И.Е.Синицына

Уже после того как эта книга была подготовлена в пе­
чать, И рина Евгеньевна скоропостижно скончалась в
Париже...
Два последних месяца своей жизни Ирина Евгеньевна
провела во Франции, изучая африканские коллекции
в музеях и знакомясь с новой научной литературой,
готовила новую большую монографию «Отражение
власти и права в искусстве Африки». Она была круп­
ным африканистом, глубоким знатоком права, ис­
тории, этнографии и культуры Африки, великолепно
знала русскую и зарубежную художественную литера­
туру, поэзию, искусство, музыку.
Ушел из жизни добрый, красивый человек, понимав­
ший и любивший природу, познавший секреты истин­
ной дружбы и нравственной верности, постигший
высший смысл жизни.
Невозможно свыкнуться с мыслью, что уже не будет
встреч с прекрасным ученым, очаровательной женщи­
ной, вдохновлявшей всех, кто ее окружал, своей не­
обыкновенной жизнерадостностью и покорявшей ис­
тинным благородством...

Российская академия наук
Институт Африки
И.Е .Синицына
В МИРЕ
Москва
Издательская фирма
«Восточная литература» РАН
1997

ББК 63.5(6)
С38
Издание осуществлено при финансовой поддержке
Российского гуманитарного научного фонда
согласно проекту МЬ 96-01 -16253
Ответственные редакторы
Н.Б .Кочакова, В .А . Попов
Реда ктор издательства
Н. В . Баринова
Обложка: Маска обы, царя Бенина со священными рыбами.
Нацио нальный музей искусства Африк и и Океании, Париж
Синицына И .Е .
С38
В мире обычая.
—
М.: Издательская фирма «Восточная литера­
тура» РАН, 1997.
—
144 с.: ил.
ISBN 5-02-017933-7
В книге исследуются роль традиционных правителей, своеобразие местной морали,
нормы брака и развода, представления о жизни после смерти. Прослеживается влияние
архаических устоев на современное традиционное судопроизводство, судьбу семьи и
женщины. Объясняется содержание африканских ритуальных масок и связанной с ними
символики.
ББК 63.5(6)
Научное издание
Синицына Ирина Евгеньевна
В МИРЕ ОБЫЧАЯ
Утверждено к печати Институтом Африки РАН
Редактор Н. В.Баринова. Младший редактор Н.В .Беришвили. Художник Э.Л .Эрман
Художественный редактор Б.Л . Резников. Корректоры Н.Ч .Годунова, И.И. Чернышева
Компьютерный набор и верстка Е. В. Катышева
Изд. лиц. No 020910 от 02.09 .94 г. Сдано в набор 23.12 .96 г.
Подписано к печати 29.01 .97 г. Формат 60x90*/ie - Бум. офсетная. Печать офсетная
Уел. п. л. 9,0+1,0 вкл. Уел. кр.-отт. 13,5. Уч.-изд. л. 12,6. Тираж 1000 экз.
Изд. No 7706.Зак. No1158
«С»-1
Издательская фирма «Восточная литература» РАН
103051, Москва К-51, Цветной бульвар, 21
2-я тип ография РАН
121099, Москва, Шубинский пер., 6
© И.Е.Синицына, 1997
© Издательская фирма
«Восточная литература» РАН,
ISBN 5-02-017933-7
1997

СИМВОЛЫ ВЛАСТИ И ПРАВА В ИСКУССТВЕ АФРИКИ
5
ТРАДИЦИОННЫЕ ИНСТИТУТЫ
В РАБОТАХ АФРИКАНСКИХ УЧЕНЫХ
27
ТРАДИЦИОННЫЕ ПРАВИТЕЛИ И ВОЖДИ ЧЕРНОЙ АФРИКИ
76
ЕВРОПЕЙСКИЕ ПРАВО И МОРАЛЬ ГЛАЗАМИ АФРИКАНЦЕВ
102
НЕРАВЕНСТВО В СМЕРТИ
119
КЕНИЙСКИЙ ПРЕЦЕДЕНТ
130
ОТ АВТОРА
Эта небольшая по объему книга состоит из шести очерков, посвященных
одной теме — африканскому традиционному обществу. Многие традиционные
институты возникли в глубокой древности, пережили колониальную эпоху и,
претерпев изменения, дожили до нашего времени. Роль их в современной Аф­
рике велика, они пронизывают практически все стороны жизни африканских
обществ, оказывают влияние на государственное устройство и право, культуру,
общественную мысль, в известной степени определяют политику африканских
стран и их лидеров. Историю развития и современное состояние африканских
обществ невозможно понять без всестороннего изучения традиционных право­
вых норм, древних религиозных представлений, роли ритуалов, символики и
знаковых систем — вне всего комплекса общественных установлений и ценно­
стей традиционной культуры.
Задачи, стоящие перед исследователем традиционного общества Африки,
весьма сложны. Они связаны, прежде всего, с особенностями дошедших источ­
ников. Письменные памятники относятся к значительно более позднему време­
ни, чем эпоха становления и развития традиционных институтов. Они состоят
преимущественно из полевых записей и работ этнографов, путешественников и
миссионеров, а также записей норм обычного права, как правило, более моло­
дых по времени, и такого неординарного источника, как памятники дворцового
3

и народного искусства. Внешне очерки не связаны друг с другом, но фактиче­
ски они посвящены одной проблеме — освещению той или иной стороны ж из­
ни африканского общества: традиционным правителям и вождям; правовым
системам, основанным на обычае, их роли в современном африканском судо­
производстве; специфике восприятия европейской культуры удаленными об­
щинами африканского мира; особенностям ритуалов, представлениям о земной
и потусторонней жизни.
Неотъемлемой частью традиционной африканской жизни стали труды пер­
вых африканских правоведов. Их работы надолго пережили свою эпоху, про­
должают и сегодня использоваться юристами и удивлять четкостью правового
мышления, логикой аргументации, непреклонностью в защите национальных
ценностей.
В последние годы исследователи традиционных обществ и их культуры
обратились к новому для них источнику — памятникам искусства.
У народов Африканского континента, как известно, не сложились разви­
тые системы письменности. Но были чрезвычайно употребительны символика и
знаковые системы, которые позволяли объемно передавать сущность социаль­
ных институтов, формы власти, важнейшие нормы права, иерархию ценностей.
Многие новые труды зарубежных африканистов посвящены отражению
власти и специфики общественной жизни в искусстве. Музеи разных стран
мира хранят богатейшие коллекции памятников африканского искусства, мно­
гие из которых до сих пор не опубликованы и не изучены.
Конечно, шесть очерков, вошедших в книгу, не отражают многогранности
и особенностей традиционных африканских обществ. Но книга на это и не пре­
тендует, задача моя скромнее: привлечь внимание всех, кто интересуется ста­
рой и новой Африкой, к тем сторонам жизни традиционного общества, которые
часто выпадают из поля зрения африканистов.
В заключение пользуюсь возможностью выразить свою признательность
тем, кто оказывал мне помощь в сборе материалов, в ознакомлении с коллек­
циями африканского искусства, кто предоставил необходимые фотографии и
слайды, сделал ценные замечания по рукописи.
Я приношу благодарность ответственным редакторам книги докторам исто­
рических наук Н .Б .Кочаковой и В.А .Попову, а также доктору исторических
наук И.В .Следзевскому. Особенная моя признательность — профессору
В.А .Туманову за его постоянное содействие и поддержку.
Большую помощь мне оказали и зарубежные коллеги, прежде всего руко­
водитель Международного проекта изучения африканского права, выдающийся
английский правовед Энтони Н. Эллотт; профессор Йельского университета
Р.Ф .Томпсон (США); хранительница африканской коллекции Национального
музея древней истории и этнографии Л.Пигорини (Рим) А.Карделли; директор
Итальянского института Азии и Африки профессор Герардо Ньоли; куратор
африканской коллекции Метрополитен музея доктор К.Эзра (Нью-Йорк);
бывший директор Национального музея искусств Африки и Океании доктор
Г.Маршалл (Париж); я также благодарю Музей Человека (Париж) за предо­
ставленную возможность ознакомиться с научными центрами африканистики и
коллекциями африканского искусства в музеях.
В написании транслитераций конголезских названий и терминов йоруба
мне оказали помощь известные филологи, знатоки африканских языков
И.Н .Топорова и М.И .Каплун.

СИМВОЛЫ ВЛАСТИ И ПРАВА
В ИСКУССТВЕ АФРИКИ
В последние 15 лет в изучении искусства Африки были сделаны
крупные открытия. Они позволили глубоко проникнуть в духовный
мир и организацию общества африканских народов. Еще недавно а ф ­
риканские шедевры находились на периферии мирового искусства,
рассматривались как примитивные, как объект этнографии. В некото­
рых работах и поныне сохраняется этот стереотип. Только начиная с
XX века передовые круги европейских художников и ученых, прежде
всего такой знаток искусства Африки, как Лео Фробениус, а затем
В.Б .Фэгг, Ф . Виллет, Жаклин Деланж и др. высоко оценили его эсте­
тическую и художественную ценность1
Ф .Виллет писал о великом вкладе африканского искусства в ку ль­
турное наследие человечества, в особенности — о мировом значении
изысканной и разнообразной скульптуры2. Но даже этот, один из
лучших мировых авторитетов по искусству Африки не располагал дан­
ными об общественном значении многих предметов, когда в 60 —70-е
годы отбирал для своих альбомов подлинно прекрасные африканские
творения.
В ряде случаев по-прежнему переоценивался и религиозный х ар ак­
тер искусства за счет его роли в организации общества и прикладного
назначения.
Благодаря комплексным исследованиям последних лет антрополо­
гов, историков и искусствоведов-африканистов, прежде всего африкан­
ских, США и Франции, многие предметы перестали быть анонимными
и получили новую интерпретацию. Ан.А.Громыко — автор прекрасно
иллюстрированного альбома — впервые познакомил отечественного
читателя с уникальными коллекциями африканского искусства, кото­
рые хранятся в музеях Африки, Европы, США и отечественных част­
ных собраниях3
Новые исследования позволили выяснить реальное значение мно­
гих африканских скульптур, масок, тканей, одежды для специальных
целей, украшений («орнаментов»), предметов повседневного обихода
и т.д.
5

У бесписьменных африканских народов чрезвычайное развитие по­
лучили альтернативные виды культуры. К ним в первую очередь отно­
сится пластическое искусство, предметы обихода и одежды, связанные
с конкретными рангами и должностями; знаковые изображения, где
в орнаменты вложены символы, выражающие понятие власти и право­
судия, обозначение общественных сооружений и объектов (мостов,
святилищ), царские и другие должностные ранги, знаки тайных об­
ществ и т.п.
Вот как описывает конголезскую фигурку из слоновой кости сидя­
щего правителя (мфуми) З.Волавска: «Иконография указывает кон­
текст регалий. Сидящий правитель показан коронованным плетеной
шапочкой, называемой н гунда, — наиболее важным священным симво­
лом верховенства в Конго. Правитель держит две другие эмблемы
власти: метелочку, которой отгоняют насекомых (мухобойку), и осо­
бый меч, называемый чимпаба или мбеле ки коба — „глубоко прони­
кающий меч“ Этот меч — символ права выносить смертные пригово­
ры — вручался правителю как знак его высокого статуса, и его носи­
ли только в специальных случаях. Железные браслеты... на обоих
запястьях были — и в редких случаях остаются и теперь — атрибута­
ми правителей, подобно ожерельям из бус, надеваемым в обычных
случаях»4.
Я.Вансина справедливо считает, что в Африке почти никогда не
существовало искусства для искусства: орудия, предметы обихода или
символы имели утилитарный характер, определенную социальную на­
правленность и отражали конкретные черты обществ и своего рода
коллективный разум5
«Разумеется, — пишет исследователь общественной роли африкан­
ского искусства Р.Брейн, — не было прямой корреляции между соци­
альной структурой и стилем в искусстве. Но искусство — одно из оче­
видных средств прославления лиц, занимающих высокие ранги.
Создание ценных резных предметов, изделий из драгоценных материа­
лов — бронзы, золота, серебра и слоновой кости, работы из бисера —
служит обычно показателем присутствия правящего класса»6.
Традиции определяли как внутреннюю, духовную суть искусства,
так и его внешнюю форму7 Именно поэтому интерпретация подобных
произведений требует знания языка, устных традиций, титулатуры,
пословиц, идиом, символов, намеков и т.п.
В предметы искусства часто вкладывался тайный смысл, знания,
передаваемые лишь посвященным. М .Нутер, крупная американская
исследовательница африканского искусства, справедливо отмечает: его
суть «...возможно, в том, что смотришь, но не видишь»8.
Яркий пример дешифровки тайных знаков на скульптуре — про­
чтение учеными декора известных изваяний сидящего правителя н'ден-
гесе (Заир) в традиционной короне — знак священного ранга — пло­
ской шапочке, похожей на берет, с изогнутым рогом на верхушке9
Вытянутые вдоль туловища удлиненные руки, грудь, плечи, тон­
кий торс скульптуры покрыты, как кольчугой, изысканным орнамен­
том. Непосвященные принимали его за татуировку. В действительности
6

в сложном узоре знаками, известными знати н'денгесе, зашифрованы
пословицы и притчи, смысл которых был очевиден для н'денгесе. На­
пример, спираль на животе означает: «Все, что исходит от правителя,
возвращается к правителю» (русское: «Что посеешь, то и пожнешь»).
Обращение к духам содержится в ромбах на руках. На руках же в ор­
наментах высечены похвальные слова героическому предку. Про него
сказано: «Тот, кто освободил массы людей». Второе имя дается в зре­
лом возрасте. В этой связи, не царское ли имя зашифровано в орна­
ментах? Понятие единства передает конус головного убора фигуры. На
нем же знак, передающий пословицу: «Своими тайнами не делись даже
с супругом»10
В последние годы исследователи приходят к выводу, что сакраль­
ной царской власти на территориях Конго, Северо-Западной Анголы,
Дагомеи, Бенина, Ашанти, Ойо и других царств йорубов — вплоть до
камерунских княжеств — были свойственны общие черты, и они полу­
чили отражение в декоративном искусстве.
Повсеместно в Тропической Африке правитель считался владель­
цем и опекуном земли и обладал правом распоряжения ею. Соответ­
ственно в мифологии подчеркивалась генеалогическая связь царствую­
щего рода с местными божествами — тотемами, и это находило
отражение в изобразительном искусстве. Организация государственной
власти предполагала должность соправительницы — царицы-матери
или царицы-сестры со значительными политическими и ритуальными
функциями, в первую очередь — в области толкования права. Прави­
тель и царица-соправительница окружались таинственностью и жили
отстраненно от народа. Во время дворцовых церемоний на лицо прави­
телей надевался убор в виде завесы. Правителя иносказательно назы­
вали «леопард», «лев», «слон» и т.д., он иногда изображался в виде
леопарда или другого псевдототемного царского существа (Бенин,
Дагомея, Конго). Царица-мать в государстве Луба называлась М'Ф ья-
ма, или Скрытая. Прародительница, олицетворение семьи, также мог­
ла изображаться в виде черепахи. Родственники, жены, слуги образо­
вывали двор с соответствующими традиционными рангами и титула-
турой. Дворцовые комплексы, как правило, строились в отдалении от
поселений11
Одна из богатейших зон африканского искусства — бассейн Кван­
го, Касаи, Катанга и Северо-Западная Ангола. В этих зонах тропиче­
ский лес встречается с саванной. В государствах Луба, Куба, Лунда
(на юге) создавались статуи царей и их соправительниц, троны с ка­
риатидами — фигурами женщин, чье суверенное право на страну во­
площалось в троне; скипетры, жезлы, оружие, тамтамы, резные подго­
ловники. Ритуальные предметы и объекты обихода отражали мощь
правителей и изысканный вкус. Символика и эмблемы в произведени­
ях искусства подчеркивали священный характер царской власти и осо­
бы царя, подтверждали законность сана. Правитель носил только ему
присущие по рангу украшения и одежду и в некоторых государствах
наделял ими должностных лиц — согласно занимаемым должностям.
Сиденья — троны для правителя и царицы-матери вырезались по спе­
7

циальному канону и представляли часть священных царских рега­
лий — наряду с содержащими знаковую символику мечами, жезлами,
скипетрами, опахалами, мухобойками и т.д ., они изображались на
предметах дворцового церемониала, мемориальных предметах, на
дворцовой утвари и т.д .12.
В ноябре 1993 г. в музее Даппера в Париже открылась выставка
резной скульптуры балуба13. Ее экспонаты были представлены многи­
ми музеями мира. Собранные на ней троны черного дерева состоят из
фигур кариатид, которые поддерживают сиденье; каждому трону соот­
ветствует набор царских регалий с реалистическим изображением той
женщины, фигура которой вырезана в троне. Резные портреты пре­
красных женщин — не дань искусству. Для каждого царя в качестве
кариатиды трона вырезалась женщина из правящего матрилинейного
рода — та, которой правитель был обязан своим вступлением на трон.
По праву балуба, основу власти мужчины составляло изначальное
право на землю его матери, сестры прежнего правителя, старшей доче­
ри предшествующей царицы-матери, обожествленный дух которой
почитался хранителем царства. Существовала презумпция, что мать
делегировала старшему сыну (племяннику прежнего царя) право на
управление государством. Поэтому царицу-мать и изображали держ а­
щей сиденье трона. Это была зафиксированная в самом троне норма
передачи власти по женской линии и одновременно портрет власти­
тельницы, почитавшейся источником царского права на трон.
Сакральному трону с изображением божественного предка-хра-
нителя, трону, воспринявшему священную субстанцию царя, в его от­
сутствие поклонялись как символу государства, власти, царскому сим­
волу.
Личность основателей царской династии, чье происхождение счи­
талось божественным, окружалась сакральным ореолом14. Династия
древних владык Куба, называвшихся чьими, т.е . «правитель» (на ки-
конго), и кот аПе — царей юго-восточного, филиального по отноше­
нию к Куба, царства Бушонго15, почитавшихся духами Земли, запе­
чатлена в портретах-скульптурах черного дерева — ндоп16 Ндоп для
народа был больше, чем просто царское изображение. Царские скульп­
туры ассоциировались с процветанием и могуществом народа, они вы­
резались только из дерева илунк (Crossopterix febrifuga) и по изготов­
лении получали самостоятельную жизнь, поскольку воспринимались
как второй дух царя, как магические объекты со сверхъестественной
силой, поддерживающей царскую власть. Считалось, что их изъятие из
царского дворца могло привести к падению власти. Устная традиция
находит этому подтверждение: именно после того, как царь Квета Пе-
шанга Кена согласился передать две царские фигуры в Британский
музей, произошло падение Конго.
Галерея обожествленных предков украшала царский дворец в
Ншенг — столице Бушонго. Каждый царь — владыка над жизнью и
смертью подданных — изображался реалистически, несмотря на под­
черкивание династийных черт и известную условность в передаче си­
дящей фигуры
соответственно функциональной значимости частей
8

тела в претворении стоящих перед портретируемым царем задач. Так,
голове и знакам ранга резчик уделял особое внимание; ноги же могли
изображаться схематизированно: царя носили специальные носильщи­
ки. Олицетворение царской деятельности, символ деяний, известных
народу, помещался перед скульптурой. В Британском музее хранятся,
например, ндоп царя-кузнеца (ко лду на?) Мбопилинг аНсе с эмблемой-
наковальней. Известно, что этот царь способствовал развитию метал­
лургии. Царь Миша Пилинг аНтсе (ндоп находится там ж е) изобра­
жен с царским тамтамом — тоже знаком государственной в ласти17
Женская фигурка у ног ндоп Мико ми Мбул напоминает об улучше­
нии царем положения женщин: им были разрешены браки свободных
лиц с рабынями, в том числе и браки знати. Реформа привела к рево­
люционным изменениям в структуре общества, ибо демократизировала
его благодаря неаристократическому потомству от таких браков. Кроме
того, она изменила характер семей: многие перестали заключать браки
с уплатой крупных брачных платежей, прекратилась циркуляция скота
и имуществ, что привело к изменению в экономике. На одной из цар­
ских фигур изображен двойной гонг — знак Правосудия, по-видимо-
му, главной целью царь считал улучшение судопроизводства.
Основатель царства Куба — Шайам аМбул аНгонг (искаженное
имя — Шамба Болонгонго, 1600—1620 гг.) изображался с игрой л е л а ,
которую, по сообщению устной традиции, он ввел у народа бакуба.
Скульптуре сопутствовал слоновый бивень, в резьбе на нем были в
художественных образах запечатлены важнейшие события царствова­
ния18 Этот царь считался реформатором, философом и покровителем
искусств19 Резьба на бивне и коробочка лела призваны были напоми­
нать о его могуществе и стремлении к развитию культуры народа.
Второй атрибут, способствующий идентификации ндоп, — поста­
мент, на котором изображен царь. Он также содержит знаки, соответ­
ствующие каждому конкретному царствованию. Орнаменты на поста­
ментах различаются. «Узоры» имеют название и смысловое значение.
У каждого ндоп свой декор, не повторяющийся на других скульпту­
рах. Французский исследователь Ж.Корнэ создал каталог ндоп, нахо­
дящихся в разных музеях мира. В этой работе помещены все извест­
ные науке царские статуи и дается объяснение значения орнаментов20
Портреты-скульптуры наряду с подчеркиванием генетической преем­
ственности отражали индивидуальные черты личности, что впоследст­
вии облегчало хронологию царствований. Властители и властительни­
цы конголезских народов обычно изображались в расцвете сил и в
возрасте старейшины (примерно 40 —48 лет у мужчин, 32 —40 у жен­
щин)21 Их лицам стремились придать величие и доброжелательность.
В то же время изображения были реалистичны. На прижизненной фо ­
тографии последнего Кот аПе Квете Пешанга Кена («совершенного
джентльмена», по словам венгерского путешественника и коллекционе­
ра Э.Тордаи) можно увидеть те черты династии Матвун, которые были
запечатлены в эбеновых скульптурах его предков.
Галерея ндоп, таким образом, имела не только государственно­
правовое и ритуальное значение, но служила хранилищем сведений о
наиболее важных событиях истории обществ.
9

В средневековых государствах Куба и Луба (Заир) известна тра­
диция записи кодовыми знаками тайных мифических, исторических,
генеалогических, медицинских и других знаний. Обычно они «вписы­
вались» в ткани из рафии черного, желтого и красного цвета, желто­
черные, черно-белые, желто-коричневые. У луба члены царской семьи
высшего ранга, допущенные к государственным тайнам, составляли
список царствований, который заносился на памятную доску, назы­
ваемую лука са. Последовательность царей не только заучивалась наи­
зусть и сохранялась устной традицией, но ее подтверждали наглядные
хранители сведений, генеалогические списки — шифры. Например, на
доске в виде черепахи, животного, посвященного царице-матери —
основательнице царского рода, цветными кружками, «фишками» ра з­
ной величины обозначалась последовательность царей. Каждый цвет
соответствовал определенному имени, принятому в династии. Среди
пестрых кружков в верхней части панциря — два изображения, напо­
минающие рыб, — также символа царицы-матери. Возможно, имелись
в виду женщины-правительницы. Пестрый цветовой орнамент произ­
водит впечатление декоративного панно. В действительности он содер­
жит исторические сведения — царское генеалогическое древо. В ниж ­
ней части панно помещены знаки, означающие конкретные родовые
запреты22.
У бакуба исторические сведения, поговорки, пословицы и т.п.
изображались знаками в орнаментах на полотнищах из рафии, которые
использовались в качестве одежды23 Э.Тордаи отмечал, что в царстве
Куба была чрезвычайно развита историческая традиция, равно как и
знание прецедентной практики — одной из основ права. Должностные
лица Куба могли подробно излагать перечень царей (он был записан
Э.Тордаи в 1910 г.) и местные события во время того или иного цар­
ствования. Но устная традиция не являлась единственным источником
сведений. Память хранили знаки, известные всем или узкому кругу
лиц, допущенных к государственным знаниям.
Во многих коллекциях африканского искусства хранятся деревян­
ные фигуры, покрытые воткнутыми в них железными стержнями и
гвоздями. Они известны как нкиси н'конди (мн.ч. минкиси) из Конго,
Заира и частично Анголы. В пластическом искусстве Африки нкиси
н’конди — явление уникальное. Обычно их называли «железными фе­
тишами». В одной из авторитетных работ французской исследователь­
ницы Ж .Д ел анж «Искусство и народы Черной Африки» приводится
изображение скульптуры из Музея Человека (Париж) , обозначенной
как «фигура фетиш».
В известной книге Ф.Виллета есть фотография нкиси из Манче­
стерского музея, обозначаемого: «Железный фетиш, называемый ман-
гака, из Лоанго, район бавили в Конго»24
Нкиси н'конди почти всегда изображается в шапочке. Головные
уборы разных фасонов делались из рафии тонкого плетения и расши­
вались шелками. Разного вида шапочки: состоящие из рядов миниа­
тюрных перьев с подстриженными окончаниями, напоминающие при­
ческу; хлопковые шапочки, расшитые раковинами каури с синими
10

бусинами и т.п .
—
все они служили знаком занимаемой должности.
Каждому должностному лицу полагалось носить определенный голов­
ной убор. Например, принадлежностью судей в судах Нгонго (Куба)
были колпачки, сшитые из тонких полосок шкуры антилопы, с высо­
ким плюмажем из перьев. Перья орла были знаком высших должност­
ных лиц, включая царя25 Шапочка — мпу — представляла собой
священный магический предмет. Выражение «мфуму а мпу» обычно
переводится как «коронация вождя». В действительности возложение
шапочки было равносильно наделению правителя не только граж дан­
ской властью, но воспринималось как придание ему оккультных спо­
собностей колдуна-нганги, благословение предков, согласно культу
мертвых26, таким образом, гражданская власть наделялась сакральны­
ми свойствами.
Головные уборы минкиси различны — соответственно рангу обра­
за. Выдающийся знаток культуры народов Центральной Африки аме­
риканский историк Вьятт Мак Гаффи отмечает, что в прошлом минки­
си ассоциировались с амулетами, которые были призваны защищать от
вредоносного ведовства. В действительности эти фигуры имели поли­
тические и экономические функции. Некоторые из них были носителя­
ми определенного титула и служили инструментом социального кон­
троля27
Фигура обычно изображалась стоящей, слегка наклоненной вперед,
с полуоткрытым ртом, как будто вслушивалась. Глаза выглядели нети­
пично для африканской резной скульптуры: иногда они казались оча­
ми слепца с закатившимися зрачками. Они могли быть «пустыми»,
углубленными внутрь; иногда же создатели делали их большими, вы ­
крашенными в белый цвет, с точками зрачков, смотрящих «насквозь».
Иногда глаза обводились белой полосой. Многие скульптуры имели
нарочито укороченные ноги (считалось, что для общающегося с бо­
жествами обладателя «внутреннего видения» ноги — деталь второсте­
пенная). Правая рука часто была поднята: в нее вставлялось копье,
направленное против нарушителей норм традиционного права.
В старину на животе деревянной фигуры помещалась крупная р а ­
ковина коды, закрученная в виде спирали. Спираль символизировала
жизнь — зинга . Раковина служила вместилищем магических веществ.
Они-то изначально и были нкиси. Считалось, что без них фигура не
могла обладать сверхъестественной силой. Магические ингредиенты
имели разный состав — в зависимости от рецептуры жрецов разных
уровней. Обычно они содержали белую глину мпемба, символ земли
мертвых, обиталища духов предков. Духов мертвых, живущих в воде
или над водой, и потому — белого цвета.
Магические ингредиенты включали также красную землю — нсади.
Красная земля также ассоциируется с мертвыми, но она означает пере­
ходное состояние, трансцендентность, пребывание в ином мире, связь с
потусторонними силами. В состав зелий включались и растертые в по­
рошок листья ки тундиб ила (Amomum alboviolaceum), вечнозеленого
ароматического растения, напоминающего имбирь, с плодами фа л ли ­
ческой формы. Туда же подмешивались семена мбика на лет а, напо­
11

минающие ребенка во чреве, и кинзензи — пудра из растертых сверч­
ков, обладающая слабительным свойством. В набор магических
средств, кроме того, мог входить прах покойных, а также косточки и
кусочки шкурок животных, обладающих определенными свойствами.
Колдовские зелья призваны были обеспечивать связь с могуществен­
ными духами ндоки. Впоследствии раковина стала замещаться зерка­
лом — «всевидящим оком», которое прикрывало сосуд с магическим
содержимым. Но для придания силы нкиси одних колдовских средств
считалось недостаточно. Требовалось также совершение специальных
ритуалов с жертвоприношениями и песнопениями, которые исполняли
присутствующие сородичи и общинники. В прошлом приносились и
человеческие жертвы. Можно предположить, что семена мбика маленга
и служили эквивалентом жертвенной человеческой жизни.
Согласно новым данным, нкиси н'конди призван был выявлять
лиц, совершивших преступления или серьезные правонарушения28,
выяснять невиновность, способствовать разрешению судебных тяжб:
земельных или семейных — при разладах между супругами. К нему
обращались также при засухе и голоде, за защитой от колдовства, с
целью выследить ведунов и других носителей зла. Некоторые ученые
расшифровывают значение фигуры как «смешение вождя, судьи, нота­
риуса, жреца, целителя, восстановителя мира, мстителя, детектора
лжи, средоточия и отражателя добрых и дьявольских сил»29
Нкиси на киконго означает название самой фигуры. «Конди» —
«охотник» происходит от глагола «конда» — «охотиться» и показы­
вает значение образа, расследующего преступления, выясняющего ис­
тину, идущего по следу
Значение нкиси н'конди, связанное с правосудием, расследованием
преступлений, выяснением обстоятельств тяжб, подтверждается суще­
ствованием другой «железной» фигуры — двухголового пса козо — с
аналогичными функциями. Длинное туловище гончего пса с двух сто­
рон венчается мордами; у некоторых скульптур с ошейника спускаются
гирьки в виде «колокольцев» — характерный знак Правосудия у ряда
конголезских этнических общностей и ряда народов Западной Африки.
Подобные «колокольца» носили исполнители приговоров — палачи у
ашанти и йоруба. На середине спины ищейки помещалось зеркало.
Обилие железных стержней и гвоздей на туловище пса свидетельствует
о многочисленных обращениях раскрыть истину и покарать виновных.
К этому четырехглазому Аргусу-козо, движущемуся между миром ви­
димым и невидимым, обращались только женщины или по делам, ка ­
сающимся преступлений, совершенных женщинами30 В качестве нкиси
мог изображаться мужчина, женщина или животное (собака, обезьяна
и др.) . Крупные фигуры вырезались только из дерева плотва и мум-
пала мбаки (киконго).
Апеллируя к правосудию, истец втыкал в дерево железный стер­
жень или гвоздь. Так закреплялось обращение, т.е. поданный «иск»,
каждый железный стержень имел конкретное значение, известное нган-
ге. На некоторых фигурах много дыр от вынутых гвоздей: когда тяж ­
бы улаживались или лица признавались невиновными, железные
12

стержни или гвозди вынимались. Они служили оплатой за судебно-
розыскную деятельность вождя или нганги, который владел фигурой и
действовал от ее имени. Именно эти лица — от сельского нганги до
царя — и отправляли правосудие, разрешали судебные тяжбы. Судо­
производство относилось к сфере сверхъестественных сил, общение с
которыми было прерогативой обладателей шапочки — царя, мфуму,
нтома-нси, нганги и т.п.
По наблюдениям голландского путешественника и исследователя
Африки XVII в. О .Даппера, нкиси для баконго означало не только
магическую силу, сверхъестественные способности медиума, дух, но и
самого царя. У некоторых фигур были имена собственные. Например,
один из нкиси назывался Лулендо «Власть». Ученик шведской проте­
стантской Миссии в Нижнем Конго начала нашего века Симон Кавуна
Мфандзани сообщал о существовании нкиси, называемого на Конго
или нтину Конго — царь Конго. В рукописи на киконго, переведенной
и опубликованной В.Мак Гаффи, он пишет, что предки вырезали фи­
гуру нкиси в честь умершего важного правителя31.
В Национальном музее древней истории и этнографии Л.Пигорини
в Риме хранится коллекция нкиси, широко представляющая разнооб­
разие этих образов — женские и мужские фигуры и нкиси в образе
животных. По-видимому, некоторые из них относятся к ранним перио­
дам истории Конго. Они переданы музею из хранилищ Ватикана, сле­
довательно, были вывезены папскими священнослужителями, которые
имели представление о значимости каждого объекта.
Одно из изваяний показывает мужчину в расцвете сил с мощным
торсом. Об этой фигуре сообщается: «Магическая скульптура, нкиси
типа нконде. Высота 1120 мм, дерево, железо и другие материалы.
Конго (Вили), Конго — Кабинда, XIX в. Инв. No 75909»32. На голове
мужчины шапочка с геометрическим орнаментом, увенчанная рогом.
(У статуй на могилах знаменитых вождей на шапочках также изобра­
жается зуб гиппопотама или точеная слоновая кость.) На пред­
плечьях — тонкого рисунка браслеты. На ноги спускается юбочка из
рафии. По мнению известного американского искусствоведа-африкани-
ста Р.Ф .Томпсона, число пучков рафии на юбочке соответствует коли­
честву разрешенных правителем судебных дел33. В живот фигуры
вставлена раковина каури. Руки лежат на бедрах, поддерживая пояс.
Фигуре придан необычный для нкиси светский облик, она тщательно
отделана и окрашена, обладает индивидуальными чертами, без прису­
щей образу абстракции. Благородное лицо, обрамленное бородкой,
благожелательно внимает. Глаза не устремлены «в себя», но внима­
тельно смотрят на собеседника. На лице белые и красные полосы, сле­
довательно, это изображение человека, посвященного в таинства обще­
ния с духами покойных предков, пребывания то в этом мире, то в
ином. Связь с высшими силами почиталась свойством судей, ибо судо­
производство, начиная с ранних племенных верований, относилось к
сфере сверхъестественных сил. Суд находился под покровительством
духов мертвых м певе, или на него нисходил дух самого бога. Общение
с духами было прерогативой нганги, мфуму и, прежде всего, царя.
13

В каждой руке фигура держит по плоскому железному гонгу.
Вместе с изваянием они образуют знак Правосудия, подобный каме­
рунскому. Железные серьги — также в виде гонгов. Такие гонги —
как атрибут суда — и шапочку с рогом не мог надевать рядовой мфу-
му, тем более нганга. Они могли служить знаком ранга верховного
судьи и главы юстиции — на Конго, нтину Конго, царя.
Согласно легендам, культурный герой и первый правитель Конго
нтину Лукени дал стране изначальные законы. Он спустился с небес и
принес первые магические вещества — нкиси, сосуд с которыми уста­
новил на трех камнях (или термитниках). Нтину Лукени был великим
судьей. Люди приходили издалека, привлеченные его справедливостью
и беспристрастием. Название суда нтину Лукени стало названием
основанной на его месте столицы Мбанза Конго (Северная Ангола).
Видимо, нкиси из римского музея изображает нтину Лукени в образе
Правосудия.
В Конго и на прибрежных территориях термин «нтину» происхо­
дит от глагола «разрезать» и его дополнительного значения «р азр е­
шать судебные дела». Таким образом, царь все еще рассматривается
как судья.
Фигура, близкая по характеру римскому нкиси, находится в И н­
ституте искусств Детройта и включена в каталог Ф.Л еарда. Вряд ли
эти скульптуры можно отнести к типу нконде: они демонстрируют не
силу, возмездие и угрозу наказания, но, скорее, справедливость, пр а­
ведный суд.
Р.Ф .Томпсон, автор ряда блестящих работ по культуре Централь­
ной Африки, подчеркивает, что царю приписывалась исключительная
мистическая и духовная сила. Во время судебных заседаний царь но­
сил специальную шапочку с декором из зубов леопарда, символизи­
рующим космос. Он помахивал метелочкой-мухобойкой, которая слу­
жила атрибутом судебных тяжб наряду с великолепным жезлом. Ж езл
мвала или нкава, «Поток предков» — Нкоколо а бакулу считался суб­
станцией власти, которой облечен старейшина, царь, чтобы держаться
неколебимо и не испытывать страх смерти. Нкава считался посредни­
ком между реальным миром и потусторонним, мистическим. Царь но­
сил ожерелье из зубов леопарда или из слоновой кости и сидел на
шкуре леопарда. Каждый элемент, символизирующий священную цар­
скую должность, представлял собой тайный знак невидимых сил.
Шкура леопарда, жезл, ожерелье, меч Мбеле а лулендо, наделенный
властью над жизнью и смертью, — все это мистическое вместилище
разума, силы и права наказывать — служили духовными знаками су­
веренности, единения царя с могущественной магией, экстраординар­
ным нкиси34.
В Музее Человека хранится большая коллекция фигур нкиси и
фототека с их изображениями35. Экземпляры нкиси содержит Нацио­
нальный музей искусств Африки и Океании (Пар иж )36, Музей этно­
графии и археологии Пенсильванского университета в Филадельфии
(США), отличающийся очень квалифицированной их атрибуцией, и
другие музеи. Около ста минкиси находятся в коллекции шведского
14

миссионера и этнографа К.Э .Ламана37 В начале 60-х годов было опу­
бликовано его исследование, основанное на материалах этой колл ек­
ции. Но только в последнее десятилетие наукой было выяснено под­
линное значение собранных Ламаном «железных фетишей», главным
образом благодаря работам В.Мак Гаффи. Он не только исследовал
подлинное значение фигур, известных науке, но и связанные с ними
ритуалы, и состав их содержимого. Мак Гаффи разыскал в коллекции
К.Ламана в Стокгольме рукописи на киконго, написанные вначале по
заданию миссионера молодыми образованными конголезцами. После
их перевода и публикации на английском языке достоянием науки ста­
ли сведения, сообщенные самими знатоками традиций, для которых
эти фигуры были не музейными экспонатами, но частью их жизни.
Скульптура нкиси (без копья) хранится в Музее антропологии и
этнографии им. Петра Великого в Санкт-Петербурге и представляет
одну из его величайших ценностей. По своему характеру она близка к
экземпляру, имеющемуся в Манчестерском музее. К сожалению, эта
африканская Фемида — образ Правосудия — также квалифицирована
музеем как «фигурка-фетиш».
Процесс обнаружения преступника и суда над ним по логике вещей
завершается его наказанием. Образ Правосудия, беспристрастного и
справедливого суда, являет фигура нкиси. Напротив, нкиси —нконди,
вооруженный копьем, отождествляется с неизбежным возмездием бо­
жеств и карающей десницей царской власти. Но существует и третий
вариант образа нкиси.
В Национальном музее этнографии в Лейдене (Нидерланды) посе­
тителей встречает костюмированная фигура в человеческий рост, увен­
чанная двуликой головой (No 650-1; 1 G 4). Голову обрамляет венец из
крупных черно-серых перьев (возможно, перьев грифов); из таких же
черно-серых перьев состоит и одеяние. Ф игур а называется ндунга
(н ’дунга; мн.ч .
—
бадунга), производит она зловещее впечатление.
Эти маска и костюм использовались в доколониальном государстве
Нгойо (Северная Кабинда, Ангола). Впервые ндунга была описана
А.Бастианом в 1874 г. во время экспедиции в Центральную Африку
(1870 —1888)38. Аналогичные экземпляры ндунг хранятся в музеях
Амстердама (Tropen museum, А 11027), Лиссабона (Museu de etnologia
do Ultramar), Киншасы (Musees Nationaux du Zaire) и Берлина
(Museum fUr VOlkerkunde, N° 111, c. 721, Loango Expedition 1875).
Лицо ндунги напоминает маску Арлекина. Сверху вниз его пересе­
кает черная полоса, расширяющаяся на лбу и подбородке. Отдельные
сегменты двух лиц «Януса», символизирующих два лица правосудия,
две правды, окрашены красной, желтой и белой красками; с каждым
цветом связана общеизвестная символика.
Белый цвет означает справедливость, правосудие, власть небесную,
высшую силу, счастье, здоровье. С желтым ассоциируется надежда.
Черный означает несчастный случай и смерть. Красный передает поня­
тия «кровь», «женщина», «опасность», символизирует противостояние
в обществе (например, женщина —мужчина, хозяин —раб, верный тра­
дициям —преступник и т.д .) . Но красный означает и общение с духа­
ми, связь с предками, с тайными силами, магией.
15

Перья фигуры показывают, что она наделена сверхъестественной
силой: ведь птица — связующее звено с небесными божествами. Ндун-
га призван был охранять общественный порядок, устранять причины
бедствий; главная же его функция состояла в заботе о царстве. Маски
бадунга традиция связывала с вождями или с самим царем. Они ис­
пользовались в двух случаях: во время похорон крупных вождей, чья
смерть имела государственное значение. Однако главная роль бадун-
ги — оформление устрашающим ритуалом казни осужденных, чьи тела
после казни выбрасывались в буш грифам. Три танцора исполняли во
время казни ритуальный траурный танец в этих масках и костюмах.
Костюмы использовались лишь один раз. Женщины могли присутство­
вать, подпевать, но не имели права участвовать в танце. Это, собствен­
но, была финальная стадия действия нкиси — карающий акт правосу­
дия39
Традиционные носители власти с древнейших времен пользовались
широким спектром символических политико-правовых регалий, вклю­
чая резные скипетры, жезлы и другие знаки должностей, специальную
одежду и официальные ювелирные изделия со сложной символикой,
известной населению, обозначавшей их должность и ранг. Например,
правители камерунских раннегосударственных образований, таких, как
Бамум, Мбум и др. носили в числе украшений судейские символы. Во
время судопроизводства перед судьей ставился специальный знак Пра­
восудия: две равные металлические гири в виде колокольцев, соеди­
ненных дугой40 Редкий экспонат, подобный камерунскому, выставлен
в Университетском музее искусства (Принстон) под обозначением
«двойной гонг»41. В МАЭ хранятся два камерунских знака Правосу­
дия42. На одежде, которую надевал в день суда правитель-судья, как
правило, также был выткан подобный знак43 Браслеты судей имели
форму дуги-полукружья, концы которых закручивались спиралью
(равновесами). Были возможны и вариации. У некоторых ангольских
вождей знак Правосудия включался в орнамент традиционного голов­
ного убора.
Древних царей Куба окруж ал романтический ореол легенд. Наибо­
лее ярко он проявился в изобразительном искусстве, в цикле масок
священных царей. Существует три вида царских масок. Один из
них — Мвааги аМбой (Мвашамбой)44 представляет образ с крупными
правильными чертами лица, красиво очерченным ртом и большими
глазами; полузакрытые глаза создают ощущение потусторонности, не­
реальности изображаемого существа. Дерево прекрасно передает мяг­
кий шоколадный тон кожи. Шапочка на голове расшита голубым стек­
лярусом, бисером и раковинами каури. Бело-сине-голубой и зеленова­
тый поток струится также по лицу, по линии прямого носа к губам,
обрекая их на молчание, создавая видимость пробегающих по лицу
струй... На некоторых Мвааш аМбой образ передается схематизиро-
ванно: на лице, сделанном из шкуры антилопы, бисером и каури вы­
шито изображение. Удлиненная шапочка-колпачок завершается сде­
ланной из каури и голубых бусин имитацией хобота слона — царской
эмблемой. Но возможно, что это своего рода замена рога, также поме­
16

щавшегося на царских головных уборах. Пластинкой из каури покры­
та нижняя часть лица — «запечатан» рот. Согласно Э.Тордаи, царь
государства Бушонго Квете Пешанга Кена полагал, что эта маска —
изображение божества воды Геджи.
В действительности голубые струящиеся маски воспроизводят об­
раз Вуут — основателя государства и первого царя Куба, создателя
политической структуры, большинства искусств и ремесел, ставшего
после смерти Духом Великой реки Конго.
Видимо, позже сложилась традиция празднеств в честь образова­
ния государства с танцами и театральными пантомимами, посвящен­
ными Вуут. В празднествах участвовали и другие маски — сестры-
жены Вуут, Нгади аМвааш (или Нгади Мваши), чье лицо также по­
крывают бисерно-речные струи. Каждой маске соответствует и опреде­
ленный костюм со сложной символикой.
Ф.Виллет сообщает, что изначально маски надевали во время ини­
циаций45 Носить их могли только старшие члены царского рода, на­
ходившиеся под покровительством божественного духа — первопредка,
в том числе женщины46. В царском роду счет родства и наследование
царской власти велись по линии матери: от дяди к племяннику — сы­
ну сестры. Или, исходя из более глубинных связей, — от бабушки к
внуку, сыну старшей дочери. Само имя царской жены раскрывает ее
общественное положение; n'gudi или n'g uadi на киконго обозначает
мать и сестру. Этим же термином называют сестер матери и их детей,
вообще всех матрилатеральных родственников47 Основное значение
n'gudi — «сердце, середина, ядро». Но этот термин также означает
«род с матрилинейным счетом родства». Отсюда n'gudi za bantu —
предки, под которыми имеются в виду предки матери.
У знати баконго принят патрилатеральный кросскузенный брак,
смысл которого выражается словами кувутува менго (kuvutuva
mengo) — «восстановить кровь»48. Таким образом, нгади аМвааш
(НТади Мваши) — кузина царя, дочь дяди, сестра-жена, согласно по­
четному кросскузенному браку, принятому в царском роду49
В фестивалях участвует и гротескная маска брата царя — Мбуум
(Бву м). В танцах обыгрываются взаимоотношения в царственном тре­
угольнике, где Мбуум противостоит культурному герою Вуут. Некото­
рые авторы называют Мбуум «любовником Нгади»50 В действитель­
ности круг этих своеобразных отношений отражает древние нормы
полиандрии, которые существовали у народов Конго и в колониальный
период. Понятие «любовник» в системе отношений в больших семьях
вряд ли существовало. Нормам обычного права своего царства и сле­
довала нгади аМвааш. Царская сестра-жена обладала значительными
правами как в правящей семье, так и в государстве. «Существование
Нгаади а-Мвааш (так в тексте.
—
И .С .) имело политический ас­
пект, — пишет конголезская исследовательница Мутатайи.
—
В цар­
стве она играла важную роль правительницы —матери народа, особен­
но при принятии важных решений. Она пользовалась благоговением и
уважением»51. Поэтому маска жены — отправительницы Вуут, матери
народа — и участвует в празднествах, посвященных основанию госу­
дарства.
17

В уникальном дворцовом искусстве Бенина сосредоточены сложные
образы мышления народа, верований, государственных устоев, право­
вых норм, лики царей, знати, воинов, символические фигуры зверей и
рыб, отражены организация быта, связи с другими народами, моды,
знаки рангов и представления о красоте.
Искусство Бенина давно привлекало к себе внимание исследовате­
лей. Однако его сложная символика в значительной степени оставалась
загадкой и начала расшифровываться лишь в последние годы. Жемчу­
жины бесчисленных бенинских сокровищ, накопленных за много ве­
ков, — уникальные маски из слоновой кости. Обычно описывались две
маски52 из пяти найденных в Бенине и принадлежавших, по мнению
В.Ф эгга, резцу одного придворного мастера. До недавнего времени
было известно только, что эти маски были найдены в спальне царя Б е­
нина — обы при разгроме города британской карательной экспедицией
в 1897 г. По предположению некоторых ученых, маски висели на шес­
тах у ложа обы. Маски относятся к раннему периоду бенинского ис­
кусства: декоративные детали датируются примерно 1485 г.; сами мас­
ки — началом XVI в.53. Заслуга их «добычи» принадлежит сэру
Р.Муру54, генеральному консулу протектората в устье Нигера.
Маска Метрополитен музея помещалась в центре зала на высоком
постаменте; слоновая кость выделялась на черном бархатном ложе.
Освещение было направлено на лицо, неизъяснимую прелесть которо­
го, к сожалению, не передают фотографии. Художник, по-видимому,
хорошо знал модель и стремился к портретному сходству. Маска вы­
полнена в реалистической манере и типична для дворцового искусства
Бенина, где существовала древняя традиция отливки бронзовых голов
царей и цариц для царских алтарей, так же как и нагрудных масок-
подвесок. В маске Метрополитен музея И португальцев вписаны в
резьбу воротника; в венце — 13 фигур: 7 голов португальцев и 6 рыб
со стилизованными человеческими чертами.
В венце лондонской маски, которая выставлена в настоящее время
в Музее Человечества, 11 голов португальцев (одна из них отбита). На
воротнике — сложный орнамент.
Еще недавно об этих масках сообщалось: «Висящая нагрудная мас­
ка обы»55. Немногие сведения, которые приводились об этих масках,
часто были ошибочными. Лишь в последнее десятилетие стало извест­
но, что нагрудные маски из слоновой кости были вырезаны в честь
ийяобы — царицы-матери, сыном которой был могущественный оба
Эсегие. Он правил в Бенине в начале XVI в. Царицей-матерью в этот
период истории Бенина назначалась мать правящего обы56. Ее ранг
был одним из высших в государстве после царя, наряду с эдаикеп —
наследником (старшим сыном обы) и верховным военачальником —
эзомо57 Она по должности состояла членом исполнительного органа
Эгхаэвбоноре — Государственного совета, в функции которого входило
руководство управлением страной. Глава Государственного совета —
йясе, «премьер-министр», должен был, согласно обычному праву Бе­
нина, жениться на внучке ийяобы, старшей царской дочери. Права ца­
рицы-матери были приравнены к правам главного правителя города.
18

Ийяоба управляла городом Узелу, известным как Эгуа ийяоба — вла ­
дение царицы-матери, на территории которого она имела праве* над
жизнью и смертью подданных; ей сооружались алтари и воздавались
такие же почести, как царю. У нее был двор, ийяоба могла даровать
титулы. Должность царицы-матери с широкими правами типична для
традиционных африканских государств, но в политической иерархии
Бенина царице-матери принадлежали уникальные полномочия. Ийяоба
была единственной женщиной, которая была допущена к решению го­
сударственных дел58. Только ийяоба, эзомо и эдаикен имели право но­
сить высший государственный зндк отличия: венец из красных мор­
ских кораллов, подобный короне обы. Царская корона имела вид
головы священной, ильной рыбы59
В день поминовения предков царь в парадном одеянии с поминаль­
ной маской из слоновой кости на груди направлялся во главе торж е­
ственной процессии к реке, где и совершались поминальные ритуалы.
Они были связаны с погребальным обрядом, по которому тела усоп­
ших в лодке пускались по реке в океан60. Слоновая кость соответство­
вала траурному цвету бини — белому (наряду с черным), она напоми­
нала также цвет мела — орук (orh uc) — символа ритуальной чистоты,
что ассоциируется с Олокуном, богом вод моря — «Большой воды»,
сыном Осанобуа — бога-создателя.
Олокун, подобно океану, считался источником мощи, могущества.
Символом мощи служили и бивни. Слоновая кость имела двоякое зна­
чение. Это был знак богатства и вместе с тем — талисман, оберег, при­
званный, в частности, охранить иноземных торговцев на океанском
пути в Бенин. Именно морская торговля относилась к числу важней­
ших приоритетов, ибо содействовала росту богатств страны. Торговля
слоновой костью по закону была привилегией царя. На слоновых бив­
нях, которые ставились в алтарях на священные царские головы,
вырезались рельефы с фигурами царей, Царицы-матери, высших
должностных лиц, воинов, священнослужителей — глав культов, ино­
странцев, эноборе — сановников, поддерживающих царя. Оба часто
изображался с двумя поддерживающими его лицами. Это могли быть
наследник престола эдаикен и эзомо, а также Оса и Осуан, члены
Узама — высшего государственного органа по выбору царя из воз­
можных наследников трона. Изображения на бивнях показывали глав­
ных лиц царства, их регалии', основные деяния, источник и структуру
власти, символы, верования, служили памятным историческим мате­
риалом для потомков61. В маске из слоновой кости получила развитие
давняя традиция резьбы на бивнях, но это была и инновация.
Изображению царствующих особ XVI —XVIII вв. на мемориальных
бивнях и дворцовых бронзовых досках — плакетках, покрывавших
стены гигантского дворца, часто сопутствует знак рыбы. Бронзовые
головы царских предков, бронзовые нагрудные маски с ажурными
венцами окружают воротники, такие же, как на масках из слоновой
кости, и в некоторых случаях на них изображены рыбы. На более
поздней бронзовой голове царицы-матери в традиционной прическе с
коралловой сеточкой на волосах на постаменте также высечено изоб­
19

