факты, что их не ставят под сомнение и
многие американские буржуазные историки. Д. Перкинс,
длительное время занимавшийся рассматриваемой проблемой, специально
изучал переписку русского МИДа. Это, признает он, привело его
к выводу о том, что не было «каких-либо реальных признаков,
свидетельствовавших о намерении предпринять интервенцию против
независимости южноамериканских государств»2. Фостер Ри Даллес,
автор нескольких широко известных книг по международным
вопросам, особенно по проблемам Дальнего Востока, считает угрозу
нападения со стороны России «воображаемой угрозой», так как «не
было никаких серьезных доказательств того, что Александр I
действительно намеревался осуществить интервенцию в Латинской
Америке»3.
Следовательно, и в период завоевания Соединенными
Штатами независимости, и в начале XIX века, и в 20-е
годы, когда провозглашалась «доктрина Монро»,
отношения между Россией и США исключали возможность
1 См. подробнее Н. Н. Болховитинов, Доктрина Монро
(происхождение и характер), изд-во ИМО, М., 1959.
2 См. «Proceedings of the American Society of International Law
at its 8th Annual Meeting (Apr. 20—25 1914)», Washington, 1914,
pp. 197—198, а также D. Perkins, The Monroe Doctrine. 1823—1826,
Cambridge, 1927, Ch. IV.
8 F. R. Dulles, The Road to Teheran. The Story of Russia and
America 1781—1943, Princeton, 1944, p. 45.
2 H. Иноземцев
33

военного конфликта между ними, строились на
дружественных началах.
Это всецело справедливо и для последующего
периода, особенно для такого переломного рубежа в истории
Америки, как гражданская война 1861—1865 гг. В
1862 г. Россия отказалась принять участие в
предлагавшемся правительствами Англии и Франции
посредничестве между Союзом и Конфедерацией, что сыграло
немалую роль в отклонении плана англо-французской
интервенции. В 1863 г. в обстановке резкого обострения
отношений с Англией и Францией к берегам Америки
были направлены две русские военные эскадры. В
сентябре одна из них — под командованием адмирала
Лисовского— прибыла в Нью-Йорк, а другая — под
командованием адмирала Попова — в Сан-Франциско1.
Пребывание русских военных судов в Сан-Франциско
сдержало операции каперов южан в этом районе. Борьба
против рабства в США вызвала самые горячие симпатии
в прогрессивных кругах русского общества, у русских
революционеров, и прежде всего у Н. Г. Чернышевского,
Н. А. Добролюбова и их единомышленников. Некоторые
русские, в том числе И. В. Турчанинов (произведенный
Линкольном в бригадные генералы), сражались в армии
северян.
«В тягчайший час американской истории,— признает
Д. Каллахэн, — ...только одна рука протянулась к нам
с горячей симпатией и доброй волей — из русских
степей»2. Американские историки Д. Монехэн, Д. Роберт-
сон, А. Уолдмэн и др. подчеркивают наличие
«устойчивой дружбы» между Россией и США и считают, что
благожелательная к Северу позиция, занятая Россией,
оказала большое влияние на общую международную
обстановку и ход гражданской войны 3.
Историческая действительность решительно
опровергает концепцию так называемой «естественной
враждебности», пущенную в ход группой реакционных амери-
1 См. подробнее М. М. Малкин, Гражданская война в США
и царская Россия, Соцэкгиз, М.—Л., 1939.
2 J. Callahan, Russo-American Relations during the American
Civil War, Morgan town, 1908, p. 1.
8 Cm J. Monaghan, Diplomat in Carpet Slippers, Indianopolis,
1945; J Robertson, A Kentuckian at the Court of the Tsars, Kentucky,
1935; A. Woldman, Lincoln and the Russians, Cleveland and New
York, 1952.
34

канских историков. Эти историки 1 утверждают, что
будто бы на протяжении более полутораста лет Россия
враждебно относилась к Соединенным Штатам, что
отношения между двумя странами всегда были
проникнуты неприязнью и недоверием, что интересы их всегда
сталкивались. Однако факты говорят о другом.
Возвращаясь к вопросу о якобы существовавшей в
начале 20-х годов XIX века угрозе военной интервенции
европейских держав, следует отметить, что такая угроза
отсутствовала не только со стороны России, но и со
стороны других участников Священного союза, в том числе
Франции. Интервенция была невозможной как в
результате ряда внутренних причин, действовавших в
европейских странах, так и противоречий внутри Священного
союза, и особенно между державами этого союза и
Англией, которая претендовала на усиление своего влияния
в Латинской Америке.
Адаме был прекрасно осведомлен об отсутствии
реальной угрозы интервенции и не верил в возможность
восстановления испанского господства на американском
континенте. «В то, что Священный союз восстановит
испанское господство на американском континенте, —
заявил Адаме на заседании американского правительства
15 ноября 1823 г., — я верю не больше, чем тому, что
Чимборазо провалится в океан».
В этих условиях выступление президента
Соединенных Штатов могло иметь лишь известное моральное
значение: как акт, предупреждавший европейские
державы, что США считают себя глубоко
заинтересованными в Латинской Америке и не намерены — насколько
это в их силах — мириться с нарушением их интересов
в этом районе. Интересы же эти заключались отнюдь не
в предотвращении любой ценой европейской
вооруженной интервенции, а в создании наиболее благоприятных
условий для собственной экспансии. Таково первое
соображение, которое необходимо учитывать при анализе
«доктрины Монро» и практики ее осуществления.
Второе. Нельзя согласиться и с получившими
широкое распространение в буржуазной историографии
заявлениями о том, что в десятилетия, последовавшие
1 См., в частности, Т. Bailey, America Faces Russia. Russian-
American Relations from Early Times to Our Day, New York, 1950.
2*
35

после провозглашения «доктрины Монро», эта доктрина,
мол, предотвратила процесс дальнейшей колонизации
Латинской Америки европейскими державами, являлась
эффективным средством отпора американских стран
интервенции, осуществлявшейся этими державами,
надежно ограждала безопасность всех республик
Западного полушария.
На протяжении XIX века латиноамериканские страны не раз
обращались с призывами к США совместно выступить против
вмешательства европейских держав в их дела. Колумбия просила
помощи США в 1824 г., Венесуэла — в 1846 г. и пять раз в
восьмидесятых годах, Перу и Эквадор— в 1846 г., Никарагуа —в 1848 и
1849 гг., Мексика — в 1862 г. и т. д. Государственные руководители
США, однако, не откликнулись на эти призывы. Не оказали они
реального противодействия и таким агрессивным актам европейских
держав, как захват Англией в 1833 г. Фольклеидских островов и
превращение в 1835 г. Гондураса в английскую колонию, как
захват в 1861 г. Испанией Доминиканской республики и вторжение
в 1864 г. Франции в Мексику. Аналогичным образом дело обстояло
и со многими другими актами агрессии со стороны европейских
держав.
Вместе с тем неоднократно имели место случаи, когда
правящие круги США вступали в сговор с европейскими державами по
поводу раздела сфер влияния в Латинской Америке, заключали
соглашения, действуя в обход тех или иных стран Латинской
Америки и явно нарушая их суверенные интересы. Например, в 1850 г.
правительством Соединенных Штатов был заключен с Англией так
называемый «договор Клейтона — Бульвера». Этот договор
представлял собой первое англо-американское компромиссное соглаше-
.ние по вопросу о межокеанских путях через земли Центральной
Америки. Он удовлетворял претензии американской буржуазии на
равное с английской участие в любом предприятии, связанном с
постройкой проектируемого канала, и являлся явным нарушением
суверенитета государства Никарагуа — территория последнего
рассматривалась как объект политики других держав.
Третье. Реальная действительность коренным
образом противоречит утверждениям многих американских
буржуазных историков о. том, что «доктрина Монро»
являлась своего рода «коллективным актом»
американских государств. Провозглашая ее, утверждают эти
историки, Соединенные Штаты якобы стремились
выразить общую точку зрения всех стран Северной и Южной
Америки, действовали «в духе уважения суверенных
прав» каждого из этих государств.
«Доктрина Монро», имеющая самое
непосредственное отношение к делам всего американского континента,
была сформулирована без каких бы то ни было предва-
36

рительных консультаций с латиноамериканскими
странами и являлась односторонним действием правящих
кругов США.
Касаясь роли, отводившейся латиноамериканским государствам
при провозглашении «доктрины Монро», Латанэ признает: «В
формулировании, определении, интерпретации и применении доктрины
они не принимали никакого участия. Политика, олицетворяемая
этой доктриной, была исключительным делом Соединенных Штатов,
а Новый Свет являлся лишь сферой ее приложения».
На пятой Панамериканской конференции в Сант-Яго (1923 г.))
представители некоторых латиноамериканских стран поставили
вопрос о характере и толковании «доктрины Монро». Представитель
же США Флетчер прямо и недвусмысленно заявил, что доктрина
не подлежит дискуссии, так как представляет собой «одностороннее
дело национальной политики США».
Четвертое. Многие американские политические
деятели, дипломаты, ученые заверяют, что, провозглашая и
реализуя «доктрину Монро», правительство США
руководствовалось якобы «бескорыстием», что эта доктрина
является доказательством отсутствия со стороны этого
правительства агрессивных замыслов и намерений в
отношении латиноамериканских стран. Эта доктрина, мол,
представляла собой свидетельство осуществления
принципов «неинтервенционизма», «невмешательства»,
«равноправия» во внешней политике американского
капитализма. Но и эти заверения полностью не обоснованы.
Уже в 1823 г., то есть в том самом году, когда была
провозглашена «доктрина Монро», Джон Куинси Адаме, фактический
автор этой доктрины, выступил с далеко идущей экспансионистской
программой. Адаме, в частности, утверждал, что Куба и Пуэрто-
Рико являются «естественным придатком североамериканского
континента и что... аннексия Кубы нашим Федеральным союзом
необходима для дальнейшего существования и целостности этого
союза» 1.
В середине XIX века, вскоре после провозглашения «доктрины
Монро», один из американских сенаторов с полным основанием
охарактеризовал ее как «доктрину прогрессирующего поглощения,
аннексии и завоевания испанской Америки» Соединенными
Штатами2.
Весьма показателен тот факт, что в период
провозглашения доктрины ни одна из американских стран,
1 См. G. Н. Stuart, Latin America and the United States, New
York, 1943, p. 169.
2 Cm. A. Alvarez, The Monroe Doctrine: Its Importance in the
International Life of the States of the New World, New York—London,
1924, p. 19.
37

кроме Соединенных Штатов, не называла себя
«Америкой». Правящие же круги Соединенных Штатов,
напротив, присвоили себе общее, собирательное имя
«Америка». Таким образом, уже сам лозунг «Америка — для
американцев!» содержал в его конкретном виде
агрессивное содержание, смысл которого заключался в
формуле «Америка — для США». «Несомненно, — пишет
У. Фостер, — что уже с самого начала в «доктрине
Монро» таилась идея установления гегемонии
Соединенных Штатов над всем Западным полушарием» К
Раскрывая суть «доктрины Монро», советский
академик Ф. А. Ротштейн еще в 1925 г. указывал, что эта
доктрина «являлась лишь фразой, прикрывающей
притязания Соединенных Штатов на монопольную
политическую и экономическую эксплуатацию американского
материка обоих полушарий; по мере же развития их
промышленности и роста американского финансового
капитала она становилась прикрытием для наскоков и
на другие части света»2.
Известны многочисленные случаи использования «доктрины
Монро» в качестве юридического «основания», выдвигавшегося
американским капитализмом в его территориальных спорах с
европейскими державами, — скажем, президент Полк прибегал к ссылкам
на доктрину в своих посланиях конгрессу в 1845, 1847, 1848 гг.,
ставя вопрос об Орегоне и Калифорнии. Когда в первой половине
XIX века влиятельные круги США предприняли несколько попыток,
направленных на аннексию Кубы, Панамы, Сан-Доминго и даже
Бразилии, то эти попытки, как правило, также сопровождались
теми или иными ссылками на «доктрину Монро». Однако тогда
американский капитализм еще не обладал достаточными силами,
чтобы осуществить аннексию в больших масштабах.
Бемис признает, что «доктрина Монро являлась
документом скорее будущей эпохи, нежели времени ее
непосредственного провозглашения»3. В
действительности это был своего рода «заявочный столб»
экспансионистских кругов США, выдвигавших программу, зна-
1 У. 3. Фостер, Очерк политической истории Америки, ИЛ,
М., 1953, стр. 352.
2 См. предисловие акад. Ф. А. Ротштейна к книге Барраль-Мон-
ферра «От Монро до Рузвельта», М.—Л., 1925.
Агрессивная, экспансионистская направленность «доктрины
Монро» с полным основанием подчеркивается и во многих других
работах советских авторов.
8 S. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 208.
38

чительно превышавшую реальные возможности,
которыми они в то время располагали.
В последней четверти XIX века практическая
реализация «доктрины Монро» тесно переплелась с
панамериканизмом. «Панамериканизм, — пишет Бемис, —
может рассматриваться как дополнение к доктрине
Монро. Он имеет основания называться близнецом этой
доктрины» К Панамериканский союз, созданный в 1889 г.,
стал использоваться правящими кругами Соединенных
Штатов в интересах экономической экспансии
американского капитала, усиления политического влияния США
в латиноамериканских странах. Пропаганда упрочения
экономических, социальных, культурных связей
американских государств вошла в арсенал идеологических
средств борьбы за установление гегемонии США в
Западном полушарии.
Характеризуя сущность панамериканизма, У. Фостер
пишет: «Если рассматривать панамериканизм в
историческом плане, то в нем заключены два взаимно
антагонистических начала: во-первых, стремление народов
Латинской Америки при поддержке демократических сил в
США и Канаде установить дружественное
сотрудничество между всеми народами, населяющими Западное
полушарие; во-вторых, старания капиталистических
хищников в Соединенных Штатах (с помощью
латиноамериканских реакционеров) использовать
панамериканизм как мощное орудие для установления своего
господства над всем Западным полушарием»2. Вторая
тенденция, подчеркивает он, взяла верх над первой.
По мере развития американского капитализма его
политика в отношении Латинской Америки становилась
все более агрессивной, а «доктрина Монро» все в
большей степени раскрывала свое подлинное обличье как
орудие борьбы американского капитала за установление
своего монопольного господства во всей Америке — и
Северной* и Южной — а в дальнейшем и как средство
оправдания и обоснования американской экспансии во
всех частях света.
Агрессивная направленность «доктрины Монро» с
особой отчетливостью проявилась в 1895 г. в связи с
1 S. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 760.
2 У. 3. Фостер, Очерк политической истории Америки, стр. 345.
39

конфликтом в Венесуэле. Экспансионистские силы США
вмешались в старый пограничный спор между этой
страной и Британской Гвианой, чтобы под предлогом
«защиты» интересов Западного полушария и «обороны»
малой американской республики нанести удар по
позициям Англии и других европейских держав в Латинской
Америке и вместе с тем усилить дипломатическую и
идеологическую подготовку своих последующих
агрессивных актов К
Государственный секретарь США Ричард Олни направил
20 июля 1895 г. американскому послу в Лондоне Баиярду
инструкцию, копию которой последний должен был передать английскому
министру иностранных дел. В этой инструкции, получившей
название «двадцатидюймовой ноты», Олни требовал разрешить спор
между Венесуэлой (где американский капитал и, в частности,
нефтяные корпорации Рокфеллеров имели значительные интересы) и
Гвианой арбитражем, с Соединенными Штатами в качестве
арбитра. Одновременно Олни давал такую интерпретацию «доктрины
Монро», которая не оставляла никаких сомнений в намерении
буржуазии Соединенных Штатов использовать ее в своих
интервенционистских целях. Олни писал: «В настоящее время Соединенные
Штаты являются фактически владыкой на этом континенте, и их
повеления — закон»2. «Любой европейский контроль» над
американской территорией является «абсурдным и нелепым», утверждал он3.
Это заявление Олни представляло собой, по выражению Латан$,
«наиболее полное и определенное официальное изложение
содержания и значения «доктрины Монро» из всех, какие когда-либо были
даны миру»4.
Используя конфликт, президент Кливленд стремился
подкрепить «доктрину Монро» ссылками на
международное право и вместе с тем придать ей самое широкое
толкование, выходящее далеко за пределы Америки.
С этой целью была сделана попытка (повторенная
впоследствии Т. Рузвельтом и особенно В. Вильсоном)
«интернационализировать» «доктрину Монро», возвести ее
в одну из основных норм международного права. Так,
1 Подробнее см. Л. И. Зубок, Очерки истории США (1877—1918),
Госполитиздат, 1956, стр. 176—181, а также Р. Ганелин, «Доктрина
Олни» и ее фальсификация в американской историографии» («Вопросы
истории» № 7, 1951).
2 «United States. Department of State. Papers relating to the Foreign
Relations of the United States. 1895—1896. U. S. Government
Printing Office, Washington, part I, p. 558 (в дальнейшем это издание
указывается сокращенно: «Foreign Relations»).
8 Ibid., p. 557.
4 J. Latane and D. Wainhouse, A History of American Foreign
Policy, p. 481.
40

в послании конгрессу от 17 декабря 1895 г. Кливленд
(полемизируя с Солсбери) не только заявлял, что
«доктрина Монро» полностью применима к венесуэльскому
конфликту, но и настаивал на том, чтобы лежащие в ее
основе принципы были отражены в
международно-правовом кодексе1.
Буржуазная историография всячески извращает истинный
смысл позиции Олни и пытается представить дело таким образом,
что США, мол, выступали в венесуэльском конфликте в роли «друга
и защитника» слабейших «сестер-республик». Например, профессор
Декстер Перкинс заявляет, что «никогда, пожалуй, экономические
приманки или территориальные притязания... не оказывали меньшего
влияния на США, чем в венесуэльском споре»2. «Смелым и
благородным ходом американской дипломатии» называет заявления и
действия Олни профессор Бемис3. Трудно, однако, скрыть вполне
очевидные истины.
И сами заявления Олни и Кливленда, и их торг с
Англией по поводу Венесуэлы, в ходе которого
американские руководители пожертвовали интересами
последней в угоду планам своей дальнейшей экспансии, и,
главное, все последующие практические действия
свидетельствовали о том, что «доктрина Монро»
использовалась правящими кругами США для осуществления их
экспансионистского внешнеполитического курса. Чем
дальше, тем более активно эта доктрина выдвигалась в
качестве средства обоснования «исключительных прав»
финансового капитала Соединенных Штатов на весь
американский континент.
В ленинских «Тетрадях по империализму»
содержится краткая, но весьма выразительная характеристика
процесса эволюции «доктрины Монро», связанного с
приспособлением этой доктрины к новым потребностям,
вытекавшим из перехода к империализму и включения
американского капитализма в борьбу за передел мира.
В связи с книгой Патуйе «Американский империализм»
В. И. Ленин сделал следующую отметку: «Глава III,
с. 293, носит заглавие: «Современная политика
Соединенных Штатов: соединение империализма и доктрины-
Монроэ»: соединили, истолковали!!!»4.
1 См. J. Latani and D. Watnhouse, A History of American Foreign
Policy, pp. 483—484.
2 D. Perkins, Hands Off! A History of the Monroe Doctrine,
Boston, 1946, p. 190.
8 Cm. 5. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 419.
4 В. И. Ленин, Тетради по империализму, М., 1939, стр. 171.
41

* *
На протяжении всей истории американского
капитализма значительное и все возрастающее место во
внешней политике Соединенных Штатов занимала экспансия
на Тихом океане и в Азии.
Характер и цели этой экспансии всячески
искажаются в американокой буржуазной литературе. Главное
направление фальсификации заключается в том, что
ведущие буржуазные историки и идеологи создали и на все
лады превозносят миф об отсутствии у правящих кругов
США каких бы то ни было колонизаторских
устремлений, экономических и политических притязаний в
отношении стран Азии и Дальнего Востока. Они
изображают Соединенные Штаты как державу, которая якобы
принципиально отвергала какие бы то ни было
территориальные захваты на Тихом океане и в Азии, не
добивалась для себя никаких особых привилегий и сфер
влиямия. Идеологи и пропагандисты американского
капитализма пускают в ход версию о «давних традициях
дружбы», связывающих, мол, Соединенные Штаты и
государства Дальнего Востока и Азии, об американской
««помощи» этим государствам, о «поддержке»
Соединенными Штатами борьбы народов Востока за
национальную независимость. Таким образом, и здесь налицо
проповедь «исключительности» американской внешней
политики.
«Соединенные Штаты не имели никаких территориальных
притязаний» в Азии и на Дальнем Востоке, — заявляет автор ряда
работ по дальневосточной политике США Лоуренс Баттистини1.
«Американские цели в этом районе были преимущественно
торговые, — вторит ему Пратт, — и США не имели никаких намерений к
захвату колоний», равно как и «воздерживались от применения
силы для достижения своих целей»2. «Соединенные Штаты уже с
давних пор являются защитниками идеи самоопределения и
противниками колониализма», — пишет в своей книге «Сила и политика»
Томас Финлеттер, один из видных современных политических
деятелей США, занимавший важные посты в правительстве Трумэна 3.
Если, мол, Соединенные Штаты вступили в этом районе (имеются
в виду Восточная Азия и Тихий океан) «в контакт с великими ми-
1 L H. Battistini, The United States and Asia, New York, 1955,
p. 12.
2 J. W. Pratt, A History of United States Foreign Policy, p. 265.
» T. Finletter, Power and Policy, U. S. Foreign Policy and
Military Power in the Hydrogen Age, New York, 1954, p. 89.
42

ровыми державами» и «приняли участие в мировой политической
игре», то они вынуждены были это сделать «помимо своей воли» \
утверждает профессор Латанэ.
Выдвигая подобные концепции, большинство
американских буржуазных историков оперируют двоякого
рода аргументами. Во-первых, они стремятся всю
политику США на Дальнем Востоке и в Азии свести лишь
к осуществлению доктрины «открытых дверей», отрицая
наличие американской прямой территориальной
экспансии .в этом районе. И, во-вторых, искажают суть самой
этой доктрины, всячески затушевывая ее
экспансионистский характер и обеляя предпринимаемые в
соответствии с ней неблаговидные действия американской
дипломатии.
Доктрина «открытых дверей» занимает, несомненно,
весьма видное место в арсенале методов и средств
внешней политики крупной буржуазии США в эшоху
«свободного» капитализма и особенно империализма.
Провозглашенная преимущественно применительно к Азии
и Дальнему Востоку, она не ограничивалась этими
районами. Ее утверждение отражало специфику
экспансии американского капитализма в целом, связанную как
с международной обстановкой, так и с ростом
экономических возможностей США, увеличением их роли в
системе мирового капиталистического хозяйства.
Характеризуя значение доктрины «открытых дверей», Уильям
Уильяме, профессор Висконсинского университета,
подчеркивает ее универсальность и утверждает, что
«Будучи соединенной с идеологией индустриального
«предопределения судьбы», история открытых дверей стала
историей американской внешней политики в лериод с
1900 по 1958 гг.»2.
Термин «открытые двери» появился в американской печати, по
некоторым данным, еще в 1818 г. в связи с посылкой в Китай
первого военного судна Соединенных Штатов, фрегата «Конгресс»3.
В 1844 г. этот термин официально фигурировал в дипломатических
документах — инструкции Калебу Кушингу, назначенному чрезвы-
1 См. J. Laiane and D. Wainhouse, A History of American
Foreign Policy, p. 323.
2 W. Williams, The Tragedy of American Diplomacy, Cleveland
and New York, 1959, p. 40.
8 См. А. А. Фурсеико, Борьба за раздел Китая и американская
доктрина открытых дверей. 1895—1900, Академиздат, М.—-Л., 1956,
стр. 148.
43

чайным послом США в Китае. «Открытые двери Хэя, — пишет Ла-
тан§,— были провозглашением политики, нашедшей ранее свое
выражение в первом американском договоре с Китаем, подписанном
в 1844 г., и в знаменитой экспедиции коммодора Перри, имевшей
место десять лет спустя» !.
«Доктрина открытых дверей, — подчеркивает Бо,
автор специальной работы по этому вопросу, — стала
кардинальным принципом американской дипломатии.
Аналогично тому, как доктрина Монро управляла
американской дипломатией в отношениях со странами
Латинской Америки, доктрина открытых дверей направляла
американскую дипломатию на Востоке, особенно в
отношении Китая»2.
Однако, вопреки утверждениям буржуазной
историографии, политика США на Дальнем Востоке ни в коей
мере не ограничивалась провозглашением и
осуществлением доктрины «открытых дверей».
Агрессивные устремления в отношении Дальнего Востока
являлись одним из важных побудительных мотивов уже при
осуществлении колонизации североамериканского Запада между Сиэтлом
и Сан-Диего. «Экспансионисты (времен президента Полка) редко
размышляли о том, что могут значить для Соединенных Штатов
Орегон или Калифорния», — пишет Фостер Ри Даллес. В отношении
этих районов, подчеркивает он, у них были более широкие
замыслы и, в частности, они интересовали их прежде всего как базы,
дающие США возможность «держать в своих руках торговлю с
Востоком»3.
Параллельно с продвижением на Дальний Запад
экспансионистские силы США предпринимали ряд
попыток к захвату важнейших опорных пунктов и узлов
коммуникаций на водных просторах Тихого океана.
Особая настойчивость при этом была проявлена в
отношении захвата Гавайских островов, расположенных
примерно в 2 тыс. миль от западного побережья
Соединенных Штатов, почти »в центре Тихого океана, на комму-
х J. Latane and D. Wainhouse, A History of American Foreign
Policy, p. 498.
2 У. Bau, The Open Door Doctrine in Relation to China, New
York, 1923, p. IX.
Доктрине «открытых дверей» посвящена в США, подобно
«доктрине Монро», огромная специальная литература — см.
библиографию.
3 Приводится по книге: Д. Марион, Базы и империя. Карта
американской экспансии, ИЛ, М., 1948, стр. 72.
'44

никациях, соединяющих США с Филиппинами, Китаем
и всем западом и юго-западом Тихого океана.
«Гавайи нам нужны не меньше, чем Калифорния»1, —
восклицал президент Мак-Кинли. «Предопределение судьбы требует:
«возьми их» (Гавайи. — Я. И.)... и я отдам свой голос за то, чтобы
действительно их взять», — заявлял в американском конгрессе Гиб-
сон2. А правая буржуазная печать услужливо подыскивала и
другие «оправдания» для захвата островов. Были пущены в ход и
откровенно расистские аргументы. Так, например, «Нью-Йорк
тайме» писала 31 января 1893 г., что «аннексии Гавайев требуют
интересы цивилизации, дабы оградить ее (цивилизацию. — Я. И.)
от надвигающегося с Востока китайского варварства».
В 1875 г. США продиктовали договор, обязывающий гавайское
правительство не отчуждать какого-либо порта или территории в
пользу любой иной державы, кроме Соединенных Штатов, а в
1887 г. получили «право» на исключительное использование Пирл-
Харбора в качестве своей морской базы.
В конце 1892 — начале 1893 г., когда активизировались
выступления населения Гавайских островов против американского засилья
и королева Лилиюокалани предприняла шаги, направленные на то,
чтобы ограничить привилегии иностранцев, к Гонолулу направилась
тихоокеанская эскадра США и на островах произошла
«революция». Эта революция явилась прообразом многих других
«революций», организованных экспансионистскими кругами Соединенных
Штатов с целью захвата тех или иных территорий или ликвидации
неугодных им политических режимов в той или иной стране.
Буржуазный либерал Петтигру, более пятидесяти лет своей
жизни посвятивший государственной и политической деятельности
и в совершенстве знающий приемы и методы американской
буржуазной демократии, следующим образом описывает эту
«революцию». 14 января 1893 г. в конторе американского адвоката Смита
собрались американские плантаторы и в присутствии американского
посла в Гонолулу избрали «Комитет спасения» из тринадцати
человек, который под предлогом борьбы с новой конституцией,
урезывающей права иностранцев, должен был свергнуть гавайскую
королеву. Заговорщики пробрались в здание правительства
(предварительно узнав, что там нет ни одного королевского солдата) и
объявили себя правительством. К этому времени с американских
военных кораблей в городе был высажен десант пехоты и
артиллерии. «После того как манифест был прочитан в здании, охраняемом
американскими солдатами, посол Соединенных Штатов немедленно
признал новое правительство»3. Президентом был «избран» бывший
верховный судья Соединенных Штатов Доул, а Смит был назначен
генерал-губернатором.
1 См. С. S. Olcott, The Life of W. McKinley, Boston, 1916, vol.
I, p. 379.
2 См. T. Bailey, A Diplomatic History of the American People,
p. 475.
3 P. Ф. Петтигру, Торжествующая плутократия, М., 1922,
стр. 287.
45

Окончательно аннексия Гавайев была закреплена с
развязыванием испано-американской войны1. Гавайи
были объявлены (в 1902 г.) «территорией» США,
управляемой американским губернатором и представленной
в конгрессе одним делегатом с правом совещательного
голоса.
В тех случаях, когда международная обстановка
складывалась благоприятно для экспансионистских
кругов Соединенных Штатов и у них оказывалось
достаточно сил, чтобы аннексировать ту или иную
территорию и установить на ней свое господство, они шли на
эту аннексию и накрепко «закрывали двери» для всех
других держав. Принципы же «открытых дверей»
применялись к тем государствам и территориям, прямая
аннексия которых Соединенными Штатами не
представлялась возможной.
Полностью неосновательны также утверждения
относительно «демократической» сущности «открытых
дверей». «Открытые двери», провозглашал президент
Вильсон,— «это двери дружбы и взаимных преимуществ»2.
Соединенные Штаты, пишет Бейли, выступали за то,
чтобы дальневосточные нации, и особенно Китай, в
такой мере укрепились бы, «чтобы были в состоянии не
только держать двери открытыми, но и сами являлись
бы полновластными хозяевами этих дверей»3. Но опыт
истории свидетельствует о другом. Американский капи-
тализм^ а затем империализм, выступал в качестве
опасного и коварного врага народов Азии, причиняя им
тяжелейшие бедствия и страдания.
Рассматривая дальневосточную политику США,
буржуазные историки и пропагандисты особенно
превозносят американский курс в Китае. Но как раз факты,
связанные с практическим осуществлением этого курса,
служат ярким обличительным актом против
капитализма США, показывают всю фальшь и
несостоятельность утверждений о его «дружелюбии» к китайскому
народу.
1 См. подробнее Г. П. Куропятник, Захват Гавайских островов
США, Соцэкгиз, М., 1958.
2 См. F. R. Dulles, Forty Years of American-Japanese Relations,
New York—London, 1937, p. 99.
3 T. Bailey, A Diplomatic History of the American People, p. 337.
46

Китай привлекал к себе взоры и стремления
жаждавших наживы американских предпринимателей и
своими необъятными просторами, и стратегическим
положением, и безграничными возможностями в качестве
рынка сбыта товаров, источника сырья, сферы
приложения капитала. Об этом говорит вся история
американо-китайских отношений в Х1Х/ веке.
Как известно, США завязали более или менее регулярные
отношения с Китаем в последней четверти XVIII века. В начале
XIX века они опередили в области торговли с Китаем Францию и
другие европейские государства, следуя за Англией. Немаловажную
статью доходов американских купцов составляла контрабандная
продажа опиума. В 1817 г., например, на США приходилось 42%
всего ввезенного в Китай опиума. Итак, первым проявлением
«дружеских чувств» американского капитализма по отношению к
китайскому народу являлась позорная торговля наркотиками, отравление
китайцев опиумом.
Когда английское правительство начало первую «опиумную
войну» в Китае, видные государственные деятели США, в том числе
бывший президент Адаме, объявили ее «вполне справедливой» !, а
военная эскадра США под командованием Кэрни прибыла в
китайские воды для поддержки английских войск. В 1844 г.
американский представитель Калеб Кушинг принудил цинское правительство
подписать китайско-американский договор, положивший начало
серии кабальных договоров, использовавшихся в качестве
«юридической основы» для вторжения в Китай. Этот договор не только
распространял на США все преимущества «наиболее благоприятствуе-
мой державы», отвоеванные Англией у Китая в результате
поражения последнего в «опиумной войне», но и содержал более
широкое определение экстерриториальности, чем даже
англо-китайское соглашение 1843 г.
Во время второй «опиумной войны», сохраняя видимость
«дружбы» с цинским правительством и выступая в качестве
посредника между воюющими странами, правительство США
одновременно предприняло ряд враждебных актов против Китая,
выразившихся, в частности, в двукратной бомбардировке американскими
военными кораблями береговых укреплений в Гуандуне и участии
десанта американской морской пехоты в боях в Кантоне. В 50—
60-е годы XIX века торговлю опиумом сменил другой не менее
грязный промысел американских предпринимателей: вывоз в США
китайских кули, вербовавшихся обманным путем и зачастую
отправляемых в Америку насильственным образом. Многие авторы с
полным основанием сравнивают этот промысел с работорговлей2.
Свое подлинное отношение к китайскому народу, ^свой облик
непримиримых врагов революционного и национально-освободитель-
1 См. J. Latane and D. Wainhouse, A History of American Foreign
Policy, p. 460.
2 См. подробнее А. Л. Нарочницкий, Колониальная политика
капиталистических держав на Дальнем Востоке, 1860—1895, Академ-
издат, М.—Л., 1956.
47

ного движения в Китае американская крупная буржуазия, подобно
буржуазии других «великих» держав, в полную меру проявила при
подавлении движения тайпинов. Пятитысячный отряд наемников,
возглавляемый американцем Фредериком Уордом, творил в Китае
невиданные бесчинства, насилия и грабежи. Интервенты «оставляли
на своем пути потоки человеческой крови, разрушенные и
обугленные жилища, разграбленные города и села. Десятки тысяч трупов
зарубленных мужчин и изнасилованных женщин заполняли дороги
и селения» *.
Экспансионистские круги США и на этот раз воспользовались
сложившейся обстановкой; они добились распространения на
Соединенные Штаты всех выгод англо-китайского и франко-китайского
неравноправных договоров, заключенных в 1858 г. в Тяньцзине и в
I860 г. в Пекине. В 1868 г. Соединенные Штаты заключили с
Китаем так называемый Берлингхэмов договор, в котором
признавался принцип территориальной «целостности» Китая и
«невмешательства» США в его внутренние дела. Провозглашение этих
принципов, находившихся в противоречии с практическими действиями
в отношении Китая, было- широко использовано американской
дипломатией в целях инсценирования американской «дружбы» с
Китаем. Инсценировка эта была столь грубой, что даже
государственный секретарь США Байярд назвал ее впоследствии «цирковым
представлением» и «шарлатанством»2.
Неотъемлемой частью американской политики на
Дальнем Востоке являлись действия экспансионистских
кругов США против Японии3.
8 июля 1853 г. американская эскадра под командованием
Перри, осуществлявшая, как уверяют многие буржуазные
историки, «мирную и дружественную миссию», бросила якорь в
японском порту Урага и Перри предъявил японскому правительству
ультимативные условия. Уже на следующий год была предпринята
новая экспедиция, на этот раз в значительно более сильном
составе. Под жерлами пушек японское правительство было
вынуждено открыть свои порты для американских судов и заключить с
США трактат, положивший начало неравноправным договорам
с этой страной. Десять лет спустя, в 1863 г., правящие круги
Соединенных Штатов первыми вступили на путь вооруженных
карательных экспедиций против японского народа.
Япония, стратегически исключительно выгодно
расположенная по отношению ко всей Азии, интересовала
1 См. Г. С. Кара-Мурза, Тайпины. Великая крестьянская война-
и Тайпинское государство в Китае. 1850—1864, М., Учпедгиз, 1957
стр. 128.
2 См. Ch. Tansill, The Foreign Policy of Thomas F. Bayard, 1885—
1897, New York, 1940, p. 135.
8 См. подробнее Д. В. Петров, Колониальная экспансия
Соединенных Штатов Америки в Японии в середине XIX века, Госполит-
издат, 1955,
48

крупную буржуазию США с двоякой точки зрения: и
как прямой объект экспансии американского капитала
и как возможный союзник в его наступлении на
азиатский материк. Особое внимание при этом буржуазия
Соединенных Штатов уделяла совместным с Японией
действиям на Тайване и в Корее, являвшимися воротами
в континентальный Китай.
В начавшейся в 1894 г. японо-китайской войне,
которая завершила период домонополистической
колониальной экспансии на Дальнем Востоке,
экспансионистские силы США были активным пособником
японской агрессии.
Когда накануне столкновения китайские представители
стремились побудить Соединенные Штаты противодействовать выступле:
иию Японии, государственный секретарь США Грешэм заявил, что
влияние США «может быть употреблено в отношении Японии
только дружеским образом, и мы ни в коем случае не
вмешаемся совместно с другими державами». В период же мирных
переговоров в 1895 г., при заключении Симоносекского договора,
представители США, выступавшие в качестве «посредников»,
делали все от них зависящее в пользу Японии. Статьи договора об
экономических привилегиях и, в частности, об учреждении Японией
в Китае своих предприятий полностью распространялись, в силу
права «наиболее благоприятствуемой нации», и на Соединенные
Штаты. Не удивительно поэтому, что, когда в результате
выступления России, Франции и Германии этот договор был поставлен
под угрозу, правительство США оказало сильное давление на цин-
ское правительство с целью ускорить его подписание и
ратификацию.
В конце XIX века резко расширилось экономическое
проникновение американского капитала на Дальний
Восток и особенно в Китай. Хотя по размерам
инвестиций и по объему торговли Соединенные Штаты
значительно уступали Англии и другим державам, они
становились все более серьезным участником ожесточенной
борьбы, развертывавшейся на рынках Китая.
Характерно, что прямыми или косвенными участниками этой
борьбы являлись наиболее влиятельные американские
банки и «промышленные корпорации.
Американский синдикат Моргана и Флинта предложил
китайскому правительству в мае 1895 г. заем в 200 млн. таэлей для
уплаты военной контрибуции Японии при условии, что этому
синдикату будет предоставлен контроль над сооружением железных
дорог в Китае. В декабре 1895 г. с целью сооружения железных
дорог, пароходных, телеграфных и телефонных линий в Китае была
образована «Америкен Чайна дивелопмент компани», в которой
49

были представлены Рокфеллеры, Гарриманы, Кун-Леб.
Рокфеллеровский трест «Стаидард ойл» предпринял настойчивые попытки
монополизировать китайские рынки сбыта нефтяных продуктов.
Таковы некоторые факты, 'показывающие, как
выглядела на практике политика американского капитализма
в Азии, что «представляла собой в действительности его
«цивилизаторская миссия» в Китае, что скрывалось за
его «традиционной дружбой» с народами Востока.
*
Наряду с «доктриной Монро» и политикой
«открытых дверей» в арсенал основных внешнеполитических
концепций американского капитализма вошел и так
называемый «изоляционизм». Подобно первым двум, эта
концепция является одной из опор того теоретического
и идеологического фундамента, который подводит
американская буржуазная наука под внешнюю политику
Соединенных Штатов.
«Изоляционизм», по сравнению с «доктриной Монро»
и политикой «открытых дверей», характеризуется еще
меньшей определенностью. В связи с конкретными
интересами экспансионистской политики американского
капитализма на различных этапах в него вкладывалось
разное содержание. Весьма сложна и социальная
природа «изоляционизма». Дело в том, что под лозунгами
«изоляционизма» — по разному их толкуя — часто
выступали силы, интересы которых были противоположны.
С одной стороны, — это определенная часть
(различная в те или иные конкретные периоды)
демократических кругов американского народа и многие либерально
настроенные элементы американской буржуазии. Они
рассматривали «изоляционизм» как средство
осуществления американским народом его права на
независимость, как средство противодействия экспансионистской
политике держав Старого Света и их вмешательству во
внутренние дела Америки. Эти круги вкладывали в
«изоляционизм» антивоенное и антимонополистическое
содержание, использовали его в борьбе против
экспансионистских сил внутри Соединенных Штатов, против
агрессивных и империалистических тенденций в
американской внешней политике.
50

С другой стороны, «изоляционизм» брали на
вооружение реакционные и агрессивные элементы крупной
буржуазии Соединенных Штатов, по самой своей
природе ничего с ним общего не имевшие, если понимать
под «изоляционизмом» отказ от активной политики за
пределами страны. Вообще трудно говорить о каком-то
реальном «изоляционизме» со стороны крупной
буржуазии. Эпоха капитализма характеризуется
складыванием единого мирового рынка, всемерным развитием
экономических и политических связей, взаимодействием
и столкновениями между государствами и группами
государств. Неотъемлемое свойство этой эпохи — активное
участие капиталистов всех стран в сложной и
всеобъемлющей борьбе за рынки сбыта и источники сырья, за
сферы приложения капитала, сферы влияния и т. д.
На протяжении всей американской. истории
«изоляционизм» являлся такой общественно-политической
силой, которую нельзя сбрасывать со счетов как при
анализе внешней политики Соединенных Штатов, так и
внутренней борьбы вокруг важнейших политических
проблем и особенно расстановки сил внутри правящих
кругов.
За время своего существования «изоляционизм»
претерпел немало изменений. Это относится как к его
конкретному содержанию и политическому приложению,
так и к идеологическому обоснованию. Однако два
обстоятельства оставались неизменными: во-первых,
правящие круги США всегда стремились приспособить его
к своим целям; во-вторых, реакционная буржуазная
историография всегда искажала его сущность.
Обратимся прежде всего к так называемому
«традиционному изоляционизму», то есть «изоляционизму»
эпохи «свободного», домонополистического капитализма
и его оценкам американскими буржуазными авторами.
Большинство этих авторов стремится убедить
читателя, будто бы проводившийся в XIX веке
американской крупной буржуазией «изоляционистский»
внешнеполитический курс — это синоним «самоопределения»,
«независимости», «неинтервенционизма»,
«невмешательства», «миролюбия», «демократичности» внешней
политики американского капитализма. Об этом пишут Бей-
ли, Бемис, Пратт и многие другие американские
историки.
51

Одним из главных доводов в пользу этих
утверждений являются ссылки на демократические принципы,
провозглашенные в свое время основателями
республики. «Мир, торговля и честные, дружественные
отношения со всеми нациями, не заключая союза ни с
одной из них», — вот что должно быть основой
американской внешней политики, говорилось в декларации,
сдела.нной Джефферсоном в его первом посланиих.
Вашингтон указывал, что политика Соединенных Штатов
в отношении других держав должна быть
дружественной и вместе с тем нейтральной, если дело доходит до
военных столкновений между ними. Соединенным
Штатам, считал он, неразумно было бы связывать себя
какими-либо узами с политическими комбинациями
европейских держав, имеющих совершенно иные, отличные
от США, интересы. «Мы в своей политике должны
избегать постоянных союзов с какой бы то ни было частью
внешнего мира», — завещал Вашингтон2.
Обеспечить завоеванную в результате
освободительной войны независимость Соединенных Штатов, не
допустить провоцирования нападения на молодую
республику со стороны монархических государств Старого
Света, избегать военной интервенции и иного
вмешательства в дела других государств—таков основной
смысл заявлений Джефферсона и Вашингтона,
поддержанных демократическими силами Америки. Заявления
эти, основанные на идеях права народа на революцию
и доктрине народного суверенитета, носили, несомненно,
прогрессивный характер. Но все дело в том, что
практическая политика американской крупной буржуазии
1 находилась в явном противоречии с высокими
принципами, провозглашенными первыми президентами
Соединенных Штатов.
Многие американские авторы пытаются представить
дело таким образом, будто бы правящие круги
Соединенных Штатов, провозгласив политику
«изоляционизма», придерживались курса, принципиально отличного
от курса европейских держав, что они проводили
политику, лишенную каких бы то ни было агрессивных, экс-
1 См. J. Latane and D. Wainhouse, A History of American Foreign
Policy, p. 123.
2 J. D. Richardson, ed., A Compilation of the Messages and Papers
of the Presidents, 1789—1897, vol. I, Washington, 1898, p. 223.
52

пансионистских целей. В действительности, конечно,
дело обстояло совершенно иначе. Будь то
североамериканский континент, колонизуемый Соединенными
Штатами, или Латинская Америка, Азия или Европа, — во
всех этих районах основные цели американской
внешней политики были едины, характер этой политики
определялся устремлениями американской буржуазии,
характером и особенностями молодого, рвущегося к
экспансии американского капитализма. Разница
заключалась лишь в формах и методах осуществления общей в
своей основе политики, варьировавшихся в связи со
специфическими особенностями обстановки в различных
районах в разные периоды времени.
Исходя из реальных факторов, определявших
соотношение сил в Латинской Америке, где отсутствовали
сильные самостоятельные государства, а военные
позиции европейских колонизаторов были сравнительно
слабы, американский капитализм, провозгласив
«доктрину Монро», взял курс на установление там своего
единоличного господства. В Азии и на Дальнем Востоке,
где европейские колониальные державы захватили одни
территории и государства и поделили «сферы влияния»
в других, США положили в основу своей политики
доктрину «открытых дверей». При этом американская
буржуазия встала на путь сотрудничества с европейской в
целях обеспечения интересов капитала за счет
эксплуатации народов Востока, на путь совместной борьбы
против национально-освободительного движения. Вместе с
тем экспансионистские силы США не оставили, конечно,
надежд на установление своего господства при условии
изменения ситуации в «пользу Соединенных Штатов и в
ущерб Старому Свету.
Иное положение сложилось в Европе, где имелись
развитые в экономическом и военном отношении
державы, длительное время оказывавшие решающее
воздействие на развитие мировой политики. Естественно,
что в то время не могло быть и речи об экспансии США
непосредственно в самой Европе.
«В дни Вашингтона, — пишет Латанэ, — Соединенные Штаты
являли собой эксперимент в области демократии. Основной вопрос
в то время заключался не в наших обязанностях по отношению ко
всему остальному миру, а в том, позволит ли нам жить этот
мир (имеется в виду прежде всего Европа. — Н. Я.)». Поэтому,
53

продолжает он, весьма важно было «давать как можно меньше
оснований для нападения to стороны великих держав Европы» *.
Главной задачей европейской политики Соединенных
Штатов была нейтрализация Европы с целью
предотвращения европейского вмешательства в их собственные
дела, при одновременном нанесении ряда ударов
европейским державам «на «периферии» — в Латинской
Америке, на Тихом океане, в Юго-Восточной Азии, — там,
где американский капитализм чувствовал себя
сравнительно сильнее.
Важным составным элементом этой
внешнеполитической линии была ставка на противоречия между
европейскими государствами и особенно на войны,
ослаблявшие и изнурявшие Европу. Эти войны не только
содействовали обеспечению независимости США, но и
осуществлению американским капитализмом ряда
экспансионистских актов в самых различных районах.
Американская дипломатия стремилась использовать в своих
целях — и не безуспешно — такие факторы, как
наполеоновские воины, революционные перевороты в Европе в
1848 г., Крымскую войну, франко-шрусскую войну,
европейские военные кризисы 80-х и 90-х годов. Теория
«баланса сил», «равновесия сил» — это детище прежде
всего английской дипломатии — чем дальше, тем в
большей степени принималась на вооружение и
американским капитализмом. «...Представлять американские
традиции в области внешней политики как якобы не
имеющие ничего общего с политикой силы и балансом сил —
значит вступать в противоречие с фактами
американской истории»2, — признает -профессор Г. Моргентау.
Многие американские буржуазные авторы
утверждают, что сутью «изоляционизма» было, мол,
самоотстранение Соединенных Штатов не только от внутриев-
ролейских дел, но и от всего комплекса проблем,
составлявших основу мировой политики. Рассмотренные
выше направления внешнеполитического курса США
свидетельствуют о том, что в действительности
капитализм Соединенных Штатов не «стоял в стороне» от
мировой политики. Он всячески стремился к активным на-
1 J. Latane and D. Wainhouse, A History of the American Foreign
Policy, p. 5P3.
2 H. J. Morgenthau, Dilemmas of Politics, p. 63.
54

ступательным действиям (прямо, кстати, затрагивавшим
интересы и европейских держав) на
североамериканском материке. Он осуществлял акты агрессии в
Латинской Америке, проводил (если ему это удавалось —
в одиночку, а если нет — совместно с
капиталистическими кругами других держав) экспансионистский курс
в Азии и на Дальнем Востоке. Следовательно,
американский «изоляционизм» на деле никогда не
представлял собой отказа от агрессии, насилия, захватов.
Это признают и многие американские буржуазные авторы, в
частности Уолтер Липпман, один из наиболее известных и
влиятельных журналистов США, автор многих книг по международным
вопросам, внешней политике и социологии. Липпман считает, что
формула «изоляционизм», ставшая, как он отмечает, традиционной
для характеристики политики США на раннем этапе развития
американского капитализма, не соответствует действительности.
«Термин изоляционизм затушевывает динамическую и
экспансионистскую энергию американской нации», — заявлял Липпман в своих
лекциях, прочитанных в 1952 г. в Оксфордском и Кембриджском
университетах. Липпман подчеркивал при этом, что сутью
«изоляционизма» был не отход от активной политики, а «битва за
континент». «Изоляционисты — это те, кто завоевал американский
континент» !.
Опыт истории говорит о том, что даже применительно
к раннему периоду американского капитализма, еще
задолго до монополистической его стадии, практическим
содержанием «изоляционизма» являлся не отказ от
активной внешней политики и экспансии, не
«неинтервенционизм» и отказ от войны, а лишь официальное
неучастие США в тех или иных европейских союзах и блоках,
стеснявших свободу действий американского
капитализма, при прямом или косвенном сотрудничестве или
столкновениях с государствами, входившими в эти
блоки, в вопросах неевропейской политики. В
дальнейшем же, с -переходом к империалистической стадии
развития, отпало и это ограничение, — достаточно
напомнить о системе союзнических отношений США с
определенными группами европейских держав в периоды
первой и второй мировых войн, и особенно о
возглавляемой империалистическими кругами Соединенных
Штатов системе военно-политических союзов и блоков,
созданной в послевоенный период.
1 См. W. Lippman, The Roots of the Foreign Policy («New York
ribald Tribune», 13—21. V. 1952).
55

Отказ США в период между войной за
независимость и первой мировой войной от постоянных военных
союзов с европейскими державами, который приобрел
характер традиции, активно использовался не только в
целях пропаганды «исключительности» американской
внешней политики, но и во внутренней политической и
идеологической борьбе в этой стране. Это объясняется
совокупностью нескольких факторов.
Важную роль, как уже отмечалось, сыграл
исторический фактор. Для определенных социальных и
общественных кругов «изоляционизм» стал выражением их
отрицательного отношения к внешней экспансии
американского капитализма, к милитаризму и империализму.
На рубеже XIX и XX веков, в период перехода США к
империализму, группа влиятельных изоляционистских
лидеров (Брайан, Петтигру, Бора и др.) требовала
отказа от вмешательства во внутренние дела других
государств, протестовала против создания американской
колониальной империи, против захвата Соединенными
Штатами Гавайев и развязывания испано-американской
войны. Во время этой войны под изоляционистскими
лозунгами выступал ряд либерально настроенных
буржуазных политиков, а также многие представители
последовательно-демократических, антимонополистических
кругов^ И в дальнейшем в лагере «изоляционистов»
было немало искренних пацифистов, руководствовавшихся
субъективно самыми хорошими побуждениями.
Серьезное значение имели географический и военно-
стратегический факторы. Соединенные Штаты отделены
от Европы и Азии Атлантическим и Тихим океанами;
соседями США являлись слабые в военном отношении
Канада и Мексика. Эти обстоятельства сыграли
важную роль как в возникновении так называемого
«традиционного изоляционизма», так и в его
распространении.
Наконец, неправильно было бы упускать из виду и
некоторые экономические факторы. Удельный вес
внутреннего рынка (промышленность США работала
примерно на 90% *на этот рынок; доля экспорта по
отношению к национальному доходу в США была в 3—4 раза
меньше, чем в Англии и ряде других европейских стран)'
был в США гораздо более значителен, чем в
большинстве других крупных индустриальных капиталистиче-
5S

ских стран. Еще в середине прошлого века влиятельные
круги США выступали за всемерное ограждение
американского рынка от конкуренции европейских
промышленных держав. Не случайно, что основной питательной
средой «традиционного изоляционизма» на протяжении
длительного времени являлись штаты Залада.
Эти штаты, расположенные между Аллеганами и Скалистыми
горами, были связаны с внешним миром гораздо меньше, чем
штаты Атлантического побережья или Дальнего Запада, то есть
Тихоокеанского побережья. Большинство населения Запада —
фермеры, продукция которых реализовалась главным образом на
внутреннем американском рынке. Фермеры аграрного Запада активно
выражали недовольство усиливавшимся засильем крупного
капитала, противодействовали внутренней и внешней политике
монополий Уолл-стрита, вызывавшей увеличение налогового бремени и
ложившейся тяжелым грузом на их плечи. Что же касается ряда
капиталистических элементов Запада, немонополизированной
промышленной буржуазии этих штатов, то они в несравненно меньшей
степени, чем Уолл-стрит, были связаны с внешними рынками, а
следовательно с внешней экспансией, и выступали нередко с позиций,
отличавшихся от позиций крупных монополий.
Наличие значительных социальных кругов,
воспринявших «традиционно изоляционистские» лозунги,
предопределило стремление влиятельных групп
американского крупного капитала максимально использовать
«изоляционизм» в своих интересах. Это выразилось в
том, что с переходом к империализму многие
буржуазные историки стали давать интерпретацию
«изоляционизма» XIX века с позиций этих групп. Кроме того,
крупный капитал все больше подчинял себе деятельность
различного рода политических организаций, связанных
с «изоляционизмом».
При этом, конечно, давали о себе знать различия в
позициях монополистической и немонополистической
буржуазии, а также противоречия между разными
группами финансовой олигархии США. Отметим лишь, что
уже в XIX веке среди «изоляционистских» лидеров
было MiHoro таких, кто откровенно выступал не против
всякой экспансии, а возражал лишь против
малоприбыльной для финансовых групп Запада экспансии вне
контийентов Северной и Южной Америки. В то же
время они полностью поддерживали так называемый
«американский континентализм», то есть экспансию США в
Латинской Америке и в Канаде. В дальнейшем, в эпоху
империализма, определенные «изоляционистские» круги
57

крупной буржуазии, особенно региональные группы
финансового капитала Среднего и Дальнего Запада,
выступали за то, чтобы отдать предпочтение прежде всего
азиатскому, а не европейскому направлению экспансии
США.
Вместе с тем чем дальше, тем больше
«изоляционизм» использовался и наиболее реакционной и
агрессивной частью правящих кругов США (связанной с
влиятельными группами Северо-Востока, то есть
непосредственно Уолл-стрита) в демагогических целях, для
обмана широких кругов населения страны, главным
образом на «традиционно-изоляционистском» Западе.
Особенно отчетливо это проявилось в период подготовки
второй мировой войны, когда «изоляционизм» в
Америке стал знаменем профашистских сил.
Говоря об американском «изоляционизме» XX века,
эпохи империализма и общего кризиса капитализма,
следует иметь в виду, что разница между
«изоляционистскими» взглядами одних кругов монополистической
буржуазии и «антиизоляционизмом» других ее кругов была
в значительной мере условной и сводилась к вопросу о
методах и средствах осуществления внешней политики
США, к опору о преимуществах того или иного
направления американской экспансии.
Прогрессивный историк Скотт Ннринг, отмечая, что
«изоляционизм пропагандирует в теории идею мира» для Соединенных
Штатов, с полным основанием подчеркивает, что на «практике он
(изоляционизм. — Н. И.) ведет к захвату под видом обороны чуть
ли не всей планеты». Таким образом, заключает С. Ниринг,
«изоляционисты и адвокаты агрессии и мирового господства
оказываются в одной лодке. Исходя из разных посылок и опираясь на
разные аргументы, и те и другие приходят к одним и тем же
практическим выводам» К
Анализ американской действительности, истории
Соединенных Штатов в XVIII и XIX веках приводит к
выводу, что, несмотря на ряд специфических черт,
сыгравших немалую роль, становление и развитие
американского капитализма и его внешней политики про-
1 S. N earing, United World. The Road to International Peace,
New York, 1945, p. 10.
58

исходило путями, общими, в основном, для всех
капиталистических стран. Это развитие шло через насилие и
экспансию, сопровождалось всеми отрицательными для
народных масс последствиями, неизбежными для
капитализма как системы.
Внешнеполитический курс буржуазии США по своим
целям и классовому характеру не представлял собой
ничего «исключительного». Аналогично
внешнеполитическим курсам других капиталистических держав он
был направлен на создание наиболее благоприятных
внешних условий для развития американского
капитализма и решения основных внутренних задач, стоявших
перед ним, на упрочение его международных позиций,
на подготовку и осуществление агрессивной политики,
отвечавшей интересам крупного капитала.
3. Перерастание «свободного» капитализма в империализм.
Американские тресты — высшее выражение экономики
монополистического капитализма. Поворот к реакции по всем
линиям
На рубеже XIX и XX веков происходят важнейшие
сдвиги в экономике главных капиталистических стран, в
том числе США, в расстановке классовых сил, в
области внутренней политики, — сдвиги, предопределившие
глубокие изменения в системе международных
отношений, во внешней политике этих стран и, конечно,
Соединенных Штатов.
Соединенные Штаты, писал В. И. Ленин в 1914—
1915 гг., — «не имеют равного себе соперника ни по
быстроте развития капитализма в конце XIX и начале
XX века, ни по достигнутой уже ими наибольшей высоте
его развития, ни по громадности площади, на которой
применяется по последнему слову науки оборудованная
техника, учитывающая замечательное разнообразие
естественно-исторических условий...» *.
В результате этого быстрого развития Соединенные
Штаты выдвинулись на первое место в
капиталистическом мире по развитию экономики и удельному весу в
мировом капиталистическом хозяйстве. В США
особенно ярко проявились основные черты и. закономерности,
1 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 5. -
59

присущие империализму и прежде всего невиданная
ранее концентрация производства и капитала,
утверждение господства монополий.
В 1882 г. Рокфеллером была основана «Стандард ойл компани»,
захватившая в свои руки 85% торговли нефтью внутри страны и
95% американского экспорта нефти. В 1901 г. родилась первая
монополия, имевшая капитал свыше 1 млрд. долл.,— моргановская
«Юнайтед Стейтс стил корпорейшн». В 1902 г. она производила
9 млн. тонн стали — более половины всего производства в
Соединенных Штатах. За десять лет, с 1890 по 1900 г., в США возникло
175 трестов с капиталом в 8175 млн. долл., а общее их число на
1900 г. составляло 185.
Анализируя американскую статистику, В. И. Ленин
подчеркивал, что в 1904 г. крупнейшие предприятия
США (с производством в 1 млн. долл. и свыше),
составлявшие 0,9% общего числа предприятий (1900 из
216 180), концентрировали у себя 25,6% всех рабочих
(1,4 млн. человек из 5,5 млн.), имевшихся в стране, и
38% производства. Через пять лет, в 1909 г., было уже
3060 таких предприятий (из 268491, то есть 1,1%) с
2 млн. рабочих (из 6,6, то есть 30,5%); на их долю
приходилось 43,8% производства. Эти три с небольшим
тысячи предприятий охватывали 258 отраслей
промышленности. «Почти «половина всего производства всех
предприятий страны в руках одной сотой доли общего числа
предприятий!»1, — делал вывод В. И. Лени-н, опираясь
на эти данные.
Одновременно с концентрацией производства в
промышленности и с созданием монополий в США
усиленно развивался процесс концентрации в банковском деле,
процесс слияния или сращивания банковского капитала
с промышленные. Так создавался мощный финансовый
капитал, складывалась могущественная финансовая
олигархия. В 1861 г. в Соединенных Штатах было
30 миллионеров, а в 1897 г. их стало 38002.
Созданный в 1853 г. банковский дом Моргана к началу XX века
стоял накануне превращения в крупнейший в мире банковский
концерн. Уже в то время Морганы имели капиталовложения в
сталелитейной, электротехнической и других отраслях промышленности,
во многих железнодорожных компаниях, в предприятиях
коммунального обслуживания и т. д. Банки Рокфеллеров (прежде всего
1 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 185.
2 Ch. Baud and M. Beard, The Rise of American Civilization,
vol. II, New York, 1947, p. 383—384.
60

«Чэйз нейшнл бэнк»), Меллонов и Дюпонов, банкирский дом «Кун-
Леб энд компани» и некоторые другие были финансовыми
объединениями огромного масштаба, подчинившими себе крупнейшие
промышленные предприятия.
Опередив в последней трети XIX века другие страны
по объему промышленного производства, США с
переходом к империализму оказались впереди большинства
капиталистических стран также по степени
централизации капитала, по размерам и силе монополистических
объединений.
«Американские тресты, — писал В. И. Ленин в
1916 г., — есть высшее выражение экономики
империализма или монополистического капитализма»1. Это —
замечательное по своей глубине и лаконичности
определение как сущности, так и особенностей
американского империализма. Наиболее яркое и полное
проявление в Соединенных Штатах главного признака всего
мирового монополистического капитализма —
концентрации производства, порождающей монополию, —
характернейшая черта империализма США, наложившая
отпечаток на всю его политику — и внутреннюю и
внешнюю.
«В Соединенных Штатах экономическое развитие за
последние десятилетия шло еще быстрее, чем в Германии,
и как раз благодаря этому паразитические черты
новейшего американского капитализма выступили
особенно ярко»2, — подчеркивал Ленин. Свое практическое
выражение эти паразитические черты получили в том,
что в США особой глубины достигла пропасть между
горсткой миллионеров и миллиардеров, с одной стороны,
и миллионами трудящихся — с другой.-Они сказались в
постепенном превращении империализма США в центр
финансовой эксплуатации мира. Проявлением этих черт
явилось также усиление агрессивности внешней
политики финансовой олигархии США, активизация ее
борьбы за мировое господство. При этом степень
проявления паразитизма, свойственного американскому
империализму, возрастала прямо пропорционально степени
его загнивания, степени углубления общего- кризиса
капитализма.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 32.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 287.
61

Установление в экономике США господства
монополий вело, как и в других империалистических
государствах, к усилению реакции по всей линии и классового
гнета, к вырождению буржуазной демократии, к
ограничению демократических свобод. Такие характерные
для Соединенных Штатов XIX века черты, как
относительно меньшее по сравнению с Европой развитие
военщины и бюрократии, стали быстро терять свою силу.
Следовательно, не только в области экономики, но и в
области политики переход к империализму представлял
собой важнейшую грань, связанную с глубокими
качественными изменениями.
Овладев решающими позициями в экономике,
американские монополии получили тем самым возможность
все более полного подчинения буржуазного государства,
захвата в свои руки всей полноты политической власти
в стране. По силе социальных контрастов, по
всемогуществу кучки миллиардеров, по цинизму и лицемерию
американская буржуазная демократия в эпоху
империализма не только очень быстро догнала старые
европейские государства, но и во многом превзошла их.
«...Нигде,— писал Ленин, — власть капитала, власть кучки
миллиардеров над всем обществом не проявляется так
грубо, с таким открытым подкупом, как в Америке»х.
Достаточно обратиться к характеристике лиц,
возглавлявших американское правительство, посмотреть
состав кабинетов и конгресса, чтобы убедиться в полной
несостоятельности теории «надклассовости»
буржуазного государства США. «Личная уния» банков с
промышленностью, и тех и других с правительством
получала по мере развития империализма все более
широкое распространение. Эта уния выражается как в
широком участии видных правительственных чиновников в
правлениях трестов, концернов, синдикатов, так и во все
более широком проникновении представителей
монополий в аппарат государственной власти.
Очень показательны с этой точки зрения данные о президентах
США эпохи империализма. Так, президент Мак-Кинли (1897—
1901 гг.) прибыл в Белый дом из Огайо, вотчины «Стандард ойл»,
и был тесно связан с Рокфеллерами. Пришедший ему на смену
Теодор Рузвельт (1901—1909 гг.) с самого начала своей политиче-
1 В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 449,
62

ской карьеры пользовался поддержкой группы Моргана. Президент
Вильям Тафт (1909—1913 гг.), получивший известность как ярый
сторонник «долларовой дипломатии» США, был тесно связан с
Рокфеллерами и Дюпонами. Вудро Вильсон (1913—1921 гг.),
проповедник «библейской миссии» Америки, был предложен в
кандидаты на президентское кресло промышленником Доджем,
доверенным лицом Морганов и других заправил Уолл-стрита. Президент
Гардинг (1921—1923 гг.) был ставленником «Стандард ойл» и
поэтому «вряд ли можно считать случайностью, — пишет Ф. Ланд-
берг, — что его правление насквозь пропиталось нефтью»!. На
смену ему пришел Кулидж (1923—1929 гг.), который беспрекословно
подчинялся Томасу Ламоиту — «премьер-министру» империи
Морганов. С энергетическими трестами все тех же Морганов и с рядом
других крупных монополистических объединений, в частности Чи«
каго и Кливленда, был тесно связан следующий президент США
Герберт Гувер (1929—1933 гг.), являвшийся к тому же и сам
крупным капиталистом.
Сочетание насилия и обмана, характерное для
диктатуры империалистической буржуазии во всех странах,
с особой отчетливостью проявилось в США в
рассматриваемый период в так называемом «честном курсе»
(«Square Deal») Т. Рузвельта и «новых свободах»
(«New Freedom») В. Вильсона. Эти «честный курс» и
«новые свободы» стали своего рода идеологическими
ярлыками, к которым весьма широко прибегают
американские историки, философы, социологи с целью
фальсификации внутренней истории США начала XX века.
Вместе с тем они используют их и в качестве
определенных исторических аргументов, обосновывая мифы об
американском «народном государстве», стоящем якобы
«над классами». Но это явно несостоятельные
аргументы, — достаточно проанализировать «антитрестовскую
борьбу» Т. Рузвельта или основные внутриполитические
мероприятия В. Вильсона, чтобы в этом убедиться.
Изображая себя блюстителем законов, находящимся вне
партийной борьбы, Т. Рузвельт уверял, что он будет бороться как с
«проповедниками недовольства — агитаторами» (то есть
руководителями рабочего и социалистического движения), так и со
«злодеями богатства, которые угнетают массы». Вскоре после его
прихода к власти начались судебные процессы против некоторых
монополистических объединений, получившие в американской
печати громкое наименование «борьбы Рузвельта против трестов».
О том, что со стороны Т. Рузвельта налицо была самая
отъявленная демагогия, убедительнее всего говорят факты. Так,
например, за десять лет, предшествовавших принятию «антитрестовского»
закона Шермаиа, в США возникло 24 треста, а через 17 лет после
х Ф. Ландберг, 60 семейств Америки, ИЛ, М., 1948, стр. 194.
63

вступления этого закона в действие, включая семь лет
президентства Т. Рузвельта, число трестов возросло до 250. Стоит сравнить
две цифры: 80 000 000 долл., предоставленных правительством
крупнейшим банкам лишь во время кризиса 1907 г. и 147 000 долл.,
уплаченных монополиями в качестве штрафов за все время
президентства Рузвельта, чтобы стало ясно, что представляла собой в
действительности «борьба» республиканского прогрессиста, как он
сам себя называл, Т. Рузвельта против трестов. К этому надо
добавить, что правительство Т. Рузвельта вело жестокую борьбу
против стачечного движения и профсоюзов, использовало для
подавления забастовок регулярные войска и полицию.
В результате выборов 1912 г. президентом стал Вудро Вильсон,
сын пресвитерианского пастора, профессор права в университете
Нью-Джерси, проповедовавший «социальный мир». Политика
возглавляемого им правительства отличалась особым лицемерием и
ханжеством. Как в своих предвыборных выступлениях, так и
находясь уже на посту президента, Вильсон неоднократно заявлял о
необходимости ограничения власти магнатов индустрии и усиления
средних классов. Он усиленно проповедовал «новый дух» в
политике и «новые свободы». Это нашло практическое выражение в ряде
проведенных в 1913—1914 гг. мероприятий, которые до сих пор
широко рекламируются американской историографией. В числе их
были такие, как 17-я поправка к конституции США, согласно
которой сенаторы должны были избираться не законодательными
собраниями штатов, а непосредственно избирателями; введение
прогрессивного подоходного налога; акт Андервуда, в соответствии с
которым впервые за 50 лет были снижены таможенные пошлины;
«антитрестовский» закон Клейтона; создание федеральной системы
«резервных» банков.
Анализируя сущность «новых свобод» и роль Вильсона в их
принятии и осуществлении, необходимо подчеркнуть три
обстоятельства. Во-первых, они были вызваны к жизни отнюдь не
либерализмом самого Вильсона и не «демократическими устремлениями»
правящих классов США, как пытаются это представить их
апологеты. Известная прогрессивность некоторых из этих мероприятий —
прямой результат нажима на правительство и конгресс со стороны
широких народных масс. Правящие круги США были вынуждены
в этот период дать какую-то отдушину бурлящему в массах
недовольству и пойти на некоторые уступки демократическим силам.
Во-вторых, часть из принятых в первые годы президентства
Вильсона мер лишь внешне выглядела демократично, а в
действительности ни в коей мере не противоречила интересам
монополистического капитала. Так, например, понижение пошлин на
промышленные товары, ввозимые в США, мало затрагивало
американскую промышленность, успевшую к этому времени значительно
обогнать промышленность других стран. Создание федеральной
системы резервных банков, выдаваемое буржуазной печатью за
«уничтожение монополии денег» и «создание демократического
кредита», по существу тоже полностью соответствовало интересам
крупного финансового капитала. Эта система предоставляла в
распоряжение финансовой олигархии дополнительные средства
воздействия на всю экономику страны, давала ей возможность более
широкого маневра финансами. И, в-третьих, провозглашение и
принятие Вильсоном тех или иных демократических установлений отнюдь
64

не означало осуществления их на практике. Например,
антитрестовский акт Клейтона имел специальную статью, направленную против
персональной унии руководства банков и трестов, но она никогда
не выполнялась.
К этому необходимо добавить, что уже в 1913—1914 гг. виль-
соновские реформы сочетались с самым неприкрытым насилием,—
достаточно напомнить о кровавой расправе с горняками в Колорадо
весной 1914 г. При подавлении забастовки шахтеров Лудлоу был
открыт огонь из винтовок и пулеметов по лагерю, в котором
находились не только мужчины, но и женщины и дети.
Прямым результатом вступления США в
империалистическую стадию развития и реакционной внутренней
политики правительств Т.Рузвельта, В.Тафта и В.
Вильсона явилось усиление наступления капиталистических
монополий на жизненный уровень трудящихся. По
данным доклада правительственной комиссии по
исследованию отношений в промышленности, возглавляемой Уол-
шем, в 1914 г. 2% населения США, составлявшие
верхний полюс буржуазного общества, владели 60% всего
национального богатства страны, 33% населения,' так
называемые «средние классы», — 35% этого богатства,
а огромное большинство — 65% всего населения страны,
владело лишь 5% национального достояния США х.
В результате применения монополиями новейших приемов
капиталистической эксплуатации, связанных с внедрением «системы Гей-
лора» и предложенной Фордом конвейеризании, интенсификация
труда рабочего поднялась за десять лет (с 1900 по 1910 г.) более
чем на 40%, а смертность и ранения от несчастных случаев на
производстве возросли на 120%. Ежегодно примерно 700 тыс. человек
получали увечья, влекущие за собой потерю трудоспособности.
4. Вступление США в борьбу за передел мира и ее
идеологическое обоснование. Испано-американская война. Особенности
формирования колониальной империи Соединенных Штатов
Переход к империализму знаменовал собой начало
нового этапа внешней политики капиталистических
государств, сопровождался качественными изменениями и
в этой сфере деятельности финансового капитала. Это
общее явление, свойственное монополистическому
капитализму в целом, в полной мере было присуще и
монополистическому капитализму Соединенных Штатов, как
1 См. «Final Report of Commission on Industrial Relations»,
Washington, 1915.
3 H. Иноземцев.. 65

бы это ни пытались опровергнуть проповедники
«исключительности» американского империализма.
В. И. Ленин характеризовал политику как
«концентрированное выражение экономики». Это относится
как к внутренней, так и к внешней политике, поскольку
между ними существует неразрывная органическая
связь. Экономические мотивы внешней экспансии,
существовавшие в эпоху так называемого «свободного»
капитализма, с переходом к империализму стали
действовать с особой силой. Вместе с тем появился ряд новых
мотивов, толкавших^ на усиление экспансии. Они были
связаны со стремлением монополий устранить
конкурентов не только с внутреннего, но и с внешних рынков, с
перерастанием капитализма во всемирную систему
колониального угнетения и финансового удушения
сравнительно небольшой группой империалистических держав
огромного большинства населения земли, с резким
обострением противоречий между капиталистическими
державами. Переход к империализму вызвал вместе с тем
усиление противоречий внутри этих держав, прежде
всего противоречий классовых. Монополистическая
буржуазия стремилась разрешить их путем захватнических
войн. В этом же направлении действовала свойственная
монополистическому капитализму политическая и
идеологическая надстройка.
Раскрывая основное содержание внешней политики
главных капиталистических государств накануне
перехода к империализму и после такого перехода, Ленин
указывал: «Мы имеем перед собой все величайшие
мировые капиталистические державы — Англию, Францию,
Америку, Германию, — вся политика которых в течение
целого ряда десятилетий состояла в непрерывном
экономическом соперничестве из-за того, как
господствовать над всем миром, как душить маленькие
народности, как обеспечить себе тройные и десятерные прибыли
банковского капитала, захватившего весь мир в цепь
своего влияния» 1.
Финансовый капитал США был активным
участником этой гигантской по своим масштабам борьбы за
господство над миром. Опираясь на свои сильные
позиции в области экономики, на свой весьма значительный
1 В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 366.
66

удельный вес в системе мирового капиталистического
хозяйства, американский имлериализм проявил большое
упорство в этой борьбе.
С переходом к империализму резко возрос объем
американской внешней торговли и значительно
расширился вывоз капитала (хотя даже накануне первой
мировой войны сумма американских капиталовложений за
границей была примерно в 10 раз меньше английских и
в 6 раз меньше французских).
Экспорт США, составлявший в 1870 г. 393 млн. долл., вырос
до 1394 в 1900 г. и 1775 млн. долл. в 1910 г. Импорт соответственно
возрос с 436 млн. долл. до 829 и 1563 млн. долл. Экспорт капитала
из США возрос с 500 млн. долл. в 1900 г. до 2 млрд. долл. в
1909 г. и 2—2,5 млрд. долл. накануне первой мировой войны (при
иностранных капиталовложениях в США в 1914 г. в размере
примерно 5 млрд. долл.). Если еще в 1899 г. иностранные вложения
в США более чем в б раз превышали американские инвестиции в
других странах, то к 1914 г. это соотношение стало примерно 2: 1 1.
Американские монополии, поделившие между собой
внутренний рынок, в погоне за расширением внешних
рынков всячески расширяли свои заграничные связи,
становились участниками международных картелей,
являвшихся отражением новой, более высокой ступени
всемирной концентрации производства и капитала.
Американский капитал вошел в наиболее крупные из
мировых картелей, связанных, как правило, с развитием
наиболее современных отраслей промышленности.
К концу XIX века создалась своеобразная
диспропорция между ведущим местом США в мировом
промышленном производстве и размерами их колониальной
империи. Финансовый капитал США решил
ликвидировать эту диспропорцию путем захвата и подчинения
ряда территорий, выдвинул далеко идущую агрессивную
программу.
Олередив большинство других стран в области
экономических потенций, американский капитализм
значительно отставал от ряда европейских держав в области
военной, что значительно ослабляло его позиции в
борьбе за передел мира. Чтобы преодолеть это
отставание, уже в 90-е годы XIX века правящие круги США
1 См. R. W. Dunn, American Foreign Investments, New York,
1926, pp. 1—3; H. E. Fisk, The Inter-Ally Debts, New York — Paris,
1924, p. 306.
3'
67

осуществили ряд важных мероприятий
военно-стратегического характера, обратив особое внимание на
увеличение наступательной мощи военно-морского флота.
В результате по размерам флота США переместились с 12-го
места в мире в 1883 г. на 5-е место в 1904 г. В этот же период в
стране была создана и постоянная армия, на вооружение и
подготовку которой стали отпускаться все более значительные средства.
Особое внимание американская финансовая
олигархия уделила идеологической подготовке агрессии. В
конце XIX — начале XX века все более широкий размах
приобретают пропаганда культа силы, расизм, и
особенно такая его разновидность, как «американизм».
Новую окраску в связи с переходом к империализму
приобретает концепция «предопределения судьбы». В нее
вкладывается более широкое и еще более агрессивное
содержание. Внешняя политика США конца XIX —
начала XX века, с испано-американской войной и
многочисленными актами колониальной экспансии и агрессии,
проходит, как пишет Бемис, под знаком так
называемого «нового предопределения судьбы» («New
Manifest Destiny») l.
К старым доводам, положенным в основу этой концепции,
прибавляется ряд новых. Среди них такие, например, как быстрый
рост населения Соединенных Штатов, завершение колонизации
территорий до Тихого океана, опережение Соединенными Штатами
других стран по темпам и глубине «промышленной революции»,
соображения «стратегической безопасности» и т. д.2 Все они
направлены, в конечном счете, к одному — попытаться доказать, что
бог, природа, весь ход исторического развития возложили на США
ответственность за «судьбы мира».
Подобного рода рассуждения прочно вошли в арсенал
буржуазной историографии, в том числе современной. Именно они лежат,
в частности, в основе того определения целей и задач внешней по-
литиьи США, которое дается в книге Пратта «История внешней
политики Соединенных Штатов». Так, Пратт утверждает, что одной
из важнейших задач этой политики является не только
установление границ, «обеспечивающих безопасность страны», но и
«расширение этих границ в интересах безопасности, навигации и
торговли, соответственно росту населения и распространению
демократии» в Соединенных Штатах, «насаждение христианства и
демократии» за их пределами3. Прикрываясь мотивами национальной
1 См. S. Bemis, The Latin American Policy of the United States/
p. 123.
2 См. там.же, а также A. Weinberg, Manifest Destiny, pp. 68—70,
259, 267. 429-430.
3 J. W. Pratt, A History of United States Foreign Policy, p. 4.
68

безопасности, человеколюбия и демократии, Пратт по существу
выдвигает такую формулу, которая оправдывает любую экспансию.
Особый размах получил культ силы, и прежде всего
силы военной, военного могущества, в области
идеологии и применение доктрины «политики силы» в
практических действиях американской дипломатии. Касаясь
вопросов истории внешней политики США, известные
американские историки и социологи Роберт Страус-Хюпе
(профессор Пенсильванского университета) и
Стефан Поссони (профессор университета в
Джорджтауне) признают в своей книге «Международные
отношения», изданной в 1950 г., что «сила» являлась таким
же побудительным мотивом этой политики, как
«прибыль» в экономике. Ряд специфических черт
американской политики, в частности отказ США от участия в
союзах и коалициях, не означал, подчеркивают они,
отказа от принципа «аккумулирования силы».
«Обеспечение силы — высшая цель политики». И, заявляют они,
«ни одна другая страна не придерживалась столь
настойчиво и не проводила столь успешно, хотя порой и
неосознанно, принцип накапливания максимума силы»,
как делали это Соединенные Штаты1.
В конкретной обстановке конца XIX — начала XX века ярким
проявлением культа силы в США явилось широкое распространение
так называемой «теории морского могущества», сформулированной
американским адмиралом-Альфредом Мэхеном. В изданной в 1897 г.
книге «Влияние морской силы на историю»2, Мэхен утверждал, что
великими державами могут быть лишь сильные морские державы.
В условиях технического прогресса и быстрого развития мировой
торговли, заявлял он, «тот, кто владеет морем, владеет и всем
миром».
Проповедью силы и агрессии, экспансии и войны
занимались не только пропагандисты и представители
военщины, но и наиболее крупные государственные и
политические лидеры. В числе четырех «наиболее ярых
агитаторов» империалистической политики США в
девятисотые годы американский историк Чарльз Бёрд
называет наряду с адмиралом Мэхеном -президента
Теодора Рузвельта и сенаторов Генри Кабота Лоджа и
1 R. Strausz-Нирё and S. F. Possony, International Relations.
In the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship, New
York — London — Toronto, 1950, pp. 6, 2, 8.
2 См. Л. T. Mahan, The Influence of Sea Power upon History,
1660—1783, Boston, 1897.
69

Альберта Бевериджа1. С полным основанием к ним
можно также причислить будущих президентов США
Тафта и Вильсона, несмотря на имевшиеся между этими
лицами различия.
«Мы, — заявлял Теодор Рузвельт, — умышленно хотим идти по
пути расширения... Мы заняли определенное место среди тех
смелых и предприимчивых наций, которые умеют многим рисковать,
надеясь занять одно из первых мест среди великих держав мира».
«Только тот... кто видит далеко вперед, может одобрить идею
расширения, так как нация, расширяющая свои пределы, есть нация,
вышедшая на путь великого будущего, а с величием приходят и
опасности, которые пугают всех, кроме людей с широким
размахом», — утверждал Рузвельт 2.
Примерно в это же время Вудро Вильсон, тогда еще историк,
писавший, как указывали его биографы, скучные книги, не
приносившие ни славы, ни денег, заявлял, что «достигшие зрелости
Соединенные Штаты должны взять на себя бремя управления миром».
«Перед нами, — разглагольствовал Вильсон, — новая эра, в
которой, очевидно, мы будем править миром»3.
Сенатор Лодж в целях оправдания неограниченной экспансии
Соединенных Штатов выступил со специальной концепцией
«консолидации», согласно которой якобы «малые страны изжили себя»,
г...Великие нации быстро поглощают в интересах своей будущей
экспансии и в целях обороны все незанятые места на земле. Это —
движение, способствующее интересам цивилизации и
распространению расы. США, являющиеся одной из великих мировых держав,
не могут выпадать из этой общей линии развития»4.
Еще более откровенно агрессивную программу выдвигал
сенатор Беверидж, призывая к повсеместному распространению
«американского права, американского порядка, американской цивилизации
и4 американского флага». «Американские фабрики, — заявлял
Беверидж, — производят больше, чем американский народ может
потребить; на американской почве произрастает больше, чем он может
использовать. Судьба предначертала для нас нашу политику;
мировая торговля должна быть и будет нашей... Наши торговые суда
должны бороздить океаны. Мы должны построить флот,
отвечающий нашему величию... На крыльях коммерции наши порядки
последуют за нашим флагом»6.
Усиленная экономическая, политическая, военная и
идеологическая подготовка агрессии, предпринятая мо-
1 См. Ch. Beard, Giddy Minds and Foreign Quarrels, An Estimate
of American Foreign Policy, New York, 1939, p. 16.
2 См. Барраль-Монферра. От Монро до Рузвельта, стр. 184—185,
187.
8*См. R. S. Baker> Woodrow Wilson, Life and Letters, 6 vis.,
New York, 1927—1939, vol. IV, p. 85.
4 H. C. Lodge, Our Blundering Foreign Policy («The Forum»,
March 1895, pp. 16—17).
6 Приводится по книге: Ch. Beard; Giddy Minds and Foreign
Quarrels, pp. 19—20.
70

нополистической буржуазией США, не замедлила
привести к практическим результатам. В 1898 г.
экспансионистские круги США развязали испано-американскую
войну, — первую в полном смысле слова
империалистическую войну за передел мира. Эта война явилась одной
из основных вех в замене старого, «свободного»
капитализма монополистическим.
* #
*
В ряде официальных изданий внешнеполитических
документов США и в книгах многих американских
буржуазных историков грубо искажаются характер испано-
американской войны, цели Соединенных Штатов в этой
войне. При этом закономерным является то
обстоятельство, что в работах, близких к событиям этой войны,
приводятся некоторые откровенные высказывания
американских экспансионистов, подобные приведенным, а
в работах более позднего периода, как правило, такого
рода высказывания • отсутствуют. Наоборот, авторы их
всячески пытаются убедить читат.еля в приверженности
руководителей США высоким идеалам гуманизма и
миролюбия, всячески отрицают агрессивные намерения
с их стороны.
Если судить по этим работам, то получается так, что будто бы
США вообще были втянуты в испано-американскую войну помимо
своего желания, а когда война началась, то они преследовали в ней
прогрессивные, гуманные цели. «Мак-Кинли не хотел войны», — так
прямо и пишет в своей книге «Американская дипломатия» Дж. Кен-
нан, один из известных буржуазных теоретиков и идеологов, в обг
ласти внешней политики занимавший наиболее важные посты в
госдепартаменте'. Значительная часть американских историков
пытается изобразить дело таким образом, будто правящие круги США
развязали войну против Испании не ради осуществления своих
агрессивных планов и захвата ее колоний, а руководствуясь идеями
гуманности, движимые побуждением оказать помощь народу Кубы,
восставшему против испанского колониального гнета. «Америка, —
заявляет Бейли, — воевала за свободу Кубы»2.
Подобные утверждения весьма далеки от реального
положения вещей. Война США с Испанией носила явно
1 G. Kennan, American Diplomacy, 1900—1950, Chicago, 1952,
p. 20.
2 7\ Bailey, A Diplomatic History of the American People, p. 506.
71

несправедливый, агрессивный, захватнический характер.
Цели империалистической буржуазии Соединенных
Штатов в этой войне весьма ясно и четко были
определены В. И. Лениным: «Грабят Кубу и Филиппины»1.
Филиппины же, указывал Ленин, это — «шаг к Азии и
Китаю»2.
То, что агрессия американского империализма
началась с враждебных действий против Испании — факт не
случайный. Испания представляла собой в конце
XIX века одно из наиболее слабых государств из числа
держав, владевших колониями. В экономическом
развитии она далеко уступала таким странам, как США,
Англия, Франция, Германия. Кроме того, она
фактически находилась в состоянии дипломатической изоляции
и не имела, в отличие от упомянутых держав, серьезных
союзников. Что же касается этих держав, в первую
очередь Англии, то они не только не намерены были
выступать в пользу Испании, но, наоборот, в силу тех или
иных причин искали сближения с Соединенными
Штатами.
Американский империализм привлекали
многочисленные колониальные владения, находившиеся в руках
Испании, как в силу экономических ресурсов, суливших
огромные сверхприбыли, так и исключительно важного
стратегического положения.
Испания обладала рядом колоний на ближайших подступах к
США в Карибском море, этом важном плацдарме для установления
контроля над всем полушарием и над путями сообщения между
двумя океанами. «Стратегическое значение американского
Средиземноморья, — писал известный американский историк и геополитик
Спикмэн, — определяется не только тем, что оно лежит между
Северной Америкой и Южной, но также и тем, что оно находится
между Атлантическим и Тихим океанами»3.
Вместе с тем в руках Испании находился и другой весьма
важный во всех отношениях район, на который особенно зарился
американский империализм, — Филиппины. Последние рассматривались
им как стратегический ключ к установлению в будущем господства
США на всем Тихом океане и в Азии, особенно в Китае. Весьма
метко эту мысль и намерения американских агрессоров выразил
сенатор Беверидж, который заявил в 1900 г. в связи с захватом
Филиппин: «Филиппины наши на веки вечные. А сразу же за
1 В. И. Ленин, Тетради по империализму, стр. 620.
2 Там же, стр. 170.
8 N. Spykman, America's Strategy in World Politics, New Yo~k,
1942, p. 49.
72

Филиппинами расположен необъятный китайский рынок. Мы никогда
не отступимся ни от того, ни от другого... Тихий океан — наш
океан... Держава, господствующая на Тихом океане, будет
господствовать в мире. И, владея Филиппинскими островами, этой
державой является и останется навеки американская республика» *.
Откровеннее и циничнее сказать трудно!
Испано-американская война была объявлена 25
апреля 1898 г.2 Этому предшествовал ряд актов
американского правительства, заведомо направленных на
провоцирование военного столкновения.
6 июня 1897 г. государственный секретарь США Шерман
направил ноту испанскому посланнику в Вашингтоне, в которой
Соединенные Штаты протестовали против жестоких методов ведения
Испанией войны на «соседнем острове Куба». 6 декабря 1897 г. в
традиционном послании президента в связи с открытием очередной
сессии конгресса Мак-Кинли, оценивая внешнеполитическое
положение Соединенных Штатов, главное внимание уделил
продолжавшемуся восстанию на Кубе и испано-американским отношениям3.
В конце 1897 г. коммодор Дыои, открыто требовавший захвата
Филиппин, был назначен командующим азиатской эскадрой США.
15 февраля 1898 г. взорвался американский броненосец «Мэн»,
стоявший на рейде в Гаване. Хотя причины взрыва корабля
достоверно определены не были, агрессивные круги США обвинили
испанские портовые власти, а лозунг «Помни о «Мэне»! стал
своего рода знаменем для всех экспансионистских сил.
Впоследствии, в 1911 г., корпус броненосца был поднят и
обследован американскими морскими экспертами. В результате этого
был сделан вывод, что назначенная правительством США в 1898 г.
комиссия допустила неточность в определении части судна, в
котором произошел взрыв, а некоторые из экспертов прямо заявили,
что гибель корабля произошла от внутренних причин. В этих
условиях американские правящие круги сочли за наилучший для себя
выход отбуксировить остатки «Мэна» в глубокие воды и затопить
их. «Мы отказались разрешить кому-либо, кроме нас самих, изучить
доказательства, — пишет по этому поводу Адаме, — а затем
уничтожили их»4.
В конце марта 1898 г. правительство США предъявило
испанскому правительству заведомо неприемлемые требования
относительно немедленного объявления последним перемирия на Кубе,
отказа Испании от суверенитета над островом и принятия Испанией
«добрых услуг» президента США для «восстановления длительного
мира на острове»5. И апреля 1898 г. американский президент
направил послание конгрессу, в котором, намеренно извращая
1 «Congressional Record», Jan. 9, 1900, p. 704.
2 Подробнее см. Л. С. Владимиров, Дипломатия США в период
а мери кяно-испг некой войны, ГосПолитиздат, 1957.
3 См. «Foreign Relations, 1897», pp. XII—XIII.
4 R. Adams, A History of the Foreign Policy of the United States,
New York, 1924, p. 251.
6 Cm. «Foreign Relations, 1898», pp. 704—713.
73

предшествовавшую дипломатическую переписку между США и
Испанией, заявил, что в создавшейся ситуации мир на Кубе может
быть установлен лишь посредством американской вооруженной
интервенции. «Интервенция, — утверждал Мак-Кинли, — есть наш
особый долг, поскольку все это совершается у наших границ» К
Вооруженные силы США, опираясь на свое
превосходство на море, в первые же дни войны уничтожили
испанские эскадры в бою у Сант-Яго на Кубе и в Ма-
нильской бухте на Филиппинах. Одновременно с
операциями на море развертывались военные действия на
суше. При этом американские правящие круги
рассчитывали вести войну чужими руками, используя в своих
интересах национально-освободительное движение,
развернувшееся на Кубе и Филиппинах. Фактически
основную тяжесть борьбы приняли на себя сами кубинцы и
филиппинцы2.
Потерпев поражение на море и на суше,
правительство Испании решило прекратить войну, и 12 августа
1898 г. был подписан протокол о прекращении военных
действий. Однако американские вооруженные силы в
нарушение этого протокола продолжали операции.
13 августа ими была захвачена Манила.
Во время испано-американской войны и
последовавшей за ней мирной конференции в Париже
экспансионистские круги США столкнулись с двумя весьма
нежелательными для них факторами: с сильными
национально-освободительными устремлениями народов бывших
испанских колоний и демократическими,
антиимпериалистическими настроениями широких масс самого
американского народа.
За короткое время в США возникло значительное
число «антиимпериалистических лиг», выступавших
против захвата испанских колоний и считавших аннексию
чужих территорий нарушением американской
конституции. Такие лиги развернули деятельность прежде всего
в крупнейших индустриальных центрах страны — Нью-
Йорке, Чикаго, Филадельфии, Лос-Анжелосе и др. Была
создана общенациональная Американская
антиимпериалистическая лига, объединившая в своих рядах около
полумиллиона человек. Прогрессивные писатели и жур-
1 См. «Foreign Relations, 1898», p. 757.
2 См. подробнее А. А. Губер, Филиппинская республика 1898
года и американский империализм, Господитиздат, 1948.
74

налисты гневно обличали агрессию империалистических
кругов. Эта агрессия натолкнулась на противодействие
определенной части конгресса; против нее выступил
ряд либеральных буржуазных политиков, которых
Ленин называл «последними могиканами»
американской буржуазной демократии.
Американская реакция постаралась разделаться как
с национально-освободительными силами на Кубе и
Филиппинах, так и с демократическими выступлениями
внутри Соединенных Штатов. Но тем не менее оба эти
фактора сыграли значительную роль: не будь их,
аппетиты империализма США на конференции в Париже
были бы еще большими. Подписанный 10 декабря
1898 г. мирный договор предусматривал отказ Испании
от всех прав на владение островом Кубой (ст. 1),
уступку Соединенным Штатам Пуэрто-Рико и других
островов, находившихся под суверенитетом Испании в
Вест-Индии, а также острова Гуам (ст. 2), уступку
Соединенным Штатам Испанией Филиппинских островов
(ст. 3) при условии выплаты американским
правительством Испании 20 млн. долларов в течение трех месяцев
со дня обмена ратификационными грамотами.
Американская буржуазная историография самым
широким образом спекулирует на получении Кубой по
Парижскому договору формальной независимости и
стремится выдать этот факт за доказательство того, что у
правящих кругов США будто бы отсутствовали какие
бы то ни было империалистические притязания. Однако
пример этот явно несостоятелен: в действительности
Куба попала в глубочайшую зависимость от
империализма Соединенных Штатов, была превращена в его
аграрно-сырьевой придаток.
Принятая в 1901 г. конституция новой республики была
выработана под непосредственным наблюдением военного губернатора
США генерала Вуда и включала в себя в качестве приложения так
называемые «поправки Платта». Эти поправки, внесенные по
предложению сенатора Платта в конгресс США, обязывали Кубу не
заключать без ведома США никаких договоров с иностранными
державами и не брать у них займов, сдать Соединенным Штатам в
аренду или продать территорию для создания морских баз и
угольных станций, признать действительными все акты американских
военных властей на Кубе и ряд других кабальных обязательств.
А одна из поправок, третья, прямо гласила, что «правительство
Кубы согласно с тем, что США могут осуществлять право
интервенции для охраны кубинской независимости». Когда члены
75

Учредительного собрания Кубы попытались возразить против этой
поправки, государственный секретарь США Рут заявил, что она не
может быть изменена, так как «является просто применением
доктрины Монро» К
Нарушения политического суверенитета Кубы сопровождались
экономическим закабалением страны американскими монополиями,
превращением ее в своего рода «сахарную плантацию» капитала
Соединенных Штатов. Уже в 1905 г. общая сумма
капиталовложений США в этой стране составила 120 млн. долл., а в 1929 г.
достигла 1500 млн. долл., превысив капиталовложения США во всех
других американских странах, кроме Канады2.
В довершение всего в 1901—1902 гг., в 1906—1909 гг.,-в 1912 г.,
в 1917—1922 гг. территория Кубы подвергалась и прямой военной
оккупации вооруженными силами США.
Еще тяжелее сложилась судьба филиппинского
народа. В результате действий агрессивных кругов США
молодая, никем не признанная Филиппинская республика
(она была провозглашена 28 июля 1898 г.) оказалась
перед лицом новой войны, гораздо более
кровопролитной, чем война с Испанией. На протяжении шести лет
филиппинские патриоты — сначала в составе
регулярных армий, а затем многочисленных партизанских
отрядов — мужественно отстаивали с оружием в руках свою
свободу и независимость. Однако они вынуждены были
отступить перед подавляющим превосходством
американской армии в технике и вооружении.
Действия войск США на Филиппинах сравнивались печатью
того времени с действиями самого опустошительного урагана.
Генерал Д. Смит, командующий американскими войсками на острове
Самар, отдал приказ своим подчиненным превратить Самар в
«вопящую пустыню». «Мне не нужно пленных, — заявлял он своим
подчиненным. — Я хочу, чтобы вы убивали и жгли и, чем больше вы
убьете, тем больше вы мне угодите»3. Смит требовал поголовно
истреблять всех способных носить оружие филиппинцев, определяя
эту способность десятилетним возрастом.
Не лишены интереса те мотивы, которые приводятся некоторыми
современными американскими историками в оправдание подобных
преступлений. Виноваты, оказывается, были сами филиппинцы.
Бейли, например, утверждает: «Полуцивилизованные малые
филиппинские братья использовали примитивные методы ведения войны
1 Приводится по книге: Л. И. Зубок, Империалистическая
политика США в странах Караибского бассейна. 1900—1939, Академиз-
дат, М. — Л., 1948, стр. 284.
2 См. М. Winkler, Investment of United States Capital in Latin
' America, Boston, 1922, p. 183.
* Cm. J. Hopkins and M. Alexander, Machine-Gun Diplomacy,
New York, 1928, p. 170.
76

и неизбежно тянули американских солдат до своего уровня» 1.
Однако, по признанию современников, филиппинцы в
действительности показали в этой войне самые высокие качества,
замечательное благородство и честность, чего никак нельзя было сказать
о «старших братьях^ в лице американских колонизаторов.
Ярким образчиком ханжества и лицемерия правящих кругов
США в связи с испано-американской войной, является утверждение
Мак-Кинли по поводу мотивов, которыми якобы руководствовались
эти круги, настаивая на захвате Филиппин. «Я каждый вечер, до
самой полуночи, — заявил американским конгрессменам этот
виртуоз «трезвого протестантизма», — расхаживал по Белому дому и
не стыжусь признаться вам, джентльмены, что я не раз опускался
на колени и молил Всевышнего бога о просветлении и руководстве.
В одну ночь мне пришли в голову следующие мысли —- я сам не
знаю как: 1. Мы не можем возвратить Филиппинские о-ва
Испании — это было бы трусливым и непочетным для нас поступком...
2. Мы не можем предоставить филиппинцев самим себе, ибо они не
подготовлены для самоуправления... 3. Для нас не останется ничего
иного, как взять все Филиппинские о-ва, воспитать, поднять и
цивилизовать филиппинцев и привить им христианские идеалы, ибо они
наши собратья по человечеству, за которых также умер Христос»2.
В довершение к этому признанию можно еще добавить, что 20
августа 1899 г. Мак-Кинли подписал секретное соглашение с султаном
Иоло (или Зулу, группы островов Филиппинского архипелага), по
которому султан соглашался на установление американского
протектората над его островами, а взамен получил 10 тыс. долл. и
гарантии сохранения рабства и полигамии3. Весьма колоритный
пример «цивилизаторской миссии» американского империализма!
В 1902 г. конгрессом США был принят «Временный
закон об управлении гражданским правительством
Филиппинскими островами» (именуемый также
«органическим законом»). Согласно этому закону на островах
устанавливалось неограниченное господство
империализма Соединенных Штатов, с предоставлением
некоторых элементов автономии в интересах филиппинской
буржуазии и помещиков, пошедших на сговор с
монополистической буржуазией США. В 1907 г. Филиппинам
была предоставлена «конституция», согласно которой
верховная власть принадлежала губернатору и
комиссии из 5 американцев и 3 филиппинцев, назначаемых
президентом Соединенных Штатов. Палата избиралась,
но избирательные законы были таковы, что в выборах
1907 г. участвовало 1,5% населения. В 1916 г. конгресс
1 См. Т. Bailey, A Diplomatic History of the American People,
p. 525.
2 Приводится по книге: Паркер Томас Мун, Империализм и ми-
роЕая политика, Гос. изд-во, М. — Л., 1928, стр. 287—288.
8 См.Р.Ф.Петтигру, Торжествующая плутократия, стр.208—214.
77

США принял закон Джонса о выборности сената. Но
вершителями судеб Филиппин оставались президент,
конгресс и верховный суд США, действовавшие через
американского генерал-губернатора, подчиненную ему
ассамблею и сенат, набиравшийся из компрадорских
элементов филиппинской буржуазии.
За время жизни под «свободным флагом США»
экономика Филиппин была полностью подчинена интересам
американского капитала. Хотя некоторые буржуазные
авторы и утверждают, что жители «необъединенной
территории», то есть Филиппин, обладали большинством
прав и привилегий американских граждан и в
довершение к этому не платили федеральных налогов, но в
действительности 8 тыс. американцев, в руках которых
находились основные экономические позиции на островах,
самым беззастенчивым образом эксплуатировали
миллионы филиппинцев.
Доля Соединенных Штатов в экспорте и импорте Филиппин
возросла с 11% в 1900 г. до 41% в 1910 г. и 65% в 1920 г.J С 1909 г.,
когда для филиппинской продукции был открыт свободный доступ
в США, резко увеличилась специализация хозяйства на основных
импортных культурах. Резко возросли американские инвестиции,
достигнув к концу 30-х годов суммы в 400 млн. долл.2
Испано-американская война явилась важным этапом
в истории американского империализма и его внешней
политики. Она означала переход монополистической
буржуазии Соединенных Штатов к открытым колониальным
захватам вне американского континента. В результате
войны значительно расширились официально
закрепленные за США колониальные владения. Площадь
присоединенных территорий составляла 300 тыс. кв. км, а
население, которое на них проживало (по данным на
1914 г.)—около 10 млн. человек. Соединенные Штаты
захватили важные стратегические позиции в Карибском
море и на Тихом океане, которые явились базой для
дальнейшего развертывания американской экспансии как
"в Латинской Америке, так и в Азии. Не случайно
поэтому большинство буржуазных американских авторов
именно с испано-американской войной связывают пре-
1 См. «The American Empire», ed. by W. Haas and others, Chicago,
1940, pp. 350—351.
2 См. В. Я. Аварин, Борьба за Тихий океан, Госполитиздат,
1947, стр. 172.
78

вращение США в державу с «мировыми интересами».
«Соединенные Штаты, — пишет Перкинс, — стали
мировой державой со времени Мак-Кинли, и это случилось
в результате осознания своей силы и своих целей в
период войны с Испанией» К
Испано-американская война 1898 г. наряду с
англобурской войной 1899—1902 гг., русско-японской 1904—
1905 гг. и экономическим кризисом в Европе 1900 г.
рассматривалась В. И. Лениным как одна из главных
исторических вех новой эпохи мировой истории2.
Первостепенное значение этой войны, как с точки зрения
непосредственных результатов, так и более отдаленных
последствий, видно уже из того, что Ленин относил ее
к одному из «главнейших кризисов в международной
политике великих держав после 1870—1871 годов»,
логическим продолжением и развитием которых явилась
первая мировая война3.
*
Испано-американская война 1898 г.
свидетельствовала о превращении Соединенных Штатов в мировую
империалистическую державу, проводившую — как в
области внутренней политики, так и внешней — курс,
аналогичный в своей основе курсу всех других
империалистических держав. Но именно этого никак не хотели
признать — и не признают в наши дни — большинство
представителей американской буржуазной исторической
науки.
Изучение массы официальных заявлений и
выступлений, большого количества книг и статей, посвященных
рассматриваемому вопросу, дает основания выделить
три основные направления в анализе и оценках внешней
политики США в рассматриваемый период, более или
менее отчетливо проявляющиеся в буржуазной
историографии.
1. Заявления группы наиболее откровенно
агрессивных государственных и политических деятелей США
1 D. Perkins, The Evolution of American Foreign Policy, New
York, 1950, p. 50.
2 См. В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 95.
8 См. В. И. Ленин, Тетради по империализму, стр. 619—621.
79

типа Теодора Рузвельта, Бевериджа, Лоджа и работы
их официальных историографов и биографов как при
жизни, так и в последующие десятилетия; выступления
крайне правых представителей тогдашних военных
кругов (адмирал Мэхен и др.).
В этих выступлениях прямо и откровенно
восхвалялись культ силы, политика империалистических
захватов, сколачивание американской колониальной империи.
Авторы их не выражают ни малейшего сомнения в
целесообразности тогдашнего внешнеполитического курса
правящих кругов США; они рассматривают его как
единственно правильный и, будто бы, наиболее
отвечавший интересам нации.
2. Заявления ряда более умеренных государственных
и политических деятелей как той эпохи, так и более
позднего времени, утверждения многих буржуазных
историков и экономистов, в том числе ряд лиц,
примыкавших к так называемой «новой экономической школе»,
а также положения, содержащиеся во многих работах,
опубликованных после второй мировой войны.
Основной смысл концепций, содержащихся в
заявлениях и книгах этого направления, сводится к тому,
что авторы их признают сам факт осуществления
правящими кругами Соединенных Штатов
империалистической политики. Но вместе с тем они стремятся
доказать, что, во-первых, будто бы это был империализм
отнюдь не обычный, а «условный», «своеобразный»,
«оборонительный», «обеспечивающий процветание» и,
во-вторых, что существовал он лишь весьма короткое
время, а затем США якобы решительно отказались от
проведения империалистической политики.
«То, что Соединенные Штаты стали с 1898 г.
империалистической державой, в этом нет сомнения», — пишет Бемис. Но,
продолжает он, американский империализм не был «обычным»
империализмом. Это был «империализм против империализма». «Сам <Ьакт
существования континентальной республики (имеются в виду США. —
Н. И.) создал барьер против империализма в Западном
полушарии,— заявляет Бемис. — Была образована сила, способная
защитить республиканский Новый свет от империализма Старого
света» *.
В соответствии с подобными рассуждениями Бемис пускает в
ход термин «защитный империализм» («protective imperialism»), a
1 5. Bemis, The Latin American Policy of the United States,
pp. 385—386, 331,
$0

Бейли и ряд других буржуазных историков — «оборонительный
империализм* («defensive imperialism»).
Наряду с аргументами политического и военно-стратегического
порядка выдвигаются и аргументы экономического порядка. Тот же
Бемис пишет, что «экономический империализм» Соединенных
Штатов— это не более чем миф, что его вообще будто бы никогда не
существовало. Несколько иной ход рассуждений у профессора
Фолкнера. «Американский империализм, — признает он, — означал
потерю (теми странами, которые включались в американскую
колониальную империю. — Я. И.) политической и экономической
независимости». Но, продолжает Фолкнер, Соединенные Штаты со всей
серьезностью отнеслись к принятому на себя «бремени белого
человека» 1. Фолкнер вводит при этом оборот «империализм,
обеспечивающий процветание» («prosperious imperialism»). Примерно эту же
точку зрения пропагандируют Перкинс и ряд других буржуазных
авторов, излагая внешнюю политику Т. Рузвельта, В. Тафта,
В. Вильсона.
Однако подобные заверения и аргументы настолько не
соответствуют действительности, что многие буржуазные авторы считают
нецелесообразным акцентировать на них внимание. Вместо этого
они прибегают к иному приему: они утверждают, что эра
господства империализма США — это дело прошлого, что империализм
был, но давно уже прекратил свое существование. США, уверяет
Пратт, осуществляли в последние годы XIX века лишь
«эксперимент империализма», носивший будто бы сугубо временный
характер 2. Американский империализм конца XIX — начала XX века,
пишет Бемис, «был резко ограничен после 1921 г., а теперь (книга
вышла в 1943 г. — Я. И.) вообще полностью ликвидирован»3.
3. Заявления ряда государственных и политических
деятелей, работы некоторых буржуазных авторов
периода «просперити», и особенно большой группы
современных историков и экономистов, наиболее рьяно
пропагандирующих «исключительность» США и их
внешней политики, исходя из практических задач периода
после второй мировой войны. Для этих работ
характерно, что их авторы вообще отрицают сам факт
существования американского империализма и проведения
правящими кругами Соединенных Штатов
империалистической внешней политики.
«Если мы (то есть США.— Я. И.) действительно были
империалистическими, то почему же мы, — ставит вопрос Картер, — не
аннексировали страны Центральной и Карибской Америки, хотя и
1 Я. U. Faulkner, American Economic History, New York —
London, 1943, pp. 580—581.
2 Cm. J. W. Pratt, America's Colonial Experiment, New York, 1950,
p. 3.
3 5. Betnis, The Latin American Policy of the United States,
p. 385.
81

обладали достаточной мощью, чтобы сделать это?» «Американский
экспансионизм, — приходит к заключению Картер, — ведет не к
созданию Американской империи, а к экономическому объединению
всего человечества» 1. Лозунгу европейских, в первую очередь
английских, колонизаторов «Разделяй и властвуй!» США, как пытается
уверить Картер, противопоставили другой лозунг — «Объединяйтесь
и процветайте!»
Так писал Картер в конце 20-х годов. Если же взять ряд книг,
вышедших в США после второй мировой войны, то их авторы еще
более беззастенчиво «переписывают» историю Соединенных Штатов,
стремясь наиболее полно приспособить прошлое Америки к
современным практическим потребностям. Финлеттер, например, не
останавливается перед тем, чтобы привести испано-американскую войну
^ 1898 г. и колониальные захваты, осуществленные Соединенными
Штатами в этой войне, в качестве доказательства... их
незаинтересованности в территориальной экспансии, антиколониализма и
приверженности американских руководителей принципу
самоопределения наций. «Мы удерживали Кубу и Филиппины после
испано-американской войны, — утверждает он, — только то время, какое
необходимо было, чтобы дать им независимость в организованном
порядке»2.
Еще дальше идет Гарольд М. Винаке, профессор университета
в Цинциннати, автор многих работ по Дальнему Востоку. В своей
книге «Дальневосточная политика в послевоенный период»,
опубликованной в 1956 г., Винаке, обращаясь к событиям прошлого,
заявляет, что США, мол, не только сами никогда не являлись
колониальной империалистической державой, но и подрывали своей политикой
колониализм как таковой. Американская политика, утверждает он,
«открывала путь для колониальных стран к большему пониманию
современной идеи самоуправления», «стимулировала национальные
устремления» в колониальных странах, «помогла осуществлению
положительных изменений в колониальной политике европейских
держав, прежде всего Англии и Голландии»3.
Многие государственные и политические деятели
США и буржуазные историки всех направлений, отрицая
сам факт существования американского империализма
или пытаясь убедить, что это империализм «особый»,
«исключительный», особенно сильно спекулируют на
некоторых специфических моментах, связанных с
вопросами складывания и существования колониальной
империи США.
«О каком империализме США может идти речь, если
Соединенные Штаты не имеют колониальной
империи?»— вот их излюбленный довод. При этом одни
авторы вообще отрицают или замалчивают наличие у
1 /. Carter, Conquest. America's Painless Imperialism, pp. 3, 335.
a T. Finletter, Power and Policy, p. 89.
3 H. M. Vinacke, Far Eastern Politics in the Postwar Period,
New York, 1956, p. 453.
82

США так называемых «внешних владений»,
составляющих их юридически оформленную империю. Другие
утверждают, что эти «внешние владения» были в такой
степени «облагодетельствованы» капитализмом
Соединенных Штатов, что ни в коей мере не могут быть
зачислены в состав колоний. Третьи — это наиболее
многочисленная группа — оперируют главным образом
ссылками на то, что Соединенные Штаты не имеют
владений, подобных обширным колониальным империям
Англии и Франции, а также некоторых более мелких
европейских держав. Западноевропейские державы,
заявляют они, обладали исключительными политическими
и юридическими правами на территориях, входящих
в состав их империй, извлекали из них огромные
экономические прибыли и т. д., а США, мол, всего этого
были лишены.
Действительно, империализм США не имел и не
имеет колониальной империи, подобной, скажем,
Британской колониальной империи. Но этот факт отнюдь не
служит доказательством того, что Соединенные Штаты
вообще не представляли собой колониальную державу,
что американский империализм не проводит колониа-
листскую политику.
Как уже отмечалось, характерной особенностью
развития США в эпоху «свободного» капитализма был
бурный процесс колонизации* не «внешних», а прежде
всего «внутренних» владений. Захват же Соединенными
Штатами территорий, расположенных вне континента,
приобрел широкий размах в следующую эпоху,
связанную с переходом к империализму. Для колониальной
политики этой эпохи свойственны определенные
особенности, отличавшие ее от «классического» английского
или французского колониализма XIX века. Для эпохи
империализма характерно подчинение наиболее
сильными империалистическими государствами других
государств и территорий не только путем прямого
колониального захвата, а прежде всего методами экономического,
финансового закабаления, что вело к созданию ряда
переходных форм государственной зависимости.
США активно вступили в борьбу за колонии вне
североамериканского континента в период, когда
территориальный раздел мира был уже завершен. В этих
условиях вооруженный захват американским империализмом
83

тех или иных территорий чуть ли не автоматически
вёл к войне с европейскими державами. Так именно и
случилось в 1898 г. с Испанией. Но войны с более
могущественными европейскими державами не всегда
были возможны и желательны для империализма США;
последний избегал прямых военных столкновений с
сильными противниками.
Другой важной особенностью колониальной
экспансии США в начале XX века являлось то обстоятельство,
что первоочередными объектами этой экспансии были
Латинская Америка и Восточная Азия. В обоих этих
районах на протяжении длительного времени
существовали формально самостоятельные государства, народы
которых отстаивали свою независимость. В условиях
перехода к империализму и особенно общего кризиса
капитализма повсеместно активизировалось
национально-освободительное движение, борьба
антиколониальных сил.
И наконец, внутри самих Соединенных Штатов в
большой мере давали себя знать демократические
традиции американского народа, деятельность
антиимпериалистических сил, активно противившихся
колониальному порабощению других народов и государств.
Все это привело к тому, что формирование
колониальной империи США имело определенное своеобразие.
Эта империя складывалась не только из юридически
закрепленных за Соединенными Штатами
колониальных владений, но и из ряда стран, пользовавшихся
формально-правовой государственной и политической
самостоятельностью, а также определенных
территориальных зон, на которых осуществлялось
военно-политическое господство американского империализма.
Таким образом, фактические данные о процессе
формирования колониальной империи Соединенных Штатов
опровергают утверждения апологетов американской
«исключительности». Колониальная политика,
утверждение господства американских монополий на
обширных территориях в разных странах были неотъемлемыми
частями внешнеполитического курса империализма
США. Об этом, в частности, неопровержимо
свидетельствует политика, проводившаяся правящими кругами
Соединенных Штатов в Латинской Америке и Азии в
1900—1914 гг.
84

5. Усиление экспансии американского империализма в
Латинской Америке. «Дополнение» Теодора Рузвельта к «доктрине
Монро». «Долларовая дипломатия» и политика «большой
дубинки». Провозглашение «доктрины Хэя» и американская
экспансия в Китае
Сразу же после испано-американской войны, и
особенно во времена президентства Теодора Рузвельта и
Вильяма Тафта, монополии США и подчинённый им
государственный аппарат резко усиливают экспансию
как в странах американского континента, так и за его
пределами. Именно в этот период официально
провозглашается политика «открытых дверей», создается и
получает все более широкое распространение система
средств и методов осуществления империалистической
агрессии, известных под названием «долларовой
дипломатии» и «политики большой дубинки», которые были
тесно связаны между собой.
В" ряде официальных выступлений и заявлений
президента Теодора Рузвельта, сделанных в 1901—1905 гг.,
было • сформулировано так называемое «дополнение»
Рузвельта к «доктрине Монро», именуемое также
«выводом» или «интерпретацией» Т. Рузвельта. Это
«дополнение» сводилось к провозглашению «превентивного
вмешательства» США во внутренние дела
латиноамериканских стран под предлогом предупреждения
возможного вмешательства со стороны других, прежде
всего европейских держав, к одностороннему принятию
на себя Соединенными Штатами функций
«международной полицейской силы», якобы в интересах
цивилизации и обеспечения безопасности.
«Хронический беспорядок и бессилие поддержать узы,
связывающие цивилизованные народы, — заявлял Т. Рузвельт в послании
конгрессу 6 декабря 1904 г., — могут в Америке, как и в любом
другом месте в конце концов вызвать необходимость вмешательства
той или иной цивилизованной нации, а в пределах данного
полушария приверженность Соединенных Штатов доктрине Монро может
их вынудить помимо своего желания выступить... в роли
международной полицейской силы» 1. Несколько позднее, 15 февраля 1905 г.,
Т. Рузвельт прямо заявил о том, что США имеют «право на
политику интервенции» в случае невыполнения теми или иными
странами своих финансовых и иных обязательств2.
1 «Foieigu Relations, 1904», p. XII.
2 «foreign Relations, 1905», pp 334—335.
85

В выступлениях Теодора Рузвельта, формулирующих
основы политики США в Латинской Америке, большое
внимание уделялось экономическим и особенно
финансовым вопросам, проблемам выполнения долговых
обязательств, механике взимания пошлин и т. д. Это
отражало усиление внешнеэкономической экспансии
Соединенных Штатов и увеличение роли финансового
капитала США, американских монополий в формулировании
и осуществлении внешней политики. Недаром именно
в этот период появляется на свет «долларовая
дипломатия», широко распространившаяся в годы
президентства преемника Т. Рузвельта В. Тафта.
«Долларовая дипломатия» — это средство
завоевания экономических, политических и стратегических
позиций путем использования прежде всего финансового
влияния и вместе с тем способ расширения этого
влияния. При помощи «долларовой дипломатии»
создавались наиболее благоприятные условия для
американского капитала за границей, расширялись сферы его
приложения.
«Долларовая дипломатия» развивалась в
неразрывной связи с политикой «большой дубинки». Весьма
показательно, что и сам Теодор Рузвельт, обосновывая
необходимость «нового» внешнеполитического курса для
США, весьма откровенно ссылался на «право силы».
«Я всегда придерживаюсь распространенной в Западной
Африке пословицы, — заявлял он в 1900 г., — «Если ты
будешь говорить мягко, а в руках держать большую
дубину,— ты далеко пойдешь»1.
Монополиям США важно было- не только захватить
национальные богатства тех или иных
латиноамериканских стран, но и обеспечить военную защиту
награбленного, установить такие внутренние порядки в этих
странах, которые давали бы возможность длительной,
систематической их эксплуатации. Провозглашение
политики «большой дубинки» было логическим
проявлением усиления агрессивности империализма США, роста
реакции и милитаризма в этой «великой заокеанской
демократии».
Пришедший на смену кабинета Рузвельта кабинет
Тафта продолжил и развил политику своего предшест-
1 См.~~7\ Bailey, A Diplomatic History of the American People,
p. 548.
86

венника. «Существующая администрация, — говорил
Тафт о возглавляемом им правительстве, — стремится
проводить такую дипломатию, которая соответствовала
бы современным идеям коммерческих отношений»1.
При этом Тафт давал самое агрессивное толкование
«доктрине Монро». Заявляя, что уже самим фактом ее
провозглашения «Соединенные Штаты были морально
обязаны обеспечивать порядок» в Западном полушарии,
он тем самым недвусмысленно давал понять, что этот
«порядок» будет таким, каким его сочтут желательным
для себя правящие круги США.
Большинство американских буржуазных историков
заявляет, что «долларовая дипломатия» и политика
«большой дубинки» прекратили свое существование
с окончанием президентства Тафта. Это не соответствует
фактам. Достаточно сказать, что уже в начале
президентства Вильсона появилось новое, предложенное
Лоджем, «дополнение» к «доктрине Монро»,
направленное на то, чтобы обеспечить еще более беззастенчивое
вмешательство во внутренние дела латиноамериканских
стран.
Американский сенат принял 2 августа 1912 г. резолюцию,
которая гласила: «Правительство США не может согласиться, чтобы
какие-либо гавани или другие территории на американском
материке, расположенные таким образом, что оккупация их для
морских или военных целей могла бы угрожать коммуникациям или
безопасности США, стали бы владением корпораций или
объединений, находящихся в таких отношениях с неамериканским
правительством, которые давали бы этому правительству возможность
осуществлять контроль над ними в своих интересах».
Используя эту резолюцию, правящие круги США под
предлогом «угрозы коммуникациям или безопасности» могли вмешаться
во внутренние дела любой латиноамериканской страны, ведущей
операции с неамериканскими компаниями и, в частности,
настаивать на расторжении любых, неугодных монополистическому
капиталу Соединенных Штатов, концессий 2.
Современная официальная историография США не
любит, как правило, применять термины «долларовая
дипломатия» и политика «большой дубинки» — уж в
слишком неприглядном свете рисуют они американскую
политику. Однако термины эти, пущенные в свое время
1 См. Т. Bailey, A Diplomatic History of the American People,
p. 577.
2 Cm. 5. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 535.
87

в ход наиболее агресеиьгшми представителями
американского империализма, в значительной мере отражают
суть проводимой им политики. Это всячески отрицают
многие буржуазные историки. Они стремятся дать
ложное толкование программным выступлениям Т.
Рузвельта и В. Тафта, скрыть отрицательные последствия
политики «большой дубинки» и «долларовой
дипломатии» для народов латиноамериканских стран. «Поток
иностранных капиталов, — утверждает Дагген, — сделал
более прогрессивной жизнь латиноамериканских стран» 1.
0 том, как на практике выглядели «долларовая
дипломатия» и политика «большой дубинки», яркое
представление дает так называемая «панамская революция»
1903 г. и захват американским империализмом зоны
канала.
Экспансионистские круги Соединенных Штатов
издавна зарились на перешеек, соединяющий Северную и
Южную Америку. Возможность прорыть на нем канал,
соединяющий два океана, представляла собой фактор
первостепенного экономического и
военно-стратегического значения.
Прорытие межокеанского канала могло сократить путь из
Нью-Йорка в Сан-Франциско на 14,5 тыс. км, из Нью-Йорка в
Иокогаму на 5,5 тыс. км и т. д. Наличие канала должно было
значительно «приблизить» США к рынкам Китая, Японии и Австралии,
укрепить связи с Южной Америкой и, главное, в большой мере
увеличить мощь американского флота (обеспечив возможность в
минимальные сроки переводить весь флот из одного океана в другой).
В 1869 г. государственный секретарь США подписал договор с
правительством Колумбии, согласно которому Соединенные Штаты
получали исключительное право прорыть канал. Однако сенат не
ратифицировал этот договор. В 1870 г. повторилась аналогичная
история. Тем временем по инициативе французского инженера Лессепса
было создано «Международное общество по прорытию канала».
В 1889 г. общество обанкротилось, и в 1894 г. его место заняла
«Нью-Панама канал компани», созданная также французами. В
противовес ей в США было создано временное «Общество
межокеанского канала» под председательством Гранта.
Упоенный военной победой в 1898 г., американский
финансовый капитал активизировал свои действия на
Панамском перешейке. В 1901 г. был денонсирован
Бульвер-Клейтонский договор, а вместо него заключен
договор Хэя-Паунсефота, согласно которому фактиче-
1 См. «S. Duggan, Latin America, Boston — New York, 1936,
p. 31.
88

ский контроль над будущим каналом переходил к США.
В 1902 г. конгресс предоставил президенту право
скупить права и имущество «Нью-Панама канал компани»,
ассигновав на это 40 млн. долл. Специально созданный
концерн, участником которого был будущий
президент Теодор Рузвельт, а фактическим руководителем
Дж. П. Морган, с успехом выполнил эту операцию.
За этим последовала «революция» в Панаме,
выразившаяся в открытом вмешательстве американского
империализма во внутренние дела маленькой республики.
22 января 1903 г. по договору Хэя-Эррана Колумбия за
10 млн. долл. и 250 тыс. ежегодной ренты должна была продать
обществу (к этому времени ставшему целиком американской
собственностью) полосу для прорытия канала в б миль шириной
сроком на 100 лет. Однако буря негодования в стране вынудила сенат
Колумбии квалифицировать этот договор, как «дипломатическое
вымогательство» и отказать в его ратификации.
10 октября 1903 г. Бюно-Варилья, акционер и главный
инженер канала, имел беседу с Т. Рузвельтом. Вскоре президент заявил
редактору «Америкен ревью оф ревьюз»: «Как частное лицо я могу
сказать, что был бы очень рад, если бы Панама была независимым
государством или сделалась бы им в настоящее время, но заявить
об этом официально — это для меня было бы равносильно
подстрекательству к мятежу; вот почему я не могу этого сделать» 1. А
неофициально 19 октября он дал приказ о сосредоточении
американских боевых судов по обе стороны перешейка.
Подготовку переворота возглавил американский ставленник
Амадор. Бюно-Варилья писал Амадору: «Я могу заверить Вас, что
через 48 часов после провозглашения новой республики на
перешейке Вам будет оказана военная помощь США»2. 2.ноября
Амадор прибыл на военном корабле Соединенных Штатов «Нэшвилл» в
г. Панаму, связался с заранее предупрежденным городским советом
и с его участием арестовал немногочисленных колумбийских
чиновников. От Эрмана, дипломатического представителя США, в 8 часов
вечера в госдепартамент пришла каблограмма: «Восстания еще нет.
Сообщаю, что будет ночью». А через два часа последовало
известие: «Восстание прошло в 6 часов вечера без кровопролития»3.
После того как совершился государственный
переворот, инспирированный американским капиталом,
американские военные моряки воспрепятствовали высадке
в Панаме колумбийских правительственных войск,
1 См. Э. Кимпен, Империалистическая политика САСШ, Гос.
изд-во, М., 1925, стр. 36.
2 См. /. F. Rippy, The Capitalists and Columbia, New York,
1931, p. 95.
5 Cm. S. Nearing and /. Freeman, Dollar Diplomacy. A Study
in American Imperialism, p. 79—80.
89

а правительство США отклонило требование Колумбии
передать инцидент на рассмотрение Гаагского
трибунала. Население перешейка узнало о «революции» из
афиш об объявлении независимости. Менее чем через
18 часов после выпуска этих афиш последовало
признание новоявленной республики правительством
Соединенных Штатов. А через полмесяца был подписан
договор между государственным секретарем США Хэем и
посланником Бюно-Варилья, назначенным
представителем Панамы в Соединенных Штатах. Этот договор был
аналогичен договору Хэя-Эррана, отличаясь лишь тем,
что давал США еще большие права как в зоне канала,
так и на всей территории Панамы. Американский
губернатор зоны канала становился фактическим правителем
Панамы.
Статья 36-я принятой в 1904 г. конституции республики
гласила, что «правительство Соединенных Штатов пользуется правом
интервенции во всей Панамской республике в целях восстановления
спокойствия и порядка в духе конституции в случае их нарушения».
В 1908 г. в Панаме перед выборами «наводил порядки» Тафт; в
1912 г. действовала специальная комиссия по наблюдению за
выборами; в 1917—1918 гг. имела место прямая военная оккупация
Панамы войсками США. Американский капитал устремился в
экономику Панамы, подчинив себе железные дороги, средства связи и
другие ключевые позиции.
Провозгласив создание «независимой» ^Панамской
республики, США немедленно приступили к постройке
канала. В августе 1914 г. через канал прошло первое
судно. В 1912 г. конгресс США денонсировал договор
Хэя-Паунсефота и тем самым превратил канал в
монопольное владение Соединенных Штатов. Конечные
порты канала были превращены в военные базы. С
захватом Панамы и сооружением канала американский
империализм получил в свои руки стратегический
контроль по сути дела над всей Центральной Америкой и
значительно усилил свои военно-стратегические позиции
как на Атлантическом, так и на Тихом океане.
Так выглядела, на конкретном примере с Панамой,
«благородная освободительная миссия матери
американских народов», как любят говорить о политике
правящих кругов США ее идеологи.
Параллельно с событиями в Панаме шел процесс
утверждения фактического финансового контроля
монополистического капитала США над Кубой, Гаити, Доми-
90

никанской республикой, Сальвадором, Гватемалой,
Коста-Рикой, Гондурасом, Никарагуа, а также
Венесуэлой. Ряд наиболее могущественных американских
банков устанавливали свое чуть ли не единоличное
господство в тех или иных частях «невидимой» империи
США. Экономическое и прежде всего финансовое
вмешательство американского империализма во внутренние
дела латиноамериканских государств сопровождалось
все учащавшимися актами вооруженной интервенции.
Особое внимание империалистические круги США
уделяли экспансии в Мексике, где их в первую очередь
интересовали богатейшие источники нефти, — по добыче
нефти Мексика занимала в начале XX века одно из
первых мест в мире.
Американские капиталовложения в Мексике, оцениваемые
в 1910 г. в 800—1000 млн. долл., превысили вложения самих
мексиканцев. Нефтяные промыслы (основными собственниками их
являлись филиалы рокфеллеровского треста «Стандард ойл» или фирмы,
тесно связанные с ним), железные дороги, шахты, большинство
промышленных предприятий страны — все это находилось
преимущественно в руках американского и английского капитала.
Многие американские буржуазные историки всячески искажают
характер мексикано-американских отношений. Бемис, например,
пишет, что эти отношения представляют собой «великий пример
мирной политики, терпения, благожелательности и
самопожертвования со стороны народа более сильной державы», то есть США К
О том, что собой представлял в действительности этот «великий
пример», весьма отчетливое представление дают события десятых
годов XX века. Когда в 1910 г. в Мексике началась аграрная
антиимпериалистическая революция, империализм США, видя в ней
непосредственную угрозу своим интересам, начал активную борьбу
против революции, используя для этого самые различные средства,
вплоть до открытого вооруженного вмешательства2.
Соединенные Штаты мобилизовали 20 тыс. пограничных солдат и
послали эскадру в воды Мексики. Убедившись в невозможности
сохранения на посту президента своего ставленника
ультрареакционера Порфирио Диаса, влиятельные американские круги сделали
ставку на умеренно-либерального Мадеро. Вскоре, однако,
выяснилось, что Мадеро не может справиться с массовым движением в
стране. Тогда посланник Соединенных Штатов Генри Вильсон
развернул деятельность, направленную к свержению Мадеро. В
результате 8 февраля 1913 г. в городе Мехико вспыхнул мятеж,
возглавляемый Феликсом Диасом, племянником бывшего президента.
Через несколько дней после этого командующий правительствен-
1 S. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 539
2 См. подробнее М. Альперович, Б. Руденко, Мексиканска
революция 1910—1917 гг. и политика США, Соцэкгиз, М., 1958
91

ными войсками генерал Хуэрта сформировал временное
правительство.
Но Хуэрта не был признан правительством Соединенных
Штатов. Американских нефтепромышленников испугали
обнаружившиеся тесные связи Хуэрты с английским капиталом. Выполняя их
волю, государственный секретарь Брайан заявил: «Если генерал
Хуэрта не уйдет, то Соединенные Штаты должны будут прибегнуть
к менее мирным методам в целях его удаления». А президент США,
«демократ» и «миротворец» Вильсон, выступил с прямой угрозой,
адресованной не только Мексике, но и всей Латинской Америке.
«Я, — заявил он, — научу республики Южной Америки выбирать
приличных людей» *, — приличных, конечно, с точки зрения интересов
империализма Соединенных Штатов.
В феврале 1914 г. США сняли эмбарго на ввоз оружия в
Мексику, что дало возможность обеспечить оружием в широких
масштабах противников Хуэрты, возглавляемых генералом Кар-
ранца. Воспользовавшись инцидентом в Тампико, который
выразился в полуторачасовой задержке мексиканскими властями
казначея и 9 матросов с американского судна «Дельфин»,
американская военная пехота высадилась 21 апреля 1914 г. в Вера-Крус,
главном порту страны, захватила таможню и правительственные
здания, убив при этом до 200 человек мирных жителей. Хуэрта
вынужден был бежать; президентом был «избран» Карранца.
Вооруженное вмешательство США повторилось и в 1916 г.,
когда 12-тысячный отряд генерала Першинга перешел границу
Мексики под предлогом защиты американских граждан. Серьезные
осложнения произошли в 1917 г., когда в соответствии со ст. 17-й
новой конституции Мексики полезные ископаемые, в том числе и
нефть, были объявлены неотчуждаемой собственностью государства,
и поэтому все концессии должны были быть пересмотрены. Ответом
явился отказ правительства США пригласить Мексику на мирную
конференцию в Версале и посылка военных судов «Сакраменто» и
«Кливленд» в Тампико.
Нельзя сказать, чтобы посредством «долларовой
дипломатии» и политики «большой дубинки» империализму
США удалось в полной мере осуществить свои
экспансионистские планы в Латинской Америке. Но определенные
частичные успехи были налицо. Значительно возросла
общая сумма американских инвестиций в Латинской
Америке (хотя по размерам капиталовложений США в
то время еще далеко уступали Англии). Соединенные
Штаты сумели занять к 1914 г. господствующее
положение во внешней торговле стран Карибского бассейна.
В ряде латиноамериканских стран были установлены
правительства, послушные Вашингтону.
1 См. R. S. Baker, Woodrow Wilson, Life and Letters, vol. IV
p. 289.
92

# *
Агрессивная политика империализма Соединенных
Штатов в Азии, особенно в Китае, отличалась
некоторыми специфическими чертами, определявшимися
своеобразием конкретной обстановки. «Долларовая
дипломатия»— имеется в виду ее классическое для того времени,
латиноамериканское применение—тесно сочеталась и
переплеталась здесь с политикой «открытых дверей»;
политика «большой дубинки» использовалась здесь
зачастую правящими кругами Соединенных Штатов не
единолично, как это было в тех или иных странах Латинской
Америки, а совместно с другими империалистическими
колонизаторами.
Менее чем через год после окончания
испано-американской войны правительство США официально
провозгласило доктрину «открытых дверей» основой своей
политики в Китае. Это означало, что монополистический
капитал США выступил с далеко идущей программой
усиления своего вмешательства во внутренние дела
Китая, в империалистическую борьбу, ведущуюся за захват
Китая рядом держав, что он счел момент подходящим,
чтобы выдвинуть такие требования, осуществление
которых имело своей конечной целью установление в Китае
господства американского империализма.
Как уже говорилось, сам принцип «открытых дверей»
не являлся чем-то новым. Новыми были те конкретные
условия, в которых появилась на свет «доктрина Хэя», то
конкретное содержание, которое вкладывали в эту
доктрину американские правящие круги с переходом к
империализму. «Доктрина открытых дверей имела
сравнительно небольшой успех на протяжении 60-ти лет, —
пишет Картер... — Когда же мы взяли Филиппины и смогли
направить войска и военные корабли в воды Китая, тогда
открытые двери стали солидным международным
принципом» !.
Чем же характеризовалась обстановка, в условиях
которой правящие круги США сочли целесообразным
выступление Хэя?
Это был период значительных внешнеполитических
успехов США, связанных с поражением Испании в войне
1 У. Carteri Conquest. America's Painless Imperialism, p. 332.
93

1898 г. Война привела к усилению американских позиций
на подступах к Китаю. Но в самом Китае
монополистическая буржуазия Соединенных Штатов не располагала
военными, экономическими и политическими позициями,
равноценными позициям правящих кругов Англии,
России или Японии. Расстановка классовых сил внутри
Соединенных Штатов была довольно сложной. С одной
стороны, значительно усилились наиболее агрессивные,
экспансионистские элементы, которые развернули кампанию
«За Китай!» С другой — возросло противодействие
империалистической агрессии, оказываемое демократическими
кругами. Оценивая положение внутри США, Б. Уильяме
подчеркивал, что «страна не была приготовлена
психологически к территориальным требованиям в Китае» *.
Если иметь в виду международный аспект этой
обстановки, то после 1895 г. наблюдалось определенное
улучшение американо-английских отношений. Англия
стремилась заручиться поддержкой США в условиях
осложнения положения в Европе и уже дававшего себя знать
обострения англо-германских противоречий. Япония была
заинтересована в сотрудничестве с Соединенными
Штатами на Дальнем Востоке, надеясь втянуть Америку в
блок против России. Русский царизм лихорадочно
укреплял свои позиции в Маньчжурии и был заинтересован в
выигрыше времени для реализации своих экономических
и военных планов в этом районе. Германские и
французские империалистические силы, пристально следя за
развитием событий и стремясь, насколько это было
возможно, закрепить и расширить свои интересы в Китае,
тем не менее не считали Дальний Восток основным для
себя районом — они готовились к решающей стычке в
Европе. Что же касается положения в самом Китае, то
оно характеризовалось подъемом
национально-освободительного движения, значительным ростом недовольства
широких масс политикой, проводимой императрицей
Цы Си.
Провозглашение доктрины «открытых дверей» в значительной
мере было связано с английской инициативой. В марте 1898 г.
английское правительство неофициально запросило правительство
США, не считает ли оно целесообразным объединиться с Англией в
целях противодействия попыткам других держав нарушить свободу
1 В. Н. Williams, American Diplomacy. Policies and Practice,
p. 133.
94

торговли с Китаем. Определенный зондаж на этот счет имел место
и в связи с поездкой в сентябре 1898 г. в Соединенные Штаты
английского министра колоний Джозефа Чемберлена. Поступая
подобным образом, правящие круги Англии отнюдь не собирались
в действительности «открывать двери» в сферах своего влияния в
Китае. Речь шла о том, чтобы использовать сотрудничество с США
для укрепления английских позиций в тех районах Китая, где
преобладали интересы других держав.
Американский дипломат Уильям Рокхилл, которому
правительство США поручило подготовить соответствующее обращение к
державам, широко использовал, по его собственному признанию,
специальный меморандум и другие материалы англичанина Хип-
пели, работавшего с 1867 г. в китайском императорском
таможенном ведомстве !. Однако, учитывая сложившуюся обстановку,
монополистические круги США предпочли действовать самостоятельно
и провозгласили доктрину от имени только американского
правительства.
6 сентября 1899 г. государственный секретарь
Соединенных Штатов Хэй обратился к правительствам Англии,
России и Германии, а несколько позднее к правительствам
Японии (13 ноября), Италии (17 ноября) и Франции
(21 ноября) с нотами, предлагавшими соответствующим
державам дать согласие руководствоваться в своей
политике в Китае принципами «открытых дверей».
Хэй предлагал, чтобы правительство каждой из держав
заявило о следующем:
«1. Что оно не будет никоим образом покушаться на права
договорных портов или нарушать узаконенные интересы (имеются в
виду интересы других держав. — Н. И.) в пределах любой так
называемой «сферы интересов» или арендованной территории, которые
оно (то есть данное правительство. — Н. И.) может иметь в Китае.
2. Что ныне действующий китайский договорный таможенный
тариф будет применяться ко всем товарам, выгруженным или
доставленным во все порты, находившиеся в пределах подобных
«сфер интересов» (за исключением порто-франко, безотносительно к
их национальной принадлежности); следуемые на этом основании
пошлины будут взиматься китайским правительством.
3. Что оно не будет брать с иностранных судов, заходящих в
какой-либо порт в подобной «сфере», более высоких судовых
сборов, чем с судов его собственной национальности, а равно
устанавливать более высокие железнодорожные тарифы на линиях,
сооруженных, контролируемых или действующих в его сфере»2.
Англия ответила положительно на американское
предложение, но потребовала, чтобы из действия принципа
«открытых дверей» был изъят Гонконг. Германский
1 См. Л. W. Griswold, The Far Eastern Policy of the United
States, New York, 1938, p. 73.
2 «Foreign Relations, 1899», pp. 131—133.
95

ответ сводился к признанию в общей форме
существовавших договорных прав и подтверждению свободы
торговли в Цзяочжоу. Россия, не испытывая уверенности
в прочности своих экономических позиций в
Маньчжурии, ответила уклончиво. Япония выступила с рядом
оговорок и обусловила свое признание доктрины
согласием на нее всех других держав. Тем не менее,
применяя расширительное толкование ответов держав,
государственный департамент США заявил 20 марта
1900 г., что им получены ото всех удовлетворительные
заверения и что признание доктрины «открытых
дверей» можно считать «окончательным и
определенным».
В американской буржуазной исторической
литературе «доктрина Хэя» изображается как
«высокоморальное противодействие» Соединенных Штатов политике
расчленения Китая в интересах «справедливости» и из
«уважения к китайцам». Но факты свидетельствуют,
что провозглашение Хэем доктрины «открытых дверей»
было вызвано отнюдь не альтруистическими
соображениями правящих кругов США в отношении Китая.
Инициаторы и вдохновители этой доктрины
руководствовались совершенно иными мотивами, чем чувства
«справедливости», «дружбы» и «любви» к китайскому
народу.
Империализм США, опоздавший к разделу Китая,
спешил получить права и привилегии, захваченные
Англией, Францией, Россией, Германией, Японией в
этой стране, и с этой целью провозгласил принцип
«равных возможностей». Американский монополистический
капитал требовал для себя равных с капиталом других
держав возможностей в области торговли и
капиталовложений во всех «сферах влияния», в том числе на
«арендованных территориях». Он рассчитывал, что,
опираясь на самую развитую в капиталистическом мире
промышленность, сумеет при условии «равных
возможностей» не только быстро догнать остальные
империалистические державы в деле грабежа Китая, но и
постепенно вытеснить Англию и других своих конкурентов
с китайского рынка.
Выдвигая «доктрину Хэя» прежде всего в отношении Китая,
империализм США строил планы распространения своего влияния
также на значительные территории России. При этом американский
9Ь

капитал опирался на свои довольно значительные позиции в
азиатской части России К
В 1901 г. Беверидж совершил поездку через Россию.
Возвратившись в США, он объявил всю территорию восточнее Иркутска
«естественным рынком» Соединенных Штатов. «Мы, — нагло заявил
он, — можем разрешить России пользоваться территорией на запад
от Иркутска; на восток же от этого города простирается
естественный рынок Америки». Начиная с 1903 г. американские
предприниматели настойчиво добивались в Петербурге осуществления проекта,
который предусматривал предоставление американскому синдикату
концессии на строительство железной дороги от транссибирской
магистрали на Якутск, Верхне-Колымск и мыс Дежнев, с тем,
чтобы дорога эта прошла через туннель под Беринговым проливом
и была соединена с американской системой железных дорог.
В своих планах в отношении Китая американский
империализм особый упор делал на экономическую
борьбу — здесь он считал себя наиболее сильным. Но
это не значит, что промышленные и финансовые круги
Соединенных Штатов отказались от применения всех
иных средств экспансии. Подобно правящим кругам
других держав они никогда не являлись, как это
утверждает буржуазная пропаганда, принципиальными
противниками прямого захвата «сфер влияния» в Китае.
Весьма показателен, в частности, тот факт, что, выступая на
словах против расчленения Китая, американский империализм в то
же время неоднократно пытался захватить те или иные части
китайской территории.
Так, например, морское министерство США неоднократно
обсуждало в 1899 г. вопрос о создании американской военно-морской
базы на острове Чжоушаньдао (на подступах к Шанхаю), а затем
в Тяньцзине. В декабре 1900 г. Хэй требовал предоставления
Соединенным Штатам концессии в Саньшаване (залив Саймеа), в
провинции Фуцзянь; в 1901—1902 гг вопрос о захвате бухты Саймеа
дважды поднимал морской министр США Джон Лонг. Однако,
натолкнувшись на резкое противодействие Англии, Японии и других
держав, правительство США вынуждено было в этом вопросе
отступить.
Все это говорит о том, что, выдвинув «доктрину
Хэя», империалистические силы США отнюдь не
собирались проводить политику, принципиально отличную от
захватнической политики других империалистических
держав. Американские монополисты не только не думали
оказывать помощь Китаю против агрессии остальных
1 Подробнее см. Г. Андреев, Экспорт американского капитала.
Из истории экспорта капитала США как орудия экономической и
политической экспансии, Госполитиздат, 1957, стр. 63—67.
4 Н. Иноземцев
97

империалистических держав, а, напротив, требовали
уступить и им место в этой агрессии.
Несмотря на то что политика «открытых дверей»
затрагивала прежде всего Китай, правительство США
не удосужилось хотя бы из приличия запросить о его
отношении к этой политике. Враждебный интересам
китайского народа характер «доктрины Хэя» особенно
отчетливо проявился в использовании этой доктрины для
совместной борьбы империалистических держав против
национально-освободительного движения. Доктрина
была выдвинута правительством США в момент широкого
развертывания такого движения в связи с восстанием
«Ихэцюань» и способствовала объединению
империалистических держав для удушения восстания. «Доктрина
Хэя» сыграла роль «юридической базы», на основании
которой была достигнута в тот момент временная
договоренность о совместном грабеже Китая государствами,
пославшими свои вооруженные силы для расправы над
китайскими патриотами, которые поднялись на защиту
независимости своей страны.
Некоторые американские авторы стремятся изобразить дело
таким образом, будто бы правящие круги США или вообще были
непричастны к вмешательству во внутренние дела Китая и
подавлению этого восстания или даже сыграли какую-то положительную
роль в развитии событий в Китае в этот период, якобы сдерживая
другие империалистические державы. «Во время боксерского
кризиса, — пишет Бемис, — секретарь Хэй успешно боролся за
предотвращение действительной войны... за ограничение целей
интервенции лишь защитой иностранцев, за быстрый отвод войск»1.
Вопреки этим утверждениям, американский империализм
являлся активным участником вооруженной интервенции восьми
держав (Англии, Франции, США, Японии, России, Италии, Германии и
присоединившейся позднее Австрии). Это вынуждены признать
такие известные буржуазные авторы, как Чарльз и Мария Бёрд. «Во
вторжении в Китай и последовавшем за этим умиротворении
правительство Соединенных Штатов принимало активное участие.
Действительно, боксерское восстание предоставило для него блестящую
возможность довести до сведения всего мира его собственные
политику и цели»2.
В составе объединенной армии интервентов, общей
численностью примерно в 19 тыс. человек, находилось 2,5 тыс.
американских войск, которые прошли вместе с другими путь от Тяньцзиня
1 S. BemiSf A Diplomatic History of the United States, p. 487.
2 Ch. Beard and Лт\ Beard/ The Rise of American Civilization,
vol. II, p. 493.
98

до Пекина, совершая те же преступления, что и остальные
интервенты, — убийства, поджоги, грабежи, расправы с китайскими
патриотами.
В разгар восстания, 3 июля 1900 г., государственный
секретарь Хэй обратился с циркулярным письмом к
послам держав в Вашингтоне, в котором подчеркивал, что
«целью президента США является осуществление
совместно с другими государствами действий против
восставших», «упрочение справедливых принципов равенства
в торговле всех стран с Китаем». В этом же самом
письме говорилось о стремлении США к «установлению
на вечные времена мира и порядка в Китае, сохранению
его административной и территориальной* целостности» 1.
Под установлением «мира и порядка»
подразумевалось торжество такого порядка, который обеспечивал бы
беспрепятственную эксплуатацию китайского народа
иностранным империализмом. Что же касается
заявления о стремлении к «сохранению административной и
территориальной целостности» Китая, то оно
преследовало сразу несколько целей.
С одной стороны, оно подчеркивало особую
заинтересованность правительства США в осуществлении
доктрины «открытых дверей» и предотвращении такого
раздела Китая, при котором американский капитал
оказался бы в проигрыше. С другой стороны, заявление
было направлено на то, чтобы обмануть народные массы
китайского народа и тем самым помочь подавлению
движения «Ихэцюань», предотвратить распространение его
на другие районы Китая, а также возможное
повторение подобного рода движения в будущем.
Американский историк Тэйлор весьма • откровенно пишет, что
«всякое продолжение расчленения Китая могло легко окончиться
всенародной войной против иностранных захватчиков» и что
«боксерское восстание заставило западные державы объединиться
в подавлении антиимпериалистического движения в тот самый
момент, когда они готовились растащить свою жертву по кусочкам»2.
Вместе с тем заявление о стремлении обеспечить
территориальную целостность Китая преследовало
цель — укрепить американское влияние на центральное
китайское правительство, чтобы впоследствии осуще-
1 «Foreign Relations, 1900», p. 287.
2 G. Taylor, America in the New Pacific, New York, 1942, p. 47.
4*
99

ствлять свою экспансию через это правительство. И
наконец, это заявление имело определенную
пропагандистскую направленность в отношении других
колониальных и зависимых стран Азии, да и не только Азии,
так как, по мнению госдепартамента, должно было
свидетельствовать об отсутствии у США притязаний на их
территории.
Таким образом, налицо был ряд мотивов, которыми
руководствовалась ахмериканская дипломатия, выступая
с циркуляром от 3 июля. Но ни один из этих мотивов
не имел ничего общего с национальными и
государственными интересами Китая, с намерениями и чаяниями
китайского народа.
Доктрина «открытых дверей» после своего
официального провозглашения на долгие годы стала одним из
главных средств экспансионистской политики
американского империализма на Дальнем Востоке, в первую
очередь в Китае. Правящие круги США все чаще сочетали
доктрину «открытых дверей» с другими приемами и
методами агрессивной политики, в частности с
«долларовой дипломатией». Ярким проявлением «долларовой
дипломатии» применительно к Китаю была
напряженная борьба американского капитала за
железнодорожные концессии и за участие в предоставлении Китаю
займов, связанных с планами установления
политического контроля над страной.
Железные дороги представляли собой не только выгодное
предприятие с точки зрения вложения капитала, они являлись также
эффективным средством установления господства над всей
экономикой страны. Кроме того, обладание ими имело первостепенное
стратегическое значение. Не удивительно, что еще в конце XIX века
американский монополистический капитал начал проявлять
повышенную активность именно в этой области. Созданный в 1895 г.
синдикат «Америкен Чайна дивелопмент компани», состоявший из
группы крупнейших американских банков, железных дорог и
других корпораций, стал добиваться концессии на постройку в
Маньчжурии железных дорог, которые должны были соединиться с
Сибирской железной дорогой. В документах государственного
департамента признается, что предполагавшаяся концессия не должна
была ограничиться железными дорогами; с ее помощью
американский капитал рассчитывал получить «право эксплуатации рудников
и лесов в Маньчжурии и в прилегающих частях Монголии».
Особую роль в борьбе за укрепление своих позиций
в Китае правящие круги США отводили расчетам,
связанным со столкновением между Россией и Японией.
100

Американские империалисты (это в той же мере
относится и к английским) считали себя заинтересованными
в том, чтобы в этом столкновении потерпела поражение
Россия. Япония еще не рассматривалась в качестве
особенно опасного конкурента, и влиятельные
американские круги рассчитывали использовать в дальнейшем в
своих интересах японские захваты на Дальнем Востоке.
Одновременно с этим война с Россией должна была
серьезно истощить и Японию и тем самым сделать ее
более податливой в отношении планов США.
Многие буржуазные историки прилагают большие
усилия, чтобы затушевать активную роль американского
империализма в период подготовки, ведения и
завершения русско-японской войны 1904—1905 гг. Однако факты
говорят о том, что влиятельная часть американских
деловых и политических кругов выступала по сути дела в
роли пособников развязывания русско-японской войны —
империалистической схватки, принесшей много горя и
страданий русскому, японскому и китайскому народам 1.
Правительство США официально заверило Японию, что в
случае войны американская политика будет благожелательной к
Японии. В январе 1904 г. в Японию направился бывший губернатор
Филиппин, военный министр, а в будущем президент США Вильям
Тафт. В переговорах с премьером Кацура и другими
руководителями японского правительства было обещано, что в случае, если в
русско-японское столкновение на стороне России будут вовлечены
Франция и Германия, Япония получит помощь США.
«Война, — писал Т. Рузвельт своему сыну на второй день после
начала военных действий, — началась, конечно, весьма
катастрофично для русских, но, между нами, — об этом не должна знать
ни одна душа — я был бы в высшей степени доволен японской
победой, так как Япония ведет нашу игру»2. «Я с самого начала
благоприятствовал Японии, — признавал Т. Рузвельт в 1905 г., — и
сделал все, что мог, чтобы содействовать ее интересам»3.
Поддержка со стороны США являлась одним из важных
условий, сделавших возможным развязывание этой войны. Вряд ли
Япония осмелилась бы напасть на Россию, если бы она не была в
союзе с Англией и не имела заранее полученных твердых заверений
со стороны США. После нападения Японии на Порт-Артур
монополистические силы США предоставили Японии экономическую и
финансовую помощь весьма значительных размеров. Экспорт Соеди-
1 См. подробнее А. Доброе, Дальневосточная политика США
в период русско-японской войны, Госполитиздат, 1952.
2 См И. Pringle, Theodore Roosevelt, A Biography, New York,
1931, p. 375.
3 См. T. Dennett, T. Roosevelt and Russo-Japanese War, New
York, 1925, p. 160—161.
101

ненных Штатов в Японию вырос в 1905 г. примерно в 2,5 раза по
сравнению с 1903 г., в то время как американский экспорт в Россию
не только не увеличился, но и обнаружил тенденцию к уменьшению.
Из 80 млн. ф. ст., полученных Японией в качестве иностранных
займов, около половины приходилось на американские займы. По
некоторым данным, займы, предоставленные Соединенными Штатами
Японии, покрыли по крайней мере 15—20% всех ее расходов на
войну К
Не менее важную роль сыграли ведущие политические круги
США и в заключении Портсмутского мира, завершившего эту войну.
8 июня 1905 г. президент Т. Рузвельт обратился — в соответствии
с ходатайством японских правящих кругов — со специальной нотой
к русскому и японскому правительствам, призывая их назначить
уполномоченных и приступить к мирным переговорам. Со стороны
Соединенных Штатов это обращение, заявил он, продиктовано лишь
бескорыстнейшими заботами о восстановлении мира на Дальнем
Востоке и условий, необходимых для осуществления политики
«открытых дверей». В действительности же американский империализм
опасался—надо сказать, с полным основанием, — что Япония не
выдержит затяжной войны с Россией, и считал, что наступил
самый подходящий момент для прекращения военных действий.
За две недели до начала переговоров в Портсмуте в Японию
вторично направился Тафт, который 29 июля 1905 г. встретился с
Кацура. В ходе этой встречи было подтверждено, что США
признают японский суверенитет в Корее, а Япония обязывается
признать власть США над Филиппинами и отказаться от посягательств
на эти острова. Тафт при этом заявил, что «...при любых
обстоятельствах Япония и Англия могут рассчитывать на согласованные
действия со стороны правительства США так, как если бы США
обязаны были предпринять эти действия согласно договору»2.*.
Во время самих переговоров в Портсмуте Т. Рузвельт
неоднократно оказывал давление на представителей России и стремился
обеспечить Японии наиболее выгодный мир. Заинтересованные в
американской поддержке, японские представители на словах готовы
были обещать США любые привилегии и согласились внести в текст
Портсмутского договора ссылки на доктрину «открытых дверей».
После русско-японской войны особенно
активизировалась деятельность американской «долларовой
дипломатии» в Китае. В 1907 и в 1908 гг. американский
генеральный консул в Мукдене Виллард Стрэйт —
ставленник Гарриманов и Морганов — предложил план
строительства дороги Синьминьтунь — Факумынь с
участием американского капитала. По поручению Гарримана
он выдвинул также идею создания банка трех восточных
провинций. В 1909 г. видные представители финансового
капитала США начали переговоры о создании такой
1 См. Г. Андреев, Экспорт американского капитала, стр. 71.
2 См. Т. Dennett, T. Roosevelt and Russo-Japanese War,
. 112.
102

банковской группировки, которая могла бы выступить
как могущественный претендент на предоставление
займов Китаю или получение там концессий.
6 ноября 1909 г. государственный департамент США
обратился к Англии, а затем к Японии и России с
меморандумом, известным под названием «.меморандума
Нокса». В этом меморандуме содержались заявления о
«дружеских чувствах» по отношению к Китаю, о
«стремлении Соединенных Штатов обеспечить китайский
суверенитет над Маньчжурией» и об осуществлении политики
«открытых дверей». Но истинные цели американской
дипломатии были совершенно иными. Стремясь ук-,
репить позиции американского капитала, Нокс
предлагал или предоставить Китаю международный заем для
выкупа («интернационализации») КВЖД и ЮМЖД,
или, если Япония и Россия откажутся от этого
предложения, приступить к постройке железнодорожной
магистрали Айгунь — Цзиньчжоу, проходящей через всю
Маньчжурию.
В результате решительного сопротивления со
стороны России и Японии, к которым присоединились
также Англия и Франция, меморандум Нокса был
отвергнут. Что же касается американо-китайского
соглашения о реорганизационном займе, то банковские
группы Англии, Франции и Германии заявили^ против
него протест. Американские банкиры вынуждены были
дать свое согласие на участие в займе этих держав и
создание четверного консорциума. 15 апреля 1911 г.
этот консорциум подписал о правительством Китая
соглашение о предоставлении ему валютного займа в
размере 10 млн. ф. ст., а 20 мая соглашение о
финансировании строительства Кантон-Ханькоуской железной
дороги 1.
И в этот период экономическое проникновение
американского им'периализма в Китай сопровождалось
оказанием поддержки реакционным силам внутри страны,
активным участием в борьбе против национально-освобо-
1 В 1912 г. в результате длительной борьбы консорциум четырех
держав превратился в консорциум шести держав. С вступлением
в него России и Японии он в значительной степени потерял интерес
для США. Когда Вильсон занял пост президента, он в специальном
заявлении указал, что не одобряет вхождения американских банков
в консорциум.
103

дительного движения. Об этом наглядно свидетельствуют
события буржуазно-демократической
(«стародемократической») революции в Китае в 1911—1913 гг. Действуя
под прикрытием лицемерного нейтралитета,
реакционные круги США выступили против вождя
революционной китайской демократии Сунь Ят-сена и
возглавляемого им движения. В то же время они оказывали
всемерную поддержку силам контрреволюции —
помещикам и компрадорам во главе с Юань Ши-каем.
Большое значение в поражении революции и победе
Юань Ши-кая имела та финансовая помощь, которую
оказал ему банковский консорциум. В. И. Ленин писал
о так называемом «реорганизационном» займе Юань
Ши-каю, что этот заем «заключен против китайской
демократии: «Европа» за Юань Ши-кая, готовящего
военную диктатуру... Вся командующая Европа, вся
европейская буржуазия в союзе со всеми силами реакции и
средневековья в Китае»1. С полным основанием эти слова
можно отнести и к американской буржуазии. Не будучи
в этот период официальными участниками консорциума,
правящие круги США вели ту же политику поддержки
контрреволюции и удушения революции, что и
консорциум. 2 мая 1913 г., то есть через несколько дней после
подписания консорциумом соглашения о займе, США
официально признали «республиканское» правительство
Юань Ши-кая. Причем признание это не ограничилось
лишь словесной декларацией. С 1914 г. по июнь 1916 г.,
то есть до смерти Юань Ши-кая, США предоставили
Китаю пять займов на общую сумму в 31 млн. долл.2.
Необходимо признать, что в 1900—1914 гг.
результаты «долларовой дипломатии» на Дальнем Востоке
оказались гораздо меньшими, чем в Латинской
Америке. Американская экспансия натолкнулась здесь на
ожесточенное сопротивление со стороны других
империалистических держав и на серьезное противодействие
китайского народа.
Правда, объем американской торговли с Китаем возрос с
43 млн. лянов в 1899 г. до 73 млн. лянов в 1913 г.; количество
американских фирм в Китае возросло за эти годы с 70 до 131, а объем
американских вложений увеличился с 20 до 49,3 млн. долл. Но
1 В. И. Ленин, Соч., т. 19, стр. 78,
2 См. Лю Да-нянь, История американской агрессии в Китае-
ИЛ, М., 1951, стр. 153.
104

удельный вес США в общем объеме торговли и капиталовложениях
был еще очень мал: на США приходилось в 1913 г. лишь 7,5% всей
внешней торговли* Китая и 3,2% всех иностранных
капиталовложений. \ [ \ /
6. Искажение буржуазными историками причин вступления
США в первую мировую войну и целей американского
империализма в этой войне. Американский «нейтралитет».
Выбор момента для объявления Соединенными Штатами
войны Германии
1 августа 1914 г. началась первая мировая война,
которая обошлась человечеству в 10 млн. убитых и
20 млн. искалеченных, не считая огромных
материальных убытков.
Через три дня после ее объявления, 4 августа 1914 г.,
президент Вильсон заявил о нейтралитете США.
Официально этот нейтралитет продолжался до 6 апреля
1917 г., когда конгресс Соединенных Штатов объявил
войну Германии. Включившись в войну на последнем ее
этапе, американский империализм сыграл одну из
решающих ролей при заключении империалистического
мира, при создании Версальско-Вашингтонской системы,
завершившей эту войну.
Война 1914—1918 гг. оказала серьезнейшее
воздействие на развитие мировых событий, и не удивительно,
что ей посвящена масса книг, вышедших в разных
странах.
Что характерно для большинства книг о первой
мировой войне, написанных американскими буржуазными
авторами?
Подобно буржуазным историкам других огран, эти
авторы замалчивают или искажают в своих работах
самые основы исторического процесса. Они рассматривают
войну не как логический результат всего
предшествующего экономического и политического развития
монополистического капитализма, неразрывно связанный о
самой природой империализма, а как результат
определенных субъективных факторов, определенного стечения
ряда обстоятельств, зачастую сугубо второстепенных, а
порой и прямо случайных.
Причины такой трактовки вопросов, связанных с
первой мировой войной, заключаются в стремлении
буржуазной историографии замаскировать агрессивный
105

характер империализма, подлинную природу
империалистических войн, снять с капитализма ответственность за
гибель в войне десятков миллионов людей, за
страшные разрушения и уничтожения, с нею связанные.
Работам большинства американских буржуазных
авторов, как и буржуазной исторической литературе
других стран, свойственны также фальсификация
характера действий самого американского империализма,
искажение причин вступления Соединенных Штатов в
войну и целей, которыми руководствовались при этом
американские правящие круги.
Самая распространенная в буржуазной
историографии концепция заключается в том, что якобы правящие
круги США в годы, предшествовавшие войне, проводили
политику, всецело направленную на сохранение мира.
Правительство и конгресс Соединенных Штатов,
утверждают Бемис, Бейли, Латанэ, Пратт и ряд других
известных историков, осуществляли будто бы в 1898—
1914 гг. сугубо «мирный» курс. Это проявилось в
активном участии американских представителей в различных
арбитражных и иных международных конференциях,
направленных якобы на предотвращение военных
конфликтов. Что же касается причин вступления
Соединенных Штатов в войну, то дело изображается таким
образом, будто США были втя<нуты в нее помимо воли и
желания: они были принуждены к этому действиями
других держав, прежде всего Германии.
Эта концепция характерна для многотомных изданий
публичных выступлений и писем Вудро Вильсона и комментариев к ним,
для работ Р. С. Бейкера (на Парижской мирной конференции он
занимал пост председателя американского комитета печати) и
Д. X. Миллера (являвшегося сотрудником госдепартамента, а на
Парижской конференции — юридическим советником американской
делегации), посвященных деятельности Вильсона. Та же мысль
пронизывает подготовленный к печати Чарльзом Сеймуром «Архив
полковника Хауза» (Хауз близко стоял к верхушке правящих
кругов США, длительное время был одним из наиболее доверенных
лиц Вильсона и сыграл немалую роль в американской внешней
политике того времени), а также работы самого Сеймура. В этом же
направлении трактуется американская внешняя политика периода
первой мировой войны в сборниках документов государственного
секретаря США Роберта Лансинга и его мемуарах, а также в
мемуарах американского посла в Лондоне Пейджа 1,
1 См. библиографию в конце книги.
106

«Мы вступили в войну только тогда, когда нас
принудили это сделать и у нас не оставалось никаких иных
средств для защиты наших прав», — заявлял Вильсон1.
Бемис утверждает, что причины вступления США в
войну заключались будто бы лишь в том, что «Германия
объявила о возобновлении применения подводных
лодок», и это прямо затрагивало американские интересы2.
Бейли, перечисляя ряд факторов, которые оказали
влияние на американский конгресс при решении вопроса
о продолжении Соединенными Штатами политики
нейтралитета или вступления в войну, подчеркивает, что
главным и основным среди них было то обстоятельство,
что США явились «объектом атаки» со стороны Германии.
Однако утверждения ряда видных государственных
и политических деятелей США, многих историков,
идеологов и пропагандистов относительно «нежелания»
правящих кругов Соединенных Штатов вступать в войну,
их «незаинтересованности» в этой войне настолько шли
в разрез с фактами, что была выдвинута и другая,
несколько отличная от рассматриваемой, концепция.
Группа американских буржуазных историков и
публицистов (среди них были и честные пацифисты)
выступила с утверждением, что основной причиной отхода
США от «нейтралитета» была продажа ими союзникам
оружия, военных материалов, продовольствия и нажим,
оказанный на правительство группой американских*
банкиров во главе с Морганом, особенно заинтересованных
в расширении этих поставок. В этом же направлении,
добавляют они, действовали и такие факторы, как
личные симпатии Вильсона, Т. Рузвельта и ряда других
наиболее влиятельных американских лидеров к Антанте,
их англофильские настроения, а также искусно
поставленная Антантой пропагандистская и дипломатическая
деятельность3.
Наиболее распространенная версия, выдвигаемая этой группой
историков, заключается примерно в следующем. Правительство
США якобы в принципе стояло за нейтралитет, но ряд причин
1 Приводится по книге: Ch. Beard and M. Beard, The Rise of
American Civilization, vol. II, p. 630
2 5. Ben is, A Diplomatic Histo у of the United States, p. 587.
• Cm. W. Millis, Road to War: America. 1914—1917, Boston
1935; Ch. Tansill, America Goes to War, Boston, 1938; A. W. Dulles,
H. F. Armstrong, Can We Be Neutral? New York, 1936.
107

(в том числе тяжелое экономическое положение страны) заставил
его подчиниться стремлению банкиров и промышленников
предоставить займы нуждающимся в них странам Антанты, пойти на
расширение торговли с ними, поставлять им вооружение и военные
товары. Вступив на путь помощи странам Антанты, США, пишет
Тэнзилл, «сделали таким образом первый шаг по дороге к войне».
В связи с усилением подводной войны катастрофически упал курс
акций на американской бирже, и «американские промышленные
круги открыто высказывались за объявление войны Германии».
Когда же, в добавление к этому, резко ухудшилось положение
Англии и других стран Антанты, получивших огромные американские
кредиты, перед США, «хотели они того или нет», встала проблема
«спасения союзников». После отказа Германии от американского
посредничества, пишет автор, уже «полностью было покончено с
американским нейтралитетом во всех его видах». Так развертывалась
«драма американского нейтралитета», — заключает он1.
Подобная версия относительно причин вступления
США в первую мировую войну наиболее широко,
.распространялась в годы, предшествовавшие второй
мировой войне. Это было связано с опубликованием
материалов комиссии Ная по обследованию прибылей,
полученных в 1914—1918 гг. американскими банкирами и
промышленниками — владельцами военных и
связанных с ними предприятий2. Этой версии придерживались
как некоторые историки буржуазно-либерального толка,
стоявшие на позиции «честного» пацифизма и
обличавшие агрессивную политику монополий, так и группа
крайних реакционеров-изоляционистов, прямых
ставленников весьма влиятельных монополистических групп.
«Изоляционисты» второй половины 30-х годов XX века
стремились использовать материалы комиссии Ная в
подтверждение той точки зрения, что если, мол, США не
хотят вновь оказаться «втянутыми в войну», они
«должны быть в стороне» от событий, развертывавшихся
на мировой арене. Практически это тогда сводилось к
призыву отказаться от борьбы против фашистской
агрессии.
Стремясь сделать свои доводы более убедительными,
авторы рассматриваемой концепции охотно оперируют
фактами о деятельности тех или иных конкретных
финансовых и промышленных групп, — фактами, имевшими
1 Приводится по немецкому изданию: Ch. Tansill, Amerika geht
in den Krieg, Stuttgart, 1939, S. 53, 232, 360, 386.
2 Cm. «U. S. Congress. Senate. Munitions Industry. Report of
the Special Committee on Investigation of the Munitions Industry
of United States», Washington, 1936.
108

место в жизни и ставшими достоянием широкой
общественности. Несомненно, что весьма выгодная для
американских монополий продажа союзникам оружия,
материалов и продовольствия, предоставление им
американских кредитов сыграли определенную, причем
немалую, роль. Было бы, однако, неправильным все сводить
к этим фактам, как это пытаются делать некоторые
буржуазные историки. И конечно, в корне противоречат
действительности утверждения этих историков о том,
что деятельность американских монополий,
производящих оружие, или финансовых групп, предоставлявших
кредиты странам Антанты, — это якобы какие-то
случайные, субъективные моменты, что они отнюдь не
вытекали из природы американского империализма, а
являлись лишь «болезненными наростами» на «здоровом
теле» (под этим подразумевается вся
социально-экономическая и политическая система) Соединенных
Штатов.
Каковы же были действительные причины участия
США в первой мировой войне? Несут ли правящие
круги США определенную долю ответственности за те
огромные людские жертвы и неисчислимые человеческие
страдания, которые принесла с собой война 1914—
1918 гг.?
В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что всякая
война неразрывно связана с тем политическим строем,
из которого она вытекает, и является продолжением
той политики — внутренней и внешней, — которую
известная держава или известный класс внутри этой
державы вел перед войной. При этом важно иметь в виду
не то, «...кто отстаивает непосредственно известную
.политику», «...кто отстаивает непосредственно известные
взгляды. Важно то, кому выгодны эти взгляды, эти
предложения, эти меры»1.
Политика правительства Соединенных Штатов,
диктуемая американским финансовым капиталом,
руководствовалась прежде всего его интересами. Основным
содержанием этой политики, подобно политике других
главных капиталистических держав, являлась в
конечном счете борьба за господство над миром, которая
неизбежно вела их к войне.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 19, стр. 33.
109

Первая мировая война — империалистическая,
несправедливая, захватническая, война за передел мира
и сфер влияния, за порабощение других наций — долго
подготовлялась всеми империалистическими
государствами, в том числе и США. Виновники ее —
империалисты всех стран, включая США. Американский
империализм, активный участник борьбы за передел мира
и сфер влияния в годы, предшествовавшие войне,
рассматривал эту войну как средство усиления своих
экономических и политических позиций в
капиталистическом мире, как важный шаг к утверждению своего
мирового господства.
Неравномерность и скачкообразность экономического
и политического развития капиталистических стран за
десятилетия, предшествовавшие войне, привели к
резкому нарушению равновесия внутри мировой системы
капитализма, к изменению соотношения экономических,
политических и военных сил империалистических
государств. Характерным при этом было быстрое
выдвижение вперед стран «молодого» капитализма — США,
Германии, Японии.
В период от перехода к эпохе империализма до первой мировой
войны экономическое развитие США шло значительно более
высокими темпами, чем развитие так называемых «старых»
капиталистических держав. Достаточно, например, сказать, что с 1893 по
1913 г. производство стали в США возросло на 715%, в то время
как в Англии — на 136%; выплавка чугуна — на 337%, а в
Англии— лишь на 50%; добыча каменного угля поднялась в США на
199%, против 56% в Англии. В 1913 г. удельный вес США в
промышленной продукции капиталистического мира составлял 35,8%,
по сравнению с 30,1% в 1896—1900 гг. (в то же время удельный
вес Англии уменьшился соответственно с 19,5% до 14%, а
Франции—с 7,1% до 6,4%). Германия в свою очередь далеко обогнала
по темпам развития Англию и Францию и к 1913 г. по объему
промышленного производства вышла на второе место в мире, следуя за
Соединенными Штатами Америки.
Характеризуя положение, сложившееся в
капиталистическом мире, Ленин писал: «Мы видим три области
с высокоразвитым капитализмом (сильное развитие и
путей сообщения и торговли и промышленности):
среднеевропейскую, британскую и американскую. Среди них
три господствующие над миром государства: Германия,
Англия, Соединенные Штаты»1. Между этими государ-
1 В. И. Ленин* Соч., т. 22, стр. 259.
110

ствами развертывалась ожесточенная борьба. Борьба
эта обострялась огромным несоответствием между резко
возросшей промышленной мощью Германии и США
(при относительном уменьшении роли Англии в
мировом промышленном производстве) и масштабами их
колониальных империй.
По размеру колоний и объему заграничных капиталовложений
Англия, а также и Франция были далеко впереди Германии и США.
Англия владела колониями с территорией в 33,5 млн. кв. км и с
населением в 395 млн. человек; колонии Франции занимали площадь
в 10,6 млн. кв. км, а население их составляло 55,5 млн. человек.
Официальная же колониальная империя США равнялась
0,3 млн. кв. км с населением в 9,7 млн. человек. По объему
вывезенного за границу капитала США также стояли далеко позади
Англии и Франции; американские иностранные инвестиции были в
7—10 раз меньше английских и в б раз меньше французских.
Наличие острых противоречий (главными среди них
были в период, предшествовавший первой мировой
войне, англо-германские противоречия) и стремление
группы империалистических держав (во главе с
Германией), считавших себя наименее обеспеченными сырьем
и рынками сбыта, предпринять попытку передела «сфер
влияния» в свою пользу привело к расколу
капиталистического мира на две враждебные группировки.
Первая из них — Антанта в составе Англии, Франции,
России, а впоследствии присоединившихся к ним Японии
и США. Вторая — Тройственный союз в составе
Германии, Австро-Венгрии, Италии (последняя вскоре
присоединилась к Антанте) и примкнувшим к ним в ходе
войны Турции и Болгарии (Четверной союз).
У американского империализма были противоречия
как с блоком держав, входящих в Четверной союз, так
и с державами Антанты.
В молодом, хищном, агрессивном юнкерско-буржуаз-
ном германском империализме правящие круги США
видели своего наиболее опасного соперника в борьбе за
мировое господство. Победа в войне
империалистической группировки, возглавляемой Германией,
рассматривалась как нежелательная для США. Эта победа
привела бы к резкому усилению потенциально основного
американского конкурента на мировых рынках, к
установлению в Европе гегемонии одной державы —
Германии, вместо того неустойчивого «европейского
равновесия», которое было выгодно американским монополистам
111

и которое они использовали в своей политике.
Положение осложнялось тем обстоятельством, что уже в
то время германский империализм стремился
укрепиться на рынках Латинской Америки (накануне войны
на Германию падало 14% внешней торговли
латиноамериканских стран, на США — 28%) и осуществлял
активную экспансию на Дальнем Востоке. Германский
монополистический капитал не скрывал намерений всемерно
усилить эту экспансию в случае своей победы. К этому
надо добавить, что в перспективе не исключена была
возможность германо-японского военного союза против
США, что вызывало особенно большие опасения у
американских правящих кругов.
Необходимо также отметить, что наиболее
агрессивные германские круги разрабатывали и планы агрессии
непосредственно против самих Соединенных Штатов.
Германский империализм, после того как он развязал
войну в Европе, предпринял ряд враждебных по
отношению к США действий, которые успешно были
использованы американской пропагандой.
В книге одного из высших офицеров кайзеровского
генерального штаба генерала фон Эдельшанма «Заморские операции»,
опубликованной незадолго до убийства в Сараеве, был изложен план
внезапного нападения Германии на США !. Американский посол в
Берлине Джерард сообщал в Вашингтон, что «если Германия
победит, то я серьезно опасаюсь войны против нас после этой
войны»2. Полковник Хауз утверждал в 1915 г.: «США не могут
допустить поражения союзников, оставив Германию
господствующим над миром военным фактором. Следующим объектом
нападения безусловно были бы мы, и доктрина Монро в самом деле
превратилась бы в клочок бумаги»3.
С первых же месяцев войны в Европе в США была развернута
активная деятельность германских шпионов и диверсантов. С начала
1915 г., до вступления Америки в войну, в США в результате
взрывов, совершенных германскими агентами, было уничтожено
полностью или частично 43 больших завода и несколько крупнейших
складов; диверсионные акты были совершены на 47 кораблях,
отплывших из Америки в Европу. Положение осложняли также
действия германских подводных лодок, и особенно торпедирование ими
пассажирского судна «Лузитания», среди пассажиров которого
находилось 159 граждан США (124 из них погибли). 31 января 1917г.
кайзеровское министерство иностранных дел уведомило правитель-
1 См. В. Лан, США от первой до второй мировой войны, ОГИЗ,
1947, стр. 17.
2 «Архив полковника Хауза», т. II, Соцэкгиз. М., 1937, стр. 63,
3 Там же, стр. 68.
112

ство США об объявлении Германией неограниченной подводной
войны, которая непосредственно затрагивала интересы США. В
феврале 1917 г. правительству Вильсона стало известно (через
английскую разведку, расшифровавшую секретную германскую
телеграмму), что Германия пытается заключить с Мексикой военный
союз против США, обещая ей возвращение Техаса, Новой Мексики
и Аризоны, и что одновременно Берлином осуществляются попытки
завязать связи с Токио 1.
Таким образом, имелся комплекс острых
противоречий между американским и германским
империализмом — прежде всего экономических, а также
политических и военных. Вместе с тем налицо были определенные'
противоречия между империалистическими кругами
США, с одной стороны, и Англии, Франции и особенно
Японии — с другой. Американский империализм
претендовал на передел ряда территорий, являвшихся
«сферами влияния» английского и французского
капитала, на передел прибылей, получаемых за счет
ограбления и эксплуатации народов стран, входивших в
колониальные империи Англии и Франции. Массу
горючего материала содержали в себе американо-японские
отношения. Чем дальше, тем больше обострялись
противоречия между империалистическими кругами этих
стран на почве борьбы за установление своего
господства на Дальнем Востоке, в Юго-Восточной Азии и
особенно в Китае.
Противоречия между США и державами Четверного
союза носили более глубокий и резкий характер, чем
противоречия со странами Антанты. Это обстоятельство,
а также некоторые другие факторы, о которых речь
пойдет впереди, привели к тому, что нейтралитет,
занятый Соединенными Штатами в первый период войны,
с самого начала был благожелательным для Англии и
других держав Антанты и что в дальнейшем США
вступили в войну на стороне Антанты.
Вступление США в войну являлось отнюдь не
каким-то «вынужденным» актом со стороны американских
правящих кругов, как это изображают многие
буржуазные историки, а было подготовлено всей
предшествующей политикой американского империализма,
связанными с этой политикой расстановкой сил и
противоречиями. Вопреки утверждениям буржуазной пропаганды,
1 См. 5. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 607,
113

США выступали не как объект воздействия со стороны
двух враждебных военно-политических группировок
держав, и прежде всего Германии, а как держава,
империалистические круги которой имели и настойчиво
осуществляли свою собственную агрессивную программу.
# *
Какова же была эта программа, какие конкретные
цели преследовал американский империализм в первой
мировой войне?
По этому вопросу, равно как и по вопросу о
причинах вступления США в войну, имеется особенно много
версий и измышлений в выступлениях государственных
и политических деятелей США, в работах американских
буржуазных историков, экономистов, философов,
юристов.
В значительной мере тон таким измышлениям задал
Вудро Вильсон, которого многие деятели, особенно из
рядов демократической партии, и официозная
американская буржуазная наука всячески поднимают на щит как
великого американского «демократа» и «гуманиста»,
причем в наше время даже в большей степени, чем в
прошлом.
Чарльз Сеймур, почетный президент Иэйльского университета,
писал в 1956 г. о Вильсоне в «Форин афферс», одном из наиболее
влиятельных внешнеполитических журналов США: «Независимо от
различия в оценках, которые дают ему те или иные политики и
историки, он стоит впереди, среди величайших из всех пророков
международной справедливости и свободы» К
О том, каковы были действия Вильсона на деле, красноречиво
говорит следующий факт. 15 февраля 1917 г. при участии Вильсона
специальный совещательный совет при президенте, состоявший из
крупнейших представителей бизнеса, принял секретное решение об
освобождении рабочих наиболее важных предприятий и отраслей
промышленности от военной службы. Это показывало, что уже
тогда не только был предрешен вопрос о вступлении США в
ближайшее время в войну, но и были разработаны многие конкретные
детали, связанные с этим. Тем не менее 26 февраля 1917 г. Вильсон
публично заявил: «В настоящее время я не предполагаю и не
замышляю войны; равным образом я не делаю каких-либо шагов,
которые могли бы привести к ней»2.
1 Ch. Seymour, Woodrow Wilson in Perspective («Foreign Affairs»,
Jan. 1956, p. 186).
2 См. Р. Ф. Петтигру-, Торжествующая плутократия, стр. 227.
114

Вильсон утверждал, что, вступая в войну,
Соединенные Штаты якобы руководствовались интересами
«спасения цивилизации», хотели ускорить победу сил «мира,
добра и справедливости» (эти идеалы, конечно,
приписывались Антанте, к которой присоединились сами
США) над силами «зла» (то есть державами Четверного
союза). «Мир должен быть спасен для демократии,—
заявлял Вильсон в речи в конгрессе 2 апреля 1917 г.—
Мы не желаем «никаких завоеваний, никаких новых
территорий. Мы не потребуем никакой материальной
компенсации за жертвы, которые мы добровольно
принесем. Мы — один из отрядов армии бойцов за свободу
человечества» ]. «Это — народная война, — утверждал
Вильсон в послании от 14 июня 1917 г., — война за
свободу, справедливость и самоуправление для всех наций
мира, война, имеющая целью сделать мир безопасным
для народов, которые в нем живут»2.
Провозглашенный Вильсоном лозунг, что цель войны —
«сделать весь мир безопасным для демократии», был широко
подхвачен многими влиятельными деятелями. Среди них были сенатор
Лодж, лидер республиканцев; бывший верховный судья Уайт;
бывшие президенты Теодор Рузвельт и Тафт; председатель АФТ Гом-
перс и др. Государственный секретарь США Лансинг, вторя
Вильсону, утверждал, что война представляла собой «битву демократии
против военной автократии»3.
Распространением официальной концепции о целях войны и
участия в ней Соединенных Штатов занялся огромный
пропагандистский аппарат, целый сонм буржуазных историков и публицистов.
Бейли, например, в своих работах пытается изобразить дело таким
образом, будто Вильсон и его ближайшее окружение основной
целью участия США в войне считали создание такого мира, в
котором навсегда был бы положен конец угнетению, насилию, войнам.
«В качестве участника войны», — пишет Бейли, излагая позицию
Вильсона, Соединенные Штаты могли, мол, сделать больше, чем
«в качестве безучастного зрителя для осуществления своего
влияния в интересах вильсоновских идеалов нового порядка и
справедливого мира»4. Аналогичные версии характерны и для многих
других работ, в том числе вышедших в последнее время. Так, скажем,
в своей книге «Россия выходит из войны» (представляющей первую
часть многотомного исследования) Джордж Кеннан всецело
одобряет решение Вильсона о вступлении в первую мировую войну,
1 Приводится по журналу: «Current History», May 1917, p. 196.
2 Приводится по журналу: «Foreign Affairs», Jan. 1956, p. 180.
3 См. S. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 599.
4 T. Bailey, A Diplomatic History of the American People, p. 649.
115

утверждая, что эта война являлась для Соединенных Штатов
«борьбой за демократию» К
Реальные факты самым решительным образом
опровергают официальную версию В. Вильсона и наиболее
известных буржуазных историков относительно
«высоких» и «благородных» целей правящих кругов США в
войне. В действительности цели эти были неотделимы
от всей предшествующей политики американского
империализма, отражали его экспансионистскую
программу и сводились в конечном счете к стремлению
обеспечить успех в соперничестве с другими державами в
борьбе за мировую гегемонию. Конкретное содержание
этой программы нашло свое яркое выражение в так
называемых «14-ти пунктах» Вильсона и в
американских предложениях на Парижской мирной
конференции, анализ которых будет дан ниже.
Наличие у правящих кругов США широкой захватнической
программы признают — прямо или косвенно — и многие
американские буржуазые деятели, а также некоторые буржуазные историки.
Американский посол в Лондоне Пейдж в письме полковнику Хаузу
2 августа 1914 г. выражал надежду, что война и особенно роль США
при ее окончании предоставят «президенту Вильсону величайшие
возможности» и принесут Соединенным Штатам «большие выгоды с
экономической точки зрения, а возможно, и с политической»2. Не
менее откровенен Тэнзилл, когда он пишет, что «...президент и его
советники мечтали о новом мировом порядке, который, конечно,
должен быть установлен под главенством американцев...
Американский флаг не должен быть символом лишь одной Америки, он
должен превратиться в знамя, которому будет присягать весь мир»3.
Наряду со своего рода «программой-максимум», с
далеко идущими замыслами американский империализм
преследовал в войне и ряд более ограниченных целей.
Они были связаны с его ближайшими устремлениями,
с расчетами возможно больше нажиться на поставках
товаров, снабжении военными материалами и
продовольствием держав Антанты и извлечь максимальные
прибыли из милитаризации экономики самих
Соединенных Штатов. Начавшаяся в августе 1914 г. «европей-
1 G. F. Kennan, Russia Leaves the War. Soviet — American
Relations, 1917—1920, vol. I, Princeton, 1954, p. 14.
2 «The Life and Letters of W. H. Page», ed by B. Hendrick, 2 vis.,
New York, 1926, vol. II, p. 301.
3 Ch. Tansill, Amerika geht in den Krieg, S. 342.
116

екая война несомненно является для Америки
исключительно выгодным делом», — отмечал Ленин1.
Уже в первые годы войны резко возросла внешняя
торговля США; крупнейшие американские банки
развернули бурную деятельность по снабжению воюющих
государств.
Объем торговли США с союзными державами Антанты
увеличился с 0,8 млрд. долл. в 1914 г. до 3,2 млрд. долл. в 1916 г., то есть
в четыре раза. Соединенные Штаты превратились в крупнейшего
в мире экспортера товаров. При этом превышение экспорта над
импортом возросло с 691 млн. долл. в 1913 г. до 1768 млн. долл. в
1915 г. и почти до 3 млрд. долл. в 1916 г.2
В 1915—1916 гг. Джон Пирпонт Морган и его компаньон Генри
Дэвисон неоднократно встречались с крупнейшими политическими
деятелями Англии и Франции. В 1915 г. Морган был назначен
коммерческим представителем Англии и всех союзных государств в
США. Займы, предоставленные Морганом Англии и Франции с
начала войны и до апреля 1917 г., когда США вступили в войну,
составили 1470 млн. долл.3 Общая сумма американских частных
займов странам Антанты составила к этому времени 2,3 млрд. долл.
В то же время европейские держатели акций реализовали в США
(с активным участием все той же группы Морганов) около
2 млрд. долл. ценных бумаг.
Громадный спрос на военные материалы,
продовольствие и вооружение сначала со стороны государств
Антанты, а затем, со вступлением США в войну, и со
стороны самих американских вооруженных сил значительно
увеличили емкость рынка и привели к резкому
расширению американской промышленности. Валовая
продукция промышленности США поднялась с 24,2 млрд. долл.
в 1914 г. до 64,4 млрд. долл. в 1919 г. (при повышении
индекса цен примерно в два раза). Государственные
расходы федерального правительства США, значительная
часть которых шла на субсидирование монополий,
занимавшихся военным производством, возросли с
0,7 млрд. долл. в 1913/14 бюджетном году до 18,5 млрд.
долл. в 1918/19 г.4 Широко используя такие
государственно-монополистические меры, как заказы и подряды
на военную и связанную с войной продукцию, монополь-
1 В. И. Ленин, Тетради по империализму, стр. 270.
2 См. А. Е. Martin, History of the United States, Boston, 1934,
p. 573.
3 Cm. T. Lamont, Henry P. Davison, New York, 1933, p. 212.
4 «Соединенные Штаты Америки», Советская Энциклопедия,
М„ 1946, стр. 176, 177.
117

ные цены, распределение сырья и рабочей силы,
проводившиеся «регулирующими» органами в интересах
крупного финансового капитала, замораживание заработной
платы и т. д., монополии США резко увеличили свои
прибыли.
«Если считать миллионерами всех тех, кто в 1919 году
получал 30 тыс. долл. и более годового дохода, то к концу войны за
демократию в Америке насчитывалось 42 554 миллионера» 1,— пишут
супруги Бёрд. Таким образом, за годы воины, в которую США
вступили якобы движимые стремлением «ускорить победу сил мира,
добра и справедливости», количество миллионеров в стране
возросло в четыре с лишним раза!
Американский монополистический капитал
преследовал в первой мировой войне не только экономические,
но и определенные внутриполитические цели. Они заклю:
чались прежде всего в стремлении милитаризовать госу\
дарство и укрепить политическое господство
финансового капитала.
Накануне войны Германия, Россия, Франция,
Япония имели большие регулярные армии, насчитывавшие
в своем составе многие сотни тысяч или даже миллионы
человек. Американские же вооруженные силы в этот
период составляли примерно 80 тыс. человек в регулярных
войсках и примерно 120 тыс. в национальной гвардии.
За годы войны регулярные вооруженные силы США
возросли до 3500 тыс. человек; к концу войны
американский империализм обладал большой свежей армией,
общая численность которой, учитывая национальную
гвардию и резервы, составляла почти 4750 тыс. человек2.
Резко вырос военно-морской флот США: к 1921 г. он
имел в своем составе 862 корабля, общим тоннажем
около 3 млн. тонн, и США соперничали в области
морских вооружений с когда-то безраздельной
«владычицей морей» Англией. Такое резкое увеличение
американских вооруженных сил диктовалось не столько
соображениями, связанными с непосредственным участием
США в первой мировой войне, — оно носило
сравнительно ограниченный характер, — сколько его широкими
экспансионистскими планами на будущее.
1 Ch. Beard and M. Beard,The Rise of American Civilization,
vol. II, p. 747.
2 См. Н. B. Parkes, The United States of America. A History,
p. 575.
118

Правящие круги США связывали с войной планы
разрешения ряда внутренних противоречий, подавления
демократических сил американского народа, ликвидации
нараставшего стачечного и рабочего движения. Дело в
том, что, несмотря на действия профпредателей,
рабочий класс США и в условиях начавшейся войны
продолжал борьбу за свои права, выдвигал ряд
экономических и политических требований, которые находили
поддержку среди значительной части фермерства
и среди определенных кругов мелкой городской
буржуазии.
По вопросу об участии США в войне произошло
резкое размежевание сил в рабочем движении США.
Открытые оппортунисты-реформисты в АФТ во главе с
Гомперсом, Грином и Уоллом поддерживали
американскую крупную буржуазию и помогали ей втягивать
США в войну. Центристские элементы социалистической
партии (Хилквит, Бергер и др.), а также
Других'организаций -вынуждены были под влиянием демократических
сил на словах осуждать войну. Но осуждение это не
имело ничего общего с подлинно революционной
борьбой против войны, — напротив, эти элементы
сотрудничали с социал-шовинистами, оказывали объективно
поддержку милитаристским кругам. Левые силы в
социалистической партии и в рабочем движении и, главное,
широкие массы рабочего класса США и всего
американского народа были настроены решительно против войны
и вели против нее борьбу.
В социалистической партии активными противниками
империалистической войны и участия в ней США
выступали Юджин Дебс и Чарльз Рутенберг, которые
развернули большую агитационную и пропагандистскую
кампанию против войны. Организация «Индустриальные
рабочие мира» («ИРМ») в первые же месяцы после
начала войны приняла резолюцию, гласившую: «Мы, как
члены индустриальной армии, отказываемся драться за
какие бы то ни было иные цели, кроме осуществления
свободы труда». В 1916—1917 гг. под руководством и
при прямом участии «ИРМ» был проведен ряд крупных
стачек в штатах Монтана, Вашингтон, Аризона и др.
Ряд левых профсоюзов, возглавляемых У. Фостером,
открыто выступил против социал-шовинизма Гомперса и
других предателей.
119

В конце мая 1917 г. в Нью-Йорке состоялась первая
американская конференция в защиту демократии и
справедливых условий мира, которая выразила протест
против обязательной воинской повинности, расценив ее как
«противоречащую конституции». В сентябре 1917 г. в
Чикаго состоялся съезд для создания Народного
совета, на котором присутствовали делегаты от 300
организаций борьбы за мир из 24 штатов. Была принята
программа, в которой, в частности, выдвигалось
требование проведения референдума по вопросу о войне и мире.
В сложившихся условиях монополистическая
буржуазия США вынуждена была действовать с особой
осмотрительностью и осторожностью, исподволь втягивая
страну в войну, с тем чтобы в дальнейшем использовать
военную обстановку для решительной борьбы против
американского народа, для того чтобы попытаться
разгромить демократические силы.
Учитывая, что военная платформа не могла
рассчитывать на привлечение голосов рабочих, фермеров,
значительной части мелкой буржуазии, обе основные
буржуазные партии выступили на выборах 1916 г. с
кандидатами, выдававшимися за противников войны.
Чарльз Юз, кандидат республиканской партии, открыто
не высказывался за присоединение к воюющим
державам. Вудро Вильсона же, кандидата демократической
партии, характеризовали как миротворца. Бывший
государственный секретарь Брайан заверял с трибуны
конвента демократической партии: «Мы имеем президента,
который удержит нас от войны». Под этим лозунгом
Вильсон, набрав на 0,4% голосов больше своего
соперника, вторично был избран президентом.
Однако не успели окончиться выборы, как началась
ускоренная подготовка к войне. Это, в частности,
выразилось в активизации борьбы против рабочего
движения. Участились кровавые полицейские расправы с
бастующими, усилили свою деятельность Ку-клукс-клан и
террористические банды, все шире стали применяться
различного рода провокации против демократических
антивоенных сил и организаций. В 1916—1918 гг. были
организованы судебные процессы против
калифорнийских рабочих деятелей Тома Муни и Уоррена Биллингса.,
Используя законы военного времени и, в частности,
«Акт о шпионаже» от 15 июня 1917 г., правительство
120

США, возглавляемое «демократом» Вильсоном,
прибегло к массовым полицейским налетам на квартиры
активных деятелей рабочего движения, к поголовным
арестам и осуждению этих деятелей. К февралю 1918 г.
было арестовано более 2 тыс. членов организации
«Индустриальные рабочие мира».
Так обстоит дело с причинами и целями участия
империализма США в первой мировой войне — мнимыми,
выдвигаемыми идеологами и пропагандистами
«исключительности» американского капитализма, и
действительными.
Значительный интерес с точки зрения анализа
внешней политики американского империализма и ее
основных концепций представляет вопрос о
военно-политической стратегии и, в частности, о выборе момента для
вступления США в войну.
Правящие круги <^ША рассчитывали вмешаться в
войну в такой момент, когда положение основных
воюющих стран будет особенно тяжелым, с тем чтобы
перетянуть чашу весов в свою пользу и извлечь для себя
максимум выгоды из победы, подготовленной в основном
чужими руками.
Для монополистических кругов США была
невыгодна полная победа ни Англии, Франции, России и
Японии, ни тем более Германии. Американский
империализм был заинтересован в том, чтобы война
продолжалась возможно более длительное время, с тем чтобы
обе воюющие группировки максимально истощили друг
друга, а США вмешались бы со свежими силами на
последнем этапе этой войны и продиктовали свои условия
мира. Правящие круги США рассчитывали, что таким
путем им удастся обезопасить себя от конкуренции и
агрессивных замыслов со стороны германского
империализма и вместе с тем завоевать ряд новых важных
позиций в Латинской Америке и на Дальнем Востоке,
вторгнуться в колониальные империи Англии и Франции,
захватить ряд ключевых позиций в Европе.
Раскрывая подобные расчеты, Пейдж уже 9 августа 1914 г.
писал президенту Вильсону, что в результате начавшейся войны
резко ослабнут позиции Европы («вся Европа обанкротится») и соз-
121

дадутся невиданные ранее возможности для реализации
экспансионистских замыслов США («теперь, когда половина мира испытывает
страшные ужасы войны, мы сохраним наши морские силы, наше
политическое могущество и наши идеалы»). Пейдж призывал
Вильсона «быть готовым», чтобы «умиротворить это великое
столкновение» 1, — конечно, на условиях, продиктованных американским
монополистическим капиталом, и в его интересах.
Эдвард Пратт, один из видных представителей американской
финансовой олигархии, тесно связанный с группой Морганов и
занимавший в то время руководящий пост в министерстве торговли,
выступил в декабре 1915 г. в Нью-Йорке на Международной
торговой конференции с речью, в которой весьма откровенно излагались
намерения правящих кругов США в отношении использования
созданной войной международной ситуации. Пратт призывал
американских монополистов «теперь же подготовить почву к прочному
приобретению таких богатых и интересных рынков, как Южная
Америка, Южная Африка, Австралия, Индия, Дальний Восток и
Россия» 2.
Два с лишним года военных действий (с августа
1914 по конец 1916) не принесли решающей победы ни
одной из воевавших группировок. Операции 1914—
1915 гг. и крупнейшие военные операции 1916 г. привели
к огромным потерям со стороны 'всех воюющих стран,
но не обеспечили перевес ни державам Антанты, ни
странам Четверного союза. В то же время все больше
давало себя знать истощение экономических,
продовольственных и людских ресурсов во всех воевавших
государствах, все более сказывались усталость и
озлобление масс. К концу 1916 г. для значительной части
империалистической буржуазии стало очевидным, что
сложившаяся военная, экономическая и политическая
обстановка не сулила ни одной группировке шансов на
быструю победу и что продолжение войны чревато
революцией. В результате в конце 1916 — начале 1917 г.
в мировой политике совершается поворот от
империалистической войны к империалистическому миру.
Подобный ход событий в Европе вызывал серьезные
опасения у американских империалистов. Они считали,
что в случае заключения сепаратного мира с Россией
создавалась угроза победы Германии над Антантой и
прекращения войны на условиях, выгодных для глав-
1 «The Life and Letters of W. H. Page», ed. by B. Hendrick, vol. II,
p. 310.
2 «Вестник Русско-американской торговой палаты» № 1, 1916,
(приводится по книге: Г. К. Селезнев, Тень доллара над Россией,
М., 1957, стр. 11-12).
122

ного империалистического соперника США.
Одновременно, с занятием Шаньдунской провинции в Китае,
значительно укреплялись позиции Японии на Дальнем
Востоке. Тем самым ставились под удар далеко идущие
расчеты монополистических кругов США. В этой
обстановке американские правящие круги усилили подготовку
к вступлению США в войну.
Они надеялись, что объявление Соединенными
Штатами войны Германии подстегнет те круги буржуазии
Антанты, которые выступали за продолжение войны «до
победного конца», предотвратит заключение
сепаратного мира, приведет к дальнейшей затяжке войны и
поможет добиться ее окончания на условиях, отвечающих
интересам американского капитала. При этом
американские миллионеры и миллиардеры опирались на
существовавшую в Европе тенденцию к более решительным
методам войны, выдвигавшуюся отдельными
военно-политическими кругами как в странах Антанты, так и
Четверного союза в противовес тенденции к
империалистическому миру.
18 декабря 1916 г. (через 6 дней после объявления
Германией «мирных предложений») Вильсон, претендуя
на роль международного арбитра, направил ноту
воюющим державам, предлагая уточнить условия мира.
«Президент, — указывалось в ноте, — не предлагает мир;
он не предлагает и своего посредничества. Он считает
целесообразным только позондировать почву, для того
чтобы все нейтральные и воюющие страны могли узнать,
близко ли к той мирной гавани, к которой со все
возрастающим нетерпением стремится человечество» 1.
Получив от Германии ответ, отклоняющий «мирную
инициативу» президента (германское правительство за*
явило, что мир должен быть достигнут путем прямых
переговоров между участниками войны), а также
предупреждение из Берлина о возобновлении Германией
неограниченной подводной войны, 3 февраля Вильсон
информировал конгресс о разрыве дипломатических
отношений с Германией. 4 марта Вильсон во второй раз
принял присягу на президентство, а 2 апреля созвал
чрезвычайную сессию конгресса, которая 6 апреля
1 «The Public Papers of Woodrow Wilson», ed by R. S. Baker
and W. E. Dodd, New York, 1926, vol. II, p. 402.
123

1917 г., в обстановке давно подогревавшегося
шовинистического угара, объявила войну Германии (за
резолюцию о войне было подано 373 голоса в палате
представителей и 82 голоса в сенате).
В этот период, в марте —апреле 1917 г., ко всем уже
упоминавшимся причинам, заставлявшим правящие
круги США форсировать вступление Америки в войну,
прибавилась еще одна, весьма важная — Февральская
буржуазно-демократическая революция в России.
«Неожиданная революция в России в марте 1917 года — вот
что выкристаллизировало решение Америки вступить в
войну», — пишет Бемис 1.
Февральская революция ускорила разложение
царской армии и поставила под угрозу дальнейшее участие
России в империалистической бойне. Вступление США
в войну весной 1917 г. должно было, по замыслам
американской финансовой олигархии, предотвратить выход
России из войны, усилить совместный нажим государств
Антанты на Временное правительство с целью
продолжения им войны «до последнего русского солдата».
Вместе с тем оно должно было способствовать борьбе с
русской революцией и ее последствиями и в конечном
счете укрепить позиции США при дележе русской
территории после окончания войны и поражения
революции, на которое рассчитывали империалистические силы.
О том, что правящие круги США руководствовались
именно такими замыслами в отношении России,
свидетельствуют их действия в последующие месяцы. США
первыми из великих держав признали Временное
буржуазное правительство. Подчеркивая первостепенное
значение этого акта с точки зрения поддержки
контрреволюционных сил, американский посол в России
Фрэнсис заявлял: «Если бы не признание Временного
правительства, то большевистская революция совершилась
бы не в ноябре, а в марте 1917 года»2. В Россию были
посланы две специальные миссии: дипломатическая во
главе с сенатором Рутом, бывшим государственным
секретарем (в состав этой миссии входили такие
представители монополистического капитала, как миллионер
1 S Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 607.
2 D. Francis, Russia from the American Embassy, New York,
1921, p. 103.
124

Сайрус Мак-Кормик, крупнейший нью-йоркский банкир
С. Бертран, известный чикагский промышленник
Ч. Крейн), и так называемая техническая во главе со
Стивенсом.
Рут и Фрэнсис требовали от Временного
правительства усиления борьбы с революцией, обещая всемерную
поддержку в этом деле со стороны США. Фрэнсис, по
его собственному признанию, неоднократно призывал к
принятию крайних мер против революционного русского
пролетариата и его партии — партии большевиков,
считал необходимым расширение белого террора и
откровенно заявлял министру иностранных дел Временного
правительства Терещенко, что видит самое радикальное
средство ликвидации революции в убийстве Ленина и
других большевистских руководителей1. Вернувшись в
США, Рут представил государственному департаменту
разработанный им план мероприятий по «сохранению и
укреплению морального состояния» армии и
гражданского населения России2. Этот план исходил из задач
установления в стране' «новой, сильной власти»
(имелась в виду, конечно, контрреволюционная власть) и
организации в широких масштабах американской военной
пропаганды в России, чтобы обеспечить 640 русских
полков для продолжения войны в интересах
американских миллионеров и миллиардеров.
Что же касается миссии Стивенса (последний был
назначен советником министра путей сообщения
Временного правительства), то в центре ее деятельности
стояло подчинение американскому монополистическому
капиталу ключевых позиций экономики России. С этой
целью был принят план посылки в Россию412 крупных
американских железнодорожных отрядов, которые
должны были быть размещены между Владивостоком и
Омском и между Петроградом и Москвой3. Одновременно
началась отправка американских экспедиций для
обследования русских минеральных богатств. Особую роль в
1 См. D. Francis, Russia from the American Embassy, p. 141;
Ph. Jessup, Elihu Root, New York, 1938, vol. II, p. 369.
2 Cm. «United States. Department of State. Papers relating to the
Foreign Relations of the United States. Russia, 1918». U. S. Government
Printing Office, 3 vis. Washington, 1931 — 1938. Vol. I, p. 148. (В
дальнейшем указывается сокращенно «Foreign Relations. Russia, 1918»).
* Ibid., vol. Ill, p. 196.
125

усилении воздействия на Временное правительство, на
всю экономическую и политическую жизнь России
американские монополисты отводили «дипломатии
доллара», кабальным займам, экономической экспансии.
При этом они опирались на возросшую экономическую
зависимость России от Соединенных Штатов.
В 1916/17 финансовом году США занимали первое место в
русском импорте (абсолютные его размеры, составив 0,5 млрд. долл.,
были в то время в 21 раз больше, чем в довоенном 1913/14 г.). Если
до первой мировой войны американский капитал, помещенный в
России, составлял всего 68 млн. долл., то за последующие годы,
особенно за время пребывания у власти Временного правительства,
он возрос во много раз. С мая по октябрь 1917 г. правительство
США открыло Временному правительству кредиты на общую сумму
в 450 млн. долл. Русские заказы в США достигли к осени 1917 г.
суммы в 3 млрд. руб.
Объявив войну Германии, американские правящие
круги не опешили с тем, чтобы США непосредственно
приняли активное участие в военных операциях в
Европе, не спешили «положить конец» войне, как о том
неоднократно заявлял на словах Вильсон. Подобная
медлительность определялась, по уверениям
большинства американских буржуазных авторов, лишь
незавершенностью военных приготовлений США. Но дело было
не только в этом. Затяжка военных действий отвечала
ближайшим экономическим интересам американских
монополий и вполне соответствовала их далеко идущим
программным установкам в отношении целей участия
империализма США в войне.
За первый год после объявления войны Германии, до
марта 1918 г., когда германская, армия предприняла
новое большое наступление на Западном фронте, в боевых
действиях (во Франции) участвовала лишь одна
американская дивизия. После марта 1918 г. переброска
американских войск во Францию увеличилась, а
командующий этими войсками генерал Першинг ускорил их
обучение и формирование в самостоятельную армию. В
середине июля 85 тыс. американских солдат участвовали
в боях у Шато-Тьерри.
Но, конечно, не эти 85 тыс. американских войск
предрешили провал последнего немецкого наступления, как
утверждают многие буржуазные авторы. Этот провал
являлся следствием многих экономических,
политических и военных факторов. Среди них немалую роль сыг-
126

рали просчеты германского командования, связанные с
судьбой Советской России. Начиная весенне-летнее
наступление 1918 г., германский генеральный штаб
рассчитывал, что, нарушив* условия Брестского мира и
осуществив в самое короткое время захват Украины,
Белоруссии, Крыма и Кавказа, он сможет перебросить
подавляющую массу войск с Восточного фронта на
Западный и обеспечить решительную победу над Антантой.
Однако расчеты эти были несостоятельными. Советский
народ оказал решительное сопротивление германским
оккупантам, и Германия практически была вынуждена
по-прежнему вести войну на два фронта, продолжая
держать свыше 50 дивизий на Востоке.
В августе — сентябре 1918 г. американские войска
приняли активное участие в совместном
франко-английском наступлении на Западном фронте — последней
крупной военной операции первой мировой войны. К
моменту окончания войны численность американских
войск в Европе составляла около 2 млн. человек, то
есть более половины всего состава вооруженных сил
США в этот период. 1300 тыс. американских солдат и
офицеров приняло участие в боях.
Оценивая роль американской армии на
франко-германском фронте, Ллойд-Джордж подчеркивал, что
значение ее сказалось не столько в непосредственных
боевых действиях, сколько в том, что наличие этой армии
«позволило французам и англичанам бросить в бой свои
последние резервы» \
По данным, опубликованным в США, американские
вооруженные силы потеряли за время войны убитыми и
умершими от ран немногим более 50 тыс. человек, а
83 тыс. человек было тяжело ранено. Американские
потери убитыми были в 10 раз меньше английских, в 20
раз меньше французских и в 25 раз меньше германских.
Что же касается выгод, извлеченных
империалистическими кругами США из этой войны, то они были
гораздо большими, чем у правящих кругов любой другой
страны.
1 Давид Ллойд-Джордж, Военные мемуары, т. V, Соцэкгиз,
М., 1937, стр. 306-310.

