Людвиг ЛАНДГРЕБЕ

1

ВОСПОМИНАНИЯ
ФЕНОМЕНОЛОГА О ПРАЖСКОМ
ЛИНГВИСТИЧЕСКОМ КРУЖКЕ

Весной 1933 года, когда передо мной закрылась какая бы то ни было
перспектива защитить диссертацию в том или ином германском универ­
ситете, я, по совету Эмиля Утитца, отправился в Прагу, чтобы защититься в
Немецком университете у Оскара Крауса. До этого момента я занимался
философскими проблемами языка лишь в той мере, в какой они были
представлены в «/!огическ:и:х: исследованиях� Гуссерля и «Бытии и времени»
Хайдеггера. Тему же, где мы с Оскаром Краусом могли бы сойтись, я нашел
в деликатных и обстоятельных «Исследованиях к всеобщей грамматике и
философии языка» Антона Марти. Так возникла моя диссертация «Функция
именования и словесное значение. Исследования к фwюсофии языка Мар­
ти» (Halle, 1 934). Приятной неожиданностью стало для меня то, что этот

опыт, чьё несовершенство хорошо осознавалось мною самим, был очень
радушно принят пражскими. лингвистами, что позволило моему другу Яну
Паточке - одному из последних личных учеников Гуссерля - ввести меня
в 1 934 году в Пражский лингвистический кружок, в заседаниях которого я
участвовал до 1 938 года. К сожалению, записи, сделанные мною на этих
заседаниях бьmи утеряны, но тем дороже и живее запомнившееся мне об­
щее впечатление от ярких индивидуальностей и научной атмосфере, ца­
рившей на кружке в совместной работе - под державным руководством
Романа Якобсона - немецких и чешских коллег. Окидывая взглядом
прошлое, убеждаешься, это - немного печальное воспоминание о том, что
было возможно в тогдашней Чехословакии, и что могло из этого вырасти;
ведь очень напряженные, еще с 1 9 1 8 года, отношения между Германией и
Чехией к концу 20-х годов значительно улучшились. В состав правитель­
ство вошло два немецких министра, что позволило во многих сферах про­
водить совместную работу. Но когда, в 1933 году, я прибыл в Прагу, тень
Гитлера уже нависла над страной. Профессора Немецкого университета
принялись размежевываться на либеральных демократов и «пангерман­
ских» националистов. Так, уже тогда некоторые немецкие коллеги пе­
рестали являться на заседания кружка. Верными ему до конца оставались
Ф. Слотти и педагог" Эрнст Отто, который перенес интерес от своей науки к
проблемам языкового развития. Из чещских членов кружка я вспоминаю, в
первую очередь, разносторонне образованного эрудита и увлекательного
собеседника, Мукаржовского. Здесь, после нашего знакомства в двадцатые
годы на гуссерлевском семинаре во Фрайбурге, я снова встретил Чи­
жевского. Во время одного из своих посещений кружка, я смог познако­
миться, незадолго до его кончины, с Трубецким - родоначальником фо38

