МАРИЯ СУХОРУКОВА

малое
стадо

«Вертикаль. XXI век»
Благотворительный фонд «Меценат»

2017 год

УДК 821.161.1.
ББК 84(2Рос=Рус)6
с91
Сухорукова М.А. Малое стадо / М.А. Сухорукова;
редактор Владимир Петрович Овчинцев – Нижний Новгород: «Вертикаль. XXI век», Благотворительный фонд
«МЕЦЕНАТ», 2017. 512 с./

Книга об истории казачества, о родных братьях казаках,
о современной России.

ISBN 978-5-85480-006-3

© М. Сухорукова, 2017
© Благотворительный фонд «Меценат», 2017
© Издательство «Вертикаль. XXI век», 2017

3

Мы, христиане, сейчас идём на сражение со всем миром нечести
и беззакония, и нам нужно, чтобы не мы сражались, а Х ристос.
И тогда будет победа. Хотя бы мы и были малы количеством.
Протоиерей Михаил Труханов
4

малое стадо
Выйди из тёмной, безбожной толпы
Ты, Божье чадо.
Не разбредайся с Господней Тропы,
Малое стадо.
Сердце Христа, где царит чистота,
Чистому радо.
О, сохраняй только правды уста,
Малое стадо.
Лишь со Творцом, что сияет мольбой,
Жить вечно надо.
Мир преогромный спасётся тобой,
Малое стадо.

5

Донские казаки

6

***
Казаками деды были,
И в святые наши дни
Крест Георгия носили
На своей груди они.
Русь любили, Русью жили,
Нянчили её зарю
И Отечеству служили,
Вере, Батюшке Царю.
И молились перед боем,
И когда из боя шли.
И благодарили Бога
За красу небес, земли.
За кусок ржаного хлеба
И за подвиги в борьбе
Пели дружно, звонко, лепо:
«Слава, Господи, Тебе!»
Ладным, складным, чутким хором
Собиралися они,
Грянув молодо, соборно:
«Боже наш, Царя храни!»
7

Кровь казачья сон тревожит.
Я Отчизною горю.
И служить я жажду тоже
Родине, но не безбожной,
Вере, Батюшке Царю.

Казаки вы мои…
Казаки вы мои – символ Царского прошлого,
И сейчас в вас немало родного, хорошего.
Я недаром к вам духом тянусь.
Вы – легенда России, её пограничники,
Дорогие мои золотые станичники,
Вы храните Небесную Русь.
Ваша грудь в орденах, будто иконостасная,
Да и выправка ваша такая прекрасная,
Ястребиный ваш взгляд – сабли блеск.
Степь взлетает на небо полынным дыханием,
Ковыля серебристо-седым колыханием,
Поднимая кузнечиков треск.
8

Светлячков огоньки нянчит чутко и преданно.
И великая степь до конца не изведана.
Её тайна за сердце берёт.
Это тайна до Бога народа дотошного.
Казаки вы мои – символ Царского прошлого
И Грядущего Царства оплот!

о братьях-казаках
Смерч ереси врагов Господних лют,
Хоть всю Россию ты исколеси.
О, братья-казаки, я вас люблю,
Ведь вы же – пограничники Руси
Не казаки ль кричали сквозь туман,
Сквозь пыль степной, горячей колеи:
«Куда ты глазом глянешь, атаман,
Туда мы кинем головы свои».
Всю русскость сохранили казаки
И речь, и Веру, и любовь, и нрав.
Песнь воли, богатырский мощный клич
Не прятали за спину и в рукав.
9

10

Расстреливали всюду казаков,
И голодом морили сонм станиц.
Казачьих столько полегло полков!
А сколько было благородных лиц!
О, мученики, братья-казаки,
Здоровой вашей кровью Русь сильна,
На вас надежды в людях велики.
Мать-Родина у нас всегда одна.
И вы – объединения ядро.
Придётся если – сабли наголо,
Чтоб защитить родимое добро,
Чтоб стало на земле родной светло.
И зреет ваша правда изнутри,
Она к Христовой Истине течёт.
И Свет Живой Спасительной Зари
Из ваших православных душ взойдёт.
Ты, сердце, в эту смуту, ураган
Казачье послушанье не таи.
«Куда ты глазом кинешь, атаман,
Туда мы кинем головы свои».
11

Икона преподобного Илии Муромца

12

Покровитель казаков
Был в былинах он воспетый,
В песнях соловья –
Казачина наш пресветлый –
Муромец Илья.
Тридцать лет страдал в болезнях,
Скорби возлюбил,
Святой Троицы явленья
Удостоен был.
Дар от Духа от Святого
Щедро получил
И поганых очень много
Смело поразил.
И совсем не для утехи,
Ради Веры, сил
Богатырские доспехи
На себе носил.
Киев с Лаврой знаменитой
Крепко защитил
13

И монахом в ней сокрытым
Ангельски почил.
И поют дубы, равнина,
Радость не тая:
«О, ликуй же, казачина,
Муромец Илья».
К нему русская природа
Гимн возносит свой:
«Радуйся, наш преподобный,
Радуйся, святой!»

14

Атаман Платов
Молний, звёзд сверкает злато
Из-под звонницы копыт.
Атаман-красавец Платов
Белым лебедем летит.
15

Пикой колет он французов,
И за ним – все казаки.
Сатаны раскромсан узел.
Солнце трогает штыки,
Горячо целует сабли
И в закатной тишине
Золотой слезою каплет
В очи сгибших на войне…
Вот хоронят смелых, бравых.
Небо звёздный шлёт салют,
А враги в Париже славу,
Славу Платову поют!

16

Баллада о Великом русском реформаторе,
казаке Петре Аркадьевиче Столыпине
Чашу горя щедро выпил
Пётр Аркадьевич Столыпин,
Восемнадцать покушений
Претерпел на жизнь свою.
Был убит в театре людном.
А стрелял в него ублюдок,
Враг змеиный из масонов.
(Он в аду, а не в Раю)
В добром деле неустанный,
Наказного атамана
Пётр Столыпин – бравый сын.
Сильный духом, смелый сердцем.
Душу он имел младенца.
Но в неё вмещал он с детства
Ширь родных святых равнин.
Крепким был он в чести, вере.
Перед ним сидели звери,
Но одеты в пиджаки.
17

Столыпин Пётр Аркадьевич

18

Пётр с трибуны, что апостол,
Говорил весомо, просто,
И в спокойствии неброском
Не сжимал он кулаки.
Ставка в нём был на сильных,
И крестьянскую Россию
Сберегал от злых врагов.
Молвил храбро речью устной:
«Быть должна Россия русской».
Верил он в трудолюбивых
Казаков и мужиков.
Он любил крестьян убогих,
Тех, кто пребывали в Боге,
Были преданы Царю.
За Царя они молились
И слезами оросились,
Со Столыпиным сдружились,
Не качались на ветру.
Строил крейсеры. В итоге
За железные дороги
19

Пётр Аркадьевич стоял.
Ставку он держал на сильных,
Бунты прекращал в России,
Уголовщину спесивых
Укрощал и усмирял.
Ратовал Пётр благородный
За очистку вод природных,
Против грязных вод вёл бой.
И поэтому, поверьте,
Он людей спасал от смерти,
От чумы коварной, тифа,
Против лжи сиял мольбой.
В Киеве убит злодеем
В день осенний, зёрна сея
Дум глубоких о Руси.
Бледный, обливаясь кровью,
Окрестил крестом широким
Государя с Дочкой Ольгой,
Прошептав: «Вас, Бог, спаси!»
20

Когда листья все сгорали,
Умереть за Государя
Счастлив был, и умер он.
«Хорошо жить нам всем надо,
И хорошей будет радость», –
Эти нёс слова наградой,
Богом смертью награждён.
Он стал мученик наш русский.
В Лавре Киевской он с чувством
Умиленья погребён.
О нём речи изливали
Не в какой-то там печали.
Речи одухотворяли
Души верных и сердца.
Его планы чудотворны
И от Бога все реформы
От начала до конца.
Я врагам кричу: «Вы знайте
И Россию не пугайте.
21

Не боялся вас казак,
Атаманский сын Столыпин.
Он страданья чашу выпил,
Но пронёс любови вымпел
К Богу, Родине. Вот так».
Пётр был твёрже твёрдой стали.
Вверх усы его взлетали.
В них же мужества полёт.
Они стрелками взлетали,
Путь в Рай Горний указали,
Где торжественные дали,
Где безсмертия восход!

22

Из народа вознесённый
Светлой памяти Старца Григория Ефимовича Распутина
Первый выстрел революции
На Распутина направлен.
Он умами предан куцыми,
Вседержителем прославлен.
Нёс он подвиги моления
Откровенно, негасимо
И молитвой Цесаревича
Врачевал неутомимо.
Обличал грехи поганые
И юродствовал так смело.
Злые люди, окаянные
Чёрное свершили дело.
Перед смертью его мучили
И жестоко убивали.
А его молитвы жгучие
Преступленья лёд сжигали.
Он – страдалец, без сомнения,
И святым себя являет,
23

Григорий Ефимович Распутин

24

Коль на месте убиения
В мороз верба расцветает.
И поможет нам ответственно
В тяжких нуждах, горьком горе,
В наших самых страшных бедствиях
Наш блаженный друг Григорий,
Наш Пророк, Великий, Царственный,
Он сияет над землёю,
Просвещает мир безнравственный
Вместе с Царскою Семьёю.
От духовного от голода
Нас спасает, злом казнённый,
И народ ведёт ко Господу,
Из народа вознесённый.
Душу он имел красивую,
Ей, что радугой, играя.
Он крестьянскую Россиюшку
Приподнял, вознёс до Рая.

25

Анна Александровна Танеева (Вырубова) – монахиня Мария

26

Светлой памяти монахини Марии –
Анны Танеевой
Трудолюбивая, не легковейна.
Честь не теряла девицы
Анна Танеева, Анна Танеева –
Фрейлина нашей Царицы.
Тюрьмы прошла, избиенье, страдания,
Шла по морозу босою.
На большевистских ветрах голодала
И обливалась слезою.
И задыхалась в безумном угаре,
Зная безсонницы ложе.
Преданной, верной была Государю
И Государыне тоже.
В долгом терпенье была преглубокой.
Только любовь всем дарила.
И доросла до монахини кроткой,
Имя которой Мария.
И постоянно до смерти смирялась,
Лучшего чая итога.
27

Лютого демона не убоялась,
А уповала на Бога.
Душу её Сам Спаситель целует
И призывает к покою.
В Райских уделах Мария ликует
С Царской Святою Семьёю.
Я провожаю со скорбью день каждый,
Если вся в скорби Россия,
И твоего покровительства жажду,
Матушка, радость Мария.
Вырви меня из томительной скуки,
Сердце наполни сияньем.
Пыль и труха – мои хвори и муки
Перед твоим испытаньем.

28

Атаманы мои…
Словно кони гнедые, туманы
Проплывают в кровавой дали.
Атаманы мои, атаманы,
И куда ваши души ушли?..
Класть за вас, православных, поклоны
Вольной травушке не надоест.
Не предал Краснов красным знамёнам
Царский, славный Георгия крест.
Но казачество всё же повинно
В том, что не защитило Царя.
Покаяния плач журавлиный
Пролила жёлтым утром заря:
Утром осени, грустным, чуть сонным,
С буркой холма в седой тишине
Генерал в серой бурке Семёнов
Мне недаром приснился во сне.
Он призвал нас к соборной молитве,
Всех казачек и всех казаков.
29

Атаман особого Манчжурского отряда Григорий Михайлович Семёнов

30

Станет только тогда Дон Великим,
Коль прильнёт к роднику Божьих Слов.
А иначе он весь пересохнет
В пене мутных и мертвенных вод.
Ты могуч лишь под кровлею Бога,
Мой казачий, родимый народ.
Вот Деникина боль речкой синей
Разливается на небеси,
И все очерки смуты Российской
Превращаются в драму Руси.
Облака оседлали курганы,
Видно, подан приказ с Высока.
Просыпайтесь, мои атаманы,
И свои собирайте войска!
Да за Веру пойдём, да за Правду,
За Христа, что так Смирен и Тих.
И Господь нам пошлёт, как награду,
Атаманов Небесных Своих.

31

Моление о казаках
Что ж вы сделали, братцы духовные,
Несусветное в свете творя?
Своего Атамана Верховного
Атаманы предали Царя
И рассыпались, словно бы семечки,
Из подсолнухов милых степей.
Только после схватились за темечко
Побольнее укусов слепней.
Прокурили Россию, да пропили
До кромешного мрака мозгов.
Разве с чёртом идти можно, Господи,
Даже против заклятых врагов?!
Потому не могу успокоиться
И под свисты кнутов-сквозняков.
Я в станичном молюсь в храме Троицы:
«Боже, Боже, прости казаков!
И пошли нам духовного мужества,
Чтоб не прятали тело в кусты.
И подай Твоего нам Могущества,
Чтоб не струсить у смертной черты…»
32

***
Всевеликого Войска Донского
Тихий Дон не забыл средь судеб
Степняка, атамана Краснова,
Белый флаг и трёхцветный свой герб.
Но казачий мой цвет васильковый
Опозорил и проклял во мгле
Революции демон суровый,
Пребывающий в дьявольском зле.
Всюду лысиной демон маячил
Со своей кровожадной ордой,
Захотел казаков расказачить,
Над донской оправляясь водой.
Замутился мой Дон Православный,
Но я верю: близки времена,
Широко всколыхнётся, державно
За привольной волною волна.
И взволнуется Дон колокольно,
Отзываясь на боль и слезу,
33

Атаман Пётр Николаевич Краснов

Из своей глубины родниковой,
Громыхая, поднимет грозу.
И разбудит казачее племя,
Соберёт его с разных сторон,
С русских душ смоет плесень и темень
Тихий, доблестный батюшка Дон!
34

Скорбный Деникин
Летел ураган с Бузулука,
Гудел, тормоша Бузулук.
И тучу повесил он сумкой
На месяца бронзовый крюк.
А мне у речушки Паники
Под тучей, что спахтала тьму,
Привиделся скорбный Деникин,
Не знаю сама, почему.
А Дон генеральский и сильный
Вышептывал к Богу мольбу,
Нёс службу Монаршей России,
Нёс ныне на старом горбу.
На водах отчаянно-грустных
Беды отражалась рука,
И очерки смуты злой, русской
Писали пером облака.
В страницах Деникинской прозы,
Как ты, Дон мой, спину не горбь,
Текут офицерские слёзы,
Кипит неизбывная скорбь.
35

Генерал Деникин Антон Иванович

36

Разрушились светлые планы,
Всё чёрным кругом налилось.
Где белое войско упало,
Там красное войско взвилось.
И стало крушить с адской силой
Великое, Царское сплошь.
И вот до сих пор по России
Кровь льётся, смертей не сочтёшь.
Деникина думы, что волны,
Они докатились до нас.
«Спасётся ль Россия ?» – он молвил
В предсмертный, останный свой час.
Недаром и вербы поникли
И к сердцу рвались моему.
Не зря у речушки Паники
Привиделся Скорбный Деникин,
Бог знает, зачем, почему.
Из сумки ж – из тучи, в лоб целясь,
Напомнив большой русский грех,
Всё белой порошей летели
Листы неописанных вех…
37

Острые звоны
Ходит коса по траве. В сердце гул.
Я вся нагая, босая,
Что перепёлка в крови на лугу.
Луг мой – Россия родная.
Сколько загублено хищной косой
Да казаков многосотых.
Сколько оплакано женской слезой
Милых утят желторотых.
Свет-атаманы казачьей земли
Пали под острые звоны.
Полем подсолнухов здесь проросли
Их золотые погоны.
Проседь полынная тяжесть несёт,
Давит песчаную сушу.
Что-то под ложечкой больно сосёт,
Беды сосут мою душу.
Ветра бряцает холодная медь.
В хате слезится икона.
38

Тощую ногу просунула смерть
В стремя блестящее Дона.
С вишен последние листья парят.
Лес у реки увядает.
Белые гуси над степью летят.
Конь белый ржёт, что рыдает.

Памяти деда, атамана
Петра Васильевича Сухорукова
Все принцы на белых конях
Давно уже перевелись.
Не вижу коней во степях.
Зовёт их крылатая высь.
Влекут их к себе облака,
От ветра, бурь навеселе.
Коней отразила река.
Всё меньше коней на земле.
Особенно белых, как снег,
Как сахар и как молоко.
39

Атаман Пётр Васильевич Сухоруков

Любил мой дедуня коней
И мыслил о них высоко.
Казачий мой дед атаман
На белом коне снится мне.
О нём моя сирая мать
Рассказывала при луне.
40

Она сиротою росла,
А дед мой в Канаде почил.
О, жёлто-кровавая мгла!
И свет тебя не излечил.
И памяти кони парят,
Грудь колет беды лебеда.
Казачею кровью не зря
Окрашена Дона вода.
И лебедь плывёт по реке,
Как будто бы конь водяной.
А лилия в белой руке
Хранит аромат неземной.
И видится сонм близких лиц,
И слёз серебрится роса.
И мне улыбается принц,
Влечёт со степей в небеса.
Касаются плеч, головы
Под синим сияньем луны
Зелёная лошадь травы,
Жемчужная лошадь волны…
41

Памяти моих родных:
деда-атамана Петра, Матери Анастасии и отца Арсентия
Предков гены не прячу,
Ими вольно дышу.
И в папахе казачьей
Не для маски хожу.
У меня своё кредо,
Чтоб стяжать благодать –
Атаманушку-деда
Не могу предавать.
В дни кривые, косые
Царский дух дед носил.
Как любил он Россию!
Жаль, в Канаде почил.
От Царя не отрёкся,
Победил лютых мрак.
Он был Царственный колос,
А не вражий сорняк.
Кто-то смех, да и ахи
Проявляет, гляжу.
42

В белоснежной папахе
Не для смеха хожу.
На макушке папахи
Красный цвет, да и крест.
То – не гордости знаки,
А страдания жест.
Пострадали, и в правду,
Мои предки за Русь.
Расказачили маму
И отца. Я молюсь
О родимых, отважных,
Чья, что камень, сума,
У которых в срок тяжкий
Отобрали дома.
Сиротина я с детства
И не выйду из бед.
Потому и наследства
У меня в жизни нет.
Но есть Высшая Сила,
Радость и Торжество,
43

Есть Господь Милостивый
И Защита Его.
С Ним иду я без страха
До конца, до креста.
А казачья папаха
Прославляет Христа
И Могущество Божье,
Что восходит, горя,
И Русь Царскую тоже,
Что пошлёт нам Царя.

отчим
Светлой памяти Михаила Ефремовича Кривцова
Народосбережения идея –
Она моя, мне близкая до слёз.
А творчество – моё святое дело,
Что подарил с младенчества Христос.
Я папу потеряла в детстве раннем.
Он был аппендицитом поражён.
44

И вышла за другого мать-маманя.
Он дочкой Раей был обременён.
А отчима я назвала папаней
В шестнадцать только лет, душой скорбя.
И на колени перед ним упала,
Соломинкою душу теребя.
А отчим был в головушку контужен,
На фронте назывался рядовым.
Он пьяным наводил на сердце ужас.
А Бог меня учил общаться с ним.
И первые стихи ему читала,
Курень казачий превращая в зал.
У отчима в глазах слеза сияла,
И он меня Есениным назвал.
И говорил в плачевный день ненастья,
Он мамочке моей твердил всерьёз:
«Ты Маню береги, Настасья-Настя,
Её Господь нам с небушка принёс».
И я стихи певала, между прочим,
В каком-то безмятежии простом.
45

И плакал долго сокрушенный отчим,
И становился ангелом потом.
И трезвыми на мир смотрел очами,
И прояснялись радостью зрачки.
А за окном дулина всё качалась,
Медовые роняя лепестки...

Духовные родители
Господь меня не обделил,
И были со мной в дни лихие
Духовный отец Михаил,
Духовная мама Мария.
Молились они за меня,
На доброе благословляли,
Отзывчиво день ото дня
И душу, и ум просвещали.
И кротко на небо ушли,
Что Ангелы, тихо взлетая,
46

Прощаясь с печалью земли,
Встречаясь с обителью Рая.
Молюсь я о них и не год,
И слышу уже не впервые,
Небесная помощь идёт
За все мои муки земные.
И смотрят в меня в свете сил,
Да так, что яснеет Россия,
Духовный отец Михаил,
Духовная мама Мария.
От гула машин и копыт
Под градом и буйным пожаром
Духовных родителей щит
Меня охраняет недаром.

47

Медаль на человечестве
Светлой памяти моего духовного отца протоиерея
Михаила Труханова, духовного писателя и богослова
Среди священников-отцов
В моём родном Отечестве
Сияет батюшки лицо –
Медаль на человечестве.
От батюшки – дыханье роз,
И Свет Господний движется.
48

С благоговеньем Сам Христос
Его читает книжицы.
Ведь батюшка был светоч слов,
Божественного рвения.
Любви Апостол, Богослов,
Как драгоценнейший улов,
Хранит его творения.

Мой Вождь
Моему духовному отцу, Самарскому казаку,
протоиерею Михаилу Труханову
Как много партий в мире развелось.
И кривдою пропитаны насквозь.
«В какую мне-то партию вступать, –
Я вопрошала, – мне какою стать?»
Себя не прятал батюшка в колпак,
Степей Самарских праведный казак.
Мне батюшка задал прямой вопрос:
«А есть ли в этой партии Христос?
49

Зачем в такую партию вступать,
Где ад и бездна, а не благодать.
Чтоб сердце билось ровненько в груди,
Ты лучше безпартийной в храм ходи».
И в храме я покаялась всерьёз.
В нём пролила немало сладких слёз.
Там Бог согрел меня в буран, в мороз.
Мой Вождь – не Маркс, не Ленин, а Христос.

Вспоминая духовного отца –
протоиерея Михаила Труханова
и вчитываясь в его книгу «Не могу не говорить о Христе»
От лица Господня, словно воск,
Каждая гора так быстро тает.
Молния Его во весь свой рост
Мирозданье всё-то освещает.
Возвещают правду небеса,
Говорят, что Бог над всей землёю
Сотворить умеет чудеса
Мощною, Всесильною Рукою.
50

Пойте Бога в гуслях и псалмах,
В кованых Ему трубите трубах.
Воцарися, Бог, на всех путях,
Ласковыми сделай жёстких, грубых.
Возносите Господа всегда
И Ему со страхом поклоняйтесь.
Он умножит наши дни, года.
И Его терпите и смиряйтесь.
Жизнь вся иждивается моя,
Догорая тонкою свечою.
Ты спаси, о, Господи, меня
И помилуй, хоть того не стою.
Страшный, Грозный Суд Твой впереди.
Сжалься надо мной, больной и хрупкой,
На Твоей дай возлежать Груди,
Сделай меня белою голубкой.
И простри Десницу мне Твою
От Жилища Твоего Святого.
Гимн Тебе Единому пою
И Тебя хвалю, Сладчайший, снова.
51

Ведь с Тобой нельзя мне умереть.
Пусть и путь к Тебе такой неровный.
Не могу Тебя, Господь, не петь.
Научил тому отец духовный.

Ваше преподобие
Светлой памяти моей духовной матери
схимонахини Марии (Кудиновой)
Всем сообщить спешу скорей,
Пока в телесной робе я,
Вас называл архиерей –
Ваше преподобие.
Через него изрёк Сам Бог
Истину, а не подобие,
Слова, что счастье средь тревог:
«Ваше преподобие».
И вот звучит, что дивный гимн,
Где Ваши крест, надгробие,
Подобны Вы родным cвятым,
Ваше преподобие.
52

Несу Ваш образ каждым днём
В душе, в её утробе я.
Марию матушку зовём:
«Ваше, преподобие».
53

***

Людмиле Присталовой

Мне жить лишь в России и сладко, и лепо,
Раздолье и роздымь любя.
И росы, и силу, и синее небо
Вместила Россия в себя.
И волн серебристо-лазурные вальсы
Великих и маленьких рек,
И луж после дождика бурые кляксы,
И в зыбках канав белый снег,
Камины рябин и костры красных клёнов,
И жёлтые люстры берёз,
И локоны трав золотисто-зелёных,
Бегущих с горы под откос.
И лествицы елей и розовых сосен,
Душистый земной мятный рай.
А главное, душу народа, что носит
Голгофу Христа и Синай.

54

Самый русский поэт
Памяти Сергея Александровича Есенина
Вьюги белые грохот катали
И со свистом неслись по земле,
У соловушки шею сломали,
Соловья задушили в петле.
О тебе плачем, милый Серёжа,
Самый русский на свете поэт.
О, помилуй, прости его, Боже,
Тихий Свете, над пропастью лет.
Степь малиновой смотрит зарёю,
Прозревая печали молву.
И Рязани глаза синевою
Обдают ледяную Неву.
Всех жалел он, себя не жалея,
Наш Есенин – осенний букет.
О России всем сердцем болея,
С неба ей посылает привет.
Золотистым листочком берёзы
Его сердце коснулось сердец.
55

Не с того ли горячие слёзы
Плавят горькой полыни свинец.
И ковыль просыпается белый,
И волнуется гривой своей.
56

А весною в душе потеплелой
Вдохновенно поёт соловей.
О тебе плачем, милый Серёжа,
Самый русский на свете поэт.
О, помилуй, прости его, Боже,
Тихий Свете над топотом лет.

Степное пение
Чтоб и моё степное пение
Сумело бронзой прозвенеть.
С. Есенин

Хаты, кони, да степное пенье,
Удаль, разбивающая мрак.
Ты – казак, конечно же, Есенин,
Чувствую душой, что ты – казак.
И зари я вижу алый веник
В росных и нездешних жемчугах.
Ты ж, Серёжа – золотой безсмертник
На родных лазоревых песках.
57

Не одно здесь слышит поколенье,
Как ты был гоним и знаменит.
Всё-таки твоё степное пенье
Прозвенело и опять звенит.
Над Хопёрской замерла волною,
Ощущая жгучий острый зной.
Не с того ли и любим ты мною,
Хуторянкой сизмальства степной.
Для меня ты – ясный сокол, месяц,
Клён кудрявый, чья листва светла.
И недаром я казачьей песней
К «маковым побаскам» притекла.
Для меня ты – гений настоящий
Всем превознесённым вопреки,
Оттого что Родину щемяще
Так любить лишь могут казаки:
Глубоко, пророчески, не пенно,
Без коряг, без илистого дна,
Родниково, ярко и нетленно.
Потому нетленная она.
58

Поэт-казак
Казак из Павлодара.
Душа о нём щемит.
Поэт, нам Богом данный,
Был молод, а убит.
Он – яркий жизнелюбец,
Жалел людей и Русь.
Мать-Родину голубил
Стихом, где радость, грусть.
Да только затравили
Поэта-казака.
За правду и убили.
Как поднялась рука
На мощного красавца
С лучинками в очах?
В кудрях его плескаться
Могли лучи в ночах.
Есенина Сергея
Он защищал, любя,
59

Павел Васильев. Художник К. Радимов

60

Отчизной душу грея
И за неё скорбя.
Он – Павел, он – Васильев
И свежий, что прибой,
Пришёл будить Россию
Серебряной трубой.
Он плакал о погибших,
О Царских казаках.
На небо шёл по виршам.
И кровь в его следах.
Был избранным поэтом
С Божественным огнём.
Рогатым оклеветан
За дар Господний в нём.
О нём моё сердечко
Поёт в степном краю,
Идёт ко мне навстречу
Расстрелянный, но вечный
У Господа в Раю.
61

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев)

62

Имя ему – Иоанн
Светлой памяти митрополита Санкт-Петербургского
и Ладожского Иоанна (Снычева)
Льётся, колышется Волга.
Что покрывало – туман.
И человек был от Бога.
Имя ему – Иоанн.
Русский магистр, просветитель
И академик Христов.
Дьявольской лжи обличитель
И патриот-богослов.
Доктор наук Божьей Воли,
Сеятель Божиих слов.
Он за Россию боролся
И ко врагам был суров.
Нёс о Руси сокрушенье,
С трезвою жил головой
И в своём мудром моленье
С Волгою слился, с Невой.
63

Мог говорить он с цветами,
С водами чистых озёр.
В масле, что сыр не купался,
Храбро крыла распростёр,
Белые, в солнечном блеске,
Бил ими чёрных врагов.
Русской симфонии песня
Звонче всех колоколов.
Нам, что стоим у итога
Всех погибающих стран,
Дан человек был от Бога.
Имя ему – Иоанн.
В стонущей адской стихии
С бешеным рыжим конём
Дан человек – столп России,
Чтобы держалась на нём.
С ним и бодрей, и смелее
К Богу спешила идти.
Чтущий сие, разумеет
И не собьётся с пути.
64

Верю, надеюсь, молюся
И не сломаюсь в борьбе.
Стражем возвысится русским
Памятник крепкий тебе.
Наш негасимый Владыка
И врачеватель всех ран,
Ныне ты с ангельским ликом,
Имя тебе – Иоанн.

Памяти поэта
Николая Рубцова
Убила женщина поэта,
Людмила Дербина она.
И в дебрях не прозрела света,
Обидой, злом омрачена.
И ногти в когти превратила,
Месть чёрной птицей не тая.
Их в горло певчее вонзила
И удушила соловья.
65

Поэт Николай Михайлович Рубцов

66

Он прохрипел перед уходом,
Душой о Родине скорбя,
Крещенской ночью в непогоду:
«Прости меня. Люблю тебя».
Был сиротой необогретым,
Всю жизнь о матери грустил.
Убила женщина поэта,
А он её, как мать, любил.
Поэту ухо откусила,
Бесовской силою сильна.
Зачем тогда стихи творила,
Сальерской завистью полна?
И на страдающей планете
В терновых иглах и венцах
Всё меньше моцартов, поверьте,
И нет гармонии в сердцах.

67

Светлой памяти
великого писателя современности
Валентина Григорьевича Распутина
Шар земной всё время крутится,
А писатели уходят.
Вот и нет уже Распутина,
Над другими звёзды всходят.
68

Рассмешит нас прибаутками
Клоун, сам развеселится.
Но такого, к скорби чуткого,
Долго в мире не родится.
Я читаю книги сутками,
Книги честногоревые.
Со старухами Распутина
Причитаю о России.
Пред очами боль-осинушка,
Лес-плакун перед глазами
И Матёрушка-Россиюшка –
Вся залитая слезами.
Я в пути порой безпутная
Прибегаю в церкви к чуду,
И писателя Распутина
Я до гроба не забуду.
Я молюсь о нём просительно:
«Господи, прости, помилуй.
Он до слёз любил Россиюшку
И отрадной, и унылой».
69

Будет встреча удивительной
С ним, где свечи звёзд, рассветов,
Может, там и есть обители
Для писателей, поэтов.
Там они в лучи одетые
И на данном Богом месте.
Там они иную летопись
Пишут с Ангелами вместе.

Чёрные ленты
Перечитывая книги Валентина Распутина
Водой поперхнулись деревни.
Водой поперхнулась земля.
Затоплены травы, деревья,
Погосты, луга и поля.
И речь искалечена мощно,
И речью души не согреть.
И, что об огромную кочку,
Россия споткнулась о смерть.
70

Таится премного пожарищ.
Отчизна скорбит, голося.
И чёрными лентами кладбищ
Она опоясана вся.
Над ней причитание бьётся,
Какое не скроешь внутри.
Земля позабыла о солнце,
А небо давно без зари…

Светоч слов
Светлой памяти русского писателя-классика
Василия Ивановича Белова
Светоч слов – Белов Василий,
Я, прильнув к твоей судьбе,
За любовь твою к России
Низко кланяюсь тебе.
Православный, честный, грешный,
К Златоустовским словам
Припадал совсем не внешне,
Обошёл весь Валаам.
71

Писатель Василий Иванович Белов

72

Мудро жил, переживая
За обманутый народ.
И ушла душа живая
На Господний небосвод.
Там певучий образ слова
Ангельски духовно зрит,
Там с Гаврилиным, Рубцовым
О России говорит.
Молится о ней Василий
С тихим трепетом в груди.
Ведь всё лучшее России
В Божьем Свете впереди.

73

Мария Сухорукова с Георгием Васильевичем Баловленковым

Царя хвалитель
Светлой памяти Георгия Васильевича Баловленкова,
хранителя чудотворной иконы Царской Семьи
Среди Господних человеков
Был наш Георгий Баловленков.
Страдальцев Царственных икону
Он нёс смиренно по Афону.
74

И прославлял Царя Святого,
Ему молился, в путь готовый,
В небесный путь. И вот скончался
В Киргизии. Там повенчался
С сестрой нежданной милосердья –
Со смертью, чтоб познать безсмертье.
Он осветил своим моленьем
Киргизию, где гор паренье
И чистых родников движенье.
И станет он примером многим,
Раб Божий, храбрый наш Георгий,
Что лютых с детства не боялся
И за Христа всегда сражался.
И сделал всё во благо Бога,
И вёл себя по жизни строго,
Во славу Божью потрудился,
Чтобы Грядущий Царь явился,
И чтоб Россия под луною
Вновь Русью сделалась Святою,
Христовым брызнула колодцем
И просияла Вечным Солнцем!
75

Благодетель неповторимый
Светлой памяти Окунева Владимира Ивановича
Ушёл в Христово Воскресение
Лучший гражданин Нижнего.
Примите моё соболезнование,
Все родные и ближние:
Жена любимая Светланушка,
Сыны и внучки дорогие.
Сердечная это ранушка –
Когда уходят родные.
Владимир Иванович Окунев.
Такой человек не повторится.
Он рядом со мною, около.
Добро его в сердце хранится.
Ни от кого столько помощи
Не видела я никогда.
К моему сиротству, вдовству тощему
Он прибегал милостиво всегда.
Ценил деликатно моё творчество,
На издание книг свои деньги давал.
76

Окунев Владимир Иванович

Сына моего по-отчему,
Бережно, ласково привечал.
Ему покупал постоянно таблетки
До самого часа последнего.
Его не забуду вовеки:
Чуткого, умного, светлого.
77

О нём я молилась в жизни
С крепкой в Бога верой.
Он в нашей скорбящей Отчизне
Церковь невестою сделал.
Церковь возвёл из праха,
Строил дома красивые.
Я говорю без ложного страха:
Он – лучший гражданин России.
Мог меня утешать он,
Болезненного поэта,
Советы давал строжайшие,
Полезные для диабета.
Сам диабетом был болен
И без одного лёгкого.
Но только всё в Божьей Воле,
Надеяться надо на Бога нам.
Господь душу взял в объятия
Раба Божия Владимира.
Его обняла Божья Матерь –
Защитница Непобедимая.
78

Владимирская Божья Матерь
Услышала зов Владимира.
Он у Неё сейчас в красной палате,
Его забрала Она именно.
Чу! Небо ветром тихонечко дунуло,
Предчувствуя радость встречи.
Хороним его, вы подумайте,
В день Иоанна Предтечи,
Апостола покаяния.
Знать, покаяние Владимира принято.
И меркнут все расстояния
Перед Апостольским именем.
Нет смерти, свет вечности дивен.
И слабым не понять это разумом.
Радуйся, брат наш Владимир,
Теперь ты у Бога за пазухой.
О твоём упокоении будем молиться,
О душе твоей нетленной.
Молитва – безсмертная птица,
Жар-птица во всей Вселенной.
79

Она освещает и греет
Огнём Незакатного Мессии,
Одухотворяет дела безсмертные
Лучшего гражданина России.

