/
Author: Богуславская И.Я.
Tags: искусство культурология дымковская игрушка
ISBN: 5-7370-0019-2
Year: 1988
Text
НАРОДНЫЕ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ПРОМЫСЛЫ РСФСР
И. Я. Богуславская
ДЫМКОВСКАЯ
ИГРУШКА
Dymkovo Toys
ЛЕНИНГРАД
«ХУДОЖНИК РСФСР»
1988
Памяти моего мужа и учителя
Николая Васильевича ПЕРЦЕВА
Рецензент
доктор искусствоведения
М. А. НЕКРАСОВА
Фотографии В. А . Стукалова
F 4904000000-082
М173(03)-88
009-87
© Издательство «Художник РСФСР». 1988
Дымковская игрушка — уникальное
явление в русском искусстве. Это ед-
ва ли не самый известный и популяр-
ный среди народных промыслов. Слава
его давно перешагнула границы нашей
страны. Без веселых нарядных дымков-
ских фигурок уже много десятилетий
не обходится ни одна выставка народ-
ного искусства.
О дымковской игрушке немало напи-
сано и в общих трудах по народному
искусству, и специальных статей и очер-
ков, и популярных книг. Однако нель-
зя сказать, что все об этом промысле
известно и мы хорошо знаем весь путь
его развития. Художественная эволю-
ция дымковской игрушки в целом еще
не изучена, подчас неверно определя-
ются особенности ее выразительных
средств, к формальным моментам сво-
дятся традиции. Забыты имена неко-
торых мастеров, и не выявлен творче-
ский вклад в общее дело даже доста-
точно известных. Не опубликованы мно-
гие выдающиеся произведения, кото-
рыми обладают музеи. Все это пред-
ставляет интерес не только для истории
народного искусства в целом, но важно
прежде всего для самого промысла. В
его современной жизни немало слож-
ностей и трудностей. Чтобы двигаться
дальше, нужно хорошо знать пройден-
ный путь, учитывать его опыт, просче-
ты и ошибки, достижения и победы.
Автора этой книги связывает много-
летняя творческая дружба с дымков-
скими мастерицами разных поколений.
Их любовь и преданность своему делу,
тревоги и заботы побудили обобщить
5
все известное и вновь найденное о дым-
ковской игрушке, проследить ее раз-
витие, ответить на некоторые наболев-
шие вопросы ее современной жизни.
Как первая такая попытка она не пре-
тендует на исчерпывающую полноту.
В работе над книгой использованы
различные источники и материалы.
Прежде всего — это местная историчес-
кая, краеведческая литература, сведе-
ния по кустарной промышленности Вят-
ского края, местная периодика, содержа-
щие немало интересного для истории
промысла в XIX—XX веках1
.
В специальной литературе о народ-
ном искусстве сведения о дымковской
игрушке появились лишь в начале XX
века, когда после первой русской вы-
ставки игрушек в Петербурге в 1890 го-
ду возник всеобщий интерес к собира-
нию и изучению кустарной игрушки2
.
Первые публикации дымковских фигу-
рок были сделаны в статьях А. Н . Бе-
нуа и книге «Игрушка, ее история и
значение»
3
. Правда, в последней их про-
исхождение неверно приписывалось Во-
логодской губернии. Но в общем вни-
мании к народной игрушке в это время
вятский промысел неизменно назывался
в числе главных центров ее производст-
ва. Однако широкая известность дым-
ковской игрушки началась с книги
А. И . Денынина «Вятская глиняная иг-
рушка в рисунках»
4
.
Роль и значение А. И . Деныттипа в
истории промысла трудно переоценить.
Живописец, уроженец Вятки, он еще в
юности увлекся народным искусством
родного края, стал собирать глиняные
игрушки, в 1908 году познакомился с
А. А. Мезриной и ее дочерьми, а потом
и другими потомственными династиями
мастериц. По существу вся жизнь День-
шина была отдана дымковской игруш-
ке: он был ее первооткрывателем, соби-
рателем, распространителем в музеях,
популяризатором и даже художествен-
ным руководителем промысла 5
.
Неуто-
мимая деятельность Деньшина помогла
мастерицам в трудные годы. В конеч-
ном счете ему же во многом обязан про-
мысел своими современными успехами,
ибо обучение молодежи у старейшин
этого искусства впервые также было на-
лажено Деныниным.
Три книги, изданные Деныниным, его
рисунки, частично использованные в
книге с текстом А. В. Бакушинского,
рукопись — воспоминания о дымков-
ских мастерицах, написанная в 1945 го-
ду и опубликованная позднее 6
, отдель-
ные статьи в журналах и газетах — все
это является неоценимым источником и
тем фундаментом, без которого не мо-
жет обойтись ни один исследователь
дымковской игрушки и народной иг-
рушки в целом. Денынии стремился
достаточно точно зафиксировать много-
численные факты жизни и творчества
А. А . Мезриной и других мастериц, сам
процесс создания игрушки, ее основные
сюжеты и композиции, их названия, то
есть старался сохранить и запечатлеть то,
чему сам был свидетелем и что состав-
ляет непреходящую ценность его работ.
Все издания Деньшина содержат
большое число иллюстраций — рисун-
ков дымковской игрушки, главным об-
разом Мезриной, которую автор хорошо
знал и творчество которой справедливо
считал выдающимся явлением в народ-
ном искусстве. Однако, отдавая дань
уважения трудам Деньшина, следует
отметить, что его рисунки ни в коей ме-
ре нельзя считать копиями произведе-
ний дымковских мастериц. Хотя автор и
пишет, что они точно скопированы с
подлинников, в них настолько сказался
собственный активный почерк художни-
ка с характерными округлыми линиями
рисунка, энергичными абрисами и упру-
гими формами, яркими красками роспи-
си, что судить по этим рисункам об ав-
торских манерах Мезриной и других
игрушечниц совершенно невозможно,
особенно зная подлинные произведе-
ния разных мастеров в музеях. Рисунки
Деньшина полностью нивелируют не
только индивидуальные почерки дым-
ковских мастериц, но и утрируют неко-
торые общие черты игрушек этого вре-
мени, в частности, усиливают цветовую
активность. По-видимому, его альбом, ко-
торый мастерицы хорошо знали и исполь-
зовали как пособие, повлиял на после-
дующее изменение характера игрушек.
Денынин считал дымковскую игруш-
ку явлением «инородческого происхож-
дения». Даже в ее белом грунте он ви-
дел аналогии с белыми хатами Малорос-
сии 7
. Эта его бездоказательная идея бы-
ла повторена известным исследователем
кустарных промыслов и собирателем на-
родной игрушки JI. Г. Оршанским. По-
следний считал дымковскую игрушку
также явлением пришлым, случайно за-
несенным на вятскую землю с юга. Кро-
ме яркости красок, никаких аргументов
в пользу этого предположения он также
не приводил 8
.
Емкую, образно написанную характе-
ристику вятской игрушки как области
народного искусства дал А. В. Баку-
шинский. Он оценил свою статью как
«эскизный опыт искусствоведческого
изучения вятской игрушки»
9
с целью ее
популяризации для любителей русского
6
крестьянского искусства. Автор подроб-
но анализирует ее сюжеты и компози-
ции, своеобразное преломление в них
реальности и сказочности; он опреде-
ляет стиль вятской игрушки как «наив-
ный примитив», прослеживая его в са-
мой системе лепки и росписи произведе-
ний. И хотя с некоторыми положениями
автора сегодня можно поспорить, в це-
лом очерк Бакушинского принадлежит
к числу лучшего, написанного о дым-
ковской игрушке за всю ее историю.
В известной монографии о крестьян-
ской игрушке Н. М . Церетелли 10
, как
потом и многие последующие авторы,
пересказывает сведения из работы
Деньшина, главным образом о техноло-
гии создания игрушек. В общей вуль-
гарно-социологической классификации
народной игрушки в этой книге дымков-
ские фигурки не нашли места, хотя в
ее иллюстрациях приведено несколько
работ А. А . Мезриной.
Немало ценного об условиях жизни
дымковского промысла и развитии на-
родной игрушки в конце 1920-х
—
нача-
ле 1930-х годов содержит книга М. Яку-
бовской п
.
Она проникнута заботой о
создании новой, советской игрушки для
детей, в которой автор в то же время
смутно видит место дымковской пласти-
ки, отводя ей роль только «отражателя»
старого, ушедшего быта.
Важное
место занимает вятская
игрушка в первой монографии о рус-
ской глиняной игрушке, написанной
JI. А . Динцесом 12
.
На обширном и раз-
нообразном материале ученый впервые
показывает эволюцию игрушки от пред-
мета, связанного с древней символикой
культовых обрядов, к самостоятельной
декоративной пластике. Дымковская
игрушка рассматривается им как явле-
ние, сохранившее пласты разновремен-
ного происхождения, но в то же время
большинством своих образов и сюжетов
иллюстрирующее процесс переосмысле-
ния древних образов и их трансформа-
цию в жанровую скульптуру-игрушку,
несущую реальное, современное масте-
рам содержание. В этом процессе Дин-
цес, как и другие исследователи, писав-
шие о дымковской игрушке позднее в
общих трудах по народному искусству,
отмечал влияние на нее фарфоровой
мелкой пластики 13
.
Дымковская игрушка занимает нема-
лое место в периодической печати 1930-х
годов, посвященной проблемам совет-
ской игрушки этого времени 14
.
Наряду
с неверными оценками ее в целом, в ста-
тьях допускались неточности, неверные
атрибуции произведений 15
.
Отдельные статьи и заметки о масте-
рицах Дымкова появлялись во время
Великой Отечественной войны и первые
послевоенные годы. Но особенно много
о них стали писать в 1950-е годы в свя-
зи с возрастанием интереса к народно-
му искусству и у широкой обществен-
ности, и у специалистов. К сожалению,
ложное понимание современности в на-
родном искусстве, встречающееся в ста-
тьях разного времени, но особенно ха-
рактерное для 1950-х годов, наносило
большой вред мастерам, сбивало их с
правильного творческого пути 16
.
Серьезную попытку обобщить все
известные материалы о дымковской
игрушке в последовательной истории
промысла сделала О. С . Попова, посвя-
тившая ему главу в книге о русской на-
родной керамике 17
.
Автор впервые вво-
дит в научный оборот и широко исполь-
зует неопубликованную в то время ру-
копись А. И . Деньшина. Оценивая вклад
современных мастериц в местное ис-
кусство, Попова показывает историю
7
промысла вплоть до года издания ее
книги — 1957-й. Она справедливо под-
держивает необходимость улучшения
условий работы игрушечниц. Вместе с
тем в книге немало неточностей, невер-
ных оценок и выводов: о заимствовании
яркой цветистости игрушек из других
видов народного искусства, о якобы при-
сущему этим игрушкам шаржу, о не-
изменности пластики свистулек.
По существу те же мысли О. С . Попо-
ва повторяет и в другом очерке промыс-
ла, утверждая как основные черты об-
разности дымковской игрушки шарж и
гротеск, обобщенность силуэтов и яркую
роспись18
.
В альбоме, публикующем
собрание Музея народного искусства,
она указывает на устойчивость стиля
дымковской игрушки при странном
определении «тяжеловесности» фигу-
рок и «пряничном» характере их лепки
и цвета ,9
.
Слабая изученность художественной
эволюции и истории промысла приводи-
ла подчас к неверным и голословным
утверждениям. Так, М. А . Ильин объяс-
нил происхождение яркости и «исклю-
чительной силы декоративности» роспи-
си дымковских игрушек заимствовани-
ем из ярких народных костюмов (в Вят-
ской губернии они отнюдь не были
яркими) и красочных ситцев второй по-
ловины XIX века 20
.
Среди статей и очерков 1960-х годов
особое место занимает характеристика
дымковского промысла, принадлежащая
выдающемуся исследователю русской
керамики и теоретику прикладного
искусства А. Б . Салтыкову. Анализируя
художественное развитие дымковской
игрушки, он отмечает постепенное пре-
вращение древней свистульки в детскую
игрушку, а затем в более содержатель-
ную фигурку, отражавшую явления
окружающей действительности. В связи
с этими изменениями в ней нарастали
декоративность, фантастичность обра-
зов, гротеск, что превратило игрушку в
декоративную скульптуру21
.
Два пласта — древний архаический в
свистульках и более современный — в
конкретном отражении действительно-
сти в фигурках — видит в дымковской
игрушке И. А. Крюкова22
. Она рассмат-
ривает дымковскую игрушку как деко-
ративную скульптуру малых форм и,
единственная из исследователей того
времени, обращает серьезное внимание
на новое поколение молодых мастериц,
на важные творческие проблемы, кото-
рые возникли с их приходом 23
.
Немало страниц посвящено дымков-
ской игрушке в общих очерках народно-
го искусства и художественных промыс-
лов, вышедших в 1960—1980-е годы. Но
наряду с верными и уже ставшими «об-
щим местом» особенностями произве-
дений — декоративностью, яркой кра-
сочностью, органической связью лепки
и росписи, сочетанием сказочности с ре-
ализмом 24
, некоторые авторы усматри-
вают в них «сатиру»
25
, дают неверную
оценку работам больших размеров, став-
ших типичными еще в 1930-е годы, пу-
тают имена и поколения мастеров, да-
ты создания произведений 26
.
Дымковская игрушка нередко служит
иллюстрацией общих закономерностей
развития и художественных особен-
ностей народного
искусства. Так,
Т. М. Разина демонстрирует на фигур-
ках дымковских барынь соотношение
коллективного и индивидуального начал
в народном искусстве и роль вариантно-
сти в его художественной системе, а
Г. JI. Дайн рассматривает дымковскую
игрушку как сплав народного творчест-
ва с городской культурой 27
.
8
В 1970—1980-е годы все большее вни-
мание исследователей привлекают не
старейшины дымковского искусства, а
среднее поколение, те, кто определяет
творческое лицо современного промыс-
ла. Одним из первых на их деятельность
откликнулся М. П. Сокольников, статья
которого довольно поверхностна в ана-
лизе работ, но важна самим интересом
к новому поколению мастериц28
.
Сего-
дня их деятельность еще недостаточно
оценена и изучена, и отражается она
главным образом в местной печати, от-
зывающейся па каждую выставку иг-
рушки.
Необходимо отметить большой вклад
в изучение и популяризацию дымков-
ской игрушки, который вносят сотруд-
ники Кировского художественного му-
зея. В течение 1970—1980-х годов они
регулярно организуют выставки и экспо-
зиции произведений мастериц разных
поколений и семейных династий, неиз-
менно сопровождая их каталогами и
статьями в местной прессе 29
. Многие из
этих каталогов являются единственны-
ми источниками сведений о мастере.
Весьма важными из числа местных
публикаций представляются статьи быв-
шего председателя Кировского отделе-
ния СХ РСФСР М. М . Кошкина и ис-
кусствоведов Г. Г. Киселевой и В. Д. Пе-
рестороииной, посвященные проблемам
современного развития дымковской иг-
рушки и понимания ее традиций 30
.
Попытки внести свою посильную леп-
ту в изучение дымковской игрушки де-
лались и автором этой книги. В общем
очерке и в отдельных статьях были на-
мечены основные вехи в развитии иг-
рушки в XIX—XX веках, анализирова-
лись художественные особенности этого
искусства, авторские манеры мастериц
разных поколений, в том числе и тех,
кто определяет искусство промысла се-
годня 31
.
К сожалению, в последнее десятиле-
тие серьезных работ о дымковской иг-
рушке крайне мало в сравнении с мно-
гочисленными альбомами, открытками и
изданиями, популяризирующими ее как
«русский сувенир»
32
.
Особо следует оговорить ту роль, ко-
торую сыграли в популяризации дым-
ковской игрушки писатели и журна-
листы. Начало этому «литературно-ху-
дожественному» направлению в библио-
графии дымковского промысла положил
Б. А . Пильняк своим сочно написанным
в 1937 году очерком об А. А . Мезри-
ной 33
. Традиции литературных очерков,
содержащих более или менее историче-
ски достоверный, а иногда и откровен-
но вымышленный материал, но в образ-
ной форме рисующий условия жизни и
труда, творческие портреты мастериц
разных поколений, продолжили в свое
время Ю. А . Арбат, Ю. М . Овсянников,
Б. М. Носик, А. И . Рогов34 и многие
другие.
В этом разделе популярной литера-
туры о дымковской игрушке желанием
собрать подлинные факты и с летопис-
ной полнотой изложить их выгодно от-
личаются работы кировских писателей.
Особое место здесь принадлежит альбо-
му JI. В . Дьяконова «Дымковские, гли-
няные, расписные» и миниатюрному
сувенирному изданию
журналистки
Н. И . Перминовой «Дымковская распис-
ная»
35
.
В лих публикуются новые све-
дения, делается попытка исторического
обзора развития промысла в конкретный
период. В этих двух книгах популярная
форма изложения не снижает серьез-
ной ценности написанного, его опреде-
ленного вклада в изучение искусства
промысла.
9
В работе над настоящим изданием
автор особое внимание уделил изучению
произведений дымковских мастериц в
разных музейных собраниях, их сравни-
тельному анализу.
Коллекции дымковской игрушки в
музеях достаточно обширны и разнооб-
разны, но, как оказалось, мало изучены
и опубликованы. Наиболее старые ра-
боты хранятся в Кировском художест-
венном музее, Государственном музее
этнографии народов СССР. Многие про-
изведения попали в эти музеи старания-
ми Л. И. Деньшина. Уникальной и поч-
ти по публиковавшейся коллекцией об-
ладал известный этнограф, любитель
ш^рушки JI. В. Костиков, собрание ко-
торого после его смерти в дни ленин-
градской блокады поступило в Музей
этнографии народов СССР.
В последнее время публикации собра-
ний дымковской игрушки в разных му-
зеях участились. Это облегчает работу
исследователя 36
.
Тому я^е способствуют
и многочисленные каталоги различных
художественных выставок, проводимых
Союзом художников СССР, па которых
непременно участвуют
современные
дымковские мастерицы. Правда, огорчи-
тельно, что в таких каталогах немало
фактических ошибок.
Автор приносит глубокую благодар-
ность за помощь, содействие и предо-
ставленную возможность изучения и
публикации коллекций сотрудникам
Кировского
худоя?ественного
музея
Г. Г. Киселевой, В. Д. Пересторониной
(Шапошниковой) и Н. П. Мартыновой,
хранителю русских фондов Государ-
ственного Музея этнографии народов
СССР Г. Г. Бабапской, сотруднику отде-
ла керамики Государственного Истори-
ческого музея Т. И. Дулькиной и глав-
ному хранителю Музея народного ис-
кусства в Москве О. И. Маковецкой.
В изложении материала и распреде-
лении его по главам автор старался соче-
тать историческую последовательность
с монографическими очерками об от-
дельных мастерицах. Однако это вызва-
ло необходимость некоторых хроноло-
гических смещений. Они сделаны созна-
тельно для полноты выявления творче-
ских индивидуальностей игрушечпиц и
их роли в развитии промысла в опреде-
ленное время.
ИЗ ИСТОРИИ
ДЫМКОВСКОЙ ИГРУШКИ
В XIX ВЕКЕ
Вятка впервые упоминается в лето-
писных источниках в 1374 году. Эту да-
ту принято считать временем основания
города К Заложил его на месте сущест-
вовавшего в XIV веке русского поселе-
ния один из отрядов ушкуйников, хо-
дивших в поход на Волжскую Болга-
рию. В составе отряда были разные лю-
ди: новгородцы, двиняне, устюжане.
В XV веке Вятка была феодальным вла-
дением: входила в Суздальско-Нижего-
родское княжество, была уделом Галиц-
кого (Костромского) князя, а потом ею
завладел московский князь Василий 12
.
В 1452—1457 годах на высоком бере-
гу реки Вятки между Раздерихинским
и Засорным оврагами появился укреп-
ленный кремль-крепость Хлынов, на-
званный по реке Хлыновице. Феодаль-
ные войны не раз приводили к осаде
города Хлынова, но он стойко защищал-
ся и лишь в 1489 году был сдан без боя
Ивану III и присоединен к Москве3
.
В конце XV — начале XVI века на-
селение Хлынова стало пополняться вы-
ходцами с Северной Двины и особенно
из Великого Устюга. Последние и осно-
вали в это время на низком правом бе-
регу Вятки Дымковскую слободу, по-
вторившую и название слободы в Вели-
ком Устюге, и местоположение, затоп-
ляемое во время разливов реки, и цер-
ковь во имя почитаемого в северном го-
роде Прокопия4
, и, возможно, занятие
основного населения гончарным делом.
В XVI—XVII веках через Хлынов
шли торговые пути с севера на Москву,
в Поволжье, Пермь Великую. К 1678 го-
ду в городе уже было пять тысяч жите-
лей, развивались ремесла. В XVIII ве-
ке число ремесленников значительно
возросло. В конце XVIII века в Хлыно-
ве было четыреста пятьдесят семь ре-
месленников около двадцати видов ре-
месла 5
.
Жители Дымковской слободы в
это время занимались гончарным про-
мыслом 6
.
«Дымковская слободка за рекою Вят-
кою, на выгонной земле, которая в быв-
шее под дирекциею Шувалова межева-
ние межевана, коя в весеннее время вся
потопляется; по стечении же весенних
вод в свои границы окружаема бывает
зеленеющимися лугами, близ коей со
стороны полуденной облегчает старого
течения река Вятка проток; по древне-
му ее строению регулярных улиц не
имеет, в ней домы деревянного строе-
ния», — сообщает старинная рукопись7
.
В 1780 году в Хлынове было восемь-
сот шестьдесят пять деревянных домов
и только шесть каменных8
.
В этот год
в связи с губернской реформой и при-
своением статуса уездного и губернско-
го города Хлынову было возвращено его
старое имя — Вятка 9
.
Город был захо-
лустным, население
малограмотным.
Лишь в 1786 году открылась первая
светская школа 10
. Таким темным полу-
сонным медвежьим углом Вятка оста-
валась на протяжении всего XIX столе-
тия. Не случайно она стала местом по-
литической ссылки, которую отбывали
здесь А. И. Герцен, М. Е . Салтыков-
Щедрин, В. Г . Короленко и многие дру-
гие талантливые представители русской
культуры.
М. Е. Салтыков-Щедрин писал о
Вятке: «Въезжая в этот город, вы как
будто чувствуете, что карьера ваша
здесь кончилась, что вы ничего уже не
можете требовать от жизни, что вам
остается только жить в прошлом и пере-
варивать ваши воспоминания [... ] Из
этого города даже дороги дальше нику-
да нет, как будто здесь конец миру»
п
.
Меткое народное слово отразило дух
местного самоуправства в поговорке: «У
15
нас на Вятке свои порядки»
12
.
Но
ссылка рождала силы внутреннего со-
противления, а трудные условия жизни,
бюрократизм и самоуправство чиновни-
чества пробуждали в народе изобрета-
тельность, дух непокорства и волю к
творчеству. «Мы вячки — робята хвач-
. к и : семеро одного не боимся, а один на
один, так и котомочки отдадим», — по-
смеивался над собой вятский мужик 13
.
Талант, сметливость и изобретатель-
ность вятских крестьян внесли немалый
вклад в развитие отечественной техники,
науки и культуры 14
.
Суровый климат, низкая плодород-
ность почв и малоземелье вынуждали
население края заниматься в дополне-
ние к земледелию промыслами. В XIX
веке по развитию местной домашней
крестьянской промышленности Вятский
уезд занимал первое место в губер-
нии 15
.
Здесь были широко развиты не
только разнообразные ремесла, но мно-
гие виды народного художественного
творчества: ткачество, кру жевоплете-
ние, гончарство, ювелирное дело; но осо-
бенно различные виды художественной
обработки дерева — от резных и рас-
писных предметов бытовой утвари до
домовых росписей, которыми вятские
живописцы-отходники прославились по
всему Северу и Уралу; от создания кра-
сивых по текстуре предметов из капо-
вых наростов до плетеной и резной ме-
бели. В ряду этих видов местного народ-
ного искусства особая роль принадлежа-
ла дымковской глиняной игрушке.
Некоторые историки вятского края
считают, что производство игрушек в
Дымковской слободе появилось, вероят-
но, только в начале XIX века 16
.
Вряд
ли с этим можно согласиться, хотя ни-
каких письменных доказательств для
более точной даты их возникновения не
обнаружено. Вместе с тем происхож-
дение и история дымковской игрушки
неотделимы от местного праздника —
Свистопляски. Именно к ней приурочи-
вали производство и массовую продажу
глиняных игрушек и свистулек.
Существует легенда, по которой на-
чало празднику положило так называе-
мое хлыновское побоище. Его подробно
описали путешествовавший в 1770 —
1772 годах по разным провинциям
Российского государства капитан Н. П .
Рычков и сосланный
в Вятку в
1811 году зять М. И. Кутузова, опаль-
ный генерал-майор Н. 3 . Хитрово17
.
По их сведениям, в XIV—XV ве-
ках (конкретные даты авторы называют
разные — 1392, 1418, 1421) под укреп-
ленными стенами Хлынова собрались
жившие в крае инородцы, чтобы взять
город, основанный якобы пришельцами-
новгородцами. Не надеясь только на
свои силы, жители Хлынова послали за
подмогой к устюжанам. Устюжане при-
шли ночью, но не с той стороны, с ко-
торой их ждали. Не распознав в темно-
те друзей, вятчане перебили многих и
только утром увидали свою ошибку:
«Своя своих не познаша». В память по-
гибших на месте побоища поставили
часовню, а в ней деревянный крест, и с
тех пор ежегодно устраивали здесь па-
нихиду — поминовение невинно убиен-
ных, после чего начинался праздник
Свистопляски, в ритуал которого входи-
ло катанье глиняных шаров с высокого
берега Вятки вниз по Раздерихинскому
спуску, кулачные бои, свист, песни и
пляски. Ставились балаганы с обилием
разных сладостей и обязательно прода-
жей глиняных игрушек и свистулек.
Никакими историческими документа-
ми или событиями легенда о хлынов-
ском побоище не подтверждается. Уже
16
в конце XIX века местные историки
выражали сомнение в ее достоверности.
Высказывались мнения, что Свистопляс-
ка — скорее «остаток времен язычест-
ва»
18
и имеет сходство с семиком
древним народным праздником, озна-
чавшим наступление лета и посвящен-
ным культу растительности. Легендар-
ность хлыновского побоища поддержи-
вают и современные историки, тем бо-
лее что известные междоусобицы между
вятчанами и устюжанами ставят под со-
мнение саму возможность их совмест-
ных военных действий |9
.
Как бы то ни было, но Свистопляска,
по справедливому замечанию автора
описания праздника в «Санкт-Петер-
бургских ведомостях» 1856 года, дейст-
вительно «единственный в мире по сво-
ей оригинальности и названию» празд-
ник 20
.
Удивительно, что до сих пор он
не привлек должного внимания этногра-
фов. Местные газеты па протяжении
всего XIX века публиковали описания
Свистопляски. Они позволяют предста-
вить ее существо и те изменения, кото-
рые происходили в проведении праздни-
ка в течение этого столетия.
И старину (до начала XIX века)
праздник начинался панихидой по уби-
тым и умершим, проходившей в часов-
не, поставленной на высоком откосе Раз
дерихипского оврага. Затем происходи-
ли прогулка и увеселения: бросание
глиняных шаров с откоса в ров, кулач-
ные бои, свист, пляски, отразившиеся в
названии праздника. Все это сопровож-
далось продажей сластей и особенно
глиняных кукол «в честь оставшихся
после сражения вдов»
21
.
В середине XIX века авторы заметок
сетуют на «вытеснение старинных об-
рядов современным бытом», па сокра-
щение программы Свистопляски, па все
большую роль детей как ее участников
и сведение всего ритуала после традици-
онной панихиды главным образом к про-
даже игрушек, без которых, вероятно, и
сам праздник перестал бы существо-
вать 22
.
С 1861 года перестали катать
глиняные шары и устраивать шутливые
5ои23
.
С 1888 года праздник меняет
свое название — это уже не Свистопляс-
ка, а Свистунья24
, что свидетельствует о
трансформации сложного древнего обря-
да в развлекательную ярмарку. По вос-
17
Неизвестный
мастер. Корова.
Козел.
Конец XIX в.
поминаниям старейшей мастерицы 3. Б .
Пенкиной, последняя Свистунья состоя-
лась в конце 1920-х годов.
Современные исследования позволяют
отнести Свистопляску к категории ка-
лендарных праздников весенне-летнего
цикла и отметить в ней существенные
черты этих древнейших по происхожде-
нию обрядов.
Свистопляску проводили ежегодно в
четвертую субботу после пасхи. Уже эта
приуроченность к определенным дням,
обычно в апреле — мае месяце, ставит ее
в ряд традиционных народных обрядов,
связанных в своих истоках с древней-
шим культом земли, обновления и воз-
рождения природы после зимы и ее про-
буждения от весны к лету. Несмотря па
приуроченность к христианскому кален-
дарю, все главные до и после — пас-
хальные народные обряды (маслени-
ца — пасха — семик — троица) — ис-
следователи так или иначе связывают с
солнцеворотами и циклами сезонных
земледельческих работ при переходе от
весны к лету, с магическими в своей
основе ритуалами, направленными па
улучшение плодородия земли25
.
Неред-
ко эти обряды совмещались с поминове-
нием усопших, а сам праздник прово-
дился у церкви или часовни, как это бы-
ло и па Свистопляске. Этнографы пола-
гают, что это может означать генетиче-
скую связь календарного обряда с куль-
том предков. Древность обряда видят и
в том, что после поминовения обычно
начиналось шумное веселье с песнями и
плясками. Сочетание скорби и веселья,
даже разгула не вызывало осуждения,
а воспринималось как должное: этим
думали парализовать смерть и утвер-
дить жизнь26
.
Магическим актом заклинания плодо-
родия во время весенне-летних обрядов
были
смех
воссоздание
жизни,
свист — средство отпугивания злого на-
Пеизвестный
мастер. Шар. Середина XIX в.
18
чала, и особенно катание яиц. Яйцо бы-
ло символом зарождения новой жизни.
Соприкосновение его с землей должно
было пробудить землю от зимнего спа,
оплодотворить ее 27
.
Среди пасхальных
игр особенно популярны были катания
яиц по земле с холма 28
.
Можно предпо-
ложить, что и катание глиняных шаров
на Свистопляске было поздней модифи-
кацией этих древних действий. JI. А .
Динцес связывал его с пережитками
культа солнца 29
.
Известно, что многие календарные
обряды проводились «у воды», имевшей
очистительное значение 30
.
Возможно, не
случайно и Свистопляска проводилась на
берегу реки Вятки. В 1824 году здесь
был разбит Александровский сад, и
праздник проводился около него, но па
старом месте 31
.
Наконец, возможно, в массовом со-
здании глиняных кукол к празднику
Свистопляски и преобладании среди них
женских персонажей, особенно корми-
лиц с детьми, тоже сохранился отдален-
ный отголосок древних языческих куль-
тов плодородия, о чем также писал
JI. А. Динцес 32
.
Этнографы отмечают, что в XIX веке
обрядность уже была сильно разруше-
на. Дольше сохранялись обряды, груп-
пировавшиеся вокруг крупных праздни-
ков и исполнявшиеся коллективно. Про-
исходило это благодаря тому, что с
19
Неизвестный
мастер. Шар. Середина XIX в.
Неизвестный
мастер. Всадник на коне.
Няня
с детьми. Конец XIX в.
20
утратой обрядового смысла они стали
восприниматься как развлечение, а
трансформированные и .переосмыслен-
ные древние элементы их, сочетавшиеся
с новыми, разнообразили праздник и
придавали каждому из них свой особый
колорит 33
.
В некоторых обрядах со временем все
больше участвовали дети, воспринимав-
шие их как игру 34
, что также можно ви-
деть на примере Свистопляски.
Свистопляска — местный
вятский
праздник. Однако известную аналогию
ей можно видеть в краковской «репкав-
ке», которая проводится и поныне в пас-
хальный вторник на берегу Вислы яко-
бы на могиле Кракуса — легендарного
основателя города и сопровождается
бросанием яиц, катаниями на карусе-
лях детей, продажей и покупкой игру-
шек 35
.
Таким образом, подытоживая все осо-
бенности вятской Свистопляски — Сви-
стуньи,
представляется
возможным
утверждать, что праздник этот — древ-
ний по происхождению. К XIX веку он
уже сильно трансформировался. В нем
очевидны разновременные напластова-
ния, которые отразились как на харак-
тере самого праздника, так, по-видимо-
му, и в сопровождавших его глиняных
игрушках.
Самые ранние сохранившиеся в музе-
ях игрушки можно датировать послед-
ними десятилетиями XIX — началом
XX века. Но отсутствие более ранних
вещей могут до известной степени воз-
местить сведения из местной печати.
Они довольно многочисленные и позво-
ляют представить состояние промысла
па протяжении всего XIX века: харак-
тер игрушек, их сюжеты, стоимость, раз-
меры производства, соотношение с дру-
гими типами местных изделий, в част-
ности, гипсовыми, постепенно теснив-
шими глиняные.
Самое первое упоминание о дымков-
ских игрушках содержится в названных
выше записках генерал-майора Н. 3.
Хитрово. Он вел журнал, где описал
легендарное сражение устюжан и вят-
чан и ставший традиционным праздник-
поминки. В 1811 году он сообщал: «Ны-
не в день сей все утро посвящается мо-
литве, а остальная часть сего достопа-
мятного дня прогулке и увеселениям.
Народ собирается с небольшими свист-
ками и целый день свищет, ходя по
улицам и стоя на валу, бросает глиия-
иые шарики в ров, куда сходятся город-
ские ребятишки собирать их; часто слу-
чается, что шарики попадают им в голо-
ву и прошибают до крови; но это не пре-
пятствует им продолжать свою потеху.
В честь оставшихся после сражения
вдов продаются на тех местах куклы
из глины, расписанные разными краска-
ми и раззолоченные. Сей праздник на-
зывается в сем крае Свистопляскою»
36
.
Из этого отрывка можно сделать вы-
вод о трех разновидностях участвовав-
ших в Свистопляске игрушек: свистуль-
ках, глиняных шарах и куклах. Судя по
описанию, ритуал праздника был далеко
не нов, и участие в нем глиняных игру-
шек также свидетельствует скорее о
развитом производстве, а не его началь-
ной стадии. Можно думать, что в 1811
году производство глиняных игрушек в
Дымкове уже было достаточно налажен-
ным.
В 1817 году сведения Хитрово не-
сколько варьирует старший учитель вят-
ской гимназии Баженов. Он пишет:
«Нынешние градские жители в память
сего несчастного случая отправляют
21
Неизвестный
мастер. Барышня
с
собачкой.
Всадник на коне. Няня с двумя детьми.
Конец XIX в.
ежегодно па том месте печальные по-
минки, которые в прежние времена со-
провождаемы были, конечно, в память
падших тут героев, кулачными боями и
свистанием малых детей в глиняные ду-
дочки, которых там, равно как и прочих
мелочных детских игрушек и из глины
зделанных, различно раскрашенных и
местами позолоченных кукол, продается
великое множество, особенно же шари-
ков, которыми не только малые, но и
взрослые дети даже до сего времени
имеют обыкновение производить некото-
рый род сражения [.. .] В древние вре-
мена может быть производилась тут и
пляска под свист означенных дудок, от
чего и могло сие место получить назва-
ние Свистопляска. Впрочем, обыкнове-
ние собираться туда для празднования,
кажется, год от году ослабевает не толь-
ко между лучшими классами людей, ко-
торые совсем тут не участвуют, но и
между простым народом»
37
.
Представ-
ляется существенным замечание Баже-
нова о простонародном характере празд-
ника.
Следующее описание свистопляски
относится к 1838 году. Оно впервые дает
возможность представить некоторые сю-
жеты игрушек. Автор заметки Е. Муха-
чев пишет: «Свистопляска принадлежит
к числу народных праздников города
Вятки. В четвертую субботу после Пас-
хи жители этого города собираются на
площадку подле Александровского сада,
куда заранее съезжаются торговки с ку-
клами, шариками, свистульками осо-
бенного устройства. Все это делается из
вятской глины с удивительным, не под-
ражательным искусством: часто мед-
ведь походит па козла, а собака на коро-
ву, не говоря уже о фигурках человече-
ских, которые все без исключения фан-
тастические, созданные воображением
вятских торговок; ибо пи одного суще-
ства, похожего па них, не найдете в
природе. Мелочные торговцы раскиды-
вают здесь свои балаганы и продают в
них разные лакомства. Везде раздается
свист, говор, все движется»
38
.
В 1856 году описание Свистопляски
дают «Санкт-Петербургские ведомости»
в разделе внутренней корреспонденции.
Здесь впервые упоминается слобода
Дымково как место изготовления игру-
шек, продаваемых на Свистопляске.
Важные подробности, содержащиеся в
корреспонденции, выпуя!дают привести
ее почти полностью:
«Вятка. 13 мая.
—
Вчера здесь был
праздник, основанный на историческом
предании, единственный в мире по сво-
ей оригинальности и названию — это
Свистопляска [. . .] Праздник Свисто-
Пеиавестный
мастер. Гуляющий
кавалер.
Конец XIX в.
24
пляски всякий житель Вятки мсмкет
легко узнать. Действительно, после по-
лудня поднимается свист в глиняные на
манер уток и берестяные дудки и про-
должается дня 3 кряду, вероятно, до тех
пор, пока дети их не переломают совер-
шенно. Но не одним этим ознаменовано
празднование Свистопляски. Около ча-
совни по берегу оврага устраиваются в
2 ряда балаганы, полные глиняных из-
делий слободы Дымково, что за рекою;
они состоят из кукол и групп их такой
формы, что очень легко принять лошадь
за барана и медведя за свинью; о форме
человека и говорить нечего, только из-
дали и то детское воображение притом
без претензий может довольствоваться
ими. О виде же и говорить нечего много,
каждая фигура или полосатая, или вся
в мушках, преимущественно черных или
красных. Произведений этого рода Дым-
ково заготовляет огромное количество в
зимнюю пору, а весною сплавляет их
преимущественно в Вятскую и Оренбург-
скую губернии, так что в год примерно
этих изделий вырабатывается на сумму
до 2 тысяч рублей. Впрочем, в недавнее
время, года три как показались балага-
ны с гипсовыми литыми изделиями;
жаль только, что пет ни хороших бюс-
тов, ни статуэток, и формы постоянно
одни и те же. Для простого народа есть
еще удовольствие: в Дымкове же приго-
товляется огромное количество глиня-
ных шаров различных диаметров, начи-
ная с вершка и менее, пустые внутри;
их окрашивают или белой краской с
крапинками черными и красными, или
обмакивают в топленый вар (смолу) и
продают не сотнями, а ведрами от 10 до
15 копеек за ведро. Эти-то тпары охот-
ники до борьбы и ссор менаду мальчика-
ми, а иногда и взрослыми, бросают в ов-
раг по скату, чтоб не ушибить кого, их
ловят па перерыв стоящие внизу и по
оврагу на откосе его, ссорятся и бо-
рются. Для такой же потехи бросают
пряники и медные деньги. Прен?де бы-
вали всегда на этом празднике бои, но
они благоразумными мерами прави-
тельства уничтожены. Праздник этот
продоля{ается до глубокого вечера, пока
дети не удовлетворятся игрушками, а
большие не потратят всю мелочь на по-
купки. Впрочем, глиняные куклы не
всегда бывают дешевы; некоторые из
них, в особенности группы, раскрашен-
ные красками с паленкою золота су-
сального, доходят по цене до рубля и бо-
лее, простые же не дороже 10 и 15 копе-
ек»
39
.
Из этой корреспонденции следует, что
игрушки имели определенный сложив-
шийся ассортимент, различались ролью
25
А. А .'Мезрина.
Гуляющий
кавалер. 1910-е гг.
в ритуале праздника, пластикой и рос-
писью: это шары, отдельные фигурки и
группы, раскрашенные красками и с
применением сусального золота, деше-
вые и более дорогие. Отмечена сезон-
ность занятий глиняными игрушками,
их вывоз за пределы Вятской губернии
и определенные доходы мастеров от это-
го промысла. Описание игрушек вызы-
вает аналогии с произведениями более
позднего времени, известными по му-
зейным собраниям: сходство медведя и
свиньи и орнаментация «мушками» или
полосами свидетельствуют в пользу это-
го. Наконец, уже к середине XIX века,
а не к концу его, как часто пишут, от-
носится появление гипсовых игрушек и
статуэток, составивших серьезную кон-
куренцию глиняным дымковским изде-
лиям.
В последующие годы в статистичес-
ких сведениях о числе ремесленников
Вятки фигурирует раздел «занимаю-
щихся деланием глиняных кукол».
В 1857 году их пятьдесят один чело-
век 40
, в 1858-м
—
пятьдесят масте-
ров 41
, в 1864 году — пятьдесят два ма-
стера 42
.
В заметке о Свистопляске за 1858 год
упоминается, что в Дымкове выделы-
вают изделий на сумму до пятисот руб-
лей, считая каждую куклу от одной до
восьми копеек43
.
В 1859 году автор, скрывшийся под
инициалами А. М., повторяя многие из
приведенных ранее сведений, добавляет
кое-что новое. Он уже сетует на вытес-
нение старинных обрядов современным
бытом, указывает, что настоящими ге-
роями Свистопляски стали дети, а не
взрослые. Вместе с тем место, «назна-
ченное для праздника», не изменилось:
за городским Александровским садом,
на берегу реки Вятки, берег этот изрыт
обрывами от стока весенних вод. «Еще
накануне устраиваются на месте празд-
ника балаганы и столики для лакомств
и, главное, для кукол (местного приго-
товления) и игрушек [...] С раннего
утра, в день праздника, по реке снуют
и переправляются с противоположного
берега множество лодок, наполненных
куклами. Куклы эти, приготовляемые в
огромном количестве, в одной деревне
за Вяткою, чисто местный продукт. Гли-
на, краски, а главное — искусство и
вкус прямо доморощенные. Фигурки ле-
пятся известные: «барони» (т. е . бары-
пи), все с тальями под мышкой у пла-
тьев, размалеванных всеми цветами ра-
дуги, а иногда и сусальным золотом;
«ковалеры», в виде пастушков, с лубоч-
ных картинок. Из животных — люби-
мые медведи, коровы, козлы, лошади; из
птиц: утки (со свистками), гуси. Но
главное: огромное количество «шаров»,
пустых внутри, с побрякушками (из ка-
мушков, гороха). Шары эти играют вме-
сте с утками-свистками едва ли не глав-
ную роль... (человеческие) фигурки де-
лаются без ног и например «барони»
стоят на подоле платья»
44
.
Далее
описывается появление на празднике
детей всех сословий. После обеда Сви-
стопляску посещают губернские аристо-
краты. Тогда начинается катанье глиня-
ных шаров. «На следующий день, —
продолжает автор, — появляются на
окошках мещанских домиков целые ря-
ды кукол; а по городу несколько дней
раздается свист и дуденье на все лады,
а также и катанье шаров по дорогам.
Кукол и шаров, по всей видимости, сво-
зится на Свистопляску не один десяток
тысяч, ценою от копейки ассигн. штука
до гривенника».
Приведенные описания игрушек сно-
ва вызывают ассоциации с произведени-
26
ями из музеев. Отмстим также обычай
ставить куклы на подоконники, что из-
вестно и в других центрах создания гли-
няной игрушки и связано с изменением
ее функций не без влияния модных
фарфоровых статуэток 45
.
В 1861 году «Вятские губернские ве-
домости» свидетельствуют, что програм-
ма Свистопляски, проходившей с 20 по
22 мая, все сокращается, даже катанье
шаров прекратилось с устройством в
овраге мощеного спуска к реке. «Тор-
говля куклами, игрушками и лакомства-
ми на площади перед Александровским
садом остается почти единственною
причиною значительного стечения наро-
да, приходящего сюда большею частью
с детьми для закупки им самого инте-
ресного для них товара. В нынешнюю
Свистопляску мы насчитали 20 балага-
нов с орехами, пряниками и прочими
сластями и 10 столиков с подобным лее
товаром, 3 балагана с разного рода дет-
скими игрушками, алебастровыми кук-
лами, статуэтками и даже группами, 42
столика с деревянными, бумажными,
шитыми и преимущественно с глиняны-
ми куклами и игрушками, 5 столиков с
глиняными шарами и 6 с берестяными
дудками»
46
.
Далее автор замечает, что
«улучшений и изменений в фигурах ни-
каких не заметили, кроме необыкновен-
27
Неизвестный
мастер. Свистульки
уточки.
Конец, XIX в.
ного расширения юбок у глиняных
дам — но вкусе нашего времени. Изде-
лия этого рода продаются горожанам за
деньги, а деревенским жителям вымени-
ваются больше на яйца; на вопросы о
цене торговки отвечают: два яицка, пять
яицек и т. д.»
Таким образом впервые дается под-
робное описание балаганов с разными
товарами, среди которых глиняные
дымковские пока главенствуют, хотя все
активнее на них наступают алебастро-
вые статуэтки и фигурки.
В 1862 году на Свистопляске было
двадцать два балагана с орехами, пря-
никами и сластями, три балагана с дет-
скими игрушками разного рода, с але-
бастровыми куклами и статуэтками, три-
дцать восемь столиков с деревянными,
бумаяшыми, шитыми и преимуществен-
но с глиняными куклами и игрушками,
пять столов с глиняными шарами и че-
тыре с берестяными дудками47
.
В 1865 году в ведомости о числе ре-
месленников в Вятке мастера глиняной
игрушки ун{е значатся в общем числе
с отливающими алебастровые фигуры.
Таких
«кукольников»
упоминается
пятьдесят н?епщин и двое мужчин48
.
Последние никогда не занимались леп-
кой глиняных ихлрушек, но только лить-
ем из алебастра.
Интересно отметить, что исследова-
тели древностей вятского края произ-
Пеизвестаые мистера.
Коньки-свистульки.
Начало XX в.
28
водство глиняных шаров, участвовав-
ших в Свистопляске, относят к более
ранним временам, чем создание глиня-
ных кукол. Так П. Алабин пишет, что
жители Дымковской слободы занима-
лись производством шаров и, все больше
развивая торговлю ими, начали делать
глиняные игрушки49
.
Поскольку это
мнение высказано еще в 1865 году, оно
может, на наш взгляд, служить под-
тверждением разных «слоев» в дымков-
ском производстве и более раннего про-
исхождения шаров и свистулек по срав-
нению с некоторыми «куклами» и осо-
бенно фигурными группами. Любопыт-
ны сведения, приведенные Алабиным,
что глиняные шары катали также в се-
мик в городе Котельнич.
В 1869 году проведению Свистопляс-
ки 17 мая благоприятствовала хорошая
погода, собравшая на нее до полутора
тысяч человек. В «Вятских губернских
ведомостях» снова подробно описыва-
ется ярмарка и представленные на ней
товары: «В нынешнюю Свистопляску
всех вообще товаров было на 550 руб.,
из них продано почти на 400 руб. . . По
родам товаров было: 12 балаганов с ла-
комствами — пряниками, орехами, кон-
фетами и т. п. {. . .] С глиняными кукла-
ми было 12 человек»
50
. На этой Свисто-
пляске в изобилии были представлены
также детская кукольная мебель, те-
лежки, кубышки, точеные шары, трости,
шитые куклы, искусственные цветы, об-
витые берестой деревянные дудки. Кро-
ме обычных сластей, торговали квасом,
работали качели, панорама, кукольный
театр.
Но первое место принадлежало «тор-
говле сластями и алебастровыми и гли-
няными изделиями, без которых —
можно заметить — едва ли бы имел ка-
кое значение и самый праздник». Автор
замечает также, что глиняные игрушки
«усовершенствовались»: «коровы и ло-
шади делаются более или менее похо-
жими на своих первообразов». В то же
время их вытесняют алебастровые изде-
лия, а покупают «по дешевизне» глав-
ным образом крестьяне.
Все большее внимание алебастровым
фигурам уделяет и местная печать. По-
являются специальные очерки, приво-
дятся сравнительные сведения об але-
бастровых и глиняных изделиях, но але-
бастровым отдается предпочтение. Тем
не менее и среди заметок об алебастро-
вом производстве попадаются ценные
сведения о глиняной дымковской иг-
рушке.
В 1871 году «работающих алебастро-
вые изделия» в Дымкове упоминаются
пять семейств в числе тринадцати чело-
век, а приготовлением игрушек из гли-
ны, «высшей степени дешевых и своеоб-
разных», «занимаются во все время года
шестнадцать семейств, остальные затем
работают только весною»
51
.
Отделкою
глиняных игрушек занимаются исклю-
чительно женщины и дети, начиная с
десяти лет 52
.
Множество изделий сбы-
вается через скупщиков, которые приез-
жают к мастерам на дом и потом рас-
пределяют игрушки по всем городам и
ярмаркам губернии. Сами скупщики
едут из всех уездов Вятской губернии,
преимущественно же из Нолинского и
Иранского. Но особенно много игрушек
по-прежнему заготовляют к Свистопляс-
ке и летним базарам в Вятке. Сплав-
ляют их на судах в Поволжские губер-
нии, возят на ярмарки в города Орлов
и Слободской, куда ездят сами дымков-
ские мастера. Автор хроники снова упо-
минает, что алебастровые фигурки вы-
тесняют глиняные, хотя число послед-
них все же громадно. Среди глиняных
29
А.А .Мезрина
(?). Пара на прогулке.
Дама
под зонтиком. Последняя
треть XIX в.
31
А. А . Мезрина
(?). Пара на прогулке.
Дама
под зонтиком. Последняя
треть XIX в.
игрушек особенный сбыт находят так
называемые «свистуны»
53
.
Игрушки делают уже не только к
Свистопляске и весною, но «во все вре-
мена года»; в них сохраняется постоян-
ный ассортимент, и промысел дает опре-
деленный доход семьям мастеров. «Во-
обще можно сказать со слов самих рабо-
тающих, что не имея земли для обработ-
ки, приготовление игрушек (особенно из
алебастра) дает каждому семейству не
только заработок для продовольствия,
но женщины и дети, как исключитель-
ные работники, приобретают от игрушек
одежду и наряд», — заключает автор
хроники 54
.
В следующем, 1872 году упоминаются
те же шестнадцать семейств, занимаю-
щихся глиняными игрушками в течение
всего года55
, и еще больше внимания
уделяется алебастровым. Особенно ху-
дожественными считаются гипсовые из-
делия вятского мещанина И. Пенки-
на — этнографические статуэтки вотя-
ков и черемисов. На Свистопляске в тот
год упоминаются более семидесяти тор-
говцев, но впервые за много лет ничего
специально не говорится о глиняных
куклах. Правда, и заметка о празднике
1872 года весьма кратка 56
.
Если производство дымковских гли-
няных игрушек на протяжении всего
XIX века было чисто народным промыс-
лом и стихийно регулировалось рыноч-
ным спросом, то увлечение гипсовыми
изделиями поощрялось и получало под-
держку местных властей. Созданное в
1872 году Вятское губернское земство
вело разнообразную работу по развитию
местных кустарных промыслов. Немало
делало оно и для расширения гипсового
производства57
,
казавшегося, по-види-
мому, более современным и модным,
чем глиняные игрушки.
На Свистоиляске 1873 года продава-
лись обычные изделия — гипсовые и
глиняные куклы, свистуны, берестяные
дудки и т. п.
Но, замечает вятская хроника, «ве-
щей сравнительно с прошлым годом бы-
ло много меньше — некоторые из мас-
теров даже вовсе пс выставляли своих
вещей, продав их отчасти уже ранее на
пароходы скупщикам»
58
.
Несмотря на конкуренцию с гипсовы-
ми изделиями, в 1879 году ведомость о
числе ремесленников и нромышленпи-
ков в Вятке упоминает «занимающихся
деланием из глины кукол — 17 масте-
ров + 23 рабочих + 5 учеников — ито-
го—45»
59
.
На тот же год по другим
данным в Вятке была одна тысяча семь-
десят три человека, занимавшихся ре-
меслами, кроме того, «не были записаны
в цехи — занимающихся деланием ку-
кол — 47 человек»
60
. Судя по упомина-
нию рабочих, вероятно, речь идет о тех
дымковских домах, где параллельно де-
лали и глиняные, и гипсовые куклы и
игрушки. В производстве глиняных иг-
рушек рабочих не требовалось. Поэтому
вряд ли по числу сорок пять — сорок
семь мастеров по сравнению с меньши-
ми цифрами, приводимыми ранее, мож-
но делать вывод о росте количества ав-
торов только глиняных игрушек: эта
цифра скорее всего объединяет мастеров
и глиняных лепных, и гипсовых литых
кукол.
В 1880-е годы о дымковских игруш-
ках как о местном оригинальном и един-
ственном в своем роде производстве не-
однократно писал известный вятский
историк и краевед Н. Н . Спасский. При-
чем он уже почти не отделял глиняные
и гипсовые изделия, считая их одинако-
во достойными внимания. О куклах и
других глиняных изделиях оп упоминал
32
33
А. А. Мезрина (?) Пара на
прогулке.
Последняя треть XIX в.
А. А . Мезрина (?). Дама под зонтиком.
Последняя треть XIX в.
34
как о предмете промышленности, «даю-
щем средства к жизни многим семьям
жителей слободы Дымковской». Как об-
щее явление он отмечает, что дымков-
ские мастера очень искусно подражают
«фасону привозимых в галантерейные
магазины спичечниц, пепельниц и т. п.,
а на куклах — всякой перемене мод»
61
.
И Спасский, и другие авторы, писав-
шие в это время о дымковских игруш-
ках, повторяли и перефразировали из-
вестные более ранние местные матери-
алы, цитировапиые выше. Новые сведе-
ния о промысле крайне скудны, но
иногда добавляют некоторые сущест-
венные детали. Так, в 1881 году гово-
рится, что производство глиняных игру-
шек за последние десять лет усовершен-
ствовалось и «с каждым годом на Сви-
стопляске приходится видеть фигурки
новые и весьма тщательно отделан-
ные»
62
. В 1882 году дымковские игруш-
ки привлекли внимание на Всероссий-
ской художественно-промышленной вы-
ставке в Москве и отмечались среди
разного рода производств Вятской гу-
бернии как «оригинальное и едва ли су-
ществующее в других местностях Рос-
сии»
63
.
В 1882—1883 годах «производством
глиняных и гипсовых игрушек и фигур
в Дымковской слободе занимаются в 20
домах исключительно женщины и дети
[...] Из каждого дома продают прибли-
зительно по 1 тысяче штук за 5—9 руб-
лей за тысячу. Гуртом скупщикам про-
дают до 63 тысяч штук на 315—567 руб-
лей. Во время Свистопляски сбывается
еще из каждого дома не менее одной
тысячи на 5 руб. Женщина в год зара-
батывает до 35 рублей». Как лучший
мастер гипсовых фигур и игрушек упо-
минается И. П . Караваев. На Свисто-
пляске этого года также были балаганы
с куклами и глиняными изделиями «раз-
ного достоинства»
64
.
В заметке 1888 года, целиком посвя-
щенной гипсовой мастерской Каравае-
ва, говорится, что гипсовые фигуры и
глиняные куклы можно встретить в Ка-
зани и других местах камско-волжского
района и даже в Сибири, куда дымков-
цы отправляют товар с попутными воз-
чиками. Глиняные куклы покупаются у
вятских кукольниц не дороже шестиде-
сяти копеек за сотню. В этом году
праздник уже называют не Свистопляс-
кой, а Свистуньей65
.
В 1890 году Свистуиыо называют
«детским праздником». По словам оче-
видца, по количеству, качеству и разно-
образию продававшихся на ней игрушек
она «продолжает прогрессировать». На
первом месте по обыкновению называ-
ются гипсовые и глиняные игрушки жи-
телей Дымковской слободы, промысел
которых достиг «значительного совер-
шенства с прежним». Упоминается, что
во время Свистуньи в последние годы
стали продавать немало и привозных
игрушек, которые благодаря дороговиз-
не плохо конкурируют с местными66
.
В том же 1890 году на Казанской на-
учно-промышленной выставке был орга-
низован целый отдел вятских кустарных
промыслов. В каталоге этого отдела впер-
вые названы экспонировавшиеся глиня-
ные игрушки трех мастериц: Натальи
Антоновны Микулиной, Авдотьи Андре-
евны Швецовой и Аграфены Тимофеев-
ны Лаженицыной — жительниц подго-
родной слободы Дымкова 67
. Среди игру-
шек перечислены конь с седоком, лодка,
кормилицы, барышни, куколки, барыш-
ня с кавалером, елки, птицы (гусыня и
гусь, уточка, курочка), баран, корова.
Но у каждой из мастериц есть и сюже-
ты, воплощение которых трудно пред-
35
Л. Л. Мезрина (?). Две дамы.
Последняя греть XIX в.
36
ставить, ибо в музеях подобного рода
дымковских игрушек этого времени не
сохранилось. У Лаженицыной это «теле-
га с седоком», «пролетка с седоком»,
«самовар с чайным прибором» и без
прибора; у Микулиной — «колодец».
Однако популярность гипсовых изде-
лий принесла малую серебряную ме-
даль на Казанской выставке И. П. Ка-
раваеву «за правильное изготовление
гипсовых жанровых фигур и отличную
окраску их»
68
, а не дымковским масте-
рицам. И в последующие годы в спра-
вочных указателях кустарной промыш-
ленности Вятской губернии обычно фи-
гурировало производство и мастерская
Караваева 69
.
Лишь в 1896 году глиня-
ные дымковские игрушки вновь экспо-
нируются на Всероссийской промыш-
ленной и художественной выставке в
Нижнем Новгороде. И наряду с гипсо-
выми изделиями И. П. Караваева, К. Н.
Исупова, А. П. Алакшина и А. С. Сал-
тыкова впервые упоминаются «18 штук
глиняных кукол и игрушек по 2 коп.»
Анны Афанасьевны Мезриной 70
.
Прав-
да, перечня игрушек нет, поэтому пред-
ставить ассортимент показанных на вы-
ставке работ Мезриной невозможно.
Кроме того, в изданиях по Нижегород-
ской выставке в отношении мастерицы
немало неточностей и ошибок71
.
Одна-
ко факт интереса к ее игрушкам и упо-
минание их в печати примечательны.
В прессе конца XIX века указывает-
ся, что из тридцати человек, вырабаты-
вающих в Дымково изделия из гипса и
глины, около десяти изготовляют иг-
рушки из глины. «В последнее время
старинные традиционные типы глиня-
ных игрушек меняются на более изы-
сканные и разнообразные»
72
.
Для гип-
совых изделий образцами нередко слу-
жили «приобретаемые фарфоровые фи-
гуры заграничных фабрик, привозимые
из Москвы». Конечно, эти же образцы
видели и мастерицы глиняной игрушки,
что оказывало на них влияние, меняя
не только сюжеты, но и характер игру-
шек, все более служивших украшением
подоконников и горок с посудой.
В конце XIX — начале XX века све-
дения о дымковской игрушке становят-
ся все более краткими. Но в хронике об-
щественной жизни довольно регулярно
сообщается о проведении Свистуньи и
особенно ярмарки на ней73
.
Именно к этому времени относятся
воспоминания о Свистунье вятского пи-
сателя Всеволода Лебедева: «Когда
идешь к ней, кажется, что медленно
взбираешься на какую-то большую го-
ру, вершина которой оглушает твою
кровь и сознание. Потом у базара пони-
маешь, что это свист...
Идущие люди бережно держат перед
лицами глиняную небольшую игрушку,
ценой в три или пять копеек, изобража-
ющую двухголового зверя или барана с
золотыми пятнами на боках. В хвост
этому барану и свистят.
Этот блеск и свист сначала озадачива-
ет, а потом поднимает на воздух — и
так путешествуешь до вечера, а но-
чью — в глазах и ушах во сне стоит
что-то яркое и радостно нежное. Это
праздник Свистунья»
74
.
Глиняные куклы были своего рода
вятскими сувенирами. «Что привезти из
Вятки в столицу? — пишет Лебедев.—
Берестяной бурачок, пахнущий деревом
свежим, да куклу, что светит и блестит,
так блестит и светит, что при ней, при
этой кукле, в разговоре слово бранное
побоишься сказать: ведь за стеклом она
красавица, сделанная рукой деревен-
ской старухи — стоит, как гостья, и дер-
жись при ней чище и прямее»
75
.
37
НА РУБЕЖЕ XIX—XX ВЕКОВ
Известные сведения о дымковской
игрушке можно соотнести с подлинны-
ми произведениями,
датированными
лишь концом XIX — началом XX века.
Хрупкость глины и довольно поздний
интерес к собиранию глиняной народ-
ной пластики, проявившийся главным
образом в 1900 — 1910-е годы \ приве-
ли к тому, что в музейных коллекциях
хранятся дымковские игрушки, создан-
ные не ранее последнего десятилетия
XIX века.
Однако даже самые ранние из них да-
леко не однородны по своему составу и
происхождению. И если следовать их
«послойному» анализу, то к древней-
шим «слоям», вероятно, нужно отнести
шары или «шарыши», которые «с неза-
памятных времен» катали на Свисто-
пляске. Два экземпляра таких шаров
сохранилось в музеях. Они вполне со-
ответствуют описанию, приведенному
выше из «Санкт-Петербургских ведомо-
стей» 1856 года2
.
Сравнительно не-
большого диаметра (6—10 см), полые
внутри, с катающимися горошинами,
создающими звук погремушки, они кра-
сивы по цветовым сочетаниям. Всегда
по черному фону, придающему им от-
тенок мрачноватой суровости, нанесены
ряды белых, красных и сиреневых (в
другом случае — белых, голубых и ко-
ричневых) пятен-горошин. Можно пред-
ставить, что в общую красочную шум-
ливую атмосферу Свистопляски этот
своеобразный вид дымковских игрушек
вносил свою неповторимую ноту. Со
временем, с уходом из праздничного ри-
туала шутливых боев и катанья шаров
по Раздерихинскому спуску к реке Вят-
ке, шары прекратили свое существова-
ние.
Вероятно, также древний по проис-
хождению слой дымковской игрушки со-
ставляют свистульки, особенно изобра-
жения зверей и птиц.
Интересно отметить, что носителями
плодородия в представлении древних
земледельцев этнографы называют до-
машних животных: быка, козу, свинью,
лошадь и других3
.
Среди старинных
дымковских игрушек есть все эти персо-
нажи, и они всегда — свистульки. Их
постоянная форма в виде небольшой
фигурки с самыми характерными приз-
наками птицы или животного спереди
и коническим завершением — свистком
сзади, совершенная и лаконичная пла-
стика, совместившая образную вырази-
тельность с функциональностью, — уже
сами по себе свидетельствуют в пользу
того, что подобные произведения конца
XIX века являются традиционным ти-
пом игрушки, отработанным не одним
поколением мастеров. О том же говорит
и единообразие пластических решений
этих свистулек у разных авторов, осо-
бенности почерка которых проявляют-
ся не столько в пластике, сколько в де-
талях росписи. Лишь по длине морды
коня, свистка-конуса, изгибу рогов ко-
ровы или барана, рисунку глаз и цве-
товым особенностям росписи можно пы-
таться классифицировать эти игрушки.
Но так как делали их большими партия-
ми и приобретались они также «завода-
ми», то и в музейных собраниях они
представляют достаточно единообраз-
ные серии, выполненные в определен-
ных цветовых вариациях.
Среди свистулек количественно пер-
вое место занимают фигурки уточек и
уток-«крылаток». В собрании Государ-
ственного музея этнографии народов
СССР на одной из них есть надпись:
Вятской губ. 1909 г. По пластике «кры-
латки» отличаются от простых уток
лишь горизонтальными рядами оборок-
41
крыльев, как будто надеты два передни-
ка с лепной оборкой — спереди и сза-
ди. У некоторых авторов голова утки с
поднятым широким клювом похожа на
гордо вскинутую человеческую головку
в капоре. Обтекаемой, гладкой и ком-
пактной пластике утки-свистульки соот-
ветствует и роспись, в которой можно
видеть определенную систему нанесения
цветных полос и рядов горошин. Снача-
ла делается широкая полоса от спины
через шею и голову по груди, затем бо-
лее узкие от груди по сторонам, в соот-
ветствии с формой конуса, и уже в за-
вершение их пересекают поперечные
полосы, образуя клетчатый узор. Жел-
то-оранжевые, лилово-серые, сине-зеле-
но-желтые свистульки демонстрируют
тонкое чувство цвета их авторов, вла-
девших достаточно широкой палитрой.
Многочисленны среди свистулек и фи-
гурки коней — одноглавых или двух-
головых. Особенно выразительны двух-
головые, уникальные среди глиняных
игрушек всех известных центров по
пластическому решению, его своеобраз-
ной убедительности при всей очевид-
ности художественного вымысла. Дым-
ковские «двухголовки» — яркий пример
органического слияния реального и фан-
тастического, воплощенного в совершен-
ной художественной форме, что свойст-
венно лучшим достижениям фольклора
во всех его видах. Их силуэт с большим
или меньшим наклоном головок в сто-
роны сохраняет абрис конуса, который,
разрастаясь вперед и вверх, создает
устойчивую и пластически завершен-
ную форму игрушки. Даже в располо-
жении отверстий для свиста сбоку и
свистка в хвосте коня заключен опреде-
ленный ритм, обусловленный не только
необходимостью извлечения звуков, но
и чувством гармонии.
Для росписи коньков-свистулек также
характерны простейшие, обычно верти-
кальные ряды разноцветных горошин
или чередования полос и клеток с гар-
моничными или контрастными сочета-
ниями красок. Иногда на груди коня
помещается в кольце круг—«солнце»,
расчерченный косыми линиями или от-
ходящими от него прямыми лучами.
Этот мотив сближает дымковские иг-
рушки с подобными каргопольскими,
филимоновскими и другими 4
.
По сравнению с утками и коньками
образы других птиц и зверей (козлов,
баранов, коров и особенно свиней) пред-
ставлены в свистульках значительно
меньшим числом произведений. Коровы,
козлы и бараны по пластике аналогич-
ны коням, лишь положением рогов и
рисунком морды обнаруживают они
сходство со своими прототипами. Они
также лаконичны в слиянии формы ко-
нической свистульки с пластическим ре-
шением образа, в меткости и точности
передачи своеобразных характеров жи-
вотных. Близки конькам они и по рос-
писи: как правило, украшены верти-
кальными рядами черных точек или не-
больших цветных горошин.
Только две разновидности дымков-
ских свистулек передают человеческие
образы: это всадник (на одноглавом или
двухголовом коне) и так называемый
«гуляющий кавалер».
Может быть,
именно их «Вятские губернские ведо-
мости» называли теми «свистунами»,
которые пользовались большой популяр-
ностью во время Свистопляски5
.
Ком-
позиционно обе игрушки также орга-
нично слились с формой свистульки, их
художественное решение ярко и выра-
зительно. Например, наличие свистка у
«гуляющего кавалера» удлиняет фигу-
ру, придает ей устойчивость и некото-
42
рый наклон назад, способствуя впечат-
лению мерного движения и барской
важности персонажа. Всегда изображен-
ный в длинном пальто с воротником-
шалыо и в цилиндре, кавалер передает
тип провинциального уличного франта.