ражение рыб62. Таким образом, рыбы в гребне-венце маски из Метро­
политен музея — постоянный и важный символический знак63
Ильная рыба водится в Бенине и ряде других районов Западной
Африки. В Бенине существует три разновидности ильных рыб, но в
искусстве различия между ними часто не отмечаются и дается один
обобщенный образ.
Электрический скат оррири (Malapterurus electricus) вызывает при
прикосновении сильный шок64. Другие разновидности — Sinodontus и
Clarias — обладают способностью выживать без воды во время сухого
сезона, зарываясь в ил. Эти необыкновенные биологические свойства
связывались в древней традиции с грозными правомочиями бенинских
царей — схватывать и карать, оставаясь недосягаемыми. Бенинская
пословица гласит: «Тот, кто держит рыбу, может и отпустить ее»65
Известная народу пословица была запечатлена на царском жезле. Он
сделан в виде изящной руки, которая держит свернувшуюся кольцом
оррири — с точки зрения бини, деяние невозможное, истинно царское.
На бронзовых предметах хвост ильной рыбы изображали в виде чело­
веческой руки, которая сама по себе также почиталась священной.
Жители приморского царства приносят ильных рыб в жертву богу
вод Олокуну. Согласно легенде, Олокун — священный предок правя­
щей династии, отец обы Охина (XV в.)
—
перебрался на землю с по­
мощью оррири — ильных рыб; считалось, что рыбы — связующее зве­
но между земным царем и божеством, миром людей и миром тайных
сил66
Дуальный характер рыб, способность находиться в двух стихи­
ях — стихиях Воды и Земли, обладание силой, подобной молнии, —
символизировал положение царя, повелителя земли и вод. На у кра­
шениях и церемониальных предметах, на бронзовой облицовке дворца
обычно изображают две или три рыбы, возможно, согласно подвласт­
ным им стихиям. Но как подданные божества Вод (в широком смысле)
рыбы связывались также с представлениями о плодородии, процвета­
нии и мире67
Сюжет с рыбами в династии достаточно устойчив: например, царь
Охин — один из близких предшественников портретируемой царицы и
обы Эсегие, ее сына, иконографически всегда изображался с ногами в
виде ильных рыб. Известно, что у обы были парализованы обе ноги.
За сокрытие недуга он был забит каменьями, ибо считалось, что от
здоровья царя зависит благополучие народа. Позже, однако, традиция
увидела в этом знак его морской наследственности: в изображениях на
слоновых бивнях в святилищах, на дворцовых бронзовых панно, на
ж езлах, табуретах, браслетах, алтарных колоколах, нагрудных под­
весках и других ритуальных и бытовых предметах он постоянно изоб­
ражался с ногами-рыбами68
Своего рода очеловечивание рыб видно на дворцовом настенном
панно со стоящим молодым человеком в официальной одежде с жезлом
в правой руке — знаком данных ему полномочий. На полях в трех
углах в человеческих позах изображены три ильные рыбы69 Этот
знатный человек с бородкой, в шапочке^ с двумя рядами коралловых
20

бус на шее и двумя рядами на поясе (знаком его официального стату­
са), в специальной юбочке — одежде придворных, с привозным порту­
гальским медным браслетом в левой руке стоит в окружении рыб. Ви­
димо, это назначенный царем огуа — управляющий рыбным ловом
(«министр рыболовства»)70 Здесь возможно двойное толкование:
изображение на дворцовой плакетке должностного лица с рыбами слу­
жит признанием, фиксацией важной должности; но возможно и другое
толкование, связанное с бенинской неделей. Неделя бини состояла из
четырех дней, соответствующих четырем сторонам света (север, юг,
восток, запад). Экен, четвертый день, восток — день отдыха оставляли
для занятия семейными, домашними делами. Для бесписьменного на­
селения изображение трех рыб могло служить наглядным показателем
дозволенного лова, важного промысла в его жизнедеятельности. Сво­
бодный левый угол плакетки обозначал день отдыха, когда лов рыбы
запрещался.
Море, морские сюжеты нашли отражение в легендах и мифах, в
идеологии и практике повседневной жизни, в праве, государстве и ис­
кусстве. Царские регалии — кольчуги из морских кораллов — дар бо­
жественных предков и изображения священных рыб с чудесными
свойствами на дворцовой утвари и предметах обихода призваны были
служить оберегом царского дома, но и утверждать божественность
происхождения царства и власти.
Наличие рыб в венце знаменитых масок из слоновой кости свиде­
тельствовало, что их владелец, как и оба, ведет свое происхождение от
божества — морского предка. Соправительница обы — царица-мать, в
функции которой входило определение государственной политики, ви­
димо, способствовала укреплению иностранных связей, поощряла за­
морскую торговлю и поддерживала контакты с прибывающими порту­
гальцами. Поэтому связные океанского божества были вырезаны в
короне в качестве ее символов.
В Бенине, как и в Конго, на слоновых бивнях-приставках к брон­
зовым царским головам изображались наиболее значимые с точки зре­
ния двора события: царские походы и охоты, иерархическое располо­
жение членов государственных учреждений вокруг обы на торжест­
венных и траурных церемониях. Такая фиксация иерархии титулов
была важна для предотвращения конфликтов среди знати — «местни­
чества». На бивнях возникали и картины появления португальцев —
невиданных белых людей, прибывших с моря. Традиция обозначила
это событие уже существующим, принятым путем: на памятных изоб­
ражениях около португальцев — «людей моря» также стали помещать
рыб — существ, «приведших» европейцев в Бенин.
Должностные лица, вожди и воины во время церемоний носили на
левом бедре бронзовые подвески — знак должности, или нагрудные
маски с изображением царствующих лиц. Нагрудные мемориальные
маски, как правило бронзовые, представляли собой часть регалий.
В XVI —XVll вв. в период наибольшей экспансии Эдо (Бенина), они
жаловались двором правителям сопредельных государств, на которые
Бенин распространил свой контроль. На этих масках вокруг лица
21

часто изображался ажурный ворот из уложенных спиралью ильных
рыб71 — знака царствующей династии Бенина.
При создании масок царицы-матери художник вместо традицион­
ной бронзы использовал белую слоновую кость, чем подчеркнул их
мемориальный характер. Три полосы на лбу над бровями показывали,
что это маска женщины. (У мужчин бини делали надрезы.) Для запе­
чатления ее деяний он применил новое решение: в венце наряду с р ы­
бами были вырезаны головы португальцев, что позволило сохранить
сведения о божественном происхождении модели — члена царской ди­
настии. Кроме того, головной убор показывал, что его обладатель за ­
нимал одну из трех высших государственных должностей, а также
важные деяния портретируемой женщины — покровительство выгод­
ной для Бенина заморской торговле (пик торговли с Португалией при­
ходился на конец XV — начало XVI в.) .
Таким образом, портрет-маска содержит основные сведения об
изображенном лице. Но имя бенинской Моны Лизы — ийяоба Идия —
сохранила устная историческая традиция72
Характерно, что и принадлежность масок запрограммирована:
предмет из слоновой кости мог принадлежать только члену царского
дома, скорее всего обе. Маски предназначались для поминальных це­
ремоний. Поминальные ритуалы по ийяобе имел право совершать
только ее старший сын, а им был царь Бенина. Оба Эсегие и был вл а­
дельцем этих совершенных масок — величайших шедевров искусства
Африки.
Развитие общества и его институтов власти и права шло парал­
лельно с развитием искусства. Зрительно-эмоциональная материализа­
ция политических идей, правовых понятий и норм стимулировали р а з­
витие и усложнение самого искусства. И в то же время коммуника­
тивная роль символов, запечатление в искусстве властной и правовой
символики, образной передачи их сущности усиливали ореол сакраль-
ности, утверждали определенный уровень развития властно-правовых
институтов и «подталкивали» последние к дальнейшему развитию.
Этому способствовали и эстетическая рациональность права, данного
божеством, и красота образов сакральных царей. Сакральный и идео­
логический характер большого круга предметов искусства позволяет
рассматривать их как памятники власти и права, не до конца понятые,
к изучению которых ученые приступили только в последнее десяти­
летие.
Зная африканские традиционные государственно-правовые и обще­
ственно-правовые системы и историю их развития, можно понять зна­
чение объектов искусства в период их создания. И наоборот, зная язык
искусства, можно понять ментально-знаковый контекст: заложенные в
произведения сведения об обществе, праве и государстве. Из-за отсут­
ствия письменности именно искусство закрепляло основы государства и
права. Африканское искусство можно рассматривать, следовательно,
22

как еще один, наиболее яркий и впечатляющий источник по истории
общества и права Африки.
1 См.,
например: Fagg W Rituals of Royalty: Power and Ceremonial in
Traditional Societies. Ca mb ridge, 1987 Показательно, что, подбирая образц ы для
своих вели колепных альбомов но африканскому искусству, В. Ф е гг еще не имел
сведений об их значе нии в африканской общественной жиз ни. Ко времени публика ­
ции альбомов он, как прави ло, р ас полага л лишь данными об этническом проис­
хождении и общем назначении предметов: ритуальном, погребальном и т.п . См.
также: Delange J. The Art and Peoples of Black Africa. N.Y ., 1974; VansinaJ. Art
History in Africa: An Introduction to the Method. L ., 1984; Willet F. African Art. An
Introduction. N .Y ., 1991.
2 Willet F. African Art..., c. 27
3 См.: Громыко A n .А . Маски и скульптура Тропической Африки. М. 1984; on
же. О традиционном искусстве Тропической Африки: Скульп туры и маски.
—
На­
роды Азии и Африки. М. 1983, К? 3; см. также: Ольдерогге Д .А . Искусство н ар о­
дов Западной Африки в музеях СССР М —Л. 1958.
4 For Spirits and Kings. African Art from Paul and Ruth Tishman Collection.
N.Y ., 1981, c. 206.
5 Vansina J. Art History in Africa... c. 41, 45, 47
6 Brain R. Art and Society in Africa. L. —N.Y ., 1980, c. 117, 120; см. также:
Kings of Africa. Art and Authority in Central Africa: Collection Museum fUr
VGlkerkunde Be rlin . B., 1992.
7 О зарожден ии социал ьной значимости ран ни х произведений искусства см.:
Harley G.W . Masks as Agents of Social Control.
—
Pap ers of the P eabody Museum.
1950, vol.32 , No 2; Parsons L. Masterpieces of Black African Art. An Exhibition.
Peabody Museum of Arch aeology and Ethnology. Cambridge (M ass .) , 1969.
8 Nooter M.H . African Art that Conceals and Reveals.
—
African A rts. Los
Angeles, 1993, vol.XXVI, No 1, c. 56: см. также: Faiknzuji C.M . Symbols graphiques
en Afrique Noire.
—
La Neuve. Paris —Louvain , 1992.
9 Одни из лучших скульп тур правителей н'денгесе находятс я в Короле вском
музее Центральной Африки (Тервюрсн, Бе льги я) и Музее народного искусства
Университета Цюр иха (Ш вейцар и я). Последняя вы ставлялась в 1993 г. в Музее
искусства Африки в Нью-Йорке.
10 Secrecy: African A rt That Conceals and Reveals. An Exhibition Organized by
the Museum of African Art. Feb. 13 through Aug. 8, 1993. Ed. M .H . Nooter.
11 Подробнее см.: Cohen R. Oedipus Rex and Regina: the Queen Mother in
Africa.
—
Africa. Journal of the International African Institute. L ., 1977, vol.47, N° 1;
см. также: Roberts A.F . Animals in African Art. From the Familiar to the Marvellous.
N.Y ., 1995.
12 О канонах в создании табуретов-тронов см.: B iebuyck D.P . The Arts of Zaire:
The Ritual and Context of Voluntary Associations. Berkeley —Los Angeles—London,
v o l.l , 1985; vol.2, 1986; on же: Symbolism of the Lega Stool. Philadelphia, 1977
13Neyt F. Luba: Aux Sources du Zaire. P ., 1993.
14 Fagg W .B . Divine Kingship in Africa. L ., 1970; см. также: Rituals of Royalty:
Power and Ce remonial in T raditional Societies. Camb ridge, 1987
15 Бушонго на киконго — букв, «земля царя» (бу — «з емля» , шонго
—
« сл он »), один из титулов царя. Юго-восточная часть Куба образовала самостоя­
тельное царство в середине XVII в.
16 См.: Mulamba M utatayi. Regard sur la Statuaire Kuba.
—
Cahie rs des
Religions Africaines. 1983, vol.16 , No 3 1 —32; Cornet J. Art Royal Kuba. Milano,
1982, c. 73—124. См. также раннюю работу: Sheppard W. Into the H eart of
Africa.
—
Southern Workman, 1893, No 22, c. 182 —187
17 В Бруклинском музее (Нью-Й орк) находится царская статуя с эмблемой
тамтамом, которую музей считает портретом царя по имени Миша ми Ш ьяан г
23

аМбул. По мнению Я. Вансины, этот атрибут был знаком наследовавшего ему царя
по имени Мбо Мбуш. См. подробнее: Vansina J. The Children of Woot. A History
of th e Kuba Peoples. Dawso n, 1978, c. 213 —214; см. также: V a nsina J. The Histo ry
of God among the Kuba.
—
Africa. Rivista Trimestrale di studi e documentazione
dell’Istituto Italo-Africano. 1983, vol.XXXVIII, M? 1.
18 В настоящее время обе части мемориальной скул ьптуры нах одятся в Н ац и о­
нальном музее Заира в Киншасе: Mack J. Emil Torday and the Art of the Congo
1900—1909. L ., [s.a .], c. 69 —73; см. также: Vansina J. Ndop: Royal Statues among
the Cuba.
—
African A rt and Leadership: C at. By W Bascom. M adison , 1972. Другое
изо бражение этого царя находится в Мушенге (пр ови нц ия К ас аи) .
19 Bascom W African Arts: An Exhibition at the Robert H. Lowie Museum of
Anthropology of the University of California, Berkeley, April 6 — October 22, 1967
Califo rnia , 1967, c. 86, JM? 154. В настоящее время ндоп Шийам аМбул аНдонг на­
ходится в Музее Челове че ства (M anki nd Museum) в Лондон е.
20 См.: Mac Gaffey W Lineage Structure, Marriage and the Family Amongst the
Central Bantu.
—
Journal of African History. L., 1983, No 24, c. 173—187; он же.
Cust om and G ov ern m ent in the Lower Congo. Los Angeles, 1970.
21 Правовой статус во зра стны х категорий в царски х ди насти ях в теоретическом
плане см.: Мисюгин В.М . Мифы и этносоциальная история.
—
Africana. Африкан­
ский этнограф ический сборн ик. XIV Новая серия. Т .С Х Ш . Л . , 1984, с. 48 —64.
22 Эта лу кас а вы ставлялась в Музее искусства Африки в Н ью -Й орке в 1993 г.
23 Mack J. Emil Torday... с. 7, 37, 81 и цв. ил. Образцы подобной одежды со­
хран ил ись и в Гане. Известн а, например, хло пков ая адин кра асантехене Прем-
пе I — Cloth with Coded Patterns. Cuba, Zaire, Raffia Pile Cloth. Staatliches
Museum FUr Volkerkunde. Munich, [s.a .]; Secrecy: African Art That Conceals and
Reveals. Ф о тотека Музея Чело века в Пар иже содержи т цветной диапозитив хлоп ­
ковой ткани из Камеруна. На синей с белым основе выт каны «двойные гонги» —
зн аки правосудия. Такую ткан ь мог носить то лько прави те ль-с удья своего народа
(Musee de ГН о тт е. Cameroun. 11.061. Pagne de coton teint avec reserves. M .H .
62.59.100). См. также: The Perm anent Collection of the National Museum of African
Art. Smithsonian Institution. Washington, [s.a .] .
24 Willet F. African Art..., c. 243, Jsfe 239;
также: Delange J. The Art and
Peoples of Black Africa. N.Y. 1974.
25 Коллекц и я головных уборов должн остны х лиц, собранная Э.Тордаи, х р а ­
нится в Лондо не в Музее Чел овечества . Весьма зна чи тельн а также колл екц и я па ­
рижского Музея Человека (Musee de ГН о т т е) . См. подробнее каталог скульптур
минкиси: Lehuard R. Fetisches a clous du Bas-Zaire. Arnouville, 1980 (Arts d'Afrique
Noir e).
26Mac Gaffey W
Fetishism
revisited: Kongo
nkisi in Sociological
Perspective.
—
Africa. 1977, JM? 47(2), c. 178—179; см. также: Van Wing J. Etudes
Bakongo. Br ussels, 1959.
27 Mac G affey W. Lulendo: The Recovery of a Kongo Nkisi.
—
Ethnos. The
Ethnographical Museum of Sweden. Stockholm. 1987, vol.52, III —IV, c. 339; cm.: oh
же. Religion and Society in C e nt r al Africa. The Ba Kongo of Lower Zaire. Chic ago
and London, 1986; Mac Gaffey W . , Harris M .D . Astonishment and Power. The Eyes
of Understanding Kongo Minkisi. Wash., 1994.
28 100 Masterworks from the Detroit Institute of Arts. Detroit, 1985, c. 68.
29 Bascom W. African A rts..., c. 85, N? 136.
30 Wardw ell A. African Sculpture from the University Museum of Pennsylvania.
Philadelphia, 1986, c. 98.
31 Mac Gaffey W ., Harris M .D . Astonishment and Power..., c. 21, 90.
32 Пользуюсь случаем вырази ть призн ательность заведующей отделом Африки
Museo Preistorio ctnografico «L.Pigorini» Александре Карделли за предоставленную
мне воз можность озна комиться с африканской ко ллекц ией музея и образцовыми
храни лищами .
24

33 Личное сообщение во время лекции Р.Ф .То мп со на в Институте Африки
(Москва).
34 Tompson R.F .,
Cornet J. The Four Moments of the Sun: Congo Arts in Two
Worlds. Wash., 1981, c. 34; см. также: Thompson R.F . Face of the Gods. Arts and
Altars of Afric a a nd the African Americans. N.Y ., 1993.
35 Congo Loango. Nkisi. 34 .173.1; 20 270; 20 271; 10 206; 11 152; 10 394 MH.
92.70.3, 10 828.
36 Пользуюсь случаем выразить благодарность директору Музея Г. М аршал лу
з а предоставленную возможность в 1992 и 1993 гг. ознакомиться с музейными ко л­
лекциями и библиотекой.
37 Laman К.Е . The Kongo. V o l.l —4. Uppsala, 1953—1968. (Studia Ethnogra-
phia Upsaliensia).
38 Bastian A. Die Skulptur von Angola. B., 1955; он же. Deutsche Expedition an
der Loango.
—
KUste neb st alteren N achrichten iiber die zu erforsch enden Lander
Bd. I —II . Jena, 1874-1875.
39 Dennet R .E . Seven Years among the Fjort. L ., 1988 (1st ed. 1887); см. также:
Volavka Z. Le Ndunga: un masque, une danse, une institution sociale ou Ngoyo.
Antwerpen —Lissabon, 1970.
40 Geary Ch.M . Things of the Palace: A Catalogue of the Bamum Palace Museum
a t Foumban, Cameroon . Wiesbaden , 1983, No 1 1 1 —113. Эмблема Правосудия из
Национального музея Камерун а была представ ле на на выставку африканского ис­
кусства в Союзе обществ дружбы с народами зарубежных стран (М. 1987).
41 The Art Museum, Princeton University No 508544—1018 Registrar. L., 1989.
10.2 Double Cong. Пользуюсь случаем выразить благодарность заместителю дир ек ­
то ра Университетского музея искусства в Принстоне (СШ А) пр оф. Ч.Стайн еру,
ознакомившему меня с ун икальными экземплярами запас ника музея.
42 Кол. No 4790 —9; Описание «двойного гонга»: «Два гонга железны х без
язы ков. Корпус из жел езн ых листов, сваренных по краям. Плетение, соединяющее
колокола, довольно грубо и пр едставляет собой плетеный жгут, оплетенный узкими
полосками ратаига. К верхней части плетения пр ивязана веревка из волокнистого
растения. Дли на колоколо в 43 см».
43 Об изображении власти в искусстве народов Камерун а см.: H art e r Р. Les
rois sculpteurs: Art et pouvoir dans le Grassland Camerounais. P ., 1993.
44 Одно из лучших изображений Нгади аМвааш (вн е Африки) находится в
Лондоне, в Музее Человечества. Две старинные стилизованные маски царя- духа
Вуут из шкуры антилопы, расшитые каури и бисером, хран ятся в зап аснике Уни ­
верситетского музея искусства в Принстоне. Прекр асн ая дере вян ная маска Вуут —
в галерее Н.А .Франклина (США).
45 Willet F. African Art..., с. 191.
46 Там же. В работе Ж .К орн э дается: «moshambwooy, bwoom, ngady
amwaash».
—
Cornet I . Art Royal Kuba. Milano, 1982, c. 249.
47 Bentley W.H . Dictionary and Grammar of the Kongo language. L., 1887
48 Ольдерогге Д .А . Система родства баконго в XVII в.
—
Africana. Африкан ­
ский этн ографический сборник. III . ТИЭ. Т .52. М . —Л ., 1959, с. 16, 17, 20; он же.
Эпигамия. Избранные статьи. М ., 1983, с. 60 —61.
49 Такого типа брак был известен, например, в царской семье птолемеевского
Египта, где он ра ссматри вался как древняя тр адиция, восходящая к браку египет­
ских богов Осириса и Исиды. В стихах Ф еокри та, посвященных царице Арси-
ное И, жене Птолемея II, говорится: «Всею душою она его любит, и брага, и му­
ж а , /Т а к же священный свой брак заключали владыки Олимп а» .
50 Wardw ell A. African Sculpture from University Museum. University of
Pennsylvania. Philadelphia Museum of Art. Philadelphia, 1987, c. 115, No 52.
51 Mulamba M utatayi. Regard sur la statuaire Kuba.
—
Cahiers des religions
africaines. P ., 1982, vol.16, No 31—32, c. 128.
52 Две маски из слоновой кости мирового зн ач ен ия находятся в Британском
музее (Лондон) и Метрополитен музее (Нью - Й орк). В отечественных изданиях
25

фотограф ии маски Британского музея см.: Искусство народов Африки: Очерки
художественной культуры с древности и до настоящего времени. М ., 1975, с. 155 —
157, рис. 224; Громыко Ан . А . Искусство Африки. М .,
1986. Ф ото гр аф ию маски
Метрополитен музея см.: К оча кова Н .Б . Рождение африканской цивилизации. М .,
1986.
53 Подробнее о головах царицы-матери см.: E zra К. Royal A rt of Benin. N .Y .,
1993, с. 41 -45.
54 Позже у родственников сэра Р .Мура маски были куплены проф.
Б.Зели гм ан ом; его вдова переда ла одну в Британский музей, вторую в 1950 г.
—
в
Музей примитивного искусства, фонды которого были переданы Метрополитен
музею (Нью-Йорк).
55 African Art . Ser. I. Boston, [s .a .] .
56 Л.М о ва т пишет, что царица-мать стала важной фигурой в политической
жизни Бе нин а со времени правлен ия обы Эсегие: M o v a t L. Symbols of Kings. Benin
Art at the Pitt Rivers Museum. Oxf. , 1991, c. 18.
57 Egharevba J.U . Benin Law and Custom. Benin, 1949, c. 26.
58 Там же, с. 98.
59 В более поздний период к короне обы были добавлены кор ал ловые выступы,
имитирующие усы ильной рыбы. У этой серебристой, выт янутой, изящной рыбы
усы напоминают стержни гибкой антены; они используются как лока тор и дают
рыбе необходимую информацию об окружающей среде.
60 Schonfeld W.L . P art Human Part Divine.
—
Connoseur —New York, 1982,
vol. 209, No 841, c. 92. О церемонии поминовения духов покойных родителей «эхо»
и «ору» см.: Egharevba J. U. Benin Law and Custom, с. 87.
61 Blackman В. Oba's Portraits in Benin.
—
African Arts. Los Angeles. V ol.23,
No3, c. 61 -69, 102-104.
62 Хранится в Государственном музее Staathish e . В Британском музее находит­
ся бронзовая голова царицы, матери обы Эсегие, черты которой аналогичны изоб­
ражению на масках из слоновой кости; см.: L e u zi ng e r Е. von. K un st der
negervOlker. Baden -B ad en, 1961, c. 113.
63 Символику, св язан ную со священными рыбами, рас сматр ива ли в своих рабо­
тах Д.А .Ольдерогге, Б .И .Ш аревская, Г.А.Чернова, В.Б .Мириманов, Н.Григорович.
Некоторые исследователи ошибочно принимали ильную рыбу оррири за угрей: И с­
кусство народов Африки... , с. 157
64 Ezra К. Royal Art of Benin, с. 130.
65 Подробнее см.: Ben- Am os Р. The Art of Benin. L ., 1980, c. 5.
66 Ezra K. Royal Art of Benin, c. 93, 130, 131.
67 African Arts. Los Angeles. V ol.6, N° 4, c. 28 —31.
68 Die K un st von Benin. P rah a, 1960, Fig. No 32 —34. Сюжет с рыбами: Fig.
N° 35, 36. Ezra K. Royal Art of Benin, c. 52, Fig. 21, 22; c. 59, Fig. 29; c. 100,
Fig. 30; c. 149, Fig. 53; c. 270-271, Fig. 129; c. 273, Fig. 130.
69 Die Kunst von Benin. Fig.5 —6; см. также: Ezra K. Royal Art of Benin,
c. 146, Fig. 49, 50, 51; c. 170, Fig. 66; c. 57, Fig. 27; c. 303, Fig. 143.
70 О функциях огуа см.: Egharevba J.U . Benin Law and Custom, c. 25.
71 Ezra K. Royal Art of Benin, c. 154. Cat. N° 55 —57 и N° 68.
72 В Бенине существовала категория сказите льниц наряду с царскими бардами
огбелака. Их ремесло предп олагало умение поведать о событиях из истории страны.
Наследни ка престола обязательно обучали этому искусству. Некоторые цари и сами
были настоящими мастерами, например оба Эвуакпе. Egharevba J .U . Benin Law
and Custom, c. 70 —71, 85.

ТРАДИЦИОННЫЕ ИНСТИТУТЫ
В РАБОТАХ АФРИКАНСКИХ УЧЕНЫХ
ЮРИСТЫ ГАНЫ
Африканские общества прошлого вплоть до первой половины
XX в. изучались большей частью историками и этнографами Западной
Европы. Миссионеры, этнографы и историки создали обширную лите­
ратуру об африканских доколониальных обществах. Но общественные
установления изучались фрагментарно или чаще содержали общие све­
дения, что, собственно, и требовалось для первоначального знакомства
с народами Африки. Иногда некоторым установлениям давалась оши­
бочная интерпретация или они вообще не были поняты — при началь­
ном взаимодействии разных культур. Наименее изучено было правовое
устройство африканских государственно-политических образований,
его скрытый контекст и требующая кропотливого изучения символика.
А между тем именно правовые нормы выявляют уровень развития об­
ществ и их особенности. С каждым годом новые исследователи обна­
руживают важную роль права и власти в жизни африканских народов.
Традиционные нормы — основа разных систем обычного права —
прошли сквозь столетия и оказались в современных правовых системах
африканских государств — наряду с инновациями и рецепцией евро­
пейского права. Специфика развития общества, власти и права Запад ­
ной и Центральной Африки представляет особый интерес.
Обращенная к Гвинейскому заливу, закрытая с севера тропическим
лесом западная и центральная часть континента оставалась изолиро­
ванной от вторжений и внешних влияний на протяжении длительных
исторических эпох и сохранила традиционную древнюю культуру. В
изучении этой культуры непреходящее значение имеют работы первых
африканских ученых. Их исследования немногочисленны, но сегодня
они стали памятником эпохи. Эти ученые стремились восстановить
картину прошлого своих народов. Образованных людей конца XIX —
начала XX в. было немного, но именно считанные местные знатоки
права и традиций оставили бесценные свидетельства: они жили в си­
стеме тех норм, суть которых была им понятна и которые они высоко
27

ценили. Эти работы дают возможность проследить общественные ин­
ституты в их развитии. Устная африканская правовая традиция устой­
чива, она складывалась в глубокой древности и сохранила свою жизне­
способность до сих пор. Во время тяжб у деревенского старейшины
или в суде правителя к «обычаям предков» обращались постоянно,
решения судов становились прецедентами, а затем и нормами повсе­
дневной жизни. Изменения происходили медленно, что гарантировало
стабильность устоев и правовых положений.
Юридические системы сами «стремятся» к поддержанию незыбле­
мости традиционных форм жизни, которым служили. В некоторых
государствах, например у народов группы акан (Гана), правитель под­
леж ал лишению власти за попытку изменить сложившиеся порядки и
действовать вопреки советам старейшин1 Один из известных жур на­
листов Золотого Берега (Гана), юрист Дж.К ейсли Хейфорд, писал:
«Правитель редко вводит новые законы. Обычно законодательство
вводится советниками — местными представителями под его председа­
тельством... Нормы права, однажды принятые, таким образом перехо­
дили из поколения в поколение»2 Советники, естественно, давали ре­
комендации, исходя из местной практики. Условия жизнедеятельности
общины вынуждали местных «законоговорителей» — правителей и
старейшин — до тонкости ориентироваться в напластованиях обычно­
правовых норм. При попытках найти компромисс между заинтересо­
ванными лицами или коллективами знатоки обычного права опирались
на старый обычай и формулировали новую норму, исходя из создав­
шихся условий. Решения по старинным тяжбам заучивались, и эти
устные профессиональные знания передавались от поколения к поко­
лению. Таким образом, к обычаю добавлялся тот или иной казус, и
казуальные устные нормы органической частью входили в разви­
вающееся обычное право.
В колониальный период новые власти использовали обычное право
при управлении колониями. Официальное признание «архаического
туземного института» вопреки ожиданиям способствовало укреплению
местной юридической культуры и уважению к ней населения. Вместе с
тем признание обычного права стимулировало рост национального са­
мосознания. Об этом писали такие крупные колониальные чиновники,
как лорд Лугард, лорд Камерон, А.Сонье.
Деятельность европейской администрации и судов по решению
местных тяжб, коллизия законов метрополии с автохтонными нормами
требовали, с одной стороны, точного установления и записи обычного
права, с другой — привлечения к сотрудничеству в юстиции местных
правоведов, которые и пытались восстановить не только утраченную
историю своих народов, но и рассказать о порожденных ею социаль­
ных институтах. Так создались условия для появления первых ученых-
юристов, знатоков обычного права.
Наиболее разработанные правовые формы создавались там, где
сложилась или складывалась государственность3 К таким районам
относятся южные территории нынешней Ганы, где существовали госу­
дарства народов языковой группы акан — фанти и ашанти4, Бенин,
28

Конго. Правовую практику акан .и Бенина (наряду с некоторыми дру­
гими народами Западного Судана)5 можно отнести к наиболее разви­
той юридической традиции. Народы этих стран оказались в числе пер­
вых жертв европейской колонизации, когда их политические
образования были включены в самые ранние английские колонии.
Работы трех крупнейших представителей правовой традиции
акан — юристов колониального периода Джона Менсы Сарбы, Джо­
зефа Буаки Данквы и нашего современника Нии Амаа Олленну пред­
ставляют вершину правовой мысли не только Ганы, но и всей Черной
Африки. Исследования этих ученых охватывают историю развития
права и регулируемых им отношений на протяжении почти столетия —
с середины XIX в. вплоть до настоящего времени. В этой связи осо­
бенно интересно сопоставление данных Олленну с его предшественни­
ками. Сарба и Данква опирались на данные конца XVII в. и отразили
общественные установления почти трехсотлетнего периода. Основное
внимание в трудах этих юристов уделяется вопросам, не утратившим
своей значимости и поныне: структуре большой семьи, статусу лич­
ности, характеру права собственности, владения и пользования, спе­
цифики брака, разводу, наследованию и т.п.
В Золотом Береге — в одной из первых британских колоний —
раньше, чем в других владениях Англии, происходило совмещение в
местных судах устной правовой традиции, сохраненной в рамках кос­
венного управления, с введенной англичанами системой общего права6
Дж.Сарба отмечает, что, хотя формально колония Золотой Берег
была признана британской короной после заключения с правителями
аканов договора «Бонд 1844», влияние английского права началось
много раньше. Но официально в 1884 г. были введены «общее право,
право справедливости» и законы общего применения, действовавшие в
Англии на 2 июля 1874 г.7 Эту дату принято считать (условно) кон­
цом доколониального и началом колониального периода: она фиксиру­
ет легальный «экспорт» английского законодательства.
Но применение в колонии местного обычного права наряду с ан­
глийским общим правом было признано британскими властями еще
ордонансом Верховного суда 1876 г.8. В 1883 г. ордонанс Золотого Бе­
рега No 5 снова подтвердил обычно-правовую юрисдикцию местных
правителей и их судов, которая поддерживалась британской короной и
впоследствии. Так, ордонансом о туземных судах (ашанти) 1935 г. за
местными («туземными») судами подтверждалась «полная юрисдикция
во всех гражданских и уголовных делах, в которых стороны туземцы».
Ст. 4 ордонанса так определяла состав суда: «Туземный суд состоит из
асантехене (верховный правитель народа ашанти.
— Я .С .), главного
вождя или главных вождей, вождя или вождей или какого-либо друго­
го лица или лиц...»9
Колониальные власти были заинтересованы в этнической и адми­
нистративной раздробленности колоний. В результате к 1948 г. в З о ­
лотом Береге насчитывалось 119 «государственных образований».
Каждое «образование» имело самостоятельное социально-политическое
устройство и собственную юрисдикцию.
29

Сарбе, который, собственно, показал, как вводилось колониальное
право и происходил его симбиоз с местными, принадлежит вы­
дающееся место в истории правоведения. Его имя навсегда вошло в
мировую науку — как первого юриста Африки.
Дж .М .С арба, уроженец фанти, родился в 1864 г. в Кейп-Косте —
одном из наиболее оживленных городов побережья. Его отец был чле­
ном Законодательного совета, и Сарба был рано приобщен к праву. Он
окончил миссионерскую школу Мфантсипцм («Тысяча ф анти»), осно­
ванную в 1876 г. для подготовки кадров, лояльных британской адми­
нистрации10 Через миссионерские школы проходили все образованные
африканцы того времени. В 1887 г. в Лондоне было опубликовано его
крупное исследование «Обычное право фанти. Краткое введение в
принципы местного права и обычая фанти и акан Золотого Берега с
сообщением о некоторых делах, разрешенных судами»11. Это был по
тому времени выдающийся труд. Он не утратил своей ценности и се­
годня. До книг Дж.С арбы серьезных исследований по истории Золото­
го Берега и тем более по истории его правовых систем не существова­
ло. В 1897 г. Сарба стал одним из ведущих членов Общества защиты
прав аборигенов Золотого Берега. В течение ряда лет Дж.Сарба, как в
прошлом его отец, был членом Законодательного совета колонии. Он
был знатоком не только обычного права, которое применял на практи­
ке, но и европейского.
Дж. Сарба выступил в защиту исторически сложившейся системы
управления и юрисдикции, которую хорошо знал. Он проводил опро­
сы знатоков обычного права, включая правителей государств («коро ­
лей»): Амону — правителя небольшого старинного омана Анамабо, и
Оту — правителя Абуры. Незадолго до появления работы Сарбы ан­
глийская администрация распространила среди практикующих юрис-
тов-африканцев вопросник о местных правовых нормах. Опросы каса­
лись прежде всего способов и правил перехода собственности. Дж .С ар ­
ба изучил и обобщил эти материалы. В своем исследовании он также
опирался на работу фанти из Анамабо Вильяма де Графта Джонсона и
книгу голландца Гильема Босмана «Описание Золотого Берега Гви­
неи»12 («Гвинеей» называлось тогда все побережье Гвинейского зали­
ва). В этой книге в форме писем европейскому адресату приводились
сведения об обычаях народов Золотого Берега, относящихся к концу
XVII — началу XVIII в. Изучение этих материалов позволило Сарбе
сделать вывод, что «обычное право может быть точно определено и
установлено. Обычное право и другие обычаи, записанные Босманом
(к 1705 г.
—
И .С .) в том виде, как они существовали два века назад,
не изменились во всем своем объеме вплоть до сегодняшнего д н я ...» 13.
В книге Сарбы рассматриваются права лиц: вопросы семьи, брака,
развода; правовое положение мужа, жены и детей; режим собствен­
ности; владение землей; отчуждение имущества; наследование, опека.
Особый интерес представляет описание таких специфических традици­
онных норм, как опорочение (распространение клеветнических сведе­
ний), способы принуждения к уплате долга и т.п. Следуя примеру
основателя английской исторической школы правоведения Г.С .Мейна,
30

Сарба ввел в сравнительное правоведение новый неизвестный афри­
канский материал. В его работе приводится большое число прецеден­
тов — тяжб, разрешенных в судах местных правителей. На основе
этих решений формулировались принципы обычного права фанти со­
ответственно тому, как это принято в английском общем праве.
В 1906 г. вышла следующая книга Сарбы — «Государственное
устройство фанти. Краткий очерк устройства и управления фанти,
ашанти и других народов акан Западной Африки с описанием откры­
тия Золотого Берега португальскими мореплавателями; краткий рас­
сказ о ранних английских путешествиях, исследование начал британ­
ской юрисдикции в Золотом Береге и т.д .» 14. Дж.Сарба прослеживал в
этой книге, как тормозилось развитие государственности и правовой
системы акан утверждением в Африке британского права. Введение
английского права, по его мнению, порождало неизбежный конфликт с
местным обычным правом, совершенно иным по своему характеру. Та­
ким образом, Сарба первым поставил вопрос о конфликте правовых
систем в Африке.
Другой крупный правовед Золотого Берега — Джозеф Буаки Дан-
ква продолжил труд своего знаменитого предшественника. В 1920 г. он
начал работу над рукописью «Золотой Берег: право и обычаи акан и
устройство Ачем Абуаквы». Вскоре он прервал ее, также решив полу­
чить образование в Англии. Уже после того, как он стал доктором
права, «познакомившись с академической средой», Дж.Данква вернул­
ся к работе над своей книгой, опубликованной в Лондоне в 1928 г.
Избранный Данквой район исследования — Ачем Абуаква (Восточ­
ный Ачем) — наиболее крупное из старинных политических образова­
ний акан, включенное в британское владение Золотой Берег. Избрав
своей темой политико-правовую организацию общества, Данква специ­
ально подчеркивал в предисловии, что в описаниях африканских об­
ществ, сделанных европейцами, «отсутствуют достаточные свидетель­
ства, основываясь на которых можно в целом дать оценку подлинной
сути местных африканских институтов... Этот тип исследования может
быть осуществлен только самими африканцами»15. По мнению
Дж.Данквы, «институты и обычаи, применяемые в стране, еще сохра­
няют в значительной степени свое первоначальное содержание и значе­
ние». Устойчивость местных норм исследователь пытался объяснить
«отчетливо выраженным консервативным характером народа Ачем
Абуаквы», благодаря чему и произошло «сохранение традиций акан,
что никогда не было бы возможным, если бы народ Ачем Абуаквы
воспринял европейскую цивилизацию»16. Данква был хорошо знаком с
местным государственным и общественным устройством. Он родился в
1895 г. в Бипонге в районе расселения этнической группы кваху (как
раз в период деятельности Дж .Сарбы). Свою карьеру Данква начал
секретарем канцелярии в суде оманхене — правителя омана Ачем Абу­
аквы. Данква был братом знаменитого оманхене — Нана Офори Атта,
о котором И.И .Потехин писал: «Это был умный человек, крупный по­
литический деятель... С 1915 г. и до смерти в 1943 г. он был бессмен­
ным членом Законодательного совета...»17 Несомненно, Дж.Данква
31

прошел его школу. Он сам сообщает, что большая часть приведенных
в его книге судебных дел была почерпнута из государственного архива
оманхене. Дж .Данква подробно описывает традиционную исполни­
тельную власть, прерогативы оманхене, деятельность высших совеща­
тельных органов, судебную систему. Хорошо знакомый и с европей­
ской государственностью, Данква стремится показать, что, несмотря на
пережитки отношений ранних эпох, Ачем Абуакве были, несомненно,
присущи основные черты государства.
Данква подробно остановился на роли одного из важнейших др ев­
них институтов женской власти — охемы
—
соправительницы носите­
ля власти. Его сведения об участии женщин в управлении государ­
ством особенно ценны, поскольку они почерпнуты из непосредственной
практики. Должность соправительницы-охемы была обязательной в
каждом из 12 оманов — государственных образований. Охема была
толковательницей норм права и обладала властью защиты осужден­
ных 18 Юридические компетенции охемы аналогичны правам соправи-
тельниц, существующих у конголезских народов, в Бенине, у свази,
лози (баротсе), баганда и многих других народов континента19 В
своей книге Дж.Данква описывает положение соправительниц лишь у
одного немногочисленного народа, но его данные важны для сопостав­
ления с подобными институтами в других обществах доколониальной
Африки, для изучения объема прав женщин и их статуса по мере р аз ­
вития обществ и с установлением колониальной системы.
Другим источником по действующему обычному праву был для
Дж.Данквы опрос информаторов, прежде всего очеаме — посредника
в сообщении решений правителя — охене
—
подданным. В англоязыч ­
ной литературе это должностное лицо называют «лингвистом». В дей­
ствительности очеаме скорее законоговоритель, традиционный право­
вед. Он оформляет в традиционную форму решения и распоряжения
правителя, которые не должны были противоречить уже действующим
нормам. Подобно ирландским брегонам, очеаме передавали свое заня­
тие по наследству
Дж.Данква рассматривал статус большой семьи, права лиц, вопро­
сы брака и развода, виды исков в связи с нарушением прав мужа, на ­
следование. Значительное внимание он уделил праву собственности.
Непреходящее значение его книги в том, что в ней рассматриваются
государственные и правовые институты, важные с точки зрения пред­
ставителя родовой аристократии, должностного лица периферийного
государственного аппарата. В 1968 г была опубликована последняя
книга Дж .Данквы — «Доктрина бога у акан», изначально представ­
лявшая собой часть трехтомного труда «Этика и религия Золотого Бе­
рега», два тома которого были утеряны в 1941 г. Данква написал так­
же четырехтомную работу «Доктрина человека в Гане», которая не
была опубликована по политическим мотивам20
В ней наряду с религией рассматривались морально-этические
принципы акан, которые, по мнению Данквы, неразрывно связаны с
религиозными представлениями. В специальной главе книги разобраны
концепции английского этнографа Р.С .Рэттрея, автора исследования
32

об учреждениях и праве ашанти, и Дидриха Вестермана, которых
Данква считал лучшими знатоками культуры акан. Книга писалась во
время второй мировой войны, когда Россия вела тяжелые бои за свое
Отечество, и Данква посвятил ее русскому философу Владимиру Со­
ловьеву.
Первая же работа Данквы была посвящена Ачем Абуакве, его род­
ной стране, где он впервые обосновал концепцию о единстве народа
акан. Следующие труды Данква о культуре этого народа стали уже
библиографической редкостью.
Данква подчеркивает развитое у акан чувство социального долга,
преданность государству, власти, главе семьи. Согласно его описанию,
священные правители ( асантехене, оманхене), их статус и организа­
ция штатов придворных имеют много общего со священными царями
соседних народов гвинейского побережья. Данква выделяет в привиле­
гированном слое мпанъимфо (mpanyimfo) — старейшин и адейе
(adehye) — благородных аристократов. Видимо, он имел в виду сра­
щение разных привилегированных слоев: должностных лиц и потомков
знати. Данква первым сообщает о том, что правовые и моральные нор­
мы обычно «формулировались» в виде пословиц. Пословицы же в виде
знаковых изображений «вписывались» в произведения искусства. Одна
из брошюр Данквы содержит рисунки, передающие известные всем
изречения. Такие рисунки (символы) часто наносились на адинкра —
хлопчатобумажную ткань, белую (повседневную) или окрашенную
(цветную), изготовляемую ручным способом.
Данква, как известно, правовое образование получил в Англии; тем
не менее его книги, в особенности касающиеся правовой системы, от­
ражают позиции африканской аристократии. Традиционные старые
устои представлялись ему единственно правильными и отвечающими
образу жизни народа. Таких взглядов Данква придерживался до конца
жизни. Он дожил до провозглашения независимости и в течение ряда
лет был одной из заметных фигур в политической жизни Ганы.
Известный историк Ганы, специалист по культуре акан Кристиан
Абрахам Ака пишет о значении правовых и этнографических работ
Данквы: «Трагедия, что этическими вопросами, рассмотренными в р а­
ботах Данквы, почти полностью пренебрегают комментаторы его тру­
дов, большинство которых сосредоточивают внимание на религиозных
аспектах»21
Во внутренних районах Золотого Берега старые традиции были
более прочны, чем на побережье, а в организации семьи, формах брака
и наследовании в разных оманах существовали различия. Тем не менее
Сарба справедливо отмечал, что «обычаи фанти применимы ко всем
акан и фанти и к лицам, являющимся акан и фанти по матери. При
передвижении лицо не перестает быть субъектом обычаев его страны,
провинции или района, которые действуют к его пользе»22 У всех
акан существует единая основа персональных правовых систем (т.е .
правовых систем этнических групп, из которых происходило то или
иное лицо). Это позволяет рассматривать параллельно юридические
обычаи фанти и ашанти и, следовательно, облегчает сопоставление
данных Дж.С арбы и Дж.Данквы.
158
33

Среди обширного спектра традиционных институтов, рассмотрен­
ных Сарбой и Данквой, политические институты большей частью на
многие десятилетия утратили свое значение, и только теперь происхо­
дит их частичное восстановление. Нормы, касающиеся организации
семьи, брака, развода, статуса личности, имущественных отношений и
наследования, сохранили значимость на протяжении колониального
периода и действуют поныне.
Семейное право, описанное Сарбой и Данквой, регулирует широ­
кий комплекс отношений традиционной общины, т.е. фактически носит
характер гражданского права. Нормы обычного права в деревне, а
часто и в городских локациях, определяют формы и условия брака и
развода, отношения между мужем и женой по поводу собственности,
опеку и воспитание детей, личные права и обязанности членов семьи,
главенство над семьей (т.е . квалификационные требования для избра­
ния главой семьи и лишения таких функций в случае необходимости).
Они же определяют статус главы семьи, объем обязанностей и прав в
отношении рядовых членов, его административные функции, положе­
ние в системе традиционной власти и т.д . Важное значение имеет регу­
лирование обычным правом семейной собственности и определение
круга лиц, обладающих правом распоряжения ею. Внутри семейного
хозяйства акан под влиянием колониальной экономики происходило
имущественное расслоение и росла конкуренция между родственника­
ми, социальная дифференциация между богатыми и знатными семьями
и семьями разорившихся.
Абусуап он или абусуа —.о сновная низовая социальная единица.
Оба автора не видели особой разницы между абусуапон и абусуа, в
действительности абусуа — родовое объединение более близкого круга
родственников (3 —4 поколения), которые еще помнят общего предка.
Африканские правоведы основывались на классификации родовых
групп — «семей» по числу поколений, входящих в их состав. Они
ссылались на судебную обычно-правовую практику, которая признает
лицо членом абусуа его матери (с оестрами и братьями) и бабушки (с
сестрами и братьями).
К началу XIX в. абусуапон воспринимались как деления, основан­
ные на формальном установлении общего происхождения, закреплен­
ном в символике и обычаях.
Статус каждого лица определяется прежде всего его членством в
абусуа. Большинство этнических групп, принадлежащих к акан, про­
слеживают происхождение по матери, от общей реальной (или мифи­
ческой) прародительницы по прямой женской линии. Но в некоторых
группах принят патрилинейный счет родства.
В патрилинейных коллективах отец — глава семьи, ему принадле­
жит верховная власть над младшими братьями и сестрами, женами и
детьми, племянниками, племянницами, внуками и другими родствен­
никами. Все члены семьи называют ее главу отцом. Пока жив отец, его
дети и внуки обычно живут в домохозяйстве.
При более распространенной матрилинейной филиации глава
семьи — вофа (брат матери или брат бабки с материнской стороны).
34

Слово «абусуа» — синоним слова «кровь» («модж а»); кровь, согласно
верованиям акан, передается через мать в отличие от «нторо»
(« ду х а»), образующего личность, которым наделяет отец. Если члены
семьи — не племянники или племянницы, то они, как правило, какие-
нибудь другие кровные родственики, т.е . происходят из того же рода,
что и глава семьи. Они обладают правом на пользование семейной соб­
ственностью и наследование имущества и должностей.
Отец семьи (в действительности глава родовой группы) — пении у
фанти, абусуапанин у ашанти — избирается старшими кровными род­
ственниками. Он имеет право распоряжаться семейной собственностью
и обладает судебными функциями в качестве первичной инстанции.
Ему принадлежит право заключать браки членов семьи, получать вы­
куп за женщин. Он обладает личной властью над неполноправными
членами семьи. Важнейшие вопросы абусуапанин решает вместе с сове­
том старших родственников — обычно братьев и сестер. В целом
власть главы семьи велика и носит, согласно местным верованиям,
сакральный характер, ибо глава семьи осуществляет связь живых с
духами предков. Он — отправитель религиозного культа, с ним связа­
но почтение к родоначальнику и уважение к старшему, ответственному
за всех.
Члены семьи несут общую обязанность по уплате долгов; как пра­
вило, они имеют общее место жительства, их хоронят на общем клад­
бище, и культ усопших содержит единые похоронные обряды23. Кроме
родственников могут жить и иные лица, принятые из-за имуществен­
ной или долговой зависимости, отдавшиеся под защиту более могуще­
ственной семьи и т.п. Они становятся членами домохозяйства. Юриди­
ческим основанием для принятия в семью чужаков или (в прошлом)
рабов служил формальный переход под защиту сильной семьи посто­
роннего лица со всем, что ему принадлежало. Однако права этих
лиц — второстепенные: они сохраняют свои родовые отличия и не на­
следуют собственность, пока жив кто-либо из кровных родственников.
Семейные связи до начала нашего века были практически нер аз­
рывны и изменение порядка наследования — неосуществимо. Большая
семья считалась священной, и право защищало ее статус. Но существо­
вала специальная судебная процедура расторжения семейных связей —
кахире: в присутствии старейшин и родственников разрывалась верев­
ка; каждой из сторон полагалось взять половину со словами «мы те­
перь разделены». Церемония кахире могла применяться для выделения
сегмента семьи или для изгнания отдельных лиц. Тогда она знаменова­
ла и последующее лишение наследства. Однако Сарба и Данква свиде­
тельствуют, что им не было известно ни одного случая кахире в судеб­
ной практике. Оба юриста объясняют устойчивость семейных связей не
только их объективной важностью в качестве социальной опоры, но и
тем, что право считало разрыв семейного единства преступным, а об­
щество видело в нем святотатство. Инициатор кахире рисковал под­
вергнуться суровой каре, если суд правителя признал бы его иск
необоснованным. Процедура кахире существовала скорее как фор ­
мальная юридическая гарантия прав на отделение от семьи. Опасение
2*
35

вынести семейный конфликт в суды правителей — хранителей ста­
бильности — формально сдерживало распад семейных связей. Уйти от
власти семьи можно было, лишь перебравшись в другие края, что
обычно и делалось повсюду в Африке. С развитием колониального об­
щества администрация сначала стремилась способствовать разрушению
большой семьи, поэтому кахире — болезненный формальный разрыв
уз — было аннулировано.
Из большесемейной организации вытекал принцип коллективного
владения основным имуществом. «Общая собственность — повсюду
правило», — отмечал Сарба24. Однако во времена Сарбы у акан право
уже не признавало общинную собственность в качестве единственного
вида имущества. Сарба и Данква отмечают существование трех катего­
рий собственности, как движимой, так и недвижимости (земли, строе­
ния):
Дж.Сарба (с. 57)
Дж.Данква (с. 198)
1. Семейн ая собственность
1. Семейная или па три ар хальн ая
собственность
2. Собственность предков,
2. Собственность трон а
включая собственность трона
3. Приобретенная самостоятельно
3. Частная или и нди видуальная
или частная
Таким образом, типы собственности разделялись по виду владельца
и способу приобретения. Это деление распространено у многих других
западноафриканских народов. Индивидуальная или частная собствен­
ность в следующем поколении становится семейной. Надо отметить,
что выделение «собственности предков» и «собственности трона» в
особую категорию, отличную от семейной, было некритически воспри­
нято рядом африканистов. Это привело впоследствии к чрезвычайной
путанице в определении типов земельной собственности.
К наиболее распространенной — семейной собственности относится
имущество, источник которого — труд двух и более членов семьи или
их накопления, т.е . имущество, созданное сестрами, братьями, их
детьми и т.д. (например, дом, построенный членами семьи). Сарба
и Данква определяют семейную собственность как имущество, приоб­
ретенное членами семейного коллектива при их жизни совместным
трудом.
Распоряжение семейной собственностью — прерогатива главы
семьи, только с его согласия возможно ее использование. Но глава
семьи имеет право на самостоятельное распоряжение лишь движи­
мостью. Для отчуждения недвижимого имущества необходима санкция
старших членов семьи — абусуафо («людей семьи»), имеющих права
на имущество. Семейная и унаследованная собственность может от­
чуждаться только в определенных случаях, например, при дарении
кому-либо из родичей, для получения ими образования, оказания по­
мощи в нужде, основания торгового предприятия или уплаты выкупа
за жену для члена семьи. Однако и здесь право ограничивает случаи,
когда возможно отчуждение. Сарба отмечал, что акт передачи недей­
36

