Text
                    Р. ПАЛМ ДАТТ
КРИЗИС БРИТАНИИ БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ



И * л Издательство иностранной литературы
R. PALM DUTT THE CRISIS OF BRITAIN and THE BRITISH EMPIRE New and Revised Edition 1957 LAWRENCE & WISHART LTD L О N D О N
Р/ ПАЛМ ДАТТ КРИЗИС БРИТАНИИ и БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ Пересмотренное и дополненное издание ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО А. Д. АНИКИНА и В. Л. МАРТЕНСА ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1959
АННОТАЦИЯ Р. Палм Датт — вице-председатель Коммунистической партии Англии — широко известен советскому читателю как автор ряда научных марксистских трудов, посвященных теории и практике рабочего движения, проблемам империализма и общего кризиса капитализма. Предлагаемое вниманию советского читателя новое издание труда Палма Датта «Кризис Британии и Британской империи» переработано и дополнено автором по сравнению с предыдущим, вышедшим в свет в русском переводе в 1954 году. Б новом издании автором написано несколько новых глав и обновлен фактический материал. Анализируя развивающийся кризис Британской империи, Палм Датт раскрывает паразитический характер загнивающего английского империализма, показывает одновременно обострение империалистических противоречий между Англией и США, а также рост национально-освободительного движения в колониальных и зависимых странах.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРЕСМОТРЕННОМУ ИЗДАНИЮ Настоящая книга о современных проблемах Британии и Британской империи впервые опубликована в 1953 году. Отчасти она была основана на более ранней работе «Кризис Британской империи», опубликованной в 1949 году. С тех пор она несколько раз переиздавалась с незначительными изменениями и дополнениями. Текст данного нового издания подвергся значительному пересмотру: добавлено несколько новых глав и много нового материала и в нем освещены события вплоть до начала 1957 года. Автор воспользовался этой возможностью и для того, чтобы в свете новых исторических событий пересмотреть некоторые частные политические оценки первого издания, особенно в отношении роли Индии после 1947 года и хода событий в Западной Африке. События, происшедшие за пятилетие с момента выхода в свет первого издания, оказали существенное влияние на развитие описанного в книге положения. Они привлекли внимание к обсуждаемым здесь проблемам, которые в значительной мере игнорировались в 1949 и даже в 1953 году, подчеркнув настоятельную необходимость следовать предложенным путям разрешения этих проблем. Суэцкая война 1956 года, в частности, наглядно продемонстрировала всем, насколько измени- 5
лось положение Британии в мире и как необходим новый подход как к внешней политике Британии, так и к ее внутренним проблемам. Ныне считается общепризнанным, что хронический кризис Британии после войны является отражением изменений более глубоких и более постоянных, чем простое послевоенное неустройство и другие временные факторы. Навсегда исчезли прежнее привилегированное положение и мировая монополия Британии, а поддерживаемый пока благодаря накопленным ранее резервам уровень непрочного процветания построен на шаткой основе. Должен быть создан новый базис для свободной и процветающей Британии, такой Британии, которая не господствовала бы более над другими народами и не эксплуатировала их, а жила в мире и дружбе со всем остальным миром. Эта главная проблема и является основной темой настоящей книги. Общепризнанным является и то, что колониализм сходит со сцены. За последнее десятилетие большинство прежних колониальных и зависимых народов создали свои независимые государства. Колониализм, однако, не просто умирает, он упорно сопротивляется, ведет арьергардные бои. Минувшие годы по-прежнему омрачались колониальными войнами. Гигантские монополистические объединения Запада продолжали удерживать в своих руках и эксплуатировать огромные богатства колониальных стран, извлекая баснословные прибыли за счет живущих в нищете народов. Действенность вновь обретенной независимости во многих случаях значительно урезана экономическими и стратегическими ограничениями или военной оккупацией. Поэтому борьба против колониализма, как в старых его формах, так и в новых, продолжает оставаться острой. Но грядущая победа народов над колониализмом во всем мире вырисовывается все более ясно. Равным образом признается и то, что за минувшее десятилетие в результате растущих успе- 6
ков движения за освобождение большинства человечества от прежней колониальной или полуколониальной зависимости возник новый мир. Индия и Китай; имеющие из всех стран мира наибольшую численность населения, ныне стоят в первых рядах среди независимых держав мира. Народы Азии и Африки, представители которых в 1955 году впервые собрались в Бандунге на свою конференцию без участия какой-либо империалистической державы и единодушно высказались за мир и ненападение, против колониализма и военных блоков, составляют большинство человечества. Между лагерем социализма и недавно завоевавшими* независимость народами установились и продолжают укрепляться отношения дружбы, политического сотрудничества в борьбе за мир и экономического сотрудничества для продвижения экономического развития и ликвидации колониальной экономики. Вместе они составляют подавляющее большинство человечества и ныне вышли из сферы империализма. Империалистический сектор явно оказался сектором меньшинства. Эта новая расстановка сил в мире уже нашла частичное отражение и в Организации Объединенных Наций, и это отражение будет еще более правильным, когда Китай займет свое законное место в этой организации. Все эти новые моменты внесли глубокие изменения в характер и весь контекст проблем Британии и Британской империи, рассматриваемых в настоящей книге. Существующие формы Британской империи стали в еще большей степени неустойчивыми и переходными. Каково же должно быть при этой новой ситуации в мире будущее Британии и той большой группы стран, уже независимых или все еще зависимых, которые ныне связаны с Британией в рамках Британского Содружества Наций, или же Британской империи? Целью настоящей книги л является рассмотрение этого вопроса. Открывается два пути. 7
Один путь состоит в том, что Британия должна признать новую ситуацию в мире и осуществить соответствующий коренной пересмотр своей политики, а именно: — отказаться от бесперспективных попыток сохранить старый, обреченный империалистический базис, с которым связан непосильный груз гонки вооружений, колониальных войн и военных союзов; — полностью воспринять идеи мира, мирного сосуществования и разоружения; — установить новые, неимпериалистические отношения дружбы и сотрудничества со всеми странами существующего Содружества Наций (или империи) на основе национальной независимости и равноправия; — перестроить английскую экономику на неимпериалистической основе, чтобы использовать ресурсы Британии для удовлетворения нужд народа и дать ей возможность играть в мире прогрессивную роль. Другой путь для Британии — это все более отчаянные попытки сохранить и укрепить распадающийся империалистический базис; навлечение на себя все нарастающей враждебности большинства человечества; подрыв внутренней экономики и снижение уровня жизни народа из-за огромного бремени гонки вооружений и заморских военных обязательств, а отсюда дальнейшее ускорение упадка Британии. На арене политической борьбы еще предстоит сделать окончательный выбор между тем или другим путем. За последнее время предпринимались попытки сделать частичные шаги и по первому и по второму пути. Летом 1955 года на Женевском совещании глав правительств была проявлена предварительная инициатива в направлении мирного сосуществования. Принимавшие участие в совещании представители четырех ведущих держав согласились в принципе с необходимостью попытаться 8
покончить с опасным периодом «холодной войны» в международных отношениях и достигнуть путем переговоров урегулирования нерешенных проблем. Последовавшее затем известное ослабление напряженности и возникшие отсюда новые надежды на мир во всем мире вызвали в каждой стране чувство облегчения и повсеместно приветствовались. Такое развитие, несомненно, открывало для Британии самые радужные перспективы как в осуществлении прогрессивной и независимой роли в международных отношениях, так и в разрешении на длительный срок трудных экономических проблем нынешнего периода. Однако успех Женевского совещания «на высшем уровне» вызвал в тех кругах, которых встревожил такой исход, движение в обратном направлении. В условиях улучшившегося после Женевы международного положения возросла уверенность народов всех стран; национально-освободительное движение развивалось небывалыми темпами; экономические успехи лагеря социализма сделали возможной более широкую помощь социалистических стран недавно завоевавшим независимость народам для переустройства их экономики на независимой от империализма основе. После Бандунга и Женевы стало ясно, что существующее в мире соотношение сил изменяется ускоренными темпами. Наиболее ярко это проявилось на Ближнем Востоке. Встревоженное такой перспективой, консервативное правительство повернуло вспять и вновь возвратилось к обанкротившейся «политике силы», к «холодной войне» и военной агрессии. На совещании министров иностранных дел в Женеве осенью 1955 года западные державы воспрепятствовали осуществлению директив Женевского совещания глав правительств по подготовке договора о европейской безопасности, что сделало бы возможным замену Североатлантического договора и Варшавского пакта и вывод из Европы оккупационных войск. На Ближнем Востоке 9
английское и французское правительства вернулись к методам демонстраций военной мощи, нашедшим свое кульминационное выражение в суэцкой войне в конце 1956 года. Катастрофический исход суэцкой войны продемонстрировал всему миру банкротство такой политики. Суэцкая война не только не восстановила английского могущества на Среднем Востоке, но ознаменовала его крах в этом районе земного шара. В глазах мировой общественности она ознаменовала начало ухода со сцены Британии как ведущей империалистической державы. В самой Англии исход войны оказался новым ударом по экономическому положению, и без того шаткому, и усугубил разочарование народа в политике правящих классов. Опыт последнего времени привел поэтому к все более широкому признанию того факта, что необходимо попытаться найти новую политическую линию и что такая новая политика должна мужественно и реалистически оценить происшедшие изменения в позиции Британии на мировой арене. Для английского народа, который в современную эру так долго играл ведущую роль в историческом прогрессе человечества, нет ныне более важной задачи (поскольку она неразрывно связана со всеми внутренними проблемами Англии), чем стремление найти основу отношений с возникающим новым миром. В течение длительного времени Британия была центром крупнейшей колониальной империи. И даже при ограниченности территории современной собственно колониальной империи она все еще остается крупнейшей из существующих колониальных империй. Вся экономическая и политическая структура в Англии строилась на этой имперской основе; эта основа оказала глубокое воздействие и на развитие рабочего движения. В настоящее время очевидно, что старая основа завела нас в тупик. Этот тупик одинаково проявляется как в хронических 19
трудностях экономики, так и в застое и даже противоречиях, наблюдаемых в политическом положении. Назревает необходимость сделать шаг вперед. В основу данной работы положен следующий тезис: империалистическая фаза развития Британии никогда не соответствовала подлинным интересам английского народа, а в основе проблем современной Британии лежит пагубное наследие этой фазы (и соответствующая политика, проводившаяся правителями Британии в последний период). Решение внутренних проблем Британии и будущее английского рабочего движения не могут быть отделены от первостепенной необходимости перехода к новой, неимпериалистической основе, которая одна сделает возможным коренное преобразование английской экономики и откроет английскому народу путь к новому будущему. В 1949 году, когда появился первый вариант этой работы, и в 1953 году, когда вышло более полное и доработанное издание, еще было очень мало лиц, готовых признать эти более глубокие проблемы положения Британии в современном мире. В 1949 году общественность была ослеплена мнимыми успехами «восстановления» при лейбористском правительстве, а в 1953 году — мнимыми успехами «восстановления» при консервативном правительстве; это ослепляло общественность и отвлекало ее от стоявших перед нами более серьезных проблем. Настоящая книга, являющаяся первой попыткой рассмотрения проблем Британии и Британской империи, взятых вместе (а не отдельно по Британии или отдельно по империи), была встречена в массовой печати тем почти полным молчанием, которое является обычным откликом современной прессы нашей страны на любую работу, пытающуюся затронуть новые проблемы. Однако самые факты не могут быть устранены с такой же легкостью. Мечты о возможности 11
восстановления» без того, чтобы заняться основными проблемами, уже дважды рассеивались. Следует надеяться, что теперь настал подходящий момент для более серьезного рассмотрения проблем, с которыми сталкивается и которые предстоит разрешить английскому народу. Март 1957 года. Р. Палм Датт.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ Эта книга посвящена современным проблемам Британии. Она посвящена также Британской империи. Имеется причина, в силу которой и о Британии и о Британской империи говорится в одной книге, хотя, насколько известно автору, до сих пор никто другой не выпускал работы, в которой затрагивались бы проблемы как Британии, так и Британской империи. Написано множество книг о послевоенной Британии, об экономических проблемах Британии, о новых достижениях Британии в области законодательства и управления, о «втором елизаветинском веке» Британии, о политических перспективах Британии и о способах устранения бед Британии. Написано множество книг о современном развитии Британской империи, или Содружества Наций, или Содружества Наций и империи, об упадке империи, о возрождении империи, о торговле империи, об экономических проблемах империи, о развитии слаборазвитых территорий, о политических перспективах колониальных народов, об отношениях между империей и Европой, империей и Америкой, империей и «Атлантическим сообществом». Однако не было написано ни одной книги — если не считать более ранней и очень краткой работы автора — о кризисе Британии и Британской империи, рассматривавшихся как единое целое. 13
Между тем именно в таком единстве (для которого характерно множество противоречий и конфликтов) заключается секрет понимания кризиса, переживаемого Британией сегодня. Эта книга основана отчасти на более ранней краткой работе, озаглавленной «Кризис Британской империи», которая была впервые опубликована в 1949 году, выдержала несколько изданий, была переведена и издана в ряде стран Ч Цель книги «Кризис Британской империи» заключалась в том, чтобы изучить кризис, переживаемый Британией, на основе анализа положения империи. В тот период, когда эта книга была опубликована, все еще преобладала тенденция объяснять испытываемые Британией затруднения временными, преходящими причинами, возникшими в результате второй мировой войны, а также послевоенных нарушений международного равновесия, и искать выход из положения при помощи различных временных мер. Аргументация книги «Кризис Британской империи» была направлена на то, чтобы показать, что кризис имеет более глубокие корни, чем это обычно признавало в то время в своих заявлениях большинство политических деятелей и экономистов. В книге доказывалось, что коренными причинами кризиса являются упадок и подрыв былой мировой монополии Британии, а также тот факт, что традиционная экономическая, социальная и политическая структура Британии и стран Западной Европы опирается по-прежнему на имперский, хотя и ослабленный базис. Из этого делался вывод, что меры по устранению кризиса, которые применялись сменявшими друг друга правительствами, не только были неспособны ликвидировать его, но, вызывая сильное и все возрастающее экономическое и военное напряжение, могли лишь еще более ухудшить положение. 1 На русском языке указанная книга Палма Датта выпущена Издательством иностранной литературы в 1950 году. — Прим. ред. 14
Я умышленно назвал эту книгу «Кризис Британии и Британской империи», несмотря на громоздкость такого названия и на справедливое возражение против употребления общего, зачастую неопределенного термина «кризис». Это вызвано стремлением ясно показать, что это книга и о Британии, а не только о Британской империи. Опыт показал, что у многих создалось впечатление, будто предыдущая моя работа посвящена империи и колониальному вопросу. А ведь хорошо известно, что, как только дело доходит до этого вопроса, рядовая публика в Англии хватается за шляпы, палата парламента пустеет, а оробевшие покупатели в книжном магазине спешат перейти к другой полке. Поэтому важно разъяснить читателям в Англии, на которых прежде всего рассчитана эта книга, что ее тема тесно связана с жизненно важными вопросами будущего Британии, английского народа, английской экономики и политики, английского рабочего движения и пути Британии к социализму, а все это в свою очередь неразрывно связано с вопросом об империи и с проблемами населяющих ее народов. Цель данной работы показать, что существует путь содружества между английским народом и народами стран нынешней империи, путь объединения в борьбе за уничтожение такой системы отношений, которая вредит как английскому народу, так и народам стран империи, и перехода к новой основе для разрешения стоящих перед ними проблем. Наконец, я хотел бы выразить благодарность моим многочисленным друзьям за то, что они помогли мне собрать и проверить некоторые материалы для целого ряда разделов данной книги, и попросить у них извинения за эту коллективную, без указания имен, благодарность, ибо некоторых из них назвать нельзя, а указать одних и не упомянуть о других было бы несправедливо. Июль 1952 года.
ПО ПОВОДУ «ИМПЕРИИ» И «СОДРУЖЕСТВА» В настоящей книге о Британской империи говорится как о Британской империи. За последнюю четверть века во многих официальных, полуофициальных и неофициальных кругах все чаще и чаще прибегают к замене термина «Британская империя» термином «Британское Содружество Наций» или «Содружество Наций». Эта новая формулировка, как иногда полагают, основывается на различии между «Содружеством», включающим Англию и доминионы, или республики, и «империей» в собственном смысле слова, состоящей из зависимых колониальных владений. На этом основании делается даже попытка ввести в обиход гибрид этих двух названий — термин «содружество и империя». Однако подобное различие лишено формального, юридического, или конституционного, основания. Во всех законодательных актах, касающихся «содружества», это определение распространяется в равной мере как на доминионы, так и на колонии и протектораты. Поскольку старое название «империя», которым гордились Дизраэли, Джозеф Чемберлен и Киплинг, стало внушать подозрения демократической общественности, более сладкоречивым апологетам империализма пришлось подыскивать кзкое-то иносказание. 17
Профессор У. Дженнингс, являющийся признанным авторитетом в вопросах имперского конституционного права и одним из авторов труда «Конституционные законы Британской империи», в своем письме в газету «Таймс» 6 июня 1949 года дал по этому вопросу следующее разъяснение: «Империя» ассоциировалась с «империализмом», который был самым тяжким политическим грехом. Применение термина «содружество» сделало политическую обстановку несколько менее трудной. В действительности никакого различия между терминами «Британская империя» и «Британское Содружество Наций» или «Содружество Наций» не существует. Авторитетное высказывание по данному вопросу стел ал 2 мая 1949 года в палате общин тогдашний премьер-министр Эттли в связи с лондонской декларацией конференции премьер-министров доминионов: «Терминология, чтобы быть полезной, должна идти в ногу с событиями и не становиться закоснелой или доктринерской. Все конституционное развитие Содружества Наций, Британского Содружества Наций или Британской империи — я намеренно привожу эти три термина — было предметом обсуждения между правительствами его величества, но не было достигнуто никакого соглашения относительно принятия или исключения из употребления какого-либо из этих терминов. Никакого решения по этому поводу не приняло и правительство его величества в Соединенном Королевстве... Мнения по этому вопросу в различных частях Британской империи и Содружества Наций расходятся, и я полагаю, что лучше разрешить людям пользоваться тем выражением, которое им больше по душе». Выступая в январе 1952 года в Оттаве, Черчилль ясно показал, какому термину он отдает предпочтение. «Не знаю, — сказал он, — могу ли я применить слово, которое я употреблял всю 18
жизнь и за которое не прошу прощения». Далее он говорил «о том, что некогда называлось империей». Комментируя это выступление 15 января 1952 года в редакционной статье, озаглавленной «Доминионы и империя», газета «Таймс» сделала обзор «изменчивости» различных псевдонимов, которые время от времени пытались насаждать, и в заключение привела убедительные доводы в пользу возвращения к историческому термину «империя». «Разнородная по своему составу Британская империя, — писала «Таймс», — в свое время подразделялась на три категории стран: метрополию, доминионы и колонии... В свое время подразделение владений короля на Содружество Наций и страны империи в зависимости от того, являлись ли они самоуправляющимися или в конечном итоге их контролировал Уайтхолл, было точным и полезным. Однако смысл слов все время меняется, и в последние годы, когда термин «Содружество» так расширился, что под него подпадают оба вида стран, это определение стало расплывчатым... Было бы бесконечно жаль, если бы название «Империя» оказалось вытесненным». «Изменчивость» всего развития Британской империи несомненна. Последовательные изменения названия отражают быстро изменяющееся содержание. Но империя не исчезла с лица земли. В целях, которые имеются в виду в настоящей книге, Британская империя называется — как для удобства, так и в соответствии с приведенными выше официальными определениями — тем, чем она на самом деле пока еще является, то есть Британской империей.
ГЛАВА ПЕРВАЯ КРИЗИС БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ Та Англия, что побеждать других привыкла, Сама познала пораженья стыд. Шекспир. Не так давно каждый школьник учил стихотворение Киплинга «Большие пароходы». На вопрос: «Куда держите путь, пароходы большие?» — следовал ответ: Мы едем за хлебом для вас и за маслом, Бананами, яйцами, сыром и мясом... Мы едем за ними в Мельбурн и Квебек, В Хобарт, Бомбей, Гонконг, Ванкувер. На следующий вопрос признательного школьника, что же он может сделать в благодарность за все это, следовал ответ, в котором школьнику внушалось, что морская мощь и империя являются основой существования Британии: — Так чем вам помочь, пароходы большие? Так чем облегчить вам ваш тягостный путь? — Пошлите дредноуты стеречь ваши воды, Чтоб нам не мешали везти вам еду. Все это отголосок прошлой эры. Военные корабли Британии не господствуют больше на море. Морская мощь перешла к американскому флоту, а «бананы, яйца, сыр и мясо» стали более дефицитными и менее дешевыми товарами. Сегодня каждый житель Британии ощущает на себе, что времена переменились, что положение Британии в мире уже не то, что прежде, что былая мировая монополия исчезла, что дни имперского господства кончаются и что возникают 21
новые проблемы, с которыми связано существование населения Британских островов. Тем не менее проблемы экономического, социального и политического будущего Британии все еще по большей части обсуждаются в отрыве от проблем империи, а это все равно, что говорить об Отелло, не упоминая о том, что он мавр. Считается, что колониальные вопросы, вопросы империи, являются исключительным достоянием горстки специалистов — чиновников, исследователей, миссионеров, оголтелых шовинистов, реформаторов и антиимпериалистов, которые занимаются отдаленными территориями и народами, не имеющими особого практического значения при решении острых проблем повседневной жизни Британии. То обстоятельство, что от этих проблем гак отгораживаются, не удивительно. Влияние имперской политики имеет самые непосредственные, животрепещущие последствия, сказываясь на таких, например, факторах, как стоимость жизни, налогообложение, цены на сырье, перевооружение, колониальные войны и угроза новой мировой войны. Однако имперские отношения и имперская политика, которые приводят к этим последствиям, видны не столь отчетливо. Несмотря на всю идеологическую обработку, усердно проводимую официальными кругами, культ империи никогда не пользовался подлинной популярностью в народе. В опубликованных министерством колоний результатах опроса общественного мнения, проведенного в 1949 году, говорится: «Опрос представителей самых различных слоев населения показал, что более половины опрошенных не смогли вспомнить названия ни одной колонии; три четверти опрошенных не знали разницы между колонией и доминионом; три процента опрошенных считают, что Америка все еще является колонией. Почти единственным вопросом колониальной жизни, вызывающим некоторый интерес, был план выращивания земля22
ных орехов, о котором кое-что знали 67 процентов опрошенных» («Таймс», 22 июня 1949 года). Это не значит, что пропаганда правящего класса была в целом безрезультатной. Напротив, представление об империи и о Британии — центре крупнейшей в мире империи — чуть ли не как о естественном порядке вещей все еще глубоко коренится в народном сознании. «Имперское чувство, — писал когда-то либерал Гладстон, — является врожденным у каждого англичанина. Это часть нашего наследия, которое появляется на свет вместе с нами и умирает лишь после нашей смерти». После того, как от всех шовинистических манифестаций и «крестовых походов» Бивербрука остается лишь усталость и скептицизм, после того, как слова школьных учебников о «созидателях империи» и о «подвигах, которые создали империю», забываются, — все-таки сохраняется неясное, самое общее и наполовину подсознательное представление о том, что Британии предназначено самой судьбой править другими народами; об «империи, в которой никогда не заходит солнце»; о естественном праве Британии посылать военные экспедиции в- Малайю и Гонконг, на Кипр и в Ирак; о «цивилизаторской миссии» Британии, заключающейся в том, чтобы вводить законность и порядок, полицию и железные дороги и обеспечивать отсталым народам продвижение к самоуправлению под соответствующим контролем; об исконном превосходстве английских институтов и социальных и экономических норм Британии. Империя остается постоянной негласной исходной предпосылкой британской политики. Однако эта предпосылка обычно не связывается в сознании с глубоким пониманием вновь возникших проблем. Напрасно было бы искать в отчетах о заседаниях палаты общин за последние годы каких-ни¬
будь серьезных общих прений о проблемах Британской империи в целом или - о влиянии этих проблем на положение Британии в мире и на будущее Британии. Подобно тому как в былое время в дни ежегодных дебатов по вопросу об Индии можно было быть уверенным в том, что палата общин будет пустовать, так и сегодня прения по колониальным вопросам обычно собирают .очень мало народа, кроме специалистов, если только не накалится атмосфера из-за какого-нибудь злободневного вопроса, вроде провала плана выращивания земляных орехов или проблемы иранской нефти. Такое внешнее безразличие к империи (подобно старому мифу о том, что империя была приобретена «в припадке рассеянности») отнюдь не означает, что правительство или правящий класс Британии не уделяют ей внимания. Наоборот, совсем наоборот. Вопросы империи: сохранение и защита колоссальных заокеанских интересов и сфер господства английского финансового капитала; сложные маневры и всевозможные политические методы, применяемые в беспрестанно меняющихся условиях, чтобы остановить волну «мятежных» национальных чувств; неустойчивое равновесие — экономическое, политическое и стратегическое — в отношениях с более сильным и энергично наступающим американским империализмом; глубоко укоренившаяся враждебность к новому миру — миру победоносного социалистического и антиимпериалистического движения народов, охватывающего ныне свыше трети человечества; конфликт между стратегическими потребностями сверхперевооружения в целях сохранения этих интересов и ограничениями, вызванными внутренним экономическим загниванием, — все это составляет самую сущность политики современного правящего класса Британии на мировой арене и является путеводной нитью, которая только и обеспечивает постоянство и единство целей при всех разнообразных изменениях и поворотах в 24
политике правительств, будь то консервативный или лейбористские. Этот общий фундамент империалистических интересов является также основой фактического единства официальной политики двух правящих партий и их руководства: консерваторов и либералов в первой четверти XX века или консерваторов и правых лейбористов во второй его четверти. Какие бы громкие заявления о разногласиях ни делались с трибун во время предвыборных митингов или в дискуссиях, во всех основных имперских и стратегических вопросах — вплоть до суэцкой войны 1956 года — обнаруживалось фактическое единодушие между правящими партиями. Оно выявилось в вопросе о политике Антанты в период, предшествовавший 1914 году, в разгар самых шумных разногласий по вопросам внутренней политики между консерваторами и либералами, ожесточенно. поносившими друг друга. Оно выявилось сравнительно недавно в таких вопросах, как союз с Америкой, план Маршалла, Атлантический пакт, программа перевооружения и ядерная стратегия. За шесть лет пребывания у власти лейбористского правительства Эттли — с 1945 по 1951 год—консервативная оппозиция неоднократно выражала свою поддержку и одобрение общим принципам его внешней и колониальной политики. Когда в конце 195*1 года власть перешла к консервативному правительству, лидеры обеих партий немедленно провозгласили принцип преемственности внешней и колониальной политики и поддерживали его. Однако эта «красная нить» империализма, эти империалистические в своей основе интересы и политика, понять которые необходимо, для того чтобы разобраться в экономике и политике Британии, никогда не провозглашаются публично. Напротив, ввиду особой щепетильности, наблюдающейся сейчас в этой области, а также вследствие распространения демократических, антиимпериалистических настроений все содержащиеся в офи25
Циальных высказываниях упоминания об империй и империализме обязательно сопровождаются извинениями и реверансами. Былая энергичная защита империализма, с которой выступали Джозеф Чемберлен, Керзон или Милнер, в нынешний период критической напряженности и неустойчивого равновесия вызывает неодобрение официальных кругов как проявление дурного тона. Вместо этого все чаще пускается в ход — в особенности лейбористскими и либеральными империалистами, а также более современными консервативными империалистами — хитроумный вымысел, будто традиционные понятия империи и империализма — дело тяжелого прошлого, что эти понятия давно смыты волной просвещения, взаимного усовершенствования, широкой системы социальных мероприятий, развития и общей эмансипации. Правда, те самые государственные деятели, которые выражают эти благие чувства, обычно в следующей же речи (а иной раз и в той же самой) славят империю, утверждая, что активы и интересы Британской империи имеют важнейшее экономическое значение как основа процветания и жизненного уровня английского народа, или же хнычут по поводу чудовищного бремени военных обязательств во всем мире, которое они вынуждены нести, ссылаясь при этом на широкие имперские обязательства. Когда же этим самым государственным деятелям приходится сталкиваться с мучительной загадкой платежного баланса Англии, они без колебаний применяют удобный метод: увеличение на сотни миллионов фунтов стерлингов счетов колониальных стран, чтобы улучшить свои собственные финансы, — или же в поисках выхода строят расчеты главным образом на колоссальном увеличении дохода от «невидимых» статей экспорта — дохода, который должен быть выжат путем эксплуатации империалистическими монополиями естественных богатств колоний — нефти, каучука, олова и меди. Как только возникает угроза этим интересам империалистиче26
ских монополий, они спешно посылают войска и бомбардировщики в Малайю или Кению или военные корабли в Персидский залив. Однако эти противоречия никогда не рассматриваются как таковые. Существует молчаливое соглашение относительно своего рода «двойной бухгалтерии» в империи, причем две стороны баланса никогда не сопоставляются. С одной стороны, чувства всеобщей филантропии и благожелательности; либеральное просвещение и движение к свободе «в мистическом круге короны»; планы развития и социальных мероприятий, подкрепляемые жалкими крохами от колоссальных прибылей монополий. С другой стороны, конкретная реальность: гигантские колониальные тресты и комбинаты; владельцы плантаций и стопроцентные прибыли; нищета и эксплуатация масс; ставки заработной платы, обрекающие трудящихся на голодное существование, зловонные трущобы и разорение крестьян; колониальные карательные законы и репрессии; концентрационные лагеря, террор и расстрелы; войска, пушки и бомбардировщики. Эта «двойная бухгалтерия» империи не является сама по себе чем-то особенным и экстраординарным. Она характерна для всякого капитализма, в особенности в период загнивания, когда его устоям угрожает народное восстание. Однако эта «двойная бухгалтерия» является весьма серьезным препятствием для глубокого понимания политической обстановки в такой момент, когда вся традиционная система империи переживает кризис и когда английскому народу необходимо осознать реальное политическое положение и последствия кризиса, чтобы он мог разрешить стоящие перед ним проблемы. Практическим результатом того, что правящие круги Британии фактически сосредоточили все внимание на экономических, политических и стратегических целях империи, в то же время публично замалчивая, отрицая или отвергая эти цели, должна явиться крайняя политическая путаница, 2=7
дезориентация и разочарование. Английский народ с беспокойством сознает, что тут что-то неладно. Однако он напрасно ожидает, что правители или признанные представители официально преобладающих в стране партий просветят его в этом вопросе. От народа скрывают, каково истинное положение Британии в современном мире. Все нынешние затруднения объясняются преходящими, временными, случайными причинами, которые можно устранить, если приложить некоторые дополнительные усилия и согласиться нести жертвы в течение короткого периода, пока не возвратятся лучшие времена. Министр финансов сэр Стаффорд Криппс сказал в сентябре 1949 года: «В конце войны все мы думали, что положение будет лучше, чем оно оказалось в действительности. Мы пытались справиться с положением при помощи ряда паллиативных средств, которые приводили к ряду кризисов по мере того, как каждое из них себя исчерпывало». Аналогичным образом и с подобными же результатами поступали в дальнейшем министр финансов консервативного правительства Батлер и его преемник Макмиллан. Английский народ привык жить в условиях хронического кризиса. Однако никто не разъясняет ему, чем этот кризис вызван. Если в песне поется: «Британия пребудет вечно!» — то современного англичанина можно извинить, если он истолкует эти слова так: «Кризис пребудет вечно!» В самом широком смысле кризис был постоянным явлением в Британии после первой мировой войны. Он проявлялся в форме затяжной депрессии, в потере рынков, падении фунта стерлингов, в возникновении второй мировой войны. Однако после второй мировой войны кризис принял особенно острый, рецидивный характер. Сперва это объясняли послевоенной нехваткой товаров и неустроенностью. Но по мере того, как шли годы, а выхода все не было, это объяснение 28
отошло в прошлое. Затем кризис принял мрачную форму долларового кризиса и кризиса платежного баланса. Предполагалось, что выходом послужит помощь по плану Маршалла. Затем последовал девальвационный кризис 1949 года.,В 1950 году разразился сырьевой кризис, который в сочетании с корейской войной и накапливанием запасов в целях перевооружения привел к тому, что цены сильно подскочили и соотношение импортных и экспортных цен было нарушено. К 1951 году возобновился кризис платежного баланса. Хотя в последующие годы удалось временно достигнуть положительного баланса, к 1955 году кризис платежного баланса вновь разразился, а в 1956— 1957 годах к нему прибавились тяжелые экономические последствия суэцкой военной авантюры. За последние годы английский народ привык ко все усиливающемуся вмешательству американцев в его дела. Появились американские экономические советники и инспекторы, контролеры и специальные миссии, отправляющие отчеты в Вашингтон; американские субсидии; американские запреты и ограничения английской торговли; американские инструкции и распоряжения английскому кабинету; американские сверхгенералы в английской армии и американские сверхадмиралы в английском флоте; американские военные базы, американские самолеты и американские войска, постоянно расквартированные на английской земле. Англичане привыкли к непосильным и все увеличивающимся расходам на вооружение, достигшим таких масштабов, которые вызвали бы апоплексический удар у их дедов и ошеломили бы их отцов. Они привыкли к сгущающимся тучам войны и мрачным предсказаниям о будущей атомной войне. Но почему все это происходит и к чему ведет? Ответа не дают ни руководители правительства, ни руководители официальной оппозиции, ни мощные и влиятельные органы печати, ни радио29
вещательные монополии, поставляющие информацию публике. Корабль идет ко дну в потемках. Пора честно отдать себе отчет в новом положении Британии, Британской империи и всего мира. Кризис, который поразил Британию в столь многочисленных и разнообразных формах, не является ни преходящим, ни случайным. Это неизбежное явление в эпоху социальных изменений, в которую мы живем. Все противоречия м^жду старым и новым сказываются в Британии особенно остро потому, что в течение многих лет она была центром крупнейшей в мире империи, а ныне стремление человечества к освобождению сотрясает все здание империи. Если подходить к этому вопросу с самой широкой точки зрения, то следует сказать, что кризис в Британии — это лишь часть общего кризиса капитализма и империализма, неуклонно растущего после первой мировой войны и победы социалистической революции в России и углубившегося еще больше в результате второй мировой войны, победы китайской революции и успехов национально-освободительного движения во всем мире. Однако Британию и страны Западной Европы, которые являются самыми старыми центрами капиталистической цивилизации и мировой экспансии, этот общий кризис затрагивает в особой форме. Особый кризис Британии и Западной Европы — это кризис империалистической системы, на которой зиждется экономика этих стран, ныне приближающаяся к банкротству. В течение многих десятилетий Британия, Франция, Германия, Бельгия, Голландия и связанные с ними страны Западной Европы находились в привилегированном положении. Экономические условия жизни этих стран были относительно лучшими, что достигалось путем эксплуатации сотен миллионов колониальных крестьян и рабочих, благодаря труду которых создавались огромные излишки неоплаченного импорта. Эта система империалистических отношений, 30
Основанных на силе и эксплуатации всего мира, ныне рушится. Сохранить или восстановить ее уже невозможно. Однако вся социально-экономическая структура этих стран в современный период и вся политическая структура так называемой «западной демократии» и империалистической верхушки рабочего движения, империализма консерваторов и социал-демократического реформизма либералов, так называемого «государства социального блага» были построены именно на этой основе. Империализм был главной и неизменной предпосылкой, лежавшей в основе как консерватизма, так и лейбористского реформизма и находившей свое выражение во всех особенностях того, что весьма часто и притом неправильно называют «западной цивилизацией», «западной демократией», «западным рабочим движением», «западным образом жизни». Когда разрушается фундамент, дает трещины все здание. Такова дилемма, которую не в состоянии разрешить ни консерваторы, ни лейбористы, ни фашизм, ни социал-демократия, ни Маршалл, ни Кейнс L Долларовые вливания при этой болезни помочь не могут, поскольку они не устраняют ее причины. Наоборот, они обостряют болезнь, искусственно поддерживая и сохраняя паразитическую зависимость, являющуюся характерным симптомом этой болезни, усиливают проникновение и господство более сильного американского империализма, подготовляют почву для новой войны, мешают нормальному выздоровлению. Перевооружение в целях сохранения и защиты этой империалистической системы от наступающего освободительного движения народов во всем мире лишь усиливает болезнь метрополий этих центров империалистической системы, возлагая 1 Джон Кейнс (1883—1946)—английский буржуазный экономист, поборник «теории» государственно-монополистического капитализма. — Прим. ред. 31
новое и непосильное бремя на их и без того у>ке ослабленную экономику. В качестве «универсального» средства решения экономических проблем, стоящих перед Британией со всех сторон предлагают новые грандиозные проекты, целью которых является расширение масштабов развития империи, модернизация и интенсификация этого развития. Лидеры консервативной и лейбористской партий наперебой хвастают тем, что они заново «открыли империю», что у них в руках ключ к новой славной эпохе процветания и прогресса на базе позитивной политики развития империи. Письменные столы должностных лиц завалены бесконечными «планами Коломбо», проектами «развития колоний» и «программами четвертого пункта». Это тщеславный ответ финансистов и монополистов на кризис их империалистической системы. Однако чем больше будут изучаться эти новые планы модернизации империализма, тем больше будет выявляться, что они представляют собой лишь перекрашенные и дополненные варианты старого империализма. Несмотря на всю их филантропическую видимость, они по-прежнему направлены на то, чтобы сохранить и расширить основные черты колониальной системы: «развитие» колониальных стран мыслится прежде всего как развитие источников сырья, рынков сбыта и сфер приложения капитала, как развитие стратегических районов; проводится усиленная эксплуатация колониальных народов при сохранении их низкого жизненного уровня; продолжается выкачивание сверхприбылей из колониальных и зависимых стран монополистическими концернами и компаниями, вкладывающими там капитал. Что касается политической стороны этих планов, то они основаны на поддержке самых реакционных социальных слоев в колониальных и зависимых странах — князей, феодальных царьков, помещиков, компрадоров, местных рэкетиров и спекулянтов или даже явных марионеток вроде Бао Дая 32
и Ли Сын Мана — как единственных надежных союзников империализма. Эта слабость означает, что новые планы империализма столь же неизбежно обречены на банкротство, как и старые. Поэтому мечтать о том, чтобы найти выход при помощи подобных принципов, значит строить воздушные замки. Все эти грандиозные новые планы создания модернизированного империализма построены на песке независимо от того, лежат ли в их основе новые союзы с самыми продажными эксплуататорскими элементами как в Восточной Азии, так и на Ближнем Востоке или широкие проекты усиленной колониальной эксплуатации Африки в качестве метода разрешения внутренних проблем западноевропейских стран. Они могут привести лишь к еще более страшной катастрофе перед лицом усиливающихся противоречий, слабости старых колониальных держав и революционного подъема народных масс во всех без исключения колониальных и полуколониальных странах. Как показали провал плана выращивания земляных орехов или войны в Юго-Восточной Азии и на Среднем Востоке, меры, принятые для осуществления этих проектов, не только не обеспечивают империалистическим странам выход из кризиса, а, наоборот, еще более усиливают кризис в результате новых тягот и перенапряжения их и без того ослабленной экономики. Избежать кризиса империя не может. Народы Британии и Западной Европы поставлены перед неизбежной необходимостью построить свою жизнь заново, радикально преобразовать свои страны и свои отношения с ныне зависимыми народами их империй, с тем чтобы раз навсегда разрушить старые, прогнившие паразитические устои империалистического господства и эксплуатации. Можно и должно найти иную политику, чтобы английский народ не был обречен вместе с умирающей капиталистической системой на экономическую катастрофу, национальное порабощение и чудовищные опустошения новой мировой войны. 2 Р Палм Датт 33
Есть возможность обеспечить иное будущее как английскому народу, так и всем народам Британской империи, если они порвут с империалистическими устоями и станут хозяевами своих стран, установят новые, дружественные, неимпериалистические отношения, которые будут взаимно выгодными в деле разрешения их общих проблем. Задача настоящей книги попытаться проанализировать эту проблему и пути ее решения.