Образ всадника-свистульки, применяя
выражение В. С. Воронова, — это «пре-
творение фантастики в какую-то убеди-
тельную реальность и подлинного реа-
лизма — в сказочность»
6
.
Игрушечная
шутливость сочетается в нем с жи-
востью передачи лихо скачущего коня
и крепко сидящего па нем военного.
Пластическое соединение двух фигур в
одну, игнорирование деталей и выявле-
ние того, что должно усилить содержа-
ние образа (гордо вскинутая голова и
крутая шея копя, лихая поза наездни-
ка),— все позволяет за внешней услов-
ностью видеть образ выразительный и
достоверный. Этой достоверности помо-
гает и одинаковый рисунок глаз коня и
человека (со зрачками и бровями), спо-
собствующий объединению их в единый
живой персонаж.
Образы всадника-свистульки и «гуля-
ющего кавалера» с присущими им
округлыми пластическими формами,
приземистыми пропорциями, кукольной
важностью и серьезностью принадлежат
к числу наиболее ярких и самобытных
в ассортименте дымковской игрушки.
Но если сюжет всадника-свистульки ти-
пичен почти для всех центров народной
глиняной игрушки XIX века 7
, то «гуля-
ющий кавалер» и появившаяся позднее
аналогичная «гуляющая дама» — дело
рук и фантазии только дымковских мас-
териц. Обе игрушки нравились им са-
мим. Каждая лепила их в большом ко-
личестве, варьируя положение рук, цвет
одежды (у всадников — непременно с
эполетами на плечах), кольца, клетки и
43
Неизвестный
мастер. Ребенок в
ванночке.
Ребенок и собачка. Начало XX в.
горохи па свистках и телах копей, высо-
ту и форму шляпы, всегда лихо надетой,
то с заломом, то с полями, то тре-
уголки 8
.
Однако, если вслед за JI. А. Динце-
сом и В. М . Василенко видеть в сви-
стульке традиционную форму народной
глиняной пластики, восходящую к древ-
нейшей поре язычества и ее верованиям
и сохранявшуюся в точение многих ве-
ков как ее далекий отголосок 9
, то сама
эта форма не оставалась безучастной к
новым явлениям я«изни и содержанию
игрушек. Вероятно, достаточно поздне-
го происхождения и образ «гуляющего
кавалера». Но среди игрушек конца
XIX — начала XX века есть немало
свистулек, форма которых не обладает
таким единством с композицией сюже-
та. В этих игрушках на коническом
свистке как па подставке — основании
развертываются своего рода миниатюр-
ные жанровые сценки или помещаются
изображения отдельных зверей и птиц.
Примером могут служить две играющие
собачки, взбирающиеся на конус-сви-
стульку, как па горку; ребенок в ван-
ночке, стоящей па таком же конусе, и
многочисленные птички, сидящие прямо
или боком на конусе-подставке, распи-
санной в обычную клетку или верти-
кальные ряды цветных горошин 10
.
Такие композиции на конических под-
ставках-свистульках, по-видимому, воз-
никли в XIX веке и явились результа-
том воздействия и приспособления к
традиционной форме наиболее развитой
в дымковской пластике этого времени
жапрово-бытовой скульптуры-игрушки.
Ведь подавляющее большинство дым-
ковских произведений рубежа XIX и
XX веков представляют собой отдельно
стоящие фигурки людей, реже — зве-
рей и птиц, и сравнительно немногие в
это время композиции — из двух-трех
фигур, объединенных пластиной-осно-
ваттием. Тематически они отражают мир
провинции, окраины губернского горо-
да, какой была пригородная слобода
Вятки — Дымково, по мир, в котором
живые наблюдения и приметы реальной
жизни сплетаются с фантазией и извеч-
ной мечтой народа о лучшей доле и
«красивой яшзни».
Барыни и дамы, военные и всадники,
барышни и кавалеры, гуляющие и ката-
ющиеся в лодке, няньки-кормилицы, во-
доноски и женщины, запятые доением
коров, наездники и звери и птицы, ре-
альные и сказочные,— таковы многочис-
ленные и разнообразные персонажи
дымковских игрушек этого времени.
Образы дам, барынь и военных — не
исключение в дымковской пластике. Они
Неизвестный
мастер. Няня с двумя детьми.
Конец XIX в.
44
45
Неизвестный мастер. Барыня.
Барышня.
Конец XIX в.
Неизвестный
мастер. Барышня.
Конец XIX в.
46
известны и в других центрах производ-
ства русской глиняной игрушки — сло-
боде Большие Гончары под Тулой, де-
ревнях Романово под Липецком, Фили-
моново Тульской и Абашево Пензенской
губерний. Но примечательно, что в де-
ревенских крестьянских промыслах, ка-
кими было большинство центров игру-
шечного производства средней России,
человеческие фигурки всегда наделены
свистульками, хотя бы в виде птицы, ко-
торую держит под мышкой барыня или
солдат11
.
В слободах Большие Гончары
под Тулой и Дымково в Вятке, за ис-
ключением всадника-свистульки и «гу-
ляющего кавалера», человеческие фи-
гурки никогда свистульками не были.
Объяснение этому факту, на
наш
взгляд, нужно искать в том, что в обеих
пригородных губернских слободах боль-
ше следовали моде и ориентировались
на достижения фарфоровой мелкой пла-
стики. И создание подобных глиняных
игрушек должно было возместить дефи-
цит аналогичных фарфоровых статуэ-
ток.
О влиянии фарфоровой скульптуры
на дымковскую игрушку писали многие
исследователи 12
.
Знакомство дымков-
ских мастериц с этим производством
подтверждается и приведенными выше
сведениями из местной печати 13
.
Влияние фарфоровых статуэток на
народную игрушку в XIX веке сказа-
лось почти повсеместно. Оно еще недо-
статочно изучено в конкретных прояв-
лениях. Но дымковские мастерицы пе
были в этом одиноки. Достижения фар-
форового производства так или иначе
восприняли тульские, липецкие, бого-
родские и другие мастера 14
.
Его влия-
ние отразилось на массовости производ-
ства подобных фигурок, на изменении
функции игрушки, ставшей не столько
предметом игры, сколько украшением
подоконников, комодов и горок с посу-
дой, что также было повсеместным15
.
Сказалось оно и в сюжетах, привлекших
внимание народных мастеров к миру
господ и уличным типам; в компози-
циях фигурок, стоящих нередко на под-
ставках-основаниях, подобно фарфоро-
вым статуэткам, и даже в побелке дым-
ковских игрушек перед росписью, явно
подражавшей белизне фарфора.
Некоторые типичные
композиции
дымковской игрушки имеют прямые
аналогии в фарфоровой скульптуре
XIX века: охотник в лодке с собакой 16
,
барыни с собачками, водоноска 17
,асю-
жет доения коровы известен в гжель-
ской майолике еще в конце XVIII
века 18
.
Но при всей бесспорности воздейст-
вий фарфоровой пластики дымковские
мастера не просто подражали ей и пе
механически переводили из благородно-
го фарфора в грубую глину образцы
модной скульптуры, но создали само-
бытное и неповторимое искусство, обла-
дающее собственной художественной
системой, яркой и мощной, сложившей-
ся талантом многих поколений, явив-
ших миру уникальный народный про-
мысел. Художественные
особенности
дымковской игрушки рубежа веков от-
ражают истинно народный характер
этого искусства, сумевшего освоить сто-
ронние влияния и подчинить их народ-
ному мировосприятию и эстетическим
нормам.
Определяя особенности народной гли-
няной пластики, В. С . Воронов писал о
двух типах игрушек, так называемых
крестьянских примитивах и игрушках,
в которых «мастер становится реалис-
том-наблюдателем, поддается очарова-
нию быта [...] Мир игрушек обогаща-
47
ется вереницей бытовых фигур (барыни,
няньки, военные, франты), многочис-
ленными изображениями домашних жи-
вотных и другими более сложными груп-
пами. Все эти новые художественные
достижения в игрушке реалистического
порядка вскрывают немалые силы кре-
стьянского изобразительного дара; они
метки, как народный язык; усмешка и
насмешка таятся в их причудливых
формах; типичное в них всегда подчерк-
нуто и доминирует; все бытовые фигу-
ры игрушек—яркие типы; характерис-
тика зверей — неподражаема»
19
.
Все
это вполне относится и к дымковской
игрушке XIX — начала XX века.
Как уже отмечалось, среди произве-
дений этого времени больше отдельно
стоящих фигурок-типов, а в их разнооб-
разных вариантах заметно преобладают
женские персонажи — няни -кормили-
цы, барыни, барышни. Произведения
рассматриваемого периода обнаружи-
вают вполне сложившиеся композиции,
приемы образной характеристики персо-
нажей, и для каждого из них сущест-
вуют излюбленные каноны лепки и
росписи.
Пластической основой для всех жен-
ских фигурок служила ступка-колокол,
устойчивое основание и в то же время
пышная юбка. Этот универсальный
Неизвестный
мастер. Женщина
доит
корову.
Начало XX е.
48
прием и глиняиои игрушке пе только
многих районов, но и у разных народов
is дымковском промысле обрел лишь ему
свойственные особенности. Дымковская
ступка приземиста и широка в основа-
нии. Первоначальная стадия ее лепки,
действительно, обнаруживает сходство
с колоколом. Но в то же время каждая
мастерица имеет возможность варьиро-
вать крутизну, глубину, высоту ступки,
внося тем самым нюансы в облик персо-
нажа. 1 (о-разному обрабатывается и
внутренность ступки: у одних авторов
в виде полусферы-купола, у других
уходящего вглубь пологого конуса.
К ступке прилепляется шарик-голов-
ка с торсом, а к ним примазываются
скатанные калачиками руки и другие
ленные детали одежды и всей компози-
ции. Вместе с головкой лепится пупы-
рышек-бугорок носа, едва выступающий
на плоском лице, по придающий всем
дымковским игрушкам существенную
особенность.
Главный «инструмент» мастерицы
руки, чувствующие, осязающие матери-
ал, ловкими движениями пальцев рож-
дающие из комка глины небольшие фи-
гурки. Единственное подспорье ру-
кам — мокрые тряпки для сглажива-
ния швов.
Просушенные в течение трех-пяти
дней в домашних условиях, игрушки об-
жигали три-четыре часа в русской печ-
49
Неизвестный
мастер. На печке. Начало XX в.
ке. Потом остывшие фигурки белили ме-
лом, разведенным на снятом молоке, и
расписывали красками, растертыми на
яичном желтке. Для росписи применя-
лись самодельные кисти из тряпок и лу-
чинки-палочки для наведения глаз и
бровей.
В Государственном музее этнографии
СССР есть экземпляры игрушек, соот-
ветствующие разным стадиям работы
над ними. Одни обожженные, где став-
шая после обжига темно-коричневой
красная глина как бы обнажает пласти-
ку. В таких экземплярах можно по до-
стоинству оценить скульптурный дар
дымковских мастериц, под ловкими
пальцами которых из глины рождались
уверенно и лаконично вылепленные фи-
гурки, сглаженные, упругие, поражаю-
щие плавностью линий, соразмерностью
пропорций, строгим отбором самых не-
обходимых деталей. Так, лишь положе-
ние рогов, остро торчащих или упруго
загнутых назад, решает образ коровы
или козла-свистульки. Другие экземпля-
ры игрушек побелены, но пока без рос-
писи. Благодаря белому цвету в них еще
больше выявляются чистота и певучесть
линий, плавные переходы объемов, от-
сутствие каких бы то ни было швов, сты-
ков. В пластическом выражении фигур-
ка монолитна и лаконична. В ней все
настолько органично и завершено, что
невозможно что-то добавить или убрать.
И роспись немногими красками приглу-
шенных оттенков представляется есте-
ственным и необходимым дополнением
ее облика и наряда, в игрушках рас-
сматриваемого периода, пе выходящего
за пределы художественного подобия
реальному и пока лишенного самодовле-
ющей цветистости и декоративности.
Денынин перечисляет краски, кото-
рые применяли дымковские мастерицы
в начале XX века: красные — сурик,
фуксин; желтые — кроны, зеленые —
кроны и Поль-Веронез, синие — сииь-
ка и ультрамарин, черные — сажа20
.
У каждой игрушечницы были свои ре-
цепты их разведения. В раскраске фи-
гурок также существовала своя последо-
вательность. Сначала черным окрашива-
ли волосы, палочкой наносили брови и
глаза, другой лучинкой — три красных
или оранжевых пятна — рот и щеки.
Затем красили шляпку, и завершалась
роспись орнаментацией юбки21
.
Поверх
окраски для усиления блеска и цвети-
стости местами наклеивали кусочки
сусального золота или потали (имити-
рующих золото тончайших листочков из
сплава меди и циика).
Как и подобает изделиям промысла,
предназначенным для реализации, в
дымковских игрушках этого времени за-
метно наличие определенного ассорти-
мента. Женские фигурки различаются
не только сюжетами, типажом, но и раз-
мерами, характером и набором деталей,
степенью сложности. Поменьше разме-
ром и попроще стоили дешевле, их де-
лали большими партиями. Посложнее и
покрупнее — игрушки более индивиду-
альные, в собраниях музеев они встре-
чаются в единичных экземплярах.
Дымковские фигурки существуют в
трех размерах: около пятнадцати — во-
семнадцати сантиметров высоты, де-
сять — двенадцать сантиметров и самые
маленькие — сантиметров восемь — де-
вять. Но мастерицы не слишком строго
придерживались этих эталонов и под-
час работали в двух или даже в одном
из них. Следует заметить, что все иг-
рушки XIX — начала XX века достаточ-
но миниатюрны, и разница размеров в
это время существенно не влияла на об-
разное претворение персонажей.
50
К числу изделий высшего сорта отно-
сятся фигурки барынь, барышень, кор-
милиц с детьми и всадников. Как прави-
ло, женские персонажи изображены на
прогулке или за беседой, в нарядной
одежде, всегда привлекавшей внимание
мастеров из народа. Они любовались его
и достаточно точно воспроизводили в
игрушках. Платья, гладкие или с ряда-
ми лепных воланов, кофты в талию с во-
ротииками-шалями и пышными рукава-
ми, широкие, округлые или граненые,
как бы в складку, юбки, капоры и шляп-
ки с полями разных фасонов, зонтики и
ридикюли, на мужчинах цилиндры и
длинные пальто. Все эти непременные
принадлежности одежды дымковских
дам, барынь и кавалеров представляют
варианты подлинного костюма, бального
и уличного, бытовавшего с 1850-х по
1890-е годы. Сравнение с журналами
мод показывает, что в игрушке оседали
и наслаивались наблюдения над модой
всего этого времени, и мастерицы интер-
претировали и сочетали разные ком-
плекты одежды соответственно своему
вкусу и пристрастиям 22
.
Вместе с тем
это обстоятельство может свидетельст-
вовать в пользу того, что на протяже-
нии именно XIX века сформировались
типы игрушек, известные ныне как са-
мые старые в музейных собраниях. Сле-
дует учитывать также, что столичная
мода всегда с опозданием достигала про-
винции и подвергалась там местной ин-
терпретации, особенно в произведениях
народного искусства, где подлинное
всегда дополнялось вымыслом. Поэтому
при всей наблюдательности и подчас до-
вольно точном воспроизведении опреде-
ленного костюма, он не может служить
аргументом для датировки игрушки.
Так, в одежде «гуляющих кавалеров»
оригинально воплотились типичные для
51
Л. А. Мезрина. Няни с детьми. Начало XX в.
А. А. Мезрина. Няня с двумя детьми.
Нодоноска. Конец XIX— начало XX в.
52
мужского костюма 1860-х годов сюртук,
вестон и цилиндр 23
.
В собрании Госу-
дарственного музея этнографии наро-
дов СССР есть фигурка конца XIX ве-
ка, изображающая барыню с зонтиком
в руках в костюме для улицы, харак-
терном для середины века24
.
Конкретные предметы костюма нахо-
дили множество вариантов претворения,
придавали каждой игрушке своеобра-
зие и яркую индивидуальность. Барыни
и дамы всегда чопорны и надменны, они
важно и с достоинством плывут, словно
демонстрируя себя невидимой публике.
Так, «Барыня с зонтиком» из собрания
Государственного музея этнографии на-
родов СССР вызывает в памяти образы
пьес А. Н . Островского не только внеш-
ним обликом, но и самим типом, сочета-
ющим экспрессию гротеска с кукольной
комичностью. Они выражены в позе,
гордо вскинутой голове в смешном ка-
поре с цветами и лентами, в суровых
красках одежды, в напряженном рисун-
ке лица.
Характерные для народной глиняной
игрушки статичность поз и фронтальная
постановка фигуры нашли свое выраже-
ние и в дымковской пластике. Нов от-
личие от многих крестьянских центров,
где главная фронтальная точка зрения
не требовала пластической и живопис-
ной проработки всей игрушки целиком,
а лишь спереди, и если это и делалось,
то достаточно схематично, в Дымкове
каждая, особенно дорогостоящая фигур-
ка тщательно отделывалась со всех сто-
рон. При всей условности пластики
основного объема фигурки — колокола-
ступки центр тяжести располагался не
строго в его середине, а несколько сдви-
нутым таким образом, чтобы создать
впечатление женского торса, движения
складок пышной юбки. Это ощущение
пластики женского тела, красоты и изя-
щества фигуры с тонкой талией, под-
черкнутой пышной юбкой, во многих
игрушках передано с большим мастер-
ством и выразительностью. В них лепка
и роспись взаимно обогащают друг
друга.
Немногочисленный по оттенкам набор
неярких красок — палевых, сиреневых,
серо-голубых, желтых, зеленых, си-
них — создает спокойную гармоничную
палитру игрушек этого времени. В них
нет самодовлеющего орнамента, узоры
на одежде как бы следуют за реальны-
ми
тканями — гладкоокрашенными,
клетчатыми, «в горошек» и мелкие цве-
точки. И эти простейшие украшения в
разных сочетаниях цвета, размеров, че-
редований друг с другом предстают в
поразительном разнообразии. Роспись
сочетается с раскраской, разрисовкой
некоторых деталей, например, кружев-
ных отделок, поверх цветового пятна
черным контуром или штрихом.
Завершает образ лаконичный и точ-
ный рисунок лица, всегда передающий
лишь главное — глаза, брови и три кру-
жочка — рот и румяна. Но в этом об-
щем каноне у каждой мастерицы были
свои приемы, которые позволяют разли-
чать особенности их почерка.
В фигурках дам и барынь этого вре-
мени обильно использовалась золотис-
тая поталь, дополняющая красивые со-
четания красок мягким матовым блес-
ком.
В рассматриваемой группе самых
больших дымковских фигурок первое
место по количеству принадлежит обра-
зам нянек-кормилиц с детьми. Статные
и ладные, в белоснежных кофтах, пыш-
ных юбках и передниках с фестонами
или лепными оборками, в кокошниках
разных форм или шляпках, с уложен-
53
ными в прическу волосами, они выделя-
ются своей чистотой, аккуратностью,
заботливым отношением к детям. Вари-
анты композиций здесь достаточно раз-
нообразны: один или двое малышей на
руках няни, один на руках, а другой
идет рядом, деря?ась за руку, две девоч-
ки или мальчик и девочка под зонти-
ком или с игрушкой в руках.
При большей определенности костю-
ма персонажей, и здесь проявляется
изобретательность в лепке и росписи де-
талей. Ярким примером может служить
уникальная игрушка из собрания Госу-
дарственного музея этнографии народов
СССР. Нарядная няня бережно и легко
несет на руках мальчика и девочку
Няня одета в оранжевое платье, отде-
ланное по низу волнистыми фестонами,
в каждом из которых блестит листик по-
тали. Край белого передника также леп-
ной, украшенный рядами зеленых и
оранжевых горошин и рисованным чер-
ным кружевом. На голове няни зеленый
кокошник. Каплями спускаются па пле-
чи серьги, на шее бусы в виде ряда мел-
ких точек. На лицах всей группы тон-
кими черными линиями нарисованы
брови «вразлет», глаза-точки, далеко от-
ставленные друг от друга, три оранже-
вых кружка рта и румян. В цвете
игрушка удивительно изысканна и гар-
монична. Оттенки красок неярки, но
определенны. Более светлую одежду
А. И. Мезрина. Женщина доит корову.
Начало XX в.
54
няни оттеняют темные и звучные синяя
и зеленая краски платьев детей. Вся
композиция, легкая, изящная, вылепле-
на словно на одном дыхании. Пластиче-
ские ее достоинства выявляются пе
только в фас, но при круговом осмотре.
Крепкая статная фигурка — подлинная
миниатюрная скульптура.
Аналогичный тип передан и в другой,
лишь побеленной фигурке, где няня ка-
сается руками голов детей, как бы ле-
гонько подталкивая своих барчуков впе-
ред. Все няньки лишены чопорности и
важности барынь — от них веет чисто-
той и гордым спокойствием.
Третьей сюжетной разновидностью
больших игрушек были барышни «на
ножках» — довольно распространенный
образ в старой дымковской пластике.
В купол колокола-ступки изнутри при-
леплялись столбообразные ножки. Их
укрепляли на небольшом плоском круг-
лом основании и ставили параллельно,
как бы носками внутрь. Вместе с гаран-
тией устойчивости этот прием обогащал
характеристику образа, передавая юно-
шескую «косолапость», неуклюжесть и
голенастость подростка.
Каждая фигурка барышни индиви-
дуальна и в одежде, и в образной харак-
теристике. Уникальными произведения-
ми являются две игрушки из собрания
Государственного музея этнографии на-
родов СССР.
Одна из них изображает барышню
или молодую даму с зонтиком в руке.
Стройная, в юбке из трех воланов, спу-
скающихся один на другой, с лепными
фестонами по краю, в оранжевой кофте,
зеленой шляпке с полями, она держит
зонтик, точно закрывая его. Ножки ее в
черных туфлях и сиреневых чулках сто-
ят на синем основании. Поза естествен-
на и грациозна. В колорите преобладают
охристо-желтые, гороховые тона, не-
обычность которых подчеркивают более
яркие и определенные оранжевые и зе-
леные краски. Обилие потали обогащает
красоту всего цветового решения. Лицо
барышни нарисовано аккуратными ко-
роткими черными лиииями. Оно куколь-
но и замкнуто, но в то же время мило-
видно.
Другая барышня, скорее девочка, об-
раз подростка упрямого, решительного,
ершистого. Она в короткой клетчатой
торчащей сзади юбочке, оранжевой с зе-
леным воротником кофте и желтой
шляпке с синими и оранжевыми цвета-
ми на полях. На ножках ее в характер-
ном положении носками внутрь — чер-
ные сапожки и белые с лепными фесто-
нами панталончики. Стоит она также на
небольшом округлом основании. Лицо
обрамлено черными волосами. Курно-
сый бугорок-нос, острые точки-глаза и
пологие брови придают ему выражение
упорства, непокорности, детского само-
утверждения. Несколько
грубоватой,
неровной фактурой глиняной поверх-
ности, остротой и выразительностью об-
разной характеристики, рисунком лица
и тем же набором красок в росписи фи-
гурка девочки аналогична барышне с
зонтиком из Государственного музея эт-
нографии народов СССР и выдает руку
одного автора. Имени мы не знаем, но
это была выдающаяся мастерица, обла-
давшая даром создания ярких типов-ха-
рактеров и своеобразной манерой лепки
и росписи. Ею исполнены еще несколь-
ко фигурок, находящихся ныне в собра-
нии Государственного музея этногра-
фии25
.
Из числа мужских персонажей в
игрушках большого размера выделяется
всадник на коне. Примером может слу-
жить экземпляр из коллекции Государ-
55
57
Неизвестный
мастер. Барыня. Барышня,
Всадник.
Конец XIX в.
ственного Русского музея. Фигурка в
военном френче с эполетами, полосатых
штанах, черных сапогах и высокой шля-
пе крепко сидит па коне, держась за его
гриву. В позе всадника запечатлена ли-
хая удаль, он гарцует, застыв навечно
в этом «движении в покое».
Уже в этом раннем произведении
предстает образ, повторявшийся впо-
следствии многими поколениями масте-
риц. Если для барынь и кормилиц глав-
ная точка зрения была в фас, то для
всадника, как и для большинства дру-
гих изображений, включающих живот-
ных, — в профиль. Традиционное для
народного искусства умение выявить са-
мые существенные черты образа наибо-
лее характерной позой фигуры в дым-
ковской игрушке находит яркое под-
тверждение. Изображение коня в про-
филь подчеркивает выгнутую шею, гор-
до вскинутую голову, высокие тонкие
ноги, завитой хвост. Конь и всадник
воплощение
удали и горделивости.
В росписи игрушки сочетаются глубо-
кая синяя, черная и серо-сирепевая
краски, создающие довольно изыскан-
ную гамму.
Одинаковые краски росписи, размеры
фигурок и особенности лепки голов и
конуса-юбки выдают руку того же авто-
ра еще в двух игрушках из собрания Го-
сударственного Русского музея, все они,
вероятно, исполнены одновременно. Это
барышня с лентой на голове и косой,
спускающейся на спину, и барыня в
М. Л. Лалетипа. Няни с детьми. Начало XX в.
58
костюме для улицы. Одинаков у всех
трех игрушек и прием изображения
лиц — с чрезмерно длинной линией бро-
вей, короткими полосками-глазами и
кружками румян коричневатого цвета.
Наблюдения за отдельными частными
особенностями лепки, сочетанием кра-
сок и способами росписи многих произ-
ведений в разных музейных коллек-
циях, их сравнительный анализ выяви-
ли сходные приемы и позволили по ним
определить некоторые авторские мане-
ры и индивидуальные почерки дымков-
ских мастериц, безымянных или извест-
ных по произведениям, созданным в бо-
лее позднее время. К числу безымянных
можно отнести рассмотренные работы
двух авторов.
Среди имен известных следует на-
звать прежде всего Анну Афанасьевну
Мезрину, своеобразие яркого авторского
почерка которой ощутимо уже в самых
первых ее произведениях.
Возможно, ранними ее работами явля-
ются три игрушки из собрания Киров-
ского художественного музея26
.
Они
принадлежали самой А. Л. Мезрипой и
поступили в музей в 1941 году от ее до-
чери О. И. Коноваловой.
Игрушки передают образы барыни
под зонтиком, двух дам, как бы беседу-
ющих при встрече, барыни и кавалера
тта прогулке. Их отличают тонкослой-
пость, даже хрупкость глиняного теста,
изящество и грация поз, песколько сум-
рачная, но изысканная в сочетаниях
59
М. А. Лалетина. Няни с детьми. Начало XX в.
цвета раскраска. Достаточно подробно
переданы костюмы: пышные граненые
юбки и кофты в талию с торчащими
сборчатыми полами у барынь; сюртук с
фалдами — у кавалера.
Маленькие
круглые головки с тонко нарисованны-
ми лицами довершают яркий типаж
игрушек, более других известных дым-
ковских произведений напоминающий о
фарфоровых статуэтках.
К рубежу XIX и XX веков можно от-
нести две другие фигурки работы
А. А. Мезриной из собрания Государст-
венного Русского музея — няню с дву-
мя детьми и водоноску, выполненные,
по-видимому, одновременно. Повторяя
уже рассмотренный тип няни с двумя
барчуками, которых она ведет за руки,
Мезрина вносит в него свою трактовку:
статная приземистая фигурка няньки
сурова и решительна. Большой округ-
лый и довольно крутой колокол юбки
постепенно сужается к тонкой талии.
Живые позы, жесты рук и особенно ли-
ца с кукольным грозно-удивленным вы-
ражением выделяют работы Мезриной
из множества других. Присущий масте-
рице рисунок лица с угловатым изгибом
бровей, делавшийся с помощью специ-
альной палочки — «глазнички», уже в
ранних работах становится той деталью,
которая не только придает неповтори-
мую остроту ее типам-характерам, но и
является важной приметой авторского
почерка.
Аналогичен кормилице и образ водо-
носки, отличие которого по существу
лишь в атрибутах — лепном коромысле
с висящими на ниточках ведрами. Труд-
но с уверенностью сказать, жизненные
впечатления или известная фарфоровая
скульптура послужили поводом к появ-
лению этого образа в глиняной игрушке.
В любом случае он встречается только
в дымковской пластике, исполнен в ка-
нонах местного искусства и относится к
числу немногих в рассматриваемое вре-
мя сюжетов из жизни народа, поскольку
кормилицы принадлежат скорее миру
господ.
В обеих игрушках Мезриной заметна
тенденция к несколько более красочной
росписи, сочетанию активных оранже-
вой, зеленой, желтой и синей красок с
белым фоном.
Сложившийся женский типаж по су-
ществу повторялся Мезриной и в иг-
рушках меньшего размера. Как и у дру-
гих авторов, более расхожие и дешевые,
эти игрушки отличаются большим лако-
низмом и простотой лепки, ограничен-
ным количеством лепных деталей и
скромной росписью. Обычно это барыни
в капорах со сложенными руками или
няни с ребенком, который то как бы
болтает иожками, то завернут в одеяль-
це в виде гладкого плоского лепестка
или с оборкой по верхнему краю. Вари-
анты таких фигурок очень многочислен-
ны и разнообразны не только набором
деталей, но и общими особенностями ин-
терпретации образов.
Если Мезрина, создавая игрушки раз-
ных размеров, предпочитала в среднем
размере барынь в капорах с детьми
в одеяльцах-лепестках, из которых едва
выглядывает смешная головка, то неко-
торые другие мастерицы делали только
подобные небольшие фигурки, однако в
них достигали значительной художест-
венной выразительности.
Среди таких игрушек выделяются
произведения, исполненные, по-видимо-
му, сестрой А. А . Мезриной — Марией
Афанасьевной Лалетиной.
Ее авторство определенно только по
отношению к игрушкам, датированным
1941 годом из собрания Кировского
60
Л. Л. Мезрина.
Олень. Корова. Баран.
Заяц.
Начало XX в.
Е. А. Кошкина. Няни с детьми. Начало XX в.
62
художественного музея. Но некоторые
качества позволяют видеть в ней автора
игрушек и из коллекции JL В. Костико-
ва в Государственном музее этнографии
народов СССР. Они одного размера
(10—12 см), приземистые, с гладким
округлым конусом-юбкой, пропорцио-
нально равным верхней части фигурки,
одинаковые по композиции (барыни и
няньки в аналогичных капорах и пла-
тьях). В них пет никаких лепных дета-
лей. Мастерица не очень заботилась о
красоте линий и скульптурной закон-
ченности. Фигурки нередко кособокие,
наскоро слепленные, с плоскими широ-
кими мятыми лицами, часто без бугор-
ка-носа. Но главное в них выявляет-
ся росписью, хотя и незамысловатой по
характеру орнамента, состоящего из
простейших кружков, косых клеток,
волнистых линий и полос, но исполнен-
ной по фигуре, в таком разнообразии
цветовых оттенков и экспрессивной жи-
вописной манере, что позволяет видеть
в Лалетиной своеобразного мастера-жи -
вописца. Ее роспись импровизационна и
па каждой игрушке оригинальна. У нее
есть определенные партии игрушек, сде-
ланные в сочетаниях трех-четырех кра-
сок — сиренево-синих с лиловым, оран-
жево-желтых, — всегда красивых и
изысканных. Поверхность фигурки, кро-
ме лица, представляет собой сплошной
поток цветных мазков, сделанных быст-
63
Е. А . Кошкина. Дамы. Начало XX в.
ро, экспрессивно, их линии не вывере-
ны, а нанесены прямо на грунт по ав-
торскому чутью и чувству замкнутой
округлой поверхности. Спереди и сзади
игрушку сплошь покрывает орнамент,
узор которого не столь важен перед сти-
хией цвета, красок необычных и актив-
ных. Рисунок лиц у Лалотиной быстр и
небрежен, иногда неровен и как бы сма-
зан. И дело, наверное, было не только
в необходимости сделать как можно
больше игрушек для заработка, но и в
темпераменте художницы, ее неповто-
римом чувство цвета и цветовой гармо-
нии в каждом произведении. К сожале-
нию, мы почти ничего не знаем об этой
выдающейся мастерице.
Фигурки-миниатюры делала и стар-
шая дочь Л. Л. Мезриной
Александ-
ра Ивановна Мезрина. Несмотря на то,
что ее сестра О. И. Коновалова и позд-
нее Е. И. Косс-Деныпипа свидетельст-
вовали, что игрушки Сани Мезриной
трудно отличить от работ матери27
,
тщательное их сравнение с некоторыми
известными произведениями в собра-
ниях Государственного Русского музея
и Государственного музея этнографии
пародов СССР все же позволяет опреде-
лить особенности ее почерка, по край-
ней мере для игрушек 1910-х годов.
Он существенно отличается от мате-
ринского уже в лепке. Несмотря на раз-
ные размеры, в которых она работала,
А. Л . Мезрина. Танцующая
пара. 1910-е гг.
64
все игрушки А. И. Мезриной тяготеют
к миниатюре. Дая^е более крупным при-
сущи особая соразмерность пропорций и
изящество пластики. Две трети фигуры
занимает широкий в основании колокол
юбки, остальное — топкий торс с ма-
ленькой головкой, что подчиняет фигу-
ру в целом абрису конуса.
Своеобразно лепила мастерица сам
колокол: внутри вверху он имеет упло-
щенный купол, иногда с торчащим в
глиняном тесте завитком посередине и
следами кругов-граней, отпечатавшихся
в сырой глине от тряпки, с помощью ко-
торой лепился конус-юбка. Снаружи ку-
пол создавал впечатление
широкой
юбки, иногда своей формой напоминав-
шей опрокинутую чашу с гранями-
складками.
Барыни, няньки и барышни на нож-
ках у А. И . Мезриной мало отличаются
мея?ду собой: все они спокойны и дело-
виты, им не свойственны экспрессия и
гротеск работ А. А. Мезриной. По-сво-
ему рисовала она и лица: па маленькой
круглой головке три кружочка румян с
меньшим в середине, короткие брови и
зрачки-точки, далеко отставленные друг
от друга, что делает ее персонажи как бы
раскосыми. Каждая игрушка выполня-
лась любовно, тщательно и аккуратно.
А. И . Мезрина была неистощима на
выдумку самых разнообразных деталей
и атрибутов, особенно в одеязде: шля-
65
Л. П. Мезрина. Няни с детьми. Начало XX в.
пок необычных фасонов, платочков, ри-
сованных или плоских леппых фестонов
по краям юбок и передников, самобыт-
ных орнаментов из тех же традицион-
ных горошин и полос. Цвет ее росписи
не столь приглушенных оттенков. В нем
всегда звучат желтые, зеленые, синие,
а также редкая для этого времени и у
других авторов красная краски. Произ-
ведения А. И. Мезриной принадлежат
к числу выдающихся явлений в искусст-
ве дымковской игрушки предреволюци-
онной поры.
Несколько игрушек в Государствен-
ном музее этнографии и Государствен-
ном Русском музее можно считать ран-
ними работами Е. А. Кошкиной, масте-
рицы, более известной своим творчест-
вом в 1930-е годы. Оттолкнувшись от
особенностей ее поздних работ, оказа-
лось возможным выявить произведения,
сделанные ею в начале XX века. Это до-
статочно расхояше небольшие фигурки
барышень в капорах и нянек с детьми
в одеяльцах. Они удлиненных пропор-
ций с типичными шариками-головками
и упругими линиями рисунка лиц, весь-
ма скромные по росписи в три-четыре
краски и простейшим украшениям в
клетку, полосы и ряды черных точек.
I Гочерку Е. А. Кошкиной присуща еще
одна деталь: круглое углубление-вмяти -
на, сделанная пальцем изнутри купо-
ла, словно последняя «точка», постав-
А. А . Мезрина. Барыня с зонтиком.
Начало XX я.
66
легшая мастерицей в завершении рабо-
ты над ступкой. В целом игрушки Кош-
киной этого времени представляют ти-
пичную массовую продукцию про-
мысла.
Каждая отдельная дымковская фи-
гурка несла в себе яркий образ-тип, кон-
кретный и в то я?е время собиратель-
ный, увиденный в жизни и отраженный
условным светом игрушечного мира, где
любой персонаж становился оправдан-
ным и убедительным. Растворенная во
множестве отдельных экземпляров, сила
образной выразительности возрастала в
общей массе игрушек. В. Лебедев пи-
сал: «Я сам замечал, какое разнообра-
зие оттенков женского характера появ-
ляется в этих раскрашенных вятских
бабах, когда они стоят друг около дру-
га [...] Поставишь десяток глиняных
баб рядом, и вырастает перед тобой вся
улица, вятская улица, где к воротам
выходят франтоватые няньки с ребята-
ми на руках»
28
.
Однако, кроме отдельных фигурок, из
тех Hie персонажей составлялись компо-
зиции и группы, хотя и весьма немного-
численные в рассматриваемое время.
Они яотво воспроизводили сценки окру-
жающей жизни — танцующие и гуляю-
щие пары, катанья в лодке.
Лишь несколько сюжетов отражают
темы народного быта. Самым распрост-
раненным был «Женщина доит корову»,
67
А. П. Мезрина. Няни с детьми. Начало XX в.
типичный для глиняной народной иг-
рушки многих районов. В Дымкове на
рубея^е XIX—XX веков этот сюжет ис-
полнялся разными мастерицами, но во
вполне сложившейся и характерной ком-
позиции. На экземпляре из Государст-
венного музея этнографии миниатюр-
ная черноволосая женщина едва видна
около большой коровы с человечьими
глазами. Композиция игрушки точно
следует за реальным действием: распо-
ложение и естественные позы фигур со-
провождают меткие детали, достовер-
ная передача облика животного, вплоть
до торчащих от худобы костей. Необыч-
ное цветовое решение в темных лилово-
сиреневых тонах в сочетании с черной
краской придает этому произведению
оттенок мрачноватой экспрессии.
Единственные в своем роде бытовые
сюжеты запечатлены в двух работах из
собрания Государственного музея этно-
графии. На одной из них две женщины
стоят по сторонам стола, на котором ка-
тают тесто и лепят лепешки. Другая
изображает женщину с ребенком па ру-
ках, сидящую на русской печке. Вокруг
головы этой красавицы уложена черная
коса. Обе игрушки с наивной непосред-
ственностью переносят в пластику ти-
пичные бытовые ситуации, близкие каж-
дой мастерице. Действие воспроизводит-
ся па небольшой подставке, чтобы такой
«всамделишностыо» как можно точнее
А. И . Мезрина.
Няня.
Барышня
с
зонтиком.
Начало XX в.
68
69
А. И . Мезрина. Дама с ребенком, Начало XX
передать
его реальное содержание.
Лишь оранжевая, желтая и зеленая
краски на фоне побеленной печки при-
дают сценке декоративность.
Подытоживая развитие дымковской
игрушки XIX — начала XX века, нуж-
но отметить, что уже в это время она не
была игрушкой в собственном смысле
слова. Как видно из проанализирован-
ных произведений, это была мелкая де-
коративная пластика. Поэтому «игруш-
ками» их называли и называют поныне
условно, по традиции.
На протяжении XIX и в начале XX
века дымковская пластика развивалась
как народный художественный промы-
сел, которым занималось сезонно или
постоянно немало жителей Дымковской
слободы. В произведениях этого време-
ни есть слои разного происхождения, но
бытовавшие одновременно и обогащав-
шиеся живыми наблюдениями совре-
менной мастерам жизии. Определенный
типаж людей, особенно женские персо-
нажи, образы зверей и птиц, приемы их
воплощения в пластике и росписи гово-
рят о вполне сложившейся системе
местного искусства, своеобразии его вы-
разительных средств. Игрушкам этого
времени свойственны небольшие разме-
ры, сравнительная тонкослойность гли-
няного теста, различная пластическая и
художественная сложность в зависи-
мости от ассортимента, многообразие
вариантов воплощения небольшого ко-
личества персонажей, разнообразие и
Л. И . Мезрина. Няни с детьми.
Барышня
с зонтиком. Начало XX в.
70
тщательность отделки деталей. В роспи-
си и раскраске — приглушенные соче-
тания красок, скромность простейших
узорных украшений, отсутствие самодо-
влеющей декоративности.
Несколько рассмотренных авторских
манер дымковских мастериц, с одной
стороны, наглядно подтверждают об-
щую закономерность развития народно-
го искусства в соотношении коллектив-
ного и индивидуального, когда общий
канон, сложившийся не одним поколе-
нием мастеров, находит многие вариан-
ты интерпретации у разных авторов в
недрах общего стиля и характера мест-
ного искусства. С другой стороны, они
показывают, что на рубеже XIX и XX
веков в Дымкове работала не одна
А. А. Мезрина, как это нередко писали.
Просто ее яркий талант привлекал вни-
мание, его популяризировали, особенно
А. И. Деныпин.
Не было в дымковской
игрушке
1910-х годов и того полного упадка, о
котором писал Деныпин29
.
Он также,
как И. Я. Билибин и А. Н. Бенуа, видел
тяжелое положение
пореформенной
русской деревни, наступление на нее
новых капиталистических отношений,
социальные изменения в крестьянстве.
Но в благородном порыве привлечь вни-
мание к художественным ценностям
крестьянского искусства и по существу
впервые открыв его для самих себя, эти
художники преждевременно отпевали
его вместе со всей русской деревней, ло-
мавшимся и перестраивавшимся укла-
дом жизни народа 30
.
Упадок дымковской игрушки насту-
пил во второй половине 1910-х годов.
Его отчасти задержало развившееся к
это десятилетие коллекционерство игру-
шек, организация выставок и музеев, та
же активная помощь промыслу со сто-
роны Деныпина: ведь его первая книга
о дымковской игрушке вышла в августе
1917 года.
Вместе с тем тяжелые годы, предше-
ствовавшие Октябрьской революции, не
способствовали широкому развитию на-
родного искусства. Но таланты мастеров
не оскудевали. Они будто «ушли в под-
полье», чтобы вновь проявить себя при
благоприятных условиях. И эти условия
и для народного творчества в целом, и
для дымковской игрушки, в частности,
возникли после Великой Октябрьской
социалистической революции.
ПОСЛЕРЕВОЛЮЦИОННОЕ
ДЕСЯТИЛЕТИЕ.
А. А. МЕЗРИНА
Несмотря на разруху, гражданскую
войну и иностранную интервенцию, Со-
ветское государство сразу же приняло
на себя заботы о культуре и искусстве,
в том числе и о народном творчестве.
26 апреля 1919 года В. И. Лениным и
М. И . Калининым был подписан декрет
«О мерах содействия кустарной про-
мышленности» а за ним появился ряд
других постановлений, объявляющих
кустарные народные промыслы цен-
ным культурным достоянием прошлого
и современности2
.
Всем заинтересован-
ным организациям предлагалось всяче-
ски содействовать народным мастерам в
возрождении их творческой деятель-
ности.
Народное искусство рассматривалось
в это время как часть национальной ху-
дожественной культуры, как почва для
возрождения отечественной художест-
венной промышленности. Для обсужде-
ния этих проблем 15—25 августа 1919
года в Москве состоялась Всероссийская
конференция по художественной про-
мышленности. Выступавшие на ней ху-
дожники и специалисты говорили о не-
обходимости создания кустарных школ
и мастерских, привлечения в них та-
лантливых мастеров, бережного направ-
ления их творчества. «Задача каждой
кустарной школы — задача большая и
ответственная, всеми средствами способ-
ствовать развитию и проявлению народ-
ного творчества, относясь чутко, не на-
вязывая ему чуждого, несвойственного,
оберегая индивидуальность»
3
.
На кон-
ференции выступил нарком просвеще-
ния А. В. Луначарский, речь которого
была своеобразной программой действий
Отдела ИЗО Наркомпроса по возрожде-
нию художественной промышленности,
в осуществлении которой главное место
принадлежало народному искусству4
.
«В русском народном творчестве есть
богатые залежи художественной куль-
туры, которые художники должны из-
влекать, развивать и совершенство-
вать», — говорилось в одном из докла-
дов 5
.
В конференции участвовали два пред-
ставителя Вятки — художник Л. А .
Плетнев, один из собирателей дымков-
ской игрушки6
, и скульптор 3. Д . Кло-
букова.
Последняя
говорила,
что
скульптура в Вятке развивается глав-
ным образом как народное искусство,
ею живет слобода Дымково. Докладчица
сетовала, что за последние два года и
особенно в 1919 году традиционного вят-
ского праздника Свистуньи почти не бы-
ло. Причину она видела в недостатке
материала для мастеров7
.
Но вряд ли
причина была в этом. Скорее всего ска-
зывались послевоенная разруха, общая
ломка старого народного быта, ибо при
благоприятных условиях дымковские
мастера быстро вернулись к творчеству
и недостатка в глине не испытывали.
В подъеме народного творчества, в его
популяризации большую роль в это вре-
мя играли выставки. Важнейшей среди
них была выставка крестьянского ис-
кусства, открывшаяся в декабре 1921 го-
да в Историческом музее в Москве. Она
впервые познакомила зрителей со ста-
ринными предметами народного быта
как явлением искусства, художествен-
ного творчества, а не только материаль-
ной культуры 8
. Эта выставка стала сво-
его рода вехой и в изучении народного
искусства, в становлении советской нау-
ки о нем9
.
Как произведения народной
скульптуры из глины на ней экспониро-
валась и дымковская игрушка.
«Научное изучение крестьянского ис-
кусства и художественного быта дерев-
ни (прошлой и современной)» объявля-
75
Лось в 1920-е годы одной из основных
задач научной политики Художествен-
ного отдела Главнауки 10
.
Государственные позиции в отноше-
нии к народному искусству и кустарной
промышленности выражал в своих ста-
тьях и выступлениях А. В . Луначар-
ский. Он отмечал некоторые художест-
венные особенности и закономерности
народного искусства, общие для всех на-
родов, — единство общественного и лич-
ного (то есть коллективного и индиви-
дуального), ремесленную основу и роль
в ней природы материала, традицион-
ность п
.
Многие общие проблемы народного
искусства сказывались на таком свое-
образном его виде, как кустарная иг-
рушка. Луначарский отмечал ее двой-
ную роль в современной жизни — как
предмета кустарной промышленности
для завоевания внутреннего и внешнего
рынка и как средства «всестороннего
развития души ребенка»
12
.
Игрушке как средству воспитания мо-
лодого поколения уделялось в 1920-е го-
ды особое внимание. Под руководством
и при деятельном участии Н. Д . Барт-
рама в 1918 году был основан и 7 нояб-
ря 1920 года открыт Музей игрушки в
Москве, ставший своего рода научно-ме-
тодическим центром ее создания, воз-
рождения, изучения и популяризации.
Самостоятельным в музее был подотдел
крестьянской игрушки, куда вошли и
коллекции вятской глиняной
плас-
тики 13
.
В печати того времени появилось мно-
го статей о деятельности нового музея и
о народной игрушке вообще. «Многоли-
кость игрушки очевидна, ценность ее
разнообразна», — писал Н. Д . Барт-
рам 14
. Деревянные и глиняные игрушки
рассматривались как проявление скульп-
турного дара народных мастеров, неред-
ко сопровождаемого колористическими
достижениями15
.
Отмечалась близость
игрушки другим видам народного твор-
чества в отражении жизни, особенно
господской. «В веселом ремесле игру-
шечного творчества
народ-художник
так же отдыхал от трудовой страды, так
же отводил свою душу, как и в песнях
и плясках. Народ видел блестящую
жизнь бар и, не имея возможности срав-
няться с нею в быту, тягался с нею в
своих художественных думах», — писал
Я. Тугендхольд 16
.
В 1922 году при музее был организо-
ван Московским техникумом кустарной
промышленности отдел художествен-
ной игрушки с целью создания инструк-
торов по игрушечному делу, научному
руководству в проектировании новых
образцов17
.
Музеем организовывались
выставки игрушки как внутри страны,
так и за рубежом. Первой среди них бы-
ла выставка «Искусство в жизни ребен-
ка», прошедшая в 1919 году в Аничко-
вом дворце в Петрограде. На ней экс-
понировались игрушки из коллекций
А. Н. Бенуа и Л. Г. Оршанского 18
.
Особое значение для государства в то
время имел экспорт кустарных игрушек,
их популярность за рубежом, дававшая
необходимую стране валюту19
.
Народ-
ные игрушки вывозились в большом ко-
личестве и продавались на выставках.
Их сопровождали, как правило, извест-
ные специалисты. Так, литературный
еженедельник «Зори» в 1924 году в за-
метке «О русской игрушке» сообщал,
что Л. Г . Оршанский вывез в Германию
два вагона русских кустарных игрушек,
которые были целиком распроданы20
.
В обширную и разнообразную дея-
тельность в области народной игрушки
активно включился и А. И. Деныпин.
76
77
А. А. Меарипа. Дама. Няня. 1920-е гг.
Он ездил по Вятской губернии, изучал
игрушки на местах, собирал коллек-
ции, фиксировал и фотографировал ма-
стеров, читал лекции о разных видах
игрушки 21
, делал доклады 22
,
пополнял
игрушками местные, а затем и столич-
ные музеи23
.
И в первую очередь, это
была популяризация дымковской глиня-
ной пластики, особенно творчества лю-
бимой Деныниным А. А. Мезриной. Пе-
реиздавая в 1926 году свою книгу о вят-
ских глиняных игрушках, он уже цели-
ком посвящает ее творчеству выдаю-
щейся дымковской мастерицы 24
.
Благодаря общему интересу к народ-
ной игрушке и трудам А. И. Денынина
конец 1910-х
—
1920-е годы стали вре-
менем расцвета творчества и славы Ан-
ны Афанасьевны Мезриной. Уже в весь-
ма солидном возрасте, ободренная вни-
манием и заботой государства, тем па-
ломничеством, которое возникло в ее бо-
лее чем скромную избу, стоявшую во
дворе дома бывшего предпринимателя
и мастера гипсовых отливок И. П . Ка-
раваева, Мезрина именно в это время
создала огромное количество произведе-
ний, хранящихся ныне в наших музеях.
Творчество этой мастерицы действи-
тельно уникальное явление в дымков-
ском промысле. Оно служит примером
неисчерпаемых возможностей народного
таланта, неподвластного ни возрасту, ни
трудностям жизни, щедро выплескиваю-
Л. А . Мезрина. Танцующая
пара.
1910—1920 -е гг.
78
79
А. А. Мезрина. Наездница на коне.
Наездник на козле. 1910—1920 -е гг.
щего свою силу и мастерство, движимо-
го сознанием нужности людям.
Мезрина была потомственной дымков-
ской мастерицей. Игрушки лепила ба-
бушка — первая
ее
учительница,
мать — Дарья Константиновна Никули-
на, родная сестра — Марья Афанасьев-
па Лалетипа. Ручной труд кормил се-
мью, был единственным источником ее
существования. В 1913 году, овдовев,
А. А . Мезрина осталась со старшей до-
черью, которая также с детства помога-
ла матери в лепке и раскраске игрушек.
О работах Мезриной, выполненных до
Октябрьской революции, шла речь в
предыдущей главе. В них уже вполне
выявился ее своеобразный авторский по-
черк. В конце 1910-х
—
1920-е годы он
обрел новые черты, открыв иной период
ее творчества. Труд для заработка сое-
динился с возможностью выразить себя
полнее в искусстве, в деятельности для
музеев и собирателей народной игруш-
ки, ее ценителей и почитателей.
Уже при первом взгляде на игрушки
Мезриной этого времени заметны их но-
вые качества: явное
предпочтение
укрупненным размерам, которыми в до-
революционное время отличались лишь
единичные экземпляры, усилившаяся
декоративность и яркость росписи. На
наш взгляд, этому было две причины.
Одна из них — влияние рисунков из
книги Денышша, ставшей для мастери-
Л. Л . Мезрина. Пара в лодке. 1020 е гг.
80
цы своего рода пособием. И масштабы
рисованных игрушек, и декоративная
манера их интерпретации сказались на
делавшихся но этим образцам произве-
дениях. Нет оснований утверждать, что
Мезрина буквально копировала рисунки
Денынина, но определенное влияние на
ее творчество они оказали. У Л. А. Мез-
риной были рисунки игрушек, выпол-
ненные А. И. Деныпиным в 1917—191Я
годах, которые Кировский художествен-
ный музей приобрел в 1977 году у ее
дочери О. И. Коноваловой 25
.
Кроме то-
го, в очерке Б. А . Пильняка упомина-
ется, будто Анна Афанасьевна говорила:
«По книге леплю, а сама неграмот-
ная»
26
.
И хотя этот очерк —- литератур-
ное произведение, многие приведенные
в нем факты достоверны.
Другая причина новых качеств игру-
шек Мезриной, на наш взгляд, кроется
в том, что само создание их стало более
«самоценным», в нем важным было
не столько количество для заработка,
сколько качества искусства, внимание и
интерес к тем аспектам труда и творче-
ства, которые раньше были вне созна-
ния мастериц. Не случайно Мезрина по-
особому торжественно относилась к му-
зеям, старалась сделать для них как
можно лучше 27
.
Возможно, по этой же
причине размеры ее фигурок стали соот-
ветствовать самому высокому сорту иг-
рушек по старому ассортименту. Жела-
81
А. Л . Мезрина. Музыканты.
1020-е гг.
нио полнее выразить все свои способно-
сти, вероятно, сопровождаемое соответ-
ствующими советами Денынипа, приве-
ло к усилению декоративного начала в
игрушках, выразившемуся прежде всего
в яркости цветового решения и появле-
нии орнамента в росписи.
Игрушки Мезриной чрезвычайно раз-
нообразны по сюжетам. Известный вят-
ский краевед М. Н. Шатров указывал,
что ею создано до восьмидесяти их раз-
новидностей 28
.
А если учесть варианты
сочетаний разных персонажей, практи-
чески их было значительно больше. Но
любой сюжет в руках мастерицы обре-
тал такую характерность, органическое
единство пластики и росписи, их лако-
низм и образную убедительность, что ее
игрушки навсегда стали классикой дым-
ковского искусства, эталоном высокого
мастерства. Депынин считал, что им
присущи главные качества игрушки —
«простота, краткость, выразительность
и яркость»
29
.
Как и до Октябрьской революции, в
конце 1910-х
—
1920-е годы среди ее
игрушек преобладали отдельно стоящие
фигурки барынь, дам и нянек-«корми-
лок». Все они полны достоинства и за-
бавной важности, какой-то особой ак-
тивности, которую излучает каждая.
Крепкие статные фигурки монолитны,
линии их силуэтов плавны и округлы.
Спокойный ритм и ровный рисунок на-
А. А . Мезрина.
Медведь.
Медведь
па
дереве.
Львы. 1920-е гг.
82
ругаает лишь абрис пышных рукавов и
воланов по краю передника. Мезрина не
любила лишних лепных деталей, ее фи-
гурки лаконичны, отличаются строгой
простотой и скульптурной закончен-
ностью. Даже без росписи, побеленные
экземпляры ее игрушек, сохранившие-
ся в музеях, поражают пластическим
мастерством, удивительной точностью
и немногословностью выразительных
средств. Традиционная фронтальность
поз не лишает игрушку объемности: опа
и пластически, и живописно тщательно
проработана со всех сторон и живет в
пространстве.
Внешне спокойные статичные позы
оживлены рисунком лица, своей экс-
прессией создающим образ суровой на-
супленной барыни или кукольно серьез-
ной няньки. В каждом образе сквозит
легкая ирония, словно мастер напоми-
нает, что это куклы, игрушки, мир вы-
мышленный, хотя и основанный на жиз-
ненных наблюдениях.
Активность образных характеристик
поддержана и цветовым решением. В
эти годы Мезрина любила сочетания ма-
линового фуксина с темно-зеленой, глу-
бокой интенсивной синей и желто-оран-
жевой красками. Их необычные и толь-
ко ей присущие созвучия усиливали
внутреннюю экспрессию и оттенок гро-
теска, характерный для всех игрушек
мастерицы.
83
А. А . Мезрина. Детский сад на прогулке.
7.9,9.5
Наряду с традиционными образами
барынь и «кормилок», лепила Мезрина
фигурки барышень и кавалеров «на
ножках». В сравнении со старыми ана-
логичными игрушками, они стали не-
много крупнее, также ярче по цвету и
лаконичнее в передаче костюмов. Орна-
ментированное платье и шляпка бары-
ни и гладкоокрашенные малиновый сюр-
тук и синие штаны кавалера дополняют
характерный мезринский типаж.
Нередко эти персонажи соединяются
парами — в лодке, на прогулке, в тан-
це. Тогда меняются жесты, позы, но об-
разы остаются принципиально теми же.
Однако, если в старых дымковских
игрушках господствовал мир провинци-
альной городской окраины с ее барыня-
ми, няньками, дамами и кавалерами, то
в творчестве Мезриной рассматриваемо-
го времени заметны определенные изме-
нения в самом этом мире, и наряду с
ним все отчетливее начинает звучать
тема жизни народа.
В старых игрушках социальные раз-
личия персонажей, выраженные прежде
всего костюмом, были существенны и
отражали реальную ситуацию. В рас-
сматриваемый период они несколько ни-
велируются. Так называемые барыни и
ияньки похожи между собой и не сразу
различимы. Они одинаково нарядны и
праздничны, и хотя в костюмах продол-
жает существовать разница, она не так
бросается в глаза за яркой декоратив-
ностью и нарядностью игрушки в целом.
В произведениях Мезриной этого време-
ни все больше предстает ее собственный
мир образов, где реальность и сказоч-
ность переплетены в нечто третье, осо-
бое, в чем приметы подлинной жизни
губернской провинции прошлого века
все больше отступают перед не под-
властной времени фантазией мастера,
творящего по законам красоты. И при
том, что на барынях нарядные платья,
юбки и кофты в талию, шляпки с поля-
ми, перчатки по локоть, ридикюли, су-
мочки и муфты в руках, что, кстати, не
противоречило костюмам 1920-х годов, а
ыа кормилицах — кокошники и повой-
ники, передники с оборками и клетча-
тые пестрядинные юбки, — яркие соче-
тания красок, совмещение традиционной
раскраски с росписью, узорностью, при-
дает всем фигуркам некую общность.
Немало способствует этому и орнамент,
ставший активной деталью игрушек
мастерицы. Вместо скромных рядов
цветных горошин, полос и клеток в ста-
рых игрушках, напоминающих узоры
реальных тканей, юбки и платья тепе-
решних персонажей Мезриной укра-
шают достаточно крупные круги, коль-
ца, овалы, волнистые полосы, ложащие-
ся густым узором по белому фону или
плотно заполняющие клетки. В проме-
жутках или прямо по цветной поверхно-
сти их нередко дополняют мелкие моти-
вы геометрического орнамента — штри-
хи, полоски, круги, точки. Возможно,
также по совету Деныпина, Мезрина
придавала орнаменту в эти годы боль-
шое значение и разрабатывала его для
каждой игрушки, проявляя удивитель-
ную выдумку и изобретательность не
только в рисунке узоров и композиций,
но и в их колористических вариантах.
Мезрина скромно пользовалась пота-
лью, наклеивая ее главным образом на
груди, плечах и шляпах персонажей.
Наряду с традиционными всадниками
Мезрина создает лихих наездниц, сидя-
щих боком на коне, и наездников на коз-
лах, пятнистая шкура которых передана
как своего рода одежда — штаны с обор-
ками. Варьируемые в лепных деталях и
цвете росписи, эти персонажи утверди-
84
лись среди образов дымковской игрушки
именно работами Мезриной.
В сравнении с дореволюционными
произведениями, в творчестве Мезриной
1920-х годов определенно усилился ин-
терес к композициям — двух-трех и мно-
гофигурным. Темы их различны —
«Танцы», «Музыканты», «Возвращение
охотника домой», «Пастух со свиньями»,
«Гусятница», «Проводы новобранца»,
«В гостях» и другие. Вместе с традици-
онным «Доением коровы» и «Водонос-
кой» многие из них отражают жизнь на-
рода, занятого крестьянским трудом,
связанным крепкими узами с природой
и населяющими ее живыми существами.
Часто мастерица объединяла несколько
фигур общей глиняной пластиной.
Пластины-основания с расположен-
ными на них, подобно макету, действую-
щими лицами — этот композиционный
прием характерен для народной игруш-
ки. Он известен в деревянной богород-
ской пластике, владимирской и Городец-
кой расписной игрушке, в глиняной фи-
лимоновской30
. Существовал он, судя по
альбому Деныпина, и в предреволюци-
онной дымковской игрушке, но особенно
часто стал применяться Мезриной в
1920-е годы31
.
Этот прием позволял с
максимальной живостью и непосредст-
венностью воплощать жанровые сценки,
отражать темы реальной жизни. Соеди-
ненные общей пластиной-основанием,
фигурки расставлены на ней в опреде-
ленном ритме. На чередовании ритмич-
но повторяющихся цветных поверх-
ностей построена и раскраска подобных
игрушек-скульптур. Роль орнамента в
этих композициях незначительна, ча-
ще они просто окрашены в три-четыре
краски, не отвлекающие от самого дей-
ствия, но придающие сценке убедитель-
ность и нарядность.
Мир праздника, непритязательных
развлечений и занятий степенных ма-
леньких человечков передан с той зна-
чительностью и серьезностью, которые
свойственны изображению любого дей-
ствия в народном искусстве. Поэтому
Ьсе дела и занятия совершаются как сво-
его рода ритуал, с достоинством и серь-
езной сосредоточенностью. Отсюда эле-
мент
комизма, который свойствен
игрушкам. Но это мягкий, добрый юмор,
а не шарж, не сатира, которые безосно-
вательно иногда усматривают в произве-
дениях Мезриной и дымковской игруш-
ке вообще 82
.
Не менее разнообразен и многолик у
|мастерицы мир зверей и птиц. Анна
Афанасьевна очень любила животных, в
ее доме всегда жили кошки, собаки, ку-
ры33
.
Однако интересно, что кроме со-
бак, да и то в качестве дополняющих
Композиции персонажей, она никогда не
воспроизводила этих домашних живот-
ных в игрушках. Среди них нет кур и
петухов, по есть свиньи, медведи, львы,
коровы и олени, зайцы, гуси, сороки,
птицы вообще и, конечно, кони и утки.
Все это свидетельствует о непростых
взаимоотношениях старых дымковских
мастериц с миром зверей и птиц и дале-
ко не прямолинейном отражении в иг-
рушке не только своего бытового окру-
жения, но и образов собственной фанта-
зии. По-видимому, в таком выборе сю-
жетов зверей и птиц немалую роль игра-
ми древние традиции, связанные неког-
да с праздником Свистопляски.
Особенно традиционны уточки и конь-
ки-свистульки — одноголовые и двухго-
ловые. Ритуальность этих образов, с од-
ной стороны, и лаконичность средств во-
площения, с другой, помогали им почти
без изменений сохраняться в дымков-
ской игрушке на протяжении всего ее
85
развития, в том числе и в творчестве
А. А . Мезриной. К этим образам примы-
кают также свистульки — коровы, бара-
ны и козлы, отличающиеся формой и
положением рогов. Вместе с тем зверям
Мезриной присущ экспрессивный рису-
нок морды, который выделяет их среди
произведений других авторов.
Своеобразно лепила она и отдельно
стоящие фигурки коня, козла, оленя
или коровы — небольшое тело на высо-
ких конических ногах, с торчащими
ушами, гордо поднятой головой, укра-
шенной то крутыми, широко расставлен-
ными в стороны, то сказочно ветвистыми
рогами. Рога поблескивали ромбиками
ттоталн, а их основание Мезрина всегда
подчеркивала двумя параллельными ко-
сыми линиями, нанесенными черной
краской. Вместе с черным рисунком глаз
и бровей и черными яге лепными ушами,
концом морды и налепом между рогов
у коровы они завершали образ животно-
го, характерный только для этой масте-
рицы. Копям она как бы одним росчер-
ком рисовала на голове сбрую, тело рас-
писывая «в яблоки» — пятнами двух
цветов. Шерсть животных обычно изо-
бражалась прерывистыми вертикальны-
ми полосами. Иа оленях они желтые и
оранжевые, отделенные вертикальными
рядами черных и цветных точек. Коро-
вы красно-оранжевые или пятнистые
красно-черные с желтыми рогами. Ма-
стерица создала собственные варианты и
других персонажей, например, медведя.
А. А. Мезрина. Свинарка. 1935
gg
Отношение народа к этому зверю не
было однозначным. Разоряя ульи, зади-
рая скот, а то нападая и па людей, мед-
ведь внушал страх жителям деревень.
Поэтому трактовка его в народном твор-
честве была различной. Подобно сказ-
кам, и в дымковской игрушке медведь
далеко не всегда предстает добродуш-
ным увальнем. У Мезриной всегда тем-
но-коричневый или черный, стоящий в
рост, с палкой, музыкальным инстру-
ментом или каким-нибудь зверем в пе-
редних лаггах, горбатый и неуклюжий,
он словно устрашает своей мрачной си-
лой. Вдоль всего брюха расположены
три ряда цветных горошин. Глаза «про-
колоты» палочкой, что придает морде
свирепое выражение. Нередко такой
медведь или медвежонок изображен ле-
зущим на дерево. Деревья Мезриной
устойчивые, конические, с торчащими от
голого ствола вверх сучьями-ветвями.
Как типичное для народного искусства
изображение части вместо целого, они
создают образ леса.
В виде традиционной свистульки ле-
пила Мезрина фигурку свиньи. С вы-
гнутой спиной, на четырех конических
ногах, с отверстиями для свиста на мор-
де, она компактна и округла. На гладко-
окрашенной желтой поверхности харак-
терные глаза и брови «углом», черные
штрихи-елочки по хребту, чередующие-
ся с ромбиками потали, — таков этот
персонал? у Мезриной. Но если эта иг-
рушка-свистулька имеет связи с дале-
87
Л. Л. Мезрина. Чтение колхозного
устава. 1935
Л. Л . Мезрина. Барыни. 1910—1920 -е гг.
ким прошлым, то образ льва явно наве-
ян «стражами ворот» из провинциаль-
ной классической архитектуры. Лежа-
щие львы на пилонах сохранились и в
самой Вятке, и в соседнем городе Сло-
бодском34
, куда дымковские мастерицы
ездили торговать игрушками. В такой
позе с очеловеченной мордой изобража-
ла льва и Мезрина. Подражая монумен-
тальным скульптурам, она пыталась вос-
произвести моделировку головы, наивно
передавала четырьмя завитыми прядя-
ми его мощную гриву, плетью закину-
тый на спину хвост. Морды львов она
делала двух вариантов: при одинаковой
лепке с щеками-вмятинами глаза рисо-
вала то овалом, то полуовалом с точкой
в середине и торчащими волосками-бро-
вями. Сочетание желтого цвета разной
интенсивности с черным как бы воспро-
изводило природную окраску зверя с
присущей народному мастеру непосред-
ственностью и прямотой.
