/
Tags: история история российского государства история ссср исторические исследования документальная литература сталинские репрессии
ISBN: 978-5-699-45006-0
Year: 2010
Text
ОБЖАЛОВАНИЮ
HE ПОДЛЕЖИТ!
Гровер ФЕРР
Владимир БОБРОВ
1937
ПРАВОСУДИЕ СТАЛИНА
ОБЖАЛОВАНИЮ
НЕ ПОДЛЕЖИТ!
ЭКСМО
МОСКВА
2010
ЯУЗА
Оформление серии С. Курбатова
Ферр Г.
1937. Правосудие Сталина. Обжалованию не под-
лежит! / Гровер Ферр, Владимир Бобров. — М.: Яуза:
Эксмо, 2010. — 384 с. — (Сталинист).
ISBN 978-5-699-45006-0
Новая книга ведущего американского историка-сталиниста,
автора бестселлера «Антисталинская подлость»! Сенсационное рас-
следование главной тайны советского прошлого! Опровержение са-
мых лживых «либеральных» мифов о 1937 годе и «невинных жертвах
репрессий»!
Были ли показательные процессы 1936—1938 гг. сфабрикованы,
а признания подсудимых — выбиты под пытками? Зачем понадоби-
лось «выносить сор из избы» и подрывать доверие к власти, объявив
врагами вчерашних «любимцев партии»? Что стало подлинной при-
чиной «большого террора»? И почему в отличие от открытого и
гласного сталинского правосудия Хрущев разоблачал «преступле-
ния» Вождя тайно, на закрытом заседании XX съезда, не посмев вы-
нести вопрос на суд народа?
Основываясь не на пропагандистских мифах и хрущевской
лжи, а на подлинных архивных документах, эта книга убедительно
доказывает, что многочисленные разветвленные заговоры оппози-
ции 1930-х годов не выдуманы «сталинскими палачами», а сущест-
вовали в действительности, поразив высшие эшелоны власти и
поставив СССР на грань национальной катастрофы, — а значит,
смертный приговор врагам народа был справедлив и обжалованию
не подлежит!
© Ферр Г., 2010
© Бобров В.Л., 2010
© ООО «Издательство «Яуза», 2010
© ООО «Издательство «Эксмо», 2010
ISBN 978-5-699-45006-0
Предисловие
Книга-исследование, которую пытливый читатель дер-
жит сейчас перед глазами, посвящена драматическим со-
бытиям, во многом изменившим ход советской да, пожа-
луй, и мировой истории — политическим заговорам в среде
партийно-правительственной элиты СССР 1930-х годов.
Паутина взаимосвязанных и переплетающихся друг с дру-
гом конспираций опутала высшие эшелоны государствен-
ной власти, получила всесоюзный размах. Заговорщиче-
ские группы не гнушались ни убийств, ни актов саботажа,
ни изменнических контактов с эмиссарами враждебных
держав.
В ответ на раскрытие серии антиправительственных за-
говоров власти санкционировали арест и уголовное пре-
следование многих высокопоставленных чиновников. О не-
которых из них стало известно из материалов открытых су-
дебных слушаний на московских процессах, проходивших
в августе 1936-го, январе 1937-го и марте 1938 годов. Кри-
зис власти поставил страну на грань национальной ката-
строфы, поверг партийно-правительственное руководство
СССР в состояние «большой паники» — время лихорадоч-
ного поиска выхода из тупикового положения, искажен-
но представленного в исторической литературе как годы
«большого террора»...
Так или почти так должны выглядеть события совет-
ской истории 1930-х годов, если при этом придерживаться
не зазубренных схем «канонических» концепций, а строго
следовать документальным источникам. Вряд ли будет
преувеличением сказать, что правда о том времени еще не
сказана и мы пока лишь в самом начале ее постижения:
5
слишком уж долго политически ангажированные круги в
России и за ее рубежами занимались укрывательством
объективной информации.
Искаженное видение советской истории поставило ав-
торов перед необходимостью посвятить многие страницы
книги историографии. Ибо, как выясняется, почти все,
что в научно-исторической литературе написано о заго-
ворщической деятельности оппозиции, на поверку оказы-
вается неправдой. И хуже того — плодом сознательного
искажения или замалчивания многих, как теперь стано-
вится ясно, неоспоримых фактов советской истории ста-
линского времени.
Что, конечно, не должно никого удивлять. С самого
начала антисталинская историография служила не поис-
кам истины, а целям пропаганды. В СССР эта тенденция
берет начало с клевет и наговоров на Сталина и Берию в
печально знаменитом «закрытом» докладе Н.С. Хрущева
на XX съезде КПСС (1956). Вслед за чем все советские ис-
торики ринулись конкретизировать и развивать хрущев-
скую «партийную линию». В отсутствие же самих первич-
ных источников по истории сталинского СССР (и катего-
рическом нежелании властей их рассекретить) заполучить
желаемые «выводы» можно было лишь путем обмана и
фальсификаций.
Хрущевская ложь дала обильные всходы на Западе. Ро-
берт Конквест, изобретатель термина «большой террор»
как профессиональный пропагандист работал на британ-
ские спецслужбы. Его пухлое сочинение в значительной
степени опирается на неправды Хрущева и его присных с
добавлением источников, которые независимо от своей
надежности подбирались по степени их враждебности к
Сталину. За Конквестом потянулись многие другие. Во-
прос о мошеннической природе историографии хрущев-
ского времени затрагивается нами в главе, посвященной
широко известной биографии Н.И. Бухарина, написан-
ной Стивеном Коэном, точнее — ее 10-й (заключитель-
ной) главе, где ярко и полно, но в то же время весьма ла-
конично представлена господствующая ныне концепция
политической истории СССР. Опираясь везде, где воз-
6
можно, на первичные источники, мы стремились показать:
доказуема лживость едва ли не каждого из утверждений
Коэна ключевой из глав его когда-то очень нашумевшей
книги. Более того, легко увидеть, что Коэн располагал
кое-какими свидетельствами вины его главного героя —
Бухарина, но предпочел скрыть их в угоду своим предвзя-
тым и доныне господствующим представлениям о совет-
ском прошлом.
Хрущев и его сообщники добились того, что права по-
знакомиться с архивными документами были лишены да-
же члены Президиума ЦК КПСС. Но и доныне поистине
огромный массив первичных источников, раскрывающих
подоплеку и детали заговорщической деятельности анти-
сталинской оппозиции, хранится за семью печатями в ар-
хивах Российской Федерации. Гриф секретности снят по-
ка с малой части материалов, а доступ к ним дозволен
лишь узкому кругу привилегированных лиц, и, как прави-
ло, именно тем из них, кто причастен к тиражированию и
актуализации концептуально лживых представлений о со-
ветском прошлом.
Однако сколь ни суровы заслоны, прорехи случаются и
там. За два десятилетия после распада СССР — и, заме-
тим, почти всегда при весьма странных обстоятельствах —
были преданы огласке многие первичные источники. По-
этому скрупулезнейшие усилия по их выявлению и изуче-
нию могут увенчаться успехом, и тогда историкам удается
разглядеть проступающие контуры реальных событий.
В исключительных случаях получается узнать гораздо боль-
ше. Но независимо от степени везения и, соответственно,
глубины проникновения в прошлое анализ самих истори-
ческих свидетельств неизменно показывает несостоятель-
ность антисталинской интерпретации истории Союза ССР.
Среди всех вопросов советской истории вопрос о заго-
ворах оппозиции 1930-х годов подвергся наиболее изо-
щренной и масштабной фальсификации. Представители
господствующего направления в исторической науке (по
неслучайному совпадению все они, заметим, оказываются
антикоммунистами) отвергают саму возможность сущест-
вования таких заговоров, что называется «с порога». Но
7
такая отрицательная метода с научно-исторической точки
зрения никуда не годится. Ибо доступные сегодня источ-
ники убедительно доказывают как само существование
паутины оппозиционных конспираций, так и справедли-
вость их разоблачений на московских открытых процес-
сах.
Часть глав нашей книги посвящена Н.И. Бухарину. Но
не из-за особого пристрастия к этой, несомненно, неор-
динарной личности, а в первую очередь потому, что за ис-
текшие десятилетия в распоряжении исследователей ока-
залось значительное число архивных источников, связан-
ных с его именем, жизнью и деятельностью. Последнее
обстоятельство объясняется вниманием к Бухарину совет-
ских лидеров, таких как Н.С. Хрущев и М.С. Горбачев, го-
ды правления которого положили начало т.н. «бухарин-
скому буму» в историографии.
По-видимому, не последнюю роль в такой популяриза-
ции сыграла характеристика, которую В.И. Ленин однаж-
ды дал Бухарину, назвав его «любимцем всей партии». Как
стало ясно из последующего, Хрущев и Горбачев лишь
прикрывались именем Ленина, чтобы придать видимость
ленинизма проводимой ими политике. В случае Бухарина
их оправдательная логика сводилась к следующему: не мог
же Ленин так ошибаться, а человек, которого «наш Иль-
ич» назвал партийным «любимцем», соответственно, со-
вершить настолько тяжкие государственные преступле-
ния!..
Бухарин — не просто самый известный из всех, кто был
осужден на московских открытых процессах 1930-х годов.
Со временем он стал некой знаковой фигурой, символи-
зирующей (и, как доказывается на страницах этой книги,
ошибочные) представления о неправедном характере су-
дебных разбирательств и выдвинутых на них обвинениях.
Изучение документов, связанных с делом Бухарина, по-
зволяет не только установить его несомненную вину, но и
нащупать нить, с помощью которой начинает распуты-
ваться клубок антиправительственных заговоров, в том
числе тех, о которых стало известно благодаря москов-
ским процессам.
8
Одна из глав нашей книги посвящена документальным
свидетельствам по делу Бухарина. И как становится яс-
ным после их подробного изучения, все выявленные на
сегодняшний день источники подтверждают тезис о буха-
ринской виновности по меньшей мере в тех преступных
деяниях, в которых он сам покаялся на предварительном
следствии и затем подтвердил в ходе открытых слушаний
на процессе. А в них Бухарин ни много ни мало высту-
пил с разоблачением подпольной сети или тайного оппо-
зиционного «блока» высокопоставленных заговорщиков
против Советского правительства, раскрыл их связи с вы-
сланным из СССР Л.Д. Троцким и занимающими высокое
положение военачальниками, включая маршала М.Н. Ту-
хачевского, указал на наличие контактов Троцкого и груп-
пы военных с нацистской Германией. Поэтому вслед за
признанием достоверными бухаринских показаний мы
вынуждены признать вину не только Бухарина, но и дру-
гих изобличенных им соучастников заговора независимо
от того, подвергались ли они избиениям, запугиваниям
или каким-то иным «методам» следствия.
В специальной главе книги показана причастность Бу-
харина и других «правых» заговорщиков к руководимой
Н.И. Ежовым кампании по уничтожению тысяч ни в чем
не повинных советских граждан в ходе массовых репрес-
сий. Бухарин мог спасти многие жизни и положить конец
«ежовщине». Но вместо этого «любимец», наоборот, вы-
ступил в поддержку кровавых акций.
В другой из глав, используя недавно обнаруженный, но
все еще секретный в нынешней России документ, дока-
зывается, что ради вынесения «реабилитационного» ре-
шения по делу Бухарина Верховный суд СССР прибег к
грубой фальсификации. Располагая фактами, удостове-
ряющими виновность Бухарина, Верховный суд и Проку-
ратура СССР совершили подлог, представив все так, будто
эти материалы, напротив, свидетельствуют об отсутствии
бухаринской вины. Остается лишь отметить: то была са-
мая первая «реабилитация» времен перестройки и гласно-
сти, и именно она открыла дорогу другим «реабилитаци-
онным» решениям такого же сорта.
9
Неотъемлемая часть «бухаринского мифа» — пред-
смертное послание «любимца» («Коба, зачем тебе понадо-
билась моя смерть?»), якобы отправленное Сталину в мар-
те 1938 года. И само бухаринское письмо (хотя никто не
видел его подлинника), и вся связанная с ним «история»
не вызывали сомнений и всеми считались безусловно под-
линными. В отдельной главе представлены доказатель-
ства, что в действительности мы имеем дело с грубой ис-
торической фальшивкой.
В книге, посвященной заговорам оппозиции, москов-
ским процессам и разоблачению лжи, нагроможденной во-
круг событий тех лет, нам поневоле приходится касаться
личности И.В. Сталина. Но только потому, что в историо-
графии, в СМИ и в массовом сознании все вопросы, свя-
занные с заговорами 1930-х годов, сводятся, как правило,
лишь к одному Сталину. В предлагаемой вниманию книге
предпринята попытка отыскать правду о событиях, имев-
ших огромное значение для российской и советской исто-
рии и, возможно, судеб остального мира. Увязывать ее с
чьей-то апологией или сталинизмом просто неуместно.
От вас, дорогие читатели, — от тех, кто вместе с нами
заинтересован в поисках истины ценой отказа от своих
предвзятых представлений, — мы ожидаем критических
отзывов и просим вас о них. Мы, авторы, несем полную
ответственность за все, что написано в этой книге. В то же
время мы будем признательны всем, кто сообщит о заме-
ченных логических и фактологических ошибках и неточ-
ностях.
Гровер Ферр
e-mail: furrg_nj@fastmail.fm
Владимир Бобров
e-mail: bvl64@yandex.ru
Часть 1
Вердикт:
виновен!
Глава 1
Вердикт: виновен!
3-13 марта 1938 года в Москве проходил по-
следний из трех показательных процессов, где рассмат-
ривалось дело антисоветского правотроцкистского
блока. Шестнадцати подсудимым инкриминировались
обвинения в измене Родине, подготовке государствен-
ного переворота, убийстве деятелей советского госу-
дарства, совершении вредительских и диверсионных
актов, сношениях с враждебными державами ради по-
лучения от них помощи для осуществления своих за-
мыслов в обмен на предоставление им экономических
или территориальных уступок.
Многие из подсудимых были довольно известными
людьми, занимавшими важные посты в советской пар-
тийной и государственной иерархии. К примеру, Г. Г. Яго-
да в 1934—1936 годах возглавлял Наркомат внутренних
дел; с 1924-го по 1930-й А.И. Рыков стоял во главе Со-
ветского правительства и входил в состав Политбюро;
А.П. Розенгольц руководил Наркоматом внешней тор-
говли; Н.Н. Крестинский был первым заместителем
наркома иностранных дел СССР.
Но, пожалуй, самой большой известностью обладал
Николай Бухарин. Благодаря репутации одного из
близких соратников В.И. Ленина его избирали в Цен-
тральный Комитет, Политбюро и руководящий состав
Коммунистического Интернационала. Он редактиро-
вал центральные газеты — «Правду» и «Известия». Дол-
гое время считавшийся верным сторонником Сталина,
13
Бухарин выступил резко против сталинской политики
коллективизации и затем был освобожден с высоких
партийных должностей за раскольническую деятель-
ность в ВКП(б). К 1934 году он отрекся от оппозиции,
заявил о своем полном согласии с линией партии и вы-
ступил в ее защиту на XVII партсъезде (январь 1934-го).
На третьем московском процессе государственный
обвинитель А.Я. Вышинский возложил на Бухарина
ответственность за принадлежность к руководящему
центру подпольного фракционного «блока «правых» и
троцкистов». Последние сговорились свергнуть пар-
тийное и советское руководство и выработали совмест-
ную политическую программу, ведущую к реставрации
капитализма в СССР. Для достижения намеченных
целей заговорщики не гнушались таких средств, как
убийств партийно-государственных вождей, и в том
числе Сталина (террор), ослабления военной и эконо-
мической мощи СССР (вредительство и диверсии),
контактов с Германией и Японией с целью добиться от
них признания нового правительства, которое заговор-
щики собирались установить, ценой уступок военного,
территориального или как минимум экономического
характера (измена Родине).
Все подсудимые признали свою вину, хотя кое-кто
из них отрицал некоторые из обвинений. Что касается
Бухарина, то, взяв ответственность за совершение од-
них тяжких деяний, он энергично отстаивал свою не-
виновность в совершении других, вменявшихся ему
государственным обвинителем. Суд вынес приговор
13 марта. После отказа удовлетворить поданные хода-
тайства о помиловании (в том числе написанные Бу-
хариным) все приговоренные к смертной казни были
расстреляны.
14
РАСХОЖДЕНИЯ ВО ВЗГЛЯДАХ
Мнения о судебном процессе, который часто на-
зывают «бухаринским», разделились еще в 1930-е годы.
Многие, в том числе официальные наблюдатели из раз-
ных стран, поверили обвинениям и признаниям. Дру-
гие сочли обвинения сфальсифицированными, а пока-
зания лживыми. Тогда же стали утверждать, что по-
следние получены по принуждению (под пытками, с
помощью угроз расправиться с членами семьи или
посулами улучшить условия тюремного содержания).
В романе «Слепящая тьма» (1940) британский писатель
Артур Кестлер предположил, что подсудимые призна-
вались в несовершенных ими преступлениях в силу из-
вращенных представлений о преданности партии, слу-
жению которой большинство из них посвятило всю
жизнь.
В «закрытом» докладе на XX съезде КПСС Никита
Хрущев возложил вину на умершего к тому времени
Сталина за многие тяжкие преступления. Тем време-
нем незаметно для общественности начался процесс,
который вскоре получил известность как реабилита-
ция. 3 июня 1957 года реабилитации удостоился пер-
вый из подсудимых «бухаринского» процесса Акмаль
Икрамов. Единственным аргументом в пользу вынесе-
ния такого решения стало то, что обвинявшие Икрамо-
ва лица (а среди них Бухарин) одновременно оговори-
ли и тех, кого к середине 1957 года уже провозгласили
реабилитированными1. И ни слова, ни намека, что сам
Икрамов, выступивший с подробными показаниями на
суде, или те, кто обвинял его самого, будто бы действо-
1 Реабилитация: Как это было. Документы Президиума ЦК
КПСС и другие материалы. В 3 томах. Т.2. Февраль 1956 — начало
80-х. - М.: МФД, 2003, С. 810, 851 (далее - РКЭБ-2).
15
вали по принуждению. К декабрю 1957 года таким же
образом реабилитацию получили еще несколько лиц,
осужденных по делу правотроцкистского блока.
Но не Бухарин. Как очевидно, советские руководи-
тели не сошлись во мнении, сколь оправданны были
такие реабилитации1.
В воспоминаниях, написанных в конце 1960-х, Хру-
щев рассказывает, что с реабилитацией Бухарина в
1956 году решили повременить из-за противодействия
со стороны руководства ряда зарубежных компартий:
«В вопросе об открытых процессах 30-х годов тоже
сказалась двойственность нашего поведения. Мы опять
боялись договорить до конца, хотя не вызывало ника-
ких сомнений, что эти люди невиновны, что они были
жертвами произвола. На открытых процессах присутст-
вовали руководители братских компартий, которые по-
том свидетельствовали в своих странах справедливость
приговоров. Мы не захотели дискредитировать их заяв-
ления и отложили реабилитацию Бухарина, Зиновьева,
Рыкова, других товарищей на неопределенный срок.
Думаю, что правильнее было договаривать до конца»2.
Если же верить мемуарам А.И. Микояна (в 1950-е
годы одного из преданнейших сторонников Хрущева),
от идеи реабилитировать Бухарина отказался сам Ни-
1 В Записке комиссии ЦК КПСС под председательством В.М. Мо-
лотова, подготовленной в декабре 1956 года, о представлении выво-
дов по рассмотренным материалам московских процессов 1930-х го-
дов отмечалось, что «оснований для пересмотра дел в отношении
Бухарина, Рыкова... не имеется, поскольку они на протяжении мно-
гих лет возглавляли антисоветскую борьбу, направленную против
строительства социализма в СССР». См.: РКЭБ-2, С. 207.
2Хрущев Н.С. Время. Люди. Власть. (Воспоминания.) В 4 книгах.
Книга 2. Часть III. M.: Московские новости, 1999, С. 192.
16
кита Сергеевич при поддержке еще одного своего вер-
ного соратника — Фрола Романовича Козлова; причем,
по словам Микояна, сам Анастас Иванович будто бы
выступал за реабилитацию1.
Хрущева освободили со всех постов на октябрьском
(1964) Пленуме ЦК. При его преемнике Л.И. Брежневе
реабилитации фактически прекратились, и на протя-
жении двух десятилетий все ходатайства по поводу Бу-
харина оставались без внимания. Но как только наста-
ло время горбачевских реформ, к пересмотру дела Бу-
харина вернулись. Под впечатлением от написанной
Стивеном Коэном биографии Бухарина М.С. Горбачев,
как утверждают,2 инициировал процесс, который в
конце концов привел к юридической и партийной реа-
1 «После XXII съезда Козлов видел главного противника во мне.
Как я сказал, к Хрущеву он нашел подход подхалимством. Хрущев
это любил. Козлов был ограниченный, но хитрый. Сговаривался с
Хрущевым вдвоем. Иногда я ставлю какой-либо вопрос, а Хрущев
говорит: «Мы с Козловым это уже обсудили и решили так». Это Коз-
лов на этой стадии (после Суслова в 1950-х годах) помешал опубли-
ковать материалы, доказывающие неправильность процессов 1936—
1938 годов, реабилитации Бухарина и других. Документ был подго-
товлен и уже подписан Шверником, Шелепиным, Руденко. А он
хитро подошел к Хрущеву. Вспомнил, как в 1956 году французские
коммунисты были в трудном положении. Им говорили: «Вы моли-
лись на Сталина. Теперь посмотрите, кто он был». Козлов внушал:
«Отложим до лучших времен». — «До каких лучших? Нельзя дольше
молчать», — возражал я. Когда я убеждал Хрущева наедине перед
этим, он отвечал: «Вот Козлов считает, что надо подождать. И дру-
гие секретари считают, что большое недовольство будет среди ком-
мунистов в Европе». Так и не согласился. А я понял, что Козлов уже
договорился с Сусловым. Пономарев (заведующий Международным
отделом ЦК) вряд ли стал бы так отвечать Хрущеву, но противоре-
чить Суслову он бы тоже не решился». (См.: А.И. Микоян. Так бы-
ло. М.:, Вагриус, 1999, гл. 49 «Хрущев у власти», С. 611; см. также:
http: //militera.lib.ru/memo/russian/mikovan/05.html.)
Об этом, в частности, говорится в: Marc Junge. Bucharins Rehabi-
litierung. Historisches Gedachtnis in der Sowjetunion 1953—1991. Berlin:
BasisDruck, 1999. P. 160; Юнге М. Страх перед прошлым. Реабилита-
ция Н.И. Бухарина от Хрущева до Горбачева. М.: АИРО-ХХ, 2003,
С. 159.
17
билитации Бухарина и других подсудимых мартовского
процесса (кроме Ягоды) в соответствии с постановле-
нием Пленума Верховного суда СССР от 4 февраля
1988 года1.
ИСТОРИЧЕСКИЕ
СВИДЕТЕЛЬСТВА
Подобно многим другим видным большевикам,
арестованным и приговоренным к смертной казни в
1937—1940 годах, Бухарин был официально провозгла-
шен невиновным и осужденным по сфабрикованным
обвинениям, а его показания, что, правда, лишь подра-
зумевалось, отныне следовало считать ложными. Но по
контрасту с открытым судебным процессом, вынесшим
приговор, процедура признания бухаринской невинов-
ности носила откровенно келейный характер.
После распада СССР достоянием гласности стали
многие документы из бывших советских архивов. Хотя
большая часть фондов Коммунистической партии и
Советского правительства по-прежнему недоступна ис-
следователям, многие известные ныне источники дают
основания к пересмотру прежних предвзятых представ-
лений о событиях истории сталинского времени.
В годы пребывания Горбачева у власти, и особенно
после распада СССР, некоторые историки, по преиму-
ществу враждебно настроенные к социализму совет-
ского типа, получили возможность работать в закрытых
архивных хранилищах, пытаясь выявить там докумен-
1 Реабилитация: как это было. Документы Президиума ЦК КПСС
и другие материалы. В 3 томах. Т. 3. Середина 80-х годов — 1991. М.:
МФД, 2004. — С. 49 (далее — РКЭБ-3). Сообщение о реабилитации
Бухарина опубликовано в «Правде» 10 февраля 1988 года. См. также:
РКЭБ-3, прим. 33, с. 615.
18
ты, которые могли бы доказать необоснованность ста-
линских репрессий. Благодаря этим усилиям мы теперь
узнали о многих документах, связанных с жизнью и
деятельностью Бухарина. Однако все выявленные на се-
годняшний день исторические свидетельства только
подтверждают тезис о бухаринской вине. Именно они
будут предметом нашего пристального внимания.
Бухарину, можно сказать, повезло больше других:
широкая известность плюс высокое положение при-
влекли большое внимание к его личности и судьбе.
Найдено или во всяком случае появилось в распоряже-
нии исследователей значительное количество докумен-
тов, связанных с его деятельностью. Все указанные
причины — популярность, высокое положение и мно-
жество известных источников — позволяют и нам со-
средоточить внимание на Бухарине.
Исторические свидетельства, доказывающие винов-
ность Бухарина, имеют различную природу. К ним от-
носятся:
A. «Реабилитационные» материалы.
Б. Стенограммы допросов свидетелей и подследст-
венных с обвинениями против Бухарина.
B. Признательные показания Бухарина, его письма
и ходатайства.
Г. Свидетельства, оправдывающие Бухарина.
В числе последних три документа, которые в пред-
ставлении большинства историков доказывают неви-
новность Бухарина. Речь идет о его письме Сталину от
10 декабря 1937 года, еще об одном письме, адресован-
ном «будущему поколению руководителей партии», а
также о реабилитационном постановлении Пленума
Верховного суда СССР от 4 февраля 1988 года, из кото-
рого до настоящего времени публиковалась лишь очень
короткая выдержка. Отметим также, что обстоятельно
и энергично Бухарин отрицал вину до своих первых
19
признательных показаний на Лубянке, датированных
2 июня 1937 года. Последние затем были опровергнуты
им как в одном из последующих признаний, так и в вы-
шеупомянутом письме к Сталину.
Внимательный читатель, должно быть, обратил вни-
мание на отсутствие в нашем перечне показаний под-
судимых на процессе по делу правотроцкистского бло-
ка в марте 1938 года. И это не случайно: они нами дей-
ствительно не рассматриваются. Но не потому, что
авторы считают их ложными; скорее, наоборот, проде-
ланный далее анализ говорит о том, что в общем и це-
лом они соответствуют истине. Поскольку мы соби-
раемся оценить правдивость заявлений на процессе,
нельзя же пользоваться ими для подтверждения самих
себя! Следовательно, все внимание должно быть скон-
центрировано исключительно на внешних по отноше-
нию к процессу свидетельствах.
А. Реабилитационные материалы
Как в случае Бухарина, так и при реабилитации
других осужденных, советские власти и не думали
представлять какие-либо факты, могущие подтвердить
их собственные заявления, что признания подсудимых
лживы или добыты у них с помощью насилия или запу-
гивания.
Стивен Коэн почти всю жизнь изучал Бухарина.
В 2003 году историк наконец признался: «В отличие от
многих других жертв репрессий, в том числе команди-
ров Красной Армии, к нему (Бухарину. — Г.Ф., В.Б.),
похоже, не применяли физических пыток в тюрьме»1.
1 Коэн С. Бухарин на Лубянке. // Свободная мысль. 2003. № 3.
С. 60-61.
20
После сказанного трудно понять, почему Коэн про-
должает считать Бухарина невиновным, а его призна-
тельные показания ложными.
В реабилитационной справке комиссии Н.М. Швер-
ника, созданной Хрущевым в 1962 году и завершившей
работу в 1964-м, утверждается, что обвинения против
Бухарина на процессе по делу правотроцкистского бло-
ка были сфальсифицированы, а самого блока будто бы
никогда не существовало1. Однако материалы из лич-
ного архива Л.Д. Троцкого доказывают обратное: блок
троцкистов и «правых» был действительно создан.
Во время московских показательных процессов Троц-
кий энергично опровергал какие-либо контакты с осу-
жденными лицами после своей высылки в 1929 году.
Но 1986 году Дж. Арч Гетти на основе материалов из
архива Троцкого в Хоутонской библиотеке Гарвардско-
го университета показал: на самом деле Троцкий состо-
ял в переписке со своими сторонниками в СССР, что
по меньшей мере относится к 1932 году, когда он от-
правил личные секретные письма лидерам бывшей оп-
позиции К.Б. Радеку, Г.Я. Сокольникову, Е.А. Преоб-
раженскому и другим. Хотя содержание писем не из-
вестно, есть основания думать, что как минимум
Троцкий пытался в них склонить своих адресатов вер-
нуться к оппозиции. Скорее всего там содержались ка-
кие-то заговорщические инструкции вроде тех, о кото-
рых Радек поведал на процессе, проходившем в январе
1937 года. В том же архиве Гетти выявил другую тайную
связь Троцкого со сподвижниками внутри СССР — пе-
реписку с бывшим троцкистом Е.С. Гольцманом.
Либо сам Троцкий, либо кто-то из его помощников
1 РКЭБ-2, с. 625-630.
21
предпринял специальные усилия для уничтожения сле-
дов тайных связей. Вот что о его личных секретных
письмах пишет Гетти: «В противоположность букваль-
но всем другим письмам Троцкого (включая даже са-
мые сентиментальные) никаких копий этих писем не
сохранилось в бумагах Троцкого. Кажется, в какой-то
период времени они были убраны из архива. Сохрани-
лись только почтовые квитанции. На своем процессе в
1937 году Карл Радек свидетельствовал, что он получил
письмо от Троцкого, содержавшее «террористические
инструкции», но мы не знаем, шла ли речь об этом самом
письме или о другом» (выделено нами. — Г.Ф., В.Б.)1.
В 1932 году тот же Гольцман встретился в Берлине с
сыном Троцкого Львом Седовым и передал послание
от ветерана троцкистского движения Ивана Смирнова,
в котором речь шла о создании в СССР объединенного
оппозиционного блока троцкистов, зиновьевцев и ос-
тававшихся тогда в стороне «правых». Седов лично пе-
редал Троцкому столь важную информацию. Француз-
ский историк-троцкист Пьер Бруэ тоже исследовал ма-
териалы архива Троцкого и подтвердил его связи со
сторонниками в Советском Союзе.
Сказанное означает: сведения, представленные в ре-
абилитационной справке комиссии Н.М. Шверника,
неверны2. Сегодня ни один серьезный историк не ста-
1 Гетти Дж. Арч. Троцкий в изгнании: основание IV Интернаци-
онала. // Вопросы истории КПСС. 1991. № 5, прим. 18, с. 76.
2 Гетти, сообщение на академическом Интернет-форуме H-Rus-
sia от 24 ноября 1998 года, см.: http: //tinvurl.com/8ogmk. Для нас не
важно, почему исследователи, процитировавшие это сообщение,
пришли к отличному от Гетти мнению о блоке. Возможно, их кто-то
проинструктировал прийти к «умозаключению», что такого блока не
существовало, дабы начатый еще Хрущевым процесс реабилитаций
мог, таким образом, обрести внешне легитимное продолжение.
22
нет отрицать, что некий оппозиционный блок в СССР
все-таки существовал. С намеком на сложность внут-
ренних связей, раскрытые фрагменты переплетающих-
ся между собой заговоров в НКВД называли то клуб-
ком, то паутиной. Если хоть одну часть сплетения этих
заговоров признать существовавшей, тогда трудно не
признать наличия остальных, поскольку подсудимые
втягивали друг друга по цепочке, соединявшей прямо
или опосредованно одного с другими и каждого со все-
ми. Выявленные в архиве доказательства существова-
ния блока «правых» и троцкистов ставят, таким обра-
зом, под сомнение истинность всех «реабилитацион-
ных» материалов как хрущевского, так и горбачевского
времени1.
Б. Стенограммы допросов свидетелей
и подследственных с обвинениями против
Бухарина
Стенограммы допросов некоторых из подслед-
ственных содержат прямые обвинения Бухарина. Са-
мые подробные, объемистые из ныне известных (и од-
новременно самые жесткие) находим в показаниях
В.Н. Астрова, в прошлом одного из бухаринских уче-
ников, и бывшего наркома внутренних дел Г. Г. Ягоды,
который вместе с Бухариным предстал на скамье под-
судимых третьего московского показательного процес-
са. Мы также располагаем стенограммами очных ста-
вок с участием Бухарина и лиц, вменявших ему совер-
шение различных государственных преступлений.
1 Истинность этих материалов ставит под сомнение и проделан-
ное Юрием Жуковым исследование «кремлевского дела», о чем еще
будет сказано далее.
23
Валентин Астров
Как очевидец Астров дал убийственные для Буха-
рина показания о его руководящей роли в правотроц-
кистском блоке. По словам Астрова, Бухарин считал
необходимым убить Сталина и принимал участие в ан-
тисталинском заговоре, ставившем своей целью совер-
шение «дворцового переворота». Для его осуществле-
ния, как показал Астров, Бухарин и Томский прово-
дили работу среди сотрудников охраны Кремля. Т.н.
«рютинская платформа»1 — документ объемом в не-
сколько сот машинописных страниц и с двухстранич-
ной «программой» в конце, полный злых и оскорби-
тельных нападок лично на Сталина, — была в основ-
ном подготовлена Бухариным, Рыковым, Томским,
Углановым. Бухарин советовал «правым» внедряться в
партийно-государственные институты, не стесняться
двурушничать, восхвалять Сталина и генеральную ли-
нию ВКП(б), лишь бы оставаться на высоких постах,
которые могут очень пригодиться в случае государст-
венного переворота2.
Астров повторил те же самые обвинения на очной
ставке с Бухариным два дня спустя. Чуть ниже — там,
где речь пойдет о свидетельствах, оправдывающих Бу-
харина, — нам предстоит вернуться к Астрову и его по-
казаниям, чтобы рассмотреть написанное им много
позже «отречение».
1 «Рютинская платформа» впервые опубликована в: Реабилита-
ция: политические процессы 30—50-х годов. / Под общ. ред.
А.Н. Яковлева. М.: Политиздат, 1991. С. 113—252; затем она была
переиздана в: Рютин М.Н. На колени не встану. / Сост. Б.А. Стар-
ков. М.: Политиздат, 1992. С. 113—252, см.: http: //scepsis.ru/library/
id_939.html.
2Лубянка-2, с. 19-39.
24
Генрих Ягода
Восемь протоколов допросов Генриха Ягоды на
предварительном следствии, а также другие важные до-
кументы, касающиеся его самого и его коллег, загадоч-
ным образом в 1997 году были изданы в Казани тира-
жом всего 200 экземпляров1. На допросах Ягода описы-
вает свои связи с группировкой «правых» во главе с
Рыковым, Томским, Бухариным.
Среди прочего Ягода рассказывает, как летом 1936
года по поручению Бухарина к нему явился Радек, с ко-
торым он личных связей не поддерживал. Радек пове-
дал о контактах с эмиссарами Германии2, что подтвер-
ждается как показаниями Радека, так и Бухарина (см.
ниже). Описывая план переворота, запланированного
на 1934 год, Ягода отмечает нерешительность и колеба-
ния Бухарина3. Многие другие подробности из показа-
ний Ягоды совпадают с тем, что следствию сообщали
Бухарин, Радек и другие.
Очные ставки
В ходе судебных слушаний на первом московском
процессе в августе 1936 года (а, стало быть, и в ходе
предварительного следствия) Зиновьев, Каменев и по
1 Один из протоколов допросов позднее был с сокращениями пе-
реиздан в 2004 году в солидном полуофициальном сборнике меж-
дународного фонда «Демократия». Опубликованный там отрывок
текстуально совпадает с изданием 1997 года, что подтверждает под-
линность представленных там документов. Сравни: Генрих Ягода.
Нарком внутренних дел СССР, Генеральный комиссар государст-
венной безопасности. Сборник документов. Казань, 1997. С. 109—
137; Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД.
1937-1938. М.: МФД, 2004. С. 135-144 (далее - Лубянка-2).
2 Генрих Ягода. С. 132.
3 Там же, с. 178.
25
меньшей мере еще один подсудимый И.И. Рейнгольд
назвали Бухарина среди тех «правых», с кем они под-
держивали конспиративные связи как соучастники ан-
тисталинского заговора. Бухарин узнал об этих показа-
ниях, находясь в отпуске далеко от Москвы, и потре-
бовал очной ставки с Зиновьевым и Каменевым. Но
последние были уже казнены, когда Бухарину удалось
наконец вернуться в столицу. Впоследствии Ягода дал
показания, что он просил Зиновьева и Каменева не
волноваться, но одновременно приказал ускорить их
казнь, чтобы те не смогли раскрыть его собственную
причастность к заговору1.
21 августа 1936 года Прокурор СССР Вышинский
объявил о начале следственных действий в отношении
«правых» — Бухарина, Рыкова, Томского. На состояв-
шемся в тот же день партсобрании Томский покаялся в
своих «преступных связях» с осужденными по процессу
16, а следующим утром на даче в Болшеве покончил
жизнь самоубийством2.
8 сентября в присутствии Кагановича, Ежова и Вы-
шинского состоялась очная ставка между Бухариным и
Рыковым, с одной стороны, и Сокольниковым — с
другой. Как явствует из опубликованного короткого
фрагмента стенограммы, Сокольников узнал о роли
Бухарина и Рыкова в троцкистско-зиновьевском блоке
1 Генрих Ягода. С. 192, 198.
2 В своем предсмертном письме, адресованном Сталину, Том-
ский в жестких выражениях пишет о Зиновьеве и Каменеве как о
«подлой банде», подчеркивая, что не может перенести, когда его
«ставят на одну доску с фашистами», и лучше сам уйдет из жизни,
нежели предстанет вместе с ними на одной скамье подсудимых. Не
без оснований Сталин посчитал письмо Томского признанием того,
что виновность последнего может быть доказана в суде. Письмо
Томского (по-видимому, фрагмент) опубликовано в: Родина. 1996.
№ 1. С. 92—93. См. также: http://chss.montclair.edu/english/furr/rese-
arch/tomskvltr.html.
26
не от них самих, а от расстрелянного к тому времени
Каменева. 10 сентября «Правда» сообщила о прекраще-
нии следственных действий по делу Бухарина и Рыкова
за отсутствием оснований для привлечения их к судеб-
ной ответственности. В опубликованном не так давно
письме к Сталину Каганович отмечает, что склонен ве-
рить аргументам, оправдывающим Бухарина и Рыкова1.
Однако допросы Радека и Пятакова, проведенные в
преддверии второго московского процесса (январь
1937-го), заставили вернуться к выдвинутым против
Бухарина обвинениям. С декабрьского (1936) по фев-
ральско-мартовский (1937) Пленум ЦК состоялось еще
несколько очных ставок с участием Бухарина и его об-
винителей. В настоящее время опубликованы стено-
граммы его очных ставок с участием Астрова, Кулико-
ва, Пятакова, Радека и Сосновского2. Хотя подробный
анализ последних выходит за рамки поставленной за-
дачи, мы не можем пройти мимо некоторых характер-
ных особенностей, присущих этим стенограммам.
1 Известия ЦК КПСС. 1989, № 5. С. 71—72. Сталин и Каганович.
Переписка 1931-1936 гг. М.: РОССПЭН, 2001. С. 676-678 (док.
№ 819).
2 Егор Федорович Куликов поначалу входил в другую оппозици-
онную группу и лишь затем примкнул к бухаринцам (Лубянка. Ста-
лин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Январь 1922 - декабрь 1936. М.:
МФД, 2003. С. 711 (далее — Лубянка-1). Карл Бернгардович Радек,
бывший троцкист, выступивший на следствии с обвинениями про-
тив Бухарина. Георгий (Юрий) Леонидович Пятаков, один из круп-
ных сторонников Троцкого, занимал должность первого заместителя
Серго Орджоникидзе по Наркомату тяжелой промышленности.
Вместе с Радеком Пятакову суждено было стать одним из главных
обвиняемых процесса по делу параллельного антисоветского троц-
кистского центра в январе 1937 года. Лев Семенович Сосновский,
бывший троцкист, который по ходатайству Бухарина был восстанов-
лен в рядах ВКП(б), после ареста дал подробные показания о созда-
нии блока троцкистов и «правых». (См. биографические справки в:
Стенограммы очных ставок в ЦК ВКП(б). Декабрь 1936 года // Во-
просы истории. 2002. № 3. С. 3—31).
27
Присутствовавшие
Не принуждались ли обвинители Бухарина на очных
ставках к ложным показаниям против него и самих се-
бя? Истина состоит в том, что никаких доказательств,
свидетельствующих о чем-то похожем, просто нет. Оч-
ные ставки с Куликовым и Сосновским, состоявшиеся
7 декабря 1936 года, проводились в присутствии членов
Политбюро — Сталина, Кагановича, Ворошилова, Мо-
лотова, Андреева, Орджоникидзе, Жданова и Микояна.
Сталин и другие присутствовавшие вели себя очень ак-
тивно, задавали много вопросов и больше всего Буха-
рину. Их поведение полностью отвечало желанию вы-
яснить, что именно произошло в действительности.
И если бухаринские обвинители подвергались наси-
лию, почему бы им тогда не признаться в том Сталину?
По словам Сталина, указанные обстоятельства тоже
произвели на него сильное впечатление: «Очная ставка
отличается тем, что обвиняемые, когда приходят на оч-
ную ставку, то у них у всех появляется чувство: вот
пришли члены Политбюро, и я могу здесь рассказать
все в свое оправдание. Вот та психологическая атмо-
сфера, которая создается в головах арестованных при
очной ставке»1.
«На очной ставке в помещении Оргбюро, где вы
(Бухарин и Рыков. — Г.Ф., В.Б.) присутствовали, были
мы — члены Политбюро, Астров был там и другие из
арестованных: там Пятаков был, Радек, Сосновский,
Куликов и т.д. Причем когда к каждому из арестован-
ных я или кто-нибудь обращался: «По-честному ска-
жите, добровольно вы даете показания или на вас нада-
1 Материалы февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП(б) 1937
года. // Вопросы истории. 1992. № 4—5. С. 33.
28
вили?», Радек даже расплакался по поводу этого вопро-
са — «Как надавили? Добровольно, совершенно добро-
вольно»1.
Соответствие свидетельств
В Москве, Ленинграде, Саратове, Иванове, Сверд-
ловске и некоторых других городах Советского Союза
различными следователями были допрошены десятки
лиц, которые в разное время и в разных местах дали
очень схожие показания. Примерно в том же только
позднее сознался и Бухарин. Последний, по словам
допрошенных, стоял во главе «блока «правых» и троц-
кистов» и сотрудничал с зиновьевцами. Бухарин участ-
вовал также в разработке плана государственного пере-
ворота, требовал убить Сталина. Заговорщиков объеди-
няла общая политическая программа — «рютинская
платформа». Входившие в блок троцкисты поддержи-
вали прямые контакты с Троцким. Радек утверждал,
что Бухарину было известно и о переговорах Троцкого
с эмиссарами Германии, и о его договоренностях пой-
ти им на уступки в обмен на поддержку заговорщиков
после совершения госпереворота. Те же самые факты
содержатся как в бухаринских показаниях от 2 июня
1937 года на предварительном следствии, так и на от-
крытом процессе 1938 года.
Астров, его показания и их опровержения
Свидетельские показания Валентина Астрова, в прош-
лом — одного из бухаринских учеников, заслуживают
особого внимания. В дальнейшем Астрову пришлось
1 Материалы февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП(б) 1937
года. // Вопросы истории. 1992. № 4—5. С. 32.
29
несколько раз описывать свою роль в деле Бухарина.
Часть из написанного Астровым теперь предана огла-
ске. В годы хрущевской «оттепели», а затем при Горба-
чеве и Ельцине Астров отрекся от антибухаринских об-
винений, но сделал это тонко и крайне любопытно.
Последнее из его сообщений датировано 1993 годом,
когда самому Астрову исполнилось почти 95 лет.
В настоящее время известны: показания Астрова от
11 января 1937 года,1 расшифровка его очной ставки с
Бухариным от 13 января 1937 года, тексты двух его пи-
сем-статей, опубликованных в 1989 и 1993 годах, и от-
дельные фрагменты из более ранних и тоже связанных
с делом Бухарина документов. Поскольку в центре на-
шего внимания вопрос о бухаринской вине или неви-
новности, далее мы рассмотрим только отречения Аст-
рова от своих обвинений, ссылаясь, где необходимо, на
другие источники.
В самом пространном из своих писем (1993) Астров
утверждает, что «наряду с объективными свидетельст-
вами вынужден был прибегнуть к фальсификации».
Но, как явствует из более ранней статьи Астрова (1989),
никакие «силовые» методы против него не использова-
лись. А единственная и подтвержденная им самим
«фальсификация» заключалась в следующем: «Полно-
стью требований «рассказать о террористической дея-
тельности «правых» я все-таки не выполнил, но «при-
знал», что «мы, правые» (не исключая самого себя), и
«наши лидеры» якобы признали в принципе допусти-
мыми террористические методы в борьбе против пар-
тийного руководства в будущем при обострении поли-
тической ситуации в стране. Никаких ужасных зло-
Помимо них Астров давал показания по крайней мере еще раз.
Этот следует из стенограммы очной ставки с Бухариным, где есть
ссылки на допрос, на котором Астров говорил о вещах, отсутствую-
щих в его показаниях от 11 января 1937 года.
30
действ вроде шпионажа, причастности Бухарина к
убийству Кирова, к посягательствам на жизнь Ленина в
1918 году, к планам расчленения Советского Союза и
тому подобным преступлениям, обвинения в которых
фигурировали потом на процессе «правотроцкистского
блока», я не измышлял» (выделено нами. — Г.Ф., В.Б.)1.
Гораздо подробнее о методах ведения следствия Ас-
тров рассказал в другой своей статье: «Меня не били,
не пытали, даже на «ты» меня никто не называл... но от
меня настойчиво изо дня в день, из ночи в ночь тре-
бовали «рассказать о террористической деятельности
«правых», упорно не желая слушать, что ничего я об
этом не знаю!..
Настойчивых требований следователей рассказать
им о «террористической деятельности «правых»» я пол-
ностью не выполнил, но все же показал, что мы, «пра-
вые», не исключая лидеров, потерпев поражение внут-
ри партии, признали якобы в принципе допустимыми
террористические методы в борьбе против партийного
руководства в будущем...
В 1957 году, будучи вызван в Президиум ЦК в связи
с моим ходатайством о восстановлении в партии... я за-
явил, что никогда не слышал от Н.И. Бухарина ника-
ких «террористических высказываний» (выделено на-
ми. — Г.Ф., В.Б.)2.
Астрову ничего не стоило сказать, что его пытали,
запугивали или принуждали дать ложные показания.
Но вместо этого он, наоборот, твердо заявил, что вооб-
ще не подвергался никакому насилию.
1 Астров В. С меня следователи требовали показания. // Изве-
стия. 1993, 27 февраля.
2Астров В. Как это произошло. // Литературная газета. 1989,
29 марта.
31
О самой «фальсификации» Астров пишет довольно
расплывчато. Он нигде не указывает прямо, хотя, как
очевидно, стремится представить дело так, что «пра-
вые», и в том числе Бухарин, открыто не признавали
убийство как метод борьбы со Сталиным и другими
партийными руководителями; именно тут, как следует
думать, Астрову пришлось солгать.
Обе прижизненные публикации Астрова появились
в периодической печати за несколько лет до того, как
исследователям стали известны текст его признатель-
ных показаний на допросе 11 января 1937 года (2004)1 и
стенограмма его очной ставки с Бухариным (2001)2, ко-
торая состоялась двумя днями позднее. В ходе послед-
ней Астров заявил, что зимой 1930 года слышал, как
Бухарин говорил о необходимости «устранить» Стали-
на3. И сразу вслед за тем Астров припомнил, что другой
бывший ученик Бухарина В.В. Кузьмин выступил с
призывом совершить «дворцовый переворот», аресто-
вать Сталина и преданное ему партийное руководство4,
что, кстати, в иных обстоятельствах предлагали другие
«правые» (например, Слепков). Как утверждал Астров,
«рютинская платформа» написана не М.Н. Рютиным, а
коллективом авторов, входивших в «центр «правых», —
Рыковым, Бухариным, Томским и Углановым5.
Астров также сообщил, как в 1930 году в его присут-
1 «Спеццонесение Н.И. Ежова И.В. Сталину с приложением про-
токола допроса В.Н. Астрова» от 11 января 1937 года в: Лубянка-2.
С. 19—39. По некоторым сведениям Астров умер 15 июля 1993 года,
см.: http: //admin.Smolensk.ru/historv/encyclop/a/text/astrov.htm. Ро-
дился он в 1898 году.
2«...Ни разу не говорилось относительно террора». Стенограмма
очной ставки Н.И. Бухарина с В.Н. Астровым в Политбюро ЦК
ВКП(б) 13 января 1937 года. // Источник. 2001. № 2. С. 89-110.
3 Там же, с. 94.
4 Там же.
5 Там же, с. 92.
32
ствии Бухарин стал говорить об убийстве Сталина как о
«законном желании», но предупредил: на эту тему не
следует высказываться там, где присутствует много лю-
дей, поскольку о том «может узнать ГПУ»1. По словам
Астрова, хотя в своем кругу «правые» довольно часто
обсуждали вопрос об убийствах (т.е о терроре), ему до-
велось лишь один раз — во время охоты под Звенигоро-
дом летом 1931 или 1932 года — услышать лично от Бу-
харина, как тот прямо и недвусмысленно «заявил о не-
обходимости убить Сталина»2. Последнее утверждение
и есть та самая фальсификация, о которой Астров пи-
сал в 1989 и 1993 годах.
Важно поэтому не только то, от чего Астров отрекся
в последующие годы, но и то, от чего он не отказывался
никогда и ни при каких обстоятельствах. К числу таких
признаний относятся его утверждения, что «рютинская
платформа» написана Бухариным и другими лидерами
«правых» и что «правые» вошли в сговор с троцкиста-
ми. Астров не отказался от обвинений Бухарина в дву-
рушничестве и призывал к нему других «правых» под-
держивать на словах линию партии и оставаться в ее
рядах, но на деле вести работу по сколачиванию оппо-
зиции. И сам Бухарин признавал, что поступал таким
образом3.
Кроме того, Астров не отрицал как то, что «правые»,
в том числе бывшие слушатели бухаринских лекций в
Институте красной профессуры, считали убийства до-
пустимым методом политической борьбы, так и то, что
Бухарин использовал всевозможные иносказания,
1 «...Ни разу не говорилось относительно террора». Стенограмма
очной ставки Н.И. Бухарина с В.Н. Астровым в Политбюро ЦК
ВКП(б) 13 января 1937 года. // Источник. 2001. № 2. С. 94.
2Там же, с. 91.
3Там же, с. 91.
33
лишь бы не произносить слов «убийство» или «террор».
И лишь от одного-единственного утверждения Астров
отрекся многие годы спустя — от обвинений Бухарина
в том, что тот говорил о необходимости убить Сталина1.
На очной ставке Астров поправил свои показания,
данные на допросе, уточнив, что в разговоре о Сталине
Бухарин употребил слово «убрать», а не «убить». Дело,
однако, в том, что «убрать» — известное словечко, пу-
щенное когда-то в оборот Троцким. Поначалу оно тер-
рористического акта не подразумевало, но со временем
стало синонимом слова «убить», поскольку все оппози-
ционеры пришли к пониманию того, что бороться, а
тем более победить Сталина «нормальными» партий-
ными методами невозможно. Поэтому, строго говоря,
Астров на очной ставке не утверждал, что Бухарин от-
крыто выступал за убийство Сталина, но для описания
бухаринских взглядов воспользовался не чем иным,
как известным эвфемизмом Троцкого.
Однако очная ставка интересна рядом других осо-
бенностей. Из них здесь стоит упомянуть о настойчи-
вых заверениях Астрова в правдивости своих слов и о
вопросах, интересовавших лично Сталина.
Так, на очной ставке между присутствовавшими про-
изошел такой обмен репликами:
«СТАЛИН. Я сегодня Радека спросил, добровольно
ли он давал показания. Как допросить — от этого мно-
гое зависит. Хочу Астрова спросить об этом же.
АСТРОВ. Абсолютно добровольно. Я подал заявле-
ние с просьбой разрешить мне дать свои показания.
Мне это разрешение было дано...
1 «...Ни разу не говорилось относительно террора». Стенограмма
очной ставки Н.И. Бухарина с В.Н. Астровым в Политбюро ЦК
ВКП(б) 13 января 1937 года. // Источник. 2001, № 2. С. 92.
34
ЕЖОВ. Сапожников добровольно написал заявле-
ние, Астров сам написал, Цейтлин, не дождавшись сле-
дователя, сам написал. На воле все были»1.
В 1943 году Астров вернулся к своим обвинениям и
подтвердил их правдивость:
«Позже, в декабре 1943 года, в личном письме Л.П. Бе-
рии (оно хранится в деле) В.Н. Астров ставил свое по-
ведение в особую заслугу, подчеркивал, что он способ-
ствовал «разоблачению» не только Н.И. Бухарина, но и
А.И. Рыкова, других «правых», и на этом основании
просил своего могущественного адресата оказать со-
действие в восстановлении его в партии»2.
Подведем итог: ни в 1989-м, ни даже в 1993 году, ко-
гда Советского Союза уже не существовало, Астров не
отказался от большей части своих обвинений, выдви-
нутых против Бухарина и других «правых». Астров на-
стаивал: свои показания он давал не по принуждению,
хотя ни в 1989-м, ни в 1993 годах слова о пытках и запу-
гивании ни у кого не вызвали бы желания усомниться в
их правдивости.
В. Признательные показания Бухарина,
его письма и ходатайства
Как представляется, показания Бухарина на су-
дебных слушаниях по делу правотроцкистского блока в
марте 1938 года тоже нуждаются в рассмотрении. Но
одно из наших предварительных условий состоит в
1 «...Ни разу не говорилось относительно террора». Стенограмма
очной ставки Н.И. Бухарина с В.Н. Астровым в Политбюро ЦК
ВКП(б) 13 января 1937 года. // Источник. 2001, № 2. С. 101-102.
2 Известия ЦК КПСС. 1989, № 5. С. 84.
35
том, что показаниям на этом процессе, дескать, нельзя
верить, а следовательно, все признания подсудимых на
процессе надлежит исключить из научного анализа. Та-
ким образом, заявления Бухарина в суде, подтверждаю-
щие наличие заговора, возымеют силу исторически
значимых свидетельств, если только наличие самого
заговора будет установлено из других источников. Вот
почему бухаринские показания на процессе здесь не
рассматриваются.
До процесса Бухарин несколько раз давал призна-
тельные показания. Но ни советские, ни (с 1992 года)
российские власти не стали предавать их гласности или
разрешать историкам изучать их и комментировать.
К счастью, в нашем распоряжении оказались самые
первые признательные показания Бухарина, датиро-
ванные 2 июня 1937 года1. И это тем более замечатель-
но, что до недавнего времени последние были недос-
тупны российским исследователям, хотя очень-очень
много лет известно об их существовании2.
Можно только догадываться, почему после трех ме-
сяцев, проведенных в камере следственного изолятора,
Бухарин вдруг решил так подробно рассказать о соде-
янном. До первых показаний он непоколебимо стоял
на том, что всегда будет отстаивать свою невиновность.
По мнению С. Коэна, на Лубянке Бухарин не подвер-
1 Сами показания и их подробный анализ см.: Ферр Г., Бобров В.
Первые признания Н.И. Бухарина на Лубянке. // Клио. 2007. № 1.
С. 41-52.
2 Starkov В. Narkom Ezhov // Stalinist Terror: New Perspectives.
(Cambridge: Cambridge University Press, 1993), P. 35 and n. 41; /. Arch
Getty, Oleg V. Naumov. The Road to Terror: Stalin and Self-Destruction
of the Bolsheviks, 1932-1939. (New Haven: Yale University Press, 1999),
P. 446—447 and n. 37. P. 447. В своем последнем слове на процессе
Бухарин заявил, что «около 3 месяцев запирался». Вместе с Рыко-
вым он был взят под стражу в конце февраля 1937 года, так что это
утверждение достаточно точно указывает на его первые признания
2 июня.
36
гался ни пыткам, ни плохому обращению, ни угрозам
расправиться с членами его семьи. Дж. Гетти и С. Коэн
полагают, что Бухарин начал давать показания после
того, как ему стало известно об аресте и показаниях,
полученных от маршала М.Н. Тухачевского и от других
близких к нему военачальников. Впечатление такое,
что, осознав тщетность надежд на удачный переворот,
Бухарин переменил тактику отрицания всего и вся и
стал сотрудничать со следствием в надежде на какую-то
«сделку» с ним1.
Бухарин, вероятно, также принял во внимание, что
четырех подсудимых второго московского процесса
(январь 1937 года) приговорили не к смертной казни, а
к тюремному заключению. Двое самых видных деяте-
лей из четверки — Радек и Сокольников — старались
показать на суде, что ничего не скрывают, и с готовно-
стью отвечали на все вопросы. Бухарин, конечно,
знал — и гораздо подробнее, чем мы сегодня, — что тот
и другой вели себя столь же откровенно и до процесса.
Благодаря новой тактике сотрудничества со следствием
он, по всей видимости, сделал ставку на смягчение
приговора и получение тюремного срока или даже
ссылки вместо высшей меры наказания — расстрела.
Известно о существовании как минимум еще трех
признательных показаний Бухарина: одно из них дати-
ровано 14 июня 1937 года и упомянуто в справке ко-
миссии под председательством Шверника (1964)2, два
других — от 1 и 25 декабря 1937 года — названы Вы-
1 Маршал Тухачевский был арестован 22 мая 1937 года и 24-го
начал давать показания. Армейский комиссар 1 ранга Я.Б. Гамарник
покончил жизнь самоубийством 31 мая — за день до ареста, запла-
нированного НКВД. Гетти и Наумов (Getty, Naumov. P. 446—447) ци-
тируют воспоминания вдовы Бухарина Анны Лариной «Незабывае-
мое»; Коэн С. «Бухарин на Лубянке». С. 90.
2См.: РКЭБ-2. С. 697.
37
шинским на процессе по делу правотроцкистского бло-
ка. Но тексты этих трех признаний для историков до
сих пор не рассекречены и недоступны исследовате-
лям1.
Но уже в первых своих признательных показаниях
на предварительном следствии от 2 июня 1937 года Бу-
харин подтверждает главные из выдвинутых против не-
го обвинений, в том числе о блоке с Зиновьевым и Ка-
меневым и связях с Троцким при посредничестве Пя-
такова; о принадлежности к оппозиции после 1929 года,
несмотря на многие свои горячие уверения в лояльно-
сти партии, о сговоре с Ягодой и Енукидзе и т.д.
Еще Бухарин признался, что принимал участие в на-
писании «рютинской платформы», хотя не видел окон-
чательного варианта. Конференция «правых», упомя-
нутая Астровым и другими ее участниками, действи-
тельно состоялась летом 1932 года, и именно на ней
было решено взять курс на «дворцовый переворот»,
подготовку террористических актов и создание блока с
троцкистами и зиновьевцами. План государственного
переворота, за разработку которого взялся Енукидзе,
предполагал участие на стороне заговорщиков прави-
тельственной охраны и коменданта Кремля Р.А. Петер-
сона.
Слова «террористический акт», «террор» подразуме-
вают убийства. Таким образом, бухаринские признания
от 2 июня 1937 года совпадают с заявлениями Астрова
от 11 января 1937 года, где говорилось, что для борьбы
1 Известно еще одно короткое признание от 20 февраля 1938
года, имеющееся в «Архиве Волкогонова», но оно по большей части
представляет собой опровержение Бухариным обвинений в разра-
ботке совместно с эсерами плана убийства В.И. Ленина в 1918 году.
Свою причастность к этому Бухарин решительно отрицал на откры-
том процессе, начавшемся две недели спустя.
38
со сталинским руководством Бухарин предлагал ис-
пользовать акты террора.
Пятаков посвятил Бухарина в свои контакты с Троц-
ким через его сына Седова. А те, в свою очередь, нахо-
дились в тесной связи с группой военных во главе с Ту-
хачевским и с другими заговорщиками. Несмотря на
разногласия с Троцким по поводу поистине огромных
уступок, которые тот готов был предложить Германии
и Японии после их нападения и поражения СССР в
войне, Бухарин признал, что против сговора с враждеб-
ными державами принципиальных возражений у него
не было.
Бухаринские ходатайства
Известны тексты двух прошений Бухарина о поми-
ловании, оба датированы 13 марта 1938 года — послед-
ним днем процесса. И если считать, что Бухарин выну-
жденно дал ложные показания, о чем им открыто ска-
зано в письме к Сталину от 10 декабря 1937 года и плюс
к тому в более чем проблематичном послании к «буду-
щему поколению руководителей партии», тогда в обоих
или хотя бы в одном из ходатайств должны найтись
следы или намеки на столь серьезное обстоятельство.
Но вместо отречения от «фальшивых» признаний
Бухарин, наоборот, в резких выражениях осуждает себя
за совершенные тяжкие преступления. Вот несколько
характерных пассажей:
«У меня в душе нет ни единого слова протеста [про-
тив смертного приговора]. За мои преступления меня
нужно было бы расстрелять десять раз... Преступления,
совершенные мною, настолько чудовищны, настолько
велики, что я не смогу искупить этой вины, что бы я ни
сделал в остаток своей жизни... Моего преступного
39
прошлого, к которому я сам отношусь с негодованием
и презрением... Я рад, что власть пролетариата разгро-
мила все то преступное, что видело во мне своего лиде-
ра и лидером чего я в действительности был»1.
Остается заметить: содержание прошений о поми-
ловании полностью совпадает с тем, что сказано Буха-
риным в признательных показаниях от 2 июня 1937 года
и в марте 1938-го на процессе по делу правотроцкист-
ского блока. И в то же время нет никаких свидетельств,
что ему пришлось дать ложные признания в надежде
сохранить себе жизнь или попытаться оградить от пре-
следования членов своей семьи.
Г. Свидетельства невиновности Бухарина
Не считаясь со свидетельствами, подтверждаю-
щими совершение Бухариным тяжких государственных
преступлений, почти все историки продолжают считать
его невинной «жертвой сталинизма». В подтверждение
этой точки зрения обычно ссылаются на какие-то из
следующих документов: письмо Бухарина Сталину от
10 декабря 1937 года и якобы заученный наизусть
A.M. Лариной-Бухариной текст послания «Будущему
поколению руководителей партии». Далее нами будет
рассмотрен каждый из документов. К числу таких до-
кументов относится и решение о «реабилитации» Буха-
рина, принятое постановлением Пленума Верховного
суда СССР от 4 февраля 1988 года. Но разбору содер-
1 Рассказ о десяти расстрелянных. // Известия. 1992, 2 сентября.
Фотокопия подлинника бухаринского ходатайства по содержанию
идентична напечатанному тексту. См.: «Архив Волкогонова», кон-
тейнер 21 («В Президиум Верховного Совета СССР приговоренного
к смерти Н. Бухарина. Прошение»).
40
жащихся там подлогов посвящена отдельная глава кни-
ги, поэтому здесь мы остановим внимание на других
свидетельствах.
Письмо Бухарина Сталину от 10 декабря 1937 года
10 декабря 1937 года Бухарин обратился к Сталину
со строго конфиденциальным посланием, в котором
поставил под сомнение все свои предшествующие при-
знания, решительно настаивая на ложности выдвину-
тых против него обвинений. Пообещав, что в дальней-
шем не собирается — по меньшей мере публично — от-
казываться от своих слов, Бухарин далее заявил:
«Стоя на краю пропасти, из которой нет возврата, я
даю тебе предсмертное честное слово, что я невиновен
в тех преступлениях, которые я подтвердил на следст-
вии»1.
Поделившись мыслью, что «есть какая-то большая и
смелая политическая идея генеральной чистки», Буха-
рин затем призвал Сталина не верить, что может быть
виновным «во всех ужасах» (т.е. в преступлениях, в ко-
торых еще недавно сам признавался), и вслед за тем об-
ратился с мольбой либо дать ему яду, чтобы умереть до
суда, либо отправить его для культурной работы в Си-
бирь или в Америку, чтобы вести «смертельную борьбу
против Троцкого», если, конечно, смертный приговор
не будет вынесен. В конце письма Бухарин просит про-
щения у Сталина и пишет, что его он наконец научился
по-умному «ценить и любить».
1 «Прости меня, Коба...». Неизвестное письмо Н. Бухарина. //
Источник. 1993, № 0. С. 23.
41
В том же письме Бухарин заявляет, что «на [февраль-
ско-мартовском (1937)] Пленуме... говорил сущую прав-
ду»1. Но, как справедливо подметил Гетти, это утвержде-
ние противоречит остальному содержанию письма:
«В своем заявлении... Бухарин признал чуть больше,
чем на февральском (1937) Пленуме Центрального Ко-
митета. Там он отрицал, что располагает сведениями о
заговорщической или какой-то иной деятельности сво-
их бывших приверженцев после 1930 года. Но в письме
он сознался, что не позднее 1932 года те затеяли что-то
недоброе и что из жалости к ним или в надежде на их
перевоспитание он не стал сообщать о них Сталину:
«Когда-то я от кого-то слыхал о выкрике... Мне бегло
на улице... сказал Айхенвальд (ребята собирались, де-
лали доклад) — или что-то в таком роде, и я это скрыл,
пожалев «ребят»... В 1932 году я двурушничал и по от-
ношению к «ученикам», искренне думая, что я их при-
веду целиком к партии...»
Трудно понять, как такое признание могло привести
к чему-то иному, кроме как подорвать, возможно, еще
сохранявшееся доверие к Бухарину. Вместе с показа-
ниями на двух последних пленумах, где он присутство-
вал, его признание представляло собой очередную час-
тичную уступку, каждая из которых становилась па-
губнее предыдущей. Таким образом, у Сталина мог
возникнуть законный вопрос, когда же Бухарин гово-
рил (или скажет) всю правду о своих собственных свя-
зях и о том, что ему известно о деятельности других
лиц»2.
1 «Прости меня, Коба...». Неизвестное письмо Н. Бухарина. //
Источник. 1993, № 0. С. 23.
2 Getty, Naumov. P. 563.
42
До сих пор никто, кажется, не заметил еще одну ха-
рактерную особенность письма: если все сказанное там
считать правдой, тогда его следует признать исчерпы-
вающим доказательством, что признания Бухарина не
могли появиться вследствие физического насилия или
угроз, адресованных семье или ему самому, или в ре-
зультате ужасающих условий тюремного содержания.
Хотя письмо Бухарина противоречит некоторым его
прежним уверениям в невиновности, у сторонников
бухаринской невиновности оно тем не менее считается
безусловно «правдивым» документом. Между тем в
1971 году один из близких бухаринских соратников —
швейцарский коммунист и член Исполкома Коминтер-
на Жюль Эмбер-Дро опубликовал мемуары, где среди
прочего поведал:
«Еще Бухарин сказал мне, что они решили исполь-
зовать индивидуальный террор, чтобы избавиться от
Сталина»1.
1 Вот в каких обстоятельствах была произнесена эта фраза:
«Перед отъездом я зашел, чтобы увидеть Бухарина, не зная,
смогу ли по возвращении увидеться с ним вновь. У нас состоялась
длинная и откровенная беседа. Он поставил меня в известность о
связях его группы с фракцией Зиновьева—Каменева, чтобы коорди-
нировать борьбу против власти Сталина. Я не скрыл от него, что не
одобряю эту связь с оппозицией. «Борьба против Сталина — это не
политическая программа. Мы резонно боролись с программой троц-
кистов по важнейшим вопросам, с кулацкой опасностью в России, с
теми, кто выступал против объединенного фронта с социал-демо-
кратами, с проблемами Китая, с крайне близорукой революционной
перспективой и т.д. На следующий день после победы над Стали-
ным политические проблемы разделят нас. Этот блок — блок без
принципов, которые разрушатся задолго до достижения каких-либо
результатов».
Еще Бухарин сказал мне, что они решили использовать инди-
видуальный террор, чтобы избавиться от Сталина. По этому вопросу
я тоже выразил свое замечание: превращение индивидуального тер-
рора в средство политической борьбы, порожденное русской рево-
люцией, способно обернуться против тех, кто его использовал. Тер-
43
pop никогда не был революционным оружием. «По моему мнению,
мы должны продолжать идеологическую и политическую борьбу
против Сталина. В ближайшем будущем его линия приведет к ката-
строфе, которая раскроет глаза коммунистам и приведет к измене-
нию ориентации. Фашизм угрожает Германии, и сопротивляться
ему наша партия болтунов будет неспособна. Перед разгромом Ком-
мунистической партии Германии и до распространения фашизма в
Польше и Франции Интернационал должен изменить политику. Тот
момент и станет тогда нашим часом. Необходимо соблюдать дис-
циплину, принимать сектантские решения, борясь и выступая про-
тив левацких ошибок и поступков, но продолжать борьбу, оставаясь
в строго политических рамках». Бухарин, несомненно, понял, что я
не буду вслепую присоединяться к его фракции, единственная про-
грамма которой сводилась к тому, чтобы заставить Сталина исчез-
нуть. Это была наша последняя встреча. Ясно, что он не был уверен
в предложенной мной тактике» (Jules Humbert-Droz- De Lenin a Stali-
ne, Dix Ans Au Service de L'Internationale Communiste 1921—31. Ne-
uchatel: A la Baconniere, 1971. P. 379—380).
Среди всех обвинений Бухарина самое, пожалуй,
серьезное связано с его участием в заговоре с целью
убийства Сталина. По словам Эмбер-Дро, уже в 1929
году Бухарин говорил, что для отстранения от власти
Сталина он и его сообщники приняли решение прибег-
нуть к террору (т.е. к убийству). Хотя о последнем до-
вольно много сказано в показаниях от 2 июня 1937 года
и на процессе 1938 года, тем не менее в письме Сталину
от 10 декабря 1937 года и на всех известных нам очных
ставках обвинения в терроре Бухарин категорически
отвергал.
Но утверждение Эмбер-Дро доказывает, что Буха-
рин лгал Сталину в личном послании от 10 декабря
1937 года1. Что касается самого Эмбер-Дро, то он счи-
тался другом Бухарина и ненавидел Сталина. Кроме то-
го, мемуарист проживал за пределами СССР, а потому
44
1 Кроме того, это письмо представляет собой пример отвратите-
льного раздувания сталинского культа: «Я... научился по-умному
тебя ценить и любить». Славословия такого сорта вряд ли были спо-
собны посеять доверие ко всему написанному в письме. Неужели
Бухарин полагал, что Сталин настолько глуп и будет верить этой
сентиментальной болтовне?
не может быть и речи о его принуждении к «нужным»
заявлениям.
И уж если в 1929-м Бухарин признавал террор до-
пустимым методом политической борьбы, нельзя ис-
ключать, что он придерживался того же мнения годы
спустя. Остается только сказать: когда в 1971 году вы-
шли в свет мемуары Эмбер-Дро, историки, пишущие о
Бухарине, рассказ швейцарца о планах убить Сталина
сопроводили гробовым молчанием...
Письмо Бухарина «будущему
поколению руководителей партии»
«Будущему поколению руководителей партии» —
так называется документ, публикация которого состоя-
лась со слов вдовы Бухарина Анны Лариной на страни-
цах еженедельника «Московские новости». Дата выхода
в свет — 3 декабря 1987 года — указывает, что письмо
было напечатано в рамках кампании в пользу формаль-
ной реабилитации Бухарина, действительно состояв-
шейся всего несколько недель спустя. По словам Лари-
ной, Бухарин подготовил свое письмо-обращение во
время февральско-мартовского (1937) Пленума Цен-
трального Комитета и просил выучить свое послание
наизусть1.
Ларина утверждает, что по памяти воспроизвела
письмо на бумаге, лишь когда узнала о выступлении
Хрущева с «закрытым» докладом на XX съезде КПСС
(1956), т.е. через 19 лет после предполагаемой даты на-
писания; оно с тех пор хранилось у нее в записанном
виде. Если Ларина и сказала чистую правду, особенно-
сти человеческой памяти таковы, что по прошествии
1 Пленум начался 23 февраля 1937 года с вечерней сессии, а ре-
шение об аресте Бухарина и Рыкова было вынесено 27 февраля.
45
без малого двух десятилетий любой текст мог претер-
петь существенные метаморфозы. Но проблемы с пись-
мом вмиг исчезают, если допустить, что в действитель-
ности оно было не записано, а составлено после XX
съезда, возможно, даже годы спустя. В самом докумен-
те, адресованном «поколению руководителей» далекого
будущего, Бухарин якобы просит о своем «оправдании
и восстановлении в партии», что произошло в счита-
ные недели и дни после публикации письма, но к тому
времени обросло множеством слухов, начавших рас-
пространяться еще в годы хрущевских реабилитаций и
особенно после XXII партсъезда (1961). Что, как пред-
ставляется, и есть наиболее вероятное время написа-
ния этого «послания».
В глаза бросается и несоответствие взглядов автора
письма и реального Бухарина времен февральско-мар-
товского Пленума 1937 года. Так, обращаясь к буду-
щим руководителям партии, автор пишет немало горь-
ких слов о Сталине. Между тем в подлинных докумен-
тах, составленных Бухариным незадолго до и после
ареста, — в большом письме в Центральный Комитет, в
репликах и в выступлениях на Пленуме и, наконец,
в письмах от 15 апреля, 29 сентября и, разумеется, в
письме-опровержении от 10 декабря 1937 года, которое
разбиралось чуть выше, — о Сталине говорится только
уважительно, а кое-где встречаются даже признания в
любви...1
Резко отрицательное отношение в ларинском пись-
1 В дополнение к обсуждавшемуся выше письму от 10 декабря
1937 года известны еще два послания Бухарина Сталину: письмо от
15 апреля 1937 года (см.: Источник. 2000. № 3. С. 46—58) и неопуб-
ликованное письмо от 29 сентября 1937 года («Архив Волкогонова»,
контейнер 27, дело 6). По словам Стивена Коэна, существует еще
одно короткое письмо, датированное 14 ноября 1937 года, с кото-
рым авторам пока не удалось познакомиться (С. Коэн — Г. Ферру,
личное послание от 23 октября 2003 года).
46
ме высказано и к НКВД — эдакой «адской машине, ко-
торая, пользуясь, вероятно, методами Средневековья,
обладает исполинской силой, фабрикует организован-
ную клевету, действует смело и уверенно». Так мог бы
написать человек, проведший не один месяц в следст-
венном изоляторе на Лубянке, но не Бухарин накануне
своего ареста. В конце концов Бухарин просидел почти
год, находясь под следствием, но созданные ему усло-
вия пребывания в тюремной камере мало напоминали
средневековое узилище.
Его истинное отношение к НКВД ярко характеризу-
ют слова, сказанные в связи с казнью Зиновьева и Ка-
менева. В письме к Сталину от 27 августа 1936 года Бу-
харин пишет: «Что мерзавцев расстреляли — отлично:
воздух сразу очистился». А всего через несколько дней,
обращаясь на сей раз к Ворошилову, Бухарин называет
Каменева «циником-убийцей», «омерзительнейшим из
людей, падалью человеческой», и вновь добавляет: «Что
расстреляли собак — страшно рад»1.
Ужасные слова! Нет ни одного свидетельства, в ко-
тором есть хоть что-то подобное со стороны Сталина!
И ясно почему: такие ругательства характерны для че-
ловека, который вообще много болтает, кто «слишком
щедр на уверения» (Гамлет. Акт 3, сцена 2). Конечно
же, столь «изысканные» выражения потребовались Бу-
харину, чтобы убедить Сталина, Ворошилова и других в
том, сколь лживы обвинения, выдвинутые против него
Зиновьевым и Каменевым на первом открытом про-
цессе. Вот так поступал настоящий Бухарин, а не автор
1 «Всюду и везде я буду настаивать на своей полной и абсолют-
ной невиновности...» (Письма Н.И. Бухарина последних лет). Ав-
густ — декабрь 1936 года. // Источник. 1993. № 2. С. 11 и 15; цити-
руется в: Василий Сойма. Запрещенный Сталин. М.: ОЛМА-Пресс,
2005, гл. 5; см. также: пttр://реrpеtrаtоr2004.nаrоd.ru/dосuments/Buk-
harin/Bukharin Letters.doc.
47
воображаемого письма-обращения, которое представ-
лено Лариной как послание ее мужа к «будущим поко-
лениям руководителей партии».
Ларинский документ с подчеркнутой настойчиво-
стью говорит о трогательной любви его предполагаемо-
го автора к В.И. Ленину. Очевидно, что такой сюжет-
ный поворот связан с обвинениями, выдвинутыми про-
тив Бухарина незадолго до мартовского процесса 1938
года, согласно которым в 1918 году он совместно с «ле-
выми» эсерами выступал за арест и физическое уничто-
жение Ленина. Трудно понять, зачем настоящему Буха-
рину понадобилось писать о своей сердечной привя-
занности к вождю мирового пролетариата в феврале
1937 года? Здесь же он клятвенно заверяет, будто «ни-
чего не затевал против Ст[алина]», что, как известно,
по крайней мере от Эмбер-Дро, не соответствует истине.
Если считать ларинское письмо правдивым и под-
линным, тогда придется признать: в последние годы
жизни Бухарин лгал во всех своих выступлениях и пись-
мах; но если последнее неверно, тогда послание «буду-
щему поколению руководителей партии» представляет
собой какое-то скопище бухаринских неправд, либо —
фальшивка, сработанная или доработанная самой Лари-
ной и, не исключено, не только ею одной.
НЕДОСТУПНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА
По заявлению членов реабилитационной Комис-
сии Политбюро ЦК КПСС 1988 года, архивное дело
Бухарина и всей его группы состоит из 276 томов1. Но
лишь ничтожно малая часть следственных материалов
предана гласности или доступна исследователям.
1 ркэб-3. с. 33.
48
Известно о существовании еще трех признательных
показаний Бухарина дополнительно к уже имеющимся
у историков. Нет сомнений, что стенограммы допросов
и признаний других арестованных НКВД лиц содержат
материалы, изобличающие Бухарина. Именно о них,
по-видимому, идет речь в реабилитационной справке
1989 года:
«После указанных очных ставок последовали новые
многочисленные аресты бывших «правых» и других оп-
позиционеров, от которых были получены «нужные»
показания на Н.И. Бухарина и А.И. Рыкова. Протоко-
лы допросов этих лиц направлялись Н.И. Бухарину на
квартиру. Лишь за один день — 16 февраля 1937 года
Н.И. Бухариным было получено 20 таких показаний»1.
В нашем распоряжении есть стенограмма допроса
Рыкова от 4 января 1938 года и его же собственноруч-
ные показания, датированные пятью днями позже, где
Бухарин упоминается как один из ключевых участни-
ков заговора2. Известно как минимум о трех очных
ставках Рыкова с его обвинителями. Но все, чем мы
располагаем, ограничено несколькими взятыми из них
отрывочными фразами3. Не исключено, что многие
улики против Рыкова будут и подтверждением буха-
ринской вины, ибо как признанные лидеры «правых»
они всегда действовали рука об руку4.
1 Известия ЦК КПСС. 1989, № 5. С. 76—77. Бухарин сам упомя-
нул этот факт, выступая на февральско-мартовском (1937) Пленуме
ЦК ВКП(б), см.: Вопросы истории. 1992. № 2-3. С. 30.
«Архив Волкогонова», контейнер 4, дело 5.
3 Известия ЦК КПСС. 1989. № 5. С. 77.
Рыков никогда не был теоретиком, но был близким соратником
Ленина и давним членом Политбюро, стоял во главе СССР, занимая
пост Председателя Совета народных комиссаров, затем стал нарко-
мом связи.
49
Из всех известных сегодня источников следует, что
заговоры 1930-х годов так или иначе переплетались
друг с другом. Как в случае с архивным делом Бухари-
на, следственные материалы и здесь насчитывают сот-
ни томов: 58 — по делу Пятакова, около 300 — по делу
Тухачевского и т.д. Историкам же доступна мизерная
часть этих документов.
За истекшие с начала хрущевских «реабилитаций»
десятилетия разнообразнейшие комиссии прошерсти-
ли все следственные материалы в надежде найти в них
следы фабрикации обвинений и свидетельства прину-
ждения подследственных к лживым признаниям. Ут-
верждения о наличии таких фальсификаций есть и в
реабилитационных документах по делу Бухарина, од-
нако никакими доказательствами они никогда не под-
тверждаются. Такие факты, конечно, не замалчивались
бы, если, разумеется, их действительно удалось бы вы-
явить в архивных хранилищах. Хорошо теперь известны
стенограммы заседаний реабилитационной комиссии
Политбюро ЦК КПСС, рассматривавшей дело Бухари-
на. Но сведений, доказывающих его невиновность, чле-
ны комиссии представить не смогли.
СООТВЕТСТВИЕ ДРУГИМ
СВИДЕТЕЛЬСТВАМ
И ИССЛЕДОВАНИЯМ
После распада СССР преданы гласности многие
другие документы, которые имеют отношение к делу
Бухарина. В работах ряда историков показано: сущест-
вовавшее с хрущевских времен единодушное призна-
ние всех подсудимых московских процессов невинны-
ми жертвами сталинского правосудия необоснованно и
подлежит пересмотру.