ствителен, если совершен под влиянием «сильных чувств» (гнева, р а­
дости, страха, горя и боли), в результате небрежности, под воздей­
ствием опьянения, душевной болезни или одряхления, в азарте игры
или лицом, не достигшим совершеннолетия (т.е . еще не состоящим в
браке)25
Хотя и Сарба и Данква были свидетелями превращения земельных
участков в объект денежных сделок и заимствовали из римского права
категорию собственности, в их работах отразились и более древние
нормы общинного землевладения, основанные на господстве натураль­
ного хозяйства и внеэкономического принуждения.
В системе взаимоперекрещивающихся прав и обязанностей наибо­
лее важное различие прослеживается между приобретенными правами
(семейными или индивидуальными) и правами наследственными,
«вечными», связанными с принадлежностью человека по рождению.
Вероятно, этим и объясняется выделение Сарбой «собственности пред­
ков» в отдельную категорию (несмотря на то что она, так же как се­
мейная собственность, составляет неделимое имущество семьи), а так ­
же отождествление многими авторами «собственности предков» с
«собственностью тро на» .
Согласно описанию Сарбы, глава семьи рассматривался скорее как
распорядитель семейного имущества (хотя Сарба и применял термин
«владение»): «Глава семьи владеет всей собственностью, все идет в
общий котел. Обычай соблюдается во всех частях страны»26. «Назна­
ченное лицо распоряжается собственностью, ему принадлежащей, —
писал и Дж.Данква, — но не может отчуждать никакой доли без опо­
вещения семьи или ее главной части. Он не может удерживать в свою
пользу или в пользу своих детей доход от собственности»27 В послед­
ние десятилетия этот принцип стал в значительной мере декларатив­
ным: главы семей распоряжаются коллективным имуществом как сво­
им собственным. Уже во времена Сарбы главы семей часто прибегали
к скрытым сделкам, чтобы обойти нормы, продиктованные прежними
порядками, скопить частный капитал, который, как правило, они
стремились передать детям путем прижизненных распоряжений или по
завещанию, используя английские нормы.
В «собственность предков» Сарба и Данква включали любой вид
унаследованного имущества: дом, золотые изделия, слитки ценных ме­
таллов, земельные участки и т.п . «Собственность предков, — писал
Сарба, — в своей основе также семейная, но возникает она не при
жизни обладателей, а переходит по наследству Доходы от нее также
считаются „собственностью предков“»28. «Собственность предков», по
его мнению, и представляла собой «собственность трона».
Данква отождествлял большесемейное имущество с патриархальной
собственностью, а «собственность трона» выделял в отдельную катего­
рию. В его время для этого уже были достаточные основания: в боль­
шинстве территорий функции правителей, а следовательно, распоряди­
телей собственностью правящих фамилий — «тронов» становились
наследственными по нисходящей мужской линии — от отца к сыну;
фактически эта собственность уже принадлежала носителю власти.
37

По мнению Сарбы, совмещение функций главы семьи и обладателя
трона приводит к тому, что оба вида — семейная собственность и
«собственность предков» рассматриваются как «собственность трона».
Об этом же говорит и Данква: «Дом или хозяйственные постройки или
земли предков лица, занимающего трон, автоматически становятся час­
тью семейной собственности трона... Трон, чье верховенство известно
членам семьи, части племени или подданным государства, которому
они обязаны службой и уважением в силу собственных традиций и
права, и является исключительным и абсолютным собственником...
Лицо, занимающее трон, действует как опекун для членов рода, пле­
мени или большой семьи, которые принадлежат трону»29 Из работ
Сарбы и Данквы становится очевидным правовой режим имущества,
который рассматривается как «собственность трона», и несоответствие
его категориям европейского и римского права.
Представление о главе традиционной общины как об отце народа,
«опекуне», сложилось в эпоху первобытности и было воспринято
раннеклассовой идеологией. Впоследствии «патерналистская» концеп­
ция прав на землю была воспринята научной литературой и переходит
из одной работы в другую.
«Трон — источник власти главы семьи, племени или царя госу­
дарства. Лицо, законно занимающее трон, — хранитель всех прав,
принадлежащих трону, и осуществляет власть над всеми подданными
трона. В своем лице он представляет священное имущество предков —
асамапфо... тех предков, которые когда-то были правителями семьи,
племени или государства»30 Таким образом, из объяснений Данквы
можно понять, что «собственность трона» является одновременно соб­
ственностью и государства, и этнической группы, и правящей семьи.
«Трон» наряду с племенными или государственными (тронными) зем­
лями почитается священным.
Каждая территория находилась под властью определенного прави­
теля, и пользование собственностью правящей семьи было возможно
лишь с разрешения носителя соответствующего титула. Сарба отмечал,
что у акан существовала пословица «нет земли без владельца»31
Земли «трона» приобретались разными способами. Данква назы­
вает следующие: 1) военный захват; 2) конфискация в пользу трона;
3) длительное владение, никем не оспариваемое (право первой заим­
ки); 4) покупка; 5) дарение (небольшого участка); 6) наследование.
Конфискация в отличие от военного захвата была внутренним ре­
зервом создания «троном» земельных фондов. Это был весьма важный
источник: почти за половину преступлений полагалась смертная казнь
с конфискацией имущества, а семьи несли ответственность (в том числе
материальную) за проступки своих сородичей.
Оба автора свидетельствуют, что, несмотря на сакральный хара к­
тер земли, обычное право признавало земельные сделки, в том числе
аренду, заклад и продажу. Земли могли передаваться от семьи к семье
и от одного «трона» — другому, хотя общественное мнение еще в на­
чале века продажу земли осуждало. «В тех случаях, когда собствен­
ность опутана долгами, держатель трона с разрешения старших членов
38

семьи может заложить любую тронную недвижимую собственность,
поручиться ею или продать ее для погашения долгов»32. Вместе с тем
существует презумпция, что правитель, так же как и глава обычной
сельской семьи, не имел права совершать такие сделки без согласия
старших сородичей и своих советников.
Наследование «тронной собственности» в прошлом проводилось по
общим пр авил ам. наследования функций и имущества в семье. «Глава
трона, вождь или глава семьи или управляющий семейной собствен­
ностью не имеет права в результате прижизненных распоряжений (на
случай смерти) отчуждать от семьи какую-нибудь часть семейного хо­
зяйства — движимую или недвижимость». Покойный правитель мог
предложить кого-либо в качестве своего наследника, но после его смер­
ти «народ или члены его семьи могли не согласиться с его рекоменда­
циями»33.
Оба автора выделяют в единую категорию «индивидуальную» —
«приобретенную самостоятельно», или «частную», собственность. В
основе разграничения видов частной собственности — личная деятель­
ность лиц или личные связи с общинниками.
Дж .Сарба перечисляет следующие источники появления частной
собственности: 1) деятельность лица (при условии, что им не исполь­
зованы доходы от семейной собственности, «собственности предков»
или труд членов семьи); 2) подарки, сделанные непосредственно этому
лицу; 3) имущество, приобретенное благодаря умелому предпринима­
тельству или интеллектуальным способностям.
Дж.Данква выделяет:
1. Право вольной заимки. «Трон» не имел права распоряжаться зем­
лей первопоселенцев. Однако административные права власти на терри­
торию все же признавались: например, земля могла быть изъята для
сдачи в концессию с обязательством уплаты владельцу возмещения.
2. Дарение. Чтобы передать детям земельный надел, для обхода
традиционного наследования семьи собственник обязан при жизни сде­
лать это гласно, т.е. сообщить о дарении родственникам. Такой дар
индивидуального имущества признается обычным правом: член семьи
имеет право на подарки от другого родича и от представителя другой
семьи.
3. Покупка. Приобретение собственности допускается лишь на до­
ход, полученный от предпринимательства или какого-либо самостоя­
тельного труда. Например, все, купленное на деньги торговца, счита­
лось его частной собственностью. Поскольку транссахарская торговля
велась издревле, то накопление богатств (золотого песка, товаров
и т.п .) отдельными лицами было явлением обычным.
При продаже лицами земельного участка считалось, что владельцы
отчуждают хозяйство, а не землю. «Трону» при этом полагалась !/ з
стоимости хозяйства, и это право неукоснительно соблюдалось: нару­
шение" порядка преследовалось — вплоть до конфискации и утраты ее
как продавцом, так и покупателем34.
Приведенные в работе Сарбы прецеденты обнаруживают, что земля
(особенно на побережье) быстро приобретала рыночную стоимость.
39

Тяжбы за возмещение цены утраченного участка были часты и носили
ожесточенный характер, в том числе между родственниками. Под бре­
менем семейных долгов, в случае разорения семьи вынуждены были
продавать землю. З а 50 лет цены выросли в 50 раз. В начале XX в.
земли сдавались в аренду (в том числе семьями), за которую владель­
цы получали V 3 урожая. Были распространены скрытые сделки с
землей, продажа и сдача в аренду под видом уступки родственникам,
установление фиктивной земельной собственности и т. д.
Индивидуальные права владения землей — наряду с общественной
собственностью — признавались уже в давние времена, тем не менее
разные имущественные категории еще «не отстоялись», и постоянно
происходил переход одного вида имущества в другой. «Если отдельное
лицо и является исключительным собственником, — говорит Сарба, —
в следующем поколении собственность опять становится общей»35 Оба
юриста фиксируют далеко зашедшее имущественное неравенство внут­
ри семьи. Например, Дж .Данква пишет: «После смерти богатого чле­
на большой семьи — абусуапон — все его богатства — земли , рабы,
жены, дома и вся личная собственность (курсив мой.
— И.С.)ста­
новятся предметом семейного контроля и распоряж ения»36. Таким об­
разом, земля, рабы, дома и жены могли признаваться индивидуальной
(частной) собственностью.
Наряду с частной собственностью, согласно Данкве, признавался
еще один вид — личное имущество. После смерти владельца личные
вещи становились собственностью коллектива родственников или р ас­
пределялись среди них. Не распределенное владельцем при жизни
имущество после его смерти рассматривается уже как «собственность
предков», т.е. наследственное имущество семьи. Как говорит аканская
пословица, право собственности «умирает вместе с владельцем». По­
этому право и не признает институт завещания.
Традиция выделяет особый вид угодий или предметов, которые не
могут продаваться. К ним относятся озера, реки, ручьи, священные
рощи и изображения божеств.
Установить вид собственности и объем прав на нее без письменных
документов было трудно, поэтому требовались подробные сведения и
большое число свидетельских показаний. Например, при сделке купли-
продажи стороны должны были публично объявить о ' виде собствен­
ности. Сарба писал, что передавать имущество мог только его владе­
лец, обладающий правом отчуждения. Продавец должен был лично
вводить приобретателя во владение. Новый хозяин также публично
выраж ал свое согласие на получение имущества.
Запутанность имущественных прав, неустойчивый характер видов
собственности, устная форма доказательств, широкий круг лиц, пре­
тендующих на наследуемое имущество, — все это повышало роль и
значимость традиционных судей, глав правящих семей, охене... Обыч­
ное право интегрировало разнотипные нормы, и корпус его положений
был довольно гибок. Трактовка его норм могла быть разной; один и
тот же судья мог принимать в сходных случаях разные решения; близ­
кие положения могли по-разному применяться. Прецеденты показы­
40

вают, что сами стороны нередко заблуждались насчет объема своих
прав, а иногда такое «заблуждение» было и умышленным. В колони­
альном обществе совместились нормы, присущие разным эпохам, в том
числе связанные с рабством, существовавшим столетие назад.
В работах Дж.Сарбы и Дж.Данквы родственные отношения
признаются одной из общественных основ. Значительную роль в орга­
низации и функционировании большой семьи как общественного ин­
ститута играет система заключения браков. В задачи брака входит
приспособление малой семьи к потребностям более широких групп и
общностей (домохозяйств, этносоциальных общностей и т.д .) . При по­
лигамии (полигинии) брак предполагает союз нескольких семей через
родственников или свойство. Полигинные браки наиболее распростра­
нены у акан. Каждый из супругов остается членом большой семьи, из
которой происходит. Наиболее распространенная форма предполагает
внесение семье жены брачных плат. Существовал брак за отработки,
брак с предшествующим разводом жены с прежним мужем. В бедных
слоях, как отмечал Сарба, приняты конкубинатные браки — без у пл а­
ты выкупа за жену. Существует левиратный брак — женитьба на вдове
родственника. В прошлом практиковался и так называемый «колы­
бельный сговор». Данква указывал, что до отмены в 1918 г. помолвка
детей представляла основной вид брака. Согласия на брак невесты не
требовалось. В случае, когда отец выдавал дочь за своего племянника,
сына сестры, т.е. когда юноша женился на дочери дяди со стороны
матери (матрилатеральный кросскузенный брак), муж оплачивал толь­
ко брачные расходы — аседа и дарил жене золотой браслет. Кросску-
зенные браки были распространены в правящих семьях, ибо дочерей
правителей не полагалось выдавать за незнатных лиц. На отца или на
его наследника возлагалась моральная обязанность сосватать сыну ж е­
ну и уплатить брачные платы. Отец нес ответственность и за наруше­
ние неженатым сыном «общепринятой морали» — за соблазнение
женщины. Возмещение за причиненный вред — «деньги умиротворе­
ния» — было значительным.
Брак, связанный с уходом от семей, существующий у других аф ­
риканских народов, у акан не был принят: это считалось крупным,
правонарушением и подлежало рассмотрению в суде — у ашанти. У
фанти право, однако, уже защищало интересы лиц, вступающих в
брак: в том случае, когда семья женщины отказывала «беспричинно»,
женитьба могла состояться в присутствии вождя или старейшины и
свидетелей вопреки желанию семьи37
Обычное право запрещало браки между лицами, связанными близ­
ким родством. К «греховной» связи (инцест) относилась близость муж­
чины с единоутробными сестрами, двоюродными сестрами по матери,
сестрами отца или матери, дочерьми брата. По обычаю размер брачно­
го выкупа и штрафа при «обольщении» зависел от общественного по­
ложения женщины. Этот критерий, как и крупные суммы выкупа в
привилегированном слое, — свидетельство глубоко зашедшего соци­
ального расслоения и одновременно — показатель тесной связи между
имущественным положением и социальным статусом лиц. Материнский
41

счет родства обеспечивал равенство детей и исключал правовое понятие
«незаконнорожденности», которое в течение столетий было кошмаром
для многих семей в Европе. Если выкуп за жену не был уплачен, а
связь с женщиной продолжалась и рождался ребенок, сторона мужчи­
ны обязана была заплатить родственникам женщины штраф, превы­
шающий максимальные брачные платы. Таким образом, как брачные,
так и внебрачные связи без санкции семей были почти невозможны.
Брачные платы использовались семьей жены в любых целях, в том
числе для уплаты семейного долга. Имущество супругов после женить­
бы оставалось раздельным. Муж, однако, был обязан оказывать мате­
риальную поддержку своей малой семье, а жена — выполнять его рас­
поряжения по хозяйству при условии, что они не противоречат нормам
права. На мужчину традиция возлагает обязанности по расчистке
участка, выполнению тяжелых работ, добыванию мяса и рыбы (пр о ­
дуктов животноводства, охоты, рыболовства), по производству основ­
ных продовольственных культур, которые идут на питание семье. Ж е ­
на обрабатывает плантации какао, колы и др., содержит огород; ее
обязанность выращивать овощи, зелень и фрукты. Женщины, как пра­
вило, участвуют в торговле.
Традиция считала обязательной женитьбу наследника на вдове
родственника, т.е . левират38. Для наследника в семье —долг чести
взять себе вдову (или вдов). Считается, что дух (саман) покойного
может наслать смерть на отступника, бросившего вдову. Отказ от ле-
виратной женитьбы был равносилен разводу — для этого нужны се­
рьезные основания. Одним из них могло быть предположение, что
вдова занимается колдовством. Но это тяжкое обвинение влекло и по­
дозрение в причинении вдовой вреда и мужу, и его нужно было пу­
блично доказывать. Вдова могла потребовать признания ее невинов­
ности, и при недоказанности обвинений имела право уйти к своей
родне с детьми без возвращения выкупа семье мужа. Выкуп, как пр а­
вило, используется для обеспечения женщины и детей. Стимулом за­
ключения левиратного брака для женщины служит сохранение права
обрабатывать участок земли покойного мужа. Таким образом, левират-
ный брак, как и многие традиционные установления, носил скорее
экономический характер и порождался потребностями социальной за­
щиты и нуждами хозяйства.
Семья мужа общим решением могла передать молодую вдову не­
женатому брату, племяннику или внуку, а не наследнику имущества и
функций главы семьи. Но, как правило, левиратные браки происходят
согласно пословице «тот, кто берет ружье покойного, берет и его вдо­
ву». Вдова юридически не считается женой левира: сохраняется пре­
зумпция ее брака с покойным; левир рассматривается лишь как его
наследник во всех отношениях.
Если вдова остается в семье мужа, но отказывается от левиратного
брака, традиция не разрешает принуждать ее. В этом случае женщина
должна получить развод. Выкуп за нее, все брачные расходы и подар­
ки, полученные от мужа на протяжении совместной жизни, возвра­
щаются наследнику. Принцип расторжения брака, т.е . разрыва союза
42

семей и возвращения материальных ценностей, раскрывала пословица:
«Ничто не должно переходить другой семье для умножения ее бо­
гатств»39.
Наследник имел право отказаться от левиратного брака, только ес­
ли он состоял в кросскузенном браке с двоюродной сестрой. В этом
случае вдова дяди им не наследовалась, ибо женой наследника была ее
дочь. Обычаю левирата здесь противостояли еще более древние родо­
вые запреты брачных отношений с родственниками жены по нисходя­
щей или восходящей линиям. Традиционные правители соблюдают
обычаи левирата и до сих пор.
Развод, затрагивающий интересы семей, был редок и доступен
лишь представителям зажиточных слоев. Семьи сами в качестве пер­
вичной инстанции решают вопросы о расторжении брака. Обычно соз­
дается арбитражный суд — совещание главы семьи жены, старших
членов семей — поручителей, нескольких уважаемых друзей. Населе­
ние стремилось не обращаться в суд вождей без особой необходимости:
судебные издержки обходились дорого. Хотя с формальной точки зре­
ния развод прост, материальные последствия его оказываются серьез­
ными для всего семейного объединения. Арбитры и поручители выяс­
няют наличие оснований для развода, прежде всего причин, по
которым одна из сторон может претендовать на удержание брачных
платежей. Право признает разные основания дл я мужчин и женщин.
Поводами к разводу по иску мужа служат, в частности, супружеская
измена и занятие жены колдовством. Неверность мужа не рассматри­
вается как мотив для требования развода женой. Вступление мужчины
в последующие браки также не создает оснований для расторжения
предыдущих40 К основаниям для развода по требованию жены отно­
сятся: импотенция мужа, пренебрежение супружескими обязанностями,
проявление жестокости по отношению к жене или длительное отсут­
ствие (от двух лет или более).
При расторжении брака по вине мужа уплаченный им выкуп, рас­
ходы на брачные церемонии и на содержание жены не возвращаются.
Жене остается имущество, находившееся в ее владении во время брака.
Если жена обрабатывала землю предков мужа в свою пользу (план­
тации какао и т.п .) , муж при разводе получал право только на поло­
вину ее земельной собственности41. В отличие от правовых норм боль­
шинства народов Восточной и Южной Африки у акан правом соб­
ственности на землю обладали и женщины. До удовлетворения
имущественного иска мужа жена не имеет права ни вступать в новый
брак, ни на конкубинат или простую связь. В противном случае муж
может потребовать разорительную компенсацию за измену.
Мужчину, уличенного в связи с замужней женщиной, обязывали
уплатить компенсацию — брабб у. Компенсация должна быть не мень­
ше, чем брачные платежи за жену и брачные расходы мужа42. Если
брак не расторгается, то с «обольстителя» взыскивается только штраф,
размер которого зависит от социального статуса мужа и поведения ж е­
ны. Если, по мнению суда, поведение жены провоцировалось дурным
обращением с ней мужа, штраф может быть минимальным. В новом
43

браке женщины с лицом, уплатившим штраф за связь с ней, матери­
альные права нового мужа ограничены. Он не имеет права на компен­
сацию и возвращение уплаченного им штрафа при неверности жены.
Считается, что он не платил выкуп, и поэтому его брак имеет статус
скорее конкубинатного. Обычное право считало переманивание чужой
жены — ассоммо серьезным правонарушением. Это было покушение
на общественный порядок, за которое налагался штраф в пользу асан-
техене. Штраф вдвое превышал брачные платежи.
К юридическому понятию «уведение жены» относились следующие
действия: 1) женитьба на чьей-либо жене до получения официального
развода; 2) уплата айефаре за чью-либо жену во время действия
предыдущего брака; 3) вступление в брак с женщиной, связь с которой
прежде перед арбитрами или в суде отрицалась. Эти действия призна­
ются противоправными повсюду в традиционных обычно-правовых
системах стран Африки.
Право на иск об обольщении создавал факт уплаты выкупа. Дан-
ква сообщал, что компенсация за адюльтер (айефар е) у «консерватив­
ных» ашанти была более высока, чем у фанти, где случайные связи на
оживленном торговом побережье были обычным явлением. Чем выше
выкуп, тем престижнее считался брак. Но чем выше социальный статус
супруга, тем больший взимается штраф за связь с его женой. Защита
социальных связей и имущественных интересов основы семьи и об­
щества относилась в автохтонных африканских государствах к компе­
тенции органов государства, а крупные штрафы служили существен­
ным источником пополнения казны.
Семья, уплатившая выкуп, имеет право на детей, рожденных в
браке. Дети, за мать которых не были уплачены брачные платежи, их
биологическим отцом не могут быть узаконены. В патрилинейных се­
мьях генетическому отцу они не наследуют. Мальчики остаются рабо­
тать в хозяйстве мужа своей матери; за дочерей муж матери получает
брачные платы. Судебной практике известны многочисленные иски,
предъявленные мужьями, с требованием выкупа за падчериц, которых
они не воспитывали.
Вопреки мнению Данквы, что «развод у акан прост», действитель­
ность обнаруживает доступность развода лишь для правителей, глав
больших общностей, крупных торговцев — лиц, способных нести су­
дебные расходы или влиятельных. Простые акан, как правило, имеют
одну-двух жен и разводятся редко — и в прошлом, и теперь. Жена
представляется ценным достоянием семьи, и развод, так же как разрыв
с семейной группой жены, оказывался делом совсем непростым.
В семейных отношениях важную роль играет имущественный ста­
тус женщины. Право закрепляет раздельную собственность супругов.
Жена не имеет права на собственность мужа — землю или движи­
мость. Она лишь пользуется — на правах узуфрукта — земельным
наделом его предков, сельскохозяйственным инвентарем и утварью.
Поэтому женщина часто зависит от собственной семьи, прежде всего от
старшего брата. Имущественные права мужчины значительно шире. За
ним признано право: 1) на половину собственности жены, приобретен­
44

ной от сельскохозяйственного труда и продажи сельскохозяйственных
продуктов, выращенных женой самостоятельно или при помощи мужа;
2) на половину доходов от торговли жены или занятия каким-либо ре­
меслом; 3) на половину любых найденных драгоценностей, не имею­
щих владельца, или находки, найденной в земле. Долги жены, сделан­
ные без ведома мужа, на него не возлагаются.
Пытаясь передать суть брачных норм акан, Дж.Данква отмечал,
что само понятие «брак», как и термины, связанные с его европейским
пониманием, в принципе не соответствуют духу африканских брачно­
семейных отношений, где брак — договор между семьями о союзе се­
мей и рождении детей, в котором участвуют многие лица.
Характер этого договора определяет право наследования. При мат-
рилинейной системе наследование должностей и собственности пере­
дается по линии матери. Как и у конголезских и ряда других народов
Центральной и Западной Африки, основательницей семьи считается
женщина — мать, бабка или более отдаленная прародительница. Ей
принадлежит право распоряжения наследством, прежде всего землей.
Тем не менее женщина обладает ограниченной правоспособностью: в
тяжбах ее обычно представляет муж или опекун. Как пишет
Дж.Сарба, при конкретном наследовании «мужчина всегда предпочи­
тается женщине». Мать как бы «делегирует» свое изначальное право
распоряжаться имуществом одному из своих сыновей или внуков
(детей дочерей).
У акан действует избирательная форма наследования: наследник
выдвигается из среды родственников по материнской линии на семей­
ном совете. Автоматически к заранее известному правопреемнику на­
следство не переходит. Требование кого-либо из родственников полу­
чить персональную долю в имуществе считается противоречащим
праву, своего рода аморальным, поскольку после смерти наследодателя
собственником признается только семейная община. Дж.С арба приво­
дит следующую очередность лиц, рассматриваемых для избрания на­
следником общественных функций и собственности — семейной или
приобретенной самостоятельно, относительно которой не осталось за­
вещания:
I. Мать (т.е . наследница по восходящей линии).
II. Потомство матери по старшинству:
1) братья покойного по старшинству (мужские сиблинги);
2) племянники по старшинству, сыновья сестер (мужские ниблинги
покойного по женской линии);
3) сестры (женские сиблинги);
4) дочери сестер (женские ниблинги).
При отсутствии этих родственников по нисходящей линии к насле­
дованию призываются:
5) братья матери по старшинству;
6) сестры матери;
7) дети сестер матери.
Если близких родственников уже не существует, в порядке стар­
шинства избираются лица из домохозяйства, связанные с умершим
45

кровным родством. Если кровных родственников не осталось, наследу­
ет глава хозяйства и члены домохозяйства по старшинству43. Мнение
матери считается наиболее важным при избрании родственников
вышеприведенных категорий. Согласно традиции, мать может нар у­
шить очередность наследников. Однако для отстранения лиц, обла­
дающих преимущественными правами, должны быть серьезные осно­
вания.
На этом принципе в значительной степени основана власть сопра-
вительницы — матери, сестры или другой родственницы главы правя­
щей семьи. Она — носительница прав, и в случае смерти главы общи­
ны или правителя ей принадлежит решающее слово в избрании
преемника. Возникший в период родового строя институт власти жен­
щины-родоначальницы приобрел исключительное значение в р анне­
классовых обществах, где не только соправительница определяла по­
рядок перехода трона, но женская власть в целом получила
оформление уже в виде обязательной государственной должности. Со­
гласно свидетельствам Сарбы, в середине XIX в. охемой могла быть
уже не мать, а другая родственница. Должность правителя во многих
государствах акан в это время начала переходить от отца к одному из
сыновей. Эта практика вносила кардинальные изменения в право на­
следования и, как отмечал И.И .Потехин, приводила к драматическим
конфликтам, завершившимся рядом политических убийств на Золотом
Береге в первой половине нашего столетия44. И в настоящее время в
традиционных обществах роль женщин-соправительниц велика, и
обычно они рассматривают вопросы, касающиеся женщин.
Данква приводил несколько иную, чем Сарба, последовательность
лиц, имевших право на наследование:
I. Мать умершего мужчины.
II. 1) Старший сын сестры — племянник (старший мужской ни-
блинг по женской линии);
2) брат покойного, мужской сиблинг (который, как отмечал Дан­
ква, часто отказывался в пользу детей сестер);
3) сестра;
4) племянница;
5) тетка, младшая сестра матери;
6) потомство младшей сестры матери45.
Сведения, оставленные Дж.Сарбой и Дж.Данквой, были уточнены
другими авторами; с учетом их данных картина наследования стано­
вится более ясной.
По мнению Р.С .Рэттрея, которое мне представляется спорным,
брату матери принадлежит абсолютное право наследования (ибо жен­
щина не обладает юридической правоспособностью). На практике же
дядя по матери передает свое право другим потенциальным претенден­
там — старшему и младшему братьям покойного, сыну сестры матери
(двоюродному брату умершего по матери), сыну сестры (племяннику)
и т.д .46. Э .Н .Эллотт придерживается другой точки зрения. Он отмеча­
ет, что наследование у ашанти часто характеризуется как наследование
племянником, но в, действительности братья имеют приоритет над пле­
46

мянниками. В целом же, как верно уточняет Эллотт, окончательное
решение остается за советом семьи47 Именно здесь решающий голос
принадлежит матери. Видимо, все-таки абсолютное право принадлежит
именно матери. Избранный ею и советом семьи родственник становится
скорее управляющим. Именно так рассматриваются матрилинейные
правила наследования многими африканскими народами с материнским
счетом родства.
Разница в сведениях о порядке перехода имуществ и понимании
норм свидетельствует о неустойчивости права наследования у акан во
время его изучения, о действии и авункулатных норм, и стадиально
более поздних систем ранней патрилинейности — наследовании муж­
скими сиблингами группы48. Отказ братьев «по этическим соображе­
ниям» в пользу детей сестры и показывает возможность применения
разных норм наследования. Видимо, те или иные нормы одёрживали
верх в зависимости от конъюнктуры отношений в семьях и возраста
претендентов. Одновременно в недрах традиционных систем наследо­
вания в некоторых государствах акан складывался патрилинейный по­
рядок перехода функций по мужской нисходящей линии — от отца к
сыну.
В середине XIX в. сложилась прослойка местной элиты — служа­
щих колониальной администрации, зажиточных торговцев, членов се­
мей правителей и т.д. Ее представители были заинтересованы в изме­
нении традиционного права наследования и возможности оставлять
детям хотя бы самостоятельно приобретенное (индивидуальное) иму­
щество. Этот вопрос в колониях был чрезвычайно важен, поскольку
все африканцы колонии считались «туземцами» и субъектами обычно­
го права. Сарба отмечал, что под влиянием миссионеров у населения
Золотого Берега возросла роль английского брачного права. Ж ена ста­
ла получать имя мужа и после его смерти вместе с детьми — половину
движимой собственности. Однако недвижимость — главный вид иму­
щества — по-прежнему признавалась собственностью семей. Новая
практика установилась в некоторых городах побережья со времени из­
дания ордонанса о браке 1884 г.49, когда впервые в Африке малой
семье были предоставлены частичные права наследования. Админи­
страция колоний таким образом поощряла слой пробритански настро­
енных подданных и содействовала формированию прослойки местной
буржуазии.
Традиция и поныне признает за вдовами и детьми умершего муж­
чины право оставаться жить в построенном им жилище. Как отмечал
Сарба, дети и их потомство «обладают в доме пожизненной долей при
условии хорошего поведения»50 В доколониальные времена принцип
сохранения жилища большого материального значения не имел: дере
венскую хижину мог построить любой. Эта норма предполагает скорее
право пользбвания средствами производства в домохозяйстве отца и
патронаж со стороны его семьи. В связи с урбанизацией и использоиа
нием строений в коммерческих целях малозначащее установление
жилище приобрело исключительную важность в укреплении попищи!
малой семьи. Оговорка «при условии хорошего поведения» и прошлом
47

означала подчинение интересам большой семьи, послушание старшим
ее членам. Сегодня она также приобрела важное значение — как юри­
дическая лазейка для сдерживания интересов малых семей.
Личное имущество матери передается женщинам — одной из ее
сестер, дочерей или какой-нибудь другой родственнице. Сын может
получить наследство после матери лишь при полном отсутствии у нее
близких родственниц женщин, так как он наследник дяди — брата ма­
тери. Даже во времена Данквы были чрезвычайно редки случаи, чтобы
женщине наследовал мужчина. Однако положение менялось, когда на­
следовались управленческие функции. «Когда женщина занимает се­
мейный или городской трон, — отмечает Данква, — конечно, мужчи­
на — подходящий наследник»51
Сведения двух ученых обнаруживают устойчивость местных тради­
ций и постепенное внедрение в их корпус новых норм капиталистиче­
ского общества, прежде всего в городах. Сравнивая обычаи, зафикси­
рованные в XVII в., с нормами начала и середины XIX в., Сарба
показывает преемственность местных правовых установлений и частич­
ное изменение их под действием английского общего права. Что к а­
сается сведений Данквы, который работал в конце жизни уже в неза­
висимой Гане, то он остался носителем правосознания конца прошлого
века и в силу воспитания, и в силу континуитета правовых норм, ко­
торые действовали и в конце его жизни.
Рассказ об исследованиях обычно-правовых систем, начатых
Дж.Сарбой и Дж.Данквой, сегодня нельзя окончить, не упомянув их
выдающегося соотечественника, который посвятил себя изучению того
же круга правоотношений традиционного общества, но в условиях не­
зависимой Ганы. Широко известный в странах Африканского конти­
нента Нии Амаа Олленну был знатоком правовых традиций разных
этнических групп Ганы. В 60 —70 -х годах он был председателем Вер­
ховного суда Ганы, Совета по юридическому образованию и председа­
телем Международной ассоциации африканского права. Одна из наи­
более важных его работ — книга «Принципы обычного земельного
права в Гане» основана на обширном фактическом материале52. Сле­
дующий труд посвящен переходу права собственности по традиции
(т.е . на основании местных норм) и на основе завещания, т.е . с учетом
изменений, происшедших под влиянием английского и современного
права Ганы53.
Н.А .Олленну интересовало прежде всего регулирование обычным
правом традиционных институтов, синтез обычно-правовых норм с но­
выми юридическими положениями и формирование новых правовых
норм и институтов с учетом существующих традиций. Н .А .Олленну
разделял мнение Верховного суда Ганы (1961 г.) , что «обычное право
представляет прогрессивную систему. Его основные принципы столь
эластичны, что их можно использовать на любой стадии культурного,
социального и экономического прогресса государства и племени»54.
Он поддерживал взгляды своих предшественников о том, что
«среди сокровищ ганца главное ^ принадлежность к семье»55 Рас­
сматривая общие принципы обычного права разных этнических групп
48

Ганы, он подтвердил существование в Гане разных видов семей: мат-
рилинейных, состоящих из всех потомков — мужчин и женщин — од­
ной прародительницы по прямой женской линии; патрилинейной,
включающей потомков по прямой мужской линии; смешанной — мат-
рилинейной и патрилинейной, образованной всеми потомками, проис­
ходящими от предка или прародительницы по прямой или боковой
смешанной — мужской и женской линии56 Цод понятием «семья» Ол-
ленну, как и его предшественники, скорее всего имел в виду родовую
структуру.
Сохранение до настоящего времени института большой семьи пред­
полагает, по мнению Олленну, постоянное возобновление традицион­
ного принципа общей собственности — даже в том случае, когда он
существует скорее как презумпция, чем де-факто. Для приобретения
прав наследования у акан наиболее важно членство в матрилинейной
семье; для остальных этнических групп Ганы решающий фактор —
членство в патрилинейной семье.
Согласно существующим юридическим взглядам, семье принад­
лежит абсолютное право собственности на унаследованную движи­
мость: на имущество, созданное трудом членов семьи, и на владение
землей.
Установление принадлежности из определенного типа семьи, а сле­
довательно, и объема прав лиц в конкретном сообществе сложно ввиду
переплетения норм — архаических, инноваций, прецедентного права и
законодательства; под влиянием обстоятельств могут меняться семьи,
становиться субъектами разных норм отдельные лица. В каждом слу­
чае в тяжбах об имущественных правах суды начинают разбор с опре­
деления семейной принадлежности сторон.
Олленну подчеркивает, что авторитарная роль главы большой
семьи уравновешивает не только право семьи назначить кого-либо из
родственников (а иногда и двоих) ее главой, но и право отстранять
преемника. Он приводит две причины для такого отстранения:
1) нерадивое управление общей собственностью, расточительство
и т.п.;
2) невыполнение обязательств перед членами семьи, вдовами и
детьми покойных родичей, неоказание им помощи, проявление неува­
жения к семье. Разумеется, последнее положение носит в значительной
степени декларативный характер; родственная солидарность не выдер­
живает натиска частнособственнических тенденций, все более усили­
вающихся.
Расплывчатые положения Олленну об устранении от управления
семейным имуществом и о статусе главы семьи были конкретизированы
выдающимся юристом-африканистом Э.Н .Эллоттом. По его мнению,
под неудовлетворительным управлением имеется в виду попытка само­
вольного (без семейного согласия) отчуждения собственности. Под
«неоказанием помощи вдовам и детям» понимается прежде всего не-
предоставление им земли для обработки там, где есть неиспользован­
ные земли57 Это уточнение весьма важно: оно определяет предел обя­
зательств по обычному праву
49

Сложности в установлении статуса лиц и объема их прав связаны с
выяснением реального места лица во внутрисемейной иерархии. Ол-
ленну обращает внимание, что понятия «сын», «дочь», «отец», «мать»
часто не соответствуют европейским аналогам. Повсюду в Гане они
применяются в широком смысле: понятия «сын» и «дочь» в отношении
членов семьи следующего поколения не распространяются лишь на
племянников и племянниц по отцовской линии. Под словами «отец» и
«мать» имеются в виду также соответственно дядья по отцу и тетки по
матери. У акан «отец» означает еще и «наследник отца», опекун, а под
«детьми» имеются в виду и дети наследника (т.е . племянники, если
наследует брат, и внучатые племянники, если наследует племянник.
—
Я .С .) . При разном понимании и применении терминов и в колониаль­
ный период, и в современной Гане часто меры, проводимые в жизнь,
прямо противоречили решениям судов.
Олленну подчеркивает, что «основополагающая концепция земле­
владения в Африке, и в частности в Гане и в Нигерии, состоит в том,
что абсолютное и неоспоримое владение землей сосредоточено в руках
общины»58. Семье принадлежит любая «реальная» собственность. К
«реальной», т.е. недвижимости, он относит землю, хозяйство, планта­
ции, строения и крупный рогатый скот. Эта «реальная» собственность,
по словам Олленну, сохраняется как собственность семьи.
Воспитанный в условиях колониального общества, Олленну, не­
смотря на профессионализм и трезвость юриста, как и многие, по-
видимому, разделял ностальгию по автохтонному африканскому об­
ществу. Скорее всего, он идеализировал патриархальные традиции зе­
мельной собственности семей и не замечал процесса жесткого размеже­
вания между семьями и внутри их. «Землевладение не является
феодальным...
—
считает Олленну.
—
Напротив, это или тронное вла­
дение, когда подданные коллективно приобретают право использова­
ния и занятия земли, или традиционная власть общины, распределяю­
щей участок между отдельными лицами». В том случае, если участок
земли, принадлежащий трону или общине, забрасывается пользовате­
лем, у трона сохраняются права на него и он может передать его др у­
гому лицу. Основной же принцип землевладения в Гане, по мнению
Олленну, состоит в том, что абсолютное право на землю никогда не
сосредоточивалось в руках отдельных лиц.
Несмотря на то что Олленну отрицает феодальные черты в обще­
ственном устройстве и землевладении Ганы, приведенный им фактиче­
ский материал — бесчисленные тяжбы о земле — скорее опровергает
его концепцию общинного землевладения.
«Владелец может отчуждать свое прижизненное право на землю
при условии, что тот, кому передана земля, будет признавать права
трона и выполнять в пользу последнего обязательства, признанные
обычаем по отношению к лицам, занимающим землю», — пишет О л ­
ленну59 Из его слов следует, таким образом, что передача прав на
землю к новому владельцу обусловлена согласием правопреемника
признавать верховные права трона, принять на себя обязательства
личной верности и выполнять в пользу последнего традиционные по­
50

винности. Но признание перечисленных повинностей в пользу правя­
щей семьи за пользование отведенным участком и означает фактически
признание феодального характера прав тронов.
Так же как Дж.Сарба и Дж.Данква, а в Кении — Дж.Кениата,
Н.А .Олленну подчеркивает, что в Африке не существовало земель без
владельца: земли, не используемые отдельными лицами, находились в
резерве трона. Понятие «трон» в прошлом, как считает Олленну,
означало племя или этническую группу. «Занимающее трон лицо или
глава племени вместе со старейшинами держит землю для использова­
ния общиной, племенем или семьей. Трон означает общину или племя
в целом»60.
Разумеется, трудно согласиться с расширением рамок правящей
семьи до границ этнической группы: даже вся правящая семья совсем
не одно и то же, что ее наследственные правители, окруженные на­
следственной же знатью. Традиционная матрилинейная система насле­
дования предусматривает юридические основания на отсев части род­
ственников, их отстранения от власти и управления и распоряжения
материальными ценностями. Поэтому как внутри этнической группы,
так и внутри семьи однородного состава не существует.
Олленну также включает в единую общинную собственность ком­
плекс разных земель, в том числе тронные земли, находящиеся под
управлением правящих семей, безусловно неравнозначные общинным.
Своеобразное расщепленное право собственности на землю тронов и
общин Олленну относит к типу общественной собственности. Посколь­
ку под «троном» он понимает корпоративного собственника, то в ко л­
лективной форме «корпорации» и находит патриархальные черты.
Действительно, в отдаленный исторический период собственность
«трона» представляла коллективное владение, которое в ряде случаев
принадлежало семье первопоселенцев. Видимо, поэтому Сарба и отно­
сил к одной категории «собственность трона» и «собственность пред­
ков». Впоследствии — по мере роста населения, размежевания в се­
мьях и возникновения разных категорий зависимых лиц — трон уже
не имел ничего общего со всем населением. Уже Сарба и Данква сами
недвусмысленно отождествляли современные им троны только с пра­
вящими семьями. В известную нам эпоху троны уже представляли со­
бой лиц, выдвинутых из правящих семей. Семейные объединения
только теоретически держали в руках функции управления обществом
и составляли слой лиц, обладающих правом на власть сверху донизу
Но реальная власть и управление принадлежали уже не корпорации, а
главе тронов, общин и т.д. «Трон» стал символом власти правителя,
возглавляющего семью, за которой признано право на управление об­
ществом.
Нужно сказать, что удобная иллюзия патриархального землевладе­
ния, при которой правитель или «трон» рассматриваются в качестве
«опекунов» земли и народа, довольно распространена и сохраняется в
африканистической литературе до сих пор. «Трон» как понятие власти
происходит от названия сидения правителя. Украшенные виртуозной
резьбой со сложной символикой, инкрустированные драгоценными ма­
51

териалами (золотом, серебром, слоновой костью и т.д .) , троны, иногда
со знаками царской власти — леопардами — так же сильно отличались
от резной скамейки сельского вождя, как статус правителя омана от
функций главы обычной сельской семьи61. Внутренняя логика р азви­
тия власти вызвала к жизни сакрализацию, персонификацию тронов, и
уже не трон служил подчеркиванию власти, а правитель говорил от
имени «трона». Естественно, что «троны» как носители верховной
власти юридически обладали правом распоряжения землями на терри­
тории, подпадавшей под их суверенитет.
Олленну выделяет в правах «тронов» и общин абсолютное и огра­
ниченное право собственности. Абсолютное право на землю он связы­
вает с политическим верховенством (суверенитетом) «трона».
Поскольку абсолютное право собственности связывалось судебной
практикой именно с тронами, при каждом земельном конфликте было
необходимо установить, что представляет собой трон и каков объем его
прав. Политическое верховенство, политическая иерархия тронов были
неопределенными. Границы между владениями отдельных тронов такг
же признавались на основе труднодоказуемого обычая. В колониаль­
ный период английские власти внесли в политико-административную
карту Золотого Берега дополнительную путаницу. В результате в су­
дах между тронами велись бесчисленные тяжбы из-за земель. Просле­
ж ивая исторические права на спорные участки, суды пытались устано­
вить систему соподчинения разных политических образований, а также
определить, к какому трону была привязана та или иная территория.
Суды опирались как на многочисленные местные обычаи, так и на за­
путанные нормы английского общего права, которые и находили отра­
жение в их решениях. К несчастью, отмечал Олленну, существует не­
много записей решений судов, в которых проводились в жизнь основ­
ные принципы землевладения по обычному праву
В современных условиях выяснение статусов тронов в рамках
нового государства чрезвычайно важно. Попытка определить источ­
ник современного права тронов на землю заключается у Олленну в
следующем: в прошлом, считает он, такое право поддерживалось си­
лой. «В настоящее время исключительная власть над землей осу­
ществляется на основе юрисдикции», и трон в современном значе­
нии — это «окончательная юрисдикция во владеющей общине»62 То
есть права тронов на распоряжение землей и осуществление власти над
людьми он связывает с отправлением правосудия на соответствующей
территории.
По закону к тронным землям в современной Гане относятся терри­
тории, по-прежнему управляемые традиционными правителями ( вож ­
дями), выдвинутыми из правящих семей этнических групп или старин­
ных политических образований. Им принадлежат и судебные функции
в вопросах землепользования по обычному праву. Права таких тронов
закреплены конституцией. Поэтому в известной степени можно согла­
ситься с Н.А.Олленну в том, что традиционные принципы землеполь­
зования «победили закон». В колониальный период традиционное зем­
лепользование регулировалось правом территории. Этот принцип, как
52

и специфика местных норм, сохраняется и поныне. Свойственная Ол-
ленну тенденция к абсолютизации прав общины на землю сказывалась
и в том, что он признавал лишь право пользования землей (узуфрукт),
но отрицал существование у народов Ганы частной собственности на
землю. По его мнению, традиционно признавались права лиц на само­
стоятельно приобретенную, индивидуальную собственность. В эту кате­
горию может включаться и земля, приобретенная для обработки и под
застройку. Но в общине Индивидуальные участки рассматриваются как
часть общинных угодий. Право распоряжения ими может ограничи­
ваться определенными условиями (согласием коллектива родственни­
ков и т.д .) . Поэтому право отдельных лиц на недвижимость Олленну и
называет ограниченным, обусловленным. Его мнение подтверждает и
решение высшего «туземного» суда Ачем Абуаквы, где было объявле­
но: «Общий смысл (обычного права) требует, чтобы выделение земли
означало право занятия, которое передается наследникам. Но хозяй­
ство, которое они приобретают, никогда не может отчуждаться посто­
ронним без предварительного утверждения и согласия не только ма­
лой, но также всей расширенной (большой) семьи»63.
В работах Олленну дает расширенное толкование имущества,
имеющего «общественный характер». К нему он относит не только не­
движимость, но и некоторые виды движимости. К категории больше­
семейной собственности, распоряжение которой обставляется теми же
формальностями, что и при отчуждении и наследовании семейных зе­
мель, Олленну относит виды имущества, имеющие в Гане важное хо ­
зяйственное и культурное значение:
1. Антикварные изделия, золотые слитки, золотой песок, ювелир­
ные изделия.
2. Скот.
3. «В новое время — запасы на складе, сохраненные для дальней­
шего ведения торговли, которые покойный держал в коммерческих или
промышленных целях. Мы полагаем, что в настоящее время личная
библиотека, если она достаточно большая, археологические или другие
коллекции, в частности касающиеся истории семьи, должны получать
статус собственности, которая охраняется так же, как земля»64.
Характерное для Западной Африки разграничение собственности
по способу ее возникновения, описанное Сарбой и Данквой, находит
подтверждение в работах Олленну. Но в объекты исследования вклю­
чаются дополнительные статьи: 1) доходы от земли; 2) доходы от дви­
жимости; 3) права и обязательства в отношении зависимых лиц;
4) деньги; 5) иски к лицам; 6) долги покойного. В случае смерти или
психического заболевания (при отсутствии завещания относительно
самостоятельно приобретенного имущества) распоряжение собствен­
ностью, как и в прежние времена, переходит к семье. Таким образом,
собственником индивидуального (частного) имущества лица снова ста­
новится община. Как пишет Олленну, семья выступает в роли квази­
попечителя в пользу бывшего владельца и его иждивенцев. На боль­
шую семью возлагается обязанность помогать осиротевшей малой семье
и при отсутствии у нее собственности.
53

В прошлом известный этнограф Р.Рэттрей и Дж.Данква сообщали,
что у акан мужчины обычно наследовали мужчине, женщины — жен­
щине. Олленну этот вопрос обходит молчанием. Существенные коррек­
тивы в него вносит А.Эллотт: он подчеркивает, что женщины наследу­
ют после женщин только предметы женского обихода, остальная
собственность распределяется по общим правилам65 Это существенная
поправка к интерпретации традиционных норм. Она подтверждает,
что, несмотря на матрилинейность, у акан, как и всюду в Африке,
право акан полную дееспособность признавало только за мужчинами.
Олленну уделяет значительное внимание устным распоряжениям на
смертном одре, имеющим в современных условиях особенно важное
значение. Они касаются самостоятельно приобретенной собственности
и обычно делаются в пользу детей. Если большая семья согласна с
этими распоряжениями, сонаследнику выделяется его часть имущества.
Но в деревне устные распоряжения признаются только при соот­
ветствии традиционным правовым нормам. Их исполнение поддержи­
вается верой в возмездие духов предков за нарушение обычая. В горо­
дах, однако, распространено распоряжение частной собственностью в
интересах малой семьи.
Изучение материалов Н.А .Олленну, касающихся традиционного
режима собственности, развивающих и уточняющих правовые положе­
ния, исследованные Дж.Сарбой и Дж .Данквой, дает возможность сде­
лать два вывода: 1) традиционные нормы в Гане периода К.Нкрумы,
как и в ряде других стран Африки, получили расширительное толко­
вание государством. На их интерпретацию, в том числе интерпретацию
Н.А .Олленну, оказали влияние принятые государством установки ори­
ентации на утверждение общественной собственности. Расширенное
понимание большесемейной собственности было распространено на но­
вые, ранее неизвестные виды имуществ (библиотеки, коллекции, лич ­
ные архивы, технику и т.д .); 2) в силу гибкости обычного права, мно­
гообразия норм и нечеткости общих принципов государство действи­
тельно может поддерживать его коммуналистские принципы, защищая
общественные виды собственности, и таким путем сдерживать развитие
частной собственности. Эта политика и проводилась в ряде стран Аф­
рики после достижения независимости.
В работах Н.А .Олленну проводится мысль о том, что преобладание
общинной собственности на средства производства предполагает вос­
произведение большой семьи в качестве низовой общественной ячейки,
«демократической социальной группы людей», на основе которой по­
стоянно возрождаются и нормы обычного права.
Изначальный договор, на котором строится семейное объедине­
ние, — договор о браке. Изученная Олленну практика судов под­
тверждает, что до сих пор брак — это «объединение семьи определен­
ного мужчины и семьи определенной женщины». В последние годы,
однако, основы законности брака по обычному праву существенно из­
менились. Олленну считает, что теперь они включают: 1) согласие
семьи мужчины взять женщину в жены. Это согласие может быть вы­
ражено прямо, когда семья договаривается о браке, или косвенно, ког­
54