ГЛАВА II
ПРОВАЛ ПЛАНОВ
УСТАНОВЛЕНИЯ МИРОВОЙ ГЕГЕМОНИИ
АМЕРИКАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА
ПОСЛЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ.
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА США В 1918—1933 гг.
1. Экономические и политические последствия первой мировой
войны для американского империализма. Превращение США
п главную страну капитализма. «Просперити» двадцатых
годов и усиление апологетики американской
«исключительности»
Важнейшим итогом первой мировой войны явилось
ослабление позиций капитализма как мировой системы.
Победа Великой Октябрьской социалистической
революции в России знаменовала начало новой эры
всемирной истории — эры перехода от капитализма к
социализму, составляющего главное содержание нашей эпохи.
Вместе с тем война привела к изменению
соотношения сил внутри капиталистического мира. Будучи
порождением неравномерности экономического и
политического развития капитализма в отдельных странах, она
вызвала дальнейшее обострение этой неравномерности,
что особенно наглядьо видно на примере США. В то
время как капиталистические державы Европы сильно
пострадали от материальных разрушений и от потерь,
связанных с военными действиями и оккупацией их
территорий, Соединенные Штаты Америки избежали этого.
Война содействовала усилению экономической,
финансовой и военной мощи империализма США, что не
замедлило сказаться на его внешней политике.
«Американские миллиардеры, — писал В. И. Ленин в
«Письме к американским рабочим», — были едва ли не
всех богаче и находились в самом безопасном географи-
128

ческом положении. Они нажились больше всех. Они
сделали своими данниками все, даже самые богатые,
страны. Они награбили сотни миллиардов долларов. И
на каждом долларе видны следы грязи: грязных тайных
договоров между Англией и ее «союзниками», между
Германией и ее вассалами, договоров о дележе
награбленной добычи, договоров о «помощи» друг другу в
угнетении рабочих и преследовании
социалистов-интернационалистов. На каждом долларе — ком грязи от «до*
ходных» военных поставок, обогащавших в каждой
стране богачей и разорявших бедняков. На каждом
долларе следы крови — из того моря крови, которую
пролили 10 миллионов убитых и 20 миллионов
искалеченных...» 1
С 1913 по 1919 г. валовая продукция
промышленности США возросла примерно на треть. Если же
учитывать как время войны, так и период временной,
частичной стабилизации (получивший в американской
литературе наименование «просперити»), то есть брать 1913—
1929 гг., то рост этот составил примерно 70%.
Война дала толчок развитию ряда отраслей
промышленности, расширению системы массового производства,
стандартизации многих видов промышленной продукции,
специализации заводов и целых отраслей. В известной
мере именно на этой основе в послевоенный период
монополистическая буржуазия США широко развернула
процесс рационализации в промышленности,
сопровождавшийся внедрением больших технических
усовершенствований.
За десять послевоенных лет удвоилось количество электромотб*
ров на производстве: выработка продукции на одного рабочего,
например, в сталеплавильной промышленности возросла с 1914 по
1925 г. на 53% 2.
Немалую роль сыграло появление новых отраслей
промышленности — автомобильной, радио и др. В первую очередь это
относится к автомобильной индустрии. Подобно тому как бурный
подъем промышленного производства в США в середине XIX века
был тесно, связан с железнодорожным строительством, бум 1923—
1929 гг. в значительной мере был вызван развитием
автомобилестроения. Если в 1910 г. в стране было 0,5 млн. автомобилей, то в
1919 г. число их увеличилось до 7,5 млн., а в 1929 г. — до 26,5 млн.
штук. По данным некоторых буржуазных авторов, к концу
1 В. И. Ленин, Соч., т. 28, стр. 46.
2 См. R. G. Tugwell, Industry's Coming of Age, New York, 1927,
p. 18.
б Н. Иноземцев
129

20-х годов, до 5 млн. американцев были связаны с автомобильной
промышленностью *. Автомобиль стал своего рода барометром
«просперити».
Увеличение объема промышленного производства было связано
также с серьезными изменениями в географическом размещении
американской промышленности во время и после мировой войны.
Значительно выросла по своим масштабам и вглубь и вширь
колонизация Запада; на Тихоокеанском побережье появилась большая
группа новых крупных предприятий. Далеко вперед шагнул
процесс индустриального развития Юга.
Результатом сравнительно более быстрого, чем в
большинстве других капиталистических стран, роста
производства явилось дальнейшее увеличение роли
Соединенных Штатов в мировом капиталистическом
производстве. Удельный вес США в мировой
промышленной продукции (обрабатывающая промышленность)
возрос с 35,8% в 1913 г. до 42,2% в 1926—1929 гг.2
В 1929 г. продукция американской промышленности на
8,8% превышала продукцию Германии, Англии,
Франции, Италии и Японии, вместе взятых.
Важным последствием войны было превращение
Соединенных Штатов в одну из главных
держав-кредиторов, в центр финансовой эксплуатации мира. За годы
войны задолженность других стран Соединенным
Штатам возросла до 17,5 млрд. долл., что более чем в пять
раз превышало задолженность США этим странам.
Общий размер вывоза капитала из США во всех формах
достиг за 1914—1929 гг. 27 млрд. долл. и был
значительно больше, чем у любой другой капиталистической
страны.
В 1914 г. долгосрочная задолженность США другим странам
•составляла 6750 млн. долл., а долгосрочные вложения американского
капитала за границей —3514 млн. долл. На 1919 г. долгосрочная
задолженность США другим странам уменьшилась до 3185 млн долл.
В то же время долгосрочная задолженность других стран
Соединенным Штатам увеличилась лишь по частным долгам до
'6456 млн. долл. Кроме того, в результате военных займов возникла
задолженность правительств других государств правительству США
в размере 11 085 млн. долл. на середину 1921 г. Из военных долгов
европейских правительств Соединенным Штатам на Англию,
являвшуюся до войны основным кредитором США, приходилось 4.6 млрд.
долл., на Францию — 4 млрд., на Италию — 2 млрд., на Бельгию —
1 См. A. Dana, Prosperity Problems, New Haven, 1931, p. 215—224.
2 См. «Монополистический капитал США после второй мировой
войны», Академиздат, М., 1958, стр. 619.
130

0,4 млрд. долл.! За десять послевоенных лет частная долгосрочная
задолженность других стран Соединенным Штатам увеличилась на
7460 млн. долл., составив на конец 1929 г. 14 416 млн. долл.; всего
же с 1919 по 1929 г. США разместили за границей 11,5 млрд. долл.
Общий объем американского экспорта возрос в
стоимостном выражении с 2,7 млрд. долл. в 1915 г. до 8 млрд.
долл. в 1920 г. В 1929 г. он составлял 5,1 млрд. долл.2
и, с учетом разницы цен, примерно на 75% превышал
экспорт довоенных лет. После окончания войны США
заняли первое место по размерам экспорта, обогнав
Англию, Францию, Германию. По размерам импорта
Соединенные Штаты вышли на второе место, уступая
лишь Англии. В 1929 г. впервые за триста лет США
опередили Англию по общему обороту внешней торговли.
Значительно возросли валютно-финансовые
возможности американского империализма. Во время и после
войны Соединенные Штаты сосредоточили у себя
примерно 40% всего мирового золотого запаса;
американская валюта стала на известный период времени
наиболее твердой из всех капиталистических валют. В
результате войны были также расширены и укреплены
позиции США как державы, обладающей большим торговым
флотом.
Резкое увеличение удельного веса США в мировом
промышленном производстве, во внешней торговле
капиталистического мира, в области вывоза капитала и
других сферах мировой экономики свидетельствовало,
как констатировал IV конгресс Коминтерна, о
«перемещении хозяйственного центра капитализма из Европы в
Америку»3.
*
Изменение места и роли США в мировой экономике
и политике происходило в условиях серьезных сдвигов
в расстановке экономических и политических сил внутри
1 См. Н. Е. Fisk, The Inter-Ally Debts, p. 348—349.
2 См. «U. S. Department of Commerce. Statistical Abstra:t of
the United States. 1933». Government Printing Office, Washington,
pp. 404, 411. (В дальнейшем указывается сокращенно: «Statistical
Abstract of the United States».)
8 «Коммунистический Интернационал в документах. Решения,
тезисы и воззвания конгрессов Коминтерна и пленумов ИККИ.
1919—1932 г.», Партиздат, М., 1933, стр. 270.
б*
131

страны. В период войны и в годы «просперити»
дальнейшее развитие получил процесс концентрации
производства и капитала.
Если в 1914 г. на долю крупных предприятий, со стоимостью
продукции более 1 млн долл. в год, приходилось 48,7% всей
валовой продукции обрабатывающей промышленности США, то в 1919 г.—
68%, а в 1929 г.— 69.2% К С 1925 по 1929 г. доля доходов
корпораций с прибылями в 1 млн. долл. в год и выше увеличилась в
общей сумме доходов всех корпораций с 65% до 80%. В 1929 г. из
общей суммы доходов всех корпораций в 8,7 млрд. долл. 7 млрд.,
или 80%, приходилось на 1349 корпораций, а 3 млрд., или 35%,—
всего на 68 корпораций-гигантов2.
За время войны в США, как и в капиталистическом
мире в целом, был сделан большой шаг вперед не
только в концентрации вообще, но и в переходе от
монополий к государственно-монополистическому
капитализму. В период войны в Соединенных Штатах, подобно
ряду других главных империалистических стран,
усилился процесс непосредственного вмешательства
буржуазного государства в капиталистическое
воспроизводство. Были созданы влиятельные
военно-хозяйственные органы, являвшиеся одним из каналов подчинения
экономики страны интересам крупного финансового
капитала.
Главным из таких органов было Управление военной
промышленностью («Военно-промышленный совет»), возглавляемое
Бернардом Барухом. Это управление, действуя непосредственно, а также
через 184 тыс. местных промышленных советов, в значительной мере
сосредоточило контроль над промышленностью США, решая
вопросы обеспечения промышленных предприятий сырьем, топливом
и рабочей силой.
Превращение монополистического капитализма в
государственно-монополистический сопровождалось
усилением реакционности внутренней политики
американской буржуазии. Если в 70*е годы XIX века Маркс
отмечал, что в силу особых условий развития военщина и
бюрократизм были в Англии и Америке гораздо слабее,
чем в капиталистической континентальной Европе, то с
началом общего кризиса капитализма положение
изменилось. «Теперь, — подчеркивал Ленин, — в 1917-ом
году, в эпоху первой великой империалистской войны, это
1 См. «Statistical Abstract of the United States, 1933», p. 693
2 Cm. Ch. A. Beard and G. H. Smith, Old Deal and the New,
New York, 1940, p. 53—54.
132

ограничение Маркса отпадает. И Англия и Америка,
крупнейшие и последние — во всем мире —
представители англо-саксонской «свободы» в смысле отсутствия
военщины и бюрократизма, скатились вполне в
общеевропейское грязное, кровавое болото бюрократически-
военных учреждений, все себе подчиняющих, все собой
подавляющих» 1.
После окончания войны, в годы революционного
подъема, охватившего весь мир, в том числе и США,
американская монополистическая буржуазия, действуя
через правительства Вильсона, а затем Гардинга2,
широко прибегала к террористическим методам борьбы
против народных масс, обрушивала волну репрессий на
демократические силы страны, особенно на
коммунистов. В 1919 г. правительство Вильсона объявило
крестовый -поход против «красных». Только что
образованная компартия была загнана в подполье. По
официальным данным конгресса, общее количество арестованных,
обвиняемых в принадлежности к большевизму или в
сочувствии ему, составляло около 10 тыс. человек.
История американского «правосудия» пополнилась
одним из наиболее позорных приговоров — искусственно
сфабрикованным смертным приговором руководителям
итальянских рабочих-эмигрантов Сакко и Ванцетти.
Сенат США организовал специальную комиссию для
борьбы против коммунизма. Монополистической
буржуазией был создан ряд шовинистических организаций для
террора против прогрессивно настроенных рабочих.
«Рейды Пальмера» и линчевания негров и белых
бандами Ку-клукс-клана, судебные провокации и
деятельность Американского легиона, вооруженная борьба
1 В. Я. Ленин, Соч., т. 25, стр. 387.
2 Кабинет Гардинга являлся весьма типичным с точки зрения
подчинения его монополистическому капиталу. Пост
государственного секретаря занял главный адвокат рокфеллеровского треста
«Стандард ойл» Чарльз Эванс Юз. Министерство финансов возглавил
один из наиболее богатых людей в США, глава «Алюминиум ком-
пани оф Америка», мультимиллионер Э. Меллон. Министром торговли
стал другой видный представитель монополистического капитала —
Герберт Гувер. Министерство внутренних дел было поручено
давнишнему протеже Рокфеллеров, Догени и Синклера Альберту Фоллу.
Для полноты картины необходимо добавить, что покровитель
Гардинга Гарри Догерти занял пост генерального прокурора, а бывший
президент Тафт, ярый экспансионист и реакционер, стал в июне
1921 г. председателем Верховного суда США.
133

против забастовщиков, с применением пулеметов и
танков, и подкуп армии штрейкбрехеров — таков далеко
не полный перечень орудий и средств, применявшихся
«демократом» и «либералом» Вильсоном и сторонником
«нормального пути» Гардингом.
В годы временной, частичной стабилизации
капитализма, падающие на президентство Кулиджа1 и
Гувера2, с неослабевающей силой продолжались
преследования демократических сил, подавление стачечного
движения, борьба против всего прогрессивного. Реакция
направляла свои усилия на то, чтобы разложить
американское рабочее движение. С этой целью буржуазия во
все более значительных масштабах осуществляла
подкуп рабочей аристократии, использовала возглавляемые
социал-предателями профессиональные союзы, в первую
очередь АФТ.
Значительное внимание монополистический капитал стал
уделять организации «компанейских союзов» (так называемый план
«Балтимора-Огайо»), якобы призванных обеспечить «гармонию
интересов» рабочих и капиталистов, а в действительности имевших
целью отвлечь рабочих от борьбы за свои права, изолировать их от
подлинных рабочих профсоюзов, обеспечить повышение
интенсивности труда.
Одновременно правые круги развернули
идеологическое наступление. Оно было направлено прежде всего
против рабочего класса и широких народных масс внутри
страны и вместе с тем на пропаганду американского
империализма как «идеологического лидера»
капиталистического мира. Основным содержанием этого
наступления являлось восхваление «исключительности»
Соединенных Штатов — их экономики, социальных
отношений, внутренней и внешней политики, идеологии.
1 В правительстве Кулиджа важнейшие посты остались в руках
видных представителей монополистического капитала — Меллона,
Гувера и Юза. Основным внутриполитическим лозунгом в годы
президентства Кулиджа был лозунг: «Дело Америки — бизнес».
2 Став президентом, Гувер сформировал кабинет, еще более
тесно связанный с финансовым капиталом, чем все предшествовавшие.
Меллон продолжал оставаться министром финансов. Резко усилилась
позиция Моргана в правительстве: Роберт Ламонт, директор многих
моргановских корпораций, будущий президент «Юнайтед Стейтс
стил корпорейшн», стал министром торговли. Пост государственного
секретаря занял близкий к группе Моргана Генри Стимсон —
военный министр в правительстве Тафта, видный эксперт по Дальнему
Востоку и Латинской Америке.
134

В самых больших масштабах велась пропаганда
американского «просперити»; широко распространялись
буржуазные и реформистские иллюзии относительно
«нового» американского капитализма, якобы «гуманного» и
«демократического».
Спекулируя на буме 20-х годов, проповедники американской
«исключительности» возвестили всему миру о начале «новой
эры» — эры непрерывного процветания капиталистической Америки,
характеризующейся будто бы отсутствием экономических кризисов,
массовой безработицы, острых классовых противоречий, затуханием
классовой борьбы. Оперируя фактами, свидетельствующими о росте
национального богатства США, буржуазные идеологи и реформисты
стали утверждать, что, в отличие от капитализма европейского,
американский капитализм сумел, мол, преодолеть свои внутренние
противоречия и, создав систему массового производства, вступил
на новый путь.
«Не Маркс, а Форд!» — этот лозунг, пущенный в ход
учеными прислужниками финансового капитала, был
подхвачен правыми профбюрократами. Они из кожи
лезли, пропагандируя «классовую гармонию» в теории
и на каждом шагу предавая интересы рабочего
класса— в пользу класса буржуазии—на практике.
Большое распространение в годы временной,
частичной стабилизации капитализма получила теория так
называемой «демократизации капитала» и «исчезновения
классов» в капиталистической Америке. Творцы этой
теории утверждали, что развитие корпораций и быстрый
рост числа акционеров означают, мол, экономическую
революцию в США, ведут к переходу власти над
большинством предприятий из рук частного собственника в
руки кооперативного собственника, которым будто бы
постепенно становится подавляющая часть населения
страны.
Томас Карвер, профессор Гарвардского университета, писал в
1925 г.: «Единственная и подлинная революция в настоящее
время — революция в США. Эта революция стирает различие
между рабочими и капиталистами, так как она превращает рабочих
в капиталистов над самими собой и заставляет большинство
капиталистов стать в том или ином виде рабочими» К Другие
буржуазные профессора — Рипли из Гарварда и Тагвелл из Колумбийского
университета — утверждали, что в США происходит «мирное
перераспределение богатств от Уолл-стрита к Мэйн-стриту» (обычно так
называется одна из главных улиц в американских маленьких горо-
1 Т. N. Carver, The Present Economic Revolution in the United
States, Boston, 1926, p. 94.
135

дах; в переносном смысле — улица «среднего американца»), что
капитализм с его монополистической собственностью исчезает,
собственность становится «социализированной», классы уничтожаются !.
Пытаясь доказать якобы происходящую в США
«демократизацию» капитала, буржуазные экономисты оперируют цифрами об
увеличении числа акционеров. Действительно, в 1923—1929 гг.
происходил быстрый рост американского акционерного капитала. Но
он свидетельствовал не о чем ином, как о свойственном
современному капитализму все большем отделении собственности на
капитал от приложения капитала к производству, о дальнейшем
усилении роли финансового капитала и магнатов этого капитала,
неограниченно распоряжавшихся через акционерную форму чужими
деньгами.
Подтасовывая факты, некоторые буржуазные ученые
утверждали, что к 1929 г. в США имелось якобы до 20 млн. акционеров.
Буржуазные авторы Бёрл и Минз проделали специальное
исследование по этому вопросу. Они пришли к выводу, что если исключить
повторение одного и того же лица в списках различных
корпораций, то общее число лиц, владевших акциями, доходило в 1929 г.
максимально до 7 млн. человек2. 7 млн. акционеров — количество
сравнительно немалое. Но необходимо иметь в виду, что
«акционерами» называются и собственники миллиардных состояний и
владельцы одной 50- или 100-долларовой акции.
Как показывает статистика, огромное большинство акций
находилось в руках примерно 1 млн. американских семей (в том числе
не менее 2/з акций принадлежало людям, владевшим акциями не
менее, чем на 10 тыс. долл. каждый). Что же касается рабочих, то
на долю 1 млн. рабочих, — при этом в категорию «рабочие»
включались служащие, в том числе высокооплачиваемые, — приходились
акции, стоимостью примерно в 1 млрд. долл., или... менее 1%
стоимости всех акций в США в то время. Итак, 99% акций в руках
буржуазии, менее 1% в руках рабочих, причем из числа так
называемой «рабочей аристократии»,— вот смысл американского «нового
капитализма».
Факты свидетельствуют о том, что в
действительности в США происходил процесс не «демократизации
капитала», а все более углубляющегося имущественного
неравенства. К концу двадцатых годов в США
числилось около 300 тыс. корпораций, не считая банков;
общая сумма активов этих корпораций составляла
165 млрд. долл., 49% всех активов приходилось на 200
наиболее влиятельных корпораций. Таким образом,
0,07% крупнейших компаний держали в своих руках
половину, 49% активов всех корпораций (против
примерно 25% накануне первой мировой войны). Годы«про-
1 См. М. Ripley, Main Street and Wall Street, Boston, 1927;
#. G. Tugwell, Industry's Coming of Age.
2 Cm. A. Berle and G. Means, The Modern Corporation and
Private Property, New York, 1933, p. 374.
136

сперити» характеризовались самой настоящей
вакханалией на бирже. Число миллионеров выросло с 11 тыс. в
1923 г. до 42 600 в 1929 г. В 1923—1929 гг. 40 тыс.
богачей увеличили свои доходы на 129%, 4 тыс. самых
богатых— на 207%, а 400 семейств, составляющих верхушку
финансовой олигархии — на 234% !. В то же время даже
по данным, приводимым буржуазными авторами, в
1929 г., когда бум достиг своей наивысшей точки,
заработная плата американских рабочих колебалась вокруг
уровня 1923—1924 гг. Сенатская комиссия 72 конгресса
установила, что в разгар «просперити» 35,3% населения
США бедствовало, а 18,5%—жили в крайней нужде.
За 1920—1929 гг. количество безработных в стране не падало
ниже 2,5 млн. человек, что составляло не менее 8% всех
американских рабочих, занятых в те годы в промышленности. В 1929 г.
задолженность фермерских хозяйств была в три раза больше, чем в
1914 году, и равнялась трети стоимости всей собственности
американских фермеров. В то время как миллионы людей в стране были
лишены возможности сносно питаться, правительство уничтожало
огромное количество сельскохозяйственных продуктов с целью
поддержания на них высоких цен в интересах монополий.
Не менее красноречивы факты, опровергающие
вымыслы буржуазных идеологов и пропагандистов
относительно «отсутствия» в США классовых противоречий,
классовой борьбы. В действительности уже первые
послевоенные годы характеризовались огромным ростом
стачечного движения — за 1919—1922 гг. в
забастовках приняло участие в общей сложности около 8 млн.
человек. Была создана Коммунистическая партия США,
которая развернула значительную деятельность. Резко
выросло число организованных в профсоюзы рабочих.
На всем протяжении «просперити» шли острые
классовые бои в самых различных районах — от Атлантики до
Тихого океана. Большой размах получило «движение
Лафолетта», представлявшее собой совместное
выступление рабочих, мелкой буржуазии и фермеров в борьбе
против монополистического капитала. На выборах
1924 г. Лафолетт получил 4,8 млн. голосов.
Закономерности экономического, политического и
социального развития США в двадцатые годы, сам факт,
что в США развертывались в основном те же процессы,
что и в капиталистическом мире в целом (революционный
1 См. В. Лан, США от первой до второй мировой войны, стр. 202.
137

подъем 1919—1923 гг., временная, частичная
стабилизация 1924—1929 гг., кризис 1929—1933 гг.) все это
является доказательством того, что в рассматриваемый
период, как и в любой другой, американский
капитализм отнюдь не представлял собой нечто стоящее вне и
над мировым капитализмом.
2. Послевоенная внешнеполитическая программа
империалистических кругов США и ее интерпретация буржуазными
историками. Демократическое обличье и империалистическая
сущность «14-ти пунктов» Вильсона и программы США на
Парижской мирной конференции. Планы завоевания мирового
господства и их провал
VI съезд РСДРП (б), собравшийся в августе 1917 г.,
оценивая международную обстановку, указывал в своей
резолюции: «На сцене появился новый гигант
империализма и претендент на мировую гегемонию —
Америка»1.
Воспользовавшись взаимным ослаблением
англофранцузского и германского империализма,
монополистические круги США резко усилили свою активность
на международной арене. Активность эта
развертывалась в самых разных направлениях: по линии усиления
борьбы за рынки сбыта, источники сырья и сферы
приложения капитала; ло линии установления своего
финансового господства на родине капитализма — в
Европе— посредством предоставления европейским
странам американских займов и внедрения американского
капитала в промышленность этих стран; по линии
захвата колоний европейских держав и установления
единоличного господства Соединенных Штатов в Латинской
Америке и на Дальнем Востоке; тто линии активной
борьбы с революционным и освободительным
движением в Европе и колониальных и зависимых странах.
Возглавив капиталистический мир по масштабам
экономики, по степени концентрации производства и
капитала и могуществу монополий, по финансовой
эксплуатации . народов, империализм США в полной мере
проявил стремление к захвату и подчинению других
стран, независимо от их политической и экономической
1 «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и
пленумов», 7-е изд., Госполитиздат, 1954, ч. I, стр. 372.
138

самостоятельности, выступил с далеко идущей
программой борьбы за установление своей мировой гегемонии.
Американский империализм предстал в эпоху общего
кризиса капитализма в роли ростовщика и кредитора,
обирающего огромный круг стран, и вместе с тем
мировой полицейской силы, стоящей на страже старых,
капиталистических устоев. «Идеализированная
демократическая республика Вильсона оказалась на деле формой
самого бешеного империализма, самого бесстыдного
угнетения и удушения слабых и малых народов», —
отмечал В. И. Ленин х.
Агрессивный и реакционный характер внешней
политики США в годы после первой мировой войны, ее
империалистические цели всячески искажаются и
приукрашиваются государственными и политическими
деятелями США, буржуазной историографией. При этом
первостепенное внимание американская буржуазная
историография уделяет вопросам мирного урегулирования
после первой мировой войны. Она сугубо тенденциозно,
извращая действительное положение вещей, освещает
роль США в таком урегулировании. Это не является
случайным.
Реакционные идеологи и пропагандисты стремятся
не только переписать историю и представить прошлое
в угодном правящим кругам США духе, но и
использовать это фальсифицированное прошлое для нужд
настоящего, для морального подкрепления
внешнеполитической программы и политики современного
американского империализма ссылками на «традиционный
демократизм», «бескорыстие» и «миролюбие» США.
Президент Вильсон, заявляет Латана, использовал
участие Соединенных Штатов в первой мировой войне
для того, чтобы применительно к послевоенному
периоду «провозгласить всему миру принципы, которых
всегда придерживалась Америка»2. Этими принципами, по
утверждению Страус-Хюпе и Поссони, являлись
«антиимпериализм», «антимилитаризм», пацифизм,
«невмешательство во внутренние дела» других стран3.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 28, стр. 169.
2 У. Latane and D. Wainhouse, A History of the American
Foreign Policy, p. 601.
8 R. Strausz-Нирё and S. F. Possony, International Relations,
p. 326.
139

В то время, пишет Баттистини, как все другие (за исключением
США) державы, одержавшие победу в первой мировой войне,
«прежде всего проявляли заинтересованность в плодах победы, в
военной добыче, президент Вильсон в первую очередь был
заинтересован в справедливом мирном урегулировании и создании постоянной
организации, призванной обеспечить сохранение мира, конкретно
говоря, — Лиги наций» К Усилия Вильсона, заявляет Картер, были
направлены на «демилитаризацию, демократизацию и
демобилизацию Старого Света»2.
Если бы, утверждают апологеты американской
«исключительности», другие державы приняли
предложенную Вильсоном программу мирного урегулирования, то
это-де привело бы к осуществлению демократических
принципов в самых широких масштабах, явилось бы
гарантией обеспечения международной безопасности.
Причиной же того, что эти важные цели не были достигнуты,
явились, мол, не США, а их союзники, которые, как
пишет У. Чемберлин, автор нескольких больших работ по
международным вопросам, «вовсе не были
заинтересованы в мирной программе, предложенной Америкой»3.
«Американское правительство, — утверждает Чемберлин, —
дважды добилось лишь весьма ограниченных политических результатов
из сыгравшего решающую роль (так, вопреки фактам, заявляет этот
автор. — Н. И.) своего военного вмешательства»4 в первую и
вторую мировые войны. Осуществление «14 пунктов» Еильсона должно
было, по его мнению, иметь самые положительные последствия, и, в
частности, укрепить демократию в Германии и в Европе в целом,
а тем самым предотвратить появление Гитлера и возникновение
второй мировой войны. Профессор А. Бёрл идет еще дальше, уверяя,
что одной из главных причин развития событий, приведшей ко
второй мировой войне, является «отход» США после первой мировой
войны (точнее, после выборов 1920 г.) от «руководства миром»
(«World Leadership»)5.
Как же были сформулированы и что представляли
собой на деле «высокие американские принципы»,
предназначенные «осчастливить» человечество? Как должен
был выглядеть мир, руководимый Соединенными
Штатами? Чего лишились народы, отвергнув вильсоновскую
программу мирного урегулирования, которую так
восхваляет американская буржуазная историография?
1 L. //. Battistinij The United States and Asia, p. 89.
2 J. Carter, Conquest. America's Pcinless Imperialism, p. 163.
8 W. H. Chamberlin, America: Partner in World Rule, New York.
1945, p. 41.
* Ibid., p. 276.
* A. A. Berle, Tides of Crisis, pp. 39, 62.
140

Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо прежде
всего .обратиться к таким важнейшим американским
внешнеполитическим документам, как «14 пунктов»
Вильсона и американские предложения, меморандумы
и заявления на Парижской мирной конференции.
Вильсон выступил с посланием конгрессу в форме
«14-ти пунктов», получившим название «программа
мира», 8 января 1918 г. Таким образом,
американская программа появилась на свет вскоре после
принятия II Всероссийским съездом Советов Декрета о мире
(8 ноября 1917 г.) и как раз в тот момент, когда
Советская Россия начала публикацию тайных договоров,
раскрывающих истинные цели и намерения
империалистических держав в мировой войне. Народы Советской
России не только показали всему миру пример
революционного выхода из империалистической бойни, но и
выдвинули социалистическую программу послевоенного
мирного урегулирования, закладывающую основы
международных отношений нового типа. Игнорировать
советские мирные предложения в период, когда народы,
уставшие от воины, жаждали мира, было немыслимо.
Выступление Вильсона, равно как и провозглашение
Ллойд-Джорджем за три дня до этого, 5 января 1918 г.,
английской декларации о целях войны, имели одним из
своих главных назначений нейтрализовать
разоблачение империалистической политики, предпринятое
молодым социалистическим государством.
8 «Архиве полковника Хауза» отмечается, что 18 декабря Хауз
и Вильсон обсуждали вопрос о формировании «ясной декларации
о целях войны», которая могла бы стать «моральным поворотным
пунктом». «Большевики уже вели переговоры о сепаратном мире, —
отмечает автор комментариев к архиву профессор Чарльз
Сеймур, — и было невозможно не дать своего рода ответа на их
требование обоснованного заявления, почему война должна
продолжаться» '. 29 декабря и 3 января американский посол Фрэнсис в
телеграммах из России настаивал от имени США сделать заявление
о целях войны, способное обмануть широкие массы и объяснить,
почему союзники уклоняются от мирных переговоров с Советским
правительством.
9 января Лансинг, имея в виду пресловутые «14 пунктов»,
ответил Фрэнсису: «Вчера президент произнес речь в конгрессе, заявив
о целях войны и о позиции США в отношении России»2,
1 «Архив полковника Хауза», т. III, стр. 223.
2 «Foreign Relations. Russia, 1918», vol. 1, p. 426.
141

Вместе с тем «14 пунктов» представляли собой
важный программный внешнеполитический документ
правящих кругов Соединенных Штатов.
Учитывая международную обстановку,
революционную ситуацию в ряде воюющих государств, а также
настроения внутри США, вильсоновская программа была
сформулирована нарочито туманно и расплывчато;
«14 пунктов» были облечены в формулировки,
говорящие о свободе и демократии, о суверенных правах
народов, принципах самоопределения и т. п. В
действительности же за «демократической» шелухой, имевшей
пропагандистское назначение, в «14-ти пунктах»
содержались агрессивные замыслы американского
империализма и провозглашались те условия, на которых
финансовая олигархия США считала необходимым
договориться о послевоенном разделе мира.
Об этом говорят как содержание каждого из
пунктов, так и, главное, смысл официального комментария
к ним 1 и тех объяснений, которые делались по их поводу
государственным департаментом и представителями
США на Парижской мирной конференции во главе с
самим Вильсоном2. Анализ этих материалов не оставляет
никаких сомнений в том, что за внешне миролюбивыми
и демократическими формулировками вильсоновской
мирной программы скрывалась программа самой
широкой экспансии американского монополистического
капитала, программа борьбы с революционным и
национально-освободительным движением, программа
американского «руководства миром».
Пункт первый гласил: «Открытые договоры о мире,
достигнутые открытым путем, после которых не должно быть никаких
тайных международных соглашений, а дипломатия всегда должна
действовать откровенно и гласно»3. Этот пункт выдавался апологе-
1 Этот комментарий был написан по заданию и под
руководством полковника Хауза Уолтером Липпманом и Фрэнком Коббом,
утвержден президентом Вильсоном и разослан правительствам стран
Антанты.
2 По свидетельству Ллойд-Джорджа, полковник Хауз уже на
первом совещании союзников, где обсуждался вопрос о «14-ти
пунктах», «объяснил, что мирные условия президента не ограничиваются
четырнадцатью пунктами и что в условия перемирия должны быть
включены последующие выступления президента по этому вопросу»
<см. Ллойд-Джордж, Правда о мирных договорах, т. I, ИЛ, М.,
J957, стр. 76).
8 См. «Архив полковника Хауза», т. IV, ОГИЗ, 1944, стр, 148.
142

тами американского империализма за отказ Соединенных Штатов
от тайной дипломатии, за свидетельство «прямоты», «честности»,
«демократичности» американской внешней политики.
Но в действительности под «тайными международными
соглашениями» американская дипломатия имела в виду лишь те до-
говоры и соглашения, которые были заключены между Англией,
Францией и другими державами о разделе будущей добычи без
участия США. Американские правящие круги заявляли, что они
не признают подобных соглашений. Этот пункт отнюдь не
означал отказа этих кругов от тайных международных договоров и
тайной дипломатии, — напротив, американские представители на
Парижской мирной конференции сплошь и рядом занимались
такой дипломатией. Весьма показательно, что в официальном
американском комментарии к «14-ти пунктам», являвшемся одним из,
основных не пропагандистских, а рабочих документов на
Парижской мирной конференции, указывалось, что «президент разъяснил
сенату, что этой фразой не имеется в виду исключить
возможность конфиденциальных дипломатических переговоров,
затрагивающих деликатные вопросы».
Второй пункт формулировался следующим образом:
«Абсолютная свобода судоходства на морях, вне территориальных вод,
одинаково как в мирное, так и в военное время, за исключением
случаев, когда - моря будут полностью или частично закрыты в
результате международной акции, примененной для осуществления
международных договоров».
С помощью этого пункта империалистические круги США
рассчитывали открыть все морские пути для американских товаров,
усилить свои позиции в борьбе с конкурентами, прежде всего
Англией, утвердить американское господство на море.
В переговорах с начальником английской секретной службы
У. Уайзманом полковник Хауз с предельной откровенностью заявил:
«Я не верю, чтобы Соединенные Штаты и другие страны
согласились предоставить Великобритании полное господство на морях,
равно как Германии — господство на суше, и чем скорее англичане
это поймут, тем для них будет лучше; более того, наш народ, если
ему бросят вызов, построит флот и будет содержать армию еще
большую, чем у них. У нас больше денег, у нас больше людей, и
наши природные богатства гораздо более велики» К
Это не была пустая угроза: еще в 1916 г. американским
конгрессом была принята программа, предусматривавшая
строительство 137 военных кораблей, в том числе 10 линкоров, и более 3 тыс.
торговых судов водоизмещением в 17,5 млн. тонн. Комментируя эту
программу, Вильсон заявил Хаузу, что, если США построят флот
сильнее, чем у Англии, они смогут делать «все, что захотят»2.
Третий пункт предусматривал «устранение, по мере
возможности, всех экономических барьеров и установление равенства условий
* «United States. Department of State. Papers relating to the
Foreign Relations of the United States. The Paris Peace Conference.
U. S. Government Printing Office, Washington, 1943—1948, v. v.
I — XIII (в дальнейшем сокращенно: «Foreign Relations. The Paris
Peace Conference»), v. I, p. 124.
2 См. «Архив полковника Хауза», т. II, стр. 241.
143

для торговли между всеми государствами, давшими согласие
на мир и объединившимися ради его поддержания». Тем самым
Соединенные Штаты будто бы выступали в роли поборников
«экономической демократии», повсеместного — без ущерба для какой-
либо страны — осуществления принципов наиболее благоприятствуем
мой нации. На деле же, в условиях господства империализма,
«равенство условий», «равные возможности» означают не что иное, как
«право» сильного диктовать свои условия более слабому, диктат
сильного. Под «устранением экономических барьеров»
империалистические силы Соединенных Штатов подразумевали
беспрепятственное проникновение американских товаров и капиталов на все
континенты и во все страны. К этому необходимо добавить, что речь
шла также и о неограниченном доступе монополистической
буржуазии США к мировым ресурсам сырья. «Эта статья, — указывалось
в официальном комментарии к «14-ти пунктам», — предполагает,
естественно, честную и добросовестную договоренность по вопросу
о распределении сырья» *. «
В четвертом пункте говорилось: «Взаимные гарантии,
обеспечивающие надлежащим образом сокращение национальных
вооружений до предельного минимума, совместимого с
внутригосударственной безопасностью» В комментарии к этому пункту отмечалось, что
«необходимо договориться в принципе». Что же касается вопроса о
том, «каковы должны быть взаимные гарантии или гго каким
стандартам должны рассматриваться пределы вооружений», то его
предусматривалось решить впоследствии2, путем создания такой
международной комиссии, в которой Соединенные Штаты рассчитывали
играть решающую роль. Этот пункт представлял собой не что иное,
как демагогическое прикрытие программы дальнейшего
развертывания гонки вооружений, причем в условиях, которые были бы
наиболее благоприятны империализму США.
Пятый пункт утверждал: «Свободное, чистосердечное и
совершенно беспристрастное разрешение всех колониальных споров,
основанное на строгом соблюдении принципа, что при разрешении всех
вопросов, касающихся суверенитета, интересы населения
соответственных колоний должны иметь одинаковый вес со справедливыми
притязаниями того правительства, права которого должны быть
определены» Этот пункт выдается идеологами и пропагандистами
американского империализма за свидетельство «антиколониализма»
Соединенных Штатов.
Но достаточно ознакомиться с официальным комментарием,
чтобы убедиться в том, как далеки были истинные намерения
американских правящих кругов от содержащейся в нем декларации. Во-
первых, в нем признается, что буржуазные государственные
руководители США отнюдь не являлись противниками колониализма,
как такового. «Во Франции и Англии высказываются опасения, что
это приведет к пересмотру всех колониальных вопросов.
Совершенно очевидно, — утверждается в комментарии, — что не это
имелось в виду. Пункт этот относится, понятно, к тем колониальным
притязаниям, которые были созданы войной»3. Во-вторых, выдвигая
1 См. «Архив полковника Хауза», т. IV, стр. 149.
2 См. там же, стр. 150.
8 См. там же.
144

этот пункт, американские правящие круги, как видно из
комментария, ставили вопрос о переделе колоний в свою пользу. Это
вытекает из содержащегося в комментарии положения, что под
«интересами населения» колоний подразумевается «эксплоатация
колоний.-., по принципу открытых дверей», то есть в соответствии с
одним из основных принципов американской внешней политики х.
Особое значение имел пункт шестой. В нем провозглашалось
следующее: «Эвакуация всей русской территории и такое
урегулирование всех затрагивающих Россию вопросов, которое обеспечит
самое полное и свободное сотрудничество других наций мира в
предоставлении ей беспрепятственной и ничем не стесненной
возможности принять независимое решение относительно ее
собственного политического развития и ее национальной политики и
гарантирует ей радушный прием в сообщество свободных наций при том
образе правления, который она сама для себя изберет; но не только
прием, а и всяческую поддержку во всем, в чем она нуждается и
чего она сама себе желает. Отношение к России в грядущие
месяцы со стороны сестер-наций послужит лучшей проверкой их
доброй воли и понимания ими ее нужд, которые отличаются от
собственных интересов этих наций, — проверкой разумной и
бескорыстной симпатии».
Следовательно, в своем внешнем выражении 6-й пункт
трактовал американскую политику в отношении России как политику
«невмешательства» в русские дела, как свидетельство, говоря
словами Хауза, «дружественного расположения Америки к России и
отсутствия у Америки эгоистических военных целей». Однако и в
данном случае официальные декларации не имели ничего общего
с действительными намерениями правящих кругов США.
Уже в основном рабочем документе — комментарии к «14-ти
пунктам» — содержалась программа расчленения России, с тем
чтобы, с одной стороны, не допустить «распространения
большевизма» и, с другой стороны, облегчить впоследствии подчинение
ослабленной России американскому влиянию. «Первым возникает
вопрос, — отмечается в комментарии, — является ли русская
территория синонимом понятия территории, принадлежавшей прежней
Российской империи. Ясно, что это не так, ибо пункт XIII
обусловливает независимую Польшу, а это исключает территориальное
восстановление империи. То, что признано правильным для поляков,
несомненно придется признать правильным и для финнов, литовцев,
латышей, а может быть и для украинцев». Кажется, куда уж
дальше! Но и этим авторы «14-тн пунктов» не ограничивались.
Они предлагали рассматривать Кавказ «как часть проблемы
Турецкой империи», а Среднюю Азию рекомендовали передать под
мандат какой-нибудь державе «для управления на основе
протектората» 2.
Заявляя на словах о «невмешательстве» в русские дела, о праве
народов России самим «избрать образ правления», на деле
правящие круги США делали ставку на интервенцию, на свержение
Советской власти и создание под видом «представительного
правительства» послушного им контрреволюционного режима. В комментарии
1 См. «Архив полковника Хауза», т. IV, стр. 150.
2 См там же, стр. 151.
145

к «14-ти пунктам» содержался замаскированный, но совершенно
очевидный призыв покончить с большевизмом. «Что касается Вели-
короссии и Сибири, — говорится в этом комментарии, — то мирной
конференции следовало бы обратиться с посланием, в котором
предлагалось бы создать правительство достаточно представительное,
чтобы выступать от имени этих территорий». И далее предлагается,
чтобы подобные, «достаточно представительные», — а по сути дела,
отвечающие интересам США и других держав Антанты, —
правительства были не только признаны, но чтобы им была оказана
соответствующая помощь *.
Таким образом, в «14-ти пунктах» Вильсона содержалась
программа самой решительной борьбы против Советской России,
ставшей центром мирового революционного движения, программа
вмешательства США во внутренние дела народов России,
неограниченной американской экспансии на территориях бывшей Российской
империи.
Пункт седьмой предусматривал эвакуацию Бельгии и
восстановление ее суверенитета; пункт восьмой — освобождение всей
территории Франции и возвращение ей Эльзас-Лотарингии; пункт
девятый — исправление границ Италии на основе «ясно различимых
национальных признаков». Обращает на себя внимание тот факт, что
предъявляемые Германии требования — очистить все захваченные
территории — отнюдь не подкреплялись обещаниями освободить
территории, оккупированные Антантой. И это, конечно, не случайно.
Причина заключалась в том, что американская дипломатия одни из
территорий, захваченных Германией, намеревалась сделать объектом
торга на предстоящей мирной конференции, а другие, как,
например, большую часть Турции с Константинополем и проливами,
рассчитывала передать США.
Пункт десятый говорил об автономии народов, входящих в
состав Австро-Венгрии; одиннадцатый — предусматривал эвакуацию
германских войск из Румынии, Сербии и Черногории и обеспечение
Сербии свободного и обеспеченного доступа к морю; двенадцатый —
автономию народам, населяющим Турцию, и открытие Дарданелл
для судов всех наций при международных гарантиях.
Тринадцатый — создание независимой Польши с выходом к морю. Включение
этих пунктов в программу мирного урегулирования американская
дипломатия и пропаганда пытались представить за доказательство
стремления США «обеспечить свободу малым народам», за
свидетельство их «уважения к национальным чаяниям угнетенных наций».
Но и в данном случае истинные намерения американского
империализма были весьма далеки от официально провозглашенных.
В Центральной и Восточной Европе и на Балканах уже во
время войны разгорелось революционное движение, особенно
усилившееся в результате Октябрьской революции. В целях
подавления этого движения американские правящие круги стремились
направить его по буржуазно-националистическому руслу. Вместе с тем
все указанные страны, особенно Польша и Чехословакия,
рассматривались американскими реакционными силами как важнейшие
форпосты в борьбе против Советской России, как ключевые звенья
в организации антисоветского «санитарного кордона».
См. «Архив полковника Хауза», т. IV, стр. 152,
146

Первостепенное внимание империализм США уделял
установлению своего господства на Адриатическом и Черном морях,
усматривая в нем залог успешной борьбы за преобладание не только на
леем Средиземноморье, но также на Ближнем и Среднем Востоке,
на путях в Юго-Восточную Азию. Условием реализации своих
планов в этом районе американская дипломатия считала, в частности,
захват Соединенными Штатами — под видом получения мандата —
большой части территории Турции, включая Константинополь и
проливы К
Последний, четырнадцатый пункт гласил: «По особому
соглашению должна быть образована всеобщая ассоциация наций с целью
предоставления взаимных и одинаковых гарантий политической
независимости и территориальной целостности как больших, так и
малых государств». Лига наций рассматривалась в комментарии к «14-ти
пунктам» как «первооснова, необходимая для постоянного мира»,
как «фундамент всей дипломатической структуры» этого мира2.
Наличие четырнадцатого пункта в программе Вильсона и борьба
возглавляемой им делегации в Париже за то, чтобы сделать Лигу
наций неотъемлемой частью всего послевоенного мирного
урегулирования, широко использовались апологетами американского
империализма для создания мифа о Вильсоне-«миротворце», о
«мессианской миссии» американского президента. Но, как будет показано
далее, и этот пункт американской программы отражал
экспансионистские замыслы американского империализма. Он был направлен
на создание такой международной организации, в которой главные
европейские державы, прежде всего Англия и Франция, были бы
лишены политической гегемонии, а США добились бы своего
преобладания.
«14 пунктов» Вильсона представляли собой
сочетание «глобальных» экспансионистских замыслов
империализма США («свобода морей», «устранение
экономических барьеров», «равные возможности» — все это,
конечно, в американской интерпретации); агрессивной
и реакционной американской программы в отношении
Советской России и борьбы с «мировым коммунизмом»;
программы передела сфер влияния я колоний (также,
конечно, в интересах США в соответствии с доктриной
«открытых дверей» и выдвинутой Соединенными
Штатами системой мандатов) и борьбы против национально-
освободительного движения. «14 пунктов» содержали
ряд конкретных американских условий в отношении
послевоенного мирного урегулирования в Европе и на
Ближнем и Среднем Востоке (границы Франции и
Италии, независимость Бельгии, Польши, Чехословакии,
будущее Австро-Венгрии и Турецкой империи, контроль
1 См. подробнее А. Миллер, Американский план захвата
Константинополя и проливов в 1919 г. («Вопросы истории» № 3, 1951).
2 См. «Архив полковника Хауза», т. IV, стр. 157.
147

над Константинополем и проливами, судьба Малой Азии
и т. д.) и американские предложения в отношении
системы дипломатических мероприятий, призванных
гарантировать угодный Соединенным Штатам
послевоенный мир (так называемые «открытые договоры»,
«сокращение национальных вооружений», Лига наций).
«Стремлениям Вильсона не было границ», — пишет
Ч. Бёрд, характеризуя американскую программу
послевоенного урегулирования 1. И действительно, под видом
того, чтобы «сделать весь мир безопасным для
демократии», империализм США стремился к установлению
своей мировой гегемонии. Провозглашая «14 пунктов»,
американская финансовая олигархия впервые
официально выдвинула и сформулировала свою программу
«руководства миром». Сделано это было устами президента
Вильсона, и именно поэтому его так превозносят
современные идеологи мировой гегемонии американского
империализма.
*
Американская программа, сформулированная в
«14-ти пунктах»2, была положена в основу условий
перемирия, заключенного с Германией 11 ноября! 1918 г.
(общая договоренность «в принципе» отнюдь не мешала
каждой из держав вкладывать свое собственное
содержание в вильсоновские «14 пунктов»). На Парижской
мирной конференции (18 января 1919 г. — 21 января
1920 г.)3 обе враждующие коалиции официально
признали «14 пунктов» в качестве основы мирного договора,
основы Версальского мира, который Ленин
характеризовал как «неслыханный, грабительский мир».
1 См. Ch. Beard, Giddy Minds and Foreign Quarrels, p. 23.
2 8 февраля 1918 г. она была дополнена «4-мя принципами»,
а позднее «4-мя уточнениями».
3 Позиция США на Парижской мирной конференции и особенно
деятельность в этот период американского империализма против
Советского государства детально исследуется в ряде работ советских
авторов. Таковы монографии Б. Е. Штейна «Русский вопрос»
на Парижской мирной конференции (1919—1920 гг.)», Госполитиз-
дат, 1949; А. Березкина «США — активный организатор и участник
военной интервенции против Советской России (1918—1920 гг.)»,Госпо-
литиздат, 1949; А. Е. Куниной «Провал американских планов
завоевания мирового господства в 1917—1920 гг.», ГосПолитиздат, 1954.
148

Цель, с которой империалисты США шли на Париж1
скую конференцию, весьма откровенно и лаконично была
сформулирована в следующих словах Вильсона,
сказанных им своему секретарю: «Теперь очередь за нами, мы
должны отстоять на Мирной Конференции новый
порядок, если можно — добром, если потребуется — злом»1.
Под «новым порядком» Вильсон и стоящие за ним
империалистические круги подразумевали такой «порядок»,
при котором США достигли бы доминирующего
положения на мировой арене.
О том, какие социальные силы стояли за вильсоновскими
призывами к «новому порядку», говорит уже сам состав американской
делегации в Париже. В качестве основных «советников» Вильсона
(официально по «финансовым вопросам», а фактически вообще по
всем наиболее важным вопросам) в нее были включены такие
видные представители американского монополистического капитала в
целом, и группы Моргана в особенности, как Томас Ламонт и
Бернард Барух. «В политической жизни США после первой мировой
войны, — пишет Ландберг, — Ламонт был фактически первым
консулом незримой директории крупного финансового капитала,
человеком, с которым советовались президенты, премьер-министры,
руководители крупнейших банков, вдохновителем планов Дауэса и
Юнга». Барух, видный банкир, тесно связанный с домом Морганов,
возглавлял в годы первой мировой войны военно-промышленный
комитет, ведавший мобилизацией американской промышленности.
В дальнейшем Барух был гласным или негласным советником
президентов Кул-иджа, Гувера, Ф. Д. Рузвельта, Трумэна, Эйзенхауэра.
В числе сотрудников делегации, выполнявших ответственные
задания, фигурировали такие лица, как Джон Фостер Даллес
(впоследствии Даллес являлся одним из руководителей юридической
фирмы «Салливен энд Кромвелл», обслуживающей интересы
крупнейших американских корпораций, одним из директоров
рокфеллеровского «Чэйз нейшнл бэнк», «Интернейшнл никел траст» и многих
других монополистических объединений).
Секретарем американской делегации в Париже был Джозеф Грю,
родственник Джона Пирпонта Моргана, находившийся на
дипломатической службе с 1904 г. и снискавший себе впоследствии славу
одного из наиболее рьяных американских мюнхенцев (с 1931 по
1941 г. Грю был послом США в Японии). Начальником отдела
секретной информации был Уильям Буллит, тесно связанный с
верхушкой финансовой олигархии.
Агрессивные устремления американских правящих
кругов нашли свое выражение в позиции, 'занятой
американской делегацией при обсуждении основных
вопросов, стоящих на повестке дня Парижской конференции.
1 Приводится по книге: Р. С. Бейкер, Вудро Вильсон. Мировая
война. Версальский мир, М., 1923, стр. 121.
149

Прежде всего это относится к «русскому вопросу»,
зачастую оттеснявшему на второй план ту проблему, ради
которой конференция была созвана, — германскую
проблему, не говоря о других, более частных проблемах.
Одним из первых актов по приезде Вильсона в
Париж было его заявление (12 января 1919 г. на
заседании «Совета десяти») о необходимости «остановить
наступление большевизма <на Запад»1. 18^ января 1919 г.,
когда открылась конференция, призванная, по
заявлениям Вильсона и руководителей держав Антанты,
начать «новую эру» в развитии международных
отношений и мировой цивилизации, навсегда «положить конец»
бесправию и -произволу, — в этот .самый день войска
империалистических интервентов, в том числе и
американских, бесчинствовали на советских территориях, и
заокеанские поборники «демократии» вооружали и
поддерживали контрреволюционное охвостье в самых разных
частях Советской России.
Представляя свой проект мирного договора с
Германией, американская делегация выступала против
приглашения на конференцию представителей Советской
России. «Нельзя признать существования в России
какого-либо правительства, могущего присоединиться от
имени русского народа к выработке мирного
договора»2,— говорилось в приложении к проекту. Объявляя
несуществующим Советское государство (неумный
прием, неоднократно повторявшийся впоследствии
империалистической дипломатией США в отношении
социалистических государств), официальные представители
США не прочь были представлять интересы России на
конференции. «Я предлагаю сообщить французам,
англичанам, итальянцам и японцам о том, что мы (то есть
Соединенные Штаты. — Н. И.) примем все меры к тому,
чтобы обеспечить охрану интересов России», — писал
государственный секретарь Ланси-нг президенту
Вильсону z.
Вильсон не в меньшей степени, чем Клемансо и
Лл^д'-Джордж, занимался разработкой антисоветских
1 «Foreign Relations. The Paris Peace Conference», v. I, p. 338.
2 Cm. D. H. Miller, My Diary at the Conference of Paris, New
»rk, 1924—1926, v.III, p. 13.
8 Cm. «Foreign Relations. The Paris Peace Conference», v. I, p. 270.
150

планов. По ряду же вопросов, связанных с
экономической (особенно финансирование), политической и
военной (главным образом снабжение интервентов
вооружением и военными материалами) подготовкой
антисоветской интервенции, Вильсон был зачастую не только
ее активным участником, но вдохновителем- и
организатором. В результате позиции, занятой «большой
четверкой», конференция в Париже превратилась в главный
штаб экономической, политической и военной
интервенции против Советской республики.
В зависимости от общей международной обстановки
и соотношения сил революции и контрреволюции в
России вносились некоторые изменения и уточнения
в антисоветские планы американского империализма
и применявшуюся им тактику.
Так, в разные конкретные периоды имели место те или иные
оттенки в американской -позиции по вопросу расчленения России.
Когда особенно отчетливо обнаруживалась несостоятельность военной
интервенции держав Антанты и походов внутренней
контрреволюции, влиятельные империалистические круги США наиболее упорна
выступали за осуществление далеко идущих планов расчленения,
содержавшихся в «14-ти пунктах» Вильсона. Расчет_здесь
..заключался в том, чтобы таким путем «спасти» от революции огромные
окраинные части России, установить в них американское господство,
превратить их в антисоветские плацдармы и, перегруппировав силы,
начать новое наступление против "власти Советов в Центральной
России.
В обстановке же временных успехов контрреволюции
определенные группы американской финансовой олигархии и их
представители в правительстве основную ставку делали на того или иного
главаря этой контрреволюции, на тот или иной централизованный
белый режим, давая по сути дела согласие на подчинение ему
периферийных режимов и правительств, созданных на территориях
бывшей Российской империи. Подобного рода расчеты сказались, в
частности, в том, что в ряде случаев американские правящие круги
воздерживались или не торопились с дипломатическим признанием
«воюющих групп», действующих на окраинах, или, скажем,
предпринимали попытки подчинить русским белогвардейцам эстонские
власти.
Это были расчеты (в известной мере аналогичные расчетам
французского империализма) на создание значительно урезанной, но
более или менее «единой» контрреволюционной России, полностью,
конечно, подчиненной империализму США. Таким путем
определенные американские круги надеялись одновременно убить двух зайцев:
и повсеместно расправиться с социалистической революцией, и
обеспечить для себя наиболее удобные условия для последующей
эксплуатации всей (или почти всей) России, избежав таким образом
дележа добычи с другими империалистическими хищниками. Именно
этой целью руководствовался Вильсон, когда он воздерживался от
151

признания независимости Азербайджана и Грузии, где хозяйничал
английский капитал, прежде всего — трест «Ройял Датч-шелл».
Для характеристики тактики, применявшейся
американской дипломатией в «русском вопросе», весьма
показательны такие акции, как предложение о созыве
конференции на Принцевых островах и «миссия Буллита».
22 января 1919 г., в обстановке триумфального шествия
Советской власти, Вильсон выступил с обращением к
«воюющим группам в России», в котором представители
Советского правительства и белогвардейских
«правительств», созданных Антантой на окраинах России,
приглашались, после того как они заключат перемирие,
прибыть на Принцевы острова для переговоров. Когда же
вскоре после этого Антантой были получены сообщения
о подготавливаемом контрнаступлении Колчака,
«правительства США и Англии сорвали предполагавшуюся
конференцию.
Повторением маневра с конференцией на Принцевых
островах явилась миссия Уильяма Буллита в Советскую
Россию в конце февраля 1919 г., предпринятая им по
поручению Вильсона и Ллойд-Джорджа. Когда Буллит,
встречавшийся с В. И. Лениным, вернулся в Париж с
проектом мирного соглашения, ему, после беседы с
Ллойд-Джорджем, было поручено подготовить текст
политической декларации о перемирии от имени союзных
правительств. Однако в самом скором времени
отношение к «миссии Буллита» коренным образом изменилось.
Декларация не была поставлена на обсуждение «Совета десяти».
Вильсон — этот «президент Архангельского набега и Сибирского
вторжения», как его характеризовала одна из нот советского Народного
комиссариата иностранных дел, отказался принять Буллита и
запретил публиковать в газетах материалы о его миссии. Ллойд-Джордж,
выступая в парламенте, заявил, что никакого Буллита он в Россию
не посылал и вообще ничего не знает ни о его поездке, ни о
переговорах с большевиками.
Причина этого заключалась в том, что в Париже
стало известно об успехах начавшегося наступления
армий Колчака, и это породило надежды на расправу с
Советской властью. В этих условиях империалистические
руководители англо-франко-американской коалиции
прервали переговоры с большевиками и вновь сделали
основную ставку на разгром социалистической
революции вооруженным путем. На смену лживым вильсонов-
152

ским заявлениям о «дружбе» с русским народом
пришли три похода Антанты, активным участником которых
был американский империализм.
При решении германской -проблемы американская
делегация в Париже исходила из стремления не
допустить демократизации Германии, сохранить у власти в
стране монополистический капитал и юнкерство,
использовать германский империализм в качестве
вооруженного оплота в борьбе с Советской Россией и революцией
в Европе, в том числе в самой Германии. Подчиненную
американскому капиталу Германию финансовая
олигархия США намеревалась превратить в орудие своей
экспансии в Европе.
В соответствии с этим Вильсон при обсуждении
территориальных вопросов выступал за присоединение к Германии части
исконных территорий Польши и Чехословакии. Американский
представитель генерал Блисс и Вильсон, прикрываясь лозунгом о «необходи*
мости обеспечения самообороны Германии», настаивали на
сохранении кадрового ядра армии германского милитаризма в размере
200 тыс. человек. Американская делегация решительно возражала
против французского плана, предусматривавшего установление
союзного контроля в основных центрах военной промышленности
Германии. По инициативе США срок, в течение которого запрещалось
производство самолетов в Германии, ограничивался шестью
месяцами вместо 20 лет, как первоначально предполагалось. Вильсон
категорически возражал против запрещения Германии ввозить оружие и
военные материалы из других стран. Правящие круги США пошли
на то, чтобы в Прибалтике была оставлена 75-тысячная германская
VI армия под командованием фон дер Гольца.
Ставка на использование германского империализма
в контрреволюционных целях и превращение Германии
в орудие американской экспансии в Европе сказалось
также и на позиции американской делегации в
репарационном вопросе, которому придавалось всеми
участниками переговоров в Париже серьезное значение. И в
данном случае правящие круги США руководствовались
отнюдь не демократическими стремлениями, как
пытается уверить американская буржуазная пропаганда,
а расчетами на сохранение и укрепление позиций
германских монополий и установление финансовой
гегемонии американского капитала в Германии и в Европе
в целом.
Томас Ламонт требовал, чтобы «Германии было оставлено
достаточно ликвидного капитала как для восстановления ее
промышленности, так и в качестве основы ее кредита, без которого было
153

бы затруднено предоставление Германии американских займов»!.
В то же время американская делегация, не желая ослабления
финансовой зависимости Англии и Франции от США, решительно отрицала
связь между военными долгами и репарациями, энергично и
безоговорочно отвергала все предложения или даже намеки об
аннулировании военных долгов.
И в планах установления своей гегемонии в Европе
и во всей системе практических мероприятий,
направленных на осуществление этих планов, правящие круги
США возлагали большие надежды на займы,
предоставленные Соединенными Штатами европейским
государствам в годы войны, на осуществление нового,
применимого к Европе варианта старой американской
«долларовой дипломатии».
7 мая 1919 г. Бернард Барух в письме к Вильсону развернул
обширную программу финансовой экспансии американского капитала,
которая предусматривала, что платежи по военным займам могут
быть отсрочены, а новые кредиты для уплаты процентов по этим
займам могут быть предоставлены Соединенными Штатами их
должникам лишь при определенных условиях. Условия эти заключались
в том, что Англия, Франция и другие страны-должники должны
были признать принцип «равных возможностей» и отменить
невыгодные США торговые договоры, согласиться на учреждение у себя
американских контрольных финансовых органов, расходовать все
займы на покупку товаров в США и т. д.
Экспансионистская программа правящих кругов
США отчетливо проявилась при обсуждении вопросов,
связанных с Лигой наций. Вопреки уверениям
теоретиков и пропагандистов американской
«исключительности», усилия Вильсона и других государственных и
политических деятелей США (надо сказать, что идею
создания Лиги наций первоначально поддерживали"
Теодор Рузвельт, Рут, Лодж) были направлены не на то,
чтобы создать «инструмент демократии» в мировом
масштабе, а на создание организации, призванной помочь
осуществлению реакционных и агрессивных планов
американского империализма. Это отчетливо видно уже из
той роли, которая отводилась Лиге наций в борьбе
против Советской России.
8 меморандуме американской делегации на Парижской мирной
конференции от 9 октября 1919 г. указывалось, что Россия будет
принята в Лигу «как только она будет иметь... антибольшевистское
1 См. R. S. Baker, Woodrow Wilson and World Settlement, 3 vis.
New York, 1922, v. II, p. 331.
154

правительство». Разъясняя смысл статьи X устава, официальным
содержанием которой являлось провозглашение принципа взаимной
гарантии территориальной целостности и политической независимости
стран — участниц Лиги, государственный секретарь Рут подчеркивал
в меморандуме от 29 марта 1919 г.: «Огромные территории Гогенцол-
лернов, Габсбургов и Романовых потеряли правителей, которые
раньше поддерживали порядок среди населения, и полны
бушующими массами», «не моокет быть устойчивого мира, пока среди этих
масс не наведен порядок... Непосредственным аспектом статьи X
является соглашение о том, чтобы сделать это» !.
По инициативе США было выдвинуто предложение
о системе мандатов — новой, прикрытой форме аннексий
и колониального порабощения. Система мандатов имела
целью не только сохранить империалистическую кабалу
в ранее существовавших колониальных и зависимых
странах, но и распространить ее на ряд других стран.
Подчеркивая, что в основу вильсоновских предложений
о мандатах положен принцип «равных возможностей»
и «открытых дверей», правящие круги Соединенных
Штатов тем самым заявляли, что они отнюдь не
намеревались ограничиться аннексией только тех .районов,
которые подпадали под американский мандат. Напротив,
они стремились к коренному переделу сфер влияния
под видом «интернационализации» колониальных
владений всех других держав 2. Эту же цель преследовала
и предлагавшаяся в меморандуме госдепартамента
«ликвидация всех отдельных торговых соглашений» и
замена их «одним общим торговым соглашением между
всеми членами Лиги наций» на основе принципа
наибольшего благоприятствования3.
Американские планы, связанные с созданием Лиги
наций, в значительной мере раскрываются и в тех
заявлениях, которые делались представителями правящих
кругов США относительно «общности принципов»
1 См. D. И. Miller? My Diary at the Conference of Paris, v. XX,
p. 566.
2 В частности, США настаивали на «интернационализации»
Маршальских, Каролинских, Марианских островов и других
территорий, являвшихся до войны германскими колониями. Впоследствии
они заключили серию договоров с государствами-мандатариями
(Францией, Бельгией, Англией), в соответствии с которыми добились
уравнения своих прав с членами Лиги наций в Того и Камеруне,
Сирии и Ливане, Палестине и других странах.
8 См. D. Н. Miller, My Diary at the Conference of Paris, v. II,
p. 70.
155

политики будущей Лиги наций и внешней политики
правительства Соединенных Штатов. Особенно характерны
при этом многочисленные призывы Вильсона к самому
широкому и повсеместному распространению, в связи
с деятельностью будущей Лиги, американской
«доктрины Монро».
Излагая американскую программу послевоенного мирного
урегулирования, Вильсон заявлял в послании сенату 22 января 1917 г.:
«Я предлагаю, чтобы нации единодушно приняли доктрину
президента Монро как мировую доктрину» К Во время обсуждения проекта
устава Лиги наций Вильсон неоднократно заявлял, что этот устав
является логическим продолжением «доктрины Монро». «Теперь, —
пишет Бемис, — он (то есть Вильсон. — Н. И.) придавал ей
глобальное толкование»2.
Объявив Лигу наций воспреемницей принципов
«доктрины Монро», Вильсон и круги, которые он
представлял, стремились сделать Лигу инструментом
американской внешней политики, рассматривали ее как одно из
важных орудий в борьбе за установление мировой
гегемонии Соединенных Штатов. «То, что доктрина Монро
сделала для Западного мира (то есть что принесла она
США по линии подчинения себе всего Западного
полушария.— Н. #.), Лига наций сделает для остального
мира» 3, — заявлял Вильсон.
Вместе с тем прямая связь и взаимодействие между
«доктриной Монро» и экспансионистскими планами
США, связанными с Лигой наций, являются
свидетельством дальнейшего усиления агрессивности самой этой
доктрины и связанной с ней политики. Американский
империализм предпринял попытку распространить эту
доктрину не только на весь Новый Свет, но и на Старый
Свет, на Европу и ее колонии, придать ей глобальный
характер, в соответствии со столь усилившейся в тот
период тенденцией к мировому господству.
Таковы некоторые факты, раскрывающие полную
несостоятельность утверждений буржуазной
историографии США о якобы «демократическом», «справедливом»,
«отвечающем интересам всех народов» характере аме-
1 См. J. Latane and D. Wainhause, A History of the American
Foreign Policy, p. 599.
2 S. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 641.
8 Cm. D. H. Miller,- My Diary at the Conference of Paris, v, I,
p. 372.
156

риканской программы мирного урегулирования,
воплощенной в «14-ти пунктах» Вильсона и позиции
Соединенных Штатов на Парижской мирной конференции.
# #
В чем заключались особенности агрессивных планов,
выдвинутых империализмом США на последнем
периоде первой мировой войны и в первые годы после ее
окончания? В чем причина провала этих планов? Эти
вопросы представляют интерес не только с точки зрения
истории американской внешней политики, хотя и это
уже само по себе важно. Дело в том, что ряд тенденций,
присущих политике США того периода, проявились в
несколько видоизмененном и усиленном виде во время
и после второй мировой войны. За туром активной
борьбы американского империализма за мировое господство
в 1917—1920 гг. через два-три десятилетия последовал
новый тур еще более ожесточенной борьбы за те же
цели. Выяснение закономерностей этой борьбы, учет
объективных факторов, обусловливающих
неосуществимость широко задуманных экспансионистских планов
главной державы капитализма, помогает составить
более отчетливое представление о современной расстановке
сил на мировой арене.
Первая особенность рассматриваемых планов
состояла в том, что это были планы экспансии,
распространявшиеся на весь мир. Аппетиты американского
финансового капитала выросли в такой степени, что наряду
с усиливающейся борьбой за передел в свою пользу
сфер влияния на «периферии» капиталистического мира
(имеются в виду колониальные империи европейских
держав и страны, зависимые от европейского и
японского капитализма), он поставил своей целью коренное
изменение в соотношении сил между главными
центрами капитализма. Это изменение планировалось
осуществить путем захвата позиций, принадлежавших
царской России и германскому империализму, резкого
ослабления английского и французского капитализма,
установления в Европе гегемонии — прежде всего
финансовой и экономической — империалистических
кругов Соединенных Штатов.
157

Если говорить о географических сферах, на которые
распространялись планы американской экспансии, то
помимо таких ее традиционных районов, как Северная,
Центральная и Южная Америка, Тихий океан и
Восточная Азия, в первую очередь Китай, в 1917—1920 гг.
районами этой экспансии становится вся Европа,
российская часть Азии, Ближний и Средний Восток.
Правящие круги США намеревались распространить
на весь мир действие основных американских доктрин,
добиться повсеместного признания и осуществления
«открытых дверей», «равных возможностей», «свободы
судоходства», — в том, конечно, содержании, которое
вкладывалось во все эти общие формулы монополистами
Соединенных Штатов.
Другая важная особенность внешнеполитических
планов и действий правящих кругов США в
рассматриваемый период определяется тем, что острие
американской агрессии было направлено против Советской
России— первого в мире социалистического государства,
против мирового революционного и
национально-освободительного движения.
В прошлом, до начала общего кризиса капитализма,
борьба между империалистами различных стран
проходила в условиях существования и господства одной
социально-экономической системы — капитализма. После
победоносной социалистической революции в России
положение коренным образом изменилось: под угрозой
оказалась целостность всего здания международного
империализма. Расчеты на уничтожение Советской
власти и подавление развертывавшегося под влиянием
Октября революционного движения заняли первостепенное
место во внешнеполитических планах США и других
главных империалистических держав. Во имя классовых
целей, общих для капиталистов всех стран, правящие
круги США шли на ряд компромиссов со своими
империалистическими соперниками как из числа союзников
по Антанте, так и недавних противников — держав
Четверного союза, прежде всего Германией.
Стремление обеспечить необходимые условия для
совместной борьбы против Советской России, мирового
революционного и освободительного движения
накладывало отпечаток на экспансионистские программы
американского империализма в отношении тех или иных
158

капиталистических стран и районов, являлось зачастую
причиной известного пересмотра ряда первоначальных
планов.
Третья важная особенность агрессивных планов и
политики империализма США в рассматриваемый
период заключалась в том, что при использовании самых
различных средств и методов борьбы: экономических,
политических, дипломатических, военных, основной упор
в отношениях со своими империалистическими
конкурентами и соперниками американские правящие круги
делали на борьбу экономическую и особенно
финансовую. Именно поэтому во внешней политике
Соединенных Штатов такое большое место отводилось принципам
и доктринам, связанным с экономической экспансией
(«равные возможности», «открытые двери»,
«долларовая дипломатия» и т. д.). Правящие круги
Соединенных Штатов рассчитывали, что, используя свои
позиции в этой области, резко расширившиеся за годы
войны, они добьются наибольшего успеха. «Мы должны
финансировать весь мир, — заявлял Вильсон, — а те
кто финансируют мир, должны... управлять им» 1.
Четвертая существенная особенность американских
планов и политики в период войны и первые
послевоенные годы — это особо тщательное прикрытие,
маскировка агрессивных и реакционных действий
империализма США фальшивыми заявлениями об американских
«свободе», «демократии», «миролюбии», самым широким
образом поставленная демагогия.
Как свидетельствуют факты, американский
империализм в 1917—1920 гг. сделал все от него зависящее для
осуществления программы установления своей мировой
гегемонии, но тем не менее потерпел полный провал.
Для этого было несколько причин.
Прежде всего, как уже указывалось, коренные
изменения в общий ход исторического процесса и во все
развитие международных отношений внесли победа
социалистической революции в России и последующие успехи
советского народа. Советский народ разгромил
интервентов и сорвал планы реставрации капитализма в
России. Тем самым был нанесен сокрушительный удар по
политике завоевания мирового господства вообще и по
1 «The Public Papers of Woodrow Wilson», ed. by R. S. Baker
and W. E. Dodd, v. IV, p. 233.
159

планам американского империализма — главного
претендента на такое господство сразу же после первой
мировой войны — в особенности.
Серьезным препятствием на пути осуществления
американских экспансионистских планов явился также
стимулированный победой Октябрьской революции
бурный подъем революционного движения в
капиталистической Европе и национально-освободительного
движения в колониальных и зависимых странах Востока.
В обстановке революционного подъема империализм
США вынужден был думать не только о захвате тех или
иных территорий, скажем, в Европе, но и о
консолидации всех империалистических сил для борьбы против
революционной ситуации в ряде европейских стран.
В результате освободительных действий народов
Востока были сорваны далеко идущие расчеты США в
отношении стран Азии, и особенно Китая, которому
отводилось особое место в экспансионистской программе
американского капитала. Рухнули американские планы,
связанные с системой мандатов. Так, скажем,
получение мандатов на Константинополь и Армению оказалось
сопряженным с необходимостью завоевания их
вооруженным путем в результате операции, которая по
минимальным американским подсчетам требовала от США
не менее миллиона солдат.
Нельзя также упускать из виду, что наряду с
факторами, объединявшими империалистов всех стран в
борьбе за общие классовые интересы, существовали и
другие, противоположные факторы, порождавшие
острейшие межимпериалистические противоречия. Борьба
США за мировое господство развертывалась в условиях
ожесточенного соперничества с другими
империалистическими державами. Хотя соотношение сил и
изменилось в значительной степени в пользу США, тем не
менее американский империализм отнюдь не обладал
реальными возможностями для того, чтобы заставить
подчиниться себе другие капиталистические державы,
принудить их беспрекословно выполнять веления
американских миллионеров и миллиардеров.
Англия вышла из войны значительно ослабленной,
но продолжала оставаться сильным
империалистическим государством, обладавшим огромной
колониальной империей. Она сохраняла весьма важные экономи-
160

ческие позиции в Европе, Азии, на Ближнем и Среднем
Востоке, в Африке, Латинской Америке, играла
активную роль в определении политики многих зависимых от
нее капиталистических стран. К этому надо добавить,
что за доводами, выдвигавшимися Ллойд-Джорджем на
конференции в Париже, стоял самый сильный в мире
военно-морской флот и что Англия была связана
договором о союзе с Японией, третьей морской державой
мира.
На Парижской конференции английский империализм хотел
закрепить за собой большую часть захваченных им германских
колоний, установить свой контроль над районом черноморских проливов
и обеспечить свое господство на территориях от Бирмы и Цейлона
до Босфора и Дарданелл. Что касается Европы, то здесь он
стремился сохранить достаточно сильную реакционную Германию как
для борьбы против Советской России, так и в качестве противовеса
Франции, а в известной мере и для борьбы с Соединенными
Штатами и, опираясь на свою излюбленную политику «баланса сил»,
обеспечить себе роль верховного арбитра европейской и,
следовательно, в большой мере всей мировой (имеется в виду
капиталистический мир) политики.
В свете этих фактов не удивительно, что на смену
англо-германскому антагонизму после первой мировой
войны выдвигается борьба за мировую гегемонию
между США и Англией. Англо-американские
противоречия становятся на сравнительно длительное время
ведущими среди межимпериалистических противоречий.
Другая крупная европейская
держава-победительница — Франция — пострадала от войны в еще большей
степени, чем Англия, особенно в экономическом
отношении. Однако после окончания империалистической
бойни Франция обладала первой в капиталистическом
мире сухопутной армией, и с этим нельзя было не
считаться. Французский империализм выступал со своими
собственными претензиями на гегемонию в Европе
(позиция Клемансо на конференции в Париже весьма
отчетливо это показала), что имело своим следствием
обострение противоречий между США и Францией.
Глубокие противоречия, как экономические, так и
политические, существовали также между США и
Японией. Японский империализм, воспользовавшись
жесточайшей схваткой своих главных европейских соперников,
в годы первой мировой войны значительно укрепил свои
позиции в капиталистическом хозяйстве, активизировал
6 Н. Иноземцев
161

сврю экспансию на Тихом океане и особенно в Китае.
Это создавало почву для неизбежного столкновения
Японии с Соединенными Штатами в недалеком будущем
и накладывало отпечаток на все развитие
международных отношений на Дальнем Востоке.
Характеризуя империалистические противоречия
между державами-победительницами, Ленин говорил об
этих державах: «Это — звери, которые награбили добычу
со всего мира и теперь не могут помириться», «...это
звери, которые так зарвались в борьбе между собой, что
продолжают кусать друг друга, не видя, что они на
краю пропасти» К
Наряду с противоречиями между США и другими
главными державами-победительницами (к этому
необходимо добавить также острые противоречия между
США и рядом малых стран Европы, боровшихся за
свою самостоятельность) чем дальше, тем больше
развивались противоречия между странами
победительницами и побежденными. Как уже подчеркивалось,
Версальский договор отнюдь не преследовал цели подорвать
позиции юнкерства и монополистического капитала
Германии. Более того, империалисты стран Антанты, в том
числе и США, рассчитывая использовать германский
империализм в борьбе против страны социализма,
против демократических сил самой Германии и Европы в
целом, помогли Германии поднять ее
военно-промышленный потенциал. Это имело своим следствием
возрождение через самое короткое время после войны
англогерманских, франко-германских и американо-германских
противоречий, обострение всего комплекса
межимпериалистических противоречий.
Наконец, очень важная причина провала планов
завоевания империализмом США мирового господства
заключалась в противодействии этим планам со стороны
американского народа, в наличии острых классовых
противоречий внутри самих Соединенных Штатов. Это
накладывало отпечаток на расстановку политических
сил в стране, сказывалось на деятельности основных
буржуазных партий, конгресса и правительства США,
на проводимой ими внешней политике и ее
эффективности.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 242.
152

♦ ♦
Серьезные внешнеполитические провалы
американского империализма в 1917—1920 гг., неспособность
Вильсона практически осуществить широко задуманные
планы установления мировой гегемонии Соединенных
Штатов и очевидный крах этих планов — все это вело
к росту антивильсоновской оппозиции внутри правящих
кругов, особенно со стороны «изоляционистских» сил.
Этот процесс в большой мере сказался уже на
выборах 1918 г. В новом, 66-м конгрессе большинство
в обеих палатах перешло к республиканской партии.
Лидеры этой партии, используя недовольство масс
политикой Вильсона, втянувшей США в войну, обеспечили
себе перевес. Вильсон, которому оставалось еще два
года быть на посту президента, оказался перед
оппозиционным ему большинством в конгрессе.
Направляясь в Париж, Вильсон включил в возглавляемую им
делегацию кроме себя еще трех демократов (государственного
секретаря Лансинга, полковника Хауза и генерала Блисса) и лишь
одного республиканца, не обладавшего к тому же сколько-нибудь
значительным влиянием (бывшего посла во Франции Уайта).
Республиканская оппозиция, недовольная действиями президента, не
остановилась перед тем, чтобы установить за его спиной секретные
связи с руководителями делегаций других государств, собравшихся
в Париже. В разгар переговоров лидер республиканского
большинства в конгрессе, председатель сенатской комиссии по иностранным
делам сенатор Генри Кабот Лодж (Лодж был тесно связан с
финансовой группой Меллонов и угольным королем Генри Фриком)
сообщил через Уайта Бальфуру и Клемамсо, что последние в своем
торге с Вильсоном могут рассчитывать в ряде вопросов на
поддержку американского сената.
Позиция, занятая Вильсоном в Париже, а главное,
результаты Парижской конференции вызвали у
влиятельных групп американской буржуазии глубокое
недовольство. Причина этого недовольства была прежде
всего в том, что возглавляемая Вильсоном делегация
оказалась не в состоянии навязать Англии, Франции,
Японии и другим державам свою программу, что у нее
не хватило сил заставить правящие круги этих стран
отказаться в пользу империализма США от
собственных экспансионистских планов и согласиться на
передел мира на его условиях.
Ярким примером критики Вильсона справа является
высказывание Лоджа по поводу того, что сформулированная президентом
6*
163

программа «14-ти пунктов» была похоронена в Париже. Лодж пишет:
«Первый пункт об отмене тайных переговоров был нарушен в
Версале. Принцип свободы морей (второй) был также отброшен. Этот
принцип нельзя было провести из-за противодействия
Великобритании. Третий пункт вообще никем всерьез не принимался... Четвертый
пункт относительно сокращения вооружений не был проведен в
Версальском договоре, за исключением разоружения Германии. Лига
наций также ничего не сделала в этом отношении... Пятый пункт
был проведен в жизнь, когда победоносные союзники захватили
колониальные владения Германии... Шестой пункт относительно
эвакуации русской территории был отброшен по обстоятельствам,
которые никто не мог предвидеть» \
Провал антисоветской интервенции, просчеты
Вильсона в отношении Лиги наций, поражение президента
в вопросе о передаче Японии Шаньдуна и островов на
Тихом океане, принадлежавших до войны Германии,—
все это имело следствием резкое усиление борьбы
против Вильсона и проводимого им курса со стороны
республиканского большинства в конгрессе, особенно
«изоляционистского» его крыла. За стенами же конгресса
против Вильсона выступали многие миллионы рядовых
американцев. Они были возмущены участием США в
антисоветской интервенции, осуждали агрессивную
внешнюю политику правительства Вильсона и
предпринятый этим правительством поход против «красных»
внутри страны.
Когда в феврале 1919 г. Вильсон на короткое время
вернулся в США и познакомил сенатскую комиссию по
иностранным делам с проектом Лиги наций, ряд
сенаторов открыто выступил против этого проекта, ссылаясь
на то, что он противоречит традиционной политике
США и несовместим с американской конституцией.
Подобного рода заявления, в которых тщательно
маскировались истинные причины возражений их авторов
против Лиги наций, были рассчитаны на то, чтобы повлиять
на общественное мнение и, в частности, заполучить
голоса «традиционных изоляционистов». Гораздо
откровеннее выступил Генри Фрик. «Насколько я понимаю,—
заявил он, — это предложение, чтобы Соединенные
Штаты, ныне самая могущественная страна в мире,
дали обязательство решать вопросы совместно с
другими странами, которые преимущественно являются их
1 Н. G. Lodge, The Senate and the League of Nations, New York —
London, 1925, pp. 92—94.
164

должниками, и согласились заранее с политикой,
которая будет принята двумя третями или большинством;
иначе говоря, речь идет о том, чтобы уступить свое
право действовать самостоятельно в любом
специфическом вопросе, который может возникнуть»*. То есть,
другими словами, если американским правящим кругам
не удастся полностью подчинить себе Лигу, то незачем
вообще в нее идти и брать на себя какие-то обязательства,
которые могут оказаться невыгодными для
американского империализма.
4 марта 1919 г. (за день до возвращения Вильсона
в Европу) Лодж опубликовал в печати заявление,
подписанное 37-ю сенаторами, избранными осенью
предыдущего года. В этом заявлении говорилось, что, хотя
«объединение наций для сохранения мира является их
искренней целью», проект Лиги в предложенной форме
не должен быть принят Соединенными Штатами и
вопрос о Лиге необходимо отложить до окончательного
заключения мира. Таким образом, уже в то время
более трети сената было против Вильсона. Однако
Вильсон, выступая на следующий день в Нью-Йорке с
большой речью, вновь подтвердил свое намерение добиться
включения проекта Лиги наций в Версальский договор.
28 июня 1919 г. был подписан Версальский договор.
7 июля Вильсон возвратился в США, и сразу же
в стране началась напряженная борьба по вопросу о
ратификации договора. Особая острота этой борьбы
предопределялась предстоящими в 1920 г.
президентскими выборами — от ее исхода в значительной степени
зависели результаты выборов.
За участие США в Лиге наций и ратификацию
Версальского договора выступала определенная часть
монополистических кругов во главе с группой Моргана,
теснее других связанной с английским и французским
капиталом и больше всех заинтересованной в погашении
Европой ее военного долга Соединенным Штатам.
Джон Пирпонт Морган и другие руководители этой
группы, такие, как Томас Ламонт, Генри Дэвисон, пред-'
седатель совета директоров «Юнайтед Стейтс стил
корпорейшн» Гэри и другие, считали, что, используя
1 См. G. Harvey, Henry Clay Frick, The Man, New York —
London, 1928, pp. 327—328.
165

финансовую зависимость европейских стран во главе
с Англией, американский капитал сможет эффективно
использовать Лигу наций для утверждения гегемонии
США в Европе и во всем мире. Под влиянием этой
части монополистической буржуазии за Лигу наций
высказалась Американская ассоциация банкиров и 96%
членов Торговой палаты США. В поддержку позиций
указанных кругов в стране была развернута широкая
пропагандистская кампания. 250 известных деятелей, в
числе которых были бывший президент Тафт, губернатор
Нью-Йорка Смит, председатель АФТ Гомперс,
подписали петицию в сенат за участие США в Лиге -наций.
Оппозиция Вильсону, выступавшая против участия
США в Лиге наций и ратификации Версальского мира,
состояла из весьма разнородных элементов. Костяк ее
составляла так называемая республиканская гвардия —
группа Лоджа, Шермана, Нокса. Эта группа была по
сути дела еще более реакционной, чем группа Вильсона,
и не в меньшей степени подчинена монополистическому
капиталу. Однако, в отличие от последней, она
отражала установки той части американской финансовой
олигархии, которая была менее связана с европейским
капиталом и не хотела брать на себя никаких
обязательств, способных «стеснить американскую инициативу».
В поддержку Лоджа и республиканского большинства
сената выступала часть финансовой и промышленной
буржуазии непосредственно Уолл-стрита, особенно
заинтересованная в высоких таможенных барьерах, и
некоторые региональные группы финансового капитала, такие,
как чикагская и кливлендская.
Влиятельные круги монополистического капитала и
связанные с ними политические группировки убедились
в том, что по многим вопросам Вильсон потерпел крах
в Париже и выдвинутая им внешнеполитическая
программа оказалась весьма далекой от своего
осуществления. Они увидели, что эта программа натолкнулась на
сильное противодействие и внутри Соединенных
Штатов, со стороны американского народа. В этих условиях
встал вопрос о необходимости изменения тактики
борьбы. Антивильсоновская оппозиция в рядах
монополистической буржуазии не отказывалась от
экспансионизма, как такового, но выступала за то, чтобы
добиться основных целей не через Лигу наций, а помимо
166

нее. Чем дальше, тем больше на эту точку зрения
становились и самые ярые экспансионисты-республиканцы,
выступавшие в свое время за поддержку Лиги. Это
относится прежде всего к бывшему президенту Теодору
Рузвельту. Никаких обязательств со стороны США по
отношению к остальному миру и вместе с тем активное
продолжение борьбы за экономические и политические
цели, поставленные крупным американским
капиталом,— вот основной смысл позиции Теодора Рузвельта,
Лоджа и их ближайшего окружения.
Особенностью тактики антивильсоновской оппозиции
было широкое использование ею лозунга
«изоляционизма», с тем чтобы привлечь на свою сторону
значительную группу сенаторов и широкие массы
избирателей, преимущественно западных штатов, позиция
которых в значительной мере должна была повлиять на
результаты предстоящих выборов.
Среди значительного числа людей, поддерживавших
в те годы так называемую «изоляционистскую»
программу, было немало лиц, настроенных сугубо
антиимпериалистически и выражавших подобным образом свое
недовольство политикой Вильсона. Было среди них
немало и искренних пацифистов, полагавших, что
поддержка ими программы, выдвинутой изоляционистскими
лидерами, способствует укреплению мира. Некоторые
из числа изоляционистских лидеров, например сенатор
Бора, выступили против антисоветской интервенции,
потребовали возвращения в США американских войск,
что имело, безусловно, прогрессивное значение.
Однако к этому времени основной костяк
конгрессменов-изоляционистов и, главное, политическая машина
в «традиционно изоляционистских» штатах Запада были
уже в такой степени подчинены изоляционистской
группе крупной буржуазии, что стали послушным
инструментом в руках соответствующей части финансовой
олигархии США. «Старая гвардия» республиканской
партии во главе с Лоджем, демагогически выдвинув
изоляционистские лозунги, использо-вала группу Бора и
настроения в континентальных, фермерских штатах для
нанесения поражения Вильсону. Это облегчалось тем
обстоятельством, что при существующей в США
избирательной системе малонаселенные штаты аграрного
Запада обладают в сенате большим весом.
167

Для оппозиционной партии достаточно иметь голоса одной трети
сенаторов, чтобы провалить ратификацию любого договора. В
^изоляционистски настроенных западных штатах населения было меньше,
чем в двух'восточных штатах — Нью-Йорке и Пенсильвании, но
голосов в сенате они имели 34 (из общего числа 96), в то время как
последние — всего лишь 4.
Для борьбы против Вильсона республиканцы во главе с Лод-
жем и Теодором Рузвельтом мобилизовали также американцев
немецкого происхождения, негодовавших, что Германия была
слишком ослаблена Версальским договором и не получила места в Лиге
наций; американцев итальянского происхождения, которые считали
Вильсона ответственным за то, что Италия получила слишком мало
и что ей не отдали Фиуме; ирландское население США, обвинявшее
Вильсона в том, что он отказался поставить вопрос о допуске на
Парижскую конференцию представителей ирландского народа,
боровшегося за свою независимость, и т. д.
При обсуждении вопроса о вхождении США в Лигу
наций и ратификации Версальского договора
большинство сенаторов-демократов выступило в поддержку
Вильсона, за ратификацию договора без всяких
оговорок. Среди сенаторов-республиканцев была группа
«непримиримых», руководимых Бора (15 сенаторов),
которая стояла за безусловный отказ ратифицировать
договор, и группа, согласная поддержать договор с
оговорками (по поводу характера оговорок среди
остающихся 34-х сенаторов-республиканцев были
разногласия: 18 во главе с Лоджем выступали за изменение
договора путем коренных поправок и добавлений,
остальные— за сравнительно умеренные оговорки). Наконец,
была группа и среди сенаторов-демократов, согласная на
ратификацию при условии «умеренных» оговорок.
Выступая 10 сентября 1919 г. с докладом о
Версальском договоре от имени сенатской комиссии по
иностранным делам, Лодж предложил 45 поправок к
проекту договора, включая такие, как предоставление США
равного с Англией и Британской империей числа мест
в Лиге наций, освобождение Соединенных Штатов от
обязательств в отношении защиты территориальной
целостности и политической независимости любой страны
в соответствии со ст. X, изъятие из юрисдикции Лиги
«доктрины Монро», изменение статьи договора,
касающейся Шаньдуна, «и многие другие.
После более чем двухмесячного обсуждения сенат
принял 14 поправок и оговорил, что договор не вступит
в силу для США до тех пор, пока эти поправки не бу-
168

дут одобрены тремя из четырех держав Антанты. 19
ноября Версальский договор с внесенными поправками был
поставлен на голосование и отвергнут 55 голосами
против 39. Через несколько месяцев, 19 марта 1920 г.,
договор с новой, 15-й поправкой (выражавшей симпатию
США Ирландии) голосовался в последний раз и вновь
был провален 49 голосами против 35.
25 августа 1921 г. был подписан отдельный
двусторонний договор между США и Германией,
подтверждавший, что за Соединенными Штатами сохраняются все
права, предоставленные ей Версальским договором, и
отмечавший, что США не связаны с теми статьями
Версальского договора, которые посвящены Лиге наций,
территориальным и колониальным вопросам.
Отказ сената ратифицировать Версальский договор
завершил крах Вильсона и явился отражением провала
провозглашенной им программы установления мирового
господства США. Однако совершенно неверным было
бы полагать, что империалистические круги
Соединенных Штатов тем самым отказались от своей
агрессивной и экспансионистской политики. Напротив, в
каждом из главных направлений этой политики, — касалось
ли дело Советской России, стран Азии, особенно Китая
и Дальнего Востока, Латинской Америки или Европы —
как в 1917—1920 гг., так и в последующие годы
американский империализм стремился к самой широкой
экспансии, к захватам и закабалению других народов и
стран, выступал вместе с английским. империализмом
в роли главного центра сосредоточения мировых
контрреволюционных сил, вмешивался во внутренние дела
других государств.
3. Вооруженная интервенция против Советской России и
антисоветская политика американского империализма.
Солидарность американских трудящихся с советским народом.
Фальсификация американо-советских отношений
реакционными авторами
Экспансия американского капитала в России, всегда
занимавшая большое место в планах агрессивных
кругов США, в годы первой мировой войны приобрела
особое ^ значение. Это объяснялось двумя причинами.
С одной стороны, Россия рассматривалась этими кругами
169

как потенциально важнейшая сфера приложения
американского капитала, сулящая баснословные прибыли.
«...Американские предприниматели, — писал Фрэнсис
Лансингу в августе 1916 г., — смотрят с вожделением
на богатства недр России, на ее неисчислимые
источники водной энергии и на имеющиеся в стране
возможности железнодорожного строительства... Все считают,
что нет ни одной области на земле, которая может
сравниться с этой» Ч С другой стороны, правящие круги
Соединенных Штатов придавали первостепенное
значение военным усилиям России. Рут, глава упоминавшейся
специальной американской миссии в России, писал в
своем отчете правительству США: «Если удастся
помочь России сохранить свою армию и удержать солдат
в окопах, это заставит противника держать на
Восточном фронте 140 дивизий. Последнее имеет самое
прямое и непосредственное отношение к размерам
возможных усилий и жертв Америки в войне» 2.
Октябрьская социалистическая революция, сорвав
проекты колонизации России, нанесла удар по одному
из центральных направлений внешней политики
американского империализма. Вместе с тем, как
подчеркивалось, эта революция поставила под угрозу не только
всю программу мировой гегемонии финансовой
олигархии США, но и сам факт сохранения, говоря словами
Лансинга, «существующего социального порядка во
всех странах»3.
Поэтому правящие круги США встретили известие
о социалистической революции в России с нескрываемой
злобой и немедленно, буквально на следующий день
после провозглашения Советской власти встали на
путь решительной борьбы против нее. «Уже первые
отклики на большевистский эксперимент, — пишет
американский историк Ф. Шуман, автор ряда работ по
Советской'России и внешней политике США, — показали, что
в Вашингтоне и европейских столицах к нему относятся
1 «United States. Department of State, Papers relating to the
Foreign Relations of the United States. The Lansing Papers, 1914—
1920», 2 vis., Government Printing Office, Washington, 1939—1940
(в дальнейшем указывается сокращенно: «Foreign Relations. The
Lansing Papers»), v. II, p. 319.
2 «Foreign Relations. Russia, 1918», vol. 1, p. 148.
8 «Foreign Relations. The Lansing Papers», vol. II, p. 348.
170

примерно так, как консервативные деятели прошлого
относились к французской «красной республике» 1848 г.
и Парижской коммуне 1871 года...»1
Реакционные американские историки, философы и
юристы, вся огромная пропагандистская машина
американского империализма делали и делают все от них
зависящее, чтобы попытаться очернить Великую
Октябрьскую социалистическую революцию, исказить ее
характер, преуменьшить ее всемирно-историческое значение.
Это характерно для периода непосредственно после
Октября 1917 г., когда самая крупная в стране газета —
«Нью-Йорк тайме» — объявила, что, совершив
революцию, «Россия поставила себя за пределы
цивилизации»2, а с личного одобрения Вильсона была
подготовлена низкопробная антисоветская фальшивка, известная
под именем так называемых «документов Сиссона»3.
Это имело место и на всем протяжении 20-х и 30-х
годов, когда идеологи и пропагандисты американского
империализма последовательно и настойчиво выдвигали
и распространяли все новые и новые клеветнические
обвинения по адресу Советской страны. Тем более
широкие размеры это приобрело после второй мировой
войны, когда борьба против мирового коммунизма
находится в центре всей политической и идеологической
деятельности американских реакционных кругов.
По каким основным направлениям развертывалась
фальсификация Октябрьской революции американскими
буржуазными авторами?
Во-первых, эту революцию, представляющую собой
объективно закономерное историческое событие
величайшего масштаба, подготовленное всем процессом
предшествующего общественного развития, всем ходом
борьбы классов в России и на международной арене,
1 F. Schuman, American Policy Toward Russia Since 1917, New
York, 1928, p. 62.
2 Cm. F. R. Dulles, The Road to Teheran, pp. 114—115.
3 Cm. «The German — Bolshevik Conspiracy» («The New York
Times», 15—18. XI. 1918), а также Е. Sisscn, One Hundred Red Days.
A Personal Chronicle of the Bolshevik Revolution, New Haven, 1931.
Подложность этих документов столь очевидна, что этот факт
признается и многими американскими буржуазными авторами.
См. R. Warth, The Allies and the Russian Revolution, Durham, 1954;
George F. Kennan, The Sisson Documents («The Journal of Modern
History», June 1956).
171

большинство буржуазных историков США пытается
изобразить как якобы «досадную случайность» или
следствие совпадения каких-то обстоятельств, которые можно
было будто бы предотвратить, как явление,
находящееся, мол, вне столбовой дороги развития
человечества, как результат какого-то «заговора». Подобные
утверждения — один из лейтмотивов буржуазной
историографии, пытающейся подменить материалистическое
понимание истории различными идеалистическими
выкрутасами, отвечающими интересам эксплуататорских
классов. Авторы таких утверждений отрицают
закономерность всемирно-исторического процесса замены
старого общественного строя новым и делают вывод, что,
избежав тех или иных частных ошибок,
эксплуататорские классы в состоянии «не допустить»
социалистических революций.
Профессор Раидольф Адаме, например, утверждает, что
единственный путь для всего человечества — это «демократия» по
американскому образцу. Что же касается русского народа, то он-де не
пошел по этому пути в результате того, что большевики этого
«искусственно не допустили», воспользовавшись рядом обстоятельств. По
Адамсу, Временное правительство в России «пало потому, что
75% русского народа было неграмотно» и не могло оценить «благ»
буржуазной демократии, а большевики, мол, этим воспользовались,
чтобы захватить власть К
Кениаи пытается убедить читателя в том, что причиной падения
Временного правительства было злоупотребление со стороны
«русских либералов» и «правых социалистов» различными институтами
«политической свободы» в условиях, когда русский народ якобы «не
имел никакого представления о свободе» и России были чужды
«подлинные концепции парламентской демократии». Стремясь
«доказать», что Октябрьская революция явилась результатом ряда
случайностей и ошибок, Кеннан договаривается до абсурдного
заявления о том, что будто бы «большевики взяли штурмом Зимний
дворец потому, что среди его защитников были разброд и колебания
и кто-то нечаянно оставил открытой заднюю дверь»2.
Чарльз Маршалл, американский дипломат, являвшийся в 1950—
1953 гг. членом Комитета по планированию политики при
государственном департаменте, утверждает, что «важнейшей особенностью»
Октябрьской революции был, мол, «заговорщический, по своему
характеру, захват власти коммунистами»3.
Что же касается людей типа Сиссона, то, по их уверениям,
революция в России вообще не имела ничего общего с какими бы то
1 R. Adams, A History of the Foreign Policy of the United States,
p. 414—415.
2 G. F. Kennan, Russia Leaves the War, p. 6.
8 Ch. B. Marshall, The Limits of Foreign Policy, New York,
1954, pp. 68, 70.
172

ни было социальными процессами, а явилась следствием роковой
деятельности германского генерального штаба, «подкупившего
большевиков» '.
Во-вторых, в тесной связи с уже рассмотренным,
буржуазные идеологи и пропагандисты США всеми
силами пытаются принизить значение Октябрьской
революции как явления интернационального, скрыть, что
в основе строительства социализма в стране Советов
лежали общие для всех стран закономерности перехода
от капитализма к социализму. Они стремятся
изобразить дело таким образом, что Октябрь 1917 г. —
событие, порожденное спецификой и особенностями России
и потому не могущее, мол, быть распространенным на
другие народы и государства.
Эта версия длительное время имела широкое
хождение среди огромного большинства общих и специальных
работ американских реакционных социологов,
философов, историков. Она содержится и в ряде книг,
вышедших вскоре после Октября 1917 г., и во многих книгах
более позднего периода, в том числе последних лет. Ее
назначение вполне очевидно: попытаться предотвратить
в международном масштабе распространение опыта
первой в мире социалистической революции,
завершившейся победой пролетариата, противопоставить идеям
пролетарского интернационализма
буржуазно-националистические концепции.
Доказать недоказуемое — трудная и неблагодарная
задача. Триумфальное шествие идей Октября, создание
и развитие мировой социалистической системы
заставляют более дальновидных идеологов и пропагандистов
империализма вносить коррективы в рассматриваемую
версию. Так, например, .в последние годы ряд
американских буржуазных историков и политических деятелей
вынужден был открыто признать, что идеи
Октябрьской революции, опыт Советского Союза и других
социалистических государств находят самый
благоприятный отклик в ряде стран Азии, Ближнего и Среднего
Востока, Дальнего Востока, Африки, Латинской
Америки. Буржуазные политики и историки пытаются
объяснить это тем, что эти страны родните царской Россией
1 Е. Sisson, One Hundred Red Days, p. 3.
173

отсталость развития, и только, мол, поэтому они
оказываются восприимчивыми к коммунистическим идеям,- к
«философии нищеты», как называют марксизм его
бессильные буржуазные ниспровергатели. Если же
«покончить с нищетой», заявляют они (будто бы
капитализм в силах это сделать, не переставая быть
капитализмом!), то тем самым якобы «будет покончено» и с
«угрозой коммунизма», с распространением идей Октября.
В-третьих, все с той же целью попытаться уменьшить
огромную притягательную силу Октябрьской революции
американские реакционные идеологи и пропагандисты
обрушили потоки клеветы по адресу социалистической
демократии, советского общественного и государственного
строя, завоеваний советского народа, достигнутых в
результате революции.
Так, уже по горячим следам революции в России в
Соединенных Штатах были созданы
«научно-исследовательские» и пропагандистские органы, специальной задачей
которых явилась дискредитация Советской власти.
Плодом работы одного из таких органов, так называемой
«Овермэновской комиссии» сената США, явился
огромный официальный отчет, изобилующий самыми
бредовыми измышлениями, вроде того, что «все женщины в
Советской России национализированы» К Злобной клеветой
на социалистическую революцию являются уже
упоминавшиеся записки американского посла в России
Фрэнсиса. Многочисленные измышления по поводу диктатуры
пролетариата, «красного террора», характера советского
строя и советской демократии, роли коммунистической
партии, взаимоотношения классов в Советской России
и т. д. содержится в обширной американской мемуарной
литературе, относящейся к периоду Октябрьской
революции, гражданской войны и иностранной военной
интервенции. Особенно большое место занимают они в
буржуазных американских «исследованиях» по этим
вопросам, опубликованных уже после второй мировой войны,
в разгар «холодной войны»2.
Характерными для подобных исследований являются, к примеру,
утверждения, содержащиеся в работе профессора Колумбийского
1 См. «Октябрьская революция перед судом американских
сенаторов. Официальный отчет «Овермэновской комиссии сената США»,
М. — Л., 1927.
2 См. библиографию в конце книги.
174

университета Мэшшнга («Сибирское фиаско»). Мэннинг пытается
убедить читателя, будто бы победа социалистической революции в
России представляла собой не прогресс, а регресс общества, что
провал иностранной контрреволюционной вооруженной интервенции в
Сибири означал, дескать, начало «отступления цивилизации» из
Восточной Азии К
Различного рода вымыслы о «жестокости
большевиков», «антидемократизме и тоталитаризме советского
строя» и т. д., широко пущенные в ход
империалистической пропагандой сразу же после победы Октября, не
только преследовали цели идеологической борьбы против
коммунизма, но и использовались как средство
подготовки и оправдания вооруженной интервенции в
Советской России. Апологеты интервенции, расписывая на все
лады несуществующую «аморальность» действий
большевиков, пытались таким образом снять вопрос об
ответственности интервентов за вполне реальные действия в
Советской России, являвшиеся преступными с точки
зрения подлинной человеческой морали и основных
принципов международного права. Именно таким образом
подошел к этим проблемам Джон Картер, утверждая в своей
книге, что «с приходом большевизма были устранены все
моральные основания для честной игры с Россией» и на
место такой «игры» вполне, мол, оправданно пришла
военная интервенция держав Антанты и Японии 2.
Клевета на первую в мире социалистическую
революцию, завершившуюся победой пролетариата, и
извращение подлинного смысла последующих событий в
Советской России занимают огромное место в американской
буржуазной историографии. С полным основанием
можно сказать, что искажение характера и последствий
Октябрьской революции, наряду с искажением целей
правящих кругов США в первой мировой войне и сути
американской программы послевоенного мирного
урегулирования, представляет неотъемлемую часть всех главных
версий этой историографии применительно к
рассматриваемому периоду и, конечно, в первую очередь к
американо-советским отношениям.
Вильсон и многие другие государственные и
политические деятели США, равно как и многочисленные идео-
логи и пропагандисты американской монополистической
1 См. С. A. Manning, The Siberian Fiasco, New York, 1952.
2 Cm. J. Carter. Conquest. America's Painless Imperialism,
pp. 122—123.
175

буржуазии, а также буржуазные историки, всячески
искажали истинные цели и политику Соединенных Штатов
в отношении Советской России. Они пытались
представить американское правительство в качестве
«великодушного друга» народов России, побор-ника «демократии» и
«свободы», сторонника установления самых тесных
экономических и политических связей со своим «русским
союзником».
Если это действительно было так, то чем объяснить
упорный отказ возглавляемого Вильсоном правительства
от мирных предложений, многократно выдвигавшихся
Советским правительством? Или отклонение правящими
кругами США всех шагов молодого Советского
государства об установлении деловых связей с Соединенными
Штатами?
Исходя из принципа мирного сосуществования
государств различных систем, Советское правительство
неоднократно проявляло инициативу в налаживании и
расширении экономических связей с США. Когда
руководитель американской миссии Красного Креста полковник
Робине в середине мая 1918 г. уезжал из России, ему
были переданы план развития наших экономических
отношений с США, разработанный Комиссией по внешней
торговле при ВСНХ, и личное письмо главы Советского
правительства В. И. Ленина 1. Во многих своих
выступлениях и ответах иностранным корреспондентам В. И. Ленин
подчеркивал настойчивое желание Советского
правительства установить нормальные деловые связи с
капиталистическими странами, и в первую очередь с Соединенными
Штатами, наладив в самых широких масштабах торговлю
с ними. Об этом же говорилось в Меморандуме
Представителя РСФСР в США Государственному департаменту
от 19 марта 1919 г.2 и ряде других советских
дипломатических документов. Однако реакция правящих кругов
США на все эти предложения Советского правительства
неизменно была отрицательной.
Заявляя о «дружественных чувствах», которые
Вильсон и его правительство якобы питали к русскому народу,
многие американские буржуазные авторы прибегают
1 См. «Документы внешней политики СССР». Министерство
иностранных дел СССР, т. I, Госполнтиздат, 1957, стр. 286—294, 299—
300.
2 Там же, т. II, Госполнтиздат, 1958, стр. 97—105.
17а

к ссылкам на телеграмму Вильсона IV Всероссийскому
чрезвычайному съезду Советов. «...Я хотел бы уверить
русский народ через посредство настоящего съезда,—
говорилось в этой телеграмме, — что правительство
Соединенных Штатов использует все возможности, чтобы
обеспечить России снова полный суверенитет и полную
независимость в ее внутренних делах и полное
восстановление ее великой роли в жизни Европы и современного
человека» !.
Эта телеграмма свидетельствовала, несомненно, о
наличии в США серьезных общественных сил,
доброжелательно настроенных в отношении Советской России.
Вильсон, с его «демократической» демагогией, не мог
игнорировать их. Что же касается тех непосредственных
мотивов, которыми руководствовался лично Вильсон,
обращаясь к съезду Советов, то весьма откровенно о них
говорится в архиве полковника Хауза: «Послание к съезду,
выдержанное в дружественном тоне и обещающее
поддержку, могло способствовать отказу съезда от
ратификации Брестского договора»2. А это было как раз то,
к чему всемерно стремились американские правящие
круги. Срыв Брестского мира и возобновление в
широких масштабах военных действий на
советско-германском фронте должны были, по их расчетам, в большой
мере облегчить военные действия союзников на Западном
фронте. Вместе с тем они должны были привести к
уничтожению Советской власти силами германского
милитаризма.
Особое место в американской реакционной
историографии занимают вопросы, связанные с вооруженной
интервенцией империалистических держав, в том числе
Соединенных Штатов, против Советской России.
«Ваша вооруженная интервенция в Россию, — отмечал
Н. С. Хрущев в одном из своих выступлений во время
визита в США в сентябре 1959 г., — самое неприятное
явление, которое когда-либо возникало в отношениях между
нашими странами; ведь .мы никогда до этого не воевали
с Америкой, никогда наши солдаты не были на
американской земле,а ваши солдаты на земле советской были»3.
1 См. «Советско-американские отношения 1919—1933 гг. Сборник
документов», М., 1934, стр. 12.
2 См. «Архив полковника Хауза», т. III, стр. 280.
9 И. С. Хрущев, Мир без оружия — мир без войн, т. 2, стр. 194.
177

Многие американские буржуазные историки
намеренно дают совершенно извращенное толкование как
фактов, связанных с ролью и степенью участия империализма
США в организации и осуществлении вооруженной
интервенции в Советской России, так и тех целей, которые
ставил перед собой американский империализм в связи
с этой интервенцией.
Некоторые из этих историков заявляют, что, мол,
президент и правительство Соединенных Штатов были
убежденными и принципиальными противниками
интервенции. «Соединенные Штаты настойчиво возражали
против этого шага»,—утверждает Бемис1. Никакой
интервенции в подлинном смысле этого слова со стороны США,
по заверениям ряда американских буржуазных авторов,
не было и в помине. Напротив, Соединенные Штаты
выступали якобы в качестве антиинтервенционистской силы!
Такова, к примеру, позиция Уайта. Скажем, меры,
предпринятые американским империализмом с целью захвата железных дорог
Сибири, Уайт квалифицирует как «шаги против интервенции»2.
А Пратт заявляет, что «сибирская экспедиция 1918—1920 гг.
...имела своим первостепенным назначением спасти русские
территории от японского экспансионизма»3.
Другие буржуазные авторы, не отрицая самого факта
интервенции, утверждают, что она носила якобы
«вынужденный» со стороны США характер, что Соединенные
Штаты были втянуты в интервенцию помимо, мол, их
собственного желания. «Лишь давление событий заставило
Соединенные Штаты поддержать в конце концов
программу интервенции Союзников, характеризующуюся
открытой враждебностью Советскому правительству», —
пишет Фостер Ри Даллес4.
«Вильсон уступил только под усиленным нажимом союзников,
чтобы сохранить между ними единство», — заявляет чиновник
государственного департамента Д. Томпсон6. При этом утверждается,
что Соединенные Штаты «толкнула» на интервенцию лишь так назы-
1 S. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 683.
2 Cm. J. Л. White, The Siberian Intervention, Princeton, 1950,
p. 128.
3 J. W. Pratt, A History of the United States Foreign Policy,
p. 667.
* F. R. Dulles, The Road to Teheran, p. 128.
* J. Thompson, Allied and American Intervention in Russia,
1918—1921 (Rewriting Russian History. Soviet Interpretation of
Russia's Past, New York, 1956, p. 336).
178

ваемая «военная необходимость», будто бы вытекавшая из логики
продолжения борьбы с Германией и державами Четверного союза
«Без этой интервенции (имеется в виду вооруженная интервенция
против Советской России держав Антанты, в том числе и США.—
Н. #.), которая последовала за крахом России, Германия выиграла
бы войну», — пишет Бемис '.
Особые усилия буржуазные историки прилагают
к тому, чтобы затушевать враждебный по отношению
к народам Советского государства характер
американской военной интервенции. Ряд авторов изображает ход
событий таким образом, что интервенты занимали
нейтральную позицию в гражданской войне в России, не
имели ничего общего с белогвардейщиной и, напротив,
стремились оказать помощь «здоровым силам» России
в укреплении «свободы» и «демократии».
«...Американские войска имели строгий приказ Вильсона не
принимать участия в русской гражданской войне», — пишет Парке2.
Американские представители, утверждает Кеннан, «к их чести»,
избегали якобы «вмешательства во внутреннюю политическую борьбу»
в России3. Враждебно относились к Советской России и желали
ее падения лишь некоторые одиночные агенты США. Американское
же правительство якобы было против оказания помощи той или иной
из борющихся сторон и придерживалось принципа невмешательства
во внутренние дела русского народа. Действия американских
интервентов, пишет Ф. Р. Даллес, «ни в малейшей степени не
представляли собой попытки восстановить старый режим или вмешаться в
борьбу за политическое освобождение»4. Представители
Соединенных Штатов в России, заявляют Страус-Хюпе и Поссони, настаивали,
мол, на «демократизации» белогвардейских режимов, предлагая, в
частности, Колчаку расширить его правительство за счет включения
в него «прогрессивных» элементов5.
Кеннан заявляет, что в вопросах непризнания Советского
правительства и военной интервенции правящие круги США учитывали
будто бы... интересы русского народа. Предпринимая интервенцию,
утверждает он, Соединенные Штаты руководствовались
«демократическими принципами» и стремились обеспечить «симпатии»
русского народа6.
Подобного рода утверждения находятся в полном
противоречии с действительностью.
1 S. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 611.
2 H. B. Porkes, The United States of America. A History, p. 578.
8 G. F. Ken/wn, The Decision to Intervene. Soviet — American
Relations, 1917—1920, vol. II, Princeton, 1958, pp. 213, 291.
4 /\ R. Dulles, The Road to Teheran, p. 133.
6 R. Strausz-Нирё and 5. Possony, International Relations, p. 32.
6 G. F. Kennan, Russia Leaves the War, pp. 158, 328.
179

* *
*
Вместе с Англией Черчилля и Ллойд-Джорджа,
Францией Клемансо и Фоша, Японией Хара и Танака
Соединенные Штаты Вильсона и Гувера принимали
непосредственное участие в экономической, политической и
военной интервенции против Советского государства.
Активная, а в некоторых отношениях и ведущая роль
американского капитала в борьбе против первого в мире
социалистического государства вытекала из самого
характера империализма США и провозглашенной им
внешнеполитической программы, была неразрывно
связана с превращением Соединенных Штатов в главную
страну капитализма.
Антисоветская интервенция американского
империализма всесторонне раскрывается в сборниках документов
и многочисленных работах советских авторов: мемуарах
и дневниках, научно-популярных изданиях и
монографических исследованиях, основанных на использовании
обширных архивных материалов *. Поэтому здесь
представляется целесообразным остановиться лишь на
некоторых наиболее характерных фактах, связанных с
выяснением характера и степени участия США в интервенции.
Без этого неполным и однобоким был бы общий анализ
американской внешней политики в рассматриваемый
период. Кроме того, указанные факты помогают глубже
раскрыть полную несостоятельность основных концепций
американской буржуазной историографии по данному
вопросу.
Враждебные действия против Советской власти
империалистические круги всех основных капиталистических
стран, включая США, начали сразу же после победы
Октября, гораздо раньше, чем их первые солдаты
высадились на русской территории.
Непосредственно после Октябрьского вооруженного восстания
государственный департамент США поставил в известность посла
свергнутого Временного правительства Бахметьева о том, что он по-
прежнему будет относиться к Бахметьеву как к «законному послу
России». Американское правительство, не присоединяясь формально
к блокаде, предпринятой державами Антанты против Советской
России (официально она была объявлена в октябре 1919 г.), по суще-
1 См. библиографию в конце книги.
180

ству первым начало такую блокаду. При этом американские
правящие круги потребовали и от ряда нейтральных стран прекращения
каких бы то ни было сношений с Советским правительством.
Военный представитель США при Временном правительстве
подполковник Керт 14(27) ноября 1917 г. официально обратился к
генералу Духонину с призывом направить все усилия на срыв
мирной политики Советского правительства. Это обращение,
направленное к смещенному Советским правительством с поста
главнокомандующего белогвардейскому генералу, представляло собой акт
прямого вмешательства во внутренние дела Советской России и
показывало, чего стоили на деле вильсоновские призывы к
демократическому миру.
Представители США наряду с представителями
Англии, Франции, Италии вступали в прямой контакт
с контрреволюционными силами внутри страны,
организуя и вдохновляя их на борьбу против Советской власти.
Уже 12 декабря 1917 г. по распоряжению президента Вильсона
была отправлена телеграмма послу США в Лондоне, в которой
предлагалось немедленно приступить к оказанию помощи
белогвардейскому генералу Каледину. Вскоре наряду с Калединым в качестве
получателей американской помощи стали фигурировать Краснов и
Мамонтов на Дону, Корнилов, Алексеев и Деникин на Северном
Кавказе, Колчак и Семенов в Сибири.
В апреле 1918 г., когда был раскрыт антисоветский заговор
«союзных посланников» в Сибири, выяснилось, что реакционные
элементы США, действуя через американского консула во Владивостоке
Колдуэла, принимали активное участие в этом заговоре. В конце
ноября 1918 г. на судебном процессе по делу Локкарта вскрылось
намерение этих элементов создать в Советской России
разветвленную диверсионную и разведывательную сеть.
В условиях, когда продолжалась гигантская по своим
масштабам схватка империалистических хищников —
Антанты с участием США и австро-германского блока,
когда внутри самой Антанты существовали серьезные
противоречия, правящие круги Англии, Франции и США
были лишены возможности немедленно начать прямую
вооруженную интервенцию против Советской России.
Однако уже в то время проводилась — при активном
участии американского империализма—"политическая и
дипломатическая подготовка такой интервенции,
распределялись роли между основными ее исполнителями, заранее
делилась еще не завоеванная добыча.
Весной 1918 г. империалисты Англии, Франции,
Японии и США начали прямую военную интервенцию.
Вопреки утверждениям многих буржуазных историков, Вильсон
не только не являлся принципиальным «противником» такой интер-
181

венции и тем более не противодействовал ей, а, напротив, принимал-
самое непосредственное личное участие в ее организации в качестве
верховного главнокомандующего вооруженными силами США.
«Президент Вильсон только дважды за все время войны (имеется в виду
война 1914—1918 гг. — И. И.) вмешался в военные операции, —
отмечал генерал Марч, тогдашний начальник штаба американской
армии, — первым фактом была организация сибирской экспедиции;
вторым — посылка американских войск в Мурманск и Архангельск,
в Северной России».
Не считаясь с элементарными нормами
международного права, войска интервентов заняли, вопреки
протестам Советского правительства, Мурманск, а в начале
августа оккупировали Архангельск. По мере расширения
военных действий на Север правительство США
направляло в этот район войска, которые принимали активное
участие в боях против Красной Армии. При этом
американские интервенты расстреливали военнопленных,
чинили жестокую расправу над советскими гражданами,
которые поднялись на борьбу в защиту своего отечества,
против иностранных захватчиков.
Одновременно с интервенцией на Севере
развертывалась интервенция, также с прямым американским
участием, на Дальнем Востоке. 3 августа правительство
Вильсона выступило с лицемерной декларацией о
причинах интервенции. В декларации указывалось, что США
против военной интервенции, которая могла бы принести
вред России. И в то же самое время декларация
говорила о допустимости американских военных действий
в России в целях «оказания помощи чехословакам, на
которых нападают австро-немецкие пленные, и для
укрепления тех усилий русских, которые направлены на
организацию дела самоуправления и самозащиты» 1.
Это была очевидная ложь. Американскому
правительству было известно, что безоружные австро-немецкие
пленные не нападали и не собирались нападать на солдат
чехословацкого корпуса. Под «усилиями русских»,
направленными на «самоуправление» и «самозащиту», о
которых говорилось в декларации, в действительности
правительство США подразумевало террор белогвардейских
банд и попытки белогвардейцев отторгнуть
Дальневосточный край от Советской России.
«Всякий, кто находился в Сибири во время интервенции и знал
закулисные стороны этого дела, может прийти к единственному ло-
1 «Foreign Relations. Russia, 1918», vol. II, p. 328—329.
182

гическому выводу, что основной мотив для интервенции не был
сообщен широкой публике, — признает генерал Грэвз, командовавший
американскими войсками на Дальнем Востоке. — Поведение
представителей союзников, так же как и генерального консула Соединенных
Штатов, создает полную уверенность в том, что союзные и
присоединившиеся нации, отправляя войска в Россию, стремились
положить предел распространению коммунизма» !.
20 августа 1918 г. В. И. Ленин в «Письме к
американским рабочим» писал: «Именно теперь американские
миллиардеры, эти современные рабовладельцы, открыли
особенно трагическую страницу в кровавой истории
кровавого империализма, дав согласие — все равно прямое или
косвенное, открытое или лицемерно-прикрытое, — на
вооруженный поход англо-японских зверей с целью
удушения первой социалистической республики»2.
В то время когда писались эти слова,
империалистическая Америка и сама непосредственно включилась в
вооруженный поход против социалистической республики
на Дальнем Востоке. 16 августа во Владивостоке были
высажены первые крупные подразделения американских
войск, а спустя короткое время американские части
насчитывали там уже около 9 тыс. солдат и офицеров. Эти
войска были брошены в бой на помощь терпевшим
поражение белогвардейцам. Одновременно с высадкой
американских войск во Владивостоке правящими кругами
США, действовавшими в тесном контакте с английским и
французским империализмом, были приняты меры по
оказанию всемерной поддержки мятежным частям
чехословацкого корпуса.
Многие американские буржуазные авторы всячески
преуменьшают и затушевывают роль правительств США и держав Антанты
в организации этого мятежа. Так, например, Чемберлин в своей
обширной двухтомной работе об истории Октябрьской революции и
гражданской войны считает «недоказанной» организацию
чехословацкого мятежа союзниками3. Но факты говорят о другом. Еще в
апреле 1918 г. во французском посольстве в Москве, а затем в мае
в Вашингтоне, куда прибыл Масарик для встречи с Вильсоном,
обсуждался вопрос о подготовке контрреволюционного мятежа
чехословацких войск. 3 июня 1918 г. в Париже военными
представителями Англии, Франции и США было принято решение о поддержке
мятежа.
1 В. Грэвз, Американская авантюра в Сибири (1918—1920), Гос.
Моск. изд-во, 1932, стр. 142.
8 В. И. Ленин, Соч., т. 28, стр. 44.
8 См. W. H. Chamberlin, The Russian Revolution 1917—1921,
2 vis., New York, 1935.
183

Американское правительство фактически взяло на содержание
чехословацких легионеров и предоставило им неограниченный
кредит. В целях вооружения и снаряжения мятежников из
чехословацкого корпуса и русских белогвардейцев в Сибири была назначена
специальная комиссия, в состав которой вошли такие
высокопоставленные представители американского бизнеса, как начальник
управления по вопросам торговли в военное время Мак-Кормик,
начальник управления военной промышленности Бернард Ба.рух и
начальник управления торговым флотом Эдвард Хертли. Когда
контрреволюционный чехословацкий генерал Гайда потребовал от Антанты
срочной военной помощи (сентябрь 1918 г.), влиятельные
американские военные и политические круги предложили послать
американские войска в Омск и далее на запад, за Урал. Этот план встретил
полное одобрение государственного секретаря Лансинга * и
президента. Вильсон назвал его «самым убедительным документом,
который он читал относительно русской проблемы»2.
Но осуществлению плана помешали межимпериалистические
противоречия и главным образом успешные действия Красной Армии.
С изменением обстановки в Европе (прежде всего
удушением революции в Германии), свержением
Советской власти в Прибалтике и переходом в наступление
внутренних сил русской контрреволюции империалисты
Англии, Франции, США и Японии резко активизировали
свою интервенцию против Советской России. В марте
1919 г. начался первый поход Антанты. Колчак,
выступавший в качестве основной ударной силы этого похода,
пользовался всемерной помощью и поддержкой со
стороны европейских держав Антанты и США3.
Уже в 1918 г. американское правительство передало Колчаку
200 тыс. винтовок и много другого вооружения, снаряжения и
имущества. В 1919 г. Колчак получил из США свыше 600 тыс. винтовок
и большое количество военного снаряжения; общая стоимость
военных грузов, ввезенных из Америки, увеличилась в 1919 г. по
сравнению с 1918 г. в шесть раз.
Вильсон послал в Омск — штаб Колчака — посла США в
Японии Морриса, предложив ему выработать план оказания «помощи»
России Соединенными Штатами, а также «исчерпывающий план
экономической реконструкции Сибири и ориентировочный план для
европейской России». 26 мая 1919 г. Англия, Франция, США и
Италия особой нотой сообщали Колчаку о готовности его признать.
1 «Foreign Relations. The Lansing Papers», vol. II, pp. 386—387.
2 С.'. С W. Ackerman, Trailing the Bolsheviki, New York, 1919,
pp. 195—196.
3 По признанию самого Колчака, тесные связи с влиятельными
кругами США были им установлены еще летом 1917 г., когда к нему
на Черное море приезжала морская миссия во главе с американским
адмиралом Гленом. В конце июля 1917 г. Колчак выехал в Америку,
где встречался с Вильсоном, Лансингом, американскими военными
руководителями (см. «Допрос Колчака», Центрархив, Л., 1925).
184

Рассчитывая добиться соединения
англо-франко-американских интервенционистских сил на Севере с
войсками Колчака в районе Котласа с целью последующего
совместного похода на Москву, правящие круги Англии
и США усилили свою интервенцию в этом районе.
Одновременно американские и иные реакционные круги резко
активизировали свои действия по оказанию помощи
контрреволюции на западе, особенно в Прибалтике.
Активную роль в этом деле играли некоторые видные
руководители так называемой Американской администрации
помощи (АРА).
Официальной задачей АРА было оказание
продовольственной и другой помощи потерпевшим от войны
европейским государствам, используя для этого средства,
собранные в США, — прежде всего среди широких
народных масс. После гражданской войны, особенно во время
голода в Поволжье в 1921—1922 гг., благодаря
деятельности АРА были спасены тысячи людей. «Мы хорошо
помним об этом и благодарим вас», — говорил Н. С.
Хрущев во время своего пребывания в США 1. Но, как
подчеркнул руководитель Советского правительства, не было
бы нужды в этой помощи, если бы империалистические
государства не организовали' военную интервенцию,
результатом которой явились длительная гражданская
война, разорение и голод.
Вместе с тем своей первоочередной целью
империалистические руководители АРА считали оказание помощи
контрреволюционным силам внутри России и
антисоветским правительствам государств, созданных на ее
окраинах. «Вся проблема защитного вала против вторжения
большевизма из России, — писал Г. Гувер, —
сосредоточивается вокруг все большего и большего количества
продовольствия пограничным странам»2.
Весной 1919 г. Гувер представил Верховному совету Антанты
план организации наступления на Ригу — важный подступ к
красному Петрограду, — предусматривавший координацию действий
британского флота и германских войск, находившихся под
командованием фон дер Гольца (с которым, кстати, американская делегация в
Париже поддерживала постоянную телеграфную связь). Для
разработки практических мер по оказанию помощи контрреволюции в
1 Н. С. Хрущев, Мир без оружия — мир без войн, т. 2, стр. 193.
2 См. «Organization of American Relief in Europe, 1918—1919»,
Stanford University, California, 1943, p. 258.
185

Прибалтике и наступлению на Петроград державами Антанты был
создан специальный комитет во главе все с тем же Гувером. По
директиве госдепартамента начальник американской военной
миссии в Берлине генерал Гарриес предпринял отправку русских
военнопленных, находившихся в лагерях в Германии, в формировавшиеся
в Прибалтике белогвардейские отряды. Особое внимание было
уделено снабжению продовольствием и снаряжением войск Юденича и
Родзянко. Государственный департамент разрешил передать
Юденичу американское военное снаряжение, оставшееся во Франции
после войны.
Весьма активным было участие империалистических
кругов США и во втором походе Антанты (осень 1919 г.),
центр тяжести которого приходился на юг, на армии
Деникина.
Об отношении правящих кругов США к Деникину можно судить
по секретному письму Лансинга, в котором указывалось:
«Государственный департамент желает, чтобы генерал Деникин и его
союзники были осведомлены о дружеском отношении правительства США
в отношении России» 1. США имели своего специального .военного и
политического представителя при штабе Деникина — адмирала Мак-
Келли.
По мере увеличения той роли, которая отводилась Деникину в
планах иностранных интервентов, Соединенные Штаты усиливали
снабжение армии Деникина. Так, Деникину лишь в августе —
октябре 1919 г. было отправлено из США свыше 140 тыс. винтовок,
несколько миллионов патронов, 320 тыс. пар сапог, 200 тыс. шинелей
и другое вооружение, снаряжение и обмундирование. Через гуве-
ровскую АРА Деникин получил различных товаров на 87 млн. долл.
В то время как Деникин рвался к Москве, державы
Антанты вновь усилили помощь Юденичу и реакционным
правительствам Эстонии, Латвии, Литвы, Польши и
Финляндии с целью активизации их участия в антисоветской
интервенции.
За период интервенции против Советской России
контрреволюционным правительствам Прибалтийских стран были предоставлены
американские займы на сумму около 40 млн. долл. Провоцируя
Финляндию на войну против Советской России, представители
американской дипломатии вели переговоры с Маннергеймом, обещая
Финляндии район Мурманска в качестве награды за захват
Петрограда. Империалистические круги США, стремясь расширить число
участников антисоветской интервенции, дали крупные займы
боярской Румынии, оказали давление на королевскую Болгарию, на
реакционные силы Турции. Летом 1919 г. правящие круги США
предприняли ряд мер с целью привлечь белопанскую Польшу к
более активному участию в антисоветской интервенции. Буржуазная
печать Соединенных Штатов писала, что Польша должна прийти
1 См. «Foreign Relations, 1920», vol. Ill, p. 574.
186

к соглашению с Литвой относительно совместной борьбы против
Советской России, обещая в награду белополякам правобережную
Украину.
Передышка, завоеванная -советским народом в
результате разгрома двух первых походов Антанты, оказалась
непродолжительной. В 1920 г. начался новый,
третий-поход Антанты. На этот раз интервенты решили
использовать панскую Польшу и барона Врангеля. И в третьем
походе Антанты дело не обошлось без активного участия
США. Рассматривая Польшу Пилсудского как главное
звено в «санитарном кордо.не» против Советской России,
США с самого начала образования буржуазной Польши
осуществляли политику поддержки реакционных сил
в этой стране и подготавливали ее для участия в
антисоветских авантюрах.
В начале февраля 1920 г. в Польшу прибыло 100 вагонов с
американским военным грузом. Было заключено специальное
соглашение между Управлением по ликвидации военных излишков
США и польским правительством, по которому Польша могла
получать снаряжение американской армии на условиях кредита на
шесть лет, причем управление торгового флота США брало на себя
перевозку закупленных материалов. Правительство США
предоставило белополякам 200 танков, 300 самолетов, 20 тыс.
пулеметов, 3 млн. комплектов обмундирования, 4 млн. пар солдатских
ботинок и другое вооружение и снаряжение; общая стоимость
американских поставок оценивалась в 1,7 млрд. долл.1
Американское правительство оказывало панской Польше
активную дипломатическую поддержку в осуществлении ее агрессивных
планов. Оно поддерживало идею расширения территории белопа-н-
ской Польши за счет аннексии земель на Востоке. Государственный
секретарь США Лансинг, выступая 18 июня 1919 г. на- заседании
совета министров в Париже, предложил, чтобы войска белопанской
Польши расширили район своих действий до реки Збруч,
предрешая тем самым военную оккупацию и аннексию Польшей
Западной Украины2. С нападением в апреле 1920 г. Польши на
Советскую Россию реакционные круги Соединенных Штатов усилили
помощь польским контрреволюционным силам продовольствием,
военными материалами и оружием. За короткое время американские
правящие круги предоставили польскому правительству займы
в 70 млн. долл., не считая того, что большая часть ассигнований
(в 95 млн. долл.) конгресса на «помощь» странам Центральной
Европы также была использована для финансирования польской
армии.
Когда в ответ на наступление польских интервентов Красная
Армия перешла в контрнаступление по всему фронту, красные части
1 См. «Документы внешней политики СССР», т. II, стр. 560.
2 «Foreign Relations. The Paris Peace Conference», vol. VIII,
p. 494.
187

подходили к Варшаве, а английский министр иностранных дел
Керзон выступил с угрозой возобновить военные действия против
Советской России, — появилась (10 августа 1920 г.) нота Бейбриджа
Кольби. Кольби, сменивший Лансинга на посту государственного
секретаря США, лицемерно заверял русский народ в
«невмешательстве в его внутренние дела». В то же время он открыто
выражал надежды на приход к власти в России «другого», то есть
буржуазного, правительства и писал, что США не признают Советское
правительство и по-прежнему будут проводить в отношении него
политику вражды и бойкота !. Узнав о содержании этой ноты,
адресованной формально итальянскому послу в США Камилло Авец-
цано, польское правительство выразило правительству США
благодарность «за неоценимую моральную поддержку» в борьбе против
Советского государства.
Одновременно с поддержкой белополяков правящие
круги США оказывали помощь барону Врангелю. Это
нашло свое выражение и в финансировании Врангеля, и в
поддержке его флотом США, и в посылке в Севастополь,
являвшийся местом пребывания штаба Врангеля,
американской военно-морской и дипломатической миссии во
главе с адмиралом Мак-Келли. При разгроме Врангеля
флоты Англии, США и Франции эвакуировали остатки
белогвардейских войск в Турцию и дали возможность им
увести во Францию боевые корабли и торговые суда
Черноморского флота.
Третий поход Антанты постигла участь двух первых.
К концу 1920 г. все основные силы интервенции были
разгромлены, а в 1922 г. последние интервенты — японские
захватчики были выброшены с ~ территории Советского
Дальнего Востока.
Каковы причины краха антисоветской интервенции?
Какие уроки должны быть извлечены капиталистическим
миром из опыта борьбы со страной социализма в 1917—
1920 гг.? Эти и подобные им вопросы занимают
немалое место в американской буржуазной историографии
Октябрьской революции, иностранной интервенции и
гражданской войны в России. Можно сказать больше:
ряд книг, особенно изданных в годы после второй
мировой войны, потому именно и был опубликован, что
1 См. «Документы внешней политики СССР», т. ill, Госполит-
издат, 1959, стр. 171—177,
188

имел целью дать ответ на эти вопросы. Авторы и
издатели этих книг откровенно подчеркивали их
злободневность в связи с событиями, происходящими в
современном мире, с борьбой американского империализма
против лагеря социализма и мирового коммунистического
движения.
Основной тезис, общий для большинства
рассматриваемых работ, — это отрицание объективной
закономерности победы молодого Советского государства в борьбе
с внутренней контрреволюцией и внешними врагами.
Подобно тому как буржуазные историки, идеологи и
пропагандисты заявляют, что можно было «предотвратить»
Октябрьскую революцию, — подобно этому они считают,
что поражение внутренней контрреволюции и
иностранной интервенции явилось результатом стечения ряда
обстоятельств, носящих зачастую «случайный» характер,
и тоже, мол, могло и должно было быть
«предотвращено». И тогда, заявляют они, в России
восторжествовали бы силы «порядка» (то есть белого террора и
реакции), а мир был бы избавлен от «коммунистической
угрозы» и устремился бы на всех парах по пути
«благословенной» американской «демократии».
Какие, по мнению американских буржуазных авторов,
ошибки были допущены империалистическими
правительствами?
Одной из таких ошибок многие американские
политики, дипломаты и историки считают «недостаточную
поддержку» контрреволюции со стороны
империалистических сил Соединенных Штатов. Так, Кеннан считает,
что если бы правительству Керенского была оказана
американская помощь в гораздо более значительных
масштабах, то он смог бы успешно противостоять требованиям
хлеба и мира, выдвигавшимся широкими народными
массами. Или, как утверждает Мэннинг, можно было
предотвратить поражение и гибель Колчака, если бы
империалистические державы не пожалели на это
средств.
Главный вывод, который делают буржуазные авторы
из подобных утверждений, заключается в том, что
борьба против коммунизма требует полной мобилизации
всех сил и средств его противников, и прежде всего
Соединенных Штатов, как главной страны современного
капитализма. К этому прямо призывает, например, Мэннинг.
189

«Только в Греции, в Корее, — пишет он, имея в виду
события послевоенного периода, — Запад по-настоящему
решил проблему коммунизма, так как в действительности
послал такую помощь, которая была необходима...» 1
Другой «ошибкой», также имевшей, с точки зрения
реакционных кругов, самые роковые для них
последствия, буржуазные авторы считают «распыленность сил»
контрреволюции и иностранной военной интервенции,
отсутствие между ними подлинного единства, их
«нежелание» отбросить внутренние распри перед лицом общего
врага — большевизма. «Удивляться надо не
бесплодности Сибирского фиаско, — пишет тот же Мэннинг, — а
тому, что хладнокровным руководителям удалось
закончить интервенцию без вооруженного столкновения между
самими интервентами»2. Из опыта антисоветской
интервенции 20-х годов Мэннинг предлагает извлечь тот урок,
что международная интервенция не может быть
успешной «без единого командования».
Итак, большая помощь Керенскому и Колчаку,
единое командова/ние интервенционистскими силами —и с
Советским государством можно было бы покончить, равно
как и предотвратить все дальнейшие революционные
процессы. Несомненно, что такой вывод буржуазных
историков приходится по вкусу американским реакционным
кругам. Но насколько он соответствует реальной
действительности?
Факты говорят о том, что внутренняя контрреволюция
в России не имела недостатка в помощи и поддержке со
стороны империалистических держав во главе с Англией,
Францией, США, Японией. Против Советской России
неоднократно предпринималась прямая и скрытая
объединенная вооруженная интервенция как этими державами,
так и малыми- буржуазными странами, выступавшими в
самых разных комбинациях.
И тем не менее армии интервентов и белогвардейцев,
снабженные первоклассным вооружением и ни в чем не
испытывавшие недостатка, терпели сокрушительные
поражения от голодных, разутых, плохо вооруженных
красноармейцев. Случайно ли это? Конечно, нет. Законы
истории сильнее законов артиллерии; военное могущество
1 С. A. Manning, The Siberian Fiasco, p. 15.
* Ibid., p. 190.
190

того или иного государства или коалиции государств
находится в зависимости от глубоких социальных факторов,
присущих этим государствам. Сила Советской России
была в социалистическом строе, увеличившем
возможности народа, взявшего после Октябрьской революции
судьбы страны в свои руки. Мощь Красной Армии
заключалась прежде всего в том, что это была армия
социалистического государства, до конца верная и преданная
народу и поддержанная народом, сильная своим
революционным духом, руководимая самой передовой партией.
Эта армия вела справедливую, освободительную войну и
вышла победительницей из борьбы с объединенными
силами империалистической интервенции и внутренней
контрреволюции.
Если же обратиться к расстановке сил в лагере
внешней контрреволюции, то нельзя сказать, чтобы
руководители интервенции не отдавали себе отчета в том, как
важно для них было обеспечить единство действий
держав Антанты. В пределах, допустимых природой
империализма, правящие круги этих держав предприняли
меры к образованию объединенного антисоветского
фронта. Но насколько эффективны были эти меры?
Имелась ли реальная возможность устранить
противоречия между основными империалистическими
державами?
Подлинного единства между этими державами не
было и не могло быть. Раздоры между ними, как
подчеркивал В. И. Ленин, «не были случайными партийными
внутренними раздорами», а диктовались тем, что
существовала «глубочайшая неискоренимая рознь
экономических интересов между империалистическими странами,
которые, стоя на почве частной собственности на землю
и капитал, не могут не вести той хищнической политики,
при которой попытки соединения их сил против
Советской власти оказались пустыми»1. Что же касается
взаимоотношений империалистических держав и малых стран,
то и здесь действовали объективные факторы,
порождавшие самые глубокие противоречия между ними.
Буржуазия малых стран, являющаяся противником коммунизма,
не могла вместе с тем не видеть в молодой Советской
республике борца против империализма, угнетавшего и
1 В. #. Ленин, Соч., т. 31, стр. 436.
191

эти страны, не могла не понимать, что мир с
большевиками— гарантия их независимости.
Есть и еще один немаловажный фактор, обусловивший
провал антисоветской интервенции, — фактор, всячески
замалчиваемый буржуазной историографией. Это —
неспособность войск Антанты вести борьбу против
революционной России, пролетарский интернационализм,
международная солидарность трудящихся. Первое в мире
Советское государство получало помощь и поддержку со
стороны рабочего класса и широких народных масс
капиталистических стран, в том числе и американских
трудящихся.
* *
Отношение широких масс американского народа, и
прежде всего пролетариата, к Октябрьской революции и
Советской России коренным образом отличалось от
отношения империалистических кругов США.
Несмотря на разгул антисоветской пропаганды,
рабочий класс, демократические силы американского народа
инстинктивно сознавали, что победа социалистической
революции в России являлась вместе с тем и их победой,
и они поднялись на защиту Советской России. Когда
Вильсон втихомолку предпринял антисоветскую
вооруженную интервенцию, в США начались демонстрации и
митинги, на которых американский народ выражал свое
возмущение этой интервенцией, требовал немедленного
вывода американских войск из России, мира и дружбы с
Советской Россией.
Весьма типичной с точки зрения настроений американских
трудящихся являлась резолюция, принятая конференцией рабочих
табачной промышленности Нью-Йорка 30 июня 1919 г. «Мы,
граждане Соединенных Штатов, призываем Конгресс Соединенных
Штатов принять меры для прекращения блокады Российской
Советской Республики, — говорилось в резолюции. — ...Мы настаиваем
на немедленном отозвании всех американских войск из России...
Мы самым серьезным образом протестуем против оказания
содействия или сотрудничества нашего правительства с какими бы то ни
было контрреволюционными группами, как Колчак или Деникин,
прислужниками позорного царского режима... Мы призываем
Конгресс осуществить свои установленные Конституцией функции в
целях создания подлинно демократической внешней политики,
согласующейся с традициями нации, которая хранит почетную память
192

о революции, благодаря которой она возникла, и о гражданской
войне, которая увековечила ее существование» '.
Американские рабочие и фермеры, одетые в
солдатские шинели, не хотели воевать против русских рабочих
и крестьян, взявших власть в свои руки. Антивоенные
выступления, распространявшиеся в войсках
интервентов, затронули и американские части. Так, 30 марта
1919 г. 1-я рота 339-го пехотного полка американской
армии отказалась подчиниться приказам командования.
Одним из мотивов, которым руководствовался
американский генерал Марч, принимая решение об
эвакуации американских войск из Архангельска, являлся, как
пишет Ф. Шуман, «страх перед всеобщим восстанием»
в интервенционистском корпусе2.
0 массовости выступлений в поддержку Советской
России внутри США говорят такие факты, как участие
15 тыс. человек в митинге в Нью-Йорке 24 июля 1918 г.,
на котором было выдвинуто требование
невмешательства правительства Америки в дела России, и
12-тысячный митинг в честь второй годовщины Октября в Мэди-
сон-сквер-Гарден (Нью-Йорк) 9 ноября 1920 г. За
установление нормальных отношений с Советской Россией
выступали съезд горнорабочих США, представлявший
400" тыс. человек, Конгресс профсоюзов в Нью-Йорке,
представлявший 500 тыс. организованных рабочих.
Отношение к Советской» России стало своего рода водоразделом
в американских профсоюзах. Широкие массы и целые профсоюзные
объединения единодушно осуждали антисоветскую позицию,
занятую правой верхушкой во главе с Гомперсом. Так, например,
федерация труда Чикаго приняла резолюцию, в которой говорилось:
«Необходимо решительно отвергнуть бесстыдное требование Са-
муэля Гомперса о непризнании Советской России и заставить
навсегда замолчать этого паразитического агента и защитника
американского империализма»3.
Американские рабочие горячо поддерживали
созданную левым крылом социалистической партии «Лигу
социалистической пропаганды», выдвинувшую лозунг
«Руки прочь от Советской России!» Для установления
1 См. «Пролетарская солидарность трудящихся в борьбе за мир
(1917—1924)», изд-во «Сов. Россия», М., 1958, стр. 117—118.
2 F. Schuman, American Policy Toward Russia Since 1917, pp.
136—137.
3 «Voice of Labor» (Chicago), 9. VI. 1922.
7 H. Иноземцев
193

дружественных связей с советским народом были
созданы «Лига друзей Советской России», «Общество
технической помощи Советской России» и ряд других
организаций. Нью-йоркская организация «Лиги друзей
Советской России» провела широкую кампанию сбора
подписей под петициями за прекращение интервенции
и блокады, к которой присоединилось около 90
профсоюзов, насчитывавших сотни тысяч людей.
Многие организации американских трудящихся
предлагали свою помощь Советскому правительству.
Так, например, в феврале 1918 г. на имя Совнаркома
РСФСР была послана телеграмма следующего
содержания: «Первый съезд русских организаций в Америке,
состоявшийся 1—4 февраля, приветствует
революционную Россию в лице ее Совнаркома. Мы с вами душой
и телом. Готовы организовать революционные легионы
для России. Телеграфируйте». На митингах,
происходивших в различных частях страны, записывались сотни
добровольцев, желавших отправиться в Россию и
вступить в Красную Армию. В США был образован
специальный комитет по организации коллективного отъезда
американских электротехников в Советскую Россию.
Чикагское отделение Международного союза механиков
предложило Советской республике свою помощь
квалифицированными кадрами. Группа американских ученых
выступила с инициативой создания специального
комитета с целью посылки в Советскую Россию книг и
периодических изданий. «Лига друзей Советской России*
направила группу своих членов с тракторным отрядом
для работы в одном из совхозов Пермской губернии.
Деятельность этого отряда была высоко оценена
В. И. Лениным.
Немалое практическое значение имели такие
конкретные формы борьбы американского народа против
антисоветской интервенции, как отказ рабочих грузить
военное снаряжение, предназначенное для русских
белогвардейцев и иностранных интервентов, отказ
трудящихся идти служить в интервенционистские войска.
Когда в мае 1919 г. был объявлен набор в армию для
службы в Сибири, он дал вместо 8 тыс. человек,
которые предполагалось набрать, только... 14 человек.
Большая заслуга в том, что трудящиеся
Соединенных Штатов узнавали правду о событиях в России, при-
194

надлежит прогрессивным американским журналистам и
политическим деятелям. Знаменитые «Десять дней,
которые потрясли мир» Джона Рида, одного из
основателей американской компартии, книги и брошюры Луизы
Брайан1 и Альберта Риса Вильямса2, в которых честно
и взволнованно рассказано о виденном в России, книга
председателя Коммунистической партии США Уильяма
Фостера3 — все эти работы помогали американскому
народу узнать правду о русской революции,
разоблачали клеветнические измышления буржуазной
историографии и официальной пропаганды.
Отказ американских солдат продолжать войну
против первой страны социализма на фронте и
выступления американского рабочего класса в поддержку
советского народа в тылу сыграли существенную роль в
срыве агрессивных планов империализма США, в
провале антисоветской интервенции. «Как только, —
говорил Ленин, — международная буржуазия замахивается
на нас, ее руку схватывают ее собственные рабочие»4.
Массовые антивоенные выступления и
революционный подъем в США, солидарность, проявленная
американским пролетариатом в отношении Советской России,
не на шутку встревожили правящие круги.
Американское правительство обрушило град репрессий на
прогрессивные организации. «Свыше 56000 человек были
арестованы, обысканы, преданы суду и заключены в
тюрьму», — пишет В. Хейвуд, один из основателей
организации «Индустриальные рабочие мира»5.
Надо сказать, что против интервенции в Советской
России выступала и часть буржуазии. Она считала, что
нельзя полагаться на террор, что необходимо проводить
более гибкую политику, что следует отказаться от
прямой вооруженной интервенции в Советской
России.
Ряд изоляционистских лидеров, и прежде всего
сенатор Бора, протестовали с трибуны конгресса против
1 L. Bryant, Six Red Months in Russia, London, 1919.
2 A. R. Williams, The Bolsheviks and the Soviets, New York,
1919; Questions and Answers about Russia, London, 1919.
8 W. Z. Foster? The Russian Revolution, Chicago, 1921.
4 В. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 285.
6 В. Хейвуд, Кровь и слезы. Некоторые факты и документы о
белом терроре в Северной Америке, М., 1927, стр. 5.
7*
195

интервенции. Бора заявлял: «Конгресс не объявлял
войны ни русскому правительству, ни русскому народу.
Народ Соединенных Штатов не желает войны с
Россией. Если бы этот вопрос поставили перед населением
страны, наш народ единодушно высказался бы против
войны с Россией или с любой частью русского
народа» 1. Сенаторы Джонсон (из Калифорнии) и Масон
(из Иллинойса) неоднократно поднимали вопрос об
отозвании американских войск из России. К этому надо
прибавить, что некоторые видные представители
деловых кругов, такие, скажем, как Вандерлип, проявляли
заинтересованность в установлении широких
экономических связей с Советской Россией.
Казалось бы, поражение, понесенное американским
империализмом в борьбе против Советского
государства в 1917—1920 гг., должно было заставить правящие
круги Соединенных Штатов пересмотреть свою
политику в отношении Советской России. Однако этого не
произошло. В ущерб национальным интересам
Соединенных Штатов и интересам международной
безопасности американо-советские отношения оставались
неурегулированными. И причиной этого были отнюдь не
какие-то несуществующие «подрывные действия»
«мирового коммунизма», о котором кричала на все лады
империалистическая пропаганда, а позиция, занятая
правящими кругами Соединенных Штатов. «Мы не ин-
тервенировали во внутренние дела России открыто,—
пишет Ф. Р. Даллес, — но мы прибегали ко всем формам
непрямого давления, с тем чтобы сломить
большевизм» 2.
Осуществляя миролюбивую политику, молодое
Советское государство продолжало предпринимать все
новые и новые шаги, направленные на нормализацию и
улучшение отношений с Соединенными Штатами.
Показательно в этом смысле обращение ВЦИК 20 марта
1921 г. к вновь избранному конгрессу и президенту
1 См. F. Schuman, American Policy Toward Russia Since 1917,
p. 163.
2 F. R. Dulles, The Road to Teheran, p. 170.
196

США Гардингу с предложением об установлении
нормальных деловых и торговых отношений между двумя
странами.
В этом обращении говорилось:
«...Президент Вильсон, без всякой причины и без объявления
войны напавший на Российскую республику, за все время своего
управления проявил растущую враждебность к Российской
Республике. Советская Россия надеется, что американская республика не
будет упорствовать на этом пути и что новое американское
правительство ясно поймет, какую громадную пользу принесет обеим
республикам возобновление между ними деловых отношений, и
примет во внимание интересы обоих народов, требующие
устранения разделяющей их теперь стены.
Советская республика, поглощенная громадной работой своего
внутреннего восстановления и воссоздания своей хозяйственной
жизни, не намерена ни в малейшей мере вмешиваться во
внутренние дела Америки, и ВЦИК обращается к Вам с категорическим
заявлением об этом.
В настоящее время, когда со многими государствами Советской
Россией заключены мирные договоры и установлены регулярные
отношения, отсутствие правильных деловых отношений с Америкой
представляется Советской России особенно ненормальным и
вредным для обоих народов» К
За этим следовало обращение ВЦИК с формальным
предложением установить торговые сношения между Советской Россией и
Америкой и урегулировать отношения между двумя государствами.
Правительство Гардинга, пришедшее на смену
Вильсону, ответило, что оно отказывается не только от
дипломатических, но и от торговых отношений с Советским
государством, пока в России не произойдут «коренные
изменения, предусматривающие надлежащую
неприкосновенность личности и собственности»2, то есть, если
называть вещи своими именами, пока не будет
реставрирован капитализм. В результате подобной позиции
США последними среди всех так называемых «великих»
капиталистических держав признали Советское
государство— лишь через 16 лет после его возникновения и
через десятилетие после признания его Англией и
Францией.
В правящих кругах США имели место значительные
разногласия по вопросу об американской политике в
отношении Советского государства. Эти разногласия
обострились в связи с провалом военной интервенции.
1 См. «Советско-американские отношения, 1919—1933 гг.»,
стр. 46.
2 См. там же.
197

Немалое значение имела также боязнь определенной
части деловых кругов потерять советские рынки из-за
недальновидных действий правительства. Значительный
резонанс получили выступления влиятельной части
«изоляционистов» во главе с сенатором Бора за
нормализацию отношений с Советской Россией. Однако
основные группы монополистического капитала и
наиболее влиятельные их представители в правительстве —
Гувер, Меллон, Юз и др. — выступали за продолжение
активной борьбы против Советского государства, и
споры шли главным образом о формах и методах этой
борьбы. Было решено изменить тактику и перенести
центр тяжести с попыток добиться намеченных целей
военным путем на экономическую и политическую
блокаду, то есть прибегнуть к иным формам интервенции.
Гардинг и Юз сделали все от них зависящее, чтобы
не допустить представителей Советской России на
Вашингтонскую конференцию 1921—1922 гг., а саму
конференцию всемерно использовать для сколачивания
единого фронта империалистов против страны Советов.
В 1922 г., во время Генуэзской и Гаагской
конференций, представители американского правительства, не
принимая официального участия в этих конференциях,
оказывали немалое влияние на их исход, действуя, в
частности, через французских представителейх. Эти
представители выступали против предложений
советских делегаций и добивались срыва переговоров с
Советской Россией. Особую активность при этом
проявляли ставленники рокфеллеровского треста «Стандард
ойл», скупившие по дешевке многие акции русских
нефтяных компаний, преимущественно на бакинских
промыслах Нобеля.
На конференции в Лозанне (1922—1923 гг.)
представитель США, участвовавший в качестве наблюдателя,
обрушился на советское предложение относительно
воспрещения прохода военных судов через черноморские
проливы. На протяжении всего 1923 г. Юз неоднократно
выступал с публичными антисоветскими заявлениями, а
19 декабря 1923 г. не остановился перед тем, чтобы
1 Так, «Нью-Йорк тайме», подчеркивая наличие тесного
контакта между американской и французской дипломатией, писала, что
«делегация Франции явится в Гаагу, говоря от имени США» («The
New York Times». 21.V. 1922).
198

пойти на такую фальшивку, как опубликование
поддельного «Письма Коминтерна».
Когда Гардинга на посту президента сменил Ку-
лндж, он продолжил в отношениях с Советским Союзом
линию своих предшественников. Антисоветские
устремления Кулиджа со всей очевидностью проявились в
таких внешнеполитических актах, как «план Дауэса» и
возрождение германского милитаризма с целью
использовать его для борьбы против СССР. Дипломатия
Соединенных Штатов играла активную роль в подготовке
и заключении соглашений в Локарно, имевших
антисоветское острие. Реакционные американские круги
оказывали нажим на правительство Китая с целью
воспрепятствовать улучшению советско-китайских отношений
и, в частности, плели интриги на КВЖД. Американская
• дипломатия выступала самым активным образом
против советских предложений о разоружении.
Еще более откровенно антисоветской была политика
правительства Гувера. В условиях начавшегося
мирового экономического кризиса империалистические круги
США активизировали кампанию антисоветской клеветы,
прибегая к лживым измышлениям о «красном
империализме», «советском демпинге», «принудительном труде»,
преследованиях религии в СССР и т. д. Была
предпринята попытка организации новой антисоветской
блокады.
Принятие закона Хаули-Смута было использовано для
всемерного сокращения торговли с СССР; в американских портах были
задержаны корабли с советскими материалами. Сенаторы Рид, Стей-
вер, Мак-Нэри потребовали установления эмбарго на товары,
экспортируемые СССР. Во время своей поездки летом 1930 г. в Европу
министр финансов США Меллон открыто заявлял, что одна из его
основных целей — объединение всех капиталистических сил вокруг
США для экономического бойкота СССР.
В 1931 г. вопросы, связанные с организацией экономической
блокады Советского Союза, обсуждались прибывшими в Европу
Джоном Пирпонгом Морганом-младшим, который вел переговоры
с английскими, французскими и другими банковскими кругами;
вице-директором Федерального резервного банка Беррджесом,
договаривавшимся в Базеле (Швейцария) с руководителями
европейских банков; а также во время визита в Вашингтон
премьер-министра Франции Лаваля и директоров французского банка.
Империалистические круги Соединенных Штатов
выступали в роли непримиримых врагов
социалистического государства и на протяжении длительного времени
199

с тупым упорством отказывались от его признания.
Причина этого — в классовых устремлениях
монополистической буржуазии США, упорно не желавшей
мириться с фактом сосуществования двух
противоположных общественных систем и рвущейся к мировому
господству, в политической недальновидности
государственных руководителей Соединенных Штатов
двадцатых годов.
4. Усиление экспансии американского империализма в Китае и
его борьбы против национально-освободительного движения
китайского народа. США и Вашингтонская конференция.
Экспансия монополистического капитала Соединенных
Штатов в Латинской Америке и Канаде
Характер действий американского империализма в
Азии, место и роль Китая в послевоенных агрессивных
планах финансовых воротил Соединенных Штатов были
связаны как с расчетами на овладение рынками этого
огромного района, так и с изменениями, которые
произошли в самом Китае, а также на Дальнем Востоке и
в Азии в целом в результате первой мировой войны и
социалистической революции в России.
Главным из этих изменений было пробуждение
народов Востока к активной освободительной борьбе.
В движение пришел весь Восток. Была образована
Монгольская Народная Республика. В Корее национально-
освободительное движение в марте 1919 г. переросло
в открытое восстание против японских
захватчиков. Восстания, носившие антиимпериалистический
характер, начались в Индонезии. В 1918—1921 гг.
развернулось широкое аграрное и забастовочное движение в
Индии, причем индийский пролетариат превращался в
самостоятельную политическую силу. Победа
Октябрьской революции имела огромное значение для великого
китайского народа. Проходившая в Китае буржуазно-
демократическая революция старого типа после первой
мировой войны и победы Октября перерастает в
новодемократическую революцию. У руководства
революцией становится молодой китайский пролетариат,
возглавляемый Коммунистической партией Китая.
Другим важным последствием первой мировой войны
явились серьезные изменения в расстановке и соотно-
200

шении империалистических сил на Дальнем Востоке и
в Китае. До первой мировой войны в Китае
соперничало шесть главных держав: Англия, Франция, царская
Россия, Япония, Германия и США. После войны
русский царизм вообще перестал существовать, Германия
потерпела поражение, Англия и Франция в большой
мере были заняты ликвидацией последствий войны.
В этих условиях наиболее активную борьбу за
установление своего господства в Китае развернули
империалистические круги в основном двух держав: США и
Японии.
Монополистическая буржуазия США, еще не дожидаясь
окончания войны, расширила экономическое проникновение в Китай. Это
нашло проявление в заключении контрактов с китайским
правительством о новых займах, в договоренности об участии американских
фирм в проведении осушительных и ирригационных работ на реке
Хуайхэ, в получении концессии от китайского правительства на
постройку обширнейшей сети железных дорог. Вместе с тем
значительно был увеличен объем торговли Соединенных Штатов с
Китаем.
За гады войны и послевоенное десятилетие удельный вес
Японии в иностранных капиталовложениях в Китае возрос с 13,6%
(219 млн. долл. в 1914 г.) до 35,1% (П37 млн. долл. в 1933 г.).
Япония захватила в свои руки к концу войны почти половину внешней
торговли Китая. Были значительно укреплены японские
стратегические позиции в Китае и на Тихом океане. В 1915 г. японское
правительство предъявило президенту Юань Ши-каю так называемое
«21 требование», предусматривавшее весьма широкие
экономические и политические привилегии Японии в Китае.
Важным фактором, повлиявшим на все основные
внешнеполитические акты Соединенных Штатов в этом
районе, стали американо-японские противоречия.
В условиях, когда еще не была окончена война, правительство
США не хотело идти на дальнейшее ухудшение и без того
обострившихся отношений с Японией. Поэтому, когда Япония предъявила
Китаю «21 требование», министр иностранных дел США Брайан
ограничился посылкой японскому послу меморандума,
содержавшего возражение лишь в отношении 4-й и 5-й групп этих
требований, в частности по поводу провинции Фуцзянь, в которой
американский империализм считал себя особо заинтересованным. Вместе
с тем в меморандуме признавалось наличие «особых отношений»
Японии с Шаньдунем, Южной Маньчжурией и восточной частью
Внутренней Монголии.
Осенью 1917 г., когда японо-американские противоречия
достигли особой напряженности, было заключено «соглашение
Лансинга— Исии». Правительство США, опасаясь перехода Японии на
сторону Германии и вместе с тем намереваясь как-то связать и
ограничить японскую экспансию в Китае, согласилось в переговорах с
201

главой японской миссии виконтом Исии признать на определенных
условиях особые интересы Японии в Китае, в частности в районах,
граничивших с ее владениями. Япония же со своей стороны вновь
подтверждала признание ею принципа «открытых дверей» и
«территориальной целостности» Китая. Соглашение представляло собой
временный компромисс, достигнутый между правящими кругами
США и Японии за счет интересов Китая.
После окончания мировой войны правящие круги
США переходят к еще более широким
экспансионистским действиям на Дальнем Востоке и особенно в
Китае. Характерной особенностью этих действий являлась
тщательная маскировка агрессивных замыслов
американского империализма, широкое использование им
демократической фразеологии, тесное увязывание старых,
«традиционных» экспансионистских принципов с виль-
соновскими программными установками 1917—1920 гг.
Так, в частности, было пущено в ход утверждение, что
с победой в мировой войне «демократий» во главе с
США над «военной автократией» американская
доктрина «открытых дверей» якобы не только приобрела
более широкое признание со стороны других держав, но
и изменила свой характер. Это изменение, как заявляют
многие буржуазные авторы, сказалось будто бы в
демократизации доктрины и проводимой на ее основе
политики, выразилось в полном отказе от империализма,
как такового.
Бемис, например, пишет, что Вашингтонская конференция,
прошедшая под знаменем доктрины «открытых дверей», явилась
важнейшим рубежом в «ликвидации империализма» как в политике
США на Дальнем Востоке, так и во внешнеполитическом курсе
Соединенных Штатов в целом К Подобная версия распространяется
в более или менее откровенной форме Бейли, Праттом, Винаке и
многими другими американскими буржуазными авторами.
В действительности, однако, имело место обратное.
С возрастанием роли Соединенных Штатов в экономике
и политике капиталистического мира повсеместно, в том
числе и в Китае и на Дальнем Востоке, не
уменьшалась, а увеличивалась агрессивность американской
внешней политики. Все сильнее сказывалась ее
империалистическая сущность, все большие масштабы
приобретали экспансионистские замыслы американских
монополий.
1 См. S. Bemis, The Latin American Policy oi the United States,
pp. 202, 204.
202

Это нашло свое отражение в расширении
экономического проникновения США в Китай, в усилении
американского вмешательства во внутренние дела этой
страны и активизации борьбы против
национально-освободительного движения, в дипломатической
деятельности американского империализма, связанной с
основными проблемами Дальнего Востока. Показательна в
связи с этим история создания нового банковского
консорциума, в котором США должны были играть
руководящую роль.
В мае 1919 г. по американской инициативе состоялась
конференция представителей банковских групп США, Англии, Франции
и Японии в Париже, на которой были приняты решения,
соответствовавшие в основном американским установкам. Весной 1920 г.
последовали дополнительные переговоры Томаса Ламонта в Токио.
15 октября 1920 г. консорциум был официально утвержден. На
словах провозглашалось, что новый консорциум не будет вмешиваться
во внутренние дела Китая. Однако на деле правительство Китая
становилось агентом банковского консорциума К Правда, за пять
лет своего существования консорциум, в силу ряда причин
(противоречия между его участниками, противодействие со стороны
китайского народа и т. д.), оказался не в состоянии предоставить ни
одного займа. Тем не менее создание этого консорциума на условиях,
продиктованных, по существу, финансовой олигархией США,
отражало активизацию политики американских миллиардеров в Китае.
Весьма показательны, с точки зрения выяснения
характера политики империализма США в отношении
Китая, действия американской дипломатии на Парижской
мирной конференции. Одной из целей американской
делегации на этой конференции было стремление добиться
ликвидации сфер влияния других держав в Китае и на
основании признания этими державами доктрины
«открытых дверей» (разумеется, в американской
интерпретации) всемерно укрепить позиции империализма США
в этой стране. Американскими представителями была
предпринята попытка захвата бывших тихоокеанских
владений Германии под видом их
«интернационализации», а также передачи Шаньдуна в коллективное
владение США, Англии и Франции якобы для возвращения
в будущем Китаю, а в действительности для
подчинения Шаньдуна господству США. При этом правящие
1 См. Ху Шен, Агрессия империалистических держав в Китае,
ИЛ, М., 1951, стр. 260.
203

круги США прибегали к лицемерным и ханжеским
заявлениям о «помощи» китайскому народу.
Однако, столкнувшись с единым фронтом Англии,
Франции и Италии, выступавших (в соответствии с
ранее заключенными тайными соглашениями) в
поддержку японских притязаний на бывшие германские
колонии, и опасаясь, что Япония не подпишет
Версальский договор и не вступит в Лигу наций, если ее
требования не будут удовлетворены, Вильсон вынужден был
отступить по ряду важнейших пунктов. В соответствии
со статьями 156—158 Версальского договора
захваченная Германией в Китае территория Цзяочжоу с
железными дорогами, рудниками, всем имуществом и всеми
привилегиями передавалась Японии. Что же касается
германских островов на Тихом океане, то те из них,
которые были расположены к северу от экватора, перешли
во владение Японии, а к югу от экватора — во владение
английских доминионов.
Таким образом, американская делегация на
Парижской -мирной конференции пошла на удовлетворение
ряда требований японского империализма, причем за
счет Китая. Интересы Китая использовались
Вильсоном — этим, как он любил себя называть, «искренним
другом китайского народа» — в качестве разменной
монеты во взаимоотношениях с японским империализмом.
Это нашло также свое выражение в отказе делегаций США,
Англии, Франции, Японии и Италии обсудить выдвинутые под
напором китайского народа делегацией правительства Китая требования
о ликвидации сфер влияния в этой стране, об эвакуации
иностранной военной полиции, о возвращении Китаю таможенной
независимости и отмене «21 требования».
Не удивительно, что империалистическая сделка о Китае на
конференции в Париже вызвала глубокое возмущение китайского
народа. 4 мая 1919 г. в Пекине состоялась демонстрация протеста
протие грабительского Версальского договора и
проимпериалисгического правительства Китая, положившая начало знаменитому
«движению 4-го мая» — важному переломному моменту в
национально-освободительном движении китайского народа.
Позиция, занятая Вильсоном при решении в Париже
дальневосточных вопросов, уступки, сделанные им
Японии (эти уступки подверглись острой критике со
стороны оппозиции и явились одним из поводов отказа
сената ратифицировать Версальский договор),
объясняются не только недостатком у американского империа-
204

лизма сил, необходимых для того, чтобы заставить
Японию подчиниться Америке. Важной причиной,
побудившей к этим уступкам, явилось стремление наиболее
реакционных кругов США использовать японский
милитаризм как ударную силу в борьбе против Советской
России, против национально-освободительного
движения в странах Дальнего Востока. Япония — главный
соперник США в утверждении господства на Тихом
океане — являлась в то же время союзником
американского империализма в осуществлении выдвинутых им
контрреволюционных задач в этом районе.
* *
Через полтора года после окончания Парижской
мирной конференции, в условиях когда сенат
Соединенных Штатов отказался ратифицировать Версальский
договор, и президента Вильсона сменил Гардинг,
американская дипломатия выступила с инициативой созыва
новой международной конференции, на которой
предполагалось разрешить важные вопросы послевоенного
мирного урегулирования. 10 июля 1921 г.
государственный секретарь Юз сделал публичное заявление с
предложением собрать конференцию в Вашингтоне.
Официальной целью конференции являлось обсуждение
вопросов об ограничении морских вооружений и решение
тихоокеанской и дальневосточной проблем «в духе
Лиги наций».
Империалистическая пропаганда США и
американская буржуазная историография всячески извращают
события, связанные с Вашингтонской конференцией.
Характер фальсификации при этом примерно тот же,
что и при освещении Парижской мирной конференции,
но с определенным учетом опыта Версаля. Большинство
буржуазных авторов искажает подлинные цели и
характер конференции, замазывает ее
империалистическую сущность, всемерно приукрашивает позицию
представителей Соединенных Штатов.
Дело изображается таким образом, что
правительственные круги Соединенных Штатов якобы были
лишены каких бы то ни было агрессивных замыслов, что
у них, в отличие от руководителей европейских держав
205

и Японии, не было никаких корыстных устремлений, что
они руководствовались лишь интересами обеспечения
«всеобщей безопасности» и высокими
«демократическими идеалами». В соответствии с этим, мол,
правительство Гардинга, а затем правительства Кулиджа и
Гувера приняли на себя, как заявляет Генри Парке,
руководство миром в осуществлении «разоружения,
мирного урегулирования разногласий и экономической
стабилизации» 1.
На конференции в Париже, утверждают
американские буржуазные историки, проекты и планы
«благородного идеалиста» и «альтруиста» Вильсона не
встретили должного сочувствия и поддержки со стороны
других участников конференции, и результатом явились,
мол, «пробелы» и «изъяны» Версальской системы. На
Вашингтонской же конференции влияние США было
большим, и вследствие этого конференция якобы
привела к самым положительным результатам,
одобренным всеми народами, имела благотворное влияние на
международные отношения. Так, например, Парке
утверждает, что Вашингтонская . конференция 1921—
1922 гг. «была единственной из многочисленных
послевоенных конференций по вопросам разоружения,
которая действительно осуществила разоружение»2.
Что же представляла собой на деле Вашингтонская
конференция? Каковы были ее цели и результаты?
Подобно конференции в Париже, основным
содержанием Вашингтонской конференции являлся сговор
империалистов относительно совместной борьбы против
революционного и национально-освободительного
движения. Конференция была направлена в первую
очередь против советского и китайского народов.
Антисоветская направленность Вашингтонской
конференции сказалась уже в том, что ни Советская
Россия— великая Тихоокеанская держава, ни
Дальневосточная республика (ДВР) — буферное государство,
созданное между РСФСР и Японией в апреле 1920 г.,
не были приглашены, несмотря на активные протесты,
на эту конференцию. Подобная позиция была расценена
Советским правительством как «явно благожелатель-
1 Н. В. Parkes, The United States of America. A History, p. 600.
* Ibid., p. 601.
206

ная российской контрреволюции и как новое проявление
интервенционистской системы» *.
В повестку дня конференции был поставлен вопрос
о Сибири, что представляло собой наглое
вмешательство во внутренние дела Советского государства. Юз,
являвшийся председателем конференции, выдвинул
предложение о распространении американского
принципа «равных возможностей» на все нации «во всех
частях русских владений». Американские представители
сделали попытку захватить — под флагом установления
«международного финансового контроля» —
принадлежавшую Советскому государству Китайско-Восточную
железную дорогу. В период конференции один из
главных ее участников — империалистическая Япония
продолжала вооруженную борьбу против Советской власти,
оказывала помощь Семенову и Унгерну,
организовывала выступления белогвардейских банд каппелевцев и
меркуловцев.
Вопреки утверждениям американской буржуазной
историографии, Вашингтонская конференция не только
не ставила своей задачей помочь китайскому народу в
обеспечении его независимости, а, напротив, имела
целью совместную борьбу империалистов против такой
независимости, создание единого фронта этих держав
против развертывавшейся в Китае новодемократической
революции. На Вашингтонскую конференцию не были
допущены представители южного китайского
правительства Сунь Ят-сена. Что же касается пекинского
правительства, то оно явилось неравноправным участником
переговоров. Участники конференции в Вашингтоне
отказались возвратить Китаю арендованные территории
и таможенную автономию, уничтожить право
экстерриториальности иностранцев, эвакуировать свои войска и
полицию из Китая, пойти на полную отмену «21
требования».
В договоре, подписанном 6 февраля 1922 г. США,
Великобританией, Францией, Японией, Италией,
Бельгией, Голландией, Португалией и Китаем (известном
под названием «трактата девяти держав»), на
словах декларировалось согласие уважать «суверенитет,
1 «Внешняя политика СССР. Сборник документов», т. II (1921—
1924 гг.), М., 1944, стр. 189.
207

независимость, территориальную и административную
неприкосновенность Китая». Однако эта декларация не
только не подкреплялась никакими реальными
гарантиями, но и сопровождалась принятием таких мер,
которые подрывали самые основы целостности и
независимости Китая. Так, например, конференция приняла
специальную резолюцию относительно вооруженных
сил и военных расходов Китая, направленную на то,
чтобы лишить его возможности противодействовать
империалистическим державам.
Многие американские буржуазные историки утверждают, что
правительство США, добившись закрепления в трактате девяти
держав принципа «открытых дверей», тем самым, мол,
«облагодетельствовало» китайский народ. «Американская доктрина открытых
дверей переросла в принцип административной и территориальной
целостности Китая», — пишет Бемис1. Причем если, мол, раньше
США лишь сами вкладывали в «открытые двери» такое содержание,
то в Вашингтоне они добились этого и от всех других держав,
заявляет он.
0 том, чего в действительности добились империалистические
силы США, ярко и образно пишет американский прогрессивный
журналист Джордж Марион. «Сущность нашей политики на
Дальнем Востоке... была чисто империалистической, — заявляет он.—
Мы провозгласили принцип «открытых дверей» и не раз
выдвигали требование сохранения «территориальной и административной
целостности Китая» отнюдь не ради того, чтобы сломить самую
систему иностранного господства в Китае. Мы делали все это для
того, чтобы с изменением соотношения сил иметь законную лазейку
для быстрого проникновения Америки в английскую, японскую и
другие сферы влияния. Мы готовились снести все преграды и
овладеть по наследству всем тем, что создала на Дальнем Востоке
дипломатия европейского империализма»2.
Совместная борьба империалистов против
Советского Союза и национально-освободительного движения
в Китае, курс на всемерное укрепление позиций США в
этой стране и на всем Дальнем Востоке — вот что
составляло суть позиции американской делегации на
конференции в Вашингтоне. Это в полной мере проявилось не
только в договоре девяти держав, но и в других
наиболее важных соглашениях: договоре четырех держав и
договоре пяти (получившем название «трактата об
ограничении морских вооружений»).
Договор четырех держав, подписанный 13 декабря
1921 г., представлял собой соглашение США, Англии,
1 S. Bemis, A Diplomatic History of the United States, p. 671.
8 Дж. Марион, Базы и империя, стр. 127—128.
208

Японии и Франции о взаимной неприкосновенности их
островных владений на Тихом океане. Это соглашение
являлось результатом сговора империалистических сил
и было в корне враждебным интересам народов,
прежде всего народов стран Дальнего Востока. Вместе с
тем договор четырех держав являлся компромиссом,
зафиксировавшим изменение в соотношениях сил на
Дальнем Востоке в пользу империализма США.
Первостепенное значение для правящих кругов Соединенных
Штатов имело то обстоятельство, что с заключением
этого договора расторгался англо-японский союз 191 Гг.
(пункт 4-й договора).
Договор об ограничении морских вооружений,
заключенный США, Англией, Японией, Францией и Италией
6 февраля 1922 г., также представлял собой временный
компромисс между главными империалистическими
державами, отражавший изменения в расстановке сил
в пользу США и в известной степени Японии. Этот
компромисс, естественно, отнюдь «не снимал
противоречий между державами, подписавшими договор, и
прежде всего американо-японских противоречий.
В 1919 г. по количеству линейных кораблей США приблизились
к Англии, а завершение ранее принятой морской программы
американского империализма было направлено к тому, чтобы в 1924 г.
и по тоннажу и по качеству военных кораблей значительно обогнать
Англию. Большое военно-морское строительство развернула Япония.
Гонка морских вооружений приняла такие размеры, что оказалась
не под силу Англии, Франции и другим капиталистическим
государствам, особенно в условиях развернувшегося в 1920—1921 гг.
экономического кризиса. Серьезное напряжение испытывала и
экономика Японии.
США обладали гораздо большими по сравнению с другими
державами экономическими возможностями для продолжения морского
соперничества, однако у них не было еще необходимых военно-
морских баз, обеспечивающих эффективное использование
строящегося флота. Кроме того, они строили свои планы, исходя из
предпосылки, что в ближайшее время военный конфликт
маловероятен, а в будущем, мол, экономическое и техническое
превосходство США над другими державами станет еще более значительным.
Учитывая эти обстоятельства и будучи заинтересованными в
создании единого блока для борьбы против революционного и
национально-освободительного движения, США, Англия и другие
державы сочли целесообразным прийти к соглашению по поводу
военно-морских вооружений.
Англия впервые в своей истории вынуждена
была отказаться от традиционного принципа, согласно
209

которому она имела флот, не уступавший по силе флотам
двух других крупнейших морских держав («two-power
standard»). Договор пяти держав устанавливал
соотношение линейного флота для США, Англии, Японии,
Франции и Италии, как 5:5:3:1,75:1,75. Державы
обязались не строить линкоров водоизмещением более
35 тыс. тонн, установили тоннаж авианосцев для
каждой страны, договорились о запрещении создания новых
морских баз, об отказе от усиления береговой обороны
в некоторых районах Тихого океана.
В то же время Вашингтонский морской договор не
предусматривал никаких ограничений в отношении
общего тоннажа крейсерского флота, не содержал
никаких постановлений относительно подводного флота и,
фактически, дал толчок форсированному строительству
крейсеров и подводных лодок дальнего радиуса
действия. Вопрос же о сухопутном и воздушном разоружении
вообще был снят с обсуждения конференции. Все это
говорит о том, сколь далекими от истины были
утверждения американской дипломатии и пропаганды о
«величайшем прогрессе» в деле «всеобщего разоружения»,
якобы достигнутом на конференции в Вашингтоне.
Значение конференции было весьма ограниченным: она, по
сути дела, лишь зарегистрировала сложившееся
соотношение сил в определенных областях морских
вооружений. При этом каждая из держав рассматривала
Вашингтонские соглашения как некий отправной пункт и
трамплин для нового этапа гонки вооружений, и он не
заставил себя долго ждать.
*
Конференция в Вашингтоне не привела ни к
прочной и устойчивой стабилизации капитализма на
Дальнем Востоке и в Китае, ни к устранению противоречий
между империалистическими державами, ни тем более
к установлению прочного мира в этом районе, как
пытались уверить общественное мнение государственные
и политические деятели США.
После Вашингтонской конференции
межимпериалистическая борьба резко обострилась. В Китае начала
20-х годов это нашло свое проявление прежде всего в
острых стычках враждующих между собой группиро-
210

вок реакционных сил, милитаристских клик, которые
вели междоусобные войны. При этом борьба между
различными кликами милитаристов в Китае являлась
отражением противоречий и борьбы между различными
империалистическими государствами за укрепление и
расширение своих позиций в Китае. Правящие круги
США принимали деятельное участие в войнах между
милитаристскими кликами, стоивших тяжелых жертв
китайскому народу.
Так, американская монополистическая буржуазия передала
чжилийской клике военное снаряжение на 3,2 млн. долл.,
предоставила ей заем для покрытия военных расходов, направила ей в
помощь американские корабли, которые доставляли боеприпасы в
Амой и Тяньцзинь. Поддерживая планы «объединения» Китая
милитаристами Цао Кунем и У Пэй-фу, члены правительства США
и лично президент Гардннг заявляли, что американский банковский
консорциум может помочь такому «объединению». Когда Цао Кунь
в результате фальсифицированных выборов был «избран» (в
октябре 1923 г.) президентом, американский посол первым принес ему
свои «поздравления» и сообщил о его признании правительством
США.
Прямо противоположным было отношение американских
правящих кругов к избранию (в апреле 1921 г. в Кантоне) президентом
Сунь Ят-сена — великого сына китайского народа, сла-вного
революционного демократа. Государственный департамент вернул
нераспечатанным личное обращение Сунь Ят-сена к президенту Гар-
дингу с просьбой о признании кантонского правительства, заявив,
что США не могут принять обращение от организации, восставшей
против официально признанного Соединенными Штатами
правительства. Когда в конце 1923 г Сунь Ят-сен заявил, что кантонские
власти возьмут в свои руки управление таможнями в юго-западных
провинциях, военные корабли США приняли участие в
вооруженной демонстрации, организованной иностранными державами.
Важной особенностью развертывавшейся в Китае
народной революции было то, что с середины 20-х годов
она приняла форму гражданских революционных войн.
И в годы первой гражданской революционной войны
(1924—1927 гг.) и в последующие периоды правящие
круги Соединенных Штатов, распинаясь на словах об
«уважении» суверенных прав китайского народа и
«дружбе» к нему, активно вмешивались в эти войны на
стороне его смертельных врагов. Это вмешательство,
всемерная поддержка, оказываемая американским
капиталом контрреволюции, с тем чтобы, опираясь на нее,
установить свое господство в Китае, стали основной
формой интервенции США в этой стране.
211

В апреле 1924 г. американские дипломатические представители,
действовавшие вместе с представителями других держав, пришли
к соглашению о формировании в Китае объединенных
империалистических военно-морских сил, чтобы использовать их в
карательных целях против китайского народа. 15 апреля палата
представителей США приняла решение об увеличении американских военно-
морских сил в Китае на 6 единиц, а 24 декабря сенат вынес
постановление об увеличении числа американских военных судов на
Янцзы на 8 единиц. В ноябре 1924 г. представители США выступили
с проектом создания нечто вроде «плана Дауэса» для Китая. В мае
1925 г. американская морская пехота в Шанхае участвовала в
разгоне безоружной демонстрации китайских студентов и рабочих.
Когда китайская национально-революционная армия
начала в 1926 г. Северный поход против милитаристов —
ставленников империализма, правящие круги США
решили воспользоваться успехами революционной армии
для подрыва позиций Японии и Англии, а затем,
сколотив группу предателей, постараться взорвать эту армию
изнутри и на волне контрреволюции утвердить свое
единоличное господство в Китае.
Американские дипломаты и разведчики усиленно подыскивали
в лагере революции ставленника, на которого можно было бы
положиться. Выбор пал на Чан Кай-ши. Осенью 1926 г. группа
шанхайских компрадоров направилась к Чан Кай-ши. Ему было
обещало, что после вступления в Шанхай и Нанкин он получит 60 млн.
юаней при условии, что выступит против коммунистов и уничтожит
их *. 21 ноября 1926 г. Чан Кай-ши в беседе с иностранными
журналистами открыто объявил себя «другом США».
В начале 1927 г., при приближении революционных
войск к Шанхаю, правительство США отдало приказ
командующему своей азиатской эскадрой Кларэнсу
Вильямсу сконцентрировать все корабли, базирующиеся
на Гонолулу, в Маниле, с тем чтобы они были готовы
к походу на Шанхай. 24 марта 1927 г., после занятия
китайским революционным пролетариатом цитадели
империализма— Шанхая, американские корабли «Ноа» и
«Престон» и британский «Эсмеральд» подвергли
ожесточенному артиллерийскому обстрелу Нанкин.
Орудийными залпами с кораблей было убито и искалечено
более 2 тыс. мирных жителей2. Чан Кай-ши было пору-
1 См. И Сюнь, За кулисами партии Чан Кай-ши (на китайском
яз.), приводится по книге: Лю Да-нянь, История американской
агрессии в Китае, стр. 188.
2 См. Чэнь Бо-da, Чан Кай-ши — враг китайского народа, ИЛ,
М., 1950, стр. 47.
212

чено ускорить контрреволюционный переворот. Этот
переворот осуществился 12 апреля. В сформированном
Чан Кай-ши так называемом «национальном
правительстве», а фактически правительстве национальной
измены, пост министра иностранных дел получил
У Чжао-шу, сын лидера проамериканской группировки
У Тин-фана.
В период второй гражданской революционной войны
(1927—1936 гг.) империалистические круги США
завязали весьма тесные связи с реакционными кругами
гоминдана и лично с Чан Кай-ши. В июле 1928 г. США
первыми признали нанкинское правительство как
центральное правительство всего Китая. Первыми они
подписали с правительством Чан Кай-ши и таможенный
договор. Американские реакционеры снабжали оружием
гоминдановские войска, предпринявшие лишь в 1930—
1931 гг. три похода против революционных баз и
китайской Красной армии, вдохновляли и организовывали
силы контрреволюции. Чан Кай-ши в свою очередь
предоставил за это американскому капиталу ряд новых
важных привилегий в Китае.
Американцы Кэммерер, Кулидж, Мантель и другие стали
«советниками» по военным, финансовым, железнодорожным вопросам;
американцы Ланебаргер и Мэрилл заняли руководящие посты в
правительственном аппарате Чан Кай-ши. Американская
авиационная компания заключила контракт, по которому получила все права
на эксплуатацию линий Шанхай — Ханькоу, Нанкин — Пекин,
Шанхай— Кантон. Крупные американские компании прибрали к своим
рукам электростанцию, телефонную и радиосвязь Шанхая. Форд,
Юнг, Харпер и другие видные финансовые магнаты США лично
выступали в роли «экономических советников» правительства Ча.н
Кай-ши.
Американские капиталовложения в Китае возросли с 49 млн.
долл. в 1914 г. до 196 млн. долл. в 1930 г. Однако и к этому времени
Соединенные Штаты продолжали резко отставать по размерам
капиталовложений от Японии и Англии—1137 и 1189 млн. долл.
соответственно. Объем торговли США с Китаем увеличился за время
с 1914 по 1930 г. в пять раз и вдвое превышал в 1930 г. объем
торговли Англии, значительно уступая вместе с тем Японии К
Американский империализм играл активную роль не
только в организации борьбы реакционного гоминдана
и милитаристских клик против китайского народа,
1 См. С. F. Remer, Foreign Investments in China, New York,
1933, pp. 338, 407.
213

но и в провокациях китайских милитаристов против
Советского Союза. В разгар конфликта в 1929 г., когда
войска китайских милитаристов и белогвардейские
отряды предприняли ряд нападений на советскую
территорию, правительства США и Франции предложили
СССР и Китаю, лицемерно ссылаясь на пакт «Бриана —
Келлога», «урегулировать конфликт» мирным путем,
пытаясь при этом представить СССР «нападающей
стороной». Это была прямая и демонстративная поддержка
милитаристских клик Нанкина и Мукдена, выступавших
против самого близкого и верного друга китайских
трудящихся— советского народа.
* *
*
Империализм США воспользовался первой мировой
войной для укрепления своих позиций в таком
традиционном районе экспансии доллара, как Канада и
Латинская Америка. В годы войны в результате действий
германских подводных лодок была почти прекращена
торговля между Латинской Америкой и Европой.
Англия, Германия и Франция, занятые войной, были не в
состоянии уделять Канаде и Латинской Америке
прежних средств и сил, — все это оказалось на руку
американскому империализму.
К началу первой мировой войны капиталовложения
США в Канаде (700 млн. долл.) составляли примерно
одну треть капиталовложений Англии. Во время же
войны и в годы «просперити» американские
капиталовложения увеличивались с огромной быстротой и к
1930 г. достигли 3,9 млрд. долл., значительно превысив
вложения Англии. В 1929 г. экспорт США в Канаду (на
него падало 80% всех ввозимых этой страной товаров)
в 4,5 раза превышал английский. Канада заняла
первое место в импорте США и второе в экспорте. К 1928 г.
в Канаде функционировало свыше 700 отделений и
филиалов крупных промышленных компаний США.
Одновременно с экономическим проникновением
укреплялись и политические связи между США и
Канадой, в то время как связи Канады с Англией
ослабевали. Результатом этого явилось предоставление Канаде
на имперском конференции 1926 г. более широкой
автономии в рамках Британского содружества наций.
214

В период с 1913 года по 1920 год торговля США со
странами Латинской Америки выросла почти на 400% !.
В 1913 г. торговый оборот между США и Латинской
Америкой равнялся 743 млн. долл., а в 1919 г. он
составлял уже 3 млрд. долл.
До войны капиталовложения США в таких странах,
как Венесуэла, Колумбия и Боливия, были крайне малы
и, по сути дела, не шли в сравнение с английскими. А к
1929 году американский капитал, особенно
заинтересованный в нефтяных месторождениях Колумбии и
Венесуэлы и металлорудных богатствах Боливии, далеко
обогнал английский по размерам капиталовложений в
указанных странах. В Перу капитал США также
оттеснил английский на второй план. Господство
английского капитала было поколеблено и в таких его
«твердынях», как Бразилия, Аргентина, Чили и Уругвай.
В Латинской Америке в целом английские инвестиции
выросли с 4983 млн. долл. в 1913 г. до 5889 млн. долл.
в 1929 г., то есть примерно на 18%. Капиталовложения
США увеличились за это же время с 1242 млн. долл. до
5587 млн. долл., или на 450%. (Французские
инвестиции упали за указанные годы примерно в два раза, а
Германия после окончания войны на некоторое время
вообще перестала играть здесь сколько-нибудь
заметную роль) 2.
Американский капитал прибирал к своим рукам все
больше и больше плантаций и рудников, фабрик и
заводов, железных дорог и предприятий коммунального
обслуживания. Большая часть нефтеносных земель
Мексики, Колумбии и Венесуэлы, металлорудные богатства
Боливии и Перу, железные дороги и таможни
Гватемалы, Никарагуа, Гондураса и многих стран,
банановые плантации Панамы и Коста-Рики, сахарные
плантации Кубы и Сан-Доминго —вот далеко не полный
перечень важнейших позиций, захваченных финансовым
капиталом США в экономике Латинской Америки.
Характерной особенностью послевоенного периода
было дальнейшее усиление вмешательства
империалистических сил США во внутренние дела
латиноамериканских стран.
1 G. H. Stuart, Latin America and the United States, p. 9.
2 См. «Страны Латинской Америки», Советская Энциклопедия,
М., 1949, стр. 16—17.
215