ГЛАВА ВТОРАЯ ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ ИМПЕРИЯ СЕГОДНЯ Куда ни бросишь взор — повсюду Англия, Куда бы глобус ты ни повернул. Ведь Англия-то — пятна красные, А остальное там все серое, И в этом — современная империя. Дж. К. Честертон. Существует ли империя? Прежде чем перейти к изучению проблем, стоящих сейчас перед Британией и Британской империей, необходимо предварительно рассмотреть один вопрос необычного характера. Существует ли империя? Это не праздный вопрос. Правда, покойный Томас Хэндли 1 в одном из своих скетчей пытался применить и к Британской империи метод «двадцати вопросов». На первый традиционный вопрос: «Факт или вымысел?» — он мгновенно выпаливал ответ: «Вымысел». Но Хэндли лишь отражал со свойственной ему остротой дух времени. Характерным симптомом для институтов, находящихся в состоянии крайнего упадка, является то, что тот ясный язык, который они обычно без тени сомнений употребляли в дни здоровой самоуверенности, становится дипломатически нежелательным и запретным на последних этапах нервозного паралича и самооправданий. Грубая откровенность слов «хозяин» и «работник» вуалируется такими словами, как «равенство», «содружество», «новый дух в промышленности» и 1 Весьма популярный в Англии комедийный актер, часто выступавший по радио. — Прим. ред. 2* 35
«промышленная психология». Это делается не потому, что перестали существовать отношения, основанные на наемном рабстве, а потому, что эти отношения теперь находятся под угрозой и должны быть заменены новыми. Представители старого порядка надеются отсрочить этот роковой день, изменяя слова, а не действительное положение вещей. Из этих же соображений стараются избегать таких слов, как «империя» и «империализм», которые когда-то произносились с гордостью. Ныне в официальных заявлениях стало модным утверждать, что «империя» и «империализм» относятся к далекому прошлому и что они давно уже заменены «содружеством», основанным на свободе. Так, граф Эттли, тогда еще просто г-н Эттли, выступая в ноябре 1947 года на банкете у лорд- мэра Лондона, заявил: «Если в настоящее время и существует где-либо империализм, под которым я под/ разумеваю подчинение одних народов политическому и экономическому господству других, то такого империализма определенно нет в Британском Содружестве Наций». Эттли выступал в историческом Мэншн-хаузе 1 перед аудиторией, состоявшей из магнатов Сити, чье богатство зиждется на грабеже колоний, в Мэншн-хаузе, где даже золотая посуда для традиционного банкета является продуктом жесточайшей эксплуатации африканских рабов. Всего лишь за несколько месяцев до выступления Эттли шахтеры африканских золотых приисков, которые получают 2 шиллинга 5 пенсов в день, принося владельцам приисков 43 миллиона фунтов стерлингов прибыли, осмелились «незаконно» бастовать против такой голодной заработной платы, но были загнаны дубинками обратно в шахты, причем многие из них были убиты и сотни арестованы, 1 Мэншн-хауз — резиденция лорд-мэра Лондона. — Прим, ред. 36
Когда Эттли вышел из Мэншн-хауза, сияя от сознания своей добродетели, он оказался среди внушительных зданий, принадлежащих крупным монополиям, одни названия которых кричат об империалистической эксплуатации: Англо-Иран- ская нефтяная компания, «Импириэл тобакко», «Ройял Датч шелл», «Юнайтед Африка компани», «Консолидейтед голдфилдс», «Колониэл энд дже- нерал инвестмент корпорейшн». Ну конечно же, английского империализма не существует! Он только мерещится подозрительным критикам и недовольным жителям колоний. Империя, уверяют нас, уже давно заменена «содружеством» — этой крепостью свободы против тоталитарного рабства. Эта любопытная софистика свидетельствует о попытке вместо настоящих изменений произвести изменение названий. Идея содружества свободных стран, добровольно объединяющихся во имя достижения прогрессивных целей, является очень хорошей идеей. Но замена названия «империя» названием «содружество» отнюдь не означает прекращения грабежа земель у населения Кении, эксплуатации рабочих на плантациях Вест-Индии и уничтожения деревень в Малайе. Эта софистика также вносит путаницу в понятие о развале империи и о конце империи. Нет сомнения, что сами эти утверждения об отречении от «империализма» являются данью антиимпериалистическим настроениям, подобно тому, как лицемерие, по пословице, является данью, которую порок платит добродетели. Они — признание того, что идея империи и империализма уже непопулярна и не может быть оправдана. Они являются попыткой загнивающего империализма воспользоваться новыми методами и представить дело .так, будто с империализмом покончено. Однако это весьма ошибочное руководство для понимания подлинного положения. 37
В настоящее время английский империализм серьезно ослаблен в результате давления американского империализма, нарастающего восстания колониальных народов, а также вследствие своей внутренней экономической дезорганизации и противоречий. Однако это не означает, что он уже испустил дух или сошел со сцены. В некоторых обширных районах английские империалисты вынуждены были прибегнуть к тактике отступления, делать уступки. В таких важных районах, как Индия и Бирма, им пришлось отступить перед мощным освободительным движением, подавить которое они уже не были в состоянии, предоставить этим странам независимость и вывести оттуда свои вооруженные силы. Выход из создавшегося положения они видели в компромиссном соглашении с буржуазными элементами, чтобы сохранить хотя бы свои прежние экономические позиции и обеспечить на будущее в какой-то мере свое влияние и проникновение. В других районах, например на Ближнем Востоке, им пришлось сдать прежние империалистические бастионы и пойти на уступки все расширяющемуся проникновению американских монополий и американских стратегов. В других районах английские империалисты пытаются сохранить полное господство и непосредственное управление, прибегая к 'самым различным методам, в том числе к методам необузданного насилия полицейского государства и вооруженной силы, часто сопровождая это незначительными конституционными уступками, как, например, в Малайе или Кении. В целях пропаганды стараются сосредоточить внимание на тех районах, где в результате мощного национального движения английские империалисты вынуждены были частично отступить или пойти на ограниченные конституционные уступки. Этой пропагандой маскируют насильственный, агрессивный характер империализма, а английский народ призывают приносить жертвы и 38
поддерживать колоссальную программу вооружения для «обороны». Войска отзывают из Палестины, для того чтобы сконцентрировать их в Ираке или Иордании. Их перебрасывают из Александрии в зону Суэцкого канала, а из зоны Суэцкого канала — на Кипр. Восточная Африка превращена в новую базу. Цейлону предоставлен «статус доминиона», однако Британия сохраняла военно-морскую базу в Тринкомали до тех пор, пока восемь лет спустя цейлонский народ не потребовал ее ликвидации. Индия была разделена на Индийский Союз и Пакистан, но в обеих частях страны были построены новые авиабазы для английских военно-воздушных сил. Бирме формально предоставлена полная независимость, однако там оставалась английская военная миссия, ресурсы страны продолжали быть собственностью заморских монополий, ей был навязан огромный долг. Войска были выведены из Бирмы, но в Малайе сохранены крупные силы, а в Гонконг посланы дополнительные специальные вооруженные силы. Такова политика и стратегия империализма, который еще окончательно не сошел со сцены, но уже переживает стадию упадка. Английский империализм находится в состоянии крайнего развала. Однако с ним еще не покончено. Он стремится принять различные новые формы и применять новые методы, пытаясь приспособиться к изменившимся условиям, но не с целью покончить с собой или самоликвидироваться, а для того чтобы продолжать осуществление своих извечных целей — извлечения сверхприбылей из эксплуатации колоний. Будучи вынужден отступить на некоторых участках, он в то же время стремится наступать на других. Умирающий империализм не превратился из дикого зверя в ягненка. Наоборот, гибнущий зверь зачастую становится еще более неистовым, свирепым, безрассудным, агрессивным и воинственным. Об этом свидетельствует целый ряд событий — от 39
Греции до Малайи, от Энугу до Кипра. Об этом свидетельствуют бешеная гонка вооружений и фетишизация атомной бомбы как сверхоружия «цивилизации». Войны в Малайе и на Среднем Востоке, «холодная война», мираж с выращиванием земляных орехов, «четвертый пункт» программы президента Трумэна, Атлантический пакт, бюджеты суровой экономии и программа перевооружения на сумму 4700 миллионов фунтов стерлингов — все это явления одного порядка. Название или псевдоним? Что же представляет собой Британская империя, или Британское Содружество Наций, или Содружество Наций, или Британское Содружество Наций и империя? Это многообразие названий само по себе свидетельствует о непрочности нынешней структуры. Ни одно из этих названий не является официально более правильным, чем другое. Все они употребляются в различной степени неофициально и официально. Даже то, что вложено в эти названия, часто бывает далеко не ясно. Существует, например, «министерство по делам стран содружества», которое не касается колоний. Существует «министерство колоний», которое не имеет никакого отношения к доминионам. Имеются -министр колоний и министр по делам стран содружества; оба они входят в состав кабинета на равных правах. Наиболее важная область интересов современного английского империализма, как это неоднократно подчеркивали, находится на Ближнем Востоке. Однако этим районом ведает министерство иностранных дел. Включает ли «содружество» колонии короны? Ограничение масштаба деятельности «министерства по делам стран содружества» дает основание-предполагать, что не включает. Однако если судить по тому, как совре40
менное законодательство определяет «гражданина содружества», то ответ должен быть положительным. Включает ли «империя» такие фактически независимые доминионы, как Канада и Австралия? Включает ли «империя» или «содружество» подопечные территории? Подобные вопросы можно было бы ставить до бесконечности, и ответы на них были бы самые разнообразные. В введении к настоящей книге поясняется, почему автор при изложении проблем, рассматриваемых в ней, применяет только одно старомодное название «Британская империя», и приводятся доводы в обоснование этого. Существует широко распространенное представление, что термин «содружество» относится к самоуправляющимся доминионам, а термин «империя»— к несамоуправляющимся колониям и протекторатам. Именно эта иллюзия послужила основанием для такого двухэтажного чудовища, как название «Содружество Наций и империя». Однако для этой иллюзии нет никакого юридического оправдания. В законодательной практике термин «содружество» распространяется в равной мере на Соединенное Королевство, доминионы, колонии и протектораты. В этой связи стоит напомнить высказывания ветерана идеи Британской империи Черчилля. На одном из собраний Королевского имперского общества 19 октября 1950 года, на котором выступил американский посол, председательствовавший лорд Галифакс напомнил об одном выступлении Черчилля перед тридцатью-сорока членами палаты представителей и сената Соединенных Штатов Америки, которое гласило: «Сенатор Ванденберг, между прочим, заметил лорду Галифаксу: «Мы все чувствовали бы себя лучше, если бы вы, англичане, прекратили разговоры о Британской империи». — Сразу же после этого Черчилль начал свою речь». Далее лорд Галифакс сказал:
«Увлеченный своим врожденным красноречием, Черчилль стоял с большой сигарой в одной руке и бокалом виски в другой, поднося ко рту то сигару, то виски. Он говорил о Британской империи. Я ухитрился передать ему телепатическим путем то, что сказал мне сенатор Ванденберг. И тут Черчилль, обращаясь к сенатору, сказал: «Британская империя, или Содружество Наций. У нас есть торговые этикетки на все вкусы» («Дейли телеграф», 20 октября 1950 года). Поскольку в данном случае нас интересуют не торговые этикетки, а политическая действительность, впредь мы будем игнорировать это дипломатическое нагромождение названий и сконцентрируем свое внимание на отнюдь еще не исчезнувшей реальности — на Британской империи. Одна четвертая часть мира Британская империя занимала в 1950 году одну четвертую часть суши и включала четверть всего населения земного шара. Имеющиеся данные как о размерах территории, так и о численности населения .несколько расходятся в зависимости от методов исчисления и статистического источника. Так, например, «Стэтистикл абстрэкт фор Бритиш Коммонуэлс» за 1933—1939 и 1945—1947 годы опубликовал таблицу о размере различных территорий и численности населения на середину 1947 года, согласно которой территория Британской империи составляет 13 281 256 квадратных миль, а население — 606 499 тысяч человек. Из указанной таблицы надо исключить Эйре и Бирму, которые к этому времени формально вышли из состава империи, а также Палестину, которая сейчас разделена между Израилем и Иорданией. С этой поправкой территория империи составит 12 982 080 квадратных миль с населением 584 660 42
тысяч человек. Для того чтобы дать^ более полные данные о численности населения, указанную цифру потребовалось бы несколько увеличить (с учетом роста населения) за этот период. Согласно последним данным, которые приводятся в последующих таблицах этой главы, общая численность населения Британской империи на 1950 год составляет 617 миллионов человек. Сравнив это с данными, публикуемыми в справочниках, мы получим следующую картину: Таблица 1 БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ В 1950 ГОДУ Площадь, тыс. кв. миль Население, млн. человек Население по подсчету на 1950г., млн. человек «Стэтистикл абстрэкт фор Бритиш Коммонуэлс» за 1947 год (с поправкой) 12 982 584,7 617,8 «Уорлд олманак» за 1951 год 13 022 597,6 «Уитейкере олманак» за 1951 год 14 435 539,9 — Общая площадь территории всего земного шара и численность населения (для сравнения) 51 375 2454 — Площадь, равная примерно 13 миллионам квадратных миль, составляет немногим более 25 процентов всей площади суши на земном шаре. Население в 617 миллионов человек на 1950 год — это 25 процентов общей предполагаемой численности населения всего мира. 43
Территории, связанные с империей Приведенные выше официальные данные включают Соединенное Королевство, старые доминионы (Канаду, Австралию, Новую Зеландию и Южно-Африканский Союз), новые азиатские доминионы, ставшие затем республиками (Индию, Пакистан и Цейлон), колонии короны и протектораты, подопечные территории Соединенного Королевства и доминионов, а также Юго-Западную Африку (незаконно аннексированную Южно-Африканским Союзом) и кондоминиум (в 1950 году) — Судан. С другой стороны, они не включают территорий, являвшихся формально независимыми и суверенными государствами, но в действительности первоначально являвшихся фактически английскими протекторатами или очень тесно связанными с Британской империей, с английской военной оккупацией. В 1950 году к таким «связанным» территориям относились: Иордания, независимость которой под властью короля Абдуллы была провозглашена английским правительством в 1946 году, но Британия сохранила там Арабский легион с английским командным составом. Ирак, который английское правительство провозгласило в 1927 году независимым под властью короля Фейсала, но там сохранялась английская военная оккупация. Египет, независимость которого под властью короля Фауда была провозглашена английским правительством в 1922 году, но впоследствии ему были навязаны договор 1936 года и сохранение английской военной оккупации в зоне Суэцкого канала, вплоть до нового договора 1954 года. Бирма, независимость которой английское правительство провозгласило в 1947 году, сохранив, однако, там английскую военную миссию, а в эко- 44
комическом, финансовом и военном отношении страна на первых порах зависела от Англии. Иран, хотя он никогда формально не был низведен до положения колонии, фактически вплоть до 1951 года, несомненно, входил в сферу английского влияния, осуществлявшегося главным образом Англо-Иранской нефтяной компанией, а английская концессия в южном районе (занимавшая большую площадь, чем само Соединенное Королевство) фактически являлась английской колонией. Английские протектораты в Аравии официально включают Бахрейн, Кувейт (нефтяные богатства которых фактически разделены между Англо-Иранской компанией и американскими монополиями), султанаты Договорного Омана и Катар. Йемен, формально независимый член Организации Объединенных Наций, в действительности был тесно связан с Англией договором 1951 года. Однако в 1956 году там вспыхнул вооруженный конфликт. Султанат Маскат и Оман договором 1939 года были тесно связаны с Англией. Далее можно назвать гималайские государства Непал, Бутан и Сикким, ранее связанные с английской администрацией в Индии, а теперь с индийским правительством, к которому от английской администрации перешло решающее влияние на их дела. Наконец, имеется более спорный вопрос — о положении Эйре, или Ирландской Республики (двадцать шесть графств), которая в 1949 году провозгласила свою независимость от Британской империи. Однако на практике Эйре не только связана тесными экономическими и финансовыми узами с Англией, но ее независимость ограничена навязанным Англией разделом Ирландии и наличием английских войск в Северной Ирландии. Поэтому нельзя считать, что в Ирландии уже окончательно решена проблема национального освобождения. Следовательно, все эти страны должны быть включены в более широкое и действительно все45
объемлющее определение «Британская империя*, вопреки вводящим в заблуждение конституционным формам. Это сделало бы более обширным круг стран и народов, формально независимых, но в действительности в 1950 году все еще тесно связанных различными узами с Британской империей (см. табл. 2). Если включить эти страны, то мы получим более широкую и подлинную картину Британской империи в 1950 году (см. табл. 3). Таблица 2 ТЕРРИТОРИИ, СВЯЗАННЫЕ С АНГЛИЕЙ (1950 ГОД) Площадь, кв. мили Население, тыс. человек Иордания 36 270 1 367 Ирак 116 118 4 800 Египет 383 200 20 045 Иран 628 000 18 387 Арабские государства (Бахрейн, Кувейт, султанаты Договорного Омана, Катар, Йемен, Маскат и Оман) 160 000 4 440 Гималайские государства (Непал, Бутан и Сикким) 75 000 6 703 Бирма 261 000 18 304 Эйре 26 601 2 991 Итого .... 1 686 189 77 037 Источник. Данные о площади взяты из «Политикл хэндбук, ов уорлд» за 1951 год, данные о численности населения — из «Юнайтед нэйшнз демографии ирбук» за 1949 — 1950 годы, за исключением сведений об Иордании, последние данные о которой заимствованы из «Политикл хэндбук ов уорлд» за 1951 год (включая присоединенные части Палестины, а также арабских беженцев). Данные об арабских и гималайских государствах почерпнуты из «Стейтсменс ирбук» за 1951 год. Этот расширенный итог составляет 28,5 процента всей суши земного шара и 28,3 процента населения всего мира. 46
Таблица 3 БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ В 1950 ГОДУ (расширенная таблица) Площадь, тыс. кв. миль Население, млн. человек Население по подсчету на 1950 г., млн. человек «Стэтистикл абстрэкт фор Бритиш Коммонуэлс» за 1947 год (с поправками) Связанные с Англией территории 12 982 1 686 584,7 77,0 617,8 77,0 Итого. . 14 668 661,7 694,8 Но даже в этих расширенных итоговых данных не учтены бывшие итальянские колониальные территории, в 1950 году все еще находившиеся под английским управлением \ и Эфиопия, втянутая в английскую сферу влияния после англо-эфиопского соглашения 1944 года. В этой стране находятся английские технические и административные советники, хотя в последние годы туда стали усиленно проникать американцы. Не учтены также Португалия и португальские колонии, всегда занимавшие вассальную позицию по отношению к Британской империи; Голландия и голландские колонии, тесно связанные с английскими интере- 1 В 1951 году Ливия была провозглашена независимым федеральным королевством под эгидой назначенного по указанию Англии правителя. При этом было заключено англоливийское финансовое соглашение. В Ливию были посланы английские экономические и финансовые советники и генеральные контролеры. Англия выделила субсидию для сбалансирования бюджета Ливии, предусмотрев включение последней в стерлинговый блок. Поэтому с 1951 года «королевство Ливию» следует включить в список «территорий, связанных с Британской империей». Даже на последних этапах существования английских империалистов их экспансионистские аппетиты не исчезли. 47
сами («Ройял Датч шелл» и «Юнилевере»), или особое положение таких стран, как Норвегия и Дания, которые экономически тесно связаны с Англией и стерлинговой зоной. Стерлинговая зона — хотя она и не имеет конституционного статуса, как это принято в отношениях между государствами, — является во многих случаях более точным, чем конституционные формы, показателем для суждения о размерах фактической сферы влияния английского империализма при современных международных отношениях. Часто термин «стерлинговая зона» используют в обиходе в качестве своего рода дипломатического псевдонима Британской империи в самом широком значении этого понятия, а также стран, входящих в ее орбиту (исключая Канаду) г. Эта неопределенность рубежей и границ является характерной чертой реальной политики современного империализма, при котором статус непосредственно управляемой колонии часто переходит в статус косвенно управляемого протектората, сателлита или полуколонии, а затем в статус сферы влияния или зависимой страны наряду с множеством промежуточных гибридных форм и вариантов. Этот сложный характер современных империалистических отношений приобретет особое значение, когда нам придется рассматривать положение самой Англии и Британской империи под углом зрения подрывного влияния и господства более могущественного американского империализма. 1 Официальное определение «стерлинговой зоны» включает, помимо Соединенного Королевства: «а) зависимые заморские территории Соединенного Королевства (колонии, протектораты, находящиеся под покровительством Англии государства, подмандатные территории и т. д.); б) другие страны содружества (в том числе Южную Родезию, но исключая Канаду), Ирландскую Республику, Бирму, Ирак, Иорданию и Исландию» («Платежный баланс Соединенного Королевства» за 1948—1951 годы, апрель 1951 года, стр 28). 48
„Белые" доминионы 1 Независимо от того, проведены ли границы на более широкой или на более узкой основе, Британская империя охватывает очень широкий круг стран и народов, связанных с метрополией самыми различными формами отношений. Территория Соединенного Королевства составляет 94 тысячи квадратных миль, или V140 часть площади империи, а население — 50 миллионов человек, или V12 часть населения империи (если взять империю в более узком смысле, в пределах ее официальных границ). Это означает, что заморские территории империи в сто сорок раз 1 Термин «доминион» был впервые применен по отношению к Канаде, когда законом о североамериканских территориях Англии от 1867 года была создана федерация канадских провинций. Австралия была провозглашена «содружеством», когда в 1901 году - австралийские колонии были объединены в федерацию. Южная Африка была объявлена как «союз» английским законом от 1909 года. Вообще термин «доминион» стал распространяться на все самоуправляющиеся территории с белым населением или на территории, где белое меньшинство было правящим. Требование доминионов о предоставлении им официального статуса суверенных государств во внешних делах (хотя на практике они согласовывают свою политику с Соединенным Королевством) было признано после первой мировой войны, когда они самостоятельно подписали Версальский договор. Юридическое определение «статус доминиона» было сформулировано на имперской конференции 1926 года и включено в Вестминстерский статут в 1931 году. Когда после второй мировой войны Индии, Пакистану и Цейлону были навязаны новые конституционные режимы, эти страны тоже обозначались общим термином «доминионы» (хотя Индия в 1950 году формально провозгласила себя республикой внутри содружества и признает короля— а теперь королеву — «главой содружества»). После того как этим азиатским странам был предоставлен «статус доминиона», Канада стала возражать против того, чтобы ее впредь именовали «доминионом». Вместо «доминиона» Канада приняла в 1952 году название «государства короны». Нет необходимости прослеживать все эти многочисленные изменения и украшения в конституционной номенклатуре, ибо это лишь осложнило бы вопрос, поэтому для удобства в данной книге принят употребляемый в обиходе термин «доминион». 49
больше территории метрополии, а их население — в двенадцать раз больше населения метрополии. «Белые» доминионы—Канада, Австралия, Новая Зеландия и Южно-Африканский Союз (последний именуется «белым» только потому, что им управляет белое меньшинство, и этот термин не имеет никакого отношения к негритянскому и другому неевропейскому большинству, лишенному прав) — имеют площадь в 7,2 миллиона квадратных миль, что составляет больше половины площади всей империи, с населением в 36 миллионов человек, или 1/п часть населения империи. Таблица 4 «БЕЛЫЕ» ДОМИНИОНЫ БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ В 1950 ГОДУ Площадь, кв. мили Население, тыс. человек, Канада 3 690 410 13 931 Австралия* 2 974 581 8 126 Новая Зеландия* 103 416 2 000 Южно-Африканский Союз** 472 494 12 320 Итого 7 240 901 | 36 377 Источник. Данные о площади взяты из «Стэтистикл абстрэкт фор Бритиш Коммонуэлс» за 194 7 год. Данные о численности населения взя!Ы из «Поли!икл хэндбук ов уорлд» за 195! год. * Исключая подмандатные территории. См. табл. 6. ** Исключая Юго-Западную Африку. Хотя эти четыре старых доминиона представлены здесь как «беглые» доминионы, в Южно-Африканском Союзе это относится лишь к белому правящему меньшинству; негры, азиатское и цветное население насчитывают там около 10 миллионов человек (по переписи 1946 года европейцев там насчитывалось 2 372 690 человек и неевропей- цев — 9 045 659 человек). В Новой Зеландии имеется 116 тысяч маори. Число аборигенов Авст- 50
ралии не включено в данные о численности населения. Таким образом, если исключить порабощенное колониальное население Южной Африки, то общая численность белого населения доминионов составит около 26 миллионов человек, или V24 часть, то есть 4,2 процента населения империи. Хотя эти «белые» доминионы и входят в состав империи, в действительности они являются независимыми, суверенными государствами или империалистическими державами второго ранга, тесно связанными с английским империализмом и с английским финансовым капиталом, пустившим там глубокие корни (хотя его все более теснит американский империализм). Народы этих доминионов связаны с английским народом сильными узами родства языка и традиций (исключая канадцев французского происхождения в Канаде, африкандеров голландского происхождения в Южной Африке, а также, разумеется, негритянское и другое неевропейское большинство населения в Южной Африке). Буржуазию «белых» доминионов можно считать отпрыском английской буржуазии, представляющей «колониальные» поселения скорее в староримском смысле слова, нежели в современном, подразумевающем колонии, основанные на подчинении и управлении чужими народами. Иначе говоря, за захватом ими той или иной территории следовало (за исключением Южной Африки) почти полное уничтожение местного населения. Таким образом, эти малонаселенные территории превращены в районы поселения белых, где строго ограничена цветная иммиграция, что нашло свое выражение в политике «белой Австралии». Фактическая независимость доминионов, против которой вначале решительно возражала метрополия, но основы для которой были заложены успешной американской войной за независимость и затем канадским вооруженным восстанием 1837 года, получила полное признание в законодательстве только после принятия английским парла51
ментом Вестминстерского статута в 1931 году. Остатки колониальных отношений в конституционной области не имеют большого значения. Вестминстерский статут определил конституционное положение доминионов и Соединенного Королевства в следующих выражениях (составленных мастером империалистической казуистики лордом Бальфуром): «Они являются автономными общинами внутри Британской империи с равным статусом и ни в коей мере не подчиняются друг другу в любых внутренних и внешних вопросах, хотя их объединяет общая верность короне. Они свободно объединились как члены Британского Содружества Наций». Следует отметить, что это определение ловко сочетает названия «Британская империя» и «Британское Содружество Наций». Уильям Фостер в своем известном труде о политической истории Америки следующим образом определил конституционный статус Канады в 1951 году: «В 1871 году последние английские войска покинули Канаду, за исключением отдельных подразделений, оставленных в Эс- кималте и Галифаксе. На имперской конференции 1926 года Канада получила «статус равенства» с Соединенным Королевством. В 1927 году Канада открыла свою первую дипломатическую миссию за границей — в Вашингтоне, в 1931 году Вестминстерским статутом были отменены последние существенные юридические ограничения суверенитета Канады. Монополисты, которые направляют политику финансового капитала, и политические представители этого капитала в Канаде (к ним относятся и некоторые весьма известные капиталисты США) продолжают, однако, использовать некоторые формы колониальных отношений в качестве преград для развития демократии. Характерно в этом смысле то, что они сохраняют 52
в Канаде влияние английского короля, оставляя за ним право назначать генерал- губернаторов Канады. Другим примером сохранения колониальных отношений является то, что крупные компании имеют право обжаловать перед Тайным советом Англии решения канадских судов по гражданским делам. Следует, однако, подчеркнуть, что, хотя эти и другие подобные пережитки колониальных отношений охраняются монополистическим капиталом, Канада, по существу, является сейчас независимой страной, имеющей право устанавливать собственную конституцию и законы, объявлять войну и заключать мир, входить или не входить в Британское содружество наций и в Организацию Объединенных Наций» (Уильям 3. Фостер, Очерк политической истории Америки1). Однако эта формальная конституционная независимость на практике не исключает весьма значительной степени зависимости от американского финансового капитала, который особенно активно проникает в Канаду в ущерб занимавшему там ранее господствующее положение английскому финансовому капиталу. Азиатские республики Площадь недавно .созданных азиатских доминионов (провозглашенных позднее республиками) — Индии1 2, Пакистана и Цейлона — составляет 1 604 666 квадратных миль, или немногим бо1 У. Фостер. Очерк политической истории Америки, М., 1955, стр. 208. 2 Провозглашенный в январе 1950 года новый статус Индии как суверенной республики признает английского короля лишь как «главу содружества». Возрастающее значение независимой роли Индии в международных отношениях рассматривается в главе девятой. 53
лее одной восьмой площади империи, с населением 449 миллионов человек, что равняется примерно трем четвертям, или 72 процентам населения всей империи. Таблица 5 АЗИАТСКИЕ ДОМИНИОНЫ БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ В 1950 ГОДУ Площадь, кв. мили Население, тыс. человек Индийский Союз . . . 1 218 327 360 185 Пакистан 361 007 82 000 Цейлон 25 332 7 297 Итого 1 604 666 449 482 Источник. Данные о территории взяты из «Стейтсменс ирбук» за 1951 год; о численности населения — из «Поли- тикл хэндбук ов уорлд» за 1951 год. Плотность населения, в азиатских доминионах составляла 280 человек на каждую квадратную милю против 5 человек на квадратную милю в «белых» доминионах. Весьма большая плотность населения в сельских районах азиатских доминионов (что отнюдь не означает абсолютной перенаселенности и является отражением напряженности, вызываемой исключительно отжившими социально-экономическими условиями, которые с давних пор искусственно поощрялись империализмом) существует наряду с острой нехваткой населения по сравнению с размерами территории в «белых» доминионах. В то же время в «белых» доминионах проводится политика исключительного положения для белого населения. Это одно из многих более глубоких разногласий и противоречий внутри империи, нашедшее свое выражение в остром конфликте между индийским правительством и правительством Южно-Африканского Союза в 54
связи с дискриминационными законами последнего по отношению к индийскому населению Южной Африки. Новые азиатские доминионы формально существуют на той же конституционной основе, что и старые «белые» доминионы, и пользуются равенством прав по Вестминстерскому статуту. Однако эта конституционная форма не ликвидировала существенных различий, существующих в действительности. В то время как непосредственная ответственность за управление была передана в руки союза крупных индийских монополистов, князей и феодалов, или пакистанских крупных помещиков и менее развитых здесь крупнокапиталистических элементов или сингалезских владельцев огромных плантаций и торговцев, являющихся младшими партнерами английских империалистов, сила проникающего всюду английского влияния — экономического, финансового, торгового и военного — в первый период еще являлась значительной. Интересы имевших крупные инвестиции английских капиталистов охранялись в этих странах правительствами, а могущественные английские империалистические монополии либо прямо, либо через более слабые местные монополии сильно влияли на экономику. Феодально-империалистическая эксплуатация широких масс продолжалась, а уровень жизни крестьян и рабочих оставался на самом низком, колониальном уровне. В самый последний период, особенно после победы китайской революции в 1949 году, в Индии произошли и происходят большие перемены. Они уже значительно изменили ее международное положение и выдвинули на передний план ведущую и независимую роль Индии в международных делах. Они положили начало преобразованию внутреннего положения в Индии. Но вплоть до настоящего времени, несмотря на большие политические изменения и начинающееся внутреннее экономическое переустройство, условия жизни народных масс еще существенно не изменились по 55
сравнению с уровнем, унаследованным от старой колониальной эксплуатации и нищеты. В этом смысле условия жизни народных масс в Индии, Пакистане и на Цейлоне все еще сходны с экономическими и социальными условиями жизни в колониальных и слаборазвитых странах. Колониальная империя Наконец, площадь самой колониальной империи, состоящей из колоний короны, протекторатов и зависимых от Британии стран, составляет 3 378 151 квадратную милю с населением 80 миллионов человек (82 миллиона в 1955 году). К этому следует добавить колониальные или подопечные территории, управляемые доминионами, площадью 502 406 квадратных миль и с населением 1,4 миллиона человек. Таким образом, общий итог составит 3 880 557 квадратных миль и 81,4 миллиона человек населения (как это показано в табл. 6). Эта непосредственно подчиненная Англии и доминионам колониальная империя занимает несколько менее одной трети, или 30 процентов, всей территории империи и насчитывает около одной седьмой, или 13 процентов, всего населения империи. Народами колониальной империи непосредственно управляет господствующая держава через назначаемых ею должностных лиц. При этом применяются самые различные конституционные формы, и во многих случаях создается видимость существования — частично или ограниченно — представительных органов, но решающая власть неизменно остается в руках губернатора, его главных чиновников и полицейского аппарата. Губернатор ответствен не перед управляемым народом, а перед министерством колоний или перед правительством метрополии. Основные районы этой колониальной империи находятся в Африке, Вест- Индии и Юго-Восточной Азии. К ним же отно56
сятся стратегические посты и базы, такие, как Кипр и Мальта на Средиземном море и другие базы на всех океанах мира. Таблица 6 Колониальная империя в 1950 году Площадь, кв. мили Население, тыс. человек Колониальные территории Соединенного Королевства Колониальные территории в 1950— 1951 годах . . . . • .... 1 966 397 69 176 Плюс не включенные в этот список: Судан 967 500 7 919 Южная Родезия 150 833 1 869 Бечуаналенд, Басутоленд, Свазиленд («Стэтистикл абстрэкт фор Бритиш Коммонуэлс» за 1947год) 293 421 1 046 Итого: для Соединенного Королевства 3 378 151 80 010 Колониальные территории доминионов Австралии и Новой Зеландии (Новая Гвинея, Папуа, Науру, Западное Самоа) 184 681 1 064 Юго-Западная Африка («Стэтистикл абстрэкт фор Бритиш Коммонуэлс» ) 317 725 365 Итого: для доминионов . . . 502 406 1 429 Общий итог для колониальных территорий Британской империи 3 880 557 81 439 Особое положение занимала до 1953 года Южная Родезия, где белое меньшинство, составляющее одну шестнадцатую часть населения, доби57
лось для себя прав, почти аналогичных правйМ доминиона, удерживая африканские массы в подчиненном положении и лишив их права на самоуправление; однако при этом губернатор сохраняет за собой определенную власть от имени английского правительства и несет особую ответственность перед ним. В 1953 году была создана Федерация Родезии и Ньясаленда, состоящая из Северной и Южной Родезии и Ньясаленда. Население федерации состоит из 213 тысяч европейцев и 6470 тысяч африканцев. Белое население, составляющее 3 процента всего населения, фактически монополизировало право голосования (среди 66 929 избирателей, участвовавших в выборах 1953 года, насчитывалось только 445 африканцев) и контролировало деятельность законодательного собрания и правительства. Таким образом, создание федерации было шагом не к самоуправлению, а к укреплению диктатуры местного белого населения над африканцами. Создание федерации было встречено всеобщей оппозицией африканского населения. Узы единства Подводя итог этому общему обзору, мы убедимся, что Британская империя состоит как бы из ряда ярусов или ступеней, отличающихся друг от друга, и что подлинное положение стран той или иной группы не всегда отвечает конституционным или дипломатическим формам. Такой реалистический анализ главных группировок, составляющих Британскую империю, дает ее подлинную картину в 1950 году (см. табл. 7). Что же связывает воедино эту огромную по масштабам и по разнообразию массу народов, наций и рас различного цвета кожи и вероисповедания, рассеянных по всему земному шару? На языке конституции таким единственным объединяющим фактором, имеющим силу для всех различных частей империи, является «корона». 58
Таблица 7 БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ В 1950 ГОДУ Площадь, тыс. кв. миль Население, тыс. человек °/о ко всему населению Белое население, млн. человек Небелое население, млн. человек Соединенное Королевство .... 94 50 519 8,2 50,5 «Белые» доминионы 7 420 36 377 5,9 26,2 10 Азиатские доми¬ нионы .... 1 605 449 482 72,7 449,5 Колониальная империя .... 3 881 81 439 13,2 — 81,4 Итого (официальные границы) . . . 12820 617817 100,0 77 541 Связанные с Англией территории 1 687 77 037 — 3 74 Общий итог 14 507 694 854 — 80 615 Источник. Тот же, что и в предыдущих таблицах. Небольшая разница в общей площади по сравнению с цифрой 12 982 080 квадратных миль в «Статистикл абстрэкт> объясняется различием в методах исчисления официальных статистических данных по отдельным территориям. Болдуин... указал королю Эдуарду VIII во время связанного с его отречением от престола кризиса, что, хотя корона лишилась многих прерогатив, важность сохранения ее неприкосновенности сейчас, несомненно, выше, чем когда-либо раньше, особенно в связи с тем, что «корона — это единственное оставшееся связующее звено империи» (Н. Мансберг, Документы и речи по вопросам Британского Содружества Наций, 1931 — 1952, т. 1, Введение, стр. XXXVIII). 59
Однако «корона» — это конституционный символ, а не исполнительный орган власти. Ее можно рассматривать как формальное выражение исполнительной власти в Соединенном Королевстве и в колониальной империи, непосредственно управляемой Соединенным Королевством. Однако она ни в каком смысле, даже формальном, не является исполнительной властью в каком-либо доминионе, старом или новом; в отношении доминионов «корона» представляет собой «главу содружества», а не орган правления или суверенитета. Реальной основой единства не может быть символ, который сам по себе есть лишь проявление или выражение единства, породившего этот символ. Существование такого символа лишь обусловливает вопрос, что же породило символ? Какова экономическая и политическая действительность, которая сделала необходимым символ «короны», и чьим интересам служит этот символ? Является ли, в таком случае, империя разновидностью свободного союза, федерации или ассоциации со взаимными обязательствами и ответственностью? И на этот вопрос ответ должен быть отрицательным. Империя ни в каком смысле не является федерацией, и все усилия имперских федералистов неизменно терпели крах. Империя не является также и союзом. Организация Северо- атлантического пакта является гораздо более определенным союзом (с обязательствами, подписанными и принятыми членами этой организации), нежели империя или содружество. И всякая попытка представить империю как «ассоциацию» без какого-либо формального соглашения или конкретных обязательств и ответственности опять-таки равносильна уклонению от вопроса. Поскольку нет формального соглашения — писаного или неписаного, — то что же, в таком случае, служит основой ассоциации? Все потуги конституционных юристов и политических деятелей — ученых мужей дать ответ на этот вопрос ведут к попытке решить его путем 60
создания мистического представления об империи: «мистические узы» без конкретной формы или обязательства, «мистический круг короны» (Черчилль), «братья за морями», наличие «общих идеалов», «духовное единство» L Однако у империи в целом нет никакого общего национального характера, расы, религии или политических форм. Между народами Англии и «белых» доминионов, в первую очередь Австралии, Новой Зеландии и Канады, имеются общие узы родства,_ языка и традиций. Но по численности эти народы представляют лишь весьма незначительное меньшинство в империи/ Эта естественная основа родства не относится к империи в целом. Можно говорить о подлинной основе единства интересов всех народов империи в борьбе за свободу; цель этой книги — содействовать такому единству. Но это единство существует для борьбы против империализма и за установление отношений на новой основе. Оно не имеет ничего общего с единством, основанным на империалистическом господстве и эксплуатации. Однако самая попытка подставить мистическое представление об империи вместо поддающегося определению фактора единства дает нам ключ к правильному решению вопроса при условии, что 1 «Корона стала таинственной связью, я бы сказал, магической связью, которая скрепляет наши свободные, но тесно переплетающиеся узы содружества наций, государств и рас» (Уинстон Черчилль, выступление по радио 7 февраля 1952 года в связи со смертью короля Георга VI). Но уже в 1955 году газета «Таймс» сочла необходимым опровергнуть эту теорию о короне как связующем звене империи. «Уже невозможно говорить о том, что связующим принципом является чувство приверженности к королю или вообще какое-либо иное чувство. Монархия, в частности, не является ныне связующим звеном для содружества в целом... На самом деле в настоящее время премьер-министры по своей воле собираются вместе... благодаря наличию сознания общности интересов в отношении сути тех вопросов, которые им необходимо обсудить. Это является сейчас единственной реальной притягательной силой» («Содружество Наций», передовая газеты «Таймс», 13 января 1955 года»). Трудно придумать более тонкую и завуалированную формулировку «связующего принципа». 61
это соображение будет развито до конца. Ведь правящий класс, чтобы скрыть реальное положение вещей и когда у него нет иной аргумёнтации, всегда прибегает к не поддающейся определению мистике, к какой-то «духовной» сути, которая не может быть выражена словами. После того, как все мистические факторы единства существующей имперской системы рассмотрены и отброшены как плод воображения, которым они фактически и являются, остается одна суровая и конкретная действительность, показывающая тот единственный общий фактор, который лежит в основе нынешней экономической и политической структуры империи. Этим единственным общим фактором является английский финансовый капитал. Именно английский финансовый капитал господствует над самыми различными формами политической жизни' существующей империи и с присущей ему склонностью к стыдливой анонимности стремится укрыться за символом «короны». Частичное признание этой истины появилось в журнале «Экономист» за 28 июня 1952 года, который писал: «В прошлом капитал, необходимый для содружества, поступал главным образом из Соединенного Королевства. Нет сомнения, что именно эта связь, осуществляемая посредством капитала, даже в большей мере, чем торговые отношения или общие финансовые резервы, скрепляет воедино стерлинговую зону». «Связь, осуществляемая посредством капитала» (прекрасный конкретный термин в противовес мистическим изображениям), скрепляет воедино не только стерлинговую зону, но и империю. Этот журнал лондонского Сити приходит, однако, к печальному выводу, что с истощением источников капитала в Соединенном Королевстве исчезнет и Британская империя. «Содружество, развитие которого финансировалось бы преимущественно Америкой, 62
недолго оставалось бы Британским Содружеством». Иными словами, хозяин капитала является и хозяином империи. Все же другие более широко рекламируемые духовные «связи» и «узы» — это лишь внешняя форма, а не внутреннее содержание. В 1895 году, незадолго до своей смерти, Энгельс готовил наброски статьи для «Нейе цейт», содержащей его дополнения к третьему тому «Капитала». Обращая внимание на новое направление колониальной политики, Энгельс писал: «(7) Затем колонизация. Последняя — ныне простое отделение биржи, в интересах которой европейские державы несколько лет назад поделили Африку, французы завоевали Тунис и Тонкин. Африка прямо сдана в аренду компаниям (Нигер, Южная Африка, Германская Юго-Западная и Восточная Африка), Машоналэнд и Наталь взяты во владение для биржи Родсом». Здесь Энгельс точно указывает движущую силу эпохи быстрой колониальной экспансии. Суть империи — капиталистической империи, особенно на ее последнем этапе монополистического капитализма, или империализма, — это погоня за сверхприбылью как основная часть погони современного монополистического капитала в целом за более высокой нормой прибыли. Маркс еще в XIX веке, в эпоху промышленного капитализма, показал, каким образом в условиях неравномерного экономического развития различных стран капитал развитых в промышленном отношении стран может извлекать из стран с более низким уровнем технического развития «сверхприбыль», то есть более высокую норму прибыли, чем существующая внутри страны средняя норма. «Страна, находящаяся в благоприятных условиях, при обмене получает более труда за меньшее количество труда» и этот излишек идет в карман класса капи- 1 К. Маркс, Капитал, т. III, стр. 248. 63
талистов страны, находящейся в привилегированных условиях (которая может использовать определенную долю этого излишка для подкупа привилегированной части рабочих и представителей промежуточных прослоек в своей стране). Это извлечение «сверхприбыли», как показал Маркс, может происходить на основе «чисто» экономического обмена между развитой капиталистической страной и экономически отсталой страной, без какого-либо политического господства со стороны колониальной системы. Но на деле капиталистический класс неизменно пытается (в конкретной форме — уже на ранних этапах колониальной эры, а также, хотя и в менее заметной форме, в эпоху промышленного капитализма, но больше всего в эпоху финансового капитализма, когда экспорт капитала приобрел решающее значение) использовать государственный аппарат для установления прямого или косвенного политического господства или контроля над отсталой страной, прибегая и к вооруженной силе, для того чтобы по возможности завоевать себе монопольное положение в данной стране, используя ее как рынок сбыта, источник сырья и сферу приложения капитала, а также с целью обеспечить себе привилегированное положение для максимального извлечения сверхприбылей. В этом суть колониальной системы. Колониальная система не является оригинальным изобретением монополистического капитализма. Английские монополисты переняли и приспособили к своим собственным потребностям колониальную империю, которая была создана купцами- капиталистами в более ранний период, и неимоверно расширили ее. На заре капиталистической эры колониальная система была направлена главным образом на завоевание закрытых рынков и источников сырья для открытого обогащения метрополии, и это часто было тесно связано с грабежом и пиратством повсюду, где только представлялись благоприятные возможности. В эпоху промышлен- 64
ного капитализма, когда господство английских товаров на мировом рынке давало Англии и без особого политического контроля над страной, покупавшей эти товары, неоспоримое экономическое превосходство, колониальной системе не придавали большого значения, хотя ее все же упорно сохраняли как для господства над торговыми путями, так и для особых преимуществ, которые давали монополизация торговли в данной стране и торможение ее собственного экономического развития, как, например, в Индии. Однако с наступлением эпохи финансового капитализма, когда экспорт капитала стал решающей экономической движущей силой, отодвинув прибыли от торговли и судоходства на сравнительно второстепенное место, связав и подчинив их экспорту капитала, вопрос о политическом господстве над страной, где сделаны вложения капитала, особенно если эта страна находилась в докапиталистической стадии развития, приобрел особое значение. Сделка между экспортером товаров и покупателем совершается в короткий срок, и поэтому требуется лишь приемлемая политическая устойчивость. Однако отношения между кредитором и дебитором более длительны и поэтому, естественно, требуют установления политического контроля над более слабой или отсталой страной для защиты капиталовложений и обеспечения регулярной выплаты процентов или погашения. Следовательно, экспорт капитала играет исключительно важную роль в деле резкого расширения колониальной системы в последний период XIX столетия и в современную эпоху империализма. Таким образом, колониальные сверхприбыли извлекаются самыми различными способами и не ограничиваются каким-либо одним методом. Различные формы извлечения колониальных сверхприбылей соответствуют различным историческим этапам, в которых они возникли. В процессе развития капитализма старые формы не исчезают с 3 Р. Палм Датт 65
появлением новых форм, а сохраняются, приспосабливаются и сливаются с ними. Через различные формы торговли промышленно развитая страна может получать, как сказал Маркс, «большее количество труда за меньшее», обменивая продукт нескольких часов рабочего времени, затраченных в промышленности своей страны, на продукт многих часов труда -в колониальной или зависимой стране. Хотя такую сверхприбыль можно получить и от торговли с отсталыми неколониальными странами (на деле такие страны обычно являются зависимыми), в колониальных странах эта сверхприбыль увеличивается в результате непосредственного владения основными ресурсами и монопольного господства над рынком и средствами связи. Этот процесс колониальной эксплуатации можно в достаточной мере проследить на операциях «Юнайтед Африка компани», занимающей господствующее положение в Западной Африке. Об особых преимуществах, получаемых Англией от колониального господства даже в условиях «чисто» торговых отношений (безотносительно к очевидным дополнительным преимуществам, которые дает ей обладание властью при размещении контрактов или влияние на размещение контрактов и тщательно разработанная механика преференциальных тарифов, предназначенная для проведения дискриминационной политики), свидетельствует тот факт, что Англия получает из своих колоний продовольствие и сырье по ценам ниже мировых и даже ниже тех, которые она в то же самое время платит за совершенно одинаковые товары, поступающие из стран, не входящих в колониальную Британскую империю. «Контроль над колониальными поставщиками дает нам двойное преимущество: мы можем получать те же товары по более низким ценам из наших колоний, чем из других заморских стран, и наряду с этим мы можем сохранить некоторые доходы от про66
дажи колониальных продуктов на мировом рынке в форме стерлинговых счетов. В 1951 году из Нигерии и Ямайки ввозились бананы по цене 2,42 фунта стерлингов за центнер а с Канарских островов — по 2,65 фунта. Кофе ввозилось из Британской Восточной Африки по 13 фунтов стерлингов за центнер, а из Бразилии — по 20,3 фунта. Нерафинированный сахар ввозился с острова Маврикия по 1,92 фунта стерлингов за центнер, из Британской Вест-Индии — по 2,05 фунта, а с Кубы — по 2,48 фунта стерлингов за центнер. Этих примеров вполне достаточно, чтобы показать, что Англия может добиться и добивается преимущества в ценах от зависимых поставщиков. Это преимущество может принять также и другую форму. Те же самые товары, экспортируемые из английских колоний, продаются в иностранных государствах по более высокой цене, чем в Соединенном Королевстве, как, например, бобы какао» (Д-р Марс из Манчестерского университета, «Манчестер гардиан», 28 мая 1952 года). Второй и наиболее характерной формой колониальной эксплуатации, часто связанной и переплетающейся с первой, является непосредственный захват (грабеж в едва завуалированной юридически форме) естественных ресурсов колониальной страны: полезных ископаемых, нефти, лесов и т. д., — присвоение лучших земель и вытеснение коренного населения в перенаселенные, обреченные на голод резервации, использование механизма налогов с целью заставить крестьянство трудиться за самую низкую плату во имя обогащения крупных компаний и торговцев. 1 Здесь имеется в виду английский центнер, который равен 112 английским фунтам, или 50,8 килограмма. — Прим, ред. 3* 67
Третья форма. С усилением экспорта капитала и разорением крестьянства усиливаете^ непосредственная эксплуатация наемных рабочих в колониальных странах (в шахтах, на плантациях и железных дорогах, в доках и в обрабатывающей промышленности), получающих колониальную полуголодную заработную плату, причем эта эксплуатация поддерживается вооруженной силой чужеземной господствующей державы, извлекающей огромные прибыли, значительно превышающие среднюю норму прибыли в метрополии. Все это различные формы и типы колониальной сверхприбыли. Погоня за колониальной сверхприбылью — вот главная цель и движущая сила колониальной системы. Административная структура, полицейский и военный аппарат, бесконечный лабиринт политических маневров — все это средства поддержания и сохранения условий для извлечения сверхприбылей империалистическими монополиями. Дань поступает имущему классу империалистической страны. Расходы на содержание этой системы несут колониальные народы и трудящиеся империалистической страны. Крупные империалистические монополии Следовательно, для того чтобы за калейдоскопически изменяющимися внешними формами увидеть нынешнюю империю, необходимо прежде всего рассмотреть крупные империалистические монополии и объединения, то есть монополии и финансовые тресты, которые представляют преимущественно английский капитал и обычно имеют свои штаб-квартиры в Лондоне, но действуют по всему миру, особенно в странах империи. Эти империалистические монополии редко фигурируют в речах и писаниях конституционных юристов и историков империи. Однако на практике их деятельность в самых различных ее формах — часто через дочерние компании—распространяется на все страны империи. Часто одна какая-нибудь 68
монополия господствует над экономической и политической жизнью определенной колонии, как, например, «Юнайтед Африка компами» — филиал «Юнилевере» — в Нигерии. Но они не только продолжают действовать. Даже в наши дни «ликвидации» империи и «отказа» от империализма они продолжают извлекать колоссальные сверхприбыли. Рассмотрим некоторые из этих чудовищ (см. табл. 8 на стр. 70). Картина, нарисованная в этой таблице, является лишь приблизительной, ее нельзя считать абсолютно верной. Невозможно провести точную грань между компаниями, действующими преимущественно за рубежом, и компаниями, действующими в метрополии, хотя очевидна разница между группой компаний, владеющих золотыми приисками, нефтепромыслами и каучуковыми предприятиями, и группой компаний, владеющих пивоваренными заводами, отелями и средствами обслуживания Интересы крупнейших империалистических монополий за рубежом и в метрополии тесно переплетаются, как это видно на примере компании «Юнилевере». Хотя эта последняя приведена в качестве примера гигантского империалистического объединения ввиду ее господствующего положения в больших районах колониальной империи (особенно через .«Юнайтед Африка компани»), с таким же основанием можно было бы назвать и другую компанию — «Импириэл кемикл индастриз» (капитал которой в 1951 году составлял 227 миллионов фунтов стерлингов, а общая прибыль— 54 миллиона фунтов), также в широких масштабах эксплуатирующую страны империи. Однако голые цифры не могут служить точным мерилом. Данные о первоначальном и резервном капитале еще не создают достаточного представления о подлинных размерах капитала; цифры «валовых прибылей» тоже дают лишь частичное представление, если не подвергнуть их дальнейшему анализу (так, например, в цифру 115 миллионов фунтов стерлингов «общей прибыли» Англо- 69
Таблица 8 ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИЕ МОНОПОЛИИ И СВЕРХПРИБЫЛИ Капитал в 1951 г. (первоначальный и резервный) , млн. ф. ст. Общая прибыль, млн. ф. ст. Дивиденды за 1951 г., °/о °/о прибыли к капита¬ лу в 1951 г. 1950 г. 1951 г. 1. Компании «Юнилевере» .... 188,5 66,0 70,8 13,5 38 Англо-Иранская нефтяная компания . . 136,0 115,7 75,9 30 56 «Ройял Датч шелл» . 550,8 190,4 249,5 15 44 «Импириэл тобакко» 97,0 27,8 30,2 (без налогов) 32 31 «Пасифик энд Ориент» 87,9 15,2 20,0 16 23 «Дэнлап раббер» . . 45,1 17,8 18,2 17,5 40 «Тейт энд Лайл» . . 9,7 3,1 3,8 20 39 Итого по 7 монополиям . . . 1115,0 436,0 468,4 — 42 II. Группы компаний, действующих за рубежом 89 золотых приисков 244,0 51,0 68,0 28 95 компаний по добыче олова, меди и других основных металлов .... 109,0 35,0 59,0 54 13 других рудников . 77,0 20,0 27,0 — 35 18 нефтяных компаний 345,0 146,0 225,0 — 65 401 резиновая компания 102,0 12,0 38,0 37 201 чайная компания . 53,0 13,0 21,0 — 40 Итого по 817 заморским компаниям 930,0 277,0 438,0 — 47 III. Компании метрополии 2970 компаний . . . 4227 1154 1437 34 Источник. Для I раздела: «Экономист» и финансовая печать. Для II и III разделов: «файнэншл тайме», 5 января 1952 года.