да семья мужа признает женщину в качестве его жены и допускает ее к
семейным ритуалам; 2) согласие семьи женщины отдать ее мужчине в
жены; 3) согласие сторон жить вместе как муж и жена; 4) осуществ­
ление брачных отношений путем совместного проживания66. Конечно,
самостоятельно зарабатывающий совершеннолетний мужчина ф ор ­
мально может жениться без согласия членов большой семьи. (Правда,
это редко происходит.) Но согласие семьи женщины большей частью
по-прежнему связано с вопросом об уплате ее семье брачных платежей.
Совместное проживание супругов также принято не везде. Во многих
семьях акан до сих пор каждый из супругов в течение многих лет
остается жить со своей семьей — матерью, сестрами и братьями. Впо­
следствии супруги могут жить вместе у отца мужа в патрилинейных
семьях (патрилатеральное поселение), у матрилинейных дядьев мужа
(авункулокальное поселение), у матери жены (уксорилокальное посе­
ление), однако твердых норм на этот счет нет.
В 1971 г. в Гане был введен новый закон о браке и разводе. Он
предусмотрел статью о необходимости согласия на брак лиц, в него
вступающих. Африканские ученые считают эту статью революционной
мерой. Однако не следует переоценивать ее практического значения:
воспитание в рамках большой семьи подготавливает большинство лиц к
безоговорочному подчинению старшим. Тем не менее новый закон, рас­
считанный скорее на будущее, расширяет права личности за счет пол­
номочий большесемейной общины, особенно в городах.
Развитие частной собственности в известной степени усилило тен­
денцию раздельного владения имуществом супругами: мужчины, рабо­
тающие в городах, обычно отсылают заработок матерям и сестрам, а
жены оставляют доходы для детей и на свои нужды. Самостоятель­
ность женщины в браке во многом зависит и от их вклада в расходы
домохозяйства. Женщины из трудящихся слоев более независимы: они
обладают собственным заработком. В элитарных слоях жены зараба­
тывают меньше мужей, дорожат высоким общественным статусом и,
как правило, зависят от супруга. С материальной самостоятельностью
связан и значительный процент разводов. Обладающие средствами
женщины часто могут сами вернуть мужьям брачные платежи и полу­
чить свободу.
Олленну насчитывает пять традиционных поводов для развода в
современном обычном праве: 1) измена жены; 2) занятие вредоносным
ведовством и использование ядовитых зелий (общий мотив всех обыч­
но-правовых систем Тропической Африки); 3) постоянная жестокость
мужа; 4) длительное отсутствие; 5) в малых этнических группах —
бездетность жены и импотенция мужа. Олленну указывает в качестве
мотива к разводу также несовместимость характеров супругов. По но­
вому закону развод может быть предоставлен также в случае, «если
стороны не в состоянии разрешить свои трудности после попыток при­
мирения». Фактически в стране были введены положения английского
Акта о браке и разводе 1971 г.
Одновременно была предпринята попытка укрепления малой
семьи67. Закон о завещаниях 1971 г., идентичный английскому закону
55

1971 г. закрепил право лиц оставлять самостоятельно приобретенное
имущество малой семье. Одновременно архаичное законодательство
1837 г (подтвержденное в 1966 г.) было отменено. Новый закон наме­
тил тенденцию постепенного отхода от традиционной структуры семьи.
На изменение наследственного права повлияли новые экономические
условия жизни в городах и быстрые темпы урбанизации. Не могло не
сказаться также присутствие английского общего права.
В целом традиционные нормы, рассмотренные учеными Ганы, осо­
бенно касающиеся семейных устоев, сохранения единства большесе­
мейного коллектива и его собственности, еще достаточно стойки. Не­
смотря на то что труды выдающихся юристов посвящены разным
периодам в истории Золотого Берега — Ганы, ученые показывают
примерно одинаковую картину: национальные традиции сохранили
свое влияние, их принципами пронизаны все стороны общественной
жизни. Выводы этих ученых получают подтверждение во многих со­
временных работах. К целенаправленному и подробному изучению об­
щественных институтов акан, основу которого заложили Дж .Сарба,
Дж.Данква и Н.А.Олленну, подключились многие ученые Ганы 80 —
90-х годов68 В настоящее время эта область знаний стала одним из
наиболее важных научных направлений.
ПЕРВЫЕ ПРАВОВЕДЫ НИГЕРИИ
К ранним работам, посвященным описанию правовых обычаев на­
родов Нигерии, относятся труды А.К .Аджисафе «Законы и обычаи
народа йоруба»69; книга А Кигхир Га Саи (Акига) об обычаях народа
тив70, К .О .Омонеуканрина «Право и обычай итсекири. Необходимое
руководство для изучения народа итсекири»71 и Я.У .Эгхаревбы
«Право и обычай Бенина»72
Книги публиковались начиная с 1924 по 1946 г и время, так же
как политический курс колониальных властей, наложило на них свой
отпечаток73
Первым приступил к описанию обычно-правовых норм своей стра­
ны Аджисафе. Он был одним из первых учеников миссионеров этого
времени и принадлежал к кругу считанных образованных африканцев.
Народы Нигерии переживали в это время тяжелый кризис: английское
завоевание привело к крушению местных государств, местная культура
объявлялась «варварской». Сбор материала Аджисафе начал еще в
1906 г. но опубликована книга была только через восемнадцать лет.
Аджисафе рассмотрел государственно-правовую организацию власти и
управления, общественную организацию и тайные общества, военную
систему, большесемейную общину, право собственности, брак, развод,
врачевание, частично верования, термины родства и т.д. Согласно его
данным, каждая этническая группа йоруба, которые в доколониальный
период делились на несколько этнических групп, имела собственное
управление, строившееся на общих принципах. Верховная власть при­
надлежала царю. Члены царской семьи, должностные лица и вожди
56

обязаны были ему абсолютным повиновением. Царь имел право аре­
стовывать, казнить или миловать любых лиц. Ему принадлежало право
объявления войны, заключения мира, изменения или введения новых
законов. Новые законы объявлялись царским глашатаем, знаком долж ­
ности которого служили колокольцы. Закон не считался принятым,
пока глашатаем не был оповещен весь город. Сам царь мог показы­
ваться народу лишь трижды в год во время священных церемоний.
При царе состоял исполнительный совет (Аджисафе называет его
«Privy council» по образу английского Тайного совета), в функции ко­
торого входило управление страной. Каждый советник отвечал за по­
рядок на конкретных территориях, включая города и селения вне сто­
лицы. Советники обладали административными функциями в поли­
тических и судебных областях и в торговле. За свою деятельность они
несли ответственность перед царем. Считалось, что советники ответ­
ственны и перед народом за поведение царя и обладали правом его
сместить. Если в результате царской деятельности возникала угроза
безопасности для страны и народа, советники могли обратиться к ца­
рю с формальным советом «уснуть». При отказе от самоубийства царя
смещали, и он подлежал высылке74. Например, за неудачный военный
поход царь должен был расплатиться жизнью — вслед за погибшими
воинами. Внешне жестокая норма не оставляла правителю права на
ошибки; она ставила его в равное положение с воинами, которых царь
не мог бездумно отправлять на гибель, и способствовала проведению
взвешенной и осторожной политики.
Неугодного царя, крупного вождя или богача могли подвергнуть
кирикири — трехмесячной кампании возмущения, во время которой,
обычно по ночам, у его дома выкрикивались обвинения в его адрес, в
том числе — в ведовстве, распевались насмешливые песни и т.д . После
этого обычно следовало самоубийство или изгнание обвиненного75
По своему характеру эта норма относится к древнейшим пластам
народного права. Присутствие ее в корпусе обычно-правовых положе­
ний городов-государств — еще одно свидетельство раннего происхож­
дения и глубокой древности государственно-правовых систем йоруба.
Согласно Аджисафе, к компетенциям специальной категории лиц
высшего ранга относилось избрание нового царя и введение его в
должность. Без их участия коронация не считалась законной, и таким
образом с самого начала царская воля основывалась на компромиссе с
высшей знатью. Равновесие, баланс сил должен был быть пожизнен­
ным, т.е . в известной степени это была коллёгиальная власть. Аджи­
сафе специально указывает, что царский трон («титул царя») принад­
лежал всей правящей семье, а не только старшему сыну правящего
царя76 Он отмечает, что правом на избрание царем обладал любой из
царских сыновей, и это чрезвычайно усиливало и роль выборщиков, и
практику закулисных компромиссов. Нижестоящее звено после цар­
ских советников образовывали городские вожди.
При каждом вожде в городе и деревне существовали подчиненные
вожди; вместе они образовывали совет для управления городским и
деревенским населением. Но вопросы, касающиеся женщин, относи­
57

лись к компетенции ийалоде — главе женщин, при которой также со­
стояло шестеро советников77
Сообщения Аджисафе о праве собственности, хотя и отрывочные,
дают представление о некоторых особенностях, присущих только праву
йоруба. Землю, обработанные плантации и дома право относило к не­
движимости. Товары, обстановка, скот, рабы и жены признавались
движимой собственностью. «Землями владели племя, род, семья, орга­
ны управления и отдельные л ица»78. Местное право не признавало
продажи земли. Но благодаря введению английского права частная
собственность на не унаследованную, но приобретенную покупную
землю стала признаваться. Государственные земли подлежали особой
охране и не могли передаваться лицам, принадлежащим к иному
«племени», иначе как со специального соизволения правителя.
После смерти отца его земля должна была переходить по на­
следству к детям. Права дочерей не только на недвижимую собствен­
ность, но и на титул признавались и уважались правом. В другой род
недвижимость переходить не могла: например, ее не мог приобрести
супруг наследницы. Обычное право защищало потомство от жен, чей
статус был неполноправным. Так, при разделе наследства дети рабыни
или пленной получали пропорционально большую часть, чем дети сво­
бодной, ибо последние имели возможность унаследовать имущество
своих материнских родственников79
На движимость распространялся режим наследования: она переда­
валась по боковой линии — братьям и сестрам покойного по материн­
ской линии. Из этого имущества детям рабыни или пленной также вы­
деляли небольшую долю.
Аджисафе отмечал, что жены наследовались семьей покойного
также по линии его матери; при этом старший сын и другие сыновья
могли унаследовать некоторых жен, но, естественно, не своих матерей.
«Общественным законом этой страны, — констатировал Аджисафе, —
признается полигамия»80. З а жену, кроме дорогостоящих подарков ее
отцовским и материнским сородичам и ей самой — включая все необ­
ходимое для жизни соответственно ее кругу, — уплачивались брачные
платы — идана. Величина идана зависела и от статуса мужа, и от об­
щественного положения и привлекательности невесты. Платы за де­
вушку из богатой семьи достигали 50 фунтов и более81, т.е . равнялись
стоимости плантации или небольшого стада. Не случайно существовала
пословица: «Если человек способен что-либо отдать, все уйдет на ида­
на». Высокий брачный выкуп повышал престиж женщины, но исклю­
чал возможность расторжения брака. Проживание женщины отдельно
от мужа и его семьи также противоречило праву. Но если женщина все
же покидала дом мужа и жила с другим человеком, он обязан был
вернуть мужу уплаченный им ранее выкуп82, но и после этого семья
женщины нового избранника ее мужем не признавала. «Женщина
йоруба не могла вступить в брак с иноплеменником, особенно с белым
человеком. Только аморальная женщина, — пишет Аджисафе, — мог­
ла вступить в связь с белым; она становилась изгоем, ее стыдился
каждый член семьи, и от нее отворачивались люди ее круга»83 Право
58

не защищало от мести мужей и лиц, совративших чужих жен или не­
вест84. В то же время законом признавался брак —захват женщины.
При дурном обращении жена могла обратиться к главе семьи мужа, и
его семья должна была урегулировать конфликт. Жена могла также
вернуться к своим родителям, но это происходило редко. В крайнем
случае, при жестокости мужа, жена могла обратиться к городским
вождям и к царю85
Аджисафе показывает защиту обычным правом природы. Защища­
лись не только отдельные лесные массивы, но и священные рощи и
водоемы. Право охраняло от проявления жестокости не только семью.
Но правом предписывалось бережное отношение и к животным. « За
проявление жестокости к животным, принадлежащим другим лицам,
правонарушитель обязан был уплатить владельцу крупную компенса­
цию и штраф в пользу вождей». «При гибели самки уплачивалась не
только ее стоимость и штраф, но и стоимость всего возможного при­
плода на протяжении ее жизни», — свидетельствует Аджисафе86. По­
добные законы поддерживали у населения традиции осмотрительного
отношения к чужой жизни и созданному трудом имуществу, что было
вообще свойственно традиционным обществам, тесно связанным с при­
родой.
Из труда Аджисафе можно заключить, что право закрепляло пат-
рилатеральную полигинную большую семью с сохранившимися пере­
житками матрилинейности. Черты матрилинейности проявлялись, в
частности, в билинейном характере наследования: переходе права на
недвижимость по нисходящей отцовской линии, а переход более древ­
ней — движимой собственности (на человека и на скот) по, возможно,
в этом случае более ранней матрилинейной линии.
Немногие приведенные примеры из значительного корпуса норм,
собранных Аджисафе, показывают, что в земледельческих государ­
ствах йоруба действовали развитые правовые положения, которые р а з­
рабатывались с древнейших времен и приспосабливались к жизнедея­
тельности полиэтничных торговых городов. Сегодня уже не вызывают
сомнения древние корни йорубской цивилизации, которая в отече­
ственной литературе подробно исследована Н.Б .К очаковой. Со време­
ни трудов Д.А .Ольдерогге и Л.Е .Куббел я по истории Западной Афри­
ки ее работа — первая столь высокого уровня87
Что касается труда Аджисафе, то необходимо прежде всего учиты­
вать, в какое время он был создан. Его страна была превращена в
«туземную» колонию, а ее законы и обычаи отвергались и замещались
чуждым английским общим правом. Это право никто толком не знал,
включая английскую администрацию. Конечно, он дает общую и схе­
матизированную картину, рассчитанную на ознакомление прежде всего
английского читателя с местными обычаями. Из этой работы неясно,
как именно формировались органы власти, управления и судебные
сверху донизу, хотя их разделения, естественно, не было; неясно, кто
из «вождей» и «советников» имел право участвовать в избрании царя
и его отстранении от власти и в каких конкретно случаях кто мог за­
нимать должности царских «советников», какой была местная титула-
59

тура должностных лиц, называемых общим английским понятием
«вожди»; не показан и механизм назначения на высшие государствен­
ные должности, в том числе ийалоде. Осталось неясным, какая жен­
щина могла занимать эту важнейшую должность главы всех женщин и
военного командира, как не раскрыт статус и место в государственном
управлении членов царской семьи и т.д.
В вопросе о большесемейных отношениях и режиме собственности
в работе Аджисафе также очевидны белые пятна: например, в его кни­
ге не содержатся сведения о правилах распределения наследуемой не­
движимости между детьми и не приведена очередность прав на насле­
дование движимой собственности матрилинейными родственниками.
Вина в этом не самого Аджисафе. В этот период создавались пер­
вые работы миссионеров, как правило, довольно поверхностные; в них
обычно содержались общие сведения об Африке. Колониальная адми­
нистрация еще не разработала доктрину косвенного управления и
стремилась вытеснить туземные институты, заменив их своей юстицией
и органами управления. Поэтому никто в этой важнейшей английской
колонии не был заинтересован в публикации четкого и разработанного
руководства по государственно-правовому устройству побежденного
населения. Такой труд поддерживал бы ностальгию по прошлому и мог
быть использован в будущем в качестве программы реставрации. Есте­
ственно, что и в правовой систематизации Аджисафе дается в извест­
ной степени энглизированная картина.
Тем не менее Аджисафе первым рассказал о государстве и праве
своего народа. А его сведения о брачных обычаях, например, ч резвы­
чайно полезны и представляют прекрасный исторический источник. Он
к тому же показал, вопреки утверждениям европейцев, что в Африке
существовали государство и право, а разработанные законы соблюда­
лись.
Имя Аджисафе пользовалось большим почтением у нигерийской
интеллигенции. Когда через двадцать лет, в 1946 г., Якоб Эгхаревба
опубликовал свою крупную работу «Право и обычай Бенина», он даже
поместил в ней два письма Аджисафе, состоявшего с ним в переписке.
Аджисафе собирался издать серию работ об обычном праве народов
Нигерии и приглашал Эгхаревбу принять в ней участие. Письма слу­
жили своего рода напутствием, и таким образом намечалась преем­
ственность между учеными — патриотами и хранителями традиций
своих стран.
Работать над изучением обычаев народа бини (эдо) Эгхаревба на­
чал в 30-х годах, когда уже проводилась в жизнь система косвенного
управления. Свои задачи он сформулировал скромно: правовые нормы
государства забываются. «Эта мысль подавляла меня чрезвычайно, —
писал Эгхаревба.
—
Я поставил своей целью сохранить в письменной
форме древнее право и обычаи так, чтобы в будущем о них всегда
можно было справиться»88.
С подготовленной автором рукописью был ознакомлен правивший
тогда оба (верховный правитель) Акензуа II, отец нынешнего. Научное
значение работы оказалось крупнее поставленных автором задач. Она
60

стала важным источником по социальной истории Бенина. Слова
Эгхаревбы оказались пророческими: национальные институты Бенина
были частично восстановлены, и его труд используется постоянно, в
том числе специалистами по истории народа эдо и работниками музеев.
Так, при подготовке обширных экспозиций по искусству Бенина в са­
мой крупной мировой коллекции — в Метрополитен музее (Нью-
Йорк) и в Национальном музее африканского искусства (Вашингтон)89
создатели, наряду с современными трудами, руководствовались и све­
дениями, сообщенными учеными. В Музее Вашингтона выставлены
гигантские цветные фотопортреты современного священного правителя
Бенина — обы. Оба Эридиаува изображен в этом парадном коралло­
вом облачении, происхождению и значению которого Эгхаревба посвя­
тил специальную главу в своей книге.
Сам Эгхаревба принадлежал к аристократическим кругам госу­
дарства. Он был членом дома Ивибо, т.е. входил в круг наследствен­
ных членов эгхаэвбо ногбе, отвечавших за управление царским двором
и за все вопросы, касавшиеся личной жизни обы. От отца к нему пе­
решла должность дворцового делопроизводителя. Он хорошо знал
устройство государства, право, должностную иерархию и государ­
ственные таинства — одну из основ сакральной власти царя. Эгха­
ревба был к тому же хранителем Национального музея. Десять нитей
коралловых бус и наградная маска — знаки высокой должности, кото­
рые можно видеть на его портрете в книге.
Материал ее обширен: в ней содержатся сведения об организации
государственной и общественной жизни, описывается статус традици­
онных правителей и должностных лиц, органы власти и управления;
протокол, связанный с коронацией обы; судебная система, права и
привилегии знати, налоги и получение дани с подвластных народов;
рассматривается община, вопросы семейного права — брак, развод,
супружеская неверность, наследование, опекунство; землевладение;
традиционные верования и культы, празднества, народное врачевание,
культура сохранения устной исторической традиции и многое другое.
«Бенин — истинная земля волшебства»,
—
пишет Эгхаревба90 По
словам Эгхаревбы, царство Бенин было одной из крупных империй
Западной Африки, влияние которой ощущалось повсюду: в Дагомее,
Конго и особенно в Нигерии91 Многие страны и города платили дань
царю Бенина. «Оба — глава народа, и его особа священна. Он — ис­
точник права, может создавать и изменять законы, объявлять войну и
заключать мир, миловать и казнить правонарушителей, освобождать
рабов, назначать и смещать должностных лиц». Права царя тем не ме­
нее не абсолютны: царь имеет право отстранить от должности, но
«титул вождя независимо от должности сохраняется пожизненно»92
Оба во время коронации дает клятву управлять согласно праву и обы­
чаю Бенина и не нарушать законы.
Трон принадлежит всей правящей семье. До начала XVIII в. ф ор ­
ма наследования была избирательной по мужской линии: право на
власть принадлежало братьям царя наряду с сыновьями. Но уже почти
три века власть переходит по нисходящей мужской линии — к стар­
шему сыну.
61

Правящая ныне династия ведет свое происхождение от царя (они)
Ифе. Сын царя Ифе Оранмиян прибыл в Бенин после пресечения
прежней династии («Правителей Неба»). Его брак с дочерью местного
высшего сановника положил начало династии, первым царем в которой
стал Эвека (1300 г.) . Ныне царствующий оба Эредиаува — тридцать
восьмой оба династии. Оба почитается медиумом, связующим звеном с
предками. Через него могущественные предки ниспосылают народу эдо
жизненные силы и обеспечивают его выживание в будущем.
Царь живет во дворце, и выход его за пределы резиденции опреде­
ляется протоколом. Например, оба покидает дворец для разрешения
судебных дел (церемония эгуаматон), для приема иностранных послов
или совершения религиозных церемоний. Одна из них — исиокуо про­
водится в честь божества войны Огуна93.
Вопрос о смещении царя правом Бенина не был разработан. Но в
шестисотлетней царской истории Бенина были случаи, и частые, когда
обу принуждали к отречению или самоубийству. Старший сын царя
обладает титулом «эгуа эдаикен» — «правитель-наследник»94. У на­
следника равный ранг с главным военачальником — эзомо, т.е. второй
высший ранг после царя. На заседаниях царя и советников и дворцо­
вых Празднествах эдаикен и эзомо по традиции поддерживают стоя­
щего царя под руки95. Этот сюжет часто фигурирует в дворцовом ис­
кусстве.
Один из важнейших государственных постов принадлежит царице-
матери — ийя оба. Ее титул — третий по важности после царя и глав­
ного военачальника (равного с наследником) — эгуа ийя оба — «пра­
вительница — мать царя». Должностных лиц в Бенине так и полагает­
ся называть — по титулам и должностям. Царица-мать в качестве го­
сударственного советника по должности состоит в эгхаэвбо норе, кото­
рым руководит ийясе — «премьер-министр»96 (это соотношение с
английскими реалиями, естественно, можно принять чисто номиналь­
но). Как и наследнику, ийя обе полагается жить в личном уделе Узе-
лу. «Нижней» и «Верхней» частью Узелу ийя оба и эдаикен соответ­
ственно управляют в качестве верховных правителей. В современном
разросшемся Бенине Узелу стал пригородом.
Политический курс Бенина исторически формировали два высших
государственных органа: эгхаэвбо ногбе и эгхаэвбо норе. Эгхаэвбо ног-
бе состоит из глав трех больших семей, принадлежащих к наслед­
ственной аристократии. Им принадлежат функции по управлению цар­
ским двором, совершению коронационных ритуалов при инаугурации
царя, участию в церемониях, посвященных царским предкам и процве­
танию государства. Компетенции эгхаэвбо ногбе подлежат и все вопро­
сы, касающиеся личной жизни обы. Эгхаэвбо ногбе — люди, ближай­
шие к особе царя, составляют «кабинет», с которым оба проводит
секретные совещания, прежде чем вынести вопрос на обсуждение более
широкого состава советников. На дворцовых церемониях слева от ца­
ря, которого поддерживают под руки наследник и главный военачаль­
ник, полагается стоять главе эгхаэвбо ногбе — увангуэ. Увангуэ заме­
щает царя, его должность — одна из высших и престижных: он также
62

выполняет функции церемониймейстера — открывает дворцовые со­
брания, объявляет другим вождям и публике предстоящую программу
и т.д .97
Второй высший государственный орган — эгхаэвбо норе во главе с
ийясе состоит из вождей города и государственных советников, кото­
рые, собственно, и управляли страной. Как отмечает Эгхаревба, в
нем под руководством ийясе могли работать люди не титулованные, не
принадлежащие к наследственной элите. Во время войны на ийясе
возлагались также функции руководителя военных действий вместе с
эзомо.
Кроме двух перечисленных высших государственных учреждений в
Бенине существует группа сановников, называемая «семеро узама» —
узама нихинро н98. Формально это вожди, управляющие территорией
Узама к северу от Бенина. В древности семь их родов Олиха, Эдохен,
Эзомо, Эро, Эхоло н ’Эре и Олотон содействовали воцарению основа­
теля правящей династии. Семеро узама — главные действующие лица
коронации, и без них она не признается действительной. Их считают
«делателями царя». Глава узама — Олиха возводит обу на трон и вво­
дит в должность. Двое других узама — Оса и Осуан — высшие жрецы
святилищ, посвященных культам главных государственных божеств по
имени Оса (Осанобуа) и Ора. Осанобуа по верованиям бини — бог-
создатель всего сущего, бог бессмертного бытия, главенствующий над
всеми другими божествами. Ора — Мать Вода — считается женой ве­
ликого бога Океана — Олокуна, сына Осанобуа99. Участие жрецов
Оса и Осуан в коронации царя означает поддержку великих божеств и
одновременно понимается как единение с народом. Оса и Осуан под­
держивают обу под руки во время коронации и во время трех других
священных церемоний100. Сюжет с тремя взаимосвязанными фигур а­
ми — обы и поддерживающих его под руки жрецов — один из наибо­
лее распространенных в дворцовом искусстве. Эгхаэвбо ногбе, эгхаэвбо
норе и семеро узама, в число которых входят эзомо и наследник, обра­
зуют вместе с обой Исполнительный совет, куда выносятся вопросы,
согласованные на заседании «кабинета». Здесь же рассматриваются
законопроекты, судебные дела, прежде всего уголовные, иски к трону.
Этот орган, собственно, и представляет собой правительство, которое
управляло Бенином (до разгрома страны английскими войсками в
1897 г.
-
И.С.).
По обычаю царь связан семейными узами с сановниками, от на­
дежности которых зависит его власть, а иногда и жизнь. Старшая цар­
ская дочь, согласно древней традиции, вступает в брак с ийясе. Вто­
рую дочь выдают замуж за начальника царского войска (царской
гвардии), который называется эдоган. Свояки-зятья обы держат в ру ­
ках исполнительную власть и охрану священной особы царя. В случае
безвременной смерти обы опекуном несовершеннолетнего наследника
назначается муж старшей дочери (ийясе). Вторым опекуном обычно
становится увангуэ. Оба обычно представляет наследника вождям и
народу. По достижении им совершеннолетия во дворец приглашаются
вожди старшего и младшёго рангов, и им представляют наследника.
63

Оба несколько раз произносит: «Старейшины моего народа, вы видите
здесь моего старшего сына и наследника трона, которого я представ­
ляю вам сегодня». Затем увангуэ повторяет это, так что собрание
вождей и народов Бенина могут слышать. Ийясе отвечает от имени
вождей и народа: «Гхара омо» — «Видим и принимаем»101
Таким образом, согласно Эгхаревбе, право регламентировало все
назначения высших должностных лиц и семейные связи между ними.
Эгхаревба отмечает, что наследник проходил специальное обуче­
ние, в том числе владению музыкальными инструментами и устной
традицией — искусству повествовать о героических преданиях своей
земли. Мастерством сказителя славился один из наиболее почитаемых
царей — оба Эвуаре Великий. Как главный судья Узелу, наследник
также с детства приобретает опыт в разрешении судебных тяжб. В
принципе гражданские дела разрешались главами домохозяйств, вож­
дями деревень и городов. Если стороны в гражданском процессе не
были согласны с решением, дело могло быть передано в вышестоящие
суды, а затем в царский суд. В сельском, городском и царском суде
заслушивались сначала стороны, а затем члены суда. Если мнение бы­
ло единым, глава домохозяйства или вождь в суде выносил решение.
Но если существовали разные мнения, выносил решение глава суда, и
оно было решающим. Уголовные дела и тяжбы о наследстве поступали
сразу на разрешение царя в Совете102.
В соответствии с обычаями древних царей оба имел право на би­
вень каждого убитого слона. Через огуа — «министра рыболовства» к
царскому двору посылалось определенное количество рыбы от улова
рыбаков. Каждого леопарда, убитого или пойманного живьем, прино­
сили в Бенин царю103 Леопард, по африканским представлениям, —
царь зверей — был знаком царя и его заочным именем. По обычаю,
увангуэ или иной представитель семьи Ивибо задавал охотнику во­
прос: «Какого леопарда ты убил?» Охотник должен был ответить: «Я
убил лесного леопарда, а не того, который в доме»104. Вопрос и ответ
повторялись семь раз. Три и семь — у бини священные числа. Таким
магическим путем убиение «отводилось» от обы. Кроме того, в народе
не должно было возникнуть ложных слухов о том, какой «леопард»
убит; все должны были расслышать и правильно понять важную но­
вость. Обычно живого леопарда отлавливали раз в году для принесе­
ния в жертву божествам. При дворе обы держали и ручных леопардов.
Иногда сам оба изображался с лицом в виде маски леопарда, что под­
черкивало его царский статус. Маска леопарда означала и должность
на царской службе. Например, ийясе носил маску леопарда на левом
бедре. Ийясе — важнейшее должностное лицо государства, глава го­
родских вождей и царский свояк; в период несовершеннолетия наслед­
ника он был регентом и правил от его имени, т.е. выполнял царские
функции. По маске леопарда на левом бедре и ожерелью из зубов лео­
парда его можно отличить на изображениях от других должностных
лиц или жрецов Бенина.
Особые должностные лица осуществляли надзор за фауной и за
животными, важными для жизни общества. Так, например, ириакп ен
64

отвечал за леопардов, ириамила — за крупный рогатый скот, омари —
за охотничьих собак, а духанхау — за мелкий рогатый скот, амуфи —
за водоплавающих птиц ( огхохон), ибоянян был «конюшим»105
Каждый житель Бенина должен был послать обе свой дар. Его по­
лагалось заворачивать в циновку из пальмовых листьев и сверху обвя­
зывать определенными листьями — эбахе. Относили подарок лица из
рода Ибиве; такие посланцы держали в руках специальный жезл; все
обязаны были расступаться перед ними и давать дорогу. Смотреть, что
послано царю, запрещалось. Оба в парадном коралловом одеянии,
участники дворцовых церемоний и религиозных ритуалов в порядке их
расположения по протоколу, виды жертвенных животных, листья свя­
щенных деревьев и т.д. изображались на облицовке стен гигантского
дворца обы — бронзовых плакетках. Эти изображения фиксировали
государственное устройство, должностную иерархию, действующие
религиозные культы и нормы бытия, т.е. представляли своего рода
конституцию страны.
К сожалению, эти исторические панно, отражавшие каждое цар ­
ствование, были частично уничтожены, а затем разграблены британ­
ской карательной экспедицией. Сохранившиеся находятся в разных
музеях мира. Последовательность плакеток нарушена, и поэтому «про­
чтение» их учеными затруднено. Только по стилистике искусства уда­
ется определить, к какой эпохе относится то или иное изображение.
Соотнося их с данными Эгхаревбы и устной традицией, можно рас­
шифровать эти иллюстрации к государственно-правовой жизни страны.
«Наш метод управления, наше применение права,
—
пишет Эгха-
ревба, — наша система землевладения, земледелие и принудительный
труд, наши общественные празднества — все регулировалось»106.
Государственно-правовые институты народа итсекири описал в се­
редине нашего века нигерийский ученый К.О .Омонеуканрин. Труды
Омонеуканрина и Эгхаревбы построены по общей структуре, и это об­
легчает возможность сопоставления институтов двух государств. Срав­
нительное их изучение обнаруживает общие черты государственно­
правовой и общественной организации Бенина и итсекири.
Эта этническая группа населяет нигерийский штат Варри. В прош­
лом она называлась Ивери — по названию столицы. «Варри» — это
искаженное «Ивери». Итсекири говорят на диалекте языка йоруба.
К.О .Омонеуканрин рассказывает, что до реформ, совершенных обой
Эсегие в конце XV в., часть вождей и воинов во главе с Иджинувой
(Гинувои), сыном обы Бенина, отбыли вдоль океанского побережья и
за пределами царства основали переселенческую колонию. Подобные
переселения характерны для Африки: при чрезвычайном расширении
правящей семьи ее сегмент с частью приверженцев обычно мигрировал
в поисках мест новых поселений. Первоначально было основано посе­
ление Иджала, ставшее впоследствии городом усыпальниц царей. Че­
рез некоторое время в более удобном месте возник город-государство
Ивери. Переселенцы-бини, подобно англичанам, стремились повсюду
мести с собой свое право, поэтому многие институты этих народов род­
ственны.
3— 1158
65

Правитель Ивери — старший сын принца Иджинувы — короно­
вался и принял титул олу, при обращении — олува, что означает
«царь всего», «царь всех вещей»107 В Ивери, однако, сохранились
более древние и архаичные обычаи, чем в значительно более развитом
Бенине.
Омонеуканрин рисует яркое и красочное царство108. Он подчерки­
вает, что решения олу в административной и судебной областях пред­
ставляли окончательную инстанцию. Государственные и судебные дела
олу решал вместе с оджойи — членами Государственного совета. Воз­
главлял их ологбоцере — главный советник царя; Омонеуканрин так­
же пользуется западноевропейским эквивалентом «премьер-министр».
Царские советники — оджойи — считались потомками вождей —
основателей государства. Они получили в Ивери титулы своих бенин­
ских предков. Автор называет их «кастой патрициев». Наряду с пере­
ходом части титулов по наследству некоторые давались за заслуги, как
и в Бенине. В отличие от Бенина последних трех столетий, олу Ивери
мог быть избран не только старший сын царя, но любой мужчина из
правящей семьи по патрилинейной линии: родные и сродные (от р аз­
ных матерей) братья олу; сыновья, имеющие ранг отолу, а при их от­
сутствии — ближайшие родственники-мужчины109.
Таким образом, итсекири сохранили более архаическую, раннюю
систему наследования власти. Право на нее рассматривалось с позиций
старшинства. Но законным претендентом считался и младший сын,
если он был «абиноригхойе» — «рожденным на пурпуре», т.е . после
избрания его отца царем. Потомки предшествующих царей — род­
ственники по нисходящей боковой линии в качестве отолу не рассмат­
ривались. Они становились омайяйя — свободными горожанами, и о
них могли вспомнить лишь, если у последнего олу не осталось мужско­
го потомства. З а ним тем не менее сохранялись некоторые привилегии,
например, право носить сандалии — знак знатности.
В Ивери в изображении царя значительную роль играло жрече­
ство. Например, при разногласиях в царской семье относительно кан­
дидатуры олу выбор избранника из числа законных претендентов пре­
доставлялся оракулу, так же как в ряде других государств йоруба.
После того как оракул объявил избранника, его представляли Государ­
ственному совету для утверждения. Омонеуканрин отмечает, что от­
клонение в этом случае было чрезвычайно редким явлением110. Ново­
избранный царь вплоть до коронации назывался даникеп и должен
был жить в селениях, окружающих город Ивери, где население имело
право выступать против его избрания.
Коронация начиналась в царском каноэ, на котором, по преданию,
прибыли первопоселенцы и где находились священные реликвии. Царя
посвящали в тайные ритуалы для придания его особе сакральных
свойств. Царь должен был получить благословение божества океана
Умалеокуна (в Бенине — Олокун), а затем провести церемонию из­
гнания из города дьявольских сил ( аверевере). Подобная церемония
практиковалась и в Бенине. Затем олу вручали государственный меч
(Эбирин). И в Бенине, и в Ивери это были не боевые мечи, ими нель­
66

зя было убить или ранить. Они были плоскими и широкими — это
были символы юстиции, Справедливости. Их назначением было
утверждать правосудие, и они использовались как царские регалии и
во время парадных танцев.
Царь давал клятву управлять страной на основе существующих
обычаев, а высшие должностные лица присягали на верность трону.
По всей стране раздавался рокот сигнальных тамтамов — ойи. Из­
бранный царь надевал священное пурпурное облачение, по преданию
привезенное еще из Бенина, а затем «делатель царей» — ологбоцере из
семьи увангуэ надевал на него шапочку. С этого момента избранный
царь и становился олу — сакральным царем. Царь получал новое имя,
и оно провозглашалось самым старым человеком из итсекири — в го­
сударстве ценилась живая память. По восшествии на трон олу назна­
чал 70 ойойе, которые образовывали Государственный совет. Знаком
их должности служило коралловое ожерелье и белая церемониальная
одежда типа бубу.
Высшими должностными лицами считались:
ологбоцере
йацере
увангуэ
олекуп
оиомо
имрап
отсоди
удефи
идиб ие
главный советник, который во зглав лял упра влени е
страной;
военный начальн ик, исполнитель решений олу
и Государственного совета;
хр ан итель царских регалий и за коноговоритс ль,
выступавший от имени олу в Государственном совете;
хранитель «Двери» — «посредник между олу и все­
ми, кто недоволен и злоумышляет на о лу »111,
скорее всего, начальни к сыска;
начальник воинства со специ альными полномочиями;
церемониймейстер, участвующий в коронации;
главный евнух гарема;
начальник палачей;
главный знахарь олу112.
К высшим чинам относились и оджойи. Из их числа, а иногда из
влиятельных горожан олу назначал гофинэ, обязанности которого
включали надзор за портами, сбор пошлин с европейских торговых
судов и дани — с подданных Ивери. Он ведал и земельными функ­
циями. Это была следующая по важности после визиря должность, а
по влиянию и богатству они могли быть и равными. Само обращение к
этому лицу гофинэ олери — «владыка рек» показывало его реальное
значение. Знаком его должности служил коралловый жезл, прежде
принадлежавший олу. В XIX в. он был замещен серебряным — подар­
ком королевы Виктории113.
По смерти олу Государственный совет избирал из родственной
группы царя олоту, которой был жрецом высшего ранга и позже про­
водил освящение особы избранного царя. Несмотря на то что исполни­
тельная и судебная власть оставалась в руках ологбоцере и гофинэ
олери, олоту сосредоточивал могущество, связанное с духовной влас­
тью, с магией и опорой на всесильных колдунов. Олоту мог повлиять
на процесс коронации, омрачить ее и даже сорвать. Видимо, поэтому
3'
67

после избрания олу решалась и судьба олоту: если жрец в период
междуцарствия был лоялен к избранному царю, царь мог пожаловать
его «небольшим царством»114 — зависимой от Ивери территорией. Но
если олоту препятствовал коронации избранного царя или содейство­
вал другому ставленнику, то по завершении коронационных мероприя­
тий олу рекомендовал непопулярному сановнику «принять пурпур» —
«гба ододо», т.е . совершить самоубийство. В противном случае выс­
шего жреца ждало дерево, на котором полагалось вешать вредоносных
колдунов.
Таким образом, олу, после того как сам становился сакральной
особой, получал возможность поставить на место претендента на
«пурпур».
В государстве итсекири на всех уровнях власти была обязательной
должность законоговорителя. В западноевропейской литературе этих
лиц называют «лингвистами». Однако такое название только частично
соответствует характеру их деятельности. Устами олу, главным цар­
ским «лингвистом» — арун-айя был увангуэ. В старые времена, когда
олу обращался к Государственному совету, он говорил «лингвисту»
свое мнение через шелковую завесу, а тот излагал его публично. Впо­
следствии завеса была упразднена, но олу должен был говорить с
увангуэ сквозь высокое коралловое ожерелье, закрывающее ро т115, —
тоже знак особы не от мира сего, безмолвной, как морские божества.
Арун-айя излагал советникам мнение царя в принятых понятиях —
соответственно правовой практике. «Лингвист» предупреждал возмож­
ные ошибки со стороны царя или неосмотрительные, импульсивные
решения, но его должность служила и известным контролем со сторо­
ны чиновничьей касты, ограничением возможностей олу влиять на р е­
шение политических и судебных вопросов. Арун-айя говорили от име­
ни городских властей, возрастных групп, тайных обществ, вождей и
старейшин деревень, больших семей и т.д . Ораторы и знатоки права
принимали участие в деятельности практически всех общественных
структур. Уникальность должности заключалась в том, что положение
«лингвиста» зависело не от возраста, но от личных способностей и
профессионализма. Память арун-айя хранила десятки казусов, к кото­
рым их приобщали с детства. В сущности, это были профессиональные
правоведы; своим знанием практики и красноречием они содействовали
развитию права, которое должно было приспосабливаться к инноваци­
ям, связанным с влиянием транссахарской и морской торговли, к спо­
рам по поводу отношений с соседними племенами и отдельными ино­
земцами и т.д . Характер Lex Non Scripta служил залогом эластичности
правовых норм, а необходимость приспосабливать архаические устои к
новым условиям способствовала расширению сферы применения услуг
арун-айя и упрочению их позиций.
Особый «лингвист» был и у женщин. Омонеуканрин отмечает, что
все дела, непосредственно касающиеся женщин, первоначально реша­
лись в общинах старшими женщинами деревни или города — окпосо-
айя. Затем решения передавались совету старейшин деревни или сове­
ту городских вождей, где обычно утверждались. О своих нуждах
68

женщины могли заявить в совет вождей города через окпосо или соб­
ственного арун-эб ири н-эйя. Омонеуканрин свидетельствует, что жен­
щины преклонного возраста пользовались общественным уважением, а
статус сестры царя и матери был высок. Однако (вне сферы царской
семьи) приведенные в его работе факты доказывают скорее обратное.
Женщины действительно имели право на собственность, прежде всего
недвижимость, и это гойорит о высокой степени развития права и об­
щества. Старшая дочь могла, например, возглавить большую семью и
разрешать имущественные и правовые вопросы в пределах семейной
компетенции, но при отсутствии наследников-мужчин у знатных лиц и
вождей, что было редким явлением116. Но титулы наследовались толь­
ко мужчинами. Общество итсекири возникло как мужская периферий­
ная переселенческая колония с консервативными устоями. Торговые
связи с мусульманским миром не способствовали их размыванию.
Стремление к увеличению населения и нехватка женщин предопреде­
лили защиту законами полигамии как основного общественного инсти­
тута, вызвали к жизни легитимизацию межэтнических браков и такой
архаической брачной формы, как захват женщин из соседних этниче­
ских общностей.
Население Ивери сложилось в результате смешения переселенцев-
бини с аборигенами. Большей частью это были все же женщины йоруб-
ского происхождения. Однако, вопреки защите правом полигинии и
смешанных браков, у итсекири существовали редкие для народов Аф­
рики квалификационные обстоятельства, связанные с этническим про­
исхождением. Так, существовал ценз для избрания олоту — регента в
период междуцарствия117 Им мог быть лишь «истинный» итсекири,
т.е . лицо, предки которого и по отцовской, и по материнской линиям
были потомками переселенцев-бини.
По словам Омонеуканрина, в Ивери существовало два высших су­
да: крупные преступления против государства и особы царя разбира­
лись в суде самого олу. Суд ологбоцере разрешал крупные граждан­
ские тяжбы и некоторые категории уголовных дел. После деяний
против государства, занятий вредоносным колдовством и убийства к
четвертому по тяжести преступлению относилась связь с чужой женой.
Такая жесткость права объяснима. Жены доставались нелегко, и не
просто кража, но покушение на экономическую основу главной соци­
альной ячейки — большой семьи — право защищало так же сурово,
как оно защищало само государство. Все эти виды преступлений кар а­
лись смертной казнью. Главы городов, деревень и семей имели специ­
альное помещение огуа , где разбирались тяжбы. Иски на низовом
уровне подавались главному старейшине, в функции которого входила
организация заседаний старейшин и младших вождей и приглашения
сторон. «От судей, — пишет Омонеуканрин, — уже в силу того, что
они сидят на священном стуле, ожидали справедливого и беспристра­
стного суда» 118. В случае, когда признанный виновным все же отрицал
свою вину, ему предлагали на выбор принести присягу на святынях
или принять яд растения ийин119 Применялись и другие ордалии.
Считалось, что ложная клятва вызовет возмездие божеств и смерть.
69

Если обвиняемый не умирал, он признавался невиновным, и казнили
истца или обвинителя. В правосудии, следовательно, составители ядов
в конечном итоге решали вопросы жизни и смерти лиц, привлекаемых
к суду. Омонеуканрин считает, что «даже в ранние периоды обще­
ственная и частная жизнь народа итсекири управлялась высокооргани­
зованными общественными и частными институтами»120
В известной степени он прав. Из его повествования следует, что
корпус норм итсекири формировался как право городского общества.
Это значит, что развитие общественных институтов в значительной
степени стимулировалось торговлей. Закрепление правом широких
полномочий и статуса «Владыки рек» подтверждает тезис, что право
было ориентировано на международные связи и торговлю. А для этого,
действительно, необходимы были развитые «общественные и частные
институты».
Юридическое признание мусульманской формы брака также свиде­
тельствует о столь значительном торговом и культурном обмене с му­
сульманскими народами, что право инкорпорировало некоторые их
юридические обычаи. Сохранение же в праве ряда архаических инсти­
тутов объясняется периферийным характером общества, отдаленного от
своего изначального центра.
Характерной чертой общества итсекири было изначальное сраще­
ние светской власти с теократической, которые развивались в опреде­
ленном единстве и взаимной борьбе за верховенство в обществе. Их
взаимосвязь и противостояние зафиксированы учреждением высших
государственных должностей и норм, связанных с коронацией царя и
послекоронационной судьбой верховного жреца. Омонеуканрину уда­
лось это ярко и убедительно показать, не злоупотребляя местной
«экзотикой». Из исследований Эгхаревбы и Омонеуканрина ясно, что
Ивери считался частью Бенинского государства. К сожалению, авторы
не указывают, на какой основе строилось взаимодействие этих стран,
где Бенин, несомненно, считался центром и прародиной. Нет основа­
ний говорить о федеративном устройстве или конфедерации, так как
нормы, собранные обоими авторами, не затрагивают тему государ­
ственных связей.
Было бы нелепым рассматривать эту, одну из первых работ о госу­
дарстве и праве итсекири с позиций современного правоведения. Омо­
неуканрин не смог конкретизировать многие важные и правовые во­
просы. Он описывает не только юридические и этнические традиции
«безмолвного большинства»121, его фольклор, продиктованные жизнью
пословицы — все, что входит в фонд общих культурных традиций на­
родов Западной Африки. Несомненная заслуга ученого в том, что он
зафиксировал близкую к нему по времени эпоху своего народа, кото­
рая иначе могла быть утрачена, сохранил сведения о ней для будущих
поколений. После публикации таких работ был уже невозможен евро­
поцентристский подход к африканским установлениям.
Сохраненные африканскими правоведами сведения о принципах
традиционного устройства их государств и о регулировании обще­
ственной жизни заложили основы для осуществления в дальнейшем
70

этнографического изучения Африки британскими социальными антро­
пологами, серией работ по установлению африканского права юриста­
ми 60 —80 -х годов и послужили важным справочным материалом при
изучении на нов'ом уровне социального содержания африканского ис­
кусства, которое началось с середины 80-х годов.
1Anti A.A . The Ancient Asante King. Accra, 1974, c. 62.
2 Casely Hayford J .E . Gold Coast Native Institutions with Thoughts upon a
Healthy Imperial Policy for the Gold Coast and Ashanti. L., 1903, c. 42.
3 См.: Кочакова Н .Б . Историки-африканисты в английских колониях Запад­
ной Африки в XIX в. Нац ион альн ые историографии Нигерии и Ганы.
—
Историче­
ская наука в странах Африки. М ., 1979, с. 85; Потехин И .И . Этнический и клас­
совый состав населе ния Золотого Бер ега (п о итогам переписи 1948 г .) .
—
СЭ, 1953,
No3.
4 О народах, населяющих Гану, и их завоевании см.: Потехин И .И . Стано­
вление новой Ганы. М. 1965; Попов В .А . Ашантийцы в XIX в. Оп ыт этносоциоло-
гического и сследования. М ., 1982.
5 О соседних государствах см.: Куббель Л.Е . Сонгайская держава. Опыт ис­
следов ани я социально -по ли тическо го строя. М. 1974, с. 8 —10; Пер вобытная п ери­
фери я кла сс ов ых обществ до нач ал а великих географ иче ских открытий (проблемы
исторических кон та кто в). М. 1978; Ольдерогге Д .А . Зап адн ый Судан в XV —
XIXвв.М .-Л .I960.
6 Подробно об организации правовой системы в странах За падной Африки
см.: Roberts F.L . Judicial Organization and Institution of Contemporary West Africa:
a Profile. N .Y ., 1966.
7 Allott A .N Essays in African Law with Special Reference to the Ghana. L .,
I960, c. 206.
8 Judicial and Legal Systems in Africa. L., 1970, c. 25.
9 Handbook for Native Courts in Ashanti Gold Coast. Accra, [б.г .], c. 2.
10 Barels F .L . A Record of the Beginnings and Development of Mfantsipim.
[Б.м . , б.г .] , см. также: Иорданский В.Б . Огненные иероглифы. М. 1968, с. 140.
11 Sarb ahJ.M . Fanti Customary Laws. A Brief Introduction to the Principles of
the Native Laws and Customs of the Fanti and Akan Districts of the Gold Coast with
a Report of Some Cases Thereon Decided in Law Courts. L ., 1887 (3 ed.) L., 1968
(African Modern Library, Jsf? 5).
12 Bosman G. Voyage de Guinee, contcnant une description nouvelle et tres exacte
dc cette Cote ой Гоп trouve et ой Гоп trafique Гог, les dents d'Elephant et les
:sclaves; de ses pays, royaumes, republiques, des moeurs d ’habitants, des religions,
gouvernement, administration, dc la justice, de leurs guerres, manages, sepultures,
etc. Utrecht, 1705.
13 Sarbah J.M . Fanti Customary Laws..., c. 11.
14 Sarbah J.M . Fanti National Constitution. A Short Treatise on the Constitution
and Government of the Fanti, Ashanti and Other Akan Tribes of West Africa. L ., 1906
(2nd ed., 1968).
15 Danquah J.B . Gold Coast: Akan Laws and Customs and the Akim Abuakwa
Constitution. L., 1928, с. V
16 Там же, с. 27 —29.
17 Потехин И .И . Становление новой Ганы. М ., 1965, с. 140. Во время пребы­
вания в Гане Потехин встречался с Дж .Дан квой и познакомился с его архив ом.
См.: П отехин И .И . Гана сегодня. Дневник. 1957 М. 1959, с. 127 Выводы Дан-
киы о связи населени я колонии со средневековым государством Гана спо собствова­
ли принятию новым государством названия — Гана.
18 Kyerematen A .A . Kingship and Ceremony in Ashanti. Accra, [б.г .] .
71

19 О должности сопра вительницы в Африке см.: Cohen R . O edipus Rex and
Regina: The Queen Mother in Africa.
—
Africa. Journal of International African
Institute. L ., 1977, vol.47, No 1.
20 Danquah J.B . The Akan Doctrine of God. A Fragment of Gold Coast Ethics
and Religion. London-Edinburgh, 1968 (African Modern Library, No 2). Cm.:
Ackah C.A . Akan Ethics: A Study of the Moral Ideas and the Moral Behaviour of the
Akan Tribes of Ghana. Accra, 1988, c. 6. См. в этой связи: Sinitsin a I. African Legal
Tradition: J.M .Sarbah, J.B .Danquah, N.A .Ollennu.
—
Folk Law. Essays in the
Theory and Practice of Lex Non Scripta. Vol.I . N .Y. —L ., 1994, c. 263 —281.
21 Ackah C.A . Akan Ethics...
22 Sarbah J.M . Fanti Customary Laws..., c. 15.
23 Там же, с. 36, 45.
24Тамже, с. 9 —10,22,62.
25 Там же, с. 60, 78, 81, 90.
26 Там же, с. 60, 62.
27 Danquah J.B . Gold Coast: Akan Laws..., c. 200.
28 Sarbah J.M . Fanti Customary Laws..., c. 66.
29 Danquah J.B . Gold Coast: Akan Laws..., c. 206.
30 Там же.
31 Sarbah J.M . Fanti Customary Laws..., c. 66.
32 Там же, с. 78.
33Тамже, с. 97
34 Danquah J.B . Gold Coast: Akan Laws..., c. 206.
35 Sarbah J.M Fanti Customary Laws..., c. 62.
36 Danquah J.B . Gold Coast: Akan Laws..., c. 206.
37 Sarbah J.M . Fanti Customary Laws..., c. 48.
38 Стойкость обы чая л ев ирата подтверждает и историк Ганы Дж. Аму . См.:
Amoo J.W .A . The Effect of Western Influence on Akan Marriage.
—
Africa. L ., 1946,
vol.XVI, Nq4, c. 233 -234 .
39 Danquah J.B . Gold Coast: Akan Laws..., c. 160 —161.
40 Sarbah J.M . Fanti Customary Laws..., c. 16, 52.
41 Danquah J.B . Gold Coast: Akan Laws..., c. 154.
42 Sarbah J.M . Fanti Customary Laws..., c. 48.
43 Там же, с. 101 —102.
44 Потехин И .И . О феодализме у ашанти. М ., 1960 (XXV Международный
конгресс востоковедов. До клады делегации СС СР ).
45 Danquah J.B . Gold Coast: Akan Laws..., c. 184.
46 Rattray R.S . Religion and Art in Ashanti. Oxf., 1927, c. 41.
47AllottA.N . Ashanti Law of Property.
—
Zeitschrift fiir vergleichende
Rechtswissenschaft. 1966, c. 267 См. также: Benti-Enchile K. Ghana Land Law An
Exp osition , Analysis and C ritique. London —Lagos, 1964. Кв амена Бентси -Энчи л был
адв окатом Верховного суда Ганы. Свою работу о земельном прав е Ганы он нач ин а­
ет так: «Человек — животное, п ринадлежащее зе мле, и земельн ые де ла ему близ ­
ки». См. также: Hannigan J .J The Present System of Succession Amongst the Akan
People of Gold Coast.
—
Journal of African Administration. L ., 1954, vol.VI, No 4.
48 См. в этой связи о существовании наследова ния по материнской и отцовской
линиям у туарегов: П ер ш ицА.И . Общественный строй туарегов Сахары в
XIX в.
—
Разложение родового стро я и формирован ие кла сс ового общества. М.
1968, с. 327-329 .
49 The Gold Coast and Lagos Marriage Ordinance 1884 (N° 4 of 1884).
—
AllottA .N New Essays in African Law. L ., 1970, c. 224. См. также: Ollennu N.A .
The Family Law in Ghana.
—
Le Droit de la famille en Afrique Noire et a
Madagascar. Etudes prepaprees a la requete de l'UNESCO. P . 1968. Ордонанс —
закон одате льн ый акт, изданный закон одательн ым советом колонии.
50 Sarbah J.M . Fanti Customary Laws..., c. 44, 50.
72