При обобщенности и типичности обра-
зов, свойственных народной игрушке во-
обще и в том числе дымковской, Мезри-
на всегда подчеркивала в каждом персо-
наже самое главное качество, наиболее
характерное и выделяющее его среди
других. Ее барыни — всегда важные,
насупленные, дамы и кавалеры — про-
стодушно-беззаботные, коровы — корот-
коногие, бодливо-упрямые, олени, точ-
но корону, гордо несущие свои ветвис-
тые рога, львы — комично-царственные,
медведи — свирепые и неуклюжие. Впе-
чатления реальной жизни преобража-
лись фантазией мастера в самобытный
мир образов. Как справедливо писал
А. В. Бакушинский, «фантастика и сказ-
ка здесь переплетаются с действитель-
ностью, с острым, безукоризненным и
обобщенным воспроизведением реаль-
ных форм»
35
.
Творчество Мезриной позволяет под-
нять два принципиальных вопроса, важ-
ных для понимания особенностей народ-
ной глиняной игрушки вообще и дым-
ковской в частности. Один из них —
проблема так называемого гротеска или
того элемента комизма, иронии, кото-
рые, как уже упоминалось выше, давали
повод говорить о якобы присущей дым-
ковской игрушке сатире или шаржу.
Проблема гротеска как характерной
формы народной культуры изучена
главным образом для ее словесных и те-
атральных жанров 36
.
Объясняется это
тем, что в них гротеск проявляется наи-
более ярко, во всех своих типичных при-
знаках. В народном изобразительном
искусстве гротеск не столь обнажен и
свойствен главным образом глиняной
игрушке. По существу, для народного
искусства эта проблема до сих пор не
изучена. Поэтому мы обратимся к ней
лишь в той мере, какая необходима для
понимания особенностей дымковского
искусства и, в частности, творчества
А. А. Мезриной, наиболее ярко и после-
довательно воплощающей гротеск как
характерную и органичную черту твор-
ческого метода.
В современной науке принято опре-
делять гротеск как «тип художествен-
ной образности, основанный на фантас-
тике, смехе, гиперболе, причудливом со-
четании и контрасте фантастического
и реального, прекрасного и безобразно-
го, трагического и комического, правдо-
подобия и карикатуры. Гротеск резко
смещает формы самой жизни, создавая
особый гротескный мир, не допускаю-
щий ни буквального понимания, ни
однозначной ( как в аллегории) расшиф-
ровки [...] Гротеск — древний тип об-
разности (присущий уже мифологии и
архаике всех народов)»
37
.
Подчеркива-
90
ется, что «гротеску свойственно часто
стремление к предельному обобще-
нию»
38
.
Если соотнести эти определения с
особенностями дымковской игрушки, то,
по-видимому, следует признать, что в
ней черты комизма, гротеска с типич-
ным для него утрированием отдельных
реальных свойств, гиперболизацией, со-
вмещением фантастики и действитель-
ности проистекают не по сознательной
воле художника, а по самой природе на-
родного искусства и присущих ему обоб-
щению и типизации. В игрушке с ее
игровым назначением, по выражению
В. С . Воронова, «внутренней непрактич-
ностью»
39
и участием в народных
праздниках черты гротеска вполне зако-
номерны и объяснимы. Тем более это
относится к дымковской игрушке, веду-
щей происхождение от такого древнего
народного обряда-праздника, как Свис-
топляска. Однако проявляются эти осо-
бенности не в той острой, подчас сатири-
ческой форме, которая отличает другие
фольклорные жанры, а смягченно. Для
дымковской игрушки представляется
более обоснованным говорить о чертах
гротеска, признаках «гротескового сти-
ля»
40
, нежели о гротеске как «одном из
характерных видов типизации»
41
во
всех его особенностях.
В творчестве А. А. Мезриной черты
гротеска ощутимы в изображении лиц ее
персонажей с характерным экспрессив-
ным рисунком. Проявляются они и в
контрасте сопоставления реальности и
фантастики, сочетании фронтальности и
объемности, статичности и движения,
обобщенности, лаконичности и активной
роли метких деталей. Все эти свойства
гротескового стиля роднят дымковскую
игрушку с тульскими фигурками из сло-
боды Большие Гончары42
, но в последних
гротеск выражен сильнее. Среди дым-
ковских мастериц гротеск, пожалуй, бо-
лее всего присущ творчеству Мезриной.
Вторая общая проблема, касающаяся
дымковской игрушки в целом, связана
с актуальными в современном искус-
ствознании вопросами так называемого
«примитива» или «наивного искусства».
Вопросы эти сложны и требуют специ-
ального изучения. Но обойти их, говоря
о дымковской игрушке, нельзя, тем бо-
лее что некоторые исследователи, в част-
ности А. В . Бакушинский, определяли
ее как «наивный примитив»
43
,авно-
вом сборнике о проблемах примитива
читаем: «Дымковская игрушка — это не
что иное, как примитив, опустившийся
в крестьянскую среду»
44
.
Следует заметить, что термином «при-
митив» сегодня стали объединять явле-
ния разного содержания и происхожде-
ния. Оставив в стороне «примитивизм»
как направление профессиональной жи-
вописи конца XIX — начала XX века45
и неверное применение этого термина к
портретному искусству, распространив-
шемуся в свое время в разных городах
и районах русской провинции, а также
в Польше, на Украине, в Белоруссии,
обратимся к так называемому «прими-
тиву» в народном и самодеятельном
творчестве, имеющим более прямое от-
ношение к нашей теме. Корни этих двух
явлений также различны, и связаны они
пе только с новым и новейшим време-
нем или так называемым «городским
фольклором», как утверждают некото-
рые авторы 46
.
На наш взгляд, определение «прими-
тив», а вернее «наивное искусство»,
прежде всего относится к самодеятель-
ному творчеству, непрофессиональному,
создающему свои работы одной лишь
силой природной одаренности47
.
Са-
91
модеятельное творчество во все времена
сопровождало и профессиональное «вы-
сокое», и народное искусство, ориен-
тируясь на традиции того или другого.
Но в силу «личностной» сущности оно
не имеет той национальной, этнической
общности и характерности, которые
свойственны традиционному народному
творчеству. Об этом убедительно пишет
М. А. Некрасова 48
.
Она же ставит во-
прос о принципиальном отличии «народ-
ного примитива» от самодеятельного49
.
Корни примитива в народном искус-
стве, на наш взгляд, заключаются в
большом обобщении и типизации, свой-
ственным искусствам, основанным на
непосредственном наивном восприятии
действительности. Это роднит народное
творчество с детским и отчасти явления-
ми первобытного искусства.
От такого «народного примитива» не-
обходимо отличать проявления древнего
«геометрического стиля»
50
в пластике,
живописи, вышивке и других видах на-
родного искусства, так как обобщение
сочетается здесь с сознательной геомет-
ризацией форм, возникающих в резуль-
тате процесса абстрагирования, который
ни в коей мере не может квалифициро-
ваться как примитив.
Не имеют отношения к примитиву и
произведения народных художествен-
ных промыслов, к числу которых при-
надлежат дымковская игрушка и Горо-
децкая живопись, чаще всего использу-
емые в качестве доказательства влияния
на них культуры города и якобы свя-
занного с ним «примитива»
51
. Как вся-
кий центр народного художественного
ремесла, они обладают определенным
профессионализмом, художественной си-
стемой местного искусства с ее традици-
ями и канонами, закрепленными многи-
ми поколениями мастеров52
.
Наличие канона в искусстве само по
себе исключает примитив, ибо отражает
профессиональные нормы и законы вы-
разительных средств определенного ви-
да творчества. Однако в периоды обще-
го кризисного состояния промысла, в
случае, когда народный мастер не обла-
дает достаточным профессионализмом
или (как это бывает, к сожалению, еще
и сегодня) его сбивают с традиционного
пути непрофессиональными советами,
в произведениях отдельных мастеров,
работающих в промысле, могут прояв-
ляться черты примитива, упрощенчест-
ва, стилистической аморфности, смеше-
ния условности канона с натурально-
стью и самодеятельным правдоподоби-
ем. В таком случае творчество этого ав-
тора неровно: в одних произведениях
он соблюдает канон, в других — отсту-
пает от него, что также позволяет ви-
деть в этом черты «самодеятельности»,
однако вовсе не присущие промыслу в
целом, ибо традиционное искусство про-
мысла примитивным быть не может.
Нет оснований квалифицировать как
примитив и дымковскую игрушку. Как
можно было убедиться на анализе рас-
смотренных произведений, они создава-
лись в рамках художественной системы
местного искусства, которую каждый ав-
тор интерпретировал в меру своих спо-
собностей и индивидуальности. Никто
«сверху» не спускал примитив в дым-
ковскую игрушку. Это искусство типич-
но крестьянское по существу выражен-
ного в нем мировоззрения, а не по ха-
рактеру сюжетов, отражающих жизнь
провинциального города. Конечно, оно
испытало влияние города и его культу-
ры, в частности, фарфоровых статуэток,
но это было воспринято и переработано
в традициях народного творчества и под-
чинено его выразительным средствам.
92
Черты примитива в дымковской иг-
рушке имели место у отдельных масте-
риц, нарушавших каноны, в особенно-
сти в лепке. Творчество же А. А. Мезри-
ной — свидетельство яркого таланта,
выразившего принципы местного искус-
ства в столь индивидуальной форме и
владевшего его канонами так глубоко и
органично, что даже в преклонном воз-
расте, отвечая на запросы времени, она
не отступила от высокого уровня своего
мастерства.
Требования новой тематики, прибли-
жавшей игрушку к современности, не
могли остаться без внимания. В 1935
году А. А. Мезриной был создан ряд
произведений, отразивших новые тен-
денции: «Чтение колхозного устава»,
«Хозяйка», «Детский сад на прогулке»,
«Свинарка», «Автомобиль», «Лыжница»
и другие. Большинство из них выполне-
ны в канонах дымковского искусства.
Так, «Чтение колхозного устава» и по
композиции, и в образном решении
представляет собой вариант «гостей»
или «музыкантов», а «Детский сад на
прогулке» по существу повторяет ком-
позицию «Гусятницы». Раскраска фигу-
рок с ограниченным использованием
орнамента не должна была отвлекать от
содержания сюжета. Таким образом, но-
вая тематика в этих произведениях во-
площена традиционными выразительны-
ми средствами. Менее удачны «Лыжни-
ца» и особенно «Автомобиль»: здесь ав-
тор воспроизводил в глине промышлен-
ный образец, что не могло не сказаться
на результате — эти работы тяжеловес-
ны и примитивны.
А. А. Мезрина до последних дней сво-
ей жизни была верна принципам дым-
ковского искусства, старалась понять и
освоить новые требования, которые
предъявляло время. Ее творчество во
многом определило дальнейшие пути
развития промысла. Вместе с тем по-
следние произведения старейшей масте-
рицы отражают сложности и противоре-
чия развития дымковской
игрушки
1930-х годов.
1930-е годы.
Е. А. КОШКИНА, Е. И. ПЕНКИНА
1930-е годы были сложным перио-
дом в истории дымковской игрушки.
Как и все искусство тех лет, народное
творчество отражало борьбу за новую
жизнь и культуру, которую вело моло-
дое Советское государство. Развернув-
шаяся индустриализация страны, строи-
тельство городов и сел, организация кол-
хозов — все ломало привычные устои
жизни и быта крестьян, предъявляло но-
вые требования к искусству народных
мастеров. В состоянии традиционных
промыслов, в понимании и развитии их
художественных канонов происходили
существенные изменения. В дымковском
искусстве последствия этих изменений
ощущаются и по сей день. Оценить их
однозначно было бы неверно. Понять и
проанализировать конкретные проявле-
ния помогает знакомство с положением
дымковского промысла в то время, влия-
нием на него общих тенденций развития
народного искусства, с одной стороны, и
игрушечного производства — с другой.
Начавшийся в 1920-е годы подъем ин-
тереса к народному искусству, возрож-
дение многих промыслов, объединение
мастеров традиционных ремесел в арте-
ли, привлечение их к активной творчес-
кой деятельности создавали благоприят-
ные условия для рождения подлинных
шедевров народного искусства. Вместе с
тем острая борьба за тесную связь ис-
кусства с современной жизнью, за новое
содержание и актуальную тематику про-
изведений приводила подчас, особенно
во второй половине 1930-х годов, к пря-
молинейному перенесению принципов
изобразительного искусства на изделия
народных мастеров. В гуще борьбы
идей, мнений и направлений в искусст-
ве, «борьбы стилей»
1
оказалась и иг-
рушка, промышленная и народная, кус-
тарная.
Государственная политика в произ-
водстве игрушек продолжала начатое
в 1920-е годы важное дело создания
современной детской игрушки как сред-
ства освоения мира и воспитания моло-
дого поколения в духе новой, советской
действительности. Прежде всего это ка-
салось массовой промышленной игруш-
ки. В 1932 году в Загорске был органи-
зован Научно-исследовательский и экс-
периментальный институт игрушки со
многими филиалами на местах. Инсти-
тут должен был изучать советское и за-
рубежное производство игрушки, созда-
вать новые образцы, внедрять их в
жизнь, пропагандировать2
.
В ведение
института был передан и Музей игруш-
ки с его уникальными коллекциями.
В 1934 году при наркомпросах союз-
ных республик были образованы коми-
теты по игрушке. В их задачи входили
просмотр и утверждение образцов для
тиражирования, организация выставок,
помощь мастерам и художникам игруш-
ки3
. С 1935 года Наркомпросом же стал
издаваться ежемесячный журнал «Иг-
рушка», посвященный самым различ-
ным вопросам игрушечного производст-
ва, промышленного и кустарного, рус-
ского и зарубежного, истории игрушки
и ее современного состояния4
.
Бытовавшая в те годы классификация
игрушек отражала их содержание, функ-
ции, идейную направленность, учитыва-
ла возрастные группы детей в духе ха-
рактерного для времени сближения со-
циологии и культуры. Следствием тако-
го подхода были разноречивые оценки
не только отдельных образцов, но целых
явлений в игрушечном производстве. На
выставках среди разнообразных типов
игрушки — политехнической, дидакти-
ческой, технической, экспортной и дру-
гих —- экспонировалась и народная иг-
97
рушка, но в разделе игрушек как про-
изведений искусства. Ее воспринимали
главным образом как явление прошло-
го5
.
В отношении к народной игрушке
также не было единодушия. Одни кри-
тики осуждали ее за безыдейность, гру-
бость, иесовремеипость, отсутствие пря-
мого отражения реального мира 6
.
Вульгарно-социологическому подходу
противостояло мнение сцециалистов-
ученых и любителей народного искусст-
ва, деятелей культуры, которые понима-
ли ее художественную специфику, мес-
то и значение, богатство фантазии на-
родных мастеров.
Отношение государства к народной
кустарной игрушке и ее роли в совет-
ской культуре и воспитании детей выра-
жено А. В. Луначарским. Он видел в ней
не только своеобразный пласт нацио-
нальной культуры, большой заряд твор-
чества, важное средство эстетического
воспитания, но также отражение жизни
народа, его своеобразного педагогичес-
кого опыта. Луначарский писал: «Иг-
рушка не относится просто к области
безделок, которые могут быть бессю-
жетными, так сказать, неопределенны-
ми вещицами, социальное содержание
которых почти неуловимо. Нет, игруш-
ка заряжена совершенно определенной
психологией. Она отражает отпрепари-
рованный известным образом для ребен-
ка, упрощенный, юмористически или па-
тетически преломленный, — словом, в
самом широком смысле слова, стилизо-
ванный объект, взятый из живой жиз-
ни [...] Область игрушки несколько уже,
чем, например, область крестьянской
словесности, но тем не менее, будучи
крупным проявлением художественной
Е, -А . Кошкина. Свинья. 1930-е гг.
98
деятельности крестьян, не затронутой
церковной схоластикой и ее официаль-
щиной, она являет собой, рядом со сло-
весными произведениями крестьянства
(всякого рода фольклором), один из ин-
тересных источников изучения подлин-
ных настроений разных групп кресть-
янства»
7
.
Крестьянская игрушка стала предме-
том серьезного изучения, вышли посвя-
щенные ей первые монографии8
.
В гуще всех перипетий игрушечпого
производства оказался и дымковский
промысел. Вятка принадлежала к чис-
лу крупнейших районов кустарной
игрушки. Наряду с дымковскими глиня-
ными, здесь делали игрушки столярные,
токарные, гипсовые, металлические, из
папье-маше, соломы, мха, ивового пру-
та, камыша, дерева9
.
Поэтому в Вятке
в 1932 году был открыт филиал Загор-
ского института игрушки. Директором
его был назначен Д. Н. Тихменев, дея-
тельность которого по созданию новых
образцов игрушек вскоре вызвала отри-
цательную критику в печати 10
.
Видную
роль в работе филиала играл А. И . День-
шин, который продолжал собирать, по-
пуляризировать дымковскую и другие
вятские игрушки на выставках и в изда-
ниях. Но вятский филиал Института
игрушки просуществовал недолго и в
1934 году был ликвидирован п
.
Отношение к дымковской игрушке
было двойственным. С одной стороны, ее
считали уродливой, несовременной, да-
же выражали сомнение в необходимости
этих игрушек и недоумение, каких детей
«могли они радовать и веселить»
12
.
С другой стороны, дымковской игруш-
кой гордились как самобытным искусст-
вом и местной достопримечательностью,
ее показывали на выставках, принимали
меры к сохранению и развитию.
Внимание к ней особенно усили-
лось после первой краевой конференции
кустарей-игрушечников, которая состо-
ялась с 15 по 18 августа 1933 года в го-
роде Горьком 13
.
На конференцию съе-
халось более ста человек, среди участ-
ников были делегаты из Москвы, Ле-
нинграда, Вятки, Семенова. Впервые в
жизни выехав из Дымкова, в президиу-
ме конференции сидела А. А . Мезрина,;
Резолюция конференции, обращенная
ко всем кустарям края, ориентировала
их па новую тематику в игрушке, на об-
новление производства, улучшение ка-
чества изделий, па превращение «куста-
ря-ремесленника в кустаря-педагога»
14
.
8 сентября 1933 года постановлением
крайкома «члену промартели «Вятская
игрушка» А. А. Мезриной, свыше пяти-
десяти лет проработавшей в кустарном
промысле по выработке детской игруш-
ки без найма чужого труда», была на-
значена пожизненная пенсия 15
.
Впер-
вые такое внимание было оказано на-
родному мастеру. С 7 ноября 1933 года
по 5 января 1934 года в Вятском
художественном музее состоялась вы-
ставка народной игрушки из фондов
других музеев и Загорского научно-ис-
следовательского института игрушки 16
.
Почетное место на ней занимали и дым-
ковские фигурки. Среди экспонатов
исторического отдела выделялись «по
технике, стилю и мастерству»
17
работы
А. А. Мезриной. В среде вятской худо-
жественной интеллигенции возникла
идея создания постоянного музея мест-
ной кустарной промышленности 18
.
Все
это привело к возрождению в 1934 году
в Дымкове фабрики гипсовых изделий,
на которой открыли цех дымковской
глиняной игрушки. Как мастерицы-на-
домницы в него стали сдавать свои ра-
боты А. А . Мезрина и ее дочери —
99
А. И. Мезрина и вернувшаяся в Дымко-
во после смерти мужа О. И. Коновалова.
Их изделия приобретали все большую
популярность не только в нашей стране,
но благодаря экспорту и за границей.
Успех и слава А. А. Мезриной вызыва-
ли подражания. Всю дымковскую иг-
рушку стали называть «мезринской».
«По образцам старушки Мезриной» ста-
ли делать игрушки в научно-худоясест-
венпой школе ФЗУ Вяткультпромсою-
за 19
.
«Глиняной игрушке Дымкова не-
ожиданно открылась широкая дорога в
жизнь, — писал в это время известный
исследователь
народных
промыслов
Д. В . Прокопьев.
—
Стоит только немно-
го поддеря?ать это дело и прекратить
[.. . ] выходки по адресу непонятной не-
которым сказочности ее образов, пла-
менной цветистости узоров и архаично-
сти широких юбок»
20
.
Вместе с тем в
игрушку внедряли новые образцы, раз-
работанные художниками института и
предназначенные подчас для промыш-
ленной резиновой, деревянной и других
типов игрушек.
Не без влияния успехов и славы
А. А. Мезриной,
активной
помощи
А. И. Деиынина и участия местного кра-
еведа М.Н .Шатрова в 1934—1935годах
стали возвращаться к игрушке потомст-
венные мастерицы. В печати появились
имена, фотографии, а затем и письма-
автобиографии 21 старейших дымков-
Е. А . Кошкина.
У колодца.
193R.
Водоноска.
1936—1937
100
ских игрушечниц, которые «когда-то
владели этим делом, а потом заброси-
ли»
22
.
Это были Е. А . Кошкина и
Е. И. Пенкина. В 1935 году вслед за
Мезриной им также назначили персо-
нальные пенсии23
.
Однако уже в 1937 году журнал
«Игрушка» сообщает о закрытии един-
ственной в области школы ФЗУ по
игрушке и бьет тревогу по поводу пре-
небрежения к кировской народной
игрушке и ее мастерам 24
.
Но в 1939 году по заданию Кировско-
го облисполкома бригада дымковских
мастериц в составе Е. А. Кошкиной, ее
дочери 3. Ф. Бездепеяшых, О. И. Коно-
валовой, Е. И. Пенкиной под руководст-
вом А. И . Деныпина участвовала в
оформлении зала Кировской области па-
вильона «Ленинград — Северо-Восток»
на Всесоюзной сельскохозяйственной
выставке в Москве. Они исполнили леп-
ные барельефы для украшения фриза и
пилястров зала. «Оформление зала про-
извело в Москве большой эффект своей
оригинальностью, красочностью и но-
визной применения элементов народной
игрушки в архитектурном оформлении
зданий»,— писал впоследствии День-
шин 25
.
Пресса отмечала: «Красочные
многоцветные изображения людей, жи-
вотных и птиц отчетливо выделяются на
белой поверхности стен, сохраняя как в
красках, так и в формах всю присущую
101
Е. А. Кошкина. Корова. 1930-е гг.
Е. А. Кошкина. Продавщица
игрушек
(Свистунья). 1930-е гг.
102
для дымковской игрушки выразитель-
ность примитива»
26
.
В Кировском художественном музее
сохранились декоративные плитки — ва-
рианты этого оформления. Разных форм
и размеров, они воспевают богатства
растений и земных даров вятской приро-
ды. Среди рельефных орнаментов на
плитках есть колокольчики и сказочные
цветы-розетки, морковь, репа, колосья
злаков, леи, ягоды и плоды, исполнен-
ные близко к натуре и в пластике, и в
цвете. Эта большая совместная работа
мастериц упрочила славу дымковского
искусства.
В 1940 году заботу о нем взяло на се-
бя существовавшее фактически с 1934
года, по организационно оформившееся
в 1939 году кооперативное товарищест-
во «Кировский художник»
27
.
В такой сложной обстановке воз-
рождалась и развивалась дымковская
игрушка. Яркая страница ее истории
1930—1940-х годов связана с творчест-
вом старейших мастериц — Е . А . Кош-
киной и Е. И . Пенкипой. Каждая из них
по-своему понимала традиции, обладала
самобытным творческим почерком. Вре-
мя сказалось на работах обеих, в них
отразились и его завоевания, и издерж-
ки. Немало общего и в их человеческих
судьбах. Обе —- потомственные дымков-
чанки, для обеих игрушка до Октябрь-
ской революции была средством зара-
ботка, обе вернулись к ней в 1934—1935
годах, работали рядом (дома их в Дым-
кове стояли напротив через улицу).
Елизавета Александровна Кошкина,
как все дымковские дети, с восьми лет
лепила и красила игрушки. Училась она
у Натальи Антоновны Никулиной, иг-
рушки которой экспонировались в 1890
году в Казани (в это время Никулиной
было около шестидесяти лет).
Игрушки, сделанные Кошкиной до
Октябрьской революции, упоминались
нами во второй главе. Но лишь с 1934
года можно полностью проследить ее
творческий путь. Деныпин писал о Кош-
киной: «В отличие от А. А . Мезриной
Елизавета Александровна лепит и кра-
сит по-своему: у нее совершенно особая,
своя манера изъясняться в глине [...]
Какое разнообразие в темах, сюжетах,
в размерах. С трудом верится, что она
одна могла создать столько богатства из
простой глины, мела, дешевой потали и
немудрых красок. В этом собрании гото-
вых ярких игрушек поражает прежде
всего то, каким образом она сумела до
наших дней сохранить, донести и вы-
явить во всю широту своего русского
самобытного таланта все дивное парод-
пое богатство фантазии, замысла, вели-
колепие окраски, четкость и лаконич-
ность форм»
28
.
Действительно, игрушки Кошкиной
настолько индивидуальны, что, раз по-
няв особенности се авторской манеры,
их никогда уже не спутаешь с работами
других. Устойчивые приемы лепки и
росписи, в основном не менявшиеся с
1934 года до конца жизни, были усвое-
ны и ее дочерью, 3. Ф . Безденежных,
которая также с 1934 года постоянно по-
могала матери сначала только красить
игрушки, а с 1942 года — и лепить29
.
Разнообразием сюжетов Кошкина
уступала А. А. Мезриной. В 1937 году,
составляя перечень экспонатов для Вят-
ского музея кустарной промышленности,
М. Н. Шатров среди старинных вятских
глиняных игрушек упоминает коллек-
цию игрушек Е. А . Кошкиной из сорока
разновидностей30
.
В ее работах есть
пласт более традиционных тем и сюже-
тов и новые композиции, созданные ею
самой или перефразированные с работ
103
Е. А . Кошкина.
Крестьянка. Цыганка с детьми.
Барыня с зонтиком. 1930-е гг.
Е. А. Кошкина. Гусь. 1935—1936 . Индюк.
Конец 1930-х гг. Индюк. 1949
106
других мастериц и существовавших об-
разцов.
Самыми традиционными сюжетами
были барыни, няньки-кормилицы и во-
доноски. Кошкина создала свой собст-
венный типаж, общий для всех сюжетов
и выражавший своего рода эталон жен-
ской красоты. Ее дамы и няньки всегда
статны, горделивы и величавы. В них
есть свой нрав и характер. Высокий ко-
локол-юбка имеет не пологий, коничес-
кий рисунок, а спрямленный, почти от-
весный, что придает фигурам твердость,
основательность. Пышногрудый торс с
руками всегда в нарядных рукавах и
маленькая круглая головка шариком с
вьющимися волосами, уложенными в
прическу, составляют характерные осо-
бенности лепки ее фигур, обладающих
своими пропорциями, близкими к отно-
шению 1:3, 1:2. И в эти годы сохрани-
лась своеобразная «метка» Е. А . Кошки-
ной — углублепие-лупка в вершиие ко-
нуса, которую она помещала во внутрен-
ней части колокола юбки.
Свой прием, выверенный и отработан-
ный на многих произведениях, был у
Кошкиной и в рисунке лиц. 3. Ф . Без-
денежных, точно копировавшая его, не
достигала той уверенности, точности и
выразительности линий, которые прида-
вали куклам Кошкиной только им при-
сущие черты. Характерный нос бугор-
ком-защипом с двумя красными точками
ноздрей, энергичный рисунок тонких
круто изогнутых бровей с острым, прон-
зительным взглядом черных точек-глаз,
два больших кружка румян на круглых
щеках и губы сердечком довершают об-
раз барыни или няньки с открытым ли-
цом, несколько лупоглазой, курносой и
добродушной.
В отличие от лаконичной пластики
Мезриной, силуэт фигур Кошкиной дро-
бится обилием лепных деталей — наряд-
ных воланов и оборок на платьях и пе-
редниках, пышных рукавов, узорных ко-
кошников и больших шляп с полями,
свисающими крупными каплями серег,
разных предметов в каждой руке бары-
ни (зонтиков, сумочек, вееров, нередко
даже птиц) или детей у нянек. Все это
равномерно размещено и концентриру-
ется к середине фигуры, не нарушая ее
общего спокойного равновесия. Стоит
же она всегда на основании колокола-
юбки, и у самого края его воланов и обо-
рок мастерица никогда не делает.
Женские персонажи у Кошкипой оде-
ты празднично и парядпо. Даже водо-
носка с ведрами на коромысле в клетча-
той юбке, кофте в талию, с серьгами и
рядами бус не выглядит будпичпо. В
окраске мастерица чередует яркие пят-
на — синие, малиновые, желтые, зеле-
ные. Чаще они соединялись но контра-
сту. Раскраска сочеталась с росписью по
белому фону, активному в общем цвето-
вом решении. Юбки и передпики, как
правило, украшает орнамент из круж-
ков, горошин и колец в самых различ-
ных комбинациях размеров и цвета, а
иногда это обычная клетка наподобие
крестьянской пестряди. Орнамент под-
черкивает гладко окрашенные детали.
К числу ранних работ этого рода можно
отнести трех кормилиц, исполненных,
вероятно, не позднее 1935—1936 годов.
Они сравнительно невелики, традицион-
ны по композиции. Вместе с тем здесь
уже налицо характерный типаж Кошки-
ной с присущей ей выразительностью
лепных деталей, нарядными цветовыми
сочетаниями и своеобразным орнамен-
том с единственным в своем роде узо-
ром елочки на юбке одной из нянек.
Кошкина обильно использовала круп-
ные пятна золотистой потали, смело
107
вкрапляя их в любые цветные поверх-
ности. Поталь усиливала декоративные
качества ее скульптур, которые уже
трудно назвать игрушками. Тем более,
что в дальнейшем они весьма укрупни-
лись, достигая высоты от двадцати двух
до тридцати и более сантиметров.
Традиционная
глиняная
игрушка
всегда соответствовала естественным
размерам человеческой руки, ее лепив-
шей. Преувеличенные масштабы фигур
Кошкиной, а затем и Е. И. Пенкиной,
возникли не по инициативе дымковских
мастериц. Это результат условий заказов
и сторонних советов, не учитывавших ни
сложившихся традиций народной глиня-
ной пластики и ее модулей, ни природ-
ных возможностей глины как материала.
Однако большие размеры работ Кошки-
ной не влияли на качество лепки и рос-
писи: талант мастерицы успешно справ-
лялся с утрированными формами, не те-
рявшими своей статности и спокойной
величавости.
Сохраняя традиционную фронталь-
ность фигур, Кошкина прорабатывала их
со всех сторон. Все настойчивее разда-
вавшиеся требования приближения об-
разов к реальной жизни, преодоления
однообразия застылости поз вынуждали
мастерицу придумывать новые компо-
зиции, вводить в них подобие внешнего
движения. Кошкина пыталась прими-
рить эти требования с канонами старого
Е. А. Кошкина. Лев. Собака с птицей.
Конец 1980-х гг.
108
искусства. Ее няньки, барыни, а затем
и черноволосые черноглазые цыганки
нередко заводят одну руку за спину или
поддерживают выглядывающего из-за
спины ребенка. Таким образом робко, но
все же нарушалась привычная фрон-
тальная точка зрения, создавалась необ-
ходимость поворачивать и рассматри-
вать фигуру со всех сторон.
В других традиционных сюжетах —
изображении всадников и наездников,
на конях, оленях, козлах, в образах до-
машних животных, зверей и птиц — ма-
стерица придерживалась сравнительно
небольших размеров, а в образном реше-
нии была самостоятельна и оригиналь-
на. Кони, олени, коровы у нее всегда с
вытянутыми мордами, с унылым лени-
вым выражением. Они стоят в позе тра-
диционного «движения в покое». Кони
расписаны вертикальными рядами горо-
шин двух размеров и цвета, а коровы,
олени, козлы коричнево-красными, се-
рыми или черными крупными пятнами,
напоминающими их природную окрас-
ку. Хвосты коней и коров обычно леп-
ные, плетеные или завитые, по хребту
наведена черная линия, уходящая в
хвост. Грива коней также завитая леп-
ная, от нее спускаются параллельные
росчерки длинных прядей. У коров бод-
ливо выступающие вперед рога и торча-
щие под ними черные уши. Глаза жи-
вотных мастерица писала как у лто-
109
Е. А. Кошкина.
Пастух пасет коров. 1930-е гг.
дей — с крутым изгибом бровей и зрач-
ками-точками. Всадиики и наездники
сидят крепко и уверенно, словно гарцуя.
Любила она лепить и всадников с кони-
ческим свистком-основанием сзади. Ино-
гда она одевала их в военные френчи и
буденовки, таким способом наивно и
прямолинейно «осовременивая» тради-
ционную игрушку31
.
Кошкина лепила также и зверей. Ее
львы изображались в позе царственного
возлежания: с длинным телом, хвостом,
петлей закинутым на спину и трилист-
ником па копчике. Величие позы прида-
ет комичный оттенок морде с лепным
носом, красными ноздрями и человечес-
кими глазами с наведенными штрихами-
ресницами. Вообще топкие штрихи усов
и ресниц на мордах зверей — характер-
ная особенность, которую Кошкина пе-
репяла из образцов промышленной иг-
рушки.
Оригинальны и сделанные ею фигур-
ки свиней: всегда взъерошенные, ощети-
нившиеся, с открытым срезанным пя-
тачком-ртом, выгнутой горбом спиной с
полосками щетины вдоль всего хребта,
черными пятнами и ромбиками потали
на желтых крутых боках и хвостом-за -
корючкой. Отверстия для свистка масте-
рица помещала у свиньи на морде.
В некоторых произведениях Кошки-
ной заметно как бы смешение двух сти-
листически разных источников: услов-
Е. Л. Кошкина. Футболист и
барабанщик.
Конец 1!)30-х гг.
110
пых принципов дымковской игрушки и
натуральности промышленных образ-
цов. Это многочисленные медведи с раз-
ными атрибутами, неуклюжие, грубова-
тые по лепке; собаки с охотничьими тро-
феями в зубах и особенно зайцы с мор-
ковкой в лапах, служившие копилками,
для чего на загривке зверька в глиняном
тесте прорезалась щель. Нелепость по-
добных новаций для дымковского искус-
ства сегодня очевидна. А тогда все это
сбивало мастеров с толку, и в своем
стремлении не отстать от века они от-
ступали от привычных канонов, искали
что-то ново.е. Природная одаренность по-
могала им, даже повторяя чужие образ-
цы, наделять их непосредственностью
характеров, юмором, точно найденными
деталями. В этом плане интересна рабо-
та Кошкиной над образами домашних
птиц — гусей, уток, кур, петухов, индю-
ков. В одних случаях она точно повто-
ряла промышленный образец резиновой
игрушки со сферической подставкой.
Переведенный в глину, он получался
грубоватым и тяжеловесным. Таковы
курица и гусь из собрания Государст-
венного Русского музея. Прозаичность
этого образа, по-видимому, не удовлет-
ворила мастерицу, и она стала лепить
нарядного гуся с длинной белой шеей,
маленькой головкой, с раскрытым вее-
ром хвостом и рядами оборок на груди.
Фестоны и воланы по краю хвоста, орна-
111
Е. А . Кошкина.
Иван-царевич
и
Жар-птица.
1940-е гг.
мент на его плоскости, более нежные
розово-сипие краски росписи превраща-
ли гуся в необыкновенную, сказочную
птицу. И даже воспринятый из того же
промышленного образца способ изобра-
жения глаз в виде красного или желтого
кружка с точкой-зрачком в середине под
дугой бровей и клюва не лишали эти
фигурки поэтической образности и ин-
дивидуальности авторского почерка.
Вариантом подобного решения были и
индюки. Небольшие по размерам, еще не
перегруженные декоративной лепниной
на хвостах, с комично подчеркнутым
гузнышком и непременной красно-мали-
повой бородой, они также выразительны
и несут печать яркой индивидуальности
автора. С именем Кошкиной неверно
связывают происхождение образа на-
рядной утки-крылатки. Она существова-
ла и в дореволюционной игрушке, но в
творчестве мастерицы уточки разных
размеров всегда расписаны в контрасте
двух-трех довольно темных красок. Фи-
гурки компактны, силуэт их достаточно
сложен и динамичен благодаря обилию
оборок и воланов. Они создают наряд-
ное оперение-одежду, из которой смот-
рит гордо вскинутая головка с округлым
клювом и косящими в стороны глазами.
В богатом и разнообразном наследии
Кошкиной больше отдельно стоящих
фигурок, чем композиций. Однако об-
щее увлечение жанровой тематикой в
Е. И. Пенкина (лепка). Е. И. Косо
(роспись).
И за работой. 1945
112
1930— 1940-е годы сказалось и на ее
творчестве в создании многофигурных
композиций. Мастерица редко, но лепи-
ла сценки из двух-трех персонажей
на небольшой пластине-основании. Те
же характерные герои ее игрушек ста-
новились действующими лицами быто-
вых сценок. «У колодца», «Колхозный
двор »,
« Музыканты »,
«Чаепитие »,
«Уборка ржи», «Уборка капусты», «Ма-
сленица», «Свистунья» — таковы глав-
ные из ее тематических работ. Поэтич-
ная сценка у колодца — вариант водо-
носки и конька, соединенных в жанро-
вую композицию. Добавив колодец с
ведром, Кошкина сохраняет традицион-
ную фронтальность фигур, плотно за-
полняет ими небольшое прямоугольное
основание. В цветовом решении до-
влеют нарядные красно-малиновые крас-
ки, характерные орнаментальные укра-
шения. Пласты-основания мастерица
старалась делать не слишком громозд-
кими и тяжелыми, не перегружала их
фигурами.
Аналогично решена «Свистунья» или
«Продавщица игрушек», запечатлевшая
сценку знаменитого вятского праздника.
Хорошо знакомая с детства картинка
местной жизни воплощена живо и непо-
средственно, характерными приемами
дымковского искусства. Кошкина не на-
рушает ни особенностей лепки и роспи-
си, ни традиционных поз и атрибутов
персонажей, расположив их друг против
друга на маленьком основании. Разде-
ляющий няньку с ребенком и даму-про-
давщицу стол с игрушками уравновеши-
вает симметричную композицию и слу-
жит необходимым интервалом для удоб-
ства разглядывания всех ее деталей, так
как соединение фигур, рассчитанных на
положение в фас, лишает игрушку
одной определенной точки зрения, всег-
да присущей народной пластике. Види-
мо, понимая это, Кошкина в других ва-
риантах этой композиции слегка разво-
рачивала фигурки к зрителю. Вместе с
тем «Свистуныо» отличают удивитель-
ная типичность и выразительность ха-
рактеров не только дамы и няньки, слов-
но ведущих диалог, по и миниатюрных
игрушек в виде зверей и птиц. В раз-
ных вариантах роспись всегда мажорна
по сочетанию красок — розовых, жел-
тых, зеленых, красных, дополненных
блеском потали.
Композициям Кошкиной ближе темы
жанровые, связанные с крестьянским
трудом и бытом. Но настойчивые требо-
вания отражать в дымковской игрушке
новые формы современной жизни подчас
рождали в ее творчестве необычные сю-
жеты, наивно и прямолинейно решен-
ные. Так появились «Тракторист и трак-
тористка», «Пионеры па демонстрации»,
«Футболисты», о которых печать того
времени поместила хвалебные отзывы32
.
Вариантом композиции «Футболисты»
является «Футболист и барабанщик» в
собрании Государственного Русского му-
зея. В принципе ее построение близко
«Свистунье», но в отличие от традици-
онных средств воплощения темы, здесь
стремление к достоверной передаче но-
вых персонажей привело к непривычно-
му расположению фигур в трехмерном
пространстве, упрощенной, грубоватой
лепке, хотя задиристая поза футболиста,
головы в характерных для времени кол-
паках с кисточками и с типичными
«кошкинскими» лицами не лишены не-
посредственности жизненных впечатле-
ний. Возможно, не без влияния Е. И.
Пенкиной, увлекавшейся сказочными
темами, и Кошкина попробовала себя в
этом жанре. Особых удач он ей не при-
нес. «Репку» по известному образцу по-
113
вторили многие дымковские мастерицы
(кроме Е. А . Кошкиной, М. А. Ворожцо-
ва, О.И.Коновалова). «Иван-царевич с
царевной и Жар-Птицей»
33
,
«Иван-ца-
ревич и Жар-птица» выделяются ско-
рее бытовой интерпретацией сказочно-
го сюжета, более близкой индивидуаль-
ности Кошкиной.
Е. А . Кошкина оставила большое на-
следие. По сведениям А. И. Деныпина,
который сравнивал количество создава-
емых ежемесячно игрушек разными ма-
стерицами, Кошкина (правда, вместе с
дочерью, помогавшей ей в росписи) де-
лала в два раза больше других — до
трехсот-четырехсот игрушек 34
.
Младшей современницей Е. А . Кош-
киной была Елизавета Ивановна Пенки-
па. Ее отец, кузнец, всю жизнь работал
в Дымкове и нередко резал из железа
художественные вещи. Деныпин упоми-
нает флюгер-конек, красовавшийся на
сарае Пеикипых 35
. Мать вела домашнее
хозяйство и лепила глиняные игрушки.
С семи лет Елизавета Ивановна помо-
гала матери, училась делать свистульки:
уточек, петушков, гусей, баранов. По-
степенно она стала красить гипсовые
куклы, которые отливал И. П. Карава-
ев, а в окраску отдавал беднякам.
В двадцать лет мастерица вышла за-
муж, но через год муж внезапно умер,
и ей пришлось искать работу. Пенкина
перебрала немало профессий: работала
в лазаретах, в библиотеке, продавщицей,
поварихой, на спирто-водочном заводе.
Но состояние здоровья вынудило ее
оставить работу и в 1935 году вновь об-
ратиться к глиняной игрушке. Как
А. А. Мезриной и Е. А. Кошкиной, в
это время ей назначили персональную
пенсию.
Игрушек Е. И . Пенкиной в музейных
собраниях немало. Особенно редкой кол-
лекцией обладает Государственный Рус-
ский музей 36
.
В отличие от работ Е. А . Кошкиной
произведения Е. И . Пенкиной не столь
однородны. Дореволюционных игрушек
ее мы не знаем. Крайние даты извест-
ных нам произведений — 1935—1946 го-
ды, таким образом, творческий путь ма-
стерицы занимает немногим более деся-
тилетия.
Почерк Пенкиной, вероятно, в основ-
ном сложился еще в дореволюционные
годы. Но определенную эволюцию ее
творчества можно наметить, тем более,
что ее работы более всего несут на себе
печать времени, поисков нового в выра-
зительных средствах, а подчас и отступ-
лений от канонов местного искусства.
К ранним работам 1930-х годов мож-
но отнести три игрушки, подаренные в
Государственный Русский музей в 1940
году С. JI. Рыловой. В традиционном сю-
жете «катанья в лодке» автор, сразу об-
наруживает свою интерпретацию — ло-
дочник с веслом изображен стоя, что
придает композиции динамику, напря-
женность, отличающие ее от привычно-
го для такого сюжета идиллического
спокойствия. Сидящие в лодке дама и
кавалер более традициониы. Но фигур-
ки приземисты и коротконоги — харак-
терная особенность многих работ Пенки-
ной. Росписи по существу нет, ее заме-
няет раскраска довольно сумрачными
красками — черной, коричневой, темно-
зеленой, лишь фуксиновое платье и жел-
тая шляпка дамы вырываются из этого
сурового однообразия. Лица персонажей
нарисованы бегло, но типичными для
Пенкиной этого времени приемами:
точки-глаза, росчерки-брови, три одина-
ковых кружочка румян и небольшой бу-
горок носа на широкой, несколько упло-
щенной голове.
114
По приемам исполнения этой компо-
зиции близка «Пара на прогулке», где
дама представлена в более нарядном
платье, украшенном орнаментом не-
обычного рисунка. Волнистые завитки,
диагональная клетка с округлыми пят-
нами придают фигурке живость.
Вслед за традиционными сюжетами
Елизавета Ивановна стала сочинять и
свои собственные. Материалом ей слу-
жили жизненные впечатления и воспо-
минания детства. «В те далекие време-
на с севера из Архангельска ежегодно
на масленицу приезжали в Вятку само-
еды с оленями для заработков: катали
взрослых и ребят»
37
.
Так появилась
композиция «Самоед на олене», которую
варьировала и повторяла не раз не толь-
ко сама Пенкина, но и другие мастери-
цы. На узком прямоугольном основании
разместились олень с большими ветви-
стыми рогами и фигурка человека в са-
нях. Лицо его едва видно из-под капю-
шона малицы, но рисунком оно повто-
ряет рассмотренные игрушки. Близка
им и сдержанная коричнево-черная
окраска. Вместе с тем в позе фигурки,
развернутой в три четверти, в жесте
поднятой руки, раскраске «под шерсть
оленя» видно желание максимально
приблизить изображение к реальному,
что отвечало требованиям, предъявляе-
мым в то время к игрушке, но игнориро-
вавшим возможности и специфику вы-
разительных средств народного искусст-
ва. Ломая традиционные статичность и
двухмерпость народной пластики, Пен-
кина пытается соединить условность и
реальность, раздвинуть рамки дымков-
ских приемов. Лучше ей удается это в
изображении оленя: его малиновые ро-
га, быстрые росчерки нарисованных
115
Е. А. Кошкина. Декоративные
плитки.
Конец 1930-х
—
начало 1940-х гг.
глаз, линии упряжи, сдержанное движе-
ние придают убедительность поэтично-
му образу.
Из воспоминаний детства родились и
многочисленные цирковые сцепки в раз-
ных вариантах сюжетов и композиций.
Мастерица вспоминала: «Отец очень пас
любил всех, соберет летом: «Пойдемте,
ребята, в цирк в Вятку». И вот мы си-
дим до ночи в бродячем цирке, востор-
гам нашим нет конца: тут и наездники
и наездницы, и ученые свиньи, собачки,
петухи; рыжие клоуны смешат народ,
кувыркаются через головы по разост-
ланным па арене коврам, мы смотрим,
а домой придем
и лепим разные
сценки»
38
.
Ранние цирковые наездники у Пенки-
ной подчас чрезмерно увеличенных раз-
меров, массивны и тял«еловесиы. Одна-
ко эти издержки сторонних советов и
влияний на игрушку пе мешали ее об-
разной выразительности. Парные наезд-
ник и наездница на копе еще не нару-
шают традиционной фронтальности, чет-
кости силуэта. Но отставленные ножки
стоящих па спине копя фигурок выдают
все то л<е желание оживить компози-
цию, сделать ее более натуральной. На
варианте композиции, принадлежащей
Загорскому музею, наездница стоит ли-
цом к гриве коня. Это лишает ее одной
главной точки зрения и нарушает из-
вечное правило народного искусства —
Е.И.Пенкина.
Пара па прогулке.
1930 е гг.
110
изображать людей в фас, а зверей в про-
филь, что ярче всего выявляет пх внеш-
нюю характерность.
В этих работах улсе вполне сложился
образ типичного для творчества Пенки-
ной коня — на коротких ногах, несколь-
ко тяжеловесного, массивного, но с на-
стороженно торчащими ушами, длинной
мордой с человечьими глазами, нарисо-
ванными косыми линиями, и хвостом,
висящим тяжелой завитой кистыо39
.
Характерен
и
орнамент — крупные
одноцветные горохи, расположенные
вертикальными рядами и чередующиеся
с плотно прилегающими к ним мелкими
точками и горошинами другого цвета.
Такое расположение орнамента, несмот-
ря па его однородный рисунок, усилива-
ло напряженность фигур, то активное
движение, которое свойственно всем
произведениям Пенкиной. В цветовом
отношении серия наездников этого вре-
мени отличается большей нарядностью
и продуманностью сочетаний.
Развитием той Л!е темы — всадника
на коне — можно считать и большие фи-
гуры усатых офицеров на конях в со-
брании Музея народного искусства, вы-
полненные, вероятно, в это же время 40
.
Здесь копь и всадник слиты воедино и
позой крепко сидящего в седле седока,
и внутренней экспрессией. Глаза коня
и офицера как будто прикованы к како-
му-то предмету впереди, всадник готов
117
Е. И. Пенкина. Самоед на олене. 1930 е гг.
ринуться к нему, прервав миг вынуж-
денной остановки. Кукольное
лицо
франтоватого гусара и очеловеченный
взгляд типичного для Пенкиной копя в
красных яблоках и мелких росчерках до-
вершают выразительность этих скульп-
тур, по-новому трактующих традицион-
ный ск»кет дымковской игрушки.
Своего рода итогом работы мастерицы
над образом копя можно считать уни-
кальную композицию «Кобылица с же-
ребенком», выполненную в 1938 году.
Здесь внешнее двшкение также оправ-
дано образным содержанием. Поворот
головы кобылицы к своему детенышу
выражает материнскую ласку, заботу.
По-детски трогателен взгляд жеребен-
ка — несколько снизу вверх. Сохраняя
ирофилыюсть положения обеих фигур,
Пенкина чуть поднимает голову детены-
ша и поворачивает к нему голову кобы-
лицы. Фигурки оказываются в трехмер-
ном, хотя и ограниченном пространстве.
Пластическое воплощение образа обре-
ло более мягкую форму, конь лишен
массивности и грубоватости при том, что
мастерица проявляет все присущие ей
особенности его ленки: и приземистость
пропорций, и уши торчком, и хвосты
кистями. Характерен орнамент из чере-
дования двухцветных горошин и рису-
нок гривы черными линиями. Но в «Ко-
былице с жеребенком» все эти найден-
ные ранее приемы слились воедино в
Е. И . Пенкина. Няня с ребенком.
1930-е гг.
118
119
Е. И . Пенкина.
Дама с зонтиком.. 1937
Е. И. Пенкина. Няня с ребенком.
1937
120
121
Е. И. Пенкина. Дама. 1930-е гг.
Е. И . Пенкина. Кобылица
с жеребенком.
1938
122
сказочном и одухотворенном образе.
В 1935—1937 годах, как и в творчест-
ве Е. А. Кошкиной, у Е. И. Пенкиной
появились фигуры преувеличенных раз-
меров. По заданию Наркомпроса ею бы-
ла сделана целая серия больших фигур
барынь, кормилиц, нарядных крестья-
нок — до 52 см высотой. Некоторые из
них сборные — торс с головой и руками
насаживался па вылепленный отдельно
колокол юбки41
.
При спорности таких
размеров, нарушающих природные воз-
можности материала, эти работы Пен-
киной остро выразительны и имеют свой
собственный типаж и характер.
Одной из ранних среди подобных ра-
бот является «Спорщица», исполненная
в 1935 году 42
.
Поза женщины, ее упер-
тые в бока руки, лицо с «колючим» вы-
ражением глаз и капризно торчащим бу-
горком-носом создают образ, соответст-
вующий названию этой скульптуры.
Однако как и в ряде других работ, Пен-
кина пытается дать моделированную
лепку лица, что нарушает стилистичес-
кое единство фигуры.
Многочисленные «Барыни», «Дамы»,
«Кормилицы» больших размеров, с
детьми на руках или с сумочками, зон-
тиками, в нарядных платьях с рядами
воланов по подолу, с оборками, собран-
ными в диагональные складки, с пыш-
ными рукавами, в шляпах с полями,
украшенными цветами, или в кокошни-
123
Е. П. Пенкина. Коровка.
Собачка.
Вторая половина 1930-х гг.
Е. И . Пенкина. Гусар на коне. 1930-е гг.
124
125
Е. И. Пенкина. Наездник.
Наездница.
1936—1937
ках, с неизменными кукольными лица-
ми и длинными овальными серьгами,
спускающимися на плечи, являют собой
особый мир образов в творчестве масте-
рицы, образов надменных, чопорных
модниц, чуть ироничных, по не лишен-
ных привлекательности своими наряда-
ми, изяществом силуэтов, элегант-
ностью. Поразительно разнообразие де-
талей в лепке и росписи этих фигур. В
каждой из них неистощимая фантазия
Пенкиной находит новые варианты кос-
тюма, рисунка орнамента на платьях,
построенного обычно из излюбленных
мотивов колец, кругов, овалов. Богата и
разнообразна цветовая гамма росписи,
то контрастная, в чередовании локаль-
ных красок, то гармоничная, в палево-
розовых нежных оттенках.
Большие размеры этих кукол ие влия-
ли на пластические качества и вырази-
тельность образа. Сравнение такой
няньки с аналогичной маленькой игруш-
кой, выполненной мастерицей, позво-
ляет убедиться в точном совпадении
пластического рисунка фигур с остро
торчащим бугорком-носом, в отработан-
ности основных приемов лепки и роспи-
си. Сама мастерица признавалась, что
«любит лепить фигурки большого раз-
мера — щеголих, наездников»
43
.
Однако ей хорошо удавались и игруш-
ки-миниатюры. Указывая на «неисто-
щимый диапазон» творчества Пенки-
Е. И. Пенкина.
Царевна
на сером волке.
i2C)
lleryx. 1930-е гг.
ной, Денышш отмечал, как она «разно-
образна, часто неповторима, изобрета-
тельна и остроумна в своей лепке»
44
.
Как и все дымковчаики, Пенкина лю-
била лепить зверей. К числу лучших ее
работ можно отнести изображения ко-
ров и собак. Живые позы этих миниа-
тюр и особенно выражение морд позво-
ляют безошибочно узнать почерк масте-
рицы. Собачки ее, обычные коротконо-
гие пустолайки, белые или желтые в
черных пятнах; малиновые коровы с
большими разведенными в стороны ро-
гами, которые точно короной увенчи-
вают их головы, с наивным удивлением
на мордах. Такое «дурашливое» выра-
жение придает им характерный рисунок
глаз — близко посаженных в виде точек
под двумя параллельными полосками
бровей и ресниц.
Подобная корова изображена в жан-
ровой сценке «Доярка с коровой» из соб-
рания Кировского художественного му-
зея. В отличие от традиционной компо-
зиции, где доярка сидя доит корову, у
Пенкиной нарядная доярка идет с вед-
ром, ласково прикасаясь к спипе живот-
ного. Как и многие работы мастерицы,
композиция передает не обычное «дви-
жение в покое», но как бы запечатлен-
ное действие, не только внешнее, но и
внутреннее, обусловленное взаимоотно-
шениями персонажей, их характерами.
В этом произведении доминирует звуч-
127
Е. И. Пенкина (лепка). J1. П. Никулина
(роспись). Доярка и корова. 1940-е гг.
Е. П . Пенкина
(лепка). Е. И. Косе
(роспись).
Ушкуйники.
1942
пый малиновый цвет, поддержанный зе-
леным, желтым и синим, примененными
в деталях.
В творчестве Пенкиной много двух-
фигурных композиций, где взаимодейст-
вуют человек и зверь. Особенно много
вариантов их связано с жизныо цирка:
наездники и дрессировщики, укротители
и скоморохи со львами, зайцами, оленя-
ми, петухами, волками. Один из луч-
ших — «Дрессировщик со львом» из со-
брания Кировского художественного му-
зея. Фигурки как будто застыли перед
публикой или позируют фотографу.
Остановившееся внешнее движение про-
должается в состоянии персонажей, на-
ивной прелести их образов. И если в
изображении льва традиционный образ
видоизменен лишь в деталях (грива кос-
мами, открытая красная пасть), то в че-
ловеческой фигурке мастерица все боль-
ше отступает от канонов в угоду свобод-
ной непосредственности лепки.
Как почти все дымковские мастерицы,
Пенкина создала свой образ петуха и
индюка. Но в отличие от Е. А. Кошки-
ной, она не приблшкала, а отдаляла их
от сходства с натурой, усиливала ска-
зочность даже в вариантах, внешне
близких прообразу. Индюк Пенкиной
массивный, округлый, с гребнем и боро-
дой, напоминающими парики, одетый в
пышное одеяние — мантию. 1 [етух обыч-
но изображен в профиль, подчеркиваю-
129
Е. И. Пенкина (лепка). Л. JI. Никулина
(роспись). Балалаечник
на рыбе. 1044
Е. И . Пенкина
(лепка). Е. И. Косс
(роспись).
Продавщица
игрушек.
1944
130
131
Е. И. Пенкина (лепка). Е. И. Косе
(роспись).
Спорщица.
1935
щий характерный рисунок его силуэта.
Он также массивен и приземист, на ко-
ротких лапах, зубчатая плоскость хвос-
та заполнена орнаментом в виде кругов
и овалов, передающих его нарядное опе-
рение. На спине петуха часто сидит
мальчик в островерхом колпаке. Эту лю-
бимую Пенкиной композицию повторя-
ла потом и ее ученица Е. И . Косс.
В 1936 году в расцвете своего таланта
Пенкина потеряла зрение. Заботами
Наркомпроса ее привезли в Москву, сде-
лали операцию по снятию катаракты, и
мастерица вскоре вернулась к творчест-
ву. Но с тех пор врачи разрешили ей
только лепить игрушки, а раскрашива-
лиихдвеизееучениц—Е.И.Косси
JI. Н . Никулина. Поскольку роспись
игрушек — дело творческое, а обе уче-
ницы обладали собственным активным
почерком, игрушки Е. И . Пенкиной, сде-
ланные, начиная, вероятно, с 1938 года,
нужно считать особым периодом ее твор-
чества и расценивать как работу в соав-
торстве с этими двумя мастерицами. Их
вклад в дымковское искусство имеет и
большое самостоятельное значение.
Вернувшись к творчеству, Пенкина не
просто повторяла прежние игрушки. Да-
же обращаясь к любимым темам, она
сочиняла новые композиции. Мастерица
увлеклась сюжетными бытовыми, неред-
ко многофигурными композициями, ста-
ла все чаще обращаться к сказкам, пес-
ням, по-своему воплощая их в пластике.
Среди ее работ, созданных в соавтор-
стве с Е. И. Косс и JI. Н. Никулиной,
уникальны «Балалаечник на рыбе» и
«Ушкуйники». Подобных композиций
дымковское искусство не знало. И после
Е. И . Пенкиной их никто не повторял,
если не считать копию, сделанную в
учебных целях молодой JI. С . Фалалее-
вой. Пенкина остроумно перефразирует
традиционные образы. Она смело прида-
ет плывущей рыбине естественный по-
ворот тела и сажает на нее балалаечни-
ка, а использовав тип сидящего лодоч-
ника с веслом, помещает ушкуйников в
ладыо-нетуха. Вместе с тем присущее
ее произведениям пространственное ре-
шение композиции, своеобразная «диа-
гональная» точка зрения, подчеркиваю-
щая движение, экспрессивные лица пер-
сонажей вместе с глубокими сочными
красками росписи и активной ролью
орнамента придают этим произведениям
одновременно сказочность и убеди-
тельность.
Трудно сказать, кто первый — Е . Л .
Кошкина или Е. И . Пенкина — приду-
мал композицию «Свистунья». Каждая
эту тему воплощала по-своему. В отли-
чие от Кошкиной, Пенкина делала двух-
частную скульптуру — фигурку продав-
щицы и стол с игрушками. Стол застав-
лен миииатюрными изображеииями зве-
рей и птиц, характерных для творчества
Пенкииой. Но особенно примечательна
нарядная лупоглазая продавщица с про-
тянутой к столу рукой, выразительность
образа которой во многом обязана гар-
моничной росписи Косс.
В 1940-е годы Пеикипа все больше об-
ращается к бытовым и сказочным те-
мам: «Уборка моркови», «Пилка дров»
(обе 1944 г.), «Пряхи», «Я за работой»
(май 1945 г.) — все в росписи Е. И . Косс.
Это своеобразные зарисовки с натуры,
искренние и непосредственные. Особен-
но интересна композиция «Я за рабо-
той» — уникальное для дымковского ис-
кусства воспроизведение процесса соз-
дания игрушки. За столом женщина кру-
тит колокол-юбку. У ног ее трется кош-
ка. На столе стоят готовые игрушки —
конек, птичка, женская фигурка. Рядом
кусок глины, миска с водой, лопаточ-
132
133
Е. И. Пенкина
(лепка). Е. И. Косс
(роспись).
Пара на прогулке. 1940-е гг.
ка — обычные орудия труда мастериц.
Детали раскрашены любимыми Пенки-
ной розовой, желтой, синей красками.
Так л?е непосредственно воплощала
Пенкина и сказочные сюжеты. «Змей
Горыныч» — нелепое чудище с тремя
головами и змеиным хвостом, «Баба-яга
в ступе», «Иван-царевич на сером вол-
ке», «Царевна на сером волке», много-
фигурная «Спящая царевна». Уже в са-
мих названиях содержится прямолиней-
ное отражение замысла.
С годами в работах Пенкиной все уси-
ливается присущая ей импульсивность
лепки. В отличие от Кошкиной, привер-
женной традиционной пластике, она лю-
била сочинять и лепить под впечатлени-
ем момента. «Впечатлений у Елизаветы
Ивановны было много, и все они отобра-
жались в ее лепке. Когда она садится
лепить, то память подсказывает ей тот
или иной сюжет. Начиная что-нибудь
вспоминать, рассказывать, Елизавета
Ивановна подкрепляет это тем, что сра-
зу тут H«e и лепит то, о чем говорит. У
нее как-то глина неотделима от сло-
ва», — писал о Пенкиной Деныпин45
.
Да и сама мастерица знала эту свою осо-
бенность: «Как умею, как выдумываю,
так и леплю», — говорила она46
.
Отсю-
да наивность и непосредственность ее
образов и возраставшая с годами эскиз-
ность, педоработанность пластики, чер-
ты грубоватой примитивности исамо-
Е. И. Пенкина (лепка). JI. Н. Никулина
(роспись). Дрессировщик
со львом. 7940-е гг.
134
деятельности, не лишенные таланта и
наблюдательности, но лежащие вне тра-
диционных дымковских канонов. Поэто-
му творчество Пенкиной занимает осо-
бое место в искусстве промысла. Инте-
ресно, что многие качества ее произве-
дений — упрощенность и непосредствен-
ность лепки, композиции — рассказы,
сопровождаемые словесными пояснени-
ями, — восприняла одна из ее учениц —
жена ее брата, 3. В. Пенкина.
Творческий темперамент и фантазия
Е. И . Пенкиной искали выхода не толь-
ко в скульптурной пластике. В 1940-е
годы, вероятно, под влиянием промыш-
ленных елочных наборов, она сделала
серию небольших плоских фигурок, вос-
производящих некоторые персонажи ее
игрушек: профильные изображения бел-
ки, зайца, плывущих уточек, коров, сви-
ней, наездников, в фас — Деда-мороза,
девочки. Несмотря на сходство с елоч-
ными игрушками, они сохраняют осо-
бенности дымковской пластики и в то
же время напоминают миниатюрные
плоские пряники, вылепленные из гли-
ны, как из теста. Расписывали их также
Е. И. Косс и JI. Н. Никулина. Этот свое-
образный эксперимент Е. И. Пенкиной
не имел продолжения.
При всей разнице авторских манер
и понимания местных традиций, Е. А.
Кошкина и Е. И . Пенкина оставили
большой след в дымковском искусстве.
Многое, созданное ими в ответ на тре-
бования времени, осталось в арсенале
его выразительных средств: укрупнен-
пые размеры, повороты и жесты фигур,
некоторые приемы лепки и росписи, но-
вые сюжеты и композиции.
Если А. А . Мезрина своим огромным
талантом в значительной мере опреде-
лила развитие всего дымковского искус-
ства, хотя, кроме дочерей, не оставила
учеников-наследников, то Е. А . Кошки-
на и Е. И . Пенкина первые специально
обучали молодежь и стали непосред-
ственным связующим звеном между
старой дымковской игрушкой и совре-
менными мастерицами.
У Е. А . Кошкиной было четыре уче-
ницы, и все связаны с пей родственными
узами: ее дочь 3. Ф . Безденежных, сно-
ха — Е. 3 . Кошкина, вторая сноха —
Мария Ермиловна Ворожцова, племян-
ница Анисья Николаевна Ворожцова,
дочь ее сестры Марии Александровны
Ворожцовой, также лепившей иг-
рушки 47
.
У Е. И . Пенкиной училось четверо:
Е. И. Косс, 3. В. Пепкина (жена ее бра-
та), племянница — JI. Н. Никулина и
Тоня Шельпяхова, впоследствии оста-
вившая занятия игрушкой.
Но деятельность этих мастериц относит-
ся уже к следующему десятилетию.
1940—1950-е годы.
ПЕРВЫЕ УЧЕНИКИ
И ПОСЛЕДОВАТЕЛИ
Возрождение игрушки, успех па Все-
союзной сельскохозяйственной выставке
1939 года в Москве, популярность А. А.
Мезриной, Е. А. Кошкиной и Е. И. Пен-
киной побудили вернуться к творчеству
еще нескольких мастериц, прежде зани-
мавшихся лепкой, но по разным причи-
нам оставивших это дело. В 1940—1941
годах к игрушке обратились еще две
старейшие потомственные мастерицы:
сестра Е. А. Кошкиной Мария Алексап-
дровна Ворожцова и сестра А. А. Мез-
риной Мария Афанасьевна Лалетина.
Их деятельность в 1941 — 1942 годах бы-
ла недолгой, но оставила заметный след
в истории дымковского искусства.
Жизнь Ворожцовой до Октябрьской
революции была такой же тяжелой, как
и ее сестры. Мать четырнадцати детей,
из которых только четверо выжили, она
перебрала много занятий для заработка,
в их числе и лепку игрушек. Подобно
Мезриной, Ворожцовой нередко прихо-
дилось просить милостыню, чтобы на-
кормить детей.
А. И. Деныпин вспоминает, как в
1939 году во время работы над панно
для Сельскохозяйственной выставки в
дом Е. А . Кошкиной часто заходила вы-
сокая с худощавым морщинистым ли-
цом, очень скромная, стеснительная
молчаливая старушка. Однажды, оче-
видно, набравшись храбрости, она при-
несла показать несколько игрушек сво-
ей работы. Это были индюки в забавных
оборках, куклы в кринолинах1
.
Когда
М. А . Ворожцова вернулась к лепке
игрушек, ей было семьдесят лет. Но,
продолжает Деныпин, «она поражала
своей энергией. Лепке игрушек она от-
давалась с каким-то упоением, счастли-
вая от сознания, что наравне с другими
участвует в общей работе. Марья Алек-
сандровна старалась тогда вспомнить
все, что только могла сохранить се па-
мять от прежних лет. Немножко кургу-
зые, даже грубоватые в сравнении с ра-
ботой других мастеров, ее игрушки при
внимательном осмотре выделялись сразу
своей какой-то архаичностью форм, не-
посредственной наивностью и простотой
большого мастера. У нее было заметно
тяготение к небольшим размерам и леп-
ке разнообразных сценок»
2
.
Игрушек М. А. Ворожцовой сохрани-
лось немного. Лучшей коллекцией обла-
дает Кировский художественный музей,
куда в 1941 году поступила партия ее
работ. Они вполне соответствуют харак-
теристике, которую им дал Деныпин.