Иранской нефтяной компании в 1950 году не входит более 32 миллионов фунтов стерлингов «возможной» арендной платы, которые, быть может, никогда не будут уплачены). Для более точного представления нужно было бы произвести анализ счетов каждого объединения, но даже и в этом случае баланс вряд ли оказался бы изложенным в такой форме, которая облегчила бы исследование человеку, занимающемуся вопросами эксплуатации колоний. Но даже с учетом этих ограничений приведенная таблица показательна. Она рисует картину семи типичных крупных империалистических монополий, которые в своей деятельности опираются главным образом на эксплуатацию народов империи. Эти монополии владеют капиталами в 1115 миллионов фунтов стерлингов и получают общую годовую прибыль в 468 миллионов фунтов стерлингов, или 42 процента от суммы капиталовложений. Правда, значительная доля этих прибылей идет английскому правительству в виде налогов. Однако это лишь вопрос о разделе излишков, а не об их размерах. То, что английское правительство берет в виде налогов, фактически все равно идет в карман английского империализма в целом и используется для покрытия издержек на содержание империализма (ибо все расходы на «социальные мероприятия» в Англии фактически оплачиваются самими рабочими; см. гл. 19). Пожалуй, еще более поучительной является разница между II и III разделами табл. 8. С одной стороны, 817 компаний, действовавших за границей в 1951 году, главным образом в странах империи, получили валовую прибыль, равную 47 процентам их капиталовложений. С другой стороны, 2970 компаний, действующих в основном в метрополии, получили валовую прибыль, равную 34 процентам их капиталовложений. Разница между этими двумя цифрами частично показывает, какое место занимают колониальные сверхприбыли в рамках общих прибылей монополий. Это, 71
конечно, не научно обоснованный показатель, поскольку колониальные сверхприбыли на деле выкачивает прямо или косвенно весь английский капитализм в целом. Однако если взять эту разницу как приблизительный показатель колониальных сверхприбылей, мы можем сказать, что уровень монопольных прибылей английских компаний, действующих преимущественно за рубежом, на 13 процентов выше уровня монопольных прибылей компаний, действующих в метрополии (47 и 34 процента). Норма прибыли за рубежом на 13,34 пункта выше, чем норма прибыли в метрополии, что составляет норму сверхприбыли в 38 процентов. ■ О колоссальных размерах сверхприбылей, выкачиваемых из колониальных и полуколониальных стран, свидетельствуют и другие официальные данные. Так, .например, не менее 27 процентов национального дохода Северной Родезии, 17 процентов национального дохода Венесуэлы и 13 процентов национального дохода Ирана были выплачены в 1949 году в виде процентов и прибылей на иностранные капиталовложения («Доклад ООН о национальном доходе и его распределении в слаборазвитых странах», 1951 год, стр. 10). Методы колониальной эксплуатации Какими же методами колониальной эксплуатации добываются эти колоссальные сверхприбыли? Согласно официальным данным («Колониальные территории, 1955—1956 годы»), в 1955 году валовая продукция всех колониальных территорий составила 3100-миллионов фунтов стерлингов, то есть на 200 миллионов больше, чем в предыдущем году. Общая стоимость экспорта составила 1359 миллионов фунтов, или на 11 процентов больше, чем в предыдущем году. Таким образом, в 1955 году вывозилось 44 процента валовой продукции 72
колониальных территорий; в Англии, стране с высоким уровнем экспорта, вывозилось лишь 18 процентов валовой продукции. Рассмотрим подробнее методы колониальной эксплуатации. Леонард Бэрнс в своей работе «Империя и демократия» (1939 год) приводит классический пример о положении в Северной Родезии, который в ясной и простой форме показывает существо колониальной эксплуатации. Он пишет, что стоимость добытой меди — главного продукта этой колонии,— которая целиком продается за ее пределами, составила в 1937 году около 12 миллионов фунтов стерлингов; из этих 12 миллионов около 5 миллионов ушло на выплату дивидендов акционерам (никто из них не живет в этой стране), полмиллиона фунтов было выплачено как арендная плата английской «Саус Африка компани», «которая фактически не имеет никакого отношения к медеплавильной промышленности, но, оказывается, владеет всеми ископаемыми этой колонии в силу так называемого договора, заключенного сорок лет назад с Леваника, королем Бароце». Исходя из этого, Бэрнс подсчитал примерные доходные и расходные статьи, как это показано в табл. 9. Из этой таблицы видно, что 17 тысяч африканских рабочих получили в качестве заработной платы 244 тысячи фунтов стерлингов. Это означает, что один африканский рабочий получает в среднем 14 фунтов 7 шиллингов в год, или 5 шиллингов 6 пенсов в неделю. Если мы сопоставим эту цифру с цифрой 5,5 миллиона фунтов стерлингов, выплаченных в качестве дивидендов, арендной платы и вознаграждения высшим служащим, — цифрой, составляющей непосредственную прибыль (даже не принимая во внимание налогов, весьма больших торговых издержек и других расходов, скрывающих дополнительные прибыли), то увидим, что норма сверхприбыли составляет здесь свыше 2 тысяч процентов. Весьма показательный пример колониальной сверхприбыли! 73
Таблица 9 МЕДНАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ СЕВЕРНОЙ РОДЕЗИИ В 1937 ГОДУ (доходный и расчетный счета) Доход, ф. ст. Расход, ф. ст. От экспорта Дивиденды . . . 5 млн. меди . . 12 млн. Арендная плата . . . 500 тыс. Подоходный налог . . . 700 » Жалованье 1690 европейцев . 800 » Заработная плата 17 тысяч африканцев . . . 244 » Другие издержки производства , ремонт, складские расходы фрахт, страхование и т. д. . 4756 » Итого 12 млн. 12 млн. По поводу этих доходов и расходов Леонард Бэрнс пишет: «Вышеуказанная цифра 12 миллионов фунтов стерлингов взята из таможенных отчетов и может быть принята, если хотите, за индекс «экономического развития Северной Родезии». Однако говорить о том, будто добыча меди дала эту сумму для повышения уровня жизни африканцев этой колонии, было бы либо слишком наивно, либо 74
неверно. В действительности покупательная способность африканцев повысилась только на ту сумму, которая выплачивается горнякам в виде заработной платы, и на ту часть жалованья, которую расходуют европейцы на содержание доманиней прислуги, то есть, скажем, на 350 тысяч фунтов стерлингов». Но даже если принять во внимание все косвенные блага, полученные африканцами, то весь их валовый доход едва ли превысит миллион фунтов стерлингов. Но, для того чтобы найти цифру, которая показывала бы, насколько улучшилось их экономическое благосостояние, нам нужно противопоставить этой общей цифре: а) вред, причиняемый новым экономическим порядком умственному и физическому состоянию африканских племен, и б) возможное сокращение снабжения африканцев продовольствием в результате отвлечения рабочей силы племен из сельского хозяйства на рудники. И здесь автор приходит к следующему выводу: «Этот отчет о положении на медных рудниках дает типичное представление о нашем поведении на рудниках, где добываются металлические руды. Вообще говоря, мы присваиваем естественные ресурсы, развиваем их в своих же собственных интересах и целях (эти интересы и цели полностью игнорируют существовавший до того порядок и деятельность африканского общества), и из полученного таким образом богатства мы на каждые вывозимые из этой страны одиннадцать фунтов стерлингов оставляем там лишь один фунт. Многие англичане' любят называть эту процедуру опекой, но, поступая так, они, пожалуй, слишком вольно обращаются с этим термином». Дабы не показалось, что этот анализ 1937 года ныне уже устарел, полезно привести и некоторые более новые данные. В 1954/1955 году четыре главные компании, добывающие медь в Северной Ро75
дезии, получили 48 миллионов фунтов стерлингов валовой прибыли; после уплаты налогов и выделения значительных сумм на амортизацию, резервы и новые вложения они в 1955 году распределили в форме дивидендов 24 миллиона фунтов («Роан антелоп» — 80 процентов, «Муфулира» — 100, «Нчанга»— 140, «Рокана корпорейшн» — 212,5 процента). С другой стороны, доклад Горного департамента Северной Родезии за 1953 год свидетельствует, что общая сумма заработной платы, окладов и премий, полученных 5879 европейскими служащими, составила 9 965 780 фунтов, или в среднем 1678 фунтов на одного служащего за год, тогда как общая сумма заработной платы, премий и выдач, полученных 36 147 рабочими-африканцами, составила 4 842 633 фунта или в среднем 134 фунта в год. Заработная плата африканцев составляла, таким образом, одну десятую часть общей валовой прибыли и одну пятую выплаченных дивидендов; даже взятая вместе общая сумма окладов и заработной платы европейцев и африканцев составляла менее одной трети общей прибыли. Возьмем для примера другую, самую крупную в данный момент колонию, колонию в полном значении этого слова — Нигерию. В подробном авторитетном исследовании, опубликованном в 1948 году, приводятся цифры, характеризующие добычу олова в 1937 году. Таблица 10 ДОБЫЧА ОЛОВА В НИГЕРИИ В 1937 ГОДУ (в тыс. ф. ст.) Стоимость экспорта 2 496 Общая прибыль 1 249 Общая сумма заработной платы африканцев 329 Среднегодовое число занятых в этой отрасли африканцев ...... 36 142 человека Источник. «Майнинг, коммерс энд Файнанс ин Нигерия», изданный Марджери Перхэм в 1948 году, стр. 18—19. 76
Из этой таблицы следует, что каждый африканец, работающий на рудниках, добывает на 69 фунтов стерлингов олова, идущего на экспорт, а получает из них всего лишь 9 фунтов 2 шиллинга (или 3 шиллинга 6 пенсов в неделю), то есть менее одной седьмой той стоимости, которую он произвел. С другой стороны, прибыли от каждого работающего африканца составляют 34 фунта И шиллингов в год, или почти в четыре раза больше, чем заработная плата рабочего-африканца, что соответствует норме прибавочной стоимости в 380 процентов (фактически она еще больше, поскольку здесь не учтены крупные суммы, выплачиваемые в виде арендной платы, налогов и т. д.). Не следует думать, будто техника колониальной эксплуатации характерна только для компаний, владеющих рудниками и плантациями и непосредственно эксплуатирующих наемный труд жителей колоний. Наоборот, большинство колониального населения — крестьяне, и они подвергаются самой жестокой эксплуатации крупными торговыми, банковскими и судоходными компаниями и всем империалистическим механизмом управления. В результате разграбления естественных ресурсов их страны, разорения старого ремесленного производства, задержки современного промышленного развития, сегрегации в не имеющих необходимых ресурсов резервациях и лишения крестьян лучших земель крестьяне живут в страшной скученности. Они задавлены налогами (часто вводимыми специально для того, чтобы заставить их трудиться на своих завоевателей) и во многих случаях поборами в пользу помещиков и ростовщиков, которых поддерживают и охраняют как вассалов империалистических правителей. Находясь в таком невыносимом положении, неся такое тяжелое бремя, крестьяне вынуждены обрабатывать свои крохотные участки земли при помощи самой примитивной техники, производить не для собственных нужд, а для уплаты дани своим эксплуататорам, оставаясь сами полуголодными. Им приходится производить 77
все больше товарных культур для крупных империалистических экспортных компаний, вместо того чтобы производить продовольствие для самих себя. Таким образом, широкие массы крестьянства (составляющего подавляющее большинство населения колониальных, зависимых и других слаборазвитых стран) так же крепко привязаны к системе эксплуатации крупными империалистическими монополиями и их государственным аппаратом, как и наемные рабочие. При этом мы не рассматриваем здесь широко применяемый в колониальной империи принудительный труд,, а также полурабскую систему использования закабаленных рабочих. Все это ведет к усилению пауперизации и разорению широких масс крестьянства в колониальных и зависимых странах, к быстрому пополнению рядов безземельного пролетариата в сельских районах или же городского пролетариата, ищущего работы в портах, на рудниках, железных дорогах и во вспомогательных отраслях промышленности, в которых нуждается механизм империалистической эксплуатации. Углубляющийся в результате этого аграрный кризис является главной причиной развивающейся революции во всех колониальных и полуколониальных странах. Социальные условия, в которых живут колониальные народы Каким же образом этот колониальный гнет и эксплуатация сказываются на уровне жизни и социальных условиях, в каких находятся колониальные народы? Вернемся снова к самой крупной колонии — Нигерии, находящейся под непосредственным английским управлением. Мы уже проследили, каким образом извлекаются там сверхприбыли. В 1948 году английское правительство послало в Нигерию комиссию для изучения возможностей использования ее в качестве источника поставок 78
мяса для Англии. Доклад этой комиссии, опубликованный в 1951 году, выявил ряд совершенно неожиданных для английского правительства, искавшего источники поставок мяса, фактов относительно условий жизни населения этой важнейшей колонии после семидесяти пяти лет английского господства. Члены комиссии установили, что в северных провинциях Нигерии 51 процент детей умирает в возрасте до шести лет. «31 процент детей до трехлетнего возраста, прошедших через больницы, страдает в той или иной форме от недоедания; 41 процент этих детей умирает. Иными словами, 13 процентов всех детей до трехлетнего возраста, прошедших через больницы, умирает исключительно от недоедания. В перенаселенных восточных провинциях... 70 процентов всех детей, прошедших через больницы, страдает от недоедания». Иронической иллюстрацией к надежде английского правительства получить из Нигерии мясо для Англии могут служить данные этой комиссии о том, что в 1948 году средняя норма потребления мяса на душу населения в Нигерии составляла менее 5 фунтов в год (полторы унции в неделю) по сравнению с 74 фунтами на душу населения (примерно в пятнадцать раз больше) в изголодавшейся по мясу Англии 1948 года. Таким образом, оказалось, что Нигерия не только не сулит никаких перспектив на снабжение Англии мясом, но комиссия пришла к выводу, что необходима «аграрная революция», чтобы народ Нигерии мог сам себя прокормить/ не говоря уже о том, чтобы он‘мог выполнить «какую-нибудь существенную экспортную программу». В 1948 году специальный комитет палаты общин нарисовал следующую -мрачную картину существующих в Нигерии условий: «В Нигерии один врач приходится на каждые 133 тысячи жителей и одна больничная койка — на 3700 человек, в то время как 79
в Соединенном Королевстве имеется один врач на 1200 человек и одна больничная койка — на 250 человек. Во всей стране всего 10 зубных врачей. Свыше 20 миллионов человек существует на самые скудные средства, добываемые от сельского хозяйства, и поэтому там широко распространены’ недоедание и болезни. Статистических данных о состоянии здоровья населения в стране не существует. Детская смертность в Лагосе, как сообщают, составляет НО на тысячу по сравнению с 40—50 в европейских странах. В результате вскрытий трупов и на основании сведений, представленных частными врачами, установлено, что из общего числа умерших 9—10 процентов умирает от туберкулеза. В стране нет ни одного санатория. Больных туберкулезом лечат в общих больницах. Имеется всего лишь три психиатрические лечебницы; в каждой тюрьме существует специальное отделение, отведенное для психических больных. В больницах большие очереди нуждающихся в госпитализации, и в некоторых из них больных приходится класть прямо на пол. Из 8 миллионов детей до шестнадцатилетнего возраста лишь 660 тысяч получают начальное образование. В средних школах обучается около 10 тысяч детей, а система технического образования совершенно недостаточна» (Палата общин, специальный комитет, пятый доклад сессии 1947—1948 годов). В 1949 году, после расстрела в Нигерии на принадлежащей правительству шахте в Энугу горняков, требовавших повышения заработной платы до 5 шиллингов 10 пенсов в день (22 горняка были убиты полицией), туда была послана с целью обследования официальная комиссия. В докладе этой комиссии указывалось, что средний заработок квалифицированных рабочих Нигерии (выполняющих квалифицированную работу, но числящихся 80
неквалифицированными рабочими) составлял 3—4 шиллинга в день, и лишь небольшая часть их получала от 4 шиллингов 6 пенсов до 6 шиллингов L Ввиду широко распространившегося неправильного мнения, что эту недопустимо низкую заработную плату в колониях не следует сравнивать с заработной платой в европейских странах, поскольку стоимость жизни и цены на предметы первой необходимости в колониальной стране якобы значительно ниже (ошибка, которая не допускается при исчислении всех дополнительных выплат к жалованью, считающихся необходимыми для белого чиновника в колониальной стране), стоит отметить, что в том же докладе приводятся розничные цены на обычное продовольствие и одежду, существовавшие на 14 декабря 1949 года в Обвати (Нигерия). Можно привести следующие примеры: Хлеб — 1 шиллинг за буханку весом в 1 фунт. Рыба (сушеная) — 2 шиллинга 6 пенсов за 1 фунт. Сандалии—16 шиллингов за пару. Мыло — 1 шиллинг 4 пенса за кусок. Полотенце — 4 шиллинга 9 пенсов. Комиссия установила, что цены по сравнению с довоенным временем выросли более чем в два раза, а заработная плата повысилась всего лишь на 40—50 процентов. Таким образом, реальная заработная плата существенно снизилась даже по сравнению с ужасающе низким уровнем, существовавшим до войны. Такие условия жизни — вовсе не единичное явление. Во многих колониях дело обстоит еще хуже. И такое положение отнюдь не ограничено пределами непосредственной колониальной империи. 1 Эти цифры выглядят еще сравнительно благоприятно в сравнении с заработком неквалифицированных рабочих. В декабре 1955 года в решении арбитражной комиссии Хэнбери по заработной (плате в Нигерии указывалось, что «неквалифицированные рабочие» получали минимальную дневную ставку в пределах от 2 шиллингов 4 пенсов в «некоторых районах» на севере до 4 шиллингов 8 пенсов в Лагосе. 81
Оно встречается и в недавно завоевавших независимость странах, таких, как Индия и Египет, где наследие старой колониальной экономики все еще давит на условия существования народных масс. За последние годы (то есть с началом последовавшего за второй мировой войной обострения борьбы колониальных народов) появилось много докладов (изданных различными официальными учреждениями, органами Организации Объединенных Наций, Продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН и др.), описывающих, анализирующих и классифицирующих ту обстановку нищеты, голода и болезней, в которой живут и умирают 1200 миллионов . мужчин, женщин и детей в колониальных, зависимых и недавно освободившихся от колониальной зависимости странах, которые, в официальной терминологии, принято именовать слаборазвитыми территориями. Все эти доклады раскрывают картину человеческого страдания и нужды, далеко превосходящих самые плохие условия в любой из господствующих капиталистических стран. Они говорят нам, что более половины человечества — на огромных пространствах Южной и Юго-Восточной Азии, Среднего Востока, Африки, Вест-Индии и Латинской Америки — плохо питается, подвержено болезням, плохо одевается и живет в плохих жилищах от колыбели до могилы. Они говорят о том, что средняя продолжительность жизни там составляет тридцать лет (по сравнению с шестьюдесятью пятью годами в Англии), а детская смертность достигает в некоторых случаях 400 на тысячу против 27 — в Англии. Мы узнаем из них, что в Индии в 1948—1949 годах средний доход на душу населения составил 19 фунтов стерлингов, или одну двенадцатую английского уровня; что в Кении в 1949 году средний доход африканца равнялся 5 фунтам 18 шиллингам (или менее 4 пенсов в день) по сравнению с 205 фунтами 14 шиллингами, которые получал в той же колонии неафриканец (в 35 раз больше); что африканец в Северной Родезии 82
имел 10 фунтов 6 шиллингов (включая стоимость произведенного им для собственных нужд продовольствия) по сравнению с 486 фунтами 16 шиллингами, которые имел неафриканец. Из этих докладов мы узнаем о неграмотности, доходящей до 99 процентов в Британском Сомали и 85 процентов в Индии. В Малайе 45 из каждых 100 детей умирает, не достигнув шестилетнего возраста; в Египте— 50 из 100. В 1950 году в Египте из каждых 17 призывников 16 оказались непригодными по состоянию здоровья. В Ямайке за один только месяц 1951 года отмечено более ста смертных случаев от пресловутой «тошнотной болезни», которую профессор Хилл из Вест-Индского университета охарактеризовал как результат «самого обычного голодания». Общие выводы этих обследований неизменно повторяют друг друга. Так, Об Африке в целом говорится: «Большинство населения страдает от плохого питания или недоедания... Питание африканцев находится по-прежнему на одном из самых низких уровней в мире... Недоедание лежит в основе всей проблемы здравоохранения в Африке» (Объединенные Нации. Специальное обследование социальных условий на несамоуправляющихся территориях, 1953). О шестистах миллионах жителей Южной и Юго- Восточной Азии мы читаем: «Значительные группы населения всего этого района живут в условиях нищеты; их доход... недостаточен для поддержания нормального физического состояния... Подавляющее большинство городского и сельского населения живет в трущобах или в антисанитарных условиях... Основная проблема Южной и Юго-Восточной Азии — это повсеместная нищета... В этих районах многие люди всю свою жизнь несут долговое бремя, умирают должниками и дети их наследуют 83
этот долг» (Объединенные Нации. Предварительный доклад о мировом социальном положении, 1952). В XIX веке, когда подъем рабочего движения стал угрожать существовавшему социальному строю, проводилось великое множество официальных и филантропических обследований по изучению социальных и экономических условий рабочего класса. В конечном итоге эти обследования выявили, что бедный люд страдает'именно от своей бедности. Все эти обследования не пытались вскрыть причину этой бедности в социальной системе капиталистической эксплуатации. В наши дни, в свете все расширяющегося движения колониальных народов, при таком же великом множестве официальных и филантропических обследований социального и экономического положения народов колониальных и зависимых стран пришли к аналогичному выводу, что вся проблема заключается в бедности. Однако и в этих обследованиях не пытаются вскрыть главную причину бедности в колониальной системе. Напротив, предпринимаются всяческие усилия, чтобы представить эту картину бедности как некое состояние естественной «отсталости», которую благожелательно и филантропически настроенный империализм пытается преодолеть различными планами «развития» этих стран. «Бедность и отсталость, которые все еще широко распространены в колониях... являются результатом главным образом естественных причин, особенно в тропиках» (Заявление Лейбористской партии о политике по колониальным вопросам, 1954). Таким образом, теперь уже нельзя отрицать вопиющие факты бедности и разорения колониальных и зависимых народов, ограбленных империалистическими эксплуататорами. Ныне их повсеместно признают. Однако теперь эти факты с самым невинным видом приводятся апологетами империализма в сочетании с призывами к милосердию 84
и благотворительности, что способствует сокрытию подлинной роли колониальной системы в сохранении и даже усилении этой бедности. При рассмотрении тяжелых условий жизни народов во всех колониальных и зависимых странах следует помнить о двух иллюзиях, широко распространяемых апологетами империализма с целью затушевать истинный политический вывод, вытекающий из такого положения. Первая иллюзия касается тех стран, где наследие оставшейся от периода империалистического господства колониальной экономики сохраняется в рамках политической структуры независимых государств. В данном случае делается попытка обелить империализм и возложить всю вину на местные правительства этих районов и на эксплуататорские высшие классы, являющиеся их социальной базой. Верно, что во многих таких странах, где народное движение пока еще является слабым, высшие классы — феодальные князья, вожди племен, паши, крупные помещики и торговцы, нарождающиеся капиталисты и спекулянты, связанные с империалистами,— в большинстве случаев являются самыми продажными и бесстыдными эксплуататорами и угнетателями своих народов. Но факт остается фактом: они лишь второразрядные, или подчиненные, эксплуататоры, вассалы, паразиты и ставленники империализма, действующие под его эгидой и покровительством. Именно империализм уже разорил и опустошил эти страны, продолжая делать это и сейчас, именно он сохраняет и поддерживает этих подчиненных местных эксплуататоров в качестве союзников империализма и его социальной опоры против народного восстания. Невозможно скрыть главную ответственность империализма за такое положение в этих странах. И тот факт, что низкий уровень жизни, существующий там, очень близок к низкому уровню жизни в колониальных странах, непосредственно управляемых империалистами, показывает, что здесь действуют одни и те же основные факторы. 85
Вторая иллюзия, которую пытаются распространять апологеты империализма, заключается в утверждении, будто эти ужасные условия являются «лишь» абсолютными, то есть присущими всем отсталым и пораженным нищетой странам независимо от колониальной системы, и будто бы империализм не только не несет ответственности за это, а, наоборот, постепенно, но неуклонно содействует улучшению условий и развитию этих стран. Так, на съезде Лейбористской партии в 1954 году, принявшем уже цитировавшийся доклад по колониальной политике (в котором говорится, что «бедность и отсталость» колониальных народов «являются результатом главным образом естественных причин»), Джеймс Гриффитс, внося от имени Исполнительного комитета партии этот документ, заявил: «Не мы создали эту бедность; она обусловлена условиями их жизни, климатическими и иными факторами, существовавшими там много столетий». На основании этого говорится о цивилизаторской миссии просвещенного империализма в развитии этих отсталых стран и оказании им помощи в преодолении своей нищеты, вызванной «естественными причинами». Однако подобный анализ деятельности империализма противоречит истине. История колониальной системы есть история непрерывного социального и экономического упадка всех стран, оказавшихся в ее орбите. Этот упадок — неизбежное следствие существования колониальной системы. Никакие империалистические планы «развития» не могут изменить положение, пока существует система колониального грабежа и выкачивания сверхприбылей. Наиболее убедительной иллюстрацией этого упадка может служить Индия, являвшаяся классической ареной действия колониальной системы на протяжении двух столетий. В XVII веке европейские купцы и путешественники относились к Индии с благоговением и восхищением, считая ее одной из передовых и культурно развитых стран мира. Но 86
к XX веку она уже была низведена до самого низкого уровня технической отсталости, до состояния мировой трущобы. Подробные данные об этом упадке приведены в моей книге «Индия сегодня», к которой я и отсылаю читателя, чтобы не повторяться \ Что касается Африки, то некоторые сведения о физическом упадке африканцев в колониальную эру изложены в 11-й главе. Однако для современного положения особенно важен не просто общий упадок, вызванный длительным существованием колониальной системы во всех странах, где она действует. Сейчас нас непосредственно интересует тот факт, что в самый последний период этот упадок заметно ускорился; во всех без исключения колониальных странах и во всех странах, где экономическая деятельность иностранного империализма оказывает большое влияние, заработная плата не поспевает за быстрым ростом цен с самого начала второй мировой войны; реальная заработная плата в настоящее время упала даже ниже предельно низкого довоенного уровня. Во всех этих странах без исключения углубляется аграрный кризис. Это ухудшение условий жизни народов колониальных и зависимых стран после второй мировой войны неоднократно подтверждалось официальными докладами. «Разрыв между богатыми и бедными странами сейчас больше, чем до войны... Для огромных народных масс, являющихся неграмотными крестьянами, ведущими мелкое хозяйство с помощью примитивных методов, всеобщая бедность, по-видимому, не уменьшилась существенно в последние годы; вполне возможно, что во многих районах она усилилась... В Юго-Восточной Азии большая часть населения живет в бедности... Если положение 1 На русском языке книга П. Датта «Индия сегодня» опубликована Издательством иностранной литературы в 1948 году. — Прим. ред. 87
этой части населения всегда было плохим, то после второй мировой войны оно изменилось к худшему... Для многих стран этого района показатели дохода на душу населения в 1949 и 1950 годах оставались ниже довоенных цифр... Хотя заработная плата в общем повысилась, в ряде стран она отставала от роста стоимости жизни» (Объединенные Нации. Предварительный доклад о мировом социальном положении, 1952). То же самое относится к сокращению потребления продуктов питания. «Во-всем мире потребление продовольствия на душу населения в целом теперь ниже, чем пятнадцать лет назад. Более того, неравенство в потреблении продовольствия сейчас более резко выражено, чем до войны» (Объединенные Нации. Экономический отчет за 1950—1951 годы). «Второе Всемирное обследование положения с продовольствием», проведенное в 1952 году Продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН, показало, что число лиц, страдающих от недоедания, составлявшее в довоенное время 38,6 процента населения земного шара, выросло до 59,5 процента. Обследование за 1953—1954 годы установило, что, хотя в предыдущем году мировое производство продовольствия увеличилось на 3 процента, а население земного шара — на 1,5 процента, неравенство развития отразилось в том факте, что в Северной Америке производство продовольствия увеличилось на 19 процентов, в то время как в Восточной Азии (за исключением Китая, где оно увеличилось), уменьшилось на 13 процентов. Характерно, что широко разрекламированный «шестилетний план Коломбо по развитию Южной и Юго-Восточной Азии» ставит своей целью в течение шести лет восстановить довоенный уровень, что, по выражению генерального директора Международного бюро труда, явилось бы «стабилизацией нищеты». 88
Это продолжающееся обнищание служит ярким контрастом грандиозно быстрому повышению уровня жизни, улучшению социальных условий, техническому и промышленному прогрессу, росту здравоохранения, просвещения и культуры за последние три десятилетия в ранее самых отсталых колониях царизма — нынешних советских республиках Средней Азии и за последние пять лет — в Китае. Некоторые сведения об этом развитии приводятся в одной из последующих глав. Этот контраст делает тем более нетерпимыми нынешние нищенские условия, преднамеренно созданную отсталость и продолжающееся ухудшение положения всех колониальных народов. Против этих условий политического подчинения и экономического и социального упадка восстали сейчас народы всех колониальных и зависимых стран. Это восстание изменяет лицо мира и повлечет за собой самые серьезные последствия для традиционной империалистической экономики господствующих стран, особенно для экономики Британии.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ КАК РАЗВИВАЛАСЬ ИМПЕРИЯ Для создания, поощрения и развития тайного общества, подлинной целью и задачей которого являлось бы расширение господства Британии во всем мире... и особенно оккупация английскими поселенцами всего африканского континента, района Евфрата, островов Кипр и Кандия, всей Южной Америки, островов Тихого океана, которые еще не находятся во владении Великобритании, всего Малайского архипелага, побережья Китая и Японии и конечное возвращение Соединенных Штатов Америки в качестве составной части Британской империи. Сесил Родс, Первое завещание, 1877. Полвека назад Джозеф Чемберлен, ставший в 1895 году министром колоний, убеждал англичан «мыслить в масштабах империи». Так называемый «новый империализм» провозглашался евангелием будущего. Английских патриотов осуждали как «сторонников маленькой Англии». Англия должна была служить лишь базой для крупных космополитических капиталистов, целью которых было извлекать миллионы из золотых россыпей Рэнда, малайского каучука или нигерийского олова, предоставляя трущобам лондонского Ист-Энда гнить, полям Англии — приходить в упадок, ланкаширским ткацким станкам — устаревать, а большим промышленным районам Северо-Восточной Англии, Шотландии и Уэльса — приходить в полное запустение. В настоящее время мы испытываем на себе последствия этой программы. Английская колониальная система старше английского капитализма, но нынешняя Британская империя является в основном продуктом современного развития, и возникновение культа империи относится к последним годам XIX столетия. 90
Еще до начала эры капитализма феодальная монархия вела захватнические войны в Ирландии и Уэльсе, совершала грабительские экспедиции за пределы Европы, на Ближний Восток. «Ирландия — первая английская колония», — писал Энгельс в 1856 году. «Завоевательные войны англичан, продолжавшиеся с 1100 до 1850 года (в действительности войны и осадное положение продолжались именно так долго), вконец разорили страну» (Энгельс, Письмо Марксу от 23 мая 1856 года) L Колониальные войны в Ирландии продолжались и в дальнейшим, о чем свидетельствуют жестокое подавление дублинского восстания в 1916 году, злодейское убийство социалиста-патриота Джеймса Конноли и разгул «черно-пегих» (английских карательных отрядов) в 1919—1922 годах. Ирландия была фактически низведена до положения колонии еще до начала капиталистической эры и спустя восемь с половиной столетий все еще вынуждена бороться за свое полное национальное освобождение, которое положило бы конец насильственному разделу страны, английской военной оккупации и сохранению вассального правительства на севере. Однако колониальная система Британии развивалась преимущественно в тесной связи с развитием капитализма на каждой его стадии. Главным стадиям развития капитализма соответствуют определенные стадии развития колониальной системы. Ранняя колониальная эра Начало английской колониальной экспансии за пределами Европы относится ко второй половине XVI века, то есть к наступлению эпохи капитализма. i К. Маркс и Ф. Энгельс, ИзбранньГе письма, М., 1948, стр. 87. 91
Правда, первые исследовательские экспедиции, торговые походы и первые попытки колониальных завоеваний были предприняты еще в конце XV столетия. В 1496 году Джон Кэбот, открывший Ньюфаундленд, получил от короля Генриха VII разрешение «подчинять, покорять и брать во владение» иностранные земли, которые ему удастся открыть. Затем ему было разрешено «плавать под королевским флагом и водружать королевское знамя в качестве уполномоченного короля». В 1497 году Кэбот водрузил королевский флаг на острове Кейп- Бретон и от имени короля Генриха VII торжественно провозгласил себя правителем этой земли. Два путешествия Кэбота, в 1497 и 1498 годах, легли в основу притязаний Англии на Северную Америку по праву открытия. Однако на деле инициатива Кэбота не была немедленно поддержана и не повлекла за собой создания колоний. Аналогичным образом Генрих VII в 1501 году дал бристольским купцам патент на создание поселений на вновь открытых территориях, а в 1505 году была выдана хартия компании купцов-авантюристов. Однако первым колониальным приобретением Англии за пределами Европы были Багамские острова, захваченные сэром Хэмфри Джилбертом в 1578 году. Еще в 1562 году Джон Хоукинс предпринял первую экспедицию за рабами в Сьерра- Леоне. Он опустошил страну и вывез оттуда первую партию негров-невольников К 70-м годам XVI столетия выгоды колониальной системы уже получили широкую известность. Тот же Хэмфри Джил- берт, который уже имел опыт управления покоренным народом, так как был губернатором Мюнстера, опубликовал в 1576 году свой «Трактат, доказывающий возможность пробраться через северо-запад в Катай (Китай) и Ост-Индию». В этой книге Джилберт следующим образом излагал преимущества создания колониальных поселений (которые должны были состоять из разорившихся про92
летариев и бывших преступников — выходцев из Англии): «Мы могли бы заселить часть этих стран, послав туда таких нуждающихся людей из нашей страны, которые причиняют неприят-- ности нашему обществу и которые из-за нужды, существующей в нашей стране, вынуждены совершать тяжкие преступления, за что их ежедневно вешают». Такие колонии, указывал он, служили бы рынком сбыта значительной части английских тканей и облегчили бы развитие новых отраслей промышленности в Англии для производства товаров, отвечающих запросам восточных стран, и, таким образом, в Англии была бы обеспечена работа «бродягам и тому подобным бездельникам». Хотя выдвинутая здесь идея колонизации основывалась на поселении (при этом предполагалось изгнание или истребление коренных жителей), а не на подчинении и непосредственном господстве над неевропейскими народами, мы видим, что в ней уже явственно сказываются характерные доводы защитников колониальной системы. В 1583 году Хэмфри Джилберт завладел гаванью Сент-Джон на Ньюфаундленде и примыкающими к ней территориями и провозгласил над ними власть и юрисдикцию английского монарха. На этом основании дюжинные историки Британской империи, предпочитавшие не касаться Ирландии, считали Ньюфаундленд «первой английской колонией», а 1583 год — началом британской колониальной империи. В 1585 году сэр Уолтер Рэлей создал первую колонию в Виргинии. В 1600 году получила свою хартию первая Ост-Индская компания. В 1612 году англичане впервые обосновались в Индии, создав торговый пункт в Сурате; затем были созданы поселения в форте Сент-Джордж (Мадрас) в 1639 году и в Бомбее в 1662 году. Эта эпоха ранней колониальной экспансии была эпохой купцов-авантюристов, эпохой пиратов и грабительских экспедиций, торговли невольниками, 93
основания торговых баз, привилегированных монопольных торговых компаний, завоевания вновь открытых заморских территорий, истребления местного населения, образования колониальных поселений в результате миграции. Колониальная система до промышленной революции— сначала при монархии Тюдоров и Стюартов, а затем при Кромвеле, в период Реставрации и олигархии начала XVIII века — стремилась жестко контролировать колонии, рассматривая их как прямой источник обогащения метрополии, ибо последняя ввозила ценные металлы и колониальные продукты в обмен на минимальное количество товаров. Такова была «старая колониальная система», против которой выступила новая школа экономистов во главе с Адамом Смитом, положившая начало новой эре промышленного капитализма и доктрине «laissez-faire» Ч «Старая колониальная система» служила главной базой для первоначального накопления капитала наряду с экспроприацией крестьянства в Англии, что сделало возможным быстрое развитие капитализма в Англии. Маркс писал: «Открытие золотых и серебряных приисков в Америке, искоренение, порабощение и погребение заживо туземного населения в рудниках, первые шаги к завоеванию и разграблению Ост-Индии, превращение Африки в заповедное поле охоты на чернокожих — такова была утренняя заря капиталистической эры производства. Эти идиллические процессы составляют главные моменты первоначального накопления... Колониальная система способствовала форсированному росту торговли и судоходства... Сокровища, до- 1 «Laissez-faire, laissez-passer» (фр-) — «предоставьте каждому делать, что он хочет, и идти, куда он хочет», — формула французских буржуазных экономистов XVIII века, требовавшая от государства отказа от вмешательства в экономическую жизнь страны. — Прим. ред. 94
бытые за пределами Европы посредством грабежа, порабощения туземцев, убийств, притекали в метрополию и тут превращались в капитал» Эпоха промышленного капитализма Таким образом, промышленная революция второй половины XVIII и начала XIX веков была подготовлена и ускорена на основе ограбления колоний, в особенности Индии (см. книгу автора «Индия сегодня», глава V, раздел 2 — «Индия и промышленная революция»). Англия превратилась в «мастерскую мира». Она получала сырье со всех концов света. Изделия английской фабрично-заводской промышленности господствовали на рынках всех стран. В мировой торговле под покровительством английского военного флота господствовал английский торговый флот. Прежняя колониальная монополия развилась в мировую промышленную монополию. «Буржуазия быстрым усовершенствованием всех орудий производства и бесконечным облегчением средств сообщения вовлекает в цивилизацию все, даже самые варварские нации. Дешевые цены ее товаров—вот та тяжелая артиллерия, с помощью которой она разрушает все китайские стены и принуждает к капитуляции самую упорную ненависть варваров к иностранцам. ... так же как деревню она сделала зависимой от города, так варварские и полувар- варские страны она поставила в зависимость от стран цивилизованных, крестьянские народы — от буржуазных народов, Восток — от Запада» 1 2. 1 К. Маркс, Капитал, Госполитиздат, т. 1, 1949, стр. 754, 757. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Манифест Коммунистической партии, Госполитиздат, 1948, стр. 43. 95
' Мировая промышленная монополия Англии XIX века привела таким путем к возникновению новой фазы колониальной системы. С одной стороны, такие страны, как Канада и Австралия, где переселенцы из Англии добились своего господства путем истребления местного населения, превратились в придаток английской метрополии, играющий вспомогательную роль по отношению к английскому промышленному центру, снабжающий последний сырьем и получающий английские товары, но все же вступивший на путь собственного буржуазного экономического развития, чтобы в конце концов превратиться в фактически независимые доминионы. С другой стороны, в завоеванных и порабощенных колониальных странах, таких, как Индия, Вест- Индия и африканские колонии, где англичане появились как чужеземные правители и торговцы, старая система взимания дани и эксплуатации сохранилась, но стала играть подчиненную роль в сравнении с новой основой отношений, при которой колонии стали служить источником дешевого сырья, получаемого при помощи либо плантационной системы, либо крестьянского труда в условиях полуголодного существования, а также рынками для английских товаров. Приток английских промышленных товаров вызвал разорение местной кустарной промышленности. Индийские равнины, писал в 1834 году английский генерал-губернатор Индии, усеяны костями ткачей. В эту эру промышленного владычества Англии, в XIX веке, казалось, что бесспорное господство английской машинной промышленности может смести любые преграды во всех странах, причем не только в непосредственно управляемых Англией, но и в независимых от нее иностранных государствах. Это экономическое превосходство, нашедшее выражение в доктринах «laissez-faire» и фритредерства, казалось новому правящему классу, представителю английских промышленников, столь несокрушимым, что в середине XIX века получили распростране- 96
ние идеи, отвергавшие всю колониальную систему как чрезмерное расточительство и устарелый пережиток. Маркс писал о манчестерской школе Кобдена и Брайта: «Фритредеры (манчестерцы, сторонники парламентской и приверженцы финансовой реформы)» являются официальными представителями современного английского общества, представителями той Англии, которая господствует на мировом рынке... Лозунгом этой партии в ее борьбе против старых английских учреждений—этого продукта устаревшего, быстро уходящего в прошлое периода социального развития — является: производить как можно дешевле и устранить все faux frais (непроизводительные издержки) производства!.. Нация может производить и обменивать продукты и без короля; поэтому долой корону! Синекуры дворянства, палата лордов — все это faux frais производства. Большая постоянная армия — faux frais. Колонии — faux frais. Англия сможет с меньшими затратами эксплуатировать чужие нации, если она будет с ними жить в мире» Эти новые идеи оказали также влияние на консерваторов и официальные круги. В 1852 году Дизраэли отзывался об «этих злосчастных колониях», как о «жерновах на нашей шее». Герман Меривейл, постоянный заместитель министра колоний с 1848 по 1860 год, изложил этот принцип следующим образом: «С открытием колониальной торговли и завершением колонизации стало очевидно, что руководящие мотивы, побуждавшие наших предков основать и поддерживать колониальную империю, более не существуют». 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. IX. стр. 9—10. 4 Р. Палм Датт 97
Другой представитель министерства колоний, сэр Генри Тэйлор, говорил в 1864 году об английских владениях в Америке как о «некоем проклятом наследии». Аналогичным образом Бисмарк писал фон Роону в 1868 году: «Все преимущества, будто бы существующие для метрополии, носят большей частью иллюзорный характер. Англия отказывается от своей колониальной политики, ибо она обходится ей слишком дорого». Это недолгое увлечение модными антиколониальными теориями на деле не препятствовало продолжению колониальной агрессии и колониальных завоеваний в середине XIX века. Военные корабли и пушки все еще помогали пробивать путь к рынкам. В 1840 году первая «опиумная» война, которая велась во имя священного права Ост-Индской компании отравлять китайцев опиумом («чужеземной грязью», как называли его китайцы), открыла двери Китая для иностранной торговли и вырвала у китайских властей в виде наказания за их сопротивление «благам опиума» уступку Гонконга — «законное право», на которое лейбористские министры ссылались в качестве оправдания своих военных мероприятий, направленных на удержание Гонконга. Кобден и Брайт ревностно поддерживали подавление восстания в Индии в 1857 году; Аден был аннексирован в 1839 году, Новая Зеландия — в 1840 году, Наталь и Синд — в 1843 году, Пенджаб был аннексирован в результате военных действий против сикхов в 1845—1848 годах, Бирма—в 1852 году (полностью аннексирована в 1886 году). Эпоха современного 'империализма Однако с наступлением в семидесятых годах XIX века великой депрессии превосходство английского экспорта начало впервые ослабевать под натиском новых промышленных соперников. Это 98
положило начало новой фазе усиленного вывоза капиталов и новой полосе колониальных захватов, расчистившей путь для наступления эры империализма XX века. В течение последней четверти XIX века Англия утратила свое промышленное превосходство — сначала по отношению к Соединенным Штатам, а затем по отношению к Германии. В 1880 году производство стали в Англии равнялось 1,3 миллиона тонн, в США—1,2 миллиона и в Германии — 700 тысячам тонн. К 1900 году производство стали в США достигло 10,2 миллиона тонн, в Германии — 6,4 миллиона и в Англии — 4,9 миллиона тонн. К 1913 году в США производство стали достигло 31,3 миллиона тонн, в Германии — 18,9 миллиона и в Англии — 7,7 миллиона тонн. Англия продолжала занимать первое место по экспорту промышленных изделий, однако доля ее в общем объеме экспорта сокращалась. В период между 1880—1884 и 1900—1904 годами экспорт промышленных изделий из Англии увеличился на 8 процентов, из Германии — на 40 процентов, а из США — на 230 процентов. Однако в области вывоза капитала и колониальной экспансии Англия занимала ведущее место. С 1884 по 1900 год Англия приобрела 3700 тысяч квадратных миль новых колониальных территорий. К 1914 году Британская империя занимала территорию в 12,7 миллиона квадратных миль, из которых на Соединенное Королевство приходилась 121 тысяча, или менее одной сотой, на самоуправляемые доминионы — 7 миллионов, а на колониальные и зависимые владения — 5,6 миллиона квадратных миль, что в сорок шесть раз превышало площадь Соединенного Королевства. Таким образом, большая часть зависимых владений была приобретена после 1884 года. Общая численность населения составляла 431 миллион человек, причем численность белого самоуправляющегося населения Англии и доминионов равнялась 60 миллионам, или менее одной седьмой. Империалистическая мировая 4* 99
война 1914—1918 годов привела к приобретению еще полутора миллионов квадратных миль территории. Накануне второй мировой войны Британская империя с протекторатами и зависимыми территориями занимала площадь, равную четверти всей поверхности земного шара, с населением, численность которого составляла четвертую часть мирового народонаселения. С 1850 по 1880 год инвестиции английского капитала за границей увеличились в пять раз — с 200 миллионов фунтов стерлингов они возросли до 1 миллиарда. К 1905 году они удвоились, достигнув 2 миллиардов. К 1913 году они вновь удвоились, дойдя почти до 4 миллиардов фунтов стерлингов. В конце XIX века, в 1899 году, сэр Роберт Гиффен оценивал общую прибыль от английской внешней торговли в 18 миллионов фунтов стерлингов, а общий доход от капиталовложений за границей — в 90 миллионов. К 1913 году доход от капиталовложений за границей достиг почти 200 миллионов фунтов стерлингов, а к 1929 году — 250 миллионов. Эра промышленного капитала уступила место эре финансового капитала. Англия утратила промышленное превосходство, чтобы стать великим ростовщиком и колониальным эксплуататором, собирающим дань со всего мира. После первой мировой войны и особенно после второй мировой войны положение Англии как главного экспортера капитала за границу и обладателя капиталовложений за рубежом непрерывно ослабевало. Это характерная экономическая черта нынешнего углубляющегося кризиса английского империализма. Однако это не означает, что значение Англии как мирового ростовщика и колониального эксплуататора уже свелось на нет. Широко распространенный миф о том, будто Англия ликвидировала все свои заграничные капиталовложения во время второй мировой войны, чтобы получить доллары, необходимые ей для ведения войны, является значительным преувеличением. В действительности было ликвидировано немногим 100
менее одной трети наличия ценных бумаг. Согласно данным Английского банка, опубликованным в 1950 году, общая сумма активов уменьшилась с 3535 миллионов фунтов стерлингов в 1938 году до 2417 миллионов фунтов стерлингов в конце 1945 года, то есть на 31,6 процента. В послевоенные годы главное внимание английской политики было направлено на возобновление экспорта капитала и восстановление английских капиталовложений за границей, даже за счет нехватки их внутри страны. За десять лет, с 1946 по1955 год (включительно), новые капиталовложения Англии в остальной части стерлинговой зоны достигли 1469 миллионов фунтов стерлингов. Значительная часть этих новых капиталовложений была сделана искусственным образом — путем принудительных займов от колоний, поскольку в течение этого же периода стерлинговые счета зависимых заморских стран увеличились на 1 миллиард фунтов стерлингов. Таблица 11 АНГЛИЙСКИЕ КАПИТАЛОВЛОЖЕНИЯ ЗА ГРАНИЦЕЙ, 1938—1954 ГОДЫ (В МЛН. ф. СТ.) 1938 г. 1948 г. 1951 р. 1954 г. Общая сумма английских инвестиций за границей 3545 1960 1987 2128 В колониях и доминио¬ нах 1998 1111 1120 1178 В странах, не входящих в империю .... 1547 849 865 950 Источник. «Заморские инвестиции Соединенного Королевстваэ, Отчеты Английского банка за 1951, 1955, 1956 годы. К 1948 году Английский банк уже мог привести общую цифру английских капиталовложений за гра101
ницей, близкую к 2 миллиардам фунтов стерлингов, причем большинство из них размещено в странах империи. Доля, приходящаяся на империю, составляет 56,6 процента. В этих данных о прямых капиталовложениях за границей не учтены капиталы круп* ных монополий и трестов, находящихся в Лондоне, но действующих главным образом в империи и получающих оттуда большую часть своих доходов. К 1951 году английские инвестиции за границей (по оценке Английского банка) возросли лишь до 1987 миллионов фунтов стерлингов, но доход от этих инвестиций вырос с 116 миллионов фунтов в 1948 году до 159 миллионов фунтов в 1951 году, то есть на 37 процентов, что является частичным отражением усилившейся колониальной эксплуатации. К 1954 году общая сумма английских заморских инвестиций достигла 2128 миллионов фунтов. Доход от имущества за границей составил 604 миллиона, а чистый доход (после уплаты за границей налогов на доход от имущества) равнялся 422 миллионам фунтов стерлингов. База поступления дани ослабела и продолжает ослабевать. Однако поступление этой дани еще не прекратилось.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ЦЕНА ИМПЕРИИ Колючие плоды, что снял я с дерева, посаженного мной, Поранили меня, и кровью я истек. Я знать бы должен, плод какой мне даст такое семя! Байрон. Семидесятипятилетний опыт позволяет предвидеть последствия новой империалистической системы, которую Англия создала в последние десятилетия XIX и в начале XX столетия с целью возместить утрату своего промышленного превосходства. Плоды этой системы мы пожинаем в период нынешнего кризиса, но и в предшествовавшие ему годы уже чувствовалось, как дорого обходится существование этой системы. Империализм как противовес социализму Инициаторы новой империалистической экспансии рекламировали ее как способ разрешения проблем английского капитализма после крушения существовавших в середине XIX века иллюзий, будто свободная торговля может обеспечить непрерывный рост промышленного и коммерческого превос- ходства и нескончаемый беспрепятственный прогресс. С потерей Англией мировой промышленной монополии истощились возможности ее прогрессивного капиталистического развития. Созрели объективные условия для перехода к социалистической организации общества, что представляет собой единственно возможный прогрессивный путь. В 80-х го103
дах XIX века с образованием социал-демократической федерации в Англии вновь оживилась социалистическая агитация. Современное рабочее движение порождено деятельностью пионеров социализма 80-х годов прошлого века. Еще в 1885 году Энгельс показал, что «промышленная монополия Англии есть краеугольный камень существующего в Англии общественного строя» и что «с крахом промышленной монополии Англии английский рабочий класс потеряет свое привилегированное положение» и «социализм снова появится в Англии» Ч Вызов, который социализм снова бросил старой классовой системе, внушил тревогу английскому правящему классу последней четверти XIX века. Поборники нового империализма — Дизраэли, Джозеф Чемберлен и Сесил Родс — сознательно направляли свои усилия на то, чтобы принять этот все усиливающийся вызов и сломить рабочий класс и социалистическое движение. Ленин приводил следующие слова Сесила Родса, сказанные им в 1895 году: «Я был вчера в лондонском Ист-Энде... и посетил одно' собрание безработных. Когда я послушал там дикие речи, которые были сплошным криком: хлеба, хлеба! я, идя домой и размышляя о виденном, убедился более, чем прежде, в важности империализма... Моя заветная идея есть решение социального вопроса, именно: чтобы спасти сорок миллионов жителей Соединенного Королевства от убийственной гражданской войны, мы, колониальные политики, должны завладеть новыми землями для помещения избытка населения, для приобретения новых областей сбыта товаров, производимых на фабриках и в рудниках. Империя, я всегда говорил это, есть вопрос желудка. Если вы не хотите 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XVI, ч. I, стр. 199—200. 104
гражданской войны, вы должны стать империалистами» Ч Джозеф Чемберлен, став в 1895 году министром колоний, в таком же духе определил свою политику: «Я рассматриваю многие из наших колоний как неразвитые поместья, как поместья, которые никогда не разовьются без помощи империи...» (Джозеф Чемберлен, Речь в палате общин 22 августа 1895 года). «Политика правительства будет заключаться в том, чтобы в максимальной степени развивать ресурсы таких колоний. Только в этой политике развития я вижу решение огромных социальных проблем, которые окружают нас» (Д ж о з е ф Чемберлен, Ответ депутации по вопросу о западноафриканских железных дорогах, «Таймс», 24 августа 1895 года). Спустя более полустолетия эта же концепция развития колоний как великой тайны социального прогресса, впервые выдвинутая старым пиратствующим лидером самой агрессивной консервативноимпериалистической экспансии в конце XIX столетия, была почти в точности воспроизведена «социалистическим» кабинетом министров как некое новое открытие и последнее слово мудрости. В 1896 году Чемберлен опять провозгласил новый империализм единственным средством спасения Англии от голода: «Теперь никто уже более не оспаривает огромных преимуществ единой империи, позволяющих нам пользоваться всеми выгодами торговли, которыми в настоящее время фактически пользуются иностранцы. Поверьте мне, что потеря нами господства отразилась бы прежде всего на трудящихся классах нашей страны. Мы увидели бы наступление хронической нищеты. Англия была бы уже не в состоянии прокормить свое огром- 1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 22, стр. 244. 105
ное население» (Джозеф Чемберлен, цитата приведена Виктором Берардом в книге «Британский империализм и торговая гегемония», 1906, стр. 51—52). Таким образом, миллионеры-эксплуататоры цинично изображают империю как экономическую базу, необходимую для спасения английского рабочего класса от голода (в действительности — от социализма). Это постоянный лейтмотив современной империалистической «демократии» консерваторов, подхваченный и лейбористскими империалистами. Уинстон Черчилль, будучи в 1929 году министром финансов, не менее цинично провозгласил, что империалистическая основа всемирной дани с капиталовложений за границей представляет собой необходимую предпосылку для сохранения в империалистических странах социального обеспечения пролетариата: «Наш ежегодный доход от посредничества и услуг, оказанных другим странам, превышает 65 миллионов фунтов стерлингов. Кроме того, мы имеем постоянный доход от капиталовложений за границей в размере около 300 миллионов фунтов стерлингов в год... Вот почему у нас есть источник, который позволяет нам поддерживать социальное обеспечение в нашей стране на несравненно более высоком уровне, чем в любой европейской или любой другой стране» (Уинстон Черчилль, Речь о бюджете 15 апреля 1929 года). Ту же мораль проповедовал в 1943 году и министр по делам доминионов лорд Крэнборн: «Те, кто ограничивает свой кругозор лишь личными интересами, должны были бы помнить, что их работа и уровень жизни зависели главным образом от существования империи («Дейли телеграф», 23 октября 1943 года). Отсюда недалеко и до следующего заявления лейбористского министра иностранных дел Бевина, сделанного им в 1946 году: 106
«Я не собираюсь жертвовать Британской империей, ибо знаю, что если бы Британская империя пала... то это повлекло бы за собой значительное снижение жизненного уровня наших избирателей» (Эрнест Бевин, Речь в палате общин 21 февраля 1946 года). Глубокая лживость такого аргумента, о чем убедительно свидетельствуют современные события, будет вскрыта позднее. В настоящий же момент важно установить факт существования империалистической базы нынешнего экономического, социального и политического строя Англии и сознательной концепции и политики, выраженных лидерами всех правящих партий на протяжении этого периода. Такова, следовательно, экономика английского империализма, создававшаяся в течение более трех четвертей века с целью заменить утраченную мировую промышленную монополию. Именно на этой основе была построена хваленая современная империалистическая «демократия», напоминающая древнюю афинскую рабовладельческую демократию,— «демократия» рабовладельцев империи, управляющих превосходящими их по численности зависимыми колониальными народами, а фактически держащих в подчинении и народные массы метрополии. Итог для Англии Что же принесла народу эта экономика империализма? Для колониальных народов она означала режим разграбления их природных ресурсов и продуктов труда; извлечение монополиями без всякого возмещения гигантских прибылей; понижение жизненного уровня населения колоний; угнетение и жесточайшую эксплуатацию, против которых ныне восстают колониальные народы. Некоторое представление об этих условиях было дано ранее. 107
Однако принесла ли империя широким массам английского народа те блага, о которых говорят крупные монополисты и их представители, пытающиеся изобразить господство над другими народами и эксплуатацию их как источник социального и экономического блага для английского народа? Ни в коей мере. Крохи добычи, при помощи которых империалистические эксплуататоры стремятся купить покорность рабочего класса и задержать таким образом наступление социализма, значительно перевешиваются тем бременем, которое ложится на рабочий класс в результате дезорганизации экономики, задержки прогрессивного развития, разорительных военных расходов, колониальных и империалистических войн, углубления кризиса и разрухи в стране. Английский народ расплачивается за политику империализма не только кровью, бесконечными войнами и тяжелым бременем вооружений. Он расплачивается все более пагубными социальными и экономическими последствиями для развития производства в Англии и для условий жизни широких масс народа. Эта расплата находит свое еще более яркое выражение в нынешнем кризисе, переживаемом Англией. Империалистическая экономика Англии — это паразитическая экономика. Ее сохранение находится во все возрастающей зависимости от дани, взимаемой со всего мира. Накануне первой мировой войны более одной пятой английского импорта не покрывалось экспортом. Накануне второй мировой войны это соотношение стало еще большим,— свыше одной трети. Излишек импорта, или пассивное сальдо внешнеторгового баланса, возрос с 30 миллионов фунтов стерлингов в 1855—1859 годах до 134 миллионов в 1913 году, 302 миллионов — в 1938 году и 415 миллионов фунтов стерлингов — в 1947 году; к 1951 году он вырос до 743 миллионов фунтов стерлингов. На первой стадии империалистического разви108
тия этот излишек импорта покрывался доходом от зарубежных капиталовложений, финансовых посреднических операций и морских перевозок. Однако на более поздней стадии — по мере того как упадок в метрополии, являющийся следствием паразитизма, усиливался — даже этих получаемых за границей доходов стало не хватать для покрытия неоплаченного импорта. Чистый дефицит платежного баланса начал выявляться уже в начале 30-х годов, после мирового экономического кризиса. За восемь лет, с 1931 по 1938 год, лишь один год (1935) показывал небольшой излишек в балансе. К 1938 году дефицит платежного баланса достиг 70 миллионов фунтов стерлингов. В течение всех восьми лет, с 1931 по 1938 год, общий дефицит в английском платежном балансе составил 270 миллионов фунтов стерлингов. Таким образом, проблема дефицита платежного баланса возникла не после второй мировой войны, она развивалась на протяжении десятилетия, предшествовавшего этой войне. Симптомы смертельной болезни английской империалистической экономической системы стали проявляться еще до новых ударов, нанесенных второй мировой войной. Отсюда несостоятельность поверхностных, стандартных объяснений, обычно приводимых правящими политическими лидерами и экономическими «экспертами» (будь то консервативные или лейбористкие империалисты), которые пытаются представить переживаемый Англией кризис как следствие второй мировой войны и жертв, принесенных Англией на ее алтарь. Рост общего дефицита платежного баланса Англии в течение 30-х годов показал, что вместо прежнего непрерывного процесса накопления (аккумуляции) капитала за границей происходил процесс «дезаккумуляции» капиталовложений. Вторая мировая война, стоившая Англии почти одной трети всех ее заграничных активов, ускорила этот процесс в огромной степени. Дефицит платежного баланса достиг 298 миллионов фунтов стерлингов в 1946 году и 443 миллионов — в 1947 109
году. После всех чрезвычайных' мер, принятых с тех пор, и временного ложного «восстановления» в 1949—1950 годах дефицит снова увеличился до 403 миллионов фунтов в 1951 году. После нового временного «восстановления» платежного баланса в 1952—1954 годах, в 1955 году опять появился дефицит в 103 миллиона фунтов. Общий дефицит в размере 270 миллионов фунтов стерлингов, накопившийся за восемь лет, с 1931 по 1938 год, возрос до 286 миллионов фунтов стерлингов за десять лет, с 1946 по 1955 год. Общая линия развития за последние двадцать пять лет показывает, что, каковы бы ни были колебания в отдельные годы, этот дефицит характерен для несбалансированной английской экономики; он и сегодня остается хронически неразрешимой проблемой английского капитализма. Таким образом, империалистическая база экономики, которой в современную эпоху подчинены благосостояние и существование английского народа, представляет собой нездоровую и неустойчивую, пораженную смертельным недугом основу, ведущую к хроническому кризису. Однако отрицательные последствия такого положения для английского народа проявляются не только во внешнеэкономических отношениях Англии и во влиянии кризисных условий на английский народ. Они проявляются также непосредственно внутри страны, задерживая развитие производительных сил и игнорируя внутренние экономические и социальные нужды. Все большее устремление капиталовложений за границу и их концентрация там с целью получения колоссальных сверхприбылей за счет колониальной эксплуатации, а также все возрастающая паразитическая зависимость от собираемой в заморских странах дани привели к тому, что Англия стала пренебрегать своей собственной промышленностью и сельским хозяйством, вызвав их упадок. Поскольку можно было получать стопроцентные дивиденды от эксплуатации дешевого труда в колониях, проПО
ведению технического переоборудования, модернизации английской промышленности или же осуществлению в Англии программы социальных реформ не уделялось внимания. «Средства были направлены на вложения за границей, а не на перестройку грязных городов Англии по той простой причине, что капиталовложения за границей казались более выгодными» (Дж. X. К л э п х э м, Экономическая история современной Англии, глава III, стр. 53). Сельское хозяйство пришло в упадок. С 1871— 1875 годов и по 1939 год площадь всех пахотных земель Англии сократилась с 18,2 миллиона акров до 11,8 миллиона, то есть на одну треть; посевная площадь сократилась с 13,9 миллиона акров до 8,3 миллиона, или на две пятых; посевная площадь пшеницы — с 3,5 миллиона акров до 1,7 миллиона, то есть наполовину. За разрушение империализмом сельского хозяйства Англии приходится платить теперь дорогой ценой, прилагая огромные усилия для восстановления запущенных земель, чтобы иметь возможность собственными средствами удовлетворять потребность страны в продовольствии. Под давлением военных условий площадь под пшеницей временно увеличилась до 3280 тысяч акров в 1943 году, однако в 1951 году она снова сократилась до 2070 тысяч, а в 1955 году — до 1967 тысяч акров. Между 1949 и 1955 годами не менее 112 тысяч сельскохозяйственных рабочих, или 15 процентов их общего числа, покинули деревни. Был допущен спад в английской промышленности. Англия, которая в середине XIX века была «мастерской мира», стала все больше и больше превращаться в склад устаревшего оборудования по сравнению с более передовым уровнем промышленной техники в США и Германии. По последним данным, мощность механического оборудования в американской промышленности, измеряющаяся количеством лошадиных сил на одного рабочего, втрое превосходит английскую. Указанное нера111
венство еще больше увеличилось после второй мировой войны. Этот упадок наметился уже в начале эпохи им^ периализма, в 80-х годах, и особенно после полного развития современного империализма в XX веке, в годы, предшествовавшие первой мировой войне. Профессор Клэпхэм писал об угольной промышленности Англии, что начиная с 1900 года «ее производительность переживает нечто боле худшее, чем застой». Большинство текстильных фабрик было вынуждено использовать оборудование, заведомо становившееся все более и более устарелым. В металлургической промышленности, как отметил профессор Клэпхэм, «на протяжении всего периода с 1886 по 1913 год не производилось коренного усовершенствования доменных печей и вспомогательных механизмов». «Промышленность Великобритании отставала от промышленности остального мира и абсолютно и относительно» (Бэрнхэм и Хоскинс, Железо и сталь в Англии между 1870—1930 годами, 1943, стр. 70). В период между двумя мировыми войнами эта деградация и упадок английской промышленности и сельского хозяйства шли ускоренными темпами. Добыча угля с 287 миллионов тонн в 1913 году снизилась до 230 миллионов тонн в 1938 году; число действующих шахт уменьшилось с 3267 в 1913 году до 2125 в 1938 году. В текстильной промышленности за время с 1920 по 1935 год было уничтожено 14 миллионов веретен. Треть всех английских верфей была закрыта; с 1918 по 1938 год мощность английского судостроения сократилась с 3 миллионов тонн в год до 2 миллионов. В сельском хозяйстве за период между 1918 и 1939 годами более 2 миллионов акров земельной площади пришло в запустение; площадь пахотных земель уменьшилась более чем на 4 миллиона акров, а доля посевной площади под зерновыми сократилась с 38 процентов в 1918 году до 28 процентов в 1939 году. Крупный специалист по вопросам сельского хозяйства сэр Джордж Стэплтон констатировал в 1936 году, 112
что около 16,25 миллиона акров земли находится в более или менее заброшенном состоянии и большая их часть пришла в совершенное запустение, в то время как каждый акр этой огромной площади, составляющей две пятых всей территории Англии и Уэльса, можно было бы радикально улучшить. Бывшие прежде ведущими промышленные районы превратились в заброшенные районы. В то время как основные отрасли промышленности и сельское хозяйство в эпоху империализма приходили в упадок, второстепенные отрасли промышленности и производство предметов роскоши, а также система обслуживания, соответствующие требованиям паразитического, рантьерского хозяйства, разрастались и процветали. В период между десятилетием 1904—1913 годов и пятилетием 1924— 1928 годов ежегодные капиталовложения в основные отрасли промышленности сократились наполовину— с 41,7 миллиона фунтов стерлингов до 21,4 миллиона, тогда как вложения в пивоваренную промышленность более чем удвоились, увеличив-, шись с 6 миллионов фунтов стерлингов до 15 миллионов; капиталовложения в отели, театры и т. п. почти утроились — с 7,1 миллиона фунтов стерлингов до 20,4 миллиона. Число людей, занятых в основных отраслях промышленности, по отношению к общей численности населения уменьшилось с 23 процентов в 1851 году до 13,6 процента в 1929 году, а число людей, занятых торговой и финансовой деятельностью, сбытом, конторской работой и всякого рода «обслуживанием», непрерывно возрастало, породив легенду о возникновении «нового среднего класса», что якобы явилось признаком роста зажиточности. К 1937 году эта деградация достигла такой степени, что журнал «Экономист» писал 20 ноября 1937 года: «иностранные капиталовложения» являются «величайшей отраслью национальной промышленности».