сиротство
Светлой памяти нашего благодетеля
Владимира Ивановича Окунева
Вмиг осиротели мы с Ириной.
Смерть взяла Владимира, что тать.
Благодетель был неповторимый.
Нам уже такого не сыскать.
Окунев Владимир, свет-Иваныч,
Ты ушёл туда, где вечный день.
Помоги своей молитвой на ночь,
Наши души в светлое одень.
Я совсем поникла и болею.
Животворных нет в душе лучей.
Ведь поэт без книг душой мертвеет,
Как без песни гаснет соловей.
80

До креста служить мне Божью Слову,
Груз глаголов в душеньки нести.
Где нам благодетеля такого,
Чуткого да умного найти?
И меня Владимир утешает,
Он как будто ведает о том,
В снах меня с улыбкой осеняет
Белыми крылами и крестом.
Утром тихо раскрываю вежды,
Размышляю целых полчаса:
Или на земле даёт надежду,
Или призывает в небеса?

81

Светлой памяти моего мужа,
поэта Фёдора Сухова
Сочиняла о заре и лете
Первые стихи под яблонь цвет.
Я всегда мечтала о поэте,
И чтоб мужем был моим поэт.
82

И мечты в реальность воплотились
Посреди житейского битья.
Мы, что птицы две, до крови бились.
Он – снегирь, и снегириха – я.
В жизни раз всего я и любила,
Проливала кровь на поле битв.
Не в моей ли кровушке рябина
Красная, осенняя горит?
Мой поэт – весь русский и родимый,
О тебе слезами истекла.
И тебя милей не находила.
Если б и хотела, не нашла.
Фёдор Сухов мной давно оценен.
Он один любим мной и сейчас.
Ой, как прав наш несравненный гений,
Что любить лишь можно только раз.
Бог даёт мне утешенье в меру
Пресвятым дыханьем чистоты.
И напрасно шепчут лицемеры:
«Что же не выходишь замуж ты?»
83

Писатель Владимир Цветков

84

Православная душа
Светлой памяти брата во Христе,
писателя-аналитика Владимира Цветкова
Люди были чести, благородия,
Жили, благодатию дыша.
Такова была душа Володина –
Русская богатая душа.
В Сызрани душевной, обаятельной,
Где немало Царских казаков,
Любят, помнят честного писателя,
Говорят: «Один такой – Цветков».
А Василий, что возил Володечку,
Его книги не устал читать,
Молвил мне: «Владимиру Георгичу
Надо бы Акафист написать».
Призывал меня он к делу важному.
О душе Владимира молюсь.
Чтил Царей он и душой отважною
Стёжку проторял в Святую Русь.
85

Почитал Григория Распутина,
Иоанна Грозного Царя,
Ложь масонов, сети их распутывал,
Истиной Господнею горя.
Дерева серебряными люстрами
Светятся, мороз кругом царит.
А звезда Владимира, я чувствую,
Над его могилою горит.
Проезжаю часто мимо кладбища,
Где пустая не нужна молва,
И душе его душою кланяюсь,
Ощущаю, что она жива.
Это ощущенье умилительно
И пронзает до блаженных слёз,
Ибо в Райских Праведных Обителях
Сделал ставку на неё Христос.

86

Всем усопшим мужам
Светлой памяти Геннадия Соловьёва
Мужи туда уходят первыми,
В них – мужество, они – мужи.
Солдатами уходят верными
В мир Истины из мира лжи.
Их душеньки полны отвагою.
Они средь Ангелов Святых.
Их принимает в войско Ангелов
Сам Михаил Архистратиг.
Скорбь и болезнь даны медалями.
Да, это так, да, это так.
Невыносимые страдания,
Мучения приносит рак.
Мужи, они тропинки узкие
Для милых проторяют жён.
В дни осени золоторусые
Всё больше стало похорон.
И осень вновь залистопадила,
На листьях первый снег притих.
87

Геннадий Соловьв

88

Мы вспоминаем вновь Геннадия,
Не забывая о других.
Владимира помянем, Фёдора
И Александра, и Петра,
И Михаила, и Георгия.
О, поминальная пора!
Осталось очень мало времени
Здесь, грешным, находиться нам.
Земные жёны всё уверенней
К усопшим тянутся мужам.
И молятся о них, и молятся:
О незабвенных, дорогих.
Они недаром мироносицы
И носят мир в сердцах простых.
От неба никуда не денешься
Вовеки долгие веков.
А Бог связал с землёю небушко
Канатом белых облаков.
Под вьюгами или под листьями,
Или когда дождей вода,
89

Нам всем телами землю выстелить,
А душам уходить туда.
Бог забирает, не насилуя,
Всё лучших в мир несуеты.
Что рядовые, над могилами
Стоят по струночке кресты.
А небо днём, а небо вечером
Суровый свой являет вес.
Подготовительное времечко
Дано нам Господом в обрез.
К погостам ближе расстояния,
За мёртвых свечечки горят.
Зовут поминки к покаянию,
О смертном часе говорят.

90

Божия красота
Светлой памяти Нины Скоробогатовой
Моя Нинуля дорогая,
Твои отпели соловьи.
В который раз перебираю
Я фотографии твои.
91

Вот ты с собакою, а вот ты
На травах, на цветах с детьми.
То смотришь радостно, то кротко,
То словно шепчешь: «Обними».
Вот ты со сцены преподносишь
Есенина, мои стихи.
У Бога сокровенно просишь
Прощения за все грехи.
Везде ты, Ниночка, красива.
Я фотографии твои
Храню с любовью терпеливой.
Твои отпели соловьи.
И отцвели твои ромашки,
Зарос травой твой след к реке,
Отползали твои букашки –
Коровки Божьи по руке.
Твоя синичка-атаманша
Уж не летит на твой балкон.
Жизнь быстро догорает наша
И пролетает, будто сон.
92

Нина Скоробогатова в фильме «Правда»

Как мало нашего здесь века
Под липой русской вековой,
А фотографии не меркнут,
Они лелеют образ твой.
Мне не терзает сердце зависть
В тяжёлой жизненной борьбе,
И до сих пор я преклоняюсь
Пред Божьей красотой в тебе.
И средь свинцовости нещадной,
Где с каждым днём наш мир грубей,
Меня красой ты освещаешь
И нежно вдохновляешь ей.
93

Моё серебро
Светлой памяти моего большого друга,
мастера художественного слова
Нины Скоробогатовой
Полнолунье ложится серебряным светом
На поля, на холмы, на луга, на леса.
Я в низине себя ощущаю поэтом.
Белых, вешних черёмух в низине краса.
И отрадно дышать свежим воздухом чистым,
И спешить делать в жизни одно лишь добро.
А мне Нина внушала: «Твой стих серебристый».
И родник мне в кувшины струил серебро.
И при лунных лучах, и зарёй нежной, алой
Под медвяность цветов и под шелест ветвей
Он меня научал родничком быть хоть малым,
Только с жизнью своей, только с песней своей.
И не жду я чужую пустую награду,
Очищаю от грязи лебяжье перо.
И под золотом солнца не золота жажду,
А храню-сохраняю своё серебро.
94

Звалась Татьяною
Светлой памяти Татьяны Владимировны Шанцевой
Отпели её, как видите,
Её почитая труд,
А в храме Христа Спасителя
Не каждую отпоют.
95

Она была несказанною,
Её ведь не повторить.
По-русски звалась Татьяною,
Умеющей жизнь любить.
Была настоящей матерью,
Какою и надо быть,
И Бога – всего Создателя
Просящая не забыть.
О ней зазвонила звонница,
О ней, слыша цвет садов,
Знамения церковь молится,
Где часть и её трудов.
А это же не отнимется
От ясной её души.
Пасхальное небо высится,
Им, красным, дышать спеши.
И вспомни зарёй румяною
Татьяну светло, легко.
Недаром звалась Татьяною
По-Пушкински высоко.
96

Антонина Михайловна Гарьянова (первая справа)
с дочерью Ириной (вторая справа)

Светлой памяти
Антонины Михайловны Гарьяновой
Где ты теперь, Антонинушка –
Ирочки добрая мать?
Еду к тебе на могилушку,
Чтобы тебя вспоминать.
97

Славила Старца Хабарского,
Нежно «дедакой» звала.
Воду колодца таскала всем,
Хоть и болезной была.
Гору приокскую, сладкую
В яви «святой» нарекла.
Да и клубничные ягодки
С благоговеньем рвала.
Пела, склонясь над лампадкою,
Сердцем молитвы, псалмы.
Смелой была христианкою.
Как с тобой связаны мы!
Вот уже катится зимушка.
Снег на крылечко присел.
Ты ведь для нас, Антонинушка,
Не умирала совсем.
И деликатно, старательно
Душу твою ободрил,
Ввёл тебя к Богу в объятия
Дедушка твой Михаил.
98

Тихо теперь утешаешься.
Прочь отошли скорбь, беда.
С неба глядишь, улыбаешься,
Нас призываешь туда.
А на горе колоколится,
Радость струя всем горам,
Там о тебе людом молится
Новопостроенный храм.

Светлой памяти рабы Божией
Нины Сергеевны Сергеичевой
Лето льётся малиновым соком,
Всё живое в него влюблено.
Мальва нежная розовым оком
Засмотрелось с любовью в окно.
Засмотрелась в окно Антонины,
Навевая легко благодать.
В этом доме жила прежде Нина –
Антонины родимая мать.
99

Нина Сергеевна Сергеичева

100

Умерла она в мае, где слава,
Слава Божья сиренью цвела.
Не смотрела в окно тогда мальва,
Потому что малюткой была.
На исходе июля в срок молний,
Когда грозы трясут кровлю дня,
Мальва смотрит в окно, словно молвит:
«Баба Нина, взгляни на меня».
И от просьбы такой в сердце трепет.
А в костях электрический ток.
А душа бабы Нины на небе,
Будто мальвы смиренный цветок.
И в небесные глядя глубины,
Тихо-тихо шепчу сквозь болезнь:
«Раба Божия Ниночка-Нина,
Помолись об оставленных здесь».

101

Алевтина Александровна Терёхина

102

В день похорон Алевтины Терёхиной
Далече от гордыни,
В смирении жила.
Чужими, что родными,
Воспитана была.
По-Божьему речиста,
Жизнь честную вела.
Дар редкий журналиста
По жизни пронесла.
Не ныла, хоть порою
Ей было тяжко жить,
И по душам со мною
Могла поговорить.
Мерзавцев обличала,
Права при том вполне.
На стульчике скакала,
Как будто на коне,
На маленьком на самом.
Таскала хворей груз.
Готовила салаты
Чудесные на вкус.
103

Любила мать-Отчизну,
Умела понимать.
Мне б надо оптимизма
У Алечки занять.
Душа её воскреснет,
Что свет среди зимы,
Недаром в воскресенье
Её хороним мы.
Душа её не ропщет
В Божественном тепле.
Да будем об усопшей
Молиться на земле.
А время мчит со стуком,
Ему не скажешь: «Встань».
Душа её голубкой
Летит на сердца длань.
Идти до Бога долго.
Струись, молитв роса.
Ведь от молений только
Родятся чудеса.
104

Мария Ивановна Капустина
Светлой памяти
Роженицам всем желанная,
И не где-то в захолустии,
Свет-Мариюшка Ивановна
По фамилии Капустина.
Не могу я к ней не высказать
Отношения умильного.
Акушерка была в Лыскове
Отделения родильного.
И жила голубкой светлою,
И черты имела русские.
И не счесть, о сколько детушек
Приняла в ладони чуткие.
Испытала много радости.
Как сладка рождений веточка.
В её дочке лучик жалости.
Всех жалеет её Леночка.
Добродетель Марьи выстлана
Лепестками белоснежными,
105

Мария Ивановна Капустина

Марь Ивановна Капустина
Смотрит вдаль очами нежными,
106

Материнскими, претёплыми,
Умудрёнными, глубинными,
Не прищуренными робкими,
А крылато-соколиными.
За детей она сражалася
Всеми силами сердечными
И зарёю улыбалася,
Солнцем-Боженькой привечена.
Она нынче в вечной гавани,
И теперь она покойница.
О Марии об Ивановне
Многие сегодня молятся.
Ведь не зря она работала
Ради Бога, Его Имени.
Её рученьки заботные
Целый полк младенцев приняли.
И стоит сей полк Божественный
Средь безчувствия могильного
За Христа, за подвиг женщины
Отделения родильного.
107

Светлой памяти рабы Божией Наталии,
заживо сожжённой с собаками и кошками
Наталью не забыть никак,
Её не гаснет имя.
Кормила кошек и собак,
Сгорела вместе с ними.
Её Рождественским Постом
Двуногие сжигали.
Она ловила воздух ртом,
Но ей дышать не дали.
Её мучительная смерть
Мне сердце поразила.
О ней псалмы стараюсь петь,
В псалмах – Господня Сила.
Она животным жизнь свою
Дарила без остатка,
Хвалила Муромца Илью,
Сама жила несладко.
Полуголодною была,
От холода дрожала,
108

Зверей, что деток, берегла,
Ничем не обижала.
Её сирень в моём саду
Белеет облаками,
К ней, что к невестушке, иду,
Её крещу перстами.
И в ней блаженство нахожу
Наташеньки смиренной.
Душой Наташи дорожу
Средь толчеи мгновенной.
Она смотрела в грешный мрак
Глазами голубыми,
Любила кошек и собак,
Сгорела вместе с ними.
И передачу мы о них
С её несли подачи.
О ней слагаю этот стих,
Душа скорбит и плачет.
Наташа воду неба пьёт,
Познав огня тревогу.
109

Я душу чувствую её,
Сквозь дым летящей к Богу.
О ней в лазурь молитвы лью,
Их зореньки качают.
Её животные в Раю
Восторженно встречают.
И ей поют соборно песнь,
Верны, зеленооки.
Они с ней так же, как и здесь,
И там не одиноки.
А дни чернее сапухи,
Во мне душа рыдает.
За наши тяжкие грехи
Животный мир страдает.

110

Трапеза от усопших
Мой друг, прошу, себя кляня,
Я с медной не дружу трубою.
Не переделывай меня,
А помоги мне стать собою.
И ко Святой придти Руси,
Что чешет в небесах кудели.
С души не дождик моросит,
А сорвались с неё метели.
Мой след не отразит вода.
Я на ромашке не гадаю,
И от безденежья всегда,
И от бездомности страдаю.
Хохочет надо мной злой хор,
Своё здесь утвердив значенье.
Коль не от мира я сего,
Мне деньги добывать – мученье.
Мой друг, Ирина, не таи
Глубоких дум, чей выплеск тонок.
111

Ты ж гладишь волосы мои,
Твердя: «Божественный ребёнок».
«Не сдохнем, – говорю, – поверь.
Отрада есть в очах печальных.
Нас кормят мёртвые теперь
На трапезах на поминальных».
И не надеюсь на живых.
Богатым жадность их прощаю
И всё-то больше в днях земных
Стихи усопшим посвящаю.

Измученные сумраком
Всё прощайте падшим.
Грешен весь народ.
Да во гневе вашем
Солнце не взойдёт.
Жить со злом опасно,
Осуждать людей.
Солнце с вечной лаской
К нежным льнёт быстрей.
112

Солнце согревает
Нас даже зимой,
Свой закат не знает
Лишь в любви святой.
Сумрак нас измучил.
Солнце (Вот дела!)
Спряталось за тучи
От людского зла.
Оттого болеем,
Темноты рабы,
И везут в газелях
На погост гробы.
Небо, оно зряче,
Глаз премного в нём,
Всё над ними плачет
Снегом и дождём…

113

Анастасия Петровна Сухорукова

Мама
Мама умерла, и нет такой,
Не найду нигде, где синь повисла.
Мать меня любила ни за что,
Жертвенно любила, безкорыстно.
И меня кормила, как могла,
Господа за жизнь мою молила.
114

Я тогда всё это поняла,
Когда маму скорбно схоронила.
Приезжаю в хутор иногда.
Мамочку не встречу и страдаю.
Без неё так солона вода.
Со слезами к речке припадаю.
Без неё не сладок даже мёд
И безвкусны груши-черномяски.
И по лбу никто-то не побьёт,
Чтобы испытать мне радость встряски.
Надеваю чёрное пальто
И лечу к могилочке грачино.
Мать меня любила ни за что,
Безкорыстно, нежно и глубинно.
И щемит сердечушко моё.
Беззащитна я, увы, не гений.
Всё лежу на холмике её
Птицею подбитою весенней.
Я без мамы – пыль и прах, никто.
Мать меня любила ни за что.
115

Молитвенница Евдокия
Светлой памяти моей бабушки Евдокии Васильевны Макаровой
По духу чистая, что девушка,
Мне вспомнилась, и не впервые,
Вдова умученного дедушки –
Родная бабка Евдокия.
Дед – настоятель храма Божия
На Соловках расстрелян нагло.
Меня слезами растревожила
Белеющего моря влага.
116

Пила в степях казахских горюшка,
Где мыкалась и вся Россия,
Любимая людьми Авдотьюшка –
Моя бабаня Евдокия.
Регентовала в храме пламенно
Прекрасным голосом высоким
Моя бабаня неустанная
В трудах церковных, преглубоких.
Молилась слёзно, слёзно каялась
Полночным временем безсонным.
Смиренно Господу преставилась
С моленьем низкоприклонённым.
Казачка мудрая, касатушка.
Как редки на земле такие!
Страдальца батюшки свет-матушка –
Молитвенница Евдокия.
В её очах волной Дон брезжился,
Играла ковылём природа,
И на её молитвах держится
Судьба Макаровского рода.
117

Сердце земли
Сердце земли безпрестанно стучится,
Сердце моё заставляя стучать.
А перестанет моё сердце биться,
То и придётся устам замолчать.
Сразу молитвы читать перестану,
Стихотворенья нести в зал людской,
Песни свои не спою на полянах
В шелесте трав, где ромашек настой.
Матерь-земля, мной любимая с детства,
Сердцем молись для движенья сердец.
Вовсе не зря в твоё чуткое сердце
Трижды сходил Вседержитель Творец.
Не потому ли нас кормишь и поишь,
В пору весны расцветаешь всегда.
Да и трущобами ада нас просишь
Вымолить свет для ушедших туда.

118

Храм
на Берсеневке
Игумену Кириллу (Сахарову)
Утром ноябрьским, багряно-сиреневым,
Снег всю Москву озарил.
Тихо зовёт меня храм на Берсеневке,
Там, где игумен Кирилл.
119

Сёстры-монахини с лицами ясными,
Да в сарафанах иных,
Молятся Богу. Распевы прекрасные
Той, золотой старины.
Сердце смягчается, ноги склоняются
Кротко на коврике здесь.
Чёрными тенями вмиг удаляются
Похоть, отчаянье, спесь.
120

Я на вечерней внимательной трапезе
Душу в стихах изолью
И пребываю, как будто на празднике,
Чувствуют душу мою.
Сёстры-монахини с чуткими взорами,
С ними приветлив и мил,
Всех утешает украинским говором
Мудрый игумен Кирилл.
Любят Царя здесь и Царского Отрока,
Сгибших за Родину-Мать,
Дочек-Царевен, Царицыньку Кроткую,
Коим пришлось пострадать.
В холод январский и в сырость осеннюю,
В летней, горячей молве
Примет меня только храм на Берсеневке
В переполошной Москве.
Средь перегудов и шума нахального
С Русью Святой породнит
И тишиною своею подвальною
В полночь мой сон защитит.
121

К Древнему Духу приблизит могучему,
Что устремляется в Рай,
Где за буранами снежными, тучами
Ходит Святой Николай,
Самый любимый в народах, порывистый
К добрым делам и в ночах.
Он узелки нескончаемой милости
Носит всегда на плечах.
И по мосту, что на место спасения,
Бодро из всех своих сил
Под фонарями спешу на Берсеневку
В храм, где игумен Кирилл.
Быстро, легко по такому по случаю
Тяжесть открою дверей,
Свечи там чудные, свечи певучие
Ярче любых фонарей,
А потому что они детски чистые,
В небо несут чистоту,
А потому что они светом искренним
Стелят мне путь ко Христу.
122

Благодатный
город Сызрань
Дух любви к тебе вызрел,
Словно дождь проливной.
Город искренний Сызрань,
Ты мне стал, что родной.
123

Ради Божия Слова
Ты Царя возлюбил
И Володю Цветкова,
Полюбив, не забыл.
А душа его с нами,
Хоть у Бога давно.
Смотрит он, улыбаясь,
В заревое окно.
Его старая Мыза
В его книге живёт.
Город ласковый Сызрань,
Я люблю твой народ:
Атамана Николу,
Василёчка, что вёз
Нас по ширям и долам,
Распрекрасным до слёз.
Назвала бы я многих
Дорогих сызранчан,
Что живут кротко в Боге,
Носят высь на плечах.
124

А в сердцах носят радость
Крестных Царских ходов.
С Волги веет прохладой
И жарою с холмов.
Это всё принимаю,
Что награду с небес
И душой обновляюсь
От Господних чудес.
По-отечески близок
Тишиной, глубиной,
Благодатный град Сызрань,
Ты мне стал, что родной.
И от солнца горячий,
Ароматный, что мёд,
Стан твой вольный, казачий
Постоянно зовёт
Не вводить людей в спячку,
А набатом стихов
Умудряет казачку
Вдохновлять казаков.
125

И Царя Николая
Без конца величать,
Жить для вечного Рая,
Чтобы ад не встречать,
К Свету Правды стремиться
Ночью, днём, на заре
И соборно молиться
О Грядущем Царе.
И к тебе я без визы
Мчусь не воду толочь.
Обнимай меня, Сызрань,
Что родимую дочь.
С Верой крепкой, отцовской
Мощным посохом будь
И целуй чабрецово
В соловьиную грудь!

126

Снова едем в Сызрань
Дождик щедро брызнул,
Всё расцеловал.
Снова едем в Сызрань,
Снова Царь позвал,
Мученик-Страдалец,
Страстотерпец Царь,
На земле Скиталец,
Кроткий Государь.
А сейчас у Бога
Первым стал стоять.
Молится Царь много
За Россию-Мать.
В Сызрань Он приходит
На народный зов,
По ступенькам сходит
Белых облаков.
С нами Крестным ходом
Впереди идёт,
127

Весь Богоугодный,
Любящий народ.
А в очах иконных
У Него лучи.
И недаром звоны
Храмов горячи.
Льдины растопляют
Толстые в сердцах,
Чудеса являют,
Ложный гонят страх.
128

Очищают зорькой
Злой греховный чад,
Звоны, звоны, звоны
В Сызрани звучат.
В синюю рань в Сызрань
Мчится поезд наш,
И поклон шлёт Нижний
Сызрани в тот час.
Свет у солнца Царский
Даль озолотил,
И опять по-братски
Царь нас породнил.
Верится нам, людям,
Говорим, не врём:
Вновь Россия будет
Царствовать с Царём,
Побеждать мрак вражий,
Раскромешный мрак.
А иначе как же?
А иначе как?!
129

Царский Сызрань
Мчит поезд лесами, полями,
И Царь Николай едет с нами,
Он в наши вселился сердца.
Раскинулись отчие шири,
Таких не найти сроду в мире,
Без края они и конца.
И Царь, любовался Он ими:
Зелёными и золотыми,
Полки провожал на войну,
130

На бой с узкоглазым японцем.
А Сызрань пронизан был солнцем,
Ждала юность жадно луну.
Под ней всё любовью горела,
Она умирать не хотела,
Но строились строго полки.
Их Царь вдохновлял на победу
И вёл по-отцовски беседу.
Любили Его пареньки,
Что папу родного сынки.
Мне Сызрань особенно близок,
И чтит до сих пор Царя Сызрань,
С иконою ходит Царя.
Несут казаки, атаманы
Её по лугам и курганам,
Сугубо молитвы творя.
Источников жемчуг и бисер,
А к ним прикасаются выси,
Душа ведь Царя в небесах.
131

Крупинки ж её серебрятся
Во всех родниках и роднятся
С людьми, и блестят на устах.
Из глаз просветлённых сияют,
Чтоб нас вдохновлять в серой яви
На битву с грехами всегда,
А если придётся – с врагами,
Что Родину мнут сапогами,
И плачет ветла у пруда.
И слёзы с берёз на полянах,
И слёзы в белесых туманах,
И ливнями слёзы из туч.
А Кроткий наш Царь неизменен,
Он в нас покаяние ценит,
В Раю Божьим Духом могуч.
К чему нам лениться, томиться?
Царю надо чаще молиться.
Он скорую помощь пошлёт.
132

Приблизится к пиру из каши
И в лоб поцелует ваш Кашпир,
Где Волги красив разворот,
Что песня народа, свободен –
Редчайшее диво в природе.
Посмотришь, и сердце замрёт.
Любви во мне злак ныне вызрел.
По-царски люблю тебя, Сызрань,
За искренность благодарю,
За чуткие души простые
В святой середине России,
За преданность, верность Царю.
Я в Сызрани свечкой горю,
Путь узкий, путь крестный торю
К Хозяину Русской Земли,
Каким Себя Царь Сам нарёк.
И Царской России вдали,
Чтоб к ней мы вернуться смогли,
Призывный горит огонёк.
133

Не качай меня, вагон
Посвящается
Сергею Михалкину
Привечай меня, вагон, привечай,
Месту малому в тебе сердце радо.
Покачай меня, вагон, покачай,
Как качала мама в зыбке когда-то.
Меня Сызрань встретил щедрой жарой.
Речка Сызранка овеяла Сызрань.
Хорошо, что саранча сей порой
Поле зрелое под корень не сгрызла.
У Сергея в зимний срок виноград
Съели мыши, пир устроив мышиный.
Помидор краснеет, солнышку рад,
Круглощёкий, сладкий, словно малина.
Знаменитый сызранский помидор.
Царь Никола съел его бы умильно.
Но горел войны жестокий костёр.
Загремел сапог солдатский здесь пыльно.
134

А японцы шли Россию терзать.
Царь Последний, за Россию страдая,
Не хотел родной земли отдавать.
Но Отчизну вдруг прожгла сила злая.
Революции пожар поднялся,
Все предатели сплотились, что волки.
И обман познал, и трусость наш Царь,
Всех изменников лукавые толки.
И пробил Царя трагический час.
Нет России Царской, мощной в помине.
Мне отрадно, сызранчане, за вас,
Что Царя Святого славите ныне,
Чтите Царскую Святую Семью,
Их иконы Крестным ходом несёте,
Защищая Мать-Россию свою,
Её смирною овечкой пасёте.
Стадо малое храните светло,
Стадом малым мир от смерти спасётся.
Поезд северный из Питера вновь
В эти южные просторы несётся.
135

Мария Сухорукова и Сергей Михалкин

Не таит дымы горчайшие он
И какой-то свой убийственный ропот.
И качает меня серый вагон
Под колёсный, с ног сшибающий топот.
И на сердце наплывает печаль,
Рот мучительную чует зевоту.
Не качай меня, вагон, не качай,
Не вводи моё сознанье в дремоту.
Надо бдеть, молиться бодро Царю,
Ночь грехов не путать с Ангельским Раем.
А иначе и не встретим зарю
Дня Господнего с Царём Николаем.
136

На Кашпирской горе
Атаману Николаю Андреевичу
Макарову с любовью
На горе Кашпирской утром рано,
Когда зорька ткала свой багрец,
Бородами козы атамана
Целовали розовый чабрец.
Выбирали козьим нюхом травы,
Не пренебрегали полынком,
Чтобы атамана благодарно
Потчевать целебным молоком.
Нам желалось юными явиться
Перед атаманом хоть слегка.
Помню, атаман нам пудрил лица
Белой тёплой пеной молока.
Атаман в бородке цветень мая
Ароматным нёс, не втихаря,
Юмором своим напоминая
Славного дедуню Щукаря.
137

Мария Сухорукова и атаман Николай Макаров

Лаяла Лолита лаем верным.
Атаман молился, как простец.
Шолохов его бы непременно
В свой роман вписал, как образец.
Атаману я стихи читала,
Настежь душу перед ним раскрыв,
С ним себя казачкой ощущала.
И хотелось плакать мне навзрыд.
138

Потому что часики летели,
Словно птицы, стрелки приподняв.
За окном туч серые шинели
Нам разлучный бросили рукав.
Он был мокрым от слезливых тучек.
В Нижний поезд мчал и мчал меня.
Снился атаман – друг наилучший,
Вёл по полю белого коня.
Шёл, махая саблею и плёткой,
Наш защитник – чуткий атаман.
Жаль, что наша жизнь строкой короткой
Прозвучит и отплывёт в туман…
Всё же верю, за седым туманом
Ясноглазо солнышко взойдёт,
И мы снова будем с атаманом
Совершать наш Царский Крестный ход:
Ради Вечной Жизни, ради Счастья,
Чтобы Счастье целовать в уста,
Ради Божьей Справедливой Власти,
Ради Несказанного Христа!
139

На празднике в Колтубанке

Царские казаки
Здорово дневали, мои казаки
Из Сызрани милой, с Урала,
С реки Бузулучки, с Боровки реки,
Я с вами Царя прославляла.
Хоть любите вы иногда самогон,
Петь песни, пронзая стихии,
Но главное, любите в свете икон
Служить неизменно России.
140

И это, конечно, и суть, и ядро
Всей вашей казачьей натуры.
Храните России святое добро
От пушки-яги, пули-дуры,
От танков-тиранов, от огненных бомб,
Что будто бы ведьмы хмельные.
Коней не пускаете даром в галоп.
Они – ваши други земные.
Придётся за Родину-Мать пострадать,
Монарха Грядущего чая,
И много молиться, стяжать благодать,
Детей на коленях качая.
Сегодня, не зная смертельной тоски,
Пуская из трубок колечки,
Здорово ночуйте, мои казаки,
В походных палатках у речки.
Здорово зорюйте, и взоры зари
Лелейте во снах чабрецовых.
А ваше сердечко пусть солнцем горит
Средь дебрей обмана свинцовых.
141

А ваши летящие к небу клинки
Дороже вам всяческой водки.
Здорово дневали, мои казаки,
Родимой земли самородки.

Хутор
Колтубановский
Хутор Колтубановский, он же и посёлок.
Колтубанка станция, Оренбургский край.
Валя здесь предобрая, Толя здесь весёлый.
А с шофёром Витенькой хоть куда езжай.
Нас возил старательно по всему посёлку,
Школы нам показывал, магазинчик свой.
О жене, о Юленьке говорил нам долго.
Умерла супружница, умерла зимой.
Угощал нас Витенька да ухой из сёмги,
В баньке его парились, грязь смывали, пот
И усталость серую от большой дороги.
Становились чистыми, что степной восход.
142

Мария Сухорукова и Валентина Селедкова

А Боровка-реченька мне напоминала
Хутор мой Ярыженский, речку Бузулук.
Полынок голубенький там в себя вдыхала,
Солончак всё трогала грабельками рук.
И от глаз досужливых укрывала балка,
А вино шампанское ручейком лилось.
Крестный ход являла нам радость-Колтубанка,
Шли путём прямёхеньким, а не вкривь и вкось.
143

Атаман Валерушка, хуторской и смелый,
Царский атаманушка пригласил к себе.
С ним вели беседушку час, наверно, целый.
Пишет он иконы сам и всегда в борьбе:
Со врагами Господа, с ложью непутёвой
И за правду-истину пострадал уже.
На дому крест высится – жизни всей основа,
Царский флаг там плещется, тянется к душе,
К сердцу прикасается несказанно радостно.
И забыть вот этого невозможно мне.
И всё чаще снится мне хутор Колтубановский,
Сосны высоченные, солнце на волне,
Витязем сидящее, словно на коне,
Казаков гуляние и восторг, и ржание
Белых и оранжевых, вороных коней.
И на шашках остреньких храбрость-состязание,
И костров дыхание, и полёт огней.
Что мне деньги-доллары, счёт богатый банковский,
Что мне сребролюбие, ада злого тьма.
Мне опять поехать бы в хутор Колтубановский,
К Вале и Валерию, к Вите, в их дома.
144

Виктор Говорухин

Ярче и милее нет Света Православного,
А по сути, Царского с думой о Царе.
Вдохновляет Матерь нас Вечная Державная
И зовёт из ноченек к Царственной заре.
145

Крестный ход в Колтубанке

За Боровкой, за рекой
Смертный чувствуя покой,
Листья догорают.
За Боровкой за рекой
Казаки гуляют.
Волн колышется прибой.
Здесь же и рыбалка.
Пахнут щедрою ухой
Бор и Колтубанка.
146

Рядом город Бузулук,
Там, где зданий кучка.
Издаёт свой только звук
Речка Бузулучка.
Атаманы-казаки
Орденами блещут.
Воды реченьки-реки
Чешуёй трепещут.
Сосны длинные кругом,
Они – словно жерди.
Здесь неспешно, не бегом
Жить бы мне до смерти.
Только уезжаю я,
Мне не до амура.
До свидания, друзья,
Валя, Витя, Шура.
И Валерий-атаман
С флагом и крестами,
Он казачий славит стан
Крестными ходами.
147

Мария Сухорукова и Ирина Высоцкая среди казаков

За Боровкой за рекой
Казаки гуляют.
Сердце полнится тоской,
Миги истекают.
И копытцем бьёт вода,
И звенит подковкой.
Может я и навсегда
Расстаюсь с Боровкой.
148

Брат-казак, за храм держись,
Свет в нём покаянья.
Вся земная наша жизнь –
Встречи, расставанья.
Казаков как не вини,
Что пьют казанами,
Обливаются они
Во церквах слезами.
Они любят всех святых
До благоговенья.
Сокрушение у них
Крепче опьяненья.
Честь и слава казакам,
Что живут без лени.
А на горке, там, где храм,
Встали на колени.
Пётр священник весь в заре,
С мыслями святыми.
О Грядущем о Царе
Молится он с ними.
149

Знать, не просто день-деньской
Душеньки сияли.
И недаром в день такой
За Боровкой за рекой
Казаки гуляли.