В игрушках Ворожцовой преобладают
варианты традиционных сюжетов: ба-
рыни, разнообразные наездники на зай-
цах, конях, гусях, свистульки-утки, сви-
ньи, собачки. Мастерица брала пример с
работ своей знаменитой сестры, но срав-
нение их произведений сразу же выдает
отличие почерка Ворожцовой. Неболь-
ших размеров фигурки несколько грубо-
ваты, непосредственны и просты в пла-
стике, их позы, жесты достаточно тради-
ционны, силуэт неровный, динамичный,
лепке свойственны быстрота и некото-
рая эскизность. Мастерица создала свой
собственный типаж кудрявых черново-
лосых, похожих на цыган персонажей, с
небольшими головами с прямыми за-
тылками и вьющимися волосами в виде
лепных шариков. Но особенно выделя-
ются они лицами с задорно торчащим
острым бугорком-носом, близко сходя-
щимися к переносью черными линиями
бровей с точками-глазами и крупными
красными кругами румян, придающими
всем героям Ворожцовой черты гротес-
ка, утрировки как следствия того про-
стодушия и прямолинейности, которые
позволяют говорить об ее игрушках-
139
скульптурах так же, как о явлении при-
митива на грани наивного, самодеятель-
ного творчества.
Общее увлечение тематическими ком-
позициями сказалось и в работах Во-
рожцовой. Особенно нравились ей сю-
жеты «Отдых охотника» и «Репка», ко-
торые она не раз повторяла. В первой
на круглой пластине изображено дерево
с птицей, сидит охотник, а рядом с ним,
«на земле» — подробно обрисованные
детали: убитый заяц, ружье, корзинка с
ягодами, сумка. Более лаконична компо-
зиция «Репки», которую дымковские ма-
стерицы, вероятно, заимствовали с про-
мышленного образца, но воспроизводили
средствами своего искусства. У Ворож-
цовой все участники вытягивания репки
сидят, держа друг друга за талию, на
узком длинном сужающемся к одному
концу основании. Впереди сидит мужик,
типаж которого напоминает охотника.
Обращает на себя внимание новая, под-
ражающая натуре трактовка носа, леп-
ного, крупного, срезанного снизу углом,
а не обычного условного бугорка. С та-
кой же непосредственностью вылеплена
клинышком и окрашена коричневой
краской борода и баки, придающие лицу
своего рода обрамление. Женские персо-
нажи «Репки» и особенно звери сохра-
няют особенности дымковской лепки.
Фигурки сидят, вытянув вперед ноги,
будто вросшие в землю-основание. Пря-
мые спины, несколько откинутый назад
торс делают их позы достоверными.
В росписи Ворожцовой темно-синие,
малиново-красные, желтые, зеленые
краски соединяются в контрастную гам-
му, соответствующую экспрессивности
характеров героев. Небольшой цветовой
набор достаточно определенен в сочета-
ниях и прост в способах применения —
главным образом в окраске и в упро-
щенных формах орнамента в клетку,
круги-горошины, крупные пятна.
Из-за преклонного возраста Ворожцо-
вой было трудно красить игрушки. Как
и Е. И . Пепкиной, ей помогала в этом
Е.И.Косс3
.
В собрании Государствен-
ного Русского музея есть две игрушки
Ворожцовой — «Маша и медведь» и пе-
тушок, расписанные Косс. Они заметно
выделяются более нарядными сочетани-
ями красок и оттенков синего цвета,
другим рисунком лиц: сочными черны-
ми линиями бровей и горошинами глаз
с острым, зорким взглядом. Рисунок
глаз вносит в образ петуха активность,
одухотворенность.
Во второй главе уже шла речь об
игрушках, сделанных, вероятно, М. А.
Лалетиной. По словам Деныпина, твор-
чество этой мастерицы «промелькнуло
каким-то метеором», но «говорит о не-
сомненно большом таланте мастера, пре-
красном даровании, может быть, бес-
цельно растраченном»
4
.
Работу над
игрушкой Лалетина оставила давно, жи-
ла в г. Кирове, будучи домработницей в
одной из семей. Но старое мастерство и
его новая слава побудили и ее оставить
о себе память как об игрушечнице. В
Кировском художественном музее есть
коллекция ее работ, исполненных в 1941
году специально для товарищества «Ки-
ровский художник».
Сюжеты игрушек Лалетиной немного-
численны и традиционны. Она не сочи-
ияла новых композиций, но типичные
дымковские фигурки исполняла по-сво-
ему. В сравнении с дореволюционными,
ее барыни и няньки, выполненные в
1941 году, несколько укрупнились, по-
добно тем, что делала ее сестра А. А.
Мезрина. Такие же компактные в пла-
стике, лишенные подробностей, не слиш-
ком правильные по формам, но всегда
140
141
71/. Л. Лалетина. Няня. Дама. 1941
с мягкими, сглаженными линиями силу-
эта, они отличаются от сдержанно-суро-
вых и классически строгих образов Мез-
риной своим бурным темпераментом,
экспрессией. Приземистые, иногда даже
неуклюжие фигурки Лалетиной несут
следы быстроты самого процесса их соз-
дания, но быстроты, происходящей пе
от небрежности, а от темперамента и
природного дара мастера. Поэтому эс-
кизность и импровизациоиность сочета-
ются в них с удивительной точностью и
выразительностью каждой детали в леп-
ке, каждого мазка в росписи. Ее бары-
ни и няньки всегда в кокошниках или
капорах с характерными «витыми» до-
пышками, в платьях или клетчатых
юбках с кофтами в талию. Они стоят,
опустив руки, или держат детей в оде-
яльцах. Лица, несколько уплощенные,
широкие, с едва выступающим бугор-
ком носа, нарисованы бегло, быстрыми
росчерками с характерными уголками
бровей и раскосыми глазами с удивлен-
ным выражением. Простейшие орна-
менты в виде полос, ломаных и кривых
линий, овалов с росчерками, пятен, горо-
шин, клеток поразительно разнообразны
и в композициях, и особенно по цвето-
вым сочетаниям, как правило, контраст-
ным, экспрессивным. Сами оттенки кра-
сок, применяемых Лалетиной, необыч-
ны, неожиданны и по-своему красивы,
а сочетания оранжевого с малиновым,
М. А. Лалетина. Барыни. 1941
142
синего с зеленым и лиловым, оранжево-
желтого с золеным, оранжевого с черным
динамичны. Роспись не просто украшает
поверхность игрушки и тем более ие вос-
производит узоры тканей платья. Она
живет вместе с пластическим решением
образа, составляя неразделимое целое в
характере персонажа, существенно до-
полняя его выразительность. Неровные,
быстрые, но певучие линии, полосы и
пятна покрывают фигурки целиком.
Игрушки пластичны и при традицион-
ной фронтальности требуют кругового
осмотра.
Своеобразны и интересны у Лалети-
ной всадники па конях, в том числе сви-
стульки. Фигурка всадника восседает на
коне важно, в ней чувствуется военная
выправка. У коней вытянутые, задорно
поднятые морды. Для свистулек харак-
терны короткие туловища и как будто
срезанные свистки. В профильном поло-
жении в них выявляется живое стреми-
тельное движение. Тела копей украше-
ны вертикальными рядами орнамента в
такой же импровизационной манере и
цветовых сочетаниях. Всадники обычно
в одноцветном, нередко желтом мунди-
ре с эполетами и высокой черной шляпе.
Очень комичны у Лалетиной фигурки
свиней. Небольшие, с коротким тулови-
щем, желтые с красными ушами и ртом,
черными глазами и двумя парами чер-
ных поперечных полос по сторонам
143
М. А . Лалетина. Барыни. 1941 143
хребта, как своего рода сим пола щети-
ны, с хвостом закорючкой, они передают
живой образ стремительно бегущего и
орущего поросенка. Этот персонаж бли-
зок образу, созданному А. А. Мезриной.
Черты гротеска, присущие ее работам,
нашли своеобразное воплощение и в
произведениях сестры.
Лалетина лепила три варианта уто-
чек: обычные свистульки, уточку-кры-
латку и утку с двумя утятами па не-
большой круглой подставке. Особенно
нарядна «утка-крылатка» — в пышных
оборках, словно одетая в цветную пеле-
рину.
Лалетина первая и в то время един-
ственная из дымковских мастериц ис-
пользовала не золотистую, а серебряную
поталь, которую довольно обильно на-
клеивала па поверхность игрушек.
Как и М. А. Ворожцова, М. А. Лале-
тина умерла в 1942 году. Обе мастерицы
обладали оригинальными авторскими
манерами, и хотя не оставили учеников
и последователей своего искусства, оно
заслуживает внимания и изучения. Их
творчество только начало возрождаться,
и кто знает, каким оно могло бы стать,
если бы не начавшаяся Великая Отече-
ственная война.
Война нанесла болыпой ущерб воз-
рождавшемуся дымковскому промыслу.
Кировское товарищество художников
было распущено, мастерицы остались
М. А. Лалетина. Утка с утятами.
Поросенок.
Утка. «Утка-крылатка».
1!)41
144
без работы. Далекий от передовых ру-
бежей войны, г. Киров принял многих
беженцев и эвакуированных. Жизнь в
городе, как и везде, была подчинена
нуждам фронта. На первых порах пока-
залось, что в такое тяжелое для страны
время игрушки не нужны. Однако весе-
лая красочная дымковская игрушка все-
ляла бодрость, пользовалась успехом,
па нее возник большой спрос. У при-
ехавших в г. Киров она вызывала жи-
вейший интерес и восхищение своей
оптимистичностью. Многие стали соби-
рать ее5
.
По распоряжению Всекоху-
дожника уже в 1942 году производство
дымковских игрушек было возобновле-
но. Деныпин писал: «Дымковская иг-
рушка являлась тогда доказательством
несокрушимости русского народного ду-
ха, проявленного и в области народного
изобразительного искусства. Как бодрая,
воинственная песня, поднимающая дух
бойца в великой борьбе с кровожадным
врагом, так и дымковская игрушка в эти
дни играла роль какого-то светлого жиз-
нерадостного фактора неувядаемости
творческих сил народа, его гения»
6
.
В 1943 году был объявлен Всесоюз-
ный конкурс детской игрушки. Прини-
мавшие в нем участие дымковские ма-
стерицы — Е . Л. Кошкина, Е. И. Пен-
кипа, Е. И. Косс, О. И. Коновалова под
руководством Л. И. Депыпина — полу-
чили первую премию. 9 июля того же
145
М. А. Лалетина. Няньки с детьми. 1941
года Е. А. Кошкина, Е. И . Пенкина и
О. И. Коновалова стали членами Союза
художников СССР. 3 марта следующего
года в Союз были приняты 3. Ф. Безде-
нежных и Е. И. Косс 7
.
Еще в начале 1941 года Денынин пи-
сал в «Кировской правде», что дымков-
скую игрушку нужно не только сохра-
нять, ио и развивать, а для этого необхо-
димо, «как в Палехе, создать условия для
продуктивного творческого труда и под-
готовки молодых кадров»
8
.
Проблемы ученичества и подготовки
молодой смены становились все острее
и насущнее. Ведь до организации фаб-
рики гипсовых изделий в 1934 году, куда
как надомницы сдавали свои работы ста-
рейшие мастерицы, а затем членства в
товариществе «Кировский художник»,
дымковские игрушечницы не зпали эко-
номически организованной формы свое-
го ремесла. Дымковская игрушка разви-
валась как типичный домашний народ-
ный промысел даже в 1920—1930-е го-
ды, когда во многих центрах традицион-
ного мастерства возрождались или вновь
создавались артели. Ремесло здесь испо-
кон веков передавалось из поколения в
поколение целыми семейными династия-
ми, буквально «из рук в руки», методом
наглядного обучения. Этот метод был
(и остается) для дымковских игрушоч-
пиц традиционным и существенным не
только по форме наследования мастерст-
М. А. Лалетина. Свистульки.
1941
146
на, по п по существу, что имеет принци-
пиально важное значение во всей систе-
ме обучения и освоения особенностей
местного искусства.
В 1943 году Всекохудожник вынес ре-
шение об ученичестве. В обучение к ста-
рейшим мастерицам было приттято де-
сять человек, в том числе восемь упомя-
нутых выше учениц Е. Л. Кошкиной и
Е. И. Пенкиной и две ученицы О. И. Ко-
новаловой — А. ГГ . Сухих и О. И. Вес-
нина 9
.
Однако далеко не все опи связа-
ли свою жизнь с игрушкой и тем более
оставили след в искусстве промысла.
Возрождение дымковской игрушки
сопровождалось ростом ее популярно-
сти, которой в немалой мере способство-
вали статьи и заметки, регулярно появ-
лявшиеся в газете «Кировская правда»
и других органах периодической печати.
В них помещались фотографии старей-
ших мастериц с молодыми ученицами, в
гостях у детей в детском саду и т. п.
10
Заботу об игрушке проявляли и ве-
домственные организации. Так в февра-
ле 1944 года в протоколе заседания пре-
зидиума Всеко художника
записано:
«Указать правлению Кировского това-
рищества, что основным видом произ-
водства Товарищества является дымков-
ская лепная игрушка как изделия на-
родного художественного творчества,
предназначенная на экспорт. Товарище-
ство обязано сосредоточить все свое впи-
147
М. А. Лалетина. Всадники.
1941
мапие на качество игрушки, па развитии
художественно-творческой инициативы
среди мастеров игрушки по созданию
оригинальных образцов и на дальней-
шем вовлечении новых кадров по этому
виду творчества»
В марте 1945 года президиум снова
предлагает упорядочить работу по про-
изводству дымковской игрушки, улуч-
шению ее качества, увеличению количе-
ства, снижению высоких отпускных цен,
увеличению прочности произведений,
особенно окраски, подготовке новых
кадров. «Учитывая преклонный возраст
ведущих мастеров, в целях осуществле-
ния преемственности в мастерстве и по-
вышении художественного
качества
М. А. Ворожцова.
Отдых охотника.
1941
игрушки, наглядности в обучении новых
кадров — создать в Товариществе кол-
лекцию лучших образцов игрушки. Раз-
решить Товариществу для этой цели из-
расходовать в 1946 году 15 тысяч руб-
лей»
12
.
Для улучшения условий труда
выделялись деньги на аренду помеще-
ния для мастериц, оборудования в нем
печи для обжига, на приобретение необ-
ходимого инвентаря, транспорта, регу-
лярную поставку через местные колхо-
зы и совхозы необходимых в качестве
технического сырья молока и яиц. Одна-
ко многое из этих планов оказалось осу-
ществленным значительно позднее. А по-
ка мастерицы создают свои произведе-
ния в прежних условиях, участвуют па
148
выставках разного ранга, в том числе
международных, обучают молодых.
Но старшее поколение начинает ухо-
дить из жизни. В 1948 умерла
Е. И . Пенкина. Тяжело заболела и в
1953 году умерла Е. Л. Кошкина. В де-
кабре 1948 года скончался А. И. День-
шип. Не только мастерицы лишились
своего верного друга и советчика, про-
мысел фактически остался без руководи-
теля, человека, который в течение не-
скольких десятилетий заботился о нем,
как о своем детище, помогал ого успеш-
ному развитию. Эта потеря, наряду с
наступившим в начале 1950-х годов
сложным периодом в жизни всех про-
мыслов и народного искусства в целом,
привели к кризисному состоянию и дым-
ковскую игрушку. Если в 1930-е годы
она испытывала последствия разноголо-
сицы мнений в отношении развития
игрушки вообще, то is первой половине
1950-х годов к ним прибавились орга-
низационные трудности.
18 апреля 1952 года правление Всеко-
художника слушало отчет художника
М. А. Бирштейна о поездке в Кировское
Товарищество. В нем говорилось: «В тя-
желом положении находится производ-
ство дымковской игрушки. В настоящее
время работают только две мастерицы
дымковской игрушки, новые кадры пе
обучаются. Товарищество пе имеет по-
мещения и оборудования для палажива-
149
М. Л. Ворожцова. Репка, 1940
иия производства»
13
.
Нашлись люди,
которые хотели вообще прекратить про-
изводство дымковской игрушки. Один из
служащих Кировского Товарищества ху-
дожников писал в Москву: «Считаю це-
лесообразным с производства Товари-
щества дымковскую игрушку сиять как
не имеющую идеологической ценности,
дорогостоящую, малорентабельную и не
имеющую спроса у потребителя, тем бо-
лее, что числящиеся па работе в Това-
риществе 3 мастерицы дымковской иг-
рушки имеют преклонный возраст (50—
65 лот), постоянно болеют, с должной
нагрузкой работать не могут, попытки
же Товарищества создать новые кадры
безуспешны»
14
.
В мае 1953 года Всекохудожник был
упразднен, а предприятия его были пе-
реданы совету промкооперации РСФСР
или Художественному фонду при оргко-
митете Союза художников СССР15
.
Дымковскую игрушку передали Киров-
ской промартели «Игрушка», где делали
мягкую игрушку и ценили ее не столь-
ко за искусство, сколько за величину.
С 7 августа 1953 года в артель были пе-
реведены три квалифицированные ма-
стерицы — Е. И. Косс, 3. Ф. Безденеж-
ных и О. И . Коновалова 16
.
Трудно было
им работать в чужих условиях и при не-
дружелюбном отношении к дымковской
игрушке, которое ощущалось в промар-
тели. Но под давлением Кировского от-
деления Союза художников РСФСР и
его председателя скульптора М. М. Кош-
кипа в июле 1955 года были заключены
трудовые соглашения на обучение моло-
дых мастериц: 3. Ф. Безденежных учила
Е. 3. Кошкину, Е. И. Косс - 3. И. Чару-
шину и А. В. Шихову, а О. И. Коновало-
ва — Е. А. Перминову 17
.
В то же время
в октябре 1955 года член правления Ху-
дожественного фонда СССР, известный
искусствовед, заслуженный деятель ис-
кусств РСФСР М. П. Сокольников внес
М. Л . Ворожцова (лепка). К. И. Косс (роспись).
Петух. 1042
150
предложение принять производство дым-
ковской игрушки в систему Художест-
венного фонда СССР 18
.
Предложение
было принято. Однако до фактической
передачи промысла в ведение Худфонда
прошло отце несколько лет, в течение ко-
торых большую заботу и внимание к
дымковской игрушке проявляло Киров-
ское отделение Союза художников и его
бессменный до 1960 года председатель
М. М . Кошкин.
На 1 июля 1956 года работало восемь
мастериц дымковской игрушки. Кроме
названных трех старейших и четырех
учениц, в их число входила 3. В. Пенки-
па, сноха и ученица Е. И. Пенкипой,
официально зачисленная в артель в мар-
те 1955 года 19
.
Параллельно с приемом в Художест-
венный фонд Кировский Союз уделял
большое внимание художественным и
техническим качествам дымковской иг-
рушки. Желание помочь в этом плане
иногда опережало необходимые знания
специфики народного искусства вообще
и дымковской игрушки в особенности.
Из архивных материалов следует, что
забота о прочности игрушек чуть было
не привела к нарушению их традицион-
ной технологии. В начале 1956 года
Е. И. Косс была командирована правле-
нием Кировского Союза художников на
Гжельский керамический завод, где пы-
талась улучшить прочность основы и
окраски дымковской игрушки способа-
ми, обычными для керамики20
.
Только
заключение таких известных специали-
стов по народному искусству, как
Л. Б . Салтыков и Н. Н. Соболев, возра-
жавших против перевода технологии
дымковской игрушки на керамические
ангобы и глазури, спасло от роковой
ошибки. Ученые писали: «Осуществле-
ние проекта М. Кошкина означало бы,
по существу, уничтожение знаменитого
и уникального русского художественно-
го промысла дымковской игрушки». Об-
суждавшее эту проблему 21 марта 1956
года правление Худфонда СССР указало
«на необходимость [. . .] прекращения
попыток перевести дымковскую игруш-
ку па керамическую технологию»
2I
.
Однако при всех сложностях и из-
держках в 1956 году прием дымковской
игрушки в систему Художественного
фонда завершился. Начался кардиналь-
но новый этан в жизни промысла.
В конце 1950-х
—
начале 1960-х годов
искусство дымковских мастериц пере-
живало заметное оживление. В 1958 го-
ду был объявлен первый большой набор
учеников. Желающих оказалось сто че-
ловек, из них отобрали путем экзаменов
двадцать наиболее способных22
.
Впер-
вые к игрушке обратилось такое количе-
151
М. Л . Иорожцова. Наездник на зайце. 7940
М. А. Ворожцова. Барыня с собачкой.
Танцую-
щая пара. Барыня с кроликом.
1040
ство людей, но связанных с традицион-
ным промыслом ни фамильными, ни тер-
риториальными узами. Тем большая от-
ветственность ложилась и на них, и па
учителей.
В ноябре 1957 года вошло в строй воз-
водившееся несколько лет здание Дома
художников. Две небольшие комнаты в
нем были отданы будущим игрушечпи-
цам. За шесть месяцев молодым нужно
было научиться приготовлять глину,
краски, овладеть основами дымковской
ленки и росписи. В этом они могли сле-
довать опыту и советам всех старейших
мастериц, присматриваться к их работе,
усваивать навыки традиционного ремес-
ла. Но для того, чтобы стать подлинным
художником, этого мало. Нужно было,
в совершенстве овладев техникой, соз-
М. А . Ворожцова (лепка). К.14 . Косс (роспись).
Маша и медведь. 1942
давать в недрах традиционного стиля
свое, новое, а не ограничиваться повто-
рением чужого и лепкой «массовки» —
утвержденного образцами и соответст-
вующими расценками ассортимента иг-
рушек. Эти критерии выдерживали да-
леко пе все принятые ученики, да и обя-
зательного срока обучения было мало —
для этого требовалась вся дальнейшая
жизнь. Таких целиком посвятивших се-
бя любимому делу из принятых двадца-
ти учениц оказалось двенадцать. Их
творчество — отдельная глава в исто-
рии промысла.
Среди тех, кто учил в эти годы моло-
дежь, особое место принадлежит двум
мастерицам, унаследовавшим мастерст-
во но семейной линии, 3. Ф. Безденеж-
ных и Л. Н. Никулиной. Безвременно
154
ушедшие из жизни в начале 1960-х го-
дов, они оставили сравнительно неболь-
шое творческое наследие, но обладали
совершенно разными и оригинальными
авторскими манерами.
Безденежных еще в раннем детстве
помогала матери раскрашивать игруш-
ки. Как уже упоминалось, в 1939 году
она участвовала в бригаде мастериц, ра-
ботавших па Всесоюзной сельскохозяй-
ственной выставке в Москве. Но лишь
с 1942 года стала лепить самостоятель-
но, продолжая красить игрушки матери.
Все же до смерти Е. А. Кошкиной в 1953
году ее индивидуальность довлела над
дочерью, их игрушки отличить довольно
трудно. Лишь оставшись одна, Безде-
нежных обрела самостоятельное творче-
ское лицо, особенно ярко выявившееся
в произведениях, созданных в конце
1950-х
—
начале 1960-х годов.
Диапазон сюжетов в работах Безде-
нежных достаточно велик: она повторя-
ла все из репертуара Е. А. Кошкиной и
создала немало собственных компози-
ций, обогативших дымковское искусст-
во. Среди них есть отдельно стоящие
фигуры и объединенные пластиной-
основанием, крупные по размерам и ми-
ниатюрные. Как подлинно народный
мастер, она делала множество вариантов
одного сюжета. «Сто штук сделаю, и все
будут разные», — говорила Безденеж-
ных 23
.
Отдавая дань увлечению скульптура-
ми больших размеров, предназначав-
шихся для огромных помещений выста-
вочных залов, Безденежных лепила
155
М. А . Ворожцова. Свистульки.
Собачка.
Корова. 1940
крупные фигуры нянек с детьми на ру-
ках. Величина по прибавляет им мону-
ментальности, но их внушительность со-
ответствует выраженным типам-харак-
терам. Дородные няньки царственно-ве-
личавы и горделивы. Они в нарядных
кофтах с лепными рифлеными, как бы
собранными, рукавами, в пыпнтых юб-
ках с прямыми очертаниями высокого
колокола, в белых передниках, украшен-
ных лепными оборками и воланами и
орнаментальной росписью, на головах —
высокие кокошники с лепными рельеф-
ными розетками, па плечи длинными
петлями спускаются серьги. Мастерица
повторяла рисунок лица, который созда-
ла се мать: тонкие крутые черные линии
бровей, точки-зрачки, две красные точ-
ки ноздрей под округлой горбинкой но-
са, два крупных кружка румян и губы
сердечком. Но следование этому канону
по означало слепого копирования; у
Безденежных рисунок получался более
спокойным, плавным, уравновешенным,
что соответствовало ее индивидуаль-
ности.
В больших фигурах нянек, барынь,
индюков с маленькими головками на
длинных прямых шеях Безденежных
поразительно точно распределяла леп-
ные детали и орнаментальную роспись.
Как и у Кошкиной, в ее орнаменте пре-
обладают округлые формы — кольца,
горошины, точки — и контрастные им
Л.Н .Никулина.
Мальчик
а лодке.
Барышня
я лодке. Наездник на козле. 19.
г
>7
156
прямые и ломаные линии. Соединяя их
в полосы и ряды, она достигала ясности
всей композиции орнамента в целом и
роли в нем каждой детали. Ее росписи
присуща аккуратность, даже некоторая
дробность и суховатость. Б пей нет не-
брежных, неровных мазков. Каждый
мотив написан четко, графически пра-
вильно, нередко тонкими линиями. Но
природное чувство равновесия и гармо-
нии целого скрывали эту дробность об-
щим цветовым решением. Безденежных
умело сочетала орнаментальную роспись
с одноцветной раскраской и большими
поверхностями свободного белого фона,
который в ее работах особенно органи-
чен как равноправная часть палитры.
Она предпочитала малиновые, сине-ли -
ловые, светлого тона зеленые, желтые,
оранжевые, коричневые краски, смело
соединяла их в одной игрушке и всегда
упорядочивала звучание своего рода мо-
заичной равномерностью. Тональные ре-
шения, равно как и пестрота цвета, ей
ire были свойственны. И поталь она ис-
пользовала достаточно умеренно, укра-
шая ею лепные розетки и самые глав-
ные части фигур и одежды: плечи, го-
ловные уборы, серьги. Ее работы произ-
водят впечатление основательности, спо-
койствия, светлой радости бытия.
Скульптуры больших размеров в
творчество Безденежных были данью
моде и скорее исключением; в основном
157
Л. II. Никулина.
В лесу. 7950-е гг.
Л. Н. Никулина.
Дама. Барыня.
1957.
Девушки.
1961
ее работы тяготеют к миниатюре, осо-
бенно жанровые композиции. Во многих
из них главными действующими лицами
являются дети, участвующие в разнооб-
разных сценках: «Пастух с лошадьми»,
«Сидящие музыканты», «Девушка поит
корову», «Уборка капусты», «Оркестр
(Музыканты)». Особенную славу масте-
рице принесли две последние компози-
ции, которые она переняла от матери, а
сама часто повторяла, несколько видоиз-
меняя формы пластины, количество уча-
стников, их одежду, атрибуты. Свойст-
венная дымковской пластике «игрушеч-
ность», наивная прелесть образов соче-
таются с живой наблюдательностью и
остроумными находками в воплощении
примет подлинной жизни. Так, в «Убор-
ке капусты» в зеленых цветах с упруги-
ми венчиками и круглой белой сердце-
виной без труда узнаются капустные
кочны. Серьезны и сосредоточенны му-
зыканты небольшого оркестра, послуш-
ные застывшему в характерной позе ди-
рижеру. В таких небольших компози-
циях мастерица применяла раскраску
фигурок, лишь на передниках и юбках
используя скромный мелкий орнамент.
Ритмичное расположение фигур па плас-
тине, распределение цветовых пятен, че-
редование раскраски с росписью — все
это придает произведениям Безденеж-
ных ровный, спокойный, размеренный
характер. Но само исполнение любой вс-
3. Ф. Безденежных.
Девушка
поит корову.
1962—19(13
160
щи отмечено изяществом, легкостью и
отточенностью выразительных средств.
Достаточно обратить внимание на то,
как легко, непрерывной тонкой линией
нарисована упряжь на мордах коней,
полосы их грив; ровно, с одинаковыми
промежутками фона написан орнамент.
Как и Е. А. Кошкина, Безденежных бе-
лила не только внешнюю поверхность
колокола юбок, но и внутреннюю.
«Детскость» персонажей иногда при-
суща не только людям, но и ее живот-
ным: коровам, коням, собакам. Забот-
ливой мамашей выглядит важная и на-
рядная курица с пятью цыплятами,
спрятавшимися у нее под крыльями,
как под шатром.
Особое место среди игрушек Безде-
нежных принадлежит птице сороке.
Этот образ, пришедший в дымковскую
пластику, по-видимому, под влиянием
деревянной токарной игрушки 1930-х
годов, нашел в ее творчестве оригиналь-
ное воплощение. Сорока превратилась в
сидящую сказочную птицу с короной на
маленькой головке, поднятым веером
хвостом и прижатыми к телу крыльями.
Лаконичной пластике противоположен
мелкий геометрический орнамент роспи-
си, придающий образу беспокойство,
внутреннее движение. Лишь круглое
основание и поза птицы напоминают
истоки композиции. Так дымковские ма-
стерицы подчиняли пришедшее извне
101
3. Ф . Безденежных.
Куколка «на ножках».
Сорока.
1962—1903
своему искусству. Сорока со временем
стала одним из его классических об-
разцов.
В 1960—1964 годах Безденежных воз-
главляла художественный совет дым-
ковских мастерских. У нее училась це-
лая плеяда молодых. В 1962 году Безде-
нежных была присуждена большая се-
ребряная медаль Выставки достижений
народного хозяйства СССР.
Совсем другого характера игрушки
JI. Н . Никулиной. Хотя навыки мастер-
ства она получила у своей родной тетки
Е. И. Пенкиной, раскрашивая в 1940-е
годы ее игрушки, в собственном творче-
стве Никулина нисколько не была на
нее похожа. Деныпин писал, что она
«увлекается композициями на разные
темы», что «при ее немолодом возрасте
и позднем желании овладеть лепкой и
окраской игрушек» это — верный путь,
и некоторые сценки, ею вылепленные,
«очень удачны»
24
.
Однако в наследии Никулиной срав-
нительно немного жанровых компози-
ций, большинство ее произведений —
это традиционные фигурки небольших
размеров. Тематически их круг доволь-
но ограничен, зато разнообразен в вари-
антах интерпретации каждого сюжета.
Дамы, барыни, няньки и водоноски, сце-
ны катанья в лодке, особенно любимые
скоморохи на козлах, одетых в штаны
с оборками; медведи, наездники на пе-
тухе, музыканты — таковы главные ге-
рои ее игрушек. По существу, повторяя
классические сюжеты, варьируя при-
вычные детали и атрибуты как в лепке,
так и в росписи, Никулина выразила
оригинальность своего почерка не во
внешних поисках новых композицион-
ных решений, а в особенностях общего
стиля и образного характера игрушек.
Они миниатюрны, скромны и незамыс-
ловаты, монолитны в пластике, ограни-
ченной минимумом лепных деталей,
просты и определенны в росписи и рас-
краске. Фигурки выделяются удлинен-
ными пропорциями, высоким прямым
конусом юбок у женских персонажей.
Колокол изнутри обычно побелен не
полностью: купол оставлен в натураль-
ном цвете обожженной глины.
У игрушек Никулиной — маленькие
круглые шарики-головки с острым, за-
дорно вздернутым бугорком носа и мел-
ким рисунком лица. Тонкие, короткие,
почти прямые линии бровей и точки
глаз, два больших кружка румян и по-
меньше — рта оранжевого цвета при-
дают всем ее героям выражение детски
наивного удивления, а в образах дам и
барынь к нему примешивается как буд-
то удивленное возмущение. Простота
лепки, выразительность фронтальной
традиционной постановки фигур, свое-
образная пластика пухловатого лица с
торчащим носом особенно выделяются
в профильном положении игрушки, рас-
считанной, как и у всех старых масте-
риц, на круговой обзор. Персонажам
JI. Н . Никулиной свойственны некая
хрупкость, беззащитность, скромное
изящество.
В росписи у нее также были свои при-
страстия. Она умела соединять в одной
игрушке, казалось бы, трудно сопоста-
вимые краски достаточно интенсивного
цвета: вишневые, желтые, синие, зеле-
ные, оранжевые. Особенно любила соче-
тание светло-зеленого с розовым и оран-
жевым, и оно получалось у нее убеди-
тельным и по-своему гармоничным, со-
ответствующим общему лирическому
строю всех ее игрушек. Обычно гладко-
окрашенная верхняя часть фигурки со-
провождалась орнаментированной ниж-
ней, будь то нарядная в полоску, клет-
162
163
3. Ф . Безденежных.
Скоморох па коне. 19(13.
Курица с цыплятами. 19Г>2
3. Ф . Безденежных.
Няни.
1962—1964
3. Ф . Безденежных.
Уборка
капусты.
1902—19(13
166
ку или кольца юбка барыни или тулови-
ще козла в штанах, украшенных горо-
шинами, с сидящим на нем скоморохом
в непременном длинном колпаке.
Орнаментальные мотивы в игрушках
Никулиной скромны и не очень много-
численны, но разнообразны в цветовых
и композиционных вариантах. В них
округлые элементы сочетаются с клет-
ками и тонким рисунком прямых, вол-
нистых и зигзагообразных линий, нане-
сенных по цветному фону. Но в сравне-
нии с суховатой дробностью орнамента
Безденежных у Никулиной он динамич-
нее и меньше привлекает к себе само-
стоятельное внимание, составляя единое
целое во всей росписи игрушки.
Поталь и сусальное золото мастерица
использовала не на каждой игрушке, но
если наклеивала, то на обычных тради-
ционных местах — на шляпе, плечах,
груди, предметах, которые персонажи
держат в руках.
Склонность Никулиной к небольшим
размерам игрушек нередко проявлялась
в откровенно миниатюрной пластике
пяти-шести сантиметров высотой. Часто
это были фигурки зверей (оленей, бара-
нов, львов со смешными косматыми гри-
вами, коньков), в образах которых при-
сущие произведениям мастерицы неж-
ность и детская незащищенность звуча-
ли еще сильнее. К сожалению, творчес-
кий путь этой интересной художницы
был очень недолгим. Но все созданные
ею произведения равно отмечены пе-
чатью ее таланта, позволившего ей за-
пять определенное место в истории про-
мысла.
У Безденежных и Никулиной училась
целая плеяда молодежи. Произведения
обеих мастериц принадлежат к классике
дымковского искусства и поэтому по сей
день служат новым поколениям приме-
ром подлинно народного творчества и
образцом высокого мастерства.
1960-е годы.
ЛАУРЕАТЫ
РЕСПУБЛИКАНСКОЙ ПРЕМИИ
«Красоту в жизнь!» — таким лозун-
гом открылся первый номер нового жур-
нала «Декоративное искусство СССР» \
лозунгом, ставшим своего рода симво-
лом художественной жизни конца
1950-х
— 1960-х годов. Это время озна-
меновалось восстановлением места и
роли прикладного искусства в быту со-
ветских людей, преодолением последст-
вий недооценки законов и норм при-
кладного и народного творчества, харак-
терных для предшествующего десяти-
летия.
С конца 1950-х годов началось воз-
рождение художественных промыслов,
росла популярность народного искусст-
ва, ширился интерес к его древним кор-
ням, национальному своеобразию. Углуб-
лению этих процессов способствовало
развитие туризма, активизация движе-
ния по охране памятников истории и
культуры, возрождение и реставрация
архитектурных ансамблей, создание му-
зеев-заповедников, обследование многих
областей и районов страны научными
экспедициями музеев, собравших и со-
хранивших ценнейшие произведения
древнерусской живописи и народных
ремесел.
Обращение к народной культуре, на-
циональным традициям заставило заду-
маться над многими вопросами истории
и современного положения народных
промыслов, важными теоретическими
проблемами прикладного искусства, его
особенностями и эстетическими принци-
пами, которые могли помочь возрожде-
нию и широкому проникновению в
жизнь изделий современной художест-
венной промышленности и народных
промыслов. А спрос па них заметно воз-
растал. Строгие формы и гладкие по-
верхности мебели, аскетизм интерьеров
тех лет сразу приобретали жилой вид
и согревались теплом человеческих
чувств, как только на их фоне появля-
лись предметы, созданные народными
мастерами.
В разработке проблем теории при-
кладного искусства и их связи с практи-
кой важное место в то время принадле-
жало трудам видного ученого А. Б . Сал-
тыкова 2
.
Он верно понимал основные
закономерности развития прикладного
искусства, особенности его образной
природы и декоративности и направлял
художников на изучение народного ис-
кусства, в котором эти принципы были
отточены многими поколениями масте-
ров и могли служить надежным ориен-
тиром в творчестве.
Опыт прошлого и современная худо-
жественная практика были тесно связа-
ны общей проблемой наследования и
развития традиций. Эта вечная и слож-
ная проблема стала темой многих дис-
куссий, развернувшихся па страницах
журналов. «Эстетика и прикладное ис-
кусство», «народные традиции и совре-
менное искусство», «искусство в произ-
водство», «искусство в быт», «народное
искусство в век промышленности»,
«быть ли орнаменту?», «художник и на-
родное искусство», «о красоте и поль-
зе», «о понимании художественных тра-
диций» — эти вопросы были актуальны
для всего советского прикладного искус-
ства, в том числе и особенно для народ-
ных промыслов как его самостоятельной
ветви 3
.
В понимании традиций гыинились две
противоположные точки зрения. Одна из
них отождествляла традиции только с
прошлым, объявляла следование им кос-
ностью, топтанием на месте, несовме-
стимым с понятием современности4
.
Против такого упрощенного понимания
столь важной проблемы выступали
171
О. II. Коновалова.
Хозяйка с курицей.
Чарочка
гуляет. W47
172
А. Б . Салтыков, М. А. Некрасова 5
.
Не-
красова указывала на своеобразное про-
явление современности в недрах тради-
ционного народного искусства, на необ-
ходимость беречь и развивать традиции
промыслов в подлинно творческом пла-
не, а не подменять скороспелыми внеш-
ними поисками «современного реше-
ния»
6
.
Различие теоретических позиций от-
ражалось и на практической деятельно-
сти народных мастеров, на всей творче-
ской практике художников прикладного
искусства.
Эти проблемы были важны и актуаль-
ны и для дымковской игрушки 1960-х
годов, особенно в связи с тем, что в про-
мысел влилось ттовое поколение масте-
риц, не связанных с местным искусст-
вом наследственными узами.
Прием игрушки в Кировское отделе-
ние Художественного фонда РСФСР
упрочил организационное положение
промысла. Постепенно создавались усло-
вия для его дальнейшего успешного раз-
вития. В 1966 году вошло в строй воз-
веденное специально для дымковских
мастерских трехэтажное здание на ули-
це Труда. Здесь впервые были органи-
зованы отдельные помещения для хра-
нения и замеса глины, централизован-
ной побелки игрушек, стояли муфель-
ные электропечи для обжига, а в свет-
лых небольших комнатах по два-три че-
173
П. И. Коновалова.
Курица
с цыплятами.
J9(S7
ловека разместились мастерицы, лепив-
шие и расписывавшие игрушки.
Теперь, с созданием всех необходимых
условий для работы, па первый план вы-
ступали другие важные
проблемы:
улучшение технологического качества
игрушки, организация ученичества и
особенно вопросы творческого порядка.
Архивные документы тех лет свиде-
тельствуют о большом числе лома и боя
дымковской игрушки при транспорти-
ровке. Со стороны торгующих организа-
ций поступали требования возмещения
убытков 7
.
Руководство Кировского от-
деления Союза художников и Художест-
венного фонда принимало меры для со-
вершенствования технологии игрушки,
обращалось в различные организации с
просьбой помочь в изучении употребле-
ния глин, красителей, грунта, в поисках
замены побелки мелом, разведенным на
молоке, более стойким материалом, ме-
тодов укрепления быстро осыпавшихся
красок, требовало улучшения упаковки
дымковской игрушки 8
.
В этой сложной работе большое уча-
стие принимала Евгения Алексеевна
Окишева, которая с 1957 по 1968 год
была старшим мастером мастерских
дымковской игрушки и фактически осу-
ществляла руководство промыслом. Ма-
стерицы до сих пор с добрыми чувства-
ми вспоминают этого заботливого от-
зывчивого человека, не только искренне
О.П.Коновалова.
Чистят морковку. 19Г>6
старавшегося создать благоприятные
условия для их работы, но и понимав-
шего роль и значение дымковской иг-
рушки для традиционного народного
искусства.
Окишева и сама пробовала делать
игрушку и даже выступала с ней па
художественных выставках9
.
Но ее про-
изведения не укладываются в сти,тис-
тику дымковского искусства, им не хва-
тает условности традиционных приемов.
Окишева пришла в дымковские мастер-
ские уя?е сложившимся профессиональ-
ным худолшиком, окончившим в 1949
году Московское художественпо-про-
мышлеппое училище имени М. И. Кали-
нина. Но понимая особенностей народ-
ного искусстна, глубинной природы его
традиционности, она оперировала от-
дельными внешними свойствами дым-
ковской игрушки и прежде всего деко-
ративной росписью, нарушала условные
приемы ленки, композициониую статич-
ность, наделяла свои персонажи нату-
ральными позами, я?естами, свободно
располагала фигурки в пространстве.
Все это сближало ее работы с модной
в те годы фарфоровой мелкой пласти-
кой. Окишева старалась расширить рам-
ки применения дымковского искусства
созданием настенных рельефов по моти-
вам игрушки для украшения интерье-
ров, но не в плане тех пластин, кото-
рые в свое время делали старейшие
175
О. II. Коновалова.
Всадник. Лодочник.
1967
дымковские мастерицы. Рельефы Оки-
шевой грешат отходом от канонов дым-
ковского искусства и являются издерж-
ками промышленных влияний на народ-
ных мастеров.
Тем не менее нельзя не отдать долж-
ное деятельности Окишевой в мастер-
ских дымковской игрушки в 1960-е го-
ды. Она ратовала за улучшение прочно-
сти красителей, применяемых в роспи-
си, и одобрила использование сначала
казеиново-масляной, а потом и поли-
винил ацетатной темперы 10
.
Прочная,
матовая, довольно просто растворимая в
воде и быстро высыхающая новая син-
тетическая темпера была принята к се-
рийному выпуску в 1961 году и уже с
1962 года заменила в росписи дымков-
ских игрушек старые анилиновые крас-
ки. Но мастерицы не сразу перешли на
новую технологию. Не было в ней
полного привычного цветового набора,
в частности, традиционного фуксина.
Правление мастерских специально обра-
щалось на Ленинградский завод худо-
жественных красок с просьбой создать
его заменитель ".
Поначалу новые краски изменили всю
цветовую палитру игрушки, в ней стали
преобладать охристо-желтые и красно-
коричневые тона. Лишь со временем ма-
стерицы привыкли к ее свойствам и на-
чали дополнять фуксином, розовой и
другими традиционными сочетаниями.
О. И. Коновалова.
Мальчик с собаками. JQMl
176
Меловую побелку на молоке заменил бе-
лый грунт той же темперой с добавлени-
ем мела.
С тех пор и поныне роспись дым-
ковской игрушки исполняется синте-
тической темперой, прочно вошедшей
в арсенал ее выразительных средств.
1960-е годы стали временем новых
творческих исканий дымковских масте-
риц. Наряду со старейшинами, в пих
активно включались и молодые. Расши-
рился круг тем и сюжетов. В них все
большее отражение находили сельский
труд и быт, сценки народной жизни,
сказочные и литературные персонажи.
Традиционные образы подчас обретали
новое содержапие, неожиданную интер-
претацию. Веселая, нарядная дымков-
ская игрушка стала
неотъемлемой
частью современного советского искус-
ства. Всколыхнулась ее слава, вырос
спрос на нее и в нашей стране, и за ру-
бежом. Необходимость увеличения ее
производства потребовала нового набора
мастериц: в 1966 году было принято де-
сять учениц. Сначала они осваивали
приемы лепки и росписи на самых про-
стых традиционных сюжетах, постепен-
но переходя к более сложным, требую-
щим свободного владения мастерством.
Новые ученицы смотрели, как работают
уже не только старейшины, по и те, кто
был принят в 1955 —1958 годах. Однако
вместе с приобретением опыта и профес-
177
О. П . Коновалова.
Всадник. 1!)!>Г>
сиональных навыков они невольно под-
падали под влияние недостатков и лож-
ных тенденций, которые были свойствен-
ны поколению мастериц, вынужденно-
му становиться учителями, не будучи
твердыми в освоении условного языка
дымковского искусства.
Все увеличивающийся спрос на дым-
ковскую игрушку вызвал деление работ
па более традиционные «массовые» и
выставочные, уникальные, в которых от-
ражались поиски новых решений. Такие
произведения чаще делали для музеев
и многочисленных художественных вы-
ставок — областных, зональных, респуб-
ликанских, всесоюзных, международ-
ных, на которых неизменно экспониро-
валась дымковская игрушка. Большие
помещения выставочных залов потребо-
вали увеличения размеров игрушки, что
в свою очередь поставило перед масте-
рицами новые творческие проблемы: вы-
разительности пластики, характерности
персонажей, большей связи декора,
орнамента с образным решением, проду-
манности цветовой палитры. Известный
исследователь мелкой пластики тех лет
И. А. Крюкова писала о развитии тради-
ций новым поколением мастериц, об их
напряженных, трудных, но искренних
поисках. Отмечала она и недостатки их
работ: ненужное многоцветие, много-
словность, увлечение деталями в ущерб
главному, пустоту больших поверхно-
0. И. Коновалова.
Лисья свадьба. 1947
178
шКШнр
стей фигур, преувеличенные размеры,
отсутствие эмоциональной выразитель-
ности образов 12
.
Однако при всех издержках, ошибках,
поисках путей в освоении и развитии
традиций налицо были большие успехи
дымковского искусства. Поэтому пе слу-
чайно учрежденная в 1967 году респуб-
ликанская премия имени И. Е. Репина
первым из числа народных мастеров бы-
ла присуждена четырем дымковским
мастерицам О. И. Коноваловой, Е. И .
Косс-Деныпиной, 3. В. Пенкиной и
Е. 3 . Кошкиной «за создание образцов
дымковской игрушки,
развивающих
традиции русского народного творче-
ства»
13
.
Эта премия означала не только «при-
знание широкой художественной обще-
ственностью значения и красоты этого
вида малой декоративной пластики», как
писали в одной из статей 14
.
В спорах о
судьбах народного искусства она под-
тверждала правильность общего пути
развития промысла в преемственности
традиций, необходимости и возможности
их освоения и развития. Используя сло-
ва М. М . Кошкина, обращенные к
О. И. Коноваловой, можно о всех четы-
рех мастерицах-лауреатах сказать, что
они являются «мостом от классики Мез-
риной к тому, что представляет из себя
игрушка сегодня»
15
. Разные по возрасту
и творческим пристрастиям, они были
179
О. И . Коновалова.
Катанье на лодке. 1947
Е. 3. Кошкина.
Барыня с веером.
Танцующие
дамы. 1966
180
181
Е. 3. Кошкина.
Козел.
Корова. 1966. Курица
с цыплятами. 1957. Баран. 1966
для молодежи своего рода живыми эста-
фетами из прошлого в будущее традици-
онного искусства.
Деятельность каждой из четырех ма-
стериц началась давно — в 1930—1940-е
годы. К 1960-м годам они находились
в зените славы и творческого опыта. За
плечами каждой была своя жизнь в ис-
кусстве, сложившаяся в недрах общего
дымковского стиля авторская манера.
Как члены Союза художников СССР все
четверо регулярно участвовали в худо-
жественных выставках. Многие их про-
изведения представлены в собраниях
музеев нашей страны и за рубежом, в
том числе в Меледународной Академии
керамики в Женеве.
Старейшей среди них была дочь
А. А. Мезриной Ольга Ивановна Коно-
валова. Она работала в дымковской
игрушке с перерывами и стала самобыт-
ным мастером довольно поздно. В дет-
стве ей приходилось помогать матери
лепить и красить игрушки. Но пол-
ностью она посвятила себя этому заня-
тию лишь после смерти Мезриной. В
1939 году Коновалову пригласили в То-
варищество «Кировский художник», и
вместе с другими старшими мастерица-
ми она участвовала в создании рельефов
для зала Кировской области па Сельско-
хозяйственной выставке в Москве. Не-
сколько ее рельефов с изображением
цветов хранятся в Кировском музее.
Е. 3 . Кошкина. Няня с ребенком.
1966
182
183
P. 3. Кошкина. Уборка капусты. 196$
Е. 3. Кошкина. Семейка в лесу. 1074
184
185
Е. 3 . Кошкина. Девушка с зонтиком. 1974
Самые ранние игрушки Коноваловой
датируются 1939—1940-ми годами. Сю-
жеты их разнообразны и традиционны.
В образах людей она в это время боль-
jne повторяет композиции, созданные
матерью. Размеры фигурок, монолит-
ность пластики, позы, жесты, костюмы,
орнаментальные круги и овалы на юб-
ках — все это еще очень близко игруш-
кам Мезриной. Но в то же время это не
копии, а самостоятельные варианты, об-
ладающие чертами собственной индиви-
дуальности. Она выражается прежде
всего в манере рисовать лица, с которой
рождается определенный характер пер-
сонажей. У Коноваловой она примеча-
тельна уже в ранних игрушках. В отли-
чие от насупленно-суровых лиц в игруш-
ках Мезриной, Ольга Ивановна пишет
их мягко, спокойно. Округлая пологая и
короткая линия бровей в сочетании с
точками-зрачками и тремя традицион-
ными кружочками румян придают ее ге-
роям открытое, добродушное выраже-
ние.
Особенно любила Коновалова лепить
«куколок на ножках», создав свой соб-
ственный тип этой игрушки. Один из
ранних вариантов его представляет «Хо-
зяйка с курицей» (1947) из собра-
ния Кировского художественного музея.
Приземистая фигурка крепко стоит в
характерной позе па толстоватых нож-
ках, широко расставив их носками
Е. 3. Кошкина. Дети за партой. 1972
внутрь. В руках она держит курицу-
пеструшку. Дама в красной шляпе с по-
лями, малиновой кофте и юбке, на кото-
рой белые полосы чередуются с узкими
зелеными, украшенными черными горо-
хами. Из-под расклешенной верхней
виден лепной край желтой нижней юб-
ки — деталь, ставшая отличительной
особенностью подобных игрушек Коно-
валовой, которая заимствовала ее из
дымковских фигурок XIX века. Типич-
ны для кукол Коноваловой носочки и
черные туфельки с ремешком на подъ-
еме, по моде 1920—1930-х годов. В срав-
нении с аналогичными важными и суро-
выми барынями Мезриной созданный
мастерицей образ мягче, лиричнее. Хо-
зяйка больше похожа на девочку, столь-
ко в ней детской серьезности, просто-
душия.
Та же «детскость» персонажей отли-
чает другую игрушку этого времени —
«Парочка гуляет», где традиционный
сюжет передан как изображение маль-
чика и нарядной девочки.
Свое отношение складывалось у ма-
стерицы и к цвету. Игрушки 1940-х го-
дов не ярки, сочетания красок приглу-
шены; в характерном и для Мезриной
наборе красок — темно-зеленых, оран-
жевых, красно-малиновых, синих, ко-
ричневых — Коновалова находит свои
оттенки, делающие ее росписи несколь-
ко суховатыми.
187
Е. 3 . Кошкина. Супружеская
пара. 1974
Е. 3. Кошкина. Доярка с коровой. 1972
188
189
Е. 3. Кошкина. Птичница. 1972
В орнаментальных украшениях она
варьирует разноцветные, но тоже неяр-
кие кружки, овалы, кольца, соединяет
их в вертикальные и горизонтальные ря-
ды, довольно плотно заполняющие всю
поверхность юбок и передников.
Любовь к животным, унаследованная
от матери, нашла выражение в особом
пристрастии Коноваловой к образам зве-
рей и птиц. Уже в это время многие ее
игрушки воплощают в бесчисленных ва-
риантах любимую тему неизменно доб-
рых отношений человека с животными
и зверей и птиц между собой. Это
«Мальчик с медведем», «Женщина кор-
мит кур», «Хозяйка с гусем», «На коне
из леса», «Пастушопко», «Медведь с му-
жиком» и другие. Впервые появляются
композиции по сказкам и прибауткам —
«Сказка про сороку-белобоку», «Лисья
свадьба». Сказочные произведения не
иллюстрируют конкретные эпизоды, а
скорее слуягат автору поводом для сочи-
нения собственного сюжета, своим су-
ществом родственного фольклорному.
Все эти игрушки раскрашены в три-
четыре локальных цвета. Фигурки обоб-
щены, но все звери наделены живыми
характерами, уподобленными человечес-
ким, что свойственно фольклорным про-
изведениям любого жанра. Ловко и пе-
принужденпо мастерица располагает
своих героев на основании — прямо-
угольной, квадратной, овальной или
3. В. Пенкина (лепка). В. В. Киселева
(роспись). У колодца. 79вС>
190
круглой пластине, всегда соразмерной
масштабам фигурок. Пожалуй, чаще
других дымковских мастериц ее поколе-
ния Коновалова применяла пласты-
основания для создания миниатюрных
композиций на я?аировые или сказочные
темы. По-видимому, этот прием более
отвечал складу ее творческой индивиду-
альности, давал возможность воплотить
волновавшие ее образы с присущими ей
искренностью и непосредственностью.
Творчество Коноваловой складыва-
лось в трудный для игрушки период
конца 1930-х и 1940-е годы. На нем ска-
зались многие издернши времени: пря-
молинейно выраженное стремление к
правдоподобию, отход от традиционной
постановки фигур в фас, увеличение их
размеров, необходимость работать по
промышленным образцам. Под влия-
нием последних появились варианты ее
кур-пеструшек, напоминающие резино-
вые игрушки, и композиция «Рейка»,
при всей своей выразительности и наив-
ной прелести повторяющая подобную
деревянную игрушку. Но в целом Ольга
Ивановна успешно справлялась с этими
требованиями, подчиняя их условности
дымковского искусства, согревая лириз-
мом и добротой.
А. И . Денынин писал о Коноваловой:
«Ольга Ивановна медлительна в работе,
нерасторопна и в творчестве идет своим
особым путем. Она сначала долго обду-
191
3. В . Пенкина (лепка). В. В. Киселева
(роспись). Детская горка. 1966
3. В. Пенкина (лепка). В. В. Киселева
(роспись). Няня с качалкой. 1973. Няня с ре-
бенком. 1966
192
193
3. В . Пенкина (лепка). В. П. Киселева
(роспись). Нарядная барыня. .W(1C>
мывает, что и как лепить, тем выбирает
немного, но зато отделывает каждую
вещь тщательно, любовно, не торопясь.
У нее особая склонность к мелочи, к ми-
ниатюре, ее игрушки небольшого разме-
ра, оборочки, детали, аксессуары костю-
мов кукол отличаются тонкостью отдел-
ки. Ольга Ивановна имеет склонность к
какому-то добродушному юмору: лепит
ли она зайчика в лодке, медведя с чар-
кой вина, танцующую парочку девушек,
коня, везущего зайчиху, одетую в шля-
пу и в костюм, — все это выходит у нее
как-то непринужденно, свободно, безо
всяких усилий и потуг.
Она вечно что-нибудь придумывает
[...] Небольшое количество игрушек,
создаваемых Ольгой Ивановной за ме-
сяц, с лихвой искупается высоким каче-
ством и мастерством, с которым она их
выполняет. Темы игрушек у нее всегда
продуманы, лепка изощрена до тон-
кости, орнамент наложен просто, но по-
добран в цветовых сочетаниях с боль-
шим вкусом и оригинален. Если в неко-
торых фигурках, например куклах, есть
еще отзвук влияния творчества ее мате-
ри Анны Афанасьевны, то в сценках
Ольга Ивановна неподражаема и вполне
самобытна»
16
.
1 октября 1956 года семидесятилетняя
Коновалова ушла на пенсию и целиком
посвятила себя игрушке как мастерица-
надомница. 1950—1960-е годы стали
временем расцвета ее своеобразного да-
рования, творческой активности. Имен-
но тогда ею было создано большое коли-
чество игрушек, разошедшихся по мно-
гим частным и музейным собраниям в
нашей стране и за рубежом.
Произведения этого времени уже в
нолиой мере отражают оригинальность
авторской манеры мастера. Игрушки
Коноваловой прежде всего выделяются
мипиатюриостыо. Независимо от сюже-
та и композиции, их размеры достигают
шести — десяти см максимально — че-
тырнадцати — шестнадцати см высоты.
Причем это не преднамеренное обраще-
ние к миниатюре, а органически сло-
жившийся, естественный для Коновало-
вой размер игрушек, удобный для рабо-
ты уже немолодыми руками, камерный,
лиричный, созвучный всему образному
строю ее произведений.
Своеобразна и их пластика. Фигурки
приземисты, устойчивы, тщательно про-
работаны. В их объемах преобладают
смягченные, округлые формы, несколько
утяжеленные книзу. Простота и безыс
кусствеипость лепки сопровождаются
выверениостыо прпемов, аккуратностью
исполнения. Даже двух-трехфигурпые
композиции компактны, лаконичны и
немногословны в деталях. Мастерица
предпочитает пластически чистые объе-
мы, сглаженные поверхности, редко
прибегает к лепным украшениям.
Не столь уже обширный «ассорти-
мент» игрушек Коноваловой разнообра-
зен вариантами. Меняя сочетания пер-
сонажей, лепные детали и атрибуты,
цветовое решение, орнаментальный де-
кор, мастерица никогда не повторяется
ни в игрушках, сделанных на сюжеты
прежних лет, ни во вновь созданных.
В этой способности сочинять, находить
все новые варианты для тем и компози-
ций устоявшихся, традиционных или но-
вых проявляется истинно народная при-
рода ее искусства.
Среди многочисленных всадников, ба-
рынь, нянек-«кормилок», водоносок, на-
ездников на козлах, свиньях, гусях, ут-
ках чаще всего Коновалова обращается
к своему любимому типу игрушки —
«куколка на ножках». В неизменных
черных туфельках с ремешком, они
194
195
3. В . Пеикииа (лепка). В. В. Киселева
(роспись). Многодетная мать. 19С>1
197
3. В. Пенкипа (лепка). В. В. Киселева
(роспись). Уржумская ярмарка. 1973
представляют то молодых барышень,
как в экземпляре 1964 года из Государ-
ственного Русского музея, то барынь с
собачками, то девочек, то водопосок и
даже пионерок.
Лепила она и фигурки, стоящие па
копусе юбки. Но и в этом традиционном
типе дымковской игрушки мастерица
создала свой вариант. Его представляет
«Барыня с собачкой» (1964). К ул?е от-
меченным особенностям почерка Коно-
валовой в этой игрушке можно добавить
отце один прием в изображении лица:
нос обозначен не кружочком, а двумя
точками по сторонам лепного бугорка,
рот — короткой черточкой. В одних иг-
рушках мастерица писала лица таким
способом, в других — сложившимся ра-
нее-
В произведениях Коноваловой 1950—
1960-х годов существенно усилились де-
коративные качества, особенно в роспи-
си. Продолжая сочетать орнаменталь-
ную роспись с раскраской, мастерица
больше внимания уделяет цветовому ре-
шению в целом. Игрушки этого времепп
стали нарядными, красочными, в них
используются насыщенные звучные то-
па, но предпочтение отдастся определен-
ным краскам и цветовым сочетаниям.
Это малиново-розовый фуксин, изумруд-
ная зелень, желтая, оранжевая, красная,
изысканные сопоставления оттенков ли-
лово-желтого с черным в кругах и коль-
3. В. Пепкина (лепка). В. В. Киселева
198
(роспись). Три девицы под окном. 1973
199
3. В. Пенкина (лепка). В. В. Киселева
(роспись). Большая семья. 1072
Е. И. Косс-Денъшина.
Водоноска. 1058. Барыня
и кавалер. 1971. Барыня с собачкой. 1958
цах орнамента. Умело используется бе-
лый фон, который по довлеет, как преж-
де, но входит в общее цветовое решение.
Овладев палитрой, Коновалова создаст
произведения, основанные то на цвето-
вых контрастах, то на тональном един-
стве. Пример такого единства — «Всад-
ник» 1956 года из собрания Музея на-
родного искусства, расписанный в неж-
ных золотисто-желтых оттенках. В этой
игрушке обращает на себя внимание
орнамент: он не просто украшает по-
верхность, как было прежде. Движение
волнистых вертикальных полос и ряды
кружков вторят динамичной позе копя.
Орнамент работ Коноваловой состоит
из простых и крайне ограниченных по
рисунку элементов: это традиционные
круги-горошины, клетки, волнистые ли-
нии, радужные кольца. Но поражает
изобретательность применения их в рос-
писи.
Наездники Коноваловой одеждой и
особенно небольшой шапочкой с козырь-
ком напоминают жокеев. Творчеству ма-
стерицы вообще свойственно стремление
приблизить к жизни традиционные об-
разы. Так ею переосмыслена сценка ка-
танья в лодке. Вместо дамы и кавалера
в лодке оказываются то мальчик с со-
бачкой, то особенно полюбившиеся ей
«морячки». Отмечая у дымковских ма-
стериц индивидуальные пристрастия к
тем или иным сюжетам, И. Д. Крюкова
Е. 11. Косс-Дснъшипа.
Танцующие
дамы. 1058
202
203
Е. И . [{осс-Денъшииа.
Няня с
ребенком.
Барыня с цветком. 1950
писали ofi интересной композиции Коно-
валовой, изображающей матросов в лод-
ке: «Художница неоднократно возвра-
щалась к этой теме. Видимо, сюжет осо-
бенно нравился ей. Очень выразительна
по силуэту группа, в которой два матро-
са гребут, сидя в шлюпке, а между ними
стоит собака, поставив лапы па борт.
В композиции группы пет ничего лиш-
него, и вместе с тем сказано все, что
нужно»
17
.
Сколько бы ии было вариантов этого
сюжета, в любом из них присутствует
собачка, маленькая белая, в черных пят-
нах юркая пустолайка. Этот образ —
один из любимых Коноваловой, она
пользовалась случаем поместить его сре-
ди других персонажей или дать в руки
своим мальчикам и девочкам.
Истинная страсть Ольги Ивановны —
изображение зверей и птиц — воплоти-
лась во множестве свистулек, отдельных
фигурок и композиций па пластинах.
То традиционные «уточки-крылатки»,
бараны, олени, двухголовые коньки, ко-
ровы, козлы, то сочиненные ею сороки,
поросята, медведи, несущие девочку,
сцепки охоты, варианты «сороки-белобо-
ки» и «лисьей свадьбы», «кошка в лу-
кошке, на печке кот со ступой» — вари-
анты этих тем бесчисленны.
Коновалова никогда не увлекалась де-
коративной лепниной. Скромны, мини-
атюрны н лаконичны в пластике ее зве-
ри и птицы, лишены оборок и палепов
индюки. Знание особенностей и повадок
животных позволило мастерице созда-
вать их разнообразные «характеры», то
204
ленивые, унылые, трусливые, то задор-
ные, шаловливые, ласковые. Она часто
изображала птиц и зверей-детенышей.
Иногда Коноваловой приписывают по-
явление в дымковской игрушке изобра-
жения гусей и уток с повернутыми
головами. Этот образ был особенно по-
пулярен у многих мастериц в 1930—
1940-е годы, и сегодня трудно сказать,
кто первый его придумал. Но гусь Коно-
валовой особенно выразителен грациоз-
ным движением, нежностью и удивлени-
ем, запечатленным в ого по-человечески
больших глазах.
Несмотря па преклонный возраст,
Ольга Ивановна вплоть до 1974 года
участвовала в художественных выстав-
ках. Даже перестав делать игрушку, она
до последних дней жизни не теряла свя-
зей с промыслом и его молодежью. Ка-
мерные, лирического склада произведе-
ния Коноваловой вошли самобытной
страницей в историю дымковского ис-
кусства.
Если О. И. Коновалова была прямой
наследницей искусства дымковской иг-
рушки, то Зоя Васильевна Пенкииа и
Евдокия Захаровна Кошкина пришли в
пего, что называется, «со стороны». Лич-
ные судьбы привели их в семьи потом-
ственных игрушечниц, известных еще
до Октябрьской революции. Атмосфера
мастерства, любви к этому занятию, ца-
рившая в семьях, помощь и поддержка
Л. И. Денынина, заботившегося о разви-
тии дымковской игрушки и приобщении
к пей молодежи, наконец, собственное
трудолюбие — все это способствовало
205
Е. II. Косс-Депъшина.
Фриз из
декоративных
плиток. 1959
Е. И. Косс-Денъшина.
Мальчик на петухе. 1963
20G
выбору новой профессии. И при том, что
начали они лепить игрушку не с ранне-
го детства, как было принято у дымков-
чанок, а уже сложившимися взрослыми
людьми, обе не только постепенно овла-
дели техникой лепки и росписи, но ста-
ли яркими представителями традицион-
ного искусства и выработали в нем свой
индивидуальный почерк. И хотя их ав-
торские манеры совершенно разные, обо
они усвоили и продолжили какие-то
главные и существенные особенности
мастерства, характерные для их фа-
мильных династий.
Зоя Васильевна Тихопинав 1918 году
вышла замуж за рабочего железной до-
роги Василия Ивановича Пепкина. Его
мать Евгения Викторовна и ее пять до-
черей лепили и расписывали игрушку
еще до Октябрьской революции. Но из-
вестной мастерицей среди них была одна
из сестер — Елизавета Ивановна Пенки-
на. Она и стала первым учителем моло-
дой невестки. От нее Зоя Васильевна
восприняла непосредственность лепки,
повествовательность композиций, лю-
бовь к новым, нетрадиционным темам,
особенно сказочным.
Самостоятельно работать 3. В . Пепки-
на стала в 1935 году. В 1938 году ей бы-
ла присуждена премия Министерства
просвещения РСФСР за композицию
«Охота на волков»
18
.
В собраниях Государственного музея
этнографии и Кировского художествен-
ного музея есть работы 3. В. Пенкиной,
выполненные в конце 1930-х
— начале
1940-х годов. Они позволяют понять на-
чало ее творческого пути. Изображения
дам в нарядных платьях и широкополых
шляпах, девушки в кокошнике, наездни-
цы на коне, индюка и павлина — эти
ранние работы еще неумелы, в них нет
крепости форм, определенности поста-
новки фигур; глина песет следы неуве-
ренных движений руки, нетвердой в
приемах лепки. При стремлении пере-
дать нарядность одежд персонажей
краски росписи имеют грязноватые от-
тенки. Желание создать в глине опреде-
ленный образ еще не соответствует воз-
можностям мастерства. Но при этом уже
складывается излюбленный типаж и сю-
жеты, обращают на себя внимание на-
блюдательность, умение подметить жи-
вое движение, передать правдивые позы
людей, животных, птиц.
Трудности жизни промысла в это вре-
мя, противоречивые требования, кото-
рые предъявляли мастерицам, осложня-
ли освоение традиционных навыков.
Иногда это приводило к курьезам: необ-
ходимость придавать дымковской плас-
тике «утилитарность» отразилась в соз-
дании нелепых глиняных пепельниц,
сделанных по чужим образцам. Но и эти
грубоватые предметы мастерица стара-
лась оживить фигурками детей, клюю-
щих гусей и кур.