Буржуазные американские историки приложили
немало усилий, чтобы «доказать», что в начале 20-х годов
произошел «перелом» в латиноамериканской политике
Соединенных Штатов в направлении ее
«демократизации». С. Бемис всю деятельность республиканских
кабинетов в период с 1921 по 1933 г. рассматривает под
углом зрения «ликвидации империализма» К Бенжамин
Уильяме заявляет, что в эти годы был положен конец
интервенционизму в политике США в отношении стран
Латинской Америки и американские правящие круги
вернулись к «демократическому» толкованию
«доктрины Монро», характерному, мол, для «середины
XIX века»2. Факты, однако, говорят о том, что
республиканские кабинеты Гардинга, Кулиджа и Гувера не
только полностью восприняли экспансионистскую
политику «демократа» Вильсона в отношении Латинской
Америки, но и пошли по линии дальнейшего усиления
ее агрессивной и реакционной сущности.
Правительство Гардинга, вопреки неоднократным
обещаниям, не отозвало американских войск из Гаити и
Доминиканской Республики. Оно отказалось решить
вопрос о признании президента Обрегона в Мексике до
тех пор, пока не будет принят ряд предварительных
американских условий, и вмешивалось в выборы на
Кубе. Оно установило такой порядок, при котором все
спорные вопросы между нью-йоркскими банкирами и
правительством Сальвадора передавались в верховный
суд США, решения которого были окончательными.
Правительство Кулиджа неоднократно посылало
свои войска на борьбу с национально-освободительным
движением в латиноамериканских странах, устраивало
военно-морские демонстрации у их берегов.
Империализм США в значительной степени поставил под свой
политический, экономический и военный контроль 14 из
20 латиноамериканских республик; на территории 6 из
них находились в 1923 г. вооруженные силы США.
Оправдывая и обеляя экспансионистскую политику
империализма США, американские буржуазные историки широко
оперировали в 20-е годы различного рода заявлениями и утверждениями
1 См. 5. Bemis, The Latin American Policy of the United
States, Ch. XII.
2 В. Н. Williams, American Diplomacy. Policies and Practice,
p. 46.
216

относительно верности Соединенных Штатов «доктрине Монро» и
ее «дружественной» направленности по отношению к
латиноамериканским странам. Немало таких заявлений было сделано в 1923 г.,
в связи со столетием доктрины, а также на V (сентябрь 1923 г.,
Сант-Яго) и VI (1928 г., Гавана) панамериканских конференциях.
Особенно активно в этой связи использовался так называемый
«меморандум Кларка» — специальный документ, подготовленный
заместителем государственного секретаря США Кларком. Это —
официальный документ государственного департамента, восхваляющий
«доктрину Монро» и замаскировывающий ее агрессивную
сущность в отношении латиноамериканских стран. «Необходимо иметь
в виду, — утверждал Кларк, — что доктрина устанавливает
характер взаимоотношений между Соединенными Штатами и Европой,
а не между США и Латинской Америкой» *.
Опубликовав «меморандум Кларка», государственный
департамент заверял в нотах, направленных латиноамериканским странам,
что правительство Гувера — против вмешательства в их внутренние
дела, что оно руководствуется в отношениях с этими странами
«гуманными» принципами и отношениями «искренней дружбы».
Однако даже официальные заявления руководителей
американской дипломатии, несмотря на весь их фарисейский тон,
свидетельствовали об обратном. Не кто иной, как Юз, причем как раз в серии
выступлений, связанных со столетием «доктрины Монро»,
разглагольствовал о «праве» США на интервенцию в латиноамериканских
странах и непризнании неугодных им правительств, а также о «праве
силой устанавливать в них демократию»2. На V панамериканской
конференции Флетчер и на VI Юз вновь заявляли, что «доктрина
Монро» — это односторонняя декларация Соединенных Штатов,
которую они могут толковать гак, как сочтут нужным, что «полностью
оправданы» любые действия американского правительства, вплоть
до интервенции, «в целях защиты жизни и имущества своих
граждан».
Следовательно, в результате первой мировой войны
и американской экспансии 20-х годов усилилось
внедрение империализма США в большинстве
латиноамериканских стран. Однако необходимо иметь в виду, что в
Канаде и странах Латинской Америки произошли
глубокие внутренние изменения, создававшие основу для
противодействия этому процессу. Значительно
развилась промышленность, особенно в Канаде, Аргентине и
Мексике. С ростом промышленности укрепились
позиции национальной буржуазии и выросла численность
пролетариата. И до далеких стран Латинской Америки
докатились освободительные веяния, связанные с войной
1 См. «Memorandum on the Monroe Doctrine, prepared by J. R.
Clark», Washington, 1930, Department of State Publication № 37,
p. XIX.
2 Al. Alvarez, The Monroe Doctrine, pp. 434—451.
217

и революцией в России. Хотя в Западном
полушарии и не существовало той острой революционной
ситуации, которая создалась во многих европейских
государствах, тем не менее под влиянием Октябрьской
социалистической революции в ряде латиноамериканских
стран широко развернулось стачечное движение,
крестьянские волнения, восстания в воинских частях. Были
созданы сильные профсоюзные объединения в Мексике,
на Кубе, в Чили и других странах. Во многих
латиноамериканских странах возникли коммунистические
партии, большинство из которых вступило в
Коммунистический Интернационал.
Все это свидетельствовало об усилении
антиимпериалистического движения в большинстве стран Латинской
Америки, что становилось серьезной преградой на пути
экспансии США. И в Латинской Америке агрессивные
планы американского империализма натолкнулись на
серьезное противодействие, а программа установления
безраздельного господства США оказалась далека от
своего практического осуществления.
5. Искажение реакционной буржуазной историографией
сущности американского «изоляционизма» 20-х годов. Борьба
империализма Соединенных Штатов за стабилизацию
европейского капитализма. «План Дауэса» и воссоздание военно-
промышленного потенциала германского империализма
Неотъемлемой составной частью планов
установления мировой гегемонии американского империализма
являлись расчеты правящих кругов США на всемерное
ослабление основных европейских держав — его
главных соперников. Однако и здесь, в Европе,
империализм США столкнулся с таким противодействующим
его планам фактором, как подъем революционного
движения.
Великая Октябрьская социалистическая революция
оказала огромное влияние на европейский пролетариат,
на все народы Европы. Под ее воздействием произошла
в начале 1918 г. рабочая революция в Финляндии. В
ноябре 1918 г. вспыхнула буржуазно-демократическая
революция в Германии. В 1918—1919 гг. были созданы
советские республики в Эстонии, Латвии и Литве.
В марте 1919 г. была провозглашена Советская респуб-
218

лика в Венгрии, а в апреле того же года установилась
Советская власть в Баварии. Пролетариат Польши
поддержал Октябрьскую революцию всеобщей забастовкой
в январе 1918 г. и приступил к организации во многих
городах Советов рабочих депутатов. В сентябре 1918 г.
вспыхнуло солдатское восстание в Болгарии. Осенью
1918 г. развернулось массовое забастовочное движение
в Румынии, а в 1919—1920 гг. — в Чехословакии. В
Сербии рабочие и крестьяне начали организовывать
Советы.
С победой Октября начался подъем революционного
движения и в основных европейских странах —
участницах Антанты — во Франции, Англии, Италии.
Английские рабочие поднялись на защиту Советской
республики, выдвинув лозунг: «Руки прочь от Советской
России!» Французские военные власти вынуждены были
снимать с фронта целые военные формирования,
зараженные революционным духом. Особой остроты
достигла классовая борьба в Италии, где рабочие
перешли к захвату предприятий и созданию отрядов Красной
гвардии.
Подъем революции в Европе не на шутку испугал
империалистическую буржуазию всех стран, в том
числе и США. В сложившихся условиях действия
правящих кругов Соединенных Штатов, направленные на
захват и упрочение позиций американского капитала в
Европе, самым тесным образом переплелись с усилиями
подавить революционное движение в европейских
странах, с курсом на стабилизацию европейского
капитализма. Американский империализм брал на себя
жандармские функции по подавлению революции, в том
числе и в Европе. «Оказалось, — говорил В. И. Ленин, —
что англичане и американцы выступают в качестве
палачей и жандармов русской свободы, как эта роль
выполнялась при российском палаче Николае I, не хуже
королей, которые исполняли роль палачей, когда они
душили венгерскую революцию. Теперь эту роль взяли
агенты Вильсона. Они душат революцию в Австрии, они
играют роль жандармов, они ставят ультиматум
Швейцарии: не дадим хлеба, если вы не вступите в борьбу с
большевистским правительством. Они заявляют
Голландии: не смейте допускать к себе советских послов,
219

иначе — блокада. У них орудие простое — веревка
голода. Вот чем они душат народы» К
Особое значение правящие круги США придавали
борьбе с революционным движением в Германии.
Германия могла сыграть весьма важную роль в
дальнейшем ходе развития мировой социалистической
революции; успешная революция в Германии изменила бы
кардинальным образом расстановку сил социализма и
капитализма в Европе и мировом масштабе.
Когда началась революция в Германии,
правительство США, действуя через своих дипломатических
представителей в ряде соседних малых государств, а также
через специальные миссии, установило многочисленные
контакты с силами, которые могли, по его расчетам,
предотвратить победу революции. Это относилось как
к открытой реакции, так и к правым
социал-демократам, вставшим на путь предательства интересов
рабочего класса. «Если мы в достаточной мере не
поддержим правительство Эберта,— писал Буллит, —
Германия станет большевистской»2. Влиятельные
американские представители пустили в ход угрозу расторжения
Антантой перемирия в случае продолжения
«беспорядков» в Берлине. 27 ноября 1918 г. Лансинг заявил
английскому правительству о том, что Вильсон считает
необходимым обсудить на предстоящей в Париже
мирной конференции меры в отношении борьбы с
революционным движением в Германии.
С 27 декабря 1918 г. по 5 января 1919 г. в Германии
находилась миссия Дризела, который впоследствии в качестве личного
представителя президента США подписал сепаратный мирный
договор с Германией. Дризел вел переговоры в Мюнхене и Берлине с
видными политиками и дельцами — Эбертом, Шейдеманом, Носке,
Ратенау и др. В докладе президенту Дризел призывал
правительство США принять все меры для ликвидации революционного
движения в Германии 8.
Важными формами участия американского
империализма в борьбе с революцией в Германии и помощи
германскому монополистическому капиталу являлись
отказ от подлинной демилитаризации Германии, сохра-
1 В. И. Ленин,- Соч., т. 28, стр. 188.
8 «Foreign Relations. The Paris Peace Conference», vol. II, p. 101.
8 См. подробнее М С. Восленский, Из истории политики США
в германском вопросе (1918—1919 гг.), Госполитиздат, 1954.
220

нение кайзеровских войск и передача их в
распоряжение германских реакционных сил, политическая и
финансовая поддержка американским правительством
правительств Эберта — Шейдемана, Бауэра, Куно, Штре-
земана, проводивших в интересах монополистического
капитала ожесточенную борьбу с силами демократии и
социализма.
Действуя в контакте с империалистическими силами
Англии .и Франции, американские реакционные
круги всячески способствовали подавлению борьбы
народов за свободу и независимость и в других странах
Европы.
Когда весной 1919 г. особенно активизировалась
революционная борьба польских рабочих, представители
правящих кругов США, выступая в полном единстве с
представителями правительств Англии и Франции,
потребовали использовать германские войска для
подавления революционного движения в Польше.
Практически это было осуществлено в одном из главных
пролетарских центров — в Верхней Силезии.
При активном участии американских
империалистических кругов на Парижской мирной конференции было
принято решение об организации вооруженной
интервенции против революционной Венгрии, была
осуществлена ее голодная блокада.
Американские агенты сыграли активную роль в
подготовке контрреволюционного переворота в Будапеште,
а после свержения в Венгрии советского
правительства— в осуществлении белого террора.
В 1917—1918 гг. усилилось революционное
движение в болгарской армии и начались массовые
солдатские восстания. В этой обстановке генеральный консул
США в Болгарии Мэрфи и атташе американской
миссии Уокер потребовали по поручению своего
правительства немедленного перемирия между болгарским
правительством и командованием Восточной армии Антанты.
Указанное перемирие позволило болгарскому
правительству подавить восстание. Войска Антанты,
оккупировавшие Болгарию после перемирия, обрушились
жестокими репрессиями на руководителя революционного
движения болгарского народа — партию тесных
социалистов, возглавляемую славным вождем болгарского
пролетариата Г. Димитровым.
221

В ноябре — декабре 1919 г. реакционные силы США
участвовали в подавлении национально-освободительного
движения южнославянских народов. Десанты,
высаженные с американских и итальянских военных кораблей,
оккупировали Далмацию и Истрию; американские
войска использовались вместе с сербско-французскими для
подавления революционной борьбы трудящихся
Черногории.
Среди средств, направленных на борьбу, против
революционного движения в Европе, особую роль
играла экономическая помощь финансового капитала
США монополистической буржуазии западноевропейских
стран, подведение им определенной экономической
основы под всю версальско-вашингтонскую систему,
американский «план Дауэса», речь о котором пойдет
ниже.
Все эти факты показывают, что представляла собой
на деле «освободительная миссия» Вильсона в Европе
и как правящие круги США боролись за «торжество
демократических принципов».
Факты эти столь очевидны, что их признают и некоторые
буржуазные авторы. Так, например, Е. Моурер пишет в своей книге
«Кошмар американской внешней политики», опубликованной в
1948 г.: «Мы не признавали новую Россию до 1933 года. Мы помогли
свергнуть коммунизм в Венгрии. Американские дипломаты
вдохновляли антидемократическую революцию Муссолини в Италии, исходя
из того, что после нее Италия станет бастионом против коммунизма.
Американские банкиры помогли финансировать фашизм. Посол
президента Гарди.нга Чайлд стал членом итальянской фашистской
партии. Американцы приветствовали подавление нескольких
коммунистических восстаний в Германии» К Подобная картина гораздо
ближе к действительности, чем уверения апологетов американского
империализма в «демократичности» и «гуманности» вильсоновской
политики в Европе.
* *
Особое место в американской буржуазной
историографии, освещающей внешнюю политику США после
Версаля, и в первую очередь европейскую политику
американского империализма, занимает «изоляционизм».
Искажение сущности американского «изоляционизма»
1 Е. Mowrer, The Nightmare of American Foreign Policy, New
York, 1948, p. 9.
222

20-х и 30-х годов — одно из главных направлений
фальсификации истории внешней политики и дипломатии
Соединенных Штатов в период между двумя мировыми
войнами.
Что же, но мнению буржуазных авторов,
представляла собой «изоляционистская» политика США 20-х
годов? Каковы были основные проявления
«изоляционистского» курса, проводившегося республиканскими
кабинетами?
Смысл этого курса заключался будто бы в
добровольном отказе правящих кругов Соединенных Штатов
от идеи мировой гегемонии, от активной роли в решении
вопросов, затрагивающих весь остальной
капиталистический мир, лидеры которого, мол, не оценили по
достоинству «добрых побуждений» американских
правящих кругов, не разделили их «демократических»,
«гуманных», «бескорыстных» убеждений и установок по
основным вопросам мировой политики. Так, например,
профессор Бёрл пишет, что после первой мировой войны,
и особенно выборов 1920 г., США сознательно «отходят
от руководства миром» К
Правительство США, заявляют «изоляционисты»,
якобы отказалось от сотрудничества с европейскими
участниками Антанты и Японией з послевоенном мирном
урегулировании, осуществлявшемся в различных районах
земного шара. По утверждению Самнера Уэллеса,
известного американского дипломата, Соединенные Штаты
«отказались почти от всех форм практического
сотрудничества с союзническими нациями в осуществлении
задач реконструкции» послевоенного мира2. Другие
авторы заявляют, что с переходом к «изоляционизму»
правительство Соединенных Штатов будто бы вообще
самоустранилось от активной дипломатической
деятельности в важнейших сферах и районах. Бемис, скажем,
пытается уверить читателей в том, что Вашингтонская
конференция «превратилась в спасительное отступление
Соединенных Штатов от активной дипломатии на
Дальнем Востоке» или что США, мол, «не принимали
никакого участия ни в плане Дауэса, ни в плане Юнга»3.
1 A. A. Berie, Tides, of Crisis, p. 39.
2 См. W. H. Cfiamberlin, America: Partner in World Rule, p. 34.
3 S. Bemis, A Diplomatic History of the United States, pp. 702,
223

Подобные утверждения глубоко проникли как в
империалистическую пропаганду США, так и в
американскую буржуазную историографию. Чарльз Бёрд, Бемис,
Бейли и ряд других известных буржуазных историков
подчеркивают, что «изоляционизм» с присущим ему
якобы отказом от активной внешней политики и
империалистической экспансии стал определяющим началом
во внешнеполитическом курсе США на некоторый
промежуток времени. Чемберлин пишет, что заявления
относительно «изоляционистского характера»
американской внешней политики в период между двумя
мировыми войнами «явились одним из наиболее широко
распространенных мифов» К
Кому же и зачем понадобился этот миф?
Ответ на этот вопрос очень прост. Рассуждая по
поводу «изоляционизма», многие историки, идеологи и
пропагандисты империализма США хотят всемерно
обелить американскую внешнюю политику, и особенно
политику Соединенных Штатов в отношении Европы. Они
хотят снять с американских правящих кругов
ответственность за те процессы, которые развивались в Европе
и во всем капиталистическом мире в 20-е и 30-е годы и
привели в конечном счете ко второй мировой войне.
Если во многих европейских странах были
установлены реакционные режимы; в Италии, Германии и ряде
других государств к власти пришел фашизм; в Европе
и на Дальнем Востоке были созданы очаги войны, то во
всем этом, как уверяют «изоляционисты», буржуазные
руководители Соединенных Штатов, мол, не
замешаны, — они ведь отказались войти в Лигу наций,
«отошли» от мировой политики и поставили своей задачей во
что бы то ни стало избежать участия в любых войнах
за пределами американского континента. «Наиболее
обоснованно изоляционизм может быть определен,—
пишет Чемберлин, — как политика, базирующаяся на
предпосылке, что мы многое можем потерять и ничего
не приобретем от вовлечения в войны в Европе или в
Азии и что мы не предполагаем оказаться вовлеченными
в конфликты вне пределов этого континента»2.
1 W. Н. Chamberlin, America: Partner in World Rule, p. 34.
* Ibid., p. 35.
224

Вполне естественно, что подобная пропаганда могла
рассчитывать на успех главным образом до тех пор,
пока не началась вторая мировая война. Когда же война
стала фактом, а Соединенные Штаты ее участником,
сама логика событий заставила американских
буржуазных историков, как стоящих на позициях
«изоляционизма», так и его противников, внести серьезные
коррективы и в определение характера «изоляционистской»
политики и, главное, в оценку ее последствий.
«Изоляционизм» 20-х и 30-х годов был подвергнут резкой
критике и слева и справа.
Более дальновидные государственные и
политические деятели США и прогрессивные буржуазные
историки-антиизоляционисты квалифицировали
«изоляционизм» 20-х и 30-х годов как ошибочную политику,
имевшую отрицательные последствия для национальных и
государственных интересов Соединенных Штатов. Эта
политика, признали они, не только не уменьшила для
США вероятность военных столкновений, а, напротив,
способствовала поощрению и развязыванию
фашистскими агрессорами мировой войны, участником которой
стали и Соединенные Штаты.
Что же касается политиков, идеологов и историков
изоляционистского толка, то с началом войны среди них
произошел определенный раскол. Более левая группа
(в числе ее были преимущественно «традиционные
изоляционисты» Западных штатов, стоявшие на позициях
буржуазного пацифизма) в известной мере
пересмотрела свои взгляды и выступила за активное участие в
борьбе против фашизма. Влиятельная же группа
наиболее правых, откровенно промюнхенских элементов
продолжала отстаивать свои старые концепции. Стремясь
оправдать себя в глазах общественного мнения, эта
группа утверждала, что США оказались втянутыми в
войну не потому, что проводили «изоляционистскую»
политику (то есть способствовали росту и укреплению тех
сил, которые эту войну развязали), а потому, мол, что
были недостаточно последовательны в ее осуществлении,
что на смену республиканским «изоляционистским»
кабинетам пришел кабинет демократа-антиизоляциониста
Франклина Рузвельта. .
«Изоляционизм» 20-х годов — орудие реакционных
кругов монополистического капитала Соединенных Шта-
8 Н. Иноземцев
225

тов, основной внешнеполитический лозунг и вместе с тем
система тактических средств, широко применявшихся
этими кругами. Доказательство этого — вся
внешнеполитическая деятельность «изоляционистских» кабинетов
Гардинга, Кулиджа и Гувера.
На выборах в 1920 г. и после них президенты-«изо-
ляционисты» выступали с самым резким осуждением
внешней политики Вильсона, заявляли об отказе
Соединенных Штатов от активной дипломатии и, в частности,
от участия в европейских делах. На деле же они
продолжали проводившуюся и до них политику борьбы за
мировую гегемонию американского империализма,
приспособив ее к изменившимся условиям и перейдя к
несколько иным методам.
Переход к «изоляционизму» отнюдь не привел к
каким-либо принципиальным изменениям в таком
важнейшем направлении внешнеполитической деятельности
империализма США, как борьба против мирового
социализма, планы и политика правительства Соединенных
Штатов в отношении Советского государства. Этот
переход не означал и коренного пересмотра политики
империалистических сил США в отношении остального
капиталистического мира, в том числе Европы. Правда,
правительство Соединенных Штатов отказалось от
участия в Лиге наций. Тем не менее оно продолжало
выступать в качестве опоры и гаранта всего
комплекса отношений между капиталистическими
странами, воплощенного в версальско-вашингтонской
системе.
Об этом говорят такие факты, как решающая роль
финансового капитала Соединенных Штатов и
американской дипломатии в создании экономического
фундамента версальской системы (займы союзникам в целях
экономического и политического «оздоровления»
Европы, репарационные планы и их финансовое
обеспечение, широкое финансирование веймарской Германии в
целях сохранения и расширения позиций германского
империализма и милитаризма). Об этом же
свидетельствует активная закулисная деятельность
представителей и ставленников американского империализма при
проведении таких важных международных
конференций, как конференции в Генуе и Гааге, в Локарно и
Лозанне. Это подтверждается, наконец, и тем официальным
226

или полуофициальным фактическим участием, которое
Соединенные Штаты, не являясь членом Лиги наций,
принимали в деятельности этой организации1.
Под воздействием этих фактов многие американские
буржуазные авторы, особенно в работах,
опубликованных после второй мировой войны, ставят под сомнение
основные концепции, пущенные в ход апологетами
«изоляционизма». Страус-Хюпе и Поссони пишут, что об
«изоляционизме» как принципе внешней политики
Соединенных Штатов можно говорить лишь условно, и
называют политику США 20-х годов
«псевдоизоляционистской»2. Чемберлин считает «изоляционизм» «мифом»3.
Чарльз Бёрд, сам разделявший некоторые из
«изоляционистских» концепций, пишет, что, «хотя
республиканская партия носила после 1920 г. титул
«изоляционистской» партии, ее политические деятели, находившиеся
у власти, в действительности таковыми отнюдь не
являлись»4.
*
Под прикрытием «изоляционизма» американский
монополистический капитал продолжал активное
вмешательство во внутренние дела европейских государств и
народов. Маскируясь заявлениями о «помощи» Европе
в деле восстановления ее разрушенного войной
хозяйства, империализм США вел упорную борьбу за
установление в Европе своей гегемонии, за подчинение ее
своему диктату. В качестве главного звена
американской политики в Европе выдвигалась борьба за
финансовую гегемонию американского капитала.
Отличительной чертой периода временной, частичной
стабилизации капитализма является широкий поток
американских займов и кредитов западноевропейским
1 32 конвенции и соглашения, принятые Лигой наций, были
ратифицированы США; Соединенные Штаты принимали в той или иной
форме участие почти во всех конференциях и совещаниях,
проводившихся Лигой; они имели до 200 своих представителей в
различных ее комитетах и подкомитетах.
2 R. Strausz-Нирё and S. F. Possony, International Relations,
Ch. Я.
3 W. //. Chamberlin, America: Partner in World Rule, Ch. II
4 Ch. Beard, Giddy Minds and Foreign Quarrels, p. 25.
8*
227

странам. Эти займы и кредиты способствовали
восстановлению экономических позиций западноевропейской
буржуазии, поколебленных в результате войны, изжитию
послевоенного хозяйственного и торгового кризиса.
Вместе с тем американские займы и кредиты сыграли
значительную политическую роль: они способствовали
укреплению позиций реакционных сил в Западной
Европе. Миллиарды американских долларов
использовались для защиты веймарской Германии от
революционных потрясений и упрочения в ней господства
монополистического капитала и юнкерства, для поддержки
фашистского режима Муссолини в Италии, Пилсудского
в Польше, Хорти в Венгрии и т. д.
«Временная стабилизация европейского
капитализма,— подчеркивалось в политическом отчете ЦК
ВКП(б) XIV съезду, сделанном И. В. Сталиным,
—достигнута с помощью главным образом американского
капитала и ценой финансового подчинения Западной
Европы Америке» *.
Характеризуя частичную стабилизацию капитализма,
относительное укрепление политической власти
буржуазии в Европе, съезд отметил в своей резолюции
«небывало возросшую роль Северо-Американских
Соединенных Штатов, граничащую с их мировой финансовой
гегемонией...»2
Возросшая роль американского империализма в
Европе особенно отчетливо сказалась в выдвижении и
осуществлении по инициативе США так называемого
«плана Дауэса» — одного из важнейших
внешнеполитических мероприятий тех лет, представлявшего собой
в известной степени прообраз «плана Маршалла» —
весьма важного звена внешнеполитического курса
американских правящих кругов после второй мировой
войны.
В первые послевоенные годы одной из центральных проблем
европейской политики была проблема репараций и долгов.
Правящие круги США — и при Вильсоне, и при Гардинге, и при Ку-
лидже — боролись за то, чтобы стать арбитром при решении этой
проблемы. Они развили большую активность в связи с вопросом
о консолидации военных долгов. Одновременно они выступили с
1 См. И. В. Сталин, Сочинения, т. 7, стр. 267.
2 См. «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций
и пленумов ЦК», часть III, стр. 74.
228

далеко идущими акциями в репарационном вопросе, тем более что
европейские государства все более настойчиво связывали уплату
своих долгов Америке с этим вопросом. 29 февраля 1922 г.
государственный секретарь Юз, выступая в «Исторической ассоциации»,
заявил, что решение репарационного вопроса лучше всего поручить
международной комиссии экспертов и что США согласны
направить своего представителя в такую комиссию и оказать Европе
финансовую помощь !.
Оккупация Францией Рура и Рейнской области задержала
осуществление этого плана. Но в конце 1923 — начале 1924 г. он был
воскрешен в деятельности международного комитета экспертов под
председательством крупного чикагского банкира, связанного с
группой Моргана, Чарльза Дауэса. Другим представителем США в
комитете экопертов являлся видный представитель все той же группы
Морганов президент «Дженерал электрик компани» Оуэн Юнг.
Комитет экспертов в апреле 1924 г. представил доклад в
репарационную комиссию Антанты; этот-то доклад и получил наименова-
ние «плана Дауэса»2.
Конкретные предложения комитета экспертов заключались в
предоставлении Германии международного (а в действительности,
прежде всего, американского) займа в 800 млн. марок, за которым
должны были последовать новые займы и кредиты; в ликвидации
старой репарационной комиссии союзлых держав и создании новой
системы, возглавляемой американскими банкирами (генеральным
комиссаром по репарациям был назначен сначала Оуэн Юнг, а затем
другой моргановский представитель — Паркер Джильберт); в
установлении размера репарационных платежей в 1 млрд. марок в 1924—
1925 гг. с повышением его до 1,75 млрд. в 1927—1928 гг. (без
фиксации общей суммы репараций); в выпуске специальных облигаций
германской промышленности и железных дорог и в передаче
железных дорог в руки специального акционерного общества,
утверждаемого союзниками; в создании в Германии эмиссионного
банка, подконтрольного специальному иностранному комиссару
(на этот пост был назначен американский банкир Мак-Гарри);
в введении высоких косвенных налогов на предметы широкого
потребления.
Механизм «плана Дауэса» представлял собой
сложную международную финансовую комбинацию3,
заключавшуюся в том, что Германия выплачивает репарации
Англии, Франции и другим западноевропейским
странам; эти страны платят военные долги США; США в
свою очередь снабжают Германию кредитами, чтобы
она могла восстановить свое экономическое могущество,
1 «Foreign Relations, 1922», vol. II, pp. 199—202.
2 См. подробнее В. В. Постников, США и дауэсизация Германии
(1924—1929 гг.), Академиздат, М., 1957.
8 См. «План Дауэса. Финансовое восстановление Германии.
Доклад комиссии Дауэса». Под ред. Любимова, М., 1925.
229

в первую очередь тяжелую промышленность,
восстановить свою платежеспособность. При этом
подразумевалось, что Германия будет сбывать свою промышленную
продукцию на рынках Советского Союза и это поможет
превратить Советскую страну в аграрно-сырьевой
придаток иностранного капитала.
При помощи «плана Дауэса» правящие круги США
рассчитывали, во-первых, укрепить позиции
капиталистической системы в Европе и во всем мире. Во-вторых,
обеспечить утверждение своего финансового господства
в Германии, всегда занимавшей исключительно важное
место в экономике и политике всей Европы; поставить
германский народ под пресс двойной эксплуатации —
со стороны «своего», германского, и американского
капиталов. В-третьих, используя свое положение
верховного арбитра в репарационном вопросе, а также военные
долги и кредиты, усилить финансовую зависимость от
Соединенных Штатов Англии, Франции, Италии и
других европейских держав, посадить Европу на
американский паек и диктовать ей свою волю.
Как роль, которую играли американские банкиры
во время выработки «плана Дауэса» и на Лондонской
конференции держав Антанты (июль — август 1924 г.),
на которой он был одобрен и принят, так и содержание
этого плана говорили о неудаче попыток Франции
установить свою гегемонию в Европе. Они
свидетельствовали о возросшей роли США в европейских делах, об
определенном успехе политики установления
финансовой гегемонии американского капитала в Европе,—
успехе, однако, весьма кратковременном.
«План Дауэса» просуществовал пять лет. В 1929 г.,
в условиях, когда Германия уже значительно превзошла
довоенный уровець развития экономики и германская
монополистическая буржуазия поставила вопрос о
пересмотре «плана Дауэса», а правительства США, Англии
и Франции, рассчитывая использовать германский
империализм для борьбы против СССР, согласились на
такой пересмотр, «план Дауэса» был заменен так
называемым «планом Юнга». В январе 1930 г. «план Юнга»
был утвержден на конференции в Гааге.
Наряду с Оуэном Юнгом в комитет экспертов входил не кто
иной, как Джон Пирпонт Морган; заместителями американских
делегатов были компаньон Моргана Томас Ламонт и тесно связанный
230

с моргановскичи семейством Т. Н. Перкинс. Председателем
комитета по выработке статута Банка международных расчетов являлся
Джексон Рейнольде, президент «Ферст нейшнл бэнк оф Нью-Йорк»,
тесно связанный с Морганами.
По «плану Юнга» устанавливалась общая сумма репараций
с Германии (113,9 млрд. марок), снижались на 20% ежегодные
платежи, аннулировались облигации на германские промышленные
предприятия, таким образом германские монополисты избавлялись
от обязательств,* снижавших их прибыли; окончательно
ликвидировались все формы контроля над экономикой Германии, создавался
Банк международных расчетов, призванный кредитовать
германскую тяжелую промышленность и военную индустрию \
«План Юнга» не в меньшей степени, чем «план
Дауэса», имел антисоветское острие и был направлен
на возрождение германского милитаризма. Если через
год после принятия «плана Дауэса» последовала
конференция в Локарно, решения которой представляли
собой систему расстановки сил для новой войны, то
одновременно с принятием «плана Юнга» было принято
решение о досрочном прекращении оккупации Рейнской
области, развязывавшее руки германским милитаристам
и реваншистам.
Планы Дауэса и Юнга провалились как в попытке
добиться с их помощью экономического закабаления
СССР, так и установить американское господство в
Германии, утвердить прочную и длительную финансовую
гегемонию США в Европе. Однако эти планы, особенно
«план Дауэса», обеспечили широкий приток
иностранного, в первую очередь американского капитала в
Германию и, тем самым, сыграли существенную роль в
возрождении германского милитаризма.
По данным Исторической справки «Фальсификаторы
истории», за 6 лет, с 1924 по 1929 г., прилив
иностранного капитала в Германию составил свыше 10—15 млрд.
марок долгосрочных и свыше 6 млрд. марок
краткосрочных вложений. Не менее 70% долгосрочных вложений
было сделано американским капиталом2. По другим
источникам, сумма иностранных, в том числе
американских вложений была еще больше.
1 См. «План Юнга и Гаагская конференция 1929—1930 гг.
Документы и материалы». Под ред. Л. Иванова и А. Ерусалимского,
Соцэкгиз, М., 1931, стр. 69—82.
2 См. «Фальсификаторы истории (Историческая справка)», Гос-
политиздат, 1948, стр. 9.
231

По данным Лига наций, Германия за 1925—1930 гг. получила
в виде займов из-за границы 19,1 млрд. марок. Комитет экспертов
в Базеле определил, что с 1924 по 1930 г. долг Германии
иностранным государствам возрос на 18,2 млрд. марок 1. Американский
экономист Сэсюли определяет увеличение внешнего долга Германии
с 1924 по 1930 г. в 30 млрд. марок2. По данным прогрессивного
американского экономиста Анны Рочестер, в 1930 г. лишь частные
долгосрочные вложения американского капитала в Германии
достигали 1421 млн. долл.3 Следует отметить, что лишь в одной
стране— Канаде — они были больше (в Англии они составляли 640 млн.
долл., во Франции — 471 млн. долл.).
Основными вкладчиками американского капитала
в Германии были наиболее влиятельные финансовые
группы США — Морганы, Кун-Лебы, Рокфеллеры,
Дюпоны, Меллоны. Основными же получателями
американских кредитов были крупнейшие германские монополии
и тресты, старые (Крупп, Тиссеи, «АЭГ», «Сименс»
и др.) и новые, созданные в период стабилизации, в
первую очередь «Ферейнигте штальверке А. Г.»4 и «ИГ
Фарбениндустри»5.
То обстоятельство, что американские капиталы
представлялись прежде всего крупным германским
монополистическим объединениям, объясняется многими
причинами: 1) монополистический капитал являлся
единственной силой в Германии, которая могла, опираясь на
поддержку иностранного капитала и используя аппарат
буржуазного государства, бороться с революционным
движением внутри страны и сохранить
капиталистический строй в Германии; 2) вложение капитала в
крупные монополистические предприятия обеспечивало более
высокий процент прибыли; 3) монополистический
капитал являлся той силой, которая могла воссоздать
военный потенциал Германии и направить его против
СССР.
1 См. «Репарационный вопрос и военные долги. Сборник
документов». Под ред. А. Ерусалимского и Л. Иванова. М., 1933, стр. 73.
2 См. Ричард Сэсюли, «И. Г. Фарбениндустри». ИЛ, М., 1948,
стр. 106.
8 См. A. Rochester, Rulers of America, A Study of Finance
Capital, New York, 1936, p. 338.
4 Самое крупное монополистическое объединение в области
металлургии, дававшее примерно половину всей выплавляемой в
Германии стали.
6 Крупнейший не только в Германии, но и во всей Западной
Европе военно-химический трест.
232

Широкое финансирование германского империализма
Соединенными Штатами сопровождалось установлением
все более тесных картельных связей между
американскими и германскими монополиями. Причем и среди
этих связей важнейшую роль играли соглашения между
крупнейшими монополиями обеих стран: между
рокфеллеровским трестом «Стандард ойл», с одной стороны,
и «ИГ Фарбениидустри» — с другой1, а также между
«Е. И. Дюпон де Немур» и «ИГ Фарбениидустри»;
между моргановским трестом «Дженерал электрик» и
германскими «АЭГ» и Круппом; между моргановской
«Юнайтед Стейтс стил корпорейшн», меллоновской
«Бетлехем стил» и германским — «Ферейнигте шталь-
верке А. Г.»2; между меллоновской «Алюминиум ком-
пани оф Америка» и германским «Ферейнигте
алюминиум верке» и т. д.
Американские кредиты и картельные связи с
американскими монополиями помогли германским монополиям
расширить и модернизировать производственные
мощности Германии, укрепить ее позиции на мировом рынке.
В 1928 г. Германия выпускала уже 10,6%
промышленной продукции капиталистического мира. Американские
1 В 1929 г. между германским трестом «ИГ Фарбениидустри»
и «Стандард ойл» было заключено соглашение, названное
«женитьбой». По этому соглашению «Стандард ойл» получил право на
применение разработанного германским трестом процесса
гидрогенизации в пределах США и контроль над этим процессом за пределами
Германии, с тем чтобы защитить свои капиталовложения в
производстве нефтепродуктов. В виде компенсации «Стандард ойл» передал
«ИГ Фарбениидустри» 546 тыс. своих акций, оценивавшихся
в 30 млн. долл., и дал обязательство поддерживать позиции «ИГ
Фарбениидустри» во всем мире, в том числе и в Соединенных Штатах.
(См. G. Stocking and M. Watkins, Cartels in Action, New York, 1947,
pp. 92—95.)
2 В деле милитаризации Германии большую роль сыграло
соглашение, заключенное в 1927 г. «Дженерал электрик» с германским
концерном «Фридрих Крупп» относительно совместного пользования
патентами по производству карбид-вольфрама, необходимого в
станкостроении и, следовательно, почти во всех отраслях военной
промышленности. Позднее первостепенное значение приобрели связи
моргановской «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн» с германскими
сталелитейными монополиями, в первую очередь с «Ферейнигте
штальверке А. Г.» и Круппом, осуществляемые через международный
стальной картель, в котором США были представлены фирмой «Стил
экспорт ассошиейшн», образованной в 1928 г. компаниями «Юнайтед
Стейтс стил корпорейшн» и «Бетлехем стил корпорейшн».
233

вложения сыграли существенную роль в
восстановлении и развитии преимущественно тяжелой
промышленности Германии, являвшейся основой ее
военно-промышленного потенциала, и, следовательно, в предоставлении
германскому империализму оружия, при помощи
которого была развязана впоследствии гитлеровская
агрессия.
Никак нельзя преуменьшать и политическое значение
американо-германского сотрудничества 20-х
годов..Опираясь на поддержку международной буржуазии
и прежде всего на американский капитал, германский
монополистический капитал усилил борьбу с
революционными силами внутри Германии, а впоследствии
привел к власти фашизм, представляющий собой открытую
террористическую диктатуру наиболее реакционных,
наиболее шовинистических и наиболее
империалистических элементов финансового капитала.
Некоторые американские буржуазные историки,
превознося политику в отношении Германии в период
«просперити», утверждают, что США оказали огромную
помощь германскому народу в те годы. Нет ничего
более неосновательного, чем эта версия! Помощь,
действительно, оказывалась огромная, но не германскому
народу, а германским монополиям — непримиримым
врагам германского народа и всех народов Европы.
Конечным результатом этой помощи было развязывание
германским фашизмом второй мировой войны,
принесшей неисчислимые горе и страдания всем народам, в
том числе и германскому.
Взаимное финансовое участие и картельные связи
ряда влиятельных американских и германских
монополий не исключали глубочайшей розни экономических
интересов американского и германского империализма.
Оказывая помощь германскому монополистическому
капиталу в целях использования Германии для борьбы
против Советского Союза, а также за установление
своей гегемонии в Европе, американская финансовая
олигархия одновременно возрождала и усиливала
своего собственного соперника, с которым неминуемо
должна была столкнуться в будущем.
234

6. США и мировой экономический кризис 1929—1933 гг.
Ослабление внешнеполитических позиций американского
капитализма и обострение межимпериалистических противоречий.
Политика Соединенных Штатов в Европе. Активная роль
американских реакционных кругов в образовании очага войны
на Дальнем Востоке. «Доктрина непризнания» и ее
фальсификация буржуазной историографией.
24 октября 1929 г. над, казалось бы, безоблачным
небом американского «просперити» грянул гром —
началась невиданная ранее паника на нью-йоркской
бирже. Этот день получил название «черной пятницы»
в истории американского капитализма. Начался кризис
1929—1933 гг., положивший конец «золотой эре»
«вечного процветания».
По данным Института Брукингса, за первые 36 месяцев
кризиса обесценение ценных бумаг достигло 160 млрд. долл. Индекс
акций упал с 216 в сентябре 1929 г. до 34 в январе 1932 г. За 4 года
кризиса обанкротился 5761 банк; к весне 1933 г. все американские
банки наглухо закрыли свои двери.
За годы кризиса продукция американской промышленности
упала примерно наполовину. Добыча угля в стране сократилась за
1929—-1933 гг. на 40,9%; кризис отбросил США на 28 лет назад в
этой области. Продукция чугуна уменьшилась на 79,4%, что озна-.
чало отступление на 36 лет назад. С июля 1929 г. по июль 1933 г.
месячное производство стали сократилось с 4,9 млн. тонн до 0,8 млн.
тонн. В середине 1932 г. сталелитейные заводы были загружены на
12% своей производственной мощности; из 285 доменных печей
действовало только 46. Месячный выпуск автомобилей упал с июля
1929 г. по июль 1932 г. в 12 раз.
Самые разрушительные последствия кризис имел и в области
сельского хозяйства. Доход от сельскохозяйственной продукции
сократился в США с 6,8 млрд. долл. в 1929 г. до 2,4 млрд. долл. в
1932 г. За это время сбыт сельскохозяйственных машин и
оборудования уменьшился в 7 раз; потребление искусственных удобрений
уменьшилось почти наполовину, резко сократились размеры
обрабатываемых площадей, была истреблена масса готовой
сельскохозяйственной продукции.
Мировой экономический кризис 1929—1933 гг.
сильнее всех поразил США. Это было определенной
закономерностью, вновь подтверждающей, что неизбежным
следствием превращения Соединенных Штатов в
главную страну капитализма было наиболее яркое
проявление в США основных черт всего мирового капитализма,
основных его противоречий и слабостей.
Кризис 1929—1933 гг. принял столь большие
размеры, социальные и политические последствия его были
235

так велики, что правящие круги США мобилизовали на
борьбу с ним силы монополистического капитала, пра-'
вительство и государственный аппарат, буржуазную
науку. Правительство Гувера всячески старалось
умалить размеры катастрофы и убедить страну, что
«процветание где-то за углом». Не было недостатка в
различного рода проектах «предупреждения», «смягчения»
и «ликвидации» кризиса. Однако, как показывают
факты, и буржуазные экономисты, и правительство США,
и непосредственно финансовая олигархия оказались
полными банкротами перед лицом этого кризиса.
Практический эффект основных «антикризисных»
мероприятий свелся к поддержанию позиций узкой,
привилегированной группки наиболее влиятельных
финансовых и промышленных монополистических
объединений, крупных сельскохозяйственных трестов и
небольшой части капиталистических фермеров за счет
многомиллионных масс рабочего класса и мелких фермеров.
Даже в самые тяжелые кризисные годы верхушка финансовой
олигархии не только ухитрялась сводить концы с концами, но и
извлекать прибыли, хотя и гораздо меньшие, чем до кризиса. В то
время как 99,8% всех американских корпораций закончили 1930—
1932 гг. с дефицитом в 12 млрд. долл., остальные 0,2% этих
корпораций — 960 наиболее крупных монополистических объединений —
получили за указанные годы чистый доход в 4600 млн. долл. Даже
1932 г., когда кризис достиг наибольших размеров, эти 960
объединений закончили с чистой прибылью (правда, всего в 363 млн. долл.),
в то время как дефицит остальных корпораций достиг в 1932 г.
6 млрд. долл.]
Кризис вызвал невиданную ранее безработицу: в
марте 1933 г. число безработных в стране достигло
17 млн.; кроме того, несколько миллионов человек
работали 1—3 дня в неделю. В США, изображавшихся
апологетами империализма «землей обетованной», не
существовало социального страхования по безработице.
Когда в марте 1931 г. был внесен «билль Вагнера»
о создании национальной системы помощи безработным,
президент Гувер наложил на него вето. Кризис тяжело
ударил и по всем тем, кому посчастливилось сохранить
работу. В 1933 г. доход средней американской семьи
был примерно в два раза ниже, чем в 1929 г. Кризис
привел к массовому обнищанию и разорению мелких
1 См. Ch. A. Beard and G. H. Smith, Old Deal and the New, p. .54.
236

и средних фермеров, — примерно пятая часть всех
фермеров лишилась крова и земли.
Кризис имел своим следствием резкое/обострение
классовой борьбы в США. 6 марта 1930 г. по
инициативе Коммунистической партии, Лиги профсоюзного
единства и других прогрессивных центров были
организованы крупнейшие демонстрации безработных,
проходившие одновременно в десятках американских городов.
Событиями большого значения, всколыхнувшими всю
страну, били два массовых «голодных похода» на
Вашингтон (7 декабря 1931 г. и 6 декабря 1932 г.) и
поход в Вашингтон ветеранов войны (лето 1932 г.).
Несмотря на массовую безработицу, резко поднялась
волна стачечного движения: в 1929—1934 гг. число
участников забастовок превысило 3,5 млн. человек. Годы
кризиса характеризуются крутым подъемом
фермерского и негритянского движения.
Следовательно, и в области социальных отношений
события 1929—1933 гг. особенно убедительно
подтвердили полную беспочвенность теории «исключительности»
американского капитализма, — кризис обнажил
огромную остроту классовых противоречий в Соединенных
Штатах.
В этих условиях монополистическая буржуазия
США, как и ряда других капиталистических стран,
стала все чаще прибегать к террористическим методам
борьбы против демократического и революционного
движения.
Это, в частности, нашло свое проявление в кровавой расправе
с ветеранами войны, организовавшими поход на Вашингтон и
раскинувшими лагерь в Анакостиа Флэте, близ Вашингтона.
Правительство Гувера бросило против ветеранов войска, вооруженные
танками, пулеметами, бомбами со слезоточивыми газами.
Под руководством главного штаба монополистического
капитала— Национальной ассоциации промышленников и других
специальных организаций «большого бизнеса» было создано
значительное количество ультрареакционных, полуфашистских «комитетов»,
«комиссий» и «лиг».
Весьма значительны были силы крайней реакции и в конгрессе
США. 26 мая 1930 г. палата представителей приняла резолюцию
о создании комиссии по расследованию антиамериканской
деятельности, председателем которой был назначен Гамильтон Фиш. Эта
комиссия, возглавив борьбу против Коммунистической партии,
прибегала к антикоммунистическим фальшивкам, высылке коммунистов
за пределы США, судебному произволу и многим другим методам,
близким к фашистским.
237

Американский народ дал решительный отпор
наступлению реакции. Планы установления в стране
открытой диктатуры наиболее империалистических и
шовинистических элементов финансового капитала (они
являлись отражением тенденции к фашизму, свойственной
самым реакционным кругам буржуазии различных стран
в эпоху общего кризиса капитализма) провалились
в самом зародыше. «Решающую роль в предотвращении
фашистской опасности, — пишет У. Фостер, — сыграло
массовое сопротивление народа — рабочих, негров,
бедных фермеров, мелкой буржуазии. Они действовали,
если и не прямо революционным путем, то в духе
лучших традиций американского народа, и провели целую
серию экономических и политических битв,
развертывавшихся вне контроля со стороны предпринимателей и их
лакеев из числа профсоюзных бюрократов» *.
* *
*
Кризис, особенно сильно поразивший Соединенные
Штаты Америки, привел к существенному изменению
позиций США внутри капиталистического мира, к
значительному уменьшению удельного веса американского
империализма в мировом капиталистическом хозяйстве,
к относительному ослаблению его внешнеполитического
влияния.
Доля США в мировом промышленном производстве
капиталистических стран упала с 42,2% накануне
кризиса до 33,2%, то есть почти на одну треть, к
моменту его окончания. Экспорт США уменьшился с
5,2 млрд. долл. в 1929 г. до 1,6 млрд. долларов в 1932 г.
Импорт, соответственно, упал с 4,4 до 1,3 млрд. долл.
Это означало, что общий объем внешней торговли США
сократился примерно на 70%—значительно больше,
чем объем внешней торговли других крупных
капиталистических стран (внешняя торговля Англии, например,
упала за 1929—1933 гг. на 45%)2. Кризис имел своим
следствием резкое сокращение объема ранее сделанных
1 W. Z. Foster, History of the Communist Party of the United
States, p. 296.
« Cm. H. U. Faulkner, American Economic History, p. 646.
238

заграничных инвестиций США и значительное
уменьшение в последующие годы вывоза капитала из этой
страны. В результате общая сумма частной
долгосрочной задолженности других стран США уменьшилась с
14,4 млрд. долл. в 1929 г. до 10,6 млрд. долл. в 1940 г.
Положение США как главной державы-кредитора, как
основного центра финансовой эксплуатации мира в
значительной степени было поколеблено.
Весной 1931 г., когда во многих из пораженных
кризисом капиталистических странах Европы начался крах
кредитной системы, президент Гувер вынужден был
(20 июня) предложить мораторий (отсрочку) на один
год по репарациям и международным государственным
долгам. Конгресс США, одобряя мораторий, выдвинул
специальную оговорку, что никакие государственные
долги Америке не будут аннулированы или сокращены.
Но на деле получилось иначе. На конференции в
Лозанне, проходившей летом 1932 г., было принято
решение о фактической отмене репараций с Германии при
одновременной отмене или резком сокращении выплаты
военных долгов Соединенным Штатам. Дождавшись
провала Гувера на президентских выборах, европейские
должники официально уведомили США о своем
намерении не платить долгов.
Кризис привел к новому резкому обострению
противоречий между главными капиталистическими
державами. Если накануне первой мировой войны основным
стержнем межимпериалистических противоречий были
противоречия англо-германские, то в 20-е годы, особенно
во второй их половине, главными противоречиями в
капиталистическом мире являлись англо-американские.
Борьба между США и Англией приобрела особенно
острые формы, и борьба эта развивалась с
определенным успехом для США. В Латинской Америке и
Канаде, в Европе и Азии Англия с боями, но сдавала свои
позиции. Когда же разразился кризис 1929—1933 гг.,
английский монополистический капитал,
воспользовавшись тяжелым положением американского
империализма, предпринял яростное контрнаступление.
Районом развертывания этого контрнаступления были не
только Европа, Ближний и Средний Восток,
Юго-Восточная Азия, но и «ближайшие тылы» империализма
США — Канада и Латинская Америка,
289

В 1932 г. после Оттавской конференции, специально
обсуждавшей вопрос об укреплении внутриимперской торговли и мерах
борьбы против США, Канада впервые с 1915 г. получила заем в
Лондоне, а не в Нью-Йорке. За один только 1932 г. торговля
Латинской Америки с США была сокращена на 42%» в то время как
торговля с Англией — только на 11%. В 1933 г. по соглашению Рока —
Ренсимена Англия установила, по существу, свой контроль над
фондами иностранной валюты Аргентины.
Период непосредственно после первой мировой войны
и годы временной, частичной стабилизации капитализма
прошли под знаком американо-английской гегемонии в
капиталистическом мире (при наличии вместе с тем
самых острых англо-американских противоречий). После
же мирового экономического кризиса 1929—1933 гг.
положение существенным образом меняется. Наряду с
США и Англией все более активную роль стала играть
побежденная в прошлом Германия, усиливаются
позиции Японии и Италии, постепенно сколачивается
германо-итальяно-японский военный блок, выступавший за
новый передел мира — в свою пользу и в ущерб Англии,
Франции, США. Центр тяжести межимпериалистических
противоречий переместился с англо-американских
противоречий (которые продолжали существовать и оказы-
% вать немалое воздействие на международную
обстановку) на противоречия между двумя противостоящими
друг другу группировками капиталистических держав:
германо-японо-итальянской и
англо-франко-американской.
Таким образом Соединенные Штаты были
отброшены далеко назад в области экономики; уменьшился
их удельный вес в мировом капиталистическом
хозяйстве; относительно ослабилось их влияние на политику
других капиталистических держав. Все это представляло
собой яркое проявление действия закона
неравномерности экономического и политического развития в
условиях общего кризиса капитализма, являлось
свидетельством несостоятельности теории «исключительности»
американского капитализма, подтверждало
беспочвенность планов борьбы за мировое господство
американского империализма.
240

*
Для внешней политики, проводившейся
империалистическими кругами США в годы мирового
экономического кризиса 1929—1933 гг., характерно сочетание трех,
тесно переплетавшихся между собой, направлений. Одно
из них выразилось в усилиях, направленных на то,
чтобы предотвратить революционные последствия
кризиса, повсеместно укрепить позиции капитализма, и
вместе с тем постараться сохранить внешние позиции
американского капитала1. Второе — курс на разрешение
обострившихся межимпериалистических противоречий
за счет Советского Союза и народов колониальных и
зависимых стран, в первую очередь Китая. Этот курс
нашел свое проявление в политике правительства Гувера
как в отношении Европы, так и применительно к
Дальнему Востоку, где в рассматриваемый период усиленно
создавался опасный очаг агрессии. Третье — попутки
под видом буржуазного пацифизма и разоружения
добиться ограничения вооружения потенциальных
противников США при одновременном увеличении вооружений
в самих Соединенных Штатах.
Ярко выраженную политическую окраску имел
упоминавшийся выше мораторий Гувера. Гувер, мотивируя
свои действия, писал в послании конгрессу 8 декабря
1931 г., что «в течение двух лет были революции или
острые социальные беспорядки в 19 странах, которые
охватили более чем половину населения мира»2.
Свидетельством большого значения гуверовского моратория для
европейского капитализма является оценка, данная ему главарем
итальянских фашистов Муссолини: «Предложение Гувера дает
возможность продержаться в течение этой грозной зимы путем нового
оживления хозяйства и открыть нам таким образом путь к
нормальному положению вещей. Последние события неотложно требовали
такого мероприятия, т. к. мы, несомненно, стояли перед
катастрофой» 3.
1 Об экспансии империализма Соединенных Штатов в
латиноамериканских странах в этот период см. подробнее Л. Ю. Слезкин,
Политика США в Южной Америке (1929—-1933 гг.), Академиздат, М.,
1956.
2 См. «The New York Times», 9.XII. 1931.
8 См. «План Юнга и Гаагская конференция 1929—1930 гг.»,
стр. XVIII.
241

Многие американские буржуазные авторы заявляют,
что основные руководящие группы, представленные в
правительстве и конгрессе Соединенных Штатов,
руководствуясь идеалами «свободы» и «демократии»,
являлись, мол, убежденными противниками прихода к
власти фашизма в Германии. В действительности же, когда
в начале 1933 г. в Германии была установлена
фашистская диктатура, влиятельная часть правящих кругов
США не только не оказала этому никакого
противодействия (некоторые американские буржуазные историки
усиленно пытаются доказать обратное), но и сама не в
малой мере этому способствовала. «Гитлеровский режим
был создан германскими монополистическими кругами
с полного одобрения правящего лагеря Англии,
Франции и США», — с полным основанием подчеркивается
в Исторической справке Совинформбюро1.
Нельзя забывать, что Гитлер был подведен к власти-
крупнейшими германскими финансовыми и промышленными магнатами —
Круппом, Тиссеном, Гугенбергом, Шредером, Шахтом, заправилами
из «ИГ Фарбениндустри» — и помещиками-юнкерами. Вместе с тем
немалое значение в установлении и последующем укреплении
фашистского режима в Германии имела поддержка последнего со
стороны международных империалистических кругов. Прежде всего
германский монополистический капитал широко прибегал к амерн
канской финансовой помощи, являлся получателем больших
американских кредитов. Но этим дело не ограничивалось. Некоторые
американские миллионеры и миллиардеры фигурировали и
непосредственно среди основных кредиторов Гитлера и нацистской партии.
Так, например, Генри Форд начал давать деньги ближайшему
окружению Гитлера еще в начале 20-х годов, во времена «пивного путча»,
а Морганы вносили крупные средства в фонд гитлеровцев через
фирмы «Лоренц» и «Микст унд Генест», являвшиеся немецкими
лишь номинально, а в действительности представлявшие
собственность американского капитала.
Не кто иной, как один из главных апологетов
американской «исключительности» Герберт Гувер, через
несколько лет, после того как оставил пост президента,
открыто выступил с восхвалением гитлеровского
режима.
«Мы,— заявлял он,— не должны недооценивать его очевидные
достижения». После посещения фашистской Германии весной 1938 г.
и личной встречи с Гитлером с особым удовлетворением Гувер
отзывался о подавлении гитлеровцами революционного движения
германского пролетариата, усилении эксплуатация трудящихся и
превращении всей страны в военный лагерь. «Были устранены огром-
1 «Фальсификаторы истории (Историческая справка)», стр. 8,
242

ные потери в промышленности, связанные со стачками, — писал
Гувер. — Несмотря на довольно скудный уровень жизни, им удалось
с успехом выжать из народа поддержку для гигантской, все
возрастающей военной мощи» '.
В годы экономического кризиса германские
монополии, воспользовавшись сложившейся ситуацией, нанесли
ряд серьезных ударов по позициям иностранного, в том
числе и американского, капитала в Германии, с тем
чтобы подорвать своих конкурентов. В результате этого
и особенно вследствие политики хозяйственной
«автаркии», которую с первых же дней своего прихода к власти
стало проводить гитлеровское правительство,
американские кредиторы, инвеститоры и экспортеры понесли
значительные потери. Дело явно шло к резкому усилению
экономических противоречий между американским и
германским империализмом на почве борьбы за рынки
сбыта, сферы вложения капитала, источники сырья.
Тем не менее ряд влиятельных групп американской
финансовой олигархии, не без благосклонного
отношения к этому многих видных представителей
правительства и конгресса и после прихода к власти Гитлера,
продолжали свой курс на расширение картельных и
иных связей с германскими монополиями. Это в
большой мере объяснялось гем, что в империалистических
силах Германии, установивших фашистский режим,
наиболее реакционные круги США видели своего
классового союзника, оплот для борьбы с революционным и
демократическим движением внутри самой Германии и
в Европе в целом, форпост для борьбы против СССР.
Многие государственные деятели США и
буржуазные историки утверждают, что американское
правительство, мол, всегда, в том числе и в рассматриваемый
период, стояло на позициях обеспечения мира и
международной безопасности и являлось инициатором
«эффективных мер» по разрешению проблемы разоружения.
«Моим стремлением в области внешней политики было вести
Соединенные Штаты в тесном сотрудничестве с моральными силами
всего остального человечества по пути сохранения мира»2, —
заявлял Гувер. Важнейшими отличительными чертами американской
внешней политики 20-х и начала 30-х годов, уверяет Кеннан, явля-
1 См. «The New York Times», 10.111; 1. IV; 27.X. 1938.
2 «The Memoirs of Herbert Hoover. 1920—1933. The Cabinet and
the Presidency», New York, 1952, p. 330.
243

лись будто бы интенсивная деятельность по созданию
международной «системы договоров об арбитраже и примирении», «стремление
обеспечить многосторонние соглашения о разоружении
преимущественно среди великих европейских держав» 1.
При этом ряд буржуазных авторов ссылается в
качестве доказательства на инициативу правительства
Соединенных Штатов в отношении созыва Женевской
конференции 1927 г., Лондонской морской конференции
1930 г., а также на деятельность американской
дипломатии в Подготовительной комиссии к конференции по
разоружению Лиги наций, и особенно на «план Гувера».
Однако эти ссылки не выдерживают критики. Позиция
американского правительства на деле не имела ничего
общего ни с подлинным обеспечением международной
безопасности, ни с разоружением.
Правящие круги США, убедившись в том, что за пять лет,
прошедшие после Вашингтонской конференции, Англия и Япония в
значительной мере ушли вперед по сравнению с Соединенными
Штатами в области военно-морского строительства, особенно в
строительстве крейсеров, предприняли попытку закрепить прежнее
соотношение сил. На созванной в июле — августе 1927 г. по инициативе
США конференции в Женеве они предложили распространить
установленную на Вашингтонской конференции пропорцию 5:5:3
между английским, американским и японским линейными флотами
также на крейсеры, эсминцы и подводные лодки. Это американское
предложение встретило ожесточенное противодействие со стороны
Англии, которая ответила категорическим отказом, и конференция
ни к чему не привела.
Характерно, что, выдвигая проект ограничения морских
вооружений, американские правящие круги сами отнюдь не собирались
встать на путь таких ограничений. Об этом свидетельствует, в
частности, следующий факт. В 1925 г., во время подготовки Лигой наций
конференции по разоружению, крупнейшие фабриканты оружия, в
том числе представители Дюпонов, прибыли в Вашингтон на
секретное совещание, проходившее под председательством Герберта Гувера
(будущего президента, а в тот момент министра торговли). На этом
совещании они провели консультации с генералом Рагглсом еще до
того, как он был официально назначен представителем США на
конференции. Гувер дал ясно понять, что, несмотря на формальное
согласие США с постановлениями Женевской конференции,
промышленники вооружения смогут «без волокиты, задержек и помех»
заниматься своим делом2.
Лондонская морская конференция (январь — апрель 1930 г.J
1 G. F. Kennan, Realities of American Foreign Plicy, Porinceton,
1954, pp. 18—19.
2 См. Джордж Сельдес, 1000 американцев, ИЛ, М., 1948, стр.
184—189.
244

была использована государственными руководителями Соединенных
Штатов не для разоружения, а для дальнейшего наступления на
военно-морские позиции Англии, особенно в области крейсерского
флота. Причем даже те ограниченные результаты в области
фиксации размеров морских вооружений, которые были достигнуты на
конференции, подверглись самым резким нападкам со стороны
влиятельных групп монополистического капитала, непосредственно
связанных с гонкой вооружений К
Что же касается сухопутных армий и вооружений, то, как
свидетельствует позиция, занятая представителями США в
Подготовительной комиссии и на Всеобщей конференции по разоружению,
целью американской дипломатии являлось такое сокращение
вооружений, которое, не затронув Соединенных Штатов, особенно их
военно-промышленного потенциала, вместе с тем ослабило бы
другие державы 2.
Аналогичным образом дело обстояло и с «планом Гувера»,
который с большой помпой был разрекламирован американской
империалистической пропагандой. Республиканская партия
рассчитывала использовать этот план в качестве одного из своих главных
козырей на предстоявших президентских выборах. 22 июня 1932 г.
американский делегат на Всеобщей конференции по разоружению
огласил декларацию Гувера. Президент предлагал сократить
вооружения держав на Уз, уничтожить танки и тяжелую артиллерию,
запретить химическую войну, сократить на Уз договорное число и
тонипж линкоров, на 74 — авианосцев, крейсеров и эсминцев.
Подсчеты показывают, что этот план в области сухопутных
вооружений был направлен прежде всего против Франции, Италии и
Японии, а в области морских вооружений — преимущественно против
Англии и Японии. США он затрагивал, по сравнению с этими
державами, в небольшой степени. Однако и такой план натолкнулся
на серьезное сопротивление со стороны влиятельной части
американской правящей верхушки.
Империалистические круги США стремились не к
разоружению, а к тому, чтобы успокоить общественное
мнение разговорами о разоружении и обеспечить
военные преимущества за счет ослабления своих
потенциальных противников. Отсюда — самое резкое
противодействие американской дипломатии всем советским
предложениям по разоружению. Отсюда — ее стремление к
раздельному обсуждению вопросов о сухопутных и
морских вооружениях и отказ от обсуждения вопросов,
связанных с сокращением не только видимых вооружений,
но и военного потенциала, а также военных бюджетов.
Отсюда, под прикрытием разговоров о
разоружении,—резкое увеличение вооружений в самих Соединенных Штатах.
1 См. Engelbrecht and Hanighen, Merchants of Death, London,
1934, p. 175.
2 См. подробнее В. М. Хайцман, СССР и проблема разоружения
(между первой и второй мировыми войнами), Академиздат, М., 1959.
245

С 1923 по 1931 г. в США в 2,5 раза было увеличено
производство самолетов, в б раз — танков, в 4 раза —
отравляющих веществ. Сухопутные вооруженные силы
США увеличились с 299 тыс. человек в 1914 г. до
728 тыс. человек в 1929 г. В 1930/31 финансовом году
военные расходы Соединенных Штатов (707 млн. долл.)
составляли примерно пятую часть (18%) военных
расходов всего капиталистического мира. В начале 1932 г.
была разработана судостроительная программа,
предусматривавшая постройку до 1936 г. 120 больших
кораблей. Один из крупных военно-морских чинов, адмирал
Пратт, выступая в конгрессе, заявил: «Война с ее
огромными требованиями, предъявляемыми промышленности,
сельскому хозяйству, транспорту и т. д., создает
чрезвычайный рынок сбыта для предпринимателей,
задыхающихся от кризиса перепроизводства капитала» К
* *
*
Особое внимание многие государственные и
политические деятели США, а также буржуазная
историография уделяют американской политике на Дальнем
Востоке в начале 30-х годов. Это не удивительно, — ведь
именно' в эти годы развивались, причем при активном
участии американского империализма, важные
внешнеполитические процессы, которые привели в дальнейшем
к большой войне на Тихом океане.
Фальсификация дальневосточной политики
Соединенных Штатов этого периода буржуазными историкаАми
идет по нескольким основным направлениям.
Во-первых, в большинстве работ всячески
замазывается агрессивный и реакционный характер этой
политики, ее экспансионистская направленность, ее
враждебность в отношении народов Советского Союза,
Китая, всех стран Дальнего Востока. Историки, идеологи,
пропагандисты империализма США изо всех сил
стремятся представить Соединенные Штаты в качестве
державы, проводившей «демократическую» внешнюю
политику, в роли «верного и бескорыстного друга» народов
Азии и «последовательного защитника» целостности и
независимости Китая.
* См. «The New York Times», 12.V. 1932.
246

Во-вторых, правящая верхушка Соединенных
Штатов изображается во многих работах «принципиальным
противником» японской агрессии, а американская
политика политикой отпора агрессии, обеспечения
международной безопасности и сохранения мира на Дальнем
Востоке. С этой целью ряд авторов намеренно
умалчивает о важных фактах снабжения Японии
американскими военно-стратегическими материалами,
пособничества японской агрессии со стороны значительной
части империалистических кругов США. Эти авторы
всячески скрывают материалы о попытках американского
империализма натравить Японию против Советского
Союза, о создании блока наиболее реакционных кругов
США с японским милитаризмом и правым гоминданом
в целях борьбы против национально-освободительного
движения в Японии.
В-третьих, значительная группа авторов
пропагандирует версию, согласно которой правительство
Соединенных Штатов якобы не только само всячески
противодействовало японской агрессии, но и стремилось
обеспечить «коллективный отпор» агрессору. По утверждению
этих авторов американские правящие круги выступали
за применение к Японии экономических санкций, за
создание на базе «доктрины непризнания»
международного фронта борьбы против японской агрессии. И если
эти намерения оказались нереализованными, то будто
бы причина заключается в отказе других держав, в
первую очередь Англии, поддержать США, в результате
чего они «остались в одиночестве».
Подобные концепции нашли свое отражение, в той
или иной степени, в мемуарах государственного
секретаря Соединенных Штатов Генри Стимсона,
американского посла в Англии Чарльза Дауэса, американского
посла в Японии Джозефа Грю. Они содержатся и в
тенденциозно подобранном сборнике официальных
документов, подготовленном государственным департаментом,
«Японо-американские отношения в 1931—1941 гг.». Эти
же версии фигурируют во многих работах американских
буржуазных историков, посвященных различным
аспектам дальневосточной политики американского
империализма К
См. библиографию в конце книги.
247

Вопреки утверждениям американской дипломатии
и буржуазной историографии, и на Дальнем Востоке
образование очага войны происходило не без активного
участия со стороны американского империализма. На
реакционные круги США падает значительная доля
ответственности за трагические события и в этом районе.
Захват японским империализмом территории Северо-
Восточного Китая с населением в 40 млн. человек,
послуживший началом еще более широкой последующей
агрессии со стороны Японии, оказался возможным не
только в результате предательства клики Чан Кай-ши,
но и вследствие политики сговора между японскими
агрессорами и реакционными силами США, Англии,
Франции.
Американский империализм оказывал значительную
экономическую помощь Японии накануне и в период
осуществления агрессии. США и их ставленники в лице
правого крыла гоминдана во главе с Чан Кай-ши
предприняли ряд политических и дипломатических мер,
направленных на потворствование этой агрессии.
Реакционные круги США, Англии и Франции использовали
также для этой цели Лигу наций К
Буквально через несколько часов после начала
японского вторжения в Маньчжурию государственный
секретарь Стимсон выступил с заявлением, в котором
говорилось, что нет оснований заявлять о нарушении
Японией пакта Бриана — Келлога, что произошел якобы
незначительный «местный инцидент»2.
Правительство Чан Кай-ши объявило китайскому
народу и китайской армии, что нужно «соблюдать
спокойствие и выдержку», что «инцидент уже доложен
Совету Лиги наций», и поэтому «правительство выражает
надежду, что армия будет избегать столкновений с
японскими войсками». Учитывая сложившуюся к тому
времени зависимость Чан Кай-ши от правящих кругов
1 См. подробнее Г. Н. Севастьянов-, Активная роль США в
образовании очага войны на Дальнем Востоке (1931—1933), Академ-
издат, М., 1953.
2 «United States. Department of States. Papers relating to the
Foreign Relations of the United States. Japan: 1931—1941», 2 vis.,
U. S. Gove nment Printing Office, Washington, 1943 (в дальнейшем
указывается сокращенно: «Foreign Relations. Japan: 1931—1941»);
v. I, p. 5.
248

США, несомненно, что капитулянтские намерения и
действия чанкайшистского правительства не только были
известны влиятельным представителям американских
правящих кругов, но и не могли быть осуществлены без
их согласия.
Об этом же свидетельствуют и некоторые сведения,
просочившиеся в печать. Так, американец Дж. Пауэл, редактор
«Еженедельного обозрения Китая», корреспондент ряда американских газет,
утверждает, что нанкинское и мукденское правительства «получили
совет как от Британии, так и от Америки не сопротивляться» так
как дело о Маньчжурии будет передано Лиге наций, и Китай по-
* лучит справедливое решение в Женеве»1.
Характеризуя позицию, занятую Лигой наций в связи
с японской агрессией в Маньчжурии, даже буржуазный
историк Виллогби вынужден признать, что основные ее
усилия «были направлены на то, чтобы убедить
китайцев вывести свои войска со своей собственной
территории»2. Фактически ни одно из решений Лиги наций —
а решения эти были направлены на поощрение
агрессора— не принималось без предварительного
обсуждения правительствами Англии и Франции с
правительством США. Буржуазные журналисты подчеркивали,
что наряду с Советом Лиги наций действовала
«американская лига» в приемной Дауэса в отеле «Риц» (Дауэс,
в то время американский посол в Англии, был
представителем США на сессии Совета Лиги). Стимсон же
весьма откровенно заявлял, что секретные совещания,
созывавшиеся Дауэсом, были важнее официальных
заседаний Совета Лиги наций.
Многие американские буржуазные авторы
утверждают, что правительство США, активно противодействуя
агрессии, выступило инициатором применения
экономических санкций против Японии. «Именно США, а не
Лига наций предложили санкции»3, — заявляет Гри-
суолд, выдавая правительство Гувера за сторонника
1 См. «Материалы Токийского процесса над главными японскими
военными преступниками». Стенограмма заседания от 5 августа
1946 г., стр. 59. Приводится по книге: Г. Н. Севостьянов, Активная
роль США в образовании очага войны на Дальнем Востоке (1931 —
1933), стр. 162.
2 W. W. Willoughbey, The Si no — Japanese Controversy and the
League of Nations, Baltimore, 1935, p. 165.
3 Л. W. Griswold, The Far Eastern Policy of the United States,
p. 421.
249

осуществления «коллективной безопасности» на
Дальнем Востоке. В действительности же, как признавал
помощник государственного секретаря Кестл, США
«последовательно внушали Лиге наций, что мы против
экономических санкций» К А Гувер сообщал 23 февраля
1933 г. Стимсону: «Как Вам известно, я в течение всего
времени сопротивлялся применению всякого рода
санкций, считая возможным лишь апеллировать к
общественному мнению»2.
Более того, на деле империализм США оказывал
значительную экономическую помощь Японии,
начавшей агрессию в Маньчжурии. Как известно, в экономике
Японии огромную роль играли внешние связи: без
сохранения и расширения этих связей нечего было и
думать о войне. Поскольку доля США в японской
внешней торговле была самой большой, эффективность
каких бы то ни было санкций зависела прежде всего от
американской позиции. США же не только не сократили
своей торговли с Японией после ее нападения на
Маньчжурию, а, напротив, значительно расширили ее, в том
числе и в области стратегических материалов.
Так, в 1932 г., после начала агрессии, США отправили в
Японию керосина на 200% больше, чем в предыдущем 1931 г., сырой
нефти — больше на 33%, железа и стали —в два раза больше. Из
американского порта Норфолк в первые месяцы 1932 г. было
отправлено в Японию 40 тыс. томи нитратов; лишь в январе 1932 г.
нитроглицериновых химикатов было экспортировало в эту страду
в 12 раз больше, чем в январе 1931 г.
К этому надо добавить, что ряд крупнейших
монополистических объединений США, имевших свои филиалы
в Японии или долю в японских предприятиях,
принимали непосредственное участие в производстве военно-
стратегических материалов и вооружения на территории
самой Японии.
Например, «Дженерал моторе» и «Форд», имевшие свои
автосборочные заводы в Японии, продали ей в 1931 г. 19 тыс.
автомашин (при производстве японскими заводами в 1931 г. всего 434
автомобилей). Американский трест «Дженерал электрик» владел 32%
акций японской электротехнической компании Сибаура и был тесно
связан с концерном Мицуи; филиал «Америкен телефон энд
телеграф компани» владел 58% акций японской компании «Токио
Денки», тесно связанной с военным производством.
1 См. «American Political Science Review», July 1933, p. 49.
2 Cm. W. S. Myers, The Foreign Policy of Herbert Hoover (1929—
1935), New York — London, 1940, p. 168.
250

Поддержка влиятельными группами американского
финансового капитала японской агрессии имела место
в условиях все более значительного обострения
экономических противоречий между США и Японией. Эта
поддержка приносила немалые прибыли тем группам
американских монополий, которые имели
капиталовложения в Японии или широкие торговые связи с ней. Но
основными мотивами поощрения японской агрессии на
Востоке, равно как фашистской агрессии на Западе,
были мотивы политические, связанные с борьбой
реакционных сил США и всего международного
империализма против СССР, а также — на Дальнем Востоке,—
против китайской революции.
На состоявшемся осенью 1931 г. заседании кабинета под
председательством президента (это заседание было созвано после
посещения Дальнего Востока военным министром США Хэрли и
членом комитета Международной торговой палаты Хоустоиом) Гувер
весьма откровенно изложил эти мотивы. «Предположим, —
заявлялось в меморандуме, представленном Гувером и одобренном
кабинетом,— что японцы нам открыто заявили бы: «Мы не можем
более соблюдать эти соглашения (имеются в виду вашингтонские
соглашения.— Н. И.) и предупреждаем, что попытки Китая
установить такой порядок, который им соответствовал бы, провалились.
Значительная его (Китая. — Н. И.) часть большевизирована и
сотрудничает с Россией. Маньчжурия находится в руках военного
авантюриста, который игнорирует китайское правительство, и Китай
не предпринимает никаких действий, чтобы изменить это
положение. Все существование нашего народа зависит от нашего экспорта
в Китай и получения оттуда сырья. Наша экономика в настоящее
время почти парализована из-за отсутствия порядка в Китае;
кроме того, будет поставлена под угрозу сама наша независимость,
если наряду с соседством на Севере с большевистской Россией мы
будем иметь на фланге Китай, который может оказаться болыне-
визированным. Или страны, подписавшие договор девяти держав,
должны присоединиться к нам, чтобы восстановить порядок в
Китае, или мы должны сделать это сами в качестве акта
самозащиты...» «Америка, — продолжает Гувер, — конечно не
присоединилась бы к такому предложению, но мы не могли бы и выдвинуть
серьезных возражений» '.
Агрессивные действия Японии вызывали тревогу
у более дальновидной части правящих кругов США,
стремившейся оградить американские интересы в Китае.
7 января 1932 г., вскоре после захвата японцами Цзинь-
чжоу — важнейшего стратегического пункта на пути
из Северо-Восточного Китая во Внутренний Китай,—
1 См. «The Memoirs of Herbert Hoover. 1920—1933. The Cabinet
and the Presidency», p. 369.
251

государственный секретарь США Стимсон направил ноты
Японии и Китаю. В этих нотах говорилось о
«непризнании» американским правительством вновь созданного
де-факто или обусловленного договором положения,
«которое может нанести ущерб договорным правам
США или их гражданам в Китае, включая права,
относящиеся к суверенитету, независимости и
территориальной и административной неприкосновенности Китая, или
к международной политике в отношении Китая,
известной под названием «открытых дверей» 1.
Положения, сформулированные Стимсоном в ноте
от 7 января 1932 г., получили в американской
буржуазной исторической литературе^ название «доктрины
непризнания», или «доктрины Стимсона», а некоторые
американские историки, учитывая активную роль
президента Гувера во всем, что связано с этой доктриной,
называют ее «доктриной Гувера»2, или «доктриной
Стимсона— Гувера»3.
Несомненно, что уже в тот период в правящих
кругах США имелись серьезные разногласия по поводу
американской политики в отношении Японии. Источник этих
разногласий в большой мере был связан с тем, что
различные группы американского финансового капитала, а
также те или иные политические деятели по-разному
оценивали перспективы угрозы японской агрессии для
самих США. Существенные расхождения были между
государственным секретарем Стимсоном и президентом.
Гувер в ряде вопросов, в том числе связанных с
американо-советскими отношениями, занимал гораздо более
реакционную позицию4. Тем не менее подавляющее
большинство государственных деятелей и буржуазных
историков США, к какому бы крылу они ни
принадлежали, намеренно извращают суть американской
политики на Дальнем Востоке и особенно «доктрину
непризнания».
1 См. «Foreign Relations. Japan: 1931—1941», Vol. I, p. 76.
2 Cm. S. Bemis, The Latin American Policy of the United States,
p. 223.
* Cm. J. W. Pratt, A History of the United States Foreign Policy,
p. 582.
4 Однако, несмотря на свои личные взгляды, Стимсон, как
подчеркивал Гувер, «лойяльно проводил в переговорах с державами
политику, предписанную президентом». (См. «The Memoirs of Herbert
Hoover. 1920—1933. The Cabinet and the Presidency», p. 307.)
252

Стимсон и ряд других высокопоставленных
дипломатических представителей США, группа наиболее
известных американских буржуазных
историков-международников, многие американские специалисты по
дальневосточным проблемам утверждают, что «доктрина
непризнания» представляла собой акцию Соединенных
Штатов, направленную будто бы на «решительное
противодействие» японской агрессии. Эта доктрина
изображается как некое «свидетельство высоких моральных
идеалов» американской политики, как доказательство
«неизменных дружественных чувств» правящих кругов
США в отношении Китая, как образец
«последовательной борьбы» американской дипломатии за
международную безопасность и мир. Стимсон, например, трактует
«доктрину непризнания» как попытку Соединенных
Штатов создать систему коллективной безопасности и
международный фронт в защиту Китая против японской
агрессии *.
Но все эти утверждения не имеют ничего общего с
действительностью. Факты говорят о том, что как до
провозглашения «доктрины непризнания», так и после
наиболее влиятельная часть правящих кругов США,
время от времени осуждая агрессора на словах, на деле
не только не предпринимала каких бы то ни было
реальных мер для предотвращения японской агрессии, а
фактически поощряла ее.
Суть «доктрины непризнания» заключалась не в
борьбе правящих кругов против империалистической
агрессии, как таковой, а в предупреждении Японии
о том, что империализм США не намерен отказываться
от своих экспансионистских притязаний на Китай,
осуществлявшихся-под лозунгом «открытых дверей»2.
Заявления же о «суверенитете», «независимости»,
«территориальной целостности» Китая, содержавшиеся как в
доктрине «открытых дверей», так и в формуле
«непризнания», представляли собой маскировку, благовидный
1 См. Г. А, Стимсон, Дальневосточный кризис, Воспоминания и
наблюдения, М., 1938, стр. 64—67.
2 8 января 1932 г. госдепартамент опубликовал разъяснение,
в котором говорилось, что США не намерены вмешиваться в
разрешение каких-либо инцидентов между Китаем и Японией, если только
эти инциденты не причиняют ущерба правам США или гражданам
США, правам, определяемым политикой «открытых дверей». (См.
«Foreign Relations, 1932», vol. Ill, p. 9).
253

предлог, под прикрытием которого империализм США
вел борьбу за сохранение своих позиций в Китае,
против подъема национально-освободительного движения
в этой стране. Обращает на себя внимание тот факт, что
после провозглашения «доктрины непризнания»
реакционные круги Соединенных Штатов не только не
ослабили, а, напротив, усилили нажим на Чан Кай-ши с
целью мобилизации им всех сил на борьбу против
национально-освободительного движения.
В «доктрине непризнания» экспансионистская
политика «открытых дверей» органически сочеталась с
планами борьбы против Советского государства,
выработанными в соответствии со спецификой обстановки
начала 30-х годов. «Доктрина непризнания» являлась в
руках реакционных кругов США инструментом, с
помощью которого они хотели придать японской
интервенции желаемое направление — против СССР.
«Непризнание» неугодного империализму Соединенных Штатов
направления агрессии в Китае и фактическая поддержка
японской агрессии в Маньчжурии с целью создания там
руками японцев антисоветского плацдарма — вот в чем
фактически было одно из главных назначений
рассматриваемой доктрины.
Провозглашение формулы «непризнания» сопровождалось
усилением антисоветской пропаганды, прямым подстрекательством
Японии к нападению на СССР. Помощник военного атташе в
Китае Бетте, бригадный генерал Ренли и другие лица публично
выступали с заявлениями о том, что единственный «выход» для
Японии— захват Советского Дальнего Востока. Они говорили о
неизбежности японо-советской войны, которая явится «продолжением
международного конфликта, начавшегося в 1918 г.».
В конце февраля — начале марта было
инспирировано создание японскими милитаристами полностью
послушного и подчиненного им марионеточного
государства Маньчжоу-Го. Стимсон заявил, что
государственный департамент не намерен предпринимать никаких
шагов по этому вопросу. Американский же посол в
Японии Грю писал в секретном письме: «Полагаю, что
американские протесты против японского признания
Маньчжоу-Го были бы в настоящее время безумием» К
Аналогичным образом действовала и «комиссия Литтона»,
1 Л Grew, Ten Years in Japan, New York, 1944, p. 63,
254

созданная в декабре 1931 г. в соответствии с решением
парижской сессии Лиги наций.
Эта комиссия предложила сохранить суверенитет Китая,
одновременно с этим предоставив значительную автономию Маньчжурии
и признав в ней «особые права» за Японией. По существу, это
означало план превращения Маньчжурии в колонию
международного империализма, в которую на основе доктрины «открытых
дверей» был бы открыт доступ всех главных капиталистических
государств и, конечно, США. Вместе с тем в стратегическом отношении
Маньчжурия должна была бы стать антисоветским плацдармом, на
котором основные военные позиции принадлежали бы японскому
милитаризму. Подчеркивая факт увеличения влияния
Коммунистической партии и упрочения позиций национально-освободительных
сил в Китае, «комиссия Литтона» призвала империалистические
державы к сотрудничеству в целях «реконструкции» Китая, под
которой подразумевалось укрепление контрреволюционного режима
гоминдана и подавление революционного движения китайского
народа.
Милитаристская Япония, пользуясь
безнаказанностью, заявила 27 марта 1933 г. о своем выходе из Лиги
наций. Расширяя масштабы интервенции, японские
войска вторглись в провинцию Жехэ и начали продвижение
к Тяньцзиню и Пекину. 31 мая последовало
капитулянтское соглашение Чан Кай-ши с японскими
милитаристами, получившими фактически контроль над всем
Северным Китаем. Таков был первый результат политики
поощрения японской агрессии. Таковы были
практические последствия американской политики
«непризнания». Неизбежным следствием подобной политики было
дальнейшее расширение агрессивных действий
японского милитаризма, а затем и превращение всего
Дальнего Востока в один из театров второй мировой войны.

ГЛАВА HI
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ В 1933—1939 гг.
ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ ОЦЕНОК РУЗВЕЛЬТА И ПРОВОДИМОЙ
ИМ ПОЛИТИКИ В БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ.
АМЕРИКАНСКИЙ «НЕЙТРАЛИТЕТ» И ПООЩРЕНИЕ
РЕАКЦИОННЫМИ КРУГАМИ США
ФАШИСТСКОЙ АГРЕССИИ
1. Споры буржуазных историков по поводу Ф. Д. Рузвельта
и его деятельности. Критика Рузвельта справа.
Государственно-монополистический характер основных мероприятий
«Нового курса» и несостоятельность утверждений
буржуазных идеологов и ревизионистов о создании в США
«прогрессивного капитализма». Подъем в стране рабочего и
демократического движения в годы президентства Ф. Д. Рузвельта.
Обострение борьбы сил реакции и демократии
Американская внешняя политика периода от
мирового экономического кризиса 1929—1933 годов до
начала второй мировой войны развертывалась в условиях
упорной борьбы масс и сложных внутренних изменений
в стране, которые нашли свое выражение в так
называемом «Новом курсе», тесно связанном с именем
президента Ф. Д. Рузвельта.
Январь и февраль 1933 г. принесли новую эпидемию
крупнейших банкротств в США. В стране настолько
обострились классовые противоречия, что буржуазия
испытывала страх перед крушением самих основ
«американского образа жизни». В этой обстановке пост президента
занял 4 марта 1933 г. Франклин Делано Рузвельт.
Рузвельт оставался президентом двенадцать лет, до своей
смерти 12 апреля 1945 г. Он был единственным в
истории США президентом, избиравшимся более двух раз —
четырежды.
Ф. Д. Рузвельт родился в 1882 г. в аристократической богатой
семье, родословная которой тянется от голландских и фламандских
переселенцев, направившихся в Новый Свет еще в первой половине
XVII века. Его отец был вице-президентом железнодорожной
компании «Делавер — Гудзон» и президентом нескольких других компа*
256

ний, родственники по матери — крупными торговцами и
судовладельцами. Рузвельты находились в родственных отношениях с
крупнейшими финансовыми магнатами — Лсторами и Дюпонами.
Рузвельт окончил Гарвардский университет; с 1904 по 1907 г.
специализировался в области права в высшей юридической школе
Колумбийского университета; в 1907—1910 гг. занимался
адвокатурой.
В 1910 г. Рузвельт впервые принял активное участие в
политической жизни в качестве кандидата демократической партии на
выборах в сенат штата Нью-Йорк. Рузвельт уже тогда показал себя
блестящим оратором, * человеком с острым умом, выдержкой и
самообладанием, приносившими ему успех в политической борьбе.
В 1912 г. Рузвельт — председатель комитета содействия
выдвижению Вудро Вильсона кандидатом в президенты от демократической
партии. Когда Вильсон был избран президентом, Рузвельт стал
помощником морского министра. В годы первой мировой войны на
Рузвельта было возложено осуществление программы
строительства большого флота. В 1919 г. он принимал участие в работах
Парижской мирной конференции, выступая за членство США в Лиге
наций.
На выборах 1920 г. он был выдвинут кандидатом на пост вице-
президента, но демократическая партия, а вместе с ней и Рузвельт
потерпели на этих выборах неудачу. В 1921 г. Рузвельт тяжело
заболел. Однако, несмотря на болезнь, он принимал участие в'
избирательной кампании 1924 г., выступая за кандидатуру Смита на
пост президента США. В 1928 г. на национальном партийном
конвенте Рузвельт вновь оказал активную поддержку Смиту. В этом
же году он был избран губернатором штата Нью-Йорк. На этом
посту Рузвельт провел ряд прогрессивных мероприятий,
значительно увеличивших его личную популярность, и в 1930 г. был
переизбран губернатором, получив огромное большинство голосов.
Говоря о своих политических взглядах, Рузвельт подчеркивал,
что серьезное влияние на их формирование оказали идеи Т. Джеф-
ферсоиа. Рузвельт называл себя «либералом-прогрессистом». Он
считал необходимым «переустройство» американского государства,
с тем чтобы, как он заявлял, «сделать его более полезным для
народа и более отвечающим современным нуждам» *. Рузвельт был
решительным противником гуверовской «философии грубого
индивидуализма». Он полагал, что интересам американского капитализма
соответствуют не методы крайней реакции, а программа буржуазно-
либеральных реформ.
В истории США мало людей, о которых так много
написано, как о Ф. Д. Рузвельте, не говоря уже о его
собственном огромном документальном и литературном
наследстве2. Вместе с тем во всей истории Соединенных
Штатов, да и не только их, мало государственных и
политических лидеров, деятельность которых встречала бы
столь противоречивые оценки со стороны буржуазных
1 F. D. Roosevelt, Looking Forward, New York, 1933, p. 88.
2 См. библиографию.
9 H. Иноземцев
257

историков, как деятельность Рузвельта. И при жизни
и после своей смерти Рузвельт имел как самых горячих
сторонников, превозносивших до небес все, что он делал,
так и самых активных врагов. Враги президента
всячески стремились отстранить его от активной
политической жизни, а впоследствии подорвать его популярность
среди широких народных масс, дискредитировать
проводившуюся им политику, особенно курс на мирное
сосуществование и сотрудничество с Советским Союзом.
Весьма многочисленные, резко отличные друг от
друга, а иногда и прямо противоположные концепции
относительно характера и результатов деятельности
Рузвельта, выдвинутые буржуазными государственными и
политическими деятелями, историками и идеологами,
публицистами и пропагандистами, можно условно
разделить на три основные группы.
Первая группа — это оценки и утверждения ярых
врагов Рузвельта из лагеря крайней реакции. Наиболее
распространенные из них сводятся к тому, что Рузвельт
был будто бы «ренегатом своего класса», что он якобы
«бросил вызов» всему «американскому образу жизни».
При этом большая часть лиц, примыкающих к данной
группе, рассматривает Рузвельта как «ярого врага»
капитализма, «социалиста», действовавшего чуть ли не
«заодно с коммунистами» и втянувшего Соединенные
Штаты в «ненужную» для них войну.
С такого рода утверждениями выступали и выступают
прежде всего многие наиболее реакционные
представители финансовой олигархии К Подобная точка зрения
насаждалась многими государственными и
политическими деятелями США крайне правого толка,
принадлежавшими как к республиканской, так и к
демократической партии. В числе республиканцев, обрушившихся,
выражаясь их языком, на «социалистические
эксперименты» Рузвельта и его «прокоммунистическую деятель-
1 С точки зрения отношения монополистического капитала
к Рузвельту и «Новому курсу» характерна эволюция Дэвида Ли-
лиенталя, крупного бизнесмена являвшегося в свое время
сторонником Рузвельта и возглавлявшего по поручению последнего
«Управление по реконструкции долины реки Теннеси», а в послевоенный
период тесно связанного с атомным производством Соединенных
Штатов. В 1953 г. Лилиенталь опубликовал книгу, направленную
против самого духа «Нового курса» (см. D. E. Liliental, Big
Business: A New Era, New York, 1953).
258

ность», можно назвать бывшего президента Гувера,
кандидата в президенты Лендона, сенаторов Рида, Тафта,
Ванденберга и др.; среди демократов —кандидата в
президенты Смита, председателя национального
комитета демократической партии Раскоба.
С обвинениями Рузвельта в «приверженности
социализму» и попытками дискредитации проводимого им
курса выступали представители различных фашистских
движений и групп — Хью Лонг, Кофлин, Джеральд Смит,
Г. Фиш и др. Эти обвинения поддерживаются в
современной Америке наиболее откровенными расистами,
особенно из числа диксикратов южных штатов,
шовинистами из «Американского легиона» и других
террористических организаций. Подобные утверждения
получили широкое распространение в реакционной печати.
На выборах 1936, 1940 и 1944 гг. основная масса
периодической печати, выполняя волю ряда влиятельных
монополий, выступала против Рузвельта.
Наряду с обвинениями Рузвельта в «социализме» некоторые
его противники из лагеря крайней реакции использовали
аргументацию и иного, противоположного порядка. Нередко по адресу
Рузвельта заявлялось, что он, извращая дух и традиции
«американской демократии», насаждал чуть ли не «нацистские методы»
вмешательства правительства в так называемое «свободное
предпринимательство». Причем для американской политической жизни
того времени характерно, что зачастую с подобного рода
обвинениями выступали реакционеры, фактически стоявшие на почве
фашизма, но прикрывавшие свою позицию призывами к «чистому
американизму» и «демократии».
Резкой критике подвергается деятельность Рузвельта
в работах многих буржуазных историков. Это относится
к Ч. Бёрду, выступавшему в прошлом в числе
основателей «экономической школы», а в 40-е годы (он умер
в 1948 г.) возглавлявшему так называемую «новую
школу». Эта школа объединила значительную группу
историков, стоявших на позициях крайнего
прагматизма -и презентизма. Если сам Бёрд по своим взглядам
•в области внешней политики может быть отнесен к
«честным изоляционистам», то многие его ученики и
последователи являлись «изоляционистами» откровенно
реакционного толка.
Враждебный тон по отношению к прогрессивным
мероприятиям Рузвельта характерен для книг, статей,
заявлений большой группы современных буржуазных
9*
259

историков, выступающих в роли прямых апологетов
американского монополистического капитала, — для тех,
кого прогрессивные историки США называют
«лауреатами империализма», — Э. Сэвета, Л. Хэкера и особенно
профессора Аллана Невинса.
Другую, кардинально отличную от первой концепцию
выдвигает лагерь наиболее горячих сторонников
Рузвельта из числа ряда буржуазных государственных и
политических деятелей, идеологов и историков,
пропагандистов и публицистов. Суть их позиции —
безудержное восхваление проводимого правительством Рузвельта
политического курса, попытки представить дело таким
образом, что якобы этот курс изменил характер
американского империализма, устранил имевшиеся у него
отрицательные черты и, основываясь на американской
«исключительности», создал в Соединенных Штатах
систему «прогрессивного капитализма».
Представителями этой точки зрения являются
буржуазные политики прорузвельтовского толка, которые
составляли ближайшее окружение президента: Генри
Уоллес, занимавший пост министра сельского хозяйства
в кабинете Рузвельта и являвшийся вице-президентом;
Гарри Гопкинс, министр торговли, один из ближайших
личных советников президента; Гарольд Икес, министр
внутренних дел; Генри Стим-сон, военный министр; Сам-
нер Уэллес, заместитель государственного секретаря;
Дональд Нельсон, руководитель Управления по делам
военного производства.
В известной мере к рассматриваемой группе примыкает Кор-
делл Хэлл, почти бессменный государственный секретарь в годы
президентства Рузвельта. Однако Хэлл не раз подчеркивал, что
Рузвельт, по его мнению, «двигался слишком быстро и слишком
далеко заходил со своими внутренними реформами», не давая
нации время «переварить их» К В области внешней политики он
также стоял гораздо правее Рузвельта.
Самыми ярыми апологетами точки зрения, согласно
которой при Рузвельте американский империализм
будто бы стал «демократическим» и «прогрессивным», были
реформистские профлидеры из АФТ и КПП, а также
ревизионисты из числа бывших членов
Коммунистической партии США. Особое место в числе ренегатов
занимает Эрл Браудер.
1 «The Memoirs of Cordell Hull», New York, 1948, vol. I, p. 196.
260

Браудер, в то время генеральный секретарь партии, выпустил
в 1944 г. книгу, которая стала библией американского
ревизионизма !. В этой книге «Новый курс» изображается таким
мероприятием, которое якобы в корне преобразовало ьсю социальную,
экономическую и политическую структуру Соединенных Штатов, а
американское буржуазное общество представляется образцом
«классовой гармонии», движимой «разумными капиталистами».
Браудер был исключен из партии. Однако его ревизионистские
взгляды, широко распространяемые аппаратом буржуазной
пропаганды, принесли немалый вред. В частности, во время острой
вспышки ревизионизма в 1956—1957 гг. Джон Гейтс, Норман
Шрэнк, Джозеф Кларк, Александр Биттельман, предприняв атаку
на идеологические основы и важнейшие организационные принципы
Коммунистической партии США, широко оперировали браудеров-
скимй концепциями, приспособив их к современной обстановке.
С безусловной поддержкой большинства
мероприятий правительства Рузвельта выступает значительная
группа буржуазных историков и публицистов. Это в
первую очередь представители «официального
направления», приближенные в свое время к Рузвельту или
работавшие в тесном контакте с теми или иными
правительственными органами. В числе их — Роберт Шервуд,
крупный журналист, принимавший непосредственное
участие в подготовке многих выступлений президента.
Представитель этого направления Рексфорд Тагвелл —
профессор Колумбийского университета, член
«мозгового треста» Рузвельта. К этой же группе примыкают
профессор Эдгар Робинзон, директор Института
американской истории при Станфордском университете, автор
ряда работ о Рузвельте, профессор Бэзил Раух и ряд
других историков и публицистов.
Третья концепция сводится к тому, что политика,
проводившаяся Рузвельтом, изображается совершенно
идентичной политике правящих кругов США после второй
мировой войны. Указывая с полным на то основанием,
что целью Рузвельта было укрепление
капиталистической системы в Соединенных Штатах, представители
этой концепции заявляют, что он якобы шел к этой цели
теми же самыми путями, используя те же методы и
средства, какие использовались и используются
американскими правящими кругами в послевоенные годы.
Иначе говоря, делаются усилия поставить знак ра-
венства между политикой Рузвельта, которая осуществ-
/•£• Browder, Teheran. Our Path in War and Peace, New York,
261

лялась в обстановке подъема демократической борьбы
внутри страны и участия США в антифашистской
коалиции, и политикой послевоенных лет,
характеризующейся активизацией реакционных, наиболее
авантюристических, агрессивных сил внутри США и
превращением американского империализма в центр и оплот
мировой реакции. Предпринимаются попытки снять то
серьезное различие, которое существует между
либерально-буржуазными методами и тактикой Рузвельта и
совершенно другими, отнюдь не либеральными,
средствами, применявшимися империалистическими кругами
США в лослевоенный период.
Если для политики правительства Рузвельта были
характерны уступки демократическим силам, то для
послевоенных кабинетов — ожесточенное наступление на
права и свободы американских трудящихся, «контроль
над мыслями», закон Тафта — Хартли,
антикоммунистическая истерия и т. п. Это принципиальное различие
между политикой Рузвельта и его -преемников всячески
замазывают авторы рассматриваемой концепции.
Этой концепции придерживается ряд влиятельных
государственных и политических деятелей реакционного
толка, преимущественно из демократической партии,
которые стремятся представить себя в качестве воспреем-
ников Рузвельта и попользовать в своих интересах его
политический капитал.
Типичный представитель этой группы — Гарри
Трумэн, занявший пост президента после смерти Рузвельта.
В многочисленных речах и выступлениях во время
пребывания на этом посту, а также в мемуарах,
опубликованных в последние годы, Трумэн, всячески превознося
проводимый им курс, заявлял, что он всегда
руководствовался намерением «продолжать внешнюю и
внутреннюю политику администрации Рузвельта» 1.
Искажение политики Рузвельта и критика его справа — при
одновременных заявлениях о «верности» рузвельтовским
«демократическим идеалам» — характерны для многих
выступлений Джеймса Бирнса, являвшегося
непосредственно после войны государственным секретарем США;
Д. Форрестола, министра обороны в кабинете Трумэна;
Д. Ачесона, бывшего государственного секретаря Соеди-
* «Memoirs by Harry S. Truman», vol. I, Year vof Decisions, New
York, 1955, p. 9.
262

ненных Штатов и активного деятеля демократической
партии.
Эта концепция, как и ранее рассмотренные,
пропагандируется многими буржуазными историками,
идеологами, публицистами.- Особые усилия, как будет
показано, прилагаются к тому, чтобы «доказать», будто бы в
отношениях с Советским Союзом Трумэн стремился
продолжать и развивать политику, проводившуюся
Рузвельтом, что Рузвельт якобы в последний период своей жизни
занял антисоветскую позицию и отрицал возможность
мирного сосуществования и сотрудничества с СССР.
V/
Объективная, подлинно научная характеристика
Рузвельта и проводимой им политики дана в
выступлениях и работах руководителей Коммунистической
партии Советского Союза, Коммунистической партии
Соединенных Штатов Америки (особенно в работах Уильяма
Фостера) и других коммунистических партий,*в
марксистско-ленинской исторической литературе.
Прежде всего, как подчеркивают
марксисты-ленинцы, неправильно было бы думать, что Рузвельт, даже
если бы он этого хотел (а в действительности он
стремился как раз к обратному), был в состоянии изменить
социальные основы американского общества, изменить
содержание и характер американского капитализма.
Причины серьезных изменений, которые произошли за
годы президентства Рузвельта в социальной сфере,
внутренней и внешней политике США (особенно в годы
второй мировой войны), нельзя сводить к деятельности
лишь самого Рузвельта и его личной роли, сколь бы
значительна эта роль ни была. Для выяснения этих
причин необходимо учитывать взаимодействие ряда
экономических и политических факторов и прежде всего
активную борьбу широких масс американского народа,
добившихся ряда демократических завоеваний.
Что же касается самого Рузвельта, его взглядов,
убеждений, характера действий, то совершенно
очевидно, что большинство оценок, даваемых ему в
буржуазной исторической литературе и буржуазными
политическими деятелями, не может быть «признано
состоятельными.
263

И по своему социальному положению, и по
политическим убеждениям, и по образу действий Рузвельт —
убежденный сторонник и последовательный защитник
капитализма. Но Рузвельт был дальновидным
представителем своего класса, политиком мирового масштаба.
Он сознавал, что глубокие социально-экономические и
политические сдвиги, происходившие в США и во всей
системе мирового капитализма, подтачивают эту
систему. В отличие от реакционных, авантюристически
настроенных деятелей, Рузвельт считал, что в целях
укрепления позиций капитализма следует применять не
ультраимпериалистические методы, а буржуазные реформы.
Рузвельт подчеркивал, что, прибегая к крайним мерам, можно
все потерять, что реакционные методы — «провокация, а не барьер
против радикализма» (подразумевая под радикализмом
революционное преобразование общества, низвержение капитализма).
Радикализму, заявлял он, необходимо противопоставить «реальную
программу реконструкции» К
Уступки со стороны правительства США рабочему
движению .и демократическим силам в годы «Нового
курса» отнюдь не вытекали из «гуманизма» и
«человеколюбия» американских правящих кругов, как
утверждает буржуазная пропаганда. Они были сделаны под
нажимом народных масс, завоеваны массами в упорной
борьбе. «Если бы он (Рузвельт. — Н. Я.) не сделал этих
уступок, — пишет У. Фостер, — то массы, исполненные
боевого духа, вероятно, пошли бы значительно дальше
влево и в открытой борьбе добились бы от
предпринимателей и (правительства гораздо более существенных
реформ»2.
Кое-кто из буржуазных авторов изображает
Рузвельта неким идеалистом, который был сторонником так
называемого «свободного предпринимательства»,
«свободной конкуренции» и врагом монополий. При этом
ссылаются на его обличительные речи против
«экономического роялизма», в защиту «забытого человека», на
создание им ряда комиссий по расследованию
деятельности монополий.
Следует учитывать, что Рузвельт реально смотрел на
вещи и прекрасно сознавал, что основой современного
капитализма являются монополии. Он выступал за
1 F. D. Roosevelt, Looking Forward, p. 10.
8 У. 3. Фостер, Очерк политической истории Америки, стр. 595.
264

устранение эксцессов со стороны наиболее реакционных
представителей финансовой олигархии, но был
безусловно против всего того, что могло бы привести к
подрыву экономических и политических позиций
монополистической буржуазии.
При Рузвельте быстрыми темпами шел процесс
развития государственно-монополистического капитализма
в США, усилилось сращивание монополий и
буржуазного государства, возросла роль государства как силы,
стоящей на страже интересов капитала К
Став президентом, Рузвельт потребовал
предоставления ему чрезвычайных полномочий для
осуществления экстренных мероприятий. Получив от конгресса
такие полномочия, правительство предприняло серию
так называемых «оздоровительных мероприятий»,
которые и были названы в своей совокупности «Новым
курсом» («New Deal»).
«Страна, — заявлял Рузвельт, — нуждается и, если не
ошибаюсь, настойчиво требует смелых экспериментов. Здравый смысл
подсказывает, что нужно выбрать метод и сделать опыт; если он
не удастся, надо это откровенно признать и пробовать другой
способ. Главное пробовать что-нибудь. Миллионы нуждающихся
не всегда останутся безмолвными наблюдателями»2.
Как подчеркивает Уильям Фостер, многочисленные
законы «Нового курса» «преследовали следующие
конкретные экономические цели: а) восстановить
расстроенную финансово-банковскую систему; б) поддержать
потрясенную кризисом промышленность при помощи
крупных займов и субсидий; в) стимулировать частные
капиталовложения; г) поднять низкие цены путем
поощрения инфляционных тенденций; д)' преодолеть
перепроизводство сельскохозяйственных продуктов путем
сокращения посевных площадей и уничтожения излишков
зерна; е) защитить фермеров и домовладельцев от
потери имущества в результате просрочки платежей по
1 Уже в первом кабинете Рузвельта, сформированном в 1933 г.,
ряд важнейших постов занимали непосредственно банкиры и
промышленники. Так, например, пост министра финансов получил
директор крупного банка в Нью-Йорке и президент крупной
промышленной компании Вудин; а в 1934 г. его сменил на этом посту
известный банкир, примыкавший к группе Морганов, Моргентау.
«Мозговой трест» Рузвельта возглавлял Джонсон — крупный биржевой
делец, партнер Баруха.
2 F. D. Roosevelt, Looking Forward, p. 51.
265

закладным; ж) ликвидировать безработицу и повысить
покупательную способность населения путем
организации общественных работ; з) обеспечить хотя бы
минимальную помощь голодающим безработным»1.
Программа «Нового курса» — это программа
буржуазных реформ, направленных на преодоление
тяжелейшего экономического кризиса и укрепление позиций
капитализма. Она ни в коей мере не была
социалистической, как это пытаются утверждать некоторые
критики Рузвельта и справа и слева. Частная собственность
на орудия и средства производства продолжала
оставаться священной и неприкосновенной. Финансовый
капитал не только полностью сохранял свой контроль над
банками, промышленностью и транспортом страны, но
и расширял его.
Основу большинства рузвельтовских мероприятий в
этой области составляла политика финансирования
государством хозяйства за счет государственного
бюджета, то есть средств, получаемых в основном путем
государственных налогов, основное бремя которых
ложилось на плечи широких народных масс. Это
финансирование проводилось в интересах укрепления
капиталистической системы, упрочения позиций монополий.
С февраля 1932 г. по декабрь 1935 г. лишь «Реконструктивная
финансовая корпорация» выдала ч монополиям в виде ссуд
10,6 млрд. долл. Только за время с середины 1932 г. по декабрь
1935 г. на «антикризисные мероприятия», на «оздоровление»
экономики США правительством было затрачено 17,8 млрд. долл. Доля
указанных ассигнований в расходной части всего бюджета США
возросла с 15% в 1931/32 г. до 60% в 1933/34 бюджетном году2.
Чрезвычайный банковский закон, проведенный Рузвельтом, и
серия других мероприятий по «оздоровлению финансов», включая
девальвацию доллара, привели к укреплению позиций крупного
финансового капитала, к усилению контроля федеральных банков над
банками, не входившими в Федеральную резервную систему. Эти
меры вызвали также рост инфляции, используемой капиталом для
перекладывания основных тягот кризиса с монополистической
буржуазии на трудящихся.
В области «оздоровления промышленного
производства» центральным мероприятием был «Национальный
1 У. 3. Фостер, Очерк политической истории Америки, стр
585—586.
2 См. И. Кузьминов, Государственно-монополистический
капитализм, ГосПолитиздат, 1955, стр. 123—124.
266

акт о восстановлении промышленности» (NIRA) и
создание «Национальной администрации восстановления»
(NRA), которая должна была организовать подготовку
так называемых кодексов «честной конкуренции». В
качестве официальной цели этих мероприятий было
объявлено восстановление «справедливого соревнования» в
промышленности, поддержка мелких и средних
предпринимателей. Практически же они свелись к
освобождению монополий от ограничений, связанных со всеми
ранее принятыми антитрестовскими законами, усилению
принудительного картелирования, оказанию финансовой
помощи ряду промышленных монополий со стороны
правительства.
Кодексы «честной конкуренции», призванные регулировать
уровень зарплаты и продолжительность рабочего дня, размеры
производства, распределение рынков сбыта и другие важные вопросы,
разрабатывались корпорациями промышленников, в которых тон
задавали заправилы крупнейших монополии. К началу 1935 г. было
составлено и введено в действие более 750 кодексов «честной
конкуренции», охватывавших предприятия с 20 млн. рабочих. В
составлении только 26 из этих кодексов участвовали так называемые
«представители рабочих» — то есть представители «рабочей
аристократии», примыкавшие, преимущественно, к правым профсоюзам.
Когда ведущие группы монополистического капитала сочли,
что NIRA, в его тогдашнем виде, уже сослужил свою службу, и
провели через верховный суд его отмену (декабрь 1935 г.),
правительство не возражало против этого. Ряд же элементов рузвельтовской
программы «восстановления» и «оздоровления», наиболее
отвечавших интересам ведущих групп монополистического капитала,
продолжает действовать и в послевоенный период. Ачесон в книге,
опубликованной в 1951 г., подчеркивает, что большинство
промышленников, ожесточенно боровшихся против «Нового курса» в середине
30-х годов, «теперь его восхваляют, не называя, правда, по имени» •.
Аналогичным образом дело обстояло с «Актом о
регулировании сельского хозяйства» (AAA) и другими
мероприятиями «Нового курса» по аграрным вопросам.
Они также в конечном счете оказались выгодными
крупному капиталу и ускорили процесс разорения мелких
хозяйств.
Принудительное сокращение посевных площадей,
предусмотренное AAA, имело самые тяжелые последствия для мелких фермеров:
доходы их уменьшались на сумму, значительно превышавшую
премии, получаемые от правительства. Крупные же капиталистические
1 D. Acheson, A Democrat Looks at His Party. New York, 1951.
p. 51.
267

хозяйства, с одной стороны, имели соответствующие премии, а с
другой — компенсировали уменьшение площадей увеличением
интенсивности земледелия, сбывая при этом продукцию при более
выгодной для себя конъюнктуре. К этому надо добавить, что
интересы крупных сельскохозяйственных собственников защищал
специальный орган — «Администрация регулирования сельского
хозяйства».
За годы «Нового курса» концентрация производства
и централизация капитала в США стали значительно
большими, чем когда бы то ни было в прошлом. В итоге
накануне второй мировой войны, по данным
официального обследования, предпринятого сенатом, 0,1%
корпораций (банковских, промышленных, торговых,
транспортных и т. д.) владели 52% капиталов всех
корпораций страны и получали 50% чистого дохода этих
корпораций.
Примерно 55% всех активов нефинансовых корпораций было
сосредоточено у 200 крупнейших объединений. 45 ведущих
транспортных компаний владели 92% всего транспортного имущества
страны. 80% предприятий коммунального обслуживания
принадлежало 40 крупнейшим корпорациям. Более 81,5% активов всех
страховых компаний находилось в руках 17 ведущих объединений. Не
менее 33% промышленной продукции страны производилось в
условиях, когда 4 крупнейших производителя каждого продукта давали
более 70% всего выпуска данной продукции К
Весьма показателен и тот факт, что за время пребывания
Рузвельта на посту президента в огромной степени выросли прибыли
монополий. Уже в 1939 г. они составляли 6,5 млрд. долл. 1932 г.
американские корпорации закончили с дефицитом примерно в
6 млрд. долл., а в 1943 г., в разгар войны, эти прибыли увеличились
до 25 млрд. долл.
Чем же объясняется в таком случае острота нападок
на Рузвельта со стороны крайней реакции и, в
частности, многих влиятельных представителей
монополистического капитала?
Одна из причин этого заключалась в том, что
монополистическая буржуазия, выступая уже по самой своей
природе за незыблемость «священного принципа»
частной собственности, как правило, не склонна мириться с
резким увеличением государственной собственности и
государственным регулированием экономики в значи-
1 См. «Smaller War Plants Corporation, Report on Economic
Concentration and World War II. Report to the Special Committee
to Study Problems of American Small Business». U. S. Senate, 1946,
pp. 55—56.
268

тельных размерах. Она допускает их только в
вынужденных обстоятельствах и в ограниченном масштабе.
С этой точки зрения «Новый курс» представлял собой,
в определенной мере, мишень для нападок со стороны
влиятельных групп американского монополистического
капитала.
Следует также учитывать, что правительство
Рузвельта предпринимало ряд мер против отдельных
крайних злоупотреблений крупного капитала, по обузданию
в тех или иных случаях наиболее разнузданных
представителей капиталистического профита. Действия
таких капиталистов угрожали дальнейшим обострением
классовых противоречий в стране и тем самым ставили
под угрозу интересы монополистического капитала в
целом. Со стороны этих, наиболее реакционно, агрессивно,
а порой и авантюристически настроенных кругов
финансовой олигархии, и исходили самые нелепые обвинения
Рузвельта в «социализме».
И, что необходимо особо подчеркнуть, самую
ожесточенную критику со стороны наиболее правых кругов
вызывали социальные реформы Рузвельта, его рабочее
законодательство.
При Рузвельте был выработан раздел 74 «Закона о
восстановлении промышленности», в дальнейшем
включенный в «закон Вагнера». Указанный раздел, равно как
и «закон Вагнера», предусматривал право рабочих на
организацию профсоюзов и на избрание своих
представителей для заключения коллективных договоров. Это,
несомненно, облегчало дело организации американского
рабочего класса, помогало созданию профсоюзов в
трестированных отраслях промышленности, где
господствовали компанейские союзы, наносило удар практике
судебных запрещений при трудовых конфликтах. Во время
войны Рузвельт пошел на определенную уступку
негритянскому народу, создав комиссию по борьбе с
дискриминацией при найме рабочей силы.
*
Буржуазный реформизм Рузвельта не мог, конечно,
изменить природу американского капитализма. Особые
усилия правительства Рузвельта были направлены на
то, чтобы, опираясь на кейнсианские рецепты, превра-
269

тить капитализм Соединенных Штатов в
«регулируемый», «бескризисный». Сам Рузвельт писал в 1933 г.:
«Я считаю, что, в конце концов, наиболее важной
является проблема контроля, проблема
удовлетворительного планирования производства и распределения тех
продуктов, которые наша громадная экономическая
машина способна создавать»1. А влиятельный
американский журнал называл «Новый курс» «сывороткой,
предохраняющей от сумасшествия после укуса собаки —
кризиса»2. Оказалась ли эта «сыворотка» действенной?
Обеспечил ли «Новый курс» устранение анархии
производства в капиталистической Америке, предохранил ли
он империализм США от новых экономических
кризисов? На все эти вопросы может быть дан лишь
отрицательный ответ.
Для планомерного развития экономики необходима
общественная собственность на орудия и средства
производства. Что же касается общества, в котором
господствует частная собственность, то необходимая
пропорциональность в развитии производства достигается
в таком обществе лишь стихийно, путем постоянных ко-'
лебаний и диспропорций, путем циклических
экономических кризисов. Пример Америки 30-х годов — яркое
подтверждение этих основных положений марксизма и
вместе с тем полной несостоятельности буржуазной,
реформистской и ревизионистской идеологии.
Экономический кризис 1929—1933 гг. сменился в
США, как и в большинстве остальных
капиталистических стран, не обычной" депрессией, а так называемой
депрессией особого рода. Увеличение промышленного
производства проходило в период этой депрессии крайне
медленно и неравномерно. Число безработных в США
не опускалось за эти годы ниже 11 млн. человек. К
концу 1936 г. наблюдалось некоторое улучшение
хозяйственной конъюнктуры, но ненадолго: осенью 1937 г.
начался новый циклический экономический кризис. По
данным Федерального резервного управления, за 10
месяцев, с августа 1937 г. до июня 1938 г., индекс
промышленного производства снизился на 35%.
1 См. F. D. Roosevelt, Looking Forward, p. 47.
2 См. «New York Herald Tribune Magazine», Apr. 8, 1934.
270

В декабре 1937 г. производство уменьшилось на одну треть по
сравнению с 1929 г.; упадок хозяйственной деятельности
происходил еще более стремительно, чем во время кризиса 1929—1933 гг,
В начале 1938 г. сталелитейная промышленность работала с
загрузкой всего в 30—35% своей производственной мощности. Сбыт
чугуна снизился в феврале 1938 г. до уровня 1932 г. В середине 1938 г.
число безработных достигло 14 млн. человек.
В 1939 г. объем промышленного производства в США
был на 5% ниже, чем в 1929 г., хотя численность
самодеятельного населения в стране увеличилась за это
время на 6 с лишним миллионов человек. Недогрузка
предприятий, составлявшая в 1929 г. 19% всех
производственных мощностей, возросла к 1939 г. до 33%.
Только в годы второй мировой войны
промышленность США оправилась от кризисов 1929—1933 гг. и
1937—1938 гг., загрузила имевшиеся производственные
мощности, обновила производственный аппарат и
расширила выпуск продукции примерно в два раза. Не
буржуазно-либеральные реформы «Нового курса», а новая
мировая война и связанное с ней огромное
непроизводительное потребление дали новый толчок развитию
экономики США — главной страны капитализма.
Вопреки утверждениям многих буржуазных
идеологов и ревизионистов, «Новый курс» Рузвельта отнюдь не
привел к «демократизации» американского капитализма,
к стиранию классовых граней и противоречий, к
созданию «прогрессивного» капитализма.
Проводившееся Рузвельтом государственное
«регулирование» отношений между трудом и капиталом не
могло сгладить, а тем более ликвидировать острые
классовые конфликты. Это и понятно: противоположные
интересы антагонистических классов примирить
невозможно. Годы «Нового курса» были насыщены
напряженной экономической, политической и идеологической
борьбой; они характеризуются развитием глубоких
противоречий и поляризацией общественно-политических
сил в стране. Такая поляризация была явлением,
присущим в 30-е годы многим капиталистическим
государствам.
В противоположность периоду «просперити», с
глубоким упадком рабочего движения, в годы пребывания
у власти правительства Рузвельта стачечная волна
достигла самого высокого уровня после 1919 г. В 1933 г.
271

общее число забастовщиков приблизилось к одному
миллиону, а в 1934 г. составило 1 млн. 466 тыс. человек.
Особое значение имела всеобщая стачка в Сан-Франциско в
1934 г., явившаяся ярким образцом высокого боевого духа и
пролетарской солидарности американского рабочего класса. Большой,
в полном смысле слова общенациональный размах приняли
«итальянские» (или «сидячие») забастовки конца 1936 — начала
1937 г. В отдельные месяцы 1937 г. число стачек превышало
рекордный уровень 1919 г.
Вторая половина 30-х годов — период бурного
подъема профсоюзного движения в США. Общее число
членов профсоюзов выросло с 3144 тыс. в 1932 г. до
10 500 тыс. в 1941 г. Резко возросло количество членов
профсоюзов из числа неквалифицированных или
малоквалифицированных рабочих. В профсоюзы вступило
свыше 1 млн. рабочих-негров. Большую положительную
роль сыграло в то время создание Конгресса
производственных профсоюзов (КПП) как массовой рабочей
организации, которая провела ряд успешных
выступлений рабочего класса, особенно в начальный период
своей деятельности.
В годы «Нового курса» значительно
активизировалось негритянское движение. Передовые представители
негритянского народа усилили влияние в негритянских
организациях, возглавляемых буржуазно-реформистской
верхушкой. В феврале 1936 г. в Чикаго собрался съезд
прогрессивного «Национального негритянского
конгресса», на котором присутствовали делегаты от 551
негритянской организации, объединяющей 3300 тыс. человек.
Впервые в истории США в рассматриваемый период
возникло массовое молодежное движение. Созданный
в 1934 г. Конгресс американской молодежи вырос к
началу второй мировой войны в организацию,
насчитывающую в своих рядах около 4,6 млн. членов. Большой
размах приобрело демократическое движение среди
женщин.
Во главе демократических сил американского
народа, боровшихся против засилья монополистического
капитала, за повышение жизненного уровня и защиту
гражданских прав, против фашизма и развязывания
новой империалистической войны, шла Коммунистическая
партия США. Численность компартии выросла с 14 тыс.
человек в 1932 г. до 40 тыс. в 1936 г. и 80 тыс. в 1939 г.
272

Партия развернула работу в крупнейших
промышленных центрах, повела энергичную борьбу с
реформистскими иллюзиями, усилила деятельность в массах.
Ярким свидетельством острых классовых
противоречий в стране, показывавшим несостоятельность
утверждений буржуазных идеологов о «социальной гармонии»
в Америке времен «Нового курса», явилась
политическая борьба, связанная с выборами 1936 г.
Наиболее реакционные круги монополистической буржуазии
решили воспользоваться выборами, чтобы избавиться от Рузвельта.
Правая верхушка республиканской партии обвинила Рузвельта в
«узурпации власти» и искусственном «затягивании депрессии».
Кандидатом на пост президента она выставила губернатора штата
Канзас Альфреда Лендона (за крайнюю ограниченность его прозвали
«канзасским Кулиджем»). Вокруг Лендона сгруппировались не
только правые республиканцы, но и наиболее реакционные круги
демократов, выступавшие против «Нового курса», во главе с
Альфредом Смитом. В поддержку Лендона самая реакционная часть
финансовой олигархии мобилизовала профашистские организации.
Избирательную кампанию республиканцев финансировали
Национальная ассоциация промышленников, Торговая палата и другие
ведущие организации монополистического капитала.
Выборы закончились решительной победой
демократических сил. Рузвельт получил 27476 тыс. голосов, или
60%. У. Фостер подчеркивает, что Рузвельта и его
прогрессивные мероприятия «поддерживала широкая,
организационно неоформленная коалиция рабочих,
фермеров, негров, молодежи, людей свободных профессий,
мелких предпринимателей и других демократических
групп населения, а также часть капиталистов. По
своему классовому составу эта коалиция походила на
движения Брайана и Лафолетта в предшествующее
десятилетие. Она, конечно, не была народным фронтом в
полном смысле слова. Рабочий класс не играл руководящей
роли в этой коалиции, и она не вела прямой борьбы
против основных позиций монополистического капитала.
Тем не менее это движение, несомненно, было прямо
связано с развернувшимся в то время в Европе и
Латинской Америке движением антифашистского
народного фронта» 1.
Поражение реакционных кругов на президентских
выборах 1936 г. не означало, разумеется, капитуляции с
1 У. 3. Фостер, Очерк политической истории Америки, стр,
592—593.
273

их стороны. Напротив, в последующие годы борьба сил
демократии и реакции становилась все более
напряженной. Она проявилась в острых стычках в связи с
законом о максимальном рабочем дне и минимальной
заработной плате, по вопросу о реформе верховного суда, о
судах Линча. В первой половине 1938 г. реакционеры
провалили в конгрессе ряд мероприятий, в том числе
законопроекты о реорганизации правительственных
учреждений и запрещении линчевания. Они внесли
изменения, продиктованные интересами крупного капитала,
в налоговые законы и усилили борьбу за отмену
«закона Вагнера».
В 1937—1939 гг. особенно активизировались самые
реакционные, профашистские силы в США. Это было
следствием трудностей, которые переживала
американская буржуазия в связи с очередным циклическим
кризисом «перепроизводства» в США, и реакцией наиболее
правой части монополистических кругов на подъем
демократического движения в стране. Это было вместе с
тем следствием наступления, предпринятого фашизмом
на международной арене. Многие факты тех лет
подтверждают глубокую связь между поддержкой
воинствующими^ американскими «изоляционистами» стран
«оси» и политикой поощрения фашистской агрессии
против СССР и национально-освободительного движения,
с одной стороны, и установкой наиболее реакционных
кругов на фашизацию внутренней жизни в
Соединенных Штатах — с другой.
2. Нападки реакционной буржуазной историографии на
внешнюю политику Рузвельта. Резкие расхождения по
внешнеполитическим вопросам в правящих кругах США.
Противодействие масс фашизму и агрессии и действия
реакционных кругов, направленные на сговор с агрессорами.
Признание Рузвельтом непримиримости американо-германских и
американо-японских противоречий. Рузвельт — сторонник
сотрудничества с Советским Союзом
Внешняя политика Ф. Д. Рузвельта, его концепции
и взгляды в этой области не в меньшей степени, чем
его внутренняя политика, являются предметом горячих
споров между противниками и сторонниками Рузвельта
в кругах американской буржуазии и среди
американских буржуазных историков. По поводу основных на-
274

правлений, главных конкретных мероприятий и, что
важнее всего, результатов этой политики высказываются
самые различные, часто противоположные точки зрения
и оценки. Эти оценки можно подразделить на те же
более или менее очерченные три группы, которые были
выделены при анализе основных буржуазных взглядов
на роль Рузвельта в целом и на проводимую им
внутреннюю политику.
Многие влиятельные представители финансовой
олигархии США, государственные и политические деятели
крайне правого, «изоляционистского» толка подвергают
внешнюю политику Рузвельта ожесточенной критике.
Они утверждают, что эта политика будто бы
противоречила национальным и государственным интересам
США и традициям американского народа. При этом
наиболее яростные нападки вызывают два
обстоятельства. Первое — отношение Рузвельта к Советскому
Союзу и его действия, направленные на нормализацию
отношений между США и СССР, на обеспечение
сотрудничества между ними в годы второй мировой войны.
Второе, тесно связанное с первым, — позиция Рузвельта
в вопросе о второй мировой войне в целом и особенно
его действия, направленные на включение Соединенных
Штатов в антифашистскую коалицию, на их участие в
разгроме гитлеровской Германии и милитаристской
Японии. В этих действиях, заявляют противники
Рузвельта, сказалась его «приверженность к социализму»,
его «общность с большевиками». Они ставят в вину
Рузвельту укрепление позиций Советского Союза и
международного социализма, происшедшее в результате
второй мировой войны. Такова точка зрения Гувера,
Тафта, Ванденберга и многих других влиятельных
политических деятелей США.
Сенатор Тафт, например, неоднократно подчеркивал, что
главная опасность для США и «американского образа жизни» исходила,
якобы не столько от фашистских государств, сколько от Рузвельта
и его «прокоммунистического курса» внутри и во вне страны!.
Ванденберг заявлял, что по вине Рузвельта США были втянуты в
«ненужную» для них войну. «Наше участие в этой войне (имеется
в виду вторая мировая война.— Я. Я.) было продиктовано прези-
1 См. £. Е. Goldman, The Crucial Decade. America, 1945—1955,
New York, 1956, Ch. VI.
275

дентом задолго до Пирл-Харбора» К Результатом внешней политики
Рузвельта, утверждает он, явилось укрепление позиций Советского
Союза — главного противника США.
Внешняя политика Рузвельта критикуется большой
группой буржуазных историков. В 30-е годы это были
преимущественно историки, примыкавшие к
«изоляционистскому» лагерю. Если же обратиться к периоду после
второй мировой войны, то в числе основных
противников внешнеполитического курса Рузвельта необходимо
прежде всего назвать большинство историков «новой»
школы и школы так называемой «реальной политики».
«Политика Рузвельта, — заявлял Ч. Бёрд, —
является, по моему мнению, донкихотствующей и опасной»2.
«...Дипломатия рузвельтовской администрации
поставила Соединенные Штаты в положение, при котором они
ни в едином пункте не имеют поддержки со стороны ни
одной из великих держав мира, за исключением Англии,
которая сама терпит страшное бедствие», — писал Бёрд
в 1940 г.3 В первые послевоенные годы Бёрд выступил
с книгами «Выработка американской внешней политики,
1932—1940» и «Президент Рузвельт и начало войны в
1941 г.»4, в которых он ставит Рузвельту в вину
забвение им «правильно понимаемых» американских
интересов.
Еще более ожесточенно внешнеполитический курс
Рузвельта критикуют ученики и последователи Бёрда.
Профессор истории дипломатии Джорджтаунского
университета Ч. Тэнзилл в своей книге «Война с черного
хода», развивая концепцию о «ненужности» второй
мировой войны для США, заявляет, что не без участия
последних «Германию вовлекли в войну против Англии и
Франции, в то время как она предпочитала войну
против СССР»5. Д. Моргенштерн, по существу, утверждает,
что политика Рузвельта, особенно в 1939—1941 гг., пред-
1 А. Н. Vandenberg, Jr., ed., The Private Papers of Senator Van-
denberg, Boston, 1952, p. 28.
2 Ch. A. Beard, Giddy Minds and Foreign Quarrels, p. 58.
» Ch. A. Beard and G. H. Smith, Old Deal and the New, p. 273.
4 Ch. A. Beard, American Foreign Policy in the Making, 1932—
1940: A Study in Responsibilities, Yale, 1946; President Roosevelt
and the Coming of the War, 1941: A Study in Appearances and
Realities, Yale, 1948.
5 Ch. Tansill, Back Door to War. The Roosevelt Foreign Policy,
1933—1941, Chicago, 1952, p. 557.
276

ставляла собой «заговор» против американского народа
и безопасности Соединенных Штатов, что своими
действиями Рузвельт «спровоцировал» нападение на Америку
Японии и объявление войны Америке Германией *.
В критике внешней политики Рузвельта с только что
упомянутыми историками «новой школы» во многом
солидаризируются некоторые историки
«академического» направления, особенно С. Бемис и Т. Бейли.
Ряд серьезных обвинений по адресу
внешнеполитического курса Рузвельта выдвигают многие
представители одной из самых молодых школ (она оформилась
уже в 50-е годы) — школы «реальной политики». Это
характерно для таких ее представителей, как профессор
Моргентау, Чарльз Маршалл, профессор Р. Осгуд,
У. Чемберлин.
Рассматривая вопрос о вступлении США во вторую мировую
войну и о роли, которую сыграло в этом правительство Рузвельта,
Чемберлин пишет: «Технически, конечно, Америка оказалась в войне
в результате нападения Японии на Пирл-Харбор и объявления
войны Германией. Но правительство, которое превыше всего
ставило бы сохранение мира для своей страны, вряд ли прибегло бы
к таким мерам, как широкое субсидирование военных усилий
Англии, России и Китая, оккупация Исландии, конвоирование судов
с вооружением, замораживание японских активов, организация
торгового бойкота Японии и т. д.»2 Втянув же страну в войну,
продолжает Чемберлин, правительство Рузвельта не сумело в должной
мере отстоять государственные интересы США, подразумевая,
конечно, под этим интересы наиболее реакционных кругов
американского империализма.
Другая группа государственных и политических
деятелей, историков, публицистов, главным образом из
числа сторонников «Нового курса», в той или иной
степени связанных с Рузвельтом, всецело и безоговорочно
одобряет внешнюю политику президента. Эта группа
подчеркивает, что Рузвельт сделал все от него зависящее
в целях упрочения и расширения международных
позиций американского капитализма.
Характерным в этой связи является откровенная
идеализация внешней политики американского
правительства в предвоенные годы и в период войны. Одно из
направлений такой идеализации — создание искаженного
1 G. Morgenstern, The Story of the Secret War. Pearl Harbour,
New York, 1947, p. 85.
2 W. H. Chamberlin, America: Partner in World Rule, p. 273,
277

представления о многих действиях правящих
кругов США в отношении Германии, Италии, Японии в
годы подготовки и развязывания фашистской агрессии,
а также в период «странной войны». Другое, тесно
связанное с первым, — попытки изобразить Рузвельта не
только буржуазным демократом и антифашистом,
каковым он в действительности являлся, но и противником
всех проявлений внешней политики империализма, как
такового, стремление выдать возглавлявшийся
Рузвельтом кабинет за идейного вдохновителя и политического
организатора послевоенного мирного урегулирования на
антиимпериалистических началах, «в соответствии с
лучшими идеалами свободы и демократии».
Представители рассматриваемых направлений
находят оправдание всем внешнеполитическим
мероприятиям правительства Рузвельта, в том числе и тем,
которые были уступкой реакционным, «изоляционистским»
кругам или результатом компромисса с ними.
Безоговорочное одобрение всех основных внешнеполитических
актов правительства США в исследуемый период —
неотъемлемая составная часть утверждений о тохМ, что
при Рузвельте якобы изменился самый характер
американского империализма, что из реакционного и
агрессивного он превратился в прогрессивный и
миролюбивый.
В защиту внешней политики Рузвельта (что, конечно,
не исключает несогласия с отдельными конкретными
элементами этой политики) выступали многие
государственные и политические деятели прорузвельтовского
толка. Это — уже упоминавшиеся Уоллес, Хэлл, Стим-
сон, Уэллес, а также начальник штаба при президенте
генерал Джордж Маршалл, личный представитель
президента при правительстве Виши адмирал Леги,
заместитель государственного секретаря, а затем
государственный секретарь Эдвард Стеттиниус, американский
посол в Берлине Додд и ряд других буржуазных
политиков и дипломатов.
Среди буржуазных историков, поддерживающих
внешнюю политику Рузвельта, — Шервуд, Тагвелл,
Робинзон, Раух. Видными представителями «официальной»
истории этой политики являются Уильям Ленжер и Эве-
ретт Глизон, авторы двух больших работ,
подготовленных с использованием консультаций и материалов гос-
278

департамента1. Большой известностью пользуются
работа У. Липпмана «Внешняя политика США — щит
республики»2 и книга Г. Фейса «Путь к Пирл-Харбору»3..
Наконец, третья группа государственных и
политических деятелей, историков, публицистов стоит на той
точке зрения, что внешняя политика Рузвельта,
подобно внутренней, будто бы не отличалась или отличалась
в очень небольшой степени от политики последующих
американских правительств. Искажая факты, они
фальсифицируют отношение Рузвельта к Советскому Союзу.
Они стремятся доказать, что Рузвельт чем дальше, тем
больше выступал якобы противником соглашений с
СССР и что, мол, правительство Трумэна продолжало
в этом отношении линию Рузвельта.
Такая точка зрения выражается главным образом
некоторыми видными деятелями демократической
партии. Ее усиленно насаждали Трумэн, Бирнс, Форрестол,
Ачесон. Вместе с тем фальсификацией взглядов
Рузвельта по поводу американо-советских отношений охотно
занимались и видные деятели республиканской
партии. Это, в частности, нашло свое отражение в
сборнике материалов, связанных с Ялтинской конференцией
руководителей трех держав, изданном
госдепартаментом США в 1955 г.
Ни одно из рассмотренных направлений в оценках
внешнеполитического курса США в годы пребывания
Рузвельта на посту президента, широко представленных
в американской буржуазной историографии, не
соответствует действительному положению вещей.
Во внешнеполитической сфере, как и в области
экономики и внутренней политики, Рузвельт не мог
проводить какую-то свою собственную политику, не мог не
считаться с расстановкой классовых и политических сил.
Политика, осуществляемая правительством, которое
Рузвельт возглавлял, конечно, несла на себе явный
отпечаток личности президента и его взглядов, но она
была политикой господствующего класса. Эта политика
1 William L. Langer and S. Everett Gleason,- The Challenge to
Isolation, 1937—1940, New York, 1952; The Undeclared War, 1940-
1941, New York, 1953.
2 Walter Lippman, US Foreign Policy: Shield of the Republic, New
York, 1943.
8 Herbert Feis, The Road to Pearl Harbor, Princeton, 1950.
279

складывалась под воздействием ряда экономических,
политических, идеологических факторов.
Многие буржуазные критики Рузвельта зачастую
обвиняют его в том, что проводимая им политика
отражала прежде всего партийные интересы одной из
партий— демократической. Однако -и это не соответствует
действительности.
Свидетельством тому может служить включение в 1940 г. в
кабинет Рузвельта двух видных республиканцев — Генри Стимсона
(в качестве военного министра) и Фрэнка Нокса (в качестве
морского министра). Обращает на себя внимание и то обстоятельство,
что внешнеполитическая программа кандидатов в президенты от
республиканской партии на выборах 1940 и 1944 гг. Уэнделла
Уилки и Томаса Дьюи существенно не отличалась от программы
Рузвельта.
Основную роль играли не межпартийные
разногласия, хотя и их нельзя сбрасывать со счета, а комплекс
гораздо более глубоких противоречий. Это были
противоречия между интересами страны, нации в целом и
империалистической верхушки, ставящей во главу угла
свои узкоклассовые и корыстолюбивые цели, а также
острые противоречия в самой этой правящей
верхушке.
Внутри правящих кругов США существовала
влиятельная группа крайних реакционеров —
«изоляционистов», открыто выступавших против
либерально-буржуазного курса Рузвельта. Эта группа требовала
террористических методов расправы с демократическими силами
внутри страны и активной поддержки фашизма на
международной арене. Она отражала точку зрения
наиболее правых элементов финансовой олигархии.
Указанная группа опиралась на ряд весьма влиятельных
монополистических объединений и включала в свой состав
некоторых видных руководителей рокфеллеровского
треста «Стандард ойл», дюпоновских «Е. И. Дюпон де
Немур» и «Дженерал моторе», ряда моргановских
объединений.
Немало таких представителей было тесно связано с
монополистическими объединениями фашистской Германии и милитаристской
Японии — совместным финансовым участием, картельными
.соглашениями и т. д. Достаточно сказать, что к началу 30-х годов
американский капитал держал в своих руках значительные пакеты
акций свыше 350 крупных германских предприятий с общим
капиталом около 2 млрд. долл.
280

Владельцы и руководители ряда влиятельных
американских монополий считали, что смогут прийти к
полюбовному соглашению с главными фашистскими
государствами в отношении нового передела мира — прежде
всего за счет Советского Союза, Китая, а также за счет
Англии, Франции и их колониальных империй.
На политической арене Соединенных Штатов
выразителями этой точки зрения были бывший президент
Гувер и кандидат в президенты Дьюи, сенаторы Уиллер,
Тафт, Ванденберг, Мундт, член палаты представителей
Гамильтон Фиш и ряд других конгрессменов.
Характеризуя политическое лицо таких деятелей, как Тафт и
Дьюи, У. Липпман отмечал, что их поступки и
выступления в рассматриваемый период «позволяют считать
даже Невиля Чемберлена дальновидным и сильным
государственным деятелем по сравнению с ними» К В
число наиболее активных «изоляционистов» входили
полковник Линдберг, генерал Вуд, руководители ряда
фашистских и профашистских организаций, сравнительно
малочисленных, но способных устраивать невероятный
шум. «...Они были отнюдь не маловажной силой в
распространении пропаганды, направление которой
диктовал им Геббельс из Берлина», — подчеркивает Шервуд2.
Важным организационным и идеологическим центром
сил крайней реакции был комитет «Америка прежде
всего»3.
Кроме «изоляционистов»-профашистов,
непосредственно выражавших интересы наиболее реакционных
групп финансовой олигархии, и в этот период
продолжала действовать группа так называемых
«традиционных» изоляционистов. Эта группа, ссылаясь на
географическое и экономическое положение США, а также на
исторический опыт, утверждала, что Соединенные
Штаты должны быть в стороне от «мирового конфликта»,
не оказывая помощи ни так называемым
«демократиям» (Англия, Франция), н.и фашистским государствам.
Лозунг «нейтрализма», выдвигаемый этой группой
1 См. Роберт Шервуд, Рузвельт и Гопкиис глазами очевидца,
ИЛ, М., 1958, т. I, стр. 311.
2 Там же, стр. 224.
3 См. Джордж Сельдес, 1000 американцев; А. В. Magil and
Н. Stevens, The Peril of Fascism. The Crisis of American Democracy,
New York, 1938.
281

изоляционистов, объективно был в то время на пользу
фашистским захватчикам, так как остановить уже
начавшуюся агрессию можно было лишь активной
борьбой против нее, а не пацифистскими призывами.
«Изоляционисты» в конгрессе и за его пределами
оказывали значительное воздействие на широкие массы.
При этом они опирались на боязнь американского
народа оказаться втянутыми в войну. Характеризуя
настроение масс в предвоенные годы, У. Фостер отмечал,
что «огромное большинство народа США — который
подобно всем другим народам любит мир и полностью
сочувствовал всемирной борьбе с фашизмом — все же
искренно желало не ввязываться в войну. Оно хотело
содействовать этой борьбе, но гнало от себя мысль об
участии в самой войне»1.
Наряду с «изоляционистскими» группами среди
правящих кругов США была группа с так называемой
«антиизоляционистской», или «интернационалистской»,
ориентацией (подобную терминологию применяла сама
эта группа; «изоляционисты» же широко использовали
применительно к членам этой группы термин
«интервенционисты»). В состав ее входили видные представители
прежде всего ряда моргановских банков и
промышленных корпораций, в том числе связанных с английским
капиталом, и других наиболее влиятельных групп
финансовой олигархии. Факты говорят, что различные
представители одних и тех же финансовых групп —
Морганов, Рокфеллеров, Дюпонов и т. д. — были зачастую
в той или иной степени связаны и с «изоляционистами»
и с «антиизоляционистами», подобно тому как обычно
связаны они с обеими основными буржуазными
политическими партиями—республиканской и
демократической.
«Антиизоляционистские» элементы в правящих
кругах США не в меньшей степени, чем «изоляционистские»,
являлись выразителями интересов американского
империализма. Разница заключалась в том, что первые, в
отличие от вторых, считали, что поскольку
посягательства главных фашистских государств представляли
серьезную угрозу для империализма США, рано или
поздно неизбежно было столкновение между Соединен-
1 У. 3. Фостер, Очерк политической истории Америки, стр. 613.
282

ными Штатами и этими государствами,
претендовавшими на установление мирового господства.
Уверенность в неизбежности такого столкновения росла по
мере расширения масштабов фашистской агрессии и
обострения американо-германских и американо-японских
противоречий.
К концу 30-х годов Германия вновь стала второй
после США державой капиталистического мира по
объему промышленной продукции. К 1938 г. уровень
промышленного производства в Германии увеличился до
125% по отношению к 1929 г., в то время как в
Соединенных Штатах он сократился до 72%. Германские
монополии развернули широкую экспансионистскую
деятельность и на многих важнейших рынках сталкивались
с американскими монополиями, в том числе и со
многими своими партнерами по картельным соглашениям.
Германия значительно увеличила масштабы торговли со
странами Западной Европы и заняла первое место, оттеснив США и
Англию, во внешнеторговом обороте Юго-Восточной Европы и
Турции. Доля Германии в экспорте латиноамериканских стран
возросла в 1938 г. до 10,5%, в импорте — до 16,2%. Германский
капитал резко активизировал свою деятельность в Канаде, устремился
в Китай и страны Юго-Восточной Азии.
Используя экономические позиции, захваченные
немецким капиталам,. гитлеровское правительство стало
вести во второй половине 30-х годов бурную
политическую и пропагандистскую деятельность. Оно развернуло
военно-стратегическое проникновение не только в страны
Восточной, Юго-Восточной и Центральной Европы, но
и на Ближний и Средний Восток, в Индию и
Юго-Восточную Азию, в латиноамериканские страны, особенно
в Бразилию и Аргентину. Гитлеровцы не скрывали своих
планов, связанных с экономической, политической и
военной аннексией многих стран и территорий на обоих
полушариях земного шара, что самым серьезным
образом задевало интересы влиятельных групп
американского капитала.
Обстоятельством, усугублявшим
американо-германские империалистические противоречия, явился военно-
политический союз фашистской Германии с
милитаристской Японией — главным конкурентом и соперником
финансовой олигархии США на Дальнем Востоке и
в Азии.
'283

Что касается самой Японии, то индекс ее промышленного
производства увеличился со 100 в 1931—1933 гг. до 181 к 1939 г.
Особенно интенсивно развивались новые отрасли промышленности,
продукция которых конкурировала с соответствующими
американскими отраслями. Значительно вырос экспорт Японии, составив в
1938 г. 3,3% мирового. Наиболее крупным рынком сбыта японских
товаров являлась Азия (в крупнейших азиатских странах — Китае,
Индии, Голландской Индии — Япония по размерам экспорта
значительно превосходила США), на втором месте стояли страны
американского континента. Серьезную тревогу в США вызывали
непрерывно расширявшиеся масштабы японской агрессии в Китае.
По мере усиления борьбы за рынки сбыта, источники
сырья и сферы приложения капитала, развертывавшейся
в капиталистическом мире при активном участии
американского империализма, происходила поляризация
политических сил, складывались противостоящие друг
другу военно-политические группировки.
«Антиизоляционистская» группировка монополистической
буржуазии США сознавала, что сложившаяся расстановка сил
в капиталистическом мире, весь ход событий на
международной арене ведут американский капитализм к
неминуемому конфликту с блоком фашистских государств
и к необходимости сближения с государствами,
противостоящими этому блоку, в первую очередь с Англией.
«Антиизоляционистские» представители финансовой
олигархии США, осуществляя свой внешнеполитический
курс, делали основную ставку не на крайних
реакционеров, а на более умеренных государственных и
политических деятелей буржуазно-либерального толка и
особенно на Руз!вельта, пользовавшегося большой личной
популярностью. Характерно, что внешнюю политику
правительства Рузвельта поддерживала значительно
большая часть финансовой олигархии, чем его внутреннюю
политику.
В своей внешнеполитической деятельности, равно как
и в области внутренней политики, Рузвельт исходил из
интересов американского империализма, стремился к
укреплению и расширению его международных позиций.
Политическая дальновидность и реализм, свойственные
президенту, позволили ему, .на определенном этапе,
трезво оценить глубину противоречий между США, с
одной стороны, и фашистскими Германией, Японией и
Италией — с другой. По мере развития событий
Рузвельт убеждался в огромных размерах фашистской опас-
284

ности и в конце концов пришел к выводу о
необходимости создания широкой антигитлеровской коалиции.
Рузвельт полагал, что и с точки зрения упрочения
позиций правящих кругов США внутри страны
необходима антифашистская ориентация во
внешнеполитическом курсе: широкие массы американского народа все
более решительно выступали за борьбу с фашистской
агрессией.
В годы, предшествовавшие второй мировой войне,
Рузвельт неоднократно делал антифашистские
заявления, получавшие поддержку демократических сил. Он
обрушивался на «эпидемию мировой беззаконности» и
призывал подвергнуть агрессоров «карантину», —
достаточно напомнить в этой связи о получившей широкую
известность речи президента в Чикаго 5 октября 1937 г.
«Пусть никто не думает, — заявил Рузвельт в этой речи, — что
Америка будет избавлена от войны, что Западное полушарие не
подвергнется нападению, что оно будет спокойно и мирно
пользоваться благами цивилизации... Мир, свобода и безопасность 90%
населения земного шара, — говорил президент, — подвергается
опасности со стороны остающихся 10%, которые угрожают взорвать
весь международный порядок и закон... Когда эпидемия заразной
болезни начинает распространяться, общество должно объединиться
и установить карантин, чтобы предохранить себя от заразы...
Америка ненавидит войну, Америка надеется на мир. Поэтому Америка
будет активно участвовать в поисках способов установления
мира» !.
Вместе с тем анализ многих практических шагов
правительства Рузвельта в годы подготовки и
развязывания второй мировой войны, неизбежно приводит к
выводу, что они были весьма далеки от эффективного
противодействия фашистской агрессии и
предотвращения войны. Американскую дипломатию второй половины
30-х годов характеризует отсутствие таких конкретных
шагов по борьбе с фашистской агрессией на Западе и
на Востоке, которые помешали бы дальнейшему
распространению этой агрессии. Для этого периода, как
будет показано, характерны компромиссы
правительства Рузвельта с «изоляционистами», а в некоторых
случаях и прямая капитуляция перед ними, активная
поддержка правящими кругами США европейских
«шюнхенцев».
1 «The Public Papers and Adresses of Franklin D. Roosevelt.
1937: The Constitution Prevails», Washington, 1941, pp. 408, 410—411.
285

Доказательством этого могут служить прежде всего
американские законы о нейтралитете, которые с полным
основанием были расценены в самих Соединенных
Штатах как триумф «изоляционизма». Об этом же
свидетельствуют тесные связи многих американских
монополий с германскими и японскими, устанавливавшиеся
при прямом попустительстве правительства. Правящие
круги США отказались от предлагавшихся Советским
Союзом действий по коллективному отпору агрессорам;
они фактически признавали все новые и новые захваты
со стороны фашистских государств.
Чем объясняется очевидная противоречивость ряда
антифашистских заявлений Рузвельта и многих
практических мероприятий правительства, направленных, по
существу, на потворство фашистской агрессии?
Одна из важных причин этого заключалась в том,
что Рузвельт не был «хозяином в собственном доме»,
где ему противостояла сильная оппозиция. Внутри
конгресса против политики Рузвельта выступали
профашистские силы, рядившиеся в тогу «изоляционизма».
О том, сколь влиятельны были эти силы, можно судить
хотя бы по тому, что даже в августе 1941 г., когда война
в Европе была уже в полном разгаре, закон о
продлении срока воинской повинности в США прошел в палате
представителей большинством в... один голос.
Лромюнхенская в своих основных проявлениях
политика правящих кругов США в предвоенные годы
объясняется также тем, что и «изоляционисты» —
профашисты, из числа крайних реакционеров, ориентировавшиеся
на союз с фашистскими государствами, и весьма
влиятельная часть «антиизоляционистов», выступавшая за
союз с Англией и Францией, считали, что интересам
американского империализма соответствует
нацеливание фашистской агрессии прежде всего против СССР, а
также против национально-освободительного движения
з Китае и ряде других стран. Именно в этом
направлении и действовали основные группы американской
финансовой олигархии и многие их представители в
правительстве во время войны в Абиссинии, Испании,.
Китае, во время захвата Австрии и Чехословакии и даже
в конце 1939 — начале 1940 гг.
Инициаторами политики поощрения и поддержки
фашистской агрессии были реакционные круги США.
286

Но можно ли считать, что Рузвельт сделал все
возможное для противодействия этой политике или что он
поддался нажиму со стороны крайней реакции только
потому, что у него не было никакого другого выхода? Нет,
нельзя, ибо в распоряжении Рузвельта был такой
мощный политический резерв (если бы о>н, конечно, захотел
его использовать в полную силу), как растущая
решимость широких народных масс Америки бороться
против фашизма и фашистской агрессии, их готовность
содействовать разгрому фашизма.
Вопреки расчетам реакционных кругов Лондона,
Парижа и Вашингтона, мюнхенская политика
окончилась провалом. Война началась с нападения Германии,
Италии и Японии не на Советский Союз, а на западные
державы и их владения. В короткий срок большая часть
Европы была оккупирована фашистскими захватчиками,
Франция оказалась разгромленной, Англия была
поставлена перед угрозой катастрофы. Одновременно с
этим стремительно развертывалась японская агрессия на
Дальнем Востоке и в Азии. В этих условиях
правительство Рузвельта, сочтя обстановку угрожающей
жизненным интересам американского капитализма,
предприняло меры по укреплению обороноспособности
Соединенных Штатов, оказанию помощи Англии и другим
государствам, находившимся в войне с блоком
фашистских государств. Эти меры были одобрены широкими
демократическими массами.
Характерным для положения, сложившегося в тот
период, являлось объективное совпадение интересов
в борьбе против германского и японского фашизма таких
антагонистических сил, как влиятельные группы
американской монополистической буржуазии, с одной
стороны, и широкие демократические массы США —с
другой. Цели их, конечно, были совершенно различны.
Первые видели в главных фашистских государствах
своих основных империалистических конкурентов и
соперников в борьбе за мировую гегемонию
(рассматривая их вместе с тем в качестве классового союзника).
Вторые — главного врага своей независимости и
демократических свобод, угрожавшего коренным
национальным и социальным интересам американского народа и
в первую очередь рабочего класса. Действия народных
масс явились важным фактором, способствовавшим
287

определению позиции правительства Рузвельта во
второй мировой войне.
После нападения фашистской Германии на
Советский Союз, за которым вскоре последовало нападение
Японии на США, Рузвельт выступил за совместные с
Советским Союзом военные действия. Он справедливо
считал их совершенно необходимым условием разгрома
фашистских государств. Мероприятия Рузвельта,
способствовавшие образованию антигитлеровской коалиции
и победе над врагом, имели большое положительное
значение.
Рузвельт не мог не считаться с тем очевидным
фактом, что в результате решающей роли Советского Союза
в разгроме фашистских государств в огромной степени
укрепились его международные позиции, усилилось его
влияние. Рузвельт не только признавал возможным
мирное сосуществование и сотрудничество Соединенных
Штатов и Советского Союза в послевоенный период, но
и выступал за такое сотрудничество. О том, что
Рузвельт придерживался именно этой точки зрения (а не
противоположной, как уверяют некоторые современные
американские политические деятели и буржуазные
историки), свидетельствуют, прежде всего, его собственные
заявления и высказывания.
Рузвельт, как известно, очень высоко оценил
результаты Ялтинской конференции, на которой были приняты
важные решения, направленные на обеспечение
международной безопасности. В послании к конгрессу он
заявлял, что эта конференция является «поворотным
пунктом, я надеюсь, в нашей истории и вместе с тем в
истории всего мира» К «...Как это видно из его
(Рузвельта.— Н. Я.) посланий Черчиллю и Гарриману в
Москву, направленных в день смерти, президент
допускал и верил, что мир может быть обеспечен путем
необходимого единства великих держав, включая Советский
Союз», — признает профессор Робинзон2.
1 «The Public Papers and Adresses of Franklin D. Roosevelt.
1944—1945; Victory and the Threshold of Peace», Washington, 1950,
p. 585.
2 £. E. Robinson, The Roosevelt Leadership, 1933—1945.
Franklin D. Roosevelt's Twelve Fateful Years in the Presidency ai d Their
Influence on American Life, Philadelphia and New York, 1955, pp.
348—349.
288

Уверенность Рузвельта в возможности и
целесообразности мирного сосуществования и сотрудничества с
Советским Союзом подтверждают и такие близкие
к нему люди, как Стеттиниус, Леги, Уэллес. Адмирал
Леги, описывая обстановку, в которой завершилась
конференция в Ялте, подчеркивает, что «американская
делегация, включая Рузвельта и большинство членов
его штаба», считала, что конференцией были «заложены
основы для мира во всем мире»1. Самнер Уэллес в
своей книге «Куда мы идем?» признает, что Рузвельт
«считал необходимым, чтобы оба правительства
осознали, что в области международных отношений взятые
ими курсы могут всегда быть параллельными и никогда
не должны быть антагонистическими». Уэллес отмечал,
что Рузвельт «рассматривал взаимопонимание и
сотрудничество между Москвой и Вашингтоном в качестве
одной из необходимых основ американской внешней
политики»2.
Советский народ высоко ценит дружественное
отношение Ф. Д. Рузвельта к СССР, его усилия,
направленные против общего врага, и питает глубокое уважение
к памяти президента. Выражая 13 апреля 1945 г.
глубокое соболезнование правительству США по поводу
кончины президента Рузвельта, И. В. Сталин подчеркивал,
что «американский народ и Объединенные Нации
потеряли в лице Франклина Рузвельта величайшего
политика мирового масштаба и глашатая организации мира
и безопасности после войны»3. 14 лет спустя глава
Советского правительства Н. С. Хрущев во время своего
визита в Америку посетил 18 апреля 1959 г. Гайд-парк—
поместье покойного президента. Н. С. Хрущев возложил
у памятника Ф. Д. Рузвельту венок с надписью:
«Выдающемуся государственному деятелю Соединенных
Штатов Америки, борцу за прогресс и мир между
народами— Президенту Франклину Рузвельту»4.
1 William D. Leahy, I Was There, New York, 1950^ p. 291.
2 S. Welles, Where Are We Heading? New York and London,
1946, pp. 38, 102.
8 «Переписка Председателя Совета Министров СССР с
Президентами США и Премьер-Министрами Великобритании во время Великой
Отечественной войны 1941—1945 гг.», Госполитиздат, 1957, том II,
стр. 212.
4 «Лицом к лицу с Америкой. Рассказ о поездке Н. С. Хрущева
в США 15—27 сентября 1959 года», Госполитиздат, 1959, стр. 198—201.
10 Н. Иноземцев
289

3. Первые внешнеполитические акты правительства Рузвельта.
Установление дипломатических отношений с Советским
Союзом. Большое положительное воздействие этого акта на
советско-американские отношения и всю международную
обстановку. Провозглашение политики «доброго соседа» и
замалчивание экспансионистского аспекта этой политики
большинством буржуазных авторов
Одним из самых важных внешнеполитических
мероприятий Рузвельта в начале его президентства явилось
установление дипломатических отношений с СССР 1.
Причины и мотивь^которыми руководствовались
правящие круги Соединенных Штатов, пойдя на такой шаг,
а также его последствия всячески извращаются
буржуазной историографией. Одни авторы утверждают, что
это было ^естественным продолжением» старой политики
этих кругов в отношении России. Другие объясняют эту
меру как проявление «личных симпатий» Рузвельта к
социализму}
Ни та, ни другая версии не отвечают
действительности. Отказ правительства Рузвельта от
шестнадцатилетней американской политики непризнания СССР и
поворот в сторону нормализации отношений между двумя
странами ^объясняется прежде всего большими
изменениями, которые произошли в 1933 г. во внутреннем и
международном положении Советского Союза и
Соединенных Штатов": Рузвельт с полным основанием считал,
что игнорирование этих изменений может обернуться
против интересов американских правящих кругов.
«Мы отказывались признать Советское
правительство потому, — признает Ф. Р. Даллес, -что не желали
каким-либо образом усиливать его влияние, и
надеялись, что такая политика будет подстрекать к восстанию
против большевизма, а в конце концов приведет Россию
в лоно демократического капитализма»2.Однако
подобные расчеты оказались тщетными. Вопреки планам и
враждебным действиям международной реакции,
Советское государство росло и крепло, победа социализма в
СССР явилась свершившимся фактом. В период, когда
пост президента занял Рузвельт, стало вполне очевид-
См. подробнее В. Иванов, В. Леонян, В интересах народов.
К вопросу об установлении дипломатических отношений между
СССР и США в 1933 г., Госполнтиздат, 1957.
2 F. R. Dulles, The Road to Teheran, p. 169.
290

ным, что СССР превратился в самое устойчивое
государство мира, и политика непризнания потерпела
полный крах. Непризнание било не по СССР, а по США,
прежде всего в области экономической.
Социалистическое строительство в СССР вызвало
огромный спрос на машины, оборудование, различные
промышленные товары. В условиях, когда
капиталистический мир задыхался в тисках небывалого по своей
глубине экономического кризиса, торговля с СССР,
советский рынок — единственный из рынков, не
затронутых кризисом, — приобретал для капиталистов всех
основных держав, в том числе и США, особое значение.
В 1925—1930 гг. американо-советские торговые отношения
приобрели значительный размах. В 1930 г. советские закупки в
Америке составили 114 млн. долл. Во второй половине 20-х годов США
занимали второе место среди поставщиков товаров в СССР, а в
1930 г. вышли на первое место, обогнав Германию1. В 1931 г. в
Советский Союз было направлено 77% всего американского
экспорта тракторов, 57% экспорта металлообрабатывающих станков,
почти четверть всего экспорта горнорудного оборудования2. Однако
в 1932 г. американский экспорт в Советский Союз упал почти в
9 раз, что объяснялось передачей ряда советских заказов в
Германию и Англию, где существовали более благоприятные условия для
их реализации. Это больно ударило по интересам американских
промышленников.
Многие операции с Советским Союзом осуществлялись весьма
влиятельными промышленными и банковскими корпорациями
Соединенных Штатов. Так, например, уже в 1928 г. моргановский трест
«Дженерал электрик» установил деловые отношения с советскими
организациями, предоставив кредит на пять лет для закупки
производимого им оборудования. Значительные выгоды из
сотрудничества с СССР извлекал химический трест «Е. И. Дюпон де Не-
мур».
В начале 1929 г. Форд заключил через Амторг соглашение о
техническом сотрудничестве на время постройки автозавода в
Горьком, а Советское правительство согласилось закупать у него
автомобили на сумму 30 млн. долл. в год в течение пяти лет.
Советские инженеры и техники работали на заводах Форда и
других предприятиях, приобретая опыт в деле налаживания
поточного производства. Сотни американских инженеров работали в
советской промышленности в годы первой пятилетки.
Деловые круги Америки считали, что установление
дипломатических отношений будет способствовать
развитию хозяйственных отношений с Советским Союзом,
1 См. «Торговые отношения СССР с капиталистическими
странами», М., 1937, стр. 56—62.
2 См. Н. Неутапп, We Can Do Business With Russia, Chicago —
New York, 1945, pp. 55—57.
10«
291

в которых они были весьма заинтересованы. 23 июня
1933 г. Национальная ассоциация кредиторов приняла
на своем ежегодном съезде резолюцию, в которой
указывалось, что «ввиду обширных потенциальных
возможностей рынка Советской России следует поддержать
такие усилия государственного департамента США,
которые были бы направлены на какое-либо
удовлетворительное соглашение по поводу расширения торговли
между США и Советским Союзом»1. Аналогичные
заявления были сделаны летом 1933 г. исполнительным
комитетом Торговой палаты США, правлением
Американо-советской торговой палаты, в состав которой
входили представители ряда крупнейших монополий,
Комитетом по советско-американским отношениям и другими
организациями, непосредственно связанными с
монополистическим капиталом.
fДругим немаловажным фактором, объяснявшим
заинтересованность правящих кругов США в
нормализации отношений с Советским Союзом, являлось
укрепление международного авторитета Советского
государства, его позиций, в том числе и военных, в Европе и на
Дальнем Востоке. В обстановке обострения американо-
германских и американо-японских противоречий,
значительная часть этих кругов рассматривала улучшение
отношений с СССР в качестве важного элемента такого
«баланса сил», который мог бы быть использован ими
в будущем/
Американский историк Роберт Браудер, автор книги
«Источники советско-американской дипломатии», отмечает, что из трех
непосредственных участников (с американской стороны)
переговоров об установлении дипломатических отношений с Советским
Союзом (имеются в виду В. Филипп, У. Буллит и Р. Келли) двое
заявили, что одной из главных причин таких переговоров был
комплекс вопросов, связанных с гитлеровской Германией2.
Американский журнал «Нэйшн» подчеркивал, что отсутствие
дипломатических отношений с СССР наносило серьезный ущерб
интересам США на Дальнем Востоке в условиях возрастающей
угрозы со стороны Японии. «...В настоящее время, — писал журнал
в декабре 1932 г., — Америка нуждается в помощи России на
Тихом океане. Чем больше времени потребуется Рузвельту, чтобы
понять это и начать действовать, тем больше преуспеют японцы»3.
1 См. «Daily Worker», 24.VI. 1933.
2 См. R. P. Browder. The Origins of Soviet — American
Diplomacy, New York, 1953, pp. 111—112.
* «Nation», Dec. 28, 1932.
292

Наконец, Рузвельт не считал целесообразным
игнорировать длительную и упорную борьбу
демократических сил Америки, выступавших за признание СССР.
Многие американцы, отмечает Раух, были убеждены в
том, что «Россия может сделать очень многое в пользу
международного сотрудничества, во имя коллективной
безопасности и мира» *.
iB 1932—1933 гг. кампания за признание СССР
приобрела в Соединенных Штатах широкий размах. В
январе 1933 г. 800 профессоров и преподавателей 268
колледжей обратились к Рузвельту с петицией, в которой
требовали признания СССР. В начале того же года в
Америке был образован Национальный комитет
движения в защиту признания СССР) В марте состоялась
конференция «Прогрессивного рабочего действия»
(организация, объединявшая ряд реформистских профсоюзов),
которая выступила за признание СССР. Лозунг
солидарности с Советским Союзом и улучшения американо-
советских отношений был одним из главных лозунгов во
время массовых демонстраций американских
трудящихся 1 мая 1933 г. В Нью-Йорке в такой демонстрации
участвовало 150 тыс. человек, в Детройте — 65 тыс.,
в Чикаго — 50 тыс. В сентябре 1933 г. в стране открылся
антивоенный конгресс, представлявший организации,
объединявшие 800 тыс. рабочих и фермеров. Конгресс
принял манифест, призывающий поддерживать мирную
политику Советского Союза. Значительно
активизировало свою деятельность американское «Общество друзей
Советского Союза», основанное еще в 1924 г. К концу
1933 г. общество объединяло около 800 местных
организаций в двадцати штатах.
Массовые выступления американских трудящихся и
многочисленных общественных организаций в пользу установления
дипломатических отношений с Советским Союзом оказали свое воздействие
на многих буржуазных политических деятелей. За признание СССР
выступала влиятельная группа республиканцев в конгрессе —
сенаторы Бора, У. Норрис, В. Бруккарт, члены палаты представителей
Д. Фрир, Ф. Лагардиа и др. В демократической партии настойчиво
ставили этот вопрос члены палаты представителей Саббот и Питт-
мэн, а также лидер демократов в сенате Джозеф Робинсон.
Законодательные органы ряда штатов приняли специальные
резолюции в пользу установления дипломатических отношений с
1 Я. Rauch, The History of the New Deal, 1933-1938, New York'
1944, p. 153.
293

Советским Союзом. Весной и летом 1933 г. большие изменения
произошли в позиции буржуазной печати. В начале октября из
1139 американских газет 718 высказались за немедленное
признание СССР.
В такой обстановке президент Рузвельт адресовал
10 октября 1933 г. председателю ЦИК СССР М. И.
Калинину послание, в котором говорилось о желательности
установления прямых отношений между США и СССР
и содержалось предложение Советскому правительству
направить специального представителя в Вашингтон для
переговоров^ Предпринимая этот шаг, правительство
Рузвельта ставило одновременно несколько целей:
покончить с положением, которое никого уже не
удовлетворяло, и продемонстрировать «Новый курс» в области
внешней политики; пойти навстречу требованиям
деловых кругов, заинтересованных в налаживании
экономических связей с СССР; упрочить внешнеполитические
позиции США в Европе и на Дальнем Востоке в
обстановке обострения американских противоречий с
Германией и Японией.
Советское правительство; со своей стороны, видело в
установлении нормальных дипломатических отношений
с США, прежде всего шаг к упрочению мирау к
нормализации отношений с американским народом. В своем
ответном послании М. И. Калинин указал, что Советское
правительство не раз уже предлагало покончить сненор-
мальным положением, «при котором две великие
республики — Союз ССР и Соединенные Штаты Америки —
не имеют обычных методов сношений и лишаются тех
выгод, которые эти сношения могли бы им давать» *.
Для переговоров с правительством США в
Вашингтон был направлен М. М. Литвинов.* Переговоры
завершились обменом письмами между президентом США и
народным комиссаром иностранных дел СССР,
которыми устанавливались дипломатические отношения
между СССР и CIIIAJ
Нормализация отношений между США и СССР,
определенное сближение между этими двумя крупнейшими
государствами имели, несомненно, серьезный
положительный результат как для обеих стран, так и для всей
1 «Внешняя политика СССР. Сборник документов»,- т. III (1925—
1934 гг.), М., 1945, стр. 672.
294

системы международных отношений того времени. Этот
акт способствовал упрочению дела мира, отпору
авантюристическим наскокам на СССР со стороны
реакционных сил империалистического лагеря, укреплению
дружбы между советским и американским народами.
Характеризуя значение этого события для Соединенных
Штатов, профессор Тагвелл подчеркивает, что в полной
мере оно сказалось позже, при создании
антигитлеровской коалиции. «Оглядываясь назад, — пишет он,—
нельзя не убедиться в том, что государства Центральной
Европы (то есть фашистские Германия и Италия и их
союзники. — #. Я.) вряд ли могли бы потерпеть
поражение во время войны, которая началась в 1939 г., если бы
Россия не действовала с одной стороны и Соединенные
Штаты с другой» К
Этот шаг мог бы сыграть еще большую роль, если
бы правительство Соединенных Штатов твердо и
последовательно .действовало в духе взятых на себя
обязательств. Однако оно встало на иной путь.
«Наши отношения с Россией, — пишет Хэлл, — развивались
неблагоприятно. Вместо дружбы, которой я ожидал, в последующие
годы возникли многочисленные трения и подозрения»2. Хэлл и
многие другие американские политические деятели, дипломаты,
историки пытаются возложить ответственность за это на СССР. Хэлл,
в частности, обвиняет Советский Союз в «отсутствии свободы
религии» и в том, что он якобы проводил «подрывную деятельность»
против США, используя для этого Коминтерн. Он заявляет также
будто бы «в годы, последовавшие за признанием с нашей стороны,
Россия не вела стабильной политики, основанной на
фундаментальных принципах»3. Однако на деле причина неудовлетворительного
развития американо-советских отношений заключалась не в этих
искусственно созданных и надуманных предлогах, а в действиях
американских правящих кругов.
Установив дипломатические отношения с СССР,
правительство США практически передало эти отношения
в руки крайне антисоветского крыла своей
дипломатической службы, выступало против предлагаемой
Советским Союзом системы коллективной безопасности и
поддерживало мюнхенскую политику Англии и Франции.)
1 R. G. Tugwell, The Democratic Roosevelt. A Biography of
Franklin D. Roosevelt. New York, 1957, pp. 438—439.
2 «The Memoirs of Cordell Hull», vol. I, p. 304.
» Ibid., p. 307.
295

*
^Другим крупным внешнеполитическим актом
Рузвельта, осуществленном сразу же после его вступления
на пост президента, явилось провозглашение политики
«доброго соседа», «В области внешних отношений,—
заявил Рузвельт 4 марта 1933 г., — я призываю наш
народ вести политику «доброго соседа» — соседа, который
безусловно уважает себя и поэтому уважает права
других» К В этом и некоторых других выступлениях
Рузвельта политика «доброго соседа» провозглашалась как
один из наиболее общих, универсальных принципов
внешней политики США времен «Нового курса»,
безотносительно к районам и сферам ее приложения. Однако
практически вскоре она стала рассматриваться как
политика Соединенных Штатов в отношении, прежде всего,
стран Латинской Америки.
Рузвельт, Хэлл, Уэллес, многие другие видные
представители правящих кругов США заявляли, что
(основами политики «доброго соседа» являлись принципы
«равенства наций», «невмешательства во внутренние
дела» других государств, «уважения суверенных прав»
народов разных стран и в первую очередь стран
Латинской Америки. В качестве практических результатов
этой политики они указывали на заключение
Соединенными Штатами с латиноамериканскими странами ряда
более благоприятных, чем прежние, экономических и
политических соглашений) Подобными утверждениями
заполнены работы многих буржуазных историков.
Причем характерно, что даже те из них, кто охотно
критикует с «изоляционистских» позиций политику Рузвельта
в отношении Европы, почти, как правило, безоговорочно
поддерживают его политику «доброго соседа» в
отношении Латинской Америки. В ней, уверяют они, наиболее
последовательно воплотились «принципы американизма»
и «лучшие демократические традиции» во
внешнеполитическом курсе Соединенных Штатов, идущие еще от
«доктрины Монро».
Бемис, например, характеризует политику «доброго соседа» как
«триумф политики полного невмешательства», как «долларовую
1 F. D. Roosevelt, On Our Way, New York, 1934, pp. 255—261.
296

дипломатию наоборот» и т. п. * Дагген, автор ряда книг по
истории Латинской Америки, утверждает, что «политика «доброго
соседа» является философией государственной жизни, которая
воплощает уважение к международному праву и договорам, к
независимости и суверенитету каждого государства, большого и малого, к
осуществлению отношений между народами нашего полушария на
основе взаимного доверия и доброжелательства»2.
/
(Однако на деле провозглашение политики «доброго
соседа» означало лишь некоторое изменение методов и
средств экспансии США в Латинской Америке в
соответствии с конкретной обстановкой, сложившейся в этом
районе в 30-е годы.
Обстановка эта характеризовалась действием
следующих основных факторов. Во-первых, в результате
кризиса 1929—1933 гг. резко обострились классовые
противоречия в большинстве стран Латинской Америки,
усилилось национально-освободительное движение,
участились выступления против колонизаторов) и в первую
очередь против империализма США. Народы
латиноамериканских стран были настроены резко враждебно
по отношению к Соединенным Штатам, которые
проводили в этих странах «дипломатию доллара» и политику
«большой дубинки», совершали интервенцию в маленькие
республики Карибской и Центральной Америки,
вмешивались во внутренние дела государств Южной Америки,
всюду поддерживая антинародные реакционные режимы
своих ставленников.
Во-вторых, произошли серьезные изменения в
расстановке империалистических сил в Латинской Америке.
Кризис привел к резкому ослаблению ряда важных
экономических позиций Соединенных Штатов в этом
районе, способствовал успешному контрнаступлению
английского империализма в Латинской Америке и
Канаде./Положение для США осложнялось и тем, что они
сталкивались с усиливавшейся германской, японской и
итальянской конкуренцией в этом районе.^ Одновременно
росла политическая активность Германии и Италии в
странах Латинской -Америки, расширялось
распространение фашистской пропаганды, создавались различного
1 См. S. Bemis, The Latin American Policy of the United States,
Chs. XV, XVI, XIX.
2 Cm. «The Annals of the American Academy of Political and
Social Science», July 1940, p. 127.
297

рода нацистские организации. Державы «оси»
готовились к созданию здесь военных плацдармов, которые
они рассчитывали использовать в будущей войне.
В этих условиях слепо следовать по стопам Теодора
Рузвельта и Тафта, Вильсона и Гардинга, Кулиджа и
Гувера — значило поставить под удар позиции
империализма США в весьма важном для него со всех точек
зрения районе. Кроме того, в некоторых странах
американский капитал занял такие экономические позиции,
что мог обойтись и без продолжения военнЪй оккупации
этих стран вооруженными силами США. Назрела
очевидная необходимость изменить — в интересах правящих
кругов Соединенных Штатов — средства и методы
политики американской империалистической буржуазии в
Латинской Америке. Именно это и явилось причиной
проведения политики «доброго соседа».
Еще в июле 1928 г. Рузвельт писал в журнале «Форин афферс»,
что в комплексе внешнеполитических проблем США «вопрос об
Америках» является «самым важным из всех». Подчеркнув
значение провала США на VI панамериканской конференции, он сделал
вывод, что США «никогда прежде в своей истории... не имели в
Западном полушарии друзей меньше, чем сегодня... Пришло
время, — продолжал он, — когда мы должны принять... новые
принципы. Настало время начать новую главу» 1.
12 апреля 1933 г., выступая на заседании совета
Панамериканского союза, Рузвельт обратился
непосредственно к странам Латинской Америки: «Ваш и мой
американизм должен явиться системой, основанной на
доверии, сцементированном симпатией, которая признает
лишь равенство и братство»2. На VII панамериканской
конференции (декабрь 1933 г.) Хэлл заявил, что при
Рузвельте «ни одно государство не должно опасаться
интервенции со стороны США». Это должно было
успокоить латиноамериканцев. Когда делегация Аргентины
внесла в повестку дня конференции вопрос о
воспрещении интервенции в той или иной стране Латинской
Америки, Хэлл, чтобы не допустить сколачивания
враждебного США блока держав под руководством Аргентины,
за спиной которой стояла Англия, поддержал это пред-
1 «Foreign Affairs», July 1928, pp. 583—586.
2 «The Public Papers and Adresses of Franklin D. Roosevelt.
1933: The Year of Crisis», New York, 1938, pp. 130—131.
29b

ложение. 28 декабря 1933 г. Рузвельт заявил, что «с
настоящего времени Соединенные Штаты в своей политике
будут противиться вооруженной интервенции» К
Вполне естественно, что, для того чтобы этим
заявлениям поверили, правительство США должно было
подкрепить их определенными действиями. Среди этих
действий фигурировали такие, как отказ от «поправки
Платта» к конституции Кубы, отзыв американских
войск из Гаити, отказ от «права» вмешательства во
внутренние дела Панамы и Доминиканской Республики,
заключение на более выгодных для латиноамериканских
стран условиях ряда торговых соглашений.
Однако подобные случаи, имевшие определенное
положительное значение и получившие одобрение со
стороны народов Латинской Америки, не означали отказа
монополистических кругов США от вмешательства во
внутренние дела латиноамериканских стран, от
империалистической политики, как таковой. Ярким примером
этого являлось положение на Кубе.
Когда весной 1933 г. на Кубе резко активизировалось
освободительное движение, туда был послан из Вашингтона Самнер Уэллес,
который должен был подготовить почву для «конституционной»
замены обанкротившегося режима Мачадо. При активном
содействии Уэллеса был произведен военный переворот, в результате
которого временным президентом стал Де Сеспендес. По его
«просьбе», на Кубу были посланы американский крейсер и три
эсминца.
Де Сеспендес не сумел удержаться у власти; ему на смену
пришел Грау Сан Мартин, опиравшийся на широкие круги народа
и выступивший против безусловного подчинения диктату
Вашингтона. Правительство США пригрозило ему интервенцией, а Уэллес
стал режиссером сложной заговорщической деятельности,
направленной против Грау. Одновременно был усилен американский
экономический нажим на Кубу.
В январе 1934 г. при активном американском вмешательстве у
власти было поставлено правительство Мендиетты-Батиста,
послушное империализму США. 31 мая 1934 г. был ратифицирован ку-
бино-американский договор, отменявший «поправку Платта».
Однако, пойдя на это, правящие круги США не собирались
отказываться от того господствующего положения, которое они занимали
на Кубе. Договор оставил в распоряжении США военную базу
Гуантанамо. Оставались в силе и все законы, навязанные Кубе в
период хозяйничанья там американского капитала. Империализм
США сохранял в своих руках возможности экономического и
дипломатического давления на Кубу.
1 «The Public Papers... 1933», p. 545.
299

Можно привести и ряд других примеров
вмешательства империалистических сил США в дела стран
Латинской Америки уже после провозглашения Вашингтоном
политики «доброго соседа». Таковы были: закулисное
участие этих сил в войне за Гран-Чако (эта война шла
между Бразилией и Парагваем с 1928 по 1938 г.);
помощь американского империализма самым реакционным
режимам в Никарагуа, Гватемале, Пуэрто-Рико,
Доминиканской Республике; поддержка путча Варгаса в
Бразилии в 1935—1937 гг., снабжение оружием Седильо в
Мексике в 1938 г. и т. п.
Экономические позиции американского
монополистического капитала в Латинской Америке в годы
осуществления политики «доброго соседа» значительно
укрепились. Так, в 1939 г. инвестиции американского
капитала в этом районе составляли примерно 4 млрд.
долл. — меньше, чем в 1929 г., но гораздо больше,
чем в 1933 г. За 1930—1938 гг. США получили свыше
1 млрд. 300 млн. долл. доходов от своих
капиталовложений в Латинской Америке, что означало практически
бесплатное присвоение ими себе примерно одной трети
всех товаров, экспортированных за эти годы
латиноамериканскими странами в США. В 1938 г. 39,8% импорта
и 32,8% экспорта Латинской Америки приходилось на
долю Соединенных Штатов.
В свете этих фактов неудивительно, что политику
«доброго соседа» поддерживали основные группы
американского финансового капитала, в том числе и те,
которые упорно противились ряду других
внешнеполитических мероприятий правительства Рузвельта.
У. Фостер подчеркивает, что политика «доброго
соседа» была «новым изданием старой
империалистической политики; ее целью было более эффективно
противостоять растущему национальному самосознанию и
демократическим устремлениям народов Латинской
Америки, а также парализовать все более опасную
конкуренцию других империалистических стран»!. Вместе с
тем он отмечает, что, когда эта политика вступила в
действие, «ей пришлось выполнять новую, совсем
неожиданную функцию, а именно: мобилизовать народы
Латинской Америки против попыток фашистских дер-
У. 3, Фостер, Очерк политической истории Америки, стр. 599
300

жав добиться при помощи войны мирового господства
и, в особенности, против их попыток подчинить себе
страны Латинской Америки» К
С помощью политики «доброго соседа» Рузвельт
стремился укрепить не только экономические, но также
политические и военные позиции США в Латинской
Америке в условиях, когда в -ряде стран этого района
резко активизировалась фашистская агентура. Отказ
правительства Рузвельта от методов открытой
интервенции в странах Центральной и Южной Америки, переход
американского капитала к более гибким средствам
экспансии способствовал известному смягчению
враждебного отношения народов латиноамериканских стран к
американскому империализму") Тем самым создавались
более благоприятные условия для осуществления
Соединенными Штатами Америки и латиноамериканскими
странами совместных мер по борьбе с фашистской
агрессией в Западном полушарии, подготавливавшейся
державами оси.
На чрезвычайной конференции американских государств в
Буэнос-Айресе (декабрь 1936 г.) была принята конвенция «О
продолжении, сохранении и восстановлении мира». Статья 1-я этой
конвенции предусматривала, что «в случае, когда миру американских
республик будет угрожать опасность... каждое из правительств
должно обсудить создавшееся положение с другими
правительствами американских республик... с тем, чтобы изыскать и
утвердить методы мирного сотрудничества»2. В декабре 1938 г. на
конференции Панамериканского союза в Лиме была принята
декларация, в которой 21 государство заявляло о намерениях защитить
свою «континентальную солидарность» и принципы, на которых она
основана, «против всякого иностранного вмешательства и всякой
деятельности, могущей угрожать им»3. '
После начала второй мировой войны, в сентябре — октябре
1940 г., собралась конференция министров иностранных дел
американских республик в Панаме, принявшая декларацию о
нейтралитете. В этой декларации содержались положения, направленные
против деятельности фашистской «пятой колонны» внутри
латиноамериканских стран и пребывания подводных лодок стран «оси» в
портах этих стран, а также устанавливались границы нейтральной
морской зоны, патрулируемой американскими государствами.
В июле того же года аналогичная конференция в Гаване приняла
декларацию о взаимопомощи американских государств и акт о
1 У. 3. Фостер, Очерк политической истории Америки, стр 601.
2 «Report of the Delegation of the U. S. A. to the Inter-American
Conference for Maintenance of Peace», Buenos-Aires, Dec. 1—23,
1936, p. 221.
3 «The New York Times», 25.XII.1938.
301

статуте европейских владений в Западном полушарии, направленный
против угрозы захвата фашистской Германией американских
владений оккупированных ею европейских держав. После начала войны
на Тихом океане, в январе 1942 г., по инициативе США была
созвана конференция министров иностранных дел американских
республик в Рио-де-Жанейро. Конференция подтверждала
решимость всех стран Западного полушария сотрудничать в целях
взаимопомощи, приняла решение о создании в Вашингтоне
Межамериканского комитета обороны и рекомендовала прекращение
всех сношений с державами оси и контролируемыми ими
территориями.
Политика «доброго соседа», сыгравшая
определенную положительную роль в борьбе против
проникновения главных фашистских держав в Латинскую Америку,
привела вместе с тем к дальнейшему усилению
господства американского империализма в ряде
латиноамериканских стран. Широко используя лозунги «обороны
Западного полушария» и «совместных усилий для
борьбы с Гитлером», правящие круги США в годы второй
мировой войны резко усилили свою
военно-стратегическую экспансию в Латинской Америке, захватили
многочисленные военные базы в этом районе.
Правительство Соединенных Штатов заключило с шестнадцатью
латиноамериканскими странами соглашения о снятии
тарифных и торговых барьеров на время войны и
прибегло ко многим другим мерам, направленным на
захват латиноамериканских рынков.
4. Извращение реакционными буржуазными историками сути
американского «изоляционизма» 30-х годов. Законы о
«нейтралитете» — разновидность политики «умиротворения»
фашистских агрессоров. Потворствование реакционных кругов
Соединенных Штатов захвату Абиссинии, интервенции в
Испании, аннексии Австрии, расчленению Чехословакии.
США и мюнхенский сговор. Противодействие американских
демократических сил фашистской агрессии
Американский империализм, его идеологи и
пропагандисты прилагают огромные усилия, чтобы
попытаться снять с правящих кругов США всякую
ответственность за вторую мировую войну, повлекшую за
собой колоссальные жертвы и бедствия народов.
Объектом фальсификации со стороны многих
американских буржуазных политических деятелей и
историков являются внешнеполитический курс Соединенных
302

Штатов в целом и особенно политика США в отношении
главных фашистских государств, с одной стороны, и
Советского Союза — с другой. Рассматривая комплекс
событий, приведших к войне, многие американские
буржуазные авторы намеренно обходят ряд важных
внешнеполитических актов, предпринятых правящими
кругами Соединенных Штатов. Эти авторы пытаются
игнорировать воздействие американского империализма на
такое развитие мировых экономических и политических
сил монополистического капитализма, неизбежным
результатом которого явилась война. Некоторые из
реакционных американских историков вспоминают еще
иногда о тех или иных ошибках и промахах английской и
французской дипломатии. Но большинство из них
решительно отвергает причастность правящих кругов
Соединенных Штатов к процессам, связанным с фашистской
агрессией и наиболее разрушительной из всех известных
истории войн.
В годы, непосредственно предшествовавшие второй
мировой войне, многие американские государственные
деятели и буржуазные историки изоляционистского толка
в подтверждение подобной точки- зрения охотно
ссылались на законодательство Соединенных Штатов о
«нейтралитете». Это законодательство представляло собой
официально провозглашенную, возведенную в
государственную доктрину политику невмешательства в действия
агрессоров, что означало не что иное, как поощрение
агрессии. Однако, вопреки элементарному здравому
смыслу, «изоляционисты» самым беззастенчивым
образом пытались выдать его за средство «предотвращения
войны», за «инструмент мира».
Что же касается группы антиизоляционистски
настроенных государственных и политических деятелей
США, то влиятельные члены этой группы широко
пропагандировали версию о том, что они якобы делали все
возможное в целях эффективного противодействия
фашистской агрессии и с этой целью проявляли далеко
идущую инициативу в деле создания системы
коллективной безопасности. Такие взгляды характерны для
официальных выступлений и мемуаров Хэлла, Уэллеса,
Гопкинса, Стимсона и ряда других лиц. Они детально
разрабатываются в многочисленных работах
буржуазных историков, особенно «официальной» школы. Ими
303

проникнуты "и основные публикации документов,
предпринятые государственным департаментом. Это в
большой мере относится к сборникам документов «Мир и
война», выпущенных госдепартаментом в 1942 г.*,
к американским депломатическим документам 1938 г.,
опубликованным в 1955 г.2, к серии документов по
германской внешней политике, выпущенной под
объединенной американо-англо-французской редакцией.
Анализируя причины, в силу которых система
коллективной безопасности не была созвана, а война
приобрела масштабы и характер мировой войны, многие
реакционные политики, идеологи, историки
американского империализма пытаются возложить за это
ответственность на Советский Союз. Для этого они упорно
искажают и извращают позицию Советского государства
и действия советской дипломатии.
Известно, что перед лицом растущей военной угрозы
только Советский Союз твердо и последовательно
выступал за обуздание фашистской агрессии и создание
эффективной системы коллективной безопасности. СССР
выдвинул далеко идущую программу в области
разоружения. Советский Союз предложил принять декларацию
об определении агрессии и нападающей стороны, что
способствовало бы отпору агрессорам со стор„оны
миролюбивых государств. На протяжении всех предвоенных
лет советская делегация в Лиге наций вела настойчивую
борьбу за сохранение и укрепление мира.
Советский Союз не только решительно осуждал
каждый акт фашистской агрессии, но и неизменно
выступал с конкретными предложениями, направленными на
предотвращение этих актов. Советское государство
заключило договоры о взаимопомощи с Францией и
Чехословакией, которые могли явиться важными звеньями
коллективной безопасности в Европе, если бы правящие
круги этих стран не встали на путь их нарушения. СССР
неизменно оказывал помощь народам Европы, Азии и
1 См. «United States. Department of State Publication 1938.
Peace and War: United States Foreign Policy 1931—1941»,
Washington, 1943. (в дальнейшем указывается сокращенно: «Peace and War»).
2 См. «United States. Department of State. Papers Relating
to the Foreigh Relations of the United States. Diplomatic Papers 1938».
Vol. I—V, Government Printing Office, Washington, 1955 (в
дальнейшем указывается сокращенно: «Foreign Relations. Diplomatic
Papers 1938»). "
304

Африки в их борьбе против фашистской агрессии, за
свободу и независимость.
Все это широко известные факты. Но вопреки
фактам реакционные политические деятели и историки
утверждают обратное. Не было такой клеветы, к которой
не прибегали бы Гувер, Ванденберг, Фиш и другие
представители реакционных кругов Америки, чтобы как-
то очернить советскую внешнюю политику предвоенных
лет.
Гувер, например, заявлял, будто бы подготовлявшаяся
гитлеровской Германией война против Советского Союза должна была
явиться войной «превентивной», рассчитанной на предотвращение
«советской угрозы», которая была якобы обращена против «мировой
цивилизации». «Ни Германия, ни другие фашистские государства
не стремятся к войне»1, — заявлял он, характеризуя
внешнеполитический курс этих государств в отношении стран Запада. Что же
касается фашистской экспансии па Восток, то, утверждал Гувер,
не следует ставить перед ней преград, так как она направлена
против «советского потенциального' агрессора», будто бы угрожавшего
«мировой демократии».
Многочисленные враждебные выпады против
Советского Союза и проводимой им политики допускали и
деятели прорузвельтовского толка. Так, например, Хэлл
извращенно толковал вопрос об основных принципах
этой политики и искажал мероприятия Советского
правительства, направленные на обеспечение безопасности
Советского государства, на подготовку к созданию
Восточного фронта против агрессоров в Европе2, а Грю
фальсифицировал советскую политику на Дальнем
Востоке 3.
В распространении всяческих небылиц по адресу
советской внешней политики не отставали и многие
буржуазные историки. Чарльз Бёрд утверждал, например,
что «Советская Россия продолжала политику русского
царизма в Балтике и на Балканах»4. Обвинения
Советского Союза в «агрессивности», в проведении им в
предвоенный период и в годы войны политики «красного
империализма» и другие нелепые утверждения в обилии
1 «The New York Times», 27.X. 1938.
2 См. «The Memoirs of Cordell Hull», Vol. I. Chs. 46, 49.
3 Cm. J. С Grew, Turbulent Era. A Diplomatic Record of Forty
Years: 1904—1945, ed. by W. Johnston, vol. II, Cambridge, 1952.
4 Ch. A. Beard and G. H. Smith, Old Deal and the New, p. 271.
305

содержатся в работах многих буржуазных историков,
представляющих различные «школы» и направления.
Особым нападкам в США в прошлые годы и вплоть
до настоящего времени подвергается
советско-германский пакт о ненападении, подписанный 23 августа 1939 г.
Как известно, Советский Союз пошел на эту меру только
тогда, когда были исчерпаны все другие возможности
обеспечения его безопасности. Правящие круги Запада
отвергли все советские предложения о коллективном
отпоре агрессору. Очевидным было их стремление
осуществить дипломатическую изоляцию Советского
государства и втянуть СССР в вооруженный конфликт с
Германией в самых неблагоприятных для него условиях,
при наличии единого антисоветского фронта
капиталистических держав. Таким образом, речь шла о
вынужденных действиях СССР, направленных на то, чтобы,
исходя из сложившейся обстановки, созданной
мюнхенской политикой западных держав, обеспечить возможно
более благоприятные условия для борьбы против
фашистских государств и их поражения в будущей войне,
в неизбежности которой советские руководители не
сомневались.
Вопреки исторической правде эти действия
Советского Союза реакционные политические деятели и
буржуазные историки Соединенных Штатов пытаются
представить как «сговор» с агрессорами, как одну из
«причин войны». Это — один из излюбленных «коньков»
идеологов и пропагандистов внешней политики
американского империализма.
Для «обоснования» подобных утверждений
государственный департамент США, действуя совместно с
министерствами иностранных дел Англии и Франции,
предпринял в 1948 г., в разгар «холодной войны», издание
специального сборника «Нацистско-советские
отношения 1939—1941» К Эту же цель преследовали
многочисленные заявления по данному вопросу, раздававшиеся
с трибуны американского конгресса, — достаточно
напомнить о ряде выступлений Ванденберга, Тафта, Ноу-
ленда и многих других реакционных сенаторов и
конгрессменов. К ним неоднократно прибегали американ-
1 «Nazi-Soviet Relations 1939—1941», ed. by R. J. Sontag and
J. S. Beddie, Washington, 1948.
306

ские представители в ООН; их пропагандировало
большинство американских газет и журналов.
Извращая советско-германские отношения 1939—
1941 гг., буржуазная историография США одновременно
всячески фальсифицирует американо-германские
отношения 30-х годов. Это относится в первую очередь к
двум группам факторов, сыгравших первостепенную
роль в подготовке и развязывании фашистской
Германией второй мировой войны. Первая из них —
экономические отношения между США и Германией, тесное
сотрудничество американских и германских монополий,
которое способствовало возрождению и обновлению
военно-промышленного потенциала Германии. Вторая —
комплекс вопросов, связанных с отказом от
коллективной безопасности, с потворством правящих кругов США
агрессивным устремлениям гитлеровской Германии и
фашистской Италии, с американской политикой
«умиротворения» в период подготовки и осуществления захвата
Италией Абиссинии, итало-германской интервенции в
Испании, захвата германскими фашистами Австрии и т. д.
* *
*
Как уже подчеркивалось, одной из важных
предпосылок гитлеровской агрессии было восстановление и
расширение тяжелой индустрии Германии — основы
военного производства. Приведенные выше данные
свидетельствуют о той большой роли, которую сыграли
американские кредиты Германии в период временной,
частичной стабилизации капитализма, как важны были
для германского монополистического капитала
картельные соглашения с американским капиталом.
После прихода к власти фашизма наряду с
обострением противоречий между американским и германским
империализмом продолжался процесс тесного
взаимодействия ряда влиятельных^^американских монополий с
германскими монополиями. ^Взаимное участие
американского и германского капиталов в ряде корпораций,
действовавших как в Германии, так и в США^
картельные и иные связи значительной группы американских и
германских монополий не только не ослабли, но,
наоборот, еще более окрепли.
307

'рокфеллеровский трест «Стандард ойл» продолжал расширять
и углублять свои связи с «ИГ Фарбениндустри» — важнейшим
поставщиком германской армии.\В 1938 г. американский трест
передал германскому сугубо секретные данные о производстве
синтетического каучука «бутил». Непосредственно после соглашения в
Мюнхене «Стандард ойл» оформил договор с «ИГ Фарбениндустри»
и английским трестом «Ройял датч шелл» об учреждении «Каталик
рифайнинг ассошиэйшн». Согласно этому договору «ИГ
Фарбениндустри» брал на себя обязательство не выступать на внешних
рынках с синтетическим бензином, в котором, кстати, остро
нуждались гитлеровские вооруженные силы, а взамен получал долю
прибыли, равную прибыли «Стандард ойл» за весь производимый в
США высококачественный бензин. Непосредственно перед войной
«Стандард ойл» помог «ИГ Фарбениндустри» закупить на 20 млн.
долл. бензина и других нефтепродуктов, предназначенных для
создания стратегических запасов германской армии. Значительно
укрепилось взаимодействие «ИГ Фарбениндустри» с другим крупнейшим
американским трестом — «Е. И. Дюпон де Немур». В 1935—1939 гг.
между ними происходил регулярный обмен информацией
относительно новейших изобретений в области искусственного каучука и
синтетического азота; были заключены «джентльменские
соглашения» о нейлоне, целлофане, производстве красителей.
Американские производители'стали, и в первую очередь морга-
новский трест «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн», поддерживали
тесный контакт с германскими сталелитейными монополиями,
прежде всего с «Ферейнигте Штальверке» и Круппом, как через
Международный стальной картель (США были представлены в нем
через «Стил экспорт ассошиэйшн»), так и непосредственно. В 1938 г.
картель признал рынок США исключительной сферой действия
«Стил экспорт ассошиэйшн»; американские партнеры выплачивали
германским производителям стали определенную компенсацию за
неиспользование Германией экспортной квоты (последнее было
связано с тем, что стадь направлялась прежде всего на внутренний
рынок в целях гонки вооружений).
Тесное американо-германское сотрудничество, включающее
договоры о разделе мирового рынка, развивалось и в области
электротехнической промышленности. Моргановский трест «Дженерал
электрик» являлся собственником примерно третьей части акций
крупнейшего германского электротехнического концерна АЕГ.
Контролируемая Морганом «Интернейшнл телефон эид телеграф
корпорейшн» владела 40% немецкой телефонной промышленности, в том
числе фирмами «Стандарт электрицитес гезельшафт», «Микст унд
Генест», «Ц. Лоренц», «Ф. Шухард» и др. Аналогичного рода факты
имели место в области производства алюминия, магния, титана,
фармацевтических и медицинских препаратов и т. д.
' Как ряд американских фирм в США, так и, особенно,
владельцы американского капитала, вложенного в
самой Германии, принимали активное участие в
производстве вооружения для гитлеровской агрессии,
рассматривая это как весьма выгодный вид бизнеса.
308

Так, например, американская промышленность сыграла
немалую роль в создании гитлеровской авиации. Фирма «Уиттни энд
Пратт» заключила с германской фирмой «БМВ» договор о
предоставлении Германии патента на авиадвигатели с воздушным
охлаждением./«Юнайтед эйркрафт энд транспорт корпорейшн» за
короткое время ввезла в Германию большое количество оборудования
для авиационной промышленности. «Сперри жироскоп компани»
поставляла радио-электроалпаратуру. Фирма «Дуглас энд компани»
продала германским фирмам патент на разработанную ею модель
многомоторного самолета. Нокс, министр военно-морского флота
США, заявлял, что в 1934 и 1935 гг. Гитлеру поставлялись «сотни
первоклассных авиационных моторов, изготовляемых в США».
Когда началась война в Европе, в Германии работало свыше
60 американских предприятий, производивших вооружение. Дюпо-
новско-моргановский трест «Дженерал моторе» (главным образом
через принадлежавшую ему фирму «Опель») производил половину
выпускаемых в фашистской Германии автомобилей. Морганы
(через «Микст унд Генест», «Ц. Лоренц» и другие фирмы) поставляли
не менее двух пятых средств связи германской армии, а через
фирму «Фокке Вульф» — весьма значительную часть боевых
самолетов для «Люфтваффе». Рокфеллеровский трест «Стандард ойл»
непосредственно и через филиалы снабжал германскую армию
горючим.
Таковы непреложные факты. Как же относится к этим
фактам буржуазная историография США? Прежде
всего, большинство американских авторов либо
старается их «не замечать», либо просто отрицает.
Но трудно замалчивать то, что уже стало достоянием
гласности. Поэтому в условиях резкого подъема
антифашистской борьбы, во время и вскоре после окончания
второй мировой войны, в США был издан ряд работ,
авторы которых показывают участие крупнейших
монополистических объединений Германии в подготовке и
осуществлении гитлеровской агрессии и раскрывают
механизм сотрудничества между влиятельными группами
американского и германского монополистического
капитала.
Такова, например, уже упоминавшаяся книга Р. Сэсюли *,
бывшего руководителя отделения информации и связи финансового
отдела американской секции Союзного Контрольного Совета для
Германии., Значительный интерес в этом плане представляет также
книга Д. Мартина2, который до 1947 г. занимал пост начальника
отдела декартелизации американской военной администрации в
Германии.
1 См. Ричард Сэсюли, И. Г. Фарбениндустри.
2 См. Джеймс Мартин, Братство бизнеса («Почтенные все
люди...»), ИЛ, М., 1951.
309