Жаркий ветер
Жарким ветром дует с Казахстана.
В Колтубанке помидоры зреют,
Сладкие, краснеют и буреют.
Веет полынком с казачья стана.
Мелкий он и цветом купороса.
А в садах цветов здесь ярких свадьбы.
В синь взлетают здесь такие сосны,
О которых сказки всё писать бы.
В золотых карасиках озёра,
Словно в блесках солнца, в трепетанье.
К рыбакам полно в них рыбья зова.
С рыбой жирной где тут голоданье?!
150

Без труда и рыбки не изловишь,
Не найдёшь гриба в лесу песчаном.
И себе обеда не сготовишь
В этом месте пряном, колтубанном,
И не попоёшь, прочистив горло
Чистою водой, водой святою.
Солнышко в окно свой лоб упёрло,
Чтобы нас насквозь прогреть жарою.
Временная я вот здесь беглянка.
Прибежала и назад помчалась.
Встретилась с тобою, Колтубанка,
Через пять денёчков распрощалась.
Но благодарю тебя премного
За любовь, за встречу с казаками.
Любят они, искренние, Бога,
Ходят браво Крестными ходами.
Главное, Царя не забывают.
И у них позиция без страха.
И они молитвы возглашают
О приходе Нового Монарха.
151

Связи нет у них с братвою шпанской,
Что стремится к демону на выю,
Ибо жаждут видеть только Царской,
Только Коронованной Россию.

Кони там, резвые кони…
Колёса, сливаясь с рельсами,
Песни любви поют.
И я, наслаждаясь их песнями,
Еду, где меня ждут,
Еду к Валере, Вале
Во Оренбургский край,
Где неоглядные дали –
Милый земной рай.
Где в полыночке балка
Пахнет степью родной,
Где станция Колтубанка
Спелась с Боровкой рекой.
152

Там казаки гуляют –
Царские казаки.
В их благодать ныряю,
Жгучей бегу тоски.
Кони там, резвые кони,
Крепкой рукой крепки.
Дьявол их в ад не гонит.
В небо зовут казаки.
Под закатными лучами,
Где ночь простирает ладонь,
С розовыми крылами
Навстречу гремит мой конь.
Поэзии танец, с ним молодо
Повенчан. Такие дела.
Багрянцем звенят и золотом
Копыта-колокола.

153

Мария Сухорукова с атаманом Валерием Ныч

Соборное тяготение
Маней меня звали да Марусей
В дымчатых степях, где звон дрожит.
Волгоград вдоль Волги растянулся,
А точней, за Волгою бежит.
Я от малой речки – Бузулука
Еду вновь, где город Бузулук.
154

В казаках там смелых Оренбурга
О Царе Грядущем сердца стук.
Вольно песни льются, светоносно.
И чубы казачьи там волной.
На пригорках высятся там сосны,
Полынок трепещет голубой.
Там не иссякает в Бога Вера,
И с годами радостней она.
Атаман там золотой Валера,
Рядом с ним Геннадий старшина.
И ходы там Крестные в почёте,
С водкою не дружит голова.
Казаки ведут порядок чётко,
Ими Колтубанка и жива.
И меня Господь сюда не даром
Посылает, чтоб стихи мои,
Что жар-птицы, жгли своим нарядом
И гремели, словно соловьи.
Мы на сей земле живём мгновенно,
О Царе Последнем говоря,
155

Мария Сухорукова и старшина Геннадий Мантров

Но на ней, родимой, неизменной
Всё ж дождёмся Нового Царя,
Возродим Его святые зёрна,
Чтоб в России был налажен лад.
И за Ним потянемся соборно,
Как за Волгой город Волгоград.
156

Потомственному казаку
Чернышову Анатолию Михайловичу
Брат Анатолий, друг голубый,
Казак от головы до пят.
А твоего завода трубы,
И лёжа, о Христе трубят.
А сколько кованых решёток!
А сколько новеньких лопат!
И с ними трудишься до пота,
К рукам заботливым спешат.
Лопатами копаем землю
Под ранней вешней синевой.
Они с песком ведут беседу
На шумной стройке трудовой.
Надёжная для школы мебель
Идёт из заводских ворот.
И Ангелы ликуют в небе,
Когда детишки свой полёт
На тренажёрах совершают,
Мощь ощутив в руках, в ногах.
157

Мария Сухорукова и Анатолий Михайлович Чернышов

А твой завод – не мыльный шарик,
Не лопается в облаках.
И в нём цветёт казачья тайна,
И он деяньями кипит.
Не зря на улице Степана,
Степана Разина стоит.
А ты – его директор вольный
И правду рубанёшь с плеча.
Казак горячий Анатолий,
Твоя молитва – что свеча.
158

Игумения Михаила
Тобой глубинно дорожит
И радостно, а не уныло
К тебе моленьями спешит.
Твои дела не шиты-крыты,
Они – что волны в серебре.
И Сергией ты не забытый
В Дивеевском монастыре.
Ты любишь Родину до боли.
И это – не пустячный знак.
Брат православный Анатолий,
Ведь ты – потомственный казак.
Тебе святая доблесть люба,
Что предки в небесах хранят.
И твоего завода трубы
Об этой доблести трубят.
Труб заводских злодей не выгнет,
Они прочны (не шерсти клок)
И труб Архангельских достигнет
Их голос в данный Богом срок.
159

Мария Сухорукова с Ириной Высоцкой

160

Крылья любви
Ирине Высоцкой
В очах ты носишь небо голубое,
О, Ирочка – мой ангел в днях земных.
У нас одна душа, одна с тобою,
Одна душа с тобою на двоих.
Друг в друга души мы переливаем
И чувствуем пульсацию в крови.
Молитвами друг друга обнимаем.
Расти с тобой нам до святой любви.
И в ней блаженства ощущать обилье,
Господне лето посреди зимы.
Лишь на её широких белых крыльях
Лететь в Обитель Бога сможем мы.

161

Золотая симфония
Композитору
Борису Сазонову
Безплатно не едим баранки.
Везде – сплошные тормоза.
Но жадные до денег банки
Всё пучат на людей глаза.
Я к Бореньке в маршрутке еду,
Его же песнями звеня,
И прихожу как раз к обеду.
И Боря потчует меня.
Друг к другу в души мы не лезем,
А Борин взгляд, что луч, горит.
Он тяжко пострадал в болезни,
Но снова музыку творит.
И не закапывает дара,
То улыбаясь, то грустя.
И реченькой звучит гитара,
И скрипка плачет, что дитя.
162

Композитор Борис Сазонов

На белых клавишах рояля
Бурлит и стонет океан.
О, сколько в этой жизни яда,
И мир от грешных мыслей пьян.
Всё ж чёрные уходят дали
И солнцем плещут соловьи.
А чтобы души просияли,
Звучит мелодия любви.
163

Сергей Скатов

164

Песня
Сергею Скатову, поэту,
композитору, исполнителю, казаку
Мы под песню родились,
И под песню росли мы.
И под песню трудились,
Да во благо России.
На привалах мы пели,
На покосах и жатвах,
Под берёзою, елью,
На заре и закатах,
В лагерях пионерских,
Под фонтаном костровым
И в колониях детских
В строе старом и новом.
Подпевали нам сосны
И цветы, и рябинки.
Воздух белый, морозный,
И метели-блондинки.
165

Песни – мамы и няни,
С ними кровью играем.
А без песен мы вянем
И душой умираем.
С песней души нетленны.
Что им злая стихия?!
Запевала Вселенной –
Это – наша Россия.

Приветствие Сергею Скатову
в связи с присвоением звания академика
В нищете пребываешь, без денег,
Но зато у тебя правды линия,
Академик ты мой, академик,
Патриот, прославляющий Минина.
Бросил клич не для славы, для дела,
Потревожил дремотные головы,
Неподкупный и, где надо, – смелый,
В ризы света одел души голые.
166

За тебя рада, брат православный,
Перед Пасхой Святой Сына Божия.
Хоть беснуется лютый, лукавый,
Но Господняя радость всё множится.
А живём мы не временным, вечным,
Вдохновляя друг друга на счастие.
И сердца наши не искалечит
Вражья сила, что носит ненастие.
Верю, солнце взойдёт в наших буднях,
Горизонт мутный русский очистится.
О, Серёжа, меня ты послушай:
Кто унижен, тот Богом возвысится.
Ведь живём мы с тобой не для денег,
А для Божья Сладчайшего Имени,
Академик ты мой, академик,
Патриот, прославляющий Минина.

167

Патриотам России
Владимиру и Лидии Мухиным
Зачем мне какие-то чары?
В них счастия не нахожу.
По улицам дивным Самары,
По улицам старым брожу.
Акации листья спадают.
В багрянце и золоте все.
Парк детский светло увядает,
И травы в студёной росе.
Пестреют осенние клумбы.
Дыханье прощально цветов.
А волн белоснежные зубы –
Предтечи морозных деньков.
Октябрь скоро снимет рубахи
С дубов, тополей и берёз.
Ветров зябких «охи» да «ахи»
Встревожат сердечко до слёз.
К чему разводить тары-бары.
В пустой болтовне – тяжкий грех.
168

Мария Сухорукова и Ирина Высоцкая (в центре)
с Владимиром и Лидией Мухиными

А тихие церкви Самары
Зовут помолиться о всех.
Оранжево-жёлтые листья
От взора отводят туман.
Самару молитвою чистит
Владыка Снычёв Иоанн.
169

Здесь Игорь Тальков песней ходит,
Его не кончается труд.
А Мухины Лида с Володей
Как память о нём берегут!
И эта чудесная пара
Меня умиляет всегда.
Поэтому город Самара
Влечёт, что святая вода.

Тридцать лет
хору «Душенька»
Снега бела подушенька,
Спит на ней чистота.
Тридцать лет хору «Душенька».
Возраст почти Христа…
Сосны Арьи душистые.
Молод в посёлке храм.
А голоса лучистые,
Светятся чудно там,
170

Мария Сухорукова с хором «Душенька»

Льются по ясным улицам.
В Доме культуры их
Слушаю. И красуется
С ними мой звонкий стих.
Родина в них – не мумия.
Песни их – соловьи.
В песнях – мои раздумия,
В песнях – слова мои.
Только вот Богом посланы
С Горних Святых Высот.
171

Хор сбереги мой, Господи,
Пусть широко поёт,
Гонит с Руси пародии,
Их сокрушает вой,
Греет сердечко Родины –
Русской земли родной.
Будит Россию милую
На горевом пути,
Чтобы с могучей силою
В небо смогла идти.
«Люли ты, люли-люшеньки», –
Шепчут слегка уста.
Тридцать лет хору «Душенька» –
Возраст почти Христа…

172

Брату во Христе,
поэту Владимиру Овчинцеву
На небо летят наши души, что птицы,
А солнце всё чаще во мгле.
Володя Овчинцев, Володя Овчинцев –
Мой друг на казачьей земле.
Берёзовский хутор мне вспомнился ныне,
Камыш и куга над рекой,
И дух ароматный кудрявой полыни,
И кроткий небесный покой.
И ты близко, рядом, мой брат православный,
Поёшь, словно песни, стихи,
Уводишь меня высоко, величаво
От серой словесной трухи.
И даришь медовость певучих гостинцев,
Чтоб я не забыла о них.
Володя Овчинцев, Володя Овчинцев,
Как мало осталось родных!
Пожалуй, поехать и некуда стало,
Никто тебя больше не ждёт.
173

Малиново-розовый звон краснотала
Мне сердце тоской обдаёт.
Живу и пою горячо, солнцелице.
И в том моя главная суть.
Тебя не забуду, Володя Овчинцев,
И ты меня, друг, не забудь.
В молитвах своих, откровенных, открытых,
Что светятся ночью, как днём,
У Бога тогда человек незабытый,
Когда льют моленья о нём.

Казачья речка
Поэту-казаку Василию Макееву
При летнем месяце лучистом
Бежит на свой казачий круг,
Блестит серьгою серебристой
Река родная Бузулук.
На пальцы дарит щедро кольца
Мне при купании ночном.
174

Копытцами жемчужно бьётся
О берег с шумным камышом.
Река, она к себе тянула
Зной душный средь степей, песков
И многих жадным ртом сглотнула,
Слепых от водки казаков.
И речка их тела качала,
Толкала в ил босой ногой.
И ныне, вовсе не случайно,
Под бабий плач звенит печально
Своей серебряной серьгой.

Письмо волгоградской поэтессе
Татьяне Брыксиной
Я к успеху в объятья
Не рвалась в свете дня.
Комитет по печати
Не печатал меня.
Не умела я клянчить
Славу, россыпь монет.
175

Но в душе могла нянчить
Звёзд сиреневый свет.
И цветы, и берёзы,
И дожди, и ветра,
И познать счастья слёзы
Преуспела с утра:
С моего чудо-детства,
Что играло в росе.
И куда от всех деться,
Коль родимые все?
Мои сёстры от Бога
И друзья по душе
Не дают денег много.
Вместе – много уже.
И рождаются книги
От собора всего.
Прекращаются вихри.
Тишины торжество
Воцаряется в слове.
И глаголы красны.
176

И к чему пустословить?
Бог – Всецарь тишины.
Рецензент Главный, кстати,
Только Бог, а не маг.
Комитет по печати
У Него в Небесах.
И при слёзном моленье
Всё сдаю я грехи.
При Его вспоможенье
В свет выходят стихи.
Нужно тихо смириться
И Христом дорожить.
Надо Богу молиться!
Надо Богу служить!

177

Сергей и Надежда Морозовы

Морозовы друзья
В огромном мире безразличия
О малом стаде мыслю я.
В Осёлке Красном есть отличные
У нас Морозовы друзья.
Напарят в баньке ароматистой,
Накормят нас и чай нальют.
178

О нашей Родине о матушке
Беседу мудро поведут.
И поскорбят о разорении
Колхозных ферм в наш алчный век.
О детях будет их моление,
Чтоб души их не портил грех.
Они о Сашеньке заботятся,
Болезном сыне дорогом.
О Тане-дочке дружно молятся,
Живут спокойно, не бегом.
У них есть Ванечка, да Евочка –
Любимые внучата их.
Над бором зорька скачет белочкой
В лучах рассветно-золотых.
И красотою необычною
Венчает Сам Творец село.
Под стужей, что в окошки тычется,
Нам у Морозовых тепло.
О них могу всё сердце высказать
С открытой искренностью всей.
179

Мы счастливы в районе Лысковском
Иметь нам преданных друзей.
Приятен сон в их зале солнечном,
По духу нам они – родня.
И радость с ними вместо горечи.
В душе ромашки у меня
Цветут под серой жизни прозою,
Поэзии являя ширь.
Не зря зовут нас вновь Морозовы
В свой дом, что в белый монастырь.

Анна Андреевна
Анне Андреевне Кудрявцевой
Часто живём хуже хилых и нищих
В жизни сей временной.
Кормит нас щедро свежайшею пищей
Анна Андреевна.
Дышит поэзией, юных моложе.
Ею и греется.
180

Именованьем с Ахматовой схожа
Анна Андреевна.
Молится кротко порой повседневной,
Душенькой зрелая.
Да и не дружит с привычками вредными
Анна Андреевна.
Лечит массажем, руками врачебными,
Добрыми, верными.
Книги мои покупает всё времечко
Анна Андреевна.
И не лукавая, сроду не лисонька,
Не Патрекеевна.
Любит нас нежно, во всём безкорыстная
Анна Андреевна.

181

Елена Анатольевна
Врачу Елене Анатольевне Курской
Псалтырь читаю радостно,
К нему уже прикольная.
Тебя понять нам надобно,
Елена Анатольевна.
182

Ты вся панкреатинная,
И вся ты аллохольная,
В делах своих активная,
Елена Анатольевна.
Бываешь многослойная,
По временам рассольная,
Во врачевстве безсонная,
Елена Анатольевна.
Котёл потёк в Очаихе.
Снега повсюду тоннами.
На колеснице чалит к нам
Елена Анатольевна.
Гоним бесами блудными
Мой сын с душой безвольною.
Везёт к нему нас чуткая
Елена Анатольевна.
У Иры боль в коленушках,
В боку и в зоне спинушки.
И как тут без Еленушки –
Без розы и малинушки?
183

Елену бьют вопросами.
Она по-настоящему,
Словно шмелями, осами,
Облеплена болящими.
Жужжанье недоверия
Средь плена неуютного.
И жизнь, как будто серии
Киносеанса смутного.
Ненастье за ненастием.
В сердцах – морщины старости.
А надо больше счастия,
Господней ясной радости.
Не надо злом насиловать
Друг друга с духом гнилости.
Ведь Богу не помиловать
Не сотворивших милости.

184

Безгонорарность
Моё сгробастали наследство,
Разбив нещадно до трухи.
И я пишу почти что с детства
Безгонорарные стихи.
Раздариваю книги даром.
Душа свечой во мне горит.
«Твои на небе гонорары», –
Мне богатейша говорит.
С открытым отвечаю сердцем
И не ношу на сердце месть:
«А всё ж мне хочется одеться
И сёмги иногда поесть».
Даже святые, в самом деле,
Хоть жили с Богом заодно,
Но если б здесь совсем не ели,
Они бы умерли давно.
Нет хлеба на столе, и липнет
К костям живот. Тому не рад.
А богатейша вся в улыбке,
И зубы сабелькой блестят.
185

Редчайший гость
Лишь только с крепкой верой
Не страшно умереть.
Душа моя – пещера,
Молитвенная клеть.
Всё мимолётно меркнет,
Что связано с игрой.
А на пригорке церковь
Белеет просфорой.
Так купола блестящи,
Что бьют от них лучи.
От них светлеют чащи.
Всмотрись и помолчи.
Часы нежданно встали.
Их чёткий стук утих.
Во мне стихи устали.
Не устаю от них.
Да будет дивно вечным
Поэзии тепло,
186

Нежнейших струн сердечных
Живое ремесло.
Мир зябок от печали
И жаждет жить в тепле.
Поэт, он – гость редчайший
На плачущей земле,
Везёт суму с лучами
В пегасовом седле.

Русская глупость
Листопадит. Грязь и сырость.
И на грязном на пути
Лучше Матушки-России
В этом мире не найти.
Слов нанизываю бусы,
Украшаю ими Русь.
От поэзии от русской
Глуповатой становлюсь.
187

Сено. Ясень. Синь. Есенин.
И берёза парусит.
Из очей зелёных, серых
Свет Россиюшки сквозит.
И гармошкой в небе туча
Растянулась. Глянь в окно.
И от глупости певучей
Мне и сладко, и смешно.
Нас поэзия не губит.
И под говор родников
Умных здесь она не любит,
Любит только дураков.
Волга ржёт кобылой сивой,
Ждёт своих богатырей.
Чем глупей моя Россия,
Тем она ещё мудрей.
В её хлебушке закваска,
Да такая, что – молчок…
Не с того ли в русских сказках
Царь – Ванюша-дурачок.
188

Деревни
С коровами деревня – что царевна.
А в молоке лучей горячих свет.
А без коров какая же деревня?
А без деревни и России нет.
Деревни, словно свечки, тихо тают.
Сияют травы росною парчой.
189

Да и Россия грустно угасает
Огромною слезящейся свечой.
Я Родину зову в свои объятья,
Молюсь о ней в приливе жарких слёз.
Не дай погаснуть ей, Господня Мати,
Дай силы ей всегда гореть, Христос.

Горшки
Я горшок русский не раскромсаю,
Сберегу, а не выброшу в ров.
А вот в греческих вазах скисает
Молоко наших русских коров.
Из Отеческой глины милее,
Слаще мёда горшок с молоком.
Молоко, что ромашка, белеет,
Да и пахнет родимым цветком.
И не даром под шелест рябинки
И под песнь, что поют ветерки,
Снятся мне на плетнях плошки-кринки
И родные из глины горшки.
190

Из жизни современной деревни
Опять шмели цветы целуют,
Жасмин цветущий пьёт пчела.
Дерутся люди и воруют.
Не оттого ли в душах мгла?
И вновь сосед мой фээсбэшник
Устроил пьянство во дворе.
И матерится, пьяный грешник,
В своей разнузданной игре.
Шашлычный пир воняет салом,
Однако же браты круты.
От чадных лент в закате алом
Закрыли ротики цветы.
Я ухожу в своём молчанье
К седому берегу реки.
Там тоже мат и гоготанье,
Там тоже жарят шашлыки.
Куда податься мне, поэту?
Торгаш закрыл поэтам дверь.
191

И не поют им «Многа лета»,
Да и не жалуют теперь.
А бизнесмен, под стать барыге,
Нахальную глаголет речь:
«Я вовсе не читаю книги,
Взять все бы книги, да и сжечь».
Себя смиренно утешаю,
Гоню молитвою тоску.
И к Книге Жизни припадаю,
Как ко святому роднику.
Кричу не чтущим книг: «Что ржёте?
Богатство ваше – пыли прыть.
Вы Книгу Жизни не сожжёте,
И в Книге Жизни вам не быть».
Головки цветики склоняют,
Меня приветствует трава.
И пчёлки крик мой понимают,
И шмель гремит: «Права, права».

192

В деревне
Русских рощиц белая бумага,
На которой пишет небо повесть.
И насквозь загадочная радуга
Из цветов, что чистит нашу совесть.
Я люблю в деревне всё живое.
Жаль, и там его не остаётся.
Не о том ли пёс печально воет,
Сиротливо стынет цепь колодца?
Семечки поленьев перестали
Щёлкать печки, если их не стало.
Улетели сказки чудной стаей,
Коль смартфонов развелось немало.
Всё проходит, как трава в природе,
Что листвы грустящей увяданье.
Но душа, я знаю, не проходит,
Если Бога в ней царит дыханье.
И не ходит рядом зло с любовью,
Жемчугом не станет чёрный уголь.
193

Но смиряет сердце болью, скорбью
Головы безсмысленную удаль.
Не хочу чесать уста о ветер
И язык чесать о бури гулкие.
Пью зарю очами на рассвете,
Тихими ступаю переулками.
И дышу Невестой Неневестною.
И Её молитва Платом стелется.
Под пером луча, луча небесного
Берестой душа моя шевелится.

Серебряные
ноги
Елене Пасечной
Как над речкой куга голосила,
И вода клокотала, гудя.
Туча чёрная в лес уносила
Серебристые ноги дождя.
194

Эти длинные звонкие ноги
Танцевали по листьям резным,
По лесистой тенистой дороге,
По чащобам, где ландышей дым.
А потом почему-то устали.
Не устали, случилась беда:
Их порывами ветры сломали
Под лобастой горой у пруда.
И закат шевельнул алой бровью.
Да и в звёздную люльку залёг.
И лились по земле струйки крови
От серебряных сломанных ног.
Но со мной-то, со мной что же стало?
Той бедою пронзило насквозь.
До утра мои ноги ломало,
И от боли всю ночь не спалось.
Помолилась. Виденье являлось
И вносило покой, не спеша:
Ясной радугою поднималась
Надо мною моя же душа.
195

Земля
Сергею и Людмиле Коноплёвым
Целую землю столько лет
Устами и душой раздетой.
Ни на какой иной земле
Не принимаю жизни этой.
Слезами землю оболью,
Мою единую, родную.
О ней казачью песнь спою
И снова землю расцелую.
По ней опять пройдёт весна,
Над нею майский гром бабахнет,
И не российская она,
А русская и Русью пахнет.

196

Ежиная осень
Пианистке Ирине Гуляевой
Ты сухими листьями
Сильно не шурши.
В эту осень в Лыскове
Развелись ежи.
Под кустами топают,
Шелестят листвой.
Смачно что-то чмокают
В гуще травяной.
Волю здесь почуяли
Колкою спиной.
Улица Мичурина
Им – что дом родной.
А ежата быстрые,
Молочка б им пить,
Магазины Лыскова
Жаждут посетить.
Сумерки всё мглистее,
Ветры не молчат.
197

Друг о друга листики,
Падая, стучат.
Жить, и не до жиру бы,
Луг исколеся,
Осень вся ежиная,
И в иголках вся.
Вечерами грустными
Нет в душе тоски.
Под ногами чувствуем
Из ежей клубки.
Лысково, всё чистое
Не гони взашей,
Дорогое Лысково,
Сохрани ежей.
И пускай нам близкие
И родней родных
Сёстры монастырские
Молятся о них.
Ёжики пригожие,
С каждым днём милей.
198

Мария Сухорукова и Ирина Высоцкая с Ириной Гуляевой

Говорят, что ёжики
Поедают змей.
Не забудем, верные,
В Свете Божьих Сил,
Что праматерь Евушку
Змей ведь искусил.
Ты ежами искренне,
Друг мой, дорожи.
И недаром в Лыскове
Развелись ежи.
199

Поразмыслим
Татьяне Моисеевой
День горячий убывает.
Мне ведь тоже лет не восемь.
Осень лето убивает.
А зима убила осень.
А весна с зимой сраженье
Всё ведёт. А сколько пыла!
И гремит грозы движенье.
Зиму всё ж весна убила.
Я кричу и не вельможе,
А народу без витийства:
Ах, какие это всё же
Животворные убийства!
Поразмыслим же умами:
Богом нам дана природа,
И крестом стоят над нами
Времена земные года.

200

Круголка-Очаиха
Фермы нет, ты долго
О ней помолчи.
Не таит дорога
С фермы кирпичи.
Нет здесь магазина.
Избы и дворы.
И ветра в низину
Прыгают с горы.
И разбойно рыщут
Улицей одной,
В окна, двери свищут,
Будто им виной
Малая деревня,
Где живу и я.
Луговая дева –
Круголка моя.
А потом бывает
Случай и такой:
201

Дождик обливает
Круголку слезой.
Круглым место, вроде,
Вижу зорко тут.
И его в народе
Круголкой зовут.
Говорит старуха,
Выпрямляя стан:
«Завёз тебя Сухов
В этот котлован».
У меня свой вызов,
Мести не коплю.
Пусть я в этой жизни,
Что в котле, киплю.
Я грехми воняю
Посредине дня,
Если выгоняют
Из дому меня.
Остаюсь на месте,
Напеваю я:
202

«Колыбелька песен –
Круголка моя».
Сяду я на горку,
И не оглянусь,
И по глине скользкой
В Круголку спущусь.
Рыжей станет юбка.
Ни к чему вопрос.
Но меня, голубку,
Встретит Рыжик-пёс.
Радостно пролает,
Будет добрым лай,
И хвостом виляет,
Мол, корми давай.
Дам ему колбаски,
Молочка налью.
Он запомнит ласки
И любовь мою.
Пробежит деревней
В несколько шагов
203

Мария Сухорукова с Рыжиком

204

И облает гневно
Всех моих врагов.
И враги отстанут,
Больше не придут.
И меня не станут
Вызывать на суд.
Пёс приветным лаем,
Верность не тая,
Звонко утверждает,
Что я здесь своя.
Сад в цветах качается,
Вовсе невзначай,
И зовёт Очаиха
Пить с мелисой чай.
Чаша круговая –
Общая струя.
Всё ж она живая
Круголка моя.

205

Наталия Фигина

206

Давнему другу
Наталии Фигиной
Люблю тебя, Наталья Фигина,
А Православная религия
Тебе с пелён – вторая мать.
Твой сын единственный Серёженька,
С ним ты молоденька, пригоженька,
В нём можешь папеньку узнать.
Сергеевна, ты помнишь лагеря
Зелёный кров, весь в росной влаге он,
Пицунду, спящую в ногах?
С каким она восторгом лаяла!
А помнишь рыбака Назария,
Качалку-лодку на волнах?
А нынче прожигаем миги мы.
Вновь вместе мы, Наталья Фигина,
Шуршим опавшею листвой.
207

А хор с названьем «За околицей»
Всё голосами колоколится
И вдохновлён твоей душой.
Баян Ларисы ткёт мелодию,
С любовью воспевая Родину,
Осёлок Красный, поле, лес.
Напомнит песни позабытые,
Как бы из золота отлитые.
И вновь двадцатый век воскрес.
О, не тоскуй, моя Наташенька,
И о плохом меня не спрашивай,
О лучшем мы поговорим,
О нашей развесёлой юности
И посреди октябрьской хмурости
Улыбкой лица озарим.
В деревню спустимся Очаиху,
Что к Волге ласково причалила,
И вспомним Сухова черты.
208

Сорву тебе из сада яблоки,
Моя хорошая Наталенька,
Ведь мною не забыта ты.
Я о тебе молюсь. То – главное,
Моя сестра по духу славная,
В тебе – таланта огонёк.
Не угашай его, любимая,
Под небом ты – неповторимая,
Что каждый на земле цветок.
Я не зову тебя Наташкою,
А вижу чуткою ромашкою,
Ромашкой светлой и родной.
Наташенька, Наташа, Ната,
С тобой всегда я встрече рада,
Тряхнём былою стариной.
И снова поплывём на лодке,
Споём о русской о красотке,
Какую кто-то поджидал.
209

Ухи отведаем стерляжьей,
На берегу в траву приляжем,
Где месяц рогом нас бодал.
О, милая моя Наташа,
Ведь для кого-то жизнь – параша,
Для нас – дыхание цветов.
Сюда пришли мы не лукавить,
А Родину добром прославить,
Овеять ароматом слов.
Болеем. Это поправимо.
Нам не пройти бы Бога мимо,
А всякий миг к Нему идти.
Дар покаяния, он с нами.
Бороться надо со грехами.
Помилуй, Господи, прости,
Нам души помоги спасти!

210

В осеннюю полночь
Я в полночь выхожу одна,
Осенняя, она всё тише.
И жёлтой розою луна
Приклеена к пилотке крыши.
В мундире синем холм стоит,
Перст бора к уху приставляя.
Медалью озеро блестит.
И Волга – словно золотая.
И вербы мягко шелестят
В одеждах длинного фасона,
Но по-весеннему грустят
Под песню лиственного звона.
Я их с казачками сравню,
Которые хранят былое,
И стаю чёрных дум гоню,
Смотрю в пространство голубое.
Сажусь на лавку у стены
Избы соседской у дороги.
А роза жёлтая луны
Роняет лепестки под ноги...
211

Краски русской жизни
Белесый запах у ромашки,
И бархатные купыри.
Молочное дыханье кашки,
И алый аромат зари.
212

И солнца золотая воля
В реке огромной и в прудах.
Янтарная душистость поля,
Настоянная на медах.
И розовая сладость-горечь
В степных тарелках чабреца,
И жемчуг поцелуев в полночь,
Два слившихся в одно лица.
И муха плакала от горя,
Когда её сосал паук,
Вдали порыв солёный моря
От слёз солёных средь разлук.
И нет к отрадному возврата,
И грусть погостной тишины.
И красная тоска заката,
И скорбь лиловая луны.