Новый этап в творчестве Пенкиной на-
чинается в 1950-е годы. Постепенно она
осваивает традиционный круг сюжетов,
делает не только человеческие фигурки,
но и изображения коней, оленей, коров,
уточек, часто в виде свистулек.
Как это нередко было в домах дым-
ковчанок, матери помогала создавать
игрушку дочь. И Зое Васильевне с
1940-х годов помогала расписывать, а
более двадцати лет полностью расписы-
вает игрушку ее дочь — Вера Васильев-
на Киселева. Ее можно считать посто-
янным и полноправным соавтором про-
изведений 3. В . Пенкиной.
Понимая своеобразие пластического
языка матери, Вера Васильевна опреде-
ленностью цветовых сочетаний помогает
выявить в каждом произведении глав-
207
ыое. Открытые, звучащие в полную силу
краски — желтая, зеленая, синяя, крас-
ная, малиновая — горят па белом фоне,
придавая обычной для дымковского ис-
кусства нарядной красочности особен-
ную интенсивность. Орнаментальные
украшения в работах Пепкиной варьи-
руют мотивы горошин, колец, полос и
других простых элементов. Роль их в де-
коре достаточно скромна, чтобы не от-
влекать от главного — сюжетпо-темати-
ческого содержания произведения.
Накопленный опыт сказался в рожде-
нии нового образа, значение которого
выходит за рамки личного творчества
мастерицы. В 1961 году впервые появи-
лась ее «Многодетная мать». В этом
произведении Пепкииа средствами тра-
диционного искусства весело и остроум-
но выразила современную тему, нагляд-
но показала, как можно дать повое со-
держание произведению, развивая тра-
диционный сюжет и композицию.
Нарядная женщина в высоком кокош-
нике, кофте с рифлеными рукавами, в
орнаментированном переднике стоит в
окружении детей «мал мала меньше», а
двух запеленутых младенцев держит па
руках. Казалось бы, простое пластичес-
кое решение — присоединение к основа-
нию обычной фигуры пяпьки-кормили-
цы маленьких детских фигурок — прин-
ципиально меняет само существо обра-
за: из характерного, типичного, но все
же камерного он становится обобщен-
ным, своего рода «памятником» мате-
ринству. Расположение фигурок маль-
чиков и девочек с игрушками, книжка-
ми, сумками в руках утяжеляет основа-
ние композиции, в целом не лишенной
монументальности. При всей компактно-
сти и пластической цельности этой
скульптуры, она выполнена по законам
декоративного искусства: ее пронизыва-
ет удивительный ритм в размещении
детских фигурок, в соотношении их
масс, в чередовании гладких и волнис-
тых, цветных окрашенных и орнаменти-
рованных на белом фоне поверхностей.
Линия, образованная головками детских
фигур, повторяет округлый абрис края
передника, ее динамичный рисунок под-
держивается в рукавах, завитых воло-
сах, волнистом крае кокошника. Это со-
общает образу живость, эмоциональную
напряженность, то «движение в покое»,
которое всегда отличало лучшие дости-
жения народной глиняной пластики.
В работе «Многодетная мать» уже
вполне очевидны многие особенности по-
черка Зои Васильевны: в лепке и роспи-
си лиц, широких, песколько уплощен-
ных, с пухлыми щеками, с взглядом по-
детски открытых, как бы распахнутых
навстречу всему миру глаз, с двумя
большими кругами румян и маленьким
рта под бугорком поса, в радостной
росписи открыто звучащих локальных
красок, в любви к подробному рассказу.
Вцоследствии Пенкина сделала много
вариантов своей «Многодетной матери»,
меняя детали одежды, предметы в руках
детей, их количество, цветовое решение.
Но этот образ неизменно выражал радо-
стное и шутливо-ласковое отношение к
нему автора.
Спустя песколько лет мастерица как
бы продолжила жизнь своих героев в
композиции «Большая семья». Дети вы-
росли, по по-прежнему сгрудились во-
круг матери, образовав группу, похо-
жую на старинные семейные фотогра-
фии. Однако этим сходство и исчерпыва-
ется: девочки, мальчики в школьной,
военной и морской формах, разные во
многих вариантах этой скульптуры,—
типично «пепкинские» дети из большой
семьи ее многочисленных произведений.
208
209
Е. И . Косс-Денъшина.
Карусель.
1971
3. В. Пенкина обладает поистине не-
истощимой фантазией. Даже в традици-
онные сюжеты и композиции она вно-
сит не только свое понимание образов,
но меткие и острохарактериые детали.
Бе барыни всегда одеты в необычные
платья со множеством воланов, оборок,
бантиков, ложащихся многоярусными
складками высоких граненых юбок.
Пышные прически, шляпы с украшени-
ями, в руках разнообразные предме-
ты—в этих деталях мастерица щедра
на выдумку.
Ее барыни и дамы всегда комичны,
автор как будто подтрунивает над их
франтоватостью и важностью. Иное,
уважительное отношение вызывают во-
доноски и няни с детьми, в характерных
крестьянских кофтах, юбках и передни-
ках, нарядных кокошниках с лепной ро-
зеткой, легко и радостно занятые свои-
ми будничными делами. Наряду с тради-
ционными изображениями няни с ре-
бенком на руках, Зоя Васильевна созда-
ла свой современный вариант — няню с
качалкой, в которой лежит ребенок в ка-
поре. Решение темы приобрело любимую
мастерицей повествовательность, выли-
лось в живую жанровую сценку.
По сравнению с образами людей, Пен-
кина реже лепила отдельные фигурки
зверей и птиц. В большинстве случаев
они входят в композиции, связанные
общим сюжетным действием с другими
персонажами («Семья оленей в лесу»,
«У колодца», «Скотный двор», «Русская
зима»).
Кони и олени Пенкиной выделяются
удлиненными, несколько толстоватыми
шеями и какими-то только им присущи-
ми трепетностью и настороженностью,
выраженными и в самой позе животно-
го, и в рисунке глаз, уподобленных че-
ловеческим. Расписанные в яркие цвет-
ные горошки и полосы, кони и золото-
рогие олени Зои Васильевны всегда лег-
ко узнаваемы.
1960—1970-е годы стали периодом
расцвета ее самобытного дарования. По-
добно своей знаменитой учительнице и
родственнице Е. И. Пенкиной, Зоя Ва-
сильевна работала много, быстро, как
будто торопясь все волновавшее ее вос-
произвести в глине. Лепка была ее «вто-
рым языком», а подчас и неотделима от
рассказа, которым мастерица нередко
комментировала свои композиции.
Такое взаимодействие разных видов
народного искусства — лепки с устными
рассказами — черта, присущая не одной
3. В. Пенкиной. Как говорилось выше,
так поясняла свои композиции Е. И.
Пенкина. На темы собственных прибау-
ток и сказок лепила фигурки знамени-
тая каргопольская мастерица У. И. Баб-
кина 19
. В этом проявлялась истинно на-
родная природа их творчества.
Едва ли не главная особенность про-
изведений 3. В. Пенкиной — особое сю-
жетное разнообразие и богатство. Она
бралась за любые темы, в том числе и
из современной жизни, или придавала
современное звучание традиционным,
устоявшимся, смело претворяя их в де-
коративной дымковской скульптуре.
Часто эти темы разрабатывались во
множестве вариантов. Интересно, как
разнообразно воплотила она характер-
ную для народного творчества тему ка-
танья на лошадях или санях. Ее «Рус-
ская зима» — не сказочное катанье на
тройке, а вполне реальное изображение
людей в современной одежде, едущих в
санях с работы, или многочисленные ка-
танья детей со снежных гор.
В любви к подробностям, повествова-
тельности сюжета, независимо от того,
реальный он или сказочный, навеянпый
210
литературной основой, воспоминаниями
детства или современной действитель-
ностью, выражались собственный жиз-
нерадостный характер Зои Васильевны,
ее любознательный интерес к окружа-
ющему, зоркий наблюдательный глаз,
умевший подметить характерные дета-
ли. Все это придает убедительность ее
фигурам и композициям, несмотря па
«вольное» обращение с пластическими
канонами дымковского искусства. И в
этой непосредственности лепки, живой
трепетности глины, несущей зримые сле-
ды пальцев мастерицы, а с ними искрен-
ность владевших ею чувств, в уверенно-
сти, что все этому материалу подвласт-
но и доступно, она также продолжает
направление дымковского искусства, на-
чатое Е. И. Пенкиной. Не случайна и
любовь обеих к сказочным сюжетам.
Буйная фантазия Зои Васильевны в
сказках нашла особенно благоприятную
почву. Кажется, нет сказки, которую
она не воплотила бы в своих работах;
«Рукавичка», «Красная шапочка», «Ко-
лобок», «Гуси-лебеди», «Жар-птица» и
многие другие. На пластинах-основани-
ях или помещенные в домик, лодку, ру-
кавичку маленькие фигурки полны на-
ивной прелести и по-детски чистого
простодушия. В неуемной выдумке,
искренности и наивности форм искусст-
во 3. В . Пенкиной действительно срод-
ни детскому творчеству.
211
Е. И. Косс-Депъшина.
Всадник.
1974—197(1
В 1970-е годы одной из особенностей
дымковского искусства стали многофи-
гурные скульптуры и композиции-набо-
ры, объединенные общим сюжетом. В
немалой мере в этом «поветрии» была
повинна 3. В. Пенкина, жанрово-тема-
тическое содержание работ которой ока-
зало влияние на многих мастериц, в том
числе и ее многочисленных учениц. Но
таких щедрых на выдумку и изобрета-
тельность композиций-наборов в десят-
ки фигур никто, кроме нее, в истории
дымковской игрушки не делал.
Воспоминания о ярмарке, виденной в
детстве, послужили темой обширной
композиции «Уржумская ярмарка»,
впервые сделанной в 1974 году для пер-
сональной выставки мастерицы в Госу-
дарственном Русском музее. С молодым
задором вылепила она множество групп
и фигурок: здесь и балаганы с куколь-
ным театром и цирковыми представле-
ниями, и продавцы игрушек, сладостей,
булочек, рыбы, и приезжие татары,
удмурты, чуваши, и карусель с детьми.
Но в центре всего — цыганский табор с
повозкой, лошадьми, детьми и непре-
менными танцами. Это сложное много-
фигурное произведение поражает не
только выдумкой и изобретательностью.
Каждая из многочисленных фигур —
живой образ, то статичный, замкнутый,
как удмурты и чуваши, то полный бур-
ного движения, как пляшущая цыганка,
в позе и жестах которой как будто ви-
дишь характерное подергивание плеча-
ми. И вся эта нарядная пестрая радост-
ная толпа людей создает подлинное
ощущение атмосферы народного празд-
ника, красочного, шумного, многоголо-
сого, подвижного, каким в действитель-
ности была любая ярмарка.
В подобных композициях 3. В. Пенки-
на как бы возвращает дымковской
скульптуре ее игрушечную природу —
возможность по-разному расставлять
отдельные группы в композиции, подол-
гу внимательно их рассматривать. Вме-
сте с тем яркая эмоциональность этой
работы, множество занимательных дета-
лей отвлекают внимание от огрублен-
ности лепки некоторых фигур, неустой-
чивости их поз. Это талантливое произ-
ведение подтверждает в 3. В. Пенкиной
яркого представителя «наивного искус-
ства», выросшего на основе и в недрах
традиционного мастерства, но занимаю-
щего в нем свое особое место.
Если «Уржумская ярмарка» отражала
реальное событие, то другая подобная
многофигурная композиция исполнена
по «Сказке о царе Салтане» А. С. Пуш-
кина. Ее нельзя назвать иллюстрацией,
это скорее интерпретация в глиняной
пластике основных событий и персона-
жей. Мастерица последовательно распо-
лагает девяносто восемь групп и фигу-
рок. Здесь и три девицы под окном за
прялками, и царь Салтан, и белка с зо-
лотыми орешками, которую охраняют
стражники, и город златоглавый, купо-
лами напоминающий храм Василия Бла-
женного, и Гвидон с царевной Лебедь, и
тридцать три богатыря с дядькой Чер-
номором, и фигура рассказчика, у кото-
рого «по усам текло, а в рот не попало».
В этой работе импровизационность леп-
ки 3. В. Пенкиной сопровождается бо-
лее тональной гаммой росписи с обиль-
ным применением сусального золота,
что усиливает ощущение сказочности.
Многофигурная декоративная пласти-
ка 3. В. Пенкиной — самобытная и не-
повторимая страница в истории дым-
ковского искусства. Ее талант индиви-
дуален, хотя и вырос в недрах традици-
онного творчества. В нем выразилась
яркая человеческая личность, сочетаю-
212
213
Е. И . Косс-Деньшина.
Индюк.
1971
щая детское чистосердечие, доброту, не-
посредственность с житейской муд-
ростью. Сила и обаяние таланта позво^
ляли мастерице вольно обращаться с ка-
нонами местного искусства, рождали
убедительную эмоциональность ее про-
изведений. Но подражать им, копиро-
вать, повторять их невозможно, как
нельзя воплотиться в другого человека.
Самая младшая из лауреатов Госу-
дарственной премии имени И. Е . Репи-
на Евдокия Захаровна Кошкина также
оказалась связанной с дымковской иг-
рушкой фамильными узами. Она роди-
лась в глухой деревне, но в 1934 году,
переехав в г. Киров, поступила работать
на фабрику, а комнату снимала в доме
прославленной Е. А . Кошкиной. Там она
познакомилась со своим будущим му-
жем — Николаем Федоровичем Кошки-
ным, сыном Елизаветы Александровны,
и по его совету стала приглядываться к
работе свекрови.
Как многие народные мастера в ста-
рину, Е. А . Кошкина поначалу ревниво
оберегала секреты своего мастерства:
стоило молодой Кошкиной появиться в
доме во время работы над игрушкой,
как она тут же уничтожала вылеплен-
ное20
.
Но постепенно Евдокии Захаров-
не доверили добывать и месить глину,
потом разводить мел и белить игрушки
свекрови и ее дочери 3. Ф . Безденеж-
ных. И только впоследствии, убедив-
шись, что у нее может получиться, ста-
ли учить лепке и росписи. «У нее дочь
лепила и старшую сноху она обучала,—
вспоминает Евдокия Захаровна. — Но у
той ничего не получилось, а у меня
быстро пошло. Да еще Алексей Ивано-
вич Деныпин ходил, подбадривал»
21
.
Деныпин писал об Е. 3 . Кошкиной:
«Сноха Елизаветы Александровны, по-
павшая в слободу Дымково из далекой
глуши, никогда прежде не видела и не
знала никаких производств игрушек.
Она очень успешно освоила технику
лепки и окраски игрушек под непосред-
ственным руководством своей свекрови.
Она одна из самых способных и талант-
ливых учениц»
22
.
Самостоятельно Е. 3 . Кошкина начала
работать в 1942 году. Сначала она по-
вторяла игрушки своих маститых род-
ственниц. Но, вступив в коллектив дым-
ковских мастериц, постепенно стала вы-
рабатывать собственный почерк. Уже в
1958 году ее приняли в члены Союза ху-
дожников СССР.
Человек удивительной скромности,
Кошкина специально не задумывалась
о дальнейшей судьбе своих работ: боль-
шинство из них разошлись как «массо-
вая продукция» промысла. В музейных
коллекциях есть главным образом про-
изведения 1960—1970-х годов, времени
расцвета ее творчества. Это обстоятель-
ство, вполне самостоятельная авторская
манера и присущая ей особенная тща-
тельность и ровность исполнения игру-
шек позволяют говорить не об эволюции
ее творчества, а о его общих характер-
ных особенностях.
Е. 3 . Кошкина — полная противопо-
ложность 3. В. Пенкиной. Ее произведе-
ния не поражают поисками необычного,
кардинально нового. Она — строгий рев-
нитель традиций дымковского искусства
и последователь принципов «дома Кош-
киных». Новое в ее творчестве заключа-
ется в своеобразной интерпретации тра-
диционных сюжетов, их подчинении
личной авторской манере. В то же время
для нее характерно повторение компо-
зиций, сложившихся в творчестве Е. А.
Кошкиной и 3. Ф . Безденежных. Искус-
ство последней оказало несомненное
влияние на Евдокию Захаровну23
.
214
215
Е. И. Косс-Денъшина.
А нынче трое!
1974—1976
Кошкина не увлекалась многофигур-
ными композициями, декоративностью
лепки. Тематика ее работ не отличается
разнообразием, но так же как и у Коно-
валовой, традиционные сюжеты ею час-
то варьируются. Сама мастерица отме-
чала: «Любимые сюжеты — старые. Са-
мые любимые — курочки, водоноски,
индюки, цирковые козлики. С «Катань-
ем на лодке» связано воспоминание о
жизни в Дымкове. Из новых сюжетов
особенно люблю «Первый шаг» (барыня
с ребенком). Люблю «Свинью с порося-
тами», «Сбор грибов», «Супружеская па-
ра», «Пара под елочкой», «Курочка-
ряба»
24
.
Фигурки тщательно проработаны и
пластически, и живописно. От каждой
из них веет неторопливой аккурат-
ностью, вниманием к любой детали. Раз-
меры игрушек различны в зависимости
от сюжетов. Человеческие фигурки не-
сколько укрупнены, вытянуты вверх, но
пропорциональны. Звери, особенно сви-
стульки, достаточно миниатюрны.
Няньки, барыни, дамы, водоноски ла-
коничны в пластике, с выраженным
плавным, несколько удлиненным кону-
сом юбки, побеленным не только снару-
жи, но и внутри. Плавные по силуэту,
без лишней лепнины, они, как правило,
наделены одной характерной деталью,
выражающей образ: барыня — сумоч-
кой, зонтиком, веером или воланом пла-
тья, нянька —• ребенком. Фигурки ста-
тичны, стоят всегда прямо, глядя на зри-
теля, жесты их рук округлые, мягкие.
В них воплощены неторопливость и спо-
койствие.
Так же размеренно и аккуратно напи-
саны лица: ровные короткие брови с
острым взглядом точек-глаз, два круп-
ных красных кружка румян и красная
точка рта под бугорком-носом, испол-
ненным в манере Е. А . Кошкиной —
вертикальным защипом. Независимо от
сюжета все персонажи Евдокии Заха-
ровны похожи друг на друга, как близ-
кие родственники.
В росписи Е. 3 . Кошкина избегала
яркости. В каждой игрушке есть один
более активный цвет, которому вторят
три-четыре приглушенные или разбелен-
ные краски. Спокойные, ровные в оттен-
ках, они создают своеобразную, только
этой мастерице свойственную колори-
стическую гамму. В ней всегда присут-
ствует синий, желтый, оранжевый, ро-
зовый, необычного оттенка зеленый цвет,
дополненные иногда черным и как
частью палитры — белым фоном. Во
многих работах 1970-х годов в нежной
спокойной гамме ее росписи вполне ужи-
ваются характерные оттенки голубого,
сиреневого, палевого, желтого, неяркого
красного. И это умение привести в свое-
образную гармонию, казалось бы, несо-
поставимые цветовые оттенки — еще
одна из традиций искусства династии
Кошкиных.
Евдокия Захаровна скромно использу-
ет поталь, а в ее орнаменте преобладают
овальные и кольцевые мотивы, соответ-
ствующие гладким, округлым формам
пластики.
Предпочитая отдельно стоящие фи-
гурки, Кошкина иногда соединяет их в
незатейливые жанровые композиции, по
две фигуры на небольшой пластине-
основании. Наряду с традиционными
сюжетами — «Доярка с коровой», «На-
ездник на коне» (или олене), «Уборка
капусты» (последнюю особенно любила
3. Ф . Безденежных), Кошкина нашла и
свои современные темы. В 1970-е годы
появилась целая серия «семейных сце-
нок»: «Пара на скамейке», «Семейка в
лесу», «Школьники за партой» и другие.
216
Композиции эти всегда симметричные,
уравновешенные. Простота их построе-
ния сочетается с типичностью и жизнен-
ной убедительностью изображенного.
В этих, как и во всех других сценках,
мастерица подчеркивает неизменно за-
ботливые, внимательные отношения ге-
роев. Как справедливо заметила одна из
учениц Е. 3 . Кошкиной, «почерк масте-
ра обязательно зависит от внутреннего
мира художника»
25
.
И доброта самой
Евдокии Захаровны передалась ее иг-
рушкам.
Статная доярка стоит рядом с коро-
вой, ласково касаясь ее спины. Точно
украшение торчат бодливые рога. За-
ботливо кормит суетливо клюющих кур
птичница. Терпеливо сносит свинья-мать
толкающих ее поросят. А семейные сцен-
ки при всей кукольности персонажей
подсказаны самой жизнью и отражают
умение мастерицы передать непосред-
ственные впечатления традиционными
средствами дымковского искусства.
Особая страница в творчестве Е. 3.
Кошкиной — изображение зверей
и
птиц. Если фигурки людей у нее доста-
точно однотипны, то в образах живот-
ных она находит множество характеров,
тонко подмеченных повадок, воплощен-
ных в бесчисленных вариантах.
Особенно выразительны свистульки —
козлы, бараны, коровы, с уныло-дураш-
ливыми выражениями морд и удиви-
тельно красивой орнаментальной роспи-
сью. Так же лаконичны в лепке харак-
терно расписанные крупными кольцами
важные индюки и хлопотливые мама-
ши-курицы, живо напоминающие свои
реальные прототипы.
Произведения Е. 3 . Кошкиной лише-
ны монументальности образов ее родст-
венниц — Е. А. Кошкиной и 3. Ф . Без-
денежных. Они камерного плана. В них
ярко выражено, к сожалению, не всегда
присутствующее в современной дымков-
ской игрушке единство пластики и рос-
писи, единство не только композицион-
ное, когда роспись выявляет и подчер-
кивает скульптурную основу, но заклю-
ченное в соответствии мягкой, округлой
пластики фигурок и нежной гармонич-
ной росписи.
У Е. 3 . Кошкиной училось не одно по-
коление молодых мастериц. В течение
многих лет она входила в художествен-
ный совет по приему игрушки. В этой
работе она была «строгий и справедли-
вый судья»
26
. Ее самые большие поже-
лания молодым: «Не забывать традиций
как в лепке, так и в росписи; чтобы бы-
ли терпеливыми — хорошее редко полу-
чается сразу»
27
.
Екатерина Иосифовна Косс-Деныпи-
на — единственная из числа лауреатов
Государственной премии имени И. Е. Ре-
пина не принадлежала к потомственным
династиям дымковской игрушки. Ее
прйобщил к этому искусству А. И . День-
шин, за которого она вышла замуж в
1923 году. С тех пор Екатерина Иоси-
фовна была не только помощником в
деятельности Деныпина по собиранию,
изучению и развитию дымковской иг-
рушки, но и сама стала мастерицей.
Непосредственным учителем лепки
была для нее Е. И . Пенкина. От нее
Косс приобрела навыки создания ска-
зочных многофигурных композиций.
Опыту работы в росписи немало способ-
ствовала раскраска ею игрушек, вылеп-
ленных Е. И. Пенкиной и М. А. Ворож-
цовой. Кроме того, Е. И . Косс всегда
тщательно изучала наследие прошлого.
Трудолюбие принесло свои плоды и пер-
вые успехи. А . И. Деныпин писал:
«Успех этот был не случайным, а ре-
зультатом большого, настойчивого, дли-
217
тельного и постепенного изучения об-
разцов игрушек как прошлого, так и на-
стоящего. Дочь резчика по дереву, крас-
нодеревщика-столяра, всю жизнь созда-
вавшего всевозможные резные полиро-
ванные вещицы из разных пород дере-
ва, она с детства была окружена атмо-
сферой творческого художественного
труда, впитала в себя стремление к пре-
красному»
28
.
Жизнь Екатерины Иосифовны ослож-
нилась после смерти А. И. Денынина
в 1948 году: на нее легла забота и о се-
мье, и о судьбах дымковской игрушки.
Первые самостоятельные композиции
мастерицы посвящены сказочным и
фольклорным темам. В Государственном
музее этнографии есть примеры таких
работ: «Руслан и голова», «Три девицы
под окном», «Аленький цветочек», «До-
мик зверей», «Девушка и наливное яб-
лочко», исполненные в конце 1940-х —
начале 1950-х годов. В это время Косс
стремилась к правдивой передаче сюже-
та. На большой пластине она соединяла
несколько персонажей, старалась непо-
средственностью лепки донести подроб-
ности рассказа. Сегодня эти первые ша-
ги Косс в дымковском искусстве выгля-
дят самодеятельными попытками иллю-
стрировать сказки «в дымковском сти-
ле», без учета особенностей традицион-
ного мастерства. Но при всем несовер-
шенстве в них чувствуются живописный
дар художника, тонкое понимание цве-
товых отношений.
Видимо, сама неудовлетворенная эти-
ми композициями, мастерица обращает-
ся к творчеству А. А. Мезриной. На нем
она постигает выразительность дымков-
ской пластики, ее слитность с росписью,
богатство орнамента, яркий типаж обра-
зов, приемы гротеска. Освоив эти прин-
ципиальные особенности дымковского
искусства, Екатерина Иосифовна посте-
пенно воплощает их в собственных ра-
ботах.
Новый этап в творчестве Косс начина-
ется в 1950-е годы. Она больше внима-
ния уделяет лепке, созданию образов
барынь, нянек, водоносок, всадников и
других традиционных персонажей. Не-
больших размеров фигурки с маленьки-
ми головками-шариками обрели качест-
ва скульптуры. Посадка головы с тор-
сом на колоколе юбки или спине коня
придала им статность, живое движение,
характерность. Пропорциональность фи-
гур, соразмерность их частей, немного-
словность деталей сообщали каждой лег-
кость и изящество. Платья женских пер-
сонажей мастерица лепила в это время
как колокол, украшенный четырьмя
оборками, расположенными наподобие
опущенных лепестков цветка.
Как и у Мезриной, игрушки Косс впе-
чатляют своей пластической завершен-
ностью, подчинением условных приемов
лепки созданию образа-типа. Скульп-
турки Косс обладают определенными
художественными достоинствами и без
росписи. Однако в создании образа рос-
пись неотделима от лепки. Уже в рабо-
тах этого времени роспись Косс удиви-
тельно гармонична и продумана не толь-
ко в изысканных цветовых сочетаниях,
но и в богатстве орнамента, разнообраз-
ного по мотивам, динамичного, способ-
ствующего впечатлению живости самих
фигурок. Косс смело соединяет на пла-
тьях дам и водоносок желтое, оранжевое
с зеленым и черным, розово-малиновое
с желтым, синее с желтым; причем тон-
кие цветовые отношения звучат сильнее
благодаря черным росчеркам, положен-
ным по цветному полю орнамента. Узор
довольно густо заполняет поверхность
фигурки, но тем значительнее поддер-
218
живает его белый или однотонный цвет-
ной фон платьев.
У Мезриной же Косс научилась пи-
сать лица. Она писала их по-своему, но,
как и Мезрина, использовала приемы
гротеска. Характерный для ее лепки за-
остренный бугорок носа, в профиль на-
поминающий клюв хищной птицы, до-
полняли рисунок длинных крутых бро-
вей с точками-зрачками и три равных
кружка оранжевых румян. Они прида-
вали персонажам несколько утрирован-
ные черты, но в то же время дорисовы-
вали типаж, яркий и запоминающийся.
Наряду с разнообразными барынями
с зонтиками, собачками, сумочками, во-
доносками и няньками, Косс создала не-
мало вариантов всадника на коне и лю-
бимый ею образ «Тройки» — Ивана на
трехголовом коне. Поза коня и крепко
сидящего в седле всадника выражали
легкое, стремительное движение. Это
движение приобретало некоторое спо-
койствие в «Тройке», где три конские
головы как бы уравновешивали фигуру
Ивана-гармониста. И в этих работах
роспись коней в крупные синие, зеленые
или розовые «яблоки» и ряды полос и
овалов рождала ощущение сказочности.
К этому же времени относятся фигур-
ки-миниатюры: целый ряд маленьких
барынь и нянек с детьми, отличающихся
одеждой, атрибутами, орнаментальным
и колористическим решением росписи.
Они демонстрируют богатую фантазию
и высокое мастерство автора. Несмотря
на размеры в три — пять сантиметров,
фигурки тщательно проработаны, в них
есть напыщенная важность, самодо-
вольство. О таких миниатюрах Косс
А. И. Деныпин писал, что они «отлича-
ются четкой формой и тонкостью пере-
дачи в лепке всех деталей, сохраняя в
то же время цельность всего образа»
29
.
Как уже отмечалось, в 1960-е годы из-
за больших помещений выставочных за-
лов, где демонстрировалась дымковская
игрушка, она увеличивается в размерах.
Становятся значительно больше «дамы»
и «няньки» Косс. Колоколы их юбок вы-
растают и как будто раздуваются изну-
три, приобретая несколько утрирован-
ный скругленный абрис. Этот намерен-
ный гротеск усиливается контрастом не-
больших размеров верхних частей фигур
с маленькими шариками-головками, что
вместе с тем придает женским персона-
жам мастерицы своеобразные пропор-
ции, легкость и изящество. Они стано-
вятся наряднее благодаря дальнейшей
разработке цветовых вариаций росписи,
разнообразию деталей одежды и атрибу-
тов (шляпок, сумочек, рядов воланов),
сочетанию орнамента с гладкой окрас-
кой — приема, обычного для дымков-
ской игрушки, но в творчестве Косс
приобретшего новое звучание. При жи-
вописном богатстве и щедрой декора-
тивности росписи фигуры Косс впечат-
ляют также особенной статью. Их пла-
стика сочетает условность дымковской
лепки с общей анатомической правиль-
ностью, скульптурной выразительно-
стью в передаче женского тела, подоб-
но старинным игрушкам конца XIX ве-
ка; «движение в покое», легкое, актив-
ное, как бы парящее. В то же время
фигурки стоят прочно, твердо, словно
самоутверждаясь.
В произведениях 1960-х годов усили-
вается гротеск и в лицах: длинные кру-
тые черные полукружия бровей с точ-
кой зрачка придают персонажам комич-
ный оттенок, раскрывающий ироничное
отношение мастера к своим детищам. Но
этот гротеск иной, чем у Мезриной,—
не насупленно-суровый, а по-доброму
подтрунивающий, веселый.
219
Временами Е. И . Косс с увлечением
работала над отдельными образами,
варьируя их в лепке и росписи. Показа-
тельна, например, эволюция образа ин-
дюка. Сначала это была тяжелая ска-
зочная птица с опущенными крыльями,
похожими на фантастические одеяния.
У ног такого индюка помещались ма-
ленькие птенцы. Сложность лепного си-
луэта с оборками и розетками дополня-
ла малиново-розово-оранжевая роспись
с обилием потали. Позднее, в 1960 —
1970-е годы, Косс вернулась к более тра-
диционному пластическому решению,
как у мастеров 1930-х годов, — с рас-
крытым веером хвостом, позволявшим
использовать его поверхность вместе с
крыльями для размещения нарядных
орнаментальных украшений, долженст-
вующих передать сказочное многоцве-
тие оперения. Целые серии индюков раз-
ных размеров и вариантов пластическо-
го исполнения демонстрировали бога-
тейшие творческие и колористические
возможности художницы. Сине-оранже-
вые, белые с черным и зеленым, розо-
вые, голубые, с золотистыми гребнями
индюки Косс — всегда изысканные и ве-
ликолепные в своей надутой важности.
Лепила она и нарядных петухов с вы-
сокими гребнями, увенчанными корона-
ми. Иногда на таком петухе сидит маль-
чик — образ, оставшийся в наследство
от ее учительницы Е. И . Пенкиной.
В творчестве Косс больше отдельных
фигурок, что тоже традиционно для
дымковской пластики. Однако вместе со
всеми мастерицами, увлекшимися в
1960—1970-е годы сюжетными компози-
циями, отдала им дань и Екатерина
Иосифовна. В ее творчестве, пожалуй,
есть все основные сюжеты, когда-либо
созданные в промысле, от мелких сви-
стулек до сложной веселой «Карусели»,
получавшейся у нее особенно аккурат-
ной в лепке и гармоничной в росписи.
В своих работах, независимо от сюжета,
Косс старалась подчинить роспись одно-
му доминирующему цвету или, наобо-
рот, строить ее на откровенном сопо-
ставлении контрастных цветов. Но и в
этом случае цветовые отношения изыс-
канно-красивы.
Наряду со сказочными композициями
(«Иван и Жар-птица», «Красная шапоч-
ка и серый волк», «Домик в лесу» и дру-
гими), Косс создавала и остроумные
сценки из современной жизни («Пикник
в лесу», «А нынче трое!»). Она состав-
ляла из фигурок группы и композиции,
не всегда объединяя их пластиной.
В 1974—1976 годах в соавторстве с
молодыми мастерицами Н. П. Тру хиной,
В. П . Красиковой и 3. И . Казаковой она
вылепила огромную по количеству фи-
гур и отдельных групп композицию
«Свадьба». Откровенно жанровый ха-
рактер сценок, острота типов сочетаются
в этом произведении с изобретатель-
ностью лепных деталей, особенно в изо-
бражении деревьев, цветов, и приглу-
шенными красками росписи. В соответ-
ствии с темой в ней доминируют розо-
во-голубые и нежно-зеленые оттенки.
Косс всегда искала новые пути в раз-
витии дымковского искусства. Она мно-
го работала над орнаментами игрушки.
В 1953 году ее привлекли к созданию
эскизов костюмов для танцевального
коллектива Кировского машинострои-
тельного завода, успешно выступившего
с сюитой «Дымковская игрушка» на VI
Всемирном фестивале молодежи и сту-
дентов в Москве. К сожалению, ни эски-
зы, ни костюмы не сохранились.
Характерный дымковский орнамент
Косс применяла и в росписи тканей. Со-
храняя местную специфику, простейшие
220
дымковские овалы, клетки и кольца
приобретали новые декоративные каче-
ства на холсте, использовались в тек-
стильной промышленности 30
.
Помня опыт работы в 1939 году над
рельефами для павильона Кировской
области на Всесоюзной сельскохозяйст-
венной выставке, она не раз возвраща-
лась к созданию декоративных пластин
по мотивам дымковской игрушки. Ряды
индюков, оленей, уток, дам и кавалеров,
цветов и злаков в типично дымковской
пластике и росписи выстраивались длин-
ными рельефными фризами, то соеди-
ненные тематически, то перемежаясь в
веселом калейдоскопе разнообразных
персонажей. Такими рельефами можно
было украшать жилые интерьеры, ком-
наты детских садов.
Произведения Косс выделяются уди-
вительной цельностью образов, в кото-
рых меткость выраженного характера
сочетается с пластической и живопис-
ной завершенностью. Мастерица прида-
вала большое значение цельности само-
го замысла и в каждой игрушке тща-
тельно продумывала и отрабатывала де-
тали. Ее произведения — не только пло-
ды непосредственных чувств и мастерст-
ва, но и итог деятельной работы ума.
Косс обладала тонким вкусом, была
человеком большой культуры и образо-
ванности. Ее творчество — яркий при-
мер того, как талант и труд при пони-
мании и совершенном владении систе-
мой местного искусства могут дать бли-
стательные результаты. Она доказала,
что традиционным искусством может
овладеть человек, не связанный с ним
узами фамильного или территориально-
го «родства». Для этого необходимы
природная одаренность, любовь к свое-
му делу, отличное знание художествен-
ного опыта прошлого, сознательное от-
ношение к своей деятельности и вдум-
чивое — к традициям. Именно Косс мо-
жет в этом плане служить верным ори-
ентиром молодым мастерам в сложных
поисках своих путей в дымковском ис-
кусстве. Глубокое проникновение в
глубь традиций, совершенное владение
опытом прошлого, всеми средствами ме-
стного мастерства, смелость и фантазия
в поисках нового и умение подчинить
языку традиционного искусства совре-
менные темы и сюжеты — все это дела-
ет творчество Екатерины Иосифовны
Косс особенно важной страницей в исто-
рии дымковского искусства и поучи-
тельной для многих молодых поколений.
Словно предвидя это значение ее дея-
тельности для будущих мастериц, А. И.
Денынин писал: «Упорство, энергия, на-
стойчивость, горенье — верный залог
еще большего расцвета творческих сил
молодого мастера»
31
.
1970—1980-е годы.
СОВРЕМЕННЫЕ ПОКОЛЕНИЯ
МАСТЕРИЦ
1970—1980-е годы стали временем
дальнейшего углубленного интереса к
народному искусству и национальным
культурам, причем не только к их исто-
рическому прошлому, но и формам со-
временного бытования. Начавшееся в
предшествующее десятилетие возрожде-
ние многих очагов народного творчест-
ва, внимание к мастерам принесли пло-
дотворные результаты. Обострился ин-
терес к разным видам фольклора — пес-
ням, танцам, традиционным обрядам,
художественным ремеслам. Народное
искусство приобретало все более важ-
ную роль в современной жизни, стано-
вилось олицетворением национальной
исторической памяти, единения народа с
природой, землей своего края, воплоще-
нием неповторимых духовных цен-
ностей. Подъему этой новой волны са-
мосознания народов немало способство-
вало расширение международных куль-
турных контактов, дальнейшее развитие
туризма.
Желание привезти из путешествия
вещь, способную напомнить о достопри-
мечательностях или ярких проявлениях
местной истории и культуры, привело к
огромному повышению спроса на изде-
лия народных художественных промыс-
лов, лучше всего воплощавших функцию
сувениров. Эта функция прибавилась к
их давней роли самостоятельной ветви
советского прикладного искусства, обу-
словив необходимость расширения про-
изводства и увеличения количества вы-
пускаемых массовых изделий. Актуаль-
ные проблемы народного искусства на-
шли отражение в специальном постанов-
лении ЦК КПСС «О народных художе-
ственных промыслах» от 17 декабря
1974 года в создании постоянной Ко-
миссии Президиума Совета Министров
РСФСР по народным художественным
промыслам, призванной оперативно по-
могать их практической деятельности.
Подтвердив в народных промыслах
важную и неотъемлемую часть совет-
ской социалистической культуры, кото-
рая «активно влияет на формирование
художественных вкусов, обогащает про-
фессиональное искусство и выразитель-
ные средства промышленной эстетики»,
Постановление Центрального Комитета
КПСС стало своего рода программой
развития народного искусства иа бли-
жайшее десятилетие. Эта программа
предусматривала конкретные задачи
увеличения количества выпускаемых
народными промыслами изделий и улуч-
шения условий для творческого роста
мастеров, решение сложных вопросов
наследования мастерства и организации
ученичества, овладения традиционными
канонами местного искусства, исследо-
вательскую работу в области народной
культуры и широкую популяризацию ее
достижений всеми возможными средст-
вами.
«Сувенирный бум» 1970-х годов при-
вел к необходимости создания специаль-
ных сувенирных предприятий и фирм,
среди которых появились «промыслы-
дублеры», подражавшие внешним при-
знакам стиля традиционных видов на-
родного искусства и использовавшие их
технологию. В этом плане особенно по-
пулярными были хохломская роспись,
дымковская игрушка и лаковая мини-
атюрная живопись 2
.
Обширная и разношерстная практика
сувенирного производства, ее соприкос-
новение с деятельностью народных про-
мыслов в уникальных очагах традицион-
ного искусства потребовали более чет-
кой постановки многих проблем теории
народного искусства и современных
форм его развития. Они обсуждались на
225
научных конференциях в Академии ху-
дожеств СССР и других учреждениях
Москвы и Ленинграда 3
.
Некоторые кон-
ференции проходили на материалах
больших выставок, позволявших на-
глядно демонстрировать разные формы
и тенденции развития современного на-
родного искусства. Наука о народном
искусстве обогатилась не только труда-
ми о его отдельных видах и центрах, но
и разработкой актуальных теоретичес-
ких проблем 4
.
Особенно злободневными
были проблемы традиций конкретных
промыслов, необходимости изучения ме-
стного художественного наследия 5
, по-
скольку с ростом производства и увели-
чением плана выпуска изделий в про-
мыслы пришло много молодежи, неиску-
шен мой в сложных вопросах традицион-
ного мастерства.
Все названные приметы времени име-
ли прямое отношение и к дымковской
игрушке, радостное искусство которой
снискало огромную популярность и в на-
шей стране, и за рубежом. Спрос на нее
не покрывался предложением. Это вы-
зывало необходимость расширения про-
изводства, неоднократных в 1970-е годы
наборов новых учениц и все более чет-
кого разделения игрушки па плановую
массовую и сверхплановую уникальную,
творческую. Массовая игрушка, глав-
ным образом небольшие фигурки на
традиционные сюжеты, исполнялась по
Л. Г. Фокина. Па тройке. 1961
226
227
Л. Г. Фокина. Свинарка.
1961
А.В .Калинина.
Вальс.. 1979
228
присвоенным ей еще в 1950-е годы номе-
рам, соответствующим степени сложно-
сти создания и расценкам для оплаты
мастерицам и розничной продажи. Пос-
ле выполнения ежемесячной нормы пла-
на мастерицы могли делать творческие
работы для выставок, музеев, по догово-
рам, которые заключали Министерства
культуры и Союзы художников с теми,
кто способен к подлинному творчеству.
Все без исключения игрушки про-
сматривал и принимал художественный
совет, созданный еще в 1960 году. Его
составляли и возглавляли старейшие и
опытные мастерицы. И по сей день ху-
дожественный совет является коллек-
тивным судьей художественного качест-
ва игрушки и ответственным за направ-
ление ее развития.
Как и все народные художественные
промыслы, мастерские дымковской иг-
рушки - плановое предприятие, что со-
здает неизбежные противоречия между
творческими и экономическими задача-
ми. Но в сравнении с другими центра-
ми, находящимися в подчинении у раз-
ных ведомств, дымковская игрушка, как
и палехская лаковая миниатюра, будучи
в системе творческой организации —
Художественного фонда РСФСР, обла-
дает лучшими условиями для своего раз-
вития. Поэтому при всей сложности по-
ложения мастериц, они в 1970-е годы
успешно справлялись с работой «на два
229
А. В . Калинина.
Девушка
с петушком.
1959
фронта», выполняя план и участвуя но-
выми произведениями на многочислен-
ных художественных выставках в на-
шей стране и за рубежом 6
.
В конце 1970-х годов в городе Киро-
ве, а потом Ленинграде и Москве состо-
ялись выставки, на которых были пока-
заны работы пятнадцати дымковских
мастериц, пришедших в промысел во
второй половине 1950-х годов7
.
Эти вы-
ставки подводили итог их двадцатилет-
нему пути в искусстве. Выставки пока-
зали, что в игрушке работает интересное
молодое поколение, с которым началась
принципиально новая эпоха в истории
промысла. Они уже не были связаны ни-
какими узами с потомственными мест-
ными династиями мастериц, и все при-
шли в традиционное искусство со сто-
роны.
Люди разных возрастов, жизненного
и трудового опыта, социального проис-
хождения, уроженцы разных мест-
ностей, не говоря об образовании и при-
страстиях в искусстве, они сегодня яв-
ляются наследниками и продолжателя-
ми традиций старинного дымковского
мастерства, определяют творческое лицо
промысла, которому преданно и верно
служат ун?е более двадцати пяти лет.
11уть, пройденный каждой из пятнад-
цати мастериц за эти годы, был не прям
и не легок. Начинался он около старей-
ших — О. И . Коноваловой, 3. Ф. Безде-
Л. II. Печепкина.
Офицеры. 1979
230
нежных, JI. Н. Никулиной, Е. 3. Кошки-
ной, 3. В. Пенкиной, Е. И. Косс-День-
шиной. Они учили их, но очереди сме-
няя друг друга. Такой метод применял-
ся специально, чтобы молодые не просто
подражали кому-то одному, но, воспри-
няв от каждой наиболее близкое себе,
постепенно вырабатывали собственный
почерк I! дымковском искусстве. От
3. В. Пенкиной многие взяли сюжетное
разнообразие и интерес к групповым
композициям-наборам, от О. П. Конова-
ловой — лиризм образов и любовь к изо-
бражению животных, от 3. Ф. Безде-
нежных и Е. 3. Кошкиной — аккурат-
ность и тщательность работы над плас-
тикой и росписью каждой фигурки,
от JI. Н. Никулиной — миниатюрность
форм и изящество персонажей, от
Е. И . Косс — особенное внимание к рос-
писи, гармонии колорита. Именно поэто-
му современные мастерицы называют
своими учителями троих-четверых чело-
век. Существенно, что пи один из них
творчески не довлел над молодым масте-
ром, а иногда в работах последнего ощу-
щается обращение к традициям тех, у
кого он непосредственно не учился. Вме-
сте с тем метод наглядного обучения у
старшего поколения, сложившийся в
дымковской игрушке еще в прошлом,
передача навыков мастерства «из рук в
руки» исторически оправдал себя и про-
должает надежно служить и сегодня.
231
А. В, Калинина.
Амазонка.
1979
II. II. Суханова.
Гуляющие
пары. 1969, 1972,
1979. В лодке. 1968. Мужичок. 1972. Мужичок
с гусем. 1965
Не нее пришедшие вместе с пятнад-
цатью мастерицами в дымковскую иг-
рушку выдержали испытание трудно-
стями творческого пути. Немало имен,
встречавшихся па выставках 1960—
1970-х годов, потом исчезло из катало-
гов, не оставив заметного следа и в ме-
стном искусстве. Тому были разные при-
чины: и не оправдавшиеся надежды па
«легкий заработок», и творческая несо-
стоятельность, и обстоятельства личной
жизни, не позволившие продолжить из-
бранный путь.
В 1960-е годы па выставках обратили
на себя внимание темпераментные рабо-
ты JI. Г. Фокиной8
.
Мастерица смело
интерпретировала новые сюжеты в дым-
ковской пластике, по-своему варьирова-
ла традиционные композиции. В обра-
зах людей был передан выразительный
типаж, звери наделены характерами;
роспись отличалась сочностью, насы-
щенностью колористической гаммы. В
1968 году мастерицу приняли в Союз
художников СССР.
Переехав в 1969 году в Москву, Фо-
кина долгое время не работала, а потом,
вернувшись к игрушке, но оказавшись
вне коллектива, утратила свое прежнее
мастерство. Для народного искусства
особо важное значение имеет та неза-
метная, но незаменимая повседневная
атмосфера общего труда, творческих
контактов и поисков, когда находки од-
Л. II. Печенкина.
Сорока. 1979
Е.А .Смирнова.
«Конь-трехголовка».
1961
234
них становятся достоянием всех и полу-
чают развитие во множестве вариантов,
и уже невозможно определить, кто пер-
вый придумал это повое. Так проявляет-
ся коллективная сущность народного ис-
кусства.
Как уже упоминалось в предыдущей
главе, самостоятельная творческая дея-
тельность молодых мастериц началась в
середине 1960-х годов. Именно к этому
времени, по словам Л. С . Фалалеевой,
они почувствовали себя более уверен-
но9
.
Тогда же с участием иа крупных
художественных выставках пришли пер-
вые успехи и находки в трудных поис-
ках нового в игрушке в целом и собст-
венной дороги в ней. Но именно в 1970-е
годы их творчество упрочило свои пози-
ции и индивидуальные особенности.
А упомянутые выставки позволили оце-
нить и подытожить определенный пери-
од в их творческой деятельности.
Выше отмечалось, что в дымковской
игрушке 1960—1970-х годов при общей
декоративной направленности заметно
развились иовествовательность, инте-
рес к сюжетным тематическим компози-
циям, составляющим не только отдель-
ные фигурки, группы, но целые много-
фигурные наборы. Молодые мастерицы
стремились отразить в них новые, совре-
менные темы, навеянные жизнью, соб-
ственным опытом или почерпнутые из
других видов искусства — сказок, лите-
235
А. В. Калинина.
Ванюша с конем. 1979
237
Е. А . Смирнова. В ночном. 1970
В. П. Племянникова.
Цыганка с гитарой. 1979
238
239
Е.А .Смирнова.
Барыня с собачкой. 1!)70
ратурных произведений, книжных ил-
люстраций, мультфильмов. Не всегда им
удавалось найти необходимую меру
условности пластики и росписи, в неко-
торых работах отмечались огрублен-
ность и рыхлость лепки, неоправданно
крупные размеры фигур (по замечанию
одного из исследователей глиняной иг-
рушки, «слоновая болезнь»
10
). Не все
мастерицы понимали, что механическое
увеличение размеров фигур обезличива-
ет пластику, лишает ее скульптурных
качеств.
Некоторые неумело обращались с
красками, прибегая к излишне пестрым
или резким сочетаниям.
Самым сложным для молодых было,
да по существу, остается и сегодня, по-
стижение традиционных канонов дым-
ковского искусства —условных приемов
лепки и росписи, которые трудно опре-
деляются словами и не менее трудны в
тонких проявлениях того «чуть-чуть»,
что отличает ремесленную поделку от
произведения искусства. Желание сде-
лать «как в жизни», под влиянием непо-
средственного чувства, без необходимого
отбора выразительных средств приводи-
ло к нарушению традиционной формы,
что неминуемо лишало работу профес-
сиональных качеств и превращало в не-
умелую самоделку. Современным моло-
дым женщинам, обратившимся к дым-
ковскому мастерству не в детстве, как
Я. Я . Суханова. Провожание.
1971
240
было прежде, а л зрелом возрасте, не
просто было усвоить и постичь тайны
своеобразного ремесла и тем более ис-
кусства с его особыми законами. Рядом
с ними не было такого наставника, ка-
ким в свое время был для старших А. И .
Деныпин. И хотя М. М. Кошкип забот-
ливо и внимательно относился к нуждам
мастериц, он не мог решать сугубо про-
фессиональные проблемы дымковского
искусства.
В овладении профессиональными на-
выками, наследием прошлого молодым
мастерицам много помогали сотрудники
кировских музеев, художественного п
краеведческого, богатые коллекции ко-
торых дают прекрасную возможность
изучать игрушки всех предшествующих
поколений.
Анализ творчества каждой из пятнад-
цати мастериц — дело будущего. Их
путь в искусстве еще не завершен, боль-
шинство плодотворно работает и сего-
дня, и им предстоит создать еще немало
новых интересных произведений. К то-
му же их игрушки нелегко собрать во-
едино (музеи еще только начали их при-
обретать) и сопоставить во временном
развитии. Даже прошедшие персональ-
ные выставки некоторых мастериц стро-
ились на произведениях, созданных спе-
циально для них, без ретроспективного
показа. Поэтому в отличие от предыду-
щих глав, где даны монографические
II. П. Суханова.
Петушок. 1971. Гармонист
на корове. 1!)72
очерки, ограничимся здесь анализом об-
щих тенденций развития современного
дымковского искусства на примере са-
мого главного в творческом облике мо-
лодого поколения.
Т. М. Разина заметила, что мастерицы
тяготеют не только к различным сюже-
там — традиционным, сказочным, жан-
ровым,— по обладают и разным чутьем
глины, тонкостью ее осязания. Одни
лучше чувствуют красоту пластического
объема, лаконизм скульптурной формы,
другие, «еле поспевая за фантазией или
словом», лепят подробнее, «рассказы-
вают»; лепка третьих в большей степе-
ни — основа для декоративной рос-
писи 11
.
Эти верно замеченные тенденции раз-
вития дымковской игрушки разными
авторами не всегда проявляются у них
в чистом виде. Часто они соединяют по-
вествовательность, поиски новых тем и
сюжетов с подчеркнутой декоративно-
стью росписи, самобытного колористи-
ческого решения. К сожалению, меньше
примеров работы над собственно пла-
стической стороной произведений, что
гораздо труднее, но было присуще ма-
стерицам прошлого, нередко обладав-
шим ярким скульптурным даром.
Понимая относительность всякой си-
стематизации, рассмотрим особенности
творчества этого поколения мастериц в
свете указанных тенденций творческих
А. П. Печенкина.
Грачи прилетели.
1979
242
243
П. Н . Суханова. Барыня с ребенком.
1969
А. И . Ворожцова. Чаепитие. 1979
244
поисков. Эти тенденции не новы, а су-
ществовали в дымковской игрушке всег-
да. Вспомним живописный дар М. Л. Jla-
летиной, скульптурную выразительность
работ Е. А. Кошкиной, органичность
пластики и росписи фигурок А. А. Мез-
риной. Ло сегодня в силу большого чис-
ла работающих мастериц и как приме-
ты времени эти тенденции выявляются
с большей определенностью и становят-
ся направлениями в работе всего кол-
лектива, а не присущими почерку лишь
отдельных авторов. Анализ этих направ-
лений позволяет лишний раз подчерк-
нуть важнейшую особенность народной
сущности дымковского искусства, со-
стоящую в диалектическом единстве
коллективного и индивидуального в про-
явлении личных склонностей и автор-
ских манер в недрах общего стиля и ка-
нонов местного искусства.
Одна группа мастериц придерживает-
ся в творчестве более традиционных тем
и формы их воплощения в отдельно
стоящих фигурках. Их устремления на-
правлены не столько па выдумку новых
сюжетов, сколько па собственную ин-
терпретацию уже найденных, устояв-
шихся или создание новых образов из
этих проверенных временем форм.
К числу таких мастеров можно отнести
А.В.Калинину, А. П. Печенкину, Е. А .
Смирнову.
Все они отдают предпочтение фигур-
кам барынь, водоносок, всадников, цир-
ковых наездников, коней, оленей, коз-
245
Л. И . Ворожцова. Свидание.
1979.
На скамеечке.
1964
лов и т. п. Но у каждой есть свои люби-
мые образы, лучше выраженные в пла-
стике и росписи.
А. В . Калинина чаще лепит барынь,
наряжая их всякий раз в платья с пыш-
ными оборками, воланами, воротника-
ми, в лихо надетые шляпки с цветами и
перьями. В руках у них — неизменные
сумочки, зонтики. Небольшие пропор-
циональные фигурки тщательно вылеп-
лены. Плоскость лица па маленьких го-
ловках посередине плавно переходит в
небольшое возвышение носа, от которо-
го черными линиями наводятся брови
с точками глаз. Красные круги румян
значительно крупнее точки рта. Рос-
пись строится па мягких светлых оттен-
ках красок — розовых, малиновых, жел-
то-оранжевых, светло-зелепых.
Какой путь пройден мастерицей в ра-
боте над этим образом, можно видеть,
сравнив ее зрелые произведения с более
ранними, в миниатюрности и грациоз-
ности которых очевидно влияние одной
из ее учительниц — JI. Н. Никулиной.
Тематические композиции Калинина
создает из сочетаний привычных обра-
зов, подобно другой своей наставнице —
Е. 3 . Кошкиной. Так родились «Ванюша
с конем», «Амазонка», «Вальс», став-
шие заметным явлением в ее творче-
стве. Мастерица неутомимо повторяет
их во множестве вариантов — в разных
размерах фигур, с изменениями лепных
Л. П. Ворожцова. Емеля с ведрами.
1967.
Емеля на санях.
1973—1974
246
деталей и особенно росписи. Если
у «Амазонки» и «Ванюши...» цветовое
решение чаще звучное, определенное,
сопоставляющее праздничный красный
цвет с глубоким зеленым, то вальсирую-
щие пары расписаны в более нежных
цветовых оттенках. В их позах, жестах
передано естественное движение. При
всей традиционной статичности оно со-
храняет ощущение парения, легкого
скольжения в танце. А соединение в
композицию нескольких пар это впечат-
ление усиливает.
А. П. Печенкина по-своему продол-
жает традиции династии Кошкиных —
и в сюжетном плане, и в пластической
крепости фигурок. Особенно удаются ей
изображения зверей и птиц, а среди
них сорок с длинными плоскими хвоста-
ми и п рижатыми к телу крыльями.
В пластике сороки близки образам 3. Ф.
Безденежных. Но в росписи мастерица
самостоятельна. Округлые формы фигу-
рок подчеркивают ряды цветных горо-
шин, исполненные в определенной
гамме.
Композиции Печенкина также строит
из традиционных персонажей. Ее «Офи-
церы па конях» по существу повторяют
старинный образ гусара на коне. Соеди-
нив две фигурки, мастерица несколько
нарушает их фронтальность, повернув
головы копей и придав им насторожен-
но-удивленное выражение. Крепко си-
247
А. Ф. Попыванова,
Охотник, Пастушок.
1979
//. П . Бориякова.
Курица и петух. 1979
248
249
Н. П . Бориякова.
Учительница.
197!)
дящие на копях гарцующие всадники,
упругие легкие позы коней, их роспись
в круги и горохи в сочетании с локаль-
ной раскраской одеяеды создают убеди-
тельный образ веселых, лихо скачущих
офицеров.
Привычные персонажи становятся ге-
роями новых композиций на сказоч-
ные сюжеты («Лисичка со скалочкой»,
«Три медведя», «Кукушка и петух»),
или на увиденные в жизни, где выраже-
на тема общения человека с природой
(«Грачи прилетели», «Проводы русской
зимы», «Птицы па деревьях» и другие).
Но в этих работах уже сказывается по-
вествовательное начало, хотя и в доста-
точно лаконичной форме. Одитт-два пер-
сонажа на небольшой пластине пере-
дают яшвые сценки, простодушные и
непосредственные. Таковы «Грачи при-
летели». Здесь роспись в золотисто-жел-
тые и охристые тона становится симво-
лом весеннего тепла и солнечного света.
Не отличаются сюжетным разнообра-
зием и работы Е. А. Смирновой. Особен-
ностью ее творческого почерка являет-
ся внимание к лепке, способность пере-
дать характер героя вариантом пласти-
ческого решения. Она стремится под-
черкнуть материальность глины. Не
всегда это дает делаемый результат, не-
которые ее барыни излишне тяжелы,
массивны и грубоваты. Но в лучших
произведениях мастерица достигает пла-
3. И . Казакова. У конуры. 1979
250
стической выразительности, монумен-
тальности образа. К их числу принад-
лежит «Барыня с собачкой» с пухлыми
щеками, дородная, величественная, над-
менная. Ее крупным формам вторят
кольца-круги на юбке. Глубину домини-
рующего красивого красного цвета отте-
няют черпая шляпа и пятнистая собач-
ка. Это образ-тип, яркий характер, не
часто встречающийся в современной
дымковской пластике.
По признанию Смирновой, больше
всего она любит лепить животных12
.
По-видимому, она унаследовала эту лю-
бовь от своего учителя — О. И. Конова-
ловой. Но мастерица ни в чем ей не
подражает. В отличие от повествователь-
ности композиций Коноваловой отдель-
но стоящие фигурки Смирновой привле-
кают лаконичной пластикой. Особую
славу принесли ей кони-«трехголовки»,
свистульки с солнечными кругами на
груди, которые, кроме Смирновой, сего-
дня, пожалуй, уже никто из мастериц не
делает. Ею исполнено множество вари-
антов этой старинной игрушки, отлича-
ющихся размерами, наклоном конских
голов, их лепкой, рисунком грив, орна-
ментальными мотивами, цветовыми со-
четаниями.
Свою способность создавать бесчис-
ленные варианты одного сюжета Смир-
нова особенно ярко продемонстрирова-
ла в мпогофигурной, состоящей из трид-
251
3. И. Казакова. Играют в шашки.
1979
цати четырех деталей композиции «В
кочном», впервые исполненной в 1977
году. Как в свое время 3. В. Пенкина в
«Многодетной матери», она нашла ост-
роумное воплощение новой темы но
только традиционными средствами, но
самими образами. Фигуры всадников и
многочисленных коттей, помещенные
среди цветов и деревьев, передают сце-
ну, вполне отвечающую названию. По-
разительна интерпретация коней: при
одинаковых позах и типе (с насторо-
женно вытянутыми шеями) каждый из
них индивидуален в нюансах рисунка и
цвета традиционного орнамента из горо-
шин и полос. Поставленные вместе, фи-
гурки коней и всадников впереди них
рождают ритм мерного движения. Ма-
ленькие лепные цветочки и кустики, как
часть вместо целого, уточняют место
действия и тем самым объединяют ком-
позицию.
По-своему оживила традиционные об-
разы и Н. Н. Суханова, яркая индиви-
дуальность которой определяет ее осо-
бое место в истории дымковской иг-
рушки.
Обычно пишут, что персонажи П. Н .
Сухановой отражают типы старой Вят-
ки, которую мастерица помпит с дет-
ства 13
.
Такое объяснение говорит лишь о про-
исхождении сюжетов, известных по иг-
рушке начала XX века. Барыпи, нянь-
Л. Ф. Попывапова.
Наездник на поросятах.
1967. Лев и собачка. 1979
252
ки-кормилицы с детьми, гуляющие дамы
и кавалеры, торговцы и мужички Суха-
новой далеки не только от воспроизведе-
ния реальных типов, но и от старинной
дымковской игрушки, в которой приме-
ты жизни уездного города более ощу-
тимы.
Мир образов Сухановой — это сказка,
наполненная отдельными реалиями, под-
чиненными особенному эмоциональному
строю творчества мастерицы. Ее образы
не только праздничны, нарядны, радост-
ны, что вообще характерно для дымков-
ской игрушки. Они овеяны нежной
грустью, хрупки; их мажорный цвето-
вой строй лиричен и негромок. В нем
преобладают желто-оранжевые, малино-
во-розовые, неярких оттенков зеленые и
синие краски.
Небольших размеров, подчас мини-
атюрные, фигурки Сухановой всегда
изящны. Одна-две точные лепные дета-
ли существенно дополняют образ. Ост-
рые торчащие носики па маленьких го-
ловках и мелкий рисунок придают ли-
цам характерное выражение удивленно-
го любопытства. Смешные мужички с
птицами, портфелями, гармошками, не-
изменными усами и бородкой, не грубы-
ми лепными, а топко нарисованными,
будто и заняты делами, но не произво-
дят впечатления деловых и практичных.
Как в лучших старых произведениях,
игрушки-типы Сухановой, составленные
253
3. И . Казакова. Веселая молодежь.
1971
R. 77. Красикова.
Лесное медовъе. 1979
254
255
Г. И. Баранова. Свидание с моряком
под
яблоней. Семья моряка. 1979
и групповые композиции, приобретают
более активное образное содержание |4
.
Песенные, сказочные темы мастерица
также воплощала средствами традици-
онных образов.
Свои характеры есть и у изображен-
ных Сухановой птиц и животных. Ее ко-
рова с приподнятой и вытянутой мордой
словно издает протяжное мычание. В от-
личие от обычных черных или коричне-
иых пятен роспись ее орнаментальна,
за что Е. Косс-Денынина назвала коро-
ву Сухановой «ситцевой»
15
.
Можно спорить о том, что вдохновило
мастерицу на создание образов любимых
его плывущих рыб, напоминающих под-
час героев книжных иллюстраций и
Н. П . Бориякова.
Старички-музыканты.
Мужичок со щенками.
Медведя поймал. 1979
мультфильмов. Но нельзя отказать им и
характерности, декоративности лепки и
росписи.
Каждый персонаж Сухановой — это
меткий тип-характер, смешной и груст-
ный, нежный и беспомощный, веселый и
любопытный, по живущий в своем осо-
бенном и неповторимом мире, рожден-
ном самобытным талантом мастерицы.
Ее работам свойственно редкое качест-
во: удивительное соответствие пластики
и росписи содержанию образов, их гар-
мония.
Другая группа мастериц развивает
главным образом стожетпо-повествова-
тельное направление в дымковской иг-
рушке. В этом плане работают многие
256
представители рассматриваемого поко-
ления: 3. И. Казакова, А. И. Ворожцова
и А. Ф. Попывапова, Г. И. Баранова и
Н. П . Бориякова, В. П. Красикова и
JI. А. Иванова. Наряду с традиционны-
ми образами и композициями каждая из
них обогатила дымковское искусство но-
выми томами и сюжетами: жапрово-бы-
товыми, сказочными, литературными.
В них отразился не только индивиду-
альный почерк мастера в избирательном
отношении к конкретным темам и пер-
сонажам, в их воплощении средствами
дымковской лепки и росписи. Всем им
присуще и нечто общее — желание бо-
лее подробно рассказать о своих героях,
используя приемы повествоватсльности
в самом построении композиции, разви-
вающей ее сюжетную подоплеку, в ха-
рактеристике отдельных персонажей че-
рез детали и атрибуты или в обоих на-
правлениях вместе.
Насколько точно найденные детали
способны дать повое содержание тради-
ционному образу, можно видеть па ряде
примеров из творчества Н. П. Борняко-
вой. Обычный сюжет — кормилица с
детьми — она превратила в изображе-
ние «Учительницы». Высокая женщина
с раскрытой книгой в руках окружена
детворой в школьной форме. Располо-
жение фигур повторяет «Многодетную
мать» 3. В. Непкиной, по образное ре-
шение здесь иное, и его во многом опре-
2Г>7
/'• II. Баранова. Барыньки «на ножках».
107!)
дслятот детали одежды, предметы. Стро-
гое клетчатое платье учительницы, сум-
ки и портфели детей, белые форменные
передники и банты в волосах девочек —
каждая деталь продумана и существен-
на в характеристике персоная?а. Произ-
ведение строится па противопоставлении
крупной, весомой в лепке фигуры учи-
тельницы и миниатюрных детских, спо-
койствия ее лица и удивления малышей,
общей монохромной желто-ораткевой
колористической гаммы и ярких синих
и зеленых пятен деталей. Как и многие
работы Борняковой, композицию отли-
чает мягкий юмор.
К числу ее удачных работ принадле-
жат фигурки «мужичков». В отличие от
аналогичных нерсопая?ей Сухановой, у
Борняковой они довольные, оборотис-
тые. Приземистые крепыши и здоровяки
с кудрявыми черными или рыяшми во-
лосами и бородами легко справляются с
медведем («Медведя поймал»), торгуют
щенками, играют на балалайке или гар-
мошке — мастерица находит им множе-
ство занятий. Но во всех этих образах-
типах есть острота гротескного преуве-
личения, добрая насмешка.
Нарядную мамашу-курицу с цыпля-
тами и гордо поглядывающего на нее
красавца-петуха Борнякова трактует
как семейную пару. И снова традицион-
ным образам найдена авторская интер-
претация, выраженная также с помо-
,77 . Л . Иванова. Обед на сенокосе. 7V7 .1
258
щыо активных лепных и расписпых де-
талей. Силуэты фигур дробятся волана-
ми крыльев, рядами оборок на груди,
вылепленными розетками на хвостах. И
все это расцвечено солнечными красно-
оранжевыми красками, яркое звучание
которых подчеркивают зеленые и синие
круги-розетки.
Если в произведениях Борняковой
больше отдельно стоящих фигур, а по-
тому она рассказывает о них главным
образом с помощью деталей, то 3. И. Ка-
закова предпочитает групповые компо-
зиции со многими действующими лица-
ми. Сюжеты их часто отражают жизнь
сельской молодежи. Одно из произведе-
ний так и названо — «Веселая моло-
дежь». В фигурках нарядных парней и
девушек па деревенских посиделках, в
позе лихо отплясывающей героини запе-
чатлена яшвая реальная сценка. Автор
стремится каждому персонажу придать
характерные черты, используя для этого
соответствующие детали в лепке и рос-
писи.