Однако гораздо большее распространение получили
работы иного порядка. Авторы их, не отрицая самого
факта тесных картельных и иных связей между многими
ведущими монополистическими объединениями США и
Германии, упорно искажают политическую сущность и
значение этих связей, оправдывая американские
монополии.
Корвин Эдварде, являвшийся помощником генерального
прокурора США, в своей книге «Международные картели в экономике и
политике» пытается представить американские картели как
«аполитичные», в отличие от германских «агрессивных картелей». Он
утверждает, что «негерманские концерны», а следовательно, и
американские, «руководствовались только деловыми соображениями,
не задумываясь над военным значением их политики» К Подобный
же довод приводит бывший заместитель министра юстиции Уэндел
Бердж. Он пишет, что «Стандард ойл», затормозившая
производство синтетического каучука в США и передавшая техническую
информацию Германии, «никогда не считала, что она занимается
внешней политикой, и не задумывалась над политическим смыслом
::воих действий»2. Желая реабилитировать нефтяной концерн, автор
указывает, что «этого, по существу, нельзя и ожидать или
требовать от американских предпринимателей. В конечном счете это не
лежит на их ответственности». Профессора-экономисты Стокинг и
Уоткинс заявляют: «Американских дельцов, заключивших
соглашение с «И. Г. Фарбениндустри», нельзя обвинить в том, что они
плохие патриоты. Они представители определенной экономической
системы, представители бизнеса, и в первую очередь думали о
бизнесе, а не о возможной войне»3.
Даже в официальном расследовании деятельности
германских монополий, предпринятом в США комиссией
Килгора и проводившемся под контролем финансовой
олигархии, говорится: «...германо-американские концерны
были действенным орудием, с помощью которого
гитлеровское правительство могло снабжать свою военную
машину жизненно важным сырьем, обходить
мероприятия правительства Соединенных Штатов, проведенные
им в целях предотвращения демпинга германских
товаров на американских рынках, приобретать иностранную
валюту в форме американских долларов для закупки
военного снаряжения, проводить нацистскую пропаганду
за поддержку американского фашистского движения,
1 Корвин Д. Эдварде, Международные картели в экономике и
политике, ИЛ, М., 1947, стр. 145.
2 У. Бердж, Международные картели, ИЛ, М., 1947, стр. 229.
* G. Stocking and M. Watklns, Cartels in Action, pp. 116—117.
310

вести шпионаж в промышленности и с помощью
патентных ограничений мешать Соединенным Штатам
производить те или иные изделия» К
Американские концерны сознательно шли на
укрепление деловых отношений со своими германскими
коллегами, ибо'главным пунктом большинства американо-
германских соглашений являлся раздел сфер влияния,
при помощи которого американские концерны полностью
подчиняли себе внутренний рынок и устанавливали на
нем монопольные цены2. Но весьма серьезную роль
играла и политическая сторона содружества
влиятельных групп американского и германского капитала. Ее
суть заключалась в том, что реакционные круги США
видели в фашистской Германии форшост для борьбы с
Советским Союзом, демократическими силами в Европе,
национально-освободительным движением в Азии и
других районах.
Реакционный смысл сотрудничества ряда групп
финансовой олигархии США и связанных с ними
политических кругов с монополистическим капиталом
гитлеровской Германии и немецким фашизмом с особой
отчетливостью проявился в тайной конференции
фашистских эмиссаров, с одной стороны, и нескольких видных
американских промышленников и членов конгресса г—
с другой. Эта конференция состоялась 23 ноября 1937
года, то есть примерно за год до официального сговора
в Мюнхене.
По сообщениям прогрессивного американского журнала «Ин
фэкт», подтвержденным рядом источников, участниками
конференции являлись с германской стороны барон фон Типпельскирх,
генеральный консул «третьей империи» в Бостоне, и барон Манфред
фон Киллингер, генеральный консул в Сан-Франциско; с
американской — Ламмот Дюпон, из династии Дюпонов, Альфред Слоун,
председатель «Дженерал моторе» и один из председателей наблюда-
1 Приводится по книге: Джеймс Аллен, Международные доно-
полии и мир, ИЛ, М., 1948, стр. 17.
2 Следует иметь в виду, что во многих отраслях
промышленности (например, автопромышленность и связанное с ней
потребление каучука) американский рынок составлял до 80% мирового.
Поэтому даже в тех случаях, когда на долю американских монополий
доставался «лишь» внутренний рынок, это еще не значило, что
американские монополии играли роль «младшего партнера» в
соглашениях с немецкими, на долю которых приходился весь остальной
капиталистический мир.
311

тельного совета «Е. И. Дюпон де Немур», -сенатор Ванденберг и
четыре других представителя.
Типпельскирх призывал Германию и Америку сотрудничать в
борьбе за овладение рынками России и Китая. «Потенциальные
рынки, Китай и Россия, — заявлял он, — не могут быть...
организованы без активного сотрудничества американского капитала»х.
Киллингер выступал за сотрудничество между германскими
фашистами и всеми американскими националистами во внутреннем
плане. Эти призывы встретили самое благожелательное отношение
со стороны американских представителей.
Альфред Слоун заявил: «Мы единодушно считаем, что
желательно убедить руководящих деловых людей нашей страны в том,
что поддержка патриотических организаций является выгодным
капиталовложением... Мы будем признательны нашим немецким
друзьям за каждую услугу, которую они могут нам при этом
оказать». А Ламмот Дюпон утверждал, что главная задача
американской внешней политуки — предотвратить «опасность советизации»
тех или иных районов, в частности Дальнего Востока. Общий
вывод американской стороны, выраженный в меморандуме,
подписанном на совещании, заключался в том, что «сближение с Германией,
хотя о-но и непопулярно, является необходимостью^2.
Влиятельные группы финансовой олигархии США
и их представители в политических кругах, особенно из
числа «изоляционистов», не только не были против того,
чтобы фашистская Германия, Италия и Япония начали
войну против СССР, но и полагали, что интересам
американского империализма соответствует поощрение
фашистской агрессии против Советского государства. Они
считали, что растущие противоречия между
американским империализмом и основными фашистскими
государствами должны быть разрешены за счет Советского
Союза.
Важным фактором, содействовавшим развязыванию
мировой войны, явилась проводимая так называемыми
«западными демократиями» политика сговора с
агрессорами, «умиротворения» главных фашистских
государств, получившая собирательное название
«мюнхенской политики». Правительство США, в отличие от
правительств Англии и Франции, официально не
участвовало в мюнхенском сговоре с фашистскими Германией
1 См. «Congressional Record», Aug. 20, 1942, p. A 3365.
2 Ibid.
312

и Италией. Но это ни в коей мере не означает, что
правительство Соединенных Штатов осуществляло какую-то
принципиально иную политику в отношении агрессоров,*
как пытаются утверждать многие буржуазные историки.
Американские правящие круги несут прямую
ответственность за мюнхенскую политику, прежде всего,
в связи с актами конгресса и правительства,
направленными, фактически, на поощрение фашистской агрессии.
Вместе с тем необходимо учитывать тесную связь между
правительством Рузвельта и правительствами Англии и
Франции, являвшимися непосредственными участниками
мюнхенского сговора. В сложившихся условиях,
особенно в самом конце 30-х годов, правящие круги США
осуществляли в известной мере «моральный контроль»
над рядом действий руководителей Англии, особенно
Чемберлена, и Францию
Серьезный отпечаток на международную обстановку
кануна второй мировой войны наложили американские
законы о нейтралитете. Оказанное ими влияние ни в
коей мере не было положительным, как это утверждают
многие апологеты американского империализма;
напротив, эти законы, как уже отмечалось,
способствовали поощрению фашистской агрессии. Недаром Гитлер
в своем выступлении на одном из важных военных
совещаний (23 ноября 1939 г.) прямо заявил: «Америка
для нас неопасна из-за ее законов о нейтралитете» 1.
В конце 1934 — первой половине 1935 г. в связи с
начавшимся итало-абиссинским конфликтом
«изоляционисты» повели особенно настойчивую борьбу за закон о
нейтралитете, выступая за введение обязательного
эмбарго на военные материалы и оружие для воюющих
сторон. Первый такой закон был принят 31 августа 1935 г.
Правительство Рузвельта разработало свой законопроект,
который несколько отличался от предлагаемого крайними
«изоляционистами» билля. В нем предусматривалось свободное эмбарго,
то есть представление президенту права самому решить вопрос о
том, когда следует ввести в действие запрещение на вывоз оружия
и военных материалов. Учитывая, что это могло позволить
президенту в какой-то мере маневрировать с наложением эмбарго, если
он сочтет нужным сделать различие между агрессором и жертвой
1 См. «Survey of International Affairs. The World in March 1939»,
London, 1952, p. 529.
did

агрессии, крайние «изоляционисты» ополчились против
правительственного законопроекта. Угрожая обструкцией в конгрессе при
обсуждении ряда внутриполитических мероприятий «Нового курса»,
они добились одобрения своего законопроекта.
Закон предусматривал запрещение поставок оружия
и военного снаряжения воюющим странам; он
устанавливал систему учета производства оружия и выдачи
лицензий на его вывоз. Президент, согласно закону,
получал право объявлять, что правительство США не
берет на себя ответственность за охрану американских
граждан, предпринимающих поездки на судах воюющих
государств. Подводным лодкам воюющих держав
запрещалось заходить в порты США; суда, выходящие из
этих портов, заподозренные в перевозке военного
снаряжения, должны были быть задержаны К
Закон о нейтралитете не предусматривал какого-
либо различия в отношениях Соединенных Штатов со
странами-агрессорами и жертвами агрессии, — и те и
другие ставились на одну доску. Уже это явилось, по
существу, формой поощрения агрессии. Фактически же
фашистские государства ставились в привилегированное
положение. Обладая значительным
военно-промышленным потенциалом и заранее отмобилизовав свою
промышленность, эти государства не испытывали серьезной
нужды в поставках вооружения из США. Напротив,
Китай, Абиссиния, республиканская Испания были
глубоко заинтересованы в таких поставках, а закон о
нейтралитете их запрещал. Следовательно, закон бил
не по агрессорам, а по жертвам агрессии.
В законе о нейтралитете, кроме того, содержалось
положение о провозглашении эмбарго на торговлю
только вооружением и военными материалами, список
которых президент должен был. опубликовать
одновременно с прокламацией эмбарго. Что касается
стратегического сырья, в котором, кстати сказать, особо были
заинтересованы и Германия, и Италия, и Япония, то
экспорт его не запрещался и не ограничивался. Эти
страны по-прежнему могли ввозить из США нужные им
металлы и металлолом, нефть, нефтепродукты, хлопок,
химическое сырье и т. д. Наконец, нельзя забывать, что,
прибегая к актам агрессии, главные фашистские госу-
1 См. «Peace and War», pp. 266—271.
314

дарства, как правило, избегали официального
объявления войны. В этих случаях закон о нейтралитете давал
им возможность вывозить из США не только
стратегическое сырье, но и оружие.
Поощрение реакционными кругами США,
прикрывавшимися «нейтралитетом», фашистской агрессии в
полной мере проявилось уже во время нападения Италии
на Абиссинию.
3 октября 1935 г., после ряда столкновений,
продолжавшихся с осени 1934 г., итальянские вооруженные
силы вторглись в Эфиопию. 5 октября Рузвельт объявил
о состоянии войны между Италией и Абиссинией.
Государственный департамент опубликовал декларацию о
нейтралитете, объявлявшую, в соответствии с принятым
законом, эмбарго на вывоз вооружения и снаряжения.
11 октября 1935 г. Лига наций под давлением
общественного мнения приняла решение об объявлении
Италии агрессором и о санкциях против нее. «Если бы были
применены тотальные санкции, — признает Хэлл, —
Муссолини можно было бы сразу остановить» \ Однако ни
правительства Англии и Франции, ни правительство
США на это не пошли.
Правда, 30 октября 1935 г. Рузвельт провозгласил
-моральное эмбарго» на вывозов Италию стратегических
материалов, а 15 ноября Хэлл призвал к «моральному
эмбарго» специально на нефть, в которой особенно
нуждалась фашистская Италия. Но вывоз стратегического
сырья из США в Италию практически не только не
уменьшился, а значительно увеличился.
Достаточно сказать, что экспорт американской нефти в Италию
зозрос в 1935 г. по сравнению с 1934 г. на 140%, а в Итальянскую
Африку, то есть непосредственно в прифронтовые районы, в
несколько десятков раз. Аналогичным образом дело обстояло и со
снабжением Италии другими важными видами стратегического
сырья (железным ломом, сталью, хлопком, а также грузовиками).
В феврале 1936 г. истекал срок действия первого
закона о нейтралитете. В связи с этим конгресс США
вернулся к этому вопросу. 29 февраля 1936 г. президент
подписал новый закон о нейтралитете2, предложенный
изоляционистским большинством. В этот акт, автором
1 См. «The Memoirs of Cordell Hull», vol, I, p. 471.
2 Cm. «Peace and War», pp. 313—314.
315

которого был председатель комиссии по иностранным
делам палаты представителей Мак-Рейнольде, были
внесены дополнения, предусматривавшие
распространение эмбарго на экспорт вооружения и военных
материалов не только в воюющие страны, но и в те страны,
которые так или иначе вмешивались в войну.
Практически это означало, что США должны были бы наложить
эмбарго на экспорт оружия и военных материалов во
все страны Лиги наций, участвовавшие в
осуществлении санкций против Италии, что, конечно,
соответствовало интересам Муссолини, а отнюдь не Абиссинии.
Другим дополнением к закону 1936 г. было то, что при
запрещении займов и кредитов воюющим странам на
длительный срок, акт разрешал предоставление
краткосрочных кредитов и займов. Этим также
незамедлительно воспользовались агрессивные государства.
Конгресс охотно принял поправки и дополнения, усиливавшие
«изоляционистский» характер закона о нейтралитете. В то же
время он обрушился на поправку, внесенную правительством
Рузвельта, которая предусматривала включение в закон статьи о
наложении эмбарго на вывоз в воюющие страны стратегического
сырья и других материалов, нужных для ведения войны.
Эти факты подтверждают признание С. Уэллеса, что
роль правящей Америки- в абиссинской войне 1935 г.
«была не более завидной, чем роль Хора и Лаваля» \
то есть правительств Англии и Франции.
Столь же неприглядную роль империализм США
сыграл и во время войны в Испании. Эта война, как
известно, была серьезным столкновением между силами
демократии и фашизма в Европе, от исхода которого в
значительной мере зависело развитие международных
событий- в будущем. Однако и на этот раз основные
силы английской и французской реакции выступали, по
существу, в поддержку агрессоров. Такова же была
позиция и американских империалистических кругов.
«Политика США, — признавал Хэлл, — полностью
соответствовала политике, провозглашенной европейскими
нациями»2.
Заинтересованность влиятельных монополистических
групп США в разгроме демократических сил в Испании
1 S. Welles, The Time for Decision, New York and London, 1944,
p. 57.
2 «The Memoirs of Cordell Ди11», vol. I, p. 481.
316

и победе режима Франко объяснялась, с одной
стороны, тем, что в испанскую промышленность были
вложены крупные американские капиталы. Достаточно
напомнить в этой связи об испанских филиалах
крупнейших американских концернов: «Форд мотор Иберика»,
«Армстронг», «Корк», «Стандард электрик», «Интер-
нейшнл телефон энд телеграф корпорейшн», «Файрстоун
континентал» и др. С другой стороны, подобно
империалистам Англии и Франции, реакционные круги США
рассматривали фашистскую агрессию против испанского
народа как определенную предпосылку для разгрома
нараставшего революционного движения во всей Европе,
как необходимый этап подготовки фашистской агрессии
против СССР.
Для оправдания политики пособничества
фашистским агрессорам, правительство США намеренно
«забыло» о том, что между США и Испанией существовал
договор о дружбе и торговле, и заявило 7 августа
1936 г. о своем «нейтралитете».
Когда испанский посол запросил государственный департамент
о том, как бы он отнесся к покупке законным испанским
правительством некоторого количества боеприпасов в США, заместитель
государственного секретаря Филиппе заявил, что правительство
США рассматривало бы такую покупку как нежелательную. Таким
образом, правительство США по существу первым встало на путь
блокаяы Испанской республики, что являлось серьезным ударом по
республиканцам и вместе с тем прямой помощью фашистским
мятежникам и их итало-германским покровителям.
6 января 1937 г. в обе палаты конгресса были
внесены идентичные резолюции (Питтмэна—МакРей-
нольдса) о распространении на Испанию действия закона
о нейтралитете. Формально этот акт распространялся
лишь на воюющие страны; теперь же было предложено
применять его и к странам, в которых идет гражданская
война. Новая резолюция была утверждена сенатом 7
января, а палатой представителей — 8 января. Резолюция
запрещала экспорт вооружения для любой из воюющих
сторон на время гражданской войны 1.
1 мая 1937 г. конгрессом был принят новый, третий
по счету закон о нейтралитете, включавший важные
дополнения. Первое из них заключалось в том, что акт
о нейтралитете США распространялся и на гражданские
х См. «Peace and War», p. 353.
317

войны. Второе предусматривало особый порядок
продажи некоторых материалов, помимо непосредственно
вооружения и военного снаряжения. Если президент
объявит, что продажа таких материалов угрожает во*
влечением США в конфликт, они могли быть проданы
только за наличный расчет и должны были
транспортироваться на судах той державы, которая производит
закупки х. Принцип этот получил название «плати и вези»
(«cash and carry»). Характеризуя содержание,
вкладывавшееся в этот принцип влиятельными американскими
кругами, сенатор Бора говорил: «Мы хотим избежать
любого риска и любой опасности, но намерены получать
всю прибыль»2.
Вполне очевидно, что применительно к конкретной
обстановке, сложившейся в Испании, новый закон
также всецело соответствовал интересам агрессоров. У
республиканской Испании не было ни денежных средств,
ни судов для покупки в США и перевозки тех или иных
материалов. В то же время фашистские Германия и
Италия, официально придерживавшиеся позиции
нейтралитета, а по сути дела осуществлявшие
вооруженную интервенцию в пользу Франко, обладали широкими
возможностями на этот счет.
Запрещая продавать оружие, стратегические материалы и
вообще огромнее большинство товаров республиканцам, США охотно
продавали все это франкистам, главным образом через Германию
и Италию. В 1937 г., в разгар войны с Испанией, фашистской
Германии были предоставлены возможности ввоза американских
товаров по безналичному расчету, а Италии был дан долгосрочный
кредит; торговля с этими странами значительно возросла.
Реакционные круги США не останавливались перед
враждебными действиями по отношению к
республиканской Испании и по линии политической и
дипломатической. В разгар конфликта американским послом в эту
страну был назначен Уэллел, откровенно выражавший
симпатии испанским фашистам.
Уэлелл очень быстро нашел общий язык с Самуэлем Хором,
английским послом в Испании. Созданный в Нью-Йорке так
называемый «Американский комитет освобождения Испании» оказал
немалые услуги франкистам, собирая для них средства и
информацию, посылая им продовольствие, ведя профашистскую
пропаганду.
1 См. «Peace and War», pp. 355—365.
2 «Congressional Record», March 1, 1939, p. 2099.
318

Прогрессивная печать, характеризуя роль правящих
кругов Соединенных Штатов в войне в Испании, с
полным основанием писала, что они занимали на самом
деле позицию одной из сторон в испанском конфликте —
сторону испанских мятежников, Гитлера и Муссолини —
и выступали против республиканского правительства,
избранного испанским народом, против
демократических сил, боровшихся за обуздание фашизма и агрессии.
Обстановка конца 1937 — начала 1938 г.
характеризовалась расширяющимися масштабами фашистской
агрессии в Европе и на Дальнем Востоке, увеличением
опасности перерастания этой агрессии в мировую войну,
которая неминуемо должна была распространиться и на
США. Все более обострялись противоречия между
главными фашистскими государствами и Соединенными
Штатами ^Америки. В настроении широких масс
американского народа происходили резкие сдвиги, которые
проявлялись в активизации борьбы демократических
сил против фашизма и агрессии. В этих условиях
президент Рузвельт, отражая взгляды
«антиизоляционистских» групп в правящих кругах и настроения широких
масс, выступил с рядом заявлений, в которых
осуждались действия фашистских агрессоров. Одновременно
президентом были предприняты некоторые меры по
укреплению обороноспособности США.
Наиболее известным из внешнеполитических
выступлений Рузвельта в этот период явилась уже
упоминавшаяся «карантинная речь», произнесенная им в Чикаго
5 октября 1937 г. * Хэлл назвал эту речь «переломным
моментом» в отношении самого Рузвельта к политике
фашистских государств, а многие американские
буржуазные историки квалифицируют ее как акт,
ознаменовавший якобы переход Рузвельта и возглавляемого им
правительства к последовательному осуществлению
курса коллективного отпора агрессорам.
Однако последующие события свидетельствуют о том,
что правительство Рузвельта в тот период не пошло по
пути практического выполнения выдвинутого
президентом лозунга о создании «карангина» вокруг агрессоров,
1 Эта речь вызвала особенно ожесточенные нападки со стороны
крайней реакции. Сенатор Фиш и член палаты представителей Тннк-
хэм угрожали привлечь президента к суду за «государственное
преступление».
319

а, по существу, капитулировало перед
«изоляционистами» и продолжало политику «умиротворения»
главных фашистских государств. Идея «карантина», по
признанию Б. Рауха, умерла, только что родившись1.
Яркое свидетельство этого — позиция правящих
кругов США в отношении захвата гитлеровской Германией
Австрии. 6 апреля 1938 г. США, по существу, признали
захват Австрии Гитлером. Это следовало из ноты
американского правительства, в которой было сказано, что
«оно считает необходимым из практических
соображений закрыть миссию США в Вене и создать там
генеральное консульство», а также из другой ноты,
требовавшей от германского правительства признания его
ответственности за австрийские долги правительству США
и отдельным гражданам2.
Логическим продолжением политики
«невмешательства» и сговора с агрессором, с целью направить его
против Советского Союза, была Мюнхенская
конференция Гитлера, Муссолини, Чемберлена и Даладье 29—
30 сентября 1938 г.
События, связанные с Мюнхеном, всячески
извращаются многими буржуазными государственными и
политическими деятелями США и американскими
историками. Одни из них, наиболее реакционные, в прошлом
преимущественно «изоляционистского» толка, упорно
восхваляли и восхваляют мюнхенскую политику,
несмотря на печальный для Соединенных Штатов
исторический опыт. Они заявляют, что ошибка заключалась
не в том, что правительство и конгресс США
осуществляли эту политику, а якобы в недостаточно
последовательном ее проведении, в фактах «отхода» от нее
Рузвельта. Эта же точка зрения разделяется буржуазными
историками-презентистами, оценивающими события
конца 30-х годов с точки зрения их соответствия
современным целям и интересам американского
империализма. Презентисты считают величайшей ошибкой
совместное участие США и Советского Союза в
антигитлеровской коалиции. Вступление США в войну против
фашистских держав, по их мнению, сыграло «роковую
1 См. В. Raudh Roosevelt. From Munich to Pearl Harbor. A Study
in the Creation of a Foreign Policy, New York, 1950, p. 48.
2 Cm. «The Memoirs of Cordell Hull», Vol. I, p. 575,
320

роль», ослабив позиции мирового капитализма и усилив
СССР и мировой социализм.
Другая, более умеренная группа, принадлежавшая
в прошлом к «антиизоляционистскому» крылу,
учитывает банкротство мюнхенской политики и занимает
иную позицию. Представители этой группы заявляют,
что Мюнхен «ничего не решил», и признают ряд его
отрицательных последствий. Но, по их утверждениям, во
внутриполитической обстановке, сложившейся в США,
и при том соотношении сил на международной арене,
которое характерно для рассматриваемого периода,
мюнхенская политика была якобы «единственно
возможной» для «демократий Запада», в том числе для
правительства Рузвельта. Это якобы вытекало из их
«неподготовленности» к войне против фашистских
держав, с одной стороны, и из «невозможности» создания
широкой системы коллективной безопасности, виной
чему была будто бы отрицательная позиция Советского
Союза — с другой. С помощью таких
фальсифицированных «доводов» делается попытка реабилитировать
правящие круги США, снять с них ответственность за
Мюнхен и его последствия.
В этом же направлении, но с использованием
несколько иной аргументации действует третья группа, в
которую, в частности, входят некоторые из историков
«официальной» школы и ряд публицистов. Имея в виду
отрицательное отношение к Мюнхену демократической
общественности разных стран, в том числе и самих
Соединенных Штатов, представители этой группы
пытаются отрицать сам факт проведения американским
правительством мюнхенской политики. Ссылаясь на то,
что США не были непосредственными участниками
мюнхенского сговора, многие буржуазные историки и
публицисты утверждают, что американское правительство
проводило политику, отличную от политики английского
и французского правительств.
В действительности в период подготовки и
заключения мюнхенских соглашений правящие круги США
действовали заодно с правительствами Англии и Франции !.
1 См. подробнее Ю. Мельников, США и гитлеровская Германия,
1933—1939 гг., Госполитиздат, 1959; В. А. Матвеев, Провал
мюнхенской политики (1938—1939 гг.), Госполитиздат, 1955; Л. Н. Ку-
дашев, В. И. Попов, Как буржуазно-реакционная [историография США
11 Н. Иноземцев
321

Факты говорят о том, что при сложившейся ситуации
Чемберлен и Даладье не могли идти на конференцию в
Мюнхене без определенного согласования
предпринимавшихся ими шагов с правительством Рузвельта.
Вместе с тем влиятельные представители финансовой
олигархии, а также политических кругов США
выдвигали и свои собственные, американские проекты- сделки
с фашистскими государствами.
Из дневников американского посла в Берлине Додда
видно, что еще летом 1936 г. в руководящих
американских кругах обсуждался вопрос о созыве всемирной кон-
ференцииГс участием США и фашистской Германии,
которая должна была сделать «должные уступки»
Германии и уладить спорные вопросы1. В ноябре —декабре
1936 г. посол США в Париже Буллит вел переговоры с
французскими руководителями по поводу созыва такой
конференции, заверяя Боннэ, что всякое усилие со
стороны Франции достичь «примирения» с Германией
получит «полное благословение» со стороны США2,
^ноября 1937 г. Буллит был направлен с секретной миссией
в Берлин с целью практической подготовки намеченной
конференции. Буллит встречался с Нейратом, Шахтом,
Герингом. При этом фашистские главари не скрывали
от него своих намерений в скором времени разделаться
с Австрией и Чехословакией3.
Весьма показательно, что как раз в это время, в
ноябре 1937 г., в Бостоне состоялась уже
упоминавшаяся конференция между фашистскими эмиссарами и
видными представителями деловых и политических
кругов США. И если говорить об отличии между
комбинацией, наметившейся на этой конференции, и
Мюнхеном, то оно заключалось в гораздо большем цинизме, с
которым на Бостонской конференции ставился вопрос
.о борьбе против СССР, а также в размерах сделки: аме-
фальсифицирует историю кануна и начала второй мировой войны
(см. сборник «Против фальсификации истории», Соцэкгиз, М.,Л959);
/О. В. Арутюнян, Роль американской дипломатии в организации
Мюнхенской конференции 1938 года («Вопросы истории» № 2, 1958);
М. Батурин, США и Мюнхен («Международная жизнь» № 4, 1959).
1 См. «Ambassador Dodd's Diary, 1933—1938», ed. by W. E. Dodd
Jr. and M. Dodd, New York, 1941, p. 344.
2 Cm. Ch. Tansill, Back Door to War, pp. 321—322.
8 Cm. W. Longer and 5. Gleason, The Challenge to Isolation,
p. 20-21.
322

риканские мюнхенцы зарились и на СССР и на Китай
одновременно.
В начале 1938 г. были предприняты новые
практические шаги по реализации плана созыва в Вашингтоне
конференции с участием фашистских представителей.
В январе американское правительство направило
секретное письмо Чемберлену с предложением пригласить
в США представителей правительств Англии, Франции,
Германии и Италии для обсуждения «причин
существующих разногласий» К И на этот раз СССР в числе
приглашенных стран не упоминался, да это и не
удивительно: речь, по существу, шла о плане сговора
империалистических кругов США, Англии и Франции с
фашистскими агрессорами против СССР и за его счет.
Американская идея созыва всемирной конференции
была отвергнута гитлеровским правительством.
Попытка империалистических кругов США достичь
прямого соглашения с фашистской Германией закончилась
провалом. Однако это ни в коей мере не означало
отказа американских правящих кругов от политики
умиротворения фашистских агрессоров.
В феврале — марте 1938 г. бывший президент США
Герберт Гувер посетил Германию и ряд других
европейских стран, где встречался со многими руководящими
деятелями. Во время посещения фашистской Германии
Гувер вел продолжительные беседы с Гитлером и
Герингом. Впоследствии Гувер публично заявлял, что США и
западноевропейским странам нечего бояться германской
агрессии. «Благоприятные возможности для
диктаторских стран, — говорил он, — открывает лишь экспансия
на Восток, причем ни Германия, ни другие фашистские
государства не стремятся к войне, если не будут мешать
их экспансии на Восток»2. Подобным образом видные
представители правящих кругов США, по сути дела,
прямо указывали Гитлеру путь на Восток, обещая в
таком случае фашистской Германии свою поддержку.
Во время «майского кризиса» 1938 г., когда
вооруженные силы гитлеровской Германии были готовы к
вторжению в Чехословакию, Самнер Уэллес выступил
в Балтиморе с речью, в которой содержался призыв не
1 См. S. Welles, The Time for Decision, pp. 66—67.
2 «The New York Times», 27.X. 1938.
It*
323

критиковать политику фашистских стран. «Американцы
наносят вред делу мира, осуждая чисто внутреннюю
политику иностранных государств, — лицемерно заявил
Уэллес, говоря о странах «оси». — Мы отнюдь не
продвинем дело всеобщего мира, если будем публично
критиковать внутреннюю политику других стран». 28 мая
выступил Хэлл. Стремясь несколько успокоить
общественное мнение, он призвал все страны придерживаться
пакта Бриана — Келлога. Однако для влиятельных
кругов США, по-прежнему стоявших на позициях
«изоляционизма», более характерным было выступление
американского посла в Лондоне Кеннеди, который в
беседе с германским послом Дирксеном открыто
восхищался политикой Гитлера и высказывался за
установление возможно более дружественных отношений между
США и фашистской Германией.
«В течение всего разговора, — отмечает Дирксен в своей
записи беседы от 13 июня, — посол Кеннеди неоднократно выражал
свое убеждение в том, что в экономических вопросах Германия
должна иметь свободу рук на Востоке, а также на Юго-Востоке».
При этом, уточняя, что он имеет в виду под «Востоком», Кеннеди,
записывает Дирксен, «выразил очень пессимистические взгляды мл
положение в Советском Союзе». Из этой беседы Дирксен сделал
вывод, что США не только не имеют ничего против продвижения
фашистской Германии на Восток, но и согласны оказать
соответствующее давление на Англию (что, впрочем, практически было
излишне, так как английские мюихенцы сами активно действовали
именно в этом направлении). В заключение беседы Кеннеди заявил
Дирксену, что «Соединенные Штаты будут зорко следить за тем,
чтобы британский кабинет теперь занялся настоящим делом», имея
в виду под «настоящим делом» «умиротворение» Германии за счет
малых державши натравливание фашистских агрессоров на
Советский Союз К
Важным шагом на пути к Мюнхену была посылка в
июле 1938 г. английским правительством,
действовавшим в полном согласии с французским, миссии Ренси-
мена в Прагу. Влиятельные представители
правительства США не только вполне одобрительно отнеслись к
этой идее, но и сами предприняли некоторые шаги
аналогичного характера. На другой день после прибытия
Ренсимена в Прагу, туда же из Берлина прилетел на-
1 «Documents on German Foreign Policy, 1918—1945, From the
Archives of the German Foreign Ministry, Series D, 1937—1945», vol. 1,
pp. 714—715.
324

холившийся с ним в тесном контакте американский
посол в Германии Хью Вильсон.
30 августа американский посол в Лондоне Кеннеди
во время посещения Чемберлена заверил его в том, что
президент Рузвельт «решил в чехословацком вопросе
следовать за Чемберленом; какой бы курс Чемберлен
ни избрал, он (Рузвельт. — Н. И.) будет считать его
правильным» К Это означало, что накануне Мюнхена
правительство США полностью солидаризировалось с
политикой правительства Чемберлена в чехословацком
вопросе, авансом одобряя готовившуюся сделку с
фашистскими агрессорами за счет чехословацкого народа.
Наряду с Прагой и Лондоном объектом американской
политики поощрения фашистской агрессии являлся и
Париж. Опасаясь, что наряду с мюнхенской ориентацией
во Франции может появиться и иная
внешнеполитическая ориентация, видные американские представители
поспешили выступить с заявлением о том, что Франции
нечего рассчитывать на американскую помощь, если она
пойдет на конфликт с гитлеровской Германией.
Заключительным этапом подготовки Мюнхена были
переговоры Чемберлена с Гитлером в Берхтесгадене об
условиях выдачи ему Чехословакии. И на этом этапе
правящие круги США действовали заодно с
европейскими мюнхенцами. Хэлл квалифицировал предстоящие
переговоры в Берхтесгадене как «историческую встречу»
премьер-министра Великобритании и канцлера
Германии2. Одновременно Самнер Уэллес, направившийся
во Францию, заявил во время беседы с премьером Да-
ладье, вице-премьером Шотаном и министром
иностранных дел Боннэ, что они не получат от США в помощь
«ни одного солдата и ни одного су кредита»3, в случае
если Франция выступит в защиту Чехословакии, и
разразится европейская война.
Характеризуя обстановку в правящих кругах Соединенных
Штатов осенью 1938 г., германский поверенный в делах в
Вашингтоне Томсен и военный атташе генерал-лейтенант Беттихер писали в
своем донесении от 24 сентября, что «здесь существует понимание,
что Америка не должна становиться на сторону так называемых
1 «Documents on British Foreign Policy (1919—1939), Third
Series», vol. II, London, 1949, p. 213.
2 Cm. «The New York Times», 17 IX. 1938.
3 Cm. G. Bonnet, Defence de la paix. De Washington au Quni
d'Orsay, Geneve, 1946, p. 212.
325

демократий. Здесь существует ярко выраженная антипатия по
отношению к России» К
Из мемуаров Хэлла видно, что 24 сентября Буллит
позвонил из Парижа Рузвельту и предложил ему
обратиться с призывом к правительствам Англии, Италии и
Польши прислать в Гаагу своих представителей, чтобы
совместно с представителем США обсудить создавшееся
положение и найти выход из кризиса. Это был, по
существу, еще один американский вариант соглашения с
фашистскими агрессорами, появившийся примерно
через год-полтора после варианта 1937 г. И на этот раз
предполагалось исключить из числа участников
конференции СССР, а также и Чехословакию. Учитывая
сложившуюся к тому времени обстановку, трудно было
рассчитывать на реализацию плана Буллита, на успешное
выступление США в роли «арбитра» в
развертывающихся в Европе событиях. Однако правительство
предприняло некоторые шаги, направленные на созыв
совещания европейских держав. 25 сентября был составлен
проект послания, в котором.Рузвельт призывал Гитлера
не прерывать переговоров и говорил о возможности
достигнуть «мирное, справедливое и конструктивное
разрешение спорных вопросов», не прибегая к войне.
Это послание, врученное гитлеровскому министерству
иностранных дел 26 сентября, было, по существу,
американским призывом к умиротворению, сделанном в такой
момент, когда важнее всего было проявить твердость, —
как известно, решение о вторжении в Чехословакию
Гитлер ставил в прямую зависимость от позиции западных
держав. Обращает на себя внимание, что, касаясь
вопроса о возможных последствиях войны, американский
президент подчеркивал, что «экономическая система
каждой втянутой в войну страны будет обязательно
потрясена, а ее социальная структура может рухнуть»2.
27 сентября были отправлены из Вашингтона
послания в Лондон, Париж, Берлин, Рим и Прагу с
предложением созвать специальную /конференцию для решения
спорных вопросов. Одновременно государственный
департамент предложил правительствам различных стран
самим обратиться к Германии, Англии, Франции и Че-
1 «Documents on German Foreign Policy, Series D», vol. II, p. 923.
2 Cm. «Peace and War», p. 425.
326

хословакии с призывом продолжать переговоры. В
соответствии с этим 28 сентября американский
поверенный в делах в Москве Керк передал ноту Советскому
правительству, в которой содержался призыв
обратиться с рекомендацией к фашистским державам
воздержаться от применения военной силы. Советское
правительство, единственное из всех правительств на
протяжении всего чехословацкого кризиса твердо и
последовательно выступавшее в защиту независимости Чехо-
ловакии, изъявляя готовность оказать ей любую помощь,
подобные'действия считало совершенно неприемлемыми.
Оно заявило, что «наиболее эффективное средство для
предупреждения дальнейшей агрессии и для
предотвращения новой мировой войны» видит не в уговорах
агрессоров отказаться от применения военной силы, а
«в немедленном созыве международной конференции»,
облеченной «изыскать практические меры для
противодействия агрессорам и спасения мира коллективными
усилиями»!.
Действуя параллельно с Чемберленом, Рузвельт,
Хэлл и Уэллес составили 27 сентября специальное
обращение к Муссолини, в котором просили его уговорить
Гитлера не прибегать к военной силе, так как по всем
спорным вопросам может быть достигнуто соглашение
путем переговоров или иными мирными средствами.
В тот же день был выработан текст второго послания
Рузвельта Гитлеру, врученный утром 28 сентября.
В этом послании его вновь убеждали не применять
военную силу, так как англо-французский блок уже давно
согласился со всеми его (Гитлера) требованиями и
заставил с ними согласиться чехословацкое правительство.
Таковы были действия американского правительства
в дни, непосредственно предшествовавшие Мюнхену.
Основываясь на характере этих действий, Чарльз Бёрд
признавал, что глава правительства Соединенных
Штатов «если не буквально, то по существу направился в
Мюнхен вместе с Чемберленом и Даладье»2.
Сразу же после Мюнхена Хэлл выступил с
заявлением на пресс-конференции, в котором утверждал, что
1 «Внешняя политика СССР. Сборник документов», т. IV (1935—
июнь 1941), М., 1946, стр. 392.
2 Ch. Beard, Giddy Minds and Foreign Quarrels, p. 54.
327

результаты соглашения «вызвали чувство всеобщего
облегчения» К Хэлл послал Кеннеди и Буллиту
поздравления с их «успешной работой»2. 3 октября Невиль Чем-
берлен, выступая в палате общин, дал весьма высокую,
с его точки зрения, оценку позиции правящих кругов
США во время Мюнхена. «Есть еще одно государство,—
заявлял он, — которое не присутствовало на
конференции, но которое, как мы чувствовали, оказывало
постоянно возрастающее влияние. Я, конечно, имею в виду
Соединенные Штаты» 3.
*
Реакционные круги Запада рассматривали Мюнхен
как своего рода аванс гитлеровской Германии за ее
выступление против Советского Союза. Однако за
Мюнхеном последовали новые и новые акты агрессии со
стороны главных фашистских государств, причем в
направлении, опасном для самого Запада.
Более дальновидные представители американской
буржуазии во главе с Рузвельтом все отчетливее
сознавали, что уступки, сделанные «западными
демократиями» странам оси, не дали желаемого результата, что
фашистская агрессия, масштабы которой быстро
увеличивались, создает серьезную угрозу интересам США.
4 января 1939 г. президент Рузвельт обратился с
посланием к конгрессу, в котором высказался за пересмотр
законов о нейтралитете. «Мы убедились, — говорилось
в нем, — что наш закон о нейтралитете может оказать
содействие агрессору и лишить помощи жертву
агрессии. Простой инстинкт самосохранения должен
подсказать нам, что мы не можем допустить повторения этого
в будущем». «Есть ряд методов, исключающих войну,
но более сильных и более эффективных, нежели просто
слова, чтобы донести до агрессивных правительств
общие чувства нашего народа», — заявил Рузвельт4. При
этом президент просил конгресс увеличить ассигнования
1 «The New York Times», 1.X.1938.
8 См. Ch. Tansill, Back Door to War, p. 427.
8 «The Times», 4.X. 1938.
4 «The Public Papers and Adresses of Franklin D. Roosevelt.
1939: War and Neutrality», New York, 1941, pp. 1—3.
328

на оборону, в первую очередь на авиационную
промышленность, на 500 млн. долл.
Однако неверно было бы переоценивать
практический эффект этого и подобных ему посланий Рузвельта.
Заявления президента, отражавшие настроения
широкого общественного мнения и опасения
«антиизоляционистской» части правящих кругов США по поводу
чрезмерного усиления фашистских государств, по-прежнему
наталкивались на ожесточенное противодействие
другой, «изоляционистской» части этих кругов. Сенатская
комиссия по иностранным делам потребовала отложить
обсуждение поставленного Рузвельтом вопроса К
14 апреля 1939 г. Рузвельт обратился с посланием к
Муссолини и Гитлеру, в котором осуждал агрессию.
«Три страны! в Европе и одна в Африке прекратили свое
существование, — заявил он. — Сообщения, которым мы
даже не хотим верить, утверждают, что подготовляются
новые акты агрессии против других, еще независимых
государств»2. Рузвельт обратился с предложением к
Гитлеру и Муссолини дать гарантии 31 государству,
перечисленные в его послании, в том, что Германия и
Италия на них не нападут. В число этих государств входили
Англия, Франция, Советский Союз, Прибалтийские
.страны, Скандинавские страны, Балканские страны,
страны Ближнего Востока и др.
Этот призьив Рузвельта, имевший в сложившейся
обстановке определенное политическое значение в
качестве средства морального осуждения агрессии, получил
положительную оценку как со стороны американских
демократических сил, так и общественности других
стран, особенно Советского Союза. Председатель
Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин
направил специальную телеграмму президенту США, в
которой писал: «Считаю приятным долгом выразить Вам
глубокое сочувствие, вместе с сердечным
поздравлением по поводу благородного призыва, с которым Вы
обратились к правительствам Германии и Италии.
1 Сенатор Най утверждал при этом: «Я все более убеждаюсь,
что война в Европе не возникнет ни в нынешнем году, ни в будущем»,
а сенатор Рейнольде прямо выступил в защиту германских фашистов,
заявив: «Не наше дело решать вопрос о том, что справедливо и что
несправедливо за пределами 48 штатов Америки».
2 «The Public Papers... 1939», p. 211.
329

Можете быть уверены, что Ваша инициатива находит
самый горячий отклик в сердцах народов 'Советского
Социалистического Союза, искренне заинтересованных в
сохранении всеобщего мира» *.
Как и следовало ожидать, отношение Гитлера и
Муссолини к обращению Рузвельта было самым
отрицательным. Германские и итальянские правители знали,
что со стороны «западных демократий», в том числе и
США, непосредственной реальной угрозы для них не
было. Знали они и то, что большинство конгресса,
возглавляемое «изоляционистами», выступало против
Рузвельта, за дальнейшее поощрение фашистской агрессии.
Весной 1939 г., когда мировая война стояла уже у
порога, спасти положение могло лишь немедленное
принятие действенных мер по обузданию зарвавшихся
фашистских государств. Инициатором таких мер и на
этот раз выступило Советское правительство. Оно
проявило готовность заключить важные военные соглашения
с Англией и Францией и начало переговоры по этому
вопросу2. «Если бы в 1939 году, — подчеркивал
Н. С. Хрущев в беседе с корреспондентом французской
газеты «Фигаро» С. Груссаром, — когда в Советском
Союзе была делегация от Франции и Англии, французы и
англичане серьезнее отнеслись бы к переговорам, то
войны не было бы»3.
Однако правительства Англии и Франции, направив
свои военные делегации в Москву, продолжали
провокационную политику натравливания фашистских государств
на Советское государство. Наряду с переговорами
с СССР, срыв которых был заранее ими предопределен,
английские представители вступили в контакт с
гитлеровским уполномоченным Вольтатом. Они предлагали
фашистской Германии Польшу, которой Англия только
что дала гарантии, и раздел сфер влияния в мировом
масштабе в обмен на то, чтобы германская агрессия
была направлена против СССР.
В этот ответственный момент влиятельные группы
в правящих кругах США продолжали поддерживать
1 «Внешняя политика СССР», том IV, стр. 417.
2 Материалы переговоров военных миссий СССР, Англии и
Франции см. «Международная жизнь» № 2 и № 3, 1959.
8 Н. С. Хрущев, К победе в мирном соревновании с
капитализмом, стр. 151.
330

промюнхенский курс правящих кругов Англии и
Франции, выступали против создания системы коллективной
безопасности, предложенной Советским Союзом.
Отражением подобной позиции явились действия Буллита в
Париже1, Кеннеди в Лондоне и Штейнгардта в
Москве,— все трое предостерегали Францию и Англию
относительно «опасности» соглашения с Советским
Союзом и рекомендовали «не спешить» с таким
соглашением. Когда бывший американский посол в СССР Дэ-
вис, стремившийся к улучшению американо-советских
отношений2, предложил после начала
англо-франко-советских переговоров вернуться со специальной миссией
в Москву, это предложение было решительно отвергнуто
правительством США3.
30 июня 1939 г., в разгар переговоров в Москве, от
исхода которых зависели судьбы мира в Европе и во
всем мире, палата представителей США 200 голосами
(против 188) приняла резолюцию о сохранении эмбарго
на вывоз оружия в воюющие страны, не делая различия
между агрессором и жертвой агрессии. Это была
демонстрация прямой поддержки американскими
реакционными силами фашистских агрессоров и их
англо-французских покровителей. В июле — августе 1939 г.
представители наиболее реакционных кругов США Ванденберг
и Фиш объехали столицы ряда европейских стран,
включая гитлеровскую Германию, выступая с заявлениями о
том, что, в случае гитлеровского нападения на Польшу,
ЧСША останутся вне конфликта.
1 Известно, что вскоре после оккупации Чехословакии Эдуард
Эррио выразил готовность поехать в Москву, чтобы4вести переговоры
о заключении эффективного военного соглашения с Советским Союзом.
Когда французский премьер-министр Даладье сообщил об этом
Буллиту, обратившись к нему за советом, Буллит решительно
высказался против такой поездки (см. W. Langer and 5. Gleason, The
Challenge to Isolation, pp. 70, 185).
2 В январе 1939 г. Дэвис писал Рузвельту из Брюсселя: «По
моему мнению, как советское правительство, так и его армия гораздо
сильнее, чем принято считать в определенных европейских кругах».
В случае возникновения мирового конфликта Советский Союз,
заявлял Дэвис, «будет значительно более серьезным фактором, чем
допускают европейские реакционеры, и может иметь самое большое
значение» (У. Е. Davies, Mission to Moscow, New York, 1943, p. 263).
8 Cm. «Documents on British Foreign Policy (1919—1939), Third
Series», vol. V, p. 775; W. Langer and 5. Gleason, The Challenge to
Isolation, pp. 76, 128, 185.
331

Следовательно, и после Мюнхена, в обстановке
дальнейшего углубления противоречий между блоком
фашистских .государств, с одной стороны, и Англией,
Францией, США — с другой, влиятельные группы
американской финансовой олигархии продолжали политику
поощрения фашистской агрессии. В результате
внешнеполитический курс Соединенных Штатов в своих
важнейших чертах соответствовал продолжавшемуся промюн-
хенскому курсу правящих кругов Англии и Франции.
Для правильного анализа внешней политики США
в годы, предшествовавшие развязыванию войны в
Европе, необходимо проводить различие между,
мюнхенской, направленной на поощрение фашистской агрессии,
ориентацией подавляющей части правящих кругов и
антифашистской позицией демократических сил Америки.
На протяжении всего рассматриваемого периода
американские трудящиеся, и прежде всего рабочий класс,
вели решительную борьбу против подготовки войны и
фашистской агрессии, выступали в поддержку советских
предложений об обеспечении коллективной
безопасности.
Активную деятельность развернула Лига борьбы
против фашизма, насчитывавшая свыше 2 млн. человек.
В работе II Всеамериканского конгресса против войны
и фашизма, открывшегося 1 октября 1934 г. в Чикаго,
участвовали 3332 делегата, представлявшие около 2 млн.
американцев. Демократические силы организовывали
многочисленные митинги и демонстрации, создавали
различные пацифистские организации, оказывали
помощь жертвам фашистской агрессии.
Когда началась интервенция в Абиссинии,
Коммунистическая партия США, прогрессивные профсоюзы,
организации прогрессивной интеллигенции выступали с
разоблачением реакционного характера законов о
нейтралитете. Итальянские эмигранты-антифашисты
создали специальные комитеты для борьбы против итальянской
агрессии. По призыву Коммунистической партии
американские грузчики отказывались грузить корабли с
военными грузами, направлявшимися в Италию, а моряки —
перевозить эти грузы.
332

Во время войны в Испании прогрессивные
организации США организовали сбор средств для
республиканцев, посылали им продовольствие, медицинское
оборудование, медикаменты, направляли отряды
врачей-добровольцев. Широкий размах получила кампания
посылки американских добровольцев в Интернациональные
бригады, сражавшиеся за дело Испанской республики и
всего прогрессивного человечества. Несмотря на
препятствия, чинимые правительством, примерно 3 тыс.
американских патриотов-демократов, возглавляемых
коммунистами, сражалось в Испании. Уже в январе 1937 г. из
них был сформирован батальон имени Линкольна, а
вскоре после этого и батальон имени Вашингтона.
Американские добровольцы участвовали в сражениях при
Харамо, на Эбро и во многих других важнейших
битвах этой войны, проливая кровь в борьбе с фашизмом.
Американские трудящиеся ответили митингами и
демонстрациями протеста на захват гитлеровцами
Австрии. Компартия США и прогрессивные организации
американской интеллигенции, женщин, молодежи
выступили с призывами отрешиться от настроений
благодушия -и изоляционизма по отношению к событиям,
происходившим в Европе, Азии и Африке. X съезд
Коммунистической партии, состоявшийся в конце мая
1938 г. в Нью-Р1орке, создал специальную комиссию для
обсуждения предложений о том, «как подействовать на
правительство, чтобы добиться отмены закона о
нейтралитете».
Летом и осенью 1938 г. широкий размах в стране
приобрела кампания «Руки прочь от Чехословакии!»
В Нью-Йорке, Чикаго, Филадельфии проходили
многочисленные митинги за безоговорочную поддержку
чехословацкого народа в его борьбе против гитлеровской
агрессии, пикетировались германские консульства,
раздавались призывы к бойкоту фашистских государств.
Отсутствие в США единого демократического фронта
борьбы за мир и международную безопасность, а также
ряд других причин не позволили американскому народу
оказать эффективное воздействие на внешнюю политику
правительства и конгресса в 30-е годы. Тем не менее
антивоенные и антифашистские настроения масс,
выступления американских трудящихся и прогрессивных
организаций в защиту мира явились фактором, сдержи-
333

вавшим открытый сговор реакционных кругов США с
германским, итальянским и японским фашизмом. А
главное, все это способствовало таким изменениям во
внутренней обстановке в стране, которые в недалеком
будущем стали одной из причин участия США в
антигитлеровской коалиции.
5. Так называемая «конструктивная» политика правящих кругов
США на Дальнем Востоке. Поощрение американскими
реакционными силами японской агрессии в Китае
Параллельно с агрессией фашистских Германии и
Италии на Западе Япония расширяла масштабы своей
агрессии на Востоке. В январе 1934 г. японское
правительство заявило о денонсаци'и договора пяти держав
1922 г. В 1936 г. Япония подписала «Антикоминтернов-
ский пакт» с гитлеровской Германией, после чего резко
усилился процесс фашизации страны и ее подготовка к
«большой войне» под лозунгом «Азия — для азиатов!»,
которым прикрывались цели захвата Азии японским
милитаризмом. 7 июля 1937 г. был спровоцирован
«инцидент» на мосту Лугоуцяо (близ Пекина).
Воспользовавшись им, японские войска предприняли наступление
на Пекин. В конце июля ими были захвачены Пекин и
Тяньцзинь, в августе развернулись бои в районе
Шанхая.
Следовательно, и на Дальнем Востоке собьития
принимали опасный оборот для «западных демократий»,
угрожали сферам их интересов. Однако и в Азии
западные державы встали на путь «умиротворения» японской
агрессии и, таким образом, всемерного ее поощрения,
подобно тому, как они пособничали германской и
итальянской агрессии в Европе. Это полностью относится и
к позиции правящих кругов Соединенных Штатов.
Дальневосточная политика США середины и конца
30-х годов не в меньшей степени, чем их европейская
политика, является объектом различного рода искажений
и извращений со стороны официальной американской
дипломатии, буржуазной историографии и
империалистической пропаганды. При этом весьма характерны
рассуждения о так называемом «твердом курсе» в
отношении Японии и «конструктивном характере» американ-
334

ской политики на Дальнем Востоке. Авторами их
явились Хэлл, Грю и другие видные американские
дипломаты, а затем они были широко подхвачены многими
буржуазными историками, особенно группой
«официальных» историков.
Хэлл, говоря о «конструктивной» политике, пишет,
что суть ее сводилась, с одной стороны, к тому, чтобы
«сохранить хорошие отношения и с Японией, и с
Китаем» и, с другой — обеспечить «предельно возможное
сотрудничество с Англией и Францией»1. В каких
целях? Хэлл утверждал, что якобы в интересах
сохранения «высоких ценностей западной цивилизации»,
соблюдения основных институтов международного права,
осуществления национальных и государственных
требований Китая, обеспечения мира и безопасности на
Дальнем Востоке и в Азии.
Важнейшим элементом «конструктивной» политики
являлся, как заявляют ее авторы и сторонники,
«твердый курс» в отношении Японии, упорное и настойчивое
противодействие Соединенных Штатов японской
экспансии путем использования различных средств политиче--
ского, дипломатического, морального и экономического
давления. Стремление представить правящие круги
США в качестве силы, которая будто бы активно
боролась против агрессии со стороны Японии и выступала
за обеспечение мира и безопасности на Дальнем
Востоке, характерно для ряда официальных американских
публикаций, предпринятых государственным
департаментом. Это относится как к упоминавшимся уже
сборнику документов «Мир и война» и специальному
изданию, посвященному американо-японским отношениям
1931—1941 гг., так и к многотомным материалам
расследования катастрофы в Пирл-Харборе2.
У каждого объективного исследователя,
опирающегося на факты, неизбежно возникает вопрос, в чем же
сказалась «конструктивность» политики США, если
Япония не только продолжала, но и расширяла свою
агрессию, а война на Дальнем Востоке принимала все
большие масштабы? Хэлл, Грю, Фейс и многие другие
1 См. «The Memoirs of Cordell Hull», v. II, Ch. 39.
2 «United States Congress. Hearings before the Joint Committee
on the Investigation of the Pearl Harbour Attack», 39 vis.,
Washington, 1943.
335

буржуазные политические деятели и историки отвечают
на этот вопрос таким образом, что, мол, если бы США
не проводили подобной политики, то развитие событий
на Дальнем Востоке было бы еще более
неблагоприятным для «демократий» Запада и народов Востока.
Так, Хэлл в частности заявляет, что политический курс 1937—
1941 гг., при котором Соединенные Штаты не только продолжали
поддерживать дипломатические отношения с Японией, но и
проявляли по отношению к ней ряд актов «доброй воли», не дал якобы
Японии возможности навязать такой мир Китаю, «какой ей
хотелось», и «лишил Японию свободы рук для завоевания всей Азии» !.
Иначе говоря, под воздействием «конструктивного» курса
Соединенных Штатов Япония якобы проводила политику «наименьшего
зла». Всемерно оправдывая курс Соединенных Штатов, Хэлл в то
же время обрушивается на политику Англии, перелагая на нее всю
ответственность за поощрение японской агрессии2. Используя иную
аргументацию, но с той же целью — представить Англию главным
виновником — выступает и Бёрд. Он заявляет, что правительство
Рузвельта шло на поводу у Англии. Дальний Восток, утверждает
он, «стал каналом европейского, особенно английского, воздействия
на американскую политику»3.
Особые усилия ряд американских политических
деятелей и историков прилагает к тому, чтобы исказить
политику Советского Союза на Дальнем Востоке в
предвоенные годы. СССР, утверждают они, руководствовался
якобы «агрессивными устремлениями» в отношении
Китая, был будто бы противником совместных с
западными державами действий в отношении обуздания
японской агрессии и т. п. Однако эти утверждения
рассыпаются в прах при сопоставлении с действительностью.
На всем протяжении дальневосточного кризиса именно
Советский Союз выступал инициатором коллективных
мер пресечения агрессии. Советский народ был верным
другом и союзником китайского народа в национально-
освободительной войне. СССР предоставлял Китаю
займы, помогал поставками оружия и военной техники;
вместе с китайскими патриотами на китайско-японском
фронте сражались добровольцы» из Советского Союза.
Наконец, важным фактором, оказавшим благотворное
влияние на развитие событий на Дальнем Востоке,
являлся решительный отпор всем провокациям японской
1 «The Memoirs of Cordell Hull», v. I, p. 571.
8 Ibid., v. I, pp. 455—457, 568—571; v. II, p. 1059.
* Ch. A. Beard and G. H. Smith, Old Deal and the New, p. 263.
ззе

военщины на советских границах, разгром японских
агрессоров у озера Хасан и на реке Халхин-Гол.
Все это говорит о том, что если бы западные
державы действительно стремились к коллективному
отпору агрессии и совместному выступлению в этих целях
с Советским Союзом, то к этому были все необходимые
предпосылки. Однако как на Западе, так и на Востоке
эти державы не захотели пойти на создание
эффективной системы коллективной безопасности с участием
Советского Союза и предпочли вступить на путь сговора
с агрессором с целью направления агрессии против
Советского Союза. В своих схемах и рассуждениях
инициаторы американской «конструктивной» политики
особую роль отводили вопросу о «коммунистической
угрозе» и роли Японии в качестве силы, противостоящей
этой «угрозе». Грю, например, в своем отчете Хэллу,
анализируя основные факторы, которые, по его мнению,
должны были определять политику правительства США
в отношении Японии, подчеркивал: «Операции японской
армии в действительности имеют своей целью Россию,
если не немедленно, то через некоторое время в
будущем. Япония боится большевизма и чувствует, что она
должна устранить большевизм из Азии» 1.
Большое место в планах империалистических кругов
США занимали расчеты на использование японского
милитаризма в подавлении национально-освободительного
движения китайского народа. «Если бы Япония
потерпела неожиданное крушение, она перестала бы быть
силой, эффективно противодействующей коммунизму в
Китае»2, —заявлял Герберт Фейс, в прошлом советник
государственного департамента.
Следовательно, провозглашая так называемый
«твердый курс» и «конструктивную» политику, влиятельные
империалистические круги США стремились к созданию
такого «баланса сил» на Дальнем Востоке, который в
наибольшей степени отвечал бы их экспансионистским
и реакционным устремлениям. Важнейшими элементами
этой политики являлись поиски соглашений с японским
милитаризмом за счет коренных интересов Советского
Союза и освободительного движения в Китае, поощрение
1 J. Grew, Turbulent Era. A Diplomatic Record of Forty Years:
1904—1945, vol. II, p. 932.
2 H. Feis, The Road to Pearl Harbor, p. 6.
337

«малых войн», предпринимаемых японским
милитаризмом с целью развязывания «большой войны» между
СССР и Японией, в которой они должны были взаимно
ослабить друг друга. Таким образом, политика США на
Дальнем Востоке являлась не чем иным, как
разновидностью политики «невмешательства» на Западе,
дальневосточным вариантом «мюнхенской» политики.
Одна из особенностей внешнеполитического курса
США на Дальнем Востоке в конце 30-х годов 1
заключалась в том, что американские правящие круги не раз
выступали со словесными заявлениями о своем
несогласии с агрессивными действиями Японии и
предпринимали ряд демонстративных актов, направленных якобы
против этих действий.
16 июля 1937 г., через несколько дней после нападе*
ния Японии на Китай, Хэлл выступил с декларацией,
обращенной к 62 государствам — участникам пакта
Бриана—Келлога. «Наша страна всегда стремится к
сохранению мира, — утверждал Хэлл. — Мы стоим за то,
чтобы все нации воздерживались от применения
вооруженной силы как орудия политики, а также
воздерживались от вмешательства во внутренние дела других
наций. Мы являемся сторонниками решения спорных
международных проблем посредством мирных переговоров
и мирной процедуры»2. «Миролюбивые народы, —
заявлял Рузвельт в речи в Чикаго 5 октября 1937 г.,—
должны предпринять меры, чтобы оказать
сопротивление тому, кто нарушает договоры и, попирая
человеческие чувства, создал состояние международной анархии
и неустойчивости, которое нельзя восстановить только
посредством изоляции или нейтралитета... Главное
заключается в том, чтобы стремление к миру всех
миролюбивых наций выражалось бы в воздействии на нацию,
1 Подробнее см. Б. И. Марушкин, Американская политика
«невмешательства» и японская агрессия в Китае (1937—1939 гг.),
Академиздат, М., 1957; Б. Родов, Роль США и Японии в подготовке
и развязывании войны на Тихом океане (1938—1941 гг.), Госполнт-
издат, 1951; И. Я. Бедняк, Японская агрессия в Китае и позиция
США (1937—1939), Академиздат, М., 1957.
a «Peace and War», p. 370.
338

пытающуюся нарушить договоры или права других...
Для того чтобы сохранить мир, необходимо принять
позитивные действия»1.
Более или менее аналогично Хэлл и Рузвельт
неоднократно выступали и в дальнейшем. Их заявления,
подобные приведенным, отражали, с одной стороны,
настроения широких демократических масс Америки,
выступавших против фашизма, а с другой — рост
империалистических противоречий между США и главными
фашистскими государствами, возраставшие опасения
«антиизоляционистской» части правящих кругов
Соединенных Штатов относительно чрезмерного усиления
этих государств.
Однако политика американского правительства
определялась не широковещательными призывами и
декларациями к обузданию японской агрессии. Гораздо
большее значение имели менее шумные, но практически куда
более важные конкретные акты, прямо
потворствовавшие японской агрессии. Так, например, тот же самый
Хэлл в беседе с японским послом 13 июня 1937 г.
подчеркивал, что в связи с конфликтом в Китае США
занимают в отношении Японии «дружескую,
беспристрастную позицию»2.
10 августа американский посол в Токио Грю предложил
Японии свои «добрые услуги»3, а 13 августа Хэлл в беседе с японским
послом вновь говорил об одинаковой ответственности Японии и
Китая. «И Япония, и Китай, — заявлял он, — будут одинаково
ответственными нациями, если в Шанхае произойдет значительное
военное столкновение... Я особенно подчеркиваю пункт об одинаковой
ответственности...»4 В заявлениях от 23 августа, 14 сентября и
б октября 1937 г. американское правительство подтверждало, что
оно и впредь будет придерживаться политики «нейтралитета» и
«не намерено выносить решения, какая из спорящих сторон права».
Действуя через своего наблюдателя в Лиге наций,
посла в Швейцарии Гаррисона, правительство
Соединенных Штатов дало понять членам Лиги, что Америка
не будет участвовать в коллективных санкциях в
отношении Японии. Хэлл писал Гаррисону 28 сентября:
«США не готовы принять участие в коллективных
1 «Public Papers... 1937», pp. 408, 410—411.
2 См. «Foreign Relations. Japan: 1931—1941», vol. I, p. 321.
8 Cm. «Peace and War», p. 374.
4 «Foreign Relations. Japan: 1931—1941», vol. I, p. 342.
839

действиях, хотя обсудят возможность совместного
выступления по линии параллельной акции» 1.
6 октября, на следующий день после «карантинной речи»
Рузвельта, Ассамблея Лиги наций, осудив в общих словах японскую
агрессию, уклонилась от каких бы то ни было решительных мер по
борьбе с этой агрессией и приняла резолюцию о созыве в Брюсселе
конференции участников Вашингтонского договора. В ответ на это
государственный секретарь США Хэлл опубликовал заявление,
гласившее, что правительство Соединенных Штатов не собирается
принимать каких-либо «самостоятельных решений» и что оно готово
положиться на постановления, которые будут приняты на
предстоящей конференции. Как известно, конференция эта оказалась
совершенно безрезультатной.
Так обстояло дело с дипломатической стороной
американо-японских отношений в первые месяцы после
нападения Японии на Китай. Даже Самнер Уэллес, сам в
немалой степени приложивший руку к политике
«умиротворения», вынужден был впоследствии заявить, что
«китайский народ должен был принять горькую правду,
что его традиционные друзья в момент величайшей для
него опасности ограничили свои действия произнесением
фраз красноречивого, но весьма неэффективного
сочувствия» 2.
Подобным же образом развертывались события и в
экономической области, которая в силу ряда
особенностей Японии имела для нее чрезвычайное значение.
Утверждая, что правительство США проводило «твердый курс»
в отношении Японии, многие американские буржуазные
политические деятели и историки ссылаются на то, что Соединенные Штаты
предоставляли займы и оказывали некоторую иную экономическую
помощь Китаю. Они указывают на то, что Рузвельт наложил
запрет на продажу и перевозку вооружения Японии, а также на
неоднократные американские протесты Японии по поводу
нарушения ею принципа «открытых дверей» и на бойкот японских товаров
в Америке. Эти факты- действительно имели место. Но не они
определяли политику американских правящих кругов, не они имели
решающее значение.
Наряду с займами Китаю США предоставляли гораздо
большие по своим размерам займы Японии. Запрет на продажу и
перевозку вооружения, примененный в отношении как Японии, так и
Китая, по существу, целиком обернулся против Китая. Бойкот
японских товаров представлял собой стихийное движение, не
встречавшее официальной поддержки, а «неодобрительное отношение»
правительства Рузвельта к вывозу в Японию тех или иных стра-
1 «Peace and War», pp. 381—382.
8 5. Welles, The Time for Decision, p. 280.
340

тегических материалов игнорировалось многими ведущими
американскими монополиями.
Структура экономики Японии была такова, что
главные отрасли ее промышленности, составлявшие основ-
нукгбазу военного производства, не могли работать без
ввоза сырья и топлива !. Однако на всем протяжении
японской агрессии, почти вплоть до нападения на США,
ряд весьма влиятельных американских компаний и
трестов снабжал Японию важнейшими видами
недостающего ей стратегического сырья и военных
материалов.
В 1937 г., первом военном году, размеры
американского товарооборота с Японией, достигнув 288 млн. долл.,
значительно превысили уровень предыдущего года
(экспорт США в Маньчжурию вырос в 3 раза по
сравнению с предыдущим годом). В следующем, 1938 г.
общий размер экспорта в Японию американских военных
материалов возрос на 34,3%, в том числе металлов —
в 3 с лишним раза, машинного оборудования — в 2 раза,
самолетов — почти в 5 раз2. *
В 1938 г. на США приходился 91% всего японского импорта
меди, 90% импорта стали и железного лома, 83% —
ферросплавов, 77% — самолетов и запасных частей к ним, 66%—нефти,
65% — автомашин и запасных частей к ним, 45% импорта
свинца3.
Влиятельная часть деловых кругов США не только поставляла
Японии в самых широких масштабах военные материалы и
стратегическое сырье, но и в значительной мере финансировала эти
поставки. Она систематически скупала японское золото и серебро и
импортировала японский шелк, что помогало Японии покрывать
пассивное сальдо торгового баланса; она предоставляла Японии
большие займы.
Нельзя также забывать о тесных финансовых и
картельных связях между определенными группами амери-
1 Так, Япония испытывала огромную потребность в нефти: за
счет собственных ресурсов удовлетворялось менее 10% нужд страны.
Она ввозила в 1936 г. 76% железной руды, 48% железного лома,
30% чугуна. За счет импорта обеспечивалось свыше 2/з потребностей
в алюминии, олове, свинце, 98% потребностей в хлопке. К этому
надо добавить, что Япония ввозила 80% автомобилей и нуждалась
в специальном машинном оборудовании, которое не могла
производить сама.
2 См. Т. Bisson, American Policy in the Far East. 1931—1940,
New York, 1940, p. 85.
3 Cm. «Amerasia», July 1939; «The New York Times», 3.IV. 1939.
341

канского и японского монополистического капитала 1.
На долю США приходилось около 80% из общей суммы
иностранных капиталовложений в Японии; причем
особенно значительны были американские вложения в
такие ключевые отрасли, как машиностроение и химия2.
Ряд ведущих монополистических объединений
Соединенных Штатов в значительной мере помог Японии
реконструировать судостроительную и автомобильную
промышленность, создать авиационную, алюминиевую и
другие важнейшие с военной точки зрения отрасли
промышленности, а также наладить производство
искусственного жидкого горючего.
Наконец, был еще один важный канал политики
«умиротворения» Японии и поощрения ее агрессии —
политика империалистических сил США в отношении
Чан Кай-ши. Важнейшим условием успешной борьбы
Китая против японских захватчиков являлось создание
единого национального антияпонского фронта.
Коммунистическая партия Китая выдвинула лозунг создания
такого фронта и повела упорную борьбу за его
осуществление. Гоминдан, опасаясь потерять власть,
вынужден был в сентябре 1937 г. присоединиться к
национальному фронту. Однако если компартия бросила все силы
на борьбу против японских интервентов и создала
освобожденные районы в тылу японских войск, то
совершенно иными были действия правительства Чан Кай-
ши. Оно повело, по сути дела, капитулянтскую
политику, препятствуя вооружению народа, снимая отборные
дивизии с «регулярного» фронта против Японии и
перебрасывая их для блокады возглавляемого
коммунистами пограничного района. Чанкайшистьп вынашивали
планы «тайного мира» с Японией. Подобные действия
не являлись секретом для реакционных кругов США и
Англии, которые не только не оказывали им отпора, но,
напротив, фактически их поддерживали.
Осенью 1938 г., в период мюнхенского сговора в
Европе, японские войска взяли Кантон и после
пятимесячных боев вступили в Ханькоу. В ноябре кабинетом Ко-
1 См. Я. X. Певзнер, Монополистический капитал Японии
(«Дзайбацу») в годы второй мировой войны и после войны, Академ-
издат, М., 1950.
2 См. Б. Родов, Роль США и Японии в подготовке и
развязывании войны на Тихом океане 1938—1941 гг., стр. 62.
342

ноз был провозглашен «новый порядок» в Восточной
Азии. Это привело к новому значительному обострению
американо-японских противоречий. Тем не менее
правящие круги США, одержимые идеей Мюнхена,
продолжали потворствовать японской агрессии.
В начале февраля 1939 г. в английской и
американской прессе стали усиленно распространяться
сообщения о созыве Международной дальневосточной (или
Тихоокеанской) конференции в целях урегулирования
«китайско-японского конфликта». Речь шла о том, чтобы
путем компромисса между Японией, с одной, стороны, и
Англией и США — с другой, создать условия для
совместной борьбы против Советского Союза и
национально-освободительного движения китайского народа.
Тихоокеанскую конференцию в силу ряда причин
созвать не удалось. Однако летом 1939 г., в разгар
японской военной провокации против СССР и МНР в
районе реки Халхии-Гол, имели место важные
двусторонние переговоры между представителями США и
Японии и Англии и Японии. 10 июня состоялась встреча
Хэлла с японским послом в Вашингтоне, посвященная
выработке такого плана «урегулирования» разногласий
между Японией и США, который мог бы явиться
основой для общего «урегулирования» между «западными
демократиями» и фашистскими Германией, Японией и
Италией. Такой план выработан не был: слишком
сильны были американо-японские противоречия. Но
характерно, что во время этих переговоров было еще раз
подтверждено единство точек зрения влиятельных
империалистических сил Японии и США по вопросу о борьбе
против Советского Союза. Японский посол заявил во
время этой встречи об особой заинтересованности
Японии в борьбе против «большевизма». Хэлл на это
ответил, что «это, конечно, является прежде всего делом его
(посла — Н. Я.) страны»> и что «США также резко
противятся доктринам большевизма» !.
Что касается правительства Чемберлена, то оно
пошло на сделку с Японией, выразившуюся в
«соглашении Крейги — Арита». Прямой англо-японский сговор
1 См. «United States Congress. Hearings before the Joint
Committee on the Investigation o? the Pearl Harbour Attack», v. XX,
pp. 4177—4190; «The Memoirs of Cordell Hull», v. II, pp. 634—635.
343

вызвал отрицательную реакцию в США. Правительство
Рузвельта прибегло к такому демонстративному жесту,
как денонсация (27 июля 1939 г.) японо-американского
торгового договора 1911 г. Однако и после расторжения
торгового договора фактически продолжалось
снабжение Японии американскими военно-стратегическими
материалами, — достаточно сказать, что продажа таких
товаров в 1939 г. превысила на 34% уровень 1938 г.
Известно, что результат мюнхенской политики
оказался в Азии столь же плачевным для ее инициаторов,
как и в Европе. Эта политика обернулась против
Англии, Франции и США.

ГЛАВА IV
США И ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА.
ПРИЧИНЫ, ЦЕЛИ И ХАРАКТЕР УЧАСТИЯ В ВОЙНЕ
АМЕРИКАНСКОГО НАРОДА, С ОДНОЙ СТОРОНЫ,
И ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ КРУГОВ — С ДРУГОЙ.
ПЛОДОТВОРНОСТЬ СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКОГО
СОТРУДНИЧЕСТВА.
1. Причины вступления США в войну и фальсификация их
буржуазной историографией. Непримиримость
империалистических противоречий между Соединенными Штатами и
главными фашистскими государствами. Расстановка политических
сил в стране в 1939—1941 гг. Продолжение реакционными
кругами мюнхенской политики и курс Рузвельта на
сотрудничество с государствами антифашистской коалиции. Реакция
в США на нападение гитлеровской Германии на Советский
Союз. Пирл-Харбор
Вторая мировая война в еще большей степени, чем
первая, является предметом пристального внимания
американской буржуазной историографии, объектом
фальсификации со стороны реакционных
государственных и политических деятелей США, историков,
идеологов и пропагандистов американского империализма.
Большинство американских буржуазных авторов
рассматривает основные проблемы второй мировой
войны и участия в ней Соединенных Штатов с
идеалистических позиций, противопоставляемых ими
материалистическому пониманию истории. При этом многие из них
оценивают те или иные исторические события, исходя
не из их объективной значимости, а из
«целесообразности» и «желательности» с точки зрения современных
интересов и установок правящих кругов США.
Различные буржуазные авторы и «школы»
по-разному характеризуют конкретные аспекты
внешнеполитического курса США накануне и во время второй
мировой войны, а также вопрос о причинах и характере
этой войны и участия в ней Соединенных Штатов. Но
при различии в оценке отдельных исторических актов,
направлений деятельности правительства, характери-
345

стике государственных руководителей и т. д. (такие
различия, несомненно, имеются, и было бы
неправильно их игнорировать) большинству американских
буржуазных историков свойственен субъективный,
релятивистский, противоречащий подлинной исторической
науке подход к рассматриваемым проблемам !.
Ряд буржуазных историков пытается свести все
дело к аморальности Гитлера и других фашистских
главарей, изображая их тоталитаризм, несовместимый с
законами современной цивилизации, основной и чуть
ли не единственной причиной войны. Первостепенное
внимание они уделяют анализу достоинств или
недостатков тех или иных государственных деятелей и
утверждают, что война возникла в результате ошибок с
их стороны.
Исследование экономического и политического
развития современного монополистического капитализма,
результатом которого явилась война, государственные
и политические деятели США, идеологи американского
империализма, буржуазные историки пытаются
подменить субъективистскими построениями, в которых
отрицается неразрывная связь между империализмом и
войнами. Это делается для того, чтобы обелить
империализм, снять с современного капитализма как
общественной системы ответственность за вторую мировую
войну. С этой же целью подавляющее большинство
американских буржуазных авторов ложно толкует вопрос
1 Об искажении американской буржуазной историографией
историй второй мировой войны и политики правящих кругов США
в годы войны см. подробнее «Проблемы истории второй мировой
войны», ИЛ, М., 1959, (доклады и дискуссии о важнейших
направлениях в реакционной историографии второй мировой войны на
конференции историков Советского Союза i: ГДР в Лейпциге в ноябре
1957 г.); уже упоминавшийся сборник «Против фальсификации
истории», подготовленный коллективом сотрудников Института истории
АН СССР; «Против фальсификаторов истории второй мировой войны
(сборник статей)», Воениздат, М., 1959.
Этому вопросу посвящен также ряд статей: А. Л. Нарочницкий,
Реакционная американская литература о дальневосточной политике
США 1938—1945 годов («Вопросы истории» № 4, 1954); £. И. Ма-
рушкин и Н. Н. Яковлев, Историки американской «новой школы»
об участии США во второй мировой войне («Вопросы истории» № 7,
1956); Б. И. Марушкин и Я. Н. Яковлев, Вопрос о
взаимоотношениях СССР и США в период второй мировой войны в американской
буржуазной историографии («Новая и новейшая история» N° 3, 1957)
и др.
346

о соотношении между политикой и экономикой, отрицает
или замалчивает нераздельную связь войны с тем
политическим строем, из которого она вытекает.
В. И. Ленин, анализируя развитие мирового
капитализма в эпоху его общего кризиса, подчеркивал сразу
же после окончания первой мировой войны,"что «новая
такая же война неизбежна, если у власти останутся
империалисты и буржуазия» К История полностью
подтвердила этот научный прогноз, основанный на
глубочайшем понимании законов развития общества. Вторая
мировая война имела глубокие экономические и
политические корни, была неразрывно связана с сущностью
империализма, со свойственными капиталистической
системе противоречиями.
Экономические причины войны заключались в том,
что империалистический раздел мира, распределение
сфер влияния, сложившиеся после первой мировой
войны, оказались весьма непрочными и
недолговременными. Ряд государств, прежде всего главные
фашистские государства, считавшие себя «обделенными»
сырьем, рынками сбыта и сферами приложения капитала,
лишенными «необходимого жизненного пространства»,
выступили инициаторами борьбы за новый передел
мира. Объективные предпосылки для этой борьбы были
созданы действием закона неравномерности развития
капиталистических стран в эпоху империализма. В
условиях общего кризиса капитализма эта
неравномерность проявилась с гораздо большей силой, чем во все
предшествующие периоды развития капитализма.
Политическими причинами войны, тесно
переплетавшимися с ее экономическими корнями, явились
агрессивная и реакционная политика, проводимая
правящими кругами главных капиталистических стран, и
прежде всего фашистских Германии и Италии и
милитаристской Японии, раскол капиталистического мира на два
враждебных блока. Когда один из этих блоков — блок
фашистских государств — начал акты агрессии,
правящие круги «западных демократий» во главе с Англией,
Францией и США не только не дали им должного
отпора, а, напротив, выступили против советских
предложений о создании системы коллективной безопасности.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 30, стр. 398.
347

Они встали на путь поощрения фашистской агрессии,
стремясь направить ее против СССР, а также
использовать для подавления революционного движения в
капиталистических странах и
национально-освободительного движения в колониальных и зависимых странах.
Вторая мировая война была подготовлена
правящими классами всех крупнейших капиталистических
держав. По своему происхождению это —
империалистическая война. Монополистическая буржуазия каждой из
двух капиталистических коалиций — и фашистских
государств и так называемых «западных демократий» —
рассчитывала использовать войну для установления своего
мирового господства, для преодоления общего кризиса
капитализма путем уничтожения или всемерного
ослабления Советского Союза, удушения революционного
движения в метрополиях и
национально-освободительного движения в колониальных и зависимых странах.
Однако, определяя характер второй мировой войны,
неправильно было бы учитывать только факторы,
связанные с деятельностью империалистических сил и теми
целями, которые они перед собой ставили. В. И. Ленин
подчеркивал, что в одной и той же войне могут
сочетаться различные элементы и факторы:
империалистическое соперничество и национально-освободительная
борьба, империалистический грабеж и демократическое
движение народов. Причем одни из них в процессе
борьбы могут усилиться, а другие ослабеть.
Особенностью второй мировой войны было то
обстоятельство, что ее развязали фашистские государства,
которые не только установили открытый террористический
режим в своих странах, но и встали на путь агрессии,
расистских изуверств в отношении других наций, на
путь истребления и порабощения целых народов.
Самая серьезная угроза нависла над национальными и
государственными интересами многих
капиталистических стран Запада и Востока. Эта угроза была
обращена прежде всего против широких народных масс
соответствующих стран, но она глубоко задевала и
правящие круги.
Народы государств, подвергшихся фашистскому
нападению, сразу же поднялись на освободительную
борьбу, сражаясь не на жизнь, а на смерть с фашистскими
оккупантами. Достаточно напомнить о героической ос-
348

вободительной борьбе эфиопского народа в Африке,
испанского в Европе и китайского в Азии во второй
половине 30-х годов. Об этом же говорит противодействие
фашистским агрессорам, оказанное народами Польши,
Греции, Югославии, Норвегии и других стран после
начала мировой войны.
Соотношение, удельный вес различных элементов,—
империалистических — с одной стороны, и
антифашистских, освободительных — с другой, — были различными
на разных этапах войны. Так, например, с осени 1939 г.
до весны 1940 г. длился период так называемой
«странной войны». В этот период попытки
империалистического сговора правящих кругов обеих воюющих
коалиций за счет Советского Союза и широких народных
масс всех стран были особенно интенсивными. С
середины 1940 г., когда Англия и Франция потерпели
крупные поражения, когда жизнь н'ародов большинства
европейских государств оказалась под угрозой,
значительно расширяется размах освободительной борьбы,
увеличивается воздействие народных масс на политику
правящих кругов «западных демократий».
В отличие от первой мировой войны во второй
мировой войне освободительные элементы с самого начала
были весьма значительны. Это объяснялось как
характером опасности, угрожавшей народам в связи с
фашистской агрессией, так и существенными особенностями
того исторического периода, на протяжении которого
развертывалась вторая мировая война. Главной такой
особенностью являлось наличие наряду с
капиталистическими государствами могучего социалистического
государства. Вместе с тем для рассматриваемого периода
характерен подъем освободительного движения на
Востоке, всемерное углубление противоречий между
трудом и капиталом внутри главных капиталистических
государств, рост сил компартий, широкое рабочее
движение, борьба масс за создание народного фронта,
против реакции и фашизма.
Антиимпериалистические силы были не в состоянии
предотвратить фашистскую агрессию и вторую
мировую войну: Советский Союз был единственным
социалистическим государством, а международный
пролетариат был в значительной степени дезорганизован
предательством лидеров второго Интернационала. Однако,
349

когда война началась, демократические силы, во главе
с СССР, оказали глубокое, всестороннее и в конечном
счете решающее влияние на ее характер и определили
ее исход. Антифашистский, освободительный характер
второй мировой войны особенно усилился в результате
вступления в нее Советского Союза. Советский Союз
явился решающей силой в разгроме фашистских
государств. Выполняя свой национальный и
интернациональный долг, СССР руководствовался в войне
великими освободительными целями, провозглашал и
отстаивал подлинно демократическую программу
послевоенного мирного урегулирования.
Американские и иные буржуазные историки на все
лады превозносят роль США, Англии и Франции в
формулировании и осуществлении в годы войны «великих
принципов» буржуазной «хартии свободы», заявляют о
«внеклассовых», «общенациональных» целях, которыми
якобы руководствовались в годы войны правящие
круги Запада. Они пытаются представить дело таким
образом, что освободительный характер второй мировой
войны вытекал будто бы из позиции этих кругов,
отстаивавших «нетленные ценности» «западной
цивилизации», «американского образа жизни» и т. п. Однако
факты говорят о том, что вторая мировая война
приобрела характер антифашистской, освободительной,
вопреки расчетам и действиям реакционных,
империалистических кругов. Решающей силой, определившей
характер войны и ее результаты, были народные массы
стран-участниц антифашистской коалиции во главе
с великим советским народом.
Расстановка сил главных капиталистических
держав накануне и в ходе войны вытекала из положения
соответствующих держав в капиталистическом мире,
из ряда особенностей их экономического и
политического развития.
В блоке фашистских государств руководящая роль
принадлежала гитлеровской Германии. Это,
естественно, не было случайностью. Германия занимала второе
место в мире по объему промышленного производства.
Германский империализм, в силу ряда причин особенно
хищнический и разбойничий, не мог примириться с
поражением в первой мировой войне и жаждал реванша.
Готовясь к борьбе за новый передел мира, за мировое
350

господство, гитлеровцы располагали значительными
военными потенциями, основанными на сочетании в
Германии высокоразвитого
государственно-монополистического капитализма с прусско-юнкерским
милитаризмом.
Союзниками гитлеровской Германии в ее агрессии
были фашистская Италия, которая считала себя
обделенной в Версале и претендовала на ряд французских
и английских территорий, и милитаристская Япония,
стремившаяся к коренному переделу сфер влияния в
Азии и установлению там своего господства. Это,
конечно, не означало, что внутри блока фашистских
государств не было противоречий. Но германо-итальянские
и германо-японские противоречия были менее острыми,
чем противоречия между блоком фашистских
государств и Англией, Францией и США.
Другую, противостоящую фашистским государствам
группировку капиталистических стран возглавляли
первоначально Англия и Франция. Это также не являлось
случайностью. Империалистические круги и первой и
второй были всемерно заинтересованы в сохранении
«статус-кво», которое позволило бы им удержать свои
позиции, в том числе в области колониального
господства, несмотря на уменьшение их роли в мировом
капиталистическом хозяйстве.
Империалистические силы Соединенных Штатов
Америки — этой главной страны капитализма —
стремились возможно дольше не принимать
непосредственного участия в военньих действиях. Однако чем дальше,
тем большую условность приобретал нейтралитет,
официально провозглашенный американским
правительством. С декабря 1941 г., после нападения Японии,
Соединенные Штаты стали воюющей державой. С этого
периода правящие круги США, по существу, возглавили
группировку капиталистических стран, участвовавших
в войне с фашизмом, — Франция к этому времени уже
потерпела поражение, а Англия была серьезно ослаблена.
Причиной оказания Соединенными Штатами все
более значительной поддержки Англии и Франции, а
затем и непосредственного их участия во второй мировой
войне было наличие острых экономических и
политических противоречий между США, с одной стороны, и
государствами фашистского блока — с другой. Это не
851

означало отсутствия противоречий внутри блока так
называемых «демократических» государств.
Англо-американские противоречия, как главные внутри этого блока,
были весьма серьезны и во время войны». Однако эти
противоречия отошли на второй план перед более
острыми противоречиями с группировкой фашистских
государств, с особой настойчивостью рвавшихся к
мировому господству.
Фашистская Германия все в большей маре превра-~
щалась в основного экономического соперника и
конкурента американского империализма.
Как уже отмечалось, в 30-е годы, особенно в результате
кризисов 1929—1933 гг. и 1937—1938 гг., наиболее тяжело поразивших
США, соотношение сил американского и германского империализма
изменилось таким образом, что ряд отраслей германской
промышленности стал успешно конкурировать с соответствующими
отраслями промышленности Соединенных Штатов.
Перед войной Германия давала 22% мировой выплавки чугуна,
24% стали, J7% добычи каменного угля. По таким важным
показателям, как производство синтетического азота, горючего и
каучука, алюминия, металлообрабатывающих станков, точная механика
и оптика, Германия вышла на первое место в капиталистическом
мире, обогнав США. Индустриальные и в первую очередь военно-
промышленные возможности Германии значительно увеличились в
результате захвата Австрии и Чехословакии.
Возросшие потенции Германии в области производства
позволили ей резко расширить экономическую и торговую экспансию.
Отставая от США по общему объему экспорта, Германия обогнала
Соединенные Штаты в экспорте машин (26% мирового экспорта
в 1937 г.), стали (22%), химикалиев и ряда других товаров.
Германские монополии вели успешное наступление на позиции
американского капитала на европейском, азиатском и
латиноамериканском рынках.
Нельзя также забывать, что фашистская Германия
была основным союзником японского милитаризма,
связанным с ним рядом военно-политических обязательств.
Расширение же японской агрессии в Китае и
Юго-Восточной Азии, провозглашение японским
империализмом «нового порядка» в Азии резко обострили
американо-японские противоречия и поставили в порядок дня
столкновение между США и Японией. Агрессивные
военные планы гитлеровской Германии и фашистской
Японии распространялись не только на Англию и
Францию, как главных возможных союзников США, но
и непосредственно на Соединенные Штаты. Причем это
имело место в условиях, когда сухопутные и воздуш-
352

ные силы основных фашистских государств в большой
степени превосходили наличные вооруженные силы
западных держав, в том числе и США.
Из материалов Нюрнбергского и Токийского процессов над
главными военными преступниками и ряда других источников
известно, что гитлеровцы планировали развернуть прямые военные
операции против Америки. Американский буржуазный автор Тре-
фусс на основании личного опроса некоторых фашистских главарей
показал в своей книге «Германия и американский нейтралитет в
1939—1941 гг.», что целью гитлеровской клики было вторжение в
страны Западного полушария и захват их с помощью «пятой
колонны» после подчинения Европы фашистскому господству1.
Дело не ограничивалось лишь планами. Еще до начала
большой войны в Европе фашистскими державами был предпринят ряд
мер для создания плацдармов в Латинской Америке, в
непосредственной близости от США. Во многих важных стратегических
пунктах латиноамериканских стран сооружались военные базы,
могущие быть использованными Германией, Италией и Японией.
В Уругвае фашистские агенты скупали электростанции, участки
земли на побережье для устройства в будущем баз подводных
лодок, строили военные склады. В Перу создавалась авиация,
пополняемая самолетами итальянского производства и руководимая
итальянскими инструкторами. Германская «Люфтганза» раскинула
в Бразилии сеть баз, пересекавших всю страну с севера на юг.
К этому необходимо добавить большую политическую активность
главных фашистских государств в латиноамериканских странах,
тесную связь антидемократических режимов в некоторых из этих
стран с нацистской Германией и фашистской Италией, насаждение
в них фашистских организаций («интегралисты», в Бразилии, «зо-
лоторубашечники» в Мексике, «наци» в Чили и т. п.).
Внутри Соединенных Штатов германские фашисты создали
«пятую колонну», занимавшуюся подрывной .и диверсионной
деятельностью. О размерах этой деятельности можно судить по тому
факту, что лишь за 1941 г. в американской промышленности в
результате вредительских актов было потеряно 1,5 млрд. человеко-
часов 2.
Характеризуя обстановку, сложившуюся в начале
второй мировой войны, президент Рузвельт подчеркивал,
что никогда прежде, со времени Джеймстауна и
Плимут Рока, американская цивилизация не была в такой
опасности3,
В предвоенные годы правящие круги Англии,
Франции и США приложили максимум усилий к тому, чтобы
1 Н. Trefousse, Germany and American Neutrality.. 1939—1941,
New York, 1951, p. 47.
2 Cm. M. Сеиерс и А. Кан, Тайная война против Америки,
ИЛ, М., 1947, стр. 118—130.
8 См. «The Public Papers and Adresses of Franklin D. Roosevelt.
1940: War and Aid to Democracies», New Ycft, 1941; p. 634.
12 H. Иноземцев
353

попытаться прийти к соглащению с главными
фашистскими государствами, чтобы разрешить растущие
противоречия за счет Советского государства и народов
ряда других стран, — именно в этом заключался смысл
мюнхенской политики. Однако из этих попыток ничего
не вышло. Слишком сильны были империалистические
противоречия. Борьба, главной целью которой
являлось установление мирового господства, — а именно к
этому стремилась в конечном счете монополистическая
буржуазия каждого из противостоящих друг другу
блоков, — не могла завершиться мирным путем.
Противоречия внутри капиталистического мира оказались
практически сильнее, чем противоречия между
капиталистической и социалистической системами. Это главный
объективный фактор. Советская внешняя политика,
учитывая этот фактор, активно и успешно боролась против
складывания единого антисоветского
империалистического фронта.
1 сентября 1939 г. Германия напала на Польшу;
вслед за этим в войну вступили Франция и Англия.
В апреле—мае 1940 г. последовало вторжение
фашистских войск в Данию и Норвегию, Бельгию и Голландию,
а 12 мая — в пределы Франции. 22 июня 1940 г.
правительство Петэна подписало акт капитуляции Франции.
В сентябре итальянские фашисты вторглись в Египет, в
октябре совершили нападение на Грецию. В апреле
1941 г. была предпринята агрессия против Югославии.
Параллельно с этим развертывалась японская
экспансия на Востоке. 7 декабря 1941 г. Япония напала на
Пирл-Харбор, Сингапур, Малайю и Гонконг.
Таким образом, пытаясь спровоцировать нападение
фашистских государств на Советский Союз и идя на
всяческие уступки этим государствам, западные
державы в первую очередь сами стали объектами этого
нападения; камень, занесенный мюнхенцами, с тем чтобы
ударить по советскому народу, ударил по ним самим.
* *
*
Большое место в американской буржуазной
историографии занимает фальсификация событий 1939—
1941 гг.— от начала второй мировой войны до Пирл-
354

Харбора. Подавляющее большинство буржуазных
авторов, рассматривая этот период, всячески извращает
подлинные намерения различных социальных и
общественных сил США, заведомо предвзято подходит к
основным внешнеполитическим мероприятиям американского
правительства.
Отношение Соединенных Штатов к войне и политика
американского правительства определялись
взаимодействием и борьбой ряда весьма различных по своему
характеру факторов, что отражало сложность внутренней
обстановки в стране.
Когда началась война в Европе, огромное
большинство американского народа самым сочувственным
образом относилось к идее борьбы против фашистской
агрессии, но было против непосредственного участия
Соединенных Штатов в войне. Против такого участия
выступали наиболее массовые организации: КПП и АФТ,
фермерские союзы, Национальный негритянский
конгресс, Американская лига мира и демократии,
Американский конгресс молодежи и др. В этот период все основные
группы буржуазии, руководство демократической и
республиканской партий, конгресс и правительство США
также считали, что США должны оставаться вне войны.
Однако это ми в коей мере не означало, что у различных
социальных и политических сил отношение к войне было
единым, как утверждают многие буржуазные
историки.
Выступая в период так называемой «странной войны»
против участия в ней США, демократические силы
Америки стремились к тому, чтобы предотвратить
расширение масштабов войны. Для программы деятельности этих
сил показательна декларация Национального комитета
Коммунистической партии США, опубликованная 19
сентября 1939 г. Компартия подчеркивала необходимость
проводить различие между империалистическими кругами
воюющих стран и народами, ставшими жертвами
фашистской агрессии. Коммунисты призывали «оказать
всемерную поддержку Китаю и всем угнетенным народам в их
борьбе против фашизма, за свободу и национальную
независимость», «поддержать мирную политику
Советского Союза». Компартия и прогрессивные
организации указывали на неразрывную связь между борьбой
12*
355

с фашизмом на международной арене и борьбой за
социальные права и гражданские свободы внутри США х.
Совершенно иными мотивами руководствовались
империалистические круги США; причем мотивы эти были
различны у разных групп монополистической
буржуазии, а также у отражавших их интересы политических
группировок.
Наиболее реакционная часть правящих кругов США,
«изоляционисты»-профашисты, выступали против
какой бы то ни было помощи США странам, воевавшим
против фашистского блока, и стремились прийти к
сговору с участниками этого блока в целях создания
единого империалистического фронта для борьбы против
СССР, революционного и
национально-освободительного движения.^ Один из известных представителей этих
кругов, Линдберг, прямо заявлял: «Война против
Германии является ошибкой; настоящая война должна
вестись на Востоке!». Это было, по существу, не что иное,
как продолжение старой, мюнхенской политики в новых
условиях, в условиях «странной войны».
Существовала прямая связь между поддержкой
указанными кругами агрессии главных фашистских
государств и их ожесточенной борьбой против сил
демократии внутри Соединенных Штатов. Под давлением этих
кругов были приняты закон Смита, по которому
устанавливался «контроль над мыслями» и подлежали
обязательной регистрации, с отпечатками пальцев, лица
иностранного происхождения (то есть более 3,5 млн.
человек), и закон Вурхиса, лишавший Коммунистическую
партию США права участия в международных
организациях. В марте 1940 г. реакционными силами была
создана широко разветвленная профашистская
организация под демагогическим названием «Америка.лдсжде,
всего»2. По свидетельству американских буржуазных
-авторов, в начале второй мировой войны в США насчи-
1 См. «Daily Worker» (New York), 19.IX.1939.
2 В состав руководства этого комитета вошли Вуд, Линдберг,
Гувер и другие видные «изоляционисты». Финансировали его Форл,
Роберт Мак-Кормик и ряд других представителей финансовой
олигархии США. Основной смысл проводимой комитетом пропаганды
сводился к тому, что фашизм, мол, должен быть «первой линией
обороны» капитализма, что это — «противоядие против коммунизма»,
которым США ни в коей мере не должны пренебрегать.
356

тывалось в общей сложности до 250 фашистских и
профашистских организаций К
Практическая деятельность крайних
«изоляционистов» нашла свое проявление в резкой активизации
американскими реакционными кругами антисоветской
кампании в конце 1939 — начале 1940 г. Характеризуя смысл
политической концепции «изоляционистов», Р. Шервуд
подчеркивал: «...Крайние изоляционисты отнюдь не были
пацифистами в том смысле, что они выступали против
войны, как таковой; напротив, их отношение к
Советскому Союзу характеризовалось крайней
воинственностью»2. На антисоветской платформе объединялся
порой ряд крайних реакционеров, примыкавших как к
«изоляционистскому» лагерю, так и стоявших на
«антиизоляционистских» позициях.
Вскоре после начала войны в Европе, в Германию
направился Уильям Дэвис, видный американский
нефтепромышленник, тесно связанный с группой
Рокфеллеров. Дэвис неоднократно встречался с Герингом и
другими гитлеровскими руководителями, которые
обратились к нему с просьбой передать правительству США
предложение выступить посредником между Германией
и западными державами3. В октябре 1939 г.
аналогичного рода предложения получил (от Геринга) Д. Мун-
ней, один из руководителей треста «Дженерал моторе»,
сообщившей о них Буллиту.
Когда реакционные силы Англии-и Франции,
воспользовавшись советско-финской войной,
спровоцированной не без их участия, начали подготовку
экспедиционных корпусов для антисоветской интервенции,
Гувер и другие американские реакционеры
организовали сбор средств для интервентов, а Буллит требовал,
чтобы СССР как можно скорее был исключен из Лиги
наций4. Видные «изоляционисты» в конгрессе выступали
с предложением о том, чтобы Англия и Франция
заключили перемирие с гитлеровской Германией и
«хладнокровно обсудили» ситуацию, то есть выработали бы
условия создания единой антисоветской коалиции.
1 См. A. Maeil and H. Stevens, The Peril of Fascism, p. 280.
2 P. Шервуд, Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца, т. I, стр. 250.
8 См. W. Langer and S. Gleason, The Challenge to Isolation, ftp. 247,
255.
* См. В. Rauch, Roosevelt. From Munich to Pearl Harbor,'p. 163.
357

Что же касается лагеря крайней реакции, то со стороны
его представителей раздавались призывы послать
против СССР американские эсминцы, подводные лодки и
самолеты 1.
В определенной связи со стремлением реакционных
кругов покончить со «странной войной» и обеспечить
новый сговор «западных демократий» с гитлеровской
Германией стояла миссия С. Уэллеса. В начале 1940 г.
Уэллес направился в основные воевавшие страны с
целью, как отмечают американские авторы, «выяснения
возможностей мира с нацистским правительством, если
фюрер предложит приемлемые условия»2.
Даже тогда, когда Гитлер перешел к активным
наступательным операциям на Западе, положившим
конец «странной войне», — даже в этих условиях наиболее
реакционные американские круги не отказывались от
сотрудничества с фашистскими государствами во имя
совместной борьбы против коммунизма.
В обстановке, когда Франция в результате капитулянтской
позиции ее правящих кругов стояла буквально на грани катастрофы,
Буллит, посол Соединенных Штатов в Париже, просил
правительство направить в Бордо американский крейсер с 5—10 тыс.
пулеметов, которые должны были быть использованы не для борьбы против
фашистских интервентов, а для... «подавления возможного
восстания коммунистов в Париже»3.
Гувер, Тафт, Вуд, Фиш, Уиллер, Линдберг и другие
наиболее активные «изоляционисты» считали
возможным компромиссный мир с фашистской Германией даже
на условиях признания ее господства в Европе.
Германия же, со своей стороны, должна была, как они считали,
развернуть активные антисоветские действия.
Линдберг, в частности, заявлял: «Гитлер должен оставить
Англию и ее империю нетронутой, исключая разрешение вопроса о
Средиземном море и бывших колониях. Германия сохраняет и
усиливает контроль над всей Европой. Россия вытесняется в Азию раз
и навсегда». Линдберг выражал надежду, что в конце концов
«Англия, германизованная Европа и США окажутся вместе».
«Я считаю, что мы смогли бы заключить мир на основе
переговоров с Европой, находящейся под господством Гитлера», — говорил
сенатор Тафт. В интервью с представителями печати сенатор
1 См «Congressional Record», 7. II. 1940, pp. 1823—1824.
2 W Longer and S Gleason, The Challenge to Isolation, p. 362,
* «The Memoirs oi Cordell Hull», vol. I, p. 772.
358

Уиллер утверждал: «Я не согласен, что США не могли бы мирно
жить и экономически процветать, если Европа окажется под
господством тоталитаризма» (то есть фашизма) !. Еще откровеннее
был чикагский промышленник Роберт Вуд. «Для США, — заявлял
он, — безразлично, кто победит. Они должны ждать, с тем чтобы
затем торговать с победителем. Торговля, будь она с Гитлером или
Черчиллем, есть торговля».
В ряде случаев подобные заявления отражали точку
зрения тех представителей монополистической
буржуазии США, которые видели в германском фашизме не
только своего классового союзника, но и имели крупные
капиталовложения в гитлеровской Германии и
оккупированных ею странах, были тесно связаны с
германским монополистическим капиталом. Опираясь на эти
связи, они выступали за компромисс с германским
фашизмом, за «полюбовный» раздел мира между
империалистическими кругами США и фашистской Германией.
Политика и расчеты американских мюнхенцев в
полной мере дали себя знать в отношениях США с
Японией в рассматриваемый период. После поражения
японских милитаристов на Халхин-Голе и начала войны
в Европе японский империализм все в большей степени
переходил к южному направлению экспансии, к
агрессии в Юго-Восточной Азии. Это непосредственно
затрагивало интересы западных держав, в том числе и США,
империалистические силы которых рассматривали этот
район в качестве одного из важнейших объектов своей
собственной экспансии. Однако американские
реакционные круги продолжали, по существу, поощрять
японскую агрессию.
19 октября 1939 г. американский посол в Токио Грю выступил
с речью в Японо-Американском обществе. Он высказал
недовольство правительства Соединенных Штатов «некоторыми действиями
японских войск в Китае» (трудно, например, было быть довольным
потоплением американских судов или унизительными процедурами
над американскими гражданами!). Однако в то же самое время
Грю подчеркнул, что ему, как американскому послу, понятны
задачи, которые решают японские вооруженные силы в Китае. Эти
силы, утверждал он, стремятся к созданию «действительной
безопасности и стабильности на Дальнем Востоке»2. На языке Грю
«безопасность» и «стабильность» означали подавление
освободительного движения китайского народа, уничтожение революционных
1 См. А. Георгиев, Американский изоляционизм и его эволюция,
М., 1945, стр. 16.
2 J. Grew, Ten Years in Japan, pp. 289—294.
359

баз и Коммунистической партии Китая, с одной стороны, и
подготовку к войне против СССР — с другой. Примерно в то же самое
время сенатор Ванденберг призывал, чтобы Соединенные Штаты
признали захват Японией Маньчжурии при условии
удовлетворительного соглашения между Японией и США по основным спорным
вопросам.
Несколько позднее, летом 1940 г., когда Япония полным ходом
развернула подготовку к захвату французского Индо-Китая,
государственный секретарь США Хэлл в письме к сенатору Питтмэну
высказал мысли, аналогичные тем, которыми изобиловали
выступления наиболее рьяных «изоляционистов». Он утверждал, что США
не должны прекращать вывоза в Японию важнейших военных
материалов. Характерна при этом аргументация, пущенная в ход
Хэллом. Если бы американский конгресс принял резолюцию,
запрещающую вывоз таких товаров, это, заявлял Хэлл, могло бы
«вызвать у японцев патриотическое сплочение и толкнуть Японию в
объятия России» 1.
Несмотря на расторжение в 1939 г.
американо-японского торгового договора и введение в начале 1940 г.
правительством Рузвельта так называемого
«морального эмбарго», ввоз товаров из США в Японию
оставался в 1940 г. примерно на том же уровне, что и в
предыдущем 1939 г., а экспорт военного сырья даже
увеличился. За 1937—1939 гг. в Японию было ввезено
американских товаров на общую сумму в 450 млн. долл.2
«Моральное эмбарго» не мешало Японии приобретать в
США важнейшие виды военного оборудования, в том
числе новейшие станки для авиационных заводов.
В 1940 г. доля США по сравнению с другими странами,
продававшими Японии военно-стратегические товары, составила: по нефти
и нефтепродуктам — 65%; по металлоизделиям и машинам—77%;
по стали и металлическому лому — 90%; по меди — 90%; по
самолетам и запасным частям к ним — 77%; по полуфабрикатам из черных
металлов — 54%; по автомобилям и запасным частям к ним —
65%; по металлическим сплавам —99%.
После начала войны в Европе некоторые
американские дипломаты, и прежде' всего Грю, все чаще стали
выступать в роли посредников между Чунцином и
Токио, ратуя за подписание мира между Японией и
правительством Чан Кай-ши. Цель подобного мира должна
была заключаться в совместной борьбе японских
интервентов и правого гоминдана против
национально-освободительных сил Китая, в превращении Китая в один из
1 «The Memoirs of Cordell Hull», vol. I, p. 628.
2 Cm. «Amerasia», July, 1940, pp. 221—224.
360

главных плацдармов для нападения Японии на
Советский Союз.
По мере расширения масштабов фашистской
агрессии—как на Западе, так и на Востоке—становился все
более явственным рубеж между «изоляционистской» и
«антиизоляционистской» группами внутри
американских правящих кругов. Все большая часть
империалистической буржуазии США и ее «антиизоляционистских»
представителей в правительстве и конгрессе приходила
к выводу, что в интересах американского капитала
оказывать поддержку Англии, Франции и другим
противникам держав фашистского блока. Они считали, что в
сложившейся обстановке расчеты крайних
«изоляционистов» на выгодный для США мир с фашистскими
государствами были беспочвенны. Такой мир, как
подчеркивал Хэлл, «будет означать полное господство Гитлера в
Европе и вероятный переход в его руки английского и
французского флотов. Мы... не будем допущены к столу
мирной конференции. Мы будем отсиживаться на своих
изолированных континентах, блаженно воображая,
будто бы сможем быть реальным фактором при
заключении мирного договора, который в действительности
будет продиктован Гитлером»1.
Более дальновидные представители американской
финансовой олигархии и политические деятели во главе с
Рузвельтом понимали, что если США будут безучастно
взирать на то, как фашистские государства захватывают
одно государство за другим, то это приведет к
решительному изменению в соотношении сил в пользу
фашистского блока, к усилению его экономического потенциала
и военной мощи. «Союзники должны были быть скоро в
агонии, — писал Тагвелл, характеризуя обстановку
середины 1940 г.—Малые нации завоеваны, Франция
дезорганизована и оккупирована, Британия
разоружена и ждала вторжения»2. Это означало, что
создавалась реальная угроза столкновения в дальнейшем
Соединенных Штатов с фашистским блоком один на один.
Подобная перспектива, безусловно, ни в коей мере
их не устраивала. Отсюда — растущая помощь и
поддержка правительства США Англии и другим странам,
1 «The Memoirs of Cordell Hull», vol. I, p. 771.
2 R. G. Tugwell, The Democratic Roosevelt, p. 500.
361

участвовавшим в войне против гитлеровской Германии и
фашистской Италии.
В связи с началом войны в Европе Рузвельт 3
сентября 1939 г. выступил по радио с большой речью, в
которой подчеркнул, что европейский конфликт неизбежно
должен был оказать большое влияние на США.
Провозгласив нейтралитет США, Рузвельт заявлял: «Наша
страна останется нейтральной, но я не могу просить
каждого американца оставаться также нейтральным в
мыслях». Призывая учитывать разницу между
действиями и мыслями, Рузвельт не скрывал, что его
собственные симпатии, как и симпатии большинства
американцев, находятся на стороне противников Германии К
5 сентября 1939 г. была опубликована декларация о
нейтралитете2; Одновременно было объявлено о
введении эмбарго на вывоз вооружения. Вместе с тем в
первые же недели войны в Европе правительство
Рузвельта созвало внеочередную сессию конгресса с целью
изменения закона о нейтралитете. В послании к
конгрессу президент заявил, что этот закон в той форме, в
которой он осуществлялся, противоречил исторической
политике Америки и вредил отношениям с другими
странами. Эмбарго на вывоз оружия в страны, ставшие
жертвами фашистской агрессии, утверждал он,
противоречило международному праву и самым серьезным
образом угрожало безопасности США. Рузвельт предложил
расширить применение принципа «кэш энд кэрри» на
вооружение и военные материалы3.
27 октября 1939 г. сенат 63 голосами против 30
принял решение об отмене эмбарго на вывоз оружия из
США (с введением и в этой области принципа «кэш
энд кэрри»). 4 ноября новый, резко измененный в своей
основе закон о нейтралитете был подписан
президентом4. Отмена эмбарго на вывоз вооружения означала
серьезный шаг в деле оказания помощи Англии и
Франции.
Вместе с тем правительство США приняло меры к
увеличению в стране военного производства. Были
значительно расширены военные ассигнования, созданы
1 См. «The Public Papers... 1939», p. 463.
. 8 См. Ibid., pp. 464—473.
8 Cm. Ibid., pp. 516, 524.
4 Cm. «Peace and War», pp. 494—506.
362

специальные бюро военных ресурсов и другие органы,
ведавшие мобилизацией промышленности. В 1940 г. были
приняты решения об увеличении численности армии до
1200 тыс. человек, о расширении мощностей
авиационной промышленности до уровня, обеспечивающего
выпуск 50 тыс. самолетов в год, об увеличении тоннажа
военно-морского флота на 1,3 млн. тонн. 16 сентября
1940 г. по представлению правительства конгрессом
США был принят закон о всеобщей воинской
повинности. 29 декабря 1940 г. президент выступил с
заявлением, в котором говорилось, что США должны стать
«арсеналом демократии». «Для нас, — заявлял
Рузвельт, — это крайняя необходимость, столь же
серьезная, как и сама война» 1.
В 1940 году, когда после поражения Франции
создалась угроза высадки немецко-фашистских войск в Англии,
правительство Рузвельта подписало (18 августа) пакт о
совместной обороне с Канадой и договор с
Великобританией (2 сентября). По этому договору США
предоставляли Англии 50 эсминцев в обмен на аренду на
99 лет ряда территорий в английских владениях в
Западном полушарии для устройства на них американских
военных баз. Летом 1940 г., после Дюнкерка,
правительством США было передано Англии около 1 млн.
винтовок, 84 тыс. пулеметов и другое вооружение. В Англию же
направлялась большая часть производимых в то время
в США боевых самолетов. В этот период в Соединенных
Штатах все более широкое распространение получала
формула: «Великобритания — первая линия
американской обороны».
Новым важным шагом в укреплении военного
сотрудничества между США и Англией явилось принятие в
Соединенных Штатах 11 марта 1941 г. закона о
передаче взаймы и в аренду вооружения, военных и других
необходимых для ведения войны материалов странам,
с которыми США заключат соответствующие
соглашения2. Этот закон получил название закона о ленд-лизе.
С его принятием отменялись все прежние законы,
запрещавшие займы и кредиты воюющим странам. Сразу же
после введения закона о ленд-лизе он был распространен
1 «The Public Papers... 1940», p. 643.
2 См. «Peace and War», pp П27—630.
363

на Англию. 27 марта 1941 г. ей были предоставлены
американские кредиты в размере 7 млрд. долларов.
В конце 1940 — начале 1941 г. был установлен обмен
важной научной информацией (включая вопросы
радиолокации) и разведывательными данными между США и
Англией. В Англию начал направляться поток
американских военных специалистов для обмена военным
опытом и испытаний американских самолетов и другого
вооружения в боевых условиях. Были начаты секретные
переговоры между американским и английским штабами
для выработки общей стратегии на случай вступления
США в войну.
Демократические круги Америки, широкие массы
американского народа выступили в поддержку
предпринимавшихся правительством Рузвельта мер, отвечавших
интересам безопасности страны и целям борьбы
прогрессивных сил против фашизма. Важным практическим
выражением одобрения действий Рузвельта массами
явилась их позиция на президентских выборах 1940 г.
За Рузвельта было подано 27,2 млн. голосов, а за
кандидата республиканской партии Уилки —22,3 млн.
Ф. Д. Рузвельт был избран президентом на третий срок.
Что же касается сил крайней реакции, то она
демагогически пыталась выдать указанные действия
Рузвельта за меры, которые якобы «провоцировали»
вступление фашистских держав в войну против США
(будто бы Япония и Германия не готовили такой войны
и без этих мер!). Подобного рода версия, облаченная
внешне в пацифистскую и чуть ли не демократическую
оболочку, на деле была направлена на оправдание
агрессии главных фашистских государств и курса
американских реакционных кругов на сговор с этими
государствами. Такая версия получила, как уже отмечалось,
широкое распространение в работах многих
буржуазных историков. Моргенштерн, например, утверждал, что
Рузвельт «обманул своих избирателей» и «навязал
Америке войну» с Германией, Италией и Японией.
«Ответственность за вступление в войну, — пишет он, — лежит
на просчетах внутренней политики правительства, а
также на личном стремлении Рузвельта завоевать
признание в мировой истории»1.
1 G. Morgc/istem, The Story of the Secret War. Pearl Harbour,
pp. 329, 327.
364

* *
Решающим событием и поворотным пунктом второй
мировой войны явилось вступление в нее Советского
Союза. Отношение к этому событию разных
социальных и политических сил в Соединенных Штатах было
весьма различным.
Вероломное нападение гитлеровцев на СССР
вызвало негодование широких масс американского народа,
рабочего класса Америки. Прогрессивные силы и
организации призвали всех американских трудящихся к
усилению помощи странам, борющимся против
фашистской агрессии, и особенно Советскому Союзу,
принявшему на себя основную тяжесть войны. Передовой
отряд рабочего класса США—Коммунистическая
партия уже 22 июня 1941 г. выпустила воззвание, в
котором подчеркивала общие цели антифашистской
освободительной борьбы всех народов и настаивала на
«возможно большей поддержке и тесном сотрудничестве с
Советским Союзом в борьбе против фашизма» *. Спустя
шесть дней, 28 июня, Национальный комитет
Коммунистической партии США призвал к «защите Америки путем
предоставления неограниченной помощи Советскому
Союзу, Великобритании и всем нациям, ведущим
борьбу против фашизма», к «самому тесному и
неограниченному сотрудничеству США, Великобритании и
Советского Союза с целью военного разгрома Гитлера»2.
Прогрессивные американские историки и публицисты
раскрывали в своих выступлениях и работах
неизбежность коренного перелома в войне в связи с
вступлением в нее могучего социалистического государства,
показывали величайшее для американского народа
значение создания антифашистской коалиции с участием
Советского Союза, давали объективную оценку
намерениям и действиям американских реакционных кругов в
отношении СССР.
Совершенно иную позицию заняли
империалистические силы США и многие буржуазные историки.
Наиболее откровенные представители реакции не скрывали
своего ликования по поводу нападения Гитлера на СССР.
1 «Communist», July 1941, pp. 579—580.
2 «Communist», Aug. 1941, p. 682.
365

Они уповали на то, что в ближайшие месяцы «с
Советской Россией будет покончено». «Через месяц Гитлер
завладеет Россией», — заявлял член конгресса Мартин
Дайс 24 июня 1941г.1 Газета «Нью-Йорк джорнэл аме-
рикен», выражая взгляды крайней реакции, писала
сразу же после нападения Германии на СССР: «Будем
надеяться, что мир на Западе все еще может быть
достигнут, и Европа объединится против распространения
азиатского коммунизма»2. Подобных взглядов
придерживаются многие реакционные буржуазные историки
Скажем, Тэнзилл, Барнс, Рид откровенно заявляют, что
создание антифашистской коалиции с участием
Советского Союза якобы «противоречило американским
интересам», что необходимо было обеспечить такие условия,
при которых фашистские агрессоры смогли бы
расправиться с СССР.
Такова была позиция крайне правых,
«изоляционистских» сил. Другая, гораздо более значительная часть
монополистической буржуазии США и представляющие
ее политические круги считали, что необходимо
использовать нападение Гитлера на СССР для всемерного
затягивания войны, что интересам американского
империализма соответствует максимальное взаимное ослабление
Германии и СССР, что ради такого ослабления
Соединенным Штатам целесообразно оказывать в известных
пределах помощь Советскому Союзу. Точка зрения этих
кругов весьма цинично была выражена в заявлении
Гарри Трумэна, в то время сенатора, а в будущем
президента США. 23 июня, через день после нападения
гитлеровцев на СССР, Трумэн утверждал: «Если мы
увидим, что выигрывает Германия, то нам следует
помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам
следует помогать Германии и, таким образом, пусть они
убивают как можно больше»3.
Аналогичным образом выступала и выступает
значительная, группа буржуазных историков, публицистов,
ведущих обозревателей по военным вопросам — как по
горячим следам событий, так и в послевоенные годы.
и 1 См. М. Сейерс и А. Кен, Тайная война против Советской
России, ИЛ, М., 1947, стр. 388.
2 «New York Journal American», 23.VI. 1941.
8 См. «Фальсификаторы истории (Историческая справка)»,
стр. 67—68.
366

Особенно это относится к группе историков,
дипломатов, военных деятелей, принадлежащих к школе так
называемой «реальной политики».
Известный американский обозреватель по военным вопросам
Хэнсон Болдуин опубликовал в 1950 г. книгу «Великие ошибки
войны», посвященную алализу военно-политической стратегии
американского империализма во второй мировой войне. Касаясь
событий 1941 г., Болдуин пишет: «Величайшая возможность для
демократии (подразумевается возможность сокрушительного
поражения Советского государства силами пресловутого западного
мира. — Н. И.) представилась 22 июня 1941 года, когда Германия
напала на Россию. Но мы упустили эту возможность. Вместо того
чтобы помогать России оружием и снаряжением, но не слишком
много, вместо того чтобы бомбить и подвергать Германию блокаде,
по не слишком сильно, Англия, к которой после Пирл-Харбора
присоединились США, выступила за «безоговорочную» капитуляцию».
«Нам следовало бы, — продолжает Болдуин, — занять во время
войны позицию торгующегося по отношению к России. В Россию
вторглись, Россия вела отчаянную борьбу на своей территории в
смертельной схватке с Германией. Нам же непосредственно не
угрожали»1. Следовательно, делает вывод Болдуин, необходимо
было в еще большей степени, чем это имело место, подчинить
военную стратегию США политическим целям укрепления капитализма,
как такового, и утверждению мирового господства американского
империализма.
Примерно в этом же духе толкуется часто политика
Соединенных Штатов на Дальнем Востоке. «Политика США, — писал
известный американский журналист Филд, разоблачая позицию
реакционных кругов, — состояла в том, чтобы оказать Китаю такую
помощь, а Японии такое сопротивление, которые обеспечили бы
затягивание войны до тех пор, пока обе стороны друг друга
истощат настолько, чтобы США получили выгодные позиции для
сделки с обеими сторонами в собственных интересах»2.
Наконец, определенная группа представителей
американских правящих кругов, сознававшая, сколь
серьезную угрозу для Соединенных Штатов таит агрессия
фашистских государств, рассматривала Советское
государство в качестве союзника, без которого нельзя было
добиться успеха в борьбе не на жизнь, а на смерть с
фашистскими противниками и соперниками
американского империализма. Эта группа считала необходимым
оказание Советскому Союзу существенной помощи —
в интересах, естественно, самого американского капитал
лизма. Подобная поддержка, сознавали они, даст
наибольший эффект с точки зрения ослабления агрессивной
1 Я. Baldwin, The Great Mistakes of the War, London, 1950,
pp. 10—11.
a Cm. «Amerasia», Oct. 1940, p. 351.
367

мощи германского фашизма и японского милитаризма.
Что же касается самого Советского Союза, то он,
по мнению ряда государственных и политических
деятелей США, в том числе и сравнительно «левой»
ориентации, все равно должен был выйти из войны настолько
ослабленным, что не представлял бы серьезной угрозы
на пути осуществления планов американского
империализма в отношении послевоенного устройства мира.
Что касается президента Рузвельта, то он считал, что
создание антифашистской коалиции с участием
Советского Союза и совместные действия США и СССР в
войне против фашистских государств (весной 1941 г. он
полагал, что такая война рано или поздно, но неизбежно
обрушится на США) — необходимое условие победы
над фашизмом и устранения той угрозы для всего
человечества и мировой цивилизации, которую таила в себе
агрессия главных фашистских государств. Подобная
точка зрения свидетельствует о большой мудрости и
политической дальновидности этого выдающегося
государственного деятеля Соединенных Штатов.
24 июня 1941 г. правительство Рузвельта выступило
с заявлением о предоставлении «всей возможной
помощи» Советскому Союзу. Одновременно был снят
запрет с советских фондов, наложенный во время
советско-финской войны. 9—14 августа на так называемом
Атлантическом совещании Рузвельта и Черчилля среди
других вопросов обсуждался вопрос об оказании помощи
Советскому Союзу. 29 сентября — 1 октября в Москве
состоялось совещание представителей трех держав, на
котором было достигнуто соглашение о поставках
Советскому Союзу некоторых военных материалов и
вооружения.
Решения, правительства Рузвельта о поддержке
Советского Союза, принявшего на себя основное бремя
борьбы против фашистских государств, получили
полную поддержку со стороны демократических сил
Соединенных Штатов и были высоко оценены Советским
правительством 1. Однако необходимо отметить, что степень
воплощения этих решений в жизнь, особенно в 1941—
1 См. «Переписка Председателя Совета Министров СССР с
Президентами США и Премьер-министрами Великобритании во время
Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», т. II.
368

1942 гг., когда Советский Союз в наибольшей мере
нуждался в помощи, была совершенно недостаточна. Стет-
тиниус, возглавлявший мероприятия по ленд-лизу,
признает, что распоряжение Рузвельта от 21 июля 1941 г.
о «немедленной и существенной помощи Союзу
Советских Социалистических Республик» осталось в
значительной степени на бумаге. Фактически, пишет Стетти-
ниус, оно явилось, главным образом, «жестом в
психологической войне, для того чтобы поддержать
сопротивление русских» К
Характерны те доводы, к которым прибегали сторонники
саботажа американской помощи Советскому Союзу. Главный из них
заключался в том, что, мол, «Россия продержится максимум три
месяца», и тогда американское оружие и снаряжение, посланные
СССР, «все равно попадут в руки к немцам»2. Точка зрения о
скорой гибели Советского государства разделялась видными членами
кабинета Рузвельта. Она была, в частности, высказана в
официальном докладе, представленном военным министром 23 июня 1941 г.3
* *
*
Противоречивое отношение различных групп
правящих кругов США к нападению фашистской Германии
на Советский Союз и войне в Европе в большой мере
сказалось на позиции США в отношении японской
угрозы. С одной стороны, правительство Рузвельта
ввело в конце 1940 г. эмбарго на вывоз самолетов и мо-
тЪров, а главное, железного и стального лома в
Японию. С другой стороны, несмотря на эмбарго, вплоть до
декабря 1941 г. Япония продолжала получать из США
значительную часть необходимых ей военных
материалов.
Неизбежность военного столкновения между США
и Японией становилась все более очевидной. Однако в
1941 г. начинается новая серия американо-японских
переговоров; видные представители империалистических
кругов США предпринимают новые попытки прийти
к соглашению с японскими агрессорами.
1 Е. Stettinius, Lend-Lease. A Weapon for Victory, New York,
1944, p. 122.
2 Cm. R. G. Tugwell, The Democratic Roosevelt, p. 577.
8 См. В. Rauch, Roosevelt. From Munich to Pearl Harbor, p. 353.
369

11 февраля 1941 г. в Вашингтон прибыл в качестве японского
посла адмирал Номура. В марте начались переговоры между ним
и Хэллом К 12 мая государственному департаменту были вручены
японские предложения, смысл которых заключался в требовании к
Соединенным Штатам признать Маньчжоу-Го, отказаться от помощи
правительству Чан Кай-ши, предоставить Японии неограниченные
права на получение в юго-западной части Тихого океана нужного
ей военно-стратегического сырья. Япония предлагала выработать
совместную с США политику «борьбы против коммунизма» и
признать принцип «независимости» Филиппин (при условии
постоянного их нейтралитета).
Казалось бы, эти японские предложения должны были
показать бесперспективность дальнейших переговоров, но в
действительности получилось иначе. 16 мая Хэлл сообщил, что с «известными
поправками» США согласны принять принципы Коноэ, касающиеся
«нового порядка» в Юго-Восточной Азии, а также японские
предложения относительно «совместной обороны против коммунизма» и
«добрососедской дружбы» между Японией и Китаем, но без
монопольного господства Японии в Китае. 21 июня 1941 г. Хэллом был
вручен официальный ответ японскому правительству на его
предложения. Возражая против японских претензий на экономические
преимущества в Китае и в западной части Тихого океана,
правительство США вместе с тем выражало готовность пойти на
некоторые уступки, в особенности в вопросе о Китае. Основное
содержание американского проекта сводилось к тому, что правительство
США предлагало выступить в роли посредника между Японией и
Чан Кай-ши и заставить последнего заключить мир на выгодных
для Японии условиях, — достаточно сказать, что по американским
предложениям северо-восточная часть Китая (Маньчжурия) должна
была быть отторгнута от Китая и передана Японии под видом
«независимого» государства Маньчжоу-Го.
26 июня 1941 г., после захвата Японией южной части
Индо-Китая, был принят закон о секвестре японских
фондов в США. В августе 1941 г. последовало введение
Соединенными Штатами эмбарго на вывоз в Японию
нефти и нефтяных продуктов, пригодных в качестве
горючего для моторов. Однако в это же время вновь
возобновились американо-японские переговоры,
направленные на поиски компромиссных решений.
Японской стороной было выдвинуто предложение о встрече
премьер-министра Коноэ с президентом Рузвельтом2. Грю считал
весьма целесообразной такую встречу. Она могла привести, как он
пишет, к тому, что «Япония, уйдя из Китая и отказавшись от
продвижения на юг, атаковала бы Советскую Россию». При такой
ситуации, лицемерно уверяет Грю, Соединенные Штаты, не участвуя
1 См. «The Memoirs of Cordell Hull», vol. II, Ch. 71, 72, 77, 78, 79;
H. Feis, The Road to Pearl Harbor.
^ Cm. «Foreign Relations. Japan: 1931—1941», vol. II, pp. 562—
563.
370

непосредственно в войне, «имели бы более благоприятные условия
для оказания эффективной помощи Советской России» *.
Американское правительство, не получив предварительных заявлений о том,
что предполагаемая встреча позволит достигнуть соглашения по
«основным принципам» (относительно направленности
«тройственного пакта», пребывания японских войск в Китае и «равных
возможностей»), отклонило японское предложение.
В октябре 1941 г. к власти в Японии пришла военно-
фашистская клика генерала Тодзио. Она продолжила
переговоры, направив на помощь Номура бывшего
посла в Берлине Курусу. 20 ноября Хэллу были вручены
новые японские предложения. После длительного их
обсуждения правительство США опять пошло на ряд
уступок и 26 ноября представило японскому правительству
план «широкого разрешения спорных вопросов».
В первой его части содержался проект общей декларации об
основные принципах политики США и Японии в бассейне Тихого
океана, во второй — предложение заключить многосторонний пакт
о ненападении и ряд условий, касающихся непосредственно Японии.
США заявляли, что Япония должна вывести свои вооруженные
силы из Китая и Индо-Китая и поддерживать, как и правительство
США, только чунцинское правительство. В ответ на это
Соединенные Штаты вступили бы в переговоры для заключения с Японией
торгового соглашения на основе принципа наибольшего
благоприятствования, отменили бы секвестр японских фондов, ^договорились
бы о стабилизации доллара и иены.
Этот план не был принят японским правительством.
Но и после получения американского меморандума,
2 декабря, Номура и Курусу заявили, что переговоры
будут продолжаться. Однако это было не больше чем
маскировка.
7 декабря 1941 г. военно-морские силы и авиация
Японии внезапно атаковали американские военные
базы на Гавайях и Филиппинах. Основной удар был
нанесен по Пирл-Харбору — главной базе США на
Тихом океане. За 1 час 50 минут были потоплены
линкоры «Аризона», «Оклахома», «Калифорния», «Вест-
Вирджиния», «Невада», тяжелые повреждения получили
линейные корабли «Мэриленд», «Теннесси»,
«Пенсильвания». В результате весьма существенно уменьшилась
военно-морская мощь США в целом и на Тихом океане
в особенности.
1 J. Grew, Turbulent Era. A Diplomatic Record of Forty Years:
1104—1945; p. 1363—1364.
371

Естественно, что трагедия в Пирл-Харборе вызвала
гнев и возмущение американского народа. В этих
условиях наиболее реакционные политические деятели США
и буржуазные историки попытались всю ответственность
за эту трагедию возложить лично на президента
Рузвельта. Причем обвинения президенту шли не по линии
критики его недостаточной твердости по отношению к
«изоляционистским» кругам и «мюнхенского курса», а,
напротив, в связи с предпринятыми им действиями по
отпору фашистским государствам. Крайние реакционные
круги, которые в свое время обвиняли Рузвельта в
«неоправданных мерах» по укреплению военного потенциала
США, после Пирл-Харбора стали выступать с
заявлениями, что президент, мол, специально оставил
«беззащитным» тихоокеанский флот в Пирл-Харборе в
качестве «приманки» для японской атаки, руководствуясь
стремлением втянуть Соединенные Штаты в «ненужную
для них» войну через «заднюю дверь».
Показывая полную несостоятельность этих
обвинений, Пратт пишет, что «говорить, будто бы
Соединенные Штаты или президент Рузвельт спровоцировали
нападение Японии, аналогично тому, что утверждать,
будто бы человек, защищающий себя или своего соседа
от нападения, грабителя, сам провоцирует применение
нападающим насилия»1. Сенатский комитет,
созданный специально для расследования обстоятельств,
связанных с японской атакой на Пирл-Харбор, пришел к
заключению, что «президент, государственный
секретарь, высшие правительственные чиновники
предприняли все усилия, совместимые с национальной
гордостью и обеспечением нашей безопасности, чтобы
отвратить войну с Японией»2.
Причины, приведшие к американскому поражению
в Пирл-Харборе, лежат не в тех или иных мерах,
предпринятых Рузвельтом против Японии в месяцы,
непосредственно ему предшествовавшие, а в проводившемся
на протяжении ряда лет внешнеполитическом курсе
американского империализма, направленном на сговор
1 См. J. W. Pratt, A History of United States Foreign Policy,
p. 661.
2 «Report of the Joint Committee on the Investigation of the Pearl
Harbour Attack», 79th Congress, 2d Session, Senate Document № 244,
p. 251.
372

с фашистскими агрессорами, в мюнхенской политике
американских реакционных кругов. Пирл-Харбор явился
своего рода расплатой за этот курс, за иллюзии
«полюбовного соглашения» с главными фашистскими
государствами, захватившие большую часть
государственных деятелей, дипломатов, генералитета США.
2. Американский народ в борьбе против фашизма. Участие США
в антигитлеровской коалиции и плодотворность советско-
американского сотрудничества в годы войны. Попытки
отрицания реакционной буржуазной историографией решающей
роли Советского Союза в разгроме главных фашистских
государств, искажения советско-американских союзнических
отношений '
Симпатии широких масс американского народа, его
демократических сил всегда были всецело/ на стороне
свободолюбивых народов, боровшихся против фашизма.
Чем дальше, тем активнее американский народ
выступал за оказание политической, экономической и
моральной помощи другим народам в борьбе против
германской, итальянской и японской агрессии. Когда же после
нападения Японии на Пирл-Харбор Соединенные Штаты
стали непосредственным участником войны,
американские трудящиеся с готовностью включились в
вооруженную борьбу, провозгласив своим главным лозунгом
полный разгром фашизма.
В начале вступления США в войну ряд крупных
американских монополий, многие промышленники и
бизнесмены отказались переоборудовать свои предприятия
для производства вооружения и военных материалов в
случае, если правительство не пойдет на
безоговорочное принятие их условий, направленных на получение
баснословных прибылей. Многие капиталисты начали
своего рода «итальянскую забастовку», которая грозила
серьезно уменьшить эффективность военных усилий
США. В этих условиях широкие народные массы
Америки во главе с компартией и прогрессивными
профсоюзами решительно выступили на преодоление
саботажа промышленников, начали так называемую «битву
з& производство». Эта «битва за производство» в
немалой мере способствовала быстрому и значительному
росту промышленности в США в годы войны, успехам в
373

деле организации военных отраслей. Если в начале
1940 г. в военной и непосредственно связанных с нею
отраслях промышленности было занято 0,5 млн.
человек, то в конце 1942 г.— 15 млн. человек1.
Руками американских рабочих в годы войны было
произведено 296 тыс. военных самолетов, 86 тыс.
танков, 253 тыс. орудий, ПО тыс. минометов, 2,7 млн.
пулеметов, 14,6 млн. винтовок и автоматов2. Большая часть
этого вооружения была передана союзникам США по
антигитлеровской коалиции. Уже в первые годы войны
Соединенные Штаты являлись, по существу, важным
арсеналом армий Англии и других капиталистических
стран — участниц антигитлеровской коалиции.
Американские поставки вооружения и военных материалов,
осуществляемые по закону о ленд-лизе, имели большое
значение для капиталистических союзников США,
особенно для Англии. Основным же потребителем
произведенного оружия были вооруженные силы самих
Соединенных Штатов:
Наряду с «битвой за производство» американский
народ, рабочие, фермеры, представители средних
городских слоев, мобилизованные в вооруженные силы,
приняли непосредственное участие в военных операциях,
внесли немалый вклад в дело военного разгрома
главных фашистских государств. В отличие от первой
мировой войны, когда американским правящим кругам
стоило огромных усилий создать массовую армию, когда
десятки тысяч американцев отказывались участвовать
в империалистической бойне, в годы второй мировой
войны — войны освободительной и антифашистской —
сыновья и дочери американского народа с полным
сознанием своей ответственности за судьбы Америки
включились в ряды вооруженных борцов против фашизма.
Общая численность личного состава американской
армии, включая авиацию, увеличилась с 238 тыс.
человек к началу 1941 г. до 1686 тыс. человек к началу
1942 г. В разгар войны максимальная численность
вооруженных сил США достигла 13100 тыс. человек
(8,3 млн. человек — сухопутные войска и авиация,
1 См. Н. U. Faulkner, American Economic History, p. 682.
2 См. А. Лаговский, Стратегия и экономика, Воениздат, М.,
1957, стр. 89.
374

4,2 — военно-морской флот, 0,6 млн. человек — морская
пехота). В американских войсках находилось 920 тыс.
негров; многие негритянские части показали образцы
самоотверженности. В составе американских
вооруженных сил было 284 тыс. женщин.
Вооруженные силы Соединенных Штатов прошли во
второй мировой войне нелегкий путь. Хорошо
снаряженные, заранее отмобилизованные, имевшие
значительный боевой опыт сухопутные армии,
военно-воздушные силы и военно-морской флот главных фашистских
держав представляли собой сильного противника. Война
началась для США с серьезного поражения на
тихоокеанском театре военных действий. В ходе войны,
особенно* в результате действия советских вооруженных
сил, обстановка все в большей мере изменялась в пользу
антифашистской коалиции. Однако положение
продолжало оставаться весьма напряженным. Американские
войска, авиация и флот и в дальнейшем имели немало
неудач — и на Тихом океане, и в Африке, и в Европе.
Они не раз вынуждены были отступать, в том числе и в
конце войны, — достаточно напомнить об операции в
Арденнах.
Сразу же после вступления США в войну
американские военно-морской флот и авиация включились в
боевые действия в Атлантике. Через год, 8 ноября 1942 г.
началась операция по высадке американо-английских
войск во Французской Северной Африке. К маю 1943 г.
американо-английские вооруженные силы нанесли
поражение' итало-немецким войскам в этом районе (в
начале операции здесь находилось до 5 немецких
дивизий, а к марту 1943 г. итало-немецкие силы составляли
14 дивизий и 2 бригады, в том числе 3 танковые и 3
моторизованные дивизии). В плен было взято до 250 тыс.
человек.
В июле 1943 г. американские десантные войска,
авиация и флот приняли участие в боевых операциях на
о. Сицилия, а 3 сентября начали наступление на юге
Апеннинского полуострова. В конце 1943—начале
1944 г. американо-английские войска в Южной Италии
вели бои против 9 немецких дивизий. Кроме того, 7
немецких дивизий были сосредоточены в Северной Италии
для охраны побережья и борьбы с итальянскими
партизанами.
375

В 1941—1942 гг. вооруженные силы США понесли
значительные людские и материальные потери на Тихом
океане. Япония захватила Филиппины и американские
базы на островах Гуам и Уэйк. В 1943 г. союзные
вооруженные силы, и прежде всего американские
военно-морской флот, авиация и морская пехота, начали
активные операции на Тихом океане и захватили в свои
руки стратегическую инициативу в этом районе
(максимальное число японских соединений, активно
участвовавших в боях против союзных вооруженных сил,
составляло 22 дивизии и бригады).
Американо-английские вооруженные силы добились
определенных успехов на ряде сухопутных и морских
театров второй мировой войны. Однако вплоть до мая
1944 г. сферой действий этих вооруженных сил являлись
второстепенные, периферийные театры. Основная масса
немецко-фашистских войск, а гитлеровская Германия
была главным противником народов антифашистской
коалиции, — сосредоточивалась на европейском театре и,
прежде всего, на советско-германском фронте. По
данным, взятым из трофейных документов, в период с июня
1941 г. по май 1944 г. примерно 70% всех
соединений противника действовало на советско-германском
фронте.
Демократические силы Америки, стремясь к победе
над фашистскими захватчиками, выступали за то,
чтобы вооруженные силы США вошли в боевое
соприкосновение с противником на территории Франции и
других западноевропейских стран, требовали
скорейшего открытия второго фронта. Под воздействием масс
многие американские профсоюзы, главным образом
объединенные в КПП, принимали специальные решения и
развернули широкую кампанию, направленную на
выполнение правительством США взятых на себя
обязательств в отношении второго фронта. На съезде КПП
в 1943 г. была принята специальная резолюция, в
которой заявлялось, что военная коалиция Объединенных
Наций — «ключ к победе», и в которой содержался
призыв к «решающему вторжению широкого масштаба в
Европу».
Наиболее крупной операцией американо-английских
войск, которая отвлекла на себя от 60 до 75 немецких
дивизий, явилось вторжение вооруженных сил США че-
376

рез Ла-Манш, предпринятое 6 июня 1944 г. К началу
нормандской десантной операции под объединенным
командованием генерала Эйзенхауэра были
сосредоточены войска в количестве 2 876 тыс. человек, в том
числе 1533 тыс. американцев1. В результате успешной
высадки этих войск и последующих наступательных
операций, в том числе американо-французского морского
десанта в Южной Франции, к концу года вооруженными
силами США и Англии были заняты территории
Франции, Бельгии, Голландии и ряд районов Западной
Германии.
В феврале — марте 1945 г. экспедиционные силы
союзников вышли на р. Рейн, захватили плацдармы на
восточном берегу реки и начали развивать наступление
в глубь Германии. 25 апреля передовые части 5-го
корпуса 1-й американской армии соединились на Эльбе, в
районе Торгау, с советскими войсками. К концу апреля
американо-английские вооруженные силы заняли почти
всю территорию Северной Италии.
В 1944—1945 гг. союзные вооруженные силы
развернули наступательные действия на Тихом океане.
В феврале 1944 г. американские войска захватили Мар-
шалловы острова, в мае — Марианские, в июне
высадились на острове Гуам, в июле нейтрализовали японские
войска на Новой Гвинее. 10 октября начались операции
по овладению Филиппинами. В январе 1945 г.
американские вооруженные силы высадились на остров Лусон и
в феврале захватили Манилу. Установив контроль в
юго-западной части Тихого океана, американские
вооруженные силы перенесли военные действия на
ближние подступы к японской метрополии, захватили
острова Иводзимо и Окинава. (В дальнейшем, до момента
капитуляции Японии, военные действия ограничивались
в основном массированными бомбардировками объектов
на японских островах.)
Соединенные Штаты Америки потеряли во второй
мировой войне убитыми, ранеными и пропавшими без
вести 1134 тыс. человек, в том числе убитыми 325 тыс.
человек. Это больше, чем абсолютные потери Англии, но во
много раз меньше потерь Советского Союза, принявшего
1 См. «The War Reports of G. С. Marshall, H. H. Arnold,
E. J. King», Philadelphia —New York, 1947, p. 179.
377

на себя главную тяжесть борьбы с гитлеровской
Германией и ее союзниками.
В первых рядах борцов против фашизма шли
американские коммунисты. Ни одна политическая партия
Соединенных Штатов Америки не предприняла таких
усилий и не понесла таких тяжелых жертв в борьбе, как
Коммунистическая партия и Молодежная
комсомольская лига. 15 тыс. коммунистов и комсомольцев США,
подлинных патриотов своей страны и настоящих
интернационалистов, находилось во время войны в рядах
вооруженных сил. Многие из них получили высокие
боевые награды и боевые отличия.
В годы войны рабочий класс США добровольно
пошел на серьезные жертвы во имя общего дела —
разгрома фашизма. Основные отряды американского
пролетариата согласились на удлинение рабочего дня и
рабочей недели, на отказ от забастовок1, на создание
специальных производственных комитетов, состоящих
из представителей профсоюзов и предпринимателей и
имеющих целью обеспечить всемерное расширение
производства.
Большую роль играло активное участие
американского рабочего класса и всех демократических сил в той
внутренней политической борьбе, которая ни на минуту
не прекращалась в США в годы войны, — ее исход
оказывал значительное воздействие на позицию
Соединенных Штатов в важных политических и стратегических
вопросах, на степень участия Америки в войне.
Ареной острого столкновения сил демократии и
реакции явились президентские выборы 1944 г. Если бы
победу на выборах одержал Дыои, открытый
реакционер, поддерживаемый крайне правыми силами, это,
несомненно, привело бы к дальнейшей активизации
реакционных элементов, могло бы отрицательно сказаться
на степени участия США в войне, на характере
взаимоотношений США с их союзниками, и прежде всего с
Советским Союзом. В области внутренней политики победа
Дьюи усилила бы опасность наступления реакции на
жизненный уровень и основные гражданские свободы
широких масс американского народа.
1 Отказ от забастовок, решение о котором было принято на
съездах КПП и АФТ осенью 1941 г., привел к тому, что в 1942 г.
количество стачек уменьшилось до одной трети от количества 1941 г.
378

Рузвельта, как и на трех предыдущих выборах,
поддерживала широкая демократическая коалиция
различных социальных слоев и политических групп
американского народа. Большую роль в избирательной
кампании играли организованные рабочие профсоюзы.
Действия прогрессивных сил в значительной степени
координировались Комитетом политических действий,
который был создан Конгрессом производственных
профсоюзов. Поддерживая Рузвельта, демократические
силы американского народа, народные массы выступали
за укрепление сотрудничества с Советским Союзом, за
полный разгром фашистских государств, за
демократические права американских трудящихся. В результате
выборов Рузвельт в четвертый раз был избран
президентом США. За него было подано 25,6 млн. голосов (за
Дьюи — 22 млн.).
Участие США в антифашистской, освободительной
борьбе способствовало политическим сдвигам в стране
влево. За годы войны значительно возросла степень
организованности американского рабочего класса.
Общее число членов профсоюзов увеличилось с 10,5 млн.
человек в 1941 г. до 14 млн. человек к концу войны.
Серьезным завоеванием рабочего класса, направленным
на защиту гражданских прав и свобод, явилось решение
президента Рузвельта о создании комиссии по борьбе
с дискриминацией при найме рабочей силы. В 1944 г.
Рузвельт под влиянием демократических сил подписал
так называемый «экономический билль о правах». В этом
билле было провозглашено право каждого американца
на необходимое обеспечение пищей и одеждой, право на
жилище, на медицинскую помощь, на образование.
Конечно, провозгласив на бумаге все эти права за
американскими трудящимися, империалистическая буржуазия
США отнюдь не намеревалась обеспечить их
выполнение на практике. Но сам факт опубликования этого
билля являлся отражением активной борьбы народных
масс Америки за свои права, свидетельствовал об
определенном успехе, достигнутом в этой борьбе.'
В годы войны увеличилась численность и выросло
влияние Коммунистической партии США. В 1944 г.
компартия насчитывала 80 тыс. членов. Около
половины членов партии (46%) составляли промышленные
379

рабочие. Однако широкому развертыванию
деятельности партии, особенно на последнем этапе войны, поме-
* шали серьезные ошибки, допущенные партией, и
предательство секретаря ее Национального комитета Эрла
Браудера.
В разгар войны Браудер выдвинул оппортунистическую теорию
«национального единства», направленную на подчинение во имя
«союза всей нации» рабочего класса монополистическому капиталу,
на отрицание возможности самостоятельных политических
выступлений пролетариата во время войны. Браудер выступал за
безусловную поддержку всех действий Рузвельта, независимо от их
характера и целесообразности с точки зрения обеспечения победы над
фашизмом и интересов американского народа, за сотрудничество
с правительством Рузвельта на любых условиях.
В наиболее яркой и открытой форме ошибки Браудера
проявились после состоявшейся в декабре 1943 г. Тегеранской
конференции. Браудер выступил с заявлением, что ее решения
представляют, мол, собой гарантию прекращения враждебности
американского империализма к Советскому Союзу, признания
империалистическими кругами США революционных сдвигов в Европе и их
готовности к сотрудничеству с народами колониальных и зависимых
стран, боровшимися за национальное освобождение. Это была явная
апологетика империализма США, построенная на попытках
доказать, что характер американского империализма изменился и что
последний превратился в «прогрессивный империализм». Основу всех
антимарксистских утверждений, схем и концепций Браудера
составляла буржуазная теория «исключительности» американского
капитализма.
В мае 1944 г., на XII съезде Коммунистической
партии США, Браудер провел решение о роспуске партии и
создании вместо нее беспартийной организации,
названной «Коммунистической политической ассоциацией».
Здоровое ядро американских коммунистов,
возглавляемое Уильямом Фостером, сознавало ошибочность
принятого решения. Оно решительно выступило против
Браудера и его политики. В июле 1945 г. был созван
XIII чрезвычайный съезд Коммунистической партии
США, принявший решение о восстановлении партии.
Съезд избрал новый состав Национального комитета и
секретариат, принял решение об изменении состава
руководства партией на местах. К январю 1946 г. партия
насчитывала 52 тыс. членов. Национальный комитет
принял меры к развертыванию внутрипартийной и
массовой политической работы, усилил борьбу с-
последствиями браудеризма и ошибками левосектантского
характера.
380

В антифашистской, освободительной войне
сложилось и укрепилось боевое содружество народов и армий
Советского Союза, Соединенных Штатов Америки,
Англии и многих других стран. Создание
антифашистской коалиции и совместные действия ее участников,
тесное сотрудничество Советского Союза с
Соединенными Штатами, Англией и другими капиталистическими
государствами — факты огромной важности.
Значение этих фактов, прежде всего, в том, что они
сыграла большую роль в военном разгроме фашистских
государств и тем самым в избавлении всего
человечества от угрозы фашистского порабощения, от бедствий,
которые обрушились бы на народы Европы, Азии,
Америки, в случае осуществления планов и замыслов
германских и японских фашистских агрессоров. Вместе с
тем создание антифашистской коалиции и успешное
взаимодействие в годы войны Советского Союза,
Соединенных Штатов, Англии и других государств —
убедительное доказательство возможности мирного
сосуществования и сотрудничества государств с различными
социально-экономическими системами, большого
плодотворного влияния на весь ход развития международных
отношений принципов такого сосуществования,
выдвинутых Лениным и положенных в основу советской
внешней политики.
Естественно, что опыт, приобретенный в годы войны,
ни в коей мере не утратил своего значения в
послевоенный период. Напротив, учитывая характер изменений в
расстановке сил на международной арене и другие
особенности послевоенных лет, нельзя не прийти к выводу,
что практическое осуществление принципов мирного
сосуществования и сотрудничества государств двух
различных систем, прежде всего Советского Союза и
Соединенных Штатов Америки, является решающим
условием нормализации международных отношений и
обеспечения международной безопасности.
Однако в США и других империалистических
государствах есть 'социальные и политические силы,
заинтересованные в обратном. Исходя из своих
узкоклассовых устремлений, эти влиятельные силы, возглавляемые
381

наиболее реакционными элементами американской
финансовой олигархии, обрушиваются на доктрину
мирного сосуществования, всячески стремятся извратить
внешнюю политику Советского Союза и других
социалистических государств, исказить причины, приведшие
к «холодной войне», к созданию атмосферы недоверия
и напряженности в международных отношениях в
послевоенный период. С этой целью они в самых широких
масштабах прибегают к искажению прошлого и
особенно событий периода второй мировой войны.
Фальсификация советско-американских отношений
1941—1945 гг., направленная на то, чтобы
скомпрометировать и подорвать самый принцип мирного
сосуществования государств различных систем и идею
сотрудничества Советского Союза и Соединенных Штатов,
идет в нескольких направлениях. Главными из них
являются:
1) настойчивые попытки показать в ложном свете
ход событий на основных театрах войны, умалить
значение решающего вклада, внесенного советским
народом и его вооруженными силами в дело разгрома
фашистских государств и вместе с тем искусственно
преувеличить роль западных держав, особенно
Соединенных Штатов, в исходе второй мировой войны;
2) стремление преуменьшить значение
антифашистской коалиции с участием Советского Союза, умалить
необходимость для Соединенных Штатов союза с СССР
как важнейшего условия победы в войне, преувеличить
значение американской помощи Советскому Союзу по
ленд-лизу как якобы решающего условия успехов
Советских Вооруженных Сил;
3) стремление представить в искаженном виде цели
в войне Советского Союза и всех свободолюбивых
народов, с одной стороны, и правящих кругов США — с
другой; попытки обвинить Советский Союз в нарушении
взятых на себя союзнических обязательств, а действия
правящих кругов США выдать за образец выполнения
союзнического долга;
4) попытки представить советско-американское
сотрудничество как якобы ограниченное чисто военными
вопросами, умалить значение совместных усилий СССР
и США найти пути решения коренных международных
проблем, преуменьшить значимость совместной про-
382

граммы послевоенного мирного урегулирования,
выработанной в результате переговоров военных лет.
Вполне очевидно, что правильные и поучительные
выводы относительно уроков войны и, в частности,
советско-американских • отношений того периода и их
последствий можно сделать лишь в том случае, если
руководствоваться исторической правдой.
Именно так поступают Коммунистическая партия
Советского Союза и Советское правительство,
советские военные деятели, советские историки. Они всегда
подчеркивали и подчеркивают первостепенное значение
создания антифашистской коалиции и совместной
борьбы СССР, США, Англии, Китая, Франции и многих
других государств против фашистских агрессоров, с
глубоким уважением относятся к тому вкладу в
разгром фашизма, который внесло каждое из этих
государств.
Известно, что в годы войны глава Советского
правительства неоднократно давал высокую оценку боевым
операциям американских и английских войск,
действиям Рузвельта и Черчилля, способствовавшим
разгрому общего врага. Соответствующие заявления
содержатся и во многих публичных выступлениях
И. В. Сталина, и в его посланиях, адресованных
руководителям США и Англии К
«Не может быть сомнения, что только первоклассные
организаторы могли осуществить такие серьезные
военные операции, как успешные десанты в Северной
Африке через океан, быстрое занятие портов и
обширных территорий от Касабланка до Бужи и мастерски
проводимый разгром итало-немецких войск в Западной
пустыне», — заявлял И. В. Сталин 13 ноября 1942 г.,
отвечая на вопросы корреспондента «Ассошиэйтед
Ппесг»2 Оценивая форсирование войсками союзников
Ла-Манша и высадку на севере Франции, И. В. Сталин
подчеркивал: «Нельзя не признать, что история войн
не знает другого подобного предприятия по широте
1 См. «Переписка Председателя Совета Министров СССР с
Президентами США и; Премьер-министрами Великобритании во время
Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», т. I — II.
2 См. «Внешняя политика Советского Союза в период
Отечественной войны», т. 1, Госполитиздат, 1946, стр. 88.
383

замысла, грандиозности масштабов и мастерству
выполнения» К
Приведенные оценки относятся к периоду войны.
Через 14 лет после ее окончания, во время своего визита
в США, Председатель Совета" Министров СССР
Н. С. Хрущев заявил, что советским людям чуждо какое-
либо стремление преуменьшить участие западных держав
в войне с общим врагом, помощь, оказанную
Соединенными Штатами Советскому Союзу в этой войне.
Выступая 17 сентября в Нью-Йорке и отвечая мэру города
Р. Вагнеру и Г. К. Лоджу, Н. С. Хрущев заявил:
«Выговорили в своих выступлениях о нашей совместной борьбе
против гитлеровской Германии. Я высоко ценю ту
помощь, которую вы оказывали нам в этой борьбе. Хочу
передать вам от лица Советского правительства и народа
благодарность американскому народу за это
сотрудничество в борьбе против общего врага. Ваша помощь,
которая оказывалась в порядке ленд-лиза, сыграла свою роль»2.
Иной подход к оценке событий второй мировой войны
у многих государственных, политических и военных
деятелей США, американских буржуазных историков и
публицистов. Первое, что бросается в глаза, —
противоречивость выводов, которые делают применительно к
одним и тем же фактам различные лица, крайний
субъективизм суждений. Второе — огромная разница
между тем, что говорилось и писалось ^во время- войны
или сразу после ее окончания, и тем, что утверждается
в речах,чзаявлениях, общих работах и специальных
исторических исследованиях последних лет.
Во время войны, когда Соединенные Штаты были'
жизненно заинтересованы в боевом содружестве с
Советским Союзом, и в первые послевоенные годы, когда
в памяти народов еще слишком живы были ее основные
события, многие из американских руководителей
признавали решающий вклад советского народа в разгром
фашистских захватчиков, весьма благоприятно
отзывались о действиях Советских Вооруженных Сил, которые
приняли на себя основную тяжесть борьбы.
«В течение последних двух лет свободолюбивые
народы всего мира следили со все возрастающим восхи-
1 См. «Внешняя политика Советского Союза в период
Отечественной войны», т. II, стр. 37.
2 Я. С. Хрущев,- Мир без оружия — мир без войн, т. 2, стр. 125.
384

щением за историческими подвигами вооруженных сил
Советского Союза и почти невероятными жертвами,
которые столь героически несет русский народ», — писал
Ф. Д. Рузвельт в послании, врученном И. В. Сталину
22 июня 1943 г.1 «Мы всегда должны помнить, что
своей героической борьбой против Германии русские,
возможно, спасли союзников от сепаратного мира с
немцами. Такой мир унизил бы союзников и открыл бы
двери для следующей тридцатилетней войны», —
отмечал Хэлл2.
«...Американскому народу не следует забывать, что
он находился на краю гибели в 1942 г. Если бы
Советский Союз не удержал свой фронт, немцы получили бы
возможность захватить Великобританию. Они были
также в состоянии захватить Африку, а затем'создать
плацдармы в Латинской Америке», — подчеркивает в
своих мемуарах Эдвард Стеттиниус, сменивший Хэлла
на посту государственного секретаря3. «Без успешных
действий Советской Армии, — указывал в докладе
военному министру США генерал Д. Маршалл, —
американские войска были бы не в состоянии противостоять-
агрессору, и война была бы перенесена на
американский континент»4.
Однако наряду с подобными оценками,
отражавшими реальное положение вещей, в послевоенные годы
все большее место в американской буржуазной
историографии и пропаганде стали занимать вымышленные, не
имевшие ничего общего с фактами концепции. Суть их
сводится к тому, что якобы не Советский Союз, а
западные державы, и прежде всего США, сыграли
решающую роль во второй мировой войне, а действия
Советских Вооруженных Сил имели, мол,
второстепенное значение.
Подобные версии широко проникли в работы
историков «официального направления», в том числе в
вышедшие в последние годы в большом количестве
1 См. «Переписка Председателя Совета Министров СССР с
Президентами США и Премьер-министрами Великобритании во время
Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», т. II, стр. 72.
2 «The Memoirs of Cordell Hull», vol. II, p. 1465.
3 E. Stettinius, Roosevelt and the Russians: The Yalta
Conference, New York, 1949, p. 7.
4 «The War Reports of G. C. Marchall, H. H. Arnold, E. G. King»,
p. 149.
13 H. Иноземцев
385

исследования по истории действий во второй мировой
войне американских вооруженных сил и отдельных родов
войск1. Они подхвачены многими представителями
«академической школы» — С. Бемисом, Т. Бейли, Д. Перкин-
сом, Д.'Праттом, Г. Парксом и др.
Они характерны и для многих работ историков,
составляющих «новую» или «прагматистско-презентист-
скую» школу2, которая получила особенно широкую
известность в конце 40-х — начале 50-х годов, в разгар
«холодной войны» на международной арене и
распространения маккартизма в США. В качестве своего
идейного знамени эта школа подхватила ряд положений,
выдвинутых Ч. Бёрдом против «официальных» взглядов
по вопросам истории второй мировой войны; основные
ее кадры — Ч. Тэнзилл, X. Барнс, Д. Флинн, Д. Морген-
штерн, У. Чемберлин, В. Ньюман3. Не являются в этой
области исключением и работы ряда авторов,
составляющих новейшую из американских буржуазных
исторических школ, -уже упоминавшуюся школу «реальной
политики» (ее наиболее активные деятели Г. Морген-
тау, Р. Осгуд, Ч. Маршалл).
Хорошо известно, что начиная с 22 июня 1941 г.
огромное большинство людских и материальных
ресурсов всей фашистской коалиции было сосредоточено на
Востоке, на советско-германском фронте. К 1 декабря
1941 г. здесь действовало 179 дивизий и 24 бригады
войск противника, в то время как вне советского
фронта немцы имели 66 дивизий и 2 бригады4. В
неимоверно трудной обстановке 1941 —1942 гг. советские
войска сорвали гитлеровский план «молниеносной войны»,
истребили большую часть живой силы и техники
противника, нанесли ему ряд сильнейших ударов, особенно
1 В частности, 96-томная история американской армии под
редакцией Р. Гринфилда, 7-томьая история американских военно-
воздушных сил под редакцией В. Крейвела и Д. Кейта, 12-томная
история военно-морского флота под редакцией С. Моррисона.
2 Лица, принадлежащие к этой школе, часто сами себя называют
«ревизионистами», подразумевая под этим термином пересмотр,
ревизию укоренившихся «официальных» (или «регуляристских»)
«традиционных» взглядов.
3 См. библиографию в конце книги.
4 См. «Вторая мировая война 1939—1945 гг.
Военно-исторический очерк», под общ. ред. С. П. Платонова, Н. Г. Павленко,
И. В. Паротькина, Воениздат, М., 1958, стр. 248.
386

в битве под Москвой. Здесь немецко-фашистские
захватчики потерпели первое крупное поражение с начала
развязанной ими мировой войны.
Оценивая значение битвы под Москвой, один из
видных военных деятелей США, генерал Д. Макартур,
писал в начале 1942 г.: «Надежды цивилизации л ежат на
достойных знаменах доблестной русской армии. В течение
моей жизни я участвовал в ряде войн и наблюдал
другие, так же как и детально изучал кампании
выдающихся военачальников прошлого. Но нигде я не
наблюдал такого эффективного сопротивления сильнейшим
ударам победоносного до того времени противника —
сопротивления, за которым последовала контратака,
отбрасывающая противника назад, к его собственной
территории. Размах и блеск этого усилия отмечают его
как величайшее военное достижение во всей истории» 1.
Однако, в противовес очевидным фактам, многие
американские реакционные историки намеренно
принижают размах и значение самоотверженных действий
советского народа и его вооруженных сил в первый период
второй мировой войны. Болдуин, Чемберлин, Моурер и
ряд других американских историков и публицистов
выдвигают версию, в которой пытаются отрицать
первостепенное, жизненно важное с точки зрения
государственных и национальных интересов США значение исхода
борьбы на советско-германском фронте в 1941 —1942 гг.
, Бейли при этом утверждает, что «Россия была спасена
от катастрофы западными державами», и доходит до
обвинения американского правительства в том, что оно
не сумело использовать тяжелое положение Советского
Союза в начальный период Отечественной войны2.
Общеизвестно, что коренной перелом во второй
мировой войне связан с поражением гитлеровцев и их
союзников в грандиозной битве под Сталинградом в
1942—1943 гг. Здесь были полностью разгромлены пять
вражеских армий, был нанесен решающий удар по
военной машине Германии, ее престижу среди сателлитов.
Огонь Сталинградской битвы зажег зарю победы над
фашизмом, способствовал огромному подъему
освободительной борьбы в порабощенных фашизмом странах.
1 Приводится по книге: F. Shuman, Soviet Politics at Home.
New York, 1947, pp. 432—433.
2 См. T. Bailey, America Faces Russia, pp. 302, 287.
13*
387

Величайшими кампаниями 1943 г. были сражение на
Орловско-Курской дуге и последующее летнее
наступление советских войск, в ходе которого они продвинулись
на запад на 500—1300 км и разгромили за 4 месяца
144 немецко-фашистских дивизии. В зимней кампании
1942—1943 гг. противник потерял на
советско-германском фронте 1 200 тыс. человек только убитыми и
пленными, а в летне-осенней кампании 1943 г.— 1400 тыс.
человек.
В грамоте, адресованной защитникам Сталинграда,
президент США Рузвельт писал, что их славная победа
«остановила волну нашествия и стала поворотным
пунктом войны союзных наций против агрессии».
Совершенно иную картину пытается нарисовать ряд других
государственных и военных деятелей США и особенно
буржуазных историков.
Так, в официальном докладе генерала Маршалла
военному министру утверждалось, будто бы
Сталинградская битва по своему значению стоит рядом с
операциями под Эль-Аламейном в Северной Африке (осень
1942 г.), что поворотными пунктами, после которых
страны оси перешли к стратегической обороне, являлись
«дальнейшее развитие операций в Северной Африке с
востока и запада, а также советское наступление от
Волги»1. Неправомерность подобного сопоставления
видна хотя бы из того, что, по официальным данным, в
результате действий англо-американских войск в
Северной Африке на всем протяжении 1942—1943 гг. было
нанесено поражение всего 12 вражеским дивизиям; под
Сталинградом же было полностью уничтожено 66
фашистских дивизий. В опубликованных в 1950 г.
военных мемуарах Леги, начальника штаба президента,
Сталинградскому сражению посвящено всего три
абзаца2. Подобным образом изображают ход событий и
многие буржуазные историки. Так, например, Г. Парке,
подчеркивая «первостепенное значение» Эль-Аламейна,
лишь упоминает о Сталинграде и ничего не говорит о
сражениях на Орловско-Курской дуге3.
1 См. «The War Reports of G. С. Marshall, H. H. Arnold,
E. O. King», p. 145.
2 Cm. W. D. Leahy, I Was There.
8 См. Н. B. Parkes, The United States of America, A History.
388

Обращает на себя внимание, что некоторые американские
буржуазные авторы, фальсифицируя' историю войны, идут в этом
направлении значительно дальше, чем даже реакционные
западногерманские историки, апологеты германского милитаризма. Вальтер
Гёрлиц, например, искажая ряд событий, не отважизается отрицать
первостепенное значение Сталинграда. Разгром гитлеровцев под
Сталинградом, признает он, «был самым крупным поражением,
которое когда-либо в истории терпела германская армия, — новой
Иеной!» 1 Генерал Цейтцлер, являвшийся во время Сталинградской
битвы начальником генерального штаба сухопутных войск,
заявляет: «Сталинградское сражение действительно оказалось
поворотным пунктом всей войны»2. Генерал Ганс Дёрр в своей книге
«Поход на Сталинград» признает, что «Сталинград стал поворотным
пунктом второй мировой войны. Для Германии, битва под
Сталинградом была тягчайшим поражением в ее истории, для России — ее
величайшей победой... Сталинград явился началом превращения
России в одну из двух величайших мировых держав» 3.
В еще большей степени в американской буржуазной
историографии искажаются характер и значение боевых
действий 1944—1945 гг. В эти годы, несмотря на то что
был открыт второй фронт в Европе, исход войны
продолжал решаться на советско-германском фронте, — на
1 января 1945 г. здесь действовало 185 дивизий и 21
бригада из 313 дивизий и 32 бригад, которыми располагало
немецко-фашистское командование4. В 1944 г. советские
войска нанесли по противнику новые сокрушительные
удары, в результате которых война была перенесена на
территорию противника, были выведены из строя
союзники Германии и освобожден ряд европейских
государств. В 1945 г. Советские Вооруженные Силы провели
ряд завершающих операций, включая берлинскую,
имевших первостепенное значение для безоговорочной
капитуляции германских вооруженных сил. Лишь в этом
году потери немецко-фашистских войск на
советско-германском фронте составили более 2 млн. солдат и
офицеров пленными и более 1 млн. убитыми.
Ряд американских буржуазных авторов всячески
принижает значение этих непреложных фактов и пытается
доказать, что в последние годы войны решающее значение
1 W. Gorlitz, Der Deutsche Generalstab. Geschichte und Gestalt.
1657—1945, Frankfurt am Main, 1950, S. 610.
2 3. Вестфаль, В. Крепче, Б. Цейтцлер и др., Роковые решения,
Воениздат, М., 1958, стр. 209.
8 Г Дёрр, Поход на Сталинград, Воениздат, М., 1957, стр. 15.
4 См. «Вторая мировая война 1939—1945 гг.
Военно-Исторический очерк», стр. 671.
389

имели, мол, «битва за Атлантику», «воздушное
наступление» США и Англии на Германию, операции в Италии
и, главное, действия союзников во Франции.
Аналогичным образом они преуменьшают значение вступления
СССР в войну против Японии и разгрома им Квантун-
ской армии — ударной силы японского милитаризма.
Большие усилия реакционная историография США
прилагает к тому, чтобы исказить вопрос о характере
американской помощи Советскому Союзу по ленд-лизу,
о значении американских поставок Советским
Вооруженным Силам с точки зрения обеспечения их
боеспособности.
Прежде всего, нельзя забывать, что, принимая
решение о постазках Советскому Союзу по ленд-лизу,
американское правительство руководствовалось в
первую очередь своими собственными интересами. В письме
военному министру Стимсону Рузвельт отмечал, что
оказание поддержки Советскому Союзу имеет
«первостепенную важность для спасения и безопасности
Америки» 1. Отвечая на вопрос, что получили Соединенные
Штаты взамен средств, израсходованных ими на ленд-
лиз Советскому Союзу, Стеттиниус заявлял: «Русские
уже сделали нам взнос, во много превосходящий меру в
долларах или тоннах. Этот взнос — разгромленные и
плененные миллионы фашистских солдат, огромное
количество уничтоженной немецкой техники — намного
сократит войну»2. Следовательно, американский ленд-
лиз Советскому Союзу представлял собой орудие
самозащиты Соединенных Штатов, вложение средств — и
весьма эффективное! — с целью обеспечения победы над
врагом, угрожавшим их жизненным интересам.
Руководители Советского правительства не раз
подчеркивали положительную роль американских поставок
Советскому Союзу с точки зрения организации разгрома
общего врага, не раз выражали признательность
советского народа за американскую помощь, оказанную по
ленд-лизу.
Но ни в коей мере нельзя согласиться с
утверждениями ряда американских историков о том, что поставки
\См. W. hanger and 5. Gleason, The Undeclared War, 1940—
1941, New York, 1953, p. 792.
2 Cm. R. Shugg and H. Deweerd, World War II, A Concise
History, Washington, 1946, pp.-98—99.
390

по ленд-лизу сыграли якобы решающую роль в деле
вооружения и снаряжения Советской Армии и в
большой мере определили результаты войны \ что без ленд-
лиза Советский Союз или погиб бы, или в течение
многих лет на смог бы изгнать врага со своей территории2.
Чтобы картина была правильной, необходимо сравнить
размеру американских поставок Советскому Союзу с
поставками Англии и другим государствам, а главное,
с масштабами продукции советской промышленности,
обслуживавшей фронт. Казалось бы, поставки
Советскому Союзу, который принял на сгбя основную
тяжесть борьбы с фашистскими государствами, должны
были иметь наибольший удельный вес, особенно в 1941 —
1942 гг., когда положение на советско-германском фронте
было весьма тяжелым. Однако вплоть до 1 марта 1942 г.
на СССР приходилось лишь 6% общего количества
американских поставок. Даже Р. Дин, глава американской
военной миссии в Москве в 1943—1945 гг., признавал,
что они были «разочаровывающе малы»3.
За все время войны Советский Союз получил из США
товаров по ленд-лизу ,на сумму в 10,8 млрд. долл., при
общей стоимости поставок всем странам в 46 млрд. долл.
Удельный вес всех поставок в СССР по ленд-лизу
составил всего лишь около 4% по отношению к общей
массе отечественного промышленного производства4.
Приведенные факты говорят о том, что американские
поставки составляли сравнительно небольшую долю
вооружения и снабжения Советских вооруженных сил. В
подавляющей своей части это-снабжение обеспечивалось
советской экономикой. Таким образом решающую роль
в войне сыграли не только Советская Армия, но и
советский тыл.
Выступая в ноябре 1957 г. на юбилейной сессии
Верховного Совета СССР, Н. С. Хрущев отмечал, что кое-
кто хотел бы замолчать или принизить значение
замечательных побед, одержанных советским народом в годы
1 См., например, Е. Mowrer, The Nightmare of American Foreign
Policy, pp. 142—143.
2 T. Bailey, America Faces Russia, pp. 304—305.
3 R. Deane, The Strange Alliance, The Story of our Efforts at
Wartime Cooperation with Russia, New York, 1947, p. 89.
4 См. Н. Вознесенский, Военная экономика СССР в период
Отечественной войны, Госполитиздат, 1948, стр. 74.
391

Великой Отечественной войны... «Но никому не удастся
вычеркнуть из памяти народов, из истории великий
подвиг советского народа! Не только наши современники,
но и грядущие поколения будут всегда свято чтить
память героических борцов, которые в смертельных битвах
разгромили фашистские полчища, будут чтить память
тех, кто спас светлое будущее человечества» 1.
Во время войны, в обстановке серьезнейшей угрозы,
нависшей над Соединенными Штатами, целесообразность
военного союза между США и СССР, как правило, не
подвергалась сомнению. Первостепенное, жизненно
важное для США значение такого союза неоднократно
подчеркивали не только президент Рузвельт, но и ряд
гораздо более правых представителей американских
правящих кругов. Так, например, Буллит заявлял, что,
несмотря на коренные различия в государственном строе
и идеологии, существовавшие между СССР и США,
создание антигитлеровской коалиции с участием
Советского Союза и совместные с ним боевые действия
отвечали интересам США, так как «Советский Союз
героически дрался против Германии, и мы имели основания
считать, что поражение Советского Союза и
Великобритании привело бы в конце концов к германской атаке на
Америку»2.
Аналогичным образом со стороны многих
государственных и политических деятелей США не вызывал
тогда никакого сомнения и факт верности Советского
государства взятым на себя союзническим обязательствам.
«Русские были великолепными союзниками, — писал
бывший военный министр США Г. Стимсон. — Они
воевали в соответствии со своими обязательствами»3.
Высшие дипломатические представители США неоднократно
отмечали стремление к соглашению на
взаимоприемлемых условиях и добрую волю, проявляемые Советским
Союзом во время важнейших международных
конференций. Характеризуя Московскую конференцию 1943 г.,
Хэлл пишет об «атмосфере доверия и взаимопонимания»,
господствовавшей на этой конференции, о «духе между-
1 Н. С. Хрущев, Сорок лет Великой Октябрьской
социалистической революции, Госполитиздат, 1957, стр. 9.
2 W. Bullit, The Great Globe Itself, p. 5.
8 H. L. Stimson and McGeorge Bundy, On Active Service in Peace
and War, New York, 1948, p. 527.
392

народного сотрудничества», ей присущем *. Касаясь
проблемы американо-советских отношений в 1944 г.,
Хэлл указывает, что они «продолжали оставаться
хорошими по всем вопросам. Россия с большой готовностью
участвовала в подготовке послевоенной международной
организации, призванной обеспечить мир»2. Стеттиниус,
анализируя конференцию в Ялте, подчеркивал, что на
этой конференции «Советский Союз сделал больше
уступок Соединенным Штатам и Великобритании, чем эти
страны сделали СССР»3.
Подобные заявления американских руководителей
отражали истинное положение вещей, факты. Но
вопреки фактам в послевоенные годы многие буржуазные
политические и военные деятели, историки и
публицисты стали выступать с утверждениями, что, мол,
никакого действенного сотрудничества между СССР и США
во время войны не было, что СССР вообще не может
рассматриваться как союзник Соединенных Штатов.
Такая версия широко проникла во многие работы.
«Странный союз» — назвал генерал Дин свою книгу об
американо-советских отношениях, в которой беззастенчиво
извращаются события войны 4. Томас Бейли характеризует
совместную борьбу советского и американского народов
в годы второй мировой войны как «противоестественный
союз»5.
При этом Бейли и ряд других буржуазных историков
оперируют уже приводившейся концепцией так называемой
«естественной враждебности». Утверждая, вопреки исторической правде, что
отношения между США и Россией будто бы всегда были весьма
напряженными, они заявляют, что после 1917 г. эти отношения были
осложнены коренными идеологическими разногласиями, которые
представляют якобы непреодолимое препятствие на пути
сотрудничества между СССР и США.
Попытки реакционных кругов США и многих
буржуазных историков принизить роль Советского Союза
во второй мировой войне, поставить под сомнение
советско-американский боевой союз, изобразить СССР в
качестве державы, якобы саботировавшей взятые на себя
1 См. «The Memoirs of Cordell Hull», vol. II, p. 1315.
2 Ibid., p. 1346.
:i Cm. E. Stettinius, Roosevelt and the Russians, p. 6.
4 Cm R. Deane, The Strange Alliance.
6 T. Bailey, America Faces Russia, p. 287.
393

союзнические обязательства, имеют вполне
определенную цель. Она заключается в том, чтобы доказать
«невозможность» иметь дело с Советским государством,
снять с правящих кругов США ответственность за
ухудшение американо-советских отношений в послевоенный
период, как-то оправдать действия влиятельных
империалистических сил против мирного сосуществования
государств с различными системами.
3. Коренное отличие целей, преследуемых в войне народными
массами и монополистической буржуазией Соединенных
Штатов. Демократическая программа антифашистской
коалиции и империалистические планы американской финансовой
олигархии
В рядах антифашистской коалиции существовало
резкое различие в определении как целей войны, так и
задач послевоенного устройства мира. Линия такого
различия проходила и между государствами, прежде
всего между социалистическим Советским Союзом и
капиталистическими Америкой и Англией, и внутри
капиталистических государств — между широкими
народными массами и империалистической верхушкой.
Освободительные цели, провозглашенные Советским
Союзом, органически вытекали из миролюбивого,
подлинно демократического характера советской внешней
политики, являлись практическим воплощением
генеральной линии этой политики применительно к условиям
антифашистской войны. Эти цели полностью отвечали
интересам и чаяниям народов всех стран, в том числе и
главных капиталистических государств.
Тесное сотрудничество и взаимная поддержка
народов Советского Союза, США, Англии, Китая, Польши,
Чехословакии, Франции и ряда других государств —
участников антифашистской коалиции — характерная
черта этой коалиции, отличавшая ее от ранее
действовавших союзов и коалиций. Эта черта явилась
отражением закономерностей эпохи, свидетельством возросшего
воздействия народных масс на ход исторического
развития, усилившейся международной роли первого в мире
социалистического государства.
Советский Союз и народные массы всех стран —
участниц антигитлеровской коалиции, в том числе и Соеди-
394

ненных Штатов Америки, ставили своей задачей полный
и безусловный разгром фашизма. Они выступали за
освобождение народов оккупированных фашистами стран,
за содействие этим народам в восстановлении своих
национальных государств, в предоставлении им права
самим решать вопрос о своем государственном и
политическом устройстве в будущем. Они считали
необходимым создание таких условий в послевоенном мире, при
которых исключена была бы возможность повторения
агрессии со стороны Германии, Японии и Италии, было
бы обеспечено мирное сосуществование и
сотрудничество всех государств.
Освободительные цели народов стран — участниц
антифашистской коалиции, упорная борьба масс за
осуществление этих целей в большой мере наложили
отпечаток на официально сформулированную программу
государств — участников коалиции, на важнейшие
декларации и соглашения о целях войны и послевоенном
мирном урегулировании, принятые этими государствами.
Следовательно, и в этом отношении антифашистская
коалиция периода второй мировой войны и программа
ее действий на послевоенный период резко отличались от
всех имевших место в прошлом союзов и коалиций, в
частности от Антанты времен первой мировой войны и
сформулированной ею программы послевоенного
мирного урегулирования К Коренное отличие от прошлого
заключалось и в том, что демократические принципы,
содержавшиеся в программе антифашистской коалиции,
опирались на огромную реальную силу, выступавшую за
их практическое осуществление. Эта сила — могучий
Советский Союз, игравший решающую роль в войне,
широчайшее освободительное движение на всех
континентах, возросшая организованность мирового рабочего
движения во главе с коммунистами.
В этих условиях империалистические круги, в том
числе и Соединенных Штатов, не могли откровенно
1 Ряд американских буржуазных государственных деятелей,
историков, юристов пытается, вопреки фактам, утверждать обратное.
Так, например, Т. Финлеттер в своей книге «Сила и политика»
заявляет, что «урегулирование после второй мировой войны проводится
на основе тех же общих принципов, которые применялись при
урегулировании после предыдущих войн... По существу, — продолжает
Финлеттер,—остались теми же, что и в драке 1919 г. и основные
действующие лица...» (См. Т. Finletter, Power and Policy, p. 354).
395

провозглашать свои реакционные и агрессивные замыслы;
они вынуждены были их маскировать значительно более
тщательно, чем когда бы то ни было в прошлом.
Руководствуясь в действительности своими узкоклассовыми,
эгоистическими устремлениями, в корне враждебными
интересам народа, монополистическая буржуазия
Соединенных Штатов стремилась выдать себя за поборника
интересов всей нации, за силу, якобы отстаивающую
общенародные интересы. Стремясь на деле к упрочению
позиций империалистической реакции внутри страны и в
международном масштабе, на словах ведущие группы
американской финансовой олигархии выступали с
призывами* к свободе и демократии в США и во всем мире.
В то время как американские миллиардеры строили
планы установления своего господства в самых разных
странах, их ставленники в государственном аппарате, а
также послушная им пропагандистская машина шумели
на все лады об уважении прав народов, о «бескорыстии»
правящих кругов Соединенных Штатов и их
«незаинтересованности» в установлении где бы то ни было своего
влияния.
На формулирование целей и задач Соединенных
Штатов во второй мировой войне наложили свой
отпечаток такие различные элементы, как, во-первых,
участие США в антигитлеровской коалиции и искреннее
стремление широких масс американского народа к
осуществлению освободительных целей; во-вторых, бур-
жуазиоглиберальный демократизм Рузвельта и ряда
других представителей американского капитализма и,
в-третьих, избранная реакционными кругами тактика
маскировки их истинных намерений и планов. В
результате сочетания этих элементов лейтмотивом многих
официальных заявлений кабинета, руководителей конгресса
и буржуазных партий, а также подавляющей массы
буржуазных периодических изданий были утверждения, что
американцы воюют за «спасение мировой цивилизации
и мировой культуры», за «высокие моральные идеалы
и ценности», за «счастливое будущее для себя и для всех
народов».
Примерно в этом же духе были выдержаны и
многие основные программные документы правительства.
Одним из таких документов явилось выступление
Рузвельта 6 января 1941 г. с призывом «реконструировать
396

мир во имя лучшего будущего человечества» и
обеспечить осуществление «четырех основных свобод: свободы
слова, свободы религии, свободы от нужды и свободы от
страха» 1.
14 августа 1941 г. Рузвельтом и Черчиллем была
подписана так называемая Атлантическая хартия,
выражавшая «общие принципы национальной политики»
двух стран. В этом документе говорилось, что США и
Англия «не стремятся к территориальным или другим
приобретениям» и «не согласятся ни на какие
территориальные изменения, не находящиеся в согласии со
свободно выраженным желанием заинтересованных
народов», что они «уважают право всех народов самим
избирать форму правления» (при важной оговорке, что
правительства США и Англии будут «соблюдать
должным образом свои существующие обязательства»), что
все государства должны «отказаться от применения
хилы», стремиться к экономическому сотрудничеству и —
после уничтожения нацистской тирании — к прочному и
длительному миру, всеобщей безопасности и к
избавлению от бремени вооружений2.
Таким образом, в Атлантической хартии
формулировался ряд прогрессивных, демократических принципов,
представлявших основу для широкого сотрудничества
государств, воевавших против фашистского блока.
Осуществление важнейших из этих принципов, верность им
не на словах, а на деле, заложили бы фундамент такого
послевоенного урегулирования, которое соответствовало
задачам сотрудничества государств различных систем и
обеспечения международной безопасности в
соответствии с интересами всех народов. Учитывая это
обстоятельство и стремясь как можно скорее добиться
соглашения, облегчающего совместную борьбу против общего
врага — фашизма, Советский Союз присоединился
(24 сентября 1941 г.) к Атлантической хартии3.
1 «The Public Papers... 1940», p. 672.
2 Текст Атлантической хартии см. «Внешняя политика
Советского Союза в период Отечественной войны», том I, стр. 167.
3 По проблемам международно-правовых основ сотрудничества
СССР, США и Англии в антигитлеровской коалиции и выработки
программы послевоенного мирного урегулирования см. подробнее
С. Боратынский, Дипломатия периода второй мировой гойны.
Международные конференции 1941 — 1945 годов, ИЛ, М., 1959 г. (перевод
с польскою). •
397

При этом Советское правительство в декларации,
оглашенной 24 сентября 1941 г. на Межсоюзной
конференции в Лондоне, со всей решительностью и
последовательностью определило характер происходящей войны,
задачи, стоящие перед народами и государствами
антифашистской коалиции, и пути их практического
осуществления. В декларации правительства СССР
указывалось на первоочередную необходимость «разгрома
гитлеровской агрессии и уничтожения ига нацизма», на
освободительные цели второй мировой войны1.
Учитывая неясность толкования в Атлантической партии
вопросов, связанных с колониальной системой, Советское
правительство подчеркнуло, что «Советский Союз в своей
внешней политике руководствовался и руководствуется
принципом самоопределения наций».
I января 1942 г. 26-ю государствами, в том числе
Советским Союзом, США, Китаем, Англией, была
подписана «Декларация Объединенных Наций». Декларация
явилась одним из основных программных документов
антигитлеровской коалиции. Участники декларации
обязались использовать все свои ресурсы для борьбы
против фашистских государств и не заключать с ними
сепаратного перемирия или мира2. Во вступлении к
декларации содержался ряд положений, весьма важных с
точки зрения послевоенного мирного урегулирования.
II июня 1942 г. в Вашингтоне было подписано
Соглашение между правительствами СССР и США о
принципах, применимых к оказанию взаимной помощи в
ведении войны против агрессии. Указанные правительства
констатировали, что «они заняты общим делом,
совместно со всеми другими одинаково мыслящими
государствами и народами, направленным к созданию основ
справедливого и прочного общего мира,
обеспечивающего законный порядок им самим и всем другим
народам»3.
В дальнейшем при активном участии Советского
Союза были более конкретно определены цели
антигитлеровской коалиции и выработана общая программа
1 См. «Внешняя политика Советского Союза в период
Отечественной войны», т. I, стр. 144—147.
2 См. там же, стр. 170—171.
8 См. там же, стр. 242—246.»
398

«послевоенного мирного урегулирования, отвечавшая
интересам всех народов и требованиям международной
безопасности. Эта программа нашла свое отражение в
решениях Московской, Тегеранской, Ялтинской и
Потсдамской конференций.
Как известно, на Московской конференции (19—
30 октября 1943 г.) была принята декларация по
вопросу о всеобщей безопасности, предусматривавшая
сотрудничество США, СССР, Англии и Китая в
«организации и поддержании мира и безопасности» после
окончания войны и создание с этой целью специальной
международной организации, основанной на принципе
суверенного равенства всех миролюбивых государств.
Впоследствии именно на этой основе был разработан на
конференции в Думбартон-Оксе проект Устава
Организации Объединенных Наций К
На Тегеранской конференции (28 ноября — 1 декабря
1943 г.) были приняты ответственные решения о
дальнейшем ходе военных действий, что явилось важным
этапом в установлении эффективного военного
сотрудничества основных государств антифашистской коалиции
и согласовании их политических целей. «Мы выражаем
нашу решимость в том, что наши страны будут работать
совместно как во время войны, так и в последующее
мирное время» в целях обеспечения международной
безопасности и устранения бедствий и ужасов войны,
говорилось в декларации трех держав, подписанной
Сталиным, Рузвельтом и Черчиллем2.
Конференция в Ялте (4—12 февраля 1945 г.)
приняла важнейшие решения по вопросам окончательного
разгрома гитлеровской Германии и будущего Германии.
«Нашей непременной целью, — заявили главы
правительств СССР, США и Англии, — является уничтожение
германского милитаризма и нацизма и создание
гарантии в том, что Германия никогда больше не будет в
состоянии нарушить мир всего мира». На конференции
были выработаны основные принципы послевоенного
мирного урегулирования с Германией, включая полную
ее демилитаризацию и денацификацию, принципы
политики в отношении государств — союзников нацистской
1 См. «Внешняя политика Советского Союза в период
Отечественной войны», т. I, стр. 357—364.
2 Там же, стр. 368—371.
399

Германии, декларация об Организации Объединенных
Наиий. Победа в войне против фашизма и образование
международной организации, призва-нной обеспечить
безопасность всех народов, представляют,
подчеркивалось в декларации о единстве, «самую большую
возможность во всей истории человечества» для создания в
ближайшие годы важнейших условий длительного и
прочного мира \
Демократические принципы мирного урегулирования
были закреплены в решениях Потсдамской конференции
(17—25 июля, 28 июля — 2 августа 1945 г.). Эта
конференция, проходившая при активном участии
Советского Союза, в обстановке небывалого подъема
мирового освободительного и демократического движения,
коренным образом отличалась от важнейших
международных мирных конференций периода после первой
мировой войны, которые созывались империалистическими
державами-победительницами в целях раздела
завоеванной добычи.
По главному вопросу — о будущем Германии —
конференция в Потсдаме приняла решения,
предусматривавшие, в отличие от того, что было сделано в свое
время в Версале, путь такого урегулирования
германской проблемы, которое исходило из необходимости
предотвратить возрождение германского милитаризма и
предполагало совместные действия Советского Союза,
США, Англии и Франции для обеспечения мира в
Европе. Это нашло свое выражение в решениях
конференции относительно полного искоренения германского
милитаризма и нацизма, уничтожения монополий,
реконструкции экономической и политической жизни страны
на демократической основе. Была достигнута
договоренность о введении оккупационного режима четырех
держав на срок до заключения мирного договора — режима,
основанного на принципах координированной политики
этих держав, их отношения к Германии как к
экономическому и политическому целому, оказания помощи
германскому народу в создании единой, демократической,
миролюбивой Германии.
Таким образом, в ходе войны и непосредственно
после разгрома гитлеровской Германии была вырабо-
1 См. «Внешняя политика Советского Союза в период
Отечественной войны», т. III, стр. 100—109.
400

тана согласованная программа действий основных
государств — участников антифашистской коалиции,
касающаяся как их целей в войне, так и принципов
послевоенного мирного урегулирования. Это была
демократическая программа, отвечавшая освободительному,
антифашистскому характеру второй мировой войны,
жизненным требованиям народов всех стран,
национальным интересам всех государств, принципам мирного
сосуществования и сотрудничества различных
общественных систем.
Нет никаких сомнений в том, что, если бы программа
антифашистской коалиции осуществлялась
правительствами всех основных государств, входивших в эту
коалицию, это в огромной степени облегчило бы мирное,
позитивное решение всех наиболее сложных
международных проблем, явилось бы надежной гарантией
обеспечения безопасности всех народов.
Однако правящие круги США и Англии в
действительности встали на путь саботажа совместно принятых
решений. Более того, как свидетельствуют факты,
наряду с официально провозглашенными целями войны и
программой послевоенного мирного урегулирования
наиболее влиятельные монополистические силы, в первую
очередь в США, имели иную, не демократическую, а
империалистическую программу действий, которой они
фактически руководствовались. Эта программа
оказывала серьезное влияние на политику и стратегию
правительства США во второй мировой войне.
Многие видные американские государственные и
политические деятели и империалистическая пропаганда
США упорно отрицают наличие такой программы.
Причем ряд лиц обвиняет правительство Соединенных
Штатов в том, что оно, «увлекшись», мол, «общими
принципами», сформулированными в основных
документах антифашистской коалиции, «упустило» сугубо
американские политические цели и интересы, «не придало
должного значения» разработке в годы войны в
Соединенных Штатах основных институтов послевоенного
мира.
401

«Соединенные Штаты не имели программы мира»', —заявляет
Хэнсон Болдуин, подразумевая под «Соединенными Штатами»
американские империалистические круги, а под «программой мира» —
заранее выработанную программу действий этих кругов на
послевоенный период. «Мы настолько сосредоточились на ведении войны,
что забывали о необходимости продумать ее основные политические
аспекты»2, — утверждает Д. Макклой, крупный делец, один из
руководителей военного министерства, а впоследствии верховный
комиссар США в Германии. Примерно то же заявляют Леги, Пратт,
Чемберлии и многие другие буржуазные политические деятели,
историки и публицисты.
Цель подобных заявлений двоякая. Во-первых,
попытаться представить правящие круги США в роли
бескорыстного, лишенного каких бы то ни было эгоистических
устремлений «доброго дяди», заботящегося лишь о
всеобщем благополучии, а отнюдь не об устремлениях
американского монополистического капитала. Во-вторых,
отрицая, что у империалистических сил США была
специальная политическая программа, в корне отличная от
официально провозглашенной антифашистской
коалицией, попытаться замаскировать и преуменьшить провал
расчетов, связанных с этой сепаратной,
экспансионистской программой.
Факты говорят о том, что, в то время как
свободолюбивые народы вели борьбу не на жизнь, а на смерть
с фашизмом, угрожавшим существованию мировой
цивилизации, реакционные и агрессивные круги США
разрабатывали планы передела мира в своих интересах.
Выработкой подобных планов занимались специальный комитет
по послевоенным вопросам, созданный Национальной ассоциацией
промышленников; многие ведущие представители американского
«большого бизнеса», в частности У. Олдрич, председатель совета
директоров рокфеллеровского «Чэйз нейшнл бэнк», вице-президент
Национальной ассоциации промышленников Сайке3; так
называемая Комиссия по изучению мира, начавшая свою деятельность еще
в 1939 г. и опубликовавшая первые планы в 1940—1942 гг. (в состав
комиссии входили К. Гудрич, А. Гарриман, Т. Ламонт и другие
руководители основных финансовых групп, а также Д. Ф. Даллес и
ряд других крайне правых политических деятелей и дипломатов);
ряд университетских внешнеполитических центров и комитетов, дей-
1 Н. Baldwin, The Great Mistakes of the War, p. 3.
2 J. McCloy, The Challenge to American Foreign Policy, Cambridge,
Massachusetts, 1953, p. 43.
8 Cm. W. W. Aldrich, Some Aspects of American Foreign Economic
Policy, Chicago, 1940; W. Sykes, The Postwar Prospect, New York,
1943.
402

ствовавших на средства, представлявшиеся через «World Peace
Foundation», и многие другие организации и лица.
В рамках государственного департамента уже в 1940 г. был
создан Совещательный комитет по проблемам внешних сношений
под председательством Уэллеса и ряд подчиненных ему
подкомитетов, занимавшихся вопросами послевоенного урегулирования.
В 1942 г. был образован Совещательный комитет по вопросам
послевоенной внешней политики, участвовавший в выработке всех
важнейших внешнеполитических документов, представляемых
президенту, и всех послевоенных планов. Членами комитета были
виднейшие представители финансовой олигархии — Нельсон Рокфеллер,
Майрон Тэйлор, Эрик Джонсон; сенаторы Коннэлли и Остин;
реакционные политики и журналисты Дин Ачесон, Гамильтон Фиш,
Армстронг, Анна Мак-Кормик; правые руководители основных
профсоюзов. Комитету подчинялся ряд подкомитетов и
комиссий, ведавших экономическими, политическими, территориальными
и другими вопросами и отдельными странами и группами стран.
В 1944 г. были созданы Комитет по послевоенным программам (под
председательством Стеттиниуса) в государственном департаменте
и межминистерский координационный Исполнительный комитет по
внешней экономической политике (под председательством Ачесона) \
Что же представляла собой программа,
выработанная реакционными кругами США? Каковы были ее
основные элементы? Какие цели в войне преследовал
американский империализм?
Ответить на этот вопрос позволяет анализ
многочисленных заявлений, признаний и полупризнаний ведущих
деятелей монополистического капитала США и их
представителей в правительстве и конгрессе, многих
материалов, просочившихся в американскую периодическую
печать военных лет, а также ряда работ, написанных
буржуазными реакционными историками.
В отношении своих противников в войне финансовая
олигархия США ставила целью подорвать мощь
Германии и Японии, устранить их как главных конкурентов с
мировых рынков, установить свой контроль над
германскими и японскими капиталами, торговлей,
промышленностью. «С точки зрения расстановки сил в будущем эта
война ведется за контроль над тяжелой
промышленностью Западной Европы и района Желтого моря», —
откровенно признавал Страус-Хюпе2. Строя планы
ограбления Германии и Японии, их устранения как своих кон-
1 См. «Department of State. Publication 3580. Postwar Foreign
Policy Preparation. 1939—1945», Washington, 1950.
2 R. Straasz-Нирё, The Balance of Tomorrow, New York, 1945,
p. 258.
403

курентовс мировых рынков, американские
империалисты отнюдь не стремились к полному разгрому фашизма,
к освобождению этих стран от господства реакционных
сил, к осуществлению коренных демократических
преобразований. Монополистическая буржуазия США видела
в германском и японском империализме не только своих
конкурентов, но и классовых союзников. Она
рассчитывала прибрать к рукам Германию и Японию, закабалить
немецкий и японский народы с помощью местных
реакционных сил, превратить эти силы в послушных
исполнителей американской политики и использовать их в
борьбе против социализма и демократии в Европе и
национально-освободительного движения в Азии.
Отсюда ставка американских реакционных кругов на
сохранение в Германии при любом исходе войны
реакционного политического' режима, выступления многих
влиятельных представителей правящей верхушки США
за безусловное сохранение в послевоенной Японии
«института монархии» К Отсюда в корне враждебные
интересам германского народа и целям обеспечения
европейской безопасности планы реакционных кругов США
в отношении будущего Германии.
Эти планы, в частности программа гак называемого «жесткого
мира», выработанная Моргентау и Барухом, и программа «мягкого
мира», предложенная военными кругами и Хэллом, при всей их
видимой противоречивости, имели ряд общих элементов. Авторы их
руководствовались намерением не допустить самостоятельного
национального развития германского народа, подчинить Германию
господству американского империализма, использовать ее
территорию и людские ресурсы в целях осуществления агрессивных
замыслов американских империалистических кругов.
Аналогичным образом дело обстояло с планами
реакционных кругов США в отношении Италии и других
европейских союзников и сателлитов фашистской
Германии, а также европейской политики Соединенных
Штатов в целом.
Профессор Нью-йоркского университета Чарльз Ходжес писал
в разгар войны, что империалистическая верхушка Соединенных
Штатов добивается «подобия гитлеровского «нового порядка» для
Европы — без фюрера, конечно, но при всевластии банкиров». «Аме-
1 Грю писал впоследствии, что, как он. и предвидел, «события
доказали, что император явился очень важным и существенным активом
для генерала Макартура». (См. J. Grew, Turbulent Era, vol. II, p. 1407.,
404