213

На бездомном ветру
Чёрно-белые всюду тона.
Луг безгласный с поблекшей травою.
И ни хруста кругом, и ни воя.
Ужас смерти таит тишина.
Роща с бором вдыхают мороз.
Поле зябкое всё онемело.
А у города – туберкулёз.
Рак съедает людей то и дело.
И в деревне бед не разгрести.
Люди пачками мрут, словно мухи.
И старухи здесь не вековухи,
Не живут ведь до ста десяти.
Лена Зыбина пала, что сноп,
От дешёвого спирта-трояра
И на снег зимней ночью упала,
Смёрзлась вся, превратившись в сугроб.
Её мёртвой нашли по утру.
Осудив, порядив, позабыли.
214

Помрачнее увидятся были
На бобыльем бездомном ветру.
Ходят люди, тоски не тая,
Не баранки жуют, перебранки.
Будто рыбок, всё ловят нас банки,
Оставляя затем без жилья.
Где вы, резвые кони мои?
Отскакали, подковы разбили.
Там, где ферма была, там репьи.
И репьи всю разруху сокрыли.
Но сокрытое всё ж не зарыть.
Пыль веков вихрь пытливый взвивает.
Ничего-то от Бога не скрыть.
Всё сокрытое Бог открывает.
И просеивает, провевает,
Драгоценное лишь оставляет.
Не бывает такого? Бывает.
И от неба, что солнцем играет,
Дел земных наших не утаить.
215

Мария Сухорукова беседует с фермером Александром Ворониным

216

Русская деревня
в современности
Луговою, лесною, подгорною
Эту улицу я назову.
Потому что одна эта улица
В деревушке, куда смотрит бор.
Смотрит душенькой тёмно-зелёною.
Опахалом своим с ароматами
Овевает домашний уют.
А домов здесь всего три десяточка.
А зимою сияют окошками
Только пять, а бывает и три.
Здесь безмолвствуют жители редкие
Под метелями горько-плакучими.
Кошки бегают по чердакам.
А у леса стоит трёхэтажное
Непонятное здание тайное.
Его руки сварганили хваткие
И от честных далёкие рук.
217

А один дом с разбитыми окнами,
До конца не сгоревший, дом каменный.
Он стоит, что укор малой улице,
Небольшой деревушке укор.
Об огне несёт предупреждение,
О пожарах и пепле, а главное,
О грядущем пожаре земли.
Раньше люди ходили с бутылками,
Наполняли бутылки водицею,
А потом пришёл Ноев потоп.
Нынче ходит народ с зажигалками,
И краснеют все рты сигаретами,
Приближая стихию огня.
И рыдают о том ночью совушки,
И хохочут неистово филины.
Утка смехом своим гомерическим
Деревеньку тревожит в ночи.
А деревня с одной только улицей
Под горою присела на корточки.
218

И чего она ждёт-дожидается,
Вся приплюснута тяжкой тоской,
Или думой глубокой, загадочной,
Переполнена ночью морозною
Без луны и мерцающих звёзд.
А таких деревень разве множество?
Меньшинство их осталось на Родине,
На скорбящей на русской земле.
Я пишу о деревне Очаихе,
А болею о всей-то Россиюшке.
Не она ль, от деревни рождённая,
Переполнила все города.
А дышать там не могут уж лёгкие,
И о лёгкости воздуха грезится
Им в шумливых ночах городских.
Я скучаю в маршрутках, автобусах
И в трамваях грохочущих, скачущих
С их щемящими нудными визгами,
О деревне скучаю всегда,
219

Пусть с одною единственной улицей
И с лесными метёлками-стрелками.
Я смотрю сквозь пустоты безлистные,
Как дорога горит, что стога.
А горит она фарами круглыми
Дальнобойных машин, убегающих
В Нижний град, Чебоксары, Казань.
Моё сердце, ты в прошлое глянь,
Им себя же пресладостно рань.
Там – Россия моя деревянная,
Деревенская вся несказанная.
И красна, словно Божья герань.
220

Сколько дряни сейчас. Каждый – дрянь.
Горы алчности в нас, сребролюбия,
Коль друг друга и Бога не любим мы.
Мать-деревня, за Господа встань!

Терем
несказанный
Не хочу совсем в Москву,
Не стремлюсь к Парижу.
Возле леса я живу –
Голода не вижу.
Ароматом пахнет лес.
Хмель в нём, ежевика.
И грибы, и мята здесь,
Сладость-земляника.
Зверобой коси косой.
Здесь кабан с лосями.
Среди леса пруд лесной
Плещет карасями.
221

222

Встань с рассветом, не ленись,
Наклонись над ряской,
Только знай одно – трудись,
Языком не ляскай.
Вновь спешу в зелёный пир,
В золотое царство.
Сосны, ели – элексир,
И они ж – лекарство.
И дышать свободно мне,
Никакой одышки.
Белка ловко на сосне
Разгрызает шишки.
Слово слово тут родит,
Колокольно бьётся.
Третье же само бежит,
Дивной песней льётся.
С каждым шагом лес милей –
Врач наш неустанный
И поэзии моей
Терем несказанный.
223

Я молюсь все ночи, дни
В суете борений.
Боже Спасе, сохрани
Лес от преступлений.
Счастья в сердце не тая,
Уклонясь от стресса,
Опускаю душу я
В родниковость леса.
Филина печальный крик
Кровь мою волнует.
Но меня в уста родник
Трепетно целует.
Исчезает в миг тоска
И не давит весом.
И фонтанят облака
Жемчугом над лесом.
В лес, что в отчий чудный сад,
Вечерами тянет.
И рубиново закат
По-над ним фонтанит.
224

Под радугой
Рождает усладу вся горечь потерь.
Я землю к грозе не ревную.
Закройте за мной эту тленную дверь.
Я в дверь улетаю иную.
Уже и озёра все в небе, вдали.
В синь скачет речушка-лошадка.
Под аркою радуги – тайна земли.
На радуге – неба загадка.
Терзающих временных горестей нет.
И вечность влечёт совершенством.
И радуга тает, а радужный свет
Струится по сердцу блаженством.
225

Образ жизни
Лезут мне леса в глаза,
А в уста – цветы.
Трава – в брови, а гроза
Вбила в грудь кресты:
Крест терпения и крест
Боли и беды.
И бегут-бегут кресты
К белизне воды.
Вновь безденежье, и вновь
Пустота сумы.
Душу трогает любовь
Посреди зимы.
Не могу трудиться я
Для деньги крутой.
А поэзия моя –
Образ жизни мой.
Лишь тогда сквозь пыльный шум
Я иду чиста,
Когда радостно дышу
Образом Христа.
226

Глаза горят…
Не желаю видеть труп смердящий
В обновлённой горнице души.
Мне берёз серебряные чащи
Серебристо шепчут: «Не греши!»
Я живу под глиняной горою
И картошку постоянно ем.
А ключи души своей не скрою.
Их дыханье открываю всем.
Мне ль бояться дьявольского страха,
Если Страхом Божиим жива?
Я – поэт свободного размаха,
В мир несу свободные слова.
Блудников бегу, не безпокою.
Похоти противна колея.
Лишь одною к Родине любовью
Дышит вся поэзия моя.
Вседержитель обо мне хлопочет,
Посылает ярких песен ряд.
227

А глаза мои и днём, и ночью
Всё тоскою о Христе горят,
Жаждут осмотреть Обитель Рая.
И скажу, приветствуя огни:
«Пусть горят вовеки, не сгорая,
И когда закроются они».

Моим клеветникам
Спасибо за клеветы на меня,
К тому ж они безплатны. О, спасибо!
В молчанье пребываю, словно рыба,
Себя одну за все грехи виня.
Я б не узнала всю себя насквозь,
Когда бы на меня не клеветали,
Когда бы слов жестоких не бросали,
Которые остры, что нож иль гвоздь.
От боли очищается душа,
От боли плакать хочется привольно
И сладко мыслить, если сердцу больно,
О Боге Чудном мыслить не спеша.
228

Частицу мне Голгофы дарит Бог.
Её с отрадой принимать мне надо.
Она – от Бога высшая награда,
А для души – что облегченья вздох.
Пугает враг меня, бьёт по мозгам,
Но, кстати, укрепляет, а не губит.
Я благодарность шлю клеветникам.
Знать, не забыл меня Господь и любит.
Благодарю за всё Тебя, Христос,
Счастливого с Тобой спасенья чаю.
Ведь кто-то за клеветы плату нёс,
А я вот их безплатно получаю.
Жалею я своих клеветников.
И ясным днём молюсь, и в срок туманный,
Чтоб из темницы зла, его оков,
Их вывел Бог на путь на покаянный.

229

хуторок
Ой, хуторок, мой хуторок,
Он был Ярыженской станицей.
Разбили церковь, злой порок
Стал крепко в нехристях гнездиться.
Молитвы утекли в песок,
И озеро пересыхало.
И хуторок, мой хуторок
Смотрел на белый свет устало.
Захлёбывался хуторок
То горькой водкой, то сивухой.
И пьяницей стал казачок,
Казачка стала патаскухой.
Но я там козочек пасла,
Овечек чутко охраняла
И солнце на плечах несла,
И первые стихи писала.
И за уроком шёл урок,
И за отметкою – отметка.
230

Ой, хуторок, мой хуторок,
Тебя я посещаю редко.
И вот, в какой не помню срок,
В разлуке слёз не удержала.
Бежал за мною хуторок,
А может, я за ним бежала.
И тлеет хата, нет плетня,
И вихрь степной былинки гонит.
А в хуторочке, там меня
Никто, наверное, не помнит.
А я в безсоннице дорог
На Божие надеюсь чудо.
Ой, хуторок, мой хуторок,
Как без тебя мне нынче худо.
И мне тебя до боли жаль.
Без церкви не с ума ли спятил?
Ковыль не шепчет: «Приезжай».
И горечь полынок истратил.
И ломит остро левый бок,
Кровь леденеет, не согреться.
231

Без храма ты, мой хуторок,
Как будто человек без сердца.
Залётный соловей весной,
Он мизерный, не видный ростом.
И не поёт, рыдает он
Над красноталовым погостом.
И Бога не найдёт в душе
Чувствительная эта птица,
И улетает, чтоб уже
Здесь никогда не появиться.

Не расскажешь…
Как рассказать о милой отчей хате.
В ней мать платки легко могла вязать.
Как рассказать о месяце-дитяте.
Как рассказать…
Как рассказать о речке Бузулуке.
Там я любила пескарей таскать.
Как рассказать о встрече с ней, разлуке.
Как рассказать…
232

Как рассказать о чабреце, полыни,
О всей степи, прямёхонькой, что гладь.
Как рассказать о разродимой сини,
Как рассказать…
Как рассказать о нежном, расхорошем,
Что я могла лишь в юности познать.
Как рассказать о том, как плачет лошадь.
Как рассказать…
Как рассказать о чём-то самом важном,
Которое ничем не передать.
Как рассказать мне то, что не расскажешь.
Как рассказать…
Как рассказать мне о любви к России.
Её ведь не постигнуть, не понять,
В которой растаинственная сила.
Как рассказать…

233

Мария Сухорукова в хуторе Первая Берёзовка

Песня
о хуторе Берёзовском
Когда-то скучал о берёзах
Казак у реки Бузулук
И вышел поэтом из прозы,
Из всех прозаических мук.
234

Запел, задишканил он песню
В степном чабрецовом краю,
Её ожерелье повесил
На ясную душу свою.
А после он встретил берёзку,
Вернее, казачку весной
И к ней проложил чудный мостик
Под солнышком и под луной.
Любовь загорелась лучами
В их трепетных чутких сердцах,
Её отраженье качает
Река Бузулук на волнах.
Закаты сменяют рассветы,
И годы струятся, текут.
И нянчит подсолнухи лето,
Кузнечики счастье куют.
Ночами всё теплятся свечки
Певучих в траве светлячков,
И месяц целуется с речкой
На вольной земле казаков.
235

С казачьей улыбкой
Памяти двоюродного брата
Николая Сухорукова
Был мой братец гармонист,
Николай-Николка:
Во четыре пальца свист,
На руке – наколка.
Он кричал, листвой шурша,
(В крике правда ль, шутка):
«Ведь мальчишечья душа
У тебя, Машутка».
В подъярёмной тишине
Он шептал мне: «Маша,
Ты скакала на коне,
Словно атаманша».
Мать призналась мне в лицо
Как-то смуглой ночкой:
«Ждали мы сынка с отцом.
Ты ж родилась дочкой».
236

И не зря во мне тоска,
Что не казачина.
К сабле тянется рука,
Ведь хотели сына.
Время воинов пришло.
Грех плясать чечётку.
Мне б казачее седло,
Да казачью плётку.

Одинокая степь
Как одиночеству ночью помочь?
Как же загнать его в сны?
Бледной и чёрной становится ночь
При восхожденье луны.
Может луна воду в речке качать,
Возгласы перепелов.
Чётко могу у дорог различать
Стебли бурьяна, репьёв.
В небе ни облачка. Воздух сквозной,
Тёплый. Хотя недвижим.
237

Не шевельнусь под багровой луной
Струйками синими жил.
И простою в торжестве красоты,
Чувствуя счастья прилив.
Сладкою горечью пахнут цветы,
Тихо головки склонив.
Мчится куда стебельковый полёт?
Стонет степи ширина,
Будто бы вольная степь сознаёт,
Как одинока она.
238

Да и богатства её все молчат,
Их не постигнуть границ.
Лишь под луной, грудь пронзая, звучат
Жалобы редкие птиц.
Их одиночеством слушаю я
Летом иль в снежную лепь.
Душенька тоже похожа моя
На одинокую степь.

Казачья удалая
Не для меня комфорт квартирный,
Змей-телевизор, болтовня.
Не для меня колбасно-сырный,
Шашлычный пир не для меня.
Не для меня хрусталь с мехами,
Мышиный быт не для меня.
Я со степями и лугами
И с полем, там, где зеленя.
Я шляпу с головы срываю,
Её бросаю в пасть огня.
239

Мария Сухорукова у речки Боровки

240

И я папаху надеваю.
О, дайте, дайте мне коня.
И дайте, дайте саблю в руки,
И я сражаться полечу
За скорбь России и за муки.
Свинец за это получу.
Я – не литовка, не полячка.
По матери и по отцу
Я – с Дона Тихого казачка,
И гимнастёрка мне к лицу.
Мне дым противен сигаретный.
Не сдохну пьяной у плетня.
Бог дал мне звание поэта.
И что для вас – не для меня.

241

Хуторской дурак
На всех путях родной страны
Какой уж год
Без объявления войны
Война идёт.
И цены бешено растут,
Кругом обман.
И банки грабят – тут как тут –
Себе в карман.
И ночью видится всяк день,
Подумай ты,
А сколько вымерло людей
От нищеты.
У Родины лик бледно-жёлт
И жалкий вид,
И на обочине бомжой
Она стоит.
Застыли русские сыны,
Не тает лёд.
242

Без объявления войны
Война идёт.
У хаты, у гнилой стены
Дурак поёт:
«Ой, после-то любой войны
Мир настаёт».
А над простором хуторка
Буран гудит.
Слетает шапка с дурака,
На снег летит.
У всех дверей и у окна
Буранный гром.
Всё ж наступает тишина
Та, что мы ждём.
Уходит страшный чёрный мрак.
Рассвет – что мак.
И улыбается дурак.
Он прав, дурак!

243

Восторг
Моей племяннице
Галине Володиной
Над хутором бродят туманы.
Рассвет оттого белокур.
Петух в галифе атаманом
Выводит на гульбище кур.
Казачка с руками, что тесто,
И сдобная пышностью всей,
И здесь же, на родине детства,
Гремучее царство гусей.
Янтарность подсолнухов дивно
Свои возжигает костры.
И дух чабрецово-полынный
С Ярыженской льётся горы.
Стою в сосняке, крепком, старом,
Он – словно душистый сарай.
И Богу пою благодарность
За сладкий казачий мой край.
244

Мария Сухорукова с племянницей Галиной Володиной

Мне душу и сердце он лечит,
Какая б ни вышла нужда.
Ведь с ним даже малая встреча
Мои продлевает года.
И жить мне становится лепо,
Как будто лечу на коне.
И Бог улыбается с неба,
Восторг возгревая во мне.
Восторг перед степью святою
С глубинной её теплотой,
Восторг перед Божьей красою,
Немыслимою красотой.
245

Темень неруси
Казачке Нине Фиминой
Мы многих лютых наших ворогов простили,
Что разоряли наш родимый русский дом.
И чем постылей для кого-то Мать-Россия,
Тем для меня она родимей с каждым днём.
И покаянием мы души умываем
Перед лицом России, горестной до пят.
И чем щедрей её слезами заливаем,
Тем гуще радости колосья в ней звенят.
Они звенят, что звёзды поля золотые,
И наполняют светом утренний простор.
И всё лучистее становится Россия,
И темень неруси сжигает, словно сор.

246

Мелочи
В болоте зелёном стихов не тону,
Коль образ в нём строю, что гать.
Я к Отче Небесному руку тяну,
Святую зову благодать.
Под Божьей Горою Россия моя,
Над ней Светозарная Русь.
В моменты труднейшие Родины я
С любимой, родной остаюсь.
Пустой, нулевой не желаю прослыть.
Во мне песни дар не зачах.
Любила мира воспевать и хвалить.
Пою ныне о мелочах.
Мне мил ароматный напев соловья
И хаты родительской кров.
Теперь для меня эта мелочь моя
Масштабней огромных миров.
На степь чабрецовую чутко гляжу
Вдали от проблем мировых.
Рубины поэзии я нахожу
В казачьих песках голубых…
247

Палех

248

Божественный
Палех
Листья на землю упали.
Вот и зима впереди.
Сердцем увидела Палех,
Сердце забилось в груди
Грустью о сказках Бажова,
Пушкина, Даля. К тому ж
Басни восходят Крылова.
Их отражают лилово
Зеркальца речек и луж.
Их отражают багряно,
Розово, пёстро, красно.
Золотом брызжет заряна,
В чёрное смотрит окно.
Лёгкие вижу фигуры.
Каждая песней звучит.
С лаковой миниатюры
Тройка жар-птицей летит.
249

Сказочна Русь Пресвятая
И Преблаженная вся.
Высь серебро рек впитала,
Зябким дождём морося.
Палех – краса неземная,
Отчина новых друзей.
Здесь я Царей вспоминаю
И вспоминаю Князей.
Иконописцы мне дарят
С крылышка кисти свой вздох.
А Бутурлин, мудрый барин,
Он не ослеп, не оглох.
Он приглашает коснуться
Лаковых миниатюр.
Солнышком светятся блюдца.
Ярок здесь мир, а не хмур.
Здесь и ларцы, и шкатулки
Жаркой палитрой кипят.
Мне бы на Сивке на Бурке
Гулко скакать по степям.
250

Мне бы услышать с восторгом
Радости красную весть.
Мне бы на Серого Волка
Вместе с Царевичем сесть.
Но не пускает в даль Палех
В дымке ноябрьского дня.
Я у добрейшей у Вали,
Что приютила меня,
Да и подругу Ирину,
Да и сынка моего.
Красок любви не отрину.
В них – наших душ торжество.
Хоть уже листья упали,
Хоть и мороза порыв,
Только Божественный Палех,
Он и без листьев красив.
И не сгорает в нём осень,
Лето цветёт за версту.
Это село преподносит
Миру всему красоту:
251

Нашей Руси и России,
Что мирозданья оплот.
И повторяю под синью,
Что красота мир спасёт.
Та, что бездарным не снится,
Что о дарах говорит,
Что живописцев десницей
Сам Вседержитель творит.

Еду в Палех
Ночи глубинно вспахали
Плугом луны тишину.
Еду из Нижнего в Палех,
Пальцы свои в культи гну.
И кулаки получились,
Чтобы стучать, но к чему
В эти ноябрьские были,
Что превращаются в тьму?
Чтобы потом превратиться
В иней, иль снег, иль в туман,
252

Что белой манной ложится
В ложки ложбин и полян.
Или в мою одинокость,
Что о России болит.
А одиночества скорбность
В небо волчицей скулит.
Все мы своё испытали
В тяжком житейском пути.
Солнце художников – Палех,
Душу мою освети,
253

Чтобы не стать мне ошую
Около Божьей Руки,
Чтобы брусничная Шуя
Сердце спасла от тоски,
От горевой и полынной,
Русские сказки любя.
Чтобы Россия все вины
Мира взяла на себя.

254

Чтобы с Ивановом встреча
Произошла и не вскачь.
Край Иоанна Предтечи –
Свет, покаяния плач,
Старца Амвросия область,
Божья с небес благодать.
Жизнь уж давно раскололась,
Надо осколки собрать.
Надо увидеть Россию,
Жаркой свечою горя,
Кроткой душой Алексия –
Сына Святого Царя.
Похоть коварна, жестока –
Нашего века беда.
Но Целомудрия Отрок
Мглу отвергает блуда.
Он нас хранит от печали,
Птицами сделав ослов.
Красок Божественных Палех
Дарит мне радугу слов,
255

Чтобы слова восхваляли
Бога, Его родники.
Палех, таинственный Палех,
К тайне моей притеки.
В ласковых брызгах блескучих
Липнет к душе лепота.
И не какой-то здесь случай –
Промысел Чудный Христа,
Матери Божьей Планида,
Что и не знает обид.
Не опускаю из вида
Твой умилительный вид.
Чтобы все страсти стихали,
Господа пели лучи.
Луч утончённости – Палех,
Душу мою утончи,
Чтобы она невесомой
Стала в свинцовости дня,
Чтобы лилась родниково,
Чистой молитвой звеня.
256

Вышивальщица из Палеха
Валентине Андреевне Почаниной
Кружевница-вышивальщица –
Не плясунья-развлекальщица,
Вся нарядная.
Говорит певучим голосом.
Что черёмухи цвет – волосы,
Ненаглядная.
257

Полотенца её радуют
И ручьями льются радужно,
Вдохновительно.
Я дышу их белой свежестью
И на них взираю с нежностью,
Умилительно.
Петухи на них всё борются,
И поют огнями горницы,
Мчится троечка.
Кони травку едят рыжую,
И жар-птицы ярко движутся
К алой зоречке.
Гроздья дарит нам рябинушка,
И костром горит калинушка,
Спит заваленка.
Здесь играют звёзды, солнушки
И ромашки и подсолнушки.
Рада Валенька.
258

Листья ярко разбегаются,
В небе с птицами встречаются.
Ой, судьбинушка.
Я ж тебе желаю счастия
И в лучистых днях участия,
Валентинушка.
Чтоб враги тебя не лапали,
Дар, родная, не закапывай,
Моя Валечка.
Льются пальцы твои смуглые,
Но а пяльцы твои круглые –
Балалаечка.
Заиграй на них, Валюша,
Серебром, иголочкой.
А я вижу твою душу
Новогодней ёлочкой,
Разноцветной, ясною,
Божией, прекрасною,
Молодой и верною
И насквозь безмерною.
259

Я уныние гоню,
Отвергаю лекцию.
А в душе своей храню
Всю твою коллекцию.
Полотенца-ручейки
Сердце успокоили,
Сняли серый груз тоски,
На стихи настроили.
С мастерством твоим – весна,
В ней сирень колышется,
Русь бела и Русь красна
И с любовью вышита.
Полотенцем как утрусь,
Отлетит тень хмурости.
Тут же сразу наберусь
Разума и мудрости.
Дай мне воду из ковша,
Ниток всех начальница.
Ой, ты – русская душа,
Валя-вышивальщица!
260

Ода
селу Белозериха
Татьяне Витальевне Будылиной
Белое озеро было когда-то.
В нём умывались луна и закаты,
Звёзд ясный, радужный хор.
Стало село Белозериха славным.
Пир огуречный явился в нём главным.
Блещут теплицы с тех пор.
Люди живут там и дружат соборно,
Русские песни поют непритворно,
Церковь возводят в лазурь.
Здесь же клуб новый Татьяна возводит
И по селу-то с молитвами ходит,
Мир ограждает от бурь.
Мир в Белозерихе добрый, умильный.
Над Белозерихой Плат чудный, сильный,
Матери Божией Плат.
261

Татьяна Витальевна Будылина

И под Её Белоснежным Покровом
Полнятся люди гореньем Христовым,
Что выше красных палат.
Белое зренье село сберегает,
Белыми грезит оно берегами,
Чтобы идти ко Христу.
О Белозерихе оду слагаю
И постоянно село посещаю,
И простоту его чту.
262

Свет-Белозериха, свет осиянный,
Белого озера сказ несказанный
Сердцем желаю понять.
Лысковский край Белозерихой знатен,
Мне он поэтому мил и приятен.
Святости в нём благодать.
И на земле, где сплошные потери,
Вы не найдёте таких Белозерих.
Верю, такое – одно.
Божье село ароматится в мае
И соловьиному пенью внимает,
Пьёт голубое вино,
Неба вино, что на жизнь вдохновляет
И чудеса непременно являет.
Из Белозерихи я
Вижу стезю лучезарную к Богу,
А не широкую гибель-дорогу,
Богу хвалы не тая!
263

Мария Сухорукова с Еленой Сычёвой

Исады
Елене Сычёвой
Ждут с небес награды
Все в садах Исады.
Уголок России,
Маленький, красивый.
264

Иоанн Царь Грозный
Основал в морозы
Чудное селенье –
Волги вдохновенье.
Капитаны были
И в Исадах жили.
Было людно очень.
Лад кругом простой.
Наполнялись очи
Волжской красотой.
Рыбная слободка
Многим дорога.
Пароход и лодка.
Чистые луга.
Путь к Исадам узкий,
Нет туда дорог.
О, Стефаньев русский
Наш монастырёк.
Посещал Исады
Репин той порой.
265

Столько здесь прохлады
Летнею жарой.
А теперь Исады
Заросли травой.
Нет святой ограды,
Пахнет тишь тоской.
Возрождать нам надо
Край до слёз родной.
Как же станут рады
Этому Исады.
И Сычёва Лена,
Что душой прекрасна,
Молвит вдохновенно:
«С этим я согласна».
Скромно труд свой ценит,
Не кипит в усладах,
Помогает церковь
Возродить в Исадах.

266

***
Катерины был век, и великая
Простиралась отрада с воды.
Вдаль смотрела Царица и вскрикнула:
«И сады, и сады, и сады».
Там Исады село, что близ Лыскова,
Источало свою благодать,
Знаменитой торговою пристанью
Привлекало купечества знать.
Звоном храмов будило и мёртвого,
Пропиталось молитвой насквозь.
Ведь не зря от Ивана Четвёртого
Время жизни его началось.
И дома там стояли добротные,
Их воспела речная волна.
И купцы жили там благородные,
Ликованье текло без вина.
Место это и впрямь несказанное.
Был стерлядки богатый улов.
И медовость густая да пряная
Всё лилась с разноцветных лугов.
267

Поспевали и груши, и яблоки.
А сейчас оскудело село.
Доживают последние бабушки,
И крапивой село заросло.
Но душа моя трепетно молится.
И я верю, всмотревшись в окно,
Если церковь в селе восстановится,
То воскреснет из праха оно.
Царь Грядущий по Волге прокатится
И воскрикнет с восторгом с воды:
«Ой, село, по своей сути райское,
И сады, и сады, и сады…»

268

Храм на Хабарской горе
Игорю Викторовичу Макунину
Встал по-над сушей и влагою
В сей современной поре
Храм Михаила Архангела
Красной свечой на горе.
С крышею свеже-зелёною
Золотом блещет крестов.
Рядом Ока синезвонная
С лентой крутых берегов.
269

Здесь же святые источники.
Здесь же купальни для нас.
Как исцеляться там хочется
И обливаться не раз.
Здесь ароматной беседушка
Льётся о Господе Сил.
Помнят – молился здесь дедушка,
Старец-простец Михаил.
В честь его Светоча Храброго
Выстроен храм и не зря.
Архистратиже наш, радуйся,
Огненным взором горя,
Меч поднимай осиятельный,
Вражии силы гони,
Будь самым мощным спасателем
В наши лукавые дни.
Праздник духовный приблизился
К чутким сердцам горячо,
Новый храм дивно возвысился.
Что же нам надо ещё?
270

Надо молиться внимательно
И от молитв не бежать,
Родине – ласковой матери
В добрых делах помогать.
Души лелеять, касатушки,
В любвеобильном тепле
И зажигать, что лампадушки,
Храмы на отчей земле.
С ними и множатся силушки
И возрождается честь.
Нету богаче Россиюшки,
Если в ней храмов не счесть.

271

Русская Швейцария
Вадиму Шилову
По-над Окою царствует,
Глотая снег, ветра,
Родимая Швейцария –
Хабарская гора.
Просторы распростёртые
Сугробы знают, лёд,
И лыжи рвутся горные
В сиятельный полёт.
272

Храм Ангелов Начальника
Краснеет издали,
И люлькою качается
Ока в руках земли.
И крепок выразительный
Спортсменов бодрый стан,
И в яствах умилительных
Хабарский ресторан.
Я эти яства кушала
В сердечной простоте
И сказ Вадима слушала
Об отчей красоте.
И любовалась явственно
Господней чистотой.
Душе так было радостно
Сливаться с ней, святой.
И чуя лето Божие
В себе, в своих друзьях,
Дышала я восторженно
На снеговых горах.
273

И кислородом лечится
В Хабарском наша Русь.
С покоем чудным вечности
В Хабарском обнимусь.
И Богу благодарная,
Прославлю Божий Свет.
Ты с Богом разговаривай,
О, русская Швейцария,
Которой краше нет.

Памятник на причале
Памятник на причале.
Крест. И красны слова.
Нам говорит Макарий:
«Вера без дел мертва».
Взгляд его устремлённый.
Строгость и мудрость в нём.
Смотрит, весь освещённый
Солнцем, его огнём.
274

И монастырь с ним рядом
В честных его трудах.
В сердце играет радость.
Жарко и на ветрах.
Волга волну колышет,
Силой с небес жива.
Словно молитву слышу:
«Вера без дел мертва».
Дней и часов потеря.
Лень так и бьёт под дых.
Часто во мне неверье.
Дел почти никаких.
Доброе дело свято,
Ты его обретай,
Светом любви объято,
Путь открывает в Рай.
Белым на свете белом
Надо прожить, мой друг.
Вера крепится делом,
Верою в добрый труд.
275

Памятник преподобному Макарию Желтоводскому и Унженскому

276

Вовсе не зря, недаром,
Милостью Божества
Нам говорит Макарий:
«Вера без дел мертва».
Век наш весьма рассеян,
Смутен и празден век.
Нету без дел спасенья,
Братец мой, человек.
Да не прельстимся всеми
Тайнами колдовства,
Будем твердить всё время:
«Вера без дел мертва».
Злые дела – яд смерти.
Добрые – два крыла
В Горнее Царство Бога.
Бог дарит там премного
Счастия за дела –
Добрые, а не зла.

277

Игумении Михаиле
в день Архангела Михаила
Ноябрь. Зима посеребрила
Земли пространство, тонкий лёд.
О, матушка, свет-Михаила,
Архистратиг Вас бережёт.
И не даёт скользить душою,
И навзничь не даёт упасть,
Являя силой неземною
Свою воинственную власть.
О, дивный праздник. Ясной чашей
Над миром просияла высь.
Здесь Ангелы святые наши
Соборно, дружно собрались.
Какое счастье, дорогие,
Архангела просить о том,
Чтоб над родимою Россией
Войны не раздавался гром.
278

Чтоб жили мы в любви и мире,
И чтоб огонь любви не гас.
О матушке о Михаиле
Сугубо молимся сейчас.
О, матушка, на свете белом
Живите долго средь забот.
Какой у Вас Хранитель смелый,
Он мужество Вам с неба шлёт.
Молитвы возжигает пламень
На стыни волжских берегов
И белоснежными крылами
Вас охраняет от врагов.
279

Новая церковь
К освящению храма преподобного
Нектария в Оранском монастыре
Выстроен, милые чадушки,
Да со слезой пополам,
В честь Покровителя батюшки
Цвета зелёного храм,
Церковь, точнее, надвратная.
Света духовного ширь –
Эта обитель Оранская,
Белый, что снег, монастырь.
С небом не зря разговаривал
Колокол – дивный певец.
А с преподобным Нектарием
Наш преподобен отец.
Сосен душистые чёлочки
Возле дорожки парят.
А золотые иголочки
Свечками тихо горят.
280

Смотрит на церковь внимательно
С радостью и теплотой,
В памятник отлит старательно
Царь Николай – Царь Святой.
Сколько трудов в церковь вложено.
Что здесь пустые слова?
Хочется вскрикнуть восторженно:
«Вера с делами жива».
281

Вот оно – дело предоброе –
Новая церковь стоит.
Славит она преподобного.
С неба сюда он глядит.
Строчки из сердца рождаются.
Я их твержу вновь и вновь:
«Зло, словно пыль, разлетается.
А побеждает любовь».
Ветхие мы человеки.
Господи, нас обнови.
Бог, Он вчера, днесь, вовеки
Неииссякаем в Любви.
В церковь бегу утром рано.
Мне не до груды вещей.
С каждым построенным храмом
Наша Россия мощней.

282

Ёжик
В день именин архимандрита Нектария (Марченко)
Батюшка, Вы без печали
Сами себя обличали.
Молвили Вы под звон ложек:
«Я – не конфетка, а ёжик».
Ёж на иголках, однако,
Носит полно зрелых яблок,
Носит и груши, и вишни,
Носит он груз, и не лишний.
283

Нашу несёте вы тяжесть,
Чтоб совершенными стали.
Кто о себе «ёжик» скажет?
Скажет такое едва ли.
Сами, себя же смиряя,
Учите нас Вы смиряться.
Смотрит на Вас Преблагая,
Не устаёт умиляться.
Вам и во всём помогает,
Просит всё время молиться,
Кроткими ходит шагами
Матушка Неба Царица.
Свет посылает Вам Божий.
Вы для Неё – радость-детка.
Как хорошо, что Вы – ёжик,
А не с повидлом конфетка.
В шуме берёз, лип и ёлок
Нас строго, чутко пасёте.
С Ваших колючих иголок
В бездну упасть не даёте.
284

Русская тройка
Любви к России не хватает.
Ей плохо сердце дорожит.
И лютые собаки лают.
Всё ж тройка русская бежит.
Наш самолёт за облаками,
И Швеция нам дорога.
А Волга лезет всё волнами
На отчие на берега.
И драпать никуда не хочет
От русских нив, лугов, лесов.
И красным гребнем, словно кочет,
Закат горит – гость вечеров.
Луна над суетой базарной,
Где точит когти мелкий бес,
Взлетает бабочкой янтарной
Из кокона ночных небес.
А мир наш сребролюбьем грешен,
Забыл молитвенную тишь.
285

И разве нас таких утешишь,
И разве нас таких смиришь?
Жить сытно жаждем за морями.
Там пучит зелен глаз деньга.
А Волга лезет всё волнами
На отчие на берега.
И белою водой высокой
Целует берегов венцы
И вешает свои на тройку
Серебряные бубенцы.
Чтоб троечка неутомимо
Летела, руша смерти сон,
Чтоб по всему носила миру
Руси малиновый трезвон.

286

Русская удаль
Ивану Воронину
Мария-Мать, зажги снега
И вдохнови играть овражки,
Укрась мать-мачехой луга
И ручейков гони барашки.
287

Гони к белеющей реке,
Что к вольной, блеющей овечке,
К моей отраде и тоске,
К талам, чьи почки, словно свечки.
Весной зарозовела даль,
Серпы лучей сугроб скосили.
Неисчерпаема печаль
Полей, лугов и всей России.
Мы ею в жизни не впервой,
Особенно в срок вешний дышим.
А без печали таковой
И ликованья не услышим.
Родник и пляшет, и поёт.
Частушка греет от озноба.
Казачий свист мой слух трясёт.
Народу, что пока народ,
Погибнуть удаль не даёт
Сквозь все страдания до гроба.