50
Енукидзе и «кремлевское дело»
Авель Енукидзе стал центральной фигурой то-
го, что впоследствии стало известно как «кремлевское
дело». В 1935 году нарком НКВД Ягода проинформи-
ровал руководство страны о раскрытии заговора с уча-
стием работников партийно-хозяйственных учрежде-
ний на территории Московского Кремля. Все лица,
осужденные по этому делу, реабилитированы комисси-
ей при ЦК КПСС в 1989 году. Авель Енукидзе, чье де-
ло, как сообщалось в стенограмме «бухаринского» про-
цесса, выделено в отдельное производство, реабилити-
рован в 1960 году. Сам Енукидзе на допросе 27 апреля
1937 года связал «кремлевское дело» с заговором «пра-
вых», в котором участвовал Бухарин, хотя по имени на-
звал тогда только Томского1. Признания Енукидзе во
всех принципиально важных аспектах совпадают с по-
казаниями Ягоды, которые тот дал 19 апреля 1937 года
и где сообщается, что кроме Бухарина в том же загово-
ре участвовали вооруженные формирования прави-
тельственной охраны Кремля. И Енукидзе, и Ягода от-
метили исключительно важную роль коменданта Крем-
ля Петерсона, который в свое время был начальником
поезда Троцкого.
Значительная часть источников по «кремлевскому
делу» рассекречена и даже опубликована2. Именно они
1 Самая первая из публикаций показаний Енукидзе (от 30 мая
1937 года) появилась в сборнике «Генрих Ягода» (док. № 166,
с. 508—517). В этой стенограмме следователь НКВД ссылается на
допрос Енукидзе от 25 апреля 1937 года, который в 2005-м был опуб-
ликован в: Лубянка-2. Док. № 60. С. 144—156). Сборник из серии
«Лубянка», опубликованный фондом А.Н. Яковлева «Демократия»,
носит полуофициальный статус, поэтому документ с признаниями
Енукидзе подтверждает подлинность ранее опубликованных матери-
алов той же серии.
2 См.: Лубянка-1. Док. № 504-514.
51
легли в основу документального исследования, проде-
ланного Юрием Жуковым1. Взяв за основу материалы
предварительного следствия в НКВД, историк подроб-
но рассматривает различные объяснения случившего-
ся, в том числе те, что изложены в реабилитационных
справках. С пристальным вниманием к деталям Жуков
анализирует несколько сценариев, каждый из которых
предполагает ту или иную фальсификацию дела, но в
конце концов вынужден отклонить их один за другим,
поскольку с их помощью не удается найти сколько-ни-
будь удовлетворительное объяснение всем фактам. Да-
лее историк отмечает:
«Теперь рассмотрим альтернативную гипотезу. Са-
мую парадоксальную. Предположим, что заговор дей-
ствительно существовал. Есть ли факты, подтверждаю-
щие это? Да, хотя и появились они лишь два года спустя,
да еще и носят весьма специфический, малоубедитель-
ный характер — только показания подследственных на
допросах. В день ареста Енукидзе — 11 февраля в Харь-
кове, и Петерсона — 27 апреля в Киеве дали разным
следователям идентичные до деталей признательные
показания. Рассказали о том, что готовили переворот и
арест либо убийство в Кремле Сталина, Молотова, Ка-
1 Жуков Ю. Тайны «кремлевского дела» 1935 года и судьба Авеля
Енукидзе. // Вопросы истории. 2000, № 9. С. 83—113. В этой и дру-
гих своих работах Жуков, ведущий научный сотрудник Института
российской истории РАН, опирается преимущественно на документы
закрытых архивных фондов. Среди историков антикоммунистиче-
ского толка Жуков занимает уникальное место, поскольку воздер-
живается от морализаторства и сторонится общепринятых историче-
ских парадигм, будь то «антисталинская» (как большинство его
коллег) или какие-либо иных. Его подробные книги и статьи содер-
жат множество выдержек из архивных документов, которые он пы-
тается осмыслить независимо от чьих-либо предвзятых представле-
ний, что резко выделяет Жукова среди остальных историков.
52
гановича, Ворошилова и Орджоникидзе. А 19 мая 1937
года и Ягода, но через полтора месяца после ареста,
также назвал Енукидзе в числе «заговорщиков» органи-
зации «правых»...
Итак, на сегодняшний день — до существенного
расширения источниковой базы, до рассекречивания
материалов, хранящихся в Центральном архиве ФСБ, —
приходится признать несомненным следующее. Из
всех возможных гипотез, призванных объяснить и «крем-
левское дело», и дело Енукидзе, позволяет включить в
себя все до единого известные факты лишь та, что ис-
ходит из признания реальности существования загово-
ра против Сталина и его группы»1.
Опираясь на документы из нерассекреченных ар-
хивных фондов, Жуков в недавнем интервью газете
Министерства обороны России «Красная звезда» под-
твердил, что не сомневается в виновности Енукидзе.
Историк также подчеркнул, что, по его убеждению, Ту-
хачевский и другие высокопоставленные военачальни-
ки действительно участвовали в заговоре. Они плани-
ровали свергнуть правительство, арестовать Сталина и
других членов Политбюро, а самого маршала сделать
главой правительства2.
1 Жуков Ю. Тайны «кремлевского дела» 1935 года и судьба Авеля
Енукидзе. // Вопросы истории. 2000. № 9. С. 108—109.
2 Жуков Ю. Он понимал, что демократию навязать сверху нельзя.
// Красная звезда. 2006, 20 сентября, см.: http: //www.redstar.ru/
2006/09/20_09/6 01 .html: Он же. Подлинная история Иосифа Ста-
лина? // Литературная газета. 2007, 28 февраля, см.: http: //www.
lgz.ru/archives/html arch/lg082007/Polosv/15 l.htm.
53
Сталин, Дмитриев и дело Каменевой-Глебовой
Бухарин обвиняется во множестве других доку-
ментов, опубликованных в сборнике «Лубянка. Сталин
и Главное управление госбезопасности НКВД. 1937—
1938»1. В том числе — в довольно объемистых показа-
1 Межлаук. В письме от 2 июля 1937 Молотову Межлаук сообща-
ет, что его заместитель Волынский во время одной из встреч на охо-
те с Бухариным в 1931 году слышал, как тот заявил: «У нас с Рыко-
вым имелась полная договоренность с Ягодой по всем пунктам, и
лишь в последний момент он нас предал». Волынский заявил, что
тогда же сообщил об услышанном начальнику Секретного отдела
ОГПУ Я.С. Агранову, а Агранов, как очевидно, не дал делу ход (ибо
Ягода не только не получил никакого взыскания, а, наоборот, стал
после смерти В.Р. Менжинского наркомом внутренних дел) (Лубян-
ка-2. С. 234).
Пометки Сталина столь же важны, как и само письмо Межлау-
ка. Сталин проницательно отмечает: дело не столько в Волынском
(который, в конце концов, сообщал об услышанном «куда следует»),
сколько в Агранове, в отношении поведения которого нужно начать
проверку. 20 июля того же года, т.е. меньше чем три недели спустя,
Агранов был арестован. Ясно, что Сталин в данном случае не при-
нуждал НКВД к каким-либо фальсификациям, а лишь реагировал
на поступающую к нему информацию (подробнее см.: Thurston, Ro-
bert. Life and Terror in Stalin's Russia, 1934—1941. (New Haven:Yale
University Press, 1996).
Берия, в то время (20 июля 1937 года) первый секретарь ЦК
Компартии Грузии, в письме Сталину отмечал, что следственные
«органы» выявили связь националистических и антипартийных
группировок Закавказья с Рыковым и Бухариным, с военными заго-
ворщиками во главе с Тухачевским, с представителями нацистской
Германии и другими оппозиционными группировками (там же,
с. 252-255).
Ходжанов. На допросе 31 июля 1937 года С.Х. Ходжанов (зам.
уполномоченного Комиссии советского контроля Узбекской ССР)
признался, что состоит в пантюркистской националистической ор-
ганизации, действующей рука об руку с блоком троцкистов и «пра-
вых» и непосредственно в контакте с Бухариным, Рыковым, Том-
ским (там же, с. 289).
Конторин. 7 ноября 1937 года Ежов направил Сталину заявление
Д.А. Конторина (первого секретаря Архангельского областного ко-
митета ВКП(б)), в котором тот признался в причастности к заговору
«правых» и в связях с В.И. Ивановым, бывшим первым секретарем
Северного краевого комитета ВКП(б). Конторин утверждал, что
Иванов был в контакте с Бухариным, Рыковым и Лобовым. В 1938
54
году Иванов предстал на скамье подсудимых на процессе по делу
правотроцкистского блока и дал показания, Бухарин в 1932 году
связал его с Лобовым (Судебный отчет [по делу антисоветского пра-
вотроцкистского блока]. М.: Международная семья, 1997. С. ПО); на
том же процессе Бухарин этот факт подтвердил (там же, с. 116) (Лу-
бянка-2. С. 422).
Рухимович. До ареста в октябре 1937 года М.Л. Рухимович воз-
главлял Наркомат оборонной промышленности. 8 февраля 1938 года
Ежов послал Сталину стенограмму допроса Рухимовича, в ходе ко-
торого он сознался в причастности к подготовке «террористического
акта», намеченного на 7 ноября 1937 года. Рухимович признал, что
находился в контакте с Рыковым и Бухариным, равно как с Пятако-
вым и многими другими (там же, с. 471—484).
1 Это заявление имеет большое значение, но выходит за рамки ин-
тересующей нас темы, т.к. помимо приспешников Ягоды Дмитриев
изобличает преступные деяния тех, кто работал под началом Ежова.
2 Хорошо известна точка зрения, согласно которой показания
Бухарина и других подсудимых носят вымышленный, постановоч-
ный или вынужденный характер, подразумевает, что Сталин иници-
ировал или сознательно участвовал в этих фальсификациях. Хотя
огласке предана крайне малая часть следственных материалов, мы
тем не менее располагаем доказательствами непричастности Стали-
на к такого рода подлогам. Имеющиеся исторические свидетельства,
наоборот, говорят о том, что Сталин внимательно изучал тексты до-
просов и показаний, чтобы на их основе попытаться понять, что же
происходило в действительности.
ниях бывшего начальника УНКВД Свердловской об-
ласти Д.М. Дмитриева от 23 октября 1938 года. По-
скольку к тому времени ни Бухарина, ни Ягоды уже не
было в живых, трудно представить, что Дмитриевские
откровения фальсифицировались ради получения про-
тив них новых ложных обвинений.
Утверждения Дмитриева совпадают с тем, что сооб-
щал следствию Ягода: лишь благодаря его руководству
органами госбезопасности «правым» так долго удава-
лось избегать разоблачения1. Но что еще более важно,
именно в показаниях Дмитриева мы встречаем такую
подробность, которая никак не могла быть результатом
следовательских фальсификаций, а вдобавок подтвер-
ждается с помощью независимой проверки, поэтому
остальные сведения из его признаний тоже следует
признать правдивыми2.
55
23 августа 1936 года Сталин отправил конфиденци-
альное послание Кагановичу, о котором историки уз-
нали только в 2001 году. В письме речь шла о показани-
ях подсудимого Рейнгольда на первом показательном
процессе в августе 1936 года. Заметим: в отличие от
процессов 1937 и 1938 годов, из стенограммы судебных
заседаний по делу Зиновьева—Каменева в печати по-
явились лишь краткие изложения показаний подсуди-
мых и небольшие цитаты из них. В письме к Каганови-
чу Сталин ссылается на фрагмент, который в офици-
ально опубликованном отчете отсутствует:
«Из показания Рейнгольда видно, что Каменев через
свою жену Глебову зондировал французского посла
Альфана насчет возможного отношения францпра
(французского правительства. — Г.Ф., В.Б.) к будущему
«правительству» троцкистско-зиновьевского блока.
Я думаю, что Каменев зондировал также английского,
германского и американского послов. Это значит, что
Каменев должен был раскрыть этим иностранцам пла-
ны заговора и убийств вождей ВКП. Это значит также,
что Каменев уже раскрыл им эти планы, ибо иначе
иностранцы не стали бы разговаривать с ним о буду-
щем зиновьевско-троцкистском «правительстве». Это
попытка Каменева и его друзей заключить прямой блок
с буржуазными правительствами против совпра. Здесь
же кроется секрет известных авансовых некрологов
американских корреспондентов. Очевидно, Глебова
хорошо осведомлена во всей этой грязной области.
Нужно привезти Глебову в Москву и подвергнуть ее ря-
ду тщательных допросов. Она может открыть много ин-
тересного»1.
1 Сталин и Каганович. С. 642—643. Тот же документ см.: http:
//www.hrono.info/dokum/193 dok/19360823sta.html : http: //www.ale-
xanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/56494.
56
В данном случае не столь уж важно, насколько близ-
ки к истине сталинские предположения, что кроме по-
сольства Франции Каменев обращался к представите-
лям других стран. Здесь как нигде отчетливо видно, что
Сталин далек от стремления сфальсифицировать чьи-
либо признания. Наоборот, он искренне пытается ра-
зобраться в том, что действительно случилось, понять,
как быть дальше. В его поведении просматривается ве-
ра в правдивость показаний, которые он пытался ос-
мыслить.
О случае с Каменевой-Глебовой в октябре 1938 года
рассказал в своих показаниях Д.М. Дмитриев:
«Дело Татьяны КАМЕНЕВОЙ. Она являлась женой
Л.Е. КАМЕНЕВА1. Имелись данные, что Татьяна КА-
МЕНЕВА по заданиям Л.Б. КАМЕНЕВА ходила к
французскому послу АЛФАНУ с предложением встре-
титься с Л.Б. КАМЕНЕВЫМ для контрреволюцион-
ных переговоров о помощи французского правительст-
ва троцкистам-подпольщикам в СССР.
Я и ЧЕРТОК, допрашивающие Татьяну КАМЕНЕ-
ВУ, «ушли» от этого обвинения, дав ей возможность не
показывать об этом факте на следствии»2.
Таким образом, перед нами документ, подтверж-
дающий, что Сталин в самом деле пытался через Глебо-
ву-Каменеву получить побольше сведений, как о том
написано в его письме к Кагановичу за август 1936 го-
да. Тем самым следует считать доказанным, во-первых,
что в своих показаниях Дмитриев говорил правду, а во-
вторых, что Сталин вместо фабрикации подобных при-
1 Так в тексте. Правильно: Л.Б. Каменев.
2 Лубянка-2. Док. № 356. С. 586. Первой женой Каменева была
сестра Троцкого — Ольга Бронштейн, Татьяна Ивановна Глебова-
Каменева-Афремова — это вторая жена Каменева.
57
знаний старался изучить их, разобраться в подоплеке
событий, которые рассматривались им как звенья ре-
ально существовавшего большого заговора1.
Дело Ежова
В 2006 году вышел в свет сборник «Лубянка. Ста-
лин и НКВД—НКГБ—ГУКР «Смерш». 1939 - март
1946», куда вошли материалы начатого Берией рассле-
дования дела Ежова. В одном из опубликованных доку-
ментов Михаил Фриновский отмечает, что и сам он, и
Ежов участвовали в заговоре «правых», и оба были
очень обеспокоены арестом Бухарина и Рыкова, т.к.
избежать его было невозможно. Далее Фриновский от-
мечает, что, опасаясь разоблачения, Ежов накануне
процесса беседовал с Бухариным и Ягодой, обещая со-
хранить им жизнь, если его причастность к заговору
останется нераскрытой, но после вынесения им смерт-
ного приговора не сделал ничего, чтобы сдержать свое
слово.
Возможно, даже, наоборот, что он настоял на скорей-
шем приведении приговора в исполнение, поскольку,
по словам Фриновского, назначение Берии заместите-
лем наркома НКВД в августе 1938 года Ежов воспринял
как признак недоверия к себе и тотчас приказал выяс-
нить, расстреляны ли его бывшие ближайшие подруч-
ные, способные дать против него компрометирующие
показания.
Скорее всего он просто не верил, что «Коля-бала-
болка»2 способен держать язык за зубами. Фриновский
1 Что также заставляет думать, что показания Рейнгольда на про-
цессе 1936 года не носили фальшивый характер, а сам «процесс 16»
нельзя считать чьей-то постановкой или фальсификацией.
2 Как известно, «Колей-балаболкой» называл Бухарина Троцкий.
58
рассказывает, как Ежов заверил другого своего бывше-
го коллегу, представшего на скамье подсудимых того
же процесса, — Буланова, что будет просить о его по-
миловании, если только тот не даст показания о при-
частности к заговору верхушки НКВД. Но случилось
иначе: как отмечает Фриновский, Ежов устроил все
так, чтобы Буланова расстреляли первым, хотя впо-
следствии всегда высказывал сожаление о его смерти.
Обещания такого рода, по-видимому, давались и Буха-
рину.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ЧТО ЗНАЧИТ
ПРИЗНАТЬ БУХАРИНА
ВИНОВНЫМ?
Объективное рассмотрение всех известных се-
годня исторических свидетельств приводит нас к выво-
ду: Бухарин должен быть признан виновным по край-
ней мере в деяниях, в которых он сам покаялся в при-
знательных показаниях от 2 июня 1937 года, а затем
подтвердил их на открытом судебном процессе 1938 года.
Конечно, такое умозаключение носит неокончатель-
ный характер, но так дело обстоит со всеми истори-
ческими исследованиями. Следовать принципу не-
предвзятости — значит осознавать необходимость пе-
ресмотра любых (и в том числе наших собственных)
исторических оценок в случае появления новых либо
неизвестных доселе документальных доказательств.
Однако сегодня историки единодушно сходятся во
мнении, что Бухарина нужно считать невиновным. Но
почему? Как представляется, утверждать что-то иное
просто идеологически опасно.
О самом Бухарине и условиях его пребывания на
Лубянке, его показаниях на следствии и в суде, его
59
письмах и ходатайствах сегодня известно гораздо боль-
ше, чем о любом другом подсудимом всех трех москов-
ских процессов. Значительно пополнились наши зна-
ния и о его реабилитации, и в том числе — об отсутст-
вии в Генеральной прокуратуре, Верховном суде и у
членов реабилитационной комиссии Политбюро ЦК
КПСС каких-либо доказательств лживости бухарин-
ских признаний или фактов принуждения к ним.
Между тем в тех своих признаниях Бухарин факти-
чески изобличил подсудимых всех других московских
процессов. Он дал развернутые показания, свидетель-
ствующие о наличии крупномасштабного заговора с
целью свержения Советского правительства, организа-
ции убийства Сталина и других руководителей, совер-
шения диверсий и актов вредительства, приуроченных
к началу войны. Бухарин, к примеру, подтвердил, что
Тухачевский и другие командиры Красной Армии раз-
рабатывали планы подготовки вооруженного сверже-
ния Советской власти, для чего установили связи с во-
енными кругами Германии и Японии. Бухарин также
сообщил, что ему было известно о переговорах, кото-
рые Троцкий вел с нацистами и японскими милитари-
стами.
Признание виновности лиц, осужденных на откры-
тых московских процессах, неизбежно влечет за собой
необходимость развенчать парадигму советской исто-
рии, сконструированную в годы хрущевской «оттепели».
До того времени историки-антикоммунисты допускали
возможность заговоров, организованных против Ста-
лина и его ближайших соратников, и расценивали их
как логически оправданное стремление противостоять
«репрессивному режиму».
Однако начиная с хрущевского «закрытого» доклада
историки всех политических направлений приняли
официальную советскую точку зрения, в соответствии
60
с которой признания подсудимых на московских про-
цессах нужно считать сфабрикованными, а инкрими-
нировавшиеся им обвинения ложными. Следователь-
но, признание Бухарина и его сообщников виновными
как минимум в тех преступных деяниях, совершение
которых они сами подтвердили на следствии и в суде,
повлечет за собой пересмотр концептуальных пред-
ставлений об истории сталинского СССР, сложивших-
ся с середины 1950-х годов.
Кое-кто, возможно, посчитает, что репрессивную
политику Сталина следует считать хотя бы отчасти оп-
равданной. Ведь каковы бы ни были масштабы сталин-
ских «преступлений», к их числу нельзя относить по-
давление разветвленного заговора, сложившегося на
вершине власти и ставящего своей целью физическое
уничтожение руководителей страны при согласован-
ной поддержке враждебных государств. Правительство
любой страны стало бы делать то же самое.
Возникает другой «неприятный» вопрос: что еще в
истории сталинского СССР может оказаться ложным?
Хотя реабилитация Бухарина состоялась, строго го-
воря, только в 1988 году, фактически она произошла
много раньше — когда были реабилитированы некото-
рые из подсудимых того же процесса и те бывшие чле-
ны и кандидаты в члены ЦК ВКП(б) вроде Тухачевско-
го и Енукидзе, чьи имена фигурировали среди бухарин-
ских сообщников либо упоминались Хрущевым в его
«закрытом» докладе на XX съезде КПСС в 1956 году.
Горбачев не просто провозгласил Бухарина неви-
новным и добился его восстановления в партии. Он
взял на вооружение «правые» идеи Бухарина о «враста-
нии» мелкобуржуазных хозяйственных отношений в
социализм, чтобы оправдать совершенный в СССР по-
ворот к т.н. рыночной экономике капиталистического
типа. А для придания своей капитулянтской политике
61
«ленинского» лоска в ход широко были пущены при-
писываемые Ленину слова о Бухарине как «любимце
всей партии»1.
Легитимность руководителей Российской Федера-
ции и государств, возникших на постсоветском про-
странстве, в значительной степени зиждется на демо-
низации Сталина и его политики, но в еще более урод-
ливой форме, нежели во времена хрущевской критики
«культа личности». Краеугольный камень таких иска-
женных представлений — политика репрессий середи-
ны 1930-х годов и как часть ее — «фабрикация» обви-
нений против подсудимых трех московских пока-
зательных процессов. Однако причины уголовного
преследования таких лиц, как Бухарин, будут намного
понятнее, если попытаться представить, что инкрими-
нировавшиеся им преступления носили невымышлен-
ный характер. Массовые репрессии в годы «ежовщи-
ны» (июль 1937 — ноябрь 1938 года) предстанут совсем
в ином свете, если принять во внимание, что сеть пере-
плетающихся заговоров раскинула свои щупальца по
всей стране, угрожая существованию Советского госу-
дарства.
Взгляды Бухарина, несомненно, потеряют свою при-
тягательность, если станет известно, что, потерпев по-
ражение на арене открытых партийных дискуссий, он и
его единомышленники перешли к тактике «дворцовых
переворотов», к организации убийств политических
лидеров и сговору с нацистами и японскими милитари-
стами. Именно в этих преступлениях Бухарин и другие
1 Вопрос о политическом использовании имени Бухарина и его
«реабилитации» в годы горбачевской перестройки см.: Marc Junge.
Bucharins Rehabilitierang. Historisches Gedachtnis in der Sowjetunion
1953—1991. Berlin: BasisDruck, 1999; русскоязычное издание: Юнге М.
Страх перед прошлым. Реабилитация Н.И. Бухарина от Хрущева до
Горбачева. М.: АИРО-ХХ, 2003.
62
подсудимые признались в показаниях на суде. Все ис-
торические свидетельства, которыми мы располагаем
сегодня, говорят о правдивости бухаринских призна-
ний1.
Несколько лет назад два историка, специализирую-
щиеся на изучении сталинского времени, — один рос-
сийский, другой американский — высказали мнение:
историю Советского Союза необходимо начать пере-
писывать с чистого листа. Изучение свидетельств, свя-
занных с делом Бухарина, в полной мере подкрепляет
это суждение.
1 В 1946 году в США была опубликована книга Майкла Сейерса
и Альберта Кана (M.Sayers and A.E.Kahn, The Great Conspiracy. The
Secret War Against Soviet Russia (New York, 1946); русский перевод:
Сейерс М., Кан А..Тайная война против Советской России. М.: Гос.
изд-во иностр. лит-ры, 1947), которая со временем стала классиче-
ским описанием паутины заговоров и которая опиралась на доступ-
ные тогда материалы периодической печати того времени и стено-
граммы московских процессов. Книга была недавно переиздана
(2008), как нам разъяснили, потому что документы из бывших совет-
ских архивов подтверждают версию существования заговора.
Глава 2
«Реабилитационное»
мошенничество
Исследование неопубликованного постановления
Пленума Верховного суда СССР
Последний из трех московских показательных про-
цессов состоялся 3—13 марта 1938 года. Самым извест-
ным из тех, кто тогда предстал на скамье подсудимых,
был Н.И. Бухарин, в прошлом — видный партийный
деятель, одно время выступавший в союзе со Стали-
ным, но затем перешедший в лагерь его противников.
Как партийный и экономический теоретик Бухарин
входил в Политбюро ЦК ВКП(б), но за оппозицион-
ную деятельность был выведен из его состава. Послед-
няя должность, занимаемая им до ареста в 1937 году, —
главный редактор ежедневной правительственной газе-
ты «Известия».
На судебном процессе Бухарин сознался, что входил
в руководящий центр разветвленного антиправительст-
венного заговора с участием членов «правой» оппо-
зиции и сторонников к тому времени высланного из
СССР Л.Д. Троцкого. Бухарину, как и большинству
других подсудимых, был вынесен смертный приговор,
приведенный в исполнение 15 марта 1938 года1.
Через 50 лет после суда Бухарина провозгласили
реабилитированным2 в соответствии с постановлением
1 Трое из 21 подсудимых (Д.Д. Плетнев, Х.Г. Раковский и С.С. Бес-
сонов) получили более мягкий приговор — различные сроки тюрем-
ного заключения.
2 В СССР и нынешней России под «реабилитацией» обычно по-
нимают провозглашение юридической невиновности того или иного
64
лица (как правило, умершего) в совершении им политических пре-
ступлений, указанных в приговоре. Поскольку практика принятия
решений о «реабилитации» показывает, что последние определялись
политической целесообразностью, а не необходимостью соблюдения
уголовно-процессуальных норм действующего законодательства,
здесь и далее слово «реабилитация» заключено нами в кавычки.
Пленума Верховного суда СССР от 4 февраля 1988 го-
да1. Однако в годы горбачевской «перестройки» ориги-
нальный текст постановления так и не был предан ог-
ласке2. Вместо него в печати появился похожий и очень
близкий по содержанию документ:
«Постановление Пленума Верховного суда СССР от
04.02.1988. Признание обвиняемым своей вины не име-
ет заранее установленной силы и может быть положено
в основу обвинительного приговора лишь при подтвер-
ждении совокупностью других фактических данных».
Этот документ доступен в Интернете на нескольких
сайтах3.
Несколько лет назад на одном из микрофильмов,
хранящихся в т.н. «архиве Волкогонова» в Библиотеке
Конгресса США, была выявлена фотокопия подлинни-
ка «реабилитационного» решения по делу Бухарина.
Его точное название — «Постановление № 10—88 Пле-
65
1 О «реабилитации» Бухарина, Рыкова и других стало известно из
сообщения, опубликованного в «Правде» (Правда, 1988, 10 февра-
ля). См.: Известия ЦК КПСС. 1989, № 5; Реабилитация: Как это
было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. В 3
томах. Т. 3. Середина 80-х годов — 1991. М.: МФД, 2004, прим. 33 на
с. 33 (далее РКЭБ).
2 В ответ на запрос о постановлении популярная российская
юридическая база данных «Консультант-плюс» сообщает, что «доку-
мент опубликован не был».
3См., напр.: http: //bestpravo.ru/ussr/data01/texll699.htm. Несмот-
ря на близость к «реабилитационному» постановлению Пленума
Верховного суда СССР мы все же имеем дело с другим документом,
ибо тексты обоих постановлений не совпадают.
нума Верховного суда СССР от 4 февраля 1988 года»1.
Нарочитые искажения и фактологические фальсифи-
кации данного документа и будут рассмотрены нами
далее.
Но вначале несколько слов о подлинности самого
постановления.
Нижеследующие ссылки на документ из «архива
Волкогонова» (в дальнейшем — «решение о реабилита-
ции» или просто «постановление») удостоверяют, что
мы имеем дело с текстом подлинного постановления
Пленума Верховного суда СССР, вынесшего решение о
юридическом оправдании Бухарина.
Во-первых, фотокопия верхней части первой стра-
ницы и нижней части последней страницы постановле-
ния воспроизведена в журнале «Известия ЦК КПСС»
(1989, № 1, с. 121), а тексты этих страниц перепечатаны
в сборнике «Реабилитация. Политические процессы
30—50-х годов»2. Опубликованные фрагменты точно
совпадают с текстом постановления из «архива Волко-
гонова».
Во-вторых, в изданном в 2004 году в третьем томе
сборника «Реабилитация: как это было»3 процитирован
небольшой отрывок из постановления Пленума Вер-
ховного суда СССР от 4 февраля 1988 года, который
располагается на 5-й странице документа из «архива
Волкогонова». В том же сборнике в сноске 31 на с. 615
приводится другой фрагмент, который можно отыскать
вверху 7-й страницы «волкогоновского» документа.
В обоих случаях между процитированными отрывками
1 Постановление № 10—88 Пленума Верховного суда СССР от
4 февраля 1988 года. // Volkogonov Archives, Library of Congress, Wa-
shington DC.
2 Реабилитация: Политические процессы 30—50-х годов. / Под
общ. ред. А.Н. Яковлева. М.: Политиздат, 1991. С. 240—241.
3РКЭБ. Т. 3. Середина 80-х годов - 1991. Прим. 30, с. 614.
66
и текстом решения о «реабилитации» нет никаких тек-
стуальных расхождений, и, таким образом, подлин-
ность фотокопии постановления Пленума Верховного
суда СССР подтверждается полностью.
АНАЛИЗ РЕШЕНИЯ
О «РЕАБИЛИТАЦИИ»
В постановлении Пленума Верховного суда СССР
говорится:
«Бывший заместитель наркома внутренних дел СССР
Фриновский в своем заявлении от 11 апреля 1939 года
признал, что работники НКВД «готовили» арестован-
ных к допросам на очных ставках, навязывая им воз-
можные вопросы и ответы на них. С допрашиваемым
нередко беседовал Ежов. Если арестованный отказы-
вался от своих показаний, следователю давались указа-
ния «восстановить» арестованного, то есть добиться от
него прежних ложных показаний».
О том же, но немного другими словами сообщается
и в «Протесте» Генерального прокурора СССР A.M. Pe-
кункова, вынесенном по тому же делу:
«Бывший заместитель наркома внутренних дел
СССР Фриновский, осужденный 3 февраля 1940 года
за фальсификацию уголовных дел и массовые репрес-
сии, в заявлении от 11 апреля 1939 года указал, что ра-
ботники НКВД СССР готовили арестованных к очным
ставкам, обсуждая возможные вопросы и ответы на
них. Подготовка заключалась в оглашении предыдущих
показаний, данных о лицах, с которыми намечались
очные ставки. После этого арестованного вызывал к
себе Ежов или он сам заходил в комнату следователя,
спрашивал у допрашиваемого, подтверждает ли он
67
свои показания, и, как бы между прочим, сообщал, что
на очной ставке могут присутствовать члены прави-
тельства. Если арестованный отказывался от своих по-
казаний, Ежов уходил, и следователю давалось указа-
ние «восстановить» арестованного, что означало до-
биться от обвиняемого прежних ложных показаний»1.
Упомянутое в обоих официальных документах заяв-
ление М.П. Фриновского от 11 апреля 1939 года оста-
валось на секретном хранении до начала 2006 года, по-
ка наконец не состоялась публикация текста докумен-
та. Опираясь на анализ последнего, теперь можно с
полной уверенностью говорить о предумышленных
смысловых искажениях, допущенных Верховным
судом СССР.
Как следует из приведенного ниже фрагмента заяв-
ления, Фриновский действительно писал о чем-то по-
хожем. С той только разницей, что речь у него шла не о
«подготовке» подсудимых к будущему процессу, а о со-
вершенно других случаях в следственной практике
ежовского НКВД:
«Как подготавливались арестованные к очным став-
кам, и особенно к очным ставкам, которые проводи-
лись в присутствии членов правительства?
Арестованных готовили специально, вначале следо-
ватель, после начальник отдела. Подготовка заключа-
лась в зачитке показаний, которые давал арестованный
на лицо, с которым предстояла ставка, объясняли, как
1 Протест (в порядке надзора) по делу Н.И. Бухарина, А.И. Ры-
кова, А.П. Розенгольца, М.А. Чернова, П.П. Буланова, Л.Г. Левина,
И.Н. Казакова, В.А. Максимова-Диковского, П.П. Крючкова и
Х.Г. Раковского 21 января 1988 года. // Известия ЦК КПСС. 1989,
№ 1. С. 114—119. Тот же текст перепечатан в: Реабилитация: Поли-
тические процессы 30—50-х годов. С. 235—240.
68
очная ставка будет проводиться, какие неожиданные
вопросы могут быть поставлены арестованному и как
он должен отвечать. По существу происходил сговор и
репетиция предстоящей очной ставки. После этого
арестованного вызывал к себе ЕЖОВ или, делая вид,
что он случайно заходил в комнату следователя, где си-
дел арестованный, и говорил с ним о предстоящей
ставке, спрашивал — твердо ли он себя чувствует, под-
твердит ли и — между прочим, вставлял, что на очной
ставке будут присутствовать члены правительства.
Обыкновенно ЕЖОВ перед такими очными ставка-
ми нервничал даже и после того, как разговаривал с
арестованным. Были случаи, когда арестованный при
разговоре с ЕЖОВЫМ делал заявление, что его показа-
ния неверны, он оклеветан.
В таких случаях ЕЖОВ уходил, а следователю или
начальнику отдела давалось указание «восстановить»
арестованного, так как очная ставка назначена. Как
пример можно привести подготовку очной ставки УРИЦ-
КОГО (начальник Разведупра) с БЕЛОВЫМ (командую-
щий Белорусским военным округом). УРИЦКИЙ отка-
зался от показаний на БЕЛОВА при допросе его ЕЖО-
ВЫМ. Не став с ним ни о чем разговаривать, ЕЖОВ
ушел, а спустя несколько минут УРИЦКИЙ через НИ-
КОЛАЕВА извинился перед ЕЖОВЫМ и говорил, что он
«смалодушничал» 1.
Далее в том же самом документе Фриновский ком-
ментирует «приготовления» Ежова к мартовскому про-
цессу 1938 года:
1 Народному комиссару внутренних дел Союза Советских Соц.
Республик — комиссару государственной безопасности 1 ранга Бе-
рия Л.П. от арестованного Фриновского М. П. Заявление. В: Лубян-
ка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР «Смерш». 1939 - март 1946. -
М.: МФД, 2006, с. 33—50. Тот же текст помещен нами в Интернете
http://chss.montclair.edu/english/furr/resefrch/frinovskyru.html
69
«При проведении следствия по делу ЯГОДЫ и аре-
стованных чекистов-заговорщиков, а также и других
арестованных, особенно «правых», установленный
ЕЖОВЫМ порядок «корректировки» протоколов пре-
следовал цель — сохранение кадров заговорщиков и пре-
дотвращение всякой возможности провала нашей прича-
стности к антисоветскому заговору.
Можно привести десятки и сотни примеров, когда
подследственные арестованные не выдавали лиц, свя-
занных с ними по антисоветской работе.
Наиболее наглядными примерами являются заговор-
щики ЯГОДА, БУЛАНОВ, ЗАКОВСКИЙ, КРУЧИНКИН и
др., которые, зная о моем участии в заговоре, показаний
об этом не дали» (выделено нами. — Г.Ф., В.Б)1.
Автор записки признает, что Ежов, как очевидно, с
помощью своих подручных вроде того же Фриновско-
го действительно фальсифицировал показания аресто-
ванных бывших сотрудников НКВД, особенно «пра-
вых», таких как Ягода. Однако цель подлогов была со-
всем иной. Они совершались не для того, чтобы
оклеветать невинных людей, а чтобы предотвратить
разоблачение еще большего числа заговорщиков и в
том числе Ежова.
«Реабилитационное» постановление откровенно ис-
кажает и то, что у Фриновского написано о беседах
Ежова с Бухариным в преддверии процесса:
«Ежов, по показаниям Фриновского, неоднократно
беседовал с Бухариным, Рыковым, Булановым и други-
1 Народному комиссару внутренних дел Союза Советских Соц.
Республик... с. 47.
70
ми обвиняемыми; каждого из них он убеждал, что суд
сохранит им жизнь, если они признают свою вину»1.
Но ничего похожего про принуждение к «призна-
нию своей вины» в записке Фриновского нет. Наобо-
рот, Фриновский безоговорочно подтверждает винов-
ность Бухарина и Рыкова как участников заговора
«правых», отмечая, что и Ежов принадлежал к одной из
связанных с ними групп заговорщиков:
«До ареста БУХАРИНА и РЫКОВА, разговаривая со
мной откровенно, ЕЖОВ начал говорить о планах чеки-
стской работы в связи со сложившийся обстановкой и
предстоящими арестами БУХАРИНА и РЫКОВА. ЕЖОВ
говорил, что это будет большая потеря для «правых»,
после этого вне нашего желания, по указанию ЦК мо-
гут развернуться большие мероприятия по «правым»
кадрам, и что в связи с этим основной задачей его и мо-
ей является ведение следствия таким образом, чтобы,
елико возможно, сохранять «правые» кадры».
Фриновский вторично обращается к теме «подго-
товки» Бухарина к процессу в другой части своей за-
писки. Но и здесь говорится о бесспорной виновности
1 Даже если Фриновский действительно говорил бы именно так,
его слова все равно нельзя было признать неопровержимым доказа-
тельством невиновности Бухарина. Например, мы так и не сможем
понять, почему Бухарин, как и другие подсудимые, с готовностью
признавался в совершении одних тяжких преступлений, но катего-
рически отрицал причастность к другим. К тому же сами беседы не
подразумевают невиновности обвиняемых. Ведь в конце концов те,
кто признает свою вину, обычно получают более мягкие приговоры
по сравнению с теми, кто упрямо отвергает обвинения, но, по мне-
нию судей, должен быть признан виновным. В лучшем случае мож-
но было говорить о некоторой форме принуждения подсудимых с
целью получения от них показаний.
71
Бухарина и других будущих подсудимых. Но и там ни-
чего не говорится о принуждении арестованных к при-
знаниям в несовершенных ими преступлениях. Фри-
новский подчеркивает: ежовские фальсификации сво-
дились к сокрытию собственных связей с лидерами
«правых», которые вот-вот должны были давать пока-
зания на отрытом процессе:
«Подготовка процесса РЫКОВА, БУХАРИНА, КРЕ-
СТИНСКОГО, ЯГОДЫ и других.
Активно участвуя в следствии вообще, ЕЖОВ от под-
готовки этого процесса самоустранился. Перед процес-
сом состоялись очные ставки арестованных, допросы,
уточнения, на которых ЕЖОВ не участвовал. Долго гово-
рил он с ЯГОДОЙ, и разговор этот касался главным об-
разом убеждения ЯГОДЫ в том, что его не расстреляют.
ЕЖОВ несколько раз беседовал с БУХАРИНЫМ и
РЫКОВЫМ и тоже в порядке их успокоения заверял,
что их ни в коем случае не расстреляют.
Раз ЕЖОВ беседовал с БУЛАНОВЫМ, причем беседу
начал в присутствии следователя и меня, а кончил бе-
седу один на один, попросив нас выйти.
Причем БУЛАНОВ начал разговор в этот момент об
отравлении ЕЖОВА. О чем был разговор, ЕЖОВ мне не
сказал. Когда он попросил зайти вновь, то говорил:
«Держись хорошо на процессе — буду просить, чтобы
тебя не расстреливали». После процесса ЕЖОВ всегда
высказывал сожаление о БУЛАНОВЕ. Во время же рас-
стрела ЕЖОВ предложил БУЛАНОВА расстрелять пер-
вым, и в помещение, где расстреливали, сам не вошел.
Безусловно, тут ЕЖОВЫМ руководила необходи-
мость прикрытия своих связей с арестованными лидера-
ми правых, идущими на гласный процесс» (выделено на-
ми. - Г.Ф., В.Б.)1.
1 Там же, с. 47—48.
72
Столь существенные смысловые искажения утвержде-
ний Фриновского — фактически придание его словам
прямо противоположного смысла — есть не что иное, как
очевидная фальсификация. В записке Фриновский мно-
гократно подтвердил существование заговора «правых»,
участие в нем Ежова и Бухарина, а следовательно, винов-
ность последнего. Но решение о «реабилитации» пытает-
ся представить дело так, будто заявление Фриновского,
наоборот, доказывает отсутствие заговора и подтверждает
бухаринскую невиновность.
Итак, можно считать установленным факт фальси-
фикации, к которой прибег Верховный суд СССР, что-
бы постановлением своего Пленума «реабилитировать»
Бухарина. Доподлинно неизвестно, почему все случи-
лось именно так. Но мы все же рискнем высказать кое-
какие догадки.
ЖУЛЬНИЧЕСКАЯ «РЕАБИЛИТАЦИЯ»
БУХАРИНА: КАК ЭТО БЫЛО
В опубликованный в 2004 году третий том сбор-
ника «Реабилитация: как это было» вошли стенограм-
мы 11 заседаний «реабилитационной» комиссии По-
литбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению ма-
териалов, связанных с репрессиями, имевшими место в
период 1930—1940-х и начала 1950-х годов. Авторитет-
ную комиссию в составе 2 членов и 3 кандидатов в чле-
ны Политбюро ЦК КПСС, одного члена и одного кан-
дидата в члены ЦК КПСС возглавил член Политбюро
М.С. Соломенцев1, а для ее работы привлекались пред-
1 Полный состав комиссии: М.С. Соломенцев (председатель),
В.М. Чебриков, А.Н. Яковлев, П.Н. Демичев, А.И. Лукьянов, Г.П. Ра-
зумовский, В.И. Болдин, Г.Л. Смирнов.
73
седатель Верховного суда СССР В.И. Теребилов, Гене-
ральный прокурор СССР A.M. Рекунков, а также за-
меститель председателя КГБ СССР В.П. Пирожков.
Самым первым вопросом повестки дня работы комис-
сии стало рассмотрение дела Бухарина.
Двое из приглашенных в комиссию (Теребилов и
Рекунков) указаны в преамбуле решения о «реабилита-
ции» как участники заседания Пленума Верховного
Суда СССР от 4 февраля 1988 года, а подпись одного из
них (Теребилова) стоит под самим постановлением.
А последнее, как очевидно, появилось на свет по пору-
чению «реабилитационной» комиссии Политбюро ЦК
КПСС1.
«Реабилитационная» комиссия Политбюро ЦК КПСС
обладала широчайшими полномочиями, в том числе
доступом к любым документам советских министерств,
ведомств, партийных и государственных органов в
центре и на местах, а также возможностью получать
свидетельские показания лиц, привлекаемых для реше-
ния тех или иных вопросов2. На заседании 5 января
1988 года Теребилов заверил, что все многотомное дело
Бухарина будет досконально изучено:
«По Москве мы подняли все архивы, достали все об-
винительные акты. По тому же Бухарину, все есть. Нам
надо сделать все, чтобы нам не сказали, что было еще
что-то»3.
1 См.: «Порядок организации работы Комиссии Политбюро ЦК
КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с ре-
прессиями, имевшими место в период 30—40-х и начала 50-х годов»
в: РКЭБ. Т. 3; прил. 1 к док. 9. С. 28-29.
2 РКЭБ. Т. 3. С. 16 (док. №6).
3 Там же, с. 35.
74
Само же уголовное дело Бухарина и его группы, как
на том же заседании засвидетельствовал Чебриков, со-
стоит из очень большого числа документов. Кроме сте-
нограммы процесса, ходатайств осужденных и соот-
ветствующих решений в архивно-следственном деле
хранятся протоколы допросов и очных ставок между
различными подследственными, многие другие следст-
венные материалы. Надо ли говорить, что ничтожно
малая их часть сегодня предана огласке.
«Сегодня мы будем рассматривать дело Бухарина.
Дело Бухарина и всей его группы состоит из 276 томов.
Если публиковать шире, тогда нужно разрешить кор-
респонденту читать все 276 томов. Нужно ли это? Что
это даст? Будет ли единый подход? 200, 300 томов бу-
дет — нужно ли их публиковать?
Я придерживаюсь такой точки зрения — после ко-
миссии публиковать постановление суда»1.
В свете процитированных фрагментов стенограммы
важно подчеркнуть: комиссии Политбюро ЦК КПСС
так и не удалось выявить никаких подлинных доказа-
тельств, не важно из каких источников, которые могли
бы подтвердить заявления, что Бухарин и другие осуж-
денные по делу правотроцкистского блока оказались
невинными жертвами фиктивных обвинений. Одним
из документов, подготовленным по указанию комис-
сии, и стало «реабилитационное» постановление Пле-
нума Верховного суда СССР от 4 февраля 1988 года2.
1 По ряду причин этого не было сделано. См. там же, с. 33.
2 Ряд документов процедурного характера, связанных с работой
комиссии, опубликован в: РКЭБ. Т. 3; кроме того, имеется «Про-
тест» Генерального прокурора СССР и «Справка» Института марк-
сизма-ленинизма, см.: Известия ЦК КПСС. 1989, № 1, С. 114—119
и № 5. С. 69—92; Реабилитация: политические процессы 30—50-х
годов. С. 235-240 и 241-280.
75
Как явствует из стенограммы заседания «реабилита-
ционной» комиссии Политбюро ЦК КПСС от 5 января
1988 года, отсутствие фактов, подтверждающих неви-
новность Бухарина, вызывало серьезную озабочен-
ность у всех, кто принимал участие в ее работе. Но в
первую очередь — у председателя комиссии Соломен-
цева:
«У меня такой вопрос. При рассмотрении дела в су-
де Бухарин признал себя виновным [по всем пунктам],
за исключением участия в организации шпионажа и те-
рактов против Менжинского, Дзержинского, Горького —
Пешкова. Есть ли какие-то у нас документы, которые
показывают, каким образом от них было получено по-
казание о признании себя виновным. И почему на за-
седании суда не отказались от части обвинения, а ос-
тальное признали?»1
Соломенцев пытался, но никак не мог понять, как
признание Бухариным одних преступлений и категори-
ческое отрицание других можно увязать с представле-
ниями о принудительном характере добытых у него по-
казаний. Ведь если, положим, давление действительно
оказывалось, почему тогда он признался не во всем, че-
го от него хотели?
В ответ зампред КГБ Пирожков решил пояснить:
«Мы располагаем такими материалами о том, что
применялись недозволенные средства воздействия в
ходе следствия, после которых, как правило, призна-
тельные показания появлялись. У нас есть том самого
процесса»2.
1 РКЭБ. Т. 3. С. 39.
2 Там же.
76
По всей видимости, Пирожков здесь имеет в виду
заявление Фриновского, поскольку ни в опубликован-
ных стенограммах заседаний комиссии Политбюро ЦК
КПСС, ни в решении о «реабилитации» никаких дру-
гих «материалов» больше нет. Но, как указывалось,
Фриновский, сообщая о нарушениях законности, ни в
коем случае не относил их к делу Бухарина. Признавая
факты массовых фальсификаций следственных мате-
риалов и фабрикации ложных обвинений, он явным
образом отделял от них подготовку процесса 1938 года.
Впрочем, что бы там ни было, никакими принужде-
ниями не объяснить, почему Бухарин сознавался в со-
вершении одних преступных деяний, упорно опровер-
гая свою причастность к другим.
Упомянутый ранее Чебриков далее заметил:
«Надо добавить, что есть показания некоторых това-
рищей, что им обещали за это жизнь. Есть фамилии
людей, которые подтверждают это»1.
Здесь еще одна косвенная ссылка на заявление Фри-
новского. Ведь если бы существовали какие-то другие
«показания некоторых товарищей», их обязательно
процитировали бы наряду с Фриновским. А у послед-
него, как мы видели, нет ни слова о том, что Ежов буд-
то бы добивался ложных признаний от Ягоды, Буха-
рина, Буланова в обмен на обещания сохранить им
жизнь; Ежов лишь просил не упоминать его имени на
процессе, сохранить заговор в тайне, и, как откровенно
признается Фриновский, спасти таким образом собст-
венную шкуру.
Не удовлетворившись ответами, лишенными чего-
то конкретного, Соломенцеву ничего не оставалось как
вернуться к старому вопросу:
1 РКЭБ. Т. 3. С. 39.
77
«Тогда почему Бухарин от каких-то обвинений отка-
зался, от [других] не отказался? Как тут можно расце-
нивать?»1
Но получить от кого-либо вразумительный ответ на
сей раз так и не удалось. И ясно почему: никто из чле-
нов комиссии не располагал доказательствами лживо-
сти бухаринских показаний. Поэтому Пирожков с де-
журным оптимизмом вынужден был заметить: «Мы бу-
дем 270 томов анализировать»2.
Если считать, что члены комиссии выполнили по-
ставленную ими самими задачу — изучить все 270 с
лишним томов дела Бухарина, тогда, выходит, им не
удалось выявить ни одного доказательства его невинов-
ности. Иначе они обязательно были бы упомянуты в
решении о «реабилитации». Но вместо фактов, удосто-
веряющих невиновность, Верховный суд не нашел ни-
чего лучшего, как прибегнуть к фальсификации утвер-
ждений Фриновского, представив все так, будто имен-
но там говорится об отсутствии у Бухарина вины, что,
как отмечалось, не соответствует истине.
ПОЧЕМУ БЫЛ
«РЕАБИЛИТИРОВАН» БУХАРИН
Чем объяснить столь вопиющее пренебрежение
фактами в официальных «реабилитационных» доку-
ментах? Ответ, на наш взгляд, очевиден: поступившись
принципами юридической объективности, Верховный
суд СССР выполнял политический заказ. В круг по-
ставленных им целей — так, по крайней мере, мы вы-
1 ркэб. т. 3. с. 39.
2 Там же, с. 42.
78
нуждены предположить, — не входила задача выяс-
нить, следует ли признавать несправедливыми обвине-
ния, выдвинутые против Бухарина. Изучение архивно-
следственных материалов свелось к поиску «подходя-
щих» и внешне убедительных «доказательств» и дово-
дов в пользу предвзятых представлений о бухаринской
невиновности. Однако найденные таким образом сви-
детельства на самом-то деле говорили не о невиновно-
сти, а, наоборот, о вине, поэтому Верховному суду
ничего не оставалось, как прибегнуть к подтасовкам и
искажениям, в результате чего на свет появилось рас-
сматриваемое здесь решение о «реабилитации».
Благодаря опубликованным стенограммам заседа-
ний комиссии Политбюро ЦК КПСС теперь известно
об отсутствии в советских архивах каких-либо доказа-
тельств невиновности Бухарина и других осужденных с
ним лиц, — доказательств, не выявленных, несмотря на
недюжинные усилия архивистов и предоставленный
им привилегированный доступ ко всем без исключения
следственным и иным материалам. Трудно поэтому не
сделать еще один важный вывод: доказательств неви-
новности Бухарина в принципе не существует.
Отсутствие доказательств бухаринской невиновно-
сти равносильно тому, что все имеющиеся свидетельст-
ва указывают на его вину. Следовательно, историче-
ский анализ всего, что на сегодня известно о Бухарине,
приводит нас к умозаключению: Бухарина необходимо
признать виновным как минимум в том, в чем сам он
признался на следствии, но, кроме того, возможно,
также и в тех деяниях, которые вменялись ему на след-
ствии и в суде и которые он категорически отрицал.
Основополагающий принцип исторической методо-
логии гласит: «Отсутствие доказательств не есть дока-
зательство их отсутствия». Таким образом, теоретически
существует и всегда будет существовать возможность,
79
что когда-то в будущем историкам удастся обнаружить
некое свидетельство, указывающее на невиновность
некоторых или, возможно, всех подсудимых процесса
1938 года. Это прописная истина, которая сохраняет
силу для любых исторических работ и для любых тем,
избранных для исследования. Но верно также и то, что
до тех пор, пока не выявлены свидетельства, противо-
речащие устоявшимся представлениям, мы в своих
умозаключениях обязаны опираться исключительно на
имеющиеся факты и доказательства.
Чрезвычайно важно, что в 1988 году советские вла-
сти оказались не в состоянии выявить оправдательные
свидетельства для лиц, осужденных по делу правотроц-
кистского блока. В силу ряда обстоятельств комиссия
Политбюро ЦК КПСС во что бы то ни было хотела
признать Бухарина невиновным, но, когда вместо «реа-
билитирующих» свидетельств обнаружились лишь из-
ложенные в записке Фриновского доказательства его
вины, решено было пойти на подлог и приписать сло-
вам последнего противоположное значение.
Из сказанного явствует, что, по большому счету, во-
прос о действительной виновности или невиновности
Бухарина мало волновал советских лидеров. Решение о
совершенно обязательной «реабилитации» Бухарина,
не считаясь ни с какими доказательствами его вины,
было принято на самом верху партийно-государствен-
ной власти в СССР. Что, как очевидно, подразумевает
наличие чрезвычайно веских оснований. Логично пред-
положить, что связаны они были с внутриполитиче-
ской обстановкой, сложившейся в Советском Союзе
после 1987 года.
Как показали последующие события, «реабилита-
ция» Бухарина стала одним из центральных пунктов
горбачевского плана внедрения частно-рыночных от-
ношений в советскую плановую экономику. Эти ре-
80
формы — так, по крайней мере, их стали характеризо-
вать впоследствии — неизбежно вели к имущественно-
му неравенству и уничтожению сложившейся в СССР
системы социального обеспечения, основанной на рас-
пределении многих благ за счет щедрых государствен-
ных субсидий, и, следовательно, обходившихся бюдже-
ту, что называется, в копеечку1.
Бухарин был сторонником новой экономической
политики и в противовес сталинскому плану индуст-
риализации и коллективизации предлагал нечто похо-
жее на продолжение нэпа. Идейная направленность бу-
харинских предложений расценивалась со стороны об-
винения и защиты на процессе 1938 года как попытка
«реставрации капитализма».
Реализация такого плана неизбежно повлекла бы за
собой существенное увеличение сроков индустриали-
зации, а следовательно, технической модернизации
Красной Армии, поэтому Советскому Союзу ничего не
оставалось, как искать общий язык с агрессивными и
антисоветски настроенными соседями — нацистской
Германией и милитаристской Японией, о чем немало
говорилось на процессе 1938 года. Таким образом, «бу-
харинская альтернатива» политике Сталина прочно ас-
социировалась не только с изменой идее построения
социализма в СССР, но и с предательским сотрудниче-
ством с врагами, принесшими стране неисчислимые по-
тери в начавшейся очень скоро кровопролитной войне.
Для проведения в жизнь «бухаринской» экономиче-
ской политики, которая могла не получить поддержки
1 Подробное исследование роли «реабилитации» Бухарина в ходе
проведения Горбачевым его «реформ» см.: Marc Junge. Bucharins Re-
habilitierung. Historisches Gedachtnis in der Sowjetunion 1953—1991.
Berlin: BasisDruck, 1999; русскоязычное издание той же книги: Юнге М.
Страх перед прошлым. Реабилитация Н.И. Бухарина от Хрущева до
Горбачева.
81
в силу легко предсказуемого резкого падения уровня
жизни населения и из-за ассоциаций имени ее автора с
государственной изменой, горбачевскому руководству
надо было позаботиться о дискредитации обвинений,
выдвинутых на третьем московском процессе. Во имя
спасения реформ, начатых Горбачевым в хозяйствен-
ной сфере, потребовалось объявить Бухарина невин-
ной жертвой сфабрикованных обвинений.
Под ударом оказалась и сталинская политика кол-
лективизации и индустриализации, объявленная ис-
кривлением социализма. В то же время экономические
идеи Бухарина стали связывать с именем В.И. Ленина,
поскольку именно он обосновал необходимость пере-
хода к нэпу незадолго до того, как болезнь вынудила
его отойти от политической деятельности. К тому же
Ленин однажды назвал Бухарина «любимцем всей пар-
тии».
Так развивались события. У нас нет доказательств,
что они были запланированы заранее, если, правда, не
считать заявлений самого Горбачева и некоторых высо-
копоставленных лиц из его ближайшего окружения.
Но, быть может, кто-то из рядовых работников, прини-
мавших участие в архивных разысканиях и фальсифи-
кациях документов, однажды поведает о том в своих
мемуарах или расскажет «всю правду» в интервью како-
му-нибудь журналисту.
Для понимания советской истории сталинского пе-
риода и последующего времени факт бухаринской ви-
новности трудно и переоценить и хотя бы очень корот-
ко охарактеризовать его значение. Оставляя подроб-
ный анализ на будущее, отметим здесь самое очевидное
из следствий: «реабилитационные» материалы, подго-
товленные в годы горбачевской перестройки, отныне
нельзя считать исторически правдивыми документами.
Теперь стало предельно ясным, что в «реабилитаци-
82
онном» решении, т.е. в постановлении Пленума Вер-
ховного суда СССР умышленно сфальсифицированы
свидетельства по делу Бухарина. А последнее значит,
что фактов, удостоверяющих его невиновность, просто
не существует. Помимо прочего, в научно-историче-
ских работах теперь нельзя отбрасывать такие источни-
ки, как показания Бухарина в суде и на следствии и его
же ходатайства о помиловании, где он настаивает на
своей вине1.
Тот факт, что первая же из «реабилитаций» времен
перестройки и гласности зиждется на лжи и подлогах,
означает, что нет и не может быть доверия ко всем дру-
гим документам «эры Горбачева», посвященным ста-
линскому периоду истории СССР. Умышленная, рас-
четливая фальсификация, с какой мы сталкиваемся в
случае постановления Пленума Верховного суда СССР,
открыла дорогу подтасовкам такого же сорта2. По-
1 Фотокопия ходатайства Бухарина о помиловании, датирован-
ного последним днем процесса — 13 марта 1938 года, имеется в «ар-
хиве Волкогонова». В тот же день Бухарин написал более длинное
прошение. В обоих документах он категорично подтверждает свою
вину, заявляя, что за совершенные преступления его «нужно было
бы расстрелять десять раз». Оба бухаринских ходатайства о помило-
вании опубликованы в: «Рассказ о десяти расстрелянных». // Изве-
стия. 1992, 2 сентября. С. 3.
2 Известны и другие, пусть и не столь циничные подтасовки.
Так, в течение десятилетий считалось, что февральско-мартовский
(1937) Пленум ЦК ВКП(б) стал краеугольным камнем в развязыва-
нии массовых репрессий, которыми Сталин воспользовался для рас-
правы со своими политическими оппонентами.
Однако после публикации полного текста материалов Пленума
в журнале «Вопросы истории» стало очевидно: Сталин в общей
сложности выступил три раза, но ни одно из его выступлений даже
отдаленно не напоминало призыва к массовым репрессиям. Наобо-
рот, в действительности он выступал против такой политики. Суть
его предложений по преодолению развития опасных общественно-
политических тенденций в стране сводилась не к массовым арестам
и казням, а к необходимости... усилить работу внутри ВКП(б), сде-
лав упор на развитии демократии, партийном образовании и идео-
логической переподготовке кадров на ленинских курсах.
83
скольку сам документ был обнаружен нами случайно и
до сей поры хранился властями в тайне, можно предпо-
ложить, что широкий доступ исследователей к мате-
риалам из закрытых архивов бывшего СССР способен
еще больше поколебать господствующие ныне истори-
ческие парадигмы.
На заседании комиссии по расследованию дела Бухарина и Ры-
кова Сталин предложил ограничиться весьма умеренным наказани-
ем провинившихся. Гетти и Наумов, изучив голосование комиссии,
указывают, что сталинское предложение — административная ссыл-
ка — оказалось самым мягким из всех прозвучавших. И «это был
третий случай, когда Сталин лично вмешался, чтобы не отдавать Бу-
харина под суд» (J.A.Getty, O.V.Naumov. P. 416).
Под давлением радикально настроенных членов ЦК окончате-
льная формулировка решения комиссии была изменена и вместо
административной ссылки там уже говорилось о необходимости
«направить дело Бухарина—Рыкова в НКВД». Большинство осталь-
ных членов комиссии голосовали за некое «предложение т. Сталина».
Текст, опубликованный в «Вопросах истории», не указывает, в
чем именно состояло это предложение. Что выглядит довольно ку-
рьезно, поскольку там же опубликована фотокопия машинописного
протокола заседания комиссии с рукописной правкой (по-видимо-
му, председателя комиссии А.И. Микояна).
Интернет-сайт общества «Мемориал» (http: //www.memo.ru/
history/y1937/ 1937.htm) и множество печатных изданий (и в том чис-
ле сами публикаторы стенографических материалов) продолжают
трактовать Пленум как инициированный Сталиным «импульс ново-
му витку широкомасштабных репрессий» (Вопросы истории. 1992,
№ 2-3. С. 3).
Глава 3
Еще одна антисталинская
фальшивка — «предсмертное
письмо Бухарина»
Выход в свет биографий Сталина в последние годы
стал все больше напоминать поточное производство со
штамповкой новых сочинений по одному антикомму-
нистическому шаблону. Недавний пример — пухлый
труд Роберта Сервиса, члена Британской академии и
профессора оксфордского колледжа Св. Антония. Где-
то в самом конце 760-страничного фолианта читатель
имеет счастье лицезреть такой вот пассаж:
«Стол Сталина на Ближней даче хранил волнующие
секреты. В нем лежали три листка бумаги, спрятанные
в выдвижном ящике стола под газетой. Один из лист-
ков представлял собой записку от Тито:
«Сталин. Перестаньте подсылать мне убийц. Мы
уже поймали пятерых, одного с бомбой, другого с вин-
товкой... Если вы не перестанете присылать убийц, то я
пришлю в Москву одного, и мне не придется присы-
лать второго».
Так один гангстер пишет другому. Никто еще не пе-
речил Сталину подобным образом; возможно, именно
поэтому он и сберег записку. Он также сохранил по-
следнее из писем, написанное ему Бухариным: «Коба,
зачем тебе понадобилась моя смерть?» Жаждал ли Ста-
лин вкушать удовольствие при его перечитывании?
(Невозможно поверить, что у него сохранялось некое
искаженное чувство привязанности к Бухарину). На
85
третьем листке было письмо, продиктованное Лени-
ным 5 марта 1922 года, где Сталину предъявлялось тре-
бование извиниться перед Крупской за нанесенное ей
устное оскорбление. Письмо стало последним ленин-
ским посланием и потому особенно ранящим. Сталин
не стал бы держать его в столе, если бы это не отдава-
лось эхом в тайниках его памяти.
Все три письма хранились партийными вождями в
тайне»1.
Последняя фраза выдает вопиющую небрежность
маститого британского историка. Как известно, Хру-
щев в пресловутом «закрытом» докладе на XX съезде
КПСС2 целиком привел письмо Ленина Сталину от
5 марта 1923-го, а не 1922 года, как указано Сервисом.
Сходный по смыслу пассаж, но уснащенный неко-
торыми подробностями обнаруживаем в другой био-
графии Сталина, написанной Саймоном Монтефиоре:
«Говорят, что под газетой в столе Сталина были най-
дены пять важных писем. Об этом Хрущев рассказал
А.В. Снегову. Снегов запомнил только три из них и
рассказал о них историку Рою Медведеву. Первое пись-
мо, датированное 1923 годом, было от Ленина. Ильич
требовал от Сталина извиниться перед Крупской, кото-
рой он нагрубил. Второе содержало последние мольбы
о помощи Бухарина: «Коба, зачем тебе нужна моя
смерть?» Третье написал в 1950 году Тито. В нем якобы
было написано: «Перестаньте подсылать ко мне убийц...
Если не прекратите, я пошлю в Москву своего челове-
1 Robert Service. Stalin. A Biography (Cambridge: Belknap Press
2005). P. 592.
2 Утверждения «закрытого» доклада подробно разбираются в:
Ферр Г. Антисталинская подлость. М.: Алгоритм, 2007.
86
ка. Больше посылать никого не потребуется»1 (здесь и
далее выделено нами. — Г.Ф., В.Б.).
Оба биографа ссылаются на сборник исторических
работ братьев Роя и Жореса Медведевых «Неизвестный
Сталин». Поэтому ничего не остается как обратиться к
14-й главе этой книги, где в очерке Р. Медведева «Убий-
ство Бухарина», читаем:
«По свидетельству А.В. Снегова, знакомившегося с
документами о последних днях Бухарина, тот попросил
перед самым расстрелом карандаш и лист бумаги, что-
бы написать последнее письмо Сталину. Это желание
было удовлетворено. Короткое письмо начиналось сло-
вами: «Коба, зачем тебе была нужна моя смерть?» Эту
предсмертную записку Бухарина Сталин хранил в од-
ном из ящиков письменного стола до своего смертного
часа»2.
Но в совместном очерке братьев Медведевых, напе-
чатанном в том же сборнике, о происхождении доку-
мента история пересказывается несколько иначе:
«В 1955 году, похоронив идею музея Сталина, Хру-
щев решил передать дачу в Кунцево в собственность
ЦК КПСС для создания здесь Дома творчества, то есть
изолированной резиденции, в которой группы сотруд-
ников аппарата ЦК могли бы уединяться для подготов-
ки разных докладов и аналитических записок для По-
1 Монтефиоре Симон Себаг. Сталин: двор Красного монарха. М.:
ОЛМА-ПРЕСС, 2005, прим. на с. 678.
2 Медведевы Ж. и Р. Неизвестный Сталин. М.: ACT, Харьков: Фо-
лио, 2004. С. 392-393.
87
литбюро. В связи с этим начали менять меблировку.
Большую часть мебели самого Сталина выносили в об-
ширные подземные помещения, созданные перед на-
чалом войны и во время войны как бомбоубежища.
Бывший помощник Хрущева А.В. Снегов, с которым
мы были знакомы, рассказывал, что при выносе пись-
менного стола из бывшего кабинета Сталина под газе-
той, постеленной самим Сталиным на дно одного из
ящиков, были случайно обнаружены пять писем Ста-
лину. Снегов запомнил три из них. Одно из писем было
продиктовано Лениным 5 марта 1923 года. Это письмо,
в котором Ленин требовал от Сталина извинений за
грубое обращение с Н.К. Крупской, было вскоре про-
читано как «новый документ» во время секретного док-
лада Хрущева «О культе личности и его последствиях»
на XX съезде КПСС в конце февраля 1956 года. Второе
письмо было написано Бухариным как предсмертное
перед самым расстрелом. Оно кончалось словами: «Ко-
ба, зачем тебе нужна моя смерть?» Третье из найденных
случайно писем было написано в 1950 году. Его текст
был краток: «Сталин. Перестаньте посылать мне убийц.
Мы уже поймали пятерых, одного с бомбой, другого с
винтовкой... Если вы не перестанете присылать убийц,
то я пришлю в Москву одного, и мне не придется при-
сылать второго»1.
Достаточно даже беглого знакомства со всей «исто-
рией», чтобы понять: оба медведевских свидетельства
не согласуются друг с другом. По первому из них: «Ко-
роткое письмо начиналось словами: «Коба...». А соглас-
но второму письмо Бухарина теми же словами конча-
лось». По одной версии автор письма обращается к
1 Медведевы Ж. и Р. Неизвестный Сталин. С. 84—85.
88
Сталину, как и положено, из настоящего, зато в другом
пишет о себе почему-то в прошедшем времени: «Коба,
зачем тебе была нужна моя смерть?» — как если бы Бу-
харин отправил свое послание с того света!..
Две версии по-разному объясняют и то, как Снегову
стало известно о письмах. По первой из них, Снегов
«знакомился с документами о последних днях Бухари-
на», что подразумевает: ему удалось прочитать доку-
менты, связанные только с самим Бухариным, но не с
другими лицами.
По второй из версий, выходит, что Снегов либо при-
сутствовал при перевозке сталинского стола, и тогда же
ему удалось увидеть письма, либо он увидел письма
позже, когда их передали Хрущеву, или только слышал
от последнего что-то о письмах Бухарина. И нигде
Медведевы не осмеливаются утверждать, что Снегов
воочию видел бухаринские документы, а среди них то
самое «предсмертное письмо Бухарина».
Обе версии объединяет некая предполагаемая при-
частность к этой истории Снегова. В других принципи-
ально важных деталях — в одной и той же книге! — не-
согласованности проявляются сплошь и рядом. Хотите
верьте, хотите нет, но невероятное теперь очевиднее
очевидного: работы друг друга братья Медведевы про-
сто не читают!
«ПРЕДСМЕРТНОЕ ПИСЬМО
БУХАРИНА» ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ
Поучительно будет посмотреть, что именно
Р. Медведев писал о «предсмертном письме Бухарина»
в своих прежних работах. Удивительно, но в самом
первом издании его книги «К суду истории» эти
письма, включая бухаринское, вообще не упоминают-
89
ся1, как будто их никогда не существовало. А в биогра-
фии Бухарина (1980), в разные годы издававшейся ис-
ключительно вне СССР—России, написано так:
«Что касается Бухарина, то он вел себя с достоинст-
вом. Он попросил карандаш и бумагу, чтобы написать
последнее письмо Сталину. Это желание было удовле-
творено. Письмо начиналось словами «Коба, зачем те-
бе нужна моя смерть?». Сталин хранил это предсмерт-
ное письмо Бухарина всю свою жизнь в одном из ящи-
ков стола вместе с полным раздражения ленинским
посланием в связи с оскорбительным поведением Ста-
лина по отношению к Крупской и другими подобными
документами»2.
Версия пересказана Медведевым без каких-либо
ссылок. А в наипоследнейших, исправленных и расши-
ренных изданиях ставшей классикой антисталинизма
1 Roy Medvedev. Let History Judge: the Origins and Consequences of
Stalinism. (NY: Knopf, 1971). В Предисловии (р. XXXIII) автор благо-
дарит Снегова и других старых большевиков, а затем еще несколько
раз ссылается на Снегова как на источник антисталинских «фактов».
Однако среди всех этих случаев история с «письмами в столе Стали-
на» не упоминается.
В той же книге Медведев пишет: «По свидетельству Снегова,
Ежов был расстрелян летом 1940 года» Но, как известно, в действи-
тельности Ежов был казнен 6 февраля 1940 года (см.: Павлюков Алек-
сей. Ежов. Биография. М.: Захаров, 2007. С. 537). Т.е. Снегов и здесь
не прав. Почему мы должны слепо верить ему в другом месте?
Медведев ссылается на письмо Ленина к Сталину от 5 марта 1923
года, но цитирует его по Полному собранию сочинений (ПСС)
В.И. Ленина, Т. 54. С. 329—330, т.е. вновь независимо от истории
про «письма в столе Сталина».
Медведев датирует свою книгу так: «август 1962 — август 1968
годов». Очевидно, что Снегов беседовал с Медведевым после 1968
года, т.е. позже самой поздней из всех указанных дат, но, что опять-
таки несомненно, в указанное время Снегов не успел еще рассказать
Медведеву о «письмах в столе Сталина»! Но почему?!
2 Roy A. Medvedev. Bukharin. The Last Years. /Tr. A.D.P.Briggs (Nor-
ton, 1980). P. 161.
90
книги Р. Медведева «К суду истории» по интересующе-
му нас поводу и тоже без ссылок сообщается:
«Бухарин держался спокойно. Он попросил, однако,
дать ему карандаш и лист бумаги, чтобы написать по-
следнее письмо Сталину. Просьба была удовлетворена.
Короткое письмо начиналось словами: «Коба, зачем
тебе была нужна моя смерть?» Это письмо Сталин всю
жизнь хранил в одном из ящиков своего письменного
стола вместе с резкой запиской Ленина, вызванной
грубым обращением с Крупской»1.
В своей пухлой книге Медведев благодарит Снегова
наряду с другими старыми большевиками, а затем еще
9 раз ссылается на Снегова как на источник антиста-
линских «фактов», но про рассказ последнего о «пред-
смертном письме Бухарина» молчит как пень2.
Но самый подробный рассказ о том, как Р. Медведе-
ву посчастливилось узнать про письма «из стола Ста-
лина», среди которых было найдено и «предсмертное
письмо Бухарина», напечатан все в том же сборнике
«Неизвестный Сталин», только в другом очерке:
«Снегов был другом Хрущева еще в 20-х годах по ра-
боте на Украине... Снегов был также знаком и с Берией
по работе в Закавказском крайкоме в 1930—1931 годах.
В 1937 году Снегов был арестован, но остался в живых.
По инициативе Хрущева и Микояна его освободили
1 Медведев Р.А. О Сталине и сталинизме. М.: Прогресс, 1990.
С. 337—338. Медведев Ж.А., Медведев Р.А. Избранные произведения
в 4 тт. Т. 1. Медведев Р. К суду истории. О Сталине и сталинизме. М.:
Права человека, 2002. С. 273.
2 Ни «предсмертное письмо Бухарина», ни история о документах,
якобы найденных в сталинском столе, не упоминаются и в статье
Роя Медведева о личной библиотеке Сталина в «Вестнике РАН»,
2001, № 3 [http: //russcience.euro.ru/biblio/med01vr.htm].
91
летом 1953 года, и он выступал в качестве свидетеля
при расследованиях по «делу Берии». В 1954 году Хру-
щев назначил Снегова заместителем начальника По-
литуправления ГУЛАГа, а позднее привлек его к подго-
товке секретного доклада на XX съезде КПСС о культе
личности. В 60-х годах Снегов был уже на пенсии и
охотно делился воспоминаниями с людьми, которым
он доверял. В 1967 году после инфаркта Снегов просил
Роя Медведева приехать к нему с магнитофоном. В те-
чение трех дней было сделано много записей, которые
Снегов разрешил предать гласности после своей смер-
ти»1.
Часть сведений, касающихся Снегова, здесь просто
неверна. Например, утверждается, что из лагеря Снегов
якобы был «освобожден летом 1953 года». Однако из
доступных сейчас документов следует, что Снегов на-
ходился в заключении вплоть до марта 1954 года2. Ну а
«бывший помощник Хрущева А.В. Снегов»3 в действи-
тельности хрущевским помощником никогда не был.
Не исключено, что Р. Медведев, как он сам пишет,
действительно беседовал со Снеговым. Но, если так
оно и было, беседа, похоже, на магнитофон не записы-
валась, а если запись все же велась, то Медведев поче-
му-то не смог перечитать расшифровку аудиозаписи
или еще раз прослушать магнитофонную пленку, по-
скольку, как нам уже пришлось и еще предстоит убе-
диться, одни и те же письма Медведев в разные годы
цитирует по-разному.
1 Медведевы Ж. и Р. Неизвестный Сталин. С. 114.
2 Реабилитация: как это было. Февраль 1956 — начало 80-х годов.
М.: МФД, 2003. С. 524.
3 Медведевы Ж. и Р. Неизвестный Сталин. С. 84.
92
ПРОВЕРКА УТВЕРЖДЕНИЙ
Вот что уж действительно хотелось бы знать: на-
сколько правдивы рассказы Снегова про письма, из-
влеченные из сталинского стола? Существовали ли ко-
гда-нибудь сами документы? И чем мы можем подтвер-
дить или опровергнуть историю Снегова?
I. Письмо Ленина — Сталину.
Из всех писем, упомянутых Медведевым, лишь од-
но-единственное поддается проверке — это письмо Ле-
нина к Сталину. Правильная дата послания: 5 марта
1923 года. Что подтверждается публикацией документа
в официозном советском партийном журнале «Извес-
тия ЦК КПСС»1.
Там же указаны и особенности хранения документов:
«Письмо В.И. Ленина и ответ И.В. Сталина храни-
лись в официальном конверте Управления делами Сов-
наркома, на котором было помечено: «Письмо В.И. от
5/III—23 года (2 экз.) и ответ т. Ст[алина], не прочи-
танный В.И. Лен [иным]. Единственные экземпляры».
Ответ И.В. Сталиным был написан 7 марта тотчас после
вручения ему М.А. Володичевой письма В.И. Ленина».
Вслед за текстом ленинского письма опубликованы
архивные атрибуты:
«ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС, ф. 2, оп.1, д. 26004; за-
пись секретаря, машинописный текст; В.И. Ленин,
Поли. собр. соч. Т. 54. С. 329—330».
1 Известия ЦК КПСС. 1989. № 12. С. 192-193. Впервые доку-
мент был опубликован в годы хрущевской «оттепели» и вошел в т. 54
ПСС В.И. Ленина.
93
Иначе говоря, подлинники письма Ленина и ответа
Сталина хранились в 1989 году в Центральном партий-
ном архиве Института марксизма-ленинизма.
Более того, письма лежали в официальном конверте
Совнаркома — органа, переименованного в Совет Ми-
нистров 15 марта 1946 года, т.е. намного раньше смерти
Сталина. Что весьма убедительно доказывает: письмо
Ленина Сталину от 5 марта 1923 года всегда хранилось
в первоначальном официальном конверте вместе с не-
прочитанным ответом Сталина. Нет никаких призна-
ков, указывающих, что Сталин держал письмо у себя в
столе или в каком-то другом месте.
Если ленинское письмо поначалу хранилось «в од-
ном из ящиков» сталинского стола, а затем перекочева-
ло в архив, то два других документа, несомненно, тоже
должны были попасть на архивное хранение. Но вплоть
до выхода в 1980 г. медведевской книги никто об этих
документах и слыхом не слыхивал1. Если бы о них ста-
ло известно, документы такого рода обязательно оказа-
лись бы востребованными антикоммунистами, деяте-
лями вроде Хрущева или Горбачева, в работах поддер-
живающих их историков.
Любопытно, что в 1988 году при реабилитации Буха-
рина специальная комиссия Политбюро ЦК КПСС по-
ставила перед собой задачу выявить все ранее неизвест-
ные бухаринские письма и документы, связанные с его
деятельностью. Речь в том числе шла и о его послании
Сталину со словами «Коба, зачем нужна тебе моя
смерть?». Как отмечалось на одном из заседаний ко-
миссии, в следственных материалах такого письма нет2.
1 Никто, кроме, разумеется, Снегова. Но снеговская «история»,
собственно, и подвергается здесь сомнению.
2 Реабилитация: как это было. В 3 томах. Т. 3. Середина 80-х го-
дов 1991. М.: МФД, 2004. С. 41.
94
Между тем и сам Медведев знать не знал и ведать не
ведал о наличии каких-либо копий. Следовательно, нет
оснований считать, что такие документы когда-либо
существовали в действительности.
Поскольку «свидетельство Снегова» по поводу ле-
нинского письма от 5 марта 1923 года — единственная
часть его рассказа, поддающаяся независимой провер-
ке, — оказывается лживой, нам ничего не остается, как
заключить: все сказанное там о других документах,
включая, конечно, «предсмертное письмо Бухарина»,
тоже вранье.
II. Семь террористов и пять убийц из письма Тито —
Сталину.
В исправленном издании книги Медведева «К суду
истории» (1990) можно прочесть такой вариант письма
Тито:
«После смерти Сталина у него в письменном столе
среди других важных бумаг лежала и короткая записка
Тито. «Т. Сталин, — писал Тито, — я прошу прекратить
присылать в Югославию террористов, которые должны
меня убить. Мы уже поймали семь человек... Если это
не прекратится, то я пошлю в Москву одного человека,
и не потребуется присылать второго»1.
Любопытно, что текст отличается от того, что поме-
щен в сборнике «Неизвестный Сталин»:
Медведев Ж.А., Медведев Р.А. Избранные произведения в 4 тт.
Т. 1. С. 599.
95
«К суду истории»
(1990 и 2002):
«Т. Сталин ...»
«Я прошу прекратить...»
«Мы уже поймали семь...»
«Неизвестный Сталин»
(2004, с. 84-85):
«Сталин»
«Остановите...»
«Мы поймали уже пятерых...»
Различия между версиями одного и того же текста
настолько существенны, что говорить о наличии под-
линника такого «послания» явно не приходится. Все
исторические свидетельства подобного рода, как пра-
вило, оказываются фальшивками, хотя в данном случае
Медведеву, скорее всего, просто не удалось еще раз
прослушать старые аудиозаписи бесед со Снеговым.
Впрочем, работы Медведева-историка, как правило, не
блещут добросовестностью. Довольно часто он вообще
не дает никаких ссылок на источники своих утвержде-
ний1.
Итак, вывод напрашивается сам собой: снеговско-
1 Дж. А. Гетти указывает на ошибки аргументации и использова-
нии Медведевым исторических свидетельств в первом (английском)
издании медведевского сочинения «К суду истории» (см.: J. Arch Get-
ty. Origins of the Great Purges. The Soviet Communist Party Reconside-
red, 1933—1938 (New York and Cambridge: Cambridge Univ. Press,
1985). P. 211—220). «Библиографическое эссе», опубликованное в
книге Гетти, не утеряло значения как критический разбор порочных
методов, которыми все еще изобилуют исторические труды, посвя-
щенные советскому прошлому.
По словам Гетти, в книге Медведева Сталин предстает как па-
раноик, психически больной человек, который одно время был ос-
ведомителем царской полиции. По Медведеву, Сталин занимал
неправильную позицию по апрельским тезисам Ленина в 1917 году,
по вопросу военной политики в период Гражданской войны и поли-
тики Коминтерна в 1920-х годах, по НЭПу; он неправильно оцени-
вал положение в стране в 1929 году и состояние дипломатии в 1930-х
годах, ошибался в вопросах стратегии в период Второй мировой
войны и по вопросам послевоенной экономики. Медведев не объяс-
няет, как, стоя на вершине власти, такой недотепа правил огромной
страной три десятилетия (п. 31. Р. 268).