риканские бизнесмены полагают, — подчеркивал Ходжес, — что
Европа нуждается, особенно в связи с растущим беспокойством масс,
в сильном централизованном государстве промышленников и
банкиров, в широкой перестройке континента под руководством
американского капитала» К
Применительно к государствам, входившим вместе с
Соединенными Штатами в антифашистскую коалицию,
цели ц планы, выработанные американскими
реакционными кругами, также не имели ничего общего со
стремлением к честному исполнению союзнического долга и
тех обязательств, которые США взяли на себя в
соответствии с программой действий этой коалиции.
Важным элементом империалистических планов США
была установка на использование в максимальной мере
созданных войной условий для наступления
американского капитала на позиции союзников США из числа
капиталистических стран, в первую очередь Англии.
Англия рассматривалась финансовой олигархией США не
только как главный партнер и союзник, но и как
серьезный конкурент и соперник Соединенных Штатов,
давно и упорно претендовавший на мировое господство.
Острые англо-американские противоречия давали о себе знагь
на протяжении всей войны. Они в- полной мере проявились в связи
со стремлением правящих кругов США получить важные военные
базы в английских владениях в Вест-Индии в обмен на
американские эсминцы, с борьбой американского капитала за внедрение в
Канаду и другие английские доминионы, с англо-американскими
конфликтами на Дальнем Востоке, особенно в Китае. Имели место
серьезные англо-американские осложнения по вопросу о будущем
Британской империи, особенно Индии. Объектом острого
соперничества империалистических сил этих двух держав явились вопросы,
касавшиеся будущего Франции и французских колоний, Италии и ее
колоний, Юго-Восточной Европы и т. д.
О целях и намерениях американских миллионеров и
миллиардеров в отношении Англии яркое представление дает опубликованная
в июле 1942 г. в американской печати докладная записка Даунея,
представителя «Дженерал моторе». В этой записке, озаглавленной
«Америка в послевоенном мире», Дауней писал, что «Британская
империя является такой же частью нашей страны, как Куба, Гавайи,
Филиппины, Аляска. Раз мы участвуем в обороне Британской
империи, мы должны иметь равные права в развитии ресурсов на ее
территории»2.
1 См. «Problems of Post War Reconstruction». American Council
on Public Affairs, Washington, 1943, pp. 286—287.
2 См. А. Леонтьев, Империализм доллара в Западной Европе,
Госполитиздат, 1949, стр. 162—163.
405

Большое место в планах американского
империализма отводилось Китаю.
Руководитель Управления по делам военного производства
Дональд Нельсон заявлял в беседе с калифорнийскими
промышленниками: «Деловые люди США должны рассматривать Китай как
промышленную окраину Соединенных Штатов, имеющую не меныизе,
если не большее значение, чем американский Запад, каким он был
в начале XX века» 1. А влиятельный американский журнал «Форчун»
рассматривал захват американским капиталом китайского рынка
в качестве фактора, который может обеспечить Соединенным
Штатам новый период «просперити»2.
Реакционный характер целей, преследуемых в войне
империалистическими силами, с особой отчетливостью
сказался в антисоветских планах финансовой олигархии
США. Отдавая на словах должное героической борьбе
советских вооруженных сил, громивших общего врага,
на деле влиятельные политические группы Соединенных
Штатов, непосредственно связанные с
монополистическим капиталом, уже во время войны проявляли
глубокое беспокойство по поводу советской мощи и
фактически срывали выполнение многих важных обязательстве
отношении Советского Союза, принятых на себя
американским правительством.
Сенатор Тафт, один из руководителей
республиканской партии, заявил, что победа Советского Союза в
войне означает победу коммунизма, а, мол, «победа
коммунизма будет гораздо более опасной для Соединенных
Штатов, чем победа фашизма»3. Бывший президент
США Гувер призывал к тому, чтобы при осуществлении
послевоенного урегулирования, были «вновь перечитаны
и взвешены 14 пунктов Вильсона»4, то есть была бы
учтена империалистическая программа, имевшая сугубо
антисоветскую направленность.
Отражая подобные взгляды, У. Липпман, близкий к влиятельным
политическим кругам, писал в 1943 г. в своей книге «Внешняя
политика США»: «Нашей величайшей целью должно быть...
поддержание порядка в Европе против России, после того как Германия
перестанет быть великой державой континентальной Европы». При
этам Липпман заявлял, что «все нации долж-ны знать, что им нужно
1 См. Чэнь Бо-да, Четыре семейства Китая, ИЛ, М., 1948, стр. 156.
2 «Fortune», Oct. 1943, p. 156.
3 См. «New Masses», Febr. 23, 1944.
4 H. Hoover and H. Gibson, The Problems of Lasting Peace, New
York, 1943, p. 13.
406

готовиться к предстоящей неизбежной будущей войне», и уже в то
время ставил вопрос о целесообразности создания в недалеком
будущем союза США и некоторых других держав-победительниц
«с побежденными в войне странами» *.
Таковы некоторые заявления, проливающие свет на
истинные цели империализма США в отношении
Советского Союза, на то, какое содержание некоторые
американские влиятельные политические деятели
вкладывали в понятие «союзнические отношения» и
«союзнические обязательства».
Естественно, что, пока шла антифашистская,
освободительная война, реакционным кругам США весьма
трудно было открыто провозглашать свои агрессивные
цели. Однако даже отрывочные выступления отдельных,
наиболее откровенных представителей
монополистического капитала, политиков, дипломатов, журналистов
дают возможность нарисовать картину того мира,
который был уготован для народов американским
империализмом на случай, если бы война окончилась так, как
они мечтали.
«XX век — это век Америки, первый век, когда
Америка является силой, доминирующей над всем миром» —
вот главная установка американского
монополистического капитала, из которой он исходил при решении
вопроса об участии США в войне и своих целей в ней.
Эта формула была выдвинута Генри Люсом — редактором и
издателем крупнейших американских журналов «Лайф», «Форчун»
и «Тайм», являющихся рупорами крупного монополистического
капитала, прежде всего, могущественной «империи» Морганов.
«Соединенные Штаты, — заявлял Люс, — должны безоговорочно принять
на себя возможности и обязанности, связанные с их положением
самой могущественной и жизнеспособной нации мира, с тем чтобы
в полной мере оказывать свое влияние на весь остальной мир в
таких целях и такими средствами, какие могут быть сочтены
американцами наиболее подходящими»2.
Итак, место «pax romana» древних времен и «pax
britanica» предшествующего века должен занять «pax
americana» середины XX века. Эта установка весьма
откровенно излагалась в выступлениях многих крупней-
1 См. W. Lippman, U. S. Foreign Policy: Shield of the Republic,
pp. 146, 147—148, 118.
2 H. R. Luce, The American Century, New York — Toronto,1941,
pp. 27, 23.
407

ших представителей американской финансовой
олигархии.
«Мы должны не только принять участие в трудной задаче
реконструкции мира, но и взять на себя лидерство в осуществлении
этой задачи, соответствующее нашей материальной мощи», —
утверждал Уинтроп Олдрич 1. «Благодаря могуществу своих вооруженных
сил, своему превосходству в области экономики, своим ресурсам и
моральной силе, вытекающей из американского образа жизни,
Америка в состоянии утвердить свое руководство над миром», — заявил
в октябре 1944 г. на форуме газеты «Нью-Йорк геральд трибюн»
Бернард Барух2.
О том, как должен был выглядеть послевоенный мир,
построенный в соответствии с агрессивной программой
американской финансовой олигархии, какова должна
была быть его политическая структура, известное
представление дает схема, разработанная Липпманом в его
книге «Военные цели Соединенных Штатов», первое
издание которой вышло в июле 1944 г. Схема эта,
сводящаяся к созданию огромного экономического и военно-
политического блока под эгидой США, представляет тем
больший интерес, что в нее включен ряд элементов
послевоенного устройства мира, предложенных в разное
время Гувером, Черчиллем и другими влиятельными
политическими деятелями, выступавшими за утверждение
мирового господства англосаксонских держав.
Липпман исходил из того, что послевоенный мир «в целях
спасения западной цивилизации» и обеспечения «международного
порядка» должен быть разделен на несколько географических сфер,
главной из которых явится Атлантическое содружество наций. В
состав последнего предполагалось включить 42 государства с
населением свыше 520 млн., в том числе США, Англию с доминионами
и колониями, Францию и ее империю, Германию,
латиноамериканские страны и т. д. Все страны «содружества» должны были
руководствоваться «единым стратегическим планом», иметь
объединенные штабы и разведку, общие военно-морские и воздушные базы,
согласованную внешнюю и экономическую политику и т. д., то есть,
по сути дела, полностью отказаться от своего государственного
суверенитета. В чью же пользу? Конечно, в пользу США. Липпман ни
в малейшей степени не сомневается, что «естественным лидером»
Атлантического содружества должны были являться Соединенные
Штаты, так как они — «центр Западного мира», «главный фактор
международного порядка», самая могущественная с точки зрения
экономики и вооруженных сил капиталистическая деэжава
1 W. Aldrich, Some Aspects of American Foreign Economic Policy,
p. 3.
2 «New York Herald Tribune», 18.X.1944.
408

На периферии схемы, предложенной Липпманом, — «русская»
и «китайская» орбиты Заявления автора о том, что «подлинное
сотрудничество между СССР и США невозможно», его многочк-
ленные нападки на советскую внешнюю политику, а также тот факг,
что Липпмаи всеми силами превозносит Вильсона и его
«миротворческую» деятельность в Версале, утверждение, что «принципы
Вильсона — аксиомы, которым нельзя не следовать», — все это не
оставляет никакого сомнения в антисоветских намерениях тех кругов,
интересы которых отражал Липпман К
Учитывая складывавшуюся к концу второй мировой
войны расстановку сил на международной арене и
внутри США, американские империалистические круги
сочли нецелесообразным оперировать в такой степени,
как это было во времена Вильсона, многими своими
старыми, традиционными внешнеполитическими
лозунгами и доктринами — «доктриной Монро», доктриной
«открытых дверей», «долларовой дипломатией» и т. д.
Слишком дискредитированы были эти доктрины в
глазах широкого общественного мнения, слишком
диссонировали они с демократической программой
антифашистской коалиции. Однако некоторые наиболее общие по
своему характеру концепции, в первую очередь «равных
возможностей» и «свободы морей», были включены в
ряд американских программных документов. Что же
касается реального экспансионистского содержания,
вкладываемого в основные традиционные
внешнеполитические доктрины, то, конечно, правящие круги США не
только не собирались от него отказываться, а, напротив,
стремились всячески его-расширить, не прибегая при
этом к огласке. •
Резкая поляризация сил в капиталистическом мире,
более активная роль США во второй мировой войне по
сравнению с первой, новое значительное увеличение
удельного веса Соединенных Штатов имели своим
следствием дальнейшее расширение рамок агрессивной
программы американского империализма. Масштабы этой
программы были гораздо большими, нежели программы,
выдвинутой в 1917—1920 гг.
В целях обоснования и оправдания
экспансионистских установок американского империализма уже в годы
второй мировой войны были пущены в ход заявления о
том, что программа, выдвинутая им, якобы вызвана к
1 W. Lippman, U. S. War Aims, Boston, 1944, pp. 65, 86, 141, 170.
409

жизни заботой о «национальных интересах» и
«безопасности» США.
Соединенные Штаты, мол, имеют естественное право на
безопасность. Зона же этой безопасности, или, как ее называют
некоторые американские авторы, «зона обороны США» при развитии
современной техники безгранично расширяется. «В эпоху авиации,—
писал Липпман в 1943 г., — она распространяется далеко за пределы
нашей береговой линии и включает в себя территории, где имеются
аэродромы, с которых могут стартовать самолеты» К На основании
подобных рассуждений журнал «Лайф» делал вывод, что
национальные интересы США «так широки, как широк сам мир»2.
Это была подготовка к последовавшему в
послевоенные годы переходу империалистических кругов США к
откровенно агрессивному курсу, осуществляемому под
лозунгом антикоммунизма и борьбы за «безопасность»
пресловутого «свободного мира».
4. Влияние империалистических устремлений
монополистических кругов на военно-политическую стратегию США.
Саботаж второго фронта. Усилия реакционной буржуазной
историографии оправдать нарушение Соединенными Штатами
союзнических обязательств. Фальсификация конференции в
Ялте и ее последствий
Империалистические цели, преследовавшиеся в войне
реакционными кругами США, оказали значительное
влияние на степень американского участия в войне, на
военно-политическую стратегию американского
правительства.
Одной из центральных проблем, от решения которой
в немалой степени зависел вопрос о сроках окончания
войны и тем самым о размерах потерь, понесенных
свободолюбивыми народами, была проблема второго
фронта в Европе. Американская буржуазная
историография уделяет первостепенное внимание этой проблеме.
Некоторые реакционные политические и военные
деятели, историки и публицисты признают факт
намеренного затягивания правящими кругами США открытия
второго фронта. При этом они не только всецело
оправдывают такое затягивание, но и обвиняют правительство
Соединенных Штатов в том, что оно, мол, не извлекло
всех политических выгод, с этим связанных.
1 W. Lippman, U. S. Foreign Policy: Shield of the Republic, p. 95.
2 «Life», June 14, 1943, p. 34.
410

Так, например, профессор С. Моррисон утверждает: «Во
второй мировой войне западные союзники забыли о старом принципе,
что наши сегодняшние враги могут понадобиться как союзники
завтра. Мы, — сетует Моррисон, — разбили Японию и Германию
настолько основательно, что нам самим же пришлось дорого
платить за восстановление их военной мощи в качестве наших
союзников в так называемой холодной войне» К
Наиболее же распространенной, особенно во время
войны и непосредственно после ее окончания, версией,
призванной способствовать дезинформации широкого
общественного мнения, являются утверждения о том, что
якобы правящие круги США твердо, последовательно,
чуть ли не свято выполняли свои обязательства в
отношении второго фронта. И если, мол, и были изменения
сроков и характера действий со стороны Соединенных
Штатов, то будто бы не по их вине, а лишь в силу
позиции, занятой правительством Черчилля, и
объективных военных причин.
Слов нет, Черчилль и английские консерваторы были
активными противниками высадки союзнических войск
на Севере Франции в 1942 и 1943 гг. Несомненно и то,
что по вопросу о втором фронте имелись серьезные
противоречия между руководящими деятелями США и
Англии.
Ряд видных американских военных руководителей, в
том числе генералы Маршалл, Эйзенхауэр, Брэдли, в
гораздо большей мере, нежели многие английские
военные руководители, рассматривали вторжение во
Францию как операцию, наиболее целесообразную с военной
точки зрения, и имели серьезные стычки со своими
английскими коллегами.
«Борьба за обеспечение единого понимания стратегических
целей всеми, кого это касается, изматывает меня», — писал генерал
Эйзенхауэр в своем дневнике2.Генерал Брэдли признавал, что
принятию решения о вторжении через Ла-Манш предшествовали два
года «дискуссий, неразберихи и проведения второстепенных
операций» 3.
Президент Рузвельт в большей степени, чем премьер-
министр Черчилль, сознавал необходимость открытия
1 5. Morrison, American Contribution to the Strategy of the World
War II, London, 1958, p. 4.
2 Cm. M. Мэтлофф и Э. Снелл, Стратегическое планирование в
коалиционной войне 1941—1942 гг., ИЛ, М., 1955, стр. 182.
3 См. О. Брэдли, Записки солдата, ИЛ, М., 1957, стр. 224.
411

второго фронта, и, в частности, в большей мере
учитывал настроение масс, требовавших возможно скорее
разгромить фашизм и покончить с войной.
В заявлении от 6 мая 1942 г., адресованном военному и
морскому министрам и членам комитета начальников штабов,
Рузвельт писал: «Обстановка требует начать военные действия не в
1943 году, а в 1942 году». При этом он добавлял, что «русские армии
уничтожают больше живой силы и техники армий государств оси,
чем все 25 союзных стран, вместе взятые» !.
Рузвельт думал начать операции крупного масштаба
на побережье Франции значительно раньше, чем это
было сделано. Столкновения Рузвельта с Черчиллем по
этому вопросу начались уже на Вашингтонской
конференции в декабре 1941 г. и приняли резкий характер во
время их последующих встреч, когда английский
премьер-министр продолжал отстаивать свой «балканский
вариант»2.
Однако нельзя не учитывать реальную расстановку
сил и, прежде всего, весьма благоприятную для
западных союзников военную ситуацию в связи с событиями
на советско-германском фронте. Неправильно было бы
также игнорировать степень зависимости военных
усилий Англии в те годы от Соединенных Штатов.
Принимая во внимание эти факторы вряд ли есть основания
сомневаться, что правительство США, если бы оно
действительно твердо придерживалось взятых на себя
обязательств, могло сломить саботаж со стороны Черчилля.
Но этого не произошло.
Дело в том, что многие рассмотренные ранее
политические расчеты влиятельных империалистических
кругов США были связаны с надеждами на затягивание
войны, на максимальное ослабление всех ее участников,
на военное поражение главных фашистских государств
силами Советского Союза при всемерном
обескровливании самого Советского государства и низведение СССР*
до роли третьестепенной державы, которой можно
будет продиктовать любые условия по окончании
войны.
1 См. М. Мэттлоф и Э. Снелл, Стратегическое планирование в
коалиционной войне 1941—1942 гг., стр. 258.
2 См. подробнее Реберт Шервурд, Рузвельт и Гопкинс глазами
очевидца, т. II; Ф. С. Погью, Верховное командование, Воениздат,
М., 1959.
412

В ряде документов антифашистской коалиции и, в
частности, в совместном коммюнике, опубликованном
12 июня 1942 г. в Москве, Лондоне и Вашингтоне,
подчеркивалось, что «достигнута полная договоренность в
отношении неотложных задач создания второго фронта
в Европе в 1942 году» !. Именно в это время в связи с
широким летним наступлением немецко-фашистских
войск на советско-германском фронте Советскому Союзу
особенно требовалась срочная вооруженная помощь.
Гитлеровские полчища рвались через Донбасс к
Сталинграду, пытались осуществить новые планы окружения
Москвы. Однако в 1942 г., несмотря на чрезвычайно
благоприятную для Англии и США стратегическую
обстановку, когда из 267 дивизий, бывших в распоряжении
Гитлера, 192 были на советско-германском фронте,
причем 100 из них были переброшены на протяжении года
с других театров военных действий2, второй фронт не
был открыт.
И причины этого заключались не в позиции Черчилля
и английского командования и тем более не в военной
неподготовленности западных держав, как пытается
уверить ряд американских буржуазных историков и
публицистов. Затягивание второго фронта в 1942 г.
диктовалось политическими, а отнюдь не военными
соображениями.
Оценивая сложившуюся обстановку, генерал Арнольд
подчеркивал, что «в начале 1942 г. ситуация, казалось, предоставляла
золотой шанс для смелого удара» через Ла-Манш3. По свидетельству
Д. Гаррисона, занимающегося вопросами военной истории,
командование вооруженных сил США считало возможным начать операцию
вторжения во Францию летом 1942 г., полагая, что западные
союзники обладают силами, достаточными для захвата плацдарма в
районе Кале — Аррас — Суассон — Париж в качестве базы
развертывания дальнейших операций4.
В июне 1942 г. на англо-американской конференции в
Вашингтоне было решено отсрочить вторжение амери-
1 См. «Внешняя политика СССР в период Отечественной войны»,
т. 1, стр. 284—285, 289.
2 См. «Против фальсификаторов истории второй мировой войны»,
сгр. 81, 82.
3 Н. Arnold, Global Mission, New York, 1949, p. 304.
4 Cm. J. Harrison, Cross-Channel Attack, Washington, 1951, pp. 12,
38.
413

канских и английских войск в Европу, ограничившись
незначительной десантной операцией в Дьеппе1, и
предпринять вторжение в Северную Африку, о котором уже
говорилось раньше. Правая печать западных держав
попыталась выдать эту операцию ограниченного масштаба
за «второй фронт», но это, естественно, ни в коей мере
не соответствовало действительности.
Вопреки неоднократным торжественным обещаниям
руководителей США и Англии второй фронт не был
открыт и в следующем 1943 г., хотя активные боевые
действия Советских Вооруженных Сил создавали для этого
самые благоприятные условия. На июль 1943 г. из
294 немецко-фашистских дивизий 195 находились на
советско-германском фронте; за год на этот фронт было
переброшено 58 дивизий с других фронтов2. В
результате и в 1943 г. основную тяжесть борьбы с
государствами фашистской коалиции нес советский
народ.
В январе 1943 г. на англо-американской конференции
в Касабланке было принято решение, вновь
откладывавшее вторжение во Францию через Ла-Манш. Черчилль
еще раз выдвинул на этой конференции так называемый
«балканский вариант». Он заявил, что Балканы
представляют собой «мягкое подбрюшье» Европы и их
оккупация войсками западных держав может явиться будто
бы наиболее целесообразной военной операцией,
способной заменить вторжение на север Франции. Вместе с тем
эта операция, как рассчитывал Черчилль, должна была
«уберечь» Юго-Восточную Европу от советских армий,
громивших гитлеровскую Герма.нию и ее сателлитов.
Рузвельт и командование американских вооруженных
сил не согласились с точкой зрения Черчилля.
1 В августе 1942 г. был предпринят морской десант на побережье
Ла-Манша силами канадских частей в несколько тысяч человек, в то
время как в Англии и Канаде в это время находилось под ружьем более
4 млн. человек, а в США — свыше 2 млн. Храбро сражавшиеся
канадцы понесли тяжелые потери и были сброшены в море. Этот факт
был использован американской и английской империалистической
пропагандой как якобы свидетельство неподготовленности английских
и американских армий к крупным десантным операциям, как
доказательство «неприступности» германских укреплений на Атлантическом
побережье, что было явным блефом.
2 См. «Против фальсификаторов истории второй мировой войны»,
стр. 81—82.
414

Однако черчиллевский план получил одобрение со стороны ряда
наиболее реакционных американских политических деятелей,
военных обозревателей, историков. Хэнсон Болдуин, напоимер, считал
отказ Рузвельта от этого плана «одной из величайших ошибок США
во второй мировой войне», имевшей для них своим следствием
«потерю Восточной Европы»1. Этой же точки зрения придерживался
Г. Моргентау2. Дж. Пратт подчеркивал, что «удар в «подбрюшье»
Европы привел бы англо-американские армии в Центральную
Европу, и они могли бы оспаривать русское господство в этом
районе»3.
Другие, более трезво взвешивавшие обстановку американские
буржуазные политические деятели, историки, журналисты
полагали, что в случае поддержки Соединенными Штатами «балканского
варианта» империалистические силы могли бы понести еще более
тяжелые потери. «Предположим, — писал впоследствии Липпман, —
что мы вторглись бы на континент с юга... — Не значило ли бы это,
что'русские войска вопли в пределы всей Северной Германии,
включая Вестфалию, в. Голла«дию, Бельгию, Люксембург и, быть
может, в самую Францию до того, как мы сами пришли бы туда?..
Я не могу отказаться от мысли, что из двух зол мы выбрали
меньшее» 4. Удар на Балканах, вместо высадки во, Франции, «мог
открыть русским армиям дорогу к Руру», — пишет Чарльз Маршалл5.
Все эти рассуждения как сторонников, так и противников
«балканского варианта» показательны прежде всего в том отношении, что
как первые, так и вторые подходили к о:новным вопросам военно-
стратегического планирования не с критерием скорейшего
поражения фашистской Германии, а с точки зрения соответствия тех или
иных мер общим экспансионистским замыслам американского
империализма и особенно его расчетам в отношении будущих
американо-советских отношений.
На англо-американской конференции в Касабланке
было достигнуто компромиссное решение развернуть в
1943 г. операции не на севере Франции, а в Италии,
причем и на этот раз довольно ограниченного характера.
В то время как ряд органов американской и английской
буржуазной печати заявлял, что операции в Италии"
мол, не что иное, как второй фронт, руководители
западных держав довели до сведения Советского
правительства свое решение о перенесении даты вторжения во
Францию на весну 1944 г. И. В. Сталин заявил в связи
с этим решительный протест, подчеркнув, что Советское
правительство «не находит возможным присоединиться
1 Н. Baldwin, The Great Mistakes of the War, p. 25.
2 H. Morgenthau, In Defence ci the National Interest. A Critical
Examination of American Foreign Po.ic\,.Ncw Ycrk, 19 2, p. 97.
8 J. W. Pratt, A History of United Mates Foreign Policy, p. t>65.
4 «The Atlantic Monthly», March 1950, p. 17.
6 Ch. B. Marchall, The Limits of Foreign Policy, p. 75.
415

к такому решению, принятому к тому же без его
участия и без попытки совместно обсудить этот важнейший
вопрос»1.
В этих условиях, чтобы успокоить общественное
мнение, была развернута новая пропагандистская кампания^
на Западе, призванная реабилитировать саботаж вто"
рого фронта. Была предпринята попытка представить
ход событий таким образом, что правительства США и
Англии будто бы добросовестно выполняют свои
союзнические обязательства перед Советским Союзом,
предприняв вместо открытия второго фронта во Франции так
называемое «воздушное наступление» на Германию.
Однако и этот аргумент не выдерживает критики.
«Воздушное наступление», рекламировавшееся
англо-американской прессой, сравнительно в небольшой степени
затронуло военно-промышленный потенциал гитлеровской
Германии.
Военные объекты Германии мало пострадали от этого
«наступления». В полной неприкосновенности оставались, например, заводы
«И. Г. Фарбениндустри», «Фокке—Вульф», «Опель» и др. Потери от
воздушных налетов составили в черной металлургии примерно 6%,
а в области парка металлообрабатывающих станков (1944 г.) —
6,5% 2- «В конце 1944 г., в тот самый момент, когда действия
союзной авиации на Западном фронте достигли своего кульминационного
пункта, уровень продукции германской промышленности был самым
высоким в истории Германии!» — пишет У. Ширер3.
В конце 1943 г. на Тегеранской конференции
руководителей трех держав — США, Англии и СССР — было
принято новое решение о сроках и масштабах операций
во Франции. Была достигнута договоренность открыть
второй фронт не позднее 1 мая 1944 г. Фактически же он
был открыт (операция «Оверлорд») 6 июня 1944 г.
Больше медлить с открытием второго фронта было
уже невозможно, — это было ясно всем политическим
деятелям Запада, в том числе и самым реакционным.
Дело в том, что к середине 1944 г. сложилась такая
обстановка, при которой реальной стала так пугавшая
империалистические круги Запада перспектива освобожде-
1 См. «Переписка Председателя Совета Министров СССР с
Президентами США и Премьер-министрами Великобритании ео время
Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», т. 1, стр. 131.
2 См. «Промышленность Германии в период войны (1939—
1945 гг.), М., 1956, стр. 83; «Steel», Sept. 24, 1945.
3 W, Shirer, End of a Berlin Diary, London, 1947, p. 221.
416

ния Европы без непосредственного участия США и
Англии, силами прежде всего Советского Союза, при
поддержке освободительного движения народов. На
советско-германском фронте, где по-прежнему были
сконцентрированы основные силы фашистской Германии, в
первой половине 1944 г. противнику были нанесены
сокрушительные удары под Ленинградом, в Крыму, на
Украине. Советская армия готовилась к новому
гигантскому наступлению. В оккупированных Гитлером
странах в огромной степени возросли масштабы
освободительной борьбы. Во Франции эта борьба в мае 1944 г.
стала перерастать во всеобщее вооруженное восстание.
Признавая большую роль французских патриотов в
освобождении своей страны, Эйзенхауэр пишет в своей книге: «По всей
Франции эти силы оказывали нам неоценимую услугу во время кампании.
Особенно активны они были в Бретани, но и на других участках
фронта мы получали помощь в самых различных видах. Без их
великой помощи освобождение Франции и разгром неприятеля в
Западной Европе потребовал бы больше времени и больших жертв»1.
Вторжение союзников во Францию привело к тому,
что фашистская Германия и ее сателлиты впервые за
время войны оказались в тисках между двумя
фронтами. В условиях необычайно благоприятной
обстановки, когда гитлеровское командование продолжало
направлять на советско-германский фронт основные,
наиболее боеспособные резервы и пополнения
(достаточно сказать, что лишь за четыре месяца 1945 г. сюда
было переброшено 46 пехотных и 6 танковых дивизий),
союзные армии начали продвижение на Восток, на
соединение с Советской Армией на территории Германии.
Таким образом, факты свидетельствуют, что вклад
США в военный разгром фашизма мог бы быть
значительно большим, если бы не тенденция реакционных
кругов Соединенных Штатов и Англии к затягиванию
войны, к использованию ее в своих корыстных целях.
Затяжка же войны вела к уничтожению в
многочисленных гитлеровских и японских лагерях смерти все новых
и новых миллионов людей, вызывала дополнительные
потери в рядах вооруженных сил антифашистской
коалиции, в том числе в американской и английской армиях,
увеличивала связанные с войной разруху и нищету.
1 D. Eisenhower, Crusade in Europe, New York, 1951, p. 296.
14 H. Иноземцев
417

Выражая на словах свое сочувствие и поддержку
антифашистским, освободительным целям войны, на
деле американские империалистические круги больше
всего боялись роста и укрепления освободительных сил.
«Внутренние дела других наций являются нашим
делом»,— провозгласили эти круги устами редактора
журнала «Форчун» Джозефа Джонса. Где бы ни было
свергнуто существующее правительство — в Германии,
Польше, Франции или какой-либо другой стране — США
должны вмешаться, призывал Джонс.
«Неинтервенционизм умер» !.
Под флагом распространения «свободы» и
«демократии», создания «представительных правительств»,
реакционные силы США стремились, насколько это было в
их власти, ограничить участие народных масс в
освободительной борьбе. Они хотели предотвратить слияние
борьбы против германских и японских фашистских
захватчиков в оккупированных странах с борьбой против
местных фашистов, против местных помещиков и
крупной буржуазии, являвшихся опорой фашистских
оккупантов.
Американские правящие круги длительное время не только не
признавали «Свободной Франции», но и не прекращали тесных
контактов и активного сотрудничества с правительством Петэна,
предавшего интересы Франции, рассматривая его как единственное
«законное» правительство. В Северной Африке они взяли ставку на
Вейгана, Дарлана и других коллаборационистов, ненавистных
французскому народу, сохранили гам вишистское законодательство,
оставили на месте чиновников вишистской администрации.
В Италии американская военная администрация пыталась
ставить препоны демократическим силам итальянского народа,
итальянским партизанам и в то же время поддерживала реакц юнные силы
и классы, выступавшие против обновления Италии Влиятельные
американские представители поддерживали тесный контакт с
антинародными эмигрантскими правительствами Польши и Югославии,
с Квислингами и коллаборационистами всех оттенков,
действовавшими в различных странах Европы
Казалось бы, что, исходя из задач совместной борьбы против
японского империализма, правящие круги США должны были
оказывать возможно большую помощь китайскому народу, его
Народно-революционной армии, взявшей на себя в Китае основное
бремя в войне против Японии. На фронте освобожденных районов
были сосредоточены основные силы японской армии —64% всех
японских войск, вторгшихся в Китай, и 95% всех марионеточных
войск. Но в действительности реакционные круги США не только
1 J. Jones, A Modern Foreign Policy («Fortune», Oct. 1943, pp. 174—
176).
418

не помогали Народно-революционной армии Китая, но всемерно
поддерживали направленные против нее действия правых гоминданоз-
цев во главе с Чан Кай-ши. Американское оружие и обученные
американскими инструкторами войска во многих случаях
использовались не против японских интервентов, а против
Народно-революционной армии. После же окончания войны с Японией
американская помощь Чан Кай-ши полностью была обращена против
китайского народа.
Не менее отчетливо курс американского
империализма на поддержку реакционных кругов проявился в
действиях некоторых представителей американской
дипломатии и американских вооруженных сил в отношении
главного противника Соединенных Штатов —
фашистской Германии. Уже в первые годы войны были
налажены определенные тайные контакты между
уполномоченными правительства США и гитлеровской
Германии !. В феврале 1943 г. Аллен Даллес вел переговоры с
эмиссаром гитлеровской клики князем М. Гогенлоэ,
направленные на сговор с этой кликой на почве
сохранения «порядка в Европе» и создания «санитарного кордона
против большевизма». В дальнейшем А. Даллес
развернул активную деятельность, способствовавшую
осуществлению в Германии путча, имевшего целью убрать
Гитлера, но сохранить в неприкосновенности
реакционный режим и поставить у власти группу германских
монополистов и милитаристов, возглавляемую Герделером,
Шахтом, Беком, Витцлебеном, с которой были тесно
связаны определенные круги США и Англии.
В многочисленных мемуарах, посвященных этому вопросу, и в
книге самого Аллена Даллеса «Германское подполье», вышедшей в
1947 г., содержится признание того факта, что заговорщики
рассчитывали заключить сепаратный мир с США и Англией и с еще
большим ожесточением продолжать войну против СССР. «Основная
идея плана заключалась в том, — писал А. Даллес, — что генералы,
настроенные против Гитлера, откроют американским и английским
войскам путь для занятия Германии, но одновременно будут
продолжать сопротивление русским на Восточном фронте», где были
сконцентрированы «лучшие немецкие дивизии»2.
1 Среди них можно отметить такие, как установленная весной
1942 г. связь американского поверенного в делах и военного атташе
в Мадриде с Отто Ионом, другом принца Фердинанда Прусского,
поддерживавшего постоянные отношения с видными германскими
империалистами. В том же, 1942 г. представителями реакционных
кругов США были установлены взаимоотношения с представителями
германских кругов через епископа Дж. Бэлла, посетившего Швецию.
2 A. Dulles, Germany's Underground, New York, 1947, p. 174.
14*
419

В 1943—1944 гг. наиболее реакционные политические
деятели США и органы печати поставили под сомнение
принцип безоговорочной капитуляции гитлеровской
Германии, единодушно выдвинутый участниками
антифашистской коалиции. Свободолюбивые народы хотели раз
и навсегда покончить с германским милитаризмом и
социальными силами, его вскормившими.
Американские же реакционеры, напротив, стремились сохранить
эти силы, рассматривая их как необходимый фактор
капиталистического «порядка» в Европе. Они боялись, что
осуществление безоговорочной капитуляции приведет к
«обескровливанию» германского империализма, оставит
Германию без «законного правительства» и в конце
концов «бросит измученный войной германский народ в
объятия коммунизма».
Впоследствии Хэнсон Болдуин заявлял, что согласие
правительства Рузвельта на принцип безоговорочной капитуляции
фашистской 'Германии было «величайшей политической ошибкой войны» \
ошибкой «номер один», повлекшей за собой ряд других ошибок и
ослабление мировых позиций капитализма как системы. Подобную
точку зрения разделяют Страус-Хюпе и Поссони2. Ф. Погью пишет,
что якобы, «планируя пропагандистские обращения к германскому
народу, верховный штаб чувствовал себя связанным формулой
безоговорочной капитуляции, провозглашенной Рузвельтом в
Касабланке» 3.
Показательно, что как раз в то самое время, когда
американские реакционные круги поставили под
сомнение принцип безоговорочной капитуляции фашистской
Германии, ставленники этих кругов в командовании
вооруженных сил США приступили к осуществлению
ряда практических мероприятий по сохранению
фашистских кадров.
Высокопоставленные представители военного министерства
США начали в 1943—1944 гг. в американских лагерях для
военнопленных подготовку специальных лиц, которые должны были по
окончании войны помочь американскому командованию в
осуществлении целей, ставившихся империализмом США.
В последний период войны усилилась активность в области
тайных переговоров об односторонней капитуляции немецких армий
американо-английскому командованию. Такие переговоры велись
с участием фельдмаршала фон Клюге, генерала К. Вольфа, «импер-
1 И. Baldwin, The Great Mistakes of the War, p. 14.
2 Cm. R. Strausz-Нирё and S. F. Possony, International Relations,
p. 296.
3 Ф. С. Погью, Верховное командование, стр. 359.
420

ского протектора» Франка, Гиммлера, генерала Иодля,
направленного преемником Гитлера адмиралом Деницем в штаб Эйзенхауэра,
и ряда других высокопоставленных военных и политических
представителей фашистской Германии.
Эту же задачу — сохранить кадры германской военщины —
преследовало и фактическое осуществление односторонней
капитуляции значительной части германской армии в конце войны 1. Уже
после официального подписания акта о капитуляции некоторые
представители союзного командования в ряде случаев принимали
группировки немецких войск, уклонявшихся от капитуляции
советским войскам и отходящих на Запад.
В условиях антифашистской, освободительной войны
и резко возросшего влияния масс на политику особое
значение для империалистических кругов США
приобретали моральное оправдание их действий, которые шли
вразрез с программой и целями антифашистской
коалиции, идеологический камуфляж, призванный как-то
прикрыть нарушение ими союзнических обязательств.
С этой целью американскими реакционными силами,
идеологами и пропагандистами американского
империализма была избрана весьма неблаговидная тактика.
Прибегая к обману и различным уверткам, они
стремились создать видимость того, что, мол, инициатором
отхода от программы антифашистской коалиции являлся
Советский Союз, что он нарушил цели этой коалиции и
«свой долг», и. в этих условиях Соединенным Штатам не
оставалось ничего иного, как «приспосабливаться к
обстоятельствам» и «действовать самостоятельно». Чем
дальше, тем в большем количестве в американской
правой печати и выступлениях реакционных политических
деятелей раздавались совершенно необоснованные
обвинения по адресу Советского правительства в том, что оно
будто бы нарушало дух и букву Атлантической хартии
и других международных соглашений.
О предвзятости подобных обвинений яркое представление дает
редакционная статья «Лайфа», опубликованная в октябре 1943 г.
В качестве «доказательств» нарушения Советским Союзом своего
1 См. подробнее Д. Зборальский, К истории сотрудничества
агрессивных англо-американских кругов с разгромленной фашистской
армией и попытки спасти ее кадры («Проблемы истории второй мировой
войны», стр. 187—196).
421

союзнического долга журнал с серьезным видом приводил такие
«аргументы», как «сохранение Советским Союзом его военных
секретов» и «отказ предоставить нам (то есть Соединенным
Штатам.— Н. И.) базы на Кавказе». Особенно смехотворно
предъявленное журналом обвинение Советскому Союзу в его «враждебности»
по отношению к США на том, мол, основании, что «Советы
агитировали за второй фронт, в том числе после вторжения в Италию» х.
Ряд американских реакционных политиков и историков пытался
утверждать, что Советское правительство нарушает основные
положения Атлантической хартии и других международных договоров,
заключенных участниками антифашистской коалиции, «предъявляя
территориальные притязания» к Эстонии, Латвии, Литве, Западной
Украине и Западной Белоруссии, требуя возвращения южной части
острова Сахалин « восстановления других своих прав на Дальнем
Востоке, выступая в поддержку Временного правительства Польской
республики и других правительств и органов власти, созданных
народами, борющимися против фашизма2.
Общеизвестно, что основным принципом Атлантической хартии
являлся принцип уважения прав всех народов самим избирать
форму правления. В результате свободного всенародного
волеизъявления трудящиеся Прибалтийских стран, Западной Украины
и Западной Белоруссии провозгласили у себя Советскую власть,
свергнутую в свое время местной контрреволюцией и иностранными
интервентами, и приняли решение о принятии их в состав Союза
Советских Социалистических Реопублик. Что касается возвращения
СССР Южного Сахалина, то это прямо было связано с
восстановлением принадлежавших России прав, нарушенных вероломным
нападением Японии в 1904 г. Поддержка же Советским Союзом
режимов и правительств, созданных народами ряда стран Европы в
процессе борьбы против фашистской тирании, не только не
противоречила, а вытекала из характера и целей антифашистской
коалиции, являлась свидетельством выполнения советским народом его
союзнического долга и освободительной миссии перед народами
соответствующих стран.
Наиболее реакционные «руги США заявляли, что
не только Советское правительство, но и Рузвельт,
поддерживавший идею союза с СССР, выступал в роли
нарушителя высоких «принципов демократии»,
присущих, мол, Соединенным Штатам и якобы привнесенных
ими в антигитлеровскую коалицию и ее планы
послевоенного устройства мира. «Угроза нацизма, — пишет
Пратт о Тегеранской конференции, — до такой степени
ослепила Рузвельта и даже Черчилля, что они уже не
1 «Life», Oct. 18, 1943, pp. 36—38.
2 См. R. Taft, A Foreign Policy for Americans, New York, 1951;
A. H. Vandcnberg Jr., ed., The Private Papers of Senator Vandenberg,
pp. 519, 523; J. W. Pratt, A History of United States Foreign Policy, pp.
6811 690; W. Chamberlin, America: Partner in World Rule, p. 68,
422

видели опасности со стороны сильной
коммунистической России» '.
С особой яростью финансовая олигархия США и
все силы реакции обрушиваются на Советский Союз,
на саму идею американо-советского сотрудничества в
связи с конференцией в Ялте, решениями, ею
принятыми, и ее последствиями. Начиная с 1945 г. и до
последнего времени Ялта продолжает привлекать
особенно пристальное внимание реакционной
американской буржуазной историографии.
Основная отличительная черта большинства
буржуазных работ, затрагивающих конференцию в Ялте или
специально ей посвященных, — искажение исторической
действительности в духе, угодном американским
правящим кругам2. Причем некоторые видные
государственные, политические и военные деятели США,
принимавшие в свое время непосредственное участие в
подготовке и проведении Ялтинской конференции в
качестве сотрудников Рузвельта, впоследствии, когда
позиция Рузвельта на этой конференции была
фактически дезавуирована империалистической верхушкой,
постарались снять с себя всякую ответственность за
принятые на ней решения. Это сделали Бирнс, Леги и ряд
других лиц3.
Наиболее откровенные представители реакционных
кругов США, — Ванденберг, Тафт, Бирнс, а также
группа самых правых историков, прямо и во
всеуслышание заявляют, что конференция в Ялте была плоха
потому, что ее результаты не соответствовали
экспансионистским намерениям этих кругов. Они
сокрушаются, что Соединенным Штатам не удалось
продиктовать на этой конференции свою волю Советскому
Союзу, отстаивавшему общие цели всех народов,
входивших в антифашистскую коалицию, не удалось
1 J. W. Pratt, A History of United States Foreign Policy, p. 685.
2 Достаточно ск<'з.ть, что, когда один из сотрудников
государств е того департамента, Бэррон, составляя сборник документов по
Ялте, решил сообщить факты в их истинном виде, на него был оказан
самый грубый нажим со стороны руководства государственного
департамента, в результате которого он должен был вместе с некоторыми
другими чиновниками покинуть службу. (См. В. Barron, Inside the
State Department, New York, 1956, p. 16.)
3 У. F. Byrnes, Speaking Frankly, New York, 1947, pp. 43 — 44;
W. D. Leahu. 1 Was There, p. 293.
423

использовать ее для подготовки к осуществлению планов
установления мировой гегемонии американского
империализма.
Но подобные откровенные заявления не могут
рассчитывать на успех, если речь идет об идеологической
обработке широких масс внутри США и за их
пределами. Поэтому многие историки, идеологи и
пропагандисты империалистической политики Соединенных
Штатов прибегают к затушевыванию подлинного характера
этой политики, к маскировке истинных целей,
преследуемых финансовой олигархией США в связи с
трактовкой конференции в Ялте. Они используют для этого
ряд «аргументов» и «доказательств».
Прежде всего, многие американские реакционные
политические деятели, дипломаты, историки пытаются
поставить под сомнение военную целесообразность
принятых в Ялте решений об окончательном разгроме
фашистской Германии и вступлении Советского Союза в
войну против Японии. События в Европе они стремятся
представить таким образом, что якобы к моменту
совещания в Ялте военное поражение фашистской
Германии было уже чуть ли не свершившимся фактом.
В этих условиях, мол, не было нужды в дальнейшей
координации военных усилий трех основных
союзников, а действия Советских Вооруженных Сил не
являлись необходимыми для достижения победы над
врагом.
Подобные рассуждения — самая злонамеренная
выдумка.
В начале 1945 г. гитлеровская Германия обладала
еще значительными вооруженными силами, а
гитлеровский генералитет вынашивал планы длительной
(рассчитанной на ряд лет) обороны «внутренней крепости»,
уповая на то, что за это время, с одной стороны, будет
внесен разлад в отношения между союзниками, а с
другой стороны, будет изобретено «сверхоружие» и,
таким образом, Германия избегнет поражения.
Понадобились новые мощные удары прежде всего Советской
Армии (завершение зимнего наступления 1945 г.,
висла-одерской операции, разгром восточно-прусской и
южно-европейской группировок немецко-фашистских
войск, берлинская операция), а также армий других
участников антигитлеровской! коалиции, чтобы прину-
424

дить фашистскую Германию к капитуляции и
ликвидировать опаснейшие с точки зрения народов планы ее
руководителей, рассчитанные на затягивание войны.
Совершенно неосновательны утверждения
буржуазной историографии США и относительно
заключительного этапа войны на Дальнем Востоке. Многие
американские политические деятели, дипломаты, историки
заявляют, что к августу 1945 г. разгром и капитуляция
Японии были «предрешены» действиями американской
авиации и флота и особенно применением против нее
Соединенными Штатами атомного оружия.
«Ослепленная атомным взрывом, Япония все равно
капитулировала бы» 1, — разглагольствует Бейли. В этих условиях, утверждает
Бейли, вступление Советского Союза в войну против Японии не
могло, мол, оказать не только решающего, но и вообще сколько-
нибудь значительного воздействия на ход событий, не диктовалось
военной необходимостью. У. Ленжер заявлял, что «советский вклад
на Дальнем Востоке был немногим больше, чем парад победы;
наша бомба во сто раз лучше послужила нашим целям, чем
советские армии»2. Подобная точка зрения разделяется Грю, Болдуином,
Праттом, Бутоу 3, Гринфилдом 4 и многими другими американскими
дипломатами, историками, журналистами
Однако если обратиться к фактам и
проанализировать заявления многих видных американских
государственных и военных деятелей, делавшиеся во время
войны на Дальнем Востоке или по ее горячим следам,
то мы увидим совершенно иную картину. Прежде всего,
нельзя забывать, что действия Советских Вооруженных
Сил на решающем театре второй мировой войны,
удары, наносимые ими по гитлеровской Германии,
ослабляли фашистскую коалицию в целом, оказывали
непосредственное влияние на всю обстановку на
тихоокеанском и азиатском театрах войны, имели
первостепенное значение для поражения Японии. Нельзя также
не учитывать, что советские войска на Дальнем
Востоке длительное время оковывали огромную Квантун-
скую армию, насчитывавшую более 1 млн. солдат и
офицеров и укомплектованную новейшей техникой.
1 Т. Bailey, America Faces Russia, p. 317.
2 W. Longer, Political Problems of Coalition («Foreign Affairs»,
Oct. 1947, pp. 86—87).
8 R. Butow, Japan's Decision to Surrender, Stanford, 1954, p. II.
4 R. Greenfield, The Historian and the Army, New Brunswick,
New Jersey, 1954, p. 85.
425

И наконец, непреложным является тот факт, что
непосредственное вступление Советского Союза в войну
против Японии и разгром им японских воооружснных
сил в Маньчжурии и Корее предопределили окончание
войны на Дальнем Востоке в самые короткие сроки.
Настаивая в Ялте на выступлении СССР против
Японии, президент Рузвельт руководствовался
оценками Объединенного комитета начальников штабов
США и Англии и высших американских военных и
политических органов. Последние полагали — и надо
прямо сказать, у них для этого были все основания! —
что в противном случае удастся нанести поражение
Японии не раньше осени 1946 г.! Для победы над
Японией в 1945 г. Макартур считал необходимой помощь
60 советских дивизий2. По оценке военного министра
США Стимсона, вторжение в Японию стоило бы
американцам примерно 1 млн. убитыми и ранеными3.
Командующий военно-воздушными силами США в Китае
генерал К. Ченнолт признавал, что вступление СССР в
войну против Японии «явилось решающим фактором в
завершении тихоокеанской войны; оно оказалось бы
решающим даже и в том случае, если бы атомная бомба
и не была применена»4.
Наряду с отрицанием военной целесообразности
Ялтинских решений многие американские реакционные
политические деятели и историки всячески искажают
политическую сущность указанных решений, — это
второе важное направление фальсификации конференции
в Ялте. Они предприняли попытку изобразить
конференцию в Ялте как «сговор», будто бы
противоречивший интересам народов, как «уступку Рузвельта»
«аннексионистским устремлениям», якобы присущим
Советскому государству.
Возводя все эти лживые обвинения, Бирнс заявил, что решения,
принятые в Ялте, противоречат-де принципам демократии и
являются «непростительной ошибкой» Рузвельта6. Д. Перкинс
утверждал, что ялтинские решения — «сделка, невиданная в истории аме-
1 «iMemoirs by Harry S. Truman», vol. I, p. 416.
2 Cm. «The Forrestal Diaries», ed. by W. Millis, New York, 1951,
p. 31.
8 H. Stlmson and McG. Bundyf On Active Service in Peace and War,
pp. 618-619.
« Cm. W. Mandel, A Guide to Soviet Union, New York, 1906,,р 197.
6 У. Byrnes? Speaking Frankly, p. 42.
426

рикаиской внешней политики» К А Чемберлин и Раух пошли еще
дальше — они сравнивают конференцию в Ялте в 1945 г. с...
мюнхенским сговором 1938 г., — в обоих случаях, мол, речь шла об
уступках агрессору: в 1938 г. — фашистской Германии, в 1945 г.—
социалистическому Советскому Союзу2. Подобные циничные
«рассуждения» и «сравнения» — яркий образец величайшего морального
падения буржуазной политической науки и ее представителей,
проституирования ими не только каких бы то ни было «моральных
ценностей» (на наличие таких ценностей очень любят ссылаться
апологеты капиталистического «свободного мира»), но и требований
элементарной порядочности.
Бессмыслица заявлений о конференции в Ялте,
аналогичных приведенным, столь очевидна, что против них
выступают не только прогрессивные, но и некоторые
более трезво мыслящие буржуазные авторы, не
скрывающие своей приверженности к «американскому
образу жизни» и ненависти к коммунизму. «О Ялте,—
пишет профессор Тагвелл, — было оказано слишком
много на протяжении десятилетия после смерти
Рузвельта. Было сказано, что американские участники
переговоров продались русским, игнорировали мудрые
советы Черчилля, оставили для коммунизма открытым
путь для завоевания Восточной Европы. Большинство
этих утверждений — бессмыслица для каждого, кто
рассматривает события, а не предположения,
руководствуется фактами, а не предубеждениями»3.
Полностью не обоснованы и утверждения некоторых
реакционных авторов о том, что сам Рузвельт был
будто бы разочарован результатами Ялты.
«Настроение американских делегатов, в том числе Рузвельта и
Гоп'кинса, когда они покидали Ялту, было
исключительно приподнятым», — пишет Р. Шервуд. «Русские
показали,— говорил ему Гопкинс, — что они могут
поступать разумно и проницательно, и ни у президента, ни у
кого-либо из нас не оставалось никаких сомнений в
том, что мы сможем ужиться с ними и работать мирно
так долго, как это только можно себе представить»4.
1 D. Perkins, The American Approach to Foreign Policy, Harvard,
1953, p. 79.
2 W. Chamberlin, America: Partner in World Rule, p. 302; B, Rauch,
Roosevelt. From Munich to Pearl Harbor, p. 415.
8 R. G. Tugwell, The Democratic Roosevelt, p. 667.
4 Роберт Шервуд, Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца, т. II,
стр. 588—589.
427

Третье направление, по которому многие
буржуазные политики, историки и идеологи США
фальсифицируют конференцию в Ялте и связанные с ней
последующие события, — обвинения в адрес Советского Союза,
что его представители «были неискренни» во время
самой конференции и встали на путь нарушения
принятых ею решений в последующий период.
Подобные утверждения — не что иное, как попытка
черное сделать белым и наоборот. Факты говорят о том,
что Советский Союз твердо и последовательно
осуществлял решения, принятые в Ялте. Это органически
вытекало из советской внешней политики, из
объективного совпадения интересов и целей Советского народа
и всех свободолюбивых народов, боровшихся против
фашизма, — целей, зафиксированных в Тегеране, Ялте,
а впоследствии и в Потсдаме.
Напротив, империалистическая верхушка США,
реакционные круги этой страны, согласившись в условиях
освободительной войны и действий демократических
сил внутри страны на принятие домократической
программы послевоенного мирного урегулирования, на деле
не собирались следовать этой программе. Как это
будет показано далее, сразу же после окончания войны
они встали на путь ее нарушения. Но перед лицом
народов империалистические круги США не хотели брать
на себя моральную ответственность за ревизию
важнейших международных соглашений периода войны и
всячески старались переложить вину на Советский Союз.
Подобные действия американского империализма
отражали его реакционную и агрессивную
внешнеполитическую программу, провозглашенную во время войны,
и курс на осуществление такой программы в
послевоенные годы. Цель их, как уже отмечалось, заключалась в
том, чтобы обосновать «невозможность» развития
нормальных отношений и делового сотрудничества с СССР,
дискредитировать принцип мирного сосуществования
государств различных систем и тем самым попытаться
оправдать переход к «жесткому курсу», а затем и
«холодной войне» против Советского Союза и других
социалистических государств, характерным для
американской внешней политики послевоенного периода.

ГЛАВА V
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА США В 1945-1949 гг.
КУРС АМЕРИКАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА
НА УСТАНОВЛЕНИЕ МИРОВОГО ГОСПОДСТВА
1. Коренные изменения в соотношении сил на международной
арене в результате войны. Рост сил социализма и обострение
общего кризиса капитализма. Резкое усиление роли США в
ослабленном капиталистическом мире. Дальнейшее развитие
государственно-монополистического капитализма в
Соединенных Штатах. Неустойчивость американской экономики в
1945—1949 гг. Усиление реакционности внутренней политики.
Буржуазная апологетика «народного», «демократического»
капитализма и действительность
Вторая мировая война привела к коренным сдвигам
в международной обстановке, к резкому изменению в
соотношении классовых сил в пользу мирового
социализма, положила начало качественно новому этапу в
истории международных отношений.
Вопреки надеждам на уничтожение или ослабление
СССР, которые лелеяли не только руководители
фашистских государств, но и реакционные круги
«западных демократий», Советский Союз вышел из войны
сильным и могучим, как никогда. Великая
Отечественная война показала коренные преимущества
социализма, решающее превосходство советского
общественного и государственного строя, Советских
Вооруженных Сил. Советский Союз спас цивилизацию Европы от
фашистских погромщиков, помог европейским народам
сбросить ненавистное гитлеровское иго, а народам
Востока освободиться от господства японского
милитаризма. Это в огромной степени упрочило
международное положение Советского государства, усилило его
авторитет.
Вторая мировая война, носившая антифашистско-
освободительный характер, и разгром фашизма слособ-
429

ствовали победе социалистической революции в ряде
государств Европы, повсеместному подъему рабочего и
демократического движения, росту влияния
коммунистических партий.
В результате поражения, главных фашистских
государств, осуществленного при решающей роли
Советского Союза, были созданы благоприятные условия для
завершения народной революции в Китае и развития
его по социалистическому пути. Были заложены
необходимые предпосылки для завоевания независимости
такими странами Востока, как Индия, Индонезия, а
также многими другими. Кризис колониальной системы,
свойственный общему кризису капитализма, перерос в
распад этой позорной системы. Крах колониализма в
странах, насчитывающих многие сотни миллионов
населения, завоевание ими национальной независимости,
пробуждение народов Востока к активной политической
жизни в огромной степени увеличили роль этих народов
во всей системе международных отношений, ускорили
темпы исторического развития всего человечества.
Если до второй мировой войны Советский Союз был
единственным социалистическим государством и
находился в капиталистическом окружении, то после войны
социализм вышел далеко за рамки одной страны.
Социализм стал мировой системой, охватил
многочисленные государства Европы и Азии, расположенные от
Эльбы и Адриатики до Желтого моря. В предвоенные
годы в условиях социализма жило примерно 9%
населения земного шара. В первое же послевоенное
десятилетие сфера социализма распространилась на 35%
населения мира и на 17% его территории.
Превращение социализма в мировую систему,
образование и укрепление могучего социалистического
лагеря во главе с СССР оказало огромное воздействие на
социальные, экономические, политические и
идеологические отношения во всех странах, на позиции всех
классов, на политику всех партий и правительств, на
характер международных отношений.
Экономическому развитию капитализма, со
свойственной ему задержкой производительных сил, анархией
и кризисами производства, милитаризацией хозяйства,
снижением жизненного уровня трудящихся,
социалистические государства противопоставили гораздо более вы-
430

сокие темпы роста производства, непрерывный,
происходящий по плану подъем мирной экономики,
неуклонное повышение благосостояния трудящихся масс. В
отличие от внутренней политики империалистических
государств, основанной на диктатуре монополистической
буржуазии, на подавлении рабочего класса и
преследовании демократических сил, государства
социалистической системы провозгласили и проводят подлинно
демократическую политику. Место глубочайших классовых
антагонизмов, раздирающих капиталистическое
общество, в социалистическом обществе заняло непрерывно
крепнущее морально-политическое единство народов;
народы социалистических стран объединились вокруг
коммунистических и рабочих партий, которые
олицетворяют ум, честь и совесть нашей эпохи.
Человеконенавистнической идеологии империализма, со
свойственным ей культом насилия и войн, расизмом и
шовинизмом, страны социализма противопоставили идеологию
пролетарского интернационализма, равноправия и
дружбы народов.
В противоположность империалистическим
государствам, правящие круги которых подчинили свой
внешнеполитический курс подготовке новой войны, гонке
вооружений, сколачиванию агрессивных военных блоков,
атомно-водородному шантажу, — в противоположность
этому страны социалистического лагеря генеральной
линией своей внешней политики провозгласили
осуществление ленинских принципов мирного сосуществования
и сотрудничества государств различных систем, борьбу
за мир и безопасность всех народов и государств, за
разоружение и уменьшение международной
напряженности.
Качественные изменения в характере и системе
международных отношений, начало которым положила
Великая Октябрьская социалистическая революция в
России, с созданием и укреплением системы и лагеря
социализма получили свое дальнейшее развитие. В
огромной мере возросло влияние народных масс, в
первую очередь рабочего класса, на международные
отношения и внешнюю политику, а сама внешняя политика
стала охватывать не только отношения между
государствами, но и, прежде всего, отношения между двумя
431

мировыми общественными системами —
социалистической и капиталистической.
Таким образом, главный итог второй мировой войны
заключался в серьезнейших классовых и социальных
сдвигах на мировой арене, в резком ослаблении
позиций капитализма в целом, в дальнейшем углублении
его общего кризиса и, напротив, во всемерном
укреплении -сил социализма, в создании и расширении мировой
социалистической системы.
*
Вторая мировая война вызвала далеко идущие
изменения внутри капиталистического мира. Из шести
так называемых великих империалистических держав,
вступивших в войну, три — Германия, Япония и
Италия — утратили свое былое значение в результате
военного разгрома. Две другие—Франция и Англия —
вышли из войны серьезно ослабленными экономически и
политически и тоже по существу лишились своей
былой роли. Единственной страной, которая в результате
войны укрепила свои позиции и свой удельный вес в
капиталистическом мире, были Соединенные Штаты
Америки.
В отличие от других капиталистических стран США
не испытали таких последствий войны, как
разрушение производительных сил в результате оккупации,
действий вражеской авиации и т. д.; людские потери
Соединенных Штатов в войне 'были сравнительно
невелики. В то же время империалистическая буржуазия
США в максимальной степени использовала военную
конъюнктуру.
В период войны общий объем промышленного
производства в США значительно возрос. Это было
достигнуто как за счет введения в строй бездействующих
предприятий 1, так и большого капитального
строительства, связанного с военными нуждами.
1 Огромные производственные мощности не использовались на
протяжении многих лет: сначала в годы мирового экономического
кризиса 1929—1933 гг., затем в период депрессии особого рода,
наконец, в период кризиса 1937—1938 гг.
432

Общие мощности промышленности расширились за годы войны
примерно на 40%. Если принять уровень промышленного
производства пяти предвоенных лет (1935—1939 гг.) за 100%, то наивысший
уровень во время войны (в 1943 г.) равнялся 239% К За годы войны
(до 1943 г. включительно) годовой темп прироста промышленной
продукции превысил 15%, в то время как за предыдущие 70 лет он
составлял в среднем 4%.
Война привела к рез«кому увеличению емкости не
только внутреннего (за счет, главным образом,
организации военного производства и расширения
производственных мощностей), но и внешнего рынка США, к
значительному расширению экспорта.
За 1942—1945 гг. для нужд американских вооруженных сил
было вывезено товаров на сумму в 100 млрд. долл. Кроме того,
значительное место в реализации промышленной продукции США
в годы войны приходилось на поставки вооружения и
необходимых для ведения войны материалов союзникам США в
соответствии с законом о ленд-лизе. Военная конъюнктура создала весьма
благоприятные для США возможности на рынках, где ранее
господствовали фашистские государства, а также Англия и Франция.
В результате США удалось за годы второй мировой войны болзе
чем утроить свой экспорт в его физическом объеме. Против
среднегодового экспорта в 1934—1938 гг. в 2,6 млрд. долл. экспорт за
период с 1939 по 1945 г. включительно составил 57,4 млрд. долл., то
есть 8,2 млрд. долл. в год2.
Война предоставила финансовой олигархии США
новые, гораздо более широкие возможности в
отношении вывоза капитала в самые различные районы мира,
причем не только в экономически отсталые страны, но
и в разоренные войной страны Западной Европы. В
Соединенных Штатах была сосредоточена основная масса
золота, имевшегося в капиталистическом мире.
Долгосрочные капиталовложения США за границей возросли
с 11,4 млрд. долл. в 1939 г. до 15,3 млрд. долл. в 1945 г.3, в то время
как заграничные инвестиции Англии и других стран значительно
уменьшились. В последующие годы США, резко увеличив свои
заграничные инвестиции (до 54,2 млрд. долл. на конец 1957 г.) 4,
далеко обогнали Англию, не говоря о всех остальных капиталистиче-
1 «Federal Reserve Bulletin», March 1950, pp. 353—354.
2 См.«Investigation of the National Defence Program», 79th Congress,
2nd Session, Senate Report № 110, Part 5. Investigation Overseas,
Surplus Property Abroad, Washington, 1946, pp. 2—3.
3 См. «Монополистический капитал США после второй мировой
войны», стр. 569.
* См. «Statistical Abstract of the United States, 1959», p. 871;
«Survey of Current Business», Sept. 1958, pp. 18—19.
433

ских странах, по размерам экспортированного капитала. В первые
послевоенные годы США сконцентрировали у себя до 70% всех
золотых запасов капиталистического мира.
Ослабление во время войны не только главных
противников США — Германии, Италии и Японии, но и их
главных капиталистических союзников — Англии и
Франции, использование монополистическим капиталом
военной конъюнктуры позволило Соединенным Штатам
резко повысить свой удельный вес в мировом
капиталистическом хозяйстве.
Об этом наглядно свидетельствует следующая
таблица:
Удельный вес
в промышленной продукции
капиталистического мира
(в %)*
Удельный вес в экспорте
капиталистического
мира
(в 96) **
США. .
Англия
Франция
ФРГ . .
Япония.
Италия.
1937 г. 1947 г.
45
14
6,7
10
5
3,3
62
11
5
3
1,3
2
США. .
Англия
Франция
ФРГ . .
Япония
Италия.
1937 г. 1947 г.
14,1
11,2
4,1
10,1
5,1
2,4
32,5
9,8
4,0
0,5'
0,4
1,4
* См. А/. М. Лемин, Англо-американские противоречия после второй
мировой войны, Академиздат, М., 1955, стр. 20.
** См. «Monthly Bulletin of Statistics», United Nations, May, 1958.
Если накануне войны удельный вес США в объеме
промышленного производства капиталистического мира
ооставлял менее половины, то в первые послевоенные
годы он достиг почти двух третей. Удельный вес
США в мировом капиталистическом экспорте возрос в
2,3 раза и составил около трети общего размера этого
экспорта.
Естественно, что все это не могло не иметь
определенных политических последствий, должно было
привести— и привело — к значительному увеличению роли
американского империализма в капиталистическом
мире. Монополистическая буржуазия США, исходя как
из своих собственных целей, так и из общих классовых
434

интересов империалистических государств,
мобилизовала все возможности и средства для того, чтобы
объединить все эти государства в возглавляемый
Соединенными Штатами империалистический лагерь,
противостоящий силам мирового социализма, национально-
освободительного и демократического движения.
* *
*
Война дала новый и весьма сильный толчок
развитию государственно-монополистического капитализма в
Соединенных Штатах.
Во время и после войны значительно увеличилось число
предприятий и даже целых отраслей промышленности, являющихся
собственностью государства. Если на заре эпохи империализма, в
1902 г., государственное имущество в США (не считая военного
имущества, займов и дорог) оценивалось в 8,4 млрд. долл., то к
1946 г. стоимость его возросла до 50,9 млрд. долл. (в ценах 1929 г.),
а удельный вес государства в национальном богатстве увеличился
с 6,6% до 20,6% 1. В годы войны государством были построены —
за счет американских налогоплательщиков — предприятия
обрабатывающей промышленности общей стоимостью в 17,2 млрд. долл. (при
размере частных вложений на эти цели в 8,6 млрд. долл.) 2.
Основные выгоды как от строительства, так и от эксплуатации
государственных предприятий получал частный капитал, монополии. Они на
исключительно выгодных для себя условиях заключали с
правительством контракты сначала на сооружение этих предприятий,
затем на их использование, а после окончания ъойны — на
приобретение многих из этих предприятий.
Во время войны большинство предприятий в США работало не
на «свободный рынок», а на казну, выполняя правительственные
заказы. Так, в 1942—1944 гг. 50—60% всей готовой продукции
обрабатывающей промышленности США и 75—80% продукции отраслей,
производящих средства производства, шло на военные нужды. Это
в значительной степени изменило весь механизм хозяйничанья
капиталистов, причем в направлении, наиболее выгодном для верхушки
монополистического капитала.
В годы войны был создан ряд государственных
военно-хозяйственных органов, во главе которых стояли виднейшие
представители монополистического капитала. Эти органы были наделены
весьма обширными полномочиями. Они ведали распределением
государственных заказов на вооружение и военные материалы, решали
вопрос о выдаче правительственных субсидий, сдавали в
эксплуатацию государственные предприятия, занимались распределением де-
1 См. «Коммунист» № 1, 1956, стр. 96.
2 См. Дж. Блэр, X. Хаугтон и М. Роуз, Экономическая
концентрация и вторая мировая война, ИЛ, М., 1948, стр. 48—65.
435

фицитного сырья и рабочей силы. Вполне естественно, что наличие
в руках таких органов контроля над широким кругом вопросов
обеспечивало для тех монополий, которые имели в них своих
представителей, огромные преимущества в конкурентной борьбе.
Во время войны и в послевоенный период значительно возросли
масштабы деятельности Реконструктивной финансовой корпорации
и других государственных учреждений, оказывающих финансовую
помощь монополиям, увеличилась роль бюджетного механизма,
находящегося в руках капиталистического государства и
используемого им в интересах прежде всего монополий. Если до второй
мировой войны федеральный бюджет составлял немногим более 7%
национального дохода, то к концу первого пятилетия после войны этот
процент составил уже более 21, то есть вырос в 3 раза.
Непосредственным результатом дальнейшего
развития государственно-монополистического капитализма
явились тесно связанные друг с другом процессы
развития концентрации и централизации производства и
капитала, невиданного обогащения крупнейших
монополий, увеличения их удельного веса в экономике
страны и усиления их роли в политике.
Общее количество предприятий в США в годы войны
значительно сократилось за счет разорения мелких фирм. В то же время
вновь резко повысился удельный вес крупных фирм. Особенно
выросло значение предприятий-гигантов с 10 тыс. и более рабочих.
Общее количество таких предприятий увеличилось с 49 до 344, а число
лиц, работающих на них, с 13 до 31% общей численности рабочего
класса США1.
В 1945 г. 250 крупнейшим корпорациям
принадлежало такое же количество средств производства, какое
принадлежало всем корпорациям в 1939 г. Активы
этих 250 корпораций возросли с 95 млрд. долл. в 1935 г.
до 192,8 млрд. долл. в 1948 г. Они стали контролировать
после войны 42% всех корпораций США и 62% всех
активов обрабатывающей промышленности. Число
компаний-миллиардеров увеличилось с 31 к началу второй
мировой войны до 43 в 1946 г. и 66 в 1952 г. Эти 66
монополий-гигантов, составлявшие всего 0,01% общего числа
корпораций США, владели 28% активов всех
корпораций и осуществляли фактический контроль более чем
над 75% всех активов корпораций2.
1 См. Дж. Блэр,- X. Хаугтон и М. Роуз, Экономическая
концентрация и вторая мировая война, стр. 31.
8 См. «Корпорации-миллиардеры», ИЛ, М., 1954, стр. 8.
436

Американская действительность вновь подтвердила
глубочайшую правильность ленинского положения о
том, что в условиях монополистического капитализма
государственное вмешательство в экономику
представляет собой не что иное, как
государственно-планомерное обеспечение тройных, если не десятерных, прибылей
монополиям. Если в предвоенные 1936—1940 гг.
среднегодовая прибыль американских корпораций (до
вычета налогов) составляла 6,2 млрд. долл., то в годы
войны (1941—1945) она возросла до 21,5 млрд. долл.,
го есть примерно в 3,5 раза. В 1946—1949 гг. размер
прибылей еще более увеличился и составил 29 млрд.
долл. в год1.
Усиление и расширение господства
монополистического капитала в области экономики сопровождалось
все более полным подчинением государственного
аппарата США финансовой олигархии, все более тесным
сращиванием государства .и монополий.
Характерным является уже сам факт, что пост президента
занял представитель реакционных кругов демократической партии —
Гарри Трумэн.
На выборах 1944 г., в результате которых Трумэн стал вице-
президентом, его консервативные взгляды ни для кого не были
секретом. Выдвижение его кандидатуры было тем компромиссом,
который должен был примирить влиятельные реакционные круги
в демократической партии с выдвижением Рузвельта на пост
президента. На следующих президентских выборах, в 1948 г., Трумэна
широко финансировал крупный банкир Луис Джонсон, директор
крупнейшей авиационной компании «Кочсолидейтед эйркрафт
корпорейшн», связанной с Морганами и с Рокфеллерами. Впоследствии
Джонсон занял пост министра обороны в кабинете Трумэна.
Весьма показательной была почти беспрецедентная в истории
Америки осуществленная Трумэном смена состава правительства,
устранение с важнейших постов ближайших сотрудников Рузвельта.
За годы войны и особенно в послевоенный период
произошли значительные сдвиги в расстановке сил
внутри американской финансовой олигархии2, и это в
значительной мере сказалось на составе нового
правительства.
1 См. «Economic Report of the President», Jan. 1956, Washington,
1956, p. 173; «Federal Reserve Bulletin», Jan. 1957, p. 64.
2 См. подробнее A. Rochester, Rulers of America; «Монополии
сегодня» ИЛ, M., 1951; В. Перло, Империя финансовых магнатов, ИЛ,
М., 1958; «Монополистический капитал США после второй мировой
войны», гл. VI.
437

Уолл-стрит1 продолжал оставаться основным
центром господства монополистического капитала2.
В то же время в большей степени изменился
удельный вес различных групп, составляющих «Уолл-стрит».
На первом месте продолжала стоять группа Морганов.
Общий размер контролируемых ею капиталов
увеличился, но сравнительно незначительно, примерно в два
раза за последние 20 лет3. Резко сократилось значение
группы Кун-Леб. Укрепились позиции Меллонов.
В большой степени выросло влияние Дюпонов и
особенно Рокфеллеров4. В результате почти сравнялись
размеры активов, контролируемых Морганами и
Рокфеллерами (в 1955 г. 65,3 млрд. долл. первые и
61,4 млрд. долл. вторые).
Наряду с группами Уолл-стрита в годы войны и в
послевоенное десятилетие значительно выросли так
называемые региональные группы5. Расширили свои
позиции ранее существовавшие бостонская, кливленд-
1 То есть группы Морганов, Рокфеллеров, Дюпонов, Меллонов,
Кун-Леб, возникшие первоначально в районе промышленного Северо-
Востока США, а затем распространившие свое влияние на всю
территорию страны и захватившие серьезные позиции за рубежом. Несмотря
на то что «вотчиной» Дюпонов является Делавэр, а Меллонов—Питт-
сбург, основные финансовые операции всех этих групп сосредоточены
в Нью-Йорке.
2 На банки Нью-Йорка приходилось в 1953 г. свыше трети всего
коммерческого кредитования, около двух третей финансовых займов,
свыше трех четвертей всех обязательств и вкладов заграничных
клиентов. Общий размер активов, контролируемых сосредоточенными здесь
«основными группами, увеличился с 53 млрд. долл. в 1935 г. до 104 млрд.
долл. в 1948 г. и 179 млрд. долл. в 1955 г.
8 С 30,2 млрд. долл. в 1935 г. до 55,3 в 1948 г. и 65 в 1955 г.
4 Размер активов в 1935 г. — 6,6 млрд. долл., в 1948 — 26,7 и
в 1955 г. — 61,4 млрд. долл. Контролируемый Рокфеллерами «Чэйз
Манхэттен бэнк» стал вторым банком в стране(7,5млрд. долл.
ресурсов в 1955 г.).
ъ В отличие от более старых групп Уолл-стрита,
распространявших свое влияние на всю страну, влияние более молодых групп
финансовой олигархии распространялось прежде всего на ограниченные
географические районы, нося преимущественно региональный
характер, — отсюда и их название. Однако название это условно, так как
степень переплетения капиталов в современных условиях такова, что
о «чисто региональных» группах вряд ли можно говорить. Кроме того,
ло мере усиления своих позиций региональные группы стремятся не
только обеспечить себе преобладающее положение в тех или иных
районах (например, Средний или Дальний Запад), но и выйти за их
пределы, действовать в гораздо более широких масштабах, сталкиваясь,
естественно, при этом с группами Уолл-стрита.
438

екая и особенно чикагская! группы. Последние две, а
также группа техасских нефтепромышленников
выступают иногда совместно. Наиболее сильная и
компактная из финансовых групп Среднего Запада — чикагская
уступает по размерам капитала (22 млрд. долл. в
1955 г.) лишь группам Морганов и Рокфеллеров.
Важным изменением явилось значительное развитие и
укрепление в военные и послевоенные годы региональной
финансовой группы Дальнего Запада, которая
концентрируется вокруг «Бэнк оф Америка» — самого
крупного в стране коммерческого банка (ресурсы банка —
9,9 млрд. долл. в 1955 г., размеры контролируемых
группой активов—14,4 млрд. долл.2)
При формировании первых послевоенных
правительств группа Морганов, имевшая наиболее широкие
международные связи, постаралась прежде всего
закрепить свои позиции в государственном
департаменте3. «Вместе с тем эта группа захватила и ряд
других важных постов, связанных, в частности, с
милитаризацией экономики4. Усиление группы Рокфеллеров
выразилось в том, что их ставленники5заняли важнейшие
1 Размеры контролируемого капитала — 4,3 млрд. долл. в 1935 г.,
9,3 в 1948 г. и 22 в 1955 г.
2 К этой группе примыкают также предприятия газетного короля
Херста и промышленные концерны Кайзера и Хьюза, включающие
в свой состав десятки стальных, алюминиевых, цементных,
автомобильных, автостроительных и других предприятий.
8 Пост государственного секретаря занимали последовательно:
Э. Стеттиниус, президент моргановской «Юнайтед Стейтс стил
корпорейшн», Дж. Бирнс, директор моргановской «Ньюмонт майнинг
компани», Дж. Маршалл (последний известен не только как
профессиональный военный, но и как директор «Пан-Америкен эйр—уэйз»,
в которой совместно выступали Морганы; Дюпоны, Рокфеллеры, и
одно из доверенных лиц крупной банковской фирмы «Браун бразерс,
Гарриман энд компани»), Дин Ачесон, связанный с Морганами и'
вместе с тем с Рокфеллерами и Дюпонами по юридической фирме
«Ковингтон энд Берлинг», Л. Дуглас, видный финансист из группы
Морганов, был в 1947—1950 гг. послом в Англии.
4 Так, пост министра авиации занял Стюарт Саймингтон,
президент близкой Морганам «Эмерсон электрик менюфекчюринг компани»
(в '1950 г. Саймингтон был назначен председателем Управления
национальной безопасности). Военно-морским министром стал Фрэнсис
Мэттыос, директор ряда компаний, входящих в сферу Морганов.
Управление мобилизации для обороны, созданное после начала войны
в Корее, возглавил Чарльз Е. Вильсон, директор моргановского
треста «Дженерал электрик».
6 Сначала Роберт Паттерсон, а затем Ройял. л
439

посты в военном министерстве. Рокфеллеры
установили свой контроль над Международным банком
реконструкции и развития1. Нельсон Рокфеллер возглавлял
Консультативный совет по вопросам международного
развития.
Большим влиянием в правительстве Трумэна
пользовались уолл-стритовские фирмы «Браун бразерс,
Гарриман энд компани» и «Диллон Рид энд компани»,
тесно связанные с Морганами и в известной степени с
Рокфеллерами2. При Трумэне впервые ответственный
пост министра финансов занял представитель не
Уоллстрита, а региональных групп финансового капитала3.
В 1947 г., после решения, принятого на специальном
совещании крупнейших представителей
монополистического капитала, была проведена значительная
реорганизация государственного аппарата. Эта реорганизация
была направлена к тому, чтобы еще больше усилить
влияние финансовой олигархии в вопросах выработки и
осуществления важнейших политических, военных и
экономических мероприятий. В июле. 1947 г. конгресс
принял Закон о национальной безопасности4, согласно
которому был создан Национальный совет
безопасности. Этому совету, фактически, подчинились
вооруженные силы (в лице объединенной группы начальников
штабов и министра обороны), Центральное
разведывательное управление, Федеральное бюро расследований
и многочисленные оперативные органы, ведавшие
гонкой вооружений (Управление ресурсов национальной
безопасности, Национальный совет вооружений,
Комиссия по атомной энергии и многие другие).
1 Президентом его был уже упоминавшийся Джон Макклой, а
затем вице-президент «Чэйз нейшнл бэнк» Юджин Блэк.
2 Аверелл Гарриман занимал пост министра торговли, а затем был
назначен директором Управления взаимного обеспечения
безопасности. Джеймс Форрестол, вице-председатель «Диллон Рид энд ком-
цани», являлся морским министром, а затем, после реорганизации,
предпринятой в 1947 г., министром обороны. Совет по вооружениям
возглавлял Дональд Карпентер, бывший вице-председатель компании
«Ремингтон армс», дочерней компании «Е. И. Дюпон де Немур».
8 На этот пост был назначен банкир из Сент-Луиса Джон Снай-
дер, связанный с финансовыми группами Среднего Запада.
4 «National Security Act of 1947». См. «Congressional Record»,
July 24, 1947, pp. 10072—10078.
440

* *
Резкое увеличение производственных мощностей в
США в годы второй мировой войны вступило в
противоречие с проблемой реализации в послевоенные годы.
Уже с конца 1943 г., когда сократились
правительственные военные заказы, хозяйственная конъюнктура в
стране стала ухудшаться. Индекс промышленного
производства снизился с 239 в 1943 г. (за 100 принимается
средний уровень 1935—1939 гг.) до 203 в 1945 г. и 170
в 1946 г.1 Таким образом, в первом послевоенном году
он был примерно на одну треть ниже, чем в разгар
войны.
По глубине и длительности падения промышленного
производства и связанными с этим тяготами, которые легли на плечи
широких масс, период 1944—1946 гг. превзошел все прошлые кризисы,
за исключением кризиса 1929—1933 гг. Американская сталелитейная
промышленность работала с октября 1945 г. лишь на 2/з своей
производственной мощности. Общее число занятых снизилось с 55,7 млн.
человек в июле 1944 г. до 51 млн. человек в январе 1946 г.
С конца 1946 г. до середины 1948 г. промышленное
производство неравномерно, с известными перерывами
и снижениями, но росло. Индекс физического объема
промышленной продукции (1943 г.— 100%) увеличился
с 71 в 1946 г. до 78,7 в 1947 г. и 82 в 1948 г.
Используя огромные прибыли военных лет, монополистический
капитал приступил к широкой модернизации основных отраслей
американской промышленности. Расходы на новое оборудование
и заводские здания увеличились с 3,5 млрд. долл. в год в 1929—
1938 гг. до 14,4 млрд. долл. в 1945—1949 гг.2 Была расширена
автомобильная промышленность. Получили развитие такие новые
отрасли, как атомная, синтетическая химия, электроника, телевидение
и др.
Значительно возросло производство предметов длительного
пользования, резко суженное во время войны. Физический объем
строительства был в 1948 г. на 140% выше, чем в 1945 г. Стоимость
жилищного строительства возросла с 700 млн. долл. в 1945 г. до
7 млрд. долл. в 1948 г.
Немаловажную роль играли также расширение экспорта
(с 3,1 млрд. долл. в 1939 г. до 15,2 млрд. долл. в 1947 г., когда
удельный вес экспорта в общем объеме продукции составлял свыше 12%)
и замещение значительной части импорта за счет увеличения
производства искусственного сырья.
Рост производства был связан также с милитаризацией
экономики и гонкой вооружений. Достаточно сказать, что за 1946—1949 гг.
1 См. «Federal Reserve Bulletin», March 1953, pp. 353—354.
2 «Survey of Current Business», July 1955, p. 9.
441

лишь прямые военные расходы составили свыше 85 млрд. долл.; в
1949 г. эти расходы в 12 раз превышали уровень довоенного 1939 г.
К этому необходимо добавить значительные суммы, ассигнованные
на нужды атомной комиссии, на международные расходы и др.
Оперируя данными 1947—1948 гг., американские
буржуазные экономисты возвестили о начале «нового
просперити» и заявили — в который раз! — что основой
экономики Соединенных Штатов стал отныне
«регулируемый капитализм», не знающий анархии и кризисов.
Однако уже во второй половине 1948 г. в США начался
экономический кризис. Индекс промышленного
производства упал с октября 1948 г. по июль 1949 г. на
10,4%, а за весь 1949 г. —на 6,7% против 1948 г.1
Значительно увеличилась безработица, ухудшилось
положение в сельском хозяйстве. Таким образом, и на
этот раз действительность полностью опровергла
вымыслы апологетов американского капитализма.
В послевоенный период в США резко обострились
не только экономичеокие, но и политические
противоречия. Когда монополистический капитал попытался
предпринять новое наступление на экономические и
политические права трудящихся, рабочий класс ответил на
него усилением классовой борьбы, подъемом стачечного
движения.
В конце 1945 — начале 1946 г. в забастовках приняло участие
свыше 2 млн. человек. В январе — феврале 1946 г. бастовало
750 тыс. рабочих черной и цветной металлургии, в апреле и мае —
400 тыс. горняков, в последующие месяцы — 200 тыс. рабочих
электротехнической промышленности, 250 тыс. железнодорожников,
400 тыс. моряков и т. д. Размах забастовочного движения в первый
послевоенный год превзошел рекордный до того в истории США
уровень 1919 г. В общей сложности в 1946 г. в забастовках
участвовало более 4.5 млн человек. Если в 1936—1940 гг. среднее число
забастовок в год составляло 2,9 тыс., то в 1946—1950 гг. оно
увеличилось до 4,1 тыс
Важной особенностью послевоенных выступлений
рабочего класса явилось выдвижение политических
требований. Так, в 1947—1949 гг. по всей стране
развернулась широкая кампания за отмену антирабочего
законодательства. На президентских выборах 1948 г.
«Прогрессивные граждане Америки», Негритянский на-
1 См. «Монополистический капитал США после второй мировой
войны», стр. 370.
442

циональный конгресс, Американская рабочая партия
и др. отказались следовать реакционному курсу
основных руководителей демократической и республиканской
партий и выступили в поддержку новой, прогрессивной
партии, выдвинувшей демократическую платформу.
Столкнувшись с сопротивлением трудящихся,
финансовая олигархия США активизировала борьбу
против рабочего класса и всех прогрессивных сил. При
этом она преследовала двоякую цель: во-первых,
сломить сопротивление народа действиям
монополистического капитала внутри страны и, во-вторых,
обеспечить необходимые условия для агрессии за ее
пределами и подготовки новой войны.
Первым и главным объектом наступления
реакционных сил явился рабочий класс. В мае 1946 г. конгресс
принял антирабочий закон Кейза, а в 1947 г. —
снискавший себе позорную известность закон Тафта — Хартли.
Последний предусматривал отмену ранее
существовавшего законодательства по вопросам трудовых
отношений, и прежде всего закона Вагнера, отвоеванного в
свое время американским пролетариатом в упорной
борьбе. Ряд основных положений нового закона был
направлен против забастовочного движения и
политической деятельности профсоюзов.
21 марта 1947 г. президент Трумэн подписал приказ
за номером 9835 о так называемой «проверке
лояльности». Эта «проверка» вылилась в широкую -кампанию
преследования всех демократических сил в стране,
создания атмосферы страха и подозрительности,
разжигания военной истерии. Стремясь разобщить
прогрессивные силы американского народа, внести раскол
между различными группами населения США,
реакционные силы прибегали к расовым преследованиям,
особенно в отношении негров.
Одной из наиболее характерных черт внутренней
обстановки, сложившейся в послевоенные годы в США,
явился широкий размах антикоммунистической истерии.
Самым ожесточенным преследованиям была
подвергнута Коммунистическая партия США.
В июне 1947 г. по обвинению в «неуважении к конгрессу» был
приговорен к тюремному заключению и штрафу генеральный
секретарь Коммунистической партии США Юджин Деннис. Весной 1948 г.
в конгрессе США был выдвинут законопроект Мундта об обяза*
443

тельной регистрации в министерстве юстиции списков членов
компартии и установлении контроля над ее финансами. За этим
последовало (20 июня 1948 г.) провокационное обвинение 12 основных .
руководителей компартии США в «коммунистическом заговоре»;
14 октября 1949 г. суд вынес им обвинительный приговор. В первой
половине 1949 г. в конгресс были внесены законопроекты Макка-
рена об усилении борьбы против шпионажа (направленной в
действительности против американских коммунистов) и о высылке из
США всех американских граждан, родившихся за границей, если
они являются коммунистами. Летом 1949 г. был принят закон о
лишении пенсий коммунистов — ветеранов второй мировой войны и о
дальнейшем расширении полномочий ФБР.
Важной составной частью активизации
реакционных кругов являлась попытка монополий перейти в
идеологическое наступление против идей мира,
демократии и социализма.
Одной из главных теоретических основ такого
наступления продолжала оставаться концепция
«исключительности» американского капитализма. После
окончания войны идеологические прислужники финансовой
олигархии старались вдохнуть в нее новую жизнь.
Делалось это прежде всего путем апологетики так
называемых «справедливого курса» Трумэна и «народного
капитализма».
6 сентября 1945 г. президент Трумэн направил конгрессу
послание, в котором была сформулирована программа, названная
«справедливым курсом» («Fair Deal»). В программу был включен
21 пункт, касающийся вопросов заработной платы и цен, отмены
введенного во время войны контроля над экономикой, вопросов
национализации атомной промышленности, здравоохранения и т. д. 1
Трумэн заявлял, что эта программа представляла основную
«платформу действий» возглавляемого им правительства, важную часть
«величайшей социальной и экономической революции», имевшей
будто бы место в США в период с 1930 по 1953 г.2
В чем же заключалась эта «величайшая революция»? Политики,
идеологи и пропагандисты американского империализма уверяют,
что, мол, за 30—50-е годы XX века произошли коренные изменения
в характере и структуре американского капитализма, было
уничтожено господство финансового капитала. Американский капитализм
вообще перестал быть капитализмом, как таковым, заявляют они.
«Мы находимся в периоде социального перехода, — утверждал один
из «теоретиков» современного капитализма Джеймс Бэрнхем.—
...Это переход от типа общества, которое мы называем
капиталистическим или буржуазным, к типу общества, которое мы будем
1 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. I, pp. 483—485.
1 Ibid., vol. II, Years of Trial and Hope, New York, 1956, p. 271.
444

называть обществом управляющих...»1 «Капиталист исчезает,—
вторил Бэрнхему Бёрл. — Он уже в значительной степени сошел со
сцены»2. Д. Лилиенталь уверял, что в результате «глубоких
социальных и политических перемен» американский капитализм
утратил монополистический характер, а монополисты превратились в
«слуг народа». «...Большой бизнес, — пишет Лилиенталь, —
представляет собой великолепное и полезное достижение американского
народа в целом..-. Большой бизнес — это не только действенный
способ производить и распределять основные товары и укреплять
безопасность страны; это — особый институт, содействующий свободе
человека и индивидуализму»3.
Данные о концентрации и централизации
производства и капитала свидетельствуют о том, что в
действительности классовое неравенство в США не только ни
в «коей мере не сгладилось, а, напротив, еще более
углубилось. Анализ же внутренней политики американских
правящих кругов показывает, • что эта политика не
имела ничего общего ни со «справедливостью»,
провозглашенной Трумэном, ни с «содействием свободе
человека», якобы присущей, как утверждает Лилиенталь,
американскому «большому бизнесу». Провозглашая и
пропагандируя «народный капитализм», реакционные
силы в то же время усиливали наступление на
демократические права, — этого не опровергнуть никаким
защитникам «свободного мира» и американской
«исключительности». .
Стремясь подкрепить свол утверждения о превращении
государственно-монополистического капитализма США в «народный
капитализм», буржуазные теоретики — вновь и с утроенной
энергией! — начали пропагандировать «демократизацию» капитала.
«Через владение акциями народ осуществляет собственность на
средства производства»4, — заявляет профессор М. Нэдлер. Однако
даже по подсчетам буржуазной статистики, число держателей акций
в середине 50-х годов не только не увеличилось, но и значительно
сократилось по сравнению с концом 20-х годов. Если в 1929 г.
акции имели около 1 млн. рабочих, то в 1955 г. число их
сократилось До 0,5 млн. чел. На их долю падало 0,2% общей стоимости
всех имеющихся в стране акций. «Размер дивидендов, получаемых
ежегодно средним держателем акций из числа рабочих, — пишет
В. Перло, — равняется примерно его двухдневному заработку, или
1 J. Burnham, The Managerial Revolution or What is Happening
in the World Now, London, 1942, p. 88.
2 A. A. Berle, The 20th Century Capitalist Revolution, New York,
1954, p. 39.
3 D. E. Liliental, Big Business: A New Era, p. IX.
4 M. Nadler, People's Capitalism, New York, 1956, p. 30.
445

ничтожно малой доле прибылей, навлекаемых крупными
акционерами из его труда» 1.
По данным переписи 1950 г., на большинство
населения США — 60%—приходилось только 29% всех
денежных доходов. Среди городского и сельского
населения так называемые «свободные предприниматели»
составляли не более 15% всего самодеятельного
населения (из них .примерно 10% — мелкая и средняя
буржуазия). Огромное же большинство — 85% американцев —
это люди, не имеющие собственности на орудия и
средства производства и эксплуатируемые капиталом. .В то
же время в стране насчитывалось 120 человек с
ежегодным доходом свыше 1 млн. долл., а 0,2—0,3%
взрослого населения США сконцентрировало в своих руках
основную часть акций всех американских корпораций2.
Так выглядит на деле «демократизация капитала» в
США!
Соединенные Штаты — самая богатая
капиталистическая страна. Они развивались в наиболее
благоприятных условиях, не знали разорительных войн и
использовали все выгоды, связанные с положением мирового
кредитора. В США наиболее высокие средние
показатели по производству ряда товаров на душу населения,
относительно высокий средний уровень заработной
платы. Однако под так называемыми «средними
показателями» скрывается глубочайшая пропасть,
разделяющая миллионеров и миллиардеров и широкие массы
трудящихся.
К концу второй мировой войны, когда в огромной
степени выросли прибыли монополистов, свыше 70%
американских семей получали доход меньший, чем
размер необходимых средств существования, определенный
комитетом Геллера. Подобное положение продолжалось
и в дальнейшем, причем в первые послевоенные годы
реальная заработная плата американских трудящихся
была ниже, чем во время войны. Некоторый ее рост в
50-х годах (по сравнению с военным уровнем)
сопровождался гораздо более значительным усилением
интенсификации труда. К этому необходимо добавить,
что на протяжении всего послевоенного периода в стране
была массовая безработица.
1 См. В. Перло, Империя финансовых магнатов, стр. 30.
* См. W. Mills, The Power Elite, New York, 1956, p. 122.
446

2. Послевоенная внешнеполитическая программа
империалистических кругов США и их переход к откровенно агрессивному
курсу. Расчеты на установление мирового господства
американского империализма. Новый этап пропаганды
«исключительности» внешней политики Соединенных Штатов.
Эволюция американского экспансионизма от «доктрины Монро» к
«доктрине Трумэна». Послевоенная американская политика
«с позиции силы» и ее особенности. Атомная стратегия и
дипломатия. Монополии и внешняя политика.
Всякая политика — это область взаимоотношений
между классами, а внешняя политика — также между
государствами и, применительно к нашей эпохе, между
двумя различными общественно-политическими
системами. В связи с коренными изменениями в мировом
масштабе в ущерб капитализму и в пользу
социализма послевоенная внешняя политика
монополистической буржуазии США в гораздо большей степени, чем
когда бы то ни было раньше, подчинена интересам
международного капитала, расчетам и попыткам
мировой реакции предотвратить насильственным путем
развитие освободительных процессов и крушение
капиталистических порядков.
Сущность внешней политики американского
империализма, ее неразрывная связь с внутриполитическими
и экономическими процессами в стране и в
капиталистическом мире в целом, ее характер как политики
международной, вытекающей из классовой борьбы не
только внутри страны и в лагере капитализма, но и
между двумя противоположными общественными
системами,— все это нашло свое проявление:
— в целях и задачах этой политики, во
внешнеполитической программе, провозглашенной и проводимой
финансовой олигархией Соединенных Штатов после
второй мировой войны;
— в основных методах и средствах осуществления
этой программы и, прежде всего, в послевоенной
политике «с позиции силы» со всеми ее разновидностями и
особенностями;
— в решающей роли монополий в выработке
главных внешнеполитических мероприятий,
непосредственной заинтересованности крупного капитала в
практическом осуществлении таких мероприятий.
447

* *
*
Основные внешнеполитические установки
империалистических кругов Соединенных Штатов были связаны
с двумя тесно переплетающимися задачами: с одной
стороны, стремлением преодолеть глубокие внутренние
противоречия, присущие американскому капитализму,
укрепить его внутренние позиции; с другой — упрочить
капиталистическую систему в мировом масштабе и
добиться господствующей роли американского
империализма. Стремясь осуществить эту вторую задачу,
круги, стоящие у власти, во всеуслышание заявили о
том, что США берут на себя роль мессии, призванного
спасти мировой капитализм и уничтожить социализм —
это «исчадие ада» в представлении эксплуататорских
классов.
Ослепленные ненавистью к социализму, страхом
перед национально-освободительным и демократическим
движением, одержимые идеей переоценки
возможностей старого общества и недооценки нового, ведущие
группы монополистической буржуазии Соединенных
Штатов допустили глубочайшие просчеты при анализе
сил, действующих на международной арене. Это
относилось в первую очередь к Советскому Союзу.
В условиях, когда весь мир являлся свидетелем
решающей роли Советского государства в разгроме
фашизма, трудно было отрицать возросшую роль СССР
в международных делах К Однако большинство
американских буржуазных авторов считало, что
увеличение роли социалистического Советского Союза —
фактор сугубо временный, что СССР не в состоянии будет
быстро восстановить разрушенное войной хозяйство и
не сможет представлять собой серьезного соперника
для США, что он попадет в экономическую, а затем и
политическую зависимость от США.
«...У Советов масса работы, для выполнения которой
необходимы американское оборудование и займы»2, — писал летом 1945 г.
1 Поэтому не удивительно, что многие американские авторы, ска
жем, Хэнсон Болдуин, писали о том, что послевоенная обстановка
характеризуется наличием двух «супердержав» — США и СССР —
при резком ослаблении всех остальных великих держав (см. Я. W.
Baldwin, The Price of Power, New York, 1945, p. 23).
2 «Business Week», May 5, 1945, p. 114.
448

орган монополий журнал «Бизнес уик». Если Советский Союз и
сможет добиться в ближайшие 15 лет увеличения объема продукции
в размере примерно 4% в год, то лишь с американской помощью,
заявлял Страус-Хюпе К
Основной вывод, который делался из подобных
расчетов и предположений, заключался в том, что, не теряя
времени, США должны порвать союзнические
отношения, сложившиеся у них с СССР в годы войны, и,
опираясь на якобы имевшееся у них экономическое и
военное (имелась в виду монополия на атомное
оружие) «превосходство», сломить могущество СССР,
продиктовать Советскому Союзу такие условия,
выполнение -которых привело бы к краху мирового социализма.
При этом в качестве мотива, который должен был
оправдать в глазах общественного мнения откровенно
агрессивный курс в отношении СССР, была выдвинута
версия относительно я.кобы исходящей от Советского
Союза угрозы насильственного распространения
«коммунистического режима».
Джеймс Бэрпхем, социолог и международник,
специализирующийся в послевоенный период в разработке наиболее агрессивных
доктрин и концепций, направленных на борьбу против
социалистических государств, заявлял: «В настоящее время могут быть лишь
две альтернативы. Одна — завоевание всего мира коммунистами...
Другая — всемирная некоммунистическая федерация... создать
которую могут только Соединенные Штаты., федерация,
подкрепляемая атомной бомбой»2. В целях создания такой «федерации»,
утверждал Бэрнхем, США должны проводить «политику силы», не
останавливаясь перед нанесением «внезапного решающего удара
атомным оружием по нефтяным районам Кавказа, Москве и дюжине или
более других важных советских городов и центров концентрации
промышленности»3.
Расчеты на «слабость» СССР, на то, что
американский империализм в силах нанести ему поражение,
мотивы враждебности к Советскому государству заняли
центральное место в планах и политике правящих
кругов США. «За большую часть минувшего
десятилетия,— признавал в 1955 г. один из видных деятелей
американского бизнеса, председатель совета
директоров «Нейшнл стил корпорейшн» Уэйр, — в нашей
1 R. Strausz-Нирё, The Balance of Tomorrow, p. 230.
2 У. Burnham, The Struggle for the World, London, 1947, p. 187 —
188
8 Ibid., p. 249.
16 H. Иноземцев
449

международной политике господствовала тема
постоянной враждебности к России... Если мы будем
откровенными, мы должны будем признать, что такова самая
суть американской политики» К
Наряду с недооценкой мощи Советского Союза
основные теоретики, политики и идеологи американского
империализма преуменьшали революционные
возможности народов тех стран, которые сбросили фашистское
иго и поднялись на борьбу за свое социальное и
национальное освобождение. Реакционные круги США
исходили из того, что там, где господствовали фашистская
Герма.ния, Италия и милитаристская Япония или где
было ослаблено господство Англии и Франции,
создался так называемый «вакуум силы» («power
vacuum»), который может и должен быть заполнен
американским империализмом.
«С разгромом Германии весь континент к западу от России
превратился в «вакуум силы». Другой такой вакуум создался в
Азии»2, — утверждалось в ежегоднике «Соединенные Штаты в
мировой политике», издаваемом Советом по международным
отношениям. «Ради нас самих и ради мировой цивилизации мы должны
предпринять максимум усилий, чтобы помочь заполнить...
моральный, политический и экономический вакуум, созданный в
Европе»3,— заявлял известный американский буржуазный историк и
публицист Чемберлин. Ему вторил Джон Кинг, утверждая в своей
книге «Юго-Восточная Азия в будущем», что «уход» из
Юго-Восточной Азии старых колониальных держав создал там «вакуум силы»4.
Весьма широкое распространение получили подобные рассуждения
также в отношении района Ближнего и Среднего Востока.
Американские буржуазные политические деятели и
идеологи не пожелали считаться с глубочайшими
революционными процессами, развернувшимися в Европе,
на Дальнем Востоке, в Юго-Восточной Азии, на
Ближнем и Среднем Востоке. Они рассчитывали преодолеть
стремление народов обеспечить себе национальную
независимость, надеялись предотвратить развитие ряда
стран по социалистическому пути. Общеизвестно, что из
этого вышло. История жестоко надсмеялась над неза-
1 «St. Lois Post Dispatch», 25.V. 1955.
2 «The United States in World Affairs. 1945—1947», by J. С
Campbell and the Research Staff of the Council of Foreign Relations,
New York and London, 1947, p. 4.
8 W% tf. Chamberlin, America: Partner in World Rule, p. 138.
4 J. K. King, Southeast Asia in Perspective, New York. 1956, p. 7.
450

дачливыми империалистическими деятелями, попытав-
шимися не считаться с гигантски возросшей ролью
народных масс в политике.
Серьезные просчеты были допущены также в
отношении сил и потенциальных возможностей основных
капиталистических стран, как из числа противников,
так и союзников США в минувшей войне. Влиятельные
американские круги склонны были полностью сбросить
со счетов эти страны.
«Имеет место потрясающий упадок сравнительного веса Европы
в мировых делах»1, — писал Чемберлин. Многие американские
авторы, в частности Ф. Биддл (министр юстиции США в годы
второй мировой войны и американский представитель в Нюрнбергском
трибунале), заявляли, что упадок Англии — «наиболее характерная
черта» послевоенной международной обстановки2. Они считали, что
Англия вообще перестала играть сколько-нибудь значительную роль
в международных делах. Что же касается Франции, то она
рассматривалась как обреченный «хронический больной». «Сегодня она
представляет собой среднюю державу с потенцией полного
ослабления, если будут продолжать развиваться ранее действовавшие
тенденции» 3, — заявлял X. Болдуин.
Грубейшие просчеты в отношении возможностей
социалистических государств и мирового национально-
освободительного и демократического движения, а
также игнорирование глубоких межимпериалистических
противоречий сплошь и рядом сопровождались
гиперболическим преувеличением роли реальных
возможностей американского империализма.
«Америка должна вести себя как мировая держава номер 1,
каковой она и является в действительности, — утверждал сенатор
Ванденберг. — Мы должны осуществлять моральное руководство
миром, или мир вообще останется без руководства»4 «В области
экономического развития Америка стала образцом, которому
подражают все нации»5, — утверждал профессор Шапиро. «Сегодня
мы — нация-банкир, нация-кредитор, нация-экспортер, великая
морская и воздушная держава, центр сосредоточения мировых
коммуникаций. Если Рим в свое время был центром существовавшего тогда
мира, то в еще большей степени Вашингтон является центром
1 W. H. Chamberltn, America: Partner in World Rule, p. 23.
2 F. Biddle, The World's Best Hope, Chicago, 1949, p. IX.
* H. W. Baldwin, The Price of Power, p. 42.
4 A. H. Vandenberg, Jr., ed., The Private Papers of Senator Van-
denberg, p. 267.
5 J. S. Schapiro, The World in Crisis, Political and Social
Movements in the 20th Century, New York, 1945, p. 383.
15*
451

западного мира в XX веке» \ — захлебываясь от восторга, писал Хэн-
сон Болдуин. «Природные ресурсы, индустриальная мощь, флот,
равного которому нет ни у одной нации, неисчислимые резервы в
области кредита, непревзойденные технические возможности — все это
концентрируется в Соединенных Штатах»2, — утверждал Ф. Биддл.
К моменту окончания военных действий выявилась
несостоятельность основных посылок, на которых строилась
внешнеполитическая программа, выработанная в годы
войны наиболее реакционными кругами Соединенных
Штатов. Однако американский империализм не только
не отказался от этой программы, но и расширил ее
масштабы. «Мы, — взывал на первом послевоенном съезде
Национального совета внешней торговли казначей «Стан-
дард ойл оф Ныо-Джерси» Уэлч, — должны взять на
себя ответственность крупнейшего акционера в
корпорации, известной под наименованием земной шар»3.
Земной шар с безраздельным господством на нем
капитализма и с империалистическими Соединенными Штатами
Америки в качестве главных, крупнейших акционеров —
вот идеал американских монополистов!
Практикам и теоретикам «большого бизнеса» вторили
самые высокопоставленные государственные деятели.
«Мы не можем избежать ответственности, возложенной
на нас нашим положением сильнейшей 'в мире
державы,— писал Трумэн в своем послании конгрессу от
14 января 1946 г. — ...Все усилия, все стремления, вся
мудрость нашего правительства и народа должны быть
сконцентрированы на выполнении одной задачи: оказать
наше максимальное влияние на развитие
международных событий»4. В каком направлении? В направлении,
как свидетельствуют факты, избранном
монополистическим капиталом США и отвечавшем его агрессивным
внешнеполитическим установкам.
Анализ основных выступлений наиболее
высокопоставленных лиц США, многочисленных материалов
правительства и конгресса, массы книг и брошюр, огромного
количества данных американской периодической печати
позволяет выявить основные элементы, из которых
слагалась послевоенная внешнеполитическая программа наи-
1 Я. W Baldwin, The Price of Power, p. 26.
2 F. Biddle, The World's Best Hope, p. 162.
8 «Commercial and Financial Chronicle», 14.XI. 1946.
4 «Department of State Bulletin», Febr. 3. 1946, pp. 136, 138.
452

более агрессивных представителей американской
финансовой олигархии.
Элементы эти подразделяются на две основные
группы. Во-первых, борьба против системы и лагеря
социализма, против революционного и демократического
движения в капиталистических странах и
национально-освободительного движения в колониальных и зависимых
странах. Во-вторых, борьба за подчинение американскому
империализму всех —больших и малых — стран
капиталистического мира, за установление в нем
неограниченного господства американского империализма.
Основные элементы первой группы:
а) борьба против Советского Союза — могучей страны
победившего социализма, которая возглавила
антиимпериалистический, демократический лагерь; против центра
притяжения прогрессивных сил во всем мире—великой
Советской державы;
б) борьба против китайской народной революции, а
после ее победы — против Китайской Народной
Республики, против 600-миллионного китайского народа,
вставшего на путь строительства социализма;
в) борьба за реставрацию капитализма и насаждение
реакционных режимов в народно-демократических
странах Центральной и Юго-Восточной Европы и Дальнего
Востока, за использование этих стран в качестве кордона
против СССР и КНР, за установление в них господства
американского империализма;
г) борьба за сохранение и укрепление позиций
капитализма в странах Западной Европы, оказание всемерной
помощи европейской буржуазии в ее усилиях преодолеть
революционные последствия антифашистской,
освободительной войны, подавить рабочий класс, ослабить и
уничтожить коммунистические партии;
д) борьба против национально-освободительного
движения, где бы оно ни происходило, за сохранение
господства империализма в колониальных и зависимых
странах, при использовании в качестве союзника
империалистической буржуазии европейских стран-метрополий.
Основные элементы второй группы:
а) захват господствующих позиций в экономике и
политике разгромленных во второй мировой войне
фашистских государств — Германии, Японии, Италии;
попытки установить американский контроль над основными
453

отраслями экономики этих стран и превратить их в
орудие давления со стороны монополистических кругов
США на все другие страны; захват позиций этих стран
на внешних рынках;
б) наступление на промышленность, торговлю,
финансы Англии, захват ее позиций на мировом
капиталистическом рынке, низведение Англии до роли «младшего
партнера» США, с тем чтобы впоследствии вообще
прибрать к рукам и Англию и Британскую империю;
в) подчинение американскому экономическому и
политическому диктату Франции, захват ее колониальной
империи;
г) установление американского господства во всех
малых странах Западной Европы, захват колониальных
владений Бельгии, Голландии, Португалии;
д) установление неограниченного господства
американского империализма в так называемых
«традиционных районах» его экспансии — Латинской Америке,
Канаде, на Тихом океане;
е) подчинение Соединенным Штатам колониальных и
зависимых стран Ближнего и Среднего Востока, Африки,
Юго-Восточной Азии.
Подобная программа и, главное, проведение
связанных с нею многочисленных практических мер конкретно
воплощали в себе эволюцию американского
экспансионизма, свидетельствовали о новом этапе в истории
развития внешней политики империализма США. Вместе с тем
это был новый этап в пропаганде «исключительности»
американской политики. Никогда в прошлом
теоретики, идеологи и пропагандисты американской
«исключительности» не действовали столь активно, как в
современных условиях. Это объясняется двумя
факторами.
Прежде всего нельзя забывать, что вторая мировая
война и разгром фашизма нанесли поражение
агрессивной и реакционной внешнеполитической идеологии не
только гитлеровской Германии и милитаристской
Японии, но и империализма в целом. Вместе с тем в
послевоенные годы все большее распространение получала
идеология мира и дружбы народов, органически
присущая СССР и другим социалистическим государствам.
В обстановке непрерывно усиливающейся идеологической
борьбы на международной арене американские реакцион-
454

ные круги, пытаясь подорвать растущее влияние
передовой идеологии, стремились противопоставить ей
свои модернизированные империалистические концепции.
Другой немаловажный фактор, обусловивший
усиление пропаганды «исключительности» США, — стремление
американских правящих кругов облегчить при помощи
этой пропаганды объединение всех капиталистических
государств в единый империалистический лагерь и
военный блок, возглавляемый Соединенными Штатами,
В соответствии с основными внешнеполитическими
задачами, выдвинутыми американским империализмом,
пропаганда «исключительности» США развертывалась в
послевоенный период по следующим основным
направлениям.
Во-первых, проповедь «превосходства» США:
— в области экономики, науки и техники
(Соединенные Штаты — «колосс», догнать и превзойти его мощь
никто не мог и якобы никогда не сможет, это —
наивысший образец «свободного предпринимательства»,
«государство всеобщего благосостояния»);
— в области внутренней политики (США — «образец
демократии», страна якобы «трансформированного»,
«демократического», «народного» капитализма, лишенного
всех отрицательных качеств, присущих капитализму как
системе);
— в области идеологии, морали, культуры
(капиталистическая Америка, мол, унаследовала и развила все
лучшее, что было в этой области в других странах, и
прежде всего в Европе, стала основным центром так
называемого «свободного мира» и «западной
цивилизации»);
— в области военного потенциала, стратегии и
тактики (всемерное превозношение «атомного превосходства»
США, основанное на имевшей место впервые
послевоенные годы американской монополии на атомное оружие;
заявления, что США будто бы способны нанести
«тотальное поражение» любому противнику, выдвижение
доктрины «массированного возмездия» и «атомного
сдерживания» и т. п.).
Во-вторых, утверждения, будто бы правящие крути
США всегда руководствовались в своей внешней
политике стремлением сохранить мир. Все предпринимаемые
ими военно-стратегические мероприятия якобы носят
455

«оборонительный» характер и направлены на обеспечение
американской и международной безопасности, на
предотвращение «советской агрессии» и «коммунистической
экспансии».
В-третьих, широковещательные заявления о
«невмешательстве» Соединенных Штатов во внутренние дела
всех других государств и народов и одновременно с этим
об их стремлении оказать «помощь» другим странам в их
борьбе за «свободу», «демократию», «национальное
самоопределение», против «тоталитаризма», «нищеты» и
«неравенства» (пропаганда «доктрины Трумэна», «плана
Маршалла», «программы- четвертого пункта», программы
«экономической помощи», «антиколониализма» США
и т. п.). При этом, особое, гораздо большее, чем когда
бы то ни было в прошлом, внимание уделялось
обоснованию совершенно несостоятельного тезиса о том, что США
не были и тем более не являются империалистической
державой.
Все эти аргументы должны были, как надеялись
американские правящие круги, «убедить» мировую
общественность втом, что Соединенные Штаты представляют
собой «естественного лидера» современного мира, что все
остальные народы и государства должны следовать их
примеру и подчиняться их руководству.
Ярким проявлением того, как видоизменились
основные внешнеполитические доктрины и концепции США в
соответствии с условиями послевоенной обстановки и
вместе с тем наглядным примером попыток практического
претворения в жизнь курса, рассчитанного на
установление мирового господства американского империализма,
явилась «доктрина Трумэна».
Эта доктрина представляла собой один из первых
наиболее крупных внешнеполитических актов
империалистических сил Соединенных Штатов по окончании второй
мировой войны. Она рассматривалась влиятельными
кругами США как важный программный документ,
воплощающий в себе основные принципы современной внешней
политики Соединенных Штатов. Доктрина получила
весьма расширительное толкование. Так, например,
сенатор Ванденберг считал, что «доктрина Трумэна»
открывает новую эру в области внешних отношений США,
знаменует переход «к новой американской политике во
всем мире».
456

Непосредственным поводом специального послания
президента к конгрессу 12 марта 1947 г.1, получившего
впоследствии наименование «доктрины Трумэна»,
являлся вопрос об оказании Соединенными Штатами
«помощи» (в размере 400 млн. долл.) Греции и Турции.
Обращает на себя внимание уже сам этот повод: речь
шла о далеко идущих действиях США,
предпринимаемых в отношении стран, отстоящих от Соединенных
Штатов на многие тысячи километров и не связанных
с ними ранее никакими договорами и обязательствами.
Но еще более показательными являлись обоснование
американским президентом этих действий и ряд общих
положений, содержавшихся в послании Трумэна.
В Греции, как известно, в то время шла
освободительная борьба народа против монархо-фашистских
кругов и находившегося в союзе с ними английского
империализма, вооруженные силы которого фактически
оккупировали страну. Президент Трумэн обрушился в
своем послании на демократические и патриотические
силы Греции, назвав их «вооруженным меньшинством».
«Политикой Соединенных Штатов, — заявил Трумэн,—
должна быть политика поддержки свободных народов,
оказывающих сопротивление попыткам подчинения
зооруженному меньшинству или внешнему давлению»2.
Под «свободными народами» президент Трумэн в
действительности подразумевал реакционные силы,
сотрудничавшие с иностранным империализмом. Под
«вооруженным меньшинством» — демократов и патриотов,
поднявшихся на борьбу за освобождение своей родины.
Учитывая это, нельзя не признать, что под внешним
«демократизмом» выдвинутой Трумэном формулы на
деле скрывались неприкрытый вызов американск.ого
империализма освободительному движению народов.
Американские правящие круги стремились
приостановить, опираясь на насилие, объективные исторические
процессы, развертывавшиеся в различных частях
земного шара.
Под «внешним давлением» президент подразумевал
в первую очередь сочувствие и моральную поддержку
1 81st U. S. Congress, 1st Session, Senate Document № 123, «A
Decade of American Foreign Policy. Basic Documents, 1941—1949». U. S.
Government Printing Office, Washington, 1950, pp. 1253—1261.
2 Ibid., p. 1256.
457

освободительной борьбе народов со стороны Советского
Союза. В послании Трумэна содержались грубые
клеветнические выпады против стран народной демократии.
Таким образом империалистические круги США открыто
ставили в повестку дня своей внешней политики переход
к откровенно враждебному курсу в отношении СССР и
других социалистических государств. Опираясь на
«доктрину Трумэна», под видом обеспечения
«безопасности США», американский империализм стремился
захватить важные военно-стратегические позиции в
районах, весьма отдаленных от Америки, но
непосредственно граничащих с Советским Союзом, а под видом
оказания американской «помощи» — прибрать к рукам
ресурсы этих районов и установить в них господство
американского капитала.
«Доктрина Трумэна» и американская «помощь» Греции и
Турции были использованы для создания сети американских военных
баз в восточной части Средиземноморского бассейна, для
втягивания этих стран в агрессивные блоки, для подготовки военных
плацдармов, направленных прежде всего против СССР и европейских
стран народной демократии, а также против
национально-освободительного движения на Ближнем и Среднем Востоке. Одновременно
американский империализм опутал Грецию и Турцию сетями
экономической зависимости, использовал их в качестве форпостов в
борьбе за природные богатства Ближнего и Среднего Востока, и
прежде всего за ближневосточную нефть.
Правящие круги США рассчитывали распространить
действие «доктрины Трумэна» на возможно более
широкий круг стран. «Я утверждал, — заявлял министр
обороны Д. Форрестоя, — что... наша поддержка Греции
и Турции явится пробным подготовительным шагом к
осуществлению других, гораздо более важных
экономических и политических актов в различных районах
земного шара» К
«На следующий день после послания президента о Греции и
Турции, — отмечает редактор дневника Форрестола, — Форрестол
говорил с Гербертом Гувером не о Балканах, а о Германии»2.
Выступая на заседании одной из комиссий сената, Форрестол заявлял,
что «США жизненно заинтересованы во всем районе от Гибралтара
до Индийского океана... Заинтересованы прежде всего с военной
точки зрения и вместе с тем с экономической»3.
1 «The Forrestal Diaries», p. 263.
2 Ibid., p. 265.
8 «Investigation of the National Defence Program», Hearings before
Special Committee U. S. Senate, 80th Congress, Washington, 1948,
Part 41, p. 25 290.
458

Выдвинув «доктрину Трумэна», правящие круги США
открыто выступили с претензиями на неограниченную
экспансию во всех районах, где создавалось, как они
заявляли, положение, «угрожающее безопасности США». По
сути же дела речь шла о том, чтобы любой ценой
сохранить господство сил местной реакции и иностранного,
прежде всего американского, империализма. Это был
официально провозглашенный, правительственный курс
на вмешательство американского империализма во
внутренние дела других народов и стран. Таков был
логический итог длительной эволюции американского
экспансионизма, начавшего развиваться под знаком «доктрины
Монро».
*
Осуществление послевоенной внешнеполитической
программы предусматривало активность империализма
США.в самых разных направлениях —
военно-стратегическом, экономическом, политическом, идеологическом.
Применительно к каждому из этих направлений
широко варьировались различные формы, методы и
средства: от гонки «обычных» вооружений до разработки
атомно-водородной стратегии и тактики, от двусторонних
военных договоров до многосторонних пактов так
называемой «коллективной обороны»; от «обычных» займов
и кредитов до широких программ «экономической
помощи», от старой колониальной политики до
современного «коллективного неоколониализма»; от шпионажа,
диверсий, организации внутренних заговоров до прямой
вооруженной интервенции; от открытой проповеди
«американского образа жизни» и его «преимуществ» до
подрывных радиопередач. В различные периоды удельный
вес того или иного направления, формы и методы
осуществления американской экспансии в разных сферах и
географических районах менялись в зависимости отвнутрен-
них процессов, происходивших в США, или изменений в
международной обстановке. Но основные цели, характер
и сущность внешней политики американского
империализма оставались одни и те же: борьба за сохранение и
укрепление позиций капитализма, за утверждение
гегемонии американских монополий. Неизменной была и
459

главная посылка всего послевоенного
внешнеполитического курса США — «политика силы», или политика
«с позиции силы».
Использование силы как основного орудия и средства
внутренней и внешней политики — дело отнюдь не новое:
оно присуще странам капиталистического мира на всех
этапах его развития, и особенно в эпоху империализма.
Уже в конце XIX — начале XX века были созданы
специальные буржуазные политические теории,
обосновывавшие политику силы, были выдвинуты основные
геополитические концепции. Так было в Германии, Англии и в
других странах. В первой главе данной работы
говорилось о том, что подобные концепции уже в то время
получили распространение и в Соединенных Штатах. Еще
в больших масштабах они стали применяться накануне и
во время первой мировой войны. Впоследствии, в период
между двумя мировыми войнами и в годы второй
мировой войны, эти концепции особенно активно
использовались германским, японским и итальянским фашизмом.
После же второй мировой войны «политика силы» была
принята на вооружение прежде всего американским
империализмом, возглавившим империалистический
лагерь.
Американская «политика силы» — это политика
развития и лихорадочного накапливания таких средств и
орудий, при помощи которых американский империализм
рассчитывал оказаться могущественнее своих
противников и продиктовать им свои условия. Это прежде всего
накапливание средств и орудий войны, являвшейся на
протяжении длительного времени главным инструментом
империалистической политики.
«В международных отношениях допустимы все формы насилия,
включая разрушительные войны, — писал один из основных
апостолов «политики силы», известный американский социолог и
геополитик Спикмэн. — ...Борьба за силу... становится первостепенной целью
внутренней и внешней политики государств. Все остальчое
второстепенно, потому что в конечном счете только силой можно достигнуть
целей внешней и внутренней политики»'.
«Если война, как это показывают непреложные факты истории,
является в конечном счете арбитром при решении судеб нации, то
сила представляет собой то средство, при помощи которого
выносится это решение,«— утверждают Страус-Хюпе и Поссони. —
Страны, не способные осуществлять свои внешние отношения в со-
1 N. Spykman, America's Strategy in World Politics, p. 18.
460

ответствии с этим основным принципом, идут к катастрофе» К
Характеризуя внешнюю политику Соединенных Штатов, эти весьма
известные в США авторы (один из них, Страус-Хюпе, в 50-е годы
возглавил крупный научно-исследовательский центр в области
международных отношений) писали: «Не будет преувеличением
сказать, что американская внешняя политика предопределялась и пред-
определяется силой и соображениями силы... Необходимо иметь
в виду, что Соединенные Штаты будут в состоянии сохранить свои
командные позиции только или главным образом путем политики
силы» 2.
«...Геополитика и международное право в одном и том же мире
несовместимы, так как сама сущность геополитики противоречит
принципам международного права. С точки зрения геополитики
единственный закон, который государство может применять, — это
закон силы: мне нужно, я хочу, я беру», — утверждал Д. Киффер,
представитель американской военщины, занявшийся теоретическим
«обоснованием» проводимой ею агрессивной деятельности. Киффер
призывал «смело применять в международном масштабе политику
большой дубинки» 3.
Правящие круги США в послевоенный период возвели
«политику силы» в ранг своей официальной
государственной внешнеполитической доктрины. Они попытались
применить эту политику на практике в самых широких
масштабах. Это явление не случайное— оно отражает
углубление общего кризиса капитализма, стремление главной
капиталистической страны ухватиться за любые, в том
числе самые крайние средства, чтобы затормозить
развитие тех освободительных процессов, которые неудержимо
прокладывают себе дорогу на международной арене.
Соврехменная американская «политика силы»,
унаследовав ряд основных черт, присущих империалистической
«политике силы», как таковой, обладает в то же время
определенными особенностями.
Во-первых. Определяющим фактором международной
обстановки является существование и борьба двух
мировых систем — социалистической и капиталистической;
события все в большей степени развиваются в пользу
социализма. В этих условиях послевоенная американская
«политика силы» была направлена своим острием против
мирового социализма, и в первую очередь против
Советского Союза. Идеям мирного сосуществования государств
1 R. Strausz-Нирё and S. F. Possony, International Relations,
p. 5.
2 Ibid., p. 177.
3 J. Kiffer, Realities of World Power, New York, 1952, pp. 14—15,
328.
461

различных систем империалистические круги США
пытались противопоставить идею «невозможности» такого
сосуществования; политике мирного сотрудничества,
проводимой странами социалистического лагеря — политику
подготовки новой войны; невмешательству во внутренние
дела государств — применение диктата, угрозу силой.
Во-вторых. Провозглашение американской «политики
силы» было неразрывно связано с расчетами на то, что
США представляют собой «супердержаву»
капиталистического мира, которой подчиняются и будут подчиняться
«все и вся». Если в прошлом, как правило, в основе
геополитических концепций лежал тот или иной «баланс
сил», то или иное «равновесие сил», существование тех
или иных союзов и коалиций внутри капиталистического
мира, то после второй мировой войны положение резко
изменилось. Многие влиятельные представители
реакционных и агрессивных кругов США заявили, что на
место этого «баланса сил» пришло, мол, «всесилие»
американского империализма, и, опираясь на свою мощь, он
заполнит «вакуум силы» в Европе и других районах, а
правящие круги США смогут, мол, делать все, что им
заблагорассудится.
Наиболее влиятельные политические и военные
деятели США считали, что, учитывая мощь СССР ,и лагеря
социализма, а также размах мирового
национально-освободительного движения, им необходимо противопоставить
объединенные усилия всего капиталистического мира,
весь лагерь империализма во главе с Соединенными
Штатами. Что же касается расстановки сил внутри этого
лагеря, то подавляющее большинство американских
буржуазных политиков и мысли не допускало о возможности
создания нескольких капиталистических группировок и
коалиций, друг друга уравновешивающих. Они полагали,
что Соединенные Штаты — единственная держава,
способная проводить свою собственную политику, а все
остальные капиталистические страны — и большие и
малые— должны им подчиняться. (Последнее, естественно,
не означало, что внешнеполитические руководители США
отрицали .наличие глубоких противоречий между этими
странами, — напротив, они стремились их всемерно
использовать в своих интересах).
В-третьих. Американская «политика силы»,
неразрывно связанная с экономикой, внутренней политикой,
462

идеологией и, конечно, военной политикой и стратегией,
приобрела буквально всеобъемлющий характер. По
своим масштабам она явилась политикой, как
выражаются ее творцы и апологеты, «глобальной». Если
всякая империалистическая «политика силы» была в
конечном счете политикой подготовки и развязывания
войны, то послевоенный внешнеполитический курс
американского империализма, провозглашенный наиболее
агрессивными его кругами, представлял собой политику
подготовки всеобщей войны, с использованием таких
средств массового уничтожения, которых никогда в
прошлом человечество не знало.
В-четвертых. Послевоенные расчеты на то, что
американский империализм сумеет создать нужную ему
«ситуацию силы», базировались в очень большой мере на
так называемом «атомном превосходстве» США.
«Атомная дипломатия» заняла особое, поистине
господствующее место в арсенале основных методов и средств
послевоенной внешней политики Соединенных Штатов. На этом
вопросе, учитывая его первостепенную важность,
необходимо остановиться подробнее.
В официальной внешнеполитической пропаганде Соединенных
Штатов послевоенных лет первостепенное внимание уделялось
«доказательству» того, что правительство США, движимое, мол,
гуманными и миролюбивыми мотивами, никогда якобы не
руководствовалось в своей политике ста;вкой на атомное оружие, на
американскую монополию в этой области. При этом делались ссылки на ряд
официальных заявлений президента США Трумэна и
государственного секретаря Бирнса. «Атомная бомба не меняет основ внешней
политики Соединенных Штатов», — возвещал Трумэн в одном из
своих публичных выступлений 1. «Мы никогда не были виновны в
использовании «атомной дипломатии», и я не думаю, что мы когда-
нибудь будем в этом виновны», — утверждал Бирнс2. Однако факты
говорят о другом. О другом говорит и ряд признаний тех же
Трумэна и Бирнса.
Являясь единственными обладателями атомного
оружия— средства невиданной ранее разрушительной силы,
правящие круги США намеревались использовать его в
своих отношениях со всеми другими странами, и в
первую очередь с Советским Союзом, в качестве орудия
шантажа и давления. В случае же, если бы это было
сочтено необходимым, они рассчитывали встать на путь
1 «The New York Times», 25.X. 1945.
8 J. Byrnes, Speaking Frankly, p. 275.
463

использования атомных бомб как «сверхоружия»,
способного обеспечить решающий успех в новой войне.
Обладая наиболее развитой экономической и научно-
технической базой, монополистические круги США
надеялись сохранить и увеличить свое превосходство в области
атомного оружия. Они рассматривали это превосходство
как явление, раз и навсегда установленное. По их планам,
оно давало возможность решать те или иные проблемы
(прежде всего касающиеся социалистических государств,
но не только их) с позиций военной силы, не прибегая к
массовым сухопутным вооруженным силам, — последнее,
как сознавали эти круги, было для США весьма
затруднительным по ряду причин.
Яркий свет на то, какое место уделялось атомному
оружию во внешнеполитических планах американских
правящих кругов, проливают дневники бывшего
президента США Трумэна. В апреле 1945 г., то есть еще до
окончательного поражения фашистской Германии, и тем
более Японии, государственный секретарь Бирнс заявил
президенту Трумэну, что «бомба, видимо, поставит нас в
такое положение, при котором окажется возможным
диктовать наши условия в конце войны» К Трумэн не только
с этим согласился, но и, по существу, стал
руководствоваться этим положением в своих важнейших действиях.
Описывая события лета 1945 г., Трумэн отмечает, что на
следующий день после прибытия его в Потсдам, где должна была
состояться важнейшая международная конференция, призванная
определить пути развития международных отношений в послевоенном
мире, на полигоне в Лламогардо (штат Нью-Мексико) была
взорвана первая атомная бомба. «Я всегда рассматривал бомбу (имеется
в виду атомная бомба — Н. И.) как военное средство, и никогда не
сомневался в тЪм, что она должна быть применена»2, — заявляет
Трумэн в своих мемуарах Далее он признает, что обладание
атомной бомбой рассматривалось им и ведущими членами кабинета как
один из определяющих факторов всей последующей внешней
политики США.
«Пока мы, и только мы (то есть США. — Н.И.)
обладаем атомной бомбой, мы можем диктовать нашу
политику всему миру»3, — заявлял бывший президент Герберт
Гувер. В этих словах заключены, по сути дела, основные
1 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. I, p. 216.
2 Ibid., p. 419.
8 Herbert Hoover, Adresses upon the American Road. 1945—1948,
Toronto—New York — London, 1949, p. 14.
464

исходные установки той обширной программы экспансии
и агрессии, к осуществлению которой приступил
империализм США сразу же по окончании войны.
Генерал М. Тэйлор, впоследствии начальник штаба
американской армии, писал о том периоде: «Ужасающая
и разрушительная сила атомных бомб породила точку
зрения, что наши военно-воздушные силы обладают
решающим f оружием, которое позволит Соединенным
Штатам установить полицейский контроль над миром и
навязать ему своего рода «pax americana» К
Строя свои расчеты, наиболее влиятельные
политические и военные круги США исходили из того, что
американский империализм обладал тремя важнейшими
преимуществами: а) монополией на атомное оружие, — это
средство «абсолютной мощи», как полагали американские
стратеги; б) «почти абсолютной способностью в области
средств доставки»2 такого оружия, — подразумевая под
этим прежде всего свою бомбардировочную авиацию
дальнего радиуса действия и военно-морской флот с
большим количеством авианосцев, и в) «монополией
собственной неуязвимости», — имея в виду географическую
отдаленность США от основных театров военных
действий, широко разветвленную систему американских
военных баз на чужих территориях, а также систему
противовоздушной обороны.
Атомное оружие буквально с первых шагов его
создания рассматривалось реакционными кругами США под
углом зрения возможного использования его в будущем
в первую очередь против Советского Союза.
Генерал Лесли Гроуз, возглавивший практическую работу над
созданием первых атомных бомб, признает, что уже в период своего
назначения (1942 г.) на пост руководителя так называемого Мач-
хэттенского строительного округа, где была сосредоточена эта
работа,-он, Гроуз, «не питал никаких иллюзий относительно того, что
Россия является врагом и что проект (имеется в виду проект
изготовления атомного оружия. — Н. И.) строился на этой базе»3. Гроуз
добавляет, что эти его взгляды были сообщены президенту.
Весьма показателен с этой точки зрения и выбор момента для
практического использования первых атомных бомб. Он обусловли-
1 См. «Look», November, 24, 1959.
2 R. G. Hubler, SAC: The Strategic Air Command, New York, 1958,
p. 268.
3 «In the Matter of J. Robert Oppenheimer». U. S. Government
Printing Office, Washington, 1954, p. 173.
465

вался отнюдь не военными соображениями, связанными с
поражением Японии, а далеко идущими расчетами в отношении СССР. По
признанию американского военного историка Мортона,
государственный секретарь Бирнс, беседуя в июне 1945 г. с американскими
учеными-атомниками, возражавшими против того, чтобы атомные
бомбы были сброшены на Японию, признавал, что для ее разгрома
не было необходимости прибегать к подобной мере. Тем не менее
Бирнс настаивал на атомной бомбардировке японских городов,
утверждая, что это может «сделать Россию более сговорчивой в
Европе» !.
Несколько лет спустя, покидая пост президента, Трумэн,
характеризуя политику правительства в отношении Советского Союза,
признавал, что у него «в запасе всегда была атомная бомба»2.
Правящие круги США не сомневались в том, что их
превосходство в области атомного оружия не может быть
поколеблено. При любых условиях США, полагали они,
будут обладать решающим превосходством над всеми
другими державами, и прежде всего над Советским
Союзом, в области атомной мощи.
«Как считают авторитетные власти, русским понадобится
минимум 5—6, а возможно, 10—12 лет, чтобы произвести первую
атомную бомбу, и значительный дополнительный период времени, чтобы
накопить запас атомных бомб, доведя его до двухзначной цифры»,—
писал Хэнсон Болдуин3. «...Все эксперты в один голос заявляли, —
констатирует американский полковник Д. Рейнхардт, — что
Советский Союз сможет создать атомную бомбу не ранее 1955 года
Многие даже считали, чго на это Советскому Союзу понадобится,
вероятно, лет двадцать»4.
В целях сохранения и, как рассчитывали американские
правящие круги, расширения преимуществ, связанных с
обладанием первыми атомными бомбами, было начато
усиленное атомное вооружение США. Инициаторами его
выступали наиболее могущественные монополистические
объединения и корпорации, непосредственно связанные
со строительством и эксплуатацией основных атомных
предприятий. Гонка атомного вооружения постепенно
превратилась в бизнес огромных масштабов: достаточно
сказать, что с 1942 по июнь 1959 года на нее только из
средств федерального бюджета было истрачено около
21 млрд. долларов.
1 См. L. Morton, The Decision to Use the Atomic Bomb, («Foreign
Affairs», Jan. 1957, p. 347).
2 «The New York Times», 16.1.1953.
8 H. W. Baldwin, The Price of Power, p. 68.
4 G. С Reinhardt, American Strategy in the Atomic Age, Norman,
Oklahoma, 1955, p. 52.
466

Одновременно империалистические круги США
предприняли ряд мер в области внешней политики,
рассчитанных, с одной стороны, на закрепление монополии
Соединенных Штатов в области атомного оружия и, с
другой — на использование этой монополии для
реализации планов утверждения своего мирового господства.
Важнейшей из этих мер явился план так называемого
«контроля» над атомной энергией, изложенный на
первом заседании атомной комиссии ООН (летом 1946 г.)
Барухом от имени американской делегации1.
«План Баруха» противопоставлялся советским
предложениям, направленным на полное и безусловное
запрещение атомного оружия, изъятие его из вооружений
государств, избавление человечества от угрозы атомной
войны. В противоположность советским предложениям,
американский план отнюдь не предусматривал
запрещения атомного оружия, находившегося в то время в
единоличном распоряжении США, и не имел ничего общего
с установлением действительно международного
контроля над применением этого опаснейшего оружия2.
Центральным звеном «плана Баруха» являлось
предложение о создании под руководством США такого
международного контрольного органа, который действовал
бы, минуя Совет Безопасности и нарушая принцип
единогласия великих держав. Этот «международный» орган
(большинство его членов должно было состоять из
государств, зависимых от США в экономическом,
политическом и военном отношении) в действительности призван
был выполнять все американские требования. Под видом
создания международного контрольного органа под
вывеской ООН фактически должен был быть образован
американский атомный сверхтрест, наделенный самыми
широкими полномочиями.
Достаточно сказать, что «контрольному органу»
предусматривалось предоставить право принимать решения, касающиеся
производства и использования атомной энергии в каких бы то ни было
целях; сосредоточить в его руках все предприятия атомной
промышленности во всех странах, все запасы сырья и полуфабрика-
1 Полный текст приводится в документах: «Комиссия по атомной
энергии ООН. Официальный отчет. 1946 г. Отчет № 1».
2 См. подробнее В. А. Тарасенко, Атомная проблема во внешней
политике США (1945—1949 гг.). Изд-во Киевского государственного
университета, 1958.
467

тов, а также все химические и металлургические заводы,
обрабатывающие основные материалы, и все предприятия, способные
выпускать оборудование для производства изотопов, главные и
вспомогательные реакторы; дать ему право инспектировать любой район
в странах, подписавших соглашение, проводить там исследования
и разведку для определения мировых запасов урана и другого
сырья; вести основную экспериментальную работу и т. д. и т. п.
* *
*
Послевоенный этап развития США, связанный с
дальнейшим усилением государственно-монополистического
капитализма, дает особенно яркие доказательства
решающей роли монополий в выработке внешнеполитической
программы Соединенных Штатов и ее проведении в
жизнь.
В октябре 1945 г. в небольшом городке Абсеконе в
условиях глубокой секретности состоялась специальная
конференция 66-ти виднейших представителей
американского капитала 1. Главным вопросом, который обсуждали
магнаты бизнеса, был вопрос о конкретных способах
«воздействия США на экономическую и политическую
эволюцию мира». Направление этого воздействия, конечно,
должно было отвечать агрессивным устремлениям
американского монополистического капитала. На конференции
в общих чертах были выработаны изложенные выше
установки относительно задач, главных направлений, средств
и методов экспансионистской внешней политики США.
В дальнейшем программа, намеченная в Абсеконе, уточнялась
и получала конкретные формы в результате деятельности таких
могущественных организаций монополистического капитала, как
Национальная ассоциация промышленников, Совет национальной
промышленной конференции, Торговая палата, Национальный совет
внешней торговли, Ассоциация американских банкиров, Ассоциация
президентов страховых компаний. В НАП имеются специальные
комитеты или советы, занимающиеся вопросами внешней,
внешнеэкономической и военно-экономической политики. Многочисленные
факты свидетельствуют о тесной связи этой организации с прави-
1 Приглашения на эту конференцию исходили от Национальной
ассоциации промышленников; ее непосредственными руководителями
были У. Олдрич, глава рокфеллеровского «Чэйз нейшнл бэнк», Юджин
Майер, банкир из группы Морганов, И. Дюпон, один из столпов
династии Дюпонов, и Герберт Гувер, без которого не обходилось ни одно
сколько-нибудь крупное мероприятие американского
монополистического капитала за последние десятилетия.
468

тельством и конгрессом, о сильнейшем влиянии, которое оказывает
монополистический капитал на их решения.
Так, скажем, в декабре 1946 г., на своем ежегодном съезде НАП
в качестве перехода к откровенно экспансионистскому курсу
выдвинула требование проведения так называемой «твердой» внешней
политики в отношении прежде всего Советского Союза. Линия на
«твердую», или «жесткую», политику стала, практически, основной
линией государственного департамента США. В 1947 г. 52-й съезд
НАП принял решение о более интенсивном проведении политики
распространения экономического господства США за границей. В
качестве средства осуществления этой политики была предложена
экономическая «помощь» иностранным государствам. Эта установка
нашла свое практическое осуществление в «плане Маршалла» и
«программе четвертого пункта» На 53-м съезде НАП, собравшемся
в 1948 г., председатель правления моргановского треста «Дженерал
электрик» Ф. Рид выступил с призывом к всемерному укреплению
сотрудничества между капиталистическими странами «в мировой
борьбе против коммунизма». Рид предложил образовать
«международную команду» для борьбы с силами демократии и коммунизма.
Североатлантический блок, созданный усилиями правительства США
и госдепартамента в следующем, 1949 году, явился в значительной
мере именно такого рода «командой» во главе с Соединенными
Штатами
Через определенные промежутки времени, в периоды,
когда назревала необходимость принятия особенно
важных решений в области экономики, внутренней и особенно
внешней политики, созывались новые совещания
верхушки финансовой олигархии и представителей
правительства, подобные конференции в Абсеконе. Известно,
что в ноябре 1950 г., вскоре после начала американской
вооруженной интервенции в Корее, на Сиайленде (штат
Джорджия) проходило секретное совещание, где
руководители крупнейших промышленных монополий]
сообщили членам американского правительства свои
пожелания относительно военной программы и связанной с
ней мобилизации промышленности. Через две недели
после совещания на Сиайленде президент Трумэн объявил
о введении в стране «чрезвычайного положения». Это
дало новый толчок к раздуванию военной истерии.
1 В совещании принимали участие президент «Интериейшнл
телефон энд телеграф компани», руководитель Управления военного
производства Гаррисон; президент «Дженерал электрик компани» Чарльз
Вильсон, занявший вскоре после совещания пост главы Управления
военной мобилизации; президент «Дженерал моторе корпорейшн»
Ч. Е. Вильсон; президент «Форд моторе компани» Генри Форд-
младший; президент «Дженерал фудс корпорейшн» Кларэнсис и
руководители других крупных монополий.
469

В сентябре 1953 г., вскоре после прихода к власти
республиканской партии, собралось новое совещание
руководителей «большого бизнеса» и правительства,
обсуждавшее основные вопросы деятельности республиканской
администрации. На совещании присутствовали
крупнейшие представители финансовой олигархии \ президент и
ведущие члены кабинета.
Другая организационная форма, к которой прибегает
финансовый капитал при решении задач, связанных с
внешней политикой, — это создание при
правительственных учреждениях и ведомствах специальных органов,
состоящих из представителей наиболее влиятельных
корпораций и трестов2. Эти органы, как правило, именуются
различного рода «консультативными» и
«совещательными» при президенте или тех или иных министерствах,
ведомствах и т. д. Но в действительности именно эти
внешне «консультативные» органы играют весьма
серьезную роль при принятии решений правительственными
учреждениями. К числу подобных органов относятся:
Консультативный экономический совет при президенте,
Консультативный совет по внешней торговле при
министерстве торговли, Комитет по финансированию
международного восстановления, Промышленный и консульта-
1 Монополистический капитал был представлен, председателем
«Стандард сил оф Ныо-Джерси» Фрэнком Абрамсом, президентом
«Америкен телефон энд телеграф» Клео Крейгом, президентом
«Дженерал моторе» Харлоу Кэртисом, председателем «Юнайтед Стейтс стил
корпорейшн» Бенджамином Фейрлессом, председателем правления
«Чэйз кейшнл бэнк» Джоном Макклоем, президентом «Форд моторе»
Генри Фордсм-младшим, президентом «Интернейшнл харвестер»
Джоном Макэффи, председателем правления «Меллон нейшнл бэнк»
Ричардом Меллоном, президентом «Юнион карбид энд карбон» Морисом Дайа-
лом и другими руководителями ведущих банкирских и
промышленных корпораций.
2 Представление о характере этих органов может дать, например,
состав Комитета по финансированию международного восстановления,
созданного вскоре после войны (его официальная функция —
выработка законодательства по вопросам «реконструкции в международном
масштабе»). Председателем комитета являлся У. Олдрич; членами —
один из руководителей моргановской «Юнайтед Стейтс стил
корпорейшн» Оулдс; председатель «Нейшнл сити бэнк оф Нью-Йорк»
Рентшлер; председатель меллоновской «Вестингауз электрик» Роберт-
сон; председатель «Интернейшнл харвестер» Мак-Кормик;
председатель «Бэнк оф Америка» Джаннини; президент «Студебеккер
корпорейшн» и директор «Дженерал моторе» Гофман.
470

тивный комитет при Комиссии по атомной энергии и
многие другие.
Наконец, нельзя забывать о том, что видные
представители монополистического капитала на протяжении
длительного времени занимали ряд важнейших постов
в государственном департаменте и его заграничной
службе и что этот процесс особенно усилился после
войны К
Усиление роли финансовой олигархии в области
внешней политики в послевоенный период привело к тому, что
многие основные американские внешнеполитические
мероприятия этого периода вырабатывались и обсуждались
при активном участии монополистического капитала.
Большинство этих мероприятий не только отвечало
классовым интересам буржуазии США в целом, но и сплошь
и рядом представляло собой средство обогащения
наиболее влиятельных финансовых групп.
Это характерно для наиболее важных
внешнеполитических акций правительства Трумэна, будь то «доктрина
Трумэна» или «атомная дипломатия», «план Маршалла»
или «программа четвертого пункта».
Весьма показательна процедура выработки «доктрины
Трумэна». В начале 1947 г., как это видно из дневников Форрестола,
члены кабинета — Гарриман, Маршалл, Паттерсон, Снайдер, Фор-
рестол — неоднократно обсуждали международную обстановку и
экономическое положение США с крупнейшими банковскими и
промышленными деятелями — У. Олдричем, Гордоном Рентшлером и др.
Именно в результате этих обсуждений и появилось на свет
заявление президента от 12 марта 1947 г.2 При обсуждении «доктрины
Трумэна» в правительстве специально рассматривался вопрос о
возможно более широком привлечении представителей основных групп
монополистического капитала США к разработке и практическому
осуществлению внешнеполитических мероприятий, вытекавших из
этой доктрины. Форрестол прямо утверждал, что «порядок в мире»,
то есть такое положение вещей, которое наиболее устраивало бы
империалистические круги США, «может быть установлен лишь
бизнесменами» 3.
Ярким примером государственно-монополистического
предпринимательства и решающего воздействия монополий на внешнюю
политику США является деятельность американского капитала в
1 По мере активизаций внешней политики США изменились
организационные формы и объем функций этого учреждения. Состав
госдепартамента увеличился примерно с 5 тыс. человек в предвоенные
годы до 30 тыс. человек в послевоенный период (1953 г.)-
2 «The Forrestal Diaries», p. 246.
8 Ibid., p. 248.
471

области использования атомной энергии в военных целях и
«атомная дипломатия».
По данным американской печати, атомная промышленность
объединяет большое число крупных предприятий, расположенных
более чем в 20 штатах, со 100 тыс. рабочих. В 1956 г. для
производства атомного оружия использовалась примерно десятая часть
получаемой в США энергии, то есть больше, чем, скажем, вся
энергия, вырабатываемая Францией. По размерам
капиталовложений (общая сумма капиталов оценивалась на июль 1958 г. з
9,5 млрд. долл.1) атомная промышленность занимает одно из
первых мест среди других отраслей промышленности.
На протяжении длительного времени все предприятия этой
отрасли промышленности являлись государственной собственностью.
Они принадлежали правительству, которое действовало через
Комиссию по атомной энергии. Члены её назначаются президентом и
утверждаются конгрессом. Таков фасад атомной промышленности.
А за этим фасадом с самого начала скрывалось хозяйничанье
наиболее влиятельных финансовых и банковских корпораций, которые
вели между собой ожесточенную борьбу.
Небольшая группа наиболее-влиятельных корпораций,
контролируемая прежде всего Морганами — Дюпонами, с одной стороны,
и Рокфеллерами — Меллонами, с другой, захватила в свои руки
основные правительственные контракты на строительство атомных
предприятий, а затем на их эксплуатацию. Все огромные расходы,
связанные со строительством и пуском в эксплуатацию атомных
предприятий, весь риск, неизбежный в каждом новом деле, взяло
на себя правительство, а все прибыли и выгоды, в том числе
безвозмездное получение секретной научной и технической
информации, — частный капитал.
Впоследствии, когда государство уже осуществило огромную
предварительную работу, связанную с особенно большими
затратами, когда наука добилась крупных успехов в применении атомной
энергии, монополистический капитал счел выгодным изменить закон
об атомной энергии. Частные предприниматели получили право
производства расщепляющихся материалов и право собственности
на них.
Факты подтверждают, что представители монополистических
групп, наиболее тесно связанных с атомным бизнесом, принимали
самое активное участие в выработке правительственного курса в
области использования атомной энергии внутри страны и особенно
гонки атомного вооружения и осуществления «атомной дипломатии».
Весьма показательна с этой точки зрения история «плана Баруха».
Основные контуры этого плана были выработаны членами так
называемого Бюро консультантов. В него входили: Честер Бернард,
президент моргановской «Нью-Джерси бэлл телефон» и
председатель рокфеллеровского фонда; Гарри Винне из дюполовско-го
треста «Дженерал моторе» и Чарльз Томас, вице-президент «Монсанто
кэмикл». Председателем Бюро консультантов был Давид Лилиен-
таль. Следующей инстанцией, готовившей «план Баруха», был
специальный Консультативный комитет. Членами этого комитета
являлись: В. Буш, директор управления научно-исследовательских ра-
1 «Federal Reserve Bulletin», May 1959, p. 519.
472

бот, президент института Карнеги; Конант, президент Гарвардского
университета; Джон Макклсй, крупный бизнесмен, примыкающий
к группе Рокфеллеров; генерал Лесли Гроуз. Возглазлял комитет
Дин Ачесон. В окончательном виде план был оформлен Барухом,
видным нью-йоркским миллионером, связанным с наиболее
влиятельными кругами финансовой олигархии США. В ООН этот план
отстаивали Остин, Барух и Осбори.
Аналогичным образом дело обстояло и с «планом Маршалла».
Первостепенную роль в выработке и осуществлении этого плана
сыграл созданный при активном участии Национальной ассоциации
промышленников специальный Комитет содействия. В его состав
вошли 19 представителей крупнейших финансовых групп и
промышленных предприятий во главе с Нельсоном Рокфеллером, Лимэном,
Ф. Ридом, У. Олдричем. Конкретные формы план получил в так
называемом комитете по иностранной помощи, получившем в
печати название комитета Гарримана, по имени его председателя.
Заместителем Гарримана являлся вице-председатель «Нейшнл сити
бэик оф Нью-Йорк» Р. Берчес; председателем подкомитета по
анализу экономики и финансов — Оуэн Юнг, почетный председатель
совета директоров «Дженерал электрик», — тот самый Юнг, именем
которого был назван репарационный план для Германии,
выдвинутый в конце 20-х годов; председателем подкомитета по рабочей
силе — Поль Гофман К При обсуждении «плана Маршалла» в
комиссиях и комитетах конгресса в его защиту выступали виднейшие
представители монополистического капитала США: Бернард Барух,
Герберт Гувер, Джеймс Форрестол, Ваиденберг, Лодж и др.
Представители монополистического , капитала — заместитель
государственного секретаря А. Клейтон, американский посол в Англии
Л. Дуглас, американский посол во Франции Кеффери, советник
американской военной администрации в Германии Мэрфи — стояли и
за кулисами конференции 16 стран в Париже, приззанной
выработать «европейскую платформу» этого американского плана.
Государственно-монополистический характер «плана Маршалла»
весьма отчетливо проявился в механизме американской «помощи»
Европе, предоставлявшейся в соответствии с этим планом. Эгот
механизм представлял собой определенную систему перекачки
долларов: из кармана американских налогоплательщиков в
государственный бюджет, оттуда правительствам западноевропейских
стран, а от последних вновь в США, только уже в кассы
крупнейших монополий, поставлявших товары для администрации по
осуществлению «плана Маршалла».
Операции, связанные с «маршаллизацией» Западной Европы,
были сосредоточены в руках очень небольшого количества
американских банковских и промышленных концернов и трестов. Так, в
первый год действия «плана Маршалла» эти операции осуществляли
всего 18 банков, причем 12 из них (все принадлежащие к уолл-
стритовским группам финансового капитала) монополизировали
около 95% этих операций. Рокфеллеровский трест «Стаидард ойл
оф Нью-Джерси» захватил не менее 60% всех поставок нефти по
«плану Маршалла»2. По сообщениям американской печати, только
1 «Department of State Bulletin», 5.X. 1947, p. 696.
2 «Extention of European Recovery». Hearings before the Commit-
tee on Foreign Relations, U. S. Senate, Washington, 1950, p. 168.
473

эта операция давала американским нефтяным магнатам свыше
250 млн. долл. дополнительной прибыли в год !.
В отличие от «плана Маршалла» «программа четвертого пункта»
была рассчитана не на развитые страны Европы, а на слаборазвитые
страны Азии, Африки, Латинской Америки. Иным был и механизм
этой программы. Однако и эта программа полностью
соответствовала интересам ведущих монополистических групп, была
выработана при их активном участии, осуществлялась их представителями.
20 января 1949 г. в речи по поводу вступления на пост
президента на второй срок Трумэн выдвинул программу мероприятий в
Области экономики, а также внутренней и внешней политики США.
Четвертым пунктом в этой программе значилось проведение «новой,
смелой политики» в отношении народов экономически отсталых стран,
оказание им экономической и иной «помощи». После этого
выступления Трумэна многие экономические мероприятия американской
политики в отношении колониальных и зависимых стран получили
собирательное наименование «программы четвертого пункта».
Инициатива провозглашения этой программы принадлежала
ряду наиболее известных представителей монополистического
капитала. В частности, бывший председатель Торговой палаты США и
один из директоров «Бэнк оф Америка» Эрик Джонсон
опубликовал в 1948 г. книгу «Мы все в этом заинтересованы»2, в которой
выдвигал ряд положений, предусматривавших оказание
правительством США технической «помощи» слаборазвитым странам с целью
стимулирования капиталовложений американского частного
капитала в эти страны. Немалую роль в выработке программы сыграл
Нельсон Рокфеллер. Основные положения «программы четвертого
пункта» исходили от Комитета экономических советников при
президенте и Комитета по финансированию международного
восстановления. Как первый, так и второй — органы крупного капитала.
Провозглашая свой «четвертый пункт», президент Трумэн, по существу,
лишь дал имя детищу, произведенному на свет монополиями.
Журнал «Бизнес уик» буквально через несколько дней после
провозглашения «четвертого пункта» писал, что цель трумэновской
программы — обеспечить резкое увеличелне американских частных
капиталовложений в экономически слаборазвитых странах3.
Действительно, реализация американской программы «помощи»
экономически слаборазвитым странам способствовала резкому увеличению
капиталовложений США за границей, а следовательно, и росту
прибылей частного капитала. Достаточно сказать, что, по официальным
данным американской статистики, прибыли на прямые заграничные
капиталовложения американских монополий увеличились с 1950 по
1956 г. на 75% (с 1,76 млрд. долл. в год до 3,13 млрд. долл )
Причем даже по подсчетам журнала «Мэгэзин оф Уолл-стрит»,
заведомо преуменьшенным, норма прибыли по внешним инвестициям
была минимум в два раза больше, чем по внутренним (в 1951 г. —
17% первая и 9% — вторая)4. Наиболее высокой она была в
Латинской Америке, Юго-Восточной Азии, на Филиппинах, то есть в
экономически слаборазвитых странах.
1 «New York Sun», 27.XII. 1948.
2 Е. Jonson, We Are All in It, New York, 1948
3 Cm. «Business Week», 29.1.1949, p. 20.
* Cm. cMagazine of Wall Street», July 20, 1957, pp. 523, 550.
474

Господство монополий, как известно, отнюдь не
устраняет конкурентной борьбы как между отдельными
монополиями и финансовыми группами, так и между
монополистической буржуазией и всеми другими группами
буржуазии.
Острые и глубокие внутренние противоречия между
могущественными монополиями и финансовыми группами
влияют на внешнюю политику империалистических
кругов США. В переломные моменты истории американского
империализма они сказывались при формулировании
основных практических задач и определении главных
направлений внешнеполитического курса Соединенных
Штатов. Особенно же эти противоречия дают о себе знать
при решении вопросов, связанных с внешнеполитической
тактикой, с конкретными сферами внешнеполитической
активности, сроками и методами осуществления тех или
иных экспансионистских мероприятий.
Скажем, когда в конце второй мировой войны встал вопрос
* о будущем Германии, в США были острые расхождения по этому
вопросу, выдвигались планы «жесткого» и «мягкого» мира
Источником подобных расхождений являлись, прежде всего, серьезные
разногласия внутри наиболее могущественных монополистических
групп в отношении оценки потенций Советского Союза и
использования в будущем Германии против СССР. Вместе с тем
определенное значение имело различие взглядов американских банкиров и
промышленников, страдавших от германской конкуренции, и
банкиров и промышленников, имевших значительные прямые
капиталовложения в Германии и не желавших лишаться связанных с этим
прибылей.
В послевоенные годы дали о себе знать разногласия
между ведущими группами Уолл-стрита, с одной стороны,
и региональными финансовыми группами, особенно
Среднего Запада, — с другой. Группы Уолл-стрита, наиболее
тесно связанные с правительственными заказами на
вооружение и имеющие широкие заграничные интересы,
которые распространяются буквально на весь
капиталистический мир, выступали инициаторами возможно
более интенсивной гонки вооружений и «глобальной»
экспансии американского империализма.
Региональные же группы Среднего Запада, позиции
которых в правительстве намного слабее, извлекают
значительно меньше прибылей из гонки вооружений и,
напротив, в большей мере испытывают бремя налогов,
связанных с финансированием такой гонки. Поэтому
475

в ряде случаев представители этих групп (здесь, конечно,
немалую роль играли и политические соображения,
стремление нажить «политический капитал» в глазах масс)
выступали за сокращение государственных расходов, в
том числе и за некоторое сокращение расходов на
вооружение, за сбалансированный бюджет.
Не имея сколько-нибудь значительных капиталовложений за
пределами Канады и Латинской Америки и будучи полностью
обделенными при распределении кредитов и поставок по «плану
Маршалла», эти группы, особенно чикагская, резко обрушились на плам
«помощи» Европе. Против этого плана голосовали 13
сенаторов-республиканцев, связанных преимущественно с указанными группами.
Чикагская печать предприняла в 1948 г. ярбстную кампанию по
разоблачению махинаций по «маршаллизации» Европы. В
дальнейшем представители монополий Среднего Запада довольно активно
выступали и против большинства других программ так называемой
американской «помощи» иностранным государствам. Например,
против «программы четвертого пункта» было поаачо в сенате 25
голосов. Они принадлежали главным образом представителям
республиканской «старой гвардии», особенно тесно связанным с чикагской
и кливлендской финансовыми группами, а в ряде случаев —
сенаторам-демократам из южных штатов, связанным с техассчими
миллионерами.
Более или менее аналогичный факт имел место в 1957 г. при
обсуждении конгрессом вопроса о предоставлении американской
«помощи» странам Ближнего Востока и наделении президента
полномочиями посылать на Ближний и Средний Восток американские
вооруженные силы якобы для «отражения вооруженной агрессии
какой-либо страны, находящейся под контролем международного
коммунизма». Среди членов конгресса, выступивших против этих
мер, отвечавших прежде всего интересам финансовой группы
Рокфеллеров, значительная часть приходилась на конгрессменов южных
штатов и, в частности, на Техас, где действует ряд компаний,
конкурирующих с рокфеллеровскими трестами.
Определенные расхождения в отношении главных
направлений американской экспансии имеют место и между
основными группами самого Уолл-стрита, в первую
очередь между Морганами и Рокфеллерами. Морганы,
издавна имеющие прочные позиции в Англии, Франции,
Западной Германии и других западноевропейских
странах, были особенно настойчивы в осуществлении
европейского направления американской экспансии. При
осуществлении, например, «плана Маршалла» банки
Моргана контролировали примерно две трети всех связанных
с ним операций. Рокфеллеры, отнюдь не отказываясь от
«помощи» Европе, в то же время еще более активно
действовали и действуют в Азии, на Ближнем и Среднем
Востоке, в Африке. Это находит свое яркое проявление
476

в той ведущей роли, которая принадлежит этой группе
и связанным с ней государственным и политическим
деятелям при выдвижении и осуществлении различных
экспансионистских программ под видом оказания
«помощи» экономически слаборазвитым странам.
В ряде случаев, особенно тогда, когда дело касается
Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии, группа
Рокфеллеров выступает в довольно тесном взаимодействии
с другой мощной финансовой группировкой — группой
Дальнего Запада во главе с «Бэнк оф Америка». Этот
банк в послевоенные годы выдвинулся в число ведущих
американских банков, сконцентрировавших в своих
руках значительные финансовые операции за границей,
главным образом в Японии и других странах Тихого
океана. Через него осуществлялась значительная часть
операций, связанных с финансированием клики Чан Кай-ши,
что в известной мере проливает свет на особенно злобную
позицию в отношении Китайской Народной Республики
лиц, типа Ноуленда, тесно связанных с этой группой.
В последние годы руководители «Бэнк оф Америка»
активно включились, при тесном сотрудничестве с
Нельсоном Рокфеллером, в подготовку и осуществление
неоколониалистских программ.
Было бы неверным переоценивать единство
монополистического капитала США и недооценивать те
противоречия, которые объективно существуют — и не могут не
существовать — между различными финансовыми
группами.
3. Провозглашение империалистическими кругами Соединенных
Штатов «жесткого курса»; переход к «холодной войне».
Извращение реакционной историографией миролюбивого
характера внешней политики СССР и искажение подлинных
причин международной напряженности. Доктрина
«сдерживания», ее реакционная и агрессивная сущность. Антисоветские
мероприятия американского империализма и их провал.
Интервенция в Китае; ее поражение. Враждебная
деятельность американских реакционных сил против европейских
стран народной демократии и ее несостоятельность
' Наряду с усилением пропаганды «исключительности»
американского капитализма и его так называемого
«превосходства» империалистические круги США особое
внимание в послевоенный период уделили всемерному
477

развертыванию антисоветской и антикоммунистической
пропаганды. Они рассчитывали остановить победное
шествие прогрессивной марксистско-ленинской идеологии,
оказать противодействие повсеместно возросшему
влиянию народных масс на политику. Они стремились
создать обстановку антикоммунистической военной истерии,
которая оправдывала бы осуществление военных
приготовлений внутри США и способствовала бы
сколачиванию возглавляемого Соединенными Штатами
военно-политического блока.
Одним из важнейших устоев внешней политики
Соединенных Штатов и американской внешнеполитической
пропаганды на протяжении всех послевоенных лет являлся
миф о «советской угрозе» и «коммунистической агрессии».
При этом в качестве основного довода выдвигалось
утверждение, что якобы несовместимы убежденность
СССР и других социалистических государств в победе
коммунизма в мировом масштабе, с одной стороны, и
принципы мирного сосуществования государств
различных систем, с другой. Империалистические политики
и идеологи особенно рьяно заявляли о «неизбежности»
военных столкновений между социализмом и
капитализмом и обвиняли Советский Союз и другие
социалистические государства в том, что они, мол, занимаются
«экспортом революции» и имеют «агрессивные
намерения», угрожающие «западной цивилизации» и
«свободному миру».
С подобными заявлениями много раз выступали Аче-
сон и особенно Даллес. Ими изобилуют многие общие
работы по американской внешней политике1 и всякого
рода специальные исследования, касающиеся советско-
американских отношений2. Им посвящены целые номера
1 Так, скажем, Пратт в своей «Истории внешней политики Со-
елиненных Штатов» заявляет, чю основной причиной международной
напряженности и военной опасности в послевоенном мире является
то гго... «советские лидеры не отказались от своих целей в
отношении мировой революции или своей веры в то, что коммунизм должен
уничтожить капитализм или сам будет уничтожен им» (У. W. Pratt,
A History of United States Foreign Policy, p. 690).
2 Среди них с точки зрения особой бесцеремонности в извращении
фактоЕ и враждебности в отношении СССР выделяется книга Бейли,
посвященная этому вопросу (Т. Bailey, America Faces Russia).
478

различных журналов 1 и бесчисленное количество статей
в периодической печати.
Да, действительно, Коммунистическая партия
Советского Союза и коммунисты всех стран, советский народ и
народы всех стран социалистического лагеря, огромное и
все возрастающее количество людей во всех частях
земного шара хотят победы коммунизма в мировом
масштабе. У них нет сомнения в том, что такая победа будет
достигнута. Подобное убеждение основывается на
глубочайшем научном предвидении; оно подтверждается всем
опытом исторического развития. Но уверенность в победе
коммунизма отнюдь не является препятствием к мирному
сосуществованию и сотрудничеству государств различных
систем; из нее вовсе не следует, что борьба за мир — это
лишь тактическое оружие в руках коммунистов, как
тщатся доказать многие буржуазные авторы. В условиях
мира, мирного сосуществования в наибольшей степени и
с возможно большей быстротой проявляются все
преимущества нового строя. В свою очередь этот новый строй
дает необходимую материальную и моральную опору
в борьбе против сил войны. Поэтому ленинский принцип
сосуществования государств различных систем был и
остается генер'альной линией внешней политики
Советского Союза в отношении капиталистических государств.
Когда В. И. Ленин предупреждал о возможности и
вероятности военных столкновений между капитализмом и
социализмом, он всегда имел в виду лишь один источник,
одну причину подобных столкновений: агрессию со
стороны империалистических держав против страны
социализма, но отнюдь не какую-либо инициативу военного
1 Например, в феврале 1957 г. вышел специальный номерЪкурнала
«Каррент хистори» под общим заголовком «Русская внешняя
политика после Сталина». В этом номере был опубликован ряд статей
(авторы их — признанные в США специалисты по «русскому вопросу»),
посвященных различным аспектам советской внешней политики.
Гарольд Фишер, профессор истории в Русском институте
Колумбийского университета, заявлял в заглавной статье номера, что все беды
современной обстановки проистекают от того, что «Коммунистическая
партия Советского Союза продолжает стремиться к коммунистическому
миру». Нагло извращая факты, Фишер утверждал, что начиная с
ноября 1917 г., когда был подписан декрет о мире, большевики
«проводили двойственную политику», пропагандируя мир и вместе с тем
«высмеивая пацифизм, оправдывая и развязывая все те войны, которые
коммунизм находил для себя необходимыми» (см. «Current History»,
Febr. 1957, pp. 65, 67).
479

нападения со стороны социалистической страны. Так
именно и было в действительности, взять ли периоды
1918—1920 и 1941—1945 гг., или другие, более мелкие
военные провокации империалистов против Советского
государства.
Что же касается победы социализма в мировом
масштабе, то марксисты-ленинцы стремились и стремятся к
победе над капитализмом не при помощи оружия, не
путем войны, а в мирном соревновании двух систем.
Неизбежность победы социализма в этом соревновании
определяется тем, что социализм является передовым,
прогрессивным общественным строем, обладающим
решающими преимуществами перед старьим строем во всех
областях. Для победы социализма не требуется никакое
искусственное подталкивание в виде «экспорта
революции» или войн. Напротив, марксизм, как подчеркивал
Ленин, всегда отрицал «подталкивание» революций. Уже
в первые месяцы существования Советского государства
Ленин, полемизируя с «левыми коммунистами», писал
в своей статье «Странное и чудовищное»: «Может быть,
авторы (резолюции «левых». — Я. Я.) полагают, что
интересы международной революции требуют
подталкивания ее, а таковым подталкиванием явилась бы лишь
война, никак не мир... Подобная «теория» шла бы в
полный разрыв с марксизмом, который всегда отрицал
«подталкивание» революций, развивающихся по мере
назревания остроты классовых противоречий, порождающих
революции» 1. Революции не делаются по заказу.
«Никакая сила не разрушила бы капитализм, — говорил
Ленин, — если бы его не подмыла и не подрыла
история» 2.
Империалистические круги США и их политические и
идеологические прислужники утверждают, что
важнейшей причиной создавшейся после второй мировой войны
международной напряженности является якобы
проводимая Советским Союзом политика «насильственного
расширения границ коммунистического мира»,
«распространения коммунизма путем применения силы». При этом они
ссылаются на то, что Советский Союз будто бы
«вмешался» во внутренние дела стран Восточной Европы и только
1 В. И. Ленин, Соч., т. 27, стр. 49.
* В. И. Ленин, Соч., т. 24, стр. 381—382.
48Э

поэтому, мол, в этих странах был установлен
«коммунистический режим». Для каждого, кто не стремится
сознательно извращать факты, очевидно, что коренные
демократические сдвиги и переустройство всей жизни в ряде
стран Центральной и Юго-Восточной Европы, Азии и
Дальнего Востока определялись непреложными
объективными законами общественного развития, вытекали из
действия внутренних сил. Помощь же Советского Союза
народам этих стран представляла собой не «вмешательство»
и «агрессию», а осуществление принципа
самоопределения наций, признание за каждым народом права
устанавливать такой общественный строй, какой он считает
целесообразным, проявление высокого гуманизма в
соответствии с требованиями подлинной демократии и свободы,
выполнение советским народом своего
интернационального долга. Такая помощь, естественно, не имела ничего
общего с пресловутым «экспортом революции».
Причинная связь между усилением международной
найряженности, с одной стороны, и событиями,
связанными с вступлением на путь социалистического развития
ряда государств, с другой — несомненно была. Но
заключалась она не в политике Советского Союза, а, напротив,
в политике США и других империалистических
государств. Одной из важнейших причин международной
напряженности в послевоенные годы явилось нежелание
американских и других империалистических кругов
признать происшедшие в мире революционные изменения,
стремление посредством «политики силы» повернуть
вспять или, по крайней мере, задержать неумолимый ход
исторического развития. Именно империализм
вмешивался и пытается вмешиваться во внутренние дела
других государств, будь то государства социалистического
лагеря или страны, добившиеся национальной
независимости.
Правящие круги США и вся американская
империалистическая пропаганда обвиняют Советский Союз в том,
что будто бы именно он, по своей инициативе, пошел на
ухудшение дружественных отношений, существовавших
между ним и западными державами в годы второй
мировой войны, и что после войны Советский Союз встал на
путь нарушения взятых на себя ранее международных
обязательств. Что же касается западных держав во
главе с США, то они, мол, не могут нести ответствен-
16 Н. Иноземцев
481

ность за вынужденные «ответные нарушения» со своей
стороны, за ту напряженность, которая создалась в
отношениях между СССР и западными державами.
«Если бы Советский Союз, — писал в 1949 г. С. Розенмэн,
крупный американский буржуазный юрист, подготовивший к печати
13-томное издание выступлений Рузвельта, — следовал принципам,
провозглашенным в Ялте, человечество ушло бы далеко вперед на
пути к миру» К Эту же версию поддерживает профессор Робинзон,
заявляя, что корни «непрекращающегося конфликта между Востоком
и Западом... лежат глубоко в русской политике, в прошлом и в
настоящем»2. «Холодная война не является американским
произведением», — утверждает военный историк и журналист У. Миллис в
опубликованной в США в 1958 г. коллективной работе «Внешняя
политика и свободное общество»3. СССР — «основной и
единственный виновник» «холодной войны», — возвещают Страус-Хюпе и Пос-
сони4. Особенно настойчиво такого рода обвинения бросали
Советскому Союзу Трумэн, Бирнс, Ачесон и другие члены американского
кабинета первых послевоенных лет, — как раз того кабинета, при
котором начались резкое ухудшение советско-американских
отношений и «холодная война».
Подобные обвинения и утверждения полностью
несостоятельны. Непреложные факты говорят о том, что
империалистические круги США, провозгласив основными
задачами своей внешней политики борьбу против
социализма, укрепление позиций капитализма и утверждение
своего мирового господства, уже в конце войны
преднамеренно и сознательно встали на путь ухудшения
отношений с Советским Союзом. Именно они игнорировали и
нарушали взятые на себя обязательства в отношении
СССР, создавая почву для развязывания
американо-советского конфликта.
Известно, что уже в апреле 1945 г. Гарриман,
занимавший пост посла США в Москве, резко изменил свою
позицию в отношении СССР (в годы войны он выступал
за советско-американское сотрудничество). В серии
телеграмм, направленных в Вашингтон немедленно после
смерти Рузвельта и адресованных новому президенту
США Трумэну, Гарриман настаивал на том, чтобы
правительство Соединенных Штатов проявило «твердость»
1 «The Public Papers... 1944—1945», p. XI.
2 E. Robinson, The Roosevelt Liedership, 1933—1945, p. 365.
8 W. Mlllis, J. Murray and others, Foreign Policy and the Free
Society, New York, 1958, p. 4.
4 R. Strausz-Нирё and S. Possony, International Relations, Ch.
XXV.
482

в отношениях с Советским Союзом. Он ставил вопрос
о пересмотре при известных условиях соглашений,
достигнутых в Ялте К
Трумэн буквально первые же свои шаги на посту
президента ознаменовал такой «твердостью». Она отчетливо
проявилась, скажем, в посланиях И. В. Сталину от 18 и
23 апреля 1945. г. Эти послания представляли собой
попытку заставить Советский Союз согласиться на
вмешательство западных держав во внутренние дела
Польши2. «Надо признать необычными условия, —
подчеркивал в связи с этими посланиями И. В. Сталин,—
когда два Правительства — Соединенные Штаты и
Великобритания — заранее сговариваются по вопросу о
Польше, где СССР прежде всего и больше всего
заинтересован, и ставят представителей СССР в невыносимое
положение, пытаясь диктовать ему свои требования»3.
20 апреля 1945 г. состоялось совещание Трумэна,
Стеттиниуса, Грю и Болена с приехавшим из Москвы
Гарриманом. «По мнению Гарримана, — признает в своих
мемуарах Трумэн, — у Советского правительства не было
никаких намерений идти на разрыв с Соединенными
Штатами...»4 Это, однако, не помешало единодушному
решению проявить «максимум твердости» в отношении
СССР5. «Я закончил это совещание, — пишет Трумэн, —
заявив: «Я и ранее намеревался быть твердым в моих
взаимоотношениях с Советским правительством»6.
Американская «твердость» представляла собой не
какое-то отвлеченное понятие; она являлась
политическим курсом, предусматривавшим использование самых
различных средств'Гтз том числе и военных, с целью навя-
1 «The Forrestal Diaries», pp. 39—41, 56.
2 Речь шла о нежелании руководителей США и Англии, вопреки
договоренности, достигнутой на конференции в Ялте, признать ядром
реорганизованного правительства национального единства Временное
польское правительство, пользующееся доверием и поддержкой
большинства народа, и навязать польскому народу правительство, угодное
этим державам.
3 См. «Переписка Председателя Совета Министров СССР с
Президентами США и Премьер-министрами Великобритании во время
Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.», т. II, стр. 218.
4 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. I, p. 70.
5 Ibid., p. 71. См. также №. Leahy, I Was There, p. 351; W.
Williams, American-Russian Relations. 1781—1947, New York, 1952, p. 274
6 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. I, p. 71.
16»
483

зать Советскому Союзу американский диктат. Один из
ведущих военных руководителей США, генерал Г.
Арнольд, уже в мае 1945 г. писал: «Наш следующий
враг — Россия. Для успешного использования
стратегической авиации нам нужны базы по всему миру,
расположенные так, чтобы мы х\югли с них атаковать любой
объект России, который нам прикажут поразить» 1.
В сентябре 1945 г., сразу после окончания войны
с Японией, правительство США специально
рассматривало вопрос о будущих взаимоотношениях с Советским
Союзом в свете существовавшей в то время американской
монополии на атомное оружие2.
Некоторые более дальновидные члены кабинета, в
частности военный министр Генри Стимсон, отдавали
себе отчет, в какой мере могут быть осложнены
отношения, если США будут руководствоваться расчетами на
эту монополию и встанут на путь атомного шантажа3.
Однако американское правительство не собиралось
пойти на запрещение атомного оружия в интересах
обеспечения международной безопасности и встало на путь
усиленной гонки атомного вооружения, открыто заявляя
об ее антисоветской направленности.
Важным международным актом, в значительной мере
предопределявшим дальнейший ход событий, явилось
Совещание министров иностранных дел в декабре
1945 г. в Москве. Как известно, советская делегация
проявила на этом совещании максимум готовности к
достижению взаимоприемлемых соглашений и охотно шла на
разумные компромиссы. Характеризуя итоги совещания,
И. В. Сталин писал Трумэну: «...на совещании выполнена
работа, которая будет иметь большое значение для
установления должного взаимопонимания между нашими
странами в этот переходный период от войны к миру...
1 Н. Arnold, Global Mission, pp. 586—587.
2 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. I, pp. 522—527.
3 «Эти отношения (имеются в виду советско-американские
отношения. — Я. И.) могут оказаться непоправимо испорченными, —
все зависит от того, как мы подойдем к решению вопроса с Россией
о бомбе, — писал.Стимсон в своем меморандуме от 11 сентября 1945 г.—
Ибо, если мы не обратимся к России сейчас, а лишь будем
продолжать вести с- ней переговоры, довольно явно держа за спиной это
оружие, ее подозрительность, ее недоверие к нашим целям и
мотивам возрастут» (см. И. L. Stimson and McG* Bundy, On Active Service
in Peace and War, pp. 642—646).
484

Уже теперь я считаю возможным сказать, что смотрю
в общем оптимистически на результаты проходящего
сейчас между нами обмена мнениями по актуальным
международным проблемам, и надеюсь, что это откроет
дальнейшие возможности в деле согласования политики
наших стран по другим вопросам»1. Эти слова премьер-
министра Советского правительства отражали
стремление и готовность Советского Союза и впредь идти по
пути сотрудничества с США и другими странами Запада.
Совершенно иной, противоположной была позиция
американского правительства. Трумэн вообще не
ответил на послание И. В. Сталина, и, таким образом,
переписка между главами правительств СССР и США была
прервана. Что же касается сути дела, то об этом можно
судить по специальному меморандуму, направленному
Трумэном 5 января 1946 г. государственному секретарю
Бирнсу. В нем говорилось: «Я не думаю, что мы должны
идти на компромиссы в дальнейшем»2. Сам Трумэн
весьма откровенно охарактеризовал этот меморандум
в своих мемуарах как «начало новой линии в политике»
Соединенных Штатов в отношении СССР. «Я был
уверен, — пишет он, — что Россия гораздо лучше поймет
жесткий и решительный язык, чем дипломатические
любезности» 3.
В соответствии с антисоветскими установками
империалистических кругов США весной 1946 г.
государственный секретарь Бирнс официально провозгласил «жесткий
курс» основой взаимоотношений США с Советским
Союзом. Это означало, что американские правящие круги
открыто встали на путь отхода от международного
сотрудничества на основе равноправия сторон, от
принятых во время войны Советским Союзом, США и
Англией согласованных решений.
5 марта 1946 г. в Фултоне (США) в присутствии
президента Трумэна премьер-министр Великобритании
Уинстон Черчилль выступил с программной речью.
Черчилль, как известно, обвинял в этой речи СССР в
«тоталитаризме», «вмешательстве» в дела стран Восточной
1 «Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президент
тами США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой
Отечественной воины 1941—1945* гг.», т. 2, стр. 277—278.
2 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. I, p. 552.
8 Ibid.
485

Европы. Он заявил, что только англосаксонские нации,
то есть США и Англия, могут, мол, обеспечить
«подлинный демократизм» и призваны вершить судьбами мира.
Черчилль призывал, по сути дела, к установлению
мирового господства англосаксонских держав и угрожал
войной тем, кто не согласится на такое господство. Речь
Черчилля представляла собой один из краеугольных
камней в создании англо-американского
военно-политического блока, направленного против СССР и всех
освободительных и демократических сил. Влиятельные
представители правительства и конгресса США полностью
солидаризировались с антисоветскими установками Черчилля.
В июне 1946 г. в США было опубликовано
программное выступление Джона Фостера Даллеса «Мысли о
советской внешней политике и о связанных с этим
действиях». В этом выступлении содержалась развернутая
программа борьбы против СССР, стран народной
демократии и всех демократических сил. Даллес обрушился
со злостной клеветой на Советский Союз и его внешнюю
политику. Он утверждал, что будто бы эта политика
угрожает миру и безопасности. Поэтому, заявлял
Даллес, «Соединенные Штаты должны противодействовать
всем проявлениям советской политики». Особое внимание
Даллес призывал уделить созданию на границах СССР
«санитарного кордона», подобного тому, который
империалистические силы создали в 20-х годах. В этот кордон
он предполагал включить Польшу и Чехословакию
(предварительно реставрировав в них капиталистические
порядки), Грецию, Иран, Турцию, Южную Корею и т. д.
Вместе с тем, заявлял Даллес, США должны в
максимальной степени «укрепить свои вооруженные силы» *.
Подобные установки, отражавшие основные цели и
намерения американского империализма, нашли свое
практическое воплощение в деятельности американской
дипломатии. На Парижской сессии Совета министров
иностранных дел (июль 1946 г.) делегации западных
держав предложили включить в тексты мирных договоров
статьи, предусматривавшие» осуществление
экспансионистских принципов финансовой олигархии США, ^опло-
тив их в формулы «свободной торговли» и «равных воз-
1 J. F. Dulles, Thoughts on Soviet Foreign Policy and What To Do
About It, New York, 1946, pp. 1—3, 30.
486

можностей». Они добивались сохранения иностранного
контроля над судоходством в Дунайском бассейне,
отвергали справедливые, демократические советские
предложения в отношении Италии и судьбы бывших
итальянских колоний.
В преддверии Парижской мирной конференции (она
проходила с 29 июля по 15 октября 1946 г.), а также
перед началом работы атомной комиссии ООН правящие
круги США вновь прибегли к атомному давлению: 1 и 25
июля были проведены испытательные взрывы атомных
бомб у атолла Бикини. На Парижской мирной
конференции делегации США и Англии, выступив во главе
делегаций других капиталистических стран, встали на путь
пересмотра ряда ранее согласованных решений. Они вновь
пытались протащить положения, отвечавшие
реакционным и экспансионистским целям их правящих кругов.
Однако подобная позиция и на этот раз натолкнулась на
решительное противодействие СССР и демократических
сил других стран. Это позволило закрепить в мирных
договорах с Италией, Финляндией, Болгарией, Венгрией и
Румынией требования, направленные на уничтожение
остатков фашизма в этих странах и развитие их по
демократическому пути.
Особенно отчетливо курс правящих кругов США на
отказ от ранее взятых на себя обязательств, на саботаж
Ялтинских и Потсдамских соглашений проявился в
германском вопросе1. Германии отводилось особое место
в послевоенной внешнеполитической программе
американского империализма; американская политика в
отношении Германии явилась весьма важным звеном политики
США в Европе, неотъемлемой составной частью всего
внешнеполитического курса американских правящих
кругов.
«Наряду с атомной бомбой Германия с ее
возможностями является величайшей военной силой»2, — заявлял
Джон Фостер Даллес. Американский империализм
руководствовался тем, что Германия была наиболее
милитаристской и агрессивной страной капитализма накануне
1 См. подробнее «Правда о политике западных держав в
германском вопросе (историческая справка)», ААИД СССР и МИД ГДР,
Госполитиздат, 1959; Н. Иноземцев, Американский империализм и
германский вопрос (1945—1954), гл. II—III.
2 «New York Herald Tribune», 8.VIII. 1946.
487

и во время второй мировой войны. Несмотря на
поражение, Германия продолжала располагать значительным
военно-промышленным потенциалом; в Западной
Германии была сохранена военная промышленность,
находившаяся в руках германских монополистов — давних
союзников американской финансовой олигархии. На западе
страны после окончания войны были сосредоточены
значительные людские резервы, пригодные для
формирования реваншистской армии. Большое значение
правящие круги США придавали географическому положению
Германии в центре Европы и наличию в ней
оккупационных войск, облегчавшему американское хозяйничанье
в этой стране. Наконец, финансовая олигархия
Соединенных Штатов видела в германской экономике,
подчиненной американскому капиталу, важное средство усиления
своих позиций в Западной Европе в целом. «Господство
над Германией гарантирует эффективное господство над
всей Европой», — заявлял Джеймс Бэрнхем 1.
После окончания войны правящие круги США,
прикрываясь принятыми в западных зонах законами о
«декартелизации», в действительности делали все для того,
чтобы сохранить германские монополии — этот становой
хребет империализма и милитаризма. Одновременно
американский капитал, используя разруху и голод,
стремился захватить возможно более прочные позиции в
германской экономике.
Американские и английские оккупационные власти сорвали
принятые в Потсдаме решения об изъятии связанного с военным
производством оборудования и репарационных поставках в Советский
Союз. К 1 января 1947 г. это оборудование было вывезено лишь
с 3 заводов из полутора тысяч, числившихся в списках
Контрольного Совета. Под видом «тотальной денацификации» американская
администрация реабилитировала подавляющее большинство
активных гитлеровцев и военных преступников. Американские
оккупационные власти чинили всяческие препятствия деятельности
прогрессивных, демократических сил и в то же время поощряли реакционно-
клерикальные партии.
Опасаясь, что коренные демократические
преобразования, осуществлявшиеся на востоке страны, окажут
влияние на всю Германию и что единое немецкое
демократическое государство и единый немецкий народ
отвергнут реакционные американские планы, правящие
1 J. Burnham, The Struggle for the World, p. 100.
48S

круги США стали проводить, вопреки Потсдамским
решениям, политику раскола Германии.
Уже в ноябре 1945 г. (в связи с так называемым «докладом
Прайса» 1) и в мае 1946 г. (в связи со специальным секретным
докладом генерала Клея военному министру2) в Вашингтоне стали-
разрабатываться новые конкретные планы расчленения страны и
создания сепаратного западногерманского государства. 6 сентября 1946 г.
в Штутгарте с заявлением о ревизии Потсдамских решений выступил
государственный секретарь США Бирнс3. 3 декабря 1946 г. было
заключено сепаратное соглашение о слиянии американской и
английской оккупационных зон и создании Бизоний.
Курс правящих кругов США и других западнБгх
держав на открытый отказ от ранее принятых совместных
решений по германскому вопросу — этому центральному
вопросу послевоенного мирного урегулирования, на
разрыв с Советским Союзом особенно отчетливо проявился
на Московской сессии Совета министров иностранных
дел (март — апрель 1947 г.). Американская делегация
отвергла все предложения Советского Союза,
направленные к демилитаризации и демократизации Германии,
к установлению четырехстороннего контроля над Руром,
к достижению экономического и политического единства
страны, к немедленной подготовке мирного договора с
Германией.
Позиция, занятая американской делегацией на
Московской сессии Совета Министров иностранных дел,
провозглашение «доктрины Трумэна» (кстати сказать,
через два дня после открытия сессии), а вслед за этим
также «плана Маршалла» — свидетельствовали о
перерастании «жесткого курса», объявленного
американским правительством весной 1946 г. основой
взаимоотношений Соединенных Штатов с СССР, в «холодную
войну»4.
1 «Department of Gtate Bulletin», 2.XII. 1945, pp. 885—892.
2 См. L. Clay, Decision in Germany, New York, 1950, pp. 73—78.
3 «The New York Times», 7.IX. 1946.
4 Касаясь вопроса о происхождении термина «холодная война»,
Гоулдмен пишет, что Г. Своуп, готовя i середине 1946 г. одну из
речей для Баруха, употребил это выражение, однако Барух счел его
тогда слишком сильным и опустил. Позднее, выступая 16 апреля 1947 г.
в Колумбии (Южная Каролина), Барух заявил, что Соединенные
Штаты «находятся в холодной войне». Это выражение сразу же было
подхвачено У. Липпманом и стало все чаще появляться на страницах
американской печати (см. £. Goldman, The Crucial Decade. America,
1945—1955, p. 60).
489

Провозглашение «холодной войны» представляло
собой переход империалистических сил США к еще более
агрессивной политике в отношении Советского Союза и
всего лагеря социализма. Американские круги
демонстративно усилили поддержку реакционных режимов и
клик в Восточной Европе и в Азии, особенно в Китае.
Они начали сколачивать агрессивные военные блоки,
во всеуслышание провозгласили борьбу против
коммунизма своей главной задачей. Естественно, что
«холодная война» против СССР и социалистических
государств, начатая правящими кругами США и других
западных держав, в еще большей степени осложнила всю
международную атмосферу и усилила международную
напряженность.
То обстоятельство, что не Советский Союз, а
Соединенные ' Штаты, их правящие круги несут
ответственность за ухудшение советско-американских отношений
после окончания войны, подтверждается и рядом
буржуазных авторов, стоящих на позиции признания фактов.
«Соединенные Штаты и Великобритания первыми
показали бронированный кулак и первыми нарушили
совместные решения»,— заявлял сын президента Рузвельта
Эллиот Рузвельт в своей книге «Его глазами»1.
Ближайший помощник и друг Рузвельта Гарри Гопкинс
считал нетерпимым, чтобы американская политика в
отношении Советской страны определялась людьми,
априори идущими на разрыв с СССР. «Наша политика
в отношении России, — писал он после смерти
Рузвельта,— не может диктоваться людьми, уже решившими,
что нет возможности сотрудничать с русскими и что
наши интересы сталкиваются и в конце концов должны
привести к войне. Я считаю эту позицию
несостоятельной, и она может привести только* к катастрофе»2.
Ряд буржуазных политических деятелей США
откровенно признает несостоятельность предъявляемых
Советскому Союзу империалистической дипломатией и
пропагандой обвинений в том, что СССР якобы
«стремился» к войне и агрессии против Запада. «Как многие
из вас уже знают, — писал в своей книге «Реальности
1 Эллиот Рузвельт, Его глазами, ИЛ, М., 1947, стр. 250.
2 См. Роберт Шервуд, Ру:вельт и Гопкинс глазами очевидца.
- II, стр. 661, 663.
490

американской внешней политики» Джордж Кеннан, — я
никогда не видел никаких доказательств того, что
советские лидеры в какой бы то ни было момент после
второй мировой войны (это относится и к более раннему
периоду) стремились бы к общей войне между
Советским Союзом и главными капиталистическими
державами или рассматривали бы такую войну как
подходящее средство для достижения своей цели» 1.
Многие буржуазные авторы вынуждены согласиться,
что основные действия США, предпринятые ими в
соответствии с «жестким курсом» и «холодной войной»,
преследовали откровенно наступательные, а отнюдь не
оборонительные задачи, как это утверждала
империалистическая пропаганда. Так, скажем, У.Липпман писал,
что цель «холодной войны» — «...пресечь расширение
Россией сферы ее влияния и закрепления ее за собой, а
затем заставить ее сузить эту сферу»2.
Профессор Уильяме, рассматривая вопрос о
причинах возникновения «холодной войны», отмечает, что
правящие круги США в основу отношений с Советским
Союзом положили принцип «позиции силы». Именно с
этих позиций они подходили к вопросу переговоров
с СССР, что уже само по себе предопределяло их
неизбежный провал. «В действительности, — признает
Уильяме, — курс на переговоры с позиций силы означал
отсутствие каких бы то ни было переговоров, так как
непременным их условием предполагалось согласие на
принятие американских предложений»3, — предложений,
не имевших, как известно, ничего общего с задачами
обеспечения международной безопасности и
направленных против коренных интересов Советского
государства. ,
Так обстоит дело с причинами возникновения
«холодной войны» и международной напряженности.
Ответственность за то, что не успела еще окончиться
вторая мировая война, стоившая человечеству огромных
жертв и страданий, как мир и безопасность народов
вновь оказались перед угрозой, — эта ответственность
падает на те империалистические круги, которые
1 G. F. Kennan, Realities of American Foreign Policy, p. 70.
2 W. Lippmunn, The Cold War, A Study in U. S. Foreign Policy,
New York, 1947, p. 28.
8 W. Williams, The Tragedy of American Diplomacy, p. 151.
491

определяли внешнеполитический курс главных
капиталистических держав, и в первую очередь Соединенных
Штатов Америки.
*
Переход к «холодной войне» сопровождался
выработкой соответствующих политических и
военно-стратегических концепций. В 1947 г. в виде основной такой
концепции была выдвинута так называемая доктрина
«сдерживания» («containment»). На протяжении
нескольких лет, вплоть до прихода к власти правительства
республиканской партии, когда официально была
провозглашена доктрина «освобождения» («liberation»),
доктрина «сдерживания» являлась господствующей
внешнеполитической установкой американского
империализма, а проводимый в соответствии с ней
внешнеполитический курс представлял собой одну из главных
разновидностей американской политики «с позиции силы».
Цели, характер и главные элементы доктрины
«сдерживания» были выработаны основными организациями
монополистического капитала и многочисленными
правительственными органами. Они нашли свое отражение
в сотнях статей, речей и деклараций, исходящих от
государственного секретаря Ачесона и государственного
департамента, а также от многих других
правительственных учреждений.
В более или менее систематизированном виде эта доктрина
впервые открыто была изложена в выступлениях в печати Джорджа Кен-
нана, занимавшего в то время пост руководителя Совета по
планированию политики в госдепартаменте США. Особый интерес
представляют статья «Источники советского поведения», опубликованная
в 1947 г. под псевдонимом «X» в журнале «Форин афферс» \ а
затем в книге Кеннана «Американская дипломатия. 1900—1937», статья
«Америка и будущность России» в том же журнале2 и книга
Кеннана «Реальности американской внешней политики».
Следует отметить, что в последние годы Кеннан, учитывая
реальное соотношение сил на мировой арене, подверг критической
переоценке некоторые положения, лежащие в основе политики «с
позиции силы». Впоследствии он высказал, как это будет показано
1 «The Sources of Soviet Conduct», by X («Foreign Affairs», July
1947).
2 G. F. Kennan, America and the Russian Future («Foreign Affairs
Apr. 1951).
492

ниже, ряд здравых соображений в отношении мирного
сосуществования государств двух систем.
Характеризуя политику «сдерживания», ее творцы и
апологеты утверждали, что смысл ее — в сдерживании
«агрессивных», «экспансионистских» тенденций, якобы
присущих внешней политике Советского Союза и других
социалистических государств, в предотвращении
осуществляемого, по их утверждениям, этими
государствами «насильственного насаждения коммунизма».
«Политика сдерживания, — утверждал Кеннан, — имеет
своей целью противопоставить русским неизменную
противодействующую силу в любом пункте, где они
проявляют тенденцию к покушению на интересы
миролюбивого и устойчивого мира» К Государственный секретарь
Ачесон в одном из своих выступлений сформулировал
последнее положение* как «создание ситуации силы в
свободном мире»2.
Таким образом, внешне доктрина «сдерживания»
облачалась в «оборонительную» и «демократическую»
фразеологию. Но в действительности речь шла
совершенно о другом — о насильственном сохранении и
расширении позиций капитализма и империалистического
колониализма перед лицом того натиска, которому
подвергались эти позиции со стороны революционного
движения народов капиталистических стран и национально-
освободительного движения народов колониальных и
зависимых стран. Доктрина «сдерживания»
предусматривала активное вмешательство американского
империализма во внутренние дела социалистических государств,
прежде всего Советского Союза, и насильственную
консервацию старых, отживших политических режимов
в самых разных районах земного шара. Эта доктрина
имела целью подготовку—под флагом
антикоммунизма и отпора мнимой советской агрессии — новой
мировой войны и развязывание ряда «локальных» войн.
При помощи этих войн финансовая олигархия США
хотела нанести поражение мировому социализму и
утвердить свое мировое господство. При этом лозунг
укрепления • единства так называемого «свободного
мира» использовался американским империализмом для
1 «Foreign Affairs», July 1947, p. 576.
a «Department of State Bulletin», 26.VI. 1950, pp. 1037—1046,
493

наступления на своих капиталистических партнеров и
союзников.
Авторы доктрины «сдерживания», так же как и
пришедшей ей на смену доктрины «освобождения»,
исходили из отрицания возможности длительного мирного
сосуществования государств различных систем. Они
строили свои расчеты на том, что Советский Союз и
другие социалистические государства раньше или позже
вообще перестанут быть социалистическими, прекратят
свое существование. Разница между сторонниками
доктрин «сдерживания» и «освобождения» заключалась
прежде всего в тактике и средствах, которые должны
были быть применены Соединенными Штатами- с целью
уничтожения СССР и мирового социализма.
Кеннан писал: «Существует различие мнений в отношении того,
на чем нам следует сосредоточить свои надежды на существенное
уменьшение мощи Советов и их влияния: на действиях ли
внутренних сил в самом Советском Союзе, или на применении давления
извне. Это — вопрос «освобождения». Во-вторых, встает вопрос о
том, как прекратить дальнейшее распространение советской
экспансии. Это — вопрос «сдерживания» К Далее Кеннан подчеркивает, что
«эти концепции не являются альтернативными». «Я не знаю, кто бы
из нас не желал сократить район советской власти и советского
влияния, — пишет Кеннан. — Поэтому мы все за «освобождение». Я не
знаю также такого человека, который считал бы желательным
дальнейшее распространение советской экспансии. Поэтому мы за
«сдерживание». Наши различия касаются лишь средств достижения
каждой из этих целей»2.
Большинство сторонников доктрины «сдерживания»
считало, что интересам американского империализма в
наибольшей степени соответствуют такие средства,
которые привели бы к уничтожению Советского Союза и
других социалистических государств, не прибегая для
этого к «тотальной войне». Уже в то время ряд более
трезво мыслящих американских государственных и
политических деятелей сомневался fe благополучном
исходе такой войны для США. Эти деятели полагали, что
основную ставку необходимо делать на «постепенное
изменение» советской политики и «эволюцию» Советского
Союза и других сЬциалистических государств в
направлении реставрации капитализма. Этот процесс, по их
1 G. F. Kennan, Realities of American Foreign Policy, p. 76.
2 Ibid.
494

мнению, должен был явиться результатом тесного
взаимодействия внутренних1 и внешних сил.
Сторонники доктрины «сдерживания» исходили из
того, что правящие круги США должны не только
использовать «внутренние трудности» — мнимые и
действительные, связанные с последствиями войны для СССР
и становлением нового строя в странах народной
демократии,— но и постараться своей политикой
максимально усугубить эти трудности. Они считали необходи-.
мым организовать экономическую блокаду СССР и
стран народной демократии, всемерно усилить
идеологическую и политическую борьбу против стран
социализма, развернуть в самых больших масштабах
подрывную деятельность внутри этих стран. Одновременно,
согласно основной исходной установке на создание
«ситуации силы», должны были быть расширены масштабы
гонки вооружений в Соединенных Штатах и других
капиталистических странах, закреплена и расширена
монополия США в области атомного оружия, создана
система империалистических военных блоков. Подобным
образом они рассчитывали. доОиться решающего
военного перевеса США и лагеря империализма над
Советским Союзом и лагерем социализма.
Обращает на себя внимание и еще один аспект доктрины
«сдерживания» — аспект, направленный на укрепление позиций
американского империализма внутри страны. Кеннан подчеркивал, что
эффект от политики «сдерживания» будет тем больше, чем в
большей степени США и другие страны так называемого «свободного
мира» «наведут порядок в собственном доме» А профессор Гоулд-
мен в своей работе дал весьма выразительное название главе,
посвященной американским внутренним и внешнеполитическим событиям
1947—1948 гг.: «Сдерживание вовне и внутри»2.
Доктрина «сдерживания» и проводимая в
соответствии с ней политика должны были, как надеялись
американские круги, выдвигавшие эту доктрину, привести к
ослаблению Советского Союза и решительному
изменению в соотношении сил в пользу США. А когда такой
1 Принимая желаемое за действительное, Кеннан утверждал
в 1947 г., что Советская власть якобы «внутренне непрочна», что
советский народ «физически и морально истощен», что советская
экономика — «на грани смерти», что в коммунистической партии «назрел
конфликт» между молодыми и старыми кадрами и т. д. и т. п. (см.
«Foreign Affairs», July 1947, p. 576).
2 E. Goldman, The Crucial Decade. America, 1945—1955, Ch. IV.
495