288

Мой медведь
Анне Соловьёвой
Мчится бурый медведь на тройке.
Хаты белые – руки в боки.
Окна-очи в улыбках все.
Посмотрите в глаза медведю –
Это наша Россия едет
По сугробам во всей красе.
289

Звёзды в трепете белоснежном,
А луна колесом тележным,
Золотым колесом вверху,
Над гудливым сосновым бором,
Над приволжским степным простором,
Над рекой в снеговом меху.
О, Россия моя медвежья,
Среди инея, синеснежья
Ты повержена нищетой.
Лес твой круглый весь разворован,
Газ на Запад течёт, что прорва,
Оставляя тебя пустой.
Ты изранена, кровь струится,
Млечный Путь полотенцем длится.
Об него вытирай слезу
И реви шатуном-медведем,
Разбивай крепкий лоб о жерди
На казачьем своём базу.
Вылезай из саней узорных
И ломай пробки все, заторы.
За тобой табуном коней
290

Шумно, грозно поскачут сосны
И бугры всех станиц Хопёрских,
И стада хуторских огней.
Надоело молчать и падать,
Привечать и кормить всю падаль.
Пробуждайся, медведь ты мой,
Дай Медведице звёздной лапу,
Обними её, косолапый,
Силой к ней притеки земной –
Край заброшенный, но родной…

Маманюшка
Анне Ильиничне Костериной
Я не унижу до иронии,
До неба Божья воспою
Мою полынь и дыню-Родину,
И песню, и любовь мою.
Мою берёзу ненаглядную
И липу с мёдом во цвету,
И в праздники её нарядную
В Пасхальном звоне красоту.
291

Мария Сухорукова с Анной Ильиничной Костериной (первая слева)
в детской онкологической больнице

Утрусь я полотенцем зореньки,
Лучей коснусь в глазницах луж.
Поплачу у иконы в горенке.
Комфорт мне бездуховный чужд.
Мне тётя Лиза даст оладушку,
Вся в обхождении простом.
И пусть помашет мне лошадушка,
Редчайшая, своим хвостом.
292

На мокром пне и на колодине
Я просижу, хоть дождь прошёл.
Нехорошо там, где нет Родины,
А с Родиной мне хорошо.
Без Родины я беззащитная,
Лежу младенцем и кричу.
Меня как будто режут бритвою.
Зарезанной быть не хочу.
И слышу шёпот нежный: «Манюшка», –
Почти что на исходе дня.
О, Родина – моя маманюшка,
Возьми же на руки меня.
Я вижу, ночка приближается.
О мать-Россия, не молчи,
Согрей меня, мой свет и здравница,
Спой колыбельную в ночи.

293

Нет нигде
В юности меня вино качало
И шумело, буйствуя во мне.
Васильковых дней моих начало
Пробежало тенью по луне.
Голубым румянцем проскользило
По рассвету, что сиял водой,
Молодость моя меня возила,
Словно лошадь, на спине гнедой.
А закат гляделся жеребёнком
В сердце мне, что в озеро моё.
Я люблю Россию, что ребёнка,
Став сама младенцем для неё.
Люлька для меня она и солнце,
Медовуха в лёгком, сладком сне.
Так нигде ни пьётся, ни поётся,
Как в моей родимой стороне!
Только после всех столпотворений
Жаждется в иную суть смотреть.
И целебней русских нет молений,
Чтобы чудотворно протрезветь.
294

Мария Сухорукова со Светланой Денисовной Окуневой

Богоносица-мать
Светлане Денисовне Окуневой
Россия – любимая матерь родная,
На всей-то планете у нас ты одна.
Есенин предвидел страну негодяев.
Твердят негодяи нам: «Эта страна».
Да разве ты «эта», страна-ненаглядка,
Моя незабудка, берёза во мгле?!
295

Россия родная, среди безпорядка
Ты Божий порядок хранишь на земле.
Есенин боролся с ордою зловредной
До судорог скул и до трепета вен.
Кричал он в Берлине: «В Москву не поеду,
Пока там Россиею правит Бронштейн.
И всё же не мог жить вдали от России –
От дивной обители храмов и лип,
Рябин и черёмух, от реченек синих,
И он за неё многоскорбно погиб.
И я, хоть кручусь, словно в чёрной воронке,
Но к Божьему Свету душою стремлюсь.
А все подлецы, негодяи, подонки
Негодной не сделают матушку-Русь.
Её не задушат ни гады, ни стервы,
Не выпьют святейшую в ней благодать.
Ведь суть в ней святая затем и безсмертна.
Россия – мой свет, Богоносица-мать.

296

Таинственное
притяжение
Сергею Николаевичу Белых
О, Родина – редчайшая земля,
Ты – зеркало души моей и сердца.
Ты силы мне даёшь с пелёнок, с детства,
Лаская, утешая, веселя.
Себя в тебе я вижу на пути
Глубокого терпенья и страданья.
И притяженье мне к тебе нести
Таинственным до боли и рыданья.
Ты – рана неисцельная моя,
Которую вовеки не излечишь.
В ней – смысл здоровья моего. И я
Так рада, что в меня каменья мечешь.
Каменья бед и стрелы перемен,
Чтоб стала я и крепче, и бодрее
И не смывала кровь с локтей, с колен,
К тебе ползла, метелицы быстрее.
297

Чтоб я твои колени обняла,
Упала головой на них в покое,
Промолвила, восторга не тая:
«О, что такое ты? О, что такое?»
Туман сравнила с тёплым молоком,
Родник приблизив к звёздному звучанью,
И замерла, насытясь полынком,
У всех могил, крестов учась молчанью.

Божия Длань
Толкают Украину в ад
Вдали от Божия Глагола.
И на Пегасе лжи сидят
Маньяки красного раскола.
Крысиных морд полно снуёт,
Родные корни разгрызая.
И хам по-хамски жизнь ведёт,
Отца безстыдно обнажая.
Арсений, Яценюк, Сашко –
Врагов перечислять не стану.
298

Они от правды далеко
Прилипли к чёрному обману.
О новой разузнав войне
И братьев пережив кручину,
На поруганье сатане
Не отдадим же Украину.
И нам не жить с потомством крыс,
С ним дьявол издревле сдружился.
С Россией наш народный Крым
Ещё сильнее породнился.
Произнести мне сладко вслух
О Богом посланной удаче.
И в Симферополе – наш дух,
А в Севастополе – тем паче.
Фашистским сектам убивать
Мы Жизнодавца не позволим.
Христу навеки процветать.
Мы приторность льстецов осолим,
Наружу выведем всю дрянь,
Подонков смрадных разложенье.
299

Господняя всесильна Длань.
Она несёт нам вспоможенье.
Она не даст во тьме ходить.
Нас всех от края и до края
Из крайности ей выводить
В Безкрайний Край Святого Рая.

***
Мученица матушка-Россия,
Нет тебя теплее и роднее.
И тебя, что стала вдруг безсильной,
Я люблю, люблю ещё сильнее.
Казаки твои на Украине
За неё сегодня погибают.
Но и что бы там ни говорили,
Твои люди за людей страдают,
Ходят долго Крестными ходами,
Молятся соборно, неустанно,
Освящают выси, шири, дали
Душами своими несказанно.
300

Терпеливо на плечах иконы
Носят, умиляясь перед ними,
Украшают их под небосклоном
Дивными цветочками живыми.
Милая страдалица-Россия,
Господу ты шлёшь благодаренье.
В немоши свершится твоя сила,
Потому что в немощи – смиренье.
Замечаю, когда ветер веет,
И когда лучи коснутся хаты,
Ягода с землёю чем теснее,
Тем её медовей ароматы.
Родину, что раненую птицу,
Никогда не посылайте «в баню»,
Не зовите Родину блудницей
И не кличьте мачехой маманю.
Ведь она ещё преобразится
И залечит раны, и воспрянет,
Величавой, храброю орлицей
На весь мир победоносно глянет.
301

302

К современникам
Наша жизнь – что параша.
Мы – в аду, не в Раю.
Современники, страшно
За Россию мою.
И заплачешь невольно,
Коль кругом львиный рык.
Современники, больно
За родимый язык.
Мрак репейный и сорный.
Погибает земля.
Современники, скорбно
За луга и поля.
Мы не сеем, не пашем
И едим чуждый плод.
Современники, страшно.
Вымирает народ.
Современники, страшно
У последней черты,
303

Ведь над Родиной нашей
Злых драконов хвосты.
И духовный наш голод
Небо зрит и вода.
Устрашимся Господня
И Креста, и Суда.

Нечитающая
Россия
Устраняются от Бога,
Ни о чём болтают.
Пишут много, книжек много.
Только не читают.
Спят герои от печали:
Наш Онегин, Ленский.
Непрочитанными стали
Пушкин, Достоевский.
Классиков литературы
В мусорках катают.
304

Торгаши – «цари культуры»
Денежки хватают.
Что им Фет и что Есенин,
Лермонтов и Тютчев?
Они ценят свои цены,
Доллар – их попутчик.
В нечитающей России
Дебилизма глыбы.
В людях нет духовной силы.
Я живу в морозе синем
С немотою рыбы.
Нету чтенья. Души голы.
Дни летят, что пули.
И Библейские Глаголы
Тоже оттолкнули.
Ах, какая боль и жалость.
Лень читать кафизмы.
Непрочитанной осталась
Летопись Отчизны.
305

Тяжко жить со злом интриги
И с мещанской былью.
Обрастают густо книги
Плесенью и пылью.
Надуваем губы, щёки,
Тупость зрим баранью.
И живём непросвещённо,
С нецензурной бранью.
Пьём хмельное в мраке буден,
Шапки нахлобучив.
Скоро мы совсем забудем
Наш язык могучий,
Наш великий, чудный русский,
Полный слов моленья.
Ползаем в тоннелях скуки,
Превращая в когти руки,
Ноженьки – в поленья.

306

Хуторское запустение
Птичник держался за холку горы.
Нету его и плотины.
Все-то базы запустеньем остры.
Круче не сыщешь кручины.
Хутор Ярыженский вымер совсем.
Там старики доживают.
Яр у речушки на корточки сел.
Бури над ним завывают.
Сиро на сосны взирает погост,
Скорбно чернея крестами.
Белый песок посерел, будто сор.
Озеро смолкло устами.
Было Солёным, ещё солоней
Стало, кугой отцветая.
Видеть всё это с годами больней,
Птицей сюда прилетая.
Отчая хата без крыши стоит,
Что без головушки баба.
307

Всюду покинутый, немощный вид,
Сил происходит ослаба.
Замер весь хутор в предчувствии бед.
Шёпота вербы боятся.
Внуки сюда возвратятся иль нет,
Из городов возвратятся?
Я не иду, вялой мошкой ползу,
Обозревая природу.
Грустно луну, что большую слезу,
Небо роняет на воду.
И покрывается тучами даль.
Тучи дыхание давят.
И наступает такая печаль,
Будто бы Родину травят.
Стонет наш русский поверженный сад,
Пилят его нувориши.
В хатах покинутых мыши кипят,
Злые, голодные мыши…

308

Оголённость
Женщины, вдовы, девы,
Вы на каких весах?!
Голые «королевы»
В брюках да и в трусах.
Тело свисает ватой,
Свежести не найти.
Пиво, куренье с матом.
Господи, нас прости.
Сердце как будто режут.
Невыносима боль.
В женской стоит одежде
Голый, тупой «король».
Дьявольский смрадный запах –
Лучший для нас букет.
Что ж мы глядим на Запад,
Будто России нет.
Будто для нас нет Бога.
Так безпробудно спим.
309

Смерть уже у порога,
Если и рак, и СПИД.
Где в нас тепло и жалость?
Мы – что дома без крыш.
Женщины не рожают.
В брюках кого родишь?!
Справа взгляни и слева
На всех путях земли:
Голые «королевы»,
Голые «короли».
Грубость и пошлость сеют
Не под родной мотив
И раздевают землю,
Варварски оголив.

310

Улицы убийц
Я не тешусь о Бланке рассказами,
С ним скатилась Россия во тьму.
Почему наши улицы названы
Именами убийц? Почему?
Оттого на них часто аварии,
Пахнут кровью, слезой горевой,
Революций оранжевых зарево
Предвещают во мгле мировой.
Топонимику топчут под грозами,
На историю нашу плюют.
Расцветают какими там «розами»?
И какие там «карлы» живут?
Ещё хлопаем звонко ладошами
Злым убийцам. Аж люстра дрожит.
Потому что на Красной на площади
Самый мерзкий горилла лежит.
В каждом городе улица Ленина,
Даже в малом посёлке она.
311

Не с того ль безпощадно развеяна
Русь Святая, её старина?
Эти улицы мерзкими бесами
Вьются, вьются, и вдаль не взглянуть,
В Царство Божие, в Царство Небесное
Застилают спасительный путь.
Есть подумать о чём и вздохнуть…

***
Ползает вонючим гадом
От зари и до зари,
Посылает Лядов к ляду
Церкви все, монастыри.
Террористов вождь коварный
Злобу нёс из уст к устам.
Богоборец был вульгарный
Лядов, прежде Мандельштам.
Оскорблял он чувства русских:
В псевдониме – слово «ляд».
312

И недаром, потому что
Дьявол-ляд такому рад.
Площадь Лядовой при жизни
Мандельштама названа.
Он насмешками всё брызгал.
В них – пречёрная слюна.
Православные все жаждут,
В душах пестуя любовь,
Чтобы площадь в граде нашем
Монастырской стала вновь.
Христоборцы, цареборцы
Да уйдут в кромешный мрак.
Лишь Господь – всей жизни Солнце.
С Богом – лад, а не бардак.
С Ним – троичность поцелуев,
Аромат с Ним, а не чад.
С Ним лады всех наших улиц
Райской музыкой звучат.

313

Незакатные жертвы
Не зря свой плач моя не прячет лира.
Известное количество людей
Сознательно страдает, терпеливо,
Что стая очень редких лебедей.
Да вот страдает, мрачно увядая
Под звон листвы, паденье желудей,
Не сознавая своего страданья,
Огромное количество людей.
Мы всю Россию посыпаем пеплом,
Шестую часть – Святую часть земли.
А ведь страданья посланы нам с неба,
Чтоб мы родную землю берегли.
И будет всем страдающим известно,
Что нам, Творец которых сотворил,
Через Христа с Его Страданьем Крестным
Спасительную радость подарил.
И выше нет Божественного дара,
Преступно на Спасителя роптать.
314

А нам от Бога данное страданье
Пора с благодареньем осознать.
Бойцов за Бога души неохватны.
То не постигнуть рабскому уму.
Вечерние все жертвы незакатны,
И Солнце незакатно потому.

России жить
Светлой памяти писателя Евгения Петровича Чирикова
Бандиты, воры без конца снуют,
Что чёрные кроты, тоннели роют.
И до сих пор иуды предают,
И понтии пилаты руки моют.
И во Святая лезут во Святых,
Где Солнце нашей жизни не заходит.
И очень много рыцарей скупых,
Коль с нищею сумой Россия ходит.
А рыцари лежат на сундуках,
Всё золото народное прибрали.
315

Забыли о поэтах, казаках,
Чтоб мы, качаясь в бурях, умирали:
Без пищи, без надежды, без мечты.
И чтоб до смерти мыслям было худо.
А мы ещё улыбчивы, просты,
Нас держит только чудо, Божье чудо.
Поэтому России жить и жить,
Её аршином общим не измерить.
Я продолжаю ею дорожить
И ей могу лишь душеньку доверить.
И вновь весна влетит в её окно
И Пасхой припадёт к иному маю.
А если ныне тяжкое дано,
Я это, словно крест, воспринимаю
И отвергаю всех лукавых ложь.
Крест на груди, и я совсем не ною.
А без креста за Богом не пойдёшь.
Бог молвит: «Крест возьми, иди за мною!»

316

Мария Сухорукова в гостях у протоиерея Анатолия Мелихова

Не могу не петь Россию
Протоиерею Анатолию Мелихову
Любви язык косноязычен.
Волненье в сердце, в горле ком.
России снежное величье,
Где вьюги пляшут босиком.
Смотрю на Волгу, что есть силы,
На лес и на лиловый сад.
И льёт, и льёт любовь к России
Мой, ею умилённый, взгляд
317

И нету мест родных красивей.
Они таинственней в пургу.
И не могу не петь Россию,
Её не славить не могу.
Она дана нам свыше Богом –
Святое чудо из чудес.
Не зря её Господь и трогал
Устами Райскими с Небес.
И в мире злобы, нет, не всуе,
Сходя с высокого крыльца,
Бог без конца её целует,
В объятьях держит без конца.

318

Протоиерей Сергий Муратов в детском доме

Нечего бояться
Протоиерею Сергию Муратову
О, восхитительные дали!
О, удивительный народ!
И чем сильней Россию давят,
Тем краше Родина цветёт.
Становится ещё кристальней,
Ещё молитвенней она,
319

Гранита твёрже, крепче стали.
И солнца в ней золотизна.
И в строй встают её поэты,
Её Князья, её Цари.
И я люблю её за это,
И ложь о ней не говори.
И гениев её великих
В белье постельном не валяй.
Своим цинизмом мерзким, диким,
Пожалуйста, не очерняй.
И не зачёркивай небрежно,
Надменную возвысив бровь,
Её Есенинскую нежность,
Аскета-Гоголя любовь
И Достоевского страданье
За душу каждую во мгле.
Постигнешь сладость покаянья
На русской горевой земле,
Где Бога сокровенно славят
В лукавстве тайном наших дней.
320

И чем сильней Россию давят,
Тем мужеством она сильней.
Победное наступит время,
Россия свой покажет дар.
Она торжественно созреет
При увяданье вражьих чар.
Враги её все расточатся
Под Светом Божиих чудес.
России нечего бояться,
В ней Бог давным-давно Воскрес.

Сущность России
Америка над миром власть взяла,
Хотя её об этом не просили.
Улыбкой голливудскою бела
Благодаря страданиям России.
В Европе рассиялась красота,
И улицы, как будто золотые,
Благодаря несению Креста
Скорбящей терпеливицы-России.
321

Всю искренность России, широту
Искусственная радость не заменит.
Молитвы русской глубь и высоту
Господь услышит, и Господь оценит.
А наши долы, поле, луг и лес
Пропахли сладким ладаном и мятой.
Никто б из стран из мёртвых не воскрес,
Когда б Россия не была распятой.

Малое стадо, не бойся
Малое стадо, не бойся,
Все-то именья раздай,
В тленном богатстве не ройся,
Вечное приобретай.
То, что вовек не ветшает,
Моли его не сожрать.
То, что безсмертным бывает,
Не украдёт его тать.
Радуйся, малое стадо,
И защищайся мольбой.
322

Пей духоносную сладость.
Бог пребывает с тобой.
«Малое стадо, не бойся, –
Я повторю и не раз, –
Богу доверься, откройся
И не потом, а сейчас».
Надо за Бога держаться,
С Богом лукавых бороть.
Нужно ль чего-то бояться,
Если твой Пастырь – Господь?!

Поиск
Татьяне Ямной
На небесах ищу я мыслью Бога,
Любовью – в сердце, умиленьем – в храме.
Без Бога у меня в душе тревога,
А в сердце, мыслях буйствует цунами.
Я с Богом становлюсь небоземною,
Смиренной соработницей у Бога.
323

Труд творческий тогда живёт со мною.
Да и живёт святое чувство долга.
Без творчества жизнь стынет на мели
И пребывает грубою, телесной.
Душою отрываясь от земли,
Я жажду безконечно стать небесной.
Но чтобы быть такою, надо много
Трудиться, постигая в мире Бога.

Не дождётся…
Я углублённей становлюсь
И не пою частушки, песни,
А всё молюсь, а всё молюсь.
Лишь у молитв златые перстни.
С Евангельскою тишиной
Мой разум всё теснее дружит.
И больше ветер кружевной
Меня по лужам не закружит.
324

Не знать бы мне, чем пахнет жизнь,
Когда она кругом гнилая.
Отряхиваюсь ото лжи,
Перед святыней замирая.
В гробу пока что не лежу,
Пока не съедена червями.
Хоть непонятной, но хожу,
Ещё хожу, дышу меж вами.
А кто-то смерти ждёт моей.
Но в сердце мне мощь Света льётся.
В душе нежней молитв елей,
Рычащий дьявол из людей
Безславной гибели моей,
Коль Бог – мой Щит в пустыне змей,
И будет ждать, и не дождётся…

325

Вступление к песни
О, мой Сладчайший Женише,
Ты прикоснись к моей душе,
Подай мне сил Тебя терпеть,
Твоей Мамане песнь пропеть.

Песнь Рождеству
Пресвятой Богородицы
Я смою ночь святой водой
Со своего лица.
Меня, Царица, удостой
С Тобой быть без конца.
Услышь мою нужду, беду,
Защиты не тая.
А если я не упаду,
То как же встану я?
Грехи – цепучие репьи.
Сжигай, что мусор, грех.
Через падения мои
Веди меня наверх.
326

Икона Рождества Богородицы

О, Приснодева, вся листва
В Твоих Руках чиста.
Без Твоего же Рождества
Нет Рождества Христа.
327

Мать Божия, меня покрой
На взвихренном пути
Своей молитвою святой.
Прости меня, прости.
Позволь Тебе всем угодить,
Молиться, а не спать,
С Тобою по земле ходить
И в небесах летать.

Почему?
Я молюсь зимним днём цветом стали
И в безмолвье мгновений ночных:
Не о том, чтоб меня понимали,
Чтобы я понимала других.
Чтоб несла тишину, где смущенье,
Чтоб прощала обиды и брань.
Чтоб вносила свет, где тьмы сгущенье,
И тянула всегда к солнцу длань.
Удостой меня, Бог, чтоб будила
Радость там, где лишь горе живёт.
328

Икона Рождества Христова

Утешала людей и мирила,
И любила родимый народ.
Кто даёт, тот и щедро получит.
Кто себя позабыл – обретёт.
329

Кто прощает, тому Всемогущий
Всё простит и все слёзы утрёт.
Кто умрёт, просыпается к жизни,
К Вечной Жизни у Бога в Раю.
В безконечной Небесной Отчизне
Он иной видит душу свою.
Помоги мне жить, Господи, строже,
Даже малых грехов не тая.
Удостой меня этого, Боже,
На Тебя вся надежда моя.
Жажду я вплоть до смерти смириться
И припасть к Твоей Отчей Груди.
Научи со смиреньем молиться,
Покаянное чувство буди.
Чтоб могла я Тебя только слушать,
В мощь Глагола текла Твоего.
Чтобы я приняла в свою душу,
Словно в ясли, Твоё Рождество.
Прикасаюсь к трагической теме.
Стыд зарёю бежит по лицу.
330

Почему, когда дрожь была в теле,
Места вдруг не нашлось в Вифлееме
Сотворившему всё-то Творцу?!
Отчего пели Ангелы кротко,
Белоснежных белей лебедей?
Почему милосердье животных
Победило жестокость людей?

Солнечная ночь
Эти мглистые дни перед солнечной ночью,
Лучезарною ночью, померкли совсем.
И о чём там мороз за калиткой бормочет?
Может судит жестокий и злой Вифлеем,
Что не принял Младенца в холодное время,
Места Мати Христовой не выделил он.
Звёздный короб струит золотистое семя,
Ясный месяц к Младенцу спешит на поклон.
Народился Спаситель для грешного мира,
Искупитель пороков его и страстей.
А Россию любимою дочерью выбрал
Иисусе Христе – Покровитель детей.
331

Ой, ты, ночь Рождества, вся насквозь золотая,
Воссияла над инеем, снегом и льдом,
На сугробах высоких хрустально играя
Неземным и таким вдохновенным огнём.
Столько Ангелов Богу поют славословья.
Со Звездой путешествуют дружно волхвы.
И животные Бога целуют с любовью
Всем дыханьем своим из цветов и травы.
Обновленье здесь явствует, преображенье.
И земля непорочной невестой цветёт.
И во храмах ликуйствует богослуженье,
Покаянные слёзы роняет народ.
И возносится глас Патриарха Кирилла,
Над базарной пустой суетой воспаря.
И над Родиной нашей – Отечеством милым
Возрождается жизни иная заря.
Всех клевет рассыпаются чёрные сети,
Побеждает все смуты добро, чистота.
И не спят даже дети, а бодрствуют дети,
Улыбаясь блаженной улыбке Христа.
332

Не приняли…
Господь Родился. Мы Его же
Не приняли в свои сердца.
Прости нас всех, помилуй, Боже,
За то, что нет грехам конца.
Полны мы завистью вселютой,
Подняли чёрную волну.
Всё ремонтируем каюты,
Да вот корабль идёт ко дну.

Главная тема
Я хочу всё увидеть быстрее,
Чтоб потом поскорее забыть.
Только Бога забыть не сумею,
Что творил меня, чтобы творить
Я могла и стихи, и поэмы,
И Россию мою воспевать.
Но чтоб самою главною темой
Были Бог и Небесная Мать.
333

В храме

334

Ближе к храму…
Ближе к храму в свете солнца,
Ближе к городу могил
Жизнь несётся. Остаётся
Уповать на Бога Сил.
Со Христом мы не погибнем.
С Ним такая благодать!
Если к Богу здесь прилипнем,
То и там не оторвать.

Мощь Бога
Я страдаю в днях земных,
И в ночах земных страдаю.
А в страданиях моих
Искрой к небу улетаю.
Бог дарует раны мне
И обвязывает их же.
В болевом горю огне,
И при этом к Богу ближе.
335

Через страждущую плоть
Бог открыл души пороки.
Научил меня Господь
Познавать Его уроки.
Своеволие и гнев
Я ношу, что срам поганый.
Дьявол – рыкающий лев –
Мой губитель постоянный.
От него в душе мороз.
Он зимой своею губит.
А Спаситель мой – Христос,
Наказуя меня, любит.
Даст в тепле мне отдохнуть,
Вдохновить на песнь поэта.
Он – Трисолнечная Суть,
Чем и дышит вся планета.
Им грехи озарены,
Перед Ним во прахе Каин.
Он и солнца, и луны,
И любой звезды Хозяин.
336

И Ему трубит осёл,
Петухи горланят звуки.
Слава Господу за всё,
А особенно за муки.
Я – тростинка у плетня
И былинка в брюхе стога.
В каждом стоне у меня –
Немощь перед Мощью Бога.

Воззвах ко Господу
В движенье горы, словно овцы,
Холмы ягнятами бегут.
Копытами о берег бьётся
Седое море, чуя зуд.
Всё, всё по Божьему Веленью
Играет, скачет и поёт.
Псаломскому внимаю пенью.
Пророк Давид внимать зовёт.
Воззвах ко Господу, смываю
Пороков грязь с больной души.
337

Мария Сухорукова на горе Паперть

338

Смертельно змей меня терзает.
Господь, на помощь поспеши!
И Бог ломает злого змея.
И слышу голос – знак чудес:
«Хвалите Господа на землях!
Хвалите Господа с небес!»

Не надоело?
Встречаю красную зарю.
Сажусь на лошадь смело.
Но почему же говорю,
Что жить мне надоело?
Я в воду чистую смотрю,
Ей омываю тело.
Но снова, дура, говорю,
Что жить мне надоело.
Тянусь душой к монастырю,
Творю молитвы дело.
Но всё ж упорно говорю,
Что жить мне надоело.
339

Грешу при солнце и луне
Безстыдно, очумело.
Перед Безгрешным, мерзкой мне,
Грешить не надоело?
Меня, паршивую овцу,
Что проживает квело,
Всесовершенному Творцу
Терпеть не надоело?
А я у бездны на краю
Лежу волною пенной.
Бог жаждет душеньку мою
Увидеть совершенной.
Он дал её безсмертной мне.
Я душу засорила
И по своей, по злой вине
Взяла, да умертвила.
Я ей нетленно, вечно жить
Безжалостно мешаю.
Зачем я летопись души
Грехами разрушаю?
340

Дезертирство
Я белой занята работой
И всё пишу, и всё пишу.
Не проливаю крови, пота.
Зачем пишу и чем дышу?
Любовь к церквам всех православных
Состариться им не даёт.
К Деснице Господа Державной
Меня душа моя зовёт.
Устами припадаю кротко
К Деснице, что весь держит мир.
Я к Богу мчусь в житье коротком,
Ведь всяк без Бога – дезертир.
Перестрадать все раны, боли –
Священный подвиг, благодать.
С духовного-то поля боя
Всего опаснее бежать.

341

Алмазные горы
Гору, алмазную гору
Клювиком птица сотрёт.
Может, то будет не скоро.
Срок, может, скоро придёт.
Дзинькает звонко синичка
Мне то и дело в окно.
Голодно маленьким птичкам.
Это же мне – всё равно.
Птицам разрушить бы в пору
В жизни, увы, не святой
Гору, алмазную гору
Скупости нашей крутой.
Денежки, золото любит
Каждый почти что из нас.
И от греха сребролюбья
Глаз заблестел, что алмаз.
Что ж мы из грязи да в князи
И забываем добро?
342

Души сурово алмазят
Золото и серебро.
Душеньки в ад попадают
В самый ответственный час,
Коль равнодушьем сияют
Горы алмазные в нас.
Нет в нас любви, милосердья.
И потому ждём беду.
Нас ожидают мученья
В злом, ненасытном аду.
За умирание птичек
(Их же нам лень напитать)
И за мороз безразличья
Вечно придётся страдать.

343

Кротость
Боже, гордость у меня –
Необузданная, дикая.
Если грешница, то я
Обязательно великая.
И куда причалю с ней,
С прелой, хоть огромной дынею –
Со надменностью моей –
С мерзкой дьявольской гордынею?
Гордых Бог бросает в ад,
Со смиренными блаженствует.
Кротким наш Владыка рад.
Души их Он совершенствует.
Злом беснующая плоть
Сделала жизнь инвалидовой.
Одари меня, Господь,
Тихой кротостью Давидовой,
Чтоб очистила грехи
Через хвори и страдания,
344

Чтобы все мои стихи
Стали плачем покаяния.

О душе
Такое не найдёте,
Всё было до поры.
Ветла на повороте
Летела вниз с горы.
Увидеть можно, кстати,
Повтор и замереть.
Растёт её дитятя,
Чтоб с горушки лететь.
Куда трудней стремиться
С низины к высоте.
Здесь предстоит молиться
И думать о Христе.
Крылатым крылья снятся.
Их стоит обретать.
Иначе не подняться
И душу не поднять.
345

Неподъёмная
Богу – не чужая,
По грехам известная.
Плоть моя земная,
А душа небесная.
Горем не играю,
В горе только слёзная.
Лишь тогда бываю
Строгая, серьёзная.
В радости безпечна,
Страсти повторяются.
Скорби сердце лечат,
Люди с ними каются.
Скорби нас сближают,
В них найдёшь товарища.
Бог нам попускает
Войны да пожарища.
Всё не даром это.
В том – урок смирения.
346

Божье поймёшь лето
Сквозь мороз терпения.
Земля небо тянет,
Вечно с ней сближение.
А в душе не вянет,
Безконечным станет
Неба притяжение.
Я бежала к маме
За медами, явствами.
Самый тяжкий камень –
Человек с упрямствами.
Глухо живу, слепо,
Вялая и дрёмная.
Как подняться в небо,
Если неподъёмная?

347

Божье чудо
Моё лицо о солнышке тоскует.
В нём герпес появился, что парша.
Душа в песках тоски давно буксует.
А надо, чтобы к Богу шла душа.
Мать родила меня в степях казачьих
В июне жарком, в ароматах трав.
А вот живу в снегах. Меня булгачит
Мороз лютейший на семи ветрах.
В низине под горою задубелой
От холода – неистовый озноб,
Как будто бы меня забили в белый,
Живьём заколотили в тесный гроб.
Лёд в голове, заледенели ноги.
Котёл в избе сломался и продрог.
Невольно вспомнишь здесь о Чудном Боге
И вскрикнешь: «Сотвори нам чудо, Бог!»
И чудо происходит непременно,
И радость расширяется во мне.
348

И расцветают ландыши мгновенно
В моей душе с теплынью в глубине.
И чувствую Господние объятья,
А с ними нежность ласковой весны.
Сугробные барханы, будто рати,
Что вражьи рати, больше не страшны.

Страдание
Человек не кается,
Говорит – не смеет.
Лес с того ломается,
Солнце устыжается,
И луна краснеет.
И рыдает морюшко,
Гроздь кроваво плачет.
Нарастает горюшко,
Много оно значит.
Радость помрачается,
Счастье пропадает.
349

Человек не кается –
Вся земля страдает.
От грехов, их тлена,
Что весь мир тревожит,
Божья вся Вселенная
Разорваться может…

Сердце
Учила мать вязанию платков.
И варке щей, борща я не дивилась.
И кроме как сложения стихов
Я в жизни ничему не научилась.
Читаю Фета много раз на дню
И Тютчева поэзию лелею,
Ахматову никак не догоню,
Цветаеву никак не одолею.
Подруга утешает: «Слова суть
Не каждому подвластна человеку.
А именем твоим когда-нибудь
В России назовут библиотеку».
350

Я опускаю взор к земле сырой,
Мне стыдно этой почести касаться.
Дышу пока под глиняной горой,
На Божью Гору нелегко подняться.
Я каюсь раз в недельный срок в церквах,
Исправиться и быть иной труднее.
И чувствую уже, что при дверях,
И сердцу биться горше и больнее.
И скорбь его полынная горчит
На жгучих на устах под стать перцовке,
Оно в груди будильником стучит,
И я страшусь внезапной остановки.
И задаю вопрос себе же я,
Взирая на цветочную поляну:
Неужто обеднеет Русь моя,
Когда я жить и петь на ней не стану?