51 Danquah J.B . Gold Coast: Akan Laws..., c. 184.
52 Ollennu N .A . The Principles of Customary Land Law in Ghana. L ., 1962 (Law
in Africa, No 2).
53 Ollennu N.A . The Law of Testate and Intestate Succession in Ghana. L ., 1966
(Law in Africa, No 16). Н .А .Олл ен ну участвовал в международном сборнике статей
африканских ученых, изданном под эгидой Ю НЕСКО, посвященном изучению
семейного права в Африке. Ему принадлежит крупная работа об изменении пра ва и
реф ор мах в Гане, опубликованная в международном органе — «Ж у р на ле африкан ­
ского прав а» , ряд статей в «Правовом журнал е Университета Ганы» и других изда­
ниях, например, Le Droit de la famille...; см. также: Ollennu N.A . The Changing
Law and Law Reform in Gha na.
— Journal of African Law. 1971, vol.15, No 2.
54 Ollennu N .A . The Family Law in Ghana, c. 177.
55 Ollennu N .A . The Changing Law... , c. 150.
56 Ollennu N .A . The Family Law in Ghana, c. 159.
57 Allott A.N . The Ashanti Law of Property, c. 181.
58 Cm .: Ollennu N .A . The Principles of Customary Land Law in Ghana, c. 127
59 Ollennu N .A . The Changing Law..., c. 135.
60 Ollennu N.A . The Principles of Customary Land Law in Ghana, c. 4, 9.
61 Атрибуты власти народов Черной Африки — троны из ценных пород дерева,
леопардовые шкуры, скипетры, мухобойки, оп ах ала, изделия из слоновой кости и
резные подголовники обнаруживают разительно е сходство с символами власти ф а ­
раонов древнего Египта. В этой связи см.: Пиотро вс кий Б . Б . Вади Аллаки — путь
к золотым рудникам Нубии. Древнеегипетские наскальные надписи. М .,
1983,
с. 14 —15. Древнеегипетские символы власти, наиболее бли зкие аналогичным аф ри ­
канским и зделиям, содер жатся в коллекции американского Музея естественной
истории в Нью-Йорке.
62 Ollennu N .A . The Changing Law... , c. 136, 147.
63 Ollennu N.A . The Law of Testate..., c. 128.
64 Там же, с. 82. Оллен ну отмечает, что в северных район ах Ганы до сих пор
проводится раз лич ие между крупным рогатым скотом, на который распр остраняет­
ся статус недвижимости, и мелким скотом, подлежащим разделу между родствен­
никами по нормам наследован ия личного имущества.
65 Allott A .N . The Ashanti Law of Property, c. 181 —184. См. также:
Harvey W .B . Law and Social Change in Ghana. Princeton, New York, 1966.
66 Ollennu N .A . The Ch anging Law ... c. 153. Аналогичные взгляды см.:
Ellias T.O . The Nature of African Customary Law. Manchester, 1956; он же. Ghana
and Sierra Leone. The Development of Their Laws and Constitution. L ., 1962; cm.
также: Allott A .N . Essays in African Law...
67 См. в этой связи: Ghana. White Paper on Marriage Divorce and Inheritance.
Accra, 1962. W .P . No 3/61; Ghana. Law Reform Commission. Report on Customary
Dowry in M arriag e. Accra, 1987.
68 См., например: Arhin K. Traditional Rule in Ghana: Past and Present. Accra,
1985; Brokensha D. Social Change at Larteh, Ghana. Oxf., 1966; Asihene Emma­
nuel V Understanding the Traditional Art of Ghana. Madison —London, 1978; Yan-
kah R. Speaking for the Chief. Okyeame and the Politics of Akan Royal Oratory.
Bloomington and Indianapolis, 1992; Nana Abayie Boaten I. The Changing Role of
Queenmothers in the Akan Polity.
—
Research Review (NS). 1992, vol.8, No1—2
(Institute of African Studies, Univ. of Ghana, Legon).
69 Ajisafe A.K . The Laws and Customs of the Yoruba People. Lagos, 1924.
Пользуюсь случаем выразить признательность Н .Б .К оч ако вой за ценные за ме ­
чания по этому ра зде лу .
70 Akiga. Akiga’s Story. The Tiv Tribe as Seen by one of Its Members. Oxf.
1939. Подробнее см.: Синицына И .Е . Человек и семья в Африке (По материалам
обычного права). М ., 1989.
73

71 Omoneukanrin О .C. Itsekiri Law and Custom. An Indispensable Handbook for
the Study Itsekiri People. Warri, 1942. В русской традиции принято написание
«итсекири». На яз ы ке йоруба произносится «ицекири ».
72 Egharevba J.U . Benin Law and Custom. [Б.м .] , 1946; Port Harcourt, 1949.
Эгхаревбе пр инадлежи т та кже р яд публикаций по истории страны: A Short H isto ry
of Benin. Ibada n, Nigeri a, 1960; Descriptive Catalog ue of Benin Museum. Benin City,
Nigeria, 1969.
73 Об африканской истори ографии подробнее см.: Ко ча ко ва Н .Б . И сторики -
африканцы в ан глий ских колон иях За падной Африки в XIX в. Наци ональные ис­
ториограф ии Нигерии и Ганы.
—
Истор иче ская наука в странах Африки. М .,
1979.
74 Ajisafe А.К . The Laws and Customs..., с. 17—18.
75 Там же, с. 36.
76 Там же, с. 24.
77 Там же, с. 19 —20.
78Тамже, с. 6.
79Тамже, с. 8.
80 «Polygamy is the Social Law of the Country». Там же, с. 61.
81Тамже, с 53.
82 Там же, с. 58.
83 Там же.
84 Там же, с. 56.
85 Там же, с. 62.
86 Там же, с. 33.
87 Кочакова Н .Б . Рождение африканской цивилизации. Ифе, Ойо, Бенин, Да ­
гомея. М ., 1986. Историю государств йоруба и Бен ина подробнее см. в этой работе.
88 Egharevba J.U . Benin Law and Custom, c. 5.
89 Mr. and Mrs. K .G . Peris Collection of Royal Art of Benin and Nelson A.
Rockefeller Collection —Metropolitan Museum of Art; National Museum of African
Art . W ashi ngton . Обширные коллекции по дворцовому искусству Бенина собраны
т акже в: British Museum; Berlin Museum fiir Volkerk und e.
90 Egharevba J .U . Benin Law and Custom, c. 91.
91 Там же, c. 111.
92 Там же, с. 24.
93 См. подробнее: Armstrong R.G . The Etymology of the Word «Ogun»;
Barnes S.T . , Ben-Amos P.G . Ogun, the Empire Builder.
—
Africa’s Ogun. Old World
and New. Bloomington and India napoli s, [б.г .] . Церемония иси окуо сопров ождал ас ь
военными танцами с демонстрацией силы и ловкости и парадом барабанщиков.
94 Egharevba J .U . Benin Law and Custom, c. 27, 98.
95 Там же, с. 92.
96 Там же, с. 26.
97Тамже, с. 20,37
98 Там же, с. 20, 31.
99 Там же, с. 83 —84.
100 Там же, с. 93.
101 Там же, с. 37.
102 Там же, с. 54 —55.
103 Там же, с. 25.
104 Там же, с. 26.
105 Там же, с. 27
106 Там же, с. 113.
107 Omoneukanrin С.О . Itsekiri Law and Custom. An Indispensable Handbook for
the Study of the Itsekiri People. Warri, Nigeria, 1942, c. 13 —14.
108 Интересно отметить, что на другой стороне континента в государстве Торо
озерного региона титул царя также «Влады ка всего». О городах-государс твах
йоруба см. подробнее: Ко ча ко ва Н .Б . Города-государства йорубов. М ., 1968.
74

109 Omoneukanrin С. О. Itsekiri Law..., с. 26.
110 Там же, с. 25.
111 Там же, с. 27
112 Там же.
113 Там же, с. 28.
114 Там же, с. 29.
115 Там же, с. 35. О роли и значении «лингвистов» в сра внительном плане см.
превосходную работу, касающуюся народа ака н: Y a nk a n К . Speaki ng for the Chi ef.
Okyeame and the Politics of Akan Royal Oratory. Bloomington and Indianapolis,
1991.
116 Там же, с. 31.
117 Там же, с. 29.
118 Там же, с. 33.
119 На океанском побережье Западной Африки в судах применялся яд эритро-
хлои гвинейской — африканского дуба (Erythrophloeum guinecnsc). На языке эвс
это растение назы ва лось «сс-сс-Ьу». Его ядовитая кора исп ользовалась местными
народами. См.: Sassword-Webster’s Seventh New Collegiate Dictionary. Calcutta,
1969, c. 764.
120 Omoneukanrin C.O . Itsekiri Law..., c. 7 Подобные же «божьи суды» суще­
ствовали и у народов Конго. Наприм ер, аз анде пр именяли яд бе те (иден тичный
strychnos icaja); использовались и цветы топгбилоли (Dichapeta eaceal). Prinz А.,
Here L. Resultats d ’etudes ethnopharmacologiqucs sur les plantes toxiques et
therapeutiques du Haut-Zai'r. Подробнее см.: Muntu. Revue scientifique et culturclle
du CICIBA, c. 62 -70.
121 Термин выдающегося отечественного историка А.Я .Гуревича {Гуревич А .Я .
Средневековый мир. Кул ьтура безмолвного больши нства. М ., 1990).

ТРАДИЦИОННЫЕ ПРАВИТЕЛИ И ВОЖДИ
ЧЕРНОЙ АФРИКИ
Африка (прежде всего Тропическая и Ю жная) все более глубоко
входит в жизнь современного мира с тысячами своих неписаных обы­
чаев, устоев, норм поведения.
Отличительная черта общественных форм в Африке — симбиоз
архаики с инновациями — местными и чужеземными.«Пестрота соци­
ально-экономических укладов, сосуществование разных этнических
групп и соответственно особенностей быта приводит к взаимодействию
в рамках одного государства социальных и политических структур и
норм, продиктованных разными стадиями общественного развития —
доклассовой, раннеклассовой, эпохой колониализма, периодом незави­
симости. Каждый этап развития отложился в том или ином социальном
организме и продолжает в нем свою жизнь. Жизнедеятельность разных
социальных и этнических групп регулируется положениями видоизме­
ненного европейского буржуазного права, новым законодательством,
принятым после достижения независимости, христианскими, мусуль­
манскими и автохтонными религиозными нормами и обычным правом,
исторически отражающим специфику конкретных групп.
Противоречивость и двойственность современных процессов р азви­
тия осложняется такими спутниками Черной Африки, к сожалению
уже постоянными, как войны, политическая нестабильность, этниче­
ские конфликты, религиозные столкновения, неурожаи, демографиче­
ский взрыв, чрезвычайно быстрые темпы урбанизации, катастрофиче­
ская задолженность разным странам мира и международным банкам,
стихийные бедствия и др. Перечисленные явления затронули почти все
страны, хотя и в разной степени, видоизменяя их традиционный об­
лик. Патетические строки Л.С .Сенгора: «На наших глазах умирает
Африка древних империй. Я оплакиваю агонию самой благочестивой
принцессы...»1 — становятся констатацией факта.
Политические лидеры разрабатывали программы развития госу­
дарств по капиталистическому пути или с ориентацией на социалисти­
ческое развитие, но не всегда могли учесть и предвидеть, как принятые
планы будут трансформированы конкретными обществами с их слож-
76

ными структурами. Речь идет, по выражению нигерийского юриста
О.Отите, прежде всего о традиционных политических образованиях
внутри государств («инкапсуляциях»)2, основанных на сохранении
устоев доколониальной государственности, этническом единстве и общ­
ности происхождения.
Традиционный сектор африканского общества в значительной сте­
пени регулируется обычным правом, нормы которого поддерживают
сохранившиеся от доколониального прошлого структуры. К ним отно­
сится исторически сложившаяся система должностных лиц; тесно свя­
занный со всей традиционной общественной структурой институт
большой расширенной семьи; в сельской местности, кроме того, боль­
шей частью сохраняется община, в основном — соседская; по-преж­
нему остаются пережиточные формы возрастных классов, тайных сою­
зов, каст.
Разумеется, тайные общества, возрастные классы, касты, те или
иные звенья верхушки традиционной пирамиды свойственны далеко не
всем африканским этническим группам. Общества, управляемые сове­
тами старейшин, отличались от раннеклассовых государств. Но и в
тех, и в других сохраняются свои устойчивые черты традиционной
культуры и социальной организации. Естественно, напрашивается во­
прос, какие доколониальные структуры дожили до настоящего време­
ни? Можно без преувеличения сказать — практически все. Хотя, ис­
пытав влияние колониально-капиталистической экономики и политики,
они вросли в современную действительность в трансформированном
виде с чертами застоя и деградации.
Крупный советский этнограф и историк Л.Е .Куббель справедливо
обращал внимание на то, что постколониальная политическая культура
«включает две субкультуры — общегосударственную и традиционную»
и «правящим слоям развивающихся стран приходится считаться с та­
ким фактом, как сохранение в ряде случаев в рамках нового госу­
дарства традиционных правителей. Правители эти нередко обладают
вполне реальной властью над своими подданными, так что государ­
ственная власть зачастую просто не может иметь дело с последними.
Приходилось на начальном этапе независимого существования либо
законодательно фиксировать право князей и вождей на участие в
управлении, либо молчаливо оставлять в их руках все управление на
местах, либо включать их владения в состав государства на правах ав­
тономных территорий и т.п .» 3. Включая в государство такие «инкап­
суляции» с их правителями, государство де-факто принимает и всю
систему общественных отношений, сохранившихся в этих традицион­
ных социально-политических образованиях.
Что представляет собой институт традиционных вождей и другие
традиционные структуры Африки — большая семья, община, тайные
союзы, касты, статус и деятельность которых регулируют нормы обыч­
ного права? Насколько в настоящее время сохраняется их «традицион­
ный» характер? И что, собственно, понимается под традицией?
Отечественные ученые относят к традициям прочно установив­
шиеся обычаи4, «устойчивые элементы культуры, обеспечивающие пе­
77

редачу повторяющихся образцов поведения»5, одно из средств поддер­
жания и воспроизводства общественной структуры6.
По мнению Л.Е .Куббеля, а Африке понятие «традиционный» р ав­
нозначно понятию «докапиталистический», «доколониальный»7 Такой
же точки зрения придерживаются и другие специалисты, понимая под
традиционными структурами (в частности, под традиционными влас­
тями) социальные слои в том виде, в каком они существовали к началу
колониальной экспансии. Видимо, правильно было бы под традицион­
ными структурами понимать элементы общественной организации на­
родов Африки, сложившиеся в доколониальный период на основе
местных обычаев и регулируемые обычным правом.
Возраст глубоко укоренившихся традиций столь значителен, что в
известной степени гарантирует их инерцию и устойчивость. Д ж .М и л­
лер, анализируя традиции народа мбунду (северо-запад Анголы), от­
мечает: «В современных традициях сохранилось достаточно элементов,
чтобы получить частичную, но достоверную картину социальных и по­
литических структур... датировать которые следует временем ранее
XVI в. Документальные источники показывают, что преобладавшие в
конце XIX в. институты (государства, линиджи и т.п .) возникли по
крайней мере в середине XVI в. Поэтому и современные традиции да­
ют нам сравнительно достоверное представление о событиях, начиная с
этого периода»8.
Изучение правовых традиций другого народа — акан (Гана) —
при сравнении с первой их фиксацией в XVII в. Г.Босманом9 также
обнаруживает сохранение основных принципов общественной органи­
зации. Записи Босмана в свою очередь отражали устойчивые традиции,
сложившиеся ранее. Таким образом, местные, или, как их называли
колониальные чиновники, «туземные», структуры в колониальный пе­
риод в своей основе были «законсервированы» традицией и в противо­
вес иностранному влиянию дожили до наших дней. Характер проис­
шедших в них изменений зависел как от изначальной структуры
африканского общества, так и от политики колониальных властей на
конкретной территории. Это в итоге и определило процесс синтеза и
симбиоза традиционных структур и новых институтов, приходивших
на смену друг другу.
Накануне оформления колониальных империй народы Тропи­
ческой Африки находились на разных ступенях разложения родового
и формирования классового общества. В Западном Судане, на побере­
жье Гвинейского залива, в бассейне Конго и Межозерье сложились
государства, которые большинство исследователей относит к ранне­
феодальным с сохранившимся первобытнообщинным укладом. Эти
традиционные политические образования и сегодня — средоточие пат­
риотизма их уроженцев. Рассматривая четыре традиционных госу­
дарства в рамках современной Нигерии на ее юго-западе, нигерийский
исследователь Икенна Нзимиро пишет, например: «Несмотря на то что
все четыре государства имеют сегментную структуру, а Огута и Осо-
мари более хрупкие, чем Онича и Або... все они обладают элементами,
необходимыми для классификации их в качестве государств»10.
78

В формировании социальной жизни современных африканских
стран участвует пестрый конгломерат традиционных структур разных
уровней. Некоторые из них — с централизованной властью — в прош­
лом имели форму монархий со сложной иерархией должностных лиц,
в том числе и противостоящих росту личной власти монарха. В запад­
ноевропейских документах колониальной эпохи эти государства полу­
чили названия королевств (kingdoms). Другие общества имели тенден­
цию к республиканской форме. При отсутствии сильной центральной
власти выборные старейшины и их советы, теократического проис­
хож дения11, комплектовали сложную административную систему, и она
представляла реальную власть на местах. Демократические традиции
совещательности в этих обществах в настоящее время в известной мере
противодействуют утверждению авторитарных режимов. Первобытная
периферия в прошлом окружала африканские государства, начиная от
лесных охотников-собирателей до обществ, находившихся на стадии
разложения родового строя. Она включала и этносы, определяемые
как военная демократия (например, такие, как матабеле) или раннего­
сударственные образования — потестарные общества, которые получи­
ли наименование вождеств (chiefdom s)12. К вождествам относятся ра з­
ные политические структуры, в том числе и княжества, т.е. ранние,
начальные формы государства. Ю .Н .З отова обратила внимание на то,
что европейские чиновники «не понимали систем управления, сущест­
вовавших до колонизации у местных народов»13. «Непонимание» со­
циальной организации африканских автохтонных структур привело к
тому, что начиная с первых колониальных документов вплоть до конца
колониальной эпохи африканские правители и их аппарат (правители
областей, советники, законоведы, исполнители приговоров, придвор­
ные с исторически сложившейся титулатурой и другие должностные
лица) слились в единое понятие «вождь» (chief).
На разных европейских языках этот термин означает просто
«глава», «начальник» . Коренному населению Африки термин «вождь»
вообще был незнаком. Тем не менее «вождями» стали называться
должностные лица независимо от того, считались ли они сакральными
священными правителями, царями или обладали лишь функциями де­
ревенских старост.
Исключение составляли исламизированные территории. Обще­
ственная организация эмиратов, султанатов и тому подобных полити­
ческих образований, где получило распространение мусульманство,
европейцам была исторически более или менее известна. Принципы их
организации искусственно насаждались у соседних народов, которым
они были чужды, в том числе — в догосударственных этнических
группах. Примером такого насильственного переустройства-«переоде­
вания» может служить история народа тив, где насаждались неприем­
лемые для них порядки, почерпнутые из хаусанских эмиратов (Н и ­
герия).
Устойчивость традиционных институтов трудно объяснить, однако,
только древностью традиции. Сказывалась и позиция общества, ви­
девшего в своих устоях, семьях, правителях, медиумах оплот против
79

того чужестранного, что ему насильственно навязывалось. Угнетение
колониальных народов, разрушение их правящих элит и объявление
«варварскими» традиционных африканских устоев вызвало сопроти­
вление, и ответная реакция привела к цементированию африканских
структур, африканской культуры в целом.
В нашей литературе нередко высказывалось мнение о сговоре аф ­
риканской аристократии с колониальными властями. Это мнение гре­
шит односторонностью. Некоторые африканские правители, действи­
тельно, вынуждены были заключать политические соглашения с пред­
ставителями колониальных империй, поступать на службу в колони­
альный аппарат. Но, как правило, именно традиционные правители
государств и главы этнических групп возглавляли борьбу своих наро­
дов с иностранной интервенцией. Многие из них погибли, были сосла­
ны, смещены и заменены назначенными лицами. В некоторых районах
Африки вожди прославились своей антиколониальной деятельностью и
вошли в число героев национально-освободительного движения.
А.Б .Летнев удачно определил позицию традиционных правителей как
«феодальный национализм»14. Страницы истории антиколониальной
борьбы остались в сознании народа и в известной степени сказываются
сегодня на отношении к традиционным правителям и вождям.
Уже в начале нашего века колониальные администрации убедились
в существовании двойной власти: официальной колониальной и тайной
местной. З а произвольно назначенными «вождями» практически по­
всеместно скрывались реальные носители полномочий или правящие
группы, с которыми считалось население15. В середине XX в. с целью
приостановить рост «третьего слоя» радикальных сил, левого национа­
лизма и расколоть «туземное» общество, была издана серия ордонан­
сов, которыми восстанавливались, иногда наделялись, а в результате и
расширялись функции местных правителей. Эта политика получила
законодательное оформление в конце 50-х годов, в канун крушения
колониальной системы. Однако большинство традиционных правите­
лей к этому времени так или иначе были связаны с националистиче­
скими или антиколониальными движениями, некоторые из них субси­
дировали антиколониальные организации и органы печати16.
В антиколониальном движении участвовали члены семей феодаль­
но-аристократической знати, другие родственники. Именно эти лица в
колониальный период имели изначальные средства для предпринима­
тельства; этой среде, как правило, принадлежала и монополия на об­
разование.
Все поколение первых лидеров борьбы за независимость и прези­
дентов государств Африки, достигших независимости, — Кваме Нкру-
ма, Дж.Кениата, Секу Туре, Модибо Кейта, Дж.Ньерере и др. так же
как и Нельсон Мандела, — по своему происхождению принадлежало к
традиционным правящим семьям разных уровней. После достижения
независимости, несмотря на значительную централизацию власти,
практически во всех африканских странах влияние местной власти еще
оставалось значительным, а в африканской глубинке оно практически
полностью доминирует. Законы и указания центра претворяются в
80

жизнь не сразу, иногда население получает их уже в трансформиро­
ванном виде. Власть и влияние на местах в современных условиях
определяются рядом факторов: принадлежностью к этническим груп­
пам, традиционным руководством, родственными группами и религи­
озной принадлежностью; богатством, связанным главным образом с
торговлей и домовладением; принадлежностью к политическим парти­
ям и, наконец, образованием. Эти разные компоненты формируют
прежде всего городской «климат». Но в сельской местности во многих
странах значительная роль по-прежнему принадлежит традиционным
правителям и вождям.
Традиционное право наследования функций большей частью осно­
вывается на избирательных нормах, которые применяются при выдви­
жении на должность правителей и вождей из среды больших правящих
семей. Сегодня на эти должности может выдвинуться любой родствен­
ник, получивший образование или просто находящийся в дальнем
родстве или свойстве, — «большой человек, разбогатевший путем тор­
гового предпринимательства»17 Дж.Пиил процесс перемещения управ­
ленческих функций от потомственной аристократии к бюрократии и
интеллигенции схематически изображает следующим образом:
При этом легко заметить, что непроходимой грани между слоем
традиционной элиты, управляющей обществом, и связанной с ним ин­
теллигенцией и буржуазией не существует. В итоге традиционный слой
приобретает новые качества, в нем идет процесс дифференциации, но
полного «размывания» его не происходит18. Изучение генеалогий со­
временных традиционных правителей (прежде всего в англоязычной
Африке) показывает, что на местах среди коренного населения до­
вольно часто должности занимали представители одних и тех же пра­
вящих семей.
После достижения независимости в провинции по-прежнему фак ­
тически оставалось традиционное двоевластие: пришлое население,
особенно в городах, как правило, подпадало под управление назначен­
ных из центра административных чиновников или избирало своих
«вождей». Местные жители, особенно в деревне, обращаются большей
частью к своим традиционным правителям, решая свои дела на основе
обычно-правовых норм, которые соответствуют их образу жизни и
экономическому укладу. Чиновникам, присланным центром, эти нормы
часто просто неизвестны.
В руках вождей в течение длительного колониального периода со­
средоточивались административные и судебные функции, распоряже­
ние землями, выделение земель крестьянам, утверждение земельных
сделок, изъятие земель и т.д. Естественно, что «богатства» в том смыс­
ле, как они понимаются в разных районах Африки, в течение колони­
вожди
образованные
(интеллигенци я)
4^
^
простой народ
образованные
простой народ
вожди
(интеллигенц ия)
81

альной эпохи осели прежде всего в семьях вождей. В последние деся­
тилетия понятие «опекуна» и распорядителя земель этнической группы
или родовых земель, которое существовало повсюду, трансформирова­
лось. Вожди еще в конце прошлого века#стали относиться к землям как
к своей собственности; в то же время стремление закрепить за собой
землю на правах частной собственности постоянно сталкивалось с пре­
зумпцией, что земля представляет коллективное достояние, и этот
взгляд еще сохраняется в обычном праве.
В отечественной науке рядом ученых высказывалось мнение о том,
что Африка не знала земельного голода и земли не имели ценности.
Это утверждение представляется весьма спорным. Плодородные куль­
тивированные земли и расположенные близко к водным источникам
высоко ценились и ценятся. Бесчисленные судебные тяжбы о земле
последних десятилетий подтверждают, что традиционные правители и
вожди (наиболее распространенная категория истцов) во многих стра­
нах стали обладателями крупных земельных владений, плантаций в
сельской местности и участков в городах.
После достижения независимости почти во всех государствах Аф­
рики были проведены реформы, связанные с изменением администра­
тивно-территориального деления: деление, основанное на этническом
принципе, замещалось территориальным. Во вновь созданные области
и районы были направлены чиновники центрального правительства
или партийные комиссары. Должности традиционных правителей во
многих странах были отменены. В ряде государств судебные реформы
предусмотрели отмену традиционных судов вождей и местных прави­
телей, основанных на обычном праве. Были созданы новые системы
судов — местных (где по желанию сторон применяются нормы соот­
ветствующей системы права), магистратских (в городах и районных
центрах) и высших — высоких и верховных судов. Председателями и
судьями в них стали назначаться государственные служащие, полу­
чавшие жалованье от правительства, а не вожди.
Некоторые государства национализировали землю, и она была
объявлена государственной собственностью. В других странах функции
по выделению земли были переданы избираемым местным органам
власти. В результате вожди были законодательно лишены и таких
важнейших полномочий, как распределение земель и судейские.
Типичным примером тогб, как протекал процесс ликвидации влас­
ти вождей, служит Танзания, хотя, разумеется, в каждом государстве
он был связан со своими особенностями.
В 1962 г. в Танганьике были приняты закон об изменении консти­
туции и закон о региональных и районных комиссарах. Оба закона
внесли кардинальные изменения в местные органы управления19.
Прежние провинции были заменены регионами, вместо 9 районов было
создано 17 Ордонанс о местном управлении передал власть на местах
выборным советам20, которым было предоставлено право назначать
должностных лиц для осуществления исполнительной власти. В их
функции входило обеспечение права и порядка, руководство сельским
хозяйством, здравоохранением и общественной службой.
82

В том же, 1962 г. были приняты законы о судебной службе и
местных судах, которые завершали процесс отделения судебной власти
от исполнительной21. Вместо вождей в судах стали заседать местные
магистраты — хакиму. В 1963 г. были отменены колониальные ордо­
нансы: вожди замещены районными должностными лицами — испол­
нительными комиссарами, которым была передана исполнительная
иласть.
Как правило, на все исполнительные и судебные должности стали
назначаться лица, окончившие среднюю школу, уроженцы других рай­
онов и этнических групп. После проведенных реформ вождь неболь­
шой территории Кимбу на западе Танзании, оплакивая закат традици­
онных правителей, заметил: «Теперь у нас, вождей, остались только
руки». Вождь имел в виду утрату политических привилегий и прежних
материальных гарантий власти. В действительности дело обстоит не
совсем так. Как отмечает танзанийский социолог и историк А.Шортер,
специально изучавший обстановку в Западной Танзании, в частности в
глухом ее уголке — Кимбу, влияние вождей здесь по-прежнему весьма
заметно22.
Многие вожди состояли в правящей партии ТАНУ или оказывали
ей поддержку в период борьбы за независимость. Может быть, этим
объясняется факт, что ликвидация должностей вождей не вызвала
борьбу с конкретными лицами — носителями титулов.
Вожди, как правило, избирались председателями местной партий­
ной организации. После введения в 1965 г. системы куми-куми — де­
ления деревень и городов на кварталы по 10 домов во главе с выбор­
ными руководителями, на эту должность также часто избирались
вожди и сыновья вождей. А .Шортер в качестве типичного примера
приводит деревню Мазинба конца 60-х годов, в которой было 62 домо­
хозяйства, т.е . шесть куми-куми. Главами двух из них были женщины.
Во главе большой объединенной деревни стоял выборный староста
джумбе. «Мой опыт, — пишет А.Шортер,
—
показывает, что этим
старостой часто становится местный вождь или лицо, принадлежащее к
семье вождя. Даже когда имелись в виду не старосты, на деревенской
сходке всегда указывали на лицо, которое называли „наш вождь"
(умутеми вису)»23. Аналогичная картина наблюдалась в соседней Ке­
нии и других странах.
В деревенское объединение Мазимбо, возглавляемое назначенным
из другого района Танзании молодым чиновником, входили четыре
главных поселения. Два из них были заселены пришлыми поселенцами
во главе с избранными ими должностными лицами, но два других, на ­
селенных коренными жителями (Мболе и собственно Мазимба), воз­
главляли старосты, которыми были соответственно местный вождь Ви-
кангулу и сын вождя (и бывшего чиновника с исполнительными
полномочиями) Кипембаве. «Эти вождь и сын вождя еще исполняют
свои должности старосты... показывая, что позиции большого числа
лиц, которые не занимали в колониальной администрации оплачи­
ваемые должности, остались в настоящее время почти такими же, ка ­
кими были до независимости»24.
83

Вопреки закону 1963 г. об отмене должностей вождей после смерти
старых вождей их преемники по-прежнему избирались населением.
Обычно главные члены большой семьи старого вождя в чифдоме
(этнической группе, вождестве или княжестве) и его советники на сво­
ем совете избирали нового главу семьи и вождя из числа племянников
бывшего вож дя (детей сестер). Вождь, избранный на основе такой из­
бирательной формы обычного права наследования, затем представлял­
ся женщинам в семье и по их утверждении — населению. После этого
совершались ритуалы «возведения на трон». В некоторых этнических
группах наследниками могли избираться сыновья. Несмотря на созда­
ние новых местных судов, вождь обычно возглавляет суд соседей в
своей деревне. Специальных полномочий этот суд не имеет. Но, учи­
тывая огромные расстояния Африки и скудность транспортных
средств, можно допустить, что крестьянин вряд ли оставит ради тяжбы
свой скот и землю и предпочтет обратиться к вождю — потомственно­
му знатоку местного права. Деревенский суд решает дела о нанесении
побоев, не приведших к серьезным последствиям, краж ах, семейных
ссорах, бракоразводные дела (в отношении нехристианских браков),
дела о нарушении ритуальных норм, в ряде случаев — о колдовстве.
Наказания — штраф или компенсация и обычно остракизй в отноше­
нии лиц, подозреваемых в занятии колдовством. Дела, связанные с
серьезными правонарушениями между представителями разных этни­
ческих групп, передаются в государственные и местные суды и суды
магистратов. Но и здесь оказывается необходимым знание вождями
систем персонального обычного права.
Население, по мнению А.Шортера, еще нуждается в главе, кото­
рый при совещании с общиной может принимать решения по самым
разным вопросам25. Это мнение подтверждается, например, и совре­
менной практикой Зимбабве, где крестьяне отказываются переселяться
на выделенные им земли без своих вождей. Кроме административных
и судебных функций, с вождями связано выполнение культурных и
просветительских задач. Они признаются знатоками и хранителями
народных традиций, обычаев, преданий, церемониала, которые и при­
дают народу духовность и сохраняют сложившуюся за века культуру.
Не случайно в настоящее время тщательно изучаются архивы, где со­
держатся описания очевидцами церемоний утверждения вождей в
должности, записи церемониальных песен, расшифровываются значе­
ния имен правителей и т.д. Все эти материалы представляют у никаль­
ные сведения о народных традициях; их пресечение ощутимо сказы­
вается на самом характере народа, прежде всего крестьянства.
Шортер отмечает, что в крестьянских представлениях «вожди
идентифицируются со страной; когда погибала страна, умирал
вождь»26. Но и наоборот, пресечение культурной традиции участия
вождей в жизни общин рассматривается крестьянской традицией как
смерть страны, конец культуры народа, распад связей. Возможно, что
неудача с деревнями уджамаа наряду с рядом объективных причин
была связана и с тем, что не учитывался традиционный образ жизни
крестьянства, формы организации труда и духовной жизни, в центре
84

которой фигуры не только глав больших семей, но и вождей деревни,
«отцов народа». В принципе создания новых «деревень развития»,
«деревень социализма» — уджамаа, куда свозились крестьяне из р аз­
ных районов и даже этнических групп, была заложена идея исполь­
зования традиционных ценностей, в том числе коллективного труда,
самообеспечения, взаимопомощи, коллективной заботы о детях, одино­
ких женщинах и престарелых. Идеологи уджамаа стремились совмес­
тить их с новыми принципами организации труда и общества, отри­
цающего эксплуатацию людей27 Но крутая ломка традиционной
общественной организации, вмешательство государственных органов в
сугубо местные дела привели к нарушению целостности общинной
структуры, все компоненты которой тесно связаны. Быстрое разруше­
ние привычных традиционных структур вызвало у населения депрес­
сию, ощущение крушения мира, привело к культурной разобщенности;
за этим последовало резкое усиление социальной дифференциации и
обнищание основной массы крестьян: многие из них устремились в го­
рода, где пополнили растущий слой пауперов. Как известно, кончилось
это фактически крахом идеи уджамаа.
В Танзании и в соседней Кении разными путями и с разными це­
лями предпринимались и попытки заменить новой организацией тра­
диционные формы скотоводства у масаи. Для этого создавались спе­
циализированные государственные скотоводческие фермы; их задачи
включали перевод народа к оседлости и внедрение современной техно­
логии содержания скота. Признанные обычаем виды руководства ско­
товодами замещались государственным контролем.
В Кении попытки перевести скотоводов на оседлый образ жизни
проводились на основе передачи земли в частную собственность семей.
Для регулирования землепользования у народа, который считал землю
таким же общественным достоянием, как воздух, были разработаны
новые правовые нормы о земле, аналогичные правам масаи на скот.
Новые нормы стали составной частью кодексов обычного права28.
Вмешательство государства в традиционную структуру масаи также
привело к отрицательным результатам. Нарушение традиционной
структуры и образа жизни этого народа, сужение территорий кочевий
нарушило естественную экологию: за последние три десятилетия у ро­
вень жизни масаи снизился вдвое и стал нищенским. Поголовье круп­
ного рогатого скота — основная ценность хозяйств — резко уменьши­
лось. Падение поголовья скота нарушило бытовой уклад и социальные
системы — брачные и др. Одновременно вдвое выросло количество
мелкого рогатого скота, и в результате был нанесен непоправимый
ущерб степи.
Товарное использование скота стимулирует переход скотоводов к
смешанной экономике, росту индивидуальных хозяйств и, как след­
ствие этого, к имущественной дифференциации — нищете массы ско­
товодов и превращению в капиталистических предпринимателей от­
дельных лиц. Итог этих мероприятий прямо противоречил целям
правительства Танзании по подъему благосостояния и культуры наро­
да. Но и для капиталистического развития Кении подобные меры ро ж­
85

дают слишком серьезные социальные проблемы крестьянства. Извест­
ный шведский социолог К.Архем считает, что уничтожение историче­
ски сложившихся ресурсов вообще ставит под угрозу судьбу масаи
как этноса. По его мнению, идеал развития и общественного прогресса
непременно должен предполагать использование человеком прежде
всего естественных ресурсов на основе исторически сложившихся р а ­
циональных форм деятельности с учетом системы культурных ценно­
стей29
Естественно, что каждая страна проводит собственную политику по
отношению к традиционным структурам. В Гане вожди также прини­
мали деятельное участие в политической борьбе за независимость, из
их среды выдвинулись заметные лидеры политических партий. И хотя
вожди не входили в правительственные круги после независимости, их
роль на местах была значительной. Еще в 1962 г. при правительстве
К.Нкрумы Национальное собрание Ганы приняло закон о государ­
ственных землях (1962, No 125) и вслед за ним — закон о минералах
(1962, No 126), по которым верховным собственником всех земель, ми­
нералов, недр, рек, ручьев и т.д. было объявлено государство30 В то
же время закон косвенно признал «трон», т.е . семьи, обладающие пр а­
вом наследственного распоряжения землей, и определил роль и место
традиционных правителей в осуществлении земельной власти на мес­
тах. Указывалось, что «тронная земля включает участки, которыми
лицо распоряжается в пользу подданных или семьи, трона, рода, ком­
пании или общины, а также все земли в Верхнем и Северном районе
(на севере Ганы в районах расселения вольтийских скотоводческих
этнических групп.
—
Я. С ) , иные, чем земли, находящиеся в ведении
президента республики; соответственно „трон“ означает лицо, осу­
ществляющее такое распоряжение»31.
За традиционными правителями, такими, как асантехене — госу­
дарь народа ашанти, фантихене — верховный правитель фанти, м ан ­
не — правитель народа га, конор у кробо и др., были сохранены
функции как по распределению земли, так и судебные, связанные с
решением тяжб в области брачно-семейных, земельных, имуществен­
ных отношений, а также в вопросах наследования на основе обычного
права32. Статус традиционных правителей и связанных с ними струк­
тур, установленный законами через пять лет после получения незави­
симости Ганой, сохраняется и в настоящее время, а некоторые юриди­
ческие положения, ущемляющие их права, отменены32а.
На меня смотрят сейчас с портретов Нана Офори Атта II, оманхене
Ачем Абуаквы, потомок великого судьи Офо — основателя государства
250 лет назад, как считают ашанти; Буампон Вереку II, оманхене Вас-
сау; Тогби Тетте Дугбаза IV, президент федерации вождей. Их лица
передают тонкую работу мысли, духовность, понимание своей обще­
ственной роли и умения оценивать окружающий мир. Несомненно, что
эти должностные лица приходят к своим должностям не случайно.
С асантехене Премпе II мне довелось встречаться в декабре 1964 г.
в г. Кумаси. Это был сдержанный и умный человек, с большим чув­
ством юмора, хороший психолог.
86

«Троны» и нижестоящие вожди, как правило, сосредоточивают в
своих руках крупные земельные владения, занятые посадками доход­
ных многолетних культур. Им принадлежит значительный капитал и
политическое влияние. Несомненно, за ними сохраняется и духовное
влияние на большую часть населения. Под эгидой вождей создаются
«общинные хозяйства». Вожди связаны с влиятельными буржуазными
слоями и разделяют с ними привилегированное общественное положе­
ние. В то же время некоторые из них были замешаны в антиправи­
тельственных переворотах. Едва ли случайно, что именно из Кума-
си — резиденции асантехене Премпе II — в 1966 г выступили мятеж­
ники, свергнувшие правительство Кваме Нкрумы: старой царственной
элите, из которой (по материнской линии) происходил и сам Нкрума,
его режим казался слишком шумным. При правительстве Дж .Ролингса
политика по отношению к традиционным правителям обрела в целом
лояльный характер. Автохтонные структуры, основанные на презумп­
ции, что семьи и общины коллективно владеют землями и имуществом,
рассматриваются как естественное препятствие росту буржуазного ин­
дивидуализма. В то же время, стремясь «подтянуть» традиционные
власти, «троны» и т.п . к задачам сегодняшнего дня и обеспечить юри­
дические права крестьян, в Гане с 1983 г введены «согласительные
комитеты», в которые входят представители Комитетов защиты рево­
люции ( К З Р) и традиционные власти. Эта практика показывает, что
правительство Ганы учло опыт других стран, равно как и опыт и со­
временные условия развития своей страны, и стремится к предупреж ­
дению напряженности в отношениях между разными слоями общества.
Подобная же политика проводилась и в Буркина Фасо, где тради­
ционный правитель народа моей — моро-наба после независимости
приобрел даже более прочные позиции, чем прежде. Дворец моро-набы
мирно соседствовал со зданием, которое принадлежало руководящей
партии, и раз в неделю около него совершается церемония выхода мо-
ро-набы к народу В Буркина Фасо наряду с городскими судами со­
храняются суды обычного права, и главными арбитрами в традицион­
ных тяжбах остаются традиционный правитель и вожди. Попытки
правительства Т.С анкары наделить чрезвычайными правами КЗР, р ав­
но как и выдвижение атеистических лозунгов в стране, где 40% му­
сульман и значительный слой лиц, следующих традиционным верова­
ниям, явились одной из причин утраты Т.С анкарой поддержки масс.
Особенно большое недовольство вызвал проект семейного кодекса.
Этот проект, вслед за семейными кодексами других стран бывшей
Французской Западной Африки, предполагал модернизацию семьи и
отказ от принятых в народе форм: полигамии, главенства мужчины
и т.д . Исторически сложившиеся семейные формы тесно связаны с
традиционной экономикой, их отмена вызывала разрушение всей си­
стемы отношений в общинах. Естественно, что проект, ориентирован­
ный на французский гражданский кодекс, вызвал отрицательную ре­
акцию в стране с прочными патриархальными традициями. Тем более
что материальные и интеллектуальные средства для жизни по новым
законам не были и не могли быть предложены.
87

«Если Вы хотите мобилизовать массы, то нет другого пути, как
действовать через деревенского старосту, поскольку народ не слушает
радио, он слушает вождя»,
—
констатировал корреспондент газеты
«Новый нигериец»33 Сегодня этот вывод подтверждается новой прак­
тикой.
Так же как в Гане, в Нигерии земля была объявлена государствен­
ной собственностью законом от 1 апреля 1978 г.34 Закон создал еди­
ную систему земельного права по всей стране. Вожди были лишены
монополии на самостоятельное выделение общинных земель. Эта важ ­
ная функция стала осуществляться совместно традиционными правите­
лями и органами местного управления.
После реформы местного управления 1976 г и по конституции
1979 г традиционным правителям официально оставили лишь совеща­
тельные функции в местных советах. Со времени военного переворота
Бухари в 1983 г. советы, в которые входили вожди, были распущены.
Традиционные правители были устранены из местных органов власти и
окончательно лишены права распоряжения землями.
Вопрос о положении вождей в Нигерии — один из наиболее ост­
рых. Правительство И.Б абангиды в 1986 г создало специальную
комиссию под председательством вождя И.Д асуки, которая представи­
ла рекомендации о привлечении вождей к местному управлению.
Предложения комиссии не были приняты: военное правительство стре­
милось к форсированным темпам капиталистического развития и виде­
ло в аристократии самостоятельную, оппозиционную и даже опасную
силу
Следующий удар — по судебным полномочиям вождей — был на­
несен изъятием из юрисдикции вождей брачно-семейных тяжб. Вожди
в итоге были лишены основных функций — административных, зе ­
мельных и судебных. Оказались подорванными существенные основы
их влияния на население. Тем не менее традиционные правители и их
представители входили в состав конституционной ассамблеи «для при­
дания ей соответствующей направленности».
Традиционные титулы в Нигерии по-прежнему присуждаются и
передаются по наследству Вожди пользуются значительным политиче­
ским влиянием, прочными позициями и авторитетом в социальной
жизни; происходит даже оживление их активности. Традиционные но­
сители власти имеют право предоставлять титулы, и это служит одним
из источников их доходов. Преимущественно на этнической основе
продолжают создаваться политические партии, которые часто возглав­
ляют вожди, организовываться съезды и конгрессы вождей. Их среда
также подвластна новым веяниям, в ней происходит процесс размеж е­
вания на разных политических платформах. Вопрос об истоках и х а­
рактере священной власти традиционных правителей и его изменении в
современных условиях получил подробное рассмотрение в работе
Н.Б .Кочаковой35 Я отмечу лишь одну новую черту, которую в трай­
балистские аристократические движения привнесло участие (и даже
выдвижение в их руководство) женщин из домов традиционных прави­
телей, в том числе жен, что в прошлом не практиковалось.
88

Газеты Нигерии констатируют, что большинство населения, кото­
рое живет в деревнях,, еще следует старым традициям. Но и в город­
ских районах часто создаются землячества, объединяющие представи­
телей тех или иных этнических групп. Существует распространенное
мнение, что традиции переселяются в город вместе с новыми горожа­
нами. Даже в Лагосе, бывшей столице Нигерии, традиционная обще­
ственная организация жива: там сохраняются четыре категории
вождей, и каждый раз вопрос о преемнике кого-либо из них решается
на основе обычного права наследования. Постоянный секретарь штата
Анамбра (Восточная Нигерия) вождь Ндука Ийя отмечает, что все еще
«вожди племен стоят вр главе своего народа». «В прошлые времена,
заявляет и оба, правитель старинного государства Ойеоде в рамках
Нигерии — оба создавали законы и наблюдали за их исполнением,
решали судебные тяжбы». Но и теперь, по его мнению, «народ верен
своим оба»36.
Прочные позиции в общественной жизни занимают и вожди в Гам­
бии. Вожди составляют низовое административное и судебное звено,
прежде всего в деревнях. Из 48 мест палаты представителей в парл а­
менте 5 принадлежит депутатам, избранным из среды вождей. В Габо­
не местная аристократия сохраняет позиции в управлении как на низо­
вом уровне, так и в высших органах власти. Традиционные правители
ряда этнических групп занимают должности министров. Это свидетель­
ствует о сращивании старой аристократии с бюрократической элитой.
Вместе со статусом вождей за ними сохраняется механизм правосудия
на основе обычного права (в соответствующих областях применения).
В Сьерра-Леоне местные старейшины избирают 146 верховных
вождей районов. Право на избрание верховным вождем связано с про­
исхождением, поэтому старейшины должны быть знатоками генеалоги­
ческого древа знатных родов и традиционного наследственного права.
Президент Сьерра-Леоне Дж.С .Момо даже был коронован вождями, и
газеты называли его «наш верховный вождь».
В августе 1993 г. по всей Буганде раздавался рокот шестидесяти
царских барабанов — кавулугулу, во главе с главным — Муджагузо.
Кавулугулу означает, что рокот барабана подобен рычанию льва, и это
соответствует действительности. Барабан Муджагузо («Избранный^)
был сделан самим кабакой Мутеби, а палочки к нему — из особого
дерева — двумя знатными старейшинами.
Царские тамтамы говорят с народом только в трех важных случа­
ях: 1) при восшествии на трон нового кабаки; 2) при начале войны;
3) смерти сыновей и дочерей кабаки37 — возможных наследников тро­
на, и правителей областей. Тамтамы молчали уже давно. В 1966 г. бы­
ли упразднены четыре монархии — Буганды, Буньоро, Торо и Анколе.
Премьер-министр, а затем президент Уганды Милтон Оботе аннулиро­
вал институт традиционных правителей. Противостояние с кабакой
окончилось штурмом его дворца. Руководил штурмом никому в то
время не известный военнослужащий Иди Амин.
Кабака Мутеса II уехал в эмиграцию в Англию, где и окончил
жизнь в 1969 г. Его останки были захоронены на родине в 1973 г. с
89

царскими почестями. Секабака Мутеса II был правнуком наследствен­
ного правителя Буганды Мутесы I, который принимал в 1862 г. экспе­
дицию Дж.С пика, искавшую истоки Нила, а несколько позже — Генри
Стэнли. В период англо-французского соперничества из-за долины
Нила и инспирированных им религиозных войн в Буганде в конце
прошлого века дед Мутесы II, кабака Басамула Дениэл Мванга дваж ­
ды свергался с трона. Об этом драматическом периоде истории Буган­
ды сохранились воспоминания советника люкико — царского совета
министров — Бартоломайо Мусоке Зимбе38 —сподвижника выдающе­
гося политического деятеля и ученого Буганды — Аполло Каггвы.
Когда между европейскими державами встал вопрос о разделе
территорий Уганды, сообразительный капитан Ф . Лу гард заявил, что
такое решение не будет признано законным без участия государя Бу ­
ганды.
Политические деятели Буганды, естественно, не знали о том, что в
Европе готовится международная конференция для признания колони­
альных захватов в Африке. Но они поняли, что есть шанс спасти главу
своего государства — символ жизненных сил народа. Тогда же автор
воспоминаний Б .М .Зимбе с небольшим числом преданных роялис­
тов — с санкции А.Каггвы — отправился в Танганьику. Именно там
находился в изгнании, а фактически в плену у профранцузской като ­
лической партии кабака Буганды. Никто из группы, отбывающей в
опасный путь в Танганьику,, не надеялся вернуться живым. Но с
риском дл я жизни им удалось скрыться вместе с молодым тогда каба-
кой Мвангой и добраться на родину. Видимо, апелляция Л у гарда к
«законности» будущих договоров также возымела действие. Капитан
сказал священному царю: «Вы дважды теряли корону. В третий раз
Вам вряд ли удастся ее вернуть. Хорошо подумайте»39 Кабака Мванга
к этому времени уже многое продумал; к совету Л угарда он отнесся
серьезно. Буганда стала английским протекторатом, но сохранила
единство своего народа и территории. Вслед за ней британскими про­
текторатами стали и соседние меньшие государства — Буньоро, Торо,
Анколе и северные территории Уганды. Сэр Аполло Каггва не поже­
лал оставаться премьер-министром страны, потерявшей независимость,
и ушел в отставку. Но Буганда с этого момента приобрела великого
ученого, после которого остались книги — «Обычаи баганда», «Цари
Буганды »>и д р .40. Капитан впоследствии стал лордом Л угард ом и про­
верял в Уганде на практике свою теорию косвенного управления.
В 70-х годах нашего века казалось, что почти тысячелетняя монар­
хия Буганды окончила свое существование. Однако в 1985 г. Милтон
Оботе ушел с политической арены. А уже в 1986 г. правнук Мванги,
сын секабаки Мутесы II, вернулся в Буганду из Англии, где все эти
годы учился, а затем работал журналистом. В Буганде Р.Мутеби не­
медленно провозгласили главой родов (сабатикой) . Должность главы
54 родов четырехмиллионной Буганды исторически принадлежала
правящим царям. Она наделяла нового кабаку верховными судебными
функциями в специфической сфере. Сабатика должен разрешать споры
между родами, в том числе — о титулах и о земле.
90