96
медведевские россказни про «письма в столе Стали-
на» — просто ложь. Еще мы можем сказать, что Медве-
дев впервые рассказал о письме Тито к Сталину лишь в
1990 году. Нам не удалось найти ссылки на письмо ни в
одной из научных работ, посвященных Тито. Ясно, что
ни один из ученых не посчитал сведения о таком пись-
ме надежными настолько, чтобы где-то дать на него
ссылку.
В 1990-х годах Эдвард Радзинский и Дмитрий Вол-
когонов тоже написали пухлые биографии Сталина.
Оба автора пользовались ранее засекреченными мате-
риалами из советских архивов. Волкогонов, очевидно,
имел доступ практически ко всему, что хотел бы запо-
лучить или смог обнаружить. Но никто из них не цити-
рует ни «предсмертного письма Бухарина», ни посла-
ния с угрозами от Тито. Невозможно представить, что
Волкогонов и Радзинский не знали работ Медведева.
Впрочем, оба благоразумно решили обойтись без упо-
минания оных.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Все собранные доказательства приводят нас к
выводу: история Снегова — Медведева про «письма в
столе Сталина» — выдумка чистой воды. Ничего не из-
менится, если вдруг выяснится, что у Медведева дейст-
вительно есть магнитофонные пленки с записями бе-
сед со Снеговым, где среди прочего есть пересказ и
этой истории. Но даже в самом благоприятном для
Медведева случае он все равно заслуживает порицания
за недопустимую для ученого беспечность при рас-
шифровке историй Снегова. Только россказни они
и есть россказни. «Предсмертное письмо Бухарина»
столь же мифично, как и существование письма-угро-
зы Тито — Сталину.
97
Объективно говоря, в случае подлинности «пред-
смертное письмо Бухарина» не будет иметь большого
значения. В нем нет ни слова о вине или невиновности
Бухарина, и ему вообще не приходит в голову опровер-
гать выдвинутые обвинения, настолько его переполня-
ет чувство отчаяния.
В известных нам последних письмах — в двух про-
шениях о помиловании и в последнем письме к моло-
дой жене Анне Лариной — Бухарин даже не помышля-
ет отрицать свою вину (а в прошениях он ее полностью
подтверждает)1. Все три письма свидетельствуют: за
считанные часы до казни у Бухарина еще теплилась на-
дежда, что ему сохранят жизнь и он сможет продол-
жить культурную и интеллектуальную работу в заклю-
чении или в изгнании. В «предсмертном письме Буха-
рина», будь оно подлинным, наоборот, проступают
тяжелые душевные страдания, связанные с безысход-
ностью, крушением жизненных планов и последних
надежд.
Остается сказать, что историки-антикоммунисты
обращаются к этому документу отнюдь не ради объек-
тивности, а чтобы представить его как доказательство
невиновности Бухарина. Им бы хотелось, чтобы чита-
тели поверили: «хороший» Бухарин облыжно обвинен
и безвинно оклеветан «плохим» Сталиным. Но доку-
ментальные свидетельства из бывших советских архи-
вов, которые стали доступны в последние годы сущест-
1 Копии прошений о помиловании Бухарина хранятся в «Архиве
Волкогонова» в Национальном архиве США и, возможно, есть в не-
которых других архивах. Текст обоих прошений опубликован в: Из-
вестия. 1992, 2 сентября. С. 3. По этой публикации оно цитируется
несколькими авторами, например, Роговиным в его книге «Партия
расстрелянных» (М., 1997) [http: //web.mit.edu/fik/Public/Rogovin/vo-
lume5/viii.html#ftn 10]. Последнее письмо Бухарина жене опублико-
вано в: Родина. 1992. № 8—9. С. 68; комментарии Анны Лариной
ibid. С. 69; Известия. 1992, 13 октября.
98
вования СССР, указывают на обратное. В архивных
материалах подтверждаются покаянные признания Бу-
харина, повторенные им по крайней мере дважды, но,
по-видимому, гораздо большее число раз: он был ви-
новен1.
Научная непорядочность «респектабельных» исто-
риков-антикоммунистов тотчас становится очевидной,
как только речь заходит о безответственной методе, с
помощью которой ими «обработаны» россказни про
«письма в столе Сталина». Сервисы, монтефиоре и им
подобные в состоянии были разобраться, должны были
понять, а возможно, уже заранее знали, что вся «исто-
рия» про «предсмертное письмо» — откровенная «ли-
па». Напомним, что у историков тоже есть кое-какие
обязанности перед обществом: их долг — информиро-
вать публику о надежности исторических свидетельств.
Как таковой факт фабрикации истории про «пред-
смертное письмо Бухарина» и «записку Тито — Ста-
лину» не столь уж значим. Но перед нами симптомы
мошенничества куда больших масштабов — фальсифи-
кации истории Советского Союза, демонизации боль-
шевистской партии и международного коммунистиче-
ского движения в XX веке.
1 Виновен, по крайней мере, в том, в чем сам признался, хотя со-
всем не обязательно, что Бухарину следует вменять в вину все те об-
винения, которые на процессе ему предъявлялись государственным
обвинителем. Помимо признаний Бухарина на суде (а те, напомним,
подтверждены им в прошении о помиловании) опубликована стено-
грамма его первых показаний от 2 июня 1937 г. См.: Ферр Г., Боб-
ров В. «Первые признательные показания Н.И. Бухарина на Лубян-
ке». // Клио. 2007, № 1. С. 38—52. Кроме того, существуют или, по
меньшей мере, существовали еще три стенограммы допросов с при-
знательными показаниями Бухарина. Одна из них упоминается в
«Справке комиссии президиума ЦК КПСС», Реабилитация: Как это
было. Февраль 1956 — начало 80-х годов. С. 697; две другие — в речи
Вышинского на процессе 1938 г. [http: //magister.msk.ru/librarv/trots-
ky/ trotlsud.htmj.
Глава 4
Заговор «правых»
и «ежовщина»
Николай Иванович Бухарин — самый известный из
подсудимых третьего московского показательного про-
цесса (март 1938 года). В середине 1920-х он был союз-
ником И.В. Сталина, но в 1928 году примкнул к оппо-
зиции. После отречения от нее Бухарин получил назна-
чение на ряд ответственных постов, среди которых
должность главного редактора ежедневной правитель-
ственной газеты «Известия».
На первом московском процессе (август 1936 года)
двое из подсудимых — И.И. Рейнгольд и Л.Б. Каменев
указали на Бухарина как на одного из участников анти-
сталинского заговора, который, по их словам, продол-
жал свою подпольную деятельность, несмотря ни на
какие публичные уверения в лояльности тогдашнему
партийному руководству. Вскоре после процесса Про-
курор СССР А.Я. Вышинский объявил о возбуждении
уголовного дела против Бухарина и его сообщников.
В сентябре 1936 года расследование было приостанов-
лено, но в силу появления все большего числа улик во-
зобновилось вскоре вновь.
Чем больше собиралось доказательств причастности
Бухарина к оппозиционному подполью, тем чаще и
энергичнее сам он настаивал на своей невиновности.
Декабрьский (1936) Пленум ЦК ВКП(б) чуть ли не на-
половину был посвящен разбору обвинений против Бу-
харина и Рыкова. Но решение вопроса все равно потре-
100
бовалось перенести на следующий Пленум, который
состоялся в феврале—марте 1937 года и в преддверии
которого Бухарин в свое оправдание подготовил 100-стра-
ничное письмо, разосланное членам Центрального Ко-
митета1.
На том же Пленуме Бухарин выступил с простран-
ной речью в свою защиту. Но под впечатлением от рас-
тущего числа улик многие члены Центрального Коми-
тета были настроены против Бухарина. Вопрос рас-
сматривался специальной комиссией ЦК, которая
собиралась в дни работы Пленума и проголосовала за
арест Бухарина и Рыкова с передачей расследования их
дела в НКВД. После чего и тот и другой были 27 февра-
ля 1937 года взяты под стражу.
Бухарин продолжал настаивать на своей невиновно-
сти в течение трех месяцев. Известно одно из его писем
Сталину того периода; оно датировано 15 апреля 1937
года и отпечатано на 22 машинописных страницах2.
И вот 2 июня 1937 года наступил перелом: Бухарин
вдруг дал очень подробные признательные показания.
Все предшествующее время он горячо настаивал на
своей полной невиновности даже перед лицом неопро-
вержимых доказательств, предъявляемых теми, кто, по
их собственным словам, состоял с ним в одном и том
же заговоре.
1 См. очень неполный фрагмент стенограммы декабрьского
(1936) Пленума ЦК ВКП(б) в: Фрагменты стенограммы декабрьско-
го Пленума ЦК ВКП(б) 1936 года. // Вопросы истории. 1995, № 1.
С. 4—19. Некоторые дополнительные части стенограммы хранятся в
«архиве Волкогонова» в библиотеке Конгресса США (там же указа-
ны следующие архивные реквизиты: ф. 17, оп. 2, д. 575, л. 1—68).
Письмо Бухарина в Политбюро ЦК ВКП(б) и его заявление Плену-
му ЦК см.: Вопросы истории. 1992. № 2—3. С. 5—43.
2 «Но я-то знаю, что я прав». Письмо Н.И. Бухарина И.В. Стали-
ну из внутренней тюрьмы НКВД. // Источник. 2000. № 3. С. 46—58.
101
Почему Бухарин начал признаваться 2 июня 1937 го-
да? Точные причины нам неизвестны, если, правда, не
считать объяснений, которые он дал 15 марта 1938 года
в своем последнем слове на процессе:
«Я буду говорить теперь о самом себе, о причинах
своего раскаяния. Конечно, надо сказать, что и улики
играют очень крупную роль. Я около 3 месяцев запирал-
ся, если не ошибаюсь. Потом я стал давать показания.
Но я должен сказать здесь, в своем последнем слове,
что далеко не все исчерпывается уликами. Действи-
тельные причины этому заключаются в том, что в тюрь-
ме, в которой приходится сидеть в течение долгого вре-
мени при постоянном колебании между жизнью и
смертью, возникают вопросы, которые проходят в дру-
гом измерении и решаются в других измерениях, чем в
обычной практической жизни. Ибо когда спрашиваешь
себя: если ты умрешь, во имя чего ты умрешь, да еще на
теперешнем этапе развития Советского Союза, когда
он широким маршем выходит на международную арену
пролетарской борьбы? И тогда с поразительной неот-
вратимостью двойственному сознанию представляется
абсолютно черная пустота. Нет ничего, во имя чего
нужно было бы умирать, если бы захотел умереть, не
раскаявшись. И, наоборот, все то положительное, что в
Советском Союзе сверкает, все это приобретает другие
размеры в сознании человека. Это его в конце концов
разоружило окончательно, побуждает и заставляет скло-
нить свои колени перед партией и страной» (выделено
нами. — Г.Ф., В.Б.)1.
1 «Мое последнее слово на суде, вероятно, будет моим последним
словом вообще». Кто и как правил речь Н.И. Бухарина. // Источник.
1996, № 4. С. 89—90; cf.: Судебный отчет. М.: Международная семья,
1997. С. 658—668, см. также: http: //ww.hrono.ru/dokum/ 1938buha-
rin/vec12-5-38.html.
102
Тем же самым словом — «разоружиться» — Бухарин
воспользовался в письме Сталину от 10 декабря 1937 го-
да (о самом письме речь пойдет ниже):
«Я на Пленуме говорил таким образом сущую прав-
ду, только мне не верили. И тут я говорю абсолютную
правду: все последние годы я честно и искренно прово-
дил партийную линию и научился по-умному тебя це-
нить и любить. 3) Мне не было никакого «выхода»,
кроме как подтверждать обвинения и показания других
и развивать их: либо иначе выходило бы, что я «не разо-
ружаюсь» (выделено нами. — Г.Ф., В.Б.)1.
УЛИКИ
В последнем слове на процессе Бухарин заявил
о желании умереть, раскаявшись перед лицом всего Со-
ветского Союза. Отрывок из его речи часто цитируется.
Но крайне редко приводится или совсем не упоминает-
ся ряд предшествующих фраз из его выступления:
«Я буду говорить теперь о самом себе, о причинах
своего раскаяния. Конечно, надо сказать, что и улики
играют очень крупную роль» (выделено нами. — Г.Ф.,
В.Б.).
Иначе говоря, объясняя причины своих признаний,
полученных следствием спустя длительное время и по-
сле многословных писем и речей в свою защиту, Буха-
рин, тем не менее, отдает первенство полученным про-
тив него доказательствам.
1 «Прости меня, Коба...» Неизвестное письмо Н. Бухарина. // Ро-
дина. 1993, № 2. С. 52; Источник. 1993. № 0. С. 23.
103
Напомним, как «Толковый словарь русского языка»
Д.Н. Ушакова, зафиксировавший в первом издании
словоупотребление середины 1930-х годов, трактует
использованное Бухариным слово «улика»:
«УЛИКА, и., ж.
То, что является прямым или косвенным доказа-
тельством виновности в чем-н[ибудь]., уличающий ко-
го-н[ибудь], факт, предмет или обстоятельство».
Значение слова более конкретно, чем, например, у
его аналогов в английском языке: в русском под уликой
понимается не просто «свидетельство» (evidence), а до-
казательство вины и уличающий факт, позволяющий
выдвинуть обвинение. Используя его, Бухарин тем са-
мым вновь и вновь признавал свою виновность.
Словом, на дату получения от Бухарина первых при-
знательных показаний 2 июня 1937 года власти получи-
ли неопровержимые доказательства его вины — на-
столько веские, что все дальнейшие препирательства
просто теряли смысл. Однако, какие именно, так и не
известно: российские власти не допускают исследова-
телей к архивно-следственным материалам по делу
правотроцкистского блока.
В отличие от Радека, который на январском процес-
се 1937 года признался, что получал, но затем уничто-
жил письма Троцкого, в бухаринских показаниях лич-
ная корреспонденция такого характера нигде не упо-
минается. Возможно, разгадка кроется в том, что в ходе
следствия ему давали знакомиться со стенограммами
признаний других подследственных или устраивали оч-
ные ставки, на которых его оппоненты строили обви-
нения, исходя из имеющихся у них сведений. Вообще,
об очных ставках с участием Бухарина, состоявшихся
104
после его ареста, ничего не известно. И дело тут вовсе
не в том, что они не проводились; просто следственные
материалы из уголовного дела Бухарина хранились и
продолжают храниться за семью печатями.
Что касается допросов других подследственных, ка-
кие-то из них могли появиться лишь до начала июня
1937 года. Выступая на февральско-мартовском (1937)
Пленуме ЦК ВКП(б) сам Бухарин не скрывал, что позна-
комился с большим числом следственных материалов,
в которых бывшие соратники инкриминировали ему
различные деяния. Увы, ни одна из тех стенограмм не
попала в руки исследователей. Бухарин же получал их с
декабря 1936-го по конец февраля 1937 годов. И тем не
менее никакие из присланных материалов тогда не убе-
дили его дать показания. Что же вынудило его к при-
знаниям месяцы спустя?
Ясно, что, скорее всего, Бухарину были представле-
ны какие-то новые факты, убедившие его без промедле-
ния резко сменить линию поведения и начать сотруд-
ничество со следствием. Вопрос лишь в том, какие
именно? По имеющейся ныне информации (конечно,
куда более скудной, чем та, которой в 1937-м распола-
гали Политбюро и НКВД и которая сегодня осела в за-
секреченных архивных фондах), речь может идти о
сведениях, полученных из показаний Ягоды, Енукидзе
и военных заговорщиков, в особенности Тухачевского.
До настоящего времени очень немногие из них преда-
ны огласке.
ПОКАЗАНИЯ ЯГОДЫ
Как явствует из доступных исследователям ис-
точников, первые признания были получены от Ягоды
26 апреля 1937 года. В тот день он дал показания о
105
«блоке троцкистов и «правых», о Бухарине и его «школ-
ке» и о том, как для сокрытия их деятельности исполь-
зовались возможности НКВД, поскольку без такого
вмешательства под угрозой разоблачения оказывалась
собственная группа Ягоды1.
Ягода признался во многих других деяниях, вклю-
чая знакомство с идеей «дворцового переворота», а
кроме того сообщил о разработке своего (параллель-
ного) плана свержения Советского правительства си-
лами военизированной охраны Кремля с участием со-
общников в НКВД2. Еще он показал, что мог бы пре-
дотвратить убийство С.М. Кирова, но нарочно не
принимал никаких мер против троцкистов, «правых»
и зиновьевцев. Группа последних в конце концов и
организовала теракт3.
Ягода дал первые показания о связях с германской
разведкой, и в том числе о контактах с нею высокопо-
ставленных советских военных. Он рассказал, что в
1936 году Радек с одобрения Бухарина обратился к не-
му, чтобы убедить в необходимости прогерманской
ориентации для всех заговорщических групп.
На допросе 13 мая 1937 года Ягода раскрыл свои
связи с Рыковым, а через него — с заграничными мень-
шевиками, которые с 1936 года знали об антисталин-
ском заговоре «правых»4. 19 мая Ягода начал говорить о
связях с военными заговорщиками, в том числе с Туха-
чевским, который в те дни еще не подвергся аресту5.
Как мы увидим далее, Тухачевский вскоре дал показа-
1 Генрих Ягода. Нарком внутренних дел СССР, Генеральный ко-
миссар государственной безопасности. Сборник документов. Ка-
зань, 1997. С. 109-136.
2 Там же, с. 123—124.
3 Там же, с. 121-123.
4 Там же, с. 144—167.
5 Там же, с. 171-173.
106
ния против Бухарина, а Бухарин — против Тухачев-
ского.
Ягода подтвердил слова Пятакова, что тот намерен
действовать исключительно по указаниям Троцкого.
И здесь вновь был назван Бухарин как один из соучаст-
ников плана антисталинского переворота 1934 года1.
Затем Ягода признался, что убийство Кирова стало
результатом компромисса различных групп заговорщи-
ков. Троцкисты и зиновьевцы в лице Пятакова и Каме-
нева настаивали на ином — физическом устранении
Сталина и К.Е. Ворошилова. Бухарин вместе с Ягодой
и Енукидзе выступили против. В планах переворота
1932—1933 годов Бухарин, как показал Ягода, отвечал
за контакты с эсерами2.
«Я самым решительным образом заявил Енукидзе,
что не допущу совершения разрозненных террористи-
ческих актов против членов ЦК, что не позволю играть
моей головой для удовлетворения аппетита Троцкого.
Я потребовал от Енукидзе, чтобы об этом моем заявле-
нии он довел до сведения Рыкова, Бухарина и Томско-
го. Мой категорический тон, должно быть, подейст-
вовал на Енукидзе, и он обещал мне, что «правые» на
совещании выступят против разрозненных террористи-
ческих актов.
Мы условились с Енукидзе, что немедленно после
совещания он поставит меня в известность о решении
центра.
Через несколько дней я по звонку Енукидзе опять
заехал к нему, и он сообщил мне, что совещание уже
1 Генрих Ягода. Нарком внутренних дел СССР, Генеральный ко-
миссар государственной безопасности. Сборник документов. Ка-
зань, 1997. С. 178.
2 Там же, с. 175.
107
состоялось, что Каменев и Пятаков внесли большой
план совершения террористических актов в первую
очередь над Сталиным и Ворошиловым, затем над Ки-
ровым в Ленинграде.
«С большими трудностями, — говорил Енукидзе, —
«правым» удалось отсрочить террористические акты
над Сталиным и Ворошиловым и, уступая троцкист-
ско-зиновьевской части центра, санкционировать теракт
над Кировым в Ленинграде»1.
Иными словами, в показаниях Ягоды Бухарин изо-
бличается как один из главных соучастников разветв-
ленного и нацеленного против сталинского руково-
дства заговора троцкистов, зиновьевцев, «правых» и
командиров Красной Армии, которые координировали
свои действия с правительственными кругами Герма-
нии, а также спланировали и совершили убийство Ки-
рова.
ПОКАЗАНИЯ ТУХАЧЕВСКОГО
Показания с выдвинутыми против Бухарина об-
винениями получены были и от Тухачевского. На до-
просе 29 мая 1937 года он заявил:
«Еще в 1928 году я был втянут Енукидзе в «правую»
организацию. В 1934 году я лично связался с Бухари-
ным... В Париже (в конце января — начале февраля
1937 года. — Г.Ф., В.Б.) я встретился с Титулеску, с ко-
торым обсуждал вопрос о характере возможных дейст-
1 Генрих Ягода. Нарком внутренних дел СССР, Генеральный ко-
миссар государственной безопасности. Сборник документов. Ка-
зань, 1997. С. 180.
108
вий германо-польско-румынских войск в войне против
СССР. Я был связан по заговору с Фельдманом, Каме-
невым С.С., Якиром, Эйдеманом, Енукидзе, Бухари-
ным, Караханом, Пятаковым, Смирновым И.Н., Яго-
дой, Осепяном и рядом других» (выделено нами. —
Т.Ф., В.Б.)1.
Из всех известных на сегодня признательных пока-
заний Тухачевского процитированный абзац — единст-
венное место, где упоминается Бухарин. Но надо иметь
в виду, что большинство материалов из уголовного дела
Тухачевского, как, впрочем, и других военных заговор-
щиков, по-прежнему недоступны для изучения.
Тем не менее в архивно-следственных делах участ-
ников военно-фашистского заговора в Красной Армии
содержится больше, — возможно, гораздо больше све-
дений о Бухарине. В подтверждение чего обратимся к
письму маршала СМ. Буденного от 26 июня 1937 года.
Вместе с восемью другими членами Специального су-
дебного присутствия Буденный, напомним, принимал
участие в судебном процессе по делу Тухачевского и по
горячим следам изложил свои впечатления в письме,
адресованном наркому Ворошилову.
Там, где речь заходит о показаниях А.И. Корка на
процессе, Буденный отмечает:
«Между прочим, КОРК заявил, что ряд вопросов,
которые ему стали известны только на самом суде,
раньше для него не были известны. Видимо, предпола-
гает КОРК, руководители заговора в лице ТУХАЧЕВ-
СКОГО от него многое скрыли, как, например, работу
1 Кантор Ю.З. Война и мир Михаила Тухачевского. М.: Издате-
льский дом «Огонек»; «Время», 2005. С. 383—384; см. также: http:
//www.polit.ru/research/2005/10/07/kantor print.html
109
ГАМАРНИКА по Востоку и связь с Троцким, Бухари-
ным и Рыковым»1.
Таким образом, и сам Тухачевский, и его сообщни-
ки указывают на связь военных заговорщиков с Буха-
риным, причем в следственных материалах на воена-
чальников, по-видимому, можно отыскать еще больше
инкриминирующих Бухарина сведений, нежели из-
вестно в настоящее время.
ПОКАЗАНИЯ ЕНУКИДЗЕ
На сегодняшний день известно только о двух
стенограммах допросов Енукидзе, преданных широкой
огласке из нескольких, возможно, даже многих других,
продолжающих храниться в нерассекреченных архивах.
На первом из допросов, датированном 27 апреля
1937 года, Енукидзе дал показания о своих связях с
«правыми» — Томским, Рыковым, Бухариным с 1927
года, с которыми он впоследствии поддерживал отно-
шения через Томского и вместе с ним участвовал в раз-
работке планов убийств Сталина, Молотова, Вороши-
лова и Орджоникидзе. Кроме того, Енукидзе установил
тесные контакты с военными заговорщиками и троц-
кистами2. На другом допросе, от 30 мая 1937 года, он
дал подробные показания о взаимоотношениях с ко-
мандирами Красной Армии и различными представи-
телями «правых», а также рассказал об обсуждении с
Ягодой конспиративных связей участников заговора3.
1 См. фотокопию письма С.М. Буденного, хранится в «архиве
Волкогонова».
2 Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД.
1937-1938. М.: МФД, 2004. С. 144-156.
3 Генрих Ягода. С. 508-516.
110
Таковы вкратце уличающие Бухарина показания,
полученные незадолго до 2 июня 1937 года, когда он
сделал первые признания на Лубянке. Но даже из крат-
кого обзора этих известных нам улик ясно: расследова-
ние переплетающихся между собой заговоров, часть из
которых получила в НКВД говорящее само за себя на-
звание «Клубок», в то время находилось в критической
стадии.
Бухарин ссылается на «улики» — доказательства,
сыгравшие «очень важную» роль в его решении дать
признательные показания через 3 месяца пребывания в
тюрьме, в течение которых он не уставал твердить о
своей невиновности. К таким доказательствам следует
как минимум отнести указанные выше следственные
материалы, число которых, надо думать, было значи-
тельно больше, чем известно к настоящему времени.
Вслед за некоторыми исследователями логично пред-
положить: незадолго до своих признаний Бухарину ста-
ло известно об аресте Тухачевского и других военачаль-
ников, что в конце концов и подвигло его дать подроб-
ные показания. Такое предположение исходит из того,
что Бухарин знал о заговоре в Красной Армии и лелеял
надежду, что в случае захвата власти военными его ос-
вободят из тюрьмы.
Но скорее всего арест Тухачевского был не единст-
венной причиной бухаринских признаний. Последние,
по сути, стали вынужденным шагом, ибо в распоряже-
нии следственных органов оказались показания таких
ключевых фигур, как Ягода, Енукидзе и Тухачевский.
Лишившись последних надежд на освобождение в ре-
зультате государственного переворота, Бухарин, судя
по всему, решил сменить линию поведения и таким об-
111
разом извлечь максимум выгод из сотрудничества с
властями.
Каковы бы ни были действительные мотивы Буха-
рина, но он сам пришел к мнению, что дальнейшие
препирательства бесполезны. Много позже, выступая в
марте 1938 года с последним словом на процессе, Буха-
рин дал понять, что осознает: для вынесения судом
приговора его признания были необязательны:
«Дело, конечно, не в этих раскаяниях и в том числе
не в моих личных раскаяниях. И без них суд может вы-
нести свой приговор. Признания обвиняемых необяза-
тельны. Признания обвиняемых есть средневековый
юридический принцип»1.
После выхода в свет в 1973 году политической био-
графии Бухарина, написанной С. Коэном, стало мод-
ным считать, что Бухарин одной фразой на эзоповом
языке, дескать, перечеркнул сразу все свои прежние
признания. Коэн подчеркивал:
«Бухарин позднее полностью обесценил все свои
признания одним-единственным замечанием: «При-
знания обвиняемых есть средневековый юридический
принцип»2.
Развивая мысль, Коэн затем высказался в том смыс-
ле, что в действительности Бухарин-де не сознался ни в
одном конкретном преступлении. Но такое утвержде-
1 «Мое последнее слово...». С. 90; cf.: Судебный отчет. С. 668.
См.: http: //www.hrono.info/dokum/1938buharin/vec12-5-38.html#buh.
2 Коэн С. Бухарин. Политическая биография. 1888—1938. М.:
Прогресс, 1988. С. 446.
112
ние ложно, и нам уже доводилось показывать его несо-
стоятельность, указывая перечень конкретных деяний,
которые Бухарин признал как свои преступления сна-
чала в ходе предварительного следствия, а затем в зале
суда.
Нетрудно видеть: Коэн вырвал из контекста проци-
тированный отрывок, опустив три предшествующих
предложения. А из полного текста ясно, что Бухарин
высказал банальнейшую мысль: при наличии у суда не-
опровержимых улик, т.е. не терпящих сомнения дока-
зательств вины, обвинение и приговор могут быть вы-
несены и без личных признаний самого подсудимого
(что, кстати, довольно часто встречается в юридиче-
ской практике).
Когда люди, совершившие преступление, осознают,
что тактика отрицания вины бесперспективна, им не-
редко приходит в голову изменить свой образ действий
на какой-то другой. Демонстративное стремление к
большей покладистости, пронизанное желанием из-
влечь побольше выгод из «сотрудничества» со следст-
венными органами, — вот самые вероятные причины
появления бухаринских показаний 2 июня 1937 года:
«Я признаю, что являлся участником организации
«правых» до последнего времени, что входил наряду с
РЫКОВЫМ и ТОМСКИМ в центр организации, что эта
организация ставила своей задачей насильственное
свержение Советской власти (восстание, государ[ствен-
ный] переворот, террор), что она вошла в блок с троц-
кистско-зиновьевской организацией.
О чем дам подробные показания»1.
1 Заявление Н.И. Бухарина на имя Н.И. Ежова в «архиве Волко-
гонова».
113
Бухарин признался, что состоял одним из членов
руководящего центра «правых». Он дал показания о
тесных контактах с Пятаковым, который, в свою оче-
редь, поддерживал личные связи с высланным из СССР
Л.Д. Троцким и выполнял все его инструкции:
«Я разговаривал с ПЯТАКОВЫМ, ТОМСКИЙ и
РЫКОВ - с СОКОЛЬНИКОВЫМ и КАМЕНЕВЫМ.
С ПЯТАКОВЫМ у меня происходил разговор в НКТП
(примерно летом 1932 года). Он начался обменом мне-
ний по поводу общего положения в стране. ПЯТАКОВ
сообщил мне о своей встрече в Берлине с СЕДОВЫМ,
о том, что ТРОЦКИЙ настаивает на переходе к терро-
ристическим методам борьбы против сталинского ру-
ководства и о необходимости консолидации всех анти-
советских сил в борьбе за свержение «сталинской бю-
рократии»1.
Сообщив далее о характере переплетенных между
собой заговоров с участием Енукидзе, Ягоды, Тухачев-
ского, Корка, Примакова, Путны и других, Бухарин
рассказал о сути договоренностей, достигнутых с воен-
ными кругами Германии и Японии. По словам Бухари-
на, прямые контакты поддерживали троцкисты, в том
числе Радек:
«Летом 1934 года я был у РАДЕКА на квартире, при-
чем РАДЕК сообщил мне о внешнеполитических уста-
новках Троцкого. РАДЕК говорил, что Троцкий, фор-
сируя террор, все же считает основным шансом для
прихода к власти блока поражение СССР в войне с
Германией и Японией, и в связи с этим выдвигает идею
1 Ферр Г., Бобров В. Первые признательные показания... С. 50.
114
сговора с Германией и Японией за счет территориаль-
ных уступок (немцам — Украину, японцам — Дальний
Восток). Я не возражал против идеи сговора с Германи-
ей и Японией, но не был согласен с Троцким в вопросе
размеров и характера уступок.
Я говорил, что в крайнем случае могла бы идти речь
о концессиях или об уступках в торговых договорах, но
что не может быть речи о территориальных уступках.
Я утверждал, что скоропалительность Троцкого может
привести к полной компрометации его организации, а
также и всех троцкистских союзников, в том числе и
«правых», т.к. он не понимает гигантски возросшего
массового патриотизма народов СССР»1.
И еще:
«Летом 1935 года я сидел на веранде радековской да-
чи, как вдруг на машине приехали к нему три немца,
которых РАДЕК рекомендовал мне как немецких фа-
шистских профессоров. С моей стороны разговор со-
стоял в нападении на т.н. «расовую теорию», а РАДЕК
сделал очень резкий выпад против Гитлера, после чего
я вскоре ушел. Впоследствии РАДЕК сказал мне, что
один из немцев был БАУМ, что он и раньше имел с
ним по поручению Троцкого дела, что он, РАДЕК, ин-
формировал БАУМА о троцкистско-зиновьевском бло-
ке и о «правых», но что он не хотел разговаривать с
БАУМОМ в присутствии других лиц и что поэтому он,
мол, и сорвал разговор своим выпадом против Гитлера,
дав таким образом понять, что он в такой обстановке
разговаривать вообще не желает»2.
1 Ферр Г., Бобров В. Первые признательные показания... С. 51.
2 Там же, с. 52.
115
Бухарин подчеркивал, что «правые» не сошлись с
Троцким и его сторонниками по вопросу о допустимых
размерах и характере уступок нацистам. Но сама эта
подробность заставляет с большим доверием отнестись
ко всем бухаринским показаниям, поскольку в случае
принуждения к «нужным» признаниям следователям
вряд ли пришло в голову углубляться в нюансы полити-
ческих взглядов троцкистов и «правых». Вовлечение в
заговор Германии — само по себе уже достаточно тяж-
кое преступление.
«У меня с РАДЕКОМ был большой разговор на
Сходне (на даче) по вопросам международной полити-
ки, где я говорил, что многие в СССР, напуганные тео-
рией организованного капитализма, не видят реальных
мероприятий в первую очередь экономического харак-
тера, идущих по линии государственного капитализма
(в Италии и Германии прежде всего), и что нельзя не-
дооценивать этих мероприятий. Политический вывод,
который я здесь делал, состоял в том, чтобы решитель-
нее вести курс на удовлетворение массовых потребно-
стей, и опять повторил, что ни о каких территориаль-
ных уступках не может быть речи, а о торговых можно
говорить и что не исключены возможности уступок
при поставках сырья.
Вспоминаю еще один важный разговор, в котором
РАДЕК глухо рассказывал, что получены какие-то но-
вые директивы от Троцкого и по внешней, и по внут-
ренней политике. Помню, что меня возмутил вообще
этот модус каких-то приказов Троцкого, к которым
троцкисты относились чуть ли не как к военным прика-
зам единоличного полководца. РАДЕК намекнул мне на
то, что речь шла о каких-то новых переговорах Троцкого
с Германией или с Англией, но этим ограничился, рас-
сказав о директиве Троцкого на вредительство»1.
1 Ферр Г., Бобров В. Первые признательные показания... С. 52.
116
Затем Бухарин поведал, что в заговорщическую сеть
входили некоторые из арестованных к тому времени
военачальников Красной Армии, которые спустя ко-
роткое время предстали на скамье подсудимых, и все, в
том числе маршал Тухачевский, были приговорены к
смертной казни.
«Кроме этих, так сказать, концентрированных раз-
говоров были более короткие и более случайные встре-
чи, где происходил короткий обмен мнениями. Из этих
разговоров наиболее, насколько помнится, существен-
ными моментами являются следующие:
1. РАДЕК сообщил, что ТРОЦКИЙ все время фор-
сирует террор.
2. РАДЕК говорил о том, что он связан с военными
(ПРИМАКОВ, ПУТНА, насколько я вспоминаю).
3. РАДЕК говорил, что ему от ПЯТАКОВА и СО-
КОЛЬНИКОВА известно о существовании объединен-
ного центра и военной организации.
4. РАДЕК рассказывал мне также о своих поездках в
Тулу и Горький, где он связывался с тамошними троц-
кистскими кружками...»1
РАЗБОР ПОКАЗАНИЙ БУХАРИНА
ОТ 2 ИЮНЯ 1937 ГОДА
Бухарин, должно быть, полагал, что его арест
потребовался властям, чтобы добыть от него показания
в заговорщических сношениях с Троцким, разработке
планов физического устранения Сталина и изменниче-
ских связях с Германией. Трудно выискать более тяж-
кие деяния. Но сомнения в том, что Бухарин действи-
1 Ферр Г., Бобров В. Первые признательные показания... С. 52.
117
тельно виновен в преступлениях, в которых сам соз-
нался, просто безосновательны1. Тем более что кое-что
ему все-таки удалось утаить от следствия, но речь об
этом пойдет чуть позже.
Накопилось довольно много фактов, указывающих
на добровольность бухаринских признаний в НКВД.
Часть таких свидетельств подробно рассмотрена нами в
публикации в журнале «Клио». Ниже приводится пусть
менее подробный, зато гораздо более полный перечень
доводов в пользу высказанной там точки зрения.
* Стивен Коэн, потративший многие годы на изуче-
ние жизни и деятельности Бухарина, пришел к выводу,
что пытки к нему не применялись.
* В 1988 году начала работу комиссия Политбюро
ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов,
связанных с репрессиями 1930—1940-х и начала 1950-х
годов (председатель М.С. Соломенцев), которая ини-
циировала повторное рассмотрение уголовного дела
Бухарина. Положительное решение о «реабилитации»
заранее предопределялось т.н. политической волей Ге-
нерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева. Но
что особенно важно, комиссия поставила перед собой
задачу изучить все материалы дела без изъятий, или поч-
ти 300 томов:
« Т. Чебриков. Сегодня мы будем рассматривать дело
Бухарина. Дело Бухарина и всей его группы состоит из
276 томов...
Т. Пирожков. Мы будем 270 томов анализировать»2.
1 См. подробнее: Г.Ферр, В.Бобров. Первые признательные пока-
зания... С. 38-44.
2 Реабилитация: Как это было. Документы Президиума ЦК
КПСС и другие материалы. В 3 томах. Т. 3. Середина 80-х годов —
1991. М: МФД, 2004. С. 33 (далее - РКЭБ-3).
118
Но к сожалению членов комиссии, им не удалось
обнаружить ни свидетельств применения пыток, ни
следов незаконных методов, равно как и доказательств
невиновности Бухарина. Что следует из многих реплик
членов комиссии, зафиксированных в протоколе:
« Т. Соломенцев. Я рассуждаю как человек, гражда-
нин. Неужто такими людьми, как Бухарин, какой-то
следователь с меньшим интеллектом мог руководить.
Насколько это достоверно?
Т. Пирожков. До исступления доводились.
Т. Соломенцев. Это все нам надо рассказать, из этой
справки не видно»1.
Упомянутая «реабилитационная» справка подготов-
лена на основе тех самых 270 томов, но ни один из них,
ни сама справка так до сих пор, не рассекречены.
«Реабилитационный» протест Генерального проку-
рора СССР по делу Бухарина, Рыкова и других в 1990
году был опубликован в официозном партийном жур-
нале «Известия ЦК КПСС». Кроме того, в нашем рас-
поряжении есть текст все еще секретного «реабили-
тационного» постановления Верховного суда СССР.
И оба документа содержат явные фальсификации (об
одной из них будет сказано ниже).
* В 1957 году Анастас Микоян в беседе с американ-
ским журналистом Луи Фишером недвусмысленно дал
понять: ни Бухарин, ни другие подсудимые московских
показательных процессов пыткам не подвергались:
1РКЭБ-3. С. 42.
119
«Разве вы не знаете, что происходило? Разве вы не
знаете, что людей били и пытали?»
Микоян: «К Бухарину и другим подсудимым мос-
ковских процессов пытки не применялись»1.
По словам Фишера, к тому времени никаких неж-
ных чувств к умершему Сталину Микоян не испыты-
вал. В интервью журналисту он сообщил, что не верит в
справедливость обвинений Бухарина во «вредительстве
и шпионаже», и подтвердил, что за вычетом подсуди-
мых московских процессов многие другие подследст-
венные подвергались физическому насилию.
После «закрытого» доклада на XX съезде КПСС на-
гнетающие жуть рассказы про пытки и принуждение к
«нужным» показаниям Бухарина и других подсудимых,
несомненно, играли бы на руку Хрущеву и его ближай-
шим сторонникам. Как известно, в то время «наш до-
рогой Никита Сергеевич» сам хотел «реабилитировать»
Бухарина. И, надо сказать, некоторые из подсудимых
«бухаринского» процесса к 1957 году уже получили «ре-
абилитацию». Вот почему микояновскому заявлению,
что никто из осужденных на громких процессах, и в
том числе, разумеется, Бухарин, не подвергался мето-
дам физического воздействия, должно придать особое
значение.
Трудно представить Микояна, стремящегося обе-
лить умершего вождя. Наоборот, и Микоян, и Хрущев
то и дело пускались во все тяжкие, чтобы выставить
Сталина в самом неприглядном свете. Логично по-
этому допустить: против обыкновения здесь Микоян
сказал правду, и Бухарин вместе с остальными подсу-
1 Louis Fischer. Russia Revisited. A Look at Russia and Her Satellites
(Garden City, NY: Doubleday, 1957). P. 70.
120
димыми московских процессов действительно избежал
истязаний. Что, кстати, полностью соответствует дру-
гим историческим свидетельствам.
* Сохранилось четыре бухаринских письма Сталину
и еще одно жене. В некоторых из них Бухарин особо
подчеркивает, что у него нет повода сетовать на усло-
вия тюремного содержания. Почему бы ему не напи-
сать о своем недовольстве, если условия были иными?
Ведь подследственные с куда меньшим политическим
опытом — такие, как Вс. Мейерхольд, — писали из за-
ключения жалобы на пытки и скверное обращение с
ними следователей.
* В тюрьме Бухарин напряженно занимался научной
и литературной работой. Его исключительная плодови-
тость в период заключения никоим образом не вписы-
вается в широко распространенные представления о
нечеловеческих условиях содержания в следственном
изоляторе Лубянки.
* Если не считать множества постоянно возникаю-
щих слухов, нет никаких иных свидетельств, из кото-
рых следовало бы, что семье Бухарина угрожали ради
получения от него «нужных» показаний. В конце 1980-х
из печати вышла книга воспоминаний вдовы Бухарина
Анны Лариной, в которой пересказаны разнообразней-
шие эпизоды из совместной и ее личной жизни. Ни
единым словом мемуаристка не упоминает про угрозы
своей семье и родственникам Бухарина.
* На предварительном следствии и, что еще важнее,
на открытом процессе Бухарин упрямо настаивал на
своей невиновности в некоторых из инкриминировав-
121
шихся ему преступлениях, но в то же время раз за ра-
зом делал признания в совершении других тяжких дея-
ний.
Особо примечателен его решительный отказ при-
знать причастность к эсеровскому заговору 1918 года с
целью убийства Ленина, Сталина и Свердлова. Бухарин
твердо, как скала, стоял на своем даже перед лицом
свидетельских показаний бывших левых коммунистов
и левых эсеров, выступивших на процессе, чтобы дока-
зать бухаринскую вину. (Точно так Ягода отвергал все
обвинения в шпионаже, хотя сознавался в совершении
других противозаконных действий.)
Если существовало какое-то подобие «сделки», —
допустим, лживые показания в обмен на что-то, — к
чему тогда эти настойчивые опровержения и отрица-
ния вины? Тот же самый вопрос не давал покоя и чле-
нам «реабилитационной» комиссии 1988 года. Но най-
ти приемлемое объяснение им не удалось.
Не исключена теоретическая возможность, что под-
следственный в надежде, скажем, на смягчение усло-
вий содержания начинает давать показания, угодные
следователям, судьям или кому бы то ни было. В таком
случае Бухарин должен был бы лгать без разбора, при-
знаваться во всевозможных вымышленных преступле-
ниях. Но Бухарин вел себя иначе.
* Опубликованы оба бухаринских ходатайства о по-
миловании. В более кратком Бухарин повторил свои
признания, но, подтверждая вину и обоснованность
вынесения ему смертного приговора, все равно взывал
к милосердию:
«Прошу Президиум Верховного Совета СССР о по-
миловании. Я глубоко виновен перед социалистиче-
122
ской родиной, и преступления мои безмерны. Я соз-
наю всю их глубину и весь их позор. Если я позволяю
себе просить о помиловании высший орган правитель-
ства Союза ССР, то только потому, что хорошо знаю,
что свои знания и способности могу приложить на
пользу СССР. Годичное пребывание в тюрьме послу-
жило для меня в этом отношении такой школой, что я
имею право сказать Президиуму о моей полной пере-
ориентации. Я стою на коленях перед родиной, парти-
ей, народом и его правительством и прошу Президиум
о помиловании.
Николай БУХАРИН»1.
Во втором и намного более длинном прошении, на-
писанном в тот же день, Бухарин высказался еще более
категорично, утверждая, что за свои преступления за-
служил не одну, а несколько казней:
«Прошу Президиум Верховного Совета СССР о по-
миловании. Я считаю приговор суда справедливым воз-
мездием за совершенные мною тягчайшие преступле-
ния против социалистической родины, ее народа, пар-
тии, правительства. У меня в душе нет ни единого
слова протеста. За мои преступления меня нужно было
расстрелять десять раз. Пролетарский суд вынес реше-
ние, которое я заслужил своей преступной деятельно-
стью, и я готов нести заслуженную кару и умереть, ок-
руженный справедливым негодованием, ненавистью и
презрением великого героического народа СССР, ко-
торому я так подло изменил...»2
1 Рассказ о десяти расстрелянных. // Известия. 1992, 2 сентября.
2 Там же.
123
Ходатайство, конечно, предназначалось не для ши-
рокой огласки, а возможно, только для очень узкого
круга лиц, избранных в Президиум Верховного Совета
СССР, включая Сталина и членов Политбюро. Напи-
сать такое обращение — последняя в жизни Бухарина
возможность напомнить, что в действительности сам
он, дескать, невиновен, но «хорошо вел себя» на суде и
выполнил поставленную перед ним задачу. Однако
вместо намеков и напоминаний мы видим, как он еще
и еще раз подтверждает свою вину только во все более
жестких выражениях.
* Постановление о «реабилитации» Бухарина, при-
нятое 4 февраля 1988 года Пленумом Верховного суда
СССР, благодаря нынешним российским властям про-
должает оставаться на секретном хранении. Но копия
документа из т.н. «архива Волкогонова» позволяет убе-
диться воочию: Верховный суд грубо исказил и, в сущ-
ности, сфальсифицировал некоторые из представлен-
ных там документов. Ясно ведь: незачем прибегать к
каким-то подлогам, если есть неопровержимые доказа-
тельства бухаринской невиновности.
Подытожим: нет ни единого свидетельства насиль-
ственного принуждения Бухарина принять на себя ви-
ну за преступления, которые он сам отказывался при-
знать как действительно совершенные им деяния. Все
имеющиеся доказательства говорят об одном: его пока-
зания заслуживают высокой степени доверия. Впро-
чем, есть одно исключение — письмо Бухарина Стали-
ну от 10 декабря 1937 года. Кратко мы рассмотрим его
позже, а пока лишь укажем: предположения о невинов-
ности Бухарина оно тоже не подтверждает.
Кроме того, бухаринские показания хорошо согла-
суются с тем, что в январе 1937 года на втором москов-
ском процессе поведал Карл Радек. Последний, к при-
124
меру, указал на В.К. Путну как на одного из видных
представителей троцкистской организации в Красной
Армии. Бухарин же добавил еще и Примакова, хотя то-
го не называли ни Радек, ни другие подсудимые. На
процессе Радек говорил о некоем (безымянном) гер-
манском «пресс-атташе», а Бухарин в показаниях от
2 июня 1937 года указал его фамилию — Баум.
Бухарин внес и кое-какие дополнения к показаниям
Радека. Так, на втором московском процессе послед-
ний припомнил, как Пятаков рассказывал ему, Радеку,
о сколоченной в Туле «какой-то террористической груп-
пе»1. Бухарин же в своих признаниях пошел дальше,
показав, что именно Радек и ездил в Тулу с заговорщи-
ческими целями. С теми же задачами, как отмечалось
Бухариным в показаниях от 2 июня 1937 года, Радек
бывал в Горьком. Оба факта не упоминались на январ-
ском процессе 1937 года.
ПРИЧАСТНОСТЬ К ЗАГОВОРУ
ГЕРМАНИИ И ЯПОНИИ
В показаниях Бухарина ничего не сказано о его
прямом участии в переговорах с германскими или
японскими участниками заговора. Зато там говорится,
что все сведения о контактах такого рода получены им
от других заговорщиков. Что в случае действительно
серьезного заговора очень похоже на правду. Число
участников конспиративных встреч с иностранными
резидентами и не может быть велико. Сам Бухарин
признавался, что узнал о переговорах из вторых рук,
1 Процесс антисоветского троцкистского центра (28—30 января
1937 года). // М. НКО СССР, Юриздат, 1937. С. 55; см также: http:
//grachev62.narod.ru/Tr proc/chapt07.htm
125
как и приличествует одному из ключевых организато-
ров серии взаимосвязанных заговоров.
Из преданных сегодня огласке следственных мате-
риалов — ничтожно малой их части в сравнении с ог-
ромным по объему засекреченным делом Бухарина —
известно, что сведения о контактах с Германией и Япо-
нией были получены им от Радека.
В показаниях от 2 июня 1937 года Бухарин признал-
ся, что своими глазами видел неких германских граж-
дан, явившихся к Радеку на дачу, которых тот немедля
отослал назад, а впоследствии объяснил, почему ему
пришлось поступить таким образом. По словам Буха-
рина, он из собственного опыта знал о контактах Раде-
ка с представителями Германии, кого сам Радек пред-
ставлял как лиц, с которыми он ведет переговоры.
Тот же случай упомянут в бухаринском заявлении,
подготовленном специально для участников февраль-
ско-мартовского (1937) Пленума ЦК ВКП(б). Тогда
Бухарин начисто опровергал заявление Радека, что тот,
дескать, «ввел меня (т.е. Бухарина. — Г.Ф., В.Б.) в курс
дела с немцами»1.
Но в показаниях от 2 июня 1937 года Бухарин при-
знал, что написал тогда неправду. Радек на самом деле
говорил, что его гости представляли не только Герма-
нию, но косвенно и интересы Троцкого:
«Впоследствии РАДЕК сказал мне, что один из нем-
цев был БАУМ, что он и раньше имел с ним по поруче-
нию Троцкого дела, что он, РАДЕК, информировал
БАУМА о троцкистско-зиновьевском блоке и о «пра-
вых», но что он не хотел разговаривать с БАУМОМ в
присутствии других лиц и что поэтому он, мол, и со-
1 Письмо Бухарина в Политбюро. С. 6, 10—11.
126
рвал разговор своим выпадом против Гитлера, дав та-
ким образом понять, что он в такой обстановке разго-
варивать вообще не желает»1.
Бухарин также признал, что ему известно о контак-
тах Пятакова и Радека с Троцким, который в свою оче-
редь состоял в сговоре с агентами Германии.
Бухарин, таким образом, пусть и не признавался в
личном участии в личных переговорах с эмиссарами
Германии и Японии, но представленные им свидетель-
ства обладают большой ценностью. Вообще, о Бухари-
не известно гораздо больше, чем о других заговорщи-
ках. Именно поэтому можно с уверенностью сказать: у
него не было причин выставлять в ложном свете харак-
тер и суть переговоров с участниками заговора с гер-
манской и японской сторон, ибо сам он глубоко осоз-
навал бесполезность дальнейших препирательств.
Мы теперь располагаем неопровержимым доказа-
тельством участия Бухарина в антисталинском загово-
ре, несмотря на почти единодушное непризнание этого
факта в российской и западной литературе, посвящен-
ной СССР. Заговор предполагал участие Германии и
Японии, а также троцкистов, которые заверяли, что их
непогрешимый кумир — Лев Троцкий самостоятельно
установил личные связи с представителями враждеб-
ных Советскому Союзу держав.
КАК ИСКАЖАЛОСЬ
ЗАЯВЛЕНИЕ ФРИНОВСКОГО
Исключительно важное по своему значению за-
явление М.П. Фриновского, заместителя Ежова по
1 Ферр Г., Бобров В. Первые признательные показания... С. 52.
127
НКВД в 1937—1938 годах, было опубликовано в 2006 го-
ду. До того оно неоднократно цитировалось советски-
ми и российскими писателями и учеными, обладавши-
ми исключительными привилегиями на использование
архивными материалами, недоступными для других.
Все эти авторы ссылаются на заявление Фриновского
как на правдивый и надежный исторический источник.
Далее мы рассмотрим выдержки из протеста Верхов-
ного суда СССР за подписью Генерального прокурора
СССР А.М. Рекункова (1988), постановления Пленума
Верховного суда СССР (1988), а также фрагменты из
книг бывшего заместителя Главного военного проку-
рора армии и флота (1955—1967) Б.В. Викторова (1990),
В.Н. Хаустова (1999), Н.В. Петрова и М. Янсена (2002 и
2008), Н.С. Черушева (2003), М. Юнге, Г.А. Бордюгова
и Р. Биннера (2009) 1.
Генеральный прокурор СССР Рекунков, 1988:
«Бывший заместитель наркома внутренних дел
СССР Фриновский, осужденный 3 февраля 1940 года
за фальсификацию уголовных дел и массовые репрес-
сии, в заявлении от 11 апреля 1939 года указал, что ра-
ботники НКВД СССР готовили арестованных к очным
ставкам, обсуждая возможные вопросы и ответы на
них. Подготовка заключалась в оглашении предыдущих
показаний, данных о лицах, с которыми намечались
очные ставки. После этого арестованного вызывал к
1 Все сказанное ниже характерно и для других авторов, в частно-
сти, для недавно опубликованного (2009) исследования Поля Р. Гре-
гори из Гуверовского института (США) «Террор по квоте. Органы
госбезопасности от Ленина до Сталина. (Архивные изыскания)»
(Paul Gregory. Terror By Quota. State Security from Lenin to Stalin (An
Archival Study). (Yale University Press, 2009). Грегори цитирует заяв-
ление Фриновского (р. 190), не касаясь самых важных его утвержде-
ний. Поскольку русскоязычному читателю книга Грегори неизвестна,
мы не стали останавливаться на ее более подробном рассмотрении.
128
себе Ежов или он сам заходил в комнату следователя,
спрашивал у допрашиваемого, подтвердит ли он свои
показания, и, как бы между прочим, сообщал, что на
очной ставке могут присутствовать члены правительст-
ва. Если арестованный отказывался от своих показа-
ний, Ежов уходил, а следователю давалось указание
«восстановить» арестованного, что означало добиться
от обвиняемого прежних ложных показаний. Ежов не-
однократно беседовал с Рыковым, Бухариным, Булано-
вым и каждого убеждал, что они не будут расстреляны.
В разговоре с Булановым Ежов сказал: «Держись хоро-
шо на процессе — буду просить, чтобы тебя не расстре-
ливали»1.
Постановление Пленума Верховного суда СССР,
1988:
«Бывший заместитель наркома внутренних дел
СССР Фриновский в своем заявлении от 11 апреля
1939 года признал, что работники НКВД СССР «гото-
вили» арестованных к допросам на очных ставках, на-
вязывая им возможные вопросы и ответы на них.
С допрашиваемым нередко беседовал Ежов. Если аре-
стованный отказывался от своих показаний, следовате-
лю давались указания «восстановить» арестованного,
то есть добиться от него прежних ложных показаний.
Ежов, по показаниям Фриновского, неоднократно бе-
седовал с Н.И. Бухариным, А.И. Рыковым, П.П. Була-
новым и другими обвиняемыми; каждого из них он
убеждал, что суд сохранит им жизнь, если они призна-
ют свою вину»2.
1 Протест (в порядке надзора) по делу Н.И. Бухарина, А.И. Ры-
кова, А.П. Розенгольца, М.А. Чернова, П.П. Буланова, Л.Г. Левина,
И.Н. Казакова, В.А. Максимова-Диковского, П.П. Крючкова, Х.Г. Ра-
ковского. // Известия ЦК КПСС. 1989, № 1. С. 118.
2 «Архив Волкогонова».
129
Викторов, 1990:
«Руководили следователями НКВД Ежов и Фринов-
ский. Оба они, как известно, тоже были арестованы в
1938 году и осуждены. Приведем некоторые из показа-
ний, которые они давали.
Фриновский: «Ежов требовал от меня подбирать та-
ких следователей, которые были бы или полностью
связаны с нами или за которыми были бы какие-либо
грехи и они знали бы, что эти грехи за ними есть, а на
основе этих грехов полностью держать их в руках... По-
моему, скажу правду, если, обобщая, заявлю, что очень
часто показания давали следователи, а не подследст-
венные. Знало ли руководство Наркомата, т.е. я и
ЕЖОВ? — Знали. Как реагировали? Я, честно, никак, а
ЕЖОВ даже это поощрял»1.
Хаустов, 1999:
«Фальсифицированные процессы 1936—1938 годов,
подготовленные органами госбезопасности по личному
указанию Сталина, были направлены в значительной
мере на то, чтобы обосновать происками врагов труд-
ности и провалы в хозяйственном строительстве, низ-
кий рост уровня материального благосостояния наро-
да... Бывшие лидеры были сломлены, верили, что им
сохранят жизнь и послушно выполняли все указания
следователей. Например, в конце февраля 1938 года
Н.И. Ежов при встрече с Н.И. Бухариным накануне
процесса заявил, что тому нечего беспокоиться, так как
«его точно не расстреляют»2.
1 Викторов Б.А. Без грифа «секретно». Записки военного проку-
рора. М: Юридическая литература, 1990. С. 229—230.
2 Хаустов В.Н. Некоторые проблемы деятельности органов госбе-
зопасности в 1920—1930-е годы. // Исторические чтения на Лубян-
ке. 1999 год. Отечественные спецслужбы в 20—30-е годы. М., 2000.
130
Петров и Янсен, 2002 и 2008:
«За несколько дней до ареста Ежова, 6 апреля, был
арестован его бывший первый заместитель Михаил
Фриновский; вскоре за этим последовал арест жены
Фриновского Нины и семнадцатилетнего сына Олега.
Фриновский тоже попал в Сухановскую тюрьму. Спус-
тя пять дней после своего ареста он написал заявление
на имя Берии, в котором на сорока трех страницах при-
знавался в содеянных преступлениях: «Только после
ареста, после предъявления обвинения и беседы лично
с Вами я стал на путь раскаяния и обещаю рассказать
следствию всю правду до конца»1.
Полностью же предложение, процитированное ав-
торами из заявления Фриновского, выглядит так:
«Только после ареста, после предъявления обвине-
ния и беседы лично с Вами я стал на путь раскаяния и
обещаю рассказать следствию всю правду до конца как
о своей преступно-вражеской работе, так и о лицах, яв-
ляющихся соучастниками и руководителями этой пре-
ступной вражеской работы»2.
Черушев, 2003:
«Фриновский по своей должности начальника ГУГБ
курировал все его отделы, в том числе и Особый, не яв-
ляясь в чистом виде следователем. Однако его активное
участие в расследовании дел многих партийных, совет-
ских и военных работников, на себе испытавших тяже-
лую руку замнаркома, позволяют по праву занести его в
1 Петров Н.В., Янсен М. «Сталинский питомец» Николай Ежов.
М.: РОССПЭН, 2008, С. 203-204.
2Лубянка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР «Смерш». 1939 -
март 1946. М.: МФД, 2006, С. 34 (в дальнейшем Лубянка-3).
131
первую графу о рангах — в число «следователей-ко-
лольщиков».
«Так как количество сознающихся арестованных
при таких методах допроса изо дня в день возрастало и
нужда в следователях, умеющих составлять протоколы,
была большая, так называемые «следователи-кололь-
щики» стали каждый при себе создавать группы просто
«колольщиков».
Группа «колольщиков» состояла из технических ра-
ботников. Люди эти не знали материалов на подследст-
венного, а посылались в Лефортово, вызывали аресто-
ванного и приступали к его избиению. Избиение про-
должалось до момента, когда подследственный давал
согласие на дачу показания.
Остальной следовательский состав занимался до-
просом менее серьезных арестованных, был предостав-
лен самому себе, никем не руководился...»
Приводимые показания Фриновского представляют
интерес прежде всего тем, что здесь, можно сказать, из
первых рук узнаешь о структуре следственной работы в
НКВД, о замыслах его руководства и путях их исполне-
ния. Фриновскому уже нечего скрывать, и он дает пол-
ные, на наш взгляд, вполне объективные характерис-
тики своим подчиненным, раскрывает весь процесс
прохождения подследственного от его ареста до зала
(комнаты) суда.
«Дальнейший процесс следствия заключался в сле-
дующем: следователь вел допрос и вместо протокола
составлял заметки. После нескольких таких допросов
следователем составлялся черновик протокола, кото-
рый шел на «корректировку» начальнику соответст-
вующего отдела, а от него еще не подписанным — на
«просмотр» быв. народному комиссару ЕЖОВУ и в
редких случаях — ко мне. ЕЖОВ просматривал прото-
кол, вносил изменения, дополнения. В большинстве
132
случаев арестованные не соглашались с редакцией про-
токола и заявляли, что они на следствии этого не гово-
рили, и отказывались от подписи.
Тогда следователи напоминали арестованному о
«колольщиках», и подследственный подписывал про-
токол. «Корректировку» и «редактирование» протоко-
лов в большинстве случаев ЕЖОВ производил, не видя
в глаза арестованных, а если и видел, то при мимолет-
ных обходах камер или следственных кабинетов...
По-моему, скажу правду, если, обобщая, заявлю,
что очень часто показания давали следователи, а не
подследственные.
Знало ли об этом руководство наркомата, т.е. я и
ЕЖОВ? - Знали.
Как реагировали? Честно — никак, а ЕЖОВ даже
это поощрял. Никто не разбирался — к кому применя-
ется физическое воздействие. А так как большинство
из лиц, пользующихся этим методом, были врагами-за-
говорщиками, то ясно, шли оговоры, брались ложные
показания и арестовывались и расстреливались оклеве-
танные врагами из числа арестованных и врагами-сле-
дователями невинные люди...»1.
В каждом случае признания Фриновского искажа-
ются на свой манер.
Генеральный прокурор СССР Рекунков делает это с
помощью умолчаний. Он пересказывает часть заявле-
ния Фриновского, но избегает прямых цитат. И тем са-
мым обходит молчанием донельзя ясное заявление
Фриновского: подготовка «бухаринского» процесса про-
ходила совсем иначе, нежели во всех обсуждавшихся
ранее случаях. Подлинный же текст документа начина-
1 Черушев Н.С. Удар по своим. Красная Армия, 1938—1941. М.:
Вече, 2003. С. 393-394.
133
ется с категорического утверждения, что в организации
процесса по делу правотроцкистского блока Ежов уча-
стия не принимал:
«Подготовка процесса РЫКОВА, БУХАРИНА, КРЕ-
СТИНСКОГО, ЯГОДЫ и других.
Активно участвуя в следствии вообще, ЕЖОВ от под-
готовки этого процесса самоустранился»1.
Всеми правдами и неправдами Генпрокурор избега-
ет упомянуть, что Фриновский, не колеблясь, писал о
Бухарине как о безусловно виновном участнике загово-
ра «правых». Ни слова не написал Рекунков и о том,
что, по признанию Фриновского, Ежов стоял во главе
своего собственного заговора. Несомненно, здесь Ген-
прокурор руководствовался не духом и не буквой доку-
мента. В противном случае ему пришлось бы пойти на-
перекор господствующему мнению и признать факты,
доказывающие невымышленный характер заговоров,
которые, как тогда считалось, никогда не существовали
и были полностью сфабрикованы Сталиным. Подоб-
ные взгляды возникли в годы хрущевской «оттепели»,
их подхватили и развили в период горбачевской пере-
стройки и гласности, и доныне разделяют антикомму-
нисты всех мастей.
В вышедшем за подписью того же Рекункова и пред-
седателя Верховного суда СССР Теребилова «реабили-
тационном» постановлении Верховного суда СССР со-
держатся еще более очевидные искажения. Используя
все тот же метод — пересказ вместо цитирования — ав-
торы документа заявляют, будто, по словам Фринов-
1 Лубянка-3. С. 47.
134
ского, Ежов обещал сохранить жизнь Бухарину, Рыко-
ву, Буланову в обмен на признания их вины в суде.
В действительности Фриновский утверждал нечто
совсем иное: Ежов щедро раздавал обещания в надеж-
де, что подсудимые ничего не скажут ни о его и Фри-
новского вине, ни о роли Ежова в заговоре:
«Безусловно, тут ЕЖОВЫМ руководила необходи-
мость прикрытия своих связей с арестованными лиде-
рами «правых», идущими на гласный процесс»1.
Сказанное означает, что «реабилитационное» поста-
новление Верховного Суда СССР по делу Бухарина,
Рыкова и других зиждется на лжи. Очень похоже на то,
что Пленуму Верховного суда не удалось выявить под-
линные, т.е. правдивые, доказательства невиновности
подсудимых или, на худой конец, найти факты, свиде-
тельствующие о фальсификации материалов процесса.
В таких обстоятельствах председатель Верховного суда
и Генеральный прокурор СССР пошли на преднаме-
ренный подлог, заявив, что заявление Фриновского,
дескать, подтверждает невиновность Бухарина, тогда
как на самом деле в нем утверждается нечто прямо про-
тивоположное.
Книга еще одного фальсификатора — Бориса Вик-
торова — стала одной из самых заметных работ, вышед-
ших в разгар горбачевской кампании по развенчанию
Сталина и дискредитации завоеваний социализма в
СССР. Викторов сумел получить доступ к документу
исключительной важности, изучить его, но скрыл от
читателей, что Фриновский был убежден в виновности
Бухарина и других «правых» и вдобавок изобличил
1 Лубянка-3. С. 48.
135
Ежова как организатора заговора против советского
правительства. А следовательно, ни один из все еще
секретных документов, процитированных в книге Вик-
торова, не может быть взят «просто на веру».
Тот же вывод относится к биографии Ежова, напи-
санной Петровым и Янсеном. Последним посчастли-
вилось получить доступ к записке Фриновского, но
они ограничились лишь процитированной выше ци-
дулькой. Догадаться о причине столь вопиющих умол-
чаний совсем несложно: ведь письменные признания
Фриновского камня на камне не оставляют от стержне-
вой мысли Петрова и Янсена, будто Ежов и впрямь был
только «преданным сталинским палачом».
Обладал доступом к документу и Хаустов; его имя
значится среди составителей сборника «Лубянка. Ста-
лин и НКВД—НКГБ—ГУКР «Смерш», где, собствен-
но, и был опубликован полный текст заявления Фри-
новского от 11 апреля 1939 года. Но Хаустов держал в
руках и подлинник самого заявления: в своей более
ранней статье, одно время размещавшейся на странице
ФСБ в Интернете, он приводит взятое именно оттуда
закавыченное обещание Ежова сохранить жизнь Буха-
рину. Но, как и другие авторы, Хаустов тоже «постес-
нялся» указать, что Ежов раздавал все свои посулы
только в обмен на обязательства подследственных хра-
нить гробовое молчание о его собственных связях с за-
говорщиками.
Черушев (следующий в нашем ряду) цитирует за-
писку довольно аккуратно. Но от того мало что меняет-
ся, поскольку и он утаивает от читателей, что записка
Фриновского удостоверяет факт существования заго-
вора «правых». Чуть не дюжиной своих пухлых сочине-
ний Черушев стремится доказать ложный характер дела
Тухачевского и беспочвенность обвинений, выдвину-
136
тых против других заговорщиков в Красной Армии. Но
Бухарин и Тухачевский дали независимые друг от друга
показания, назвав друг друга соучастниками преступ-
ного сговора. Поэтому указать на виновность Бухари-
на, как о том говорится у Фриновского, значило бы для
Черушева свести на нет все его многотомные усилия.
И все-таки Черушев находит возможным указать,
что, дескать, «Фриновскому уже нечего скрывать, и он
дает полные, на наш взгляд, вполне объективные ха-
рактеристики своим подчиненным, раскрывает весь
процесс прохождения подследственного от его ареста
до зала (комнаты) суда». А следовательно, Черушев сам
блестяще подтверждает, что записка Фриновского —
документ, заслуживающий безоговорочно полного до-
верия!..
Юнге, Бордюгов и Биннер приводят короткую цита-
ту из записки Фриновского в примечании — ту часть,
где говорится о массовых репрессиях. Авторы умыш-
ленно обходят молчанием самую впечатляющую часть
документа, где говорится о заговоре в НКВД и его
взаимопроникновении в заговоры троцкистов и «пра-
вых», а также о том, что Бухарин и другие подсудимые
третьего московского процесса плюс Ежов с его под-
ручными виновны в участии в антиправительственном
заговоре. Вслед за Черушевым Юнге, Бордюгов и Бин-
нер отмечают надежность записки Фриновского, но в
силу того, что та противоречит сконструированной ими
концепции массовых репрессий, предпочитают не го-
ворить о ее истинном содержании. По тем же сообра-
жениям ими оставлены без внимания и другие несо-
мненно известные авторам источники. Речь, в частно-
сти, идет о показаниях Ежова от 29 апреля 1939 года,
опубликованных в том же сборнике, что и записка
Фриновского, о многочисленных выдержках из показа-
ний Ежова из его биографии, написанной Павлюко-
137
вым (Павлюков А. Ежов. Биография М.: Захаров, 2007),
книгу которого Юнге, Бордюгов и Биннер цитируют на
с. 32—33, и о показаниях Ежова от 4 августа 1939 года,
напечатанных в приложении к русскоязычному изда-
нию книги Петрова и Янсена1.
Фактически же все, кто пользовался заявлением
Фриновского от 11 апреля 1939 года, писали о нем как
об очень надежном источнике. Ну а сами утверждения
Фриновского считаются ими безусловно правдивыми.
Все до единого авторы избегают главного — сказать,
что в точном соответствии с изложенным в записке Бу-
харина, Рыкова и других следует признать виновными
как организаторов заговора «правых». Но именно это
скрывается от читателей. И вдобавок тщательно замал-
чивается та часть свидетельства Фриновского, где он
писал о подготовке московского процесса 1938 года.
О значении наиболее важных из умолчаний речь пой-
дет ниже.
Пока же кратко остановимся на других «взрыво-
опасных» утверждениях записки Фриновского.
* Ежов тоже участвовал в заговоре «правых» и был
связан как с группой Бухарина—Рыкова, так и с други-
ми группами.
* С помощью пыток и выбитых таким образом пока-
заний Ежов и его подручные в массовом порядке фаль-
сифицировали уголовные дела на тысячи ни в чем не
повинных советских граждан, чтобы скрыть следы сво-
ей заговорщической деятельности.
* Сталинское руководство оставалось в неведении о
массовых бесчинствах в НКВД и заговоре, возглавляе-
мом Ежовым.
1 См.: http://chss.montclair.edu/english/furr/research/ezhov080439ru.html.
138
ЗНАЧЕНИЕ ПРИЗНАНИЙ
ФРИНОВСКОГО
Значение заявления Фриновского для понима-
ния событий в СССР 1930-х годов, особенно времени
т.н. «ежовщины», трудно переоценить. Перед нами та-
кой источник, который вкупе с рядом других истори-
ческих работ последних лет (в том числе авторов на-
стоящей работы) требует кардинального пересмотра
антисталинской, или, точнее, троцкистско-хрущевско-
горбачевской концепции массовых репрессий.
Интерпретация «ежовщины» в изложении Фринов-
ского совпадает с выводами тех научно-исторических
работ, которые опираются на рассекреченные материа-
лы из советских архивов, что в первую очередь следует
отнести к трудам Юрия Жукова. Выступая на протяже-
нии нескольких лет в печати, ученый писал, притом
многократно, что по крайней мере некоторые из заго-
воров, раскрытых сталинским руководством, сущест-
вовали в действительности. Жуков исследовал т.н.
«кремлевское дело» и события, приведшие к отстране-
нию от власти Авеля Енукидзе. Именно Жуков первым
из историков указал: главную ответственность за мас-
совые репрессии, развязанные вскоре после июньского
(1937) Пленума ЦК ВКП(б), следует возложить на пер-
вых секретарей1. Относительно недавно и вновь со
ссылкой на архивные материалы Жуков дал понять, что
заговор военачальников с участием маршала Тухачев-
ского, по его мнению, нельзя считать фальсификацией:
1 Жуков Ю.Н. Тайны «кремлевского дела» 1935 года и судьба Аве-
ля Енукидзе. // Вопросы Истории. 2000, № 9. С. 83—113; он же.
Иной Сталин. М.: Вагриус, 2003; он же. Жупел Сталина. // Комсо-
мольская правда. 2002, 11 декабря; он же. Сталин: иной взгляд. //
Наш современник. 2004, № 12, см.: http: //www.nash-sovremen-
nik.ru/p.php?v=2004&n=12&id=4.
139
«—...Есть документы, по которым [начальник охра-
ны Кремля] Петерсон должен был организовать арест
пятерки: Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошило-
ва, Орджоникидзе. А временно, пока не соберется пар-
тийный съезд, ЦИК СССР, во главе страны должен
был встать товарищ Тухачевский. Это так. И замешаны
в этом деле были командующий Московским военным
округом Корк и куча народа из МВО, они все были по-
вязаны в заговоре.
— То есть заговор был?
— Конечно. И документы есть. Вот Патрушев (то-
гдашний директор ФСБ. — Г.Ф., В.Б.) взял бы и прика-
зал своему архиву опубликовать эти документы»1.
С начала «холодной войны» и по настоящее время в
исторической литературе преобладают взгляды, соглас-
но которым ответственность за массовые репрессии
возлагается целиком на одного Сталина. Но такие пред-
ставления явно несостоятельны. Характерный образ-
чик — книга Янсена и Петрова. О Ежове авторы пишут
как о «преданном сталинском палаче», хотя еще в 1990-е
годы в их распоряжении оказались записка Фриновско-
го и письменные признания того же Ежова, а из них яв-
ствует: нарком НКВД стоял во главе собственного заго-
вора и ставил целью убийство Сталина. Те же докумен-
ты подтверждают виновность Бухарина.
Майкл Эллман — другой автор из той же когорты —
додумался даже дать новое название «массовым ре-
прессиям»:
«Т.к. термин «ежовщина» давно существует, но пе-
реключает внимание с инициатора на его орудие, для
Жуков Ю.Н. Подлинная история Иосифа Сталина? // Литера-
турная газета. 2007, 28 февраля; см.: http: //www.lgz.ru/archi-
ves/html arch/lg082007/Polosy/15 l.htm.
140
описания 1937—1938 годов будет, по-видимому, более
уместно использовать понятие «сталинщина». Для бо-
лее же длительного периода (1928—1953) больше под-
ходит другой термин, например «сталинизм»1.
На самом деле верно прямо противоположное.
Дж. Гетти и О.В. Наумов лет 10 назад показали: П.П. По-
стышев был исключен из партии, затем арестован и по
приговору суда казнен именно за незаконные массовые
репрессии2. И это лишь вершина айсберга.
Для «массовых репрессий» нужна новая историче-
ская концепция, краеугольным камнем которой долж-
на стать реальность существования заговора партийной
оппозиции и военных. Ежов вместе с группой первых
секретарей (а возможно, и с кем-то еще) воспользовал-
ся возникшей паникой в своих интересах и по сфабри-
кованным обвинениям приступил к массовому уничто-
жению ни в чем не повинных советских граждан, число
которых, возможно, насчитывает не одну сотню тысяч.
Со временем сталинское руководство стало подоз-
ревать первых секретарей, затем очередь дошла до
Ежова. Наконец, как отмечает Юрий Жуков со ссыл-
кой на подлинник документа, не без трудностей Ста-
лин вынудил Ежова написать заявление об отставке.
Прямым следствием смены руководства НКВД стало
резкое снижение числа репрессированных: менее чем
до 1% от их численности в годы «ежовщины». Заняв-
ший пост наркома внутренних дел Л.П. Берия иниции-
ровал расследование преступных деяний Ежова, Фри-
1 Ellman M. The Soviet 1937—1938 Provincial Show Trials Revisited.
// Europe-Asia Studies. 2003, vol. 55. P. 1317, note 9.
2 J. Arch Getty, Oleg V. Naumov. The Road to Terror: Stalin and Self-
Destruction of the Bolsheviks, 1932—1939. (New Haven: Yale University
Press, 1999). P. 498-517.
141
новского и их сообщников по заговору в НКВД, затем
осужденных и казненных по приговору суда, с одно-
временным пересмотром и «реабилитацией» лиц, не-
винно пострадавших от репрессий.
ЕЖОВ НЕ УЧАСТВОВАЛ
В ПОДГОТОВКЕ
«БУХАРИНСКОГО»
ПРОЦЕССА
Из материалов Генеральной прокуратуры и Пле-
нума Верховного суда СССР, из книг Викторова, Че-
рушева, Петрова и Янсена явствует: все они извратили
то, что о мартовском («бухаринском») процессе 1938
года написано у Фриновского. Последний действи-
тельно засвидетельствовал, как Ежов и его пособники в
НКВД добывали и фабриковали показания подследст-
венных. Во всех вышеназванных материалах и книгах
подразумевается, что те же «методы» использовались и
при подготовке процесса по делу правотроцкистского
блока.
На самом деле в заявлении Фриновского о «буха-
ринском» процессе не сказано ничего похожего. На-
оборот, другие ежовские фальсификации там противо-
поставлены следствию по делу Бухарина. Практически
в каждом из процитированных ранее фрагментов при-
водится та часть документа, где говорится о конфиден-
циальных беседах Ежова с Бухариным, Рыковым и как
минимум с еще одним из подсудимых — Булановым,
чтобы в преддверии суда заверить каждого из них, что
смертный приговор им вынесен не будет. Но из всех
приведенных выше цитат выброшено замечание Фри-
новского, что с помощью таких обещаний Ежов стре-
142
мился убедить подсудимых не называть его имени как
одного из участников антисталинского заговора.
Вот что именно у Фриновского сказано о том, как
Ежов и его подчиненные готовили очные ставки:
«Как подготавливались арестованные к очным став-
кам и особенно к очным ставкам, которые проводи-
лись в присутствии членов правительства?
Арестованных готовили специально, вначале следо-
ватель, после начальник отдела. Подготовка заключа-
лась в зачитке показаний, которые давал арестованный
на лицо, с которым предстояла ставка, объясняли, как
очная ставка будет проводиться, какие неожиданные
вопросы могут быть поставлены арестованному и как
он должен отвечать. По существу, происходил сговор и
репетиция предстоящей очной ставки. После этого
арестованного вызывал к себе ЕЖОВ или, делая вид,
что он случайно заходил в комнату следователя, где си-
дел арестованный, и говорил с ним о предстоящей став-
ке, спрашивал, твердо ли он себя чувствует, подтвердит
ли, и, между прочим, вставлял, что на очной ставке бу-
дут присутствовать члены правительства.
Обыкновенно ЕЖОВ перед такими очными ставка-
ми нервничал даже и после того, как разговаривал с
арестованным. Были случаи, когда арестованный при
разговоре с ЕЖОВЫМ делал заявление, что его показа-
ния неверны, он оклеветан.
В таких случаях ЕЖОВ уходил, а следователю или
начальнику отдела давалось указание «восстановить»
арестованного, так как очная ставка назначена. Как при-
мер можно привести подготовку очной ставки УРИЦ-
КОГО (начальник Разведупра) с БЕЛОВЫМ (коман-
дующий Белорусским военным округом). УРИЦКИЙ
отказался от показаний на БЕЛОВА при допросе его
ЕЖОВЫМ. Не став с ним ни о чем разговаривать,
143
ЕЖОВ ушел, а спустя несколько минут УРИЦКИЙ че-
рез НИКОЛАЕВА извинился перед ЕЖОВЫМ и гово-
рил, что он «смалодушничал»1.
Совсем иначе Фриновский описывает подготовку
«бухаринского» процесса:
«Подготовка процесса РЫКОВА, БУХАРИНА, КРЕ-
СТИНСКОГО, ЯГОДЫ и других.
Активно участвуя в следствии вообще, ЕЖОВ от
подготовки этого процесса самоустранился. Перед
процессом состоялись очные ставки арестованных, до-
просы, уточнения, на которых ЕЖОВ не участвовал.
Долго говорил он с ЯГОДОЙ, и разговор этот касался,
главным образом, убеждения ЯГОДЫ в том, что его не
расстреляют.
ЕЖОВ несколько раз беседовал с БУХАРИНЫМ и
РЫКОВЫМ и тоже в порядке их успокоения заверял,
что их ни в коем случае не расстреляют... Безусловно,
тут ЕЖОВЫМ руководила необходимость прикрытия
своих связей с арестованными лидерами правых, идущи-
ми на гласный процесс» (выделено нами. — Г.Ф., В.Б.)2.
По мнению Фриновского, Ежов раздавал обещания,
ибо хотел удержать Бухарина и других подсудимых от
упоминания его имени как заговорщика.
Фриновский не говорит, что о целях своих бесед ему
рассказал сам Ежов. Скорее, к такому выводу Фринов-
ский пришел самостоятельно, поскольку ни Бухарин,
ни Рыков, ни другие подсудимые на процессе не указа-
ли на Ежова как на одного из соучастников заговора.
1 Лубянка-3. С. 47.
2 Там же, с. 47-48.
144
В том же заявлении Фриновский дает понять, что
Ягода и другие «правые» знали и о его, Фриновского,
причастности к заговору, но в показаниях на суде не
проронили о том ни слова:
«При проведении следствия по делу ЯГОДЫ и аре-
стованных чекистов-заговорщиков, а также и других
арестованных, особенно правых, установленный ЕЖО-
ВЫМ порядок «корректировки» протоколов преследо-
вал цель — сохранение кадров заговорщиков и предот-
вращение всякой возможности провала нашей прича-
стности к антисоветскому заговору.
Можно привести десятки и сотни примеров, когда
подследственные арестованные не выдавали лиц, свя-
занных с ними по антисоветской работе.
Наиболее наглядными примерами являются заго-
ворщики ЯГОДА, БУЛАНОВ, ЗАКОВСКИЙ, КРУ-
ЧИНКИН и др., которые, зная о моем участии в заго-
воре, показаний об этом не дали»1.
КОГДА БУХАРИН УЗНАЛ
О ПРИЧАСТНОСТИ ЕЖОВА
К ЗАГОВОРУ «ПРАВЫХ»?
Пора, наконец, исследовать значимость друго-
го факта — обладания Бухариным, Рыковым, Ягодой
сведений об участии Ежова в заговоре «правых» и об
уничтожении им в ходе массовых репрессий огромного
числа невинных людей под прикрытием фальшивых
заверений о борьбе с внутренней контрреволюцией.