Знаменитой в творчестве 3. И. Каза-
ковой стала композиция «Играют в шаш-
ки». Она восходит к типу старинной иг-
рушки «гости за круглым столом», кото-
рый часто повторяла А. А. Мезрина.
Сценка, исполненная Казаковой, неволь-
но вызывает улыбку — так сосредото-
ченно серьезны поглощенные игрой два
человечка, сидящие в креслах один про-
259
П. П. Красикова.
Клоуны
па свиньях.
1979
JI. Л. Иванова. Дама с зонтиком. 1070
200
261
Jl. А. Иванова. Барыня с собачкой. 1970
тив другого. Композиция почти симмет-
рична и уравновешенна в чередовании
типичных для почерка мастерицы от-
крытых звонких красок: красных, си-
них, зеленых, желтых.
Авторской особенностью Казаковой
являются также сценки с изображением
домашних животных — козлов, баранов,
собачек. В этом она продолжает сюжет-
ную линию творчества своей учительни-
цы О. И. Коноваловой. «Приятного ап-
петита!», «Козлики»,
«У конуры» —
каждая такая групповая сценка лирич-
на, согрета ласковым отношением к ге-
роям. Несколько миниатюрных фигурок
располагаются на небольшой пластине,
обозначающей часть двора, где происхо-
дит действие. Автор передает суетли-
вость типичных для дымковской игруш-
ки собачек-пустолаек, белых с черными
ушами и хвостами. В таких произведе-
ниях яркость цвета уступает место ску-
пой раскраске. Но иногда пластины
3. И . Казаковой настолько перенасыще-
ны фигурками, что трудно найти глав-
ную точку зрения па композицию. Одна-
ко этот недостаток искупается живостью
характеров персонажей.
Сюжеты произведений А. И. Ворожцо-
вой и А. Ф. Попываповой связаны глав-
ным образом с жизнью деревни. Их ге-
рои спокойно занимаются повседневны-
ми делами: пастух пасет стадо, охотник
возвращается с добычей, на скамеечке
Г. И . Баранова. Коза и семеро козлят. 197!)
262
отдыхает семья, парень с девушкой па
свидании. Фигуры подчас объединяются
не пластипой-осповаиием, а предметом,
вокруг которого происходит само дей-
ствие.
Так, стол в «Чаепитии» Вороящовой
становится не только смысловым цент-
ром композиции, но буквально удержи-
вает своей массой фигуры и сидящих за
ним, и стоящей женщины с караваем
хлеба. Это произведение в своей веселой
игрушечности сохраняет ощущение ха-
рактерности и ритуальной значительно-
сти чаепития в крестьянском быту.
Округлые формы крепких приземистых
фигурок, широкие открытые лица, про-
стой деревенский наряд с клетчатыми
пестрядинными юбками отражают ре-
альные приметы народной жизни. Даже
сказочный Емеля с ведрами или на са-
нях с дровами предстает у Ворожцовой
обычным веселым деревенским парпем.
Локальная окраска с одним доминирую-
щим цветом и равновесием дополнитель-
ных, с минимумом орнаментальных де-
талей сопровождает незамысловатую
лепку этих произведений.
В сравнении с Ворожцовой Попыва-
пова более склонна к миниатюрности
пластики. Характерные для нее фигурки
наездника на поросятах, льва и собачки
при малых размерах отличаются выра-
зительными типажами, отработанностью
форм.
2(53
В. П. Красикова. Гуляющая
пара. 1961
J1. А. Иванова. Цирк. 1979
264
265
В. П. Племянникова.
Дамский ансамбль.
1979
У Г. И . Барановой сюжет одной ком-
позиции нередко развивается в другой.
Так, «Свидание с моряком под яблоней»
показывает девушку с косой, которую
развлекает игрой на гармошке морячок.
Л в «Семье моряка» тот же персонаж
уже с ребенком па руках идет рядом с
нарядной дамой. Целая серия компози-
ций посвящена мастерицей жизни се-
верян. В таком же жанровом ключе
трактует она многие сказочные темы.
Игрушкам Барановой свойственны
тщательность и аккуратность исполне-
ния как лепки, так и росписи. Послед-
няя всегда равномерна в цвете, в ней не
бывает активно вырывающихся из об-
щей гаммы пятен. Тщательно пишет ма-
стерица орнаменты па платьях, разделы-
вая их округлый рисунок дополнитель-
ными росчерками.
Баранова обыгрывает каждую деталь,
уточняет ею место действия или харак-
тер персонажа. Склонность к подроб-
ностям иногда намеренно иллюстратив-
на. Пример тому «Коза и семеро коз-
лят» — один из любимых сказочных сю-
жетов мастерицы. Автор буквально сле-
дует за содержанием сказки. Точно ма-
лые дети козлята резвятся, лазают по
печке, грызут капусту, которую принес-
ла в корзине коза. Разными размерами
миниатюрных фигурок передан возраст
козлят. Как и во всех дымковских ком-
позициях, здесь черты подлинной жизни
А. В . Кузьминых.
Мипиапора.
1961
266
совмещены с их условным воплощением.
Сценке придан шутливый, радостный
настрой.
В творчестве В. П . Красиковой и
J1. А . Ивановой повествовательпость вы-
ражается не только в многофигурпых
произведениях, но в целых наборах из
отдельных фигур и небольших компози-
ций. Соединенные вместе и расставлен-
ные в обусловленном автором порядке,
такие группы передают замысел подроб-
но, раскрывают содеря?апие мноя!ест-
вом деталей.
В работах Красиковой главенствуют
три темы: деревенская, с отражением
праздничной стороны народной жизни,
цирковые сцены и жизнь лесных зверей.
В выборе сюжетов и их воплощении ав-
тор очень самостоятельна. Ее персопа-
жи всегда активны и изображены в дей-
ствии.
Характерно одно из последних произ-
ведений мастерицы «Лесное медовье».
Композиция состоит из семи частей. За-
бавные медведи лезут па деревья, заго-
тавливают мод, пробуют его, катают
бочки, спорят с пасечником. Автор варь-
ирует сложившийся в дымковской пла-
стике образ смешного неуклкшого зве-
ря. Обусловленный этим образом сум-
рачный коричневый цвет Красикова ста-
рается оживить зелеными деревьями и
нарядным оперением сидящих на них
птиц, скромной орнаментальной роспи-
267
И. II. Трухина.
Дамы нарядные.
1971, 1979
Л. В. Кузьминых.
Барыни. 197П. Водоносна.
1971—1972 . Кормилица
с ребенком.
1971
//. П. Трухина. Конница. 197!)
270
271
Л. С . Фалалсева.
«Нежность». 7.97.9
сыо ульев. Поставленные вместе группы
этой многочастиой композиции создают
впечатление игрушечного лесного пейза-
жа, в котором происходит сказочное
действие.
Цирковые сценки давали Красиковой
большую возможность выявить эмоцио-
нальность росписи. «Клоуны на свинь-
ях» воплощают шумливо-праздничный
нарядный мир цирка, помимо самих пер-
сонажей, также обилием лепных дета-
лей, яркими красками, дробностью орна-
ментов. Но если в многофигурных набо-
рах Красикова неистощима па выдумку
частностей, то в отдельно стоящих фи-
гурах она умела создавать образы-типы,
выразительные человеческие характеры.
Такова ее чопорно самодовольная «Гу-
ляющая пара».
Иное образное содержание свойствен-
но творчеству JI. А . Ивановой, хотя и
она отдала дань любви цирковым сце-
пам, а в выразительных средствах близ-
ка Красиковой повествовательной мно-
горечивостью. Произведения Ивановой
разнообразны по сюжетам: ей равно
удаются и сказочные, и литературные, и
жапрово-бытовые композиции. Искрен-
ие стремится она передать средства-
ми дымковской пластики современную
жизнь. Одна из таких интересных попы-
ток—композиция «Обед па сенокосе».
Герои этой жанровой сцепки отдыхают
на фоне стога сена. Несмотря па боль-
шой объем глиняной массы, изображе-
ние сохраняет ощущение легкости сена,
сложенного в характерную форму стога.
Каждый персонаж обрисован довольно
подробно. Цветовое решение строится на
естественных для природы этой поры
желто-оранжевых красках, в сравнении
с которыми выделяются яркие красные
и синие пятна одежды. Фигуры объеди-
нены пластиной.
В последние годы мастерица увлечен-
но повторяет в разных вариантах мпого-
фигурпую композицию-набор «Цирк».
Ее составляют образы акробатов, наезд-
ников, жонглеров, клоупов, дрессиро-
ванных собачек, гусей и т. п . Эти фи-
гурки можно по-разному компоновать па
плоскости, ограниченной специально вы-
лепленным бортом арены и задником-
занавесом. Такое использование принци-
пов макета-декорации спорно для дым-
ковского искусства. Все персонажи это-
го произведения с большой выразитель-
ностью решены традиционными средст-
вами и вкупе передают ликующе-празд-
ничную атмосферу цирковых аттракци-
онов. Слишком натуральные детали вно-
сят в нее чуждую иллюстративность.
Свой собственный типаж создала Ива-
нова и в изображениях барынь. Каждая
наделена особым характером, который
раскрывается мастером через обилие де-
талей. Барыни Ивановой не просто на-
рядны. Каждая словно демонстрирует
необычный фасон платья, украшенного
топко вылепленными воланами, рюша-
ми, оригинальными узорами орнамен-
тальной росписи. Костюм дополняют ря-
ды бус, яркие серьги, шляпки разнооб-
разных фасонов, перчатки, зонтики, су-
мочки. Округлые лица с губками-«бап-
тиком» и кругами румян передают тип
миловидной, легкой, веселой дамы. Не-
смотря на укрупненные размеры, подоб-
ные работы убеждают мастерством ис-
полнения, гармоничным соответствием
пластических и живописных средств в
создании образа.
Отдавая должное расширению круга
тем и сюжетным находкам в творчестве
многих дымковских мастериц, заметим,
что чисто тематический подход к этому
искусству обедняет его художественные
особенности и возможности, в частности,
272
273
Л. С. Фалалеева. Барыня с цветком. 1974
В. П. Племянникова.
Индюки.
1978—1979
Л. С. Фалалеева.
Вдоль деревни. Корова.
Пас-
тух на, дереве. У колодца (Репница).
Водо-
носка. 1070
пластические. Как бы ни Пыли остроум-
но и несело переданы мпогофигурные
сценки, сама повествователыюсть, сю-
жетная канва неизбежно отвлекает от
средств ее воплощения. Отсюда индиви-
дуальность почерка некоторых авторов
проявляется больше в избирательном
отношении к сюжету, чем собственно в
пластике и росписи.
Еще одну группу мастериц отличают
индивидуальные живописные особен-
ности, собственное понимание декора-
тивных возможностей цвета и его вза-
имодействия с дымковской пластикой.
К их числу относятся А. В . Кузьминых,
Н. П . Трухина, JI. С. Фалалеева и В. П .
Племянникова. Они совсем разные в
творчестве. Но если Кузьминых своп
колористические пристрастия проявляет
в традиционных темах и сюжетах, то
три остальные сочетают живописные ка-
чества с большим диапазоном сюжетно-
тематических поисков и повествователь-
постыо.
Д. В. Кузьминых придерживается
ограниченного круга образов. Но она на-
шла для него свою индивидуальную то-
нальную палитру и типаж, которые раз-
вивает уже на протяжении многих лет.
Чаще всего мастерица лепит фигурки
барынь, водоносок, индюков, оленей,
козлов.
Они в меру укрупнены, лаконичны
в лепке.
Л. Д . ВиОякина, Миниатюра.
1982
278
Особенно выразительны ее барыни.
Лишь шляпка с украшением, один пред-
мет в руке и скромные воланы на рука-
вах платья нарушают монолитность си-
луэта. Своеобразно лепит мастерица ко-
локол юбки — часто без оборок, как бы
оголенный, но не пологий конический, а
более отвесный и резко сужающийся в
талии. Такая устойчивая форма усугуб-
ляет черты твердости в характере ба-
рынь. Контрастны пластике блеклые ро-
зовые, сиреневые, зеленоватые, палевые
тона росписи. Традиционные формы
орнаментальных кругов и горошин вто-
рят сферической округлости юбок, а в
цвете гармоничны с гладкоокрашенпы-
ми кофтами. Ножные и изысканные от-
тенки цвета подчеркивают типы чванли-
вых, задиристых, даже злых модниц.
Те же особенности пластики и коло-
рита присущи фигуркам нянек и водо-
носок, по гротескность образных харак-
теристик здесь несколько смягчена.
Кузьминых первая среди дымковских
мастериц обратилась к миниатюре. Соз-
данные ею в прошлом фигурки трех —
шести сантиметров высотой и сегодня
привлекательны декоративностью, отто-
ченным мастерством.
Игрушки Н. II. Трухиной отличаются
особым многообразием тем, сюжетов, об-
разов и средств их воплощения как в от-
дельных фигурах, так и в сложных ком-
позиционных группах, то близких мини-
279
Л. II. Докина. Дама с собачками. 1973. Барыня
с цветком. 1977
атюре, то весьма внушительных разме-
ров. И во всех работах ярко выявляется
индивидуальность автора в понимании
традиционного искусства. «Игрушку и
традиции местного искусства вижу в
развитии. Наша игрушка постоянно обо-
гащается, становится сложнее в лепке и
богаче в росписи»
16
.
Эти слова мастери-
цы относятся прежде всего к ее собст-
венному творчеству-
Среди многих персонажей Трухиной
своей оригинальностью выделяются на-
рядные барыни и индюки. Слово «бары-
ня» не очень отвечает содержанию об-
раза. Скорее это тип празднично разоде-
той элегантной дамы с замкнутым выра-
жением лица, персонаж из особого мира
образов дымковского искусства, где дей-
ствуют свои законы «правды-вымысла».
Трухина создала огромное число вари-
антов подобных дам, каждый раз по-но-
вому интерпретируя их одежду с лепны-
ми оборками, расположенными вдоль,
поперек или волнистыми рядами, по-
крой больших птляп, предметы в руках
и другие детали. Роспись большинства
варьируется в синей, красно-вишневой
или малиновой гамме, которая организу-
ет колористическое решение образа в це-
лом. В такой продуманности созвучия
красок, в слиянии лепки с росписью и
соподчипеппости всех деталей Трухина
следует принципам творчества Е. И .
Косс-Деньшиной.
Л. М . Трефилова. Парочка на
диванчике.
Парочка в лодке. 1984
280
Индюки Трухиной подчас огромных
размеров, это сказочные царь-птицы,
также изукрашенные множеством леп-
ных оборок и богатой орнаментальной
росписью. Орнаменты мастерицы тради-
ционны по мотивам, но складываются в
разнообразные композиции и сочетания
в зависимости от размеров и характера
украшаемой поверхности. Она не стре-
мится к выверенноеTM и геометрической
правильности узоров, сохраняющих жи-
вое двияеение руки.
Барыни и индюки Трухиной ярче все-
го выражают колористические особенно-
сти ее творчества. При общей цветовой
насыщенности игрушки отличаются ин-
дивидуальной гаммой, в которой доми-
нируют своеобразные оттенки красных,
синих, орашкевых красок, красивые и
глубокие но звучанию. Их дополняют
разбеленные зеленые, розовые, я?елтые,
что в целом придает произведениям не-
обходимое цветовое равновесие.
Н. П . Трухина первая ввела в дым-
ковскую игрушку героико-революциоп-
ную тему. Оказалось, что сюжеты «Кон-
ницы», «Трубачей Первой конной», «Бу-
деновцев» можно воплотить средства-
ми декоративной дымковской пластики.
Они приобрели в ней особый характер
детской игрушки, для которой наивность
и непосредственность в передаче серьез-
ной темы закономерны. Эти произведе-
ния стали органичной частью творчества
281
Л. М . Трефилова.
За чтением. 1978.
Поросенок.
1979
В. Д . Бородина. Встреча. 1984.
С. Г . Житлухина.
Дама с собачками. 198.1.
Дама с букетом. 1984
мастерицы. Но если в раштих вариантах
«Конницы» ощущалось влияние старин-
ных оловянных солдатиков и связан-
ность фигурок в ряды общим основани-
ем мешала цельности восприятия ком-
позиции, то впоследствии Трухина отка-
залась от этой детали, составляя ряды
всадников из отдельных фигурок с офи-
цером впереди. В таких произведениях
обусловленные сюжетом красная, зеле-
ная, синяя краски звучат особенно по-
бедно и радостно.
Богат и разнообразный мир игрушек
Трухиной на сказочные и жанровые те-
мы. Нередко они показывают человека
в природе. Своего рода пейзаж с дере-
вом, усеянным круглыми плодами, пе-
редан в композиции «На уборке яблок».
Рядом с матерью собирают в корзину
яблоки двое детей. Образы детей и жи-
вотных — еще одно сюжетное направле-
ние в работах мастерицы. Они камер-
пы и лиричны. Такому содержанию спо-
собствуют миниатюрность фигурок, бо-
гатство полутопов в росписи, метко
схваченные характеры персонажей.
Главная тема в творчестве JI. С. Фа-
лалеевой — жизнь деревни. Ее питают
собственные впечатления и воспомина-
ния мастерицы, родившейся в вятской
глуши. Любовь к своему краю, к приро-
де, сельской жизни, ее людям и их не-
легкому труду она воплощает в много-
численных образах и композициях, на-
Л. Д. Верещагина.
Миниатюра.
J984
284
полненных живыми наблюдениями, по-
исками новых средств выразительности.
Фалалеева считает, что глине все под-
властно, и любой сюжет можно вопло-
тить традиционными средствами. Под-
час это убеждение приводит к неудачам,
мучительным раздумьям, но всегда — к
новым поискам. Приемы дымковской
лепки и росписи действительно стали
для нее средством самовыражения, тем
языком, которым она делится со зрите-
лями волнующими ее темами. Природ-
ная одаренность, трудолюбие и одержи-
мость своим делом позволяют ей щедро
выплескивать свои чувства в огромном
количестве произведений, отражающих
самые разные стороны жизни, труда и
быта деревни. Отдельные фигурки и
групповые сценки можно составить в
большую композицию, в которой словно
оживает деревенская улица. Здесь и пас-
тух, играющий на рожке, и плывущие
вдоль деревни водоноски с ведрами, и
весело гуляющие парни-музыканты, и
беседующие у колодца девушки. Персо-
нажи Фалалеевой легко узнаваемы свое-
образием типов, особенностями лепки и
росписи. Их позы всегда подвижны. Ве-
село и задорно торчат курносые носы на
круглых головках с пухлыми щеками. В
таких композициях роспись звонкая в
радостном сочетании красок, продуман-
ных отношениях гладко окрашенных по-
верхностей и орнамента. Фалалеева не
перегружает фигуры деталями, но каж-
дая точна и необходима в создании ха-
рактера героя.
Скульптурная выразительность и кре-
пость формы особенно ощутимы в жен-
ских персонажах. Фигуры передают
пластику женского тела, их можно рас-
сматривать со всех сторон, ощущая в
условности конуса юбки трепетность
живой формы. Среди лучших работ это-
го рода есть подлинные шедевры в вы-
ражении характеров. «Барыня с цвет-
ком» — яркий и запоминающийся тип
задиристой модницы. Ее красивый на-
ряд построен на изысканных сочетани-
ях желтого с черным и голубым, поддер-
жанными мелкими вкраплениями крас-
ных и зеленых горошин.
В некоторых композициях конца
1970-х —1980-х годов Фалалеева пытает-
ся средствами дымковского искусства
создать ассоциативные образы. Это «Ра-
дуга», «Нежность», «Радость» и другие.
Несколько фигур — индюков, коней,
оленей, дам, — вылепленных со свойст-
венной автору энергичностью пластики
и укрупиенностыо форм, объединены
общим характером орнамента, но глав-
ное — цветом росписи. Мастерица про-
являет себя незаурядным колористом.
Роспись строится на цветовых нюансах,
то в розовой, то в сиренево-голубой, то в
радужной тональностях красок. Эти ра-
боты впечатляют оригинальностью жи-
вописного решения. Но возникает воп-
рос: при чем здесь пластика? Ведь по су-
ществу фигуры используются как по-
верхность для живописных упражнений.
Такого рода произведения ведут дым-
ковскую игрушку к крайним формам са-
модовлеющего декоративизма, лишая
традиционного и закономерного для
скульптуры малых форм взаимодейст-
вия пластики и живописи в их главной
цели — создании полноценного образа.
Цвет в дымковской игрушке может
быть более или менее активным в рас-
крытии содержания образа, то лишь
скромно аккомпанируя его сюжетной
основе, то принимая на себя значитель-
ную долю эмоциональности образа. Та-
ким активным средством цвет становит-
ся в творчестве В. П . Племянниковой.
По признанию мастерицы, она уже в са-
285
мом замысле видит свои игрушки рас-
писанными. Это подчас ведет к недора-
ботанноеTM, скороспелости в лепке, на-
рушениям пластических канонов дым-
ковского искусства. Однако в лучших
произведениях лепка и роспись находят-
ся в соподчинении. Но и тогда излюб-
ленные краски росписи во многом опре-
деляют эмоциональный строй образа,
придают ему особую экспрессию, темпе-
раментность, в которых проявляется ин-
дивидуальность этой одаренной, неисто-
вой в работе художницы.
В сюжетном плане игрушки Племян-
никовой также разнообразны и повест-
вовательны в соединении отдельных фи-
гур в группы и наборы, в разработке де-
талей. Здесь и цирковые выезды, и гу-
ляющие пары, и жанровые сценки, и
традиционные фигуры-типы. Размеры ее
игрушек невелики. Их пластика доста-
точно традиционна, зато все внимание
мастерицы обращено на роспись. Сколь-
ко споров в начале 1970-х годов вызыва-
ли ее индюки, веерообразные хвосты ко-
торых мастерица рассматривала как по-
верхность для колористических опытов
в орнаментальной росписи, нарушая тем
самым цельность скульптурного образа.
С годами ее любовь к этой гордой ска-
зочной птице не уменьшилась. Индюки
стали разнообразнее и выразительнее в
пластике, цельнее в росписи. Это фанта-
стические павы, соперничающие богат-
ством и красотой оперения.
Племянникова много размышляет над
традициями дымковской игрушки, со-
знательно обращается к наследию прош-
лого, осваивает конкретные приемы ста-
рых мастеров. Особенно привлекают ее
работы Е. А. Кошкиной. Следуя внеш-
ней канве образа цыганки, созданного
Кошкиной, она своей росписью неузна-
ваемо меняет и сам типаж, и его харак-
тер. Соединение типичных для нее глу-
боких звучных синей, красной, зеленой,
малиновой, желтой красок, их чередова-
ние локальными пятнами создают эмо-
циональную напряженность, динамич-
ность образа.
В яркости и сопоставлении красок у
Племянниковой нередко рождается сво-
его рода цветовой гротеск, преувеличе-
ние в цвете, которое оказывается со-
звучным гротеску в самом характере
персонажа. В этом плане интересен ее
«Дамский ансамбль», где фигурки чер-
новолосых певиц с остро торчащими но-
сиками, в нарядных платьях, с услож-
ненными прическами разработаны в
определенном цветовом ключе. То это
уже само по себе активное соседство
черного с синим, то сложные градации
зеленых, малиново-красных, оранжево-
желтых красок. Всегда взятые в интен-
сивном звучании, они придают ее про-
изведениям особую контрастную деко-
ративность.
Сегодня в мастерских дымковской
игрушки работают пятьдесят девять ма-
стериц разных поколений. Вслед за те-
ми, чье творчество рассмотрено выше,
двадцать лет трудятся принятые в
1966 году в мастерские В. Д . Бородина,
А. Д . Видякина, JI. Н . Докина, Т.Ф.Ка-
раваева, Р. Э . Пенкина, А. М. Трефило-
ва. Состоявшаяся в 1981 году в Киров-
ском художественном музее группо-
вая выставка позволила им посмотреть
на себя со стороны, оценить свои дости-
жения и просчеты, выявила личные
склонности авторов к определенным те-
мам, композициям, формам пластики и
росписи. Вместе с тем она показала, что
одни лучше справляются с исполнением
небольших традиционных фигурок так
286
287
Р. Э . Пенкина.
Нарядная
барыня.
Наездница
на петухе. 1984
называемого массового ассортимента, ко-
торые всегда служили «лицом» промыс-
ла, мерилом его художественного уров-
ня. А другие хотя и обладают способно-
стями к творчеству, но их авторский по-
черк еще не вполне определился и тре-
бует совершенствования в упорном
труде.
Так, например, в конце 1970-х годов
на выставках привлекли внимание типы
небольших барынек JI. Н. Докиной. В
иих чувствовалась рука мастера, искавг
шего свой вариант традиционного обра-
за в пропорциях фигурки, лаконичной
ленке, графичности орнамента, неяркой
росписи.
К сожалению, теперь произведе-
ния мастерицы утратили остроту ха-
рактеров, стали излишне повествова-
тельными и рыхлыми в лепке. Вместе с
тем крепнет мастерство внучки 3. В.
Пепкиной — Риммы, обладающей спо-
собностью создавать яркие типы, осо-
бенно барынь и гуляющих парочек.
Немало одаренных мастериц и среди
тех, кто пришел в дымковские мастер-
ские в 1970-е годы. Многие из них со-
знательно осваивают и совершенствуют
«традиционный массовый ассортимент»,
не торопясь участвовать на больших ху-
дожественных выставках. Внимательно
изучая наследие прошлого, вглядываясь
в старинные игрушки, они постепенно
шлифуют мастерство, которое только и
может стать прочной основой для само-
стоятельных творческих поисков.
Серьезное отношение молодежи к ос-
воению традиций, уже принесшее хоро-
шие результаты, вселяет уверенность в
будущее дымковского искусства.
Дымковская игрушка — едва ли не
единственный вид народного искусства,
который дает уникальную возможность
проследить его развитие на протяжении
почти полутора столетий, развитие по-
следовательное и непрерывное в смене
многих поколений и династий мастеров.
Истоки этого искусства теряются в
глубокой древности, но вряд ли когда-
нибудь станет возможным связать их с
конкретным временем. Однако приуро-
ченность дымковской игрушки к древ-
нему празднику Свистопляски, который
сам трансформировался из календарного
народного обряда весенне-летнего цик-
ла, равно как и разный состав игрушек,
подтверждают в ней пласты разновре-
менного происхождения.
Среди дымковских игрушек лишь ша-
ры и свистульки обладали непосредст-
венной игровой функцией, вероятно, со-
хранившейся издревле. Фигурки же и
композиции служили украшением подо-
конников и горок с посудой, заменяя со-
бой дорогие фарфоровые статуэтки. Но
их создатели не подражали фарфоровой
пластике. Под ее влиянием на древних
корнях народной глиняной игрушки ро-
дилось новое самобытное и неповтори-
мое искусство.
Это искусство доказало свою жизне-
способность и современность в каждую
эпоху, испытав на себе позитивные и не-
гативные веяния. Перелистав вновь
страницы этой книги и возобновив в па-
мяти ее иллюстративный ряд, можно
еще раз убедиться, как менялась игруш-
ка со временем, отражая его в недрах
своих строгих канонических форм.
Постепенно фигурки освобождались
от остатков древнего содержания и
обретали характер малой народной
скульптуры, в которой, с одной стороны,
все больше нарастала декоративность, с
другой — она обогащалась новыми тема-
ми и сюжетами, почерпнутыми из реаль-
ной жизни и овеянными народной фан-
тазией.
Так постепенно сложился неповтори-
мый мир образов дымковской игрушки и
ее самобытный художественный строй,
сформировались условные выразитель-
ные средства и качества мастерства,
устойчиво сохранявшиеся на протяже-
нии всего пути развития. Типичные ро-
довые признаки глиняной игрушки как
вида народного искусства — лаконизм и
обобщенность лепки, изображение фи-
гур в фас или профиль, состояние «дви-
жения в покое», наличие собирательных
образов-типов, в которых живые на-
блюдения слились с поэтической фанта-
зией, — все это приобрело в дымковской
игрушке конкретные формы выражения
в чисто местных приемах лепки, рас-
краски и орнаментальной росписи, ком-
позиционных особенностях. От приго-
товления глины до завершения рос-
писью обожженной и побеленной фигур-
ки весь процесс ее создания состоит из
строго регламентированных последова-
тельных операций и приемов, которые
составляют существо профессионально-
го мастерства дымковского искусства,
его художественную систему, его канон.
Канон в народном искусстве, в том
числе и в дымковском,— это не оковы
для творчества, а своего рода необходи-
289
мая школа профессионализма, законы
его условного языка. Поэтому путь к вы-
сокому мастерству в дымковской игруш-
ке лежит и поныне через постижение
канона, свободное владение им, а затем
и более широкое знание традиций мест-
ного искусства.
Дымковская игрушка прошла боль-
шой путь не только в своем внутреннем
развитии. Он обусловлен ее новым мес-
том и условиями жизни в современной
культуре. Если до Великой Октябрьской
социалистической революции она слу-
жила убогим средством заработка на
жизнь и как большинство народных
промыслов была известна главным обра-
зом в пределах Вятской губернии и ее
округи, то сегодня — это полноправная
и незаменимая часть советского народ-
ного искусства, его истории и современ-
ности, которую знают и любят далеко за
пределами нашей страны.
Изменились и сами народные масте-
ра. В прошлом дымковская игрушка бы-
ла ремеслом, подспорьем к основному
занятию — земледелию.
Сегодняшние
мастерицы создают произведения искус-
ства, ощущая заботу и внимание госу-
дарства и общественности. Это грамот-
ные люди, имеющие специальное обра-
зование. В их руках все нити традици-
онного творчества.
Развитие традиций возможно только
на основе совершенного знания всего
опыта художественного развития про-
мысла. Тогда можно обратиться к любо-
му периоду в истории игрушки или ав-
торскому почерку и, оттолкнувшись от
них, создавать свое, новое. Поэтому на-
следие прошлого для молодых и буду-
щих поколений мастериц — та почва,
прикосновение к которой вливает све-
жие силы для творческих поисков.
История дымковской игрушки позво-
ляет наглядно проследить диалектичес-
кое развитие в ней коллективного и ин-
дивидуального начал как движущей си-
лы народного творчества. Анализ мно-
гих авторских манер мастериц разных
поколений показывает, как каждая раз-
вивала что-то свое в общем стиле дым-
ковского искусства, как повое всегда
рождалось на почве старого. И заключа-
лось оно не только в новизне сюжетов и
композиций, но также в обновлении тра-
диционных образов, в поисках вариан-
тов пластики и росписи, характеров пер-
сонажей.
Развитие дымковской игрушки мож-
но уподобить извечному символу на-
родного творчества — могучему Древу
жизни, из корней которого растет мощ-
ный ствол этого искусства, а крона тем
ветвистее и шире, чем больше талантов
развивает его в разных направлениях.
А. Б. Салтыков писал, что дымковская
игрушка как «всякий гротеск и декора-
тивная фантазия» находит себе оправ-
дание «в возбуждаемых ею жизне-
утверждающих чувствах, а не в изобра-
жении действительно существующих
предметов» К Именно поэтому нас сего-
дня продолжают волновать дымковские
дамы и барыни, всадники и козлы, ин-
дюки и медведи. Мы ищем в них не до-
стоверности, а неповторимости, того
особого поэтичного мира образов, кото-
рый обогащает нашу жизнь, а ее при-
меты оплодотворяет . фантазией. Дым-
ковская игрушка близка нам своим ху-
дожественным содержанием, меткостью
характеров, остроумной шуткой, чувст-
вом радости жизни.
В этом непреходящая ценность уни-
кального дымковского искусства, не-
подвластного времепи.
Примечаиия
Введение
1
В знакомстве с этой литературой большим
подспорьем были справочники, изданные Ки-
ровской областной библиотекой имени Л. И.
Герцена.— См.: Г. Ф. Ч у д о в а. Кировская иг-
рушка. Аннотированный библиографический
указатель книг, журнальных и газетных ста-
тей. г . Киров, 1946; Выдающиеся деятели ис-
кусства Кировской области. Библиографиче-
ский указатель, г. Киров, 1973; Вятские на-
родные промыслы. Указатель литературы,
г. Киров, 1973.
2
См.: Игрушка, ее история и значение.
Сборник статей. М., 1912, с. 62; С. М. Успен-
ская. Русская народная игрушка (историо-
графия) Сб. трудов Научно-исследователь-
ского института художественной промышлен-
ности (далее —НИИХП). Вып. 2 . М ., 1963,
с. 173-180.
3
См.: А. Н. Б е н у а. Русская народная иг-
рушка. Спб., 1905; А. Н . Бену а. Игрушка. —
Аполлон, 1912, N° 2 (ил. в рисунках В. Фали-
леева); Игрушка, сс история и значение. М .,
1912.
4
См.: А.И.Деньшии. Вятская глиияпая
игрушка в рисунках. М ., 1917.
5
См.:А.И.Деньшип. Каталог выставки.
Составители И. И. Фоминых, И. И. Моршенни-
кова. г. Киров, 1963; Г. Киселева. Участво-
вал в организации.— Кировская правда, 1973,
18 октября; А. И. Депьшин. Выставка про-
изведений. Каталог. Автор статьи и состави-
тель Г. Г . Киселева, г. Киров, 1976; Г. Кисе-
лева. Вятская любовь художника.— Совет-
ская культура. 1977, 15 марта; Г. Г . Кисе-
лева. Дело всей жизни. — Художник, 1977,
No6, с.34; Е.Н.Xохлова. Эту птицу я
поймал, описал, нарисовал...— Декоративное
искусство СССР (далее —ДИ), 1977, No 6,
с. 14, 15.
6
См.: А.И.Деиьшин. Вятская глиняная
игрушка. Куклы нарядные. Вып. 1 . М ., 1919;
Вятские старинные глиняные игрушки. Вят-
ка, 1926; Русская народная игрушка. Вып. 1 .
Вятская лепная глиняная игрушка. Автор
вступ. статьи А. Бакушинский. М .,
1929;
О мастерицах Дымкова. — Сб. трудов НИИХП.
Вып. 3. М., 1966, с. 191-215.
7
См.: А. Деньшин. Вятская глиняная
игрушка в рисунках. М., 1917, с. 6 .
8
См.: JI. Г. Оршанск и й. Художествен-
ная и кустарная промышленность СССР. JL,
1927, с. 41, 42.
9
Русская народная игрушка. Вып. 1. Вят-
ская лепная глиняная игрушка. Автор вступ.
статьи А. В . Бакушинский. М ., 1929; Он же.
Вятская игрушка.— В кн.: А. В . Бакушин-
ский. Исследования и статьи. Избранные
искусствоведческие труды. М ., 1981, с. 320—
324.
10
См.: Н. М . Дерете л л и. Русская кре-
стьянская игрушка. М ., 1933, с. 183—185.
11
См.: М. Якубовская. Игрушка Горь-
ковского края. г . Горький, 1934.
12
См.: JI. А. Динцес. Русская глиняная
игрушка. М. —JL, 1936, с. 72—76; 80,81; 92—94.
13
Там же, с. 84; В.М.Василенко.
Народное искусство.— В кн.: История русско-
го искусства. Т. 9, кн. 2. М., 1965, с. 367; О. П о-
пова, Е. Хохлов а. Гончарное искусство
и майолика. — В кн.: Русское декоративное
искусство. Т. 3 . М ., 1965, с. 341.
14
Подробнее литературу см. в соответствую-
щих главах книги.
15
Так, интересный очерк С. Базыкина об
А. А. Мезриной сопровождают воспроизведе-
ния работ другой мастерицы — Е . А . Кошки-
ной. Ее же игрушки без указания имени ав-
тора иллюстрируют раздел о дымковском
промысле в другом издании. — См.: С. Б а з ы-
к и п. А. А. Мезрина и искусство игрушки. —
Искусство, 1938, No 4, с. 223—225; Народное
искусство СССР в художественных промыс-
лах. Т. 1. РСФСР. М.—Л., 1940, табл. 57.
10
Так, С. Россихина в желании видеть дым-
ковские произведения «более современными»
ставит им в упрек условность конусообразной
формы, якобы производящей «неприятное впе-
чатление», а традиционный стиль считает
сковывающим творческую фантазию авто-
ров.—См.: С. Россихина. Русская парод-
пая игрушка. М ., 1959, с. 48, 49.
17
См.: О. С . Попова. Русская народная
керамика. Гжель. Скопип. Дымково. М ., 1957,
с. 72—80 .
18
См.: О. С . Попова. Керамика.— В кн.:
Народное декоративное искусство РСФСР. М.,
1957, с. 45—47 .
19
См.: О. С . Попова. Русское народное
искусство. Произведения из коллекции Музея
народного искусства. М ., 1972.
20
См.: М. А. Ильин. Русское народное ис-
кусство. М., 1959, с. 41.
21
См.: А. Б. Салтыков. О художествен-
ном развитии дымковской игрушки. — В кн.:
Самое близкое искусство. М ., 1968, с. 261, 262.
Он же. Вступ. статья к альбому «Русская
народная керамика». М ., 1960, с. 22, 23.
22
См.: И. А. Крюкова. Сказочное искус-
ство.— Художник, 1968, No 5, с. 34—37.
23
См.: И.А.Крюкова.Русская скульпту-
ра малых форм. М ., 1969, с. 96—98; Она же.
Конференция в Кирове. — ДИ, 1967, No 6,
с. 45, 46.
291
24
См.: В. М . Василенко, М. А . Ильин,
О. Д. Б а л д и н а. Русское советское народ-
ное искусство и художественная промышлен-
ность. М., 1980, с. 20, 21, 100, 101.
25
См.: Русские художественные промыслы.
Вторая половина XIX—XX в. М., 1965, с. 59 .
26
См.: там же, с. 150, 159, 160; С. М. Т е-
мерин. Русское прикладное искусство. Со-
ветские годы. Очерки. М ., 1960, с. 256, 257;
И. Булгак. Тематика народной мелкой пла-
стики 20-х гг. — В кн.: Советское декоративное
искусство — 7. М ., 1983, с. 212, 213; Советское
декоративное искусство. 1917—1945. Очерки
истории. / Отв. ред. В . П . Толстой. М ., 1984,
с. 185—187.
27
См.: Т. М . Разина. Русское народное
творчество. М ., 1970, с. 73, 74, 91—93, 106, 107,
188; Г. J1. Д а й н. Русская народная игрушка.
М., 1981, с. 177.
28
См.: М.П.Сокольников. Вцарстве
дымковской игрушки. — Искусство, 1969, No 12,
с. 14—21.
29
См. список каталогов основных выставок
дымковской игрушки в настоящем издании.
30
См.: М. М. Кошкин. Дымковская иг-
рушка. — Кировская правда, 1973, 4 декабря;
Он же. Народное декоративно-прикладное
искусство.— Кировская правда, 1974, 30 но-
ября; В. Д . Нересторонина. Больше
творческой активности. — Кировская правда,
1977, 19 мая; Г. Г . Киселева. Размышле-
ния о традициях. — Кировская правда, 1978,
24 ноября; М. Кошкин, К. Верхотин.
Игрушка на потоке. — Правда, 1979, 27 марта.
31
См.: И. Я. Богуславская. Русская
глиняная игрушка. JL, 1975, с. 17—19; О н а ж е.
Фигурки из глины. —В кн.: Добрых рук ма-
стерство. Л ., 1979, с. 206—209; Онаже. Дым-
ковская игрушка. — Юный художник, 1980,
No 1, с. 4 —7; Она же. Дымковская игрушка.
Буклет. JL, 1981; Онаже. Современная дым-
ковская игрушка. — Художник, 1986, No 1,
с. 38, 39.
32
См.:Е.Н.Можаева. Русские игрушеч-
ные кони. М., 1976, с. 18, 19; Русский сувенир
(составитель М. Черейская). Л ., 1978; И. И.
Купцов. Родина Жар-птицы. — Народные
художественные промыслы России. М ., 1983,
с. 98 —106.
33
См.: Б. Пильняк. Мастера. —Литера-
турный современник, 1937, No 2.
34
См.: Ю. А. Арбат. Красота вокруг нас.
М., 1962; Он же. Добрым людям на загля-
денье. М ., 1964; Ю. М. Овсянников. Перо
Жар-птицы. М ., 1963; Б. Носик. Путешест-
вие за дымковской игрушкой. М., 1966; А. И .
Рогов. Дымка. — Москва, 1978, No 12; Он
ж е. А кому песня вынется. — Дружба наро-
дов, 1980, No 2.
А. И. Рогов, воспользовавшись рассказом
Б.Пильняка и по-своему переделав его, на-
писал биографический очерк об А. А . Мезри-
ной в серии «Жизнь замечательных людей».
Но многое в этой работе выдумано и невер-
но. —См.: А. Рогов. Народные мастера. Био-
графические очерки. Анна Мезрина. Игнатий
Мазин. Василий Ворносков. Иван Голиков. М.,
1982.
35
См.:Л.В.Дьяконов.Дымковские,гли-
няные, расписные. Л ., 1965; Н. И. Перми-
н о в а. Дымковская расписная, г. Горький,
1979.
36
См.: Е. Н . Хохлов а. Керамическая
игрушка. Дымковская игрушка.— В кн.: Сбор-
ник трудов НИИХП. Вып. 1. М., 1962, с. 127—
133; Л. К . Розова. Дымковская игрушка. Из
собрания Музея народного искусства и Загор-
ского музея игрушки. М., 1972; Л. Г. В о д я е-
в а. Дымковская игрушка в собрании Загор-
ского музея. Каталог. М ., 1981; ГРМ. К 80-ле-
тию со дня открытия. Выставка новых по-
ступлений. Советские народные художествен-
ные промыслы. Каталог (Автор вступ. статьи
И.Богуславская). Л., 1978, с. 19—22 .
Из истории дымковской игрушки в XIX веке
1
См.: А. В. Эммаусский. К вопросу
о времени основания города Вятки, г. Киров,
1971, с. 7, 43.
2
Там же, с. 8, 12, 25.
3
Там же, с.31,32.
4
См.:П.Н.Луппов. ИсториягородаВят-
ки. г. Киров, 1958, с. 73.
6
См.: А. И . Комисс-аренко. Хлынов-
ский городской рынок в 30—40-е гг. XVIII в. —
В кн.: Города феодальной России. М ., 1966,
с. 447.
6
См.: П.Н.Луппов. Ук. соч., с. 165.
7
Описание губернского города Вятки (из
рукописи 1804 г.) .— Вятские губернские ведо-
мости, 1867, No И, с. 89.
8
См.: П.Н.Луппов. Ук. соч., с. 126.
9
См.:А.В.Эммаусский. Исторический
очерк Вятского края в XVII—XVIII веках,
г. Киров, 1956, с. 76; Он ж е. К вопросу о
времени основания города Вятки, с. 34.
10
См.: П.Н.Луппов. Ук. соч., с. 147.
11
М.Е.Салтыков-Щедрин. Собр. соч.
в20-тит.Т.2.М., 1965,с.7.
12
Д. К. Зеленин. Путеводитель. Кама и
Вятка. — Ю рьев — Вятка, 1904, с. 137.
13
Там же, с. 155.
14
См.: В.Г.Пленков. Вятские умельцы,
г.Киров,1971;К.В.Верхотин,В.Г.Плен-
к о в. Мастера, г. Киров, 1980.
16
См.: Вятские губернские ведомости, 1881,
No 74.
292
16
См.: П.Н.JIуппов.Ук. соч., с. 165.
17
См.: Из дневных записок путешествий
капитана Н. П . Рычкова по разным провин-
циям Российского государства (1770—1772). —
Календарь Вятской губернии на 1893 г. Вят-
ка, 1892, с. 322, 323; Отрывок из журнала, пи-
санного в Вятке в 1811 году Н. Хитрово. — Ка-
лендарь Вятской губернии па 1893 г. Вятка,
1892, с. 328, 329.
18
См.: В. Ф. Кудрявцев. Старина, па-
мятники, предания и легенды Прикамского
края. — Календарь Вятской губернии на 1897 г.
Вятка, 1896, с. 227;Д.К.3еленип. Путево-
дитель. Кама и Вятка, с. 145.
19
См.: П. Н . Луппов. Ук. соч., с. 56—58.
20
Санкт-Петербургские ведомости. 1856,
No 127.
21
Календарь Вятской губернии на 1893 г.
Вятка, 1892, с, 330.
22
См.: [А. М .] Свистопляска (из воспомина-
ний о Вятском крае). — Русский дневник, 1859,
3 апреля, No 73.
28
'Jm.: Вятские губернские ведомости, 1861,
No L1, с. 170.
24
См.: Вятские губернские ведомости, 1888,
No 81.
25
См.: В. К. Соколова. Весепне-летние
календарные обряды русских, украинцев и
белорусов. М., 1979. Календарные обычаи и
обряды в странах зарубежной Европы. Исто-
рические корни и развитие обычаев. М ., 1983,
с. 46.
26
См.: В. Соколова. Ук. соч., с. 118, 122.
27
См.: Калепдарные обычаи и обряды в
странах зарубежной Европы, с. 70; Л. А . Д и н-
ц е с. Русская глиняная игрушка. Л .— М .,
1936. с. 55; В. Соколова. Ук. соч., с. 112,
113, 123, 266.
28
См.: Календарные обычаи.., с. 80 .
29
См.:Л.Динцес.Ук.соч., с.56.
30
См.:В.Соколова.Ук.соч., с.264,265.
31
См.: П. Н. Луппов. Ук. соч., с. 162.
32
См.:Л.А.Динцес.Ук.соч., с.62.
33
См.: В. Соколова. Ук. соч., с. 269.
34
См.: там ж с.
35
См.: Календарные обычаи и обряды в
странах зарубежной Европы. Восснпио празд-
пики. М., 1977, с. 214 .
36
Календарь Вятской губернии на 1893 г.
Вятка, 1892, с. 329, 330.
37
Казанские известия, 1817, 4 июля, No 53.
с. 227.
38
Е. М у х а ч е в. Свистопляска. — Прибав-
ление к Вятским губернским ведомостям,
1838, No 11, 21, с. 53.
39
С-в. Историческое предание и описание
праздника Свистопляски в Вятке. — Санкт-Пе-
тербургские ведомости, 1856, N° 127. По све-
дениям Н. Спасского, местного историка и
краеведа, автором заметки был учитель вят-
ской гимназии И. Н . Савинов.— См.: Н. С п а с-
с к и й. Постепенное развитие внешнего вида
города Вятки и занятий его населения. — Сто-
летие Вятской губернии. Т . 1 . Вятка, 1880,
с. 169.
40
Памятная книжка Вятской губернии на
1857 год. Вятка, 1856, с. 234.
41
Памятпая книжка Вятской губернии на
1860 год. Вятка, 1859, с. 298.
12
Памятная книжка Вятской губернии на
1866—1867 годы. Вятка. 1866, с. 185.
48
С-в. Два слова о Свистопляске. — Вят-
ские губернские ведомости, 1858, N° 19,
с. 126-128.
44
[А. М .] Свистопляска (из воспоминаний
о Вятском крае). — Русский дневник, 1859,
3 апреля, N° 73.
45
См.: Л. А. Дипцес. Ук. соч., с. 79—82.
46
Вятские губернские ведомости, 1861, No21,
с. 170.
47
Свистопляска (местные известия^. — См.:
Вятские губернские ведомости, 1862, No 19,
с. 145.
48
Ведомость о числе ремесленников в г. Вят-
ке.— См.: Вятские губернские ведомости.
Приложение, 1865, No 12.
49
См.: П. Алабин. Заметка относительно
древностей Вятского края.— Вятские губерн-
ские ведомости, 1865. N° 57, с. 208.
50
Вятские губернские ведомости, 1869, N° 21,
с.7,8.
51
Вятская хроника. Об изящных ручных
производствах в среде крестьян Вятской гу-
бернии. Отливка алебастровых фигур. — Вят-
ские губернские ведомости, 1871, N° 102.
52
Эти сведения не точны. Известно, что
старые мастерицы —Е . И . Пенкина, Е. А . Кош-
кина — начинали учиться лепить игрушки
с семи-восьми лет.
63
Сопоставляя заработок па глиняных и
алебастровых изделиях, автор указывает, что
на алебастровых семейство в год может зара-
ботать до трехсот рублей. При равных усло-
виях на глиняных — только сорок — пятьдесят
рублей в год. Глина добывается недалеко от
Дымковской слободы и доставляется крестья-
нами по полторы копейки за ком. Из тысячи
глиняных изделий, продаваемых скупщикам
от трех до пяти рублей, издержек на мате-
риал будет восемьдесят копеек — один рубль
двадцать копеек. Время, нужное для изготов-
ления двух тысяч штук глиняпых игрушек —
в среднем восемь дней. «Вообще же жошдиня
С двумя детьми приготовляет в день от 100
293
до 200 штук глиняных изделий, детских же
свистунов больше 100—125 сделать в день
нельзя». Сотня глиняных изделий продается
от тридцати до пятидесяти коп., а по одной
от пол-коп. до трех коп. Цена алебастровых —
самых дешевых — по рублю за сотню, а от-
дельно по две копейки. — См.: Вятские губерн-
ские ведомости, 1871, No 102.
54
Там же.
65
См.: Игрушки из глины. — Обзор Вятской
губернии за 1872 год. Приложение к отчету
Вятского губернского земства.— Вятка, 1873,
с. 29, 30.
56
См.: Вятские губернские ведомости, 1872,
No 40, 84.
57
См.: Игрушки из глины.— Обзор Вятской
губ. за 1872 г., с. 141, 143; Н. Спасский. По-
степенное развитие внешнего вида города
Вятки и занятий его населения. — Столетие
Вятской губернии. Т. 1 . Вятка, 1880, с. 169,
170.
68
Вятские губернские ведомости, 1873, No 38.
69
Ведомость о числе ремесленников и про-
мышленников в городе Вятке за 1879 год. —
Вятские губернские ведомости, 1880, No 73.
60
Историко-статистические сведения о на-
селении города Вятки и его занятиях. — Вят-
ские губернские ведомости, 1881, No 16,18—20.
61
Н. Спасский. Ук. соч., с. 168, 169.
62
Вятские губернские ведомости, 1881,
No 18-20.
63
Иллюстрированное описание Всероссий-
ской художественно-промышленной выставки
в Москве 1882 года. — Приложение к журналу
«Всемирная иллюстрация». Спб. — М ., 1882,
с. 38.
64
Н. Спасский. Кустарная промышлен-
ность Вятской губ.— Календарь Вятской губ.
на 1883 г. Вятка, 1883, с. 48—50, 106.
65
См.: Вятские губернские ведомости, 1888,
No 81.
88
См.: Вятские губернские ведомости, 1890,
No 44.
87
Каталог вятского кустарного отдела на
Казанской научно-промышленной выставке
1890 года. Вятка, Казань, 1890, с. 46—48, No 242,
243, 245.
88
Список наград на Казанской выставке
экспонентам Вятской губернии.— Календарь
Вятской губернии на 1891 год. Вятка, 1891,
с. 152, 153.
89
Справочный указатель кустарных произ-
водств и кустарных мастеров. Вып. 1. Спб.,
1892, с. 101.
Трудно сказать с определенностью, выпол-
нены ли в мастерской И. П . Караваева встре-
чающиеся в собраниях музеев гипсовые фи-
гурки: дымковские гипсы не были предметом
изучения. В пластике и росписи они совсем
не похожи на глипяиые. Отлитые в формах,
а потому с заметными швами, раскрашенные
масляными красками, гипсовые фигурки пе-
редают главным образом уличные типы: дам
в нарядных платьях и модных шляпках с на-
клеенными настоящими перьями и вуалями,
студентов-реалистов и курсисток, городовых,
монахинь, сестер милосердия. Последние сви-
детельствуют о создании игрушек в годы пер-
вой мировой войны. Встречаются и фигурки
животных — кошек, собак, зайцев, напоми-
нающие по форме и образному решению зна-
менитые копилки. Раскраска дымковских гип-
сов независимо от содержания направлена на
точное воспроизведение натуры. Вместе с тем
сравнение гипсовых и глиняных игрушек по-
казывает, что при совершенно иных вырази-
тельных средствах и стилистических особен-
ностях их роднят меткости и острота переда-
чи типов людей, тонкий рисунок лиц.
70
Указатель экспонатам Вятского кустар-
ного отдела на Всероссийской выставке
1896 года в Нижнем Новгороде. Вятка, 1896,
с.6,No5.
71
То неверно названа ее фамилия (Ильина,
Мурииа, а не Мезрина), то перепутано место
жительства — не Дымковская слобода, откуда
она до 1933 г. никогда не выезжала, а деревня
Смеркаловская Якомовагинской волости Вят-
ского уезда; то указано, что она работала с
гипсом, а не с глиной. — См.: Указатель экспо-
натам Вятского кустарного отдела на Всерос-
сийской выставке 1896 года в Нижнем Новго-
роде. Вятка, 1896, с. 87, No 5; Альбом участни-
ков Всероссийской промышленной и худо-
жественной выставки в Нижнем Новгороде
в 1896 году. Спб., 1896, с. 82.
72
Краткий очерк кустарной промышленно-
сти в Вятской губернии.— Приложение к ука-
зателю экспонатов Вятского кустарного отде-
ла на Всероссийской выставке в Нижнем Нов-
городе. Вятка, 1896, с. 15, 42, 43.
73
См.: Календарь Вятской губернии на
1900 год. Вятка, 1900, с. ИЗ; Календарь Вят-
ской губернии на 1904 год. Вятка, 1904, с. 117;
Календарь Вятской губернии на 1905 год. Вят-
ка, 1905, с. 19; Календарь Вятской губернии
на 1911 год. Вятка, 1911, с. 102; Памятная
книжка и календарь Вятской губернии на
1913 год. Вятка, 1913, с. 59.
74
В. Лебедев. Вятские записки. Л .— М .,
1933, с. 53.
75
Там же, с. 54.
На рубеже XIX—XX веков
1
А. И. Деныпин стал собирать дымковскую
игрушку в 1908 г. К этому же времени отно-
сятся коллекции А. Н . Бенуа, В. В. Матэ и дру-
гих. — См.: Игрушка, ее история и значение.
М., 1912.
2
См.: Санкт-Петербургские ведомости, 1856,
No 127.
294
3
См.: Календарные обычаи и обряды в
странах зарубежной Европы. Исторические
корни и развитие обычаев. М ., 1983, с. 71 .
4
См.: И. Я. Богуславская. Русская
глиняная игрушка. Л., 1975, ил. 41 —50, 82—
86, 91.
5
См.: Вятские губернские ведомости, 1871,
No 102.
6
В. С.Воронов. О крестьянском искус-
стве. Избранные труды. М ., 1972, с. 67.
7
См.: И. Богуславская.
Ук. соч.,
ил. 13, 17, 26, 29, 30, 36, 84, 85, 107.
8
См.: А. И . Деньшин. Вятская глиняная
игрушка в рисунках. М., 1917, рис. 20, 21, 22,
32, 36, 50.
9
См.: Л. А . Дин цсс. Русская глиняная
игрушка. Л.—М., 1936, с. 74, 75; В. М. Васи-
ленко. Народное искусство.—В кн.: Исто-
рия русского искусства. Т. 9, кн. 2. М., 1965,
с. 368.
10
См.:А.Дспьшип. Ук.соч., рис.24.
11
См.: И. Богуславская.
Ук. соч.,
ил. 8, 69—74, 86.
12
См.:Л.А.Динцес. Ук. соч., с.84—86;
О.С.Попова, Е.И.Xохлова. Гончарное
искусство и майолика. — В кн.: Русское деко-
ративное искусство. Т. 3 . М ., 1965, с. 341.
13
См.: Краткий очерк кустарной промыш-
ленности в Вятской губернии. Вятка, 1896,
с. 43.
14
См.: В. М . Василенко. Деревянная
мелкая пластика. — В кн.: Русское декоратив-
ное искусство. Т. 3. М., 1965, с. 245—248; Н. В.
Тарановская. Русская деревянная иг-
рушка. Л., 1968, с. 24; И. Я . Богуслав-
ская. О художественном своеобразии туль-
ской глиняной игрушки.— В кн.: Памятники
культуры. Новые открытия. Л ., 1980, с. 379.
15
См.:Л.А.Динцес.Ук.соч., с.82.
16
Там же, табл. XXI.
17
См.: О. С . Попова. Русская народная
керамика. Гжель. Скопин. Дымково. М ., 1957,
рис. 34, 35; Русская керамика XVIII — начала
XIX века в собрании Загорского историко-
художественного музея-заповедника. Каталог
(сост. О. А. Адамайтис, М.С.Сысоева). М .,
1976, ил. 49.
18
См.: И. Я . Богуславская. Русское
народное искусство. Л ., 1968, ил. 47 .
19
В.С.Воронов. Ук. соч., с.68.
20
См.: А. Деньшин. Ук. соч., с. 16.
21
См.: Литературный современник, 1937,
No2,с.ИЗ,114.
22
См.: М. Н. Мерцалова. История ко-
стюма. М ., 1972, ил. 227—230, 242, 246-248,
252, 254-258.
23
Там же, ил. 230.
24
Там же, ил.233.
25
См.: Собрание Государственного музея
этнографии. Инв. No 6740 — 84, 11, 90.
26
См.: И. Я . Богуславская. Русская
глиняная игрушка. Л ., 1975, с. 17, 18.
27
См.: Л. В. Дьяконов.
Дымковские,
глиняные, расписные. Л., 1965, с. 27.
28
В. Лебедев. Вятские записки. Л . —М .,
1933, с. 178, 179.
29
См.: А. Деньшин. Ук. соч., с. 19.
30
См.: И. Я . Билибин. Народное творче-
ство Русского Севера. — Мир искусства, 1904,
No 11, с. 303-318.
Послереволюционное десятилетие.
А. А . Мезрина
1
См.: Собрание узаконений и распоряже-
ний Рабочего и Крестьянского правительства.
Пг., 1919, N° 14, с. 92, 93. Назначение декрета
1919 г. — «для улучшения положения трудя-
щихся, облегчения снабжения населения про-
дуктами кустарной и мелкой промышленно-
сти и для устранения произвольных препят-
ствий в деле развития кустарного и ремес-
ленного производства».— Промысловая коопе-
рация, 1919, N° 2, с. 34.
2
См.: Положение о кустарной и мелкой
промышленности и промысловой коопера-
ции. — Приложение к Вестнику кустарной про-
мышленности. М ., 1921, No 4-5; Важнейшие
правительственные постановления о кустар-
но-ремесленной промышленности и промыс-
ловой кооперации. М ., 1930.
3
Первая Всероссийская конференция по
художественной промышленности. М ., 1920,
с. 59.
4
См.: там же, с. 64, 65.
6
Там же, с. 11.
6
См.: А. Деньшин. Вятская глиняная
игрушка в рисунках. М ., 1917, с. 20.
7
См.: Первая Всероссийская конференция
по художественной промышленности, с. 29.
8
См.: В. С . Воронов. Крестьянское ис-
кусство на выставке Российского Историче-
ского музея. —В кн.: В.С.Воронов. О кре-
стьянском искусстве. Избранные труды. М .,
1972, с. 130-140.
9
См.: В. С . Воронов. Крестьянское ис-
кусство. М ., 1924; А. И . Некрасов. Русское
народное искусство. М ., 1924.
10
См.: Первая отчетная выставка Главнау-
ки Наркомпроса. М ., 1925, с. 40.
11
См.: А. В . Луначарский. Об искус-
стве. Т. 2. М., 1982, с. 243-245.
12
Там же, с. 522.
295
13
См.: Музей игрушки. JL, 1928, с. 6, 7;
Я. Тугендхольд. О музее игрушки. —
Среди коллекционеров, 1921, No 8-9, с. 22 —28.
14
Н.Д. Бартрам. В Московском музее
игрушек. — Русское искусство, 1923, No 2-3,
с. 83-85.
15
См.: Н. Д . Барт рам. Игрушка. —В кн.:
Печать и революция. Кн. 5. М ., 1926, с. 46.
16
Я.Тугендхольд. Музей игрушки.—*
Красная нива, 1926, No 7, с. 13.
17
См.: Музей игрушки. JI., 1928, с. 9, 10.
13
См.: Жизнь искусства, 1919, No77, 13 фев-
раля.
19
См.: Советское декоративное искусство.
1917—1945. Очерки истории. М ., 1984, с. 164,
165.
20
См.: Зори, 1924, No 1, с. 13.
21
В ГАКО хранятся конспекты четырех
лекций А. И . Дснынина по истории игрушки,
прочитанных им в 1925 г. на выставке игру-
шек кустарного отдела ВСНХ в Вятском
губернском музее искусства и старины. — См.:
ГАКО, ф. 2327, он. 1, ед. хр. 62.
22
Так, в 1924 г. он выступал с докладом
«Вятские игрушки» на отчетной выставке по
результатам собирательской и исследователь-
ской работы Этнографического отдела Рус-
ского музея. — См.: Отчет Русского музея за
1924. Пг., 1924, с. 33; С. Н. Вятские игрушки. —
Зори, 1924, No 10, 9 марта, с. 13.
23
В архиве ГМЭ народов СССР хранятся
удостоверение, поручавшее А. И . Денинину
в 1920-е гг. собирание этнографических кол-
лекций в Вятской губернии, описи приобре-
тенных игрушек, счета на их оплату, фото-
графии мастеров. —Архив ГМЭ, ф. 2, оп. 1,
No7,л.12;No137,л.1,2,3,4,6.Собранные
А. Деныниным игрушки есть в собраниях
ГИМ, ГРМ, МНИ, ГМЭ, КХМ и других. Таким
образом, почти все крупные художественные
музеи обязаны ему собраниями произведений
дымковских мастериц.
24
См.: А.И.Деньшин. Вятские старин-
ные игрушки. Вятка. 1926.
25
См.: Кировская правда, 1977, 8 япваря.
26
Б. Пильняк. Мастера.— Литературный
современник, 1937, No 2, с. 119.
27
См.:тамже,с.114.
28
См.: М. Н. Шатров. Кировские куста-
ри. г. Киров, 1938, с. 72 .
29
А. Деньшин. Вятские старинные гли-
няные игрушки. Вятка, 1926, с. 3 .
30
См.: Н. В . Тарановская. Русская де-
ревянная игрушка. Л., 1968, с. 25, ил. 15, 16,
20,22,24,70,75,82,85,87;И.Я.Богуслав-
с к а я. Русская глиняная игрушка. Л ., 1975,
ил. 68, 77.
31
См.: А.И.Деньшин. Вятская глиня-
ная игрушка в рисунках.— Рис. 27, 49, 51;
Русская народная игрушка. Вятская лепная
глиняная. Вып. 1. М ., 1929, табл. VII, XI—
XVI.
32
См.: О. С. Попова. Русская народная
керамика. Гжель. Скопип. Дымково. М ., 1957,
с. 77.
33
См.: А. Деньшин. О мастерицах Дым-
кова.— В кн.: Сборник трудов НИИХП. Вып. 3 .
М., 1966, с. 195.
34
См.: Б. В. Гнедовский, Э.Д .Добро-
вольская. Дорогами земли Вятской. М .,
1971, с. 63 .
35
А. В. Бакушинский. Исследования
и статьи. Избранные искусствоведческие тру-
ды. М ., 1981, с. 321.
36
См.: М. Бахтин. Творчество Ф.Рабле
и народная культура средневековья и Ренес-
санса. М ., 1965, с. 340—349; П. Г . Богаты-
рев. Вопросы теории народного искусства.
М., 1971, с. 129, 132, 158, 161, 162.
37
Большая советская энциклопедия. Т . 7 .
М., 1972, с. 354.
38
Краткая литературная энциклопедия.
Т. 2. М., 1974, с. 401, 402.
39
В. С . Воронов. О крестьянском искус-
стве. Избранные труды. М ., 1972, с. 68 .
40
М.Бахтин.Ук.соч., с.329.
41
Краткая литературная энциклопедия. Т. 2,
с. 401.
42
См.: И. Я. Богуславская. О худо-
жественном своеобразии тульской глиняной
игрушки. — В кн.: Памятники культуры. Но-
вые открытия. Л., 1980, с. 385, 386.
43
А.В.Бакушинский.Ук. соч., с. 322.
44
Примитив и его место в художественной
культуре Нового и Новейшего времени. Сбор-
пик статей. М., 1983, с. 20.
45
Об этом см.: там же, с. 170—180.
46
См.: там же; Г. С . Островский. На-
родная художественная культура русского го-
рода XVIII — начала XX в. Автореферат дис-
сертации на соискание ученой степени докто-
ра искусствоведения. М ., 1983.
47
См.:Н.С.Шкаровская. Народное са-
модеятельное искусство. Л., 1975.
48
См.: М. А. Некрасова. Народное ис-
кусство как часть культуры. Теория и прак-
тика. М ., 1983, с. 98 —101.
49
Там же.
50
См.: В. М . Василенко. О примитиве в
крестьянском искусстве. — Сообщения ГРМ.
Вып. 11. М., 1976, с. 80.
51
См.: Примитив и его место в художест-
исшюц культуре..., с. 22 .
296
52
См.: И. Я . Богуславская. Проблемы
традиций в искусстве современных народных
художественных промыслов. — В кн.: Творче-
ские проблемы современных народных худо-
жественных промыслов. Л., 1981, с. 25—42.
1930-е годы. Б . А. Кошкина, Б. И. Пенкина
1
Д. Г о р л о в. Борьба стилей (о животных
в игрушке). — Игрушка, 1937, No 8, с. 10, И.
2
См.: JI. А. Динцес. Русская глиняная
игрушка. М .— JI., 1936, с. 96; Игрушка, 1937,
No5,с.18,19.
3
См.: JI. А. Динцес. Ук. соч., с. 96.
4
В 1935—1936 гг. журнал называется «Совет-
ская игрушка», с 1937 г. — «Игрушка».
6
Архив Государственного музея этногра-
фии народов СССР. — Проект Всесоюзной вы-
ставки по игрушке и игровым материалам,
1931г., ф.2,on.1,No380,л.3,4об.
6
См.: М. Якубовская. Игрушка Горь-
ковского края. г. Горький, 1934, с. 45.
7
А. В. Луначарский. О крестьянском
кустарном искусстве. Предисловие к книге
Н. М . Церетелли «Русская крестьянская иг-
рушка». — В кн.: А. В . Луначарский. Об
искусстве. Т. 2. М., 1982, с. 276.
8
См.: Н. М . Церетелли. Русская кре-
стьянская игрушка. М ., 1934; М. Якубов-
ская. Ук. соч.: Л. А. Динцес. Ук. соч.
9
См.: К. Григорьев. Кировские буд-
ни. — Игрушка, 1937, No 8, с. 16.
10
См.: там же, с. 17; М. Якубовская.
Ук. соч., с. 60.
11
ГАКО, ф. 2327, он. 1, ед. хр. 106, л. 22.-
О ликвидации Вятского филиала Загорского
НИИ игрушки.
12
М. Якубовская. Ук. соч., с. 17.
13
См.: Вятская правда, 1933, 20 августа;
М. Якубовская. Ук. соч., с. 33 . Вятка в то
время входила в территорию Горьковского
края.