Результат для английского рабочего движения Этот рост паразитизма и соответствующее ослабление занятого в промышленном производстве рабочего класса оказали вредное влияние также и на развитие рабочего движения. Маркс и Энгельс еще в XIX веке показали связь между мировой монополией Англии, колониальной империей и разложением верхушки рабочего класса, подавившим первоначальный революционный порыв чартистов и приведшим к замедлению и извращению развития рабочего движения. В середине XIX столетия, когда мировая промышленная монополия Англии еще была в полном расцвете, Энгельс в письме Марксу в 1858 году писал: «Английский пролетариат фактически все более и более обуржуазивается, так что эта самая буржуазная из всех наций хочет, по- видимому, довести дело в конце концов до того, чтобы иметь буржуазную аристократию и буржуазный пролетариат рядом с буржуазией. Разумеется, со стороны такой нации, которая эксплуатирует весь мир, это до известной степени правомерно» (Энгельс, Письмо Марксу от 7 октября 1858 года). В связи с новой политикой быстрой агрессивной колониальной экспансии в 80-х годах XIX столетия Энгельс писал в 1882 году в письме Каутскому: «Вы спрашиваете меня, что думают английские рабочие о колониальной политике. То же самое, что они думают о политике во- . обще: то же самое, что думают о ней буржуа. Ведь здесь нет рабочей партии, есть только консервативная и либерально-радикальная, а рабочие преспокойно пользуются вместе с ними колониальной монополией Англии и ее монополией на мировом рынке» Ч 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, Гос- политиздат, 1948, стр. 356. 114
После быстрого развития империализма в XX столетии Ленин сделал следующий вывод: «Необходимо отметить, что в Англии тенденция империализма раскалывать рабочих и усиливать оппортунизм среди них, порождать временное загнивание рабочего движения, сказалась гораздо раньше, чем конец XIX и начало XX века. Ибо две крупные отличительные черты империализма имели место в Англии с половины XIX века: громадные колониальные владения и монопольное положение на всемирном рынке. Маркс и Энгельс систематически, в течение ряда десятилетий, прослеживали эту связь оппортунизма в рабочем движении с империалистическими особенностями английского капитализма» ]. Подобное развитие лейбористского империализма, связавшее рабочих с капиталистами и их политикой и задержавшее движение к социализму, в дальнейшем было наглядно продемонстрировано двумя лейбористскими правительствами Макдональда в период между двумя мировыми войнами. Оно достигло катастрофического кульминационного пункта после второй мировой войны при лейбористском правительстве Эттли, которое проводило политику империалистической реакции, колониальных войн, тесной связи с американским империализмом, гонки вооружений за счет лишений английского народа и подготовки к третьей мировой войне. Помимо всего этого, разорительный характер политики империализма проявился в растущем бремени вооружений и войн. Непрерывные колониальные войны Британии на протяжении всей эпохи империализма, включая и войну в Южной Африке в начале XX века, достигли кульминационной точки в огромных разрушениях и кровопролитиях двух мировых войн с последовавшим за ними развалом английской экономики. И все же в настоящее время ведется бешеная под- 1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 22, стр. 270. 115
готовка к третьей мировой войне, для которой обнищавшее английское народное хозяйство вынуждено накапливать вооружения в новых, беспрецедентных масштабах. Таким образом, баланс империализма, как бы он ни был выгоден для крупных монополий, оказался гибельным для широких народнь х масс. Такова современная империалистическая система английской экономики вместе с возведенной на ее основе социально-политической структурой империалистической «демократии», которая вступила сейчас в период все более углубляющегося кризиса и идет к краху.
ГЛАВА ПЯТАЯ КРИЗИС КОЛОНИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ Всемирно-историческим событием послевоенного периода является • происходящий распад колониальной системы империализма... В «порядке дня стоит вопрос о полной ликвидации колониальной системы. Наступил предвиденный великим Лениным новый период всемирной истории, когда народы Востока принимают активное участие в решении судеб всего мира, становятся новым мощным фактором международных отношений. Резолюция XX съезда КПСС по отчетному докладу ЦК КПСС, 1956. За последнее десятилетие колониальные и зависимые народы, ранее составлявшие большинство человечества, достигли во всем мире — в Азии, на Ближнем Востоке, в Африке, в районе Карибского моря и в Латинской Америке — значительных успехов в своей борьбе за свободу, а там, где еще существует угнетение, они продолжают бороться за свое освобождение. Они боролись за свободу от иностранного господства, чтобы взять в собственные руки судьбу своих стран и разрешить проблему бедности и отсталости. В этом поступательном движении уже одержаны великие победы и можно ждать новых побед. Близится конец того времени, когда правители богатых и сильных держав Западной Европы и Северной Америки держали в своем подчинении, прямом или косвенном, сотни и сотни миллионов черных, коричневых или желтых покоренных и эксплуатируемых людей, составлявших подавляющее большинство человечества. Идет к своему концу старый колониальный порядок, и не потому, что у правителей произошла «смена вех» (часто провозглашае117
мая правителями последних лет «смена вех» всегда следовала за восстанием, а не предшествовала ему), а как следствие все расширяющегося и все более мощного восстания подчиненных народов против их угнетателей. Хотя эти правители и боролись упорно, где только возможно, за сохранение своего господства, они во многих районах были вынуждены отступить или пойти на уступки. Во всех частях света, где господствуют колониальные порядки, борьба против них поднимается на новый, высший уровень. Это и есть кризис колониальной системы, который все более отчетливо проявляется за последние несколько лет. А кризис колониальной системы является одной из самых мощных движущих сил в развитии современного мира. Подъем национально-освободительной борьбы, в колониях Освободительная борьба и восстание колониальных народов против гнета развивались вместе с развитием колониальной системы. Страницы истории колоний заполнены описаниями колониальных войн и варварского подавления народных восстаний. Так, например, в XIX веке, еще до наступления эпохи империализма, произошли восстание на острове Яве в 1825—1830 годах, тайпинское восстание в Китае в 1850—1864 годах, вооруженное восстание в Индии в 1857—1859 годах и вооруженная борьба в Судане в 1883—1885 годах. Но лишь в современную эпоху, в связи с возникновением колониальной буржуазии, а затем в связи с развитием в колониях рабочего класса, созрели условия для перехода этого стихийного народного возмущения в стадию мощного движения за национальное освобождение, способного объединить и организовать весь народ совместно с рабочим классом империалистических стран, чтобы при первых победах социалистической революции бросить вызов 118
устоям власти угнетателей и пойти вперед, к победе над империализмом. Современное национальное движение в колониальных странах вне Европы стало проявляться в своих ранних формах в последние десятилетия XIX века в некоторых наиболее передовых странах, таких, как Индия, Китай и Египет. Организованное национальное движение на ранних его стадиях возглавляли представители нарождавшейся национальной буржуазии. Они ориентировались на западные капиталистические государства как на самые передовые и прогрессивные в то время и пытались копировать западную парламентскую систему. Они вели свою деятельность главным образом среди ограниченного круга образованных классов — студентов, торговцев, мелкой буржуазии, — обращая к ним свой призыв и не вступая в соприкосновение с широкими массами рабочего класса и крестьянства. Влияние первой русской революции 1905 года и победа Японии в Азии положили начало изменению характера национального движения, ставшего более боевым. Однако это было лишь начало. Еще в 1908 году Ленин мог написать: «У европейского сознательного рабочего уже есть азиатские товарищи, и число этих товарищей будет расти не по дням, а по часам» Ч В 1913 году Ленин писал об «отсталой Европе и передовой Азии», специально останавливаясь на успехах китайской революции и на поддержке европейскими державами реакции Юань Ши-кая (поддержке, которую можно считать провозвестником американской помощи Чан Кай-ши в настоящий период) : «В передовой Европе командует поддерживающая все отсталое буржуазия... И едва ли можно привести более разительный пример этого гниения всей европейской буржуазии, как поддержка ею реакции в Азии из-за 1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 15, стр. 162. 119
корыстных целей финансовых дельцов и мошенников-капиталистов. В Азии везде растет, ширится и крепнет могучее демократическое движение. Буржуазия там еще идет с народом против реакции. Просыпаются к жизни, к свету, к свободе сотни миллионов людей» L Война 1914—1918 годов и одержанная в России первая победа мировой социалистической революции внесли в существующее положение коренные изменения. Освобождение от империализма одной шестой части мира дало гигантский толчок развитию антиимпериалистического движения во всех колониальных странах. Советское государство впервые продемонстрировало успешное социалистическое решение национальной проблемы на основе полной национальной свободы и равенства независимо от расы, цвета кожи, передового или отсталого уровня культурного развития всех национальностей и народов, испытывавших на себе колониальный гнет старой царской империи. Это оказало огромное влияние на все колониальные народы. Отныне средоточием колониальной революции стали уже не центры устаревших реакционных западных империалистических стран и институты империалистической «демократии», а новое, социалистическое государство, уничтожившее рабство и расовые барьеры. Ленин следующим образом подытожил значение этого изменения: «...если раньше национально-освободительное движение, до наступления эпохи мировой революции, являлось частью общедемократического движения, то теперь после победы советской революции в России и наступления эпохи мировой революции, национально-освободительное движение является частью мировой пролетарской революции...»2 1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 19, стр. 77—78. 1 Цит. ino И. В. Сталину, Сочинения, т. 8, стр. 365. 120
Революционная волна, поднявшаяся во всем мире после первой мировой войны 1914—1918 годов и русской революции, прокатилась по всем колониальным странам. Прежнее ограниченное национальное движение превратилось в мощное массовое движение; оно вновь и вновь атаковало твердыни империализма, несмотря на жестокие репрессии. Колониальная буржуазия, боясь . массового движения, перешла к двурушнической, колеблющейся политике; некоторая часть этой буржуазии, в основном ее верхушка, пошла на компромисс и реакционный союз с империализмом, против народных масс. Национальная буржуазия, то есть те части буржуазии, которые поддерживают борьбу за национальное освобождение, в ряде стран продолжала сохранять за собой руководство национальным движением, хотя зачастую и проявляла при этом тенденцию к компромиссам. С другой стороны, с созданием в главных колониальных странах коммунистических партий и устойчивых профсоюзных организаций рабочий класс колоний пришел к независимому политическому сознанию, стал организованной силой и начал играть руководящую роль в национальнореволюционном движении ряда стран как наиболее последовательный и непреклонный борец за полную победу над империализмом. Война за освобождение от фашизма и ее влияние на колонии Мировая война за освобождение от фашизма в огромной степени ускорила развитие революции в колониях. Крушение под натиском японской агрессии старых колониальных империй в Азии показало, насколько прогнил старый, империалистический строй. В 1942 году сингапурский корреспондент газеты «Таймс» сообщал: «После почти стодвадцатилетнего английского правления огромное большинство азиатов не было в достаточной степени заинте121
ресовано в продолжении этого правления, чтобы принять меры для его сохранения. Если верно то, что английское управление не имело корней в народе, то в равной степени верно и то, что несколько тысяч англичан, проживавших в стране и зарабатывавших в ней средства к жизни (причем почти никто из них не смотрел на Малайю как на свою родную страну), совершенно не соприкасались с народом... Английское правление и культура, а также немногочисленное английское население были не больше, чем тонким и хрупким поверхностным слоем» («Таймс», 18 февраля 1942 года). Миф о военной непобедимости западного империализма был разбит вдребезги. У миллионов колониальных солдат, оторванных от родных очагов и посланных сражаться за свободу порабощенных европейских наций, не мог не возникнуть вопрос, почему бы им не сражаться и за свободу своих родных стран. Народы Юго-Восточной Азии, брошенные своими империалистическими властителями без защиты или без средств защиты от японской оккупации, создали под руководством коммунистов собственное национальное движение Сопротивления и повели героическую партизанскую борьбу против японских захватчиков. Участники национально-освободительного движения боролись не только за освобождение от японского господства, но и за освобождение от всякого империалистического господства. Они продолжали борьбу за свободу и тогда, когда европейские державы, вернувшись по окончании войны в Азию, попытались снова навязать азиатским народам колониальную систему. В Атлантической хартии, которая была принята как документ, отражающий цели Объединенных Наций, был установлен следующий принцип: «Они [США и Англия] уважают право всех народов избрать себе форму правления, при которой они хотят жить». 122
Как бы лицемерно ни звучала такая формулировка в устах государственных деятелей империалистических держав, представители колониальных народов не случайно ухватились за этот принцип, воплощающий чаяния борющихся за свободу народов всего мира, и потребовали применения этого принципа к своим странам. Напрасно премьер-министр Англии Уинстон Черчилль опубликовал 9 сентября 1941 года официальную декларацию, специально исключавшую «Индию, Бирму и другие части Британской империи» из сферы действия Атлантической хартии. Он разъяснял: «На Атлантическом совещании имелось в виду главным образом восстановление суверенитета, самоуправления и национальной жизни стран и народов Европы, находящихся сейчас под нацистским игом». Для развивавшегося уже в то время англо-американского антагонизма в связи с империей весьма показательно то, что президент Рузвельт в своем выступлении по радио 22 февраля 1942 года фактически отверг утверждение Черчилля, высказанное последним в сентябре 1941 года; он счел нужным заявить: «Атлантическая хартия распространяется не только на те части мира, которые расположены на побережье Атлантического океана, но и на весь мир». Вдохновляющий пример и демонстрация несокрушимой силы социалистического Советского Союза, который вынес главное бремя войны и разгромил девять десятых нацистских вооруженных сил для завоевания общей победы над фашизмом, влияние руководимого коммунистами национально- освободительного движения в Европе, победа новых народных демократий в Восточной Европе, освободивших свои страны от ига империализма,— все это явилось мощным стимулом к новому подъему освободительного движения в колониях. 123
Новые успехи после 1945 года После второй мировой войны наступила новая эра в национально-освободительном движении. Наиболее ярким выражением этой новой эры и наиболее сильным вдохновляющим влиянием этого общего успеха была победа демократической революции в Китае, которая завершилась в 1949 году образованием Китайской Народной Республики. Через тридцать восемь лет после начала китайской революции 1911 года, через тридцать лет после революционного восстания 1919 года, через двадцать два года после контрреволюционного переворота Чан Кай-ши, совершенного им в союзе с империалистами в 1927 году, и через двенадцать лет после японского вторжения в Китай в 1937 году китайский народ под руководством Коммунистической партии Китая в результате многих лет напряженной борьбы, войн и гражданских войн одержал наконец полную победу. В период между 1945—1949 годами американский империализм израсходовал не менее 6 миллиардов долларов для борьбы против китайского народа. Он снабжал Чан Кай-ши оружием, материалами и деньгами, стараясь укрепить его позиции, а также посылал военные миссии и офицеров, оказывал помощь своим флотом и авиацией. Тем не менее эта интервенционистская война американского империализма закончилась полным крахом. Империализм был изгнан из Китая, а Чан Кай-ши бежал на остров Тайвань, где скрывается под защитой орудий американских кораблей. Эта победа шестисотмиллионного китайского народа над империализмом изменила лицо мира. Подобно тому как победа русской социалистической революции 1917 года послужила примером всем народам мира и указала им путь развития, так и победа китайской демократической революции 1949 года продолжила этот путь развития для всех колониальных и зависимых народов. Наряду с успехами и победой китайского наро124
да освободительные войны начались на территории всей Юго-Восточной Азии; мощный подъем охватил все колониальные и полуколониальные страны. Таким образом, исход второй мировой войны углубил и усилил революционность колониальных народов и привел к общему кризису колониальной системы. В национально-освободительной борьбе появились новые черты, не имевшие себе подобных даже в момент самого высокого подъема революционной волны после первой мировой войны. Некоторые важнейшие из этих новых черт следует отметить. Во-первых, победа китайской демократии над Чан Кай-ши и англо-американским империализмом изменила соотношение сил во всем мире, оказывая сильнейшее влияние на развитие борьбы за освобождение колониальных народов по всей Азии. Во-вторых, народы, бывшие прежде колониальными, создали — в различных условиях — новые, независимые государства, в том числе Индия, Пакистан, Цейлон, Бирма, Индонезия, Сирия, Корейская Народно-Демократическая Республика и Демократическая Республика Вьетнам в Азии и Египет, Судан, Марокко, Тунис, Ливия и Гана в Африке. В-третьих, Корейская Народно-Демократическая Республика и Демократическая Республика Вьетнам успешно отстояли свою независимость перед лицом вооруженного нападения объединенных сил империализма. В-четвертых, в других колониальных странах освободительное движение достигло нового, невиданного ранее размаха и перешло в вооруженную борьбу, в настоящую войну за независимость, как, например, в Северной Африке, Кении, Малайе, на Филиппинах. В-пятых, географическая зона, в которой развертывается освободительная борьба в колониях, весьма расширилась, о чем особенно ярко свидетельствуют успехи, достигнутые в Африке, а также в Вест-Индии. 125
В-шестых, коммунистические партии осуществляют руководящую роль в национальном движении все расширяющегося круга колониальных или зависимых стран. Все это приводит к общему качественному изменению характера освободительного движения в колониях и означает переход этого движения в новую фазу. Распад колониальной системы Значение совершившихся за десятилетие после второй мировой войны перемен можно оценить по следующим фактам. К началу второй мировой войны население колониальных и зависимых стран, находившихся под прямым или косвенным господством империализма, составляло около 1,5 миллиарда человек, или более трех пятых населения земного шара. Из них за десятилетие, прошедшее после второй мировой войны, около 1,25 миллиарда создали свои независимые государства (хотя степень подлинной независимости в них была различна и в некоторых случаях эта независимость сужалась экономическими или стратегическими ограничениями, против которых продолжалась национально-освободительная борьба). К 1957 году таких новых независимых государств в Азии было четырнадцать, а в Африке — шесть. Остальные 250 миллионов человек решительно продвигаются к своей цели — к освобождению. Некоторые из них уже смогли объединить в освободительном движении свои могучие силы; жестокие колониальные войны, которые до сих пор ведут империалисты, свидетельствуют о мощи этих восстаний народов колоний. Другие народы только куют свое единство в борьбе против угнетателей или еще находятся в ранней стадии смутного беспокойства, в начальной фазе движения и элементарной борьбы. Формы борьбы меняются — от развернутых вооруженных народных восстаний до первых 126
попыток создать свои организации и завоевать элементарные демократические права. Но во всех без исключения еще существующих колониальных и зависимых странах — от Филиппин до Пуэрто-Рико, от Малайи до Мальты, от Адена до Алжира, от Танганьики до Тринидада — борьба развертывается. Таблица 12 ПРЕЖНИЕ КОЛОНИАЛЬНЫЕ ИЛИ ПОЛУКОЛОНИАЛЬНЫЕ СТРАНЫ, СТАВШИЕ К 1957 ГОДУ НЕЗАВИСИМЫМИ ГОСУДАРСТВАМИ Население, млн. человек В Азии: Китай е 600 Индия 380 Индонезия 80 Пакистан 76 Бирма 18 Демократическая Республика Вьетнам 18 Корейская Народно-Демократическая Республика 10 Цейлон 8 Камбоджа 4,1 Сирия 3,5 Лаос 1,7 Израиль 1,7 Исрдания 1,4 Ливан 1,4 Итого по 14 странам 1200 В Африке: Египет 22 Марокко 10 Судан 8,8 Тунис 3,2 Ливия 1,1 Гана 4,6 Итого по 6 странам 50 Общий итог по 20 странам 1250 127
Банкротство колониализма Этот всеобъемлющий характер нынешнего кризиса колониальной системы все более и более выявляет слабость базы империалистического господства. Прежде методы, при помощи которых империализм всегда имел возможность подавлять колониальные мятежи и поддерживать свое господство, применялись в двух классических формах. Во-первых, насильственное подавление, включая — там, где необходимо,— неограниченное использование превосходящих вооруженных сил, сосредоточенных в конкретном пункте мятежа. Во-вторых, политическая коррупция, имеющая целью расколоть и дезорганизовать национальное движение, завоевание на свою сторону части его руководства или одного из социальных слоев путем предоставления ему привилегированного положения младшего партнера или сотрудника. Оба этих метода оказываются менее эффективными в период всеобщего кризиса колониальной системы. Традиционная основа «партнерства» с реакционными феодальными элементами, княжескими родами, крупными помещиками или вождями племен оказывается недостаточной перед лицом современного развития и роста самосознания народных масс. В некоторых странах пытались поставить у власти марионеток или Квислингов либо поддерживать и защищать тиранических правителей, не пользующихся реальной поддержкой народа и открыто зависимых от иностранных субсидий и иностранного оружия. Наглядными примерами этого служит водворение французами императора Бао Дая во Вьетнаме, установление англичанами власти королевских династий в Иордании и Ираке или поддержка американцами Ли Сын Мана в Южной Корее и Чан Кай-ши на Тайване. Роковой слабостью этого метода, однако; является то, что эти находящиеся под защитой ино128
странцев диктаторы не встречают поддержки у своих народов, которые питают к ним сильнейшую враждебность как к предателям и Квислингам. Поэтому империалисты не раз оказывались перед необходимостью вести крупные колониальные войны и вынуждены были для поддержания своего господства полагаться на вооруженные силы, чрезвычайное положение, специальные карательные указы и отправку дорогостоящих экспедиционных сил. Войны в Корее, Вьетнаме и Малайе пришлось вести с помощью экспедиционных сил западных империалистических держав. «Договорная организация для Юго-Восточной Азии» (СЕАТО), созданная в 1954 году, после провала интервенционистской войны во Вьетнаме (ее создание явилось результатом резкой оппозиции со стороны азиатских стран) должна была опираться на неазиатские империалистические державы. Однако все эти усиленные военные мероприятия вторгающихся в Азию империалистических держав встречают новые трудности в связи с новым этапом нынешнего кризиса колониальной системы. Раньше империалисты могли с достаточной уверенностью рассчитывать на подавление любого восстания в колониях, находившихся под их господством, несмотря на огромное численное превосходство колониальных народов, проживающих в их империях. Три фактора делали возможной такую относительную уверенность в своих силах. Во-первых, подавляющее превосходство империалистов в вооружении и оснащении по сравнению с безоружным колониальным населением или слаборазвитыми народами, располагающими самым примитивным оружием: Что б ни случилось — все равно: У нас есть Гатлинга ружье, У них ведь нет его. Во-вторых, распри в рядах каждого колониального народа давали возможность использовать 5 Р Палм Датт 129
одну часть населения против другой (таким путем была завоевана Индийская империя). В-третьих, разобщенность колониальных народов, разбросанных по всему земному шару, и отсутствие связи между ними, ибо все средства связи находились в руках империалистов. Все эти условия сейчас меняются, и, следовательно, указанные выше факторы уже не действуют в такой мере, как раньше, в пользу имериали- стов. Превосходство в вооружении и оснащении остается, особенно в борьбе против безоружного колониального населения, однако это превосходство уже не является столь решающим. Эффективность оружия зависит от надежности войск, которые его используют. Восстание в индийском флоте в 1946 году наряду с движениями меньших масштабов в армии и военно-воздушных силах было решающим фактором, который вынудил империализм сманеврировать и пойти на частичное отступление в Индии. Кроме того, в странах Юго-Восточной Азии, которые были захвачены Японией, создание национально-освободительных армий для борьбы против японской оккупации позволило накопить военный опыт и некоторые запасы оружия, несмотря на попытки империалистов в конце военных действий против Японии захватить все оружие. В Китае большая часть оружия и снаряжения, переданных Чан Кай-ши американским империализмом, попала в руки китайского народа и была использована им для своего освобождения. Разобщенность внутри колониальных народов уменьшается по мере роста политической сознательности и развития единых национально-освободительных движений, сближающих все слои населения и объединяющих их в единый национальный антиимпериалистический фронт. Рост коммунистических партий в колониальных странах сыграл главную роль в развитии этого национального единства. Но самой важной является перемена в международной ситуации. Победа русской социалистической революции уже осуществила первый прорыв 130
фронта империализма и открыла путь для колониальных освободительных движений во всем мире. Рост международного коммунистического движения повысил уровень международной сознательности рабочего класса, ускорил понимание рабочим классом в -империалистических странах своей ответственности за борьбу колониальных народов и в то же время развил понимание колониальными народами всемирного характера их борьбы; таким образом, он помог созданию союза рабочего класса империалистических стран с колониальными -и зависимыми народами. Каждый колониальный народ теперь уже борется не в одиночку, а как составная часть всемирного антиимпериалистического фронта. Победа китайской народной революции в огромной мере стимулировала это движение. Эта перемена в международной ситуации вызывает далеко идущие последствия не только с политической, но и с военной точки зрения. Раньше империалистические правители, используя колоссальные ресурсы своих империй, могли снаряжать огромные армии для подавления отдельных или спорадических мятежей в различных пунктах этих империй. Сейчас, когда освободительная борьба развертывается (хотя и в разной степени) во всех колониальных странах, выливаясь в целом ряде стран в открытое восстание, империалистические правители испытывают гораздо большие трудности в своих попытках подавить эту борьбу и начинают чувствовать, что стоящая перед ними задача превышает их возможности. Несмотря на все еще сохраняющееся превосходство в вооружении и снаряжении, из их рядов раздаются все более отчаянные крики о том, что они страдают от одной решающей нехватки в военной сфере — от нехватки людских резервов. Война в Малайе вынудила империалистов использовать половину имевшихся тогда в наличии мобильных экспедиционных сил английской армии. Война во Вьетнаме потребовала использования половины экспедиционных сил французской армии; 5* 131
североафриканские войны 1955 года потребовали еще больших сил — равных двум пятым всей армии Франции — и привели к бунтам среди призванных в армию резервистов. Корейская война потребовала четыре пятых имевшихся в наличии мобильных сил Соединенных Штатов. На империалистические страны взваливается тяжелое дополнительное бремя перевооружения и удлинения срока военной службы. Империалистам приходится сражаться с помощью привозимых издалека дорогостоящих армий против народов, которые сражаются в своих собственных странах за свою свободу. В этом заключается основная военная слабость империализма в его войне, имеющей целью подавить освободительную борьбу колониальных народов. Видный американский публицист Уолтер Липп- ман горько сетовал: «Западу всегда приходится вести войну самому. Однако русским никогда не приходится делать этого. В этом заключается весьма тревожное различие между позициями Советов и Запада в Азии» (Уолтер Липп- ман в «Нью-Йорк гералд трибюн», 29 июня 1950 года). Для того чтобы понять этот мудреный язык, необходимо помнить, что все представители империализма ставят знак равенства между национально- освободительными движениями и коммунизмом и что коммунизм они в свою очередь считают равнозначным Советскому Союзу, или «России». Поэтому при помощи таких окольных рассуждений они объявляют, что «Россия» сражается в Азии, не используя свои войска. Если перевести все это на простой язык, станет очевидно, что смысл такого «тревожного» признания гораздо серьезнее, нежели того хотелось бы представителям империализма. «Дейли телеграф энд Морнинг пост» жаловалась на то же самое почти в идентичных выражениях. Щ2
«В спорном районе — Китае, Корее, на Формозе, в Индокитае и Малайе — советское влияние и власть были расширены без использования там Советским Союзом своих вооруженных сил. С другой стороны, в конг тинентальной Восточной Азии коммунизм сдерживается исключительно вооруженными силами французов, англичан или американцев... Азиатский коммунизм обретает силу в руководстве; его знаменосцы все являются азиатами... Руководство и главное оружие для борьбы против коммунизма обеспечивает Запад, потому что никто другой не может их обеспечить. Коммунистические вооруженные силы возглавляются способными людьми вроде Мао Цзэ-дуна и Чжоу Энь-лая в Китае или ветерана Хо Ши Мина в Индокитае... Не азиаты, а генерал Дуглас Макартур, м-р Малькольм Макдональд и французский верховный комиссар в Индокитае Пиньон являются главными фигурами антикоммунистического фронта» («Дейли телеграф энд Морнинг пост», 27 июня 1950 года). Это признание банкротства империализма в Восточной Азии и в конечном счете во всем колониальном мире. Эпитафия империализму в Азии содержится в Белой книге американского правительства по вопросу о Китае, в так называемом докладе Ачесона, опубликованном осенью 1949 года для объяснения фиаско и разгрома американской военной интервенции в Китае в 1946—1949 годах. «Печальным, но неизбежным фактом, — говорится в докладе,— является то, что зловещий результат гражданской войны в Китае оказался не зависящим от правительства Соединенных Штатов. Все, что США делали или могли бы сделать в разумных пределах своих возможностей, не в силах изменить тзз
этого результата; ничто из того, что наша страна оставила несделанным, не способствовало такому результату. Результат этот был делом рук внутренних китайских сил, тех сил, на которые Америка пыталась, но не сумела оказать влияния». После франко-германской войны 1870—1871 годов Маркс предсказывал, что история «вколотит диалектику даже в головы выскочек новой священной прусско-германской империи». В меланхолическом признании своего бессилия, которое содержится в докладе Ачесона о Китае 1949 года, мы можем видеть, что история начинает заново «вколачивать диалектику» даже в головы выскочек новой «священной американской империи» и в головы всех других империалистов.
ГЛАВА ШЕСТАЯ КРИЗИС «ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ» Зная, что мы дышим, и думая, что в нашей голове есть мысли, мы считаем себя живыми, тогда как в действительности мы мертвы... Светоч нашей молодости совсем погаснет, но мы будем жить ее ароматом; И за что бы мы ни взялись, мы сложим руки, станем жевать губами и будем довольны этим. Да, мы будем вполне довольны тем, что сделали, и в этом главная беда. Киплинг. Кризис колониальной системы изменил положение не только в колониальных странах. Он изменил положение и в империалистических странах. Подрыв колониальной базы империализма нашел свое отражение в углублении кризиса стран — метрополий империализма, особенно в Западной Европе. Красная черта в балансе С нескрываемой тревогой западные правители смотрят на нарастающую волну восстаний народов колониальных стран, на победное развитие дела освобождения Азии, на развертывание борьбы за освобождение в Африке; они различают в ее громе похоронный звон по всей империалистической системе паразитической экономики и политической коррупции (неверно именуемой «западной демократией» и «западной цивилизацией») в странах империализма в Западной Европе и Америке. В редакционной статье «Дальневосточный фронт» газета «Таймс» писала 1 марта 1949 года: 135
«Революционное движение в Восточной Азии в целом, от Северного Китая до Индонезии, в Малайе и в бирманских горах меняет стратегическую и политическую карту мира. Решается судьба почти миллиарда людей. Учитывая, что коммунисты либо стоят у руководства, либо пробиваются к нему, угроза безопасности Запада по меньшей мере столь же велика, как если бы была охвачена брожением Африка». С грубой откровенностью в этой же самой редакционной статье провозглашается великий тезис: «Восточная Азия — главная база Западной Европы», — утверждение, парадоксальное с точки зрения географии и демократии, однако вполне объяснимое с точки зрения империалистической экономики. В соответствии -с этим тезисом орган английского правящего класса вскрывает материалистическую основу духовных связей империи и «бремени белого человека», делая это с бесшабашной прямотой бандита, перед которым внезапно открылась перспектива потерять свою добычу: «Волнения в районе Азии... поставили под угрозу богатые поставки сырья, в котором Англия, Франция и Голландия крайне нуждаются. Полмиллиона тонн каучука и 60 тысяч тонн олова, производившихся ежегодно в Малайе до войны, а также бирманский рис, минералы и лес давали нашей стране большую долю долларовых излишков стерлинговой зоны... Для Голландии успех или неуспех в деле достижения соглашения с Индонезией, богатой нефтью, каучуком, оловом и кофе, определит, останется ли она державой». Когда представители английского правительства хвастались достижениями английского экспорта, благодаря чему был снижен долларовый дефицит и к 1950 году создан излишек, редко упоминалось, что этот хваленый излишек в стерлинговой зоне 136
был основан на экспорте английских колоний в долларовую зону, покрывающем и компенсирующем долларовый дефицит Соединенного Королевства, и что малайское олово и каучук давали Англии больше американских долларов, чем весь английский долларовый экспорт. Преступную войну в Малайе открыто защищали (включая официальные лейбористские круги) при помощи нагло торгашеского довода, что эта страна является «нашим главным добытчиком долларов». Конечно, эти районы могли бы производить все эти и в конечном счете гораздо большие богатства в условиях свободы. Однако долю, получаемую западноевропейскими странами, пришлось бы тогда устанавливать на основе равного обмена (в интересах развития внутренних производительных сил), а не на основе империалистической эксплуатации. В сообщении собственного корреспондента «Нью-Йорк тайме» из Женевы от 11 января 1949 года подчеркивается, что господство в колониях является необходимой основой для восстановления Западной Европы: «Высокий уровень жизни в Европе, безусловно, в известной мере зависит от наличия сырья и дешевой рабочей силы в Азии и в Африке, Хотя считают, что старомодный колониальный империализм отошел в прошлое, однако восстановления Европы нельзя достигнуть без источников богатства...» На основе практического опыта и в предчувствии своего неминуемого падения ученые мужи западной «демократии» учатся читать шиворот-навыворот работу Ленина об империализме. В 1949 году американский эксперт по дальневосточным вопросам и бывший политический советник Чан Кай-ши Оуэн Латтимор с откровенностью, вызванной крахом Чан Кай-ши и дорого стоившим провалом субсидируемой американцами интервенционистской войны в Корее, проанализировал новое соотношение сил, которое стало появ137
ляться в «арифметике» империалистической колониальной политики. «Азия, которую в XVIII и XIX веках так легко и быстро покорили завоеватели, проявила поразительную способность упорно сопротивляться современным армиям, вооруженным самолетами, танками, автомашинами и подвижной артиллерией, — писал Латтимор. — Раньше обширные территории завоевывались в Азии при помощи небольших вооруженных сил. Доход сначала от грабежа, затем от прямых налогов и наконец от торговли, капиталовложений и длительной эксплуатации покрывал с невероятной быстротой расходы на военные операции. Эта арифметика весьма искушала сильные страны. Сейчас они столкнулись с другой арифметикой, и это обескураживает их». Другими словами, бандитский бизнес теряет свою основу. Миф о „западной цивилизации" Чем больше углубляется кризис материальной базы западноевропейских империалистических стран, тем более «духовным» становится язык, которым пользуются для характеристики этой базы. Сейчас со всех сторон слышатся высокопарные слова, призывающие к обороне «западной цивилизации, находящейся в опасности», «западной демократии», «уважению личности», «западного образа жизни», «западных духовных ценностей» и «христианского наследия», во имя чего считают оправданным и необходимым использовать такое «духовное» оружие, как атомная бомба. Однако чем больше изучаешь реальное содержание этих высокопарных фраз, тем яснее видишь, что в них нет никакого логического смысла, что 138
они не имеют теоретического или исторического оправдания, а являются на практике лишь «респектабельными» псевдонимами и вымышленными названиями для западного капитализма и империализма, основой и корнями которого в их собственных странах являются классовая система, а за границей — подчинение и эксплуатация колониальных народов. Что же такое эта особая «западная цивилизация» (это понятие возникло лишь в современную эпоху) и в чем заключается ее особый характер? Пытаются создать впечатление, что дух Платона, Фомы Аквинского, Шекспира и Руссо вдохновляет фондовые биржи Лондона, Нью-Йорка и Чикаго и дает свое благословение стрельбе из орудий, в которых порох, изобретенный китайцами, используется для того, чтобы навязать опиум китайским крестьянам. Таким образом, глубокие традиции прогресса и культуры человечества с ее мириадами взаимодействующих элементов искусственно извращаются, рассекаются на части и изображаются в неверном свете, для того чтобы исторически неверно, анахронически оправдать варварство и реакционность нынешнего капитализма — империализма, когда он стал барьером на пути прогресса и врагом культуры человечества. Прогрессу цивилизации и культуры в огромной степени способствовали западноевропейские страны, когда они были представителями еще развивавшегося и прогрессивного капитализма. Несмотря на насилие, ужасы и тиранию, сопровождавшие развитие капитализма, несмотря на торговлю рабами, опустошение колоний, несмотря на уничтожение древних цивилизаций, эти западноевропейские страны тем не менее играли в то время историческую роль, идя в авангарде человеческого прогресса. Их политические институты разрушили старые формы рабства; их техника и наука открыли новые горизонты для знаний и покорения природы; их торговля открыла и втянула в единую 139
Сеть весь земной шар; их писатели и художники обогащали сокровищницу человечества. Однако эта эпоха миновала. Прогрессивная и развивающаяся культура, которая вела войну против средневекового обскурантизма и нашла свое выражение в возрождении, реформации и просвещении, в английской, французской и американской революциях, приведших к созданию наций-государств, при всех сопровождавших ее достижениях в искусствах .и науке, — эта культура достигла в XIX веке предела своего развития в условиях капитализма. Ее окончательным результатом и плодом явилась подготовка почвы для появления марксизма, который одновременно был наследником всех положительных достижений прошлого и выражением новой поднимающейся социальной силы — рабочего класса и социализма. Отныне развитие культуры и наследие прошлого перешли к марксизму, к социалистической революции XX века и к мировому коммунистическому движению. В настоящее время финансово-капиталистические олигархии в западноевропейских странах и Америке стали представителями мировой реакции, пытающейся наперекор движению народов сохранить при помощи насилия старый порядок, поддерживать самые реакционные, в том числе докапиталистические и феодальные, силы во всех частях земного шара. Они уже не являются прогрессивным и цивилизующим элементом; они стали самым угрожающим, разрушительным и варварским элементом современного мира, принижающим культуру и старающимся исказить и извратить науку, используя ее в целях всеобщего разрушения и даже истребления человечества с помощью атомного оружия. И вот для оправдания этого ужасного выкидыша последней фазы загнивания капитализма апологеты реакции изобрели фальшивую, мифическую концепцию «западной цивилизации», сделав ее своей эмблемой и своим оружием. Эта псевдоконцепция «западной цивилизации» 140
представляет собой сфабрикованный миф, вроде нацистско-расистского мифа об «арийской цивилизации», «арийском» превосходстве и преобладании. На чем основана эта концепция? Имеет ли она географическую основу? Наоборот, своеобразная география «Западной Европы» включает Грецию и Турцию и исключает Чехословакию. О более широком плане свидетельствует поучительная редакционная статья в газете «Таймс», поставившая целью (несколько странной для простодушного географа) «привлечь Японию на сторону Запада». В таком же духе расширенной географии газета излагает в одной из своих передовых аксиому о том, что Средний Восток должен остаться «западным»: «Если Багдаду, Бейруту или Амману надлежит остаться в любом смысле западными городами, то отстоять их смогут только Вашингтон или Лондон» («Таймс», 21 января 1955 года). Воплощает ли эта концепция культурное, социальное или политическое единство институтов и идей? Конечно, нет; нет в любом смысле, на который претендуют ее апологеты. Полуфашистские диктатуры Греции и Турции получают приглашение присоединиться к парламентским демократиям Англии и Франции. И мы видим, как «Таймс» в номере от 25 апреля 1950 года объявляет «сильного человека» маршала Пибунсонграма, диктатора Сиама и сторонника держав «оси», единственным стойким и надежным аванпостом «слабеющих сил» западной «демократии» в Юго-Восточной Азии. Представляет ли она собой религиозное единство — «единство христианской цивилизации»? Наоборот. Японский синтоизм или мусульманский Пакистан получают приглашение поддержать, если им угодно, священное дело «западной цивилизации», однако православная христианская церковь исключается. Присвоение права представлять азиатскую христианскую религию, постоянным традиционным продолжателем которой является восточная церковь, рассматривается как специфи141
ческая монополия Рима и западного протестантизма. Короче говоря, псевдоконцепция «западной цивилизации» является искусственным современным символом, не имеющим ни исторического, ни географического, ни культурного или религиозного основания, символом, который ради текущей кратковременной политической цели игнорирует в равной мере и азиатское происхождение христианства и сохранение Византийской империей достижений классической культуры еще в то время, когда Западная Европа была погружена во мрак; она игнорирует заслугу египтян в области науки, арабов — в области математики, а также изобретение китайцами книгопечатания и пороха (фактически подвижные литеры первыми применили корейцы). С полным основанием профессор Барраклоу отмечает, что эта «теория» западной цивилизации», или «западноевропейской традиции», или «западного образа жизни», давно лишилась всякого права считаться подлинно научной теорией, став в основном политическим оружием, политическим средством организованных политических сил. «Ее используют в качестве идеологической дымовой завесы, за которой воинствующие защитники «западной традиции» поспешно пытаются выдвинуть на боевые позиции грозную артиллерию — атомную бомбу. Она является боевым кличем Британского совета1 и англосаксонским эквивалентом немецкого лозунга «Блютунд боден!»1 2 («Уманитас», июнь 1947 года). В основе этой концепции лежит лишь одно единство — единство современного империализма. Такова действительность, скрывающаяся за этим символом. Брюссельский пакт, Атлантический пакт, Западный союз, Атлантическое сообщество — все 1 Британский совет — пропагандистская организация в Англии, имеющая филиалы во многих странах мира. — Прим, ред. 2 «Кровь и земля!» — Прим. ред. 142
они — это блок крупных колониальных держав и их соучастников: Соединенных Штатов, Англии, Франции, Бельгии, Голландии и т. д. Эта система так называемой «западной цивилизации» (которая не имеет ничего общего с великим культурным наследием западноевропейских наций, но бесчестно используется как синоним слова «империализм») сейчас потрясена до самого основания углубляющимся колониальным кризисом. Западная Европа в полосе депрессии Исход второй мировой войны глубоко изменил отношения в системе империализма. Сфера империализма сократилась в связи с распадом бывших японской и итальянской империй, закатом Германии как независимой империалистической державы и освобождением восточноевропейских демократий из орбиты империализма. В рамках сократившейся сферы оставшихся империалистических держав—Америки и Западной Европы — соотношение сил радикально изменилось. Старые колониальные державы Западной Европы сильно ослаблены. Об этом свидетельствуют неразрешимые затяжные экономические трудности и проблемы, препятствия на пути к восстановлению, а также крайняя неравномерность экономического и финансового развития и неустойчивость в течение всего периода после второй мировой войны, что нашло свое наиболее прямое выражение в крупном дефиците платежных балансов Англии и ведущих стран Западной Европы. Все эти явления еще более обострились под влиянием программы усиленного перевооружения. На первом этапе после войны особые экономические трудности западноевропейских стран пытались истолковать при помощи поверхностных объяснений и различных иллюзий лишь как вре143
менный результат военных разрушений и неурегулированности. Но от этих иллюзий надо было бы уже давно отказаться. Фактически военные разрушения в странах Западной Европы были сравнительно небольшими; в странах Восточной Европы они были особенно тяжелыми. Несмотря на бомбардировку Лондона, Ковентри и других городов, людские и материальные потери Англии не могли сравниться с потерями Советского Союза, где погибло 7 миллионов человек, 70 тысяч городов и деревень было снесено с лица земли, разрушено 6 миллионов жилых домов и других зданий, разграблено 30 тысяч промышленных предприятий, разрушено 90 тысяч колхозов и выведено из строя около одной трети производственных ресурсов страны. Францию нельзя сравнивать по разрушениям с тяжело пострадавшей Польшей; Париж, относительно не тронутый во время оккупации, нельзя сравнивать с Варшавой, стертой с лица земли. Кроме того, Западная Европа, нужды которой были наименьшими, получила обильные американские субсидии, исчисляемые миллиардами долларов. Когда страны Восточной Европы (исключая Югославию, которая после разрыва с Советским Союзом в 1948 году также получила американскую помощь и кредиты), потери и жертвы которых в борьбе за общее дело были наибольшими и которые поэтому заслуживали полной и безоговорочной помощи со стороны тех, кто нажился на войне, не захотели согласиться на условия экономического и политического подчинения в качестве цены за такую помощь, все ученые мужи западного империализма злорадно ожидали (и были достаточно наивны, чтобы публично предсказывать это), что Западная Европа, на которую лился дождь долларов, быстро пойдет к процветанию, тогда как смертельно пораженная Восточная Европа будет обречена на нищету и экономическую немощь. Действительность оказалась иной. Уже в 1948 году авторы обзора ООН должны были при144
знать, что Советский Союз развивает промышлен ное производство самыми быстрыми в мире темпами— на 71 процент выше, чем в 1937 году (по сравнению с 70 процентами в Соединенных Шта- тах); что страны народной демократии в ВостоЧ' ной Европе достигли замечательных успехов, в то время как Англия и другие страны Западной Европы отстали: уровень их промышленного производства лишь немного выше довоенного или даже ниже его. Таблица 13 ВОСТОЧНАЯ и ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА. 1937—1948 ГОДЫ (Индекс промышленного производства 1937 г. = 100) СССР .... . . . 171 Соединенное Королев- ство ПО Польша .... . . . 141 Франция 100 Болгария . . . . . . 179 Бельгия 93 Источник. Доклад ООН о мировом экономическом положении за 1948 год. В течение следующих лет этот контраст стал еще разительнее. К 1954 году советское промышленное производство почти в три раза превысило довоенный уровень; фонд заработной платы возрос более чем в два раза, а семь ежегодных снижений цен, проведенных в период между 1947 и 1954 годами, снизили -стоимость жизни более чем в два раза. В то же время на Западе непрерывно растут цены, понижается реальная заработная плата, уровень жизни большинства населения падает, а расходы на вооружение возросли в три раза. Контраст между Восточной и Западной Европой становится все разительнее. В статистическом годовом обзоре ООН за 1952 год указывалось, что за период между 1948 и 1952 годами реальный национальный доход на душу населения в Чехословакии увеличился на 37 процентов, в Польше — на 66, в Англии же — на 10 и в Соединенных Штатах — на 11 процентов. Трудности и недостатки, сопровождающие такие Н5