Нельзя не сказать, что сама затронутая тема вынуждает
1 Лубянка-3. С. 47.
145
нас отказаться от общепринятых и ранее общепризнан-
ных концепций советской истории 1930-х годов.
Утверждение Фриновского, что Бухарину было из-
вестно, по крайней мере, о причастности Ежова к заго-
вору «правых», подтверждается другими имеющимися
в нашем распоряжении источниками. Одно из таких
прямых доказательств зафиксировано в замечании
Ежова на допросе 8 июля 1939 года:
«— В 1933 году Литвин по вашей рекомендации был
назначен заведующим отделом кадров ЦК Компартии
Украины. Это было сделано по заданию немецкой раз-
ведки?
— Да, я получил такое задание от Артнау.
— Какие поручения по шпионажу получал от вас
Литвин?
— Эти задания носили подрывной и вредительский
характер. Я просил его назначать на руководящие
должности людей, которые бы могли своими действия-
ми вызвать недовольство населения Украины, которые
бы стали заниматься вредительством, губить продо-
вольствие и скот, срывать выполнение планов про-
мышленностью. Это были скрытые «правые» и «левые»
оппозиционеры, которые выполняли также задания
Зиновьева, Бухарина, Рыкова и других врагов».1
Вряд ли в 1933 году Ежов имел какое-то представле-
ние о «заданиях Зиновьева, Бухарина, Рыкова и других
врагов», если бы не знал об их руководящей роли в за-
говоре. Разумеется, и о самом заговоре ему ничего не
1 Полянский А. Ежов. История «железного» сталинского наркома.
М: Вече, 2001. С. 265.
146
стало бы известно, если бы сам он не был одним из за-
говорщиков.
Но по сравнению с Бухариным и Рыковым в 1933
году Ежов был куда менее заметной фигурой. Он зани-
мал должность «зав. распределительным отд[елом]. ЦК
ВКП(б) 14.11.30-10.03.34; члена Центр[альной] ко-
миссии ВКП(б) по чистке партии 28.04.33—1934»1, и
лишь на XVII съезде ВКП(б) (январь 1934) его избрали
в Центральный Комитет и дали другие важные партий-
ные поручения. Наркомат внутренних дел он возглавил
и того позже — в сентябре 1936 года. Поэтому трудно
себе представить, что в 1933 году Ежов знал о роли Бу-
харина и Рыкова в заговоре, а те оставались в полном
неведении о нем как соучастнике.
Таким образом, признательные показания Ежова от
8 июля 1939 года полностью подтверждают ту часть за-
писки Фриновского, где говорится, что Бухарин знал о
роли Ежова в заговоре еще до начала мартовского про-
цесса, а точнее — уже в 1933 году.
Еще одно подтверждение словам Фриновского на-
ходим в документах, отражающих характер отношений
Ежова и Ягоды, а последнего — с Бухариным. Как уже
отмечалось, Фриновский поведал, как накануне про-
цесса Ежов беседовал с Ягодой, пообещав сохранить
жизнь, если тот ничего не скажет о роли в заговоре сво-
его преемника на посту наркома НКВД:
«Долго говорил он с ЯГОДОЙ, и разговор этот ка-
сался, главным образом, убеждения ЯГОДЫ в том, что
его не расстреляют... Безусловно, тут ЕЖОВЫМ руко-
1 Петров Н.В., Скоркин К.В. Кто руководил НКВД. 1934-1941.
М.: Звенья, 1999. С. 185; см.: http: //www.memo.ru/historv/NKVD/
kto/biogr/gb159.htm. Cf.: Ежов, Николай Иванович 1895—1940. Био-
графический указатель, см.: http: //www.hrono.ru/biograf/ezhov.html.
147
водила необходимость прикрытия своих связей с аре-
стованными лидерами правых, идущими на гласный
процесс»1.
Племянник Ежова Анатолий Бабулин назвал Ягоду
среди тех «бывших ответственных работников Нар-
комвнудела СССР», кто входил в «круг близких людей
Ежова» и то и дело наведывался к нему на квартиру:
«В 1936—37 годах круг близких людей ЕЖОВА по-
полнился рядом бывших ответственных работников
Наркомвнудела СССР. Из них я помню как частых гос-
тей ЕЖОВА - ЯГОДУ, МИРОНОВА, ПРОКОФЬЕВА,
АГРАНОВА, ОСТРОВСКОГО, ФРИНОВСКОГО, ЛИТ-
ВИНА, ДАГИНА»2.
Что означает: в те годы Ягода поддерживал тесные
взаимоотношения с Ежовым. Другие названные Бабу-
линым «частые гости» служили в НКВД как при Ягоде,
так и при Ежове. Причем некоторые из них — Миро-
нов, Дагин, Фриновский — показали себя наиболее
жестокими и кровавыми ежовскими приспешниками,
виновными в противозаконных казнях не одной тыся-
чи советских граждан.
Еще известно, что вместе с Бухариным Ягода входил
в руководство «правым» заговором. Причем на первом
же из московских открытых процессов, проходившем в
августе 1936 года, подсудимые Рейнгольд и Каменев
выступили с обвинениями против Бухарина. Из извест-
ных ныне показаний Бухарина и Ягоды становится яс-
1 Лубянка-3. С. 48.
2 Там же, с. 75.
148
но: последний знал о причастности «любимца всей
партии» к заговору с самого начала.
В свою очередь Бухарину стало известно о принад-
лежности Ягоды к заговору с конца 1920-х. Вот как сам
Бухарин описывал в показаниях от 2 июня 1937 года
роль Ягоды в ситуации, сложившейся вслед за убийст-
вом Кирова:
«После убийства С.М. Кирова в связи с тем, что ЦК
обратил серьезное внимание на работу НКВД, созда-
лась опасность всеобщего разгрома всех контрреволю-
ционных организаций. Однако ЯГОДЕ все же удалось
направить удар только на троцкистов и зиновьевцев
(хотя и не до конца), прикрыв организации «правых».
Провал ЕНУКИДЗЕ (1935) перенес роль последнего по
подготовке переворота в Кремле на самого ЯГОДУ, в
руках которого очутилась непосредственная охрана
Кремля»1.
Если в 1936—1937 годах Ягода знал об участии в за-
говоре Ежова, а Бухарин и все тот же Ягода входили в
руководящий центр заговорщиков, то и Бухарину было
тоже наверняка известно, что Ежов — такой же соуча-
стник, как он сам. Разумеется, даже при отсутствии у
Бухарина точных сведений касательно Ежова, осведом-
ленность о том Ягоды не подлежит сомнению.
Подытожим.
Во-первых, можно с уверенностью констатировать:
Бухарин обладал информацией о причастности Ежова
к заговору еще до начала рассмотрения дела право-
троцкистского блока на открытом процессе в марте
1938 года.
1 Ферр Г., Бобров В. Первые признательные показания... С. 51.
149
Во-вторых, показания Ежова от 8 июля 1939 года
подтверждают наиболее важную часть заявления Фри-
новского и позволяют предположить, что о принадлеж-
ности Ежова к заговору Бухарин знал по крайней мере
с 1933 года.
В-третьих, близкие отношения с Ежовым в 1936—
1937 годах, с одной стороны, и с Бухариным как лиде-
ром «правых», с другой — почти не оставляют места со-
мнениям, что сам Ягода, а стало быть, и Бухарин были
осведомлены о заговорщической роли Ежова.
Исследованные нами крупицы свидетельств по-
черпнуты из различных источников: из заявления Фри-
новского от 11 апреля 1939 года, из опубликованного
Полянским фрагмента стенограммы допроса Ежова от
8 июля 1939 года, из записи допроса Анатолия Бабули-
на от 17 апреля 1939 года и из признательных показа-
ний Бухарина, датированных 2 июня 1937 года. Не мо-
жет быть и речи, что все или хотя бы часть из них были
так «подогнаны» друг под друга, чтобы у нас или кого
бы то ни было сложилось только впечатление об обла-
дании Бухариным информации о ежовском соучастии
в заговоре. Поэтому просто не остается сомнений, что
Бухарин действительно располагал такими сведениями
еще до начала судебного разбирательства.
БУХАРИН И ЕЖОВСКИЕ
МАССОВЫЕ РЕПРЕССИИ
Мы так много места уделили вопросу о том,
знал ли Бухарин и с какого времени об участии Ежова в
заговоре «правых», чтобы понять: в какой степени от-
ветственность за массовые репрессии может быть воз-
ложена на Бухарина?
150
В хорошо теперь известном письме Сталину от 10 де-
кабря 1937 года Бухарин заявил, что, скрыв кое-что в
прошлом, он теперь пишет всю правду без остатка, но
имени Ежова все-таки не назвал.
В марте 1938 года на процессе по делу правотроцки-
стского блока Бухарин выступил с подробными показа-
ниями. Раскрыв имена многих соучастников по загово-
ру, по поводу причастности Ежова он не проронил ни
слова. Сразу после суда Бухарин написал два ходатай-
ства о помиловании — одно короткое, другое длинное.
И в том и другом он, моля о пощаде, каялся и убеждал
адресатов письма в своей несомненной вине. Но и то-
гда Ежов не был назван.
Если бы Бухарин и впрямь «разоружился» и поведал
бы, как он сам уверял, всю правду без остатка, среди
соратников по антиправительственному заговору он
обязан был назвать Ежова.
Бухарин мог дать показания против Ежова и на от-
крытом заседании суда1. Обвинения против наркома
внутренних дел, если бы они прозвучали из уст одного
из главных и, несомненно, самого красноречивого из
подсудимых, просто не могли остаться без внимания!
В присутствии аккредитованных на процессе ино-
странных корреспондентов и представителей диплома-
тического корпуса такое заявление стало бы мировой
сенсацией2.
1 Ни один из ученых-историков, кому посчастливилось знакоми-
ться с неправленой стенограммой процесса, не отметил, что Буха-
рин сделал подобное заявление на суде.
2 Никакая «редактура» стенограммы не могла бы скрыть такого
заявления. Разумеется, Сталин тоже не помышлял ни о чем подоб-
ном.
151
БУХАРИН НЕ «РАЗОРУЖИЛСЯ»
Бухарин не воспользовался ни одной из имев-
шихся у него возможностей, чтобы выдать Ежова как
заговорщика. По словам Фриновского, Бухарин еще до
суда знал о преступной роли наркома НКВД, что, заме-
тим, совпадает с другими рассмотренными выше сви-
детельствами, а потому все бухаринские клятвы в пре-
данности, его раскаяния и отречения от содеянного —
неискренни и притворны. Верный сторонник Сталина
не мог от него скрывать причастность Ежова к загово-
ру. А тот, кто действительно раскаялся, не станет кри-
вить душой и твердить, будто «разоружился», как мы
находим в письме Бухарина к Сталину от 10 декабря
1937 года и в его последнем слове на процессе 13 марта
1938 года.
По Фриновскому и по показаниям самого Ежова,
последний вместе с сообщниками в НКВД несет ответ-
ственность за крупномасштабные фальсификации след-
ственных дел, заведенных на ни в чем не повинных со-
ветских граждан. Сказанное находит подтверждение в
очень многих документах. Но и от скупо описанных
Фриновским зверских методов ведения следствия в хо-
де поистине массовых репрессий кровь стынет в жилах:
«Следственная работа.
Следственный аппарат во всех отделах НКВД разде-
лен на «следователей-колольщиков», «колольщиков» и
«рядовых» следователей.
Что из себя представляли эти группы и кто они?
«Следователи-колольщики» были подобраны в ос-
новном из заговорщиков или скомпрометированных
лиц, бесконтрольно применяли избиение арестован-
ных, в кратчайший срок добивались «показаний» и
умели грамотно, красочно составлять протоколы.
К такой категории людей относились: НИКОЛАЕВ,
152
АГАС, УШАКОВ, ЛИСТЕНГУРТ, ЕВГЕНЬЕВ, ЖУПАХИН,
МИНАЕВ, ДАВЫДОВ, АЛЬТМАН, ГЕЙМАН, ЛИТВИН,
ЛЕПЛЕВСКИЙ, КАРЕЛИН, КЕРЗОН, ЯМНИЦКИЙ и
другие.
Так как количество сознающихся арестованных при
таких методах допроса изо дня в день возрастало и нуж-
да в следователях, умеющих составлять протоколы, бы-
ла большая, так называемые «следователи-колольщи-
ки» стали каждый при себе создавать группы просто
«колольщиков».
Группа «колольщиков» состояла из технических ра-
ботников. Люди эти не знали материалов на подследст-
венного, а посылались в Лефортово, вызывали аресто-
ванного и приступали к его избиению. Избиение про-
должалось до момента, когда подследственный давал
согласие на дачу показания.
Остальной следовательский состав занимался до-
просом менее серьезных арестованных, был предостав-
лен самому себе, никем не руководился.
Дальнейший процесс следствия заключался в сле-
дующем: следователь вел допрос и вместо протокола
составлял заметки. После нескольких таких допросов
следователем составлялся черновик протокола, кото-
рый шел на «корректировку» начальнику соответст-
вующего отдела, а от него еще не подписанным — на
«просмотр» быв. народному комиссару ЕЖОВУ и в
редких случаях — ко мне. ЕЖОВ просматривал прото-
кол, вносил изменения, дополнения. В большинстве
случаев арестованные не соглашались с редакцией про-
токола и заявляли, что они на следствии этого не гово-
рили, и отказывались от подписи.
Тогда следователи напоминали арестованному о
«колольщиках», и подследственный подписывал про-
токол. «Корректировку» и «редактирование» протоко-
лов в большинстве случаев ЕЖОВ производил, не видя
153
в глаза арестованных, а если и видел, то при мимолет-
ных обходах камер или следственных кабинетов.
При таких методах следствия подсказывались фами-
лии.
По-моему, скажу правду, если, обобщая, заявлю,
что очень часто показания давали следователи, а не
подследственные.
Знало ли об этом руководство наркомата, т.е. я и
ЕЖОВ? - Знали.
Как реагировали? Честно — никак, а ЕЖОВ даже
это поощрял. Никто не разбирался — к кому применя-
ется физическое воздействие. А так как большинство
лиц, пользующихся этим методом, были врагами-заго-
ворщиками, то ясно шли оговоры, брались ложные по-
казания и арестовывались и расстреливались оклеве-
танные врагами из числа арестованных и врагами-сле-
дователями невинные люди. Настоящее следствие
смазывалось...
Особенно сильно возросли безобразия, когда допол-
нительно к проводимым массовым операциям в краях
и областях была спущена директива о репрессировании
инонациональностей, подозрительных по шпионажу,
связям с консульствами иногосударств, перебежчиков.
В Ленинградской, Свердловской областях, Белорус-
ской ССР, на Украине стали арестовывать коренных
жителей СССР, обвиняя их в связи с иностранцами.
Нередки были случаи, когда никаких данных о подоб-
ной связи не было...
Принятое ЕЖОВЫМ, мною и ЕВДОКИМОВЫМ
решение о невозможности приостановить и отвести
удар от своих — антисоветских повстанческих — кад-
ров и необходимости перенести удар на честные, пре-
данные Родине и партии кадры практически нашло
свое выражение в преступном проведении карательной
политики, которая должна была быть направлена про-
тив изменников Родины и агентуры иностранных раз-
154
ведок. Честные работники НКВД на местах, не подоз-
ревая предательства со стороны руководства НКВД
СССР и многих руководителей УНКВД, причастных к
антисоветскому заговору, принимали наши вражеские
установки за установки партии и правительства и объ-
ективно оказались участниками истребления ни в чем
не повинных честных граждан.
Поступающие к нам массовые сигналы о так назы-
ваемых «перегибах», по существу разоблачающих нашу
вражескую работу, по указанию ЕЖОВА оставлялись
без всякого реагирования. В тех случаях, когда не было
возможности вследствие вмешательства ЦК прикрыть,
заглушить тот или иной разоблачительный сигнал, шли
на прямые подлоги и фальсификацию»1.
Из других источников известно: заговорщики в
НКВД, орудовавшие в регионах рука об руку с первы-
ми секретарями ВКП(б), уничтожили в период «ежов-
щины» буквально сотни тысяч советских граждан. Ука-
занное в т.н. «донесении Павлова» от 11 декабря 1953
года общее число жертв — 681 692 чел. подтверждается
в недавних работах Олега Мозохина, официального
историка ФСБ, обладающего доступом к архивам
КГБ-НКВД2. Преступное проведение массовых казней по
1 Лубянка-3. С. 45-46, 48.
2 См.: ГУЛАГ (главное управление лагерей) 1917—1960. / Под
ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Н.В. Петров; науч. ред. В.Н.
Шостаковский. М.: МФД, Материк, 2000. С. 433. Документ опубли-
кован с ошибкой и с исправлениями помещен в Интернете: http:
//perpetrator2004.narod.ш/documents/Gгeat Terror/Number of Arres-
ted Condemned by Organs.doc. См. также: Мозохин О. Б. Право на
репрессии. Внесудебные полномочия органов государственной без-
опасности (1918—1953). М.: Жуковский: Кучково поле, 2006, С. 334,
338. Таблицы Мозохина тоже размещены в Интернете: http: //Stali-
nism.ru/dokumentyi/statistika-repressivnoy-deyatelnosti-ogpu-nkvd-
1921-1940-g/1937-y-god.html (1937) и http: //stalinism.ru/dokumen-
tvi/statistika-repressivnov-devatelnosti-ogpu-nkvd-1921-1940-g/1938-v-
god.html (1938).
155
сфабрикованным делам стало причиной освобождения
Ежова с должности наркома внутренних дел, а впо-
следствии — его ареста, суда и вынесения смертного
приговора.
Бухарин давал показания на процессе и писал хода-
тайства о помиловании после того, как Ежов обещал
сохранить ему жизнь. А значит, все бухаринские заве-
рения в том, что он сложил оружие борьбы, следует
считать лживыми. Как и многие другие заговорщики,
он не «разоружился». Вплоть до момента казни он не
мог знать, что Ежов и не думал исполнять своих обеща-
ний. Но к тому времени было слишком поздно, и, как
Томский и подобные ему, Бухарин предпочел уйти в
могилу, но не сказать всей правды о Ежове.
Бухарин пошел на казнь, зная, что заговор «пра-
вых», во главе которого он сам когда-то стоял, до конца
еще не разоблачен. (Ягода, Рыков и Буланов тоже были
расстреляны, но и они ничего не сказали о предатель-
стве Ежова.) Здесь нет ничего необычного. Тот же Ми-
хаил Томский 22 августа 1936 года покончил жизнь
самоубийством и до последнего дня продолжал настаи-
вать на своей невиновности. Однако имеющиеся сви-
детельства говорят прямо об обратном.
Самоубийство Томского и других оппозиционеров
Сталин интерпретировал как фактическое признание
ими вины. На декабрьском (1936) Пленуме ЦК он по-
пытался обосновать свою точку зрения так:
«Политическое убийство — средство бывших оппо-
зиционеров, врагов партии сбить партию, сорвать ее
бдительность, последний раз перед смертью обмануть
ее путем самоубийства и поставить ее в дурацкое поло-
жение.
Фурер. Какое письмо он оставил тоже после само-
156
убийства, прочтя его, можно прямо прослезиться. (Ко-
сиор. Как бы не так.) А человек мало-мальски полити-
чески опытный поймет, что здесь дело не так. Мы знаем
Фурера, на что он был способен. И что же оказалось?
«Он прав, он любит партию, он чист, но при мысли о
том, что кто-либо в партии может подумать, что он,
Фурер, когда-то смыкался с троцкистами, нервы его не
выдерживают, честь его не позволяет остаться ему
жить». (Косиор. Оклеветали его!) А что оказалось? Ока-
залось — хуже не придумаешь.
Томский. Я бы вам посоветовал, т. Бухарин, поду-
мать, почему Томский пошел на самоубийство, и оста-
вил письмо — «чист». А ведь тебе видно, что он далеко
был не чист. Собственно говоря, если я чист, я — муж-
чина, человек, а не тряпка, я уж не говорю, что я —
коммунист, то я буду на весь свет кричать, что я прав.
Чтобы я убился — никогда! А тут не все чисто. (Голоса с
мест. Правильно!) Человек пошел на убийство потому,
что он боялся, что все откроется, он не хотел быть сви-
детелем своего собственного всесветного позора. И Фу-
рер, и Ломинадзе... (Микоян. И Ханджян.) и Ханджян,
и Скрыпник, и Томский. Вот вам одно из самых по-
следних острых и самых легких средств, которым перед
смертью, уходя из этого мира, можно последний раз
плюнуть на партию, обмануть партию. Вот вам, т. Буха-
рин, подоплека последних самоубийств»1.
Трудно не признать: логика на стороне Сталина.
Я.Б. Гамарник покончил с собой 31 мая 1937 года — в
преддверии своего неизбежного ареста по делу Туха-
чевского. Как вскоре выяснилось, Гамарник принадле-
жал к ключевым фигурам заговора в Красной Армии и
1 Фрагменты стенограммы декабрьского Пленума ЦК ВКП(б)
1936 года. С. 11.
157
вместе с другими военными заговорщиками должен
был бы предстать на скамье подсудимых.
Бухарин не «разоружился» и не переметнулся на
сторону своих политических врагов. Да, кое-чем он по-
мог следствию. Но складывается впечатление (здесь, к
сожалению, нельзя быть полностью уверенным), что
он соглашался давать показания только против тех,
кто, как он сам, был уже арестован и фактически обре-
чен. Но в одном можно не сомневаться: Бухарин знал
об участии Ежова в антисталинском заговоре, однако
отказ сообщить об этом властям делает Бухарина со-
общником кровавых ежовских преступлений.
БУХАРИН ЗНАЛ О ЕЖОВСКИХ
МАССОВЫХ РЕПРЕССИЯХ
Знал ли Бухарин о совершаемых Ежовым фаль-
сификациях следственных дел, пытках арестованных и
казнях ни в чем не повинных людей? Да, знал, хотя ис-
тинные масштабы ежовских злодеяний, конечно, были
ему неведомы. Бухарин, напомним, пробыл в тюрем-
ном заключении с 27 февраля 1937-го по 15 марта 1938
года, тогда как массовые репрессии начались не ранее
августа 1937 года и продолжались еще несколько меся-
цев после вынесения ему смертного приговора.
Несмотря ни на какие тюремные засовы известия о
происходящем в СССР все же попадали к Бухарину,
ибо именно на них он ссылается в письме к Сталину от
10 декабря 1937 года:
«Есть какая-то большая и смелая политическая идея
генеральной чистки а) в связи с предвоенным време-
нем, b) в связи с переходом к демократии. Эта чистка
захватывает а) виновных, b) подозрительных и с) по-
158
тенциально подозрительных. Без меня здесь не могли
обойтись. Одних обезвреживают так-то, других — по-
другому, третьих — по-третьему. Страховочным мо-
ментом является и то, что люди неизбежно говорят
друг о друге и навсегда поселяют друг к другу недове-
рие (сужу по себе: как я озлился на Радека, который на
меня натрепал! А потом и сам пошел по этому пути...).
Таким образом у руководства создается полная гаран-
тия.
Ради бога, не пойми так, что я здесь скрыто упрекаю
даже в размышлениях с самим собой. Я настолько вы-
рос из детских пеленок, что понимаю, что большие
планы, большие идеи и большие интересы перекрыва-
ют все, и было бы мелочным ставить вопрос о своей
собственной персоне наряду с всемирно-исторически-
ми задачами, лежащими прежде всего на твоих плечах»
(выделено Бухариным. — Г.Ф., В.Б.)1.
Таким образом, Бухарин и в самом деле кое-что знал
о «генеральной чистке». Ему как минимум стало из-
вестно о шедших тогда массовых арестах. И, как легко
убедиться, речь в его письме идет не об освобождении
рядов ВКП(б) от партийного балласта, т.е. «чистках» в
обычном смысле слова, а о масштабной кампании по
проведению репрессий среди различных категорий со-
ветских граждан, к одной из которых Бухарин относил
себя самого. В конце концов он был не просто «вычи-
щен» из рядов ВКП(б), а арестован по обвинению в со-
вершении тяжких государственных преступлений.
Но больше всего удивляет то воодушевление, кото-
рое охватывает Бухарина, когда он пишет о массовых
репрессиях. Ту же особенность подметил и Дж. Гетти:
1 «Прости меня, Коба...» // Источник. С. 23; Родина. С. 52.
159
«Николай Бухарин, кому было сподручнее судить о
подобных вещах, в последнем письме к Сталину рас-
хваливал массовый террор, отмечая, что генеральная
чистка была отчасти связана с «переходом к демокра-
тии»1.
Что побуждало Бухарина поступать так? В том же
письме он лицемерно заявляет о своей полной неви-
новности, невзирая ни на какие свои прошлые и очень
подробные признательные показания. Одновременно
он воздает хвалы репрессиям против «виновных», «подо-
зрительных» и даже «потенциально подозрительных».
При более внимательном прочтении можно заме-
тить, что Бухарина совсем не волнует, в чем именно со-
стоит вина «виновных». Возможно, таким образом он
хотел просто высказаться в поддержку приговоров, вы-
несенных на открытых московских процессах в 1936—
1937 годах. Про две другие категории он вспоминает
лишь затем, чтобы как бы невзначай напомнить: дес-
кать, его-то самого нельзя считать виновным, хотя, ко-
нечно, «подозрительным» или только «потенциально
подозрительным».
Нетрудно заметить, что Бухарин провозглашает свою
невиновность только на словах. Он в то же время согла-
шается, что несмотря на отсутствие у него вины власти
располагают достаточными уликами, чтобы держать
его под стражей. Словом, и так и эдак он пытается на-
помнить о своей преданности Сталину: я-де совершен-
но чист, но в интересах СССР должен сидеть в тюрьме.
Так можно было думать, пока оставалось неизвест-
1 J.Arch Getty. 'Excesses are not permitted': Mass Terror and Stalinist
Governance in the Late 1930s. // The Russian Review. 2002, Vol. 61.
P. 126.
160
ным, что Бухарин знал о причастности Ежова к еще не
раскрытому заговору и пытался всячески утаить этот
факт от Сталина, невзирая ни на какие клятвенные
уверения в лояльности. Но обладание столь исключи-
тельно важными сведениями позволяет по-иному взгля-
нуть на все, что Бухарин говорил в течение трех послед-
них лет своей жизни.
Мы теперь понимаем: Бухарин участвовал в разветв-
ленном и еще не раскрытом до конца заговоре, один из
центров которого возглавлял нарком НКВД, наделен-
ный чрезвычайными полномочиями на проведение ре-
прессий против «врагов народа». Такой заговор обладал
блестящими шансами на успех. А Бухарин и другие
«правые» оставались его частью независимо от места
пребывания — как на воле, так и в тюремном заключе-
нии. Ежовские репрессии были тоже неотъемлемой ча-
стью заговора. Вот почему мы неизбежно приходим к
выводу: похвалы «генеральной чистке» Бухарин расто-
чал не в силу высказанных им причин; репрессии вхо-
дили в планы заговорщиков по дестабилизации по-
ложения в стране, по подрыву поддержки населением
политики сталинского руководства, физическому уст-
ранению преданных ему членов большевистской пар-
тии и беспартийных граждан СССР, что в конце кон-
цов неизбежно вело к ниспровержению власти самого
Сталина.
БУХАРИН ПОДДЕРЖИВАЕТ
МАССОВЫЕ УБИЙСТВА
Бухарин написал свое письмо так, будто хотел
выступить в поддержку «чистки», начатой по личной
инициативе Сталина. Но Бухарин лукавил. Ему было
161
известно, что руководство массовыми репрессиями
возложено на нелояльного Ежова, который участвовал
в заговоре «правых» и стремился к отрешению Сталина
от власти, причем при поддержке Германии и Японии.
Словом, письмо Бухарина — не только попытка об-
мануть Сталина. В послании ясно выражена солидар-
ность с Ежовым, который в те самые месяцы и дни,
прибегая к ложным обвинениям, пыткам и незакон-
ным арестам членов партии и беспартийных советских
граждан, хладнокровно уничтожал тысячи и тысячи ни
в чем не повинных людей.
Проведением массовых репрессий на местах руко-
водили лица, которые своими действиями провоциро-
вали крестьянские восстания, акты саботажа в про-
мышленности и в сельском хозяйстве, террор против
партийных активистов. К тому же их подрывная работа
тем или иным образом координировалась с нацистской
Германией и милитаристской Японией.
Каждый разумный человек не может не осознавать:
политика массовых репрессий при проведении ее таки-
ми лицами и такими методами неизбежно приведет к
гибели тысяч невинных людей, т.е. к достижению це-
ли, к которой и стремился Ежов вместе со своими под-
ручными. Кто-кто, а сам-то он понимал, что повстан-
ческие движения повлекут за собой значительные раз-
рушения и неисчислимые жертвы. Ему было очевидно
и то, что в случае совершения антисталинского перево-
рота страну ждут еще более масштабные потери.
Разумеется, и для Бухарина не было секретом, что
вооруженное вторжение Германии и/или Японии при-
чинит Советскому Союзу огромный ущерб, унесет мно-
гие человеческие жизни. Ему, конечно, был известен
гитлеровский план «дранг нах остен», подразумеваю-
щий уничтожение «недочеловеков» на Востоке.
162
Лично Бухарин переговоров с германскими эмисса-
рами не вел. Зато он поддерживал тесные связи с теми,
кто в них участвовал, и осознавал, сколь рискованны
предпринимаемые ими шаги, не говоря уж о том, что
такого рода контакты нельзя расценить иначе, как из-
мену Родине. Если верить показаниям Бухарина на
процессе 1938 года, он прекрасно понимал, что пола-
гаться на германских партнеров по переговорам нельзя
было с самого начала, поскольку ими будут нарушены
любые предварительные договоренности с антисталин-
скими заговорщиками:
«Томский признавал возможным использование
войны и предварительных соглашений с Германией.
Тогда я выступил против этого со следующими аргу-
ментами. Я говорил, что, во-первых, если речь идет от-
носительно вмешательства в той или иной форме Гер-
мании во время войны в помощь контрреволюционно-
му перевороту, то, как всегда это бывает, и так как она
представляет собой довольно сильный военный и
технический фактор,— она неизбежно положит ноги
на стол и разорвет всякое предварительное соглаше-
ние, которое предварительно было бы заключено»1.
Бухарин участвовал в заговоре, который фактически
подталкивал нацистов и японских милитаристов к на-
падению на СССР и его последующему расчленению
по разумению агрессоров. Несогласие Бухарина с троц-
кистами, готовыми к любым территориальным уступ-
кам в обмен на обещания их партнеров по перегово-
рам, в сущности не имеет значения. Любое соглашение
1 Судебный отчет. С. 373; см. также: http: //www.hrono.info/do-
kum/1938buharin/utro7-5-38-l.html.
163
с Германией и/или Японией независимо от его содер-
жания провоцировало развязывание войны с сопутст-
вующими ей материальными потерями и человечески-
ми жертвами.
По собственному признанию Бухарина, надежды,
что Германия или Япония будут соблюдать достигну-
тые договоренности, не имели под собой оснований.
И, если сам Бухарин не задумывался о последствиях,
это все равно не снимает с него ответственности.
ЕЖОВСКИЙ ЗАГОВОР
ПРИВЕЛ К ВООРУЖЕННОМУ
КОНФЛИКТУ С ЯПОНИЕЙ
Способные спровоцировать новую войну кон-
такты с эмиссарами Германии и Японии носили от-
нюдь не гипотетический характер. Напомним: СССР
подвергся агрессии японских милитаристов в 1938 и
1939 годах. Во время самого первого из конфликтов,
длившегося с 29 июля по 29 августа 1938 года, разыгра-
лись настоящие боевые действия в районе озера Хасан
(т.н. «чжангуфэнский инцидент»). Вооруженное столк-
новение оказалось напрямую связано с бегством за гра-
ницу Г.С. Люшкова, возглавлявшего на тот момент Уп-
равление НКВД Дальневосточного края. Как отмечал
Элвин Д. Кукс, ведущий западный исследователь япо-
но-советских конфликтов 1930-х годов и крупнейший
эксперт по делу Люшкова, именно «его (Люшкова. —
Г.Ф., В.Б.) измена внесла вклад... в возникновение при-
граничной войны у Хасана/Чжангуфэна»1.
1 Alvin Coox. Lesser of Two Hells, Part I. // Journal of Slavic Military
Studies. 1998, vol. 11, No. 3. P. 145.
164
Люшков — едва ли не самый кровавый убийца среди
всех ежовских подручных1. Его бегство вынудило ста-
линское руководство начать расследование проводи-
мых Ежовым массовых репрессий. Укажи Бухарин на
Ежова как на одного из руководителей антисталинско-
го «клубка», число жертв массовых репрессий, прово-
димых на местах такими ежовцами, как Люшков, уда-
лось бы значительно снизить или, возможно, предот-
вратить их совсем.
Если бы Ежов получил по рукам не в 1938-м, а го-
раздо раньше, Люшкова не командировали бы руково-
дить репрессиями на Дальнем Востоке, и он не перебе-
жал бы к японцам, опасаясь ареста. Оба акта японской
агрессии и тысячи жертв почти наверняка можно было
бы предотвратить.
Интересно, что, находясь у японцев, Люшков не-
сколько раз публично подтвердил существование анти-
сталинского заговора независимо от пыток и каких-ли-
бо вынужденных признаний подследственных. Вот од-
но из таких признаний:
«Движение против Сталина имелось, но его лидерам
недоставало дипломатичности и способностей. В резуль-
тате оно не могло ни расшириться, ни увенчаться успе-
хом...
Генерал Люшков ответил, что невозможно сказать,
где антисталинское движение наиболее развито и где
оно только развивается...
1 «Бывший начальник Приморского управления НКВД Димент-
ман утверждал, что применение в Хабаровске незаконных методов
началось в 1937 году, когда он прибыл с бригадой Миронова, но что
избиения и пытки арестованных приобрели массовый характер по-
сле прибытия Люшкова» (Steven Edward Merriit. The Great Purges in
the Soviet Far East, 1937—1938. Unpublished Ph.D. dissertation, U. Cal.
Riverside, March 2000. P. 348.
165
Движение, направленное против Сталина, не может
быть четко определено...»1
БУХАРИН И «ЕЖОВЩИНА»
Один из хорошо известных моральных и юри-
дических принципов гласит: человек должен отвечать
за логические последствия своих сознательных дейст-
вий. Масштабы массовых репрессий и то, как их стал
проводить Ежов, конечно, нельзя было предсказать за-
ранее. Но все заговорщики «клубка», несомненно, по-
нимали: в случае удачного государственного переворо-
та гибель людей и разрушения огромных масштабов
просто неизбежны.
Бухарин знал это. Он мог бы предотвратить многие
потери, рассказав все Сталину. Ему лишь надо было
сделать то, о чем он писал в своих письмах — «разору-
житься» и без утайки дать полные признательные пока-
зания. Но, избрав другой путь, Бухарин стал ответст-
венным за все чудовищные последствия, в том числе за
массовые убийства советских граждан, проводившиеся
другими соучастниками заговора — Ежовым и его кро-
вавой сворой.
Сама по себе политика массовых репрессий возник-
ла как ответная мера в борьбе с заговорами, особенно
когда выяснилась причастность к ним Германии и
Японии. Правда, в докладе на февральско-мартовском
(1937) Пленуме ЦК Сталин попытался преуменьшить
1 Из информационного бюллетеня общества друзей Японии —
высказывания бежавшего в Маньчжоу-Го начальника Управления
НКВД по Дальнему Востоку генерала Люшкова о политической си-
туации в СССР. № 102. 26 августа 1938 года. // Русский архив. Со-
ветско-японская война 1945 года: история военно-политического
противоборства двух держав в 30—40-е годы. Документы и материа-
лы. В 2 т. Т. 18 (7-1). М.: ТЕРРА, 1997. С. 149-150.
166
необходимость репрессивных мер, предложив вместо
них развивать сеть политического образования для чле-
нов большевистской партии, в том числе ее руководи-
телей. На том же Пленуме Бухарин и Рыков были ис-
ключены из Центрального Комитета и взяты под стра-
жу, но больше тогда никто не пострадал1.
Но между этим и следующим июньским (1937) Пле-
нумом стало известно о раскрытии в Красной Армии
военного заговора во главе с Тухачевским; подробные
признательные показания дали Енукидзе, Ягода, Буха-
рин. К последнему дню работы июньского (1937) Пле-
нума 32 полных члена и кандидата в члены ЦК ВКП(б)
были выведены из его состава за участие в антипартий-
ном и антиправительственном заговоре в сотрудниче-
стве со злейшими врагами СССР. Еще 8 членов были
выведены из Центрального Комитета к октябрьскому
(1937) Пленуму и еще 10 — к 4 декабря 1937 года2.
Нельзя исключать, что некоторые из членов и кан-
дидатов в члены ЦК были невиновны, а обвинения
против них сфабрикованы Ежовым и его присными.
Однако докопаться до истины без тщательного изуче-
ния архивно-следственных дел практически невозмож-
но, но именно их российские власти отказываются рас-
секретить. Что касается «реабилитационных» материалов,
опираться на них довольно проблематично, поскольку,
как установлено, они содержат искаженные или откро-
венно лживые сведения3.
1 См. речь Сталина на февральско-мартовском (1937) Пленуме
ЦК ВКП(б): Вопросы истории. 1995, № 11-12. С. 11-22.
2 См.: J.A.Getty, O.V.Naumov. Doc. 159 and 160, P. 452-453;
Doc. 167. P. 465—456. По подсчетам Ю.Н. Жукова, из 36 членов и
кандидатов в члены ЦК ВКП(б), исключенных из рядов партии
между 1 мая и 1 июля 1937 года, 26 человек были исключены в ходе
июньского (1937) Пленума, см.:. Жуков Ю.Н. Иной Сталин. С. 419—
420.
3 См. подробнее: Ферр Г. Антисталинская подлость. С. 148—175.
167
Как бы то ни было, Бухарина никак нельзя отнести
к числу невинно осужденных. Наоборот, его вина зна-
чительна и сомнению не подлежит. Несмотря на пре-
бывание в тюремной камере и Бухарин, и другие его
сообщники по заговору несут ответственность за атмо-
сферу страха и многочисленные жертвы в период т.н.
«большого террора», длившегося с августа 1937-го по
ноябрь 1938 года.
НЕ «БОЛЬШОЙ ТЕРРОР»,
А «БОЛЬШАЯ ПАНИКА»
Пора наконец сказать пару слов о терминоло-
гии. Понятие «большой террор» впервые появилось на
страницах (и в названии) книги Роберта Конквеста —
весьма известного полемиста времен «холодной вой-
ны». Именно ему удалось доработать хрущевскую кон-
цепцию сталинского периода истории — парадигму,
которая, как мы теперь можем видеть, полностью несо-
стоятельна. Больше двух десятилетий назад Роберт
Тэрстон показал: советский народ не жил в атмосфере
государственного террора, т.е. запугивания со стороны
властей, даже в 1937—1938 годы1. Использование для
указанного времени слова «террор» подразумевает, что
одна из целей массовых репрессий состояла в том, что-
бы «терроризировать» или, другими словами, запугать
население, лишить его воли к сопротивлению и таким
образом поставить на колени. Ничего более нелепого
невозможно и придумать.
1 Robert W. Thurston. Fear and Belief in the USSR's 'Great Terror':
Response to Arrest, 1935-1939. // Slavic Review. 1986, vol. 45. P. 213—
234. См. также ответ Тэрстона на возражения Роберта Конквеста: On
Desk-Bound Parochialism, Commonsense Perspectives, and Lousy Evi-
dence: A Reply to Robert Conquest. // Ibid. P. 238—244.
168
Положение, в котором оказалось сталинское руко-
водство, погрузило страну не в атмосферу террора, а во
что-то очень напоминающее панику. И в самом деле:
раскрытие в апреле — июне 1937 года крупномасштаб-
ного заговора, в который оказались вовлечены круп-
нейшие военачальники и партийные руководители выс-
шего ранга, действующие рука об руку с Германией и
Японией, — к такому повороту событий не может быть
готово ни одно из правительств.
Сталинское руководство было в неведении, ждать
ли внезапного нападения Германии, Японии или обоих
вместе и когда именно. Тухачевский и другие военные
показали на следствии, что передали врагу оператив-
ный план развертывания РККА. В заговоре участвовала
какая-то часть генералитета Красной Армии, которая
оказалась причастна к подстрекательству к мятежам, а
в случае войны с Германией или Японией должна была
стать во главе повстанческих формирований. Сам Бу-
харин заявил на процессе, что организация крестьян-
ских мятежей — одна из целей заговора «правых».
Само существование Советского Союза оказалось
под угрозой. В минуты опасности дееспособные поли-
тические лидеры учитывают возможные действия сво-
их врагов и в случае неуспеха не рассчитывают на их
снисхождение. Собственно, так сталинское руково-
дство и повело себя. У Сталина не оставалось ни вре-
мени, ни возможности колебаться, когда сразу после
июньского (1937) Пленума к нему явились руководите-
ли областных и краевых партийных организаций во
главе с первым секретарем Западносибирского крайко-
ма ВКП(б) Р.И. Эйхе, чтобы сообщить о раскрытии
крупномасштабного антисоветского заговора с участи-
ем недавно вышедших на свободу кулаков, других быв-
ших заключенных и лиц, высланных со всего Союза1.
1 Жуков Ю.Н. Иной Сталин. С. 433.
169
Перед фактом столь тревожных известий, получен-
ных, с одной стороны, от первых секретарей, Сталину
ничего не оставалось как положиться на последних и
на НКВД. Партия была единственной политической
силой, и другой не существовало. С другой стороны,
никто лучше первых секретарей не знал, что происхо-
дит на вверенных им территориях. Сталин в тот мо-
мент, по-видимому, исходил из лояльности руководи-
телей региональных парторганизаций Советскому пра-
вительству. В условиях, когда преданность Красной
Армии была поставлена под сомнение, НКВД стал, по
сути, единственной вооруженной силой, сохраняющей,
как полагал Сталин, верность существующей власти.
На июньском (1937) Пленуме Сталин и его сторон-
ники потребовали завершить обсуждение и одобрить
план проведения всеобщих, равных, прямых, тайных и
состязательных выборов в Верховный Совет СССР, ко-
торые намечалось провести в декабре 1937 года. Как
отмечал Юрий Жуков, основываясь на изученных им
документах, выборы на альтернативной основе, т.е. с
выдвижением нескольких кандидатов на одно место,
первых секретарей никак не устраивали. Все внимание
они сконцентрировали на обсуждении опасностей за-
говора1.
Перед лицом военного и партийного заговоров, хотя
и раскрытых, но масштабы которых еще предстояло
определить, у Сталина не оставалось иного выбора,
кроме как уступить скоординированному нажиму пер-
вых секретарей и Ежова, приняв их требование начать
массовые репрессии против уголовно-кулацких заго-
ворщических контингентов. Трудно представить, как в
такой ситуации можно было поступить иначе.
Сталин и его сторонники не могли знать заранее,
1 Жуков Ю.Н. Иной Сталин. Гл. 17 и с. 417-432.
170
что группа первых секретарей, действовавших заодно с
Ежовым (а как именно, заметим, еще предстоит выяс-
нить), значительно превысит предоставленные им чрез-
вычайные полномочия и воспользуется ими для унич-
тожения преданных членов партии и поистине огром-
ного числа советских граждан, большинство которых
были совершенно невиновны.
Именно такая последовательность событий привела
к тому, что Ежов стал бесконтрольно проводить массо-
вые незаконные репрессии такими зверскими метода-
ми, которые описаны уже в цитировавшейся записке
Фриновского от 11 апреля 1939 года. Поставленная Ежо-
вым цель состояла в том, чтобы вызвать у населения
недовольство Советским правительством и Сталиным,
уничтожить как можно больше преданных сталинцев
среди членов партии (и особенно в ее руководстве) и
таким образом прикрыть собственный заговор1.
Сторонники парадигмы «холодной войны» могут
бросить авторам упрек в апологетике Сталина. Но ни в
коей мере не будет «апологетическим» утверждение,
что у Сталина просто не было возможности заранее
проникнуть в планы и намерения первых секретарей и
руководства НКВД. Объективность в освещении собы-
тий требует однозначного признания этого факта. Ста-
лин, как один из руководителей страны, полагался на
государственных чиновников высокого ранга и их ин-
формацию о происходящем в стране. Как человек, на-
ходящийся на вершине большевистской иерархии, он
был зависим от других партийных руководителей.
Конечно, время от времени Политбюро направляло
своих представителей для независимых «проверок» по-
1 См. опубликованные в книге Петрова и Янсена показания Ежо-
ва от 4 августа 1939 года: http: //chss.montclair.edu/english/furr/rese-
arch/ezhov080439ru.html.
171
ложения дел на местах. Но их тоже можно было пере-
хитрить, по крайней мере на первых порах, поскольку
сначала они тоже полагались на сведения местных пар-
тийных вождей. К примеру, вот что на затронутую тему
говорится в записке Фриновского:
«Поступающие к нам массовые сигналы о так назы-
ваемых «перегибах», по существу разоблачающие нашу
вражескую работу, по указанию ЕЖОВА оставлялись
без всякого реагирования. В тех случаях, когда не было
возможности вследствие вмешательства ЦК прикрыть,
заглушить тот или иной разоблачительный сигнал, шли
на прямые подлоги и фальсификацию.
Так, например, в 1938 году по поручению ЦК ВКП(б)
в Орджоникидзевский край ездил ШКИРЯТОВ для
расследования поступивших материалов о преступных
извращениях при массовых операциях, проводимых
органами НКВД в крае.
ЕЖОВ с целью показать ЦК ВКП(б), что он свое-
временно реагировал уже на сигналы, вручил ШКИРЯ-
ТОВУ «приказ», якобы изданный им по НКВД. На са-
мом же деле такого приказа он не издавал.
В других случаях в целях прикрытия вражеской ра-
боты заговорщиков к судебной ответственности при-
влекались рядовые работники НКВД.
Обман партии и правительства.
ЕЖОВ, придя в НКВД, на всех совещаниях, в бесе-
дах с оперативными работниками, заслуженно крити-
куя существующую среди чекистов ведомственность,
изоляцию от партии, подчеркивал, что он будет приви-
вать работникам партийность, что он не скрывал и не
будет скрывать ничего и никогда от партии и от СТА-
ЛИНА. Фактически же обманывал партию как в серь-
езных больших вопросах, так и в мелочах. Разговоры
172
же эти ЕЖОВ вел не для чего иного, как усыпления
бдительности у честных работников НКВД»1.
Борис Викторов, бывший заместитель Главного во-
енного прокурора армии и флота, в своей хорошо из-
вестной книге цитирует (а насколько точно, увидим да-
лее) показания Ежова на допросе 4 августа 1939 года,
остававшиеся на секретном хранении до 2008 года.
(Кстати, Викторов не указал дату документа, а также
его архивные реквизиты.) В тех самых признаниях
Ежов рассказал, как именно ему удавалось дурачить
Сталина и Политбюро в период проведения массовых
репрессий.
Вот как эта цитата выглядит у Викторова:
«Порядок рассмотрения дел был до крайности упро-
щен. Он был проще и в этом смысле даже бесконтроль-
нее, чем по обычным уголовным делам... Прокуратура
СССР не могла, конечно, не замечать всех этих извра-
щений. Поведение Прокуратуры СССР, и в частности
Прокурора СССР Вышинского, я объясняю той же бо-
язнью поссориться с НКВД и показать себя не менее
«революционным» в смысле проведения репрессий.
Только этими причинами я могу объяснить фактиче-
ское отсутствие какого бы то ни было прокурорского
надзора за этими делами и отсутствие протестов на
действия НКВД в правительство...»2
А вот как тот же самый фрагмент выглядит в перво-
источнике (выброшенные и искаженные Викторовым
части выделены полужирным шрифтом):
1 Лубянка-3. С. 48-49.
2 Викторов Б. Без грифа «секретно». С. 230; Кровавый маршал,
С. 24.
173
«Судебный порядок рассмотрения этого рода дел1
был до крайности упрощен. Он был проще и в том
смысле даже бесконтрольнее, нежели порядок рассмот-
рения дел по массовой операции бывших кулаков и уго-
ловников... Поведение Прокуратуры Союза ССР, и в
частности Прокурора СССР Вышинского, я объясняю
той же боязнью поссориться с НКВД и показать себя
не менее «революционным» в смысле проведения мас-
совых репрессий»2.
Викторов (сам в прошлом военный прокурор) обра-
тился к показаниям Ежова из-за содержащейся там
критики тогдашнего Прокурора СССР Вышинского,
который на московских процессах 1936—1937 годов
выступал в роли государственного обвинителя. Как
очевидно, Викторов стремится бросить тень на Стали-
на и тех, кто, как Вышинский, окружал его, противопос-
тавив «произволу» последних необходимость неукосни-
тельного соблюдения социалистической законности.
Но теперь, когда в нашем распоряжении есть под-
линный текст (точнее, большая выдержка из него, как
в публикации документа указывают Петров и Янсен),
важно отметить ряд обстоятельств.
Во-первых, нетрудно заметить, что Викторов не дер-
жал перед собой текст оригинала документа, когда в
1980-х создавалась его книга. Из приведенной им цита-
ты выброшено упоминание о массовой операции про-
тив бывших кулаков и уголовников. О существовании
такой операции было неизвестно вплоть до конца 1990-х
1 Речь вдет о т.н. «национальных операциях».
2 Цит. по: Петров Н.В., Янсен М. «Сталинский питомец». С. 367—
379 (док. 21. «Из протокола допроса обвиняемого Ежова Николая
Ивановича от 4 августа 1939 года»); процитированный фрагмент на-
печатан на с. 377—378. См.: http: //chss.montclair.edu/english/fiirr/re-
search/ezhov080439ru.html.
174
годов1. А следовательно, либо Викторов цитировал по-
казания Ежова по памяти, либо он сознательно иска-
зил или, говоря иначе, по сути дела сфальсифицировал
их содержание.
Либо, что еще более вероятно, Викторов не сам пи-
сал какую-то, возможно, даже большую часть своей
книги, если вообще делал что-либо самостоятельно.
Скорее всего тогдашним идеологам потребовался чело-
век «с именем», который в хрущевские годы занимал
относительно высокий пост, участвовал в рассмотре-
нии дел по «реабилитации» и готов был бы выступить в
поддержку горбачевско-яковлевской перестройки и
гласности.
Горбачев и К° испытывали острую нужду в нагово-
рах таких «экспертов», ибо о рассекречивании архив-
ных документов не могло быть и речи. Те продолжали
храниться за семью печатями, и, если судить по кро-
шечной части первоисточников, преданных огласке че-
рез 10—15 лет, вытекающие из них выводы пришлись
бы Горбачеву явно не по нраву:
Сталина нельзя винить за ежовские массовые ре-
прессии.
Подсудимые трех московских процессов, военачаль-
ники, осужденные по делу Тухачевского, и многие дру-
гие репрессированные лица, включая членов Цент-
рального Комитета ВКП(б), виновны в организации
или участии в заговоре с целью свержения советского
правительства.
Часть заговорщиков состояла в сговоре с нацист-
ской Германией и милитаристской Японией.
1 «Изучение этой операции только начинается, вплоть до 1992
года мы даже не знали о ее существовании», — подчеркивал Дж. Гет-
ти (J.Getty 'Excesses are not permitted'. P. 114). Замечание сделано в
связи с т.н. «кулацкой операцией 1937—1938 годов», которую Гетти
относит к «наиболее кровавым бойням XX столетия».
175
ГОРБАЧЕВ НЕ СОБИРАЛСЯ
СЛЕДОВАТЬ ИСТОРИЧЕСКОЙ
ПРАВДЕ
Большевики отчетливо понимали: государствен-
ная власть зиждется не на конституциях, а на силе.
Вслед за К. Марксом В.И. Ленин сознавал, что без об-
ращения к грубой силе никакой капиталистический ре-
жим не даст себя свергнуть. И Ленин отстаивал мар-
ксистское понимание диктатуры пролетариата, не стес-
няясь порой в выражениях:
«Диктатура пролетариата есть классовая борьба по-
бедившего и взявшего в свои руки политическую
власть пролетариата против побежденной, но не унич-
тоженной, не исчезнувшей, не переставшей оказывать
сопротивление, против усилившей свое сопротивление
буржуазии»1.
«Научное понятие диктатуры означает не что иное,
как ничем не ограниченную, никакими законами, ни-
какими абсолютно правилами не стесненную, непо-
средственно на насилие опирающуюся власть...
Диктатура означает — примите это раз навсегда к
сведению, господа кадеты, — неограниченную, опи-
рающуюся на силу, а не на закон, власть»2.
Начиная, по крайней мере, с 1920-х годов западные
политологи начали разрабатывать теорию, обосновы-
вающую законность отмены конституционных прав во
времена кризиса, различая при этом «конституцион-
1 Ленин В.И. ПСС. Т. XXIV. С. 311.
2Ленин В.И. Там же. Т. XXIV. С. 441, 436.
176
ную диктатуру, которая стремится защитить конститу-
ционный порядок, и неконституционную диктатуру,
которая приводит к его ниспровержению»1.
Раскрытие военного заговора и «клубка», или «пау-
тины», переплетенных между собой заговоров троцки-
стов и «правых» привело к беспрецедентно критиче-
скому положению, которое поставило Советский Со-
юз, а с ним и мировое коммунистическое движение на
грань катастрофы. Учитывая столь критические обсто-
ятельства, не стоит удивляться, что сталинское руково-
дство ограничило или даже отменило некоторые функ-
ции прокуратуры в делах, связанных с государственной
безопасностью. Хотя следует оговориться, что само та-
кое решение в отношении прокуратуры нам не известно.
Ежов инструктировал своих подчиненных прово-
дить массовые репрессии в масштабах, далеко превы-
шающих т.н. «лимиты», и при соблюдении максималь-
но возможных мер секретности. По подсчетам Гетти,
число несанкционированных казней было поистине
огромно2.
1 См., например, обсуждение вопроса в: Giorgio Agamben. State of
Exception (Chicago: University of Chicago Press, 2005), Chapter One,
где цитируются политологи Германии периода Веймарской респуб-
лики, шведский политолог середины 1930-х годов Герберт Тингстен
(Herbert Tingsten), а также политологи 1940-х годов Фредерик Уот-
кинс (Frederick M.Watkins), Карл Фридрих (Carl J.Friedrich) и Клин-
тон Росситер (Clinton L.Rossiter).
2 Гетти отмечает: «Опираясь на доступные сейчас источники (ко-
торые, вероятно, неполны), мы можем сказать, что по приказу
№ 447 плюс известным на сегодня последующим увеличениям «ли-
митов» Москва санкционировала расстрел примерно 236 000 чело-
век. Можно быть уверенным, что на самом деле было расстреляно
386 798 человек, из которых 151 716 — без подтвержденных доку-
ментами санкций со стороны НКВД или Политбюро. Существует
возможность, что местные власти значительно превысили дозволен-
ные лимиты, особенно когда дело касалось расстрелов» (J.Getty, Ex-
cesses. P. 132).
177
Операция готовилась в характерной для заговоров
атмосфере тайны, что нашло отражение в таких пер-
вичных свидетельствах, как стенограмма доклада на-
чальника УНКВД по Западносибирскому краю С.Н. Ми-
ронова на оперативном совещании 25 июля 1937 года.
Миронов проинструктировал своих подчиненных, что
те должны совершить над собой насилие и выбросить
из головы оглашаемые им цифры, а именно — огромное
число людей, подлежащих аресту в кратчайшие сроки:
«До тех пор пока мы с вами не проведем всю опера-
цию, эта операция является государственной тайной со
всеми вытекающими отсюда последствиями. Когда я
буду вас знакомить с планом по краю в целом, то вся-
кие цифры, о которых вы услышите, по мере возмож-
ности должны в вашей голове умереть, а кому удастся,
он должен эти цифры из головы выкинуть, кому же это
не удастся, он должен совершить над собой насилие и
все-таки их из головы выкинуть, потому что малейшее
разглашение общей цифры — и виновные в этом пой-
дут под военный трибунал1. Поскольку цифры доста-
точно любопытны по краю, я считаю необходимым по-
знакомить вас с ними с тем, чтобы вы могли сориенти-
роваться с масштабом операции»2.
Как отмечал Миронов, санкции прокуратуры не
требуется, она лишь ставится в известность по факту
случившегося. Прокурору следовало передавать списки
1 Так в тексте.
2 «Выдержка из стенограммы оперативного совещания нач[аль-
ников] оперпунктов, оперсекторов, ГО и РО УНКВД по 3[ападно]-
С[ибирскому] К[раю], проводимого начальником Управления НКВД
по ЗСК, комиссаром гос. безопасности 3-го ранга тов. МИРОНО-
ВЫМ», см.: Боль людская. Книга памяти репрессированных томичей.
Т. 5. — Томск: Изд. Томского ун-та, 1999. С. 102, см.: http:
//chss.montclair.edu/english/furr/research/mironov072537.html.
178
уже арестованных лиц, и он, таким образом, не мог
влиять на то, кого следует брать под стражу. Без лич-
ных указаний Ежова Миронов никогда бы не осмелил-
ся давать такие инструкции:
«Постановление с прокурором не согласовывается.
Прокурору мы посылаем только списки арестованных,
причем списки придется составлять начальнику опер-
сектора в 4 экземплярах — один оставлять у себя, один
посылать в край для рассмотрения на тройке, один на-
правлять начальнику Р[айонных] О[отделов] или Г[ород-
ских] О[тделов] и один прокурору»1.
Сказанное означает: не прокуратура, а НКВД рас-
пределял, кого из арестованных отнести к «первой ка-
тегории» — вынесению смертного приговора, а кого ко
«второй» — заключению в лагеря и колонии:
«Дела будут оформляться упрощенным процессом.
После операции контроль будет затруднен, поэтому в
отношении первой категории надо быть очень требова-
тельными с точки зрения применения категории и
санкции на операцию. Почему надо быть требователь-
ным? Работать нам придется два с половиной месяца,
через месяц могут вскрыться новые дела и новые орга-
низации, предоставленный нам лимит мы можем ис-
черпать и можем очутиться в таком положении, подой-
дя к целому ряду дел и фигур, что лимит у нас будет ис-
1 «Выдержка из стенограммы оперативного совещания нач[чаль-
ников] оперпунктов, оперсекторов, ГО и РО УНКВД по 3[ападно]-
С[ибирскому] к[раю], проводимого начальником Управления НКВД
по ЗСК, комиссаром гос. безопасности 3-го ранга тов. МИРОНО-
ВЫМ», см.: Боль людская. Книга памяти репрессированных томичей.
Т. 5. — Томск: Изд. Томского ун-та, 1999. С. 102, см.: http:
//chss.montclair.edu/english/furr/research/mironov072537.html.
179
пользован. В результате мы можем оказаться через
месяц без лимита»1.
«Лимиты» — максимальное число лиц, намеченных
для репрессий, — Миронов рассматривал не иначе, как
обязательные для исполнения плановые показатели,
или квоты. «Лимит» на 11 000 чел. (фактически на
10 800) он понимал как приказ арестовать как минимум
11 тысяч. Подчиненным он отдал распоряжение не бо-
яться превышать «лимит» еще на пару-другую тысяч,
если это им представится необходимым:
«Лимит для первой операции 11 000 человек, т.е. вы
должны посадить 28 июля 11 000 человек. Ну, посадите
12 000, можно и 13 000, даже 15 000, я даже вас не ого-
вариваю этим количеством. Можно даже посадить по
первой категории 20 000 чел. С тем, чтобы в дальней-
шем отобрать то, что подходит к первой категории, и
то, что из первой должно пойти будет во вторую катего-
рию. На первую категорию лимит дан 10 800 человек.
Повторяю, что можно посадить и 20 тыс., но с тем, что-
бы из них отобрать то, что представляет наибольший
интерес»2.
Несмотря на огромное число жертв, намеченных к
расстрелу, Миронов отдал своим починенным приказ
скрытно наметить в Западно-Сибирском крае, а затем
тщательно хранить в тайне места казней и захоронений:
1 «Выдержка из стенограммы оперативного совещания нач [аль-
ников] оперпунктов, оперсекторов, ГО и РО УНКВД по 3[ападно]-
С[ибирскому] к[раю], проводимого начальником Управления НКВД
по ЗСК, комиссаром гос. безопасности 3-го ранга тов. МИРОНО-
ВЫМ», см.: Боль людская. Книга памяти репрессированных томичей.
Т. 5. — Томск: Изд. Томского ун-та, 1999. С. 110, см.: http:
//chss.montclair.edu/english/furr/research/mironov072537.html.
2 Там же.
180
«Чем должен быть занят начальник оперсектора, ко-
гда он приедет на место? Найти место, где будут приво-
диться приговора в исполнение, и место, где закапы-
вать трупы. Если это будет в лесу, нужно, чтобы зара-
нее был срезан дерн, и потом этим дерном покрыть это
место с тем, чтобы всячески конспирировать место, где
приведен приговор в исполнение... Аппарат никоим
образом не должен знать ни места приведения приго-
воров, ни количества, над которым приведены приго-
вора в исполнение, ничего не должен знать абсолютно
потому, что наш собственный аппарат может стать рас-
пространителем этих сведений...»1
Миронов — только один из ежовских подручных,
действовавших в одном из регионов обширного Совет-
ского Союза. Совещания, подобные тому, что прово-
дил Миронов и отрывочной записью которого мы сего-
дня располагаем, несомненно, проводились по всей
стране или как минимум в большинстве ее краев и об-
ластей. Начатая НКВД резня носила чудовищные мас-
штабы.
ПОСЛЕДСТВИЯ
Никакие власти из любой страны мира не мо-
гут быть готовы к государственной измене такого уров-
ня и масштаба. Удивительно даже не то, что Сталина и
центральное руководство так долго удавалось держать в
1 «Выдержка из стенограммы оперативного совещания нач[аль-
ников] оперпунктов, оперсекторов, ГО и РО УНКВД по 3[ападно]-
С[ибирскому] к[раю], проводимого начальником Управления НКВД
по ЗСК, комиссаром гос. безопасности 3-го ранга тов. МИРОНО-
ВЫМ», см.: Боль людская. Книга памяти репрессированных томичей.
Т. 5. — Томск: Изд. Томского ун-та, 1999. С. 111, см.: http:
//chss.montclair.edu/english/furr/research/mironov072537.html.
181
неведении об истинном положении дел в стране, сколь-
ко то, что прозрение началось уже в январе 1938 года.
Именно тогда состоялся Пленум Центрального Коми-
тета ВКП(б), где жесткой критике подвергся П.П. По-
стышев, который был отстранен от должности за мас-
совые незаконные репрессии1.
В августе 1938 года Берия получил назначение на
пост 1-го заместителя Ежова по НКВД, очевидно, что-
бы начать негласную проверку деятельности последне-
го. С помощью где нажима, где уговоров Ежова в нояб-
ре 1938 года наконец удалось принудить подать заявле-
ние об отставке с должности наркома внутренних дел.
Но к тому времени Советскому Союзу был нанесен ог-
ромный ущерб, и тысячи советских граждан пострада-
ли безвинно.
Имеющиеся исторические свидетельства доказыва-
ют абсурдность антикоммунистических «ортодоксаль-
ных» воззрений, согласно которым Сталин будто бы
«все спланировал заранее». Столь же далеки от истины
представления, что он обязан был заранее предвидеть
ход будущих событий. Но дело здесь вообще не в Ста-
лине или ком-то еще. Проблема не носила субъектив-
ный характер.
Кризис, конечно, имел и политический подтекст, но
совсем в другом смысле. Большевистская партия рас-
кололась на уровне руководства. Старые большевики-
оппозиционеры не прекратили фракционной деятель-
ности. Когда возникали серьезные разногласия с пар-
1 По поводу критики Постышева на Пленуме, его исключения из
ЦК и затем ареста по обвинению в массовых незаконных репрессиях
членов партии см.: J.A.Getty, O.V.Naumov. P. 419—517. Более полный
текст стенограммы см.: Сталинское Политбюро в 30-е годы. Сбор-
ник документов. М.: АИРО—XX, 1995. С. 161—164; см. также: http:
//chss.montclair.edu/english/furr/research/postvshev0138.pdf.
182
тийным руководством, они раз за разом становились на
путь обмана. Число таких случаев росло, противоречия
обострялись, и тогда они договорились с Германией и
Японией и друг с другом отрешить от власти сталин-
ское руководство, а за помощь расплатиться террито-
риальными уступками.
Мы уже никогда не узнаем, сколь подробно Бухари-
ну удалось разузнать о массовых убийствах и следст-
венных фальсификациях ежовских «органов». Зато, как
можно убедиться, он был не только в курсе происходя-
щего, но даже успел похвалить идею «генеральной чи-
стки». Ему, как никому другому, была очевидна пре-
ступная роль ежовского НКВД, который не подчинял-
ся советским законам и сталинскому руководству, а,
наоборот, тайно готовился к его свержению. И еще Бу-
харин знал, что НКВД находится под контролем не Ста-
лина и правительства, а заговорщической группы.
Бухарин входил в руководящий центр заговора, куда
вместе с другими военачальниками входил Тухачев-
ский, а также Ежов. Если вместо фальшивых и лицемер-
ных деклараций о своей преданности Бухарин «разору-
жился» бы на самом деле, необоснованные массовые
репрессии периода «большой паники» никогда бы не нача-
лись. Тогда Ежов и его шайка были бы разоблачены и
изгнаны из НКВД еще до начала уничтожения многих
тысяч ни в чем не повинных советских граждан.
Труднее представить, как после отстранения Ежова
повели бы себя первые секретари, такие как Роберт
Эйхе и Павел Постышев. Возможно, они все равно бы
настаивали на необходимости массовых репрессий. Но
в отсутствие сторонников в НКВД начать масштабную
кампанию против преданных членов партии и простых
советских граждан было бы гораздо сложнее. Впрочем,
что бы в таких обстоятельствах ни случилось, Бухарин
был бы ни при чем.
183
Таким образом, главный из выводов очевиден. На
Бухарина следует возложить значительную долю ответ-
ственности как за законные, так и противозаконные
массовые казни, поскольку последние стали прямым
следствием заговора, в котором Бухарин играл одну из
ключевых ролей и которые могли вообще не начаться в
случае своевременного раскрытия заговора или в его
отсутствие.
РЕПУТАЦИЯ БУХАРИНА
И «АНТИСТАЛИНСКАЯ
ПАРАДИГМА»
Сделанное выше умозаключение у кого-то вы-
зовет несогласие, а для кого-то станет категорически
неприемлемым. Но, как представляется, вряд ли при-
чину такого неприятия следует искать в представлен-
ных здесь исторических доказательствах. Наши выводы
будут отвергнуты разве лишь потому, что противоречат
господствующей парадигме, в соответствии с которой
Бухарина принято считать невинной «жертвой стали-
низма».
Но все наши оппоненты неизбежно столкнутся с не-
разрешимой проблемой — необходимостью предста-
вить исторические доказательства в подтверждение
своей точки зрения. Каковы свидетельства в нашем
распоряжении — понятно. Вот, к примеру, заявление
Фриновского от 11 апреля 1939 года: им охотно пользо-
вались историки и политики откровенно антисталин-
ского толка (те, что перечислены ранее), считая его ав-
торитетным и очень надежным источником.
Историки и политики-антисталинисты получили
привилегированный доступ к документу и утаили его
истинное содержание, когда само заявление находи-
184
лось на секретном хранении и доступ к нему был вос-
прещен. Какими же мотивами они руководствовались,
замалчивая одно из наиболее важных — если не самое
важное — положение записки Фриновского?
Как представляется, основная причина таких иска-
жений — это слепая приверженность «антисталинской
парадигме» советской истории 1930-х годов. Именно
ею руководствовались Горбачев и Ельцин, когда ци-
нично проигнорировали волеизъявление советского
народа на референдуме в марте 1991 года сохранить це-
лостность СССР, когда, разрушив систему социального
обеспечения, поставили трудящихся на грань гумани-
тарной катастрофы, когда, наконец, начали приватиза-
цию, а фактически — расхищение общенародного бо-
гатства, созданного за 70 лет Советской власти.
«Антисталинская парадигма» — основополагающая
доктрина новой России и стран, возникших на постсо-
ветском пространстве. Во всех случаях — а Юрий Жу-
ков, пожалуй, единственное исключение — российские
власти предоставляют эксклюзивный доступ к недос-
тупным для других архивным материалам лишь отпе-
тым антисталинистам и антикоммунистам. Ну а сами
приверженцы «антисталинской парадигмы», кажется,
нарочно уклоняются от рассмотрения в честной акаде-
мической манере именно тех свидетельств, которые до-
казывают их неправоту.
БУХАРИН И ПОРАЖЕНИЕ
СОВЕТСКОЙ ДЕМОКРАТИИ
Начиная по меньшей мере с хрущевских времен
многие стали воспринимать Бухарина как сталинского
антипода. Сам Хрущев собирался «реабилитировать»
«любимца всей партии» еще в 1950-е, а потом сожалел,
185
что этого не случилось. После 1956 года лидеры просо-
ветского крыла в международном коммунистическом
движении пришли к мнению, что бухаринская концеп-
ция построения социализма гораздо лучше учитывала
условия, сложившиеся в СССР. Отчасти из-за тесных
связей с зарубежными меньшевиками Бухарина стали
принимать за своего даже среди антикоммунистически
ориентированных социал-демократов1.
Все находили в нем положительные черты и проти-
вопоставляли Сталину, на которого возлагалась вина за
кровавые массовые репрессии. Но последние, как те-
перь можно видеть, могли вообще не начаться, если бы
Бухарин поступил в точном соответствии со своими
уверениями в том, что он окончательно «разоружился»,
и выдал бы Сталину Ежова как одного из руководите-
лей заговора.
Как отмечает Юрий Жуков, всеобщие, равные, пря-
мые и тайные выборы по новой Конституции (1936) не
состоялись в самой демократической своей части:
принцип альтернативного выдвижения нескольких
кандидатов на одно место был отброшен под нажимом
первых секретарей. По словам последних, антисовет-
ские заговоры с участием недовольных лиц получили
настолько широкое распространение, что враги социа-
лизма могли воспользоваться ситуацией и одержать на
выборах верх.
Представленные Жуковым свидетельства показыва-
ют, сколь упорно трудились Сталин и его сторонники в
Политбюро, боролись за демократические принципы,
воплощенные в новой избирательной системе выборов
в Верховный Совет СССР. Но перед лицом настойчи-
1 См., напр.: Paul Berman. Under the Bed of the Reds. // New York
Times. 1999, March 28.
186
вых требований региональных партруководителей ис-
ключить из избирательной системы положение о вы-
движении нескольких кандидатов на одно место Ста-
лин и его приверженцы вынуждены были отступить.
В таком урезанном виде положение вошло в тезисы
доклада В.М. Молотова на открывающемся 11 октября
1937 года Пленуме ЦК ВКП(б).
Буквально на следующий день по обвинению в троц-
кизме и шпионаже в пользу Германии аресту подвергся
Я.А. Яковлев, который еще через два дня дал покаян-
ные показания. Но именно ему довелось очень тесно
работать со Сталиным над проектом новой Конститу-
ции. Яковлевские признания — одно из убедительных
и заслуживающих внимания свидетельств, зафиксиро-
вавших, сколь широко простирались щупальца троцки-
стского заговора1.
Попробуем представить: партийного работника вы-
сокого ранга, участвовавшего в разработке проекта
Конституции и поддерживавшего сталинскую идею со-
стязательных выборов, вдруг разоблачают как давнего
тайного участника троцкистской организации и гер-
манского шпиона!.. Судя по всему, речь идет еще об
одном ударе, нанесенном Сталину и его сторонникам
за их усилия привить в СССР демократическую изби-
рательную систему, одержать на выборах победу и та-
ким образом отстранить партию от несвойственных ей
функций государственного управления.
В письме на имя Сталина от 10 декабря 1937 года
Бухарин отрекся от всех ранее данных им признаний2.
1 См.: http: //chss.montclair.edu/english/furr/research/iakov-
lev conf 1037.pdf.
2 В дополнение к признаниям от 2 июня 1937 года известно о не-
которых других его показаниях, полученных от Бухарина до написа-
ния этого письма, в том числе о показаниях от 1 декабря 1937 года.
Но содержание документа неизвестно, поскольку он не предан огла-
ске и ни одному из исследователей не удалось получить доступ для
его изучения.
187
Поскольку письмо подробно рассмотрено авторами в
другой главе книги (куда мы и отсылаем любознатель-
ного читателя), здесь достаточно коснуться лишь неко-
торых из затронутых там вопросов.
С одной стороны, Бухарин так и не написал в том
письме всей правды. Из автобиографии его друга и по-
литического союзника Жюля Эмбер-Дро известно, что
в конце 1920-х годов в планы Бухарина входило физи-
ческое устранение Сталина. Однако в письме от 10 де-
кабря Бухарин отрицал, что он когда-либо мог решить-
ся на что-то подобное. Это ясный образчик бухарин-
ской лжи.
Гетти и Наумов подметили другую любопытную
особенность того же послания: в письме Бухарин от-
кровенно противоречит своим предшествующим клят-
венным уверениям, что он-де уже поведал всю правду
без остатка. На самом же деле выходило так, что Буха-
рин лишь еще больше подрывал доверие к своим вы-
сказываниям.
После письма с отречением от показаний Бухарин
вскоре вновь начал давать их. Известно, к примеру, что
очередные признания были получены от него две неде-
ли спустя — 25 декабря 1937 года. Следующий допрос
датирован 20 февраля 1938 года. Не забудем здесь об
очень подробных показаниях на процессе по делу пра-
вотроцкистского блока в марте того же года. Но к так-
тике отрицания вины он больше не возвращался, а, на-
оборот, взывая к милосердию, принялся осуждать свои
деяния в крайне жестких выражениях.
Бухаринские признательные показания от 2 июня
1937 года — весьма убедительное свидетельство суще-
ствования в СССР антисоветского заговора и участия в
нем правительственных кругов Германии и Японии.
Но теперь мы располагаем куда большим числом дока-
зательств.
188
Что ж, самое время повторить некоторые выводы,
вытекающие из анализа исследованных нами докумен-
тальных источников:
Начнем с первых показаний Бухарина на Лубянке от
2 июня 1937 года, в коих он начал сознаваться в содеян-
ном вследствие предъявленных ему неопровержимых
улик, которые, как ему пришлось признать на процессе
1938 года, уже не оставляли никакого иного выбора.
Далее. Бухарин то и дело повторял, что он-де при-
знался во всем, что он «разоружился» и т.п. — все по-
добные заявления следует признать неискренними и
лживыми.
И, наконец, Бухарину было известно о причастно-
сти Ежова к заговору, но выдавать последнего он отка-
зался.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ПРИЗНАНИЕ
ВИНОВНОСТИ БУХАРИНА
Вместе со всеми, кто знал о принадлежности
Ежова к заговору, и теми, кто, как Ягода, Буланов и,
конечно, Троцкий, ушли в могилу, не проронив ни
слова о его предательстве, на Бухарина нужно возло-
жить ответственность за огромное число жертв массо-
вых репрессий в период с августа 1937-го по ноябрь
1938 года.
В жерновах репрессий погибло около 680 тыс. чело-
век. Часть расстрелянных была действительно виновна.
Остальные, возможно даже большинство, пострадали
ни за что. Еще несколько десятков или сотен тысяч ни
в чем не повинных советских граждан были этапиро-
ваны в лагеря и тюрьмы, где они отбывали заключе-
189
ние вместе с участниками заговоров и просто уголов-
никами.
Сокрытие Бухариным и другими заговорщиками
правды о Ежове позволило ему и его сообщникам (в
число которых входила какая-то часть первых секрета-
рей) арестовывать, расстреливать или отправлять в ла-
геря тех, кто мог бы представлять хоть какую-то угрозу
их личной власти. Как теперь очевидно, многие были
убиты с целью посеять недовольство среди населения и
насколько возможно подготовить питательную среду
для антисоветских повстанческих движений, которые,
разрастаясь, могли бы способствовать вооруженному
вторжению Германии или Японии.
Дабы обосновать в глазах Сталина и Политбюро не-
обходимость огромных по масштабу репрессий, они
проводились под лживым предлогом борьбы с заговор-
щиками, вредителями, шпионами, членами повстанче-
ских бандформирований и врагами народа. Воспользо-
вавшись ситуацией, первые секретари добились отме-
ны заложенных в новой Конституции, но так и не
воплощенных в жизнь положений о выборах с альтер-
нативным выдвижением нескольких кандидатов на од-
но депутатское место. Опираясь на обширную источ-
никовую базу, Юрий Жуков убедительно показал: де-
мократизация советской системы была главной целью
Сталина и его сторонников, и за нее им пришлось дол-
го и упорно бороться. В целом к тем же выводам при-
шел и Гетти1.
1 См.: Жуков Ю.Н. Иной Сталин; J.A.Getty. 'Excesses are not per-
mitted'.
190
К НОВОМУ ПОНИМАНИЮ
СТАЛИНСКОГО ПЕРИОДА
СОВЕТСКОЙ ИСТОРИИ
И РОЛИ СТАЛИНА
Доступные сегодня источники позволяют суще-
ственно уточнить представления о роли Бухарина в со-
ветской истории, которая на поверку оказывается куда
менее положительной. Как отмечалось, такие взгляды
могут быть отвергнуты, раскритикованы или полно-
стью проигнорированы по одной-единственной при-
чине — из-за их несоответствия господствующей анти-
сталинской парадигме. Однако именно сегодня стано-
вится ясно: концепция сталинского времени, заложенная
Троцким, подхваченная Хрущевым и такими историка-
ми, как Рой Медведев, Роберт Конквест, Стивен Коэн,
и политиками вроде Горбачева, их преемниками и по-
следователями, не находит документального подтвер-
ждения и должна быть отброшена научным сообщест-
вом.
В то же время гораздо более близкий к истине исто-
рический образ Бухарина соответствует новому виде-
нию роли Сталина1. Все новые документы из бывших
советских архивов, попадающие в распоряжение ис-
следователей, доказывают несостоятельность представ-
лений о Сталине как о «тиране», «монстре» и представ-
ляют собой не более чем грубо тенденциозную полити-
ческую карикатуру, которая никогда не опиралась на
исторические свидетельства.
В свете архивных источников Сталин скорее пред-
стает как революционер, который стремился быть вер-
ным марксизму и считал себя учеником Ленина; свою
1 В настоящее время Жуков Ю.Н. — самый крупный, хотя и не
единственный, сторонник новой парадигмы.
191
жизнь он посвятил делу построения в СССР социализ-
ма в согласии с существовавшими тогда и всеми при-
знанными представлениями о последнем; в междуна-
родных делах он проявил себя искусным дипломатом, а
в целом — выдающимся государственным деятелем,
который стоял у власти в годы суровых испытаний в
период войны и мира. Но под руководством его преем-
ников Страна Советов свернула с коммунистического
пути развития и эволюционировала сначала к государ-
ственному капитализму, а в конечном счете и вовсе к
капиталистическому обществу.
Лишенный демонизации образ Сталина, конечно,
оставляет много места для споров и разногласий. Но
уже появились работы, которые помогают понять, что
на самом деле происходило в годы Сталина, какая то-
гда проводилась политика, какие ошибки совершались
в то время и т.д. Но более весомые результаты появятся
лишь тогда, когда будут навсегда повержены мифы о
«сталинской тирании» и внимание исследователей пе-
реключится на изучение все увеличивающегося год от
года числа источников из бывших советских архивов,
которые позволяют гораздо лучше познать события со-
ветского прошлого.
Часть 2
Смена
исторических
парадигм
Глава 1
В кривом зеркале
«антисталинской
парадигмы»
Предлагаемая вниманию глава преследует единст-
венную цель: показать несостоятельность господствую-
щей сегодня концепции политической истории СССР
1930-х годов. Документы из дотоле засекреченных со-
ветских архивов — вот свидетельства, которые красно-
речиво опровергают историческую парадигму, приня-
тую со времен Н.С. Хрущева. И доказать свой тезис мы
попробуем на типичном примере — десятой главе кни-
ги Стивена Коэна «Бухарин. Политическая биография.
1888-1938»1.
Для краткости сама концепция будет в дальнейшем
именоваться «антисталинской парадигмой». Несколько
неуклюже, но более точно ее следовало бы называть
«парадигмой Троцкого—Хрущева—Горбачева», ибо
именно Л.Д. Троцкий — с первого дня своего изгнания
из СССР в январе 1929-го и вплоть до смерти от руки
убийцы в августе 1940 года — стал возлагать лично на
Сталина вину за то, что он считал пороками и грехами
социализма советского образца.
С 1956 года ту же тему подхватил Хрущев, и, когда
он находился у власти, нападки на Сталина все усили-
вались, пока наконец в октябре 1964 года Никита Сер-
геевич не был изгнан со всех постов. Начатая при под-
держке М.С. Горбачева и развернувшаяся с середины
1 Коэн С. Бухарин. Политическая биография. 1888—1938. М.:
Прогресс, 1988.
195
1980-х годов кампания против Сталина и его соратни-
ков во многом превзошла даже ту, что велась в хрущев-
ские годы. «Демонизации» подвергался не только Ста-
лин, но и другие деятели сталинской эпохи, включая
самого Хрущева.