1 августа 1993 г. через 100 лет после драматической борьбы за
трон прадеда — Мванги, под рокот барабанов секабакй Мутеби I, со­
рокалетний Мувенда Рональд Мутеби II был коронован на священном
холме Наагалаби неподалеку от Кампалы.
«Я всегда знал, что придет время, когда я вернусь и выполню свой
наследственный долг», — признался тридцать шестой кабака Буганды.
Вслед за Мутеби II были коронованы еще четыре наследственных пра-
нителя — Торо, Буньоро, Бусоги и Анколе41 В последнем случае пре­
зидент Уганды Й.Мусевени отказался признать коронацию. Сам пре­
зидент страны — уроженец Анколе. Главе государства, видимо,
нелегко признать собственным главой традиционного правителя одной
из этнических террщюрий Уганды.
Существование в рамках Национального собрания специальной
Палаты вождей предусматривала конституция 1973 г. Замбии. 27 чле­
нов палаты избирались на три года провинциальными советами
вождей, в состав которых входили все вожди провинции. Согласно
разъяснениям Конституции, «вождь» означает «лицо, которое призна­
но президентом на основании положения Акта о вождях или любого
закона, изменяющего либо заменяющего этот Акт, в качестве лит унги
Западной провинции, верховного вождя, старшего вождя или помощ­
ника вождя, либо лицо, назначенное в качестве заместителя во ждя»42
За вождями сохранялись административные и судебные функции. По­
казательно, что К.К аунда ввел в состав ЦК правящей Объединенной
партии Национальной независимости (Ю НИП) традиционного верхов­
ного правителя народа лози (баротсе)-литунгу (Западная провинция)
и верховного вождя народа бемба. У лози исторически существовали
разработанные формы государственности. Традиционные правители
территорий — сыновья и дочери литунги или нижестоящие правители
областей — индупа, сохраняют свои титулы и возглавляют на перифе­
рии административные районы43 Многие тысячи бемба работают шах­
терами на шахтах Медного пояса, где используется суперсовременная
международная техника и сильны традицйи организации тред-
юнионов. Впоследствии К.Каунда все же отменил Палату вождей. Но
уже через два года после его ухода с политической арены и установле­
ния в стране многопартийности правящая Партия движения за много­
партийную демократию (ПДМД) предложила восстановить Палату
вождей и повысить материальный статус 265 традиционных правителей
страны.
Вожди не остались в долгу В правительственной газете «Замбия
дейли ньюс» накануне дополнительных выборов в ноябре 1994 г было
опубликовано распоряжение вождя Чибале «выявить и изгнать с
управляемой территории сторонников оппозиционных партий». «Все
они должны уйти отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Мои подданные
должны поддерживать ПДМД и президента Чилумбу, потому что пра­
вящая партия и президент с большим почтением относятся к традици­
онным правителям»44.
В Замбии была создана партия ЧАКА. Ее аббревиатура означает
имя великого вождя зулусов и основателя государства на юге Африки.
91

Руководство партии поставило целью восстановление власти вождей в
том объеме, как это было до наступления колониальной эпохи. Прези­
дент партии призывает к восстановлению племенной структуры страны
и власти традиционных правителей. «Гордитесь своим племенем. Бог
создал вас королевством, вы не смеете предавать ваше врожденное
право, — провозглашает он.
—
Помните: всякий, кто толкует о трай­
бализме, вор, который хочет украсть ваше врожденное право. С объ­
единенными королевствами вы выиграете гораздо больше, чем с л ож ­
ным общим гражданством. Вы — не „замбийцы", а объединенные
королевства Замбии. Третье освобождение (после колониализма и од­
нопартийной системы.
—
И .С .) означает справедливость, мир и про­
цветание. Свобода для вождей означает богатство д ая народа»45.
Лозунги партии ЧАКА основываются на ситуации последних лет в
Африке: ухудшении уровня жизни, разочаровании населения в мето­
дах развития государств, привнесенных на континент извне. Ренессанс
традиционных правителей связан и с попранными в течение многих
десятилетий национальными чаяниями.
«Вождем вождей» называли в Малави пожизненного президента
X.Банду, оказавшегося в конце жизни под следствием и судом. Кон­
ституция сохранила за вождями традиционные функции. Они управ­
ляют 134 территориями; 60 деревень возглавляют подвластные им ста­
рейшины. Повсюду вожди возглавляют традиционные суды, где в
гражданских тяж бах применяется обычное право46.
Согласно конституции Зимбабве 1980 г. в сенате высшего государ­
ственного органа — парламента предусмотрено присутствие 10 вож ­
дей — членов советов вождей матебеле и машона (5 от Матабелеленда
и 5 от Машоналенда)47, т.е. из 40 депутатов парламента вожди состав­
ляют х/ 4. Ст. 111(1) устанавливает: «С целью осуществления руко­
водства членами племени... учреждаются должности вождей, кото­
рые... назначаются президентом в соответствии с актом парламента».
Пункт второй этой статьи специально указывает, что президент обязан
«уделять должное внимание обычным принципам преемственности в
племени, которым будет руководить вождь», т.е . применять нормы
традиционного права наследования титулов в соответствующей этни­
ческой группе. Президент также может «предусматривать назначение
заместителей вождей и исполняющих обязанности вождей»48
Конституция учреждает совет вождей, «который состоит из...
вождей, избранных вождями каждого из различных районов, входя­
щих в земли племен... таким образом, чтобы обеспечить такое равное
представительство для различных районов, входящих в земли племен,
находящихся в доверительной собственности, какое может быть пр ак­
тически достижимо»49 В этнической группе розви, например, насчи­
тывается 20 вождей, корекоре — 20, зезуру — 22, каранга — 35 и т.п.
Согласно конституции, актом парламента может быть предусмотрено
два или более совета вождей для различных районов.
Таким образом, в Зимбабве вожди этнических групп и советы
вождей инкорпорированы в современную государственную структуру и
представляют часть механизма государства.
92

Конституция сохраняет за вождями судебные функции. В судопро­
изводстве применяется обычное право соответствующих этнических
групп. В конституции (ст. ИЗ ) дается разъяснение, что под
«африканским обычным правом имеется в виду право племен и обычаи
африканцев определенного племени. Обычное право (ст. 89) приме­
няется высоким судом и нижестоящими судами на основе закона, дей­
ствовавшего на 10 июня 1881 г. в колонии Мыс Доброй Надежды, с
изменениями, внесенными последующим законодательством».
Прочные позиции сохраняют традиционные правители в Ботсване
и королевствах Свазиленд и Лесото.
По конституции Ботсваны палате вождей принадлежит право вето
при принятии законодательства: «Национальное собрание, — гласит
конституция (ст. 89 /2/В /1),
—
не может приступать к рассмотре­
нию какого-либо законопроекта... который... в случае его принятия
затрагивает африканское обычное право, или определение, или запись
африканского обычного права... если законопроект не рассмотрен па­
латой вождей после внесения его в Национальное собрание»50
Высокий статус вождей в Ботсване исторически предопределен, так
сказать, самим колониализмом: на протяжении последнего столетия так
называемые вожди, а фактически правители народа тсвана, делили с
колониальной администрацией исполнительную и в известной мере за­
конодательную власть. Влияние вождей, закрепленное конституцией,
служит гарантией сохранения древних, а теперь большей частью уже
пережиточных норм. Ботсвана в основном засушливая страна, но в
районе р. Лимпопо и ее притоков плодородные земли ценятся высоко.
Вожди обладают полномочиями выделять землю, «формулировать
право» и осуществлять правосудие; при этом они — крупные земле­
владельцы и собственники бесчисленных стад. Капиталистическая эко­
номика, в которой важную роль играет экспорт скота, дает возмож­
ность вождям использовать старую феодальную структуру и создавать
громадные состояния.
При подготовке кодекса семейного обычного права народа тсвана в
1972 г.51 обнаружилось, что в судах вождей судебные дела не рассмат­
ривались на протяжении многих лет; ряд правовых положений точно
не установлен. Неопределенность права давала вождям широкие воз­
можности для формулирования судебных решений и правовых норм —
соответственно собственным воззрениям. Формально допускается при­
менение и английского общего права, но крестьяне его не знают, да
оно им и чуждо. «Семейное право тсвана» установило основные поло­
жения обычного права; оно же стало средством консервации архаи­
ческой традиционной структуры, прежде всего большой семьи. В то же
время это право открывает главам больших семей, за которыми стоят
подвластные коллективы, определенные возможности капиталистиче­
ского предпринимательства. Из них преимущественно и формируется
африканский средний слой. Неполноправным женщинам и молодежи,
рядовым членам больших семей распоряжаться своими средствами
сложно; вся их деятельность и доходы находятся под контролем глав
семей.
93

«Семейное право тсвана» фиксирует непреодолимую дистанцию
между «вождями» и простыми крестьянами, большей частью — не­
имущими пастухами. Оно также способствует дифференциации внутри
большой семьи: главы и опекуны в больших семьях сосредоточивают в
своих руках земли и скот; «младшие» члены семьи, как правило, ли ­
шены всего. В капиталистических условиях неполноправные сородичи
становятся простыми работниками. Лишь немногим женщинам удается
освободиться от опеки семьи и основать собственные хозяйства. Т ра­
диционная структура Ботсваны наиболее явно обнаруживает взаимо­
связь и взаимозависимость всех ее составляющих: института большой
семьи, общины, вождей, судов обычйого права в функционировании
единого общественного организма. Эти, казалось бы, архаические со­
ставляющие служат капиталистическим целям, на которые не были
рассчитаны.
Институт вождей и другие связанные с ним традиционные струк­
туры имеют различия и некоторые общие черты в разных странах Аф­
рики. Стремление к демократизации общества большей частью ставит
вопрос об отмене института вождей и привилегий, связанных с тради­
ционным статусом. Отмена привилегий приводит к дифференциации в
слое традиционных правителей и постепенному слиянию части вождей
с современным государственным аппаратом52; в итоге эти лица стано­
вятся рядовыми служащими. Вожди — владельцы плантаций и круп­
ных денежных средств, как правило, вписываются в слой буржуазии.
За ними сохраняется и активная роль в политической жизни стран.
Роль вождей, несомненно, усиливается по сравнению с колониальным
периодом, поскольку теперь вожди уже не «туземцы», но полноправ­
ные граждане независимых государств. В силу исторических традиций
вожди пользуются высоким социальным статусом, получают образова­
ние, а иногда и научные степени наряду со знаниями традиционного
характера: фольклора, устной исторической традиции, генеалогий,
обычаев, символики, традиционных форм искусства, свойств местной
флоры, тайн магии и астрологии и т.д. Время неграмотных, нищих и
отсталых «деревенских вождей» и старейшин уходит в прошлое. Из их
среды выдвигаются деловые люди, приспособленные к новым условиям
государств, умеющие хорошо ориентироваться в партийной борьбе. В
то же время общественная ностальгия по золотому веку, по всему аф ­
риканскому, не «испорченному» вторжением западной цивилизации,
обеспечивает современным вождям престиж и лояльность разных об­
щественных групп.
С учетом разных общественно-экономических, исторических и эт­
нических условий в африканских странах, разного опыта развития и
политического курса их правительств по отношению к традиционным
структурам можно сделать следующие выводы.
После достижения независимости положение традиционных прави­
телей и вождей в известной степени укрепилось и юридически и ф ак­
тически. Их статус как полноправных граждан суверенных государств
в ряде стран получил подтверждение в правовых актах. В одних госу­
дарствах должности правителей этнических групп и их членство в пар-
94

ламентах закреплены конституционно, в других — права традицион­
ных правителей регулируются законами косвенно. В то же время в р я­
де стран законодательно отменены судебные, земельные и администра­
тивные функции традиционных правителей.
Характер решения проблемы традиционных правителей не всегда
можно прямо связать с выбором курса политической и экономической
ориентации. Но, как правило, страны (прежде всего франкоязыч ные),
взявшие курс на форсированное развитие капитализма (Кот-д 'Иву ар,
Габон и д р .) , формально отменяют институт вождей и применение
обычного права; последнее заменяется французским гражданским ко ­
дексом. В результате в этих странах происходит ускоренный процесс
трансформации традиционной наследственной элиты в буржуазный
слой, бюрократию и интеллигенцию. Вожди, которые в период борьбы
за независимость в ряде случаев возглавляли политические партии,
уже не входят в правительственные круги. Фактически, тем не менее,
свое влияние на местах вожди еще сохраняют. Отмененные титулы,
которые широко известны, пользуются в обществе престижем. Многие
разбогатевшие предприниматели стремятся стать к ним причастными
разными способами: путем браков, приглашая бывших правителей в
свои корпорации, и т.д . Налицо, таким образом, своего рода марьяж
старых и новых правящих слоев, в результате которого возникает но­
вая своеобразная комбинация сил.
В ряде стран происходит прямая реставрация традиционализма
(Нигерия, Заир , Уганда и д р.); способствуют этому призывы «обра­
щения к подлинности» и ностальгия по автохтонным африканским
традициям. Этот эмоциональный настрой общества понятен, но он не
выдерживает столкновения с действительностью. Формирующиеся ка­
питалистические отношения, естественно, перемалывают патриархаль­
ные принципы взаимопомощи, солидарности, уважения к старшим
и т.д ., они становятся в значительной степени декларативными.
Отмена института вождей в Танзании привела к их интеграции в
аппарат управления. Часть вождей осталась на местах фактически,
часть — пополнила слой управленческого аппарата.
Ряд стран (Ангола, Мозамбик) проявляли в отношении института
вождей большую осторожность: в этих странах с традиционными
структурами связывали планы развития коллективных форм собствен­
ности и утверждения коммуналистских принципов. Эти институты со­
хранились там скорее де-факто.
На юге Африки сложилось совершенно особое положение, но оче­
видны общие черты с другими африканскими государствами. Политика
апартеида изначально предполагала консервацию традиционных струк­
тур коренного населения.
Сохранение власти традиционных правителей, действие Кодекса
туземного права Натала, созданного в прошлом веке на основе специ­
ально отобранных архаических норм, признание других этнических
правовых систем, педалирование на применении к черному населению
всего комплекса туземных институтов служило средством торможения
развития бантуговорящих и других коренных народов и своего рода
95

гарантом отсталости. При этом не учитывались общественные измене­
ния в государстве с развитой социально-экономической структурой и
промышленностью, с неизбежным влиянием части общества европей­
ского происхождения и его гражданских институтов на всю страну.
Все же часть черного населения по-прежнему видит в «своих» вождях
«свою» власть. В этих условиях вожди успешно сохранили свои пози­
ции и не менее успешно конкурируют в борьбе за души с новой интел­
лигенцией.
Со времени прихода к политической власти представителей черного
большинства вожди заметно активизировались. Так же как в Малави и
Замбии, они видят свою роль несколько иной, чем это программирова­
лось европейскими сценариями.
Традиционные правители — столь важный фактор политической
жизни, что президент Н.Мандела, сам происходящий из традиционной
правящей семьи, считал необходимым обращаться за их содействием
для получения голосов избирателей на выборах. Например, Н .М ан­
дела совершал предвыборные поездки для встречи с вождями, в том
числе с Дж .Секгопо, главой 34 тыс. подданных в сельской местности в
Лебове (Северный Трансвааль); он встречался и с «повелительницей
дождя» в Модгладжи (Восточный Трансвааль). Популярного вождя
зулусов Гудвина Звелитхани Н.Мандела публично назвал «мой ко­
роль»53. Развивая эту линию, премьер-министр провинции Восточный
Трансвааль предложил оказывать правителям и вождям такие же по­
чести, как и правителю зулусов. Король Ндзундзы Майиша II и ко­
роль Маналы присутствовали на открытии парламента провинции.
Красное перо птицы лурие в волосах последнего являло древний знак
верховной власти.
По словам лидера Конгресса традиционных вождей Южной Афри­
ки (КОНТРАЛЕСА) вождя П.Холомисы, «в сельских районах, где
действуют нормы обычая и правят вожди, существует относительная
стабильность по сравнению с городами. Женщин поощряют уважать
мужчин, мужчин — вождей, а вождей — королей. Горожане же вос­
приняли традиции белых, поэтому терпимости и уважения к старшим в
городах нет. Вожди выполняют ответственную миссию хранителей тра­
диционного права. Сами по себе нормы обычного права племени не­
зыблемы»54
Считается, что при демократической системе законность власти
основана на выборах. В традиционном обществе власть передается пу­
тем выборов в рамках кровнородственной группы. Вожди утверждают,
что две эти формы можно совместить.
Временная конституция Южной Африки отразила существующую
расстановку социальных сил и даже укрепила статус традиционных
правителей, освятив его силой основного закона государства.
Конституция предусмотрела пирамиду вождей — от местных орга­
нов до палат традиционных правителей и Национального совета тра­
диционных правителей. Традиционные власти, существовавшие до
вступления в силу конституции, были признаны и получили законное
право в дальнейшем выполнять функции, которыми они обладали по
96

1. Маска судьи со знаками Правосудия.
Дан, Либерия.
Галерея искусства
Йельского университета, США

2. Маска закон оговорителя и судьи.
Западный Камерун.
Галерея искусства Йельского университета США
3. Фигура правителя и культурного героя Тшибинда Илунга.
Чокве, Ангола.
Государственный музей народного искусства, Берлин

4. Фигура царицы-матери,
поддерживающая трон.
Луба, Заир

S. Скипетр с фигурой царицы-матери.
Луба, Заир

6. Подставка для стрел с фигуркой царицы-матери.
Луба, Заир
7. Ндоп Кот аНтсе, царя Куба.
Заир.
Королевский музей Центральной Африки.
Тервюрен, Бельгия

9. Лукаса с царским генеалогическим древом.
Луба, Заир.
Музей искусства Африки, Нью-Йорк

10. Нкиси — о браз Правосудия.
Вили, Кон го.
Национальный музей искусства Африки и Океании,
Париж
11. Нкиси н’конди. Вили, Конго.
Музей этнографии, Ж енева

12. Нкиси. Республика Конго.
Музей этнографии и археологии
Пенсильванского университета, США

13. Знак Правосудия. Камерун.
Университетский музей искусства, Принстон, США
14. Нкиси н’конди. Конго.
Государственный музей народного искусства, Берлин

15. Царь Конго в образе Правосудия (нкиси).
Национальный музей древней истории
и этнографии Л.Пигорини, Рим
16. Ндунга.
Костюм танцоров при казнях преступников.
Северная Ангола.
Государственный музей народного искусства,
Лейден, Нидерланды

17. Маска Вуут, царя Куба
Заир

18. Нгади аМвааш,
сестра-жена царя Куба,
Заир .
Музей Человечества,
Лондон

19. Нкиси

20. Царица-мать Идия.
Бенин, XVI в.
Метрополитен музей, Нью-Йорк
21. Бронзовая голова царицы-матери.
Бенин

22. «Министр рыболовства» —
бронзовая плакетка дворца обы.
Бенин
23. Царский жезл:
рука, держащая электрического ската оррири.
Бенин, XVI—XIX вв.
Метрополитен музей, Нью-Йорк

обычному праву. В свою очередь, обычное право признано субъектом
регулирования законами Южной Африки, но для его изменения необ­
ходимо согласие соответствующих вождей. Чтобы не быть голослов­
ным, целесообразно процитировать сам основной закон.
Конституция Южной Африки гласит: «Любые традиционные влас­
ти, предусмотренные системой туземного права и признанные правом
непосредственно перед принятием настоящей .конституции, будут про­
должать отправление этой власти, полномочий и функций, возло­
женных на них в соответствии с применяемым правом и обычаем и в
соответствии с любым изменением и отменой такого права и обычаев
компетентной властью» (ч. 11, ст. 181).
«Традиционный глава общины, регулируемой системой туземного
права... облечен полномочиями являться по должности членом местно­
го органа власти и должен быть законно избран на должность в такой
орган управления» (ст. 182).
«Легислатура каждой провинции, в которой существуют традици­
онные власти и их общины, образует Палату традиционных вождей,
состоящую из представителей, избранных или назначенных такими
властями в провинции» [ст. 183 (^( а)].
При принятии законодательства, касающегося устройства и функ­
ций Палаты, избрания представителей и тому подобных вопросов, кон­
ституция рекомендует предварительно консультироваться с традицион­
ными властями, проживающими в провинции, «чтобы учесть их
мнение о содержании такого закрнодательства» [ст. 183 (с)].
«Палата, рассмотренная в подсекции (1)(а) , обладает совещатель­
ными функциями и может выдвигать предложения в провинциальной
легислатуре или управлении относительно вопросов, касающихся тр а­
диционных властей, туземного права или традиций и обычаев традици­
онных общин провинции» [ст. 185 (2)(а)].
«Устанавливается Совет традиционных вождей, состоящий из
председателя и 19 представителей, избранных традиционными властя­
ми Республики. Председатель и члены Совета избираются избиратель­
ной коллегией, создаваемой членами Палаты традиционных вождей,
рассмотренной в ст. 183» [ст. 184 (1)(2)].
«Совет, в дополнение к любым другим полномочиям и функциям..*
обладает компетенцией: ( а) давать советы и рекомендации националь­
ному правительству относительно любых вопросов, относящихся к
традиционным властям, туземному праву или традициям и обычаям
традиционных общин повсюду в Республике или в других подобных
делах.
в) по требованию президента давать ему совет по любым вопросам,
затрагивающим национальные интересы» [ст. 184 (4) ( а) ,( в)].
Начиная с 80-х годов в Африке прослеживается повышенный инте­
рес государств к традиционному наследию — национальной культуре,
дискриминировавшейся колониализмом. Процесс естественный, по­
скольку, как отмечают африканские лидеры, часть здания этой куль­
туры составляют именно традиционные структуры. Но груз романти­
зируемых эпох наряду с положительными традициями несет с собой и
5- 1158
97

жесткий диктат застойных норм, не соответствующих международно­
правовым принципам и образу жизни новой интеллигенции в городах.
Кроме того, в ряде случаев традиционные структуры, деформирован­
ные влиянием колониального общества, представляют собой сложный
суррогат — синтез и симбиоз разных систем, мало общего имеющих с
традициями. Функционируя в псевдотрадиционной форме, они, в сущ­
ности, носят декоративный характер. Учитывая общее поправение ми­
ровой политики, а также простой факт, что с традиционным' вождем
догрвориться легче, чем с демократически избранными органами, мож­
но понять и причины ретрадиционализма.
Резкое ухудшение демографического и экономического положения
населения, политическая нестабильность, этнические войны, потоки
беженцев, нарушение экологического равновесия — эти явления XX в.
создали условия для выхода на политическую арену носителей свя­
щенных традиционных титулов. В то же время в ряде стран намети­
лась тенденция к снижению правового гарантирования традиционных
структур. Судя по существующей практике, эти встречные процессы
будут развиваться противоречиво, замедленными темпами. В XX в.
мировая революция свершилась в форме национальных революций;
обошедшая планету волна наряду с прогрессивной направленностью к
освобождению зависимых народов одновременно вызвала к жизни ар ­
хаические, пережиточные элементы культуры и отбросила общества на
десятки лет назад.
Анализируя институт традиционных правителей (вождей), некото­
рые политические деятели, в том числе наиболее дальновидные вожди,
констатируют существование в странах, особенно среди интеллигенции,
недовольства традиционными вождями, которых обвиняют в консерва­
тизме, стремлении вернуть общества к архаическим порядкам, в неже­
лании и неумении адаптироваться к современному индустриальному
обществу, в политических амбициях.
Существует примерно три главные точки зрения на роль вождей в
современных обществах. Первая, наиболее консервативная, «монархи­
ческая», состоит в стремлении вернуть традиционным правителям их
статус и власть в том объеме, как это существовало до колониальной
эпохи. (Без негативных сторон эпохи, разумеется.)
Этот подход, наименее реалистический, чреват крупными обще­
ственными потрясениями, ибо невозможно не учитывать индустриаль­
ный и интеллектуальный потенциал африканских обществ, связанных
в современном едином мире.
Вторая точка зрения характеризуется стремлением к полной отмене
института вождей. Ее сторонники считают, что архаические структуры
давно пришли в противоречие с общественным развитием Африки и
чреваты этническими конфликтами. Наряду с некоторыми справедли­
выми положениями в этих взглядах не учитывается «модель мира» и
внутренний мир широких слоев неграмотных крестьян и городских
низов, с которыми вожди еще умеют говорить на их языке.
К тому же нужно учитывать и такое обстоятельство, как отсутствие
кадров. К сожалению, беда Африки в том, что с получением образова­
98

ния вестернизированная интеллигенция большей частью теряет ту на­
родную среду, из которой выходит. Ее обычно замещает вождь, кото­
рый обладает подготовкой в общении со своим народом, использовании
традиций, фольклора, идиом и т.д.
Третья точка зрения на место вождей в современном обществе
предполагает признание института вождей, как носителя культуроло­
гических и обрядово-ритуальной функций. По мнению сторонников
этой точки зрения, в африканских странах вообще не существует а ль­
тернативной структуры, которая могла бы поддержать национальные
культурные традиции и служить историческим стержнем духовного
сплочения. Вожди, кроме того, могли бы играть важную роль в орга­
низации медицинского обслуживания в рамках их общин, в развитии
образования, в самообеспечении общин продуктами сельского хозяй­
ства. Учитывая исторические традиции своих народов, вожди могли бы
на новом уровне продолжить выполнение своих функций по обеспече­
нию надзора за экологией и защите природы в их районах. Часть
вождей уже официально признала первостепенную важность именно
этих задач.
Для исключения конфликтов по поводу объема прав вождей сто­
ронники этой позиции считают необходимым принятие новых консти­
туционных законов, точно устанавливающих статус вождей с учетом
специфики разных районов в африканских государствах.
Эта позиция проводится в жизнь многими конституциями африкан­
ских стран и текущим законодательством.
1 Mondo. Roma, 23.04 .1988.
2 Otite О. Encapsulating Mechanism in New States.
—
Africa Quarterly. New
Delhi, 1973, vol.12, N> 4, c. 358-369 .
3 Куб бе л ь Л .Е . Очерки потестарно-иолитичсской этнографии . M. 1988,
с. 217, 218.
4 Пиотро вский Б .Б . О значении культурного наследия в разви тии культу­
ры.
—
Советская культура : история и современность. М ., 1983, с. 23 —26.
5 Бромлей Ю.В . Этнос и этнография. М. 1973, с. 69.
6 Левада Ю .А . Социальная природа религии. М ., 1965, с. 253.
7 Куббель Л .Е . Послесловие.
—
Шиппи М. Древние африканские госу­
дарства. М. 1982, с. 19 3 —197
8 М и л л е р Дж. Короли и сородичи. Ранние государства мбупду в Анголе. М .,
1984, с. 30.
9 Bosman G. Voyage.de Guin£e, contenant unc description nouvellc et trbs exactc
de cette Cote ой Гоп trouve ct ой Гоп trafique Гог; les dents d'El£phant et les
esclaves. Utrecht, 1705.
10 Nzimiro I. Studies in Ibo Political Systems. Chieftaincy and Politics in Four
Niger States. Plymouth, 1972, c. 274.
11 The International Journal of African Historical Studies. Boston, 1987, vol.20,
N? 3.
12 История первобытного общества. Эп оха классообразован
М. 1988,
с. 132 -169, с. 158-251.
13 Зотова Ю .Н . Традиционны е политические институты Нигерии. Перва я по­
ловин а XX века. М. 1979, с. 104, 159.
14 Летнее А .Б . Общественная мысль в Западной Африке (1918—1939). М. ,
1983, с. 237
5*
99

15 Советская этнография. М ., 1977, No 1.
16 Le Mythe du ddveloppement. P. 1977, c. 118.
17 Peel J.D . Ijeshas and Nigerians. The Incorporation of a Yoruba Kingdom
1890-1970. Cambridge, 1983, c. 198, 306.
18 Peil M. S ad aP .O . African Urban Society. Chichester —New York, 1984,
c. 206.
19 Tanganyika. Constitution (Amendment) Act. [Б.М .], 1962, No 1; Tanganyika.
Regions and Regional Commission Act. [Б .м . ] , 1962.
20 Tanganyika. Local Government Ordinance (Amendment) Act. [Б.м .], 1962,
Jslb 4, 14, 64, 72; Tanganyika. Area Commissioners Act. [Б.м .] , 1962, No 18.
21 Tanganyika. Judicial Service Act. [Б.м .], 1962, N° 10.
22 Shorter A. Chiefship in Western Tanzania. A Political History of the Kimbu.
Oxf., 1972, c. 385-386 .
23 Там же, с. 386.
24 Rwezaura V Social Fatherhood and Crossroads: a Study of Change in Child
Law in Tanzania.
—
Family Living in a Changing Society. Uppsala, 1979, c. 386.
25 Shorter A. Chiefship in Western Tanzania... c. 386.
26 Там же, с. 315.
27 Синицы на И .Е . Танза н ия. Партии и государство. М ., 1972.
28 Cotran Е . Kenya. The Law of Succession. V ol.2 . L .,
1969. Restatement of
African Law.
29 Arhem K. Pastoral Man in the Garden of Eden: The Massai of Ngorongoro
Conservation Area. Tanzania. Uppsala, 1985, c. 63 —64, 99 —100, 220.
30 Ghana. Administration of Lands Act. Accra, 1962, Act. No 123, sec. 31.
31 Ollennu N .A . The Changing Law and Law Reform in Ghana.
—
Journal of
African Law 1971, vol.15, N° 2, c. 137, 147
32 Changing Social Structure in Ghana. Essays in the Comparative Sociology of a
New State and Old Tradition. L., 1975; см. также: Kludze A.K .P . Ghana I. Ewe Law
of Property. L ., 1973.
32a Правда, no новой конституции Ганы вождям запрещено участвовать в п оли­
тической деятельности. Вождь также не может быть избран президентом страны
(Constitution of the Republic of Ghana. 1992. Ch. 22, c. 164 —168).
33 New Nigeria n. Lagos. 28 .09 .1983 .
34 Journal of African Law Vol.30, N° 2, c. 135—141.
35 Кочакова Н .Б . Традици онные институты у правл ен ия и власти (п о матери а­
лам Нигерии и Западной Африки). М. 1993.
36 New Nigeria n. Lagos, 28.09 .1983.
37 Zimbe B .M . Buganda Nc Kabaka. Ebyafayo Eby’obwa Kabaka bwe Buganda.
Gambure printing, 1939, c. 426.
38 Zimbe B. Musoke. Buganda Ne Kabaka. Ebyafayo Eby’obwa Kabaka bwe
Buganda. [Buganda and King. A Royal History of Buganda]. Gambure, 1939. Работа
пр едстав ляе т собой стари нный машинописный текст. Перевод на английский был
сделан сыном автора Мусоке Симоном. Находится в Butler Library, Columbia
University, New York.
39 Там же, с. 415 —425.
40 Kagwa A. The Customs of the Baganda, N.Y 1934; он же. The Kings of
Buganda, Historical Text of Eastern and Central Africa I. Translated and Edited by
M.S .M .Kiwanuka. Nairobi —Dar es Salam —Kampala, 1971. См. другие труды на яз.
баганда.
41 Princess Elizabeth of Toro. African Princess. The Story of Princess Elizabeth of
Toro. L., 1975. См. также: Ingham К. The Kingdom of Toro in Uganda. L ., 1975;
Cohen D .W The Historical Tradition of Busoga. Mukama and Kintu. Oxf. 1972;
Doornbo sM . Regalia Galore. The Decline and Eclipse of Ankole Kingship. Nairobi —
Kampala —Dar es Salaam, 1975.
100

42 Constitution of Zambia 1973. Pt. XIII , Cap. 479, c. 282, Pt. VII, sec. 95-105;
Schedule, Art. 97, c. 287 —291. Supplement to the Republic of Zambia Government
Gazett e. Lusak a, 25-th*Aug., No 27, of 1973.
43 Mainga M. Bulozi Under the Lugana Kings. Political Evolution and State
Formation in Pre -colonial Zambia. L., 1973.
44 Поляков А. «Замбия; назад к вождям». Компас No 11. ИТАР-ТАСС
20.01 .1994, с. 24.
45 Там же, с. 25.
46 В 1970—1971 гг. были опубликованы своды земельного и семейного обы чно ­
го п рав а и имущественных отношений этнических групп Малави, которые, как и
другие обычно-правовые своды, регулируют традиционные правоотношения.
IbikJ.O . Malawi I. The Law of Marriage and Divorce. L., 1970. Restatement of
African Law 3; он же. Malawi II. The Law of Land, Succession, Movable Property,
Agreements and Civil Wrongs. L., 1971. R e state m ent of African Law 4.
47 Конституция Зимбабве. M. 1982, с. 58.
48 Там же.
49 Там же.
50 Journal of African Law. 1971, No 1, с. 7
51 Roberts S. Botswana I. Tswana Family Law L., 1972. Restatement of African
Law.
52 Социа льн ая поли тика государств Африки. М. 1988, с. 58.
53 В европей ски х изданиях традиционных правителей высшего ранга называют
«королями », хотя каждый из них носитель местного титула.
54 Короча нц ев В . Традиционные вожди в новой Южной Африке. Компас JSfe 81,
ИТАР-ТАСС 31.05.94, с. 3 0 -31 .

ЕВРОПЕЙСКОЕ ПРАВО И МОРАЛЬ
ГЛАЗАМИ АФРИКАНЦЕВ
Общение между народами приводит к стремительному расширению
культурных влияний. В наши дни мировая цивилизация вбирает в себя
национальные культуры; происходит нивелирование стадиальных
культур народов и социальных групп. Европейская цивилизация ока­
зывает все большее воздействие на образ жизни народов Африки, и
трудно предвидеть пути изменения автохтонных традиций. Вопрос о
последствиях взаимодействия разных культур, носителей разных этни­
ческих норм и традиций поднимался неоднократно. Одни и те же яв ­
ления мировой цивилизации не одинаково воспринимаются разными
народами. В этой связи представляет интерес сообщение англо-
американского этнолога Лоры Бьюкеннен, которая наблюдала за вос­
приятием трагедии В.Шекспира «Гамлет» в селении народа тив, рас­
положенном в одном из наиболее изолированных и глухих районов
лесного, так называемого «среднего пояса» Восточной Нигерии1
Лора Бьюкеннен и ее муж Пол Бьюкеннен — этнологи с мировым
именем, специалисты по культуре тив, они опубликовали ряд работ о
социальной организации, экономике, формах землевладения, религи­
озных верованиях, правосудии и культурных традициях этого народа2
До того как они приступили к изучению общества тив и начались их
систематические полевые экспедиции, об этом народе имелись считан­
ные работы, прежде всего книга А Кигхир Га Саи (Акига) и труды
английского этнографа Р.Абрахамса3
Тив насчитывают несколько более 1,2 млн. человек. Они зани­
маются переложным земледелием по берегам Бенуэ и ее притоков, но в
недалеком прошлом они были лесным охотническим обществом. Народ
живет небольшими патрилинейными полигамными семьями в домохо­
зяйствах, расположенных на холмах, хотя сохранились и матрилиней-
ные семьи. Наиболее распространен билатеральный счет родства, что
связано с переходом от матрилинейной к патрилинейной организации
семьи. Этот процесс наблюдается во многих обществах Африки. Он
вызван усилением роли мужчин в -хозяйстве, накоплением личной соб­
ственности и, кроме того, влиянием соседей. Обычно община включает
102

от 20 до 140 человек. Наряду с родственниками при отселении семей­
ных сегментов в селении могут оказаться и посторонние. Чаще всего
низовое домохозяйство {тар) насчитывает 7 —10 глинобитных, крытых
соломой хижин — жи'лых и гостевую. Вход в них завешивается цинов­
кой — защитой от подступающего леса. В тар живут близкие род­
ственники, поэтому браки внутри него запрещаются. Согласно поло­
возрастному разделению труда в обязанности мужчин входит расчистка
полей от леса и охота. Женщины воспитывают детей и занимаются вы­
ращиванием овощей и домашней работой.
Брачный статус пользуется большим уважением. В прошлом у тив
наиболее почетным и распространенным был обменный брак до замены
его в 1927 г. покупным браком с уплатой брачных платежей. Мораль­
ная обязанность старшего родственника — отца или того, кто получил
брачные платы за его мать, — уплатить за него выкуп и заключить
брак. Использование полученных брачных плат в собственных целях,
а не для приобретения жены младшему родственнику, вызывает осуж­
дение и ожидание возмездия со стороны божеств — сеем.
Для каждой жены и ее детей строится хижина. Наемный труд у
тив почти не практикуется: в сельскохозяйственной работе помогают
друг другу многочисленные родственники. Англо-нигерийский иссле­
дователь А.К .Эдвардс сообщает, что встречал у тив всего одного-двух
молодых людей, работавших по найму Последние объясняли, что у
них нет отцов и они не женаты, поэтому и вынуждены зарабатывать
деньги4.
Любые явления — болезни, несчастья, неурожай, преступления —
тив объясняют действием ведовства. Они верят в существование
сверхъестественной силы — ц а в, которой наделены вредоносные ко л­
дуны — мбацав. По представлениям тив, лес населен духами5 Страх
перед ними велик, равно как и суеверное почтение к «всезнающим»
колдунам. Функции, связанные с колдовством, в прошлом в больших
семьях выполняли главы семей или их млауциие братья. Но могли вы­
полнять и жены, вступившие в почетный обменный брак. Они зани­
мали привилегированное положение, поскольку их сыновья впоследст­
вии становились вождями. После введения новых брачных норм к
ритуальному колдовству в пользу родственной группы стали допус­
каться и другие жены.
Возникновение слоя лиц, обладающих «легальным» доступом к
тайным силам, в прошлом привело к созданию должности по надзору
за цав — ненген цав. Обычно присматривать за действиями цав пола­
галось младшему брату вождя, управляющему несколькими родствен­
ными группами и разными домохозяйствами. Сыновья на эту до лж ­
ность не назначаются, потому что братья от одной матери считаются
более близкими родственниками, чем отцы и сыновья. А колдовство —
самая страшная угроза. Кроме того, часто сыновья воспитываются не в
домохозяйствах отца, а у других родственников". Тив считают, что та­
ким путем у отцов меньше возможностей их избаловать. А.Эдвардс,
который называет ненген цав «мистической интеллиджент сервис»,
справедливо обращает внимание на быстроту смены поколений у тив:
103

сыновья не успевали при жизни отцов возмужать настолько, чтобы
выполнять вместе с ними ответственные общественные функции6.
Управление селениями — функция старейшин. Решения принима­
ются в присутствии всех жителей по нормам обычного права. В сухой
сезон старейшины разных поселений собираются и на общем собрании
решают крупные дела. Правонарушения, связанные с убийством, на­
рушением родовых запретов, ведовством и т.п ., подлежат разбору суда
старейшин агнатной группы (м уу т) при участии колдунов, назы­
ваемых в просторечии тоже цав.
В колониальное время был издан ордонанс, запретивший колдов­
ство. Колдовство (это понятие включало и вредоносное ведовство, что
для тив — разные вещи) было признано суеверием и формально отме­
нено. Колониальные суды не рассматривали дела, связанные с «суеве­
риями». В результате возросла роль муут — судов вождей, старейшин
и мбацав, разбиравших важные дела, в которые, как считают тив, в
любом случае замешаны мистические силы.
Жизненный опыт и знания тив, история народа, легенды, поверья,
обычаи передаются устной традицией — сказителями, профессиональ­
ными рассказчиками, старейшинами.
В один из трехмесячных дождливых сезонов, когда разлив Бенуэ
превращает селения на холмах в острова, отрезанные от соседей и все­
го мира, жители домохозяйств собрались в гостевой хижине, и Лоре
Бьюкеннен предложили рассказать какую-нибудь историю. Пришло
время дл я давно задуманного ею эксперимента.
—
В давние времена, — нач ала рассказ Бьюкеннен, — трое людей
охраняли домохозяйство Великого вождя и вдруг увидели бывшего
вождя.
—
А почему прежний перестал быть вождем? — спросили тив.
—
Он умер, — объяснила этнограф.
—
И поэтому воины были ис­
пуганы, когда увидели его...
—
Это невозможно, — сказал один из старейшин.
—
Это не мог
быть покойный вождь. Это было знамение, мертвец, посланный веду­
нами.
—
А один из этих троих,
—
продолжала Бьюкеннен,
—
был
знающим человеком. Старейшины переглянулись. У тив «знающий» в
любом случае означает колдуна.
—
Он обратился к покойному вождю: «Скажи, что мы должны
сделать, чтобы ты успокоился в могиле?» Но вождь ничего им не отве­
тил и удалился. Знающий человек — его имя Горацио — рассказал о
случившемся сыну покойного вождя — Гамлету.
Собравшиеся покачали головами:
—
Разве у покойного вождя не осталось живых братьев? Или сын
его сам был вождем?
—
Нет, — ответила Бьюкеннен.
—
У него был один брат. И он
стал вождем после смерти старшего брата.
Старейшины пошептались: «Колдовские действия рассматриваются
только вождями и старейшинами. Хорошего не будет, если делать что-
либо за спиной вождя. Ясное дело, этот Горацио вовсе не был знаю­
щим человеком».
104

—
У нас в стране сын считается ближайшим родственником муж­
чины, — объяснила этнограф.
—
Однако Великим вождем стал млад­
ший брат. Кроме того, он женился на вдове брата. Сразу же, через
месяц после похорон!
Старейшина просиял:
—
Он правильно поступил. В нашей стране, — добавил он, —
младший брат также женится на вдове старшего и становится отцом
его детей. Отец Гамлета и его дядя были от одной матери?
Выяснив, что это неизвестно, старейшина пояснил, что за такими
родовыми обстоятельствами кроются важные различия...
—
Сын, Гамлет, — продолжала Бьюкеннен, — был очень огорчен,
что мать слишком скоро вступила в новый брак. По нашим обычаям
вдова не должна выходить замуж в течение двух лет.
—
Два года — слишком долго, — возразила одна из младших жен
старейшины.
-
Кто расчистит поле, если у тебя нет мужа?
—
Гамлет был достаточно взрослым, чтобы обрабатывать землю
матери самому, — возразила Бьюкеннен. Однако окружающие не были
удовлетворены... Один из юношей поинтересовался, кто женился на
других женах вождя.
—
У него не было других жен.
—
Но вождь должен иметь много жен: кто же варит пиво и приго­
тавливает еду для гостей?
—
У нас даже у вождей по одной жене. Для работы есть слуги. Им
платят денежное жалованье.
—
Но ведь лучше, — ответили слушатели, — когда у вождя много
жен и сыновей, которые помогают ему обрабатывать землю и дают еду
людям. Платить жалованье — плохо. Вождя любят, когда он много
дает и мало требует.
—
Покойный вождь появился снова, и Гамлет ночью ожидал
его, — продолжала Бьюкеннен.
—
Когда они остались одни, вождь
заговорил.
—
Знамение не говорит! — Старейшина был потрясен.
—
Покойный отец Гамлета не был знамением. Это был дух.
—
Что значит «дух»? Знамение?
—
Нет. «Дух» — это то, что существует, ходит после смерти. Лю­
ди могут его видеть и слышать, нр дотронуться не могут.
Все запротестовали: «Каждый может дотронуться до зомби —
мертвеца, взбодренного ведьмой».
—
Это не мертвое тело, и его никто не вызывал. Отец Гамлета
поднимался из могилы сам.
—
Мертвец вставать не может, — запротестовали слушатели.
—
«Дух» — это как бы тень мертвого человека...
—
У мертвеца нет тени.
—
У нас в стране есть, — неудачно возразила Бьюкеннен. Недо­
вольство старейшин возросло. Они вежливо, но неискренне приняли
фантазию молодого,
невежественного и суеверного человека:
«Возможно, в твоей стране и могут ходить мертвецы, не вытащенные
из могил ведьмами...»
105

Покойный отец явился снова. Он открыл Гамлету, что был
отравлен братом, который хотел стать вождем. Отец просил отомстить
за него. У Гамлета и самого возникли подозрения, и он не доверял
своему дяде.
—
Гамлету, — сказал старейшина, — надо было сразу же обра­
титься к колдуну. Он разобрался бы, что это за мертвец, и установил
бы правду, как умер его отец. Если он действительно был отравлен,
Гамлету следовало бы рассказать об этом старейшинам.
Другой старейшина не согласился:
—
Поскольку брат отца стал Великим вождем, колдун мог побо­
яться сказать правду Поэтому друзья отца Гамлета — колдун и ста­
рейшина — послали мертвеца к сыну их друга, чтобы он все узнал.
Ведь мертвец сказал правду?
—
Да, — сказала Бьюкеннен, — вполне возможно, что колдун по­
слал мертвеца. И он сказал правду
—
В домохозяйстве, — продолжала Бьюкеннен, — ж ил важный
советник вождя Полоний. Гамлету нравилась его дочь. Но Полоний
запретил ей оставаться наедине с Гамлетом.
—
Почему? — спросила жена старейшины.
Старейшина нахмурился из-за глупого вопроса: «Ведь они жили в
одном домохозяйстве!»
—
Нет, Полоний не был родственником вождя, — поспешила объ­
яснить Бьюкеннен.
—
Он жил в домохозяйстве просто потому, что по­
могал вождю.
— Тогда почему Гамлет не мог жениться?
—
Гамлет должен был стать Великим вождем и мог жениться толь­
ко на дочери вождя. Вот Полоний и боялся, что если он сблизится с
его дочерью, никто не заплатит за нее выкупа.
—
Это, может быть, и верно, — заметил один из старейшин.
—
Но
сын вождя может дать отцу женщины, с которой живет, столько по­
дарков и такое покровительство, что это будет не хуже. Полоний этот,
на мой взгляд, большой глупец.
—
Полоний отправил своего сына учиться, — продолжала Бью­
кеннен.
—
Но он боялся, что Лаэрт растранжирит деньги и навлечет
на себя неприятности из-за драк. Он тайно послал своего слугу следо­
вать за сыном. А Гамлет однажды встретил дочь Полония. Он вел себя
так необычно, что она испугалась. Слова его можно было понять, но
не в их прямом значении. Многие решили, что он помешался. И тогда
вождь подослал двух сверстников Гамлета выяснить, что тревожит его
сердце. Но Гамлет ничего им не сказал. Полоний, однако, настаивал на
том, что Гамлет сошел с ума из-за любви к Офелии.
—
Может, — перебил голос, — кто-нибудь его заколдовал? Ведь
только из-за колдовства лишаются рассудка. Если, конечно, смотреть
на вещи так, как тому учат в лесу
—
Товарищи Гамлета привезли замечательных сказителей. И Гам­
лет предложил им рассказать в домохозяйстве в присутствии вождя
историю человека, который отравил брата, чтобы самому жениться на
его вдове и стать вождем. Гамлет был уверен, что вождь выдаст себя и
тогда станет ясно, правду ли сказал ему его покойный отец.
106

Старейшина перебил:
—
Как мог отец лгать своему сыну?
—
Но ведь Гамлет не был убежден, что с ним говорил действи­
тельно его отец. (На языке тив не существует понятия «дьявольское
наваждение».)
—
Видишь, — сказал старейшина, — значит, и ты имеешь в виду,
что это было знамение.
—
Когда сказитель рассказал перед всем домохозяйством похожую
историю, то Великий вождь поднялся от страха: он понял, что Гамлет
знает тайну убийства отца. И вождь решил его убить. Он велел матери
Гамлета выяснить, что именно знает ее сын. А старейшину Полония
послал подслушать их разговор. Гамлет стал упрекать свою мать за ее
поступки.
Пораженные слушатели заговорили: «Мужчина не может упрекать
свою мать]»...
—
А она испугалась и закричала. Тогда Полоний, спрятавшийся за
циновкой в ее хижине, зашевелился. С криком «Крыса!» Гамлет вы­
хватил охотничий нож, ударил в циновку и убил Полония.
Старейшины взглянули друг на друга в совершенном недоумении.
—
Этот Полоний, действительно, глупец, который уж совсем ниче­
го не соображал! Только ребенок может не знать, что надо кричать:
«Это я!»
Тив — прекрасные охотники, они никогда не расстаются с луком,
стрелами и ножом. При первом же шорохе они натягивают тетиву и
издают предостерегающий возглас. Если немедленно не ответят, стрела
спускается. Что Гамлет, как следовало охотнику, воскликнул: « К ры­
са!», всем было понятно.
Л.Бьюкеннен попробовала объяснить: «Гамлет подозревал, что там
стоял вождь, и собирался отомстить за отца».
На этот раз все были глубоко потрясены.
Поднять руку на брата отца! На того, кто стал твоим отцом...
Страшное дело! Только действия ведунов могут толкнуть на такое! До­
вод, что вождь — сам убийца, не произвел впечатления. «Нет, — про­
изнес старейшина, обращаясь больше к молодежи.
—
Если брат убил
вашего отца, вы должны обратиться к отцовской возрастной группе.
Они могут найти способ... Но никто не может допускать насилия в от­
ношении родственника, старшего по возрасту. Но, — у старейшины
возникла новая мысль, — если дядя был так злобен, что сразил Гамле­
та ведовством, лишившим его рассудка, то это и в самом деле хорошая
история. Ведь это несчастье, что безумный Гамлет, потеряв человече­
ские чувства, готов был убить брата отца».
Пробежал шепот одобрения. «Гамлет» снова стал для слушателей
достойной историей.
Бьюкеннен продолжала:
—
За убийство Полония Великий вождь выслал Гамлета в сопро­
вождении двух сверстников в далекую страну и в письме приказал
убить его. Но Гамлет подменил приказ, и убили его спутников.
Л.Бьюкеннен назвала это нечестным подлогом и наткнулась па
укоризненный взгляд слушателя.
107

—
Прибыл Лаэрт, и Великий вождь сообщил ему, что Полония
убил Гамлет. Офелия, узнав, что отца убил человек, которого она лю­
бит, потеряла рассудок и утопилась в реке. А Лаэрт поклялся ото­
мстить Гамлету и за отца, и за сестру.
--
Ты разве забыла, что мы тебе сказали? — спросил старейши­
на.
—
Мстить безумному невозможно. Гамлет ведь убил Полония из-за
безумия! Что касается девушки, она утонула. Заставить человека уто­
нуть могут только ведьмы. Сама вода никому повредить не может: ее
пьют или в ней купаются...
—
Если история вам не нравится, я не буду рассказывать...
—
Нет, — сказал старейшина.
—
Ты рассказываешь хорошо, и мы
слушаем. Но старейшины твоей страны не рассказали тебе всей прав­
ды, что на самом деле означает эта история. Мы верим тебе, когда ты
говоришь, что ваши брачные обычаи другие или иная одежда и ору­
жие. Но люди — везде люди; также и ведьмы есть везде. А мы, ста­
рейшины, знаем, каковы дела ведьм. Мы же сразу сказали тебе, что
Великий вождь хотел убить Гамлета. Твои собственные слова подтвер­
дили нашу правоту. Кто из мужчин были родственниками Офелии?
— Только ее отец и брат.
—
Их должно быть значительно больше. Это ты тоже спроси у
старейшин, когда вернешься в свою страну. Из того, что ты рассказала
нам, следует, что после смерти Полония убить Офелию должен был
Лаэрт. Хотя я еще не вижу причин, почему он это сделал.
—
А что сказал слуга Полония, когда вернулся? — поинтересовал­
ся один из слушателей.
—
Слушай, — сказал старейшина, — я расскажу тебе, как проис­
ходило дело. Полоний предвидел, что его сын попадет в неприятности,
и так и случилось. Лаэрту приходилось платить много штрафов за
драки и долги из-за азартных игр. Но было только два способа быстро
получить богатство. Один — выдать замуж сестру. Но трудно найти
человека, который женился бы на девушке, выбранной сыном вождя:
если наследник вступит с твоей женой в связь, то только глупец затеет
тяжбу с будущим судьей.
Вот Лаэрт и избрал второй путь: он погубил сестру ведовством,
утопив ее, чтобы продать тело ведьмам.
Этнограф возразила:
—
Ее тело нашли и похоронили. Тело лежало в могиле, и Лаэрт
опустился туда, чтобы еще раз взглянуть на сестру, а возвратившийся
Гамлет последовал за ним.
—
Что я тебе говорил? — Старейшина обратился к другим.
—
Ла­
эрт не смог продать тело сестры ведьмам: ему помешал Гамлет. Он был
наследником вождя и как будущий вождь не желал, чтобы другой че­
ловек стал богатым и могущественным. Лаэрт рассвирепел: выходило,
что он напрасно убил сестру. В нашей стране он постарался бы убить
за это Гамлета. Так и случилось?
—
Ну, более или менее. Когда Великий вождь увидел, что Гамлет
остался жив, он велел Лаэрту попытаться убить его. Было устроено
сражение на длинных ножах, и в поединке оба молодых человека по­
108