351

Мелодия любви…
Памяти мужа, поэта Фёдора Сухова
Стихи – порыв души. Причём тут деньги?
А мне бы свежесть сердца сохранить.
А мне бы строчек золотые серьги
Ушам нежнейшим, чутким подарить,
Твоим ушам, внимательному слуху,
Моя любовь, ушедшая наверх,
Поэт проникновенный Фёдор Сухов,
С тобой познала страсть и блудный грех.
Ты старше был меня на тридцать вёсен,
На тридцать зим, на тридцать целых лет.
С тобой бродили мы средь алых сосен,
Когда их красный освещал рассвет.
Твоя душа на небо улетела,
Не скажешь ей: «Полёт останови!»
А я не долюбила, не допела
Тебе, поэт, мелодию любви.
Остались только тёплые приливы
Воспоминаний, льющихся волной.
352

Поэзия – порыв души с надрывом,
С рыданием сердечным и тоской.
Иду во храм, молюсь глубинно, ровно
О милом друге в Божией тиши
И постигаю смысл любви духовной
Через страданья тела и души.

Мечта
Осень ходит по крови,
А зима – по кудрям.
Господи, благослови
Чуткой быть и мудрой.
Я скакала, что коза,
Обегала воду,
Закрываючи глаза
На людей, природу.
Не люблю нещадный зной,
В дымной гари дали.
В смертный час, час отходной,
353

Я хочу, чтоб надо мной
Мухи не летали,
Не пищали комары,
Им не больно рада.
Чтобы не было жары,
А была прохлада.
Ведь не зря бор норовит
Липнуть к тучке синей.
Осень бродит по крови,
По макушке – иней.
Жажду, чтоб душа смелей
Полетела птицей,
Чтоб от смерти от моей
Веяло живицей.
Я вдыхаю чистоту,
Всю её хрустальность.
Может Бог мою мечту
Превратит в реальность?

354

Воспеть бы Бога
На душе моей – рябь,
Что на водах речных.
Наступает октябрь –
Мастер дел золотых.
Без листвы виснет хмарь.
Бор, и тот помрачнел.
Но приходит январь –
Вождь серебряных дел.
И морозом красна,
Снег зима будет стлать.
Но нагрянет весна –
Изумрудных дел мать.
Лето – радуги миг,
Красок ярких кузнец.
Ветер времени лих,
Сдует всё наконец.
Наш отрезок пройдёт,
Он – от Господа дар.
Круглый год, каждый год –
Перед вечностью пар.
355

Для меня всякий год –
Песни вязь, песни свет.
Коль душа не поёт,
Умирает поэт.
Бог, не дай помереть
Раньше времени вдруг.
Мне Тебя бы воспеть,
Отче наш, Лучший Друг.

Белая лошадь
Листья быстро постарели.
Осени почуяв близь,
Пожелтели, побледнели,
Краской смерти налились.
Схолодели реки, степи,
Захрустели тальники.
Лужи в хуторе ослепли,
Изо льда надев очки.
Смотрит вдаль печально хата,
А забор – что подожок.
Грезит сахарною ватой
Первый тающий снежок.
356

Почему-то ноют рёбра.
Старость слышу за версту.
Мне и томно, мне и скорбно,
И совсем невмоготу.
А закат сосёт сосулек
Расписные леденцы.
Ночь луны дарует бублик,
Звёзд жемчужных бубенцы.
Сквозь последних листьев шёпот
Из дырявой дней сумы
Ощущаю сердцем топот
Белой лошади-зимы.
Тайный всадник время гонит
Мимо мрака и огней.
Стуки сердца учащённей,
Топот лошади слышней.
И лежат в чулане листья,
На террасе, на окне.
Вот и мой апокалипсис
Грозно движется ко мне…
357

Икона Всевидящее Око Божие

358

Всевидящее Око
От нищеты изнемогли
Мои слабеющие очи,
Устали видеть край земли,
Земные дни, земные ночи.
Слезами мне б засеять путь,
Чтобы пожать умильно радость.
В слезах – раскаяния суть,
Страданье порождает сладость.
А все суставы у меня
И кости ноют всё больнее.
И я черна, что головня,
И с каждым днём в грехах чернее.
Освободи меня, Христос,
Через мученье от пороков.
Твоё Всевидящее Око
Меня хранит, хранит всерьёз.
Чтоб по Тебе иметь печаль,
Пронизанную чистотою,
Богатство зренья дай очам,
Моим очам с их нищетою.
359

Икона Иисуса Христа

360

Слава
имени Твоему
Мёд похвальбы… В нём горькая отрава.
Но мы его так любим. Почему?
Не мне, не мне, о, Господи, дай славу,
А Имени дай славу Твоему.
Прости меня, помилуй, Святый Боже.
Мой грешный путь бураном зла гоним.
Моё же имя, как оно ничтожно
Перед Безсмертным Именем Твоим.
Яви Свою Любовь, а также Жалость,
Целебной, Чудной Мощи не тая.
И вырви из меня, что смерти жало,
Моё, гордыней вскормленное, «я».

361

Времыши
Зашуршали камыши:
«Времыши вы, времыши».
В речке плещутся ерши:
«Времыши вы, времыши».
Мы по плоти времыши.
Только вечность для души.
В память это вот вруби,
Душу вечную люби.
Её небом обнимай
И причастием корми,
Покаянием спасай,
Чтоб ввести в безсмертный Рай.
Персть во гробе не поёт,
Жало смерти не даёт.
Жить душе в краях иных,
Данных Богом для святых.
Стоит бросить в сердце клич:
«Надо святости достичь».
362

В жизни сей, где брань кругом,
Мы для святости живём.
Зной геенский жжёт меня.
Надо выйти из огня.
Свежесть мартовская пусть
Удалит из сердца грусть.
Конец света в марте ждём,
И начало света в нём.

О чуткости
Я сажала деревья,
Защищала собак
От голодного зверя.
Это истинно так.
И с детьми говорила
О хорошем с утра.
Только зла натворила
Больше я, чем добра.
363

Обломала рябину,
Ветви юных берёз
И премного убила
Комаров, мух и ос.
Правда Божия лечит:
«Не кради, не убей».
Ветерок нежно шепчет:
«Накорми голубей».
В зной всё тянется к влаге.
Отведи от беды.
Дай напиться бродяге
Ковшик свежей воды.
Ведь Господь поминутно
Вправе с неба всё зрить
И душе только чуткой
Сможет вечность дарить.

364

веник
Земля без травы облысела,
Утратив её ароматы,
Россия, родная Расея –
Обитель душицы и мяты.
И здесь же татарник в короне,
И здесь же колючки, репейник.
Сидит на пеньке, что на троне,
Соседский кот с кличкою Веник.
А скоро метла зимней вьюги,
Она зашумит безотрадно.
Брат вьюги – буран толстобрюхий
Топтать станет степи нещадно.
Он там ямщика не увидит.
Не видеть коня луговинам.
Буран на кого-то в обиде
Весь путь перекроет машинам.
А их развелось очень много.
А ими все вёрсты убиты.
365

И пахнет бензином дорога,
И смертушкой пахнут кредиты.
И смотрится тощим животик,
Хоть слесарь ты, иль академик.
В усы улыбается котик
По кличке пугающей Веник,
Чтоб мы, пережив дней уроки,
Во грёзах пустых не летали,
Чтоб мы сребролюбья уроки,
Что веником грозно-жестоким
С души покаяньем сметали.

Золотая земля
Мрак зимы наползающей –
Дням осенним петля.
От листвы опадающей –
Золотая земля.
Листья падают в лодочку,
На пространство озёр
366

И летят прямо в форточку
На буфет, на ковёр.
Три листочка берёзовых
Улеглись на диван.
И оранжево-розовый
Над полями туман.
Мыши с голоду, холоду
Устремились в дома.
И на грудь бора голову
Вновь положит зима.
Жадность так любит денежки,
Что пора зареветь.
А у нас по деревнюшке
Ныне ходит медведь.
Сливы ест, любит яблоки
И китайки в садах.
В избы прячутся бабоньки
И боязнь в мужиках.
А медведь, тварь он Божия,
Хочет ладить с людьми.
367

Его рык переводится:
«Накорми, накорми».
Он к нам жаждет в товарищи,
Чувства все веселя.
От листвы опадающей –
Золотая земля.
Богу слёзные сырости –
Что на души лапша.
Лишь от добрых дел милости
Золотеет душа.
И к тому ж песней молится,
Вся под стать соловью,
Красным орденом смотрится
В золотистом раю.

368

Петухи
Для меня не чепуха,
Да и чувств не скрою:
Три соседских петуха
Не дают покою.
А кричат до хрипоты,
Сон когда крепчает:
«Пётр, зачем отрёкся ты?»
Дух во мне страдает.
Размышленья не тая,
Всё давлю на темя.
Отрекаюсь тоже я
От Христа всё время.
Чтоб очистить от греха
Дно души, не кружки,
Так орут три петуха
У моей избушки.
Утром на крыльцо идут
И на мост взлетают,
369

Исправленья во мне ждут,
Ночью, утром, днём поют,
К покаянию зовут,
Душу потрясают.
И любой петух – герой,
Хоть их сони судят.
Деревеньку под горой
Петуха три будят.
Вот кончаются стихи.
Смысла в них значенье:
Обличают петухи
Наше отреченье.
Как высок их певчий зов!
Тьму победно гасит.
Бог, Он с неба кровью зорь
Птичьи гребни красит.
Нас зовёт в небесный зал
К жизни лучшей, новой,
О пролитии сказав
Кровушки Христовой.
370

Когда?
Была бедовою девчонкой.
Но опостылела жизнь та.
Моя душа горит свечою
В Деснице Господа Христа.
А чаще горестно дымится
И головёшкою чадит.
Молиться душенька ленится
И не туда совсем глядит.
Свечу души лукавый тушит.
Попробуй это утаи.
Лишь лучезарные Бог души
Берёт в объятия Свои.
Любви там чудной постоянство,
Чей звук неизреченно тих.
И солнечное там пространство
От душ не грешных, а святых.
Грех – создавать мышиный шорох,
Крысиный писк давно обрыд.
Когда же у тебя, душонка,
Появится пред Богом стыд?
371

Богатырь-бурлак
По Божью вдохновению пою.
А если надо, буду громко плакать.
Открытую поэзию мою
Злым силам за решётку не запрятать.
Большое стадо Богу ни к чему.
Он малым стадом шар земной спасает.
Даруя просвещение уму,
Бог сердце в малом стаде потрясает.
Одно в нём сердце и одни уста,
Одна душа, какую не измерить.
И малое лишь стадо во Христа
Умеет неизменно, твёрдо верить.
Оно идёт сквозь смерчи, грозы, мрак,
Горя огнём любви, и не сгорая.
Оно одно, что богатырь-бурлак,
Баржу вселенной тащит в Царство Рая.

372

Арбузы
Не заменят отчих далей
Никакие Вузы.
Кровь земли в себя впитали
На бахчах арбузы.
А луна земле являет
Белую коленку.
И ночами бьётся явно
Об углы и стенку
Кровью неба голубою
Озеро сияет,
Моё сердце Бог мольбою
Тихо наполняет.
Я от боли долго вою,
Сирота-вдовица.
А за всё-то за живое
Надо мне молиться.
Как любви отрадны узы!
Все мы живы ею.
373

Проливают кровь арбузы,
Я ж себя жалею.
В эгоизме жить нелепо.
Смерть – к нему прилипнуть.
Жертвенность земли и неба
Мне пора постигнуть.
Жертвы всякою порою –
Что вода живая.
Даже маленькою хворью
Бог к ним призывает.

Врачу Елене Курской,
призывающей меня читать Псалтирь
Уже вдова, а не жена,
Шатаюсь на буранной воле.
Не больно я кому нужна,
Моя поэзия – тем боле.
Болит истерзанная плоть
И немощь хрупкую являет.
374

Через врача Сам Бог Господь
Читать Псалтирь всё призывает.
Страдаю страстью лжи, блуда
И страстью зависти страдаю.
В житейской гордости всегда
Высоколобо пребываю.
Во мне – кипение огня.
И я – что горькая калина.
А враг взъярился на меня
Через бунтующего сына.
Дух без молитвы – что пустырь.
Душа лежит сырой лапшою.
Но раскрывается Псалтирь
Покровом над моей душою.
Пью сердцем врачеванье строк
И чувствую приток бурлящий.
Кафизма каждая – толчок,
Толчок, на небо возводящий.

375

Спасительность тропинок
Закат идёт, мой Дон кровавя,
И по степям проходит вновь.
И кровь в следах его живая,
Казачьих войск родная кровь.
Да и рассвет, он тоже красный.
Цвет крови разве утаишь?
Тропинок красные лампасы
Не прячет утренняя тишь.
Соборное казачье племя,
И кто тебя разъединил,
Твоё расколошматил семя
И зёрна мыслей раздробил?
И не давал сердцам покоя,
Из них давил кровавый сок
И против белого настроил
Флаг красный в окаянный срок.
И снова предстоит мученье.
Не дремлет, рыщет лютый враг.
376

Как всё же страшно раздвоенье:
То к Богу, то от Бога шаг.
От сумасшедших тёмных криков
Опять тревожится душа.
Господь зовёт к Своим тропинкам,
Дороги дьявола круша.
Дороги пахнут водкой, дымом.
Пред ними нищий – мерзкий прыщ.
Тропиночки – у хат родимых,
Дороги – у больших кладбищ.
У тропок родничок струится,
Весь ароматный, словно сад.
Тропиночки зовут молиться,
Дороги гибелью грозят.

377

Швейцария, Швейцария…
На улицах Швейцарии
Тел обнажённых строй.
Мозги блудниц ударены
Нещадным сатаной.
И сатане покорные,
Ввергают в грех людей.
А на телах пречёрные
Татуировки змей.
«Культура» эта названа
Как? Восемнадцать плюс.
И без стыда показана.
Наглец не дует в ус.
Любуется наколками.
Отрава, а сладка.
Сюда бы плётку колкую
Да саблю казака.
Придти сюда бы с праведным
Судом, огня острей,
378

И сжечь всех гадов скаредных,
Всех ядовитых змей.
Всю эту нечисть явную
Огонь бы красный съел,
Чтоб смех злорадный дьявола
Над миром не гремел.
Господней мести зарево
Восходит, что прибой.
Швейцария, Швейцария,
Я плачу над тобой.
Приди в себя, о, бедная,
Разврата мрак рассей.
Неслыханными бедами
Грозишь планете всей.
Чтоб смерть не встала в скорости
Над всеми над людьми,
Молю Тебя, мой Господи,
Безумных вразуми.
Чтоб нас не смыли в ямины
Кровавые дожди,
379

Ты души к покаянию
Быстрее приведи,
Иначе будут жариться
В котле у сатаны.
Не избежать, Швейцария,
Тебе с небес войны.
Ты губишь всех молоденьких,
Детей ведёшь ко дну.
О, как преступно, подленько
С Христом вести войну!

В поезде
Железный шатучий дворец,
Меня долго поезд шатает.
И рельсов блескучий свинец,
Что сабли казачьи, мерцает.
У поезда – лес по бокам
Являет то скорбь, то отраду.
Я к Царским стремлюсь казакам –
К любимому малому стаду.
380

А звёздное стадо в ночи
Пасёт месяц-всадник горбатый.
Храпит пассажир, что ворчит,
Болезнью тяжёлой примятый.
Приходится уху терпеть
Не очень приятные звуки,
Ведь нужно болезных жалеть.
Избави их, Боже, от муки.
Не дай задохнуться во сне.
Молюсь о них, слабое чадо.
Молитвы струит обо мне
Казачье любимое стадо,
Безрогое, с дивом в глазах.
Оно на тропе и аллее,
Храня лишь Божественный Cтрах,
Всех самых рогатых сильнее.
Хоть их большинство на земле,
А в прочем, считать их не надо.
Но солнцем лучится во мгле
Господнее малое стадо.
381

Наш Дон
Близ Дона скуластые степи,
Отрадой, надеждой полны.
Раздольное великолепье
С донской размахнулось волны.
Белесое стадо тумана
Всё доит и доит заря.
О, как молоком пахнут пряным
Росинки, лучами горя!
А ветер, набитый дыханьем
Безсмертника и чабреца,
Душистым своим опахалом
Касается плеч и лица.
А Дон на песочек струится,
Водой припадая к воде.
Восторг несказанный таится
В жемчужной его бороде.
Господь в сундуках небосклона
Богатство Своё не жалел.
382

И солнце короной Он Дону
На голову тихо надел.
С тех пор казаки называют
Его нежно: «Батюшка Дон».
Его широко воспевают
И дарят ему свой поклон.
Влечет меня Дон в полдень жаркий,
И зноя спадает репей.
Мой Дон – царь подсолнухов ярких,
Хозяин казачьих степей.
Дон Тихий не где-то на плахе,
А где в ликованье народ.
Чем тише поёт о Монархе,
Тем громче Монарха приход.
Он будет, со временем будет
Наш Новый Монарх. Может есть?
Наш Дон сквозь метели и бури
Несёт о Нём добрую весть.

383

Усть-Медведицкий монастырь

384

Монастырь
Усть-МедведИЦкий
С благодарностью Вячеславу Полякову
Дон сияет излукою.
Синь в ладони бери.
Тридцать три блещут купола,
И креста тридцать три.
Монастырь Усть-Медведицкий.
К Богу льются стези.
Как к тебе чудно едется.
Сердце преобрази.
Дух терпенья, смирения
Ароматом кадит.
Здесь святая Арсения
Из пещеры глядит.
А молилась так пламенно
И тверда, что гранит.
Её подвиг стояния
Дикий камень хранит.
385

Благодати движение
Берегла, ей полна.
Казаков на служение
Вдохновляла она.
Лепестки розы стелятся
Под журчанье воды.
Абрикосово деревце
В травы ронит плоды.
А трава мягко-влажная.
Что до кос ей и вил?
Край мой ярко-оранжевый
Дон до дна отразил.
Степь поёт красной девицей,
Размахнув свою ширь,
Всех зовёт Усть-Медведицкий
Посетить монастырь,
Род казачий чтоб сделался
Сладко даже в дыму.
Все молитесь, чтоб не было
Перевода ему.
386

Кони, кони…
Брат казак без коня – не казак.
Тройки Гоголя нету давно.
Табуна не услышу никак,
В Божью степь открывая окно.
В небе облака красного рак
Распластался, что чья-то беда.
А заката багрового мак
Держит в пальцах речная вода.
Кони, кони, вернитесь сейчас,
Вдохновляет нас топот копыт.
Да и мощные корни у нас
Не убьёт никакой геноцид.
Кони, кони, вас Бог сохрани.
Нет вернее друзей казакам,
Хоть в такие колёсные дни
Почитают машин гул и гам.
Но живое с железным никак
Не сравню и к живому стремлюсь.
387

Мария Сухорукова в посёлке Колтубанка

Без коня брат казак – не казак,
И без тройки немыслима Русь.
А над степью загадочна высь.
А в России, где жить нам и жить,
Тройка с Троицей переплелись.
Невозможно их разъединить.
388

Я хочу по равнине скакать
На коне в свете звёздных огней.
Жажду я возвратиться опять
К ароматному поту коней,
К бубенцам под цветною дугой,
Что звенят, как звенеть повелось.
Мне не надо Отчизны другой,
Кроме той, что живая насквозь.

Осень-золотея
Осень золотая
Золотом листвы
Солнечно латает
Лужи, ямы, рвы.
Осени аллея,
Осени края.
«Осень-золотея!» –
Восклицаю я.
Шар земной, он в мире
Плотный, не пустой,
389

В голубом мундире,
В бурке золотой.
А на нём Россия
С Богом говорит.
До чего ж красиво
Золотом горит.
И поёт багряно,
Прогоняя вой,
Куполами храмов,
Золотой листвой.
И казачкой плачет,
Скорбь роняя с губ,
Вся в руде казачьей.
В ней казачий чуб.
Были под расстрелом
Сонмы казаков.
Все в рубашках белых
На волнах холмов.
Золото пагонов
Улеглось в песках.
390

Белые кальсоны,
Словно белый флаг.
До сих пор не спится,
Стонет синева,
А по всем станицам
В кровушке листва.
Да и я болею
Памятью о них,
391

Душеньках пресветлых
И таких родных.
И о них, чьи лица
Ведали обман,
Всё зовёт молиться
Дед мой атаман,
Не из хаты милой,
В холе и тепле,
Из могилы сирой
На чужой земле.

392

Красные бушевали...
Красные бушевали...
Родину убивали.
Кровью её залили,
Батю Царя убили.
393

Стоны в казачьей хате.
Где же Ты, Царь наш Батя?
Батюшка Царь Родимый,
Сладким с Тобою дымом,
Отчим, святым, дышали.
Ныне же оплошали.
Хоть и живём без дыма,
Горько живём, Родимый.
Красные бушевали…
Снова краснеют дали.
Будет ли бойня снова
Перед Царём пред Новым?..

394

Жар сердца
В жертву настоящего искусства
Жизнь свою я жажду принести.
Без того невыразимо грустно
Жить и, словно вещь, себя трясти.
Я и так, что пыльная дублёнка,
Та, какую моль греха сосёт.
Неужели скоро похоронка
Обо мне из Божьих Рук придёт?
Пить коньяк – калечить кровь казачью
И лететь погибельно во мрак.
В коньяке сам конь безумно скачет
И рогами роет землю як.
Как бы он не хмурил злые брови,
Как бы не ревел, что жизнь – беда,
Только образ сердца не зароет,
Не вкопает в землю никогда.
Родину лелею жаром сердца
И разрыв-душой, что так болит.
Но мгновенна жизнь. Куда мне деться,
Если за спиною смерть стоит?
395

Жизнь моя – и сказка, и баллада,
Песня, что играю наизусть.
Или очень грустная отрада,
Или очень радостная грусть.
Пламенно молиться коль захочешь,
Можно на морозе кровь согреть.
Расширяет Дом Господний Отчий
Вечностью беременная смерть.
Хутор мой от сердца отрываю
И прощальной свечкою горю.
Не один раз в хутор приезжаю,
Как в последний раз в него смотрю.
Но тогда лишь гробовая крышка
Скроет жизнь, промолвив: «Свет туши»,
Если дьявол превратит в ледышку
Сердце – солнце тела и души.
Им я дорожу не безтолково.
Жар его сладчайший – будто мёд.
Но от Солнца жизни – Бога Слова
Сердце силы мощь и жар берёт!
396

Батюшка промолвил
После проповеди архимандрита Нектария (Марченко)
в день Казанской иконы Божией Матери
Захлебнулась страстью винопитья,
Страстью гнева, скверны и блуда.
И уста в округе общежитья
Столько слов гнилых плюют всегда.
Как молиться смрадными устами?
Вновь горю в неистовом огне.
Матерь Божья – Дева Пресвятая
Сокрушенно плачет обо мне.
С Ней не раз мы войны побеждали,
Помогала нам Она во всём.
Но Её мы часто огорчали,
Нынче огорчаем с каждым днём.
Мы, окостенелые сердцами,
Душами до ада снизошли.
Матери Господней трудно с нами.
Всякий час порочим лик земли.
397

Я во гневе к людям безразлична,
Вялая тетеря из тетерь.
Родина была экономичной.
Нету экономики теперь.
Мы живём под тучами угрюмо.
В мыслях, чувствах – лютая зима.
Батюшка промолвил: «Думай, думай».
Чем мне думать, если нет ума?
Оттого и грубая, и злая,
Часто – что поганое ведро.
Просвети, о, Матерь Пресвятая,
Дай ума, настави на добро.

Плач покаянный
Альбом реки листает ветер,
Его страницами шурша.
Стою в багровом вся рассвете,
И мечется во мне душа.
Круглится солнце жёлтой репой,
Где облаков алмазна цепь.
398

Малиновым покрыта небом
Насквозь загадочная степь.
Она во мне смиряет гордость,
Ведь я в земном потоке дней
Стихов рожала столько мёртвых,
Убив в себе живых детей.
Я на заре под отчим кровом,
Как будто в адовом огне.
Младенческой парною кровью
Дымится душенька во мне.
Слепой туман блуждает в поле
И в душу сон несёт чужой.
А сердце плачет, сердце помнит
Всё, всё, забытое душой.
Оно щемит, болит всё время,
Грехов моих глотая гной,
Оно отстукивает время –
Будильник клеточки грудной.
И по утрам под облаками
В которых зов иных вестей,
399

На покаяние толкает
За убиение детей.
И если буду препираться,
Пока не сдам свои грехи,
То будут мёртвыми рождаться,
А не безсмертными стихи.
Кому они нужны такие?
Им путь ко Господу закрыт.
Они – что мусор для России,
Где Пушкин солнышком горит!
***
Жизнь – великое дело.
Архимандрит Павел Груздев

Не мути родника, утолившего жажду твою.
И огня не туши, коль не жжёт твоё нежное тело.
И держись за Христа в православном лучистом строю.
Жизнь – совсем не ошибка, а очень великое дело.
Обещает кто много, тому мало верь, мало верь.
Крест возьми свой, иди за Христом неустанно и смело.
400

Очень много обманщиков, даже средь главных теперь.
Только жизнь – не обман, а великое дивное дело.
Почему пролилась чьей-то чистою кровью заря,
Отчего это утро сегодня обильно вспотело?
Я пою и пою, за всё Господа благодаря.
Жизнь, родные мои, – величайшее Божие дело!

Тихий Дон
Над нами часто кружит ворог,
Россию погрузив во мрак.
Мне Шолохов безмерно дорог –
Донской писатель и казак.
Он злобу пережил, гоненья
И зависть братьев по перу.
Но «Тихий Дон» произведенье –
Что яркий факел на ветру.
Неутомимый, негасимый,
В нём – истины народной суть.
Сколь описаний там красивых
Природы. И трагичный путь
401

Шолохов Михаил Александрович

России автором в романе
Показан в горестном тумане
Так, что прочтёшь, и не уснуть.
А в юности меня сразила,
Подрезала, свалила с ног
Любовь Григория с Аксиньей,
Их буйных чувств переполох…
402

А сколько там событий грозных
В судьбе казачек, казаков
И матери святые слёзы,
И разоренье хуторов.
И гром, грохочущий над Доном,
И наказания гроза.
И солнце чёрное. И звоны
Льда, ослепившего глаза.
Глаза Григория, что сына
Увидел с тающей реки.
Дыши свободнее, Россия,
Твои не дремлют казаки.
Хотя на всех путях заторы,
Но их пробьют лучей ручьи.
Хотя и кружит хищный ворон,
Летят в Россию соловьи.
Их голоса звенят, трепещут
И будят наш печальный сон,
И океаном песен плещут,
Купая Божий небосклон.
403

И по-над Доном над рекою
Рассвет готов гулять, плясать.
И всходит солнце, да такое,
Что и пером не описать.
И мне не хочется в квартиру.
Под солнцем шире степь, вольней.
И чую: чем ненужней миру,
Тем Богу Вечному нужней!

Казачий род
Я удивляюсь родному народу,
Чудо-народу.
Нет переводу казачьему роду,
Нет переводу.
Гнули веками в три шеи и мяли
Родину нашу.
Горечь лишений всех перестрадали.
Всё не расскажешь.
Ели мякину, и ели крапиву,
Жмых с лебедою.
404

А всё равно жили так терпеливо,
С болью, бедою.
Смело молчали, хоть нас предавали,
В степи ссылали.
В тюрьмы сажали, и там убивали,
Кровь выжимали.
Нашею кровью пропитаны дали,
Зори, закаты.
Да и луна от кровавой печали
Катится в хаты.
Льёт в окна свет, одинокий и грустный,
Цветом разлуки.
Край разродимый, мой край Бузулукский
Вянет от муки
Но всходит солнце, купает природу,
Трогает воду
И утверждает, что Божьему роду
Нет переводу!

405

Святой Мученик Царь Николай II

406

Солнце Святости
Великое всё ближе, ближе.
Его рукой не оттолкнуть.
В грядущем прошлое предвижу,
А в прошлом – будущего суть.
Не будь, душа, что пыльный Плюшкин,
Алчбы не накопи же хмарь.
Поэзии здесь солнце – Пушкин.
А Солнце Святости – наш Царь.
Царь Николай Второй, конечно,
В Ком мужество и простота.
В Нём стадо малое сердечно
Находит Образы Христа.
Оно подсолнуховым полем
За Солнцем Святости идёт
И освещает всё раздолье,
И каждым лепестком поёт.
А Солнце Святости сияет,
Лаская покаянный вздох,
И Солнце жизни отражает,
Чьё имя – Вседержитель Бог.
407

Они и мы
Они полны лисиной лести,
В них множество злодейства, тьмы.
Они всегда на первом месте,
А на последнем месте мы.
Их имена на книжных полках,
У них огромны тиражи.
Пьют нашу кровь, что литры сока.
Они, конечно, – дети лжи.
Отец их – дьявол, лжец поганый,
В них яд смертельной ворожбы.
И мы живем под их обманом,
Хотя усердно крестим лбы.
В них сребролюбие без меры,
Циничной бездна болтовни.
Для них мы часто лицемеры,
А лицемеры-то – они.
Всё претерпеть не убоимся,
И потому-то не умрём.
И мы от них освободимся
С Грядущим, но своим Царём.
408

Чары
Чарами люди объяты,
Чары с народа не сняты.
Не оценил люд наш грешный
Подвиг Семьи Августейшей,
Жертвенность всю искупленья.
И потому нет прощенья
Нашему слабому роду.
Часто мы видим природу
Хворой, усталой, печальной.
Глуби нет исповедальной
В наших сердцах каменистых
И от пороков нечистых.
Ветры мятежные дуют,
А колдуны всё колдуют.
Тары у них, растабары.
Чары над Родиной, чары.
409

Мы под крестом Патриарха
Не заслужили Монарха.
Беды предвижу в России,
Жить станет невыносимо.
Сжалится Отче над нами,
Сам Он Своими руками
Даст нам Царя Молодого,
Чтобы Божественным Словом
Нас просветил, всех врачуя,
Да и привёл наши чувства
В Стройный Порядок Господний.
Надо нам плакать сегодня
И погасить зла пожары,
Смыть покаянием чары.

410

Князь родной
Пора забыть нам о вещах,
Смерть смотрит впереди не девочкой.
Позволь припасть к твоим мощам,
Святейший Князь, Георгий Всеволодович.
Тебя по отчеству зовём
И величаем, как избранника.
Ты город основал наш. В нём
Живём, Твоей касаясь памяти.
Тебя забыть не вправе мы,
Могучего и Вдохновенного.
Ты дышишь летом средь зимы.
Тебя мы ценим Незабвенного,
И просим помощи Твоей,
Твоей надежды, заступления
И о России в днях скорбей
Непобедимого моления.
Подай нам свет иной зари
Под лучезарными восходами,
411

Святой Благоверный Князь Георгий Всеволодович

Междуусобицу смири
Меж братскими навек народами.
Не дремлет враг, идёт войной,
Своим нас ловит тёмным неводом.
Ты защити нас, Князь родной,
Георгий Благоверный Всеволодович.
412

И плыть векам, что облакам.
А нам держаться покаяния.
Ты святостью тем ближе к нам,
Чем безконечней расстояния.

По дороге во Владимир
Сосны, полные соку,
Средь лучей, их игры
То взбегают на горку,
То сбегают с горы.
Вдаль бежит электричка,
Во Владимирский край,
В город Княжья величья,
Где Князей урожай,
Самый зрелый и яркий,
Там Руси Святой вязь,
Дух Святой Чудный, Жаркий
Царствует, золотясь.
Бог дарует в итоге
Покаяния дождь.
413

Молебен Святому Благоверному Князю Георгию Всеволодовичу

Князь лежит там Георгий –
Града Нижнего Вождь.
Он – Духовный Родитель
Наших душ и умов,
Он же – Освободитель
От лютейших врагов.
Мы, отринув яд мафий,
Князя чтим торжество
И читаем Акафист,
Величая Его.
414

От колбас убегаем,
От мясных жирных щей,
К раке мы припадаем
Цельбоносных мощей.
Стали сытыми души
И блаженны сердца,
И не хочется кушать
Холодца и сальца.
От широкой дороги
Мы свернём в узость троп.
Князь Храбрейший Георгий
Любит Божьих рабов.
Без главы, что без крова,
Растерял все слова,
Но к Его телу снова
Приросла голова.
Бог явил Своё чудо
И безсмертье явил.
Смотрит бор изумрудный
На Источника Сил,
415

Не пугает сороку,
Тайну лисьей норы.
То взбегает на горку,
То сбегает с горы.

Русская Мощь
Мы пока ещё не вымерли.
Умертвить нас враг спешит.
Как во граде во Владимире
Мощь вся русская лежит
Во соборе да Успения
Божьей Девы Пресвятой.
Перед Нею на колени мы
Встанем с детской простотой.
И Князьям Святым помолимся
Православной всей семьёй.
Им берёзово поклонимся,
Припадём густой травой.
Мы Георгию, Владимиру,
Глебу выдохнем любовь.
416

И грехи мы сбросим гирями,
И узрим той жизни новь.
И к Андрею Боголюбскому
Станем руки простирать,
Чтоб помог народу русскому
Божиим народом стать.
Бог Своих зовёт по имени,
Со Христом всяк не умрёт.
Нас во граде во Владимире
Князь Владимир соберёт.
Совершит Князь очищение,
Чтоб исчез и тлен, и гной,
И начнёт творить крещение,
Но уже Руси иной.