14
М. Якубовская. Ук. соч., с. 79.
15
Вятская правда, 1933, 17 сентября.
16
См.: ГАКО, ф. 2327, ед. хр. 106, л. 18, 19.
17
Там же, л. 23.
18
Там же, л. 27.
19
См.: Горьковская коммуна, 1932, 23 де-
кабря.
20
Д. Прокоиьсв. Истоки прекрасного.—
Наши достижения, 1935, No 5-6, с. 223.
21
См.: там же; М. Шатров. Самород-
ки.— Кировская правда, 1935, 3 ноября; Ки-
ровская правда, 1936, 8 марта, Кировская
правда, 1936, 27 января, 8 марта; Художницы
лепки. — Игрушка, 1936, No 6, с. 22, 23.
22
М. Шатров. Самородки.
23
См.: Кировская правда, 1935.
24
См.: К. Григорьев. Кировские буд-
ни.— Игрушка, 1937, No 8, с. 17.
25
Цит. по: Е.Н.Xохлова. Эту птицу я
поймал, описал, нарисовал..ДИ, 1977, No 6,
с. 15.
26
Народное искусство СССР в художествен-
ных промыслах. Т . 1 . РСФСР. М —Л., 1940,
с. 63.
27
См.: Юбилейная выставка произведений
художников Кировской области. 1917—1967.
г. Киров, 1968, с. 12.
28
А. И. Деньшин. О мастерицах Дымко-
ва. — В кн.: Сборник трудов НИИХП. Вып. 3 .
М., 1966, с. 197, 198, 199.
29
См.: Личное дело 3. Ф . Безденежных. —
ГАКО, ф. 2469, оп. 2, л. 1, 2, 4.
30
См.: М. Шатров. Перечень экспонатов
для музея кустарной промышленности.—
ГАКО, ф. 2327, on. 1, ед. хр. 138, тетрадь No 3,
л. 27.
31
См.: Н. Псрминова. Дымковская рас-
писная. г . Горький, 1979, с. 30; Л. Г. Водяе-
в а. Дымковская игрушка в собрании Загор-
ского музея. Набор открыток. М ., 1980, No 4.
32
См.: Народное искусство в художествен-
ных промыслах, с. 63.
33
Л. Розова (ук. соч., ил.) неправильно
приписывает эту работу Е. И . Пенкиной.
34
См.: А. И. Деньшин. Ук. соч., с. 204.
35
См.:тамжс,с.206.
36
Ео основу составляет коллекция М. В .
Бражникова, жившего в годы Великой Отече-
ственной войны в г. Кирове и собравшего
уникальные работы старейших мастериц.
37
А.И.Дсньшин.Ук.соч., с.200.
38
Там же, с. 204,205.
39
Е. И . Пенкиной принадлежит конь, вос-
произведенный в книге Л. Розовой, но невер-
но приписанный А. А. Мезриной. —См.:
Л. Розова. Ук. соч., ил.
40
Возможно, лица всадников написаны
Е. И. Косс.
41
Такую куклу автор монографии видела в
частном собрании М. А. Бражниковой.
42
Роспись ее, по-видимому, выполнена
Е. И. Косс.
43
Мастерицы лепки. — Советская игрушка,
1936, No 6, с. 23.
44
А.И.Деньшин.Ук.соч., с.204.
45
Там же, с.205.
46
Там же, с.203.
47
См.: там же, с. 214, 215,
297
1940—1950-е годы. Первые ученики и после-
дователи.
1
См.:. А. Деныпин. О мастерицах Дым-
кова. — Сборник трудов НИИХП. Вып. 3. М.,
1966, с. 210.
2
Там же, с. 211.
3
Е. И . Косс указывает в автобиографии, что
в 1941—1942 гг. расписывала игрушки Е. И.
Пенкиной и М. А. Ворожцовой. — См.: ГАКО,
ф. 2469, оп. 2, ед. хр. 114, л. 5.
4
А.И.Деньшин. Ук. соч., с. 213,214.
5
Так сложились интересные коллекции
дымковской игрушки этого времени М. В .
Бражникова (теперь в ГРМ), Н. А . Плевако
(в ГИМ'е) и других.
6
А.И.Деньшии.Ук. соч., с.212,213.
7
См.: JI. В. Дьяконов. Дымковские, гли-
няные, расписные. Л., 1965, с. 17 .
8
Кировская правда, 1941, 12 февраля.
9
См.: А. И . Деныпин. Ук. соч., с. 214,
215.
10
См.: Кировская правда, 1944, 7 ноября;
1946, 3 февраля; 1946, 29 марта; 1946, 10 ап-
реля.
11
ГАКО, ф. 2469, оп. 2, ед. хр. 5, л. 4 об.
12
Там же, ед. хр. 6, л. 17.
13
Там же, оп. 2, ед. хр. 1, л. 126.
14
Там же, ед. хр. 47, л. 19.
15
Там же, л. 22.
16
Там же, оп. 2, ед. хр. 105, л. 11.
17
См.: Личные дела 3. Безденежных, О. Ко-
новаловой, Е. Косс —ГАКО, ф. 2469, оп. 2,
ед. хр. 105, л. 16; ед. хр. ИЗ, л. 18; ед. хр. 114,
л. 35.
18
См.: ГАКО, ф. 2469, оп. 2, ед. хр. 47, л. 56.
19
Там же, л. 96.
20
Там же, л. 37—39.
21
Там же, л. 60.
22
См.: Каталоги выставок, Я» 23, с. 5 .
23
Цит. по: Каталоги выставок (см. No 29),
с. 7.
24
А.И.Деньшин.Ук.соч., с.215.
1900-е годы. Лауреаты республиканской пре-
мии
1
См.: Декоративное искусство СССР, 1957,
No1.
2
См.:А.Б.Салтыков.Избранные труды.
М., 1962.
3
См.: Декоративное искусство СССР, 1958,
1959, No И, 6, 8, 10-12; 1960, No 3; 1961, No 7;
1964,No4,6-7;1968,No6,9,11,12;1969,No4,
6, 10, 12.
4
См.: М. А. Ильин. О понимании художе-
ственных традиций. — ДИ, 1960, No 3; М. А.
Ильин. Избранные работы об искусстве на-
родных промыслов и архитектурном наследии
XVI—XX веков. М., 1976, с. 13—159.
5
См.: А. Салтыков. Ук. соч.; М. А. Не-
красова. Еще раз о традициях и современ-
ности. — ДИ, 1962, No 8, с. 34, 35.
6
См.: М. А. Некрасова. Ценность тради-
ционного мастерства. — ДИ, 1969, No 4, с. 15.
7
См.: ГАКО, ф. 2469, оп. 2, ед. хр. 93, л. 18;
ед. хр. 27, л. 42.
8
Там же, л. 43; ед. хр. 134, л. 165.
9
См.: Каталоги, No 17, с. 46.
10
См.: ГАКО, ф. 2469, оп. 2, ед. хр. 134, л.
222.
11
Там же, л. 226.
12
См.: И. А . Крюкова. Конференция в
г. Кирове. — ДИ, 1967, No 6, с. 45, 46.
13
Каталоги, No 24, с. 7; ДИ, 1968, No 2, с. 47.
14
С. М . Успенская. Выставка Е. Косс-
Деныниной. — ДИ, 1968, No 6, с. 40.
15
М. М . Кошкин. Мост в сегодня. — Ки-
ровская правда, 1976, 20 июня.
16
А.И.Деньшин. Омастерицах Дымко-
ва. — В кп.: Сборник трудов НИИХП. Вып. 3.
М., 1966, с. 206.
17
И. А. Крюкова. Русская скульптура
малых форм. М., 1969, с. 98.
18
См.: Л.Г.Водяева. Дымковская иг-
рушка в собрании Загорского музея. Каталог.
М., 1981, с. 63.
19
См.: А. Ф р у м к и н. Творчество гончаров-
игрушечников.
— ДИ,1971,NoИ,с.29.
20
См.: Б. Носик. Путешествие за дымков-
ской игрушкой. М., 1966, с. 33.
21
Цит. по: Н. Перминова. Дымковские
расписные, г. Горький, 1979, с. 51.
22
А. Деньшин. О мастерицах Дымкова,
с. 215.
23
В ГАКО хранится трудовое соглашение,
по которому 3. Ф . Безденежных обязуется «в
порядке индивидуального обучения на дому
обучить Кошкину Е. 3 .». — См.: ГАКО, ф. 2469,
оп. 2, ед. хр. 105, л. 16.
24
Из письма Е. 3 . Кошкиной автору настоя-
щей монографии от 29 июля 1975 г.
25
Из выступления В. П. Племянниковой,
посвященного 60-летию Е. 3 . Кошкиной. —
См.: Каталоги, No 26, с. 11 .
26
Там же.
298
27
Е. 3 . Кошкина о своем искусстве.—
ДИ,
1975, No 8, с. 20.
28
А. И. Деньшин. Ук. соч., с. 208.
29
Там же, с.209.
30
См.: Н. Банковский. Дымковские узо-
рынаткани. —ДИ,1964,No2,с.30.
31
А. И. Деньшин. Ук. соч., с. 209.
1970— 1980-е годы. Современные поколения
мастериц
1
См.: Справочник партийного работника.
Вып. 15. М., 1975, с. 382.
2
См.: И. Я. Богуславская. Традиции
народных художественных промыслов и про-
блемы сувениров.— В кн.: Советское декора-
тивное искусство 77/78. М ., 1980, с. 116—122.
3
См.: Стенограмма Всесоюзной конферен-
ции по проблемам развития современного на-
родного искусства в свете постановления ЦК
КЦСС «О народных художественных промыс-
лах». М ., 1977; Творческие проблемы совре-
менных народных художественных промыс-
лов. JI., 1981; Стенограмма обсуждения первой
Всесоюзной выставки произведений мастеров
народпых художественных промыслов, орга-
низованной согласно постановлению ЦК
КПСС «О народных художественных промыс-
лах» в 1979—1980 гг. М ., 1983; Стенограмма се-
минара молодых народных мастеров и худож-
ников промыслов (на материале первой Все-
союзной выставки произведений мастеров на-
родных художественных промыслов, органи-
зованной согласно постановлению ЦК КПСС
«О народных художественных промыслах» в
1979-1980 гг.) . М, 1983.
4
См.: М. А. Некрасова. О развитии тра-
диций в художественных промыслах. — Ис-
кусство, 1971, No 12, с. 35—41; М. А. Некра-
сова. Проблемы и надежды народного искус-
ства. — Художник, 1976, No 4, с. 28, 29; М. А.
Некрасова. Уровень теории, ее проблемы
и реальность практики. — ДИ, 1979, No 8,
с. 20—23.
6
См.: М. А. Некрасова. Преемствен-
ность традиций — школа мастерства. — Искус-
ство,1975,No7,с.10—18;М.А.Некрасова.
Традиции и проблемы индивидуального в на-
родном искусстве. — ДИ, 1974, No 5, с. 15, 16;
И. Я . Богуславская. Проблемы традиций
в искусстве современных народных художест-
венных промыслов. — В кн.: Творческие про-
блемы современных народных художествен-
ных промыслов. JL, 1981, с. 16—43.
6
См.: Каталоги: No 20, с. 68—81; No 21,
с. 75-78; No 25, с. 74-81; No 28, с. 264—271;
No 39, с. 66-69.
7
Первыми в 1955 г. пришли Е. А . Смирно-
ва, 3. И. Казакова, А. В. Кузьминых. Осталь-
ные двенадцать —в 1958 г.— См.: Г. Кисе-
лева. Мастерицы дымковской игрушки
А. Кузьминых, 3. Казакова, Е. Смирнова. Бук-
лет. г. Киров, 1975; Каталоги, No 23 и 27.
8
См.: JI. В. Дьяконов. Дымковские, гли-
няные, расписные. JL, 1965, с. 33.
9
См.: Каталоги, No 27, с. 4.
10
А. Ф р у м к и н. Творчество гончаров-
игрушечников. — ДИ, 1971, No 11, с. 28.
11
Т. М. Р а з и н а. Русское народное творче-
ство. М., 1972, с. 93.
12
См.: Н.И. Перминова. Дымковские
расписные, г. Горький, 1979, с. 81.
13
См.: Н. П. Мартынова. Мастерица
дымковской игрушки Н. Н. Суханова. К 20-
летию творческой деятельности. Буклет,
г. Киров, 1977.
14
См.: И. Я. Богуславская. Дымков-
ская игрушка. — Юный художник, 1979, No 12,
с. 5.
15
См.: Н. Мартынова. Ук. соч.
16
Из анкеты, присланной автору настоя-
щей монографии 5 августа 1975 г.
Заключение
1
См.: А. Б . Салтыков. О художествен-
ном развитии дымковской игрушки. — В кн.:
Самое близкое искусство. М ., 1968, с. 262.
Dymkovo toys, a unique phenomenon
in Russian folk art, are among the most
popular works of folk craftsmen of this
country and famous all over the world,
For many decades folk art exhibitions
have invariably included the coloured
clay figurines and figure compositions.
The origin of Dymkovo toys goes back
to ancient times, and is linked with the
local festival of the Vyatka province,
Suistoplyaska („whistle-dance", dancing
with and to whistles). It was held, from
old times to the 1920s, every spring in
April or May on the Vyatka River bank
opposite the village of Dymkovo. The ri-
te included commemoration of the ances-
tors, rolling clay balls down a steep slo-
pe to the river, play-fights, promenading
and also rich bazars selling sweets, nuts,
but mainly clay toys and whistles made
by thousands in Dymkovo specially for
the occasion.
The descriptions of the festival in the
local press of the 19th century show its
transformation from a calendar rite to a
merry celebration with a fair and enter-
tainments where a lot of children deligh-
tedly and enthusiastically played with
toy whistles. The change in the mode of
the festivity brought about new forms
and subjects of Dymkovo toys. Though
the earliest figures to be found in muse-
ums date to the late 19th and early 20th
centuries, their analysis in combination
with the information of the local press
give an idea of what the craft had been
like during the whole of the 19th centu-
ry, e. g. the character of toys, the sub-
jects, the output, etc.
The chief manufacturers of toys were
women and children, who wolked seaso-
nally first, and later throughout the year.
As the material, they used the local red
clay ehca vated not far from the village.
In the second half ot the 19th century
dozens of families were engaged in the
production of toys which were exported
to neighbouring provinces, to the, Volga
towns and even to Siberia.
There were three types of clay toys,
balls, whistles, and dolls. The first two
are of ancient origin connected with the
heathen symbols of fertility, which must
also account for the prevalence of women
wTith children, domestic animals, and
fowl among the figurine motifs. With the
passage of time pagan symbols gave way
to everyday themes, and clay balls and
whistles were substituted by figurines
and groups that decorated window sills,
cabinets like fashionable china.
But Dymkovo toys were not imitations
of porcelain, rather their evolution was
stimulated by it; still rooted in ancient
tradition, they developed into an original
art, vital and always up-to-date. Gradu-
ally the figurines shed the traces of the-
ir ritual significance and became a sepa-
rate branch of folk art, small sculpture
with the accentuated decorativeness of
moulding and colouristic scheme. It pro-
spered on new themes and subjects taken
from life and, at the same time, modified
by people's imagination. Thus a new
world of Dymkovo toys was formed, with
tradition and imagery of its own; new ar-
tistic media and standards became esta-
blished, that were characteristic of the
300
new art throughout its development.
Using their idiosyncratic techniques of
moulding and ornamentation, the artists
of Dymkovo were able to create original
compositions with figures full face or in
profile, laconic and generalized in plastic
quality, fixed in a kind of „static move-
ment", and to achieve a well—balanced
typization in which poetic fantasy blends
with actual experience. Alongside with
one — piece figures, there are groups of
personages placed on one foundation.
The entire cycle of toy production,
from mixing clay to painting on a baked
whitened figurine, is a strictly regulated
process, consisting of a definite sequence
of operations. This is the essence and the
canon of the art, and the pledge of its
professional perfection.
The history of Dymkovo toys gives an
unprecedented possibility to trace its de-
velopment during a century and a half,
and to determine the role of collective
and individual elements in it. The analy-
sis of individual styles of women—artists
working in the traditions of different fa-
milies reveals the innovations that each
of them introduced and shows that the
art as a collective phenomenon has rema-
ined the basis of those innovations. There
appeared not only new themes and com-
positions, but also a new approach to tra-
ditional imagery, experimenting with
plastic and colouristic variations, creating
new types of characters.
Among the women working in Dymko-
vo an outstanding personality is Anna
Mezrina, whose art was a link between
the old and the new forms of the toys.
The works of Anna Mezrina are chara-
cterized by harmony of moulding and co-
lour, grotesque portrayals, variegated the-
mes and motifs. She increased the inten-
sity of colour in decoration. It was her
activity that, to a great extent, determin-
ed the ways of Dymkovo art.
Uniform as it is in style and artistic
idiom, Dymkovo toy art shows two trends,
a more traditional one, which is nearer to
the canonic form, represented by Anna
Mezrina, Elizaveta Koshkina, and others;
and the trend that allows for a more na-
tural and spontaneous interpretation of
the canons, which is closer to naivete of
primitive art. The chief exponents of the
trend are Elizaveta and Zoya Penkina.
Tranks to the care and attention of the
government and public Dymkovo art
has found itself in a highly stimulating
atmosphere; the toys have become the
most popular among the productions of
folk artists. Since old times here exists
the system of inheriting professional
skills or transmission, literally „from
hand to hand", from the older masters to
younger girls. Several generations of the
Dymkovo artists have been educated by
Olga Konovalova, Zoya Penkina, Evdo-
kia Koshkina, and Ekaterina Koss-Den-
shina. They were the first among folk
artists to win, in 1967, the Ilya Repin
State Prize of the RSFSR. The works of
these women are classical examples of
Dymkovo art, which are still appreciated
and followed by the young. Of special in-
terest is the artistic legacy of Ekaterina
Koss. She has proved that a person who
is not linked by family relations with
Dymkovo can master the system of local
art.
One only needs talent and inspiration,
expert knowledge of the history of the
art and thourough under-standing of the
tradition.
Dymkovo toys have become indespen-
sable for contemporary Soviet art and
culture. In the centre of Kirov a new bu-
ilding for the workshops has been erec-
301
ted; fifty nine girls and women work the-
re, most of them for more than 25 years.
Though decorative as always, the art now
tends to increase the significance of the
subject matter of the toys. This tendency
manifests itself in the interest to thema-
tic compositions, both one- and multi-
figured. Retaining the general principles
of traditional art, the artists develop vari-
ous trends in it. Some are inclined to the-
matic diversity, others are especially sen-
sitive to plastic beauty, still others — to
decorative potentials of coloration.
Dymkovo toys appeal to our contempo-
raries by their artistry, clear- cut cha-
racters, witty humour, and optimism.
These are the traits that make this origi-
nal art superior to time.
ПРИЛОЖЕНИЯ
СВЕДЕНИЯ О ВЕДУЩИХ МАСТЕРИЦАХ ДЫМКОВСКОЙ ИГРУШКИ
В список включены все старейшие мастерицы, а из работающих сегодня — поступившие в ма-
стерские до 1975 г., участницы больших художественных выставок. В скобках указаны девичьи
н другие прежние фамилии мастериц, с которыми связано авторство их произведений.
Документальные фотографии из Государственного архива Кировской области и мастерских
дымковской игрушки.
БАРАНОВА (Лобанова, Нохрииа) Галина
Ивановна. Род. в 1942 г. в г. Кирове. После
окончания средней школы с 1958 г. обучалась
у 3. В. Пенкиной, Е. 3. Кошкиной, 3 . И. Каза-
ковой, К. А . Смирновой. С 1001 г. участница
многих художественных выставок. Имеет ди-
пломы, почетные грамоты, памятные медали.
В 1977- 1982 гг. — член художественного со-
вета мастерских дымковской игрушки. С
1980 г. — ч лен СХ СССР. Обучает молодых ма-
стериц. В конце 1984- начале 1985 г. и КХМ
и в 1985 г. в Ярославле состоялись персональ-
ные выставки.
БЕЗДЕНЕЖНЫХ (Кошкина) Зинаида Фе-
доровна. 1901 —1964 . Род в Дымковской
слободе. Дочь Е. А. Кошкиной. С детства по-
могала матери раскрашивать игрушки. И
1939 г. участвовала в оформлении зала Киров-
ской области на ВСХВ в Москве. С 1942 г. ра-
ботала самостоятельно. С 1944 г.
член СХ
СССР. С 1958 г. учила молодых мастериц. I!
1960 -1964 гг. — член художественного совета
мастерских дымковской игрушки. Участница
многих художественных выставок. Имела
большую серебряную медаль ВДНХ, почет-
ные дипломы, грамоты.
БОРНЯКОВА (Порошина) Нина Петровна.
Год. в 1941 г. в д. Малая Субботнха Кировско-
го района Кировской области. В мастерские
дымковской игрушки пришла в 1958 г. , обуча-
лась у Е. 3 . Кошкиной, 3. В. Пенкиной, Е. А.
Смирновой, A. I!. Кузьминых. Ужо будучи ма-
стерицей, закончила среднюю школу рабочей
молодежи. С 1961 г. участница многих худо-
жественных выставок. Имеет почетные грамо-
ты, памятные медали. С 1980 г. — член ОХ
СССР. Обучает молодых мастериц. С 1983 г.
возглавляет художественный совет мастер-
ских дымковской игрушки.
ПОГОДИНА (Мошатина) Валентина Дмит-
риевна. Год. в 1939 г. и д. Нижнее Гаженово
Кирово-Чепецкого района Кировской области.
Окончила семь классов средней школы. Рабо-
тала в полеводческой бригаде. В мастерские
дымковской игрушки пришла в 1966 г.,
где
сначала была упаковщицей, потом стала
учиться у 3. В. Пенкиной, Е. 3. Кошкиной,
А. 13 . Кузьминых. Участница художественных
выставок. В 1975 г. награждена памятной ме-
далью Министерства культуры ГСФСГ и Сою-
за художников ГСФСГ.
ВЕРЕЩАГИНА Людмила Дмитриевна. Год.
в 1950 г. в г . Кирове. В 1971 г. окончила Киров-
ское училище искусств. В мастерские дымков-
ской игрушки пришла в 1972 г., обучалась у
А. В. Кузьминых. Член молодежного объеди-
нения Кировской организации СХ ГСФСГ.
Участница ряда художественных выставок.
ВИДЯКИНА Алевтина Дмнтриевпа. Род. в
1946 г. в г . Кирове. Окончила среднюю школу.
Занималась рисованием и лейкой. В мастер-
ские дымковской игрушки пришла в 1966 г.,
обучалась у 3. В. Пенкиной, Е. А. Смирновой.
Участница многих художественных выставок.
Награждена памятной медалыо Министерства
культуры РСФСР и Союза художников ГСФСГ.
ВОГОЖЦОВА Анфиса Ивановна. Год. в
1929 г. в д. Бородулины Оричевского района
Кировской области. После окончания школы
рабочей молодежи и работы в детском саду в
1958 г. пришла в мастерские дымковской иг-
рушки, обучалась у Е. 3. Кошкиной, 3. И. Пен-
киной, 3. Ф. Безденежных. С 1961 г. участни-
ца многочисленных художественных выста
вок. Имеет почетные
1
грамоты, памятные ме-
дали, награждалась премиями. Учит молодых
мастериц.
ВОРОЖЦОВА (Бугреева) Мария Александ-
ровна. 1870—1942. Сестра Е. А. Кошкипой. Ле-
пила игрушки до 1917 г. Вновь верпулась к
лепке в 1940 г.
ДОКИНА (Елсукова) Людмила Николаевна.
Род. в 1949 г. в г. Кирове. Окончила среднюю
школу и в 1971 г. педагогическое отдолепие
Кировского училища искусств. В мастерские
дымковской игрушки пришла в 1966 г., обуча-
лась у Е. 3 . Кошкиной и А. П. Печенкиной.
Участница многих художественных выставок.
Имеет почетные грамоты, памятные медали.
С 1985 г. — член СХ СССР.
304
ЖИТЛУХИНА Светлана Георгиевна. Род. в
1953 г. в г . Кирове. И мастерских дымковской
игрушки работает с 11)72 г. Ученица Е. Л.
Смирновой. Участница ряда выставок.
ИВАНОВА Людмила Александровна. Род. в
1939 г. в г . Кирове. Окончила среднюю школу
и дорожно-техническое училище. В мастер-
ские дымковской игрушки пришла в 1958 г.,
обучалась у Е. 3. Кошкиной, 3. В. Пенкиной,
Jl. II. Никулиной. С 1961 г. участница многих
художественных выставок. Имеет памятные
медали, почетные грамоты, награждалась пре-
миями. Учит молодых мастериц. В 1974—
197(1 гг. —
член художественного совета мас-
терских дымковской игрушки. С 198 -1 г.—
член
СХ СССР.
КАЗАКОВА (Чарушина) Зоя Исакопна.
J'од. в 1937 г. в д. Суворовцы Кирово-Чепец-
кого района Кировской области. После окон-
чания средней школы в 1955 г. пришла в ар-
тель «Игрушка», где обучалась у Е. И. Косс-
Деныпиной, а потом — у О. И. Коноваловой.
С 1957 г. участница многих художественных
выставок. Имеет медали, в том числе - брон-
зовую медаль ВДНХ, почетные грамоты. Обу-
чает молодых мастериц. С 1977 г.
-
член СХ
СССР.
КАЛИНИНА Анна Васильевна. Род. в 1914г.
н д. Ключи Вожгальского уезда Вятской гу-
бернии. В конце 1920-х
—
начале 1930-х гг . ра-
ботала в колхозе «Красный Октябрь». В 1931) г.
переехала в г.Киров, где поступила па работу
н скульптурный цех товарищества «Киров-
ский художник». В период Великой Отечест-
венной войны трудилась на Коломенском ма-
шиностроительном заводе, :>вакуированном и
г. Киров. I! 1958 г. начала учиться лепке дым-
ковской игрушки у Л. II. Никулиной, К. 3 .
Кошкиной, Е. И. Косс-Депьшиной, 3. Ф. Без-
денежных. С 1959 г. участница многих худо-
жественных выставок. Имеет памятные меда-
ли, почетные грамоты.
КАРАВАЕВА (Огородникова) Татьяна Фе-
доровна. Род. в 1950 г. II г. Кирове. В мастер-
ские дымковской игрушки пришла в 19(1(1 г.,
обучалась у А. П . Печепкиной и 3. В. Пенки
ной. Участница ряда художественных выста-
вок.
КИСКЛКВА (Пепкипа) Нора Васильевна.
Род. в 1923 г. в Вятке. Дочь 3. В. Пенкиной.
Лепке училась у матери. С. 1940 -х гг . расписы-
вает игрушки 3. В. Пенкиной.
КОНОВАЛОВА (Мезрина) Ольга Ивановна.
188(1—1979 . Лауреат Государственной премии
РСФСР им. И. Е. Репина. Род. в Дымкове.
Дочь А. А. Мезриной. С детства помогала ма-
тери лепить игрушки. И 1911 г. уехала из
Дымкова. После возвращения в 1919 г. рабо-
тала в типографии. В 1934 г. вновь начала за-
ниматься игрушкой. В 1939 г. участвовала в
оформлении зала Кировской области на ВСХВ.
С 1943 г.—
член СХ СССР. В 1945 г. награжде-
на медалью «За доблестный труд в Великой
Отечественной войне 1941—1945 гг.». Участни-
ца многих художественных выставок. Имела
золотую медаль ВДНХ, дипломы, почетные
грамоты. Обучала молодых мастериц. В 1971 г.
и 197(1 г. состоялись в КХМ персональные вы-
ставки.
КОСС-ДЕНЬШИНА Екатерина Иосифовна.
1901—1979. Лауреат Государственной премии
РСФСР им. И. К. Репина. Род. в Петербурге в
семье столяра-краснодеревца. В 1920 г. пере-
ехала в Вятку. В 1923 г. вышла замуж за А. И.
Деныпина, благодаря которому начала делать
игрушки, li 1930-е гг. помогала окрашивать
игрушки Е. И. Пенкиной, а в 1940—1942 гг.—
М. А. Ворожцовой. С начала 1940-х гг . стала
лепить и красить игрушки самостоятельно.
С 1944 г.— член СХ СССР. Участница многих
художественных выставок. Имела золотую
медаль НДПХ, дипломы, грамоты, медали.
Обучала молодых мастериц. Ныла художест-
венным руководителем мастерских дымков-
ской игрушки, членом и председателем худо-
жественного совета. В 19(18 и 197(1 гг. в Мо-
скве, в 1971 г. в Ленинграде, в 1971, 197(1 и
1981 гг. и г. Кирове состоялись персональные
выставим.
КОШКИНА (Бугреева) Елизавета Александ-
ровна. 1871 1953 . Год. в Дымкове. В 18/9
1881 гг. училась лепить и раскрашивать игру-
шки у II. А . Никулиной. В 1889 г. вышла за-
муж за Ф. Г. Кошкина, помогала ему делать
гипсовую игрушку. После длительного пере-
рыва в связи со смертью мужа вернулась к
изготовлению игрушек в 1934 г. Работала вме-
сте с дочерью, 3. Ф. Безденежных. В 1939 г.
участвовала в оформлении зала Кировской об-
ласти на ВСХВ в Москве. С 1943 г.—
член СХ
СССР. В 1945 г. награждена медалью «За доб-
лестный труд в Великой Отечественной войне
1941- 1945 гг.» . Участница многих выставок.
Имела дипломы, грамоты, награждалась пре-
миями. И 1981 г. в КХМ состоялась персо-
нальная выставка.
КОШКИНА (Горииова) Евдокия Захаровна.
Лауреат Государственной премии РСФСР им.
II. К. Репина. Род. в 1914 г. в д. Плеханы Ии-
жанского района Кировской области. В 1934 г.
приехала в г. Киров, работала па спичечной
фабрике. В 1937 г. вышла замуж за II. Ф. Кош-
кина, сына К. А. Кошкиной. С 1938 г. обуча-
лась у свекрови лепке игрушек. С 1944 г. ра-
ботает самостоятельно. С 1958 г.—
член СХ
СССР. Участница многих художественных вы-
ставок. Награждена многими медалями, в том
числе большой серебряной и бронзовой меда-
лями НДПХ, почетными грамотами, диплома
ми. На протяжении ряда лет была членом ху-
дожественного совета мастерских дымковской
игрушки. Обучала молодых мастериц. В 1974
и 1979 гг. в КХМ состоялись персональные
выставки.
305
А. А . и А. И. Меарины за работой. 1900
КРАСИКОВА (Оленева, Нечаева) Валенти-
на Павловна. 1934 - 1981. Род. п д. Казенная
Оричевского района Кировской области. За-
кончила семилетнюю школу, гидролизный тех-
никум, работала химиком-технологом. В ма-
стерские дымковской игрушки пришла в
1957 г. , обучалась у Е. А. Смирновой, А. В.
Кузьминых, 3. И. Казаковой. В 1968 г. окончи-
ла Кировское училище искусств. С 1968 г.
член СХ СССР. С 1959 г. участница многих ху-
дожественных выставок. Имеет памятные ме-
дали, почетные грамоты, награждалась преми-
ями. Была членом художественного совета
мастерских дымковской игрушки.
КУЗЬМИНЫХ (Шихова) Анна Васильевна.
Род. в 1934 г. в д. Кикиморки Верхошижом-
ского района Кировской области. И мастер-
ские дымковской игрушки пришла в 1955 г.,
после окончания средней школы, обучалась
у Е. И. Косс-Деныниной и О. И. Коноваловой.
С 1957 г.—
участница многих художественных
выставок. Имеет памятные медали, бронзовую
медаль ВДНХ, почетные грамоты. С 1977 г.—
член СХ СССР. Обучает молодых мастериц.
ЛАЖЕНИЦЫНА Аграфена Тимофеевна. Ра-
ботала в 1890—1900-е гг.
ЛАЛЕТИНА (Никулина) Мария Афанасьев-
на. ?—1942 . Сестра А. А. Мезриной. Работала
с перерывами в 1910-е, 1940-е гг. Обладала яр-
кой индивидуальностью в росписи игрушек.
МЕЗРИНА (Никулина) Анна Афапасьевна.
1853—1938. Род. в Дымкове, в потомственной
семье ремесленников. Игрушки обучалась де-
лать у бабушки и матери. С последних деся-
тилетий XIX в. работала самостоятельно. Во
многом определила развитие дымковского ис-
кусства, особенно в 1910—1920-е гг. В 1933 г.
первой среди народных мастеров была назна-
чена персональная пенсия. Обучила двух сво-
их дочерей, работавших вместе с ней.
МЕЗРИНА Александра Ивановна. ?—1934.
Старшая дочь А. А. Мезриной. Обучалась у
матери. Обладала своеобразной манерой, оче-
видной уже в игрушках, сделанных в 1900—
1910-е гг. Позднее помогала матери, прибли-
жая роспись к ее манере.
МИКУЛИНА (Никулина) Наталья Антонов-
па. Работала в 1880—1890-е гг. Обучила Е А.
Кошкину.
МИХАЛИЦЫНА Галина Леонидовна. Год. в
1956 г. в г. Кирове. В мастерские дымковской
игрушки пришла в 1974 г., обучалась у Л. С .
Фалалеевой. Участница художественных вы-
ставок.
НИКУЛИНА Дарья Константиновна. Мать
А. А . Мезриной. Работала в середине XIX в.
НИКУЛИНА Лидия Николаевна. 1906—1961.
Племянница и ученица Е. И. Пенкиной. Зани-
маться лепкой и росписью игрушек начала с
1943 г. Сначала расписывала работы Е. И. Пен-
киной. Игрушки, выполненные самостоятель-
но, обнаруживают оригинальную авторскую
306
Дом А. А. Мезриной. 1!)20-с гг.
А. А. и А. II. Мезрины за работой. 1!)70-е гг.
Л. II. Деньшин.
1920-е гг.
манеру. Сохранилось сравнительно немного ее
работ. Обучала молодых мастериц.
ПЕНКИНЛ Евгения Викторовна. Работала в
конце XIX в. Обучила лепке и росписи игру-
шек пятерых своих дочерей, в том число К. И.
Пенкину.
ПЕНКИНЛ Елизавета Ивановна. 1882—1948.
Род. в Дымкове. С детства лепила игрушки,
помогая матери, красила гипсовые фигурки
для И. П. Караваева. С начала XX в. сменила
много профессий. К игрушке вернулась в
1935 г. В этом я«е году назначена персональ-
ная пенсия. В 1939 г. участвовала в оформле-
нии зала Кировской области на ВСХВ в Мо-
скве. Из-за плохого зрения после 1937—
1938 гг. ее игрушки расписывали Е. Косс и
Л. Никулина. С 1944 г.—
член СХ СССР. Уча-
стница многих художественных
выставок.
Имела дипломы, награды.
ПЕНКИНЛ (Тихонина) Зоя Васильевна. Ла-
уреат Государственной премии РСФСР им.
И. Е . Репина. Год. в 1897 г. в д. Тихоны Ур-
жумского уезда Вятской губернии. В 1913 г.,
окончив начальную школу, приехала в Вятку,
к матери. В 1918 г. вышла замуж за рабочего
железной дороги В. И. Пенкина, брата Е. И.
Пенкиной. В 1934 —1935 гг. по совету А. И .
Деныпииа стала у нее обучаться лепить и
красить игрушки. С 1936—1937 гг. работает
самостоятельно. С 1959 г. участница многих
художественных выставок. Имеет памятные
медали, награды, дипломы, грамоты. С 1967 г.—
член СХ СССР. Обучила многих мастериц. В
1971, 1977 и 1982 гг. в г. Кирове, в 1973 г. в
Москве, в 1974 г. в Ленинграде состоялись пер-
сональные выставки.
ПЕНКИНЛ (Киселева, Шустикова) Римма
Эдуардовна. Род. в 1951 г. в г. Надворная Ива-
по-Франковской области. С 1957 г. воспитыва-
лась и жила в доме бабушки — 3. В. Пенки-
ной. Окончила среднюю школу и два курса
Кировского училища искусств. В мастерские
дымковской игрушки пришла в 1966 г., обуча-
лась у 3. В . Пенкиной и Л. С. Фалалеевой. В
1972—1978 гг. помогала расписывать игрушки
3. В . Пенкиной. Участвует на художественных
выставках. Имеет памятную медаль, почетные
грамоты. С 1985 г. —
член СХ СССР.
ПЕЧЕНКИНА Анна Павловна. Род. в 1921 г.
в д. Хмелевка Куменского района Кировской
области. Работала в колхозе и на Кировской
гармонной фабрике. В мастерские дымковской
игрушки пришла в 1958 г. , обучалась у Е. 3.
Кошкиной, 3. В. Пенкиной, Л. II. Никулиной.
С 1961 г. участница многих художественных
выставок. Имеет медали, почетные грамоты. С
1970 г.—член СХ СССР. В 1970—1977 гг. была
членом художественного совета мастерских
дымковской игрушки. Обучала молодых мас-
териц. В 1977 г. в КХМ состоялась персональ-
ная выставка.
ПЛЕМЯННИКОВА Валентина Петровна.
Род. в 1938 г. в г . Кирове. Окончила среднюю
школу, а в 1968 г.—
педагогическое отделенно
Кировского училища искусств. В мастерские
дымковской игрушки пришла в 1958 г. , обуча-
лась у 3. В . Пенкиной, Е. 3. Кошкиной, 3. И.
Казаковой. С 1961 г. участница многих худо-
жественных выставок. Имеет памятные меда-
ли, почетные грамоты, дипломы, награжда-
лась премиями. С 1980 г.—
член СХ СССР. Обу-
чает молодых мастериц. В 1985 г. в КХМ со-
стоялась персональная выставка.
ПОПЫВАНОВА Анна Федоровна. Род. в
1927 г. в д. Захватаево Супского района Ки-
ровской области. Закончила Кировское желез-
нодорожное училище, работала слесарем. В
мастерские дымковской игрушки пришла в
1958 г., обучалась у 3. Ф . Безденежных, Е. 3.
Кошкиной, Л. П. Никулиной, 3. В. Пенкиной.
С 1961 г. участница многих художественных
выставок. Имеет памятные медали, почетные
грамоты, награждалась премиями. Обучает
молодых мастериц.
308
Е. И. Пепкина, А. А. Мезрина, Е. Л. Кошкина.
1938
Слева направо: М. А . Порожцова, Е. И . Иен-
кина, 3. R. Пенкина, М. И. Сюткин
(директор
фонда), R . R . Киселева, Е. А. Кошкина, Л. Л .
Никулина,
О. II. Коновалова.
Конец 1930-х гг.
309
О.Л .Коновалова,
А. А. Мезрина,
А. П. Мез-
рина. 1920-е гг.
Инструменты А. А . Мезриной
САННИКОВА Алевтина Ивановна. Род. в
1947 г. в д. Мирины Куменского района Ки-
ровской области. В мастерские дымковской
игрушки пришла в 1967 г., обучалась у Е. 3 .
Кошкиной. Участница ряда художественных
выставок.
СМИРНОВА (Перминова) Елизавета Андре-
евна. Род. в 1935 г. в д. Толстиковы Кировско-
го края. В мастерские дымковской игрушки
пришла в 1955 г. , обучалась у О. И . Коновало-
вой. С 1957 г. участница многих художествен-
ных выставок. Имеет памятные медали, брон-
зовую медаль ВДНХ, почетные грамоты. С
1970 г.—
член СХ СССР. Обучает молодых ма-
стериц.
СУХАНОВА Ниуа Николаевна. Род. в 1916г.
в Вятке. В 1933 —1934 гг. училась в Кировском
педагогическом техникуме, в 1935—1936 гг.
работала учительницей в деревенской школе.
В годы Великой Отечественной войны служи-
ла и 379-й стрелковой дивизии. Награждена
медалью «За отвагу». В мастерские дымков-
ской игрушки пришла н 1958 г. , обучалась у
3. В . Пенкиной, Е. 3. Кошкиной, Е. И. Косс-
Депыпиной. С 1961 г. участница многих худо-
жественных выставок. Имеет памятные меда-
ли, бронзовую медаль ВДНХ, почетные гра-
моты. С 1970 г. —
член СХ СССР. В 1972—
1977 гг. была членом и заместителем предсе-
дателя художественного совета мастерских
дымковской игрушки. В 1973 и 1977 гг. со-
стоялись персональные выставки.
ТРЕФИЛОВА Алевтина Матвеевна. Род. в
1949 г. в г. Кирове. Окончила среднюю школу.
В мастерские дымковской игрушки пришла в
1966 г., обучалась у 3. В . Пенкиной и Л. С .
Фалалеевой. Участница многих художествен-
ных выставок. Имеет памятные медали, дип-
ломы, почетные грамоты, награждалась пре-
миями. В 1978 г. стала лауреатом премии Ле-
нинского комсомола. В 1979 —1980 гг. —
член
художественного совета мастерских дымков-
ской игрушки. С 1985 г.—
член СХ СССР.
ТРУХИНА (Максимова, Давыдова) Надеж-
да Петровна. Род. в 1935 г. в г . Губаха Перм-
ской области. В детстве с родителями пере-
ехала в г. Киров. Окончила среднюю школу
рабочей молодежи и педагогическое училище
в г. Халтурине Кировской области. В мастер-
ские дымковской игрушки пришла в 1958 г.,
обучалась у 3. В . Пенкиной, Е. 3. Кошкиной,
Е. И . Косс-Дспыпиной. С 1961 г. участница
многих художественных выставок. Имеет па-
мятные медали, почетные грамоты, награжда-
лась премиями. С 1968 г. —
член СХ СССР.
Обучает молодых мастериц. В 1981 г. в г. Ки-
рове, в 1983 г. в Москве, Братиславе, Праге,
в 1984 г. в Сыктывкаре состоялись персональ-
ные выставки.
ФАЛАЛЕЕВА (Платунова) Лидия Сергеев
на. Заслуженный художник РСФСР. Род. в
1937 г. в д. Дудинцы Куменского района Ки-
310
ровской области. Окончила среднюю школу. В
мастерские дымковской игрушки пришла в
1958 г., обучалась у Е. 3. Кошкиной, 3. В. Пен-
киной, JL II. Никулиной. С 1961 г. участница
многих художественных выставок. Имеет па-
мятные медали, почетные грамоты, награжда-
лась премиями. С 1968 г. —
член СХ СССР. Обу-
чает молодых мастериц. Многократно была
членом художественного совета мастерских
дымковской игрушки. Член зонального и рес-
публиканского выставкомов СХ СССР. В
1983 г. в КХМ состоялась персональная вы-
ставка.
ФОКИНЛ (Лобанова) Людмила Георгиевна.
Род. в 1926 г. в с. Загорье Юрьяповского рай-
она Кировской области. В мастерские дымков-
ской игрушки пришла в 1958 г., обучалась у
Е. 3 . Кошкиной, 3. В. Пенкиной, 3. Ф. Безде-
нежных, Е. И. Косс-Депыниной. Участница
многих художественных выставок. Имеет ди-
пломы, медали. С 1968 г.— член СХ СССГ. В
1969 г. уехала из г. Кирова.
ЧУВЛШОВА (Журавлева) Татьяна Василь-
евна. Год. в 1951 г. в слободе Большая Мар-
тыповка Мартыновского района Гостовской
области. В мастерские дымковской игрушки
пришла в 1972 г., обучалась у Е. 3. Кошкиной.
Участница ряда художественных выставок.
ШВЕЦОВЛ Лвдотья Андреевна. Габотала в
1890-е гг.
Е. II. Пенкина,
3. Ф. Безденежных,
О. И. Коно-
валова, Е . А. Кошкина.
1939
КАТАЛОГИ ОСНОВНЫХ ВЫСТАВОК,
НА КОТОРЫХ ЭКСПОНИРОВАЛАСЬ ДЫМКОВСКАЯ ИГРУШКА
1. Областная художественная выставка в
г. Кирове. Сост. М. М. Кошкин, В. Л. Ситен-
ко. г . Киров, 1948 .
2. Всесоюзная выставка народного изобра-
зительного искусства 1948 г. Сост. Т. Н. Ста-
хович. М,—Л., 1950.
3. Областная
художественная
выставка
1949 г. Сост. К. П. Лнисова. г. Киров, 1949 .
4. Выставка живописи, скульптуры, графи-
ки художников Кировской области. Сост. К. П.
Лнисова. г. Киров, 1951 .
5. Выставка живописи, скульптуры, графи-
ки художников Кировской области. Сост.
К. И. Лнисова. г. Киров, 1952 .
Слева направо: О. II. Веснина, О. II. Конова-
лова, Е . 3 . Кошкина, В. Веснина,
3. Ф. Без-
денежных. 1950-е гг.
О. Республиканская выставка произведений
народного прикладного искусства и художест-
венной промышленности РСФСР. Сост. М. П.
Каменская, Г. А. Ростовцева. М., 1 9 52 .
7. Живопись, скульптура, графика художни-
ков Кировской области. Сост. К. JI. Лнисова,
II. И. Подлевских. г. Киров, 1954 .
8. Выставка прикладного искусства к пер-
вому съезду советских художников. Сост. П.
Берн и др. М., 1957.
9. Выставка народно-прикладного и декора-
тивного искусства РСФСР. Сост. Е. В. Члено-
ва и др. М., 1958.
К). Народно-прикладное и декоративное ис-
кусство РСФСР. Редактор Д. С. Суслов. М .,
1958.
11. Выставка произведений художников Ки-
ровской области. Живопись, скульптура, гра-
фика, декоративное искусство, г. Киров, 1964 .
12. Первая зональная художественная вы-
ставка «Советский Север». Архангельск, 1964 .
13. Республиканская выставка декоративно-
прикладного искусства. Сост. В. В. Лыжина
и др. М— Л., 1964.
14. Вторая республиканская выставка «Со-
ветская Россия». Каталог декоративно-при-
кладного искусства. Сост. В. В. Лыжина и др.
М., 1965.
15. Юбилейная зональная художественная
выставка «Советский Север». Сост. К. П. Али-
сова. г . Киров, 1967 .
16. Юбилейная выставка произведений ху-
дожников Кировской области.
1917—1967.
Сост. К. П . Анисова. г. Киров, 1968 .
17. Третья республиканская художествен-
ная выставка «Советская Россия». Секция де-
коративно-прикладного искусства. Отв. редак-
тор Ж. Э. Каганская. М., 1968.
18. Советский Север. Третья зональная ху-
дожественная выставка. Автор встун. статьи
И. Я . Рафаенко. Петрозаводск, 1969 .
19. Четвертая республиканская художест-
венная выставка «Советская Россия». Декора-
тивно-прикладное искусство. Отв. редактор
JI. А. Константинова. М. , 1 9 70 .
20. Зональная выставка «Советский Север»
1974. Автор В. М. Скрябина. Вологда, 1974 .
21. Пятая республиканская художественная
выставка «Советская Россия». Отв. редактор
Л. А. Константинова. М. , 1 9 75 .
22. 3 . В. Пенкина. К 80-летию со дня рож-
дения. Автор В. Д. Пересторонина. г. Киров,
1977.
23. Выставка произведений мастериц дым-
ковской
игрушки, посвященная
20-летию
творческой деятельности. Автор Г. Г. Киселе-
ва. г. Киров, 1978 .
24. О . И . Коновалова, мастер дымковской
игрушки. Автор Р. Машкина. г. Киров, 1978 .
25. Зональная художественная
выставка
«Советский Север-5». Отв. редактор JI. С. Агош-
кова. Сыктывкар, 1979 .
26. Е. 3. Кошкина, мастер дымковской иг-
рушки. Сост. Г . Г. Киселева, г. Киров, 1980 .
75-летие О. //. Коноваловой.
1961.
Слева направо: Е.З.Кошкина,
Е.И.Косс-
Деньшина,
О. И. Коновалова,
М. М. Кошкин,
JI. Н . Никулина,
3. Ф . Безденежных
Семья Пенкиных.
Стоит Е. И. Пенкина.
Сидят
слева направо: В. И. Пенкин с сыном
Бори-
сом, 3. В . Пенкина с дочерью Верой, 1924
27. Пятнадцать мастериц дымковской иг-
рушки. Автор Б. Д. Пересторонина. М. , 1 9 80 .
28. Шестая республиканская художествен-
ная выставка «Советская Россия». Отв. редак-
тор Ю. П. Михайлова. М., 1980.
29. Мастерицы дымковской игрушки Е. Л .
Кошкина, 3. Ф. Безденежных. Выставка из
собрания КХМ. Автор Г. Г. Киселева, г. Ки-
ров, 1981 .
30. Всероссийская художественная выстав-
ка «По родпой стране». Отв. редактор Ю. ГГ.
Михайлова. М., 1981.
31. Выставка дымковской игрушки шести
мастериц. К 15-летию творческой деятель-
ности. Автор Г. Г. Киселева, г. Киров, 1981 .
32. Е. И . Косс-Деныпина, мастер дымков-
ской игрушки. Сост. Г. Г. Киселева, г. Киров,
1981.
33. II. П. Трухина. Мастерица дымковской
игрушки. Автор Г. Г. Киселева, г. Киров, 1981.
34. Областная выставка произведений моло-
дых художников. Автор В. Д. Пересторонина.
г. Киров, 1982 .
35. 3 . В . Пенкина. Мастерица дымковской
игрушки. Автор В. Д. Пересторонина. г. Ки-
ров, 1982 .
А. II. Печенкина.
197!)
314
36. Г. И. Баранова. Мастерица дымковской
игрушки. Автор Г. Г. Киселева, г. Киров, 1984 .
37. Мастерица дымковской игрушки JI. С .
Фалалеева. Автор В. Д. Иересторонииа. г. Ки-
ров, 1984 .
38. Н . П . Трухина. Дымковская игрушка.
Автор А. П. Прокопьев. М., 1984.
39. Шестая зональная художественная вы-
ставка «Советский Север». Отв. редакторы
Т. Б . Зозуленко, JI. И. Беслеева. Новгород,
1984.
40. Мастерица дымковской игрушки В. П .
Племянникова. Автор вступ. статьи и соста-
витель Г. Г . Киселева, г. Киров, 1985 .
41. Седьмая республиканская художествен-
ная выставка «Советская Россия». М. . 1985 .
А. А. Мезрина. 1910—1920 -е гг.
З.В. Пенкина.
1974
О. И. Коновалова,
3. Ф . Безденежных
на худо-
жественном совете. Начало 1960-х гг.
315
Сидят, слева направо: J1. А . Иванова, М . М.
Кошкин,
Е.А .Окишева,
Л. П. Дьяконов,
З.В .
Пенкина, II. II. Суханова;
стоят:
А. Ф. Попыванова,
Г. Г . Киселева,
К.З.Кошкина,
Г.И.Баранова,
АЛ. Ворожцова,
Л. С. Фалалеева,
В. Д. Пересторонина,
В. /I.
Племянникова,
II. II. Борнякова,
В. 11. Краси-
кова, II. П. Трухина,
А. В. Калинина.
197S г.
317
БИБЛИОГРАФИЯ
А. Н. Бе ну а. Русская народная игрушка.
Спб., 1905.
А.Н. Бонуа. Игрушка.
—
Аполлон, 1912,
No2.
Игрушка, ее история и значение. М. ,
1912.
А. И. День шин. Нятская глиняная иг-
рушка в рисунках. М., 1 91 7.
А. И. День шин. Вятская глиняная иг-
рушка. Вып. 1. Куклы нарядные. М., 19 1 9 .
Л. И. Деньшин. Вятские старинные гли-
няные игрушки. Вятка, 1926.
J1. Г. Оршански й. Художественная и кус-
тарная промышленность СССР. JI., 19 2 7 .
Русская народная игрушка. Вып. 1. Вят-
ская лепная глиняная игрушка. Автор вступ.
статьи Л. В. Бакушинский. М., 1 92 9.
B. Лебедев. Вятские записки. JL—М .,
1933.
Н. М. Церетелл и. Русская крестьянская
игрушка. М., 1933.
М.Якубовская. Игрушка Горьковско-
го края. г. Горький, 1934 .
JI. А. Д и н ц о с. Русская глиняная игруш-
ка. М.--Л., 1936.
C.Базыкин.А.А.Мезрина и искусство
игрушки.
—
Искусство, 1938 , No 4.
Л. В. Кузьминых,
Е. Л. Смирнова,
'}. II. Казакова
М. И. Ша т р о в. Кировские кустари, г. Ки-
ров, 1938 .
Народное искусство СССР в художествен-
ных промыслах. Т. 1, РСФСР. М. — Л., 1940.
Г. Ф . Чудова. Кировская игрушка. Анно-
тированный библиографический
указатель
книг, журнальных и газетных статей, г. Ки-
ров, 1946.
О. С. Попова. Керамика.—
В кн.: Народ-
ное декоративное искусство РСФСР. М., 1 9 57 .
О. С . II о н о в а. Русская народная керами-
ка. Гжель. Сконин. Дымково. М.,
1957.
М. А. Ильин. Русское пародное искусство.
М„ 1959.
С.Россихина.Русскаянародная игруш-
ка. М„ 1959.
А. Б. Салтi)iков. Русская народная кера-
мика. М., 1960.
С.М.Темерин. Русское прикладное ис-
кусство. Советские годы. Очерки. М.,
1960.
М. А . Некрасов а. Еще раз о традициях
и современности.
—
ДИ, 1962, No 8.
А.Б.С;алтыков. Избранные труды. М.,
1962.
Е. Н. Хохлов а. Керамическая игрушка.
Дымковская игрушка.
—
В кн.: Сборник тру-
дов НИИХП. Вып. 1. М., 1962.
А. И. Деныпин. Каталог выставки. Со-
ставители И. И. Фоминых, И. И. Моршенпи-
кова. г. Киров, 1963.
С. М . Успенская.
Русская
народная
игрушка (историография).
-
В кн.: Сб. тру-
дов НИИХП. Выи. 2. М„ 1963.
I[. Б а иио веки й. Дымковские учоры на
ткани.
—
ДИ, 1964, No 2.
JI. В. Дьяк о и о в. Дымковские, глиняные,
расписные. Л. , 1 96 5.
О.С.Попова, Е.П.Xохлова. Гончар-
ное искусство и майолика.
В кн.: Русское
декоративное искусство. Т. 3. М. , 1 9 65 .
Русские художественные промыслы. Вторая
половина XIX—XX в. М. , 1 96 5.
А. И . Деныпин. О мастерицах Дымко-
ва.
—
В кн.: Труды НИИХП. Вып. 3. М„ 1966.
И. А. Крюкова. Конференция в г. Ки-
рове.
ДИ, 1967, No 6.
И.Я. Богуславская. Русское парод-
ное искусство. Л., 1968.
Слева направо: Л. Д. Верещагина,
Р. 9. Лен-
кипа, А . Д . Видякипа,
А. М . Трефилова,
С. Г.
Житлухина,
Л. П. Докина, В. Д. Бородина.
Л. Г>. С а л т ы коп. О художественном рая-
витии дымковской игрушки.
—
В кн.: Самое
близкое искусство. М. , 19(58.
С. М . Успенская.
Выставка Е. Косс-
Деныпипой.
—
ДИ, 1968, No 6."
И. Л. К р то к о в а. Сказочное искусство.
Художник, 1969 , No 5.
И. Л. Крюкова. Русская скульптура ма-
лых форм. М., 1969.
М.Л.Иекрасова.1(енность традицион-
ного мастерства.
ДИ, 1969, No 4.
М.П.Сокольников.Вцарстведымков-
ской игрушки.
Искусство, 1969 , No 12 .
Т. М. Разина. Русское народное творче-
ство. М., 1970.
II. Г. Богатырев. Вопросы теории на-
родного искусства. М., 1 9 71 .
15. В. Гнедовский, Э. Д. Доброволь-
с к а я. Дорогами земли Вятской. М., 19 71 .
В. С. Воронов. О крестьянском искус-
стве. Избранные труды. М. ,
1972.
О. С. Попова. Русское народное искусст-
во. Произведения из коллекции Музея народ-
ного искусства. М., 1 9 72 .
Л. К. Розова. Дымковская игрушка. М .,
1972.
fj
В. М. Василенко. Избранные труды о
народном творчестве X—XX вв. М„ 1974.
М.Л.IIскрасова.Традиции и проблемы
индивидуального it народном
искусстве.
ДИ, 1974, No 5.
И. Я . Богуславская. Русская глиня-
ная игрушка. Л., 1975.
I'].3. Коhiкииа. О своем искусстве.
ДИ, 1975, No 8.
И. Я. Богуславская. Фигурки из гли
иы.
В кн.: Добрых рук мастерство. Л. , 197 6.
Д. И. День in и л. Выставка произведений.
Каталог. Автор и составитель Г. Г. Киселева,
г. Киров, 1976 .
М. Л. И л ь и п. Избранные работы об искус-
стве народных промыслов и архитектурном
наследии XVI XX вв. М„ 1976 .
Г. Г. Киселева. Дело всей жизни.
Ху-
дожник, 1977 , .No 6 .
К.П.Xох ова.Этуптицуяпоймал, опи-
сал, нарисовал.
-
ДИ, 1977, No 6.
ГРМ. К 80 -летию со дня открытия. Выстав-
ка новых поступлений. Советские народные
художественные промыслы. Каталог. Автор
вступ. статьи И. Я. Богуславская. Л. , 1 9 78 .
М. А. Некрасов а. Уровень теории, ее
проблемы и реальность практики.
ДИ, 1979,
No8.
К. И . Перми по в а. Дымковская распис-
ная. г. Горький, 1979 .
И. Я . Богуславская. Дымковская иг-
рушка.
- Юный художник, 1979 , No 12
И. Я . Богуславская. Традиции парод-
пых художественных промыслов и проблемы
сувениров.
В кн.: Советское декоративное
искусство 77/78. М. , 19 8 0 .
В. М. Василенко, М. А. Ильин, О. Д .
Б а л д и п а. Русское советское народное ис-
кусство и художественная промышленность.
М., 1980.
А.В.Бакушипский.Избранные искус
ствоведческие труды. М.,
1981.
И. Я . Богуславская. Дымковская иг-
рушка. Буклет. Л. , 1 98 1.
И. Я . Богуславская. Проблемы тради-
ций в искусстве современных народных худо-
жественных промыслов.
-
I! кн.: Творческие
проблемы современных народных художест-
венных промыслов. Л. , 1 98 1.
И. Я . Богуславская. Фигурки из гли-
ны.—
В кн.: Добрых рук мастерство. Л. , 1 9 81 .
Л. Г. 15одяова. Дымковская игрушка в
собрании Загорского музея. Каталог. М. , 1 9 81 .
Г Л. Дайн. Русская народная игрушка.
М„ 1981.
А.В.JIуначарскиii.Обискусство. Т.2.
М„ 1982.
М. А . Некрасова. Народное искусство
как часть культуры. М., 1 9 83 .
Советское декоративное искусство. 1917
1945. Очерки истории. Отв. редактор В. П. Тол
стой. М„ 1984.
И. Я . Богуславская.
Современная
дымковская игрушка. —
Художник, 1986 , No 1,
г. 38, 39.
СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИИ
Принятые сокращения
ГИМ Государственный Исто-
рический музой
ГМЭ Государственный музой
этнографии
пародов
СССР
ГРМ - Государственный Рус-
ский музой
ДМ — Музей мастерских дым-
ковской игрушки (г. Ки-
ров)
ЗИХМ — Загорский историко-ху-
дожсствеппый музей-за-
поведпик
КОКМ - Кировский
областной
краеведческий музей
КХМ Кировский
художест-
венный музей
МНИ - Музей народного искус-
ства (Москва)
Музей ИЗО КАССР Музей
изобразительно-
го искусства Карельской
АССР (Петрозаводск)
Размеры даны в сантиметрах.
Е. И . Косс-Денъшина.
Тройка. 1958. 18,ЗХ
X 13,5 XI 2,8. ГРМ
2
Дымковская слобода. Фотография.
1985 г
10—11
Неизвестный мастер. Всадник-свистулька.
Конец XIX в. 10X7,5X5 ,3 . ГРМ
12
Неизвестный мастер. Индюк. Конец XIX в.
14X13X13. КХМ
14
Неизвестный
мастер. Корова. Козел. Ко-
нец XIX в. 7 ,5X6,5X5; 8X7X5. ГМЭ . . 17
Неизвестный
мастер. Шар. Середина
XIX в. диам. 7. МНИ
18
Неизвестный
мастер. Шар. Середина
XIX в. диам. 6. ГМЭ
19
Неизвестный
мастер. Всадник на копе.
Няня с детьми. Копец XIX в. 15x10,5Х
Хб,5; 15X11X12,5 . ГМЭ
20
Неизвестный
мастер. Барышня с собач-
кой. Всадник па копе. Няня с двумя деть-
ми. Конец XIX в. 18X8,5X9; 15x10,5x6,5;
15X11X12,5 . ГМЭ
22—23
Неизвестный
мастер. Гуляющий кавалер.
Копец XIX в. 13,9X7,7X7,7 . ГИМ
....
24
А. А . Мезрина. Гуляющий кавалер.
1910-е гг . 10,6X7,8X5,2 . ГРМ
.
.
.
Неизвестный
мастер. Свистульки-уточки
Копец XIX в. 7,5X7 ,9X4,6; 7x7,5x5,5
ГРМ
25
27
Неизвестные мастера. Коньки-свистульки.
Начало XX в. 10x7,5x8; 9,3X7,5X8. ГМЭ 28
А. А . Мезрина (?). Пара па прогулке. Дама
под зонтиком. Последняя греть XIX в.
13X10X8; 15,5X10X9,5 . КХМ
.
.
.
.30—31
А. А. Мезрина (?). Пара на прогулке. По-
следняя треть XIX в. 13X10X8. КХМ
.
.
33
Л. Л. Мезрина (?). Дама под зонтиком.
Последняя треть XIX в. 15 ,5x10x9,5 .
КХМ
34
А. А . Мезрина (?). Две дамы. Последняя
треть XIX в. 9 ,6X10X9,8 . КХМ
....
36
Неизвестный
мастер. Барыня.
Конец
XIX в. 14 ,7X10X10. ГМЭ
38
Неизвестный
мастер. Барышня с зонти-
ком. Конец XIX в. 18X8,5X8,5 . ГМЭ . . 40
Неизвестный мастер. Ребенок в ванночке.
Ребенок и собачка. Начало XX в. 9X5,5Х
Х5,4; 7,5X7X6. ГМЭ
43
Неизвестный
мастер. Няня с двумя деть-
ми. Конец XIX в. 15X9,2X9,2 . ГМЭ ... 44
Неизвестный мастер. Барыня. Барышня.
Конец XIX в. 14,7X10X10; 15X7X7. ГМЭ 45
Неизвестный
мастер. Барышня. Конец
XIX в. 15X7X7 . ГМЭ
46
Неизвестный мастер. Женщина доит коро-
ву. Начало XX в. 13,5x14x8. ГМЭ ... 48
Неизвестный
мастер. 11а печке. Начало
XX в. 11 ,2X7,5X14 ,3 . ГМЭ
49
А. А . Мезрина. Две няни с детьми. Начало
XX в. 11X9X16; 7,5X12,5X8. МНИ
...
51
А. А . Мезрина.
Няни с детьми. Начало
XX в. 8X8X15; 8,5x9x16. МНИ
....
51
А. А . Мезрина. Няня с двумя детьми. Во-
доноска. Конец XIX — начало XX в. 17 X
ХЮХ12; 15X8,9X11. ГРМ
52
А. И . Мезрина. Женщипа доит корову. На-
чало XX в. 14 ,5X13X13. ГИМ
54
Неизвестный
мастер. Барыпя. Барышня.
Всадник. Конец XIX в. 16,5X9,5X9,3; 15Х
Х9Х10; 16,8X11X7,5 . ГРМ
56-57
321
М.А.Лалетина.
Няня с детьми. Начало
XX п. 12X7X6,6; 11,5X6,8X6,8; 12X6,8Х
Х6,7 . ГМЭ
58
М.А.Лалетина.
Няни с детьми. Начало
XX п. 11 ,5X6,8X6,8; 12x7x6,6; 12x6,8Х
Хб,7. ГМЭ
59
А. А . Мезрина. Олень. Корова. Баран. Заяц.
Начало XX в. 13X9,9X6; 11,2x10,9x6;
7,5X7 ,7X6,2; 8x7,5x5. ГРМ
61
Е.А.Кошкина.
Няни с детьми. Начало
XX п. 12X6,2X6,5; 12X6X6. ГРМ
....
62
Е. А. Кошкина. Дамы. Начало XX и. 12Х
Х6,ЗХ5,9; 11,5X6,3X6,5 . ГМЭ
63
А. А . Мезрина. Танцующая пара. 1910-е гг .
12,5X11,5X7 . МНИ
64
А. И. Мезрина.
Няни с детьми. Начало
XX в. 9 ,8X6,2X6,3; 9,6x6x6. ГМЭ . . . 65
А. А . Мезрина. Барыня с зонтиком. На-
чало XX в. 15X9X9. ГИМ
66
A. 1L Мезрина.
Няни с детьми. Начало
XX в. 9 ,8X6,2X6,3; 9,6x6x6. ГМЭ ... 67
А. П. Мезрина. Няня. Барышня с зонти-
ком. Начало XX в. 14x9x9,2; 14X6,5Х
Хб,5 . ГМЭ
68
А. 1L Мезрина. Дама с ребенком. Начало
XX в. 12,5X7 ,8X8. ГМЭ
69
А. II . Мезрина. Няни с детьми. Барышня
с зонтиком. Начало XX в. 14 ,5X9,5X9,5;
13X8X8; 13,5X8,5X8,5; 12,5x8x8; 12,8Х
X 8,2X8,2. ГИМ
70
А. А. Мезрина. Кавалер и барышня «на
ножках». 1920-е гг . 16X7X6,5; 16,2х7,5х
Х7. ГРМ
72
А. А . Мезрина. Пара. 1920-е гг . 12X9,5X6.
МНИ
74
А. А. Мезрина. Дама. Няня. 1920-е гг . 17Х
Х9Х9; 17X8,5X9,5 . ГРМ
77
А. А. Мезрина.
Танцующая пара. 1910—
1920-е гг. 11 ,5X9,8X7. ГРМ
78
А. А. Мезрина. Наездница па копе. Наезд-
ник на козле. 1910—1920-е гг . 9,3Xl3,6X
X 6,5; 14X10X9. ГРМ
79
А. А. Мезрина.
Пара в лодке. 1920-е гг .
13,5X8,5X10. ГРМ
80
А. А . Мезрина. Музыканты. 1920-е гг . 10,5Х
X 14X13,9. ГРМ
81
А. А . Мезрина. Медведь. Медведь на дере-
ве. Львы. 1920-е гг . 14 ,3x8,3x8,3; 13,4Х
X7,6X6,8; 8,7X7 ,6X5,4; 10,2x9,8x6. ГРМ 82
А. А. Мезрина. Детский сад на прогулке.
1935. 18,2X12,9X7,3 . ГРМ
83
А. А. Мезрина.