момент наступил бы (Кеннан считал, что на это может
потребоваться 10—15 лет), Соединенные Штаты
предъявили бы ультиматум СССР и другим социалистическим
государствам и добились ликвидации социализма,
упрочения позиций капитализма как системы и
установления мировой гегемонии США.
Подобные расчеты, положенные в основу
американской послевоенной «политики силы», и доктрина
«сдерживания», как важнейшая составная часть этой
политики, в большой мере сказались на практических
действиях США в отношении СССР, а также Китая и других
стран народной демократии.
* *
Борьба американского империализма против
Советского Союза развертывалась в трех основных, тесно
связанных друг с другом направлениях:
политико-идеологическом, экономическом и военно-стратегическом.
Основные внешнеполитические мероприятия
правящих кругов США, предпринятые ими в тот период,
имели, по существу, антисоветскую направленность. Это
относится к политике «с позиции силы» в целом и к
доктрине «сдерживания» в особенности, к «жесткому курсу»
и к «холодной войне», к «доктрине Трумэна» и, конечно,
к «атомной дипломатии». В 1948—1949 гг. к числу
таких мероприятий прибавляются «план Маршалла»
(именно в этот период начинается его практическое
осуществление), подписание Брюссельского пакта и
создание Североатлантического блока. Немаловажным
звеном антисоветского курса американского империализма
являлся также «берлинский кризис» 1948—1949 гг.,
использованный им для подогревания военного
психоза.
В конце 40-х годов пропаганде войны против СССР
был придан официальный, государственный характер и
огромный размах. С поджигательскими речами и
заявлениями выступали многие высокопоставленные
представители правительства и конгресса, дипломатические
и военные деятели, историки и журналисты. Широко
использовались ложь и клевета для того, чтобы всячески
очернить Советский Союз.
т

Так, например, государственный департамент США издал
официальный сборник «Нацистско-советские отношения». Фальсифицируя
историю, авторы этого сборника лживо обвиняли СССР в
сотрудничестве с германским фашизмом и пытались возложить на него
ответственность за развязывание второй мировой войны. Среди
клеветнических вылазок были и такие, как меморандум о якобы имеющем
место в Советском Союзе принудительном труде, составленный
реакционной верхушкой АФТ и многие другие.
Составной частью политической и идеологической
борьбы правящих кругов США против Советского
Союза являлась их деятельность в Организации
Объединенных Наций, направленная против советских
предложений, имевших целью упрочение мира и безопасности
народов.
Другим важным направлением борьбы
американского империализма против Советского государства
была организация экономической блокады Советского
государства, — попытки экономической интервенции
против СССР.
Монополистические круги Соединенных Штатов
рассчитывали, что американский капитал, используя
потери, которые понес Советский Союз в войне, сможет
предъявить ему ряд таких требований, выполнение
которых лишило бы Советское государство сначала
экономической, а затем политической независимости. .Чтобы
сделать Советское правительство более «уступчивым»,
было решено оказать на него экономическое давление.
Одним из средств такого давления рассматривался
ленд-лиз и расчеты по нему. 8 мая 1945 г., в то время,
когда еще полным ходом шла война на Дальнем
Востоке, Трумэн подписал приказ о резком сокращении
поставок в Советский Союз. Фактически, как он сам
впоследствии признавал, это означало «эмбарго на
отправку судов в Россию» К В дальнейшем начался
нажим по вопросу о расчетах по ленд-лизу, причем налицо
была явно дискриминационная политика США в
отношении Советского государства.
Достаточно сказать, что Англия должна была уплатить США
компенсацию в размере 472 млн. долл.; с Советского же Союза
Соединенные Штаты Америки потребовали первоначально
компенсацию в размере 1,8 млрд. долл., в то время как СССР получил
поставок в два с лишним раза меньше, чем Англия. И это несмотря
на то, что Советский Союз сыграл решающую роль в разгроме
1 «Memoirs by Harry S. Truman», vol, 1, p. 228,
497

фашизма и понес в войне материальные и человеческие жертвы, не
идущие ни в какое сравнение с жертвами США, Англии и всех
остальных союзников.
Империалистические круги США рассчитывали
замедлить восстановление советской экономики путем
лишения Советского Союза репараций с Германии.
Вопреки решениям Потсдамской конференции, американская
военная администрация в Германии саботировала поставки
Советскому Союзу оборудования из Западной Германии за счет
демонтажа военных предприятий германского фашизма. .На нескольких
международных конференциях, проходивших в 1945—1947 гг.,
представители США выступали против фиксирования общей суммы
репараций с Германии Они были против выплаты Германией
репараций Советскому Союзу из текущей продукции, хотя сами весьма
широко прибегали к этому виду репараций.
Главной же ставкой в экономической борьбе
американского империализма против Советского государства
была организация блокады Советского Союза. В
результате односторонних действий, предпринятых
правящими кругами США, нарушились нормальные
экономические отношения не только между Соединенными
Штатами и СССР, но и между Советским Союзом и
большинством других стран капиталистического мира.
В 1947 г. правительство США односторонне расторгло
советско-американское соглашение от 15 октября 1945 г.
о поставках американских товаров в кредит. В марте
1948 г. американское правительство ввело экспортные
лицензии, запрещавшие ввоз в Советский Союз товаров,
«могущих усилить военный потенциал» последнего1.
Одновременно были приняты меры, направленные к
ограничению экспорта западноевропейских стран в
СССР.
В последующие годы правящие круги США
продолжали усиливать экономическую борьбу против СССР.
В 1951 г. американский сенат принял так называемую
«поправку Бэттла», запрещавшую предоставлять
американские кредиты и оказывать какую-либо помощь
государствам, которые продают стратегические товары
Советскому Союзу и странам народной демократии.
В июне 1951 г. правительство США официально заявило
1 Под эту рубрику министерство торговли США и другие
государственные учреждения подвели огромное большинство товаров, вплоть
до дамских чулок и какао.
т

о прекращении действия советско-американского
торгового соглашения, которое впервые было заключено в
1937 г. и с тех пор ежегодно возобновлялось. В июле
1951 г. последовало заявление государственного
департамента о расторжении соглашения с Советским
Союзом о праве наибольшего благоприятствования, а в
августе президент Трумэн распорядился о восстановлении
в торговых отношениях с Советским Союзом и странами
народной демократии специального запретительного
тарифа 1930 г.
Итогом этих мер явилось резкое сокращение
внешней торговли между Советским Союзом и США, а также
между Советским Союзом и другими
капиталистическими странами. Если в 1946 г. американский экспорт в
СССР выражался в сумме 947 млн. рублей, то в 1955 г.
он составил всего 2 млн. рублей К
Третье важное направление антисоветской политики
американского империализма—это его
военно-стратегические мероприятия. Цель их заключалась в том,
чтобы, увеличивая американские вооруженные силы и
используя вооруженные силы других капиталистических
стран, сколачивая агрессивные блоки и раздувая гонку
вооружения, особенно атомного, добиться таких
военных преимуществ над Советским Союзом, которые
создавали бы благоприятные условия для развязывания
войны против СССР и стран народной демократии.
• Как уже отмечалось, в послевоенный период резко
возросли прямые военные расходы США. С 17-го места
в капиталистическом мире по размерам сухопутных
вооруженных сил накануне второй мировой войны США
переместились на первое, прочно удерживая его за
собой на протяжении всего послевоенного периода.
Аналогичным образом дело обстояло с военно-морским
флотом и военно-воздушными силами. Особое значение
американские военные круги придавали
наступательным средствам, в частности, бомбардировочной
авиации дальнего действия и военно-морским силам,
призванным осуществлять десантные операции. Всемерно
были форсированы исследования в области новейших
видов вооружения, в первую очередь атомного.
1 См. «Внешняя торговля СССР с капиталистическими странами»,
Внешторгиздат, М., 1957, стр. 208.
499

Антисоветская направленность основных военно-
стратегических мероприятий американского
империализма отчетливо проявилась в вопросе о военных базах
США и о размещении американских- вооруженных сил
на чужих территориях.
За время войны США построили несколько сот военных баз
в самых различных частях земного шара. После окончания войны
империалистические круги этой страны не только не отказались от
этих баз, а, напротив, приняли все меры к их усовершенствованию,
расширению сети таких баз. По данным, опубликованным в 1958 г.,
общее количество военно-воздушных баз, находившихся в
распоряжении Соединенных Штатов, достигло 360; из них 204 на
американском континенте и 156 за океаном ].
Наибольшая плотность американских военных баз — в районах,
или непосредственно прилегающих к границам СССР и стран
народной демократии, или в районах, из которых могут быть достигнуты
те или иные важные в стратегическом отношении пункты на
территории Советского Союза и стран социалистического лагеря. Из
шести основных стратегических сосредоточений американских военных
баз (арктического, атлантического, европейского, ближневосточного,
северо-тихоокеанского, и южно-тихоокеанского) пять направлены
непосредственно против СССР, а шестой — против Китайской
Народной Республики, союзника СССР.
Аналогичным образом дело обстояло и с
военно-политическими блоками, созданными американским
империализмом. «После провала Московской конференции
(имеется в виду Московская сессия Совета министров
иностранных дел в марте—апреле 1947 г., когда не
удалось добиться соглашения из-за негативной позиции,
занятой делегациями США, Англии и Франции. — Н. Я.)
американская политика была направлена к тому, чтобы
организовать Западную Европу без Советского Союза
и... против Советского Союза», — признает Д. Кэмп-
белл2.
Наряду с военно-мобилизационными мероприятиями,
направленными против Советского государства,
американская военщина в послевоенные годы широко
прибегала к разного рода провокациям на границах
Советского Союза. Одновременно немалая ставка была
сделана на шпионаж, диверсии, подрывную деятельность.
1 R. ИиЫег, SAC: The Strategic Air Command, p. 229.
2 «The United States in World Affairs. 1947—1948», by J. С
Campbell and the Research Staff of the Council on Foreign Relations, New
York — London, 1947, p. 59.
500

Вопреки соответствующим советско-американским
соглашениям, в Соединенных Штатах Америки был создан
ряд белогвардейских антисоветских организаций 1.
Американские реакционные силы взяли себе на службу
большое количество лиц, виновных в совершении самых
тяжелых преступлений против советского народа,
изменников родины, запятнавших себя сотрудничеством с
германскими фашистами в годы Великой Отечественной
войны. Многих из этих лиц американская разведка
засылала в послевоенные годы на территорию Советского
государства с различного рода шпионскими,
диверсионными и другими подрывными заданиями.
*
Важным элементом агрессивного
внешнеполитического курса империализма США в 1945—1949 гг. и
одним из основных конкретных проявлений доктрины
«сдерживания» была интервенция в Китае2.
В этой интервенции сочетались старые, ранее
применявшиеся формы и методы американской экспансии
(политика «открытых дверей», «долларовая дипломатия»,
провозглашение «традиционной дружбы» США с
китайским народом) с новейшими формами и методами —
прикрытием агрессивных действий заявлениями о
«коммунистической опасности», усилением политического,
экономического и идеологического проникновения
американского империализма под видом оказания
«помощи» и т. д. Причем некоторые из этих новых методов
и форм в Китае стали применяться раньше, чем в
Европе, предвосхищая в известной мере «доктрину
Трумэна» и «план Маршалла». Весьма показательна эта
интервенция и в том отношении, что в ней отчетливо
проявилась откровенно агрессивная сущность доктрины
-сдерживания», ее теснейшая связь с доктриной «осво-
1 Например, Американский христианский комитет,
Русско-американский союз защиты и помощи русским вне СССР, Комитет помощи
русским православным людям, Общество новой российской
эмиграции Америки, Толстовский фонд и т. д.
2 См. подробнее Л В. Астафьев, Интервенция США в Китае и
ее поражение, Госполитиздат, 1958.
501

бождения». Под видом «сдерживания
коммунистической экспансии» империализм США предпринял прямое
вооруженное вмешательство во внутренние дела Китая;
под видом заботы о прекращении гражданской войны
он в действительности явился инициатором такой войны
и всячески ее раздувал, оказывая максимально
возможную помощь реакционным силам.
Масштабы и методы интервенции в Китае, избрание
гражданской войны как главной ее формы определялись
некоторыми объективными предпосылками, —
особенностями сложившейся международной обстановки, а
также внутренними условиями в Китае и в самих
Соединенных Штатах.
Американский империализм не обладал собственными
вооруженными силами, достаточными в количественном и подходящими в
качественном отношении, чтобы осуществить массовую открытую
военную интервенцию в Китае. «Мы не могли послать туда (в
Китай.— Н. И.) такую военную силу, которая обеспечила бы победу
Чан Кай-ши», — признает Гарри Трумэн !. Кроме того, правящие
круги США сознавали, что подобная интервенция неизбежно
натолкнулась бы на самое ожесточенное сопротивление всего китайского
народа, еще больше сплотила бы его вокруг Коммунистической
партии Китая для единодушного отпора иностранным захватчикам.
Такая интервенция с особой очевидностью разоблачила бы перед всем
миром агрессивную сущность американского империализма. Она
вызвала бы самый решительный отпор со стороны Советского Союза
и всего лагеря демократии и социализма, со стороны всех
миролюбивых, демократических сил. Наконец, такая интервенция неизбежно
повлекла бы за собой противодействие самого американского
народа.
Правящие круги США предпочли интервенцию
прикрытую, путем оказания всемерной помощи китайской
реакции во главе с кликой Чан Кай-ши в ее борьбе с
силами революции. «Мы решили, — пишет Трумэн,—
что единственный разумный образ действий, которому
мы могли следовать, это... оказать генералиссимусу
(Чан Кай-ши. — Н. //.) политическую, экономическую и,
насколько возможно, военную помощь»2. Оружие и
деньги — американские, солдаты преимущественно
китайские— таково было основное распределение
обязанностей в развязанной при самом активном участии
империализма США гражданской войне в Китае. Иначе
1 «Atemoirs by Harry S. Truman», vol. II, p. 62.
2 Ibid., p. 63.
502

говоря, это была ставка на формирование, при
решающей помощи со стороны империалистических сил США,
массовой «азиатской» армии, чтобы заставить ее
воевать против «азиатов», за интересы прежде всего
американских миллионеров и миллиардеров, а также
местных компрадоров и помещиков — злейших врагов своего
народа.
Материальная помощь, оказанная Соединенными
Штатами гоминдановцам, превысила половину всех
сделанных ими расходов на ведение войны К Представитель
Китайской Народной Республики У Сю-цюань, выступая
28 ноября 1950 г. в Совете Безопасности ООН с
докладом «О вооруженной агрессии США против Китая»,
подчеркнул, что с сентября 1945 г. по 1948 г. Соединенные
Штаты оказали Чан Кай-ши материальную и
финансовую помощь в размере свыше 6 млрд. долл.2
Гоминдановские армии были вооружены в основном
американским оружием и обучены преимущественно
американскими инструкторами. Империалистические
круги США снарядили 166 гоминдановских дивизий,
передали клике Чан Кай-ши 1720 самолетов и 757
военных кораблей. «Националистические армии (то есть
армии Чан Кай-ши. — Н. И.) не проиграли ни одного
сражения в критическом 1948 году из-за недостатка
вооружения или снаряжения», — утверждает Ачесон в
сопроводительном письме президенту, предпосланном
1 Если за период с 11 марта 1941 г. по 3 сентября 1945 г. (день
капитуляции Японии) американские поставки Китаю по ленд-лизу
составили 631 млн. долл., то за время с 3 сентября по 31 декабря
1945 г. — 704 млн. долл. Иначе говоря, только за четыре месяца
после капитуляции Японии правящие круги США предоставили
гоминдану кредитов по ленд-лизу для борьбы с коммунистами больше, чем
за все время войны с Японией.
2 См. У Сю-цюань, О вооруженной агрессии США против Китая.
Выступление представителя Центрального народного правительства
Китайской Народной Республики на заседании Совета Безопасности.
28. XI. 1950, Госполитиздат, 1950, стр. 26. По другим данным, эта
сумма была еще больше. Китайский экономист Вэй Цзы-чу приходит
к выводу, что общая сумма американских правительственных субсидий
в Китае в последний период войны и первые послевоенные годы
составила более 6,7 млрд. долл. (см. Вэй Цзы-чу, Капиталовложения
империалистов в Китае. Академиздат, М., 1956, стр. 7). Американский
прогрессивный журналист Г. Мейер определяет общую сумму расходов
США на интервенцию в Китае в сумме 18 млрд. долл. (см. Г. Мейер,
Неизбежна ли гибель Америки? ИЛ, М., 1950, стр. 196).
503

«Белой книге» об отношениях США с Китаем,
опубликованной госдепартаментом в 1949 г.1
Снабжение Чан Кай-ши деньгами и оружием,
посылка многочисленных инструкторов и советников
сопровождались прямым участием вооруженных сил США
в войне.
Осенью 1945 г. общая численность американских солдат и
офицеров в Китае достигла, по официальным данным, более 100 тыс.
человек. Американские гарнизоны и десантные отряды неоднократно
предпринимали вооруженные нападения на части
народно-освободительной армии. Американские войска оккупировали ряд важных
стратегических пунктов в Китае, а американские самолеты вели
воздушную разведку в коммунистических районах, информируя Чан
Кай-ши. Американскими судами и самолетами были переброшены
для наступления на освобожденные районы в общей сложности
13 гоминдановских армий в составе свыше 40 дивизий.
К этому необходимо прибавить активную
политическую и дипломатическую поддержку, которую
оказывали влиятельные американские круги Чан Кай-ши и
силам китайской реакции.
Сначала *Вейдемейер и Хэрли, затем Маршалл и, наконец,
Стюарт под предлогом «восстановления китайского суверенитета» на
оккупированных Японией территориях, под видом посредничества и
«предотвращения» гражданской войны якобы с целью создания
«сильного, объединенного и демократического Китая» осуществляли
вмешательство во внутренние дела Китая. При их фактическом
согласии чанкайшисты неоднократно срывали соглашения,
заключенные с компартией, нарушали решения Политической консультативной
конференции и развязали всеобщую гражданскую войну.
Всесторонняя помощь реакционному охвостью
сопровождалась дальнейшим внедрением американского
капитала в экономику гоминдановского Китая.
В 1945—1947 гг. было создано множество американских
промышленных, торговых и банковских компаний и их филиалов на
территории чанкайшистского Китая. Владельцами этих компаний
являлись, как правило, крупнейшие американские монополии.
Американский империализм монополизировал внешнюю торговлю, морской и
воздушный транспорт Китая, захватывал в свои руки финансы,
минеральные ресурсы, земли.
1 «United States Relations With China. With Special Reference
to the Period 1944—1949. Based on the Files of the Department of State».
Washington, 1949, p. XIV (в дальнейшем указывается сокращенно-
«United States Relations with China...»)
5U4

Американская политика колонизации
гоминдановского Китая нашла свое проявление в
«Китайско-американском договоре о дружбе, торговле и навигации»,
который был подписан 4 ноября 1946 г. Китайский
историк Лю Да-нянь с полным основанием охарактеризовал
этот договор, как «купчую крепость на продажу
китайского народа» *. Наряду с этим договором был заключен
ряд других самых разнообразных договоров и
соглашений, которые открывали путь для беспрепятственного
господства американского империализма в Китае.
28 октября 1947 г. было подписано соглашение «Об
оказании помощи Китаю», согласно которому создавалась
специальная комиссия США якобы для наблюдения, за
использованием американских займов, а по сути дела
для контроля над всей внутренней жизнью
гоминдановского Китая.
Несмотря на широкую американскую помощь, уже
в марте 1947 г. Чан Кай-ши был вынужден прекратить
наступление по всему фронту. С июля 1947 г. по июль
1948 г. народно-освободительная армия освободила
почти весь Северо-Восток и большую часть территории к
северу от реки Янцзы, а к августу 1949 г. — почти весь
континентальный Китай. 1 октября 1949 г. Мао Цзэ-дун
провозгласил в Пекине создание Китайской Народной
Республики — великой державы 600-миллионного
освобожденного народа. Это был весьма тяжелый удар не
только по системе империализма в целом, но и по
империализму США, по его послевоенным агрессивным
планам.
Провал американской политики в Китае в 1945—
1949 гг. еще раз показал, что нельзя сломить народ,
который мужественно и самоотверженно поднялся на
борьбу за свою свободу и независимость. Даже ведущие
американские буржуазные государственные деятели,
причем самого правого толка, вынуждены были
признать основной причиной поражения американской
интервенции ставку интервентов на реакционные силы.
«В конечном итоге, — писал Трумэн, — Чан Кай-ши был
побежден из-за отсутствия поддержки со стороны собственного народа,
был побежден американским оружием, так как многие его генералы
1 См. Лю Да-нянь, История американской агрессии в Китае,
стр. 296.
505

перешли со своими армиями, экипированными с нашей
(американской. — /У. И.) помощью, в лагерь врага» 1.
Об этом же самом, по существу, говорили Ачесон и другие
авторы «Белой книги», когда писали, что «гоминдан потерял рево-
люционнцй динамизм», что «народные массы Китая утрачивают
доверие к правительству Чан Кай-ши». Ачесон признал, что печальный
для США результат гражданской войны в Китае «оказался вне
контроля со стороны Соединенных Штатов. Ничто из того, что делала
или могла сделать наша страна в разумных пределах своих
возможностей, не могло изменить результата; всё, что нами было
сделано, не могло оказать существенного влияния... Это был продукт
внутренних китайских сил, на которые наша страна пыталась, но не
могла повлиять. Решение созрело внутри Китая...»2
В этом свете особенно неприглядно выглядят
последующие действия США по оказанию поддержки Чан
Кай-ши и гоминдановскому охвостью на Тайване.
Усилия американской империалистической пропаганды
выдать эти политические трупы за «национальные
демократические силы», будто бы «представляющие»
китайский народ, — жалкий фарс, который вызывает лишь
возмущение у всех честных людей во всех странах.
Поражение американской интервенции в Китае и
победа китайской революции явились новым
замечательным доказательством великой жизненной силы
марксизма-ленинизма, неодолимости поступательного движения
исторического развития.
Фактор, в огромной степени облегчивший
национальное и социальное возрождение китайского народа и
развитие страны по социалистическому пути, — наличие
мировой социалистической системы и пролетарский
интернационализм. «Если говорить в международном
масштабе,— подчеркивал товарищ Мао Цзэ-дун в речи на
открытии VIII съезда КПК, — то наши победы одержаны
благодаря поддержке возглавляемого Советским
Союзом лагеря мира, демократии и социализма и глубокому
сочувствию со стороны миролюбивых народов всего
мира»3. Образование КНР открыло новую славную
страницу не только в жизни великого китайского народа,
но и в истории всех народов Востока. Это событие дало
новый толчок великому процессу возрождения народов
тех стран, которые на протяжении длительного времени
изнывали под игом колониализма.
1 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. II, p. 91.
2 «United States Relations with China...», p.XVI.
8 Речь тов. Мао Цзэ-дуна на VIII съезде КПК («Правда»,
16.IX. 1956 г.).
506

* *
*
Одной из основных сфер приложения доктрины
«сдерживания» и откровенно экспансионистского
внешнеполитического курса американского империализма
явились также европейские страны народной
демократии.
В результате революционных преобразований,
осуществленных народами Центральной и Юго-Восточной
Европы, мировая капиталистическая система понесла
серьезный урон. Достаточно сказать, что население
Албании, Болгарии, Венгрии, Польши, Румынии и
Чехословакии составляло перед войной (1937 г.) около 75
млн. человек, то есть 23% населения капиталистической
Европы; площадь соответственно — 19%.
Орган американского монополистического капитала журнал
«Бизнес уик» писал, раскрывая причины особой заинтересованности
Соединенных Штатов в Восточной Европе, что на страны этого
района падало 38% плодородных земель капиталистической Европы,
25% запасов каменного и бурого угля, 50% залежей бокситов, 20%
потенциальной водной энергии К
На долю Чехословакии и Польши приходилось в 1938 г. 5,6%
объема промышленной продукции капиталистической Европы,
Румыния давала перед войной 81% добычи нефти. Сельскохозяйственная
продукция Польши, Венгрии, Чехословакии и Румынии составляла
в 1938 г. 22% общеевропейской; 6 указанных^ стран давали 31%
общеевропейского сбора пшеницы, 46% ржи, 38% кукурузы, 37%
картофеля2.
В 1938 г. страны Восточной Европы давали 5% мирового
торгового оборота. Государственная задолженность этих стран
Соединенным Штатам и западноевропейским государствам приближалась
к 5 млрд. долл. Кроме того, американский частный капитал имел в
этих странах вложения в сумме 755 млн. долл., то есть свыше
20% всех американских частных инвестиций в Европе.
Американский империализм предпринимал все от
него зависящее, чтобы не допустить ликвидации
капитализма в этих странах и превратить их в плацдарм для
борьбы против Советского Союза. Теоретики и идеологи
антикоммунизма заявляли, что «главную стратегическую
задачу» они видят в «поражении коммунизма в
геополитическом центре Евразии», подразумевая под таким
1 «Business Week», June 9, 1945, p. 118.
2 «Economic Survey of Europe in 1948», Geneva, 1949, p. 22;
«Производство важнейших товаров в иностранных государствах»,
М., 1944, стр. 122—123.
507

центром европейские страны народной демократии и
Советский Союз *.
Основой политики империалистических кругов США
в отношении европейских стран народной демократии
являлись финансирование и поддержка
контрреволюционных сил, диверсионная и подрывная деятельность,
экономическая, политическая, дипломатическая и
идеологическая борьба против народно-демократических
режимов.
При проведении своей политики в Центральной и
Юго-Восточной Европе американские правящие круги
использовали: а) эксплуататорские классы, еще
продолжавшие там существовать, и реакционное руководство
буржуазных политических партий, враждебное новому
строю (группы Миколайчика в Польше, Ференца Надя
в Венгрии, Гемето в Болгарии, Маниу и Братиану в
Румынии); б) верхушку католической церкви, имевшую
немалое влияние в Венгрии, Польше и других странах;
в) правых социал-демократических лидеров, предавав-
щих социальные и национальные интересы рабочего
класса и народов соответствующих стран; г)
оппортунистов и ревизионистов, пробравшихся в ряды
коммунистических и рабочих партий.
Главными легальными методами борьбы
реакционных кругов США против народно-демократических
стран Европы были организация экономической
блокады этих стран, политический и дипломатический
нажим на них. Этот нажим осуществлялся в самых
различных формах. Одна из них заключалась в
выдвижении американской внешней политикой различных планов
и доктрин, вроде «доктрины Трумэна» и «плана
Маршалла», непосредственно затрагивающих эти страны, и
в организации агрессивных военных блоков, вроде
Североатлантического. Другая — это дипломатический
нажим и предъявление различного рода требований
(например, попытки ликвидировать польское временное
правительство и лишить Польшу западных земель, а
также отстранение Польши от участия в конференции в
Сан-Франциско и давление во время выборов 1947 г.).
Широко практиковалось также оказание давления на
1 У. Burnham, Containment or Liberation? An Inquiry into the
Aims of United States Foreign Policy, New York, 1953, p. 128.
508

эти страны и вмешательство в их внутренние дела через
ООН (скажем, постановка в ООН вопроса о
соблюдении прав человека и основных свобод в Болгарии,
Венгрии, Румынии или создание так называемой
«Балканской комиссии»). Немалая роль отводилась и
использованию в этих же целях различных международных
конференций (например, Парижской мирной
конференции или Дунайской конференции 1948 г.)
Эти методы теснейшим образом переплетались с
нелегальными, причем на последние делалась особая
ставка.
«Жизненный опыт вскрывает несоответствие традиционного
планирования и традиционной дипломатии современным
требованиям» *, — писал Джеймс Бэрнхем в книге «Грядущее поражение
коммунизма», представлявшей собой своего рода катехизис
антикоммунизма. Бэрнхем призывал развернуть в самых больших
масштабах «психологически-диверсионную войну», использовать «тотальное
пропагандистское наступление», поставить на широкую ногу
подготовку шпионских и диверсионных кадров из числа так называемых
«перемещенных лиц», которых он называл «золотоносной жилой для
разведки», и т. д. и т. п.2
Нелегальные методы борьбы американского
империализма против европейских стран народной демократии
включают в себя всестороннюю поддержку
контрреволюционных сил в этих странах и реакционных
эмигрантов за их пределами; подрывную деятельность с целью
нанесения возможно* более серьезного ущерба
экономике, политике, идеологии, оборонным возможностям
народно-демократических стран; шпионаж и т. п. Особое
место отводилось организации контрреволюционных
заговоров. (Достаточно в связи с этим напомнить об
активном участии американских реакционных кругов в под
готовке и осуществлении антинародных выступлений
феврале 1948 г. в Чехословакии, контрреволюционных
заговоров Ф. Надя и Миндсенти в Венгрии и т. п.).
Руководство подрывной деятельностью в европейских странах
народной демократии сосредоточило в своих руках Центральное
объединенное разведывательное управление США. Эта деятельность
осуществлялась при широком использовании посольств и консульств
США, американских корреспондентских пунктов, «культурных»
1 J. Burnham,- The Coming Defeat of Communism, New York, 1949,
p. 98.
2 Ibid., part 111.
509

институтов и колледжей, пропагандистских центров и т. д.; ряда
американских или тесно связанных с американскими нелегальных
разведывательных центров (например, американский «Робергс колледж»
в Стамбуле, филиал ФБР в Париже, Восточное бюро Ватикана);
подрывных элементов в некоторых международных организациях и
ряда специальных подрывных организаций. К числу их принадлежат
созданные в Соединенных Штатах Военный комитет освобождения
Австрии, Чешский комитет генерала Прхалки, Польский комитет
Миколайчика и многие другие.
В 1949 г. по инициативе крупнейших представителей
монополистических кругов, в частности Джаннини из «Бэнк оф Америка»
и Пейджа из «Чэйз нейшнл бэнк», был создан так называемый
Национальный комитет борьбы за свободную Европу. Наряду с
контрреволюционными эмигрантами в него вошли многие реакционные
американские деятели, такие как Грю, Фарли, Блисс-Лейн, а также
руководители желтых профсоюзов — Грин, Уолл, Гаррис и др.
В качестве подсобных организаций этого комитета подвизались
Восточноевропейский фонд, Международный комитет спасения и
ряд других центров.
Особый размах подрывная деятельность США
против европейских стран народной демократии приобрела
после принятия американским конгрессом в 1951 г.
закона о «взаимном обеспечении безопасности» и
провозглашения доктрины «освобождения».
Вмешательство империализма США во внутренние
дела стран Центральной и Юго-Восточной Европы,
несмотря на самые широкие его размеры, не смогло
предотвратить ликвидацию капитализма и переход этих
стран на путь социалистического .развития. Укрепление
режима народной демократии, выполняющего функции
диктатуры пролетариата и успешно отстаивающего
социальные завоевания, наличие могучего
социалистического лагеря, тесная, нерушимая дружба с Советским
Союзом и всеми другими социалистическими
государствами привели к краху планов американского
империализма в отношении каждой из этих стран.
Провал основных агрессивных мероприятий
американского империализма против Советского Союза,
Китая, европейских стран народной демократии не
случаен. Он отражал те глубочайшие
социально-экономические и политические сдвиги, которые произошли во всем
мире. В нем отразился процесс ослабления позиций
капитализма, с одной стороны, и роста сил мирового
социализма — с другой. Империалистические круги США
руководствовались в своей политике вчерашним днем
человечества.
510

4. Борьба американского монополистического капитала за
установление своего господства в капиталистическом мире. Роль
и место Европы в американских планах 1945—-1949 гг. Новый
этап «долларовой дипломатии». «План Маршалла», его
реакционные цели и последствия. Курс правящих кругов США
на сколачивание агрессивных военных блоков. Подписание
Североатлантического пакта и создание НАТО
Борьба против Советского Союза, Китая,
европейских стран народной демократии являлась главным, но
не единственным направлением экспансионистской
политики американского империализма в послевоенные
годы. Эта политика распространялась на все
континенты и страны, на все народы. Весьма важными
районами ее осуществления были Западная Европа и Азия.
Вместе с тем значительно расширилась агрессивная
деятельность монополистического капитала США в таких
«традиционных» районах американской экспансии, как
Канада, Латинская Америка, район Тихого океана. Во
время и после второй мировой войны американский
капитал активно устремился в Африку. Усилилось
проникновение США в Австралию и Новую Зеландию.
Сразу после окончания войны и в последующие годы
среди правящих кругов США проявлялись значительные
разногласия в отношении основных направлений
экспансии США в капиталистическом мире, прежде всего в
определении места и роли Европы и Азии в американских
планах и политике. Большинство представителей
финансовой олигархии США, наиболее влиятельные
политические и военные круги выступали за «глобальную»
политику, то есть за экспансию и агрессию и в Европе,
и в Азии, и во всех других районах. Но какому из этих
районов, и в первую очередь Европе или Азии, оказать
предпочтение в предоставлении американских кредитов,
где сконцентрировать основные американские
вооруженные силы и т. п., — по этим вопросам шла острая борьба
между различными группами финансового капитала и
разными кругами и группами в правительстве и
конгрессе. Причем, как показывают факты, в разные
периоды времени удельный вес каждого из этих направлений
в известной мере менялся.
В 1945—1949 гг. видные представители наиболее
влиятельных деловых, политических и военных кругов
США склонялись к тому, чтобы приоритет в американских
511

планах отдавался Западной Европе, а не Азии.
Европейское направление, неразрывно связанное с курсом на
завоевание мировой гегемонии и подразумевавшее, что
острие американской экспансии должно быть
направлено прежде всего против СССР, они рассматривали
в качестве основного.
«Средоточием американской внешней политики на ближайшее
десятилетие должна оставаться Европа... с ее
высококвалифицированным населением, запасами знаний, со всей наукой, техникой и
историческим опытом, которыми она располагает» !, — заявлял Бэрн-
хем, отражая военно-политические планы американской реакции.
«Начиная с 1945 года Европа пользовалась приоритетом в
политических, экономических и военных расчетах Соединенных
Штатов»2,— признает один из известных американских авторов по
международным вопросам В. Дин.
Выдвигая на первый план экспансию в Западной
Европе, империализм США руководствовался рядом
причин и факторов. Западная Европа, с ее почти
300-миллионным населением и большими природными
ресурсами, представляла собой важнейшую сферу господства
монополистического капитала; она была вторым после
США центром капиталистического хозяйства3.
Эта важнейшая часть капиталистического мира, без
которой, собственно говоря, нельзя было бы и говорить
о капитализме как мировой системе, оказалась после
окончания войны под угрозой серьезных
революционных преобразований. Наиболее надежные с точки
зрения мировой реакции силы в лице фашистских режимов
и партий были разгромлены; многие «традиционные»
партии европейской буржуазии полностью себя
скомпрометировали сотрудничеством с фашистскими
оккупантами. Вместе с тем повсеместно выросло влияние
коммунистических партий, а во Франции и Италии они
превратились в самые сильные партии, представленные в
правительстве. Укрепилось единство рабочего движения
1 J. Burnham, The Coming Defeat of Communism, p. 45.
2 W. M. Dean, Main Trends in Postwar American Foreign Policy.
New Delhi — Bombey — Calcutta — Madras — London, 1950, p. 64,
8 Достаточно сказать, что перед второй мировой войной (1937 г.)
на Западную Европу приходился 41% промышленного производства
капиталистического мира, 56% мирового капиталистического импорта
и 47% экспорта; западноевропейские страны производили примерно
50 млн. тонн стали и добывали 450 млн. тонн угля в год, вырабатывали
большое количество электроэнергии, массу станков и т. д.
512

в национальном и международном масштабе. Возросла
решимость масс бороться за свое социальное и
национальное освобождение и возрождение.
Немалую роль играло и то обстоятельство, что
Западная Европа занимала весьма важное стратегическое
положение по отношению к Советскому Союзу и
европейским странам народной демократии. Естественно,
что империализм США проявлял все большую
заинтересованность в прямом политическом и военном союзе с
европейским империализмом для совместной борьбы
против СССР и всего лагеря социализма. Вместе с тем
европейские державы-метрополии имели большие
колониальные империи. Американские
империалистические круги понимали, что в условиях повсеместно
развернувшегося национально-освободительного движения
особое значение приобретает использование позиций,
захваченных европейскими колонизаторами, союз США и
европейских держав в борьбе за сохранение
колониальной системы империализма.
В результате всего этого такие важные проявления
американской внешней политики второй половины 40-х—
начала 50-х годов, как «доктрина Трумэна», «план
Маршалла», Североатлантический блок, были в первую
очередь связаны с Европой. Из 47 млрд. долл.,
израсходованных США с 1 июля 1945 г. по 31 декабря 1953 г. на
цели внешнеэкономической экспансии, около трех
четвертей было направлено в Западную Европу.
Но это, конечно, не означало, что империализм США
не придавал серьезного значения американской
экспансии в Азии, — последняя всегда рассматривалась им как
одна из важнейших ключевых позиций в борьбе за
мировое господство. Как уже отмечалось, на протяжении
1945—1949 гг. империалистические круги Соединенных
Штатов самым активным образом боролись против
народной революции в Китае. Вместе с тем американский
империализм осуществлял свою агрессию и в ряде
других стран. Американские правящие круги всеми силами
стремились захватить подорванные войной позиции
своего главного в недалеком прошлом соперника в этом
районе — Японии. Они старались возможно шире
проникнуть в Индию; приступили к активной экономической
и политической экспансии в Пакистане; вели упорную
17 Н. Иноземцев
513

борьбу против освободительного движения в Индонезии
и Вьетнаме.
По мере того, как восстанавливались позиции
западноевропейской монополистической буржуазии и, вместе
с тем, срывались планы утверждения американской
гегемонии в Европе, а также по мере все новых и новых
поражений империалистического колониализма
Дальний Восток, Южная и Юго-Восточная Азия, Ближний и
Средний Восток занимали все большее место в
агрессивной политике американского империализма. Это
нашло свое проявление в активном участии
империалистических кругов США в войне в Корее, в интервенции на
Тайване, в попытках американских агрессивных сил
сорвать мирное урегулирование вопроса о Вьетнаме, в
сколачивании ими СЕАТО и Багдадского блока, или
СЕНТО, в расширении экспансии США на Ближнем и
Среднем Востоке в 1957—1958 гг. Отражением этого
являлся и тот факт, что доля американских ассигнований
неевропейским странам в соответствии с программой
«взаимного обеспечения безопасности» и другими
программами американской «помощи» иностранным
государствам увеличилась с 11% в 1951 г. до 68% в 1957 г.1
* *
«Никогда в прошлом в истории ни одна нация не
предпринимала таких огромных операций, как
Соединенные Штаты, по спасению и предоставлению помощи
державам— победительницам и побежденным»2, — заявляет
Трумэн. Рассуждения об американской «помощи»
Европе, предоставляемой якобы из гуманного стремления
помочь народам европейских стран справиться с
трудностями, вызванными войной, — одна из основ
внешнеполитической пропаганды американского империализма.
Между этой пропагандой и действительностью —
дистанция огромного размера. Во всей своей практической
деятельности в отношении Европы правящие круги США
руководствовались стремлением использовать развал и
дезорганизацию экономики стран Западной Европы, сла-
1 «Commission on Organization of the Executive Branch of the
Government. Report to the Congress on Overseas Operation»,
Washington, May 1955, p. 3; «Survey of Current Business», Sept. 1958, p. 17—18.
8 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. II, p. 110.
514

бость и неустойчивость политических режимов в этих
странах, неспособных удержаться у власти без
иностранной поддержки, чтобы осуществить давно
вынашиваемые планы по установлению своего, американского
«порядка» в Европе.
Учитывая вызванные войной трудности,
империалистические круги США главный упор в своей экспансии в
Европе в этот период делали на интервенцию
экономическую, на экономическую агрессию. Они использовали
ее в качестве орудия шантажа, средства достижения
определенных политических целей, сводящихся к
укреплению позиций капитализма в Европе и подчинению
европейских стран американскому диктату. Под видом
оказания «помощи» Европе американские миллионеры и
миллиардеры в гораздо больших масштабах, чем в
период после первой мировой войны, прибегли к
«долларовой дипломатии».
Американский империализм широко использовал
такие рычаги воздействия, как кредиты в 19 млрд. долл.,
выданные в годы второй мировой войны, деятельность
Международного банка и Международного валютного
фонда, где решающие позиции принадлежали
американскому капиталу, и особенно послевоенные займы и
кредиты европейским странам1. Особое место среди них
занимали американский заем Англии в 4,4 млрд. долл.
и займы Франции на общую сумму в 1,9 млрд. долл.,
предоставленные в 1945—1946 гг. Эти займы сыграли
..большую роль в усилении зависимости этих стран от
Соединенных Штатов и складывании единого
антисоветского внешнеполитического курса правящих кругов
США, Англии и Франции.
Особенностью американской «долларовой
дипломатии» послевоенных лет явилась дальнейшая
централизация в руках государства внешних займов и кредитов,
лежащих в основе такой дипломатии. В условиях ослаб-
1 Общая сумма государственных займов, предоставленных
Соединенными Штатами за первые три года после окончания войны
(подавляющая их часть приходилась на страны Западной Европы), составила
8,3 млрд. долл.; общая сумма так называемых «субсидий» (большая их
часть также приходилась на Западную Европу и зависимые от нее
страны) — 8,4 млрд. долл. (см. «Factors Affecting Volume and Stability
of Private Investment». 81st Congr. 2nd Session, Washington, 1950,
Senate Document № 232, p. 11).
17*
515

ления позиций капитализма и политической
неустойчивости, характерной для многих районов
капиталистического мира, американский монополистический капитал
предпочитал, чтобы большинство внешних займов и
кредитов предоставлялось государством за счет
федерального бюджета. Характерно, что за первые три
послевоенных года (с 1 июля 1945 г. по 30 июня 1948 г.)
государственные инвестиции составляли 85% в общей сумме
капиталов, вывезенных из США1.
Усиление государственно-монополистического
характера основных внешнеполитических мероприятий США,
предпринимаемых в отношении Европы в послевоенный
период, отразилось в разработке и осуществлении
американским правительством ряда специальных планов и
программ.
Еще до окончания войны, в начале 1945 г., Гарриман
предложил прибегнуть к экономической «помощи» Европе, как средству
борьбы против революционного движения. Одновременно такая
«помощь» должна была явиться орудием закабаления Европы
американским капиталом. «Мы должны использовать эту помощь для
того, чтобы быть в состоянии защитить жизненно важные
американские интересы в период становления, который последует за
войной», — весьма откровенно говорил Гарриман о тех целях, которые
преследовались правящими кругами США2. Под «защитой жизненно
важных интересов» США Гарриман подразумевал «восстановление
разумного порядка» в Италии, Греции и других европейских
странах, то есть подавление в этих странах революционных сил.
В мае 1945 г., во время совещания Трумэна со Стимсоном и
сенатором Томасом, посвященного положению в Европе, Трумэн
подчеркивал первостепенную важность «помощи объединению Европы»
с другими экономическими районами и прежде всего Соединенными»
Штатами. Это предполагалось осуществить путем создания единого
рынка и единой транспортной системы от Скандинавии до
Средиземноморья и от Панамы до Суэца3. В июле 1945 г. появился нозый
важный документ, в котором рассматривался вопрос об экспансии
США в Европе, — меморандум Стнмсона. Он предусматривал
принятие «полностью координированного плана» для так называемого
экономического «восстановления» Европы, а фактически для
всемерного усиления в Европе роли американского капитала. Стимсон
настаивал на создании «Экономического совета для Европы», где
«председателем был бы американец, подчиненный непосредственно
президенту»4.
1 «Factors Affecting Volume a*nd Stability of Private Investment»,
p. 11.
2 Cm. «The Forrestal Diaries», p. 36.
8 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. I, pp. 235—236.
4 H. L. Stimson and McG. Bundy, On Active Service in Peace and
War, p. 595.
516

Важную роль в выработке европейской политики
США сыграли так называемый «доклад Гувера»1 и
«доклад о Германии», подготовленный Льюисом
Брауном2. Браун выступал за создание такого механизма
оказания американской «помощи» Европе, который
представлял бы собой «новую форму ленд-лиза, на
основании которого мы будем поставлять некоторые
товары и оказывать услуги в обмен за определенную
помощь со стороны стран-получателей в деле сохранения
того мира, в котором мы заинтересованы»3. Сам Браун
весьма откровенно характеризовал предлагаемую им
новую систему ленд-лиза как «форму экономической
войны» против стран социализма, за упрочение системы
капитализма вообще и позиций американских
монополий в Европе в частности4.
По мере расширения своей послевоенной экспансии
правящие круги США перешли к разработке общего
плана американской политики в Европе, призванного
вобрать в себя и обобщить различные предложения,
выдвигавшиеся отдельными представителями
монополистического капитала. Это нашло свое отражение в
появлении на свет летом 1947 г. «плана Маршалла»5.
1 Официальное название этого доклада было: «О мерах повышения
германского экспорта, способных облегчить бремя американских
налогоплательщиков и помочь восстановлению Европы». Но в
действительности, как показывает знакомство с этим документом, рамки
доклада были несравненно шире: в нем излагалась программа
восстановления экономики Европы при активном участии американского
капитала. Причем Гувер утверждал, что основой такого
восстановления должна быть возрожденная тяжелая промышленность Германии,
поставленная под американский контроль и превращенная в орудие
американской финансовой олигархии (см. «Congressional Record»,
24.111.1947, pp. 1207—1209).
2 Браун — президент, а затем председатель совета директоров
моргановской «Джон Мэнвилл корпорейшн», «Америкен телефон энд
телеграф компани», 23 страховых обществ.
3 Lewis H. Brown, A Report on Germany, New York, 1947, pp. 132—
133.
4 Призывая «отбросить близорукий национальный эгоизм», Браун
заявил, что «основу подъема, модернизации и механизации Европы...
должно составить соединение железной руды Лотарингии с коксом
Рура», при доминирующем положении подчиненного американцам
Рура и зависимой роли Франции и других западноевропейских стран
(ibid., p. 159).
6 О «плане Маршалла» и экономической политике США в Европе
см. подробнее А. И. Шапиро, Экономическая экспансия
монополистического капитала США в Западной Европе Господитиздат, 1956.
517

Официальным началом существования «плана Маршалла»
принято считать выступление государственного секретаря Джорджа
Маршалла 5 июня 1947 г. перед ассоциацией бывших студентов
Гарвардского университета. «Соединенные Штаты, — заявил
Маршалл,— сделают все возможное, чтобы способствовать
восстановлению нормального экономического положения во всем мире, без
которого не может быть политической стабильности и обеспеченного
мира... Наша политика направлена не против какой-нибудь страны
или доктрины, а против голода, нищеты, отчаяния и хаоса. Ее целью
является возрождение жизнеспособной экономики во всем мире»!.
«План Маршалла» войдет в историю как один из величайших
вкладов Америки в обеспечение мира во всем мире»2, — утверждал
Трумэн.
Каковы были действительные цели «плана
Маршалла»? Выдвигая этот план, финансовая олигархия
США намеревалась разрешить одновременно несколько
задач экономического, политического и военного
характера. Эти задачи распространялись как на сферу борьбы
американского империализма против СССР и мировой
социалистической системы, имея своим главным назна:
чением укрепление позиций капитализма в Европе, так
и на сферу борьбы за утверждение господства США в
капиталистическом мире.
На первый план выдвигались определенные
экономические задачи. Они были связаны с преодолением
конъюнктурных трудностей, вставших перед
американской экономикой во второй половине 40-х годов, и, что
весьма важно, с далеко идущими расчетами на
преодоление последствий создания мировой социалистической
системы, раскола мирового рынка и углубления общего
кризиса капитализма.
Известно, что первоначально правящие круги США
возлагали немалые надежды на то, чтобы
распространить «план Маршалла» не только на Западную Европу,
яо и на СССР и особенно на европейские страны
народной демократии. Они предприняли ряд практических мер
на этот сче1\ которые были сорваны лишь благодаря
твердой и решительной позиции Советского Союза и
народов стран Центральной и Юго-Восточной Европы.
Что касается Западной Европы, то здесь
экономические цели «плана Маршалла» сводились в первую оче-
1 Address of Secretary of State Marshall at Harvard University
on June 5.1947, «European Initiative Essential to Economic Recovery»
(«Department of State Bulletin», June 15, 1947, p. 1160).
* «Memoirs by Harry S. Truman», vol. II, p. 119.
518

редь к тому, чтобы поддержать капиталистическую
систему, оказать помощь европейской буржуазии в
сохранении экономической базы господства капитализма.
Вместе с тем монополии США стремились к возможно
большему внедрению американского капитала в
промышленность, финансы, торговлю этих стран, к расширению
и закреплению своих собственных позиций на
европейских рынках, чтобы повысить деловую активность в
Соединенных Штатах.
Европейский рынок имел для американского капитализма
особое значение: удельный вес Европы в экспорте США составлял в
1945 г. 56% (против 41% в 1937 г.) 1. На Европу приходилось в
1946 г. свыше трети общей суммы иностранных капиталовложений
Соединенных Штатов (6,5 млрд. долл. из 18,7 млрд. долл.) 2. Свое-,
образие положения заключалось в том, что после окончания войны
внешнеторговый баланс Европы имел огромный дефицит (в 1946 г.
он исчислялся в 7,5 млрд. долл., из которых большая часть —
5,4 млрд. долл. падала на экспорт из США). «При существующем
порядке вещей, — писал известный американский журналист
Г. Смит, — торговля Западной Европы с Соединенными Штатами
с коммерческой точки зрения несостоятельна. Она возможна лишь
в том случае, если Америка будет все время перекачивать свободные
доллары в Западную Европу»3. Вот эту-то «перекачку долларов» и
должен был обеспечить «план Маршалла».
За время действия «плана Маршалла» (с 3 апреля
1948 г. по 30 июня 1952 г.) общий объем американских
кредитов, предоставленных странам Западной Европы,
равнялся примерно 12,2 млрд. долл.4 Подавляющую
часть (примерно 80%) этих кредитов составляли так
называемые «безвозвратные субсидии», остальное — займы
и так называемая «обусловленная помощь».
Американские кредиты ставились в зависимость от
ряда тяжелых обязательств, которые должны были
1 См. «Внешняя торговля капиталистических стран», Внешторг-
издат, М., 1952, стр. 178.
2 См. «Survey of Current Business», May 1954, pp. 12—13.
8 #. Smith, The State of Europe, London, 1950, p. 290.
4 «Operations Report». Foreign Operations Administration,
Washington, May 27, 1955; pp. 74—75.
Первоначально Комитет европейского экономического
сотрудничества, созданный в связи с «планом Маршалла», запросил от США
кредиты в объеме 29 млрд. долл. Американские бизнесмены заявили,
что необходимо значительно снизить эту цифру, и она была уменьшена
европейским комитетом до 22 млрд. долл. При обсуждении в комитете
Гарримана эта цифра была урезана примерно до 16 млрд. долл.
Фактические ежегодные ассигнования, утверждаемые конгрессом, были
еще меньшими.
519

принять на себя европейские страны в соответствии с
двусторонними соглашениями, заключенными с США.
Эти соглашения основывались на принятом конгрессом
Соединенных Штатов 3 апреля 1948 г. Законе о
предоставлении помощи иностранным государствам 1.
Соглашения предусматривали представление Соединенным
Штатам по первому требованию американского администратора
«конкретных планов», которые данная страна намерена осуществить за
счет средств, передаваемых ей в соответствии с законом от 3 апреля
1943 г. В число таких планов прежде всего должны были входить
«планы увеличения добычи угля, производства стали, развития
транспортных средств...», то есть планы, касающиеся важнейших
отраслей экономики.
Соглашения о «помощи» предполагали также, что
Соединенные Штаты будут обладать правом решающего голоса в вопросах
денежной эмиссии и установления валютного курса. Страны —
участницы «плана Маршалла» брали на себя обязательство открыть
специальный счет в своей валюте в размере суммы американских
субсидий, при условии, что средства по этому счету «подлежат
хранению и использованию по согласованию с администратором».
«Эквивалентные счета» в местной валюте являлись дополнительным
средством воздействия американского капитала на правительства
западноевропейских стран Средства, находящиеся на этих счетах
(с 3 апреля 1948 г. по 30 сентября 1954 г. было разблокировано
таких средств.на сумму в 10,6 млрд. долл.), использовались прежде
всего в интересах американского монополистического капитала, в
частности в целях милитаризации экономики западноевропейских
стран. Значительная часть этих средств попадала в руки тех
монополий в западноевропейских странах, которые были или дочерними
предприятиями американских монополий, или тесно с ними связаны.
Из закона от 3 апреля 1948 г. вытекало обязательство
западноевропейских стран осуществлять совместные с США действия
«в целях устранения таможенных барьеров, препятствующих
развитию... торговли между собой и с другими странами». Европейские
страны принимали на себя обязательство создать максимально
благоприятные условия для отправки в США «таких материалов,
которые нужны им ввиду недостаточности или возможного
истощения собственных ресурсов и которые окажутся в
странах-участницах после установления разумной потребности в этих материалах
для собственных нужд и экспорта данной страны».
Практика осуществления «плана Маршалла»
свидетельствует о том, что американская экономическая
«помощь» сопровождалась предъявлением не только
экономических, но и политических и военных требований,
осуществление которых коренным .образом
противоречило интересам народов западноевропейских стран. Аме-
1 «SOlh Congress, 2nd Session. Public Law 472. Foreign Assistance
Act of 1948».
520

риканские кредиты представляли собой, как
подчеркивал А. А. Жданов, «плату за отказ европейских
государств от экономической, а затем и политической
самостоятельности» К
Каковы были основные политические цели «плана
Маршалла»? Дин Ачесон, занимавший в то время пост
заместителя государственного секретаря, заявлял в своей
речи в Кливленде 8 мая 1947 г., что Соединенные Штаты
должны «сконцентрировать свои усилия» таким образом,
чтобы оказать возможно более эффективное
воздействие в обеспечении «политической стабильности» мира2.
Газета же «Нью-Йорк тайме» прямо писала, что
американская «помощь» Европе — это «вложение капитала в
стабилизацию и порядок»3. Под «политической
стабильностью» и «порядком» империалистические силы США,
действующие в конце 40-х годов XX века,
подразумевали, подобно руководителям Священного союза и
европейских «партий порядка» XIX века, насильственное
сохранение реакционных режимов. Речь шла о
реставрации господства буржуазии в европейских странах
народной демократии и укреплении сил контрреволюции в
Западной Европе.
«План Маршалла» был призван помочь
западноевропейской буржуазии поставить у власти реакционные
правительства, помочь деятельности наиболее правых
политических партий, способствовать расколу единства
рабочего класса и раздуванию антикоммунистической
истерии. 52-й съезд Национальной ассоциации
промышленников, на котором представители монополистического
капитала окончательно одобрили «план Маршалла»,
недвусмысленно потребовал усиления борьбы с
революционным движением в странах, на которые
распространяется американская «помощь». Подписанию
двусторонних соглашений между США и соответствующими
европейскими странами предшествовал нажим
американского империализма на реакционные круги Франции
и Италии с целью удаления коммунистов из
правительств этих стран.
1 А. А. Жданов, О международном положении, Госполитиздат
1947, стр. 36.
2 D. Acheson, The Requirements of Reconstruction («Department
of State Bulletin», May 18, 1947, p. 994).
8 «The New York Times», 31.111.1947.
521

Политические цели «плана Маршалла» были тесно
связаны с целями военными. Это признают, иногда
прямо, а иногда косвенно, некоторые видные
представители американских правящих кругов и органы печати,
наиболее тесно связанные с монополиями.
«План Маршалла» необходимо рассматривать как важный шаг
к осуществлению такой политики, которая позволит Соединенным
Штатам обратить всю свою экономическую и военную мощь на то,
чтобы управлять мировыми событиями» \ — писала в
редакционной статье по поводу опубликования доклада комитета Гарримана
одна из крупнейших газет Америки «Чикаго дейли трибюн». В
послании к конгрессу от 17 марта 1948 г. президент Трумэн указывал
на прямую связь между программой «восстановления Европы» и
программой всеобщего военного обучения и другими зоенными
мероприятиями Соединенных Штатов2. А министр обороны Форрестол
заявил на заседании сенатской комиссии по иностранным делам, что
ассигнования на программу «помощи» европейским странам
являются, по сути дела, ассигнованиями на «национальную оборону
США»3.
Империалистические круги Соединенных Штатов
Америки использовали «план Маршалла» для
сколачивания агрессивного военного блока, для превращения
Западной Европы в военно-стратегический плацдарм
американской агрессии, для раздувания военных
бюджетов западноевропейских стран. В соответствии с этим
чем дальше, тем больше ассигнования на
«экономическую помощь» Европе подменялись ассигнованиями на
«военную помощь» иностранным государствам, а
аппарат «плана Маршалла» превращался в подсобный орган
военно-промышленной машины НАТО.
Если проанализировать, с одной стороны, динамику
американских кредитов по «плану Маршалла» и, с другой — динамику роста
военных расходов, то. нетрудно убедиться, что средства, которые
правительства западноевропейских стран тратили на военные
приготовления, значительно превышали средства, получаемые
правительствами этих стран в соответствии с «планом Маршалла».
Уже в 1946/49 бюджетном году военные расходы Англии,
Франции, Бельгии, Голландии, Люксембурга, Италии, Дании и
Норвегии, составившие 6,5 млрд. долл., превысили на 1,5 млрд. долл.
расходы, которые были затрачены за тот же период правительством
США на реализацию «плана Маршалла»4. За годы действия «плана
1 «Chicago Daily Tribune», 11.XI. 1947.
2 «Documents on American Foreign Relations. Vol. X, 1948», ed.
by R. Dennett and R. Turner, New York, 1950, p. 9.
3 «The New York Times», 21.1.1948.
4 См. Томас Еерк, Американский империализм и «план
Маршалла», ИЛ, М., 1949, стр. 22.
522

Маршалла» общая сумма прямых военных расходов стран —
участниц Североатлантического блока (в него, как известно, вошло
большинство стран — участниц «плана Маршалла»), без США и Канады,
превысила 33 млрд. долл. В то же время все кредиты по «плану
Маршалла» составляли немногим более 12 млрд. долл., то есть примерно
треть этой суммы.
Если говорить о соотношении экономической и военной
«помощи», предоставляемой Соединенными Штатами, то оно изменилось
от 3: 1 в 19.50—1951 гг. до 1 : 3,4 в 1952—1963 гг.1
Таким образом, и в экономической, и в политической,
и в военной областях американский империализм
делал на «план Маршалла» большую ставку. Но ставка
эта в важнейшей своей части, связанной с планами
изменения соотношения сил на мировой арене в пользу
капитализма, на возвращение последнему его былых
позиций, оказалась полностью несостоятельной.
Сокрушительное поражение потерпели расчеты
правящих кругов США в отношении СССР и европейских
стран народной демократии. Вместо ослабления и
удушения этих стран имели место огромные успехи
Советского Союза во всех областях, непрерывное укрепление
и развитие народно-демократического режима в странах
Центральной и Юго-Восточной Европы, упрочение
дружбы и сотрудничества между всеми странами лагеря
социализма.
Не оправдал «план Маршалла» и тех надежд,
которые возлагались на него в области укрепления
устойчивости американской экономики. Этот план не мог
избавить и не избавил США от циклических кризисов.
Не привел он и к усилению позиций американского
монополистического капитала на европейских рынках.
Общий объем американского экспорта в 1950 г. (10,3 млрд.
долл.) был значительно меньшим, чем в 1947 г. (14,4 млрд. долл.),
накануне действия «плана Маршалла», а в 1951—1955 гг. —
немногим больше (15,3 млрд. долл.). Доля же Европы в американском
экспорте упала за это время почти вдвое: с 56% в 1945 г. до 30%
в 1950 г. и 31% в 1955 г.2 Что же касается удельного веса стран
Западной Европы в прямых капиталовложениях США за границей,
то и он не увеличился, а значительно уменьшился (в 1943 г.
прямые капиталовложения США в Западной Европе составляли
1.8 млрд. долл. при общей сумме таких вложений за границей в
7.9 млрд. долл.; в 1950 г. соответственно 1,7 млрд. долл. и 11,8 млрд.
1 «Survey of Current Business», Oct. 1955, p. 11.
2 «Statistical Abstract of the United States, 1955», p. 916;
«Economic Almanac 1958», pp. 445, 458—461.
523

долл.; в 1955 г.— 2,9 млрд. долл. и 19,1 млрд. долл., то есть,
в пересчете на проценты, 23% в 1943 г., 14% в I960 г. и 15% в
1955 г.')
«План Маршалла» оказал, несомненно, серьезную
помощь монополистической буржуазии
западноевропейских стран в ее борьбе с революционными процессами,
развернувшимися под влиянием активного участия
народов многих из этих стран в антифашистской,
освободительной войне. Вокруг американского империализма
объединялись основные политические партии европейской
крупной буржуазии, высшее католическое духовенство
Европы во главе с Ватиканом, наиболее реакционная
часть западноевропейской социал-демократии, которая
под видом создания «третьей силы» активно выступила
в поддержку международной реакции и
капиталистических устоев.
Вмешательство американского империализма во
внутренние дела Франции, Италии, Западной
Германии, Бельгии имело отрицательные последствия для
народных масс этих стран, оказало негативное воздействие
на соотношение сил реакции и демократии в Западной
Европе. Однако американскому империализму, вопреки
его планам и политике, не удалось сломить рабочее и
демократическое движение в Западной Европе. Не
удалось ему и подорвать влияние и авторитет
коммунистов— наиболее последовательных борцов за
национальную независимость, демократию и мир. Вместе с тем не
только не был приостановлен, но, наоборот,
развертывался во все более значительных масштабах процесс
распада колониальной системы империализма, росла и
крепла борьба народов колоний европейских держав за
свое освобождение.
Уже первые послевоенные годы показали, что
основные агрессивные меры, предпринятые американским
империализмом в экономическом, политическом и
идеологическом направлениях, не приблизили его к
осуществлению внешнеполитической программы, выдвинутой при
переходе от войны к миру. Становилось все более
очевидным, что США не представляют собой «супердер-
1 «Survey of Current Business», Dec. 1952, p. 8; May 1954, p. 12,
Aug. 1955, p. 12.
524

жаву», могущую обходиться без союзников.
Империалистические круги Соединенных Штатов убеждались, что
для осуществления своих основных внешнеполитических
задач, связанных с борьбой против системы социализма,
им необходима помощь со стороны всех других
капиталистических держав, необходимо создание
военно-политического блока, призванного объединить весь
остальной капиталистический мир вокруг и во главе с США.
Естественно, что в качестве основных участников
такого блока рассматривались в первую очередь
главные европейские капиталистические державы, — именно
они представляли наибольшую после США реальную
силу в капиталистическом мире. Планам американских
реакционных кругов соответствовало объединение всех
основных стран Западной Европы в едином блоке.
Положение, однако, осложнялось расколом Европы на
страны-победительницы и страны, побежденные в минувшей
войне. Чтобы обойти это препятствие, было решено
осуществить такое объединение несколькими этапами.
Первый из этих этапов заключался в создании
военно-политической группировки в составе ряда
европейских держав-победительниц, призванной якобы
предотвратить угрозу повторения агрессии со стороны
Германии. Второй — в образовании более широкого блока,
с включением в него США, ранее созданной
европейской группировки и некоторых других европейских стран,
в том числе бывших союзников фашистской Германии.
Этот блок создавался главным образом под лозунгом
защиты «свободного мира» и «западной цивилизации»
от якобы угрожавшей им «советской агрессии». Третий
этап — включение в указанный блок Западной Германии.
На всех этих этапах реакционные круги США и
западноевропейских держав использовали имевшие
вековую давность лозунги «объединения Европы». 19
сентября 1946 г. в своей речи в Цюрихе Уинстон Черчилль
утверждал, что это объединение диктуется, мол,
необходимостью борьбы за «демократические идеалы», за
«возрождение Европы», «за восстановление ее величия»,
потерянного в результате войны. Правосоциалистические
идеологи и политики добавляли к этому, что будто бы
«объединенная Европа» превратится в могучую «третью
силу», стоящую между США и СССР и проводящую
собственный внешнеполитический курс. Но реальная
525

жизнь не имела ничего общего с подобного рода
утверждениями.
Еще в годы первой мировой войны В. И. Ленин,
разоблачая сущность лозунга «объединения Европы»,
писал, что «...Соединенные Штаты Европы, при
капитализме, либо невозможны, либо реакционны» *, что речь
может идти лишь о временном, раздираемом
внутренними противоречиями соглашении между капиталистами
и державами «о том, как бы сообща давить социализм
в Европе...»2 После второй мировой войны данная
В. И. Лениным оценка характера и целей
капиталистического «объединения Европы» приобрела особую
актуальность.
В условиях резкого сдвига в соотношении сил на
мировой арене в пользу социализма, в обстановке подъема
национально-освободительного движения европейские
реакционные силы рассматривали американский
империализм как главного своего классового союзника. Без его
помощи они не могли обойтись ни в борьбе за
сохранение колониального господства, ни в борьбе против
демократических сил в самих метрополиях. Неизбежной же
платой за этот союз был отказ от проведения подлинно
самостоятельной политики.
Не удивительно поэтому, что на всех этапах
развития «европейского движения» правящие круги США
выступали в поддержку этого движения3. Пропаганда
«объединения Европы» и практические меры по
сколачиванию военно-политического блока западноевропейских
стран особенно усилились в связи с «планом Мар-
1 В. И. Ленин, Соч., т. 21, стр. 309.
2 Там же, стр. 310.
3 Уже в 1947 г. кампания за «объединение Европы» (с
привлечением к этому оккупированной Западной Германии) получила в США
значительный размах. В марте 1947 г. сенатор Фулбрайт и член палаты
представителей Боггс внесли в конгресс резолюцию, в которой
требовалось, чтобы «Соединенные Штаты поддержали политику
федерирования Европы». К этому же времени относится образование в
Соединенных Штатах Паневропейского союза и Исследовательского
центра по созданию европейской федерации, а также ряда других
организаций, призванных способствовать осуществлению
«федерирования Европы», то есть сколачиванию послушных американскому
империализму военно-политических блоков в Европе. Руководителями
этих организаций являлись один из главных деятелей «Паневропы»
в 20-е годы граф Куденхове-Калерги, У. Буллит, Герберт Гувер и
другие наиболее реакционные американские политики.
526

шалла». 16 марта 1948 г. закончила работу Парижская
конференция 16-ти западноевропейских государств —
участников «плана Маршалла». 17 марта, то есть на
следующий день, правительствами Англии, Франции,
Бельгии, Голландии и Люксембурга был подписан
Брюссельский пакт, завершивший создание Западного союза.
И хотя в тексте этого пакта говорилось о необходимости
борьбы против возможности возобновления угрозы
германской агрессии, в действительности он был направлен
против прогрессивных сил внутри каждой из этих
стран, против национально-освободительного движения
в их колониях, а главное — против Советского Союза и
стран народной демократии.
Характерно, что во время подготовки и заключения Западного
союза правительства европейских стран — участниц этого союза, и
прежде всего Англии, выступавшей в роли его инициатора,
поддерживали теснейшую связь с правительством США. Так, уже 13
января 1948 г. Бевин специальным письмом известил Трумэна о всех
шагах, предпринимавшихся в этом направлении 1.
17 марта, в день подписания пакта, президент Трумэн
официально гарантировал, что «США окажут Западному блоку поддержку
в таких размерах, как это потребуется»2. В дальнейшем
Соединенные Штаты включили своих наблюдателей во все органы Западного
блока — консультативный совет, военный комитет, штаб в
Фонтенбло и установили тесную связь между военным комитетом пяти
государств и американским военным ведомством.
23 апреля 1948 г. Трумэн получил секретную
телеграмму Бевина относительно желательности
заключения военного союза странами Североатлантического
района. 27 апреля состоялось специальное совещание,
посвященное этому вопросу3. 20 мая вопрос о создании
такого союза обсуждался Национальным советом
безопасности. Ловетт и Маршалл ознакомили членов совета
с дипломатическим аспектом рассматриваемой
проблемы, Форрестол и Ройял — с военным аспектом.
Трумэн признает в своих мемуарах, что уже в то время
было сочтено целесообразным включить в планируемый
союз, кроме США, Канады и пяти стран — участниц
Брюссельского пакта, также Скандинавские страны,
Португалию, а в перспективе — Австрию, Испанию и
Германию4.
1 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. II, p. 243.
2 «New York Herald Tribune», 18.111.1948.
8 J. F. Dulles, War or Peace, New York, 1950, pp. 9K- °6.
4 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. II, pp. 244—240,
527

«Без Германии, — утверждал Трумэн, — оборона
Европы являлась бы арьергардной операцией на берегах
Атлантического океана. С участием Германии могла
быть обеспечена достаточная глубина такой обороны, и
могло быть оказано эффективное противодействие
агрессии с Востока» 1. Это заявление Трумэна, если
отбросить его «оборонительную» фразеологию, являвшуюся
маскировкой, показательно в двух отношениях.
Во-первых, американский президент признает, что
планируемый военный блок с самого начала замышлялся как
блок, направленный против «Востока», то есть против
Советского Союза. Во-вторых, уже в то время, задолго
до образования Федеративной Республики Германии,
правительство США считало для себя предрешенным
вопрос о расколе Германии и включении Западной
Германии в военный блок, имеющий антисоветскую
направленность.
В соответствии с подобной установкой в отношении будущего
Германии правительством США были предприняты важные
практические шаги. Это прежде всего создание двухзонального
Экономического совета и исполнительного комитета при нем, получившего
некоторые правительственные функции (май 1947 г.). Далее — отказ
на сессии Совета министров иностранных дел в Лондоне (ноябрь—
декабрь 1947 г.) от советских предложений об ускорении подготовки
мирного договора и о безотлагательном образовании
общегерманского демократического правительства. За этим последовали
реорганизация Экономического совета (февраль 1948 г.) и сепаратное
совещание западных держав по германскому вопросу в Лондоне
(февраль —май 1948 г.). Особое значение имело проведение
денежной реформы в западных зонах (18 июня 1948 г.), направленной на
закрепление экономического раскола Германии. Завершающими же
мерами являлись распространение на Западную Германию «плана
1/Маршалла» (14 июля 1943 г.) и подготовка «оккупационного
статута», призванного законодательно оформить политический раскол
Германии и создание ФРГ.
Важным шагом в направлении создания агрессивного
военного блока США и основных европейских держав
было одобрение сенатом И июня 1948 г. так называемой
«резолюции Ванденберга» о «новом направлении»
американской внешней политики. Назначение этой
резолюции заключалось в том, чтобы законодательным образом
покончить с одной из наиболее глубоко укоренившихся
внешнеполитических традиций, идущей еще со времени
Вашингтона, Джефферсона и Линкольна, —традицией
1 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. II, p. 253,
528

незаключения Соединенными Штатами постоянных
военных и политических союзов с европейскими
державами. До этого военное сотрудничество США с Европой
имело место лишь во время первой и второй мировых
войн. Теперь же был поставлен вопрос о создании
американо-западноевропейского союза в мирное время,
причем в обстановке, когда никто не угрожал
безопасности ни Соединенных Штатов, ни Западной Европы К
Учитывая, что даже в послевоенный период внутри США
продолжали сказываться определенные элементы «традиционного
изоляционизма», многие влиятельные политические деятели, историки и
публицисты, стоявшие за мировую гегемонию американского
империализма, считали необходимым уделить особое внимание
идеологическому обоснованию политики создания военных блоков с
участием Соединенных Штатов. Они обрушились на сенатора Тафта,
который выступил против прямого военного союза с
западноевропейскими державами, считая такой союз «слишком опасным
обязательством для США»2.
В качестве основного довода в пользу отказа от традиционной
политики неучастия США в военно-политических союзах с
европейскими державами как в рассматриваемый период, так и в более
позднее время выдвигался тезис об угрозе «коммунистической
агрессии». «Неспособность США дипломатически изолировать либо
Москву, либо Пекин от большей части континента Европы
вынудила их искать обеспечение своей безопасности в военной мощи,
и стержнем американской политики стали военные союзы — НАТО
в Европе, СЕАТО в Юго-Восточной Азии...» — утверждал
профессор Иллииойского университета Норман Гребнер3. «Нам нужны
союзники, — заявлял Томас Финлеттер. — Мы недостаточно сильны,
чтобы в одиночку противостоять русским и китайцам»4.
Г. Киссингер, один из военно-политических теоретиков
американского империализма, дает следующее обоснование необходимости
союза США с западноевропейскими странами: «Необходимо
учитывать и тот геополитический фактор, что по сравнению с Евразией
Соединенные Штаты — это «островная» держава... таким образом,
перед нами стоит традиционная проблема «островной» державы,
примерно такая же, какая стояла перед Карфагеном в его борьбе
с Римом или перед Англией по отношению к Европе. Эта проблема
заключается в том, что существование «островной» державы
1 Д. Ф. Даллес признавал, что, подготавливая в 1945 г. проект
ст. 51 Устава ООН, он, сенатор Ванденберг и Нельсон Рокфеллер
уже тогда имели в виду создание реакционных союзов «в рамках Устава
ООН, но вне вето» (см. J. Warburg, Agenda for Action. Toward Peace
Through Disengagement, New York, 1957, p. 156).
2 N. Graebner, The New Isolationism. A Study in Politics and
Foreign Policy Since 1950, New York, 1956, p. 26.
8 Ibid., p. 255.
4 T. Finletter, Foreign Policy. The Next Phase, New York, 1958,
pp. 75-76.
529

зависит от ее способности не допустить захвата противником
лежащих перед ней континентальных районов» К
В резолюции, подготовленной внешнеполитической
комиссией сената, предлагалось одобрить принцип
«участия Соединенных Штатов, в предусмотренном
конституцией порядке, в региональных и других коллективных
соглашениях, основывающихся на постоянной и
эффективной само- и взаимопомощи и затрагивающих их
национальную безопасность» 2.
Официально речь шла об объединении Соединенных
Штатов со странами, находящимися за пределами
Западного полушария, якобы с целью обеспечения
«взаимной безопасности». Однако, учитывая, что никто этой
безопасности не угрожал, что зона американской
безопасности распространяется, по мнению американских
геополитиков, на весь земной шар и что
высокопоставленные государственные и политические деятели США
сами откровенно говорили об антисоветской
направленности подготавливавшихся соглашений, нельзя не
прийти к выводу: в действительности речь шла о
создании не оборонительного, а агрессивного военного блока.
Министерство иностранных дел СССР с полным
основанием указывало, что «новое направление» американской
внешней политики означает возвращение к старому
антисоветскому курсу, направлено на развязывание
войны, на насильственное установление
англо-американского мирового господства3.
В июле 1948 г., вскоре после «резолюции Ванден-
берга», начались совещания в Вашингтоне между
заместителем государственного секретаря Р. Ловеттом и
послами пяти держав — участниц Западного блока. 20 июля
1948 г. министры иностранных дел пяти держав,
собравшись на сессию в Гааге, обратились с просьбой о
помощи и военном сотрудничестве к правительству
Соединенных Штатов. В октябре последовали переговоры
Маршалла, Даллеса и Бевина в Париже (в это время
1 Г. Киссингер, Ядерное оружие и внешняя политика, ИЛ, М.,
1959, стр. 366—367.
2 «A Decade of American Foreign Policy, Basic Documents, 1941 —
1949», p. 197.
8 См. «Заявление Министерства Иностранных дел СССР о
Североатлантическом пакте» («Внешняя политика Советского Союза. 1949 год»,
Госпслитиздат, 1953, стр. 46).
530

в Париже находились также Форрестол и Гарриман,
непосредственно занимавшиеся сколачиванием блока) и
новое совещание министров иностранных дел пяти
держав. В декабре возобновились переговоры Ловетта с
послами пяти держав в Вашингтоне, во время которых
окончательно были выработаны основные условия и
процедура заключения Североатлантического блока.
4 апреля 1949 г. Североатлантический пакт был
подписан К Первоначальными его участниками являлись
США, Канада, пять стран Западного союза (Англия,
Франция, Бельгия, Голландия, Люксембург), Италия,
Норвегия, Дания, Исландия и Португалия2.
Пакт предусматривает установление тесного сотрудничества
стран-участниц (ст. 2) и предоставление военной помощи каждой
из этих стран в случае, если она подвергнется «вооруженному
нападению» какой-либо другой державы. Применение вооруженной
силы, указывается в статье 5-й пакта, может иметь место с целью
«восстановить и поддержать безопасность района северной части
Атлантического океана». Статья 3-я гласит, что страны — члены
НАТО3 «порознь и совместно» должны усиливать свои вооружения,
а статья 9-я предусматривает создание уже в мирное время
постоянных военных органов. В статье 4-й говорится о сотрудничестве
между участниками договора в случае, если, по мнению кого-либо
из них, окажутся под угрозой «политическая независимость или
безопасность любой из сторон». Это позволяет распространить
действия пакта на подавление демократического и революционного
движения в той или иной стране и призвано служить оправданием для
вмешательства Соединенных Штатов во внутренние дела стран —
участниц пакта.
В преамбуле пакта содержатся лицемерные ссылки
на верность участников договора целям Устава
Организации Объединенных Наций. В тексте статей
неоднократно говорится об «оборонительном» характере
Североатлантического союза. Однако подобные ссылки мало
что значат, — из истории известно, что очень часто, когда
империалистические державы заключали договоры о
расстановке сил для новой войны, они называли эти
1 Текст пакта см. «A Decade of American Foreign Policy. Basic
Documents, 1941—1949», pp. 1328—1331.
2 Пакт вступил в силу 24 августа 1949 г., после ратификации
правительствами соответствующих держав.
3 НАТО — сокращенное наименование организации, созданной
в соответствии с пактом от 4.IV. 1949 г., происходящее от начальных
букв ее английского названия («North Atlantic Treaty Organization»).
531

договоры мирными К Еще более несостоятельны попытки
империалистической дипломатии и пропаганды
представить Североатлантический пакт как якобы отвечающее
Уставу ООН «региональное соглашение», — о какой
«региональное™» может идти речь, если в состав
Атлантического союза входят, скажем, такие государства, как
Канада и Италия?
В действительности НАТО — агрессивная военная •
группировка империалистических государств во главе
с США, созданная с целью подготовки новой войны, с
целью борьбы против мирового социализма и в первую
очередь против СССР. В Меморандуме Правительства
СССР от 31 марта 1949 г. указывалось, что, поскольку
в Североатлантическом договоре из великих держав,
входивших в антигитлеровскую коалицию, не участвует
только СССР, этот договор нельзя рассматривать иначе,
как направленный против СССР2. Ярким
подтверждением агрессивного характера этого блока и его
целенаправленности является отказ правящих кругов США,
Англии и Франции рассмотреть и принять неоднократно
делавшиеся Советским Союзом и странами —
участницами Варшавского договора предложения об обеспечении
безопасности в Европе и о присоединении к системе НАТО
СССР и этих стран или о заключении договора о
ненападении между государствами, входящими в НАТО, и
государствами — участниками Варшавского договора.
Наряду с борьбой против СССР и стран
социалистического лагеря Североатлантический блок имеет своей
целью также борьбу, с использованием военных средств,
против национально-освободительного движения в ко-
1 За примерами далеко ходить не приходится: в печальной памяти
«Антикоминтерновском пакте» Гитлера, Муссолини и Тодзио,
явившемся инструментом развязывания второй мировой войны, содержались
многочисленные разглагольствования о защите всеобщего мира.
Нацистский «Фелькишер беобахтер» писал в ноябре 1937 г. об «Аити-
комншьрновском пакте»: «Трехстороннее соглашение является
оплотом мира. Создается плотина... для защиты мира во всем мире от
большевистского разрушения». «Соглашение носит оборонительный, а
отнюдь не наступательный характер», — вторил ему орган Муссолини
«Журнал д'Италиа». Буквально в тех же словах американская и
английская реакционная печать писала о Североатлантическом пакте
как о «защитном вале» против «советской агрессии» и
«коммунистического разрушения».
2 См. «Меморандум правительства СССР о Североатлантическом
договоре» («Внешняя политика Советского Союза. 1949 год», стр. 88).
532

лониальных и зависимых странах и против рабочего и
демократического движения в развитых
капиталистических странах. Это — блок империалистических
колонизаторов, блок реакционных сил, противодействующих
силам прогресса.
Таковы основные цели, поставленные перед НАТО
правящими кругами стран — участниц этого блока. Что
касается главного инициатора и организатора
Североатлантического союза — американского империализма,
то он ставил и еще одну важную цель — использовать
блок для укрепления позиций США в
капиталистическом мире. С помощью этого блока американские
правящие круги рассчитывали «прибрать к рукам»
возможно большее количество капиталистических
государств,, лишив их возможности вести самостоятельную
внешнюю и внутреннюю политику.
Североатлантическому блоку присуща важная
особенность, отличающая его от других известных в
истории союзов и коалиций. В прошлом, как правило,
создавались те или иные союзы и коалиции, направленные
против какой-то враждебной им третьей державы или
коалиции держав. Причем в обоих случаях речь шла о
державах капиталистических. С появлением и развитием
первой в мире страны социализма стали создаваться
коалиции капиталистических держав, направленные
преимущественно против этой страны, — скажем, «Антико-
минтерновский пакт». Однако, как показал опыт
межвоенного периода, и при наличии СССР, являвшегося в то
время единственной социалистической страной,
фашистские государства — участники «Антикоминтерновского
пакта» сочли возможным начать большую войну не
против СССР, а против другой капиталистической
коалиции— коалиции демократических держав.
После второй мировой войны, в обстановке всемирно-
исторических побед социализма, с особой, гораздо
большей силой стала действовать существовавшая и раньше
тенденция к объединению, как указывал Ленин,
государственно-обособленных финансовых капиталов в
интернационально-объединенный финансовый капитал, к
созданию союза империалистов в защиту капитала, не
знающего отечества. Ярким практическим проявлением
этой тенденции и явилось создание
Североатлантического блока, в состав которого вошли (учитывая прием
533

в НАТО в 1954 г. ФРГ) пять из шести основных
империалистических держав, а шестая (Япония) связана
тесными двусторонними соглашениями с главным
организатором и участником этого блока — Соединенными
Штатами.
Образование такого союза, естественно, не означало
прекращения действия другой, противоположной
тенденции, в основе которой лежит неискоренимая рознь
экономических интересов монополий различных стран.
Но, как показывают факты, эта тенденция и
противоречия, существующие между империалистическими
державами, стали проявляться прежде всего в рамках
военно-политического блока, включающего в себя
главные империалистические государства, объединившиеся
под руководством империализма США, наиболее
сильного в современном капиталистическом мире.
Таким образом, в послевоенный период основные
силы империализма вошли в общий
военно-политический блок, создали империалистический лагерь,
стремящийся сохранить строй эксплуатации и насилия.
Образование такого лагеря, резкое усиление реакционных и
милитаристских тенденций в основных
империалистических государствах, и прежде всего в США, —
свидетельство не силы, а внутренней слабости современного
капитализма, его боязни мирного соревнования с
системой социализма, его неуверенности в завтрашнем дне.
О том, что дело обстоит именно таким образом,
свидетельствует развитие событий на международной арене
в годы, последовавшие за заключением
Североатлантического пакта.

ГЛАВА VI
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ В 1950—1958 гг.
АКТИВИЗАЦИЯ ПОЛИТИКИ «С ПОЗИЦИИ СИЛЫ»
И РОСТ ВОЕННОЙ ОПАСНОСТИ
1. Развитие и укрепление мировой социалистической системы
и дальнейшее обострение всех противоречий капитализма.
Углубление распада колониальной системы империализма.
Противоречивость развития американской экономики в 1950—
1958 гг. Рост милитаризма в Соединенных Штатах. Маккар-
тизм. Приход к власти правительства республиканской
партии. Усиление подчинения государственного аппарата
монополиям. Внутренняя политика республиканской
администрации
Капитализм оказался бессильным помешать
всемирно-историческому процессу развития мирового
социализма, гигантским успехам Советского Союза и других
социалистических государств, развитию нового типа
международных отношений, связанного с
существованием могучего социалистического лагеря.
Первый послевоенный пятилетний план был
выполнен промышленностью СССР досрочно, и уже в 1950 г.
в Советском Союзе было произведено промышленной
продукции на 73% больше, чем в довоенном 1940 г.
Важнейшими событиями в жизни Советского
государства ознаменовался период после 1953 г. Под
руководством Коммунистической партии были осуществлены
крупные политические и хозяйственные мероприятия по
дальнейшему укреплению советского общественного и
государственного строя, мощному развитию
промышленности, крутому подъему сельского хозяйства. Пятый
пятилетний план (1951—1955 гг.) был выполнен в 4 года
и 4 месяца; в 1955 г. промышленное производство
составило 185% к уровню 1950 г.
Историческое значение не только для Советского
Союза, но и для всего международного
коммунистического движения имел состоявшийся в феврале 1956 г.
535

XX съезд КПСС. Съезд определил конкретные пути
коммунистического строительства в СССР и указал
главные направления решения основной экономической
задачи — в исторически кратчайший срок догнать и
перегнать наиболее развитые капиталистические страны
по производству продукции на душу населения.
На основании преодоления чуждого
марксизму-ленинизму культа личности и восстановления ленинских
норм партийной жизни было обеспечено дальнейшее
усиление руководящей роли Коммунистической партии,
перестроена партийная и государственная работа. В
короткий срок были достигнуты большие успехи в
развитии социалистического демократизма; значительно
повысилась творческая активность и инициатива широких
масс.
XX съезд дал глубокий анализ международной
обстановки, по-новому поставил и решил ряд коренных
вопросов современности, обогатив тем самым теорию и
практику марксизма-ленинизма. Это относится прежде
всего к развитию съездом ленинского принципа
мирного сосуществования и важнейшему по своему
значению выводу о возможности предотвращения войн в
современную эпоху.
«Пока на земном шаре остается капитализм, —
подчеркивал Н. С. Хрущев в отчетном докладе, —
реакционные силы, представляющие интересы
капиталистических монополий, будут и впредь стремиться к военным
авантюрам и агрессии, могут пытаться развязать войну.
Но фатальной неизбежности войн нет. Теперь имеются
мощные общественные и политические силы, которые
располагают серьезными средствами для того, чтобы не
допустить развязывания войны империалистами, а если
они попытаются ее начать, — дать сокрушительный
отпор агрессорам, сорвать их авантюристические планы» 1.
Рассматриваемый период явился периодом
развернутого строительства социализма во всех странах
социалистического лагеря. Китайский народ, завершив в
основном в 1949 г., с образованием КНР, этап
народно-демократической революции, перешел к новому
этапу — к революции социалистической. Уже в первой
1 Я. С. Хрущев, Отчетный доклад Центрального Комитета
Коммунистической партии Советского Союза XX съезду партии, Госполит-
издат, 1956, стр. 40—41.
636

пятилетке (1953—1957 гг.) были осуществлены
основные социалистические преобразования в сельском
хозяйстве, промышленности, торговле. В 1957 г., с
разгромом буржуазных правых элементов, были достигнуты
большие успехи на политическом и идеологическом
фронтах. За короткое время — с 1950 по 1958 г. —
промышленное производство КНР выросло в 10 раз.
Огромных экономических и политических завоеваний
добились все страны народной демократии Европы и
Азии. В 1958 г. промышленная продукция этих стран
увеличилась по сравнению с довоенным уровнем: в
Польше — более чем в 5,5 раза, в Чехословакии — в
3,3 раза, в ГДР — более чем в 2,5 раза, Румынии — почти
в 4 раза, Венгрии — более чем в 4 раза, Болгарии —
примерно в 9 раз, Албании — в 18 раз, в КНДР (по
сравнению с 1949 г.) —в 3,5 раза.
Объективной закономерностью развития мировой
социалистической системы является непрерывное
укрепление братской дружбы и сотрудничества всех
социалистических государств, основанное на принципах
пролетарского интернационализма, на общности целей,
однотипности социально-экономического строя, единстве
идеологии. В рассматриваемый период сложились и
развились социалистическое разделение труда,
кооперирование важнейших отраслей промышленности, увязка
хозяйственных планов, взаимовыгодные торговые
отношения, научные, технические и культурные связи
социалистических стран. Создалась социалистическая система
мирового хозяйства, представляющая совокупность
национальных социалистических хозяйств независимых и
суверенных государств. Вместе с тем сложилась система
политических союзов социалистических государств,
всецело отвечающая задачам обеспечения их безопасности
и упрочения мира во всем мире.
Экономические и политические успехи
социалистических государств, укрепление внутреннего единства
социалистического лагеря сопровождались "ростом его
международного авторитета. В 1953—1958 гг.
Советский Союз и все социалистические страны развернули
энергичную и целеустремленную борьбу за ослабление
международной напряженности. Благодаря их активным
усилиям был положен конец войнам в Корее (1953 г.)
и Индо-Китае (1954 г.), урегулирован австрийский
537

вопрос (1955 г.). СССР выдвинул позитивные
предложения по созданию системы коллективной
безопасности в Европе и решению германской проблемы, по
разоружению и запрещению атомного и водородного
оружия.
«Для укрепления дела мира во всем мире имело бы
огромное значение установление прочных
дружественных отношений между двумя крупнейшими державами
мира — Советским Союзом и Соединенными Штатами
Америки»1, — подчеркивалось в отчетном докладе
ЦК КПСС XX съезду. Центральный Комитет партии и
Советское правительство уделяли первостепенное
внимание выполнению этой задачи, поставленной съездом.
Борьба СССР и всех стран социалистического лагеря
за обеспечение мирного сосуществования государств
различных систем, предпринятые ими конкретные меры
с целью разрешения основных проблем, вызывающих
международную напряженность, снискали Советскому
Союзу и всему лагерю социализма новые и новые
симпатии и поддержку народов всех стран.
* *
*
Обстановка в капиталистическом мире в 1950 —
1958 гг. характеризовалась углублением общего кризиса
капитализма в результате роста сил социализма,
усилившегося распада колониальной системы, обострения
социальных противоречий в основных капиталистических
странах.
Успехи мирового социализма в огромной степени
стимулировали и облегчили рост
национально-освободительного движения, представляющего важный фактор
революционного разрушения империализма. За
послевоенные годы от колониальной и полуколониальной
зависимости освободилось около 1500 млн. человек;
население оставшихся колоний и других несамоуправляющихся
территорий уменьшилось до 100 млн. человек. Многие
страны Южной и Юго-Восточной Азии, в первую
очередь Индия, страны Ближнего и Среднего Востока,
Африки, Латинской Америки, оставаясь в рамках капи-
1 Я. С. Хрущев, Отчетный доклад Центрального Комитета
Коммунистической партии Советского Союза XX съезду партии, стр. 33.
538

талистической системы, развернули борьбу против
империализма, за политическую и экономическую
самостоятельность, за мир. Свидетельством растущего сплочения
стран Азии и Африки явились Бандунгская
конференция и последовавшие за ней международные
конференции солидарности народов Востока.
Политическое освобождение многих народов Востока
коренным образом изменило их роль в международных
отношениях. Наступил предсказанный Лениным период
всемирной истории, когда народы Востока стали
принимать активное участие в решении судеб мира. На
платформе совместной борьбы за национальную
независимость, за осуществление принципов мирного
сосуществования государств различных систем, за
международную безопасность и мир сложилось и развивается
сотрудничество многих освободившихся стран Востока
с СССР и другими странами социалистического лагеря.
Таким образом, на «периферии» капиталистического
мира, еще недавно рассматривавшейся империализмом
в качестве своего надежнейшего тыла, сложилась
обстановка, весьма для него неблагоприятная.
Что касается экономически развитых
капиталистических стран, то и здесь положение с точки зрения
позиций империализма было явно неблагополучным.
С 1946 по 1955 г. объем промышленной продукции в
главных капиталистических странах вырос примерно в
два раза (в 1946 г. он был на уровне 1929 г.), то есть
гораздо меньше, чем в странах социализма. В 1953 —
1957 гг. среднегодовой прирост промышленного
производства капиталистических стран составил 4,4% (в
США всего 1,6%), в то время как социалистических
стран—10,9% (СССР—11,6%). Ни гонка вооружений,
ни продолжающееся наступление на жизненный уровень
трудящихся не избавили капитализм от глубоких
экономических потрясений. То в одних странах, то в
других конъюнктура ухудшалась и имели место кризисные
явления в ряде отраслей производства и в торговле,
сопровождавшиеся неустойчивостью финансового
положения большинства капиталистических стран.
Экономический кризис, начавшийся в США в 1957 г., в 1958 г.
охватил мировое капиталистическое хозяйство в целом.
Рост производства в капиталистических странах
сопровождался резким усилением межимпериалистических
539

противоречий и конкурентной борьбы. Это относится
прежде всего к противоречиям между США и всеми
остальными капиталистическими странами. Важным
фактором, приведшим к дальнейшему обострению
противоречий, явилось восстановление экономических
позиций в капиталистическом хозяйстве главных
побежденных во второй мировой войне стран — Западной
Германии и Японии.
О глубине социальных противоречий свидетельствует
тот факт, что в капиталистическом мире за десять
послевоенных лет (1945—1954) количество забастовок в
полтора раза превышало их количество за предвоенное
десятилетие, а число участников забастовок и
количество потерянных в результате этого дней было в
несколько раз больше, чем до войны. Свидетельством
повышения классовой сознательности пролетариата
явились значительный рост числа и усиление влияния
компартий. К концу 1960 г. коммунистические и рабочие
партии имелись в 87 странах (в 1939 г. — в 43-х
странах), объединяя в своих рядах 36 млн. человек.
Вопреки проискам буржуазных идеологов,
оппортунистов и ревизионистов укрепилось единство взглядов
международного коммунистического движения. Это
нашло свое яркое выражение в Совещании представителей
коммунистических и рабочих партий в Москве в ноябре
1957 г. Декларация и Манифест мира явились важными
программными документами творческого марксизма-
ленинизма и в огромной мере способствовали
объединению усилий в борьбе за мир, демократию и социализм.
Экономическая неустойчивость, обострение
социальных и политических противоречий, характерные для
капиталистического мира в целом, в полной мере
проявились в Соединенных Штатах Америки. Опыт 50-х годов
в еще большей степени, чем все предыдущие периоды
американской истории, показывает полную
несостоятельность теории «исключительности» американского
капитализма. Неопровержимые факты вновь и вновь
подтверждают ту неоспоримую истину, что в главной
стране капитализма наиболее отчетливо проявляются
важнейшие черты и закономерности, присущие всему
мировому капитализму, основные его противоречия,
пороки и слабости.
540

За короткое время США пережили три крупных
падения производства: в 1948—1949 гг., в 1953—1954 гг.
и в 1957—1958 гг. Выход из кризиса 1948—1949 гг.
осуществлялся в своеобразной обстановке. Американский
монополистический капитал, опираясь на свои
значительно усилившиеся внешние позиции, сделал все
возможное, чтобы искусственно «рассосать» продукцию
американской промышленности и постараться
«экспортировать» кризис в экономически зависимые от США
страны. А главное, самым активным образом было
пущено в ход такое средство, как резкое расширение
милитаризации американской экономики. Эта
милитаризация неразрывно была связана с войной в Корее и
усиленной подготовкой к новой мировой войне.
С 1950 г. начался весьма значительный рост
военных расходов. Лишь прямые военные расходы по трем
министерствам (военному, военно-морскому и авиации)
увеличились с 12,3 млрд. долл. в 1949/50 бюджетном
году до 51,2 млрд. долл. в 1952/53 бюджетном году1.
Сумма прямых военных расходов за три года войны в
Корее составила в текущих ценах около 145 млрд. долл.
(напомним, что за время участия США во второй
мировой войне бюджетные расходы на военные нужды
составляли в текущих ценах примерно 300 млрд. долл.)
В 1950—1951 гг. в стране были размещены первичные военные
заказы на сумму 30,7 млрд. долл., в 1951—1952 гг. — на 41,2 млрд.
долл., в 1952—1953 гг. —на 28,4 млрд. долл.2 В 1952 г.
правительство оплатило от 35 до 50% продукции крупных
машиностроительных компаний, почти всю продукцию авиационной промышленности,
около 50% производства станков, 15% производства стали.
Усиление милитаризации американской экономики привело к
новому значительному увеличению прибылей американских монополий.
Прибыли возросли (до вычета налогов) с 25,2 млрд. долл. в 1949 г.
до 38,5 млрд долл. в год в среднем в 1950—1953 гг.3
Индекс промышленного производства США вырос с
76,4 в 1949 г. (1943 г.— 100) до 88,3 в 1950г.,94,7в 1951 г.
и 105,3 в 1953 г. Это в значительной мере было
обусловлено факторами военного характера. Но было бы
неправильно все дело сводить только к ним — ив
рассматриваемый период в значительных размерах
1 См. «The New York Times», 22.1.1952; 18.1.1955.
2 См. «Монополистический капитал США после второй мировой
войны», стр. 376.
8 См. «Survey of Current Business», July 1957, p. 9.
541

продолжался процесс расширения и обновления
основного капитала в американской промышленности, а также
имели место серьезные сдвиги в ее размещении.
Если взять, например, такую важную отрасль экономики, как
электроэнергетика, то ежемесячное производство электроэнергии
возросло с 23,6 млрд. кет в 1948 г. до 44,8 млрд. кет в 1955 г.;
прирост производства за 1948—1955 гг. был больше, чем все произзод-
ство до войны (1938 г. — 9,5 млрд. кет). Средние ежегодные расходы
на новое оборудование составляли в 1950—1954 гг. 25,2 млрд. долл.
против 14,4 млрд. долл. в 1945—1949 гг.
В 1950—1955 гг. продолжались значительные изменения в
географическом размещении промышленности США. Они были связаны с
переводом ряда старых предприятий на Юг и Дальний Запад и
строительством в этих районах, где более дешевое сырье, топливо,
а главное — рабочая сила, многих новых предприятий. Если 30 лет
назад Юг давал одну десятую промышленной продукции всей
страны, то в послевоенные годы — до одной пятой. В 1945—1954 гг.
в новое промышленное строительство Юга было вложено не менее
11 млрд. долл. Многие отрасли промышленности, и в первую
очередь текстильная, искусственного волокна, нефтеобрабатывающая,
химическая, перебазировали немало своих предприятий на Юг. В
результате происходит относительное уменьшение доли старых
промышленных штатов по ряду показателей. Так, например,
производство текстиля в Массачусетсе упало с 1947 по 1953 г. на 25%, а в
Южной Каролине увеличилось на 13%- Объем промышленной
продукции тихоокеанских штатов увеличился с 1947 по 1953 г. почти
вдвое; в 1953 г. на долю Калифорнии, Вашингтона и Орегона
приходилось уже 8% (по стоимости) всего промышленного
производства США 1
Достигнув наивысшей после 1948—1949 гг. точки в
марте 1953 г., промышленное производство США в
последующие месяцы начало сокращаться. С 105,3 в
1953 г. (1943 г.— 100) уровень промышленного
производства упал до 98,3 в 1954 г. Таким образом, факты
свидетельствуют, что бум 1950—1953 гг. быстро сошел
на нет и сменился новым кризисным падением
производства.
К весне 1954 г. автомобильная промышленность США
использовала 70% производственных мощностей, металлургическая —
64—68%, текстильная — только 50%. Добыча угля сократилась в
первом квартале 1954 г. на 30% по сравнению с максимальной
добычей в 1953 г.г выплавка стали — на 30%, производство
автомобилей— на 35%, потребление шерсти — на 41% и т. д. Грузооборот
железных дорог уменьшился за год на 11%- Товарные запасы возросли
до 80,7 млрд. долл. в январе 1954 г. Сумма потребительского
кредита увеличилась с 14,4 млрд. долл. в 1948 г. до 27,5 млрд. долл.
в мае 1954 г.; продажа с рассрочкой платежа соответственно — с 9
1 См. «U. S. News and World Report», Jan. 27, 1956, p. 54—56.
542

до 20,9 млрд. долл. По официальной статистике, число занятых
уменьшилось между августом 1953 и январем 1954 г. на 3,6 млн.
человек. Фактическое количество полностью безработных составляло
в январе 1954 г. 5,46 млн. человек.
После кризиса 1953—1954 гг. произошел некоторый
рост производства. Индекс физического объема
промышленной продукции США увеличился с 98,3% в
1954 г. (за 100 принимается 1943 г.) до 109,2 в 1955 г. и
112,6 в 1956 и 1957 гг.
Преодолению кризиса 1953—1954 гг. и циклическому подъему
1955—1957 гг. в значительной мере способствовал
военно-инфляционный фактор. Хотя в 1955 г. объем прямых военных расходов был
несколько меньшим, чем в 1954 г. (40,6 млрд. долл. против 46,3 млрд.
долл.), тем не менее заказы на вооружение в 1955 г. значительно
выросли, что было связано, в частности, с производством ряда
новых видов вооружения. В 1956 г. прямые военные расходы составили
40,6 млрд. долл., в 1957 г. — 41 млрд. долл, а в 1958 г. — 43,3 млрд.
долл. В эти годы еще более увеличился удельный вес
государственной собственности, особенно в военных отраслях. К началу 1956 г.
государство владело, например, 400 тыс. станков.
Вместе с тем большое значение имело обновление основного
капитала, связанное с развитием техники (вложения в основной
капитал составляли в 1955—1956 гг. 31,9 млрд. долл. в год1), а также
увеличение производства легковых автомобилей и расширение
жилищного строительства.
Однако и на этот раз подъем производства оказался
весьма недолговременным. Уже в сентябре 1957 г.
индекс вновь стал падать. За восемь месяцев — с сентября
1957 г. по апрель 1958 г. — производство сократилось
более чем на 13%, а по сравнению с наивысшим
уровнем, достигнутым в декабре 1956 г., — почти на 15% 2.
Это свидетельствует о том, что в 1957—1958 гг. США
были охвачены кризисом перепроизводства более
глубоким, чем все предшествующие кризисы послевоенных лет.
За 1958 г. в целом промышленное производство в США упало
по сравнению с 1957 г. примерно на 6,5%, то есть было отброшено на
уровень 1953 г. Выплавка чугуна сократилась с 72 млн. тонн в 1957 г.
до 51 в 1958 г.; выплавка стали — с 102 до 77 млн. тонн.
Продукция машиностроения упала на 10%. Большую остроту приобрел
сельскохозяйственный кризис. Число банкротств в 1957—1958 гг.
выросло до самого высокого уровня с начала второй мировой
войны. По официальным данным, число зарегистрированных
полностью безработных составляло в июне 1958 г. 5,4 млн. человек.
J См. «Journal of Commerce», March 14, 1957, p. 2.
2 См. «Federal Reserve Bulletin», March 1958, p. 343.
543

Трудности, переживаемые в 50-е годы
монополистическим капиталом США в связи с неустойчивостью
экономики, усугублялись новым обострением классовых
противоречий в стране. Несмотря на закон Тафта —
Хартли и полицейские преследования, американский
пролетариат настойчиво продолжал борьбу за свои
экономические и политические права. В послевоенное
десятилетие общее число забастовок в США почти в два
раза превысило число забастовок в предвоенное
десятилетие (42,3 тыс. в 1946—1955 гг. против 22 тыс. в 1931—
1940 гг.), а общее число потерянных человеко-дней было
в 3 раза больше, чем до войны (434 млн. в 1945—1955 гг.
против 145 млн. в 1931 — 1940 гг.).
Воспользовавшись войной в Корее, президент
Трумэн ввел в стране 15 декабря 1950 г. «чрезвычайное
положение». Это практически означало новое
усиление государственно-монополистического
регулирования экономики в интересах миллионеров и
миллиардеров.
Было создано так называемое Управление мобилизации для
обороны и образован ряд других специальных органов (Управление
по вопросам производства, Управление экономической
стабилизации, Совет оборонной мобилизации и др.), занятых распределением
военных заказов и государственных субсидий, сырья, установлением
заработной платы и цен и т д. Управление мобилизации для
обороны возглавил крупный бизнесмен, ставленник группы Морганов,
президент «Дженерал электрик» Чарльз Е. Вильсон.
Как и в годы второй мировой войны, подавляющее
большинство правительственных заказов захватили наиболее крупные
монополистические объединения. 64% всех военных заказов досталось
всего 100 монополиям. На первом месте среди них стоял дюпонов-
ско-моргановский трест «Дженерал моторе», на втором —
крупнейшая авиационная компания, в которой переплетаются интересы ряда
наиболее могущественных групп финансового капитала, «Боинг
эйркрафт», на третьем — моргановский трест «Дженерал
электрик» 1.
Вместе с тем введение «чрезвычайного положения»
означало интенсивное наступление реакции на
демократические права американского народа. Оно выразилось
в усилении преследования Коммунистической партии
США и прогрессивных профсоюзов, подавлении
антивоенных настроений, в активизации профашистских
организаций.
1 См. «The New York Times», 18.1.1954.
544

20 сентября 1950 г., вскоре после начала войны в Корее,
конгрессом был принят реакционный закон Маккаррена — Вуда,
названный законом «Об охране внутренней безопасности». В соответствии
с этим законом вводилась обязательная регистрация членов
коммунистической партии и многих других прогрессивных организаций,
зачисленных генеральным прокурором в число «подрывных». Члены
таких организаций фактически лишались прав работы; им запрещался
выезд за границу и устанавливался полицейский контроль над их
корреспонденцией. Правительство получало полномочия на
массовые аресты без суда и заключение в концлагери всех «опасных» лиц.
Нарушение закона грозило 5-летним тюремным заключением и
штрафом в 10 тыс. долл. В 1951 г. были арестованы и отданы под
суд 17 руководителей компартии в Нью-Йорке, 11 в Калифорнии,
6 в Мэриленде, 7 в Западной Пенсильвании и т. д. В 1952 г. были
приговорены к б годам тюрьмы 14 партийных руководителей Лос-
Анжелоса. 24 декабря 1952 г. был введен в действие закон
Маккаррена— Уолтера «Об иммиграции и натурализации»- Этот закон
поставил под угрозу права и само существование 3 млн. человек в
США, не имеющих американского гражданства, и 11 млн.
натурализованных граждан
На почве всемерного раздувания антикоммунизма
и военной истерии в последние годы президентства
Трумэна широкое распространение получил маккартизм.
Вокруг Джозефа Маккарти1 объединились самые
махровые реакционеры типа Маккаррена и Велде, Джен-
нера и Керстена, а возглавляемая им подкомиссия
сената стала главным центром создания в США
атмосферы запугивания и страха. Маккарти и маккартисты,
действуя в тесном контакте с ФБР и возглавив
бесчисленные комитеты и комиссии по расследованию
«антиамериканской деятельности», «проверке лойяльности»
и т. п., поставили своей задачей терроризировать
демократические силы американского народа.
«Маккартизм, — указывалось в программном документе
Коммунистической партии США «Путь Америки к работе, миру,
равноправию и демократии», — стремится навязать стране фашизм,
захватить контроль над ней с помощью программы необузданного
запугивания и демагогии... Он пытается силой подавить всякое
независимое мнение, подавить каждого мыслящего человека. Он сжигает
книги и уничтожает искусство и культуру. Он стремится разгромить
рабочее движение и еще больше поработить негритянский народ,
разжечь вражду и антисемитизм, заткнуть рот молодому
поколению, ожесточить его, уничтожить все остатки свободы. Маккартизм
1 Джозеф Маккарти — сенатор из штата Висконсин, избран
впервые в конгресс в 1946 г. В начале 1951 г. стал председателем
специальной подкомиссии по расследованию правительственных органов.
18 Н. Иноземцев
545

стремится превратить Америку в страну безропотно послушных людей
и осведомителей, где патриотизм заменен шовинизмом,
независимость мысли — стандартным мышлением, мужество — раболепием».
Маккарти, Маккаррену, Ноуленду, Мундту, Джен-
неру и другим наиболее реакционным представителям
монополистического капитала удалось временно
усилить свое влияние, но народные массы, демократические
силы Америки выступили на борьбу против реакции и
фашизма. Что же касается контроля над
правительством, то он продолжал оставаться в руках
сравнительно более умеренных кругов монополистической
буржуазии. По мнению этих кругов необходимо было
учитывать настроения широких масс американского народа
и действовать более осторожно. Именно этим
объясняется тот факт, что маккартизм натолкнулся не только
на самое ожесточенное сопротивление со стороны
демократических сил, но и на известную оппозицию со
стороны значительной и влиятельной части правящих
кругов США.
Касаясь дальнейшего развития событий, необходимо отметить,
что в первые годы пребывания у власти правительства
республиканской партии маккартисты продолжали действовать весьма активно.
Достаточно сказать, что весной 1954 г. Маккарти начал следствие
над группой работников военного министерства, вызвав в свою
подкомиссию руководителя этого министерства Стивенса. Однако
более дальновидная часть американской монополистической буржуазии
считала необходимым постепенно отодвинуть на второй план
наиболее скомпрометировавших себя откровенно реакционных
политиков, и прежде всего Маккарти. 2 декабря 1954 г. сенат 67 голосами
против 22 осудил Маккарти за «проявление им неуважения к
подкомиссии сената по выборам», расследовавшей его поведение и
финансовые дела. Когда в 1955 г. Маккарти попытался поставить на
обсуждение сената резолюцию, согласно которой президент
Эйзенхауэр лишался права вести в Женеве переговоры, если Советский
Союз не примет предварительных условий США, резолюция эта была
отклонена 74 голосами против 4.
Свидетельством углубления социальных и
политических противоречий в Соединенных Штатах в 50-е годы
явилось обострение борьбы, связанной с президентскими
выборами и выборами в конгресс. В годы,
предшествовавшие второй мировой войне, во время войны и в
послевоенный период избирательные кампании стали не
только формой борьбы основных буржуазных партий,
но и ареной столкновения сил реакции и демократии
по основным вопросам внутренней и внешней
политики.
546

Острой политической схваткой в стране явились
выборы 1952 г. Наиболее агрессивные и реакционные
круги рассчитывали использовать избирательную
кампанию для расширения масштабов войны в Корее и для
дальнейшего усиления своего влияния в стране. Что же
касается широких народных масс, то они стремились к
скорейшему прекращению войны, к миру и демократии
и развернули активную борьбу в защиту своих
требований. Общая политическая атмосфера в стране
сложилась таким образом, что наиболее влиятельные группы
в правящих кругах сочли в конечном счете более
целесообразным выдвинуть на пост президента от обеих
основных политических партий не откровенно правых
кандидатов, а сравнительно умеренных представителей
американской крупной буржуазии.
От демократической партии были выставлены
губернатор штата Иллинойс Эдлай Стивенсон на пост
президента и сенатор от штата Алабама Спаркмэн на
пост вице-президента. В республиканской партии острая
борьба за выдвижение кандидата на пост президента,
развернувшаяся между сенатором Робертом Тафтом и
генералом Дуайтом Эйзенхауэром, закончилась в пользу
Эйзенхауэра К
Победу на выборах одержал Эйзенхауэр. Немалую
роль в исходе выборов сыграло то обстоятельство, что
Эйзенхауэр заявил, что если он. будет избран, то
покончит с войной в Корее.
В результате выборов 1952 г. кончилось 20-летнее
преобладание в конгрессе демократов: в сенат было
избрано 48 республиканцев, 47 демократов и 1
независимый, в палату представителей — 221 республиканец,
211 демократов и 1 независимый. Однако уже на
промежуточных выборах 1954 г. республиканская партия
1 Аналогично тому, как это имело место на выборах 1948 года,
финансовые группы Уолл-стрита пошли на определенный компромисс
с группами Дальнего Запада, направленный против интересов
финансовых групп Среднего Запада. Результатом этого компромисса явилось
выдвижение Р. Никсона, пользовавшегося поддержкой финансовых
групп Дальнего Запада на пост вице-президента По сведениям
американской печати, Никсон впервые был выдвинут на политическую
арену (во время выборов в 1946 г.) Германом Перри, директором «Бэнк
оф Америка», являвшимся правой рукой Джаннини (см. «New
Republic», Febr. 1, 1952).
18*
547

вновь утратила большинство в конгрессе '. Это был
ответ массы избирателей на отказ правящих кругов
выполнить щедро раздававшиеся предвыборные обещания, на
реакционные внутриполитические акты
республиканского большинства, на его внешнюю политику,
создающую угрозу войны. Показательно, что в 1954 г. потерпел
поражение ряд наиболее реакционных политиков, в том
числе такие, как председатель политического комитета
республиканской партии, сенатор Фергюсон и член
палаты представителей Керстен, автор пресловутой
«поправки» к закону о «взаимном обеспечении
безопасности».
Во время выборов 1956 г. ведущие группы
монополистического капитала США вновь сделали основную
ставку на республиканскую партию, более тесно
связанную с финансовой олигархией, нежели
демократическая партия, в которой есть левое крыло,
сотрудничающее с профсоюзами и фермерскими организациями.
Было решено вновь выставить в качестве основного
кандидата на пост президента Эйзенхауэра, а на пост вице-
президента— Никсона2. Принимая подобное решение,
влиятельные политические круги рассчитывали, что
авторитет Эйзенхауэра в глазах части избирателей
поможет успеху на выборах республиканской партии.
Характерно, что и на этот раз Эйзенхауэр широко
использовал в ходе избирательной кампании лозунги
обеспечения мира. В этих целях он ссылался на свое
участие в Женевском совещании глав правительств,
сыгравшем положительную роль в борьбе за уменьшение
1 В 1954 г. в сенат были избраны 47 республиканцев, 48
демократов и 1 независимый, в палату представителей — 230 демократов и
203 республиканца.
2 На выборах 1956 г. кандидатуру Р. Никсона выдвигали уже не
только и не столько региональные группы финансового капитала,
особенно Дальнего Запада, сколько непосредственно влиятельные
группы Уолл-стрита. Кроме того, к этому времени намечалось
значительное сближение «Бэнк оф Америка», возглавляющего финансовые
круги Дальнего Запада, с Рокфеллерами — одной из двух ведущих
групп Уолл-стрита. Аналогичным образом дело обстояло и с основными
политическими группировками: на этот раз вместе со «старой гвардией»
республиканской партии, главной резиденцией которой были
преимущественно штаты Среднего Запада, выступила основная
политическая машина республиканцев, непосредственно связанная с
Уоллстритом.
548-

международной напряженности, и позицию, занятую
правительством США в отношении Суэцкого кризиса,
когда оно формально осудило
англо-франко-израильскую вооруженную агрессию против Египта.
От демократической партии кандидатом на пост
президента вновь был выдвинут Стивенсон. Основным
актом Стивенсона в предвыборной борьбе было его
обещание добиться прекращения испытаний водородного
оружия. Но следует отметить, что и в этом вопросе
Стивенсон выступал довольно непоследовательно, боясь
оттолкнуть реакционные круги демократической партии.
Результатом явилась новая победа Эйзенхауэра. Однако
республиканская партия не сумела обеспечить
большинства в конгрессе1-
В дальнейшем, на выборах в конгресс в 1958 г.,
массы еще более резко выступили против внутренней и
внешней политики наиболее реакционных и агрессивных
кругов американского империализма. Важными
факторами, оказавшими влияние на исход выборов, явились
резкое ухудшение экономического положения страны,
связанное с кризисом 1957—1958 гг., и глубокое
недовольство американского народа агрессивной внешней
политикой Д. Ф. Даллеса, в результате которой мир
неоднократно был поставлен на грань войны.
Республиканская партия потерпела на выборах 1958 г. серьезное
поражение2. Основной удар был нанесен по «старой
гвардии» во главе с архиреакционером Ноулендом,
одним из основных глашатаев политики с «позиции силы»
и антикоммунизма. Сам Ноуленд выставил на этих
выборах свою кандидатуру на пост губернатора
Калифорнии, рассматривая это как необходимую
подготовительную ступень к президентским выборам 1960 г., но
провалился. Республиканская партия потеряла ряд
традиционно верных им штатов; число
губернаторов-республиканцев сократилось с 19 до 14.
1 В 85-м конгрессе, избранном в 1956 г., демократы получили
49 мест в сенате и 235 в палате представителей (республиканцы
соответственно — 47 и 200).
2 В результате этих выборов число демократов в сенате
увеличилось с 49 до 64, в палате представителей — с 235 до 283; число
республиканцев уменьшилось соответственно с 47 до 34 и с 200 до 153;
549

В кабинете Эйзенхауэра, созданном руководством
республиканской партии, в еще большей степени, чем в
возглавлявшемся Трумэном правительстве
демократической партии, были представлены основные группы
монополистического капитала. Список членов этого
кабинета, как писала «Нью-Йорк пост», «больше всего
похож на справочник фамилий руководителей крупнейших
корпораций» *.
Непосредственное участие в его формировании принимали, как
отмечалось в американской печати, Нельсон Рокфеллер, Уинтроп
Олдрич, Джордж Уитии (член совета директоров «Дж. П.
Морган энд компани инкорпорейтед»). Если, по данным журнала «Фор-
чун», в 1952 г. на основных руководящих постах в государственном
аппарате было 36 крупных дельцов, то в 1954 г. их число возросло
до 83 2.
Распределение постов в правительстве более или менее
соответствовало расстановке сил внутри верхушки финансовой
олигархии США. В соответствии с резко возросшим экономическим
влиянием Рокфеллеров эта группа, потеснив Морганов, усилила свои
позиции. Гораздо более активную роль в важнейших вопросах
внешней политики стал играть Нельсон Рокфеллер — в 1954 г. он был
назначен советником президента по внешнеполитическим вопросам.
Тесно связанный с Рокфеллерами, Д. Ф. Даллес занял пост
государственного секретаря. Банкир Д. Макклой (председатель «Чэйз
Манхэттен бэнк») стал одним из ближайших советников
правительства.
Морганы были представлены в правительстве военным
министром Р. Стивенсоном, министром авиации Г. Тэлботом,
заместителем министра финансов Барджесом. С Морганами были тесно
связаны Г. Стассен, сначала глава Управления по вопросам взаимного
обеспечения безопасности, а затем специальный помощник президента
по вопросам разоружения; министр торговли Синклер Уикс; Дуглас
Диллон, назначенный послом в Париж, а затем заместителем
государственного секретаря. Сильные позиции захватила группа
Дюпонов Ч. Е. Вильсон, президент дюпоновско моргановского треста
«Дженерал моторе», был назначен на пост министра обороны
(в 1957 г. его сменил на этом посту Н. Макэлрой, президент «Прок-
тер энд Гэмбл» и один из директоров «Крейслер» и «Дженерал
электрик»).
В правительстве Эйзенхауэра заметно усилилось влияние
региональных групп финансового капитала. Кливлендская и чикагская
группы были представлены магнатом угля и стали, крупным
банкиром Д. Хэмфри, назначенным на пост министра финансов. В 1957 г.
Хэмфри был заменен другим представителем групп Среднего
Запада — крупнейшим техасским промышленником и финансистом,
президентом «Винчурс лимитед» Р Андерсоном. Резко усилились
политические позиции финансовых групп Дальнего Запада,
калифорнийских банкиров и промышленников.
*TNew York Post», 22.XII 1952.
а См. «Fortune», July 1954, р 70.
550

Встав у власти, правительство республиканской
партии проводило политику, всецело отвечавшую интересам
монополистического капитала.
С 1 января 1954 г. был отменен налог на
сверхприбыль, введенный в 1950 г.; в результате прибыли
монополий увеличились примерно на 2 млрд. долл. в год.
Кроме того, в августе 1954 г. был принят новый закон
о подоходном налоге, также выгодный крупному
капиталу. По инициативе правительства конгресс принял
законы о передаче в частную собственность 28
принадлежавших государству заводов синтетического каучука
общей стоимостью в полмиллиарда долл.*, а также
многочисленных государственных лесов, пастбищ,
месторождений полезных ископаемых. Особое значение имело
решение о передаче государством «в собственность
штатов»— а по сути дела в распоряжение господствующих
в них нефтяных монополий — богатейших морских
нефтяных отмелей, оцениваемых в сумму от 50 .до
300 млрд. долл.2 17 августа 1954 г. конгрессом был
одобрен законопроект, предлагавший пересмотреть
действовавшее законодательство об атомной энергии и
предоставить частным компаниям право на владение
атомными реакторами и атомным топливом и передать
им работы по использованию атомной энергии в
гражданских целях3. В феврале 1956 г. конгресс принял
«закон Фулбрайта — Гарриса», предусматривавший отмену
контроля над ценами на природный газ, установленного
еще в 1939 г. В 1957 г. частному капиталу был передан
ряд заводов цветной металлургии.
Во время выборов республиканцы не скупились на
обещания улучшить экономическое положение широких
народных масс. За годы пребывания у власти
республиканского правительства империалистические идеологи
и пропагандисты с новой силой развернули кампанию,
направленную на то, чтобы представить США в качестве
«государства всеобщего благосостояния», в котором
якобы господствует «гармония интересов труда и
капитала». Для распространения подобных иллюзий,
буржуазные апологеты стремились в максимальной
1 См. «Congressional Record», 25.VI. 1953, pp. 7307—7328.
2 Ibid., 13.V. 1953, pp. 4876—4900.
8 См. «The New York Times», 16.IV. 1954.
551

степени использовать различного рода оппортунистов и
ревизионистов К
Подлинное положение основных масс американского
народа весьма далеко от картины, рисуемой
буржуазной пропагандой и ревизионистами. Придя к власти,
республиканское правительство провело серию мер
(в области налогового обложения, отмены контроля над
квартирной платой, уменьшения расходов на жилищное
строительство, здравоохранение, народное
образование, социальное обеспечение)', направленных против
американских трудящихся.
Продолжался рост интенсификации труда, ведущий
в условиях капитализма к ускоренному износу рабочей
силы. Увеличились травматизм, профессиональные
заболевания, преждевременная потеря трудоспособности.
Расширилось применение женского и детского труда.
Весьма значительной на всем протяжении пребывания
у власти правительства республиканской партии была
безработица2. Значительно выросли налоги3. Рост
заработной платы американских рабочих, в том числе
и некоторое повышение реального заработка, имевшее
1 В 1956 г. в Коммунистической партии США окончательно
оформилась правая группа, возглавлявшаяся главным редактором
«Дейли уоркер» Джоном Гейтсом, скатившаяся на позиции
антикоммунизма.
Исходным пунктом «теоретической платформы» современных
ревизионистов, как и Ловстона и Браудера в прошлом, является
концепция «исключительности» американского капитализма, утверждения
о том, что Соединенные Штаты вступают или практически уже
вступили в переходную фазу, расположенную где-то между
монополистическим капитализмом и социализмом, что американский капитализм
стал «плановым» и «бескризисным», что США неуклонно идут по пути
превращения в «государство всеобщего благосостояния».
Ревизионисты заявили, что марксизм-ленинизм «устарел», и потребовали
замены Коммунистической партии США «Ассоциацией политических
действий». Одновременно они развернули атаку против основных органов
и организаций партии.
XVI съезд Коммунистической партии США (февраль 1957 г.)
дал отпор ревизионистам. Новое поражение ревизионистам было
нанесено на XVII съезде партии в декабре 1959 г. и на пленумах
Национального комитета в июле 1957 г. и в феврале 1958 г.
2 Число полностью безработных составляло, по официальной
статистике, в 1953 г. 1,6 млн. человек, в 1954 г. —3,2, в 1955 г. —
2,6, в 1956 г. —2,5, в 1957 г. —2,9, в 1958 г. — 4,7 и в 1959 г.—
3,8 млн. челспек.
5 Общая сумма подоходного налога увеличилась с 8,9 млрд. долл.
в 1941 г. до 36,2 млрд. долл. в 1950 г. и 58,8 млрд. долл. в 1959 г.
552

место в периоды бумов, не покрывали увеличивавшихся
необходимых потребностей рабочих семей. В особенно
тяжелом положении находились рабочие-негры.
Продолжался процесс разорения американских фермеров:
на протяжении 50-х годов фермерское население США
уменьшалось в среднем на полмиллиона человек в год.
В 1957— 1958 гг. вместо «процветания», обещанного
республиканской партией, наступил очередной
экономический кризис, который тяжело ударил по жизненному
уровню масс.
Прикрываясь лозунгами «современного
республиканизма» и «прогрессивного консерватизма» *,
правительство республиканской партии способствовало
наступлению реакционных кругов на гражданские и
политические свободы в США. В апреле 1953 г. министр
юстиции Браунэлл включил еще 12 организаций в
список «подрывных». 19 июня 1953 г. были казнены на
электрическом стуле супруги Джулиус и Этель Розен-
берги, которым было предъявлено ложное обвинение в
атомном шпионаже, сфабрикованное агентами ФБР.
В январе 1954 г. были ассигнованы дополнительные
средства на расширение деятельности подкомиссии
сената по внутренней безопасности, возглавлявшейся
ярым маккартистом У. Дженнером. 24 августа 1954 г.
был подписан закон о контроле над коммунистической
деятельностью, получивший название закона Хэмфри —
Батлера, или Браунэлла — Батлера.
Во второй половине 50-х годов в стране широко
развернулось забастовочное движение. За 1955—1956 гг.
имело место 8,1 тыс. забастовок, в которых приняло
участие свыше 4,5 млн. человек, в 1959 г. — 3900 забастовок,
в результате которых было потеряно 68 млн. рабочих
дней. Правительство прибегло к репрессивным мерам
против рабочих. В последние годы в районах,
охваченных стачками, неоднократно вводилось чрезвычайное
Причем доля в этой сумме корпораций и индивидуальных
плательщиков менялась следующим образом:
1941 г. 1950 г. 1959 г.
корпорации .... 81% 47% 31<>/0
индивидуальные
плательщики . . 19% 53% 69%
1 См. R. Donovan, Eisenhower, The Inside Story, New York, 195G.
553

положение. В 1959 г. правительство применило закон
Тафта — Хартли к крупнейшей в истории страны
забастовке металлургов, охватившей 500 тыс. человек и
продолжавшейся 116 дней. 14 сентября 1959 г. был
подписан закон о трудовых соглашениях (в основу его лег
реакционный законопроект Лэндрема — Гриффина),
направленный на установление фактического контроля
правительства над деятельностью профсоюзов.
Под воздействием масс Верховный суд принял в
1954 г. решение о том, что сегрегация в общественных
учебных заведениях противоречит конституции США.
В 1957 г. в конгрессе прошел специальный закон о
защите гражданских прав. Однако реакционные круги
продолжали свою политику расовой дискриминации.
Осенью 1957 г. весь мир стал свидетелем позорных
событий в Литл-Роке (штат Арканзас), связанных с
острыми расовыми конфликтами. К сентябрю 1958 г.,
вопреки упомянутому постановлению Верховного суда, в
семи южных штатах не было ни одной школы, в которой
совместно обучались бы белые и негры.
Наступление монополистического капитала США на
жизненный уровень и политические права народных
масс, преследование коммунистического и рабочего
движения, борьба реакции против прогрессивных сил —
яркое свидетельство лицемерия заявлений буржуазных
идеологов и пропагандистов о прелестях так
называемого «свободного мира».
2. Усиление экспансии монополистического капитала
Соединенных Штатов в Азии. Провоцирование американским
империализмом гражданской войны в Корее и переход к прямым
актам вооруженной агрессии. Оккупация китайского острова
Тайвань и планы распространения военных действий на КНР.
Поражение американского империализма в Корее и попытки
реакционной буржуазной пропаганды преуменьшить его
действительные размеры и значение
В первые месяцы 1950 г. государственный секретарь
США Ачесон выступил с серией заявлений, в которых
утверждалось, что американская внешняя политика
должна быть еще больше перестроена под углом зрения
политики «с позиции силы». «Единственно возможный
для Соединенных Штатов путь отношений» с Советским
554

Союзом, КНР и другими социалистическими
государствами, говорил он, это «создание ситуации силы» 1.
Важным средством осуществления этой задачи
Ачесон считал превращение обычной дипломатии в
«тотальную дипломатию». «Все отрасли правительства
должны действовать в тесном контакте»; весь
правительственный аппарат, вся система бизнеса и его
организаций, профсоюзы, пресса, пропагандистская
машина— все должно активно способствовать выполнению
основных задач американской внешней политики,
заявлял государственный секретарь.
«Задачи тотальной дипломатии, — говорил Ачесон в
речи в Калифорнийском университете 16 марта
1950 г., — оборона против коммунизма»2. Однако
подобные утверждения, как и сама формула «мир
посредством силы», широко пущенная в ход в это время
американской дипломатией3, на деле были направлены на
то, чтобы скрыть подлинные цели империалистической
внешней политики США, которая не имела ничего
общего с обеспечением мира и международной
безопасности. Это подтверждалось агрессивной деятельностью
американского империализма во всех районах и сферах
и особенно так называемой «новой политикой в Азии»,
официально провозглашенной в тот период.
Повышенное внимание монополистических кругов
Соединенных Штатов в начале 50-х годов к Азии не
было случайным. Именно*в Азии особенно большие
размеры принял в то время процесс распада колониальной
системы империализма, а ведь на Азию приходилось
75% всего населения колоний, подавляющая часть
колониальной империи Англии и Голландии, значительная
часть французской колониальной империи. При помощи
«новой политики» американский империализм
рассчитывал предотвратить революционное воздействие
образования КНР на народы Азии, затормозить
национально-освободительную борьбу, сохранить и расширить в
1 См. D. Acheson, «Total Diplomacy», to Strengthen US
Leadership for Human Freedom («Department of State Bulletin», March 20,
1950, pp. 427—430).
2 Cm. D. Acheson, Tensions between the United States and the
Soviet Union («Department of State Bulletin», March'27, 1950, pp. 473—
478).
8 Cm. D. Acheson, Peace Through Strength: a Foreign Policy
Objective («Department of State Bulletin», June 26, 1950, pp. 1037—1041).
555

этом районе позиции капитализма вообще и
американского в особенности.
13—16 февраля 1950 г. в Бангкоке состоялась
конференция дипломатических представителей США в
странах Юго-Восточной Азии. На этой конференции,
проходившей под руководством личного представителя
президента США Джессепа, был разработан план укрепления
реакционных режимов в странах Южной и
Юго-Восточной Азии путем предоставления им американской
«помощи» и снабжения их американским оружием.
Несколько позднее, 17—22 апреля 1950 г., на американской
экономической конференции в Токио были уточнены
планы американской «помощи» (это делалось под видом
выработки «плана Маршалла для Азии») и разработана
программа экономической интервенции против КНР.
В конце мая 1950 г. состоялась конференция в Багио
(Филиппины), на которой Соединенными Штатами была
сделана попытка сколотить агрессивный военный блок
государств Южной и Юго-Восточной Азии и Тихого
океана. Этот блок должен был явиться важнейшим
филиалом НАТО. Однако попытка эта не увенчалась успехом:
не только правительство Индии, но и правительства ряда
других азиатских государств отказались от вступления
в такой блок.
Одновременно правящие круги США принимали меры
к усилению экономического проникновения в страны
Азии, заключению ряда двусторонних военных
соглашений с этими странами, аналогичных соглашениям с
Филиппинами, подписанным в 1947 г.1 Особую
активность они проявили в этом направлении в отношении
Индонезии.
В 1945—1949 гг. американские правящие круги оказывали
голландским колонизаторам активную политическую, экономическую и
военную поддержку в их борьбе против индонезийского народа.
Достаточно сказать, что за годы колониальной войны США
предоставили Голландии займы, кредиты и субсидии на су&му не менее
1,5 млрд. долл. Американская дипломатия была за кулисами
Гаагской конференции «круглого стола» (1949 г.), навязавшей кабаль-
1 В марте 1947 г. президент Филиппин подписал соглашение с
Соединенными Штатами о передаче последним «в пользование» сроком
на 99 лет 16 военных баз. Несколько раньше, в мае 1946 г., между
США н Филиппинами был подписан торговый договор, обязывающий
последние в течение 28 лет обеспечивать Соединенным Штатам
беспрецедентное исключительное положение на своем внутреннем рынке.
556

иые соглашения индонезийскому народу. В середине 1950 г. в
Индонезию была направлена миссия Мэлби, имевшая целью подготовить
заключение военного соглашения с США.
Американский империализм настойчиво принимал
меры к тому, чтобы заставить страны Азии, добившиеся
независимости, и прежде всего Индию, отказаться от
проведения самостоятельной политики. С этой целью
использовались расчеты с Индией по ленд-лизу,
американские кредиты этой стране, позиции в Индии
американского частного капитала !.
Особое место среди этих средств в 1950—1951 гг. занял такой,
ставший традиционным для реакционных кругов США, метод
давления, как петля голода. В 1950 г. над многими миллионами
индийцев нависла угроза голодной смерти и правительство Индии
обратилось к американскому правительству с просьбой о предоставлении
2 млн. тонн зерна на условиях долгосрочного кредита. Влиятельные
круги США всеми мерами затягивали решение этого вопроса и
стремились обусловить его рядом требовании, оскорбительных для
достоинства индийского народа. Во время обсуждения в американском
конгрессе" законопроекта о предоставлении Индии
продовольственной помощи совершенно недвусмысленно выдвигалось требование
изменения внешней и, в известной мере, внутренней политики
правительства Неру.
Важным аспектом «новой политики» США в Азии
являлась американская политика в отношении Японии.
Вскоре после подписания акта о капитуляции правящие
круги США начали нарушать Каирскую декларацию,
Ялтинские и Потсдамские решения и другие
международные соглашения относительно демилитаризации и
демократизации Японии. Игнорируя рекомендации
Дальневосточной комиссии и лишив Союзный совет для
Японии возможности осуществлять свои контрольные
функции, американская военная администрация всецело
руководствовалась в своей деятельности директивами,
выработанными империалистическими силами США.
В условиях бурного развития
национально-освободительного движения в колониальных и зависимых
странах Азии американский империализм рассматривал
японские реакционные круги — капиталистические
монополии («дзайбацу»), помещиков, военщину и
привилегированную бюрократию — как своего надежного
классового союзника в борьбе против этого движения.
1 См. Л. Натараджан, Американская тень над Индией, ИЛ, М.,
1953 г.
657

«Япония —ключ американской политики в Азии, — заявлял в
1950 г. журнал «Бизнес уик», ведущий орган американских
монополий. — Соединенные Штаты готовы к тому, что эта страна
восстановит свои экономические позиции и военную силу»1. Генерал
Эйкельбергер, правая рука Макартура, бывший командующий 8-й
армией, следующим образом объяснял особую заинтересованность
США в Японии: «Австралия и Новая Зеландия имеют испытанные
войска, но их слишком мало. Англичане в Гонконге и Малайе и
французы в Индо-Китае связаны по рукам и ногам. Ввиду этого
многие обращают свои взоры на Японию». Тем более что, как
подчеркивал Эйкельбергер, «японский солдат может оказаться
дешевым солдатом» 2.
В соответствии с подобными установками
американские оккупационные власти всячески
противодействовали подлинной декартелизации экономики Японии.
В то же время создавались возможно более
благоприятные условия для проникновения в страну американского
капитала и экономического подчинения Японии
Соединенным Штатам. В декабре 1948 г. правительством США
была опубликована директива «Об экономической
стабилизации Японии», предусматривавшая осуществление
мероприятий, аналогичных мероприятиям, связанным с
«планом Маршалла» в европейских странах.
Деятельность американской военной администрации
была направлена не против реакции, а, наоборот, на
сохранение сил реакции и борьбу с демократическими
силами — компартией, рабочим и крестьянским
движением, прогрессивными организациями японской
интеллигенции. В стране насаждался полицейский террор,
издавались приказы об аресте руководителей
компартии, прогрессивных профсоюзов и демократических
организаций.
Начиная с 1947 г. американские власти начали
восстанавливать и усовершенствовать различные военные
объекты на территории Японии. В марте 1948 г. штаб
оккупационных войск отдал секретный приказ о
прекращении демонтажа многих военных предприятий, а в
1949 г. по распоряжению оккупационных властей
возобновил работу ряд японских арсеналов. Еще в марте
1948 г. генерал Макартур разрешил Японии иметь
125 тыс. полицейских — в два раза больше, чем до
1 «Business Week», Oct. 21, 1950, p. 123.
2 «Newsweek», Dec. 4, 1950, p. 15.
558

войны. Под видом полиции начинали восстанавливаться
вооруженные силы.
Применительно к Китаю «новая политика» США в
Азии означала, что американский империализм, не
отказываясь от своих прежних экспансионистских планов в
отношении этой страны, повел решительную борьбу
против молодой Китайской Народной Республики,
используя для этого все имевшиеся в его распоряжении
средства К Видное место среди этих средств занимала
политика «непризнания» КНР.
Сразу же после провозглашения Китайской Народной
Республики, в первых числах октября 1949 г., государственный
департамент США отрицательно ответил на предложение правительства
КНР об установлении дипломатических отношений. 12 октября
1949 г. Ачесон заявил, что условием признания является принятие
на себя Китайской Народной Республикой обязательств по
договорам, заключенным Соединенными Штатами с Чан Кай-ши в
послевоенный период, то есть, иначе говоря, согласие с кабальными для
Китая условиями этих договоров. Вслед за этим американская
дипломатия начала шумную кампанию, направленную против КНР, в
связи с так называемым «делом Уорда» — бывшего американского
генконсула в Мукдене, привлеченного китайским 'народом к суду за
попрание законов. При этом правительство США оказывало нажим
на все другие капиталистические правительства с целью
политической изоляции КНР.
В нарушение элементарных норм международного
права американское правительство делало все от него
зависящее, чтобы не допустить предоставления
Китайской Народной Республике ее законного места в ООН.
Политический бойкот КНР сопровождался бойкотом
экономическим. Правительством США был наложен
запрет на отправку «стратегических материалов» в порты
народного Китая, вскоре превратившийся в
экономическую блокаду КНР со стороны Соединенных Штатов.
При этом американское правительство оказало
максимальное содействие военной блокаде побережья КНР,
осуществлявшегося чанкайшистами при помощи
военных судов, полученных от США.
Важным средством борьбы против Китайской
Народной Республики являлась также всемерная поддержка
американским империализмом гоминдановской клики на
Тайване.
1 См. подробнее Б. И. Бухаров, Политика США в отношении
Китайской Народной Республики, Академиздат, М., 1958.
559

Как известно, Каирская декларация, Потсдамские решения и акт
о* капитуляции Японии предусматривали возвращение Китаю
отторгнутых от него Японией Тайваня и островов Пенхуледао,
являющихся исконно китайскими территориями. Правительство США
неоднократно публично заявляло о верности этим соглашениям.
«У Соединенных Штатов, — утверждал президент Трумэн 5 января
1950 г., — нет никаких захватнических замыслов в отношении
Формозы или какой-либо другой китайской территории. США не имеют
•никакого желания добиваться особых прав или привилегий или
создавать военные базы на Формозе в настоящее время. Они также
не имеют никакого намерения использовать свои вооруженные силы
для того, чтобы вмешиваться в нынешнее положение. Правительство
США также не предоставит военной помощи или консультации
китайским войскам на Формозе...» 1 В действительности же
происходило совершенно обратное.
Уже б октября 1949 г. президент США подписал законопроект
о военной помощи иностранным государствам, предусматривавшей
американское вмешательство во внутренние дела Китая и поддержку
чанкайшистского охвостья на Тайване. Согласно статье 303 закона,
на эти цели, то есть на финансирование контрреволюции в Китае,
в дополнение к ранее ассигнованным суммам выделялось в
распоряжение президента 75 млн. долл.2 После образования КНР резко
усилилась военная помощь США чанкайшистам: из американских
портов на Тайвань широким потоком пошли самолеты, танки,
орудия, пулеметы, снаряды, патроны. Используя американскую технику,
чанкайшистская авиация усилила налеты на освобожденный Китай.
Весьма важной и, как показали дальнейшие события,
первоочередной по своему значению частью «новой
политики» в Азии являлась активизация агрессивных
мероприятий американского империализма в Корее.
Вопреки совместно взятым на себя правительствами СССР,
США, Англии и Китая обязательствам содействовать скорейшему
восстановлению Кореи как независимого государства и развитию ее
на демократических началах, правящие круги США уже в первые
послевоенные годы взяли курс на расчленение Кореи и
насаждение своего господства в южной части острова, на превращение ее
в марионеточное полицейское государство и в плацдарм агрессии 3.
В то время как в Северной Корее осуществлялись коренные
демократические преобразования, была проведена аграрная
реформа и национализирована бывшая японская промышленность, в
Южной Корее американская военная администрация всецело
поддерживала реакционные элементы и встала на путь ожесточенной
борьбы с демократическими силами. Прикрываясь так называемой
«комиссией ООН по восстановлению Кореи», американские власти
1 «The New York Times», 6.1.1950.
2 См. «Department of State Bulletin», Oct. 24, 1949, p. 605.
8 См. подробнее Е. А. Пигулевская, Корейский народ в борьбе за
независимость и демократию, Академиздат, М., 1952; //. Кравцов,
Агрессия американского империализма в Корее (1945—1951 гг.),
Госполитиздат, 1951.
560

провели 10 мая 1948 г. «выборы», которые были представлены как
«свободное волеизъявление» корейского народа. Созданное на
основе этих насильственных и фальсифицированных выборов так
называемое «национальное собрание» и образованное затем в Сеуле
«правительство» Ли Сын Мана являлись послушным орудием в
руках американского империализма.
Факты говорят о том, что буквально сразу же после
создания реакционного лисынмановского-режима в
Южной Корее под руководством и при активном участии
американских империалистических кругов началась
подготовка гражданской войны в Корее, подготовка
нападения на Корейскую Народно-Демократическую
Республику К
24 августа 1948 г. было заключено секретное военное
соглашение между правительством США и Ли Сын Маном о формировании
под непосредственным руководством американской военной миссии
южнокорейской армии. После заключения этого соглашения Ли
Сын Ман заявил: «Поход на Север является самой важной
задачей». Из протоколов, оставленных членами комиссии ООН во время
ее бегства из Сеула, видно, что 14 февраля 1949 г. в Сеуле
состоялось совместное совещание лисынмановского кабинета и
командования южнокорейской армии, на котором присутствовал в качестве
наблюдателя генерал Роберте, являвшийся руководителем группы
американских военных советников Подробности подготовлявшейся
агрессии сообщил впоследствии в своих заявлениях бывший министр
внутренних дел лисынмановского правительства Ким И Сек, бывший
главный политический советник Ли Сын Мана Мун и другие видные
представители его правительства.
В мае 1949 г. американский посол в Южной Корее Муччо в
беседе с лисынмановским министром обороны Син Сен Мо и
министром внутренних дел Ким И Секом заявлял: «За вашей спиной
стоят Соединенные Штаты... Я не сомневаюсь, что вы уделите все
внимание делу подготовки, чтобы приблизить время всеобщего
наступления на территорию севернее 38-й параллели, учитывая
конкретную обстановку и наши намерения».
По сообщениям лисынмановской и американской печати,
численность южнокорейской армии достигла к концу 1949 г. 100 тыс.
человек. Для вооружения этой армии США предоставили в
распоряжение Ли Сын Мана ПО тыс. винтовок, большое количество
артиллерии, боеприпасов, снаряжения. К каждой дивизии, полку и
даже батальону лисынмановскнх войск были приставлены
американские военные инструкторы. Генерал Роберте заявлял, что он создал
в Южной Корее «большую и эффективную армию для войны за
интересы Соединенных Штатов Америки и являющуюся прекрасной
сторожевой собакой американских инвестиций в этом районе»2.
1 См. «Documents and Materials Exposing the Instigators of the
Civil War in Korea», Ministry of Foreign Affairs of the Democratic
People's Republic of Korea, Pyongyang, 1950.
2 «New York Herald Tribune», 5.VI. 1950.
oGl

Инструктируя министров лисынмановского правительства, Роберте
утверждал в январе 1950 г., что «план похода против Севера — дело
решенное».
В январе 1950 г. между правительством США и Ли Сын Маном
был подписан пакт «о взаимной помощи и обороне». 30 мая 1950 г.
были инсценированы новые выборы в Южной Корее, проходившие
под знаком «объединения страны».
Подготовка военной агрессии в Корее,
провоцирование вооруженного столкновения между КНДР и Южной
Кореей, заблаговременные приготовления американских
военных кругов к вмешательству в гражданскую войну
в этой стране представляли собой логическое
проявление активизации политики «с позиции силы» и
«холодной войны». Эти факты свидетельствовали о стремлении
американского империализма максимально обострить
международную обстановку с тем, чтобы начать новый
тур милитаризации экономики и гонки вооружений.
Командующий американской 8-й армией генерал Ван-
Флит заявлял в беседе с филиппинской делегацией в
январе 1952 г.: «Корея была благословением. Какая-то
«Корея» все равно должна была возникнуть в том или
другом месте земного шара» *.
*
25 июня 1950 г. правительство Корейской Народно-
Демократической Республики потребовало от
южнокорейского правительства немедленно прекратить военные
действия, предпринятые им в районе 38-й параллели.
Встретившись с отказом это сделать, правительство
КНДР отдало своим войскам приказ перейти в
контрнаступление и преследовать врага на территории Южной
Кореи.
Буквально в первые же часы войны в резиденции
президента США «Блэйр хаузе» на совещании членов
объединенной группы начальников штабов, министра
обороны и государственного секретаря были
разработаны меры относительно немедленного вооруженного
вмешательства США в гражданскую войну в Корее.
1 См. И. Стоун, Закулисная история войны в Корее, ИЛ, М.,
1953, стр. 358.
562

В соответствии с этим уже 25 июня 7-ой американский флот
получил приказ о выходе в Тайваньский пролив К Ночью 25 июня
корабли флота покинули военно-морскую базу Сьюбик Бэй и взяли
курс на север. 26 июня рекомендации, принятые в «Блэйр хаузе» и
одобренные Трумэном, были согласованы с лидерами
демократической и республиканской партий в конгрессе. В тот же день Трумэн
приказал генералу Макартуру, чтобы «авиационные и морские силы
Соединенных Штатов обеспечили прикрытие и поддержку войскам
южнокорейских властей»2.
27 июня Трумэн выступил в Вашингтоне с
официальным заявлением, в котором говорилось, что им
отдан приказ о посылке вооруженных сил США в Корею,
а также приказ 7-му американскому флоту о
«предотвращении нападения на Формозу»3. Действия США,
предпринятые ими официально под видом обеспечения
«нейтрализации» Тайваня, в действительности
представляли собой оккупацию американскими вооруженными
силами этой неотделимой части территории Китайской
Народной Республики. Таким образом, начало
американской вооруженной интервенции в Корее явилось
одновременно началом необъявленной войны против
Китайской Народной Республики.
Судя по многочисленным материалам, ведущие
политические и военные круги США рассчитывали на то, что
лисынмановцам и так называемым «вооруженным силам
ООН», костяк которых составляли американские войска,
удастся нанести сокрушительный удар по одному из
социалистических государств, в результате которого, как
полагали американские стратеги и политики, это
государство прекратило бы свое существование. Тем самым
была бы продемонстрирована перед всем миром та
«ситуация силы», которая являлась важнейшим отправным
пунктом всей агрессивной внешнеполитической
программы американского империализма. Подобным путем
американские правящие круги рассчитывали укрепить свой
международный престиж и особенно свои позиции в
Азии. Захват Корейской Народно-Демократической Рес-
1 См. «Military Situation in the Far East. Hearings before the
Committee on Armed Services and the Committee on Foreign Relations»,
U. S. Senate, 82nd Congress, 1st Session, Government Printing Office,
Washington, 1951, part 3, p. 2055. (В дальнейшем указывается
сокращенно* «Military Situation in the Far East»)
2 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. II, p. 337.
8 Ibid.
563

публики и превращение Северной Кореи в военный
плацдарм американского империализма на границах
Северного Китая, а также оккупация Тайваня и превращение
его в военный плацдарм против КНР на юге должны
были, по американским расчетам, в значительной мере
компенсировать США за поражение, понесенное ими в
связи с разгромом Чан Кай-ши и образованием КНР.
Как свидетельствуют факты, военные операции,
предпринятые против Корейской Народно-Демократической
Республики, ни в коей мере не рассматривались
правящими кругами США в качестве изолированного,
имеющего лишь самостоятельное назначение акта их внешней
политики. Напротив, агрессия в Корее планировалась
как составная часть более широких планов,
связанных с американской политикой на Дальнем Востоке и
в Азии, с борьбой американского империализма против
сил демократии и социализма. В случае успеха этой
агрессии, несомненно, империалистические круги США
попытались бы предпринять широкие наступательные
действия против Китайской Народной Республики.
К этому надо добавить, что одновременно с
интервенцией на Дальнем Востоке американский империализм
усилил свою активность в Европе. Это нашло свое
выражение в расширении деятельности НАТО, в ускорении
процесса ремилитаризации Западной Германии,
связанного с выдвижением и осуществлением «плана Шумана»,
«плана Плевена» и проекта «Европейского
оборонительного сообщества», в заключении серии двусторонних
военных соглашений США с европейскими державами.
Внутри самих Соединенных Штатов в этот период
усилился перевод экономики на военные рельсы,
возросла роль военных кругов в определении и
осуществлении внешнеполитического курса. За короткое время —
с июня 1950 г. по июнь 1952 г. — численность
вооруженных сил США увеличилась более чем в два раза,
составив в середине 1952 г. 3 млн. 666 тыс. человек1.
Все это говорит о том, что американская
вооруженная агрессия в Северной Корее рассматривалась
правящими кругами США как элемент их «глобальной»
политики и стратегии. Причем, если бы американскому
империализму удалось добиться успехов в предпринятой им
1 См. «U. S. News and World Report», June 27, 1952, p. 19.
564

интервенции, это должно было бы явиться своего рода
катализатором в деле осуществления других
агрессивных планов реакционных кругов США.
Однако до успеха было далеко — ход гражданской
войны в Корее опрокинул расчеты влиятельных
американских кругов. В августе части Народной армии
форсировали реку Нактонган и вплотную подошли к Тэгу
и Пусану — последним центрам обороны интервентов.
За полтора месяца Народная армия освободила 90%
всей территории Южной Кореи и около 92% ее
населения.
В этой обстановке, чтобы спасти положение,
американские правящие круги взяли курс на расширение
вооруженной интервенции в Корее. Началась спешная
переброска американских сухопутных войск из Японии и
США в Южную Корею. 15 и 16 сентября 1950 г. под
прикрытием 500 самолетов и 300 военных кораблей,
включая линкоры, в Инчоне (Чемульпо) был высажен
десант интервентов в составе более 50 тыс. пехоты с
артиллерией и танками. Вскоре численность вооруженных
сил, находившихся под американским командованием,
была увеличена в несколько раз.
«Никогда прежде, на всем протяжении нашей истории, — писал
в августе 1950 г. Осборн на страницах журнала «Лайф», — мы не
были так хорошо подготовлены к какой-либо войне, как к этой
войне. Сегодня, спустя лишь несколько дней после начала войны, мы
имеем в Корее больше солдат и больше орудий, чем мы послали для
вторжения в Северную Африку в ноябре 1942 г., через одиннадцать
месяцев после Пирл-Харбора» *.
Воспользовавшись огромным превосходством в
силах, интервенты двинулись на Сеул, а затем пересекли
38-ю параллель, развертывая наступление к рекам Ялу
и Тумань2. Упоенные своими временными успехами,
интервенты рассчитывали осенью 1950 г. в короткий
1 «Life», Aug. 21, 1950, p. 77.
2 Наступление интервентов сопровождалось зверскими
бомбардировками городов и сел, жестокими расправами над мирным населением.
Во временно оккупированных районах Северной Кореи иностранные
интервенты и лисынмановцы уничтожили более 1 млн. человек.
Применяя тактику «выжженной земли», агрессоры стерли с лица земли
большинство городов и населенных пунктов на территории Северной
Кореи, уничтожали на оккупированной территории промышленные
предприятия, школы, больницы.
565

срок захватить всю Корею. «Генерал (имеется в виду
генерал Макартур. — Я. И.) заверил меня, — пишет в
своих мемуарах президент Трумэн, — что в Корее
выиграна победоносная война» *.
Одновременно с боевыми действиями против КНДР
развертывалась интервенция против Китайской
Народной Республики. Корабли и самолеты 7-го
американского флота патрулировали все побережье в районе от
Сватоу (Южный Китай) до Циндао (Северный Китай),
обстреливая торговые суда Китайской Народной
Республики и нарушая свободу мореплавания Китая.
Правительство КНР квалифицировало эти действия как
«акт прямой и открытой вооруженной агрессии против
Китая со стороны правительства США»2.
31 июня — 1 августа в Тайбэе состоялись секретные переговоры
между генералом Макартуром, командующим 7-м флотом
вице-адмиралом Страблом, командующим воздушными силами США на
Дальнем Востоке генерал-лейтенантом Страйтмейером, командующим
американскими морскими силами на Дальнем Востоке
вице-адмиралом Джоем, с одной стороны, и Чан Кай-ши и высшими
представителями его генералитета — с другой. В ходе переговоров были
разработаны планы координации действий американских вооруженных
сил, находящихся под командованием Макартура, и гоминдановских
войск. Чан Кай-ши заявил, что совещание заложило прочный
фундамент «для совместной обороны» Тайваня 3. Вскоре после этого
совещания на Тайвань перебазировались соединения 13-й воздушной
армии США и туда была направлена специальная американская
военная миссия во главе с заместителем начальника штаба Макартура
бригадным генералом Фоксом. Миссия разработала мероприятия по
усилению американской помощи Чан Кай-ши, которые
незамедлительно начали проводиться в жизнь.
27 августа 1950 г. американская авиация совершила
налет на китайскую железнодорожную станцию Дали-
цзы и город Аньдун. В результате налета были жертвы
среди гражданского населения. Правительство КНР
предупредило правительство США о том, что «китайский
народ не может оставаться равнодушным в связи с
обстановкой, создавшейся в результате вторжения в
Корею Соединенных Штатов и их сообщников, в связи с
угрозой расширения войны». Однако военное командо-
1 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. II, p. 365.
2 См. У Сю-цюань, О вооруженной агрессии США против Китая,
стр 13
8 См. «Military Situation in the Far East...», part 5, p. 3383.
566

вание США не только продолжало наступление на
севере Кореи, но и усилило прямые враждебные действия
против КНР. С 13 по 25 октября американская авиация
почти ежедневно производила разведывательные полеты
над территорией Маньчжурии, обстреливала и бомбила
китайские города и населенные пункты,
расположенные на границе с Кореей. 6 ноября Макартур отдал
приказ о налетах американских тяжелых
бомбардировщиков «Б-29» на объекты на реке Ялу.
Президент Трумэн впоследствии подтверждал
действенность такого приказа, ссылаясь на «военную
целесообразность» *.
24 ноября 1950 г. генерал Макартур возвестил о
начале «всеобщего решительного наступления» в Корее2.
Американский главнокомандующий настолько был
уверен в успехе этого наступления, что приказал сообщить
войскам, что к рождеству война в Корее закончится
полной американской победой. Однако на деле получилось
иначе. На следующий же день после «решительного
наступления» «вооруженных сил ООН» в
контрнаступление по всему фронту перешли переформировавшиеся и
пополненные части Народной армии Кореи и отряды
китайских народных добровольцев. Американские, лисын-
мановские войска и части «войск ООН», не выдержав
удара, покатились к югу, неся тяжелые потери. 30
ноября 1950 г. президент Трумэн выступил с угрозой
применения в Корее атомного оружия. «Мы предпримем
все шаги, которые сочтем необходимыми с точки зрения
военной ситуации... включая использование всех видов
оружия, которыми мы располагаем», — заявил он на
пресс-конференции.
В условиях продолжавшегося наступления народной
армии и китайских народных добровольцев (6 декабря
1950 г. был освобожден Пхеньян, 4 января 1951 г.—
Сеул) американские правящие круги вновь прибегли к
помощи послушного им большинства ООН. 6 декабря
1950 г. США от имени ряда стран внесли на обсуждение
5-й сессии Генеральной Ассамблеи вопрос об
«интервенции центрального народного правительства
Китайской Народной Республики в-Корее».
1 «Memoirs by Harry S. Truman», vol. II, p. 374.
2 Ibid., p. 395.
567

В начале января 1951 г. государственный департамент обратился
к правительствам 30 государств с предложением объявить
Китайскую Народную Республику «агрессором» и применить к ней
экономические и дипломатические санкции. 20 января 1951 г. США внесли
в первый комитет Генеральной Ассамблеи проект резолюции по
корейскому вопросу. В резолюции, объявлявшей КНР «агрессором»,
содержалось требование к народному Китаю вывести свои «войска»
из Кореи и в то же время ничего не говорилось о выводе «войск
ООН». Напротив, в резолюции отмечалась «решимость ООН»
продолжать военные действия в Корее К Американские правящие круги
предприняли все меры к тому, чтобы заставить других членов ООН
голосовать за свой проект резолюции. 1 февраля 1951 г. Генеральная
Ассамблея без обсуждения одобрила американскую резолюцию об
объявлении Китайской Народной Республики «агрессором». Это
была позорная страница в истории ООН.
Перебросив новые крупные подкрепления в Корею
и оказав сильнейший нажим на своих союзников и
сателлитов, Соединенные Штаты предприняли 25 января
1951 г. новое крупное наступление в Корее. Ценой
больших потерь интервентам удалось на отдельных
участках продвинуться к северу от 38-й параллели. Однако
Корейская народная армия и китайские добровольцы
приостановили продвижение интервентов по всему фронту,
а затем в апреле и мае 1951 г. отбросили их на ряде
участков за 38-ю параллель.
Несмотря на очевидные неудачи, влиятельные
представители наиболее реакционных политических кругов
(Маккарти, Керстен, Ноуленд, Маккаррен и др.) и
значительная часть высшего генералитета (Макартур, Рид-
жуэй, Рэдфорд и др.) не желали отказаться от планов
дальнейшего расширения войны и перенесения ее на
территорию Китая. В январе 1951 г. продолжалась
подготовка плана войны против КНР, который начал
разрабатываться в конце ноября 1950 г.2
План, предложенный Макартуром, предусматривал
осуществление американским империализмом
агрессивных мероприятий по четырем основным направлениям:
1) усиление экономической блокады Китайской
Народной Республики; 2) установление неограниченной
морской блокады Китая; 3) «устранение всяких препятствий
на пути воздушной разведки всей территории
прибрежного Китая и Маньчжурии»; 4) «устранение каких бы
то ни было препятствий» к действиям чанкайшистов по
1 См. «Department of State Bulletin», Jan. 29, 1951, p. 192.
2 Cm. «Military Situation in the Гаг East...», part 2, p. 736.
568

высадке десантов с Тайваня на китайский материк1,
имея в виду, что США окажут поддержку их
«эффективным операциям против общего врага»2.
Содержание третьего и четвертого пунктов плана не
оставляет никаких сомнений в том, что, если бы он был
принят, это привело бы к неограниченной воздушной
войне против КНР и совместной агрессии американских
и чанкайшистских морских и сухопутных сил против
народного Китая. Это был план развертыванля большой
войны против Китайской Народной Республики.
Однако по мнению более трезво мыслящих
политических и военных деятелей США перспектива такой войны
была рискованной. Руководитель объединенной группы
начальников штабов генерал Брэдли заявил, что, если
бы был осуществлен предлагавшийся Макартуром план,
это вовлекло бы Соединенные Штаты «в ошибочную
войну, в ошибочном месте, в ошибочно выбранный
момент, с ошибочно выбранным противником»3. Брэдли
и ряд других военных и политических деятелей США
учитывали при этом такие факторы, как уже
выявившаяся к тому времени неспособность американских
вооруженных сил добиться победы в Корее, противоречия
между Соединенными Штата?ли и их союзниками, рост
антивоенных настроений в самих США. А главное, они
сознавали, что китайский народ будет не одинок в
случае развязывания против него новой большой войны, что
Китайская Народная Республика связана договором о
дружбе и взаимопомощи с Советским Союзом и поэтому
планируемая война может превратиться в войну против
всего социалистического лагеря, а это их явно пугало.
Из мемуаров Трумэна видно, что на совещаниях по
этому вопросу, в которых участвовали основные члены
кабинета, руководство объединенной группы
начальников штабов и военные министры, большинство
склонялось к тому, что в военном отношении США не были
1 Командующий войсками США в Корее генерал Риджуэй еще
ранее писал начальнику штаба сухопутных сил армии США генералу
Коллинсу, что он считает, что «организованное в возможно короткий
срок наступление националистических войск на юге Китая» окажет
большую поддержку американским войскам, действующим в Корее
(см. «The New York Times», 23.VI. 1951).
2 См. «The New York Times», 20.IV, 5.V. 1951; «U. S. News and
World Report», 1956; «Memoirs by Harry S. Truman», vol. II, p. 449.
8 «Military Situation in the Far East...», part 2, p. 732.
569

готовы идти на риск новой мировой войны. Кроме того,
существовала реальная угроза потери союзников в
случае развязывания подобной войны (правительство
Англии, например, заняло резко отрицательную позицию
по вопросу расширения границ корейского конфликта).
В результате 11 апреля 1951 г. было принято решение
об отставке Макартура \ Тем не менее и после этого
правящие круги США и американские вооруженные
силы продолжали осуществлять враждебные действия
против Китайской Народной Республики.
Так, в частности, во второй половине апреля 1951 г. резко
активизировались гоминдановские войска, находившиеся в Бирме. В
начале мая они сделали попытку вторгнуться в Юньнань и создать
новый фронт против народного Китая. 7 мая 1951 г. США внесли
проект резолюции о введении эмбарго на экспорт в Китайскую
Народную Республику и Корейскую Народно-Демократическую
Республику. 17 мая эта резолюция была одобрена первым комитетом, а 18
принята Генеральной Ассамблеей ООН.
Неудачи американских войск, обострение
межимпериалистических противоречий и повсеместный рост
движения за прекращение войны в Корее вынудили
правительство США в июне 1951 г. пойти на переговоры о
перемирии. В ответ на мирную инициативу, предпринятую
демократическими силами, президент Трумэн заявил
25 июня, что США «готовы присоединиться к
предложению о мирном урегулировании корейского конфликта»2.
10 июля в Кэсоне начались переговоры между
делегациями воюющих сторон о перемирии в Корее
(впоследствии они были перенесены в Паньмыньчжон).
Однако правящие круги США не оставляли надежды
добиться военного успеха в Корее. В августе, а затем в
сентябре 1951 г. американское командование
предприняло новые крупные наступления на корейском фронте.
1 На следующий день, 12 апреля, члены палаты представителей —
республиканцы единогласно приняли резолюцию, в которой
содержалось требование, чтобы конгресс немедленно провел расследование
внешней и военной политики правительства в связи со смещением
Макартура. 16 апреля аналогичная резолюция была принята
республиканцами в сенате (см. «The New York Times», 13, 17.IV. 1951).
Указанный факт свидетельствует о том, что взгляды Макартура
в отношении расширения сфер военных действий на Дальнем Востоке
разделялись не только ближайшими к нему военными
руководителями, но и влиятельными политическими кругами, особенно в
республиканской партии.
2 «The New York Times», 26.VI 1951.
570

Что же касается переговоров о перемирии, то они
неоднократно прерывались и всячески затягивались
американской стороной.
Одновременно с этим империалистические круги
США прилагали настойчивые усилия к тому, чтобы
сколотить возможно более широкий агрессивный военный
блок на Дальнем Востоке. Трумэн обратился с
предложением к правительствам Австралии и Новой
Зеландии заключить военное соглашение. 30 августа 1951 г.
в Вашингтоне был подписан военный договор на
неопределенный срок между Соединенными Штатами и
Филиппинами. Статья 4 этого договора предусматривала
совместные действия сторон в случае «вооруженного
нападения на одну из них в бассейне Тихого океана» К
31 августа аналогичный договор («АНЗЮС») был
заключен между США, Австралией и Новой Зеландией2.
Особое внимание американский империалиам
уделял в этот период отношениям с Японией. Были
форсированы созыв конференции в Сан-Франциско (она
открылась 4 сентября 1951 г.) и подписание мирного
договора с Японией, подготовленного в основных своих
чертах американскими правящими кругами. Буквально
через несколько часов после официального закрытия
конференции в Сан-Франциско был заключен
американо-японский «договор о безопасности». Согласно
этому договору США получали право содержать в
Японии и поблизости от нее в продолжение длительного
периода времени свои сухопутные, военно-воздушные и
военно-морские силы. Договор предусматривал
использование американских войск для устранения «внешней
угрозы» Японии и для подавления «внутренних
беспорядков и восстаний больших масштабов» внутри
страны 3. Несколько позднее, 28 февраля 1952 г.,
дополнительно к этому договору было заключено' так
называемое «административное соглашение»4. В соответствии
с этим соглашением в распоряжение американских
войск было передано много сотен военных объектов
1 См. «Documents on American Foreign Relations. Vol. XIII,
195b, ed. by R Dennett and K. Durant, Published for World Peace
Foundation by Princeton University Press, New York, 1953, pp.262—263.
2 Ibid., pp 264—265
3 Ibid , pp 266—267.
* Cm. «Department of State Bulletin», March 10, 1952, pp. 382—390.
571

на территории Японии, установлена
экстерриториальность американских войск и навязаны другие
неравноправные обязательства Японии.
Во второй половине 1952 г. война в Корее стала
центральным вопросом предвыборной борьбы,
развернувшейся в Соединенных Штатах. Как уже отмечалось,
основной кандидат республиканцев на выборах, генерал
Эйаенхауэр в ряде своих предвыборных речей заявлял,
что в случае избрания его президентом он поедет в
Корею и добьется окончания войны. Одержав победу,
Эйзенхауэр через три недели после выборов (29 ноября
1952 г.) вылетел в Корею (в сопровождении Ч.
Вильсона, Брэдли, Браунелла, Рэдфорда и ряда других лиц),
где пробыл со 2 по 5 декабря. Однако это не привело
к кардинальным изменениям в политике США в
отношении войны в' Корее. Война продолжалась, а
переговоры о перемирии, прекращенные 8 октября 1952 г.,
возобновились лишь 26 апреля 1953 г. Лишь после
новых крупных поражений войск интервентов,
правительство США откликнулось на инициативу миролюбивых
стран, и был положен конец войне.
В результате героической борьбы Народной армии
Кореи и китайских народных добровольцев,
последовательной и настойчивой защиты мира, усилий
правительств СССР, КНР и других социалистических
государств, поддержанных народами и правительствами
всех миролюбивых стран, активной деятельности
международного движения сторонников мира война в Корее
была закончена. 27 июля 1953 г. прекратились военные
действия на суше, на море и в воздухе, продолжавшиеся
более трех лет.
*
В заявлениях многих государственных и
политических деятелей США, в многочисленных работах
американских буржуазных историков, в материалах
буржуазной печати утверждается, что Соединенные Штаты
Америки якобы вели в Корее не настоящую войну с полным
напряжением сил, а лишь проводили «полицейскую
операцию». Однако в действительности дело обстояло
совершенно иначе.
Как уже отмечалось, с началом войны в Корее на
военные рельсы было переведено большое количество
572

крупных промышленных предприятий США. За три
года этой войны в Корею было доставлено из
Соединенных Штатов свыше 73 млн. тонн военных грузов, в том
числе более 20 млн. тонн лишь жидкого горючего.
Расходы, непосредственно связанные с ведением войны,
составили многие десятки миллиардов долларов.
По официальным данным, уже к концу 1951 г. в войне
в Корее участвовало свыше 450 тыс. американских
солдат и офицеров. В дальнейшем их количество еще
более возросло. Наиболее боеспособные дивизии
американских войск, находившиеся в Европе и в Японии,
были переброшены в Корею. В Корее были
сконцентрированы лучшие соединения военно-морского флота и
военно-воздушных сил. Для руководства огромной
армией, оснащенной новейшей военной техникой,
Пентагон послал в Корею своих наиболее опытных генералов,
особенно отличившихся в годы второй мировой войны:
Макартура, Риджуэя, Кларка, Ван-Флита, Уокера, Тэй-
лора. Брэдли и Маршалл осуществляли высшее военное
руководство операциями в Корее, находясь в Вашингтоне.
С первых же дней войны против корейской Народной
армии было брошено примерно 1500 американских
самолетов, а к концу войны в Корее было сконцентрировано
свыше 10 тыс. американских самолетов всех типов.
Ежедневно интервенты совершали в среднем от 700 до 1000
самолето-вылетов, а в майско-июньском наступлении
1952 г.— по 1500—2100 самолето-вылетов. Американцы
использовали в этой войне артиллерию всех видов,
включая тяжелую корабельную и орудия большой мощности.
О том, с каким напряжением вел американский
империализм войну в Корее, весьма красноречиво говорил
руководитель объединенной группы начальников
штабов генерал Брэдли на закрытом заседании одной из
комиссий конгресса: «Болезненным и рискованным
фактом является то, что, когда мы, американцы, оказались
связанными в Корее, у нас не осталось надлежащих
военных сил, чтобы противостоять противнику в другом
пункте. В военном отношении у нас, за исключением
атомной бомбы, не осталось свободных резервов».
Ряд представителей американской военщины
предлагал бросить на весы и этот последний военный
резерв, но американские правящие круги на это не пошли.
И причина этого заключалась не в каких-то гуманных
573-

соображениях, как уверяют некоторые буржуазные
авторы. Правящая верхушка США боялась, что
применение последнего средства, в виде атомной бомбы, не
смогло бы принести решающего военного успеха в
Корее, но неизбежно вызвало бы колоссальный взрыв
возмущения во всем мире.
Таким образом, война в Корее отнюдь не была
«полицейской акцией». На Северную Корею была брошена
военная машина Соединенных Штатов — самая большая
и мощная военная машина современного империализма.
Однако, несмотря на огромное превосходство в технике,
американские вооруженные силы, поддерживаемые
военными соединениями Англии и ряда других
капиталистических стран, не смогли добиться военного успеха.
Некоторые реакционные американские
государственные и политические деятели, несущие непосредственную
ответственность за события в Корее, делая хорошую мину
при плохой игре, предпочитают называть эту войну
«войной, которую Соединенные Штаты не выиграли». Однако
даже по оценке ряда американских источников, в том
числе и самых реакционных, корейская война явилась
крупным военным поражением США. Американский
журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд уорлд рипорт»
в статье, озаглавленной «Что пожинают Соединенные
Штаты в Корейской войне», писал: «Победы нет,
миллиарды затрачены, потеряно 140,5 тыс. человек»1.
Война в Корее продемонстрировала
несостоятельность основных стратегических концепций американских
военных кругов, и в частности концепций якобы
решающей роли стратегических авиационных бомбардировок.
Вместе с тем она показала необоснованность
американских расчетов воевать чужими руками. Хотя в военных
действиях в Корее официально участвовало 15 государств,
не считая США, численность войск всех остальных
участников интервенции составляла лишь Vio часть
численности американских войск в Корее.
1 «U. S. News and World Report», Aug. 7, 1953, p. 15.
Ряд буржуазных авторов считает, что потери американских
войск в Корее были не 135—140 тыс. человек, как показывают
официальные американские источники, а значительно больше. Так, Лоу-
ренс Баттистини приводит данные, согласно которым общие потери
за время войны составили 991 тыс. человек и потери «вооруженных
сил ООН» — 370 тыс. человек (см. L. Battistini, The United States
and Asia, p. 263).
574

Война в Корее показала, что американский
империализм является злейшим врагом народов Азии. Вместе с
тем провал планов, которые агрессивные круги США
связывали с этой войной, самым непосредственным
образом отразился на позициях американского
империализма не только в Азии, но и в Европе, привел к
падению его престижа, к углублению противоречий между
Соединенными Штатами и их союзниками. «Миф был
уничтожен, — признавал тогдашний министр обороны
Соединенных Штатов Джордж Маршалл. — Мы
оказались не такой мощной страной, какой нас считали».
Самый же главный итог заключался в том, что война
в Корее продемонстрировала порочность «политики
силы», показала неодолимость лагеря социализма и
демократии. Корейский народ и китайские добровольцы
вписали новую страницу в историю освободительной
борьбы. Они еще раз подтвердили, что нет в мире
такой силы, которая могла бы сломить народ, взявший
судьбу своей страны в свои руки.
Результаты войны в Корее свидетельствовали о том,
что единство действий всего прогрессивного
человечества и, прежде всего, наличие могучего лагеря
социализма и демократии придают огромные, небывалые силы
каждому народу, ведущему борьбу за свою
самостоятельность и независимость. В современных условиях ни
одна империалистическая держава или коалиция
держав не в состоянии подавить даже маленький народ,
если он со всей самоотверженностью отстаивает свою
свободу.
3. Приход к власти правительства республиканской партии и
провозглашение Д. Ф. Даллесом доктрины «освобождения»,
«отбрасывания» коммунизма. Доктрина «массированного
возмездия» как основа военно-стратегических расчетов
империалистических кругов Соединенных Штатов, направленных
против Советского Союза. Концепция «локальных войн».
Политика «балансирования на грани войны». Американская
интервенция во Вьетнаме и на острове Тайвань. Организация
фашистских путчей в Берлине и Венгрии
Приход к власти правительства республиканской
партии, наиболее тесно связанного с ведущими группами
монополистического капитала, вызвал определенные
изменения в области главных внешнеполитических
575

установок. Это относилось в первую очередь к
взаимоотношениям Соединенных Штатов с Советским Союзом и
другими социалистическими государствами. Доктрина
«сдерживания» была заменена еще более реакционной
и агрессивной доктриной «освобождения»
социалистических государств, или «отбрасывания» коммунизма.
Доктрина «освобождения», подобно доктрине
«сдерживания», была выработана в результате деятельности
многих лиц и организаций, представлявших
влиятельную часть финансовой олигархии и руководство
политических партий, особенно республиканской. Самую
активную роль в ее появлении на свет сыграли Джон
Фостер Даллес—государственный секретарь в
правительстве Эйзенхауэра, и группа наиболее реакционных
«теоретиков» американской внешней политики, видное место
среди которых занимал Джеймс Бэрнхем. Доктрина
«освобождения», как считают наиболее влиятельные
органы печати ] и многие известные буржуазные
государственные и политические деятели США, в том числе
Финлеттер, с полным основанием может быть названа
«доктриной Даллеса»2. Подчеркивая первостепенную
важность доктрины «освобождения», Финлеттер, как и
ряд других американских авторов, заявляет, что эта
доктрина по своему значению сравнима с
«доктриной Монро» и «доктриной Стимсона»; что она «может
иметь столь же большое воздействие на мировую
историю, как и две великие доктрины,
предшествовавшие ей» 3.
Даллес, Бэрнхем и ряд других американских
политиков и идеологов критиковали правительство Трумэна
справа, ставя ему в вину, что оно руководствовалось
доктриной «сдерживания», якобы оборонительной в своей
основе.
«С точки зрения стратегии, — писал Бзрнхем, — политика
сдерживания — политика чисто оборонительная... Пожалуй, ни один урок,
извлеченный из исторического опыта, не был подтвержден столь
убедительно, как тот, что чисто оборонительная стратегия не может
привести к успеху... Политика сдерживания не устрашает никого...
Она не требует ни от кого отступиться от уже захваченного. В ней
1 См. «The New York Times», 19.XI. 1953.
2 Т. К. Finletter, Power and Policy, p. 124.
3 Ibid., p. 125.
576

нет ни грана «империализма», «агрессии», «превентивной войны»,
«наступления» и прочих запретных для либералов понятий» К
Наиболее реакционные и агрессивные круги
предлагали не ждать «длительной эволюции» и «постепенных
изменений» в «советской орбите», на которые
рассчитывали авторы доктрины «сдерживания», а перейти к
таким методам и средствам борьбы против мирового
социализма, которые позволили бы в короткое время
низвести, выражаясь словами Бэрнхема, «коммунистический
район» до границ 1939 г., а затем нанести решающее
поражение Советскому Союзу. Перед Соединенными
Штатами и их союзниками, заявлял Бэрнхем, «есть
только два пути... либо капитулировать перед Москвой
и оказаться 'поглощенными советской империей, либо
положить конец этой империи, освободив страны и
народы, подчиняющиеся в настоящее время тирании
Москвы» 2.
Если иметь в виду формулу, в которую облачалась
доктрина «освобождения», то она сводилась к
сочетанию самых крайних антисоветских заявлений по поводу
так называемого «коммунистического империализма» с
не менее фальшивыми утверждениями относительно
«освободительной миссии» Соединенных Штатов.
Причем под «освобождением» подразумевалось
«отбрасывание коммунизма», «освобождение» народов
социалистических стран от свободно избранного ими самими
общественного строя и реставрация власти
эксплуататорских классов в этих странах.
Авторы и апологеты доктрины «освобождения»
считали, что ее практическое осуществление должно идти
по двум тесно связанным друг с другом линиям борьбы
против Советского Союза и всех социалистических
государств: а) «ведение всесторонней политической войны»
и б) возможно более эффективная подготовка к
«открытой стадии третьей мировой войны»3.
Под «всесторонней политической войной» подразумевалась,
прежде всего неограниченная политическая, идеологическая и
дипломатическая борьба против СССР. Немалая ставка делалась на то,
чтобы вызвать недовольство Советской властью в Прибалтике и
других районах, народы которых позднее других народов Советского
1 J. Burnham, Containment or Liberation? pp. 34, 31.
2 Ibid., p. 98.
8 Ibid., pp. 223, 119.
19 H. Иноземцев
577

Союза встали на путь строительства социализма, поссорить между
собой союзные республики, входящие в СССР. «... Проведением в
большом масштабе действий внутри (имеются в виду подрывные
действия. —Я. И.) можно добиться поражения противника, — писал
Бэрнхем, — ликвидации советского режима наиболее эффективным
путем, с наименьшей затратой человеческих и материальных
ресурсов» !.
Выдвигая формулу «освобождения», реакционные
силы США строили свои расчеты на «внутренней
слабости» Советского Союза. Они упорно игнорировали тот
факт, что длительный исторический опыт
свидетельствовал о нерушимой внутренней мощи страны Советов,
непоколебимом единстве народа и Коммунистической
партии, о нерасторжимой дружбе всех социалистических
республик, образующих СССР.
Особое внимание реакция уделяла дальнейшему
усилению вмешательства во внутренние дела стран
народной демократии, попыткам раскола социалистического
лагеря, хотя было очевидно, что внутреннее положение
стран народной демократии упрочивалось с каждым
днем и неудержимо развивался процесс консолидации
лагеря социализма в целом.
Авторы доктрины «освобождения» рассчитывали, что,
завербовав предателей, бежавших из стран народной демократии на
Запад, они сумеют создать «легион из европейцев» и «легион из
азиатов». Используя эти «легионы* и опираясь на контрреволюционные
силы, продолжавшие действовать внутри народно-демократических
стран, они намеревались спровоцировать контрреволюционные мя*
тежи в этих странах и отколоть их от Советского Союза, а затем,
откликнувшись на «призыв о помощи» со стороны
контрреволюционных сил, организовать интервенцию и в конечном счете
ликвидировать народно-демократические режимы.
Неотъемлемой частью «политической войны»
инициаторы доктрины «освобождения» считали борьбу
против коммунистических идей и партий во всех без
исключения странах.
«Перспектива освобождения, — писал Бэрнхем, — предполагает,
что главная стратегическая цель в несоветских странах должна
состоять в том, чтобы поставить коммунистическую деятельность вне
закона. Я применяю эти слова в двояком смысле, имея в виду, во-
первых, убедить общественное мнение в том, что коммунизм
интеллектуально и морально стоит «вне закона» — за пределами
допустимых границ цивилизованного общества; и, во-вторых, сделать
1 J. Burnham, Containment or Liberation? p. 130.
578

практический вывод из этого, запрещая законом и подавляя
организованное коммунистическое движение» 1.
«Политическая война» против лагеря социализма и
мирового коммунистического движения должна была
сопровождаться приведением ряда «локальных»
военных операций на границах социалистических государств
и подготовкой в самых широких масштабах новой
мировой войны. «Отбрасывание коммунизма» Даллес самым
прямым и непосредственным образом связывал с
политикой «балансирования на грани
войны»2—авантюристической и опаснейшей концепцией, которую он упорно
проводил, став государственным секретарем.
Смысл этой концепции, как уверял Даллес, заключался якобы
в том, чтобы, расширив в максимальной степени свои военные
приготовления, Соединенные Штаты были бы в постоянной готовности
вступить в войну против «советской агрессии», за интересы
«демократии» и так называемого «свободного мира». Тем самым,
заявлял Даллес, были бы обеспечены мир и международная
безопасность. Однако, как известно, на США никто нападать не собирался,
и речь в действительности шла о другом. Даллес, как и его
предшественники, под «оборонительными приготовлениями» США
подразумевал создание такой «ситуации силы», которая обеспечила бы
военный перевес Соединенных Штатов над СССР и другими
социалистическими государствами. Создание такого положения, по замыслам
Даллеса, позволило бы заменить политику «балансирования на
грани войны» войной против Советского Союза и социалистического
лагеря. «Доктрина освобождения, — справедливо подчеркивал Кен-
нан, — в конечном счете ведет к войне»3.
Доктрине «освобождения» был придан характер
официальной правительственной доктрины. В своей первой
же речи, произнесенной в качестве государственного
секретаря, Даллес прибег к самым низкопробным
заявлениям по поводу «коммунистической угрозы» и обещал
всемерную помощь реакционным силам, мечтавшим о
реставрации капитализма в европейских странах
народной демократии. В начале 1953 г. конгресс США принял
предложенную Эйзенхауэром резолюцию, в которой
содержались злобные выпады против Советского Союза,
выражалась надежда, что «народы, подвергшиеся
захвату советским деспотизмом, должны будут вновь
1 У. Burnham, Containment or Liberation? p. 228.
2 См. J. R. Beal, John Foster Dulles. A Biography, New York,
1957, pp. 183—219.
8 6. F. Kennan, Realities of American Foreign Policy, p. 77.
19*
579

обрести права самоопределения»1. Под видом
соблюдения «принципов Атлантической хартии» и обеспечения
права народов «самим избирать форму правления»
высший законодательный орган Соединенных Штатов
официально солидаризировался с кругами, требовавшими
усиления подрывной деятельности против государств
социалистического лагеря.
Доктрина «освобождения» была критически
встречена более умеренной частью американских правящих
кругов, а главное, натолкнулась на противодействие
демократических сил в странах — союзницах США и в
самой Америке. В этих условиях Даллес и его
единомышленники, исходя из тактических соображений, основной
упор в своих публичных выступлениях стали делать на
«моральный» аспект этой доктрины, маскируя в то же
время ее военную и политическую стороны.
Многие американские политические деятели, буржуазные
идеологи и пропагандисты стали утверждать, что правительство США
якобы никогда и не думало практически осуществлять
«освобождение», прибегая к военным и политическим средствам. Курс на
«освобождение», то есть на подрыв и ликвидацию социалистических
государств,— это, заявляли они, «политика чаяний», в отличие от
«политики действий», которую проводило американское правительство
и которая якобы носила иной характер. Пратт, например, пытается
уверить, что вся даллесовская доктрина «освобождения» свелась
лишь к «моральному непризнанию подчинения других наций» 2.
Однако факты говорят, что и в период выдвижения
доктрины «освобождения», и на протяжении ряда
последующих лет ее авторы в качестве одного из важнейших
средств, при помощи которых они рассчитывали
достигнуть поставленных целей, рассматривали войну с
применением атомного и водородного оружия. Об этом
свидетельствует то обстоятельство, что почти одновременно
с политической доктриной «освобождения» при самой
активной роли все того же Д. Ф. Даллеса была
провозглашена военная доктрина «массированного, возмездия»,
которая на протяжении середины и второй половины
50-х годов играла определяющую роль в системе
стратегических мероприятий американского империализма.
Несомненно также, что заявления о «моральной»
направленности доктрины, о «мирном» характере «освобожде-
1 «Department of State Bulletin», March 2, 1953, p. 353.
2 J. Pratt, A History of United States Foreign Policy, p. 728.
580

ния» отнюдь не означали отказа ее авторов от
активных политических действий, при помощи которых они
хотели добиться насильственного низвержения народно-
демократического строя в ряде стран Европы и Азии,
а также от всякого рода подрывных мероприятий и т. п.
Не выдерживает критики и выдвигаемое рядом
буржуазных авторов положение о том, что круги,
провозгласившие в 1952—1953 годах доктрину «освобождения»,
якобы вскоре (уже на выборах 1956 г.) от нее
отказались.
Пункт предвыборной программы республиканцев 1956 г. гласил:
«Политика, которую мы поддерживаем, возродит заразительные
освободительные влияния, неразрывно связанные со свободой. Они
неизбежно создадут состояние напряженности внутри
порабощенного мира (так апологеты империализма именовали
социалистические страны. — #.#.), что сделает для его руководителей
невозможным продолжать идти по абсурдному пути и что явится началом их
конца».
В рождественских посланиях Эйзенхауэра в 1957 г., хотя и
в сравнительно более сдержанных тонах, но тоже говорилось о
стремлении «освободить» страны Восточной Европы. Д. Ф. Даллес
в заявлении корреспондентам «Ассошиэйтед-пресс», сделанном 22
апреля 1957 г., призывал «не забывать о порабощенных народах» (как
именовал он европейские страны народной демократии). На
следующий день после этого заявления он утверждал, что «было бы шагом
назад не делать упора на этот вопрос (имеется в виду отношение
правящих кругов США к народно-демократическим государствам под
углом зрения доктрины «освобождения». — Н И.) в обзоре
основных направлений нашей политики» 1. Наконец, нельзя забывать, что
даже в 1959 г. имела место такая непосредственно связанная с
политикой «освобождения» акция, как принятие 17 июля объединенной
резолюции конгресса о проведении так называемой «недели
порабощенных стран»2.
. * *
Выдвинув доктрину «освобождения» в качестве
важнейшего для середины 50-х годов средства политики
«с позиции силы», империалистические круги США, как
и прежде, исходили из несостоятельных предположений
о своем военном и ином «превосходстве». Особую ставку
они продолжали делать на атомное оружие, хотя
положение в этой области все в большей мере
складывалось не в их пользу.
1 «Documents on American Foreign Relations. Vol. XIX, 1957»,
ed. by P. E. Zinner, New York, 1958, pp. 41, 169.
2 «U. S. News and World Report», Aug. 3, 1959, p. 87,
581

В 1949 г. Советский Союз лишил Соединенные Штаты
монополии в области атомного оружия. В 1953 г.,
обогнав США, Советский Союз первым произвел
водородный взрыв. В Советском Союзе, как подчеркивает
известный американский физик Ральф Лэпп, интервал
между испытаниями первой атомной и первой
водородной бомбы составил срок почти вдвое меньший, чем в
Соединенных Штатах К Однако, вопреки этим фактам,
правящие круги США продолжали старый курс и,
прежде всего усилили гонку атомного и водородного
вооружения.
Республиканский кабинет значительно увеличил и
без того весьма обширную программу создания запасов
атомного оружия. Особое внимание было обращено на
усовершенствование средств транспортировки атомного
и водородного оружия — авиацию дальнего радиуса
действия— и создание баллистических ракет с атомным
зарядом. Пересмотр традиционной военной доктрины
«трех измерений» (суша, море, воздух), или
«сбалансированных вооруженных сил», был решен в пользу
всемерного расширения авиации, снабженной атомным и
водородным оружием.
«Воздушные силы, — писал Р. Донован, — становились высшим
средством американской военной мощи»2. В первом же бюджете
нового правительства (на срок с 1 июля 1953 г.) на нужды авиации
было ассигновано более 40% всех прямых военных расходов. В
последующие годы расходы на военно-воздушные силы примерно в
два раза превысили расходы на сухопутные войска, соответствовали
расходам на армию и военно-морские силы, вместе взятым, и
составляли около 16—17 млрд. долл. в год. О степени расширения
промышленности, производящей баллистические снаряды, ярко
свидетельствует такой факт, как увеличение в короткий срок
ассигнований в этой области примерно до 5 млрд. долл. в год.
Важным элементом атомной стратегии
американского империализма продолжали оставаться расчеты на
использование особенностей географического положения
Соединенных Штатов, на наличие в их распоряжении
обширнейшей системы военных баз, расположенных
вблизи границ Советского Союза, КНР и других
социалистических государств.
Бывший министр авиации Финлеттер специально подчеркивал
важность «заблаговременного перехвата русских бомбардировщиков
1 См. R. E. Lapp, Atoms and People, New York, 1956, p. 149.
2 R. J. Donovan, Eisenhower, The Inside Story, p. 52.
582

так далеко от основных стратегических объектов в Соединенных
Штатах, как это возможно», и, напротив, размещения
американского атомного оружия возможно ближе к жизненным центрам
Советского Союза. «Мы нуждаемся в базах на территориях НАТО,
чтобы дать возможность действовать нашей стратегической
авиации», — писал Финлеттер !. Еще более откровенно эту же мысль
высказывал директор Русского института Колумбийского университета
Роберте. «Основные сосредоточения городского населения и
главные промышленные районы Советского Союза, представляющие в
настоящее время особо важные объекты, — писал он, — более
уязвимы для американских бомбардировщиков, расположенных на
заморских базах, находящихся в распоряжении Соединенных Штатов,
чем соответствующие наши районы для их бомбардировщиков»2.
Меры, предпринятые республиканским
правительством, должны были, по расчетам американских
правящих кругов, обеспечить военное превосходство США
над Советским Союзом, привести к «атомному
изобилию» («nuclear plenty») в их руках и дать империализму
США «абсолютную силу» («absolute power»). Подобные
расчеты легли в основу доктрины «массированного
возмездия» («massive retaliation»), или доктрины
«устрашения», как ее иногда называют 3.
В послании о положении в стране, направленном
конгрессу 7 января 1954 г., президент Эйзенхауэр
заявил, что Соединенные Штаты и их союзники обладают
«массированной возможностью ответного удара», в
случае если «свободный мир» подвергнется «агрессии»4.
Через несколько дней, 12 января 1954 г., выступая в
Совете по международным отношениям, государственный
секретарь Даллес утверждал, что «оборона локальных
районов должна быть подкреплена силой
массированного возмездия»5, средства и район применения
которого должны определяться правительством
Соединенных Штатов. Даллес не скрывал, что под «массирован-
1 Т. К. Finletter, Power and Policy, pp. 30, 37.
2 H. L. Roberts, Russia and America. Dangers and Prospects, New
York, 1956, p. 41.
3 Ряд положений, связанных с сущностью «массированного
возмездия», высказывался и раньше, в частности министром обороны
в правительстве Трумэна Луисом Джонсоном (см. «The New York
Times», 8. XI1.1949). Однако они не носили характера
сформировавшейся и официально провозглашенной доктрины.
4 «Documents on American Foreign Relations, Vol. XVI, 1954», ed..
by P V. Curl. New York, 1955, pp. 4—5.
Mbid., pp. 9—10.
583

ным возмездием» он подразумевал самое широкое
применение термоядерного оружия. Выступая в 1955 г. перед
ассоциацией промышленников штата Иллинойс с речью,
посвященной «новой фазе борьбы с международным
коммунизмом», Даллес заявил, что «арсенал возмездия
должен включать все формы контратаки, избираемые с
максимальной гибкостью» К
Авторы доктрины «массированного возмездия»
пытались представить ее цели в качестве
«оборонительных». Они утверждали, что эта доктрина имеет в виду
лишь «ответный удар» по противнику, который первым
нападет на США, — причем под таким противником
откровенно подразумевались Советский Союз и другие
социалистические государства. Однако руководителям
США достаточно хорошо было известно, что
государства социалистического лагеря решительно отвергают
войну как инструмент политики, что они твердо и
последовательно ведут борьбу за мир. «Оборонительная»,
«миролюбивая» фразеология Д. Ф. Даллеса была не
более чем ширмой, призванной прикрыть отнюдь не
миролюбивые дела тех влиятельных кругов, которые он
представлял.
Выдвигая доктрину «массированного возмездия», ее
авторы полагали, что Советский Союз будет устрашен
«подавляющим превосходством» Соединенных Штатов
в области новейших видов оружия и окажется
вынужденным согласиться на предлагаемые ему «с позиции
силы» американские условия решения важнейших
международных проблем. Необходимо добавить, что
провозглашение этой доктрины сопровождалось
выступлениями ряда видных американских военных и политических
деятелей, которые были посвящены обоснованию
«преимуществ» первого атомного удара, то есть, по
существу, призывам к «превентивной» войне против СССР
и всего социалистического лагеря. И если наиболее
реакционные и агрессивные американские круги,
провозгласив политику «освобождения», не пошли на
такую войну, то отнюдь не из-за каких-то моральных и
гуманных соображений, как это изображают
многочисленные апологеты американского империализма, а из-за
1 «Documents on American Foreign Relations. Vol. XVII, 1955»,
ed. by P. E. Zinner, New York, 1956, p. 14
684

боязни все возрастающей мощи социалистического
лагеря.
Надежды, связанные с доктриной «массированного
возмездия», не оправдались. США оказались перед
фактом «атомного изобилия» не только у них, но и у
Советского Союза.
«Наша собственная атомная мощь нейтрализована: мы не
можем рассчитывать на применение бомбы (имеется в виду
водородная бомба. — Я. #.), не рискуя, что подобная бомба не будет
применена против нас самих»1, — писал в 1956 г. Чарльз Болт§, в
прошлом сотрудник представительства США при ООН.
Правда, некоторые видные представители американских
политических кругов и высшего генералитета успокаивали себя некоторое
время тем, что в количественном отношении США, мол,
по-прежнему стоят впереди Советского Союза. Но подобное утешение даже
им казалось весьма сомнительным. «Вряд ли имеет значение, сколько
раз мы сумеем разрушить Россию, если она может разрушить нас
хотя бы один раз», — заявлял Джеймс Кинг из университета Гоп-
кинса2.
Даллесовская концепция «массированного
возмездия» не возымела своего действия, что вынуждены были
признать многие апологеты политики «с позиции силы».
«Наша способность нанести массированный ответный удар не
предотвратила ни войны в Корее, ни утраты северной части Индо-
Китая... ни даже Суэцкого кризиса»3, — писал в своей книге
«Ядерное оружие и внешняя политика», изданной в 1957 г., Генри Киссин-
гер — директор Специального исследовательского центра «фонда
Рокфеллеров».
Доктрина «массированного возмездия» угрожала, как заявлял
Киссингер, «парализовать политику» Соединенных Штатов, «лишить
ее гибкости»4. Указывая на мощь современного оружия, он
подчеркивал, что «всеобщая война, очевидно, явится самым крайним
средством» 5, применение которого связано с «чрезмерным риском» для
самих американских правящих кругов. Что же касается союзников
США, то, как признавал Киссингер, ставка высшего американского
политического и военного руководства на «массированное возмездие»,
на «глобальную атомную войну» вызывала глубокую тревогу
в странах, связанных с Соединенными Штатами союзническими
обязательствами.
1 Ch. G. Boltii The Price of Peace. A Plan for Disarmament, Boston,
1956, p. 27.
2 У. Е. King; Nuclear Plenty and Limited War («Foreign Affairs»,
Jan. 1957, p. 241).
8 Г. Киссингер, Ядерное оружие и виешняя политика, стр. 199.
4 Я. Л. Kissinger, Force and Diplomacy in the Nuclear Age
(«Foreign Affairs», Apr. 1956, p. 350—351).
6 Г. Киссингер, Ядерное оружие и внешняя политика, стр. 190.
585

В этих условиях в конце 1956 — в 1957 гг. были
выдвинуты концепции так называемого «дозированного
применения силы» («graduated employment of force») и
«локальных», или «ограниченных», войн («limited
wars»). Последнее, как признавали сами их авторы,
представляло собой «не альтернативу, а дополнение к
массированному возмездию» К Суть рассматриваемых
концепций заключалась в том, что основной военной
задачей правящих кругов США продолжала оставаться
постоянная готовность ко всеобщей ядерной войне, но
вместе с тем не исключалась возможность локальных,
ограниченных военных конфликтов.
Подчеркивая, что плата за развязывание всеобщей ядерной
войны может быть «слишком велика, чтобы подобная война могла
стать нашим единственным ответом на вызов, брошенный
противником»2, Киссингер выдвинул положение о том, что эффективность
американской «политики силы» и американской дипломатии может
быть увеличена использованием в американских целях
«ограниченных» войн. Последние он подразделил на четыре возможных
категории: 1) войны между, как он называл, «второразрядными
государствами», преимущественно на Востоке, 2) войны с участием одной
из великих держав против страны, находящейся в явно менее
выгодном положении, 3) военный конфликт между великой державой
и малой страной, перерастающий в более широкую войну, 4)
«ограниченная» война между великими державами.
Полагая, что и «ограниченная» война между
державами, которые располагают атомным и водородным
оружием, «будет, вероятно, ядерной войной»3, авторы
концепции «локальных» войн предложили уделить особое
внимание выработке специальных средств для ее
ведения, и в первую очередь баллистическим снарядам
среднего радиуса действия и другим видам «тактического»
атомного оружия, а также мобильным военным
формированиям, специально предназначенным для этих
целей4. Подобного рода рекомендации были подтверждены
и расширены в таком программном документе, как
доклад Специального комитета исследовательского
центра «фонда Рокфеллеров», опубликованный в начале
1958 г.
1 Н. A. Kissinger, Force and Diplomacy in the Nuclear Age («Foreign
Affairs», Apr. 1956, p. 359).
2 Г. Киссингер, Ядерное оружие и внешняя политика, стр. 201.
8 Там же, стр. 283.
4 См. также R. Osgood, Limited War, Chicago, 1957; J. Gavin,
War and Peace in the Space Age, New York, 1958.
686

Перед комитетом была поставлена задача проанализировать
«основные проблемы и возможности, с которыми, вероятно,
столкнется Америка в ближайшие 10—15 лет». Комитет рассмотрел ряд
важнейших вопросов военной политики и стратегии США. В
подготовке соответствующих предложений приняли непосредственное
участие братья Рокфеллеры — Лоуренс и Нельсон, председатель
правления «Радио корпорейшн оф Америка» Дэвид Сарнов, вице-
президент «Белл телефон лабораторис» Джеймс Фиск, президент
«Металлз энд контролз» Кэролл Вильсон и другие представители
финансовой олигархии, а также ряд видных политических и военных
деятелей и ученых.
Комитет констатировал в своих выводах, что военная стратегия
США должна исходить из готовности к ведению как «тотальных»,
так и «локальных» войн (в последних, как утверждали авторы
доклада, «почти неизбежно придется применять атомное оружие»).
«Настоятельно необходимо, — говорилось в докладе, — чтобы в
дополнение к нашим силам ответного удара мы создали соединения,
которые могли бы быстро вмешиваться и дали бы почувствовать
свою мощь, выбирая определенные и разнообразные объекты. Для
такой ограниченной войны мы должны обладать способностью
создавать современные морские и воздушные мосты... Наши
мобильные силы должны быть приспособлены к диапазону возможных
ограниченных войн» 1.
В конце 50-х годов американское правительство
предприняло практические меры в соответствии с
указанными предложениями. Были форсированы работы по
созданию и усовершенствованию «тактического»
атомного оружия. Значительные изменения претерпели
система командования вооруженными силами США и
стратегическое планирование. Существенные сдвиги
были сделаны в области организации сухопутных войск,
прежде всего в направлении создания
высокоманевренных частей и соединений (так называемых «пятиричных
дивизий»), снабженных различными видами атомного
оружия и предназначенных для ведения «локальных»
войн.
* *
Использование правительством республиканской
партии доктрины «освобождения» в качестве исходного
пункта отношений Соединенных Штатов с
социалистическими государствами сопровождалось всесторонним
1 См. «International Security. The Military Aspect. Report of
Panel II of the Special Studies Project» (Special Studies Report II of
Rockefeller Brothers Fund), New York, 1958.
587