На Западе «антисталинскую парадигму» чаще всего
связывают с именем Роберта Конквеста и его книгой
«Большой террор. Сталинская чистка тридцатых»1 (1968),
а также с работой Роя Медведева «К суду истории: гене-
зис и последствия сталинизма»2 (1971). Для обоих сочи-
нений основными источниками сведений стали «разо-
блачения» периода хрущевской «оттепели». Слово «ра-
зоблачения» здесь взято в кавычки, чтобы дать понять:
литература такого сорта замешена почти сплошь на од-
ной лжи.
Обе книги слишком велики по объему (почти 870
страниц у Конквеста, под 1150 у Медведева), и охва-
тить их содержание в одной главе невозможно. Поэто-
му авторы избрали другой путь и остановили свой
взгляд на другом влиятельном сочинении — 10-й главе
(«Последний большевик») книги С. Коэна, одного из
авторов «классической» интерпретации советской по-
литики 1930-х годов. Вышедший уже после канониче-
ских трудов Конквеста и Медведева коэновский «Буха-
рин» опирается на обе эти книги, но помимо них — на
такие использованные Конквестом работы, как книги
Бориса Николаевского и Александра Орлова.
Поскольку внимание автора было сосредоточено не
на всей политической истории СССР, а преимущест-
1 Robert Conquest. The Great Terror. Stalin's Purge of the Thirties
(London, Melbourne: Macmillan, 1968); русскоязычное издание: Ро-
берт Конквест. Большой террор. В 2 тт. Рига, Ракстниекс. 1991.
2 Книга, опубликованная впервые на Западе, в России в полном
объеме была издана лишь в 2002 году, см: Медведев Ж.А., Медведев
Р. А. Избранные произведения. В 4 тт. Т. 1.
196
венно на одном Бухарине, научный и хорошо докумен-
тированный очерк его жизни и деятельности в 1930—
1938 годы Коэну удалось уместить всего на 48 страни-
цах. Таким образом, глава получилась достаточно ко-
роткой для ее детального анализа, но в то же время —
достаточно представительной для рассмотрения всей
«антисталинской парадигмы», ибо содержит 207 ссы-
лок на различные источники.
Краткость не единственная и даже не главная из
особенностей десятой главы, делающая ее критику осо-
бенно значимой. Книга Коэна стала «классической»
сразу после публикации и остается таковой доныне.
Опубликованная поначалу в издательстве «Альфред
А. Нопф», вторично она вышла уже в престижном
«Оксфорд юниверсити пресс» и там же продолжает пе-
чататься по сей день.
Книга Коэна важна в другом отношении. Именно ей
суждено было стать самой первой из работ западных
советологов, напечатанной типографским способом
одним из советских издательств. Сам Горбачев, как со-
общают, рассказывал автору, что «Бухарин» произвел
на него неизгладимое впечатление еще в начале 1980-х
годов, когда он прочитал коэновский труд в русском
переводе1.
В какой-то степени под влиянием Коэна в конце
1987 года в Москве прошла всесоюзная научно-теоре-
тическая конференция, посвященная Бухарину. Мало
того, что для участия в ней пригласили Коэна; встреча
последнего с журналистами проходила под председа-
тельством самого Горбачева. Все это плюс выход в свет
книги Коэна в государственном издательстве «Про-
1 M.Junge. Bucharins Rehabilitierung. Historisches Gedachtnis in der
Sowjetunion 1953-1991 (Berlin: BasisDruck, 1999), S. 160; Юнге М.
Страх перед прошлым. Реабилитация Н.И.Бухарина от Хрущева до
Горбачева. М.: АИРО-ХХ, 2003. С. 159.
197
гресс» положили начало т.н. «бухаринскому буму», в
ходе которого «последний большевик» был возведен в
ранг истинного наследника Ленина.
Для Горбачева и его единомышленников наиболь-
шее значение имела поддержка Бухариным рыночных
отношений в 1920-е годы, благодаря чему видимость
«ленинизма» была придана все усиливающимся част-
нокапиталистическим тенденциям в советской эконо-
мике конца 1980-х годов. Как ни жаль, но дальнейшее
исследование данной темы выходит за рамки нашей те-
мы. К тому же десятая глава Коэна не затрагивает эко-
номические воззрения Бухарина и посвящена его жиз-
ни и деятельности с 1930 года вплоть до суда и казни в
1938-м.
Но для «реабилитации» бухаринских экономических
идей последние 8 лет его жизни имели далеко не второ-
степенное значение. Ведь признание Бухарина невин-
ной жертвой клеветнических обвинений, выдвинутых
на процессе 1938 года, стало обязательным условием
его признания наследником ленинских воззрений на
развитие народного хозяйства в СССР.
Если Бухарин продолжал бы считаться виновным в
организации заговора с целью свергнуть Советское
правительство, в сговоре с Германским генштабом от-
крыть фронт гитлеровской армии в случае войны и в
разработке планов убийства Ленина в 1918 году, такой
Бухарин вряд ли понадобился бы Горбачеву. Кроме то-
го, сам Бухарин признался, что политика, за которую
он ратовал в 1930-е годы, напрямую вела к «реставра-
ции капитализма», чего Горбачев никак не хотел при-
знавать — по крайней мере, в 1988 году.
Кроме того, если Бухарин был виновен, тогда следо-
вало бы признать (хотя бы частичную) правоту Совет-
ского правительства, предавшего казни опасного пре-
ступника. Представления о политике Сталина как об
198
ошибочной, безнравственной и антиленинской были
тесно увязаны с признанием целесообразности эконо-
мической политики Горбачева. Тем самым признание
Бухарина невиновным стало предпосылкой как для его
«реабилитации», так и для экономической политики,
связанной с его именем.
С началом «бухаринского бума» появились утвер-
ждения, что Бухарина принудили сознаться в преступ-
лениях, которых он не совершал. Именно этот тезис
занял центральное место во всех дискуссиях вокруг Бу-
харина и московских процессов, пока не стал воспри-
ниматься как нечто само собой разумеющееся. Ни в
научной сфере, ни в общественно-политической жиз-
ни не нашлось никого, кто подверг бы данное утвер-
ждение серьезному сомнению.
Далее авторы постараются показать: нет вообще ни-
каких доказательств бухаринской невиновности. На-
оборот, все известные свидетельства непротиворечиво
указывают на вину Бухарина в тех самых преступлени-
ях, в которых он признался.
Одна из проблем начатого по инициативе Горбачева
«бухаринского бума» проявилась почти сразу, хотя уз-
нать о ней удалось относительно недавно. Комиссия
Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению
материалов, связанных с репрессиями 1930—1940-х и
начала 1950-х годов, поначалу нацеленная на поиск до-
казательств фальсификации обвинений, выдвинутых
против Бухарина на процессе 1938 года, не смогла вы-
явить ни одного такого факта! Оторопь, охватившая
членов комиссии от такой неожиданной осечки, за-
фиксирована в стенограмме заседаний, опубликован-
ной в 2004 году.
Результатом стало «реабилитационное» постановле-
ние, принятое 4 февраля 1988 года Пленумом Верхов-
ного суда СССР, где упор сделан на принудительный
199
характер полученных от Бухарина показаний. Впрочем,
само постановление тогда не было обнародовано и до
последнего времени оставалось скрытым от исследова-
телей. Однако текст постановления недавно обнару-
жен, и из него явствует: одно из ключевых доказательств
бухаринской невиновности там оказалось сфальсифи-
цированным. Документ, раскрывающий вину Бухари-
на, в «реабилитационном» постановлении представлен,
наоборот, как свидетельство его невиновности. Сло-
вом, горбачевским экспертам так и не удалось отыскать
свидетельства отсутствия у Бухарина вины.
ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА
И ОБЪЕКТИВНОСТЬ
Если десятую (заключительную) главу книги Ко-
эна можно было рассматривать просто как пример не-
годной учености, она вряд ли бы заслуживала вни-
мания. Книжный рынок и так наводняют издания по
истории сталинского СССР как на русском, так и анг-
лийском языках, сотканные целиком из слухов, из-
мышлений и грубой лжи.
Между тем остальные главы книги Коэна написаны
более аккуратно. Хотя здесь тоже есть ссылки на источ-
ники сомнительного свойства, но они, по крайней мере,
не преобладают. А объяснение, несомненно, кроется в
том, что вопросы экономической и политической борь-
бы в СССР в 1920-е и более ранние годы документиро-
ваны значительно лучше, и большинство первоисточ-
ников по теме известно уже достаточно долгое время.
Но чем ближе к 1930-м годам, тем доступных для
изучения источников все меньше и меньше. После
смерти Сталина публикация документов практически
прекратилась. И доступ к ним не могли получить даже
200
советские ученые-обществоведы, поэтому, к примеру,
на состоявшейся в 1962 году московской конференции
историков некоторые из них сетовали на проблемы с
доступом к первичным материалам. Исследователям
открывалась одна из двух возможностей: либо прово-
дить поистине детективные расследования, опираясь
на скудную источниковую базу, либо пользоваться уже
готовыми «разоблачениями» хрущевского времени.
Каждому историку предстояло сделать выбор между
научной объективностью и ортодоксальностью. Если
выбиралось первое, тогда историк должен был форми-
ровать взгляд на события, строго сообразуясь с имею-
щимися фактами, — точно так, как это происходит в
физике, что среди прочего означает:
* критически относиться ко всем свидетельствам и
источникам;
* подвергать сомнению собственные суждения;
* особенно придирчиво относиться к свидетельст-
вам, которые подкрепляют предвзятые идеи самого ис-
следователя;
* в противовес чьей-либо предвзятости придавать
особое, пусть даже чрезмерное, внимание таким фак-
там и теориям, которые ставят под сомнение наши
обыденные представления.
Второй принцип — то, что названо нами «ортодок-
сальностью», — знаменует собой жесткое табу на любые
отступления от господствующей исторической пара-
дигмы, приверженность к которой остается неотъемле-
мой частью профессионального признания и академи-
ческого успеха их адептов. Единожды сделанный выбор
толкает на скользкий путь, закономерно ведущий ко
все большему и большему занижению уровня требова-
ний, предъявляемых ко всем историческим материа-
лам, которые лежат в основе ортодоксальных умозак-
лючений.
201
Работы Дж. А. Гетти и т.н. ревизионистов 1980-х го-
дов наглядно показали, сколь значительных успехов в
осмыслении советского прошлого могут добиться ис-
торики-интеллектуалы, которые, следуя принципам
объективности, не стесняются подвергать критическо-
му анализу как саму господствующую историческую
концепцию, так и свидетельства, лежащие в ее основа-
нии. А последнее влечет за собой бескомпромиссную
борьбу с тем, что обозначено нами как «антисталин-
ская парадигма» (хотя ни Гетти, ни его единомышлен-
ники таким термином не пользуются). Конечно, путь в
науку ни для кого не был легким и многим доставляет
трудности до сих пор.
Для большинства тех, кто специализируется на изу-
чении советского прошлого, «обличительный» пафос
публикаций хрущевского времени оказался более при-
влекательным, нежели вызывал у них неприятие. Исто-
рия СССР как область знаний — в значительной степе-
ни плод антикоммунистической истерии периода «хо-
лодной войны». Как прежде, так и теперь раскрытию
правды о прошлом Советского Союза в ней придается
меньше значения, чем политически ангажированной
пропаганде, выгодной для финансирующих ее источ-
ников и общественных сил, которые используют исто-
риографию в своих целях.
Приверженность объективизму — вот единственный
способ написания хорошей работы по истории. Мно-
гие из выводов, представленные Гетти в его диссерта-
ции (1979)1 и книге (1985)2, затем получили подтвер-
1 Getty J.A. The Great Purges Reconsidered. The Soviet Communist
Party 1933—1939. Unpublished Ph.D. dissertation (Boston College,
1979).
2 Getty J.A. Origins of the Great Purges. The Soviet Communist Party
Reconsidered, 1933—1938 (Cambridge: Cambridge University press,
1985).
202
ждение в документах из советских архивов, рассекре-
ченных после 1991 года. Как будет показано ниже, те
же материалы свидетельствуют, что десятая глава Ко-
эна в основе своей вопиюще неправдива и практически
все представленные в ней выводы ошибочны.
Не важно по каким причинам, но Коэн не высказы-
вает ни малейших сомнений в истинности господ-
ствующей парадигмы и полностью принимает ее поло-
жения. Вот почему справедливо будет считать десятую
главу, так сказать, показательной для всей книги и «па-
радигматической» для всей «антисталинской» истори-
ческой концепции. Сконцентрировавшись на одном
Бухарине, Коэн воспроизводит в ней главные из черт,
присущих пухлым сочинениям Конквеста и Медведева,
ссылается на них, пользуясь «обличительными» мате-
риалами хрущевского времени, жульническая природа
которых сегодня легко доказуема.
Далее будет проделан подробнейший — утвержде-
ние за утверждением — разбор десятой главы книги
Коэна. Весь анализ и демонстрация ложности каждого
из них служат одной-единственной цели: проиллюст-
рировать банкротство «антисталинской парадигмы»
политической истории Советского Союза 1930-х годов.
Также будет показано, что материалы из дотоле засек-
реченных советских архивов опровергают эту парадиг-
му в каждом ее пункте.
Как увидим, парадигма совершенно безнадежна.
Фальшивы не только ее отдельные положения, но и вся
она в целом. Читателям должно быть понятно: историю
СССР 1930-х годов надлежит полностью переосмыс-
лить, опираясь совсем на иные, даже на противополож-
ные позиции, если сравнивать их с общепринятыми
«каноническими» представлениями.
Блестящие работы Гетти и других историков, вы-
полненные в 1980-е годы, доказывают: научная объек-
203
тивность — критически взвешенный анализ свиде-
тельств, доступных в период брежневского правления
(когда и Коэн готовил своего «Бухарина»), — позволяет
сделать выводы, которые мы теперь можем подтвер-
дить, опираясь на значительно более солидную источ-
никовую базу. Хотя и тогда документов было недоста-
точно, но при соблюдении принципов объективности
все-таки можно было рассчитывать на появление каче-
ственных исторических исследований.
Ни Коэна, ни других исследователей не заставляли
признавать «антисталинскую парадигму» за истину.
Никто их не принуждал «верить» Хрущеву и его потат-
чикам. Не поверили же они Сталину и тому, что гово-
рилось в его эпоху. В чем тогда причины столь трепет-
ного отношения к словесам Хрущева и его камарильи?
Итак, почему же Коэн некритически воспринял на-
падки на Сталина, исходящие от Хрущева и авторов
хрущевского времени? Почему здоровое чувство скеп-
тицизма в отношении мотивов антисталинской хулы не
пришло на помощь исследователю? Точный ответ нам
не известен, хотя как прежде, так и теперь дорога к
профессиональному успеху, несомненно, лежит через
отказ от превалирующих в данной области представле-
ний.
Знал ли Коэн, что концепции времен «холодной
войны» далеки от истины? Едва ли, но сам вопрос до-
вольно интересен, поскольку какие-то сомнения у не-
го, по-видимому, не могли не появиться. Используя
документы из бывших советских архивов, сегодня мож-
но доказать: Хрущев и его приспешники знали, что
лгут. Можно не сомневаться, что преднамеренно лгали
и сторонники Горбачева. Ибо просто невероятно, что-
бы такие фальсификации, как постановление Пленума
Верховного суда СССР, «реабилитировавшее» Бухари-
204
на, готовились без ведома или в тайне от генсека. Ни-
кто бы просто не посмел.
Наше предположение состоит в следующем: Коэн,
как и большинство историков того же толка, стали
жертвой собственных антикоммунистических иллю-
зий, т.к. обладатели только таких взглядов могут рас-
считывать на успех в своей профессиональной области.
Советология изначально служила антикоммунистам
неким «интеллектуальным» подспорьем в боевых дей-
ствиях «холодной войны». Единственный способ полу-
чить широкое признание — а Коэн достиг все-таки
меньшего — не идти против течения, лишь слегка ви-
доизменяя трактовку прошлого СССР, чтобы та про-
должала хорошо вписываться в общепризнанную кон-
цепцию «холодной войны». Вот почему в поле нашего
зрения будут не только и не столько упущения и недос-
татки книги Коэна, сколько проблема, на наш взгляд,
более важная — рассмотрение пороков лживой «анти-
сталинской парадигмы» советской истории.
МОСКОВСКИЕ ПРОЦЕССЫ
Как ни странно, материалы московских показа-
тельных процессов, ставшие «каноническими» свиде-
тельствами существования серии заговоров внутри со-
ветской коммунистической элиты — несмотря на все
упрощенчество и серьезные умолчания, — оказывают-
ся гораздо ближе к правде в сравнении с «антисталин-
ской парадигмой». Разрыв между заявлениями офици-
озной историографии и опытом общественно-полити-
ческой жизни стал одной из причин рождения в России
«культа Сталина», ибо очень многие из ее граждан уже
разобрались в том, как разрушался СССР, за сохране-
ние целостности которого (пусть и с оговорками) вы-
205
ступало большинство населения, и что история совет-
ского периода была оболгана, изгажена и грубо сфаль-
сифицирована политическими и интеллектуальными
силами, перенявшими идеологию антикоммунистиче-
ского Запада.
Раз уж здесь сказано, что «антисталинская» концеп-
ция неверна в целом для всей советской истории и для
1930-х годов в частности, читатель вправе спросить: что
же действительно случилось в стране в тот период? Где
найти, если не исчерпывающее и правдивое описание
основных событий, то хотя бы изложение более точной
концепции случившегося? Вопросы правильные и, не-
сомненно, очень важные. Хотя здесь не удастся дать на
них вполне удовлетворительный ответ, мы все равно
попробуем наметить общие контуры того, что имеет
отношение к Бухарину, Сталину и московским процес-
сам.
Для начала отметим, что нет вообще никаких дока-
зательств невиновности подсудимых всех трех москов-
ских показательных процессов, а также тех военачаль-
ников, которые были осуждены на закрытом заседании
Военной коллегии по «делу Тухачевского». Более того,
нет признаков, что эти подсудимые сознавались в не-
совершенных ими преступлениях в результате оказан-
ного на них давления, применения пыток или угроз
расправиться с членами их семей. Отсутствуют и свиде-
тельства, указывающие на «эффект Рубашова», т.е.
принуждения к лживым показаниям «во имя высших
интересов партии». Несмотря на официозные уверения
в невиновности и отказ российских властей предать ог-
ласке пусть не всю, а хотя бы ту крайне малую часть
следственных материалов, о существовании которой
нам известно, все имеющиеся объективные данные,
иными словами, исторические свидетельства доказы-
вают виновность подсудимых в деяниях, в которых они
206
сознались в своих показаниях, а, может быть, и в неко-
торых из тех преступлений, совершение которых, не-
смотря на отсутствие каких-либо признаний с их сто-
роны, вменялось им в ходе официального расследова-
ния.
Что касается Бухарина, то с его именем связано ог-
ромное число архивных источников — гораздо боль-
шее, чем с любым из подсудимых. И в каждом из сви-
детельств содержатся веские указания на бухаринскую
вину. Но вдобавок к последним существуют докумен-
тальные доказательства виновности других лиц, в кото-
рых — вне зависимости от того, выносились ли их дела
на открытый процесс, или, как в случае с А.С. Енукид-
зе, разбирались за закрытыми дверями, — изобличают-
ся преступления Бухарина, тогда как сам он подтвер-
ждает виновность лиц, давших показания против него.
Юрий Жуков, крупнейший из исследователей «дела
Енукидзе» и один из самых крупных историков совре-
менной России, отмечал в печати, что виновность Аве-
ля Софроновича вызывает мало сомнений; одновре-
менно историк сообщил, что ему приходилось видеть
документы, в которых подтверждается и виновность
маршала Тухачевского, и связанных с ним военачаль-
ников1, о преступлениях которых Бухарин и другие
подсудимые дали подробные показания на процессе по
делу правотроцкистского блока.
Можно быть твердо уверенным в одном: любая кол-
легия присяжных после предоставлении таких доказа-
тельств и каждый изучивший их ученый, — если только
он не одержим предвзятой идеей абсолютной непогре-
шимости «антисталинской парадигмы», — не смогут не
1 Жуков Ю.Н. Тайны «кремлевского дела» 1935 года и судьба Аве-
ля Енукидзе. // Вопросы истории. 2000. № 9. С. 83—113; Он же. Под-
линная история Иосифа Сталина? // Литературная газета. 2007,
28 февраля.
207
признать виновность Бухарина и тех, кто оказался с
ним на скамье подсудимых. «Реабилитационная» ко-
миссия, созданная в годы горбачевской перестройки,
изучила несколько сотен томов следственных материа-
лов, о чем стало известно из опубликованных стено-
грамм. Но обнаружить хоть какие-то свидетельства не-
виновности Бухарина ей так и не удалось. Более того,
одно из документальных свидетельств, фигурирующих
в «реабилитационном» постановлении Верховного суда
СССР, подверглось искажению, ибо в неисковеркан-
ном виде оно на самом деле доказывает факт бухарин-
ской вины1.
Сказанное наводит на мысль, что в нерассекречен-
ных доныне архивах никаких оправдательных свиде-
тельств просто нет. Короче говоря, есть много материа-
лов, подтверждающих виновность Бухарина и совсем
ничего — в пользу версии о фальсификации собранных
против него улик или о наличии иных, обеляющих его
фактов и обстоятельств.
Как нам сейчас известно, Сталин не был инициато-
ром массового «террора». Причем в конкретном случае
с Бухариным есть довольно много источников, из кото-
рых следует, что в отношениях со своим бывшим союз-
ником, коллегой и другом Сталин строго придерживал-
ся принципа презумпции невиновности.
Наш очерк посвящен десятой главе книги Коэна,
разбору сделанных там утверждений. Фактически же
мы имеем дело не только и не столько с фрагментом
коэновского «Бухарина», сколько с господствующей
парадигмой, на которую опирался автор. Но каждый из
аспектов «антисталинской парадигмы» не соответству-
ет истине — часто прямо противоположен правде.
1 Подробнее см. главу «Реабилитационное» мошенничество. Ис-
следование неопубликованного постановления Пленума Верховного
суда СССР».
208
Один из наших выводов состоит в том, что во всем
своем объеме сталинский период истории СССР дол-
жен быть переосмыслен в строгом соответствии с су-
ществующими свидетельствами. Для понимания того,
что случилось в Советском Союзе в 1930-е годы, необ-
ходимо отказаться от широко известной концепции,
чье господство отразилось столь губительно на наших
представлениях. Подлинная история широкомасштаб-
ного социалистического эксперимента, проводившего-
ся в СССР в годы Сталина, все еще не написана.
АНАЛИЗ ГЛАВЫ 10-й
КНИГИ КОЭНА
Начнем, пожалуй, с главной ошибки всей гла-
вы. Коэн предпринял попытку втиснуть все и вся в
прокрустово ложе «антисталинских» сочинений. По-
давляющее большинство его выводов либо зиждется на
ограниченном числе «канонических» и главных для
всей парадигмы источников, либо почерпнуто из со-
стряпанной Конквестом версии — перетолмаченного
на западный манер месива из фальшивок хрущевского
времени, воспоминаний антикоммунистического тол-
ка и сочинений откровенно пропагандистского харак-
тера, очень немногие из которых облечены в «научную»
форму. Появившаяся позднее интерпретация горбачев-
ского времени — это лишь многажды усиленный вари-
ант той же самой парадигмы.
Причины скептического отношения к вышеназван-
ным работам подробно изложены в «Библиографиче-
ском очерке», опубликованном в заключительной час-
ти книги Гетти «Истоки больших чисток» (1986)1 и до
сих пор нисколько не утерявшем своего значения.
1 Getty. Origins. P. 211-220.
209
В своей монографии историк доказывает, что задолго
до распада Советского Союза каждый вдумчивый и
критически настроенный ученый просто не мог не за-
метить, что большинство источников, которые были
известны в те годы и которыми воспользовался Коэн,
очень ненадежны. Один из первых вариантов «Библио-
графического очерка» написан Гетти для докторской
диссертации (1977)1. Ее материалами мы тоже восполь-
зуемся далее.
* Коэн «верит» речам Хрущева, в частности, тезисам
и сведениям из печально знаменитого «закрытого» док-
лада на XX съезде КПСС, которые принимаются за
чистую монету.
Но, как стало теперь известно, буквально каждое из
«обличительных» утверждений хрущевского доклада —
неправда. Более того, не только мы сегодня, но и сам
Хрущев еще в предсъездовские дни прекрасно осозна-
вал цену своего насквозь лживого выступления2. Что
касается сведений из «закрытой» речи, их ненадеж-
ность давно общеизвестна и комментариев не требует3.
* Коэн опирается на источники хрущевского време-
ни, хотя их политическое происхождение и их мотива-
ция были секретом Полишинеля и тогда. В десятой
главе «Бухарина» широко использован пухлый труд Роя
Медведева «К суду истории», в котором предпринята
попытка обобщить материалы, опубликованные в «те
10 лет» пребывания Хрущева у власти, собранные са-
мим автором «истории», а также слухи из неопублико-
ванных воспоминаний. Медведевское сочинение заду-
мывалось для дискуссии в поддержку идейно-поли-
тического наследия Бухарина и написано с позиций
оголтелого антисталинизма.
1 Getty. Dissertation. P. 24—48.
2 Подробнее см.: Ферр Г. Антисталинская подлость.
3 Getty. Origins. P.216—217; Dissertation. P. 38—40.
210
«Работа Медведева почти целиком основана на соб-
ранных после 1956 года воспоминаниях оставшихся в
живых членов партии... Ни один из медведевских ин-
форматоров, нередко анонимных, не был близок к цен-
тральной власти настолько, чтобы объяснить, почему
все происходило так, а не иначе... Все его информато-
ры были «вне» событий... Их предположения, почему
это случилось таким образом или какова была точка
зрения Сталина, ничуть не лучше наших собственных
догадок» (выделено автором. — Г.Ф., В.Б.)1.
(Заметим в скобках, что здесь мы используем как
английский перевод книги Медведева, так и первое
русскоязычное издание его книги, опубликованное в
1974 году в Бельгии.)
* Коэн также полагается на крайне ненадежные ис-
точники из «вторых рук», ссылками на которые особен-
но богата книга «Большой террор» Роберта Конквеста.
Последняя представляет собой еще одну попытку — и,
кстати, более успешную и лучше структурированную,
нежели у Медведева, — совместить «разоблачитель-
ные» публикации и заявления хрущевского времени с
продукцией антикоммунистического агитпропа, вы-
ставив их всех источниками, якобы заслуживающими
полного доверия.
Отмечая отсутствие у Конквеста критического отно-
шения к источникам, Гетти писал:
«Нет другого периода или вопроса [прошлого], где
историки были охвачены таким стремлением описы-
вать и принимать за истину события, информация о
которых почерпнута из слухов. Фундаментальные обоб-
щения строились на основе кем-то пересказанных об-
рывочно подслушанных коридорных сплетен. Тюрем-
ные истории («В лагере мой друг встретил жену Буха-
1 Getty. Origins. P. 218; cf. Dissertation. P. 40—42.
211
рина, и та сказала...») стали первичными источниками
для сведений о системе принятия центральной властью
политических решений. Потребность в получении вы-
водов из отдельных и непроверенных частностей пре-
вратила слухи в [исторические] источники, а повторе-
ние россказней подменило собой их подтверждение.
Более того, ведущий специалист по большим чисткам
(т.е. Конквест. — Г.Ф., В.Б.) писал, что «правда может,
таким образом, просачиваться лишь в форме слуха» и
что «наилучший, хотя и не безупречный источник, это
сплетня».
Утверждения такого рода будут удивительны для
любой другой области истории. Конечно, историки не
признают слухи или сплетни в качестве доказательств.
Конквест продолжает говорить, что наилучший способ
проверить слухи — сравнить их между собой. Но такая
метода имела бы смысл только в случае, если бы сплет-
ни не повторялись, а мемуаристы не читали бы работы
друг друга»1.
В своей диссертации Гетти высказывался в отноше-
нии Конквеста еще более критически:
«Иногда «ученость» бывает даже более чем просто
небрежной. Недавнее расследование деятельности бри-
танской разведки (шедшее по стопам уотергейтских2
разоблачений) наводит на мысль, что Роберт Конквест,
1 Getty. Origins. P. 5 and P. 222, n.12; cf. Dissertation. P. 64, note 57.
2Уотергейт — политически скандальное разбирательство
противозаконных действий ряда лиц в США в связи с попыткой
установить подслушивающие устройства в штаб-квартире Демокра-
тической партии в отеле «Уотергейт» в Вашингтоне во время изби-
рательной кампании 1972 года. Уотергейтское дело стало отправной
точкой для разоблачений других злоупотреблений властью в США, в
частности расследования незаконной деятельности ЦРУ внутри Со-
единенных Штатов и за их пределами.
212
автор очень влиятельной книги «Большой террор», оп-
лачивался британскими спецслужбами за сознательную
фальсификацию сведений о Советском Союзе. Следо-
вательно, работы такой особы вряд ли могут быть со-
чтены подлинно научными его коллегами (peers) из за-
падного академического сообщества»1.
Гетти дает небезынтересную ссылку на статью Дэви-
да Лея «Конец несуществовавшего отдела»2 в британ-
ской «Гардиан», где Конквест изобличен как один из
тех, кто участвовал в подготовке пропагандистских ма-
териалов для Отдела изучения информации (Information
Research Department, или IRD) британского Форин-
офис и затем опубликовал их в североамериканском
издательстве «Прейгер паблишерс», связанном с ЦРУ
США. По словам проф. Колумбийского университета
Джона Хэзэрда3, в научно-исторических кругах господ-
ствовало мнение, что большая часть конквестовских
работ на самом деле была подготовлена британскими
спецслужбами, а затем передана будущему «автору».
Но хорошая работа остается таковой независимо от
того, кто ее автор. Книга Конквеста была бы очень по-
лезна, будь она добротным исследованием. Но ничего
общего с такими трудами она не имеет. Конквест со-
брал в кучу разнообразнейшие слухи и использовал ни-
чего не значащие работы лишь потому, что те имели
антикоммунистическую направленность. Так, в первом
и исключительно влиятельном издании его капиталь-
ного сочинения «Большой террор» чаще других источ-
1 Getty. Dissertation. P. 48.
2 David Leigh. Death of the Department that Never Was. // The Guar-
dian. 1978, January 27.
3 Личное сообщение Джона Хэзэрда (John N. Hazard) Гроверу
Ферру.
213
ников цитируется крайне ненадежная книга советского
перебежчика Александра Орлова.
* Книгу Орлова1 часто использует и Коэн. Однако
задолго до того, как в начале 1990-х первые исследова-
тели получили доступ к материалам личного дела Ор-
лова в архиве бывшего НКВД, стало известно, что его
«Тайная история сталинских преступлений» — одна из
разоблаченных фальсификаций. Гетти в своей вышед-
шей в 1986 году монографии тщательно проанализиро-
вал, почему сфабрикованные мемуары Орлова необхо-
димо исключить из числа надежных источников:
«Как правило, показания бывшего сталинского аген-
та, массового убийцы и экс-шпиона вызывают по
меньшей мере хоть какое-то критическое отношение и
сомнение. Но вопрос политической предвзятости —
только часть большой проблемы с таким источником,
как Орлов: он находился вдалеке от событий»2.
Изучив досье на Орлова, Олег Царев и Джон Кос-
телло в книге «Роковые иллюзии» приводят множество
примеров неприкрытой лжи в «Тайной истории...»3.
* Вслед за Конквестом Коэн довольно часто обра-
щается к «Письму старого большевика», опубликован-
ному Б.И. Николаевским. Видный меньшевик, состо-
явший в родственной связи с А.И. Рыковым, Никола-
евский был знаком с Бухариным, посетившим его в
Париже в 1936 году. Теперь известно: в основном «Пись-
мо» сочинено самим Борисом Николаевским, но пред-
1 Alexander Orlov. The Secret History of Stalin's Crimes (NY: Ran-
dom House, 1953).
2 Getty. Origins. P. 212.
3 Царев О., Костелло Дж. Роковые иллюзии. М., Международные
отношения, 1995.
214
ставлено им так, будто оно основано на его приватных
беседах с Бухариным. Гетти в 1979 году или даже рань-
ше сумел распознать, что «Письмо» — сомнительный
источник»1.
К 1986 году Гетти дал «Письму» еще более жесткую
оценку, признав его ничего не значащим источником:
«Несомненно, что «Письмо» — лживый источник, и
необходимо по меньшей мере соблюдать осторожность
и с подозрением относиться к его утверждениям. Там
лишь представлена собранная Николаевским коллек-
ция противоречивых и ни на чем не основанных слу-
хов, имевших хождение в Европе в 1930-е годы»2.
Множество противоречий и изъянов в «Письме
старого большевика» Николаевского присутствовали в
нем задолго до того, как в 1970-х годах на них обратил
внимание Гетти. Были они на своих местах и в 1960-х,
когда сочинительствовали Конквест, Коэн и другие.
И, как понятно, никто не принуждал антикоммуни-
стических писателей использовать столь ненадежные
опусы, как мемуары Орлова и сочинения Николаев-
ского.
* Среди других источников Коэна — работы видных
меньшевиков вроде Федора Дана и авторов, публико-
вавшихся на страницах парижского «Социалистиче-
ского вестника» и «Бюллетеня оппозиции» Троцкого.
Вместе они названы не случайно: их объединяет не
только крайняя предвзятость, но и значительное удале-
ние от всего, что происходило в Советском Союзе, хотя
изредка до них все же доходили вести от сторонников
внутри СССР3.
1 Getty. Dissertation. P. 37; обсуждение см., там же. Р. 33—38.
2 Getty. Origins. P. 215.
3 Там же, р. 213—214.
215
Как предполагал Гетти1, и что подтвердилось, когда
историки получили доступ к личному архиву, и в том
числе к корреспонденции Троцкого, последний, несо-
мненно, лгал, утверждая, что в 1930-е годы не поддер-
живал связи со своими сторонниками в СССР. Резонов
говорить чистую правду у Троцкого не было — он оста-
вался вдалеке от внутрисоветских событий и часто сам
себе противоречил. Как человека, посвятившего по-
следние 10 лет жизни обличениям Сталина, и как глав-
ного заочного подсудимого всех трех московских про-
цессов Троцкого вряд ли можно отнести к объектив-
ным наблюдателям.
«ФАЛЬСИФИЦИРОВАННЫЕ»
ОБВИНЕНИЯ
Кроме некритического использования сомни-
тельных или ничего не значащих источников Коэн де-
лает ряд важных, но совершенно бездоказательных за-
явлений.
Он, к примеру, без смущения провозглашает неви-
новность всех подсудимых московских процессов,
включая Бухарина. Коэн ссылается на «насквозь лож-
ные обвинения»2, на «выдуманные преступления»3, на
«семь дней фальсифицированных обвинений и фана-
тических (по-видимому, ошибка; нужно: фантастиче-
ских. — Г.Ф., В.Б.) показаний»4.
Он также заявляет:
«Показания их были вырваны под пыткой и подог-
1 Getty. Dissertation. P. 32.
2 Коэн С. Бухарин. С. 407.
3Там же, с. 435.
4 Там же, с. 438.
216
наны под совершенно фантастическое обвинитель-
ное заключение. Снова все было хорошо отрепетиро-
вано...»1.
Коэну даже не приходит в голову привести хоть ка-
кие-нибудь доказательства для каждого из столь серь-
езных обвинений. Можно было честно сказать: «Хотя
нет никаких свидетельств, доказывающих несправед-
ливость выдвинутых обвинений, мы тем не менее убе-
ждены, что последние расходятся с истиной». Но вме-
сто признаний Коэн совершает логическую ошибку,
выдавая за доказанное то, что само требует доказа-
тельств.
Причина таких эскапад очевидна: ни в конце 1960-х,
ни в 1970-х (когда авторствовал Коэн), ни в наши дни,
когда рассекречены многие из документов советской
эпохи, доказательств ложности обвинений, прозвучав-
ших на московских процессах, так и не появилось. Но
к рассмотрению обвинений (в силу значимости заявле-
ний об их фабрикации) мы еще вернемся.
Коэн недвусмысленно намекает на наличие неких
«сценариев», которые якобы были «хорошо отрепети-
рованы» подсудимыми процесса по делу Бухарина-
Рыкова. Разумеется, никаких доказательств в подтвер-
ждение своих слов маститый историк не приводит. Но
в свете документов, которые недавно стали доступны
исследователям, можно сказать более определенно: та-
кие заявления безосновательны.
Так, из сведений общества «Мемориал» следует, что
в июне 1937 года — в дни, когда Бухарин дал первые
признательные показания, две трети будущих подсуди-
мых еще оставались на свободе, и в том числе такие
1 Коэн С. Бухарин. С. 441.
217
ключевые фигуры процесса, как Гринько, Розенгольц,
Шарангович, Икрамов и Ходжаев1. Особенно любо-
пытно, что имена 15 обвиняемых (всего 21)2, включая
Бухарина и Рыкова, указаны в т.н. сталинских «рас-
стрельных списках», которые составлялись для рас-
смотрения дел в закрытом и упрощенном порядке3.
Основная часть будущих подсудимых по делу право-
троцкистского блока была внесена в список «бывших
членов и кандидатов ЦК ВКП(б)» от 1 ноября 1937 г. и
вычеркнута оттуда рукой неустановленного редактора.
Некоторые фигурируют в различных списках дважды
(как Раковский) или трижды (как Зубарев), или дважды
в одном и том же списке (как Шарангович).
Все это говорит о том, что никакие «сценарии» буду-
щего процесса не были готовы ни в 1935—1936 годах,
ни даже 1 ноября 1937 года, когда большой список
бывших партийно-государственных чиновников был
передан на утверждение Молотова, Сталина, Вороши-
лова, Кагановича и Жданова как «подлежащих суду Во-
енной коллегии Верховного суда СССР». Следователь-
но, когда в июне 1937 года Бухарин давал свои показания,
у НКВД не было наперед готового «постановочного»
плана для процесса, и, стало быть, не было и намере-
ний добиться от него признаний, которые соответство-
вали бы такому «срежиссированному» судебному дей-
ству. Но именно эти показания Бухарин (с небольши-
1 Подсчитано по сведениям с компакт-диска: Жертвы политиче-
ского террора в СССР. На 2 дисках. Диск 2. База данных о жертвах
политического террора в СССР. М., Звенья, 2004. Сведения доступ-
ны в Интернете на сайте Международного общества «Мемориал»:
http: //www.memo.ru/memorv/spiski.htm.
2 Подсчитано по сведениям с компакт-диска: Жертвы политиче-
ского террора в СССР. На 2 дисках. Диск 2. Сталинские расстрель-
ные списки. См. также: http: //stalin.memo.ru/images/intro.htm.
3 Там же, прим 11.
218
ми нюансами) подтвердил в выступлениях на процессе
в марте 1938 года.
Коэн называет обвинительные заключения «фанта-
стическими», что само по себе вызывает сомнения. Пе-
ред нами чисто субъективная версия, где вообще ниче-
го не сказано об обвинениях как таковых. Многие на-
блюдатели, следившие за ходом процесса из зала суда,
не нашли обвинения «фантастическими». Коэн цити-
рует Харольда Дэнни из «Нью-Йорк таймс» как одного
из них. Мы могли бы добавить еще очень многих.
Хотелось бы знать, какие именно научно-историче-
ские методы позволяют без предъявления доказатель-
ств твердить на все лады про «фальсификацию» обви-
нений или выдавать признания за «фантастические»,
будто речь тут идет об объективно установленной исти-
не, а не о пристрастных суждениях конкретного чело-
века? Ясно, что такая методология порочна и совер-
шенно внеисторична.
ПРИЗНАНИЯ
Признание вины — основополагающее доказа-
тельство во всех юридических системах. В судах США
большинство уголовных дел решается на основе т.н.
«сделки о признании вины», которое зиждется на само-
признании обвиняемого в совершении преступления.
В работах, посвященных истории СССР 1930-х го-
дов, авторы зачастую считают признания обвиняемых
достаточным доказательством не вины, а, наоборот, их
невиновности, а еще — подтверждением применения
пыток, принуждения к ложным признаниям или полу-
чения путем домогательств подписи под фальшивым
протоколом допроса, составленным следователем. Вот
почему здесь важно еще раз подчеркнуть очевидный
219
факт: признание подозреваемого в преступлении prima
facie1 есть свидетельство его вины, но никак не невинов-
ности и ни в коем случае не свидетельствует о примене-
нии пыток или о наличии следовательских фальсифика-
ций.
Мы знаем, что ложные признания не были редко-
стью. Нарком внутренних дел Н.И. Ежов, многие из
его приспешников и подчиненных-следователей дейст-
вительно обвинялись, были признаны виновными, за-
тем осуждены и казнены за фальсификацию призна-
тельных показаний, за пытки с целью их получения и
за другие нарушения законности. Известны проникну-
тые ужасом письма подследственных, адресованные
членам Политбюро, где содержатся требования рассле-
довать случаи беззакония и арестовать виновных сле-
дователей.
Московские процессы, включая суд над Бухари-
ным—Рыковым в марте 1938 года, опирались на при-
знания подсудимых, показания приглашенных свиде-
телей и экспертные заключения группы профессоров
медицины. Но мы не знаем, какими еще свидетельст-
вами располагала обвинительная сторона, ибо вся ин-
формация до сих пор не рассекречена российскими
властями. С другой стороны, например, известно, что в
деле, возбужденном против высокопоставленных ко-
мандиров Красной Армии во главе с маршалом Туха-
чевским, вещественные доказательства все же фигури-
ровали и оставались в целости и сохранности по мень-
шей мере до середины 1960-х, поскольку в 1964 году
приводятся в одном из документов, подготовленных
для Хрущева.
Prima facie (лат.) — по первому впечатлению; на первый взгляд.
В юридических вопросах это относится к доказательствам, которые
считаются доказывающими, что какое-то событие имело место, и
если они не опровергаются, то по закону считаются приемлемыми.
220
К числу таких доказательств следует отнести т.н.
«документ Арао» — фотокопию секретного донесения
японского военного атташе в Польше о закулисных пе-
реговорах с неким «посланцем от Тухачевского». Клев-
реты Хрущева сначала процитировали японский доку-
мент, а затем объявили его подделкой, «сфабрикован-
ной в НКВД с прямой провокационной целью».
Но фотокопия самого донесения существует. В свя-
зи с чем возникает вопрос. Если показания подследст-
венных можно сфальсифицировать, разве нельзя про-
делать точно такой же трюк и с вещественными дока-
зательствами? Вот почему наличие или отсутствие
вещественных доказательств не свидетельствует о вине
или невиновности обвиняемых.
На встрече с немецким писателем Лионом Фейх-
твангером Сталин дал свое видение проблемы интер-
претации признательных показаний различными юри-
дическими школами:
«Фейхтвангер. О процессе Зиновьева и др[угих].
был издан протокол. Этот отчет был построен главным
образом на признаниях подсудимых. Несомненно, есть
еще другие материалы по этому процессу. Нельзя ли их
также издать?
Сталин. Какие материалы?
Фейхтвангер. Результаты предварительного след-
ствия. Все, что доказывает их вину помимо их призна-
ний.
Сталин. Среди юристов есть две школы. Одна
считает, что признание подсудимых — наиболее суще-
ственное доказательство их вины. Англосаксонская
юридическая школа считает, что вещественные эле-
менты — нож, револьвер и т.д. — недостаточны для ус-
221
тановления виновников преступления. Признание об-
виняемых имеет большее значение.
Есть германская школа, она отдает предпочтение
вещественным доказательствам, но и она отдает долж-
ное признанию обвиняемых. Непонятно, почему неко-
торые люди или литераторы за границей не удовлет-
воряются признанием подсудимых. Киров убит — это
факт. Зиновьева, Каменева, Троцкого там не было. Но
на них указали люди, совершившие это преступление,
как на вдохновителей его. Все они — опытные конспи-
раторы: Троцкий, Зиновьев, Каменев и др. Они в таких
делах документов не оставляют. Их уличили на очных
ставках их же люди, тогда им пришлось признать свою
вину»1.
ЭЗОПОВ ЯЗЫК
Коэн утверждает, что на процессе 1938 года Бу-
харин так никогда и не признал себя виновным:
«Вкратце, выбранная им тактика должна была со-
стоять в том, что он разом признается в «политической
ответственности» за все на свете, тем самым спасая се-
мью и подчеркивая символичность своей роли, и в то
же самое время будет категорически отрицать или тон-
ко опровергать свою причастность к какому-либо кон-
кретному преступлению»2.
Коэн повторил свое заявление в 1996 году.
«Не менее важно, что его (Бухарина. — Г.Ф., В.Б.)
1 Максименков Л. Очерки номенклатурной истории советской ли-
тературы. Западные пилигримы у сталинского престола (Фейхтван-
гер и другие). // Вопросы литературы. 2004, № 2. См. также: http://
magazines. russ. ru/voplit/2004/2/max 13. html.
2 Коэн С. Бухарин. С. 444-445.
222
тюремные письма подтверждают, как я писал в своей
книге, а еще раньше то же самое сделал биограф Ста-
лина Роберт Такер, — год пребывания на Лубянке не
«сломил» Бухарина, и в действительности он не «при-
знался» на процессе. Взамен ему в конце концов приш-
лось согласиться участвовать в абсурдном спектакле,
дабы спасти семью и, пользуясь единственно доступ-
ным ему эзоповым языком, в последний раз публично
выступить по архиважным и даже антисталинским те-
мам»1.
Вряд ли еще какое-то умозаключение Коэна полу-
чило большую известность, нежели его теория эзопова
языка Бухарина. Однако теория эта ложная, что и будет
показано далее.
ОПРОВЕРЖЕНИЯ
Ниже одно за другим будут рассмотрены все ос-
новополагающие утверждения Коэна из последней гла-
вы его книги. Сделанные выше ремарки продиктованы
необходимостью поместить наш анализ в надлежащий
контекст. Из того, что сказано, становится видна струк-
тура и элементы, из которых слеплена «антисталинская
парадигма», а также ненадежность наиглавнейших пер-
воисточников, которые легли в основу псевдоистори-
ческих сочинений на тему советской политики и жиз-
ненных коллизий, пережитых Бухариным в 1930-е годы.
Благодаря частичному рассекречиванию архивов
бывшего СССР исследователям открылась возмож-
ность не только критиковать Коэна за легкомысленное
и тенденциозное использование сомнительных источ-
1 Cohen S. To Be Preserved Forever. // The Nation. 1995, November 27.
223
ников, но и пойти значительно дальше. Теперь можно
наконец сделать первые шаги к пониманию того, что
произошло в действительности.
«ГОЛОДОМОР» 1932-1933 ГОДОВ
Коэн пишет об «искусственно созданном голо-
де 1932—1933 годов»1, но в подтверждение своих слов
не приводит ни одной ссылки и ни единого доказатель-
ства. Нынче про т.н. «голодомор» талдычат только про-
нацистски настроенные украинские националисты да
отморозки из окопов «холодной войны».
В оплаченной все теми же украинскими национали-
стами книге «Жатва скорби» (1986) Роберт Конквест по-
началу популяризировал россказни о «рукотворном го-
лоде», но теперь отрицает его искусственный характер.
На сей счет Р.У. Дэвис и С.Дж. Уиткрофт замечают:
«Наш взгляд на Сталина и голод близок к точке зре-
ния Роберта Конквеста, который ранее считался при-
верженцем идеи, что Сталин умышленно вызвал голод
и образ его действий носил характер геноцида. В 2003
году д-р Конквест написал нам, разъяснив, что более
не придерживается мнения, что Сталин спровоцировал
голод 1933 года. Нет. Я (т.е. Конквест. — Г.Ф., В.Б.)
лишь утверждаю, что в условиях неизбежно наступив-
шего голода можно было уберечься от его последствий,
но вместо помощи голодающим Сталин на первое
место поставил «советский интерес», заняв, таким об-
разом, подстрекательскую позицию»2.
1 Там же. С. 405.
2R.W.Davies, C.G.Wheatcroft. Stalin and the Soviet Famine of 1932—
1933: A Reply to Ellman.// Europe-Asia Studies. 2006, vol. 58, № 4,
P. 629.
224
В 1960—1970 годы никто, кроме нацистов и украин-
ских коллаборационистов, не утверждал, что голод но-
сил «искусственный» характер.
ПОГИБЛО ЛИ
10 МИЛЛИОНОВ
КРЕСТЬЯН?
Продолжая упирать на миф о «голодоморе», Коэн
пишет:
«В результате коллективизации погибло по крайней
мере 10 млн (а возможно, и много больше) крестьян.
Примерно половина из этого числа погибла во время
голода 1932—1933 годов»1.
Из примечания, помещенного в конце процитиро-
ванного отрывка, следует, что названная Коэном циф-
ра 10 млн — результат превратно истолкованных ме-
муаров Уинстона Черчилля. Посудите сами, вот тот са-
мый текст:
«Скажите мне, — спросил я, — на вас лично так же
тяжело сказываются тяготы этой войны, как проведе-
ние политики коллективизации?»
Эта тема сейчас же оживила маршала (Сталина. —
Г.Ф., В.Б.).
«Ну, нет, — сказал он, — политика коллективизации
была страшной борьбой».
«Я так и думал, что вы считаете ее тяжелой, — сказал
я, — ведь вы имели дело не с несколькими десятками
1 Коэн С. Бухарин. С. 405.
225
тысяч аристократов или крупных помещиков, а с мил-
лионами маленьких людей».
«С десятью миллионами», — сказал он, подняв руки»1.
У Черчилля нет ни слова о жертвах голода, а только
о коллективизации как о попытке, предпринятой Ста-
линым и его единомышленниками, чтобы наконец на-
всегда «избавиться от периодических голодовок». При-
чем связывать цифру 10 млн только с погибшими или
пострадавшими в те годы тоже нет оснований.
Даже такой сторонник мифа о «голодоморе», как
Станислав Кульчицкий (Украина), отмечает:
«Если внимательно перечитать соответствующее
место (в четвертом томе воспоминаний (Черчилля. —
Г.Ф., В.Б.), то окажется, что речь шла не только о по-
гибших... На вопрос, что произошло с кулаками, Ста-
лин ответил: «Некоторым из них дали землю для инди-
видуальной обработки в Томской области, или в Ир-
кутской, или еще дальше на север, но основная часть
была очень непопулярна, и их уничтожили собствен-
ные батраки». Сталин не имел в виду потери от голода,
наличие которого отрицал»2.
Если даже Черчилль безукоризненно точно воспро-
извел текст беседы3, что само по себе вызывает сомне-
1 Черчилль У. Вторая мировая война. Том III. Великий союз. М.:
Воениздат, 1991. С. 526. Cf. http: //militera.lib.ru/memo/english/churc-
hill/4 28.html.
2 Кульчицкий С. Сколько нас погибло от голодомора 1933 года? //
Зеркало недели. 2002, № 45, 23—29 ноября. См.: http://www.demo-
scope.ru/weekly/2003/0101/analit01.php.
3 На примере других эпизодов из той же беседы Майкл Эллман
показывает, что доверять сведениям о Сталине в мемуарах Черчилля
нет оснований, см.: Michael Ellman. Churchill on Stalin: A Note. //
Europe-Asia Studies. 2006, Vol. 58, № 6, P. 965-971.
226
ния, поскольку в столь сжатые сроки его многотомные
воспоминания смогли появиться лишь благодаря уси-
лиям большого штата привлеченных им помощников,
Сталин все равно не говорил о гибели 10 млн крестьян
от голода, а только о том, сколько, как выразился Чер-
чилль, «маленьких людей» оказались вовлеченными в
водоворот «страшной борьбы» в годы коллективиза-
ции. Впрочем, независимо от точности мемуаров экс-
премьер-министра Коэн все равно умудрился исказить
его утверждения до неузнаваемости1.
СТАЛИНСКАЯ «КРОВАВАЯ
ЧИСТКА» И «ТРЕХЛЕТНИЙ
ТЕРРОР»
«Кровавая чистка 1936—1939 годов составляла
вторую, политическую, стадию сталинской «револю-
ции сверху». Трехлетний террор, сопровождавшийся
массовыми арестами и казнями и направлявшийся
Сталиным и его свитой через посредство НКВД»2...
В процитированном отрывке ни одно из утвержде-
ний не соответствует истине. «Кровавых чисток 1936—
1939 годов» никогда не было и в помине. Ибо «чист-
ки» — всего лишь проверка партийных рядов с целью
освобождения от пассивных, разложившихся и небла-
гонадежных элементов. Совсем другое дело — процес-
сы, аресты и массовые репрессии. Последние в отличие
от плановых партийных чисток разворачивались по-
1 Как представляется, число крестьян, выселенных в другие об-
ласти СССР, не превышало 1,8 млн, см.: Земское В.Н. Судьба «ку-
лацкой ссылки». // Отечественная история. 1994, № 1.
2 Коэн С. Бухарин. С. 407.
227
немногу и неожиданно, они не управлялись из центра
и возникали как ответная реакция на раскрытие оче-
редного из заговоров.
Говорить о «трехлетнем терроре» тоже неправомер-
но. По-настоящему массовый характер репрессии при-
обрели только со второй половины 1937-го и длились
до конца 1938 года, пока во главе НКВД стоял Николай
Ежов. Больше всех их возникновению способствовали
первые секретари региональных партийных организа-
ций, которые со ссылкой на раскрытые «органами» ор-
ганизованные группы требовали для их ликвидации
чрезвычайных мер и полномочий.
Свидетельства, которыми располагаем мы сегодня,
указывают на то, что Ежов использовал свои властные
полномочия, чтобы захватить контроль над государст-
вом. Большую часть времени, когда Ежов стоял во гла-
ве НКВД, он действовал фактически бесконтрольно, и
как только его отстранили от должности наркома внут-
ренних дел, массовые репрессии резко пошли на убыль.
9 МЛН ЗАКЛЮЧЕННЫХ ГУЛАГА
«К концу 1939 года число заключенных в тюрь-
мах и отдаленных концентрационных лагерях выросло
до 9 млн человек (по сравнению с 30 тыс. в 1928 году и
5 млн в 1933—1935 годах)»1.
Названные цифры сильно преувеличены. Крупней-
ший из исследователей системы карательно-испра-
вительных учреждений (и, между прочим, отнюдь не
«сталинист») В.Н. Земсков обращается к процитиро-
ванному нами отрывку, чтобы показать несостоятель-
ность сделанных там заявлений:
1 Там же.
228
«Вот что, например, пишет С. Коэн (со ссылкой на
книгу Р. Конквеста «Большой террор», изданной в 1968
году в США): «К концу 1939 года число заключенных в
тюрьмах и отдельных концентрационных лагерях вы-
росло до 9 млн человек (по сравнению с 30 тыс. в 1928
году и 5 млн в 1933—1935)». В действительности же в ян-
варе 1940 года в лагерях ГУЛАГа содержалось 1 334 408
заключенных, в колониях ГУЛАГа — 315 584 и в тюрь-
мах — 190 266 человек. Всего в лагерях, колониях и
тюрьмах находилось тогда 1 850 258 заключенных... т.е.
приведенные Р. Конквестом и С. Коэном статистиче-
ские данные преувеличены почти в пять раз»1.
Те же цифры названы и подробно обсуждаются в
большой статье Дж.А. Гетти, Г. Ритгершпорна и В.Н. Зем-
скова «Жертвы советской довоенной пенитенциарной
системы: первый подход на основе архивных свиде-
тельств»2.
СКОЛЬКО БЫЛО КАЗНЕНО
ЧЛЕНОВ ВКП(Б)?
Коэн утверждает:
«Из 2,8 млн членов и кандидатов в члены, насчиты-
вающихся в партии в 1934 году, был арестован по мень-
шей мере 1 млн (антисталинисты наравне со сталини-
стами) и две трети из этого числа были расстреляны»3.
1 Земсков В.Н. ГУЛАГ: историко-социологический аспект. // Со-
циологические исследования. 1991, № 6. С. 10. См.: http: //www.hro-
no.ru/statii/2001/zemskov.html.
2 J. Arch Getty, Gabor T. Rittersporn, Viktor N. Zemskov. Victims of the
Soviet Penal System in the Pre-war Years: A First Approach on the Basis
of Archival Evidence. //American Historical Review. 1993, Vol. 98, Issue 4.
P. 1017-1049.
3 Коэн С. Бухарин. С. 407.
229
И вновь мы имеем дело с сильным преувеличением.
По подсчетам Томаса Г. Ригби, автора книги «Членство
в Коммунистической партии СССР. 1917—1967», меж-
ду 1936 и 1939 годами из рядов ВКП(б) в общей слож-
ности было «вычищено» около 180 тыс. человек1. Что
включает в себя как тех, чье исключение было мотиви-
ровано пассивностью, политической неграмотностью и
другими причинами, так и тех, кто был арестован и
осужден, в том числе за уголовные преступления.
В распоряжении исследователей работа Ригби ока-
залась за несколько лет до того, как Коэн сел писать
свою книгу. Как ученый он просто обязан был проин-
формировать читателей, почему, по его мнению, Ригби
не прав. Но Коэн поступил иначе и оставил «неудоб-
ную» для него книгу Ригби без внимания.
Из утверждений Коэна следует, что «две трети» по
меньшей мере из 1 млн арестованных членов ВКП(б)
были расстреляны в 1936—1939 годах (то, что речь идет
о таком временном отрезке, следует из предыдущего
абзаца). Но как явствует из статистических материалов
из архивов НКВД—КГБ—ФСБ, опубликованных О.Б. Мо-
зохиным, масштабы арестов и соответственно казней в
действительности были значительно ниже.
Мозохин приводит точные цифры для арестованных
членов партии и комсомола за 1936, 1937 и 1939 годы.
1936 год: арестованные по партийной принадлежности2:
Члены и кандидаты ВКП(б) 3204
Члены ВЛКСМ 1642
1 Т.Н .Rigby. Communist Party Membership in the U.S.S.R., 1917—
1967. (Princeton: Princeton University press, 1968), P. 212.
2 Статистические сведения о деятельности органов безопасности.
1930—1938. См.: http: //mozohin.ru/article/a-46.html.
230
Бывшие члены ВКП(б) и ВЛКСМ 20 604
ИТОГО 25 450
1937 год: арестованные по партийной принадлежности1:
Бывшие члены и кандидаты ВКП(б) 55 428
Бывшие члены и кандидаты ВЛКСМ 8211
ИТОГО 63 639
1939 год: арестованные по партийной принадлежности2:
Бывшие члены и кандидаты ВКП(б) 5387
Бывшие члены и кандидаты ВЛКСМ 3517
ИТОГО 8904
У Мозохина нет данных за 1938 год; но можно ус-
ловно принять, что таковых было примерно столько
же, сколько в 1937 году. Тогда количество арестован-
ных за 1936—1939 годы составит: минимально 64 000
(без 1938 года), максимально 140 000 (с 1938-м и с уче-
том бывших членов ВКП(б) и ВЛКСМ в 1936-м).
Все данные хорошо согласуются друг с другом:
оценка Ригби — около 180 тыс. исключенных и макси-
мально 140 тыс. арестованных бывших членов партии3.
1 Там же. См.: http: //mozohin.ru/article/a-47.html.
2 Статистические сведения о деятельности органов безопасности.
1939—1947. См.: http: //mozohin.ru/article/a-50.html.
3 Напомним: по существующему тогда неписаному правилу арест
члена ВКП(б) или возбуждение против него уголовного дела могли
состояться только после его исключения из партийных рядов. Поэ-
тому статистические сведения включают в себя как впоследствии
оправданных лиц, так и осужденных за уголовные (неполитические)
преступления.
231
Даже в таком неполном виде архивные сведения, ка-
сающиеся деятельности советских карательных орга-
нов, показывают несостоятельность утверждений Коэна.
ЛОЖНЫЕ ОБВИНЕНИЯ
НА ПРОЦЕССАХ?
По словам Коэна, «наиболее подробно эти на-
сквозь ложные обвинения излагались на показатель-
ных процессах старых большевиков...[16]1». А чтобы
придать вес своим утверждениям, делает в примечани-
ях такую ремарку:
«Как признавало Советское правительство после
смерти Сталина. Об обвинениях против Бухарина см.
(100) [Всесоюзное совещание о мерах улучшения под-
готовки научно-педагогических кадров по историче-
ским наукам. 18—21 декабря 1962 года. М.: Наука,
1964]. С. 298».
Все верно с точностью до наоборот. Когда Коэн пи-
сал свою книгу, Советское правительство, напротив, не
думало признавать ложными обвинения, выдвинутые
против подсудимых на московских показательных про-
цессах! И отказывалось считать их таковыми вплоть до
горбачевской перестройки.
Ссылка на материалы совещания лишь вводит чита-
теля в заблуждение. Все, что имел в виду Коэн, отно-
сится к одной-единственной фразе из выступления
П.Н. Поспелова. Последний после 1953 года превра-
тился в ярого приверженца Н.С. Хрущева и сыграл
1 Коэн С. Бухарин. С. 407.
232
главную роль в подготовке первого варианта «закрыто-
го» доклада, где о Сталине и Берии не было сказано ни
слова правды. В 1962 году, когда проводилось совеща-
ние, Поспелов не занимал никаких правительственных
постов, а чуть ранее был выведен и из числа кандидатов
в члены ЦК КПСС. Поэтому Коэн явно выдает желае-
мое за действительное, пытаясь придать словам Поспе-
лова проправительственный статус.
Бухарина и Рыкова Поспелов упомянул в ответ на
поступившую из аудитории записку с вопросами:
«В записке говорится: «Студенты спрашивают, были
ли шпионами иностранных государств Бухарин и дру-
гие, и что Вы нам посоветуете прочесть?»
Я могу заявить, что достаточно внимательно изучить
документы XXII съезда КПСС, чтобы сказать, что ни
Бухарин, ни Рыков, конечно, шпионами и террориста-
ми не были.
Следующая записка: «Почему нельзя создать нор-
мальные условия для работы в Центральном партий-
ном архиве? Материалы о деятельности КПСС не вы-
дают». Я уже дал ответ»1.
Поспелов использовал столь обтекаемые выражения,
что при всей их внешней правильности они должны
были создать у слушателей превратные представления.
На процессе 1938 года обвинения против Бухарина и
Рыкова выдвигались не за лично ими совершенные
шпионские деяния, а за руководство правотроцкист-
1 Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научно-
педагогический кадров по историческим наукам. 18—21 декабря
1962 года. М: Наука, 1964. С. 298.
233
ским блоком, участники которого занимались в том
числе и шпионажем в пользу иностранных государств.
Таким же образом Бухарина и Рыкова обвиняли в под-
стрекательстве к насильственным действиям — к тому,
что по-русски понимают под словом «террор», — но не
в подготовке и осуществлении террористических актов
лично ими.
Поэтому слова Поспелова правильны с обыватель-
ской точки зрения: шпион, действительно, это тот, кто
шпионит; кто готовит и совершает акты террора, тот
террорист. Но Поспелов не прав, когда он пытается
убедить слушателей, что признания Бухарина и Рыкова
лживы, а, вынесенный им приговор неправомочен. Бо-
лее того, в записке вопрос был задан про «Бухарина и
других» (т.е., по-видимому, других подсудимых процес-
са 1938 года), а Поспелов в своем ответе ограничился
именами только Бухарина и Рыкова.
Кто-кто, а участвовавшие в конференции историки
(и вслед за ними, конечно, Коэн) не могли не обратить
внимание, как Поспелов уклонился от прямого ответа
на важный для их профессии вопрос: что следовало бы
прочесть для углубленного знакомства с темой? То, что
им довелось услышать от Поспелова, — дескать, «дос-
таточно внимательного изучения документов XXII
съезда КПСС», — понимать нужно так: и не надейтесь,
что вам позволят познакомиться со следственными ма-
териалами по делу Бухарина!
Каждый из читателей вправе спросить: почему же
так? Не потому ли, что источники такого сорта могли
бы скомпрометировать хрущевскую линию в отноше-
нии Бухарина, Сталина и, быть может, кого-то еще?
Кто говорит правду, тому нечего скрывать.
Как стало ясно сегодня (и о чем совсем нетрудно
было догадаться в 1973-м), Поспелов доподлинно знал,
«где собака зарыта». Именно он готовил как первый из
234
проектов, так и сам доклад о «культе личности» для
Хрущева. Ему поэтому как никому другому было из-
вестно, что хрущевское выступление на закрытом засе-
дании XX съезда — не просто поклеп на Сталина, а
речь, буквально сотканная из лжи!
На сегодняшний день нет доказательств, которые
могли бы снять с Бухарина вину, оспорить обвинения,
выдвинутые против него другими подсудимыми на
процессе, либо признать несостоятельными его собст-
венные признания вины, повторенные несколько раз —
в том числе, как следует заметить, в написанном уже
после процесса и адресованном в Верховный Совет хо-
датайстве о помиловании.
Но верно также и то, что Поспелов исходил из неви-
новности Бухарина и Рыкова, предвосхитив тем самым
их «реабилитацию», которая состоялась спустя 25 лет, в
годы горбачевской перестройки.
Но доказательств ложности выдвинутых обвинений
как не было, так и нет. Хрущев и его приспешники
просто декларировали невиновность многих из осуж-
денных. Мошенническая природа «реабилитацион-
ных» справок теперь очевидна, — по крайней мере в
отношении лиц, осужденных на московских показа-
тельных процессах. А, кроме того, сегодня имеется
множество архивных свидетельств, подтверждающих
фактическую виновность этих подсудимых.
Уместно спросить: почему Коэн или многие другие
историки в некоторых случаях берут «просто на веру»
то, что говорит Советское правительство? Бывало ли
так, что они «доверяли» правительству Сталина? Ко-
нечно, нет! Тогда почему они «верят» режиму Хрущева?
Ответ очевиден и мог бы звучать, к примеру, так:
«Принимайте за истину хоть заявления Советского
правительства, хоть выдуманные мемуаристами небы-
лицы, хоть иные измышления, главное — чтобы они
235
оставались в рамках приемлемой парадигмы». Такие
исследования и не предполагают поиска, собирания и
беспристрастного анализа исторических свидетельств.
В таких случаях мы имеем дело, скорее, просто с под-
бором подходящих документов, способных подкрепить
чьи-то предвзятые представления о прошлом. Можно,
например, решить заранее, что Бухарин ни в чем не ви-
новат, и какие-то подтверждения тому обязательно да
найдутся.
По словам Гетти, некоторые мемуаристы утвержда-
ли, что оппозиционные Сталину группировки действи-
тельно существовали, что осужденные и расстрелянные
командиры Красной Армии были на самом деле винов-
ны и что кое-кому из заговорщиков удалось избежать
разоблачения и ареста. Но все эти источники использу-
ются историками крайне редко.
Почему? Трудно избежать впечатления: потому лишь,
что такие мемуарные свидетельства плохо согласуются
с господствующей парадигмой и не только сильно ус-
ложняют ее, а грозят поколебать самые основы.
«УМЕРЕННЫЕ» В ПОЛИТБЮРО
Вдобавок к бездоказательным заявлениям о не-
виновности лиц, осужденных на московских процес-
сах, Коэн то и дело принимает за истину другие лож-
ные положения. Вот одно из них: долгое время Стали-
ну-де противостояла группа «умеренных» лидеров в
Политбюро.
В действительности до сих пор так и не появилось
доказательств наличия в Политбюро некоего «блока
умеренных», который якобы противостоял Сталину.
Доказательств существования «умеренных» не было и
тогда, когда Коэн писал свою книгу. Сама же идея та-
236
кого «блока» позаимствована у Бориса Николаевского
и стала стержнем интерпретаций событий 1930-х го-
дов1.
Конечно, и Николаевский толком ничего не знал об
«умеренных». Здесь он либо сам нафантазировал, либо
пересказал слухи, циркулировавшие в эмигрантской
среде Западной Европы. Отличались бы сведения Ни-
колаевского хоть какой-то надежностью, ему не приш-
лось бы колебаться между взаимно противоречивыми
предположениями:
«Николаевский (через все «Письмо») навешивает на
Кирова ярлык «умеренного», но в то самое время, ко-
гда Бухарин завершал свой визит в Париж (в 1936 го-
ду. — Т.Ф., В.Б.), Николаевский печатает в «Социали-
стическом вестнике» свидетельство, согласно которому
Киров и Каганович образовали «бескомпромиссный»
блок, противостоящий «либерализму» Сталина, Моло-
това, Ворошилова и других членов Политбюро! Есть и
другие рассказы о том, сколь Киров был «консервати-
вен»2.
Говоря об «умеренных», Коэн ссылается на них без
какой-либо конкретики: «Отношения Бухарина с поя-
вившейся в руководстве умеренной фракцией...»3 Или:
«За три месяца до этого, во время дела Рютина, умерен-
ные члены Политбюро продемонстрировали...»4 И т.п.
1 J. Arch Getty. The Politics of Repression Revisited, в: The Stalinist
Dictatorship. Ed. Chris Ward (London & New York: Arnold, 1998),
P. 131.
2 Getty. Origins. P. 215; cf Dissertation. P. 36—37. «Как подготов-
лялся московский процесс. (Из письма старого большевика)», см.:
http: //lib.ru/HISTORY/FELSHTINSKY/buharin.txt#26.
3 Коэн С. Бухарин. С. 421.
4 Там же, с. 422.
237
Но как только Коэн пытается приписать «блоку
умеренных» какое-нибудь конкретное действие, каж-
дый раз оказывается, что само утверждение неверно,
причем нередко это удается доказать документально.
Так, по словам Коэна, назначение Бухарина главным
редактором «Известий» стало-де «красноречивым сви-
детельством успехов умеренной фракции»1.
Но на самом деле получение Бухариным ответствен-
ной должности — лишь одно из проявлений сталин-
ской линии в отношении Зиновьева, Каменева, Преоб-
раженского, Угланова и других оппозиционеров, вос-
становленных в партии вскоре после XVII съезда ВКП(б)
(январь 1934 года), на котором, заметим, дали слово и в
прошлом «опальному» Бухарину. В августе 1935 года
Сталин рассматривал возможность назначения Бухари-
на и Радека редакторами газеты Наркомата иностран-
ных дел «Le Journal de Moscou»2.
ЕЩЕ ОБ УМЕРЕННЫХ:
ОРДЖОНИКИДЗЕ
Коэн утверждает:
«Противники террора в Политбюро, главным об-
разом Орджоникидзе и, по всей видимости, украинцы
Косиор, Чубарь и П. Постышев, сделали последнюю
попытку к сопротивлению... Они принялись спасать
Бухарина и Рыкова...»
Тут нет ни слова правды. Известно, что после ареста
Пятакова с ним говорил Орджоникидзе и вынес из той
1 Там же, с. 423.
2 Сталин и Каганович. Переписка 1931—1936 гг. М.: РОССПЭН,
2001, док. 597 и 618.
238
беседы твердую убежденность в виновности своего
бывшего заместителя по Наркомтяжпрому1.
Вот как жена Бухарина вспоминает рассказ своего
мужа о разговоре Пятакова и Орджоникидзе:
«Следующим на очную ставку с Бухариным привели
Пятакова. Юрий Леонидович Пятаков за принадлеж-
ность к троцкистской оппозиции был исключен из
партии, но вскоре восстановлен. На XVI и XVII съездах
ВКП(б) избирался в члены ЦК, в котором и состоял
вплоть до ареста. В последние годы работал заместите-
лем Серго Орджоникидзе в Наркомтяжпроме. Нарком-
тяжпром занимался вопросами индустриализации. Ис-
ходя из профиля работы основной темой показаний
Пятакова было вредительство. Внешний вид Пятакова
ошеломил Н.И. еще в большей степени, чем его вздор-
ные наветы. Это были живые мощи, как выразился
Н.И., «не Пятаков, а его тень, скелет с выбитыми зуба-
ми». Ленин в «Письме к съезду» характеризовал Пята-
кова как человека не только выдающихся способно-
стей, но и выдающейся воли. Очевидно, выдающаяся
воля и привела его в такое состояние: потребовалось
много усилий, чтобы сломить Пятакова. Во время оч-
ной ставки рядом с Пятаковым сидел Ежов как живое
напоминание о том, что с ним проделали, опасаясь,
как бы Пятаков не сорвался и не отказался от своих по-
казаний. Но он не отказывался. Он признавал себя чле-
ном контрреволюционного центра, связанного с Буха-
риным. Эту связь Пятакову якобы облегчала совмест-
ная работа в Наркомтяжпроме.
1 J.A.Getty, O.V.Naumov. The Road to Terror: Stalin and Self Dest-
ruction of the Bolsheviks, 1932—1939. (New Haven: Yale University
Press, 1999), P. 283—284, 290; Ларина A.M. Незабываемое. — M.: Изд.
АПН, 1989. С. 327—328; Стенограмма очных ставок в ЦК ВКП(б).
Декабрь 1936 года. // Вопросы истории. 2002. № 4. С. 3—7.
239
Пятаков говорил, опустив голову, стараясь ладонью
прикрыть глаза. В его тоне чувствовалось озлобление —
озлобление, как считал Н.И., против тех, кто его слу-
шал, не прерывая абсурдный спектакль, не останавли-
вая неслыханный произвол.
— Юрий Леонидович, объясните, — спросил Буха-
рин, — что вас заставляет оговаривать самого себя?
Наступила пауза. В это время Серго Орджоникидзе,
сосредоточенно и изумленно смотревший на Пятакова,
потрясенный измученным видом и показаниями сво-
его деятельного помощника, приложив ладонь к уху
(Серго был глуховат), спросил:
— Неужто ваши показания добровольны?
— Мои показания добровольны, — ответил Пята-
ков.
— Абсолютно добровольны? — еще с большим удив-
лением спросил Орджоникидзе, но на повторный во-
прос ответа не последовало. Только лишь на процессе в
своем последнем слове Пятаков сумел сказать: «Всякое
наказание, какое вы вынесете, будет легче, чем самый
факт признания», чем и дал понять, что его показания
вынужденные» 1.
На совещании начальников главков Наркомтяжпро-
ма 5 февраля 1937 года Серго Орджоникидзе выступил
с речью и публично подтвердил свое полное согласие с
признанием, что не сомневается в истинности призна-
ния Пятаковым своей вины2.
1 Ларина A.M. Незабываемое. С. 327—328; см. также: http:
//www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth pages39bb.html?
Kev=8276&page=309.
2J.A.Getty, O.V.Naumov.The Road to Terror. P. 292-294.
240
ЕЩЕ ОДИН «УМЕРЕННЫЙ»:
ПОСТЫШЕВ
Человек, слишком далекий от какой бы то ни
было «умеренности», Постышев, наоборот, показал се-
бя одним из наиболее кровавых убийц своих соратни-
ков по партии. Гетти и Наумов в капитальном труде
«Дорога к террору» много места отводят документам,
подтверждающим этот тезис1.
Касаясь рассуждений Коэна про «умеренных», стоит
заметить, как он называет Постышева среди «против-
ников террора в Политбюро» и причисляет его к тем,
кто «сделал последнюю попытку к сопротивлению»2.
Речь здесь идет о февральско-мартовском (1937) Пле-
нуме ЦК ВКП(б), о котором теперь известно довольно
много и который представлен в книге Коэна в ложном
свете. О чем в дальнейшем мы поговорим подробнее.
МАРТЕМЬЯН РЮТИН
Как утверждает Коэн, именно Сталин добивал-
ся кровавой расправы над Рютиным:
«Он потребовал, чтобы Рютина (и, возможно, его
союзников) расстреляли. Сначала дело слушалось в
ЦКК — дисциплинарном органе... ЦКК отказалась вы-
носить решение и передала дело на рассмотрение По-
литбюро. И там Сталин снова потребовал расстрела
Рютина»3.
1 Там же, р. 498-517.
2 Коэн С. Бухарин. С. 437.
3Там же, с. 410.
241
Нет ни единого документального доказательства,
которое могло бы подтвердить справедливость утвер-
ждений Коэна, почерпнутых им из «Письма старого
большевика» Николаевского. Известный своими анти-
сталинскими убеждениями О.В. Хлевнюк со ссылкой
на материалы РЦХИДНИ (ныне РГАСПИ) отмечает,
что никаких следов требований Сталина расстрелять
Рютина, в сущности, не обнаружено:
«Рютин был приговорен к 10-летнему тюремному
заключению коллегией ОГПУ 11 октября 1932 года.
Произошло это после обсуждения дела на пленуме ЦК
ВКП(б) 2 октября и на Президиуме ЦКК 9 октября
1932 года... ОГПУ поручалось принять против органи-
заторов и участников этой «контрреволюционной груп-
пы» судебно-административные меры, «отнесясь к ним
со всей строгостью революционного закона». Это по-
становление Президиума ЦКК от 9 октября было ут-
верждено опросом членов Политбюро 10 октября 1932
года. Сталин сделал в тексте решения Президиума
ЦКК лишь незначительные поправки и поставил резо-
люцию: «Согласен»1.
Говоря о «Письме старого большевика», Гетти под-
черкивает:
«Предполагаемое содержание «рютинской платфор-
мы», высказанное на Политбюро сталинское требова-
ние вынести Рютину смертный приговор (и противо-
действие ему со стороны Кирова и других), а также об-
1 Хлевнюк О.В. Политбюро. Механизмы политической власти в
1930-е годы. М.: РОССПЭН, 1996. См. также: http: //www.situ-
ation.ru/app/rs/lib/politburo/part2.htm.
242
щая «умеренность» Кирова и других (в сравнении со
Сталиным) — все это берет начало в том документе»
[т.е из «Письма» Николаевского]1.
В примечании к этому проходу продолжает Гетти:
«В интервью с Северином Бьялером (Severyn Bialer)
и Джейн Загория (Jane Zagoria) Николаевский и не ука-
зал, какие части «Письма» взяты из Бухарина, Шарля
Раппопорта (французского коммуниста), из иных ис-
точников или принадлежат самому Николаевскому.
Тем не менее Коэн и другие [авторы] считают «Пись-
мо» надежным источником»2.
Вот, кстати, тот самый фрагмент «Письма»:
«Рютин, который в то время находился не то в ссыл-
ке, не то в изоляторе (где и была написана его платфор-
ма), был привезен в Москву — и на допросе признал
свое авторство. Вопрос о его судьбе решался в Политбю-
ро, так как ГПУ (конечно, по указанию Сталина) выска-
залось за смертную казнь, а Рютин принадлежал к ста-
рым и заслуженным партийным деятелям, в отношении
которых завет Ленина применение казней не разрешал.
Передают, что дебаты носили весьма напряженный
характер. Сталин поддерживал предложение ГПУ. Са-
мым сильным его аргументом было указание на рост
террористических настроений среди молодежи, в том
числе и среди молодежи комсомольской. Сводки ГПУ
были переполнены сообщениями о такого рода разго-
ворах среди рабочей и студенческой молодежи по всей
стране. Они же регистрировали немало отдельных слу-
чаев террористических актов, совершенных предста-
1 Getty. Dissertation. P. 34.
2 Там же. Р. 64, п. 57.
243
вителями этих слоев против сравнительно мелких
представителей партийного и советского начальства.
Против такого рода террористов, хотя бы они были
комсомольцами, партия не останавливалась перед при-
менением «высшей меры наказания», и Сталин дока-
зывал, что политически неправильно и нелогично, ка-
рая так сурово исполнителей, щадить того, чья поли-
тическая проповедь является прямым обоснованием
подобной практики, только с советом не размениваться
на мелочи, а ударить по самой головке. Ибо платформа
Рютина, утверждал Сталин, является не чем иным, как
обоснованием необходимости убить его, Сталина.
Как именно разделились тогда голоса в Политбюро,
я уже не помню. Помню лишь, что наиболее опреде-
ленно против казни говорил Киров, которому и уда-
лось увлечь за собою большинство членов Политбюро.
Сталин был достаточно осторожен, чтобы не доводить
дело до острого конфликта. Жизнь Рютина тогда была
спасена»1.
Если принять за чистую монету намеки Николаев-
ского, что источником слухов стал сам Бухарин, по-
следний, как справедливо указывает Гетти, все равно
не мог участвовать в обсуждении рютинской участи2.
Решение, как стоит напомнить, принималось опросом
членов Политбюро.
Теперь известно: «рютинская платформа» готови-
лась на основе более раннего и подготовленного Буха-
1 См.: «Как подготовлялся московский процесс. (Из письма ста-
рого большевика)» в Приложении 7 к: Фельштинский Ю.Г. Разгово-
ры с Бухариным. М.: Изд-во гуманитарной литературы, 1993. См.:
http://lib.ru/HISTORY/FELSHTINSKY/byharin.txt#26.
2 Getty. Origins. P. 215.
244
риным программного документа, поэтому истинным
автором платформы был, конечно, не Рютин. В первых
же своих признательных показаниях от 2 июня 1937 го-
да Бухарин писал:
«Рютинская группа должна была прикрыть то об-
стоятельство, что платформа является платформой
всей «правой» организации в целом: это был псевдо-
ним, под коим выступала организация «правых», псев-
доним, обеспечивавший от ударов центр и организа-
цию в целом»1.