обширные преобразования в новых социалистических странах, проводившиеся в условиях «холодной войны», не помешали им достичь гигантских успехов. Таблица 14 ВОСТОЧНАЯ и ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА, 1950-1953 ГОДЫ (Индекс промышленного производства 1950 г. = 100) Чехословакия .... 149 Г ерманская Демократическая Республика 159 Польша 175 Румыния 181 Соединенное Королевство 106 Бельгия 112 Франция 114 Западная Германия 139 Источник.. Доклад ООН о мировом экономическом положении за 1952,53 год. В основном этот контраст является отражением различных социальных, экономических и политических систем Восточной и Западной Европы. Этот контраст отражает также последствия американской «помощи» по плану Маршалла (фактически экономического и финансового проникновения и дезорганизации). Он отражает, кроме того, особенно в последний период, бремя огромных военных расходов, колониальных войн и новых расширенных программ перевооружения в Западной Европе. Но это различие социальных, экономических и политических систем и проводимой политики неотделимо от империалистической базы экономики западноевропейских стран. Причины длительных экономических трудностей и продолжающегося экономического и финансового кризиса в странах Западной Европы после второй мировой войны нужно искать глубже, не во временной послевоенной неурегулированности и беспорядке. Этот кризис нельзя отделить от кризиса колониальной системы, на которой! основана империалистическая экономика указанных стран. 146
Кризис Англии и других стран Западной Европы отражает ослабление старой, империалистической базы и потерю заморской дани, а также неспособность осуществить необходимые изменения для создания новой, здоровой основы производства. Это очень ясно показывает приведенная ниже таблица, взятая из доклада о «Европейском экономическом сотрудничестве», представленного в 1947 году комитетом по плану Маршалла. Доклад показывает, какой была довоенная экономическая база западноевропейских стран. Таблица 15 ДОВОЕННАЯ доля США И ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ В МИРОВОЙ ТОРГОВЛЕ Довоенное население, млн. человек Процент к мировой торговле (1938 г.) импорт экспорт Соединенные Штаты Америки 16 маршаллизованных стран 131,7 205,9 8,1 40,8 13,2 30,4 Такова была довоенная экономика Западной Европы. До войны на маршаллизованные страны Западной Европы приходилось две пятых мирового импорта и менее одной трети мирового экспорта. Четвертая часть их импорта не оплачивалась экспортом товаров. Фактически сырье, поступавшее из их колониальных владений, использовалось не только для удовлетворения собственных потребностей, но и продавалось Соединенным Штатам и долларовым странам для получения валюты, необходимой Западной Европе для приобретения товаров, покупаемых на доллары. Крестьяне и рабочие колоний в поте лица своего трудились в условиях полуголодного существования, чтобы отправить каучук, олово, медь, пальмовое масло и какао в Соединенные Штаты и долларовые страны, так же как и в западноевропейские метропо- 147
Лйи. Привилегированные группы в Англии и других -странах Западной Европы, капиталовложения которых в колониях приносили богатые дивиденды, могли пользоваться новейшими предметами роскоши, производимыми американской техникой. С сардонической иронией этот процесс называли «трехсторонней торговлей», скрывая, таким образом, основу колониальной эксплуатации. Привилегированное положение Западной Европы было основано также на полуколониальной эксплуатации отсталых стран Восточной Европы (Польши, Венгрии и балканских государств) с их низким уровнем примитивного сельского хозяйства, стран неиндустриализированных, находившихся под властью реакционных помещиков и фашистских режимов, привязанных экономически и политически к господствующим кругам промышленно развитых западноевропейских стран, включая Германию. С освобождением стран Восточной Европы и их экономическими успехами на пути промышленного развития эта база исчезла. Таким образом, кризис колониальной системы, подрывая основы этой прогнившей, паразитической экономики, немедленно вызвал долларовый кризис в Англии и других странах Западной Европы. Уменьшение дани с колоний, дохода от судоходства и связанных с ним финансовых операций выявилось не в форме нехватки колониальных товаров, а в форме нехватки товаров, покупаемых на доллары, или неспособности расплачиваться за эти товары. Внешне колониальный кризис проявился как долларовый кризис. План Маршалла предназначался для временного разрешения (ценой экономической зависимости) этой внешней формы кризиса — долларового кризиса. Но он не мог затронуть реальные, лежащие в его основе факторы — колониальный кризис. Предпринимаются отчаянные попытки восстановить, поддержать и расширить базу старой колониальной системы, что считается необходимым 148
условием западноевропейского экономического «восстановления». Четырехлетний план английского правительства, представленный в декабре 1948 года органу, руководившему осуществлением плана Маршалла (Организация европейского экономического сотрудничества), предусматривал большое увеличение вклада колоний в «европейское восстановление» и оптимистически намечал более чем семикратное увеличение «невидимых доходов» за четыре года. К 1950 году министр финансов мог с гордостью заявить, что в платежном балансе стерлинговой зоны с долларовой зоной достигнут излишек. Но этот излишек скрывал продолжающийся долларовый дефицит Соединенного Королевства, отражая увеличение долларовых доходов колоний, которые зачислялись на счета стерлинговой зоны, находящиеся в руках Соединенного Королевства. На этой базе усиленной эксплуатации колоний лейбористское правительство пыталось утверждать, что оно добилось в 1950 году «социалистического триумфа» в деле «восстановления». Результат следующего года разоблачил беспочвенность этого хвастовства. Такая же судьба ожидала хвастливые заявления консервативного правительства о «восстановлении» в 1952 и 1953 годах. В 1955 году вновь наблюдается кризис платежного баланса. В условиях углубляющегося кризиса колониальной системы все попытки построить восстановление Западной Европы на базе усиленной эксплуатации колоний обречены на банкротство (какие бы временные, неустойчивые результаты они ни дали). Эти попытки привели лишь к разорительным колониальным войнам, увеличили расходы на подавление движения народов колоний и на заморские военные обязательства, которые усилили напряжение и без того ослабленной империалистической экономики и в конечном счете еще больше увеличили дефицит. Это доказано бюджетами и платежными балансами Франции, на которых отразилась война во Вьетнаме, Голландии 149
(влияние войны в Индонезии) и Англии (последствия войны в Малайе и многочисленных других военных обязательств во всем мире). Не мог разрешить проблему и план Маршалла. Долларовые субсидии могли лишь на короткое время искусственно прикрыть нездоровую базу экономики, но не могли затронуть подлинных причин. Наоборот, фактически они обострили болезнь, усиливая зависимость от поставок из долларовой зоны, задерживали и даже ограничивали любые попытки найти другую основу для развития экономики. Таким образом, план Маршалла принес западноевропейским странам не экономическое восстановление, как рекламировалось, а дальнейшее экономическое ослабление и зависимость от империализма Соединенных Штатов Америки. Проникновение Соединенных Штатов Америки в Западную Европу После второй мировой войны западноевропейские страны, оставаясь империалистическими государствами, владеющими колониями, попали в частичную зависимость от более мощного американского империализма (хотя наблюдались знаменательные обратные тенденции). Для осуществления этой трансформации применялось два основных метода. Первый — это метод экономического и финансового проникновения, нашедший свое выражение в плане Маршалла с его далеко идущими политическими последствиями. Второй — метод военного подчинения, создания баз и контроля над вооруженными силами, нашедший свое выражение в Атлантическом пакте и вытекающих из него военных соглашениях. План Маршалла, по существу, был первой фазой, Атлантический пакт—второй. Практические результаты плана Маршалла за период его действия с 1948 по 1952 год показали, что реальное значение этого плана весьма отли150
чается от упрощенной пропагандистской картины «помощи» и «восстановления». Уже в 1947 году Гарриман, объясняя американскому конгрессу цели плана Маршалла, показал в своем докладе, что они были отнюдь не чисто экономическими. «Интересы Соединенных Штатов Америки в Европе нельзя оценивать только с экономической точки зрения, — заявил Гарриман, — это также стратегические и политические интересы». В 1949 году, когда огромный аппарат американских экономических контрольных органов был уже создан и действовал во всех странах так называемой «маршаллизованной Европы», руководитель американской миссии Управления экономического сотрудничества в Англии Томас Финлеттер хвастал 16 июня 1949 года на обеде Общества пилигримов в отеле «Савой» в Лондоне: «Никогда еще в истории на представителей одного правительства не возлагалась обязанность детально и публично рассматривать действия другой страны, касающиеся ее собственной жизни». План Маршалла был направлен на снижение жизненного уровня и на свертывание социальных мероприятий, на ограничение планов капитального строительства и углубление раскола Европы между Востоком и Западом путем запрета торговли и, следовательно, на усиление зависимости Западной Европы от Соединенных Штатов, на превращение этой зависимости в постоянную. К 1949 году в официальном докладе секретаря Организации европейского экономического сотрудничества, руководившей осуществлением плана Маршалла, признавалась неудача в деле выполнения провозглашенной цели — ликвидации долларовой зависимости. «Европа не идет по пути к независимости от всякой чрезвычайной помощи со стороны... Долларовая проблема, несмотря на улучшение ситуации за последние два года, не находится на пути к разрешению... В та151
ком положении находится не только Соединенное Королевство... Наша организация не может найти решения этой проблемы». В 1952 году, после фактического завершения плана Маршалла (когда первоначальный псевдоним «экономическое сотрудничество» был заменен новым псевдонимом «взаимная безопасность», другими словами, когда первоначальная «экономическая» маска была заменена откровенным военным забралом), журнал «Экономист» был вынужден с горечью комментировать: «Какая ирония! Европа после четырехлетнего сотрудничества находится, видимо, в том же положении, в котором она была и в 1947 году. Европа все еще испытывает долларовый голод; заморские счета большинства европейских стран снова находятся в явно неудовлетворительном состоянии» («Экономист», 5 января 1952 года). Бюро экономической информации ООН для Европы вынуждено было признать в 1954 году (в бюллетене «Экономический обзор Европы в 1954 году», опубликованном весной 1955 года), что', несмотря на ограниченное экономическое развитие Западной Европы в 1953 и в 1954 годах, «основа долларового дефицита сохранилась и долларовый разрыв еще не исчез как таковой». В 1956 году американский комментатор, подводя баланс долларовой помощи Западной Европе, отметил ее несостоятельность в экономической области. «После окончания второй мировой войны Соединенные Штаты перекачали в Западную Европу более 25 миллиардов долла- ров по программе иностранной помощи. Только на Англию пришлось более 8 миллиардов американской долларовой помощи. Целью этой помощи было восстановление экономики и военной мощи западных наций, с тем чтобы они могли стоять на своих собственных ногах и быть полезными и силь152
ными союзниками Соединенных ШтатоЁ... Каков пока результат этой помощи? Ясно одно, что наши миллиарды не достигли поставленной цели. Экономически всеми этими миллиардами мы мало чего добились, кроме облегчения повторяющихся -симптомов болезни («Уолл-стрит джорнэл», 10 декабря 1956 года). Между 1953 и 1956 годами шесть ведущих за падноевропейских стран (Англия, Франция, Западная Германия, Бельгия, Голландия и Италия) увеличили свои золотые и долларовые запасы на три миллиарда долларов (с 8679 миллионов долларов в конце 1953 года до 11713 миллионов к осени 1956 года). Но между 1953 и 1956 годами Западная Европа получила 6 миллиардов долларов в виде американской военной «помощи» («Юнайтед Стейтс статистикал абстрэкт», 1956 год, •стр. 891). За этот же период расходы американских вооруженных сил в Западной Европе превысили 6 миллиардов долларов. Таким образом, проявившееся за эти три года «улучшение» счета Западной Европы на 3 миллиарда долларов оказалось возможным только благодаря американским военным субсидиям в 12 миллиардов долларов, скрыв этим путем долларовый дефицит в 9 миллиардов долларов. Оборотной стороной экономического «улучшения» является зависимость от военных субсидий Соединенных Штатов Америки. Военным двойником плана Маршалла явился Атлантический пакт, подписанный в 1949 году. Согласно этому пакту, был создан постоянный совет под председательством американца; американец был назначен главнокомандующим вооруженными силами западноевропейских стран. В 1955 году в Парижском и Боннском договорах предусматривается возрождение вермахта с нацистскими генералами во главе наряду с американской военной оккупацией Западной Европы. Через пять лет после первой интервенции, осуще153
ствленной с помощью плана Маршалла, значительно усилилось экономическое, политическое и военное подчинение Соединенным Штатам Америки древних стран Западной Европы. Все эти новые события отразили глубокие изменения в рамках империализма после второй мировой войны. Вторая мировая война привела к радикальным изменениям не только в колониальной сфере и в отношениях между колониями и' империалистическими странами, но и в отношениях между уцелевшими империалистическими державами Америки и Западной Европы. Неравномерность развития империализма достигла крайней остроты, что проявляется в контрасте между положением Соединенных Штатов и остального империалистического мира. Если все другие страны, участвовавшие в войне, обнищали в результате войны, то капитализм Соединенных Штатов, которого не коснулись разрушения, принесенные войной, накопил гигантские прибыли и колоссально увеличил свою производственную мощь. Производственные возможности Соединенных Штатов превышают возможности всего остального капиталистического мира в целом. Соединенные Штаты достигли стратегического превосходства над всеми другими капиталистическими державами. С другой стороны, Соединенные Штаты держат непосредственно в своих руках относительно меньшую часть колониальных территорий. Западноевропейские державы, будучи гораздо слабее в экономическом отношении, все еще держат в своих руках главные колониальные империи. Таким образом, противоречие, которое характеризовало в начале XX века отношения развивающегося германского империализма с остальным империалистическим миром и которое породило две мировые войны, в настоящее время усилилось. Вследствие этого империалистическое стремление Соединенных Штатов к экспансии во всем мире направлено не только против страны социализма и стран, освободившихся от ярма импе154
риализма, но также и непосредственно против существующих колониальных империй, прежде всего против Британской империи. Перед лицом этого развертывающегося наступления и проникновения американского империализма западноевропейские империалистические державы, в особенности Англия и Франция, пытаются маневрировать, чтобы защитить свои интересы, несмотря на то, что они опутаны сетями формального союза и «помощи», проявляя первые признаки усилившегося сопротивления. Таким образом, невзирая на активное контрреволюционное сотрудничество Англии и Соединенных Штатов, англо-американский антагонизм усиливается и проявляется все более заметно как главное противоречие империалистического мира. Он нашел свое ясное отражение в условиях соглашения о займе, в конфликтах по таким вопросам, как стерлинговый блок и девальвация, имперские преференции и гаванское торговое соглашение, в использовании плана Маршалла как орудия для контроля над стратегическим сырьем стран Британской империи и в наступлении американских нефтяных монополий на Среднем Востоке в ущерб английским нефтяным компаниям. Характерная особенность метода экспансии американского империализма во всем мире за счет старых колониальных империй заключается в том, что он не требует вооруженного завоевания этих империй, а придерживается принципа подчинения и проникновения. Старые колониальные державы остаются номинально владельцами своих империй и, таким образом, должны выполнять всю грязную работу — нести полицейские функции, а также функции управления и подавления колониальных народов, — в то время как монополии Соединенных Штатов все чаще снимают сливки с прибылей. Таким образом, можно сказать, что после второй мировой войны образовалась новая структура империализма. Первый ярус, или верх, пирамиды занимают Соединенные Штаты Америки; ниже 155
их — другие колониальные державы, которые все еще господствуют над подчиненными народами, в то же время сами являясь сателлитами Соединенных Штатов, выступающих в роли сюзерена; в самом низу пирамиды находятся колониальные и зависимые народы. Однако и это не обеспечивает устойчивого равновесия. Пирамида все время сотрясается; ее подрывают усиливающаяся экспансия американского империализма, сопротивление старых колониальных держав (правда, частичное и слабое) и мощный подъем освободительной борьбы колониальных народов. Это взаимодействие противоречий империализма и нарастающей борьбы колониальных народов за свободу составляет характерную особенность нынешнего кризиса колониальной системы.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ И БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ Каков бы ни был исход войны, Америка в международных делах и во всех других аспектах жизни вступила на путь империализма. В лучшем случае Англия станет младшим партнером нового англосаксонского империализма, центром тяжести которого будут экономические ресурсы и военная мощь Соединенных Штатов на суше и на море... Скипетр переходит к Соединенным Штатам. Из речи председателя Национального промышленного консультативного совета США Вирджила Джордана на собрании Ассоциации владельцев коммерческих банков 10 декабря 1940 года. На территории, составляющей более двух третей земного шара, вдоль гигантской дуги, которая тянется от Европы до Японии, ни один договор не может быть подписан, ни один союз не может быть создан, ни одно решение не может быть принято без одобрения и поддержки правительства Соединенных Штатов. Только огромный коммунистический блок не поддается воздействию. «Таймс», 29 августа 1951 года. Характерной новой особенностью империалистических отношений после второй мировой войны является подавляющее превосходство американского империализма и относительное ослабление Британской империи внутри ее орбиты. 157
К середине XX века Англия в экономическом, финансовом и военном отношении стала зависеть от Соединенных Штатов Америки. Английские правительства поддерживаются американскими субсидиями в обмен за их верность правителям Соединенных Штатов. Американское экономическое и финансовое проникновение в Англию и империю все более усиливается. На автономию Англии в области торговли накладываются ограничения. Превосходство на море перешло к Соединенным Штатам. Англия оккупирована и превращена в американскую авиационную базу, ее вооруженные силы отданы в подчинение американскому верховному командующему, а цепь ее баз во всем мире включена в американскую систему. Эти глубокие изменения в отношениях двух самых больших в мире империалистических держав происходят далеко не гладко и гармонично. Столкновение интересов — экономических, финансовых и стратегических — не только не прекращается, а, напротив, все более и более обостряется по каждому вопросу. Английские империалисты еще пытаются при помощи всевозможных средств и маневров удержать свои слабеющие позиции перед натиском преобладающей силы США. Но их сопротивление ослаблено ввиду упадка самой Англии и той контрреволюционной роли, которую они играют, будучи привязаны к американскому хозяину, как к своему защитнику. Углубление конфликта между английскими и американскими интересами неизбежно приведет к новым изменениям отношений в лагере империализма и как следствие этого к новой расстановке политических сил в Англии. Однако конечная задача освобождения может быть решена только путем национальной антиимпериалистической борьбы народов Англии и Британской империи под руководством рабочего класса, в условиях единства действий против союза американского империализма и его английского младшего партнера. 158
Прогнозы на будущее Наступление США на Британскую империю началось не после второй мировой войны. Его основы были заложены в предыдущую эпоху. Уже к последнему десятилетию XIX века американский капитализм догнал и перегнал Англию по производству стали, добившись промышленного первенства в мире. С первых лет XX века американские государственные деятели начали думать о своей будущей цели — отнять у Англии руководящее место в мире. В 1913 году американский посол в Англии Пэйдж писал в частном письме государственному секретарю Хоустону о «елейной нравственности» англичан «при похищении ими континентов... Мне кажется, они действительно верят, что земной шар принадлежит им» («Жизнь и письма Уолтера Пэйджа», т. 1, 1925, стр. 139, письмо от 24 августа 1913 года). Однако в письме от 25 октября 1913 года, адресованном президенту Вильсону, он добавил: «Будущее мира принадлежит нам. Эти англичане расходуют свой капитал. Что мы думаем делать в настоящее время с руководством миром, которое явно переходит к нам? И каким образом мы можем использовать Англию в высочайших интересах демократии?» Это было четыре десятилетия назад, до первой мировой войны. Соединенные Штаты лишили Англию промышленного превосходства еще раньше. Однако в первом десятилетии XX века Англия все еще обладала превосходством в мировой торговле, торговом флоте, международных финансах, заграничных капиталовложениях, морских вооружениях и колониальной мощи. Соединенные Штаты были страной-должником. Сити все еще был центром международных кредитных и финансовых опера- 159
Ций. Фунт стерлингов доминировал в международной торговле и в валютных операциях. Война 1914—1918 годов внесла в это положение первые большие изменения. Американские монополисты, сохранявшие нейтралитет до последнего момента, нажили огромные прибыли на поставках воюющим странам. Они вступили в войну лишь на ее последнем этапе и, понеся минимальные потери и не истощив своих сил, стремились получить решающий голос в послевоенном урегулировании. Соединенные Штаты стали страной- кредитором и в соответствии с планом Дауэса (предшественник плана Маршалла в зачаточном виде) стали помещать крупные капиталы в зарубежных странах. Смертельно раненная Англия вступила в период хронической депрессии, продолжавшийся с зимы 1920 года вплоть до второй мировой войны. В 1930 году одно известное американское издательство выпустило книгу, озаглавленную «Америка завоевывает Англию», которая вызвала большой интерес по обе стороны Атлантики. Автор ее, Людвелл Денни, пришел к следующему выводу:, «Некогда мы были колонией Англии. Теперь она станет нашей колонией, прежде чем с ней будет покончено, — не по форме, а по существу. Машины дали Англии власть над миром. Сейчас более усовершенствованные машины дают Америке власть над миром и над Англией... Американская мировая гегемония — об этом, конечно, несколько страшно подумать. Однако американская гегемония вряд ли будет хуже английской и других ее предшественников. Какие шансы может иметь Англия против Америки? Или какие шансы может иметь весь мир?» Это было сказано свыше двух десятилетий назад. Наступление мирового экономического кризиса, обнаружившего глубокую внутреннюю слабость 160
американского капитализма, скрывающуюся за всеми надменными заявлениями о его неизбежной победе, показало, что подобные предсказания были в тот период преждевременными. Однако сейчас, когда американские экономические эксперты по делам Англии открыли в Лондоне свои конторы, а американский генеральный штаб имеет на английской территории постоянные базы, войска и бомбардировщики, эти слова звучат весьма актуально. К началу второй мировой войны США начали открыто заявлять о своей цели — вытеснить Англию и подчинить Британскую империю американской мировой гегемонии. В 1940 году (когда, как мы узнали впоследствии из мемуаров Корделла Хэлла, государственный департамент разрабатывал планы послевоенной организации мира, исходя из предположения, что Англия потерпит поражение) председатель Национального промышленного консультативного совета США — главной организации американского крупного капитала — Вирджил Джордан выступил с уверенным предсказанием, процитированным в эпиграфе к этой главе, что «Англия станет младшим партнером в новом англосаксонском империализме», в котором Соединенные Штаты будут «центром тяжести». Как сообщает сын Рузвельта, Эллиот, в 1941 году, во время совещания Черчилля и Рузвельта по поводу Атлантической хартии, возник резкий спор о будущем Британской империи и колониальных территорий, в результате чего Черчилль заявил: «Господин президент, мне кажется, что вы пытаетесь покончить с Британской империей. Это видно из всего хода ваших мыслей об устройстве мира в послевоенное время. Но, несмотря на это... несмотря на это, мы знаем, что вы единственная наша надежда. И вы.,, знаете, что мы это знаем. Вы знаете, что мы знаем, что без Америки нашей империи не устоять» 1. 1 Эллиот Рузвельт, Его глазами, Издательство иностранной литературы, М., 1947, стр. 56—57. 6 Р. Палм Датт Jfil
Перед нами классический пример антагонизма и зависимости одновременно. Президент Рузвельт рассматривал цели американской политики в духе либерального, антиимпериалистического сочувствия страданиям колониальных народов, придавленных английским, французским или голландским колониальным гнетом. Но это не мешало тому, что острие американской политики даже в той либеральной форме, в какой она у него выражалась, было направлено против британской, французской и голландской империй и что это совпадало с более откровенно выраженными экспансионистскими целями магнатов американского финансового капитала. В разговоре со своим сыном, приведенном в той же книге, президент Рузвельт приписывал поражения союзников на Дальнем Востоке колониальной системе и «слепой алчности французов, англичан и голландцев. Неужели же мы позволим им повторить все сызнова?.. Когда будет создана Организация Объединенных Наций, она сможет взять на себя управление этими колониями — не правда ли?.. Когда мы выиграем войну, я приложу все усилия, чтобы у Соединенных Штатов нельзя было выманить согласия на какой бы то ни было план, поддерживающий империалистические устремления Франции или Британской империи» L В октябре 1942 года американский журнал «Лайф» опубликовал нашумевшую статью, по духу аналогичную высказыванию Рузвельта, в которой говорилось, что со стороны Великобритании было бы разумнее решить расстаться со своей империей, так как Соединенные Штаты не намерены воевать за то, чтобы дать ей возможность сохранить эту империю. Именно эта статья и вызвала знамени- 1 Эллиот Рузвельт, цит. произв., стр. 124—125. 162
тую реплику Черчилля 10 ноября 1942 года, что 'он «стал премьер-министром его величества не для того, чтобы председательствовать при ликвидации Британской империи». Однако это не помешало тому, что после войны изложенная Черчиллем в Фултоне, программа ускорила капитуляцию Англии перед американской гегемонией. Об этих характерных высказываниях полезно напомнить теперь, чтобы понять нынешние события в более широкой перспективе. Частное письмо посла Пэйджа Вильсону было написано до первой мировой войны, до русской революции 1917 года, до создания Коммунистического Интернационала, до того, как где-либо в мире существовала коммунистическая партия, то есть до того, как появилась какая-то возможность прикрывать цели мирового господства — как это имело место впоследствии— камуфляжем «священной войны западной цивилизации» против коммунизма. Книга «Америка завоевывает Англию» появилась до второй мировой войны, до прихода Гитлера к власти, до «антикоминтерновского пакта», то есть до того, как творцов американской политики осенило вдохновение подобрать упавшую мантию «антикоминтерновского пакта», чтобы добиваться аналогичных целей. Точно так же и председатель Совета Национальной промышленной конференции провозгласил цели американского «империализма» и предназначил Англии роль «младшего партнера» еще до того, как Америка вступила в войну, и до того, как Советский Союз был вовлечен в войну, то есть до того, как появилась какая-то возможность говорить •о русской опасности или «об угрозе русской агрессии» как о мнимой причине для американских агрессивных мероприятий во всем мире. Эти заявления, показывающие последовательную политическую линию, развиваемую со все возрастающей определенностью в течение четырех десятилетий, должны помочь воссоздать правильное представление о положении в мире вопреки 6* " 163-
необузданной антикоммунистической и антисоветской пропаганде, которой теперь во многих кругах пытаются подменить серьезный анализ международного положения. Влияние второй мировой войны Вторая мировая война привела к решительному изменению соотношения сил между Соединенными Штатами Америки и Британской империей. Уже к началу второй мировой войны американский империализм приблизился к фактическому господству в западном полушарии, хотя английские интересы еще имели прочную базу в Канаде и Аргентине. Обстоятельства и исход второй мировой войны дали американским империалистам возможность перенести наступление в борьбе за мировое господство за пределы американского континента. Мантия президента Вильсона, который преждевременно и безуспешно пытался выполнить эту задачу после первой мировой войны, легла на плечи президента Трумэна. Как в первую, так и во вторую мировую войну Соединенные Штаты вступили последними из главных воюющих держав, чтобы извлечь максимум прибылей ценой минимального бремени. Все другие воюющие страны понесли в войне тяжелые потери. Черчилль указывал во втором томе своих мемуаров, что число американцев, убитых в боях в ходе войны, составляет 322 188 человек, то есть значительно меньше потерь Британской империи, составивших 412 240 человек (в то время как цифры потерь обеих этих стран, вместе взятых, составляют лишь одну десятую потерь Советского Союза). В то время как другие страны были опустошены, оккупированы или подверглись воздушным бомбардировкам, Соединенные Штаты остались нетронутыми. Другие страны вышли из войны ослабленными и обнищавшими в экономическом и финансовом отношении, а американские моно164
полисты нажили колоссальные прибыли, составляющие, по официальным данным, 52 миллиарда долларов, или 13 миллиардов фунтов стерлингов (после вычета налогов). США увеличили производственную мощь своих предприятий наполовину и создали резервы капитала в сумме 85 миллиардов долларов, или 21 250 миллионов фунтов. Это огромное увеличение накопленного капитала и производственных мощностей требовало выхода, положив начало кампании за американскую мировую экспансию, которая стала столь характерной и яркой чертой послевоенных лет. Изменение относительного положения Соединенных Штатов и Англии до и после второй мировой войны можно определить при помощи следующих показателей. К концу второй мировой войны американский капитал контролировал две трети производственных мощностей капиталистического мира и три четверти его капиталовложений. В области мировой торговли Англия потеряла во время войны экспортные рынки, которые были захвачены американскими промышленниками. Изменение относительного положения Англии и Соединенных Штатов показано в таблице 16 на стр. 166. Таким образом, до войны объем английской торговли превышал объем торговли Соединенных Штатов. К 1951 году объем торговли Соединенных Штатов был в полтора с лишним раза больше объема торговли Англии. Несмотря на самую энергичную кампанию за увеличение экспорта, доля Англии в мировом экспорте уменьшилась с 10,7 процента в 1937 году до 9,4 процента в 1951 году. Доля Соединенных Штатов в мировом экспорте за те же годы увеличилась с 13,7 до 19,4 процента. Однако в последующие годы Соединенным Штатам не удалось сохранить этот уровень: наблюдается некоторое относительное сокращение их доли в промышленном производстве и торговле капиталистического мира. К середине пятидесятых 165
Таблица 16 МИРОВАЯ ТОРГОВЛЯ в 1937—1951 ГОДАХ Пропорциональное распределение торговли в капиталистическом мире (в 1937 и 1951 гг.) 1937 г., млн. долл. °/0 к общей мировой торговле 1951 г., млн. долл. % к общей мировой торговле Мировой экспорт Общий итог мирового экспорта (фоб) 24 100 100,0 76 700 100,0 Соединенное Королевство 2 581 10,7 7 224 9,4 Соединенные Штаты Америки 3 299 13,7 14 877 19,4 Мировой импорт (сиф) Общий итог мирового импорта 27 106 100,0 81 600 100,0 Соединенное Королевство 4716 17,4 10 605 13,0 Соединенные Штаты Амер ики 3311 12,2 11 897 14,6 Торговля в целом (экспорт и импорт) Соединенное Королевство 7 297 17 829 Соединенные Штаты Америки 6 610 — 26 774 — Примечание. «Мировая» — исключая СССР, Китай, Болгарию, Венгрию, Румынию и Германскую Демократическую Республику. США — сведения об импорте, фоб; приравнены к произвольно взятому сиф (фоб плюс 10 процентов), исключая серебро. Соединенное Королевство — исключая серебро. Исчислено в американских долларах. Источник. «Статистический бюллетень ООН», август 1952 года.
годов доля Соединенных Штатов в промышлей- ном производстве упала с двух третей до приблизительно одной второй. Уменьшилась их доля и в мировом экспорте промышленных изделий с 27 процентов в 1950 году до 25 процентов в 1954 году. В этом особенно большую роль сыграло выдвижение Западной Германии. Относительное отставание Англии стало еще более заметным. Таблица 17 МИРОВОЙ ЭКСПОРТ ПРОМЫШЛЕННЫХ ИЗДЕЛИЙ В 1937-1955 ГОДАХ (доли в процентах) | США | | Англия | Западная Германия 1937 г. 20 22 23 1950 г. 27 26 7 1955 г. 25 20 15 Источник. Брошюра английского правительства «Должна ли полная занятость означать непрерывно растущие цены», 1956. В области мировых финансов и экспорта капитала фунту стерлингов пришлось подчиниться гегемонии доллара, несмотря на упорное стремление создать и оградить стерлинговую зону под контролем Лондона. Девальвация фунта стерлингов до 2,80 доллара в 1949 году выявила изменившееся положение. Об изменении относительного положения Англии и Соединенных Штатов как главного мирового кредитора свидетельствует таблица 18 на стр. 168. Если даже взять за основу для сравнения только частные заграничные капиталовложения Соединенных Штатов, то итог увеличился с 11 400 миллионов долларов в 1939 году до 29 миллиардов долларов в 1955 году, или на 10 357 миллионов фунтов стерлингов, что почти в пять раз больше цифры капиталовложений Англии за 1954 год и превышает общий итог всех других империалист
стических держав, вместе взятых. Огромный рост экспорта капитала правительством Соединенных Штатов и официальными банковскими учреждениями после второй мировой войны еще более увеличил этот итог. Таблица 18 ЗАГРАНИЧНЫЕ КАПИТАЛОВЛОЖЕНИЯ АНГЛИИ И США В 1939—1955 ГОДАХ 1939 г. 1946 г. | 1955 г. Соединенные Штаты Аме¬ рики, млрд. долл. . . . Частные 11,4 13,5 29,0 Правительственные .... — 5,2 15,9 Итого 11,4 18,7 44,9 Эквивалент, млн. ф. ст. Соединенное Королевство, 2280 3740 16 039 млн. ф. ст 3545' 1960 2 128 (в 1954 году) Источник. Данные по Соединенному Королевству взяты из отчетов Английского банка. Цифры по США взяты из отчетов министерства торговли. Данные по каждбму году взяты на конец года. Обменный курс фунта стерлингов в 1955 году—2,80 доллара. Таким образом, в период между 1938—1954 годами английские капиталовложения за рубежом уменьшились на две пятых. В течение этого же периода американские капиталовложения за границей, которые до войны были меньше английских, превысили английские более чем в семь раз. Соединенные Штаты не только догнали Англию как главного мирового кредитора, но и оставили ее далеко позади. Колоссальное превышение экспорта над импортом у Соединенных Штатов за эти годы способствовало столь быстрому накоплению капитала за рубежом, в то время как огромное превышение импорта у Англии оказало противоположное действие. 168
Таблииа 19 ПРЕВЫШЕНИЕ ЭКСПОРТА У США И ПРЕВЫШЕНИЕ ИМПОРТА У СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА В 1946—1954 ГОДАХ Всего за 1946—1954 гг. Среднегодовая Экспортный излишек США, млн. долл. Превышение импорта 4-44 953 4-4995 у Соединенного Королевства, млн. ф. ст —2311 —257 Источник. Цифры по США взяты из статистических данных Международного валютного фонда, по Соединенному Королевству — из бюллетеня «Платежный баланс», 1946—1954 годы. Не удивительно, что при наличии такого превышения экспорта над импортом Соединенные Штаты смогли ежегодно вывозить капитал в таких размерах, что общая сумма их прямых частных капиталовложений (исключая правительственный капитал) возросла с 7,9 миллиарда долларов в 1943 году до 11,8 миллиарда в 1950 году, а в 1954 году достигла 17,7 миллиарда (точнее— 17 748 миллионов) долларов, или 6336 миллионов фунтов стерлингов. С другой стороны, Англия с ее действительным дефицитом платежного баланса, составлявшим ежегодно в среднем 185 миллионов фунтов стерлингов в течение тех же девяти лет, была неспособна на сколько-нибудь реальный экспорт капитала (хотя вложения капитала за рубежом и производились при помощи мер, описанных в главе 17). В результате второй мировой войны в области мирового судоходства Англии также пришлось поступиться гордостью и уступить место Соединенным Штатам. Довоенное английское превосходство в 6 миллионов тонн уступило место по окончании войны превосходству США, обогнавших Англию на 4 мил169
Лиона тонн. Доля Соединенных Штатов в мировом торговом флоте увеличилась с 13,8 процента в 1938 году до 22,5 процента в 1956 году. Таблица 20 ТОННАЖ ТОРГОВЫХ СУДОВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА И США В 1938— 1956 ГОДАХ (в тысячах регистровых брутто-тонн, Ллойдовский регистр) 1938 г. 1956 г. Соединенное Королевство 17 781 19 546 Соединенные Штаты Америки 11939 23 643 В чрезвычайно важной битве за контроль над мировыми источниками нефти после второй мировой войны Соединенные Штаты также вытеснили Англию. В 1938 году из общего количества нефти, добытой в капиталистическом мире за пределами Соединенных Штатов, американские фирмы контролировали 35 процентов, а английские — 55 процентов; к 1951 году американские фирмы контролировали 55 процентов, а английские — 30 процентов. Не менее знаменательным был переход к Соединенным Штатам стратегической мощи. Когда-то Морская лига издавала обширную литературу с целью доказать, что владычество Британии на море является необходимым условием ее существования. Морская лига уцелела, но не владычество на море. За последние годы Морской лиге, вероятно, пришлось сдать как макулатуру значительную часть своих изданий. До 1914 года излюбленным лозунгом Англии было «на уровне двух держав», то есть мощь английского военно-морского флота должна была равняться мощи флотов двух следующих за Англией морских держав, вместе взятых; меньшая мощь означала бы гибель. После заключения Вашингтонского договора 1922 года девизом 170
Стало «на уровне одной державы» — английский И американский флоты должны были быть равными, но фактически Англия продолжала идти несколько впереди. После второй мировой войны новым правилом стало «половина уровня державы». В то время как до войны водоизмещение английского военно-морского флота равнялось 1,2 миллиона тонн, а американского—1 миллиону, в 1947 году водоизмещение английского военно-морского флота составляло 1,5 миллиона тонн, а американского — 3,8 миллиона. В 1951 году морское министерство Англии объявило, что численность личного состава английского военно-морского флота составляла 140 тысяч человек, а американского — 850 тысяч человек. Прощай, «Британия, владычица морей»! С другой стороны, если рассматривать вопрос о мировых колониальных владениях, то получится совершенно иная картина. В конце войны Британская империя за пределами Соединенного Королевства (не считая таких номинально независимых стран в английской сфере влияния, как Египет, Ирак и бывшие итальянские колонии, находившиеся под английским управлением) занимала территорию примерно в 13 миллионов квадратных миль с населением свыше 550 миллионов человек. Американские чисто колониальные владения, включая Филиппины, занимали только 125 тысяч квадратных миль -с населением 19 миллионов человек. Совершенно очевидно несоответствие между мощным наступающим американским капитализмом с его ограниченными колониальными владениями и слабеющим английским империализмом, располагающим огромными колониальными владениями и вследствие этого осуществляющим контроль над крупными рынками, торговыми путями, источниками сырья и сферами приложения капитала. Это классический образец противоречий, порождающих империалистический антагонизм. Антагонизм такого типа, приведший в первые десятилетия XX века к борьбе германского империа- 171
ЛйзМа против империализма английского, нап1еЛ свое выражение в двух мировых войнах. В нацистский период германский империализм маскировал свои цели мировой агрессии и экспансии заявлениями о руководящей роли «западной цивилизации» в «крестовом походе» против «восточной угрозы» со стороны Советского Союза и коммунизма. Сторонники мюнхенской политики «умиротворения» жадно набросились на гитлеровско-геббельсовскую приманку антисоветской пропаганды. Во имя антисоветского «крестового похода» «отцы-миротворцы» рьяно потворствовали и приветствовали усиление власти Гитлера, якобы усматривая в ней «оплот против коммунизма». Они были готовы принести в жертву Гитлеру и Муссолини непосредственные английские интересы, так как были убеждены, что главный удар будет отведен от Британской империи и направлен на Восток. Тем не менее действительный империалистический антагонизм сорвал в конечном счете, мюнхенские планы и проявил себя в войне 1939 года. Сегодня американский империализм также прикрывает свое стремление к мировой экспансии фразами о руководящей роли «западной цивилизации» в борьбе против «угрозы» со стороны Советского Союза и коммунизма. «Сыны-миротворцы» в Англии снова объединяются для поддержки антикоммунистического «крестового похода» и во имя этого «священного похода» охотно жертвуют интересами Англии, соглашаясь, на американское господство. Однако реальный конфликт торговых и финансовых интересов проявляется непрерывно, усложняя планы создания единого контрреволюционного блока. Фактически американское стремление к мировой экспансии направлено не только против Советского Союза и стран народной демократии Восточной Европы, но также и непосредственно против старых и менее сильных колониальных держав, в особенности против Британской империи. 172
Этот антагонизм, маскируемый под всевозможными формами союзов и сотрудничества, непрерывно усиливается. «Холодная война» американской империалистической экспансии против Советского Союза ведется открыто, и это признается. «Холодная война» американской империалистической экспансии против Британской империи ведется тайно, и в этом не признаются; но она не менее реальна, чем первая, хотя и маскируется фразами о дружбе. Новая „Американская империя* Цель Соединенных Штатов Америки захвата мирового руководства и господства после второй мировой войны нашла свое открытое выражение в выступлениях главных официальных представителей новой наступательно экспансионистской политики, которая заменила прежний устаревший «изоляционизм». Следует отметить, что «изоляционизм» межвоенного периода, заменивший честолюбивые цели американской мировой гегемонии, которые после первой мировой войны проповедовал президент Вильсон, представлял собой лишь оборотную сторону цели установления американского мирового господства, поскольку его главным принципом был уход из всех органов или организаций международного сотрудничества, таких, как Лига Наций, для контроля и господства над которыми Соединенные Штаты Америки были еще недостаточно сильны, и участие только в таких органах и проектах, как план Дауэса или план Юнга, над которыми Соединенные Штаты Америки осуществляли действенный контроль. В 1946 году казначей могущественной «Стан- дард ойл компани оф Нью-Джерси» Лео Д. Уэлч, один из влиятельнейших магнатов американского финансового капитала, в своем выступлении на национальном съезде деятелей внешней торговли провозгласил эту цель в конкретных выражениях: 173
«Как крупнейший производитель, кай крупнейший источник капитала, как страна, вносящая наибольший вклад во всемирный механизм, мы должны задавать тон и взять на себя ответственность держателя главного пакета акций в этой корпорации, известной под названием «весь мир»... Притом это предусматривается не на какой-то определенный срок. Это — постоянное обязательство». Популяризируя эту новую концепцию, американский журнал «Лайф» — тот самый «Лайф», который в начале 1941 года опубликовал нашумевшую статью своего издателя Генри Люса, озаглавленную «Американский век» и провозглашавшую, что Соединенные Штаты Америки в силу своей колоссальной мощи должны взять на себя руководство миром, — напечатал в 1947 году новую статью, основанную на книге Бэрнхэма «Борьба за мировое господство», излагающей цели «американской мировой империи». Статья была снабжена картой. Судя по надписям на этой карте, под властью «Американской империи» должны оказаться следующие районы: «Северный полюс, Канада, Южная Америка, Мексика, Норвегия, Швеция, Бельгия, Голландия, Германия, Франция, Италия, Испания, Англия, Африка, Ближний Восток, Средний Восток, Индия, Китай, Индонезия, Австралия, Новая Зеландия и Южный полюс». Пресловутый «теоретик» американской мировой экспансии Джеймс Бэрнхэм, воинственные произведения которого распространяются американскими книжными киосками при помощи самой широкой рекламы, пытался просветить американскую общественность относительно ее новой судьбы в духе некоего Бернгарди или Трейчке (не говоря уже о Муссолини или Геббельсе). В своей книге «Борьба за мировое господство», изданной в 1947 году, он изложил программу 174
«Американской империи, которая будет если не буквально всемирной с точки зрения формальных границ, то все же способной осуществлять решающий контроль над миром. Ничто меньшее не может служить позитивной или наступательной фазой рациональной политики Соединенных Штатов» (стр. 188). «Американская империя уже существует, и она значительно расширилась за последние годы» (стр. 189). Эта «Американская империя» может быть создана только с помощью силы. «Нет никакого сомнения, — писал Бэрн- хэм, — что Соединенные Штаты не могут в отведенный для этого срок обеспечить за собой руководство жизнеспособным мировым политическим порядком только при помощи убеждения и призывов к разуму» (стр. 193). «Налицо должны быть мощь и заведомая готовность использовать ее, будь то в косвенной форме парализующих экономических санкций или в форме прямого взрыва бомб. Последним резервом мощи должен быть монопольный контроль над атомным оружием» (стр. 194—195). Народам, которые, возможно, будут все же цепляться за устаревшие концепции национальной свободы и суверенитета, дается знакомый гитлеровский ответ: «Независимость» и «свобода» в конце концов являются абстракциями» (стр. 201). В этом безумном бреде с циничной откровенностью излагается программа, которую официальные государственные деятели и милитаристы американского империализма обычно стараются завуалировать ханжескими фразами об «американском мировом руководстве» и «мировой американской миссии». Программа американской мировой экспансии 175
осуществлялась в послевоенные годы путем комбинированных операций государственного департамента, Уолл-стрита и Пентагона, причем этим операциям придавались самые разнообразные формы. В экономической области наряду с «нормальной» торговлей и финансовым проникновением американских монополий с их преобладающей мощью эта стратегия приняла форму прямого вмешательства правительства, расходования миллиардов долларов в форме субсидий по плану Маршалла и в других формах с целью подчинить американским требованиям экономику и торговлю стран- сателлитов; создать широко разветвленную сеть экономических агентств для наблюдения и контроля; навязать торговые ограничения и регулировать бюджетную, финансовую и валютную политику. Кроме того, «четвертый пункт» программы Трумэна, провозглашенный в 1949 году, ставил целью проникновение в колониальные империи европейских держав. В политической области «доктрина Трумэна» \ обнародованная весной 1947 года, провозглашала право США на вмешательство в дела любой страны мира, чтобы поддержать правительства, пользующиеся одобрением Соединенных Штатов. Методы прямого финансового, политического и военного вмешательства применялись в Греции и в Китае. В Западной же Европе было использовано оружие экономического контроля и давления для обеспечения ее политической зависимости от США. Показа- 1 Следует отметить, что «доктрина Трумэна», признаваемая сегодня каноном «западной цивилизации», вызвала в свое время резко враждебные комментарии английских официальных кругов. «Таймс» нашла «доктрину Трумэна» «революционной» в смысле выраженной в ней «откровенной готовности проводить спорную американскую политику без предварительного ее согласования с великими державами или без обсуждения ее Объединенными Нациями». «Дейли гералд» — официальный орган лейбористского правительства — нашла эту декларацию «опасной», «вызывающей тревогу» и «пугающей». Она заявила (15 марта 1947 года): «Нашей первой реакцией на речь -президента Трумэна было -беспокойство. Не стали мы спокойнее и после более зрелого размышления». |7(?