усилением враждебной деятельности против этих
государств.
Еще в первом своем официальном выступлении —
послании конгрессу, опубликованном 2 февраля 1953 г.,
•президент Эйзенхауэр, провозглашая «новую
позитивную внешнюю политику», обрушился на пресловутую
«коммунистическую угрозу» и заявил об отказе от
политики так называемой «нейтрализации» Тайваня Ч Это
представляло собой откровенно враждебный акт
американского правительства в отношении Китайской
Народной Республики.
Если раньше оккупация Тайваня американскими войсками
осуществлялась под предлогом ограничения сферы военных действий,
то теперь правящие круги США отбрасывали эту ширму. Та часть
приказа Трумэна американскому 7-му флоту, в которой ставилась
задача не допустить освобождения вооруженными силами КНР
острова Тайвань и прибрежных островов, полностью оставалась в силе.
Что же касается распоряжения 7-му флоту предотвращать
десантные операции чанкайшистов против материкового Китая, то оно
отменялось. Иначе говоря, новый кабинет прямо заявлял о своем
согласии с военными авантюрами, планировавшимися кликой Чан
Кай-ши.
Решение правительства Эйзенхауэра о «денейтрализации»
Тайваня было принято в обстановке резкого усиления активности
«китайского лобби», развертывания реакционными кругами широкой
политической кампании. Влиятельная политическая и военная
группировка, возглавляемая Ноулендом, Маккарти, Рэдфордом, Макар-
туром, требовала более активных действий против Китайской
Народной Республики. «Эта группа считает, — писал о названных выше
лицах известный американский обозреватель Олсоп, — что
последствием превращения Китая в подлинно великую державу будет
безнадежное ослабление американских позиций на Тихом океане»2.
Одним из основных проявлений «денейтрализации» Тайваня
явилось дальнейшее усиление правительством США всесторонней
поддержки клики Чан Кай-ши. Это привело к заключению
американо-гоминдановского военного договора8. Реализуя основные
условия этого договора, президент Эйзенхауэр потребовал и получил от
конгресса в начале 1955 г. полномочия на использование
вооруженных сил США для «обеспечения безопасности и защиты» Тайваня и
островов Пенхуледао, а также связанных с ними «позиций и
территорий этого района»4. Указанный факт явился одной из главных
причин создания правящими кругами США весьма опасной для дела
мира ситуации на Дальнем Востоке осенью 1958 г.
1 «Documents on American Foreign Relations, 1953», pp. 19—26.
2 «New York Herald Tribune», 29.XI. 1954.
8 Cm. «Documents on American Foreign Relations, 1954», pp. 360—
364.
4 «Documents on American Foreign Relations, 1955», pp. 294—298.
588

Другим важным направлением американской агрессии
на Дальнем Востоке на основе доктрины
«освобождения» явилось расширение вмешательства империализма
США в войну в Индо-Китае, курс наиболее агрессивных
кругов на превращение этой войны во вторую
корейскую войну, установка на нанесение Китайской
Народной Республике удара с юга.
«Грязная война» во Вьетнаме, которую французский
империализм вел с сентября 1945 г., не приносила ему успеха. Французские
захватчики оказались не в состоянии сломить мужественный
вьетнамский народ и уничтожить или даже ослабить Демократическую
Республику Вьетнам. В этих условиях правящие круги США стали
на путь предоставления французским колонизаторам все более
значительной помощи во Вьетнаме, сопровождавшейся усилением
политического нажима на французское правительство, расширением
американских позиций в этом районе, фактическим утверждением
американского господства в Южном Вьетнаме.
За период с 1950 г. по конец 1953 г. США направили в Индо-
Китай свыше 400 тыс. т военных материалов, в том числе 150 тыс.
винтовок и автоматов, 340 самолетов, 350 военных кораблей.
Американское участие в войне во Вьетнаме особенно усилилось после
заключения соглашения о перемирии в Корее. «К 1954 г., — пишет
Баттистини, — Соединенные Штаты оплачивали около 90% всех
военных расходов Франции в Индо-Китае» х. Начиная с 1950 г., как
признает этот американский автор, военная помощь США,
предоставлявшаяся в связи с войной в Индо-Китае, составляла примерно
500 млн. долл. в год. В конце 1953 — начале 1954 г. в Индо-Китай
были направлены значительные группы американских летчиков и
военных специалистов.
Осенью 1953 г. государственный секретарь США
Даллес, ложно обвинив правительство КНР в
подготовке «вооруженной агрессии» во Вьетнаме, выступил
с заявлением, что США в ответ на такую «агрессию»
предпримут действия, «последствия которых могут не
ограничиться пределами Индо-Китая»2. Это была новая
угроза перехода от политики «балансирования на грани
войны» к агрессивной войне на Дальнем Востоке, к
прямой вооруженной интервенции США против КНР с
целью так называемого «освобождения» китайского
народа от избранного им социалистического пути
развития. О степени серьезности этой угрозы говорит тот
1 L. H. Battistini, The United States and Asia, p. 302.
2 «Secretary Dulles'Address to the American Legion at St. Louis,
Sept. 2, 1953» («Department of State Bulletin», Sept. 14, 1953, pp. 339—
342).
589

факт, что не только Даллес, но и руководитель
объединенной группы начальников штабов адмирал Рэдфорд,
генерал Ван-Флит, сенатор Ноуленд и ряд других
видных лиц выступали за немедленное и широкое
вмешательство США в войну во Вьетнаме.
Однако другие представители правящих кругов США
(включая президента Эйзенхауэра и министра оборону
Ч. Вильсона) сочли слишком опасным для США
разжигать в тот момент пожар большой войны на Дальнем
Востоке. Это было вызвано прежде всего усилением
лагеря социализма. Серьезное значение имели военное
поражение империалистических колонизаторов во Вьетнаме
(катастрофа в Дьен Бьен-фу), обострение противоречий
между США и их союзниками по военным блокам,
а также возрастание недовольства американского
народа агрессивной политикой правящих кругов.
Правительство США вынуждено было согласиться на созыв
совещания в Женеве с участием Китайской Народной
Республики, которое закончилось (21 июля 1954 г.)
серьезным поражением империалистических
колонизаторов и агрессоров. Женевское совещание приняло
решение о прекращении огня в Индо-Китае.
Параллельно с событиями на Дальнем Востоке
активизировалась деятельность реакционных кругов
Соединенных Штатов в отношении европейских стран
народной демократии. Ярким выражением политики
«освобождения» явились такие факты, как
субсидирование контрреволюционных организаций по закону
«О взаимном обеспечении безопасности» и усиление
подрывной деятельности по рецептам авторов и
сторонников доктрины «освобождения».
Закон «О взаимном обеспечении безопасности» х был принят в
конце президентства Трумэна (10 октября 1951 г.); практическое же
его проведение в жизнь всецело связано с деятельностью
республиканской администрации. В соответствии с параграфом 101-а этого
закона (получившим в печати наименование «поправки Керстена» —
по имени сенатора, который ее предложил), из сумм, ассигнованных
на «взаимное обеспечение безопасности», должны были выделяться
значительные средства на финансирование «любых отобранных лиц,
которые проживают в Советском Союзе, Польше, Чехословакии,
Венгрии, Румынии, Болгарии, Албании, Литве, Латвии, Эстонии, или
в находящихся под влиянием или оккупацией коммунистов районах
1 См. «Documents on American Foreign Relations, 1951», pp. 128—
137.
590

Германии и Австрии, или в любой другой стране... или лиц,
бежавших из этих стран, для того чтобы либо сформировать из этих людей
отряды вооруженных сил, поддерживающих организацию
Североатлантического договора, либо для других целей, когда президент
решит, что подобная помощь будет способствовать обороне Северо-
атлантического района и безопасности Соединенных Штатов».
«Моя поправка, — заявлял Керстен, — предусматривает
возможность оказания помощи подпольным организациям, которые, вероятно,
имеются в этих странах или могут в них появиться... Эта помощь
будет заключаться в том, чтобы осуществить прямую цель
свержения нынешних правительств, существующих в указанных странах».
Откровеннее сказать трудно!
По закону 1951 г. на подрывные цели против
Советского Союза и других социалистических государств было
ассигновано 100 млн. долларов. В последующие годы
эта сумма несколько изменялась, главным образом в
сторону увеличения, неизменно фигурируя в
американском государственном бюджете.
«...Принятие Соединенными Штатами такого
закона,— говорилось в ноте Советского правительства от
21 ноября 1951 г., — является беспрецедентным актом в
отношениях между государствами и представляет собой
грубое вмешательство Соединенных Штатов во
внутренние дела других стран. Вместе с тем оно является
неслыханным нарушением норм международного права
и несовместимо с нормальными отношениями между
странами и уважением государственного суверенитета.
Принятие такого закона нельзя расценивать иначе, как
агрессивный акт, направленный на дальнейшее
осложнение отношений между Соединенными Штатами и
Советским Союзом и на обострение международной
обстановки» К Аналогичная оценка этим действиям США
была дана правительствами Польши, Чехословакии и
других стран народной демократии.
С осуществлением закона «О взаимном обеспечении
безопасности» был предпринят ряд мер, направленных на усиление
«психологической войны» против СССР и стран народной демократии: было
создано специальное Управление по вопросам психологической
войны при Национальном совете безопасности (в 1953 г.
преобразованное в Управление по координации операций) и Комитет при
президенте по вопросам психологической войны. В дальнейшем было
образовано Информационное агентство США (на основе
объединения органов пропаганды госдепартамента, Управления взаимного
обеспечения безопасности и других государственных органов) со
1 «Правда», 22 ноября 1951 г.
591

штатом около 10 тыс. человек. Активизировалась деятельность
подрывных радиостанций («Риас», «Свободная Европа», «Свободная
Азия» и других, связанных с американскими шпионскими
организациями и контрреволюционными центрами) и многочисленных
полуофициальных и «частных» организаций в странах Западной Европы
и Азии. О размахе, который приобрела подрывная деятельность
американского империализма, официально именуемая разведкой,
говорит тот факт, что, по данным, опубликованным в США, ею заняты
20—30 тыс. человек, а расходы на нее составляют свыше 2 млрд.
долл.1
Американская политика «освобождения» и
неразрывно с ней связанная подрывная деятельность особенно
отчетливо проявились в организации под руководством
и при непосредственном участии реакционных кругов
США фашистской провокации в Восточном Берлине.
Эта провокация ставила далеко идущие цели. Они
заключались, в первую очередь, в том, чтобы низвергнуть
народно-демократическое правительство ГДР и
распространить на всю Германию господство империализма и
милитаризма. Одновременно ставилась задача создания
нового плацдарма для борьбы против Польши,
Чехословакии и других стран народной демократии.
Первостепенное значение придавалось также расчетам
вызвать раскол в лагере социализма, с тем чтобы
впоследствии одно за другим ликвидировать социалистические
государства Центральной и Юго-Восточной Европы.
Подготовка провокации велась длительное время — чуть ли не
со времени образования ФРГ. Уже в августе 1950 г. в боннском
министерстве по общегерманским вопросам состоялось секретное
совещание, созванное по указанию Макклоя, занимавшего в то время
пост американского верховного комиссара в Западной Германии.
На этом совещании был разработан в основных своих чертах план
подрывной деятельности против ГДР. В марте 1952 г. в Западном
Берлине состоялось совещание представителей ведущих групп
германского монополистического капитала, боннского правительства
и руководителей ряда неофашистских групп, посвященное, как
писала газета «Дер Таг», «подготовке «дня икс», когда будет
осуществлено присоединение советской зоны»2.
«День икс» был назначен на 17 июня 1953 г. Дело в том, что
11 июня 1953 г. правительство ГДР приняло ряд важных решений,
которые должны были способствовать дальнейшему укреплению
положения республики и усилению влияния ГДР на решение
общегерманских вопросов. Заговорщики понимали, что осуществление
этих решений в большой мере затруднит их планы, и сочли целесо-
1 См. Н, Н. Ransem, Central Intelligence and National Security,
New York, 1958, pp. 5, 81—82.
2 «Der Tag», 25.111.1952.
592

образным выступить немедленно. Накануне операции в Западный
Берлин прибыли начальник Центрального разведывательного
управления США Аллен Даллес, начальник личной канцелярии Аденауэра
Ленц, а 17 июня — Якоб Кайзер, в то время боннский министр по
общегерманским вопросам.
Провокаторы, которым удалось увлечь за собой группу людей
с одного из строительств в центре Берлина, организовали
демонстрацию, направившуюся к границе американской зоны, где в нее
влились заранее подготовленные фашистские банды. Эти банды
наводнили демократический сектор Берлина, попытались осадить
некоторые правительственные здания, начали жечь и грабить магазины
и киоски. К началу беспорядков у границ демократического сектора
Берлина оказались американские автомашины с радиоустановками,
которые давали указания фашистским бандам, и грузовики с
наполненными бензином бутылками для поджога зданий. Американские
самолеты сбрасывали листовки, призывавшие к продолжению путча,
а американские радиостанции давали указания фашистским
провокаторам. Одновременно с событиями в Берлине были
предприняты шаги, направленные к организации фашистских путчей в
других городах и районах Германской Демократической Республики.
Империалистическая провокация в Берлине полно-
стью провалилась. Народные массы ГДР, и прежде
всего передовая часть рабочего класса, решительно
выступили в поддержку народно-демократического строя
и дали отпор бандам фашистских погромщиков и их
заокеанским вдохновителям и покровителям. Советское
правительство, выполняя свой интернациональный долг
перед германским народом и руководствуясь
интересами международной безопасности, со своей стороны
сделало все необходимое для ликвидации опаснейшей
авантюры иностранных наймитов в Берлине.
Крах «берлинской операции» явился серьезным
поражением политики «освобождения» и
внешнеполитического курса «с позиции силы» в целом, серьезным
провалом сил реакции. Однако эти силы не отказались
от своих подрывных авантюр в отношении
социалистических государств.
Вскоре после XX съезда КПСС начался новый этап
в осуществлении подобных планов. Напуганный
дальнейшим укреплением мощи Советского Союза и
единства социалистического лагеря, ярчайшей
демонстрацией которых явился этот съезд, его огромным
революционизирующим воздействием на народы всех стран,
американский империализм попытался перейти в
политическое и идеологическое наступление против
социалистических государств и коммунистической идеологии,
593

начать своего рода «крестовый поход» против мирового
социализма.
Стремясь использовать в своих целях критику культа
личности И. В. Сталина, предпринятую по инициативе
ЦК КПСС с целью полного устранения всех связанных
с ним отрицательных последствий, империалистические
круги США начали непосредственно после съезда
широчайшую кампанию антисоветской истерии и клеветы.
Одновременно была развернута очередная кампания
против коммунистических и рабочих партий всех других
социалистических государств, а также против
коммунистических партий в капиталистических стра.нах.
Серьезные надежды враги социализма возлагали на
то, чтобы разложить изнутри коммунистические и
рабочие партии, на их фракционный раскол, на
предательские, ренегатские группы типа группы Имре Надя —
Лошонци в Венгрии. Особая ставка делалась на подрыв
единства социалистического лагеря. С этой целью
империалистическая пропаганда всемерно раздувала
буржуазный национализм и самым активным образом
использовала ревизионистские элементы, выступавшие
в ряде стран в обличье «национального коммунизма».
Осенью 1956 г. наряду с усилившейся
идеологической борьбой империалистические круги предприняли
попытку организовать широкие контрреволюционные
выступления, направленные на свержение народно-
демократического строя. Наибольшую активность силы
реакции развили в Венгрии, где им удалось поднять
контрреволюционный мятеж, стоивший венгерскому
народу немалых жертв.
Воспользовавшись ошибками, допущенными бывшими
руководителями Венгерской Народной Республики, внутренние
реакционные силы, вдохновляемые и организуемые международной
империалистической реакцией, рассчитывали свергнуть народную власть,
реставрировать капитализм и превратить Венгрию в очаг войны,
в плацдарм империалистической агрессии против других
социалистических государств.
«...Инициаторами и организаторами вооруженного мятежа,—
указывается в «Белой книге» венгерского правительства, — были
иностранные агенты, хортистские эмигранты и руководители хортист-
ских нелегальных организаций в стране» К Подобно фашистскому
мятежу в Берлине, мятеж в Венгрии готовился заблаговременно,
1 «Контрреволюционные силы в венгерских октябрьских
событиях», ч. II, М., 1956, стр. 11.
594

причем при самом активном участии реакционных кругов США.
Аллеи Даллес, без которого не обходилась ни одна подобная
«операция», признавал впоследствии, выступая на заседании
внешнеполитической комиссии сената, что ему было заранее известно о
подготовке путча в Венгрии.
Перед началом путча в Мюнхен специальным самолетом
прибыли Надь Ференц и капитан Тибор Экхард, руководитель
военного отдела контрреволюционного Венгерского национального
комитета в США. Они вели секретные переговоры с руководителями
венгерских эмигрантских органов в ФРГ о переброске путчистов и
оружия. На переговорах присутствовал майор американской армии
Э. Джексон, заверивший заговорщиков в том, что им будет оказана
в самых широких масштабах материальная помощь. Особенно
активное участие в подготовке мятежа принял комитет «Свободная
Европа» и находящийся в его распоряжении радиоцентр.
25 октября 1956 г., на вторые сутки после начала
контрреволюционного мятежа, президент США выступил с заявлением, в
котором говорилось: «Америка от всего сердца поддерживает венгерский
народ» 1. Совершенно очевидно, что под «Америкой»
подразумевались в данном случае империалистические круги,
провозглашавшие политику «освобождения», а под «венгерским народом» —
венгерские контрреволюционные силы, стремившиеся расправиться с
народно-демократическим строем. Когда ренегат и предатель Имре
Надь заявил, не имея на то никаких полномочий, о выходе Венгрии
из Варшавского договора, правительство США немедленно
предложило оказать контрреволюционерам помощь продовольствием и
деньгами на сумму 20 млн. долл.2
Контрреволюционный мятеж в Венгрии
рассматривался поборниками доктрины и политики
«освобождения» не как самостоятельный и изолированный акт,
а как важнейшее звено целого комплекса мероприятий,
направленных на подрыв лагеря социализма. Один из
известных американских «специалистов» по Восточной
Европе — Роберт Бирнс утверждал, что в связи с
событиями в Венгрии «баланс сил в Европе может
измениться в пользу Запада». Бирнс, подобно всем другим
обанкротившимся пророкам антикоммунизма,
восклицал: «Мы можем явиться свидетелями краха
коммунистической империи или даже, как писал Милован
Джилас, очевидцами начала конца коммунизма»3.
Одновременно с мятежом в Венгрии резко усилилась
деятельность империалистических агентов в Польше, ГДР и других странах
народной демократии. Крайние реваншистские элементы в ФРГ
1 «Контрреволюционный заговор Имре Надя и его сообщников»,
Издание Информационного бюро Совета Министров Венгерской
Народной Республики, 1958, стр. 119.
2 Там же, стр. 120.
» «Current History», Febr. 1957, pp. 71, 75.
595

открыто начали призывать к контрреволюционному восстанию в
целях «восстановления Германии», то есть ликвидации ГДР. В Париж
в ожидании «перемен», на которые надеялась вся международная
реакция, съехались Миколайчик, Осуский и другие главари
контрреволюционной эмиграции из стран народной демократии. Особенно
активизировала свою деятельность, связанную с провозглашением
«национального коммунизма», буржуазная и правосоциалистическая
пропаганда.
Однако и на этот раз, как и следовало ожидать,
планы реакции потерпели провал. Мятежникам,
несмотря на.самую активную поддержку со стороны
лагеря империализма, не удалось осуществить своих
преступных целей. Передовые силы венгерского народа
решительно выступили против
буржуазно-националистической контрреволюции и ее империалистических
организаторов и вдохновителей. Внутри партии было
нанесено поражение предательской фракции Имре Надя и
образован новый руководящий центр. Созданное во
главе с Я. Кадаром Венгерское революционное рабоче-
крестьянское правительство обратилось к Советскому
правительству с просьбой оказать помощь в борьбе
с контрреволюционерами, получавшими поддержку со
стороны империалистических кругов. В соответствии
с этой просьбой и на основе существующих договорных
обязательств Советские Вооруженные Силы, свято
выполняя свой интернациональный пролетарский долг,
оказали венгерским трудящимся братскую помощь в
разгроме мятежа. Венгерский народ быстро овладел
положением в стране и, вернувшись к созидательному
труду, стал успешно продолжать социалистическое
строительство. Угроза реставрации капитализма в
Венгрии и создания в центре Европы нового очага
фашистской агрессии была устранена.
Учитывая опыт событий в Венгрии, народы,
правительства, коммунистические и рабочие партии стран
социалистического лагеря усилили бдительность в
борьбе с подрывной деятельностью и происками
империализма. Мировое коммунистическое движение еще
крепче сплотило свои ряды. В короткий срок
ревизионизм был разбит наголову.
Вопреки надеждам и расчетам империалистических
кругов, мировой социализм после XX съезда КПСС не
только не переживал никакого «кризиса», а, напротив,
стал еще более могучим. Еще более укрепился авторитет
596

СССР и социалистического лагеря и возросло влияние
мирового социализма на весь ход исторического
развития. Тем самым был нанесен новый сокрушительный
удар по агрессивной политике и планам
империалистических держав во главе с США.
4. Сопротивление агрессивных сил США нормализации
международной обстановки. Курс на срыв советских предложений
о сокращении вооружений и запрещении атомного и
водородного оружия, выдвигавшихся в 1955—1958 гг.
Осуществление американской программы «взаимного обеспечения
\ безопасности» и расширение деятельности НАТО. Усиление
раскола Европы под видом западноевропейской «интеграции».
Политика США в германском вопросе и возрождение
милитаризма и реваншизма в Западной Германии
Советское правительство и все миролюбивые силы,
используя возможности, открывшиеся в связи с
прекращением войны в Корее, а затем и в Индо-Китае, усилили
борьбу за нормализацию отношений между
государствами двух социальных систем, за уменьшение
международной напряженности.
В 1954 —первой половине 1955 г. СССР и другие
социалистические государства выступили с рядом
важных внешнеполитических акций, направленных на
укрепление мира и международной безопасности. В
результате была создана обстановка, в условиях которой
летом 1955 г. оказался возможным созыв Женевского
совещания глав правительств четырех держав — Советского
Союза, США, Англии и Франции.
Совещание в Женеве являлось первой после
десятилетнего перерыва встречей руководителей четырех
держав. На совещании были обсуждены такие важные
вопросы, как германский вопрос и вопрос о европейской
безопасности, вопрос о разоружении, вопрос о развитии
контактов между Западом и Востоком, и выработаны
согласованные директивы глав правительств министрам
иностранных дел. Совещание показало жизненность и
правильность метода переговоров для решения сложных
международных вопросов, возможность их позитивного
решения, при условии, конечно, взаимного стремления
к сотрудничеству и соглашению. Оно породило более
благоприятную атмосферу в международных
отношениях, названную «духом Женевы».
597

После Женевского совещания Советский Союз, КНР
и все страны народной демократии еще более усилили
борьбу за дальнейшее уменьшение международной
напряженности, за сближение позиций держав по ряду
важнейших международных проблем. Мирная
инициатива СССР и других стран социалистического лагеря
развернулась во всех направлениях: политическом,
дипломатическом, экономическом, военном, — охватила
самые различные географические районы и страны.
Советское правительство делало все от него зависящее, чтобы
усилить «дух Женевы», подкрепить его практическими
делами, идущими на пользу мира.
Совершенно иным руководствовались правящие
круги США. Несмотря на очевидные просчеты политики
«с позиции силы», они по существу настаивали на
продолжении этой политики и «холодной войны». По
вопросу же о методах проведения указанной политики,
характера дипломатической тактики имелись две точки
зрения, влиявшие на позицию правительства США.
Представители наиболее агрессивного и реакционного
крыла считали, что необходим откровенный и
категорический отказ от переговоров с Советским Союзом. Они
настаивали на том, чтобы с порога отвергнуть
миролюбивые предложения, выдвигавшиеся социалистическими
государствами. Представители более умеренных кругов
полагали, что такой отказ поведет к дискредитации
американской политики в глазах мирового общественного
мнения. Поэтому они считали более целесообразной
иную тактику. Соглашаясь на участие в важных
мероприятиях, имевших целью улучшение международной
атмосферы, выдавая себя на словах чуть ли не за
инициаторов таких мероприятий, на деле представители
этих кругов стремились свести к минимуму их
практический эффект.
Установки империалистических сил США и
разногласия внутри правящих кругов повлияли на позицию
американской делегации в Женеве, возглавлявшейся
президентом Эйзенхауэром. Уже в ходе совещания
выяснилось, что, заявляя публично о своем стремлении
устранить наиболее важные узлы противоречий,
которые таили угрозу миру, на практике американские
представители выдвигали конкретные предложения, весьма
далекие от подобной цели.
598

Так, при обсуждении германского вопроса они пытались
игнорировать существование двух суверенных германских государств —
ГДР и ФРГ — и выступили в поддержку плана, направленного на
такое «воссоединение» Германии, результатом которого явилось бы
поглощение Германской Демократической Республики
западногерманским империализмом. Признав законность опасений Советского
Союза и других государств в связи с милитаризацией ФРГ, главы
правительств США, Англии и Франции вместе с тем отказались
принять советские предложения о коллективной безопасности в
Европе. По вопросу о сокращении вооружений и запрещении атомного
оружия западные державы ограничились лишь частными
предложениями, рассчитанными на успокоение общественного мнения. Что же
касается американского плана так называемого «открытого неба»,
то он по существу сводился к шпионажу и сбору разведывательных
данных о Советском Союзе. С целью осложнения хода совещания
американская делегация пыталась включить в повестку дня
заведомо провокационный вопрос о деятельности «международного
коммунизма» и о «положении в странах Восточной Европы».
Не успело окончиться совещание в Женеве, как
империалистическая пропаганда США стала заявлять
о его «безрезультатности». Американская дипломатия
развернула деятельность, направленную на
дискредитацию «духа Женевы», на противодействие дальнейшему
уменьшению международной напряженности. Это
отчетливо проявилось уже на совещании министров
иностранных дел четырех держав, собравшемся осенью 1955 г.
для реализации решений глав правительств.
Противодействие правящих кругов США
уменьшению международной напряженности выразилось, как
уже указывалось, во враждебной деятельности против
СССР и социалистических государств, связанной с
реализацией доктрины «освобождения». Оно проявилось
также в позиции правящих кругов США в отношении
таких важнейших проблем, как проблема ликвидации
военных блоков, создания системы коллективной
безопасности в Европе и в Азии, заключения мирного
договора с Германией и, особенно, проблема разоружения.
* *
*
Советский Союз неизменно выступал за самую
широкую, всеобъемлющую программу разоружения.
Учитывая, однако, что такую программу империалистические
державы считали для себя неприемлемой, Советское
правительство выдвинуло в 1955—1958 гг. ряд
конкретных предложений о проведении частичных меро-
599

приятии по разоружению. Для этого оно использовало
обычные дипломатические каналы, ООН, встречи и
контакты с руководителями правительств западных
держав. Основная особенность этих предложений
заключалась в том, что они предусматривали
существенное сокращение вооруженных сил, вооружений и
военных расходов в возможно более короткие сроки. В
отличие от этого империалистические круги США, исходя
из политики «с позиции силы», выступали против
разоружения, несмотря на то что масштабы гонки
вооружений принимали все более угрожающий характер.
Достаточно сказать, что если в 1929 г., в период между двумя
мировыми войнами, прямые военные расходы всех стран составили
4,2 млрд. долл., то в 1958 г. эти расходы превышали 100 млрд. долл.,
то есть были почта в 25 раз больше. По имеющимся подсчетам, в
конце 50-х годов под ружьем, в составе вооруженных сил государств
находилось более 20 млн. человек. Кроме того, на каждого солдата
приходится по крайней мере 3—4 человека, которые обслуживают
вооруженные силы. Таким образом, общее число лиц,
непосредственно участвующих в военных приготовлениях, представляющих
собой, с точки зрения общественных потребностей, бессмысленную
растрату национальных богатств, составляло не менее 100 миллионов
человек. По оценке известного английского ученого Дж. Бернала,
в главных капиталистических странах от 60 до 80% научных
исследований в таких ведущих областях науки и техники, как атомная
энергия, электроника, аэродинамика, имеют военное назначение.
В США, например, в 1957 г. из федеральных ассигнований на научно-
исследовательские работы в 3,7 млрд. долл. 3,1 млрд. шло на
исследования в военных целях 1.
В условиях, когда народы всего мира, в том числе
американский народ, были глубоко встревожены
непрерывно растущими масштабами военных приготовлений,
правящие круги США не могли открыто выступать
против самой идеи разоружения и отвергать советские
предложения. Они сочли более целесообразным заявлять во
всеуслышание о своем стремлении к сокращению
вооружений и вооруженных сил и вместе с тем топить
проблему разоружения в бесконечных переговорах и
бесчисленных увертках, как только дело доходило до
заключения тех или иных соглашений.
Учитывая некоторое уменьшение международной
напряженности, Советское правительство приняло
важные решения об одностороннем сокращении своих
вооруженных сил. Желая устранить преграды на пути разо-
1 «The New York Times», 14.1.1958.
600

ружения, оно согласилось с предложениями США и
других западных держав об установлении предельных
уровней вооруженных сил СССР, КНР, США (до
1,5 млн. человек), Англии и Франции (до 650 тыс.
человек) и о том, чтобы сокращение вооружений и
запрещение ядерного оружия осуществлялось по стадиям.
Однако Соединенные Штаты и их союзники по
империалистическим военным блокам ответили на этот шаг
Советского правительства... отказом от своих
собственных предложений.
Правительства США, Англии, Франции неоднократно
меняли свою позицию и свои предложения по вопросам
сокращения вооружений и вооруженных сил. То они
делали упор на обычные вооружения и заявляли, что
только существенное сокращение Советским Союзом
своих сухопутных вооруженных сил сделает возможным
атомное разоружение. То, когда Советский Союз давал
свое согласие на такое сокращение, утверждали, что
обычное разоружение может иметь место лишь при
условии атомного разоружения. То они выступали за
«расчленение» программы разоружения, то за
«сбалансирование» этой программы. Различных нюансов на
этот счет было столько, что, скажем, такой осведомленный
американский политик, как бывший государственный
секретарь США Ачесон, заявил осенью 1957 г.: «Я
настолько запутался в этих переговорах, что просто не
знаю, где мы находимся или что мы пытаемся получить».
Действительно, трудно было в этом не запутаться.
Но при всей многочисленности предложений Запада
в рассматриваемый период общая для всех этих
предложений линия была ясна. Она состояла в том, чтобы
ставить все новые и новые преграды на пути
действительного разоружения. В итоге, многолетние
переговоры, которые велись в комиссии ООН по разоружению
и ее подкомитете, а также обсуждение этого вопроса
в Генеральной Ассамблее и на различных
международных совещаниях и конференциях, не дали никаких
реальных результатов. К концу 50-х годов в
капиталистическом мире не было осуществлено ни значительного
сокращения вооруженных сил, ни уменьшения военных
расходов, ни прекращения гонки вооружений.
Особую опасность для человечества таит в себе
угроза атомной и водородной войны. Советский Союз
601

всегда выступал за полное и безусловное запрещение
ядерного оружия. Он добивался этого и тогда, когда сам
еще не обладал этим оружием. Еще более настойчиво и
упорно Советское правительство настаивало на этом,
когда в Советском Союзе было создано термоядерное
оружие, что дало ему серьезные преимущества перед
Западом в этой области. Правительства
капиталистических стран, и в первую очередь Соединенных Штатов
Америки, напротив, самым решительным образом
выступали против запрещения атомного оружия и его
уничтожения. Подобная линия характерна как для
«плана Баруха» первых послевоенных лет, так и для
многих американских предложений последующих годов
(в том числе для «рабочих документов» 1952 г., плана
«атомы для мира», выдвинутого в обращении к
Генеральной Ассамблее ООН 8 декабря 1953 г., плана
«постепенного разоружения» («step by step plan»),
предложенного в апреле 1956 г., проекта соглашения о
неиспользовании для военных целей будущей продукции
расщепляющихся материалов, появившегося в 1957 г.
и др.).
Стремясь оправдать и обосновать свой отказ от
запрещения термоядерного оружия, многие
высокопоставленные государственные деятели США, известные
буржуазные идеологи, а также ряд ученых-атомников
хотели уверить общественное мнение в том, что, поступая
подобным образом, они якобы руководствовались
интересами мира, а не войны. Накапливание Соединенными
Штатами ядерного оружия, утверждали они, являлось
будто бы фактором, «сдерживающим» войну.
Анализируя аргументацию, приводимую в подтверждение
указанной точки зрения, Ральф Лэпп писал, что авторы ее рассматривали
«супербомбы, или стратегическое оружие», в качестве
«сдерживающего фактора, предотвращающего глобальную войну», а тактические
атомные бомбы — как средство, «обеспечивающее мир на локальном
фронте» 1.
Концепция так называемого «атомного равновесия
сил» и попытка представить гонку ядерного
вооружения как некую «гарантию» от войны — явная нелепость.
Накапливание и усовершенствование средств массового
уничтожения одной стороной неизбежно вызывало ответ-
1 R. Lapp, Atoms and People, pp. 166—167.
602

ные меры другой стороны. В результате создавалась
опаснейшая концентрация «горючего материала»,
появлялись все новые и новые смертоносные орудия,
разрушительное действие которых к тому же еще далеко не
полностью изучено. Это накаляло обстановку,
усиливало нервозность и подозрительность в отношениях
между государствами.
Последнее всецело относится и к утверждениям о тактическом
атомном оружии как якобы средстве «локализации» военных
конфликтов. «Оснащение вооруженных сил государств тактическим
атомным оружием,— признает Г. Роберте,— означает, что применение этого
оружия в любой будущей войне становится все более вероятным» *.
Самые серьезные возражения вызывают утверждения авторов
концепции «ограниченных» войн о том, что в таких войнах якобы может
быть достигнута договоренность об объектах и пределах применения
термоядерного оружия. По этому поводу выражают глубокое
сомнение и многие американские авторы. Так, например, Д. Кинг
ставит вопрос: что означает тактическое атомное оружие? Оружие,
действующее на 50 миль, или на 500, или на 1500 миль? Причем,
отмечает он, договоренность об ограничении размеров применяемого
атомного оружия всегда «будет вступать в конфликт с военной
необходимостью» 2. «В случае применения атомного оружия
возможность ограничения его использования «тактическими» целями
становится весьма проблематичной», — пишет Г. Роберте3.
Характер ядерного оружия, перспектива оказаться под
массированным атомным ударом противника, быстротечность операций с
использованием ядерного оружия — все это минимально сокращает
в современных условиях дистанцию между войной «ограниченной»
и мировой войной и, напротив, усиливает угрозу самого быстрого,
а быть может, и мгновенного перерастания первой во вторую.
Столь же необоснованны утверждения о том, что, выступая
длительное время против прекращения испытаний атомного оружия,
правящие круги США руководствовались будто бы соображениями
человеколюбия, стремились уменьшить опасность, вытекающую из
характера этого оружия. «Прекращение испытаний, — заявил в
1958 г. Эдвард Теллер, которого называют «отцом водородной
бомбы», — приостановит наши усилия, прежде чем мы сможем создать
более гибкие и гуманные взрывчатые вещества и приспособить их
к конструктивному использованию»4.
Бессмысленность подобных утверждений состоит в том, что
испытания ядерного оружия, вызывающие увеличение радиации,
уже сами по себе представляют большую, опасность не только для
нынешних, но и для будущих поколений. Кроме того, в результате
1 Н. L. Roberts, Russia and America. Dangers and Prospects, p. 15.
2 J. E. King, Nuclear Plenty and Limited War («Foreign Affairs»,
Apr. 1956, p. 249).
8 H. L. Roberts, Russia and America. Dangers and Prospects,
pp 15—16.
4 E. Teller, Alternative for Security («Foreign Affairs», Jan. 1958,
p. 205).
603

этих испытаний создаются все более разрушительные и смертоносные
виды и средства массового уничтожения, что отчетливо видно на
примере так называемых «чистых» бомб. По признанию доктора
Либби, представителя Комиссии по атомной энергии США, даже так
называемая «чистая» водородная бомба, не говоря о ее гораздо
большей разрушительной силе, вызывает в два раза больше
заражения, чем «грязная» бомба, сброшенная на Хиросиму.
*
Уменьшение международной напряженности и
обеспечение мира требуют ликвидации противостоящих друг
другу военных блоков и группировок и по меньшей мере
заключения пакта о ненападении между
государствами— участниками НАТО и Варшавского договора,
а также ликвидации военных баз на чужих территориях
и вывода с этих территорий иностранных войск.
Как известно, Советский Союз и другие
социалистические государства неизменно и последовательно
выступали за осуществление этих мер. Варшавский
договор, заключенный 14 мая 1955 г., через 6 лет после
подписания Североатлантического пакта, являлся
ответной мерой стран социалистического лагеря,
вынужденных объединить свои силы и ресурсы для обеспечения
собственной безопасности и безопасности в Европе
перед лицом усилившейся агрессивной деятельности
Североатлантического блока. Советское правительство
неоднократно предлагало правительствам США и
других западных держав в целях укрепления мира
ликвидировать как организацию Североатлантического
договора, так и организацию стран Варшавского договора.
Встретив отказ правительств стран Запада пойти на
этот шаг, участники Варшавского договора
неоднократно выступали с предложением заключить пакт о
ненападении со странами НАТО.
Полную противоположность этому представляла
политическая линия стран Запада во главе с
Соединенными Штатами Америки. Осуществляя политику «с
позиции силы», республиканский кабинет не только
продолжил, но и активизировал и расширил действия
правительства демократической партии, направленные
на сколачивание агрессивных военных блоков.
«Американская внешняя политика не знает цели более важной,
чем укрепление солидарности великой Атлантической коалиции, ко-
604

торая отражает как общие интересы, так и общие устремления», —
подчеркивал Дж. Макклой в предисловии к книге Г. Робертса
«Россия и Америка. Опасности и перспективы» К Ключевая задача
внешней политики США, заявлял Ачесон, — «укреплять единство и силу
коалиции свободных наций (то есть империалистических
государств.— Н. И.) как баланс силы, противостоящей
советско-китайской системе»2.
Важной особенностью военно-политической
стратегии американского империализма являлись расчеты на
использование в своих интересах всех ресурсов
капиталистического мира, и прежде всего территорий и армий
стран, входящих в агрессивные военные блоки при
сохранении за Соединенными Штатами командных
позиций в этих блоках.
Генерал Брэдли, в то время председатель объединенной груцпы
начальников штабов США, выступая в конгрессе с обоснованием
принципов, положенных в основу НАТО, заявлял, что
стратегическую атомную бомбардировку «должны взять на себя
Соединенные Штаты», а «основное ядро наземных сил будет поставляться
странами Европы с помощью других стран по мере проведения ими
мобилизации». «Мы в значительной степени рассчитываем на наших
союзников, и если мы не будем иметь союзных армий, мы не
сможем вести войну на земле, — утверждал в 1956 г. министр обороны
Вильсон... — В атомный век трудно представить целесообразность
отправки 5 млн. американцев в Европу, или в Азию, или в другое
место, где мы не будем иметь армии наших союзников»3.
Подобные расчеты в большой мере нашли свое
отражение в практической деятельности
Североатлантического блока. Уже к началу 1954 г. европейские участники
НАТО по численности личного состава сухопутных
армий в 2,5 раза превосходили США, а по
численности личного состава авиации и флота в 2,5 раза
уступали им4. Основной военной концепцией, в соответствии
с которой строилась вся система НАТО, явилась
формула «меча и щита». Эта формула предусматривала
такое разделение функций между государствами, при
котором сухопутные войска и тактическая авиация
европейских стран-участниц должны вести основные боевые
действия на «передовой линии обороны НАТО» и играть
роль «щита». Под его прикрытием США, применяя
1 См. Я. L. Roberts, Russia and America. Dangers and Prospects,
p. XL.
3 D. Acheson, A Democrat Looks at His Party, p. 102.
8 Cm. «U. S. News and World Report», July 13, 1956, pp. 39, 45.
4 См. #. М. Лемин, Англо-американские противоречия после вто-.
рой мировой войны, стр. 382.
605

стратегическую авиацию, снабженную атомным и
водородным оружием, и ракетные установки, которым
отводится роль «меча», должны наносить массированные
наступательные удары по предполагаемому противнику
(в качестве такового командование НАТО совершенно
откровенно указывало на Советский Союз и
социалистические государства).
Считая необходимой предпосылкой
беспрепятственного использования НАТО в своих агрессивных планах
захват основных руководящих постов в этом блоке,
американские правящие круги создали широко
разветвленную военно-политическую организацию, всецело
зависящую от Соединенных Штатов. Структура блока, схема
его руководящих органов неоднократно менялась1. Но
на всех этапах, независимо от этих изменений,
господствующие позиции в руководстве блоком стремился
обеспечить за собой американский империализм2.
Правящие круги США использовали и используют
НАТО как средство милитаризации экономики стран —
участниц блока, увеличения их военных расходов и
вооруженных сил. Общая численность вооруженных сил
стран — участниц НАТО составляла в 1957 г. более
6,5 млн. человек; 48 дивизий (численностью свыше
800 тыс. человек) было выделено в распоряжение евро-
1 См. Lord Ismay, NATO. The First Five Years, 1949—1954.
2 Основной орган стратегического планирования и оперативного
руководства в НАТО — постоянная группа военного комитета, в
которой первоначально были представлены генеральные штабы США,
Англии, Франции, а впоследствии еще и ФРГ. Из членов постоянной
группы наибольшими полномочиями обладал американский
представитель— здесь сказывалось и то обстоятельство, что авиация и
флот США составляли основной костяк вооруженных сил НАТО,
и то, что военные расходы США значительно больше расходов всех
остальных участников блока, и то, наконец, что место пребывания
постоянной группы — Вашингтон.
Главным из региональных военных командований
Североатлантического блока является европейское командование, в распоряжении
которого находятся основные войсковые контингенты и соединения
военно-морского флота и военной авиации, выделяемые странами —
участницами НАТО. Пост верховного главнокомандующего
вооруженными силами блока в Европе последовательно занимали американские
генералы Эйзенхауэр, Риджуэй, Грюнтер, Норстед.
Аналогичным образом дело обстоит с руководством
многочисленными постоянными и временными комитетами и другими органами
НАТО — в большинстве случаев они фактически возглавляются
американскими представителями.
606

пейского главнокомандующего1. Сумма прямых
военных расходов стран — участниц Североатлантического
блока увеличилась с 18,7 млрд. долл. в 1949 г. до
62,2 млрд. долл. в 1959 г., то есть более чем в три раза2.
Настаивая на увеличении военных расходов
западноевропейских государств, финансовая олигархия США
преследовала двоякие цели. С одной стороны, это
соответствовало общей направленности
военно-стратегических мероприятий американского империализма. С
другой— ослабляло экономические позиции европейских
стран, являющихся не только партнерами США, но и
их соперниками и конкурентами, облегчало
американскому капиталу проникновение в западноевропейские
страны, захват рынков этих стран.
Североатлантический блок использовался
американским империализмом и в целях установления и
укрепления зависимости всех остальных стран-участниц от
США в военном отношении. При помощи этого блока
американские правящие круги получили возможность
вмешиваться в важнейшие военно-стратегические
мероприятия государств — членов НАТО.
Такие важные вопросы, как военно-мобилизационные
планы, производство вооружения, строительство военных
сооружений, размеры вооруженных сил и их обучение,
установление^онтингентов, подлежащих призыву в
армию, назначение ряда высших офицеров — все эти
вопросы в значительной мере стали решаться при участии
США.
Под видом так называемого «укрепления единства
несоветского мира» американские правящие круги
направили в страны — участницы Североатлантического
блока не только американское вооружение, но и своих
инструкторов, свои военные миссии и, наконец, свои
войска. За короткое время в Западной Европе было
создано большое количество аэродромов,
обеспечивающих, как подчеркивают американские авторы,
«удачные тактические позиции» для США3. По официальным
1 См. «Международный политико-экономический ежегодник
1958 г.», Госполитиздат» 1958, стр. 579.
2 См. «Commonwealth Survey», 17.III.1959, p. 243; 5.1.1960,
p. 6.
8 «AAilitary Policy and National Security», ed. by W. W. Kaufman,
Princeton, 1956, p. 180.
607

данным, в Западной Европе находилось к началу 1955 г.
около 425 тыс. американских солдат (из 1370 тыс.
войск, содержавшихся за пределами США). В
результате в руках вооруженных сил США оказался ряд
ключевых, весьма важных со стратегической точки зрения
позиций во многих из стран — участниц НАТО.
С созданием Североатлантического блока и обширной
системы его военно-промышленных органов демпинг
американских товаров в Европу по «плану Маршалла»
дополнялся и в известной мере заменялся демпингом
оружия, приносившим особенно высокие прибыли
военно-промышленным концернам США. 6 сентября
1949 г. президентом Трумэном был подписан акт
«о взаимной помощи в обороне» *. Согласно этому акту
на военную помощь иностранным государствам
ассигновалась первоначально сумма в 1300 млн. долл. (в
дальнейшем издавались аналогичные акты, а сумма
американской помощи систематически увеличивалась). 27
января 1950 г. были подписаны двусторонние соглашения
между США и рядом стран Европы (с каждой в
отдельности) об условиях американской «военной помощи».
В результате этих соглашений к тем путам, которые
имели место в соответствии с законом об
«экономической помощи», прибавились новые путы — американской
«военной помощи».
Важным мероприятием, призванным способствовать
расширению деятельности НАТО и сколачиванию
других агрессивных блоков, явилась принятая в разгар
войны в Корее программа так называемого «взаимного
обеспечения безопасности»- Соответствующий закон,
подписанный президентом Трумэном 10 октября 1951 г.2,
1 «Mutual Defence Assistance Act of 1949», см. «A Decade of
American Foreign Policy, Basic Documents, 1941—1949», pp. 1356—1363.
Несколько ранее, 8 апреля 1949 г., государственный департамент
опубликовал заявление государственного секретаря Ачесона
относительно просьбы восьми стран—участниц Североатлантического
союза о предоставлении им американской «военной помощи» (см.
«Department of State Bulletin», Apr. 17, 1949, pp. 493—494).
Характерно то обстоятельство, что заявление Ачесона явилось отражением
требований американских монополий возобновить ленд-лиз военного
времени. С подобными требованиями уже в октябре 1948 г. выступил
на банкете в Уолдорф-Астории президент «Чэйз нейшнл бэнк» Уинтроп
Олдрич.
2 «Mutual Security Program of 1951». Public Law 165, 82nd
Congress.
608

дополнялся и расширялся одноимёнными законами,
принимавшимися ежегодно.
В первых же параграфах закона 1951 г. открыто говорилось о
том, что цель его — «содействовать осуществлению внешней политики
Соединенных Штатов посредством оказания военной, экономической
и технической помощи» другим государствам, с тем чтобы
«развивать их ресурсы... в национальных интересах Соединенных Штатов».
Обосновывая программу «взаимного обеспечения безопасности», Аче-
сол заявил 26 июня 1951 г. в сенатской комиссии по иностранным
делам: «Мы должны... увеличить нашу решимость и наши усилия
для создания во всем мире ситуации силы» !. Закон предусматривал
координацию всех направлений американской экспансии,
согласование между собой «плана Маршалла», программы «4-го пункта»,
программы «взаимной помощи в обороне», объединение всех
программ американской «помощи» иностранным государствам —
экономической, технической и военной.
В первые же пять лет (1951—1955 гг.) сумма
ассигнований по «программе взаимного обеспечения
безопасности» достигла 30 млрд. долл., то есть была в 2,5 раза
больше, чем все ассигнования по «плану Маршалла»,
С 1949 по 1959 г. ассигнования по той же программе
составили 52,4 млрд. долл.2, из которых большая часть
пошла на прямую военную поддержку союзников США
по агрессивным блокам и коалициям. С 1951 по 1957 г.
США предоставили своим союзникам свыше 40 тыс.
танков и других боевых машин, более 10 тыс. боевых
самолетов, 1300 военно-морских судов различных типов,
57 тыс. артиллерийских орудий, 2200 тыс. пулеметов и
большое количество другой военной техники. Основная
часть этого вооружения поступила в распоряжение
западноевропейских стран — участниц НАТО. С 1951 по
1957 бюджетный год общий размер лишь
непосредственно «военной помощи», предоставленной
Соединенными Штатами их союзникам (большая часть ее
приходилась на Западную Европу), составил 18,5млрд.долл.3
Активизация военных приготовлений,
осуществлявшихся НАТО, сопровождалась вовлечением новых
государств в этот агрессивный блок. 18 февраля 1952 г.
участницами Североатлантического пакта стали Греция и
Турция. 23 октября 1954 г., после подписания лондонско-
парижских соглашений, к НАТО была присоединена
1 «Department of State Bulletin», Aug. 6, 1951, p. 209.
2 Cm. «Statistical Abstract of the United States. 1959», p. 873.
3 Cm. «Congressional Record», Jan. 14, 1958, p. A 250.
20 И. Иноземцев
609

Западная Германия. Одновременно под руководством
и при активном участии правящих кругов США
создавались другие военные блоки, находящиеся в
тесной связи с НАТО (в 1951 г. АНЗЮС, в 1954 г. Западно-
европейский союз и СЕАТО, в 1955 г. — Багдадский
блок, или СЕНТО, о которых подробнее будет сказано
далее).
Не полагаясь целиком на систему многосторонних
договоров, правительство США стремилось закрепить и
усилить свои позиции в ряде стран и
военно-политическую зависимость этих стран от американского
империализма путем подписания двусторонних военных
соглашений. Такие соглашения были заключены с
Японией, с марионеточными правительствами Чан Кай-ши,
Ли Сын Мана и Нго Дьема, с некоторыми
государствами Юго-Восточной Азии и Ближнего и Среднего
Востока, многими странами Латинской Америки, рядом
западноевропейских стран, в том числе Испанией.
К концу 50-х годов США имели двусторонние военные
соглашения о «взаимной безопасности», аренде военных
баз, поставках вооружения и т. д. более чем с 40
странами.
С провозглашением доктрины «массированного
возмездия» в основу военной деятельности не только
американского империализма, но и возглавляемых им
военных блоков, прежде всего Североатлантического, был
положен курс на подготовку атомной войны.
В декабре 1954 г. сессия Совета НАТО постановила начать
разработку военных планов, предусматривающих использование
войсками НАТО термоядерного оружия. В декабре следующего, 1955 г.
на сессии Совета были приняты решения о вооружении армий
Североатлантического блока атомным оружием и увеличении на одну
треть военно-воздушных сил этого блока в Европе. На сессии
Совета НАТО (с участием глав правительств) в Париже 16—19
декабря 1957 г. США провели решение предоставить в распоряжение
верховного главнокомандующего вооруженными силами союзников
в Европе баллистические снаряды среднего радиуса действия и
создать в Западной Европе запасы ядерных боевых зарядов, которые
передавались в распоряжение верховного главнокомандующего
НАТО и могли быть им использованы с разрешения президента
США 1. В 1958—1959 гг. началось осуществление серии практических
мер, имевших целью ядерное вооружение НАТО (разработка плана
дислокации ракетных баз и создание таких баз, формирование со-
1 См. «Department of State Bulletin», Jan. 6, 1958, p. 14.
610

единений, приспособленных для ведения атомной войны, посылка
из США в Европу инструкторов для обучения обращению с
ядерным оружием и т. д.).
Создание многочисленных американских баз, в том
числе ракетных, на территориях других стран, курс на
вооружение союзников США атомным оружием, отказ
государств — членов НАТО заключить пакт о
ненападении с государствами — участниками Варшавского
договора— все это противодействовало уменьшению
международной напряженности, увеличивало опасность
вовлечения в военные конфликты многих государств и
целых континентов.
*
Непременным условием уменьшения напряженности
в международных отношениях и обеспечения
международной безопасности является нормализация положения
в Европе, устранение возможности военных конфликтов
в этом районе. Длительный исторический опыт
свидетельствует о том, что на протяжении веков Европа была
очагом наиболее разрушительных войн; именно здесь
начались первая и вторая мировые войны.
Советский Союз и другие социалистические
государства, руководствуясь принципом мирного
сосуществования государств различных систем, вели борьбу за
создание такой системы коллективной безопасности в
Европе, которая охватывала бы как социалистические,
так и капиталистические страны. Эту цель преследовали
советские предложения о заключении Общеевропейского
договора о коллективной безопасности, выдвинутые
в 1954 г.; ей был подчинен проект договора о дружбе и
сотрудничестве европейских государств, выдвинутый
Советским Союзом в 1958 г.; к этой же цели были
направлены предложения польского правительства о
создании безатомной зоны в центре Европы («план Рапац-
кого») и неоднократно вносившиеся социалистическими
государствами предложения о сокращении численности
вооруженных сил, расположенных на территории
Европы, и ликвидации иностранных военных баз в этом
районе. Главная отличительная черта предложений
СССР и европейских стран народной демократии — их
реальность, трезвый учет обстановки и интересов всех
20*
611

сторон, полное отсутствие стремления навязывать свою
волю, готовность к разумным компромиссам.
В отличие от этого правящие круги Соединенных
Штатов Америки в вопросах европейской политики, как
и в других основных международных вопросах,
руководствовались авантюристическими планами реставрации
капитализма в европейских странах народной
демократии, расчетами на борьбу против СССР любыми
средствами, вплоть до военных. Отсюда — курс на
углубление раскола Европы, нач превращение Западной Европы
в военный лагерь якобы для защиты «свободного мира»
от «советской агрессии», а в действительности для
подготовки агрессивной войны против социалистических
государств и сохранения любой ценой отживающего свой
век старого строя.
Вслед за речью Черчилля в Фултоне, созданием
Организации европейского экономического
сотрудничества, сколачиванием Западного союза и заключением
Североатлантического пакта последовали новые шаги
в направлении так называемой «интеграции» Европы,
осуществлявшиеся по инициативе и при активной
поддержке империалистических кругов США.
В области политической эти шаги нашли свое
выражение в создании Европейского совета (5 мая 1949 г.)
в составе 15 западноевропейских стран с комитетом
министров и консультативной ассамблеей. Следуя курсу
Вашингтона, ассамблея обсуждала на своей сессии
в,августе 1952 г. вопрос об оказании «помощи» народно-
демократическим странам Европы, когда они «будут
освобождены», и-выделила специальный фонд,
аналогичный американским фондам, связанным с
«поправкой Керстена», а в 1957 г. особое внимание уделила так
называемому «венгерскому вопросу».
В области экономической курс на «интеграцию»
Европы весьма отчетливо проявился в таких актах, как
создание Европейского объединения угля и стали
(ЕОУС) и Европейского экономического сообщества
(ЕЭС), осуществленных при активном участии
американского монополистического капитала.
Еще в 1946 г. на Лондонской конференции западных держав
посол США в Лондоне Л. Дуглас представил неопубликованный
американский плам создания единого угольно-металлургического
комплекса в составе Рур — Лотарингия —- Саар — Люксембург, Ле-
612

том 1948 г. президент «Юнайтед Стейтс стил экспорт ассошиэйшн»
Дж. Вольф обсуждал это предложение с магнатами Рура, а в
начале 1949 г. состоялась тайная конференция крупнейших
промышленников в Дюссельдорфе. 9 мая 1950 г., на следующий день после
встречи с Ачесоном и накануне открытия конференции министров
иностранных дел США, Англии и Франции, в Лондоне с
предложением объединить сталелитейную и угольную промышленность
Франции и Западной Германии выступал французский министр
иностранных дел Р. Шуман. Его выступление незамедлительно получило
официальное одобрение государственного департамента США.
18 апреля 1951 г. правительствами Франции, ФРГ,
Италии, Бельгии, Голландии и Люксембурга был
подписан, а 25 июля 1952 г. введен в силу договор1 о
создании ЕОУС или о «плане Шумана». Правительство США
учредило при верховном органе созданного шестью
странами государственно-монополистического
объединения специальную дипломатическую миссию.
Правящие круги США рассматривали Европейское
объединение угля и стали в качестве важного звена
системы военно-политических и экономических
организаций западноевропейских стран, средства усиления
военно-промышленного потенциала Западной Европы.
Кроме того, «черный пул» расценивался
американской финансовой олигархией, особенно на первых
порах, и как инструмент усиления своего влияния в
ключевых отраслях экономики шести стран «малой
Европы».
Примерно через пять лет после образования ЕОУС,
25 марта 1957 г. в Риме был подписан договор
(вступивший в силу с 1 января 1958 г.) об учреждении
Европейского экономического сообщества2. Договор
предусматривал создание «общего рынка» шести стран
«малой Европы» и их совместные действия в вопросах
таможенных и валютных отношений, капиталовложений,
политики в отношении рабочего класса. ЕЭС, как и
ЕОУС, представляет собой международный
монополистический союз, сговор монополий, получивший
государственно-правовое оформление.
1 Текст договора см. в приложении к книге «Угроза плана
Шумана», ИЛ, М., 1954.
2 См. «Traite instituant la Communaute economique europeenne»,
Paris, 1957. Извлечения из текста договора были даны в журнале
«Международная жизнь» № 7, 1957.
613

Создание ЕЭС, как и осуществление других мероприятий по
«.интеграции» Европы, происходило при активном участии
Соединенных Штатов. Предложение о создании «общего рынка» было
официально выдвинуто странами Бенилюкса, а инициатива в
разработке основных положений римского договора принадлежала ЕОУС.
Но, естественно, как правительства этих стран, так и руководящие
органы «черного пула» не отважились бы выступить со своими
предложениями, если бы правительство США всецело их не
поддерживало. В период, предшествовавший конференции в Риме,- когда был
создан межправительственный комитет экспертов, представители
американского монополистического капитала принимали негласное,
но весьма активное участие в выработке соглашений об «общем
рынке». В январе 1957 г., за два месяца до конференции,
правительство США официально заявило о своем положительном отношении
к этому мероприятию.
Поддерживая создание Европейского экономического
сообщества, правящие круги США руководствовались
прежде всего своими классовыми и
военно-политическими соображениями. Они рассчитывали на то, что
создание «общего рынка» будет способствовать
консолидации сил европейской реакции и укреплению
позиций капитализма в Европе, которые будут
противопоставлены Советскому Союзу и другим социалистическим
государствам. Империалистические силы Соединенных
Штатов стремились использовать экономическое
«объединение» Европы как средство усиления борьбы против
национально-освободительного движения в колониях
европейских стран-метрополий, прежде всего Франции
(проект создания «Еврафрики», входящий
неотъемлемой составной частью в соглашение об «общем
рынке»). Они преследовали также цели расширения
военно-экономического потенциала НАТО в Западной
Европе.
Вместе с тем ведущие группы американского
монополистического капитала рассчитывали извлечь немалые
непосредственные экономические выгоды из планов
европейской «интеграции». Опираясь на свои прямые
капиталовложения в Западной Европе и смешанные
американо-европейские предприятия, на систему картельных
соглашений, издавна существовавших между
американскими, западногерманскими, французскими и другими
монополиями, финансовая олигархия США
рассматривала ликвидацию таможенных барьеров и другие
мероприятия, связанные с созданием «общего рынка» как
весьма прибыльные для себя.
614

Но подсчетам американской печати, заграничные филиалы
американских компаний (очень часто они выступают под вывеской
смешанных предприятий или даже местных фирм, не меняя их
названий, и таким образом сбывают свою продукцию в обход
таможенных и валютных ограничений) производят продукции на сумму,
значительно большую, чем сумма американского экспорта. Так,
например, в 1957 г. экспорт товаров и услуг из США равнялся 26 млрд.
долл., в то время как продажи заграничных филиалов 2500
американских корпораций составили 32 млрд. долл.' Весьма значительное
число этих филиалов расположено в Западной Европе. Общий
размер американских инвестиций в этом районе увеличился с 3,6 млрд.
долл. в 1950 г. приблизительно до 7 млрд. долл. в 1957 г.2, причем
американские частные вложения в шести странах «общего рынка»
возросли почти в 2,5 раза3. В этих условиях зачастую создается
такая ситуация, при которой меры, направленные якобы на защиту
внутреннего рынка «малой Европы» от конкуренции иностранных
товаров, в частности американских, в действительности являются
мерами, облегчающими сбыт американских товаров (произведенных
дочерними предприятиями американских корпораций) и
обеспечивающими дополнительные прибыли американскому капиталу.
В области военной американская политика
«интеграции» Европы воплотилась в планах создания
Европейского оборонительного сообщества, в заключении
лондонских и парижских соглашений и преобразовании
Западного союза в Западноевропейский союз с участием
ФРГ, в учреждении Европейского сообщества по
атомной энергии («Евратом»).
В сентябре 1950 г. на совещании министров
иностранных дел США, Англии и Франции в Нью-Йорке
было принято решение о создании «объединенных
вооруженных сил» европейских стран. 24 октября того же
года с планом создания «европейской армии»,
получившим наименование «плана Плевена», выступил Рене
Плевен, занимавший в то время пост
премьер-министра Франции. За спиной творцов этого плана стояли
правящие круги США, считавшие с тактической точки
зрения более целесообразным не брать на себя
инициативу подобного выступления. За этим последовала
серия переговоров, проходивших под эгидой США,
закончившихся подписанием 27 мая 1952 г. договора о
создании Европейского оборонительного сообщества4
в составе упоминавшихся шести стран «малой Европы».
1 См. «Fortune, Jan. 1958, pp. 128, 225.
J См. «Fortune», Dec. 1957, p. 272.
8 Cm. «Survey of Current Business», Sept. 1958, p. 18.
4 Текст договора см. «Франция и «европейская армия», М., 1954.
615

Договор предусматривал создание «оборонительного
сообщества наднационального характера сч общими
учреждениями, общими вооруженными силами и общим
бюджетом», всецело подчиненного верховному
командованию Североатлантического блока, то. есть военным
кругам США.
Практическое осуществление договора от 27 мая
1952 г. натолкнулось на решительное противодействие
демократических сил в Европе. Летом 1954 г. договор
о создании Европейского оборонительного сообщества
6$э1л провален французским Национальным собранием.
Это явилось серьезным ударом по агрессивным
планам США в Европе и американской «политике силы»
в целом. Но американский империализм не отказался
от своих планов. При его активном участии 28 сентября
1954 г. в Лондоне и 23 октября того же года в
Париже была подписана новая серия документов,
направленных на сколачивание агрессивного военного блока
в Европе с участием перевооруженной Западной
Германии 1. Основными среди них явились протоколы об
изменении и дополнении Брюссельского договора,
предусматривавшие образование Западноевропейского
союза на базе Западного союза 1948 г. с включением
в него Западной Германии и Италии, о вступлении
ФРГ в НАТО и изменении Боннского договора по
линии предоставления большей свободы рук
западногерманским реваншистам.
«Заключительный акт», подписанный в Лондоне, и
протокол № 2, подписанный в Париже,
предусматривали, что все вооруженные силы стран НАТО,
размещенные в Европе, передаются «в подчинение
верховному командованию союзников в .Европе, за
исключением тех, которые НАТО сочтет целесообразным
оставить под национальным командованием». 10 марта
1955 г., еще до ратификации указанных соглашений
(они вступили в силу 6 мая 1955 г.), президент
Эйзенхауэр направил премьер-министрам стран — членов
Западноевропейского союза специальную ноту, в
которой выражалось намерение интеграции НАТО и
Западноевропейского союза и излагались американские
«гарантии» последнему^
1 Тексты документов см. «Международная жизнь» № 1, 1954.
8 См. «Documents on American Foreign Relations, 1955», pp. 83—86.
616

Важным мероприятием, призванным способствовать
усилению гонки атомного вооружения в Западной
Европе в соответствии с установками из Вашингтона,
явилось создание (одновременно с созданием ЕЭС)
Европейского сообщества по атомной энергии. Договор,
учредивший это сообщество1, предусматривал
объединение атомных ресурсов шести стран, создание
финансового фонда для развития атомной промышленности,
совместную деятельность в области научных
изысканий, производства и снабжения атомным сырьем и
материалами. Правительство США, активно
поддерживавшее идею создания «Евратома», взяло на себя
большую часть расходов, связанных с его деятельностью,
а также согласилось поставлять этому государственно-
монополистическому объединению атомное сырье,
оборудование и оказывать ему техническую помощь.
* *
*
На протяжении всего послевоенного периода
неослабное внимание всего человечества привлекала
германская проблема, и прежде всего необходимость
покончить с остатками второй мировой войны и
заключить мирный договор с Германией, который содержал
бы гарантии против угрозы повторения германской
агрессии.
Советский Союз и другие социалистические
государства делали все от них зависящее, чтобы обеспечить раз:
витие всей Германии на мирной и демократической
основе, в соответствии с интересами всех народов и
стремлениями и чаяниями самого немецкого народа.
К этой цели направлены выдвинутые СССР в 1954 и
1959 гг. проекты мирного договора с Германией,
советские предложения относительно ликвидации
ненормального положения в Западном Берлине, неоднократные
советские призывы относительно вывода иностранных
войок с территории Германии. Эти же цели преследуют
1 Текст договора см. «Traite instituant la Communaute europeenne
d'energie atomique», Paris, 1957. Извлечения из текста договора
были даны в журнале «Международная жизнь» № 12, 1957 г*
617

план создания германской конфедерации,
предложенный ГДР, усилия Германской Демократической
Республики нормализовать отношения с ФРГ и другие
меры.
Совершенно иной была политика главных
капиталистических стран и прежде всего США. По мере все
более очевидного изменения в соотношении сил на
мировой арене в пользу социализма американский
империализм уделял все большее внимание возрождению
германского милитаризма и его превращению в один из
основных оплотов системы НАТО.
4 апреля 1949 г. был подписан
Североатлантический пакт, а всего через четыре дня, 8 апреля,
опубликовано сообщение министров иностранных дел США,
Англии и Франции относительно их договоренности о
создании сепаратного западногерманского государства.
.В сентябре 1949 г. образованием правительства
Аденауэра и вступлением в действие «оккупационного
статута» было завершено создание такого государства. Тем
самым были созданы благоприятные условия для
дальнейшего укрепления позиций германского
монополистического капитала, расширения военно-промышленного
потенциала Западной Германии и возрождения
реваншистских вооруженных сил.
Для осуществления задач американской политики
в германском вопросе были использованы «план
Шумана» и «план Плевена». В декабре 1950 г. сессия
Совета НАТО, состоявшаяся в Брюсселе, приняла решение
о разработке практических мер, призванных обеспечить
включение западногерманских войсковых соединений
в вооруженные силы Североатлантического блока. Идея
создания реваншистской армии в Западной Германии
легла в основу соглашения о Европейском
оборонительном сообществе и сменивших его соглашений о
создании Западноевропейского союза. Впоследствии при
создании Европейского экономического сообщества и
«Евратома» ФРГ были предоставлены фактически
ключевые позиции в «интегрированной» Европе.
Период от образования ФРГ до вступления ее в
Западноевропейский союз и НАТО был наполнен
ожесточенной борьбой западногерманской
монополистической буржуазии за предоставление ФРГ равноправия
в экрномической и военно-политической областях в
618

системе «объединенной Европы» и «свободного мира»
в целом.
Империалистические крупи Западной Германии усиленно
спекулировали на том, что будто бы «без западногерманских армий не
может быть обороны Европы» и что ФРГ призвана играть
первостепенную роль в «отражении коммунизма». «Пока немцы не
свободны, — заявлял генерал Гудериан, — они не смогут примять участие
в обороне Европы, а без западногерманской армии Западную Европу
невозможно защитить» 1. В книге «Мир неделим...» Аденауэр
утверждал, что Западная Германия представляет собой «центральный
щит» в сооружаемой западными державами «плотине» против
«советской угрозы»2.
Западногерманский империализм добился осуществления ряда
своих требований, против которых выступали ранее другие
европейские союзники США, прежде всего Франция. Это относится к
предоставлению ФРГ равных с Францией прав в системе «плама
Шумана». В военном отношении Западная Германия была уравнена с
другими державами, а ее представители были допущены в высшие
оргаиы Западноевропейского союза и НАТО.
Уровень основной национальной военной единицы,
подлежавшей «интеграции», повысился от боевого соединения,
предусматривавшегося «пла»ном Плевена» (численностью в 5—6 тыс. солдат и
офицеров), и «группировки», о которой шла речь в договоре о
Европейском оборонительном сообществе (численностью в 13 тыс.
человек) до армии, как того требовали германские реваншисты.
Представители ФРГ заняли постоянные места в верховных органах
Западноевропейского союза и НАТО, а также в многочисленных комитетах и
рабочих группах. Бывший гитлеровский генерал Шпейдель был
назначен на пост главнокомандующего сухопутными силами НАТО в
Центральной зоне Европы и получил под свое начало французские,
английские, голландские, бельгийские и другие войска.
В роли ярого защитника «равноправия»
империалистических и милитаристских кругов Бонна в
«интегрированной» Европе выступали империалистические круги
США. Шантажируя правительства других
западноевропейских держав угрозой прекратить американскую
«помощь», а также заключить прямой
американо-западногерманский союз3, американский империализм активно
1 Н. Guderiatij So geht es nicht! Heidelberg, 1951, S. 56.
2 См. К. Adenauer. World Indivisible with Liberty and Justice
For All, New York, 1955, pp. 49-50.
8 Реальность такой угрозы подтверждалась резким усилением
экономических, политических и военных связей между США и ФРГ,
осуществлением многочисленных мероприятий, направленных на все
более тесное сближение американского и германского империализма,
что квалифицировалось печатью как сколачивание «оси
Вашингтон — Бонн».
619

добивался удовлетворения требований, выдвигавшихся
германскими реваншистами.
«Нам нет никакого смысла обманывать себя в том, что военное
сотрудничество немцев было куплено под нажимом Соединенных
Штатов ценой конечной германской гегемонии в Западной Европе,—
признавал крупный американский банкир и публицист Джеймс
Уорберг. — Какие бы соглашения ни подписывались в
доказательство противного, перевооруженная Западная Германия в конечном
счете станет господствующей державой на континенте» 1.
Подобная позиция американских правящих кругов
объяснялась прежде всего тем обстоятельством, что в
возрождаемом германском империализме и
милитаризме, озлобленном поражением во второй мировой
войне и рвущемся к реваншу, американский
империализм видел наиболее подходящего союзника в борьбе
против СССР и стран социалистического лагеря. Курс
на ревизию Потсдама, на пересмотр границ по Одеру —
Нейссе, на поглощение ГДР, положенный в основу
внешней политики правительства Аденауэра, как нельзя
больше соответствовал даллесовскому курсу на
«освобождение».
Еще 7 февраля 1952 г., выступая в бундестаге, боннский канцлер
призывал к «возвращению Берлина и Германского Востока»2,
подразумевая под этим захват ГДР и территорий к востоку от линии
Одер — Нейссе. Несколько позднее в книге «Мир неделим...» Аденауэр
выдвинул формулу «единство Германии через объединенную
Европу» 3, означавшую ставку на втягивание всей Германии в
агрессивные военные блоки западных держав. Эту же цель преследовал
подхваченный Аденауэром лозунг так называемых «свободных
выборов» в Германии. В последующие годы призывы Аденауэра к
«освобождению» стали еще более частыми и настойчивыми. Так, в связи
с контрреволюционным путчем в Венгрии Аденауэр, выступая на
митинге в Ганновере 26 октября 1956 г., заявил, что события в
Венгрии вселяют в него надежду на «освобождение Восточного Берлина
и Советской зоны»4,
К этому надо также добавить, что по мере
восстановления и расширения экономических позиций
германского империализма влиятельные круги США все в
большей мере рассматривали эти позиции как основу
военно-промышленного потенциала Западной Европы.
1 J. P. Warburg, Germany: Key to Peace, Cambridge, 1953, p. 196.
2 «Die Neue Zeitung», 8.11.1952.
8 K. Adenauer, World Indivisible..., p. 5.
4 «Bulletin des Presse- und Informationsamtes der Bundesregie-
rung», Oct. 30, 1956.
620

Индекс физического объема промышленной продукции ФРГ
возрос со 101 в 1950 г. (за 100 принимается уровень 1937 г.) до 226 в
1959 г. Западная Германия, оставив позади Англию и примерно в
два раза обогнав по размерам промышленного производства
Францию, выдвинулась в ведущую промышленную державу _ Западной
Европы.
Немаловажное значение имело и то обстоятельство,
что реакционные круги Западной Германии, запретив
компартию, выступили в качестве одной из главных сил
в борьбе с коммунистическим и рабочим движением
в Западной Европе. Эти круги явились инициаторами
наступления на демократические свободы, утверждения
господства клерикально-милитаристских сил,
возрождения фашизма.
Политика возрождения германского милитаризма,
проводимая при активном участии империалистических
кругов США, вступила в новую, особенно опасную фазу
с началом открытого формирования бундесвера и
решением об оснащении его атомным оружием.
6 июля 1956 г. бундестаг принял закон о всеобщей воинской
повинности. Летом 1957 г. были созданы основные командные органы
бундесвера и переданы три пехотные дивизии в соста<в войск НАТО.
К концу 1959 г. бундесвер представлял собой, по официальным
данным, 240-тысячную армию. 25 марта 1958 г. западногерманский
бундестаг принял решение, уполномочивающее правительство ФРГ
провести вооружение бундесвера атомным оружием. В середине
1959 г. было заключено соглашение между пятью государствами
(ФРГ, Франция, Италия, Бельгия, Голландия) о совместном
производстве ракетного оружия. Кроме того, западногерманская армия
по специальному соглашению, заключенному между Бонном и
Вашингтоном в мае 1959 г., получила американские ракеты,
приспособленные к несению атомных зарядов.
Реакционные силы ФРГ, выдвинувшейся в разряд
ведущих империалистических держав, выступают в роли
самого яростного противника разрядки международной
напряженности и ликвидации «холодной войны».
Возрожденный германский милитаризм вновь представляет
собой наиболее агрессивную силу в Европе. В этих уело-
виях особую актуальность приобретают предложенные
Советским правительством и поддержанные
правительствами других социалистических государств, а также
всеми миролюбивыми силами меры по заключению
мирного договора с Германией, по предотвращению
военной угрозы со стороны Западной Германии. , -
621

5. Экспансия американского империализма в странах Южной и
Юго-Восточной Азии, Ближнего и Среднего Востока, Африки,
Дальнего Востока, Латинской Америки. Программы
«помощи» экономически слаборазвитым странам — орудие
американского неоколониализма. Создание С EAT О и СЕ НТО и
использование их для борьбы против
национально-освободительного движения. Суэцкий кризис и провозглашение
«доктрины Эйзенхауэра». Американская интервенция в
Ливане
На протяжении всего послевоенного периода
правящие круги США уделяли большое внимание
проникновению в колониальные и зависимые страны Азии,
Африки, Латинской Америки. Это объяснялось двумя
основными причинами.
Одна из них заключалась в том, что американский
империализм стремился не только не утратить, но даже
и увеличить огромные непосредственные выгоды
экономического, политического и военно-стратегического
порядка, связанные с сохранением режима эксплуатации
колониальных и зависимых стран. Империалистические
круги США, выступая рука об руку с английскими,
французскими и иными европейскими колонизаторами,
на протяжении всего послевоенного периода всячески
противодействовали распаду колониальной системы.
В силу общих закономерностей классовой борьбы
главная страна современного капитализма стала основным
форпостом в борьбе за сохранение капиталистической
системы, главным оплотом колониализма как такового.
Другая важная причина упорной борьбы
американского империализма против
национально-освободительного движения заключается в том, что это движение
превратилось в могучую силу мировой политики, в
важный фактор революционного разрушения империализма.
Процесс ликвидации колониализма явился вторым по
своему историческому значению явлением после
образования мировой социалистической системы. Растущее
сотрудничество и взаимодействие лагеря социализма и
государств, добившихся национальной независимости,
оказывает серьезное воздействие на расстановку сил на
международной арене.
Наличие могучего социалистического лагеря открыло
для ряда бывших колониальных и зависимых стран
возможность идти по социалистическому пути, минуя
стадию развитого капитализма. Многие национально неза-
622

висимые страны, и прежде всего Индия, Индонезия,
Объединенная Арабская Республика, Иракская
Республика, оставаясь в рамках капиталистической системы,
выступают против империалистической политики войны
и колониального порабощения, составляют вместе с
социалистическими государствами обширную зону мира.
Завоевание независимости странами Востока,
являвшимися колониями европейских держав, укрепляет
позиции демократии и социализма в капиталистической
Европе, в странах-метрополиях.
В этих условиях, учитывая как политические
потребности сегодняшнего дня, так и особенно ближайшие
перспективы, американский империализм рассматривает
борьбу против национально-освободительного движения
не только в ее самостоятельном аспекте, но и под углом
зрения борьбы против лагеря социализма,
сосуществования и соревнования двух мировых систем.
«Следует ожидать, — писал в 1955 г. известный американский
политический деятель Ч. Боулз, занимавший ряд ответственных
постов в государственном департаменте и ООН и являвшийся послом
США в Индии, — что в ближайшие годы Советский Союз представит
слаборазвитым и свободным от политических обязательств странам
мира чрезвычайно убедительные доказательства того, что коммунизм
может обеспечить очень высокие темпы экономического развития и
что Россия готова предоставить помощь тем странам, которые
согласны будут ее принять... Было бы глупо недооценивать
привлекательность такой помощи для народов, недавно ставших-
независимыми и жаждущих прогресса» 1. И далее Боулз заявляет, что США
должны сделать все, что в их силах, чтобы не допустить усиления
влияния социалистических государств в странах Востока.
Известный американский бизнесмен — совладелец «Стэнли инже-
ниринг компани» Максуэлл Стэнли подчеркивал в своей книге,
изданной в 1956 г., что результаты соревнования двух систем в
общемировом масштабе в большой мере будут зависеть от того, по
какому пути пойдут страны Азии, Африки и Латинской Америки2.
Стэнли считает жизненно важным для империализма США
осуществление такой программы, которая позволила бы сохранить и
упрочить позиции капитализма, прежде, всего американского, и в
экономически слаборазвитых странах, добившихся политической
независимости.
Профессора М. Милликан и У. Ростоу указывают как одну из
главных целей американской внешней политики упрочение
капиталистических порядков и господства империализма США в так называемых
1 Ch. Bowles, The New Dimensions of Peace, New York, 1955, p. 342.
2 См. C. M, Stanley, Waging Peace. A Businessman Looks at U. S.
Foreign Policy, New York, 1956, p. 107.
623

«серых» («grey»}\ «неопределенных» районах!, то есть, по
терминологии авторов, в районах, занимающих «промежуточное»
положение в борьбе двух лагерей— социалистического и
империалистического.
Поскольку центральной задачей внешней политики
США на протяжении всего послевоенного периода было
создание такой «ситуации силы», которая позволила бы
любыми путями, в том числе военными, добиться все-
мерного ослабления лагеря социализма и утверждения
мировой гегемонии американского империализма,
постольку и применительно к колониальным и зависимым
странам — бывшим и существующим — военный аспект
занимал первостепенное место.
Рассматривая, в частности, вопрос о роли Латинской Америки
•в американских планах, Мильтон Эйзенхауэр, брат президента,
писал в официальном отчете о своей поездке в латиноамериканские
страны летом 1953 г.: «В случае всеобщей войны Латинская
Америка может сделать гораздо больше, чем только снабжать нас
стратегическими материалами. Она может помочь нам сохранять
воздушные и морские коммуникации, включая Панамский канал; она
может, как это было во время второй мировой войны, предоставить
нам военно-воздушные и военно-морские базы и вооруженные силы,
обученные применению унифицированного оружия...» 2. Говоря о роли
Ближнего и Среднего Востока, Хэнсон Болдуин подчеркивал, что
расположенные здесь военные базы «ближе к центральному южному
району Советского Союза, где сосредоточены многие важные
индустриальные и военные мощности, чем какие-либо другие»3.
Более дальновидные представители американского
монополистического капитала, государственные и
политические деятели США, идеологи и пропагандисты
американского империализма, дипломаты и историки,
считая, что бессмысленно закрывать глаза на то, что
является свершившимся фактом, не раз признавали в
публичных выступлениях факт крушения старого
колониализма и успехи освободительной борьбы народов.
«Колониализм мертв, — писал Максуэлл Стэнли. — Великая
революция, в большой своей части, мирная, развертывается среди
слаборазвитых наций Азии, Африки и, в меньшей степени, Южной
Америки» 4. «Те времена, — заявлял Боулз, — когда западные державы
беспрепятственно могли заставить угнетенные народы Азии плясать
* См. М. F. Millikan and W. W, Rostow, A Proposal. Key to an
Effective Foreign Policy, New York, 1957, p. 139.
2 «Department of State Bulletin», Nov. 23, 1953, p. 698.
8 H. W. Baldwin, Strategy of the Middle East («Foreign Affairs»,-
July 1957, p. 656).
4 С. М. Stanley, Waging Peace, p. 106.
624

под свою дудку, отошли в прошлое, растворились в огне и дыму
революции, охватившей весь континент» *.
Однако на основе подобных признаний неверно было
бы делать вывод об отказе их авторов от колониализма
как такового. Понимая, что в наше время нет такой
силы, которая могла бы предотвратить движение
народов угнетенных стран за свое освобождение,
реставрировать колониализм в его старом обличье, Боулз,
Стэнли и многие другие влиятельные лица выступили
сторонниками более замаскированного, прикрытого
участия империализма США в борьбе против национально-
освободительного движения. Их цель — сохранение
колониализма в новых, еще не успевших себя
скомпрометировать формах, насаждение неоколониализма.
Боулз и лица, разделяющие его взгляды, считают, что
в. обстановке невиданного размаха освободительной
борьбы Соединенные Штаты должны в гораздо более
широких масштабах, чем когда-либо в прошлом,
использовать лозунг «антиколониализма»2. Вместе с тем
характерными свойствами и отличительными чертами
американского неоколониализма явились действия
империалистических сил США, направленные на
установление своего экономического, политического и
военного господства в колониальных и зависимых странах
под видом оказания им различного рода экономической
«помощи».. Этому же призвана служить политика
втягивания таких стран в военные блоки, направленные будто
бы на обеспечение безопасности перед лицом
«коммунистической агрессии». В 50-е годы подобные действия
приобрели особенно большой размах.
*
«Широкая по степени своего распространения и
длительная по времени осуществления программа
американского участия в экономическом развитии
слаборазвитых районов может и должна быть одним из наиболее
важных средств осуществления целей американской
внешней политики»3, — писали Милликан и Ростоу.
1 Ch. Bowles, Ambassador's Report, New York, 1954, p. 388.
2 Cm. Ch. Bowles, The New Dimenstions of Peace, pp. 302, 362.
8 M. F. Millican and W. W. Rostov, A Proposal. Key to an
Effective Foreign Policy, p. 1.
625

Уже в первые послевоенные годы большое
распространение получили кредиты, предложения и планы
в отношении различных экономических проблем
слаборазвитых стран (их промышленности, торговли,
финансов, системы земледелия и т. д.). Правительство и
государственные учреждения США выступали с ними как
непосредственно, так и через Экспортно-импортный банк
и другие «международные», а по существу
американские организации, а в некоторых случаях вносили их
и через ООН. В 1949 г. президентом Трумэном была
выдвинута упоминавшаяся «программа четвертого
пункта» по оказанию американской «помощи»
экономически слаборазвитым странам *.
С приходом к власти правительства Эйзенхауэра
были увеличены масштабы предоставления
американской «помощи» экономически слаборазвитым странам
и стали более многочисленными каналы, через которые
она практически шла. Главным таким каналом являлись
ассигнования по программе «взаимного обеспечения
безопасности»2. Кроме того, был выделен фонд так
называемой «специальной помощи».
Общий объем американской «помощи», оказанной
иностранным государствам по различным каналам,
составил за период с 1945 по 1959 г. примерно 67 млрд.
долл. Из этой суммы около 16 млрд. долл. приходилось
на долю стран Азии, Африки и Латинской Америки3.
Афишируя американскую «помощь», многие
представители правящих кругов США и особенно
американская дипломатия и пропаганда утверждают, что она
«бескорыстна» и .«гуманна». Эта «помощь» предста-
1 Главным видом «помощи», предоставляемой Соединенными
Штатами в соответствии с «программой четвертого пункта», была так
называемая «техническая помощь». О незначительности ее размеров
говорят следующие цифры: ассигнования на этот вид «помощи»
составили 34 млн. долл. в 1949/50 бюджетном году; 31,9 в 1950/51 г.;
74 в 1951/52 г.; 148 в 1952/53 г.; 117 в 1953/54 г.; 117 в 1954/
55 г.; 153 в 1955/56 г.; 152 в 1956/57 гг.
2 Последние подразделялись на военную помощь (которая в свою
очередь состояла из прямой военной помощи и так называемой
«помощи для поддержки обороны») и экономическую и техническую
«помощь». Одной из форм экономической помощи являлось
использование «Фонда займов развития», созданного в 1957 г.
8 См. «Statistical Abstract of the United States. 1959», p. 876—877.
См. подробнее М. А. Гречев, Колониальная политика США после
второй мировой войны, Академиздат, М., 1958.
626

вляет собой якобы проявление «демократизма»
Соединенных Штатов и свидетельствует о замене старой
колониальной политики, проводившейся Англией,
Францией и другими колониальными державами, будто бы
принципиально иной, американской политикой, не
имеющей ничего общего с колониализмом. «Имущие
помогают неимущим, чтобы помочь самим себе», — так
сформулировал суть американских программ «помощи»
экономически слаборазвитым странам Гарольд Стассен,
видный деятель республиканской партии,
возглавлявший Управление взаимного обеспечения безопасности
и другие важнейшие государственно-монополистические
органы США.
Однако действительность показывает совершенно
иное. В материалах, рассчитанных не на пропаганду,
а на деловые круги, содержатся весьма откровенные
признания в отношении подлинного, всецело
отвечающего интересам империализма США назначения
американской «помощи». В исследовании «Политическая
экономия американской внешней политики»,
подготовленном специальной группой, назначенной «фондом
Вудро Вильсона» и Национальной плановой
ассоциацией, разрабатывающей вопросы экономической и
военно-политической экспансии США, говорится:
«Правительство Соединенных Штатов предоставляет займы
или дары другим странам потому, что они являются
эффективными и морально обоснованными средствами
достижения целей американской внешней политики.
Помощь, соответствующая этим критериям, оправдана;
помощь же, которая им не соответствует, вообще не
должна предоставляться»1.
Факты свидетельствуют, что программы
американской «помощи» экономически слаборазвитым странам
обладают рядом характерных черт, делающих их весьма
опасными для народов, для национальных и
государственных интересов стран — получательниц этой
«помощи».
Во-первых, американская «помощь» сопровождается
вмешательством во внутреннюю политику
соответствующих государств. Основные направления такого
1 «Political Economy of American Foreign Policy, Its Concepts,
Strategy and Limits», New York, 1955, p. 340.
627

вмешательства — попытки обусловить предоставление
«помощи» сохранением возможно более реакционных
общественных отношений, всемерная поддержка
антинародных монархических клик и режимов, помещиков и
компрадорской буржуазии, выступающих в качестве
главной социальной опоры империалистических
колонизаторов. Это вмешательство направлено на борьбу
против рабочего класса, всех прогрессивных сил, и
прежде всего коммунистических партий, требующих
подлинного национального освобождения и возрождения
и коренных социальных преобразований.
Сетуя на то, что та или иная слаборазвитая страна, которая,
казалось бы, является надежным союзником так называемого
«свободного мира», «может на следующий день стать симпатизирующей
коммунистам», исследовательский центр при Чикагском
университете подчеркивал, что «стратегической функцией американской
экономической помощи» должен стать «показ третьей альтернативы
между полуфеодальным статус-кво и тоталитарной революцией»
(под этим подразумевались социалистические преобразования.—
Я. //.), то есть вмешательство с целью предотвращения
освободительных процеосов в слаборазвитых странах. «В течение
последующих 20 лет эти страны, по-видимому, примут важнейшие решения...
И для интересов американской безопасности в конечном счете имеет
огромное значение, чтобы эти решения благоприятствовали, а не
шли во вред позиции Соединенных Штатов в мировом^масштабе» !,
иначе говоря, чтобы упомянутые решения способствовали интересам
американского и мирового капитализма и их борьбе против
мирового социализма.
Убедительным доказательством реакционности мотивов
правящих кругов США, представлявших «помощь» экономически
слаборазвитым странам, является тот неопровержимый факт, что
наибольшую помощь получили насквозь прогнившие и отвергнутые народами
клики Чан Кай-ши, Ли Сын Мана, Нго Дьема и им подобные.
Во-вторых, американская «помощь», как правило,
неотделима от вмешательства во внешнюю политику
государств, ее получающих, сопровождается требовав
ниями, идущими вразрез с их суверенитетом.
«В отношении слаборазвитых стран, — говорилось в
заключительной декларации, принятой в ноябре 1954 г. совещанием
представителей влиятельных монополий, созванном Национальным съездом
внешней торговли, — совещание полагает, что предоставление
помощи должно определяться прежде всего военными или
стратегическими соображениями».. Форрестол, Ачесон, Рэдфорд, Даллес и мно-
1 «The Role of Foreign Aid in the Development of Other
Countries». The Research Center in Economic Development and Cultural
Change of the University of Chicago. U. S. Government Printing Office,
Washington, 1957, p. 76.
628

гие другие влиятельные политические и военные деятели США
неоднократно подчеркивали, что ассигнования, предоставляемые
иностранным государствам по программам американской «помощи»,
являются по существу ассигнованиями на военные цели США.
Даллес, например, в 1957 г. прямо заявлял, что, делая такие
ассигнования, США «помогают самим себе» и что в противном случае
«Соединенным Штатам пришлось бы расходовать на военные цели гораздо
больше, чем теперь» !. В свете этого не удивительно, что большую
часть средств, ассигнуемых в соответствии с программами
«помощи», составляли средства, идущие на военные цели.
В-третьих,' американская «помощь» представляет
собой орудие вмешательства в экономическую политику
тех государств, которым она предоставляется, с тем
чтобы увековечить их экономическую зависимость от
империалистических метрополий и, прежде всего,
американского империализма. Эта «помощь» используется,
в частности, для противодействия росту
государственного капитализма в целях консервации промышленной
отсталости слаборазвитых стран.
Идеологи и пропагандисты американского неоколониализма
стремятся «научно» обосновать «неизбежность» длительной
экономической отсталости слаборазвитых стран. Например, Юджин Стэйли
утверждает, что экономическое оазвитие слаборазвитых стран,
особенно крупнейших из них, «таких, как Индия», сопряжено с
трудностями, преодоление которых является делом «многих десятилетий,
если не поколений»2. А профессор Ленокс Миллз, пропагандируя так
называемую «теорию стадий», всячески превозносит «благотворное
влияние» финансового капитала империалистических государств на
экономику слаборазвитых стран. Что же касается утечки богатств,
связанной с деятельностью этого капитала, то она, как заявляет
Миллз, представляет собой якобы необходимую «экономическую
фазу, через которую слаборазвитые страны неизбежно должны
пройти» 3.
Вместе с тем программы «помощи» самым активным
образом использовались американским империализмом
для вывоза капитала в экономически слаборазвитые
страны, расширения экспорта в эти страны и импорта
стратегического сырья из них. Они являлись для
американских монополий средством завоевания и
упрочения своих позиций в экономике этих стран.
1 «The New York Times», 23.IV. 1957.
2 £. St ale у, The Future of Underdeveloped Countries. New York,
1954, p. 184.
8 L. Mills and ass, The New World of Southeast Asia.
Minneapolis, 1949, p. 339.
629

Не случайно президент Трумэн, характеризуя свою «программу
4-го пункта», заявлял (в послании конгрессу от 24 июня 1949 г.), что
речь идет о «программе поощрения» частного капитала США и
«закладывании основы» для увеличения таких вложений, о гарантиро-
ваиим правительством американских частных капиталовложений от
риска возможной экспроприации 1. В речи на съезде
демократической партии в Чикаго в 1952 г. Трумэн утверждал, что «программа
4-го пункта» является для США «хорошим бизнесом... Она
означает... расширение торговли, рынков сбыта... лучшее снабжение
сырьем» 2.
Общая сумма заграничных капиталовложений США
увеличилась к концу 1958 г. до 59,2 млрд. долл. Из этой
суммы 40,8 млрд. долл. составляли частные вложения,
остальное — государственные. Сумма американских
прямых частных вложений возросла с 6,7 млрд. долл.
в 1936 г. до 27,1 млрд. дол л в 1958 г. Примерно
половина этой суммы приходилась на экономически
слаборазвитые страны, в том числе 8,7 млрд. долл. на страны
Латинской Америки3. Общий рост прямых частных
капиталовложений США в большей мере шел за счет
вывоза капитала в экономически слаборазвитые страны,
и немалую роль в этом играли мероприятия по
программам «помощи». Это и понятно: благодаря дешевой
рабочей силе и дешевому сырью вывоз капитала в
экономически слаборазвитые страны дает самые# высокие
прибыли.
Лишь за десятилетие 1946—1955 гг. американские монополии, по
заведомо преуменьшенным официальным данным, получили от своих
прямых вложений в странах Латинской Америки 9 млрд. долл.
прибылей: суммы, ежегодно вывозимые в США, составляли в
начале 50-х гг. примерно 2/з расходной части государственных
бюджетов всех стран Латинской Америки и приближались к
среднегодовому объему всех частных и государственных капиталовложений
во все отрасли хозяйства двадцати латиноамериканских стран. Это
значит, что американские прибыли вдвое сокращали возможность
капиталовложений -в экономику латиноамериканских стран.
Размеры «помощи», оказываемой Соединенными
Штатами странам Южной и Юго-Западной Азии,
Ближнего и Среднего Востока, Африки, Латинской Америки,
ничтожно малы по сравнению с прибылями,
выкачиваемыми американским капиталом из этих стран. По офи-
1 См. «The New York Times», 25.VI. 1949.
2 «The New York Times», 27.VII. 1952.
* Cm. «Survey of Current Business», Sept. i958, p. 18—19; Aug.
1959, p. 29.
630

циальным данным, доходы США от внешних инвестиций
(без процентов по государственным займам) составили
за 1946—1957 гг. 25,7 млрд. долл., включая
реинвестированные прибыли в сумме 8,3 млрд. долл. Сумма
официально показываемых прибылей, переводимых в США,
возросла с 1 млрд. долл. в 1947 г. до 1,9 млрд. долл.
в год в 1951—1955 гг. и 3,7 млрд. долл. в 1957 г.
Фактически же эти прибыли были еще больше.
* *
Американский империализм весьма активно
использовал и такую форму неоколониализма, как создание
возглавляемых Соединенными Штатами военных блоков
с участием ряда государств Южной и Юго-Восточной
Азии, Ближнего и Среднего Востока, Латинской
Америки.
Первым по времени своего образования таким блоком
явился блок США и латиноамериканских государств.
В марте 1945 г. на конференции министров иностранных
дел американских республик (кроме Аргентины) в
Мехико была принята так называемая «Чапультепек-
ская декларация», предусматривавшая взаимную
помощь в случае угрозы какой-либо американской стране
извне и создание постоянного межамериканского
генерального штаба. 2 сентября 1947 г. на конференции в
Рио-де-Жанейро был подписан межамериканский пакт
обороны!. Этот шаг предусматривал включение стран
Латинской Америки под флагом «совместного
обеспечения безопасности» в орбиту военно-экспансионистских
планов США2. В 1948 г. на конференции в Боготе был
создан Консультативный комитет обороны, который
состоит из военных представителей США и
латиноамериканских стран. Кроме того, США заключили с
большинством латиноамериканских стран двусторонние
1 См. «Inter-American Treaty of Reciprocal Assistance between
the USA and other American Republics», Treaties and other
International Acts, Serie 1838, Washington, 1949. К 1955 г. договор был
ратифицирован всеми латиноамериканскими странами.
2 Зона безопасности, совместная защита которой была в
соответствии с этим пактом вменена в обязанность всем странам Латинской
Америки, кроме США и самой Латинской Америки, распространялась
также на Канаду, Гренландию* Антарктиду, обширные районы
Северного Ледовитого океана, Атлантического и Тихого океанов.
631

договоры о военной помощи, серьезно нарушающие
суверенитет этих стран.
Американский империализм осуществил в
послевоенные годы серию далеко идущих мер по
стандартизации вооружений и системы обучения по американским
образцам в армиях латиноамериканских стран, по
строительству в Латинской Америке объектов,
имеющих стратегическое значение, по установлению
американского контроля над стратегическим сырьем (в том
числе над радиоактивными материалами).
Укрепление военного «сотрудничества» США со
странами Латинской Америки сопровождалось расширением
экономических позиций американских монополий в этом
районе. Одновременно американский империализм
усилил политическое вмешательство во внутренние дела
латиноамериканских стран. Правящие круги
Соединенных Штатов активно поддерживают самые реакционные
диктаторские режимы, отвергаемые народами. Их
усилиями была организована интервенция в Гватемале
летом 1954 г. и развернута упорная борьба против
резкого подъема национально-освободительного движения
в Гаити и Панаме, в Колумбии и Венесуэле.
Американский империализм, угрожая прямой военной агрессией,
предпринял целую серию враждебных действий против
Кубы, где победила народная революция, ставшая
замечательным примером для всех стран Латинской Америки.
Факты говорят о том, что, заменив в 50-е годы
политику «доброго соседа» политикой «доброго партнера»,
империализм США в действительности еще больше
усилил свою экспансию, активизировал свою
колониальную политику в этом районе, включающем 20 стран
с населением, равным населению США, и с территорией,
в 2,5 раза превосходящей территорию Соединенных
Штатов.
Создание второго американского военного блока с
участием зависимых стран в целях сохранения
колониализма было связано с районами Южной и
Юго-Восточной Азии. В декабре 1953 г. вопрос о создании такого
блока обсуждался на совещании руководителей США,
Англии и Франции на Бермудских островах. В
дальнейшем в результате вашингтонских переговоров (июнь
1954 г.) была создана специальная американо-английская
группа по вопросам «обороны» Юго-Восточной Азии.
632

8 сентября 1954 г. в Маниле (Филиппины)
правительствами восьми стран — США, Англии, Франции,
Австралии, Новой Зеландии, Пакистана, Таиланда и
Филиппин— был подписан «пакт о коллективной обороне
Юго-Восточной Азии»1, положивший начало СЕАТО2.
Пакт предусматривал военное сотрудничество сторон
как в случае «вооруженного нападения на районы,
охватываемые договором», так и «подрывной деятельности»
или «каких-либо других фактов и ситуаций», могущих
«создать угрозу миру в данном районе»3. Подписывая
пакт, представители США выступили с декларацией
в форме «оговорки», в которой открыто подчеркивалось,
что пакт направлен против так называемой
«коммунистической агрессии»4.
Создание СЕАТО5 рассматривалось как одно из
важных звеньев в системе военных блоков, являющейся
орудием «глобальной» политики американского
империализма. При помощи СЕАТО Соединенные Штаты
получили ряд военно-воздушных, военно-морских и
сухопутных баз, на которые опираются примерно
полумиллионные американские вооруженные силы (в первую
очередь 7-й флот). Действуя через институт военных
советников, управление военного планирования, штаб
и другие военные органы СЕАТО, правящие круги США
стремились в возможно более полных масштабах
использовать людские и материальные ресурсы азиатских
стран, втянутых в этот блок6.
1 См. «Documents on American Foreign Relations. 1954», pp. 319—
323.
2 Сокращенное название, происходящее от начальных букв
английского наименования этой организации («South-East Asia Treaty
Organization»).
8 Статьи 2-я и 4-я пакта, трактующие военные обязательства,
гласили, что «стороны будут порознь и совместно, путем постоянной и
действенной самопомощи и взаимопомощи, поддерживать и развивать
свою индивидуальную и коллективную способность сопротивляться
вооруженному нападению и препятствовать подрывной деятельности»,
а также в случае возникновения военной угрозы или «угрозы каким-
либо новым путем», стороны «должны немедленно про консул ьтиро-'
ваться, чтобы договориться о мерах, которые необходимо предпринять
для совместной обороны».
4 «Documents on American Foreign Relations, 1954», p. 322.
6 О деятельности СЕАТО см. подробнее Мерзляков, СЕАТО, Изд.
ИМО, М., 1958.
6 Показательно, что уже через полтора года после вступления
Пакистана в СЕАТО его армия была увеличена со 180 тыс. до 380 тыс. -
ЬЗЗ

Вместе с тем СЕАТО явилось одним из важных
средств подрывной деятельности против государств
Азии, добившихся национальной независимости и
проводящих самостоятельную политику. Аналогично тому
как НАТО предусматривает совместную борьбу
империалистических держав против демократического и
революционного движения в Европе, СЕАТО
предусматривает совместную борьбу империалистических
колонизаторов и компрадорских элементов зависимых от США
стран против национально-освободительного движения
в Азии.
Империалистическим кругам Соединенных Штатов
не удалось втянуть в Манильский пакт, призванный,
как официально заявлялось, представлять «интересы
Азии», такие крупнейшие государства Азии, как Индия,
Индонезия, Бирма, Цейлон К Тогда было решено
образовать блок в гораздо более узком составе, чтобы, с
одной стороны, постараться сохранить позиции
империалистического колониализма в Пакистане, Таиланде и
Филиппинах2 и, с другой стороны, использовать эти три
азиатских государства для раскола Азии и борьбы
против других азиатских стран, проводящих независимую
политику.
Используя СЕАТО, империалистические круги США
применяли различные методы дипломатического,
военно-политического и экономического давления на Индию,
в частности, путем расширявшихся поставок
американского вооружения и увеличения американской «военной
помощи» Пакистану, разжигания индо-пакистанского
человек, не считая 80 тыс. территориальных войск; армия Филиппин
увеличилась с 50 тыс. до 130 тыс. человек.
1 Д. Пратт, подчеркивая, что СЕАТО было создано лишь тогда,
когда большинство стран сбросило колониальное иго, пишет, что «двери
конюшни были заперты уже после того, как лошади украдены»
(J. W. Pratt, A History of United States Foreign Policy, p. 750).
2 Заключив Манильский пакт, США усилили свое экономическое
и политическое вмешательство во внутренние дела Пакистана,
Таиланда и Филиппин. С образованием СЕАТО более чем удвоилась
американская «помощь» этим трем государствам, используемая с целью
экономического подчинения их американскому капиталу.
Правительство США прибегло к методам неприкрытого давления во время
парламентских выборов 1957 г. в Таиланде и на Филиппинах; в 1958 г.
американский империализм сыграл активную роль в установлении
военно-диктаторских режимов в Пакистане и Таиланде.
634

конфликта по вопросу о Кашмире1, оказания поддержки
португальским колонизаторам в Гоа.
Империалистические колонизаторы, действуя, в частности, через СЕАТО,
развернули широкую подрывную деятельность против
Индонезии2. Наряду с экономическим и дипломатическим
давлением они прибегли в 1956—1958 гг. к организации
антигосударственных заговоров и сепаратистских
выступлений, к финансированию и снабжению оружием
реакционных элементов, стремящихся
воспрепятствовать консолидации прогрессивных сил вокруг
программы национального единения, к незаконной
оккупации голландскими колонизаторами Западного Ириана —
исконной территории Индонезии. СЕАТО вмешивалось
также во внутренние дела стран Индо-Китая,
осуществляло враждебные акты против народов Бирмы,
Цейлона, Афганистана и других стран.
Третий американский военный блок, имеющий ярко
выраженную колониалистскую направленность, был
создан на Ближнем и Среднем Востоке. Этот район
представляет для империалистических колонизаторов
особую ценность в силу своего исключительно
выгодного стратегического положения и огромных запасов
нефти.
Здесь сосредоточено более двух третей разведанных запасов
нефти в капиталистическом мире. Добыча нефти в этом районе
увеличилась с 16 млн. т в 1938 г. до 177 млн. т в 1957 г. Причем, если
до второй мировой войны более 80% добычи приходилось на
английские нефтяные компании и всего 13% яа американские, то к концу
1957 г. 60% приходилось на американские, 29 — на английские, 6 —
на англо-голландские и 5%—на французские. За счет
ближневосточной нефти удовлетворяется 4/s потребностей капиталистической
Европы и свыше 50% потребности Японии. Вместе с тем Ближний и
Средний Восток, расположенный на стыке трех континентов, является
важнейшим узлом мировых торговых путей и выгоднейшим военным
плацдармом, к захвату которого стремились все мировые
завоеватели со времен Александра Македонского.
Внимание американского империализма к Ближнему
и Среднему Востоку особенно возросло в 50-е годы. Это
1 Вторая сессия Совета СЕАТО, состоявшаяся в Карачи в марте
1£55 г., специально обсуждала так называемый кашмирский вопрос,
игнорируя волю населения Кашмира и поощряя реакционные круги
Пакистана на новую провокацию против Индии.
2 Свидетельством грубого вмешательства во внутренние дела
Индонезии явилась постановка вопроса о положении в этой стране на
третьей сессии Совета СЕАТО (в марте 1957 г. в Канберре),
635

было связано с утратой колонизаторами весьма важных
позиций на Дальнем Востоке, в Южной и
Юго-Восточной Азии, а также с бурным подъемом национально-
освободительного движения в самом этом районе.
Осенью 1951 г. США, Англия, Фракция и Турция обратились к
арабским странам и Израилю с предложением о создании так
называемого «средневосточного командования». Когда это предложение
было отвергнуто, США предприняли попытки создания «оси Карачи —
Анкара — Каир» и «средиземноморского командования». Но и эти
попытки окончились провалом. Тогда было решено создать военный
блок с участием стран, входящих в так называемый «северный ярус»
(Турция, Ирак, Иран, Пакистан), непосредственно граничащих с
Советским Союзом. Причем этот блок был задуман как оистема
двусторонних союзов, в которую впоследствии предполагалось включить
и страны «южного яруса» (Египет, Сирия и другие арабские
государства).
Начало образованию нового блока было положено
заключением «пакта о взаимном сотрудничестве» между
Ираком и Турцией*, подписанном 24 февраля 1955 г.
в Багдаде, что и послужило основанием дать всему
блоку первоначальное наименование «Багдадский
блок»2. 4 апреля 1955 г. было подписано англо-иранское
соглашение, заменившее договор 1930 г., а 5 апреля
Англия официально присоединилась к Багдадскому
пакту. 23 сентября 1955 г. участником пакта стал
Пакистан (предварительно заключивший договор о
взаимной помощи с Турцией и США), 19 октября 1955 г.—
Иран. В ноябре 1955 г. в Багдаде состоялась
учредительная сессия организации Багдадского пакта, на
которой были созданы постоянный совет и другие
руководящие, органы СЕНТО.
США, не желая связывать себе рук, не стали
официально членом Багдадского пакта, но посылали своих
наблюдателей на все сессии совета Багдадского пакта
и вступили в его важнейшие органы (в 1956 г. в
экономическую комиссию и комиссию по борьбе с «подрывной
деятельностью», в 1957 г. — в военную комиссию и
объединенный штаб военного планирования).
Руководители США неоднократно открыто заявляли о своей
военной поддержке не только отдельных стран Ближнего и
1 Текст пакта см. «Documents on American Foreign Relations,
1955», pp. 342—344.
2 Впоследствии, с выходом из блока Ирака, широкое
распространение получило официальное название — СЕНТО,
636

Среднего Востока, но и «групп стран», имея прежде
всего в виду группу стран — участниц СЕНТО1. В 1959 г.
были подписаны военные соглашения между США и
Ираном и Пакистаном.
Используя СЕНТО, империализм США усилил
военное проникновение в страны Ближнего и Среднего
Востока, создание и расширение своих военных баз на их
территориях. Эти базы, обслуживая нужды
американских вооруженных сил, особенно 6-го флота и авиации,
занимают немалое место в военно-стратегических
планах реакционных кругов Соединенных Штатов. В
последние годы США начали строительство в этом районе
стартовых площадок для запуска ракетного оружия.
Вместе с тем были расширены масштабы
милитаризации ближневосточных государств — участников пакта.
Усиливая гонку вооружений и военные приготовления в этих
государствах, империалистические державы заставляли их нести
военные расходы, гораздо большие, нежели предоставляемая им
«военная помощь». Так, скажем, в 1956 г., даже по официальным
американским данным, расходы на «оборону» Турции, Ирана,
Пакистана и Греции более чем вдвое превысили сумму военной
«помощи» США2. Это создавало дополнительные возможности для
навязывания указанным странам так называемой «экономической
помощи» и установления иностранного, прежде всего американского,
контроля над их экономикой, а следовательно, и для усиления их
политической зависимости от США и других империалистических
держав.
Одновременно с этим империалистические державы
стремились опереться на Багдадский блок, или СЕНТО,
как на орудие раскола единства арабских стран,
использовали его для сохранения остатков
колониализма, для борьбы против
национально-освободительного движения на Ближнем и Среднем Востоке. Это
нашло свое яркое проявление в вооруженной агрессии
против Египта, предпринятой Англией, Францией и
Израилем осенью 1956 г., в попытках свержения
антиимпериалистического режима в Сирии, а также в
подготовке интервенции против нее в 1957 г. Американская
вооруженная интервенция в Ливане и английская в
Иордании летом 1958 г. явились новым этапом этой
политики. Об этом же свидетельствуют многочисленные
1 См. «Department of State Bulletin», March 25, 1957, p. 481,
* Cm. Ibid., Oct. 22, 1956, p. 643.
637.

провокации, конфликты и широкая подрывная
деятельность, предпринятые заправилами СЕНТО против
ближневосточных государств, особенно против Ирака,
который после революции 14 июля 1958 г. порвал с этим
блоком и стал на путь самостоятельной политики, на
путь независимого национального развития.
* *
*
5 января 1957 г. президент Эйзенхауэр, сославшись
на «всемирную ответственность Соединенных Штатов»,
направил только что открывшейся сессии нового, 85-го
конгресса послание по вопросу, который он назвал
«исключительным по своей важности»!. Повторив
обычные для империалистической пропаганды заявления по
поводу так называемой «коммунистической угрозы» и
подчеркнув особое значение района Ближнего и
Среднего Востока с точки зрения американской
«глобальной» политики, президент просил санкции конгресса на
оказание экономической и военной помощи странам
Ближнего и Среднего Востока и на использование по
его усмотрению американских вооруженных сил в этом
районе. Выступление президента и последовавшая за
ним акция конгресса получили в печати название
«доктрины Эйзенхауэра», именующейся иногда также
«доктриной Даллеса — Эйзенхауэра».
Показателен был выбор как района применения
новой американской доктрины, так и момента ее
провозглашения. Если говорить о районе, то он, как уже
неоднократно отмечалось, представлял собой одну из
ключевых в капиталистическом мире стратегических и
экономических позиций, издавна являвшуюся важнейшим
объектом завоевательной политики и очагом острейших
противоречий. В этом районе, примыкающем к южным
границам Советского Союза и ставшим в последние
годы центром наиболее активного
национально-освободительного движения, особенно тесно переплетались
основные направления внешней политики американского
империализма: подготовка военных мероприятий против
1 Текст послания см. «Department of State Bulletin», Jan. 21,
1957, pp. 83—88.
638

СССР и других стран социалистического лагеря; борьба
против освободительного движения в колониальных и
зависимых странах за сохранение системы
империалистического гнета и колониальной эксплуатации; борьба
против империалистических конкурентов США, за
утверждение господства американского финансового
капитала.
Что же касается момента провозглашения новой
доктрины, то он совпал с периодом поражения основных
союзников (и в то же время соперников) США —
Англии и Франции — в одной из крупнейших колониалист-
ских авантюр послевоенного периода —
империалистической агрессии против Египта К
В период суэцкого кризиса, наступившего летом
1956 г., на первом его этапе США выступали общим
фронтом с Англией и Францией против Египта. Вместе
с тем уже тогда появился на свет «план Даллеса», суть
которого состояла в том, чтобы изъять канал из
ведения Египта и передать его на вечные времена некоему
международному органу, в котором решающие
позиции принадлежали бы США, а также план создания
под эгидой США ассоциации пользователей Суэцким
каналом — наподобие Международного нефтяного
консорциума в Иране, деятельность которого отвечала бы
интересам американского капитала.
Когда же Англия и Франция, используя Израиль,
начали осенью 1956 г. прямую вооруженную
интервенцию против Египта, правящие круги США решили
воздержаться от прямого участия в этой интервенции. Они
внесли в ООН предложение о прекращении огня
в Египте и выводе оттуда интервенционистских
вооруженных сил, подчеркивая вместе с тем прочность «уз
дружбы, союза и сотрудничества», связывающих США
с Англией и Францией, и отвергая советские
предложения о принятии решительных мер против агрессии.
Подобная тактика объяснялась рядом причин. Одна из них
заключалась в том, что более дальновидные круги в США понимали
рискованность операции, предпринятой Англией и Францией, и не
надеялись на ее успех. Вместе с тем они сознавали, что в случае успеха
плодами его воспользовались бы прежде всего эти державы, а не
Соединенные Штаты. Вторая немаловажная причина заключалась
1 См. подробнее «Суэцкий вопрос и империалистическая агрессия
против Египта», Академиздат, М., 1957.
639

в том, что американские правящие круги, сделав в своей политике
в отношении стран Азии, Африки и Латинской Америки ставку на
неоколониализм, не хотели разоблачать себя совместным
выступлением со старыми европейскими колониальными державами.
Третье обстоятельство было связало с внутриполитической обстано1В-
кой в Соединенных Штатах: кризис на Ближнем Востоке
развертывался в самый острый момент предвыборной кампании.
После того как поражение Англии и Франции —
военное и морально-политическое — стало фактом,
американский империализм, действуя в соответствии со
своей излюбленной концепцией «вакуума силы»,
предпринял решительные меры. Они были направлены на
захват позиций, принадлежавших ранее европейским
колонизаторам, и на подавление
национально-освободительного движения, поднявшегося на новую, более
высокую ступень.
«Доктрина Трумэна, — еисал американский журнал «Мансли
ревью», — возникла в результате упадка британской мощи в
восточной части Средиземного моря и превратила Грецию и Турцию в амери-^
канских сателлитов. Доктрина Эйзенхауэра возникла в результате"
падения английского и французского влияния на Ближнем Востоке
и в Северной Африке после египетского фиаско и направлена на
превращение всего этого района в американскую сферу влияния в клас-
сическо-империалистическом смысле этих слов» '.
Совместная резолюция конгресса, подписанная
президентом Эйзенхауэром 9 марта 1957 г.,
предусматривала, что «президенту предоставляются полномочия
осуществлять в общем районе Среднего Востока
программы военной помощи любой стране или группе
стран этого района, желающих получить такую
помощь». Кроме того, согласно этой резолюции
Соединенные Штаты должны быть готовы использовать свои
«вооруженные силы в целях оказания помощи любой такой
стране или группе стран против вооруженной агрессии,
предпринимаемой каким-либо государством,
контролируемым международным коммунизмом»2. Вместе с тем
конгресс выделил 200 млн. долл. на предоставление
в 1957 г. «экономической помощи» странам Ближнего
и Среднего Востока. Разъясняя, какие страны входят
в сферу действия доктрины, государственный секретарь
Даллес заявил в конгрессе, что под «Средним Восто-
1 «Monthly Review», Febr. 1957, p. 354.
2 «Department of State Bulletin», March 25, 1957, p. 481.
640

ком» подразумевается район, охватывающий Ливию на
западе, Пакистан — на востоке, Турцию — на севере,
весь Аравийский полуостров — на юге, а также
Эфиопию и Судан.
Провозглашение этой резолюции, осуществленное
односторонним актом, в обход ООН и без учета
мнения народов тех стран, на которые она
распространяется, представляло собой один из наиболее
реакционных внешнеполитических актов империалистических
кругов США.
«...Соединенные Штаты, — признавал Джон Кэмпбелл, — сами
себя назначили полицейским и хозяином Среднего Востока» 1.
«Фактически мы надеваем мантию протектора во всех районах
некоммунистического мира»2, — писал орган монополистического капитала
«Уолл-стрит джорнел».
Военная сторона новой американской доктрины
заключалась в том, что она представляла собой
очередной шаг в политике создания системы агрессивных
военных блоков и баз, направленных против СССР и стран
социалистического лагеря. «Доктрина Эйзенхауэра
означает фактически, что наша граница доходит теперь до
Кавказа»3, — писал Хэнсон Болдуин. Вместе с тем это
было весьма откровенное проявление политики
«большой дубинки», но уже применительно не к странам
Латинской Америки, а к государствам Ближнего и
Среднего Востока Речь шла о системе военных угроз,
провокаций и прямой вооруженной интервенции США
против указанных стран под ширмой «антикоммунизма» и
«борьбы с колониализмом».
Экономический аспект доктрины был связан со
стремлением сохранить остатки колониализма в районах
ее применения и, прежде всего, с обеспечением
интересов американских нефтяных монополий.
Треть всех иностранных капиталовложений США приходится на
нефтяную промышленность. Ведущие нефтяные корпорации, прежде
всего рокфеллеровские, от 2/3 до 3Д своих доходов получают из-за
границы. В свете этих фактов не удивительно, что рассматриваемая
доктрина была сформулирована первоначально не в Белом доме и
1 J. С. Campbell, From «Doctrine» to Policy in the Middle East
(«Foreign Affairs», Apr. 1957, p. 449).
2 «Wall Street Journal», 9.1.1957.
8 H. W. Baldwin, Strategy cf the Middle East («Foreign Affairs»,
July 1957, p. 665).
21 H. Иноземцев
641

не в государственном департаменте, а на страницах органа
крупнейшего нефтяного концерна США — «Стандард ойл компани оф Нью-
Джерси». Самую активную роль в ее выдвижении играли Нельсон
Рокфеллер, Г. Гувер-младший и другие «ветераны нефтяного
бизнеса», как их называют в США, а также Чрезвычайная комиссия при
президенте по вопросам Ближнего Востока. В состав этой комиссии
вошли руководители 15 нефтяных компаний во главе со Стюартом
Коулмэном — вице-председателем «Стандард ойл компани оф Нью-
Джерси».
Политическая цель доктрины — это прежде всего
противодействие единству и независимой политике стран
Ближнего Востока, раскол арабского мира на
враждующие группировки. С помощью этой доктрины правящие
круги США хотели укрепить позиции
феодально-монархических кругов там, где они еще держатся у власти,
и предоставить им военные гарантии. Они имели также
в виду подкуп буржуазно-националистических
элементов с целью вовлечения в орбиту американской
политики возможно большего числа стран, в том числе и не
входящих непосредственно в военные блоки.
Практические шаги, связанные с осуществлением
резолюции конгресса об американской политике на
Среднем Востоке, нашли свое проявление в попытках
усилить экономическое, политическое и военное
проникновение США в страны этого района. Они выразились
в участии американских реакционных кругов в
подготовке антинародного переворота в Иордании в апреле
1957 г.1, в попытке создать весной 1957 г. «блок трех
королей» (Саудовской Аравии, Ирана и Иордании),
в подготовке агрессии против Сирии летом и осенью
1957 г., в американских поставках оружия в Тунис.
Особенно же отчетливо реакционная сущность
«доктрины Эйзенхауэра» проявилась в 1958 г. в связи
с прямой вооруженной интервенцией США в Ливане.
Весной 1957 г. резко обострилась внутриполитическая
борьба в этой стране. Выступления против реакционного
режима Шамуна, подписавшего соглашение с США на
основе рассматриваемой резолюции американского
конгресса, переросли в народное восстание. Восставшие
установили свой контроль над большей частью страны.
1 Переворот этот осуществлялся под прикрытием американского
6-го флота, который прибыл в Бейрут, имея морскую пехоту, готовую
к «воздушному прыжку».
642

Президент Шамун и премьер-министр Сольх, опасаясь
полного поражения, обратились к правительству США
с призывом о немедленной вооруженной поддержке. Ход
событий в Ливане был ускорен революцией в Ираке.
15 июля 1958 г., на следующий день после
провозглашения в Багдаде республики, американская морская
пехота высадилась в Ливане, а Англия одновременно
предприняла вооруженную агрессию в Иордании.
Однако американская вооруженная интервенция не
достигла цели. Ливанский парламент избрал
президентом генерала Шехаба, а пришедшее к власти
правительство Караме потребовало вывода войск США. Это
требование содержалось и в резолюции чрезвычайной
специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН,
созванной по инициативе Советского правительства.
Указанная резолюция, предложенная десятью арабскими
государствами, получила единодушную поддержку.
Большое значение имело сделанное Советским
правительством предупреждение, что Советский Союз не
сможет оставаться безучастным к событиям, создающим
серьезную угрозу в районе, прилегающем к его
границам. В этой .обстановке правительство США вынуждено
было осенью 1958 г. эвакуировать свои войска из
Ливана.
Провал интервенции в Ливане явился серьезным
ударом по «доктрине Эйзенхауэра» и колониальным
устремлениям правящих кругов США на Ближнем и
Среднем Востоке. Вместе с тем это было серьезное
поражение всей американской политики «с позиции
силы», очевидное доказательство несостоятельности ее
главных исходных установок и основных целей.
21*

ГЛАВА VII
КРИЗИС АМЕРИКАНСКОЙ «ПОЛИТИКИ СИЛЫ».
НОВАЯ ОБСТАНОВКА И РОСТ В США
ТЕНДЕНЦИЙ К МИРНОМУ СОСУЩЕСТВОВАНИЮ.
ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ АГРЕССИВНЫХ КРУГОВ
СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ УПРОЧЕНИЮ МИРА
И ОБЕСПЕЧЕНИЮ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
1. Дальнейшие изменения в соотношении сил на мировой арене
в пользу социализма. Величайшие научно-технические
достижения Советского Союза и их международное значение.
Коренные просчеты политики «с позиции силы»;
несостоятельность надежд на «отбрасывание» коммунизма военным
путем. XXI съезд КПСС и начало решающего этапа
экономического соревнования двух систем. Относительное
уменьшение удельного веса США в экономике и политике
капиталистического мира. Обострение противоречий в лагере
империализма
События конца 50-х гг. с новой силой подтвердили,
что основная закономерность нашей эпохи —
неудержимый рост мирового социализма, непрерывное
увеличение его положительного воздействия на весь ход
исторического развития.
В короткий по времени период между XX и XXI
съездами КПСС советский народ добился огромных
успехов во всех областях. XXI съезд констатировал
в своей резолюции, что «социализм одержал в нашей
стране полную и окончательную победу... В мире нет
таких сил, которые смогли бы восстановить капитализм
в нашей стране, одолеть социалистический лагерь»1.
В результате осуществления принятых партией
решений о перестройке управления промышленностью,
о реорганизации машинно-тракторных станций, об
увеличении сельскохозяйственного производства и по
другим первоочередным вопросам был обеспечен новый
скачок в подъеме советской экономики. В 1958 г.
промышленная продукция Советского Союза значительно
превысила промышленную продукцию Франции, Англии
1 «Внеочередной XXI съезд Коммунистической партии Советского
Союза. Стенографический отчет», ч. II, стр. 443.
644 ,

и Западной Германии, вместе взятых. Серьезные успехи
были достигнуты в повышении уровня жизни народа.
Реальные доходы рабочих и служащих увеличились
в 1958 г. по сравнению с 1940 г. почти в два раза, а
крестьян — более чем в два раза. Подлинного расцвета
достигли наука, техника, культура, искусство.
Величайшие успехи советского народа
сопровождались замечательными экономическими и политическими
достижениями трудящихся стран народной демократии.
В результате некоторые из этих стран вступили в
период завершения строительства социализма. На новую,
более высокую ступень поднялись специализация и
кооперирование в масштабах всей социалистической
системы, согласование народнохозяйственных планов
социалистических государств, все формы их
экономического, научно-технического и культурного
сотрудничества.
Еще больше укрепилось единство стран
социалистического лагеря, упрочились братская дружба и
сотрудничество между ними, получили дальнейшее творческое
развитие великие принципы пролетарского
интернационализма. Сокрушительные удары были нанесены по
международному ревизионизму.
Важной вехой в укреплении единства мирового
коммунистического движения явилось Совещание
представителей коммунистических и рабочих партий,
состоявшееся в Москве в ноябре 1960 г. В Совещании
участвовали делегации 81 партии. «Участники Совещания,—
говорится в Заявлении, — видят в дальнейшем
сплочении коммунистических партий на основе марксизма-
ленинизма, пролетарского интернационализма
важнейшее условие объединения всех сил рабочего класса, сил
демократии и прогресса, залог новых побед мирового
коммунистического и рабочего движения в его великой
борьбе за светлое будущее всего человечества, за
торжество дела мира и социализма».
Весьма значительными были и внешнеполитические
достижения социалистических государств. Осуществляя
задачи, поставленные XX съездом, ЦК КПСС и
Советское правительство усилили борьбу за мир и
международную безопасность, выдвинули и успешно
осуществили ряд важнейших внешнеполитических
мероприятий. Результатом этого был дальнейший рост
645

международного авторитета великой советской
державы. Миролюбивые акты советской внешней политики
оказали огромное воздействие на мировое общественное
мнение, опрокинули основные тезисы антикоммунизма,
пытавшегося свалить на Советский Союз
ответственность за напряженность в международных отношениях.
Существование и укрепление лагеря
социалистических государств и мировой социалистической системы,
огромные успехи Советского Союза и стран народной
демократии в развитии экономики, науки, техники,
политическое единство и могучий военный потенциал
социалистических стран — главный и основной фактор,
обеспечивающий положительное решение основной
проблемы современности — проблемы сохранения
всеобщего мира.
Вместе с тем мирному сосуществованию государств
с различным социально-экономическим строем
способствуют и другие факторы. Причем,— и это особенно
важно подчеркнуть, — их действие основано на
закономерностях общественного развития. Важное место среди
таких факторов занимает нарастающий распад
колониальной системы империализма и новая роль в
системе международных отношений государств Азии и
Африки, добившихся национальной независимости;
создание обширной «зоны мира», включающей, наряду
с социалистическими государствами, многие
несоциалистические страны. Большую роль играют изменения
в соотношении классовых сил в развитых
капиталистических странах, способствующие изоляции
монополистической буржуазии и наиболее агрессивных кругов;
повсеместное усиление влияния масс на политику.
Особенностью нашей эпохи является также создание массового
организованного движения за мир, объединяющего
сотни миллионов людей, независимо от их политических
взглядов и убеждений.
Годы, прошедшие после XX съезда, полностью
подтвердили марксистский вывод о возможности
предотвращения войн в нашу эпоху. Благодаря твердой позиции
государств социалистического лагеря, а также действиям
стран Азии и Африки, входящих в «зону мира», и
миролюбивых сил внутри империалистических государств
в последние годы удалось в зародыше заглушить ряд
военных очагов и сорвать чреватые войной агрессивные
64$

планы империалистов. Примерами этого являются
ликвидация контрреволюционного заговора в Венгрии
в 1956 г. и пресечение в том же году войны в Египте,
развязанной Англией, Францией и Израилем. Об этом
же свидетельствуют такие факты, как предотвращение
в 1957 г. нападения на Сирию со стороны Турции,
которую подстрекали империалисты США, и провал
американской и английской империалистической агрессии
в Ливане и Иордании в 1958 г.
Исходя из объективных законов исторического
развития, опираясь на научно обоснованный анализ
процессов, происходящих в области мировой экономики,
политики, идеологии, а также в сфере военной техники,
XXI съезд развил важнейшие положения по коренным
проблемам современных международных отношений. Это
относится прежде всего к проблеме войны и мира.
«Сейчас имеются огромные силы, — подчеркнул
Н. С. Хрущев в своем докладе на съезде, — которые в
состоянии дать отпор империалистическим агрессорам и
нанести им поражение в случае, если они развяжут
мировую войну.
Что нового внесет в международную обстановку
осуществление экономических планов Советского Союза,
всех социалистических стран Европы и Азии? В
результате этого будут созданы реальные возможности для
устранения войны как средства решения
международных вопросов» 1.
Современный империализм не в состоянии военным
путем вернуть былые позиции, или хотя бы
приостановить развитие мирового социализма и освободительных
процессов. Это утверждение основывается на анализе
тех могучих материальных и моральных возможностей
обуздания империалистической агрессии, которыми
располагают Советский Союз и лагерь социализма в целом.
Впервые в истории сосуществования государств двух
различных систем — социалистической и
капиталистической— создается такое соотношение сил между ними
во всех областях, при котором мирное сосуществование
превращается в жизненную необходимость для самих
стран капитала, ибо развязывание новой мировой войны
означало бы для капитализма самоубийство.
1 Н. С. Хрущев, Мир без оружия — мир без войн, т. I, стр/24—25.
647

«Неограниченные цели и полная победа в войне
более недостижимы»1, — так озаглавил один из разделов
своей книги «Сила и дипломатия», изданной в 1958 г.,
Дин Ачесон, бывший государственный секретарь
Соединенных Штатов. Это утверждение является, по существу,
признанием провала всего послевоенного
внешнеполитического курса американского империализма,
основанного на политике «с позиции силы» и войне, как
главном инструменте такой политики. Причем сделано оно
одним из главных ее инициаторов, и ныне не желающим
отказываться от целей, поставленных этой политикой.
Длительное время, как это было показано в
предшествующих главах, основные военно-стратегические и
внешнеполитические расчеты империалистических
кругов США и их союзников базировались на так
называемом «атомном превосходстве» США. Курс на
«сдерживание» и «освобождение», политика «балансирования
на грани войны», доктрина «массированного
возмездия», — все эти концепции и проводимые в соответствии
с ними практические мероприятия исходили из того,
что США будут лидерствовать в области атомного и
водородного оружия и средств их транспортировки. Но
именно в этом американские правящие круги
просчитались самым жестоким образом.
4-го октября 1957 г. мир явился свидетелем
величайшего достижения советской науки и техники,—
в этот день в СССР был запущен первый в мире
искусственный спутник Земли. Через месяц в космос
ушел второй советский спутник, оснащенный самой
совершенной научной аппаратурой. В следующем, 1958 г.
был запущен третий советский спутник,
представляющий целую научную лабораторию. 2 января 1959 г.
состоялся запуск в космос искусственной планеты. Вскоре
вслед за этим вторая советская космическая ракета
достигла Луны и доставила на нее государственный
вымпел СССР, а третья позволила сфотографировать
невидимую с Земли сторону Луны. Дерзновенная мечта
человечества — проникновение во Вселенную — была
1 D, Acheson, Power and Diplomacy, Cambridge, 1958, p. 36.
648

осуществлена первым в мире социалистическим
государством. Открылась новая эпоха в развитии науки и
техники. Державой, лидирующей в этом развитии,
явилась великая советская страна.
Запуск Советским Союзом искусственных спутников
Земли и Солнца, осуществленный на основе
межконтинентальных баллистических ракет, привел к глубоким
качественным изменениям в международных
отношениях, подорвал самые основы той военно-политической
стратегии, на которой базировалась
империалистическая политика «с позиции силы» на протяжении всего
послевоенного периода. «Я не знаю ни одного события
со времени русской революции 1917 года, которое
настолько изменило бы к худшему безопасность и
позиции силы нашей страны» *, — писал по поводу советских
спутников бывший министр авиации Т. Финлеттер.
Если в предшествующие годы успешным созданием
своего атомного и водородного оружия Советский Союз
покончил с американской монополией в области
производства такого оружия, то теперь пришел конец
«монополии неуязвимости» Соединенных Штатов и резко
изменилось положение в области транспортировки
термоядерного оружия, средств доставки его к цели.
В результате по-новому встала проблема применения
тех видов оружия, на которые ведущие американские
политические и военные круги длительное время делали
особый упор. Выдвигая доктрину «массированного
возмездия», эти круги делали ставку прежде всего на
стратегическую авиацию, крупные авианосцы, линии
раннего предупреждения противовоздушной обороны.
Авиация дальнего радиуса действия, создание
которой поглотило огромные средства, должна была, по
расчетам американских военных руководителей,
достигнуть к 1959 г. высшей точки могущества и обеспечить
военной машине США стратегическое преимущество
в области наступательной борьбы. Система же ПВО, на
которую, по некоторым данным, было израсходовано
60 млрд. долл.2, призвана была обеспечить
неуязвимость США в области обороны. Однако в условиях
развития ракетной, техники— наиболее совершенного вида
Т Fihletter, Foreign Policv: the Next Phase, p. 23.
2 Cm. R. Hubler, SAC: The Strategic Air Command, pp. 269—270.
649

оружия — стратегическая авиация, надводные корабли
военно-морского флота и старые средства ПВО
утратили свое прежнее значение. В области же
ракетостроения — важнейшей в современных условиях, с точки
зрения военного потенциала — Советский Союз значительно
опередил США. В свете этого не удивительно, что уже
запуск первых советских искусственных спутников
Земли был расценен рядом влиятельных американских
буржуазных политиков как «второй Пирл-Харбор», как
сокрушительный удар «в солнечное сплетение» всей
военно-политической и стратегической системы США.
По-новому встала проблема американских военных
баз на чужих территориях, а также возглавляемых
Соединенными Штатами военно-политических блоков.
Ценность таких баз (им, как было показано выше,
отводилось первостепенное место в военно-стратегических
планах американского империализма) сразу резко
уменьшилась: каждая из них легко может быть выведена из
строя ракетным оружием, находящимся в распоряжении
Советского Союза. Вместе с тем резко возросли
антиамериканские настроения в странах, на территории
которых расположены эти базы.
Аналогичным образом дело обстоит и с блоками.
Было время, когда многие буржуазные элементы в
западноевропейских странах рассчитывали, что союз
с США, обладавшими, как казалось некоторым
недальновидным политикам, непревзойденным атомным
потенциалом, сулит Западной Европе военные преимущества
в борьбе против социализма. Однако жизнь не оставила
камня на камне от подобных расчетов. В условиях,
когда США утратили свое превосходство в области
атомного и водородного оружия, военный союз с
американским империализмом и угроза быть втянутым
в атомную войну благодаря такому союзу чреваты
самыми тяжелыми последствиями для
западноевропейских стран. Термоядерная война угрожает интересам
Европы в большей степени, чем какого-либо другого
района. Именно здесь, в Европе, имеет место огромная
концентрация населения и важнейших промышленных
объектов на самых ограниченных по своим масштабам
территориях, что предопределяет особенно тяжелые
последствия применения оружия массового
уничтожения.
650

По-новому встала проблема безопасности США.
Практически на земном шаре* не осталось ни одной
точки, которая могла бы считаться недосягаемой для
современных средств уничтожения. Применительно
к Соединенным Штатам это означает, что навсегда
отошли в прошлое те времена, когда агрессивные круги
этой страны, развязывая войну в той или иной части
земного шара, могли рассчитывать на собственную
неуязвимость, на отдаленность США от европейского и
азиатского театров военных действий, на преимущества
их географического положения.
«С развитием этого оружия (имеются в виду термоядерное
оружие и средства его транспортировки. — Я. И.) традиционные
бастионы нашей безопасности, — заявляет Джордж Кеннан, — наша
географическая удаленность, защита нас океанами, размеры нашей
территории, сила нашей экономики, — все эти факторы, один за
другим, перестали играть свою роль» 1.
Выступая на IV сессии Верховного Совета СССР
14 января 1960 г., Н. С. Хрущев заявил: «Сейчас в
руках Советской Армии находятся такие боевые средства
и такая огневая мощь, какой никогда не имела ни одна
армия. Я еще раз подчеркиваю, что мы уже имеем
столько ядерного оружия — атомного и водородного и
соответственно ракет для доставки этого оружия на
территорию возможного агрессора, что если бы какой-либо
безумец вызвал нападение на наше государство или на
другие социалистические государства, то мы смогли бы
страну или страны, напавшие на нас, буквально стереть
с лица земли»2.
В результате решающих успехов, достигнутых
Советским Союзом в области обеспечения своей
безопасности и безопасности всех государств социалистического
лагеря, преимущества в возможности ответного удара
оказались на стороне не США, а СССР, что лишило
практического смысла американскую доктрину
«массированного возмездия» и показало беспочвенность
расчетов на такое «аккумулирование силы» лагерем
империализма, с позиций которого можно было бы
«отбросить» коммунизм.
1 G. F. Kennan, Realities of American Foreign Policy, p. 28.
2 Я. С. Хрущев, Разоружение — путь к упрочению мира и
обеспечению дружбы между народами, Госполитиздат, 1960, стр. 35.
651

«Политика силы», выдвинутая в качестве основы
внешнеполитического курса США, предусматривала
одновременную активность в различных
направлениях— экономическом, политическом, дипломатическом,
идеологическом, военном. Но, как показывает
сделанный в предшествующих главах анализ, центр тяжести
этой политики заключался в подготовке войны против
лагеря социализма, в попытках преодоления раскола
мира на две системы и возвращения капитализму его
былых позиций в первую очередь военным путем.
Просчеты и провалы «политики силы» на ее главном,
военном направлении предопределили и усугубили кризис
всего послевоенного внешнеполитического курса
правящих кругов США, ставившего своей целью поражение
коммунизма и утверждение мирового господства
американского империализма.
Многие американские специалисты в области международных
отношений и известные публицисты вынуждены были в последнее
время признать, что внешняя политика США, основанная на
доктринах «сдерживания», «освобождения», «массированного
возмездия», зашла в тупик.
«Мы можем сегодня сдерживать Россию не более, чем Ку-Клукс-
Клан мог бы устроить расистскую демонстрацию в Гарлеме в день
Святого Патрика», — пишут известные американские журналисты
Д. Пирсон и Д. Андерсон в книге «США — второразрядная
держава?» 1
Подводя итоги послевоенного внешнеполитического курса,
профессор Райт Миллз констатирует: «...американская политика сейчас
обанкротилась. Ей не удалось сдержать распространения все
возрастающего со времени второй мировой войны влияния Советского
Союза... Политика США привела ко все усиливающемуся росту
подозрительности среди народов и правящих кругов
некапиталистических стран и к недоверию к нам со стороны наших
капиталистических собратьев. Она явилась одной из причин морального
обесценения понятия «американизм» у нас в стране и за границей. Она еще
больше поставила под угрозу безопасность Соединенных Штатов и
всего мира»2.
Сульцбергер, один из наиболее осведомленных публицистов
США, десять лет руководивший международным отделом газеты
«Нью-Йорк тайме», в книге «Что неладно с американской внешней
политикой?» пишет: «Менее чем 15 лет назад мы были величайшей
державой мира... Мы почти были в состоянии продиктовать .всему
миру «Pax americana». Что мы видим теперь? Везде или почти везде
мы и наши принципы терпят провал... Сейчас мы точно в темном
1 D. Pearson and J. Anderson, USA — Second-Class Power? New
York, 1958, p. 334.
2 W. Mills, The Causes of World War Three, London, 1959, p. 13.
652

лесу, откуда не найти выхода». «Мы явно зашли в тупик, —
продолжает он, — из которого нас не выведет ни один из любых
политических лозунгов — сдерживание или освобождение» К
*
В. И. Ленин гениально предвидел, что чем дальше,
тем в большей степени главное воздействие на весь ход
мирового развития Советская страна будет оказывать
своей хозяйственной политикой, своими экономическими
успехами. «На это поприще, — указывал В. И. Ленин,—
борьба перенесена во всемирном масштабе»2.
Действительность наших дней полностью подтверждает
огромную жизненную силу указанного положения.
Успешное преодоление Советской Россией
экономической отсталости, являвшейся наследием царизма,
ее «выход из века тачки и вступление в атомный век»,
что представляет собой, по выражению Д. Пирсона и
Д. Андерсона, «величайшее чудо современности»3,
огромный рост советского национального дохода и
жизненного уровня советских людей, — все это является
самым ярким доказательством превосходства
социалистической системы над капиталистической, показывает
всем народам, что несет победа нового строя.
Провозглашая основой своего внешнеполитического
курса политику «с позиции силы», американские
правящие круги исходили из того, что США, мол, обладают
неограниченным подавляющим экономическим
превосходством над Советским Союзом. Чтобы сохранить
и, как они надеялись, расширить это превосходство,
в ход были пущены внешнеторговая блокада
социалистических государств и другие средства подрыва их
экономики.
Однако, используя преимущества социализма,
советский народ и в области экономики совершил гигантский
скачок вперед. Достаточно сказать, что лишь за 1952—
1958 гг. промышленное производство в СССР выросло
1 С. Sulzberger, What's Wrong with U. S. Foreign Policy, New York,
1959, pp. 17, 239.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 32, стр. 413.
3 D. Pearson and J. Anderson? USA — Second-Class Power? pp. IX,
334.
653

в 2,1 раза. Среднегодовой темп прироста продукции
составил за это время почти 11,5% против 1,6% в США.
К концу 50-х гг. Советский Союз и система социализма
в целом достигли такой стадии экономического
прогресса, что оказалось возможным совершенно конкретно
поставить вопрос о достижении социализмом
решающего перевеса над капитализмом в области
материального производства и потребления на душу населения
во всемирном масштабе.
Советский народ осуществляет поставленную партией
задачу — в кратчайшие сроки догнать и превзойти по
производству на душу населения главную страну
капитализма — США. Решающим этапом экономического
соревнования социализма с капитализмом должен явиться
уже период действия семилетнего плана. Итоги первого
года семилетки, когда выпуск промышленной продукции
увеличился на 11% вместо 7,6%, намеченных по плану,
показали, что Советский Союз весьма успешно взял
старт в этом соревновании.
Факты эти столь очевидны, что проблеме ответа на
«советский экономический вызов», как именуют в
кругах американской буржуазии наши экономические
успехи и семилетний план, было придано
первостепенное значение.
«Мы должны признать растущие способности
Советского Союза в экономической области, — заявлял в
послании конгрессу президент Эйзенхауэр. — Вызов в этой*
области нельзя игнорировать без самого серьезного
риска для нашего образа жизни... Вопрос заключается
в том, сумеет ли система свободной конкуренции,
отстаиваемая нами, успешно принять на международной
арене вызов, брошенный советскими лидерами» К
В 1958 г. Комиссия по иностранным делам
американского сената поручила группе наиболее известных
в США научно-исследовательских центров в области
международных отношений подготовить серию
докладов по различным аспектам внешней политики
Соединенных Штатов, главным образом под углом зрения ее
возможных перспектив. В ряде этих докладов (они были
опубликованы в конце 1959 — начале 1960 гг.)
подчеркивается, что экономическое соревнование двух систем
1 См. «The New York Times», 30.1 1958.
654

уже представляет собой центральную проблему
современных международных отношений и что значение этого
соревнования будет все более возрастать.
Авторы документа «Идеология и внешняя политика»,
подготовленного исследовательским центром по
международным отношениям при Гарвардском университете,
исходят из того, что достижение социалистическим
миром экономического перевеса над капиталистическим
будет означать «поворотный пункт в современной
истории» 1. В другом документе, «Оперативные аспекты
внешней политики США», подготовленном в Сиракуз-
ском университете (штат Нью-Йорк), говорится: «Если
СССР сможет показать, что коммунизм обеспечивает
не только больше тяжелой индустрии, но и больше
предметов потребления, чем свободные экономические
системы, притягательная сила коммунизма получит
преобладание не только в слаборазвитых странах, но и
в Западной Европе»2.
Все в большей степени государственные и
политические деятели США и так называемые «планирующие»
органы американского правительства, рассматривая
вопрос об экономическом развитии Соединенных Штатов
и его перспективах, подходят к этому вопросу прежде
всего под углом зрения сопоставления советских и
американских темпов развития, соревнования двух
систем.
«На протяжении шести лет, во время которых правительство
Эйзенхауэра находилось у власти, — говорится в программном
документе Консультативного совета Национального комитета
демократической партии, опубликованном в декабре 1958 года, —
среднегодовой прирост объема производства составлял всего 1,3%. Такое
положение, — заявляют авторы, — является нетерпимым... На
протяжении последних нескольких лет ежегодный прирост объема
производства в России был в среднем от 7 до 10%. Они уже догоняют
нас и планируют перегнать. Никто не должен недооценивать эти
планы».
1 «United States Foreign Policy. Ideology and Foreign Affairs.
A Study Prepared at the Request of the Committee on Foreign Relations,
U. S. Senate, by Center for International Affairs, Harvard University»,
U. S. Government Printing Office, Washington, I960, p. 15.
2 «United States Foreign Policy. The Operational Aspects of
United States Foreign Policy. A Study Prepared at the Request of the
Committee on Foreign Relations, U. S. Senate, by Maxwell Graduate School
of Citizenship and Public Affairs, Syracuse University», U. S. Government
Printing Office, Washington, 1959, p. 21.
655

Столкнувшись с тем бесспорным фактом, что разрыв
между советской и американской экономикой быстро
уменьшается, ряд представителей правящих кругов
США и многие американские буржуазные экономисты
все чаще стали задумываться над тем, какими путями
можно было бы усилить позиции экономики
Соединенных Штатов в ее соревновании с социалистической
экономикой, какие возможные резервы мобилизовать,
чтобы повысить свою, как выражается американская
печать, «конкурентоспособность» в этом соревновании.
В связи с этим среди определенной части финансовой
олигархии, буржуазных политических деятелей и
ученых-экономистов наметился в известной мере новый
подход к такому важному элементу экономической
политики, как комплекс мер, связанных с милитаризацией
экономики.
В свое время, когда была провозглашена политика
«с позиции силы» и раздута «холодная война», в
американских правящих кругах безраздельно
господствовала та точка зрения, что милитаризация экономики —
это, мол, наиболее эффективное средство
осуществления целого круга задач, поставленных финансовой
олигархией США. Во-первых, милитаризация
рассматривалась в качестве меры, которая якобы обеспечит
необходимый уровень «деловой активности», предотвратит
кризисные спады в американской экономике. Во-вторых,
милитаризация экономики являлась тем фундаментом,
на базе которого американские правящие круги
рассчитывали успешно осуществить свои основные военно-
стратегические задачи. И, в-третьих, навязывая
Советскому Союзу гонку вооружений, правящие круги США
^надеялись, что Советский Союз (объем его валовой
продукции еще в 1953 г. был в три раза меньше, чем объем
валовой продукции США) не выдержит этой гонки,
задохнется под ее бременем, будет вынужден задержать
развитие мирных отраслей и пойти на замедление
темпов роста народного благосостояния.
Но в действительности ни одна из этих задач не
была выполнена. Рост милитаризации не только не
придал устойчивости американской экономике, а, наоборот,
явился источником многих дополнительных
трудностей. 442 млрд. долл., истраченных Соединенными
Штатами в 1947—1959 гг. на прямые военные расходы
656

(эта сумма приблизительно в 1,5 раза превышает
американские военные расходы за время их участия во
второй мировой войне), ни в коей мере не обеспечили воен-
ного «превосходства» США. Полностью провалились
и надежды на экономическое истощение СССР
посредством гонки вооружений. Многие американские
буржуазные экономисты вынуждены были признать, что
Советский Союз с его плановой экономикой
сравнительно легче, чем США, справился с экономическими
последствиями «холодной войны». Что же касается
самих Соединенных Штатов, то непрерывный рост
военных расходов резко обострил и без того весьма
сложную проблему инфляции, вызвал угрожающий рост
дефицита в бюджете.
Таким образом, практическим результатом всей
американской послевоенной политики «с позиции силы»,
с упором на ее военный аспект, явились не только
коренные просчеты, связанные с несостоятельностью
надежд на «отбрасывание» коммунизма военными
средствами, но и прогрессирующее ослабление
экономических позиций американского империализма в его
соревновании с мировой социалистической системой.
В этих условиях в 1959—1960 гг., наряду с
многочисленными призывами к продолжению гонки
вооружений имел место ряд выступлений более реалистически
мыслящих представителей деловых и политических
кругов США. В этих выступлениях говорилось, что
дальнейшее увеличение военных расходов не может быть
признано целесообразным, что необходимо обратить
больше внимания на факторы, связанные с развитием
мирной экономики, чтобы обеспечить более
благоприятные для Соединенных Штатов условия в экономическом,
соревновании двух систем.
Вместе с тем немалые надежды в отношении
повышения «конкурентоспособности» американского
капитализма возлагались на то, чтобы усилить нажим на
широкие массы американского народа.
Министр обороны США Макэлрой заявил весной 1959 г., что
американцам, возможно, «придется принять некоторые трудные
решения», «потуже затянуть пояса»х. В этом же плане выступили
Д. Пирсон и Д. Андерсон. Они тоже предложили «затянуть потуже
1 «The New York Times», 25.IV. 1959.
657

пояса». Для чего? Для того, чтобы «предпринять длительную и
самоотверженную попытку доказать, что капитализм лучше
коммунизма». Осуществление этой попытки будет означать, признают они,
«высокие налоги, продолжительный рабочий день, контроль над
заработной платой и ценами, меры п-ротив инфляции, тяжелые жертвы
и стойкий патриотизм военного времени» *.
Каждому ясно, что подобные меры вряд ли могут
явиться доказательством «преимуществ» капитализма
перед социализмом. Это особенно очевидно в свете того
факта, что задача догнать и перегнать США в области
материального производства поставлена Советским
Союзом в неразрывной связи с задачей обеспечить
в наиболее короткие сроки самый высокий в мире
жизненный уровень.
Какие бы усилия политики и идеологи
капиталистического мира ни предпринимали, им никогда не
доказать, что «капитализм лучше коммунизма;». Что же
касается заявлений некоторых государственных и
политических деятелей США, призывающих отказаться от упора
на военный аспект американской политики и обратить
больше внимания на вопросы экономического
соревнования с СССР, то подобные заявления можно лишь
приветствовать. Руководители Коммунистической партии
Советского Союза и Советского правительства
многократно призывали руководителей западного мира
заменить соревнование в области производства средств
разрушения соревнованием в области создания
материальных благ и накопления духовных ценностей. Это
гораздо больше соответствует духу нашей эпохи — эпохи
величайших революционных преобразований — и
интересам народов всех стран.
Бурный рост мирового социализма, его огромные
экономические успехи и все более широкие масштабы
соревнования двух систем оказывают воздействие
буквально на все стороны современной жизни, в том числе
на социальные, экономические и политические процессы
в экономически слаборазвитых странах Азии, Африки,
Ближнего и Среднего Востока, Латинской Америки.
Рассматривая вопрос о путях и перспективах
развития экономически слаборазвитых стран Азии, Африки
и Латинской Америки, авторы доклада «Идеология и
внешняя политика» с нескрываемой тревогой пишут
1 D. Pearson and J. Anderson, USA — Second-Class Power? p. 330.
658

о том, что «общая тенденция вновь развивающихся
наций... направлена к какой-то форме социализма, как
метода достижения социальных и экономических
улучшений на путях быстрого и планового развития» 1. В
докладе «Оперативные аспекты внешней политики США»
говорится: «Если существующие некоммунистические
правительства не обеспечат разрешения экономических
проблем, отчаявшиеся народы повернут к коммунизму»2.
Подобный ход событий означал бы, как считают многие
буржуазные авторы, катастрофу для капитализма.
«Потеря ресурсов слаборазвитых стран в пользу
коммунистического общества полностью изменила бы мировое
соотношение сил в пользу СССР», — указывается в
докладе «Мировые и внутренние экономические проблемы
и их влияние на внешнюю политику США»,
подготовленном Корпорацией экономических и индустриальных
исследований 3.
Опыт всего послевоенного периода говорит о том,
что результаты внешнеполитического курса
американского империализма в отношении экономически
слаборазвитых стран, основанного на политике «с позиции
силы», оказались весьма далеки от того, на что
рассчитывали правящие круги США.
В предыдущей главе подчеркивалось, что ни одна из
прямых военно-колониальных авантюр, предпринятых
империалистическими силами США, не привела к успеху
американских колонизаторов. Не сработала и такая
форма неоколониализма, как создание военных
блоков с участием стран Востока, добившихся
национальной независимости: подавляющее большинство этих
стран отказалось войти в подобные блоки. Не дали
эффекта усиленные попытки американских правящих
кругов запугать эти страны несуществующей угрозой
«коммунистической агрессии». Наконец, не удалось
обмануть народы экономически слаборазвитых стран в
отношении подлинных мотивов американской «помощи».
1 «United States Foreign Policy. Ideology and Foreign Affairs...»,
p. 3.
2 «United States Foreign Policy. The Operational Aspects...», p. 21.
8 «United States Foreign Policy. Worldwide and Domestic
Economic Problems and Their Impact on the Foreign Policy of the United
States. A Study Prepared at the Request of the Committee on Foreign
Relations, U. S. Senate, by the Corporation for Economic and Industrial
Research», U. S. Government Printing Office, Washington, 1959, p. 9.
659

Все это столь очевидные факты, что их признают многие
американские буржуазные авторы. Так, Г. Моргентау, характеризуя итоги
американской политики в Азии, констатировал, что эта политика
«провалилась во всех отношениях. Она провалилась и как военная
политика, и с точки зрения последствий, оказываемых ею на
взаимоотношения с нашими потенциальными друзьями и фактическими
союзниками»!. «Мы стремились создать военные союзы против
угрозы со стороны Советского Союза и вызвали лишь возникновение
настроений противоположного характера среди тех самых стран,
которые мы хотели включить в эти союзы», — писал Д. Кэмпбелл2.
«Фиаско Багдадского пакта яоно показало, как глупо вооружать
нации против опасности, существование которой они не
признают...»3— подчеркивал Д. Уорберг. А в докладе «Гражданского
комитета по вопросам помощи иностранным государствам»,
опубликованном весной 1959 г., прямо указывалось, что «после почти
15 лет осуществления помощи иностранным государствам мы (т. е.
США. — #. И.) стали, по-видимому, самой ненавистной страной
в мире» 4.
В современных условиях весьма трудно отрицать или
замалчивать крах колониализма и растущую
популярность равноправного дружественного сотрудничества
экономически слаборазвитых стран со странами
социалистического лагеря. Учитывая это, многие
руководящие деятели США стали выступать с призывами внести
существенные изменения во взаимоотношения
Соединенных Штатов с экономически слаборазвитыми странами,
подходить к проблемам этих взаимоотношений прежде
всего под углом зрения соревнования двух систем и
будущего капитализма как такового.
Ч. Боулз и ряд других американских государствен-;
ных и политических деятелей считают, что политика
США, делающая упор на сотрудничество с
европейскими колонизаторами в борьбе против национально-
освободительного движения на создание военных
блоков с участием небольшого числа стран Востока, в
которых власть захватили компрадорские клики, и
оказание широкой военной помощи США этим кликам, —
такая политика не может рассчитывать на успех в
будущем. Эта политика оказывается неспособной сохранить
господство колониализма. Вместе с тем она ведет к
усилению противоречий между главными
империалистическими державами и экономически слаборазвитыми
1 См. «The New Republic», March 19, 1956, p. 16.
2 J. Campbell, Defence of the Middle East, New York, 1958, p. 5.
8 J. Warburg, Agenda for Action, pp. 87—88.
4 Cm. «Washington Post», 28 iV 1959.
660

странами, активизирует в этих странах социальные
силы, враждебные капитализму. А в условиях
гигантской борьбы двух систем, указывают эти деятели, для
капитализма как формации жизненно необходимо
обеспечить развитие указанных стран, на которые
приходится свыше миллиарда населения человечества, по
капиталистическому пути.
Чтобы достигнуть этого, сторонники более гибкой
политики призывают «изменить облик американцев»
в глазах колониальных народов, решительно
отмежеваться от традиционных европейских колонизаторов,
сделать главную ставку во взаимоотношениях с
экономически слаборазвитыми странами не на феодально-
монархические верхушки, как это имеет место в
Саудовской Аравии, Таиланде и ряде других стран Ближнего
и Среднего Востока и Юго-Восточной Азии, не на
компрадорские слои, как в большинстве стран Латинской
Америки, а на силы поднимающегося буржуазного
национализма, на правые группы национальной
буржуазии этих стран. «Национализм в различных его
вариантах,— указывается в докладе «Оперативные аспекты
внешней политики США», — может составить наиболее
мощный источник сопротивления интернациональному
коммунизму» !.
Многие государственные и политические деятели
США неоднократно заявляли в последние годы, что
правительство США должно уделять гораздо больше
внимания экономическим и политическим аспектам
взаимоотношений со слаборазвитыми странами, оказанию
широкой экономической «помощи» этим странам с целью
развития в них, как они выражаются, «здоровой»
капиталистической экономики.
«Наращивание контрмощи (имеется в виду «контрмощь»,
которую империалистический лагерь намерен противопоставить
растущей и развивающейся мировой социалистической системе. — Н.И.)
необходимо как в нашей высокоразвитой стране и других промыш-
леияо развитых странах, так и в странах, только что вступивших на
путь индустриального развития», — писал Ачесон. Оказание помощи
Соединенными Штатами в деле индустриализации таких стран, как
Индия и Бразилия, будет способствовать, утверждает он, созданию
«эффективной международной экономической системы» государств
так называемого «свободного мира» и вместе с тем откроет огром-
1 «United States Foreign Policy. The Operational Aspects...»,
p. 121.
661

ные дополнительные рынки для Соединенных Штатов. «В противном
случае, — пишет Ачесон, — это может сделать Советский Союз, что
поведет к губительным последствиям», — губительным, конечно, с
точки зрения американского империализма1. Если, — заявлял
сенатор Хэмфри, — западный мир хочет добиться успеха в странах
Востока, он должен составить долгосрочные планы развития ряда этих
стран, предусматривающие «мили дорог, киловатты электроэнергии
и тонны стали».
Многие буржуазные авторы все настойчивее ставили
вопрос о расширении масштабов американской
«помощи» экономически слаборазвитым странам.
Профессора Милликан и Ростоу предлагали, чтобы объем этой
«помощи» составлял минимум 2,5—3,5 млрд. долл. в
год2. Исследовательская группа Сиракузского
университета в своем докладе предложила, чтобы, начиная с
1961 финансового года, США предоставили
фиксированную часть своего добавочного национального продукта
(но не менее !Л, что составляет 3—4 млрд. долл.)
слаборазвитым странам в виде субсидий и займов3.
Учитывая непопулярность американской «помощи»,
в том виде, какой она имеет в настоящее время,
специальные комиссии, назначенные сенатом, и ряд видных
деятелей демократической и республиканской партий
выступили в 1958—1959 гг. с предложениями внести
определенные изменения в механизм ее
представления и распределения. В частности, речь шла о том,
чтобы провести более четкую грань между военной и
невоенной «помощью», постепенно уменьшить размеры
первой и увеличить размеры второй, расширить так
называемый «Фонд займов развития» и деятельность
«международных» экономических организаций,
находящихся под эгидой США. Некоторые из этих
рекомендаций были приняты правительством.
Несомненно, что авторы подобных предложений,
сторонники более гибкого курса в отношении экономически
слаборазвитых стран, руководствуются отнюдь не
какой-то платонической «любовью к ближнему» и
«чувством дружбы» к народам Азии и Африки, как
утверждает империалистическая пропаганда, а классовыми
интересами американской монополистической буржуа-
1 См. D. Achescn, Power and Diplomacy, pp. 17, 19, 21.
2 См. F. Millikan and W. Rostow, A Proposal. Key to an ^Effective
Foreign Policy, pp. 55, 79, 106.
3 «United States Foreign Policy. The Operational Aspects...», p. 5.
662

зии, стремлением сохранить империалистический
колониализм в несколько прикрытом и измененном виде.
Несомненно и то, что никакой «новый», «гибкий» курс
США, если бы он даже и был принят за основу
политики, не в состоянии предотвратить дальнейший распад
колониализма, обеспечить упрочение позиций
капитализма, как системы, которая всем ходом исторического
развития обречена на замену новой, гораздо более
совершенной общественной системой — социализмом.
Но и в данном случае требования ряда
представителей политических кругов Соединенных Штатов
отказаться от прямых военных колониальных авантюр, как
обреченных на неудачу, и проводить более осторожную
политику могут рассматриваться в качестве
определенного положительного факта, — положительного в той
мере, в какой эти требования соответствуют задачам
обеспечения международной безопасности, уменьшения
международной напряженности.
Кризис политики «с позиции силы» предопределен
закономерными изменениями в соотношении сил на
мировой арене в пользу социализма,
всемирно-историческими успехами СССР и всех социалистических
государств в экономике и политике, в науке и технике, в
обеспечении своей безопасности. Вместе с тем
углублению этого кризиса способствовал и такой фактор, как
относительное уменьшение удельного веса США в
капиталистическом мире.
В период провозглашения программы борьбы за свое
мировое господство и на всем протяжении
практического осуществления «политики силы», как основного
средства реализиции этой программы, американские
правящие круги исходили из расчетов на установление
своего безраздельного господства в капиталистическом
мире. Однако расчеты эти оказались несбыточными.
Если проследить динамику изменений в
соотношении сил внутри капиталистического мира в
послевоенные годы, то нетрудно убедиться, что главная линия
таких изменений — сравнительное уменьшение роли
США в экономике и политике современного
капитализма. Об этом прежде всего свидетельствует такой
663

факт, как падение удельного веса Соединенных Штатов
в промышленном производстве капиталистического мира
примерно с двух третей общего его объема в первые
послевоенные годы до менее чем половины в конце
50-х гг.
Удельный вес отдельных стран в промышленном
производстве капиталистического мира *
(в %%)
Страны
1947 г.
США . ,
Англия
Франция
ФРГ . -.
Италия
Япония ,
62,0
11,0
5,0
3
2
1,3
1953 г.
53,3
8,3
4,0
7,8
3,1
2,2
1958 г.
46,9
8,3
5,3
10,5
3,8
3,2
* См. «Международный политико-экономический ежегодник.
1959», стр. 664.
Удельный вес США в общем экспорте
капиталистического мира упал с 32% в 1947 г. до 17,6% в 1959 г.
Американский экспорт сократился в 1958 г. на 14% по
сравнению с 1957 г., а в 1959 г. он уменьшился еще на
1—2%. Если в первые послевоенные годы США
занимали буквально монопольное положение в области
экспорта капитала, то и в этой области в дальнейшем
произошли резкие изменения: сначала Англия и
Франция, а затем ФРГ и Япония стали во все
возрастающих масштабах вывозить капитал за границу.
В 1958 г. появился дефицит американского платежного
баланса, составивший 4 млрд. долл. Впервые за весь
послевоенный период в последние годы началась утечка
золота из США. Американские золотые запасы
сократились с 22,9 млрд. долл. в конце 1958 г. до 18 млрд.
долл. в конце 1960 г.
«Десять лет назад США были мировым центром
производства, единственным серьезным источником
экспорта капитала, — констатируется в докладе
Корпорации экономических и индустриальных исследований.—
Их товары во всем свободном мире раскупались
фактически без конкуренции... В наступающих 60-х годах
664

США будут уже не единственной, а всего лишь одной
из нескольких производящих держав. В отличие от
прошлого десятилетия следующее десятилетие будет
характеризоваться растущей конкуренцией со стороны
как друзей, так и врагов»1.
Сдвиги в расстановке экономических сил
сопровождались определенным изменением и политической роли
ряда капиталистических государств. В первые
послевоенные годы Соединенные Штаты были бесспорным
гегемоном в капиталистическом мире; правящие круги
этой страны буквально диктовали угодный им курс
большинству других стран, в том числе основным
странам разоренной войной Западной Европы. Иное
положение сложилось в конце 50-х годов, когда Англия и
Франция восстановили свои позиции, а ФРГ не только
преодолела последствия военной разрухи, но и
выдвинулась на второе место в капиталистическом мире по
основным экономическим показателям. К этому необходимо
добавить, что на международной арене появилась группа
государств Востока, добившихся нацирнальной
независимости, и среди них такая великая держава, как Индия.
Таким образом, в послевоенный период, в условиях
обострения и углубления общего кризиса капитализма,
неравномерность экономического и политического
развития капиталистических стран не только не
уменьшилась, а, напротив, проявилась с особой силой;
опережение одних стран другими приобрело буквально
скачкообразный характер. Относительное падение удельного
веса США, которые продолжают оставаться главной,
ведущей страной капитализма во всех основных
областях,— прямой результат этой неравномерности,
неизбежное следствие объективных закономерностей
развития мировых экономических и политических сил на базе
современного капитализма.
Характеризуя монополистический капитализм,
В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что
финансовый капитал — сила интернациональная, и указывал на
наличие тенденции к союзу империалистов всех стран,
к объединению государственно-обособленных
финансовых капиталов в интернационально объединенный
1 «United States Foreign Policy. Worldwide and Domestic
Economic Problems...», p. 48.
665

финансовый капитал, в единый всемирный трест1.
Несомненно, что эта тенденция действует тем сильнее, чем
больше успехи мирового социализма, чем глубже
потери, понесенные капиталистической системой, чем
выше организованность рабочего класса и влияние
коммунистических партий, чем больший размах приобретает
национально-освободительное движение.
В послевоенные годы тенденция, приводящая к
союзу империалистов всех стран в защиту капитала,
нашла свое практическое проявление во множестве
фактов. Впервые, как это уже было рассмотрено, была
создана военно-политическая система, охватывающая
основные империалистические государства. Был
образован лагерь империализма в целях совместной борьбы
монополистической буржуазии против социалистических
государств, мирового освободительного и
демократического движения.
Однако наличие и усиление тенденции, делающей
неизбежным союз всех империалистов, отнюдь не
исключает действия другой, противоположной тенденции —
тенденции, противопоставляющей одних империалистов
другим. В основе последней, как неоднократно
подчеркивал В. И. Ленин, лежит глубочайшая неискоренимая
рознь экономических интересов между
империалистическими государствами. Действительность послевоенных
лет в полной мере подтверждает это ленинское
положение.
Факты говорят о том, что, провозгласив программу
борьбы за свое мировое господство, взяв курс на
повсеместное установление ч своего экономического,
финансового и торгового диктата, осуществляя политику «мар-.
шаллизации» Европы и других стран и навязывая им
неравноправные соглашения, американский
империализм сам способствовал углублению противоречий
между США и остальным капиталистическим миром.
В основе этих противоречий заложены стремление
монополий каждой страны обеспечить себе возможно
более высокие прибыли, ожесточенная борьба за рынки
сбыта и источники сырья, за сферы приложения
капитала, за еще оставшиеся колонии и зависимые страны,
за сферы влияния в экономически слаборазвитых
странах.
1 См. В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 94—95; т. 27, стр. 330—333.
666

На протяжении всех послевоенных лет имели место
нескончаемые экономические и политические
столкновения между монополистическим капиталом США и
Англии \ а также США и Франции, усугублявшиеся
действиями американского империализма, направленными
на внедрение в колониальные империи этих стран.
Острая конкурентная борьба шла между Соединенными
Штатами и малыми странами Европы, а также между
США и Канадой, Австралией, Аргентиной. Весьма
серьезно давали о себе знать глубочайшие противоречия
между монополистической буржуазией США и
национальной буржуазией Индии, Индонезии' и ряда других
стран, добившихся национальной независимости. Все
более глубокий характер приобретали противоречия
между империалистическими кругами Соединенных
Штатов и главных побежденных стран — Западной
Германии и Японии, восстановивших свои позиции при
активной поддержке американского монополистического
капитала. К этому надо прибавить, что в последние
годы участились столкновения между американским
финансовым капиталом и крупнейшими
государственно-монополистическими объединениями
западноевропейских стран — такими, как Европейское объединение угля
и стали, Европейское экономическое сообщество,
Европейская ассоциация свободной торговли.
Неизбежный, исторически закономерный провал
планов создания «американского сверхтреста», который
подчинил бы себе весь капиталистический мир,
восстановление позиций западноевропейского и японского
империализма, проявившиеся в 50-е годы изменения в
соотношении сил внутри капиталистического мира в
ущерб США предопределяют новое обострение
межимпериалистических противоречий в будущем.
Как указывалось, характерной чертой послевоенной
международной обстановки является то обстоятельство,
что противоречия, существующие между основными
империалистическими державами, проявляются в
условиях, когда все эти державы входят в единую военно-
политическую систему, действуют в рамках этой
системы. Однако наличие подобной системы не дает осно-
1 См. подробнее И. М.'Лемин, Англо-американские противоречия
после второй мировой войны.
667

ваний для переоценки объединения империалистических
верхов. Это в полной мере относится ко всему
комплексу вопросов, связанных с взаимоотношениями между
правящими кругами США и их союзниками по
агрессивным военным блокам, в первую очередь НАТО.
На всем протяжении деятельности НАТО и особенно
в последние годы имели место глубокие противоречия
между империалистическими кругами США и
остальных стран — участниц этого блока, с одной стороны, и
широкими народными массами Западной Европы и
Америки — с другой. Вместе с тем был ряд острых
столкновений и между представителями
„империалистических кругов различных стран. В области
политической эти столкновения были связаны главным образом
со стремлением правящих кругов Англии, а затем
Франции, ФРГ и других стран к более равноправному по
отношению к США положению внутри блока. В области
экономической — с разногласиями по вопросу о
масштабах и темпах ремилитаризации западноевропейских
стран, распределением военных заказов и т. п. В
области военной —с острыми спорами по вопросам,
связанным с ремилитаризацией Западной Германии, по поводу
состава командования, оперативных планов и т. д.
Особую тревогу в западноевропейских странах, как уже
отмечалось, вызвала угроза оказаться втянутыми в
термоядерную войну.
К этому необходимо добавить, что американской
буржуазной пропаганде, несмотря на все ее усилия, не
удалось внушить общественному мнению стран —
участниц империалистических блоков мысль о
«вынужденности» существования таких блоков, о том, что они, мол,
являются «ответной мерой» перед лицом «угрозы
коммунистической агрессии».
Уже в середине 50-х годов инициаторы и
проповедники американской политики «с позиции силы» стали
проявлять глубокое беспокойство по поводу роста
нейтрализма и антиамериканских настроений у своих
западноевропейских и других союзников. Это
беспокойство переросло в серьезную тревогу в конце 50-х годов.
«НАТО, как политическая организация, никогда не отличалась
прочностью»1, — писал Т. Финлеттер. Страны, входящие в блок, «не
1 Т. Finletter, Foreign Policy: the Next Phase, p. 172.
668

смогли отказаться от своего национализма при решении важных
политических проблем» ', — сетовал Сульцбергер. В Западной Европе
^возрастает недовольство лидерством США»2, — заявляет в своей
книге «НАТО — союз государств XX века» профессор М.
Сальвадора.
В этих условиях в 1957 г. правящими кругами США
была выдвинута так называемая «доктрина
взаимозависимости», усиленно пропагандировавшаяся в
последующие годы. В коммюнике (декабрь 1957 г.)
парижской сессии Совета НАТО было объявлено, что
участники сессии, признавая быстро возрастающую
«взаимозависимость», государств, входящих в блок, решили
провести «более тесную координацию» с тем, чтобы
каждая страна — член НАТО внесла «наиболее
эффективный вклад» в общие военные приготовления. В июле
1958 года президент США подписал законопроект, в
котором содержались поправки к закону об атомной
энергии 1946 года, позволяющие правительству США
обмениваться с союзниками по НАТО и другим
военным блокам некоторой секретной информацией, а также
технической документацией и материалами,
необходимыми для производства термоядерного оружия.
Эти шаги официальные круги США попытались
представить как пример подлинного «сотрудничества»,
якобы существующего в блоке, как проявление
«истинного партнерства». Однако назначение «доктрины
взаимозависимости» состоит в возможно более полной
мобилизации— в интересах прежде всего американского
империализма — военных, научных, экономических и
людских ресурсов стран, входящих в агрессивные блоки,
в обеспечении размещения на территории государств
НАТО американского ракетного оружия.
Естественно, что подобные цели и действия
правящих кругов США не в состоянии предотвратить
центробежных тенденций в НАТО и других возглавляемых ими
военных блоках. Свидетельством этого были ярко
проявившиеся в 1957—1960 гг. разногласия между США и
их союзниками по поводу размещения в ряде стран
американских атомных ракет и боевых зарядов, а также
по другим вопросам.
1 С. Sulzberger, What's Wrong with U. S. Foreign Policy? p. 125.
2 M. Satvadori, NATO, A Twentieth Century Community of Nations,
Princeton, 1957, p. 95.
669

Весьма важным является и то, что союз с
американским империализмом не явился гарантией сохранения
угодных реакционным силам режимов в странах,
связанных с Соединенными Штатами военными блоками.
Об этом весьма красноречиво говорят такие факты
последних лет, как крах Ли Сын Мана, американской
кровавой марионетки в Южной Корее, и Мендереса,
американского ставленника в Турции. Доказательство
этому—широкие народные волнения на Тайване, мощное
движение протеста в Японии против так называемого
договора о безопасности.
Следовательно, и в этом отношении американская
политика «с позиции силы» оказалась не в состоянии
выполнить поставленные перед ней задачи.
2. Изменения в расстановке политических сил внутри США.
Просчеты реакционных кругов в оценке настроений
американского народа. Усиление в стране движения за мир и
демократию. Активизация буржуазных кругов, выступающих
за перенесение центра тяжести в борьбе против СССР и
социалистических государств из сферы военной в сферы
политическую, экономическую и идеологическую. Рост
тенденции к мирному сосуществованию. Исторический визит
Н. С. Хрущева в Соединенные Штаты
Кардинальные сдвиги в соотношении сил на
мировой арене в пользу социализма и в ущерб капитализму,
кризис империалистической «политики силы» в большой
мере повлияли на внутреннюю обстановку в
Соединенных Штатах, на общественную жизнь страны.
Широкие круги американского общества дали
решительный отпор маккартизму. Передовая часть рабочего
класса, фермеров, интеллигенции, действуя в
соответствии с демократическими традициями Америки,
развернула борьбу против сил реакции и войны.
Огромное значение имеет постепенное высвобождение
миллионов американцев из-под влияния реакционной
пропаганды, подогревавшей военный психоз и всеми
силами стремившейся опорочить мировой социализм и
его идеи. Экономические и политические успехи
Советского Союза, Китайской Народной Республики, всех
стран социалистического лагеря, рост благосостояния
народов этих стран, невиданный взлет советской науки,
первой начавшей штурм космоса, упорная борьба со-
670

циалистического лагеря за мир и международную
безопасность, за национальную независимость и
суверенитет всех народов — все это в огромной мере увеличило
притягательную силу идей социализма. Идеологам
монополистической буржуазии становится все труднее
основывать свою пропаганду на набивших оскомину
утверждениях относительно «коммунистической
агрессии», «советского тоталитаризма» и т. п.
Длительное время американские буржуазные
идеологи и политики всячески афишировали «идейное
превосходство» капитализма над социализмом,
превозносили «преимущества», которыми якобы обладает
идеология «свободного мира». Коммунистическая же
идеология, утверждали они, — это нечто случайное и
непрочное, не имеющее будущего. Однако сама жизнь
решительно опровергла подобные утверждения. В этих
условиях многие буржуазные идеологи и политики, в
том числе и реакционного толка, стали считать, что
придерживаться старых взглядов — это сознательно
вводить себя в заблуждение и тем самым подрывать
позиции «свободного мира» в развертывающейся «битве за
умы».
«...Советское общество, — признавал Ачесон в своей книге «Сила
и дипломатия», — является революционным обществом, отрицающим
все основные постулаты существующего буржуазного строя и
основывающимся на идеологии, которая вселяет несокрушимую
уверенность в своем превосходстве и неуклонном движении к
окончательной победе и господству» *.
На протяжении всего послевоенного периода
подавляющее большинство буржуазных политических
деятелей США выступало с утверждениями, будто
распространение коммунистической идеологии за пределами
социалистических государств — это лишь результат
«подрывной деятельности Москвы». Однако, чем большие
масштабы приобретал процесс социалистического
переустройства общества, тем менее убедительными и
утешительными для самих американских правящих кругов
становились подобные утверждения.
«Мы сознательно введем себя в заблуждение, — заявлял Лип-
пман, — если не осознаем того, что главная сила коммунистических
государств заключается не в их скрытой деятельности, а в силе их
D. Acheson, Power and Diplomacy, p. 9.
671

примера, в наглядном показе того, чего Советский Союз достиг за
40 лет, а красный Китай — примерно за 10 лет...» х «Наиболее
угрожающим аспектом коммунистической угрозы», — признал Д. Кеннан
в своих лекциях «Россия, атом и Запад», прочитанных в 1958 г.,—
является ее «внутренний аспект», проистекающий из характера
«западного общества», из «слабостей западной цивилизации как
таковой» 2.
Просчеты антикоммунистической пропаганды,
связанные с успехами лагеря социализма, сопровождались
серьезными провалами империалистических кругов в
оценке умонастроений американского народа
относительно политики, проводившейся монополистической
буржуазией Соединенных Штатов.
Опыт послевоенных лет показал массам
американских трудящихся, что милитаризация и гонка
вооружений, принесшие огромные дополнительные прибыли
ведущим монополиям, имели самые отрицательные
последствия для американского народа. Военная экономика не
только не обеспечила всеобщей занятости и высоких
заработков, как то обещала империалистическая
пропаганда, но привела к повышению налогов и росту цен,
явилась в конечном счете одной из важных причин
усиления неустойчивости американской экономики со всеми
вытекающими из этого отрицательными последствиями
для трудящихся.
Вместе с тем американский народ чем дальше, тем
отчетливее сознает, что продолжение авантюристической
политики «балансирования на грани войны», ставка на
доктрину «массированного возмездия» чреваты самыми
серьезными опасностями для Соединенных Штатов.
Оценивая сдвиги, произошедшие в сознании многих рядовых
американцев в связи с революцией в области вооружений и
изменением характера войны, реакционный журнал «Юнайтед Стейтс
ньюз энд уорлд рипорт» писал: «Когда в прошлом возникала угроза
войны, люди в США беспокоились о том, что их сыновья могут быть
призваны на службу. Но для многих война казалась тогда чем-то
далеким, происходящим на земле других стран. Сейчас совершенно
неожиданно война стала для каждого американца личным делом.
Она превратилась в нечто такое, что может поразить вас самих
прямо в вашем собственном доме. Люди внезапно поняли, что они
будут на передовой линии фронта, и есть что-то пугающее в мысли
о том, что смерть может прийти с неба без предупреждения» 3.
1 W. Lippman, The Communist World and Ours, Boston —
Toronto, 1958, pp. 36—37.
2 G. Kennan, Russia, the Atom and the West, London, 1958, p. 93.
* «U. S. News and World Report», Dec. 20, 1957, pp. 43—44.
672

Это привело к тому, что усилился протест народных
масс Америки против «холодной войны» и гонки
вооружений, против внешнеполитических авантюр агрессивных
сил и их внутриполитических последствий. Миллионы
американцев начали понимать, что угроза исходит не
извне, — никто не помышляет посягать на границы
Соединенных Штатов, — а изнутри, от наиболее
агрессивных и реакционных элементов американского
финансового капитала, от американской военщины.
Среди самых различных общественных кругов в
США все большее распространение стали получать идеи
мирного урегулирования спорных международных
вопросов, широкий размах приобрела кампания за
прекращение испытаний атомного и водородного оружия,
усилилось стремление к соглашению между Востоком
и Западом по вопросам развития торговли, научного и
культурного сотрудничества, обмена туристами и т. п.
Активизация борьбы американских трудящихся за
осуществление наиболее острых и первостепенных задач
современности, связанных с обеспечением мира и
международной безопасности, сопровождалась усилением
выступлений за удовлетворение насущных
экономических требований и обеспечение политических свобод.
Значительно возросли масштабы стачечной борьбы.
Главным требованием бастующих были требования
повышения заработной платы, предоставления
гарантированной работы, отмены антирабочего законодательства.
В процессе этой борьбы увеличилось стремление к
единству рабочего класса, к сплочению различных слоев
американского народа для совместных действий против
монополий. В серьезную силу превратилось движение в
защиту гражданских прав, в том числе против
преследования прогрессивных общественных и культурных
деятелей. Широкий размах приобрела борьба
негритянского народа за свое социальное и национальное
равноправие.
В США, как и в современном мире в целом,
развертывается процесс возрастания роли народных масс в
решении основных социальных и национальных проблем,
усиливается воздействие масс на политику. Это
вынуждены признавать и представители американских
правящих кругов и находящиеся в распоряжении этих кругов
научно-исследовательские центры. «Во всех странах
22 Н. Иноземцев
G73

внешние отношения стали все более переплетаться с
вопросами внутренней политики и перестали быть
исключительной привилегией небольшой элиты, владеющей
свободой действий в применении и изменении
политики, — констатируется в докладе «Идеология и внешняя
политика», подготовленном Гарвардским центром.—
В настоящее время, как никогда ранее, внешняя
политика должна считаться с надеждами и опасениями
масс» К
В современных условиях ни один буржуазный
политический деятель, каких бы взглядов он лично ни
придерживался, ни одна буржуазная политическая партия,
рассчитывающая на успех, не могут игнорировать
настроения народных масс, их стремление к миру. Именно
под влиянием масс такое обычно заурядное событие в
политической жизни США, как промежуточные выборы,
превратилось в 1958 г. в национальный референдум по
важнейшим вопросам внутренней и особенно внешней
политики. На этих выборах, как уже указывалось,
потерпели поражение наиболее агрессивные и
реакционные политики типа Ноуленда, длительное время
задававшие тон в конгрессе.
В последние годы произошли определенные перемены
в расстановке политических сил в правительстве США,
в конгрессе, в руководстве обеих основных буржуазных
политических партий. Даже Дж. Ф. Даллес, само имя
которого стало синонимом «политики силы» и доктрин
«освобождения» и «массированного возмездия»,
незадолго до своей смерти стал придерживаться более
осторожных взглядов. В руководстве республиканской
партии участились выступления против «старой гвардии»,
за более гибкий курс. Ряд государственных и
политических деятелей, принадлежащих к этой партии, особый
упор стали делать на заявления о «демократизации»
американского капитализма, о необходимости
обеспечить выполнение экономических и социальных программ,
«достойных американского духа». Процесс постепенной
изоляции наиболее реакционных и агрессивных
элементов начал распространяться также на руководство
демократической партии.
1 «United States Foreign Policy. Ideology and Foreign Affair^...»,
p. 6.
674

Таким образом, к концу 50-х годов создалась
обстановка, характеризующаяся наличием и взаимодействием
ряда внешних и внутренних факторов, которые с
небывалой остротой поставили перед правящими кругами
США вопрос об эффективности проводимой ими
внешней политики. Важнейшие внешние факторы — рост сил
мирового социализма, несостоятельность планов
«отбрасывания» коммунизма военным путем, боязнь
экономических и идеологических успехов СССР и других
социалистических государств, тревога за судьбы капитализма
в экономически слаборазвитых странах, относительное
ослабление позиций США в лагере империализма.
Основные внутренние факторы — противодействие
широких народных масс политике реакции и агрессии,
просчеты, связанные с антикоммунизмом, изменения в
расстановке политических сил в стране.
В этих условиях в правящих кругах
империалистических держав, в том числе и США, усилился процесс
внутреннего раскола, размежевания. Более трезво
мыслящие представители деловых и политических кругов
вынуждены были признать явное несоответствие между
характером и масштабами поставленных ими
внешнеполитических задач, особенно в борьбе с лагерем
социализма, и средствами их решения, прежде всего
военными, находящимися в их распоряжении. В результате
курс, проводимый правительством, стал подвергаться
серьезной критике не только со стороны прогрессивных,
демократических сил, но и более дальновидных
представителей деловых кругов.
Против политики, рассчитанной на подготовку новой
мировой войны, стали выступать такие лица, как один
из руководителей чикагско-кливлендской группы Сайрус
Итон, банкиры Уорберг, Хэмфри, Эккл. Для позиции
подобных лиц характерно заявление, сделанное С.
Итоном. «Я не думаю, — говорил он, — что вы найдете во
всем мире человека более преданного капитализму и
демократии (имеется в виду, естественно, буржуазная
демократия. — Я. Я.), чем я. Но я считаю, что самый
верный способ уничтожить эти два института в
Америке— это вступить в войну с Россией»1.
1 См. «The New York Times», 8. XI. 1967*
22*
675

Свидетельством новых веяний среди некоторой части
монополистической буржуазии явился 64-й ежегодный съезд Национальной
ассоциации промышленников (декабрь 1959 г.). Впервые за все
послевоенные годы на этом съезде был поставлен вопрос о мирном
соревновании с Советским Союзом. «Я считаю, — заявил на съезде
бывший председатель ассоциации Макклеллан, — что мирное
соревнование возможно. Именно исходя из этого, я принял от президента
Эйзенхауэра свое назначение генеральным директором американской
выставки в Москве... Опыт, который я приобрел в СССР, подтвердил
мое мнение на этот счет». Президент «Интернейшнл бизнес мэшинс
корпорейшн» Т. Уотсон, вице-президент «Аллис Чалмерс мэнюфекчю-
ринг компани» Д. Синглтон и ряд других выступавших на съезде
призывали проявить реализм в отношении Советского Союза и его
экономических планов, серьезно и здраво подойти к проблеме
советско-американских отношений.
Учитывая сложившиеся условия, некоторые
представители американских правящих кругов стали проявлять
склонность к реализму в оценке ситуации, к признанию
необходимости мирного сосуществования государств
двух систем. Это, естественно, отнюдь не означало
отказа с их стороны от борьбы против социализма, как
такового. Напротив, борьба за сохранение и упрочение
позиций капитализма перед лицом новой, более высокой
общественно-экономической формации все в большей
мере доминировала над всеми другими аспектами
политики монополистической буржуазии США. Речь шла
о другом, — о наиболее целесообразных, с точки зрения
американского финансового капитала, средствах и
методах этой борьбы, о перенесении центра тяжести из
сферы военной (отнюдь, конечно, от нее не
отказываясь), где кризис политики «с позиции силы» был
особенно очевиден, в сферы политическую, экономическую
и идеологическую.
Выше уже отмечалось то растущее воздействие,
которое накладывали на американскую внешнюю
политику экономическое соревнование двух систем и поиски
путей упрочения позиций США в этом соревновании,—
путей, связанных не с продолжением гонки вооружений,
а с нормализацией международной обстановки, с
уменьшением напряженности в отношениях государств двух
систем. В этом же направлении действовал и ряд
факторов, связанных с расширяющимися масштабами
идеологической борьбы на мировой арене.
«То, что противостоит нам, — это не война с оружием,
а война идей... Идеи же нельзя остановить бомбами или
676

линкорами». С этим высказыванием, принадлежащим
бывшему председателю рокфеллеровского фонда Р. Фо-
стиуому, солидаризировалась определенная группа
американских буржуазных государственных и политических
деятелей. Эта группа полагала, что американская
внешняя политика не может рассчитывать на успех, если
она будет игнорировать глубокие сдвиги, произошедшие
в расстановке общественных сил, что американский
капитализм окажется не в состоянии удерживать свои
позиции, если он не выдвинет какой-то «позитивной»
идейной программы в борьбе против социализма.
В последние годы участились призывы уделить
особое внимание разработке таких внешнеполитических
предложений, которые позволили бы США взять в свои
руки «мирную инициативу», дали бы им возможность
предстать в глазах общественного мнения в качестве
силы, выступающей за мир и международную
безопасность, а не за войну и международную напряженность.
Стали высказываться мнения, что как в интересах
упрочения позиций правящих кругов внутри страны, так и в
интересах поднятия международного престижа США на
нынешнем этапе соревнования двух систем, необходима
серия таких мер, которые сделали бы политику
американского правительства более привлекательной в
глазах «среднего американца» и мирового общественного
мнения.
Именно с этой точки зрения ряд влиятельных лиц
стал подходить к проблеме переговоров с Советским
Союзом и совещания на высшем уровне. Эти лица
начали сознавать, что в условиях кипучей
внешнеполитической инициативы Советского Союза и других
социалистических государств, при наличии неоднократных
советских предложений разрешить наиболее острые
спорные вопросы путем переговоров, в атмосфере
стремления народов к успеху таких переговоров и
убежденности в искренности советских предложений — в этих
условиях негативная позиция по вопросу о переговорах,
занимаемая длительное время американским
правительством, оборачивается против США. Такая позиция
неминуемо ведет к усилению критики правительства, к
росту антиамериканских настроений в странах —
союзницах США, к угрозе дипломатической изоляции
Соединенных Штатов.
677

Многие политические деятели и дипломаты,
бизнесмены и журналисты, конгрессмены и
профессора-международники подчеркивали, что в интересах самого
американского капитализма, его политики и идеологии
отбросить ряд надуманных, предвзятых предпосылок и,
определяя свою позицию по важнейшим международным
вопросам, в т. ч. в области взаимоотношений с
Советским Союзом, исходить из реальной действительности.
«Мы должны вести переговоры с позиции равных
сил, — заявлял Липпман. — ...Воля к переговорам
должна быть кардинальным принципом нашей
дипломатии... У нас нет другого пути, ибо главное — то, что в
ближайшие годы нам предстоит жить в мире, в котором
наши конкуренты и противники так же сильны, как мы,
или даже еще сильнее»1.
«Принимая во внимание научные и промышленные
возможности Советского Союза и его людские
ресурсы,— писал Боулз, — Америка не может
рассчитывать добиться такого положения, когда она смогла бы
потребовать от него безоговорочной дипломатической
капитуляции за столом переговоров»2.
Оценивал расстановку аил и итоги американской политики в
таком насущном и неотложном вопросе наших дней, каким является
германский вопрос, и прежде всего вопрос о заключении мирного
договора с Германией, Липпман пришел к выводу, что слабость
Запада заключалась в том, что «он слишком долго цеплялся за свою
старую формулу для Германии и в результате потерял инициативу».
При этом Липпман, Кеннан, Мэнсфилд и ряд других лиц
подчеркивали несостоятельность расчетов определенных кругов Запада
продиктовать Советскому Союзу враждебную его интересам программу
в германском вопросе, империалистические условия объединения
Германии. Кеннан, как известно, выступил с планом,
предусматривавшим географическую изоляцию друг от друга вооруженных сил
великих держав, владеющих ядерным оружием, взаимный отвод из
Центральной Европы войск этих держав. В этих условиях, считал
он, «соревнование между двумя конфликтующими друг с другом
политическими и философскими системами шло бы своим чередом»,
не навлекая катастрофы ядерной войны.
Подчеркивая, что позиция американского правительства в
отношении Китая оборачивается прежде всего против самих
Соединенных Штатов, некоторые лидеры демократической партии и
наиболее осторожные республиканцы стали выступать за пересмотр этой
позиции. Серьезную тревогу у более осторожных и дальновидных
политиков вызвало и положение, сложившееся в результате амери-
1 «Look», Jan. 21, 1958, p. 15.
2 Ch. Bowles, Ideas, People and Peace, New York, 1958, p. 7.
678

канских действий на Ближнем и Среднем Востоке. «Политика
силы, — подчеркивал Фитлеттер, — сделала мало положительного
для нас (имеются в виду США. — Н. И.) на Ближнем Востоке».
Настало время, утверждал он, и в этом районе «политику силы»
заменить «политикой принципов» !.
Сдвиги в американском общественном мнении и в
позициях, занимаемых многими видными буржуазными
государственными и политическими деятелями США,
нашли свое отражение в расширении прямых контактов
между американскими и советскими руководителями.
Если в середине 50-х годов, в обстановке антисоветской
военной истерии, подобные контакты являлись
крамолой в глазах лиц, делающих американскую политику,
то в конце 50-х годов ряд таких лиц, — из числа и
демократов, находящихся в оппозиции, и республиканцев,
стоящих у власти, — сочли их необходимыми для себя.
Достаточно в этой связи напомнить о визитах в СССР
Стивенсона, Хэмфри, Гарримана, Никсона и других
видных представителей государственных, политических
и деловых кругов.
Показательны в этом отношении теплый прием,
оказанный в Соединенных Штатах первому заместителю
Председателя Совета Министров СССР А. И. Микояну
и советской делегации во главе с первым заместителем
Председателя Совета Министров СССР Ф. Р. Козловым,
прибывшей в США на открытие советской выставки.
Ярким доказательством сдвигов во внешней политике
Соединенных Штатов явилось предложение об Ъбмене
визитами между главами правительств СССР и США.
* *
*
Визит Н. С. Хрущева в Соединенные Штаты в
сентябре 1959 г. — событие первостепенного значения как
с точки зрения советско-американских отношений, так и
всей послевоенной международной обстановки. Визит
и его результаты явились отражением коренных
изменений в расстановке сил на мировой арене и в системе
международных отношений. В свою очередь этот визит
в большой мере способствовал созданию новых условий
и возможностей для еще более инициативной и
эффективной борьбы советской внешней политики за обеспе-
1 Т. Finletter, Foreign Policy: the Next Phase, p. 141.
679

чение ленинских принципов мирного сосуществования,
за воплощение в жизнь практических задач,
поставленных XX и XXI съездами партии.
ЦК КПСС и Советское правительство всегда
придавали первостепенное значение нормализации отношений
между Советским Союзом и Соединенными Штатами.
Советское правительство неоднократно заявляло, что,
по его мнению, нет таких спорных вопросов в
отношениях между этими двумя странами, которые нельзя
было бы разрешить мирным путем, на основе взаимной
договоренности. Советское правительство не раз
предпринимало важные шаги, направленные на прекращение
«холодной войны» и улучшение отношений с
Соединенными Штатами. Одним из таких шагов было
предложение заключить советско-американский договор о дружбе
и сотрудничестве сроком на 20 лет, изложенное в
послании Председателя Совета Министров СССР Президенту
Соединенных Штатов от 23 января 1956 года. Уже сам
факт заключения такого договора сыграл бы
первостепенную роль в деле создания атмосферы
международного доверия.
XX съезд КПСС подчеркнул в своей резолюции:
«Огромное значение для укрепления дела мира во всем
мире имело бы установление прочных дружественных
отношений между Советским Союзом и Соединенными
Штатами, как двумя крупнейшими державами мира...»1.
После съезда по инициативе ЦК КПСС и Советского
правительства были предприняты новые важные меры,
направленные на улучшение советско-американских
отношений. Эти меры не встретили в то время должного
понимания и поддержки со стороны правящих кругов
США. Тем не менее Советский Союз настойчиво
продолжал добиваться осуществления поставленной
съездом задачи. -**
Рассматривая экономическое сотрудничество, как
важное средство устранения международной
напряженности, Советское правительство выступило с
инициативой налаживания торговых отношений между СССР и
США. «Советский Союз и Соединенные Штаты
Америки,— указывалось в послании Председателя Совета
1 «Резолюция XX съезда Коммунистической партии Советского
Союза», Госполитиздат, 1956, стр. 7.
-680

Министров СССР Н. С. Хрущева Президенту США
Д. Эйзенхауэру от 2 июня 1958 года, — как две
сильнейшие в экономическом отношении державы, могут вести
торговлю между собой в широких масштабах.
Соединенные Штаты Америки за последние десятилетия
значительно расширили свой производственный аппарат,
и естественно, что американские деловые круги
заинтересованы ' в существенном расширении внешней
торговли. Вместе с тем Советский Союз, экономика
которого достигла современного высокого уровня,
располагает в настоящее время неизмеримо большими, чем
прежде, возможностями и ресурсами для торговли
с другими странами, в том числе США»1.
XXI съезд КПСС вновь подтвердил большое
значение улучшения советско-американских
взаимоотношений. «Оздоровлению международной обстановки могло
бы в решающей степени способствовать улучшение
отношений между Советским Союзом и Соединенными
Штатами Америки, как двумя великими державами,
несущими особую ответственность за судьбы всеобщего
мира», — отмечал съезд в своей резолюции2.
Осуществляя линию съезда, глава Советского
правительства принял приглашение правительства
Соединенных Штатов ич поехал в США с искренним желанием
способствовать укреплению мира и ликвидации
«холодной войны», выяснить и уточнить точки зрения
правительств по основным спорным вопросам, добиться
взаимопонимания в интересах укрепления мира.
Визит Н. С. Хрущева способствовал уяснению
американцами миролюбивой внешней политики Советского
Союза, развенчанию всяких небылиц о советском
общественном и государственном строе, о якобы присущей
Советскому Союзу «агрессивности». Тем самым был
нанесен сильный удар по антисоветской истерии и
антикоммунизму.
Известно, что влиятельные в США силы во главе
с вице-президентом Никсоном выступали за то, чтобы
оказать советскому премьер-министру «вежливый, но
холодный прием». Эти силы рассчитывали, что решающим
1 См. «Известия», 6.VI. 1958 г.
2 «Материалы внеочередного XXI съезда КПСС», Госполитиздат,
1959, стр. 159.
681