В тех же показаниях Бухарин отмечал, что еще до
его визита к Николаевскому «рютинская платформа»
была уже известна последнему от Рыкова. Не только
Бухарин, но также Рыков, Зеленский, Икрамов и дру-
гие подсудимые подтвердили эти сведения на мартов-
ском процессе 1938 года.
Коэн далее пишет: «Именно в связи с рютинским
делом Сталин принял твердое решение избавиться от
всех ограничений...».
О чем говорится и в посвященном Рютину сборни-
ке2, написанном с откровенно антикоммунистических
позиций. Но в отличие от многих других утверждений
данный тезис ничем не документирован и опублико-
ван, как если бы речь шла о чем-то общеизвестном.
Гетти справедливо указывает, что слух необоснован;
что он появился, по-видимому, где-то в Париже и пе-
ресказан Николаевским в сборнике «Власть и совет-
ская элита» (1965)3.
1 Ферр Г., Бобров В.Л. Первые признательные показания Н.И. Бу-
харина на Лубянке. // Клио. 2007, № 1 (36). С. 49.
2 Рютин Мартемьян Никитич. На колени не встану./ Сост. Б А Стар-
ков. М.: Политиздат, 1992.
3 J.A.Getty, O.V. Naumov. The Road to Terror. P. 54.
245
УБИЙСТВО КИРОВА
Коэн подчеркивает:
«Не приходится больше серьезно сомневаться в том,
что это покушение подготовил с помощью своих аген-
тов сам Сталин»1.
Дело обстоит ровным счетом наоборот: не вызывает
вообще никаких сомнений полная непричастность
Сталина к убийству Кирова2. Ныне даже приверженцы
господствующей «антисталинской» парадигмы начина-
ют отходить от изложенной Коэном версии хотя бы и
ценой оскорбительных сравнений с отрицателями «хо-
локоста», выдвигаемых такими деятелями, как Роберт
Конквест и Эми Найт3.
В одной из недавних публикаций Игорь Пыхалов
подготовил краткий обзор главнейших мифов, связан-
ных с убийством «Мироныча». Пыхалов осторожен; его
главный вывод состоит в том, что убийца Кирова Ни-
колаев совершил свое преступление в одиночку. Одна-
ко есть свидетельства, что за спиной Николаева стояли
подстрекатели, жаждавшие смерти Кирова. Именно та-
кие показания были получены от тех, кто проходил по
делу об убийстве, хотя российские власти доныне рас-
секретили ничтожно малую часть следственных мате-
риалов. Встречу Николаева и Кирова в коридоре Смоль-
ного, быть может, следует признать роковой случайно-
1 Коэн С. Бухарин. С. 413.
2 См. исследования Аллы Кирилиной, самого крупного эксперта
дела об убийстве Кирова в России: Кирилина А.А.. Неизвестный Ки-
ров. М: ОЛМА-ПРЕСС, 2001 (книга включает ее более раннюю ра-
боту — «Рикошет»),
3См.: Matthew Lenoe. Did Stalin Kill Kirov and Does It Matter? //
The Journal of Modern History. 2002, vol. 74, P. 352—380; об отрицате-
лях «холокоста» говорится на с. 379.
246
стью, однако ненависть, какую убийца испытывал к
будущей жертве, не была случайной. На следствии и в
суде Котолынов и ряд других подсудимых отрицали,
что Николаев действовал по чьей-то указке, но одно-
временно признались в собственном подстрекательст-
ве. И нет причин считать, что такие заявления не заслу-
живают доверия1.
А вот еще одно коэновское заявление, достойное
нашего внимания:
«В ближайшие годы десятки тысяч людей будут рас-
стреляны за участие в покушении на Кирова»2.
Не ясно, какие именно первоисточники легли в ос-
нову данного утверждения, причем неизвестны они до
сих пор. Хотя, разумеется, помимо Николаева, чья ви-
на ни у кого не вызывает сомнений, были и другие по-
страдавшие за причастность к преступлению.
Ни советские, ни нынешние российские власти так
и не предали огласке следственные материалы дела об
убийстве Кирова, отказано в доступе к ним даже тем
немногим избранным и наделенным доверием ученым-
историкам. Однако после развала СССР малая толика
источников все же просочилась через глухую стену сек-
ретности3. И те немногие преданные огласке докумен-
ты указывают на реальную связь Николаева с подполь-
ными группами зиновьевцев, включая тех нескольких
1 Лубянка-1. С. 577—579, док. № 481 (Протокол допроса И.И. Ко-
толынова), док № 482 (Протокол допроса Л. Николаева) http:
//www.perpetrator2004.narod.ru/documents/kirov/Kotolynov Interroga-
tion Record 12 Dec.doc : http: //www.perpetrator2004.narod.ru/docu-
ments/kirov/Nikolavev Interrogation Record 13 Dec.doc.
2 Коэн С. Бухарин. С. 413.
3 Например, см.: Лубянка-1. С. 577-579, док. № 481—482.
247
людей, которые были осуждены и казнены вместе с
убийцей.
Из письма осведомительницы Волковой 1956 года
известно, что о подготовке убийства ей стало известно
заранее и сведения об этом фигурировали в следствен-
ном деле 1934 года, хотя ни одним из ее донесений того
времени мы не располагаем1. Одного такого факта дос-
таточно, чтобы понять, как много нераскрытых тайн
могут содержать материалы дела об убийстве Кирова.
Но мы пока не рассматривали показаний на москов-
ском процессе 1938 года и части материалов предва-
рительного следствия, связанных непосредственно с
Г. Г. Ягодой. Признания последнего весьма разнород-
ны. Сознавшись в согласии на подготовку убийства и
мероприятий по его сокрытию, он настаивал, будто не
знал, что речь идет о Кирове. Кроме того, Ягода утвер-
ждал, что необходимость убийства Кирова он обсуждал
с Енукидзе и обещал тому не стоять на пути. Но Ягода
снова и снова повторял, что не принимал активного
участия в совершении преступления2. Наконец, есть
стенограммы допросов Каменева (10 августа 1936 года)
и Зиновьева (28 июля 1936 года), в каждом из которых
подследственные подтвердили, что заранее знали о
подготовке убийства3.
Есть ли хоть какой-то толк от таких признаний? Не
получены ли они в результате принуждения — пыток,
1 «Я знала, что предстоит убийство Кирова». // Источник. 1994,
№ 2. С. 58-70.
2 Генрих Ягода. Нарком внутренних дел СССР, Генеральный ко-
миссар государственной безопасности. Сборник документов. Ка-
зань, 1997. С. 121-212, 181.
3 Лубянка-1. С. 8 (Протокол допроса Зиновьева Григория Евсее-
вича от 28 июля 1936 года). С. 4—5 (Протокол допроса арестованно-
го Каменева Льва Борисовича от 10 августа 1936 года). Фотокопии
обоих документов имеются в «архиве Волкогонова» в библиотеке
Конгресса США.
248
угроз и тому подобных методов? Доказательства, с по-
мощью которых можно было бы подтвердить такого
рода предположения, отсутствуют.
В начале своей карьеры Коэн выступил соредакто-
ром англоязычного переиздания стенограммы «буха-
ринского» процесса, на котором среди прочих подсу-
димых выступал Ягода. Ученый никак не мог пройти
мимо материалов процесса Зиновьева—Каменева (19—
24 августа 1936 года), значительная часть которых тоже
была посвящена разработке подсудимыми плана убий-
ства Кирова. С точки зрения научной этики Коэн по-
ступил бы корректно, если после исследования указан-
ных свидетельств заявил бы: из того, что известно, не
исключена возможность получения таких показаний
по принуждению, а следовательно, наивно-де было бы
им верить.
Но свидетельствам нельзя просто «верить». Но и «не
доверять» им тоже нельзя, если только не представлены
доказательства их подложности. Между тем Коэн не
имел ни малейших оснований для недоверия, никаких
доказательств подложности показаний на процессах не
появилось до сих пор.
Пренебрегать такими источниками — значит счи-
тать, что историкам дозволяется придерживаться соб-
ственных предвзятых представлений, и на основе недо-
казанных подозрений в фальсификации сеять сомне-
ние в отношении любого «неудобного» свидетельства
или, наоборот, относиться с доверием к таким из них,
что соответствуют их пристрастным взглядам и кон-
цепциям. Исторические свидетельства должны рас-
сматриваться во всей их целостности. Коэн же даже не
попытался поступить таким образом.
249
АВЕЛЬ ЕНУКИДЗЕ
Как утверждает Коэн, вину за исчезновение Ену-
кидзе с политической сцены следует возложить цели-
ком на Сталина:
«Один за другим исчезали со сцены видные предста-
вители умеренной фракции: в 1935 году пал жертвой
сталинских интриг А. Енукидзе1...»
Между тем после развала СССР достоянием гласно-
сти стали документы, связанные с Енукидзе, и многие
из них свидетельствуют в пользу его виновности. Юрий
Жуков, автор наиболее авторитетного исследования
«кремлевского дела», доказывает причастность Ену-
кидзе и ряда других высокопоставленных лиц к анти-
правительственному заговору2.
В распоряжении историков оказались две стено-
граммы допросов с признательными показаниями Ену-
кидзе, а также показания бывшего шефа НКВД Ягоды
с обвинениями в преступных деяниях Енукидзе и уча-
стников трех московских показательных процессов3.
Эти материалы будут рассмотрены далее.
1 Коэн. Бухарин.
2Жуков Ю.Н. Тайны «кремлевского дела».
3 Лубянка. Сталин и главное управление госбезопасности НКВД.
1937-1938. М.: Материк, 2004. С. 144-156, док. № 60 (Спецсообще-
ние Н.И. Ежова И.В. Сталину с приложением протокола допроса
А.С. Енукидзе) (в дальнейшем — Лубянка-2). Cf. http: //www.alexan-
dervakovlev.org/fond/issues-doc/61041 . Генрих Ягода. С. 508—517,
док. № 166; см. также: http: //perpetrator2004.narod.ru/docu-
ments/Yagoda/Yagodalnterrogation Records.doc.
250
СМЕРТЬ КУЙБЫШЕВА
И ГОРЬКОГО
Вместе с Енукидзе Коэн обвиняет Сталина в
умерщвлении Куйбышева (январь 1935) и Горького
(июнь 1936):
«В том же месяце (когда был отстранен Енукидзе. —
Г.Ф., В.Б.) умер при таинственных обстоятельствах
Куйбышев; пользовавшийся немалым влиянием Мак-
сим Горький был, по-видимому, умерщвлен в июне
1936 года1...»
В опубликованных показаниях Ягоды последний
признается в подготовке убийств Куйбышева, Горько-
го, его сына Максима Пешкова и бывшего начальника
ОГПУ Менжинского:
«Я заявляю, что, кроме Макса, тем же путем по мо-
ему заданию были умерщвлены В.Р. Менжинский,
В.В. Куйбышев и А.М. Горький. Я хочу записать, что
если в смерти Менжинского виноват только я, то смерть
В.В. Куйбышева и A.M. Горького была организована
по прямому постановлению объединенного центра пра-
вотроцкистской организации, которое (постановление)
было мне лично передано членом этого центра А. С. Ену-
кидзе...
Левин явился ко мне на следующий день после сво-
его разговора с Енукидзе с заявлением, что теперь ему
все ясно, что он просит меня еще раз вызвать Плетне-
ва, чтобы избавить его от лишних разговоров с ним.
Енукидзе сообщил мне об этом разговоре следующее:
он спросил Левина, кого он лечит и кто из членов По-
1 Коэн. Бухарин.
251
литбюро болен. Выяснилось, что Левин наблюдает за
здоровьем Куйбышева. Енукидзе предложил Левину
приступить к подготовке смерти Куйбышева.
Кроме того, тогда же Енукидзе сообщил мне, что
центр организации считает необходимым подготовить
таким же образом смерть A.M. Горького и что задание в
отношении его Левину также дано. Я должен в интере-
сах правдивости сказать, что это заявление Енукидзе
меня огорошило. «При чем тут Горький?» — спросил я.
Из ответа Енукидзе я понял следующее: объединен-
ный центр правотроцкистской организации в течение
долгого времени пытался обработать Горького и ото-
рвать его от близости к Сталину. В этих целях к Горь-
кому были приставлены и Каменев, и Томский, и ряд
других. Но реальных результатов это не дало. Горький
по-прежнему близок к Сталину и является горячим
сторонником и защитником его линии. При серьезной
постановке [вопроса] о свержении сталинского руково-
дства и захвате власти правотроцкистами центр не мо-
жет не учитывать исключительного влияния Горького в
стране, его авторитет за границей.
Если Горький будет жить, то он подымет свой голос
протеста против нас. Мы не можем этого допустить.
Поэтому объединенный центр, убедившись в невоз-
можности отрыва Горького от Сталина, вынужден был
вынести решение о ликвидации Горького. Выполнение
этого решения поручено было мне через врачей, леча-
щих Горького. Мои попытки возразить не возымели
своих результатов: Енукидзе предложил принять к ис-
полнению решение центра. Через несколько дней я вы-
звал к себе Левина и вновь подтвердил ему то, что до
меня было сказано ему Енукидзе»1.
1 Генрих Ягода. С. 209, 212-213.
252
СМЕРТЬ ОРДЖОНИКИДЗЕ
С именем Сталина Коэн связывает и уход из жиз-
ни Григория («Серго») Орджоникидзе:
«Орджоникидзе покончил жизнь самоубийством в
феврале 1937 года, а возможно, был убит»1.
Даже такой ярый антисталинист, как Олег Хлев-
нюк2, в своих книгах показал: все утверждения о прича-
стности Сталина к смерти, тем более к убийству Серго,
несостоятельны:
«Как отмечается в исследовании О.В. Хлевнюка, на-
иболее правдоподобная причина самоубийства Г. К. Орд-
жоникидзе связана с его плохим здоровьем. Долгое вре-
мя Серго мучили болезни, но работа в последний день
жизни у него «протекала в достаточно привычном русле».
Серго покончил жизнь самоубийством в ночь с 17 на
18 февраля 1937 года. Относящийся к Сталину весьма
неприязненно Хлевнюк попытался было отыскать сви-
детельства сталинской причастности к смерти Серго и
даже предпринял попытку некой «реконструкции» те-
лефонной размолвки между ними, но в конце концов
все его попытки оказались тщетными»3.
В 2008 году один из авторов настоящего исследова-
ния изучил доказательства, которые лежат в основе ис-
1 Коэн С. Бухарин. С. 413-414.
2 Хлевнюк О.В. Сталин и Орджоникидзе. Конфликты в Политбю-
ро в 1930-е годы. М.: Россия молодая, 1993; англ. перевод: Khlevni-
uk, Oleg V. In Stalin's Shadow. The Career of 'Sergo' Ordzhonikidze.
(Armonk, London: M.E. Sharp, 1995).
3 Ферр Г. Антисталинская подлость. М.: Алгоритм, 2007. С. 123—
124.
253
тории самоубийства Орджоникидзе1. Выяснилось, что
все свидетельства, которые могли бы подтвердить факт
насильственной смерти, сводятся к выступлениям Хру-
щева на XX и XXII съездах КПСС, к его т.н. «диктов-
кам» накануне «закрытого» доклада и зависимым от
них свидетельствам, в том числе к мемуарам того же
Хрущева. Таким образом, на сегодняшний день версию
о самоубийстве Орджоникидзе следует считать недока-
занной, и в отсутствие иных аргументированных со-
мнений единственно верной признать трактовку его
ненасильственной смерти от «паралича сердца»2.
Дж. Гетти, имея в виду вымышленную «размолвку»
Сталина и Орджоникидзе как возможную причину ухо-
да последнего из жизни, отмечал:
«Орджоникидзе, кажется, вообще не возражал про-
тив террора, в том числе в отношении Зиновьева, Ка-
менева и Бухарина; по сути дела именно к нему Сталин
обратился с просьбой выступить с основным докладом
на февральском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года, посвя-
щенном вредительству в промышленности...
Черновой вариант речи Орджоникидзе, готовив-
шейся для февральского Пленума в качестве основного
доклада по поводу вредительства в промышленности,
получил одобрение Сталина и соответствовал жесткой
[политической] линии тех времен»3.
1 Бобров В. Тайна смерти Орджоникидзе; http: //chss.montcla-
ir.edu/english/furr/research/bobrov-ordzhon08.html. см также.: http:
//vif2ne.ru/nvz/foram/0/co/256309.htm.
2 Врачебное заключение о смерти товарища Григория Констан-
тиновича Орджоникидзе. // Известия. 1937, 19 февраля.
3 J.Arch Getty. The Politics of Repression Revisited, в: The Stalinist
Dictatorship, Chris Ward, ed. (London, New York: Arnold, 1998), P. 131
and n. 64, P. 140.
254
Вслед за версией о самоубийстве Орджоникидзе Ко-
эн вновь поднимает вопрос об «умеренных»:
«Последней отчаянной попыткой умеренного крыла
предотвратить террор явились его усилия зимой 1936—
1937 годов отстоять Бухарина...»1
Мы уже касались вопроса об «умеренном крыле По-
литбюро и ЦК», и у нас еще будет возможность затро-
нуть эту тему далее. Поэтому здесь лишь отметим: в от-
ношении Бухарина все обстоит прямо противоположно
тому, что написано у Коэна, ибо не кто-нибудь, а Ста-
лин, и именно он, представлял «умеренное крыло» и в
Политбюро, и в ЦК и предлагал самые мягкие меры
взыскания для провинившихся Бухарина и Рыкова, по-
лагая, что последних нельзя мешать в одну группу с
троцкистами.
БУХАРИН И «КУЛЬТ СТАЛИНА»
По Коэну, Бухарин будто бы публично дистан-
цировался от славословий в адрес Сталина:
«Интересным примером публичного поведения Бу-
харина был его отказ присоединиться к ритуалу восхва-
ления Сталина и признать его вождем и вдохновителем
всех достижений страны»2.
Коэн подчеркивает, что по некоторым причинам он
говорит только о 1930—1932 годах. Вероятно, появле-
ние такой оговорки объясняется тем, что в январе 1934
года Бухарин выступал на XVII съезде ВКП(б) с речью,
насыщенной щедрыми похвалами Сталину «как наи-
1 Коэн С. Бухарин. С. 414.
2 Там же. С. 519-520, прим. 69.
255
лучшему выразителю и вдохновителю партийной ли-
нии». И много чего еще в том же духе:
«Ясно, далее, что товарищ Сталин был целиком прав,
когда разгромил, блестяще применяя марксистско-ле-
нинскую диалектику, целый ряд теоретических пред-
посылок правого уклона, формулированных прежде
всего мною... Ясно наконец, что обязанностью каждого
члена партии является... сплочение вокруг ЦК и спло-
чение вокруг товарища Сталина как персонального во-
площения ума и воли партии, ее руководителя, ее тео-
ретического и практического вождя»1.
И, наконец, в завершение своего выступления Буха-
рин произносит торжественную здравицу в честь «побед
под руководством славного фельдмаршала пролетарских
сил, лучшего из лучших — товарища Сталина»!2
Как главный редактор «Известий» Бухарин реко-
мендовал корреспондентам из числа бывших оппози-
ционеров поступать таким же блюдолизским образом.
На очной ставке с журналистом-литератором Л.С. Со-
сновским он нашел оправдания для явления, обозна-
ченного им как «культ Сталина», при том, что сам Сталин
относился к такого рода восхвалениям отрицательно.
«СТАЛИН — Сервилистические чувства, сервилизм3.
БУХАРИН — Вы не знаете современной газетной
жизни. Мы очень часто вставляем соответствующие
1 XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (большеви-
ков). Стенографический отчет. М: Партиздат, 1934. См.: http:
//www.hrono.ru/vkpb_17/5_5.html.
2 Там же.
3 Сервилизм (от лат. servilis — «рабский») — угодливость, лакейст-
во, низкопоклонство.
256
слова в те или иные статьи, потому что считаем, что для
бывших оппозиционеров, каким являюсь, в частности,
я, это абсолютно необходимо.
ЕЖОВ — Кто тебя, ЦК, что ли, заставлял это делать?
СТАЛИН — Для партийца это оскорбительно.
БУХАРИН — Я припоминаю один такой эпизод. По
указанию Климента Ефремовича я написал статью от-
носительно выставки Красной Армии. Там говорилось
о Ворошилове, Сталине и других. Когда Сталин сказал:
что ты там пишешь, кто-то возразил: посмел бы он не
так написать. Я объяснил все эти вещи очень просто.
Я знаю, что незачем создавать культ Сталина, но для
себя я считаю это целесообразной нормой.
СОСНОВСКИЙ — А для меня вы считали это необ-
ходимым.
БУХАРИН — По очень простой причине, потому
что ты бывший оппозиционер. Ничего плохого я в этом
не вижу»1.
СОВЕТСКАЯ КОНСТИТУЦИЯ (1936)
По словам Николаевского, Бухарин ему расска-
зывал, будто им самим написана вся советская Конститу-
ция 1936 года. Но в данном случае даже Коэн высказыва-
ет законные сомнения, правда, тотчас оговаривается:
«Вполне вероятно, что Бухарин подготовил или от-
редактировал окончательный ее (Конституцию. — Г.Ф.,
В.Б.) вариант... Он играл ключевую роль в разработке
этого документа...»2
1 Стенограммы очных ставок в ЦК ВКП(б). Декабрь 1936 года. //
Вопросы истории. 2002, № 3. С. 27—28.
2 Коэн С. Бухарин. С. 424.
257
В действительности в подготовке проекта Конститу-
ции роль Бухарина была второстепенной. Его имя фи-
гурирует среди руководителей одной из двенадцати
подкомиссий, работавших под общим началом Стали-
на1. Одиннадцать подкомиссий направляли результаты
своей работы редакционной подкомиссии в составе
А.И. Стецкого (зав. отделом агитации и пропаганды
ЦК), Б.М. Таля (зав. отделом печати и издательств) и
Я.А. Яковлева (зав. сельскохозяйственным отделом)2.
В апреле 1936 года сам Сталин активно включился в ре-
дактирование переданного редакционной подкомис-
сии «чернового наброска» Конституции3. И только пя-
тый вариант проекта Основного закона был вынесен на
всенародное обсуждение.
Вот что Гетти пишет о роли Бухарина:
«Один из устойчивых слухов советской истории гла-
сит: бывшие оппозиционеры Николай Бухарин и Карл
Радек сыграли решающую роль в подготовке проекта
новой Конституции. Говорится, будто Бухарин и Радек
были «активными членами комиссии» и в особенности
Бухарин «нес главную ответственность» за документ»4.
Далее ученый обращается к Роберту Конквесту, ко-
торый в свою очередь цитирует Бориса Николаевского.
Затем Гетти приводит мнения авторов, которые счита-
ют «Письмо старого большевика» очень неточным ис-
J.A. Getty. State and Society Under Stalin: Constitutions and Electi-
ons in the 1930s. // Slavic Review. 1991, Vol.50, Issue 1 (Spring), P. 19.
2 Там же. Р. 20; Жуков Ю.Н. Иной Сталин. Политические рефор-
мы в СССР в 1933-1937 годы. М.: Вагриус, 2003, С. 197.
3 Жуков Ю.Н. Иной Сталин. С. 223.
4 J.A.Getty. State and Society. P. 22.
258
точником, после чего возвращается к будто бы актив-
ному участию Бухарина и Радека в разработке проекта
Конституции:
«Архивными документами это утверждение не под-
тверждается. Хотя Бухарин и Радек возглавляли подко-
миссии по закону и по выборам, в документах их имена
встречаются не слишком часто. Их близость к редакто-
ру «Правды» Мехлису наряду с последующими публи-
кациями в «Правде» и других изданиях наводит на
мысль, что Бухарин и Радек отвечали, скорее, за возда-
ния похвалы, нежели за написание «самой демократи-
ческой конституции в мире». Акулов, Крыленко, Вы-
шинский, Стецкий, Яковлев, Таль и Сталин — все они,
как представляется, сыграли гораздо более важные ро-
ли в подготовке [Основного закона]. Более того, проек-
ты, подготовленные подкомиссиями Бухарина и Раде-
ка, были отклонены или затем почти сразу же замене-
ны редакционной подкомиссией (куда не входили ни
тот, ни другой) на другие редакции. Наконец, ни Буха-
рин, ни Радек не входили в специальную группу (Яков-
лев, Стецкий, Таль), которая вместе со Сталиным соз-
дала вариант, ставший официальным.
Сталин, несомненно, играл в процессе главную роль
и уделял ему значительную часть своего времени»1.
Остается лишь сказать, что исследование Гетти сов-
падает с результатами, полученными Юрием Жуковым
и опубликованными в его книге «Иной Сталин».
1 Там же. Р. 22 and n. 18.
259
БУХАРИН, ЗИНОВЬЕВ
И КАМЕНЕВ
Со ссылкой на Роберта Конквеста Коэн отме-
чает:
«Когда другие бывшие оппозиционеры, включая
Рыкова, в 1936 году призвали суд не щадить Зиновьева
и Каменева, Бухарин к ним не присоединился»1.
Но тут Коэн вновь попадает впросак, ибо независи-
мо от не зафиксированных в источниках заявлений на
публике в своей частной переписке Бухарин, — как до-
подлинно известно из его писем, написанных после
процесса Зиновьева—Каменева, — выражался по адре-
су обоих лидеров с грубой неприязнью.
Так, в письме от 27 августа 1936 года на имя Сталина
Бухарин писал:
«Что мерзавцев расстреляли — отлично: воздух сразу
очистился»2.
В письме Ворошилову, написанном несколькими
днями позже — 31 августа 1936 года — Бухарин пишет о
Каменеве как о «цинике-убийце», «омерзительнейшем
из людей, падали человеческой», тут же добавляя: «Что
расстреляли собак (т.е. Зиновьева и Каменева) —
страшно рад»3.
1 Коэн С. Бухарин. С. 426.
2 Письма Н.И. Бухарина последних лет. Август — декабрь 1936
года. // Источник. 1993, № 2. С. 11.
3Там же. С. 15; см.: http: //perpetrator2004.narod.ru/documents/
Bukharin/Bukharin Letters.doc. Письмо также приводится в: Сойма
В.М. Запрещенный Сталин. Гл. 6.
260
Такая отборная брань — куда забористей всех выра-
жений и словечек, что зафиксированы в бумагах Ста-
лина! Заметно, как Бухарин откровенно перебарщивает
в клятвенных уверениях своей кристальной честности
и незапятнанности. Совершенно ясно: здесь он изо
всех сил хочет убедить Сталина и его соратников в не-
справедливости обвинений, которые Каменев и Зи-
новьев выдвинули против Бухарина во время процесса.
Но, как выяснилось позднее, истина лежала где-то не-
подалеку от тех обвинений.
СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКИЙ
ПАКТ
Советско-германский пакт о ненападении 1939
года Коэн пытается представить как «договор о сотруд-
ничестве» с нацистами, да еще пишет, что Сталин чуть
не «предвидел» возможность его заключения в 1934 году:
«Неясно, предвидел ли Сталин уже в 1934 году воз-
можность договора о сотрудничестве типа заключенно-
го в 1939 году пакта между нацистской Германией и
Советским Союзом»1.
Сегодня вопрос разносторонне исследован во мно-
гих работах, поэтому не вызывает сомнений, что СССР
был вынужден пойти на заключение пакта с Германией
из-за непрекращающихся попыток англичан и францу-
зов подтолкнуть Гитлера к войне на Востоке и как пря-
мое следствие отказа делегации Великобритании, воз-
1 Коэн С. Бухарин. С. 428.
261
главляемой адмиралом Р. Драксом — вплоть до самой
последней минуты — от серьезных переговоров с целью
заключения оборонительного союза1.
Фактически же «договор о сотрудничестве» был за-
ключен в сентябре 1938 года в Мюнхене, где лидеры
Великобритании и Франции пожертвовали территори-
альной целостностью и суверенитетом Чехословакии
ради «умиротворения» Германии, хотя в действитель-
ности они тем самым стремились склонить Гитлера к
нападению на Советский Союз. В одностороннем по-
рядке Франция отступилась от своих союзнических во-
енных обязательств перед Прагой. Польша и Венгрия
тоже прирезали себе части чехословацких земель, хотя
ничего подобного мюнхенские документы не преду-
сматривали. Но ведь и Великобритания с Францией не
возразили!..
САМОУБИЙСТВО
НАДЕЖДЫ АЛЛИЛУЕВОЙ
Затрагивая тему жертв сталинской политики,
Коэн относит к ним и Н.С. Аллилуеву, которая, по его
словам, свела счеты с жизнью «в знак протеста»:
1 См.: Jonathan Haslam. The Soviet Union and the struggle for collec-
tive security in Europe, 1933—1939. (St. Martin's, 1984), P. 195—229,
Chapter 10 The collapse of collective security; Geoffrey K. Roberts. The
Unholy Alliance: Stalin's pact with Hitler (Indiana U.P. 1989), P. 141;
Michael Jabara Carley. 1939: The Alliance That Never Was And the Co-
ming of World War II (Chicago: I.R. Dee, 1999), P. 209, 258; Пыхалов
И.В. Великая оболганная война. М.: Яуза, Эксмо, 2005 (гл. «Надо ли
стыдиться «пакта Молотова—Риббентропа»?», см.: http: //milite-
ra.lib.ru/research/pvhalov i/04.html): Дюков А.Р. Пакт Молотова-
Риббентропа» в вопросах и ответах. М.: Фонд «Историческая па-
мять», 2009.
262
«Некоторые коммунисты... включая жену самого Ста-
лина, Н. Аллилуеву, в знак протеста покончили жизнь
самоубийством»1.
Само утверждение приводится Коэном без ссылок
на источники, что, по-видимому, связано с тем, что
здесь пересказаны какие-то слухи. Впервые в печати
они появились в книге «Большой сталинский секрет»
известного журналиста-популяризатора Исаака Дон
Левина. Остается лишь сказать: тот самый «большой
секрет» — версия о работе Сталина на царскую охран-
ку — давно разоблачен как фальшивка2.
По словам Артема Сергеева, воспитывавшегося и
выросшего в сталинской семье, жена Сталина Надежда
Аллилуева постоянно болела и страдала от невыноси-
мых головных болей. За несколько дней до трагедии
она была в хорошем настроении и с нетерпением ждала
дня, когда можно будет отметить окончание учебы во
Всесоюзной промышленной академии Наркомлегпро-
ма СССР. Все обстоятельства дела говорят о том, что
роковой выстрел был произведен самой Аллилуевой,
когда ночью в комнате находилась она одна.
В 1998 году медицинское заключение о смерти На-
дежды Аллилуевой наконец было опубликовано:
«Сего 9 ноября 1932 года нами был осмотрен труп
Надежды Сергеевны Аллилуевой. Труп находился в ее
квартире в ее комнате на кровати. Положение тела по-
койное, голова лежит на подушке, немного повернута в
правую сторону. Рядом, около подушки, лежал малень-
1 Коэн С. Бухарин. С. 432.
2 Пыхалов И.В. «История одной фальшивки» в: Время Сталина:
Факты против мифов. 2-е изд. СПб.: Неотек Электро, 2001, см.: http:
//stalinism.ru/Mifyi-i-falshivki/Istoriya-odnoy-falshivki.html: http: //sta-
linism.narod.ru/docs/pozdravlenia/eremin.htm.
263
кий револьвер. Лицо совершенно спокойное, глаза по-
луоткрыты, по всей правой половине лица, шеи сине-
ватые трупные пятна. В области сердца, в 5-м межребе-
рье небольшое огнестрельное ранение с обожженными
краями от выстрела в упор с целью самоубийства. Ране-
ние сквозное. Акт сей написан в 13 час. 15 мин. дня
9 ноября нами, вызванными для осмотра и констатиро-
вания смерти т. Надежды Сергеевны Аллилуевой.
Заключение. На основании изложенного приходим
к заключению, что смерть последовала моментально от
сквозного ранения сердца. Ввиду трупного окочене-
ния, выраженного очень определенно, и трупных пя-
тен, можно сказать, что смерть последовала 8—10 часов
тому назад.
Профессора Розанов, Кушнер. 9 ноября 1932 года
13 час. 15 мин»1.
В комментариях к публикации журналист Елена Ле-
бедева опровергает некоторые из домыслов и слухов,
имевших хождение в связи со смертью жены Сталина.
А среди прочего вспоминает про Плетнева и Левина:
«Документ не только дает возможность установить
реальную причину смерти — выстрел в сердце — вопре-
ки расхожему мнению, что ранение было в висок. Он
начисто опровергает еще одну легенду: кремлевские
врачи, профессора Плетнев и Левин погибли в сталин-
ских застенках якобы за отказ подписать заключение,
1 Документ опубликован со ссылкой на Государственный архив
Российской Федерации (ГАРФ), но без архивных атрибутов, см.:
Е. Лебедева. Аллилуйя! // Московский комсомолец. 1998, 9 ноября;
см.: http://rassledov.info/alliluwa-54673755.html. К сожалению, доку-
менты, опубликованные в таких газетах на поверку не всегда оказы-
ваются подлинными. В нашем случае заключение о смерти Аллилуевой
мы используем, поскольку его подлинность никем не подвергалась
сомнению, а сами такие критические отзывы нам не известны.
264
где говорилось о том, что причиной смерти стал аппен-
дицит. Как видим, на самом деле врачебное заключе-
ние не было фальсифицировано».
Узнав о случившемся, Сталин был убит горем. Вот
как Екатерине Глушик об этом рассказал А. Сергеев:
«Трагедия с мамой Василия случилась уже во второй
кремлевской квартире...
Нам с Васей, помню, тогда очень хотелось после па-
рада 7 ноября поехать за город, покататься на лыжах.
Самое главное для нас в то время на даче было — на
лыжах покататься. По-моему, Каролина Васильевна
Тиль, помощница по дому, домоправительница, сказа-
ла Надежде Сергеевне накануне: «Ребята попразднуют,
поедут кататься на лыжах». А Надежда Сергеевна отве-
чает: «Я заканчиваю Академию, и скоро мы по-настоя-
щему отпразднуем — устроим праздник по поводу ее
окончания». Она училась в Промышленной академии
на факультете текстильной промышленности, специа-
лизировалась по искусственному волокну. Ее узкой
специальностью были бы искусственный шелк и вис-
коза. Ну, мы уехали на дачу на лыжах кататься. По-мо-
ему, 9-го утром позвонили, чтобы мы срочно с Васили-
ем приехали в Москву. Вернулись в Москву, я заехал
домой. Только мы с мамой расположились для рас-
спросов, обмена новостями — вдруг звонок. Мама взя-
ла трубку, заохала, заахала: «Ой, Надя умерла». И мы
туда пошли. У меня записано, как и что было на похо-
ронах.
Надо сказать, что у Надежды Сергеевны были по-
стоянные, очень сильные, совершенно невыносимые
головные боли. Она часто держалась за голову и вскри-
кивала: «Голова, голова!». Она нередко ездила в Герма-
нию якобы к работавшему там старшему брату. Но в
265
действительности, чтобы показаться немецким про-
фессорам. И накануне 7 ноября, и в день парада она то-
же держалась за голову — ее вновь мучили боли. Пара-
ды раньше длились 4 часа: с 8 до 12. Мы вместе с Наде-
ждой Сергеевной стояли перед входом в Мавзолей.
Потом она, держась за голову, ушла раньше, а мы после
парада уехали на дачу. Ну и вот такое горе случилось.
Гроб с телом стоял в здании ГУМа. Там примерно в
центре есть со стороны Красной площади такая ниша,
в ней — лестница на второй этаж. Там дверь, за ней по-
мещение, где и был выставлен гроб. Сталин буквально
рыдал. Василий все время висел у него на шее и угова-
ривал: «Папа, не плачь, не плачь». Сталин склонялся
над гробом и рыдал.
Когда гроб вынесли, Сталин шел сразу за катафал-
ком. Потом оркестр, мы шли за оркестром. Процессия
шла к Новодевичьему монастырю. У могилы Сталин
стоял с одной стороны, мы с Васей — с другой. И меж-
ду нами никого не было. Сталин был убит горем. Взял
горсть земли, бросил в могилу. Нам сказали тоже взять
землю и бросить. Мы спросили, для чего. Нам ответи-
ли, что так надо»1.
ПРОЦЕСС
ЗИНОВЬЕВА-КАМЕНЕВА
Как утверждает Коэн, показания лиц, представ-
ших на скамье подсудимых первого московского пока-
зательного процесса, были заранее подготовлены и за-
тем «хорошо отрепетированы» самими подсудимыми:
«Процесс Зиновьева, Каменева и 14 обвиняемых на-
1 Сергеев А., Глушик Е. Беседы о Сталине. М.: Крымский мост-
9Д, 2006. С. 37—39. Процитированный фрагмент воспроизведен в
Интернете: http: //www.hrono.ru/libris/lib s/serge04.html
266
чался 19 августа... Хорошо вышколенные его следова-
телями подсудимые незамедлительно дали показания...
Вышинский, дирижировавший на суде хорошо отрепе-
тированными признаниями1...»
Между тем вплоть до настоящего времени в распо-
ряжении историков не появилось ни одного доказа-
тельства принуждения Зиновьева или Каменева к при-
знательным показаниям на суде. Зато хорошо известно
вот что:
* несколько протоколов допросов Зиновьева и Ка-
менева, которые получены от них на предварительном
следствии и где они сознаются в совершении преступ-
ных деяний, в том числе в причастности к убийству
Кирова;
* признания, полученные от некоторых других об-
виняемых в ходе предварительного следствия;
* признательные показания Авеля Енукидзе и Ген-
риха Ягоды с обвинениями в преступной деятельности
Каменева, Зиновьева, Бухарина и ряда других лиц;
* заявление М.П. Фриновского, из которого ясно
следует: группа Зиновьева—Каменева — часть крупно-
масштабного заговора, в котором он сам участвовал на-
ряду с Ежовым, Бухариным и многими, многими дру-
гими;
* прошения о помиловании, которые Зиновьев и
Каменев направили в Верховный суд СССР и которые
до поры до времени оставались секретными и не пред-
назначались для чужих глаз. При наличии сделки, по
условиям которой подсудимые соглашались дать кле-
ветнические признания, следы или намеки на такую
1 Коэн С. Бухарин. С. 436.
267
договоренность непременно там бы обнаружились1.
Или где-то еще! Но таковых как не было, так и нет;
* стенографические материалы по делу троцкист-
ско-зиновьевского террористического центра (в сокра-
щении) опубликованы в советских газетах2; последние,
конечно, доступны были и Коэну;
* наконец, из частной переписки Сталина и Кагано-
вича становится ясно: советское руководство черпало
свои сведения из материалов допросов обвиняемых
(а не наоборот), а полученная таким образом информа-
ция в дальнейшем подлежала проверке следственными
органами.
Так, в одном из писем, написанном по горячим сле-
дам процесса Зиновьева—Каменева, читаем:
«Сталин — Кагановичу.
23 августа 1936 года.
Москва. ЦК ВКП.
Кагановичу.
...Из показания Рейнгольда видно, что Каменев че-
рез свою жену Глебову зондировал французского посла
Альфана насчет возможного отношения франц[узского]
пра[вительства] к будущему «правительству» троцки-
стско-зиновьевского блока. Я думаю, что Каменев зон-
дировал также английского, германского и американ-
ского послов. Это значит, что Каменев должен был
раскрыть этим иностранцам планы заговора и убийств
вождей ВКП. Это значит также, что Каменев уже рас-
крыл им эти планы, ибо иначе иностранцы не стали бы
разговаривать с ним о будущем зиновьевско-троцкист-
ском «правительстве». Это — попытка Каменева и его
1 См. некоторые из ходатайств: Рассказ о десяти расстрелянных.
// Известия. 1992, 2 сентября.
2 См.: Правда. 1936, 20—24 августа.
268
друзей заключить прямой блок с буржуазными прави-
тельствами против сов[етского] пра[вительства]. Здесь
же кроется секрет известных авансовых некрологов
американских корреспондентов. Очевидно, Глебова
хорошо осведомлена во всей этой грязной области.
Нужно привести Глебову в Москву и подвергнуть ее
ряду тщательных допросов. Она может открыть много
интересного»1.
Как недвусмысленно следует из текста письма, Ста-
лин не знал, что именно Рейнгольд собирался говорить
на суде, и лишь делал выводы на основе полученных
показаний. Иными словами, Сталин пытался понять и
разобраться в происходящем, и не более того.
Процитируем еще несколько фрагментов из упомя-
нутых выше свидетельств. Вот Фриновский:
«Во время процесса ЗИНОВЬЕВА, КАМЕНЕВА и
других, когда было опубликовано в печати о БУХАРИ-
НЕ, перед концом процесса, ЕВДОКИМОВ был в Мо-
скве. Он очень волновался и в разговоре со мной гово-
рил: «Черт его знает, как удастся выкрутиться из всего
этого дела. Никак не понимаю ЯГОДУ, что он там де-
лает, зачем расширяет круг людей для репрессий, или у
этих поджилки слабы — выдают. Но можно было бы
поставить таким образом ход следствия, чтобы всяче-
ски обезопасить себя»2.
Ягода: «Я могу признать, что лично у меня после
убийства Кирова была попытка, вернее намерение, де-
1 Сталин и Каганович. С. 642—643. См. также: http: //www.hro-
no.info/dokum/193 dok/19360823sta.html : http: //www.alexanderya-
kovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/56494.
2 «Заявление» Фриновского от 11 апреля 1939 года в: Лубянка-3,
см.: http: //chss.montclair.edu/english/furr/research/frinovskvru.html.
269
ло это «потушить» и ограничиться арестами только в
Ленинграде. Но неослабленный контроль со стороны
ЦК и участие в следствии Ежова этому помешало. Как
известно, были арестованы Зиновьев, Каменев, Бакаев
и др. в Москве...
По отношению к Зиновьеву и Каменеву у меня была
двойственная политика.
Я не мог допустить, чтобы следствие по их делу да-
леко зашло. Я боялся их откровенных показаний. Они
могли бы выдать весь заговор...
Я принял все меры к тому, чтобы создать Зиновьеву
и Каменеву наиболее благоприятные условия в тюрьме:
книги, бумагу, питание, прогулки — все это они полу-
чали без ограничения. Но чем черт не шутит? Они бы-
ли опасными свидетелями.
Поэтому, докладывая дело в ЦК, я, чтобы покон-
чить с ними, предлагал Зиновьева и Каменева расстре-
лять...
Летом 1936 года из политизоляторов в Москву для
привлечения к следствию по делу центра троцкистско-
зиновьевского блока были доставлены Зиновьев и Ка-
менев. Мне, как я уже говорил, нужно было с ними по-
кончить: они все равно были уже провалены, третий
раз привлекались, я я очень беспокоился, чтобы они
где-нибудь на следствии не болтнули лишнего. Поэто-
му я счел необходимым поговорить с ними. Ясно, что
ни на допросах, ни вызывать их в кабинет для разгово-
ра я не мог. Поэтому я стал практиковать обход некото-
рых камер арестованных во внутренней тюрьме. Почти
во все камеры я заходил вместе с начальником тюрьмы
Поповым. К Зиновьеву и Каменеву (в отдельности к
каждому) я тоже зашел, предупредив Попова, чтобы он
остался за дверью.
За время 5—10 минут я успел предупредить Зиновье-
ва и Каменева о том, кто арестован, какие имеются по-
270
казания. Заявил им, что никаких данных о других цен-
трах, принимавших участие в заговоре, тем более об об-
щем центре, следствие не знает.
«Не все еще потеряно, ничего не выдавайте сами.
Центр заговора действует. Вне зависимости от приго-
вора суда вы вернетесь ко мне», — говорил я им. И Зи-
новьев, и Каменев на следствии и на суде, как вы знае-
те, выполнили мои указания. А после приговора они
были расстреляны. Это было в августе 1936 года»1.
На допросе 25 апреля 1937 года Буланов, один из
подручных Ягоды, признался:
«Весной 1931 года Ягода открыто и прямо сказал,
что политика ЦК ВКП(б) неправильна, что эта полити-
ка приведет к гибели, что насаждением колхозов и сов-
хозов ЦК разоряет крестьянство и что единственно
правильная линия в такой отсталой стране — это линия
«правых». Ягода сказал, что он сам связан с центром
«правых» и что если я хочу жить, то я должен разделять
его линию, помогать ему, и, конечно, не болтать. Он
говорил, что все сподвижники Ленина — Томский, Ры-
ков, Бухарин, Каменев, Зиновьев — полностью разде-
ляют платформу «правых» и что он тоже с ними.
Я ответил Ягоде, что он может полностью мною рас-
полагать...
После убийства Кирова, когда была выявлена роль
Каменева и Зиновьева в подготовке этого убийства,
Ягода поручил арест Каменева мне и Паукеру, а арест
Зиновьева — Молчанову и Воловичу. При этом он ука-
зал, чтобы их только доставили в ГПУ, а обыска не
производить»2.
1 Генрих Ягода. С. 184, 191-192, 198-199.
2 Там же, с. 500-502.
271
Как очевидно, признание кого-то виновным в пре-
ступлении следует считать в высшей степени пробле-
матичным, если основой для этого служат только соб-
ственные признания подозреваемого или подсудимого.
Но многократные, независимые обвинения, добытые у
различных обвиняемых различными следователями, в
любой из судебных систем считаются довольно веским
доказательством. Вот почему показания Фриновского,
Ягоды и Буланова, полученные против Зиновьева и Ка-
менева, когда тех давно уже не было в живых, необхо-
димо признать важными свидетельствами, изобличаю-
щими виновность последних.
САМОУБИЙСТВО ТОМСКОГО
По словам Коэна, М.П. Томский покончил жизнь
самоубийством, поскольку «хотел избежать оскорбле-
ний и унижений, которым подверглись Зиновьев и Ка-
менев»1.
Однако мотивы самоубийства Томского здесь силь-
но искажены. В чем легко убедиться, если прочитать
выдержку из его предсмертной записки, увидевшей
свет в 1996 году2. Верно, впрочем, то, что сам Томский
не желал оказаться на скамье подсудимых и выражал
крайнюю степень презрения к Зиновьеву и Каменеву,
называя их «контрреволюционным отребьем, докатив-
шимся до подлой роли фашистских убийц»:
«Я с презрением смотрел, как Зиновьев и Каменев
трижды каялись и трижды предавали.
Извини, что я так длинно излагаю все это, но я хочу
1 Коэн С. Бухарин. С. 436-437.
2См.: Родина. 1996, № 1. С. 92—93. См. также: http: //chss.montc-
lair.edu/english/furr/research/tomskyltr.html.
272
лишь одного, чтобы ты понял мое негодование и боль,
когда мне снова приходится видеть в документе ЦК
свое имя в какой-то связи с этими контрреволюцион-
ными отребьеми (так в тексте. — Г.Ф., В.Б.), докатив-
шимися до подлой роли фашистских убийц»1.
Нужно подчеркнуть: предсмертное письмо ни в ко-
ем случае не свидетельствует о недоверии Томского к
выдвинутым против Зиновьева и Каменева обвинени-
ям. Совсем наоборот! Свое предсмертное письмо Том-
ский написал после того, как на партийном собрании
он публично покаялся в «преступных связях» с лицами,
осужденными на «процессе 16», что подтверждало пра-
воту обвинителей и обвинений, выдвинутых против не-
го самого2.
И то же самое верно в отношении Бухарина: нет ни
малейших признаков, что он считал несостоятельными
либо сфабрикованными обвинения против подсудимых
процесса по делу троцкистско-зиновьевского террори-
стического центра, а признания самих подсудимых на
суде — ложными. Но дело даже не в их субъективных
оценках, ибо нет вообще никаких доказательств фаб-
рикации показаний тех, кто наряду с Зиновьевым и Ка-
меневым предстал на скамье подсудимых, включая, ра-
зумеется, их самих.
БУХАРИНЕЦ ПРОТИВ БУХАРИНА:
СВИДЕТЕЛЬСТВА ВАЛЕНТИНА
АСТРОВА
Как утверждает Коэн, сторонников Бухарина про-
сто принудили дать обличительные показания против
своего гуру:
1 Там же, с. 92.
2Жуков Ю.Н. Иной Сталин. С. 243.
273
«В течение следующих недель несколько менее вид-
ных бухаринцев были «подвергнуты соответствующей
обработке» в подвалах НКВД, а «показания» их были
доставлены Бухарину с целью своего рода «душевной
пытки»1.
В развитие мысли Коэн далее обращается к сочине-
ниям Конквеста и Медведева. Но известно, что послед-
ние и тут наводят тень на ясный день: один из видных
бухаринцев В.Н. Астров дал в НКВД подробные пока-
зания против «правых», принимал участие в одной из
очных ставок с Бухариным, но дожил до 1990-х, оста-
вил воспоминания о прожитых годах и умер незадолго
до своего 95-летия.
29 марта 1989 года «Литературная газета» опублико-
вала статью Валентина Астрова «Как это произошло»,
где среди прочего отмечает, что не подвергался пыткам
и не сталкивался с плохим обращением. Следователи
НКВД, по словам Астрова, ни разу даже не назвали его
на «ты»:
«Меня не били, не пытали, даже на «ты» меня никто
не называл... но от меня настойчиво изо дня в день, из
ночи в ночь требовали «рассказать о террористической
деятельности «правых», упорно не желая слушать, что
ничего я об этом не знаю!»2
Он только подчеркнул, что самого слова «террор» от
Бухарина ему слышать, в сущности, не доводилось.
Вряд ли этим словам можно верить: в 1936 и 1937 годах
Астров, судя по всему, говорил нечто совсем иное. Но
1 Коэн С. Бухарин. С. 438.
2 Астров В.Н. Как это произошло. // Литературная газета. 1993,
29 марта.
274
верно и то, что Бухарин всегда следил за своей речью,
тщательно подбирал слова в разговорах:
«Я спросил (Слепкова. — Г.Ф., В.Б.), в чем дело.
Слепков ответил, что Бухарин ему сказал: хорошо если
бы Сталин вдруг умер. Я спросил, как это вдруг умер,
так не бывает, может быть, Сталин болен? Слепков от-
ветил: нет, этого, кажется, нет. Так, значит, чтобы Ста-
лина убили? Слепков ответил: понимай как хочешь.
Я спросил: значит, Бухарин предлагает нам заниматься
террором? Слепков ответил: нет, прямо этого он не го-
ворил. Я спросил, что, может быть, Бухарин хочет, что-
бы мы занимались террором, но не хочет этого прямо
сказать? Слепков ответил: должно быть, так.
Бухарин, как говорил Слепков, не в первый раз со
мной заговаривает на эту тему, но я до сих пор думал,
что это случайно. Теперь я вижу, что эта мысль упорно
преследует Бухарина»1.
Заметим: на допросе, проходившем двумя днями рань-
ше, Астров говорил почти то же самое2 (о чем ниже).
На очной ставке с Бухариным 13 января 1937 года
Астров припомнил слова Томского, который хвастался:
когда «правые» придут к власти, с партийными лидера-
ми они церемониться не будут. Астров понял так, что
речь идет об их физическом устранении:
«Томский сказал... что в серьезной борьбе за власть,
которую мы ведем, без арестов обойтись нельзя, что
сейчас они нас арестовывают, а потом мы их будем аре-
1 «...Ни разу не говорилось относительно террора...». // Источ-
ник. 2001, № 2, С. 91.
2 Лубянка-2. С. 25. См.: http: //www.alexanderyakovlev.org/fond/is-
sues-doc/60893.
275
стовывать. Когда мы придем к власти, мы церемонить-
ся не будем. Это высказывание Томского было принято
собравшимися, как сами собой разумеющиеся вещи»1.
Дополнительно Астров заявил, что Бухарин тоже
разговаривал с ним о «терроре», то есть об убийстве:
«Бухарин мне сказал, что я имею основания уцелеть
от ареста... Он сказал, что мне важно сохраниться на
свободе, потому что мне придется продолжать террори-
стическую деятельность Слепкова по подготовке убий-
ства Сталина»2.
За два дня до очной ставки — 11 января 1937 года —
Астров дал признательные показания в НКВД, в кото-
рых категорически заявил, что Бухарин говорил имен-
но об убийстве:
«Я вспоминаю мою беседу с БУХАРИНЫМ, состо-
явшуюся летом 1931 года или 1932 года, во время кото-
рой БУХАРИН на сей раз уже в прямой форме заявил о
необходимости убить СТАЛИНА. Развивая дальше эту
мысль, БУХАРИН подчеркнул, что при отсутствии
СТАЛИНА никто не сможет сплотить партию, и это
даст возможность нам захватить руководство в свои
руки»3.
От обвинений в «терроре» Астров отрекся в 1989 го-
ду, когда уже никто (включая его самого) не мог сопос-
тавить его слова с тем, что было на самом деле сказано
1 «...Ни разу не говорилось относительно террора...». С. 91.
2 Там же, с. 103.
3Лубянка-2. С. 29. См.: http: //www.alexanderyakovlev.org/fond/is-
sues-doc/60893.
276
им в показаниях 1937 года. Но от всех остальных своих
антибухаринских обвинений Астров не отказался даже
в годы горбачевской перестройки и гласности.
Вряд ли кто-то стал бы возражать или удивляться,
если бы в 1989 году или позднее Астров солгал, что его
жестоко пытали или издевались над ним. Он тем не ме-
нее настаивал, что его не били, не пытали, а вместо
этого корректно вели себя с ним на допросах!
Свидетельство Астрова в любом случае нужно при-
знать веским доказательством вины Бухарина, даже в
отсутствие других подтверждений. Но такие свидетель-
ства есть, и их немало. К примеру, за один лишь день
16 февраля 1937 года Бухарин получил увесистую пачку
с двадцатью стенограммами допросов, в которых ему
инкриминировались различные преступления1. Если
не считать показаний Астрова, никакие другие архив-
но-следственные материалы исследователям по-преж-
нему недоступны.
ФЕВРАЛЬСКО-МАРТОВСКИЙ (1937)
ПЛЕНУМ ЦК ВКП(Б)
Полный стенографический отчет февральско-
мартовского (1937) Пленума ЦК ВКП(б) был опубли-
кован в 1992—1995 годах в журнале «Вопросы исто-
рии». В 2006 году те же материалы появились в Интер-
нете в доступном для контекстного поиска формате2.
Таким образом, возможность ознакомиться с одним из
важнейших источников по советской истории 1930-х го-
дов появилась у самого широкого круга исследовате-
лей.
1 Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937
года. // Вопросы истории. 1992, № 2—3. С. 30, см.: http:
//www.memo.ru/history/1937/feb mart 1937/VI920203.htm.
2 См.: http: //www.memo.ru/history/1937/index.htm.
277
Коэн со ссылкой на Конквеста утверждает, что на
Пленуме «намечалось обсудить несколько вопросов,
однако «на самом деле в повестке дня был всего лишь
один пункт — исключение Бухарина и Рыкова»1.
Здесь почти все неправда. Пленум — самый или один
из самых продолжительных за всю историю СССР —
начался вечером 23 февраля и завершился 5 марта 1937
года. Конечно, дело Бухарина—Рыкова стало важной
частью повестки дня, но рассматривалось оно на вечер-
них сессиях 23 и 24 февраля, на утренней и вечерней
сессиях 25 февраля и, наконец, на утренней сессии 26-го
и части сессии 27 февраля, т.е. значительно менее по-
ловины срока, отведенного на работу Пленума. Далее
там рассматривались другие важные вопросы: подго-
товка к выборам в Верховный Совет СССР в соответст-
вии с новой Конституцией, разбор уроков вредительст-
ва и диверсий в свете недавно (конец января 1937 года)
завершившегося процесса и ряд других.
Развивая свою мысль, Коэн далее отмечает:
«Сталин и его приспешники выступили с требова-
нием их (Бухарина и Рыкова. — Г.Ф., В.Б.) ареста как
«наемных убийц, вредителей и диверсантов, находя-
щихся на службе фашизма»2.
С документальной точностью теперь можно убе-
диться: ничего подобного Сталин не говорил. Его по-
зиция по отношению к Бухарину и Рыкову оказалась
самой миролюбивой среди всех участников Пленума.
Что блестяще показано в фундаментальном исследова-
нии Гетти и Наумова «Дорога к террору», одна из глав
которого подробнейшим образом — полнее, чем где бы
1 Коэн С. Бухарин. С. 438.
2 Там же.
278
то ни было в мировой научно-исторической литерату-
ре, — рассматривает данный вопрос1.
Вдобавок ко всему Коэн воспроизводит почерпну-
тый у Медведева обмен резкими репликами Бухарина и
Молотова. Однако в многостраничной стенограмме
Пленума опять нет хоть чего-то похожего. Здесь самое
время напомнить: Медведев и «факты» из его пухлой и
ненадежной книги — это и есть главный из источников
у Коэна. На той же странице (с. 439) он упоминает
«гневное, эмоциональное заявление» Бухарина, кото-
рого последний на самом деле не произносил. Сей
«факт» почерпнут Коэном у Уралова (Авторханова),
Медведева, Троцкого и Конквеста.
ПИСЬМО «К БУДУЩЕМУ
ПОКОЛЕНИЮ РУКОВОДИТЕЛЕЙ
ПАРТИИ»
Коэн приводит довольно большую цитату из
письма Бухарина к «будущему поколению руководите-
лей партии», которое впервые увидело свет на страни-
цах книги Медведева «К суду истории» в 1970-е годы.
По словам вдовы Бухарина Анны Лариной, письмо-об-
ращение муж написал незадолго до своего (и Рыкова)
ареста, санкционированного февральско-мартовским
Пленумом ЦК ВКП(б).
В 1961 году Ларина передала то самое письмо на
рассмотрение Комитета партийного контроля при ЦК
КПСС вместе с ходатайством о реабилитации мужа,
которое тогда так и осталось без последствий. По сло-
вам вдовы Бухарина, она заучила письмо наизусть, за-
тем уничтожила его, как просил супруг, и лишь после
1 J.A.Getty, О. V.Naumov. The Road to Terror. P. 364-419 (Chapter 10).
279
выступления Хрущева с «закрытым» докладом в 1956
году воспроизвела и записала по памяти текст посла-
ния. Однако Марк Юнге считает маловероятным, что
Ларина воспроизвела текст в первозданном виде, т.е.
именно тот текст, что надиктовал ей Бухарин:
«Мы не можем решить, соответствует ли рукописно-
му оригиналу 1937 года это письмо, которое Анна Ла-
рина записала после XX съезда и которое было опубли-
ковано только в начале 70-х годов. Тем не менее обра-
щает на себя внимание то обстоятельство, что анализ
30-х годов, содержащийся в письме, следует обычной
для середины 50-х годов схеме аргументации, т.е. сек-
ретному докладу Хрущева, и позволяет предположить,
что Ларина-Бухарина осуществила тактическое при-
способление письма к политике 50-х годов»1.
Содержание письма с его жесткой критикой лично-
сти Сталина хорошо вписывается в то, что составляет
самую суть десятой главы книги Коэна, — в «антиста-
линскую парадигму», разработка которой была начата
Хрущевым и затем подхвачена Горбачевым с намере-
нием оправдать «реабилитацию» Бухарина в 1987—1988
годах.
Но на фоне других бухаринских текстов, получив-
ших известность после распада СССР, письмо к «буду-
щему поколению руководителей партии» выделяется
такими подробностями, что стоит иначе взглянуть на
проблему авторства самого послания. Хотя по содержа-
нию оно очень близко к видению Коэна, согласно ко-
торому Бухарин на Пленуме, дескать, бросил вызов
Сталину, все другие источники, в том числе стенограм-
1 M.Junge. Bucharins Rehabilitierung. S.93; Юнге М. Страх перед
прошлым. С. 91.
280
мы выступлений и написанные после ареста письма,
рисуют совершенно иную картину случившегося.
Во всех своих тюремных письмах к Сталину Бухарин
клялся в абсолютной преданности, дружбе и даже лич-
ной привязанности. В хорошо известном послании от
10 декабря 1937 года, где он, в сущности, отрекается от
всех ранее сделанных признаний, Бухарин пишет о
своей «великой, безграничной любви»:
«И тут я говорю абсолютную правду: все последние
годы я честно и искренне проводил партийную линию
и научился по-умному тебя ценить и любить.
Но я готовлюсь душевно к уходу от земной юдоли, и
нет во мне по отношению ко всем вам, и к партии, и ко
всему делу — ничего, кроме великой, безграничной
любви»1.
Одновременно Бухарин восхваляет целесообраз-
ность политических чисток, хотя, по его же собствен-
ным словам, их жертвами могут стать не только «ви-
новные», но и «потенциально подозрительные», вклю-
чая его самого (!):
«Есть какая-то большая и смелая политическая идея
генеральной чистки а) в связи с предвоенным време-
нем, b) в связи с переходом к демократии. Эта чистка
захватывает а) виновных, b) подозрительных и с) по-
тенциально подозрительных. Без меня здесь не могли
обойтись. Одних обезвреживают так-то, других — по-
другому, третьих — по-третьему»2.
1 «Прости меня, Коба...» Неизвестное письмо Н. Бухарина. // Ро-
дина. 1993, № 2. С. 54; то же самое письмо опубликовано в: Источ-
ник. 1993, № 0. С. 25.
2 Родина. 1993, № 2. С. 52; Источник. 1993, № 0. С. 23.
281
Если надиктованное Лариной послание считать
подлинным, тогда получается, что нельзя верить ни од-
ному слову Бухарина. Его «двурушничество» (о чем го-
ворили многие из выступавших на февральско-мартов-
ском (1937) Пленуме) следует считать доказанным. Вот
лишь некоторые из характерных цитат:
Ежов: «Продолжая стоять на своих правооппорту-
нистических позициях, центр «правых» в целях сохра-
нения своих кадров от окончательного разгрома встал
на путь двурушнической капитуляции. В надежде, что
удастся в ближайшее время начать новую атаку против
партии, центр обсуждает целый план, всю тактику дву-
рушничества. Здесь учитываются ошибки троцкистов,
ошибки зиновьевцев и разрабатывается буквально до
деталей план двурушнической подачи заявлений»1.
Шкирятов: «Но, по-видимому, трудно услышать
от них правду после всей их двурушнической работы,
обмана партии и Центрального Комитета»2.
С.В. Косиор: «Двурушники»3.
А. А. Андреев: «Правые» избрали уже давно, на-
чиная с 1929 года, ту же тактику обмана партии путем
двурушничества. Это теперь с полной ясностью вскры-
вают такие показания, как показания Шмидта, Углано-
ва, Радина и всех остальных, что они придерживались
той же тактики обмана партии, двурушничества, какой
придерживались и троцкисты...
Чего же, спрашивается, стоят ваши заявления в 1929,
1930 годах о том, что вы полностью порвали с оппози-
цией и перешли на позиции партии? Этот факт говорит
1 Материалы февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП(б) 1937
года. // Вопросы истории. 1992, № 4—5. С. 6.
2 Вопросы истории. 1992, № 6—7, С. 18.
3 Там же, с. 26.
282
о двурушнической подаче этих самых заявлений. (Го-
лос с места: правильно.)
...Злоупотребили всем этим отношением партии к
вам и вместо того, чтобы полностью разоружиться и
сжечь за собой мосты, использовали методы двурушни-
чества и обманов партии, вместо того, чтобы помочь
партии разоблачить троцкистов, зиновьевцев»1.
И.Д. Кабаков: «Разрешите спросить вас, кто
создал школу двурушничества в партии?»2
Молотов: «То, что они сами могут делать, это
только то, что каждый может сделать из-за угла, испод-
тишка, как двурушник, как человек, который делает
что-нибудь, пряча свое лицо»3.
Я. Б. Быкин: «Товарищи, самые злейшие враги
партии и рабочего класса — это двурушники»4.
И так далее. Поскольку двурушничество стало одним
из главных обвинений Бухарина (а тот, напомним, клялся
в преданности Сталину и партии, но одновременно тайно
готовил переворот против обоих), письмо к «будущему по-
колению руководителей партии», таким образом, не толь-
ко не опровергает, а скорее, наоборот, служит одним из
ярких доказательств бухаринского лицемерия5.
РЕЧЬ ПАВЛА ПОСТЫШЕВА
Как отмечает Коэн, П.П. Постышев взял слово
на Пленуме и выступил против Сталина «от лица про-
тивников террора». Постышев действительно выступал
1 Вопросы истории. 1992. № 8-9. С. 4, 6, 8.
2 Там же, с. 9.
3Там же, с. 20.
4 Вопросы истории. 1992. № 10. С. 3.
5 Ряд других аспектов письма рассматривается в главе «Вердикт:
виновен!».
283
на Пленуме, но в его выступлении не было того, что
ему приписывают. Отрывок, процитированный Ко-
эном, взят им из «закрытого» доклада Хрущева на XX
съезде КПСС. Но, как теперь видно из опубликован-
ной стенограммы, цитата была вырвана из контекста,
исказив смысл постышевской речи. В действительно-
сти, тот и не помышлял противиться «террору», а, на-
оборот, соглашался и поддерживал его. Вот как выгля-
дит выступление Постышева без хрущевских искаже-
ний и изъятий:
«Я вот так рассуждаю: прошли все-таки такие кру-
тые годы, такие повороты были, где люди или лома-
лись, или оставались на крепких ногах, или уходили к
врагам, — период индустриализации, период коллекти-
визации, все-таки жесткая была борьба партии с врага-
ми в тот период. Я никак не предполагал, что возможно
пережить все эти периоды, а потом пойти в лагерь вра-
гов. А вот теперь выясняется, что он (зав. отделом про-
паганды и агитации Киевского обкома ВКП(б) М.М. Кар-
пов. — Г.Ф., В.Б.) с 1934 года попал в лапы к врагам и
стал врагом. Конечно, тут можно верить этому, можно
и не верить. Я лично думаю, что страшно трудно после
всех этих годов в 1934 году человеку, который прошел
на крепких ногах путь ожесточенной борьбы, в 1934 го-
ду пойти к врагам. Этому очень трудно верится. (Моло-
тов. Трудно верить тому, что он только с 1934 года стал
врагом? Вероятно, он был им и раньше.) Конечно,
раньше. Я себе не представляю, как можно пройти тя-
желые годы с партией и потом, в 1934 году, пойти к
троцкистам. Странно это. Какой-то у него червь был
все время. Когда этот червь у него появился — в 1926
ли году, в 1924-м ли, в 1930 году, это трудно сказать,
но, очевидно, червь какой-то был, который какую-то
работу проделал для того, чтобы он попал в стан вра-
гов»1.
Вопросы истории. 1995. № 5—6. С. 4.
284
Само собой разумеется, Сталин не «прерывал его»,
как о том написано у Коэна, тем более «угрожающим
тоном», поскольку не было попытки помешать выступ-
лению Постышева как таковой. Здесь же надо обратить
внимание на любопытную странность: автор «Бухари-
на» готов безоглядно и беспрекословно верить даже
коммунистическим лидерам (в данном случае Хруще-
ву), лишь бы те говорили что-нибудь в духе «антиста-
линской парадигмы».
Продолжая нагнетать жуть, Коэн далее повествует:
«Сталин, увидев, что перевес на его стороне, пере-
шел к своей знакомой тактике: изображая нейтралитет,
он предоставил нападать на Бухарина и Рыкова своим
подручным по террору и назначил для решения их
судьбы комиссию, где заправляли те же самые его при-
верженцы»1.
Судя по ссылке, вся насыщенная драматизмом ис-
тория почерпнута автором у Конквеста. А тот, как из-
вестно, зарекомендовал себя незаурядным выдумщи-
ком. Зато благодаря опубликованным стенограммам
мы теперь точно можем установить: Сталин не препо-
ручал ничего «своим подручным», а самолично принял
участие в работе комиссии.
Вот как представлены результаты ее работы у Коэна:
«Комиссия сообщила свое заключение на заседа-
нии, состоявшемся 27 февраля: «Арестовать, судить,
расстрелять»2.
1 Коэн С. Бухарин. С. 440.
2 Там же.
285
Гетти ссылается на этот же самый отрывок, указы-
вая, что утверждение Коэна не соответствует истине1.
Сохранился и опубликован протокол заседания ко-
миссии Пленума ЦК ВКП(б). И, как показал Гетти,
среди всех членов комиссии именно Сталин придержи-
вался самой либеральной точки зрения. Принятое в
конце концов решение предусматривало не расстрел, а
только арест Бухарина и Рыкова и расследование их де-
ла. Но сам Сталин предлагал ограничиться ссылкой,
без предания обвиняемых суду и без передачи их дела в
НКВД. Однако под нажимом сторонников жестких мер
компромиссное решение стало выглядеть иначе, хотя и
в измененном виде оно не имеет ничего общего с «за-
ключением», представленным в книге Коэна.
БУХАРИН ПОД АРЕСТОМ
Одна из важных частей разбираемой главы по-
священа процессу по делу правотроцкистского блока
(март 1938 года) и показаниям Бухарина на нем. Коэн
как минимум должен был объяснить, почему подсуди-
мые, — а среди них особенно выделяются Бухарин, Ры-
ков и Ягода, — признали свою вину за совершение
тяжких преступлений в одних случаях и категорически
отказывались от таких признаний — в других.
Вместо этого Коэн только и отмечает:
«Показания их были вырваны под пыткой и подог-
наны под совершенно фантастическое обвинитель-
ное заключение. Снова все было хорошо отрепетиро-
вано...»2
1 Getty J. The Politics of Repression Revisited. P. 133.
2 Коэн С. Бухарин. С. 441.
286
В процитированном фрагменте и «вырванные под
пыткой» показания, и «отрепетированный» процесс —
все это ни к чему не обязывающие словеса, с помощью
которых автор стремился создать у читателя впечатле-
ние, что ему известно гораздо больше, чем это есть на
самом деле. Под стать Коэну и переводчики его книги
на русский, сделавшие еще одну подмену: выражение
«вымученное признание» («painfully extracted confession»)
они заменили на показания, «вырванные под пыткой».
Но главное здесь не в манипуляторских злоухищрени-
ях: перед нами яркий пример вопиющей непорядочно-
сти Коэна. Судите сами.
Коэн ничего не знал о «вымученных», а тем более
«вырванных под пыткой» признаниях. Годы спустя ему
самому пришлось признать, что к Бухарину такие ме-
тоды не применялись:
«В отличие от многих других жертв репрессии, в том
числе командиров Красной Армии, к нему, похоже, не
применяли физических пыток в тюрьме»1.
Реабилитационная Комиссия ЦК КПСС горбачев-
ского времени хотя и приложила немало сил, но так и
не сумела отыскать доказательств применения к Буха-
рину пыток, фактов оказания на него какого-либо дав-
ления или посулов сохранить жизнь в обмен на лживые
показания2. Что касается «репетиций», Коэн, когда пи-
1 Коэн С. Бухарин на Лубянке. // Свободная мысль. 2003, № 3.
С. 60-61.
2 Стенограмма заседания Комиссии Политбюро ЦК КПСС по
дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями,
имевшими место в период 30—40-х и начала 50-х годов, в: Реабили-
тация: как это было. Середина 80-х — 1991. М.: Материк, 2004. С. 55
(в дальнейшем — РКЭБ-3), см.: http: //www.alexanderyakov-
lev.org/fond/issues-doc/66069.
287
сал свою книгу, не располагал о них никакими сведе-
ниями и до сих пор знает о них не больше нашего.
В следственном изоляторе у Бухарина нашлось вре-
мя, чтобы написать книгу стихов, научно-теоретиче-
ские работы, первую часть автобиографического рома-
на, несколько писем. Ясно, что благоприятные условия
для литературного творчества предоставляются далеко
не всем заключенным, а только тем из них, кто, как Бу-
харин, находился на привилегированном тюремном со-
держании.
Ссылаясь на Медведева, Коэн отмечает:
«Примерно 2 июня он, наконец, уступил «лишь по-
сле угрозы следователя уничтожить его жену и только
что родившегося сына»... Чтобы спасти ее и новорож-
денного сына... ему пришлось «сознаться» и выступить
на суде»1.
В самой книге Медведева никаких доказательств
сказанного нет и в помине, а вместо них автор голо-
словно заявляет, будто «имеются свидетельства, что...»
Причем таковые не преданы гласности вплоть до на-
стоящего времени.
Что касается утверждений о запугивании, они тоже
бездоказательны. Даже в письме от 10 декабря 1937 го-
да на имя Сталина, где Бухарин отрекся от предыдущих
показаний (правда, очень скоро вновь подтвердил их
справедливость), нет ни слова, ни намека (!), что от-
вергнутые им признания получены с помощью угроз
или каких-то иных недозволенных методов следствия.
Из письма к супруге хорошо заметно отсутствие у Буха-
рина страха за членов своей семьи, которые из-за него
1 Коэн С. Бухарин. С. 444.
288
могли бы подвергнуться преследованию со стороны
властей. Судя по всему, единственное, что действи-
тельно его тревожило, — это судьба рукописей, кото-
рые, как он считал, обязательно должны быть сохране-
ны для потомков1.
Исследователи теперь могут обратиться и к упомяну-
тым выше показаниям Бухарина от 2 июня 1937 года.
Довольно осторожное исследование этого документа
показывает: нет никаких причин считать показания не-
подлинными или не принадлежащими лично Бухарину2.
Гетти дает понять, что время появления признательных
показаний может быть связано с докатившимися до Бу-
харина известиями об аресте Тухачевского и других вы-
сокопоставленных командиров Красной Армии.
Бухарин утверждал, что состоял вместе с ними в од-
ной из переплетающихся между собой заговорщиче-
ских группировок. По всей видимости, следователи
НКВД были убеждены, что Бухарин рассчитывал на
Тухачевского и других военных, что те помогут вызво-
лить его из заключения. Вот, к примеру, что написано в
воспоминаниях Анны Лариной:
«И позже, в сентябре 1939 года, во внутренней тюрь-
ме на Лубянке, один из следственных работников Ма-
тусов сказал мне:
— Вы же думали, что Якир и Тухачевский спасли бы
вашего Бухарина. А мы работаем хорошо. Поэтому это
не удалось!»3
1 Все струны души. // Родина. 1992, № 8—9. С. 68.
2 Ферр Г., Бобров В.Л. Первые признательные показания Н.И. Бу-
харина на Лубянке. С. 38—44, см.: http: //chss.montclair.edu/eng-
lish/furr/research/furrnbobrov klio0107.pdf : http: //www.prome-
tei.info/pubi/pr25.htm.
3 Ларина А. Незабываемое. С. 27. Книга Лариной в связи с делом
Тухачевского цитируется и обсуждается в: J.A. Getty, О. V.Naumov. P. 446.
289
Кстати, впоследствии Коэн стал придерживаться
похожей точки зрения1.
Вполне возможно, что как только Бухарину стало
известно, что несколько крупнейших военачальников
арестованы и дают против него показания, сам Нико-
лай Иванович тотчас пошел на сотрудничество с «орга-
нами», чтобы «выторговать» себе некие «условия»2. Но
как во множестве других случаев, утверждения про
«торги» и «условия» опять остались у Коэна недоку-
ментированными .
Еще одно утверждение Коэна тоже неверно:
«В течение нескольких недель после его ареста жена
Бухарина была сослана... в Астрахань в июне 1937 года»3.
Напомним: арест Бухарина состоялся 27 февраля
1937 года по решению Пленума ЦК ВКП(б) передать
расследование его (и Рыкова) дела в НКВД. Но семья
Бухарина лишилась элитной квартиры в Кремле только
после первых признательных показаний главы семей-
ства 2 июня, т.е. через три месяца с небольшим. И лишь
19 июня Сталин принял решение о высылке из Москвы
жен Бухарина, Радека, Тухачевского и других. Таким
образом, Ларина отправилась в ссылку не «в течение
нескольких недель», а спустя несколько месяцев после
ареста ее супруга. Любопытно, что в русскоязычном
переводе фраза «в течение нескольких недель» выбро-
шена, а вместо нее (наверное, чтоб не смущать читателя
противоречиями с воспоминаниями Лариной-Бухари-
1 Коэн С. «Бухарин на Лубянке». С. 60.
2 Подробнее новая тактика поведения Бухарина на следствии
рассматривается в главе «Заговор правых и «ежовщина».
3 Cohen S. Bukharin and the Bolshevik Revolution. A Political Bio-
graphy. 1888-1938 (New York: A.Knopf, 1973), P. 375.
290
ной) написано просто про ссылку в Астрахань «в июне
1937 года»1. В тех же мемуарах говорится, что арестова-
на она была еще позже — 20 сентября 1937 года.
Таким образом, истина опять не на стороне Коэна,
ибо Ларина-Бухарина отправилась в ссылку не сразу, а
спустя довольно продолжительное время после ареста
мужа. Вместе с сыном она продолжала пользоваться
кремлевской квартирой Бухарина, пока тот не стал да-
вать показания о своей преступной деятельности. И, как
можно предположить, если бы он и дальше хранил
молчание, семью, возможно, вообще никогда бы не
выслали из Москвы.
БУХАРИН НА ПРОЦЕССЕ
Одно из утверждений Коэна состоит в том, что
от Бухарина-де не удалось получить никаких конкрет-
ных признаний:
«В действительности же, как некоторые понимали в
то время и как в конце концов поняли многие другие,
Бухарин не сознался в предъявленных ему обвине-
ниях»2.
Перед нами один из главных тезисов Коэна или по
меньшей мере самое известное утверждение во всей его
книге. Даже на заседании «реабилитационной» комис-
сии горбачевского времени один из ее членов высказал
мнение, будто в своих показаниях на процессе Бухарин
1 Ларина А. Незабываемое. С.11. Ларина была выслана в соответ-
ствии с Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 июля 1937
года, см.: Лубянка-2. С. 238—239; см. http: //www.alexanderyakov-
lev.org/fond/issues-doc/61102.
2 Коэн С. Бухарин. С. 441.
291
«по сути дела от всего отказался»1. Тогда реплика не
привлекла внимания, но в отличие от членов комиссии
мы не вправе оставить ее без внимания. Ниже мы уде-
лим ей больше внимания, чтобы показать ошибочность
такого рода представлений. Ибо Бухарин не только мно-
го раз признавал свою несомненную виновность, но и
указывал содеянные им конкретные преступления.
Коэн отмечает, что, принимая ответственность за
«блок», Бухарин имел в виду нечто совсем иное. Госу-
дарственный же обвинитель подразумевал блок «пра-
вых» и троцкистов-зиновьевцев. Но, как представляет-
ся Коэну, такого блока не существовало и в помине.
Говоря о линии поведения, которую Бухарин будто бы
продумывал перед процессом, автор пишет:
«Он (Бухарин. — Г.Ф., В.Б.) возьмет на себя симво-
лическую роль обобщенного большевика: «Я несу от-
ветственность за блок», то есть за большевизм»2.
Коэн и здесь неправ: из материалов архива Троцкого
в Хоутонской библиотеке в Гарварде следует, что пра-
вотроцкистский блок все же существовал. Правда, в
1937-м Троцкий отрицал его наличие, но главным об-
разом в связи с расследованиями комиссии Дьюи. Зато
теперь стало известно: его отпирательства — преднаме-
ренная ложь. В архиве Троцкого в Хоутонской библио-
теке Гарвардского университета в Бостоне Дж. Арч Гет-
ти обнаружил следы переписки Троцкого с некоторы-
ми видными деятелями в СССР, в том числе с Радеком
и Сокольниковым, которые в январе 1937 года предста-
1 РКЭБ-3. С. 40.
2 Коэн С. Бухарин. С. 444.
292
ли на скамье подсудимых процесса по делу антисовет-
ского троцкистского центра:
«Во время московских показательных процессов
Троцкий отрицал то, что он имел какие-то связи с осу-
ждаемыми со времени его высылки в 1929 году. В то же
время теперь понятно, что в 1932 году он послал лич-
ные секретные письма бывшим лидерам оппозиции
К. Радеку, Г. Сокольникову, Е. Преображенскому и др.
Содержание этих писем неизвестно, но есть основание
думать, что в них содержалась попытка убедить адреса-
тов вернуться к оппозиции»1.
Гетто также отмечает:
«Встреча со Смирновым состоялась в 1932 году в
Берлине. Смирнов проинформировал Седова, что в
СССР сформирован «блок» троцкистов и зиновьевцев
с остававшимися пока в стороне «правыми». Седов пе-
редал это Троцкому»2.
Ученый-троцкист Пьер Бруэ, несмотря на непри-
крытую враждебность к Сталину, тем не менее доказы-
вает: «блок» действительно существовал, а Троцкий
лгал, когда пытался уверить в обратном3. Поэтому, ко-
гда Бухарин тоже упомянул «блок», нет никаких осно-
ваний считать, что в это слово он вкладывал какой-то
иной смысл.
1 Гетти Дж. А. Троцкий в изгнании: основание IV Интернацио-
нала. // Вопросы истории КПСС. 1991, № 5. С. 76.
2 Сообщение на Интернет-форуме H-RUSSIA 24 ноября 1998
года, см: http: //tinvurl.com/8ogmk.
3 Pierre Вrоиe. Trotsky et le bloc des oppositions de 1932. // Cahiers
Leon Trotsky 5 (1980-1981). P. 5-37.
293
Еще одно вздорное утверждение почерпнуто Ко-
эном у Александра Орлова:
«Увидев сталинские исправления в тексте своего
первоначального признания, о котором они договори-
лись в июне с Ежовым и сталинским эмиссаром Воро-
шиловым, Бухарин от него отказался»1.