лучили смертельные раны. Вождь приготовил для Гамлета отравленное
питье на случай, если бы он победил. Но его выпила мать Гамлета.
Когда Гамлет понял, что мать отравлена, он убил ножом брата отца,
Великого вождя.
—
Ты видишь, я был прав, — воскликнул старейшина.
—
Это
очень хорошая история, и ты рассказала ее, допустив немного ошибок.
Ты ошиблась в конце: яд, который выпила мать Гамлета, очевидно,
предназначался для любого, кто победит. Если бы победил Лаэрт,
вождь отравил бы его, чтобы никто не узнал о приказе убить Гамлета.
Он не хотел жить в страхе и перед Лаэртом, который был так беспо­
щаден, что ведовством погубил единственную сестру.
Ты и впредь рассказывай нам истории своей страны. А мы, ста­
рейшины, объясним тебе их подлинное значение. Когда ты вернешься
на родину, твои старейшины увидят, что ты не просто прожила в лес­
ных дебрях, но находилась среди тех, кто разбирается в смысле вещей
и обладает мудростью.
Перед нами не развлекательный рассказ, как он был представлен
Л.Бьюкеннен в популярном издании «Муравей, индейцы и маленькие
динозавры». Это полевой материал, хотя эксперимент был поставлен
не в чистом виде: реакцию тив этнограф мог предполагать, зная их
обычаи.
Фабула «Гамлета» передавалась на языке тив в знакомых им поня­
тиях, но не адекватных английским елизаветинской эпохи и современ­
ному прочтению пьесы. Тем не менее приведенная этнографическая
зарисовка позволяет живо представить жизнь, обычаи и верования эт­
нической группы, о которой мало известно.
Что вызвало наибольшее непонимание слушателей, показалось не­
естественным, противоречащим нормам морали?
Прежде всего понятия «бывший вождь», «дух»; порядок перехода
власти (наследование); покушение младшего члена семьи на жизнь
старшего, на вождя; иная структура семьи и ее состав, система хозяй­
ственных и родственных связей; европейское понятие инцеста, отли­
чающееся от брачных запретов тив; представления о «незаконной»,
«предосудительной» связи, заболевания вне действия колдовства;
наемный труд.
Конфликт трагедии затронул разные сферы жизни и деятельности:
религиозные верования, социальную структуру, организацию власти и
семьи, нормы права. Он выявил типы обществ. Произошло непредви­
денное переосмысление пьесы.
В то же время многое в фабуле трагедии Шекспира показалось
общине понятным, вызвало одобрение. Например, действие «тайных»
сил, наследование власти братом, женитьба младшего брата на вдове
старшего, высокий статус власти, мотивация ряда поступков героев и
логическая последовательность их действий, надзор Полония за Л аэр ­
том — отрицательным персонажем, по понятиям тив, приготовление
Клавдием яда для избавления от претендента на власть и т.д.
Попробуем разобраться в некоторых разночтениях.
109

Появление короля Гамлета в шекспировское время могло пони­
маться двояко: как приход в мир неупокоенного духа покойного и, со­
гласно протестантским взглядам, как дьявольское наваждение. Сам же
образованный Гамлет, воспитанный на идеях Возрождения, опасается,
что «это плод» его «больной душ и» .
В религиозных представлениях тив не существует понятия «дух»,
«душа». Но с их точки зрения, явление бывшего короля все же объяс­
нимо. Тив считают, что сверхъестественной силой — цав — наделены
ведуны мбацав, которые могут вызвать из могилы мертвое тело. Ста­
рейшины мбацав внушают ужас. Тив верят, что мбацав привыкли к
вкусу человеческого мяса и используют свою способность убивать для
людоедства. Они думают, что мбацав способны на любое преступление
и жестокость. В первой половине XX в. еще практиковались тайные
ритуалы по магической защите общин от ведовства соседей. Их совер­
шали мбацав; во время подобных ночных мистерий в Дагомее, напри­
мер, регулярно приносились человеческие жертвы. У тив такой посто­
янной практики не было, хотя жертвы божествам эпизодически
приносились. Главное божество тив — Свем. Свем
священный холм
на юго-востоке их земли. Согласно легенде, Свем свернулся большой
змеей, на которой тив пересекли реку Конго в период этнических войн
и миграций из центральных районов Африки в южные. Тив клянутся
Свем. Нарушение клятвы, по верованиям тив, влечет сверхъестествен­
ную санкцию, возмездие, — смерть в течение года, болезни, импотен­
цию и т.д. Другие божества, акомбо, — священные куски кремня и
согнутые полоски ж елеза7 — тоже олицетворяют холм Свем и леген­
дарную змею. Священный Свем Калагбе стал и символом правосудия.
Согласно ритуалу, мбацав избрали человека, которого им полагалось
убить действием ведовства. По-видимому, применялись растительные
яды8 У жертвы наступали признаки паралича центральной нервной
системы и клинической смерти. «Умершего» хоронили. После захоро­
нения мбацав должен был вызвать покойного из могилы и вернуть к
жизни. Затем зомби (доел, «живой мертвец»), которым манипулиро­
вал ведун, подводили к святыне акомбо, и совершалось жертвоприно­
шение. Тив и рассматривают призрак короля Гамлета как зомби —
мертвеца, «взбодренного» ведуном, поскольку им известна подобная
практика. Напротив, рассказ о духе, призраке воспринимается ими как
грубое суеверие.
Сохранившиеся в середине XX в. верования тив близки к распро­
страненным в Европе в XV в. В колдунов и ведьм тогда верили все.
Считалось, что колдуны могут вызвать бурю, превращать стариков в
молодых, что они общаются с дьявольскими силами с помощью некро­
мантии. Некромантами считались ведуны, способные вдыхать жизнь в
мертвые тела, чтобы те вызвали для них силы З л а9
В трагедии Шекспира герой потрясен вероломным убийством отца,
узурпацией власти Клавдием, кровосмесительным и поспешным браком
матери и внешним знаком разрыва с ним любимой женщины. Дядя
нарушает порядок наследования трона. Мать способствует тому, что
сын лишается престолонаследия; пренебрегая материнской близостью,
110

она делит корону с узурпатором. Потеря Офелии представляется Гам­
лету самым сильным в ряду предательств.
С точки зрения правовой психологии тив, события в Датском ко­
ролевстве, напротив, развиваются закономерно: власть после смерти
старшего брата наследует младший. Он же выполняет обязательство
вступить в левиратный брак с вдовой. Женщина у тив не обладает
правом собственности, но, напротив, сама считается достоянием семьи
мужа. Отказ от левиратного брака серьезно скомпрометировал бы обе
стороны. Для этого необходимы чрезвычайные обстоятельства, иначе
возникает предположение, что причина нарушения обычая — занятие
ведовством. Согласно взглядам тив, в этом случае конфликта из-за на­
следования власти Клавдием и брака Гертруды возникнуть не может.
Представления о дворянской чести10 диктуют принцу-студенту долг
мщения убийце короля, «идеального человека»11 Гуманистические
принципы обязывают к восстановлению нравственности и правопоряд­
ка в отечестве; совесть требует реальных доказательств вины Клавдия.
По нормам тив, сын, младший родич вообще не может вмешиваться
в дела старшей возрастной группы. У патрилинейных тив наследника­
ми мужчины становятся его братья по старшинству Обязательства и
долги покойного возлагаются именно на них. Вот почему относящиеся
к делам покойного вопросы должны разрешаться следующим по стар­
шинству братом, но не сыном.
В матрилинейных группах тив сын вообще не наследует отцу. Н а­
следник прав семьи — племянник, сын сестры. В таких семьях заклю­
чаются уксорилокальные браки, сыновья уходят жить в хозяйства жен
и, следовательно, вообще не могут находиться в домохозяйстве своего
отца.
Намерение Гамлета убить дядю тив рассматривают не как акт воз­
мездия, направленного на отдельное лицо, но как преступление против
рода, грех, святотатство. Действия Гамлета кажутся столь ужасными,
что его считают действительно лишившимся рассудка — под влиянием
ведовства Клавдия. Но тогда над Клавдием нависает тень возмездия
божества Свем. С точки зрения тив, событийная последовательность
должна быть однозначной: при обнаружении преступления старейшине
из рода Гамлета следовало обратиться в м у у т , суд старейшин соответ­
ствующей агнатной группы — линиджа. Именно к компетенции этого
суда относится разбор потусторонних явлений, дел о вредоносной во­
рожбе, убийствах, нарушении родовых запретов, т.е. подобных тем,
что произошли в роду Гамлетов. Что касается неженатого молодого
человека, то он неполноправен и, следовательно, возбуждать иск в му­
ут не может, как не может обращаться в муут мужчина, живущий в
домохозяйстве матери, т.е. относящийся к линиджу через женщину
(«ж енщина!»). З а него обращаются родственники со стороны матери.
В заседании суда должны участвовать и агнаты — члены возраст­
ных групп убитого Гамлета и Клавдия. Преступление Клавдия против
брата сородичи сочли бы антиобщественным, т.е. ведовским. Выступ­
ления членов возрастной группы Клавдия в этом случае могли носить
форму вопроса к другим родственникам: «Почему вы допустили, что
наш сверстник стал ведуном?»
111

Отрекшийся от трона или смещенный король для европейских
стран — явление допустимое. Для тив лишение должности вождя, р о­
доначальника, «отца» группы немыслимо. Случаи смещения вождя с
должности происходили при совершении им крупных преступлений.
Среди тив случались бунты против вождей, заподозренных в злонаме­
ренном цав. Они, как правило, оканчивались их убийством или вы­
сылкой. Смещенный не мог оставаться в селении нового вождя. Отсю­
да вопрос: «Почему перестал быть вождем прежний?»
У тив на должность вождя выдвигаются благодаря стоящим за л и­
цами родственным группам, а они создаются на основе браков. До вве­
дения покупного брака колониальным ордонансом 1927 г. существова­
ли разные формы брака, от которых зависел статус детей12. Старший
сын от почетного обменного брака имел наиболее обширные родствен­
ные связи и становился обычно кандидатом на должность вождя. По­
этому, с точки зрения тив, как за королем Гамлетом, так и за принцем
Гамлетом должны стоят крупные группы людей, способные защитить
их права.
Образ Горацио, студента университета, обладающего книжной
культурой, у тив, разумеется, также переосмысливается: «знающий
человек» в любом случае может быть только знахарем, колдуном, при­
частным к магии, или старейшиной-мбацав. О старейшине, который
хорошо ведет судебные дела, знает генеалогию, соподчиненность соро­
дичей, обязательства лиц и т.п. говорят, что он «понимает смысл ве­
щей». «Знающий» человек должен действовать согласно установленной
практике: обратиться к возрастной группе бывшего вождя, к старей­
шинам («они нашли бы способ...»). Действия Горацио в глазах тив
выглядят крайним легкомыслием: выбалтывать страшную тайну о ве­
довских явлениях неженатому бесправному мальчишке! Слушатели
приходят к выводу, что «этот Горацио — человек, ничего не смысля­
щий» (ор у джян ква га).
Брак Клавдия с вдовой убитого брата в елизаветинской Англии
представляется кровосмесительным. Для тив же вопрос лишь в том,
какой именно брат стал преемником и унаследовал вдову («отец Гам­
лета и дядя — от одной матери?»). Вопрос весьма существенный: дети
от одной матери (единоутробные) в полигамном браке, как правило,
между собой близки. Напротив, братья от разных жен (сродные) рас­
сматриваются как соперники13 Вражда между сродными братьями,
переходящая в пьесе на отношения Клавдия и его племянника, для тив
казалась бы вполне естественной. Поэтому старейшины и указали эт­
нографу на исключительную важность таких родовых обстоятельств.
Узурпатор спешит совершить все формальности до прибытия за­
конного наследника, и свадьба Клавдия и Гертруды празднуется сразу
после похорон. Датское (английское) общество нарушение сроков тр а­
ура по покойному королю шокирует. В феодальной Европе длитель­
ный траур (не менее двух лет) способствовал закреплению родовых
земель, отцовского наследия за детьми.
В общинах тив хозяйственный цикл работ, связанный с половоз­
растным разделением труда, не допускает длительного траура: для
112

женского хозяйства необходима помощь мужчины, мужа, выполняю­
щего тяжелые работы; группе левира нужны женские руки. Аргумент
Л.Бьюкеннен, что сын может работать в хозяйстве матери, неудовлет­
ворителен, ибо мать сама — часть хозяйства преемника ее мужа. Сын,
достигший брачного возраста, с точки зрения тив, должен жениться и
создать самостоятельное хозяйство.
Для европейца эпохи Возрождения и последующих эпох взаимоот­
ношения Гамлет —Гертруда однозначны: неверная мать и легкомыслен­
ная королева лишь за считанные минуты до смерти увидела пропасть,
в которую ввергла столько жертв.
У тив именно личность и статус матери — при билатеральном счете
родства — определяют общественные связи и положение человека.
Мать, особенно в полигинийных семьях, самый близкий человек,
она — защита в детстве, советчик, олицетворение родства и семейной
помощи. Любые элементы критики матери кажутся тив чем-то диким,
своего рода вандализмом, за которое последует свем. Таким образом,
за упреками Гертруде они видят не нравственную позицию Гамлета,
отвергающего «пустую королеву» (wretched queen), но — кощунство
или же настоящее безумие.
Вопрос о несостоявшемся браке Гамлета и Офелии у тив вызвал
живейшее обсуждение. Брак — следующий по важности акт в жизни
после рождения и инициации, начало общественного поприща. Как и
большинство народов Африки, тив не признают этнических, кастовых
и других препятствий к браку. У них существует только две оговорки:
мужчина, мать которого не принадлежит к народу тив, не может быть
избран вождем. Препятствием к браку служит и близкое родство, по­
скольку это означает инцест, грех. Однако близкими считаются иные
категории родственников, чем в европейских странах.
Широкая вариация брачных форм — вплоть до признания конку-
бинатных сожительств — раздвигает рамки отношений между полами.
Дети от конкубинатных браков воспитываются в хозяйстве дедов по
матери и становятся наследниками второй степени. Они, правда, не
имеют там права на ингол — сестру для обменного брака, связанного с
выдвижением на пост вождя. Европейское же понятие «незаконной
связи» для тив чуждо.
Близкой степенью родства объясняют сначала тив невозможность
брака между Гамлетом и Офелией, так же как и пребывание Полония
у Клавдия. Выяснив, что Полоний — не родич Гамлета, тив решают,
что Полоний «чужак» из чьей-то разросшейся семьи. Осторожность
Полония представляется общине негибкостью, верхом глупости (ibu-
megh), а сам Полоний — дурачком, шутом (bumenor).
В трагедии соединяются судьбы наследника трона и знатной при­
дворной дамы. Обаяние и трагизм образа Офелии не только в глубине
и силе ее чувств, но и в способности понять масштаб личности героя:
«Язык ученого и взгляд вельможи, героя меч, цвет и надежда царства,
ума и нравов образец...» Офелия умна, и королевство Гамлета ей по
плечу.
Брак Гертруды и воцарение Клавдия рушат надежды Офелии на
союз с Гамлетом. Простонародный куплет — ее плач: «Впускал к себе
6—1158
ИЗ

mi дгиу и дом, не деву отпускал...»
—
в устах знатной женщины разъ­
ясняет глубину ее отношений с наследником короны. Офелия — жена
Гамлета с точки зрения естественного права. И значит, от права на
престол вместе с ним ее отделяет только церемония христианского вен­
чания. После Клавдиева государственного переворота Офелия о казы­
вается перед двойной стеной — семейной и башнями Эльсинора —
Тауэра. Борьба на этом пути ведет на дорогу, хорошо известную при­
дворной даме, — на эшафот. Под давлением семьи Офелия вынуждена
отступить, и Гамлет остается один на один с королевской ратью. Роко­
вое решение — роковое искупление («Покойной ночи, покойной но­
чи...»).
Гений Шекспира наделяет судьбу Офелии и Гамлета фатальным
единством. Дважды происходит страшная рокировка (как позже в по­
единке с Лаэртом): Гамлет лишь притворяется безумным, Офелию —
безумие настигает. Утверждение Полония, что мозг Гамлета расстроен
из-за любви к Офелии, — влияние больной совести самой Офелии, не
подозревающей, что и сама она в кольце интриг. Совесть и отчаяние
затягивают Офелию в омут темного сознания, в речной омут. Ее поже­
лание Клавдию и Гертруде в гамлетовских выражениях: «Благослови
Бог вашу трапезу»14, «Побывай, господи, на вашец трапезе» (god be at
your table)15 — на обеде у червей(!) — следы бунта, глубоко скрытого
в сердце...
Для тив важен сам факт заключения договора о браке между се­
мьями, перестановка в нем лиц — вопрос второстепенный. Их логика
вообще отрицает душевную драму Офелии: ведь Клавдий не может
помешать браку племянника, но, напротив, согласно нормам права,
обязан сосватать ему жену. И Офелию, несомненно, получит будущий
вождь — Гамлет. Потеря рассудка Офелией и смерть ее — немотиви­
рованный финал. Тив приспособились к жизни среди речных вод, им
непонятно, как человек может утонуть сам. Поэтому возникает вопрос,
кто был заинтересован в ее гибели.
После смерти Полония право опеки над сестрой переходит к Л аэр­
ту. Традиция освящает взаимоотношения брата и сестры особой бли­
зостью: сестру выдают замуж, а взамен брат женится на сестре шури­
на. Замужество сестры — основание семьи брата, расширение его
родственных связей, повышение престижа и гарантий жизнеспособ­
ности родственной группы. О человеке, умершем неженатым, говорят:
«Его дух утрачен», хотя веры в продолжение жизни после смерти, как
уже говорилось, у тив не существует. Подозрения падают на опекуна,
того, кто в ответе за Офелию, — на Лаэрта. Лаэрт — фигура сомни­
тельная: отец без оснований не станет следить за сыном. Он побывал в
чужих краях, значит, набрался плохого. Лаэрт нуждается в деньгах,
соперничает с Гамлетом... Антиобщественной фигурой, злым гением
становится не Клавдий, а Лаэрт: тив приходят к выводу, что из-за де­
нег и ради власти Лаэрт продал Офелию ведунам. Но в этом случае
Лаэрт — сам ведун, цав: на подобное преступление может толкнуть
лишь чудовищное честолюбие и алчность — свойства не человеческие.
В трагедии вопросы жизни и смерти рассматриваются в связи с
конкретными общественными отношениями. Власть на местах именем
114

родового права уже ушла в прошлое, стала анахронизмом. Шекспир
показывает историческое время, когда единственным источником влас­
ти стал король. И в это время рождаются гуманистические идеи о лич­
ности — «центре Вселенной». Но тив еще живут по нормам родового
права. Оно связывает индивидуальность, но одновременно служит га­
рантом благополучия всех членов общины. Конечно, Л.Бьюкеннен,
рассказывая фабулу, избирала фрагмент за фрагментом, на которых
делалось ударение, она, естественно, предполагала особенности вос­
приятия слушателями ряда ситуаций.
В разное время разными народами «Гамлет» переосмысливался не­
однократно. Современный читатель вряд ли может согласиться в трак­
товке героев с Гёте и всем девятнадцатым веком. Устаревают и взгляды
А.Аникста, еще тридцать лет назад казавшиеся новаторскими. После
выдающихся прочтений пьесы режиссерами А.Тарковским и Ю.Люби­
мовым ( дл я которых Гамлет прежде всего одиночка, принимающая на
себя удар государства и всей королевской рати, включая королеву),
литературоведами Л.Пинским, Е .Книпович, М. и Д. Урновыми трак­
товка трагедии даже таким известным мастером, как Питер Б рук, ка ­
жется отставшей от самого Шекспира16. Конфликт Гамлета с совре­
менной ему моралью, с властью и государством понимается нами
сегодня шире, чем священный долг мести за отца или противостояние с
Гертрудой, отстаивающей право жить для себя и немедленно (в тр ак­
товке «Комеди Франсез»)17
Вершиной осмысления пьесы наряду с версией Театра на Таганке
стала кинопостановка Франко Дзеффирелли. В его «Гамлете» не су­
ществует противостояния сына и матери. Гертруда, жена короля и,
вероятно, дочь короля, ослеплена счастьем. Она привыкла к своему
статусу, лести двора, ей недосуг задуматься. Для нее естественно по­
лучать все, включая трон.
По средневековым европейским нормам вдовствующая королева
должна на шаг отступать от царствующей. Вместо шага назад Гертруда
делает шаг вперед — к алтарю и скипетру, шаг, равный Датскому ко­
ролевству. Ее прозрение вызывает лишь появление среди стражи во
дворце Офелии, которой движет единственная мысль: потребовать от­
вета королевской четы, что сделали они с сыном своим, Гамлетом.
Храброе безумие Офелии обнажило истинное положение вещей: на
трон Гертруда вступила вместо сына, а у алтаря стояла — вместо
Офелии. Спала пелена, и дальше действует мать: мать перехватывает
сомнительное питье, потому что любит.
В свете такого широкого разночтения пьесы в Европе вполне по­
нятно и переосмысление ее общиной тропического леса. Старейшина
тив говорит: «Люди — везде люди». «Люди по своей природе не ме­
няются», — приходит к выводу и исследователь шекспировского вре­
мени М .А .Б арг18. Исходя из местных традиций и условий жизни, тив
фактически создали новое повествование, в нем появились новые герои
и антигерои, их отношения изменили сюжет. Подобным образом
«Макбет» получил переосмысление в Школе искусства представлений
в Легоне (Гана) в 1978 г . 19. Новое сказание обнаруживает мир личных
6»
115

чувств и предпочтений, картину сложного взаимодействия социальных
и интимных мотивов, несвободы со свободой. Но сама пьеса у тив и
воспринималась не как художественное произведение, обладающее
особыми законами воздействия на зрителей. Она утратила свое евро­
пейское социально-философское и гуманистическое содержание, хотя
тив внесли свои представления о гуманизме (например: «Мстить без­
умному невозможно»). Изложенная фабула приближалась, скорее, к
летописи Саксона Грамматика.
Тем не менее «опыт» Л.Бьюкеннен в стране тив действительно
интересен: он дает живое представление о реакции людей с иной ку ль­
турой на предлагаемый известный сюжет. В то же время замысел об­
ратился против позиции исследовательницы, создавшей для англо­
язычной публики юмористический рассказ о «бедных дикарях», не
сознающих своего невежества. Что касается тив, то и они, общаясь с
этнографом, проявили живой интерес к чужой культуре, такт, уваж е­
ние к чужаку и гостеприимство.
Последствия конкретного восприятия средой или использования в
дальнейшем привнесенной в Африку логики пока трудно предвидеть.
Интерпретация «Гамлета» общиной тив — еще один пример того, как
явления европейской культуры получают в других зонах мира непред­
сказуемую трансформацию. Здесь вопрос не в том, «правильно» или
«неправильно» реагировали тив на содержание рассказанной драмы.
Это не снижение уровня европейской мысли или морали, но собствен­
ное прочтение пьесы, которое вряд ли могли представить себе шекспи-
роведы. В других этнических группах Африки интерпретация могла
быть иной, в зависимости от конкретного исторического опыта и кул ь­
туры20
Л.Бьюкеннен невольно подняла серьезную международно-правовую
проблему, которая становится все более важной: о конфликте цивили­
заций и необходимости бережного отношения к культурам малых этни­
ческих групп, о том, что вооруженность ученого специальными зна­
ниями должна использоваться лишь в интересах объекта изучения.
Восприятие в Африке произведений культуры других континен­
тов — особая тема. С ней связана проблема разработки методов при­
общения изолированных народов к достоянию мировой цивилизации, в
частности отбора произведений искусства для демонстрации21, и, с
другой стороны, адаптации народов, не знакомых с традициями Афри­
ки, к пониманию африканской культуры.
1 Bohannan L. Shakespeare in the Bush: Ant, Indians and Little Dinosaures.
N.Y ., 1975.
2 Bohannan L.,
Bohannan P. The Tiv of Central Nigeria: Etnographical Survey
of Africa. Pt. 8, Western Africa. L ., 1953; Bohannan P. Justice and Judgement among
the Tiv. L ., 1957; Bohannan L. Political Aspects of Tiv Social Organization.
—
Tribes
without Rulers. L ., 1958.
3 Akiga. Akiga's Story. The Tiv Tribe as Seen by one of It’s Members. Oxf.
1939; Abraham R .S . The Tiv People. L ., 1940.
4 Edwards A. C. On the Non-Existence of an Ancestor Cult Among the Tiv.
—
Anthropo s. 1984, Jsfe 79, c. 84.
116

5 О существах, которыми населили тропический лес лесные народы, нез абы ­
ваемое впечатление оставляют коллекции музея Пибоди в Гарварде (Массачусетс ,
США), прежде всего коллекция Георга Хар ли, собиравшего ее в Либерии в течение
22 лет (1926—1948). Сверхъестественные обитатели лес а — devils, как наз ывал их
Г.В .Харли , духи, демоны — как говорим мы, не имея названий для многих других,
известных их создателям значений, караулят человека на каждом шагу. В колл ек­
ции пр одо лжают свою жизнь образы дьявол ьск их сил, созданные народными ре з ­
чиками: «дух, останавливающий войну»: его глаза изображаются почти сросшимися
в один глаз, и над ними, на лбу — нечто, похожее на очки, на вторые, невидимые
глаза, см.: P eabody Museum of Archaeology and Ethnology. Ca mbridge (Mass .)
G.W .Harley Collection, Liberia. 50/44, 32/49, For ge.ganta. Дух войны, требую­
щий жертвоприношений, похож на маску с узкими щелями глаз, с большим пря­
мым носом и бородой; он напоминает лицо европейца. Во время военных танцев
колдун в маске «демона» сидел и в них не участвовал. Говорил: «Убейте мне этого
раба». Можно было забить корову или утку: они считались безгласными. «Так же и
враги должны быть безгласны» (там же, 37 —77 Cat. No 50/3033; orig No 258.
French W est Africa. 122D, Kohor-Kpele). На полках хран илища музея соседствуют:
«пляшущая и смеющаяся ведьма»; «демон, пугающий невест»; «дух молнии» с
быстрыми круглыми глазами; «демон неправедных судей»; «дух, разрешающий
тяжбы»; «дух , примиряющий спорящих и изобличающий воров»; «дух, карающий
нарушителей супру жества ... » Устрашающий «фетиш»: «кто взглян ет на меня —
умрет»; здесь же храни тся сосуд для собирания человеческой кр ови , возможно,
крови зомби. И, наконец, существует «демон, который мстит людям, если умирает
резчик масок». Подробнее см.: Parsons L. Masterpieces of Black African Art : An
Exhibition. Peabody Museum of Archaeology and Ethnology. Cambridge (Mass.) ,
1969.
6 Edwards A.C . On the Non-Existence..., c. 83.
7Anyebe A.P . Customary Law: War without Arms. Enugu, 1985, c. 36 —37
8 Впоследствии в результате работорговли подобные ритуальны е убийства
(зомбиф и кац ия) были занесены на острова Карибского бассейна. Дл я введения
человека в состояние клинической смерти на Гаити, например, используется яд
рыбы-пузан, действие которого в 500 раз сильнее цианистого кали я. После з а хоро ­
нения жертву могут выкопа ть и вернуть к жиз ни, но для общества зомби навсегда
остается мертвецом. Подобные же яды применяются у народа сан (бушменов). Они
приготовляются из личинок маленьких черных муравьев, величиной примерно с
сантиметр, и растираются с вяжущей смолой акации и другими ингредиентами. При
отравлении ими яд благодаря смоле не выводится из желудка, жер тва теряет сп о­
собность чувствовать боль и слепнет.
9 Известно, что просвещенный король Европы Генрих V английский обращал ­
ся к архиепископу Кентерберийскому с просьбой защитить его молитвами от д ья ­
вольски х сил и некромантов. Офиц иал ьное пр изна ние колдовства позволило суду
приговорить к сожжению на костре национальную героиню Франц ии Ж ан ну д ’Арк.
10См.: Урнов М.В .,
Урнов Д .М . Шекспир, его герой, его время. М ., 1969;
Левин Ю .Д . Шекспир и русская литература XIX века. Л. 1988.
11 Козинц ев Г Критико-публицистические выступления. Заме тки об искусстве
и людях искусства.
—
Собрание сочинений. Т .2 . Л. 1983.
12 См.: Akiga. Akiga’s Story...
13 См.: Ольдерогге Д .А . Брат — сын матери (псевдоматриархат).
—
African».
Африканский этнографический сборник. Вып. X. Л . , 1975 (ТИЭ, т.З).
14 Шекспир В. Гамлет.
—
Собрание сочинений. Т.6 . М ., 1960, с. 113.
15 [Shakespeare W .] Hamlet. The Complete Works of William Shakespeare.
Vol.4. L., [e.a.], 1959, c. 43 -45.
16 Б р у к П. «Гамлет». Гамлет принц датский. Трагедия Шекспира. Т еатральная
компания «Тенист». Британский совет. М ., 1956.
17 КниповичЕ. Шекспир Александра Блока.
—
Вопросы литературы. 1985,
No 12, с. 159. Тив чужда и тема рокового страдания героя ( па тос), отмечаемая у
117

Софокла (см., например: Поддемская Н. Комментарий.
—
Софок л. Трагедии. М.
1979), в преображенной форме прослежив аемая некоторыми авторами в тра гедиях
Шекспира.
18 Барг М .А . Шекспир и история. М ., 1976, с. 97
19 The Legon Obser ver . Legon, 1978, vol.10, No 1, c. 19.
20 О переосмыслении ли тературн ых произведений при пере водах на язы ки Аф­
рики см.: Взаимодействие африканских литератур и литера тур мира. М. 1975;
Щег лов Ю .К . Современная ли тература на яз ы ках Тропической Африки^ М ., 1976.
21 См. в этой связи: Туманов Б . Не поучать в незнании.
—
Огонек. 1988,
No24,с.12-14.

НЕРАВЕНСТВО
В СМЕРТИ
Последний акт, в котором участвует человек в своей земной ж из­
ни, — его смерть. Завершение жизни не только биологическое явление,
но и правовое. Точнее — имеющее правовые последствия. Останавли­
вается деятельность, разрывается система связей человёка с семьей,
общиной, в ряде случаев с обществом; прекращаются права и обязан­
ности, или их продолжает уже другое лицо. Некоторыми африкански­
ми народами смерть рассматривается как нарушение порядка, как на ­
ступление беспорядка1 Большей частью за смертью следует переход
прав и обязательств, их продолжение уже новыми лицами, на юриди­
ческий статус которых права и обязанности покойного оказывают не­
посредственное влияние. Лица, близко связанные с покойным, должны
пройти очистительные ритуалы. Другие — восстановить прежний по­
рядок, утраченное звено в родственной группе.
Такое восстановление звена в цепи правоотношений предусмотрено
правом не для всех членов общества, но большей частью для тех, кто
рассматривается в качестве субъектов права. Сородичи, являющиеся
объектами права ( а не его субъектами), не могут по традиции переда­
вать какие-либо права, ибо сами ими не обладают.
Осознание неповторимости, значимости человека большей частью
приходит перед лицом смерти. Смерть обнаруживает величину ваку­
ума, образовавшегося с его уходом, хотя в традиционных обществах и
предпринимаются некоторые средства для поддержания идеи взаимо­
заменяемости в семье (левират, сорорат) и продолжения человека в его
потомках (подчеркивание не столько личностных, временных, сколько
династических, наследственных, постоянных черт в преемственности
власти, продолжений обязательств в праве и т .д .) .
Смерть и связанные с ней похоронные ритуалы окружены сак­
ральными таинствами соответственно религиозным верованиям. Эта
сторона бытия имеет жизненно важное общественное значение, и по­
этому наряду с этическими нормами и религиозными обычаями подле­
жит регулированию значительным числом правовых норм.
Погребальные обряды частично зафиксированы существующими
сводами норм обычного права разных народов Африки. Вариации в
119

них достаточно велики. Традиционные погребальные нормы отличают­
ся от этноса к этносу в рамках одного государства. Существуют р а зл и ­
чия в нормах земледельцев и скотоводов, у народов с отцовским счетом
родства и матрилинейных; у народов, принадлежащих к разным я зы ­
ковым семьям, различающихся цивилизационными особенностями или
хозяйственно-культурными типами; в обществах, создавших государ­
ства или находящихся на догосударственных уровнях развития; р а зл и ­
чаются формы прощания с незначительными людьми, простолюдинами
или лицами, занимающими высокое общественное положение, между
мужчинами и женщинами, стариками и молодыми людьми и т.д .
Тем не менее можно проследить и общие принципы у некоторых
этнических общностей — о факте смерти прежде всего должно быть
немедленно сообщено главе общины. Многие кодификации обязывают
близких родственников извещать о смерти члена их семьи заинтересо­
ванных лиц, в первую очередь глав больших семей. Например, в
«Установлениях африканского права» ряда народов Малави указы­
вается: «После смерти супруга другой супруг обязан немедленно и з­
вестить отца или опекуна другого супруга (того, кто договаривался о
браке и осуществляет его правовую защиту.
—
И.С .) о смерти...
Уклонение от предписанного извещения равносильно правонаруше­
нию... за которое полагается уплата возмещения лицу, понесшему
ущерб, если виновное лицо не докажет, что не сделало этого по у важ и­
тельным причинам»2. Такое правонарушение имеет специальное назва­
ние кубиса малила у ряда народов центрального, северного и южного
районов Малави. В ряде этнических общностей это правонарушение
называют кутондека кулавья ньифа.
Глава семьи — центральная фигура объединения. Он, собственно,
выступает в качестве субъекта прав и обязанностей большой семьи,
представляет сородичей во всех юридических вопросах. Шведский со­
циальный антрополог Анита Джекобсон-Виддинг на основе уникально­
го полевого материала следующим образом описала роль главы семьи и
народную модель семьи, проявляющуюся в судебной тяжбе. Представ­
ление о роде как структурном коллективе, по ее словам, получает пр а­
вовое оформление в судебных процессах матрилинейных баконго. Су­
дебные тяжбы происходят почти еженедельно в каждой деревне.
Между участвующими в них родами не существует иерархии — все
они считаются юридически равными и независимыми коллективами.
Тяжбы между родовыми группами принимают форму арбитражей, и
лицо, возглавляющее суд, выступает скорее как арбитр, чем как судья,
хотя ему помогают все присутствующие совершеннолетние мужчины —
члены не участвующих в тяжбе родов. Все они называются судьями —
бапзонзи.
Во время разбирательства судья и присутствующие заслушивают
выступления обвинителей, защитников, свидетелей и т.д . Любой из
участников суда имеет право высказать свое мнение. Однако члены
матрилинейной семьи противников в тяжбе могут высказать контрар­
гументы. Все мнения учитываются в конце судебного разбирательства.
Решение суда обычно зависит от того, на чьей стороне больше разум­
120

ных аргументов ( нсала). Но также и от ораторского искусства, знания
прецедентной практики и умения уместно их использовать и от логики
участников процесса. Поэтому для семей важно, чтобы их представля­
ли сородичи, обладающие искусством вести тяжбы. Существует пре­
зумпция, что представителем рода должен быть дядя по матери тяжу­
щихся. Могут просить выступить и красноречивых братьев, но кто бы
ни представлял истца или ответчика, его назовут нгади кази (ng udi
kazi) — «материнский дядя». Только подлинный кровный родич по
матери считается законным представителем семьи в суде, и именно
матрилинейный дядя в силу генеалогического старшинства признается
ju ral person — юридическим представителем семьи.
Родство, а не членство имеет значение в корпоративной группе.
Матрилинейный дядя защищает интересы племянника в силу их род­
ства, и того родства, которое признается наиболее важным. В аргумен­
тах представитель семьи пользуется термином, передающим понятие
«род», — кифумба или канда, но не «дом» (нзо). Несмотря на ответ­
ственную роль дяди, правовые и моральные требования передаются в
коллективных терминах и никакая личность не выделяется.
Разумность доказательств повышает престиж рода в целом и уси­
ливает его общность с другими родами — судьями в процессе. Исполь­
зованные аргументы, как «правильные», «правые», впоследствии при­
обретают ценность в казуальной практике и становятся «правом».
В своего рода кодексе символики народных моделей моральных
ценностей в этом культурном регионе все справедливое и «правильное»
обозначается белым цветом. Вот почему белую краску наносят на лицо
победителям в судебном процессе и на лоб судьи, который вершит пра­
вый суд. Белой краской покрывают также правую руку главных пред­
ставителей каждого из двух тяжущихся родов, отстаивающих свою
справедливость3.
Таким образом, родовая группа воспринимается как единое целое,
но глава семьи — дядя по матери — признается юридическим предста­
вителем семьи.
Главе семьи или его преемнику принадлежит значительная часть
ритуальных функций. Согласно «Праву собственности эве» (Гана),
одного из наиболее развитых народol Гвинейского побережья Запад­
ной Африки, наследник основателя семьи, т.е . [фактический] г^ава
семьи, служит связующим звеном между живыми и мертвыми. Часть
его обязанностей состоит в осуществлении связи с предками тогбево от
имени живых членов семьи. Эта связь поддерживается обращениями с
молитвами и возлияниями духам предков. Собственно, смерть — это
не окончание жизни, но мост, соединяющий мир человеческий и мир
духов предков.
При принятии важных решений, включая приобретение или от­
чуждение семейной собственности — экономической основы существо­
вания семьи, или при разрешении тяжб, требующих прозорливости,
справедливости и мужества, т.е . деяний, нуждающихся в божественной
помощи, глава семьи обращается к предкам, совершает очистительные
возлияния и просит их поддержки и одобрения.
121

«Также глава семьи обращается к предкам в связи с рождением,
браком, смертью и похоронами членов семьи. На семейных собраниях,
где подается питье а х а , глава семьи с молитвой выливает первую пор­
цию на землю, чтобы умилостивить предков и получить их благослове­
ние...
В случае смерти члена семьи ее глава формально посылает с вест­
ником извещение о смерти кутситси главам других семей в своем рай­
оне и сородичам покойного — вне района.
Главы семей после получения кутситси обязаны известить о смерти
членов своих семей. Священная обязанность нового главы семьи —
организовать покойному главе семьи подобающие похороны, которые
сопровождаются похоронными ритуалами. Расходы по похоронам не­
сет вся большая семья. Обычно происходит сбор средств со всех со­
вершеннолетних мужчин и иногда — с совершеннолетних женщин.
Старшие члены семьи дают немного больше, чем молодые»4.
Патрилинейные социумы эве соседствовали с матрилинейными, где
женщинам предоставлялся значительно более широкий объем прав.
Традиции матрилинейности, видимо, оказывали влияние на правовой
статус женщин этого народа и на соседей. На побережье Гвинейского
залива издревле процветала торговля со значительным участием в ней
женщин. Поскольку женщины обладали собственными средствами,
предполагался и их вклад в оплату похорон, хотя в меньшей мере по
сравнению с мужчинами.
В целом же правовой текст регулирует и закрепляет функции гла­
вы семьи — мужчины по организации проводов сородича в смертный
час. Именно Pater Familia обращается к предкам в связи с уходом в
мир иной члена своей семьи, и сам он становится предком после того,
как духи предков призовут к себе его. И к его духу в свое время будет
обращаться с молитвой о помощи его преемник. Смертью, собственно,
осмысливается прижизненный статус и вся жизнь и деяния человека.
Человеческое бытие как бы развертывается в виду смерти и посмерт­
ной жизни.
Брак и смерть — два важнейших события в жизни человека тради­
ционного мира и в круге его правоотношений. Именно по этим двум
параметрам ведется отсчет его жизни. В качестве важнейших событий
рассматриваются обстоятельства и срок жизни человека, и они оказы­
вают влияние на всю общину. Как известно, у европейских народов
существовало понимание смерти как неотвратимого рока; смерть рас­
сматривалась как предопределенное заранее несчастье, постигающее
человека. В верованиях ряда африканских народов смерть также вос­
принимается как несчастье, но предопределенное не судьбой, а вредо­
носным ведовством и действиями духов предков, приносящих вред.
Весьма своеобразна классификация духов предков в представлениях о
жизни после смерти у матрилинейных народов Нижнего Конго. Она,
кроме того, тесно связана и с правовой концепцией личности, тожде­
ственной коллективу. Смысл этих идей в том, что все, что воспринима­
ется общиной как «хорошее» на Земле, переносится в светлый (белый)
мир духов предков. В этом мире правят разум и знания. Баконго ра з­
122

деляют духов на добрых и дьявольских. У добрых людей внутри чер­
ного тела существует нечто светлое, что продолжает жить после смер­
ти. Те, кто вел спокойную и мирную жизнь, не занимался колдовством
(witch cra ft) или злонамеренным ведовством (sorcery), становятся
добрыми духами — биньюмба. Биньюмба продолжают обрабатывать
поля, управляют делами линиджей. поддерживают порядок и ведут
правовые тяжбы (подчеркнуто мной.
—
И.С .) . Земля добрых духов —
белая, мпемба. Добрые духи видят все, что происходит на земле, все
знают, но власти не имеют, они бессильны.
Как правило, власть дяди по матери связана с правом и порядком,
ясно определенными правилами, отстаиванием справедливости дл я ро­
да. Это его лицо покрывают белой краской в тяжбе. И следовательно,
дух дяди, несомненно, становится белым духом биньюмба. Напротив,
нечто совершенно отличное от власти материнского дяди, не относя­
щееся к господству разумных норм, непредсказуемая, магическая сила
отцовства, китата, связана в этих семьях с властью отца.
Власть отца — двойственная. Отец и сын принадлежат к разным
родам, а роды независимы; у них нет санкций, чтобы принудить отцов
к каким-либо действиям по отношению к детям. Относительно совер­
шеннолетних детей власть отца вообще прекращается. Магическая сила
отца может быть направлена на добро и на зло: отец может благосло­
вить, но может и проклясть. Духи дуалистичны: добрые предки проти­
вопоставляются дьявольским, черным духам банкуйю. В категорию
банкуйю попадают колдуны (witches), вампиры (wizards) и вредонос­
ные ведуны (sorcerers) и их жертвы. Все, в чьи руки попадали «горя­
чие или красные предметы» — магические колдовские зелья, после
смерти становятся банкуйю. Если исходить строго из этой классифика­
ции, то всех отправителей ритуалов и всех харизматических вождей,
естественно, причастных магии, можно было бы отнести к духам
нкуйю.
Полевые опросы показывают, что в действительности отнесение тех
или иных предков (в том числе вождей, дядей, отцов и др .) к биньюм­
ба или банкуйю зависит от эмоционального отношения потомков. Все,
что представляется неразумным и необъяснимым, считается плохим и
соответственно относится к категории духов нкуйю. Но к нкуйю сыно­
вья могут относить и влиятельных покойных отцов, с которыми они
были связаны глубокими чувствами, близкими отношениями и считали
их харизматическими личностями. Считается, что такой дух может
быть использован как для добра, так и в дьявольских целях лицом,
которое устанавливает контакт с таким духом. В последнем случае дух
приобретает красный имидж5 Для такого контекста необходимо про­
ведение определенного ритуала через год после смерти сородича. Ино­
гда его сын — один или со специальным нгангой (нганга —нкуйю)
разрывают могилу и достают прах, который особым образом упаковы­
вается и заворачивается в красную ткань. Он и служит медиумом, че­
рез которого осуществляют связь с духом предка.
Похоронные обряды по члену семьи совершает глава большой
семьи. Как само погребение, так и совершение ритуалов четко регла­
123

ментировано. Например, право масаев предписывает: хоронятся только
«старые люди, богатые и имеющие много детей, если перед смертью
они выразили желание быть погребенными»6.
Согласно своду норм кикуйю «по смерти главы семьи ответствен­
ность за похороны возлагается на старшего сына или, при его от­
сутствии, на братьев покойного». В нормах кикуйю такж е существуют
различия в процедуре похорон в зависимости от имущественного стату­
са. «Богатый человек, т.е . имеющий много детей и много скота, хоро ­
нится с правой стороны от выхода из хижины... Орнаменты захорани­
ваются с ним, за исключением тханга — специального браслета,
который снимается и передается старшему сыну, если он становится
мурамати — управляющим хозяйством». Бедных же не хоронили во­
обще, но просто относили в буш. Подобные же нормы в прошлом
практиковались и у лухья: «Важные лица хоронились внутри хижины
главной жены, а бедные — снаружи»7 У кикуйю и лухья рано сложи­
лась частная собственность на скот, а впоследствии и собственность на
землю. Статус лиц, обладающих имуществом, защищался и поддержи­
вался правом. Этой функции, видимо, служили и священные погре­
бальные церемонии.
Своды норм камба предписывают хоронить женатого человека
вблизи хижины. «В том случае, если человек был богат, могила по­
крывается шкурой быка, забитого из его стада»8. Бык в личном стаде,
известном общине, у многих народов символизирует главу семьи. З а ­
калывание быка для окружающих — знак смерти хозяина. Мясом
угощают только старейшин атум иа , которые хоронят покойного, но не
близких родственников: близкие это мясо не едят. Внуку покойного —
восприемнику его духа полагается бросить первую горсть земли на те­
ло. Похоронные расходы возлагаются на наследника, вступающего в
управление хозяйством.
При похоронах замужних женщин и бедняков закалывают козла.
Лиц, не успевших вступить в брак, т.е. несовершеннолетних мужчин
или тех, чей брак по материальным соображениям не был заключен, не
имевших отцов и т.д ., незамужних девушек по традиции не хоронили,
а просто относили в буш9
Аналогичные нормы существуют и у меру (К ен и я )10 Для матери
семейства хотя и устраивают похороны, но режут лишь козла. Внук в
этом случае не бросает землю в могилу женщины. У камба, как и у
ряда других народов Восточной Африки, внук — носитель имени, вос­
приемник духа и личности деда, ставшего предком. Это подтверждает­
ся символическими знаками при погребении.
Кисии (гисии) Западной Кении хоронят незамужную девушку да­
леко от жилища, ибо ей по логике жизни следовало быть похоронен­
ной вблизи жилища мужа, у ворот для загона скота, чего не произо­
шло. Неженатого мужчину хоронят с центральным стержнем для
поддержания крыши в хижине, которую ему предстояло иметь. На мо­
гилу замужней бездетной женщины помещается цыпленок, «чтобы
оплакивать ее, ибо у нее нет детей, которые сделали бы это» 11.
По праву и обычаю кисии женатого мужчину хоронят вблизи х и­
жины старшей жены, справа от ворот загона для скота. В случае смер­
124

ти молодых людей скот не забивают вообще12. У таита и джирама
мужчину хоронят справа от хижины, женщину — слева. По обычаям
элгейо, мараквет, туген, покот и сук мужчину погребает старший сын,
женщину — младший.
С погребальными обычаями некоторых народов Восточной Африки
сходны нормы свази, где главу семьи — умнумзану «хоронят в даль­
нем от жилища конце загона для скота». Как и у камба, «забивают
быка и в его шкуру заворачивают умершего». «Рядовых членов семьи
относят за усадьбу, где расчищают от зарослей участок»13. Мясо по­
дается только лицам, не принадлежащим к семье покойного. Главу
большой семьи оставляют, таким образом, на территории, им обжитой,
упорядоченной. Лиц же, являющихся скорее объектами права, как
предписывает большинство приведенных обычаев, погребают или
оставляют просто вне поселения или в буше. По тому, как хоронят,
кто совершает погребальные ритуалы, где хоронят или оставляют тело,
можно узнать, кто умер и чье это захоронение.
Из приведенных норм очевидно, что различия при погребении про­
водятся по признакам возраста, социального статуса, пола и имуще­
ственного положения.
В погребальных ритуалах право проводит существенное различие
между лицами, создавшими семью или оставшимися неженатыми, ибо
создание семьи рассматривается как важнейший общественный акт.
Женитьба, с которой у ряда народов связана уплата значительных
брачных платежей или эквивалентных затрат труда, создает новый
статус лиц. Он связан прежде всего с оставлением потомства. Напро­
тив, согласно существующим верованиям, дух человека, не имеющего
детей, так же как и свойства его личности, утрачиваются. По верова­
ниям акан, например, дух человека нторо передается только отцом.
Кровь моджа переходит от матери. Человек, у которого не останется
потомков, не может и стать предком. Не имеющий потомства* бесполе­
зен для рода; род благодаря, ему не станет ни многолюднее, ни силь­
нее; в него не придут новые женщины, не умножатся богатства, полу­
чаемые за дочерей. Не состоящий в браке бездетный человек не
становится субъектом права, он не совершает юридических актов, и в
силу этого его утрата не требует широкой общественной реакции;
большая семья не принимает на себя расходов по его похоронам,
обычно весьма существенных.
Важность брачного или безбрачного и бездетного статусов в связи
со смертью усиливает в обществе сакральную подоплеку обязанности
главы семьи обеспечить брак младшего сородича. Невыполнение это­
го долга по корыстным или другим личностным мотивам вызывает
осуждение окружающих, и община ждет возмездия виновному со сто­
роны предков. Этнографы фиксировали случаи, когда такое возмездие
и совершалось. Правда, механизм его не описан и, видимо, не был вы­
яснен.
Очевидно,- что роль мужчин, которую поддерживает право, обычно
более престижна даже в матрилинейных семьях, более демократичных,
с большими правами женщин. Мужчины выполняют важные посред­
125

нические функции связующего звена с духами предков, от которых
община ожидает помощи. На них, как правило, возлагается организа­
ция жизни общины, управление хозяйством, распределение труда и
доходов. На них возлагается и устройство похорон. И им самим,
прежде всего главам семей, в руках которых находится собственность,
полагается и почетное погребение.
Женщинам — в жизни и в смерти — отводится, как правило, бо­
лее скромное, но не менее трудное место. К обязанностям женщины,
которые закрепляет обычное право, относятся многие сельскохозяй­
ственные работы, посев и сбор урожая, особенно овощных культур,
прополка, помол зерна, поддержание в очаге огня, сбор топлива для
очага, доставка воды, приготовление еды для мужа и детей и т.д .
Женщина отвечает за, благополучие своих детей, обеспечивает пропи­
тание, заботится об одежде, ухаживает за больными.
Женский труд в условиях Африки тяжел и однообразен. Видимо,
именно поэтому не только право регламентирует труд женщины, но
социальная роль женщины часто освящается особыми ритуалами —
близкими табуированию. Некоторые из них проводятся в домохо­
зяйствах, когда там случаются болезни или несчастья. В ритуалах сим­
волически подтверждается, что воспроизводство и благополучие об­
щин — линиджей и домохозяйств — зависит от необходимого жен­
ского труда.
Право большинства народов Тропической Африки определяет объ­
ем должного труда женщин. По мнению итесо, небольшой этнической
общности Кении (400 000 человек), живущей в районе Бусия, объем
этого труда тем не менее все равно остается слишком неопределенным.
Представления итесо о женщинах вообще и их вкладе в жизнь общин
двойственны.
Женщины ассоциируются с болезнями, колдовством, большинством
несчастий и смертями, случающимися в домохозяйствах. Космология
итесо в целом ассоциирует женщин с дьявольскими силами. Но одно­
временно правосознание признает за ними ответственность за рождае­
мость, рекреатизацию наследников в линиджах мужей и в целом — за
благополучие домохозяйств.
Правая, более важная рука у итесо называется акан нак'аки-
лиокит — мужская рука. Левая — акан нак'абири — женская14.
Передать (и взять) еду, пиво, пожимать руки можно только пра­
вой. Сделать это левой — значит оскорбить, ибо левая — слабая и
подчиненная, «как женщина».* Передача чего-либо «женской» рукой
предполагает неуважение к партнеру, вызов.
Восток ассоциируется с правой стороной, запад — с левой. Восток
несет восход солнца, свет, здоровье, процветание; от запада исходят
луна, тьма, болезни и смерть.
Считается, что ветер с запада, большей частью ночной, приносит
тропические болезни. Он приносится из буша, «дикого» места, кото­
рый противопоставляется обжитому, упорядоченному человеком. В
представлениях о пространстве, так же как и в ряде правовых норм, у
африканских народов существуют разительные параллели, например с
126