телем того, в каких масштабах применялась эта тактика косвенного контроля над правительствами западноевропейских стран вплоть до 1949 года, может служить заявление известного американского корреспондента Джона Гантера, автора книги «В Европе», содержащееся в новой серии его статей под заголовком «В Европе сегодня», напечатанной в газете «Нью-Йорк гералд трибюн»: «Я искренне убежден, что если бы Греция лишилась американской помощи, греческое правительство не продержалось бы и десяти дней. Правительства Франции и Италии тоже не смогли бы продержаться больше нескольких недель или нескольких месяцев (Джон Гантер, «Нью-Йорк гералд трибюн», 3 февраля 1949 года). Таким образом, к 1949 году, по мнению Гантера, этого известного заграничного корреспондента одной из наиболее влиятельных американских газет, правительства стран Западной Европы превратились в вассалов, зависящих от американской поддержки. В то же время Организация Объединенных Наций превратилась в результате постоянного и вопиющего нарушения положений Устава и передачи Ассамблее (с американским большинством голосов стран-сателлитов, представляющих меньшинство населения мира) функций Совета Безопасности в машину для штампования и ратификации американской политики, в том числе и актов агрессии. В военной области Соединенные Штаты включились в осуществление колоссальной программы вооружения, во много раз превосходящей наивысший уровень гитлеровской программы и в семьдесят раз превышающей довоенные расходы; создали сеть из сотен сухопутных, военно-морских и военно-воздушных баз на всех континентах земного шара; организовали с помощью Атлантического пакта огромную военную коалицию в нарушение Устава Объединенных Наций; навязали тяжелое 177
бремя перевооружения своим сателлитам; провозгласили свое право применять атомную бомбу и другие виды оружия массового уничтожения; создали запасы атомных бомб; ввязались в военные действия на Дальнем Востоке и сконцентрировали внимание на стратегической подготовке к третьей мировой войне. К 1950 году численность населения «Американской империи» составляла 563 миллиона человек, не считая находящихся в подчиненном положении западноевропейских империалистических держав и их колониальных владений. Таблица 21 «АМЕРИКАНСКАЯ ИМПЕРИЯ» В 1950 ГОДУ Население в 1947 г., млн. человек Собственно Соединенные Штаты Америки .... 144 Полное подчинение — минимальная оценка американской колониальной и полуколониальной империи 197 В процессе перехода под колониальное господство США 96 Военная оккупация (Япония и Западная Германия) 126 Итого . . . -563. Источник, Виктор Перло, Американский империализм, Москва, 1951. Эта таблица, однако, преувеличивает число полностью подчиненных стран; последующие события изменили положение некоторых из них. Эта программа все расширяющейся экспансии и мирового господства номинально проводилась в процессе осуществления американской доктрины «холодной войны» (этот термин родился в Америке), которую государственный департамент и президент Трумэн провозгласили в нынешний период руководящим принципом, американской внешней политики для «сдерживания» Советского Союза и коммунизма. Здесь налицо аналогия с нацистской программой экспансии и агрессии во имя «антиком178
мунизма» и «защиты цивилизаций от Советского Союза». Истолкование американской доктрины «холодной войны» оказалось таким же эластичным, как и истолкование старой доктрины «антикоминтерновского пакта» Гитлера, Муссолини и Хирохито. «Антикоминтерновский пакт» возродился в виде Атлантического пакта. Соответственно этому он стремится включить в свою орбиту возрождаемый германский нацизм и японский милитаризм. Доктрина «холодной войны», заменившая старую доктрину Монро — доктрину невмешательства— политикой вмешательства в дела других стран, нашла свое первоначальное программное выражение в марте 1946 года в фултонской речи Черчилля (произнесенной в присутствии председательствующего президента Трумэна). Она нашла свое первое официальное воплощение в важном акте американской политики — в провозглашении в марте 1947 года «доктрины Трумэна». Таким образом, уместно отметить, что доктрина «холодной войны» предшествовала отклонению летом 1947 года Советским Союзом и странами народной демократии Восточной Европы плана экономической интервенции — плана Маршалла, а не последовала за ним; она предшествовала созданию Информационного бюро коммунистических партий в сентябре 1947 года (явившегося оборонительным ответом на американскую интервенционистскую стратегию в Европе), она предшествовала победе демократии во время попытки совершить контрреволюционный переворот в Чехословакии в феврале 1948 года. Таким образом, доктрина «холодной войны» предшествовала всем событиям, на которые впоследствии ссылались апологеты этой доктрины (обычно фальсифицируя историю) как на причины и оправдание этой политики. В 1947 году была опубликована брошюра Уолтера Липпмана «Холодная война. Обзор внешней политики США». Уолтер Липпман критиковал внешнюю политику США в следующих выражениях: 179
«Эта политика может быть претворена в жизнь лишь с помощью вербовки, субсидирования и поддержки разнородного сборища сателлитов, клиентов, иждивенцев и марионеток. Следовательно, оружием политики сдерживания является коалиция дезорганизованных, разобщенных, слабых или живущих в состоянии неустройства стран, племен и группировок, расположенных по периметру Советского Союза... Для этого потребуется (как бы ни отвергалось истинное название такого образа действий) постоянное и сложное вмешательство Соединенных Штагов в дела всех членов коалиции, которую мы намерены организовать, охранять, возглавлять и использовать». Последующие события полностью доказали правильность этого предсказания. Открытые цели «холодной войны» и планы возможной третьей мировой войны были направлены против Советского Союза и стран народной демократии, поскольку они составляют третью часть мира, которая добилась освобождения от империализма и, как отмечалось в редакционной статье «Таймс» от 29 августа 1951 года, одна только остается совершенно независимой от американского господства и контроля. Цели американского мирового господства требуют уничтожения этой независимой силы, подобно тому, как цели восстановления империалистического господства требуют подавления развивающегося социализма, народной демократии и освободительного движения в колониях. Однако эти конечные главные цели требуют в качестве предпосылки и первого шага создания коалиции правительств и вооруженных сил под американским контролем для остальных двух третей мира. Рассчитанные на длительный срок стратегические планы требуют сначала захвата контроля над периферией и создания цепи баз и хинтерланда, с которых можно начать наступление. Эти террито180
рии не могут находиться на американском континенте (исключая Аляску), а должны быть расположены в Восточной Азии, на Среднем Востоке и в Западной Европе. Вследствие этого на первом этапе американского мирового наступления усилия США были направлены <на завоевание контроля над этими районами. Таким образом, в то время, как пропаганда мирового наступления США ведется под лозунгом антисоветского и антикоммунистического «крестового похода», причем применяются выражения, подобные тем, которыми пользовались державы «оси», провозгласившие «крестовый поход» (без тени смущения заимствуются даже формулировки нацизма, вроде пресловутой геббельсовской фразы о «железном занавесе»), практическое экспансионистское наступление на первом этапе было направлено на расширение масштабов проникновения и господства за счет западноевропейских империалистических держав и их колониальных империй. Это совпадает с целью усилившегося американского империализма — установить власть над старыми империалистическими державами Европы, в особенности над главным соперником — английским империализмом, — и ослабить их. Проникновение в Британскую империю Стратегия наступления американского империализма на Британскую империю развивалась в форме следовавших один за другим этапов: договор о займе; гаванское торговое соглашение; «доктрина Трумэна»; кампания против имперских преференций; план Маршалла и последовавшие за ним торговые ограничения; «четвертый пункт» программы президента Трумэна; навязывание девальвации, чтобы ослабить стерлинговый блок; Атлантический пакт и программа перевооружения, сопровождавшиеся созданием новых стратегических органов контроля; переоснащение Западной Германии и 181
Японии как промышленных конкурентов; вытеснение Англии со Среднего Востока; наложение запрета на торговлю между Востоком и Западом. Внезапное прекращение поставок по ленд-лизу по окончании военных действий и отмена системы контроля, вызвавшая быстрый рост цен на американские товары, усугубйли экономические трудности Англии в конце войны и заставили ее принять условия соглашения о займе. Договор о займе установил жесткие ограничительные условия «отказа от дискриминации», которые мешали попыткам Англии ликвидировать свою зависимость от долларовых поставок или расширить экономические отношения со странами империи с целью уменьшить эту зависимость. Гаванское торговое соглашение и настойчивое требование многосторонней торговли явились продолжением наступления на имперские преференции. Это наступление, подкрепленное условиями, навязанными планом Маршалла, было продолжено в 1951 году на конференции по вопросам торговли в Торки. «Доктрина Трумэна», явившаяся выражением американской стратегии, направленной на установление протектората над Ближним Востоком, провозгласила новую империалистическую тактику навязывания экономического и политического контроля номинально независимым странам путем предоставления субсидий и вооружения и сохранения на этой основе послушных США правительств. План Маршалла содействовал дальнейшему развитию этих экспансионистско-интервенционистских методов вплоть до нового этапа: создания органов прямого экономического контроля в западноевропейских странах-метрополиях. Одновременно он содержал специальные пункты о поставках Соединенным Штатам стратегического сырья из колоний европейских держав. После нового долларового кризиса 1949 года, явившегося результатом провала плана Маршалла, 182
началась кампания за девальвацию, рассчитанная на подрыв основ стерлингового блока, который, по сути дела, является экономическим выражением объединения стран Британской империи. Успешное завершение этой кампании, закончившейся в сентябре 1949 года девальвацией фунта стерлингов, представляло собой новую победу доллара как господствующей мировой валюты капитализма над поверженным фунтом стерлингов, то есть победу американского империализма над английским. Программа «четвертого пункта», впервые изложенная президентом Трумэном в январе 1949 года в его речи, произнесенной по случаю вступления на пост президента, открыто оповестила о целях американского мирового финансового проникновения и экспансии в колониальные владения европейских держав: «Мы должны приступить к смелой новой программе использования преимуществ наших научных достижений и промышленного прогресса для улучшения и развития отсталых районов... Мы должны поощрять капиталовложения в районы, которые требуют развития». Государственный секретарь США Дин Ачесон в ответ на требование уточнить, какие именно районы имелись в виду, привел в качестве конкретного примера только одну Индию. Последовавшие затем события свидетельствовали о некоторых успехах американского финансового проникновения в Индию и об активном намерении Соединенных Штатов покончить с английской гегемонией на Среднем Востоке и в целом ряде стран империи. Атлантический пакт, подписанный в апреле 1949 года, создавал наряду с прежними экономическими органами ряд новых военных и стратегических органов под руководством Соединенных Штатов Америки. Эти органы должны были наметить и организовать группу стран-сателлитов — сперва номинально, как региональный союз госу183
дарств, омываемых Атлантическим океаном, а позднее, когда географический обман был отброшен, рамки пакта были расширены, чтобы включить Грецию и Турцию. Тем самым было доказано, что Атлантический пакт означает военную коалицию Соединенных Штатов и их сателлитов. Влияние и последствия Атлантического пакта были еще -более далеко идущими, чем последствия плана Маршалла. Экономическая и политическая интервенция, которая прежде проводилась во имя плана Маршалла и якобы в целях «восстановления», теперь осуществлялась в значительно более широких масштабах во имя требований военной готовности, стратегических планов, объединения командования, продолжения «холодной войны». Тяжелые экономические запреты и торговые ограничения, навязанные торговле между Востоком и Западом, особенно пагубно отразились на внешней торговле Англии, усилив ее долларовую зависимость и увеличив долларовый дефицит. При содействии американского капитала, финансировавшего переоборудование промышленности, экспорт Западной Германии и Японии быстро увеличился за счет английского. Американские военно-воздушные базы в Англии, созданные в 1948 году, были расширены, и число их возросло. Колоссальные программы перевооружения, навязанные в 1951 году, нанесли сокрушительный удар экономике Англии и других западноевропейских стран. В то же время колоссальная программа вооружения Соединенных Штатов и создание запасов сырья распространили американский контроль'на экономику английских и европейских колониальных владений в Юго- Восточной Азии, противодействуя английской монополии в области олова и каучука. В результате резкого повышения цен на сырье колоссальная американская программа вооружения еще более нарушила равновесие английской торговли и привела к новому, более тяжелому дефициту. К 1951 году долларовый дефицит в платежном балансе Англии достиг нового критического уровня, 194
который можно сравнить с серьезным положением в 1947 и 1949 годах. По мере того как все новые заявки на доллары потоком поступали от разоренных западноевропейских пенсионеров, старая замаскированная формула плана Маршалла об «экономической помощи в целях восстановления» была заменена откровенной «военной помощью» в целях войны, а с 1952 года Управление экономического сотрудничества было заменено Управлением взаимного обеспечения безопасности, которое в 1953 году уступило место Управлению заграничных операций. Последнее в свою очередь вошло в 1955 году в Управление международного сотрудничества. Как далеко продвинулась на практике эта программа усиленного американского проникновения и подчинения Британской империи? Ответ на этот вопрос требует более конкретного изучения недавних событий в целом ряде областей. Масштабы американского торгового проникновения в страны Британской империи показаны в табл. 22. Таблица 22 ЭКСПОРТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ в СТРАНЫ БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ В 1938—1953 ГОДАХ (В МЛН. ДОЛЛ.) 1938 г. 1953 г. °/0 увелич. Австралия 61,5 135 120,3 Канада 489,1 2995 512,5 Цейлон 1,6 6,6 312,5 Индия и Пакистан 42,8 250 483,6 Малайя 10,0 31 210,0 Новая Зеландия 16,5 31 87,9 Южная Африка 69,1 207 199,7 Источник. Статистические отчеты Управления международной торговли ООН. / 185
Хотя эти данные приведены в ценностном выражении, а не в объеме, и, следовательно, надо учитывать рост цен, тем не менее их общая тенденция к повышению, которая в некоторых случаях значительно обгоняет рост цен, вполне очевидна. В 1952 году экспорт Соединенных Штатов в страны Британской империи (доминионы и колонии, не включая Соединенное Королевство) впервые превысил английский экспорт в эти страны. Еще более важное значение имеет усиление американского финансового проникновения и капиталовложений в страны Британской империи. Таблица 23 СТОИМОСТЬ ПРИНАДЛЕЖАВШЕГО США ИМУЩЕСТВА ЗА ГРАНИЦЕЙ (По состоянию на 31 мая 1943 года) Млн. долл. °/о Британская империя . . 5 680 43 Канада 4 400 Вест-Индия 920 Индия и Бирма . . . 55 Африка 145 Австралия 160 Европа 4 635 35 Латинская Америка . . 2410 18 Прочие 625 4 Итого . . . 13 350 100 Источник. Платежные балансы 1939—1945 годов. ООН, 1948. Уже к 1943 году общая стоимость принадлежавшей Соединенным Штатам собственности за границей составляла 13 350 миллионов долларов, из которых более двух пятых приходилось на Британскую империю, преимущественно на Канаду. Одна- 186
ко перед войной Соединенные Штаты не были крупным экспортером капитала (в пропорциональном отношении) по сравнению с Англией, и их довоенные капиталовложения за границей были значительно меньше капиталовложений Англии. После окончания второй мировой войны значительную часть американских долгосрочных капиталовложений за рубежом составлял правительственный капитал, использовавшийся для того, чтобы оказать влияние и добиться уступок у правительств других стран и тем самым открыть путь для экономического подчинения и увеличения частных капиталовложений на условиях, приемлемых для вкладчиков капитала (например, обратимость прибылей в доллары, гарантии против национализации. налоговые льготы и т. д.). В общем объеме американских долгосрочных капиталовложений за рубежом правительственный капитал составлял 24 процента в 1946 году, увеличившись в 1949 году до 42 процентов. Таблица 24 НАПРАВЛЕНИЕ ОБЩИХ КАПИТАЛОВЛОЖЕНИЙ США (ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ И ЧАСТНЫХ) В 1950 ГОДУ Млрд. долл. °/о Маршаллизов энные страны 12,7 36,6 Зависимые от них страны 0,7 2,0 Канада 7,3 21,0 Итого . . . 20,7 59,6 Другие страны Европы . 1,1 3,0 Латинская Америка . . . 6,5 18,7 Другие страны 2,6 7,5 Международные институты 3,7 10,7 Всего . . . 34,6 1 100,0 187
Экспорт*капитала был направлен главным образом в страны, охваченные планом Маршалла, и зависимые от них территории, а также в Канаду. В |950 году три пятых американского капитала за рубежом было размещено в Британской империи или в империях других западноевропейских стран. Если мы возьмем частные американские капиталовложения за границей, то увидим, что здесь упор на Британскую империю выражен еще сильнее. Из их общей суммы, определенной в 1950 году в 11,8 миллиарда долларов, на страны Британской империи (Соединенное Королевство, доминионы и колонии) приходится не меньше 43 процентов, или больше трех пятых. К 1950 году капиталовложения Соединенных Штатов в Британской империи (исключая Соединенное Королевство) впервые превысили английские. Таблица 25 ЧАСТНЫЕ АМЕРИКАНСКИЕ КАПИТАЛОВЛОЖЕНИЯ В БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ В 1950 ГОДУ Млн. долл. Млн. ф. ст. Млн. долл. Млн. ф. ст. Канада .... 3579,2 1278,2 Британская ко¬ лониальная Соединенное империя . . 297,4 106,2 Королевство 847,0 302,5 Австралия . . 200,8 71,7 Южная Африка 140,0 50,0 Индия .... 37,7 13,46 Вест-Индия 56,7 20,9 Новая Зеландия 24,0 8,5 Африканские колонии 40,9 14,6 Пакистан . . . 7,8 2,7 Американские капиталовложения в Британской империи составляют 5134,8 миллиона долларов (1833,8 фунта стерлингов). Источник. «Заграничные капиталовложения США по данным 1950 года>, ртчет департамента торговли США, опубликованный в 1953 году. 188
К концу 1952 года прямые американские капиталовложения в Соединенном Королевстве достигли общей суммы в 1038 миллионов долларов (или 371 миллион фунтов стерлингов) наряду с 310 миллионами долларов (или НО миллионами фунтов стерлингов), помещенными в Британской колониальной империи («Заграничные капиталовложения США в Европе и заморских территориях», доклад Организации европейского экономического сотрудничества за 1955 год). По данным департамента торговли, американские капиталовложения в Соединенном Королевстве к концу 1954 года равнялись 1210 миллионам долларов, или 432 миллионам фунтов стерлингов. Из них четыре пятых было вложено в обрабатывающую и нефтеперегонную промышленность. Особенно заметен приток американского капитала в доминионы. В Канаде на долю Соединенных Штатов Америки (по данным обзора за 1926—1954 годы, составленного Статистическим бюро доминиона и опубликованного в 1956 году) приходились в 1954 году 9622 миллиона долларов, или 77 процентов от общей суммы иностранных капиталовложений в Канаде, равной 12 469 миллионам долларов. Доля Соединенного Королевства составляла 2143 миллиона долларов (по сравнению с 2476 миллионами долларов в 1939 году), или 17 процентов общей суммы. В обзоре также указывается, что к концу 1953 года американские компании контролировали 55 процентов капитала, вложенного в канадскую горнодобывающую и металлургическую промышленность, а также в промышленность по добыче и переработке горючего. В обрабатывающих отраслях промышленности под их контролем находилось 43 процента капитала. Проблема усиливающегося проникновения и господства США в экономике Канады стала центральной в политической жизни страны. 189
В Австралии за семь лет (с 1947/48 по 1953/54 год) чистые капиталовложения в австралийские компании, контролируемые лицами, проживающими в США и Канаде, были определены в 116 миллионов фунтов стерлингов по сравнению с 260 миллионами фунтов стерлингов из Соединенного Королевства («Нью коммонуэлс остралия энд Нью Зилэнд ривью», июль 1956 года). Американцы особенно интересовались нефтью и ураном. В 1952/53 году доля Соединенных Штатов Америки в импорте Австралии, раньше почти целиком поступавшем из Англии, достигла 16,2 процента. На Англию приходилось 41,8 процента. Культурное, политическое и стратегическое проникновение и господство США, уже сильно распространенное в Канаде, заметно усиливается в Австралии и Новой Зеландии. Одним из примеров этого является Тихоокеанский пакт, заключенный в 1951 году между Соединенными Штатами Америки, Австралией и Новой Зеландией. Англия в этот пакт не была допущена. В Индии Соединенные Штаты Америки лишили Англию господствующего положения на рынках сбыта. На их долю к 1951 году приходилось свыше одной четверти индийского импорта, а на долю Англии— одна пятая. В конце 1951 года начался этап широкого проникновения американского капитала в Индию. Были подписаны важные соглашения о строительстве гигантских нефтеперегонных заводов на условиях, исключающих возможность их национализации в течение двадцати пяти лет, причем 75 процентов акций находится в руках американцев. После заключения в 1952 году индо-американского соглашения о предоставлении Индии технической помощи указанный процесс еще более усиливается. Эти новые события рассматриваются более подробно в одной из следующих глав. На Среднем Востоке американское экономическое и стратегическое проникновение и вытеснение английских интересов, ранее господствовавших здесь, усиливается с каждым днем, Это проникно190
вение происходит на фоне сложной политической обстановки на Среднем Востоке и потому требует более подробного изучения. Этому посвящена глава о развитии событий на Среднем Востоке. _ В Африке в течение первых нескольких лет после окончания второй мировой войны перспективы считались неблагоприятными для широких вложений американского частного капитала, пока не будут произведены невыгодные расходы на транспорт и другие общественные предприятия, необходимые для «развития» (Доклад Американской торговой палаты за 1949 год). Однако для этой цели были использованы фонды, отпускаемые по плану Маршалла, и несколько позднее американский капитал начал усиленно проникать в Африку. В 1951 году Управление экономического сотрудничества ассигновало 7700 тысяч долларов на «развитие английских заокеанских территорий», причем для Золотого Берега, Нигерии и Сьерра-Леоне были предусмотрены специальные ассигнования. В июле 1951 года руководитель миссии Управления экономического сотрудничества в Соединенном Королевстве У. Л. Батт объявил, что на финансирование развития железных дорог в Родезии будет выделено 5 миллионов фунтов стерлингов. Лондонская финансовая печать не преминула подчеркнуть значение этого вторжения: «Некоторое удивление может вызвать тот факт, что фонды, которые по традиции должны были бы исходить от Лондона, поступят из других источников. Нетрудно усмотреть связь между новым финансированием железных дорог Соединенными Штатами и медной промышленностью» («Файнэншл тайме», 7 июля 1951 года). Известно, что в 1955 году американские правительственные капиталовложения в Африке достигли одного миллиарда, а частные — 500 миллионов долларов. «Соединенные Штаты во все увеличивающихся масштабах вкладывают капитал в эко- 191
йомику Африки, у которой большое будущее. После войны почти миллиард долларов, собранных с американского налогоплательщика, был израсходован на развитие Африки. Агентства, финансируемые из фондов плана Маршалла, четвертого пункта программы Трумэна и по программе технической помощи, активно действуют в различных частях континента. В то же время африканские предприятия, особенно богатые залежи минералов, все сильнее привлекают взоры американских вкладчиков. Частные американские капиталовложения, которые до войны не достигали и 200 миллионов долларов, сейчас превысили 500 миллионов и продолжают расти» («Крисчиан сайэнс монитор», 10 марта 1955 года). Таким образом, сумма всех капиталовложений США в Африке составляет 1,5 миллиарда долларов, или 550 миллионов фунтов стерлингов. В Северной Родезии американские финансовые группировки установили к 1952 году (с помощью своих филиалов) контроль над добычей меди в стране. Анализ быстрого проникновения американских финансовых группировок в африканскую горную промышленность до 1952 года содержится в статье «Интерес американцев к африканским рудникам», напечатанной в «Файнэншл тайме» 22 марта 1952 года. В сентябре 1951 года контролируемая американцами организация Европейского экономического сотрудничества объявила, что 8 миллионов долларов будет ассигновано на экономическое развитие Африки к югу от Сахары «для расширения новых, наиболее прибыльных источников производства и новых форм благосостояния». В то же время Международный банк реконструкции и развития объявил о посылке миссии в Южную Родезию, а министр финансов Южной Родезии 23 августа 1951 года хвастался, что «мы можем иметь доллары в любом количестве». Имеются доказательства о весьма живом интересе американских 192
финансовых группировок К планам создания «Федерации Центральной Африки». В Южную Африку американский финансовый капитал проникал еще более быстрыми темпами. Уже в 1946 году объединение нью-йоркской банковской группы «Ладенбург, Талман и К°» и «Братья Лазар» (представляющей интересы Рокфеллера) с британско-южноафриканскими компаниями подготовило почву для приобретения в 1947 году этой группой контрольного пакета акций крупных предприятий горнодобывающей промышленности и более чем сотни южноафриканских промышленных компаний — операция, которую журнал «Тайм» восхвалял как «первый крупный плацдарм американского капитала в Южной Африке». Группа Моргана с помощью англо-американской корпорации установила контроль над более чем сорока южноафриканскими и родезийскими компаниями, включая алмазные копи и новые золотые прииски. В Свободном Оранжевом Государстве фирма «Кеннекотт коппер корпорейШн оф Нью-Йорк» сыграла большую роль в создании двух новых золотопромышленных компаний («Вирджиния» и «Меррес пруит»). Обе эти компании связаны также с добычей урана. В Юго-Западной Африке под эгидой американских фирм «Америкен метал» й «Ньюмонт майнинг корпорейшн оф Делавар» была создана «Тсумеб корпорейшн», к которой перешли активы ряда горнорудных и железнодорожных компаний, принадлежавших ранее немцам. Весьма значительный американский капитал наряду с английским капиталом предоставлен Южной Африке для добычи в широких масштабах урана, причем намечаемое строительство завода обойдется, как оценивают, в 40 миллионов фунтов стерлингов. Особый интерес представляют меры, принимавшиеся американцами, чтобы обеспечить монополию на добычу урана в Конго, которое поставляет 90 процентов урана, используемого Соединенными Штатами для производства атомных бомб. «Полагают, что свыше 90 процентов запасов 7 Р. Палм Датт 193
высококачественного урана в капиталистическом tope находится в руках американцев. Право первоочередной закупки и фактический контроль над вывозом из Конго урановой смолки наряду с разведкой новых урановых источников в Южной Африке обеспечили основу для американского проникновения в Африку (Д-р Э. Бэрхоп, Вызов атомной энергии, 1951, стр. 90). Урановые рудники Бельгийского Конго принадлежат бельгийской компании «Юньон миньер дю О’Катанга», контрольный пакет акций которой находится в руках английской монополии «Танганьика консешнз». В апреле 1950 года английское правительство продало 1 677 961 обычную акцию «Танганьика консешнз» (или почти половину общего количества в 3 831 412 обычных акций), которыми она владела в то время, англо-бельгийской группе. Последняя в свою очередь продала 500 тысяч этих акций одной американской группе, связанной с монополией Рокфеллера. Согласно мемуарам сенатора Ванденберга, опубликованным после его смерти, одним из условий оказания Англии помощи по- плану Маршалла было предоставление Соединенным Штатам доли в разработке урана в Конго. Таким образом, получается, что не только правительство Черчилля передало во время войны Соединенным Штатам результаты английских научных исследований в области атомной энергии без каких-либо условий и не получив ничего взамен, но и лейбористское правительство после войны передало Соединенным Штатам свои ключевые позиции в разработке урана в Конго, на основе чего Соединенные Штаты старались создать свою мнимую атомную монополию, исключив из нее Англию. Все это лишь первые показатели расширяющегося вторжения американского финансового капитала в Африку. В Вест-Индии американский финансовый капитал наложил твердую руку на экономическую жизнь островов, и эта хватка сжимается все силь- 194
нее. С одной стороны, американский нажим на Англию в интересах сахарозаводчиков и табачных фабрикантов Кубы оказал в высшей степени неблагоприятное влияние на прежнюю структуру вест-индской экономики, что нашло свое выражение в росте безработицы. С другой стороны, американский крупный капитал приступил к захвату и разработке огромных залежей бокситов, которые до сих пор оставались нетронутыми. Газета «Краунколонист» сообщила в марте 1950 года, что «Рейнольдс метал корпорейшн», которая контролирует примерно 30 процентов производства алюминия в Америке, провозгласила колоссальную программу развития, собираясь начать разработку бокситов «при первоначальной цифре добычи в 400 тысяч тонн, причем на осуществление этой программы Управление экономического сотрудничества должно выделить ссуду в размере 4 миллионов фунтов стерлингов. В апреле 1951 года другая американская компания, «Кайзер металс», предложила план, осуществление которого должно обойтись в 115 миллионов долларов. Было объявлено, что три компании — «Рейнольдс», «Кайзер» и «Джемайка боксайт» — должны наладить добычу 100 миллионов тонн бокситов с 50-процентным содержанием глинозема. Председатель «Рейнольдс рифайнинг компани» заявил, что в этом районе «достаточно бокситов, чтобы снабжать Соединенные Штаты алюминием в течение многих лет» («Файнэншл тайме», 19 мая 1951 года). 1956 год был свидетелем нового этапа американского проникновения в Вест-Индию: «Тексас ойл компани» покупает за 63 миллиона фунтов стерлингов английскую компанию «Тринидад ойл компани», которая господствовала в нефтяной промышленности Тринидада. Не менее показательно американское наступление на те области, в которых Англия еще сохранила монополию на получение колониального сырья, в особенности на каучук и олово — эти главные «добытчики долларов». Площадь американских кау- 7* 195
чуковых плантаций в Индонезии увеличилась с 100 тысяч акров до войны до 1 миллиона акров и составляет одну девятую общей площади каучуковых плантаций. Расширение производства синтетического каучука в США и сокращение закупок натурального каучука в английских колониях нанесли удар экономике Малайи и Цейлона. Экспорт каучука, олова, какао, алмазов и шерсти из стерлинговых стран в долларовые районы сократился наполовину — с 120 миллионов долларов в первом квартале 1949 года до 60 миллионов долларов во втором квартале. Последовавшее в 1950—1951 годах осуществление американской программы создания запасов в связи с корейской войной и перевооружением вызвало лихорадочный рост цен на каучук, олово и другое сырье из английских колоний, сделав тем самым возможным иллюзорное «устранение» стерлингово-долларового дефицита в 1950 году. Однако фактически в результате резкого повышения цен на сырье торговле Англии был нанесен тяжелый удар, повлекший за собой в 1951 году рекордный дефицит платежного баланса и создавший новые затруднения для английской промышленности в связи с нехваткой сырья, тогда как прекращение со стороны США закупок олова и каучука во второй половине 1951 года вызвало быстрое падение цен и возникновение новых проблем. Таким образом, американское господство над мировой капиталистической экономикой и вытекающая отсюда возможность манипулировать ценами на сырье или влиять на них была использована с целью вызвать резкие дезорганизующие изменения в любом направлении в зависимости от внезапных решений американской политики. Тот факт, что эта тактика фактически применялась с целью подорвать сырьевую базу Британской империи и укрепить сырьевую базу долларовой зоны, убедительно доказывается характером изменения цен после сокращения Соединенными Штатами в 1951 году накопления запасов (табл. 26). 196
Таблица 26 ИЗМЕНЕНИЕ ЦЕН С АПРЕЛЯ ПО НОЯБРЬ 1951 ГОДА Долларовое сырье, увеличения, °/0 Имперское сырье, уменьшения, °/0 Пшеница . . . + 8 Какао —25 Медь + 12 Каучук —28 Цинк + 11 Олово —18 Источник. Заявление министра торговли в палате общин 29 ноября 1951 года. Общим результатом этой проводившейся при поддержке американского правительства игры в области сырья с ее лихорадочными взлетами и падениями цен неизбежно явилось ослабление мировых позиций Англии и упрочение усиливающегося контроля Соединенных Штатов над английской колониальной империей. В то же время усиливалось американское финансово-политическое наступление на стерлинговый блок — основу экономической организации Англии, объединяющую страны империи (не считая Канады и Южно-Африканского Союза) с Лондоном в качестве центра. 8 января 1948 года журнал «Экономист» писал: «К сожалению, враждебность американцев к стерлинговой зоне носит более глубо- кий характер, чем естественное желание проследить за тем, чтобы доллары, получаемые по плану Маршалла, использовались в надлежащих целях. Эта враждебность частично отражает почти инстинктивное отвращение большинства американцев — понятное лишь очень немногим англичанам — ко всем символам, объединяющим Британское Содружество Наций». Обдуманная цель американской империалистической экспансии — установление прочного контроля над сырьем из английской колониальной 197
империи и колониальных империй других европейских стран — была открыто провозглашена в докладе комиссии Пэли, созданной президентом Трумэном в 1951 году для изучения будущих потребностей США в сырье. Доклад комиссии Пэли, опубликованный в июне 1952 года и составлявший пять объемистых томов, показывает, что, в то время как в 1900 году Соединенные Штаты производили сырья на 15 процентов больше, чем потребляли, к 1950 году они потребляли сырья на 9 процентов больше, чем производили, и к 1975 году, вполне возможно, будут потреблять на 20 процентов больше. «Аппетит Соединенных Штатов равен аппетиту Гаргантюа, и пока что он не удовлетворен», — говорится в докладе. Этим объясняется классическое требование империализма — требование контроля над источниками сырья, уже давно проанализированное Лениным и нашедшее прямое отражение в докладе Пэли. Комиссия Пэли рекомендовала Соединенным Штатам наряду с долгосрочными контрактами на закупку сырья заключить «договоры о капиталовложениях» со странами, ресурсы которых слабо развиты. Насколько эти «договоры о капиталовложениях» приближаются к политическому контролю и фактической аннексии колониальных и полуколониальных владений Англии и других европейских держав, становится ясно из следующей части доклада: «В намечаемых специальных соглашениях о ресурсах правительство страны, являющейся источником этих ресурсов, возьмет на себя обязательство содействовать устранению факторов неуверенности, которые обычно удерживают вкладчиков капитала, за что им будут обеспечены гарантийные цены или закупочные обязательства со стороны правительства Соединенных Штатов плюс заверение, что Соединенные Штаты будут содействовать вложению капиталов как с целью разработки ресурсов, так и с целью общего экономического развития, 198
Соглашение может касаться налогового законодательства, постановлений, относящихся к иностранной собственности и управлению, выполнения законов о труде, экспортных регламентаций, валютных ограничений, импортных разрешений, права привлечения иностранных специалистов, транспортных средств, компенсации в случае экспроприации и других вопросов, интересующих вкладчиков капитала» (Доклад комиссии Пэли, т. 1, 1952, стр. 68). Таковы планы, разрабатываемые американским империализмом с целью захвата Британской империи и колониальных владений всех других европейских стран. Враждебное сотрудничество Правители Британской империи были вынуждены согласиться на возрастающее проникновение и усиление господства американцев в их империю, проявляя при этом всю любезность, на какую толь-» ко они способны. Бывшим властителям земного шара едва ли приятно оказаться вытесненными со своих позиций. Уинстон Черчилль в доказательство своей лояльности по отношению к американцам может петь американский национальный гимн «Звезды и полосы» Ч Однако Черчилль не может не помнить своего заявления о том, что он стал премьер-министром Англии не для того, чтобы председательствовать при ликвидации Британской империи. Бевин мог заявлять о своем желании «перестать быть англичанином» и превратиться в 1 «Все находившиеся в бостонском Гарден-холле были очень растроганы, когда после выступления Черчилля оркестр морской пехоты начал играть «Звезды и полосы» и Черчилль запел его. Никто из стоявших с ним на трибуне не последовал его примеру. Черчилль пел «Звезды и полосы» и после своей знаменитой речи в Фултоне» («Дейли телеграф энд Морнинг пост», 2 апреля 1949 года). 199
Лояльного члена организации американских сателлитов в Западной Европе \ но он все же заявлял о своей горячей преданности Британской империи. Если Черчилль — Эттли — Бевин в своей политике фактически капитулировали перед американским империализмом, то это было сделано не из любви к нему, а потому, что эти представители умирающего английского империализма не видели другого выхода. И в самом деле, их империалистические установки и враждебное отношение к рождающемуся новому миру социализма и к освобождению колоний, собственно, не предоставляют им иного выхода. Бич находится в руках американских монополистов. Американский империализм обладает стратегической гегемонией благодаря своему господству на море, которое положило конец прежнему морскому могуществу Англии, а также благодаря господству в воздухе. Он обладает экономической гегемонией благодаря своему преобладанию в торговом судоходстве и способности экспортировать капитал. Однако без морской и воздушной мощи не могло бы быть и речи об удержании империи, разбросанной по всему земному шару. Поэтому английские империалисты считают аксиомой, не нуждающейся в проверке войной, что они могут надеяться сохранить хотя бы номинальное владение своей империей только с разрешения американского империализма. Бывшие владельцы стали управляющими. Империя отдана в заклад, хотя кредиторы окончательно не лишили владельцев права пользования имуществом. Английские империалисты пришли к заклю- 1 «Он стремится к созданию в Европе такого положения, лри котором мы перестанем быть англичанами, французами Или гражданами других национальностей, а будем европейцами, имея организацию, которая сможет осуществлять европейскую политику, соответствующую новому ходу мирового развития» (Эрнест Бевин, Речь в Ассоциации иностранных журналистов 25 января 1949 года. Отчет в газете «Таймс»). 200
чению, что они могут попытаться сохранить свою империю только под общей сюзеренной властью и контролем Соединенных Штатов, со всеми последствиями, вытекающими из такого зависимого положения страны-сателлита. В этом заключается смысл заявления Черчилля Рузвельту в 1941 году, на которое мы уже ссылались: «Вы знаете, что мы знаем, что без Америки нашей империи не устоять». Так складывались нынешние своеобразные отношения Англии, доминионов и Соединенных Штатов — подчинение Соединенным Штатам и столкновение с ними, отношения антагонистического сотрудничества, в котором Соединенные Штаты играют господствующую роль. Доминионы в своих отношениях с США и Англией пытаются вести двойную игру. В период между двумя мировыми войнами было принято говорить о центробежных тенденциях доминионов, то есть об их стремлении положить конец своей зависимости от английского центра и превратиться в независимые капиталистические державы. Сегодня положение сложнее. Цель превращения доминионов в независимые капиталистические державы в основном достигнута (хотя недавнее решение Тайного совета, поддержавшего отмену законодательства о национализации банков, принятого лейбористским правительством Австралии, может служить примером того, как закон, принятый выборным парламентским большинством и его правительством в доминионе, отменяется вышестоящей невыборной инстанцией в Лондоне). Однако давление, порождаемое проникновением США, и тенденция к установлению их господства сказываются сейчас все сильнее. Результатом этого явилось возникновение противоречивых течений в различных капиталистических кругах стран-доминионов. Характер этих течений зависит от того, с кем теснее связаны эти круги —с английским или американским капиталом. Общее влияние Соединенных Штатов на различные доминионы, несо201
мненно, усилилось, но в то же -время капиталисты в доминионах опасаются господства американского капитала и поэтому стремятся до некоторой степени уравновесить связи с Соединенными Штатами своими отношениями с Англией. Они боятся, что в результате ослабления системы имперских преференций и разработки планов более тесной «экономической интеграции» Англии и стран Западной Европы в рамках «Западного союза» они лишатся преимуществ, вытекающих из торговых связей с Англией. С другой стороны, американское давление используется для того, чтобы «толкать Англию» (по выражению Дьюи) к большему поглощению ее «Западным союзом» и к отказу от имперских преференций. В этом проявляется определенная политика — политика ослабления связей Англии с ее имперскими владениями и низведения Англии до роли второстепенной европейской страны-сателлита. Наглядным примером этих новых взаимоотношений явился Тихоокеанский пакт 1951 года, заключенный Соединенными Штатами Америки, Австралией и Новой Зеландией. Английское правительство публично выразило свое разочарование в связи с тем, что Англия осталась вне этого договора, но в то же время оно признало, что бессильно что-либо предпринять. Министр иностранных дел Англии Моррисон заявил в парламенте 9 апреля 1951 года: «Конечно, мы, вне всякого сомнения, являемся тихоокеанской державой, и включение в этот проектируемый пакт было бы для нас желательным. Однако переговоры не привели к такому результату». Аналогично этому лорд Джоуитт, в то время лорд-канцлер, посетивший Австралию после заключения Тихоокеанского пакта, заявил в своем выступлении по радио в Сиднее 19 августа 1951 года, что «ему хотелось бы, чтобы Англия была участником Тихоокеанского пакта об обеспечении взаимной безопасности». 202
«Я признаюсь в этом, говоря от своего имени, — сказал он, — чтобы не создалось впечатления, будто мы отказываемся в пользу Соединенных Штатов от нашей заинтересованности в вашей судьбе и будто они [США] состоят с вами в более тесных и близких отношениях, чем мы... Однако судьба решила иначе». Эта меланхолическая жалоба не смягчила сердце «судьбы». С ратификацией Тихоокеанского пакта в 1952 году Австралия и Новая Зеландия официально перешли в стратегическую сферу Соединенных Штатов. Новые призывы, с которыми выступил в дальнейшем премьер-министр Черчилль, встретили холодный отказ. Завершился новый важный этап в процессе американского проникновения в Британскую империю. Участие Англии в СЕАТО, сколоченном в 1954 году, не могло рассеять впечатления, созданного ее недопущением в Тихоокеанский пакт. Сознание роли зависимого сателлита в отношениях с Соединенными Штатами, несмотря на продолжающееся соперничество, сквозит во всех высказываниях империалистических политиков Англии, как бы они ни лезли на рожон в каком- либо конкретном вопросе второстепенного значения. На всех международных конференциях роль английского представителя сводится к роли подголоска при американском руководителе. В высказываниях официальных кругов и печати, касающихся Соединенных Штатов, господствует подобострастный тон. Характерным выражением этого может служить речь бывшего президента Федерации британских промышленников лорда Барнби в палате лордов 22 апреля 1947 года, когда он критиковал Би-Би-Си за бестактность, выразившуюся в разрешении Генри Уоллесу выступить по радио L 1 В то время Уоллес выступал с критикой политики США. — Прим. ред. 203
«По всей вероятности,— сказал Барн- би, — мы в течение некоторого времени будем довольно сильно зависеть от Соединенных Штатов в области финансов. Поэтому в настоящий момент желательна почтительная и исполненная уважения позиция по отношению к Соединенным Штатам. Мы должны относиться к США с уважением. Мы должны стараться, где только можно, не раздражать их понапрасну». Или, говоря более откровенно, словами журнала «Экономист» от 23 августа 1947 года: «В настоящий момент американцы по- прежнему в состоянии заставить английское правительство прыгать через любой обруч, какой только они пожелают ему подставить». Так складывается особый характер новой «Американской империи» в том виде, какой она принимает на данном этапе. Основой прежней Британской империи было прямое владение территориями одной четверти земного шара. Основой новой «Американской империи» является прежде всего экономическое и финансовое господство над всем капиталистическим миром наряду с содержанием большого количества армейских, военно-морских и авиационных баз на всех континентах, широкими военными приготовлениями и сетью военных союзов под американским контролем. Управление экономического контроля, финансовый советник, объединенный орган стратегической координации, базы бомбардировочной авиации заменяют старомодные, грубые колониальные методы традиционной Британской империи. Новая колониальная система «Американской империи» замаскирована множеством учреждений, названия которых составляют целый лес букв, непонятных простому человеку, который только смутно сознает, что с его страной происходит что-то неладное. Таким образом, американский империализм представляет собой империализм особого типа, с относительно 204
небольшим числом собственно колониальных владений. Ослабленным европейским колониальным державам милостиво разрешается сохранять свои колониальные империи, то есть нести расходы и поставлять людские резервы для войн против народов Индонезии, Индокитая и Малайи, в то время как американские монополисты снимают пенки в виде прибылей. На этом основании американский империализм старается предстать в роли просвещенной неимпериалистической державы, которая редко — если не считать катастрофической попытки прямой военной агрессии в Корее — пачкает себе руки применением собственных вооруженных сил, предпочитая более изысканные методы, такие, как угроза применения атомной бомбы, поход военных кораблей или учебный визит эскадрильи бомбардировочной авиации. Ленин в своей работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» следующим образом охарактеризовал историческую роль Португальской империи как сателлита Англии: «Португалия — самостоятельное, суверенное государство, но фактически в течение более 200 лет, со времени войны за испанское наследство (1701—1714), она находится под протекторатом Англии. Англия защищала ее и ее колониальные владения ради укрепления своей позиции в борьбе с своими противниками, Испанией, Францией. Англия получала в обмен торговые выгоды, лучшие условия для вывоза товаров и особенно для вывоза капитала в Португалию и ее колонии, возможность пользоваться гаванями и островами Португалии, ее кабелями и пр. и т. д. Такого рода отношения между отдельными крупными и мелкими государствами были всегда, но в эпоху капиталистического империализма они становятся всеобщей системой, входят, как часть, в сумму отношений «раздела мира», превращаются 205
в звенья операций всемирного финансового капитала» L Этот пример более ранней формы зависимости сохранил свое значение для понимания и позднейшей, более глубокой стадии зависимости, характерной сейчас для отношений между американским империализмом и Британской империей, где последняя является сателлитом первого. В XIX столетии Гладстон — самый дальновидный из государственных деятелей викторианской эпохи, представитель еще восходящего английского империализма — распознал признаки начала заката в последнюю четверть XIX века, до наступления американской гегемонии. Вот что писал он об Америке в 1879 году: «Только она одна в будущем сможет вырвать и, вероятно, вырвет из наших рук нашу коммерческую гегемонию. У нас нет монопольного права на это. Я не склонен роптать по этому поводу. Если Америка добьется гегемонии, она добьется этого по праву самого сильного и самого удачливого. У нас не больше прав по отношению к ней, чем было у Венеции, Генуи или Голландии по отношению к нам». Но фактически Америка не может унаследо вать то положение мирового руководителя, которое принадлежало Англии в XIX веке, так как ни условия в мире XX столетия, ни условия в самой Америке не позволяют этого. Мировая гегемония Англии в XIX веке, основанная на свободе торговли, представляла в то время самую передовую и прогрессивную стадию цивилизации по сравнению с консервативными, феодальными, бюрократическими и деспотическими институтами, все еще сохранившимися на большей части европейского континента и сопротивлявшимися нараставшему натиску либеральной демократии. Напротив, новая американская 1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 22, стр. 251. 206
мировая империя сплачивает вокруг себя все самые консервативные силы во всех уголках земного шара, сопротивляясь усиливающемуся наступлению новой, высшей стадии— социалистической организации общества. Англия считалась с логическими последствиями своей мировой экономической гегемонии. Став величайшим в мире кредитором, она также стала величайшим в мире импортером, пренебрегая своей собственной промышленностью, сельским хозяйством и производственным потенциалом, что и привело ее к нынешнему печальному положению. Напротив, Америка пытается одновременно форсировать экспорт, сохранять производство на высшем уровне внутри страны и тормозить импорт. Превышение американского экспорта над импортом, составлявшее в 1937 году 265 миллионов долларов и в 1938 году— 1030 миллионов долларов, в 1946—1953 годах равнялось ежегодной средней цифре в 5017 миллионов долларов, достигнув в 1947 году высшей точки в 9547 миллионов долларов. В 1950 году эта цифра временно снизилась до 1219 миллионов долларов (в результате программы создания запасов) и в 1953 году вновь возросла до суммы в 4811 миллионов долларов. Результатом этого является паралич капиталистического мира, выражающийся в долларовом голоде, который лишь временно преодолевается увеличением американского экспорта капитала, дотациями, планами Маршалла, военной помощью, покупкой акций и другими подобными мерами. Все капиталистические страны (исключая Соединенные Штаты) принимают отчаянные, чрезвычайные меры с целью ограничения импорта, осуществления строжайшей экономии и ведут борьбу за Q6biT товаров на суживающемся мировом рынке, который все больше и больше завоевывает благодаря своему лучшему оснащению американская промышленность, тогда как маршаллизован- ные страны, скованные жесткой экономией, ставят 207
свое народное хозяйство в зависимость от амери* канских дотаций. Таким образом, противоречия и даже открытый конфликт между наступающим экспансионистским американским империализмом и другими, менее сильными империалистическими державами растут и ширятся. В то же время усиливается контраст между углубляющимся кризисом всего капиталистического мира и экономическим и политическим прогрессом некапиталистического мира. Открытый конфликт между менее сильными империалистическими державами и захватническим американским империализмом проявился с особой силой во время англо-французской агрессии на Среднем Востоке в 1956 году. В таком болезненном состоянии находится дряхлеющий империалистический мир в середине XX столетия. Это состояние особенно проявляется в «великом американском противоречии», то есть в неравномерности капиталистического развития. Американский капитализм должен поддерживать рушащуюся капиталистическую структуру во всех остальных странах еще сохранившегося капиталистического мира, а в то же время его сильная конкурентоспособность продолжает еще больше расшатывать и разрушать ту самую структуру, которую его дипломатия старается сохранить. Это «великое американское противоречие» нашло отражение в высказывании профессора экономики Гарвардского университета Гарриса, который в своем письме в редакцию газеты «Нью-Йорк тайме» 5 июля 1949 года писал о «шизофрении» американской политики, которая «...стремится сделать Западную Европу достаточно здоровой, чтобы она стала неуязвимой для коммунистической угрозы, но в то же время оставалась бы достаточно малокровной, чтобы не иметь возможности успешно конкурировать с американским экспортом».