417

Светлой памяти
митрополита Оренбургского И Бузулукского Леонтия (Бондаря)
Над Оренбургом он в полёте,
Верней, душа его летит.
Там, в Оренбурге, жил Леонтий –
Казачьих мест митрополит.
Горел на свещнице церковной
И светлой Личностью сиял,
И честно подвиг нёс духовный,
И часто избегал похвал.
418

Себя смиряя постоянно,
Он, словно нечисть, гнал грехи.
И вдохновенно, несказанно
Читал Державина стихи.
Молился, к Господу взывая,
О всех, которых большинство.
«Живу, пред Богом преклоняя
Колена сердца моего», –
Так повторял, не уставая,
Не отвергая никого.
Семь языков постиг. Писанье
Священное знал наизусть.
В терпенье приобрёл старанье
И превращал в отраду грусть.
Слова из золота отлиты,
Их во внимание берём:
«Нет ничего сильней молитвы,
Молитвой Родину спасём».
419

Беседовал Владыка с нами,
Как со цветеньем соловьи:
«Обогащай себя делами
Добра и мира, и любви.
Они приносят Богу радость
И веселят Его уста.
Войдут они туда, где святость,
Где вечный мир и чистота».
В молитвенном пребудем поте,
Забудем длительный присест.
Нам, Старец, помоги, Леонтий, –
Молитвенник казачьих мест.
Ты в одеянии бордовом
От чёрных мыслей нас веди
И над рекой Уралом бодро
Светлейшим облаком взойди.
Дай мужества всем неотважным,
Подай спасительной весны.
Да убоятся силы вражьи
Твоей небесной белизны.
420

Освободи от наглой плоти,
Нас умиреньем одари,
Святитель праведный Леонтий,
Из Рая с нами говори,
Чтоб равнодушия железо
Расплавить, растопить, что лёд,
Чтоб в адскую не падал бездну,
А процветал казачий род!

Сретенские стихи
Февраль. И Сретенье Господне.
И необычен небосклон.
Во храмах встретился сегодня
С Христом Младенцем Симеон.
Он триста лет ждал чудной встречи,
Дожил до старческих седин,
Вострепетал огнём сердечным,
Сомненья сразу победил.
Слеза текла из глаз счастливых,
Тряслась с волнения губа.
421

И он сказал умильно, тихо:
«Ты отпущаеши раба».
И отошёл на небо мирно,
Почил от всех земных тревог.
Луны запела сладко лира,
В объятья Старца принял Бог.
В дни праздников и нам, неладным,
Которых тяготит нужда,
С духовником встречаться надо,
Чтоб не расстаться никогда.
422

Поддержит нас на крутояре,
Не забрели чтоб в темень, в глушь,
Пречуткий батюшка Нектарий –
Страж наших беззащитных душ.
Восходит солнце и заходит,
Но срок настанет роковой:
Весна, с зимой сойдясь в природе,
Пасхальный выиграет бой!

В день успения
архимандрита Кирилла (Павлова)
20 февраля 2017 года
Я чувствую предгрозовое,
Душой ощущаю войну.
И полночь над русской землёю
Щитом поднимает луну.
И звёзды сверкают, что пули,
А тучи – что танки, ползут.
В телегах берёз, что согнулись,
Убитых везут и везут.
423

Архимандрит Кирилл (Павлов)

И речкою крови багровой
Вдали расплескался рассвет.
Где Игоря мощное слово?
Он – Князь и к тому же – поэт.
Стихири, о, где Иоанна –
Царя, что грозил злым врагам?
Куда наши делись Иваны?
К их Марьи склонялись ногам.
424

Духовная где же элита?
От Бога её не отсечь.
Усопшего архимандрита
Мне слышится слёзная речь…
И сердце щемит, безпокоя
Натянутых нервов струну.
И чувствую предгрозовое,
Душой ощущаю войну.
Нам лень хорошо помолиться,
Мы спим, пальцем не шевеля.
Готова на части разбиться
От нашего храпа земля.

425

Поклоны
Светлой памяти игумена
Иннокентия (Самылкина)
Зима уходит… Солнце встретил
Снег и заплакал. Слёз полно.
Прощайте, отче Иннокентий,
Иное видеть Вам дано.
Не раз мы здесь встречались с Вами
И с Вашей нежною душой.
Вас не вернуть сюда слезами
И нашей скорбью пребольшой.
Простой и весь любвеобильный
Вы были, сея благодать.
«А у меня, – вы говорили, –
Один поклон во всю кровать».
Молились Вы обширно, смело
И жарко за родной народ
И Божье выполнили дело.
Теперь Вас Бог к Себе ведёт.
426

О Вас молюсь не в шумном Гуме,
А в церкви; в ней покоя ширь.
Смиренный, кроткий наш игумен,
В миру у Вас был монастырь.
О как Вы грешных опекали.
Опека Ваша дорога.
Своей молитвой помогали
И защищали от врага.
Последнее Вам целованье
Приносим, ощущая свет.
Вы поизведали страданье
Через болезни. Их – букет.
Сейчас и тишь, и утешенье
У Вас пребудут без конца.
И стала смерть приобретеньем
Для Вас средь лучших у Творца.
И рвутся сил лютейших сети.
Ты всех нас, батюшка, простил.
Игумен чуткий Иннокентий
Дел добрых стаю в Рай пустил.
427

И Богу душенькою лепой,
Его любившей величать,
Поклон кладёте во всё небо,
Как на земле, во всю кровать.
И у лампадки, у иконы,
Где свечки, словно соловьи,
Да не забудем мы поклоны,
Поклоны слёзные твои.
428

Ясный месяц
Светлой памяти игумена
Иннокентия (Самылкина)
Придёшь к нему: позвонит в колокольчик,
Не выпуская чёток из руки.
И сам он был Божественный звоночек,
Нечистым силам злобы вопреки.
Был мужественным, честным и правдивым.
В нём сочеталась вера с добротой.
И был духовно он таким красивым,
Что я его дышала красотой.
И вот ушёл он в Горние пределы,
Игумен ко игумену ушёл:
Его встречает там Исаия светлый,
С ним батюшке безмерно хорошо.
Пройдёт немало горестных столетий,
Но сердце чует, сердце не соврёт:
Над Родиной игумен Иннокентий
Однажды ясным месяцем взойдёт…
429

Вечная встреча
Снег прощальный в феврале
Башни свои лепит.
Мы простимся на земле –
Встретимся на небе.
На тропинках гололёд,
В сердце – боль и страхи.
Люди (образ вмиг встаёт) –
Будто черепахи.
Лужи всюду – что блины.
Сливки лужам снятся.
Батюшку хороним мы,
С ним идём прощаться.
На высокой на горе
Троицкая церковь.
Батюшки теперь там крест
До скончанья века.
На земле на ледяной
Всяк упасть рискует.
430

А гора к Горе Иной
Путь нам указует.
Надо жить, но не во мгле,
К свету прилепляться,
Чтоб простившись на земле,
В небе повстречаться.
431

Вижу розочки в росе.
Новый день восходит.
Свете Тихий не во все
Душеньки снисходит.
Наш игумен Бога зрит
И неравнодушно.
А попробуй-ка, умри
Кротко и послушно.
А ведь так и умер он,
Землю покидая,
И последний свой поклон
Всё ж донёс до Рая.
Со Христом в нём торжество,
Не томленье скуки.
Состоялась у него
Встреча без разлуки.

432

Нина Фёдоровна Самылкина (вторая справа)

Брат и сестра
Укрощала смерти жало,
Чуя смерть его,
Нежно, мягко руку жала
И навеки провожала брата своего.
Помогала, как умела,
Перейти туда.
Это ведь Господне дело
Ныне и всегда.
433

Его душеньку простую
Тихо обняла.
И ему любовь святую
Всю передала.
Он и там, где именины
Празднуют добру,
Вечно не забудет Нину,
Чуткую сестру.
Они кровные, родные
С малых самых лет,
На вопросы на любые
Дать могли ответ.
Тем, кто злятся и бранятся,
В жизни руша строй,
Надобно на них равняться –
Братика с сестрой.
Мне любовью путь осветят,
Коль придёт пора,
Свет-игумен Иннокентий
И его сестра.
434

После…
После тьмы растёт луна.
Гнев сменяет жалость.
После бури – тишина,
После скорби – радость.
Смерч гудит в свою трубу.
Нежно плачет скрипка.
После хмурости на лбу
На устах улыбка.
Тропок солнечных разбег
После бездорожья.
В храм счастливый, бодрый бег
После лет безбожья.
Лечит Пушкин вновь стихом
После декадентов.
И Россия вновь с Царём
После Президентов.

435

Фруктовость
Люблю до слёз, до сладкой дрожи
Курень родимый за холмом.
Век фиолетовый, а всё же
Хочу фруктовости во всём.
Гроза янтарит, что солома,
В ней молний трепетных излом.
И вот глагол небесный грома.
Мир замирает, слыша гром.
И ливень плещется лилово
И затихает васильково,
И радуга – букетом роз.
Вдыхаю воздух родниковый,
Душистый. Всем кричу суровым:
«А всё же мы живём фруктово,
Румяно, радостно, медово,
Коль ароматы после гроз!

436

Как хорошо,
что есть Бог!
Сердцем пою тихо, долго
И пребываю в тепле:
Если бы не было Бога,
Незачем жить на земле.
Светит огнями дорога.
Я ж на тропинке, во мгле.
Сердцем пою одиноко:
«Если бы не было Бога,
Незачем жить не земле».
Шар земной крутится строго,
Молвит мне, как человек:
«Если бы не было Бога,
Я б не крутился вовек».
Неизреченное счастье
В пекле невзгод и тревог,
Божие всюду участье.
Как хорошо, что есть Бог!

437

Свиньи
Бесы – в каждом. Горе, горе!
Море жизни всё мрачней.
Только нет свиней у моря.
Не пасёт никто свиней.
На базар свиное мясо
Торгаши везут, везут.
Много морд от крови красных
Мне покоя не дают.
Отвернулась, испугалась.
Сердце бьётся тяжелей.
Мне же мясо предлагают,
Да какое пожирней.
А в душе-то – гнев пожаром,
Но не плачу о грехе.
Помню, мать моя держала
Поросёнка в катухе.
Хрюкал он тогда довольный,
Когда брат его чесал.
А когда его кололи,
Он пронзительно визжал.
438

Я от визга убегала
В длинный сумрачный чулан.
Уши ватой затыкала.
И смеялся дед Иван.
В хуторах пустеют хаты.
Нету ферм. Рассвет во мгле.
Гадаринский бесноватый,
Не один он на земле.
Люди всюду стали хамы,
В их лукавых мыслях – чад.
Дети наши в белых храмах
По-свинячьему кричат.
Болтовня повсюду лесом
Вырастает всякий час.
Из свиней сбежали бесы
И вселились густо в нас.
О, мучительное горе
В этом мире, полном тьмы.
Нет свиней давно у моря,
Потому что свиньи – мы.
439

Казанская икона Божией Матери

440

Глаголы
Божьей Матери
Лепило снегом, и не лепит,
И пахнет зрелою зимой.
Луна красуется на небе
Заледенелою хурмой.
Хожу, склоняясь тихо долу,
Полуночною синевой.
Всё сиротой хожу бездомной
В низине зябкой снеговой.
Спешу на утренние звоны
Во храм – заветный дом Христа.
Мне шепчет Божья Мать с иконы:
«Со Мною ты – не сирота.
Усыновила всех сердечно
Душой обширною Своей.
И Я Такой пребуду вечно
Для всех сынов и дочерей».
И после Праведных Глаголов
Я чувствую себя в тепле.
441

Иду не сиротою голой
По неоглядной всей земле.
В любовь одета и обута,
Отталкиваю дребедень.
И на морозе самом лютом
Мне жарко, словно в летний день.
Льдом золотым сияет речка.
На небе – солнышка печать.
Господне лето безконечно.
Незыблемая благодать.

Светлой памяти
монахини Модесты Мыськовой
О, монахиня Модеста,
Нет в душе моей протеста.
Ты – Господняя невеста.
Плоть твоя достигла места.
Вопрошаем, не спеша:
«Где теперь твоя душа?»
442

Это знает только Бог.
Без тебя и сад продрог.
А деревья-то, скорбя,
Провожают в путь тебя,
В дальний путь всея земли,
И цветы к тебе пришли.
Грусть свою к тебе несёт
Монастырский огород.
Молимся в прощальный час.
Помолись и ты о нас.
Боже! Ей подай покой,
Со святыми упокой.
И помилуй Ты её,
Возьми в Царствие Твоё.
Лучезарную теплынь
Даруй ей, Христе, Аминь

443

Крестный ход у храма Воскресения Христова в Нижнем Новгороде

Крестные ходы
Ничего нет выше Крестных ходов.
Схимонахиня Мария (Кудинова)

Мы ходим Крестными ходами
Уже немало лет подряд.
Трясётся трусочкой под нами,
Трепещет не напрасно ад.
444

И он от страха замирает,
И прячет робкие следы.
Не зря ведут беседы с Раем
Народа Крестные ходы.
Молитвы льются, не смолкают,
На небо проторяют путь.
Хоть на Россию злыдни лают,
Но в ней одной святая суть.
Бросаюсь Родине на шею,
К ней чувств горячих не тая.
Она не только задушевна,
Духовна Родина моя.
И вдохновляют на поэмы
Её все Крестные ходы.
Они – щиты, мечи и шлемы.
В них зреют Господу труды.
А льстивый сатана, он злится,
Что не работаем ему.
Готов от злобы провалиться
В свою погибельную тьму.
445

Нет силы, чтоб в народ бросаться,
Себя кусает в диком зле.
Не может лютый удержаться
На Крестоходовой земле.
И львиный рык его стихает.
Мы храбро с ним ведём войну.
Россия нашими ногами
Нещадно топчет сатану.
Поём Акафист Божьей Мати,
Поём Акафисты Святым
И ощущаем их объятья,
И тянемся сердцами к ним.
Мы чувствуем с отрадой новой
Победы Божьей торжество.
Мы – воины Христа Живого,
Мы – стадо малое Его.

446

Казачка мать
Серебряной подковой Дон лежит,
Что обронил сам конь богатыря,
И золотой пчелой над ним жужжит
Степная медоносная заря.
И ощущаешь сердцем благодать,
Глядишь, стряхнув житейскую печаль:
Из хаты вновь идёт казачка мать
Смотреть сквозь слёзный дождь в иную даль,
Куда ушли и мужа, и сынка
Служивые и души, и сердца.
И над Россией это на века,
И над Россией это без конца...
447

Царская Семья

448

Преступление
Отцу Павлу Кутумову,
вдохновившему меня на эти стихи
Их звали ехать за границу,
Могли бы жить в среде своих
Царь Николай, Его Царица,
Всё Царское Семейство Их.
Но не оставили Россию
Кровавой, скорбною порой,
Не предали её спесиво,
Смирились с долей горевой.
Россию искренне любили
Всем трепетом сердец и вен
И Родине не изменили
Во дни предательства, измен.
Сейчас пришла любви остуда.
Пороки сребролюбье ткут.
И многие бегут отсюда,
Из нищей Родины бегут.
449

О, где огни патриотизма?
Они погасли в мраке зла.
И бедная моя Отчизна
Глядит вдовой из-за угла.
Униженною сиротою,
Маманей брошенной глядит,
Коль муж у беса под пятою,
Коль дети потеряли стыд.
А Родина их воспитала
И отвела от них ветра.
Но этого им стало мало,
Им денег грезится гора.
Успех считают счастьем райским,
Но станет, будто бы в петле,
Претяжко косточкам славянским
Лежать века в сырой земле
И превращаться в прах и пепел,
Забытый Богом и роднёй.
И больно будет душам в небе
Над чуждою для них землёй.
450

Ведь Родина всегда святыня.
К чему ещё одну искать?
И Родины преступно имя
В помойных ямах полоскать.

Соломинка спасенья
Ольге Гурьевой
О, Россия – кропотливка,
Мёд чистейший, а не пенка.
В нетерпенье – терпеливка,
В несмирении – смиренка.
К тебе, муками известной,
Что носить себя устала,
Чудно Царь сошёл Небесный,
Чтобы ты Святою стала.
И в плену унылой яви,
Толпы где стоят ослами,
Всепобедно ты сияешь
Золотыми куполами.
451

К Богу движешься упрямо,
Прозорливо, а не слепо,
И крестами новых храмов
Крепко держишься за небо.
Среди тления нетленно
Ты хранишь Христу моленья.
И для всей большой Вселенной
Ты – Соломинка Спасенья,
Золотистая, на водах
Моря бурного мирского.
И надеются народы
На тебя, Россия, снова!

452

Прах и пепел
«Как звать тебя?» – вопрошают степи,
И люди, коих впервые зрю.
«Я – прах и пепел, я – прах и пепел,
Я – прах и пепел», – им говорю.
Народ затюкан и весь запуган
И вертит пальцами у виска.
Как много стало слепых под вьюгой,
Глухих под звонами сосняка.
Но понимает меня без страха
Мой друг редчайший – моя браня:
«Не будет пепла, не будет праха,
Когда не будет в душе огня».
В степи донской, да во всю Россию,
Пою под кровлей святой зари:
«Гори, душа моя, негасимо,
Свечой в Деснице Христа гори!»

453

Обращение к Игорю Талькову
Зёрна чёток всё сеются, сеются.
Я молюсь о тебе всей душой,
Князь серебряный Скорбной Рассеюшки,
Витязь русский, насквозь золотой.
454

Потрясаешь копьём своим розовым,
Вдохновляешь на подвиг народ,
Пламенеешь под вьюгой, морозами,
Гонишь прочь безразличия лёд.
Покаяния нашего дерево
До высоких растёт облаков.
Обращаюсь к тебе, князь серебряный,
Храбрый вождь песни – Игорь Тальков.
Под зарёй и закатами алыми
У родных васильков на глазах
Преумножь на земле стадо малое
Тем великим в Святых Небесах.
Не давай стаду робко рассеяться,
По-пескарьи на дне не дрожать
И на лютых ветрах, бурях северных
Удержаться и Русь удержать!

455

Русский стих
Я повторяю этот стих.
Слова его не пропадают:
Стреляют в гениев родных –
В Россию пули попадают.
От Бога ей одной дана
Святая сущность вековая,
Коль воскресает вновь она,
Расстрелянная, но живая.
Господь прощает ей долги
И просвещает Горним Светом.
С ума сошедшие враги
В кромешный ад летят при этом.

456

Духовный Поводырь
в день освящения памятника Святому Благоверному
Великому Князю Александру Невскому (в схиме Алексию)
в Феодоровском Городецком монастыре
Князь Александр под снежной замятью
Свет дарит сердцу и глазам.
Его, звенящий бронзой, памятник
Вознёсся к белым небесам.
457

Наш Князь – Господнее Сокровище,
Блаженства Вечный Аромат.
Врагов коварных гонит полчища,
Пороков повергает ад.
Он схимником претихим, праведным
Здесь почивает, в Городце.
Светлейший Князь, нетленно радуйся,
В Небесном радуйся Отце.
Ликуй в обители монашеской,
Мощами кротко торжествуй.
С Тобою нет плененья страшного,
Сердца больные уврачуй.
Дай душам мужества, терпения,
Могучий Князь, Смиренный Князь.
Подай нам чувства сокрушения,
О нас ко Господу молясь.
Мужам подай военной доблести,
Честь, благородство им верни.
А женам дай разумной совести,
Чтоб не губили чад они.
458

Да будет наша жизнь не маятник,
А ровной, что святая степь.
Князь Александр, Твой крепкий памятник
Вселяет в нас молитвы крепь.
О согрешениях погоремся,
Чтоб радость Божью обрести.
Тебе народом всем помолимся.
Подай нам стойкости в пути,
Чтоб души не трещали палками,
Цветами райскими цвели.
Чтоб мы ни шаткими, ни валкими,
А храбрыми за Богом шли.
Чтоб не гремели буйной музыкой
В нас мятежи, вздымая дым.
Чтоб мы хранили Землю Русскую
Под Покровительством Твоим.
Твои моленья умилительны.
Их, словно зёрна, соберём.
Пребудь же нашим Защитителем,
Духовным будь Поводырём.
459

460

Сказ о Святом
Благоверном Князе
Данииле Московском
Невский Александр дитя родил.
В нём мужала и краса, и сила.
Преподобный Столпник Даниил –
Покровитель Князя Даниила.
Рано Даниил осиротел.
Нрава был смышлёного, простого.
С детства Он псалмы Давида пел
И читал Евангельское Слово.
Мудрость Мономаха почитал
И духовно глубоко трудился,
И с молитвой на заре вставал,
И усердно перед сном молился.
В Нём душа была свежей купав,
Сокровенно с Богом говорила.
Князь Тверской Великий Ярослав
Опекал с лет ранних Даниила.
461

Сердце мальчик чуткое носил,
Обладал вниманьем, состраданьем.
Очень благодарным Богу был,
К людям относился с пониманьем.
И Христа о них всегда молил.
И Его Владычица любила.
Сам Господь с младенчества хранил
Для Земли Московской Даниила.
Непрерывно с небом ладил связь
Даниил, и радость в Нём сияла.
Был избранник Богомольный Князь,
И Москва при Нём столицей стала,
И в объятьях вольной синевы
Так свободно и легко вздохнула.
И тогда история Москвы
От мороза к солнцу повернула.
Было разорение потом.
Даниил же Князь помог народу,
Охраняя золотым крестом
Русскую Господнюю Свободу.
462

Властолюбьем не был наделён,
Сторонился Князь любой корысти,
И под Божьей был защитой Он,
И всегда являл о мире мысли.
И чужого Князь не отнимал,
Не звенело злато за плечами.
И, Смиренный, всех Князей смирял,
Вразумлял забывчивых мечами.
Благороден и благочестив,
Отличался Князь благотвореньем.
Милость щедро нёс в Своей горсти
И смотрел на небо с умиленьем.
С Ним народу было хорошо.
Кровь в Нём православная царила.
Царский род в Руси родной пошёл
От Святого Князя Даниила.
Им построен дивный монастырь.
Путь Его – путь истины и солнца,
Княжий щит он и во всю-то ширь
И не зря Даниловым зовётся.
463

Схимником скончался Даниил,
И лежал с монахами Князь рядом.
С колыбели Рай сладчайший пил.
И душа Его безсмертным садом,
Белым садом в Горних расцвела,
Где вовеки не растут плевелы.
Сколько от неё течёт тепла
В наши земнородные уделы!
С Дятловых лесистых синих гор
Еду в монастырскую обитель.
Княже Данииле, до сих пор
Ты – Московский Праведный Правитель.
Ты – Заступник города Москвы,
Ныне забесовленной столицы.
А в «Степенной книге» средь молвы
О Тебе – священные страницы.
Шепчут о Тебе – лопух, купырь
Летом под сиреневым закатом.
А Данилов крепкий монастырь
Пахнет Твоим вечным ароматом.
464

Вы с Иваном Грозным впереди
Всадниками мчитесь золотыми.
Сердце бьётся, ёкает в груди,
Слыша Покровителей России.
Мощи Твои, Княже Даниил,
Тяжкие мытарства испытали,
Но они – дыханье белых крыл,
Звёзды, освещающие дали.
Княже, Ты – Пресветлая Звезда,
Благоверный Преподобный Княже.
И беда с Тобою – не беда,
Ты стоишь у Родины на страже.
Обступили снова нас враги,
Крики их подобны волчью вою.
Помоги нам, Княже, помоги,
Голубем летая над Москвою.
Укрепи единство в нас, родство.
Не отдай нас в когти злому Вию.
Мы – ростки от корня Твоего.
Сделай Божьим Княжеством Россию!
465

Портрет Екатерины II. Рокотов Фёдор Степанович, 1770

Екатерина II Великая
(тетраптих)
1.
Век целлофана и пластика,
Он даже не деревянный.
Мало в нём счастья и радости.
Ум в мутном веке – туманный.
466

Дух в нашем веке без лирики.
А человек стал прагматик.
Брата не слышится физика,
Век – счетовод-математик.
Век наш деньгами облепленный.
Алчность к деньгам в человеке.
Я же грущу о Серебряном,
О Золотом плачу веке.
И о Царях мне тоскуется,
И о Царицах Великих.
Верю, мечта моя сбудется
В мире теней безъязыких.
С ярким румянцем, нарядная,
Смотрит в меня, что малина,
Царственно-незаурядная
Матушка Екатерина.
Сколько величья высокого
В Этой Великой Царице.
Нам преподнёс Её Рокотов,
Да и художник Левицкий.
467

О, Легендарная Женщина,
В Ней – мудрость, мужество, сила.
С Этой Царицей Божественной
Стала Великой Россия.
Пахнет опять непогодиной,
В сумерках дождик пролился.
Как я хочу, чтоб на Родину
Век Золотой возвратился.
2.
Радость-Родину не засори.
Я России одной доверяю.
У меня мать-Родина – внутри.
Вместе с жизнью её потеряю.
А когда же пойду ко Христу
С откровенной душою простою,
Там Россию светло обрету
Вместе с Русью Блаженно-Святою.
Порассеется гиблая муть,
Заалеют берёза и верба,
И по-ангельски я обниму
Мою Матушку с Горнего Неба.
468

Но тогда это сделать смогу,
Если крепко очищусь от скверны,
Если век свой с терпеньем, смиренно
Проживу перед Богом в долгу.
3.
Мамой была для народа,
Красная, словно зарница.
Тридцать четыре года
Правила Эта Царица.
Мудрость Царицы листаю,
Яркую, будто бы молния.
«Я блага стране желаю,
В которую Бог привёл меня, –
Писала смиренно-тихая, –
Россия в своём просторе
Сама по себе Великая.
Что дела мои? – Капля в море».
В отрочестве, не во сне,
А явную мысль творила.
«Эта страна по мне», –
Девочкой говорила.
469

Писать стала позже прозу,
Комедии, мемуары.
Цвела Русской Белой Розой
И бунтов тушила пожары.
И Матушка Екатерина
Явилась Любимой Царицей.
И за Россию зримо
Молилась, став Божьей Птицей.
Она Православье впитала,
Народ к Ней тянулся, что к Маме,
Не хуже священника знала
Церковную службу в храме.
А в личной вот жизни с мужем
Была несчастной Царица.
Был Пётр идиотом, к тому же
Жестоким, свиреполицым.
Клыками показывал зубы.
Уста Его часто грубили.
«Такой и Россию погубит», –
Всюду о Нём твердили.
470

Он – сумасброд домашний,
Капризный тиран семейный,
Страной не мог править нашей
С терпеньем благоговейным.
Играл в солдатики бойко, –
В том главное было старание.
Устраивал часто попойки.
Жена – самообразование.
Умом обладала острым,
Терпела страданий вериги.
Была Царица философом,
Постигнув все мудрые книги.
Любви поднимала вазу,
Любой дорожила минуткой.
Письма писала Чарльзу1,
Прося его помощи чуткой.
Долю познав суровую,
Дух смелый Она сохранила.
Группу Своих сторонников
Тайно Царица сплотила.
1

Английский посланник в Санкт-Петербурге сэр Чарльз Уильямс.

471

Мне Она нынче видится,
Нет, не какой-то мнимой,
На белом коне Царицею,
Державной, Неповторимой!
Рассвет над землёю выткан.
До загляденья картина!
Пётр Первый не зря Великий.
Вторая – Екатерина.
Она – что Звезда Полярная.
В Ней – веры, надежд горенье.
И с Нею, и с Нею – армия,
России родной спасенье.
И пою не в угаре я,
Хотя и угарна стихия:
Пока сильна русская армия –
Непобедима Россия.
4.
Смелость осторожная Орловых,
Их искусство управлять умами
Помогли Царице в срок суровый
Стать Царицей Русскою над нами.
472

Поняла Она опасность брода.
Радость власти – это ли кручина?
Но душой живой переворота
Стала всё ж Она – Екатерина.
Было это Господу угодно.
Божья Воля к Трону путь открыла.
И Екатерина принародно
Господа всегда благодарила.
И Царицу люди не забыли,
До сих пор Её не забывают,
Любят так же, как тогда любили:
Или славят, или проклинают.
А Екатерина оросила
Новизной Россию, и по праву.
Слава превосходная России
Создаёт и Правящим ей славу.
Чтила Бога Свет-Екатерина,
От Сената титул принимая.
«Бог Один Премудр», – проговорила,
Взор Свой и к потомкам обращая.
473

И не зря Её воспел Державин,
И любил великий Ломоносов.
Многие Герои обожали,
И была Она для них – философ.
Я, конечно, из другого века,
Что имеет серое обличье,
Но в Царице славлю человека.
В Ней – России дивное величье.
В Ней – её румяны и богатства,
Строгость в Ней, граничащая с лаской.
Я же не устану преклоняться
Перед Золотой Россией Царской.
С нею жажду сердцем повстречаться
И познать духовные глубины.
Мне душой во веки не расстаться
С Веком Золотым Екатерины.

474

Чудотворец Царь Никола
Миротворец, Милостивец
Нёс Россию, что гостинец,
В Райские места.
Всю Империю Он строил,
Не продал её, не пропил,
Не столкнул с моста.
475

Прославлял Святых с почтеньем
И Господним был Явленьем
Лучезарный Царь.
Земли Русской был Хозяин,
Васильковыми глазами
Разгонял тьму, хмарь.
За народ смерть принял смело
Русский Царь России Белой.
Вся Семья Его
На Голгофе с Ним стояла
И молитвой утешала,
Под расстрелом прославляла
Бога Одного.
Что сказать мне остаётся?
Им сопутствовало солнце,
Прекращался дождь.
Царскую дарил погоду
Кроткий Царь Богоугодный,
Всей России Вождь.
Повенчался Царь с Россией,
За неё и встал, Красивый,
Благородный наш.
476

Защитил её в дни смуты,
Во страдание обутый,
Не одетый в блажь.
Был наш Царь Апостол мира,
И о Нём, Великом, лира,
Песнь любви звенит.
Он был Набожный и Чистый
И с душою золотистой,
Крепкой, что гранит.
И Он армию возглавил,
И повёл к победе, к славе,
Духом напитал.
Но предатели явились,
Словно враны закружились,
Всяк Россию рвал.
Бог призвал Царя стать Жертвой,
Царь стал Жертвой самой первой
В очумелый век.
Поклонись Царю ты в ноги,
Падший на большой дороге,
Грешный человек.
477

Не познал бы Царь мученье,
Не было б России честной
Вовсе на земле.
Были б мы врагов рабами,
Пили чёрный мрак губами
В жуткой кабале.
Господи, прости жён, братьев
За Царёво за Распятье.
Кровь Его на нас.
Господи, прости, помилуй,
Для терпения дай силы,
Горько нам сейчас.
Широко Царёво сердце,
Всей Руси найдётся место
В сердце. И нашлось.
Царь наш Батюшка Горячий,
В милосердье Чуткий, Зрячий,
Солнечный насквозь.
А Молитвенник какой Он!
В Нём смирения, покоя
Целый океан.
478

В Нём Любви источник вечный.
Он Любовью мир весь лечит,
Выпрямляя стан.
Ктитор Церкви Православной,
Царь, Родной Отец Державный,
Мёртвых оживи,
Пробуди в нас совесть, веру,
Выметай из душ химеру
Силою Любви.
Ты – Ходатай, Ты – Заступник.
Не растут на клёнах булки,
На берёзах тож.
Научи Ты нас трудиться,
Богу Славу петь, молиться,
Не лелеять ложь.
Ты Россию окрестьянил,
Укрощал сурово пьяниц.
О Тебе поют
Все железные дороги,
На реке трубят пороги,
Жемчуг водный льют.
479

Разноцветно лепестками
О Тебе возводят память
Все цветы давно.
Чудотворец Царь Никола,
Ты – духовного помола
Лучшее Зерно.
Ты – Христова Хлеба Сладость,
Наше Счастье, наша Радость
И Надежды Свет,
Наша Гордость, наше Знамя
И Патриотизма Пламя
На морозах лет.

480

Россия Царскою была
Цари Россию-мать любили,
Лелея покаянный вздох.
И у Царей ошибки были.
Не ошибается лишь Бог.
Грехи, они всегда царили.
Во всех эпохах – смуты мгла.
Но чтобы там ни говорили,
Россия Царскою была.
И в косах золотые ленты
Несла и кладези ума.
Сейчас Россия Президентов,
Где либералов тьма и тьма.
А я по духу – монархистка,
Беру на плечи сей ярём.
Всё Царское мне очень близко
С Небесным во главе Царём.
Под вьюгой лютою январской
Во мне весенняя любовь.
Была моя Россия Царской
И возродится Царской вновь.
481

Песенное обращение
к Светлейшему Князю
Георгию Александровичу Грузинскому
Строил храмы, молился усердно,
Сделал городом дивным село.
И смотрел на крестьян милосердно,
Им дарил и добро, и тепло.
припев

Князь, Князь, Князь,
Светлейший наш Князь,
России и Грузии связь
Тебе удалась,
Через Тебя пролилась
Дождём молитвенным, Князь!
И больница, и библиотека
На Твоих процветала трудах.
А Антоний – Твой бывший аптекарь
Стал Святым, духом, сердцем монах.
Твоя дочь – очень чуткая Анна
Жила, Родине благотворя,
482

483

Вдохновенной была, неустанной.
Гоголь с Нею общался не зря.
Патриотом Великим России
Ты известен в Приволжских краях.
И ветра о Тебе пробасили,
И пропела луна в небесах.
О Тебе Волга-матушка песней
Льётся, льётся простором полей.
Твоя личность
всей правдой воскреснет
И порадует многих людей.
И клеветы развеются злые,
Бог сумеет врагов побороть.
И Тебя, Князь, прославит Россия,
И Тебя возвеличит Господь.

484

Светлой памяти
архимандрита Петра Каменского
Глаза, светлее неба голубого,
Смотрели проницательно на мир.
Он полон был монашеской любовью,
Молитвой жаркой с Богом говорил.
485

В селе заволжском, в Каменке рождённый,
Отец священник сына воспитал
Во Страхе Божьем, до земли склонённым.
И Павел2 дар в себе не закопал.
Он был учитель в Балахне, а также
Окончил семинарию у нас,
Стоял всегда у Господа на страже
И возносил к Нему смиренный глас.
Потом в Санкт-Петербурге в институте
Учился, почитая отчий край.
При строгой и ответственной минуте
Миссионером выехал в Китай.
Там двадцать восемь лет трудился. Честью
И подвигом была его судьба.
Явилась жизнь его душеполезной,
Жизнь истинного Божия раба.
В Россию возвратился, стал монахом,
Что камень твёрдым, названным Петром.
Грехи людей своей слезой оплакал,
Не расставался никогда с добром.
2

Имя архимандрита Петра

486

И в Городце тернистый путь окончил.
С преображеньем умер на лице.
Мы молимся тебе, смиренный отче,
В красивом, легендарном Городце.
О, Пётр, архимандрит благословенный,
Нам помоги покаяться в грехах.
Твой перстень Царский,
перстень драгоценный,
Сиятельней, чем росы на лугах.
Недаром он блистает бриллиантом,
Чтоб мы не зарывали свой талант.
Ведь Бог любого наделил талантом.
У всех душа – безсмертный бриллиант.
Её и надо охранять от грязи,
Святую призывая благодать.
Не обезьяной по деревьям лазать,
А человеком перед Богом встать.