Свинарка. 1935. 11Х12Х
Х15,3. ГРМ
86
А. А . Мезрина. Чтение колхозного устава.
1935. 11,3X20,5X6,5 . ГРМ
87
А. А. Мезрина.
Барыни. 1910- 1920-е гг .
17,4X9,6X9,8; 15,2x9x8,7;
16X9X9,3 .
ГРМ
88—89
Е.А.Кошкина.
Наездник
на
олспе.
1930-е гг . 20 ,5X17,5X10. ГМЭ
94
Е. А . Кошкина. Няпи с детьми. 1930-е гг .
20,5X10X10; 20,5X11X11. ГРМ
96
Е. А . Кошкина.
Свинья. 1930-е гг . 7Х12Х
Х5,5. ГРМ
98
Е. А . Кошкина. У колодца. 1936. Водонос-
ка. 1936—1937. 18X17X9; 19X11X12.
МНИ
100
Е. А . Кошкина. Корова. 1930-е гг . 18Х18Х
Х8. ГМЭ
101
Е.А.Кошкина.
Продавщица
игрушек
(Свистунья). 1930-е гг . 9 ,5X17 ,5X16. МНИ 102
Е. А . Кошкина.
Крестьянка. Цыганка с
детьми. Барыня с зонтиком. 1930-е гг .
28,5x12,2x12,5; 21,7x10,5x11; 22X9,8Х
X 10,5. КХМ
104—105
Е. А. Кошкина. Гусь. 1935—1936. Индюк.
Конец 1930-х гг . Индюк. 1949. 14X14X9;
12X8,8X6,8; 14x12x9,5. ГРМ
106
Е. А . Кошкина. Лев. Собака с птицей. Ко-
нец 1930-х гг . 9,4X12,7X5 ,5; 11x17x7,3 .
ГРМ
108
Е.А.Кошкина.
Пастух
пасет
коров.
1930-е гг . 22 ,5X17X7 ,5 . МНИ
109
Е. А . Кошкина. Футболист и барабанщик.
Конец 1930-х гг . 18,5x17,5x7,5 . ГРМ
.
.110
Е. А . Кошкина.
Иван-царевич и Жар-пти-
ца. 1940-е гг. 16X19,2X8,3 . ГРМ
....
111
Е. II . Пенкина
(лепка), Е.П .Косс
(рос-
пись). Я за работой. 1945. 13x14,5x10,7 .
КХМ
112
Е. А . Кошкина. Декоративные плитки. Ко-
нец 1930-х —начало 1940-х гг . 12X12X1,3;
11,6X11,6X1,5 . ГРМ
115
Е. П . Пенкина. Пара на прогулке. 1930-е гг .
13,3X10,5X7 ,6 . ГРМ
116
Е. II . Пенкина. Самоед на олспе. 1930-е гг .
15,5X20X9,5 . ГРМ
117
Е. И. Пенкина. Няня с ребспком. 1930-е гг .
14,5X7 ,5X7 . ГРМ
118
Е. И. Пенкина. Дама с зонтиком. 1937. 52Х
Х21Х21. ЗИХМ
119
Е. II . Пенкина.
Няня с ребенком. 1937.
48X19,5X18,4 . ГРМ
120
Е. И. Пенкина. Дама. 1930-е гг . 24X11X12.
ЗИХМ
121
Е. И . Пенкина. Кобылица с жеребепком.
1938. 16,5X16X9,5 . ГРМ
122
Е. П . Пенкина. Коровка. Собачка. Вторая
половина 1930-х гг . 7 ,8x8,5x4; 6x7,7X
Х3,7. ГРМ
123
322
Е. И . Пенкина. Гусар па коне. 1930-е гг .
26,5X15X8,5 . МНИ
124
Е. И. Пенкина.
Наездник.
Наездница.
1936—1937. 18X28X8; 21X28,3X8,7 . ГРМ 125
Е. И . Пенкина. Царевна на сером волке.
Петух. 1930-е гг . 13,6X10,5X6; 19,5х18х
Х8,4 . ГРМ
126
Е. П . Пенкина (ленка), Л. II . Никулина
(роспись). Доярка и корова. 1940-е гг .
17,8X11,9X18,2 . КХМ
127
Е. И . Пенкина (лепка), Е . И . Косс (рос-
пись). Ушкуйники. 1942. 24X10,8X12,7 .
ГРМ
128
Е. И. Пенкина (лепка), JI. II . Никулина
(роспись). Балалаечник на рыбе. 1944.
22X12,5X8,5 . ГРМ
129
Е. 11 . Пенкина (лепка), Е. И . Косс (рос-
пись). Продавщица игрушек. 1944. 20Х
X 10,7X10,3 . ГРМ
.
.
.'
130
Е. И. Пенкина (лепка), Е. И . Косс (рос-
пись). Спорщица. 1935. 41x17,3x17,8 . ГРМ 131
Е. 11 . Пенкина (лепка), Е . И . Косс (рос-
пись). Пара па прогулке. 1940-е гг . 18х
13,6X8. ГРМ
.
.
.
'.
133
Е. 11 . Пенкина (лепка), J1. 11 . Никулина
(роспись). Дрессировщик
со
львом.
1940-е гг . 13X9,4X9,6 . КХМ
134
3. Ф. Безденежных.
Пастух с лошадьми.
1963. 14X13X12. КХМ
136
3. Ф. Безденежных.
Музыканты. 1961. 12Х
X 12,8X11,3 . ГРМ
138
М. А. Лалетина. Няня. Дама. 1941. 13Х
Х7,2Х6,6; 13X7X7. КХМ
141
М. А . Лалетина. Барыни. 1941. 12,6X7X6,9 .
КХМ
142
М. А. Лалетина. Барыпп. 1941. 12,6X7X6,9 .
КХМ
143
М. А. Лалетина. Утка с утятами. Поросе-
нок. Утка. «Утка-крылатка». 1941. 9Х5Х
Х8,3; 6,9X5X9; 7,8x4,6x6,7; 8,8X6,4X8.
КХМ
144
М. А . Лалетина.
Няньки с детьми. 1941.
13X6,6X6,8 . КХМ
145
М. А. Лалетина.
Свистульки. 1941. ИХ
X5,7X7 ,8; 11,6x5,5x8,5 . КХМ
146
М. А. Лалетина. Всадники. 1941. 13,5Х6,2Х
ХЮ,2; 13,7X6,6X11,2 . КХМ
147
М. А. Ворожцова.
Отдых охотника. 1941.
12,4X12X11,8 . ГРМ
148
М. А. Ворожцова.
Репка. 1940. 10,7Х25Х
Хб,5. ГРМ
149
М. А. Ворожцова (лепка), Е . И. Косс (рос-
пись). Петух. 1942. 8 ,8x5,5x12. ГРМ
.
150
М. А . Ворожцова. Паездиик па зайце. 1940.
11,3X5,5X11 ,3 . КХМ
151
М. А. Ворожцова. Барыня с собачкой. Тан-
цующая пара. Барыня с кроликом. 1940.
21X11,9X11; 19,5X13X8,5; 22,5X10,2X11.
КХМ
152—153
М. А . Ворожцова (лепка), Е . И . Косс (рос-
пись). Маша и медведь. 1942. 12,2x11,5х
Х8,8 . ГРМ
154
М. А. Ворожцова. Свистульки. Собачка. Ко-
рова. 1940. 10X6X9,5; 10x5,8x8,2 . КХМ 155
Л. II . Никулина.
Мальчик в лодке. Ба
рышпя в лодке. Наездник на козле. 1957.
6,7X9,2X6,6; 7X9X5,6; 12x9,3x6. ГРМ. 156
Л. II . Никулина.
В лесу. 1950-е гг . 9 ,8Х
10,3X10,3 . ДМ
157
Л. И . Никулина.
Дама. Барыпя. 1957. Де-
вушки. 1961. 13,8X9,6X10; 16,5x8,5x8,5;
15X8,2X7,5; 14,3X8X8. ГРМ
....
158-159
3. Ф. Безденежных.
Девушка поит корову.
1962-1963. 9,8X11X11. ГРМ
160
3. Ф. Безденежных.
Куколка «на ножках».
Сорока. 1962-1963. 11X5X4 ,5; 7,5x9x4,7 .
ГРМ
161
3. Ф. Безденежных.
Скоморох па коне.
1963. Курица с цыплятами. 1962. 18,7Х
12X7,8; 19,3X15X15. ГРМ
163
3. Ф . Безденежных.
Няни. 1962—1964.
30,5X14 ,5X14 ,2; 28,5x13,8x13,6; 34,Зх
X 15,5X15,5. ГРМ
164—165
3. Ф . Безденежных.
Уборка
капусты.
1962-1963. 12,5X16,6X15. ГРМ
166
Е. II . Косе-Деньшина.
Барыня с муфтой.
1959. 23,5X14X13. ГРМ
168
О. И. Коновалова.
Девочка «па ножках».
Медведь с девочкой. 1963. 16,5x7,5x8,2;
11,5X7,3X7,9. ГРМ
170
О. И. Коновалова.
Хозяйка с курицей. Па-
рочка гуляет. 1947. 13,5X5 ,5X6; 13,5Х
X 10,5X4 ,7 . КХМ
172
О.П .Коновалова.
Курица с цыплятами.
1967. 9X5,7X6. Музой ИЗО КА ССР . . .173
U. 1L Коновалова.
Чистят морковку. 1956.
13X9X10. МНИ
174
О. 11. Коновалова.
Всадиик.
Лодочпик.
1967. 8X3,5X4 ,5; 6X4X7. Музей ИЗО
КА ССР
175
О. П . Коновалова.
Мальчик с собаками.
1956. 6X9X6. ЗИХМ
176
О. И .Коновалова.
Всадпик. 1956. 15 ,5X
Х7,5Х12. МНИ
177
О.И .Коновалова.
Лисья свадьба. 1947.
10,5X10X13,5 . КХМ
178
О. П. Коновалова.
Катанье на лодке. 1947.
12,5X20X10,5 . КХМ
179
323
Е. 3 . Кошкина. Барыня с веером. Танцую-
щие дамы. 1966. 20X10,5X10,3; 14,ЗХ
X 13,5X9,3 . ГРМ
180
Е. 3 . Кошкина. Козел. Корова. 1966. Кури-
ца с цыплятами. 1957. Баран. 1966. 9 ,4Х
Х7,4Х4 ,9; 10,2x8x5,7; 15X15X8,2; 8,2Х
6,6X4. ГРМ
181
Е. 3 . Кошкина.
Няня с ребенком. 1966.
17X9,2X9,4 . ГРМ
182
Е.З .Кошкина.
Уборка капусты. 1968.
13,5X15X15 . Музей ИЗО КА ССР . . . .183
Е. 3 . Кошкина. Семейка в лесу. 1974. 19Х
X22,4X8,7 . КХМ
184
Е. 3 . Кошкина. Девушка с зонтиком. 1974.
18,3X7,5X7 ,8 . КХМ
185
Е. 3 . Кошкина. Дети за партой. 1972. 11 ,5Х
11X8,5. ГРМ
186
Е.З .Кошкина.
Супружеская пара. 1974.
26X19,2X12,8 . КХМ
187
Е. 3 . Кошкина.
Доярка с коровой. 1972.
20X16,5X14 ,5 . ГРМ
188
Е.З .Кошкина.
Птичница.
1972. 18,5Х
X 17,5X16,5 . ГРМ
189
3. В . Пенкина
(лепка), В . В . Киселева
(роспись). У колодца. 1966. 12,6x14x16.
ГРМ
190
3. В . Пенкина
(ленка), В. В . Киселева
(роспись). Детская горка. 1966. 16,8Х35Х
X 12,3. ГРМ
191
3. В. Пенкина
(лепка), В. В. Киселева
(роспись). Няня с качалкой. 1973. Няня
с ребенком. 1966. 25,5x13x12,5; 19,2Х8,5Х
Х9. ГРМ
192
3. В . Пенкина
(ленка), В . В . Киселева
(роспись). Нарядная барыня. 1966. 31,2Х
X 18,5X18,5. ГРМ
193
3. В . Пенкина
(лепка), В. В. Киселева
(роспись). Многодетная мать. 1961. 28Х
XI 8,5X14 ,2. ГРМ
195
3. В. Пенкина
(лепка), В. В. Киселева
(роспись). Уржумская ярмарка. 1973.
Многофигурная композиция. ГРМ
196—197
3. В . Пенкина
(лепка), В . В . Киселева
(роспись). Три девицы под окпом. Из мно-
гофигурной композиции «Сказка о царе
Салтапе». 1973. ГРМ
198
3. В. Пенкина
(ленка), В. В. Киселева
(роспись). Большая семья. 1972. 31,5X
X 26X26. ГРМ
199
Е. II . Косс-Денъшина.
Водоноска. 1958. Ба-
рыня и кавалер. 1971. Барыня с собачкой.
1958. 20X10,5X10,2; 19,5x16,3x10,4; 17,8Х
Х11Х9. ГРМ
200—201
Е. П. Косс-Денъшина.
Танцующие дамы.
1958. 13X12,4X7,3 . ГРМ
202
Е. И. Косс-Деньшина.
Пяпя с ребенком.
Барыня с цветком. 1959. 26x15x14; 22Х
X14X13. Музей ИЗО КА ССР
203
Е. II . Косс-Деньшина.
Фриз из декоратив-
ных плиток. 1959. 1,7X14X17. ГРМ 204—205
Е. II . Косс-Денъшина.
Мальчик на петухе.
1983. 17X15X9,8. ГРМ
206
Е. II . Косс-Денъшина.
Карусель.
1971.
22,5X20X21. ГРМ
209
Е. П. Косс-Деньшина.
Всадник. 1974—1976.
12X8X19. ЗИХМ
211
Е. II . Косс-Деньшина.
Индюк. 1971. 20,8Х
X 16,5X15 ,8. ГРМ
213
Е. П. Косс-Денъшина.
А нынче трое! 1974—
1976. 12X10X14. ЗИХМ
215
11. П . Тру хина. На уборке яблок. 1979. 19 X
X 15x14,5. ГРМ
222
Р. Э . Пенкина.
Дама с офицером. 1979.
26X19,5X12,5 . ДМ
224
Л. Г.Фокина.
На тройке. 1961. 13,7X21,5Х
XI 1,4. ГРМ
226
Л.Г.Фокина.
Свинарка. 1961. 22 ,5X16,8Х
X12. ГРМ
227
А. В . Калинина.
Вйльс. Композиция. 1979.
11X9X6. ГРМ
228
Л.В.Калинина.
Девушка с петушком.
1959. 19,5X10,5X10,5 . КОКМ
229
А. П. Печенкина.
Офицеры. 1979. 19Х18Х
11,5 . ГРМ
230
А.В.Калинина.
Амазопка. 1979. 17Х11Х
Х8. ГРМ
231
II. II . Суханова.
Гуляющие пары. 1969,
1972- 1979. 12X10X7,5; 14X9X6,5; 8,5Х
X 6,7X4 ,7. В лодке. 1968. Мужичок. 1972.
Мужичок с гусем. 1965. 8,5X9X15; 14Х5Х
Х5; 13X5X4. ГРМ
232—233
А. II . Печенкина.
Сорока. 1979. 9x6x10,5
Е. А . Смирнова.
«Конь-трехголовка». 1961.
8,5X8X6,5 . ГРМ
234
A.В.Калинина.
Вашоша с конем. 1979.
14X14X7. ГРМ
235
К. А. Смирнова. В ночном. 1979. Компози-
ция. ГРМ
236—237
B. П . Племянникова.
Цыгапка с гитарой.
1979. 20X17X17. ГРМ
238
Е. А . Смирнова. Барыня с собачкой. 1979.
33,5X16,5X16. ГРМ
239
1L П.Суханова.
Провожапие. 1971. 18Х
ХИХб. ГРМ
240
И.П .Суханова.
Петушок. 1971. Гармонист
на корове. 1972. 16X14X7; 16x13,5x6.
ГРМ
241
А. 11 . Печенкина.
Грачи прилетелй. 1979.
20X15X14. ГРМ
242
324
Н. II . Суханова. Барыпя с ребенком. 1969.
21X10,5X10,5 . ГРМ
243
А. И . Ворожцова.
Чаепитие. 1979. 24,2Х
X 16,2 XI6. ГРМ
244
А. И. Ворожцова. Свидание. 1979. На ска-
меечке. 1964. 13,5X11X9; 10x11x7,4. ГРМ 245
А. II . Ворожцова.
Емоля с ведрами. 1967.
Емеля па сапях. 1973—1974. 14,5x6x7,5;
11X11,8X6. ГРМ
246
А. Ф . Попыванова.
Охотник. Пастушок.
1979. 15X8X6; 13.5x12,5x13. ГРМ
.
.
.
247
II. П. Ворнякова.
Курица и петух. 1979.
20X13X10; 21X16X11. ГРМ
248
II. П. Ворнякова.
Учительница. 1979. .32 X
X 23X17. ГРМ
249
3. П.Казакова.
У конуры. 1979. 12Х11Х
ХЮ. ГРМ
250
З.П .Казакова.
Играют в шашки. 1979.
14X18X9. ГРМ
251
A. Ф. Попыванова.
Наездник на порося-
тах. 1967. Лев и собачка. 1979. 6 ,5 X 10,5X
Х7,5; 5X5X5. ГРМ
252
З.И .Казакова.
Веселая молодежь. 1971.
10,5X28,5X12,5; 11X8,5X8,5 . ГРМ
.
.
.
.253
B. II . Красикова.
Лесное медовье. Компо-
зиции. 1979. ГРМ
254
/' . И. Баранова. Свидание с моряком под
яблоней. Семья моряка. 1979. 22x19x12;
16X12X9. ГРМ
255
II. II . Ворнякова.
Старички-музыкапты.
Мужичок со щенками. Медведя поймал.
1979. 14X8X7; 13X7X9; 12X7X9. ГРМ 256
Г. 11 . Баранова.
Барыньки «на ножках».
1979. 16,5X8X7,8; 17X8,5X8,5; 17X7,8Х
Х7,5 . ДМ
257
Л. А. Иванова. Обед па сенокосе. 1973. 15X
X 22,6X21. ГРМ
258
В. II . Красикова. Клоуны на свиньях. 1979.
16,3X11,5X6. ГРМ
259
Л. А . Иванова.
Дама с зонтиком. 1979.
33X16,5X16. ГРМ
260
Л. А. Иванова. Барыня с собачкой. 1979.
31X15,5X16. ГРМ
261
Г. И. Баранова.
Коза и семеро козлят.
1979. 12X16X13. ГРМ
262
В. 11 Красикова.
Гуляющая пара. 1961.
20,8X16,3X10,6 . ГРМ
263
Л. А . Иванова.
Цирк. Композиция. 1979.
ГРМ
264
В. 11 . Племянникова.
Дамский ансамбль.
1979. 18X11X11. ГРМ
265
А. В. Кузьминых.
Миниатюра. 1961. 3 ,8Х
XI,8X2,5; 3,6X2,5X3,7; 5X3,4X3,5; 5,8Х
ХЗ,5X3,3; 3X2,4X2,1. ГРМ
260
И. П . Трухина. Дамы нарядные. 1971, 1979.
30X20X19; 32,5X15,5X16,5 . ГРМ
. ...
267
A.В.Кузьминых.
Барыни. 1979. 19,5ХЮХ
ХЮ,5; 19,5X10,5X10,5 . Водопоска. 1071—
1972. 17 ,7X10,7X9,9 . Кормилица с ребен-
ком. 1971. 20X12,5X12,5 . ГРМ
.
.
.
268—269
II. П. Трухина.
Конница. 1979. 11 ,5Х7Х
Х4,3; 7,8X10,5X4 . ГРМ
270
Л. С. Фалалеева.
Композиция «Нежность».
1979. 24,7X18X10; 32x18x18; 32,6х22х
Х22,6; 18X10X10. ГРМ
271
Л. С . Фалалеева.
Барыня с цветком. 1974.
24,8x14x14. Частное собрание .... 273
B. П. Племянникова.
Индюки. 1978—1979.
19,5X13,5X12; 12X16,5X17; 20x13x12;
20X13X12. ГРМ
274—275
Л. С . Фалалеева.
Вдоль деревни. Корова.
Пастух па дереве. У колодца (Репница).
Водопоска. 1979. 20x18x9; 14,5x13,5x6,6;
26,5X21,5X19,6; 13X12X11; 20x11x11.
ГРМ
276—277
А. Д . Видякина.
Миниатюра. 1982. 5X5X2;
4,5X2; 4,5X3X2; 5x4x4; 6,5x3x4. КОКМ 278
Л. 11 . Докина. Дама с собачками. 1973. Ба-
рыпя с цветком. 1977. 13X11X9,5; 20,2Х
X 9X9,8 . КОКМ
279
А. М. Трефилова.
Парочка па дивапчике.
Парочка в лодке. 1984. 13x13x11,5; 9,5Х
X 12X9,5 . ГРМ
280
A. А. Трефилова.
За чтением. 1978. Поро-
сенок. 1979. 11 ,5X18,5X8; 5X8X3,8. ДМ 281
B. Д.Бородина.
Встреча. 1984. 13x18,5Х
Х14. ГРМ
282
C. Г . Житлухина.
Дама с собачками. 1983.
Дама с букетом. 1984. 18,5X10X9,6; 18,5Х
10X9,5 . ГРМ
283
Л.Д.Верещагина.
Миниатюра. 1984. 5Х
X4,5x4,5; 5,7x4,5x2,5; 6,4x4x4,5; 2.7Х
X 3,2X1,8; 1,7X2,1X2,3 . ГРМ
284
1>. Э . Пенкина.
Нарядная барыпя. Наезд-
ница на петухе. 1984. 22 ,5X12X11,5; 17Х
X 15X6.5 . ГРМ
287
А. П . Мезрина.
Няни с детьми. Начало
XX в. 14,5X9,5X9.5; 13X8X8; 13,5Х8,5Х
Х8,5; 12,5X8X8. ГИМ
303
Л. Д . и А. И. Мезрины за работой. 1900 306
Дом А. А. Мезриной. 1920-е гг. Л. Л. и
Л. И . Мезрины за работой. 1910-е гг .
.
.
307
А. И . Деныпин. 1920-е гг
308
Слева направо: М. А . Ворожцова, Е. И. Пен-
кина, 3. В. Пенкина, М. И. Сюткин, В. В. Ки-
селева. Е . А. Кошкина, Л. Н. Никулина,
О. И. Коновалова. Конец 1930-х гг .
Е. И. Пепкина. А. А. Мезрина, Е. А. Кош-
кина. 1938
309
325
О. И. Коновалова, А. А . Мезрина, А. И. Мез-
рина. 1920 -е гг. Инструменты А. А. Мезри-
иой
310
Е. И . Пенкина, 3. Ф. Безденежных, О. И.
Коновалова, Е. А. Кошкина. 1939
... .
311
Слева направо: О. П. Веснина, О. И. Коно-
валова, Е . 3 . Кошкина, В. Веснина, 3. Ф .
Безденежных. 1950-е гг
312
75-летие О. И. Коноваловой. 1961. Слева
направо: Е.З.Кошкина, Е. И. Косс-День-
шина, О. И. Коновалова, М. М. Кошкин,
JI. II. Никулина, 3. Ф. Безденежных . . .313
Семья Пенкиных. Стоит Е. И. Пенкина.
Сидят слева направо: В. И. Пенкин с сы-
ном Борисом, 3. В. Пенкина с дочерью
Верой. 1926
А. П . Печенкина. 1979
314
A. А . Мезрина. 1910—1920-е гг. 3. В. Пен-
кина. 1974 . О.И .Коновалова, 3. Ф. Безде-
нежных на художественном совете. Па-
чало 1960-х гг
315
Сидят, слева
направо:
JI. А. Иванова,
М. М. Кошкин, Е. Л. Окишева, JI. В. Дьяко-
нов, 3. В. Пенкина, П. Н. Суханова; стоят:
Л. Ф. Попыванова, Г. Г. Киселева, Е. 3 .
Кошкина, Г. И. Баранова, Л. И. Воронцо-
ва, JI. С . Фалалеева , В. Д. Пересторопипа,
B. П . Племянникова, Н. П. Борнякова, В. П.
Красикова, Н. П. Трухина, А. В. Калинина.
1978
316—317
Л. В . Кузьминых, Е. А. Смирнова, 3. И. Ка-
закова
318
Слева направо: J1. Д. Верещагина, Р. Э .
Пенкина, А. Д. Видякипа, Л. М. Трефило-
ва, С. Г. Житлухина, Л. П. Докина, В. Д .
Бородина
319
LIST OF ILLUSTRATIONS
Ekaterina Koss-Denshina. Troika.
1958.
18.3X13.5X12.8 cm. The Russian Museum,
Leningrad
2
Settlement of Dymkovo. Photo. 1985 . . 10—11
Unknown master. Rider-Whistle.
Lale
19th c. 10X7.5X5 .3 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
12
Unknown master. Turkey-kock. Late 19th c.
14.3X13X13 cm. Art Museum, Kirov ...
14
Unknown master. Cow. Goat. Late 19th c.
7.5X6.5X5 cm.; 8X7X5 cm. Museum of
Ethnography of the Peoples of the USSR,
Leningrad
17
Unknown master. Ball. Mid-19th c. Diame-
ter, 7 cm. Folk Art Museum, Moscow ...
18
Unknown master. Ball,. Mid-19th c. Diame-
ter, 6 cm. Museum of Ethnography of the
Peoples of [he USSR, Leningrad .... 19
Unknown master. Rider. Nurse and Child-
ren. Late 19th c. 15X10.5X6.5 cm.; 15x
X11X12.5 cm. Museum of Ethnography of
the Peoples of the USSR, Leningrad ... 20
Unknown master. Young Lady and a Dog.
Rider. Nurse and Two Children. Late 19th c.
18X8.5X9 cm; 15X10.5X6.5 cm; 15X11X
X12.5 cm. Museum of Ethnography of the
Peoples of the USSR, Leningrad . . .22—23
Unknown master. Cavalier Walking. Late
19th c. 13.9X7.7X7.7 cm. Historical Mu-
seum, Moscow
24
Anna Mezrina. Cavalier Promenading. 1910s.
10.6X7.8X5.2 cm. The Russian Museum,
Leningrad
25
Unknown master. Duck-Whistles.
Late
19th c. 7 .5X7 .9X4.6 cm.; 7X7.5X5.5 cm.
The Russian Museum, Leningrad .... 27
Unknown masters. Horse-Whistles.
E:irly
20th c. 10X7.5X8 cm.; 9.3X7.5X8 cm. Mu-
seum of Ethnography of the Peoples of the
USSR, Leningrad
28
Anna Mezrina (?). Couple
Promenading.
Lady under Umbrella. Late 19th с. 13X10X
X8 cm.; 15.5X10X9.5 cm. Art Museum, Ki-
rov
30—31
Anna Mezrina (?). Couple
Promenading.
Late 19th с. 13ХЮХ8 cm. Art Museum, Ki-
rov
33
Anna Mezrina (?). Lady under
Umbrella.
Late 19th c. 15.5X10X915 cm. Art Museum,
Kirov
34
Anna Mezrina (?). Two Ladies. Late 19th c.
9.6X10X9.8 cm. Art Museum, Kirov ...
36
Unknown master. Lady. Late 19th c. 14 .7X
X10X10 cm. Museum of Ethnography of
the Peoples of the USSR, Leningrad ... 38
Unknown master. Lady under
Umbrella.
Late 19th c. 18x8.5x8.5 cm. Museum of
Ethnography of the Peoples of the USSR,
Leningrad
40
Unknown master. Baby in a Bathtub. Baby
and a Dog. Early 20th c. 9X5.5X5 .4 cm.;
7.5X7X6 cm. Museum of Ethnography of
the Peoples of the USSR, Leningrad ... 43
Unknown master. Nurse and Two Children.
Late 19th c. 15x9.2x9.2 cm. Museum of
Ethnography of the Peoples of the USSR,
Leningrad
44
Unknown master. Lady. Young Lady. Late
19th c. 14.7X10X10 cm.; 15x7x7 cm. Mu-
seum of Ethnography of the Peoples of the
USSR, Leningrad
45
Unknown master. Lady. Late 19th с. 15X
X7X7 cm. Museum of Ethnography of the
Peoples of the USSR, Leningrad
46
Unknown master. Woman Milking a Cow.
Early 20th c. 13.5x14x8 cm. Museum of
Ethnography of the Peoples of the USSR,
Leningrad
48
Unknown master. On a Stove. Early 20th c.
11.2X7.5X14 .3 cm. Museum of Ethnography
of the Peoples of the USSR, Leningrad . . 49
Anna Mezrina. Two Nurses and Children.
Early 20th c. 11X9X16 cm.; 7.5x12.5x8 cm.
Folk Art Museum, Moscow
51
Anna Mezrina. Nurses and Children. Early
20th c. 8X8X15 cm. Folk Art Museum,
Moscow
51
Anna Mezrina. Nurse and Two Children.
Waler-Carrier.
Late 19tli — Early 20th c.
17X10X12 cm.; 15X8.9X11 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
52
Alexandra Mezrina. Woman Milking a Cow.
Early 20th c. 14 .5x13x13 cm. Historical
Museum, Moscow
54
Unknown master. Lady. Young Lady. Ri-
der. Late 19th c. 16.5X9.5X9.3 cm.; 15X9X
X10 cm.; 16.8X11X7.5 cm. The Russian
Museum, Leningrad
56—57
Maria Laletina. Nurse and Children. Early
20th c. 12X7X6.6 cm.; 11.5X6.8X6.8 cm!;
12X6.8X6.7 cm. Museum of Ethnography
of the Peoples of I he USSR, Leningrad . . 58
Maria Laletina. Nurses arid Children. Early
20th c. 11 .5X6.8X6.8 cm; 12X7X6.6 cm!;
12X6.8X6.7 cm. Museum of Ethnography
of the Peoples of the USSR, Leningrad . . 59
327
Anna Mezrina. Deer. Cow. Ram. Hare. Early
20th c. 13X9.9X6 cm.; 11.2X10.9X6 cm.;
7.5X7 .7X6.2 cm.; 8X7.5X5 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
61
Elizaveta Koshkina. Nurses and Children.
Early 20th c. 12X6.2X6.5 cm.; 12x6x6 cm.
The Russian Museum, Leningrad .... 62
Elizaveta Koshkina. Ladles. Early 20th c.
12X6.3X5.9 cm.; 11.5X6.3X6.5 cm. Mu-
seum of Ethnography of the Peoples of the
USSR, Leningrad
63
Anna Mezrina. Couple Dancing. 1910s.
12.5X11 .5X7 cm. Eolk Art Museum, Mos-
cow
64
Alexandra Mezrina. Nurses and Children.
Early 20th c. 9.8X6.2X6.3 ст.; 9.6X6X
X6 cm. Museum of Ethnography of the
Peoples of the USSR, Leningrad .... 65
Anna Mezrina. Lady with Umbrella. Early
20th c. 15X9X9 cm. Historical Museum,
Moscow
66
Alexandra Mezrina. Nurses and Children.
Early 20lh c. 9.8X6.2X6.3 cm.; 9.6x6x6 cm.
Museum of Ethnography of the Peoples of
the USSR, Leningrad
67
Alexandra Mezrina. Nurse. Young Lady
with Umbrella. Early 20th c. 14X9X9.3 cm!;
14x6.5x6.5 cm. Museum of Ethnography
of the Peoples of the USSR, Leningrad . . 68
Alexandra Mezrina. Lady and a Child. Early
20th c. 12.5X7 .8X8 cm. ' Museum of Ethno-
graphy of the Peoples of the USSR, Lenin-
grad
69
Alexandra Mezrina. Nurses and Children.
Young Lady with Umbrella. Early 20th c.
14.5X9.5X9.5 cm.; 13X8X8 cm.; 13.5 X
X8.5X8.5 cm.; 12.5X8X8 ст.; 12.8X8.2X
X8.2 cm. Historical Museum, Moscow . . 70
Anna Merzina. Cavalier and Young Lady.
1920s. 16X7X6.5 cm.; 16.2X7.5X7 cm. The
Russian Museum, Leningrad
72
Anna Merzina. Couple. 1920s. 12X9.5X6 cm.
Folk Art Museum, Moscow
74
Anna Mezrina. Lady. Nurse. 1920s. 17X9X
X9 cm; 17X8.5X9.5 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
77
Anna Mezrina. Couple Dancing. 1910—20s.
11.5X9.8X7 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
78
Anna Mezrina. Woman Riding a Horse. Man
Riding a Goat. 1910—20s. 9 .3X13.6X6.5 cm.;
14X10X9 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
79
Anna Mezrina. Couple in a Boat. 1920s.
13.5X8.5X10 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
80
Anna Mezrina. Musicians. 1920s. 10.5X14X
X13.9 cm. The Russian Museum, Leningrad 81
Anna Mezrina. Bear. Bear in a Tree. Lions.
1920s. 14 .3X8.3X8.3 cm.; 13.4x7.6x6.8 cm.;
8.7X7.6X5.4 cm.; 10.2X9.8X6 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
82
Anna Mezrina. Kindergarten
on a Walk.
1935. 18.2X12.9X7.3 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
83
Anna Mezrina. Pig-tender.
1935. 11X12X
X15.3 cm. The Russian Museum, Leningrad 86
Anna Mezrina. Reading of the Regulations
of a Collective Farm. 1935. 11.3X20.5X
X6.5 cm. The Russian Museum, Leningrad 87
Anna Mezrina. Lady. 1910—20s. 17.4X9.6X
X9.8 cm.; 15.2X9X9.3 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
88—89
Elizaveta Koshkina. Man Riding a Deer.
1930s. 20 .5X17 .5X10 cm. Museum of Ethno-
graphy of the Peoples of the USSR, Lenin-
grad
94
Elizaveta Koshkina. Nurses and Children.
1930s. 20.5X10X10 cm.; 20.5x11x11 cm.
The Russian Museum, Leningrad .... 96
Elizaveta Koshkina. Pig. 1930s. 7X12X
X5.5 cm. The Russian Museum, Leningrad 98
Elizaveta Koshkina. Near a Well. 1936. Wa-
ter-Carrier. 1936—37. 18x17x9 ст.; 19X
X11X12 cm. Folk Art Museum, Moscow 100
Elizaveta Koshkina. Cow. 1930s. 18X18X
X8 cm. Museum of Ethnography of the
Peoples of the USSR, Leningrad .... 101
Elizaveta Koshkina.
Seller
of Toys
(Whistle).
1930s. 9 .5X17.5X16 cm. Folk
Art Museum, Moscow
102
Elizaveta Koshkina. Peasant Woman. Gipsy
Woman and Children. Lady with an Um-
brella. 1930s. 28 .5X12.2X12.5 ст.; 27.5X
Х10.5ХИ cm.; 22X9.8X10.5 cm. Art Mu-
seum, Kirov
104-105
Elizaveta Koshkina. Goose. 1935—36. Tur-
key. Late 1930s. Turkey. 1949. 14X14X
X9 cm.; 12X8.8X6.8 cm.; 14X12X9.5 cm.
The Russian Museum, Leningrad .... 106
Elizaveta Koshkina. Lion. Dog with a Bird.
Late 1930s. 9 .4X12.7X5.5 ст.; 11X17X
X7.3 cm. The Russian Museum, Leningrad 108
Elizaveta Koshkina. Herdsman
Tending
Cows. 1930s. 22.5X17X7.5 cm. Folk Art Mu-
seum, Moscow
109
Elizaveta Koshkina. Football-Player
and
Drummer. Late 1930s. 16.5X17 .5X7 .5 cm.
The Russian Museum, Leningrad . . . . 110
Elizaveta Koshkina. Tzarevitch Ivan and
the Fire-Bird. 1940s. 16X19.2X8.3 cm. The
Russian Museum, Leningrad
111
Elizaveta Penkina (moulding), Ekaterina
Koss-Denshina (painting). I am Working.
1945. 13X14.5X10.7 cm. Art Museum, Kirov 112
328
Elizaveta Koshkina. Decorative
Tiles. Late
1930 —Early 1940s. 12X12X1 .3 ст.; 11.6X
X11.OX 1 .5 cm
115
Elizaveta Penkina. Couple
Promenading.
1930s. 13 .3X10 .5X7 .0 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
110
Elizaveta Penkina. Samojed
on a Deer.
1930s. 15 .5X20X9 .5 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
117
Elizaveta Penkina. Nurse and a Child. 1930s.
14.5X7.5X7 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
118
Elizaveta Penkina. Lady with an Umbrella.
1937. 52X21X21 cm. Art and History Mu-
seum-Reserve, Zagorsk
119
Elizaveta Penkina. Nurse and a Child. 1937 .
48X19.5X18.4 cm. The Russian Museum,
Leningrad
120
Elizaveta Penkina. Lady. 1930s. 24ХИХ
X12 cm. Art and History Museum-Reserve,
Zagorsk
121
Elizaveta Penkina. Mare and a Kolt. 1938 .
16.5X16X9.5 cm. The Russian Museum,
Leningrad
122
Elizaveta Penkina. Little Cow. Little Dog.
Second half, 1930s. 7.8X8 .5X4 cm. 6X
X 7.7x3.7 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
123
Elizaveta Penkina. Hussar on a Horse. 1930s.
26.5X15X8.5 cm. Folk Art Museum, Mos-
cow
124
Elizaveta Penkina. Rider. Woman
Rider.
1936-37 . 18X28X8 cm.; 21X28.3X8.7 cm.
The Russian Museum, Leningrad .... 125
Elizaveta Penkina. Tzarevna
on a Grey
Wolf. Cock. 1930s. 13 .6X10 .5X6 cm.; 19.5X
X 18x8.4 cm. The Russian Museum, Lenin-
grad
126
Elizaveta Penkina (moulding), Lidia Niku-
lina (painting). Milkmaid and a Cow. 1940s.
17.8X11.9X18.2 cm. Art Museum, Kirov 127
Elizaveta Penkina (moulding), Ekaterina
Koss-Denshina (painting). Ushkuiniks. 1942 .
24X10.8X12 .7 cm. The Russian Museum,
Leningrad
128
Elizaveta Penkina (moulding), Lidia Niku-
lina (painting). Ralalaika Player on a Fish.
1944. 22X12.5X8.5 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
129
Elizaveta Penkina (moulding), Ekaterina
Koss-Denshina (painting). Seller of Toys.
1944. 20X10.7X10.3 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
130
Elizaveta Penkina (moulding), Ekaterina
Koss-Denshina (painting). Arguing
Wo-
man. 1935 . 41X17.3X17 .8 cm. The Russian
Museum, Leningrad
131
Elizaveta Penkina (moulding), Ekaterina
Koss-Denshina (painting). Couple
Prome-
nading. 1940s. 18X13 .6X8 cm. The Russian
Museum, Leningrad
133
Elizaveta Penkina (moulding), Lidia Niku-
lina (painting). Trainer with a Lion. 1940s.
13x9.4x9.6 cm. Art Museum, Kirov . . . 134
Zinaida Bezdenezhnykh. Herdsman
with
llorses. 1963 . 14X13X12 cm. Art Museum,
Kirov
136
Zinaida Bezdenezhnykh. Musicians.
1961.
12X12.8X11 .3 cm. The Russian Museum,
Leningrad
138
Maria Laletina. Nurse. Lady. 1941 . 13X
X7.2X6.6 cm; 13x7x7 cm. Art Museum,
Kirov
141
Maria Laletina. Ladies. 1941 . 12 .6X7X6 .9 .
Art Museum, Kirov
142
Maria Laletina. Ladies.
1941. 12.6X7X
X6.9 cm. Art Museum, Kirov
143
Maria Laletina. Duck and Ducklings.
Pig-
let. Duck. Duck with Wings. 1941. 9X5X
X8.3 cm.; 6.9x5x9 cm.; 7.8x4.6x6.7 cm.;
8.8X6 .4X8 cm. Art Museum, Kirov . . . 144
Maria Laletina. Nurses and Children. 1941 .
13X6.6X6.8 cm. Art Museum, Kirov . . . 145
Maria Laletina. Whistles.
1941. 11X5 .7X
X7.8 cm.; 11.6X5 .5X8.5 cm. Art Museum,
Kirov
146
Maria Laletina. Riders.
1941. 13 .5X6 .2X
X 10.2 cm.; 13.7X6.6X11.2 cm. Art Museum,
Kirov
147
Maria Vorozhlsova. Hunter Resting. 1941 .
12.4X12X11 .8 cm. The Russian Museum,
Leningrad
148
Maria Yorozhtsova. Turnip. 1940 . 10 .7X25X
X6.5 cm. The Russian Museum, Leningrad 149
Maria Vorozhtsova (moulding), Ekaterina
Koss-Denshina (painting). Cock. 1942 . 8.8X
X5.5X12 cm. The Russian Museum, Lenin-
grad
150
Maria Vorozhlsova. Rider on a Hare. 1940 .
11.3X5 .5X11 .3 cm. Art Museum, Kirov . . 151
Maria Vorozhtsova. Lady with a Dog. Couple
Dancing. Lady with a Rabbit. 1940. 21X
Х11.9ХИ cm.; 19.5X13X8 .5 ст.; 22.5X
ХЮ.2Х11 cm. Art Museum, Kirov . . 152—153
Maria Vorozhlsova (moulding), Ekaterina
Koss-Denshina (painting). Masha and the
Rear. 1942 . 12 .2X11 .5X8.8 cm. The Russian
Museum, Leningrad
154
Maria Vorozhtsova. Whistles.
Dog. Cow.
1940. 10X6X9 .5 cm.; 10X5.8X8.2 cm. Art
Museum, Kirov
155
Lidia Nikulina. Boy in a Boat. Young Lady
in a Boat. Rider on a Goat. 1957 . 6.7X
X9.2X6 .6 cm; 7X9X5.6 cm.; 12X9.3X6 cm.
The Russian Museum, Leningrad .... 156
329
Lidia Nikulina. In the Wood. 1950s. 9 .8x
X 10.3X10.3 cm. The Museum of the Dym-
kovo Toys Workshops, Kirov
157
Lidia Nikulina. Ladies. 1957. Girls. 1961.
13.8X9.6X10 cm.; 16.5X8.5X8.5 ст.; 15X
X8.2X7.5 cm.; 14.3x8x8 cm. The Russian
Museum, Leningrad
158—159
Zinaida Bezdenezhnykh. Girl Giving Wa-
ter to a Cow. 1962—63. 9 .8X11X11 cm. The
Russian Museum, Leningrad
160
Zinaida Bezdenezhnykh. Doll.
Magpie.
1962—63. 11X5X4.5 cm; 7.5x9x4.7 cm.
The Russian Museum. Leningrad . . . 161
Zinaida Bezdenezhnykh. Mountebank
ona
Horse. 1963. lien and Chickens. 1962. 18.7X
X12X7.8 cm.; 19.3x15x15 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
163
Zinaida Bezdenezhnykh. Nurses. 1962—64.
30.5X14.5X14 .2 cm.; 28.5X13.8X13.6 cm.;
34.2X15.6X15.5 cm. The Russian Museum,
Leningrad
164—165
Zinaida Bezdenezhnykh. Harvesting
Cab-
bage. 1962—63. 12.5X16.6X15 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
166
Ekaterina Koss-Denshina. Lady with a
Muff. 1959. 23 .5X14X13 cm. The Russian
Museum, Leningrad
168
Olga Konovalova. Girl. Bear and a Girl.
1963. 16.5X7 .5X8.2 cm. 11 .5X7 .3X7.9 cm.
The Russian Museum, Leningrad . . . .170
Olga Konovalova. Woman
with a Hen.
Couple Promenading.
1947. 13.5X5.5X
X6 cm.; 13.5X10.5X4.7 cm. Art Museum,
Kirov
172
Olga Konovalova. Hen and Chickens. 1967.
9X5.7X6 cm. Museum of Fine Arts of the
Karelian Autonomous Soviet Socialist Re-
public, Petrozavodsk
173
Olga Konovalova. Scrubbing Carrot. 1956.
13X9X10 cm. Folk Art Museum, Moscow 174
Olga Konovalova. Rider. Fern/man.
1967.
8X3.5X4 .5 cm.; 6X4X7 cm. Museum of
Fine Arts of the Karelian Autonomous So-
viet Socialist Republic, Petrozavodsk . . 175
Olga Konovalova. Roy with Dogs. 1956.
6X9X6 cm. Art and History Museum-Re-
serve, Zagorsk
176
Olga Konovalova. Rider. 1956. 15 .5X7 .5X
X12 cm. Folk Art Museum, Moscow . . . 177
Olga Konovalova. Foxes' Wedding. 1947.
10.5X10X13.5 cm. Art Museum, Kirov . . 178
Olga Konovalova. Boating. 1947. 12.5X
X20x10.5 cm. Art Museum, Kirov .... 179
Evdokia Koshkina. Lady with a Fan. La-
dies Dancing. 1966. 20X10.5X10.3 cm.;
14.3X13.5X9.3 cm. The Russian Museum,
Leningrad
180
Evdokia Koshkina. Goat. Cow. 1966. Hen
with Chickens. 1957. Ram. 1966. 9.4X7.4X
X4.9 cm.; 10.2X8X5.7 cm.; 15X15X8.2 cm.;
8.2X6.6X4 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
181
Evdokia Koshkina. Nurse and a Child. 1966.
17X9.2X9.4 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
182
Evdokia Koshkina. Harvesting
Cabbage.
1968. 13.5X15X15 cm. Museum of Fine
Arts of the Karelian Autonomous Soviet
Socialist Republic, Petrozavodsk .... 183
Evdokia Koshkina. Family in the Forest.
1974. 19x22.4x8.7 cm. Art Museum, Kirov 184
Evdokia Koshkina. Girl with an Umbrella.
1974. 18.3X7.5X7 .8 cm. Art Museum, Kirov 185
Evdokia Koshkina. Children at the Desk.
1972. 11.5X11X8.5 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
186
Evdokia Koshkina. Couple. 1974. 26X19.2X
XI 2.8 cm. Art Museum, Kirov
187
Evdokia Koshkina. Milkmaid and a Cow.
1972. 20X16.5X14.5 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
188
Evdokia Koshkina. Poultrymaid.
1972.
18.5X17 .5X16.5 cm. The Russian Museum,
Leningrad
189
Zoya Penkina (moulding), Vera Kiselyova
(painting). Children's
Slide. 1966. 16.8X
X35X12.3 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
190
Zoya Penkina (moulding), Vera Kiselyova
(painting). Nurse and a Craddle. 1973. Nur-
se and a Child. 1966. 25.5X13X12.5 cm.;
19.2X8.5X9 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
192
Zoya Penkina (moulding), Vera Kiselyova
(painting). Smart Lady. 1966. 31.2X18.5X
X18.5 cm. The Russian Museum, Lenin-
grad
193
Zoya Penkina (moulding), Vera Kiselyova
(painting). Mother of a Large
Family.
1961. 28X18.5X14 .2 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
195
Zoya Penkina (moulding), Vera Kiselyova
(painting). Fair in Urzhum. 1973. Multi-
figure composition. The Russian Museum,
Leningrad
196—197
Zoya Penkina (moulding), Vera Kiselyova
(painting). Three Lasses Under the Win-
dow. From a manypiece composition Tale
of Tzar Saltan. 1973. The Russian Museum,
Leningrad
198
Zoya Penkina (moulding), Vera Kiselyova
(painting). Great Family. 1972. 31.5X26X
X26 cm. The Russian Museum, Leningrad 199
330
Ekaterina Koss-Denshina.
Water-Carrier.
1058. Lady and Cavalier. 1971. Lady with
a Dog. 1958. 20x10.5x10.2 ст.; 19.5X
X 16.3X10.4 cm.; 17.8X11X9 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
200—201
Ekaterina Koss-Denshina. Ladies Dancing.
1958. 13X12.4X7.3 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
202
Ekaterina Koss-Denshina. Nurse and a
Child. Lady with a Flower. 1959. 26X15X
X14 cm.; 22X14X13 cm. Museum ol Fine
Arts of the Karelian Autonomous Soviet
Socialist Republic, Petrozavodsk .... 203
Ekaterina Koss-Denshina. Frieze of deco-
rative tiles. 1959. 17X14X17 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
204—205
Ekaterina Koss-Denshina. Boy on a Cock.
1963. 17X15X9.8 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
206
Ekaterina Koss-Denshina.
Merry-Go-Round.
1971. 22.5X20X21 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
209
Ekaterina Koss-Denshina. Rider. 1974—76.
12x8x19 cm. Art and History Museum-
Reserve, Zagorsk
211
Ekaterina Koss-Denshina. Turkey. 1971.
20.8X16.5X15.8 cm. The Russian Museum,
Leningrad
213
Ekaterina Koss-Denshina. Now We have
Three! 1974—76. 12X10X14 cm. Art and
History Museum-Reserve, Zagorsk . . . 215
Nadezhda Trukhina. Harvesting
Apples.
1979. 19X15X14.5 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
222
Rimma Penkina. Lady and an Officer.
1979. 26X19.5X12.5 cm. The Museum of
the Dymkovo Toys Workshops, Kirov . . 224
Liudmila Fokina. Troika. 1961. 13.7X21.5X
Xll.4 cm. The Russian Museum, Lenin-
grad
226
Liudmila Fokina. Pig-tender.
1961. 22.5X
X16.8X12 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
227
Anna Kalinina. Waltz. Composition. 1979.
11X9X6 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
228
Anna Kalinina. Girl and a Cock. 1959.
19.5X10.5X10.5 cm. Museum of Local Lo-
re, Kirov
229
Anna Pechonkina. Officers. 1979. 19X18X
Xll-5 cm. The Russian Museum, Leningrad 230
Anna Kalinina. Horsewoman.
1979. 17X
XllX3 cm. The Russian Museum, Lenin-
grad
231
Nina Sukhanova. Couples
Promenading.
1969. 1972—79. 12x10x7.5 ст.; 14X9X
X6,5 cm.; 8.5X6.7X4.7 cm. In a Boat. 1968.
Peasant. 1972. Peasant and a Goose. 1965.
8.5X9X15 cm.; 14x5x5 cm.; 13X5X4 cm.
The Russian Museum, Leningrad . . 232 —233
Anna Pechonkina. Magpie. 1979. 9X6X
10.5 cm.
Elizaveta Smirnova. Three-Headed
Horse.
1961. 8.5X8X6.5 cm. The Russian Museum,
Leningrad
234
Anna Kalinina. Vanyusha
and a Horse.
1979. 14X14X7 cm. The Russian Museum,
Leningrad
235
Elizaveta Smirnova. Night-Watch.
1979.
Composition. The Russian Museum, Lenin-
grad
236—237
Valentine Plemyannikova. Gipsy-Girl
with
a Guitar. 1979. 18X17X17 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
238
Elizaveta Smirnova. Lady and a Dog. 1979.
33.5X16.5X16 cm. The Russian Museum,
Leningrad
239
Nina Sukhanova. Farewell. 1971. 18X11X
X6 cm. The Russian Museum, Leningrad 240
Nina Sukhanova. Cock. 1971. Accordion-
Player on a Cow. 1972. 16X14X7 ст.; 16X
X13.5X6 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
241
Anna Pechonkina. Rooks are Here. 1979.
20X15X14 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
242
Nina Sukhanova. Lady and a Child. 1969.
21X10.5X105 cm. The Russian Museum,
Leningrad
243
Anfisa Vorozhtsova. Tea. 1979. 24.2X16.2X
X16 cm. The Russian Museum, Leningrad 244
Anfisa Vorozhtsova. Rendezvous.
1979. On
a Bench. 1964. 13.5X11X9 cm.; lOXllX
X7.4 cm. The Russian Museum, Leningrad 245
Anfisa Vorozhtsova. Yemelya with Buckets.
1967. Yemelya on the Sledge.
1973—74 .
14.5X6X7.5 cm.: 11X11.8X6 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
246
Anna Popyvanova. Hunter. Young Herds-
man. 1979.' 15 X8X6 cm.; 13.5x12.5x13 cm.
The Russian Museum, Leningrad .... 247
Nina Bornyakova. Hen and Cock. 1979.
20X13X10 cm.; 21X16X11 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
248
Nina Bornyakova. Teacher. 1979. 32X23X
X17 cm. The Russian Museum, Leningrad 249
Zoya Kazakova. At the Dog-Kennel. 1979.
12X11X10 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
250
Zoya Kazakova. Playing Checks. 1979. 14X
X18X9 cm. The Russian Museum, Lenin-
grad
251
Anna Popyvanova. Piding Piglets.
1967.
Lion and Dog. 1979. 6 .5X10.5X7 .5 ст.; 5X
X5 cm. The Russian Museum, Leningrad 252
331
Zoya Kazakova. Merry Youth. 1971. 10.5X
X28.5x12.5 cm.; 11X8.5X8.5 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
253
Valentina Krasikova. Wood Honey. Compo-
sition. 1979. The Russian Museum, Lenin-
grad
254
Galina Baranova. Rendezvous
with a Mari-
ner under an Apple-Tree.
Mariner's
Fa-
mily. 1979. 22X19X12 cm.; 16X12X9 cm.
The Russian Museum, Leningrad .... 255
Nina Bornyakova. Old Musicians. Man with
Puppies. Rear Caught. 1979. 14X8X7 cm.;
13X7X9 cm.; 12X7X9 cm. The Russian
Museum, Leningrad
256
Galina Baranova. Ladies. 1979. 16.5X8X
X7.8; 17X8.5X8.5 cm.; 17X7.8X7.5 cm.
Museum of the Dymkovo Toys Workshops,
Kirov
'
257
Liudmila Ivanova. Lunch at Haymaking.
1973. 15X22.6X21 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
258
Valentina Krasikova. Clowns on Pigs. 1979.
16.3X11.5X6 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
259
Liudmila Ivanova. Lady with an Umbrel-
la. 1979. 33X16.5X16 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
260
Liudmila Ivanova. Lady and a Dog. 1979.
31X15.5X16 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
261
Galina Baranova. Nanny-Goat
and
Seven
Kids. 1979. 12X16X13 cm. The Russian
Museum, Leningrad
262
Valentina Krasikova. Couple
Promenading.
1961.20 .8X16.3X10.6 cm. The Russian Mu-
seum, Leningrad
263
Liudmila Ivanova. Circus.
Composition.
1979. The Russian Museum, Leningrad . . 264
Valentina Plemyannikova. Ensemble. 1979.
18X11X11 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
265
Anna Kuzminykh. Miniature. 1961. 3.8X
X1.8X2.5 cm.; 3.6X2.5X3.7 ст.; 5X3.4X
X3.5 cm.; 5.8x3.5x3.3 cm.; 3X2.4X2.1 cm.
The Russian Museum, Leningrad .... 266
Nadozhda Trukhina. Smart Ladies.
1971,
1979. 30X20X19 cm.; 32.5X15 .5X16.5 cm.
The Russian Museum, Leningrad .... 267
Anna Kuzminykh. Ladies. 1979. 19.5X10X
ХЮ.5 cm.; 19.5X10.5X10.5 . Water-Carrier.
1971—72.17.7X10.7X9.9 cm. Wet-Nurse and
a Baby. 1971. 20X12.5X12.5 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
268—269
Nadezhda Trukhina. Cavalry. 1979. 11 .5X
X7X4.3 cm.; 7.8X10.5X4 cm. The Russian
Museum, Leningrad
270
Lidia Falaleyova. Tenderness.
Composition.
1979. 24.7X18X10 cm.; 32x18x18 cm.;
32.6X22X22.6 cm.; 18X10X10 cm. The
Russian Museum, Leningrad
271
Lidia Falaleyeva. Lady with a Flower. 1974.
24.8X14X4 cm. Private collection .... 273
Valentina Plemyannikova. Turkeys. 1978—
79. 19.5X13.5X12 cm.; 12x16.5x17 cm.;
20X13X12 cm.; 20X13X12 cm. The Rus-
sian Museum, Leningrad
274—275
Lidia Falaleyova. Along the Village. Cow.
Herdsman on a Trunk. By the Well. Wa-
ter-Carrier.
1979. 20X18X9 ст.; 14.5X
13.5X6.6 cm.; 26.5X21.5X19.6 ст.; 13X
12X11 cm.; 20x11X11 cm. The Russian
Museum, Leningrad
276—277
Alovtina Vidyakina. Miniature.
1982. 5X
X5X2 cm.; 4.5X2 cm.; 4.5X3X2 ст.; 5X
X4X4 cm.; 6.5X3X4 cm. Museum of the
Local Lore, Kirov
278
Liudmila Dokina. Lady and Dogs. 1973.
Lady with a Flower. 1977. 13X11X9.5 cm.;
20.2X9X9.8 cm. Museum of Local Lore,
Kirov
279
Alevtina Trefilova. Couple on the Sofa.
Couple in a Boat. 1984. 13X13X11.5 cm.;
9.5X12X9.5 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
280
Alovtina Trefilova. Reading. 1978. Piglet.
1979. 11.5X18.5X8 cm.; 5X8X3.8 cm. Mu-
seum of the Dymkovo Toys Workshop,
Kirov
281
Valentina Borodina. Encounter. 1984. 13X
X 18.5X14 cm. The Russian Museum, Le-
ningrad
282
Svetlana Zhitlukhina. Lady and Dogs. 1983.
Lady with Flowers.
1984. 18.5ХЮХ
X9.6 cm.; 18.5X10X9.5 cm. The Russian
Museum, Leningrad
283
Liudmila Vereshchagina. Miniature.
1984.
5X4.5X4 .5 cm.; 5.7X4.5X2.5 ст.; 6.4X
X4x4.5 cm.; 2.7X3.2X1.8 ст.; 1.7X2.1X
X2.3 cm. The Russian Museum, Leningrad 284
Rimma Penkina. Smart Lady. Woman Ri-
ding a Cock. 1984. 22.5X12X11.5 ст.; 17X
X15X6.5 cm. The Russian Museum, Lenin-
grad
•
287
Alexandra Mezrina. Nurses and Children.
Early 20th c. 14 ,5X9.5X9.5 ст.; 13X8X
X8 cm.; 13.5X8.5X8.5 cm.; 12.5X8X8 cm.
Historical Museum, Moscow
303
Anna Mezrina and Alexandra Mezrina
Working. 1900
306
House of Anna Mezrina. 1920s. Anna Mez-
rina and Alexandra Mezrina Working.
1910s
307
Alexey Denshin. 1920s
308
1) From left to right, Maria Vorozlitsova,
Elizaveta Penkina, Zoya Penkina, Mikhail
Syutkin, Vera Kiselyova, Elizaveta Kosh-
332
kina, Lidia Nikulina, Olga Konovalova.
Lato 1930s
2) Elizaveta Penkina, Anna Mezrina, Eliza-
veta Koshkina. 1938
309
Olga Konovalova, Anna Mezrina, Alexand-
ra Mezrina. 1920s. Tools of Anna Mezrina 310
Elizaveta Penkina, Zinaida Bezdenezhnykh,
Olga Konovalova, Elizaveta Koshkina. 1939 311
Olga Vesnina, Olga Konovalova, Evdokia
Koshkina, V . Vesnina, Zinaida Bezdenezh-
nykh. 1950s
312
Seventy-fifth anniversary of Olga Konova-
lova. 1961 . Left to right, Elizaveta Koshki-
na, Ekaterina Koss-Denshina, Olga Kono-
valova, Mikhail Koshkin, Lidia Nikulina,
Zinaida Bezdenezhnykh
313
1) Penkin family. Standing, Elizaveta Pen-
kina. Sitting to the right, Zoya Penkina
with Vera Kiselyova. 1926.
2) Anna Pechonkina. 1979
314
1) Anna Mezrina. 1910—20s
2) Zoya Penkina. 1974
3) Olga Konovalova, Zinaida Bezdenezh-
nykh at artistic council. Early 1960s . . 315
Sitting, loft to right, Liudmila Ivanova,
Mikhail Koshkin, Eugenia Okisheva, Leo-
nid Dyakonov, Zoya Penkina, Nina Sukha-
nova; standing, Anna Popyvanova, Ilenri-
ette Kiselyova, Evdokia Koshkina, Galina
Baranova, Anfisa Vorozhtzova, Lidia Fala-
leyova, Valentina Perestoronina, Valentina
Plemyannikova, Nina Bornyakova, Valen-
tina Krasikova, Nadezhda Trukhina, Anna
Kalinina. 1978
316—317
Anna Kuzminykh, Elizaveta Smirnova, Zoya
Kazakova. 1985
318
Liudmila Vereshchagina, Rimma Penkina,
Alevtina Vidyakina, Alevtina Trefilova,
Svetlana Zhitlukhina, Liudmila Dokina, Va-
lentina Borodina. 1985
319
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
5
ИЗ ИСТОРИИ ДЫМКОВСКОЙ ИГРУШКИ В XIX ВЕКЕ
12
НА РУБЕЖЕ XIX—XX ВЕКОВ
38
ПОСЛЕРЕВОЛЮЦИОННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ. А. А . МЕЗРИНА
72
1930-е ГОДЫ. Е . А . КОШКИНА, Е. И . ПЕНКИНА
94
1940—1950-е ГОДЫ. ПЕРВЫЕ УЧЕНИКИ И ПОСЛЕДОВАТЕЛИ
136
1960-е ГОДЫ. ЛАУРЕАТЫ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ ПРЕМИИ
168
1970-1980-е ГОДЫ. СОВРЕМЕННЫЕ ПОКОЛЕНИЯ МАСТЕРИЦ
222
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
289
ПРИМЕЧАНИЯ
291
SUMMARY
300
ПРИЛОЖЕНИЯ
303
СВЕДЕНИЯ О ВЕДУЩИХ МАСТЕРИЦАХ ДЫМКОВСКОЙ ИГРУШКИ
304
КАТАЛОГИ ОСНОВНЫХ ВЫСТАВОК, НА КОТОРЫХ ЭКСПОНИРОВАЛАСЬ
ДЫМКОВСКАЯ ИГРУШКА
312
БИБЛИОГРАФИЯ
318
СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ
321
LIST OF ILLUSTRATIONS
327
Ирина Яковлевна БОГУСЛАВСКАЯ
ДЫМКОВСКАЯ ИГРУШКА
Редактор Е. Ф . Петинова
Перевод Э. И. Мячинской
Художественный редактор В. С . Воронина
Технический редактор И. С . Каплун
Корректор Е. Е . Ротмаиская
Богуславская И. Я.
Б 73 Дымковская игрушка.
— JL: Художник РСФСР, 1988. — е., ил.
ISBN 5-7370-0019-2
Дымковская игрушка — удивительное явление русского народного ис-
кусства. Питающая ее многовековая традиция донесла до наших дней
неповторимое мастерство малой декоративной скульптуры в веселых и
красочных фигурках барынь, водоносок, кормилиц, жанровых сценках,
в изображениях зверей и птиц. О развитии уникального промысла вплоть
до современности, о творчестве многих поколений и фамильных дина-
стий дымковских мастериц рассказывает это первое посвященное ему
монографическое исследование.
4904000000-082
8512
Б
М 173 (03)-88
009-87
.
85Л2
ИБ No 1064
Сдано в набор 05.03 .87. Подписано в печать
31.12 .87. М-26376 . Формат 84xl08Vie. Бумага мело-
ванная, 120 гр. Печать высокая. Гарнитура обык-
новенная, новая. Усл. -печ. л . 35,28. Уч.- изд. л . 27,386.
Усл. кр.-отт. 171,675. Изд. Mi 733285. Тираж 40 000.
Цена 9 р. 10 к. Заказ Т3087. Издательство «Ху-
дожник РСФСР», Ленинград, 195027. Болынеох-
тинский пр., 6, корпус 2. Ленинградская типогра-
фия No 3. Головное предприятие дважды ордена
Трудового Красного Знамени Ленинградского про-
изводственного объединения «Типография имени
Ивана Федорова» Союзполиграфпрома при Госу-
дарственном комитете СССР по делам издательств,
полиграфии и книжной торговли. Ленинград,
191126, Звенигородская, И.
9p.10к.
7
Может быть, особенное очарование
русских маленьких крестьянских про-
изведений — игрушек — заключается в
их непритязательности: они, так ска-
зать, сами про себя и не думают, что
они принадлежат к семье подлинного
искусства, и в то же время волнуют ра-
достью сильнее, чем большие, уверен-
ные в себе сооружения.
В большинстве кустарей-игрушечни-
ков горит самый подлинный дух боль-
ших художников. Не задаваясь целью
рабски «точно повторить» неповтори-
мую жизнь, они создали яркие, звон-
кие, насыщенные жизнью эмблемы ве-
щей, радующие своим лаконическим
остроумием, передающие самую суть
вещи, но вместе с тем утверждающие
свои смелые законы композиции, фор-
мы, окраски. Они не повторяли, а ук-
рашали и обогащали жизнь, вводили
нас в такой мир, в который без них мы
никогда не попали бы, который не при-
грезится и во сне. Они делали настоя-
щее искусство, задача которого — радо-
вать и обогащать дух.
И. С. Ефимов
И. Я, Богуславская
Дымковская
игрушка
Dymkovo Toys
Дымковская игрушка — один из самых попу-
лярных и всемирно известных народных худо-
жественных промыслов. Его истоки уходят в дав-
нее прошлое и связаны с местным вятским празд-
ником Свистопляски, или Свистуньи, который с
древности и вплоть до 1920-х годов проводился
ежегодно в апреле — мае на берегу реки Вятки
напротив Дымковской слободы. Жители слободы
делали к празднику тысячи вылепленных из гли-
ны и расписанных игрушек — шаров, свистулек,
кукол. Свистульки и шары представляют наибо-
лее древний слой дымковских игрушек, связанный
в своих истоках с языческой символикой плодо-
родия. По-видимому, ею же было обусловлено пре-
обладание образов женщин с детьми и домашних
животных и птиц. Со временем древняя символи-
ка все больше уступала место непосредственным
впечатлениям реальной жизни, а формы шаров и
свистулек вытеснялись фигурками и композиция-
ми, служившими украшением подоконников и го-
рок с посудой, подобно фарфоровым статуэткам.
Но дымковские мастера не подражали фарфо-
ровой пластике. Под ее влиянием на древних кор-
нях народной глиняной игрушки родилось само-
бытное искусство малой декоративной скульпту-
ры. Оно обогащалось новыми темами и сюжета-
ми, почерпнутыми из окружающей жизни и ове-
янными народной фантазией. Так постепенно сло-
жился неповторимый мир образов дымковской иг-
рушки, ее самобытный художественный строй,
устойчиво сохраняющиеся на протяжении всего
пути ее развития. Известные сведения о дымков-
ской игрушке и сохранившиеся в музеях произ-
ведения разного времени и многих авторов дают
возможность проследить историю этого искусства
па протяжении полутора столетий вплоть до совре-
менности, проанализировать авторские манеры
мастериц разных поколений и семейных династий.
Предлагаемая вниманию читателя книга — пер-
вое монографическое исследование истории дым-
ковского искусства. На большом и разнообразном
материале автор показывает его специфику, осо-
бенности развития в разные времена, знакомит с
современными проблемами промысла.