ГЛАВА ВОСЬМАЯ ТАКТИКА УМИРАЮЩЕЙ ИМПЕРИИ Сорок лет назад с великим энтузиазмом и исполненный надежд я включился в работу по созданию единой империи. Сейчас я ухожу опечаленный и удрученный. Империя ликвидируется, и английский народ взирает на это равнодушно. Лорд Бивербрук, заявление для печати перед отъездом в Вест- Индию на отдых, 5 октября 1954 года. К каким же методам прибегли заправилы английского империализма в новой обстановке? После второй мировой войны в результате успехов освободительного движения народов колониальных стран с каждым днем сокращалась сфера империалистического господства. Однако упадок господства империализма в мире еще не означает конца империализма или колониальной системы. Конец колониализма? Сегодня от всех официальных представителей— от лидеров консервативной, либеральной и лейбористской партий — можно услышать знакомое утверждение о том, что «старый, империализм» мертв. Поэтому, твердят они, нападать на империализм — все равно, что стегать дохлую лошадь. Раньше представители империализма кричали о своей священной миссии господства над миром. Пока успехи колониальных восстаний не подорвали базу империализма, его традиционным языком оставался язык Сесила Родса, который в 1877 году в своем завещании поставил цель «распростра- 209
пить британское господство на весь мир», и язык консерватора Уильяма Джойнсона-Хикса, являвшегося членом кабинета в годы между первой и второй мировой войнами, который заявил, что «мечом мы покорили Индию и мечом мы должны ее сохранить». Новая терминология представителей империализма, при помощи которой они стремятся отрицать само существование империализма, является отличительной терминологией умирающего империализма. Лорд Инверчэпл в бытность свою английским послом в США заявил в феврале 1947 года своим слушателям в Балтиморе, что «британский империализм мертв, как мертва королева Анна». Между специалистами по данному вопросу существуют некоторые разногласия относительно момента его кончины. Генерал Смэтс предпочитал датировать ее рубежом прошлого и нынешнего столетий. «Старая Британская империя умерла в конце XIX века. Сегодня она представляет собой самую широкую систему организованной свободы, которая существовала когда-либо за всю историю человечества» (Генерал Смэтс, «Таймс», И января 1943 года). Генерал Смэтс явно был склонен относить зарю новой эры к тому времени, когда он и его сотоварищи эксплуататоры буры оказались вовлеченными в заколдованный круг, для того чтобы осуществлять свою систему «цветного барьера» и угнетения четырех пятых населения Южной Африки во имя «организованной свободы». Во время второй мировой войны, 13 января 1940 года, «Таймс» характеризовала империю как «свободную ассоциацию наций, народов и племен, обязанных верностью одному и тому же монарху». На самом же деле в то время семь восьмых населения империи открыто было подчинено деспотическому правлению, руководимому из Лондона. 210
Подобным же образом 6 октября 1943 года Гер* берт Моррисон заявил в своей речи перед англо- американской ассоциацией журналистов: «Каждое сообщество в империи, способное к получению самоуправления, получило таковое». И это было сказано в то время, когда Индия еще находилась в подчинении, когда семью восьмыми населения империи продолжали управлять из Уайтхолла. Однако в период пребывания у власти лейбористского правительства министры подчеркивали, что царство империализма продолжалось до той поры, пока их приход к власти не принес с собой зарю новой эры — эры свободы. Обычно в доказательство этого утверждения принято ссылаться на предоставление политической независимости Индии, Пакистану, Бирме, Цейлону и Гане и на конституционные реформы, проведенные в различных формах и в различной степени в других колониях и предусматривающие постепенное создание выборных органов законодательной и исполнительной власти. Такое утверждение извращает действительное положение вещей. Несомненно, что господствующие империалистические державы вынуждены были оставить такие обширные районы, как Индия, Вьетнам и другие страны Юго-Восточной Азии, и вывести из них свои войска. Однако это случилось только тогда, когда провалились их репрессивные меры, применяемые в течение десятилетий против национальных движений. Это случилось только тогда, когда оказалось невозможным сохранить силой старую колониальную систему правления (<в Индии, когда подъем народного движения охватил индийские вооруженные силы и привел к восстанию во флоте, во Вьетнаме — после поражения под Дьен Бьен Фу). Но даже и там, где империалисты были вынуждены примириться со своим уходом, они цеплялись за всякую возможность сохранить остатки своего господства. Для этого они дробили страну, использовали административный 211
аппарат, свои продолжающиеся связи с верхушкой местного населения, а прежде всего принадлежащие им значительные активы в экономике страны и сохранившиеся финансовые связи и свое проникновение. В других районах империалисты проводили свою основную политическую линию, придавая ей разнообразные новые формы. В одних случаях такой формой являлось предоставление независимости, которая в действительности была сильно ограничена специальными договорами, экономическими привилегиями, предоставленными империалистической державе, или же сохранением военной оккупации. В других случаях они провозглашали многочисленные конституционные реформы, направленные на то, чтобы путем заключения союза с верхней прослойкой населения, желающей сотрудничать с ними, остановить или затормозить нарастание национально-освободительной борьбы. В тех же районах, где условия для такого сотрудничества с верхушкой населения были менее благоприятны, империалистические правители наряду с конституционными изменениями пользовались методами самого беспощадного подавления и вели наиболее зверские войны, которые только можно встретить в истории завоевания колоний. Хорошо известная софистика современных апологетов империализма заключается в том, что они, совершенно игнорируя факты репрессий и колониальные войны, делают упор на два первых процесса и преподносят их как результат милости или «перерождения» империалистов, а не как результат мощи национально-освободительной борьбы. Серьезное изучение тактики доживающего свой век империализма требует рассмотрения всех сторон этого сложного процесса, а не подмены его вульгарными выдумками нынешней империалистической пропаганды. Опыт Индии будет рассмотрен в следующей главе. Наряду с изучением этого выдающегося 212
примера успешной борьбы за национальное освобождение необходимо также рассмотреть некоторые иные формы и методы, к которым прибегают империалисты, чтобы остановить или задержать поступь национально-освободительного движения как политическими мероприятиями, так и репрессиями и вооруженной силой. Старый и новый колониализм Независимость, предоставленная правящей империалистической державой своей бывшей колонии, не всегда означает, что эта страна реально и действенно освободилась от империализма. В некоторых случаях эта уступка растущему освободительному движению, которое империалистам не удалось подавить ни репрессиями, ни вооруженной силой, обставлена условиями, резко снижающими эффективность этой уступки (как, например, раздел Ирландии). В других случаях (Иордания, Ирак) для прикрытия действительного империалистического хозяйничания первоначально использовали дипломатическую или легально конституционную форму. Но даже и здесь национально-освободительное движение впоследствии смогло (как, например, в Иордании) своей активной борьбой превратить эту формальную независимость в действительную. Отсюда вытекает необходимость признания того факта, что в последний период развития империалистической политики был разработан и уточнен новый метод. Этот метод, к которому прибегают все чаще и чаще, можно назвать «новым колониализмом». Суть этого метода состоит в том, что колониальной стране юридически предоставляют независимость, а фактически стремятся сохранить и продолжить свое господство в ней посредством специальных договоров, экономического закабаления и экономических «советников», оккупации военных баз и включения ее в военные блоки, 213
Находящиеся под контролем империалистов. Сам по себе этот принцип не нов; в некоторых отношениях его можно рассматривать как лишь продолжение старого принципа скрытого господства, при котором растущее проникновение империализма первоначально прикрывалось признанием номинального суверенитета князей — правителей, с которыми заключались договоры. Но этот метод был расширен и развит в наше время для противодействия успехам национально-освободительного движения. Существо этого метода охарактеризовал в 1920 году Ленин: «...необходимость неуклонного разъяснения и разоблачения перед самыми широкими трудящимися массами всех, особенно же отсталых, стран того обмана, который систематически проводят империалистские державы, под видом создания политически независимых государств создающие вполне зависимые от них в экономическом, финансовом, военном отношениях государства...»1 Отметим, что сущность обмана, который разоблачает здесь Ленин, состоит в том, что номинальная «политическая независимость» этих государств, «созданных» империализмом, иллюзорна ввиду их реальной экономической, финансовой и военной зависимости. Это весьма важное указание для оценки подлинного положения государств, которые были созданы на основе принципа формальной политической независимости — с помощью декрета или закона, принятого правящей империалистической державой. В то же время необходимо признать и тот факт, что глубокие изменения в международной обстановке, происшедшие со времени второй мировой войны (изменения, создавшие новые условия по сравнению с условиями того времени, когда писал Ленин), и особенно растущая мощь мира 1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 3.1, стр. 127—128. 214
социализма и антиимпериалистической освободительной борьбы, а также ослабление империализма породили новые явления. Многие из тех государств, независимость которых была первоначально провозглашена империализмом как дипломатическая уловка, в последнее время начали развиваться в направлении, противоположном желаниям империалистов, сопротивляться включению в военные блоки, требовать ликвидации специальных договоров и привилегий, устанавливать экономическое сотрудничество и дружественные отношения со странами социализма и народной демократии и, таким образом, двигаться по пути достижения реальной и действенной независимости. После первой мировой войны этот метод противодействия восстанию народов колониальных стран, подобно столь многим другим характерным особенностям английской колониальной системы, был впервые испробован и продемонстрирован в Ирландии. После того как при помощи террора «черно-пегих» не удалось подавить восстание в Ирландии, премьер-министр Англии Ллойд Джордж изменил тактику. Он попытался найти способ посеять раздор в рядах ирландского национального руководства (натравив Коллинса на де Валера) и добился в декабре 1921 года урегулирования с соглашательской группой. Это урегулирование было навязано с помощью ультиматума, содержавшего угрозу «ужасной» войны в случае его отклонения. Урегулирование это навязало раздел Ирландии. На основе его были созданы «Ирландское Свободное Государство» в составе двадцати шести графств, которые вначале были по-прежнему оккупированы английскими военно-морскими силами, и «Северная Ирландия» в составе шести графств. Эта последняя была тесно связана с Англией и, будучи оккупирована английскими войсками, играла роль гарнизона для всей Ирландии. Прошло тридцать шесть лет, а Ирландия продолжает оставаться разделенной. Хотя к 1949 году Ирландская Республика заявила о своем выходе 215
из Британской империи, тем не менее раздел все еще сохраняется в силе английским законодательством, а военная оккупация англичанами Северной Ирландии продолжается. В 1956 году английский премьер-министр Антони Иден вновь подтвердил обязательство о том, что английские вооруженные силы будут использованы для сохранения Северной Ирландии как «неотъемлемой части Соединенного Королевства», то есть для сохранения раздела Ирландии. Вторично этот метод был продемонстрирован в 1922 году в колониальном районе за пределами Европы — в Египте. И там национальное восстание египетского народа против английского господства в период после первой мировой войны сделало сохранение протектората невозможным, и это явилось поводом для нового эксперимента. Английская политическая декларация, опубликованная 29 февраля 1922 года, провозглашала Египет «независимым». Однако в- декларации указывалось, что определенные вопросы останутся полностью в ведении правительства его величества до того времени, когда между Англией и египетским правительством будет заключен договор относительно их урегулирования. К числу этих особых вопросов относились: 1) безопасность имперских коммуникаций в Египте; 2) оборона Египта; 3) защита интересов иностранцев и национальных меньшинств в Египте; 4) Судан; 5) отношения Египта с иностранными государствами. Египетское национальное движение не приняло этих условий. Тем не менее Египет был провозглашен независимой страной. Фуад был посажен на трон и был найден подходящий премьер-министр. Введенное англичанами в Египте военное положение оставалось в силе до августа 1923 года. Таким-то образом Египет стал «независимым». 216
Тридцать лет спустя, в первой половине 1952 года, переговоры между английским и египетским правительствами по неурегулированному вопросу об окончательном выводе английских войск из зоны Суэцкого канала и о будущности Судана все еще находились в тупике. В октябре 1951 года египетское правительство денонсировало договор об англо-египетском кондоминиуме в Судане, провозгласило объединение Египта и Судана и потребовало вывода английских войск из зоны Суэцкого канала. В зону канала были направлены английские воинские подкрепления, и в начале 1952 года имели место вооруженные столкновения. Только в 1954 году по новому договору было достигнуто согласие об эвакуации зоны канала, и то только при условии, что Англия резервирует за собой право на сохранение базы и ее. «реактивизации» в будущем. Со времени использования в 1922 году в Египте этого нового империалистического метода он был еще более развит и расширен. В 1927 году была провозглашена независимость Ирака под властью короля Фейсала, причем условия договора предусматривали сохранение в стране английских баз. После второй мировой войны таких примеров стало еще больше. В 1946 году была провозглашена независимость Иордании под властью короля Абдуллы, чтобы помешать изменению прежнего подмандатного статуса этой территории в результате передачи ее под опеку Организации Объединенных Наций; при этом были специально оговорены английский военный контроль над вооруженными силами Иордании и ежегодная субсидия в 2 миллиона фунтов стерлингов (позднее увеличенная до 10 миллионов фунтов стерлингов), выплачиваемая Англией Иордании. В 1947 году Соединенные Штаты усвоили кое-какой опыт английского империализма и провозгласили независимыми Филиппины при условии сохранения там американских экономических прав, американских военных баз и американской военной миссии 217
Наряду с оставлением в этих же целях американских войск. В 1952 году провозгласили «независимой» Ливию под властью английского ставленника короля Идриса, причем специально предусматривалось сохранение английской военной оккупации в первый период, английские финансовые субсидии новому правительству, включение Ливии в стерлинговый блок и прикомандирование к министерству финансов главного финансово-экономического советника — англичанина. Изучение этих примеров показывает, что термин «независимость» применяется весьма эластично и что этикетка на бутылке не служит гарантией ее содержимого. Приведенные выше примеры охватывают самые разнообразные формы, начиная с того, что раньше откровенно назвали бы протекторатом или марионеточным государством, например страны Среднего Востока, и кончая более утонченными формами частичных уступок движению за независимость, но в ограниченных рамках. В каждом случае, для того чтобы составить представление о подлинных конкретных условиях и соотношении сил, безусловно, необходимо заглянуть дальше дипломатических конвенций и бумажных формул. Во всех этих случаях реальная картина не похожа на дипломатическую фикцию. Империализм отнюдь не ушел из колониальных стран, которым по решению империалистов предоставлена независимость. Сущность империалистической колониальной системы заключается, во-первых, в экономической эксплуатации колониальной страны, ее ресурсов и рабочей силы в интересах крупных монополий империалистических держав, во-вторых, в стратегическом господстве над страной и включении ее в империалистический блок мирового масштаба и, в-третьих, в сохранении там политической системы, способной обеспечивать выполнение этих целей в интересах империалистической державы. Конкретная политическая форма подчиняется этим основным требованиям. 218
С точки зрения «всех этих критериев колониальные страны, которым предоставлена формальная независимость, в начальный период остаются более или менее открыто объектом империалистического господства и эксплуатации, хотя это и происходит на стадии далеко продвинувшегося загнивания старой империалистической державы. Иногда это делается в грубой форме, как, например, в отношении Иордании, находящейся под властью субсидируемого короля Абдуллы, или же это осуществляется тонко, когда более развитая территория передается под управление соглашательских буржуазных кругов, экономически и стратегически связанных с империализмом. Особыми мерами, предусмотренными в договорах, охраняют, защищают и гарантируют интересы крупных империалистических монополий, господствующих над жизнью страны и душащих ее. Сохраняются совместные военные мероприятия, включая в той или иной степени прямую военную оккупацию, контроль военных миссий и базы. Империализм и местные правительства совместно ведут войну или проводят репрессии против освободительной борьбы масс и против рабочего движения. Отсюда явствует, что национально-освободительная борьба за действительную независимость от империалистических государств продолжается в этих странах и после признания их формального дипломатического статуса как суверенных, независимых государств. Метод предоставления формальной независимости, прикрывающей продолжение фактического империалистического господства, не исключает дальнейшего движения вперед по мере успехов национально-освободительного движения, дальнейшего ослабления империализма, а также роста противоречий между империализмом и местными правителями, первоначально в союзе с империализмом получившими власть, — тех противоречий, благодаря которым страна сделала еще шаг в направлении истинной независимости. Это проиллю219
стрировал пример Египта и других стран Среднего Востока. Но даже и в этом случае стране предстоит полностью освободить свою экономику от тисков империалистических монополий. Конституции и колониализм Для подчиненных колониальных территорий Британской империи с населением свыше 80 миллионов человек в последнее время было выработано немало конституций при сохранении в них колониального правления и абсолютной власти в руках английского правительства и назначаемых им чиновников. Эти конституции, которые в зависимости от силы, этапа и характера национально-освободительной борьбы провозглашают, отменяют, пересматривают, дополняют и заменяют новыми, — что нередко следует быстро одно за другим, — отличаются чрезвычайным разнообразием, начиная с конституции, предусматривающей или участие в Исполнительном совете при губернаторе специально подобранных лиц, наделенных очень ограниченными совещательными .правами, или создание законодательных советов с «официальным» большинством или назначенными «представителями», и кончая более передовыми конституциями, предусматривающими создание полностью выборных на основе всеобщего избирательного права законодательных собраний и образование «министерств», возглавляемых «главным» или «первым» министром. Но во всех этих случаях верховная власть остается у губернатора и высокопоставленных английских чиновников, в чьих руках находится эффективный контроль над исполнением законов, полицией и вооруженными силами. Поскольку часто утверждают, что эти конституции, и особенно их более передовые образцы, фактически равнозначны институтам «самоуправления», а институт «первого министра», предус- 220
матриваемыи ими, равнозначен правомочному институту премьер-министра в суверенном государстве, то необходимо рассмотреть более подробно их действительный характер. К этим колониальным формам административных или представительных институтов нельзя в строгом значении слова применить понятие «конституция», являющееся продуктом исторических традиций демократических революций. Существо конституции заключается в том, что она является выражением суверенитета народа, который боролся за нее против самодержавной власти и победил и чьи выбранные делегаты в учредительном собрании или в другом подобном суверенном представительном органе выработали свои собственные политические институты, соответствующие их собственной воле и свободные от давления или вмешательства извне. Второй характерной чертой всех традиционных конституций является то, что в них ясно и точно определены основные права граждан. Ни той, ни другой отличительной черты не найти ни в одной из этих колониальных конституций. Они являются не выражением суверенитета народа, а административным решением, навязанным иностранной правящей державой. В них не зафиксированы основные права граждан, которые по-прежнему остаются на милости иноземных правителей, наделенных неограниченной властью. Как мы увидим позднее, провозглашение конституции фактически нередко сопровождается весьма значительным усилением репрессий и ограничением элементарных демократических прав. Во всех случаях верховная власть остается в руках английского губернатора и его чиновников, представляющих и ответственных перед министерством колоний и английским правительством. За губернатором остается последнее слово во всем: он может одобрить или отменить тот или иной закон или постановление, принятое советом или собранием, и независимо от них издавать декреты; 221
за ним сохраняются особые и решающие права в области управления и контроля, такие, как назначение на ответственные посты в государственном аппарате, исполнение законов и поддержание порядка, контроль над вооруженными силами. В подавляющем большинстве случаев (первым исключением является конституция Золотого Берега 1954 года) англичане занимают посты главного секретаря, министра финансов и генерального прокурора— официальные решающие посты в Исполнительном совете при губернаторе. Во всех этих случаях действительная власть колониальной диктатуры, прикрытая видимостью уступок, особенно заметно проявляется в положениях, касающихся контроля над полицией и вооруженными силами, судебной власти и высшей бюрократии, исполнения законов и поддержания порядка, финансов и защиты коммерческих интересов, а также в гарантиях и правах резервирования, принадлежащих назначаемому англичанами губернатору. Во всех случаях «институты представительства» (законодательные советы и собрания) там, где они имеются, ограничены не только в своих правах; в большинстве случаев представительный характер таких институтов тоже ограничен. Судя по заявлению министра колоний в парламенте 5 ноября 1953 года, положение с избирательным правом в английских колониальных территориях обстояло в 1953 году следующим образом в тридцати шести колониях: в четырнадцати колониях с населением 38 849 361 человек (36 процентов общего населения всех этих колониальных территорий) не существовало никакого избирательного права и соответственно не было никаких выборов в законодательные органы; в двенадцати колониях с населением 43 005 190 человек (54 процента общего населения всех этих колониальных территорий) избирательное право было ограничено и урезано различными цензами, включая имущественный, образовательный и осед222
лости, учитывались также пол, раса, уплата налогов; и только .в десяти колониях с населением 7 676 206 человек (10 процентов общего населения всех этих колониальных территорий) существовало всеобщее избирательное право и периодически проводились выборы. Таким образом, в 1953 году девять десятых населения колониальных территорий еще не пользовались на выборах всеобщим избирательным правом в ограниченные представительные органы там, где таковые существовали. Свыше трети населения колониальных территорий совершенно не имели избирательных прав и никого не избирали. Далее, в ряде территорий, где имеются постоянно проживающие европейцы, составляющие крошечную часть всего населения, избирательная система построена таким образом, чтобы предоставить крошечному европейскому меньшинству решающее большинство в Законодательном совете. Таким путем на выборах 1953 года в федерации Родезии и Ньясаленда из шести с половиной миллионов африканцев, составляющих 96 процентов населения, голосовали только 445, или менее 1 процента от всего количества избирателей, насчитывающих 66 922. В Кении с населением в пять и три четверти миллиона Законодательный совет, избранный в 1952 году, состоял из 21 выборного члена и 33 официальных и назначенных членов: 40 тысяч европейцев (0,7 процента от всего населения) выбирали 14 из 21 выборного члена; 160 тысяч выходцев из Азии (2,8 процента от всего населения) — 7 членов; пять с половиной миллионов африканцев (96 процентов всего населения) не имели ни одного выборного представителя. Действительное значение этих колониальных конституций заключается не в том, что они в какой-либо степени подменяют реальную власть колониальной диктатуры самоуправлением, а в том, что они отражают, хотя часто и искаженно, опре- 223
деленное политическое положение И определенную фазу национальной борьбы в данной колониальной территории. Колониальные конституции — это побочный продукт национально-освободительной борьбы. Колониальные конституции в большинстве случаев возникали как следствие насильственного подавления массовых восстаний против правящей колониальной державы. Так, конституция Золотого Берега, выработанная ,в 1949—1950 годах и вступившая в силу в 1951 году, была прямым следствием «бунтов» на Золотом Береге в 1948 году, во время которых полиция применила против массовых народных демонстраций дубинки и огнестрельное оружие, в результате чего 29 человек было убито и 237 человек ранено. Подобно этому, конституция Ричардса в Нигерии, составленная в 1946 году и вступившая в силу в 1947 году, явилась прямым следствием мощной и успешной всеобщей забастовки 1946 года, а после расстрела шахтеров в Энугу и подъема национального движения в 1949 году появилась конституция Макферсона, подготовленная в 1950 году и на следующий год вступившая в силу. Малайская конституция 1955 года появилась на свет после семи лет военных действий против Малайской национально-освободительной армии и явной неудачи подавить военными мерами национальное восстание. Таким образом, эти введенные одна за другой конституции свидетельствуют о попытке предотвратить победу национального восстания и привлечь новый социальный слой или часть национального руководства к сотрудничеству с империализмом, по-прежнему сохраняя власть в руках последнего. С точки зрения национально-освободительного движения даже ограниченные возможности, предоставленные этими конституциями там, где выборные институты опираются на сравнительно широкую основу, могут и были использованы для развития и усиления национальной борьбы и укреп- 224
Ления национального движения, с тем чтобы двй- гать вперед дело национального освобождения. Для этой цели используют возможности, предоставленные для функционирования легальных демократических партий (если даже и ведущие napinn народа объявлены вне закона), агитацию и пропаганду (даже в пределах установленных ограничений), политические дебаты в выборных органах, попытки провести законодательные меры в интересах угнетенного народа. Но с точки зрения империализма «успех» колониальной конституции определяется тем, как глубоко при ее помощи удалось втянуть в сотрудничество с империализмом значительную социальную прослойку или верхушку руководства, расколоть или ослабить национальное движение и таким путем укрепить свое находящееся под угрозой господство. Образцом успеха колониальной конституции с точки зрения империалистических правителей является деятельность людей типа Бустаманте или Грантли Адамса, подобострастно сотрудничающих с империализмом и восхваляющих его и использующих свое положение для сохранения наиболее жестокой империалистической эксплуатации народных масс. Таких «представителей» осыпают наградами и почестями. В тех же странах, где прогрессивному руководству национальным движением удалось получить большинство в выборных органах, созданных этими конституциями, и где оно стремилось добросовестно выполнить наказ избирателей и проводить реформы в интересах народа, эту конституцию, как показал пример Британской Гвианы, быстро отменяли и, опираясь на вооруженные силы, устанавливали открытую диктатуру до тех пор, пока не удавалось сколотить новые политические группировки, позволяющие заручиться сотрудничеством более послушной части руководства. Эпитафией колониальным конституциям может служить высказывание газеты «Таймс» от 23 3 Р. Пальм Датт 225
октября 1953 года, которая, комментируя опыт Британской Гвианы, писала: «Конституция Британской Гвианы, как и другие подобные конституции, предполагает полное согласие между представителями короны и выборными представителями колонии. Если такового согласия нет, то конституция функционировать не может». Опыт Нигерии и Ганы Политическое развитие Нигерии (33 миллиона жителей) и Ганы (4,5 миллиона жителей) в Западной Африке в настоящее время находится в центре внимания как пример первых успехов африканских колоний, лежащих к югу от Сахары, на пути избавления от колониального подчинения и получения статута доминиона или независимости. После непрерывного ряда побед на выборах 1951, 1954 и 1956 годов, одержанных Народной партией, выступавшей с программой предоставления Золотому Берегу независимости, и принятия в 1956 году законодательным собранием резолюции с требованием предоставления стране независимости, в 1957 году был провозглашен новый доминион Гана как суверенное независимое государство в рамках Британского Содружества Наций. Положение в Нигерии сложнее, а виды на будущее усложняются как расколом политических партий, так и разделом страны на районы. Все, однако, сходятся на том, что Нигерия при подобном ходе событий добьется этой конечной цели. Вначале необходимо отметить значение различия, существующего между развитием английских колониальных территорий в Западной Африке и развитием территорий в Восточной, Центральной и Южной Африке. Различие в примененных здесь политических методах говорит о том, что не может быть и речи о применении универсального принципа одинакового конституционного развития всех 226
английских колониальных территорий на пути к самоуправлению. Это различие соответствует различию в условиях, существующих в колониях и порождающих разнообразие политических методов для сохранения интересов империализма. Образцом доведенной до крайности открытой расистской диктатуры и беспощадного подавления большинства народа является Южная Африка, где постоянно проживающее европейское меньшинство численностью 2,5 миллиона человек навязало себя как «господствующая раса», монополизировавшая политические права, 10 миллионам подчиненного неевропейского населения. С целью сохранения этой расовой дискриминации южноафриканские «националистические» правительства Малана и Страйдома ввели явно фашистские законы для осуществления расового господства, или апартеида, чтобы силой закона постоянно держать негров и всех других неевропейцев в неравноправном положении и под маской «подавления коммунизма» нападать на профсоюзы и демократические права народа и распространить репрессии также на прогрессивных демократов-европейцев. На территориях Центральной и Восточной Африки, таких, как Южная Родезия и Кения, где английское меньшинство оттеснило негров в «резервации», чтобы эксплуатировать их труд на плантациях, характерным является видоизмененный тип маланизма, строго соблюдающий расовую дискриминацию и лишающий африканское большинство политических прав. Создание в 1953 году Федерации Родезии и Ньясаленда знаменует дальнейшее упрочение этой системы диктатуры постоянно проживающего белого меньшинства. С другой стороны, в Западной Африке, где условия для поселения европейцев были неблагоприятны и где сопротивление народа мешало развитию плантационного хозяйства, был применен другой метод экономической эксплуатации — уста- 8* 227
новление господства монопольных объединений над производителями-крестьянами при наличии небольшого по численности временного европейского населения, состоящего из администраторов и представителей торговых компаний. Для осуществления колониального господства здесь нужно было создать иную политическую систему. Она была найдена в методе, который получил название «косвенного правления». «Косвенное правление» первоначально опиралось на наследственных феодальных вождей, которые превращались в состоящих на жалованье местных чиновников и должны были действовать как подчиненный аппарат империалистической правящей державы. Однако поскольку экономическое развитие все более подрывало положение феодальных вождей и порождало4 новый класс африканских торговцев и усиливающуюся национальную буржуазию, в Западной Африке пришлось применить методы «косвенного правления». Это стало тем более необходимым, что быстрое усиление национального движения и движения рабочего класса создало угрозу империалистическому господству. Отсюда такая чехарда с составлением для Нигерии и Золотого Берега конституций с их новыми экспериментальными особенностями, предусматривающими распространение избирательного права на более широкие круги, допущение африканского выборного большинства в законодательных собраниях и появление африканских министров. Эти конституции отражают попытки империалистов найти в среде новой африканской торговой буржуазии и некоторых крупных капиталистических фермеров, которые через посреднические операции с заграничными монопольными объединениями участвуют в эксплуатации крестьян и рабочих Западной Африки, новых союзников (помимо прежней опоры на местных феодальных вождей) для борьбы с выступлениями рабочего класса, бедного крестьянства и мелкой городской буржуазии. 228
Колониальные конституции, которые одну за другой получили Нигерия и Золотой Берег после войны, хотя и были прогрессивнее конституций большинства других колониальных стран, в самых главных своих чертах не отличались от общего типа колониальных конституций, то есть они сохраняли решающую власть в руках английского губернатора, английский контроль над вооруженными силами и защищали эксплуататорские интересы английских империалистов. Конституция 1954 года (пересмотренный вариант предыдущей конституции) углубила раскол Нигерии на три искусственно выкроенных района (Северный, Восточный и Западный; для Лагоса и Камеруна было предусмотрено особое устройство), установив для них наряду с федеральным собранием, министерством и генерал-губернатором отдельные законодательные собрания, министерства и губернаторов. Три ключевые должности в правительстве — главного секретаря, министра финансов и генерального прокурора — занимают английские чиновники, министры экс оффицио. В то время как в Восточной и Западной Нигерии была установлена система прямых выборов, в Северном районе сохранилась запутанная система косвенных выборов. Таким образом, это сохранило в . руках эмиров (бывшие феодальные вожди и нынешние платные английские чиновники) и их политической организации Северного народного конгресса эффективный контроль над составом законодательного собрания. В федеральном собрании для Северного района было выделено 92 места из 184. Это привело к тому, что в результате выборов 1954 года в федеральном собрании Северному народному конгрессу принадлежало 79, Национальному совету Нигерии и Камеруна — 56, группе действия — 27 и прочим — 22 места, хотя Национальный совет Нигерии и Камеруна получил большинство как в Восточном районе, где выборы проводились на основе всеобщего избирательного права, так и в Западном районе, где избирательное право 229
былр предоставлено широкой категории налогоплательщиков. Эта запутанная система представительства и раскол национальных сил облегчали империалистам сохранение своего контроля над страной. Такая шаткая структура, установленная конституцией, могла быть только переходной стадией, и борьба народа за предоставление полного самоуправления продолжала нарастать. Конституция 1953 года (пересмотренный вариант предыдущей) предусматривала создание для Золотого Берега однопалатного законодательного собрания в составе 104 членов, избираемых прямым голосованием на основе всеобщего избирательного права, кабинета министров, целиком состоящего из негров-депутатов, назначаемых губернатором по рекомендации премьер-министра (таким путем было заменено трое прежних министров экс оффицио, то есть английские чиновники, занимавшие ключевые должности в правительстве). Но за губернатором сохранялась верховная власть в отношении внешних дел, обороны и полиции. Было также предусмотрено, что в отношении министерств, ранее возглавляемых министрами экс оффицио, губернатор несет «особую ответственность», в чем ему оказывают помощь консультативные комитеты по внешним делам, армии, военно-морским и воздушным силам, обороне, внутренней безопасности и полиции. Негритянский министр финансов должен руководствоваться «советами» постоянного секретаря министерства финансов. На выборах 1956 года Народная партия Золотого Берега (основанная в 1949 году, эта партия, как более боеспособная, заменила прежнюю партию Объединенное собрание Золотого Берега и, переняв опыт прошлых массовых битв, еще выше подняла знамя борьбы и престиж ее вождей, брошенных в тюрьму), возглавляемая д-ром Кваме Нкрума, получила абсолютное число мест в законодательном собрании — 71 из 104, хотя за нее голосовало небольшое большинство (57 процентов) избирателей, принявших участие в голосовании, и только 29 процентов, или меньше одной трети заре* 230
гйстрированных избирателей. Местные оппозиционные партии 1 получили большинство мест в тех районах, где они выставляли своих кандидатов. В северных территориях Северная народная партия получила 15 мест, Народная партия — 11; в Ашанти партия Национально-освободительное движение получила 12 мест, Народная партия — 8. После выборов 1956 года законодательное собрание Золотого Берега единодушно (оппозиционные партии бойкотировали сессию) приняло резолюцию, требующую предоставления стране независимости. Английское правительство еще раньше дало торжественное обещание, что если законодательное собрание, избранное на выборах 1956 года, значительным большинством голосов примет такую резолюцию, то она будет удовлетворена. В соответствии с этим обещанием министр колоний объявил в сентябре 1956 года, что Золотому Берегу будет дарована независимость (в случае одобрения этого решения английским парламентом) в рамках Британского Содружества Наций в марте 1957 года. Новое государство будет носить имя Гана. При оценке значения этого процесса продвижения к политической независимости, происходящего в Западной Африке, необходимо руководствоваться тремя соображениями. Во-первых, значение достигнутых побед соответствует силе боевого национального движения. Как уже указывалось, успехи конституционного развития Золотого Берега появились после того, как на смену умеренной партии Народное собрание Золотого Берега пришла более радикальная Народная партия с программой «прямого действия», и после массовых выступлений народа, всеобщей забастовки, народных демонстраций, которые власти окрестили «бунтами» и против которых полиция пускала в ход огнестрельное оружие, убив многих их участников. Д-р Нкрума попал на пост премьер-минист1 Находящиеся в оппозиции к Народной партии Золотого Берега. — Прим. ред. 231
ра, предусмотренный колониальной конституцией, прямо из тюрьмы. Таким образом, путь к достижению политической независимости ни в коей мере не соответствует той рисуемой картине гармонического и совершенно мирного перехода, ниспосланного как благодать свыше. Нет, это достигается борьбой масс и мощью народно-освободительного движения. В то же время Народная партия оказалась способной к использованию легальных возможностей, предоставленных ранее вырванными конституционными уступками, и, опираясь на всеобщее избирательное право и частично выборные институты, она двигала вперед дело национальной независимости. Во-вторых, статус доминиона был предоставлен после периода экспериментальной проверки деятельности министерств, сформированных Народной партией в рамках предыдущих колониальных конституций. И только когда результаты этой проверки удовлетворили империалистических заправил, когда они пришли к заключению, что новые министры готовы сотрудничать с империализмом, готовы защищать их экономические интересы и с помощью полицейских мер пресекать революционную агитацию рабочего класса и уничтожать революционную литературу, тогда они дали обязательство продолжать развитие по пути достижения статуса доминиона. В-третьих, наиболее важное заключается в том, что эти политические перемены не изменили сути империалистической экономической эксплуатации Западной Африки. Под вывеской местных правительств господство империалистов и империалистическая эксплуатация усиливались. Негры-министры в общем и целом сотрудничали с английскими губернаторами, а иностранные монополии наживали гигантские прибыли, выкачивая из западноафриканских колоний какао, пальмовые орехи и масло, олово, золото, алмазы, лес и другое сырье, а также используя свое господствующее положение на их рынках. «Юнайтед Африка компани», являющаяся 232
филиалом компании «Юнилевере», по-прежнему держит в монополистических тисках экономику Западной Африки, скупая от имени управлений по сбыту более двух пятых главных экспортных культур и сосредоточив в своих руках доставку около двух пятых импорта. Наряду с «Юнайтед Африка компани» извлекают баснословные прибыли и другие специализированные иностранные монополии. Объявленные дивиденды главного концерна по добыче золота на Золотом Береге «Золотые прииски Ашанти» составили в 1952 году 50 процентов на вложенный капитал. Объявленные дивиденды главного концерна по добыче алмазов на Золотом Береге «Де Беерс» равнялись в 1952 году 200 процентам на вложенный капитал. На возрастающее с каждым днем значение западноафриканских колоний в империалистической экономике указывает рост общего объема их торговли (экспорт и импорт), который с 8 миллионов фунтов стерлингов в 1896 году возрос до 56 миллионов фунтов стерлингов в 1938 году, в 1947 году он оценивался в 136 миллионов, а в 1952 году — в 422 миллиона фунтов стерлингов. Другими словами, за полстолетие с небольшим торговый оборот увеличился в стоимостном выражении в 70 раз. О быстром усилении эксплуатации Западной Африки империалистами свидетельствует резко возрастающее из года в год превышение экспорта над импортом. В Нигерии экспортный излишек между 1900 и 1920 годами составил 10 миллионов фунтов стерлингов, между 1920 и 1940 годами— 16 миллионов фунтов стерлингов и между 1940 и 1952 годами— 150 миллионов фунтов стерлингов. Другими словами, в первые два десятилетия ежегодное превышение экспорта над импортом равнялось полмиллиону фунтов стерлингов, в следующие два десятилетия оно возросло до 2,3 миллиона фунтов стерлингов, а в последующие 12 лет достигло 11,5 миллиона фунтов стерлингов. В 1952 году излишек экспорта оценивался в 16 миллионов, а в 1953 году — в 17 миллионов фунтов стерлингов, то есть за пять233
десят с небольшим лет темпы выкачки богатств из этой колонии возросли в 34 раза. В колонии Золотой Берег с населением 4,5 миллиона человек превышение выкачиваемого из страны экспорта над импортом составило в 1953 году 17 миллионов фунтов стерлингов, или почти 4 фунта в расчете на каждого жителя колонии, что в шесть с лишним раз больше суммы, приходящейся на душу населения Нигерии. Из колонии Золотой Берег в страны долларовой зоны было вывезено товаров на сумму 25,4 миллиона фунтов стерлингов, а импорт в колонию из этих стран составил только 4,6 миллиона фунтов стерлингов. Таким образом, за счет эксплуатации населения Золотого Берега страны стерлинговой зоны получили долларов на сумму, превышающую 20 миллионов фунтов стерлингов. Резкое увеличение стерлинговых счетов западноафриканских колоний является одним из ярких признаков усиления империалистической эксплуатации в период конституционных реформ в этих странах. Стерлинговые счета Западной Африки, выражающие стоимость вывезенных из нее без оплаты наличными товаров и, таким образом, являющиеся, собственно, принудительными займами Западной Африки Англии, увеличились между 1949 и 1954 годами с 200 миллионов до 488 миллионов фунтов стерлингов, то есть за пять лет возросли на громадную сумму 288 миллионов, что равно ежегодному приросту в 57,6 миллиона фунтов стерлингов. Об этой системе чрезвычайно интенсивного выкачивания богатств из колоний, обеспечивающей Англию капиталом (что является полной противоположностью хваленому принципу «развития» колоний путем предоставления им субсидий и помощи со стороны Англии), один из комментаторов проимпериалисгического журнала «Вест Африка» писал: «Операции управлений по сбыту привели к тому, что Западная Африка дает взаймы большие суммы Англии (или, что, по-види234
МоМу, будет вернее, Англии и странам стерлинговой зоны)... Совершенно ненормальным является то, что Западной Африке приходится вкладывать в Англию такую большую сумму, как 330 миллионов фунтов стерлингов. Обычно считают, что капитал должен притекать из стран богатых в страны бедные. Экономика стран Западной Африки не относится к тому типу, которому следовало бы вкладывать капитал за границу. Вложения в Англию не являются для них наиболее выгодной формой применения капитала, если широко распространенные взгляды о необходимости обеспечения капиталом развитие слаборазвитых стран не являются совершенно ошибочными» (Артур Хазлвуд, журнал «Вест Африка», 24 января 1953 года). В период конституционных реформ особенно важную роль в этой интенсивной эксплуатации Западной Африки играли управления по сбыту, созданные после второй мировой войны. С их помощью эксплуатация крестьянства резко усилилась. В период между двумя войнами цены на какао были низкими, и западноафриканским крестьянам, занимающимся его производством, пришлось вынести на своих плечах всю тяжесть такого положения. Когда же после второй мировой войны цены на какао поднялись, то были созданы управления по сбыту какао в Нигерии и на Золотом Береге, которые вместе с правительством, установившим очень высокие экспортные пошлины, погрели себе руки за счет крестьян. Крестьянин получал только крошечную часть стоимости какао на мировом рынке, хотя ему самому приходилось нести все бремя резкого роста мировых цен на те товары, которые он покупал. Так, в 1953/54 финансовом году средняя цена тонны какао в Нигерии, по заявлению премьер-министра Западного района от 1 июня 1954 года, равнялась 400 фунтам стерлингов, цена какао на миро- 235
вок! рынке достигла 520 фунтов за тонну, а крестьянин получал за тонну только 170 фунтов стерлингов. Такое же положение наблюдается и в колонии Золотой Берег. До войны крестьяне получали за тонну какао 25 фунтов стерлингов при цене его на мировом рынке 32 фунта стерлингов. После создания управления по сбыту какао крестьянин получает в 1946—1952 годах в среднем 74 фунта стерлингов, в то время как на мировом рынке какао продается по 208 фунтов стерлингов за тонну. В 1953— 1954 годах крестьянин получает за тонну твердую сумму в 134 фунта стерлингов, хотя на мировом рынке какао продается по 350—400 фунтов стерлингов за тонну (а в начале 1954 года цена на него превысила 500 фунтов стерлингов). Благодаря этой разнице в ценах стабилизационный фонд Управления по сбыту раздулся до гигантских размеров, а высокие экспортные пошлины не в меньшей степени увеличили расходный фонд правительства на «развитие». Решение правительства, объявленное в августе 1954 года, явилось очередным драконовским мероприятием, направленным на усиление процесса ограбления крестьян, занимающихся производством какао. В силу этого решения правительство будет получать с каждой тонны какао разницу между 260 фунтами стерлингов и его ценой на мировом рынке (не считая экспортной пошлины на какао в 64 фунта 15 шиллингов за тонну). Это тяжелое бремя было возложено на крестьян якобы в целях «развития» Золотого Берега. Но это «развитие» носило типично колониальный характер. Оно проводилось в интересах империалистов и было направлено на увеличение производства сырья для нужд монополий. Так, целью широко рекламированного проекта строительства на реке Вольта являлась добыча бокситов и выплавка алюминия, в чем были заинтересованы крупные английские и американские монополисты («Бритиш алюминиум компани» и «Алюминиум компани оф Канада», связанная с монополистами Соединенных Штатов). 236
Проект предусматривал сооружение трех главных объектов: электростанции стоимостью 54 миллиона фунтов стерлингов, завода по выплавке алюминия стоимостью 64 миллиона фунтов’стерлингов, строительство порта, железных и шоссейных дорог, жилищ, школ и т. п. стоимостью 26 миллионов фунтов стерлингов, из которых И миллионов выделялось на строительство порта. Стоимость сооружения всех общественных объектов, не дающих прибыли (таких, как порт, железные и шоссейные дороги, жилища, школы, и т. п.), должно оплачивать правительство Золотого Берега, которое также должно покрыть стоимость строительства электростанции «в той мере, в какой позволяют его ресурсы». С другой стороны, алюминиевый завод и добыча бокситов, которые благодаря развитию энергетики и строительству других подсобных объектов, оплачиваемых правительством Золотого Берега, будут приносить прибыль, должны быть «частным предприятием», в котором основная доля капитала и решающий контроль принадлежат алюминиевым компаниям, а правительство Золотого Берега может приобрести 10 процентов их акционерного капитала. Таким образом, проект строительства на реке Вольта является типичным примером нынешнего империалистического «развития» колоний, преследующего цель максимального расширения и ускорения выкачки сырья из колонии для обогащения иностранных вкладчиков. В то же время на местное правительство, то есть на местных рабочих и крестьян, перекладывается возможно большая доля стоимости этого «развития». Во многих отношениях положение в Западной Африке все еще неустойчивое; усиливается эксплуатация народа и растет недовольство масс. Несомненно, что достигнуты значительные успехи в политической борьбе, которые умножаются благодаря участию в борьбе народа. Империализм стремится приспособиться к новой ситуации, с тем чтобы в новых условиях по возможности сохранить и даже 237
укрепить свои экономические йозйцйй й усйлйть эксплуатацию народа. Перед Западной Африкой еще стоит задача полного освобождения от всех форм империалистического господства и эксплуатации. Колониальные методы подавления Наряду с методом уступок в виде конституций и других реформ во всех колониях широко применяются метод прямого подавления, указы о наказаниях, незаконные аресты, разгон полицией демонстрантов и забастовщиков, роспуск неугодных организаций и запрещение литературы. Драконовские законы являются обычным рычагом управления во всех английских колониальных территориях. Этих репрессивных законов, издаваемых в течение десятилетий, слишком много, чтобы их можно было перечислить, однако их основная цель заключается в том, чтобы: а) подавить или ограничить свободу слова, собраний, печати и распространения прогрессивной литературы; б) запретить или ограничить право на забастовку, затруднить возникновение независимых профсоюзов, кооперативов и политических партий, заключать в тюрьму или высылать из страны профсоюзных и политических лидеров. Все это в изобилии можно найти в дополнении к кодексу о наказаниях (Танганьика, 1948), которое уполномочивает английского губернатора запрещать ввоз литературы и задерживать, вскрывать, досматривать все посылки, в отношении которых возникло подозрение, что в них содержится запрещенная литература. Подобным же образом уголовный процессуальный кодекс (статья 32) предоставляет право «любому частному лицу на арест любого лица, которое, по его мнению, нарушило закон или которое он обоснованно подозревает в совершении уголовного преступления». В нем также говорится, что 238
«лицо, совершившее любое нарушение, приведшее к порче имущества, может быть арестовано без предъявления ордера собственником имущества, его слугами или любым лицом, уполномоченным на это собственником имущества». На территории, где 17 885 европейцев господствуют над 8 миллионами негров, этот репрессивный закон дает европейцу право на обвинение и арест любого негра, который ему почему-либо не понравится. «Положение о порядке работы совета» в Уганде, принятое в 1902 году, объявляет (статья 25) всякую критику английской политики «подстрекательством к мятежу», и виновные в этом могут быть без' суда высланы из страны или отправлены в ссылку. «Положение о полиции» (раздел 34а) запрещает проведение собраний численностью свыше 250 человек без разрешения английского губернатора. Кодекс о наказаниях (учитывая поправки 1951 года) объявляет оказание неграми денежной помощи любой негритянской организации незаконным (раздел 160а) и устанавливает меру наказания в пределах штрафа в 200 фунтов стерлингов и 6 месяцев тюремного заключения. В январе 1954 года правительство Англии воспользовалось этими репрессивными законами для того, чтобы изгнать из Буганды ее кабака (короля), объявить «чрезвычайное положение» и предпринять жестокие меры против партии Национальный конгресс Уганды. Решение об изгнании короля было отменено только после принятия делегацией Буганды конституционных изменений, которых добивалось английское правительство, с тем чтобы еще сильнее привязать Буганду к механизму централизованного административного аппарата Уганды. В Бечуаналенде постановления издаются в силу «положения о работе совета» от 1891 года. В 1934 году были приняты постановление об общинном управлении (№ 74) и постановление об общинных собраниях (№ 75). Последнее постановление при7 знавало законными общинные акты о наследова239
нии должности вождя, принимаемые кготла (собранием) племени бамангвато. Когда же в 1949 году кготла утвердило Серетсе Кхма вождем племени, то правительство Соединенного Королевства нарушило свое слово, отказавшись подтвердить это решение и изгнав Серетсе Кхма из страны за то, что он женился на белой женщине. Позднее, в марте 1952 года, правительство Соединенного Королевства приняло решение о пожизненном изгнании Серетсе Кхма из его родной страны. В этом произволе английских властей (как лейбористского, так и консервативного правительств), изгнавших наследного вождя, преступление которого заключалось в том, что он женился на англичанке, проявилось маланистское влияние. Формально это было сделано якобы ввиду настроения племени и из-за опасения волнений. На самом же деле демократическое собрание племени, или кготла (обнаружившее более высокий уровень культуры и терпимости, чем их правители, и оказавшееся выше расовых предрассудков), заявило, что оно полностью одобряет этот брачный союз. И именно поступок английского правительства вызвал сильные волнения, на которые власти ответили репрессиями. Во всех колониях Вест-Индии действуют репрессивные законы, запрещающие издание и ввоз неугодной литературы, а какую литературу считать «подстрекающей к мятежу», решает только английский губернатор. Любое лицо, виновное в издании, ввозе и даже в получении такой литературы (и не сообщившее об этом властям), может быть подвергнуто или штрафу в 4800 долларов, или двухгодичному тюремному заключению, или тому и другому вместе. Действуют также законы, препятствующие передвижению профсоюзных и политических лидеров в пределах различных территорий бассейна Карибского моря. В колонии Золотой Берег был запрещен ввоз прогрессивных газет и литературы; лицам, заподозренным в «коммунистических» взглядах, отка240
зывалось в визе на въезд. В 1954 году правительство Золотого Берега пригласило официальную делегацию муниципалитета Лагоса (Нигерия). Хотя в Нигерии нет коммунистической партии, тем не менее одному из делегатов, советнику муниципалитета Лагоса (Ндука Эзе), было отказано в разрешении на въезд на том основании, что его подозревают в принадлежности к коммунистам. В результате вся делегация отказалась от посещения Золотого Берега. Правительство Золотого Берега издало также распоряжение о лишении паспортов и права выезда за границу лиц, подозреваемых в принадлежности к коммунистам. Не отставало от него и федеральное правительство Нигерии, отдавшее распоряжение о запрещении ввоза прогрессивной литературы. Оно запретило также выдачу заграничных паспортов «подозреваемым в коммунистических взглядах» и закрыло въезд в страну английским подданным с коммунистическими взглядами. Были приняты меры, направленные на то, чтобы помешать лицам, в которых подозревают коммунистов, поступить на службу в государственные учреждения и в школы. При отсутствии коммунистических партий в этих колониях (Нигерия и Золотой Берег) эти решения означают, что любое лицо, критически настроенное в отношении правительства Соединенного Королевства или администрации этих двух колоний, считается «коммунистом». На Кипре еще до установления военной диктатуры и до начавшейся в 1954 году фактической войны против народа уголовный кодекс квалифицировал как «мятеж» любое действие, которое порождает «ненависть и неуважение к правительству колонии, созданному на законном основании, или действует в целях изменения статуса колонии... или разжигает чувства недоброжелательства и вражды между различными общинами или классами населения колонии». Кипр не имел выборного правительства; островом управлял английский губернатор и назначенный им исполнительный совет. 24}
Так что любое критическое выступление против губернатора истолковывалось как «ненависть и неуважение к правительству в колонии». В статье, посвященной новым репрессивным законам, введенным на Кипре в 1951 году, газета «Таймс» разъясняла в номере от 26 января 1951 года: «Нет необходимости доказывать, что данное лицо совершило какой-либо акт; чиновник может отдать приказ о его аресте, если, исходя из обстоятельств дела и деятельности данного лица, он придет к выводу, что такой приказ нужно отдать». Все репрессивные законы и репрессивные действия английских правителей, как ни велика была их сдерживающая сила, оказались бессильными предотвратить рост движения народов колоний за свое освобождение и национальную независимость. Там же, где репрессивные законы оказываются недейственными, прибегают к методу объявления в колонии «чрезвычайного положения», с тем чтобы затем перейти к мерам, сводящимся на практике к установлению военного положения и состоянию войны. После второй мировой войны империалисты продемонстрировали это на примерах колониальных войн в Малайе, Кении и на Кипре. Конституции и репрессии. Опыт Британской Гвианы Конституционные реформы и репрессии неотделимы друг от друга; на практике империалисты применяют эти два метода в тесной связи друг с другом. Опыт Британской Гвианы, куда были направлены в 1953 году войска и военные корабли с целью ликвидации только что предоставленной конституции и свержения выборного правительства колонии, ярко продемонстрировал неразрывную связь между методом конституционных реформ и методом репрессий. 242
НароДно-проГрессивная партия Британской Гвй- аны, опирающаяся на народное движение за экономические и политические реформы и пользующаяся поддержкой большинства народа, получила на выборах, проведенных в апреле 1953 года на основе всеобщего избирательного права и в которых приняло участие 70 процентов избирателей, абсолютное большинство голосов и 18 из 24 выборных мест. Эта победа на выборах дала ей право на занятие шести из девяти министерских должностей в исполнительном совете при губернаторе. Однако полученные ими возможности для деятельности были сильно ограничены. Три ключевые должности в исполнительном совете при губернаторе, ведающие обороной, полицией, финансами и поддержанием законности и порядка, занимали английские чиновники. В Государственном совете или верхней палате господствовали назначаемые губернатором лица. Губернатор обладал решающей властью: он мог утвердить или отвергнуть любые законы и другие мероприятия, не считаясь с желаниями министров и выборных представителей народа. Избирательная программа Народно-прогрессивной партии предусматривала проведение самых умеренных демократических экономических и социальных реформ, касающихся гражданских прав, прав профсоюзов, социального обеспечения, оплаты труда, гарантии аренды и кредитов для крестьян, системы образования, снижения квартирной платы, уменьшения бремени косвенных налогов и повышения прямого налогообложения. Министры попытались осуществить эту программу. Они действовали строго в рамках конституции. Сообщений всех корреспондентов свидетельствовали о том, что в Гвиане царят мир и спокойствие. ■В октябре 1953 года английское правительство направило в Британскую Гвиану войска и военные корабли. Избранные демократическим путем министры были удалены с занимаемых постов, действие конституции приостановлено, и в стране был установлен режим открытой полицейской диктатуры. 243
Затем были арестованы и брошены в тюрьму многие деятели Народно-прогрессивной партии. Для оправдания этой вооруженной агрессии невозможно было привести ни одного случая насилия, беспорядка, ни даже нарушения конституции или конституционного кризиса. Корабли и войска были направлены не для подавления каких-либо актов насилия или беспорядка, а для того, чтобы устрашить народ и незаконно удалить со своих постов избранных демократическим путем министров. Утверждения о «коммунистическом заговоре», выдвинутые для оправдания этих действий, не содержали ни одного конкретного доказательства и были настолько нелепы, что вызвали презрительные комментарии даже на страницах ведущих органов английской печати. Так, «Таймс» писала 31 октября 1953 года, что «коммунистический... заговор не разоблачен в Белой книге с той ясностью и полнотой, чего многие в Англии ожидали от нее...» В тот же день газета «Манчестер гардиан» писала, что «обвинение в коммунизме, о котором так много шумели в первые дни кризиса в Гвиане, оказывается сейчас более похожим на пробный шар». Однако произвольные вооруженные действия в Британской .Гвиане, приведшие к замене даже самых робких ростков выборных институтов полицейским государством, имеют далеко идущее значение. Они не только до конца разоблачают истинный характер колониальных «конституций», но и раскрывают основы подхода империализма к демократии в целом. Министр колоний Литтлтон заявил в парламенте 22 октября 1953 года: «Правительство ее величества не намерено терпеть образования коммунистических государств в Британском Содружестве Наций». Очевидно, что эта доктрина, провозглашающая право на свержение вооруженной силой избранных демократическим путем министров в любой стране Британской империи, включая доминионы и Англию, преследует далеко идущие цели. 244
Знаменательно и то, что руководство лейбористской партии присоединилось к консервативному правительству и осудило руководителей Народнопрогрессивной партии. Когда эти руководители приехали в Англию, чтобы заручиться поддержкой демократических сил, Исполком лейбористской партии запретил местным организациям партии созывать собрания, на которых представители Гвианы могли бы осветить события в своей стране. Однако этим запрещением они добились обратного. По всей стране состоялись митинги, убедительно показавшие, на чьей стороне находятся самые горячие симпатии трудящихся и всего народа. Наряду с Малайей, Кенией и Кипром пример Британской Гвианы контрастно показал углубление колониального кризиса и усиление конфликта между империализмом и растущими демократическими устремлениями народов. Колониальная война в Малайе После второй мировой войны английский империализм вел или ведет три крупные колониальные войны против национально-освободительного движения: с 1948 года — в Малайе, с 1952 года — в Кении и с 1954 года — на Кипре. Малайя — сравнительно небольшая страна, с территорией в 51 тысячу квадратных миль и с населением 6 миллионов человек. Однако она занимает одну из ключевых позиций в системе английского империализма. Английский капитал в Малайе, вложенный в основном в каучуковые плантации и оловянные рудники, достигает почти 100 миллионов фунтов стерлингов. Он приносит громадные дивиденды, доходящие до 100, 200 и даже 400 процентов на вложенный капитал. С другой стороны, реальная заработная плата трудящихся упала даже ниже низкого довоенного уровня и в 1953 году, по официальным данным, составляла 79 процентов от уровня 1939 года. 245