487

Песня о Суздале
Тебя знают люди повсюду.
Твой воздух спешим сердцем пить.
О, город Святой, город Суздаль,
Позволь нам тебя полюбить.
припев

Суздаль – духовная удаль,
Суздаль – манящая даль.
Город Божественный Суздаль –
Князя Святого медаль.
Твои купола расписные
Струят и струят чистоту.
Ты – солнце земное России
Народы ведёшь ко Христу.
И мы в этот вечер октябрьский
В твоём пребываем тепле.
Не зря похоронен Пожарский
На Суздальской славной земле.
К тебе умиленья не скроем
В закат и рассвет неземной.
И впрямь, ты – кольцо золотое
На пальце России родной.
488

Суздальский рожок
поэту и композитору
Анатолию Евсеенко
Ради Христа и спасения
В Свете Евангельских строк
Жив Анатолий Евсеенко –
Суздальский певчий рожок.
489

Царскою Русью овеянный,
Славу ей щедро поёт.
Нет на земле больше времени –
Пить и плеваться в народ.
Нету часов – блудодействовать,
Бесу хвалу возносить.
Добрым трудом – благовестием
Надо Христу угодить.
Жить стоит мудро, ответственно,
Чтоб светлым был переход.
И Анатолий Евсеенко
В Суздале тихо живёт.
Помню погоду осеннюю
С ветром, бросающим в дрожь,
Авеля3 силу весеннюю
И золотую, что рожь.
Чувствую сердцем внимательным
Свет православных друзей,
3

Прозорливый монах Авель, XIX век.

490

Тёплые чудо-объятия
С неба Святейших Князей.
Толя, подай тебе мужества,
В духе и вере подай,
Чтоб нёс любовь и содружество
Суздальский Княжеский край.
Чтобы раздоры разбойные
Нас не терзали до слёз,
Чтоб реки были спокойными,
Ясными рощи берёз.
Толя, гони песней, голосом,
Истиной ветхую ложь.
Вижу рожком тебя солнечным.
Ты, что овечек ко Господу,
Малое стадо ведёшь.

491

Одесские мученики
О, этих событий воронки,
Трагичных событий в Одессе!
В реальности жуткой без версий
Горели мужи да и жёнки.
Цинично зовут радикалы
«Весенними» их «шашлычками».
О, вы – радикалы – нахалы,
Убийцы с тупыми зрачками.
Сам дьявол, он вышел из бездны,
Вселился в убийц тупорылых,
Всё в них человечье исчезло,
Их сущность насквозь-то прогнила.
И Чёрное море взирает
На траур, на скорбные флаги.
С огнём так преступно играют
Фашизма кровавые маги.
Бандитские скалятся шавки,
Совсем распоясались хамы.
Америка мир устрашает
Звериной улыбкой Обамы.
492

Хатынью Одесса предстала.
Страданье в народе без меры.
И хищною кружатся стаей
Стервятники злые – бандеры.
Рыдает моя радость-лира.
Ей даже ночами не спится.
От Бога – Спасителя мира
Как страшно во ад устремиться!
Мне горько средь поля и леса
Бродить и стоять там часами.
Во мне причитает Одесса,
Солёными плачет слезами.
Наполним молением груди,
Чтоб Вера во Господа крепла.
Живьём же сожжённые люди
Со временем встанут из пепла.
Страдальцев просветятся лица.
Пред ними преклонят колени.
А всем человекоубийцам
Гореть, не сгорая, в геенне.

493

Песнь-баллада
о русском солдате Александре Воронцове
Александр Воронцов просидел в яме
в Чечне пять лет.
Было русских в Чечне очень много бойцов.
Одна группа в засаду попала.
В группе был наш солдат
Александр Воронцов.
Его группа и не досчитала.
Он был снайпером, в первой машине сидел.
И взрывною волной ошалелой
Его сбросило прямо в ущелье. Нигде
Не нашли его ночью горелой.
494

Только кровь на камнях. И контуженный он
В плен Чеченский попал презлодейский.
Пять лет в яме сидел, к смерти приговорён,
Бил палач его с ножиком, дерзкий.
Бородой Саша длинной густою оброс,
Камуфляж на нём весь разложился.
Он такие страдания здесь перенёс,
Выживая, всей сутью молился.
В яме глиняной жил, тосковал, горевал.
И уборной была эта яма.
Саша в яме глубокой пять лет голодал,
Ему снились Россия и мама.
А два года его не кормили совсем.
Ел снежинки и глины комочки.
Целовал крестик он, что на шее висел,
Были глины комочки – медочки.
А на Пасху пять раз-то стреляли в него,
Сухожилия ног перерезав.
И не мог он стоять и ходить оттого,
Становясь претяжёлым железом.
495

Насмехались над Сашей, ему говоря:
«Своему ты молись ныне Богу,
Если есть Он, спасёт тебя». В небе заря
Вдохновляла его понемногу.
Скалы гор призывали моленья творить.
Саша долго молился и жарко.
Не могли Сашу лютые люди убить.
И от страха толпа их бежала.
Крест хотели сорвать, но сорвать не могли.
Тела скрюченными становились,
Их враги не могли оторвать от земли,
И в безсилье вопили, бесились.
Бог послал Саше в помощь девчонку одну.
Молодая чеченка вставала,
Молоко она козье носила ему,
На верёвочке в яму спускала.
И родители юную били Ассель.
Но она Саше вновь помогала.
И в душе Саши цвёл синеокий апрель.
Смерть зимою седой отступала.
496

Саша выжил, Ассель он с собою забрал.
Она стала в крещении Анной.
Двое деток родили. И с ними шли в храм
Да с отрадой в сердцах несказанной.
Адриан, Старец светлый, им дом подарил,
Чтобы жили они покаянно
И всегда чтобы славили Господа Сил,
Что творит чудеса неустанно.
Благодатию Мощной, Святою творит
Несравненно и в каждое время.
Саша Боженьку пламенно благодарит,
Своей душенькой верною зрея.
Когда в яме сидел, голодая, земля
От его слёз вся сделалась мокрой.
Он рыдал, как младенец, спасенье моля,
Под жарой и под лунною охрой.
И купается Саша в Объятьях Христа,
От Любви Его не отступая.
Его вера крепка, а душа вся чиста.
Через ад он познал сладость Рая.
497

И сейчас совершается чудо. Что ж мы
Равнодушны, слепы, маловеры?
Не желаем мы солнышко видеть средь тьмы,
Лень в нас бродит, не знает сон меры.
Мы пресытились нашим обильным столом,
Но, а плачем всё реже и реже.
И безсмысленно, часто безпечно живём.
Покаянные слёзы в нас где же?
Я когда прочитала о Саше рассказ,
Моё сердце в груди встрепенулось.
Теплохладна была в жизни множество раз,
В первый раз горячо мне всплакнулось.
И желаю закончить свой искренний стих
Не мудрёно, а как Бог желает:
Исповедников Бог выявляет Своих,
К нам во все времена посылает.

498

Покоряйтесь, языцы!
Льётся песня, серебрится.
О, какой Премудрый Слог:
«Разумейте, все языцы,
Яко с нами, с нами Бог».
Как молитва золотится!
С ней души свободен вздох.
«Покоряйтесь, все языцы,
Яко с нами, с нами Бог!»
Море радости струится,
Прочь несётся смерч тревог.
«Покоряйтесь, все языцы,
Разумейте, все языцы,
Яко с нами, с нами Бог».
Мать-Россия утвердится
По-над сонмом всех эпох.
Крепко помните, языцы:
Ведь с Россией нашей – Бог.
Изумляйтесь, умиляйтесь
Сокровенней и нежней.
Не России покоряйтесь,
Покоряйтесь Богу в ней!
499

Имя
Я молюсь в непрестанной борьбе,
Вижу свет у порога.
Обретаю блаженство в себе,
Но в присутствии Бога.
Он теплее любого огня
И костров над простором.
Он со всех-то икон на меня
Смотрит пристальным взором.
Не о Нём ли поют облака
И все роды и роды.
И Его превозносят века
Все поля и все воды.
Ликования с Ним торжество
В днях Пасхальных, нетленных.
Отражается образ Его
В реках душ совершенных.
Ороси меня, Свете, насквозь
В свежей утренней сини.
С лучезарной росы началось
Имя Божье России.
500

Остаюсь…
О, Боже! Жаром покаянным
Моё сердечко напои,
Чтоб в нём отрадно, несказанно
Твои звенели соловьи.
Ты небо звёздами украсил,
Земле все воды подарил,
Леса, цветы, сады, колосья.
Зверей и птичек сотворил.
Твоей красою умиляюсь,
И от неё трепещет плоть,
Но всё ж от мира удаляюсь,
К Тебе душою устремляюсь.
Тебя прекрасней нет, Господь!
На зорьке изумрудно-росной
И в грозной грозовой борьбе
Тебя ищу, мой Боже, слёзно,
Душа скучает по Тебе.
Ты для души – Благая Сладость,
С Тобой в Раю – Святая Русь.
Толпы огромной мне не надо,
Я в малом стаде остаюсь!
501

Мне жить лишь в России и сладко, и лепо
С творчеством Марии Сухоруковой – моей землячки, знаком давно, с ранней молодости. Хорошо помню, как формировался поэтический характер донской казачки – прямой, занозистый, искренний. Она никогда не работала на
шир-потреб – ее собственное мнение было глубоко осознанным и неопровержимым, как естественная неброская природа родного Придонья. Иногда оно
шло вразрез с установившимися представлениями, но это никак не влияло на
убеждения молодой поэтессы, точнее, поэта.
Надо сказать, что у Марии были хорошие учителя. Один муж – Федор Сухов,
ярчайший поэт России чего стоил! Вот и Мария, при всем своем женском обаянии и внешней покладистости упрямо и сурово несла выстраданную ею правоту
от первой до очередной книжки. Наперекор многому она штурмовала одну поэтическую высоту за другой, радовала читателей невыдуманностью сюжетов,
взывала к сочувствию и внутреннему переосмыслению ломающейся эпохи.
И вот передо мной новая рукопись стихов Марии Сухоруковой «Малое
стадо».
Залпом прочел от первого до последнего стихотворения. Задело, разворошило душу. И откровением, и суровым признанием, и горьким разочарованием. Да, это про нас с тобой, дорогой русский человек! Это мы Христово
«Малое стадо» со всеми своими слабостями и грехами, надеждой и верой во
спасение своего Отечества.
Какой свежестью и болью дохнула со страниц рукописи вечная проблема
российской глубинки, ее забытых и затерянных на непроходимых пространствах хуторских баб и мужиков – истинных кормильцев уставшего от несчетного количества экспериментов родного края.

502

По-новому зазвучала на страницах рукописи Сухоруковой обветшалая тема
российского казачества. Вслушайтесь в поэтическую мелодию этих строк:
«- Русь любили, Русью жили,
Нянчили ее зарю.
- Я недаром к вам духом тянусь!
- Илья Муромец – казачина!
Атаман Платов… «Белым лебедем летит»!
Немало стихотворений посвящано верным служителям Православной
цер­кви.
Вот строчки о Старце Григории Распутине:
«… Он крестьянскую Россиюшку
Приподнял, вознес до Рая!...»
И рядом – до дрожи в теле, до кома в горле посвящение монахине Марии
(Анне Танеевой), митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Иоанну
(Снычеву) и многим тем, кто посвятил свою жизнь возрождению Православия
на родной земле.
Автор взывает к Творцу, словно вырывая боль из собственного сердца:
Боже, Боже, прости казаков!
Без оглядки Мария Сухорукова воздает честь славным сыновьям Войска
Донского – Деникину, Семёнову и многим другим, кто по капризу времени
и велению новоявленных властей был предан забвению, или ошельмован, до
конца своей жизни оставался верен присяге данной своему Отечеству…
Как созвучно этой теме посвящение одной из Славных Правительниц Великой Руси Императрице Екатерине:
Век наш деньгами облепленный.
Алчность к деньгам в человеке.
Я же грущу о Серебряном,
О Золотом плачу веке.
Она не скупится на слова восхищения Этой Великой Женщиной, возвысившей Свою Родину над мнимыми и явными недоброжелателями.
Заранее знаю, что несмотря на иные взгляды определенной части читателей этой книги автор до конца останется верен своей правоте.
Она не раз резко и безкомпромиссно восстает всей своей сутью против
богатеев, ханжей и неучей всех времен.
«Никто б из стран из мёртвых не воскрес,
Когда б Россия не была распятой…».
Неправда ли, как созвучно Пушкинскому «О чем шумите вы, народные витии?…».

503

И все-таки главной темой новой книги Марии Сухоруковой (а то, что она
выйдет в свет, я не сомневаюсь) остается ее большая и малая родина.
Вот они, ее «острые звоны»:
…Ходит коса по траве. В сердце гул.
Я вся нагая, босая,
Что перепёлка в крови на лугу.
Луг мой – Россия родная.
........................................................
Мне жить лишь в России и сладко, и лепо,
Раздолье и роздымь любя.
И росы, и силу, и синее небо
Вместила Россия в себя…
А сколько света и тепла вобрали строки, посвященные великому певцу русской деревни Сергею Есенину:
«Чувствую душой, что ты – казак!»,
Валентину Распутину и, конечно, своему мужу, поэту Федору Сухову:
«… Мы, что птицы две до крови бились.
Он – снегирь, и снегириха – я…».
И все-таки казачья кровь не покидает автора и на страницах её новой книги. Шолоховский «Тихий Дон» – это не просто земля её предков, её самой, это
взывающая к правде и честному служению своему народу вечно не утихающая
боль, совесть и судьба каждого из нас.
Заканчивается книга стихотворением «Остаюсь». Остаюсь с теми, кому дорога Россия. И в этой жизни, и в той, иной.
Дай, Бог, долго жить этой книге, будоражить светлыми чувствами читателя, вести его дорогой правды, указанной Творцом.
А всё остальное – на обозрение читателей!
Владимир Овчинцев,
член Союза писателей России,
заслуженный работник культуры
Российской Федерации,
город Волгоград

504

оглавление
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.

Малое стадо������������������������������������������������������������������������������������������������������ 5
«Казаками деды были...»��������������������������������������������������������������������������������� 7
Казаки вы мои… ��������������������������������������������������������������������������������������������� 8
О братьях-казаках��������������������������������������������������������������������������������������������� 9
Покровитель казаков�������������������������������������������������������������������������������������� 13
Атаман Платов������������������������������������������������������������������������������������������������ 15
Баллада о Великом русском реформаторе,
казаке Петре Аркадьевиче Столыпине��������������������������������������������������������� 17
Из народа вознесённый
(светлой памяти Старца Григория Ефимовича Распутина)������������������������ 23
Светлой памяти монахини Марии – Анны Танеевой��������������������������������� 27
Атаманы мои… ��������������������������������������������������������������������������������������������� 29
Моление о казаках������������������������������������������������������������������������������������������ 32
«Всевеликого Войска Донского...» ������������������������������������������������������������� 33
Скорбный Деникин���������������������������������������������������������������������������������������� 35
Острые звоны�������������������������������������������������������������������������������������������������� 38
Памяти деда, атамана Петра Васильевича Сухорукова������������������������������ 39
Памяти моих родных: деда-атамана Петра,
матери Анастасии и отца Арсентия�������������������������������������������������������������� 42
Отчим (светлой памяти Михаила Ефремовича Кривцова)������������������������� 44
Духовные родители���������������������������������������������������������������������������������������� 46
Медаль на человечестве (светлой памяти моего духовного отца
протоиерея Михаила Труханова, духовного писателя и богослова)��������� 48
Мой Вождь (моему духовному отцу, Самарскому казаку,
протоиерею Михаилу Труханову)����������������������������������������������������������������� 49
Вспоминая духовного отца – Михаила Труханова и вчитываясь
в его книгу «Не могу не говорить о Христе»����������������������������������������������� 50
Ваше преподобие (светлой памяти моей духовной матери
схимонахини Марии (Кудиновой))��������������������������������������������������������������� 52
«Мне жить лишь в России и сладко, и лепо...»������������������������������������������� 54
Самый русский поэт
(памяти Сергея Александровича Есенина)�������������������������������������������������� 55
Степное пение������������������������������������������������������������������������������������������������� 57
Поэт-казак������������������������������������������������������������������������������������������������������� 59

505

27. Имя ему – Иоанн (светлой памяти митрополита Санкт-Петербургского
и Ладожского Иоанна (Снычева))����������������������������������������������������������������� 63
28. Памяти поэта Николая Рубцова�������������������������������������������������������������������� 65
29. Светлой памяти великого писателя современности
Валентина Григорьевича Распутина������������������������������������������������������������� 68
30. Чёрные ленты (перечитывая книги Валентина Распутина)����������������������� 70
31. Светоч слов (светлой памяти русского писателя-классика
Василия Ивановича Белова)�������������������������������������������������������������������������� 71
32. Царя хвалитель (светлой памяти Георгия Васильевича
Баловленкова, хранителя чудотворной иконы Царской Семьи)���������������� 74
33. Благодетель неповторимый
(светлой памяти Окунева Владимира Ивановича)�������������������������������������� 76
34. Сиротство (светлой памяти нашего благодетеля
Владимира Ивановича Окунева)������������������������������������������������������������������� 80
35. Светлой памяти моего мужа, поэта Фёдора Сухова����������������������������������� 82
36. Православная душа (светлой памяти брата во Христе,
писателя-аналитика Владимира Цветкова)�������������������������������������������������� 85
37. Всем усопшим мужам (светлой памяти Геннадия Соловьёва)������������������ 87
38. Божия красота (светлой памяти Нины Скоробогатовой)���������������������������� 91
39. Моё серебро (светлой памяти моего большого друга,
мастера художественного слова Нины Скоробогатовой)��������������������������� 94
40. Звалась Татьяною
(светлой памяти Татьяны Владимировны Шанцевой)�������������������������������� 95
41. Светлой памяти Антонины Михайловны Гарьяновой�������������������������������� 97
42. Светлой памяти рабы Божией Нины Сергеевны Сергеичевой������������������ 99
43. В день похорон Алевтины Терёхиной�������������������������������������������������������� 103
44. Мария Ивановна Капустина (cветлой памяти)������������������������������������������ 105
45. Светлой памяти рабы Божией Наталии,
заживо сожжённой с собаками и кошками������������������������������������������������ 108
46. Трапеза от усопших�������������������������������������������������������������������������������������� 111
47. Измученные сумраком��������������������������������������������������������������������������������� 112
48. Мама�������������������������������������������������������������������������������������������������������������� 114
49. Молитвенница Евдокия
(светлой памяти моей бабушки Евдокии Васильевны Макаровой)�������� 116
50. Сердце земли������������������������������������������������������������������������������������������������ 118
51. Храм на Берсеневке�������������������������������������������������������������������������������������� 119
52. Благодатный город Сызрань������������������������������������������������������������������������ 123

506

53.
54.
55.
56.
57.
58.
59.
60.
61.
62.
63.
64.
65.
66.
67.
68.
69.
70.
71.
72.
73.
74.
75.
76.
77.
78.
79.
80.
81.
82.
83.
84.
85.
86.
87.
88.

Снова едем в Сызрань���������������������������������������������������������������������������������� 127
Царский Сызрань����������������������������������������������������������������������������������������� 130
Не качай меня, вагон������������������������������������������������������������������������������������ 134
На Кашпирской горе������������������������������������������������������������������������������������ 137
Царские казаки��������������������������������������������������������������������������������������������� 140
Хутор Колтубановский��������������������������������������������������������������������������������� 142
За Боровкой, за рекой����������������������������������������������������������������������������������� 146
Жаркий ветер������������������������������������������������������������������������������������������������ 150
Кони там, резвые кони…����������������������������������������������������������������������������� 152
Соборное тяготение�������������������������������������������������������������������������������������� 154
Потомственному казаку Чернышову Анатолию Михайловичу��������������� 157
Крылья любви����������������������������������������������������������������������������������������������� 161
Золотая симфония���������������������������������������������������������������������������������������� 162
Песня������������������������������������������������������������������������������������������������������������� 165
Приветствие Сергею Скатову
в связи с присвоением звания академика��������������������������������������������������� 166
Патриотам России Владимиру и Лидии Мухиным����������������������������������� 168
Тридцать лет хору «Душенька»������������������������������������������������������������������ 170
Брату во Христе, поэту Владимиру Овчинцеву����������������������������������������� 173
Казачья речка������������������������������������������������������������������������������������������������ 174
Письмо волгоградской поэтессе Татьяне Брыксиной������������������������������� 175
Морозовы друзья������������������������������������������������������������������������������������������ 178
Анна Андреевна������������������������������������������������������������������������������������������� 180
Елена Анатольевна��������������������������������������������������������������������������������������� 182
Безгонорарность������������������������������������������������������������������������������������������� 185
Редчайший гость������������������������������������������������������������������������������������������� 186
Русская глупость������������������������������������������������������������������������������������������� 187
Деревни��������������������������������������������������������������������������������������������������������� 189
Горшки����������������������������������������������������������������������������������������������������������� 190
Из жизни современной деревни������������������������������������������������������������������ 191
В деревне������������������������������������������������������������������������������������������������������� 193
Серебряные ноги������������������������������������������������������������������������������������������ 194
Земля�������������������������������������������������������������������������������������������������������������� 196
Ежиная осень������������������������������������������������������������������������������������������������ 197
Поразмыслим������������������������������������������������������������������������������������������������ 200
Круголка-Очаиха������������������������������������������������������������������������������������������ 201
Давнему другу Наталии Фигиной��������������������������������������������������������������� 207

507

89. В осеннюю полночь������������������������������������������������������������������������������������� 211
90. Краски русской жизни��������������������������������������������������������������������������������� 212
91. На бездомном ветру������������������������������������������������������������������������������������� 214
92. Русская деревня в современности�������������������������������������������������������������� 217
93. Терем несказанный��������������������������������������������������������������������������������������� 221
94. Под радугой��������������������������������������������������������������������������������������������������� 225
95. Образ жизни�������������������������������������������������������������������������������������������������� 226
96. Глаза горят… ����������������������������������������������������������������������������������������������� 227
97. Моим клеветникам��������������������������������������������������������������������������������������� 228
98. Хуторок���������������������������������������������������������������������������������������������������������� 230
99. Не расскажешь… ���������������������������������������������������������������������������������������� 232
100. Песня о хуторе Берёзовском���������������������������������������������������������������������� 234
101. С казачьей улыбкой
		 (памяти двоюродного брата Николая Сухорукова)��������������������������������� 236
102. Одинокая степь������������������������������������������������������������������������������������������� 237
103. Казачья удалая�������������������������������������������������������������������������������������������� 239
104. Хуторской дурак����������������������������������������������������������������������������������������� 242
105. Восторг�������������������������������������������������������������������������������������������������������� 244
106. Темень неруси�������������������������������������������������������������������������������������������� 246
107. Мелочи�������������������������������������������������������������������������������������������������������� 247
108. Божественный Палех��������������������������������������������������������������������������������� 249
109. Еду в Палех������������������������������������������������������������������������������������������������� 252
110. Вышивальщица из Палеха������������������������������������������������������������������������� 257
111. Ода селу Белозериха���������������������������������������������������������������������������������� 261
112. Исады���������������������������������������������������������������������������������������������������������� 264
113. «Катерины был век, и великая...»������������������������������������������������������������� 267
114. Храм на Хабарской горе���������������������������������������������������������������������������� 269
115. Русская Швейцария������������������������������������������������������������������������������������ 272
116. Памятник на причале��������������������������������������������������������������������������������� 274
117. Игумении Михаиле в день Архангела Михаила������������������������������������� 278
118. Новая церковь (к освящению храма преподобного Нектария
		 в Оранском монастыре)����������������������������������������������������������������������������� 280
119. Ёжик (В день именин архимандрита Нектария (Марченко))����������������� 283
120. Русская тройка�������������������������������������������������������������������������������������������� 285
121. Русская удаль���������������������������������������������������������������������������������������������� 287
122. Мой медведь����������������������������������������������������������������������������������������������� 289
123. Маманюшка������������������������������������������������������������������������������������������������ 291

508

124.
125.
126.
127.
128.
129.
130.
131.
132.
133.
134.
135.
136.
137.
138.
139.
140.
141.
142.
143.
144.
145.
146.
147.
148.
149.
150.
151.
152.
153.
154.
155.
156.
157.
158.
159.
160.
161.

Нет нигде����������������������������������������������������������������������������������������������������� 294
Богоносица-мать����������������������������������������������������������������������������������������� 295
Таинственное притяжение������������������������������������������������������������������������� 297
Божия Длань����������������������������������������������������������������������������������������������� 298
«Мученица матушка-Россия...»���������������������������������������������������������������� 300
К современникам���������������������������������������������������������������������������������������� 303
Нечитающая Россия����������������������������������������������������������������������������������� 304
Хуторское запустение�������������������������������������������������������������������������������� 307
Оголённость������������������������������������������������������������������������������������������������ 309
Улицы убийц����������������������������������������������������������������������������������������������� 311
«Ползает вонючим гадом...»��������������������������������������������������������������������� 312
Незакатные жертвы������������������������������������������������������������������������������������ 314
России жить������������������������������������������������������������������������������������������������ 315
Не могу не петь Россию���������������������������������������������������������������������������� 317
Нечего бояться�������������������������������������������������������������������������������������������� 319
Сущность России��������������������������������������������������������������������������������������� 320
Малое стадо, не бойся������������������������������������������������������������������������������� 322
Поиск����������������������������������������������������������������������������������������������������������� 323
Не дождётся… ������������������������������������������������������������������������������������������ 324
Вступление к песни����������������������������������������������������������������������������������� 326
Песнь Рождеству Пресвятой Богородицы����������������������������������������������� 326
Почему?������������������������������������������������������������������������������������������������������� 328
Солнечная ночь������������������������������������������������������������������������������������������� 331
Не приняли…���������������������������������������������������������������������������������������������� 333
Главная тема����������������������������������������������������������������������������������������������� 333
Ближе к храму…���������������������������������������������������������������������������������������� 335
Мощь Бога��������������������������������������������������������������������������������������������������� 335
Воззвах ко Господу������������������������������������������������������������������������������������ 337
Не надоело?������������������������������������������������������������������������������������������������ 339
Дезертирство���������������������������������������������������������������������������������������������� 341
Алмазные горы������������������������������������������������������������������������������������������� 342
Кротость������������������������������������������������������������������������������������������������������ 344
О душе��������������������������������������������������������������������������������������������������������� 345
Неподъёмная����������������������������������������������������������������������������������������������� 346
Божье чудо�������������������������������������������������������������������������������������������������� 348
Страдание���������������������������������������������������������������������������������������������������� 349
Сердце��������������������������������������������������������������������������������������������������������� 350
Мелодия любви…�������������������������������������������������������������������������������������� 352

509

162.
163.
164.
165.
166.
167.
168.
169.
170.
171.
172.
173.
174.
175.
176.
177.
178.
179.
180.
181.
182.
183.
184.
185.

186.
187.
188.
189.
190.
191.
192.
193.
194.
195.
196.


Мечта����������������������������������������������������������������������������������������������������������� 353
Воспеть бы Бога����������������������������������������������������������������������������������������� 355
Белая лошадь���������������������������������������������������������������������������������������������� 356
Всевидящее Око����������������������������������������������������������������������������������������� 359
Слава Имени Твоему���������������������������������������������������������������������������������� 361
Времыши����������������������������������������������������������������������������������������������������� 362
О чуткости�������������������������������������������������������������������������������������������������� 363
Веник����������������������������������������������������������������������������������������������������������� 365
Золотая земля���������������������������������������������������������������������������������������������� 366
Петухи��������������������������������������������������������������������������������������������������������� 369
Когда?���������������������������������������������������������������������������������������������������������� 371
Богатырь-бурлак����������������������������������������������������������������������������������������� 372
Арбузы��������������������������������������������������������������������������������������������������������� 373
Врачу Елене Курской, призывающей меня читать Псалтирь���������������� 374
Спасительность тропинок������������������������������������������������������������������������� 376
Швейцария, Швейцария… ���������������������������������������������������������������������� 378
В поезде������������������������������������������������������������������������������������������������������� 380
Наш Дон������������������������������������������������������������������������������������������������������ 382
Монастырь Усть-Медведицкий����������������������������������������������������������������� 385
Кони, кони…����������������������������������������������������������������������������������������������� 387
Осень-золотея��������������������������������������������������������������������������������������������� 389
Красные бушевали������������������������������������������������������������������������������������� 393
Жар сердца�������������������������������������������������������������������������������������������������� 395
Батюшка промолвил (после проповеди архимандрита
Нектария (Марченко) в день Казанской иконы Божией Матери)���������� 397
Плач покаянный����������������������������������������������������������������������������������������� 398
«Не мути родника, утолившего жажду твою...»�������������������������������������� 400
Тихий Дон��������������������������������������������������������������������������������������������������� 401
Казачий род������������������������������������������������������������������������������������������������� 404
Солнце Святости���������������������������������������������������������������������������������������� 407
Они и мы����������������������������������������������������������������������������������������������������� 408
Чары������������������������������������������������������������������������������������������������������������� 409
Князь родной���������������������������������������������������������������������������������������������� 411
По дороге во Владимир����������������������������������������������������������������������������� 413
Русская Мощь��������������������������������������������������������������������������������������������� 416
Светлой памяти митрополита
Оренбургского и Бузулукского Леонтия (Бондаря)��������������������������������� 418

510

197. Сретенские стихи��������������������������������������������������������������������������������������� 421
198. В день успения архимандрита Кирилла (Павлова)
		 (20 февраля 2017 года)������������������������������������������������������������������������������� 423
199. Поклоны (светлой памяти игумена Иннокентия (Самылкина))������������ 426
200. Ясный месяц (светлой памяти игумена
		 Иннокентия (Самылкина))������������������������������������������������������������������������ 429
201. Вечная встреча�������������������������������������������������������������������������������������������� 430
202. Брат и сестра����������������������������������������������������������������������������������������������� 433
203. После… ����������������������������������������������������������������������������������������������������� 435
204. Фруктовость������������������������������������������������������������������������������������������������ 436
205. Как хорошо, что есть Бог!������������������������������������������������������������������������� 437
206. Свиньи��������������������������������������������������������������������������������������������������������� 438
207. Глаголы Божьей Матери���������������������������������������������������������������������������� 441
208. Светлой памяти монахини Модесты Мыськовой����������������������������������� 442
209. Крестные ходы������������������������������������������������������������������������������������������� 444
210. Казачка мать������������������������������������������������������������������������������������������������ 447
211. Преступление��������������������������������������������������������������������������������������������� 449
212. Соломинка спасенья����������������������������������������������������������������������������������� 451
213. Прах и пепел����������������������������������������������������������������������������������������������� 453
214. Обращение к Игорю Талькову������������������������������������������������������������������ 454
215. Русский стих����������������������������������������������������������������������������������������������� 456
216. Духовный Поводырь���������������������������������������������������������������������������������� 457
217. Сказ о Святом Благоверном Князе Данииле Московском���������������������� 461
218. Екатерина II Великая (тетраптих)������������������������������������������������������������� 466
219. Чудотворец Царь Никола��������������������������������������������������������������������������� 475
220. Россия Царскою была�������������������������������������������������������������������������������� 481
221. Песенное обращение к Светлейшему Князю
		 Георгию Александровичу Грузинскому��������������������������������������������������� 482
222. Светлой памяти архимандрита Петра Каменского��������������������������������� 485
223. Песня о Суздале����������������������������������������������������������������������������������������� 488
224. Суздальский рожок������������������������������������������������������������������������������������ 489
225. Одесские мученики������������������������������������������������������������������������������������ 492
226. Песнь-баллада о русском солдате Александре Воронцове�������������������� 494
227. Покоряйтесь, языцы!���������������������������������������������������������������������������������� 499
228. Имя�������������������������������������������������������������������������������������������������������������� 500
229. Остаюсь…��������������������������������������������������������������������������������������������������� 501
Слово редактора книги��������������������������������������������������������������������������������������� 502

511

Мария Арсентьевна Сухорукова,
член Союза писателей России, действительный член
Академии русской словесности и изящных искусств имени Г.Р. Державина,
профессор, золотой дипломант VII Международного литературного
славянского форума «Золотой Витязь», автор 23 книг.
Совместное издание
благотворительного фонда «Меценат»,
директор Ирина Высоцкая,
(свидетельство о регистрации А/08 от 21.02.97)
и издательства «Вертикаль. XXI век»,
директор Валерий Сдобняков.
В книге использованы иконы РПЦ,
картины Ф. Рокотова, К. Радимова, росписи А. Почанина,
исторические фотографии, фотографии Ирины Высоцкой
и других авторов.
Редактор книги – Владимир Овчинцев
Корректор – Валентина Александрова
Художественное оформление – Сергей Шабанов
Вёрстка – Роман Орлов
Подписано в печать ??.??.2017.
Формат 60×84 1/16. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Уч.-изд. л. 32. Заказ № 65/17. Тираж 500 экз.
Отпечатано в типографии
ООО «Нижегородский печатник»
Россия, 603107, г. Нижний Новгород, пр. Гагарина, д. 178
(завод «Термаль», ячейка 21)
тел./факс (831) 469-34-18, 469-34-78
e-mail: kommerc@bk.ru www.nnpechatnik.ru