фактором во время визита Н. С. Хрущева станет
«демонстрация мощи» американского капитализма,
демонстрация «единства нации перед лицом коммунизма».
Именно в связи с визитом была пущена в ход формула
«переспорить Хрущева или умереть!»
Однако подобные расчеты потерпели полный провал.
Прием, оказанный Н. С. Хрущеву широкими народными
массами, отличался исключительной теплотой: Многие
органы буржуазной печати признавали, что ни одному
зарубежному государственному деятелю американцы не
устраивали такой сердечной встречи, как главе
Советского правительства. Американцы проявили огромный
интерес к Советской стране, горячее стремление жить
в мире и дружбе с советским народом К
Что же касается идеологических споров по поводу
«достоинств» капитализма, которые упорно стремились
навязать Н. С. Хрущеву некоторые буржуазные
политические деятели США и идейные оруженосцы
американского империализма, то в этих спорах они неизменно
терпели поражение. «Факт таков, — писала газета
«Нью-Йорк уорлд телеграм энд сан», — что
правительство Соединенных Штатов подняло белый флаг в своей
кампании отвечать на каждое слово в публичной
пропаганде Хрущева... Так или иначе американские спорщики
проигрывали».
Весьма характерно, что многие идеологи пресловутого
«свободного мира» настойчиво стали выступать за отказ от термина
«капитализм», раскрывающего природу этого мира. В речи,
произнесенной на обеде, устроенном Экономическим клубом Нью-Йорка
17 сентября 1959 г., Г. Лодж заявил, что господствующую в США
систему «лучше охарактеризовать как экономический гуманизм, чем
как монополистический капитализм»2. «Мы не должны позволять
Хрущеву или любому другому коммунисту, — утверждал А. Гарри-
мам вскоре после визита, — изображать нас знаменосцами
капитализма». Д. Кенна'Н в своей статье в «Форнн афферс», являющейся
ответом на статью Н. С. Хрущева, опубликованную в этом журнале,
заявляет, что капиталистическое общество будто бы настолько
изменилось, что «термин «капитализм» больше не имеет общего и
полезного значения»8.
1 См. подробнее «Лицом к лицу с Америкой. Рассказ о поездке
Н. С. Хрущева в США».
2 См. «Жить в мире и дружбе! Пребывание Председателя Совета
Министров СССР Н. С. Хрущева в США 15—27 сентября 1959 г.»,
Господитиздат, 1959, стр. 126.
3 G. Kcnnan, Peaceful Coexistence. A Western View («Foreign
Affairs», Jan. 1960, p. 175).
$82

В результате обмена мнениями, состоявшегося между
Н. С. Хрущевым и Д. Эйзенхауэром в Кэмп-Дэвиде,
был провозглашен принцип необходимости и
целесообразности мирного урегулирования спорных вопросов как
основа взаимоотношений между СССР и США.
«Председатель Совета Министров СССР и Президент
Соединенных Штатов согласились, — говорилось в
совместном советско-американском коммюнике, — что все
неурегулированные международные вопросы должны
быть решены не путем применения силы, а мирными
средствами путем переговоров» К В коммюнике
отмечалось, что Н. С. Хрущев и Д. Эйзенхауэр
«согласились, что вопрос о всеобщем разоружении является
самым важным вопросом, который стоит перед миром
в настоящее время. Оба правительства приложат все
усилия к достижению конструктивного решения этой
проблемы»2. Советский и американский руководители
отметили, что было достигнуто понимание в отношении
берлинского вопроса. Состоялись также полезные беседы
по ряду вопросов, касающихся отношений между СССР
и США, включая вопросы о торговле и о расширении
контактов.
Во время визита Н. С. Хрущева и в месяцы,
последовавшие непосредственно за этим визитом, ряд видных
государственных и политических деятелей США
неоднократно выступал в поддержку идеи мирного
урегулирования спорных вопросов. «Мир — это наиболее
настоятельная необходимость современного общества.
Это — наиболее универсальное желание и наиболее
могущественная сила»3, — заявил Э. Стивенсон в своей
программной внешнеполитической статье,
опубликованной в январе 1960 г.
Мысль о необходимости «мучительного пересмотра»
политики США, о поисках такого урегулирования
наиболее острых международных проблем, которое дало* бы
возможность избежать новой большой войны, присуща
и некоторым из упоминавшихся докладов,
подготовленных ведущими научно-исследовательскими центрами
1 сЖить в мире и дружбе! Пребывание Председателя Совета Ми-
ннстров СССР Н. С. Хрущева в США 15—27 сентября 1959 г.», стр. 363.
2 Там же, стр. 362.
8 Л. Stevenson, Putting First Things First. A Democratic View
(«Foreign Affairs», Jan. 1960, p. 191).
683

США по заданию внешнеполитической комиссии сената.
«По существу нет иного разумного выхода, кроме
переговоров. Мы не можем быть удовлетворены сохранением
на неопределенное время нынешнего положения. Мы не
можем хладнокровно смотреть на всеобщую гонку
вооружений, простирающуюся даже на беспредельные
области космоса. Американский народ отклоняет, как
он и должен, всякое решение при помощи так
называемой превентивной атаки», — говорилось в докладе
«Основные цели внешней политики США»1.
Визит Н. С. Хрущева способствовал созданию такой
атмосферы во взаимоотношениях СССР и США, в
условиях которой оказалось возможным осуществить ряд
мер в области делового сотрудничества между ними.
Это проявилось в выработке в ноябре 1959 г.
делегациями Советского Союза и Соединенных Штатов на
XIV сессии Генеральной Ассамблеи совместного проекта
резолюции о всеобщем и полном разоружении, к
которому присоединились в качестве соавторов все
остальные государства — члены ООН. Советско-американское
сотрудничество нашло свое отражение в совместной
резолюции (13 декабря 1959 г.) об использовании
космического пространства в мирных целях, а также в
соглашении об использовании Антарктики исключительно в
мирных целях. Были успешно завершены переговоры о
научно-техническом и культурном обмене между СССР
и США на 1960—1961 гг.
3. Борьба реакционных, агрессивных кругов США против
ликвидации «холодной войны», за продолжение гонки
вооружений и «политики силы». Столкновение противоречивых
тенденций во внешней политике США. Попытки
использования концепции мирного сосуществования в целях
идеологического давления на социалистические государства. Создание
реальных возможностей устранения войны из жизни
общества — великая заслуга социализма перед человечеством
«За последнее время в международной жизни
имеются тенденции, благоприятствующие разрядке
напряженности, — подчеркивал Н. С. Хрущев в докладе на
1 «United States Foreign Policy. Basic Aims of United States
Foreign Policy. A Study Prepared at the Request of the Committee
on Foreign Relations, U. S. Senate, by Council on Foreign Relations»,
U. S. Government Printing Office, Washington, 1959, p. 15.
684

IV сессии Верховного Совета СССР 14 января 1960
года.— Вместе с тем нельзя не видеть, что в крупнейших
странах Запада и прежде всего в странах НАТО еще
действуют влиятельные силы, которым не по нутру ни
потепление в отношениях между государствами, ни
личные контакты руководителей государств Востока и
Запада. Жажда наживы толкает определенные
империалистические круги к продолжению гонки вооружений и
к сохранению состояния «холодной войны». Эти круги
достаточно влиятельны, они в определенных условиях
могут нанести вред делу ослабления международной
напряженности» *.
Сказанное всецело относится к расстановке сил
в правящих кругах Соединенных Штатов Америки. Как
уже отмечалось, известная часть американской
буржуазии склонна считать, что правительство США, исходя
прежде всего из своих собственных интересов, из
интересов капитализма как системы, должно учитывать
реальное соотношение сил на мировой арене и
руководствоваться перспективой мирного сосуществования с
лагерем социализма. Она склонна к определенному
пересмотру политики, к поискам мирного разрешения
спорных международных проблем, могущих привести
к военным конфликтам.
Но было бы совершенно неверно утверждать, что
требования такого изменения политики стали в
правящем лагере США всеобщими, что все группы
американского монополистического капитала, их наиболее
влиятельные представители в буржуазных политических
партиях, конгрессе и правительстве выступают единым
фронтом, призывая отказаться от курса на войну.
Напротив, по основным проблемам, и прежде всего по
вопросам, связанным с перспективами войны или мира,
шла и идет острая борьба. Тенденция к сообразованию
внешнеполитического курса Соединенных Штатов с
реальной расстановкой сил на международной арене
пробивает себе дорогу в условиях резкого
противодействия со стороны реакционных и агрессивных кругов.
В состав группировки, придерживающейся линии
на «отбрасывание коммунизма» любыми средствами,
1 Н. С. Хрущев, Разоружение — путь к упрочению мира и обео
печению дружбы между народами, стр. 19.
•685

вплоть до военных, на продолжение политики «с
позиции силы» входят представители многих
могущественных монополистических объединений. В первую очередь
к ним относятся военно-промышленные концерны,
которые не хотят расставаться с баснословными прибылями,
порождаемыми для них «холодной войной». Это —
крупнейшие авиационные, атомные, ракетостроительные,
электронные, судостроительные, нефтяные компании,
принадлежащие частному капиталу. Немалую роль
играют военные предприятия, находящиеся в
собственности государства, — основной капитал, которым
располагают вооруженные силы, оценивался в конце 50-х
годов в 140 млрд. долл.1 С военно-промышленными
концернами теснейшим образом связаны военные круги.
Один из важных каналов этой связи — сращивание
милитаристской верхушки с финансовой олигархией, столь
характерное для послевоенной Америки.
Американские военно-промышленные концерны и
тресты, весь тесно переплетенный международный
финансовый капитал, вложенный в военные предприятия,
были и остаются главными инициаторами гонки
вооружений. Именно из этой среды появились такие
программные документы, как доклад комитета Гейтера2 и уже
упоминавшийся доклад специального комитета
исследовательского центра «фонда Рокфеллеров». В связи с
запуском первых советских спутников авторы этих
докладов призывали начать новый тур гонки вооружений.
Комитет Гейтера предлагал увеличить военные расходы США
на 20 млрд. долл. в течение ближайших пяти лет; исследователь-
1 См. В, Перло, Империя финансовых магнатов, стр. 387.
2 Этот комитет был создан для выполнения сравнительно узкой
задачи: изучения вопроса о финансировании строительства'подземных
убежищ в США. Однако в процессе работы комитет вышел далеко
за рамки своей первоначальной задачи и фактически включился в
изучение и разработку самых широких проблем военной политики и
стратегии США, представив секретный доклад по соответствующим
вопросам Белому дому.
Гейтер, видный адвокат из Сан-Франциско, длительное время
являлся председателем «фонда Форда». Активное участие в работе
комитета принимали Лоуренс Рокфеллер; председатель совета
директоров «Чэйз Манхэттен бэнк» Д. Макклой; Р. Ловетт; президент
«Спрейг электрик компани» Роберт Спрейг; бывший вице-президент
влиятельного банка «Диллон, Рид энд компани» Поль Нише и другие
видные представители американской финансовой олигархии.
686

ский комитет «фонда Рокфеллеров» — на 30 млрд. долл. в
ближайшие четыре года (напомним, что оба эти доклада получили огласку
в самом конце 1957—начале 1958 гг.) Второй из рассматриваемых
комитетов подчеркивал, что основой американской политики
должна быть всесторонняя подготовка к всеобъемлющей войне с
наиболее широким использованием термоядерного оружия.
«Подготовленность к тотальной войне представляет собой задачу № 1 нашей
военной машины», — указывалось в докладе.
В дальнейшем, уже после визита Н. С. Хрущева в
США, представители агрессивных кругов, в том числе
и многие из находившихся на высоких государственных
постах, продолжали требовать нового увеличения
военных расходов. Генерал М. Тэйлор, занимавший пост
начальника штаба американской армии, заявлял в
сенатской комиссии, что военный бюджет США 1960/61 года
следует увеличить с 41 до 50 млрд. долл. Сенатор
С. Саймингтон настаивал на резком увеличении
расходов на ракетное оружие.
Именно военно-промышленные концерны и Пентагон
оказывают упорное противодействие всем предложениям
в области сокращения вооружений, запрещения
термоядерного оружия и, конечно, советской программе
полного и всеобщего разоружения. Ряд авантюристически
настроенных руководителей этих концернов и
представителей военных кругов не желают признавать явной
бессмыслицы установок на «отбрасывание коммунизма»
военными средствами, доктрины «массированного
возмездия» и прочих аксессуаров обанкротившейся
«политики силы». Коренные просчеты и неудачи, постигшие
военно-политическую стратегию наиболее реакционных
и агрессивных кругов США, они хотят представить
лишь как свидетельство своего «временного
отставания», использовать как некий катализатор гонки
вооружений.
Во что бы то ни стало вернуть позиции, утраченные
Соединенными Штатами в области новейших видов
современного оружия, — таков основной лозунг
сторонников «политики силы» и «холодной войны». Причем,
продолжая свои спекуляции вокруг несуществующей угрозы
«коммунистической агрессии», наиболее реакционные и
агрессивные круги делают все от них зависящее, чтобы
добиться в глазах широких масс отождествления этого
лозунга с интересами национальной безопасности
Соединенных Штатов.
687

В ряде уже рассмотренных докладов,
подготовленных по заданию сенатской комиссии по иностранным
делам, красной нитью проходит мысль о том, что, если
Соединенные Штаты «хотят выжить», они, мол, любой
ценой должны достигнуть равенства с «чудовищным
военным потенциалом СССР» *, обеспечить выигрыш
времени и восстановить равновесие военных сил,
добиться «ядерной стабильности». Эта задача
формулируется как центральная в докладе о влиянии военной
техники на стратегию и внешнюю политику. Исходить из
того, что тотальная ядерная война невозможна в силу
огромных размеров взаимных разрушений, — «значит
уклоняться от ответа на самую серьезную военную
проблему, перед которой когда-либо стояла наша нация»,—
говорится в докладе.
Министр обороны США Т. Гейтс, начальник штаба
военно-воздушных сил генерал Т. Уайт, командующий стратегической авиацией
Т. Пауэр и другие влиятельные представители военных кругов,
используя дискуссию о «военной готовности США», развернувшуюся
в американском сенате в I960 г., добивались усиления военных
приготовлений и разжигания военного психоза.
Особое значение агрессивные круги США придавали и придают
укреплению своего союза с западногерманскими реваншистами и
возрождаемым японским милитаризмом. Все новые меры
принимались к тому, чтобы обеопечить ядерным оружием
западногерманский вермахт. Именно это явилось одной из главных причин
появления на свет весной I960 г. «плана Норстэда». Верховный
главнокомандующий вооруженными силами НАТО Норстэд предложил
сформировать в системе Североатлантического союза так
называемые «многонациональные мобильные силы», оснащенные
термоядерным оружием. При этом предполагалось, что в первую очередь они
будут созданы в системе центральноевропейокого театра, то есть
там, где командует германский генерал Г. Шпейдель.
Обращает на себя внимание, что ряд американских авторов
выдвигает планы «обеспечения господства США в космическом
пространстве», что, по мнению генерала Д. Гэвина, бывшего
начальника отдела исследований и усовершенствований при штабе армии,
позволит американским правящим кругам вернуть «стратегическую
инициативу». «Страна, которая добьется контроля над космическим
пространством, — пишет Гэвин, — будет решать судьбы
человечества» 2.
Было бы неверным недооценивать противодействие
военно-промышленных кругов тому процессу сообразо-
вания внешнеполитических задач с реальными возмож-
1 См. «United States Foreign Policy. Worldwide and Domestic
Econcmic Problems...», p. 1.
2 J. Gavin, War and Peace in the Space Age, pp. 247, 248.
688

ностями американского империализма, который получил
в буржуазной печати наименование «мучительного
пересмотра политики». Но нельзя также не видеть и
некоторых изменений в позициях ряда представителей самих
этих кругов. Эти изменения вызываются несколькими
причинами.
Одна из них — существенное изменение роли
военного производства в общей системе послевоенной
американской экономики. Удельный вес военной продукции
сократился к концу 50-х годов примерно в 3 раза по
сравнению с последними годами второй мировой войны
и в 1,5 раза по сравнению с периодом конца войны в
Корее; в последние годы на военные расходы приходилось
примерно 15% всей стоимости товаров и услуг. Вторая
важная причина — расширяющиеся масштабы
экономического соревнования двух систем, о чем уже говорилось
выше. И, наконец, третья — боязнь последствий войны
с применением атомного и водородного оружия. В
прошлом войны приносили американским монополиям,
связанным с производством вооружения, огромные выгоды
и, как правило, не влекли за собой прямого ущерба,
вызываемого разрушением принадлежавшей им
собственности. Иное дело теперь. С развитием термоядерного
ракетного оружия угрозе уничтожения неминуемо будет
подвергаться не только собственность монополий, но
и сами предприниматели, сами правящие классы. Это,
несомненно, оказывает отрезвляющее воздействие на
многих владельцев американских трестов.
Наряду с представителями монополистических групп
и военных кругов в состав сторонников продолжения
внешнеполитического курса «с позиции силы» входит
многочисленная и высокоорганизованная группа из
руководства обеих политических партий, наиболее правой
части конгресса, а также значительная часть
государственного аппарата. Во время визита Н. С. Хрущева в
США сторонники «холодной войны» стремились
воздвигнуть всяческие препоны на пути обсуждения
вопросов, связанных с ликвидацией напряженности в
отношениях между СССР и США, отравить политическую
атмосферу. После окончания этого важнейшего визита они
прилагали все усилия к тому, чтобы как-то
преуменьшить его последствия, его огромный положительный
эффект.
689

На позициях крайнего антикоммунизма и курса на
«освобождение» стоят реакционные лидеры,
возглавляющие большинство американских профсоюзов. Д. Минн
и другие представители прогнившей профсоюзной
верхушки США выступают ярыми противниками улучшения
отношений с СССР и уменьшения международной
напряженности, занимают самый правый фланг в
американских политических кругах.
Весьма неблаговидную роль играют также наиболее
реакционные представители буржуазной идеологии и
пропаганды, которые страшатся ослабления
международной напряженности и всеми силами стремятся
вернуться к худшим временам «холодной войны». Причем
нельзя забывать, что в распоряжении подобных лиц
огромная пропагандистская машина.
Вынужденное признание несостоятельности
империалистической политики «с позиции силы», с одной
стороны, и смятение перед лицом решающих успехов
Советского Союза и стран социалистического лагеря — с
другой; заинтересованность влиятельных групп
монополистического капитала в продолжении гонки
вооружений и одновременно страх тех же самых групп перед
неизбежными для них катастрофическими
последствиями новой войны; обострение различного рода
антагонизмов внутри страны и в лагере империализма в
целом,— все это породило противоречивость во внешней
политике правящих кругов США.
Эта противоречивость сказывается в позициях,
занимаемых американским правительством и конгрессом по
ряду важнейших международных вопросов, во
внешнеполитических программах руководства республиканской
и демократической партий, в выступлениях многих
влиятельных государственных и политических деятелей
Соединенных Штатов.
Если, скажем, взять ряд посланий, с которыми
президент обратился к конгрессу в начале 1960 г., то, в
отличие от прошлого, в них большое место было уделено
вполне обоснованным надеждам на возможность
дальнейшего уменьшения международной напряженности и
улучшения советско-американских отношений. Вместе
с тем президент заявлял, что основой эффективности
690

внешней политики США и впредь должно оставаться
создание «позиции силы».
Ярким примером столкновения противоречивых
тенденций и стремлением завуалировать господствующую
агрессивную линию является позиция правящих кругов
Соединенных Штатов в области разоружения. Отдавая
отчет в катастрофических последствиях термоядерной
войны, сознавая, что гонка вооружений усиливает
опасность развязывания такой войны, правительство США
пошло на ряд переговоров по этой проблеме, в
частности на совещание в Женеве о прекращении испытаний
атомного и водородного оружия, откликнулось на
некоторые советские предложения, направленные на то,
чтобы вывести проблему разоружения из тупика. Вместе
с тем, не желая отказываться от своих планов,
основанных на создании «ситуации силы», от расчетов получить
односторонние военные преимущества под видом
«разоружения», оно всемерно затягивало эти переговоры,
выдвигало все новые и новые препятствия на пути
реализации взаимоприемлемых решений.
Разногласия внутри правящего лагеря, сложность
расстановки политических сил в стране сказались на
программных документах республиканской и
демократической партий, изданных в связи с президентскими
выборами 1960 г.
В разделе о внешней политике предварительной
программы республиканской партии, появившейся осенью
1959 г., содержалась общая декларация о мире,
признавался факт военной уязвимости США, указывалось
на необходимость приспособления американской
политики к новому соотношению сил на мировой арене. И в
этом же самом документе декларировалась верность
руководства партии пресловутой доктрине
«освобождения». Причем, если говорить об отличиях в постановке
этого вопроса в этой программе по сравнению с
программой 1956 г., то они касаются не столько существа
политики, сколько тактики, — еще больший упор
делается на заявления об использовании «мирных», а не
военных средств «освобождения».
«Важнейшей целью внешней политики, — констатируется в этом
документе, — является мирная, но неуклонная поддержка
реставрации свободы для тех, у кого ее отнял коммунизм... Наше оружие —
691

не воевное, а идеологическое, поихолошческое, политическое,
экономическое и дипломатическое...»
Консультативный совет Национального комитета
демократической партии в своем программном заявлении,
опубликованном в декабре 1959 г., резко критиковал
даллесовскую политику «балансирования на грани
войны». Но одновременно он обвинял правительство
Эйзенхауэра в утрате им «позиции силы», в отступлении
«под советским нажимом»1. Этот документ, как
признавалось в американской печати, явился определенным
компромиссом между различными группировками в
руководстве партии, — более умеренными и откровенно
правыми.
Известная противоречивость была свойственна
лидерам демократов, считающим себя более либеральными.
Так, Э. Стивенсон в уже упоминавшейся статье в «Фо-
рин афферс» подчеркивал, что мир — «повелительная
необходимость нашего времени», что новая
международная обстановка требует «новой политики». «Я
думаю,— писал он, — что мы, возможно, приближаемся к
тому времени, когда можно будет остановить гонку
вооружений с Россией». Однако и Стивенсон отдал дань
противоположным установкам, заявляя, что необходимо
«устранить недостатки» в обороне США, укрепить
НАТО, «сохранить по меньшей мере равенство сил
в отношениях с русскими»2.
Борьба противоположных тенденций во внешней
политике США в полной мере дала о себе знать в период
подготовки совещания на высшем уровне, которое
должно было состояться в Париже в мае 1960 г.
И во время визита Н. С. Хрущева в США и
непосредственно после этого визита президент,
государственный секретарь и другие видные члены американского
правительства неоднократно заявляли о
целесообразности совещания в верхах и своей готовности принять
участие в таком совещании. Однако по мере
приближения встречи глав правительств четырех держав в
Париже усиливалось противодействие этой встрече,
исходившее от сильных и влиятельных кругов, в том числе
из близкого окружения президента.
1 См. «The New York Times», 9. XII. 1959.
2 A. Stevenson, Putting First Things First («Foreign Affairs»,
Jan. I960, pp. 198—199, 202).
692

Незадолго до совещания, в апреле 1960 г., когда
требовалась особая выдержка со стороны его участников,
Никсон, Гертер, Диллон и другие деятели,
формирующие внешнюю политику республиканского кабинета,
выступили с серией заявлений «с позиции силы» и
угрозами по адресу Советского Союза. Президент
Эйзенхауэр солидаризировался с этими выступлениями, заявив,
что в них изложена внешнеполитическая линия
правительства США.
Правящие круги Соединенных Штатов накануне
совещания пошли на прямые провокации. Они
выразились в таких агрессивных актах, как вторжение
американских самолетов (9 апреля и 1 мая 1960 г.) в пределы
Советского Союза для сбора шпионских сведений.
Давая оценку подобным актам, Н. С. Хрущев заявил в
докладе на пятой сессии Верховного Совета: «Это —
военная разведка для взвинчивания нервов, для
отбрасывания нас на позиции «холодной войны». Это делается,
чтобы сохранить осколки льдов «холодной войны»,
заморозить их, вновь вернуться к напряженности с тем,
чтобы империалистам можно было грабить свои народы
налогами, продолжать гонку вооружений, держать
в предвоенном страхе свои народы, держать их в
повиновении» К
Провокационный, преследующий шпионские цели
полет американского самолета, углубившегося 1 мая на
территорию СССР более, чем на 2 тыс. км, существенно
осложнил обстановку перед совещанием. Но еще
большее вероломство и авантюризм американские правящие
круги проявили, когда речь зашла о квалификации
этого позорного акта.
Вначале государственный департамент пустил в ход
нелепую версию, будто бы американский самолет
«случайно» нарушил границы СССР, и категорически
отрицал, что летчик имел какие-либо диверсионные задания.
Когда же стало известно, что самолет сбит в районе
Свердловска подразделением советских ракетных войск,
а летчик остался жив и должен предстать перед судом,
государственный секретарь США официально заявил
1 Н. С. Хрущев, Об отмене налогов с рабочих и служащих и
других мероприятиях, направленных на повышение благосостояния
советского народа («Правда», б мая I960 г.).
693

9 мая, что американская авиация осуществляет
вторжения в пределы Советского Союза в соответствии с
программой, одобренной правительством США и лично
президентом. 11 мая президент Эйзенхауэр подтвердил,
что осуществление полетов американских самолетов
над территорией СССР было и остается рассчитанной
политикой Соединенных Штатов. Это же было заявлено
и в американской ноте Советскому правительству от
12 мая, представляющей собой наглый вызов основным
нормам международного права.
Несмотря на провокационные, агрессивные действия
правящих кругов США, Советское правительство
решило принять участие в совещании в Париже. Но,
естественно, необходимым условием такого участия должно
было быть согласие правительства США осудить
недопустимые действия своих военно-воздушных сил, отказ
от продолжения подобных действий и привлечение
к строгой ответственности непосредственных виновников
провокации. Президент Эйзенхауэр перед лицом
неопровержимых фактов пошел на увертки и полупризнания,
но продолжал стоять на позиции, подрывавшей
возможность переговоров за круглым столом. Дело дошло до
того, что министр обороны США Гейтс, который
сопровождал президента в Париж, отдал 16 мая приказ
объявить тревогу в частях американских военно-воздушных
сил во всем мире.
Все это свидетельствует о том, что правящие круги
США не отказались от своих попыток разговаривать
с Советским Союзом языком политики «с позиции
силы», не желали отказаться от угроз и шантажа и
договариваться на равных началах. «Если бы Советское
правительство при создавшихся условиях приняло
участие в переговорах, заведомо обреченных на провал, то
оно тем самым стало бы соучастником обмана народов,
а оно не намерено быть таковым»1, — подчеркнул
Н. С. Хрущев в заявлении, сделанном на
предварительной встрече 16 мая 1960 г. Встреча глав правительств
была торпедирована реакционными кругами США
прежде, чем она могла начаться.
1 Заявление Председателя Совета Министров СССР Н. С. Хрущева
президенту Франции де Голлю, премьер-министру Великобритании
Макмиллану, президенту США Эйзенхауэру 16 мая I960 г.(«Известия»,
17.V.1960 г.)
694

Таким образом, из двух проявляющихся во внешней
политике США тенденций — тенденции к мирному
сосуществованию и нормализации международной
обстановки и тенденции к продолжению «политики силы» и
дальнейшему обострению международной
напряженности— по вопросу о встрече глав правительств в
Париже верх взяла вторая тенденция. Реакционные и
агрессивные круги Соединенных Штатов, на поводу у
которых пошли руководящие деятели правительства,
сорвали совещание, на которое народы возлагали
большие надежды.
Этот факт вновь и вновь подтверждает, что
необходима величайшая бдительность со стороны народов и
государств, борющихся за мир. Необходим самый
решительный отпор всем провокациям агрессоров.
Необходима неослабная борьба против воинствующих
империалистических кругов. У агрессоров не должно оставаться
ни малейших сомнений в том, что если они попытаются
развязать новую войну, то и на фронте, и в тылу их
ждет неотвратимое возмездие, что расплатой за
преступления против человечества будет смерть зачинщиков
атомной войны и гибель капиталистического строя,
порождающего войны.
Осенью 1960 г. реакционные американские круги
немалые надежды возлагали на то, чтобы использовать в
своих интересах и в ущерб Советскому Союзу, другим
социалистическим государствам и делу мира сессию
Генеральной Ассамблеи ООН. Но подобные расчеты
полностью провалились.
Благодаря инициативе Советского правительства
XV сессия Генеральной Ассамблеи ООН явилась
наиболее представительной международной встречей — в ней
приняли участие главы правительств и ведущие
государственные деятели более 30-ти стран. На
рассмотрение сессии были выдвинуты многие важнейшие
международные проблемы, в том числе вопрос о всеобщем и
полном разоружении, о ликвидации колониализма, об
агрессивных действиях США против других государств,
о необходимости изменения структуры исполнительных
органов ООН, о восстановлении законных прав КНР в
Организации Объединенных Наций.
Глава советской делегации Н. С. Хрущев в своих
выступлениях на сессии показал огромные сдвиги, про-
695

исшедшие в расстановке сил на мировой арене, обобщил
исторический опыт борьбы народов против
империализма, за мир и социальный прогресс, раскрыл, что
необходимо сделать, чтобы Организация Объединенных
Наций стала действенным и универсальным
инструментом всеобщего мира. В этих выступлениях получили свое
дальнейшее развитие ленинские идеи по мирному
сосуществованию и национально-колониальному вопросу.
Горячее одобрение всех прогрессивных сил нашли новые
советские предложения по вопросу о разоружении,
направленные на скорейшее и наиболее эффективное
разрешение этой центральной проблемы современности, и
внесенная Советским Союзом на рассмотрение ООН
Декларация о предоставлении независимости
колониальным странам и народам. Инициатива,
проявленная советской делегацией, оказала огромную поддержку
угнетенным народам в их борьбе за национальную
независимость. Противники мира, колонизаторы,
вынуждены были отступить на оборонительные позиции.
Главным содержанием XV сессии явилась, как
подчеркивал Н. С. Хрущев, «борьба нового, прогрессивного
со старым, отживающим, тормозящим развитие и рост
нового». В ходе этой борьбы еще выше поднялся
авторитет Советского Союза как поборника мира,
разоружения и полной ликвидации колониализма.
Социалистический лагерь одержал новую выдающуюся морально-
политическую победу. Что же касается агрессивных сил
империализма, и в первую очередь реакционных кругов
США, то они оказались на сессии в растущей изоляции.
Ареной напряженной политической борьбы внутри
Соединенных Штатов Америки явились президентские
выборы 8 ноября 1960 г.
Республиканская партия выдвинула своими
кандидатами Никсона в качестве президента и Лоджа в
качестве вице-президента. Кандидатом демократической
партии на пост президента был 43-летний сенатор из
штата Массачусетс Джон Ф. Кеннеди, на пост вице-
президента — лидер демократов в сенате Лиидон
Джонсон.
Если говорить об избирательных программах
республиканцев и демократов, то между ними, как уже
отмечалось, не было большого различия. Но за плечами
Никсона был тяжелый груз восьмилетнего пребывания
Ш

у власти республиканского кабинета и, если брать
последний период, провокационные полеты «У-2» и
«РБ-47», срыв совещания в Париже. Выдвигая Никсона,
лидеры республиканцев хотели получить мандат на
продолжение своей пагубной внутренней и внешней
политики, откровенно делали основную ставку на
антисоветскую пропаганду и «холодную войну».
Что же касается Кеннеди, то он в своей
предвыборной кампании концентрировал внимание на
катастрофическом падении престижа США, на экономическом
застое в стране (что получило особое звучание в связи
с проявившимся осенью 1960 г. новым спадом в
американской экономике), на все возрастающем отставании
Соединенных Штатов в соревновании с Советским
Союзом, на необходимости привезти в Вашингтон
новых людей с новыми идеями. Накануне самих выборов
он нанес серьезный удар своему конкуренту, выступив с
обещаниями избирателям быть последователем славных
традиций Франклина Рузвельта.
Победу на выборах одержал Джон Кеннеди. Никсон
и Лодж были забаллотированы в ведущих
индустриальных штатах. Демократы сохранили также большинство
в конгрессе. Большинство американских избирателей
голосовало против авантюристической политики
правительства Эйзенхауэра — Никсона, против партии войны
и внутренней реакции. Простые американцы отказали в
доверии тем, кто неоднократно ставил мир на грань
катастрофы, не желал считаться с насущными
экономическими и политическими требованиями масс.
Американская общественность с глубоким
удовлетворением восприняла поздравительную телеграмму
Н. С. Хрущева Д. Кеннеди по поводу избрания его на
ноет президента. Надежда на улучшение советско-
американских отношений во имя укрепления всеобщего
мира, выраженная главой Советского правительства,
отвечает сокровенным чаяниям американского народа.
Демократические силы США жаждут избавления от
угрозы новой войны, хотят жить в мире и дружбе с
советским народом, стремятся к оздоровлению
международной обстановки.
697

Становление и развитие мировой социалистической
системы, успехи национально-освободительного
движения, образование могучего движения сторонников мира
позволили добиться значительных успехов в борьбе за
мир и международную безопасность. Но было бы
неверным полагать, что процесс уменьшения международной
напряженности — это некая прямая линия, без каких-
либо отклонений в ту или иную сторону. В конкретной
практике борьбы за мир, за прекращение «холодной
^ойны» и разрешение спорных вопросов путем
переговоров есть и будут подъемы и спады, успехи и неудачи.
Однако через все многообразие событий, через
столкновение различных линий и курсов в мировой политике,
через противоречивость тех или иных ее практических
актов марксисты видят генеральную линию развития.
Эта линия состоит в нашу эпоху в переходе от
капитализма к социализму. Объективной исторической
закономерностью является непрерывный рост мирового
социализма, такое изменение в соотношении сил на
мировой арене, которое делает возможным мирное
сосуществование государств различных систем и
устранение войн из жизни общества. Историческая
действительность подтверждает глубочайшую правильность
выводов, содержащихся в решениях XX и XXI съездов
КПСС, в Московской Декларации 1957 г. и других
документах коммунистических и рабочих партий.
«Главное содержание, главное направление и
главные особенности исторического развития человеческого
общества в современную эпоху определяют мировая
социалистическая система, силы, борющиеся против
империализма, за социалистическое переустройство
общества». Этот вывод, сделанный Совещанием
представителей коммунистических и рабочих партий в Москве в
ноябре 1960 г., подтверждается всем ходом событий на
международной арене.
Одержав решающие победы, мировая
социалистическая система вступила в качественно новый этап своего
развития. Во всех странах социализма совершились
исторические перемены в социальной структуре общества
и ликвидированы социально-экономические
возможности реставрации капитализма. Мощь
социалистического лагеря обеспечивает в рамках всей системы
полную победу социализма. Крепнет единство социалиста-
698

ческого лагеря — социального, экономического и
политического содружества суверенных народов, объединенных
тесными узами международной пролетарской
солидарности. Социалистические государства, образовав
мировую систему, стали интернациональной силой,
оказывающей могучее революционизирующее воздействие на
весь мир.
В противоположность процессам, происходящим в
мире социализма, мировая капиталистическая система
переживает глубокий упадок и находится в процессе
разложения. Углубление всех противоречий
империализма достигло такой степени, буржуазная политика и
идеология зашли в такой тупик, что наступил новый
этап в развитии общего кризиса капитализма. Причем
своеобразие этого этапа состоит в том, что он возник не
в связи с мировой войной, а в обстановке мирного
сосуществования и борьбы двух систем.
Усилия народов социалистических государств,
направленные на строительство социализма и
коммунизма, национально-освободительная борьба угнетенных
народов, революционное движение рабочего класса в
капиталистических странах, общедемократические
движения— все эти великие силы современности сливаются
в общий поток, разрушающий империализм.
Превращение социалистической системы в определяющий фактор
мирового развития и упадок и разложение
империализма позволяют по-новому решать важнейшие
международные проблемы, и прежде всего проблему войны
и мира.
Спрашивается, в состоянии ли л.агерь империализма
и прежде всего Соединенные Штаты, стоящие во главе
этого лагеря, повернуть историю вспять? Обладают ли
они реальными возможностями, чтобы навязать
народам свой курс внешнеполитического развития? Могут
ли правящие круги США рассчитывать на успех, если
они и впредь будут проводить политику «с позиции
силы»? Ответ на все эти вопросы может быть только
отрицательный. Кризис империалистической политики
«с позиции силы» вызван не какими-то субъективными,
привходящими моментами, а объективными факторами,
носящими необратимый характер.
Каковы перспективы дальнейших изменений в
соотношении СИЛ между социализмом и капитализмом? Весь
699

опыт послевоенного развития говорит о том, что это
соотношение неуклонно изменяется в пользу социализма,
причем все более быстрыми темпами. Уже в ближайшее
время мировая социалистическая система превзойдет
капиталистическую в решающей сфере человеческой
деятельности — материальном производстве.
Социалистические государства вступили в полосу новых
величайших успехов в развитии науки и техники. Непрерывно
прогрессирует развитие социалистической демократии.
Все это ведет к тому, что еще более окрепнут
материальные и моральные факторы, от которых зависит
обеспечение международной безопасности. Социализм
получит новые возможности воздействия на глубинные
внутренние процессы, происходящие в
капиталистическом мире, возможности обуздания тех агрессивных
сил, деятельность которых связана с природой
империализма.
Каковы перспективы освободительных процессов и
взаимоотношений США с экономически слаборазвитыми
странами? Народы, завоевавшие свою независимость
в упорной борьбе, не захотят поступиться ею в пользу
американских монополий. Народы же стран, еще
продолжающих оставаться колониями, не захотят мириться
со своим порабощением. Следовательно, впереди
неизбежная острая борьба между империализмом США,
выступающим в наше время в качестве основного оплота
всей позорной колониальной системы, и народами Азии,
Африки, Латинской Америки, борющимися за свое
освобождение и возрождение.
Каковы перспективы положения США внутри
империалистического лагеря? Неравномерность развития —
безусловный закон капитализма, и какие бы то ни было
планы создания американского мирового «сверхтресга»
обречены на провал в самом своем зародыше. Причем
тенденции, которые привели к уменьшению удельного
веса США в экономике и политике
капиталистического мира в конце 50-х годов, будут действовать и
дальше.
Каковы перспективы расстановки политических сил
внутри Соединенных Штатов? Несомненно, что
классовые антагонизмы, прежде всего между
монополистической буржуазией и широкими народными массами,
неизбежно будут углубляться. Неустойчивость капитали-
700

стической экономики США, ее циклические кризисы,
наступление монополий на жизненный уровень и
демократические права трудящихся порождают неизбежный
отпор со стороны масс. По мере противодействия
агрессивных кругов уменьшению международной
напряженности, разоружению, запрещению термоядерного
оружия, разрушительная сила которого приобретает
буквально катастрофические масштабы, будет расширяться
пропасть между империалистической верхушкой США
и американским народом по центральной проблеме —
проблеме войны и мира.
Несомненно, что впереди — длительная и упорная
борьба между различными группировками и течениями
в правящем лагере США — этой главной страны
современного капитализма. Симпатии широкой американской
общественности — на стороне тех реалистически
мыслящих политиков, которые выступают за пересмотр
существующего внешнеполитического курса США, за мирное
сосуществование и экономическое сотрудничество со
странами социалистического лагеря, за устранение
причин, могущих привести к атомной войне. А главное —
в этом же направлении действуют важнейшие
объективные закономерности нашей эпохи.
В обстановке, когда наиболее реалистически
настроенные буржуазные деятели США стали сознавать, что
использова«ие Западом военных средств против
социалистических государств может оказаться гибельным
для всей капиталистической системы, особая роль в
планах американских империалистов стала отводиться
идеологической борьбе с социализмом.
Столкновение двух идеологий — буржуазной и
коммунистической, развернувшееся в условиях мирного
сосуществования государств двух различных систем,
представляет собой одну из основных форм классовой
борьбы на международной арене. Эта форма рождена
эпохой перехода от капитализма к социализму во
всемирном масштабе. Она неразрывно связана с
неизбежностью длительного сосуществования социализма и
капитализма. Эта закономерность вытекает из исторической
необходимости замены одной общественно-экономиче-
701

ской формации другой, более высокой, из
неравномерности экономического и политического развития
государств, которая является неотъемлемым свойством
капитализма и предопределяет победу социалистической
революции первоначально в одной или ' нескольких
странах.
Образование лагеря социалистических государств,
уже охватившего свыше трети человечества,
сосуществование двух общественных систем — это не случайность,
не какая-то прихоть истории, а логический результат
всего предшествующего общественного развития. Хотят
того или нет те или иные классовые и социальные силы
капиталистического мира, соответствует это их
интересам или не соответствует, но сосуществование двух
систем— это реальная действительность, которую нельзя
изменить, «если, конечно, не принимать во внимание
такую фантастическую возможность, что кто-либо из
нас пожелает переселиться с Земли на иную планету», —
подчеркивал Н. С. Хрущев 1. Не менее фантастическими
являются расчеты монополистической буржуазии
главных капиталистических стран, и в первую очередь США,
повернуть историю вспять, надежды на возможность
реставрации капитализма в странах, где победила
социалистическая революция. Однако подобные расчеты
и надежды продолжают занимать, по сути дела,
центральное место в идеологической стратегии
империалистического лагеря.
Представители наиболее реакционного крыла в этом
лагере решительно отвергают саму идею длительного
мирного сосуществования. Они заявляют, что подобная
идея не более чем ловушка, при помощи которой
«Москва надеется подготовить Запад к погребению»2.
Вновь и вновь выдвигается тезис, что, мол, принцип
мирного сосуществования несовместим с
революционным духом марксизма-ленинизма, с разделяемой
коммунистами уверенностью в неизбежной победе нового
строя в мировом масштабе. Курс СССР и других
государств социалистического лагеря на мирное
сосуществование представляет будто бы, как заявляют многие
реакционные идеологи и политики, явление сугубо крат-
1 Я. С. Хрущев, Мир без оружия — мир без войн, т. 2, август —
декабрь 1959 г., стр 137.
8 См. «The New York Post», 1.III. 1960.
702

повременное и обусловлен якобы лишь
конъюнктурными, тактическими соображениями.
Авторы доклада «Идеология и внешняя политика» утверждают,
что «аксиома коммунистической стратегии» заключается в том, чтобы
«избегать риска прямого столкновения до тех пор, пока нет
уверенности в своем превосходстве». Советские лидеры, говорится в
докладе, хотят «убаюкать некоммунистический мир», рассматривая
якобы в действительносги мирлое сосуществование лишь как
тактику, рассчитаеную на краткосрочную «промежуточную стадию» в
осуществлении своих целей *.
Искажая самым беззастенчивым образом цели
мирового социализма и характер современных
международных отношений, некоторые «духовные отцы» так
называемого «свободного мира» заявляют, что «лучше атомное
самоубийство, чем победа коммунизма». США,
говорил Р. Нибур, вице-президент Союза теологических
семинарий, «богом призваны искоренить большевизм во всем
мире». Вопрос о «моральном праве» на применение с этой
целью атомных и водородных бомб, заявлял он, якобы
не может вызывать сомнений в силу того, что он
«подчинен законам более высокой морали»2.
Другая многочисленная группа современных
буржуазных теоретиков и практиков в области идеологии
и пропаганды (к ним примыкают многие реформисты,
а также ревизионисты, например Э. Браудер, Д. Старо-
бин, Д. Гейтс) занимает иную позицию Учитывая
реальное положение вещей, настроение масс, силу
воздействия на умы миролюбивой социалистической внешней
политики, представители этой группы вынуждены
признавать возможность и, более того, неизбежность
мирного сосуществования государств различных систем. Но
когда дело доходит до анализа конкретных аспектов
сосуществования, оценки перспектив соревнования двух
мировых систем, эти идеологи и политики пытаются
извратить идею мирного сосуществования. Они
стремятся под видом обеспечения сосуществования оказать
давление на социалистические государства, добиться от
них принципиальных уступок в области идеологии,
повлиять в угодном капитализму духе на социалыю-эко-
1 «United States Foreign Policy. Ideology and Foreigr Affairs ..».
pp. 15, 74.
2 Cm. W. Millis and J. Murray, Foreign Policy and the 1 гее
Society, p. 67.
703

комические порядки и политическое устройство этих
государств, а также получить какие-то гарантии
незыблемости капиталистических порядков в тех странах, где
они продолжают существовать. При этом пускается в
ход несколько тесно связанных друг с другом
аргументов. Наибольшее распространение среди них получили
в последнее время следующие.
Во-первых, ряд буржуазных авторов склонен
признать, в силу необходимости, «законность»
существования Советского Союза. Но те же самые авторы никак
не хотят считаться с реальным фактором образования
и развития других социалистических государств. В
качестве одного из главных условий мирного
сосуществования эти авторы выдвигают тезис о том, что СССР, мол,
должен согласиться на возможность изменения статус-
кво в Восточной Европе и на Дальнем Востоке,
подразумевая под этим, фактически, курс на ликвидацию
социалистических устоев в странах народной демократии.
Д. Кеннан, например, утверждает, что если в Росои.и победа
социализма явилась результатом внутренних причин, то в
Центральной и Восточной Европе установление народно-демократических
режимов представляло собой будто бы «плоды определенной
разновидности завоевания и подчинения», что Советское правительство
«положило в кармам этот район» *. Кеннан пытается представить
дело таким образом, что подлинное мирное сосуществование может
начаться лишь в том случае, если Советский Союз откажется от
поддержки «коммунистических режимов» в народно-демократических
государствах. Что же касается Ч. Боулза, то он совершенно
недвусмысленно призывает усилить «мирное проникновение» в страны
народной демократии и, учитывая опыт венгерских событий, сделать
особую ставку на подготовку в них «бескровных революций»2.
Вполне очевидно, что подобная постановка вопроса
противоречит элементарному здравому смыслу. Победа
социалистической революции в странах народной
демократии— совершившийся факт, явившийся
закономерным результатом исторического развития этих стран. Не
менее реальным фактом являются нерушимая дружба
и сотрудничество СССР и всех социалистических
государств, глубочайшая верность первой в мире страны
социализма великим принципам пролетарского
интернационализма, непоколебимое единство социалистического
1 См. G. Kennan, Peaceful Coexistence. A Western View. («Foreign
Affairs», Jan. 1960, p. 179—180).
3 «The New York Times Magazine», Dec. 20, 1959, p. 51—52.
704

лагеря. Признание той очевидной истины, что наряду
с мировой капиталистической системой растет и
развивается мировая социалистическая система, что при
сложившемся соотношении сил никто не может посягнуть
на территориальную целостность и суверенитет любого
из социалистических государств, не рискуя самыми
тяжелыми для себя последствиями, — элементарная основа
мирного сосуществования.
Во-вторых, многие американские буржуазные
идеологи и пропагандисты ставят вопрос примерно так:
пусть, мол, Советский Союз и социалистические
государства возьмут на себя обязательства не допускать
расширения социалистической системы, не допускать
никаких изменений государственного и общественного
строя в капиталистических странах и тогда, мол,
последние согласятся на мирное сосуществование. Иначе
говоря, речь идет о том, что социалистические
государства должны дать миру капитализма гарантию его
незыблемости, вечности или, как писал на страницах
«Каррент хистори» профессор С. Фишер-Галати,
признать принцип «постоянного сосуществования
социалистической и капиталистической систем» К
Однако в действительности доктрина мирного
сосуществования неотделима от принципов невмешательства
во внутренние дела государств и народов, от признания
за каждым народом неотъемлемого права самому
решать свою судьбу, самому определять угодный ему
общественный и политический строй. Коммунисты глубоко
убеждены, что идеологические споры нельзя решать
силой оружия, что никакую идеологию, в том числе и
коммунистическую, нельзя принести на штыках. Вместе с
тем ни армия, ни государственные границы не в
состоянии сдержать прогресс в развитии человеческого
мышления. Нет таких средств, которые могли бы преградить
путь передовым идеям, выражающим коренные
интересы народных масс, предотвратить глубочайшие
революционные сдвиги там, где они созрели.
Руководствуясь марксистско-ленинским учением,
коммунистические партии всегда были против экспорта
революции. Вместе с тем они решительно боролись и
1 S. Fischer-Galati, Soviet Policy in East Europe. («Current
History», Nov. 1959, p. 278).
x/223 Н. Иноземцев 705

борются против экспорта империализмом
контрреволюции. Причем в условиях роста мощи мировой
социалистической системы увеличивается возможность того,
чтобы народ любой страны, поднявшейся на революцию,
опираясь на эту мощь, мог предотвратить
империалистическое вмешательство в свои дела или дать ему
решительный отпор.
В-третьих, выдвигается концепция, что якобы мирное
сосуществование несовместимо с идеологической
борьбой, что эволюционное развитие двух систем в условиях
такого сосуществования ведет будто бы к «сглаживанию
различий» между социалистическими и
капиталистическими государствами, к «примирению» буржуазной и
коммунистической идеологии. Причем в эти формулы
американские буржуазные идеологи, а также
реформисты и ревизионисты вкладывают вполне конкретное
содержание. Суть его заключается в том, что, мол,
должен измениться — в направлении постепенной
эволюции в сторону капитализма — характер СССР и
других социалистических государств, что лагерь
социализма должен покончить с идеологической
непримиримостью в отношении капиталистического мира,
открыть свои границы для распространения буржуазной
идеологии. «Перенести войну идей на территорию
противника»— этому лозунгу придано особое значение.
Попытки вырвать у Советского Союза (якобы в
«интересах мирного сосуществования») идеологические
уступки и под видом «примирения» идеологий
«приспособить» коммунистическую идеологию к буржуазной
противоречат основам мирного сосуществования.
Коммунисты стояли и стоят на той точке зрения, что
отказ от войны как средства решения спорных вопросов
должен являться основной платформой для разрешения
главных внешнеполитических противоречий между
государствами двух систем. В практике экономических и
политических отношений между государствами с
различным строем, в сфере внешнеполитической и
экономической борьбы между двумя системами встречается и
будет встречаться немало практических вопросов, по
которым необходимо искать точки сближения, идти
навстречу друг %другу в интересах взаимоприемлемых
соглашений, направленных на ослабление международной
напряженности, на предотвращение новой войны. Со-
706

вершенно иначе дело обстоит в области идеологии.
Здесь нет и не может быть никакого примирения,
никаких компромиссов.
«...Нельзя смешивать взаимные уступки в интересах
мирного сосуществования государств с уступками в
принципах, в том, что касается самой природы нашего
социалистического строя, нашей идеологии, —
подчеркивал Н. С. Хрущев в докладе на III сессии Верховного
Совета СССР. — Здесь ни о каких уступках и
каком-либо приспособлении не может быть и речи. Если
будут уступки в принципах, в вопросах идеологии, то
это будет означать сползание на позиции наших
противников. Это будет означать качественное изменение
политики, будет предательством дела рабочего класса. Тот,
кто станет на такой путь, тот станет на путь измены
делу социализма, и, конечно, по нему должен быть
открыт огонь беспощадной критики»1.
Идеологи и политики империалистической
буржуазии всегда искажали внешнюю политику Советского
Союза и стремились показать в ложном свете то
воздействие, которое лагерь социализма оказывает на
мировую обстановку, на систему международных отношений.
Как было показано, на протяжении всего послевоенного
периода империалистические круги всячески пытались
извратить подлинные причины военной опасности и
международной напряженности, приписывая их
несуществующей «коммунистической агрессии». В последние
годы ко всем ранее применявшимся методам
фальсификации прибавился еще один: спекуляции вокруг
факторов, противодействующих развязыванию новой мировой
войны.
Американские буржуазные идеологи и пропагандисты
стремятся нажить политический капитал на тех больших
положительных сдвигах в международной обстановке,
которые произошли в последние годы вопреки усилиям
агрессивных и реакционных кругов США. Они пытаются
представить дело таким образом, что, мол, правящие
круги США не только не противодействовали этим
сдвигам, а, наоборот, сыграли решающую роль в их
подготовке и осуществлении. При этом поются дифирамбы
«политике силы» и пускаются в ход утверждения, что
1 Н. С. Хрущев, Мир без оружия — мир без войн, т. 2, стр. 350.
V*23'
707

эта политика, мол, заставила Советский Союз и
социалистические государства изменить проводимый ими
внешнеполитический курс, упрочила международную
безопасность и ослабила угрозу войны.
Одновременно с этим с утроенной энергией многие
буржуазные идеологи и политики проповедуют в
несколько видоизмененной, приспособленной к новой
обстановке форме свою старую теорию «исключительности»
американского капитализма. Особый упор они делают
на идею «трансформации» этого капитализма, на
попытки представить империалистическое государство
США воплощением «экономического гуманизма» и
«политической свободы и справедливости», а проводимую
им внешнюю политику — образцом «демократии и
миролюбия».
Однако все это — попытки с заведомо негодными
средствами. Жизнь, реальная действительность, научный
анализ фактов полностью опровергают подобные
измышления. Об их несостоятельности свидетельствует вся
история американского империализма и в частности
история проводимой им внешней политики, явившаяся
объектом исследования в данной книге.
Если во второй половине и особенно в конце 50-х
годов произошли определенные сдвиги во внешней
политике Соединенных Штатов, среди правящих кругов этой
страны пробивает себе дорогу тенденция к мирному
сосуществованию, то это отнюдь не является
доказательством «трансформации» капитализма, не говорит о
том, что американский империализм перестал быть
империализмом. С подобными утверждениями могут
выступать только буржуазные идеологи, реформисты и
ревизионисты.
Империализм США отнюдь не стал более
миролюбивым. Он по-прежнему является главной силой агрессии
и войны, главным оплотом мировой реакции и врагом
народов всего мира, самым крупным международным
эксплуататором. Американская монополистическая
буржуазия не изменила и своего отношения к социализму
как системе. Напротив, борьба за сохранение и
упрочение позиций капитализма перед лицом новой, более
высокой общественно-экономической формации все в
большей степени доминирует над всеми другими аспектами
политики при определении как внешнеполитического,
708

так и в известной мере внутриполитического курса
монополистической буржуазии Соединенных Штатов.
Изменились — и самым существенным образом — не
характер американского империализма и его основные
внешнеполитические цели, а внешние и внутренние
условия, в которых осуществляется политика Соединенных
Штатов, расстановка сил на мировой арене. Капитализм
даано перестал быть всеохватывающей системой, а
присущие ему внутренние закономерности уже не могут
определять основные направлений мирового
общественного развития.
Силам разрушения и войны в современную эпоху про--
тивостоят более могущественные силы мира и
созидания. Главная такая сила — мировой социализм. Великой
миссией социализма является не только освобождение
трудящихся масс от гнета капитала, но и избавление
всего человечества от угрозы истребительных войн —
непременного в прошлом спутника общества с
антагонистическими классами. С развитием мирового социализма
впервые в истории появилась реальная возможность
исключить войну из жизни общества. Практически
человечество все ближе подходит к такому этапу своего
развития, когда навсегда прекратятся связанные с войнами
и милитаризацией бессмысленные растраты
производительных сил и людских ресурсов, когда никто не будет
мешать людям целиком посвятить себя мирному труду.
Светлая мечта лучших умов о вечном мире и
братстве народов на земле превращается из утопии в
действительность. Это — заслуга нового, социалистического
строя, свидетельство его величайшей гуманности. Это —
результат титанической борьбы рабочего класса,
крестьянства, интеллигенции первой в мире страны
социализма— Советского Союза, всех социалистических
государств, широких народных масс во всех странах. Это—>
результат самоотверженной деятельности КПСС и всей
великой интернациональной армии коммунистов, для
которых нет интересов более близких, нежели интересы
народа, свидетельство величия и огромной жизненной
силы идей марксизма-ленинизма.
23 Н. Иноземцев
709

БИБЛ ИОГРАФИЯ
Классики марксизма-ленинизма
Маркс К.} Американский вопрос в Англии. К. Маркс и Ф. Энгельс,
Соч., 2-е изд., т. 15.
Маркс К.» Гражданская война в Северной Америке. Соч., 2-е изд.,
т. 15.
Маркс К., Гражданская война в Соединенных Штатах. Соч., 2-е изд.,
т. 15.
Маркс /С, Инцидент с «Трентом». Соч., 2-е изд., т. 15.
Маркс К., Англо-американский конфликт. Соч., 2-е изд., т. 15.
Маркс К., Вашингтонский кабинет и западные державы. Соч., 2-е
изд., т. 15.
Маркс К.? К критике положения в Америке. Соч., 2-е изд., т. 15.
Маркс К.; К событиям в Америке. Соч., 2-е изд., т. 15.
Маркс /С./ К положению в Северной Америке. Соч., 2-е изд., т. 15.
Маркс /С./ Итоги выборов в Северных штатах. Соч., 2-е изд., т. 15.
Маркс К., Английский нейтралитет. — К положению в Южных
штатах. Соч., 2-е изд., т. 15.
Маркс /С. и Энгельс Ф., Гражданская война в Америке. Соч., 2-е изд.,
т. 15.
Маркс /С. и Энгельс Ф., Положение на американском театре войны.
Соч., 2-е изд., т. 15.
Энгельс Ф., Уроки американской войны. Соч., 2-е изд., т. 15.
Маркс К., Президенту Соединенных Штатов Америки Аврааму
Линкольну. Соч., т. 13, ч. 1.
Маркс /С. и Энгельс Ф., Действия России. — Дания. —
Соединенные Штаты и Европа. Соч., т. 9.
Маркс /С. и Энгельс Ф,, Господин Уошберн, американский посол в
Париже. Нью-йоркскому центральному комитету секции
Международного Товарищества Рабочих в Соединенных Штатах (1871 г.).
Соч., т. 13, ч. 2.
Энгельс Ф., Война в Америке. Соч., т. 12, ч. 2.
Энгельс Ф.,- Интернационал в Америке. Соч., т. 13, ч. 2.
Энгельс Ф., Приложение к американскому изданию «Положения
рабочего класса в Англии». Соч., т. 16, ч. 1.
Энгельс Ф., Рабочее движение в Америке (Предисловие к
американскому изданию «Положения рабочего класса в Англии»). Соч,,
т. 16, ч. 1.
Энгельс Ф., Выборы президента в Америке. Соч., т. 16, ч. 2.
710

Ленин В. H.j Марксизм и ревизионизм. Соч., т. 15.
Ленин В. И., Горючий материал в мировой политике. Соч., т. 15.
Ленин В. И., Воинствующий милитаризм и антимилитаристская
тактика социал-демократии. Соч., т. 15.
Ленин В. И.,- Разногласия в европейском рабочем движении. Соч.,
т. 16.
Ленин В. И.,- О старых, но вечно новых истинах. Соч., т. 17.
Ленин В. И.-, Реформизм в русской социал-демократии. Соч., т. 17.
Ленин В. И., Итоги и значение президентских выборов в Америке.
Соч., т. 18.
Ленин В. И.; Русские и негры. Соч., т. 18.
Ленин В. И./ «Научная» система выжимания пота. Соч., т. 18.
Ленин В. И.; Отсталая Европа и передовая Азия. Соч., т. 19.
Ленин В. И.} Вооружения и капитализм. Соч., т. 19.
Ленин В. //., Задачи революционной социал-демократии в
европейской войне. Соч., т. 21.
Ленин В. H.f Война и российская социал-демократия. Соч., т. 21.
Ленин В. #.,- Конференция заграничных секций РСДРП. Соч., т. 21.
Ленин В. И.j Крах II Интернационала. Соч., т. 21.
Ленин В. И.} Социализм и война. Соч., т. 21.
Ленин В. #., О лозунге Соединенных Штатов Европы. Соч., т. 21.
Ленин В. //., Новые данные о законах развития капитализма в
земледелии. Выпуск 1. Капитализм и земледелие в Соединенных
Штатах Америки. Соч., т. 22.
Ленин В. И., Предисловие к брошюре Н. Бухарина «Мировое
хозяйство и империализм». Соч., т. 22.
Ленин В. //.,- Империализм, как высшая стадия капитализма. Соч.,
т. 22.
Ленин В. И.-, О брошюре Юниуса. Соч., т. 22.
Ленин В. И., Ответ П. Киевскому (Ю. Пятакову). Соч., т. 23.
Ленин В. И.} О карикатуре на марксизм и об «империалистическом
экономизме». Соч., т. 23.
Ленин В. И., О лозунге «разоружения». Соч., т. 23.
Ленин В. И., Империализм и раскол социализма. Соч., т. 23.
Ленин В. И., Паш физм буржуазный и пацифизм социалистический.
Соч., т. 23.
Ленин Б. //.у Поворот в мировой политике. Соч., т. 23.
Ленин В. И.? Задачи пролетариата в нашей революции. Соч., т. 24.
Ленин В. И.? Что понимают под «позором» капиталисты и что —
пролетарии. Соч., т. 24.
Ленин В. И.; Седьмая (апрельская) Всероссийская конференция
РСДРП(б). Доклад о текущем моменте 24 апреля (7 мая). Речь
в защиту революции о текущем моменте 29 апреля (12 мая).
Резолюция о текущем моменте. Соч., т. 24.
Ленин В. И.} Война и революция. Соч., т. 24.
Ленин В. H.f Материалы по пересмотру партийной программы. Соч.,
т. 24.
Ленин В. И.? I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских
депутатов. Речь о войне 9 (22) июня. Соч., т. 25.
Ленин В. И., Разруха и пролетарская борьба с ней. Соч., т. 25.
Ленин В. И.? Грозящая катастрофа и как с ней бороться. Соч., т. 25.
Ленин В, И., Государство и революция. Соч., т. 25.
Ленин В. И., К пересмотру партийной программы. Соч., т. 26,
Ленин В. M.g За хлеб и мир. Соч., т. 26.
23*
711

Ленин В. И., Третий Всероссийский съезд Советов рабочих,
солдатских и крестьянских депутатов. Соч., т. 26.
Ленин В. #., Странное и чудовищное. Соч., т. 27.
Ленин В. И., Седьмой съезд РКП(б). Доклад о войне и мире 7 марта.
Соч., т. 27.
Ленин В. И., Главная задача наших дней. Соч., т. 27.
Ленин В. И., О «левом» ребячестве и мелкобуржуазности. Соч., т. 27.
Ленин В. #., Доклад о внешней политике на объединенном заседании
ВЦИК и Московского Совета 14 мая 1918 г. Соч., т. 27.
Ленин В. И., Пророческие слова. Соч., т. 27.
Ленин В. #., Доклад на Московской губернской конференции
заводских комитетов 23 июля 1918 г. Соч., т. 27. ^
Ленин В. И., Речь на объединенном заседании ВЦИК, Московского
Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных
союзов Москвы 29 июля 1918 г. Соч., т. 28.
Ленин В. И., Письмо к американским рабочим. Соч., т. 28.
Ленин В. И., Речь на митинге в Политехническом музее 23 августа
1918 г. Соч., т. 28.
Ленин В. И., Речь на митинге на заводе бывш. Михельсона 30 августа
1918 г. Соч., т. 28.
Ленин В. И., Доклад на объединенном заседании ВЦИК,
Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных
союзов 22 октября 1918 г. Соч., т. 28.
Ленин В. //., VI Всероссийский чрезвычайный съезд Советов рабочих,
крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов. Речь
о международном положении 8 ноября. Соч., т. 28.
Ленин В. И., Ценные признания Питирима Сорокина. Соч., т. 28.
Ленин В. И., Собрание партийных работников Москвы 27 ноября
1918 г. Доклад об отношении пролетариата к мелкобуржуазной
демократии. Соч., т. 28.
Ленин В. И., Речь на рабочей конференции Пресненского района
14 декабря 1918 г. Соч., т. 28.
Ленин В. И., VIII съезд РКП(б). Доклад о партийной программе
19 марта. Соч,, т. 29.
Ленин В. И., Чрезвычайное заседание пленума Московского Совета
рабочих и красноармейских депутатов 3 апреля 1919 г. Доклад
о внешнем и внутреннем положении Советской республики. Соч.,
т. 29.
Ленин В. И.-, О государстве. Лекция в Свердловском университете
11 июля 1919 г. Соч., т. 29.
Ленин В. #., Ответ на вопросы корреспондента американской газеты
«The Chicago Daily News». Соч., т. 30.
Ленин В. И., Экономика и политика в эпоху диктатуры
пролетариата. Соч., т. 30.
Ленин В. И., Доклад на II Всероссийском съезде коммунистических
организаций народов Востока 22 ноября 1919 г. Соч., т. 30.
Ленин В. И.* IX съезд РКП(б). Доклад Центрального Комитета
29 марта. Соч., т. 30.
Ленин В. #., Речь на I Всероссийском Учредительном съезде
горнорабочих. Соч. т. 30.
Ленин В. H.f Детская болезнь «левизны» в коммунизме. Соч.,
т. 31.
Ленин В. #., II Конгресс Коммунистического Интернационала.
Соч., т. 31.
712

Ленин В. И., Речь на совещании председателей уездных, волостных
и сельских исполнительных комитетов Московской губернии
15 октября 1920 г. Соч., т. 31.
Ленин В. И., Речь на собрании актива Московской организации
РКП(б) б декабря 1920 г. Соч., т. 31.
Ленин В. И., VIII Всероссийский съезд Советов. Доклад о
концессиях на фракции РКП(б) VIII съезда Советов21 декабря. Соч.,
т. 31.
Ленин В. И., Еще раз о профсоюзах, о текущем моменте и об
ошибках Троцкого и Бухарина. Соч., т. 32.
Ленин В. И., О продовольственном налоге. Соч., т. 32.
Ленин В. //., X Всероссийская конференция РКП(б). Соч., т. 32.
Ленин В. И., IX Всероссийский съезд Советов. О внутренней и
внешней политике республики. Соч., т. 33.
Ленин В. //., Лучше меньше, да лучше. Соч., т. 33.
Ленин В. И., Тетради по империализму. М., 1939 г.
Ленин В. И., После выборов в Америке. «Коммунист» № б, 1954 г.
Ленин В. //./ Усердие не по разуму. «Коммунист» № 6, 1954 г.
Ленин В. И., В Америке. «Коммунист» № б, 1954 г.
Ленин В. И., Военная переписка (1917—1920). М., 1956 г.
Ленин В. И., Об иностранной военной интервенции и гражданской
войне в СССР. М., 1956 г.
Ленин В. //., О национальном и национально-колониальном вопросе.
М., 1956 г.
Ленин В. И.; О воспроизводстве и экономических кризисах. М.,
1957 г.
Ленин В. И., О войне, армии и военной науке. В 2-х томах. М., 1957—
1958 гг.
Ленин В. И., Об отношении революционного пролетариата к
буржуазным и мелкобуржуазным партиям. М., 1958 г.
Ленин В. И., О международной .политике и международном праве.
М., 1958 г.
Ленин В. И., О международном рабочем и коммунистическом
движении. М., 1958 г.
Ленин В. И., Против ревизионизма. М., 1958 г.
Ленин В. //., О внешней политике Советского государства. М.,
1960 г.
Основные партийные документы,
Выступления руководителей КПСС
и Советского государства
КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов
ЦК. 1898—1953 гг. Изд. 7-е. М.,1953 г.
Часть I. 1898—1924 гг.
Часть II. 1925—1953 гг.
Коммунистический Интернационал в документах. Решения, тезисы
и воззвания конгрессов Коминтерна и пленумов ИККИ. 1919—
1932 гг. М., 1933 г.
Резолюции VII Всемирного конгресса Коммунистического
Интернационала. М., 1935 г.
Информационное совещание представителей некоторых компартий
в Польше в конце сентября 1947 г. М., 1947 г.
713

Жданов А. А., О международном положении (Информационное
совещание представителей некоторых компартий в Польше в конце
сентября 1947 г.). М., 1947 г.
Сталин И. В., Американские миллиарды. Соч., т. 3.
Сталин И. В.,- К международному положению. Соч., т. 6.
Сталин И. В.? XIV съезд ВКП(б). Политический отчет
Центрального Комитета. Соч., т. 7.
Сталин И. В., Вопросы ленинизма. Изд. 10-е. М., 1934.
Сталин И. В., О Великой Отечественной войне Советского Союза.
КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов
ЦК. 1898—1954 гг. Изд. 7-е. М., 1954, 1960 гг.
Часть III. 1930—1954 гг.
Часть IV. 1954-1960 гг.
XX съезд Коммунистической партии Советского Союза.
Стенографический отчет. В 2-х томах. М., 1956 г.
XXI съезд Коммунистической партии Советского Союза.
Стенографический отчет. В 2-х томах. М., 1959 г.
К сорокалетию Великой Октябрьской социалистической революции
(1917—1957). Тезисы Отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС
и Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. М., 1957 г.
Совещание представителей коммунистических и рабочих партий
социалистических стран. Москва, 1957 г. М., 1957 г.
Заявление Совещания представителей коммунистических и рабочих
партий («Правда» 6. XI 1.1960 г.)
Хрущев Я. С., Речь на первой сессии Верховного Совета СССР
четвертого созыва 26 апреля 1954 года. М., 1954 г.
Хрущев Я. С, Отчетный доклад Центрального Комитета
Коммунистической партии Советского Союза XX съезду партии 14
февраля 1956 года. М., 1956 г.
Хрущев Я. С, Сорок лет Великой Октябрьской социалистической
революции. Доклад на юбилейной сессии Верховного Совета
СССР 6 ноября 1957 года. М., 1957 г.
Хрущев Я. С/ За прочный мир и мирное сосуществование. М., 1958 г.
Хрущев Я. С, О контрольных цифрах развития народного хозяйства
СССР на 1959—1965 годы. Доклад на внеочередном XXI съезде
КПСС 27 января 1959 года. М., 1959 г.
Хрущев Я. С, О мирном сосуществовании. М., 1959 г.
Хрущев Я. С,- К победе в мирном соревновании с капитализмом. М.,
1959 г.
Хрущев Я. С,- Разоружение — путь к упрочению мира и
обеспечению дружбы между народами. М., 1960 г.
Хрущев Я. С, Мир без оружия — мир без войн. Том I, январь —
июль 1959 года. Том 2, август — декабрь 1959 года. М., 1960 г.
Хрущев Я. C.f Об отмене налогов с рабочих и служащих и других
мероприятиях, направленных на повышение благосостояния
советского народа. М., 1960 г.
Хрущев Я. С/ Речь на III съезде Румынской рабочей партии. М.,
1960 г.
Документы
Внешняя политика СССР. Сборник документов,
т. I. 1917—1920 годы. М., 1944 г.
т. II. 1921—1924 годы. М., 1944 г.
714

т. III. 1925—1934 годы. М., 1945 г.
т. IV. 1935 — июнь 1941 г. М., 1946 г.
т. V. июль 1941 — август 1945 г. М., 1947 г.
т. VI. сентябрь 1945 —февраль 1947 г. М., 1947'г.
Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны.
Документы и материалы.
т. I (1941—1943 гг.) М., 1946 г.
т. II !(1944 г.) М., 1946 г.
т. III (1945 г.) М., 1947 г.
Внешняя политика Советского Союза
1946 год. М., 1952 г.
1947 год, часть I |м 1952
часть II / •
1948 год, часть I M., 1950 г.
часть II М., 1951 г.
1949 год. М., 1953 г.
1950 год. М., 1953 г.
Документы внешней политики СССР. МИД СССР.
т. I—III. M., 1957, 1958, 1959 гг.
Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами
США и Премьер-Министрами Великобритании во время Великой
Отечественной войны 1941—1945 гг., т. 1—2, МИД СССР. М.,
1957 г.
«Жить в мире и дружбе! Пребывание Председателя Совета
Министров СССР Н. С. Хрущева в США 15—27 сентября 1959 г.»,М.,
1959 г.
«Советско-французская дружба — залог мира. Пребывание
Председателя Совета Министров СССР Н. С. Хрущева во Франции
23 марта —3 апреля 1960 г.», М., 1960 г.
«Дружественный визит. Пребывание Н. С. Хрущева в Австрии
30 июня —8 июля 1960 г.», М., 1960 г.
Белая книга о возрождении германского милитаризма. Перевод
с немецкого. М., 1956 г.
Белая книга об агрессивной политике правительства Федеративной
Республики Германии. Перевод с немецкого. М., 1959 г.
Боксерское восстание. «Красный архив». 1926 г., т. 1 (14).
«Документы и материалы кануна второй мировой войны». Из архива
министерства иностранных дел Германии, т. 1—2. М., 1948 г.
Допрос Колчака. Центрархив. Л., 1925 г.
Из истории международной пролетарской солидарности. Документы
и материалы.
Сборник I. Боевое содружество трудящихся зарубежных
стран с народами Советской России (1§17—1922).
Редактор Г. В. Шумейко. М., 1957 г.
Сборник II. Пролетарская солидарность трудящихся в борьбе
за мир (1917—1924). Редактор Н. В. Матковский.
М., 1958 г.
К истории русско-американских отношений во время гражданской
войны в США. «Красный архив», 1939 г., т. 3(94).
Ключников Ю. В. и Сабанин A.f Международная политика новейшего
времени в договорах, нотах и декларациях, ч. I. От французской
революции до снятия блокады с Советской России. М., 1926 г.
Комиссия по атомной энергии ООН. Официальный отчет. Нью-Йорк,
1946 г.
715

Коммунистическая партия США. 16-й национальный съезд, Нью-
Йорк, 1957 г. Материалы. Перевод с английского. М., 1958 г.
Контрреволюционные силы в венгерских октябрьских событиях,
ч. I—II. Перевод с венгерского. М., 1956 г.
Контрреволюционный заговор Имре Надя и его сообщников.
Издание Информационного бюро Совета Министров Венгерской
Народной Республики. 1958 г.
Новые документы из истории Мюнхена. МИД СССР и МИД ЧСР.
М., 1959 г.
Нюрнбергский процесс. Сборник документов, т. 1—2. М., 1954 г.
Октябрьская революция перед судом американских сенаторов.
Официальный отчет Овермэновской комиссии сената США. М. — Л.,
1927 г.
План Дауэса. Финансовое восстановление Германии. Доклад
комиссии Дауэса. Под редакцией Любимова. М., 1925 г.
План Юнга и Гаагская конференция 1929—1930 гг. Документы и
материалы. Под редакцией Л. Иванова и А. Ерусалимского. М.,
1931 г.
Правда о политике западных держав в германском вопросе
(историческая справка). МИД СССР и МИД ГДР. М., 1959 г.
Репарационный вопрос и военные долги. Сборник документов. Под
редакцией Л. Иванова и А. Ерусалимского. М., 1933 г.
Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций,
заключенных СССР с иностранными государствами. Выпуски 9—16.
М., 1954—1957 гг.
Сборник договоров и других документов из истории международных
отношений на Дальнем Востоке (1842—1925 гг.). Составил
Э. Д. Гримм, М., 1927 г.
Сборник документов Московской, Тегеранской, Крымской,
Берлинской конференций и Европейской консультативной комиссии.
1943—1945 гг. МИД СССР, М., 1946 г.
Северо-Американские Соединенные Штаты и царская Россия в 90-х гг.
XIX в. «Красный архив». 1932 г., т. 3(52).
Советский Союз и Берлинский вопрос (документы). Выпуски 1—2.
МИД СССР. М., 1948—1949 гг.
Советско-американские отношения 1919—1933 гг. Сборник
документов. М., 1934 г.
Совещание министров иностранных дел восьми государств в Варшаве
(23—24 июля 1948 г.) М., 1948 г.
Соединенные Штаты в эпоху гражданской войны в России. «Красный
архив». 1930 г., т. 1 (38).
Фальсификаторы истории (Историческая справка). М., 1948 г.
Address by the Secretary of State (Marshall) before the Harvard
University Alumni. Cambridge, Massachusetts, June 5, 1947. (См.
Documents on American Foreign Relations, 1947, pp. 9—11).
American Foreign Policy. 1950—1955. Basic Documents. 2 vis.
Department of State Publication 6446. General Foreign Policy Series 117.
Washington, 1957.
The Axis in Defeat. A Collection of Documents on American Policy
Toward Germany and Japan. G. P. O. Washington, 1946.
The Baghdad Pact (CENTO) (См. Documents on American Foreign
Relations, 1955, pp. 342—344).
716

Canal Treaties, U. S. 63d Congr. 2nd Session, Senate Document N 456,
Washington, 1914.
Chart of Bilateral Agreements Negotiated ty the Government of the-
United States under the Economic Cooperation Act of 1948. (См.
Documents on American Foreign Relations, 1948, p. 242).
The Clayton-Bulwer Treaty and the Monroe Doctrine. 47th Congr.,.
1st Session, Senate Document N 194. Washington, 1882.
Commission on Organization of the Executive Branch of the
Government. Report to the Congress on Overseas Operation. Washington,
May 1955.
A Decade of American Foreign Policy. Basic Documents. 1941—1949.
Washington, 1950.
Declaration of Common Purpose released at Washington on October
25 at the conclusion of a 3-day meeting between President
Eisenhower and British Prime Minister Harold Macmillan, together
with a joint statement released on October 24. (См. «Department
of State Bulletin», Nov. 11, 1957, pp. 739—741).
Department of State Bulletin, (weekly).
Diplomatic Correspondence between the United States and Belligerent
Governments Relating to Neutral Rights and Commerce. New
York, 1915—1917.
Diplomatic Correspondence with Belligerent Governments Relating to
Neutral Rights and Duties. Washington, 1918.
Diplomatic Correspondence between the United States and Germany,
Aug. 1, 1914 — Apr. 6, 1917. Ed. by J. B. Scott. New York, 1918.
Diplomatic Relations between the United States and Japan, 1908—1924.
Worchester — New York, 1925.
Documents and Materials Exposing the Instigators of the Civil War
in Korea. Ministry of Foreign Affairs of the Democratic Peopled
Republic of Korea. Pyongyang, 1950.
Documents on American Foreign Relations (Annual) 19 vis., Boston,
New York, 1938—1959.
Documents on British Foreign Policy (1919—1939). Third Series. Vol. II.
London, 1949.
Documents on European Recovery and Defence. March 1947 — April
1949. Royal Institute of International Affairs. London — New
York, 1949.
Documents on German Foreign Policy, 1918—1945. From the
Archives of the German Foreign Ministry. Series D. 9 vis. London —
. Washington, 1949—1956.
Documents of Subcommittee on War Mibilization to the Committee on
Military Affairs. U. S. Senate Preliminary Report on Germany's-
War Potential. Washington, 1945.
Dumbarton — Oaks Documents on International Organisation. G. P. O.
Washington, 1944.
Elimination of German Resources for War. Hearings before a
Subcommittee of the Committee on Military Affairs, U. S. Senate.
Washington, 1945.
European Recovery and American Aid. A Report by the President's
Committee on Foreign Aid. Washington, 1947.
Executive Agreement Series and Treaty Series. 49 vis. G. P. O.
Washington, 1940—1947.
Extention of European Recovery. Hearings before the Committee on.
Foreign Relations. United States Senate. Washington, 1950.
717

Factors Affecting Volume and Stability of Private Investment.
Materials on Investment Problems. Assambled by the Staff of the
Subcommittee on Investment. Joint Committee on the Economic
Report. 81st Congr. 2nd Session. Senate Document N 232.
Washington 1958.
Final Protocol between China and the Powers Represented at Peking
Settlement of Matters Growing of the Boxer Uprising in 1900.
U. S. Department of State, Treaty Series 1924, N 397.
Washington, 1924.
Final Report of Commission on Industrial Relations. Washington,
1915.
Foreign Assistance Act of 1948, Approved April 3, 1948. (См. Public
Law 472, 80th Congr., 2nd Session, G. P. O. Washington, 1948).
Foreign Economic Policy for the Twentieth Century. Special
Studies Project Report 111. Rockefeller Brothers Fund. New York,
1958.
Germany 1947—49. The Story in Documents. Department of State
Publication 3556. European and British Commonwealth Series.
Washington, 1950.
Inaugural Address of the President (Truman), January 20, 1949. (См.
Documents on American Foreign Relations. 1949, pp. 7—12).
Increasing Profits from Foreign Operations. Analysis, Planning,
Organization. International Management Association. Special Report
N 3. New York, 1957.
In the Matter of J. R. Oppenheimer. U. S. G. P. O. Washington, 1954.
The International Conferences of American States, 1889—1928. New
York, 1931.
International Security. The Military Aspect. Special Studies Project
Report II. Rockefeller Brothers Fund. New York, 1958.
Investigation of the National Defence Program. 79th Congr., 2nd
Session. Senate Report N 110, Part 5. Washington, 1946.
Investigation of the National Defence Program. Hearings before
Special Committee, U. S. Senate, 80th Congr. Washington, 1948.
Investigation of U. S. Steel Corporation. U. S. Congress. Hause.
Special Committee to Investigate Violations of the Antitrust Act of
1890 and Other Acts. Washington, 1912.
Joint Resolution to Promote Peace and Stability in the Middle East.
(Cm. «Department of State Bulletin», March 25, 1957, p. 481).
Ateeting of Heads of Governments of NATO Countries. Text of
Declaration and Communique, December 19, 1957. (См. «Department
of State Bulletin», Jan. 6, 1958, p. 14).
Memorandum on the Monroe Doctrine, prepared by J. R. Clark.
Washington, 1930.
Message of the President to the Congress (Eisenhower Doctrine). (См.
«Department of State Bulletin», Jan. 21, 1957, pp. 83—88).
Military Situation in the Far East. Hearings before the Committee on
Armed Services and the Committee on Foreign Relations. U. S.
Senate, 82nd Congr., 1st Session, G. P. O. Washington, 1951.
Mutual Defence Assistance Act of 1949 (См. «A Decade of American
Foreign Policy, Basic Documents, 1941—1949», pp. 1356—1363).
Mutual Security Program of 1951. Public Law 165, 82nd Congress,
1st Session, G. P. O. Washington, 1951.
Nazi-Soviet Relations 1939—1941. Edited by J. J. Sontagand J. S. Bed-
die. Washington, 1948.
718

North Atlantic Treaty (См. «A Decade of American Foreign Policy
Basic Documents, 1941—1949», pp. 1328—1331).
Occupation of Germany: Policy and Progress, 1945—1947.
Department of State Publication 2783. European Series 23. Washington,
1947.
Organization of American Relief in Europe. 1918—1919. Stanford
University, California, 1943.
Operations Report. Foreign Operations Administration. Washington,
May 27, 1955.
Paris Agreements. (Les Accords de Paris). (См. «L'Annee Politique.
1954», Paris, 1955, pp. 657—678).
Participation of the United States Government in International
Conference. July I. 1948 — June 30, 1949. G. P. O. Washington, 1950.
Peace and War. U. S. Foreign Policy 1931—1941. U. S. Department of
State Publication 1938. G. P. O. Washington, 1943.
Post-War Foreign Policy Preparations, 1939—1945. U. S. Department of
State Publications 3580. G. P. O. Washington, 1950.
President's Report to Gongress on Lendlease Operations (1940—1945),
G. P. O. Washington, 1940—1945.
Problems of Post-War Reconstruction. American Council on Public
Affairs. Washington, 1943.
Report of the Delegation of the USA to the Inter-American Conference
for Maintenance of Peace. Buenos-Aires. December 1—23, 1936.
Report of the Joint Committee on the Investigation of the Pearl-
Harbour Attack. 79th Congress, 2nd Session, Senate Document N 244.
The Role of Foreign Aid in the Development of Other Countries. The
Research Center in Economic Development and Cultural Change of
the University of Chicago. G. P. O. Washington, 1957.
Smaller War Plants Corporation. Report on Economic Concentration
and World War II. Report to the Special Committee to Study
Problems of American Small Business. U. S. Senate. Washington,
1946.
South-East Asia Treaty Organization, (SEATO). (См. Documents on
American Foreign Relations, 1954, pp. 319—323).
Traite instituant la Communaute europeenne d'energie atomique.
Paris, 1957.
Traite instituant la Communaute economique europeenne. Paris, 1957.
Treaties and Agreements with and Concerning China, 1894—1919.
2 vis. Compiled and edited by J. V. A. MacMurray. New York,
1921.
Treaties, Conventions, International Acts, Protocols, and Agreements
Between the United States of America and other Powers. 3vls.
Ed. by W. M. Malloy. Washington, 1910—1938.
Treaties, Conventions, Agreements etc., relating to China and Korea.
October 1904—January 1908. Ed. by W. W. Rockhill. Washington,
1908
Treaty of Economic, Social and Cultural Collaboration and Collective
Self-Defence between the Governments of the United Kingdom
and Northern Ireland, Belgium, France, Luxembourg and the
Netherlands, Signed at Brussels, March 17, 1948. (См. Documents
on American Foreign Relations. 1948, pp. 585—588).
Treaties and other International Acts of the United States of America.
Ed. by ri. Miller. Washington, 1931.
United States of America. Congressional Record.
719

United States 80th Congr. Final Report on Foreign Aid of the House
Select Committee on Foreign Aid. Washington, 1948.
United States Congress. Hearings before the Joint Committee on the
Investigation of the Pearl-Harbour Attack. 39 vis.
Washington, 1943.
United States Congress. Munitions Industry. Report to the Special
Committee on Investment of the Munitions Industry of the United
States. Washington, 1936.
United States. 81st Congress, 1st Session. Senate Document N 123.
(Cm. «A Decade of American Foreign Policy. Basic Documents, 1941 —
1949», pp. 1253—1261).
United States. Department of State. Papers Relating to the Foreign
Relations of the United States, 1895—1896, 1897, 1898, 1899, 1900,
1920, 1922. G. P. O. Washington.
United States. Department of State. Papers Relating to the Foreign
Relations of the United States. Diplomatic Papers 1938. 5 vis.
G. P. O. Washington, 1955.
United States. Department of State. Papers Relating to the Foreign
Relations of the United States. The Paris Peace Conference. 13 vis.
G. P. O. Washington, 1943—1948.
United States. Department of State. Papers Relating to the Foreign
Relations of the United States. Russia 1918. 3 vis. G. P. O.
Washington, 1931—1932.
United States. Department of State. Papers Relating to the Foreign
Relations of the United States. Japan 1931—1941. 2 vis. G. P. O.
Washington, 1943.
United States Foreign Policy. Worldwide and Domestic Economic
Problems and Their Impact on the Foreign Policy of the United
States. A Study Prepared at the Request of the Committee on
Foreign Relations, U. S. Senate, by the Corporation for
Economic and Industrial Research, U. S. G. P. O.
Washington, 1959.
United States Foreign Policy. The Operational Aspects of United
States Foreign Policy. A Study Prepared at the Request of the
Committee on Foreign Relations, U. S. Senate, by Maxwell
Graduate School of Citizenship and Public Affairs, Syracuse
University, U. S. G. P. O. Washington, 1959.
United States Foreign Policy. Ideology and Foreign Affairs. A Study
Prepared at the Request of the Committee on Foreign Relations,
U. S. Senate, by Center for International Affairs, Harvard
University, U. S. G. P. O. Washington, 1960.
United States Policy Toward China. Diplomatic and Public Documents,
1839—1939. Ed. by P. H. Clyde. Durham, 1940.
United States. Relations with China. With Special Reference to the
Period 1944—1949. Based on the Files of the Department of State.
Washington, 1949.
United States Senate. 81st Congr. Hearings before the Committee
on Foreign Relations on North Atlantic Treaty. Washington,
1949.
Use by the United States of a Military Force in the Internal Affairs of
Colombia. 58th Congr., 2nd Session, Senate Document N 143.
Washington, 1905.
The War Reports of G. С Marshall, H. H. Arnold, E. J. King.
Philadelphia — New York, 1947.
720

Мемуары, дневники, биографии,
выступления буржуазных государственных,
политических, военных деятелей
Брэдли О., Записки солдата. Перевод с английского. М., 1957 г.
Де Голль Ш., Военные мемуары, т. 1—2. Перевод с французского.
М., 1957, I960 гг.
Ллойд-Джордж Д., Военные мемуары, т. 1—5. Перевод с
английского. М., 1938 г.
Ллойд-Джордж Д., Правда о мирных договорах. Перевод с
английского. М., 1957 г.
Неру Дж.,- Открытие Индии. Перевод с английского. М., 1955 г.
Рузвельт Э., Его глазами. Перевод с английского. М., 1947 г.
Стимсон Г. Л., Дальневосточный кризис. Воспоминания и
наблюдения. Перевод с английского. М., 1938 г.
Шервуд Р.; Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца, т. 1—2. Перевод
с английского. М., 1958 г.
Acheson D.? A Democrat Looks at His Party. New York, 1951.
Acheson D.r Power and Diplomacy. Harvard, 1958.
Adamic L.j Dinner at the White House. New York, 1946.
Adams Ch. F., ed., Memoirs of John Quincy Adams, Comprising
Portions of His Diary from 1795 to 1848. 12 vis. Philadelphia, 1847—
1877.
Adenauer /0, World Indivisible with Liberty and Justice for All.
New York, 1955.
Aldrich W. W., American Interest in European Reconstruction. An
Address before the 73rd annual Convention of the American
Bankers Association at Atlantic City. Sept. 30, 1947. New York, 1947.
Aldrich W-. W., Some Aspects of American Foreign Economic Policy.
Chicago, 1940.
Arnold H., (General of the Air Force), Global Mission. New York, 1949.
Baker R. S. and Dodd W„ ed., The Public Papers of W. Wilson. 6 vis.
New York, 1925—1927.
Baker R. S., Woodrow Wilson, Life and Letters, 6 vis., New York,
2927 1939.
Beal J. R.j J. F. Dulles. A Biography. New York, 1957.
Bemis S. F.T ed.,- The American Secretaries of State and Their
Diplomacy. 10 vis., New York, 1927—1929.
Bonnet G.i Defence de la paix. De Washington au Quai d'Orsay. Geneve,
1941.
Bowles Ch.j Ambassador's Report. New York, 1954.
Bowles Ch.; The New Dimensions of Peace. New York, 1955.
Bowles Ch.; Africa's Challenge to America. Los Angelos, 1957.
Bowles Ch.i Ideas, Peoples and Peace. New York, 1958.
Bowles Ch.t The Coming Political Breakthrough. New York, 1959.
Brown L. H., A Report on Germany. New York, 1947.
Bullit W., The Great Globe Itself. New York, 1947.
Byrnes J. F.; Speaking Frankly. New York, 1947.
Churchill W.t The Second World War. 6 vis. London, 1949—1954.
Clay L.t Decision in Germany. New York, 1950.
Dawes Ch. A.; Journal, As Ambassador to Great Britain. New York,
i939.
Dawes Ch. A.; A Journal of Reparations. London, 1939.
721

De Gaulle Ch., Memoirs de guerre. 3 vis. Paris, 1954—1959.
Dodd W. E. and Dodd M.t eds., Ambassador Dodd's Diary, 1933—
1938. New York, 1941.
Donovan R., Eisenhower, the Inside Story. New York, 1956.
Dulles A.; Germany's Underground. New York, 1947.
Dulles J. F., Thoughts on Soviet Foreign Policy and What to Do About
It. New York, 1946.
Dulles J. F., War or'Peace? New York, 1957.
Eisenhower D., Crusade in Europe. New York, 1951.
Finletter Т., Power and Policy, U. S. Foreign Policy and Military
Power in the Hydrogen Age. New York, 1954.
Finletter 7\,- Foreign Policy. The Next Phase. New York, 1958.
Francis D., Russia from the American Embassy. New York, 1921.
Grew J.f Report from Tokyo. New York, 1944.
Grew J., Ten Years in Japan. New York, 1944.
Grew J., Turbulent Era, A Diplomatic Record of Forty Years: 1904—
1945. 2 vis., Boston, 1952.
Guderlan //.,- So geht es nicht! Heidelberg, 1951.
Harriman A., Peace with Russia? New York, 1959.
Harvey G., Henry Clay Frick, The Man. New York — London, 1928.
Hayes C. J. H., Wartime Mission in Spain, 1942—1945. New York, 1946.
Hendrick B. J., ed., The Life and Letters of W. H Page. 2 vis. New
York, 1926.
Hoover H., Adresses upon the American Road. 1945—1948. Toronto —
New York — London, 1949.
Hoover H. and Gibson //., The Problems of Lasting Peace. New York,
1943.
Hoover #., The Memoirs of Herbert Hoover. 3 vis. New York, 1951—
1952.
Hull C.t The Memoirs of С Hull. 2 vis. New York, 1948.
Ickes #. L.g The First Thausand Days, 1933—1936. New York, 1953.
I ekes H. L.f The Secret Diary of Harold L. Ickes: Inside Struggle. New
York, 1954.
Jessup Ph.,- Elihu Root. 2 vis. New York, 1938.
Jonson £.,- We Are All in It. New York, 1948.
Kennan G. F.f American Diplomacy, 1900—1950. Chicago, 1952.
Kennan G. F.j Realities of American Foreign Policy. Princeton, 1954.
Kennan G. F.> Russia, Atom, and the West. London, 1958.
Kennan G. F., Soviet American Relations 1917—1920.
v. I. Russia Leaves the War. Princeton, 1954.
v. II. The Decision to Intervene. Princeton, 1958.
Kirkpatrlck /., The Inner Circle. (The Memoirs of Ivone Kirkpatrick).
London, 1959.
Kissinger H., Nuclear Weapons and Foreign Policy. New York, 1957.
Lamont 7\, Henry P. Davidson. New York, 1933.
Lansing R.; The War Memoirs of Robert Lansing. Indianopolis, 1935.
Leahy W. D., I was There. New York, 1950.
Link A. S.f Woodrow Wilson and the Progressive Era, 1910—1917.
New York, 1954.
Lodge H. C.t The Senate and the League of Nations. New York —
London, 1925
Lodge H C., ed., Selections from the Correspondence of Theodore
Roosevelt and Henry Cabot Lodge, 1884—1918. 2 vis. New York,
1925.
722

Mahan A. T.F The Influence of Sea Power upon History, 1660—1783.
Boston, 1897.
Mahan А. Т., The Interest of America in Sea Power, Present and
Future. London, 1910.
March P., Gen., The Nation at War. New York, 1932.
Marchall G., Gen., Selected Speeches and Statements. Washington,
1945.
Marchall G.j Gen., The Winning of the War in Europe and the Pacific:
Biannual Report, 1943—1945. New York, 1945.
McCaleb W. F., Theodore Roosevelt. New York, 1931.
Miller D. H.i My Diary at the Conference of Paris. New York, 1924—
1926.
Mi His W.i ed.,- The Forrestal Diaries. New York, 1951.
Nelson D. M.f Arsenal of Democracy. New York, 1946.
Nevins A., Crover Cleveland, A Study in Courage. New York, 1932.
Nevins A., Henry White. Thirty Years of American Diplomacy. New
York, 1930.
Nevins A.f Ford. The Times, the Man, and the Company. New York,
1954.
Nevins А.§ John D. Rockefeller. The Heroic Age of American
Enterprise. 2 vis. New York, 1941.
Olcott C. S., The Life of William McKinley. Boston, 1916.
Pringle H. F., The Life and Times of William Howard Taft. A
Biography. 2 vis., New York, 1939.
Pringle H. F., Theodore Roosevelt, A Biography. New York, 1931.
Richardson J. D., ed., A Compilation of the Messages and Papers of
the Presidents. 10 vis. Washington, 1789—1899.
Rosenman S. /., Working with Roosevelt. New York, 1952.
Roosevelt F. D., Looking Forward. New York, 1933.
Roosevelt F. D., On Our Way. New York, 1934.
Roosevelt F. £>.,- Development of United States Foreign Policy.
Addresses and Messages of Franklin D. Roosevelt. Washington, 1942.
Roosevelt F. D., Nothing to Fear: The Selected Addresses of Franklin
Delano Roosevelt. 1932—1945. New York, 1946.
Roosevelt F. D.> The Public Papers and Addresses of Franklin D.
Roosevelt:
New York, 1938 — v. I. «1928—1932: The Genesis of the New
Deal»;
v. II. «1933: The Year of Crisis»;
v. III. «1934: The Advance of Recovery and
Reforms»;
v. IV. «1935: The Court Disapproves»;
v. V. «1936: The People Approve».
Washington, 1941—v. VI. «1937: The Constitution Prevails»;
v. VII. «1938: The Continuing Struggle for
Liberalism»;
v. VIII. «1939: War and Neutrality»;
v. IX. «1940: War and Aid to Democracies».
Washington, 1950 —v. X. «1941: The Call to Battle Stations»;
v. XL «1942: Humanity on the Defensive»;
v. XII. «1943: The Tide Turns»;
v. XIII. «1944—1945: Victory and the
Threshold of Peace».
723

Roosevelt F. D.j His Personal Letters, 1928—1945. New York, 1950.
Roosevelt Th.j The New Nationalism. New York, 1910.
Roosevelt Th.? An Autobiography. New York, 1929.
Seymour Ch., American Diplomacy during the World War. Baltimore,
1934.
Seymour Ch.F American Neutrality, 1914—1917. New Haven, 1935.
SherwoodR. £., The White House Papers of Harry Hopkins, An Intimate
History. 2 vis., London, 1949.
Shlrer W.; End of a Berlin Diary. London, 1947.
Smith W. B.j My Three Years in Moscow. Philadelphia, 1950.
Stettinius E.? Lend-Lease. A Weapon for Victory. New York, 1944.
Stettincus £.,- Roosevelt and the Russians: The Yalta Conference. New
York, 1949.
Stevenson A.F What I Think. New York, 1956.
Stimson #.,- Prelude to Invasion. An Account Based upon Official
Reports. Washington, 1944.
Stimson H. L. and Bundy McG.i On Active Service in Peace and War.
New York, 1948.
Strong J.; Our Country: its Possible Future and its Present Crisis. New
York, 1885.
Taft R., A Foreign Policy for Americans. New York, 1951.
Thayer W. R.t Theodore Roosevelt. An Intimate Biography. Boston —
New York, 1919.
Truman H. S., Memoirs by Harry S. Truman,
v. I. Year of Decisions. New York, 1955.
v. J I. Years of Trial and Hope. New York, 1956.
Tugwell R. G., The Democratic Roosevelt. A Biography of Franklin
D. Roosevelt. New York, 1957.
Tumulty J. P.,- Woodrow Wilson as I Knew Him. New York, 1921.
Vandenberg A. //.,- Jr., ed., The Private Papers of Senator Vandenberg.
Boston, 1952.
Wallace H.f Sixty Million Jobs. New York, 1945.
Welles S.F The World of the Four Freedoms. New York, 1943.
Welles S.t- The Time for Decision. New York and London, 1944.
Welles S.f Where Are We Heading. New York — London, 1946.
'Welles S.f Seven Decisions That Shaped History. New York, 1950.
White W. A.f Woodrow Wilson. The Man, His Times and His Task.
Boston — New York, 1924.
Wilson W.f The New Freedom. New York, 1913.
Woldman A., Linkoln and the Russians. Cleveland and New York, 1952.
Литература
Аварии В. Я.? Империализм в Маньчжурии. М. — Л., 1934 г.
Аварии В. Я.т Борьба за Тихий океан. Японо-американские
противоречия. М., 1947 г.
Аварии В. Я.> Борьба за Тихий океан. Агрессия США и Англии, их
противоречия и освободительная борьба народов. М., 1952 г.
Аварии В. Я-i Распад колониальной системы. М., 1957 г.
Агрессивная идеология и политика американского империализма.
М., 1950 г.
724

Алексеев A. M.s Военные финансы капиталистических государств.
М., 1952 г.
Аллен Дж., Международные монополии и мир. Перевод с англ и й- ~
ского. М., 1948 г.
Аллеи Дж., План Маршалла. Перевод с английского. М., 1949 г.
Аллен Дж., Атомная энергия и общество. Перевод с английского.
М., 1950 г.
Аллен Дж., Атомный империализм. Перевод с английского. М.,
1952 г.
Андреев Г., Экспорт американского капитала. Из истории экспорта
капитала США как орудия экономической и политической
экспансии. М., 1957 г.
Аптекер Герберт, Лауреаты империализма. Монополистический
капитал переписывает историю Америки. Перевод с английского.
М., 1955 г.
Арисменди Р., Вторжение доллара в Латинскую Америку. Перевод
с английского. М., 1948 г.
Астафьев Г, В., Интервенция США в Китае и ее поражение. М.,
1958 г.
Бабин A. B.i История Северо-Американских Соединенных Штатов.
В 2-х т. СПБ, 1912 г.
Барраль-Монферра, От Монро до Рузвельта. Перевод с французского.
М. — Л., 1925 г.
Бауман Г., Атлантический пакт концернов. Международное
переплетение капиталов в Западной Германии. Перевод с
немецкого. М., 1953 г.
Бедняк //. #.,- Японская агрессия в Китае и позиция США (1937—
1939). М., 1957 г.
Белов И. А.; Вопросы экономики в современной войне. М., 1951 г.
Бердж У.,- Международные картели. Перевод с английского. М.,
1947 г.
Березкин А., США — активный организатор и участник военной
интервенции против Советской России (1918—1920 гг.), изд. 2-е,
М., 1952 г.
Берк Томас, Американский империализм и «план Маршалла».
Перевод с чешского. М., 1949 г.
Блэр Дж., Хаугтон X. и Роуз М., Экономическая концентрация и
вторая мировая война. Перевод с английского. М., 1948 г.
Болховитинов Н. И., Доктрина Монро (происхождение и характер).
М., 1959 г.
Бомье }/(., Спустя четыре года. Перевод с французского. М., 1950 г.
Бомье Ж., От Гитлера до Трумэна. Перевод с французского. М.,
1951 г.
Бонч-Осмоловский А., Соединенные Штаты и проблема Тихого океана.
М. — Л., 1930 г.
Брукс М., Нефть и внешняя политика. Перевод с английского. М.,
1949 г.
Бухаров Б. И., Политика США в отношении Китайской Народной
Республики (1949—1953 гг.). М., 1958 г.
Бухаров Б. И., Вопросы дальневосточной политики США (1953—
1955 гг.). М., 1959 г.
Бюкар А., Правда об американских дипломатах. Перевод с
английского, М., 1949 г.
Варга Е., План Дауэса и мировой кризис 1924 г. М., 1926 г.
725

Варга Е„ Конец американского «процветания». М. — Л., 1930 г.
Варга Е., Основные вопросы экономики и политики империализма,
2-е изд. М., 1957 г.
Васильев #., Америка с черного хода. Очерки и зарисовки. М., 1951 г.
Вестфаль 3., Крейпе В., Цейтцлер В. и др., Роковые решения.
Перевод с английского. М., 1958 г.
Вишнев С. М .f Современный милитаризм и монополии. М., 1952 г.
Владимиров Л. С, Дипломатия США в период американо-испанской
войны. М., 1957 г.
Вознесенский Н., Военная экономика СССР в период Отечественной
войны. М., 1948 г.
Волков Ф. Д., Крах английской политики интервенции и
дипломатической изоляции Советского государства (1917—1924 гг.).
М., 1954 г.
Вопросы внешней политики СССР и современных международных
отношений (Сборник статей). Под общей ред. Л. Ф. Ильичева
и др. М., 1958 г.
Вопросы внешней политики стран социалистического лагеря
(Сборник статей). М., 1958 г.
Восленский М. С, Из истории политики США в германском вопросе
(1918—1919 гг.). М., 1954 г.
Вторая мировая война. 1939—1945 гг. Военно-исторический очерк.
Под общей редакцией С. П. Платонова, Н. Г. Павленко, И. В. Па-
ротькина. М., 1958 г.
Вэй Цзы-чу, Капиталовложения империалистов в Китае. Перевод
с китайского. М., 1956 г.
Гальперин А. Л., Англо-японский союз 1902—1921 гг. М., 1947 г.
Георгиев А., Американский изоляционизм и его эволюция. М., 1945 г.
Граудин К., Стороженко Г., В огне интервенции. Рига, 1958 г.
Гречев М. А., Империалистическая экспансия США в странах
Латинской Америки после второй мировой войны. М., 1954 г.
Гречев М. А., Колониальная политика США после второй мировой
войны. М., 1958 г.
Григорцевич С, Американская и японская интервенция на Советском
Дальнем Востоке и ее разгром (1918—1922 гг.). М., 1957 г.
Грэвз В., Американская авантюра в Сибири (1918—1920 гг.).
Перевод с английского, 1932 г.
Губер А. А., Филиппинская республика 1898 года и американский
империализм. М., 1948 г.
Гулыга А., Геронимус А., Крах антисоветской интервенции США
1918—1920 гг. М., 1952 г.
Гурвич Э., Послевоенная Америка. Загнивание американского
капитализма. М., 1937 г.
Деборин Г. А., Международные отношения в период русско-японской
войны и первой русской революции 1904—1907 гг. М., 1941 г.
Деннис Юджин, Статьи и речи (1947—1951). Перевод с английского.
М., 1952 г.
Деннис Юджин? Письма из тюрьмы. Перевод с английского. М.,
1957 г.
Денни Людвел, Америка завоевывает Британию. Рекорд
экономической войны. Перевод с английского. М. — Л., 1931 г.
Дёрр Г., Поход на Сталинград. Перевод с немецкого. М., 1957 г.
Доброе А. Ф., Дальневосточная политика США в период русско-
японской войны. М., 1952 г.
726

Долглейш Д.; Как мы планировали второй фронт. Перевод с
английского. М., 1946 г.
Дэвис Д., Капитализм и его культура. Перевод с английского. М.,
1949 г.
Еременко А. И., Против фальсификации истории второй мировой
войны. М., 1959 г.
Ефимов А. В., К истории капитализма в США. М., 1934 г.
Ефимов А. В., Очерки истории США. От открытия Америки до
окончания гражданской войны, 2-е изд. М., 1958 г.
Ефимов Г. В./Очерки по новой и новейшей истории Китая, 2-е изд.
М., 1951 г.
Жако 77. Э., Исследование вопросов стратегии Запада. Перевод с
французского. М., 1955 г.
Зорин В., Монополии и политика США. М., 1960 г.
Зубок Л. И., Империалистическая политика США в странах
Караибского бассейна. 1900—1939. М. — Л., 1948 г.
Зубок Л. #., Очерки истории США (1877—1918 гг.). М., 1956 г.
Зуев Ф., Международный империализм — организатор нападения
панской Польши на Советскую Россию (1919—1920 гг.). М., 1954 г.
Иванов В., Леонян В., В интересах народов. К вопросу об
установлении дипломатических отношений между СССР и США в 1933 г.
М., 1957 г.
Иванов Л. #., Подготовка и первые итоги второй империалистической
войны на море. М., 1941 г.
Иванов Л, #., Очерки международных отношений в период второй
мировой войны (1939—1945 гг.). М., 1958 г.
Ингерсолл Р., Совершенно секретно. Перевод с английского. М., 1947 г.
Иноземцев Н., Американский империализм и германский вопрос
(1945—1954 гг.). М., 1954 г.
Исраэлян В. Л., Дипломатическая история Великой Отечественной
войны. М., 1959 г.
История войны на Тихом океане. Перевод с японского, т. I—V. М.,
1957—1958 гг.
История дипломатии, тт. II, III, 1-е изд. М., 1945 г.; т. I, 2-е изд.
М., 1959 г.
История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1959 г.
Итоги второй мировой войны. Сборник статей. Перевод с
немецкого. М., 1957 г.
Кан А., Измена родине. Перевод с английского. М., 1950 г.
Кара-Мурза Г. С, Тайпины. Великая крестьянская война и Тайпин-
ское государство в Китае 1850—1864 гг. М., 1957 г.
Каранджия Р., СЕАТО. Безопасность или угроза? Перевод с
английского. М., 1957 г.
Картэн Д., Такова Америка. Перевод с английского. М., 1948 г.
Кимпен Э., Империалистическая политика САСШ. М., 1925 г.
Клод А., Кому нужна война? Перевод с французского. М., 1949 г.
Клод А., План Маршалла. Перевод с французского. М., 1950 г.
Клод A.f Куда идет американский империализм. Перевод с
французского. М., 1951 г.
О'Коннор X., Империя нефти. Перевод с английского. М., 1958 г.
Корей Л., Дом А\органов. Перевод с английского. М. — Л., 1933 г.
Корионов В. Г., Американский империализм — злейший враг
народов. М., 1952 г.
Корионов В. Г.? Монополии и народ. М., 1958 г.
727

Кочетков Л.,- Англо-американское соперничество на рынках
Западной Европы. М., 1952 г.
Кравцов Я., Агрессия американского империализма в Корее (1945—
1951 гг.). М., 1951 г.
Краминов Д., Правда о втором фронте. Записки военного
корреспондента. М., 1958 г.
Кризис колониальной системы. Национально-освободительная борьба
народов Восточной Азии. М., 1949 г.
Кузьминов Я., Государственно-монополистический капитализм. М.,
1955 г.
Кунина Л. Е., Провал американских планов завоевания мирового
господства в 1917—1920 гг., 2-е изд. М., 1954 г.
Куропятник Г. П., Захват Гавайских островов США. М., 1958 г.
Лаврищев Л. А.; Индокитайский вопрос после второй мировой войны.
М„ 1960 г.
Лан В. Я., Классы и партии в США. М., 1937 г.
Лан В. Я., США от первой до второй мировой войны. М., 1947 г.
Дандберг Ф.} 60 семейств Америки. Перевод с английского. М., 1948 г.
Ленин Я. М., Обострение кризиса Британской империи после второй
мировой войны. М., 1951 г.
Ленин Я. М., Англо-американские противоречия после второй
мировой войны. М., 1955 г.
Леонтьев А., Империализм доллара в Западной Европе. М., 1949 г.
Лаговский А., Стратегия и экономика. М., 1957 г.
Линч Д., Концентрация экономической мощи в США. Перевод с
английского. М., 1948 г.
Лицом к лицу с Америкой. Рассказ о поездке Н. С. Хрущева в США.
15—27 сентября 1959 г. М., 1959 г.
Лю Да-нянь, История американской агрессии в Китае. Краткий
очерк. Перевод с китайского. М., 1953 г.
Лиддел Гарт Б. X., Стратегия непрямых действий. Перевод с
английского. М., 1957 г.
Майоров С. М., Борьба Советской России за выход из
империалистической войны. М., 1959 г.
Малкин М. М., Гражданская война в США и царская Россия. М. —
Л., 1939 г.
Мао Цзэ-дун, Избранные произведения (в 4-х т.). Перевод с
китайского. М., 1952 г.
Мао Цзэ-дун,- Избранные произведения по военным вопросам. Перевод
с китайского. М., 1958 г.
Марион Д., Базы и империя. Карта американской экспансии. Перевод
с английского. М., 1948 г.
Марион Д.,~ Судилище на Фоли-сквер. Перевод с английского. М.,
1950 г.
Мартин Д.,- 'Братство бизнеса. Перевод с английского. М., 1951 г.
Марушкин Б. Я., Американская политика «невмешательства» и
японская агрессия в Китае (1937—1939 гг.). М., 1957 г.
Матвеев В. Л.,- Провал мюнхенской политики (1938—1939 гг.). М.,
1955 г.
Международные отношения и внешняя политика Советского Союза.
1945—1949 гг. Под редакцией Г. А. Деборина. М., 1958 г.
Международные отношения на Дальнем Востоке (1840—1949 гг.).
Под редакцией Е. М. Жукова, 2-е изд., испр. и доп. М.,
1956 г.
728

А\ежимпериалистические противоречия иа первом этапе общего
кризиса капитализма (Сборник статей). М., 1959 г.
Мейер Г., Неизбежна ли гибель Америки? Перевод с английского.
М., 1950 г.
Мельников Ю. М., США и гитлеровская Германия. 1933—1939 гг.
М., 1959 г.
Мельчин А. И., Американская интервенция на Советском Дальнем
Востоке в 1918—1920 гг. М., 1951 г.
Меньшиков С, Американские монополии на мировом
капиталистическом рынке. М., 1958 г.
Мерзляков Н. С, СЕАТО. М., 1958 г.
Микульский К., Концерн Круппа. М., 1959 г.
Милейковский А. Г., Великобритания. М., 1947 г.
Милейковский А. Г., Канада и англо-американские противоречия.
М., 1958 г.
Миллс Р., Властвующая элита. Перевод с английского. М., 1959 г.
Мировая война. 1939—1945. Сборник статей. Перевод с немецкого.
М., 1957 г.
Мировые экономические кризисы 1848—1925 гг. М., 1937 г.
Молок А. //., Немецкий военный разбой в Европе. М., 1945 г.
Молчанов И. И., Саарский вопрос (1945—1957). М., 1958 г.
Молчанов И. И., Внешняя политика Франции. 1944—1954 гг. М.,
1959 г.
Молыпке Кай, За кулисами второй мировой войны. М., 1952 г.
Монополистический капитал США после второй мировой войны. М.,
1958 г.
Морисон С. Э., Битва за Атлантику. Перевод с английского. М.,
1956 г.
Мостовец //., Прогрессивные силы США в борьбе за мир. М., 1951 г.
Мушкат М., Атомная энергия и борьба за мир. Перевод с польского.
М., 1951 г.
Мушкат М., Интервенция — преступное орудие политики США.
Перевод с польского. М., 1954 г.
Мэтлофф М. и Снелл Э., Стратегическое планирование в
коалиционной войне 1941—1942 гг. Перевод с английского. М., 1955 г.
Нарочницкий А. Л., Колониальная политика капиталистических
держав на Дальнем Востоке. 1860—1895 гг. М., 1956 г.
Натараджан Л., Американская тень над Индией. Перевод с
английского. М., 1953 г.
Натараджан Л., От Хиросимы до Бандунга. Перевод с английского.
М., 1956 г.
Некрич А. М., Политика английского империализма в Европе
(октябрь 1938 г. — сентябрь 1939 г.). М., 1955 г.
Пиринг С. и Фримэн Д., Дипломатия доллара. Перевод с английского.
М., 1926 г.
Иорден А., Уроки германской истории. К вопросу о политической роли
финансового капитала и юнкерства. Перевод с немецкого. М.,
1948 г.
Норден А., Так делаются войны. (Закулисная сторона и техника
агрессии). Перевод с немецкого. М., 1951 г.
Нороен А., Во имя нации. Перевод с немецкого. М., 1953 г.
О военной идеологии американского империализма. Сборник статей.
М., 1951 г.
Орлов А. Л., Борьба народов за мир. М., 1951 г.
24 Н. Иноземцев
729

Основы марксизма-ленинизма. М., 1959 г.
Очерки истории Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг М.,
1955 г.
Паркер Т. М. Империализм и мировая политика. Перевод с
английского. М. — Л., 1928. г.
Певзнер Я- X., Монополистический капитал Японии («Дзайбацу»)
в годы второй мировой войны и после войны. М., 1950 г.
Перло В., Американский империализм. Перевод с английского. М.,
1951 г.
Перло В., Империя финансовых магнатов. Перевод с английского.
М., 1958 г.
Петров Д. В., Колониальная экспансия Соединенных Штатов
Америки в Японии в середине XIX века. М., 1955 г.
Петтигру Р. Ф., Торжествующая плутократия. Перевод с
английского. М., 1922 г.
Пигулевская Е. А., Корейский народ в борьбе за независимость и
демократию. М., 1952 г.
Погью Ф. С, Верховное командование. Перевод с английского. М.,
1959 г.
Попов В. В., Провал агрессии США v Китае после второй мировой
войны. М., 1955 г.
Постников В. В., США и дауэсизация Германии (1924—1929 гг.).
М., 1957 г.
Потемкин В. П., Политика умиротворения агрессоров и борьба
Советского Союза за мир, 2-е изд. М., 1946 г.
Провал «доктрины Эйзенхауэра». Сборник статей. М., 1959 г.
Прогрессивные силы США в борьбе за мир и демократию. Сборник
материалов. Под редакцией Н. Васильева. М., 1953 г.
Размеров В. В., Экономическая подготовка гитлеровской агрессии
(1933—1935 гг.). М., 1958 г.
Родионов В. Н., Американская политика «с позиции силы» — угроза
миру. М., 1958 г.
Родов В., Роль США и Японии в подготовке и развязывании войны
на Тихом океане (1938—1941 гг.). М., 1951 г.
Романов Б. А., Россия в Маньчжурии. Л., 1928 г.
Романов Б. А., Очерки дипломатической истории русско-японской
войны. М. — Л., 1947 г.
Ротштейн Эндрю, Мюнхенский сговор. Перевод с английского. М.,
1959 г.
Рочестер А., Американский капитализм 1607—1800 гг. Перевод
с английского. М., 1950 г.
Рубинштейн Н. Л., Советская Россия и капиталистические
государства в годы перехода от войны к миру (1921 —1922 гг).
М., 1948 г.
Рубинштейн И. Л., Внешняя политика Советского государства
в 1921—1925 годах. М., 1953 г.
Саймоне А. М., Социальные силы в американской истории Перевод
с английского. А\., 1925 г.
Санталов Л. Л., Империалистическая борьба за источники сырья.
М., 1954 г.
Севастьянов Г. И., Активная роль США в образовании очага войны
на Дальнем Востоке (1931 — 1933). М., 1953 г.
Севостьянов П. П., Экспансионистская политика США на Дальнем
Востоке (в Китае и Корее в 1905—1911 гг.). М., 1958 г.
730

Сейерс М. и Кан А., Тайная война против Советской России.
Перевод с английского. М., 1947 г.
Сейерс М. и Кан Л., Тайная война против Америки. Перевод с
английского. М., 1947 г.
Селезнев Г. К., Тень доллара над Россией. М., 1957 г.
Сельдес Дою., 1000 американцев. Перевод с английского. М., 1948 г.
Сесюли Р., «И. Г. Фарбениндустри». Перевод с английского. М.,
1948 г.
Сладковский М. И., Очерки развития внешнеэкономических
отношений Китая. М., 1953 г.
Слободянюк #., Американские империалисты — пособники
фашистской интервенции в Испании (1936—1939 гг.). Киев, 1954 г.
Смит Д. О., Военная доктрина США. Перевод с английского. М.,
1956 г.
Солодовников В., Вывоз капитала. М., 1957 г.
Стоун И., Закулисная история войны в Корее. Перевод с
английского. М., 1953 г.
Суэцкий вопрос и империалистическая агрессия против Египта. М.,
1957 г.
Сущенко В. В., Экспансия американского империализма в Канаде
после второй мировой войны. М., 1953 г.
Тарасенко В. А., Атомная проблема во внешней политике США (1945—
1949 гг.). Киев, 1958 г.
Тарасов В. В., Борьба с интервентами на Мурмане в 1918—1920 гг.
М., 1948 г.
Типпельскирх К., История второй мировой войны. Перевод с
немецкого. М., 1956 г.
ТрухановскийВ. Г., Внешняя политика Англии после второй мировой
войны (Краткий очерк). М., 1957 г.
Турчинс Я- В., Обострение неравномерности развития капитализма
в итоге второй мировой войны. М., 1953 г.
«Угроза плана Шумана». Перевод с французского. М., 1954 г.
У Сю-цюань, О вооруженной агрессии США против Китая. Перевод
с китайского. М., 1950 г.
Фиск Г., Финансовое положение Европы и Америки после войны. М.,
1926 г.
Фонер Ф., История рабочего движения в США. В 2-х томах. Перевод
с английского. М., 1949—1958 гг.
Фостер У. 3., Закат мирового капитализма. Перевод с английского.
М., 1949 г.
Фостер У. 3., Очерк политической истории Америки. Перевод с
английского. М., 1953 г.
Фостер У. 3., Негритянский народ в истории Америки. Перевод
с английского. М., 1955 г.
Фостер У. 3., История трех Интернационалоз. Перевод с
английского. М., 1959 г.
«Франция и европейская армия». Сборник материалов. Перевод
с французского. М., 1954 г.
Фуллер Дж., Вторая мировая война 1939—1945 гг. Перевод с
английского. М., 1956 г.
Фурсенко А. А., Борьба за раздел Китая и американская доктрина
открытых дверей. 1895—1900 гг. М., 1956 г.
Фучс X., Проникновение американских трестов в Аргентину.
Перевод с испанского. М., 1959 г.
24*
731

Хайцман В. М., СССР и проблема разоружения (между первой и
второй мировыми войнами). М., 1959 г.
Халфин Н. А., Начало американской экспансии в странах
Средиземноморья и Индийского океана. М., 1958 г.
Хейвуд В., Кровь и слезы. Некоторые факты и документы о белом
терроре в Северной Америке. Перевод с английского. М., 1927 г.
Хмельницкая £., Монополистический капитализм Западной
Германии. М., 1959 г.
Ху Шен, Агрессия империалистических держав в Китае. Перевод
с китайского. М., 1951 г.
Хуа Ган, История революционной войны Тайпннского государства.
Перевод с китайского. М., 1952 г.
Чепраков В. Л., Американские монополии —- враги мира и демократии.
М., 1949 г.
Черняк Е. Б., Государственный строй и политические партии США.
М., 1957 г.
Чэнь Бо-да, Четыре семейства Китая. Перевод с китайского. М.,
1948 г.
Чэнь Бо-да, Чан Кай-ши — враг китайского народа. Перевод с
китайского. М., 1950 г.
Шапиро А. И., Экономическая экспансия монополистического
капитала США в Западной Европе. М., 1956 г.
Штейн Б. Е., «Русский вопрос» на Парижской мирной конференции
(1919—1920 гг.). М., 1949 г.
Штейн Б. Е., Буржуазные фальсификаторы истории (1919—1939 гг.).
М., 1951 г.
Штейн Б. Е., «Русский вопрос» в 1920—1921 гг. М., 1958 г.
Цинь Бенъ-ли, История экономической агрессии американского
империализма в Китае. М., 1951 г.
Цин Жу-цзи, История американской агрессии на Тайване. Перевод
с китайского. М., 1956 г.
Эдварде /С. Д., Международные картели в экономике и политике.
Перевод с английского. М., 1947 г.
Экономический кризис и «холодная война». Сборник материалов. Под
редакцией Дж. Аллена и Д. Вилкерсона. Перевод с английского.
М., 1950 г.
Ackerman С. W.,- Trailing the Bolsheviki. New York, 1919.
Adams R., A History of the Foreign Policy of the United States. New
York, 1924.
Adams E. D.t Great Britain and the American Civil War. 2 vis.,
London, 1925.
Adams W. and Gray H., Monopoly in America — The Government as
Promoter. New York, 1955.
Agar #.> The Price of Power, America since 1945. Chicago, 1957.
Alvarez A., The Monroe Doctrine, Its Importance in the International
Life of the States of the New World. New York — London, 1924.
Ambruster H. \V., Treasons Peace. New York, 1947.
American—Asian Tensions, ed. by R. Strausz-Hupe, J Dougherty.
New York, 1956.
Thee'American Impire, ed. by Haas W. and others. Chicago, 1940.
The American Nation. A History. Ed by A. B. Hart. 28 vis. New York,
1904—1933.
732

Amery L. S., The Washington Loan Agreements. A Critical Study of
American Economic Foreign Policy. 1946.
Anderson В. М., Economics and the Public Welfare. Financial and
Economic History of the United States, 1914—1916. New York —
Toronto — London, 1949.
Anderson G. L.f ed., Issues and Conflicts. Studies in 20th Century
American Diplomacy. Lawrence, 1959.
Angell N., America's Dilemma: Alone or Allied? New York —
London, 1940.
Angell J., The Recovery of Germany. New Haven, 1929.
Assman R.f Deutsche Schicksalsjahre. Wiesbaden, 1950.
Bailey T. A., A Diplomatic History of the American People. New
York, 1944.
Bailey T. A., The Man in the Street: The Impact of American Public
Opinion on Foreign Policy. New York, 1948.
Bailey T. A., America Faces Russia. New York, 1950.
Baker R. S., Woodrow Wilson and World Settlement. 3 vis., New York,
1922.
Ball M. M.j NATO and the European Union Movement. London,
1959.
Baldwin H. W., The Price of Power. New York, 1945.
Baldwin H. W.t The Great Mistakes of the War. London, 1950.
Barron В., Inside the State Department. New York, 1955.
Battistini L. H., The United States and Asia. New York, 1955.
Bau M. Т., The Open Door Doctrine in Relation to China, New York,
1923.
Beard Ch. A., Beard M. R., The Rise of American Civilization. 2 vis.,
New York, 1933.
Beard Ch. A., The Idea of National Interest. An Analytical Study in
American Foreign Policy. New York, 1934.
Beard Ch. A., Giddy Minds and Foreign Quarrels, An Estimate of
American Foreign Policy. New York, 1939.
Beard Ch. A. and Smith G. H.t Old Deal and the New. New York, 1940.
Beard Ch. A. and Smith G. #., The Future Comes: A Study of the New
Deal. New York, 1943.
Beard Ch. A.t American Foreign Policy in the Making, 1932—1940:
A Study in Responsibilities. Yale, 1946.
Beard Ch. A., President Roosevelt and the Coming of the War, 1941:
A Study in Appearances and Realities. Yale, 1948.
Bell J., This War. From Pearl-Harbour to Tomorrow. A Day-by-
Day Story of the First 15 Months of America at War. Evansvill,
Ind., 1943.
Bemis S. F., ed., American Secretaries of State and Their Diplomacy.
10 volumes. New York, 1927—1929.
Bemis S. F., The Latin American Policy of the United States, An
Historical Interpretation. New York, 1943.
Bemis S. F , John Quincy Adams and the Foundations of American
Foreign Policy. New York, 1949.
Bemis S. F., A Diplomatic History of the United States. New York,
1959.
Berdahl C. A., The Policy of the United States with Respect of the
League of Nations. New York, 1932.
Berle A., and Means G.t The Modern Corporation and Private Property.
New York, 1933.
733

Berle A., The 20th Century Capitalist Revolution. New York, 1954.
Berle A., Tides of Crisis. A Primer of Foreign Relations. New York,
1957.
Biddle F„ The Worlds best Hope. Chicago, 1949.
Biddle F., A Foreign Policy of the United States. New York, 1945.
Binghau J. В., Shirt-Sleeve Diplomacy. Point 4 in Action. New York,
1953.
Bisson Т., America's Far Eastern Policy. New York, 1945.
Blackett P. M. S., Military and Political Consequences of the Atomic
Energy. London, 1948.
Blackett P. M. 5., Atomic Weapons and East-West Relations.
Cambridge, 1956.
Bogart E. L. and Kemmerer D. L., Economic History of the American
People. New York, 1943.
Bolte Cn. G., The Price of Peace. A Plan for Disarmament. Boston,
1956.
Bone H., American Politics and Party System. Washington, 1949.
Brinton C, The United States and Britain. Cambridge, 1945.
Brooks S., America and Germany. 1918—1925. New York, 1925.
Brcwder R. P., The Origins of Soviet-American Diplomacy. New York,
1953.
Browder E., Teheran. Our Path in War and Peace. New York, 1944.
Browder E., Marx and America. A Study of the Doctrine of
Impoverishment. New York, 1958.
Brown W. A. and Opie R., American Foreign Assistance. Washington,
1954.
Bryant L., Six Red Months in Russia. London, 1919.
Bryce J.t The American Commonwealth. 2 vis. New York, 1923—1924.
Buell R.t Isolated America. New York, 1940.
Burchett W., The Cold War in Germany. Melbourne, 1950.
Burnham J.t The Managerial Revolution or What is Happening in the
World Now. London, 1942.
Burnham J., The Struggle for the World. London, 1947.
Burnham J., The Coming Defeat of Communism. New York, 1949.
Burnham /., Containment or Liberation? An Inquiry into the Aims of
United States Foreign Policy. New York, 1953.
Buss A., War and Diplomacy in Eastern Asia. New York, 1941.
Butow R., Japan's Decision to Surrender. Stanford, 1954.
Calcott W. H., The Caribbean Policy of the U. S. 1890—1920.
Baltimore, 1942.
Callahan J., Russo-American Relations During the American Civil
War. Morgantown, 1908.
Campbell Ch. S., Special Business Interests and the Open Door Policy.
New Haven, 1951.
Campbell J. C, Defence of the Middle East. Problems of American
Policy. New York, 1958.
Carman C. A., The United States and the League. New York, 1930.
Carter J., Conquest. America's Painless Imperialism. New York,
1928.
Carver T. N., The Present Economic Revolution in the United States.
Boston, 1926.
Catlin J., The Atlantic Community. (London), 1959.
Cave F., The Origins and Consequences of World War II. New York,
1949.
734

Cleland R. G., One Hundred Years of the Monroe Doctrine. Los Ange-
los, 1923.
ChamberUn W. //., The Russian Revolution 1917—1921. 2 Vis. New
York, 1935.
Chamberlin W. H., America: Partner in World Rule. New York, 1945.
Chenery H. B. and Mikesell R. F., Arabian Oil: America's Stake in
the Middle East. Chapel-Hill, r949.
Chung H.t The Oriental Policy of the United States. New York — Chi -
cago, 1919.
Cole W., America First. The Battle Against Intervention. 1940—1941.
Madison, 1953.
Commanger H. S., The Story of the Second World War. Boston, 1945.
Coolidge A. C, The United States as a World Power. New York, 1909.
Coston H., Les financiers qui menent le monde. Paris, 1955.
Cottrell L. and Elerhart S., American Opinion on World Affairs in the
Atomic Age. Princeton, 1948.
Crowther S., Time to Inquire, New York, 1943.
Dana A., Prosperity Problems. New York, 1931.
Daniels J., The Wilson Era. Years of Peace 1910—1917. Chapel-Hill,
1944.
Daniels J., The Wilson Era. Years of War and Affer, 1917—1923.
Chapel-Hill, 1946.
Davis J., Hester H. В., On the Brink. New York, 1959.
Deane R., The Strange Alliance. New York, 1947.
Dean V. M., The United States and Russia. New York, 1948.
Dean V. M., Main Trends in Post-War American Foreign Policy. New
Delhi — Bombey — Culcutta — Madras — London, 1950.
Dean V. M., Europe and the United States. New York, 1950.
Dean V. M.t Foreign Policy Without Fear. New York, 1953.
Dean G., Report on the Atom. New York, 1957.
Dennett Т., Americans in Eastern Asia. A Critical Study of the Policy
of the United States with Reference to China, Japan, and Korea
in the 19th Century. New York, 1941.
Dennett Т., Th. Roosevelt and the Russo-Japanese War. A Critical
Study of American Policy in Eastern Asia in 1902—1905. New
York, 1925.
Dennis A., Adventures in American Diplomacy, 1896—1906. New York,
1928.
Denny L., We Fight for Oil. New York, 1928.
Duggan S., Latin America. Boston — New York, 1936.
Dulles F. R., Forty Years of American-Japanese Relations. New
York — London, 1937.
Dulles F. R., America in the Pacific. Boston and New York, 1938.
Dulles F. R.} The Road to Teheran. The Story of Russia and America,
1781—1943. Princeton, 1944.
Dulles F. R., China and America. Princeton, 1946.
Dulles F. R.f America's Rise to World Power, 1898—1954. New York,
1955
Dulles A. W., Armstrong H. F., Can We Be Neutral? New York, 1936.
Dunn R. W., American Foreign Investments. New York, 1926.
Duroselle J., Histoire diplomatique de 1919 a nos jours. Paris, 1952.
Edmunds S. £., The Roosevelt Coup d'Etat cf 1933—1940.
Charlottesville, 1940.
Einaudi M.f The Roosevelt Revolution. New York, 1959.
735

Ellis L. £., A Short History of American Diplomacy. New York, 1951.
Engelbrecht and Hanighen, Merchants of Death. London, 1934.
Fairbank J. K.} Trade and Diplomacy on the China Coast. The Opening
of the Treaty Ports, 1842—1854. 2 vis., Cambridge, 1953.
Faulkner H. V., American Economic History. New York — London,
1943.
Feis #., The Road to Pearl Harbor. Princeton, 1950.
Feis H., The China Tangle: The American Effort in China from Pearl
Harbor to the Marshall Mission. Princeton, 1953.
Feis H., Churchill, Roosevelt, Stalin. The War They Waged, and the
Peace They Sought. Princeton, 1957.
Fenwick С G.t American Neutrality. Trial and Failure. New York,
1940.
Fish С R., American Diplomacy. New York, 1923.
Fisher L.t Oil Imperialism. New York, 1926.
Fisk H. E., The Inter-Alley Debts, New York — Paris, 1924.
Flynn J. Г., The Roosevelt Myth. New York, 1948.
Foster W. Z., The Russian Revolution. Chicago, 1921.
Foster W. Z., History of the Communist Party of the United States.
New York, 1952.
Freidel F., Franklin D. Roosevelt, The Triumph. Boston — Toronto,
1956.
Fryberger H. E.f No Third Term for Roosevelt. New York, 1940.
Furniss E. and Snyder R., An Introduction to American Foreign Policy.
New York, 1955.
Gilbert R., What's Wrong With China. New York, 1932.
Goldman E. F., The Crucial Decade. America 1945—1955. New York,
1956.
Gordon M. and Vines K., Theory and Practice of American Foreign
Policy. New York, 1955.
Gorlitz W., Der Deutsche Generalstab. Geschichte und Gestalt. 1657—
1945. Frankfurt am Main, 1950.
Gorlitz W.t Der Zweite Weltkrieg 1939—1945. 2 B. Stuttgart, 1951 —
1952.
Graebner N.t The New Isolationism. A Study in Politics and Foreign
Policy Since 1950. New York, 1956.
Greenfield R., The Historian and the Army. New Brunswick, New
Jersey, 1954.
Griswald A. W., The Far Eastern Policy of the United States. New
York, 1938.
Guerrant E. 0., Roosevelt's Good Neighbor Policy. New Mexico, 1950.
Habe H., Our Love Affairs with Germany. New York, 1953
Hall А. В., The Monroe Doctrine and the Great War. Chicago,
1920.
Hamlin C. #.,- The War Myth in U. S. History. New York, 1930.
Hansen AL-, America's Role in the World Economy. New York, 1945.
Harlow R. V.s A History of the United States. New York, 1936.
Harrison J., Cross-Channel Attack. Washington, 1951.
Hart A., The Monroe Doctrine: An Interpretation. London, 1916.
Hessler W., Operation Survival. America's New Role in World Affairs.
New York, 1949.
Herz J., International Politics in the Atomic Age. New York, 1959.
Heymann H.t We Can Do Business with Russia. Chicago—New York,
1945.
736

Hildt J., Early Diplomatic Negotiations of the United States with
Russia. Baltimore, 1906.
Hill H., Roosevelt and the Caribbean. Chicago, 1927.
Holzle E.f Russland und Amerika. Aufbruch und Begegnung zweier
Weltmachte. Munchen, 1953.
Hopkins J. and Alexander M., Machine-Gun Diplomacy. New York,
1928.
Hubbard U. P., The Cooperation of the United States with the League
of Nations. 1931 — 1936. New York, 1937.
Hubler R. G., SAC: The Strategic Air Command. New York, 1958.
Hudson 0., America's Role in the League of Nations. New York, 1929.
Johnson W. F.f America's Foreign Relations. 2 vis., New York, 1916.
Jones R. L., History of the Foreign Policy of the United States. New
York, 1933.
Jordan P.f The Central Union of Europe. New York, 1944.
Inman S. G., Problems of Pan Americanism. New York, 1925.
Ismay(Lord, Secretary General of NATO), NATO. The First Five Years:
1949—1954. (Paris, 1955).
Kazemzadeh F., The Struggle for Irankaucasia (1917—1921). New
York, 1951.
Kiffer J., Realities of World Power. New York, 1952.
King J. /(., Southeast Asia in Perspective. New York, 1956.
Kirkland E. C, A History of American Economic Life. New York,
1951.
Klein E., Our Appointment with Destiny. America's Role on the World
Stage. New York, 1952.
La Fargue Th. £., China and the World War. Stanford University Press,
1937.
Lalane J. H.t America As a World Power, 1897—1907. New York,
1907.
Lalane J. H., The United States and Latin America. New York, 1920.
Latane J. H. and Wainhouse D. W., A History of American Foreign
Policy, 1776—1940. New York, 1941.
Langer W. L. and Gleason S. £., The Challenge to Isolation, 1937—
1940. New York, 1952.
Langer W. L. and Gleason S. £., The Undeclared War, 1940—1941.
New York, 1953.
Lapp R. £., Atoms and People. New York, 1956.
Lawrence D.t Stumbling into Socialism. New York, 1935.
Lengyal E., America's Role in World Affairs. New York — London,
1946.
Lilienlal D. E,, Big Business: A New Era. New York, 1953.
Link A. S., Woodrow Wilson and the Progressive Era, 1910—1917,
London, 1954.
Lippman W.t U. S. Foreign Policy: Shield of the Republic. New York,
1943.
Lippman W.T U. S. War Aims. Boston, 1945.
Lippman W., The Cold War. A Study in U. S. Foreign Policy. New
York, 1947.
Lippman W., Isolation and Alliances. London, 1952.
Lippman W., The Communist World and Ours. Boston, 1959.
Lockey D., Pan Americanism. Its Beginnings. New York, 1920.
Looker E., The American Way: F, Roosevelt in Action. New York,
1933.
737

Lubell ?., The Revolution in World Trade and American Economic
Policy. New York, 1955.
Luce H. R., The American Century. New York — Toronto, 194'.
Magil Л. B. and Stevens #., The Peril of Fac' m The Crisis of
American Democracy. New York, 1938.
Mahoney /. #., The Monroe Doctrine. Boston, 1S21.
Mandel W., A Guide to Soviet Union. New York, 1946.
Manning C. A., The Siberian Fiasco. New York, 1952.
Marshall Ch. B.t The Limits of Foreign Policy. New York, 1954.
Martin A.t History of the United States. Boston, 1934.
McCarthy «/., America's Retreat from Victory. New York, 1952.
McCloy J., The Challenge to American Foreign Policy. New York, 1953.
McNeil N., An American Peace. New York, 1944.
McNeil W. H., America, Britain, and Russia. Their Cooperation and
Conflict 1941 — 1946. London, 1953.
McNeil W. H., Past and Future. Chicago, 1954.
Middlton D., The Struggle for Germany. Indianopolis — New York,
1949.
Milikan M. F. and Rostow W. W.t A Proposal. Key to an Effective
Foreign Policy. New York, 1957.
Military Policy and National Security, ed. by \V. W. Kaufman,
Princeton, 1956.
Millis W., The Martial Spirit. Boston, 1931.
Millis W., Road to War: America, 1914—1917. Boston, 1935.
Millis W., The Last Phase. The Allied Victory in Western Europe.
Boston, 1946.
Millis W., This is Peril! The United States and Japan. 1941. New
York, 1947.
Millis W., Murray J., and others. Foreign Policy and the Free Society.
New York, 1958.
Mills W., The Causes of World War Three. London, 1958.
Mills L. and associates, The New World and South East Asia.
Minneapolis, 1949.
Monaghan J., Diplomat in Carpet Slippers, Abraham Lincoln. India-
no pol is — New York, 1945.
Moody J., The Trouth about the Trusts. New York, 1904.
Moon P. Т., Imperialism and World Politics. New York, 1926.
Moore В. Т., NATO and the Future of Europe. New York, 1958.
Moore J. В., The Principles of American Diplomacy. New York, 1918.
Morgenthau H., Politics among Nations. The Struggle for Power and
Peace. New York, 1949.
Morgenthau #., In Defence of the National Interest. A Critical
Examination of American Foreign Policy. New \o k, 1952.
Morgenthau #., Dilemmas of Politics. Chicago, 1958.
Morgcnstern G., The Story of the Secret War. Pearl Harbour. New
York, 1947.
Morse H. B. and McNair И. F., Far Eastern International Relations.
Boston — Chicago, 1931.
Morrison S., American Contribution to the Strategy of the World War II.
London, 1958.
Mowrer E., The Nightmare of American Foreign Policy. New York,
1948.
Myers W. S.f The Foreign Policy of Herbert Hoover (1929—1935).
New York — London, 1940.
738

Nadler M.t Peopled Capitalism. New York, 1956.
N earing S., The American Empire. New York, 1921.
Ncaring S., United World. The Road to International Peace. New
York, 1945.
Nerval G., An Autopsy of the Monroe Doctrine. New York, 1934.
Neumann W., Making the Peace 1941—1945. Washington, 1950.
Nevins A., The New Deal and World Affairs, 1933—1945. Yale, 1950.
Ollivier G., Franklin Roosevelt l'homme de Yalta. Paris, 1955.
Osgood R., Ideals and Self-Interest in American Foreign Relations.
Chicago, 1953.
Osgood R.t Limited War. Chicago, 1957.
Owsley F. L.t King Cotton Diplomacy: Foreign Relations of the
Confederate States of America. Chicago, 1931.
Palmer R., A History of Modern World. New York, 1950.
Pan S. S.t American Diplomacy Concerning Manchuria. Boston, 1938.
Parkes H. В., The United States of America. A History. New York,
1954.
Pearson D. and Brown C.t The American Diplomatic Game. New York,
1935.
Pearson D. and Anderson ./., U. S. A. — Second-Class Power? New
York, 1958.
Perkins D., The Monroe Doctrine. 3 vis. Cambridge — Baltimore, 1927—
1938.
Perkins D.t Hands Off! A History of the Monroe Doctrine. Boston,
1946.
Perkins D.j The United States and the Caribbean. Cambridge, 1947.
Perkins D., The Evolution of American Foreign Policy. New York,
1950.
Perkins D., The American Approach to Foreign Policy. Harvard, 1954.
Perkins D., A History of Monroe Doctrine. (A new eddition). Boston —
Toronto, 1955.
Pipes R., The Formation of the Soviet Union. Communism and
Nationalism, 1917—1923. Cambridge, 1954.
Political Economy of American Foreign Policy. Its Concepts, Strategy
and Limits. New York, 1955.
Pratt J. W.9 Expansionists of 1898. Baltimore, 1936.
Pratt J. W., America's Colonial Experiment. New York, 1950.
Pratt J. W., A History of United States Foreign Policy. Englewood
Cliffs 1955.
Pratt F.t The Marine's War. An Account of the Struggle for the
Pacific from both American and Japanese Sources. New York, 1948.
Price H. В., The Marshall Plan and its Meaning. New York, 1955.
Randall J. C, Lincoln the President. 4 vis. London — New York,
1945 1955
Rauch B.t The History of the New Deal, 1933—1938. New York, 1944.
Rauch В., Roosevelt: From Munich to Pearl Harbour. A Study in the
Creation of a Foreign Policy. New York, 1950.
Reinhardt G. C, American Strategy in the Atomic Age. Norman,
Oklahoma, 1955.
Remer C. F., Foreign Investments in China. New York, 1933.
Rewritting Russian History. Soviet Interpretation of Russia's Past.
New York, 1956.
Ripley W., Trusts, Pools, and Corporations. New York, 1916.
Ripley W., Main Street and Wall Street. Boston, 1927.
739

Rippy J. F., The United States and Mexico. New York, 1926.
Rippy J. F., Latin America in World Politics. An Outline Survey. New
York, 1928.
Rippy J. F.j Rivalry of the United States and Great Britain over Latin
America, i808—1830. Baltimore, 1929.
Rippy J. E., The Capitalists and Columbia. New York, 1931.
Ritchie R. S.j NATO. The Economics of an Alliance. Toronto, 1956.
Roberts H. L.j Russia and America. Dangers and Prospects. New York,
1956.
Robertson J., A Kentuckian at the Court of the Tsars. Kentucky, 1935.
Robinson E. £., The Roosevelt Leadership. 1933—1945. Franklin D.
Roosevelt's Twelve Fateful Years in the Presidency and Their
Influence on American Life. Philadelphia and New York, 1955.
Rochester A.} Rulers of America. A Study of Finance Capital. New York,
1936.
Root E., Military and Colonial Policy of the United States. Cambridge,
1916.
Root W., The Secret History of the War. 3 vis. New York, 1945^-1946.
Ross E. A.j Russia in Upheaval. New York, 1918.
Ross E. A., The Russian Bolshevik Revolution. New York, 1921.
Rovere R. H., The Eisenhower Years. New York, 1956.
Salvadori M.-, NATO, A Twentieth Century Community of Nations.
Princeton, 1957.
Schapiro J. S., The World in Crisis; Political and Social Movements
in the 20th Century. New York, 1945.
Schlesinger A. M.t The New Deal in Action 1933—1939. New York,
1940.
Schlesinger A. M., The Age of Roosevelt. The Crisis of the Old Order
1919-1933. Boston, 1957.
Schuman F. L., American Policy Toward Russia Since 1917. New York,
1928.
Schuman F. L.t Europe on the Eve. The Crisis of Diplomacy 1933—
1939. New York — London, 1939.
Schuman F. L., Soviet Politics at Home and Abroad. New York, 1947.
Scudder E. S., The Monroe Doctrine and World Peace. London, 1939.
Sears L. M.F A History of American Foreign Relations. New York,
1935.
Seldes G.T Iron, Blood and Profits. New York, 1935.
Sergent P.j Getting U. S. into War. Boston, 1941.
ShuggR. and Deweerd H.t World War II. A Concise History.
Washington, 1946.
Smith H., The State of Europe. London, 1950.
Smith R.t The Manchurian Crisis, 1931—1932. New York, 1948.
Smith D.t America and the Axis War. New York, 1942.
Spykman N. J., America's Strategy in World Politics. New York,
1943.
Staley E., The Future of Underdeveloped Countries: Political
Implications of Economic Development. New York, 1954.
Stanley С M.f Waging Peace A Businessman Looks at U. S. Foreign
Policy. New York, 1956.
Steiger G. W., China and the Occident. The Origin and Development
of the Boxer Movement. New Haven, 1927.
Stocking G. W. and Walkins M. №., Cartels in Action. Case Studies
in International Business Diplomacy. 2 volums, New York, 1947
740

Stourzh G.,- Benjamin Franklin and American Foreign Policy.
Chicago, 1954
Strakhovsky L., Intervention at Archangelsk. Princeton, 1944.
Strausz-Нирё R., The Balance of Tomorrow. New York, 1945.
Strausz-Нирё R. and Possony S. F., International Relations. In the
Age cf Conflict between Democracy and Dictatorship. New York —
London — Toronto, 1950.
Strausz-Нирё R. and others, eds. Protected Conflict. New York, 1959.
Stuart G. #., Latin America and the United States. New York —
London, 1943.
Sulzberger C. L.: What's Wrong with U. S. Foreign Policy. New York,
1959.
Tansill Ch. C,- America goes to War. Boston, 1938. (Пер. на
немецкий: Tansill Ch. С, Amerika geht in den Krieg. Stuttgart, 1939).
Tansill Ch. C, The Foreign Policy of Thomas F. Bayard, 1885—1897.
New York, 1940.
Tansill Ch. С. 7 Back Door to War. The Roosevelt Foreign Policy,
1933—1941. Chicago, 1952.
Tatum E. H.} The United States and Europe. 1815—1823. A Study
in the Background of Monroe Doctrine. Berkeley, 1936.
Taylor G.f America in the New-Pacific. New York, 1942.
Thomas D. J., One Hundred Years of the Monroe Doctrine, 1923. New
York, 1923.
Threat P. J.j Japan and the United States, 1853—1921. Boston — New
York, 1928.
Toynbee A.> The World in March 1939. London, 1952.
Toynbee A. and Toynbee V.j eds., Survey of International Affairs 1939—
1945. The Realignment of Europe. London — New York —
Toronto, 1955.
Trefousse H.f Germany and American Neutrality, 1939—1941. New
York, 1951.
Tugwell R. G., Industry's Coming of Age. New York, 1927.
Turner A. G.y Bulwark of the West. Implications and Problems of
NATO. Toronto, 1953.
Turner F.; Rise of the New West (1819—1830). New York, 1906.
Turner F.t The Frontier in American History. New York, 1920.
Tyler A.f The Foreign Policy of James G. Blaine. Minneapolis, 1927.
Ugarte М.> The Destiny of Continent. New York, 1925.
Upton E.j Military Policy of the United States. Washington, 1917.
Vialtate A.F Economic Imperialism and International Relations
During the Last Fifty Years. New York, 1923.
Vinacke H. M., A History of the Far East in Modern Times. New York,
1950.
Vinacke H. M., The United States and the Far East, 1945—1951.
Stanford University, 1952.
Vinacke H. M., Far Eastern Politics in the Post-War Period. New York,
1956.
Warburg J. P.j Last Call for Common Sense. New York, 1949.
Warburg J. P.j Germany: Key to Peace. Cambridge, 1953.
Warburg J. P.j Agenda for Action. Toward Peace Through
Disengagement. New York, 1957.
Warburg J. P., The West in Crisis. New York, 1959.
Warth R., The Allies and the Russian Revolution. Durham, 1954.
Werth Al.t America in Doubt. London, 1959.
741

Weinberg A. K.-> Manifest Destiny! A Study of Nationalist
Expansionism in American History. Baltimore, 1935.
Weller G., Basis Overseas. New York, 1944.
White J. A., The Siberian Intervention. Princeton, 1950.
Whitaker A. P., The United States and Independence of Latin America
1800—1830. Baltimore, 1941.
Williams A. #., The Bolsheviks and the Soviets. New York, 1919.
Williams A. /?., Questions and Answers about Russia. London, 1919.
Williams В. Н., Economic Foreign Policy of the United States. New
York, 1929.
Williams В. #., American Diplomacy. Policies and Practice. New
York — London, 1936.
Williams W.t American — Russian Relations. 1781—1947. New York,
1952.
Williams W.f The Tragedy of American Diplomacy. Cleveland and
New York, 1959.
Willoughby W. W.-t Foreign Rights and Interests in China. 2 vis.
Baltimore, 1927.
Willoughby W. W.f The Sino-Japanese Controversy and the League
of Nations. Baltimore, 1935.
Winkler M., Investment of United States Capital in Latin America.
Boston, 1922.
Wittner F., The Yalta Betrayal. New York, 1953.
Zabriskie E. //., American-Russian Rivalry in the Far East, 1895—
1914. Philadelphia, 1946.
Справочники, ежегодники
Военное хозяйство капиталистических стран и переход к мирной
экономике. Под редакцией И. А. Трахтенберга. М., 1947 г.
«Внешняя торговля капиталистических стран за 1945—1950 гг. в
сравнении с довоенным периодом». Статистический справочник.
М., 1952 г.
«Внешняя торговля СССР с капиталистическими странами». Мм
1957 г.
Ежегодник Большой Советской Энциклопедии. 1957, 1958, 1959. М.,
1957, 1958, 1959 гг.
Зарубежные страны. Политико-экономический справочник. М., 1957 г.
Иностранный капитал в предприятиях Западной Германии. Перевод
с немецкого. М., 1952 г.
«Капиталистические страны в 1913, 1928—1934 гг.». Статистический
сборник. М., 1935 г.
«Корпорации-миллиардеры», М., 1954 г.
«Международный политико-экономический ежегодник. 1958, 1959».
М., 1958 г., 1959 г.
Мировая война в цифрах. М., 1934 г.
Обзор экономического положения Европы в 1950, 1951, 1952, 1953,
1954, 1955, 1956, 1957, 1958, 1959 гг. ООН, Женева, 1951—1959 гг.
Производство важнейших товаров в иностранных государствах. М.,
1944 г.
Производство важнейших товаров в капиталистических странах
за 1929, 1933, 1937—1950 гг. Статистический справочник. М.,
1951 г.
742

Производство важнейших товаров в капиталистических странах за
1937, 1940, 1950—1954 гг. Статистический справочник. М., 1955 г.
Промышленность Германии во время войны (1939—1945). Перевод
с немецкого. М., 1956 г.
«Соединенные Штаты Америки». М., 1946 г.
Статистические показатели экономического положения
капиталистических стран (1950—1955). М., 1956 г.
«Страны Латинской Америки». М., 1944 г.
Торговые отношения СССР с капиталистическими странами.
Статистический сборник. М., 1937 г.
Факты о положении трудящихся в США. Перевод с английского.
1947—1948 гг. М., 1949 г.
1949—1950 гг. М., 1952 г.
1951—1952 гг. М., 1954 г.
1953—1954 гг. М., 1956 г.
1955—1956 гг. М., 1958 г.
Ферсман и Коган, Минеральное сырье зарубежных стран. М. —Л.,
1947 г.
Фрей Л. //., Современные банковые системы Англии, США,
Франции и ФРГ. М., 1958 г.
Черная металлургия капиталистических стран. Статистический
справочник. М., 1958 г.
Экономика капиталистических государств после второй мировой
войны. Статистический сборник. М., 1959 г.
Экономическое положение капиталистических стран. 1954, 1955,
1956, 1957 гг. М., 1955—1958 гг.
The American Annual. 1946—1958. An Encyclopedia of the Events of
1945—1957. New York, Chicago, Washington, 1946—1958.
Annuaire europeen. 3 vis. La Haye, 1955—1957.
Annual Register of World Events, 1945—1959. London, 1946—1960.
Armaments Year Book. League of Nations. Geneva, 1934.
Balance of Payments Year Book. 1955—1959. Washington, 1957—1960.
Current Biography. Who's News and Why. 1945—1958. New York,
1946—1959.
The Economic Almanac. A Handbook of Useful Facts about Business.
New York, 1956.
Facts on File Year Book. 1945—1959. New York, 1946—1960.
The International Who's Who. 1956, 1957, 1958, 1959. London, 1958,
1959
The International Year Book and Statesmen's Who's Who. 1957—1959.
London, 1957—1959.
Keesing's Contemporary Archives. Weekly Diary of Important World
Events. Bristol.
Metal Statistics. 1945—1959. New York, 1945—1950.
Monthly Bulletin of Statistics. United Nations.
Moody J. Moody's Industrial Manual. 1945—1959. New York, 1945—
1959.
Navy Year Book. Washington, 1919.
The New International Year Book. 1945—1959. New York, 1946—1960.
The Statesman's Year Book. 1957—1959. London, 1958—1960.
Statistical Abstract of the United States. 1930—1959. Washington,
GPO, 1930-1959.
743

Statistical Year Book. United Nations Statistical Office. 1948—1958.
New York, 1950—1959.
Survey of the Economic Situation and Prospects of Europe. V. 1—3.
1945—1950. Geneva, 1948—1950.
United Nations Treaty Series, Treaties and International Agreements
Registered or Filed and Recorded with the Secretariat of the
United Nations. New York, 1947—1959.
The United States in World Affairs. (Annual). Publications of the
Council of Foreign Relations. New York, 1932—1959. Vis. for 1931
1932, 1933 — by W. Lippman and W. O. Scroggs; for 1934—1935,
1937, 1938, 1939, 1940 — by W. H. Shepardson and W. O. Scroggs;
for 1945—1947, 1947—1948, 1948—1949 — by J. С Campbell;
for 1949, 1950, 1951, 1952, 1953, 1954 — by R. P. Stebbins; for
1955 — by H. W. Barber; for 1956, 1957 — by R. P. Stebbins.
Who is Who in America, 1946—1958. Washington, 1947—1959.
Who is Who in Commerce and Industry. Chicago, 1936—1958.
World Almanac and Book of Facts for 1949—1959. New York.
World Economic Survey. 1955—1959. New York, 1955—1959.
Year Book of International Trade Statistics. 1951—1958. Geneva,
1951—1958.
Year Book of World Affairs. 1956, 1957, 1958. London, 1956—1958.
Периодика
Газеты:
«Известия»
«Красная звезда»
«Правда»
«Труд»
«Chicago Daily Tribune»
«Daily Worker» (New York)
«Daily Worker» (London)
«L'Humanite»
«Le Monde» ч
«New York Herald Tribune» (New York, Paris)
«New York Post»
«The New York Times» (New York, Amsterdam)
«New York Sun»
«The Times»
«Wall Street Journal»
«Washington Post»
«The Worker»
Журналы:
«Большевик» (до 1952 г.)
«Война и рабочий класс» (1943—1945)
«Вопросы истории»
«Вопросы философии»
«Вопросы экономики»
«Коммунист»
«Коммунистический Интернационал» (до 1943 г.)
«Международная жизнь»
744

«Мировое хозяйство и мировая политика» (до 1948 г.)
«Мировая экономика и международные отношения»
«Новая и новейшая история»
«Новое время»
«Партийная жизнь»
«Проблемы мира и социализма»
«Amerasia»
«America»
«The Atlantic Monthly»
«Aussen Politik» (Stuttgart)
«Business Week»
«Commercial and Financial Chronicle»
«Current History»
«Eastern World» (The Asia Monthly)
«Economist» (London)
«Federal Reserve Bulletin»
«Foreign Affairs»
«Foreign Commerce (Weekly)»
«Fortune», 1943—1946, 1949—1960
«Journal of Commerce»
«The Journal of Politics»
«Labor's Economic Review»
«International Affairs» (London)
«Labour» (London)
«Life»
«Look»
«Magazine of Wall Street»
«Monthly Review»
«Nation»
«New Masses»
«New Republic»
«New Statesman and Nation» (London)
«Newsweek»
«Perspectives»
«Political Affairs»
«Political Science Quarterly»
«Prevent World War III»
«Progressive»
«The Statist» (London)
«Survey of Current Business»
«Time»
«US News and World Report»
«The World Today» (London)

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Абраме Ф. — 470
Авеццано К. — 188
Адаме Дж. К. —24, 30, 33, 35,
37, 47
Адаме Р. — 73, 172
Аденауэр К. — 593, 619, 620
Александр I — 33
Алексеев —181
Амадор — 89
Андерсон Л. —652, 653, 657
Андерсон Р. — 550
Арита — 343
Армстронг — 403
Арнольд Г. —413, 484
Астора группа — 257
Ачесон Д. — 262, 279, 403, 439,
473, 478, 482, 492, 493, 503, 506,
521, 555, 559, 601, 605, 608, 609,
613, 628, 648, 661, 662, 671
Б альфур А. — 163
Байярд Т. Ф. — 40, 48
Барджес — 550
Варне X. — 366, 386
Барух Б. — 132, 149, 154, 184, 265,
404, 408, 467, 473, 489
Батиста — 299
Баттистини Л. X. — 42, 140, 574,
589
Бауэр — 221
Бахметьев —180
Беверидж А, —70, 72, 80, 97
Бевин — 527, 530
Бейли Т. — 23, 30, 46, 51, 71, 76,
81, 106, 107, 115, 202, 224, 277,
386, 387, 393, 425, 478
Бек — 419
Бейкер Р. С. — 106
Бемис С. Ф. — 22—26, 38, 39, 41,
68, 80, 81, 98, 106, 107, 124, 156,
178, 179, 202, 208, 216, 223, 224,
277, 296, 386
Бергер —119
Бёрд М.— 98, 118
Бёрд Ч. — 69, 98, 118, 148, 224,
227, 259, 276, 305, 327, 336, 386
Бердж У. —310
Бернал Дж. — 600
Бернард Ч. — 472
Бёрл А. А. — 25, 136, 140, 223, 445
Беррджес —199
Бертран С. — 125
Берчес Р. — 473
Бетте — 254
Беттихер — 325
Биддл Ф. — 451, 452
Биллингс У. — 120
Бирнс Дж. — 262, 279, 423, 426,
439, 463, 464, 466, 482, 485, 489
Бирнс Р. — 595
Биттельмаи А. — 261
Блисс Т. — 153, 163
Блисс-Лейн — 510
Блэк Ю.—440
Бо Дж. — 44
Боггс — 526
Болдуин X. — 367, 387, 402, 415.
420, 425, 448, 451, 452, 466, 624,
641
Болен Ч. — 483
Болтэ Ч. — 585
Боннэ — 322, 325
746

Бора У. — 56, 167, 168, 195, 198.
293 318
Боулз Ч, —623—625, 660, 678,
704
Брайан Л. —195
Брайан У. — 56, 92, 120, 273
Братиану — 508
Браудер Р. — 292
Браудер Э. — 260, 261, 380, 552,
703
Браун Л. —517
Браунэлл — 553, 572
Бриан А. —338
Бруккарт В. —293
Брэдли О. — 411,569,572,573,605
Буллит У. — 27, 149, 152, 220, 292,
322, 326, 328, 331, 357, 358, 392,
526
Бульвер — 88
Бутоу Р. —425
Буш В. — 472
Бэлл Дж. — 419
Бэпнхем Цж.—444, 445, 449, 488,
509, 512, 576—578
Бэррон Б. — 423
Вагнер Р. — 384
Вайнберг А. К —23
Ванденберг А. —259, 275, 281,
305, 306, 312, 331, 360, 423, 451,
456, 473, 529
Вандерлип —196
Ван-Флит — 562, 573, 590
Ванцетти — 133
Варгас — 300
Вашингтон Дж. — 52, 53, 528
Вейган — 418
Вейдемейер И. —13
Вейдемейер — 504
Велде — 545
Виллих А. —13
Виллогби В. — 249
Вильсон В. — 40, 46, 63—65, 70,
81, 87, 92, 103, 105—107,
113—116, 120—123, 126, 133,
134, 138—143, 147-154, 156,
159, 163—169, 171, 176, 177, 179,
180—184. 197, 204—206, 216,
219, 220, 222, 226, 228, 257, 298,
409
Вильсон К. — 587
Вильсон Г. — 91
Вильсон Х. — 325
Вильсон Ч. — 439, 469, 541, 572
Вильсон Ч. Е. — 469, 550, 590,605
Вильяме А. Р. — 195
Вильяме К —212
Винаке Г. М. — 82, 202
Винне Г. — 472
Витцлебен — 419
Вольтат — 330
Вольф Дж. — 613
Вольф К. —420
Врангель —187, 188
Вуд Л. — 75,281,356,358
В удин — 265
Вурхис — 356
Вэй Цзы-чу — 503
Габсбурги —155
Гайда —184
Гардинг У. — 63, 133, 134, 197,
198, 199, 205, 206, 211, 216, 222,
226, 228, 298
Гарриес —186
Гарримана группа — 50, 102
Гарриман А. — 288, 402, 440, 471,
473, 482, 483, 516, 519, 522, 679
682
Гаррис — 510
Гаррисон — 469
Гаррисон Д. — 413
Гарт А —30
Геббельс — 281
Гейтс Дж. — 261, 552, 703
Гейтс Т. — 688, 694
Геллер — 446
Гемето — 508
Георг III — 32
Герделер — 419
Геринг — 322, 323, 357
Гёрлиц В. — 389
Гертер К. — 693
Гибсон X. — 45
Гиммлер — 421
Гитлер —140, 242, 243, 309, 313,
319, 320, 323, 324, 326, 327,329,
330, 346, 358. 359, 361, 365, 366,
413, 417, 419, 421, 532
Глен —184
Глизон С. Э. — 278 .
Гогенлоэ М. — 419
Гогенцоллерны — 155
Голль Ш. де — 694
Гольц фон дер — 153, 185
Гомперс — 115, 119, 166, 193
Гопкинс Г. — 260, 303, 427
Гопкинс Д. — 23, 585
747

Гордон — 471
Гофман П. — 470, 473
Гоулдмен Э. — 495
Грант У. —13
Грант — 88
Грау Сан Мартин — 299
Гребнер Н. —-529
Грешэм Дж. — 49
Грин —119, 510
Гринфилд Р. — 386, 425
Грисуолд А. —249
Гроуз Л. —465, 473
Груссар С —330
Грэвз —183
Грю Дж. — 149, 247, 254, 305, 335,
337, 339, 359, 360, 404, 425, 483
Грюнтер — 606
Гувер Герберт — 63, 133, 134,
149, 180, 185, 186, 198, 199, 206,
216, 217, 226, 236, 237, 239,
241—245, 249—252, 259, 275,
281, 298, 305, 323, 356, 358, 406,
408, 458, 464, 468, 473, 517, 526
Гувер Герберт-младший — 642
Гугенберг — 242
Гудериан — 619
Гудрич К. —402
Гэвин Д. — 688
Гэри —165
Дагген С — 88, 297
Дайал Ж, —470
Дайс Ж. —366
Даладье — 320, 322, 325, 327, 331
Даллес А —419, 593, 595
Даллес Д Ф. — 20, 149, 402, 478,
486, 487, 529, 530, 549, 550, 576,
579—581, 583, 584, 589, 590, 628,
638, 639, 674
Даллес Ф. Р. — 33, 44, 178, 179,
196t 290
Дарлан — 418
Дауней — 405
Дауэс Ч. — 222, 223, 228—231,
247, 249
Дебс Юджин —119
Деникин — 181, 186, 192
Дениц — 421
Деннис Юджин — 443
Дёрр Г. — 389
Джаннини — 470, 510, 547
Джексон Эндрю — 26
Джексон Э. — 595
Дженнер У. —545, 546, 553
Джерард— 112
Джессеп — 556
Джефферсон Т. — 19, 52, 257, 528
Джилас М. — 595
Джой — 566
Джонс Дж. —475
Джонсон Л. —437, 583
Джонсон Линдон — 696
Джонсон Хирам — 196
Джонсон Хью — 265
Джонсон Э.-403, 474
Диас П. — 91
Диас Ф. — 91
Диллон Л. —550, 693
Димитров Г. — 221.
Дин В. Ж. —512
Дин Р. — 391.393
Дирксен — 324
Добролюбов Н. А. — 34
Догени —133
Догерти Г — 133
Лот-278, 322
Додж — 63
Донован Р. — 582
Доул — 45
Дризел — 220
Дуглас Л. — 439, 473, 612
Дьюи Дж. — 73
Дьюи Т. — 280, 281, 378, 379
Дэвис Дж. — 331
Дэвис У. — 357
Дэвисон Г. — 117, 165
Дюпона группа — 61, 63, 232,244,
257, 282, 311, 438, 439, 468, 472
Дюпон И.— 468
Дюпон Л. — 311, 312
Екатерина II— 32
Жданов А. к. —521
Икес Т. —260
Исии — 201, 202
Иодль — 421
Ион Оно —419
Итон С. — 675
Кадар Я. — 596
Каледин —181
Калинин М. И. — 294, 329
Каллахэн Д. — 34
Караме — 643
КарверТ.- 135
Кайзер — 439
748

Кайзер Я. — 593
Карпеитер R. — 440
Карранца — 92
Картер Лук. —25, 81, 82, 93, 140,
175
Кацура — 101, 102
Кейз — 443
Кейт Д. — 386
Келли Р. — 292
Келлог — 338
Кеинан Дж. — 71, 115, 172, 179,
189, 243, 491—496, 651, 672,
678, 682, 704
Кеннеди Д. — 324, 325, 328, 331
Кеннеди Джон Ф. — 696, 697
Керенский — 189, 190
Керзон —188
Керк — 327
Керстен — 545, 548, 568, 590, 591
Керт — 181
Кестл — 250
Кеффери — 473
Килгор — 310
Киллингер М. фон — 311, 312
Ким И Сек —561
Кинг Джеймс — 585, 603
Кинг Дж. — 450
Киссингер Г. — 529, 585
Киффер Д. — 461
Кларк Дж. Р. — 217
Кларк Дж. — 261
Кларк — 573
Кларэнсис — 469
Клей Я. —489
Клейтон А. — 473
Клейтон Дж. — 88
Клемансо —150, 161, 163, 180
Кливленд Г. — 40, 41
Клюге фон — 420
Кобб Ф. —142
Козлов Ф. Р. — 679
Колдуэл —181
Коллинс — 569
Колчак — 152, 179, 181, 184, 185,
189, 190, 192
Кольби Б. —188
Конант — 473
Коннэлли — 403
Коноэ — 342—343, 370
Корнилов — 181
Коулмэн С —642
Кофлин — 259
Краснов —181
Крейвел В. — 386
Крейг К.-470
Крейги — 343
Крепи Ч.— 125
Крупп — 232, 233, 242, 308
Куденхове-Калерги — 526
Кулидж К. — 63, 134, 149, 199,
206, 213, 216, 226, 228, 298
Кун-Леб группа — 50, 232, 438
Куно — 221
Курусу — 371
Кушинг К. — 43, 47
Кэммерер — 213
Кэмпбелл Д. — 500, 641, 660
Кэрни —47
Кэртис Х. — 470
Лаваль — 199, 316
Лагардиа Ф. — 293
Ламонт Р. —134
Ламонт Т. — 63, 149, 153, 165,
203, 230, 402
Ландберг Ф. — 63, 149
Лансинг Р. —106, 115, 141, 150,
163, 170, 184, 186—188, 201,
220
Латанэ Дж. — 23, 37, 40, 43, 44,
53, 106, 139
Лафолетт Р. М. — 137, 273
Леги У. — 278, 289, 388, 402, 423
Лендон А. — 259, 273
Ленжер У. —278, 425
Ленин В. И —10, 12, 17, 41, 59,
60, 61, 62, 66, 72, 75, 79, 104,
109, ПО, 117, 125, 128, 132, 139,
148, 152, 162, 176, 183, 191, 194,
195, 219, 347, 348, 381, 479, 480,
526, 533, 653, 665, 666
Ленц — 593
Лессепс — 88
Либби — 604
Лилиенталь Д. — 258, 445, 472
Лилиюокалани — 45
Л\тэн — 473
Линдберг — 281, 356, 358
Ланебаргер — 213
Линкольн А. — 13, 19, 34, 528
Липпман У. — 55, 142, 279, 281,
406, 408, 409, 410, 415, 491, 671,
678
Лисовский — 34
Ли Сын Май — 561, 562,610,628,
670
Литвинов М. М. — 294
Лттон — 254, 255
749

Ллойд-Джордж Д. —127, 141,
142, 150, 152, 161, 180
Ловетт Р. — 527, 530, 531, 686
Ловстон — 552
Лодж Г. К. — 69, 70, 80, 87, 154,
163—168
Лодж Г. К.— 384, 473, 682, 696,
697
Локкарт —181
Лонг Дж.— 97
ионг X. — 25Q
Лошонци — 594
Лю Да-нянь — 505
Люс Г. —407
Лэпп Р. — 582, 602
Мадеро — 91
Майер Ю —468
Макартур R.—387, 404, 426, 558,
563, 566—568, 570, 573, 588
Мак-Гарри — 229
Македонский Александр — 635
Маккаррен — 545, 546. 568
Маккарти Д. — 545, 546, 568, 588
Мак-Келли — 186, 188
Мак-Кинли У. — 45, 62, 71, 73, 74,
77, 79
Макклеллан — 676
Макклой R. — 402, 440, 470, 473,
550, 592, 605, 686
Мак-Кормик к. —403
Мак-Кормик Р. — 356, 470
Мак-Кормик С. — 125, 184
Макмиллан — 694
Мак-Нэои — 199
Мак-Рейнольде — 316, 317
Макэлрой Н. — 550. 657
Макэффи Дж. — 470
Мамонтов —181
Маниу — 508
Маннергейм —186
Мантель — 213
Мао Цзэ-дун — 505, 506
Марион Дж. — 208
Маркс К. — //, 13, 17, 132
Мартин Дж. — 309
Марч — 182, 193
Маршалл R. — 278, 385, 388, 411
439, 471, 504, 518, 527, 530, 573,
575
Маршалл Ч. - 172, 277, 386, 415
Масарик— 183
Масон — 196
Мачадо — 299
Мейер Г. — 503
Меллона группа — 61, 163, 232,
438
Меллон Р. —470
Меллон Э. —133, 134, 198, 199
Мен де рее — 670
Мендиетта Ч. — 299
Микол'айчик — 508, 510, 596
Микоян А. И. — 679
Миллер Д. Х. — 106
Миллз Л. —629
Миллз Р. —652
Милликан М. — 623, 625, 662
Миллис У, —482
Миндсенти — 509
Минз Г. — 136
Мини Дж. — 690
Монехэн Д. — 34
Монро Дж. — 30, 156
Моргана группа — 25, 49, 60, 63,
102, 107, 122, 134, 149, 165, 229,
231, 232, 242, 265, 282, 308, 309,
407, 437—440, 468, 472, 476,544,
550
Морган Дж. П. — 89, 117, 149,
165, 230
Морган Дж. П. младший — 199,
550
Моргентау Т. —21, 54, 277, 386,
404, 415, 660
Моргентау — 265
Моргенштерн Д.— 279, 364, 386
Моррис —184
Моррисон С —386, 411
Мортон Л. — 466
Моурер Е. — 222, 387
Мун — 561
Мундт — 281, 443, 546
Муни Том — 120
Мунней Д. — 357
Муссолини — 222, 228, 241, 315,
316, 319, 320, 327, 329, 330, 532
Муччо — 561
Мэлби — 557
Мэннинг К. — 175, 189, 190
Мэнсфилд М. — 678
Мэрилл — 213
Мэттьюс Ф. — 439
Мэрфи — 473
Мэхен к. —69, 80
Надь И. —594—596
Надь Ф. ~ 50 s. 509, 595
Май —108, 329
1Ьо

Нго Дьем — 610, 628
Невинс А. — 260
Нейрат — 322
Нельсон Л. —260, 406
Неру Дж. — 557
Нибур Р. —703
Николай I — 219
Никсон Р. — 547, 548, 679, 681,
693, 696, 697
Ниринг С. — 58
Нитце П. — 686
Нобель — 198
Новиков — //
Нокс Ф. — 166, 280, 309
Номура — 370, 371
Норрис У, —293
Норстед —Ш, 688
Носке — 220
Ноуленд — 306, 477, 546, 549,
568, 588, 590л 674
Ньюман В. — 386
Нэдлер М. — 445
Обрегон — 216
Олдрич У. —402, 408, 468, 470,
471, 473, 550, 608
Олни Р. — 40, 41
Осборн —473, 565
Осгуд Р. —277, 386
Осуский — 596
Остин — 403, 473
Оулдс — 470
П арке Г. — 26, 179, 206, 386, 388
Паттерсон Р. — 439, 471
Патуйе — 41
Паунсефот — 88, 90
Пауэл Дж. —249
Пауэр Т. — 688
Пейдж У. У..—106, 116, 121, 122
Пейдж — 510
Перкинс Д. — 30, 33, 41, 79, 81,
386
Перкинс Т. Н. — 231
Перло В.—445
Перри Г. — 547
Перри М. К. — 44, 48
Петтигру Р. Ф. — 45, 56
Петэн — 354
Першинг Дж. — 92, 126
Пий XII -27
Пилсудский —187, 228
Пирсон Д. — 652, 653, 657
Питтмэн — 293, 317, 360
Платт —24, 75, 299
Плевен Р. —615
Полетика — 33
Полк — 38, 44
Попов — 34
Поссони С — 69, 139, 179, 227,
420, 460, '482
Прайс — 489
Пратт Дж В. — 23, 42, 51, 68, 69,
81, 106, 178, 202, 386, 402, 415,
422, 425, 478, 580
Пратт — 246
Пратт Э. —122
Прхалка — 510
Рагглс — 244
Радищев — //
Раскоб — 259
Ратенау — 220
Раух Б. — 261, 278, 293, 320, 427
Рейли — 254
Рейнольде Дж. — 231
Рейнхардт Д. — 466
Рентшлер — 470, 471
Рид Джон — 195
Рид —199, 259
Рид К. — 366
Рид Ф. — 469, 473
Риджузй — 568, 569, 573, 606
Рипли М. —135
Роберте — 561
Роберте Г. — 583, 603, 605
Робертсон Д. — 34
Робертсон — 470
Робинзон Э. — 261, 278, 288, 482
Робине — 176
Робинсон Дж. — 293
Родзянко —186
Розенберги Дж. и Э. — 553
Розенмэн С—482
Ройял — 439, 527
Рокфеллера группа — 40, 50, 60,
62, 63, 133, 232, 282, 357, 437—
440, 472, 473, 476, 477, 548, 550
Рокфеллер Л. — 587, 686
Рокфеллер Н. — 403,440, 473,474,
477, 529, 550, 587, 642
Рокхилл У. — 95
Романовы —155
Ростоу У. — 623, 625, 662
Ротштейн Ф. А. — 38
Рочестер А. —232
751

Рузвельт Т. — 40, 62—65, 69, 70,
80, 81, 85, 86, 88, 89, 101, 102,
107, 115, 154, 167, 168, 298
Рузвельт Ф Д. — 149, 225, 256—
266, 268—271, 273—280, 284—
290, 292—294, 298—301, 313,
315, 316, 319—322, 325—331,
838—340, 344, 353, 361—364,
368—370, 372, 379, 380, 383,385,
388, 390, 392, 396, 397, 399,
41J, 412, 414, 415, 420, 422, 423,
426, 427, 437, 482, 490, 697
Рузвельт Э. — 490
Рут Э.— 76, 124, 125у 154, 155,
170
Рутенберг Ч. Е. — 119
Рэдфорд — 568, 572, 588, 590, 628
Саббот — 293
Сайке У. —402
Саймингтон С. — 439, 687
Сакко —133
Сальвадори М. — 669
Сарнов Д. — 587
Седильо — 300
Сеймур Ч. — 106, 114, 141
Семенов — 181, 207
Сеспендес Де — 299
Синглтон Д. — 676
Синклер —133
Син Сен Мо —56/
Сиссон Е. — 171, 172
Слоун А. — 311, 312
Смит — 45
Смит А. —166, 257, 259, 273
Смит Дж. — 259
Смит Д. — 76
Смут — 199
Снайдер Дж. — 440, 471
Солсбери — 41
Сольх — 643
Спаркмэн — 547
Спикмэн Н. — 72, 460
Спрейг Р. — 686
Сталин И. В. — 228, 289, 383, 385,
399, 415, 483—485, 594
Старобин Д. — 703
Стассен Г. —550, 627
Стейвер —199
Стеттиниус Э. — 278, 289, 369,
385, 390, 393, 403, 439, 483
Стивене — 546
Стивенсон Р. — 550
Стивенсон Э. — 547, 679, 683, 692
Стимсон Г. — 134, 247—250,252-
254, 260, 278, 280, 303, 390, 392,
426, 484, 516
Стокинг Г. — 310
Страбл — 566
Страйтмейер — 566
Страус-Хюпе Р. — 69, 139, 179,
227, 403, 420, 449, 460, 461, 482
Стронг Д. — 26, 27
Стрэйт В. — 102
Стэйли Ю. — 629
Стэнли — 623—625
Стюарт — 504
Сульцбергер С. — 652, 669
Сунь Ят-сен — 104, 207, 211
Сьюарт В. —24
Сэвет Э. — 260
Сэсюли Р.— 309
Тагвелл Р. — 135, 261, 278, 295,
361, 427
Танака — 180
Тафт В. - 63, 65, 70, 81, 85-88,
90, 101, 102, 115, 133, 134, 166,
298
Тафт Р. — 259, 262, 275, 281, 306,
358, 406, 423, 443, 529, 547
Теллер — 603
Терещенко —125
Тернер Ф. — 21, 26
Тинкхэм — 319
Типпельскирх фон — 311, 312
Тиссен — Ш, 242
Тодзио — 371, 532
Томас Ч. — 472
Томас — 516
Томпсон Д. — 178
Томсен — 325
Трефусс — 353
Трумэн Г. С. — 42, 149, 262, 263,
279, 366, 437, 440, 443—445, 452,
457, 458, 463, 464, 466, 469, 471,
474, 482—485, 497, 499,502,505,
514, 516, 522, 527, 528, 545, 550,
560, 563, 566, 567, 569—571,
576, 583, 588, 590, 608, 626, 630
Турчанинов И. В. — 34
Тэйлор Г. — 99
Тэйлор N[.—403
Тэйлор М. — 465, 573, 687
Тэлбот Г. — 550
Тэнзилл Ч. — 108, 116, 276, 366,
386

Уайзман У. — 143
Уайт Э Д. — 115
Уайт Г. — 163
Уайт Дж. —178
Уайт Т. — 688
Уикс С —550
Уилки У. — 280, 364
Уиллер — 281, 358, 359
Уильяме Б. X. — 29, 94, 216
Уильяме У. —43, 491
Уитни Дж. — 550
Унгерн — 207
Уокер — 573
Уолдмэн А. — 34
Уолл — 119, 510
Уоллес Г. — 260, 278
Уорберг Дж. П. - 620, 660, 675
Уорд Ф. — 48
Уоткинс Ж. —310
Уотсон Т. — 676
У Пэй-фу — 211
У Сю-цюань — 503
У Тин-фан —Ш
У Чжао-шу — 213
Уэйр - 449
Уэллел — 318
Уэллес С — 223, 260, 278, 289,
296, 299. 303, 316, 323—325, 327,
340, 358, 403
Уэлч — 452
фарли — 510
Фейрлесс Б. — 470
фейс Г. —279, 335, 337
Ферпосон — 548
Фердинанд Прусский — 419
Филд — 367
Филипп В. —292
Филиппе — 317
Финлеттер Т. — 42, 82, 395, 529,
576, 583, 649, 668, 679
Фиск Дж. — 587
Фиш Г. —237, 259, 281, 305, 319,
331, 358, 403
Фишер Г. —479
Фишер-Галати С. — 705 '
„Флетчер — 37, 217
Флинн JI. — 386
Флинт — 49
Фокс — 566
Фолкнер Г У. — 81
Фолл А. — 133
Форд — 65, 213, 291, 356
Форд Генри — 242, 469
Форд Генри младший — 470
Форрестол Д. —262, 279, 440,
458, 471, 473, 522, 527, 531, 628
Фостер Уильям 3. — 38, 39, 119,
195, 238, 263, 264, 273, 282, 300,
380
Фостиуом Р. —677
Фош — 180
Франклин — 19
Франк — 421
Франко — 317,318
Фрик Г. —163, 164
Фрир Д. — 293
Фрэнсис Д. — 124,' 125, 141, 170,
174
Фулбрайт — 526
Хара — 180
Харпер — 213
Хартли — 262, 443, 529
Хауз Э. — 106, 112, 116, 141—143,
145, 163, 177
Хаули —199
Хейвуд В. —195
Херст — 439
Хертли Э. — 184
Хилквит —119
Хиппели — 95
Ходжес Ч. — 404, 405
Хор С —316,318
Хорти — 228
Хоустон — 251
Хрущев Н. С. — 5, 8, 20, 177, 185,
289. 330, 384, 391, 536, 651, 670,
679, 681—684, 637, 689, 692—
697, 702, 707
Хуэрта — 92
Хьюз — 439
Хэй Д. — 44, 88—90, 93, 95—99
Хэкер Я. —260
Хэлл К. — 260, 278, 295, 296, 298,
303, 305, 315, 316, 319, 324—
328, 335—340, 343, 360, 361, 370,
371, 385, 392, 393, 404
Хэмфри R. — 550, 675
Хэмфри — 662, 679
Хэрли — 251, 504
Цао Кунь — 211
Цейтцлер — 389
Цы Си — 94
753

Чайлд — 222
Чан Кай-ши — 212, 213, 248, 254,
255, 342, 360, 370, 419,477,502-
506, 559, 564, 566, 588, 610, 628
Чемберлеи Дж. — 95
Чемберлен Н. — 281, 313, 320,
322, 323, 325, 327, 328, 343
Чемберлин У. —140, 183, 224,
227, 277, 386, 387, 402, 427, 450,
451
Ченнолт К. — 426
Чернышевский Н. Г. — 34
Черчилль У. —180, 288, 359, 368,
383, 397, 399, 408, 411—414, 422,
427, 485, 486, 525, 612
Шамун — 643
Шапиро Дж. — 451
Шахт — 242, 322, 419
Шейдеман — 220, 221
Шервуд Р. —261, 278, 281, 357,
427
Шерман Дж. — 73
Шерман —166
Шехаб — 643
Ширер У.— 416
Шотан — 825
Шпейдель Т. —619, 688
Шредер — 242
Шрэнк Н.— 261
Штейнгардт — 331
Штреземан — 221
Шуман Р. — 613
Шуман Ф. — 170, 193
Эберт — 220, 221
Эдварде К. JX. — 310
Эделыпайм фон —112
Эйкельбергер — 558
Эйзенхауэр Д. — 149, 377, 411,
417, 421, 546—550, 572, 581,
583, 588, 590, 598, 606, 616, 626,
638, 640, 654, 655, 676, 681, 683,
692—694, 697
Эйзенхауэр М. — 624
Эккл М. — 675
Экхард Т. — 595
Энгельс Ф. — 13 <
Эрман — 89
Эрран — 89, 90
Эррио Э. — 331
Юань Ши-кай — 104, 201
Юденич —186
Юз Ч.— 120, 133, 134, 198, 205,
217, 229
Юнг о. — 213, 223, 229, 230, 473
Якоби Ф. — 18

ОГЛАВЛ ЕН И Е
От автора 3
ГЛАВА /. ГЛАВНЫЕ ЧЕРТЫ И ОСОБЕННОСТИ ВНЕШНЕЙ
ПОЛИТИКИ АМЕРИКАНСКОГО КАПИТАЛИЗМА.
НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ТЕОРИИ ЕЕ «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОСТИ». ПЕРЕХОД США
К ИМПЕРИАЛИЗМУ И УСИЛЕНИЕ ЭКСПАНСИИ 9
1. Сочетание общего и специфического в истории США
и распространение на американский капитализм
основных черт, присущих мировому капитализму. Борьба
за независимость и революционные традиции
американского народа. Особенности развития Соединенных
Штатов в эпоху «свободного» капитализма; их
воздействие на внешнюю политику. Концепция
«предопределения судьбы». Трактовка ее американскими
буржуазными авторами и действительность 9
2. Зарождение «доктрины Монро», доктрины «открытых
дверей» и «изоляционизма». Извращение их целей,
характера и фактического содержания буржуазной
историографией. Экспансия американского капитала в
Латинской Америке и на Дальнем Востоке.
Европейская политика Соединенных Штатов 27
3. Перерастание «свободного» капитализма в
империализм. Американские тресты — высшее выражение
экономики монополистического капитализма. Поворот к
реакции по всем линиям 59
4. Вступление США в борьбу за передел мира и ее
идеологическое обоснование. Испано-американская война.
Особенности формирования колониальной империи
Соединенных Штатов 65
5. Усиление экспансии американского империализма в
Латинской Америке. «Дополнение» Теодора Рузвельта
к «доктрине Монро». «Долларовая дипломатия»
и политика «большой дубинки». Провозглашение
«доктрины Хэя» и американская экспансия в Китае .... 85
6. Искажение буржуазными историками причин
вступления США в первую мировую войну и целей
американского империализма в этой войне. Американский
«нейтралитет». Выбор момента для объявления
Соединенными Штатами войны Германии 105
ГЛАВА II. ПРОВАЛ ПЛАНОВ УСТАНОВЛЕНИЯ МИРОВОЙ
ГЕГЕМОНИИ АМЕРИКАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА ПОСЛЕ
ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА США В
1918-1933 гг 128
1. Экономические и политические последствия первой
мировой войны для американского империализма.
755

Превращение США в главную страну капитализма.
«Просперити» двадцатых годов и усиление
апологетики американской «исключительности» 128
2. Послевоенная внешнеполитическая программа
империалистических кругов США и ее интерпретация
буржуазными историками. Демократическое обличие и
империалистическая сущность «14-ти пунктов» Вильсона
и программы США на Парижской мирной конференции.
Планы завоевания мирового господства и их провал . . 138
3. Вооруженная интервенция против Советской России
и антисоветская политика американского
империализма. Солидарность американских трудящихся с
советским народом. Фальсификация
американо-советских отношений реакционными авторами 169
4. Усиление экспансии американского империализма в '
Китае и его борьбы против
национально-освободительного движения китайского народа. США и
Вашингтонская конференция. Экспансия монополистического
капитала Соединенных Штатов в Латинской Америке
и Канаде 200
5. Искажение реакционной буржуазной историографией
сущности американского «изоляционизма» 20-х годов.
Борьба империализма Соединенных Штатов за
стабилизацию европейского капитализма. «План Дауэса» и
воссоздание военно-промышленного потенциала
германского империализма 218
6. США и мировой экономический кризис 1929—1933 гг.
Ослабление внешнеполитических позиций
американского капитализма и обострение
межимпериалистических противоречий. Политика Соединенных Штатов
в Европе. Активная роль американских реакционных
кругов в образовании очага войны на Дальнем Востоке.
«Доктрина непризнания» и ее фальсификация
буржуазной историографией 235
ГЛАВА III. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ
В 1933-1939 гг. ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ ОЦЕНОК РУЗВЕЛЬТА И
ПРОВОДИМОЙ ИМ ПОЛИТИКИ В БУРЖУАЗНОЙ
ИСТОРИОГРАФИИ. АМЕРИКАНСКИЙ «НЕЙТРАЛИТЕТ» И ПООЩРЕНИЕ
РЕАКЦИОННЫМИ КРУГАМИ США ФАШИСТСКОЙ АГРЕССИИ 256
1. Споры буржуазных историков по поводу Ф. Д.
Рузвельта и его деятельности. Критика Рузвельта справа.
Государственно-монополистический характер основных
мероприятий «Нового курса» и несостоятельность
утверждений буржуазных идеологов и ревизионистов о
создании в США «прогрессивного капитализма».
Подъем в стране рабочего и демократического
движения в годы президентства Ф. Д. Рузвельта. Обострение
борьбы сил реакции и демократии 256
2. Нападки реакционной буржуазной историографии на
внешнюю политику Рузвельта. Резкие расхождения по
756

внешнеполитическим вопросам в правящих кругах
США. Противодействие масс фашизму и агрессии и
действия реакционных кругов, направленные на сговор
с агрессорами. Признание Рузвельтом непримиримости
американо-германских и американо-японских
противоречий. Рузвельт — сторонник сотрудничества с
Советским Союзом .... 274
3. Первые внешнеполитические акты правительства
Рузвельта. Установление дипломатических отношений с
Советским Союзом. Большое положительное
воздействие этого акта на советско-американские отношения
и всю международную обстановку. Провозглашение
политики «доброго соседа» и замалчивание
экспансионистского аспекта этой политики большинством
буржуазных авторов 290
4. Извращение реакционными буржуазными историками
сути американского «изоляционизма» 30-х годов.
Законы о «нейтралитете» — разновидность политики
«умиротворения» фашистских агрессоров.
Потворствование реакционных „кругов Соединенных Штатов за-'
хвату Абиссинии, интервенции в Испании, аннексии
Австрии, расчленению Чехословакии. США и
мюнхенский сговор. Противодействие американских
демократических сил фашистской агрессии 302
5. Так называемая «конструктивная» политика правящих
кругов США на Дальнем Востоке. Поощрение
американскими реакционными силами японской агрессии в
Китае 334
ГЛАВА IV. США И ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. ПРИЧИНЫ,
ЦЕЛИ И ХАРАКТЕР УЧАСТИЯ В ВОЙНЕ АМЕРИКАНСКОГО
НАРОДА, С ОДНОЙ СТОРОНЫ, И ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ
КРУГОВ - С ДРУГОЙ. ПЛОДОТВОРНОСТЬ
СОВЕТСКО-АМЕРИКАНСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА 345
1. Причины вступления США в войну и фальсификация
их буржуазной историографией. Непримиримость
империалистических противоречий между
Соединенными Штатами и главными фашистскими государствами.
Расстановка политических сил в стране в 1939—1941 гг.
Продолжение реакционными кругами мюнхенской
политики и курс Рузвельта на сотрудничество с
государствами антифашистской коалиции. Реакция в США на
нападение гитлеровской Германии на Советский Союз.
Пирл-Харбор 345
2. Американский народ в борьбе против фашизма.
Участие США в антигитлеровской коалиции и
плодотворность советско-американского сотрудничества в годы
войны. Попытки отрицания реакционной буржуазной
историографией решающей роли Советского Союза в
разгроме главных фашистских государств, искажения
советско-американских союзнических отношений . . . 373
3. Коренное отличие целей, преследуемых в войне народ-
757

ными массами и монополистической буржуазией
Соединенных Штатов. Демократическая программа
антифашистской коалиции и империалистические планы
американской финансовой олигархии 394
4. Влияние империалистических устремлений
монополистических кругов на военно-политическую стратегию
США. Саботаж второго фоонта. Усилия
реакционной буржуазной историографии оправдать нарушение
Соединенными Штатами союзнических обязательств.
Фальсификация конференции в Ялте и ее последствий 410
ГЛАВА V. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА США В 1945-1949 гг. КУРС
АМЕРИКАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА НА УСТАНОВЛЕНИЕ
МИРОВОГО ГОСПОДСТВА 429
1. Коренные изменения в соотношении сил на
международной арене в результате войны. Рост сил социализма
и обострение общего кризиса капитализма. Резкое
усиление роли США в ослабленном капиталистическом
мире. Дальнейшее развитие
государственно-монополистического капитализма в Соединенных Штатах.
Неустойчивость американской экономики в 1945—1949 гг.
Усиление реакционности внутренней политики.
Буржуазная апологетика «народного»,
«демократического» капитализма и действительность 429
2. Послевоенная внешнеполитическая программа
империалистических кругов США и их переход к
откровенно-агрессивному курсу. Расчеты на установление
мирового господства американского империализма.
Новый этап пропаганды «исключительности» внешней
политики Соединенных Штатов. Эволюция
американского экспансионизма от «доктрины Монро» к
«доктрине Трумэна». Послевоенная американская политика
«с позиции силы» и ее особенности. Атомная стратегия
и дипломатия. Монополии и внешняя политика . . \ 447
3. Провозглашение империалистическими кругами
Соединенных Штатов «жесткого курса»; переход к «холодной
войне». Извращение реакционной историографией
миролюбивого характера внешней политики СССР и
искажение подлинных причин международной
напряженности. Доктрина «сдерживания»; ее реакционная и
агрессивная сущность. Антисоветские мероприятия
американского империализма и их провал. Интервенция в
Китае; ее поражение. Враждебная деятельность
американских реакционных сил против европейских стран
народной демократии и ее несостоятельность .... 477
4. Борьба американского монополистического капитала
за установление своего господства в капиталистическом
мире. Роль и место Европы в американских планах
1945—1949 гг. Новый этап «долларовой дипломатии».
«План Маршалла», его реакционные цели и
последствия. Курс правящих кругов США на
сколачивание агрессивных военных блоков. Подписание
Североатлантического пакта и создание НАТО , . ♦ 511
758

ГЛАВА VI ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ В
1950-1958 гг. АКТИВИЗАЦИЯ ПОЛИТИКИ «С ПОЗИЦИИ
СИЛЫ» И РОСТ ВОЕННОЙ ОПАСНОСТИ 535
1. Развитие и укрепление мировой социалистической
системы и дальнейшее обострение всех противоречий
капитализма. Углубление распада колониальной
системы империализма. Противоречивость развития
американской экономики в 1950—1958 гг. Рост милитаризма
в Соединенных Штатах. Маккартизм. Приход к власти
правительства республиканской партии. Усиление
подчинения государственного аппарата монополиям.
Внутренняя политика республиканской администрации . . 535
2. Усиление экспансии, монополистического капитала
Соединенных Штатов в Азии. Провоцирование
американским империализмом гражданской войны в Корее и
переход к прямым актам вооруженной агрессии.
Оккупация китайского острова Тайвань и планы
распространения военных действий на КНР. Поражение
американского империализма в Корее и попытки реакционной
буржуазной пропаганды преуменьшить его
действительные размеры и значение 554
3. Приход к власти правительства республиканской
партии и провозглашение Д. Ф. Даллесом доктрины
«освобождения», «отбрасывания» коммунизма. Доктрина
«массированного возмездия» как основа
военно-стратегических расчетов империалистических кругов
Соединенных Штатов, направленных против Советского
Союза. Концепция «локальных войн». Политика
«балансирования на грани войны». Американская интервенция
во Вьетнаме и на острове Тайвань. Организация
фашистских путчей в Берлине и Венгрии 575
4. Сопротивление агрессивных сил США нормализации
международной обстановки. Курс на срыв советских
предложений о сокращении вооружений и запрещении
атомного и водородного оружия, выдвигавшихся в
1955—1958 гг. Осуществление американской программы
«взаимного обеспечения безопасности» и расширение
деятельности НАТО. Усиление раскола Европы под
видом западноевропейской «интеграции». Политика
США в германском вопросе и возрождение
милитаризма и реваншизма в Западной Германии 597
5. Экспансия американского империализма в странах
Южной и Юго-Восточной Азии, Ближнего и Среднего
Востока, Африки, Дальнего Востока, Латинской
Америки. Программы «помощи» экономически
слаборазвитым странам — орудие американского
неоколониализма. Создание СЕАТО и СЕНТО и использование их
для борьбы против национально-освободительного
движения Суэцкий кризис и провозглашение «доктрины
Эйзенхауэра». Американская интервенция в Ливане . 622
ГЛАВА VII. КРИЗИС АМЕРИКАНСКОЙ «ПОЛИТИКИ СИЛЫ».
НОВАЯ ОБСТАНОВКА И РОСТ В США ТЕНДЕНЦИЙ К МИР-
759

НОМУ СОСУЩЕСТВОВАНИЮ. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ
АГРЕССИВНЫХ КРУГОВ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ УПРОЧЕНИЮ
МИРА И ОБЕСПЕЧЕНИЮ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ 644
1 Дальнейшее изменение в соотношении сил на
мировой арене в пользу социализма. Величайшие научно-
технические достижения Советского Союза и их
международное значение. Коренные просчеты политики «с
позиции силы»; несостоятельность надежд на
«отбрасывание» коммунизма военным путем. XXI съезд КПСС
и начало решающего этапа экономического
соревнования двух систем Относительное уменьшение удельного
веса США в экономике и политике капиталистического
мира. Обострение противоречий в лагере империализма 644
2. Изменения в расстановке политических сил внутри
США. Просчеты реакционных кругов в оценке
настроений американского народа. Усиление в стране
движения за мир и демократию. Активизация буржуазных
кругов, выступающих за перенесение центра тяжести
в борьбе против СССР и социалистических государств
из сферы военной в сферы политическую,
экономическую и идеологическую. Рост тенденции к мирному
сосуществованию. Исторический визит Н. С. Хрущева в
Соединенные Штаты 670
3. Борьба реакционных, агрессивных кругов США против
ликвидации «холодной войны», за продолжение гонки
вооружений и «политики силы». Столкновение
противоречивых тенденций во внешней политике США.
Попытки использования концепции мирного
сосуществования в целях идеологического давления на
социалистические государства. Создание реальных
возможностей устранения войны из жизни общества — великая
заслуга социализма перед человечеством 684
Библиография , 710
Указатель имен 746
Иноземцев Николай Николаевич
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА США
В ЭПОХУ ИМПЕРИАЛИЗМА
Редактор И. Динерштейн
Художник А. Кобрин. Художественный редактор С. Сергеев.
Технический редактор А. Тюнеева. Ответственный корректор JL Любанова.
Сдано в набор 12 июля 1960 г. Подписано в печать 28 ноября 1960 г.
Формат 84 X 108>/з2. Физ. печ. л. 233Л- Условн. печ. л. 38,95. Учетно-изд. л. 4.\58.
Тираж 10 тыс. экз. А-06889. Заказ № 1087. Цена 17 руб.
'"CIГ I. 1961 г. — 1 р. 70 к.
Госпслитиздат, Москва, Д-47, Миусская пл., 7.
Ленинградский Совет народного хозяйства. Управление полиграфической
промышленности. Типография Кч 1 «Печатный Двор» имени А. М. Горького.
Ленинград, Гатчинская, 26.
Отпечатано с матриц типографии № 1 «Печатный Двор» имени А. М. Горького
в типографии имени Котлякова Госфиниздата СССР. Ленинград, Садовая, 21.
Заказ JVo 37.