Рост цей на каучук и олово, достигших фантастических цифр во время войны в Корее, не только обогатил английских капиталистов — он создал долларовые резервы для покрытия долларового дефицита Англии. В 1950 году малайский экспорт в Соединенные Штаты достиг 122 миллионов фунтов стерлингов, то есть превысил весь долларовый дефицит Соединенного Королевства по текущим счетам за тот же год, равный 105 миллионам фунтов стерлингов. В 1951 году Малайя дала 466 миллионов долларов, или 166 миллионов фунтов стерлингов,— и все это было выколочено из доведенного до нищеты шестимиллионного населения. За шесть лет, с 1946 по 1951 год, Малайя «добыла» 1713 миллионов долларов, что приблизительно составляет, учитывая различные обменные курсы в эти годы, 460 миллионов фунтов стерлингов, или 75 фунтов в расчете на каждого жителя страны — мужчин, женщин и детей (Торговля Британского Содружества в 1951 году, Меморандум экономического комитета Содружества Наций, 1951 год). Отсюда отчаянная решимость английских империалистов любой ценой удержать Малайю и укрепить обанкротившуюся, попавшую в зависимость от доллара экономику Англии. «Ни в коем случае мы не должны ослаблять свои усилия в Малайе, — заявил премьер-министр консервативного кабинета Антони Иден в 1955 году,— она — наш главный добытчик долларов» (речь в Регби, май 1955 года) L Падение цен на каучук и олово после бума, вызванного войной в Корее, показало всю шаткость базы этой экономической структуры. Выступления рабочих и крестьян Малайи и 1 Подобной точки зрения придерживался член парламента лейборист Вудро Уайатт, который, выступая в Донингтоне 21 марта 1952 года, заявил, по сообщению печати, следующее: «Что произойдет с нашим платежным балансом, если нам придется вывести войска из Малайи?» Это заявление характерно для лейбористского империализма. 246
малайское национально-освободительное движение развивались в условиях борьбы против империалистической эксплуатации, за удовлетворение элементарных нужд и прав, перерастая в борьбу за освобождение от империалистического господства. Коммунистическая партия Малайи было создана в 1931 году. В 1935 году она выработала программу создания Малайской демократической республики усилиями широкого антиимпериалистического фронта. В 1937 году крупные выступления масс, когда бастовало почти полмиллиона человек, показали, что это движение носит широкий характер. До самого последнего времени английские официальные представители упорно отрицали существование малайской нации. Такой подход типичен для презрительного отношения империализма к развивающейся нации и к национальной борьбе за свободу. Множество примеров этому дает также история отношения английских официальных представителей к первым этапам индийского национального движения. Что касается Малайи, то этот антинациональный подход основывается на известной расовой концепции, призванной обеспечить успех тактики «разделяй и властвуй» путем разжигания распрей между тремя национальностями, составляющими народ Малайи: китайцами, малайцами и индийцами. Эта концепция используется также для обмана общественного мнения за пределами Малайи, так как национально-освободительное движение и партизанскую борьбу пытаются представить как борьбу, в которой участвуют только «китайцы» и которая является борьбой «горстки китайских экстремистов». Таким образом, тех, кто незнаком с фактами, хотят убедить в том, что освободительное движение ограничивается одной только общиной и что китайцы в Малайе — это чужеземное меньшинство, не имеющее ничего общего с коренным населением Малайи, то есть с малайцами. Все это — чудовищное искажение истины. В национально-освободитель247
ной борьбе участвуют все три общины. Китайская община в Малайе — наиболее многочисленная из трех, а многие китайцы живут в Малайе дольше (часто в продолжение многих поколений), нежели многие малайцы, часть которых недавно иммигрировала из Индонезии. Последние данные переписи дают следующие цифры по трем основным общинам, составляющим малайский народ (включая Сингапур): Национальность Численность населения °/0 к общему числу населения1. Китайцы . . . 2 673 694 45,1 Малайцы . . . 2 551 458 43,1 Индийцы . . . 603 105 10,2 Другие .... 95 282 1,6 Итого . . 5923 539 100,0 Источник. «Стейтсменс ирбук», 1951 , Малайя, перепись 1947 года. По Сингапуру данные взяты на середину 1950 года. Национально-освободительное движение объединяет представителей всех трех общин. Поскольку китайцы составляют самую большую часть населения, не удивительно, что они составляют большинство и в национально-освободительном движении. Далее, следует учитывать, что китайцы — главным образом рабочие, а малайцы — крестьяне; поскольку рабочий класс является авангардом и главной боевой силой национально-освободительного движения как против японского, так и против английского господства, в то время как крестьяне в основном поставляют партизанам продовольствие и оказывают всякую другую помощь, то опять-таки не удивительно, что основу партизанских отрядов составляют китайцы. Однако меры по подавлению народных организаций были направлены в равной степени против Малайской национальной партии, Малайской молодежной орга- 248
ййзаций и других малайских организаций. Офицеры английской разведки в своих официальных докладах, которые привез Малькольм Макдональд в мае 1949 года, вынуждены были признать, что 25 процентов партизан — малайцы. Первый человек, расстрелянный за ношение оружия, был малаец, воевавший в свое время в составе английских военно-воздушных сил. Характерно, что и сброшенные английскими самолетами листовки, на которых были помещены страшные фотографии трупов Ло Ю и других малайских вождей, листовки, угрожавшие подобной карой всякому, кто осмелится сопротивляться английскому господству, были отпечатаны на малайском языке. В войне против японского господства, продолжавшейся с конца 1941 года до лета 1945 года, малайская Народная антияпонская армия, организованная Коммунистической партией Малайи, объединила силы всего народа для оказания сопротивления японским захватчикам и создала единый национальный фронт. 10 тысяч малайских патриотов отдали свою жизнь в борьбе против японских оккупантов. В августе 1945 года, после поражения Японии, малайская Народная антияпонская армия завершила освобождение Малайи еще до прибытия английских войск. В городах и деревнях были созданы народные комитеты. Был установлен народно- демократический порядок и организовано управление страной. 5 сентября прибыли английские войска, и в Малайе начался тот же самый процесс, который происходил в Южной Корее после прибытия туда генерала Ходжеса и американских войск: процесс ликвидации народно-демократического порядка, установленного после освобождения. Малайская Народная антияпонская армия, сначала подвергавшаяся нападениям со стороны английских оккупационных войск, вскоре была распущена английским военным командованием. Народные комитеты тоже были разогнаны силой и «распущены» 249
прйказом английской военной администрации. Затем были предприняты драконовские меры с целью разгрома демократических организаций народа: постановление о борьбе против призывов к мятежу, распоряжение о печати, постановление о высылке. Малайский народ создал широкую сеть демократических организаций: Всемалайскую федерацию профсоюзов, насчитывавшую 400 тысяч членов и входившую в состав Всемирной федерации профсоюзов, Федерацию женщин, Лигу молодежи, политические партии и организации защиты гражданских прав. Все они были объединены в едином национальном фронте. Эти организации подверглись разгрому, сопровождавшемуся арестами, высылками, судебными преследованиями, запретами демонстраций, полицейским насилием, расстрелами и убийством многих десятков людей. Отвергая требования об установлении демократических порядков, английское правительство ввело диктаторскую «конституцию», которая вступила в силу в феврале 1948 года. В соответствии с этой малайской федеральной конституцией наряду с неограниченной властью верховного комиссара был создан консультативный «законодательный совет» из 75 членов, но без единого выборного представителя. В Сингапуре надлежало избрать путем частичных выборов менее одной трети членов совета. Выступая против этой антидемократической конституции, малайские народные организации призвали к бойкоту сингапурских выборов. Этот бойкот оказался настолько успешным, что из всех избирателей, подлежавших регистрации, зарегистрировалось лишь 10 процентов и только 6,3 процента участвовало в голосовании. Более 93 процентов избирателей поддержало народный бойкот. В профсоюзах правительству также не удалось убедить рабочих отказаться от поддержки своих организаций. Посылкой специальных «профсоюзных советников» правительство рассчитывало расколоть профсоюзы и подорвать единство Всемалай- 250
ской федерации профсоюзов. Оно пыталось создать профсоюзы на расовой основе — отдельно для малайцев, китайцев и индийцев,— но безуспешно. Оно хотело организовать «аполитичные» профсоюзы, введя одновременно суровые законы против подлинных профсоюзов. Все эти попытки оказались тщетными, и в конце концов представители правительства вынуждены были признать, что им удалось вовлечь- в свои лжепрофсоюзы только 9 процентов всех организованных рабочих, в то время как Всемалайская федерация профсоюзов сумела организовать 91 процент рабочих. Эта демонстрация всеобщей народной поддержки единого национального фронта, возглавляемого Коммунистической партией Малайи, и полный провал всех попыток ликвидировать эту поддержку и парализовать народные организации путем реакционных декретов и различных мер в период 1945—1948 годов привели к тому, что летом 1948 года правительство ввело новый режим террора, чтобы подавить народное движение силой оружия. В июне 1948 года было введено чрезвычайное положение. Всемалайская федерация профсоюзов была объявлена распущенной. Одна за другой были запрещены профсоюзные, рабочие и демократические организации; их руководители были арестованы, изгнаны в джунгли или расстреляны. Согласно данным, приведенным правительством в палате общин 15 сентября 1948 года, к этому времени в концентрационных лагерях содержалось без каких-либо обвинений 7 тысяч человек; в тюрьмы было заключено 183 профсоюзных руководителя. Перед лицом такого жестокого военного подавления демократического движения в стране, началом которого явилось объявление в июне 1948 года чрезвычайного положения, малайский народ был вынужден в июле 1948 года взяться за оружие, чтобы бороться за свою свободу так же, как он боролся против японских оккупантов. Ответственность за эту войну лежит полностью на английских империалистических правителях. 251
В начале войны 1948 года английские губернаторы и командующие английскими экспедиционными войсками, оснащенными самыми новейшими орудиями смерти и разрушения — бронемашинами, артиллерией, танками и бомбардировщиками,— были уверены, что им удастся быстро уничтожить слабо вооруженную малайскую Народно-освободительную армию и потопить в крови национально-освободительное движение. Но год за годом, по мере того как война затягивалась, они должны были разочароваться, убедившись в бессмертном героизме и решимости народа, борющегося за свою свободу. В ноябре 1948 года верховный комиссар в Юго- Восточной Азии Малькольм Макдональд заявил, что «с нынешними волнениями будет покончено в несколько месяцев». Спустя два года, в сентябре 1950 года, он уже говорил: «Только глупец может утверждать, что положение улучшается». Вначале войну против малайского народа расписывали как «полицейскую акцию» (странная полицейская акция с использованием бомбардировщиков и танков) против «бандитов» и «террористов». Через два года бывший главный секретарь правительства Федерации малайских княжеств сэр Джордж Максвелл публично протестовал против этого ложного названия: «Высокопоставленные должностные лица в Малайе наносят только вред, говоря о бандитах, ибо те, кто вызывает эти волнения, являются в действительности партизанами, выполняющими определенную задачу в организованной партизанской войне. Люди, которые сейчас открыто борются с вооруженными силами правительства,— это преемники тех, кто сражался в рядах малайской Народной антияпонской армии, великолепно действовавшей во время японской оккупации» (Сэр Джордж Максвелл, «Дейли телеграф энд Морнинг пост», 22 мая 1950 года). 252
Аналогичное признание сделала и газета «Таймс» в редакционной статье от 25 мая 1950 года: «Восстание надо признать тем, чем оно является на самом деле, то есть настоящей войной». Это не помешало министрам лейбористского правительства продолжать свои попытки обмана общественного мнения внутри страны, употребляя терминологию гитлеровцев и японских фашистов для маскировки войны, называя ее «чрезвычайным положением», а бойцов-патриотов — «коммунистическими террористами». Австралийский министр обороны, находившийся в 1950 году в Лондоне, заявил, что было бы «фантазией» считать, что люди поверят официальной версии, будто «50—70 тысяч английских солдат» не в состоянии справиться с якобы «5—7 тысячами коммунистических партизан», и что единственным объяснением может быть только то, что «население» помогает партизанам,— иными словами, что эта война есть национально-освободительная война. В январе 1949 года Коммунистическая партия Малайи опубликовала свою программу борьбы за создание Малайской народно-демократической республики. В программе были перечислены следующие цели, во имя достижения которых борется освободительная армия: «Создание Малайской народно-демократической республики на основе полной независимости, равенства национальностей и народной демократии. Распределение земли среди крестьян и создание сельскохозяйственных кооперативов. Конфискация капитала империалистов и * передача его в распоряжение государства. Однако мелких малайских капиталистов следует поощрять, чтобы они помогали в про* изводстве. Ликвидация всей системы кабального труда и ученичества, охрана законом зара253
ботной платы рабочих и обеспечение работой, женщины-работницы должны получать равную оплату с мужчинами и пользоваться равными правами. Бесплатное и обязательное обучение, ликвидация неграмотности, осуществление социальных мероприятий». Таковы цели «бандитов». По официальным данным, объявленным в парламенте в июне 1955 года, война в Малайе обошлась к концу 1954 года в 135 миллионов фунтов стерлингов. Однако эта цифра не дает реального представления о всей стоимости военных действий, так как в нее не входит обычная стоимость содержания действующих воинских частей. Ежегодная стоимость содержания действующих английских воинских частей в Малайе оценивается в 68 миллионов фунтов стерлингов (журнал «Обсервер», 21 ноября 1954 года). К этой сумме нужно добавить 30 миллионов фунтов стерлингов, изымаемых ежегодно из бюджетов федерации малайских княжеств и Сингапура в виде расходов, связанных с чрезвычайным положением. Таким образом, ежегодная стоимость войны составляет 98 миллионов фунтов стерлингов, а за семь лет, с 1948 по 1955 год,— 686 миллионов L Численность английских войск, брошенных на войну против шестимиллионного народа, несораз- 1 К 1956 году стоимость войны увеличилась. По сообщению газеты «Стрейте тайме» от 16 августа 1956 года, «помимо обычной стоимости содержания войск, их операции в Малайе обходятся в 700 миллионов долларов». Таким образом, действия английских войск в Малайе обходятся, не считая обычной стоимости их содержания, в 82 миллиона фунтов стерлингов (700 миллионов малайских долларов), а вместе с обычной стоимостью их содержания на них расходуют более 100 миллионов фунтов стерлингов. Если к этой сумме прибавить официальные расходы на войну и внутреннюю безопасность, выплачиваемые Малайей и составляющие 40 миллионов фунтов стерлингов (24 миллиона федерацией княжеств и 16 миллионов Сингапуром), то общая ежегодная стоимость войны к 1956 году составит 140 миллионов фунтов стерлингов. 254
мерно велика. В 1950 году Бевин заявил, что «в Малайе находится 50 тысяч наших солдат», не считая военизированной полиции, численность которой к 1951 году достигла 66 тысяч человек. Австралийский министр обороны заявил в 1950 году, что действующие в Малайе войска насчитывают 130 тысяч человек. Выступая 6 декабря 1951 года в парламенте, Черчилль указал, что общая цифра войск «превышает 100 тысяч», не считая «многочисленных вспомогательных полицейских сил». Коммунистическая партия Малайи сообщала в 1954 году, что общая численность войск, действующих под английским командованием, включая вспомогательные полицейские силы, составляет 460 тысяч человек, то есть на каждые 15 жителей Малайи приходится один вооруженный солдат или полицейский. По подсчету газеты «Манчестер гардиан» от 25 мая 1955 года, общая численность «регулярных и вспомогательных войск» в Малайе достигает 300 тысяч. Совершенно очевидно, что война таких масштабов, которая в 1956 году продолжалась уже девять лет, — это не мелкая операция против «горстки террористов», а настоящая война против народа, и постоянные официальные жалобы на отказ гражданского населения от сотрудничества — вполне достаточное тому свидетельство. Чем больше власти убеждаются в том, что военными операциями и методами «запугивания» невозможно подавить волю народа, тем более драконовские меры они применяют. Против гражданского населения были использованы все методы репрессий и террора. В начале 1954 года Коммунистическая партия Малайи сообщила, что с июня 1948 года свыше 50 тысяч малайских граждан (не считая потерь в боях) были брошены в тюрьмы, повешены, расстреляны или изгнаны из страны, а 650 тысяч посажены за колючую проволоку концентрационных лагерей. В течение только одного 1951 года английская авиация совершила 4500 боевых вылетов, во время которых более чем тысячу раз бомбила города и села. Лейбористское правительство повторило 255
в Малайе те методы, которые применяли нацисты против движения Сопротивления в оккупированной Европе: жестокую расправу за оказание помощи партизанам, массовые аресты и пытки, коллективное наказание всей общины и уничтожение дотла целых деревень. Эти методы применялись с еще большим усердием консервативным правительством. В 1946 году, когда партизан еще признавали’ героями, мэр городка Пулаи был награжден медалью Британской империи за храброе поведение населения города во время войны. В официальном приказе по этому поводу указывалось: «Несмотря на непрерывные и жестокие репрессии врага, он и население города проявили большое мужество и лояльность в период японской оккупации, оказывая помощь и поддержку английским офицерам, скрывавшимся в джунглях». В августе 1948 года английские самолеты совершили налет на Пулаи. Весь город был уничтожен дотла. Тысячи мужчин, женщин и детей бежали в те же джунгли, в которых они раньше укрывали и кормили английских офицеров. В январе 1951 года вся деревня Жендарам была сровнена с землей — от нее не осталось и следа — за то, что население оказывало помощь повстанцам. Эта деревня стала в один ряд с Лидице в горькой истории борьбы человека против тирании и гнета. Вводятся все более и более суровые законы о репрессиях, чтобы не дать гражданскому населению возможности оказывать помощь Народно-освободительной армии. Смертная казнь за сбор денежных или других средств для национально-освободительной армии была признана недостаточной: «Опубликованная сегодня поправка к чрезвычайным постановлениям усиливает принятое в прошлом месяце распоряжение, согласно которому лица, собирающие средства или получающие вещи для передачи их бандитам, должны после осуждения подвергаться смертной казни. 256
Новая поправка предусматривает такие случаи, когда у человека обнаруживают вещи, предназначенные для террористов, но невозможно установить, от кого эти вещи получены. Впредь таких людей будут приговаривать к смертной казни, если они не смогут доказать, что они не собирали деньги и не получали вещи для бандитов» («Таймс», 13 июля 1950 года. Курсив мой. — П. Д.). В июне 1951 года были введены еще более строгие правила, контролирующие перевозку и переноску даже самого незначительного количества продовольствия или медикаментов, чтобы они не попали Национально-освободительной армии: «В некоторых районах не разрешают брать с собой в поле или выносить из дому никакой пищи, даже завтрака; торговцы не имеют права продавать лицам, не имеющим удостоверений личности, никакого продовольствия. Кроме того, должна вестись подробная запись проданных товаров» («Таймс», 16 июня 1951 года). Другая излюбленная практика, введенная лейбористским и продолженная консервативным правительством,— это варварский метод назначения наград за голову всякого бойца движения Сопротивления или коммуниста: «Сегодня объявлены новые крупные награды за доставку живыми или мертвыми коммунистов всех рангов. Эти награды составляют от 7 тысяч фунтов стерлингов за голову генерального секретаря до 233 фунтов стерлингов за голову рядового члена партии» («Дейли телеграф энд Морнинг пост», 16 декабря 1950 года). Эти суммы, достаточно крупные даже по английским масштабам и, следовательно, представляющие целое состояние для бедного жителя колонии, не дали результатов. Тогда награды были увеличены: «Правительство Федерации объявило сегодня новую шкалу наград... За голову гене- 9 Р. Палм Датт 257
рального секретаря коммунистической партии правительство предлагает 80 тысяч долларов (малайских), или на 20 тысяч долларов больше, чем оно предлагало до сих пор за информацию, которая позволит захватить или убить его. Награда за голову рядового члена партии или бойца увеличивается на 500, то есть достигает 2500 долларов» («Таймс», 5 июня 1951 года). Но и это оказалось безрезультатным. В апреле 1952 года награды снова были повышены: «Самая высокая награда — 250 тысяч долларов (малайских) — предложена за Чин Пэна \ генерального секретаря Центрального исполнительного совета Коммунистической партии Малайи, если он будет доставлен живым... За голову мертвого Чин Пэна устанавливается награда в 125 тысяч долларов... Затем установлены следующие награды: от 200 тысяч долларов за доставленного живым или 100 тысяч долларов за доставленного мертвым члена Политбюро Центрального комитета; до 75 тысяч долларов за живого члена комитета княжества или округа и 35 тысяч за мертвого. Шкала наград за секретарей районных комитетов и рядовых членов партии осталась та же, что и в прошлом году, то есть от 18 тысяч до 2500 долларов» («Таймс», 1 мая 1952 года). 250 тысяч долларов, назначенные за голову патриота, равны 30 тысячам фунтов стерлингов. Более 1 «Чин Пэн был одним из самых влиятельных руководителей партизан в Малайе во время войны. Он действовал в качестве офицера связи между штабом движения Сопротивления в своем родном Пераке и внешним миром. Чин Пэн лично помог многим английским офицерам, сброшенным на парашютах в джунглях или высадившимся с подводных лодок на пустынном малайском побережье. Он был награжден орденом Британской империи за свою деятельность и в 1945 году вместе с отрядом малайских войск прибыл в Лондон на парад Победы для получения этой награды» («Ив- нинг ньюс, 16 октября 1951 года). 258
низкие награды составляют от 25 тысяч фунтов стерлингов до 300 фунтов за предательство по отношению к рядовому члену партии или бойцу движения Сопротивления. Тот факт, что эти обещанные колоссальные суммы не достигли поставленной цели, является красноречивым доказательством солидарности и патриотизма малайского народа. Английское правительство доставило с Борнео даяков — «охотников за черепами», которые номинально должны были действовать в Малайе как «проводники». Когда в апреле 1952 года «Дейли уоркер» опубликовала фотографию английского морского пехотинца, державшего в руке отрубленную голову малайского патриота, всеобщее возмущение цивилизованных людей заставило капиталистическую печать объявить, что эта фотография — «коммунистическая фальшивка». Однако 7 мая 1952 года военный министр вынужден был признать в палате общин подлинность этого снимка, а также то, что в Малайе используются 264 даяка — «охотники за черепами». «Дейли уоркер» получила множество таких фотографий. Концентрационных лагерей, в которых, как официально сообщалось 2 марта 1951 года, находилось 11 530 заключенных, оказалось недостаточно. В соответствии с планом Бриггса было предпринято переселение жителей целых деревень, поддерживавших национально-освободительное движение, в так называемые «переселенческие» лагеря. Это огромные лагеря, обнесенные колючей проволокой и охраняемые вооруженной охраной. К 1954 году 650 тысяч малайских крестьян и рабочих вместе с их семьями были изгнаны из своих домов и посажены за колючую проволоку. А когда обнаружили, что связь переселенцев с национально-освободительным движением все же продолжается, были приняты меры для увеличения вооруженной охраны, а через колючую проволоку, опоясывающую лагеря, был пропущен электрический ток. 650 тысяч человек, посаженных за колючую проволоку, составляют восьмую часть всего населения Малайи. у* 259
Все эти и другие варварские методы не сломили волю малайского народа, как не сломили волю ирландского народа методы английского империализма, использовавшего в Ирландии поколением раньше отряды «черно-пегих». Смена в течение шести лет четырех главнокомандующих и трех верховных комиссаров свидетельствует о непрерывно возобновляемых попытках империалистов справиться с положением в Малайе и о тщетности их усилий. При каждом новом назначении и разработке всякого нового плана военной кампании, сопровождаемых восторженным рекламным ревом, провозглашали, что теперь непременно будет положен конец «чрезвычайному положению». И каждый раз, потерпев фиаско, с унынием признавали, что конца еще не видно. Последний из этой плеяды — генерал Джоф- фри Борн, назначенный осенью 1954 года руководителем военных операций, — заявил 14 сентября 1954 года, что термин «чрезвычайное положение» является «неверным» [для определения положения в Малайе. — Ред.], и что это «настоящее восстание, поддержанное слоями народа», и что он мог бы рассчитывать на успех «при условии, что народ Л4алайи перестанет снабжать деньгами и продовольствием» Народно-освободительную армию. К 1955 году, после семи лет войны, все признавали, что военными мерами, несмотря на громадный размах военных операций, не удалось добиться цели. «Конца не видно», — жаловался журнал «Экономист» 15 января 1955 года, а газета «Дейли телеграф» сообщала 3 июня 1955 года, что положение «такое же плохое, как всегда, если не хуже». После провала попыток сломить сопротивление народа военными действиями и террором были проведены куцые конституционные реформы. В начале 1955 года в Федерации княжеств был создан законодательный совет в составе 92 членов. Из них — 52 выборных. В выборах могли участвовать 1128 тысяч зарегистрированных избирателей, почти 90 процентов которых составляли малайцы. 260
В Сингапуре из 28 членов совета избирались 25. Несмотря на сильное ограничение контингента избирателей, запрещение известных демократических партий, с 1948 года находящихся вне закона, на препятствия, чинимые демократическому осуществлению прав вследствие чрезвычайного положения, результаты выборов как в Сингапуре, так и в Федерации продемонстрировали, что подавляющее большинство народа требует предоставления самоуправления и независимости и ликвидации чрезвычайного положения. В мае 1955 года Народно-освободительная армия Малайи официально предложила английскому правительству начать переговоры об окончании войны. «Единственной целью нашей борьбы является и всегда являлось создание мирной, демократической и независимой Малайи. Наша задача заключается и всегда заключалась в достижении этой цели мирными средствами». В июне английское правительство отвергло это предложение. Однако реальная обстановка заставляла все более широкие круги признавать, что в Малайе, как и во Вьетнаме, решение может быть достигнуто только путем переговоров, сначала о прекращении огня и перемирии, а затем о политическом урегулировании, которое предоставило бы малайскому народу полную возможность демократическим путем определить свое будущее. Хотя начавшиеся переговоры между малайским правительством Тенгку Абдул Рахмана, действующим в сотрудничестве с английскими военными властями, и делегацией Народно-освободительной армии, возглавляемой Чин Пэном, были прерваны в конце 1955 года, тем не менее становится все яснее, что нельзя долго сопротивляться требованию всего малайского народа (включая население Сингапура) о предоставлении независимости и что мирное урегулирование должно быть достигнуто. В 1956 году между английским правительством и Абдул Рахманом было достигнуто соглашение о провозглашении независимости Малайи не позд261
нее августа 1957 года, при условии, однако, что английские войска продолжают оккупировать страну и действовать в Малайе под командованием англичан. На конференции же, посвященной конституционному статусу Сингапура, соглашение достигнуто не было. В январе 1957 года Абдул Рахман заявил, что, несмотря на то, что против национально-освободительных сил действует свыше 300 тысяч солдат (24 батальона войск Содружества и Федерации, 47 тысяч полицейских и 30 тысяч территориальных войск), он ле видит перспективы окончания войны при отсутствии более эффективной поддержки народа. Такая обстановка убедительно свидетельствует о необходимости мирного урегулирования, которое должно покончить с чрезвычайным положением, восстановить демократические права и обеспечить действенную независимость. Колониальная война в Кении Помимо войны в Малайе, развязанной в 1948 году, империалисты с 1952 года ведут не менее жестокую войну и кампанию террора против народа Кении, который в своей борьбе за свободу оказывает оккупантам героическое сопротивление. Кения издавна считается классической колонией, в которой наиболее открыто проявляется вся жестокость империалистической системы военного захвата, грабежа и порабощения народа. До появления английских захватчиков в 1886 году Кения была процветающей страной с высокой культурой земледелия. Об этом свидетельствовал лорд Лагард в 1890 году: «В стране кикуйю сельское хозяйство ведется весьма экстенсивно, можно сказать, что там почти нет пустующих земель... К тому же у них очень хорошо поставлена система ирригации» (Маджери Перэм, Раса и политика в Кении, стр. 42—43). 262
Вторжение в Кению сопровождалось захватом и передачей английским колонизаторам или компаниям наиболее плодородных земель. Местное же население сгоняли в резервации и обрекали на жалкое существование. В 1952 году европейскому населению в 40 тысяч человек принадлежало 16 700 квадратных миль самой лучшей земли (менее трех человек на квадратную милю). Если учесть, что эта земля сосредоточена в руках 3 тысяч крупных помещиков, то получится, что на каждого из них приходится более 5 квадратных миль земли. В то же время более миллиона негров кикуйю (самое многочисленное племя) ютятся на 2 тысячах квадратных миль, то есть свыше 500 человек на квадратную милю. Негритянское население испытывает острую нехватку земли, между тем, согласно заявлению министра колоний в парламенте в июле 1952 года, лишь одна седьмая часть земель европейцев обрабатывается. Не удовлетворяясь 60 днями принудительного труда, введенного для негров, европейские захватчики сгоняют негров с земли, держат их в резервациях, где они обречены на жалкое существование, облагают подушным налогом, для того чтобы создать армию дешевой рабочей силы. Не имея возможности свести концы с концами, обрабатывая свою землю, и выплатить налоги, большинство трудоспособных мужчин вынуждено хотя бы часть года работать у европейцев за мизерную плату. Губернатор Филип Митчелл в донесении министру колоний писал в 1951 году: «При строгом подсчете заработки, выплачиваемые деньгами или натурой, гораздо ниже минимума, необходимого рабочему и его семье для сносного уровня жизни». Многие вынуждены батрачить на фермах европейцев за несколько шиллингов в месяц. В декабре 1952 года член парламента Лесли Хэйл зачитал в палате общин контракт, заключенный в июле лидером европейских поселенцев в законодательном совете Бланделлом с негром. В течение трех лет негр должен был работать за 3 шиллинга в неде263
лю, причем хозяин не обязан был его кормить или предоставлять жилье. Эксплуатация населения Кении приносит огромные прибыли. Так, «компания по развитию Восточной Африки», получившая в 1920 году от правительства 310 тысяч акров земли, выплачивала в 1947—1950 годах дивиденды в размере 100 процентов. Компания «Дуа плэнтейшенс», владеющая более чем 20 тысячами акров земли, выплатила в 1950 году премии в 300 процентов. С другой стороны, африканцы лишены самых элементарных социальных прав. В правительственных школах на обучение каждого белого ребенка расходуется 100 фунтов стерлингов в год, а на черного — 2 фунта, несмотря на то, что негритянских детей в школах очень мало. В 1949 году на африканцев, составляющих 95 процентов населения, приходилось меньше половины общей суммы личных доходов. Политическая система соответствует этой ничем не прикрытой эксплуатации местного населения. В законодательном совете, подчиненном генерал-губернатору, и назначаемом им исполкоме 5,5 миллиона африканцев (95 процентов населения) не имеют избранных представителей (от них назначается 8 «представителей»), 160 тысяч выходцев из Азии имеют шесть избранных представителей, а 40 тысяч европейцев — 14 избранных представителей и 26 назначенных губернатором. Полное лишение избирательных прав 96 процентов населения— вот образчик английской «демократии» в Кении. Негритянское население Кении ведет неустанную борьбу против этого гнета и насилия. Английские власти беспощадно подавляют любую попытку создать мирные, легальные организации или проводить агитацию. Восточно-Африканская ассоциация была разогнана в 1922 году. В 30-х годах была запрещена Центральная ассоциация кикуйю. После второй мировой войны значительно оживилась активность рабочего класса и других демократических сил, а также их организационная дея264
тельность. В результате массовых забастовок и несмотря на репрессии со стороны правительства, активизировалось профсоюзное движение. В 1949 году был создан Восточно-Африканский конгресс профсоюзов. Союз негров Кении, организованный в 1944 году, насчитывает более 100 тысяч членов и является признанным выразителем демократических взглядов африканского населения. В начале 1952 года он собрал 400 тысяч подписей под петицией по земельному вопросу. Петиция, направленная в палату общин, была весьма умеренной; в ней даже не требовалось возвращения отнятых земель. Негры просили разрешения «занять и обрабатывать огромные пустующие земли, закрепленные за европейцами, и приостановить дальнейшую иммиграцию переселенцев». Ассоциация независимых школ кикуйю, свободных от контроля со стороны правительства или миссионеров, организовала обучение 62 тысяч негритянских детей. Правительство начало поход прежде всего против рабочего класса и профсоюзов. После всеобщей забастовки в Момбасе в 1947 году председателя Федерации африканских рабочих выслали в деревню, расположенную в пустынном районе на севере страны. В период между 1948 и 1950 годами были приняты новые законы и указы, направленные против независимых профсоюзов и предусматривающие замораживание заработной платы, чрезвычайные меры против забастовок, высылку руководителей рабочего класса. В 1950 году были арестованы председатель и секретарь Восточно-Африканского конгресса профсоюзов, а на подавление вспыхнувшей после этого в Найроби всеобщей забастовки были брошены полиция, войска, броневики и самолеты. В 1952 году правительство начало расправу с политическим движением, руководимым Союзом негров Кении. Оно испугалось той поддержки, которую народ оказал петиции о земле, а также массовых демонстраций, насчитывавших более 30 тысяч участников. В августе 1952 года Союз белых 265
избирателей представил правительству меморандум, требуя репрессий против негритянских руко водителей, «нейтрализации или ликвидации» их. В октябре правительство объявило чрезвычайное положение, арестовало руководителей Союза негров Кении, затем распустило эту организацию, закрыло независимые негритянские школы и установило режим террора. Все эти чрезвычайные меры правительство проводило под предлогом борьбы против насилий членов тайного общества May-May, которое якобы скрывалось за вывеской Союза негров Кении. История знает немало примеров, когда порабощенное оккупантами население, лишенное самых элементарных демократических прав, вынуждено было создавать тайные организации, а индивидуальные акты насилия против режима насилия и террора не вызывали ни у кого удивления. Так было в период зарождения профсоюзов в Англии и позже, во времена нацистской оккупации Европы. Но официальные данные полностью разоблачают доводы правительства, поскольку число преступлений в Кении уменьшилось с 1086 в 1951 году до 904 в 1952 году. В действительности оккупационные власти прибегли к такому террору против всего африканского населения, к какому прибегали разве только нацисты. В бой были брошены 12 английских и африканских батальонов, эскадрилья самолетов, 12 тысяч полицейских и 20 тысяч солдат, мобилизованных среди местного населения (в основном из преступных элементов). 28 апреля 1954 года английское правительство сообщило в палате общин, что еще до операции «Энвил» в Найроби было задержано 191 587 африканцев, из которых 77 794 арестовано; а 5 июня 1954 года министр колоний сообщил, что в результате операции «Энвил» арестовано 22 563 человека. Таким образом, общее число арестованных составило более 200 тысяч человек. В процентном соотношении к населению это число составило бы для Англии 2 миллиона чело266
век. В октябре 1954 года, после двух лет военных действий, правительство сообщило, что 6608 африканских партизан убито, 11 524 — взято в плен, 686 негров из гражданского населения повешено и 48 022 человека находятся в заключении. Таким образом, общее число африканцев, убитых английскими войсками, составило 7294, а общее число заключенных— около 60 тысяч. В июне 1955 года правительство Кении в обоснование своего предложения о постройке новых тюрем привело уже другие данные: 49 тысяч арестованных и 83 тысячи пленных. В опубликованной Белой книге правительство откровенно признает, что «военная обстановка не дает никаких оснований для скорой отмены чрезвычайного положения» и что «восстание все еще пользуется молчаливой поддержкой африканского населения в некоторых районах». Поскольку число заключенных в концентрационных лагерях увеличивалось, были разработаны планы переброски части их на необитаемые острова, а большинство было использовано как дешевая рабочая сила на фермах европейцев или на правительственных стройках. Массовые аресты мужчин, женщин и детей, убийства, концентрационные лагеря, виселицы, коллективные наказания, конфискация имущества, уничтожение деревень и бомбардировка беззащитного населения стали обычным явлением в Кении. На негров проводят облавы в городах и на фермах. Когда они бегут в резервации, их преследуют и там, их средства к существованию конфискуют или уничтожают. Когда они скрываются в горах и лесах, против них направляют тяжелые бомбардировщики «Линкольн». По официальным коммюнике, выпускаемым еженедельно, можно проследить этот отвратительный процесс массового уничтожения людей. Английские войска убили 100 африканцев «в течение одной из наиболее успешных недель после введения чрезвычайного положения» (18 октября 1953 года); 102 африканца убито на прошлой неделе, причем английские войска потеряли 267
одного белого и одного черного солдата (24 ноября 1953 года); в прошлом месяце 305 африканцев было убито и 49 ранено или взято в плен (6 октября 1954 года). Большие цифры убитых и сравнительно малые цифры раненых и взятых в плен свидетельствуют о том, что приказ «стрелять без промаха» выполняется точно. Командующий английскими войсками генерал Эрскин заявил 2 августа 1953 года, что «в запрещенных районах войска считают каждого встречного врагом и открывают по нему огонь». За каждого убитого африканца назначена премия в 5 шиллингов. Убийство африканцев стало таким же видом спорта, как охота за слонами. Вот что было написано в ноябре 1953 года в журнале Девонширского полка: «Скоро нам удалось подстрелить одного, и мы сделали первую зарубку... Но поскольку рота «D» в тот же день убила одного из May-May, премию командира в 5 шиллингов за то, «кто убьет первым», пришлось разделить... Роте «С» тоже повезло. В одном районе, где не удалось обнаружить ни одного May-May, наша неудача была в некоторой степени компенсирована наличием множества слонов, носорогов, обезьян и антилоп...» Несмотря на эту беспрецедентную кампанию террора и истребления целого народа, оккупантам не удалось сломить единство и боевой дух народа Кении, вписавшего яркие страницы в историю национально-освободительной борьбы народов. Министр колоний вынужден был признать 31 марта 1953 года, что «обстановка больше напоминает войну, нежели чрезвычайное положение». Газета «Манчестер гардиан» 8 августа 1953 года писала, что, несмотря на тяжелые потери, участники движения Сопротивления «лучше вооружены, располагают более опытными руководителями и применяют более эффективную тактику, чем когда-либо со времени введения чрезвычайного положения». В октябре 1954 года «Таймс» охарактеризовала 268
обстановку в Кении как «состояние войны, не намного отличающейся от «тотальной войны». Борьба народа Кении находила глубокое сочувствие даже в самых умеренных кругах тех стран, которые когда-то сами воевали за национальную независимость. Это сочувствие выразила газета «Айриш пресс» от 24 марта 1953 года, напомнившая о борьбе Ирландии: «Нам преподносят только одну сторону дела, которая, как это нам, ирландцам, хорошо известно, имеет целью опорочить борьбу африканцев... Газеты постоянно сообщают об убийстве африканцев при «сопротивлении аресту», «отказе остановиться» или «попытке к бегству». Ирландцы помнят, что эта терминология применялась английскими войсками и полицией для оправдания жестокой расправы с безоружными ирландскими мужчинами и женщинами. Подобные выражения в сообщениях из Кении звучат зловеще для ирландцев... Как бы то ни было, нам совершенно ясно, что широкие массы против нынешнего режима». К стыду руководства лейбористской партии, когда Литтлтон объявил в палате общин о введении «чрезвычайного положения» в Кении, то есть об установлении режима террора, никто из оппозиции не выступил против этого. В своем меморандуме о колониальной политике, представленном ежегодной конференции в сентябре 1954 года, исполком лейбористской партии не только осудил эту преступную войну против народа, борющегося за элементарные права, но заявил, что «в Кении лейбористская партия поддерживает законные действия против Мау-Мау». В марте 1955 года руководство национально- освободительной армии и парламент Кении предложили английским властям начать переговоры о прекращении огня и о политическом соглашении. «В Кении не будет мира и порядка до тех пор, пока африканское население не получит самоуправ269
ления»,— писали они. Английские власти отклонили это предложение, по-прежнему требуя капитуляции. Между тем опыт войны показал, что военными действиями и террором не сломить боевой дух народа. Широкие круги общественности все больше убеждаются в том, что единственный путь урегулирования в Кении должен быть таким же, как в Малайе: отмена чрезвычайного положения, предоставление права на свободное создание демократических организаций, с тем чтобы дать возможность народу Кении осуществить свои справедливые цели—добиться свободы и национальной независимости.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ индия в НОВОМ МИРЕ Завоевание Индией национальной независимости после второй мировой войны положило начало новой эры в мировой политике. 450 миллионов человек, населяющие современные Индийское и Пакистанское государства, составляют свыше одной шестой части человечества. В течение двух последних столетий порабощенные миллионы жителей Индии были главной опорой Британской империи. В течение одного десятилетия после завоевания национального освобождения Индия быстро вышла на авансцену мировой политики. Этого Индия достигла благодаря своей прогрессивной роли в борьбе за мир и свободу, которую она ведет вместе с социалистическими странами, странами, недавно добившимися независимости, и колониальными странами, борющимися против империализма. Наряду с этой прогрессивной ролью в международных делах страна вступила на путь далеко идущего внутреннего развития и реконструкции. Великие перемены совершаются сейчас в Индии, и несомненно, что еще более великие перемены произойдут в будущем. Перед народами Индии и Пакистана еще стоят нелегкие задачи. В последнее время Пакистан оказался втянутым в американскую военную орбиту. Индии нужно вырвать экономику страны из еще крепких тисков империалистических монополий. Предстоит еще ликвидация наследия старой колониальной экономики, для которой были характерны излишний упор на сельское хозяйство, 271
техническая отсталость, угнетенное и бедственное положение масс. Тем не менее успехи индийского народа открывают путь в новое будущее. Конец английского господства в Индии В 1947 году английскому колониальному господству в Индии пришел конец и из страны были выведены английские войска. Функции правительства были переданы в Индии руководству партии Индийский национальный конгресс, во вновь созданном государстве Пакистане — руководству Мусульманской лиги. Английские официальные и полуофициальные круги и печать, включая лейбористскую империалистическую пропаганду, обычно изображают эту передачу власти как добровольный и великодушный «дар» Индии. Они отбрасывают в сторону и игнорируют борьбу индийского народа за национальную независимость, которую он вел на протяжении многих поколений, жестокие репрессии против национального движения (в том числе заключение в тюрьму вторым лейбористским правительством 60 тысяч индийских патриотов), с тем чтобы сконцентрировать внимание на финале национальной борьбы. Однако эта картина не соответствует тем историческим условиям, при которых произошла передача власти. Внимательное изучение связанных с этим обстоятельств убедительно говорит о том, что отступление империализма в Индии, Пакистане, Цейлоне и Бирме не было таким «добровольным», как это иногда представляют. По мнению авторитетных и хорошо осведомленных английских наблюдателей, политические акции в упомянутых странах оказались необходимыми ввиду глубокого кризиса колониальной системы и подъема народного движения, наблюдавшегося после войны, подъема, который охватил вооруженные силы; эти 272
меры были признаны единственным средством предотвратить или отсрочить революцию. «Перед ^прибытием английской правительственной миссии Индия, по мнению многих, стояла на грани революции. Правительственная миссия по крайней мере отсрочила, если не ликвидировала эту опасность» (П. Дж. Гриффитс, лидер фракции европейцев в индийском Центральном законодательном собрании. Выступление перед Ост-Индской ассоциацией в Лондоне 24 июня 1946 года). В своей книге «Миссия Маунтбэттена» (1951) Алан Кэмпбелл-Джонсон приводит суждение лорда Исмэя, бывшего начальника штаба Маунтбэттена в Индии, который пытался оправдать в глазах критиков достигнутое урегулирование: «В марте 1947 года Индия представляла собой корабль с грузом боеприпасов в трюме, охваченный пожаром посреди океана. Главное, что требовалось в то время, — это справиться с пожаром, прежде чем огонь доберется до боеприпасов. Фактически у нас не оставалось иного выбора, кроме того, что мы сделали». Даже тогдашний редактор газеты «Дейли мейл» признал, что, если бы английское правительство захотело остаться в Индии, «ему потребовались бы оккупационные силы численностью в 500 тысяч человек», а таких сил не было и их нельзя было выделить из-за других военных обязательств Англии. Аналогично этому рангунский корреспондент «Таймс», говоря о Бирме, указывал 28 марта 1947 года: «Настроение английских должностных лиц, с которыми мне пришлось беседовать, можно охарактеризовать как покорность судьбе. Они единодушно заявляют, что английская политика в Бирме — это единственная политика, допускаемая нашими ресур- 273
сами, и что англо-бирманское соглашение было единственным способом избежать мощного восстания, с которым мы не могли бы справиться». Сэр Стаффорд Криппс во время парламентских прений 5 марта 1947 года, выступая от имени английского правительства, следующим образом оправдывал проводившуюся им политику: «Итак, какие альтернативы стояли перед нами? По существу, имелось только две альтернативы, хотя, конечно, и в ту и в другую можно было бы внести мелкие изменения. Во-первых, мы могли бы попытаться усилить английский контроль в Индии, расширив аппарат статс-секретаря [министра по делам Индии.— Ред.] и значительно увеличив численность английских войск. Потребовалось бы и то и другое, чтобы быть в состоянии в течение времени, которое оказалось бы необходимым, нести ответственность за управление в ожидании, пока индийские общины придут к соглашению. Такая политика потребовала бы от нас определенного решения остаться в Индии по крайней мере пятнадцать-двадцать лет, ибо в значительно меньший период мы не смогли бы реорганизовать управление на устойчивой и здоровой основе... Второй альтернативой было признание нами невозможности первой альтернативы... Одно, по-моему, было явно невозможно— это решение нести в течение неопределенно длительного времени и, в сущности, вопреки нашему собственному желанию лежавшую на нас ответственность до такого момента, когда мы были бы не в силах с ней справиться». Таким образом, из «двух альтернатив», рассматривавшихся правительством: 1) сохранить непосредственную власть англичан в Индии путем «значительного увеличения численности войск» 274
или 2) осуществить передачу политической власти в соответствии с планом урегулирования от 1947 года,— первую альтернативу правительство признавало «невозможной... Мы были бы не в силах с ней справиться». Простого читателя можно извинить, если он придет к выводу, что эти «две альтернативы» представляли собой только одну-единственную альтернативу. Если отбросить всю эту сложную парламентскую терминологию, то предполагаемые «две альтернативы» сводятся к одной. Иными словами, никакого выбора не было. В том же духе «Манчестер гардиан» писала в редакционной статье И октября 1947 года: «Общественное мнение гордится добродетелью Англии, выразившейся в добровольном уходе из Индии; но потомство, возможно, обратит внимание на поспешность, с какой был осуществлен этот уход... Пожалуй, будет трудно разобраться, чем была продиктована акция англичан: возвышенными ли принципами или менее возвышенным желанием добраться до убежища, прежде чем грянет буря». Таким образом, политическое урегулирование в 1947 году не было со стороны империализма великодушным, добровольным даром свободы. Это было вынужденное отступление, продиктованное кризисом, сила которого превосходила мощь правителей, стремящихся совладать с ним, и который лишил правящую державу возможности сохранить свое господство в его старой форме. Однако этот уход сопровождался многочисленными политическими уловками, направленными на то, чтобы в новых условиях максимально сохранить империалистические позиции в Индии и Юго-Восточной Азии. Урегулирование 1947 года, достигнутое лордом Л4аунтбэттеном во время переговоров с руководством партии Индийский национальный конгресс и Мусульманской лиги, за которым последовало подобное урегулирова275
ние на Цейлоне и в Бирме, носило двоякий характер. С одной стороны, оно свидетельствовало о том, что Англия отказывается от попыток сохранения старого колониального господства. С другой стороны, оно представляло собой компромисс между империализмом и той частью руководства национальным движением, которое задавало тон и принадлежало к верхней прослойке населения страны. Этот компромисс был направлен против опасности победоносной народной революции, которая уничтожила бы не только основу империализма, но и старую феодальную систему и монополии, связанные с империализмом. Против восстания, вспыхнувшего в начале 1946 года в индийском флоте, которое показало крах основ английского господства в Индии и вызвало отправку в Индию миссии Криппса, о чем было объявлено на следующий день после начала восстания, в равной степени выступили как империалистические заправилы, так и руководители партии Индийский национальный конгресс и Мусульманской лиги. Точно так же урегулирование, достигнутое Маунтбэтгеном, является определенным союзом — компромиссом, направленным против движения масс. Частичной платой за этот компромисс явился раздел Индии на два государства — Индию и Пакистан. Границы их были чрезвычайно искусственно демаркированы, что привело к массовому передвижению населения, кровопролитию, общинной резне и к появлению громадного количества беженцев в обоих государствах. Так же как и уход из Ирландии в 1921 году, совершенный после провала всех попыток подавить национальное восстание, сопровождался разделом страны, последствия которого до сих пор препятствуют улучшению отношений между двумя частями Ирландии и который тормозит прогрессивное развитие страны, так и уход Англии из Индии в 1947 году сопровождался ее разделом. Возникшие в результате этого напряжение и конфликты между двумя 276
странами ослабляли то и другое государство и облегчали последующие попытки империалистов вмешиваться в их дела. Обладая большим опытом политической игры, правители Англии, несомненно, надеялись на то, что план Маунтбэттена позволит им втянуть новые правительства Индии, Пакистана, Цейлона и Бирмы (несмотря на то, что эти страны стали политически суверенными) в тесное практическое сотрудничество с империализмом и затем сохранить этот новый вид политического и военного сотрудничества, который продолжал бы защищать основные интересы империализма. Это сотрудничество закрепило бы уже существующую тесную связь между крупнейшими монополиями трех стран с монополистами Англии. На начальных этапах развития этих государств между ними и Англией продолжали еще существовать тесные экономические, торговые, политические и военные связи. Английский капитал продолжал эксплуатировать Индию, Пакистан, Цейлон и Бирму, что приносило ему очень солидные барыши. Стратегия, дислокация вооруженных сил и их обучение— все эти вопросы теснейшим образом увязывались с английскими военными ведомствами. На практике такие же тесные связи сохранились между Англией и Бирмой, независимость которой была провозглашена по договору 1947 года. Этот договор между Англией и Бирмой, создавший новое государство и ратифицированный английским парламентом в декабре 1947 года, взвалил на новое государство непомерное бремя задолженности в 120 миллионов фунтов стерлингов. Он предусматривал также защиту прав английских монополий, господствующих в бирманской экономике, пребывание в Бирме английской военной миссии, обучение бирманской армии английскими инструкторами, оснащение ее английским снаряжением, а также предоставление англичанам стратегических прав на использование портов и аэродромов Бирмы в качестве импер277
ских баз. Не без оснований член парламента лейборист Вудро Уайатт мог утверждать в своей речи в палате общин 5 ноября 1947 года: «Хотя договор и выводит Бирму из состава Содружества Наций, фактически он оставляет ее в Содружестве. Он оставляет ее настолько тесно связанной с Содружеством Наций, что будет вполне правильно сказать, что мы состоим с Бирмой в весьма своеобразных отношениях, таких, каких у нас нет ни с какой другой иностранной державой. Согласие принимать военные миссии только из нашей страны, а не из какой-либо другой страны фактически означает военный союз. То же самое означают положения, предусматривающие предоставление Бирмой англичанам всех баз, которые потребуются нам всякий раз, когда мы пожелаем прийти на помощь любой части Британского Содружества Наций. Солидарность, предусматриваемая соглашением об обороне, фактически обеспечивает... отсутствие какой бы то ни было бреши в обороне Содружества Наций...» Начальная фаза нового режима Каков был характер новых режимов,. установленных урегулированием 1947 года? Компромисс с империализмом, нашедший свое воплощение в этих урегулированиях, неизбежно мог быть только временным и шатким. Реакционный, антинародный характер этого компромисса наиболее сильно проявился в первые годы нового режима. Но в последующие годы все сильнее и сильнее выявляются внутренние и внешние противоречия, которые положили начало развитию, особенно в Индии, новых, далеко идущих явлений. Сохранение старого империалистического режима— такова характерная черта политики 278
новых правительств в первые годы. Был сохранен и усилен весь административный аппарат империализма: та же бюрократическая машина, суды и полиция остались в руках старых империалистических агентов и их прислужников; те же методы подавления, расстрелы полицией безоружных толп народа, массовые избиения, запрещение собраний, подавление свободы печати, заключение в тюрьму без предъявления обвинений, преследование профсоюзных и крестьянских организаций. Тюрьмы были забиты тысячами политических заключенных, принадлежащих к левым партиям и течениям. В Индии по-прежнему ревниво охраняются крупные активы, инвестиции и финансовые интересы империализма; империалисты по- прежнему продолжали эксплуатировать ее народ. Верховное командование и контроль над военными силами фактически находились в руках империалистической державы. В первые годы английский генерал-губернатор оставался на своем посту в качестве главы Союза; во всех основных провинциях Индии и Пакистана оставались английские губернаторы, а их армиями командовали английские генералы, офицеры и военные советники. Подавление народного движения, и в особенности рабоче-крестьянского движения, вначале было жестоким. В 1948 году было начато наступление против коммунистической партии и Всеин- дийского конгресса профсоюзов, против крестьянских и студенческих организаций, против левой печати. В западной Бенгалии, а в дальнейшем и в Мадрасе коммунистическая партия была запрещена. В других провинциях ей были навязаны условия полулегального существования. Аресты, заключение под стражу или выдача ордеров на арест коснулись фактически всех видных руководителей рабочего класса. Полицейские насилия в тюрьмах и стрельба по безоружным демонстрантам на улицах повлекли за собой гибель многих людей. Репрессивные законы, унаследованные от 279
империализма, были усилены новым специальным законодательством. Всеиндийский конгресс профсоюзов сообщил, что к 1949 году в тюрьмах находилось не менее 25 тысяч рабочих и крестьянских руководителей. Подавляющее большинство из них заключено или без предъявления обвинения, или без суда. Согласно официальным данным, опубликованным новым индийским правительством, на протяжении первых трех лет его правления, за период с 15 августа 1947 года по 1 августа 1950 года, полиция и вооруженные силы открывали огонь по народу не менее 1982 раз, убив 3784 и ранив почти 10 тысяч человек; заключено в тюрьмы 50 тысяч человек; убито в тюрьмах 82 заключенных. Не менее знаменательно направление экономической политики. Первоначальная программа партии Индийский национальный конгресс предусматривала национализацию всех важнейших ресурсов и отраслей промышленности страны. Такая широкая национализация признавалась необходимой не только в интересах прогрессивной реконструкции, но и в целях ликвидации господствующего положения иностранного капитала в индийской экономике. Однако после сформирования правительств доминионов эта программа была положена под сукно. Премьер-министр Неру заявил 17 февраля 1948 года: «Никаких внезапных изменений экономической структуры не произойдет. Насколько это возможно, национализация существующих отраслей промышленности проводиться не будет». 6 апреля 1948 года была опубликована правительственная резолюция по вопросам экономической политики, подтверждавшая этот прогноз. В резолюции указывалось, что собственностью правительства будут только военные заводы, атомная энергия и железные дороги (которые 280
уже принадлежали государству). Что касается добычи угля, сталеплавильной и других важнейших отраслей промышленности, то «правительство решило дать существующим предприятиям этих отраслей возможность развиваться на протяжении десяти лет». В резолюции предусматривалось установление государственного контроля над электроэнергией и указывалось, что «остальные отрасли промышленности будут в нормальных условиях открыты для частного предпринимательства». Таким образом, от национализации отказались в угоду существующим крупным монополиям, включая крупные империалистические монополии. В пояснительной памятной записке, опубликованной одновременно с резолюцией по вопросам экономической политики, указывалось: «Резолюция предусматривает полную свободу для иностранного капитала и инициативы в индийской промышленности, заверяя в то же время, что эту деятельность будут регулировать в национальных интересах. Эта часть резолюции свидетельствует о признании индийским правительством необходимости иностранной помощи как в области управления производством, так и в области технического обучения и капиталовложений; индийское правительство признает разумным приветствовать иностранный капитал и иностранные навыки в дополнение к индийской инициативе». Не без оснований журнал «Экономист» написал в номере от 7 июня 1947 года, уже в момент урегулирования по плану Маунтбэттена: «Может сохраниться даже кое-что от формальных связей, если не будет отказа от статуса доминиона. Во всяком случае, основные стратегические и экономические связи между Англией и Индией сохранятся, пусть даже при других политических формах». Вначале практическую связь Индии с импери* 281
ализмом можно было проследить в военной, стратегической и внешней политике, хотя вскоре возникают все растущие противоречия. Военная система и стратегическое планирование доминионов Индии, Пакистана и Цейлона остались по-прежнему под английским контролем и руководством. Даже главнокомандующими в первый период оставались англичане наряду с сотнями английских офицеров, служивших в индийской и пакистанской армиях. Этот контроль особенно проявлялся в индийском флоте и авиации. Подготовка личного состава армии и флота, комплектование и оснащение — все это проводилось под контролем и при участии Англии, а функционирование авиабаз — под контролем английской военной авиации. На Цейлоне продолжалось расширение военно-морской базы Тринкомали как одной из главных имперских баз. В английских вербовочных пунктах на индийской территории продолжалась вербовка турков для использования их в войне против малайского народа. В области внешней политики блокирование индийского крупного капитала с империализмом нашло открытую защиту в журнале «Истерн экономист», главном органе финансовых кругов Индии, в номере от 31 декабря 1948 года. «Что бы ни говорили политические софисты,—писал «Истерн экономист»,—практически наша внешняя политика получила сейчас определенную ориентацию. Это ориентация в сторону такой внешней политики, которая в в первую очередь будет сохранять дружественные отношения между нами и Содружеством Наций... Связь с Содружеством Наций, которое более дружественно относится к США, нежели к СССР, означает, что фактически мы берем курс на сближение с США. Логическое следствие этого политического факта очевидно. В Организации Объединенных Наций и где бы то ни было мы не можем, за исключением какого-нибудь 282 '
незначительного вопроса, занимать позицию, противоречащую позиции Содружества Наций и США». Лондонская декларация конференции премьер- министров доминионов, состоявшейся в апреле 1949 года, положила начало новой стадии развития. Эта декларация (признавала Индию независимой республикой (формальное провозглашение республики состоялось в январе 1950 года) в рамках Британского Содружества Наций. Британская корона признавалась главой Содружества Наций, но не царствующей над Индией. В коммюнике указывалось: «Правительство Индии провозгласило и подтвердило желание Индии оставаться полноправным членом Содружества Наций и признание ею короля как символа свободной ассоциации независимых стран-членов и в качестве такового главой Содружества Наций». Империалисты приветствовали лондонскую декларацию, поскольку она на практике по-прежнему привязывала Индию к Британской империи. Свои надежды англо-американские империалисты выразили более откровенно во время поездки Неру в Соединенные Штаты осенью 1949 года. В октябре 1949 года «Нью-Йорк тайме» писала: «Свои надежды на создание демократического опорного пункта в Азии Вашингтон возлагал на Индию, вторую по величине нацию в Азии, и на человека, который определяет политику Индии, — на премьер-министра Джавахарлала Неру». В августе 1950 года газета опять пишет: «Для демократической страны он [Неру] является в некотором смысле противовесом Мао Цзэ-дуну. Если пандит Неру станет нашим союзником в борьбе за привлечение симпатий Азии, то это заменит нам много дивизий». 283
Блокирование с англо-американским империализмом достигло крайнего предела летом 1950 года, когда индийское 'правительство поддержало в Организации Объединенных Наций незаконную американскую резолюцию, оправдывавшую американскую вооруженную агрессию против Кореи. Но с этого момента сила возмущения индийского народа участием во вторжении и в опустошении азиатских стран, организованном западным империализмом, а также новая расстановка сил в Азии в результате победы и мощи Китайской Народной Республики внесли во внешнюю политику Индии новые и знаменательные изменения. Англо-американский империализм в Индии Интересы английского и меньшие, но увеличивающиеся интересы американского финансового капитала в Индии, все еще весьма значительны. В рамках новой конституции и при новой политической власти засилье английского финансового капитала по-прежнему ощущается в индийской экономике. Индийские угольные шахты, чайные и каучуковые плантации, месторождения нефти, нефтеперегонные заводы и многие машиностроительные фирмы всё еще в основном принадлежат или находятся под контролем английских капиталистов. Английский капитал играет решающую роль в контроле над внешней торговлей Индии и операциями ее банков. Филиалы английских фирм вовлекли в свою орбиту значительное число предприятий, номинально принадлежащих индийцам. При помощи системы смешанных комбинатов и корпораций, формально являющихся индийскими, но где решающий контроль принадлежит иностранному