древними германцами. В частности, по словам А.Я .Гуревича, «схема
мироустройства, рисовавшаяся сознанию германцев, представляет со­
бой контраст обжитого мира и окружающего его хаоса. Мир людей
мыслится как жилище, дом, у садьба»15. Аналогично саванна, буш —
дикое место и для итесо, отличное от упорядоченного, жилого, так ска­
зать цивилизованного.
Итесо, связывающие женщину с левой стороной, подчиненностью,
слабостью, ассоциируют ее с западом, болезнями, тьмой, с бушем, на ­
сылающим болезни, со смертью. Если положение мужчины четкое и
устойчивое, то статус женщины — дуалистичен. Воспроизводство и
здоровье общин ожидают от женщин, и в то же время в женщинах ви­
дят источник болезней и несчастий, они ассоциируются с силами зла,
от которого защищать общины должны тем не менее сами женщины.
Итесо живут в неблагоприятных климатических условиях, где рас­
пространены многие тропические болезни. При почти полном от­
сутствии медицинского обслуживания выживает и достигает совершен­
нолетия едва ли не половина родившихся детей. Сами женщины вину
за болезни, беды и неблагополучия возлагают на духов мертвых.
В противоположность другим африканским этносам итесо не счи­
тают духов мертвых опекунами общин и их морали. Они не считают,
что духи карают людей из моральных соображений, защищая поря­
док — за невыполнение людьми обязательств по отношению друг к
другу.
Согласно взглядам итесо, духи мертвых, напротив, злы и безответ­
ственны. После смерти человека его дух поселяется в глухом буше. Но
постоянно в буше духи не остаются. Они повисают вокруг жилищ на
деревьях и ждут жертвоприношений. Духи овладевают людьми, кото­
рые могут оказаться поблизости, и с этим связаны многие несчастья.
По поверьям итесо, местный дух ипара бродит между хижинами, он
одержим алчностью и ищет жертв. Этот дух полиэтничен: считалось,
что убитые в прошлом людьми итесо чужаки как раз и принадлежат
именно к духам ипара16.
Подобно женщинам — созданиям хотя и домашним, но кото­
рых ассоциируют с бушем17, духи мертвых стремятся владеть двумя
противоположными сферами — бушем и жилищем. Таким образом,
духи мертвых — создание буша, которое вторгается в дома и ра зру ­
шает их.
Итесо убеждены, что духи забирают женщину «во владение».
Женщины итесо рассматривают это «обладание» ими духами как тя­
желую болезнь. Итесо говорят: «Владеющие духи приходят отдохнуть
на голове». Симптомы болезни, связанной с «владением духами», про­
являются в слабости, неспособности выполнять работу, боли в теле.
Этнографы считают, что фактически у женщин появляются симптомы
разных тропических болезней. Они объясняют это плохой наслед­
ственностью, результатом хронических тропических болезней. Итесо
же в этой связи проводят церемонию, посвященную владению духами
мертвых. Она проводится женщинами, уже признанными больными и
участвующими в культе. Женщину специально подготавливают к этому
127

ритуалу 13 определенных ритмах звучат тамтамы, на голову женщины
помещают цыпленка, и если ею владеют духи, она начинает сильно
дрожать. Цыпленок сваливается. Затем женщина начинает танец, со­
провождаемый ритмами барабанов. Она входит в состояние транса,
теряет контроль над собой. За ней присматривают, чтобы не случилось
несчастья. Женщина «слышит» голоса духов, которые говорят иногда
на незнакомом языке, а временами и предъявляют необычные требова­
ния. Некоторые антропологи относят эти «требования духов» к войне
полов. Состояние транса подтверждается тем, что больные участницы
церемонии не помнят, что с ними случилось во время ее совершения.
Это состояние женщин, которыми «овладели духи», по мнению ите-
со, — состояние промежуточное, это еще не смерть, но уже и не
жизнь. Состояние между жизнью и смертью, при котором духи мерт­
вых стремятся овладеть человеком полностью, увести в свой мир, не­
человеческий. Живые, напротив, стараются сохранить женщину здесь,
не отдать духам.
Этот процесс сложный. После установления, что женщиной «овла­
дели духи», проводится серия ритуалов, направленных на восстано­
вление ее нормального состояния, когда она снова сможет стать полно­
ценным членом общины. Социальные антропологи материалистически
объясняют сложившиеся представления и ритуалы результатом как
климатических условий, так и тяжелого женского труда. По их мне­
нию, эти факторы и вызывают в критических ситуациях стрессы и со­
стояния, связанные с истерией. Тем не менее на мужчин, живущих в
тех же климатических условиях, «владение духами» не распростра­
няется. Духи ипара выбирают западную, закатную, лунную, сумереч­
ную неправую часть общества — женщин. Женщины — жертвы ду­
хов — и сами оказываются в промежуточном, переходном состоянии,
ближе к зловещим духам. Подобные представления и ритуалы не мог­
ли бы возникнуть в матрилинейных обществах, где социальное поло­
жение женщин много выше, защищено правом и традиционным кул ь­
том женщины-прародительницы. Здесь же неравенству в жизни соот­
ветствует неравенство в смерти и после нее — в субстанции духа.
Африканские верования, погребальные правовые нормы и ритуа­
лы, специфические культы и т.д . формируют устойчивые представле­
ния о смерти, отличающиеся от европейских. Смерть для части об­
щества — не окончательное явление, но переходное. Переход в жизнь
духа, нарушение гармонии, внесение беспорядка. Прежде всего, нар у­
шается гармония в большой семье, происходит разрыв родовой цепи,
потеря семейного звена. Умирает не отдельное лицо, но часть кол лек­
тива.
В Европе смерть — конец жизни неповторимой личности, которая
и сама имеет право на смерть — последний акт в судьбе.
В Африке человек принадлежит роду или большой семье, и сам на
смерть права не имеет. Смерть понимается как чье-то злодейство, дей­
ствие злых духов, ведьм. Брешь, образованная смертью, должна быть
восстановлена, и место покойного надлежит занять другому родствен­
нику.
128

Но и в цепи сородичей значение смерти того или иного также не
однозначно. Смерть не состоявших в браке молодых родственников —
явление окончательное: их дух утрачен. Эта утрата — несчастье для
близких, прежде всего матери, но она не требует реакции большого
коллектива. Так же и смерть мужчины и женщины — явления разные,
что фиксируется порядком похорон. Уход в мир иной главы большой
группы родственников требует погребения его тела, которое становится
священным прахом и может иметь магическое влияние.
Сам же покойный начинает жизнь духа — доброго духа-
покровителя или вредоносного, насылающего очередную смерть. Ка­
ким станет очередной дух, зависит от прожитой человеком жизни и от
восприятия и эмоциональной оценки этой жизни окружающими.
1 Whyte S .R . The Widow's Dream: Sex and Death in Western Kenya.
—
Personhood and Agency. The Experience of Self and Other in African Cultures.
Uppsal a, 1990, c. 101.
В погребальных обряда х велика роль исполнителей традиционных культов , ко­
торые в европ ейских яз ы ка х упрощенно называются зн ахар ями и колдунами. Ж р е ­
ческие функци и правом не регламентируются и здесь не рас сматриваются.
2 Ib ik J .О. Malawi II. The Law of Land, Succession, Movable Property, Agree­
me nts and Civil Wrongs. Vol 1, 1971, c. 98, 113, 124, 133 —134.
3 Jacobson-Widding A. The Shadow as an Expression of Individuality
Congolese Con ceptions of Personho od.
—
Personhood and Agency.. ., c. 36 —37
4 Kludze F.K .P . Ghana I. Ewe Law of Property. L ., 1973, c. 87 —88.
5 Personhood and Agency... , c. 37 —39.
6 Cotran E. Kenya. The Law of Succession. V ol .2. L ., 1969, c. 9, 43.
7 Там же, с. 152; см. также: Синицына И .Е . Обычай и обычное прав о в со ­
временной Африке . История изучения. Кодексы обычного права. М ., 1978, с. 179,
217.
8 Cotran Е. Kenya..., с. 20.
9Тамже, с. 20.
10 Там же, с. 31. О сходных древнейших погребальных обрядах на территории
Сахары см.: Гаудио А. Цивилизации С ахары . М ., 1985, с. 36.
11 Le Vine R .A . Gusil Funerals: Meaning of Life and Death in an African
Community.
—
Ethnos. V ol.10, N° 1, c. 26 —65.
12 Cotran E. Kenya..., c. 52 —53, 76, 100, 133 —134.
13 The Swazi Law of Succession and Administration of Estates.
—
The Journal of
African Law. 1965, v o l.9, N° 2, c. 100.
14 Сведения об итесо почерпнуты из работ крупного америка нского этуолога
А.Карпа. См.: Karp I. ,
Karp Р. Living with the Spirits of the Dead.
—
African
Therape utic Systems. Boston, 1979; Karp I. Fields of Cha nge among the Iteso of
Kenya. L .,
Henley and Boston, 1978. (International Library of Anthropology);
Creativity of Power . Cosmology and Action in African Societies. W ash. —L. 1989; cm.
также: Kopy to ff I. Revitalization and the Genesis of Cults in Pragmatic Religion. The
Kita Rite of Passage among the Suku. E xplorations in African Systems of Thought.
Wash., c. 183 -212 .
15 Гуревич А .Я . Диале кти ка судьбы у германцев и древних скандинавов.
—
Понятие судьбы в контексте разных культур . М. 1994.
16 Karp I. Power and Capacity in Iteso.
—
Personho od and Agency. The
Experience of Self and Other in African Cultures. Uppsala, 1990, c. 85.
17 Об ассоциативных построениях в архаическом мышлении см.: Л еви-
Стросс К. Первобытное мышление. М. , 1994.

КЕНИЙСКИЙ
ПРЕЦЕДЕНТ
С декабря 1986 г. Кения была охвачена возбуждением. Кенийцы с
жаром обсуждали тонкости юридического процесса. Повышенный ин­
терес к праву возник прежде всего у луо и кикуйю, но затронуты были
интересы практически всех народов Кении, разных общественных
слоев и групп. Казалось, речь шла о частном вопросе: в Верховном
суде слушалось дело о захоронении умершего известного кенийского
адвоката С.М .Отиино, луо по происхождению1.
Формально дело трактовалось как тяжба об избрании похоронных
обрядов. Вдова адвоката намеревалась хоронить мужа на принадлежа­
щей ему земле под Найроби — городом, где он всю жизнь жил и рабо­
тал. Она избрала христианский обряд, что соответствовало образу
жизни европеизированной четы и считалось наиболее современной,
цивилизованной процедурой. Однако большая семья луо этому воспро­
тивилась. Младший брат адвоката — мелкий железнодорожный слу­
жащий — потребовал совершить похороны по обычному праву луо, и
не в Найроби, а на родине в Ньялганга, в Луоленде, который адвокат
покинул еще в ранней юности. Перевоз тела стоил огромных средств.
Никто из кровных родственников в Луоленде уже не проживал. Но
значение имел, собственно, не этот мотив.
Избранный ритуал похорон менял статус лиц в семье и выдвигал
дальнейшие вопросы о юридических последствиях: о судьбе вдовы-
кикуйю и всей малой семьи, включавшей девятерых взрослых детей,
внуков и шестерых приемных детей; о правах на крупное наследство;
об интересах большой семьи; о правах этнических групп, связанных с
национальным вопросом; о правовом положении женщины; о правах
человека, согласно пониманию международно-правовых документов и
Африканской хартии прав человека и народов2, сделавшей акцент на
традиционных ценностях3; о роли традиций и их месте в обществе; о
конфликте правовых систем: обычного права и общего и т.д. Но преж­
де всего, естественно, должен был решиться вопрос о применении
права.
Адвокат принадлежал к верхушке кенийской интеллигенции. Его
жена — Вамбуи Отиино, сестра М. Вайяки, бывшего министра ино­
130

странных дел Кении и известного борца за свободу, вместе с мужем
занималась юридической практикой и служила управляющей в их
юридической консультации. В доколониальный период в английских
колониях к «детрибализированным туземцам» применялось общее пра­
во Англии. Именно в этом духе и вынес решение Высокий суд Найро­
би под руководством судьи Ф .Д ж. Шилдса, англичанина, в связи с ис­
ком Вамбуи Отиино о нечинении препятствий при похоронах ее мужа.
Судья заявил, что ни в части 3 (2) Закона о судах, ни в каком-
либо другом законе не содержится указаний на обязанность персо­
нальных представителей хоронить луо или членов какого-либо племени
в соответствии с племенным обычаем и на племенной территории. В
судебном решении указывалось:' «Покойный умер, не оставив завеща­
ния... Известный адвокат окончил Макарере-колледж и учился в Ин­
дии. Он женился на леди-кикуйю, принадлежавшей к одной из знат­
нейших семей в Кении. Среди его клиентов были люди всех рас и
племен. Он принадлежал метрополии и был космополитичен. Трудно
представить себе такого человека субъектом африканского обычного
права, в частности обычаев сельской общины. Вдова... является лицом,
которое имеет право быть личным представителем покойного и — в
соответствии с решением Апелляционного суда в Кисулу по граждан­
ской апелляции Jsfo 12 от 1979 г. Дж.Аполи и Энока Олари' против
Принса Булуку — имеет право попечения о теле и распоряжения
вплоть до похорон. Далее, она имеет право и обязана похоронить его.
Даже если будет установлено, что покойный Отиино хотел быть похо­
ронен в соответствии с похоронным обрядом луо... ответчик не имеет
locus standi4 осуществить это желание»5. В решении суда было также
предписано другим лицам воздерживаться от переноса тела С .М .Отии­
но из морга.
Решение суда было грамотным и, если можно так сказать, класси­
ческим. Оно было принято в духе общего права и соответствовало в
известной степени космополитической, а точнее, международно-пра­
вовой ментальности кенийской интеллигенции, состоящей из предста­
вителей разных этнических групп Кении.
Согласно правовой практике, признание прав вдовы на совершение
похорон автоматически влекло и признание верховенства прав малой
семьи (в том числе наследственных), равно как и некоторых прав же­
ны, женщины — соответственно принципам общего права. Именно это
и не устраивало членов большой семьи адвоката.
Законодательством Кении похоронные обряды действительно не
регулируются. Трудно сказать, встречалось ли с подобным казусом
общее право —прецедентная практика, которая за столетие впитала
местную специфику и носит уже национальный характер. Скорее все­
го, в африканской практике подобные случаи происходили6 Но реше­
ние этого вопроса зависит от того, какой прецедент суд сочтет подхо­
дящим.
В случае молчания закона применяется обычное право. Исходя из
этого, с апелляцией о приостановлении похорон вдовой Вамбуи Отии­
но, отмене предшествующего судебного решения и изменении обряда в
пользу обычаев луо в Апелляционный суд обратился брат адвоката
131

Дж. Уго Очиенг и спешно избранный в Найроби «представителем ро­
да» дальний родственник адвоката О.Сиранга.
С момента принятия дела к производству Верховным судом его
здание было окружено возбужденными толпами луо. Найроби разде­
лился на сторонников более современного права и малой семьи и за­
щитников племенных устоев. К первым большей частью относились
кикуйю, ко вторым — луо. Дело приобрело политический характер.
Газеты на протяжении всего процесса — 146 дней — раскупались как
бестселлеры. Тело адвоката тем временем оставалось в морге.
В Верховном суде вопрос о применении права поставлен был
несколько иначе, чем в предыдущей инстанции: презумпция распро­
странения на адвоката общего права не получила поддержки. Обсуж ­
дение было переведено в иную плоскость: является ли С .М .Отиино
субъектом обычного права? Вдове между тем было предписано воз­
держиваться от похорон7
Брак Отиино был заключен в Найроби в 1963 г. на основании за ­
кона о браке Кении8. В прошлом в юридической практике правовые
последствия таких браков и статус потомства регулировались общим
правом. Супружество четы Отиино было освящено также христианской
процедурой. Европеизированные африканцы во всех английских вл а­
дениях обычно вступали в брак также на основании Закона о браках
африканцев-христиан от 1931 г.9, надеясь принятием христианского
образа жизни изменить нежеланный традиционный правовой статус.
Семейно-брачные тяжбы решаются судебной практикой на основе
обычного права только в случаях, когда супруги состоят в обычно­
правовых браках, принятых у большинства населения Кении. Право­
вые последствия, вытекающие из таких браков, относятся к категории
традиционных отношений.
Обычное право луо, связанное с браком, семьей и наследованием,
зафиксировано в систематизациях, разработанных крупным знатоком
права Кении английским правоведом Юджином Котраном10 В их соз­
дании принимала участие правовая комиссия луо, включавшая вождей,
старейшин и других представителей этнической группы.
По этим сводам норм для признания законным обычно-правового
брака необходимы:
1. Согласие сторон и их соответствующих семей. Семьи представ­
ляют отцы жены и мужа.
2. Уплата брачных платежей — дхо и кень — отцом мужа семье
жены11 Женитьба по обычаям луо предполагает также совершение
ряда ритуалов, связанных со сговором, помолвкой (лимо нъяко), за­
хватом невесты родственниками мужа (меко) и др.
Брак Отиино не содержал ни одной из полагающихся традицион­
ных церемоний; родственники адвоката не принимали участия в свадь­
бе. По словам В.Отиино, брачные платежи ими также не уплачи­
вались. Как выяснилось в судебном заседании, сородичи почти не
участвовали в жизни адвоката, редко бывали в его доме и даже не зна­
ли по именам его детей. «Я вступила в брак с человеком, а не с р о­
дом, — заявила Вамбуи Отиино.
—
Мне и моим детям больно видеть,
как обращаются с моим мужем люди, которых он и не знал... Отстра­
132

нение жен от похорон мужей создает трудности для кенийских женщин
при заключении межэтнических браков»12.
На вопрос адвоката родственников, к какому племени принадлежит
сын С.М .Отиино, студент одного из университетов США, Дж.Отиино
ответил: «Я считаю себя кенийцем».
—
У тебя нет племени?
— Я считаю, что в Кении, ставшей государством, деление на этни­
ческие группы ушло в прошлое. И поскольку это так, я не думаю о
себе как о члене одного племени или другого»13.
Таким образом, в зале суда столкнулись разные типы культуры и
разные взгляды: устремленные в архаику и более современные.
Из четырех объектов недвижимости — довольно значительной
фермы, дома в Найроби и т.д.
— три находились в совместной соб­
ственности супругов Отиино. Адвокат предполагал, что завещание мо­
жет быть опротестовано родом, поэтому не стал его составлять, но пе­
ревел недвижимость, так же как движимое имущество, на имя жены
или оформил общее владение. По словам В.Отиино, он высказал ж е­
лание быть похороненным недалеко от Найроби, ибо семье — жене и
детям — было бы трудно посещать могилу в Луоленде. С .М .Отиино
считал нецелесообразным и участие жены и детей в похоронных ри­
туалах луо. Сам он также не придерживался местных обычаев.
Согласно традиционным нормам луо, о смерти лица не объявляет­
ся, пока вечером не пригонят домой скот. Ночью жена бодрствует у
тела в специально построенной хижине вместе с колдуном джунко, от­
гоняющим злых духов. На следующий день родственники гонят скот
вокруг поселения, что служит знаком смерти владельца скота. После
возвращения скота брат покойного начинает символически копать мо­
гилу, и к нему присоединяются остальные родственники. Тело выносят
из дома, обмывают руки и ноги, и женщины кладут его в могилу.
В период траура ( чола) вечером после похорон забивают овцу из
стада покойного. Колдун обвязывает полосками овечьей шкуры з а­
пястья детей и внуков. Он также приготавливает очистительное снадо­
бье (маньяси), в котором родственники обмывают руки. Около могилы
зажигают огонь (мадженга), и на нем жарится петух. Петух также
имеет символическое значение. Это знак смерти хозяина дома. Дело в
том, что по древнему обычаю номадов-луо опытные старики — отец
женатого мужчины или старейшины — выбирают место для постройки
жилища. На выбранном месте на ночь оставляют петуха. Если утром
птица окажется живой, то можно начинать постройку. Часто перехо­
дившие с места на место луо таким образом, видимо, определяли эко­
логическую пригодность местности и ее относительную безопасность.
Смерть хозяина дома и символизируется тем, что режут и жарят пету­
ха, с которым связана постройка дома.
На следующий день родственники остаются в доме, не занимаются
никаким трудом, их посещают и приносят еду (готовить в доме не р аз­
решается).
На третий день родственники покойного и жены в знак траура
сбривают волосы на голове и совершается погребальная церемония т у ­
го с песнями и танцами. Жены покойного выносят из дома его одежду.
133

На четвертый день дом очищается старой женщиной. Полоски овечьей
шкуры, повязанные на запястья детей, снимаются, и следует купание в
реке для окончательного очищения.
В конце четвертого дня оканчивается период траура — чола, и
родственники возвращаются по домам. Впрочем, указывает Ю.Котран,
многие из вышеописанных обычаев в настоящее время вышли из
употребления14.
Спустя полгода старейшины решают, кто из родственников унасле­
дует вдову. По словам В.Отиино, инициатор тяжбы, брат мужа Уго,
отец двенадцати детей, и другие родственники уже предлагали ей
вступить в левиратный брак15. Но нужно отметить, что жен старшего
брата, Симона, умершего в 1985 г. в Танзании, родственники не поже­
лали наследовать, и похоронен он был там, где жил.
Согласно праву луо, при разделе имущества собственность распре­
деляется отцом между сыновьями равными долями, при условии, что
невыделенная часть переходит к младшему сыну. Вдовы имеют право
на пожизненное пользование жилищем, участком земли и определен­
ной движимостью. Отец выделяет сыновьям землю при их женитьбе.
Хозяйство включает помимо земли, скота, традиционной и современ­
ной движимости также и лиц: вдов, несовершеннолетних и других за­
висимых16. При отсутствии завещания на старшего женатого сына воз­
лагаются функции управляющего джатело. Если сыновья не женаты,
джатело становится старший брат покойного вплоть до брака сына17
В традиционном браке луо «собственность жены, независимо от то­
го, приобретена она до заключения брака или после него, в период
брака находится в исключительном распоряжении мужа... он обладает
правом продать или как-либо иначе распорядиться своей собствен­
ностью и собственностью жены». «В случае расторжения брака жена
имеет право взять все подарки, полученные от мужа, и имущество,
данное ей ее семьей. Вся остальная собственность остается мужу»18
Таким образом, апеллируя к обычному праву и публично заявляя о
своем бескорыстии, род покойного претендовал тем не менее на лич­
ность вдовы, на детей и остальных членов современной малой семьи и
косвенно — на принадлежащую им собственность.
Право луо, однако, признает наследниками женатых сыновей.
Только при их отсутствии управляющим хозяйством назначается брат
покойного. Старшему женатому сыну адвоката, Тиру су Вайяки, нося­
щему имя семьи матери, суд оказал пристальное внимание. Родствен­
ники поспешили объявить его «незаконнорожденным», поскольку он
родился в 1956 г., до оформления брака Отиино в 1963 г.19 Суду бы­
ли продемонстрированы документы о признании Тируса сыном супру­
гами Отиино. Их брак был не обычно-правовым, и следовательно, тр а­
диционные нормы вообще не могли распространяться на нетради­
ционную брачную форму. Но дезавуирование старшего сына давало
родственникам некоторые новые возможности. Не признавая фор маль­
но старшего женатого сына Т.Вайяки, Дж .О .У го мог претендовать на
роль джатело — главы семьи и управляющего хозяйством покойного.
Супругам Отиино на правах собственности принадлежала загород­
ная ферма под Найроби, где старший сын жил с семьей. Адвокат и его
134

жена по роду своей работы постоянно находиться за городом не могли.
Родственники в этой связи заявили, что дом на ферме не был в дей­
ствительности «домо/ч» адвоката. «По обычаю, — провозгласил „пред­
ставитель ро да“ , — человек должен быть похоронен у собственного
дома, который строится там, где укажет его отец»20 Согласно обычаю
его нельзя похоронить у дома сына. В дальнейшем многократно повто­
рялось, что в Найроби у луо «не домй, а только жилища». Эту фра­
зу — «хаус, но не хоум», «жилище, но не дом»21, — заученно произ­
носили все участники тяжбы со стороны большой семьи, подчеркивая,
что дом лишь там, где построен по указанию отца. Разумеется, это по­
ложение не соответствует духу права: отец, по нормам луо, отводит
сыну при его женитьбе участок на своей земле. Это правило не должно
распространяться на строительство на самостоятельно приобретенных
землях. Такого рода новации в праве признаются теперь во многих
странах, в том числе в Ботсване и в самой Кении (у диго, например)
Во время процесса члены большой семьи вообще жонглировали
нормами права в собственных интересах. В частности, ближайшими
родственниками по обычаю они объявили братьев, детей сестер22. В
действительности ближайшими родственниками и наследниками у луо
считаются сыновья, а братья —наследники второй степени и, следова­
тельно, по близости следующие после сыновей лица.
После смерти своего отца С.М .Отиино унаследовал в стране луо, в
Ньялганге, участок земли. Не желая принимать этот участок и тем са­
мым вписываться в мир традиций луо, адвокат передал его племянни­
ку, сыну сестры. Это его решение было опротестовано Сирангой, кото­
рый заявил, что только старейшины могут решать, кому передать
землю.
Но в итоге слушания дела землю удалось приобрести зачинщику
процесса Очиенгу Уго. Это действительно было нарушением обычаев:
по нормам обычного права луо, если дар Отиино не был узаконен,
участок должен был перейти к его сыновьям, но отнюдь не к родствен­
никам по боковой линии.
«Представитель рода» Сиранга, который проживал в Найроби уже
20 лет, «разъяснял» в суде обычаи луо. По его словам, жене не позво­
ляют не только хоронить мужа, но даже прикасаться к телу после
смерти. «Она — только жена, женщина». Если дети и вдова «не будут
сопровождать тело (в Луоленд.
—
И.С .) , род примет решение о ее
разводе с мужем после его смерти»23 «С.М .Отиино будет похоронен
как неженатый...» ; «По обычаю луо, человек может быть похоронен в
отсутствие детей»; «Согласно обычаю луо, Отиино является собствен­
ностью рода»; «Глава рода не может быть похоронен в любом месте.
Это решает род»; «Если желание [покойного] не согласуется с обыча­
ев , оно не уважается». Разумеется, приведенный суррогат — результат
невежества представителей детрибализированных низов Найроби, не
имеет ничего общего с обычным правом луо и противоречит данным
кенийских правовых систематизаций. Вдовы и дети, как указывается
в них, участвуют в погребальных церемониях. Объявлять покойного
бездетным и неженатым никто не имеет права. При расторжении тр а­
диционного брака старейшины — дьока аньюола имеют право лишь
135

рассмотреть, есть ли у мужа, требующего развод, достаточные для это­
го основания, и согласиться на развод или отказать в нем24. Их вовле­
ченность в бракоразводный процесс имеет оправдание: семья несет
расходы по уплате брачных платежей и не заинтересована в их потере.
Рассматриваемый брак Отиино к подобной ситуации никак не мог
иметь отношения: он был заключен на основе закона и без уплаты дхо
и кень, т.е. семья его не организовывала и потому не могла и расторг­
нуть.
В праве луо также не предусматривается норм и о разводе по­
смертно. Что касается главы рода, создавшего многочисленную семью,
уважаемого человека, каким был С.М .Отиино, то с точки зрения
обычного права скорее большая семья могла являться объектом его
распоряжения. На главе семьи лежит верховенство в общине, и ни при
жизни, ни посмертно ничьей «собственностью» лицо подобного ранга
стать не может. Похороны его как неженатого, т.е . с традиционной
правовой точки зрения неполноценного, чей «дух утрачен», — не
только некомпетентность, но и кощунство. Подобное волюнтаристское
препарирование права, прежде всего статуса главы рода, невозможно в
правовых системах патрилинейных народов Африки.
Примерно такое же смутное представление имели малограмотные
члены рода и об основах религии, в частности — христианства, и о
христианском обряде. «Христиане платят приданое», — сказал Сиран-
га, отрицая христианскую форму брака Отиино. Видимо, имелось в
виду, что раз семья адвоката не получила приданого от семьи Вамбуи,
то и брак не считается христианским.
Искажения в интерпретации обычаев стали неизменной доминантой
процесса. Отсутствие у С.М .Отиино дома на родине в Луоленде
Дж .Уго объяснил исключительно нежеланием его жены25. Впоследст­
вии на суде сами же истцы заявили, что для формального признания
«дома» нужно только благословение отца на постройку. После двух
смертей — отца Отиино и самого адвоката — малой семье было трудно
представить доказательства, что согласие действительно было дано от­
цом, который и жил именно в семье Отиино, а не у старшего брата и
не у младшего, Уго.
Вопреки свидетельству Уго, свидетель И.Яхумо, настоятель аф ­
риканской израильской церкви, в которую перешел, отказавшись от
англиканского вероисповедания, показал, что адвокат и не мог стро­
иться в Луоленде: раньше старший брат должен построить дом —
«таков обычай». Покойный старший брат жил в Танзании и об обычае
нимало не заботился. Вопрос о том, что сам адвокат не желал строить­
ся в Луоленде, иначе не отдал бы землю племяннику, даже не обсуж­
дался.
Правовая обязанность перевозить в Луоленд покойных луо вызва­
ла у суда вопросы. Известно, что нилоты-луо перекочевали на земли
Кении из Судана.
—
После поселения в Ньянзе вы также отправляли умерших в Су­
дан?
—
Их не должны были хоронить в Судане: ведь их отцы указали,
где им поселиться... Старейшины указали, где строить хижины26. Сле­
136

довательно, обычай можно было нарушать, когда речь шла о другом
государстве, и нельзя — в этом конкретном случае.
По желанию большой семьи в суд были приглашены в качестве
свидетелей колдуны, знахари, дальние родственники, которыми мани­
пулировали организаторы тяжбы: Дж.Уго — брат по отцу С.М .Отии-
но от второй жены в левиратном браке и племянник О.Сиранга. Уси­
лиями этих лиц суд обратился к исследованию влияния потусторонних
сил на нарушителей обычаев. В частности, председатель трех отделе­
ний КАНУ (включая Ньялгангу), член общества Церкви Христовой,
куда вступил после изгнания из католического храма «за брак с шес­
тью женами», местный колдун 66 лет Маямба провозгласил: «Если
жена не похоронит Отицно в Ньялганге, духи начнут преследовать ее.
Духи будут преследовать даже детей». Как сообщил Маямба, сам он
лечит людей, «одержимых демонами». «Я не могу спать, так как, где
бы я ни был, духи будут преследовать меня за то, что я позволил по­
хоронить брата где-либо, но не дома!» Сестра Дж .О .Уго — И .О .Одон-
го также пророчила преследование дьявольскими силами каждого, д а­
же тех, кто вышел замуж в другое место, в случае совершения похорон
не в Луоленде. «Вся семья будет затронута»27 Правда, временами при
выступлениях этих свидетелей в зале суда раздавался смех.
Члены семьи Уго заученно произносили его формулировки. Мать
Очиенга — Магдалина Акуму Уго, мачеха С.М .Отиино, не могла со­
общить ни об одном обычае или обряде луо, кроме приведенных в ко­
дификациях Ю.Котрана. Их она повторяла наизусть. Свидетели заяв­
ляли, что адвокат изъявлял им желание упокоиться в Ньялганге.
Свидетельства выглядели сомнительно: адвокат встречал родственни­
ков редко, не был с ними близок, и не стал бы человек его положения,
глава семьи, говорить на весьма деликатную тему со всеми сородичами.
Свободное манипулирование нормами обычного права продемон­
стрировал и сам истец, Дж.О .Уго: в нарушение норм он женился в
1956 г., до женитьбы старшего брата, совершенной в 1963 г. Противо­
правное деяние, по его словам, было «искуплено»: «Вы с братом
должны принять маньяси. Это зелье с водой, и оно отгоняет omen —
злого духа, который в противном случае поразил бы вас»28.
Как и во многих правовых системах африканских народов, юриди­
ческие лазейки существуют и в праве луо. Приглашенный судом экс­
перт из университета Найроби, профессор философии Г.О .Орука
разъяснил: «Если человек умирает в Найроби, мы хороним его здесь,
но ритуалы будут совершены дома. Мы хороним яго — деревянное
изображение, которое будет представлять тело»29 Но если лазейка с
маньяси позволяла Уго нарушать обычаи, то в данном случае фикция
похорон родственников не устраивала.
Судопроизводство постоянно шло по кругу деревенской казуисти­
ки, и лишь изредка обнаруживались цели его инициаторов. Родствен­
ники неоднократно объявляли, что не имеют материальных притяза­
ний. Тем не менее они постоянно подчеркивали, что дети адвоката
«являются детьми рода»30
Признание вдовы и детей «людьми рода» могло означать распро­
странение на них, как на неполноправных, опеки большой семьи. Род
137

г те н н и к и в этом случае могли получить право решать вопросы об их
учебе и браках. Большая семья, разумеется, не стала бы субсидировать
учебу студентов. С браками сыновей могли надолго возникнуть слож ­
ности. У дочерей — зависели бы от величины предложенных брачных
платежей.
На вопрос адвоката семьи Отиино, оплатил ли Уго своим четырем
племянникам, учащимся в США, расходы на приезд на похороны, по­
следний ответил отрицательно. Имен своих племянников — Джайруса
и Патрика — он не знал, но и тут прикрылся спасительным обычаем:
«Мы более привычны к традиционным именам».
Поощряемые судьей Апелляционного суда Бозире, родственники
вели себя все более бесцеремонно и напористо и фактически навязы­
вали суду свою волю. Ее выразителем стал адвокат Сиранги и Уго —
Квач.
«Я согласен с мистером Квачем, что положения закона о браке,
4.15 Права Кении... исключающие обычное право из этого дела, не­
применимы к фактам, изложенным в этом деле, — писал в судебном
заключении судья С.И .О .Бозире.
—
Вопросы, которые вытекают из
тяжбы, касаются погребения. Положения Закона о браке относятся к
браку, но не к похоронам. Поэтому они для истины бесполезны... По­
ложения английского права... неприменимы в Кении и регулируют
управление хозяйством. В рассматриваемом деле нет вопросов, связан­
ных с управлением хозяйством покойного. Если бы они и были, су­
ществует Закон о праве наследования, в котором содержатся соответ­
ствующие положения. Я исследовал мнения английских авторитетов,
основанные на общем праве, касающиеся погребения, но был не в со­
стоянии найти что-либо относящееся ко мне. Все это оставляет нам
только персональное право, которым в этом случае является обычное
право.
. . .Покойный был членом No 18 клановой организации, чьей целью
была и остается помощь в перевозке и организации похорон членов
рода Умира Кагер. Лицо, порвавшее с обычаями и традициями рода
или племени, не согласится стать членом ассоциации, чьи цели и дей­
ствия противоречат его верованиям.
... Покойный посетил по меньшей мере три погребальные церемо­
нии в доме предков. Первая — его отца, где он соблюдал четырех­
дневный траур, требуемый обычаем, воспрещающим контакты с ж е­
ной...
Следующими были похороны его племянника в 1983 г. Третьи —
его старшего брата Симона Одхиамбо в 1985 г. Как правильно указал
мистер Квач, к нему перешла роль главы расширенной семьи после
смерти Симона. Свидетельством этого является посылка им денег двум
вдовам Симона для починки крыши в домах. Это согласуется с обыча­
ем луо, что в качестве главы семьи покойный был обязан помочь вдо­
вам»31.
Далее судья Бозире указал, что в 1983 г. С .М .Отиино унаследовал
после отца участок земли. На нее «не существует иных прав, кроме
обычного права луо. Право покойного на эту землю было основано на
обычае»
138

«Обнаружив заинтересованность в наследовании части земли по­
койного отца, он должен был, по крайней мере в то время, попытаться
создать там дом.
Наконец, в ноябре 1985 г. покойный уплатил выкуп за жену
сына».
«Покойный продемонстрировал, что он соблюдает определенные
обычаи луо в том, что не касается его брака».
«Истица по рождению кикуйю, избрала в мужья человека не из
своего племени. Она знала, что вступает в брак с луо... Она не может
теперь жаловаться, что люди Умира Кагер нецивилизованные или их
стиль жизни отличается от ее представлений о цивилизации, поскольку
они не заставляли ее выходить замуж в их клан»32.
Даже в Англии, добавил Бозире, если англичанка заключает брак с
человеком «полигамной расы и знает, что она вступает в брак, являю­
щийся потенциально полигамным, законность этого брака зависит от
персональной правовой системы мужа, а не от персонального права
ж ены... Если он в своей собственной стране возьмет себе другую жену,
жена-англичанка не может подавать иск в суд» (Кенвард против Кен-
варда - 1950 2ИР, с. 7 311)33.
«...Суд осуществляет юрисдикцию по делам обычного права на
основе ст. 3 (2) Закона о судопроизводстве, ч. 8, Право Кении».
«Рассмотрев обычное право луо, касающееся похоронного обряда,
которое, как показано ранее, является правом, применимым в этом де­
ле, и считая... что покойный выражал желание после смерти быть по­
хороненным в Ньялганге, я распоряжаюсь и указываю, что тело по­
койного должно быть передано... для похорон в деревню Ньямила,
местность Ньялганга...»34.
Подписано С.И . О .Бозире, судья.
Разумеется, присутствие С.М .Отиино на похоронах своего отца,
брата и племянника и уважение местных обычаев не представляло со­
бой следование праву луо, как это решил суд. Сам Отиино не потребо­
вал перевоза тела его брата, главы семьи, на родину И никто из семьи
не потребовал.
Помощь овдовевшим женщинам для починки крыш хижин — во­
прос скорее личных свойств. А супруги Отиино отличались благотво­
рительностью. Но тем не менее суд счел возможным отнести гуманную
жизненную позицию адвоката к традиционной.
Новую апелляцию, поданную В.Отиино, рассматривал Апелляци­
онный суд в составе трех судей: Дж.О .Ньяранджи, Х.Дж.Платта и
Дж.М .Гачухи.
И в этом случае суд также постановил руководствоваться африкан­
ским обычным правом. «Место обычного права, как персонального
права народов Кении, является дополнительным по отношению к соот­
ветствующему писаному праву», — указал суд. «Место общего права в
целом — вне сферы персонального обычного права — с некоторыми
исключениями... Ясно, что в условиях Кении обычное право соответ­
ствует делам такого рода, а общее право — нет.
139

... Главное различие между африканским обычным правом и общим
правом в том, что первое — все еще комплекс индивидуальных норм
каждого племени, в то время как общее право представляет синтез об­
щих принципов правосудия...»35.
Углубившись в казуистику общего права, суд пришел к заключе­
нию, что В.Отиино не могла требовать предоставления ей законного
права хоронить мужа в качестве его персонального представителя.
«Обращение к общему праву не поможет ей. Она не может рассматри­
ваться как персональный представитель, пока не получит на это грант
от администрации. И следовательно, может обращаться только к обыч­
ному праву»36
Суд нашел, что покойный должен быть субъектом обычного права,
если это не противоречит справедливости и морали и не является не­
совместимым с писаным правом.
«1. Отиино был рожден и принадлежал к племени луо, и в таком
случае, по обычному праву луо, его жена по заключении брака стано­
вится частью домохозяйства мужа как член рода ее мужа. Их дети —
так же луо, как члены рода их покойного отца.
2. По смерти женатого мужчины луо, по обычаю, на его род возла­
гается забота о его похоронах, с учетом желания покойного и его
семьи.
3. Но луо, который не создал собственного дома, в соответствии с
обычаем хоронят в доме его отца.
4. По обычаю луо..-.
она (жена) не имеет права хоронить своего
мужа, и она не становится главой семьи по смерти ее мужа.
5. Так же как в других африканских общинах, человек не может
изменить свое племенное происхождение.
6. Некоторые похоронные ритуалы обязательны, а другие — нет.
Нет ничего противоречащего и аморального в некоторых вышепе­
речисленных нормах — маженга, сбривание волос — теро бур у и
других... Обычное право применяется повсюду в Луоленде; тот, кто не
желает построить дом в Луоленде, может с согласия и благословения
отца или в его отсутствие — дяди поставить дом где-либо вне Луоленда.
Факт, что отец покойного жил с ним в его доме в Лангате, не яв­
ляется доказательством благословения отца покойного на создание до­
ма в Лангате или Верхней Матасье.
Жена покойного должна рассматриваться в контексте всех жен, со­
стоящих в браке с мужчинами луо, ставших субъектами обычного пр а­
ва, независимо от их образа жизни.
Факт, что ее брак смешанный, не налагает на нее специального
статуса по обычному праву луо»37 Суд распорядился передать тело
покойного Дж.О .Уго для похорон в Ньялганге.
Итак, процесс обнаружил столкновение разных культур и образов
жизни, отраженных в правосознании: современному мироощущению
было противопоставлено традиционное сознание. Вряд ли можно со­
гласиться, что в суде высветился конфликт общего и обычного права,
как отмечали многие европейские и североамериканские юристы. Су­
допроизводство велось именно в духе казуистики общего права и по
его форме, при вольной фактовке норм обычного права и с интерпо­
140

ляциями псевдотрадиционной ментальности, которая и победила. Соот­
ветственно практике африканских традиционных судов допускались
чтение стихов, насмешки в адрес оппонентов с целью их деморализа­
ции, попытки оскорбить их. Правда, позволялось это лишь роду Уми­
ра Катер и его адвокату.
Традиционная демократия д л я всех и принцип равенства сто­
рон, которые составляют основу суда во всех обычно-правовых систе­
мах, не обнаружились ни на одном заседании Верховного суда.
Подчеркивание значения обычного права в нашумевшем процессе
понятно: именно в это время правительство проводило политику
утверждения «национальной самобытности», защиты национальной
культуры, в том числе и в международно-правовых документах. В од­
ном из международно-правовых документов Кении заявлялось в этой
связи: «Старейшины, которые являются хранителями африканского
обычного права, при помощи интеллигенции, церкви и других органи­
заций должны овладевать им для себя и своих общин, с тем чтобы
обычное право было на уровне позитивных современных тенденций и
стало возможным его использование судами, обязанными руководство­
ваться обычным правом»38
Тем не менее, несмотря на соответствие обычного права образу
жизни народа в сельских районах, по сравнению с прошлой юриди­
ческой практикой этот прецедент был шагом назад в правовом разви­
тии страны: он уводил Кению с пути прогрессивного развития права и
общества в целом. Вопреки противопоставлению разных правовых си­
стем, процесс продемонстрировал синтез общего и обычного права. С
такой оценкой ситуации согласен юрист Ф.Т .Морас, который заявил
во время процесса: «Обычное право — это подведение обычаев к пра­
ву. Становится очевидным, что демаркация между общим правом и
обычным бледнеет»39
В тяжбе столкнулись интересы малой и большой семей. В судеб­
ных заседаниях выплескивалась неприязнь родственников по боковой
линии к жене и детям адвоката. Ее откровенно питал зелотизм — за­
висть бедного и необразованного к образованной семье, добившейся
высокого общественного положения. С точки зрения сородичей, глава
рода — адвокат пользовался престижным положением и создавал ма­
териальное благополучие, к которому они не были приобщены. Поме­
хой в этом, по их мнению, была его жена. Смерть положила конец
меркантильным чаяниям, но создала возможность для спекуляций на
родстве с адвокатом. Низкооплачиваемый малограмотный прораб в
железнодорожной компании, сын от второй жены общего отца, т.е . не
родной брат, а сродный, отстраненный от участия в жизни адвоката,
дождался своего звездного часа. Взносы на перевоз тела, которые он
собрал не только с родственников, но и со всех луо, составили около
миллиона. Признание его братом, принявшим полномочия адвоката и
качестве главы рода, изменило его социальный статус. Уго торжество
вал и вел себя как лидер избирательной компании (местного уровня)
Сиранга с братом в «Экспресс-агентстве Восточной Африки» зани
мались импортом моторов. Вместе с О. Уго темные дельцы имели он ре
141

деленные интересы в транспортировке тела своими транспортными
службами.
Из знакомства с материалами процесса становится очевидным, что
в суде искусственно создавались нормы псевдообычного права, кото­
рые в действительности правом и не являлись. Из обычаев отбирались
подходящие или конструировались выгодные для дальних родственни­
ков из большой семьи. Другие обычаи из обширного комплекса тради­
ционных норм, сложившихся за многие столетия, ими «не замечались»
или отвергались. Эти манипуляции ввел в норму права Верховный
суд, который учел политическую шумиху, поднятую толпами
собравшихся у суда луо. Повод дл я этнического самоутверждения был,
однако, выбран не самый благородный: трагедия семьи.
Известный американский правовед-африканист Салли Мур уже
обращала внимание на случаи волюнтаристского препарирования
обычного права — она имела в виду Танзанию. «Сегодня, — пишет
она, — обычное право в такой же степени творение современного госу­
дарства и современной экономики, как и реликт прошлого культурного
наследия»40. Верховный суд Кении дал новое и еще более очевидное
подтверждение ее наблюдениям.
Представители Верховного суда Кении проявили отсутствие про­
фессионализма и редкую некомпетентность и в общем праве: в его
применении было отказано на основе сомнительного мотива. Можно
констатировать, что в современном кенийском праве не только синте­
зируются явления разных эпох — прошлого и настоящего, но и скла­
дываются непредсказуемые гибридные формы, искажающие картину
прошлого и усложняющие будущее.
Суд показал жизненность и африканской фольклорной традиции,
которая считает недругами детей одного отца от разных жен и пове­
ствует о постоянных конфликтах между ними41.
В этой судебной истории малая семья потерпела поражение в борь­
бе с большой, женщина — в защите прав, равных с мужчиной. Пора­
жение оказалось ее победой. Вопреки утвержденному праву, вопреки
популистским лозунгам о поддержании большой семьи, ее обычаев и
идеалов в качестве традиционных ценностей, процесс обнаружил кри­
зис большой семьи. Проявленное неуважение к вдове и детям грубо
противоречит нормам обычного права и традиционным представлениям
о долге родственников и родственной солидарности. Процесс поляри­
зации в расширенной семье стал юридическим фактом.
Опубликованный протокол судебных заседаний — свидетельство
того, что родственники больше не нуждаются друг в друге, рушатся
узы и солидарность разбивается о современную капиталистическую
экономику.
Процесс показал не столько этническое, сколько социальное, клас­
совое противостояние в Кении. При помощи популистских приемов
государственная машина буквально раздавила еще неокрепшую кений­
скую интеллигенцию. В самом деле: создан прецедент, таящий угрозу
для каждой семьи. Кто же в Кении не имеет дальней родни или просто
бывших односельчан («старейшин»)? Возникла угроза и для судеб
142

детей, которых уже не защищает родовой обычай и еще не защищает
право нового государства.
Некоторые авторы высказывали мнение, что в судебном заседании
отразился конфликт горожан и сельских жителей42. Эта версия сомни­
тельна: тяжба шла между детриба лизованными лицами, жителями
Найроби. Один из сыновей Уго был даже служащим Высшего суда,
где разбиралось дело. Что касается привлеченных «свидетелей», то
ими легко манипулировали городские предприниматели.
Рассмотренные обстоятельства позволяют прийти к выводу, что
скорее произошло столкновение прав кенийских граждан с норма­
тивной деятельностью суда, а в конечном итоге — с государством.
Судебный прецедент вызвал серию откликов в мире. Он был, как
полагается, опубликован в отчетах Верховного суда Кении43. «Ежене­
дельное обозрение Кении» обратилось за разъяснениями к Ю .Котрану.
Процессу посвящена обширная научная литература44.
Начатое в конце 1986 г. дело закончилось в мае 1987 г. Очевидна
потрясенность Вамбуи Отиино потерей мужа, невозможностью похоро­
нить его и последующим наступлением клана. К концу судебной тяжбы
заметен психологический шок, происшедший в умной и мужественной
женщине.
Газетный отчет о тяжбе занимает 192 страницы крупного формата.
Со страниц смотрят фотографии участников. Среди них выделяются
серьезные, умные лица сыновей Вамбуи, студентов Дж айруса и Пат­
рика. Соответствует им и их адвокат Кхаминва, первоклассный про­
фессионал, проявивший редкую корректность и выдержку. Видимо, за
это ему и было вписано замечание в решение суда: защищал не тех и
не вовремя.
1 The S.M .Otieno Case: Death and Burial in Modern Kenya. Nairobi, 1989.
2 Ратифицирована в 1986 г.
3 См.: Син иц ына И .Е . Челове к и семья в Африке (п о материалам обычного
права). М ., 1989, с. 184 —185.
4 Законного основания.
5 The S.M .Otieno Case, с. 5, 3, 6.
6 Правомерно считать подобными прецеденты А .Б .К ол против М .К ол 1876 г.,
и А.Олову и др. против О.Олову и Анор.
—
Nigerian Law Rep ort s. 1985, vol. 3,
Mb 372 (13 Dec 1985); см. также: Journal of African Law. 1986, vol. 30, Mb 2, c. 179.
Раннюю монографию об обычном праве луо см.: W ilson G. Luo C u sto mary Law and
Marriag e Law and Customs. Nairobi, 1961.
7 День пребывани я покойного в морге стоит большую сумму — 100 ши ллин ­
гов. В .Отиино пр инуждена бы ла уп латить 7110 шиллингов. Т ака я сумма могла р а­
зорить любую семью.
8 Marriage Act (Cap 150).
9 African Christian Marriage Act. 1931.
10 Cotran E. Kenya. The Law of Marriage and Divorce. Vol. 1. L.,
1968
(Restatem ent of African Law); Cotran E. Kenya. The Law of Succession. Vol. 2. L .,
1969 (Restatement of African Law).
11 Синицына И .Е . Человек и семья в Африке, с. 258, 267
12 The S.M .Otieno Case..., с. 3, 5, 16.
13 Там же, с. 35.
143

14 Cotran E. Kenya. The Law of Succession. Ch . 18. The Luo, II, 1 (a), (b),
c. 159.
15 The S.M .Otieno Case..., c. 34.
16 Cotra n E. Kenya: The Law of Succession. Vol. 2. Ch. 18, The Luo, I, 1, 2,
c. 158.
17 Там же, II (b), c. 159.
18 Синицына И.Е . Человек и семья в Африке, с. 269.
19 S.M .Otieno Case.., с. 37
20Тамже, с. 57
21 Там же.
22 Там же, с. 51.
23 Там же, с. 50, 55.
24 Синицына И.Е . Обычай и обычное право..., с. 270.
25 The S.M . Otieno Case..., с. 71.
26 Там же, с. 74.
27 Там же, с. 76.
28 Там же, с. 54.
29 Там же, с. 81.
30 Там же, с. 61.
31 Там же, с. 107—108.
32 Там же.
33 Там же, с. 108.
34 Там же, с. 112.
35 Там же, с. 176.
36 Там же, с. 177
37 Там же.
38 Там же, с. 178.
39 Там же.
40 Moore S .F State Law and Local Custom: The Implications for Cultural
Analysis. Paper Prepared in Advance for Participants in Symposium No 97
«Ethnohistorical Models for the Evolution of Law in Specific Societies». Aug. 10 —18,
1985, Bellagio, Italy, c. 30.
41 Ольдерогге Д .А . Брат — сын матери (псевдоматриархат).
—
Africana. Аф­
риканский этн ографи ческий сборник. Вып. X. Л . , 1975 (Т ИЭ, т. 3).
42 Howell R. С. The Otieno Case: African Customary Law Versus Western
Jurisprudence.
—
Folk Law. Essays in the Theory and Practice of Lex Non Scripta.
Eds. Alison Dundes Reteln abd Alan Dundes. N .Y
—
L. 1994, c. 827 —844. О кон ­
фликте общего пра ва и обычного в теоретическом плане см. сер ьезн ые работы
крупных юристов-африканистов: Allot А .N . The Limits of Law. L., 1980; Le R oy E .
Local Law in Black Africa: Contemporary Experience of Folk Law Facing State and
Capital in Senegal and Some Other Countries. Neo-Marxist Intepretation.
43 V.E .W .Otieno. v
. J .O .Ougo and Siranga. The Kenyan Appeal Report. Vol.l .
L., 1991, c. 1049 -1061 .
44 Cohen D .W . Burying SM: The Politics of Knowledge and the Sociology of
Power in Africa. L. 1992 (Social History of Africa); см. также: Van Doren J . W
Death African Style: The Case of S .M .Otieno. — American Journal of Comparative
Law, 1988, No 36, c. 329 —350; MonariE. Burial Law — Reflections on The
S.M .Otieno Case.
—
Howard Law Journal. 1988, No 31, c. 667 —674; Stamp P.
Burying Otieno: The Politics of Gender and Ethnicity in Kenya.
—
Signs, 1991,
No 16, c. 808 -845.

И.Е .Синицына
ВМИРЕ
ОБЫЧАЯ
Последни е дв а дес ятил ети я - эп оха второго о ткрытия Африки: по-новому предстали ее
тр адиционн ое общество, духовная культура, искусство, обычаи, ри ту алы и веро ва ния.
Книга до ктора юридически х наук И.Е .С и ницы н ой - результа т многолетнего изучения
различных стор он самобытной жизни народов Черного континента. В ней рас сказ ыва ется
о роли древних устоев, их влиянии на судьбы, о вождях, правителях и судьях, царях и
цар иц ах, стойкости обы чно -прав ов ых норм, колдовс ких сил ах и образах духов .
Впервы е «заговор или» с кульп туры и маски Африки, стало известно, кого они изобра­
жают, чему посвящены , пон ята зна ко ва я символика. И ллюстрации по лучены из музеев
США, Ан глии, Франци и , И талии и Голландии, с коллекци ями которых автор имел
воз можность ознакомиться.