Как, напомним, отмечал Гетти, Орлов в силу своего
положения просто не мог ничего знать ни про догово-
ренности, ни про отказ от них. Все его сведения из «Лу-
бянских подвалов» — чистой воды фальсификация.
Понятно, впрочем, почему именно эти сведения при-
вел в своей книге Коэн: они блестяще вписываются в
принятую им концепцию.
ТАК В ЧЕМ ЖЕ
ПРИЗНАЛСЯ БУХАРИН?
В изложении самого Коэна его «теория опро-
вергательных признаний» выглядит так:
«Вкратце, выбранная им (Бухариным. — Г.Ф., В.Б.)
тактика должна была состоять в том, что он разом при-
знается в «политической ответственности» за все на
свете, тем самым спасая семью и подчеркивая симво-
личность своей роли, и в то же самое время будет кате-
горически отрицать или тонко опровергать свою при-
частность к какому-либо конкретному преступлению,
1 Коэн С. Бухарин. С. 445. См.: Орлов А. Тайная история сталин-
ский преступлений. Гл. «Николай Бухарин». Ориг. изд.: A. Orlov. The
Secret History of Stalin's Crimes (New York: Random House, 1953),
P. 282-283.
294
и действительный политический смысл обвинений ста-
нет тогда ясен для «интересующихся»1.
Коэн очевидным образом выдает желаемое за дейст-
вительное. Невозможно даже представить, что кто-то,
проштудировав стенограмму процесса, не смог бы вдруг
заметить многократные покаянные признания Бухари-
на в совершении конкретных преступлений! И раз уж
Коэн умудрился «не заметить» ни одного из них, нам
придется немного злоупотребить терпением читателя,
чтобы процитировать ряд характерных фрагментов бу-
харинских показаний на процессе.
В начале допроса подсудимого Бухарина им сделано
было следующее заявление:
«Б у х а р и н... Я признаю себя виновным в том, что я
был одним из крупнейших лидеров этого «правотроц-
кистского блока». Я признаю себя, следовательно, ви-
новным в том, что вытекает непосредственно отсюда,
виновным за всю совокупность преступлений, совер-
шенных этой контрреволюционной организацией не-
зависимо от того, знал ли я или не знал, принимал или
не принимал прямое участие в том или ином акте, по-
тому что я отвечаю, как один из лидеров, а не стрелоч-
ник контрреволюционной организации»2.
По мнению Коэна, «вторая часть этого заявления
превращает первую в бессмыслицу». Но в том-то и де-
ло, что такое суждение ошибочно. Во многих юрисдик-
циях, — что, например, часто встречается в судебной
1 Коэн С. Бухарин. С. 444-445.
2 Судебный отчет. М.: Международная семья, 1997. С. 322. См.:
http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/vecS-5-38-l.html#buh.
295
практике современных Соединенных Штатов, — все
участники преступной группы считаются виновными в
преступлениях, которые совершены отдельными со-
общниками.
КОНКРЕТНЫЕ ПРИЗНАНИЯ
Бухарин признался в подготовке планов свер-
жения Советской власти насильственным путем при
поддержке иностранных держав и в расчете на вовлече-
ние СССР в войну на поражение:
«Вышинский. У вас ставилась задача организо-
вать повстанческое движение?
Бухарин. Повстанческая ориентация была.
Вышинский. Ориентация была? Вы на Северный
Кавказ посылали Слепкова для организации этого дела?
Посылали вы в Бийск Яковенко для той же цели?
Бухарин. Да»1.
«Б у х а р и н. Я использовал легальные возможности
для антисоветских, нелегальных целей. Пятаков рас-
сказал в этой беседе, которая происходила летом в 1932
году, о встрече с Седовым, относительно установки
Троцкого на террор. В то время мы с Пятаковым счита-
ли, что это не наши идеи, но мы решили, что очень бы-
стро найдем общий язык и что разногласия в борьбе
против Советской власти будут изжиты. Томский и Ры-
ков, может быть, я ошибаюсь, говорили с Каменевым и
Сокольниковым. Мне помнится, что в тот период Том-
ский особенно настаивал на осуществлении государст-
1 Судебный отчет. М.: Международная семья, 1997. С 324. См.:
http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/vec5-5-38-l.html#buh.
296
венного переворота и на концентрации всех сил, тогда
как члены правого центра ориентировались на повстан-
ческое движение»1.
«Бухарин. Это уже относится к следующему пе-
риоду. Может быть, вы разрешите рассказывать в хро-
нологическом порядке, как у меня расположен матери-
ал: сначала о «дворцовом перевороте», затем переходе к
восстанию, от восстания к собственно государственно-
му перевороту.
Вышинский. Скажите, какова была основная за-
дача группы заговорщиков в этой области?
Бухарин. Даже в этот период главной задачей бы-
ло свержение Советского правительства насильствен-
ным путем»2.
«Вышинский. Вот вы и скажите, как готовились
к свержению Советского правительства насильствен-
ным путем.
Бухарин. В этот период мы уже обсуждали вопрос
о свержении Советского правительства насильственным
путем, с помощью группы военных участников заговора.
Вышинский. Группы?
Бухарин. Да.
Вышинский. Группы участников вашего заговора?
Бухарин. Совершенно верно.
Вышинский. В лице Тухачевского, Примакова и
некоторых других?
Бухарин. Там была еще группа Енукидзе»3.
1 Судебный отчет. М.: Международная семья, 1997. С. 339—340.
См.: http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/vec5-5-38-l.html#buh.
2Там же. С. 341. См.: http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/ut-
ro7-5-38.html.
3Там же. С. 343. См.: http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/ut-
ro7-5-38.html.
297
«Бухарин... Я могу здесь сказать еще об одном
факте, который не упоминался. Тогда я говорил отно-
сительно самого себя. Я послал Слепкова для подготов-
ки кулацкого восстания на Кубани, Рыков послал на
Кавказ Эйсмонта, который вступил в связь с правым
Пивоваровым и троцкистом Белобородовым, о чем го-
ворилось на судебном следствии»1.
«Вышинский. Вы хотите так изобразить дело, что
вы практического отношения к этим преступлениям не
имели.
Бухарин. Как же не имел, когда я послал в Сибирь
Яковенко для организации вооруженных кулацких вос-
станий, посылал на Северный Кавказ Слепкова для той
же цели».
«Бухарин. Слепкова я посылал как квалифициро-
ванного человека по организации повстанческого движе-
ния. Но Слепков на месте мог, сориентировавшись и уз-
нав, какие там имеются организации, мог предпринять
некоторые шаги помимо меня»2.
«Бухарин. Что Слепкова я посылал, я не отрицаю.
Я посылал его, чтобы он связался с белогвардейскими
казацкими кругами»3.
1 Судебный отчет. М.: Международная семья, 1997. С. 344. См.:
http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/utro7-5-38.html.
2 Там же. С. 345. См.: http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/ut-
ro7-5-38.html.
3Там же. См.: http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/utro7-5-
38.html.
298
«В ы ш и н с к и й. Я вас спрашиваю, обвиняемый Бу-
харин, вы посылали Слепкова для организации бело-
гвардейских кулацких восстаний?
Бухарин. Да»1.
«Вышинский. Перехожу к первому вопросу. Сле-
довательно, Карахан вел переговоры с немцами. Види-
мо, это происходило с ведома вашего блока. Бухарин об
этом знал?
Рыков. Томский об этом сказал мне и Бухарину.
Вышинский. Значит, Бухарин знал об этом? Под-
судимый Бухарин, вы знали об этом?
Бухарин. Гражданин Прокурор, я два раза уже
сказал, что знал»2.
«Председательствующий. Подсудимый Бу-
харин, продолжайте.
Бухарин. В 1933—1934 годах кулачество было уже
разгромлено, повстанческое движение перестало быть
реальной возможностью и поэтому в центре «правой»
организации снова наступил период, когда ориентация
на контрреволюционный заговорщический переворот
сделалась центральной идеей. Таким образом, от «двор-
цового переворота», комбинации переворота с массо-
выми восстаниями и ориентация на массовые восста-
ния и соответствующая практика дела перешли к голо-
му контрреволюционному заговорщичеству, и в центре
стали идеи государственного переворота, осуществляе-
мого путем вооруженного заговора.
Сила заговора — это силы Енукидзе плюс Ягода, их
1 Судебный отчет. М.: Международная семья, 1997. С. 346. См.:
http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/utro7-5-38.html.
2 Там же. С. 352. См.: http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/ut-
ro7-5-38.html.
299
организация в Кремле и НКВД, причем Енукидзе в то
время удалось завербовать, насколько мне помнится,
бывшего коменданта Кремля Петерсона, который,
кстати сказать, был в свое время комендантом поезда
Троцкого. Затем — военная организация заговорщи-
ков: Тухачевский, Корк и другие.
Вышинский. В каком году это было?
Бухарин. Я считаю, что это было в 1933—1934 го-
дах»1.
«Бухарин. Я с Ходжаевым говорил первый раз в
жизни политически. Это объясняет характер разговора.
Я с ним говорил относительно того, что необходимо
быть готовым к свержению Советской власти насильст-
венным путем, и для этого необходимо использовать
возможные массовые движения, которые бы могли быть
там»2.
«Вышинский. Вы с Ходжаевым разговаривали о
свержении Советской власти, подготовлявшемся вашей
заговорщической группой?
Бухарин. Говорил в закрытых туманных формулах.
Вышинский. В таких, однако, формулах, чтобы
он понял вас?
Бухарин. Совершенно верно.
Вышинский (к Ходжаеву). Вы поняли?
X о д ж а е в. Абсолютно.
Вышинский. Значит, речь идет не о словах, а о
содержании. Говорили вы о том, что нужно ориентиро-
ваться во внешних отношениях на различные иностран-
1 Судебный отчет. М.: Международная семья, 1997. С. 363. См.:
http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/utro7-5-38.html.
2 Там же. С. 364. См.: http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/ut-
ro7-5-38.html.
300
ные государства, исходя из внутренних противоречий и
международных противоречий в интересах борьбы вашей
группы заговорщиков против Советской власти?
Бухарин. Так точно.
Вышинский. Говорили?
Бухарин. Говорил»1.
«Бухарин. ...Должен сказать, что еще в гораздо бо-
лее ранний период я лично давал поручения Семенову об
организации террористических групп, причем доклады-
вал об этом в нашем правом центре. Это было принято.
Таким образом, я более чем кто-либо другой из членов
центра ответственен за организацию террористических
групп Семенова...
Что касается моей непосредственной практической
деятельности в то время, а не только теоретически-ус-
тановочной, то я должен по этому поводу показать, что
через нескольких лиц я пытался устанавливать, и я сам
лично, такого рода связь. Я давал также поручение эсе-
ру Семенову, о котором речь шла третьего дня на до-
просе — связаться с подпольными членами эсеровско-
го ЦК, которые, если не ошибаюсь, находились тогда в
ссылке (но это дела не меняет), и, следовательно, несу
за это уже непосредственную, даже не только как член
«правого» центра, но и непосредственно, в самом узком
смысле слова, ответственность.
Во-вторых, я пытался установить связь с загранич-
ными организациями и группами эсеров через некоего
Членова. Это один из работников нашей дипломатиче-
ской службы, который был мне известен еще с очень
давних лет, еще по гимназическим временам, когда он
был в социал-демократической организации тогдаш-
1 Судебный отчет. М.: Международная семья, 1997. С. 366. См.:
http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/utro7-5-38.html.
301
них времен. Я это говорю не для того, чтобы в экскурс
исторический пускаться, а для того, чтобы объяснить и
показать, для чего я к нему, невзирая на конспиратив-
ность тогдашней работы, возымел такое доверие. И он
пытался установить связь с ЦК эсеров, причем, когда
он возвратился, то он не успел со мною переговорить
на этот счет подробно, но я из этого разговора выяс-
нил, примерно следующее. Эсеры принципиальным
согласием ответили на поддержание блока и контакта с
правыми, троцкистами, зиновьевцами и прочими. Но
они потребовали формальных гарантий, чуть ли не в
письменной форме. Условия, которые они поставили,
сводились к изменению крестьянской политики в духе
кулацкой ориентации и затем к легализации партий
эсеров и меньшевиков, из чего, само собой разумеется,
вытекал и коалиционный состав того правительства,
которое имеет возникнуть в случае успеха заговора»1.
«Бухарин. Летом 1934 года Радек мне сказал, что
от Троцкого получены директивы, что Троцкий с нем-
цами ведет переговоры, что Троцкий уже обещал немцам
целый ряд территориальных уступок, в том числе Украи-
ну. Если мне память не изменяет, там же фигурировали
территориальные уступки и Японии. Вообще, Троцкий
вел себя в этих переговорах уже не только как заговор-
щик, который в будущем имеет надежду на то, чтобы
путем вооруженного переворота стать у власти, но уже
сам чувствует себя хозяином Советской земли, кото-
рую он хочет превратить из советской в несоветскую»2.
1 Судебный отчет. М.: Международная семья, 1997. С. 368. См.:
http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/utro7-5-38.html.
2 Там же. С. 372. См.: http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/ut-
ro7-5-38.html.
302
«Вышинский. Разрешите мне предъявить пока-
зания Бухарина, том 5, листы дела 95—96: «Томский
сказал мне, что обсуждались два варианта: случай, ко-
гда новое правительство организуется во время мира»,
а значит, заговорщики организуют во время мира но-
вое правительство, и «случай, когда оно организуется
во время войны, причем для последнего случая немцы
требуют больших экономических уступок», уступки, о
которых я уже говорил, — «и настаивают на территори-
альных уступках». Скажите, правильно это или нет?
Бухарин. Да, это все правильно.
Вышинский (читает дальше). «Я спросил Томско-
го, как же мыслится в этой связи механика переворота?
Он сказал, что это дело военной организации, которая
должна будет открыть фронт немцам».
Бухарин. Да, правильно (выделено нами. — Г.Ф.,
В.Б.)»1.
ОТРЕКСЯ ЛИ БУХАРИН
ОТ СВОИХ ПРИЗНАНИЙ?
Взирая на процитированные выше стенографи-
ческие фрагменты, остается лишь теряться в недоумен-
ных догадках: как это можно не заметить никаких кон-
кретных признаний Бухарина в совершенных преступ-
лениях?
Складывается впечатление, что в какой-то момент
Коэн просто поменял свое утверждение на противопо-
ложное, приписав Бухарину, что он будто бы «отказал-
ся» от своих показаний:
1 Судебный отчет. М.: Международная семья, 1997. С. 375. См.:
http: //www.hrono.ru/dokum/1938buharin/utro7-5-38.html.
303
«Бухарин позднее полностью обесценил все свои
признания одним-единственным замечанием: «При-
знания обвиняемых есть средневековый юридический
принцип»1.
Здесь Коэн вырвал бухаринские слова из контекста,
исказив их смысл. Вот как выглядит неискаженный со-
кращениями текст:
«Дело, конечно, не в этих раскаяниях и в том числе
не в моих личных раскаяниях. И без них суд может вы-
нести свой приговор. Признания обвиняемых необяза-
тельны. Признания обвиняемых есть средневековый
юридический принцип. Но здесь налицо и внутренний
разгром сил контрреволюции. И нужно быть Троцким,
чтобы не разоружиться (выделено нами. — Г.Ф., В.Б.)»2.
Нетрудно заметить: никакого отрицания вины здесь
нет. Бухарин ничего не говорит здесь и про «средневе-
ковую» сущность признаний обвиняемых как таковых.
И правильно делает: было бы глупо с его стороны ут-
верждать нечто подобное. Личные признания — важ-
ная часть судебного разбирательства, именно их судьи
принимают во внимание, когда решают вопрос о вине
или при назначении меры пресечения подсудимым.
В США, как и в некоторых других странах, большин-
ство уголовных дел разрешается на основе соглашения
о признании вины, в соответствии с которым в обмен
на признание обвиняемым вины наказание ему квали-
фицируется по более «мягким» статьям уголовного за-
1 Коэн С. Бухарин. С. 446.
2 Судебный отчет. С. 668. См.: http: //www.hrono.ru/do-
kum/1938buhann/vecl2-5-38.html#buh.
304
кона. Словом, в данном случае мы, судя по всему, име-
ем дело с рассуждениями Бухарина о том, что обвине-
ния подследственного могут быть выдвинуты на основе
улик и других показаний независимо от отсутствия или
наличия его личных признаний.
Трудно, конечно, не согласиться с Бухариным, ко-
гда он говорил о необязательности признаний обви-
няемых для вынесения им приговора. В конце концов
те, кто предстал на скамье подсудимых, вправе защи-
щать свою жизнь и свободу любым из способов, в том
числе отказываясь от признания вины. Только принуж-
дение подсудимого к обязательным показаниям и есть
средневековый принцип. Очень может быть, что Буха-
рин думал в тот момент о предрассудках, типичных для
Средних веков, но изредка встречающихся и сегодня,
согласно которым обвиняемый может спасти душу
только через признание своих прегрешений. Но, даже
если он подразумевал что-то иное, бухаринские слова
ни в коем случае не «обесценивают» и не «отрицают
или тонко опровергают» показания, в которых он под-
тверждал вину за содеянное.
Смысл бухаринских слов сводится к тому, что сами
его личные признания не так уж важны в свете разобла-
чения заговора:
«Я обязан здесь указать, что в параллелограмме сил,
из которых складывалась контрреволюционная такти-
ка, Троцкий был главным мотором движения. И наи-
более резкие установки — террор, разведка, расчлене-
ние СССР, вредительство — шли в первую очередь из
этого источника»1.
1 Судебный отчет. С. 688. См.: http: //www.hrono.ru/dokum/
1938buharin/vecl2-5-38.html#buh.
305
ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО
ПОДСУДИМОГО БУХАРИНА
Напомним раз уже процитированное утвержде-
ние Коэна:
«В ходе дальнейшего процесса он (Бухарин. — Г.Ф.,
В.Б.) не забывал (ради семьи) подчеркивать нелепое
признание своей ответственности за «все преступления
блока», но в то же самое время так или иначе отрицал
свое участие в каком-либо из них конкретно»1.
Как отмечалось, сопоставление с тем, что действи-
тельно происходило на процессе, не оставляет камня
на камне от «главной теории» Коэна. Ее необычайная
живучесть — своеобразная дань догматической привер-
женности «антисталинской парадигме» советской ис-
тории со стороны тех, кто боится или не хочет при-
знать, что «король-то голый» и что ключевое и самое
знаменитое утверждение всей книги Коэна полностью
несостоятельно.
В последнем слове на суде, не прибегая к какому-
либо условному или эзопову языку, Бухарин энергично
отрицал некоторые из выдвинутых против него обви-
нений, например участие в 1918 году в заговоре с целью
убийства Ленина, Сталина и Свердлова, или личную
причастность к шпионской деятельности иностранных
спецслужб, или, наконец, свою заблаговременную ос-
ведомленность о планах убийства Кирова и жертв дру-
гих терактов 1930-х годов.
Но, быть может, фразой «в ходе дальнейшего про-
цесса» Коэн пытался сказать, что какие-то «опровер-
жения» последовали уже после допроса всех подсуди-
мых. Что бы там ни было, можно быть твердо уверен-
1 Коэн С. Бухарин. С. 446.
306
ным в том, что вплоть до последнего слова на процессе
Бухарин не раз и не два признал ответственность не за
какие-то абстрактные «преступления блока», а за свои
вполне конкретные деяния.
К числу последних, как мы видели, относится и уча-
стие в организации заговора. Но Бухарин действитель-
но отвергал ответственность за часть «преступлений
блока»:
«Бухарин. Я категорически отрицаю свою прича-
стность к убийству Кирова, Менжинского, Куйбыше-
ва, Горького и Максима Пешкова. Киров, по показа-
нию Ягоды, был убит по решению правотроцкистского
блока. Я об этом не знал...»1
«Б у х а р и н... Я категорически отрицаю, что был свя-
зан с иностранными разведками, что они были хозяева-
ми надо мной и я действовал, выполняя их волю»2.
«Вышинский. Говорят, что вы подготовляли, как
изменник революции, арест Ленина, Сталина, Сверд-
лова.
Бухарин. Это я признаю.
Вышинский. А к этому они добавили, что вы го-
товили и убийство.
Бухарин. А с этой добавкой я абсолютно не согла-
сен, я это категорически отрицаю»3.
«Б у х а р и н. Я отвергаю обвинение в покушении на
Владимира Ильича...»4
1 Судебный отчет. С. 661. См.: http: //www.hrono.ru/do-
kum/1938buharin/vecl2-5-38.html#buh.
2 Судебный отчет. С. 660. См.: http: //www.hrono.ru/do-
kum/1938buharin/vec12-5-38.html#buh.
3 Судебный отчет. С. 437. См.: http: //www.hrono.ru/do-
kum/1938buharin/vec7-5-38-l.html#karel.
4 Судебный отчет. С. 668. См.: http: //www.hrono.ru/dokum/
1938buharin/vec12-5-38.html#buh.
307
Раз за разом Бухарин категорически отрицал свою
причастность к планам убийства Ленина или Ленина,
Сталина и Свердлова. Но здесь мы сталкиваемся с та-
ким случаем, когда одно из очень серьезных обвинений
было выдвинуто (и в конце концов осталось в пригово-
ре суда), несмотря ни на какие бухаринские протесты и
опровержения.
Сам факт протестов и опровержений противоречит
популярному, но документально не подтвержденному
утверждению Коэна, будто Бухарин дал признательные
показания вследствие угроз его семье. Коэн, когда пи-
шет об этом, пытается усидеть сразу на двух стульях.
Ибо, с одной стороны, он пишет, что Бухарин «призна-
вался в «политической ответственности» за все на све-
те, тем самым спасая семью», а с другой, — одновре-
менно он будто бы «категорически отрицал или тонко
опровергал свою причастность к какому-либо конкрет-
ному преступлению»1.
Но если Бухарин дал признательные показания,
чтобы «спасти семью», тогда почему так упорно отка-
зывался принимать на себя вину за другие предъявлен-
ные ему обвинения? Почему бы ему не признать все
подряд без разбора? Реабилитационная комиссия гор-
бачевского времени в 1988 году столкнулась с той же
самой проблемой2.
Могут возразить: заговор с целью убийства Ленина,
Сталина, Свердлова не связан с «преступлениями бло-
ка». Быть может, Бухарин чувствовал, что от него тре-
буется принять на себя вину именно за это? Но, как мы
видели, Бухарин с равным упорством отрицал такие
1 Коэн С. Бухарин. С. 445.
2 РКЭБ-3. С. 39,51,55.
308
«преступления блока», как убийство Кирова или лич-
ную связь с иностранными спецслужбами.
Если Бухарин согласился дать ложные показания,
чтобы спасти семью, избежать пыток или в силу каких-
то других соображений, почему же он тогда отрицал
некоторые из наиболее важных обвинений? Вышин-
ский потратил уйму времени, чтобы доказать причаст-
ность «любимца всей партии» к заговору с целью убий-
ства Ленина, но в препирательствах по данному эпизо-
ду Бухарин решительно опроверг все обвинения в свой
адрес. Один этот факт довольно ясно свидетельствует:
бухаринские показания, в том числе отказ от одних
преступлений и признание вины за другие, следует
считать, несомненно, искренними.
Коэн ссылается на статью в «Нью-Йорк таймс», в
которой корреспондент газеты Харольд Дэнни так ото-
звался о последнем слове Бухарина на процессе:
«Это блестящее выступление... обладало громадной
убедительной силой. Он... производил впечатление
просто великого человека, не испытывающего никако-
го страха, а лишь пытающегося поведать миру свою
версию событий»1.
И далее:
«Следует, однако, отметить (хотя объяснить этого
нельзя), что тот же самый корреспондент, Харольд
Дэнни, написал затем о процессах: «В широком смысле
они не инсценировки»2.
1 Коэн С. Бухарин. С. 449.
2 Статья Дэнни (New York Times, 1938, March 14, P. 4) процити-
рована Коэном в: Коэн С. Бухарин. С. 449.
309
И тут нужно заметить: странной следует считать не
репортаж Дэнни, а позицию Коэна. Корреспондент со-
общил лишь то, чему стал свидетелем: Бухарин сознал-
ся во множестве преступлений, но изложил свою соб-
ственную версию событий, когда, например, пытался
убедить судей в непричастности к заговору с целью
убийства Ленина или планам физического устранения
Горького. Описание Дэнни здесь безупречно точно.
Подведем итог: Бухарин действительно неоднократ-
но признавался в совершении конкретных и очень серь-
езных преступлений. Но в то же время он решительно
опровергал какую бы то ни было причастность к другим.
БЫЛО ЛИ СФАЛЬСИФИЦИРОВАНО
ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО БУХАРИНА?
Когда полный текст неправленой стенограммы
мартовского (1938) процесса был обнаружен в архиве
Президента РФ, ряд ученых выступили с утверждения-
ми, будто опубликованный вариант в силу множества
поправок и изменений следует признать «фальсифика-
цией»1. Но сама стенограмма до сих пор так и не преда-
на гласности.
Зато каждый теперь может прочесть текст бухарин-
ского последнего слова и своими глазами увидеть, что
он не претерпел сколько-нибудь существенных изме-
нений. Как выразился один из авторов антикоммуни-
стического толка, дело обстояло так:
1 Мурин Ю.Г. Как фальсифицировалось дело Бухарина». // Новая
и новейшая история. 1995, № 1. С. 63 и далее; Wladislaw Hedeler. Ez-
hov's Scenario for the Great Terror and the Falsified Record of the Third
Moscow Show Trial., in: Barry McLoughlin, Kevin McDermott. Stalin's
Terror. High Politics and Mass Repression in the Soviet Union (New
York: Palgrave — MacMillan, 2003), P. 34—55. Несмотря на броские
заголовки, ни в одной из статей сколько-нибудь значащих «фальси-
фикаций» не приводится.
310
«Известны отличия между подлинной стенограммой
и стенограммой, «исправленной» Сталиным, которая
была опубликована в 1938 году. Сталин действительно
внес изменения, но это как раз доказывает, что то, что
говорил Бухарин, исходило именно от него, а не от
НКВД. Кроме того, эти изменения весьма незначи-
тельны. «Корректировка» Сталина ничего существен-
ного не изменила.
Посредством «корректуры», сделанной Сталиным
собственноручно или по его поручению судьями Уль-
рихом, Матулевичем и др., Сталин выделил его призна-
ния и ослабил возражения. Основное содержание оста-
лось прежним до того, как за текст взялись «редакторы».
До вмешательства Сталина и его служак показаний Бу-
харина полностью хватало, чтобы признать его тяжким
преступником...
Есть еще более поразительная вещь: «Я также при-
знаю себя виновным в подготовке заговора, «дворцово-
го переворота», в подготовке государственного перево-
рота», — сказал Бухарин суду. Судьи вычеркнули слова
«в подготовке государственного переворота». Для этого
не только не было достаточных оснований, но даже,
наоборот, эта купюра шла вразрез с их прямой полити-
ческой задачей: в их интересах было бы удалить термин
«дворцовый переворот», а не «государственный перево-
рот», так как всякое сравнение советского центра вла-
сти с «дворцом» представляло дерзкую провокацию
официального сознания»1.
Каковы бы ни были причины внесения тех или
иных поправок, из стенограммы не было выброшено
1 Игнатов Асен. Революция пожирает своих вундеркиндов. Слу-
чай Бухарина с психологической точки зрения. // Форум новейшей
восточноевропейской истории и культуры (Katholische Universitat
Eichstatt-Ingolstadt). 2005, № 1. С. 14. См. http: //wwwl.ku-eichsta-
ett.de/ZIMOS/forum/docs/02Ignatow.pdf.
311
ничего, чего Бухарин не говорил в действительности.
Правда, при этом выброшенным оказалось одно из
добровольно сделанных им признаний, на что и обра-
тил внимание Игнатов.
ПОСЛЕ ПРОЦЕССА
Говоря об исполнении приговора суда, Коэн пи-
шет:
«Достоверного описания расстрела Бухарина не су-
ществует. Согласно рассказу, ходившему по Москве,
«Бухарин и Рыков умерли с проклятьями Сталину на
устах. И они умерли стоя, не ползая по полу подвала и
не умоляя с рыданьями о пощаде»1.
В данном случае редакторы и переводчики русскоя-
зычного издания решили немного «улучшить» Коэна,
выбросив из оригинального текста упоминание, что
именно Зиновьев и Каменев и были теми, кто ползал
по полу подвала и с рыданьями молил о пощаде2. Но
это, что называется, к слову, ибо нет никаких достовер-
ных сведений о поведении на казни Бухарина, Рыкова,
Зиновьева и Каменева. Все известное на сей счет —
слухи и только слухи. В любой другой области знаний
они будут считаться таковыми. И лишь в работах по ис-
тории СССР приходится сталкиваться с частым ис-
пользованием столь сомнительных источников как
очень ценных свидетельств. И если не сам Коэн, то его
переводчики, выкинувшие слова про метания по полу
Зиновьева и Каменева и их мольбы с рыданиями, нехо-
1 Коэн С. Бухарин. С. 450.
2 Cohen S. Bukharin. P. 381.
312
тя признают никчемность сведений, почерпнутых из
сплетен.
Бухарин, Рыков, Зиновьев и Каменев после вынесе-
ния им приговоров написали прошения о помилова-
нии. Причем Бухарин обратился в Верховный Совет
СССР дважды, и в каждом из ходатайств подтвердил
свои признания вины на процессе. Одно из бухарин-
ских писем (более пространное) гласит:
«У меня в душе нет ни единого слова протеста. За
мои преступления меня нужно было бы расстрелять де-
сять раз. Пролетарский суд вынес решение, которое я
заслужил своей преступной деятельностью, и я готов
понести заслуженную мною кару и умереть, окружен-
ный справедливым негодованием, ненавистью и пре-
зрением великого героического народа СССР, которо-
му я так подло изменил»1.
Ходатайства Рыкова, Зиновьева, Каменева написа-
ны менее изысканно, но и в них просители полностью
подтверждают свою причастность к совершению анти-
государственных преступлений. Для тех, кто считает
Бухарина, Рыкова и всех остальных подсудимых мос-
ковских процессов невиновными жертвами следова-
тельских фальсификаций, такие признания таят в себе
большую проблему. Ведь в случае какого-либо торга с
НКВД и признаний вины, полученных от невиновного
подследственного из-за страха за собственную жизнь
или членов семьи, пытки и т.п., разве авторы хода-
тайств не должны каким-либо образом напомнить о за-
ключенной сделке?
Если бы признания были получены в обмен на обе-
1 Рассказ о десяти расстрелянных. // Известия. 1992, 2 сентября.
313
щания не применять пытки, сохранить жизнь или под-
судимому, или членам его семьи, тогда правомерно
ожидать, что в прошении о помиловании будет написа-
но примерно так: «Что ж, я выполнил свою часть согла-
шения, признавшись в преступлениях, которых нико-
гда не совершал, и теперь за вами очередь выполнить
данные ранее обещания». Но в том-то и дело, что в
письмах и прошениях Бухарина и Рыкова нет даже на-
мека на что-то подобное.
Напротив, все авторы ходатайств (и в их числе Буха-
рин) пишут о раскаянии и признании вины за тяжкие
преступления, взывают к милосердию со стороны вла-
стей. И тут, надо заметить, мы имеем дело с такими до-
кументами, которые отнюдь не предназначались для
предания огласке; осужденные могли не стесняться
сказать правду, откровенно написав обо всем, что счи-
тали нужным.
ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА
Свидетельства, которыми мы располагаем сего-
дня, согласуются с одной-единственной точкой зре-
ния: Бухарин действительно виновен в преступлениях,
в совершении которых он признавался на предвари-
тельном следствии и в суде. Тем не менее среди читате-
лей обязательно найдутся те, кто будет продолжать
считать его невинной жертвой и несмотря ни на что на-
стаивать: Бухарин, дескать, все равно должен быть при-
знан невиновным.
Последняя точка зрения мало отличается от той, что
мы находим у Коэна. Он, как мы видели, исходит из
невиновности Бухарина, не считаясь ни с какими исто-
рическими доказательствами. Но вместо них у него
есть только слухи и совершенно беспочвенные инси-
314
нуации хрущевского времени. И пусть Роберт Кон-
квест характеризовал слухи как «наилучшие, хотя и не
безупречные источники», ученые-историки хорошо
знают: такого рода свидетельства не годятся ни для од-
ной из областей интеллектуальной деятельности — и
они действительно везде немыслимы и нетерпимы, за
исключением лишь работ по советской истории.
С научно-исторической точки зрения фигура Буха-
рина представляет большой интерес в силу самых раз-
ных причин. Одна из них такова: обо всем, что случи-
лось с ним после ареста, мы знаем гораздо лучше, чем о
любом другом подсудимом.
Доказать, что чего-то не было, невозможно в прин-
ципе. Следы остаются только от тех событий, которые
действительно произошли. Вот почему важно отметить:
нет ни свидетельств, ни каких-то косвенных призна-
ков, позволяющих считать, что полученные от Бухари-
на признания ложны и что они получены в результате
пыток или запугиваний. Наоборот, Бухарину были пре-
доставлены такие условия тюремного содержания, что
почти год пребывания под стражей он посвятил очень
плодотворной литературной и научной работе.
Еще известно, что кроме признаний на процессе по
делу правотроцкистского блока Бухарин давал показа-
ния следствию по меньшей мере четырежды: 2 июня
1937 года;1 14 июня 1937 года (процитированы в справ-
ке реабилитационной комиссии Шверника 1964 года2),
1 и 25 декабря 1937 года (упоминались Вышинским на
процессе 1938 года)3. Причем последние по времени
1 См. Ферр Г., Бобров В.Л. Первые признательные показания
Н.И. Бухарина на Лубянке. С. 38—52.
2 РКЭБ-3. С.697.
3 См. например: Судебный отчет. С. 155 и 117. См.: http:
//www.hrono.m/dokum/1938buharin/vec3-5-38.html и http: //www.hro-
no.ru/dokum/1938buharin/utro3-5-38-l.html.
315
показания были получены уже после широко теперь
известного письма Сталину от 10 декабря 1937 года, где
Бухарин настаивает на невиновности в преступлениях,
в совершении которых он сознался на следствии. И ес-
ли бы в распоряжении историков оказался текст этих
признательных показаний, то они стали бы основой
для оценки правдивости того письма. Пока же мы зна-
ем, что все названные здесь документы существуют, и в
той части, которая нам известна, Бухарин подтвердил
на процессе истинность изложенных там сведений.
Известны показания Бухарина, датированные 20 фев-
раля 1938 года, т.е. совсем незадолго до процесса1.
Правда, «признаниями» их назвать нельзя, ибо почти
целиком они посвящены опровержению обвинений в
соучастии Бухарина в заговоре с целью убийства Лени-
на в 1918 году.
Стенограммы допросов и признательные показания
Бухарина до сих пор остаются неизвестными и неис-
следованными источниками. На их рассекречивание
наложено табу. И тот факт, что один из таких докумен-
тов все-таки был предан огласке, ничего не доказывает:
публикация стала возможна благодаря случайному сте-
чению обстоятельств, а не вследствие каких-либо ре-
шений российских властей, которые доныне предпочи-
тают хранить такие документы в глубокой тайне.
Конечно, исторических свидетельств гораздо боль-
ше. Виновность Бухарина подтверждается значитель-
ным и все растущим числом материалов, уже известных
сегодня. И все они, взаимно подкрепляя друг друга, не-
противоречиво согласуются только с представлениями
о серии реально существовавших и связанных между
собой заговоров, подобных тем, что описаны в совет-
ских документах сталинского времени и подтверждены
в показаниях Бухарина и других подследственных.
1 «Архив Волкогонова». Библиотека Конгресса США.
316
ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА
И ГОСПОДСТВУЮЩАЯ
ПАРАДИГМА
Все, кто придерживается мнения, будто приве-
денные выше свидетельства сфальсифицированы, при-
знания сфабрикованы, а сами обвиняемые ни в чем не
повинны, должны ясно отдавать себе отчет, что доказа-
тельств в пользу такой точки зрения попросту не суще-
ствует. Но именно она по-прежнему остается исключи-
тельно влиятельной, «ортодоксальной» и господствую-
щей системой взглядов. И лишь неясно, как такое
вообще возможно!
Историческое свидетельство приобретает значение
доказательства, когда оно противостоит чему-то более
основательному: гипотезе или, как в рассматриваемом
случае, — концепции, парадигме. Предмет нашего ис-
следования — «антисталинская парадигма» советской
истории и политики 1930-х годов. Проблема, с которой
мы сталкиваемся, состоит в следующем: что случится,
если будет накоплена критическая масса свидетельств,
ставящая под сомнение парадигму?
«Антисталинская парадигма» (она же троцкистско-
хрущевско-горбачевская, или концепция «холодной
войны»), когда речь заходит о подсудимых московских
показательных процессов, а среди них о Бухарине, гла-
сит: все они, несмотря на их признательные показания,
ни в чем не повинны. Некоторые отличия проявляются
лишь при попытках объяснить причины появления та-
ких признаний. Сама же по себе парадигма не допуска-
ет ни малейших колебаний в вопросе о вине осужден-
ных.
Но нет лишь главного — собственно исторических
доказательств, подтверждающих одно из ее ключевых
положений, — что подсудимые, и в том числе Бухарин,
317
невиновны. Сторонники и последователи парадигмы,
таким образом, сталкиваются с серьезной проблемой.
С одной стороны, вряд ли справедливость «антиста-
линской» концепции в их глазах подлежит сомнению.
А тот факт, что доказательств как не было, так и нет,
объясняется ими тем, что в конце концов вожделенные
свидетельства когда-нибудь да появятся.
Куда менее завидно положение тех, кто считает, что
доказательства когда-то существовали, но еще во время
оно уничтожены по приказу Сталина. Конечно, такое
предположение «спасает» положение, но дорогой це-
ной. Свидетельство не может исчезнуть совсем и навсе-
гда. Чем большее число исследователей встает на такую
точку зрения, тем менее разумными и менее научными
становятся их умозаключения.
Объективный исследователь не может не признать,
что существует иное объяснение событиям, и тем са-
мым «антисталинская парадигма» не обладает монопо-
лией на истину и, следовательно, единственно верной
считаться не может. Все, что известно о московских
процессах, и в особенности о Бухарине, непротиворе-
чиво согласуется с альтернативной исторической кон-
цепцией. Что же мешает исследователям принять ее?
Вот некоторые из очевидных причин.
* Рассуждения о «фальсификации московских про-
цессов» лежат в основе «антисталинской парадигмы».
Последняя полностью исключает саму мысль, что ли-
ца, осужденные на процессах, могут быть в чем-то ви-
новны. Но стоит только отказаться от такого допуще-
ния, как аксиомы, как от всей парадигмы не остается и
камня на камне.
* «Антисталинская парадигма» как таковая уходит
корнями в «закрытую» речь Хрущева на XX съезде
КПСС (1956) и с того времени приобрела значение ос-
новополагающей исторической концепции сталинско-
318
го периода. Ее троцкистская предшественница появи-
лась еще раньше — в конце 1920-х годов. Таким образом,
признать несостоятельность «антисталинской парадиг-
мы» значит перечеркнуть труды нескольких поколений
исследователей, посвященные московским процессам.
И более того, потребуется переосмыслить и переписать
заново всю историю СССР 1920-х — начала 1950-х годов.
Словом, у всех приверженцев «антисталинской па-
радигмы» — концепции советской истории, домини-
рующей по крайней мере с хрущевских времен, — есть
веские основания считать ни в чем не повинными жерт-
вами всех, кто в 1936—1938 годах был осужден на от-
крытых московских процессах.
Как ясно из сказанного выше, с именем Бухарина
связано довольно много первичных сведений. Но все
они плохо укладываются в прокрустово ложе «антиста-
линской парадигмы» и полностью совместимы с кон-
цепцией, согласно которой на Бухарина следует возло-
жить вину за преступления, в совершении которых он
сознался на предварительном следствии и то же самое
подтвердил в суде. В тех его показаниях изобличаются
все ключевые фигуры двух предыдущих процессов, ко-
мандиры Красной Армии, осужденные по делу Туха-
чевского, а также Троцкий — заочный подсудимый от-
крытых московских судов. Таким образом, руководство-
ваться тем, что говорят первоисточники, что Бухарин
виновен как минимум в признанных им самим престу-
плениях, — значит отрицать и «антисталинскую пара-
дигму».
Последнее в свою очередь означает необходимость
переосмысления советской истории в рамках совер-
шенно иной концепции. Какой именно? Ниже мы по-
пробуем в нескольких абзацах сформулировать главные
из черт такой парадигмы, опирающейся на доступные
первичные свидетельства.
319
БОЛЕЕ ТОЧНАЯ ПАРАДИГМА
СОВЕТСКОЙ ИСТОРИИ
В 1930-х годах СССР столкнулся с чередой заго-
воров в высших эшелонах государственной власти, ко-
торые охватили генералитет Красной Армии и получи-
ли всесоюзный размах. Заговорщические группы не
гнушались ни убийств, ни актов саботажа, ни изменни-
ческих контактов с эмиссарами враждебных держав.
Перед лицом таких событий руководители государств
(независимо от типа их социально-политического уст-
ройства) прибегают к решительным силовым дейст-
виям.
Когда внезапно раскрывшаяся измена пронизывает
самые верхи, тогда преодоление опасных для страны
тенденций «нормальными» конституционно-бюрок-
ратическими методами практически неосуществимо.
В ситуации кризиса государственной власти становятся
понятны (если не неизбежны) крупномасштабные от-
ступления от норм уголовного и процессуального пра-
ва, многие связанные с этим невинные жертвы и ка-
кое-то число тех, кому, несмотря ни на что, удалось
избежать ответственности за совершенные государст-
венные преступления.
Но массовым репрессиям суждено было стать не
только реакцией на угрозу национальной безопас-
ности. В обстановке паники, естественным образом
возникшей вследствие неожиданно раскрытой цепочки
заговоров, Ежов с группой первых секретарей ВКП(б)
воспользовался обстановкой и направил острие ре-
прессивной политики против тех, кто не имел никако-
го отношения к антигосударственной деятельности.
К их числу, как отмечает Юрий Жуков, а с ним ряд
других исследователей, принадлежали именно те, кто в
случае проведения альтернативных выборов в Верхов-
320
ный Совет по новой Конституции 1936 года не стал бы
голосовать за кандидатов от партии. Историк подчер-
кивает:
«Широкое руководство — члены ЦК, первые секре-
тари обкомов, крайкомов, ЦК национальных компар-
тий — это как раз те, кто не желал альтернативных вы-
боров. Почему? Да потому, что за все, что они сделали
за несколько лет коллективизации и индустриализа-
ции, означало одно: что при тайном голосовании никто
за них не проголосует. Когда за них не проголосуют как
за депутатов Верховного Совета, в ЦК им, несомненно,
скажут: тебя население твоей области, твоего края не
поддерживает. Как ты можешь возглавлять партийную
организацию? И это было бы бескровное отстранение
полуграмотной партноменклатуры от рычагов власти...
Развязав репрессии, партократия и создала ту ситуа-
цию, при которой альтернативные выборы были уже
невозможны. Они бы неизбежно привели к граж-
данской войне. Поэтому тогда пришлось от них отка-
заться»1.
Известно также, что Ежов и его подручные из НКВД
с помощью пыток, запугивания и фальсификации уго-
ловных дел на многих невинных граждан (в том числе
на членов партии) добивались от них самооговоров и
лживых признаний в участии в антисоветских органи-
зациях и заговорах. Впоследствии сам Ежов и его за-
меститель по Наркомату внутренних дел Фриновский
признавались, что, прибегая к фальсификациям уго-
1 50 лет без Сталина: наследие сталинизма и его влияние на исто-
рию второй половины XX века. Материалы «круглого стола» 4 марта
2003 г. М.: ИРИ РАН, 2005. С. 42.
321
ловных дел, они стремились скрыть подготовку своего
собственного государственного переворота.
В соответствии с вырисовывающейся новой пара-
дигмой Сталин и его ближайшие соратники следовали
принципам советской демократии и пытались вопло-
тить их через систему всеобщих и равных, прямых и
тайных выборов с выдвижением (что особенно важно)
2—3 кандидатов на одно место. Однако многие партий-
ные руководители не хотели таких выборов и в случае
их проведения готовились не допустить выдвижения и
голосования за альтернативных кандидатов. Попытки
повернуть СССР в демократическое русло предприни-
мались неоднократно: в конце Великой Отечественной
войны, затем в 1947 году и, наконец, на XIX съезде
КПСС (октябрь 1952). После смерти Сталина привер-
женность тем же идеалам — отстранить партию от уп-
равления страной и передать власть выборным Сове-
там — продемонстрировал (по крайней мере на словах)
Лаврентий Берия. Но после отстранения и убийства
Берии при пособничестве Хрущева и подстрекательст-
ве других членов Президиума вопрос больше не подни-
мался1.
Впрочем, перед нами не стоит задача изложить, ка-
кой могла быть новая концепция истории сталинского
времени. Значительно большее внимание уделялось
нежеланию ученых-антикоммунистов отказаться от
устаревшей и изжившей себя «антисталинской пара-
дигмы».
И речь здесь надо вести не о каком-то чисто академи-
ческом консерватизме. Идеология «холодной войны»,
равно как легитимность существования стран, возник-
1 Furr Graver. Stalin and the Struggle for Democratic Reform // Cul-
tural Logic. 2005, см.: http: //clogic.eserver.org/2005/furr.html и http://
clogic.eserver.org/2005/furr2.html.
322
ших после распада СССР на постсоветском простран-
стве и в Восточной Европе, в значительной степени
возлежат на «антисталинской парадигме», в том числе
на экстремистской концепции «мирового зла», прирав-
нивающей Советский Союз к нацистской Германии,
Сталина к Гитлеру. Нет сомнений, что отказ от пара-
дигмы ведет к подрыву этой легитимности.
ЕЩЕ ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ
СВИДЕТЕЛЬСТВАХ
Существующие парадигмы не исчезают сами по
себе. Они рушатся под весом исторических свиде-
тельств, когда их количество и значимость возрастают
настолько, что исследователи начинают отказываться
от старого ради иной или иных исторических концеп-
ций. Часто так поступают более молодые ученые или
те, кто в отсутствие обязательств по отношению к ста-
рым парадигмам, способен бросить им прямой вызов.
В конечном итоге сила доказательств неизбежно пере-
вешивает. И рано или поздно одерживает верх.
Всех, кто не испытывает сомнений в невиновности
Бухарина, резонно было бы спросить: (а) какие свиде-
тельства могут разумно существовать и (б) обладать
достаточной убедительной силой, чтобы считать Буха-
рина виновным в признанных им самим деяниях, или,
говоря короче, в организации крупномасштабного ан-
типравительственного заговора?
Вопрос об исторических доказательствах важен еще
и потому, что связан с рациональной природой челове-
ческого мышления. Если никакое из потенциально
возможных свидетельств не способно убедить кого-то,
скажем, в существовании заговора, тогда собственные
представления такого человека будут как бы «заморо-
323
жены», в принципе непоколебимы никакими довода-
ми. То есть, если из всего множества предположитель-
но существующих свидетельств нельзя отыскать хотя
бы одного приемлемого доказательства ошибочности
чьих-то представлений, тогда эти последние зиждутся
исключительно на предубеждении, а не на разумно по-
строенных умозаключениях.
В нашем случае вопрос о свидетельствах не так-то
прост. В случае существования заговоров, о которых
говорилось на московских процессах или подобных им,
не приходится рассчитывать, что они надлежаще доку-
ментированы, а их описания помещены в какой-то из
архивов1. Что особенно справедливо в отношении воз-
можного сотрудничества Бухарина, Троцкого или Ту-
хачевского с немцами, поскольку оно (опять-таки
предположительно) осуществлялось НЕ с эмиссарами
Гитлера или нацистского правительства, а с представи-
телями германского Генштаба, которые не сходились
во взглядах со своим фюрером, хотя и работали на него
долгие годы.
Все, кто не думает не только отбросить, а хотя бы за-
сомневаться в истинности «антисталинской парадиг-
мы», обычно избегают обсуждать проблему историче-
ских свидетельств. Вот одно из их типичных суждений:
«Известно, что НКВД использовал на допросах пытки
и издевательства, принуждая подсудимых к ложным
1 Здесь стоит напомнить аргумент Дж. Познера, одного из разра-
ботчиков версии об отсутствии заговора в деле об убийстве прези-
дента Дж.Ф. Кеннеди. В связи с попытками отыскать документы
ЦРУ, доказывающие связь разведуправления с убийцей, Познер за-
явил: «Большинство сторонников теории заговора этого не понима-
ют. Но, если заговор ЦРУ действительно существовал, никаких до-
кументов не было бы». Цит. по: Scott Shane. C.I.A. Is Still Cagey About
Oswald Mystery. // New York Times. 2009, October 11, P. A11; см.: http:
//www.nvtimes.com/2009/10/17/us/17inquire.html7pagewan-
ted=2& r=2.
324
показаниям, выдуманным самими следователями. По-
этому нельзя верить ни одному слову ни одного из подслед-
ственных».
В той или иной форме возражения такого рода были
высказаны тремя известными учеными, которые спе-
циализируются на советской истории и пользуются за-
служенным авторитетом. Нелишне поэтому уделить их
доводам чуть больше места и времени.
Процитированный выше тезис низводит историче-
скую науку до уровня «веры». Ну в самом деле, что в та-
ком случае будет происходить с принципами построе-
ния научно обоснованных выводов и сохраняется ли
тут примат исторических свидетельств? «Вера» не нуж-
дается в доказательствах; без участия или влияния
оных она восходит к парадигме, которая существует
лишь за счет «религиозной» преданности ее идеям. Та-
ким образом, вопрос о «вере» связан не столько с сутью
обсуждаемой темы, сколько с умонастроениями самих
«верующих».
У приверженцев «антисталинской парадигмы» во-
прос о пытках стал идолом, превратился в некий свя-
щенный объект, магические чары которого позволяют
избавиться от тени или даже призрака исторических
свидетельств. Ибо и в тех случаях, когда (как нередко
бывает) по данному конкретному делу нет вообще ни-
каких подтвержденных доказательствами фактов истя-
заний, все равно говорят: как же, дескать, можно су-
дить, что не было «ничего такого»; откуда-де им знать,
что подследственный признался не из страха физиче-
ского насилия или опасения за жизнь членов своей се-
мьи?
Взяв на вооружение порочную логику такого поши-
ба, можно затем отбросить любые улики против каких
бы то ни было обвиняемых. После чего, как водится,
следуют заявления об их невиновности — ведь никаких
325
инкриминирующих фактов теперь нет! И кому придет в
голову говорить о чьей-то виновности, если никаких
доказательств совершения преступных деяний больше
не существует?
Конечно, встречаются документальные доказатель-
ства иного сорта. Упоминавшиеся выше Гетти и Бруэ
обнаружили в переписке Троцкого документы, которые
доказывают реальность существования «блока троцки-
стов и «правых», хотя в период горбачевских реабили-
таций он без каких-либо оснований был объявлен ста-
линской фальсификацией1. Другой пример — воспоми-
нания швейцарского коммуниста и близкого соратника
Бухарина Жюля Эмбер-Дро, в которых через четыре
десятилетия из благополучной Западной Европы ме-
муарист поведал, что в 1928 году «любимец всей пар-
тии» настаивал на необходимости физического устра-
нения Сталина. Тем самым, кстати, Эмбер-Дро свиде-
тельствует, что Бухарин лгал в своем известном письме
от 10 декабря 1937 года, где клятвенно заверял, что ни-
когда не замышлял ничего похожего на убийство Ста-
лина2.
Хотя исследователям по-прежнему недоступны ар-
хивно-следственные материалы, положенные в основу
московских показательных процессов и закрытого суда
по «делу Тухачевского», кое-какие доказательства про-
1 На первом же заседании «реабилитационной» комиссии Пред-
седатель Верховного суда СССР В.И. Теребилов поставил перед ее
членами вопрос: «Как комиссия относится к вопросу о том, сущест-
вовал ли правотроцкистский блок или не существовал?» (РКЭБ-3.
С. 41). По внесенному А.И. Лукьяновым предложению, члены ко-
миссии в конце концов сошлись во мнении, что «ни организован-
ных фракционных групп, ни «блоков», ни «центров» фактически не
существовало, а обвинения против их участников базировались на
материалах, сфальсифицированных в ходе следствия и судебного
разбирательства». (Там же. С. 108.)
2 См.: Ферр Г., Бобров В.Л. Первые признательные показания
Н.И. Бухарина на Лубянке. С. 38—52.
326
сочились, несмотря ни на какие запреты. Причем та-
кие, что их относят к категории вещественных:
* Таково, например, покаянное письмо командарма
И.Э. Якира от 9 июня 1937 года, в котором он признает
вину в одном из тягчайших преступлений — в измене
Родине. Весь текст письма до сих пор не предан огла-
ске, однако обширные выдержки из него в начале 1990-х
годов были опубликованы среди реабилитационных
материалов хрущевского времени1.
* Другое пример — опубликованная в тех же мате-
риалах т.н. «телеграмма Арао», которая документально
подтверждает контакты некоего «представителя Туха-
чевского» с японской военной разведкой.
* И еще: в архивах чехословацкого правительства ка-
нуна Второй мировой войны хранятся документы, со-
гласно которым в 1937 году Гитлер ждал, что в Москве
произойдет военный переворот против Сталина, и ин-
формировал о том посланника из Праги2.
В новейших увесистых и, как надо думать, заслужи-
вающих доверия книгах о Тухачевском ни один из вы-
шеназванных документов даже не упоминается3. Нет
там ни слова или хотя бы ссылки на крупные работы по
советской истории 1930-х годов. Трудно представить,
чтобы кто-то из современных исследователей-истори-
1 Военно-исторический архив. 1997, вып. 1, с. 194. Опубликовано
также в: Военные архивы России. 1993, № 1. С. 50. Реабилитация:
Как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материа-
лы. В 3 томах. Т. 2. Февраль 1956 — начало 80-х. М.: МФД, 2003
С. 688.
2 Lukes Igor. Czechoslovakia Between Stalin and Hitler: The Diplo-
macy of Edvard Benes in the 1930s. (London: Oxford University Press,
1996), P. 96-98.
3 Кантор Ю.З. Война и мир Михаила Тухачевского. М: Издате-
льский дом «Огонек», «Время», 2005; Заклятая дружба. Секретное
сотрудничество СССР и Германии в 1920—1930-е годы. М. — СПб.:
«Питер». 2009.
327
ков был в таком дремучем неведении о научных изы-
сканиях своих коллег. Ясно, причина тут в ином: фак-
ты и документальные свидетельства игнорируются, по-
скольку противоречат господствующей парадигме.
Но только этим дело не исчерпывается. В других
случаях ради соответствия той же парадигме фальси-
фицируются сами факты и свидетельства. Одна из ил-
люстраций ухищрений такого сорта — в недавней био-
графии Сталина Роберта Сервиса, где среди прочего
натыкаемся на такое его утверждение:
«Тухачевского расстреляли 11 июня [1937 года]; при-
знание он подписал после чудовищного избиения за-
пачканной кровью рукой»1.
Сервис здесь просто лжет, ибо почти все сказан-
ное — его выдумки. На какой-то из страниц одного из
экземпляров машинописных показаний Тухачевского
действительно есть какие-то бурые пятна. Исследова-
тели хрущевского времени признали в них следы кро-
ви. Но, если так оно и есть, все равно неясно, как и
почему они там появились. Не исключено, что следы
оставлены кем-то из следователей НКВД или из-за оп-
лошности машинистки. Или Тухачевский поранил себе
палец?
Пятнышки совсем небольшие. Может, их оставили
те, кто копался в архивах в годы хрущевских реабили-
таций? Ведь кому-кому, а им-то хорошо было известно:
от них требовалось не искать истину, а только подоб-
рать подходящие материалы для реабилитации Туха-
чевского и других командиров, невиновность которых
1 Robert Service. Stalin. A Biography (Cambridge: Belknap Press
2005), P. 349.
328
была определена задолго до изучения архивно-следст-
венных дел. Пятна не выглядят как отпечатки пальцев.
Не прослеживается какой-либо связи и с подписью
маршала на той же странице.
Впрочем, про пятна, оставленные на бумаге, у Сер-
виса нет ни слова. Он пишет только о «запачканной
кровью руке» и «чудовищном избиении» Тухачевского.
Ведь каждодневные пытки не так эффектны; нужно,
чтобы битье обязательно было «чудовищным»! Иначе и
Сталин не будет выглядеть столь ужасающе, хотя, быть
может, крови от таких истязаний на листах его показа-
ний осталось бы значительно больше, чем пятен, обна-
руженных на одной-единственной странице.
Вообще же, утверждение Сервиса — типичный при-
мер ложного или «заколдованного» круга в рассужде-
ниях. Посудите сами: небольшие пятнышки крови (ес-
ли, конечно, то была кровь) служат для обоснования
тезиса о применении пыток против Тухачевского; а те, в
свою очередь, используются для объяснения, откуда на
бумаге взялись сами пятна. Словом, с помощью «а» до-
казывается «б», а с помощью «б» втолковывается «а»!
Подчеркнем: немалое число свидетельств взаимно
подтверждают друг друга, и все они говорят о виновно-
сти лиц, осужденных на московских процессах, и Троц-
кого в том числе. Но зачастую им не придают какого-
либо значения или под воздействием такого волшебно-
го слова, как «пытки», отбрасывают прочь.
И уж коли само понятие «пыток» так долго и в такой
степени парализует рациональность мышления, здесь
уместно будет напомнить некоторые прописные истины:
* Тот факт, что многие лица стали жертвами истяза-
ний, не означает, что физическому воздействию под-
вергались все подследственные.
* Люди, испытавшие пытки, могут быть как винов-
329
ными, так и не иметь за собой вины; они могут давать
показания или наотрез отказываться от них.
Скажем еще раз: если утверждения, что кого-то, мо-
жет быть, пытали, когда для этого нет достаточных ос-
нований, а, наоборот, есть множество фактов, ука-
зывающих на обратное; если эти утверждения ставят
перед собой цель отклонить или исключить из рассмот-
рения чьи-либо признательные показания, тогда мы
имеем дело с точкой зрения, которая на самом деле
подразумевает, что доказательной силой не может об-
ладать ни одно свидетельство. Что, как очевидно, вы-
ходит за рамки разумного.
Нет никаких рациональных оснований считать Бу-
харина невиновным в преступлениях, в которых он
сознался на следствии. Но такое суждение чревато не-
приятными последствиями: тогда получается, что нет
разумных причин причислять к невиновным жертвам и
остальных подсудимых московских процессов, а также
лиц, осужденных по делу Тухачевского, — ведь всех их
тоже нужно будет признать виновными в преступных
деяниях, в совершении которых они сами признались.
Если даже оставить в стороне вопрос, подвергались
ли остальные подсудимые пыткам или нет, то Бухарин
один изобличил чуть не всех! И стоит только признать
достоверными бухаринские показания, тотчас придет-
ся согласиться, что и другие подсудимые процессов бы-
ли тоже виновны независимо от того, подвергались ли
они избиениям, запугиваниям или иным «методам»
следствия. Здесь уместно напомнить об отсутствии
сколько-нибудь надежных свидетельств, подтверждаю-
щих применение пыток или угроз в отношении лиц,
осужденных на московских процессах (хотя не исклю-
чено, что в деле Тухачевского по меньшей мере один из
подследственных, по-видимому, испытал на себе мето-
ды физического воздействия).
330
Вот почему тем, кто отказывается от серьезного пе-
ресмотра «антисталинской парадигмы», ничего не ос-
тается, как отбрасывать (или замалчивать) доказатель-
ства бухаринской вины. Что влечет за собой отказ от
рациональных подходов в научно-исторических иссле-
дованиях. Ведь если «антисталинская парадигма» и все
от нее зависящее подлежат обязательному сохранению,
неприемлема будет сама мысль о возможной виновно-
сти Бухарина, причем независимо от силы и числа до-
казательств, ее подкрепляющих. Или, говоря иначе,
нет НИКАКИХ исторических свидетельств, которые
могли бы оказаться приемлемыми для адептов «анти-
сталинской парадигмы».
Что это значит? Одно из следствий состоит в том,
что лишь теперь мы можем начать серьезное изучение
истории СССР, его успехов и неудач. Каковы бы ни
были формы причастности антисталинской оппозиции
к убийствам, террору, сотрудничеству с германским
фашизмом и японским милитаризмом, на сегодня на-
копленных исторических материалов вполне достаточ-
но, чтобы убедиться: ни троцкистам, ни «правым» не
удалось предложить никакой позитивной альтернативы
политике Сталина.
СМЕНА ПАРАДИГМ
История сталинского СССР в интерпретации
Хрущева, равно как и родственная ей троцкистская
трактовка, в течение полувека лежала в основе основ
антикоммунистических догм периода «холодной вой-
ны», но сегодня показала свое банкротство. Конечно,
для всеобщего признания факта столь масштабного
фиаско потребуется еще какое-то время. Процесс начат
и продолжает активно идти в современной России. Но
331
на Западе он встречает сильное сопротивление со сто-
роны ученых-антикоммунистов. Демонизация СССР
остается проверенным средством в арсенале противни-
ков коммунизма.
В России наших дней историография Советского
Союза четко поделена на сторонников версии, демони-
зирующей СССР при Сталине, и на тех, кто, не согла-
шаясь с такой интерпретацией, отстаивает правоту новых
парадигм. Для исследователей, отвергающих историче-
скую концепцию «холодной войны», существенным
подспорьем служит то, что миллионы граждан России с
душевным трепетом и почтением оглядываются на вре-
мя Сталина, когда, несмотря на множество прорех и
пороков, потерь и неудач, СССР достиг потрясших
весь мир успехов.
Помимо растущего числа новых документальных
свидетельств есть еще один могучий стимул, побуж-
дающий многих в России отказаться от проеденной
молью концепции советского прошлого, — понимание
того, что сторонники «антисталинской парадигмы»
служили и продолжают служить интересам бывшей
партийной номенклатуры, которая, как и раньше, про-
должает контролировать политическую и экономиче-
скую жизнь в странах бывшего СССР. Оправдание ею
т.н. перестройки — политики ползучего демонтажа со-
циалистических завоеваний, уничтожившей сбереже-
ния миллионов граждан и катастрофически понизив-
шей жизненный уровень трудящихся, — шло бок о бок
с разнузданной клеветой на Сталина, притом еще более
оголтелой, чем в годы правления Хрущева и его клики.
Нужно оглянуться и по-новому взглянуть на совет-
ское прошлое, проникнуться уважением к большеви-
кам за их удивительный, хотя и неудавшийся экспери-
мент по построению общества, свободного от капита-
листической эксплуатации. Но во имя объективной
332
оценки нужно будет отбросить антикоммунистическую
ложь и предвзятые толкования «правых» и «леваков».
Потребуется еще очень много усилий, чтобы изучить
уроки советского эксперимента, но без шор лживой ис-
торической концепции, которая в конечном счете на-
целена на то, чтобы капиталистическая эксплуатация
воспринималась всеми как нечто незыблемое и благо-
творное.
Огромный массив документов хранится в засекре-
ченных архивах бывшего СССР, и все они когда-ни-
будь будут преданы гласности. Их появление неизбеж-
но, и мы ожидаем этого времени с большим нетерпени-
ем. Банкротство «антисталинской парадигмы» будет
хорошим подспорьем на этом пути.
Приложение
Личные показания
Н. Бухарина1
В настоящих показаниях я хочу дать историческое
развитие контрреволюционной организации «правых»,
начиная с ее зародышевых форм и включая в анализ ее
идейные и организационные истоки и предпосылки.
1. ОБЩИЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ
АНТИЛЕНИНСКИЕ МОИ ВЗГЛЯДЫ
Я прежде всего хочу остановиться на своих соб-
ственных теоретических антиленинских и антимаркси-
стских ошибках, чтобы дать известный общий теорети-
ческий фон для последующего изложения и чтобы не
повторяться при рассмотрении частных вопросов.
1. Непонимание диалектики и замена марксистской
диалектики т.н. теорией равновесия. Известно, что в «за-
вещании» Ленина указано, что я не понимал диалекти-
ки и серьезно ее не изучал. Это было совершенно пра-
вильное указание. В чисто философской области я шел
1 Документ цитируется по первой публикации (Первые призна-
ния Н.И. Бухарина на Лубянке. // Клио. 2007, № 1) с сохранением
оригинальной орфографии и пунктуации. Условные обозначения:
I. Полужирный шрифт — авторское подчеркивание.
И. Подчеркивание — текст, выделенный одним из читателей
документа.
III. Курсив — рукописная вставка.
IV. **Текст** — слово или фраза неразборчивы, дано их пред-
положительное значение.
V. <Неразб> — текст неразборчив.
334
от изучения т.н. «новейшего позитивизма», находился
под влиянием А. БОГДАНОВА, которого хотел лишь
интерпретировать на материалистический лад, что не-
избежно вело к своеобразному эклектизму, по-просту
теоретической путанице, где механический материа-
лизм соединялся с пустыми схемами и абстракциями.
Абстрактный схематизм гонится за «последними обоб-
щениями», отрывая их от многообразия быстро теку-
щей жизни, и в этом мертвом подходе к процессам ис-
тории и исторической жизни лежит корень огромных
моих политических ошибок, при определенной обста-
новке переросших в политические преступления.
Можно привести много примеров этой стороны дела.
Когда на VI с'езде партии я недооценивал роль кресть-
янства, а еще ранее национального вопроса, это озна-
чало непонимание конкретной исторической обста-
новки и конкретных этапов развития; когда я во время
брестского мира вел борьбу против Ленина, я не пони-
мал, что конкретнейшим из конкретнейших вопросов о
«мужике» и был именно вопрос о том, чтобы дать массе
«передышку», и подменял живые потребности момента
общелитературными рассуждениями о том, что проле-
тарское отечество должно быть защищаемо; когда в
профсоюзной дискуссии я занимал антиленинскую по-
зицию и шел вместе с Троцким, я не понимал, что че-
рез вопрос о профсоюзах решается и вопрос о нэпе в
одной из его конкретных сторон: и. наоборот, много
позднее та же антидиалектическая позиция приводила
к правым ошибкам: когда уже намечалась полоса обо-
стренной классовой борьбы, из обшей схемы о движе-
нии к бесклассовому обществу я делал вывод о невоз-
можности на данном этапе обострения классовой борь-
бы и т.д. и т.п.
Замена диалектической гибкости и величайшей
конкретности абстрактными схемами подновленной
335
«теории равновесия», при всех уверениях о подвижном
равновесии, на деле означала фиксацию мертвой абст-
рактности и статики, что мешало мне видеть конкрет-
ные изменения во всем их многообразии и сложном
переплете явлений.
2. Теория государства и теория пролетарской дикта-
туры. Известно, что В.И. Ленин обвинял меня в том,
что я концентрирую все внимание на разрушении бур-
жуазного государства — с одной стороны и на бесклас-
совом обществе — с другой, не уделяя достаточного
внимания переходному периоду пролетарской диктату-
ры. Мне это совершенно правильное замечание Лени-
на казалось вопиющей несправедливостью, ибо — по-
лагал я — я отнюдь не страдаю этим грехом. Однако,
совершенно очевидно, что именно здесь лежал один из
корней позднейшей идеологии правых. В самом деле, в
основе нашей идеологии лежала недооценка организо-
ванныхзационных возможностей пролетарской диктату-
ры, переоценка рыночной стихии и свойственных ей
«экономических законов»: все наши взгляды на рынок,
образование цен, формы государственного вмешатель-
ства, пропорции народного хозяйства, соотношение
между индустрией и сельским хозяйством, вопрос об
индивидуальном крестьянском хозяйстве и т.д. и т.п. —
теоретически упирались и в этот вопрос, вопрос об ор-
ганизационных возможностях изменить «экономиче-
ские законы» нажимом пролетарской диктатуры. То,
что было уместно в первых фазах нэпа, антидиалекти-
чески переносилось нами на другие условия, и этот пе-
ренос опирался на недооценку мощи государственного
аппарата возросшей и укрепившейся диктатуры проле-
тариата.
3. Теория классовой борьбы в условиях пролетарской
диктатуры. Здесь я делал совершал ту коренную ошиб-
ку, что из общего соображения о движении к бесклас-
336
совому обществу, я делал вывод, что после сокрушения
помещиков и капиталистов наступает этап «равнове-
сия» между пролетариатом и крестьянством, «двухклас-
совое общество», в котором классовая борьба посте-
пенно затухает. Я опирался здесь на антидиалектиче-
ское и антиленинское толкование всех мест из Ленина,
где последний говорит о мирном и реформаторски-
культурном характере нашей работы вообще и в дерев-
не—в частности и в особенности. Я «проглядел» по-
этому и нарастающее сопротивление кулачества, и не-
избежное в таких условиях колебание части середняка,
т.к. обстановку развертывающихся диалектических
противоречий нэпа и тот факт, что продвижение со-
циализма, сужая базу его классовых врагов, приводит к
обострению методов борьбы их против социализма.
Эта об'ективная закономерность вменялась поэтому
мною в вину партийному руководству, тогда как задача
заключалась в преодолении этого сопротивления всеми
мерами. Сущностью и теоретической основой моих
взглядов в этой области было представление о мирной
эволюции с затуханием классовой борьбы. Это, в связи
с вышеизложенным положением о переоценке рыноч-
ной стихии, привело и к антиленинской трактовке ле-
нинского «кооперативного плана», что играло боль-
шую роль в последующей идеологии правых. По этому
представлению, главный путь, магистраль развития со-
циализма в деревне, лежит не через производственное
об'единение крестьянских хозяйств, а через процесс
обращения, через втягивание их через рынок, через
торговую кооперацию, кредит, систему банков и т.д..
при чем «кулацкие гнезда» будут мирно врастать в со-
циализм. Таким образом, важнейший вопрос о соотно-
шении между пролетариатом и крестьянством тракто-
вался мною в корне неверно. Вместо воздействия госу-
дарства — самотек: вместо обострения классовой
337
борьбы — ее затухание: вместо теоретической базы для
производственного кооперирования — рынок: вместо
сокрушения кулачества — перспективы его мирного
врастания и лозунг «обогащайтесь». Здесь складыва-
лись предпосылки позднейшей прямой борьбы с пар-
тией и контрреволюционных выводов как в идеологи-
ческой, так и в практически-политической области.
4. Теория организованного капитализма.
Несколько особняком стоит /но является порожде-
нием той же самой антидиалектичности мышления и
абстрактной схоластики/ так называемая теория орга-
низованного капитализма.
По этой теории капитализм в своих собственных
рамках преодолевает анархию производства и рыноч-
ного отношения. То обстоятельство, что капиталисти-
ческая монополия существует рядом с свободной кон-
куренцией и еще более запутывает все отношения; то
обстоятельство, что и внутри самих капиталистических
монополий идет ожесточенная конкурентная борьба;
наконец, то обстоятельство, что государственно-капи-
талистические формы никогда не могут полностью по-
крыть всех производственных отношений капитализ-
ма, — все это выпадает из поля зрения моей теории
организованного капитализма, которая совпадает с тео-
ретическим взглядами теоретиков социал-демократии.
II. ЗАРОЖДЕНИЕ «БУХАРИНСКОЙ
ШКОЛЫ»
Зарождение т.н. «бухаринской школки» отно-
сится еще к 1919—1920 г.г. Я читал тогда курс лекций /а
равно и эпизодические лекции/ в Свердловском уни-
верситете, и среди моих слушателей стал постепенно
отбираться кружок, с которым я вел семинарские заня-
338
тия. При этом с рядом участников этих занятий у меня
установились и весьма близкие личные отношения: я
заходил к ним на квартиру /напр. в общежитие в Стра-
стном монастыре, где жил А.СЛЕПКОВ и другие/, по-
могал им в нужде и т.д.
Из наиболее близких тогда ко мне лиц могу назвать
А. СЛЕПКОВА, Д. МАРЕЦКОГО, Д. РОЗИТА.
На этих занятиях, а равно и в разговорах на дому.
которые тогда носили обычно теоретический характер,
я развивал им свои антиленинские взгляды, шедшие в
основном по линии проблем философии, теории исто-
рического материализма и экономики.
В те годы /кажется в 1919 или 1920 г./ я писал боль-
шую книгу под названием «Теория исторического ма-
териализма» и каждую из написанных глав прочитывал
в своем кружке, при чем эти главы горячо обсуждались.
Здесь и была развита и полностью сформулирована вы-
шеупомянутая антимарксистская теория равновесия,
при чем диалектическая триада рассматривалась, как
равновесие, его нарушение и восстановление; все про-
цессы общества рассматривались именно с этой точки
зрения.
Здесь же была развита и антидиалектическая кон-
цепция механического материализма, сводившая все
процессы природы и общества к механическому дви-
жению материи.
Но так как эти в корне неверные теоретические ус-
тановки сопровождались вовлечением в обсуждение и
изложение большого количества литературы, в том
числе и иностранной, то слушателям импонировала
моя «эрудиция», а я был в восторге от того, что нахожу
таких благодарных «учеников». Так складывалось пре-
вознесение моей особы, известная замкнутость круж-
ка, как «своего», на основе антиленинских и антимар-
ксистских теоретических установок, а обсуждение всех
339
теоретических вопросов в этой, как мы тогда говорили,
«мыслительной лаборатории» развивалось таким обра-
зом на базе антиленинских взглядов.
Росла связь между людьми, рос своеобразный круж-
ковой патриотизм. Разумеется, дело отнюдь не ограни-
чивалось вышепомянутой1 книгой: обсуждение различ-
ных теоретических вопросов шло по широкому фронту
и мало-по-малу стало переплетаться и с обсуждением
вопросов текущей политики.
В 1921—1923 г.г. участники кружка в своем ядре по-
ступили в ИКП, где я продолжал посещать их на дому
/в общежитии ИКП/.
Состав группы был тогда примерно таков: А. СЛЕП-
КОВ. Д. МАРЕЦКИЙ, Г. МАРЕЦКИЙ, Д. РОЗИТ,
И. КРАВАЛЬ, А. ТРОИЦКИЙ, А. ГУСЕВ, Ф. БОГДА-
НОВ, А. ЗАЙЦЕВ, Н. СТРЕМОУХОВ; близко к ним
стояли МОНОСОВ, РАДИН. Не помню, когда появил-
ся А.СТЕЦКИЙ, П. ПЕТРОВСКИЙ, К. РОЗЕНТАЛЬ,
Т. ЛЕВИНА, В. МЕЖЛАУК, а затем Я. СТЭН.
Нужно заметить, что к этому времени группа икапи-
стов уже превратилась в организованную фракцию и
выступала на выборах в организациях ИКП, намечала
свои кандидатуры и проводила их на выборах.
III. ПЕРЕХОД «БУХАРИНСКОЙ
ШКОЛКИ» К ПОЛИТИЧЕСКОЙ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Из вышеописанного понятно, что группа рано
или поздно должна была перейти к политической дея-
тельности и перерастать в особую фракцию «идеоло-
гов» внутри партии. Так это и случилось. Я лично счи-
1 Так в тексте.
340
тал, что одной из причин моих прошлых поражений в
борьбе против Ленина было отсутствие преданных мне
кадров-единомышленников и поэтому из школки вер-
бовал себе такие кадры, которые по своему формирова-
нию обеспечивали такую преданность.
В самом начале борьбы с троцкизмом мною был на-
писан т.н. «меморандум», который был зачитан в узком
составе группы /этот меморандум не был внесен в ПБ
ЦК ВКП/б/. На нем следует остановиться, так как он
содержал ряд совершенно антипартийных и антиле-
нинских установок.
Основные идеи его, насколько память мне не изме-
няет, сводились к следующему.
В «меморандуме» ставились вот какие вопросы: По-
сле смерти Ленина начнется кризис в верхушке партии
и будет отсечена известная часть руководства. Это по-
влечет за собою дальнейшее углубление кризиса и но-
вое отсечение. Получится группа в самом руководстве,
где каждый вождь имеет своих людей, подобно штабам
белых армий, в которых не было никакого единства. Не
мыслимо ли у нас в системе пролетарской диктатуры
двух партий, сменяющих одна другую, как республи-
канцы и демократы в США, где они, будучи партиями
по существу одного класса, периодически меняются
местами? Или: не мыслимы ли у нас организация ВКП/б/
по типу английской «Рабочей партии» /или «партии
труда»/ с широким охватом?
Меморандум этот был мной подписан когда Троц-
кий, после смерти Ленина, выступил против ЦК
ВКП/б/.
Смысл меморандума, таким образом, заключался в
том, что борьбу с троцкизмом надо вести таким обра-
зом, чтобы не доводить до отсечения Троцкого от руко-
водства, и это нашло свое отражение в определенной
341
фразе в меморандуме по отношению к Троцкому: «нуж-
но ужиться, борясь».
Так я и поступал.
В развернувшейся борьбе с троцкистами моя груп-
па приняла участие, но борьба велась в смягченных
/«джентельменских»/ формах и имела своим основани-
ем специфические установки.
Коротко говоря, борьбу с троцкизмом мы вели, как
фракция внутри ВКП/б/. бывшая, если позволено бу-
дет так выразиться, в блоке с партией. Примерно к это-
му времени моя группа пополнила свой состав. Туда
вошли: АЙХЕНВАЛЬД, Э. ГОЛЬДЕНБЕРГ, А. АЛЕК-
САНДРОВ, В. КУЗЬМИН, П. САПОЖНИКОВ / ЦЕТ-
ЛИН появился, кажется, только в 1926 г./.
Так уже тогда я начал создавать себе кадры для по-
следующей борьбы с партийным руководством во главе
со Сталиным. Налицо были специфические идейные
установки, налицо были люди, налицо была их спло-
ченность. Замкнутость, фракционный патриотизм, за-
знайство, антипартийные разговорчики об, якобы,
низком теоретическом уровне Сталина, мелкое крити-
канство, сплетни и анекдотцы, касающиеся руково-
дства партии усугублялись тем, что я преступным обра-
зом посвяшал ядро этой фракции во все самые внут-
ренние дела партруководства. знакомил это ядро с
секретными партийными документами ЦК. Политбю-
ро. Исполкома и Президиума Коминтерна: воздавал
похвалы этому молодняку и тем самым развращал его
политически, сеял такие семена, которые принесли
свои преступные плоды.
Я претендовал на роль руководителя партии при Ле-
нине, активно боролся в партии против Ленина и был
разбит. Смерть Ленина развязала мне руки и я начал
готовить преданные мне кадры, на которых я мог бы
опереться в борьбе за захват руководства в партии. Уча-
342
стники созданной мной фракции, «школки» были та-
кими именно кадрами, уже получившими известный
партийный вес и они стали впоследствии активом ан-
типартийной и антисоветской борьбы против руково-
дства партии, против Сталина.
IV. ОФОРМЛЕНИЕ
КОНТРРЕВОЛЮЦИОННОЙ
ПРАВОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
Примерно около 1928 г. в стране пролетарской
диктатуры обозначились известные элементы кризиса в
отношении между пролетариатом и крестьянством, и ру-
ководство партии, во главе с И.В. Сталиным стало наме-
чать пути преодоления этих элементов на основе даль-
нейшего победоносного продвижения к социализму.
Я, стал в оппозицию к ряду мероприятий, намечав-
шихся И.В. Сталиным, и эта антипартийная установка
быстро перерастала в данной исторической ситуации,
при все более обостряющейся классовой борьбе — в ус-
тановку антисоветскую и по существу контрреволюци-
онную.
Излишне здесь повторять, что вышеизложенные ан-
тиленинские теоретические взгляды сыграли в идей-
ном формировании идеологии правых свою крупную
роль.
В 1928 году я, вместе с моим тогдашним фактиче-
ским секретарем Е.В. ЦЕТЛИНЫМ, посетил ЯГОДУ в
его кабинете в ОГПУ. Я стал спрашивать его о настрое-
ниях среди крестьянства. ЯГОДА вызвал соответствую-
щего работника /кажется, АЛЕКСЕЕВА/, который сде-
лал мне подробный доклад, с цифрами и фактами, ак-
центируя на кулацких восстаниях в ряде районов, на
террористические акты по отношению к советским ра-
343
ботникам деревни. Я спросил ЯГОДУ: «Что же вы не
докладываете обо всем этом в ПБ?» На что он мне отве-
тил: «Это ваше дело, Н.И. — вы докладывайте, а я мате-
риалами всегда вам помогу». Помню, что после этого я
пошел в Реввоенсовет к К.Е. Ворошилову, где был в то
время Бубнов /кажется, он был тогда начальником
ПУРа/ и взволнованно стал рассказывать о слышан-
ном.
Ворошилов меня изругал, сказал, что я впадаю в па-
нику и истерику, а затем, как мне стало очевидно из
последующего, передал о моих настроениях Сталину.
После этого у меня стали происходить все более ост-
рые конфликты с руководством партии, то-есть я ста-
новился на все более и более антипартийные пути, пу-
ти активной борьбы с партией. Отсюда и постепенное
сближение с РЫКОВЫМ и ТОМСКИМ, из высказы-
ваний которых на закрытых заседаниях ПБ я видел, что
и они держатся, примерно, тех же взглядов, что и я, хо-
тя и без отчетливой теоретической формулировки.