ВОСПОМИНАНИЯ О ПРАЖСКОМ ЛИНГВИСТИЧЕСКОМ КРУЖКЕ

1 юлогии. Часто ка заседакиях кружка появлялся также и Утитц. В 1 934 году,
носле его изгнания из университета в Халле, он получил приглашенI:tе в
Н емецкий университет в Праге, где, вместе с чешским философом Яном Б.
Козаком, по образцу лингвистического кружка организовал Пражский
философский кружок, в котором главным образом, должна биmа домини­
ровать феноменология. Кульминацией в мероприятиях обоих кружков
�шилось посещение их в ноябре 1935 года Гуссерлем. После чего мне уда­
лось примирить самого Гуссерля и его ожесточенного критика, Оскара
Крауса, а затем Гуссерль принял приглашение прочитать доклады в Немец­
ком и Чешском университетах. Это были «зародыши» его позднейшего
труда «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология».
Непосредственно после этого он прочитал большой доклад в Пражском
лингвистическом кружке '. К моему сожалению оказались потеряны и за­
метки с этого доклада. В памяти сохранилось лишь некоторые идеи введе­
ния. Здесь Гуссерль ссьmался на то значение, которое имела для него
встреча с Дильтеем. Дильтей помог ему уясннть, что всякая философская
теория науки, если она не предпринимает исследование генезиса науки в
контексте исторической жизни, необходимо однобока и абстрактна.
На лингвистическом кружке сам я представлял попытку исследовать
«Понятийное поле в науке о языке и философии» '. Утеряна также и эта
рукопись. Там я делал попытку связать с феноменологическим понятий­
ным горизонтом теорию смыслового поля и сферы смысла (Trier etc.),
находящуюся тогда в самом центре дискуссий - попытку, которая и се1 ·одня еще остается ведущей и [основывающей), и на основании которой
открывается важность поздних гуссерлевских исследований значения
«истории как осадочной породы» для структурирования горизонта пони­
мания и языковой артикуляции. Я благодарен кружку за то, что познако­
мился с фонологией и структурным анализом языка. Для философа бьmо
захватывающим видеть, как фонология подрывала аристотелевскую схему
hyle и morphe, и какие, совершенно новые, возможности открывал анализ
языка. Уже тогда я предчувствовал, что между структуральным - как син­
хроническим, так и диахроническим - анализом и феноменологией су­
ществует родственная связь. Я пытался понять это родство, принимая во
внимание то, что метод «феноменологической редукции» на первом же
своем шаге требует выключения «естественной установки». В этом смысле,
феноменология обрамляла в понятие то, что пражские лингвисты )Же
практиковали как метод. Выходит, это родство шло от того импульса, ко­
торый первоначально бьm получен Романом Якобсоном после прочтения
«Логическ:их исследований» Гуссерля. Недав;-ю Э. Холенштайн в своей заме­
чательной книге проследил, в частности, эту взаимосвязь между феноме­
нологией и якобсоновским структурализмом.
В добавок к этому можно указать на схожее отношение в хронологиче­
ски параллельном развитии психологичес1:ой гештальттеории (Кёлер,
Вертхаймер, Коффка) и феноменологии. Гештальттеоретики разработали
в процессе своих эмпирических исследований метод, философское обос­
нование которого оказалось возможным, благодаря Арону Гурвичу и Эр-

39

людвиr ллндrРЕБЕ
вину Штраусу, только на почве феноменолоrии. Таким образом, отноше­
ния между феноменологией и структурализмом имеют убедительное зна­
чение, как н аглядная демонстрация того факта, что между феноменологи­
ческой философией и всеми эмпирическими науками о человеке как ис­
торически-общественном существе имеет место неустранимое отношение
взаимодействия. И оно является для обеих предпосылкой их продуктив­
ности.
Эти воспоминания о Пражском лингвистическом кружке я закончу
словами благодарности за всё то, что я смог вынести с его заседаний.

Перевод с не.м. В.Анашвш�и по изданию: Soиnd, Sign
andMeaning. Ed Ьy L. Matejka.Ann Arbor, 1976. Р. 40-42.

Примечания

1 Ландгребе Л. (р. 1 902) - немецкий философ - феноменолог, ассистент
Э. Гуссерля в 1 923- 1 930 г.г., проф. Кельнского у-та, директор архива Гуссерля в
Кельне.

Один

из

редакторов

многотомной

исследовательской

серии

•Phenomenologica•. Известен прежде всего как редактор и издатель работы
Гуссерля •Опыт и суждение• (Husserl Е. Erfahrung und Urteil. Hamburg, 1 954). Дтlя
понимания его собственных феноменологических исследований наиболее
важным является сборник статей •Феноменология и метафизика• (Phanome­
nologie und Metaphysik. Hamburg, 1 949). Наряду с О. Финкам считается предста­
вителем трансцендентального направления в феноменологии. Важное значе­
ние имеет также статья •Феноменология как трансцендентальная теория ис­
тории•, в которой Ландгребе стремился интерпретировать феноменологию как
специфический метод истолкования историчности сознания и проблемы кон­
ституирования жизненного мира.

2 1 8 ноября 1 9 3 5 г. на заседании Пражского лингвистического кружка Э.
Гуссерлем бьт прочитан доклад •Феноменология и наука о языке».
3 18 мая 1 936 г. на заседании Пражского лингвистического кружка Л. Ланд­
гребе бьm прочитан доклад •Понятийное поле в науке о языке и философии•.

Примечания ТДмитриева

40