Одновременно я систематически держал свою груп-
пу в курсе всех интимных дел ПБ, рассказал обо всех
конфликтах и таким образом воспитывал их на анти-
партийных установках.
Примерно к тому же времени начались нелегальные
совещания ряда членов ЦК, помимо упоминавшихся
РЫКОВА, ТОМСКОГО и меня самого. Если не оши-
баюсь, первое такое совещание было на даче у М. ТОМ-
СКОГО, где я выступил с тезисами, формулировавши-
ми мои взгляды. Там был я, ТОМСКИЙ, не помню,
был ли РЫКОВ, некоторые члены ЦК — профсоюзни-
ки /помню УГАРОВА/, был, кажется СМИРНОВ
/«Фома»/, В. ПОЛОНСКИЙ, Н. АНТИПОВ, ДОГА-
ДОВ, возможно, что и УГЛАНОВ./В. ПОЛОНСКИЙ
скоро отошел/.
Совещания эти продолжались, обычно концентри-
344
руясь хронологически перед пленумами ЦК или каки-
ми-либо важными партийными собраниями и имели
своей непосредственной целью организацию фракци-
онных выступлений на этих пленумах. Важную роль на
этих совещаниях играли т.н. «москвичи»: УГЛАНОВ,
КОТОВ, КУЛИКОВ, В. МИХАЙЛОВ, РЮТИН, ЯКОВ-
ЛЕВ /бывш. секретарь Хамовнического района в гор.
Москве/.
На этих совещаниях бывали многие т.н. рыковские
«ученые секретари» /С.РАДИН, НЕСТЕРОВ, <Не-
разб.>/ и мои сторонники: СЛЕПКОВ, МАРЕЦКИЙ,
Е. ЦЕТЛИН и другие, при чем они играли роль подсоб-
ного аппарата /по собиранию материалов для речей,
при формулировании тех или иных положений и т.д./.
Совещания эти обычно происходили в Кремле, на
квартирах у ТОМСКОГО, РЫКОВА или у меня.
Наряду с этими совещаниями следует отметить про-
должавшееся чуть ли не два дня бдение профсоюзни-
ков у ТОМСКОГО во время известного с'езда проф-
союзов, куда приходил и я. Здесь было очень много
народу, но я не могу вспомнить людей с полной опре-
деленностью: УГАРОВ, ДОГАДОВ, УДАРОВ, В. ШМИДТ,
МЕЛЬНИЧАНСКИЙ, ЯГЛОМ /одна из крупных фи-
гур правых профсоюзников/, кажется, КОЗЕЛЕВ, ФИ-
ГАТНЕР. В общем из людского состава, который ло-
жился в основу складывавшейся правой организации,
следует отметить такие основные силы:
1. М.П. ТОМСКИЙ и группа профсоюзников;
2. А.И. РЫКОВ, его секретари и связи с людьми со-
ветского аппарата;
3. Н.И. БУХАРИН и его ученики;
4. «Москвичи» во главе с УГЛАНОВЫМ /помяну-
тые выше, плюс группа в Промакадемии, плюс группа
молодежи во главе с МАТВЕЕВЫМ/.
В общем в то время складывавшаяся организация
345
правых была более или менее тем, что немцы называли
в старые времена «lose Organisation»1, но мало-по-малу
отсеивалась своеобразная, хотя формально не зафикси-
рованная организационная иерархия:
1/ оппозиционные члены ЦК,
2/ над ними фактическое руководство из «тройки» /
БУХАРИН, РЫКОВ, ТОМСКИЙ/, естественно выде-
лившееся и благодаря своему удельному весу и благо-
даря своему положению, что и стало правым центром.
Ближайше к нему стоял Н.А. УГЛАНОВ, который, бу-
дучи ранее секретарем МК, имел за собой «москвичей».
Для полноты картины еще следует сказать несколь-
ко слов относительно Коминтерна. Естественно, что
т.н. «русский вопрос» имел свое отражение и здесь. Из
русских работников Коммунистического Интернацио-
нала точку зрения правых разделяли Е.ЦЕТЛИН.
ГРОЛЬМАН. ИДЕЛЬСОН. СЛЕПКОВ /А./, которые
имели связи, прежде всего, с т.н. немецкими «прими-
ренцами» /группа Эверта-Гергардта/: ей сочувствовала
часть американцев /Ловстон и Ко/, часть шведов
/Чильбум/ и некоторые другие.
Наиболее видной фигурой в то время из этих кругов
был ЭВЕРТ, с которым встречался и я лично, при чем в
разговорах налицо была явная «антисталинская», т.н.
антипартийная ориентация.
Таково было оформление контрреволюционной пра-
вой организации.
Идеологическое ее оформление развивалось в ходе
выступлений, прежде всего, на пленумах ЦК, предва-
рительно обсуждавшихся на вышеупомянутых неле-
гальных совещаниях, где вырабатывался и план речей,
и распределение выступавших, и очередность выступ-
лений.
Свободное объединение (нем.).
346
Особо острое и контрреволюционное <Неразб.> в
тех выступлениях нашло свое выражение в тезисе о во-
енно-феодальной эксплуатации крестьянства, что при
тогдашней политической обстановке обобщило анти-
советское сопротивление капиталистических классов.
Эти выступления общеизвестны, и на них здесь не сто-
ит останавливаться. Необходимо, однако, отметить
факт написания мной большой и подробной платфор-
мы правых, которая была обсуждена на совещании
правых членов ЦК плюс некоторых из «школки»: здесь
давалась резкая антисоветская критика политики пар-
тии и правительства по всему фронту вопросов обще-
политического порядка, от экономики до политики
Коминтерна, от внутрипартийной политики до про-
блем партийного руководства.
Особо следует отметить злостную критику т.н. «пар-
тийного режима». Далее, мне кажется, останавливаться
на этом не следует, ибо мне известно, что самый текст
платформы имеется в распоряжении следствия.
V. ПОИСКИ БЛОКА
С КАМЕНЕВЫМ-ЗИНОВЬЕВЫМ
Так как мы, правые, в своей борьбе против пар-
тии не надеялись на одни свои силы, то начались поиски
союзников среди других антисоветских групп и органи-
заций и. прежде всего, с группой Каменева-Зиновьева,
за которыми было когда-то довольно значительное ко-
личество сторонников в ленинградской организации.
К относящимся сюда фактам причисляются:
1. Мое свидание с Каменевым на квартире КАМЕ-
НЕВА.
2. Мое свидание с ПЯТАКОВЫМ в Кремлевской
больнице, где был и КАМЕНЕВ.
347
3. Мое и ТОМСКОГО свидание с КАМЕНЕВЫМ на
даче В.ШМИДТА.
Для следствия, конечно, неинтересны различные
«психологические переживания», коими вызывались
эти встречи, **а** важен политический смысл и значе-
ние этих фактов, как попыток еще в то время устано-
вить политический блок между контрреволюционной
организацией правых и контрреволюционной группой
КАМЕНЕВА-ЗИНОВЬЕВА, а также с троцкистами че-
рез ПЯТАКОВА.
Наиболее важное значение, кажется мне, имеет сви-
дание на квартире КАМЕНЕВА. Фактическая сторона
этого дела такова: ко мне зашел СОКОЛЬНИКОВ /ко-
торого я знал, как правого среди зиновьевцев и повел
меня к КАМЕНЕВУ, от которого вскоре ушел. Я был в
очень возбужденном состоянии и в весьма резких вы-
ражениях критиковал политику партии, политику Ста-
лина, характеризуя ее, как политику гражданской вой-
ны, политику организации голода, политику отлучения
старых деятелей партии и т.д.
КАМЕНЕВ держался выжидательно, давал мне «вы-
говариваться» и ограничивался короткими репликами,
так сказать, «мотал себе на ус» мои антипартийные вы-
сказывания. Как известно, он далее передал запись
разговора троцкистам, а они выпустили соответствую-
щую прокламацию. Хотя это свидание и не привело то-
гда ни к каким непосредственным политическим ре-
зультатам, но это была первая попытка установления
политического контакта между контрреволюционной
организацией правых в моем лице и контрреволюцион-
ной организацией зиновьевско-каменевского толка.
Вторым свиданием было свидание в Кремлевской
больнице, где лежал ПЯТАКОВ /до этого я заходил к
нему на квартиру в «доме Нирензе», но там были «до-
348
машние» разговоры и ПЯТАКОВ послал даже свою
дочь меня провожать: «Отведи Колю»/.
Я пришел в больницу с платформой правых, о кото-
рой речь шла выше. В больнице у ПЯТАКОВА оказался
и КАМЕНЕВ, я вслух прочитал экономическую часть
платформы и спрашивал присутствовавших относи-
тельно их мнения по поводу соответствующих положе-
ний платформы. И здесь оба лица проявили осторож-
ность и ничего не ответили по существу, хотя с ви-
димым внимание[м] относились к зачитывавшемуся
мною документу.
Наконец, третьим свиданием было свидание на даче
у ШМИДТА /около дачи М.П. ТОМСКОГО/. Самого
ШМИДТА не было. Инициатива этого свидания при-
надлежала ТОМСКОМУ /я оговариваюсь, что не пом-
ню хронологии двух последних свиданий/.
Я приехал туда вместе с Е. ЦЕТЛИНЫМ. Таким об-
разом, там присутствовали КАМЕНЕВ, ТОМСКИЙ, я,
ЦЕТЛИН. Это было перед одним из пленумов ЦК и,
как мне помнится, усилия /правда, весьма тягучие/
КАМЕНЕВА были направлены на то, чтобы узнать, бу-
дем ли мы, т.е. правые, выступать на пленуме ЦК и
предупредить возможность невыступления.
VI. ПЕРЕХОД
К ДВУРУШНИЧЕСКОЙ ТАКТИКЕ
К 1930—31 г.г. политическая ситуация в стране
крайне обострилась в силу отчаянного сопротивления
кулачества и его союзников в городах /часть буржуаз-
ной старой интеллигенции и т.д./. Трудности возраста-
ли, и началась со стороны правых политическая спеку-
ляция на этих трудностях.
Мы собирали всевозможные сведения о сопротивле-
349
нии коллективизации, о разнообразных проявлениях
крестьянского недовольства, об убое скота, об отсутст-
вии хлеба, о росте дороговизны, о различных экономи-
ческих парадоксах /это называлось «экономика ды-
бом»/, тщательно подбирались такие факты, что из-
возчики кормят лошадей печеным хлебом, ибо это
дешевле и т.д. до бесконечности. Расчет на использова-
ние этих трудностей стал главной темой соответствую-
щих разговоров и обсуждений в среде членов правой
контрреволюционной организации на квартирах у РЫ-
КОВА, у меня, у ТОМСКОГО в разговоре с членами
правой группы на квартире у СЛЕПКОВА, АСТРО-
ВА и др.
Но здесь предварительно необходимо сказать не-
сколько слов о т.н. «капитуляции» правых, происшед-
шей в несколько приемов.
Нам было совершенно очевидно, что дальнейшее
продолжение открытой борьбы приведет к полному
разгрому всего кадрового состава организации, к поте-
ре всякого авторитета лидеров ее, к ряду репрессий и
т.д. Мы, правые, в открытых выступлениях — на плену-
мах ЦК и на некоторых собраниях парторганизации —
были идейно биты: не было и речи о каком-либо завое-
вании большинства. В профсоюзах где, казалось бы,
авторитет ТОМСКОГО был непререкаем, в москов-
ской организации /еще ранее/, коей управлял УГЛА-
НОВ, в соваппарате, где были связи у РЫКОВА, даже в
Коминтерне, где работал я — повсеместно партия одер-
живала победы, и наши сторонники были изолирован-
ными кучками. Отсюда мы пришли к мысли о необхо-
димости «капитуляции» и о переходе к двурушниче-
ской тактике.
Пожалуй, интересно отметить, что и ранее того
<Неразб.> нашей /правой/ среде т.н. «нефракционной
фракции» <Неразб.> таких методов проведения своих
350
взглядов, которые /методы/ в то же время предохраня-
ли бы правых от разгрома, /а это был вывод из опыта
борьбы троцкистов и зиновьевцев против партии/ —
послужили основой для формулирования двурушниче-
ской тактики.
Это был переход к двойной бухгалтерии, то-есть к
маскировке, т.е. к нелегальщине, как принципу рабо-
ты, т.е. к нарушению не только партийной, но и обще-
советской, конституционной, государственной легаль-
ности.
Этот переход к нелегальным методам борьбы неиз-
бежно привел, в силу логики продолжения борьбы, к
исключительно тяжким последствиям и к все возрас-
тающей вредности организации правых. Прежде всего,
«тройка», формально капитулировавшаяся1, преврати-
лась теперь в нелегальный центр правой организации.
Близко к этому центру стоял и А.С. ЕНУКИДЗЕ.
ЕНУКИДЗЕ был известен, как человек либерально-
обывательского склада и в то же время, как человек,
сочувствовавший правым. ТОМСКИЙ неоднократно с
ним беседовал и сообщал ему <Неразб.> соответствую-
щих настроениях по отношению к экономической по-
литике, и по отношению к вопросам «внутрипартийно-
го режима». У меня были тоже встречи с ЕНУКИДЗЕ,
во время которых он высказывал явное сочувствие ко
мне, РЫКОВУ и ТОМСКОМУ, как к «обиженным».
ТОМСКИЙ рекомендовал его, как человека «своего»,
который в силу своего служебного положения, связей и
возможностей может пригодиться. Таким образом,
ЕНУКИДЗЕ оказался вовлеченным в орбиту внимания
правого центра и через ТОМСКОГО стал в близкие к
нему отношения.
Далее. К этому времени в порядке партийной ре-
Так в тексте.
351
прессии многие участники организации раз'ехались по
разным городам: в Воронеж, Самару, Ленинград, Но-
восибирск и т.д. и т.п. Предварительно, до их от'езда.
по этому поводу имело себе место обсуждение вопроса
членами правого центра, и мы решили, что «нет худа
без добра», и что факт рассылки этих людей на места
может быть использован по разным направлениям, в
первую очередь, по линии сбора информации о поло-
жении дел на местах /ибо официальным статистиче-
ским данным мы уже ни в коем случае не верили/, а за-
тем — и это главное — для сколачивания новых кадров
на периферии, для вербовки новых сторонников в це-
лях продолжения борьбы с партией и расширения <Не-
разб.> кадров контрреволюционной правой организа-
ции.
Эта работа и проводилась на местах, причем время
от времени люди наезжали в Москву, сообщали о на-
строениях на местах, о местных работниках, о своих
«успехах» в деле подбора кадров контрреволюционной
правой организации. Обычно эта информация переда-
валась не на совещаниях центра, а другими путями: эти
приезжавшие заходили ко мне или к ТОМСКОМУ или
к РЫКОВУ и рассказывали о положении дел, а тот, кто
получал сведения, при встречах с другими передавал в
свою очередь о них. Я лично продолжал бывать на
квартире у СЛЕПКОВА, МАРЕЦКОГО, АСТРОВА и
получал иногда информацию и таким путем. Не могу
вспомнить, было ли совещание всей «тройки» с докла-
дом кого-либо из приезжавших, но не исключено и та-
кого случая. В свою очередь мы, т.е. члены правого
центра, всецело одобряли эту деятельность, давали со-
веты, рекомендовали сугубую осторожность и тщатель-
ный подбор людей, предостерегали от провалов, гово-
рили о собирании особо интересовавших нас сведений,
352
давали новые импульсы к продолжению антисоветской
работы на местах.
Вербовка людей шла таким образом непрерывно. Из
вопросов, имевших особое значение, следует отметить
информацию РЫКОВА о ЯГОДЕ. РЫКОВ, который
был в свое время связан с ЯГОДОЙ /вернее, наоборот/
однажды сообщил, что ЯГОДА заявил себя нашим сто-
ронником, но что он, ЯГОДА, желает держаться на
особо конспиративном положении в силу рода своей
службы, и что это особо-конспиративное положение
нужно тщательнейшим образом оберегать.
VII. ПЕРЕХОД К ТАКТИКЕ
НАСИЛЬСТВЕННОГО СВЕРЖЕНИЯ
РУКОВОДСТВА
В начале лета 1932 года вновь стал вопрос о
платформе правых. Платформа 1929 г. устарела: за это
время многое уже изменилось в стране, что требовало
политического учета.
На совещании центра правых, если не ошибаюсь, на
даче v ТОМСКОГО, было решено приступить к выра-
ботке новой платформы, причем договорились, что для
этой новой платформы могли быть использованы те
части платформы 1929 года, которые еще не устарели и
сохраняют свою силу. Критика партийного режима,
«диктатуры Сталина», переход к методам насильствен-
ного свержения руководства стали тут в порядок дня.
На этом совещании тройки, где присутствовал и УГ-
ЛАНОВ было решено, что платформу будут вырабаты-
вать «ребята» УГЛАНОВА. УГЛАНОВ принял это по-
ручение, и через некоторое время платформа была вы-
работана, причем в основу ее легли вышеуказанные
установки. Она получила известность под именем рю-
353
тинской платформы, однако была платформой всей
правой контрреволюционной организации в совокуп-
ности: ее идейные основы — критика экономической
политики партии и правительства, критика внутрипар-
тийного режима и т.д.; ее теоретические предпосыл-
ки, — <Неразб.> это представлял лишь дальнейшее ис-
торическое развитие наших взглядов.
Рютинская группа должна была прикрыть то обстоя-
тельство, что платформа является платформой всей
правой организации в целом: это был псевдоним, под
коим выступала организация правых, псевдоним, обес-
печивавший от ударов центр и организацию в целом.
Платформа эта была выпущена под руководством
УГЛАНОВА. Техническая сторона дела мне неизвест-
на, и я с ней в готовом виде не успел ознакомиться, так
как к моменту ее выпуска уехал в отпуск, а установоч-
ные ее моменты я знал, как видно из предыдущего из-
ложения.
Уехал я в отпуск, предварительно дав от имени
центра правых согласие на созыв совещания из пери-
ферийных работников контрреволюционной организа-
ции правых, инициатива созыва коего принадлежала,
если не ошибаюсь, А.СЛЕПКОВУ, летом 1932 года
приехавшему из Самары в Москву и являвшегося глав-
ной организаторской силой т.н. «школки».
Эта конференция и состоялась в конце лета 1932 го-
да в мое отсутствие, причем связь ее с центром правых
поддерживалась через М.П. ТОМСКОГО, который был
связан со СЛЕПКОВЫМ и другими через посредство
одного из ближайших друзей А. СЛЕПКОВА, ЖИРО-
ВА, работавшего в ОГИЗ'е, во главе которого работал
ТОМСКИЙ.
За это же время была обсуждена на совещании у
ТОМСКОГО, где присутствовали, как мне после рас-
сказывал ТОМСКИЙ или РЫКОВ, сам ТОМСКИЙ,
354
РЫКОВ, УГЛАНОВ и, кажется В. ШМИДТ, рютинская
платформа, как платформа всей контрреволюционной
организации правых в целом: здесь она получила таким
образом свою официальную санкцию от имени руково-
дства правых. Центр утвердил также и решения конфе-
ренции, где, помимо докладов с мест и информации,
обсуждалась и рютинская платформа со всеми ее выво-
дами, а именно, курсом на «дворцовый переворот»,
террор и блок с троцкистско-зиновьевской организа-
цией.
Когда я приехал из отпуска, большинство участни-
ков конференции было уже арестовано.
Здесь уместно остановиться более подробно на не-
которых вопросах, связанных с конференцией. Прежде
всего, идея «дворцового переворота». Эта мысль всплы-
вала и **много раньше**, сперва со стороны ТОМ-
СКОГО, который был связан с ЕНУКИДЗЕ и, очевид-
но, натыкался на мысль о возможности использовать
служебное положение этого лица, в руках которого со-
средотачивалась охрана Кремля, в том числе и школа
курсантов ЦИК'а. К тому же в бытность РЫКОВА пр.
Совнаркома, можно было говорить и об использовании
служебного положения последнего.
На первых порах эта идея носила скорее теоретиче-
ский характер. Я не могу, припомнить, какие лица, ко-
гда и где говорили в ту пору о дворцовом перевороте,
но не исключаю того, что я сам вел такие разговоры с
кем-либо из участников моей группы.
Однако, логика борьбы, закрытие путей для легаль-
ного получения большинства в партии, полное пораже-
ние в открытой борьбе, переход к двурушнической так-
тике и нелегальным методам борьбы сделали свое дело,
и эта идея получила уже серьезный смысл. Связь ТОМ-
СКОГО с ЕНУКИДЗЕ и связь РЫКОВА с ЯГОДОЙ.
355
о чем речь была выше, послужили практической осно-
вой для соответствующих практических выводов.
ТОМСКИЙ рассказал мне однажды, уже после мое-
го приезда, что ЕНУКИДЗЕ согласен на то, чтобы воз-
главить этот переворот, что ЯГОДА тоже принимает в
этом участие и что ЕНУКИДЗЕ завербовал для этого
дела и коменданта Кремля, ПЕТЕРСОНА, который
был раньше, как известно, начальником т.н. поезда
ТРОЦКОГО. Так созрел план государственного пере-
ворота.
Далее. Первоначальные попытки установления бло-
ка с другими контрреволюционными организациями
/зиновьевцами и троцкистами/ не прекращались. Из
информационных сообщений периферийных работни-
ков контрреволюционной организации правых я, рав-
но как и другие члены центра, знал, что на местах есть
большая тяга к установлению контакта между правы-
ми, троцкистами и зиновьевцами. Это рассказывал
СЛЕПКОВ о Самаре, МАРЕЦКИЙ — о Ленинграде,
это рассказывал АЙХЕНВАЛЬД о Москве и т.д., при-
чем, если не ошибаюсь, речь шла, главным образом, о
молодежи. Известно было всем также и о так называе-
мом «праволевацком блоке», — СЫРЦОВА ЛОМИ-
НАДЗЕ, блоке, который выражал по существу ту же са-
мую тенденцию.
Таким образом, поиски союзников со стороны правых
на местах послужили до известной степени новой базой
для поисков верхушечных контактов и соглашений.
При этих соглашениях, связях и контактах на местах
тогда почти выявлялась та тенденция, что зиновьевцы,
**и** в особенности троцкисты, ориентировались на
террор и видели в нем альфу и омегу тактики, тогда как
участники правой контрреволюционной организации,
признавая террор как метод борьбы с партией, центр
тяжести все же видели в массовых действиях, /кресть-
356
янские восстания/, в серьезных политических выступ-
лениях. Идея же государственного переворота на пер-
вых порах не имела массового распространения по
причинам понятного свойства и обсуждалась в центре
организации и в близких к нему кругах.
Эта связь контрреволюционных группировок на
местах послужила добавочным стимулом очень силь-
ного свойства и для верхушечного соглашения. Оно,
это соглашение, произошло не в виде какого-либо еди-
ного и однократного формального акта, а в виде ряда
контактных разговоров между представителями раз-
личных контрреволюционных группировок.
Я разговаривал с ПЯТАКОВЫМ. ТОМСКИЙ и
РЫКОВ с СОКОЛЬНИКОВЫМ и КАМЕНЕВЫМ.
С ПЯТАКОВЫМ у меня происходил разговор в НКТП
/примерно летом 1932 г./. Он начался обменом мнений
по поводу общего положения в стране. ПЯТАКОВ со-
общил мне о своей встрече в Берлине с СЕДОВЫМ о
том, что ТРОЦКИЙ настаивает на переход к террори-
стическим методам борьбы против сталинского руко-
водства и о необходимости консолидации всех антисо-
ветских сил в борьбе за свержение «сталинской бюро-
кратии». Я говорил ПЯТАКОВУ, что консолидация
вещь хорошая, но нужна общая основа для такого об'е-
динения. ПЯТАКОВ **напирал** на террор, я весьма
скептически относился к этому методу борьбы, считая
его специфическим порождением троцкистского бе-
шенства и озлобленности при малом политическом ра-
зуме. Но в общем и целом мы сошлись на необходимо-
сти координации действий, полагая, что разногласия
так или иначе изживутся в ходе совместной борьбы и
при сближении «старых кадров».
ТОМСКИЙ и РЫКОВ договоривались1 с КАМЕ-
1 Так в тексте.
357
НЕВЫМ и СОКОЛЬНИКОВЫМ, не помню уже в ка-
кой комбинации и кто именно с кем: мне запомнились
лишь эти имена. Помню, что ТОМСКИЙ особенно
энергично защищал идею блока, гораздо решительнее
высказывался за необходимость свержения советской
власти и доказывал необходимость того блока, между
прочим, и тем, что для совершения государственного
переворота нужна концентрация всех серьезных сил.
При этом указывал снова и на роль ЕНУКИДЗЕ и
ЯГОДЫ, о чем говорил и РЫКОВ.
Речь шла таким образом о свержении правительства
и создании своего правительства, состав которого тогда
ближайше не намечался.
Итак, к концу 1932 года сложился блок между
контрреволюционными организациями правых, зи-
новьевцев и троцкистов в общем на основе т.н. рютин-
ской платформы, со всеми ее установками, идущими
по линии террора, восстания, государственного пере-
ворота.
Среди участников контрреволюционной организа-
ции правых были к тому времени /1932 год/ террори-
стические настроения: они прорывались и в «школке»
/КУЗЬМИН, САПОЖНИКОВ/, и у группы МАТВЕЕ-
ВА /углановцы/, и у сторонников РЫКОВА /РАДИН,
НЕСТЕРОВ/ и среди профсоюзников /КОЗЕЛЕВ/; эти
настроения получили свое оформление на основе т.н.
рютинской платформы; нельзя, мне кажется, предста-
вить себе организацию правых, как террористическую
в собственном смысле слова, ибо не здесь лежал центр
тяжести контрреволюционной тактики правых; но
внутри организации росли террористические группы,
которые заложили твердую базу в основных установках
«рютинской платформы», санкционированной правым
центром.
К этому периоду времени надо отнести и создание
358
**другой** группы заговорщиков в Красной Армии.
Мне об этом известно из двух источников: от ТОМ-
СКОГО и ЕНУКИДЗЕ, которые говорили мне, что в
Красной Армии в верхушке командного состава, про-
изошло об'единение троцкистско-зиновьевских эле-
ментов с правыми. Из лиц, которые были ими названы
помню ТУХАЧЕВСКОГО, КОРКА, ПРИМАКОВА и
ПУТНА.
Связь руководства военной организации с нашим
**центром** осуществлялась через ЕНУКИДЗЕ.
Из важнейших фактов контрреволюционной и заго-
ворщической деятельности к концу 1932 года — началу
1933 года следует остановиться на создании общего
центра, куда входили правые ТОМСКИЙ и РЫКОВ.
зиновьевцы - КАМЕНЕВ. СОКОЛЬНИКОВ, троцки-
сты - ПЯТАКОВ, военные - ТУХАЧЕВСКИЙ, КОРК
и ЯГОДА. Об образовании такого центра мне сообщил
в свое время ТОМСКИЙ, который был ближайшим
образом связан с ЕНУКИДЗЕ и лучше меня ориенти-
ровался в соответствующих кругах.
Я с большим внутренним скрипом согласился на то,
чтобы правые послали туда своих представителей. Не
помню конкретно той обстановки, в которой происхо-
дило соответствующее решение центра правых и не мо-
гу сказать, собирался ли когда-либо этот об»единен-
ный центр: члены этого центра говорили друг с другом
порознь и связь между ними была спорадической. Центр
этот ставил своей задачей об'единение всех антисовет-
ских сил в стране для свержения правительства. В этих
целях была создана группа ЕНУКИДЗЕ в Кремле, во-
енная организация с участием троцкистов и правых.
Перед 17 партийным с'ездом в центре правых стоял,
по инициативе ТОМСКОГО, вопрос о возможности
ареста Сталина и приурочения государственного пере-
ворота к этому моменту. Я решительно возражал про-
359
тив этого. Вопрос **не был** вынесен на обсуждение
общего центра и, как мне говорил ТОМСКИЙ, против
этого возражали троцкисты и зиновьевцы. Здесь необ-
ходимо остановиться на связях с меньшевиками и эсе-
рами. Прежде всего, нужно отметить, что у РЫКОВА
были стародавние связи с меньшевиками через НИКО-
ЛАЕВСКОГО, видного русского меньшевика, родной
брат которого — В. НИКОЛАЕВСКИЙ, женат на сест-
ре А.И. Рыкова. РЫКОВ поддерживал через НИКОЛА-
ЕВСКОГО связь с заграничными меньшевиками и дер-
жал их в курсе советских дел вообще и контррево-
люционной деятельности организации правых — в
частности и в особенности. В свою последнюю поездку
заграницу (весна 1936 года) мне удалось встретиться и
долгое время быть с НИКОЛАЕВСКИМ, с которым я и
В.В. АДОРАТСКИЙ (на службе у последнего по делам
ин-та М[аркса-]Э[нгельса] НИКОЛАЕВСКИЙ состо-
ял) ездили из Парижа в Голландию и Данию, при чем, в
Копенгагене все мы жили в одной гостинице. Здесь я,
по указанию Рыкова, до связи его с НИКОЛАЕВСКИМ,
рассказал последнему о «рютинской» платформе и о
блоке с троцкистами и зиновьевцами, при чем обнару-
жилось, что НИКОЛАЕВСКИЙ об этом уже знал, и
что меньшевики согласны быть в контакте на данной
основе с об'единенными контрреволюционными груп-
пировками.
Много ранее, до лета 1932 г. я пытался установить
через СЕМЕНОВА, эсера, с которым у меня сложились
хорошие отношения, контакт с эсерами в СССР. При
этом мы — правые исходили из того, что в случае ку-
лацких движений необходимо использовать несомнен-
но имеющиеся эсеровские связи в этой среде, что блок
с эсерами допустим так же, как он был допустим в свое
время, когда партия входила на базе крестьянского во-
проса в блок с левыми эсерами.
360
Поэтому СЕМЕНОВУ были даны мною указания об
установлении контакта с крупными эсерами и эсеров-
скими группами на местах.
Нужно также заметить, что связи с эсерами были у
Фомы СМИРНОВА, который имел их, эти связи, —
среди работников НКЗема.
Наконец, я должен показать, что в мае 1934 г. ко мне
заходил СБ. ЧЛЕНОВ, которого я знал еще по очень
стародавним временам (1905—1906—1907 г.г.), а затем
по работе в Свердловском университете, где он читал
лекции. Последнее время я его встречал редко, т.к. он к
тому же почти все время работал заграницей. В конце
разговора я сказал ему об об'единении антисоветских
сил, а затем стал спрашивать его — не приходится ли
ему заграницей сталкиваться с лидерами партий, мень-
шевиками и эсерами, и не может ли он прощупать их
настроения на предмет установления контакта с их ор-
ганизациями.
ЧЛЕНОВ обещал проделать эту работу. Но в сле-
дующий приезд он только глухо успел сказать, что эсе-
ры требуют каких-то формальностей, но в принципе не
возражают против контакта.
После убийства С.М. Кирова, в связи с тем, что ЦК
обратил серьезное внимание на работу НКВД, созда-
лась опасность всеобщего разгрома всех контрреволю-
ционных организаций. Однако ЯГОДА все-же удалось
направить удар только на троцкистов и зиновьевцев
(хотя и не до конца), прикрыв организации правых.
Провал ЕНУКИДЗЕ (1935 г.) перенес роль последнего
по подготовке переворота в Кремле на самого ЯГОДУ,
в руках которого очутилась непосредственная охрана
Кремля.
За последние годы (1934—1935 г.г.) у ТОМСКОГО
была непосредственная связь с ПЯТАКОВЫМ и СО-
КОЛЬНИКОВЫМ, как членами параллельного цент-
361
pa, с которым М. ТОМСКИЙ находился в контакте, я
же был связан с К.РАДЕКОМ.
С РАДЕКОМ у меня были многочисленные встречи.
Эти встречи легко было об'яснить нашей совместной
работой в редакции «Известий» и в силу соседства на
даче.
Летом 1934 г. я был у РАДЕКА на квартире при чем
РАДЕК сообщил мне о внешне-политических установ-
ках Троцкого. РАДЕК говорил, что Троцкий, форсируя
террор, все же считает основным шансом для прихода к
власти блока поражение СССР в войне с Германией и
Японией, и в связи с этим выдвигает идею сговора с
Германией и Японией за счет территориальных усту-
пок (немцам — Украину, японцам — Дальний Восток).
Я не возражал против идеи сговора с Германией и Япо-
нией, но не был согласен с Троцким в вопросе разме-
ров и характера уступок.
Я говорил, что в крайнем случае могла бы итти речь
о концессиях или об уступках в торговых договорах, но
что не может быть речи о территориальных уступках.
Я утверждал, что скоропалительность Троцкого может
привести к полной компрометации его организации, а
также и всех троцкистских **союзников**, в том числе
и правых, т.к. он не понимает гигантски возросшего
массового патриотизма народов СССР.
Не помню точно в каком м[еся]це 1934 г. я зашел к
РАДЕКУ на квартиру, чтобы прочитать ему написан-
ную мною статью. Там я неожиданно застал человека, о
котором РАДЕК сказал, что это МРАЧКОВСКИЙ.
МРАЧКОВСКИЙ, зная о моей роли в блоке, с места в
карьер поставил вопрос о терроре, стал допытываться,
что делается в этом отношении у правых, но я уклонил-
ся от этого разговора в его конкретной части, заявив
ему, что он знает о т.н. рютинской платформе и, следо-
362
вательно, об общих установках правых. Вскоре после
этого я ушел.
Летом 1935 г. я сидел на веранде радековской дачи,
как вдруг на машине приехали к нему три немца, кото-
рых РАДЕК рекомендовал мне, как немецких фашист-
ских профессоров. С моей стороны разговор состоял в
нападении на т.н. «расовую теорию», а РАДЕК сделал
очень резкий выпад против Гитлера, после чего я вско-
ре ушел. Впоследствии РАДЕК сказал мне, что один из
немцев был БАУМ. что он и раньше имел с ним, по по-
ручению Троцкого, дела, что он, РАДЕК, информиро-
вал БАУМА о троцкистско-зиновьевском блоке и о
правых, но что он не хотел разговаривать с БАУМОМ в
присутствии других лиц и что поэтому он, мол, и со-
рвал разговор своим выпадом против Гитлера, дав та-
ким образом понять, что он в такой обстановке разго-
воаривать1 вообще не желает.
Затем у меня с РАДЕКОМ был большой разговор на
Сходне (на даче) по вопросам международной полити-
ки, где я говорил, что многие в СССР, напуганные тео-
рией организованного капитализма, не видит реальных
мероприятия, в первую очередь, экономического ха-
рактера, идущих по линии государственного капита-
лизма (в Италии и Германии прежде всего), и что нель-
зя недооценивать этих мероприятий. Политический
вывод, который я здесь делал, состоял в том, чтобы ре-
шительнее вести курс на удовлетворение массовых по-
требностей, и опять повторил, что ни о каких террито-
риальных уступках не может быть речи, а о торговых
можно говорить, и что не исключены возможности ус-
тупок при поставках сырья.
Вспоминаю еще один важный разговор, в котором
РАДЕК глухо рассказывал, что получены какие-то но-
1 Так в тесте.
363
вые директивы от Троцкого и по внешней и по внут-
ренней политике. Помню, что меня возмутил вообще
этот модус каких-то приказов Троцкого, к которомуым
троцкисты относились, как чуть ли ни к военным при-
казам единоличного полководства. РАДЕК намекнул
мне на то, что речь шла о каких-то новых переговорах
Троцкого с Германией или с Англией, но этим ограни-
чился, рассказав о директиве Троцкого на вредительство.
После моего приезда из-за границы я тоже имел не-
однократные встречи с РАДЕКОМ. РАДЕКУ я расска-
зал о том, что видел «**того** Дана», а также о своих
разговорах с НИКОЛАЕВСКИМ, о чем я показал уже
выше. РАДЕК заявил, что он вполне одобряет контакт
с меньшевиками и что это может пригодиться и в слу-
чае каких-либо провалов. Я сообщил на это, что НИ-
КОЛАЕВСКИЙ """говорил** о соответствующей ком-
пании за границей в случае нашего провала.
Вскоре после пленума ЦК, где ЯГОДА делал доклад
об арестах троцкистов и зиновьевцев, я подробно ин-
формировал РАДЕКА о пленуме и докладе ЯГОДЫ,
при чем говорил, что ряд лиц — в том числе БУСЫ-
ГИН и КОШЕЛЕВ — никогда не были, насколько я
знаю, троцкистами, а были правыми.
Я также отметил, что о правых в докладе ЯГОДЫ не
было сказано ни слова, из чего я заключал, что ЯГОДЕ
на этот раз удалось вывести из-под удара нашу органи-
зацию, т.е. правых.
Кроме этих, так сказать, концентрированных разго-
воров, были более короткие и более случайные встре-
чи, где происходил короткий обмен мнениями. Из этих
разговоров наиболее, насколько помнится, существен-
ными моментами являются следующие:
1. РАДЕК сообщил, что ТРОЦКИЙ все время фор-
сирует террор:
364
2. РАДЕК говорил о том, что он связан с военными
(ПРИМАКОВ, ПУТНА, насколько я вспоминаю):
3. РАДЕК говорил, что ему от ПЯТАКОВА и СО-
КОЛЬНИКОВА известно о существовании об'единен-
ного центра и военной организации:
4. РАДЕК рассказывал мне также о своих поездках в
Тулу и Горький, где он связывался с тамошними троц-
кистскими кружками, при чем внешним поводом для
этих поездок ему служили доклады о международном
положении. В частности в Горький РАДЕК ездил для
встречи с участником троцкистской организации ШМИ-
ТОМ, работавшим, если не ошибаюсь, культпропом
Обкома.
Настоящие показания дают общую картину разви-
тия контрреволюционной деятельности правых и их
союзников, при чем, если понадобится эти показания
могут быть детализированы и уточнены показания бу-
дут <...> детализированы, уточнены и дополнены. <Не-
разб>.
Н.И. БУХАРИН (подпись)1
2 июня 1937 г.
Подписью Бухарина заверена каждая из страниц документа, од-
нако заверяющих подписей следователей нет.
Библиография
I. Документы из «Архива Волкогонова»
1. Постановление № 10—88. Пленума Верховного суда
СССР от 4 февраля 1988 года.
II. Публикации документов
1. «...Ни разу не говорилось относительно террора». Сте-
нограмма очной ставки Н.И. Бухарина с В.Н. Астровым в
Политбюро ЦК ВКП(б) 13 января 1937 года. // Источник.
2001, № 2.
2. «Всюду и везде я буду настаивать на своей полной и аб-
солютной невиновности...» (Письма Н.И. Бухарина послед-
них лет). Август — декабрь 1936 года. // Источник. 1993, № 2.
3. «Мое последнее слово на суде, вероятно, будет моим
последним словом вообще». Кто и как правил речь Н.И. Бу-
харина. // Источник. 1996, № 4.
4. «Но я-то знаю, что я прав». Письмо Н.И. Бухарина И.В.
Сталину из внутренней тюрьмы НКВД. // Источник. 2000,
№ 3.
5. «Прости меня, Коба...» Неизвестное письмо Н. Бухари-
на. // Источник. 1993, № 0.
6. «Прости меня, Коба...» Неизвестное письмо Н. Бухари-
на. // Родина. 1993, № 2.
7. «Я знала, что предстоит убийство Кирова». // Источ-
ник. 1994, № 2.
8. XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (боль-
шевиков). Стенографический отчет. М: Партиздат, 1934.
9. Борис Савинков на Лубянке. Документы. / Сост.:
В.К. Виноградов, А.А. Зданович, В.И.Крылов, А.Л. Литвин,
Я.Ф. Погоний, В.Н. Сафонов. М.: РОССПЭН, 2001.
10. Врачебное заключение о смерти товарища Григория
366
Константиновича Орджоникидзе. // Известия. 1937, 19 фев-
раля.
11. Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки
научно-педагогический кадров по историческим наукам.
18—21 декабря 1962 года. М: Наука, 1964.
12. Генрих Ягода. Нарком внутренних дел СССР, Гене-
ральный комиссар государственной безопасности. Сборник
документов. / Сост.: В.К. Виноградов, А.А. Зданович, В.И. Кры-
лов, А.Л. Литвин, Я.Ф. Погоний, В.Н. Сафонов. Казань: 1997.
13. ГУЛАГ (главное управление лагерей), 1917—1960. /
Под ред. А.Н. Яковлева; сост. А.И. Кокурин, Н.В. Петров;
науч. ред. В.Н. Шостаковский. М.: МФД, Материк, 2000.
14. Жертвы политического террора в СССР. На 2 дисках.
Диск 2. База данных о жертвах политического террора в
СССР. М.: Звенья, 2004.
15. К вопросу об отношении В.И. Ленина к И.В. Сталину
в последний период жизни Владимира Ильича. // Известия
ЦК КПСС. 1989, № 12.
16. Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Ян-
варь 1922 - декабрь 1936. М.: МФД, 2003.
17. Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасно-
сти НКВД. 1937-1938. М.: МФД, 2004.
18. Лубянка. Сталин и НКВД—НКГБ—ГУКР «Смерш».
1939 - март 1946. - М.: МФД, 2006.
19. Материалы февральско-мартовского Пленума ЦК
ВКП(б) 1937 года. // Вопросы истории. 1992, № 2—3, 4—5,
6-7, 8-9, 10, 11-12; 1993, № 2, 5, 6, 7, 8, 9; 1994, № 1, 2, 6, 8,
10, 12; 1995, 2, 3, 4, 5-6, 7, 8, 10, 11-12.
20. Мозохин О. Б. Статистические сведения о деятельности
органов безопасности. 1930—1938, см.: http: //mozohin.ru/
article/r-8.html.
21. Мозохин О. Б. Статистические сведения о деятельности
органов безопасности. 1939—1947, см.: http: //mozohin.ru/
article/r-9.html.
22. Первые признания Н.И. Бухарина на Лубянке. //
Клио. 2007, № 1.
23. Письма Н.И. Бухарина последних лет. Август — де-
кабрь 1936 года. // Источник. 1993, № 2.
367
24. Последнее письмо Бухарина жене. // Родина. 1992,
№ 8-9.
25. Предсмертное письмо Томского. // Родина. 1996, № 1.
26. Протест (в порядке надзора) по делу Н.И. Бухарина,
А.И. Рыкова, А.П. Розенгольца, М.А. Чернова, П.П. Булано-
ва, Л.Г. Левина, И.Н. Казакова, В.А. Максимова-Диковско-
го, П.П. Крючкова, Х.Г. Раковского. // Известия ЦК КПСС.
1989, № 1.
27. Процесс антисоветского троцкистского центра (28—
30 января 1937 года). // М: НКО СССР, Юриздат, 1937.
28. Справка комиссии Президиума ЦК КПСС «О провер-
ке обвинений, предъявленных в 1937 году судебными и пар-
тийными органами тт. Тухачевскому, Якиру, Уборевичу и
другим военным деятелям, в измене Родины, терроре и воен-
ном заговоре». // Военно-исторический архив. Выпуск 1 и 2.
М., 1997.
29. Справка комиссии Президиума ЦК КПСС «О провер-
ке обвинений, предъявленных в 1937 году судебными и пар-
тийными органами тт. Тухачевскому, Якиру, Уборевичу и
другим военным деятелям, в измене Родины, терроре и воен-
ном заговоре». // Военные архивы России. 1993, № 1.
30. Сталин и Каганович. Переписка 1931—1936 гг. М.:
РОССПЭН, 2001.
31. Стенограммы очных ставок в ЦК ВКП(б). Декабрь
1936 года. // Вопросы истории. 2002, № 3, 4.
32. Судебный отчет [по делу антисоветского правотроцки-
стского блока]. М.: Международная семья, 1997.
Другие источники
На русском языке:
1. Астров В.Н. Как это произошло. // Литературная газета.
1993, 29 марта.
2. Астров В.Н. С меня следователи требовали показания.
// Известия. 1993, 27 февраля.
3. Боль людская. Книга памяти репрессированных томи-
чей. Том 5. Томск: Изд. Томского университета, 1999.
4. Бюллетень Верховного суда СССР. 1985, № 3.
5. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. М.:
ИПЛ, 1967-1975.
368
6. Викторов Б.А. Без грифа «секретно». Записки военного
прокурора. М: Юридическая литература, 1990.
7. Гетти Дж. А. Троцкий в изгнании: основание IV Ин-
тернационала. // Вопросы истории КПСС. 1991, № 5.
8. Дюков А.Р. «Пакт Молотова — Риббентропа» в вопросах
и ответах. М.: Фонд «Историческая память», 2009.
9. Жуков Ю.Н. Жупел Сталина. // Комсомольская правда.
2002, 5, 6, 12, 13, 14, 16, 19, 20 и 21 ноября.
10. Жуков Ю.Н. Иной Сталин. Политические реформы в
СССР в 1933-1937 годы. М.: Вагриус, 2003.
11. Жуков Ю.Н. Наследие И.В. Сталина в политической
сфере и его преодоление. В: 50 лет без Сталина: наследие ста-
линизма и его влияние на историю второй половины XX ве-
ка. Материалы «круглого стола» 4 марта 2003 года. М.: ИРИ
РАН, 2005.
12. Жуков Ю.Н. Он понимал, что демократию навязать
сверху нельзя. // Красная звезда. 2006, 20 сентября.
13. Жуков Ю.Н. Подлинная история Иосифа Сталина? //
Литературная газета. 2007, 28 февраля.
14. Жуков Ю.Н. Репрессии и Конституция СССР 1936 го-
да. // Вопросы истории. 2002, № 1.
15. Жуков Ю.Н. Сталин: иной взгляд. // Наш современ-
ник. 2004, № 12.
16. Жуков Ю.Н. Тайны «кремлевского дела» 1935 года и
судьба Авеля Енукидзе. // Вопросы истории. 2000, № 9.
17. Земсков В.Н. ГУЛАГ: историко-социологический ас-
пект. // Социологические исследования. 1991, № 6.
18. Земсков В.Н. Судьба «кулацкой ссылки». // Отечест-
венная история. 1994, № 1.
19. Игнатов А. Революция пожирает своих вундеркиндов.
Случай Бухарина с психологической точки зрения. // Форум
новейшей восточноевропейской истории и культуры (Katho-
lischen Universitat Eichstatt-Ingolstadt). 2005, № 1.
20. Кантор Ю.З. Война и мир Михаила Тухачевского. М.:
Издательский дом «Огонек», Время, 2005.
21. Кантор Ю.З. Заклятая дружба. Секретное сотрудниче-
ство СССР и Германии в 1920—1930-е годы. М. — СПб.: Пи-
тер, 2009.
369
22. Кирилина А.А. Неизвестный Киров. М: ОЛМА-ПРЕСС,
2001.
23. Книга памяти жертв политических репрессий на ор-
ловщине. / Сост. Ю.Н. Балакина и др. Т.1. Орел: Админист-
рация Орловской области, Управление МБ по Орловской
обл., 1994.
24. Конквест Р. Большой террор. В 2 тт. Рига: Ракстниекс,
1991.
25. Коэн С. Бухарин на Лубянке. // Свободная мысль.
2003, № 3.
26. Коэн С. Бухарин. Политическая биография 1888—1938.
М.: Прогресс, 1988.
27. Кульчицкий СВ. Сколько нас погибло от голодомора
1933 года? // Зеркало недели. 2002, № 45, 23—29 ноября.
28. Ларина A.M. Незабываемое. М.: Изд. АПН, 1989.
29. Ларина A.M. О предсмертном письме Николая Ивано-
вича Бухарина. // Известия. 1992, 13 октября.
30. Максименков Л.В. Очерки номенклатурной истории
советской литературы. Западные пилигримы у сталинского
престола (Фейхтвангер и другие). // Вопросы литературы.
2004, № 2.
31. Медведев Ж.А., Медведев Р.А. Избранные произведения
в 4 тт. Т. 1. Рой Медведев. К суду истории. О Сталине и стали-
низме. М.: Права человека, 2002.
32. Медведев Ж.А., Медведев Р.А. Избранные произведе-
ния. В 4 тт. М.: Права человека, 2002.
33. Медведев Ж.А., Медведев Р.А. Неизвестный Сталин. М.:
ACT; Харьков: Фолио, 2004.
34. Медведев Р.А. Личная библиотека «корифея всех наук».
// Вестник РАН. 2001, № 3.
35. Медведев Р.А. О Сталине и сталинизме. М.: Прогресс,
1990.
36. Микоян А.И. Так было. М.: Вагриус, 1999.
37. Мозохин О.Б. Право на репрессии. Внесудебные пол-
номочия органов государственной безопасности (1918—
1953). М. — Жуковский: Кучково поле, 2006.
38. Монтефиоре, Симон Себаг. Сталин: двор Красного мо-
нарха. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005.
370
39. Мурин Ю.Г. Как фальсифицировалось дело Бухарина.
// Новая и новейшая история. 1995, № 1.
40. Орлов А. Тайная история сталинский преступлений.
М.: Всемирное слово, 1991.
41. Павлюков А.Е. Ежов. Биография. М.: Захаров, 2007.
42. Петров Н.В., Скоркин К. В. Кто руководил НКВД.
1934-1941. М.: Звенья, 1999.
43. Петров И.В., Янсен М. «Сталинский питомец» — Ни-
колай Ежов. М.: РОССПЭН, 2008.
44. Полянский А. Ежов. История «железного» сталинского
наркома. М.: Вече, 2001.
45. Пыхалов И., Бобров В. Якир и Бухарин: сплетни и доку-
менты. // Российский колокол. 2005, № 1
46. Пыхалов И.В. Великая оболганная война. М.: Яуза,
Эксмо, 2005.
47. Пыхалов И.В. Время Сталина: Факты против мифов. 2-е
изд. СПб.: Неотек Электро, 2001.
48. Рассказ о десяти расстрелянных. // Известия. 1992,
2 сентября.
49. Реабилитация: Как это было. Документы Президиума
ЦК КПСС и другие материалы. В 3 томах. Т. 2. Февраль
1956 - начало 80-х. М.: МФД, 2003.
50. Реабилитация: Как это было. Документы Президиума
ЦК КПСС и другие материалы. В 3 томах. Т. 3. Середина 80-х
годов - 1991. М.: МФД, 2004.
51. Реабилитация: политические процессы 30—50-х годов.
/ Под общ. ред. А.Н. Яковлева. М.: Политиздат, 1991.
52. Реабилитация: политические процессы 30—50-х годов.
/ Под общ. ред. А.Н. Яковлева. М: Политиздат, 1991.
53. Реабилитирован посмертно. Вып. 2. М.: Юридическая
литература, 1989.
54. Роговин В.З. Партия расстрелянных. М.: Аргументы и
факты, 1997.
55. Русский архив. Советско-японская война 1945 года:
история военно-политического противоборства двух держав
в 30—40-е годы. Документы и материалы. В 2 тт. Т. 18 (7—1).
М.: ТЕРРА, 1997.
56. Рютин М.Н. На колени не встану. / Сост. Б.А. Стар-
ков. М.: Политиздат, 1992.
371
57. Сейерс М., Кан А. Тайная война против Советской Рос-
сии. М.: Гос. изд-во иностр. лит-ры, 1947.
58. Сергеев А., Глушик Е. Беседы о Сталине. М.: Крымский
мост-9Д, 2006.
59. Сойма В.М. Запрещенный Сталин. М.: ОЛМА-Пресс,
2005.
60. Фельштинский Ю.Г. Разговоры с Бухариным. М.: Изд-
во гуманитарной литературы, 1993.
61. Ферр Г. Антисталинская подлость. М.: Алгоритм, 2007.
62. Ферр Г., Бобров В. Первые признания Н.И. Бухарина
на Лубянке. // Клио. 2007, № 1.
63. Хаустов В.Н. Некоторые проблемы деятельности орга-
нов госбезопасности в 1920—1930-е годы. // Исторические
чтения на Лубянке. 1999 год. Отечественные спецслужбы в
20-30-е годы. М., 2000.
64. Хлевнюк О.В. Политбюро. Механизмы политической
власти в 1930-е годы. М.: РОССПЭН, 1996.
65. Хлевнюк О.В. Сталин и Орджоникидзе. Конфликты в
Политбюро в 1930-е годы. М.: Россия молодая, 1993.
66. Хрущев Н.С. Время. Люди. Власть. (Воспоминания.)
В 4 книгах. Книга 2. Часть III. M: Московские новости, 1999.
67. Царев О., Костелло Дж. Роковые иллюзии. М.: Между-
народные отношения, 1995.
68. Черушев Н.С. Удар по своим. Красная Армия, 1938
1941. М.: Вече, 2003.
69. Черчилль У. Вторая мировая война. Том III. Великий
союз. М.: Воениздат, 1991.
70. Юнге М. Страх перед прошлым. Реабилитация Н.И. Бу-
харина от Хрущева до Горбачева. М.: АИРО-ХХ, 2003.
На других языках:
1. Agamben, Giorgio. State of Exception (Chicago: University
of Chicago Press, 2005).
2. Berman, Paul. Under the Bed of the Reds. // New York
Times. 1999, March 28.
3. Carley, Michael Jabara. 1939: The Alliance That Never Was
And the Coming of World War II (Chicago: I.R. Dee, 1999).
4. Cohen, Stephen F. Bukharin and the Bolshevik Revolution.
372
A Political Biography 1888-1938 (New York: A.Knopf, 1973),
P. 375.
5. Cohen, Stephen F. To Be Preserved Forever. // The Nation.
1995, November 27.
6. Conquest, Robert. The Great Terror. Stalin's Purge of the
Thirties (London, Melbourne: Macmillan, 1968).
7. Coox, Alvin. Lesser of Two Hells, Parts I and II. // Journal
of Slavic Military Studies. 1998, vol.11, No.3 and 4.
8. Davies R.W., Wheatcroft C.G. Stalin and the Soviet Famine
of 1932-1933: A Reply to Ellman.// Europe-Asia Studies. 2006,
vol. 58, No. 4, P. 629.
9. Ellman, Michael. Churchill on Stalin: A Note. // Europe-
Asia Studies. 2006, Vol. 58, № 6.
10. Ellman, Michael. The Soviet 1937—1938 Provincial Show
Trials Revisited. // Europe-Asia Studies. 2003, vol.55.
11. Fischer, Louis. Russia Revisited. A Look at Russia and Her
Satellites (Garden City, NY: Doubleday, 1957.
12. Furr, Grover. Stalin and the Struggle for Democratic
Reform // Cultural Logic. 2005, см.: http: //clogic.eserver.org/
2005/furr.html and http: //clogic.eserver.org/2005/furr2.html.
13. Getty, John Arch The politics of repression revisited, in
Chris Ward ed., The Stalinist Dictatorship. London: Arnold, 1998.
14. Getty, John Arch, Naumov, Oleg V. The Road to Terror:
Stalin and Self-Destruction of the Bolsheviks, 1932—1939. (New
Haven: Yale University Press, 1999).
15. Getty, John Arch, Rittersporn, Gabor Т., Zemskov, Viktor N.
Victims of the Soviet Penal System in the Pre-war Years: A First
Approach on the Basis of Archival Evidence. // American
Historical Review. 1993, Vol. 98, Issue 4.
16. Getty, John Arch. Excesses are not permitted: Mass Terror
and Stalinist Governance in the Late 1930s. // The Russian
Review. 2002, Vol. 61.
17. Getty, John Arch. Origins of the Great Purges. The Soviet
Communist Party Reconsidered, 1933—1938 (Cambridge:
Cambridge University press).
18. Getty, John Arch. State and Society Under Stalin: Cons-
titutions and Elections in the 1930s. // Slavic Review. 1991, Vol.
50, Issue 1 (Spring).
19. Getty, John Arch. The Great Purges Reconsidered. The
373
Soviet Communist Party 1933—1939. Unpublished Ph.D.
dissertation (Boston College, 1979).
20. Getty, John Arch. The Politics of Repression Revisited, в:
The Stalinist Dictatorship, Chris Ward , ed. (London, New York:
Arnold, 1998).
21. Gregory, Paul. Terror By Quota. State Security from Lenin
to Stalin (An Archival Study). (Yale University Press, 2009.
22. Haslam, Jonathan. The Soviet Union and the struggle for
collective security in Europe, 1933—1939. (St. Martin's, 1984).
23. Humbert-Droz, Jules. De Lenin a Staline, Dix Ans Au
Service de L'Internationale Communiste 1921—31. Neucrmtel: A
la Baconniere, 1971.
24. Junge, Marc. Bucharins Rehabilitierung. Historisches
Gedachtnis in der Sowjetunion 1953—1991. Berlin: BasisDruck,
1999.
25. Khlevniuk, Oleg V. In Stalin's Shadow. The Career of
'Sergo' Ordzhonikidze. (Armonk, London: M.E.Sharp, 1995).
26. Knight, Amy. US POWs and Russian Archives. //
Perspective. 1998, vol. IX, No. 3 (January — February).
27. Leigh, David. Death of the department that never was. //
The Guardian. 1978, January 27.
28. Lenoe, Matthew. Did Stalin Kill Kirov and Does It Matter?
// The Journal of Modern History. 2002, vol. 74.
29. Lukes, Igor. Czechoslovakia Between Stalin and Hitler:
The Diplomacy of Edvard Benes in the 1930s. (London: Oxford
University Press, 1996).
30. Medvedev, Roy A. Bukharin. The Last Years. /Tr.
A.D.P.Briggs (Norton, 1980).
31. Medvedev, Roy. Let History Judge: the Origins and
Consequences of Stalinism. (NY: Knopf, 1971).
32. Merritt, Steven Edward. The Great Purges in the Soviet Far
East, 1937—1938. Unpublished Ph.D. dissertation, U. Cal.
Riverside, March 2000.
33. Orlov, Alexander. The Secret History of Stalin's Crimes
(NY: Random House, 1953).
34. Pierre Broue. Trotsky et le bloc des oppositions de 1932. //
Cahiers Leon Trotsky. 1980-1981, № 5.
35. Rigby, Т.Н. Communist Party membership in the U.S.S.R.,
1917—1967. (Princeton: Princeton University press, 1968).
374
36. Roberts, Geoffrey К. The Unholy Alliance : Stalin's pact
with Hitler (Indiana U.P. 1989).
37. Sayers, Michael and Kahn, Albert E. The Great Conspiracy.
The Secret War Against Soviet Russia (New York, 1946).
38. Service, Robert. Stalin. A Biography (Cambridge: Belknap
Press 2005).
39. Shane, Scott. C.I.A. Is Still Cagey About Oswald Mystery.
// New York Times. 2009, October 11.
40. Stalin's Terror. High Politics and Mass Repression in the
Soviet Union. Edited by Bany McLoughlin and Kevin
McDermott (NY: Palgrave Macmillan, 2003).
41. Starkov B. Narkom Ezhov // Stalinist Terror: New
Perspectives. (Cambridge: Cambridge University Press, 1993).
42. Thurston, Robert W. Fear and Belief in the USSR's 'Great
Terror': Response to Arrest, 1935—1939. // Slavic Review. 1986,
vol. 45.
43. Thurston, Robert W. On Desk-Bound Parochialism,
Commonsense Perspectives, and Lousy Evidence: A Reply to
Robert Conquest. // Slavic Review. 1986, vol. 45.
44. Thurston, Robert. Life and Terror in Stalin's Russia, 1934—
1941. (New Haven: Yale University Press, 1996).
45. Wheatcroft, Stephen G. Glasnost' and Rehabilitations, in
Takayuki Ito, ed., Facing Up to the Past. Soviet Historiography
under Perestroika. Sapporo, Japan: Slavic Research Center,
Hokkaido University, 1989.
Именной указатель
Агамбен, Ж. (Agamben, Giorgio) 177
Агас В.С. 153
Агранов Я С. 54, 148
Адоратский В.В. 360
Айхенвальд А.Ю. 42, 342, 356
Акулов И А. 259
Александров А. 342
Алексеев 343
Аллилуева Н.С. 262—266
Альтман 153
Альфан, Э (Alphand, Herve) 56,268
Андреев А А. 28, 282
Антипов Н.К 344
Арао 327
Артнау 146
Астров В.Н. 22—24, 27—35, 273-
277, 350, 352
БабулинА.Н. 148,150
Бакаев И.П. 270, 271
Баум 115, 126,363
Белобородое А.Г.298
Белов И.П. 69, 143
Берия Л.П. 6, 35, 54, 58, 91, 131, 141
182,233,322
Берман, П. (Berman, Paul) 186
Бессонов С.С. 64
Биннер, P. (Burner, Rolf) 128,137,138
Бобров В.Л. 36, 99, 114—118, 127
149,245,289,315,326
Богданов А.А. 335
Богданов Ф. 340
Болдин В.И. 73
Бордюгов Г.А. 128, 137, 138
Брежнев Л.И. 17
Бронштейн О.Д. 57
Бруэ, П. (Broue, Pierre) 22,293,326
Бубнов А С. 344
Буденный С.М. 109
Буланов П.П. 59, 68, 70, 72, 77, 129,
135, 142, 145,156, 189,271,272
Бусыгин 364
Бухарин Н.И. 6—9, 13—50, 54, 55,58—
65, 68, 70—91, 94, 95, 98—114, 116—
127, 129, 130, 134, 135, 137, 138, 140,
142, 144—147, 149—152, 156—169,
183—191, 195—200, 204, 207, 208,
215—218, 220, 222, 223, 225, 227, 229,
232—239,244—246,253—261,263,267,
269,271—282,285—292,294—319,324,
326, 330, 345, 346, 365
Быкин Я Б. 283
Бьялер, С. (Bialer, Severyn) 243
Викторов Б.В. 128, 130, 135, 136, 142,
173—175
Волкова М.Н. 248
Волкогонов Д.А. 38,40,49,65,66,97,
98, 101, 110, 113, 124, 129,248,316
Волович З.И. 271
Володичева М.А. 93
Волынский 54
Ворошилов К.Е. 28,47,53,107,108,109,
110, 140, 218,237, 260, 294, 344
Вышинский А.Я. 14,26,100,173,174,
259,267,296—298, 300, 301, 303,307,
309,315
Гамарник Я.Б. 37,110, 157
Гейман 153
Гергардт 346
Гетти, Дж. A. (Getty, John Arch) 21,
22, 36,37,42,84,96,141,159,167,175,
177, 182, 188, 190,202,203,209—216,
228,229,236,239—242,244,245,254,
258,259, 278,279,286,289, 292—294,
326
Гитлер, А.115,127,261,262,323,324,
327, 363
Глушик Е. 265, 266
Гольденберг Э. 342
Гольцман Э.С 21
Горбачев М.С. 8, 17, 18, 30, 61, 62,
81—83, 94, 118, 175, 185, 191, 195,
197, 198, 199, 280
Горький A.M.76,251, 252, 307, 310
Грегори, П. (Gregory, Paul) 128
Гринько Г.Ф. 218
Грольман М.Г. 346
Гусев А. 340
Давыдов 153
Дагин И.Я. 148
ДанФ.И. 215, 364
Демичев П.Н. 73
Дзержинский Ф.Э. 76
Дмитриев Д.М. 54, 55, 57
Догадов А.И. 344, 345
Дон Левин, И. (Don Levine, Isaac) 263
Дракс, P. (Drax, Reginald) 262
Дьюи, Дж. (Dewey, John) 292
Дэвис, Р.У. (R.W. Davies) 224
Дэнни, X. (Denny, Harold) 219, 309,
310
Дюков А.Р. 262
Евгеньев[-Шептицкий] Е.А.153
Евдокимов 154
Евдокимов Е.Г. 269
Ежов Н.И. 9,35,54,55, 58,59,67—73,
77, 90, 113, 129—133, 135—138,
140—156, 158, 161, 162, 165, 166,
170—175, 177, 179,182, 186, 189, 190,
220, 228, 239, 250, 257, 270, 282, 294,
321
Ельцин Б.Н. 30, 185
Енукидзе А.С 38, 51—53, 61, 105,
107, 108, 110, 111, 114, 139, 149, 167,
207,250—252,267,297, 299,300, 351,
355, 356, 358, 359, 361
Жданов А.А. 28, 218
Жиров 354
Жуков Ю.Н. 23, 52, 53, 139, 141, 167,
169, 170, 185, 186, 190, 191, 207, 250,
258,259, 273, 320
Жупахин С.Г. 153
Загория, Дж. (Zagona, Jane) 243
Зайцев А.Д. 340
Заковский Л.М. 70, 145
Зеленский И.А. 245
Земсков В.Н. 227—229
Зиновьев Г.Е. 16, 25, 26, 38, 43, 47,
56, 146, 221, 222, 238,248, 249,254,
260, 261, 266—270, 272, 273, 312,
313,346,346
Зубарев П.Т. 218
Иванов В.И. 54, 55
Игнатов А. 312
Идельсон 346
Икрамов А.И. 15,218,245
Кабаков И.Д. 283
Каганович Л.М. 26, 28, 52—53, 56,
140,218,237,268,269
Казаков И.Н. 68, 129
Каменев Л.Б. 25, 26, 38, 43, 47, 56,
57, 100, 108, 114, 148, 222, 238, 248,
249, 252, 254, 260, 261, 266—273,
296, 312, 313, 346, 348, 349, 357—
359
Каменев С.С. 109
Каменева-Глебова Т.И. 54, 56, 57,
268, 269
Кан, A (Kahn, Albert E.) 63
Кантор Ю.З. 109,327
Карахан Л.М 299
Карелин В.П. 153
Карлей, М. (Carley, Michael Jabara)
262
Карпов М.М. 284
Кеннеди Дж. (Kennedy, John F.) 324
Керзон 153
Кестлер A (Koestler, Arthur) 15
Кирилина А.А 246
Киров С.М. 31, 106—108, 149, 222,
237, 242, 244, 246—249, 306—309,
361
Козелев Б.Г 345
Козлов Ф.Р. 17
Кокурин А.И. 155
Конквест, P. (Conquest, Robert) 6,168,
191,196,203, 209,211—214, 224,228,
246, 258, 260, 274,278,285,315
Конторин Д.А. 54
Корк А.И. 114,300,359
Косиор С.В. 157, 238,282
Костелло, Дж. (Costello, John) 214
Котов В.А. 345
Котолынов И.И. 247
Кошелев 364
Коэн, С. (Cohen, Steven) 6, 7, 17, 20,
21,36,37,46,112, 113, 118,191,195—
198, 200, 203—205, 208—210, 214—
218, 222—225, 227—230, 232—238,
241—246, 249—253, 255, 257, 260—
263, 267, 268, 272—274, 278—280,
283, 285—288, 290—292, 294, 295,
303, 304, 306, 308—310, 312, 314
Краваль И. 340
Крестинский Н.Н. 13, 72, 134, 144
Крупская Н.К. 86, 88, 90, 91
Кручинкин Н.К. 70, 145
Крыленко Н.В. 259
Крючков П.П 68, 129
Кузьмин В.В. 32,342, 358
Куйбышев В.В. 251,252, 307
Куке, Э. (Соох, Alvin) 164
Куликов Е.Ф. 27, 28, 345
Кульчицкий С.В. 226
Кушнер 264
Ларина А.М.(Бухарина) 40,45,48,98,
239,279,280,282,289,291
Лебедева Е. 264
Левин Л.Г. 68, 129, 251, 252,264
Левина Т.Р. 340
Лей, Д. (Leigh, David) 213
Ленин В.И. 8,13,31, 38,48,49,62,82,
86, 88, 90, 91, 93, 94, 122, 176, 191,
198, 243, 271, 306, 308—310, 316,
334—337, 341, 342
Ленно, М. (Lenoe, Mathew) 246
Леплевский И.М. 153
Листенгурт М.А. 153
Литвин М.И. 146, 148,153
Лобов С.С. 54
Ловстон, Дж. (Lovestone, Jay) 346
Ломинадзе В.В. 157, 356
Лукеш, И. (Lukes, Igor) 327
Лукьянов А.И. 73, 326
Люшков Г.С 164, 165, 166
Макдермот, К. (McDermott, Kevin) 310
Маклохлин, Барри (McLoughlin,
Barry) 310
Максименков Л.В. 222
Максимов-Диковский В.А. 68, 129
Марецкий Г. 340, 345
Марецкий Д.П. 339, 340, 352, 356
Маркс, К. (Marx, Karl) 176
Матвеев Д.И. 345
Матулевич И.О. 311
Матусов Я.М. 289
Медведев Ж.А. 87—89,196
Медведев Р.А. 86—93, 95—97, 191,
196, 203, 210, 211, 274, 279, 288
Межлаук В.И. 54, 340
Мейерхольд В.Э. 121
Мельничанский Г.Н. 345
Менжинский В.Р. 54, 76, 251, 307
Меррит, С. (Merritt, Steven Edward)
165
Мехлис Л.З.
Микоян А.И. 16, 17, 28, 84, 91, 119,
120, 157
Минаев[-Цикановский] A.M. 153
Миронов Л.Г. (?) 148
Миронов С.Н. 178—181
Михайлов В.
Мозохин О.Б. 155, 230,231
Молотов В.М. 16,28, 52, 54,110, 140,
187,218,237,279,283,284
Моносов 340
Монтефиоре, С. (Montefiore, Simon
Sebag) 86
Мрачковский С.В. 362
Мурин Ю.Г. 310
Найт, Э. (Knight, Amy) 246
Наумов О.В. 36, 37, 42, 84, 141, 167,
182, 188, 239—241, 245, 278, 279,289
Нестеров Б.П.345, 358
Николаев Л.В. 246
Николаев[-Журид] Н.Г. 144, 152
Николаевский Б.И. 196,214,215,236,
242, 243, 245, 257, 258, 360, 364
Николаевский В.И. 300
Орджоникидзе Г.К. 27, 28, 53, 110,
140, 238—240, 253—255
Орлов A.M. 196,214,294
Осепян Г. А. 109
Островский И.М. 148
Павлов 155
Павлюков А. 137—138
Патрушев Н.П. 140
Паукер К.В. 271
Петерсон Р.А. 38, 51, 300, 356
Петров Н.В. 128, 131, 136, 138, 140,
142,155,171, 174
Петровский П.Г. 340
Пешков М.А.76, 251, 307
Пивоварсв 298
Пирожков В.П. 74, 76, 78, 118, 119
Плетнев Д.Д. 64, 251, 264
Познер, Дж. (Posner, Gerald) 324
Полонский В. 344
Полянский А.И. 146
Попов 270
Поспелов П.Н. 232—234
Постышев П.П. 141, 182, 183, 238,
241,283—285
Преображенский Е.А. 21, 238,293
Примаков В.М.114,117,125,297,359,
365
Прокофьев Г.Е. 148
Путна В.К. 114, 117, 125, 359, 365
Пыхалов И.В. 246, 262,263
Пятаков Г.Л. 27, 28, 38, 50, 107, 108,
113,117,125,127,238—240,296,346,
348,349,357,361,365
Радек К.Б. 21, 22, 25, 27—29, 34, 37,
104, 106, 114—117, 124—127, 159,
238, 258, 259, 290, 292, 293, 302,
362—365
Радзинский Э.С. 97
Радин С.Н.340, 345, 358
Разумовский Г.П. 73
Раковский Х.Г. 64, 68, 129, 218
Рапопорт, Ш. (Rappoport, Charles) 243
Рейнгольд И.И. 26, 56, 58, 100, 148,
268, 269
Рекунков A.M.67,74, 128, 133, 134
Ригби, Т. (Rigby, Thomas H.) 230,231
Риттершпорн, Г. (Rittersporn, Gabor)
228, 229
Робертс, Дж. (Roberts, Geoffrey К.) 262
Розанов 264
Розенгольц А.П. 13, 68, 129, 218
Розенталь К. 340
Розит Д. 339
Росситер, К. (Rossiter, Clinton L.)
Руденко Р.А. 17
Рухимович М.Л. 55
Рыков А.И. 13, 16, 25—28, 32, 35, 45,
49, 54, 55, 68, 70—72, 84, 100, 101,
106, 107, 110, 113, 119, 129, 134, 135,
138, 142, 144, 146, 147, 156, 167, 214,
218, 220, 233—235, 238,245,255,271,
278,279,285,286,290,296,312—314,
344, 345, 350—355, 357—360
Рютин М.Н. 24,32,237,241—245,345
Свердлов Я.М. 122, 306, 308
Седов Л.Л. 22, 39,114, 293, 296
Сейерс, М. (Sayers, Michael) 63
Семенов Г.И. 301, 360, 361
Сервис, P. (Service, Robert) 85, 86,
328,329
Сергеев А.Ф. 263, 265, 266
Скрыпник Н.А.157
Слепков А.Н 275, 276, 298, 299, 339,
340, 345, 346, 350, 352, 354, 356
Смирнов А.П. 344, 361
Смирнов Г.Л. 73
Смирнов И.Н. 22, 109,293
Снегов А.Н. 86—93, 95—97
Сойма В.М. 47, 260
Сокольников Г.Я. 21,26, 37, 114, 117,
292, 293, 296, 348, 357—359, 361, 365
Соломенцев М.С. 73, 77, 118, 119
Сосновский Л.С. 27, 28, 256, 257
Сталин В.И. 265, 268, 269, 275, 276,
278,281
Сталин И.В. 6, 10,13—15, 17, 20, 24,
26—29, 32—34,36, 39, 41-48, 52—57,
60—63, 81, 83—91, 93—101, 103, 107,
108, 110, 117, 120—122, 124, 134, 139,
140, 151, 152, 156—158, 160—162,165,
166, 169—173, 181—183, 186—188,
190—192,195,196,200,204,205,207—
209,215,216,218,221,223—227,232—
239,242—244,246, 250,252,253,255—
261, 263—266,285, 286, 288, 306, 308,
311, 316, 318, 322, 323, 326, 328, 331,
332, 342,343,344,359
Старков Б.А. 24, 36, 245
Стецкий А.И. 258, 259, 340
Стремоухов Н. 340
Стэн Я. 340
Суслов М. А. 17
Сырцов С.И. 356
Такер, P. (Taker, Robert) 223
Таль Б.М.
Теребилов В.И. 74, 134, 326
Тиль К.В. 265
Тингстен, Г. (Tingsten, Herbert) 177
Тито, И.Б. (Tito, J.B.) 86, 95, 97, 99
Титулеску, Н. (Titulescu N.) 108
Томский МЛ. 24—26, 32, 51, 54,107,
110, 114, 156, 157, 163,252,271,272,
273, 275, 276, 296, 299, 303, 344, 345,
348—362
Троицкий А. 340
Троцкий Л.Д. 9, 21, 22, 27, 29, 34, 38,
39, 51, 57, 58, 60, 64, 104, 110, 114—
117, 126, 127, 189, 195,215, 216, 222,
292, 293, 296, 300, 302, 305, 319, 324,
326, 329, 335, 341, 342, 356, 362, 364
Тухачевский М.Н. 9,37, 50,54,60, 61,
105—111,114,117,136,137, 139,140,
157, 167, 169, 175, 183, 206, 207, 220,
221,289,290,297,300,319,324,326—
330, 359
Тэрстон, P. (Thurston, Robert) 168
Угаров 344, 345
Угланов Н.А. 24, 32, 238, 344—346,
350, 353—355
Ударов 345
Уиткрофт, С. (Wheatcroft, Stephen)
224
Ульрих В.В. 311
Уралов А. (Авторханов А.) 279
Урицкий С.П. 69, 143, 144
Ушаков Д.Н. 104
Ушаков З.М. 153
Фейхтвангер, Л. (Feuchtwanger, Lion)
221
Фельдман Б.М. 109
Фельштинский Ю.Г. 244
Ферр, Г. (Furr, Grover) 36, 46, 86, 99,
114—118,127,149,167,210,213,245,
253,289,315,322,326
Фигатнер Ю.П. 345
Фишер, Л. (Fisher, Louis) 119, 120
Фридрих, К. (Friedrich, Carl J.) 177
Фриновская Н. 131
Фриновский М.П. 58, 59, 67—73, 77,
78, 80, 127—148, 150, 152, 172, 184,
185,269,272,321
Фриновский О.М. 131
ФурерВ.Я. 156,157
Ханджян А.Г.157
ХаустовВ.Н. 128, 130, 136
Хеделер, В. (Hedeler, Wladislaw) 310
Хлевнюк О.В. 242, 253
ХоджаевФ. 218, 300
Ходжанов С.Х. 54
Хрущев Н.С. 6,8,15,16,22,45,61,62,
81, 86—89, 91, 92, 94, 120, 185, 191,
195, 196, 204, 210, 220, 221, 232, 235,
254,280,284,285, 318, 322, 331, 332
Хэзард, Дж. (Hazard John N.) 213
Хэслам, Дж. (Haslam, Jonathan) 262
Царев О. 214
Цейтлин (Цетлин) Е.В. 35, 342, 343,
345, 346, 349
Чебриков В.М. 73, 75, 77, 118, 119
Чернов М.А. 68, 129
Черток Л.И. 57
Черушев К.С. 128,131,133,136,137,142
Черчилль, У. (Churchill, Winston)
225—227
Чильбум, К (Kilbom, Karl) 346
Членов СБ. 361
Чубарь В.Я. 238
Шарангович В.Ф. 218
Шверник Н.М. 17, 21, 22, 37, 315
Шелепин А.Н. 17
Шкирятов М.Ф. 172, 282
Шмидт В.В. 345, 348, 349, 355
Шмит 365
Шостаковский В.Н. 155
Эверт, A. (Ewert, Arthur) 346
Эйдеман Р.П. 109
Эйсмонт Н.Б. 298
Эйхе Р.И. 169, 183
Эллман, М. (Ellman, Michael) 140,
141,226
Эмбер-Дро, Ж. (Humbert-Droz, Jules)
43-45,48,188,326
Юнге,М. (Junge, Marc) 17,62,81,128,
137,138,197,280
Яглом Я.К. 345
Ягода Г.Г. 13, 18, 22, 25, 26, 38, 51,
53—55,58,70,72,77, 105—111, 114,
122, 134, 144,145,147—150,156, 167,
189,248—250, 252,267,269,271, 272,
286, 299, 307, 343, 344, 353, 355, 356,
358,359,361,364
Якир И.Э. 109,289,327
Яковенко 298
Яковлев 345
Яковлев А.Н. 24, 51, 66, 73,155
Яковлев Я.А. 187, 258, 259
Ямницкий М.С. 153
Янсен, М. (Jansen, Marc) 128, 131,
136, 138, 140,142, 171, 174
Содержание
Предисловие 5
Часть 1. Вердикт: виновен!
Глава 1. Вердикт: виновен! 13
Глава 2. «Реабилитационное» мошенничество .... 64
Глава 3. Еще одна антисталинская фальшивка:
«предсмертное письмо Бухарина» 85
Глава 4. Заговор «правых» и «ежовщина» 100
Часть 2. Смена исторических парадигм
Глава 1. В кривом зеркале «антисталинской
парадигмы» 195
Приложение
Личные показания Н. Бухарина 334
Библиография 366
Именной указатель 376
Научно-популярное издание
СТАЛИНИСТ
Гровер Ферр
Владимир Бобров
1937. ПРАВОСУДИЕ СТАЛИНА.
ОБЖАЛОВАНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ!
Ответственный редактор Л. Незвинская
Художественный редактор С. Курбатов
Технический редактор В. Кулагина
Компьютерная верстка И. Ковалева
Корректор М. Колесникова
ООО «Издательство «Яуза»
109507, Москва, Самаркандский б-р, д. 15.
Для корреспонденции:
127299, Москва, ул. Клары Цеткин, д. 18/5.
Тел.: (495) 745-58-23
ООО «Издательство «Эксмо»
127299, Москва, ул. Клары Цеткин, д. 18/5. Тел. 411-68-86, 956-39-21.
Home page: www.eksmo.ru E-mail: info@eksmo.ru
Подписано в печать 01.10.2010. Формат 84х1081/зг-
Гарнитура «Ньютон». Печать офсетная. Усл. печ. л. 20,16.
Тираж 3500 экз. Заказ № 765.
Отпечатано в соответствии
с предоставленным оригинал-макетом
в ОАО «ИПП «Уральский рабочий»
620990, г. Екатеринбург, ул. Тургенева, 13
http://www.uralprint.ru e-mail: book@uralprint.ru
Новая книга ведущего американского
историка-сталиниста, автора бестселлера
«Антисталинская подлость»! Сенсацион-
ное расследование главной тайны совет-
ского прошлого! Опровержение самых
лживых «либеральных» мифов о 1937 годе
и «невинных жертвах репрессий»!
Были ли показательные процессы 1936-1938 гг. сфабри-
кованы, а признания подсудимых - выбиты под пытка-
ми? Зачем понадобилось «выносить сор из избы» и под-
рывать доверие к власти, объявив врагами вчерашних
«любимцев партии»? Что стало подлинной причиной
«большого террора»? И почему, в отличие от открытого и
гласного сталинского правосудия, Хрущев разоблачал
«преступления» Вождя тайно, на закрытом заседании
XX съезда, не посмев вынести вопрос на суд народа?
Основываясь не на пропагандистских мифах и хрущев-
ской лжи, а на подлинных архивных документах, эта кни-
га убедительно доказывает, что многочисленные развет-
вленные заговоры оппозиции 1930-х годов не выдуманы
«сталинскими палачами», а существовали в действитель-
ности, поразив высшие эшелоны власти и поставив СССР
на грань национальной катастрофы, - а значит, смертный
приговор врагам народа был справедлив и обжалованию
не подлежит!